Глава 1

Жун Сяо стоял за диджей пультом, который возвышался метра на три над танцплощадкой. Его тело ритмично покачивалось в такт громкой и заводной музыке. Когда к нему подошёл менеджер, он увидел молодого парня в бейсболке и тёмных солнцезащитных очках. И без того миниатюрное лицо наполовину скрывали очки — виден был только аккуратный подбородок и чуть поджатые тонкие губы.

Одет он был совсем не как местные диджеи, которых нанимали ради внешнего вида. Никаких голых торсов или блестящих маек — просто чёрная футболка и свободные штаны. Если не смотреть на лицо, ничего особенно эффектного. Менеджер и сам не понимал, что такого в нём нашли те боссы из VIP-комнаты.

— Жун Сяо, можешь пока отдохнуть. Гости из A216 специально тебя попросили, — сказал он.

Жун Сяо снял наушники и, не снимая очков, посмотрел на невысокого и пухлого менеджера:

— Я же говорил: я не обслуживаю клиентов. Я не по этой части.

Менеджер закивал:

— Я в курсе. Но эти ребята — не простые. Лучше не нарываться. Просто зайди, подними с ними бокал — и сразу выходи. Я договорюсь с бухгалтерией, чтобы тебе сегодня посчитали двойную ставку. Как тебе?

Жун Сяо нахмурился, но не стал сразу отказываться. Ему действительно нужны были деньги. С тех пор как его без всякого предупреждения закинуло в какую-то странную книгу, он буквально жил впроголодь.

Стоило вспомнить про этот роман, как хотелось выть.

Начнём с того, что у книги было до безобразия шаблонное и кринжовое название — «Жених по замене для богатого старого мужа». Да, замены жениха оказалось мало — пришлось выйти за него замуж вместо собственной сестры.

Но это ещё не всё. Главный фокус в том, что в этом мире, кроме мужчин и женщин, существуют ещё и двуполые — то есть гермафродиты. Ни туда, ни сюда. И, конечно, он оказался именно таким. У других попаданцев — магия, сила, статус. А у него — минус пол и максимум проблем.

И в довесок к этому — муж по сюжету: старый, уродливый и, по слухам, импотент. Серьёзно? Ты миллиардер, неужели не можешь заняться своим здоровьем? Или хотя бы подумать о чужом счастье?

Жениться на мужчине? Сам факт брака с мужчиной Жун Сяо не особо смущал — он изначально предпочитал мужчин. Но вот что он не мог принять, так это то, что его будущий "муж" — старый, уродливый... и, как гласит описание книги, импотент.

Да-да, всё это он узнал всего по аннотации. Он даже не успел начать читать — только глянул на описание и сразу попал внутрь этой чертовой истории! Жун Сяо до сих пор хотел бы спросить у богов переселения: что я вам сделал? За что?

Впрочем, все эти эмоции он уже отыграл в первый день попадания в новый мир. Остаток месяца он выживал как мог. Проснувшись, он обнаружил, что находится в пустой квартире. Ни родных, ни друзей. Только телефон с паролем, который он не знал, принимать звонки он мог, но звонить или платить — увы. Несколько банковских карт, пароли от которых были, разумеется, неизвестны. И... тридцать юаней, оставленных на полке в обувнице. Всё. Это было всё его состояние.

К счастью, Жун Сяо был не из нежных — уличная закалка дала о себе знать. Выживать он умел. Единственное, с чем так и не смирился — это своё нынешнее тело. Всё-таки быть двуполым — слегка неожиданно.

Ну а тот самый "старый, уродливый и импотент" миллиардер, с которым по сюжету он должен был пожениться — до сих пор даже не появился на горизонте. Так что Жун Сяо предпочитал просто не думать об этом. Меньше знаешь — крепче нервы.

Судя по тому, как менеджер заговорил о клиенте, тот явно знал, в какой он ситуации.

— Ладно, просто выпить бокал? — уточнил Жун Сяо. Кивнул, снял бейсболку и поправил волосы. В его движении была такая естественная, ненарочитая крутизна, что менеджер машинально задержал на нём взгляд. Чертовски притягательный парень, подумал он. Даже не старается, а всё равно цепляет.

Жун Сяо пошёл за ним, остановился у двери в VIP-комнату A216. Менеджер перед самым входом обернулся и прошептал:

— Что бы ни произошло — держи себя в руках, ладно? Выйдем — обсудим.

Жун Сяо приподнял бровь. Он — вспыльчивый? Серьёзно? Он же вообще-то всегда за конструктивный диалог.

— Добрый вечер, господа, — вежливо заговорил менеджер. — Это наш новый диджей, Жун Сяо. Зашёл поздороваться.

Хотя именно эти люди специально его и вызывали, менеджер всё же умело сгладил формулировку. Он, видно, знал, как разговаривать с подобной публикой.

Закончив фразу, он подмигнул Жун Сяо. Тот немного закатил глаза, но всё же подошёл к столику, налил себе пива, легко стукнул бокалом о край стола:

— Я выпью — а вы как хотите.

И прежде чем кто-либо успел что-то сказать, залпом осушил стакан, поставил его на стол и бросил взгляд на менеджера. Тот стоял с лицом, полным немого удивления — явно не ожидал, что Жун Сяо так легко и без вопросов войдёт и сразу выпьет. Слегка неловко усмехнулся:

— Уважаемые господа, может, у вас есть к нему ещё какие-то вопросы? Если нет — я бы его тогда забрал.

— Чего ты так спешишь? Раз уж пришёл — присядь. К тому же, пить в тёмных очках — разве это не неуважение к нам? — раздался голос из глубины комнаты.

Жун Сяо нахмурился и повернул голову. Говорил мужчина в рубашке, лениво развалившийся на диване, будто у него не было костей. Лицо у него было довольно симпатичное, но улыбка — уж слишком фальшивая, с каким-то показным налётом веселости.

Менеджер тут же напрягся — боялся, что Жун Сяо сорвётся. Он незаметно дёрнул его за край футболки. Жун Сяо бросил на него взгляд, полный недоумения: С чего ты вообще решил, что я срываюсь по пустякам?

Он, между прочим, парень терпеливый. Особенно сейчас, когда у него в кармане пусто, и приходится быть максимально гибким.

Растянув губы в лёгкой улыбке, он спокойно снял очки. Тут же на всех глянули его выразительные, почти неестественно красивые миндалевидные глаза. В комнате сразу повисла тишина. Жун Сяо глянул на того самого мужчину и чуть приподнял бровь. Вроде бы лицо у него было миловидное, даже немного послушное на первый взгляд, но в сочетании с этим выражением — взгляд дерзкий, почти уличный. А глаза... будто стреляют.

Он взял со стола бутылку с пивом:

— Вот, залпом выпью — считайте, что извинился.

И прежде чем кто-либо успел отреагировать, опрокинул бутылку и залпом осушил её до дна. При этом на шее у него из-под воротника мелькнул алый узор — характерная отметка, по которой в этом мире узнавали двуполых.

Когда всё было выпито, Жун Сяо небрежно бросил бутылку на стол, снова надел очки, кивнул менеджеру — и, не говоря больше ни слова, развернулся и вышел из комнаты.

Вот он — Жун Сяо. Парень с улицы. Молчит — но делает.

Менеджер неловко улыбнулся оставшимся в комнате и поспешил за ним, прикрыв за собой дверь.

В комнате повисла странная пауза. Первым её нарушил Цзи Аньцзин, повернувшись к человеку, сидящему в темноте:

— Мне не показалось? Это же... жена, да?

— Мне тоже показалось, что похож. Но это же невозможно. Наверняка обознались... — пробормотал Су Цинсюань, тот самый, что первым попросил Жун Сяо снять очки. Он бросил нервный взгляд на мужчину в тени, который до сих пор не сказал ни слова.

Но, как назло, кто-то решил подлить масла в огонь:

— А что тут невозможного? Ты не слышал, как менеджер представил его? Зовут Жун Сяо. Разве у жены не такое же имя?.. Ай! Ты зачем меня пинаешь?

— Заткнись, а? — Су Цинсюань смерил Цзи Аньцзина убийственным взглядом. — Умоляю, помолчи хотя бы раз в жизни.

Мужчина, сидящий в глубине, наконец пошевелился.

— Пейте пока без меня. Я отлучусь.

— Конечно, конечно. Не переживай, справимся, — кто-то поспешно поддакнул.

А в это время Жун Сяо стоял в коридоре у выхода из VIP-зоны и ждал, пока подойдёт администратор зала. Только когда тот подтвердил оплату за вечер, Жун Сяо расслабился и направился в сторону туалета.

Между мужским и женским санузлами находилась отдельная дверь — туалет, специально оборудованный для двуполых.

Каждый раз, заходя в туалет, Жун Сяо чувствовал, как будто кто-то намеренно тычет ему в лицо: «Ты не такой, как все. Помни об этом». Честно? Бесило ужасно.

Поэтому, не задумываясь, он просто свернул в мужской туалет. Проигнорировать проще, чем мучиться.

И в тот момент, когда он уже заходил внутрь, с другого конца коридора подошёл Гу Цяньюй. Он остановился, увидев, как Жун Сяо скрылся за дверью, и, не раздумывая, направился туда же. Мимоходом повесил на ручку табличку «Уборка. Не входить».

Когда он вошёл, Жун Сяо как раз заканчивал — застегнул штаны и мельком взглянул в его сторону. Узнал, но никак не отреагировал. Просто отвернулся и подошёл к раковине, чтобы помыть руки.

В тишине раздался лёгкий щелчок зажигалки — "щёлк", и запах сигаретного дыма заполнил воздух. Гу Цяньюй, прислонившись к стене, закурил.

— Жун Сяо, ты что здесь делаешь? — прозвучал его низкий, глубокий голос с бархатной хрипотцой, от которого легко могло защемить под рёбрами.

️ Слово от автора:

В предзаписи — новая история «Возрождение: магнат недвижимости» — не забудьте добавить в избранное!

Аннотация:

Жизнь Жун Линя, незаконнорождённого сына семьи Жун, оборвалась по вине собственного отца. Но судьба дала ему второй шанс. Вернувшись к жизни, он решает: в этот раз — никаких ошибок. Он поднимется сам, шаг за шагом, пока весь мир не поднимет на него глаза...

— «Сам? Только сам, да?» — Хо Яньшэн склонил голову, усмехаясь.

— «Хо, заткнись!» — мгновенно вспылил Жун Линь.

Тот лишь фыркнул, подошёл, потянул его с кресла и, склонясь к уху, прошептал:

— «Неблагодарный. А мои старания каждый вечер — они, по-твоему, не в счёт?»

Жун Линь покраснел до корней волос. Хоть он и прожил уже две жизни — всё равно не мог сравниться с этим врождённым наглецом!

❤️ Возрастной перевес: атакующий старше на 3 года.

❤️ Тёплый, заботливый攻 × целеустремлённый受.

❤️ Вместе идут к вершинам жизни.

❤️ Море любви и поддержки на долгие-долгие годы.

✅ 1 на 1, оба «чисты».

✅ Альтернативная вселенная, где однополые браки — норма.

✅ Сюжет: от брака по расчёту — к любви всей жизни.

Если заинтересовало — добавляйте в избранное

Глава 2

Жун Сяо на секунду растерялся. Обернулся и посмотрел на мужчину — сердце будто сбилось с ритма и тут же пошло быстрее. Он его знает!

— А почему мне нельзя здесь быть? — Жун Сяо спокойно выключил кран, бросил взгляд на своё отражение в зеркале и только после этого обернулся, делая вид, что полностью контролирует ситуацию.

Гу Цяньюй тем временем уже затушил сигарету и бросил её в мусорку. Медленно подошёл ближе:

— Ты подумал над тем, о чём мы говорили?

— О чём? — Жун Сяо нахмурился. О чём он вообще говорит? Почему я ни черта не понимаю?

Гу Цяньюй не упустил его замешательства. Наоборот — только сильнее убедился в своей догадке.

— Я — Гу Цяньюй.

Самая простая фраза на свете. Но стоило ей прозвучать — Жун Сяо резко поднял голову. Хорошо ещё, что он был в очках, иначе всё его изумление было бы видно как на ладони.

Первая реакция человека — самая настоящая. И Гу Цяньюй понял это слишком хорошо. Его чувства смешались.

— Значит, ты действительно меня не помнишь, — тихо сказал он и неожиданно приблизился. Склонился ближе, почти нависая, и от него повеяло чем-то хищным, опасным.

Жун Сяо вздрогнул и сделал полшага назад, но тот тут же это заметил:

— Ты боишься меня?

Жун Сяо: ...Да не боюсь я, охренел что ли... Просто не ожидал, ладно?

Это... это тот самый «старый, уродливый, импотент»?

Тьфу, блин, вот тебе и «богатый старик».

Вот вам и книга — всё наврали. Автор — предатель. Большой, жирный, бессовестный пятачок.

...Хотя, подожди... А если он — просто красивая обёртка, а внутри всё по-прежнему не работает?

— Что, испугался так, что даже говорить не можешь? — усмехнулся Гу Цяньюй. Он смотрел на него сверху вниз, а Жун Сяо упрямо опустил голову, демонстрируя только макушку. Это почему-то смягчило мужчину — голос его стал чуть мягче, почти нежным.

Но тут Жун Сяо резко вскинул подбородок и фыркнул:

— А тебе не кажется, что ты меня с кем-то путаешь?

Он приподнял светлый аккуратный подбородок, на губах появилась ироничная полуулыбка. Очки всё ещё скрывали глаза, но вызов в его позе читался отчётливо.

В глазах Гу Цяньюй промелькнуло удивление. Он никак не ожидал, что тот самый «маленький котёнок» за полмесяца без него успеет вырасти в наглого уличного кота и уже пытается выпускать когти.

— Хм... Похоже, я и правда тебя недооценил, — усмехнулся он. — Ну что ж, может, тогда обсудим всё-таки тот самый вопрос? Полагаю, теперь у тебя точно есть ответ.

— Какой ещё вопрос? Я вообще ничего не помню, — ответил Жун Сяо. И это была правда. Он действительно не знал, что между ними было до его появления в этом мире. Но раз этот мужчина снова и снова поднимает одну и ту же тему — значит, дело серьёзное.

Гу Цяньюй, конечно, не знал всей картины. Он воспринял слова Жун Сяо как уход от ответа:

— Ты специально, да?

— Ты, случайно, не сам с собой сейчас разговариваешь? — вскинулся Жун Сяо. — Что значит — специально? Кто первым вообще начал со мной заигрывать? А теперь я, значит, во всём виноват? У тебя, по-моему, с логикой проблемы.

Он сделал паузу и добавил, уже более холодно:

— Гу Цяньюй, да, мы в браке. Но это не значит, что мы перестали быть разными людьми. Мы — два отдельных человека. И, кстати, как мы поженились и зачем — ты сам лучше всех знаешь. Так что, пожалуйста, давай не лезть в личное. Договорились?

Он всё это сказал быстро, твёрдо, не оставляя возможности перебить. Да, Гу Цяньюй, может, и с виду эффектный, но кто знает, что там внутри? Вдруг и правда — красивый фасад и полный ноль по сути? Так что лучше вовремя соскочить, пока не поздно.

Сказал — и, не дожидаясь ответа, пошёл к двери. Открыл её и уставился на табличку «Уборка. Не входить», которую тот повесил перед этим. Перевёл взгляд вверх, закатил глаза и громко, демонстративно фыркнул.

Гу Цяньюй остался стоять. Он повернул голову и посмотрел на упрямого мальчишку, который только что отчитывал его как школьного учителя — и ушёл, не обернувшись. Злость буквально свербела в зубах.

А Жун Сяо, несмотря на всю показную уверенность, внутри был на грани. Увидеть "того самого" богатого старика — вот прям вживую — оказалось неожиданно тяжело. И не потому, что он был старым и уродливым (как оказалось, совсем наоборот), а потому что между образом из книги и реальностью была пропасть.

Так что он сделал то, что всегда работало на улице — атаковал первым. Пока тот ещё не разобрался, кто перед ним, надо было просто «взорвать ситуацию» и вырваться. Только тогда можно спокойно подумать, что делать дальше.

Жить как прежний «Жун Сяо» он точно не собирался. Даже если бы знал, каким тот был — копировать чужую жизнь? Нет уж. Он — это он. Уникальный, один на миллион. И будет жить по своим правилам.

Гу Цяньюй вышел из туалета, но в VIP-комнату не вернулся. Вместо этого он прошёл к барной стойке и занял столик в стороне, откуда открывался прямой вид на диджейскую кабину.

Жун Сяо уже вернулся на своё место, снова надел наушники и включился в музыку. Для всех — обычный DJ. Для Гу Цяньюя — вдруг ставший чужим. Хотя, по сути, они всегда были чужими.

Их союз — результат сделки между двумя семьями. Даже жениться он изначально должен был не на Жун Сяо, а на его сводной сестре, старшей дочери семьи Жун — Жун Шань. Но стоило той залететь от какого-то любовника, как семью охватила паника, и на замену срочно вытащили младшего — того самого «нелегитимного» сына, которого раньше никто не признавал.

Сам Гу Цяньюй с детства знал: его брак — не его выбор. Кого ему назначат — того он и женится. Жун Шань или Жун Сяо — ему было всё равно. В любом случае он женится не на человеке, а на фамилии — Жун.

Но если уж судьба распорядилась так, то он хотя бы хотел выстроить что-то настоящее. Лучше влюбиться и прожить жизнь вместе, чем влачить годы с чужим человеком без чувств.

А если уж он решил, что между ними должно что-то быть — то обратного пути он не допустит.

Рабочее время Жун Сяо — с восьми вечера до полуночи. Когда пришёл следующий диджей, он собрал вещи и отправился домой.

Выходя из клуба «Серебро», он тут же заметил у обочины Maybach. А рядом — Гу Цяньюй. Стоял, курил, молча. Увидел его — но не позвал, будто ждал, что тот сам подойдёт.

Жун Сяо был без очков, лицо казалось совсем юным и послушным. Такой маленький, милый... почти котёнок. Но не прошло и секунды, как этот котёнок выпустил когти: закатил глаза, демонстративно развернулся и пошёл в другую сторону.

— Жун Сяо. Садись в машину. Не заставляй меня повторять, — спокойно, но с явной ноткой приказа сказал Гу Цяньюй.

Жун Сяо мысленно показал ему средний палец. Ну и не сяду. И что ты мне сделаешь? Побьёшь, что ли?

...Хотя... Подумал он, а с другой стороны — чего выпендриваться?

От клуба до квартиры — идти минут сорок. Ночью — ни транспорта, ни такси. Все эти дни он каждый раз плёлся пешком.

А тут — подвезут. Бесплатно. Удобно.

Да и в конце концов, у них с Гу Цяньюй официально «такие» отношения. Всё время убегать — ну как минимум глупо.

Просчитав все за и против буквально за пару секунд, Жун Сяо развернулся и медленно пошёл к машине.

Гу Цяньюй, увидев это, немного расслабился. Бросил сигарету, затушил.

— Садись. Поехали домой.

Он чуть кивнул в сторону переднего пассажирского сиденья.

Но не тут-то было: Жун Сяо обошёл машину, открыл заднюю дверь и спокойно залез на заднее сиденье.

Цок.

Вот это я, получается, у него водитель, да?

Слово от автора:

Жун Сяо, котёнок с когтями: Я вообще-то очень-очень страшный, ага!

Не забудьте добавить в избранное! Поддержите лайком и подпиской, если история вам нравится~

Глава 3

Жун Сяо сидел на заднем сиденье, подперев щёку рукой и глядя в окно. Обе стороны улицы были залиты светом, хотя машин и прохожих уже почти не осталось. Но даже в этой тишине город не выглядел одиноким — вот что значит настоящий мегаполис.

Он не помнил, кто именно сказал: «Хочешь понять, насколько город процветает — посмотри, жалеет ли он выключать огни ночью.»

И знаете, в этом что-то есть. Очень даже.

— Почему ты устроился работать в клуб "Серебро"? — спросил Гу Цяньюй, нарушив тишину. Хотя на самом деле, больше всего его удивляло не то, что Жун Сяо устроился в ночной клуб, а то, что тот вообще оказался диджеем. Слишком уж у него внешность... обманчивая.

Жун Сяо бросил взгляд в зеркало заднего вида — туда, где отражался его «муж»:

— Потому что хорошо платят.

Простые четыре слова, но Гу Цяньюй будто о них запнулся.

Любой другой ответ он бы принял спокойно. Но такой — резкий, отстранённый — ощущался как отговорка.

Он знал, что у Жун Сяо есть банковская карта с неограниченным лимитом. Да и сам факт, что его «женили» на нём от имени семьи Жун, исключал даже мысль о финансовой нужде.

Так что если он говорит, что работает ради денег — значит, явно что-то скрывает. Или не хочет говорить.

— А почему ты не пользуешься картой, которую я тебе дал?

— Не помню пароль.

...Вот так просто?

То есть... он пошёл работать ночами диджеем, потому что... забыл пароль от карты?

После короткой паузы Гу Цяньюй сдержанно сказал:

— Завтра попрошу, чтобы тебе установили другой. Такой, который ты точно запомнишь.

Но малыш даже на это отреагировал с холодным равнодушием:

— Не нужно. Я и сам могу зарабатывать.

Он понимал, что у них сейчас... ну, такие вот отношения. Но всё равно ему было неловко просто брать у него деньги.

Да, он знал: Гу Цяньюй — богач, явно не бедствует. Но всё равно — это не повод сидеть у него на шее.

— То есть ты реально собираешься и дальше работать в этом клубе? — нахмурился Гу Цяньюй. Он завёл разговор вовсе не ради праздного интереса. Просто не хотел, чтобы тот продолжал крутиться в подобном месте.

Но, судя по реакции, Жун Сяо и не думал оттуда уходить.

Жун Сяо явно давал понять — он не намерен сближаться. Как будто заранее проводил границу между собой и этим человеком.

— Что тут плохого? Работа нормальная, мне там даже нравится, — сказал он, прикрыв рот ладонью и зевая. Видно было — сон клонил его всё сильнее.

Гу Цяньюй взглянул на него через зеркало заднего вида. Маленький — почти ребёнок — сонно тёр глаза, зевая, и выглядел в этот момент до невозможности милым. Прямо тает сердце — не ребёнок, а котёнок.

Но стоило ему заговорить — и снова превращался в маленького засранца.

— Сонный? Приляг, вздремни немного. До дома осталось недолго, — мягко сказал он.

— Я не сонный, — буркнул Жун Сяо и... снова зевнул.

Так, если уж врёшь — хоть старайся.

— Ты ещё совсем пацан. Если не хочешь сидеть дома, может, я устрою тебя учиться? — предложил Гу Цяньюй, уже почти с отцовским участием в голосе.

Слово «учиться» сработало на Жун Сяо как ведро холодной воды. Он тут же сел ровно, откинулся на спинку кресла и сузил глаза:

— Я никуда не пойду. Забудь об этом вообще.

Училки, парты, домашки? Ты серьёзно? Мне вообще-то не восемнадцать — я взрослый человек, просто в чужом теле. Спасибо, не надо.

Гу Цяньюй слегка растерялся. Он ожидал чего угодно, но не такую бурную реакцию.

Неужели... у него просто подростковый кризис? — мелькнула мысль.

Ну да, если посчитать — восемнадцать лет. Вполне возраст, когда хочется послать всех и всё. Да ещё и только недавно его признали в семье. Говорят, жил раньше не очень, родительской заботы не знал.

Такое поведение — может, просто способ обратить на себя внимание?

С этой мыслью в нём вдруг шевельнулось что-то... почти тёплое. Как будто он начал проникаться к этому дерзкому парню.

Но эта его новообретённая мягкость тут же была безжалостно прибита следующей фразой Жун Сяо.

— Да брось ты, Гу Цяньюй. Давай не будем делать вид, что между нами что-то настоящее. Ты живёшь своей жизнью, я — своей. Если вдруг тебе когда-нибудь всё это надоест — просто скажи. Я без слёз, без истерик, без вопросов пойду и подпишу развод. Обещаю — никаких сцен. Так будет лучше для нас обоих. Правда ведь, господин Гу? Можно сказать, мы и так живём... вежливо, с уважением.

«Вежливо, с уважением», твою мать...

Гу Цяньюй едва сдержался, чтобы не развернуться и не влепить этому независимому мелкому пощёчину.

Спасибо тебе, блин, за твою "великодушную зрелость".

Жун Сяо ждал... и ждал. Но Гу Цяньюй так и не ответил. Он решил, что тот просто настолько счастлив, что не находит слов. И даже немного самодовольно подумал:

А он, оказывается, не такой уж и сложный. Сговорчивый, в общем-то.

Машина плавно свернула во двор комплекса «Бихай». Жун Сяо уже снял ремень и потянулся к ручке двери, рассчитывая, что Гу Цяньюй сейчас его высадит...

Но вместо этого тот спокойно направил машину в подземный паркинг.

— Эй... эээ... — Жун Сяо нахмурился. — А чего ты в паркинг едешь? Тебе же потом обратно выезжать — это же морока.

Гу Цяньюй вышел из машины, только мельком взглянув на него — без единого слова. Просто пошёл в сторону лифта и дома.

Он на полном серьёзе больше не хотел с ним разговаривать. Не потому что не знал, что сказать, а потому что боялся: как только откроет рот — ударит.

Жун Сяо, глядя на его удаляющуюся спину, вдруг насторожился.

Что-то тут не так.

И когда увидел, как тот открывает входную дверь, его лицо резко изменилось. Он пулей подлетел к нему и прижал ладонью дверь, не давая открыть до конца.

— Ты... ты что, серьёзно сегодня остаёшься на ночь?

Гу Цяньюй усмехнулся. Прямо на ухо. В глаза. Прямо в душу.

— Если я не ошибаюсь... мы ещё не развелись. Так что я дома. Что в этом странного?

— А как же то, что я тебе в машине сказал? Ты что, не согласился?

— Я не соглашался, — холодно ответил он, отодвинул Жун Сяо и зашёл в квартиру, не оглядываясь.

Жун Сяо остался на пороге, потрясённый.

— Ты... ты меня обманул?! — воскликнул он, влетая за ним в дом.

Гу Цяньюй молча снял обувь, открыл шкаф, чтобы взять тапки... и пошёл переодеваться в спальню. Открыл платяной шкаф — и замер.

А Жун Сяо уже стоял в дверях, скрестив руки на груди и опираясь плечом о дверной косяк. Вид у него был немного... виноватый.

— Эм... Твои вещи... я сложил в гостевую комнату, — сообщил он почти шёпотом.

Гу Цяньюй медленно закрыл дверцу шкафа. Его глаза — чёрные, как ночь, — буквально хранили бурю. Молнии. Торнадо.

— Ну что ты на меня так смотришь? — невозмутимо пробубнил Жун Сяо. — Хочешь — спи в спальне. Я тогда пойду в гостевую, окей?

Он уже шагнул вперёд, открыл шкаф, собираясь вытащить свои вещи и перенести их...

Но этого мужчина уже не выдержал.

Но Жун Сяо и подумать не мог, что мужчина вдруг схватит его за руку. Одним движением он прижал его к шкафу — всей спиной к холодной гладкой поверхности.

Жун Сяо испуганно дёрнулся, собираясь спросить:

Ты что творишь?!

Но не успел. Гу Цяньюй поднял ему подбородок — и в следующую секунду горячий поцелуй опустился прямо на его губы.

— Мм...! — Жун Сяо застыл, будто его парализовало.

Никогда раньше он не встречался, не целовался — даже близко не был к таким вещам.

И сейчас его красивые, чуть раскосые глаза были широко распахнуты, он стоял как вкопанный, будто по нервам ударили током.

Мысли... исчезли. Голова — пустая.

И только когда тот чуть прикусил его губу — не больно, но ощутимо — Жун Сяо словно вернулся в тело.

Понял, что вообще-то сейчас происходит.

И его тут же накрыло — жарко, резко, без фильтров. Он вскинул ногу, собираясь ударить коленом... куда надо.

К счастью для Гу Цяньюя, реакция у него была молниеносная — он успел подставить руку, перехватив удар, и... отступил, отпуская его.

Жун Сяо стоял, пылая. Щёки ярко-красные, глаза влажные — то ли от злости, то ли от стыда. В уголках глаз выступил румянец, кожа на скулах розовая, как лепестки цветущего персика.

«Лицо, как у цветущей сливы» — в такие моменты писали в поэмах.

Именно так он и выглядел сейчас. И именно это выражение лица сделало Гу Цяньюя только более жаждущим.

Он снова поднял руку и, не особо церемонясь, взял его за подбородок, заставив поднять взгляд:

— Ты вообще не знаешь, что по мужским местам не бьют? — его голос был хриплым, низким, и в нём плескалась угроза.

Но не злость. А желание.

️ Слово от автора:

Жун Сяо:

— Ты ещё раз попробуй меня поцеловать — только попробуй!

Гу Цяньюй (спокойно, с усмешкой):

— А если я попробую три раза подряд — ты что, сбежишь, или начнёшь считать?

Глава 4

Но уже в следующую секунду Гу Цяньюй почувствовал резкую боль в животе. Рука, державшая подбородок Жун Сяо, рефлекторно ослабла, он отступил на шаг назад и с удивлением посмотрел на него — не веря, что этот мелкий действительно ударил его.

Но не успел и слова сказать, как Жун Сяо со всей силы запустил в него кулаком.

— ...Чёрт, — Гу Цяньюй чуть отклонился, но удар всё же задел скулу. Однако быстро пришёл в себя и перехватил его за руку. — Прекрати. Я не повторяю дважды.

Жун Сяо, хоть и знал приёмы, всё же физически был слабее. Изо всех сил дёрнулся, вырываясь из хватки, глаза горели:

— Гу Цяньюй, предупреждаю — ещё раз ко мне полезешь, я тебя прибью!

Сказав это, он вырвался и с грохотом хлопнул дверью, уходя.

Гу Цяньюй провёл рукой по волосам, хмыкнул и тихо усмехнулся:

Вот это характер... Маленький, колючий, дерзкий — и чертовски милый.

Жун Сяо вышел из спальни и направился в ванную. Закрыв за собой дверь, посмотрел в зеркало — на отражение злого, но чересчур симпатичного мальчишки с алыми щеками и раскрасневшимися глазами.

Злишься, да? А выглядишь всё равно как проклятая клубника со сливками.

Он глубоко вздохнул, чтобы успокоиться, и сунул голову под струю холодной воды.

Когда вышел из ванной — Гу Цяньюя в квартире уже не было.

Вот и всё. Типично. Старый извращенец: лапнул — и смылся. Молодец, просто аплодисменты.

В это же время Гу Цяньюй, сидя в машине, набирал номер.

— Завтра утром хочу видеть на столе всё о передвижениях Жун Сяо за последнюю неделю, — коротко сказал он ассистенту.

Сначала думал, он — домашний котёнок. А оказалось — настоящая дикая кошка, да ещё и с когтями.

Он коснулся щеки, и там, где жгло и пощипывало, кожа была расцарапана. Включив свет в салоне, посмотрел в зеркало — три чёткие царапины пересекали скулу.

Он надул щёки, почти рассмеявшись.

Двадцать восемь лет живу — впервые кто-то решился ударить меня по лицу. И ещё жив.

Утром Жун Сяо, как ни в чём не бывало, проснулся и пошёл на работу. Да, работу — у него их две.

Вечером — диджей в клубе Серебро, а днём — помощник мастера в тату-салоне в центре города.

Жить-то на что-то надо.

Раз район Бихай Чжуаньюй — дорогой и отрезан от мира, пришлось выйти пораньше. Он сел на автобус, доехал до центра, у входа в мастерскую купил два мясных баоцзы и соевое молоко.

Грыз один баоцзы, потягивая через трубочку напиток, когда у входа его вдруг остановили. Он резко поднял голову.

Глаза — широко распахнутые, взгляд прямой:

Ты кто такой и что тебе нужно?

Это был Шэнь Дуншэн.

Он однажды уже видел его — утром, у того самого киоска с едой. И с тех пор не мог забыть.

Сегодня, взглянув на него вблизи, он был поражён снова: красив, и вместе с тем в нём чувствовалась какая-то энергия — непонятная, но цепляющая.

Красивых двуполых Шэнь Дуншэн повидал немало.

Но таких, как этот парень, — единицы.

Как бы это объяснить... Да, в международном праве давно признано: наряду с мужчинами и женщинами, существует третий пол — интерсекс.

Но общество, увы, с этим всё ещё не спешит мириться. Из-за этого большинство таких людей вырастают зажатыми, закомплексованными.

Слабые. Молчаливые. Стараются не отсвечивать.

А вот этот — совсем другой.

Внешне — мягкий, спокойный, даже послушный. Но стоит заговорить — в голосе появляется острота, в движениях — наглость. Казалось бы, несовместимые черты. Но в нём они смотрелись... органично.

Шэнь Дуншэн смотрел на него и понимал: Если подпишу — точно смогу сделать звёздой.

Жун Сяо между тем за три укуса доел свой баоцзы, облизнул пальцы и наконец посмотрел на него прямо:

— Ты кто такой вообще? Дорогу, между прочим, загородил. Не видишь?

Шэнь Дуншэн с интересом наблюдал за тем, как тот чуть приподнял бровь и задрал подбородок. И это выражение лица — дерзкое, при этом удивительно красивое — только ещё больше подогрело интерес.

Этот мальчишка точно может взорвать индустрию.

Он достал визитку и протянул её:

— Я Шэнь Дуншэн, главный агент компании "StarSky Entertainment".

— Уже несколько дней наблюдаю за тобой. Хотел бы узнать, интересует ли тебя шоу-бизнес?

Жун Сяо мельком скользнул по нему взглядом, после чего опустил глаза на визитку. Сделана качественно. На подделку не похоже.

— В шоу-бизнесе правда быстро зарабатывают? — не поднимая глаз, спросил он.

— А?.. — Шэнь Дуншэн немного опешил. Он ожидал чего угодно: шок, радость, испуг, раздражение — но уж точно не вопрос про деньги.

— Я просто хочу знать, это правда? Быстро заработать можно?

— Я сейчас очень на мели. Если да — я подумаю. Если нет — не трать моё время. — Он повернул визитку и протянул её обратно. Всё ясно: его интересует только доход.

Шэнь Дуншэн рассмеялся.

Наконец-то честный человек.

— За других не скажу. Но если ты со мной — деньги не проблема. Сможешь зарабатывать и быстро, и много.

Жун Сяо подозрительно прищурился:

— Ты точно... не тот тип, что снимает, ну... всякое?

Шэнь Дуншэн, только собиравшийся продолжить о своих звёздных клиентах, замер.

...Такие фильмы? Серьёзно?

Он невольно поправил воротник.

Неужели я на вид похож на сутенёра?..

— Эй, погоди... ты же не на самом деле... — Жун Сяо подозрительно сузил глаза, глядя на молчащего Шэнь Дуншэна.

Тот, спохватившись, сразу замахал руками:

— Нет-нет! Мы — StarSky Entertainment! Одна из крупнейших компаний в индустрии! Мы не снимаем такого рода видео!

Шэнь Дуншэн уже окончательно понял: этот парень явно понятия не имеет, кто он такой, и уж тем более — что такое StarSky.

Если бы знал — не ляпнул бы ничего подобного. Он ведь не просто агент — он топовый агент, у него за плечами карьеры звёзд, десятки наград, да его имя в индустрии известно каждому ассистенту на съёмках.

А этот пацан...

Даже визитку вертел в пальцах как рекламу лапши быстрого приготовления.

Вот так спустя много лет Шэнь Дуншэн снова ощутил вкус унижения. Лёгкого, но заметного. И... чертовски возбуждающего.

— Ладно, — небрежно бросил Жун Сяо. — Я подумаю. Если что — позвоню. Норм?

Он действительно заинтересовался. Но соглашаться сразу — слишком дёшево. Надо держать цену.

Раз уж его сам нашли, значит, в нём что-то есть. Он и сам не знал, что именно — но разумеется, лучше подождать. Если этот агент и правда серьёзный, ещё объявится.

Тогда и поторгуемся.

Шэнь Дуншэн тоже не ожидал, что всё решится с первого раза.

Он уже видел: Жун Сяо с виду послушный, но внутри — не дурак. Такой человек требует внимания и подхода. Придётся понаблюдать, прикинуть, когда давить, а когда отпускать.

А в это время, в офисе...

Гу Цяньюй сидел за рабочим столом и внимательно листал свежеотпечатанные документы. Его ассистент положил их туда с самого утра — отчёт о перемещениях Жун Сяо за последние две недели.

По бумаге было ясно:

днём Жун Сяо подрабатывает в тату-салоне в центре,

а по вечерам — диджеит в клубе Серебро.

Гу Цяньюй отложил листы. Чувства были... странные.

Он-то думал, что DJ — уже довольно неожиданно. А тут ещё и татуировки.

Мелкий, оказывается, ещё и мастер по игле. Вся эта "уличная энергия", вся эта "жизнь с краю" — что ещё он скрывает?

Но вместе с этим в голову лезли и другие мысли.

Если бы он родился в нормальной семье, был бы избалован, ухожен, защищён... стал бы он таким? Учился бы диджеингу? Учился бы бить тату?

С такими мыслями он даже не заметил, как его помощник краем глаза бросил взгляд на его лицо. А точнее — на три царапины на щеке.

Ассистент всё-таки решился:

— Г-господин Гу... может, принести аптечку?

Гу Цяньюй не отрываясь посмотрел в бумаги и ответил без малейших эмоций:

— Не надо. Кошка поцарапала.

Ассистент:

— .........

Глава 5

Жун Сяо сидел за работой, опустив голову, в медицинской маске. Руки двигались быстро и точно. Услышав, как в помещении прозвучал автоматический голос «Добро пожаловать», он, не отвлекаясь, машинально бросил:

— Одну секунду.

Гу Цяньюй остановился в дверях и посмотрел вглубь студии. За шторкой сидел Жун Сяо. Сегодня он был без солнцезащитных очков — только маска, прикрывавшая половину лица. И почему-то выглядел он совсем иначе — в чём-то тише, в чём-то... старше.

— Не спеши, делай спокойно, — отозвался Гу Цяньюй своим хрипловатым, низким голосом.

Жун Сяо сразу поднял голову — и, увидев, кто перед ним, нахмурился.

Он повернулся к клиенту, лежащему на кушетке:

— Прости, на сегодня всё. Приходи завтра утром, я всё закончу.

Тот только кивнул — без вопросов.

Жун Сяо встал, стягивая с рук перчатки на ходу. Выходя из-за шторки, он её аккуратно задвинул, снял маску и посмотрел прямо на Гу Цяньюя:

— Хотите татуировку, господин Гу? Образцы — вон там.

Голос — холодный, деловой, будто перед ним незнакомец.

Гу Цяньюй хмыкнул, в его глазах мелькнула ирония:

— Ну-ну. Так ты, значит, до сих пор злишься?

Жун Сяо посмотрел на него из-под ресниц, усмехнулся:

— Господин Гу, разве вы забыли, что я вам тогда сказал?

Гу Цяньюй не стал уходить от темы. Он поднял палец и указал на собственную щеку:

— Вот так, с этим лицом, я сегодня весь день на работе отсидел. Разве этого мало? Если нет... может, хочешь поцеловать и загладить?

Жун Сяо мгновенно застыл. В глазах отразилось нечто между шоком и возмущением. Он совершенно не ожидал, что такой солидный с виду «миллиардер» будет нести такое.

Это ты — тот самый "сдержанный, суровый, элитный господин Гу"?! Да ты... бессовестный!

Гу Цяньюй, видя, как у него округлились глаза, улыбнулся уже по-настоящему:

— А татуировку ты когда научился делать?

Пока говорил, подошёл к стенду с эскизами, разглядывая изображения. Впервые оказался в тату-салоне. Новый опыт, однако.

А вот Жун Сяо, наоборот, общаться не горел желанием. Всё это казалось ему слишком странным — и непонятным.

— Ты вообще зачем пришёл? — спросил он прямо, с подозрением во взгляде.

— Просто хотел посмотреть, как ты тут, — спокойно ответил Гу Цяньюй, повернувшись к нему.

Но в этот момент дверь открылась, и внутрь зашёл Линь Сяочао. Увидев Гу Цяньюя, глаза у него тут же засияли:

— О, бизнес сегодня пошёл! Я только вышел — а у нас уже новый клиент!

Как вам, наш Жун Сяо? Сервис на уровне, да?

Гу Цяньюй медленно перевёл взгляд на Жун Сяо.

Тот еле заметно вздохнул и, глянув на Линя, сказал:

— Сяочао-ге, нет, он не клиент. Это мой... друг. Просто зашёл.

Потом повернулся к Гу Цяньюю:

— Пойдём. Лучше поговорим снаружи.

Гу Цяньюй вежливо кивнул немного ошарашенному Линю и вышел за ним.

Снаружи, мимоходом, Жун Сяо купил два чайных яйца и, не особо церемонясь, протянул одно Гу Цяньюю.

— ...

— Не будешь — не надо, — пожал плечами Жун Сяо. Да он и сам не особо хотел делиться.

Он развернулся, прислонился к стене и стал чистить яйцо. Его длинные, белые пальцы резко контрастировали с тёмной скорлупой — выглядело почти как арт-объект.

Гу Цяньюй поймал себя на том, что слишком пристально смотрит на его руки. Горло пересохло, и он быстро отвёл взгляд.

— Ты не ел сегодня?

— Вот ем, — просто ответил Жун Сяо, будто это была абсолютно нормальная трапеза.

Съев яйцо, он наконец-то посмотрел на мужчину:

— Гу-сяншэн, я говорил вчера совершенно серьёзно. Подумай над этим.

Гу Цяньюй тяжело вздохнул:

— Похоже, ты действительно не помнишь, что я уже тебе говорил...

Он взглянул Жун Сяо прямо в глаза. Там — чистое, искреннее непонимание. И ему стало... горько.

— Я не собираюсь разводиться. Так что тебе лучше тоже отбросить эту мысль. Я правда надеюсь, что мы сможем влюбиться друг в друга. По-настоящему.По крайней мере, я готов стараться. А значит — ты тоже не имеешь права отказаться.

Жун Сяо фыркнул и рассмеялся:

— А с чего это вдруг? Я, между прочим, ещё ребёнок!

Гу Цяньюй не удержался и улыбнулся в ответ. В глазах на миг промелькнуло что-то тёплое. Он поднял руку и погладил его по голове:

— Ну, тогда я подожду. И помогу тебе вырасти.

— ...Я вообще не это имел в виду, — пробормотал Жун Сяо, уже чувствуя, как у него щёки начинают гореть.

— Всё в порядке, — с совершенно серьёзным видом ответил Гу Цяньюй. — Я понял.

— ............ — Слишком злюсь, чтобы говорить. Просто... молчу. Лучше молчу.

Когда Жун Сяо уже почти скрылся за дверью, Гу Цяньюй всё же не удержался и сказал ему в спину:

— Я за тобой вечером заеду.

— Не надо! Надоел уже! — крикнул Жун Сяо, даже не оборачиваясь. Открыл дверь и хлопнул ею, не удостоив его ни взгляда.

И почему-то именно такая реакция казалась Гу Цяньюю особенно... милой.

Вот никому бы не позволил, а ему — да.

Как только дверь закрылась, Жун Сяо столкнулся взглядом с Линь Сяочао, который смотрел на него с таким выражением лица:

+ 。+

На что Жун Сяо ответил ровным, уставшим:

= 。=

— Слушай, а тот парень, что щас был... кто он тебе? — Линь Сяочао, как и Жун Сяо, был интерсекс, поэтому ещё в первый день, когда тот пришёл устраиваться, сразу взял его к себе. Понимание между своими — с полуслова.

— Один козёл. Хочешь — познакомлю?

Но Линь Сяочао явно не ожидал такой прямоты и сразу стушевался:

— О-о, нет, спасибо! Я тебя уважаю, но с таким мужчиной — сам справляйся. Он мне не по зубам.

Жун Сяо был не в настроении. Промолчал, махнул рукой и ушёл в комнату отдыха:

— Я немного полежу. Если клиент придёт — позови.

— Ага, без проблем, — кивнул Линь Сяочао. Они были почти ровесники, да ещё и одного пола — вернее, третьего пола, так что проблем в общении между ними не было вообще.

Жун Сяо закрыл за собой дверь и упал на диван, уставившись в потолок.

Он никак не мог поверить в то, что услышал от Гу Цяньюя.

Серьёзно? Этот элитный, холодный, сдержанный, «молодой господин» из богатой семьи — хочет «влюбиться»?

Не просто не собирается разводиться, а ещё и хочет, чтобы они по-настоящему полюбили друг друга?!

Да ты что, с ума сошёл?!

Сам придумал, сам поверил, и ещё и мне запрещает отказываться! Что за человек вообще такой?..

«Неужели он всерьёз решил сыграть в "властного CEO из дорамы"?»

Тогда пускай сразу вычёркивает — я тебе не «милая невинная жена»!

Но сказать, что совсем не зацепило — тоже неправда.

Всё-таки, если объективно: Гу Цяньюй — внешность на уровне, деньги есть, статус — будь здоров. С таким парнем показаться на людях даже как-то престижно.

Но почему же он не может поверить, что всё это реально?..

Серьёзно, человек с такими исходными — он кого угодно мог бы найти.

Да, семья заставила его на ком-то жениться. Окей. Он женился. Но ведь никто не обязывает его прожить с ним всю жизнь, верно? Развод же никто не отменял?

Через три-пять лет — разошлись. Все уже остынут, никто слова не скажет. И он сможет спокойно гулять, с кем хочет.

А этот что? Почему вдруг решил зацепиться? С чего такие заморочки?

Жун Сяо всё больше хмурился, пока в один момент не подскочил, сел по-турецки, локти упёр в колени, подбородок на пальцах.

Взгляд сосредоточенный. Лицо — как у сыщика на последней странице детектива.

И тут — озарение.

Жун Сяо резко вскинул голову и несколько раз моргнул.

Чёрт, как я сам раньше не догадался?!

А что если...

Гу Цяньюй — просто-напросто...

не может?!

Именно! Тогда всё становится логичным!

Вопрос:

Почему Гу Цяньюй не хочет разводиться?

✅ Ответ:

Потому что не может, вот и боится.

Не хочет, чтобы кто-то об этом узнал. А если разведётся — слухи пойдут. Всё, репутации конец.

Вывод:

Идеально объясняет всё.

️ Слово от автора:

Гу Цяньюй: Быстро! Где мои капли от сердечного приступа ?! Кто меня сглазил?!

Глава 6

Шэнь Дуншэн прождал целую ночь, но так и не дождался звонка от Жун Сяо. Он начал подозревать, что сказанное тем «нужно подумать» на самом деле было завуалированным отказом.

Сказать, что он не расстроился — значит соврать. С его нынешним положением в «StarSky Entertainment», пусть он уже много лет и не работал с новичками, но это было потому, что не встречал подходящих людей. А тут, наконец, появился кто-то достойный — и тот даже не воспринял его всерьёз. Ну разве не обидно?

На душе тоскливо.

В этот момент Ло Чэн открыл дверь и вошёл, как раз услышав, как Шэнь Дуншэн вздыхает, — для него это было необычно. Ло Чэну ещё нет тридцати, а он уже успел собрать множество престижных наград. В прошлом году он получил Серебряного медведя за фильм «Город гор и вод» и оставил своё имя на Берлинском кинофестивале.

Шэнь Дуншэн заметил его и немного изменил выражение лица:

— А ты чего пришёл? У тебя же вроде отпуск сейчас?

— Вчера мне позвонил режиссёр Лю Кэцинь. Он написал новый сценарий и хочет, чтобы я сыграл главную роль.

— Отлично! Режиссёр Лю в последние годы хорошо развивается, и вы уже работали вместе. Чего ты сомневаешься? — Он познакомился с Ло Чэном, когда тому было двадцать три. Можно сказать, он лично его воспитал. Он хорошо знал Ло Чэна. Хотя за последние пару лет тот добился большого успеха и стал всё более популярным, их отношения не изменились — они по-прежнему общались как друзья. Тем более в те времена, когда большинство коммерческих фильмов были откровенным мусором, у фильмов Лю Кэциня были и хорошие отзывы, и кассовый успех. Шэнь Дуншэн не понимал, зачем Ло Чэн пришёл к нему советоваться — по его мнению, тот мог бы сразу соглашаться.

— Если бы это был обычный для него проект, я бы не колебался. Но в этот раз он решил сменить направление — фэнтези в жанре сянься, планируется аж 80 серий, — сказал Ло Чэн.

С момента дебюта он всегда играл брутальных героев — с его резкими чертами лица он выглядел как типичный сильный мужчина. А тут вдруг Лю Кэцинь просит такого «крепыша» сыграть изящного, благородного бессмертного... Ло Чэн невольно начал сомневаться в смысле жизни.

Даже Шэнь Дуншэн, повидавший многое, после этих слов помолчал немного, прежде чем сказать:

— У режиссёра Лю Кэциня случайно не возникли какие-то сложности?

Режиссёр, хорошо работающий в коммерческом кино, вдруг решает снимать телесериал — да ещё и в жанре сянься... Неудивительно, если у него появились трудности.

— Я у него спросил, — сказал Ло Чэн с откровенным бессилием в голосе. — Он сначала сказал, что я подхожу, а я, дурак, ещё поверил. А потом выдал правду: мол, из всех, кого он знает, я самый известный, у нас с ним нормальные отношения, и я не слишком стар — вот он и пришёл ко мне. Ну спасибо ему, блин.

Шэнь Дуншэн давно уже не видел Ло Чэна таким: злым до зубовного скрежета, но ничего не могущим с этим поделать. Он не сдержался и рассмеялся:

— Понимаю, понимаю. Похоже, режиссёр Лю Кэцинь действительно не может найти подходящего актёра. Всё-таки большинство, кто с ним раньше работал, приходили ради его коммерческой репутации. А тут он резко сменил направление — неудивительно, что многие не верят в проект. Я ему перезвоню позже, может, смогу чем-то помочь. А ты пока не парься.

Он взглянул на часы — по его расчётам, сейчас у Жун Сяо должен быть обеденный перерыв. Если пойти прямо сейчас, есть шанс его застать.

Ло Чэн, заметив его движение, сказал:

— Ты куда-то собрался? Тебя подвезти ?

— Ага. Я тебе ещё не говорил, но недавно присмотрел одного парня — очень перспективный. Думаю, у него есть потенциал стать звездой.

Ло Чэн усмехнулся:

— Ты опять собрался кого-то «убалтывать»?

— Как это "убалтывать"? Я тебя в своё время тоже «убалтывал»? — Шэнь Дуншэн улыбнулся, застегнул пиджак и направился к выходу. — Поехали, раз уж предложил, заодно и сам посмотришь.

......

После вчерашних размышлений, когда вечером Жун Сяо снова увиделся с Гу Цяньюем, его чувства были, мягко говоря, противоречивыми. Ну вот хороший же мужик... и всё равно «не то»?

Грустно?

Очень грустно!

Особенно если сам ты мужчина — как тут не понимать всю боль ситуации? Жун Сяо неожиданно проникся сочувствием к Гу Цянью. Настолько, что когда тот вечером приехал за ним после работы, он на редкость не стал язвить.

А утром, когда Жун Сяо собрался на работу и увидел, что Гу Цянью приготовил ему завтрак, чувства стали ещё сложнее. Уже и о разводе говорить как-то язык не поворачивается. Он подумал, что раз уж у него пока и нет никого, кто бы нравился, то, может, пока и правда стоит просто так пожить, как есть — ни туда ни сюда.

Почти сам себя растрогал своей «понимательностью».

Линь Сяочао, заметив, что у Жун Сяо с собой ланч-бокс, с сомнением на лице спросил:

— Это не тот мужик из вчерашнего тебе приготовил, а?

Жун Сяо сам не ожидал, что Гу Цянью умеет готовить. Завтрак был простым — ладно. Но когда тот на выходе вручил ему ещё и аккуратно собранный ланч-бокс, у Жун Сяо на лице, наверное, было то же выражение, что и у Линь Сяочао: смесь растерянности и лёгкого шока.

— А ты как думаешь? — сухо ответил он.

— Мне кажется, вряд ли, — ответил Линь Сяочао. — Если это и правда так, это уж слишком... разочаровывающе.

— Тогда чего спрашиваешь? — Жун Сяо взял стакан и отпил воды. Немного пересолено, но вкус, в целом, нормальный.

— Просто любопытно. Раньше ты либо вообще не ел в обед, либо перекусывал кое-как. А сегодня вдруг такой полноценный обед — я что, не могу поинтересоваться?

— А ты слышал такую фразу? — прищурился Жун Сяо.

— Какую?

— Любопытство сгубило кошку, — сказал Жун Сяо, усмехнулся и закрыл крышку ланч-бокса. Собрался было отнести его помыть, как вдруг из динамика у двери прозвучал электронный сигнал:

— Добро пожаловать.

Когда Шэнь Дуншэн шёл сюда, он ещё беспокоился: вдруг в обед Жун Сяо уходит поесть и его не будет на месте? Но как только он открыл дверь и сразу увидел Жун Сяо — сердце тут же успокоилось.

Жун Сяо не ожидал, что Шэнь Дуншэн появится так быстро. Он думал, что тому потребуется ещё время, прежде чем прийти.

Линь Сяочао не знал, кто такой Шэнь Дуншэн. Просто отметил, что вошедший мужчина с хорошей внешностью и осанкой:

— Господин, вы хотите сделать татуировку? У нас...

— Нет, спасибо. Я ищу его, — сказал Шэнь Дуншэн, улыбнулся Линь Сяочао и кивком указал на Жун Сяо.

Линь Сяочао на мгновение опешил, а затем вопросительно посмотрел на Жун Сяо, молча поднимая бровь: «А этот ещё кто такой?»

Жун Сяо не стал объяснять, просто поставил ланч-бокс на стол:

— Выйдем, поговорим?

Шэнь Дуншэн как раз этого и хотел. Он кивнул:

— Хорошо.

А тем временем Ло Чэн сидел в машине и смотрел, как Шэнь Дуншэн зашёл внутрь, а через пару минут вышел оттуда с каким-то юношей. Он-то ожидал, что наставник приведёт его в университет, ведь самого его в своё время нашли именно на студенческом кампусе. Но место, куда Шэнь Дуншэн его повёл — тату-салон — выбивалось из всех предположений.

Тату-салон? Что происходит?

Шэнь Дуншэн что, нацелился на какого-то уличного хулигана?

Ведь таких парней, даже если они и дебютируют, всегда будут преследовать слухи об их прошлом — настоящая мина замедленного действия. Обычно ни один здравомыслящий менеджер не стал бы рисковать, подписывая такого.

И Ло Чэн не мог поверить, что Шэнь Дуншэн этого не понимает.

Комментарий автора:

Что касается описания шоу-бизнеса — тут всё вперемешку: немного реальности, немного вымысла. Автор, который никогда не увлекался айдолами, обещает стараться держаться поближе к реальности. Если что покажется неточным — прошу отнестись с пониманием.

Глава 7

Ло Чэн сидел в машине с приоткрытым окном и наблюдал за юношей, стоявшим неподалёку. В целом, у него была неплохая аура — он не выглядел как типичный «уличный пацан», не был вульгарным, наоборот, казался вполне спокойным и воспитанным. Внешность у него тоже была приятная. Но в шоу-бизнесе хорошей внешностью никого не удивишь — таких полным-полно. Для Ло Чэна это не было чем-то особенным.

Он был уверен, что и Шэнь Дуншэн обратил внимание на него не только из-за внешности.

И действительно, в следующую секунду парень вдруг посмотрел в его сторону, и когда повернул голову, Ло Чэн отчётливо увидел на его шее символический узор, означающий двойственную половую принадлежность.

Двухполый? — удивился он.

В тот момент, когда Жун Сяо повернул голову, у Шэнь Дуншэна ёкнуло сердце — он испугался, что Жун Сяо заметил Ло Чэна в машине. Но, к счастью, тот просто мельком взглянул и тут же отвернулся. Только тогда Шэнь Дуншэн выдохнул с облегчением.

— Ну что, подумал? — спросил он.

Жун Сяо кивнул:

— Согласен. Но при условии — никакой фальшивой шумихи и пиар-кампаний. Я имею право знать, над чем работаю, и право отказаться. Гонорар — не меньше установленного. Если ты с этим ок, то и я не против.

Хотя он и не особо разбирался в шоу-бизнесе, сплетни читал, а там все писали, что это место — настоящий котёл с грязью. Он просто хотел зарабатывать деньги и не оказаться в болоте. Поэтому сразу расставил все условия: сначала говорим — потом работаем.

Шэнь Дуншэн не ожидал, что Жун Сяо подойдёт к делу так вдумчиво, но отнёсся к этому даже с уважением. Это означало, что парень действительно всё хорошо обдумал и знает, как защитить себя.

— Все твои условия я могу принять прямо сейчас. Если тебе удобно — зайди завтра утром в компанию?

— Хорошо. Я — Жун Сяо. А ты... — он хотел было предложить добавить друг друга в WeChat, но тут вспомнил, что его телефон сейчас может только принимать звонки, а номера Шэня он не знал. Поэтому в итоге фраза резко свернула:

— Во сколько вы начинаете работу?

Шэнь Дуншэн, конечно, давно знал его имя. Раз уж он решил подписать Жун Сяо, то, естественно, предварительно собрал о нём информацию.

— Давай ты просто пришлёшь мне адрес, а я утром заеду за тобой. И заодно добавим друг друга в WeChat — чтобы было проще на связи.

Жун Сяо, подумав о Гу Цяньюе, почувствовал, что будет неудобно:

— Не стоит так утруждаться. Я сам приеду. Телефон я недавно потерял, новый ещё не купил. Как только куплю — добавимся в WeChat.

— Понятно, — с лёгкой улыбкой отозвался Шэнь Дуншэн. Он взглянул на юношу, понимая, что тот, скорее всего, не говорит всей правды, но и не настаивал. Доверие между людьми — это не то, что возникает мгновенно. Он не мог требовать, чтобы Жун Сяо тут же стал ему доверять.

— Тогда я завтра буду ждать тебя в офисе. Когда придёшь — попроси на ресепшене, чтобы позвали меня.

— Хорошо, — кивнул Жун Сяо и уже было повернулся, чтобы уйти, но тут же обернулся:

— Что-нибудь нужно с собой взять?

— Только удостоверение личности. Остальное не нужно, — Шэнь Дуншэн и сам не ожидал, что Жун Сяо так легко согласится. Он был готов к долгим переговорам, но не думал, что парень окажется таким решительным.

— Ладно, тогда до завтра, — Жун Сяо махнул рукой и ушёл, даже не оглянувшись. Шэнь Дуншэн смотрел ему вслед, пока тот не скрылся внутри, и только тогда вернулся к машине. Открыв дверь, он сказал сидящему внутри Ло Чэну:

— Ну что, как тебе? Есть характер, да?

Пока Шэнь Дуншэн разговаривал с Жун Сяо, Ло Чэн особо не вслушивался, но после того, как понял, что парень — двухполый, интерес к нему возрос. Пока юноша молчал, он выглядел тихим и скромным, но как только начинал говорить — становился совсем другим: живым, харизматичным. Теперь Ло Чэн понимал, почему Шэнь Дуншэн так настаивал именно на нём.

Только вот...

— Ты всё хорошо обдумал? Двухполым в шоу-бизнесе пробиться сложно.

— Вот именно! Сложности — это и интересно! — усмехнулся Шэнь Дуншэн. — По правде говоря, за последние два года ты и Циньцюань стабильно развиваетесь, а мне уже давно не хватало ощущения настоящего успеха. Завтра он подпишет контракт — станет частью нашей команды. Так что, как старший брат, тебе придётся его поддерживать!

— Он ещё и не подписал ничего, а ты уже мечтаешь, как он тебе будет крышу держать? Может, стоит сначала предупредить нашу старшую сестру Циньцюань? Помнишь, как она в своё время мне на съёмках помогала?

Шэнь Дуншэн засмеялся, услышав, как Ло Чэн с особым нажимом произнёс слово «помогала»:

— Так она ведь ради тебя старалась! Не будь её — вряд ли бы ты сейчас был таким уверенным актёром.

— У тебя совесть не болит, когда ты это говоришь?

— Честно? Немного болит, — усмехнулся тот.

......

А тем временем Жун Сяо всё никак не мог решить, стоит ли рассказывать Гу Цянью о случившемся. С их нынешними отношениями — скрывать, наверное, смысла нет. Всё равно, как только он появится на экранах, тот всё узнает. Так что, возможно, стоит сказать прямо. Как бы Гу Цянью ни отреагировал — одобрил бы он это или нет — решение уже принято.

Пару лет в индустрии — там уж как пойдёт. Важно не слава, а деньги. Пока есть деньги — можно чувствовать себя уверенно. А Гу Цянью, как бы он сейчас ни думал, никто не гарантирует, что со временем не передумает. Даже если он никогда не захочет разводиться — нужно ведь ещё, чтобы он сам этого хотел, не так ли?

Деньги — это уверенность. Когда у тебя есть деньги, у тебя всегда есть опора.

Сотрудники корпорации Гу вдруг заметили: последние два дня их босс уходит с работы вовремя. Появились слухи, что, возможно... у мистера Гу дома появилась кошка.

Когда Жун Сяо увидел машину Гу Цяньюя у входа в тату-салон, он уже никак не отреагировал. Принял всё происходящее за временный каприз богатого и взрослого мужчины — мол, поиграется и остынет, и тогда всё встанет на свои места.

Но раз уж есть возможность сэкономить силы и не идти домой пешком (по «маршруту 11» — то есть на своих двоих), чего терять? Он и не думал отказываться. Лезть на рожон — для дураков.

Гу Цянью увидел, как Жун Сяо спокойно сел в машину, не говоря ни слова, и закрыл за собой дверь. Глянув на него, он ощутил странное чувство — глаза Жун Сяо, эти выразительные, чуть раскосые, смотрели прямо на него, будто испуская электричество. И почему-то это сбивало его с толку.

Если бы Жун Сяо «электризовал» только его — Гу Цянью не возражал бы. Но от мысли, что эти глаза могут видеть другие, и другие — видеть их в ответ, внутри поднялась неприятная волна собственничества. Захотелось спрятать мальчишку от посторонних, желательно под замок, в месте, где видеть его мог бы только он сам.

Разумеется, такие мысли оставались только в голове. В реальности он сказал:

— Сначала поедим, потом отвезу тебя в «Серебро».

Он уже смирился с тем, что Жун Сяо работает на двух работах. Хоть ему это и не нравилось, он понимал: какие бы доводы он ни приводил, сейчас Жун Сяо его не послушает.

Ну а что остаётся? Остаётся только позволить.

— Завтра я иду подписывать контракт со «StarSky Entertainment». Сегодня, наверное, в последний раз заезжаю в «Серебро», — сказал Жун Сяо с заднего сиденья.

Он и не ожидал, что тот вдруг поднимет взгляд и посмотрит на него через зеркало заднего вида:

— «StarSky Entertainment»?

— А ты не знаешь? Говорят, это крупнейшая компания в индустрии. Я сам толком не знаю, вот завтра схожу — посмотрю, — ответил Жун Сяо спокойно.

Гу Цянью увидел, что его реакция вызвала у Жун Сяо лёгкое недоумение, но не стал объяснять, что «StarSky Entertainment» — это дочерняя компания Гу корпорейшн. Вряд ли кто-то знал её лучше, чем он.

Но интуиция подсказывала: Жун Сяо не хотел бы об этом знать. И ещё — с точки зрения личной безопасности, куда лучше, если парень будет находиться «на его территории», под его присмотром, чем крутиться в полулегальных заведениях типа клубов и тату-салонов.

— Как зовут того, с кем ты встречался?

— Шэнь Дуншэн.

Комментарий автора:

Большой кролик Жун Сяо вдруг запрыгнул прямо перед большим серым волком Гу Цяньюем.

Волк застыл на месте... и начал судорожно рыть яму!

Глава 8

Услышав имя Шэнь Дуншэн, Гу Цяньюй ощутимо успокоился. Шэнь Дуншэн считался «старожилом» компании StarSky Entertainment — он прошёл с ней весь путь с самых первых шагов до сегодняшнего дня. Сейчас он уже был одним из акционеров, хоть и не имел права участвовать в общем собрании акционеров, но ежегодно получал приличные дивиденды и имел определённые полномочия.

Он был человеком честным, без излишней хитрости. Сейчас под его управлением находились двое звёзд — один актёр, удостоенный титула «кинокороля», и одна актриса, признанная «королевой экрана». Их карьерный потенциал был многообещающим, и они приносили StarSky Entertainment значительную прибыль. Если дело касалось Шэнь Дуншэна, у него (Гу Цяньюя) не было причин волноваться — тем более что он сам был рядом.

Увидев, что Гу Цяньюй больше ничего не сказал, Жун Сяо счёл, что вопрос исчерпан, и больше не придавал ему значения.

Внезапно в тихом салоне машины раздался приятный звонок. Жун Сяо на миг замер, прежде чем сообразил, что звук идёт от него.

Он вытащил телефон из кармана и увидел, что на экране высвечивается имя: «Сестра Жун Шань». Жун Сяо сразу понял — это, должно быть, та самая «настоящая невеста», которая должна была выйти замуж за старого мужчину, а вместо неё это сделал он.

С тех пор как он оказался в этом мире (в книге), телефон не имел для него никакой ценности, разве что как часы — он ни разу не получил ни одного звонка. Кто бы мог подумать, что первый звонок, который он получит в этом мире, поступит именно от этой «сестры».

Он и не думал наивно, что она звонит потому, что соскучилась по нему.

И правда, как только он ответил, не успев даже открыть рот, в трубке раздался резкий женский голос:

— Жун Сяо, ты где шляешься? Почему только сейчас берёшь трубку?!

Женский голос, характерно резкий и пронзительный, громко прозвучал в тишине машины, заставив мужчину за рулём невольно нахмуриться.

Он не знал, кто звонил, но ясно понимал: эта женщина была настроена недоброжелательно по отношению к юноше.

— Жун Сяо, не думай, что можешь отмолчаться! Я же говорила тебе в прошлый раз — ты сделал это или нет? Гу Цяньюй согласен инвестировать или нет? Не забывай, у меня до сих пор твои фотографии!

Фотографии?..

Жун Сяо инстинктивно встретился взглядом с мужчиной в зеркале и слегка изогнул губы в лёгкой улыбке:

— Он прямо рядом. Почему бы тебе не сказать ему лично?

Не дав собеседнице шанса отказаться, Жун Сяо просто протянул телефон мужчине и приподнял бровь. В глазах Гу Цяньюя промелькнула тень снисходительности. Он бросил взгляд на звонящего абонента, протянул руку и без колебаний поднёс трубку к уху:

— Госпожа Жун, насчёт фотографий... Думаю, нам стоит об этом поговорить.

Ранее не воспринимавшая слова Жун Сяо всерьёз Жун Шань тут же запаниковала, услышав голос Гу Цяньюя.

Она совершенно не ожидала, что Жун Сяо — тот самый, кем когда-то можно было помыкать как угодно, — вдруг даст отпор. Это повергло её в замешательство.

— Какие фотографии? Я просто шутила с Сяо-Сяо! Генеральный директор Гу, вы что, приняли это всерьёз? Ха-ха! — неловкое и напряжённое объяснение прозвучало с явной неуверенностью. Гу Цяньюй с самого начала и не рассчитывал, что Жун Шань настолько глупа, чтобы признаться прямо, но и оставлять это дело просто так он не собирался.

— Лучше бы так. Мы всё-таки одна семья, и я не хочу, чтобы всё это закончилось скандалом. Думаю, и дядя Жун этого бы не хотел. Уже поздно, госпожа Жун, отдыхайте, — сказал он, после чего оборвал вызов и небрежно бросил телефон обратно Жун Сяо. — Какие фотографии? Ты сам знаешь?

— Понятия не имею. Впервые слышу, — Жун Сяо сунул телефон обратно в карман, немного подумал, затем посмотрел на мужчину: — Спасибо.

Как бы то ни было, тот не отказал ему, а наоборот — встал на его сторону. Жун Сяо считал, что должен как-то это выразить.

Гу Цяньюй услышал, как парень неуверенно поблагодарил его, и почему-то это не принесло радости — только раздражение.

Всё в поведении Жун Сяо говорило о том, что он по-прежнему считает его чужим.

— Не за что. Это моя обязанность.

Жун Сяо неловко провёл рукой по разгоревшемуся уху и сделал вид, что не слышал его слов — и не заметил, как Гу Цяньюй смотрел на него в зеркало.

Увидев, что Жун Сяо не отреагировал, Гу Цяньюй тяжело вздохнул про себя: нельзя оказывать на него слишком сильное давление.

Но одну вещь он не мог проигнорировать. Он-то думал, что после того как Жун Сяо вышел замуж в эту семью, даже если ранее его в доме Жунов и притесняли за то, что он незаконнорождённый, теперь, ради него самого (Гу Цяньюя), они хоть немного сдержатся. Но, похоже, в доме Жунов действительно ничего не боятся.

Жун Сяо, заметив, что Гу Цяньюй не смотрит на него, украдкой выдохнул с облегчением. Он с самого детства не любил быть кому-то обязанным. Только что он просто хотел проучить ту женщину — не особо задумывался. И только когда телефон оказался в стороне, он понял, что что-то не так.

Почему он был так уверен, что Гу Цяньюй ему поможет?..

А что, если бы Гу Цяньюй тогда не взял трубку?

Он ведь даже не подумал об этом. Как ни странно.

Быстро бросив взгляд на мужчину, который вёл машину впереди, Жун Сяо почувствовал смешанные чувства.

Тем временем, как только Жун Шань положила трубку, сидевший рядом с ней мужчина тут же спросил:

— Какие фотографии?

— Какие угодно, только не твои! Этот паршивец совсем обнаглел. Только и прошло несколько дней, как он попал в дом Гу — и уже позволяет себе такое поведение. Да он в зеркало на себя смотрел вообще, чтобы понять, кто он такой?! — Жун Шань не смела выместить злость на Гу Цяньюе, поэтому вся её ярость обрушилась на Жуна Сяо.

В конце концов, для неё он всегда был кем-то вроде бельма на глазу. Кто ж ему виноват, что родился не тем, кем надо — внебрачным сыном в семье Жун? Сам виноват, что теперь на него все смотрят свысока.

Если бы не она, он вообще попал бы в дом Гу? Да это она ему «лицо» сохранила!

— Это Гу Цяньюй только что ответил на звонок? — мужчина понял, что Жун Шань не собирается раскрывать тему с фотографиями, и не стал настаивать. Гораздо больше его интересовало другое — даст ли Гу Цяньюй ему инвестиции.

— Да, — раздражённо кивнула Жун Шань. Она всё ещё не могла отойти от того, как Жун Сяо посмел так с ней обращаться.

— Так почему ты тогда не заговорила с ним прямо об инвестициях? — вроде бы обычный вопрос, но он сразу ударил в самое больное место.

Жун Шань резко повернулась к нему. Несмотря на беременность, живот у неё пока ещё не округлился. Она широко распахнула глаза и с яростью уставилась на Линь Яоцзу:

— У тебя ещё хватает совести про инвестиции спрашивать? Ты забыл, что если бы не ты, я уже давно была бы госпожой Гу? А теперь какая-то уличная шпана может издеваться надо мной?!

— Я не это имел в виду, — Линь Яоцзу тут же сдал назад, увидев её реакцию. — Я просто подумал, что момент подходящий. Ты ведь могла бы поговорить с ним, всё равно теперь вы — одна семья...

— Одна семья? Ты, конечно, умеешь мечтать! — с усмешкой бросила Жун Шань. — Гу Цяньюй до сих пор называет моего отца "дядя Жун". И вообще, ты, похоже, забыл, кто распространял все те слухи о нём?

Глава 9

Если бы тогда она не завела интрижку с Линь Яоцзу и случайно не забеременела, а потом всё это ещё и не застал Гу Цяньюй, то семья Жунов ради сохранения лица не стала бы забирать Жуна Сяо — этого внебрачного ребёнка — обратно в дом. Но ведь нельзя же просто так выдать незаконнорождённого сына за старшую дочь, которая должна была выйти замуж в семью Гу, — нужно было хоть какое-то объяснение для внешнего мира...

После этих слов Жун Шань обменялась взглядом с Линь Яоцзу, и оба благоразумно больше не стали продолжать эту щекотливую тему.

Шэнь Дуншэн с утра пораньше отправился в StarSky Entertainment, но, едва он прибыл, как сразу получил звонок «сверху» с указанием подготовить план развития для подписанных артистов.

Для Шэня Дуншэна, который и так каждые три месяца составлял такие отчёты, это было не в новинку. Но на этот раз, из-за предстоящего контракта с новичком, ему пришлось заранее составить план и для Жун Сяо.

Утром, перед тем как уйти, Жун Сяо вдруг услышал, как его позвал Гу Цяньюй:

— Подожди. Я подброшу тебя.

— Не нужно, неудобно же, всё равно не по пути, — отозвался Жун Сяо, но при этом честно остался сидеть на месте, даже не подумал вставать.

Гу Цяньюй, глядя на него, только усмехнулся — уж кому как не ему понимать, что к чему:

— С чего ты взял, что не по пути? Я как раз в ту сторону еду. Совсем рядом.

И правда, стоило ему это сказать, как в глазах Жуна Сяо мелькнула радость:

— Тогда... правда неудобно, спасибо тебе большое.

Реакция юноши показалась Гу Цяньюю очень милой. Он поднял руку и мягко потрепал его по голове — под пальцами ощущалась тёплая, шелковистая мягкость, отчего в груди будто что-то дрогнуло:

— Не за что. Скажи, ты вообще водить умеешь? Если да, можешь брать любую машину из гаража.

— Не стоит, не так уж часто она мне и нужна, — спокойно ответил Жун Сяо, даже не взглянув на ту мимолётную тень разочарования, что промелькнула в глазах Гу Цяньюя. Он всегда придерживался одного принципа — не создавать излишних привязанностей. Но ведь живя под одной крышей, полностью избегать контакта было невозможно. Он лишь думал, что в будущем, когда разбогатеет, обязательно отблагодарит Гу Цяньюя. Просто... пока что, он ничего дать не может.

Что касается слов Гу Цяньюя — о том, что они могут постараться влюбиться друг в друга... Жун Сяо до сих пор считал это слишком наивным.

Все взрослые мужчины такие наивные?

Наверное, нет. Видимо, проблема конкретно в господине Гу.

Когда Гу Цяньюй вышел с пиджаком в руке, Жун Сяо уже сидел сзади, спокойно его дожидаясь.

Сев за руль, Гу Цяньюй взглянул на него через плечо:

— Почему не сел спереди?

— Сзади удобнее, — без особого энтузиазма бросил Жун Сяо. Гу Цяньюй не стал настаивать и сменил тему:

— Ты продумал, как будешь разговаривать в StarSky?

— Что я, как новичок, могу обсуждать? Главное, чтобы не начали сразу вытирать об меня ноги, — Жун Сяо отлично всё понимал. Тем более, что все свои пожелания он уже обсудил с Шэнем Дуншэном ещё накануне. Он не из тех, кто не ценит возможностей, но и не из тех, кто мнит себя особенным. Его цель проста — деньги. Но у него есть принципы: он возьмёт только то, что действительно заслуживает.

Гу Цяньюй сперва немного переживал, что, как только скауты откроют в Жуне Сяо потенциал, тот не справится с соблазнами. Не то чтобы он сам был подозрительным — просто возраст Жуна Сяо говорил сам за себя. Подростки его лет легко увлекаются мечтами об индустрии шоу-бизнеса и быстро теряют почву под ногами.

Но, к удивлению Гу Цяньюя, Жун Сяо оставался совершенно спокойным. С того самого момента, как он вчера рассказал ему обо всём, парень даже не показал ни намёка на восторг.

— Если нужно, я могу попросить юриста взглянуть на договор.

— Ты шутишь? — Жун Сяо закатил глаза. — Я, новичок, приду подписывать контракт и ещё юриста приведу? Это не подписание договора, а объявление войны.

Гу Цяньюй уже хотел похвалить его за принципиальность, но тут Жун Сяо добавил:

— Ладно, официально нельзя, но я сделаю фото. Потом ты можешь дать кому-то глянуть. Если там окажется какая-то ловушка, которую я не заметил, и потом из-за неё будут проблемы, — это будет головная боль ещё та.

Гу Цяньюй: «...»

Он всерьёз поверил, что тот весь из себя честный и наивный!

Когда машина подъехала к зданию StarSky Entertainment, Гу Цяньюй перед тем как Жун Сяо вышел, напомнил:

— Назад доберись на такси. Не ходи пешком.

С тех пор как он узнал, что во время его отсутствия Жун Сяо каждый день пешком добирался до работы, у него на душе поселилась тревога. Он никак не мог понять, зачем этот упрямый ребёнок так себя мучил.

А он и не знал, что у Жуна Сяо попросту не было другого выхода. Ни банковской картой, ни телефоном он пользоваться не мог — пароли были неизвестны. А его единственные 30 юаней были нужны на еду. К счастью, работу он нашёл довольно быстро, но что ему могли там выдать авансом? Естественно, приходилось экономить.

Жун Сяо махнул ему рукой — услышал он слова или нет, неизвестно — и захлопнул дверь, быстро убежав.

Сегодня на нём был белый худи. Погода уже начала холодать, всё-таки осень. Когда утром парень вышел из комнаты, Гу Цяньюй сразу подумал, что белый цвет ему к лицу.

И без того миловидный и юный, в этом цвете он выглядел ещё более чисто и невинно... конечно, если не открывал рот.

На ресепшене Жун Сяо лишь упомянул имя Шэня Дуншэна — и ему сразу сказали, что можно подняться на второй этаж, первая дверь слева.

Очевидно, Шэнь Дуншэн заранее предупредил сотрудников. Такая предусмотрительность ему пришлась по душе, и он подумал, что Шэнь — человек вполне приятный.

Когда Жун Сяо зашёл в кабинет, Шэнь Дуншэн тут же поднялся из-за стола. Он и не ожидал, что тот придёт так рано:

— Ты как добрался?

— На машине, — коротко ответил Жун Сяо, не вдаваясь в подробности. Шэнь решил, что речь о городском автобусе — ведь Жун Сяо работал раньше в тату-салоне, значит, особых денег у него, скорее всего, не было.

— Дом далеко отсюда?

Жун Сяо задумался. От «Бихай Чжуанъюань» (Живописного прибрежного жилого комплекса) до офиса — вроде бы Гу Цяньюй ехал около получаса. Да, пожалуй, не близко.

— Довольно далеко.

— С семьёй живёшь? — спросил Шэнь Дуншэн, но тут же поспешил пояснить: — Я не из любопытства. Просто хотел понять, потребуется ли тебе жильё от компании. Всё-таки для артиста важно, чтобы место проживания было защищено от посторонних глаз — так всем спокойнее.

Жун Сяо, впрочем, об этом не думал. Его в этот момент больше интересовало другое: есть ли вообще шанс, что Гу Цяньюй согласится, если он захочет переехать?

— Конечно, если ты не хочешь — не проблема. Это не срочно, — понял, что тот задумался, и сам же закрыл тему Шэнь Дуншэн. Затем достал папку и вынул два экземпляра контракта, протянув их Жуну Сяо: — Это стандартный контракт для новичков в StarSky. Я уже приложил к нему все пункты, о которых ты говорил вчера. Кроме того, я сократил срок контракта — обычно мы подписываем на 10 лет, но тебе поставил 5. Плюс добавил пункт: если за эти пять лет ты получаешь любую национальную премию — мы можем пересмотреть и перезаключить контракт. Это я сам добавил как личный бонус. Если есть ещё какие-то пожелания — можешь сказать.

Шэнь Дуншэн делал это, с одной стороны, потому что действительно видел потенциал в Жуне Сяо, а с другой — хотел, чтобы тот понял: у него есть вес и возможности.

— Можно я сфотографирую и отправлю... другу на проверку? — спросил Жун Сяо, подумав о Гу Цяньюе... и тут же понял, а как его вообще представить?

Слова автора:

Тут хочу кое-что пояснить. Похоже, я недостаточно ясно это прописала, потому что многие читатели спрашивали о паролях к телефону и банковской карте.

Банковская карта — это карта, выданная Гу и семьёй Жун, поэтому без удостоверения личности она бесполезна. А так как карта оформлена не на имя Жуна Сяо, он не может изменить PIN-код.

Что касается телефона — без денег (у него всего 30 юаней) починить или обнулить его в салоне он не может.

И вообще — я заложила это как основу для одного будущего милого взаимодействия

Извините, если это выбивало вас из погружения. Короче говоря — моя вина, что не донесла, как надо. Надеюсь, простите! Ха-ха!

Глава 10

Услышав слово «друг», Шэнь Дуншэн тут же напрягся:

— Можно, конечно... Но твой этот друг — это парень? Я не хочу лезть не в своё дело, просто... понимаешь, в шоу-бизнесе такие вещи — чувствительная тема. Мне нужно заранее продумать, как на это реагировать. Понимаешь, о чём я?

Жун Сяо кивнул. Он и не собирался ничего скрывать. Подумав немного после слов Шэня Дуншэна, он прямо сказал:

— Я женат. Глава корпорации Жун Жуй, Жун Биньсю — мой формальный отец. Кроме этого, вроде бы больше ничего важного.

Два коротких предложения прозвучали как настоящие бомбы, моментально ошарашив Шэня Дуншэна.

Услышав первое, он просто немного опешил. Всё-таки Жун Сяо — омега, и в таком возрасте быть уже женатым — редкость, но не неслыханное. Однако когда прозвучало второе — это уже был не просто шок.

Корпорация Жун Жуй? Как он мог не знать? Это одна из четырёх крупнейших семей Канъан Сити. У Жунов был старший сын Жун Тяньци, ему сейчас 28, и старшая дочь Жун Шань — оба официально признаны семьёй. Если Жун Сяо не врёт, то остаётся только один вариант: он — тот самый внебрачный сын, которого совсем недавно Жуны официально приняли обратно.

И если слухи верны — то он теперь ещё и жена их генерального директора.

Значит...

Он только что, сам того не зная, подписал контракт с женой босса?!

Пока Шэнь Дуншэн ошеломлённо молчал, Жун Сяо как раз собирался сфотографировать контракт и отправить Гу Цяньюю, но, достав телефон, вдруг вспомнил: а как он это сделает, если даже не может его разблокировать?

Шэнь не заметил, как по лицу Жуна Сяо на секунду скользнула мрачная тень — он сам был слишком ошарашен услышанным. А с таким статусом, как у Жуна Сяо, он, Шэнь, просто не имел права самостоятельно принимать решение.

Однако тот факт, что Жун Сяо вообще пришёл сегодня, говорил о многом — видимо, тот человек (Гу Цяньюй) не против.

— Подожди минутку, — наконец сказал Шэнь. — Я сейчас выйду, сделаю один звонок.

Жун Сяо проводил взглядом спешащего из кабинета Шэня Дуншэна, чуть приподнял брови и, расслабившись, откинулся на спинку дивана.

Шэнь Дуншэн, не имея номера Гу Цяньюя, позвонил его помощнику.

На том конце провода раздался холодный, сдержанный голос:

— Алло, кто говорит?

— Здравствуйте, я Шэнь Дуншэн из StarSky Entertainment, хотел бы обсудить с господином Гу один вопрос... касающийся господина Жуна.

— Хорошо, подождите немного, — Чэнь Юньхэ не стал ничего уточнять. Гу Цяньюй заранее предупредил его о возможном звонке.

Увидев такую быструю реакцию, Шэнь Дуншэн ещё больше убедился: Гу Цяньюй точно в курсе, что Жун Сяо пришёл подписывать контракт в StarSky, и, более того, не возражает.

А раз так — значит, путь свободен.

Вскоре сам Гу Цяньюй взял трубку и сразу сказал:

— Контракт, который ты только что отправил, я уже посмотрел. Действуй, как ты и планировал. Ничего не заставляй его делать силой. Всё — по его желанию. И... пока не говори ему, кто я.

Шэнь Дуншэн, услышав это, уже не сомневался: босс и правда влюблён по уши.

После заключения брака между семьями Гу и Жун в обществе сразу поползли слухи: мол, раз уж невесту — старшую дочь Жунов — заменили на внебрачного сына, значит, с женихом что-то не так. Поговаривали, будто Гу Цяньюй старый, страшный и... не очень «функциональный», вот семью Жун и не устроил такой зять. Поэтому якобы и отправили на «обмен» омегу — для галочки.

На первый взгляд звучало логично.

Но все, кто лично знал Гу Цяньюя, понимали, насколько это бред. Становилось ясно: либо это слухи, запущенные из чувства вины, либо чей-то умышленный вброс.

Как бы там ни было, с точки зрения посторонних, в таких союзах речь обычно идёт о бизнесе, не о чувствах.

Особенно когда супруги настолько неравны по статусу — кто тут вообще поверит в любовь?

Если бы Шэнь Дуншэн не услышал всё это сам, он бы и сам не поверил, что Гу Цяньюй может быть настолько терпелив и внимателен — буквально тратит деньги, лишь бы жене было хорошо, и даже просит не говорить, что он за всем этим стоит.

Получив внезапную порцию «сахара» от чужих отношений, Шэнь Дуншэн, положив трубку, чувствовал себя странно... и слегка придавленно.

Это что же у него за «глаз-алмаз» такой — с первого взгляда присмотреть себе в артисты не кого-нибудь, а жену босса?!

С таким щитом спереди и стеной за спиной — да Жун Сяо теперь будет в индустрии ходить по головам!

Когда Шэнь Дуншэн вернулся в кабинет, Жун Сяо сразу почувствовал, что в нём что-то изменилось.

— Можно подписывать? — спросил Шэнь, усевшись обратно.

Жун Сяо взял ручку и чётко, уверенно подписал оба экземпляра договора. Шэнь Дуншэн взглянул на почерк — и не смог сдержать восхищения:

— Красиво пишешь.

— Нормально, — ответил Жун Сяо, опуская ручку. В его глазах промелькнула тень какой-то скрытой эмоции. — Что мне нужно делать дальше?

— Сегодня ничего не нужно. Завтра утром приходи, — сказал Шэнь Дуншэн. — Я подберу тебе помощника, водителя и автодом. Пока что начнём с этого. Если потом будет больше расписаний и не хватит людей — добавим. Кроме того, завтра тебе начнут ставить занятия с преподавателем по актёрскому мастерству. Если со временем тебе будет неудобно, график всегда можно подстроить.

Жун Сяо был абсолютным новичком и не знал, как обычно агенты относятся к артистам, так что не почувствовал, что Шэнь слишком уж старается. Просто кивнул:

— У меня нет никаких ограничений. Что касается работы — буду слушать тебя. Раз сегодня ничего нет, я тогда пойду.

— Хорошо. Как ты поедешь? Хочешь, я подвезу? — Шэнь Дуншэн встал и уже потянулся за ключами, как Жун Сяо сразу же отказался:

— Не надо. Я пока домой не возвращаюсь. Есть ещё одно дело. Не утруждай себя. До встречи.

Сказав это, он помахал рукой и, не дожидаясь ответа, открыл дверь и вышел.

Когда Жун Сяо спускался вниз по лестнице, ему навстречу поднялись трое молодых людей. Он молча чуть прижался к стене, даже не подняв головы, и быстро прошёл мимо.

Те же, кто поднялся, остановились, проводив его взглядом.

— Только что этот парень выходил из офиса у Шэня, да?

— Похоже на то.

— Шэнь Гэ снова подписал новичка?

— Не может быть. Мы ничего об этом не слышали. Если бы и собирался подписывать, то сначала бы выбрал кого-то из нас, из стажёров. Наверное, это его родственник.

— Похоже на правду.

Выйдя из здания StarSky, Жун Сяо поймал такси и поехал в тату-салон. Вчера он получил зарплату от "Silver", сегодня подписал контракт с StarSky — всё потихоньку налаживалось. Похоже, ему больше не придётся экономить, как раньше.

Он не был транжирой, но и не считал нужным постоянно в чём-то себя ограничивать.

А значит, когда есть возможность позволить себе чуть больше — он этим обязательно воспользуется.

Когда он зашёл в тату-салон, Линь Сяочао, увидев его, тут же пошутил с улыбкой:

— О, да это же наша звезда пожаловала!

Жун Сяо и не скрывал от него. Поэтому, услышав подкол, он только усмехнулся и протянул ему пакет с едой:

— Купил тебе мясных баоцзы.

Линь Сяочао, увидев булочки, тут же сморщился, будто сам стал этим баоцзы:

— Слушай, ну ты серьёзно? Опять эта еда?

— Последний раз, — спокойно ответил Жун Сяо. — Думаю, скоро я уже не смогу часто сюда приходить.

Глава 11

Когда Линь Сяочао это услышал, в его душе всплыли противоречивые чувства. Если Жун Сяо действительно станет знаменитым, он ведь и правда не сможет часто приходить сюда, в салон.

Станет совсем некогда. А ведь у него, у Линь Сяочао, и друзей-то почти нет. С Жуном Сяо они только-только начали по-настоящему сближаться, а теперь тот уходит — в звёздную жизнь.

Наверное, скоро наши пути совсем разойдутся...

— На, держи. Это тебе! — внезапно сказал он и протянул Жуну Сяо телефон, который достал из-под стойки.

Глаза Жуна Сяо тут же засветились. Он как раз думал, что нужно бы сегодня купить себе новый — старый-то можно, конечно, перепрошить, но лучше уж начать всё с чистого листа.

— Спасибо. Ну, выкладывай — что тебе от меня нужно? — спросил он без церемоний. Всё-таки Линь Сяочао был его первым настоящим другом с тех пор, как он попал в этот мир.

— А что, я тебе обязательно должен что-то хотеть в ответ, чтобы подарить телефон? — фыркнул Линь Сяочао. — Думаешь, я такой человек?

Жун Сяо спокойно продолжал есть свой баоцзы, а в глазах, в форме тех самых "персиковых лепестков", читалось только одно: «Я просто подожду, пока ты сам сдашься».

И, конечно же, в следующую секунду Линь Сяочао тут же сдался, резко сменив тон, заулыбался и подскочил поближе:

— Слушай, ну ты ведь теперь будущая звезда! А у нас даже селфи нет! Это ж несправедливо! Давай сфоткаемся, я повешу снимок в салоне, может, и клиентов мне добавится заодно!

Жун Сяо отложил наполовину съеденный баоцзы, вытер рот, наклонился:

— Давай.

Но стоило ему подойти ближе, как Линь Сяочао тут же уловил сильный запах... мяса. Он фыркнул и тут же начал трястись от смеха, будто у него начался припадок:

— Жун Сяо! Ты знаешь, чем от тебя сейчас пахнет? Мясными баоцзы! Я тебя умоляю, если станешь звездой, никогда не ешь такое перед выходом в свет! Полный крах имиджа!

Не говоря ни слова, Жун Сяо просто взял оставшийся баоцзы, молча засунул его себе в рот, схватил со стола новый телефон и направился к выходу.

Линь Сяочао тут же с перепугу схватил его за рукав:

— Эй, эй! Ладно, ладно! Прости! Давай фото, давай фото!

Жун Сяо и не думал по-настоящему уходить. Он вернулся, наклонился, и — щёлк! — первая общая фотография с Линь Сяочао была сделана.

Линь Сяочао вынул из камеры напечатанную фотографию, несколько раз ею взмахнул и, найдя ручку, протянул Жуну Сяо:

— Подпишись, звезда!

Жун Сяо взял ручку и небрежно оставил свою подпись, после чего поднял взгляд на Линя Сяочао:

— Ты что, и дальше собираешься вот так сидеть тут без конца?

— Эй, это вообще-то семейный бизнес! Как можно вот так просто взять и бросить? — приподнял бровь Линь Сяочао, всем видом показывая, что его и так всё устраивает.

Жун Сяо кивнул, достал из кармана старый телефон, вытащил SIM-карту и вставил её в новый:

— Если когда-нибудь будут какие-то проблемы — звони. Если будет время, заеду. Береги себя. Я пошёл.

Он не стал говорить спасибо. Просто похлопал Линя по плечу, потряс в руке новым телефоном и, развернувшись, вышел из тату-салона.

А Линь Сяочао, глядя ему вслед, вдруг покраснел в уголках глаз, выругался со смехом:

— Ну и вали... ещё и строит из себя крутого!

Жун Сяо вышел из тату-салона и пошёл в сторону дома. Внешне он выглядел спокойным, даже расслабленным, но внутри на самом деле чувствовал себя не таким уж уверенным. В этом абсолютно незнакомом мире он до сих пор не был уверен, что выбрал правильный путь.

Но люди не могут идти назад. Остаётся только двигаться вперёд.

Тем более что к прошлому он и не чувствовал какой-то особой привязанности. И жаловаться на несправедливость жизни — не в его характере.

Когда зазвонил телефон от Жун Шань, Жун Сяо как раз выбирал продукты в супермаркете. Несколько дней подряд ужины готовил Гу Цяньюй, и Жун Сяо начал считать, что это уже как-то слишком.

Раз уж у него теперь есть деньги, и времени пока немного, то вполне можно купить что-то и самому приготовить.

Как только он ответил, из трубки сразу же вырвался резкий, пронзительный голос Жун Шань:

— Жун Сяо, ну ты и молодец! Думаешь, раз уж с Гу Цяньюем, так можешь меня игнорировать?! Да ни за что! Немедленно приходи и встреться со мной...

Клик.

Жун Сяо просто сбросил вызов. А потом, не колеблясь ни секунды, открыл список контактов, нашёл её номер — и заблокировал. Всё это — чётко, решительно, без лишних эмоций.

Он не тратил слов на людей, с которыми невозможно разговаривать.

Рассчитавшись за покупки, он вышел из супермаркета и, не задерживаясь, направился домой.

А вот Жун Шань уже почти сходила с ума от ярости.

Из-за истории с фотографиями Жун Биньсю только что как следует её отчитал. Она злилась до предела, но не осмеливалась злиться на самого Гу Цяньюя. Поэтому всё своё раздражение решила выместить на Жуне Сяо.

Хотя и понимала, что тот не мог пожаловаться — это явно Гу Цяньюй передал информацию Жуну Биньсю.

Но противостоять Гу Цяньюю? Ни за что. А вот выместить злость на Жуне Сяо — запросто.

Просто она напрочь забыла, что вчера вечером уже получила от него отпор — от того самого человека, которого считала удобной мишенью.

И вот — только набрала номер... а он не просто сбросил звонок, но и тут же заблокировал её.

Теперь она сколько ни звони — всё без толку.

Осознав это, Жун Шань и правда почувствовала, как теряет почву под ногами. Её начинало тревожить: Жун Сяо, похоже, выходит из-под её контроля. Это вызывало у неё не только раздражение, но и тонкое чувство угрозы.

А тем временем Гу Цяньюй, возвращаясь домой, специально заехал в супермаркет и купил немного овощей. Последние пару дней он сам готовил еду, и за это время успел понаблюдать за вкусовыми привычками Жуна Сяо. Тот не был особым любителем мяса, зато с удовольствием ел овощи — что, впрочем, было необычно для парня его возраста.

Но стоило открыть дверь, как дом наполнил ароматом свежеприготовленной еды. Гу Цяньюй остановился в растерянности... и только потом зашёл внутрь.

Услышав звук открывающейся двери, Жун Сяо взглянул в его сторону, но тут же отвернулся.

Гу Цяньюй и правда не ожидал, что Жун Сяо будет готовить. Хотя, если подумать, это вполне объяснимо. До того как Жуна Сяо вернули в семью Жун, никто не знал, как он жил все те годы. И в этот момент Гу Цяньюй внезапно понял — он на самом деле почти ничего не знает о Жуне Сяо.

— Почему не подождал меня, я бы сам приготовил, — сказал он, занося пакеты с продуктами.

— Я просто пришёл пораньше, решил заодно и приготовить, — Жун Сяо мельком взглянул на пакеты в руках мужчины. — Поставь в холодильник. Я подписал контракт со StarSky, завтра начну работать там.

— Ага, — кивнул Гу Цяньюй, открыл холодильник и, убирая туда овощи, спросил: — А почему не прислал мне копию договора?

— Там всё в порядке. Не стоит так заморачиваться, — ответил Жун Сяо, перелил суп из кастрюли в большую миску и посмотрел на мужчину. — Можешь идти мыть руки, ужинать пора.

— Хорошо! — отозвался Гу Цяньюй, и от одной только этой фразы у него всё тело наполнилось каким-то лёгким счастьем.

Вот она — разница между тем, когда есть жена и когда её нет!

Смотрите, а ведь он пришёл домой — и на столе уже горячая еда!

Счастье!

Слова автора:

Господин Гу: Еда, приготовленная моей женой, — это просто праздник вкуса!

Глава 12

Ужин прошёл прекрасно — Гу Цяньюй ел с полным удовлетворением. По сравнению с кулинарией Жуна Сяо, всё, что готовил он сам, казалось... ну, скажем честно, если юноша вообще это ел, — уже было большим одолжением с его стороны.

После еды Гу Цяньюй сам вызвался мыть посуду, и Жун Сяо не стал отказываться. Всё-таки когда готовил Гу, он всегда помогал с мытьём, так что теперь, когда готовил он сам — было бы странно, если бы тот просто вытер рот и сел отдыхать.

Если бы Гу Цяньюй сам не предложил — Жун Сяо точно бы сказал. В доме не может быть такого, чтобы один человек только ел, а второй всё делал. С какого перепуга?

После того как Гу Цяньюй вымыл посуду и вытер руки, он вернулся в комнату и протянул Жуну Сяо новенький телефон:

— Держи.

Он заранее заметил, что у Жуна Сяо старый аппарат, и сегодня специально попросил Чэнь Юньхэ купить новый — чтобы подарить.

Увидев в его руке коробку, Жун Сяо слегка опешил: Что за день такой? Все подряд дарят телефоны...

Но, в отличие от Линя Сяочао, с которым у него были ровные, дружеские отношения, с Гу Цяньюем всё было не так просто. Отношения — странные, сложноопределимые.

— Эм... Я как раз сегодня поменял телефон. Но спасибо. Может, ты сам себе оставишь? — сказал он, достал из кармана новенький смартфон, подаренный Линем Сяочао, и показал: мол, не вру.

Гу Цяньюй явно расстроился. Он не ожидал, что его первый в жизни «подарок от души» не примут.

С некоторой досадой положил коробку на стол:

— Тогда пусть пока полежит.

В конце концов, раз уж я — Гу Цяньюй — решил что-то подарить, назад уже не заберу!

Раз он сам так сказал, отказываться дальше было бы глупо. Жун Сяо тоже понимал — перестараться в холодности — тоже плохо.

Тем временем в StarSky Entertainment новость о том, что Шэнь Дуншэн подписал нового артиста, разлетелась по офису как пожар.

Шэнь был одним из ведущих агентов компании. На его попечении — всего два актёра, но оба уже получили статусы кинодивы и кинокороля. И после стольких лет он не брал никого нового, так что все давно считали: он завершил карьеру как наставник.

И вдруг — новичок?

Как тут не заинтересоваться, кто же этот загадочный новенький?..

Ранним утром Жун Сяо воспользовался машиной мужчины, который «по пути» подвозил его по делам, и доехал до офиса где вышел из машины. В этот момент Гу Цяньюй неожиданно сунул ему в руки термос.

Этот термос он, к слову, попросил ассистента купить еще вчера, но вечером, возвращаясь домой, забыл его в машине. Однако он уже вымыл его, и теперь как раз удобно было отдать его Жун Сяо. Подумав о том, что даже если парень не будет звонить с подаренного телефона, но будет пить воду из его термоса, Гу Цяньюй почувствовал довольство.

— Не пей холодную воду, это вредно для здоровья, — сказал он.

Жун Сяо был немного ошарашен этим термосом, взглянул на Гу Цяньюя, понял, что тот из лучших побуждений, поэтому кивнул, поблагодарил и протянул руку, чтобы принять подарок, а ту фразу, которую хотел было сказать — «Ты ещё и женьшень с ягодами годжи не приготовил?» — он все же сдержал.

Он действительно не ожидал, что Гу Цяньюй уже занялся оздоровлением.

Неужели все мужчины, достигнув определённого возраста, становятся такими? Или это потому, что у него проблемы?

Кстати, у семьи Гу Цяньюя вроде не было раннего облысения... Если бы было — это могло бы говорить о слабых почках. Не начал ли он уже тайно лечиться?

Сам Гу Цяньюй, совершенно не подозревая, сколько всего надумал его «жёнушка» из-за обычного термоса, увидев, как Жун Сяо принимает подарок, сразу пришёл в приподнятое настроение.

Похоже, иногда дарить «тепло» — и правда работает.

Когда Шэнь Дуншэн увидел, что Жун Сяо пришёл, он с улыбкой открыл ему дверь и впустил внутрь:

— Я как раз думал, что ты должен скоро прийти. Присаживайся, люди, которых я пригласил, тоже вот-вот будут.

— Хорошо, — ответил Жун Сяо. Он прошёл внутрь, сел, и заметил на столе электрочайник. Прикоснулся к нему — тот был ещё горячим. Он обернулся к Шэню:

— Дун-ге, я налью себе воды.

— А, конечно, наливай, — Шэнь слегка удивился. Он заметил, что у Жун Сяо в руках что-то было, когда тот вошёл — оказывается, это термос, и довольно большой. — У меня ты можешь не церемониться, ведь нам ещё долго работать вместе. Если будешь слишком стеснительным — будет неудобно, ты согласен?

Жун Сяо с улыбкой кивнул:

— Ты прав, Дун-ге. Тогда я больше не буду церемониться

С этими словами он открыл термос. Изначально хотел ополоснуть его горячей водой, но заметил, что внутри уже есть капельки воды, и запаха никакого нет. Видимо, Гу Цяньюй перед тем, как отдать, уже его вымыл. В душе Жун Сяо снова похвалил мистера Гу — заботливый.

Тем временем Чжан Шаньшань вместе с Сюй Му зашли в лифт. В дороге она наконец не выдержала:

— Сюй-ге, Дун... Дун-ге не говорил тебе заранее, кто этот человек?

Хотя Сюй Му с ней раньше не работал, Чжан Шаньшань пришла в «StarSky Entertainment» сразу после выпуска, прошла путь от стажёра до полноценного ассистента за три года, и большинство сотрудников её знали.

Сюй Му слышал кое-что о её прошлом и понял, чего она опасается. Честно говоря, он сам удивился, что Шэнь Дуншэн пригласил его.

— Люди, которых приводит Дуншэн, не могут быть плохими, — коротко ответил он.

Он вообще был немногословен и не так уж хорошо знал Чжан Шаньшань, но, увидев её тревожное лицо, решил всё-таки её подбодрить.

Чжан Шаньшань кивнула. Эти слова Сюй Му вселили в неё немного уверенности. Даже если она не может пока доверять незнакомцу, она хотя бы может положиться на репутацию Шэня Дуншэна.

Жун Сяо только что налил воду в термос, как Шэнь Дуншэн, сидящий рядом, заговорил:

— У меня тут есть немного годжи и красных фиников, хочешь добавить? Хорошо для кровообращения и восполнения энергии, я сам постоянно пью. А если вдруг голос немного першит, можно ещё добавить хризантемы.

Жун Сяо: «......»

Если подумать, Шэнь Дуншэн ведь примерно одного возраста с Гу Цяньюем, да? Так что мужчины, достигшие определённого возраста, и правда особенно заботятся о здоровье.

— Ну, тогда можно мне немного, — ответил он.

Услышав это, Шэнь Дуншэн обрадовался и сразу вручил ему целую большую коробку:

— Эта марка отличная, не только я сам её пью — знаешь Лоучэна? Он тоже пьёт это, потому что я ему посоветовал. Попробуй пока, если не хватит — подходи, у меня ещё есть.

Жун Сяо, с коробкой, набитой доверху: «......»

Так что, когда Чжан Шаньшань, нервничая, зашла внутрь вслед за Сюй Му, первое, что она увидела — это очень миловидного юношу, который с видом старичка закидывает в свой термос ягоды годжи и красные финики.

Чжан Шаньшань: «......»

У нынешних новичков, похоже, весьма... своеобразный стиль.

Жун Сяо закинул ингредиенты в термос, закрутил крышку и встряхнул. Услышав звук, он поднял голову — и взглядом сразу наткнулся на полный сомнения взгляд Чжан Шаньшань. Он улыбнулся — а когда он улыбается по-настоящему, его и без того 8 баллов за миловидность легко превращаются в 10.

Очень обманчиво.

Чжан Шаньшань почувствовала, что даже её глаза, привыкшие к красоте, сейчас были буквально ошеломлены. Но уже в следующую секунду она заметила у юноши на шее символ — узор, обозначающий двойную половую природу. Она не смогла скрыть удивления.

Шэнь Дуншэн в этот раз подписал контракт с омегой?!

Авторская ремарка:

Панк-здоровье — вы в теме?

Мистер Гу: Годжи + пиво?

Глава 13

— Жун Сяо, познакомься. Это Чжан Шаньшань — твой ассистент по быту. Если будут какие-то вопросы — сразу к ней. А это Сюй Му, твой водитель. Оба назначены с моей стороны, можно доверять, — сказал Шэнь Дуншэн.

Жун Сяо, конечно, понял скрытый смысл этих слов. Он встал и с улыбкой обратился к Сюй Му:

— Сюй-ге, надеюсь на вашу помощь в будущем.

Сюй Му по натуре, как и его имя, был немногословным и немного неотесанным. Увидев протянутую руку Жун Сяо, он слегка коснулся её и молча кивнул, не проявив особого энтузиазма.

Он уже повидал немало звёзд, которые сами первыми шли на контакт. Некоторые были даже более дружелюбны, чем Жун Сяо. Поэтому такое поведение его не тронуло.

После того как поприветствовал Сюй Му, Жун Сяо повернулся к Чжан Шаньшань:

— Шаньшань-цзе, прошу вас, помогайте в дальнейшем.

— Н-не стоит так, зови меня просто по имени, — смущённо ответила Чжан Шаньшань.

Сердце у неё мягко сжалось от этой улыбки Жун Сяо. Это был первый раз, когда она видела настолько послушного и милого подростка — красивый, вежливый, ещё и пьёт воду с годжи и красными финиками...

— Ладно, сегодня пусть вы познакомитесь, — сказал Шэнь Дуншэн. — Потом отведёшь Жун Сяо к преподавателю по актёрскому мастерству. Шаньшань, ты пойдёшь с ним. А ты, Сюй-ге, можешь пока ехать, я позвоню, когда понадобишься.

— Хорошо, — кивнул Сюй Му и ушёл, не сказав лишнего слова.

Когда он ушёл, Шэнь Дуншэн объяснил Жун Сяо:

— Сюй Му просто по характеру такой, не обижайся. Он со всеми такой, это не лично к тебе.

Хотя Чжан Шаньшань ничего не сказала, по тому, как Шэнь Дуншэн общается с Жун Сяо, она поняла, что тот очень ценит этого мальчишку.

То, что он специально назначил Сюй Му водителем Жун Сяо — тоже о многом говорит. Сюй Му — человек сдержанный, немногословный. С таким сложно сблизиться, но именно это и есть его преимущество.

А что касается её самой, она поняла: Шэнь Дуншэн выбрал её по той же причине.

Всё потому, что этот мальчишка выглядел настолько мило, что вызывал желание о нём заботиться.

— Сюй-ге очень даже хороший. Дун-ге, Шаньшань-цзе, я всё понимаю, — с улыбкой ответил Жун Сяо. Он ведь не глуп. Даже если Шэнь Дуншэн не объяснил всё напрямую, по их короткому общению с Сюй Му он и сам мог понять, что за человек перед ним — настоящий он или нет.

Хотя Сюй Му был молчалив и холоден в общении, он не проявлял никакой враждебности. Кто вообще сказал, что люди при первой встрече обязательно должны быть радушными?

Тем более, звезда — тоже человек, а не бог. По мнению Жун Сяо, такое поведение, как у Сюй Му, как раз и есть норма.

— Ну и хорошо. Сейчас отведу тебя к педагогу по актёрскому мастерству — представлю, посмотрим, есть ли у неё сегодня занятия для тебя. Если нет — тогда договорюсь со стилистом, чтобы он занялся твоим образом, — сказал Шэнь Дуншэн.

— Постричься? — услышав это, Жун Сяо машинально потрогал волосы, которые уже свисали ниже ушей. — Да, мне действительно пора подстричься.

— Не просто подстричься. Мы полностью обновим твой образ — с головы до ног, — пояснил Шэнь Дуншэн, решив, что Жун Сяо не до конца понял. Но тот тут же с усмешкой переспросил:

— А стилист не может подстричь?

Шэнь Дуншэн сразу понял: мальчишка всё прекрасно понял, просто прикидывается.

Хитрец! — подумал он. Очередной лис в овечьей шкуре — снаружи весь такой миленький, а внутри шкодливый.

Чжан Шаньшань быстро заморгала, не веря своим глазам: на лице подростка появилась дерзкая, чуть вызывающая улыбка — в резком контрасте с той послушной внешностью, к которой она уже начала привыкать.

Казалось бы, это противоположные черты характера, но в нём они удивительно гармонировали, создавая совершенно уникальный образ.

И вдруг она поняла — поняла, почему именно Жун Сяо стал выбором Шэня Дуншэна.

С таким мальчишкой, даже несмотря на то что он омега, у него есть все шансы стать настоящей звездой.

Лю Сяньфан ещё вчера получила звонок от Шэня Дуншэна и узнала, что он подписал нового артиста. Он даже лично зашёл к ней, чтобы предупредить — очевидно, новичок был полным «с нуля».

Она думала, что если уж Шэнь Дуншэн и будет подписывать кого-то, то выберет из числа стажёров StarSky Entertainment. Но оказалось — он выбрал абсолютно нового человека.

Когда дверь открылась, первое, что бросилось в глаза, был огромный термос, а только потом она заметила красивого и послушного на вид юношу, державшего его в руках.

Глаза у неё тут же засветились. Шэнь Дуншэн с улыбкой подошёл и представил:

— Фан-цзе, это мой новый артист — Жун Сяо. Он ещё совсем зелёный, во многом не разбирается. Пожалуйста, присмотри за ним в ближайшее время.

Хотя Шэнь Дуншэн пришёл в StarSky Entertainment раньше Лю Сяньфан, он всегда знал, как правильно себя вести. Раньше они редко пересекались, ведь когда она пришла в компанию, два его главных артиста уже были знамениты.

— Сяо Шэнь, ты уж слишком вежлив. Не скажу, что он сразу будет блистать, но с базой проблем точно не будет, — сказала Лю Сяньфан.

— Вот и хорошо, — кивнул Шэнь Дуншэн. — Я просто хочу, чтобы он сначала немного освоился, чтобы потом не пришлось начинать с нуля. А актёрское мастерство — это вопрос практики, со временем наработается.

Эти слова немного удивили Лю Сяньфан — уж слишком они не походили на типичную речь агента. Слишком уж снисходительно он относится к артисту... Но, хоть ей это и показалось не совсем уместным, она не стала возражать — в конце концов, она здесь всего лишь преподаватель актёрского мастерства.

— Фан-цзе, ты, наверное, знаешь Шаньшань, не буду представлять. Если что понадобится — просто отправляй её.

— Здравствуйте, Фан-цзе! — услышав своё имя, Чжан Шаньшань поспешила подойти и поздороваться.

Лю Сяньфан с улыбкой кивнула, про себя отметив, что Шэнь Дуншэн даже эту девчонку привлёк к делу.

— Фан-цзе, когда можно начать занятия? Пока у Жун Сяо свободный график, я хотел бы, чтобы он немного освоился в обстановке, — сказал Шэнь Дуншэн.

— Я всё подстрою. Пусть приходит завтра после обеда.

— Отлично. Тогда мы пока пойдём, а завтра после обеда я его приведу.

— Хорошо, — кивнула Лю Сяньфан. Когда они уже прощались, Жун Сяо обернулся и тепло улыбнулся ей. В этот момент она заметила на его шее характерный узор — тонкий знак, символизирующий омегу. У неё внутри всё сжалось: Шэнь Дуншэн и правда подписал омегу-подростка?!

После выхода от Лю Сяньфан Шэнь Дуншэн собирался отвезти Жун Сяо к стилисту, но внезапно получил звонок, и планы пришлось отменить. В итоге команда временно разошлась: Чжан Шаньшань попрощалась и ушла, а Жун Сяо, держа в руках термос, вернулся вместе с Шэнем в офис.

— Дун-ге, если всё, то я, пожалуй, пойду?

— Подожди минутку, я сейчас тоже выхожу — подвезу тебя.

— Хорошо, — спокойно согласился Жун Сяо, и это неожиданно удивило Шэня.

Но прежде чем он успел что-то сказать, у Жун Сяо зазвонил телефон. Поскольку он заранее сообщил Шэню о том, что состоит в браке, он не стал уединяться и прямо при нём ответил на звонок от Гу Цяньюя:

— Алло? Что случилось?

— Сегодня вечером — ужин с друзьями. Пойдёшь? Ты их уже встречал в прошлый раз.

— Ладно, пойду. У меня завтра дела только после обеда, утром можно отдохнуть, — сначала Жун Сяо хотел отказаться, но услышав вторую часть фразы, передумал.

Авторское послесловие:

Поддержите, пожалуйста, добавьте в избранное~

Жун Сяо: Я хочу устроить маленький беспорядок!

Глава 14

В итоге Шэнь Дуншэн так и не успел подвезти Жун Сяо — потому что за своим «супругом» лично приехал господин Гу, не оставив новоиспечённому менеджеру ни единого шанса.

Жун Сяо открыл дверцу машины и машинально закинул в багажник коробку с ягодами, которую ему подарил Шэнь Дуншэн.

Большая ярко-красная коробка сразу бросалась в глаза, и Шэнь Дуншэн ещё при выходе спросил:

— Что это у тебя?

— От Дун-ге, для заварки, — ответил Жун Сяо и слегка потряс в руке термос. — Я немного заварил, хочешь попробовать?

Этот жест, простое желание поделиться, заметно обрадовало Гу Цяньюя.

— Спасибо. Попробую дома. Дорога длинная — если захочешь, можешь поспать. Я разбужу, когда приедем, — сказал он и передал Жун Сяо тонкое одеяло из багажника.

Жун Сяо не стал отказываться, устроился поудобнее и накрыл ноги:

— Сегодня Дун-ге назначил мне ассистента и водителя. Ещё отвёл к преподавателю по актёрскому мастерству. Завтра днём первое занятие, так что утром можно выспаться.

Гу Цяньюй не ожидал, что Жун Сяо сам начнёт рассказывать. Он как раз собирался спросит это у Шэня, но теперь и не нужно.

Такое поведение, неожиданно послушное, немного его растрогало:

— Ты доволен этими людьми?

— Что? — Жун Сяо немного удивился странной формулировке. «Доволен»? А если нет — он что, поменяет их?

Поняв, что спросил не совсем удачно, Гу Цяньюй тут же поправился:

— Я хотел сказать — как тебе они вообще? Как впечатления?

— На вид все нормальные. А что за люди — узнается в процессе, — сказал Жун Сяо, зевая. Его начинало клонить в сон.

— Тогда поспи немного, — мягко сказал Гу Цяньюй.

— Угу. Тогда ты аккуратно веди, — пробормотал Жун Сяо и устроился поудобнее.

Гу Цяньюй с улыбкой кивнул. Похоже, его усилия за последнее время не прошли даром.

Юноша явно не был равнодушен — и это радовало. Нужно просто продолжать.

Когда Жун Сяо проснулся, небо за окном уже было окрашено мягкими красками заката.

Он по-прежнему был укрыт пледом, а в комнате работал кондиционер, поддерживающий приятную температуру. В прохладный осенний вечер это добавляло особого уюта.

Оглядев незнакомую комнату и не увидев нигде Гу Цяньюя, Жун Сяо окончательно проснулся, отбросил одеяло и встал с кровати.

Как только встал, почувствовал под ногами мягкую кашемировую ковровую дорожку. Он невольно прищурился от удовольствия и, как ребёнок, немного потёрся ступнёй о ковёр, прежде чем с довольным видом направиться к двери.

В это время Гу Цяньюй разговаривал с Цзи Цзиньсюанем, но вдруг остановился на полуслове, поднял взгляд вверх.

Цзи Цзиньсюань невольно проследил за его взглядом — и увидел, как с лестницы спускается подросток.

Он, очевидно, только что проснулся: волосы немного растрёпаны, но в целом выглядел красиво и по-домашнему послушно.

Не успел он (Цзи Цзиньсюань) как следует рассмотреть юношу, как Гу Цяньюй уже встал и поспешил к нему:

— Почему без обуви? — мягко спросил он.

Тон был настолько ласковый, что Цзи Цзиньсюань, сидящий в стороне, невольно снова посмотрел на мальчика.

— Не видел, где стоят, — ответил Жун Сяо, одновременно бросив взгляд на Цзи Цзиньсюаня. Этого человека он раньше не встречал.

Гу Цяньюй тут же снял с себя домашние тапки и спокойно сказал:

— Надень мои пока.

Жун Сяо не стал отказываться. Хоть тапки и были немного великоваты, надев их, он сразу почувствовал тепло.

— Познакомься, это Цзи Цзиньсюань, мой друг, — сказал Гу Цяньюй.

— Привет, — кивнул тот. Цзи Цзиньсюань был не из разговорчивых, но вежливо улыбнулся в ответ. Однако внутри он с интересом разглядывал Жун Сяо. Будучи одним из близких друзей Гу Цяньюя, он, конечно, знал причины их брака.

А вот Жун Сяо ничем особым к нему не проникся — просто кивнул:

— Привет.

В этот момент в комнату, неся ящик алкоголя, вошёл Цзи Цзиньань, ворча себе под нос:

— Я говорил, Су Цинсюань, ты вообще человек или нет? Такой ящик — и ты хочешь, чтобы я один тащил?

Шедший впереди Су Цинсюань уже заметил Гу Цяньюя с компанией. Улыбка на его лице, и без того тёплая, стала ещё ярче:

— Но ведь ты же в итоге и занёс его, разве нет?

— Потому что ты даже пальцем не пошевелил! — буркнул Цзи Цзиньань, ставя ящик в сторону. А потом вдруг заметил Жун Сяо и воскликнул:

— Эй, да это же младшая невестка! Младшая невестка, я — Цзи Цзиньань, мы ведь уже виделись! Помнишь?

Су Цинсюань со стороны уставился на него, как на идиота, поражённый его способностью нарываться на проблемы.

Цзи Цзиньсюань, который не знал подробностей, нахмурился:

— А что, вы уже встречались раньше?

— Не припоминаю. Возможно, вы что-то перепутали, мистер Цзи, — равнодушно отозвался Жун Сяо и даже бросил взгляд на Гу Цяньюя в конце фразы.

Цзи Цзиньань слегка остолбенел, уже собирался напомнить Жун Сяо, где они виделись, как вдруг почувствовал тяжесть на плече. Повернув голову, он увидел Су Цинсюаня:

— Эй, ты чего ко мне прижался? Там полно места, отойди!

Су Цинсюань, борясь с нарастающей головной болью, просто потрепал его по голове и тихо пробормотал:

— Заткнись, идиот. Посмотри, как Гу-ге сейчас на тебя смотрит.

Цзи Цзиньань сразу прикусил язык.

Изначально ужин планировали устроить на улице в формате барбекю, но из-за того, что дом находился близко к горной местности, а на дворе стояла поздняя осень, вечером поднялся слишком сильный ветер. В итоге мероприятие перенесли в дом, превратив его в уютную зону для жарки мяса внутри.

Но в итоге получилось даже лучше: вся компания расположилась в застеклённой комнате с видом на сад, где на деревьях мерцали маленькие разноцветные огоньки — уютная атмосфера с особым настроением.

Жун Сяо сидел слева от Гу Цяньюя, а по левую руку от него — Цзи Цзиньань. Этот парень был младшим братом Цзи Цзиньсюаня — моложе Гу Цяньюя и остальных на пять лет, но при этом на пять лет старше самого Жун Сяо.

Су Цинсюань сидел рядом с Цзи Цзиньсюанем.

Сегодняшний ужин с самого начала был не просто встречей друзей. Все прекрасно поняли, зачем Гу Цяньюй привёл Жун Сяо — это была негласная, но очень явная демонстрация.

Каждый из них — в глубине души — был слегка ошарашен. Никто не ожидал, что в такой приватной обстановке они увидят того самого внебрачного сына из семьи Жун. Но главное — поведение Гу Цяньюя вовсе не напоминало игру или каприз. Напротив — это было самое настоящее представление: вот человек, которого он признал своим.

Жун Сяо в это время спокойно накручивал на лист салата кусочек поджаренной грудинки и отправлял в рот. Он любил есть так — не жирно, сочно и вкусно.

Цзи Цзиньань бросил на него взгляд и поднял бокал:

— Эй, хватит только есть мясо. Выпей со мной.

— Не пью, — покачал головой Жун Сяо.

Цзи Цзиньань помнил, как в прошлый раз тот лихо выпил прямо из бутылки — по-мужски, без всяких церемоний. Поэтому не ожидал, что сейчас он так сразу откажется. Удивился и тут же в шутку ляпнул:

— Что, уже начали готовиться к зачатию?

Авторское послесловие:

Гу Цяньюй: Вообще-то... я уже не так молод...

Глава 15

Как только эта фраза прозвучала, в комнате на мгновение воцарилась тишина.

Когда Гу Цянью подумал, что парень сейчас вспылит, Жун Сяо внезапно приподнял уголки губ:

- Ань-шао, как хочешь пить?

С этими словами взгляд Гу Цянью тут же метнулся к Цзи Цзиньаню - острый, как лезвие ножа.

Су Цинсюань с улыбкой сидел в стороне и молча наблюдал за происходящим, словно за интересным спектаклем.

А Цзи Цзиньсюань под столом пнул Цзи Цзиньаня, намекая, чтобы тот не нарывался. Но не нарываться - разве это в его духе? Всё-таки он же маленький забияка Цзи Цзиньань.

Цзи Цзиньань тут же с немного обиженным видом взглянул на старшего брата:

- Братан, если я что-то не так сказал - накажу себя, выпью.

- Пить одному неинтересно. Я с тобой, - сказал Жун Сяо. Он только что немного перекусил, в желудке уже было не пусто.

Гу Цянью, увидев, как тот наливает себе, протянул руку, чтобы остановить его. Во взгляде читалось явное неодобрение.

Но Жун Сяо, разумеется, не собирался его слушать - он ведь пришёл не просто так. Похлопав его по руке, он сказал:

- Хочешь пить - сам себе наливай.

С этими словами он постучал наполненным бокалом по столу, прищурил свои глаза, словно цветущая сакура, и посмотрел на сидящего рядом Цзи Цзиньаня.

У того в ту же секунду напряглось всё тело - он понял, что, похоже, сегодняшний вечер сулит неприятности.

- Ань-шао, давай так: я этот бокал осушу, а ты - как хочешь.

Не дожидаясь, пока Цзи Цзиньань что-то скажет, он залпом выпил.

Этот жест бравады снова дал о себе знать, и Цзи Цзиньань тут же почувствовал, будто сам себе яму вырыл.

Раз уж Жун Сяо уже выпил - как он может не поддержать?

Он тоже задрал голову и осушил свой бокал.

Жун Сяо ловко налил себе ещё один. На этот раз, подняв бокал, он бросил взгляд на Су Цинсюаня и Цзи Цзиньсюаня, сидящих напротив. Изначально он пришёл сюда из-за Цзи Цзиньаня и Су Цинсюаня. Хотя тогда, в баре, он выпил лишнюю бутылку по настоянию Цзи Цзиньаня, по-хорошему, вина Су Цинсюаня в этом не было. Но кто ему виноват, что он тоже тогда не вмешался?

Что касается Цзи Цзиньсюаня - извини, брат, сам виноват, что сегодня пришёл. Считай, попал "в список для компании".

- Этот бокал - за вас двоих. Я пью до дна, а вы как хотите.

И снова не дал им ни слова сказать - осушил бокал залпом!

Су Цинсюань: «.......»

Цзи Цзиньсюань: «.......»

А Цзи Цзиньань, вдруг почувствовав странное удовлетворение: «.........» А почему мне даже немного приятно?

Гу Цянью: «= =»

С такой прямолинейностью Жуна Сяо, Су Цинсюань и Цзи Цзиньсюаню уже было просто неловко не выпить. Пришлось поддержать - и они осушили свои бокалы.

Жун Сяо, довольный, повернулся к Гу Цянью. В его тёмных, блестящих глазах - лишь весёлое озорство:

- У тебя друзья просто молодцы. Сегодня весело! Раз уж начали - пьем до упаду!

Су Цинсюань: «.......»

Цзи Цзиньсюань: «.......»

Цзи Цзиньань: «.......»

Гу Цянью поднял руку и схватил Жуна Сяо за запястье. Сейчас он наконец понял, почему тот без колебаний согласился, когда его пригласили, и почему в машине уточнил, что завтра утром у него выходной.

Очевидно, этот маленький гадёныш всё-таки затаил обиду за ту историю.

Хотя после того случая Гу Цянью примерно знал, сколько Жун Сяо может выпить... насколько именно - не знал. Да и не хотел доводить до предела. Жалко было.

Сейчас он уже жалел, что привёл его с собой.

Взгляд, брошенный на Цзи Цзиньаня, становился всё более недобрым.

- Хватит пить. Поешь что-нибудь.

- Точно, еда - супер. Это мясо я специально заказал, привезли аж из... - Цзи Цзиньань, суетливо подсовывая Жуну Сяо еду, одновременно отчаянно подмигивал Су Цинсюаню.

Просить о помощи у Цзи Цзиньсюаня он не осмеливался - тот, вернувшись домой, точно всыпет ему по первое число. Уже при одной мысли хотелось плакать.

Жун Сяо, кривясь, отодвинул в сторону кусок мяса, который тот положил ему в тарелку. Вместо этого потянулся за стоящей рядом бутылкой:

- Ань-шао, чего ты мясо жуешь? Давай выпьем!

При этом даже не удосужился налить - просто сунул бутылку прямо ему под нос.

Цзи Цзиньань: «.......»

Вот знал бы, что всё вот так обернётся - десять минут назад точно бы не выпендривался!

Ну и что теперь? Пить... или не пить?..

Ну конечно пить!

Не пить - не по-мужски!

Цзи Цзиньань и сам понимал, что отказаться - стыдно. Хотя пить прямо из бутылки он обычно не привык, всё-таки человек он второго поколения - "золотая ложка", как-никак. За всю жизнь дул из горлышка, может, пару раз.

Через полчаса Жун Сяо похлопал сидящего с бутылкой в руке и гикающего Цзи Цзиньаня по плечу:

- Ань-шао, ну ты и слабак в алкоголе. Настоящий мужик не должен пасовать перед выпивкой, согласен?

С этими словами он чокнулся своей бутылкой об бутылку Цзи Цзиньаня:

- Ладно, допивай эту - и всё, больше с тобой пить не буду. Неинтересно.

Но Цзи Цзиньань уже был в ауте. Со звуком бух он просто сполз под стол.

В отличие от него, Жун Сяо выглядел абсолютно спокойно. Словно десяток бутылок пива, что он опустошил, вообще не подействовали - будто он просто воду пил.

Он спокойно провёл взглядом - в своих чёрных глазах с отливом, словно цветущие персиковые лепестки, - по Су Цинсюаню и Цзи Цзиньсюаню. Лёгкая ухмылка тронула уголки губ, а затем он повернулся к Гу Цянью, который всё это время так и не вмешался:

- Я наелся. Вы тут спокойно доедайте. Ань-шао, похоже, выбыл из игры - не забудьте развести ему мёд с водой, хорошо помогает от похмелья.

С этими словами он встал, шлёпая по полу большими домашними тапками Гу Цянью, и не торопясь направился вверх по лестнице.

Как только он ушёл, Су Цинсюань с облегчением откинулся на спинку кресла - будто только что пережил катастрофу.

Цзи Цзиньсюань поднял бровь:

- Ну, выкладывайте. Что, чёрт возьми, здесь происходит?

Даже если сначала он ничего и не заподозрил - после того как его родной брат оказался под столом, сомнений уже не осталось.

Но Гу Цянью просто встал:

- Я пойду посмотрю, как он там. - Ни малейшего намерения объясняться.

Тогда Цзи Цзиньсюань перевёл взгляд на сидящего рядом Су Цинсюаня.

Су Цинсюань: «.........»

Он ведь тоже ни в чём не виноват, честно! Кто бы мог подумать, что вот так «вдруг» его маленький зять окажется диджеем в Silver?

Жун Сяо вернулся в комнату, налил себе большой стакан воды и осушил его. Уже собирался идти в душ, как вдруг дверь отворилась - вошёл Гу Цянью.

Он не удивился, лишь с лёгкой улыбкой спросил:

- Поднялся? Что случилось?

Гу Цянью взглянул в его чёрные, блестящие глаза с лукавым прищуром. Этот паршивец точно всё делает нарочно - и ещё делает вид, будто ни при чём:

- Ты правда не знал, что творишь?

- А я должен был знать?

Гу Цянью только усмехнулся, хоть и злился:

- Ты сегодня пришёл только чтобы отомстить Цзи Цзиньаню?

Жун Сяо ничуть не стал скрывать - рассмеялся открыто, и в этот момент его глаза будто засияли:

- А ты заметил? Тогда почему не остановил меня? Просто смотрел, как я его «угощаю»?

- А если бы я тебя остановил, ты бы послушал? - Гу Цянью вдруг понял: после выпивки этот мальчишка не просто более весёлый - он становится откровенно обаятельным. И дьявольски привлекательным. Что делать, сердце екнуло.

- Нет, - покачал головой Жун Сяо. - Хорошо, что не остановил. А то бы я и тебя за компанию налил.

- А почему ты в итоге отпустил Су Цинсюаня?

Он заметил: изначально Жун Сяо хотел «угостить» и Су Цинсюаня с Цзи Цзиньсюанем, но потом вдруг передумал. Почему?

- Надоело. Скучно стало. Слушай, я тебе так скажу - вы хоть вчетвером на меня навались, всё равно перепить не сможете. Всё, я в душ. Выметайся. Знаю, подпортил вам всем настроение, но что поделать - Цзи Цзиньань из-за него тогда заставил меня выпить лишнюю бутылку. Так что я просто вернул должок. Вот и всё. Не повезло ему.

Глава 16

Глядя на лицо юноши, на котором явно читалось: «Он первый начал, я просто ответил», - Гу Цянью вдруг почувствовал, как в груди сжалось.

А если раньше, когда Жун Сяо сталкивался с несправедливостью и обидами, он тоже вот так - в одиночку - придумывал, как отомстить?

Стоило только об этом задуматься - на сердце становилось невыносимо тяжело.

Он протянул руку и мягко погладил его по щеке, раскрасневшейся от алкоголя. Под пальцами - нежная, тёплая, почти шёлковистая кожа.

- Больше не нужно. Если кто-то обидит тебя - я сам за тебя отомщу, ладно?

Жун Сяо стоял неподвижно. В его тёмных глазах на мгновение мелькнуло удивление, когда Гу Цянью коснулся его лица. В этот момент ему показалось, что это не он напился - а Гу Цянью. И всё, что тот сейчас говорит, звучит как полный бред.

Свои проблемы он что, решать не может, что ли?

Он усмехнулся:

- Спасибо, конечно... Но я больше люблю разбираться сам.

Бросив эту фразу, Жун Сяо без всяких церемоний скрылся в ванной, полностью проигнорировав Гу Цянью, который всё ещё стоял на месте.

Гу Цянью поджал губы... а потом чуть усмехнулся.

Мелкий, а харизма-то у тебя - ничего!

На следующий день после обеда Жун Сяо отправился на занятия в «StarSky Entertainment». Однако посреди занятия его неожиданно вызвал Шэнь Дуншэн.

- Глянь, что это? - сказал он, дождавшись, пока Жун Сяо сядет, и с хрустом бросил на стол какую-то папку.

Жун Сяо молча взял её, раскрыл, пробежал глазами и приподнял бровь:

- Ты что, хочешь запихнуть меня в реалити-шоу?

- Это проект StarSky на этот год, специально для новичков, - объяснил Шэнь Дуншэн. - Режиссёр - наш Лун Цзэ. Не смотри, что он молодой, недавно прогремевший «Операция: Последний Рубеж» - именно его работа как исполнительного продюсера. А это - «Вызов жизни», совместный проект StarSky и DuShiHuan Entertainment.

- Жун Сяо, ты ведь сейчас в статусе новичка. И я давно ломаю голову, как бы вытащить тебя в публичное пространство. А это шоу - идеальный шанс.

Шэнь Дуншэн на этом сделал паузу:

- Развлекательные шоу - не как кино или драмы, где многое держится на актёрском мастерстве. Но они отлично подходят, чтобы вывести тебя на публику. К тому же - с брендом StarSky и известностью режиссёра Лун Цзэ, это может стать твоей первой мощной стартовой площадкой.

После этих слов он замолчал и просто внимательно смотрел на Жуна Сяо, явно дожидаясь его ответа.

- А сколько заплатят? - спокойно спросил Жун Сяо.

На секунду Шэнь Дуншэн опешил, а потом рассмеялся. Если бы он не знал, кто Жун Сяо на самом деле, точно бы подумал, что перед ним обычный бедняга, рассчитывающий на каждую копейку.

Шэнь Дуншэн поднял два пальца.

- Две тысячи? - Жун Сяо нахмурился, выражение лица выдавало недовольство.

- За сезон - двести тысяч. Это максимум, что дают новичкам. Вообще-то, чистым дебютантам такие деньги почти не предлагают.

У Жуна Сяо даже сердце екнуло. Он, будучи абсолютным новичком, без аудитории и рейтингов, мог получить столько?

Если 200 тысяч за эпизод - то это же вообще... золото!

- Подожди, точно? 200 тысяч за выпуск? Не перебор?

Шэнь Дуншэн, глядя на юношу с загоревшимися глазами, не знал, то ли смеяться, то ли плакать:

- Не за выпуск. За сезон. В сезоне - около четырёх эпизодов. То есть 200 тысяч - за весь проект. Съёмки займут примерно месяц.

Пузырь надежды, надутый в голове Жуна Сяо, с тихим пшшшш лопнул.

- Ладно, пойдёт. Я согласен. - Он бегло пролистал договор, после чего не раздумывая подписал своё имя. - Когда съёмки? Кто ещё участвует, кроме меня?

Шэнь Дуншэн впервые за разговор почувствовал странное облегчение - наконец-то Жун Сяо интересуется чем-то, кроме денег:

- Пока точной информации нет. Всего участников будет пятеро: трое от StarSky, включая тебя, и двое от DuShiHuan Entertainment. Кто именно - пока неизвестно.

- То есть и даты старта ещё тоже нет?

Шэнь Дуншэн кивнул, слегка удивившись, как быстро юноша начал связывать факты.

- А сценарий есть? Я слышал, у реалити-шоу тоже бывают сценарии.

- Тоже нет. У Лун Цзэ всё по-настоящему - никаких прописанных ролей. Именно поэтому там и видно, кто на что способен. И ещё... - Шэнь Дуншэн наклонился вперёд. - На съёмках лучше не болтай о деньгах. Старайся...

- Сыграть роль "простого парня", да? Я понял. Не волнуйся. - Жун Сяо не дал Шэню Дуншэну договорить, слегка улыбнулся. Улыбка у него в этот момент была такой милой, такой «правильной», что Шэню захотелось протянуть руку и потрепать его по голове - настолько этот образ был... обманчивым.

Но прошло не больше трёх секунд - и всё "паиньство" исчезло. Уголки губ взметнулись вверх, глаза заблестели дерзостью. Вот теперь - настоящий Жун Сяо. И уж слишком самоуверенный.

Шэнь Дуншэн в ту же секунду ощутил, будто его эмоции прокатили на американских горках.

- Уже поздно, иди к сестре Фан.

Жун Сяо кивнул, встал, прихватил свой термос и вышел из офиса. Закрывая за собой дверь, как раз увидел, как ему навстречу идёт Чжан Шаньшань.

Девушка шла с покрасневшими глазами, в руках - большая коробка.

Убедившись, что не обознался, Жун Сяо сразу подошёл к ней и, не спрашивая, забрал коробку:

- Шаньшань-цзе, ты плакала?

Чжан Шаньшань поспешно покачала головой и попыталась выхватить коробку обратно, но Жун Сяо ловко увернулся:

- Я сам понесу. Ничего страшного.

- Такие вещи всё-таки мне положено носить. Если тебе плохо - иди домой отдохни. Я скажу об этом брату Дуну. Всё равно у меня сейчас только занятия с преподавателем. Без тебя ничего страшного не случится.

Чжан Шаньшань поняла, что Жун Сяо говорит от души, и особенно ценила то, что он не стал задавать лишних вопросов и дал ей возможность сохранить лицо. Она слабо улыбнулась:

- Всё хорошо, правда. Не волнуйся. Иди на занятия, Сяо Жун.

Сяо Жун? Что за кошмар? - мысленно передёрнулся Жун Сяо. Вот это его "проняло".

Он больше ничего не сказал, но в глубине души почувствовал лёгкое беспокойство. Подумал, что позже обязательно расспросит об этом Шэня Дуншэна.

Где-то в другом месте...

Гу Цянью держал в руках договор, который только что передал ему помощник Чэнь Юньхэ. Взгляд у него был задумчивым:

- Проверь, кто ещё будет участвовать в этом реалити-шоу.

Глава 17

После того как Жун Сяо подписал контракт на первый сезон шоу «Вызов жизни», уже тем же вечером он получил от Шэня Дуншэна рабочее расписание. Тот сообщил, что завтра с утра за ним приедет Сюй Му, чтобы отвезти его на съёмку промо-фотографий, и настоятельно посоветовал хорошо выспаться.

Жун Сяо не ожидал, что всё произойдёт так быстро. Ведь днём сам Дун-ге уверял его, что ни съёмочные даты, ни состав участников пока не утверждены. А вечером - уже сообщение с конкретными планами.

Это у них в индустрии всегда так всё внезапно происходит?

В этот момент из кабинета вышел Гу Цянью. На носу у него были очки в тонкой оправе, в руке - стеклянный стакан. Жун Сяо моргнул, немного удивлённо уставившись на него: мужчина выглядел иначе, почти непривычно. Очки придавали ему сдержанный, даже слегка холодный вид, словно он стал ещё более отстранённым.

Хотя, странно... это даже делает его привлекательнее. Почти как из дорам про «аскетичного профессора».

Уловив на себе пристальный взгляд, Гу Цянью слегка улыбнулся. Заметив, как экран телефона Жун Сяо мигает, он напомнил:

- У тебя сообщение.

Жун Сяо быстро отвёл взгляд, опустил голову - точно, это Дун-ге прислал список рекомендаций на завтрашнюю съёмку. Подняв голову, он сказал:

- Дун-ге написал мне напоминание - завтра фотосессия. А ты что, близорук?

В глазах Гу Цянью мелькнула тёплая улыбка:

- Немного, но не критично. Так у тебя уже появились съёмки? - спросил он, хотя и без того всё понимал. Просто хотелось поговорить.

- Ага. Дун-ге подписал меня на одно уличное реалити-шоу. Завтра фотосессия. Он прислал водителя, так что можешь не вставать рано - провожать не нужно.

Услышав, что всё организовано Дун-ге, Гу Цянью не нашёл, к чему придраться - всё и правда было надёжно. Но то немногое утреннее время, которое он проводил с Жуном Сяо, теперь исчезало, и это вызывало лёгкое разочарование.

- Понял. Береги себя. Не перенапрягайся. Если что - сразу звони. Не нужно всё тащить на себе, - серьёзно сказал он. Только вот вопрос, насколько глубоко юноша услышал эти слова.

Жун Сяо явно не особо вслушивался. Взгляд скользнул по стакану в руке Гу Цянью, и он вдруг вспомнил про оздоровительные чайные пакетики, которые недавно подарил ему Дун-ге. Пачка была огромной - сам он точно не осилит.

А чай с ягодами годжи полезен для почек. Вдруг и этому «аскету» пригодится.

- Хочешь воды? Подожди минутку. Дун-ге дал мне целую упаковку оздоровительного чая. Я один не выпью, так что и ты заваривай себе время от времени. - Не дождавшись реакции, он уже вскочил, шлёпая тапками по полу, и скрылся в своей комнате.

Гу Цянью был очень тронут его заботой.

Он и не догадывался, что Жун Сяо просто боялся задеть мужскую гордость, поэтому не стал говорить прямо, а выдумал «предлог про недопитый чай». Всё ради того, чтобы не ранить. Сколько усилий - и всё ради него.

Гу Цянью стоял в стороне и смотрел, как Жун Сяо открывает чайный пакетик, аккуратно засыпает его в стакан, заливает горячей водой. Его движения были внимательными и неспешными - от этого у Гу Цянью внутри стало тепло и мягко. Хотелось обнять его. Просто крепко прижать к себе.

Но прежде чем он успел что-либо сделать, Жун Сяо поднял голову. Только что после душа, он пах тем же самым ароматом, что и сам Гу Цянью - в этом было что-то особенно интимное. У мужчины невольно пересохло в горле.

- Мужчинам тоже нужно следить за собой, - спокойно сказал Жун Сяо. - А то потом, в старости, будет поздно. Согласен?

Жун Сяо думал просто: Раз уж ты всё равно будешь втихаря заниматься "оздоровлением", почему бы не делать это открыто? Он надеялся, что Гу Цянью поймёт его намёк.

Гу Цянью, глядя в его тёмные, блестящие глаза, вдруг подумал: Он намекает? Или это просто забота?

Считает меня старым? Боитесь, что... "в будущем" я не справлюсь?

А Жун Сяо, напротив, считал, что всё сказал предельно ясно. Гу Цянью, должно быть, уже перестанет игнорировать проблему, займётся лечением - а там, глядишь, и до развода можно будет дойти быстрее.

Довольный этой мыслью, он в отличном настроении похлопал мужчину по плечу:

- Отдыхай. Я пошёл спать.

Гу Цянью смотрел ему вслед, взгляд у него был сложный. Он опустил глаза на стакан и тихо вздохнул. Даже если это не прямой намёк - то уж точно со скрытым смыслом...

Утро.

Официальный аккаунт StarSky Entertainment на Weibo репостнул публикацию режиссёра Лун Цзэ:

《Операция: Последний Рубеж》 близится к финалу. Спасибо всем за поддержку последние месяцы! Скоро выйдет моё новое шоу - 《Вызов жизни》, которое я тоже режиссирую. Надеюсь, вы поддержите и его. 【спасибо】【спасибо】【спасибо】 Следите за обновлениями по хэштегу #ПремьерныйСоставВызовЖизни#

Эта новость сразу вызвала ажиотаж в медиапространстве. Многие удивились: сразу после громкого успеха «Операции: Последний Рубеж» режиссёр Лун Цзэ, который только в прошлом году подписал контракт со StarSky, так быстро запускает новое реалити. Это явно говорит о том, что компания в этом году серьёзно делает ставку на развлекательные проекты.

И прежде чем у публики успело пройти первое удивление, аккаунт конкурирующего гиганта DuShiHuan Entertainment тоже репостнул сообщение Лун Цзэ.

А вслед за этим обе студии почти одновременно опубликовали пост с надписью «Приятного сотрудничества».

В этот момент всё стало ясно: 《Вызов жизни》 - совместный проект двух крупных развлекательных корпораций.

Новость упала в инфополе, как камень в озеро, вызвав мощную волну. Реакция была мгновенной - и взрывной.

Однако, когда люди, заинтригованные постами, начали переходить по хэштегу, их ждал полный облом - кроме упоминания режиссёра и продюсеров, больше не было вообще никакой информации. Ни участников, ни формата.

Что за чёрт?

В это время Жун Сяо, сидя в павильоне и дожидаясь своей очереди на съёмку, держал в руках термос с чаем и наблюдал, как Чжан Шаньшань возится с его телефоном, регистрируя ему аккаунт на Weibo.

- Как тебя назвать? - подняла она глаза, спросив его мнение.

- Жун Сяо, - спокойно ответил он.

- Хорошо, - кивнула она и ввела имя, но система тут же выдала: «Ник уже занят».

- Тогда... ЖунСяоСяоСяоСяо, - лениво пробормотал он, абсолютно безразлично, лишь бы отвязались.

Чжан Шаньшань немного помедлила - звучало, мягко говоря, странно. Но, так и не придумав ничего лучше, решила пока просто зарегистрировать, а там посмотрят.

- Давай сфоткаемся, поставим на аватар, - сказала она, когда аккаунт был готов, и подняла телефон, направив камеру на него.

Жун Сяо чуть выпрямился, посмотрел в объектив и мягко, по-детски улыбнулся.

Щёлк.

На фото - чистый, ясный взгляд, нежные черты лица, без макияжа, но словно нарисован - выглядел по-настоящему мило и трогательно, почти неприлично притягательно.

Чжан Шаньшань с довольным видом установила снимок как аватар, заодно оформила базовую верификацию, и только потом вернула ему телефон:

- Всё готово. Когда Дун-ге даст отмашку, просто сделай репост поста режиссёра Лун Цзэ. Этого будет достаточно.

- Угу, - кивнул Жун Сяо, взял телефон, сунул его в карман и поднялся. - Шаньшань-цзе, я на минутку в туалет.

- Хорошо, иди. Вернёшься - уже, наверное, твоя очередь будет.

Жун Сяо ушёл, а Чжан Шаньшань тем временем переписывалась с Шэнем Дуншэном, докладывая обстановку. И тут, из внутреннего зала появилась Сюй Кэ.

У Чжан Шаньшань непроизвольно сжалось сердце. Она хотела было опустить глаза, но - не успела. Их взгляды встретились.

Авторская заметка:

Гу Цянью: Я вообще-то в полном порядке! Не выдумывайте, пожалуйста!

Глава 18

Сюй Кэ — артист, с которым Чжан Шаньшань работала раньше. Вчера, когда она собирала свои вещи, он ещё успел язвительно пройтись по ней. Кто бы мог подумать, что они так быстро снова столкнутся.

Чжан Шаньшань не хотела создавать Жун Сяо лишних проблем, поэтому поспешно опустила голову. Но, к несчастью, Сюй Кэ заметил её, и его раздражение — вызванное недавним конфликтом с фотографом на площадке — тут же нашло себе выход.

Он резко отвернулся от нового ассистента, которого ему только что назначили, и направился прямо к Чжан Шаньшань:

— Принеси мне кофе. Жажду с ума. Быстро.

Новый ассистент: «......»

Чжан Шаньшань: «......»

— Эм... Сюй-ге, может, я схожу? — Новенькая ассистентка вышла из ступора и поспешно заговорила, но не успела договорить — как Сюй Кэ уже смерил её недовольным взглядом. Очевидно, её инициатива была ему не по вкусу.

— Ты чего стоишь? Мне ещё по делам надо, у меня нет времени тебя ждать! — прорычал он, увидев, что Чжан Шаньшань осталась сидеть на месте. Его злость усилилась. Когда она ещё была его ассистенткой, он нередко унижал её — мол, «деревенская девчонка, не знает, как себя вести». Именно поэтому с ней обращался строже и с раздражением. Но теперь? Этот человек, которого он презирал, оказался востребован — её забрал себе лично Шэнь Дуншэн.

А кто такой Шэнь Дуншэн?

Лучший агент StarSky Entertainment. За право попасть к нему в список многие готовы на всё — ведь у него лучшие ресурсы, лучшие связи.

А он, Сюй Кэ, остался ни с чем. Более того, ещё и потерял своего человека — даже если она ему была не по нраву, всё равно воспринималось как пощёчина.

Новая ассистентка вздрогнула. Она уже слышала о том, что между Сюй Кэ и предыдущей помощницей были разногласия, но полагала, что проблема в той девушке. Сейчас же — всё выглядело иначе. И хотя она только принялась за работу, уже ясно поняла: если Сюй Кэ устроит скандал прямо тут, всё плохо закончится не для него, а для них обеих.

Этот человек вообще думает, где он находится?

Это же съёмочная площадка StarSky, а не деревенский базар.

В этот момент из туалета вышел Жун Сяо. Он зажал телефон между ухом и плечом, а с той стороны линии Гу Цянью продолжал:

— Вы закончите к обеду? Может, пообедаем вместе? Я как раз рядом.

Жун Сяо отряхнул руки от воды и, оглянувшись, хотел было вернуться к Чжан Шаньшань за салфеткой — но увидел, что рядом с ней стоит какой-то мужчина.

— Обедай без меня, — сказал он в трубку. — Меня ещё даже не вызывали. Не знаю, сколько придётся ждать. Тут ещё и водитель, и ассистент — поем с ними.

Отказ немного расстроил Гу Цянью, но он не стал настаивать. Только напоследок мягко напомнил:

— Если что-то случится — пусть ассистент этим займётся. Не геройствуй. А вечером... что хочешь на ужин?

— Что угодно. Выбери сам. У меня тут кое-что... потом поговорим, — коротко ответил Жун Сяо, даже не дав ему договорить. И сразу отключил звонок, сунув телефон в задний карман, после чего направился к Чжан Шаньшань.

Чжан Шаньшань всё это время сдерживалась. Несмотря на то, что Сюй Кэ продолжал язвить и унижать её, она молчала. Да, у него ни совести, ни мозгов, но у неё — есть. Эту работу она делала три года и не собиралась разрушать всё из-за какого-то человека вроде него. И уж тем более не хотела, чтобы из-за неё неприятности достались Жуну Сяо. Он ещё даже официально не дебютировал, и если из-за неё всплывёт подобный скандал — кто знает, не всплывёт ли он сразу в заголовках.

Когда Жун Сяо подошёл, первым, что он услышал, был насмешливый голос Сюй Кэ:

— Ты теперь, значит, вся из себя важная? Уже и кофе не можешь принести? А кто тебя, вспомни, вообще взял, когда от тебя все отказывались? Это я тебя, можно сказать, вырастил. А ты? Белая ворона... нет, белая змея!

— Ого, — прозвучал рядом чистый, ясный голос. — Это что же выходит — вы, Сюй-ге, охотник, который выращивал волков? Да, Шаньшань-цзе?

Голос был такой звонкий и чистый, что сразу привлёк внимание всех вокруг. Люди невольно подняли головы.

К ним шёл высокий, стройный юноша с вежливой улыбкой на лице — выглядел скромно, почти по-детски, но в глазах — блеск.

Сюй Кэ давно слышал, что Шэнь Дуншэн подписал нового артиста — молодого, да ещё и омега. И вот он, во плоти, стоял прямо перед ним.

И как же это раздражало.

В его глазах Жун Сяо — двойственно презренный: и по происхождению, и по статусу. Но беда в том, что этот «двоечник» был личным выбором Шэня Дуншэна. А значит, если он пойдёт в лобовую — это будет удар по лицу самого Шэня. Такого себе позволить он не мог. Если, конечно, не хотел закончить карьеру в StarSky.

Но вот с Чжан Шаньшань всё было иначе. Она — никто. Просто ассистент. Даже если скандал выйдет наружу, всегда можно сказать, что это она была некомпетентна и спровоцировала конфликт.

Когда Чжан Шаньшань увидела Жуна Сяо, её сердце сжалось. Лицо побледнело. Она тут же пожалела, что не принесла тому чёртову кофе. Хоть бы не втянуть Жуна.

Новая ассистентка, увидев приближение Жуна, поспешно дёрнула Сюй Кэ за рукав:

— Сюй-ге, Минфань уже ждёт нас снаружи. Пора идти.

— Куда спешить? Мы ведь тут все коллеги. Почему бы не познакомиться. Сюй Кэ, — он улыбнулся и протянул Жуну Сяо руку.

Ситуация напряглась.

Жун Сяо посмотрел на протянутую руку, и всё с той же вежливой улыбкой произнёс:

— А что вы там только что говорили моей ассистентке? Такое чувство, будто вы очень близко знакомы.

Но руки он не пожал.

Улыбка на лице Сюй Кэ на миг застыла:

— Шаньшань разве не сказала? Она раньше была моей ассистенткой.

— Вот как? — с той же улыбкой отозвался Жун Сяо. — Значит, много у вас забот о ней было. Ну, спасибо за то, как вы её «воспитали». Думаю, дальше мы и сами справимся. Кофе пусть приносит ваша новая помощница. Что скажете?

Он по-прежнему стоял спокойно. Но уголки губ изогнулись чуть насмешливо, взгляд стал колким, в голосе — явная бравада.

Он уже не тот, кем его считают.

Лицо Сюй Кэ потемнело. Он и представить не мог, что Жун Сяо осмелится так разговаривать с ним. Возмущение кипело внутри, но открыто идти на конфликт он не решился — понимал, с кем связывается. На лице застыла натянутая, мёртвая улыбка. Он судорожно соображал, как бы спасти лицо, не нарываясь на конфликт с Жун Сяо.

И тут как по заказу из фотостудии вышел сотрудник и громко крикнул:

— Жун Сяо, ваша очередь. Проходите, пожалуйста.

Чжан Шаньшань тут же потянула Жуна за рукав — ей хотелось быстрее разнять их. Чем дольше они стояли здесь, тем больше вероятность, что конфликт вспыхнет с новой силой.

Жун Сяо кивнул и с лёгкой, ободряющей улыбкой повернулся к ней:

— Пойдём вместе.

Чжан Шаньшань сразу почувствовала тепло на душе. Она поняла, что Жун Сяо зовёт её не просто так — он не хотел, чтобы она оставалась с Сюй Кэ и снова подвергалась давлению. С благодарностью кивнула:

— Хорошо.

Они вдвоём — один за другим — вошли в павильон, полностью проигнорировав стоящего у входа Сюй Кэ. Тот остался стоять, словно забытый всеми. Унизительно до боли.

Новая ассистентка, стоявшая рядом, почувствовала жгучий стыд за своего артиста. Внутри у неё уже закатывались одни мысленные глаза за другими:

Ну вот, отлично. Сам спровоцировал, сам облажался. Не умеешь держать лицо — так хоть молчи. Получил по заслугам.

— Сюй-ге, пойдём? — тихо предложила она, надеясь поскорее увести его с линии огня.

На этот раз Сюй Кэ ничего не сказал. Быстро развернулся и ушёл прочь.

Но в груди кипело: Мелкий ублюдок! Сам-то ничего не стоит, но прижался к Шэню — вот и хвост задрал!

Авторская заметка:

Сюй Кэ: Первый, кого надо воспитать.

Глава 19

Когда они вошли внутрь, Чжан Шаньшань тихо сказала Жуну Сяо:

- Спасибо тебе.

Он легко улыбнулся:

- Пустяки. Так и должно быть.

Хотя Жун Сяо по натуре - гей, он никогда не позволял себе неуважения к женщинам. Он считал: если ты мужчина, то вежливость и уважение к женщине - это минимум, на который ты обязан быть способен.

А если мужчина этого не умеет - уважения он сам не заслуживает.

- Вон та гримёрка сейчас свободна, можете идти туда, - доброжелательно сказал подошедший сотрудник площадки. - Дун-ге заранее предупредил нас, извините, что заставили ждать, просто до этого всё было очень плотно по времени.

Он говорил с искренней вежливостью, и Чжан Шаньшань, улыбнувшись, перекинулась с ним парой фраз. Только когда их вдвоём проводили до двери гримёрки и он ушёл, она облегчённо выдохнула:

- Хорошо, что Дун-ге заранее позаботился. А то бы пришлось ждать вместе с остальными - кто знает, сколько бы это заняло времени.

Жун Сяо особо не переживал. У него, может, и не так много достоинств, но вот умение приспосабливаться - одно из главных. Хотя, конечно, если есть возможность - почему бы не сделать поудобнее?

Сегодняшняя ситуация окончательно убедила Жуна: Шэнь Дуншэн действительно не шутил. Один звонок - и ему, полному новичку, выделяют отдельную гримёрку. Всё это - ради имени Дун-ге.

Сама съёмка прошла довольно гладко. Он стоял перед зелёным фоном, послушно выполняя указания: куда повернуться, как встать, как держать руки. Сначала было немного неловко, но с каждым кадром он чувствовал себя всё увереннее и свободнее.

Когда всё закончилось, фотограф, вытирая лоб, не удержался и обратился к стоявшей рядом Чжан Шаньшань:

- Это новенький, которого Дуншэн подписал?

- Да, его новый артист. Спасибо вам, ге, - с улыбкой ответила она, протягивая бутылку воды, которую заранее подготовила.

Фотограф принял с благодарностью, как раз в этот момент подошёл Жун Сяо.

- Молодец. Снимки вышли отличные. Продолжай в том же духе - у тебя всё получится, - похвалил он юношу и, махнув рукой, с доброй улыбкой покинул студию.

Было уже почти полдень. Жун Сяо оказался последним - когда он вышел из гримёрки, в павильоне уже почти никого не осталось.

Хотя съёмку объявили как промо-фотосессию для «Вызова жизни», по факту снимали только его одного. Участников шоу он так и не увидел - то ли они уже отснялись, то ли их ещё не было. В любом случае, кроме него, никто не появлялся.

Выходя из павильона, он как раз увидел, как с машины выходит Шэнь Дуншэн. На лице Жун Сяо всё ещё был лёгкий макияж. У него и так отличная кожа, поэтому визажист просто выровняла тон, подвела брови и нанесла немного блеска на губы. В результате его и без того красивые черты стали ещё более выразительными.

Шэнь Дуншэн невольно задержал взгляд:

- Макияж вышел отлично. Кто делал?

- Сестра Тун, - ответила Чжан Шаньшань. Она давно работает в StarSky, так что даже если с кем-то лично не общалась - всё равно знала многих.

Шэнь Дуншэн кивнул:

- Шаньшань, поезжай с машиной Сюй Му. А Жун - со мной.

Усевшись в машину, Жун Сяо услышал:

- Ну, как прошли съёмки? Всё в порядке?

Он кивнул:

- Нормально. Всё спокойно.

Но после паузы добавил:

- Что у Шаньшань-цзе было с её прежним артистом?

Шэнь Дуншэн слегка вздрогнул:

- Она рассказала?

- Нет. Я сам увидел. Сегодня... - он вкратце описал произошедшее у павильона.

Шэнь Дуншэн сразу нахмурился:

- Сюй Кэ, похоже, совсем стыд потерял. Ты не вмешивайся - тебе сейчас главное сосредоточиться на шоу. Не позволяй всяким недостойным людям мешать делу. А с Шаньшань я поговорю отдельно, скажу, чтобы держалась подальше.

Он с самого начала не воспринимал Сюй Кэ всерьёз. Это был не его артист - просто в своё время стало жаль девчонку, и он решил помочь ей сменить окружение. Кто же знал, что Сюй Кэ настолько без тормозов - начнёт нарываться даже после этого?

Похоже, тот и правда решил, что может плевать на всех сверху вниз.

Жун Сяо не знал, какие именно меры примет Шэнь Дуншэн, но рассказал об этом именно потому, что не доверял людям вроде Сюй Кэ. С такими лучше быть настороже - вдруг начнёт мстить из-под тишка, а ему, новичку, сейчас важно не потерять ни дня работы.

Он даже не догадывался, что в этот момент сам Сюй Кэ, только что вышедший с площадки, уже получил нагоняй от своего агента Чжана Минфаня.

Если бы не недавний успех в телесериале, за который его всё ещё держали на плаву, Минфань давно бы перестал с ним работать.

Так тупо себя вести - надо же умудриться!

Если звезда не умеет вести себя - значит, она роет себе могилу.

Сюй Кэ и правда побаивался своего агента. После выговора он не проронил ни слова в ответ. Сегодня он и сам понимал - перегнул.

- Когда увидишь Чжан Шаньшань - извинись. И советую на съёмках «Вызова жизни», куда тебя лично порекомендовал директор Чжао, вести себя потише. В следующий раз я уже не вытащу, - холодно сказал агент. - Кстати, Чжао только что звонил. Просил, чтобы ты зашёл. Сейчас отдохни немного - потом поезжай к нему.

Услышав имя "директор Чжао", у Сюй Кэ сразу всё сжалось внутри. Он кивнул, не задавая лишних вопросов.

В это время Жун Сяо должен был днём пойти на занятие к Лю Сяньфану, так что после обеда Шэнь Дуншэн отвёз его к офису StarSky, а сам отправился в сторону Лоучэна.

Актёр Лоу Чэн, несмотря на плотный график, не смог отказаться от предложения режиссёра Лю Кэцина - это была его первая телевизионная дорама с момента дебюта. Причём - в жанре "сянься" (фэнтези с боевыми искусствами). К счастью, Лю Кэцин не был настолько сумасшедшим, чтобы заставлять типичного "хардбоя" играть добродушного главгероя - он дал Лоу Чэну роль главного антагониста.

Можно сказать, для актёра это был вызов уровня "босса".

Шэнь Дуншэн не особо переживал за него, но всё же - собственный артист, и он не мог не съездить, поддержать.

Тем временем Лю Сяньфан всё ещё вводилa Жуна Сяо в базу - объяснял основы актёрского мастерства, рекомендовала литературу, развивала мышление. И завалила его книгами.

Жун Сяо не возражал. Он понимал: раз уж теперь зарабатывает на этом - чем больше знает, тем надёжнее стоит на ногах.

Когда вечером Гу Цянью вернулся домой, то увидел следующую картину: Жун Сяо, по всей видимости, вернулся пораньше с занятий и теперь сидел прямо на полу, склонившись к дивану, записывал что-то в тетрадь.

- Ты уже получил роль? - спросил он, подходя ближе. Увидев, что тот подложил под себя подушку, немного успокоился.

- Нет. Это по книгам от преподавателя. Сказал - совмещать теорию с практикой. А ещё... я сварил тебе суп с фрикадельками, сам уже поел, ты разогрей и ешь, - не отвлекаясь от чтения, отозвался Жун Сяо.

Гу Цянью, который специально постарался вернуться пораньше, чтобы успеть приготовить ужин, был тронут до глубины души.

- А сам не хочешь ещё немного поесть?

- Нет, я сыт, - отозвался Жун Сяо, не отрываясь от книги. Потом, словно что-то вспомнив, обернулся и крикнул в сторону кухни:

- Я ещё заварил тебе травяной чай! Не забудь выпить!

Через неделю Жун Сяо получил сообщение от Дун-ге - «Вызов жизни» официально анонсировали. Его попросили сделать репост с официального аккаунта.

Но в тот самый момент, в своём кабинете, Гу Цянью уже опередил его.

Шэнь Дуншэн тайно прислал ему в WeChat несколько объяснений - и, по-дружески, прикрепил к сообщению подборку фотографий Жун Сяо с фотосессии.

Чтобы следить за его обновлениями, Гу Цянью заранее завёл отдельный фан-аккаунт на Weibo под ником "Сяо Жунжун - моё сокровище". Не теряя времени, он с этого аккаунта тут же лайкнул и ретвитнул официальный пост «Вызова жизни».

Глава 20

Официальный Weibo "Вызова жизни":

#ПремьерныйСоставПервогоСезона

Ла-ла-ла, начинаем официальную промо-кампанию～

С любовью представляем наших участников:

@РежиссёрЛунЦзэ、@СюйКэ儿、@ЭтоЮньАНеЮн、@ЖунСяоСяоСяоСяо、@МиниОлень、@ТанСиньиLove；

и, конечно, наших любимых инвесторов：

@StarSkyEntertainment、@DuShiHuanEntertainment

(тихонько шепчет - ребят, порядок в списке случайный, не ссорьтесь～)

【фото】【фото】【фото】【фото】......

Как только девятипостовое объявление попало в сеть, фанаты и развлекательные репортёры ринулись в комментарии со скоростью света.

Комментарии:

「Наша Юнь такая красивая! Мамина доченька снова доказала, что не зря носит нашу фамилию. Сейчас же побегу покупать такую же помаду!【с сердечками】」

「ОМОЙБОЖЕ, Кэ-эр участвует в реалити?! Не могу дышать от восторга! Срочно! Пусть кто-то поцелует меня, чтобы я очнулась! 【губки ждут】」

「Эм... стоп. Здесь что, действительно участвует омега?!」

「А ты чего раскудахтался? Думаешь, у нас в "оленьем стаде" слабаков нет?」

「Только у меня один вопрос? Кто такой этот ЖунСяоСяоСяоСяо? Какой же он миленький! Это кто вообще - новичок?」

「Ты не один такой! Я сразу полезла в его Weibo - новичок! Но теперь интересно, он из StarSky или из DuShiHuan?」

「ТанБао тоже участвует?! Ураааа!! 【радостно кружится】」

Жун Сяо, сделав репост с официальной страницы, с интересом пролистал комментарии. К своему удивлению, он нашёл там и упоминания о себе.

В груди стало как-то странно приятно. Не удержавшись, он снова открыл свой собственный Weibo.

Подписчиков стало 10. До этого их было 3 - Дун-ге, Чжан Шаньшань и Сюй Му.

Одна единственная фотография - и уже какой-то отклик.

Да уж... лицо - по-прежнему главная валюта.

Он машинально провёл пальцами по своему лицу - такому «обманчиво-привлекательному» - и с усмешкой подумал: Ну хоть какое-то утешение в этом «переселении».

Но неожиданностью стало то, что Сюй Кэ... тоже участвует в этом шоу.

Жун Сяо слегка приподнял бровь и ткнул в его профиль на Weibo. Тот, оказывается, уже тоже репостнул пост «Вызова жизни» - и ещё выложил селфи под ночным небом с подписью из двух символов: «Вперёд!»

Он открыл комментарии - под постом сплошные «радужные фейерверки» и вознесения в небеса.

Быстрый взгляд на число подписчиков - более двух миллионов. У Жуна Сяо даже глаза слегка округлились.

Хотя... если подумать - неудивительно. Лицо у него действительно фотогеничное, плюс прописанный образ, плюс фильтры, плюс телекартинка. В таком антураже обзавестись армией фанатов - не проблема.

Только вот... всё искусственное - в конце концов и развалится.

Вернувшись к своему собственному аккаунту, он обновил страницу и с удивлением обнаружил, что количество подписчиков уже перевалило за сотню. Пост, который он только что репостнул, начал набирать лайки и комментарии. Он открыл их - и первый же комментарий привлёк внимание:

@СяоЖунжун_моё_сокровище：Вперёд!

...Это что, кто-то из знакомых?

Он сделал скриншот и сразу отправил в их общий мини-чат на четверых, созданный Шэнем Дуншэном:

"Это кто-то из своих?"

Чжан Шаньшань:

Не я. Я ничего не писала.

Шэнь Дуншэн:

Уже есть комментарии? Так быстро?

Сюй Му:

NO.

Окей, значит, не они... - с сомнением подумал Жун Сяо. Потом вдруг кое-что вспомнил, открыл WeChat и написал своему соседу, Гу Цянью:

«Это случайно не ты написал?»

В этот момент Гу Цянью, машинально кликнув на уведомление, застыл.

Это было самое быстрое разоблачение в истории.

Тем временем продвижение шоу «Вызов жизни» официально стартовало, а значит, и съёмки уже вот-вот начнутся. Местом действия был выбран новопостроенный кинокомплекс в городе Хэнъань - недалеко от Канъаня.

Шэнь Дуншэн заранее лично поговорил с Жун Сяо. Всё-таки тот - не просто дебютант, а... будущая хозяйка StarSky, как бы смешно это пока ни звучало. Пусть сам Жун Сяо об этом пока не в курсе - Шэнь Дуншэн делает вид, что всё понял, и молчит как рыба. Потому что, если босс счастлив - счастливы все.

Для Жуна Сяо это был первый выезд на съёмочную площадку в жизни. Он был абсолютно «нулевой».

Гу Цянью, прекрасно это понимая, к вечеру, как только вернулся домой, без лишних слов начал собирать ему чемодан.

Если честно, видеть, как Гу Цянью - такой большой, уверенный, деловой - бегает вокруг него, собирая чемодан, периодически поднимая вещи с вопросом «Это брать?», «А это нужно?» - вызывало у Жуна Сяо настоящую волну благодарности.

С самого детства - а точнее, с тех пор, как умерла мать - он не ощущал ничего подобного. Только мама заботилась о нём с такой теплотой. Остальные десятки лет... ничего, пустота.

А теперь, вот так странно оказавшись в каком-то непонятном романе, он вдруг снова это чувствует.

Нелепо. Но приятно.

В итоге Гу Цянью уложил в чемодан чуть ли не всё содержимое их квартиры.

Жун Сяо, глядя на внушительных размеров чемодан, почувствовал, будто собирается в долгосрочную командировку за границу, а не в соседний город на съёмки.

Но раз уж Гу Цянью так старался - он даже не стал спорить. Ну, много так много.

А вот сам Гу Цянью, посмотрев на чемодан, всё равно ощущал, будто чего-то не хватает. Но, вспомнив, что у Жуна Сяо ассистент - девушка, и лишние вещи придётся таскать ему самому, решил пока не перегибать. Хотя в голове уже зрела мысль: Пожалуй, стоит попросить Шэня Дуншэна назначить ему мужского ассистента.

Жун Сяо о таких размышлениях даже не подозревал. Когда всё было готово, он повернулся к Гу Цянью:

- Дун-ге сказал, что съёмки продлятся неделю. Ты дома не забывай есть вовремя, пей чай, который я тебе оставил. Если закончится - напиши мне, я попрошу Дун-ге выслать ещё.

- Угу, - отозвался Гу Цянью.

Слушать, как этот упрямый мальчишка заботливо что-то ему наказывает, было удивительно приятно... и немного грустно.

Если бы можно было - он бы и не отпустил Жуна вовсе. Пусть бы оставался дома. Всегда.

Но он понимал - это невозможно.

- Хорошо. Если что-то случится - сразу звони мне. - Он протянул руку и мягко потрепал Жуна по голове. Волосы у него были такие мягкие... удивительно мягкие.

И этот жест вдруг вызвал в нём едва ощутимую дрожь.

Он посмотрел на мальчишку - и взгляд его потемнел, потяжелел.

Жун Сяо давно привык к его «поглаживаниям» и не придал этому значения.

Но когда Гу Цянью вдруг обнял его, он слегка напрягся.

Правда, мужчина просто стоял, молча обнимая - ничего лишнего.

Поэтому Жун Сяо и не стал отталкивать.

Ну... разок обнять - не проблема.

Тем более, от мужчины пахло тем же ароматом, что и от него самого. Они пользовались одним и тем же гелем для душа. И от этого становилось особенно... близко.

На самом деле, Гу Цянью внутри весь дрожал. Он до последнего боялся, что Жун его оттолкнёт.

Когда понял, что этого не случится - выдохнул. Но даже тогда не осмелился задержаться - отпустил сразу.

Для него уже то, что Жун не отстранился, было настоящим достижением.

- Завтра утром я тебя не провожу. Как приедешь - напиши мне, ладно?

- Хорошо. Ты тоже ложись пораньше, - Жун Сяо кивнул, махнул рукой и покатил чемодан к стенке.

Гу Цянью смотрел ему вслед.

Жун будто бы и не обернулся, не задержался, не колебался.

В груди немного заныло.

Но он заставил себя улыбнуться.

Ничего. Уже хорошо. Не стоит быть жадным.

Однажды... он обязательно поймёт, кто на самом деле всегда был рядом.

В конце концов, раз уж он выбрал этого человека - ни за что не отпустит. Даже если придётся умереть - всё равно не отпустит.

Глава 21

На следующее утро Сюй Му приехал на машине, чтобы забрать его. Чжан Шаньшань собиралась помочь ему собрать вещи, но её остановил Шэнь Дуншэн:

— Через несколько минут, что бы вы ни увидели, делайте вид, будто ничего не произошло.

Он не переживал за Сюй Му, это было сказано в основном для Чжан Шаньшань. Хотя девушка обычно немногословна, всё же ещё слишком молода.

Чжан Шаньшань, услышав это, сразу почувствовала дурное предчувствие.

И правда, через десять минут она увидела, как Жун Сяо вышел из жилого комплекса, а рядом с ним шёл высокий мужчина, кативший большой чемодан.

Они даже не разговаривали, но всё равно создавалось ощущение, будто они вместе.

Чжан Шаньшань обернулась и посмотрела на Шэня Дуншэна. Вид у него был абсолютно спокойный, очевидно, он всё знал заранее. Та фраза ранее уже ясно дала понять его позицию.

Шэнь Дуншэн открыл дверцу машины, вышел, взял чемодан из рук Гу Цяньюя и кивнул ему в знак приветствия.

Когда Шэнь Дуншэн положил чемодан в багажник, Жун Сяо пригнулся и сел в машину, а затем, махнув рукой мужчине, совершенно естественно сказал:

— Возвращайся.

— Хорошо. Будь осторожен в дороге. Если что-то случится — звони мне, — сказал тот, взглянув на Шэня Дуншэна и сделав шаг назад, явно собираясь дождаться, пока они уедут.

Поскольку Жун Сяо был рядом, Шэнь Дуншэн не стал демонстрировать, что он знаком с Гу Цяньюем. Закрыв дверцу, он сразу велел Сюй Му трогаться.

Чжан Шаньшань не знала, кто такой Гу Цяньюй, но сразу поняла, что он явно не из простых. Всё-таки он жил в "Бихай Чжуанъюань" — элитном жилом комплексе с высокой степенью конфиденциальности. Обычные люди туда попасть не могли. У неё возникли смешанные чувства, но было очевидно, что Шэнь Дуншэн не против этого, а значит, она не имеет права ни возражать, ни обсуждать.

Уже в машине Жун Сяо увидел сообщение от Гу Цяньюя:

— Твой агент знает, кто я?

Ранее, когда Гу Цяньюй хотел его проводить, Жун Сяо не стал отказываться — всё равно Шэнь Дуншэн уже был в курсе, и не было смысла скрывать. Просто он забыл сказать об этом самому мужчине, поэтому ответил:

— Я сказал ему, что женат.

Изначально обычная, безобидная фраза вызвала у Гу Цяньюя невольную улыбку. Он-то думал, что мальчишка будет всеми силами пытаться откреститься от их отношений, а тот, наоборот, так открыто всё признал.

Что же теперь делать? Только уехал, а я уже по нему скучаю...

Жун Сяо чихнул. Шэнь Дуншэн это услышал и попросил Сюй Му подрегулировать кондиционер:

— Шаньшань, дай Жун Сяо плед. Отдохни немного, до Хэнаня ещё больше двух часов.

Жун Сяо вовсе не чувствовал холода, но всё же принял плед из рук Чжан Шаньшань и накинул себе на колени:

— Мы сегодня сразу начнём съёмки?

— Когда доберёмся до апартаментов — да, сразу начнём, — кивнул Шэнь Дуншэн. — В этот раз вместе с тобой в "Вызовежизни" участвуют ещё двое от нашей компании. Один — это Сюй Кэ, второй — Чжан Сяоюнь, которая идёт по образу "милой девочки". Менеджер Сюй Кэ уже его предупредил, так что прошлое не должно повториться, — с этими словами он бросил взгляд на Чжан Шаньшань, затем продолжил:

— Остальные двое — от "Души Хуаньъюй". Это Цинь Лу и Тан Синьи. Цинь Лу — тоже омега, думаю, его взяли в проект из-за тебя. Не обращай внимания, просто делай своё дело. Что касается Тан Синьи, она тоже играет милую девушку и недавно соревновалась с Чжан Сяоюнь за роль в одном сериале. Их конфронтация уже попала в заголовки. Думаю, их вместе взяли, чтобы подогреть интерес в прессе. Я всё это тебе рассказываю, чтобы ты был морально готов.

Жун Сяо был искренне удивлён — съёмки ещё не начались, а всё уже так сложно.

И правда, в шоу-бизнесе всё — спектакль, и в кадре, и вне его.

Увидев, что Жун Сяо молчит, Шэнь Дуншэн подумал, не напугал ли его всем сказанным:

— Не переживай. Всё, что будет записано, ещё пройдёт монтаж. К тому же ты — мой человек. Никто не осмелится что-то сделать.

Жун Сяо, услышав уверенность в голосе, рассмеялся:

— С таким надёжным Дун-ге я, конечно, спокоен.

Видя, что парень даже шутить способен, Шэнь Дуншэн понял, что его слова не напугали того. Он успокоился, рассказал ещё немного о съёмках, и они на время разошлись по местам, чтобы отдохнуть.

Поездка заняла два часа. Когда они прибыли, было уже около часа дня. Шэнь Дуншэн первым делом повела Жун Сяо знакомиться с режиссёром.

Лун Цзэ в это время находился в павильоне и настраивал аппаратуру. По графику гости должны прибыть к 15:00, и первый кадр — это сцена встречи пяти участников.

Гости шоу "Жизненный вызов" в первом сезоне — все с определённым "весом". На данном этапе у Лун Цзэ не было возможности что-либо изменить. Он лишь надеялся, что участники смогут вести себя спокойно — и тогда всё пройдёт без проблем.

Когда дверь павильона открылась, первым он увидел Шэня Дуншэна. Оба они из "StarSky", и, хотя ранее не общались, Лун Цзэ его знал — да и как не знать? У того репутация, положение, и отличные отзывы.

Даже если на шоу пришёл полный новичок, Лун Цзэ не видел в этом ничего страшного — ведь если Шэнь Дуншэн мог "вырастить" и киноактёра, и киноактрису, то сделать из новичка звезду — лишь вопрос времени.

— Дун-ге, — поздоровался Лун Цзэ.

Он хоть и работает в StarSky Entertainment всего около года и пока считается новичком, уже успел снять два развлекательных шоу подряд — кроме профессиональных способностей, у него были и навыки общения.

Увидев Шэнь Дуншэна, он сразу подошёл и пожал ему руку, после чего перевёл взгляд на стоящего рядом Жун Сяо. Увидев мальчика вблизи, Лун Цзэ невольно отметил про себя, какой у Шэня тонкий глаз. Несмотря на то, что омега непросто пробиваться в шоу-бизнесе, у этого подростка была какая-то особенная чистота и свежесть, он притягивал к себе взгляд, вызывал симпатию и невольно привлекал внимание.

— Жун Сяо, я — Лун Цзэ. Надеюсь, что мы хорошо сработаемся. Я видел твою рекламную фотосессию — получилось здорово. Постарайся. Надеюсь, это шоу станет для тебя хорошим стартом.

Жун Сяо протянул руку и пожал его руку с улыбкой:

— Спасибо, я постараюсь.

Лун Цзэ кивнул, а затем сказал:

— Дун-ге, вы приехали первыми, остальные ещё не прибыли. Вы уже обедали? Если нет, я могу попросить подготовить еду. Съёмки вот-вот начнутся, неизвестно, когда будет следующая возможность поесть.

Предложение было из лучших побуждений, но Шэнь Дуншэн не мог позволить ему утруждаться — подобные слухи могли бы вызвать ненужные разговоры:

— Не утруждайся, мы сами справимся. Времени ещё достаточно, я отведу его перекусить.

— Тогда ладно, Дун-ге, в другой раз я вас угощу, — с детской улыбкой сказал Лун Цзэ. Он и вправду был молод — всего 25 лет, но из-за серьёзной внешности часто казался старше.

Шэнь Дуншэн с Жун Сяо вышли через задний выход. К этому моменту Сюй Му уже припарковал машину, а Чжан Шаньшань нашла поблизости небольшую лапшичную. Жун Сяо пока официально не дебютировал, так что его никто не узнавал. Зато Шэнь Дуншэн, напротив, был в кепке и маске — выглядел как настоящий селебрити.

А что делать — с тех пор как Лоу Чэн и Линь Цинцюань почти одновременно получили звания "Император экрана" и "Императрица экрана", сам Шэнь Дуншэн стал фигурой на слуху в медиа. В обычное время это не так страшно, но сейчас лучше было проявить осторожность.

Авторское послесловие:

Господин Гу: Он дал мне официальный статус.

Глава 22

Чтобы было удобнее, Чжан Шаньшань специально заказала небольшую отдельную комнату. Когда они зашли внутрь и закрыли дверь, Шэнь Дуншэн снял кепку и маску и сказал:

— Жун Сяо, у тебя в чемодане нет ничего запрещённого?

— Чего именно запрещённого? — Жун Сяо слегка опешил, не совсем поняв, что имеет в виду Шэнь Дуншэн.

Чжан Шаньшань села и налила всем по стакану воды, заодно подхватила разговор:

— Дун-ге имеет в виду, нет ли у тебя в чемодане чего-то, что нельзя показывать в кадре. Во время съёмок, возможно, попадёт в объектив ваш багаж. Если что-то есть — лучше достань. А если сам не знаешь, я потом могу помочь тебе проверить?

Когда Гу Цяньюй помогал ему собирать вещи, Жун Сяо об этом не задумывался, и сейчас не помнил, есть ли в багаже что-то неподходящее. Он просто кивнул:

— Хорошо, тогда позже побеспокою тебя, Шаньшань-цзе.

— Да что ты, не церемонься, — отозвался Шэнь Дуншэн, отпив воды. — Изначально вообще Шаньшань должна была помочь тебе собраться. Ты же в этом не разбираешься.

Он подумал: если бы Жун Сяо не жил вместе с Гу Цяньюй, что мешало подойти помочь — он бы никогда не позволил Жун Сяо собирать вещи самому. Кто знает, что за чепуху тот мог туда напихать. Всё-таки, учитывая его двойственную природу... Шэнь Дуншэн это понимал, но ведь шоу — это публичное пространство, и впечатление важно.

Хотя вслух он, конечно, этого не сказал.

Чжан Шаньшань лишь улыбнулась, не отвечая, а Жун Сяо сам продолжил:

— Я действительно не разбираюсь, поэтому чемодан мне собирал другой человек.

Внезапно нахлынувшая "собачья еда" (намёк на романтические отношения) ударила Шэня Дуншэна наповал:

— ... — он был совершенно не готов к такому!

Многие, возможно, не знали, кто такой на самом деле Гу Цяньюй, но как единственный человек здесь, знающий правду, Шэнь Дуншэн пострадал больше всех.

Он бы в жизни не подумал, что этот внешне холодный и сдержанный "господин Гу" на самом деле тот самый мужчина, который собирает чемоданы своей женушке.

А Жун Сяо ведь ещё и не рассказал, что господин Гу... ещё и готовит!

......

Сюй Кэ вышел из машины следом за Чжан Минфанем, поднял руку и прикоснулся к шее. Сегодня он надел рубашку с воротником — как раз чтобы скрыть следы на шее.

Чжан Минфань заметил его медленные движения и с досадой подумал, что Сюй Кэ совсем не знает меры:

— Будь поосторожнее. Во время съёмок не дай Бог попадёшь в кадр.

— Я знаю, за эти два дня почти зажило, завтра всё будет нормально.

— Надеюсь, что так. Ты должен понимать: если такое всплывёт — никто тебя уже не спасёт. То, что я тебе говорил в машине, ты хорошо запомнил? Шэнь Дуншэн мне звонил, ты должен понимать, что он хотел этим сказать. Просто он человек хороший, дал тебе шанс. Так что постарайся вести себя сдержаннее. Откуда у тебя появился шанс попасть в это шоу — ты сам знаешь. Не погуби всё впустую.

Сказав это, Чжан Минфань больше на него не взглянул и повёл Сюй Кэ к режиссёру. Ему было не жалко, если у артиста есть амбиции — в этом кругу ресурсов не так уж много, и чтобы добиться большего, порой приходится чем-то жертвовать. Но при этом нужно понимать меру и своё место. Пока ты ещё не дорос до нужного уровня — будь ты хоть драконом, хоть змеёй — всё равно ползи по земле смирно.

Шэнь Дуншэн был одним из старейших агентов компании "StarSky Entertainment", и, по его мнению, даже если Сюй Кэ не может наладить хорошие отношения, он уж точно не должен вызывать отвращение.

К счастью, у него был не один подопечный. Иначе он бы уже взорвался от злости. Изначально он считал Сюй Кэ неплохим — вроде и сообразительный, и умеет подстраиваться под ситуацию. Но он и представить не мог, что тот такой нетерпеливый.

После ужина все вернулись на парковку. Сюй Му открыл багажник, а Чжан Шаньшань — большой чемодан Жун Сяо.

Первое, что бросилось в глаза — это небольшой электрический котелок.

Шэнь Дуншэн: ... — Насколько же Гу-лаобань (Босс Гу) боится, что его женушка останется голодной?

Жун Сяо:

— Это нельзя с собой брать? — Он подумал, что если с едой будут проблемы, то можно и самому готовить, вот и попросил Гу Цяньюй положить.

— Нет, можно. — Просто очень редко увидишь, чтобы артист такое с собой тащил, — подумала Чжан Шаньшань и продолжила проверку. На каждом мешочке аккуратно наклеены бирки: две толстые куртки, две тонкие, две пижамы, пять футболок...

Всё очень тщательно. Кроме одежды, внизу были ещё несколько коробочек с нарезанными фруктами, необходимые лекарства, и даже очки для плавания

Чжан Шаньшань: ... — Ну и набор, даже слишком полный.

— Всё? Есть что-нибудь, что нельзя показывать? — Шэнь Дуншэн посмотрел на часы, видя, что время уже поджимает, и поднял голову.

— Нет, всё можно, — ответила Чжан Шаньшань, закрывая чемодан. В душе она даже немного изменила мнение о том мужчине, которого видела утром — похоже, отношения между Жун Сяо и тем человеком совсем не такие, как она себе представляла, и ей стало легче на душе.

А вот Шэнь Дуншэн почувствовал себя неловко. Одно дело — услышать со слов, другое — увидеть своими глазами. Гу-лаобань действительно умеет баловать своего партнёра. Такой чемодан он бы и сам собрать не смог.

Может, поэтому он до сих пор один?

Сняв чемодан с машины, Шэнь Дуншэн похлопал Жун Сяо по плечу:

— Всё, теперь всё зависит от тебя. Надеюсь, это шоу поможет тебе завоевать популярность.

Жун Сяо взял свой чемодан и с улыбкой сказал Шэню Дуншэну:

— Я постараюсь. Но если я вдруг плохо выступлю, мне ведь всё равно заплатят, да?

Видя, что Жун Сяо ещё способен шутить про деньги, было ясно — он совершенно не нервничает.

— Снимайся нормально! Если плохо себя покажешь — даже если они тебе и заплатят, я тебе денег не дам! — отрезал Шэнь Дуншэн.

Жун Сяо сразу возмутился:

— Эй, Дун-ге, мы же договорились! Так нечестно!

— Ладно, ступай уже. Неужели тебе эта сумма так важна? Постарайся — вдруг сразу выстрелишь и станешь звездой!

Жун Сяо кивнул, больше ничего не сказал, помахал им рукой, и вошёл в общежитие, заранее подготовленное для гостей шоу.

Когда он ушёл, Чжан Шаньшань наконец не выдержала:

— Дун-ге, а тот человек с утра...

Шэнь Дуншэн, провожая взглядом Жун Сяо, обернулся к ней и сказал:

— Кто он — не твоё дело. Просто запомни: если тот человек будет рядом с Жун Сяо — делай вид, что тебя нет.

— А Жун Сяо... он ведь не...

— Не так, как ты думаешь. Всё, убери своё любопытство. Помни, чем ты здесь занимаешься, хорошо?

— Я понимаю, Дун-ге... Просто Жун Сяо ещё такой молодой.

Шэнь Дуншэн кивнул:

— Я понимаю. Но не волнуйся, с ним всё будет в порядке. Ты ведь сама видела, как аккуратно собран чемодан. Ты бы сама смогла так?

Чжан Шаньшань покачала головой. На душе стало гораздо спокойнее.

Даже если между ними и есть такие отношения, тот человек, похоже, действительно очень заботится о Жун Сяо...

А раз уж сам Шэнь Дуншэн сказал, что всё будет хорошо — значит, всё так и будет.

Жун Сяо, таща чемодан, подошёл к двери общежития и заметил на ней бронзовую голову быка. Он слегка опешил — зачем на двери такая штука? Наклонился, заглянул в глаз быка — внутри было темно, ничего не разглядеть, только маленькая красная точка мигала. Он замер, поняв, что это, скорее всего, камера. Осторожно отступил, потянул за кольцо в бычьем носу и моргнул.

Жун Сяо: ... — Неужели сейчас камеры маскируют уже до такой степени?

Слова автора:

Господин Гу: В наше время, чтобы добиться любимого — нужно не только хорошо выглядеть, но ещё и уметь собирать чемоданы.

Просьба добавить в избранное～

Глава 23

«Щёлк!» — дверь, до этого плотно закрытая, открылась изнутри. В проёме показалась чья-то голова. Взгляды встретились — но они не узнали друг друга.

Чжан Сяюнь отступила на шаг, улыбнулась Жун Сяо:

— Привет, я Чжан Сяюнь. Ты тоже участник этого сезона, да? Проходи.

— Привет, я Жун Сяо. — Он втащил чемодан внутрь и закрыл за собой дверь. В этот момент Сяюнь заметила:

— У тебя такой большой чемодан... Нужно помочь? Выглядит тяжёлым.

— Спасибо, я справлюсь. А где тут комнаты? — спросил Жун Сяо, отодвинув чемодан в сторону и разувшись. Хотя он был новичком, совсем не глуп — Шэнь Дуншэн ещё с утра предупредил: как только войдёшь в общежитие, съёмка уже начнётся.

Тем более, увидев снаружи замаскированную под голову быка камеру, он понял: в помещении наверняка тоже всё пишется.

Чжан Сяюнь, хоть и не была опытной, всё же ориентировалась лучше. Это её первый раз на реалити-шоу, но по сравнению с Жун Сяо она явно знала больше. Услышав его вопрос, она испугалась, что он может ляпнуть что-то лишнее, и поспешно объяснила:

— Я уже заглядывала — комнат всего три. Похоже, у каждого своей не будет. Всего нас, включая нас двоих, должно быть пятеро. Так что только один получит отдельную комнату.

— Понятно. Тогда пока поставлю вещи вот здесь, а там разберёмся, когда все соберутся, — ответил Жун Сяо.

Они переглянулись. Пока он говорил, Сяюнь украдкой разглядывала его. Когда их взгляды встретились, она не смутилась — наоборот, игриво прищурилась и сказала:

— Раз уж нас пока только двое, давай сразу заключим союз. Что скажешь?

Жун Сяо:

— ...Ладно! — Что происходит? Почему вдруг союз?..

Сяюнь заметила его неуверенность и рассмеялась:

— Даже если не хочешь, не стоит это так явно показывать, ладно? Кстати, ты умеешь готовить? Похоже, ужин нам сегодня придётся готовить самим.

— А ты откуда знаешь? — удивился Жун Сяо. По сравнению с ней он и правда чувствовал себя дураком. Неужели Шэнь Дуншэн забыл дать мне сценарий?..

— Я просто заглянула в холодильник. Там есть овощи и мясо, но совсем немного — явно хватит только на один ужин, — пояснила она и, приподняв бровь, добавила с видом сыщика.

Жун Сяо:

...Чем она только успела заняться до моего прихода?..

Тук-тук! — раздался стук в дверь, и оба вернулись к реальности. Чжан Сяюнь первой кинулась к двери, воплощая собой энергию настоящей юной героини.

Открыв, она радостно воскликнула:

— Вау, Мини-Лу!

Снаружи тут же последовал не менее восторженный отклик:

— Вау, старшая сестрёнка!

Жун Сяо подошёл ближе:

— Вы знакомы? — удивился он. Откуда такая бурная реакция?

Оба одновременно покачали головой:

— Нет, мы не знакомы.

Жун Сяо:

... — Тогда почему вы встретились с таким восторгом, будто лучшие друзья? Теперь я выгляжу, как холодный зануда...

Но подумать подольше он не успел — Цинь Лу внезапно прыгнул на него с объятиями:

— Я тебя знаю! Когда я ехал сюда, агент специально предупредил, что в этом сезоне будет один "младший братик", такой же, как я. Давай объединимся, братик!

Не успел Жун Сяо хоть как-то отреагировать, как рядом уже раздался голос Чжан Сяюнь. Она схватила Цинь Лу за воротник и оттащила от Жун Сяо:

— Ты опоздал. Мы уже объединились.

Цинь Лу с недоверием посмотрел на Жун Сяо, и тот вдруг почувствовал себя, будто он — бессовестный изменник.

— Тогда... может, вы останьтесь вдвоём, а я откажусь? — драматично произнёс Цинь Лу.

Чжан Сяюнь:

...

Цинь Лу:

...

— Я привёз вкусняшки! Вы уже ели? — Цинь Лу с напором сменил тему, его отказ приняли как само собой разумеющееся. Чжан Сяюнь, словно разговаривая с воздухом, закатила глаза — выглядело это неожиданно мило.

Не дождавшись ответа от двоих, Цинь Лу выбежал за дверь, чтобы притащить чемодан обратно, при этом без умолку болтая:

— Я только что приехал из Южного города. Даже поесть не успел — агент прямо из машины выгнал. Хорошо, что я заранее тайком кое-что прихватил. Хотите? Я мечтал об этом давно, но агент мне не разрешал...

Пока он вещал, ни Жун Сяо, ни Сяюнь так и не поняли, что именно он притащил. В конце концов Чжан Сяюнь не выдержала:

— Так что же ты, в конце концов, взял с собой?

Цинь Лу застенчиво улыбнулся и бросил взгляд на Жун Сяо:

— Я даже для тебя специально взял отдельную порцию.

Чжан Сяюнь, которую снова проигнорировали:

... — Вы двое хоть заметили, что я стою между вами, а? Не слишком ли быстро вы там сближаетесь?..

Цинь Лу вкатил чемодан в комнату, открыл — и внутри оказалась... целая коробка лапши быстрого приготовления "K-Мастер" со вкусом тушёной говядины, нагло и вызывающе лежащая на виду.

Агент, оказывается, не разрешал ему её есть — так он решил есть прямо на глазах у всей страны? Наверное, он точно нарывается на скандал.

Через три минуты в комнату зашёл человек в чёрном и... конфисковал всю коробку лапши у Цинь Лу.

Жун Сяо:

... — Почему же так хочется смеяться?

Он обернулся — Чжан Сяюнь уже практически повалилась на диван, хохоча. А Цинь Лу сидел на полу — буквально минуту назад он был "богатей", обладатель целого чемодана лапши, настоящий победитель по жизни. А теперь... буквально за три минуты стал нищим.

Такое замешательство вполне понятно.

В этот момент в комнату вошёл Сюй Кэ, таща за собой небольшой чемодан. Первое, что он увидел — Цинь Лу, сидящего на полу, и Жун Сяо рядом с ним:

— А чего вы на полу? Подрались, что ли?

Чжан Сяюнь уже поднялась с дивана. Она знала Сюй Кэ — у них было парочка совместных проектов, хотя особой близости не было.

— Ого, Сюй-ге, ты так мало с собой взял! — удивлённо заметила она. — Смотри, твой чемодан — это половина чемодана нашего Сяо-Сяо. — С этими словами она подошла ближе: — Сяо-Сяо, мне теперь действительно интересно — что же ты там притащил?

Жун Сяо отлично понял, что она просто хочет разрядить обстановку, и с улыбкой подкатил к ним свой чемодан:

— У меня, разумеется, только самые полезные вещи. Но сразу предупреждаю — что бы вы ни увидели, молчите!

Он прищурился и весело подмигнул. Его глаза, такие, как у цветущего персика — такие "таохуа янь" — легко могли создать впечатление глубокой влюблённости. А уж вкупе с подмигиванием... да он просто светил чарами!

Чжан Сяюнь вдруг схватилась за грудь, сделав вид, будто ей не хватает воздуха, а Цинь Лу, в свою очередь, с серьёзным выражением спросил:

— Там еда? Это точно еда, да?

Сюй Кэ, стоявший в стороне, чувствовал себя лишним — будто зритель на чужом спектакле.

Жун Сяо улыбнулся, открыл чемодан. Сверху лежал маленький электрический котелок. Под ним — аккуратно сложенные вещи.

Цинь Лу подозрительно покосился:

— Неужели ты это и хотел нам показать?

Жун Сяо молча отодвинул одежду в сторону. Под ней оказался контейнер с нарезанными фруктами. Цинь Лу и Чжан Сяюнь тут же вытаращили глаза — будто перед ними появилось сокровище.

Сюй Кэ:

... — Похоже, я попал в общежитие сумасшедших.

Слова автора:

Ключ к новому миру уже найден～～～

Глава 24

Гу Цяньюй положил Жун Сяо в багаж пять контейнеров с нарезанными фруктами. Понимая, что в Хэнане климат сухой, а без фруктов организм быстро сдает позиции, он специально их подготовил для него.

Жун Сяо достал фрукты и протянул по одной коробочке Цинь Лу и Чжан Сяюнь. Когда те взяли угощение, в их глазах появилось легкое недоумение — фрукты, аккуратно нарезанные и сложенные в контейнер, напоминали им о школьных экскурсиях: так обычно заботливые родители собирают еду для начальной школы.

Сюй Кэ, получивший коробочку последним, взглянул на неё с непростыми чувствами. Жун Сяо не стал ничего говорить — просто сунул контейнер ему в руки. Если бы это не снималось на камеру, он бы, честно говоря, не стал с ним делиться вовсе.

— Сяо-Сяо, это мама тебе положила, когда ты уезжал? — с улыбкой спросила Чжан Сяюнь. По её мнению, Жун Сяо и так выглядел очень юно, а теперь — и вовсе как школьник. Кто ещё приезжает на шоу с домашними фруктами? Наверное, только он один.

Что это за выражение лица "тёплая материнская забота", когда смотришь на взрослого мужчину?..

Цинь Лу, прижав к груди коробку с клубникой, с тревогой посмотрел на дверь:

— Эй, это у нас не отберут? Давайте быстрее всё съедим, пока никто не пришёл.

— Тогда ешь скорей. Сколько успеешь — столько и твоё, — сказал Жун Сяо и достал из чемодана оставшиеся две коробочки, поставив их на стол, после чего закрыл чемодан и аккуратно отнес его к стене.

Когда он повернулся, Цинь Лу уже вовсю уплетал клубнику. Гу Цяньюй выбрал действительно отличные ягоды — крупные, спелые, ярко-красные и сладкие. Цинь Лу ел и одновременно восторженно кивал:

— Вкусно! Надо будет потом тоже купить такие.

Чжан Сяюнь, поглощённая нарезанной грушей, засмеялась:

— Она такая сладкая! А как ты думаешь, если мама Жун Сяо узнает, что мы съели все его фрукты, она на нас не обидится?

— Вау! Я что, опоздала? Вы что-то едите? Пахнет так вкусно! — вдруг раздался звонкий голос у двери. Все одновременно обернулись — на пороге стояла Тан Синьи с розовым чемоданом, весело махая рукой.

Она, как и Чжан Сяюнь, явно придерживалась образа "милой девочки", но у неё всё — от чемодана до заколок — было выдержано в розовом. На её фоне Сяюнь выглядела куда менее... концептуально.

— Это Сяо-Сяо принёс фрукты, ешь быстрее, а то скоро могут всё забрать, — сказал Цинь Лу, тут же протянув одну из коробочек Тан Синьи.

— А кто такой Сяо-Сяо? — с лёгкой неприязнью спросила Тан Синьи, глядя на фрукты в своей руке. Хотя Гу Цяньюй нарезал фрукты очень аккуратно, яблоки всё равно слегка окислились по краям — это придало им коричневатый оттенок и не самый свежий вид.

— Привет, я Жун Сяо, — услышав своё имя, он вежливо улыбнулся Тан Синьи, считая это за приветствие.

— Эй, может, уже пойдём смотреть комнаты? — внезапно вмешался Сюй Кэ, его голос стал для Тан Синьи отличным поводом избавиться от нелюбимого яблока:

— Точно! Пошли посмотрим, кто где будет жить!

Цинь Лу тем временем выбрал самую большую клубнику из своей коробки и торжественно протянул Жун Сяо:

— Я сразу скажу: не важно, что вы там все решите — я буду жить с Сяо-Сяо. Верно, Сяо-Сяо? Ты ведь тоже этого хочешь, да?

Жун Сяо, глядя на Цинь Лу, который откровенно подкупает его его же клубникой, с трудом сдержал улыбку и кивнул:

— Ладно, пусть будет так.

— Только берегись, — хмыкнула Чжан Сяюнь. — Этот ест — пукает, скрипит зубами и храпит!

— Не слушай её! Она просто завидует. Я вообще идеально сплю. Пошли, Сяо-Сяо, займём комнату! — с этими словами Цинь Лу потащил Жун Сяо за собой.

Когда все прошлись по комнатам, стало ясно: их всего три. А значит, из пяти человек только один получит отдельную. Судя по всему, этим счастливчиком становился Сюй Кэ, остальные должны были делить спальни на двоих.

Чжан Сяюнь, заранее догадывавшаяся, что будет именно так, уже собралась сказать что-то по этому поводу, но тут Тан Синьи внезапно произнесла:

— Вот повезло Сюй Кэ! Отдельная комната! Я плохо сплю, Сяюнь, ты только не пугай меня ночью, а то я орать начну, предупреждаю, ха-ха!

Чжан Сяюнь отлично уловила её скрытый подтекст, но лишь сладко улыбнулась:

— Не волнуйся, я во сне почти не двигаюсь. — Но если что — ногой в спину точно могу дать.

Сюй Кэ тоже не ожидал, что всё сложится именно так, но это даже пришлось ему по душе:

— Ну, раз так, не буду отказываться. Хотя, если вам будет тесно — всегда можем поменяться.

— Ага, давай-давай, мечтай дальше! — засмеялись все, атмосфера стала лёгкой и весёлой.

Вернувшись в комнату, Цинь Лу сразу шлёпнулся на кровать:

— Сяо-Сяо, я такой голодный... Ты не знаешь, когда нам уже дадут поесть?

Жун Сяо, глядя на человека, который буквально минуту назад слопал его коробку клубники, ответил:

— Не знаю. Похоже, придётся готовить самим.

Он начал доставать вещи из чемодана и выкладывать их на стол. Подняв глаза, заметил, что на столе стоит крошечная керамическая копилка в виде Пеппы-свинки — на общем фоне комнаты она явно выделялась. Жун Сяо машинально потянулся к ней, приподнял... и обнаружил внутри глазок камеры.

Жун Сяо:

... — Так значит, здесь все камеры спрятаны под маскировкой?

Он поставил фигурку на место и начал внимательно осматриваться. У изголовья кровати обнаружил ещё одну камеру — замаскированную под Тотторо. В ванной — милого пластикового крокодила, из пасти которого, как выяснилось, тоже велась съёмка.

Всего он нашёл пять замаскированных камер.

Эта съёмочная группа и правда старается на славу... Съёмка идёт со всех сторон и без единого мёртвого угла. Стоит чуть зазеваться — и всё, образ разрушен. Интересно, остальные об этом вообще знают?..

Не ведающий ни о чём Цинь Лу в это время с кровати позвал:

— Сяо-Сяо! Эй! Ты не голоден? Пойдём, приляг со мной — восстановим силы!

Жун Сяо вышел из ванной и продолжил разбирать вещи:

— Юньцзе (Сяюнь) говорила, что в холодильнике есть овощи. Если ты голоден — можешь спуститься и что-нибудь себе приготовить.

Цинь Лу, услышав это, замер на месте. Он поднял голову и с недоверием посмотрел на Жун Сяо:

— Сяо-Сяо... ты что, демон?..

Жун Сяо не сразу понял, к чему это. Он обернулся — и увидел, как Цинь Лу смотрит на него с выражением глубокой обиды. Тогда до него дошло. Он рассмеялся — и от этой улыбки словно всё помещение стало теплее.

Цинь Лу, прижав руку к груди, скорчил страдальческое выражение лица:

— Сяо-Сяо, не улыбайся так... Я правда не выдержу... — И с этими словами он резко вскочил с кровати и бросился в его сторону с объятиями.

Но Жун Сяо был готов — рефлекторно поднял руку и остановил Цинь Лу, нажав ему на лоб.

В комнате повисла пауза. И Жун Сяо сам удивился — это был чисто инстинктивный жест.

Цинь Лу остолбенел:

— Сяо-Сяо, ты что, в боевых искусствах тренировался?..

Жун Сяо тут же опустил руку:

— Прости, это автоматическая реакция.

Цинь Лу понял, что тот, видимо, не привык к телесному контакту, и больше не настаивал. Смеясь, пошутил:

— Ну тебе точно надо с этим инстинктом поработать. А если вдруг кто-нибудь, кто в тебя влюблён, захочет к тебе прижаться — а ты его вот так, бац! — и всё! Ни намёка на романтику не останется!

Жун Сяо на секунду задумался — и почему-то первым, кто пришёл ему на ум, оказался Гу Цяньюй. Сам не понял, с чего вдруг.

Он слегка усмехнулся и покачал головой:

— Нет, такого не случится.

— Почему? — Цинь Лу прищурился, и во взгляде прямо читалось: если ты сейчас скажешь, что это касается только меня — ты покойник.

Жун Сяо не стал говорить именно это, но его ответ был не менее убийственным:

— Потому что я не встречаюсь с теми, кто ниже меня ростом.

Цинь Лу, словно получив стрелу прямо в сердце:

...

Оба ведь тоже омега... Так почему Жун Сяо выше его почти на целую голову?!

165 см против 178... Полный проигрыш!

Слова автора:

Господин Гу: Улыбается, но ничего не говорит.

Глава 25

— «Ты ранил меня... и просто улыбнулся — и ушёл...» — пропел Цинь Лу, театрально прижав руку к груди, глядя на Жун Сяо. Тот в ответ только ещё шире улыбнулся.

Как тут сердиться, если этот «ребёнок» улыбается так очаровательно?

— Ладно, — вздохнул Цинь Лу. — Раз уж ты так мило улыбаешься, прощаю тебя. Раз уж еды нет — пойду приму душ.

Сказав это, он вернулся к чемодану, и Жун Сяо заметил, как тот достал чёрную сумочку и быстро засунул её под одеяло. Лишь потом вытащил косметичку и направился в ванную.

Жун Сяо стоял у двери и наблюдал, как Цинь Лу зашёл внутрь, поставил сумку на раковину и собирался уже раздеваться. Он потянулся за полотенцем, висевшим на стене, и накинул его прямо на «плюющегося крокодила» — замаскированную камеру. Потом повернулся и сказал:

— Будь осторожен.

Цинь Лу уже начал раздеваться, и, обернувшись, спросил:

— Что, ты до сих пор стесняешься? Признай, кожа у меня отличная, правда?

Жун Сяо едва сдерживал улыбку:

— Ты не забыл, что мы снимаемся? Нас могут смотреть зрители со всей страны.

Цинь Лу на секунду застыл, потом воскликнул:

— О боже, точно! Я же совсем забыл! Тут есть камера?

Жун Сяо указал на место, куда тот кинул полотенце:

— Если не снимать — всё нормально.

— Ты просто гений! — восхищённо отозвался Цинь Лу, а потом опять перешёл на свой привычный тон: — Ну да, хотя я и красивый, с отличной кожей и фигурой, не хочется быть уж слишком привлекательным. Эх, быть красивым — это такая мука!

— Хватит уже! — рассмеялся Жун Сяо и, покачав головой, закрыл за ним дверь.

Он понял, что Цинь Лу вовсе не притворяется — он действительно такой. Всё, что он говорил и делал до этого, выглядело естественно. Если он и играет, то с гениальной достоверностью. Но Жун Сяо верил, что это искренне.

Для первого опыта в реалити-шоу — такой сосед по комнате был настоящей удачей.

Перед началом съёмок телефоны у участников не изымали. Жун Сяо сел на кровать и мельком глянул на экран. Там было сообщение от Гу Цяньюй:

Гу Цяньюй: Ты уже поел?

Жун Сяо быстро ответил:

Жун Сяо: Поел, не волнуйся. Сейчас идёт съёмка, не звони.

Гу Цяньюй: Принято.

Быстро завершив переписку, Жун Сяо убрал телефон в карман, встал и постучал в дверь ванной:

— Я спущусь вниз, посмотрю, что там.

Изнутри раздался приглушённый голос Цинь Лу:

— Ты зачем?

— Кажется, я слышал, как кто-то стучал в дверь. Наверное, карточка с заданием пришла, — сказал Жун Сяо и вышел из комнаты.

И действительно — спустившись, он увидел, как Сюй Кэ с хмурым видом держит в руках карточку. Услышав шаги, тот обернулся, мельком взглянул на Жун Сяо, и в его глазах промелькнул странный отблеск. Затем он молча протянул карточку:

— Задание. Глянь сам.

Жун Сяо взял карточку и прочитал:

Задание:

Съёмочная группа заботливо подготовила для вас продукты. Пожалуйста, используйте то, что есть в холодильнике, и приготовьте пять вкусных блюд, чтобы утолить голод.

Правила:

Необходимо рационально использовать все ингредиенты, чтобы блюда были вкусными, красивыми и ароматными.

Каждый участник должен лично приготовить одну из пяти, другие могут помогать.

Каждое блюдо будет оценено всей съёмочной группой. Победитель получит подсказку к завтрашнему основному заданию.

— Уже пришло задание? — раздался голос сверху. Это спускалась Чжан Сяюнь — волосы ещё мокрые, явно только из душа. Без макияжа она выглядела очень юной, почти школьницей.

Заметив, как Жун Сяо и Сюй Кэ уставились на неё, она смутилась:

— Чего вы на меня так смотрите? Я что, без макияжа настолько странно выгляжу?

— Нет, просто Юньцзе такая красивая без косметики, — Жун Сяо слегка прищурился и мягко улыбнулся. Его улыбка была такой доброй и невинной, что ему невозможно было не поверить.

Нет такой женщины, которой не нравятся искренние комплименты. А когда он ещё и звучит так по-детски мило — как тут устоять? Чжан Сяюнь расцвела:

— Правда? Сяо-Сяо, ты серьёзно считаешь меня красивой? Тогда бросай этого оленя и заключай союз со мной!

Сюй Кэ, стоявший в стороне, чувствовал себя лишним:

— Может, всё-таки сначала посмотрим задание?

Сяюнь тут же забыла про Жун Сяо и развернулась к Сюй Кэ:

— Ой, точно! Что за задание? Надеюсь, не готовить...

Жун Сяо с улыбкой протянул карточку:

— Придётся тебя разочаровать — ты угадала.

Он подошёл к холодильнику, открыл его и проверил содержимое. Как он и предполагал — ингредиентов немного, и всё рассчитано ровно на пятерых:

5 зелёных перцев

5 яиц

5 помидоров

по одной штуке: репчатый лук, зелёный лук

немного кинзы

— Что, из этого надо приготовить пять блюд? Да ещё чтобы вкусно, красиво и с душой? И каждому — по одному? — где-то за спиной раздался обречённый голос Чжан Сяюнь. — Сяо-Сяо, ты умеешь готовить? Я, кроме лапши, вообще ничего не умею...

Сюй Кэ ничего не сказал, но выражение его лица красноречиво говорило: «И я тоже».

— Что вы там у холодильника застыли? — раздался ленивый голос. С лестницы неспешно спускалась Тан Синьи — в розовых тапочках, с маской на лице. Настоящее воплощение "девочки-принцессы", особенно в сравнении с простоватой Чжан Сяюнь.

— Вот, глянь сама, — слабо махнула карточкой Сяюнь и передала её Синьи. Но та ещё не успела прочитать, как сверху донёсся громкий голос:

— Эй! Вы там что, без меня жрёте?!

Кто же ещё, как не Цинь Лу?

Жун Сяо заметил, что у Цинь Лу на голове смешно завязан «пальчик» из волос — он убрал чёлку, открыв симпатичный лоб, и теперь выглядел особенно живо и мило. Жун Сяо невольно улыбнулся.

— Ты как раз вовремя, — поманила его Чжан Сяюнь. — Иди, обсуди с Синьи, что будем готовить. — Сказав это, она сделала шаг назад и, встав рядом с Жун Сяо, тихонько прошептала:

— Сяо-Сяо, братик, ты ведь точно умеешь готовить, да? Иначе зачем ты притащил с собой кастрюлю?

— Я просто подумал, что вдруг кто-то привезёт лапшу. Вот и пригодится...

Не успел он договорить, как Чжан Сяюнь с укором в голосе воскликнула:

— Сяо-Сяо, братик, да ты испортился!

— Что вы там шепчетесь? — вмешалась Тан Синьи. — Жун Сяо, ты правда притащил с собой кастрюлю? Значит, ты умеешь готовить, да?!

Не успела она договорить, как все четверо синхронно повернули головы к Жун Сяо, словно увидели свет в конце туннеля.

Жун Сяо:

Что за выражения лиц? Почему все так на меня смотрят?..

Слова автора:

А теперь вопрос: как, используя только зелёный перец, помидоры, лук, яйца, зелёный лук и кинзу, приготовить пять блюд?

Можно использовать ингредиенты повторно.

Глава 26

— Вы всерьёз собираетесь делать всё по моим указаниям? — Жун Сяо приподнял бровь, будто сам не верил в происходящее.

— Скажи, что делать — и мы сделаем! — первой подняла руку Чжан Сяюнь, проявляя инициативу.

Цинь Лу, который умел только есть, добавил с самым серьёзным лицом:

— Только дай мне что-нибудь простое, если, конечно, вы хотите выжить.

Жун Сяо:

... — Вот так открыто себя гнобить — это талант?

— Мне не нужно, — спокойно заявил Сюй Кэ. — Я умею готовить яичницу с перцем. — С этими словами он потянулся к холодильнику и вытащил оттуда зелёный перец и яйца.

Но не успел он повернуться, как Тан Синьи тут же заметила:

— Если ты всё это заберёшь, нам остальным ничего не останется. Может, стоит распределить?

Сюй Кэ на мгновение застыл, затем неловко оправдался:

— Я просто... хотел их достать, не забирать.

— Сяо-Сяо, ты тогда сам всё рассортируй, — не дала ему зависнуть Чжан Сяюнь. Она вытащила из холодильника оставшиеся овощи и передала их Жун Сяо.

Жун Сяо не отказался. Ещё когда он впервые увидел набор продуктов, у него уже появились идеи. Он быстро приступил к делу. Первым делом он положил перед Цинь Лу:

— Один зелёный перец, пучок кинзы и зелёный лук.

Цинь Лу удивлённо замер:

— Это моё? И что я должен с этим делать?

— Сейчас расскажу, — с улыбкой ответил Жун Сяо и продолжил раздачу. Он сложил зелёный перец, помидор и луковицу вместе и передал их Чжан Сяюнь. Затем отделил два яйца и три помидора и положил перед Сюем Кэ:

— Сюй Кэ, тебе этого хватит?

— Вполне, — коротко кивнул тот, взял продукты и ушёл на кухню.

Тан Синьи, видя, что всё уже распределили, а до неё ничего не дошло, не выдержала:

— А мне? Сяо-Сяо, ты про меня забыл?

— Я тебя научу готовить томатно-яичную яичницу, — сказал он.

— А ты сам? — Чжан Сяюнь не удержалась. — Ты всем выдал по блюду, а сам что будешь делать?

— Я приготовлю яичницу с луком, — с улыбкой ответил Жун Сяо. — А теперь — все моем овощи. Начнём с самого простого. Я буду подсказывать по ходу. Хорошо?

— Мыть овощи? В этом я мастер! — гордо заявил Цинь Лу и с радостью унес выделенные ему ингредиенты к миске.

Кухню в их общем пространстве сделали открытой — специально для съёмок. Так оператор мог легко снимать всех участников одновременно, запечатлевая их хлопоты у плиты.

Но «мастер по мытью овощей» оказался, мягко говоря, преувеличением. Когда Жун Сяо подошёл, он обнаружил, что от выданного пучка кинзы остались... почти одни листья. Ещё чуть-чуть — и не останется ничего.

— Кинзу нужно просто оборвать у корня, а всё остальное оставить, — объяснил Жун Сяо, подойдя ближе и показав на деле, как нужно. Цинь Лу уставился на его уверенные движения и тяжело вздохнул:

— Кажется, я твой самый безнадёжный ученик за всю историю... Хотя не говори. Я не хочу знать.

Сзади уже стояла в очереди на раковину Чжан Сяюнь:

— Сяо-Сяо, а что ты собираешься доверить Цинь Лу?

— "Лаоху цай" — салат из зелёного перца, кинзы и зелёного лука, — спокойно ответил Жун Сяо.

Едва он произнёс эти три слова, как по кухне раздался громкий "бах!" Все вздрогнули. Особенно Сюй Кэ, стоявший у плиты, — он повернулся в панике, как будто произошёл взрыв.

— Что это было?.. Оно точно не взорвётся? — Цинь Лу, с замиранием сердца, уставился в сторону плиты.

Сюй Кэ повернулся к Жун Сяо с явным замешательством:

— Я... я просто повернул ручку, и...

— Всё в порядке. Наверное, в газе была воздуховая пробка. Сейчас подожгёшь — и нормально. Ты масло уже налил? Сначала — яйца, потом перец, — успокоил его Жун Сяо и сразу перешёл к делу.

Но тут вмешалась Тан Синьи:

— Подожди! Сюй Кэ, ты даже яйца ещё не разбил — а уже собирался жарить?

Сюй Кэ:

— ...Я просто хотел проверить, работает ли плита.

Жун Сяо ничего не ответил. Он и так с самого начала догадался: Сюй Кэ вряд ли умеет готовить. То, что он "взял" простое блюдо — скорее всего, чтобы никто не приставал с помощью. Ну и пусть.

Цинь Лу как раз закончил мыть овощи. Жун Сяо достал большую миску:

— Нарежь всё мелко и сложи сюда.

Цинь Лу, услышав задание, даже отвлёкся от катастрофы у плиты. Он с опаской взял нож и с трясущимися руками начал нарезать зелёный перец.

Чжан Сяюнь, наблюдая это зрелище, вздохнула и молча заняла его место у мойки.

Они не разговаривали — но их слаженные движения, шум ножей, беготня, пар и свет на камерах — всё создавало удивительно тёплую, домашнюю атмосферу.

— Сяо-о-о, зелёный лук весь резать? — Цинь Лу с опаской поднял лук толщиной с запястье.

— Не надо весь, — Жун Сяо подошёл, провёл пальцем отметку на нужном месте. — Вот до сюда. Порежь мелко, а потом добавь соевый соус и перемешай палочками. И всё — блюдо готово.

— О, а? — Цинь Лу не поверил своим ушам. — Всё? Вот так просто? Жарить не надо? Или хотя бы чуть-чуть обжарить?

БАХ! — в этот момент Сюй Кэ снова включил газовую плиту.

Все обернулись:

— ......

Сюй Кэ:

— ......

Тем временем Цинь Лу всё-таки закончил своё блюдо. Не удержался — и осторожно попробовал. Хотя в обычной жизни он лук на дух не переносил, но... это ведь он сам приготовил. Даже с луком — можно стерпеть!

А на вкус оказалось — неожиданно вкусно. Сочетание свежего зелёного перца с кинзой и лёгким луком... дало очень приятный результат. Честно говоря, Цинь Лу сам не ожидал.

Тан Синьи, увидев его довольное выражение, подошла поближе:

— Вкусно?

— Думаю, я бы съел с этим блюдом целую миску риса, — сказал он, передавая ей палочки, предлагая попробовать.

Но Тан Синьи, как настоящая "айдол-девочка", тут же покачала головой:

— Я не ем лук.

Цинь Лу закатил глаза:

— Ладно, мы тогда сами всё съедим. Посмотрим, выдержишь ли ты соблазн.

— Сяюнь точно не станет есть, — сказала Тан Синьи с уверенностью. — Разве что захочет потерять фанатов.

— Отлично! — оживился Цинь Лу. — Тогда давай поспорим: если Сяюнь хоть кусочек съест — ты моешь посуду после ужина. Согласна?

Тан Синьи бросила взгляд в сторону Чжан Сяюнь. Внутри колебалась — сдаваться на глазах у всех? Нехорошо. Да и посуду после всех — неприятно. Она подняла подбородок:

— Договорились!

Пока они там вели свои тайные «переговоры», Жун Сяо уже обучал Чжан Сяюнь — как правильно нарезать помидоры и перец. Сам же занялся луком. Вскоре в комнате распространился едкий, пронзительный запах.

Чжан Сяюнь посмотрела в его сторону, собираясь сказать: «Может, я порежу? Давай поменяемся?» — но тут увидела... как у Жун Сяо глаза покраснели, будто он сейчас расплачется.

Он и так был очень милый, но теперь, с глазами на мокром месте... выглядел до боли трогательно.

Жун Сяо шумно втянул носом и сипло сказал:

— Юньцзе, запах тебя не раздражает? Потерпи чуть-чуть, я уже почти закончил. — Хотя между ними было не так уж близко, лук действовал безотказно.

В этот момент Цинь Лу тоже подошёл, глянул — и воскликнул:

— Сяо-Сяо, ты чего?! Это что, Сяюнь тебя так разозлила, что ты аж заплакал?!

Чжан Сяюнь уже подняла нож — и, кажется, задумалась не о готовке, а о том, кого бы им сейчас зарезать первым...

Слова автора:

Салат "Лаоху цай" (老虎菜) — действительно очень вкусный! Но тем, кто не ест зелёный лук... ну, сорян, 23333 :D

Глава 27

Жун Сяо шмыгнул носом — теперь у него даже кончик носа покраснел. Он и без того был белокожим, а теперь выглядел и мило, и жалостно , чересчур красиво. Есть такие люди, которых словно сама судьба балует — даже когда они плачут, это выглядит так красиво, что просто невозможно отвести взгляд.

— Сюй Кэ, у тебя подгорает! Подгорает, яйцо горит! — Но всегда найдется кто-то, кто испортит момент.

— Не шуми ты, я знаю, знаю! — Сюй Кэ запаниковал от крика Тан Синьи, не зная, куда деть руки. Он поспешно высыпал в сковородку нарезанный болгарский перец и несколько раз торопливо помешал лопаткой, прежде чем выключить огонь.

Увидев, как он облегчённо выдохнул, Цинь Лу рядом не выдержал:

— Сюй-ге, ты, случайно, не забыл приправить?

Сюй Кэ:

— Если ты сейчас не замолчишь, мы всё ещё сможем остаться друзьями.

— Но ты и правда не добавил приправ, — с невинным видом ответил Цинь Лу. То ли он действительно не понял намёка, то ли просто сделал вид.

Жун Сяо не стал вмешиваться. Он с трудом закончил резать лук, повернулся к Чжан Сяоюнь и сказал:

— Смешай нарезанный болгарский перец и помидоры, добавь немного лука. Я сейчас умоюсь, потом покажу, как заправить.

— Иди быстрее. А то на тебя сейчас смотреть — прям хочется преступление совершить, — шутливо отмахнулась Чжан Сяоюнь, едва сдерживая смех. Похоже, в этот раз «StarSky» и вправду подписали золото. Шэнь Дуншэн, как всегда, молодец — даже таких находит.

Хотя Жун Сяо и был омегой , Чжан Сяоюнь считала, что после запуска шоу он и одной своей внешностью способен прославиться.

Жун Сяо умылся — стало легче, хотя глаза всё ещё щипало. Похоже, это надолго.

Когда он спустился вниз, то сразу почувствовал, что в гостиной какая-то странная атмосфера. Подойдя ближе, он увидел, что только что приготовленная Сюй Кэ жареная яичница с болгарским перцем валяется на полу.

Эм... что тут вообще произошло?

— Сюй-ге только что случайно опрокинул своё блюдо, — поспешно объяснила Тан Синьи, когда Жун Сяо подошёл ближе. — Мы сейчас думаем, как выкрутиться, а ингредиентов почти не осталось.

После её слов на Жуна Сяо тоже обратили внимание Чжан Сяоюнь и Цинь Лу. Сюй Кэ мрачно сидел на корточках и убирал беспорядок.

Он ведь только что использовал весь болгарский перец и два яйца — вряд ли Жун Сяо теперь сможет собрать пятое блюдо.

— А если сварить яично-помидорный суп? — предложил Жун Сяо. Цинь Лу тут же подхватил:

— Почему бы и нет? Разрешили же использовать ингредиенты повторно. Суп ведь проще, чем жарить. Сюй-ге, пусть Сяо Сяо тебя научит.

Сюй Кэ мысленно его уже поблагодарил "по полной".

Выбросив испорченное блюдо в мусорное ведро, он повернулся к Жуну Сяо:

— Сяо Сяо, тогда попрошу тебя немного помочь.

Что мог сказать Жун Сяо? Только вежливо улыбнуться. Хотя в душе он уже крепко выругался.

— Сюй-ге, не торопись, пусть Сяо Сяо сначала меня научит, — сказала довольная Чжан Сяоюнь. — Мне кажется, если я это выучу, смогу потом перед мамой на Новый год покрасоваться.

Жун Сяо кивнул:

— Не переживай, я точно передам тебе этот рецепт. Сначала добавь немного соли, потом...

Когда Чжан Сяоюнь сделала всё по инструкции, она подняла глаза:

— Всё? Ты меня не обманул?

— Это же простенькое блюдо, чего ты ждала? — вмешался Цинь Лу. — Вот моё блюдо — ещё проще: порезать, соевый соус плеснуть — и готово! Вот бы вся готовка была такой — клянусь, сам бы себе всегда готовил.

В этот момент неожиданно вмешалась Тан Синьи:

— А можно я просто нарежу помидор и посыплю сахаром?

Жун Сяо замер на секунду:

— Кажется, можно!

— Ты у нас просто гений, — засмеялся Цинь Лу и протянул ей тарелку. — Иди, режь там сама, только не трогай нашего Сяо Сяо — он ещё Сюю-ге суп учить будет!

Сюй Кэ: «...»

Огромное тебе спасибо, что ты такой внимательный, просто незабываемо!

Жун Сяо прищурился и посмотрел на Сюй Кэ, а тот с натянутым лицом сразу понял — этот взгляд точно недобрый.

— Сюй-ге, я коротко объясню: сначала порежь немного зелёного лука, потом обжарь его в масле, добавь воду, разбей туда яйцо, слегка размешай палочками, потом положи помидоры. Как закипит — добавь приправы, и всё готово. Начинай, если что-то будет непонятно — спроси у меня. А я пока поставлю рис на пару, — сказал Жун Сяо мягким тоном и пошёл промывать рис.

Цинь Лу и Чжан Сяоюнь тут же протянули руки, предлагая помощь. Жун Сяо ими грамотно распорядился — велел разложить готовые блюда по маленьким тарелкам, чтобы потом отнести съёмочной группе. Остальное оставили себе на ужин.

А в это время Сюй Кэ уже окончательно уверился, что Жун Сяо просто издевается над ним. "А что, чёрт побери, значит — "обжарить лук"?"

— Сюй-ге, ты плохо себя чувствуешь? — с беспокойством спросила Чжан Сяоюнь, заметив, что у него неважный вид.

Сюй Кэ и пикнуть не посмел. Он покачал головой:

— Всё хорошо. Сяо Сяо, можешь ещё раз объяснить, как это... "обжарить"?

— Сейчас, Сюй-ге, подожди немного, — отозвался Жун Сяо, подключив мультиварку. Вытер руки, повернулся и начал руководить:

— Сюй-ге, включи сначала огонь, налей немного масла, закинь туда нарезанные лук, имбирь и чеснок, слегка обжарь — это и есть "обжарить". А потом делай, как я уже говорил. Если не получится — смотри на меня, я как раз собираюсь жарить.

С этими словами он включил другую конфорку, ловко налил масло. Красивым людям, конечно, всё с рук сходит — даже такие простые действия у них выглядят аппетитно.

Сейчас они стояли рядом: Сюй Кэ — неловкий и растерянный, Жун Сяо — уверенный и элегантный. Контраст был разительным. Особенно заметно, что Сюй Кэ как будто сутулился, и хотя он выше ростом — 180 см, рядом с Жун Сяо (178 см) выглядел даже ниже.

Один словно светится, а другой будто бы покрыт пылью.

С большим трудом Сюй Кэ всё-таки кое-как воспроизвёл суп с яйцом и помидорами. В это время у Жун Сяо уже была готова яичница с луком.

Хотя лук при нарезке и был резким, в готовом блюде он стал немного сладковатым.

Как только блюдо было готово, Цинь Лу тут же потянулся попробовать — и тут же получил подзатыльник от Чжан Сяоюнь.

— Наконец-то! Я сейчас с голоду умру! Съёмочная группа, быстрее забирайте, чтобы мы уже могли поесть, — буркнул Цинь Лу, принимая из рук Сюя Кэ его томатно-яичный суп. Но, увидев сверху жирную масляную плёнку, он сразу потерял аппетит.

"Пускай съёмочная группа теперь это хлебает. Вот вам за все ваши издевательства. Так вам и надо!"

Жун Сяо тем временем наложил рис, поставил его вместе с остальными блюдами на поднос.

Цинь Лу не удержался:

— А это зачем? Ещё и рис?

— Вдруг они проголодаются — пусть будет, — с полной естественностью ответил Жун Сяо.

— Наш Сяо Сяо такой заботливый, — с нежностью, как на собственного сына, посмотрела на него Чжан Сяоюнь.

В этот момент вмешалась Тан Синьи:

— А как думаете, кто победит?

В комнате мгновенно повисла тишина.

— Ну конечно, наш Сяо Сяо! Мы же все под его руководством готовили. Так что я предлагаю: не важно, кто выиграет — улику делим на всех!

— А я помидор с сахаром делала, мне вообще никакое руководство не нужно было! — возмутилась Тан Синьи.

Глава 28

Самое страшное — это когда внезапно повисает тишина...

— Если подумать, в твоих словах и правда есть смысл, — Цинь Лу на миг опешил. Он совершенно не ожидал, что Тан Синьи такое скажет. Но, глядя на её лицо, стало ясно — она вовсе не шутит.

Так что тут скажешь?

Чжан Сяоюнь стояла в стороне с неизменной улыбкой на лице, демонстрируя, что предпочитает не вмешиваться.

Жун Сяо стоял спиной к остальным, убирая на кухне. Уж услышал он разговор или нет — непонятно. Что до Сюя Кэ, он с самого начала был каким-то рассеянным, будто не в своей тарелке.

— Ничего не поделаешь, я человек с сильным духом соперничества. Так что, Сяо Сяо, если вдруг выиграю, ты не обижайся, ладно? — сказала Тан Синьи, обратившись напрямую к Жуну Сяо.

Тот обернулся, его тёмные глаза с длинными ресницами наполнились лёгким недоумением:

— Что?

Цинь Лу наклонился к нему и пояснил:

— Она сказала, что если её "помидоры с сахаром" победят, ты не должен злиться.

Жун Сяо:

— ...Хорошо.

Чжан Сяоюнь, глядя на его безнадёжное выражение, с трудом сдержала смех. Затем перевела тему:

— Ладно, давайте уже есть. Кто там выиграл — разберёмся после, сначала поедим.

Результаты жюри съёмочной группы пришли довольно быстро. Как только в комнату вошёл человек в чёрной одежде — тот самый, что раньше отобрал у Цинь Лу все его запасы лапши, — Цинь Лу на автомате прижал к себе свою пиалу.

Но его демонстративное "охраняю еду" было полностью проигнорировано.

— Жун Сяо, выйдите на минутку, пожалуйста.

Жун Сяо встал и подошёл к двери. Человек в чёрном молча протянул ему карточку. Жун Сяо взял, перевернул — на ней было написано всего два иероглифа: 民國 (Миньго — эпоха Китайской республики).

Жун Сяо:

...Это что, и есть награда за победу?

Человек в чёрном никак не отреагировал на его ошарашенный взгляд, просто выдернул карточку обратно и холодно ушёл.

Никаких эмоций.

Когда Жун Сяо вернулся, все четверо за столом уставились на него в ожидании.

— ...Хотите знать, что там было? — спросил он.

Цинь Лу тут же:

— Не хотим. — Уверенно и твёрдо. Если бы не пинок под столом, можно было бы поверить.

— Это ведь твоя награда, тебе не обязательно с нами делиться, — сказала Чжан Сяоюнь, подмигнув Жуну Сяо.

— Почему моё помидоры с сахаром не выиграло? Разве это невкусно?! — воскликнула Тан Синьи с трагедией в голосе. Кажется, у девушки была какая-то необъяснимая одержимость этим блюдом.

— А если мы будем делиться уликами — это ведь может помочь нам победить? — Сюй Кэ поднял голову и посмотрел на Жуна Сяо. Его прямой вопрос снова повис в воздухе, нарушив хрупкое равновесие за столом.

Жун Сяо, конечно, сразу понял, к чему тот клонит. Он чуть смущённо улыбнулся:

— Я и сам не знаю, поможет это или нет. Улика всего из двух иероглифов: Миньго (民國).

Сюй Кэ явно не ожидал, что он скажет это так прямо, и на секунду растерялся. В голове сразу возникла мысль: Он, наверное, что-то недоговаривает? Но вслух спросить было уже неудобно.

— Миньго?.. — переспросил Цинь Лу и, поморщившись, добавил с сомнением:

— Это вообще считается уликой?

— Почему нет? — вмешалась Чжан Сяоюнь. — По крайней мере, теперь мы знаем, что тема завтрашнего дня — «эпоха Китайской республики». Хотя... толку с этого, похоже, немного.

— И правда только эти два слова? — подозрительно спросила Тан Синьи, глядя на Жуна Сяо.

Раз она уже так в лоб, Жун Сяо тоже не стал вежничать:

— А ты как думала?

Ну да... А что ещё она могла подумать?

Цинь Лу был поражён — он-то считал, что Жун Сяо такой милый и заботливый, а тот, оказывается, и язвить умеет! Не сдержавшись, он фыркнул от смеха:

— Всё, не могу, пойду себе ещё риса добавлю.

Когда он вернулся с новой порцией, то как раз увидел, как Чжан Сяоюнь положила себе на рис щедрую порцию «тигрового салата» (老虎菜 — острый салат из зелени, обычно с луком и перцем) и уже собиралась отправить в рот. Цинь Лу резко остановил её:

— Стой! Синьи, смотри!

— Что? — Тан Синьи повернулась и посмотрела туда, куда он показывал. Увидев, что у Чжан Сяоюнь в тарелке — лук, она застыла. Потом подняла взгляд — и прямо встретилась с хитро прищуренным взглядом Цинь Лу.

— Ты... ты ешь лук?! — в полном шоке уставилась она на Чжан Сяоюнь.

Чжан Сяоюнь слегка опешила от такого вопроса, но спокойно доела свою ложку и не моргнув глазом сказала:

— А почему нет? Вкусно же. Особенно с рисом — идеально.

Тан Синьи словно испытала моральную травму. Она ведь тоже была айдолом с «милым девичьим имиджем»... И что теперь, если такая как Чжан Сяоюнь ест лук — ей что, тоже придётся?..

Цинь Лу тем временем уже чуть не катался от смеха.

— Вы что вообще устроили? — с полным непониманием посмотрела на них Чжан Сяоюнь.

Цинь Лу, отдышавшись, пояснил:

— Да мы тут с Синьи спорили: ешь ты лук или нет. Она поставила на то, что ты — нет. А ты, оказывается, да. Так что она проиграла. После ужина — она моет посуду.

— Какой же ты злой! Обидчик нашей Синьи, — наигранно возмутилась Чжан Сяоюнь, но в голосе не было ни капли упрёка.

— Не прикидывайся, будто ты тут ни при чём. Если бы ты не ела — я бы не смог её подловить. Проиграла — пусть платит, всё по-честному! — Цинь Лу повернулся к Жуну Сяо:

— Сяо Сяо, давай ешь быстрее. Потом покажу тебе одну классную штуку!

Тан Синьи никак не ожидала, что Цинь Лу окажется таким. Она была зла до предела, но не смела показать это слишком явно. Поэтому только косилась на Жуна Сяо — ведь из всех четырёх он казался самым сговорчивым. Однако Жун Сяо даже не посмотрел в её сторону.

Не осталось выбора — она перевела взгляд на Сюя Кэ. Встретившись с ней глазами, тот сразу же мысленно пожалел об этом:

...

Жун Сяо не знал, что именно Цинь Лу собирается ему показать, но тот вел себя уж чересчур загадочно. Он молча последовал за ним в комнату. Как только дверь закрылась, Цинь Лу таинственно потянул его к кровати и прошептал:

— Сейчас тут никого нет. Сяо Сяо, можешь рассказать по-честному.

Жун Сяо: ???

— Улика действительно всего из двух иероглифов? — Видя, что Жун Сяо ничего не понял, Цинь Лу перешёл сразу к делу.

— Правда, всего два, — Жун Сяо с трудом сдержал смех, глядя на него. Он никак не ожидал, что вся эта шпионская обстановка была ради такого.

— Серьёзно? — Цинь Лу моргнул, не веря. — Это шоу реально какое-то жёсткое... Мне уже страшно становится. Сяо Сяо, ты ведь будешь меня защищать, да?

— Хватит уже! — не выдержал Жун Сяо и с лёгким раздражением оттолкнул его. Цинь Лу рухнул на кровать и тихо охнул. Жун Сяо уже хотел извиниться, думая, что тот ударился, но тут увидел, как из-под одеяла тот вытаскивает чёрную сумку.

Ту самую, которую раньше спрятал под одеялом.

Цинь Лу посмотрел на сумку, потом на Жуна Сяо — и вдруг усмехнулся. Поднял руку и поманил его пальцем:

— Братик, подойди. Сейчас старший брат покажет тебе кое-что хорошее.

Жун Сяо: ...

Совсем не хотел подходить. Было стойкое ощущение, что это точно ничего хорошего.

Цинь Лу, заметив его замешательство, решил, что тот просто стесняется. Потянул его поближе:

— Тихо-тихо, это наш маленький секрет.

Автор говорит:

Гу Цяньюй: Сяо Сяо, подойди... Покажу тебе одно сокровище~~

Weibo: 灰色斑斕的桃花

Иногда пишу всякую ерунду и провожу розыгрыши. Можно подписываться, можно нет — активность не очень высокая ^_^

Глава 29

Но как только Жун Сяо подошёл, Цинь Лу будто о чём-то вспомнил, резко встал и потянул его за собой:

— Пойдём, пойдём, в ванной поговорим.

Жун Сяо с выражением «что происходит?» позволил затащить себя в ванную. Цинь Лу закрыл дверь и положил чёрную сумку на умывальник:

— Не переживай, этот момент точно вырежут при монтаже. Давай поговорим о наших, омежьих, делах. Серьёзно, омег в нашей индустрии очень мало, и с большинством из них сложно поладить. Когда я узнал, что ты участвуешь в этом шоу, я реально обрадовался. И ты меня не разочаровал.

Жун Сяо, стоя у двери, почувствовал, как нарастает нехорошее предчувствие. И оно его не обмануло.

Цинь Лу с прищуром посмотрел на него:

— Братишка, может, у тебя есть что-то, чем ты хочешь поделиться? Мы ведь оба омеги, ты наверняка тоже испытываешь... свои потребности. Давай обменяемся опытом, а?

Что он вообще говорит?.. — мысленно переспросил Жун Сяо.

Цинь Лу, увидев его пустой взгляд, нахмурился:

— Сколько тебе лет? Ты уже совершеннолетний?

— Только исполнилось восемнадцать. — Жун Сяо знал это точно: он проверял документы прежнего владельца тела, с момента дня рождения прошло чуть больше трёх месяцев.

— Ммм, ну уже почти взрослый. У тебя в последнее время... ничего не происходило? Не чувствуешь... желания?

— Желания чего? — совершенно искренне не понял Жун Сяо.

Видя, что тот всё ещё не понимает, Цинь Лу резко упёрся рукой в стену за его спиной — кабэдон в чистом виде.

Жун Сяо: ...

Цинь Лу:

— Эй, братик, ну ты серьёзно? Будучи омегой, ты разве не знаешь, о чём речь? Тебе никто ничего не объяснял?

Эти намёки были настолько прямолинейны, что Жун Сяо не выдержал и, нахмурившись, спросил:

— Ты можешь просто сказать, что имеешь в виду, не ходя кругами?

Цинь Лу рассмеялся. Ну, раз ты сам попросил — не обижайся, — подумал он.

— Братишка, у тебя есть парень? Если нет — приготовься: каждый месяц тебе будет тяжело. Ты вообще думал, как собираешься с этим справляться?

Каждый месяц... Что за чёрт?..

У Жуна Сяо внутри всё напряглось. Неужели в этой книге есть ещё какие-то безумные особенности, о которых он не знает?

— Ты... ты серьёзно ничего не понимаешь? — Цинь Лу, заметив его по-прежнему растерянный взгляд, начал верить, что тот действительно не понимает, о чём речь.

Он опустил руку и с тяжёлым вздохом сказал:

— Ты что, в школу не ходил? Или биологию прогуливал? Ладно... Сегодня я буду твоим просветлённым старшим братом. Слушай внимательно.

У нас, омег, из-за особенностей тела, после совершеннолетия может начаться... ну, такое. Каждый месяц в определённые дни накатывает — потребность, желание, зов, как хочешь назови. Это неконтролируемо.

Но у нас с тобой статус особый — просто так пойти и найти первого встречного альфу нельзя. Поэтому справляться приходится самостоятельно.

Я вообще хотел просто поделиться опытом, как с братом. А ты, оказывается, и понятия не имел. Ну что, теперь понял?

То есть "эти дни" — это про течку?

И когда он понял, что речь не о месячных, то испытал... странное облегчение.

Что за реакция, чёрт побери!

— Ладно, не переживай, — продолжил Цинь Лу. — Это нормально. Тебе не нужно стесняться. Ты ещё должен радоваться, что попался на меня.

Если что-то будет непонятно — приходи, спрашивай. Только запомни одну вещь: пока не встретишь того самого человека, за которого действительно захочешь выйти замуж, — нельзя ни с кем просто так.

Как только ты с кем-то переспишь — твоё тело потом будет на него реагировать. Ты не сможешь сопротивляться его прикосновениям.

Если он окажется хорошим — ладно. А если попадётся извращенец — всё, считай, конец.

Так что запомни: никаких "погулять на вечер", ясно?

Жун Сяо смотрел на Цинь Лу, который выжидающе смотрел на него, и испытывал очень сложные чувства.

Серьёзно? И он ещё за меня переживает? Сам-то о себе подумать не хочет?..

— Услышал, — наконец ответил Жун Сяо. У него в голове будто разом рухнули и заново собрались все представления о мире.

Он знал, что попал в книгу, но такой безумной книги он явно не ожидал.

Нельзя просто так с кем-то переспать — а то что, сразу будешь "помечен"? Или привязан к нему?

Хотя, наверное, ему ещё повезло — он попал сюда до того, как тело вступило в близость с Гу Цяньюй.

А если бы это случилось после... он бы уже, наверное, карабкался по стенам от стресса.

Надо будет обязательно поискать информацию. Раньше можно было не задумываться, а теперь — придётся. Теперь он в курсе, и обязан быть осторожным.

— Эй! — щёлкнул пальцами Цинь Лу. — Я тут один всё это тебе рассказываю, а ты сидишь, как в одиночной игре. Может, хоть как-то отреагируешь?

— А? Я слушаю, правда, — ответил Жун Сяо с таким серьёзным лицом, что у Цинь Лу на секунду промелькнуло странное чувство:

Неужели я только что испортил ребёнка?..

— Сяо Сяо, брат честно всё это тебе рассказал, потому что почувствовал с тобой родственную душу с первой встречи. Ты только не подумай чего плохого — я, вообще-то, человек порядочный! — пытался реабилитироваться Цинь Лу.

Жун Сяо, глядя на его отчаянные попытки спасти репутацию, приподнял бровь. В его красивых, лукавых глазах заиграла насмешка, а уголки губ изогнулись в улыбке — уже совсем не такой милой и послушной, как раньше:

— А что у тебя в сумке?

Цинь Лу на секунду застыл, уставившись на эту дерзкую, чуть хищную улыбку Жуна Сяо, и словно немного растерялся:

— Да ничего особенного... Просто... ну... маленькие игрушки для поднятия настроения.

— Маленькие игрушки? — в голосе Жуна Сяо промелькнуло неподдельное любопытство. Не дожидаясь реакции, он уже подошёл и расстегнул чёрную сумку.

Увидев, что внутри, он замер:

...

Вот почему не стоит поддаваться любопытству.

Цинь Лу не ожидал, что тот так запросто полезет в его сумку. Даже немного смутился и поспешил подскочить:

— Эй! Ну ты бы хоть дал договорить! Я же хотел сначала подготовить тебя морально... Ну ладно, раз уж увидел — давай сразу расскажу, — в его голосе уже чувствовалась плохо скрываемая... возбуждённость.

Жун Сяо отступил в сторону, пока Цинь Лу с воодушевлением вытаскивал из сумки розовый массажёр с бантиком.

— Не смотри, что выглядит устрашающе — штука реально крутая! Из всего, что я пробовал, — самая выгодная по цене и качеству, серьёзно. Если для начала тебе будет тяжеловато — возьми меньшую модель. Правда, в те дни, когда рядом нет мужчины — только она и спасает. Потом я тебе ссылку скину.

Жун Сяо: ...

Хотя он был не натурал, о подобных вещах он даже не задумывался. Смотреть, как Цинь Лу с таким энтузиазмом втюхивает ему игрушку — это было... чересчур. Уши у него начали предательски краснеть.

Когда же Цинь Лу отложил «большую штуку» и снова полез в сумку, Жун Сяо не выдержал — схватил его за руку:

— Давай... давай пока закончим на этом. Если вдруг возникнет потребность — ты мне тогда всё и расскажешь, хорошо? А то если мы ещё задержимся, вдруг режиссёр зайдёт.

Цинь Лу замер, потом вдруг рассмеялся:

— Ты... ты точно смущаешься, да? Ладно-ладно, не буду больше. Но вот увидишь — как только испытаешь это сам, поймёшь, что я тебе только добра хотел.

— Угу-угу... — Спасибо большое, ты только что открыл мне дверь в совершенно новый, пугающий мир.

Автор говорит:

Цинь Лу: Ну скажите, разве я не чудесный человек?~

Глава 30

С большим трудом Жун Сяо выбрался из ванной, как тут же услышал стук в дверь. Подошёл, открыл — за дверью стояла Чжан Ся Юнь с чёрной маской на лице. Она посмотрела на Жун Сяо и сказала:

— Что вы там делали так долго? Еле открыли.

Цинь Лу, услышав голос, подошёл ближе и, увидев Чжан Ся Юнь, сразу сказал:

— А ты зачем пришла? Мешаешь нам с Сяо-Сяо побыть вдвоём.

— Цинь Лу, хватит уже. Сяо-Сяо ведь новичок, следи за тем, что говоришь, — с неодобрением сказала Чжан Ся Юнь, подходя ближе. Раньше она не понимала, какой у Цинь Лу характер, но теперь, разобравшись, решила не дать ему испортить дебют Жун Сяо. Неважно, из одного ли они агентства или нет — просто Жун Сяо произвёл на неё хорошее впечатление, и она хотела помочь.

Цинь Лу немного растерялся, но тут же будто о чём-то вспомнил:

— Я же не собирался устраивать хайп, Сяо-Сяо, не пойми неправильно. Просто ты мне показался очень милым, да и сейчас ведь не идёт съёмка.

Хотя агент заранее предупреждал его присмотреться к Жун Сяо, чтобы понять, не повлияет ли новичок на его карьеру, сам Цинь Лу по натуре был совсем не таким человеком. Когда он увидел Жун Сяо — посчитал его милым и послушным, и все наставления агента тут же вылетели у него из головы. Он просто хотел поладить с Жун Сяо.

Жун Сяо, заметив, как тот пытается всё объяснить, слегка улыбнулся:

— Всё нормально. Юнь-цзе, ты зачем пришла?

Он понимал, что Чжан Ся Юнь из лучших побуждений, но сам мог отличить, кто хороший, а кто плохой. Чтобы избежать конфликта между ними из-за пустяка, он вовремя сменил тему.

Поняв, к чему он клонит, Чжан Ся Юнь больше ничего не сказала. В конце концов, она уже всё высказала, а дальше — выбор за Жун Сяо, вмешиваться она не будет.

— Только что Тан Синьи и Сюй Кэ внизу мыли посуду. Я подслушала — похоже, они объединились. Так что и нам стоит заключить союз.

Услышав это, Цинь Лу сразу заявил:

— Ты просто боишься, что я и Жун Сяо тайком объединились, и ты останешься в одиночестве. Вот и пришла нас разъединить, верно?

Смотря на выражение его лица в стиле "всё, ты прокололся, не прикидывайся", Чжан Ся Юнь взглянула на него, как на идиота. И подумала, что зря вообще переживала.

— Хорошо, я не против, Юнь-цзе, — покладисто кивнул Жун Сяо. Чжан Ся Юнь, довольная ответом, даже не посмотрела на Цинь Лу, махнула рукой и сказала:

— Тогда я пошла. Отдыхайте, только не занимайтесь всякой ерундой.

Последнюю фразу она явно адресовала Цинь Лу. Когда Чжан Ся Юнь ушла, тот потрогал своё лицо и с видом полного недоумения спросил Жун Сяо:

— Я что, на лицо не похож на хорошего человека?

Жун Сяо просто улыбнулся, ничего не сказав, подошёл к кровати и достал сменную одежду:

— Пойду приму душ. Ты можешь пока ложиться спать.

— О, если тебе нужно, чтобы кто-то спину потёр — зови!

...

Жун Сяо уехал на съёмки. Гу Цяньюй с Цзи Цзиньсюанем немного посидели в баре, а потом вернулись домой. Открыв дверь и оказавшись в огромной и холодной квартире, Гу Цяньюй впервые ощутил, что такое — по-настоящему пусто.

Раньше, когда Жун Сяо тут не жил, он и не думал, что это место может казаться одиноким. Как говорится, от простого к роскошному легко привыкнуть, а обратно — очень трудно.

Что же теперь делать? Он только уехал на один день, а уже начал скучать.

Сначала он просто испытывал симпатию к Жун Сяо — мальчишка показался милым, и ему не мешало бы приглядеть за ним. Но со временем он понял: Жун Сяо вовсе не тот, кем казался. Он думал, это домашний котёнок, а это оказался дикий зверёк.

Вспоминая, как Жун Сяо дёрзко тянул к нему "коготки", Гу Цяньюй не смог сдержать лёгкой улыбки, в глазах его вспыхнуло тёплое, почти нежное выражение.

Он поднял телефон со стола, взглянул на время — запись, скорее всего, уже закончилась.

Можно и позвонить.

И в это время, пока Жун Сяо принимал душ, он услышал, как снаружи его окликнул Цинь Лу:

— Сяо-Сяо! Тебе звонит господин Гу!

Жун Сяо слегка опешил. Не ожидал, что Гу Цяньюй позвонит так поздно — неужели что-то случилось?

Накинул халат, даже не вытер волосы, сразу вышел из ванной.

Цинь Лу, стоявший у двери с его телефоном, глядя на него, машинально подумал: «Чёрт побери!»

Он считал себя вполне симпатичным парнем, но на фоне Жун Сяо чувствовал себя как земля перед небом. Как можно быть настолько красивым? Даже он, человек с двойной ориентацией, еле сдерживался.

Говорят, настоящая красота в костях, а не в коже — теперь он понял, что это значит.

Жун Сяо, не замечая, как кто-то рядом сходит с ума от его внешности, взял свой телефон — но Гу Цяньюй уже успел сбросить вызов. Он тут же перезвонил, приложил аппарат к уху и, разворачиваясь, вернулся в ванную.

Трубку быстро подняли. Жун Сяо сказал:

— Я только что мылся, не успел ответить. Ты по делу звонил?

— Я тебя не побеспокоил? — спросил Гу Цяньюй, услышав, что Жун Сяо был в душе. Сам не знал почему, но внутри стало как-то сухо и пусто. Он встал, налил себе стакан воды, подошёл к окну. Ночь была красивой, но рядом не хватало кого-то близкого — и от этого становилось немного одиноко.

— Нет, ты не мешаешь. Съёмки уже закончились. Ты поел? — спросил Жун Сяо, доставая полотенце с полки. Он поставил телефон на столик и начал вытирать волосы.

— Поел. С Цзиньсюанем, тем, с которым мы в прошлый раз...

— А, я его помню.

Гу Цяньюй немного удивился, что тот его запомнил, и в душе защемило:

— Почему ты его запомнил? — (А вот меня, значит, не особенно...)

Преобразившись в ревнивого "лимонного старичка", он начал беспричинно ревновать ко всему подряд.

Но Жун Сяо, ничего не заметив, спокойно ответил:

— Он же твой друг, разве нет?

Простая реплика моментально развеяла весь уксус.

Слегка повеселев, он сказал:

— Уже поздно. Завтра рано вставать на съёмки. Ложись пораньше.

— Хорошо. Ты тоже. Ах да, не забудь выпить травяной чай.

— Обязательно.

После разговора с Гу Цяньюем Жун Сяо, наконец, спокойно начал сушить волосы. Когда он закончил и вышел из ванной, увидел, что Цинь Лу всё ещё сидит на кровати:

— Почему ты ещё не спишь?

— А кто такой этот «господин Гу»? — с любопытным видом спросил Цинь Лу. Жун Сяо не ожидал, что он интересуется такими вещами.

Он усмехнулся:

— Просто друг.

— А, просто друг... Слушай, Жун Сяо, этот шоу-бизнес — штука довольно грязная. К таким, как мы, тут тоже не особо дружелюбны. Ты должен защищать себя, понял?

Такое серьёзное напутствие от Цинь Лу не могло не тронуть. Жун Сяо чувствовал, что с самого первого появления Цинь Лу относился к нему по-доброму. Почему — он не знал. Но это было приятно.

— Спасибо. Я буду осторожен.

Увидев, что Жун Сяо его действительно услышал, Цинь Лу тут же развеселился и похлопал по своей кровати:

— А давай сегодня поспим на одной кровати?

Вот такие "сестринские штучки", как спать на одной кровати, были не по вкусу Жун Сяо.

Посмотрев в глаза, полные ожидания, он всё-таки... безжалостно отказал.

Глава 31

На следующее утро в четыре часа, ещё до рассвета, в комнату внезапно ворвались люди в чёрной одежде и разбудили Жун Сяо и остальных прямо с постели. Полусонные, они начали одеваться. Цинь Лу бросил взгляд на Жун Сяо, чьи волосы были взъерошены, а сам он выглядел не очень — то ли не выспался, то ли просто тяжело просыпался. Лицо побледнело, а в его миндалевидных глазах всё ещё плыл сонный туман.

Это даже выглядело немного мило. Цинь Лу протянул руку и растрепал ему волосы:

— Просыпайся давай, очнись.

Жун Сяо протёр глаза и кивнул:

— Всё нормально.

Голос был хрипловатый, звучал жалобно.

Но стоявший рядом охранник в чёрном холодно произнёс:

— Закончили собираться? Тогда наденьте повязки на глаза. Мы выходим.

С этими словами несколько человек подошли ближе, надели на них повязки и без лишних слов повели куда-то прочь. На выходе они услышали, как Чжан Ся Юнь звала:

— Сяо-Сяо! Сяо-Лу, вы здесь?

— Мы здесь, Юнь-цзе, — откликнулся Жун Сяо, услышав страх в её голосе и решив её немного успокоить.

Тем временем Цинь Лу уже во всю болтал с охранником, будто вчера не возмущался из-за лапши:

— Эй, брат, а мы куда сейчас едем? Скажи по секрету, никому не расскажу, честно.

Человек в черном — ноль эмоций.

Когда всех пятерых посадили в машины, один из сопровождающих вдруг сказал:

— Тяни карту.

Жун Сяо немного растерялся:

— Первым?

— Да, — охранник бросил взгляд на спокойного юношу, с самого начала державшегося уверенно. Неужели он и правда новичок?

Жун Сяо протянул руку вперёд и нащупал коробку. С помощью охранника засунул туда руку и коснулся пачки карточек. Подумал про себя: «Ну и придумали же вы, ребята...» — и вытащил одну, передав её охраннику.

Тот развернул и прочитал:

— Твоя роль — помощник лекаря. Сейчас мы едем в клинику "Тунъитан". Повязку с глаз снимать нельзя. Вот вода — можешь немного попить.

Как только тот договорил, в руки Жун Сяо тут же сунули термос с тёплой водой. Он слегка удивился такому вниманию, хрипло поблагодарил:

— Спасибо.

После нескольких глотков тёплой воды ему действительно стало намного лучше.

Примерно через двадцать минут машина остановилась. Жун Сяо почувствовал, как его выводят наружу. Пройдя с сопровождающим ещё около пяти минут, он ощутил, как чёрная рука отпустила его. Он замер, прислушиваясь. Никаких дальнейших указаний не последовало. Немного поколебавшись, он всё же снял повязку с глаз.

Яркий свет заставил его прищуриться. В следующую секунду раздался грубый голос:

— Луньдань, ты чего тут встал? Твой учитель тебя только что искал! Быстро иди к нему, если опоздаешь, опять будет ругаться!

Жун Сяо вытаращил глаза на мужчину в синем длинном халате времён республики, с зализанными назад волосами и очками на носу. Он застыл на три секунды.

В голове пронеслись четыре слова: "Минго", "лекарский ученик".

Первое — эпоха, второе — его роль.

— Луньдань, ты что, оглох? — тот человек снова заговорил, увидев, что Жун Сяо не отвечает. Это наконец вывело его из ступора.

Он оглянулся по сторонам. И правда — здания, одежда прохожих, всё соответствовало эпохе Китайской республики (民國). Значит, он всё правильно понял.

— А где мой учитель? — тут же спросил Жун Сяо.

— Ты что, оглупел с утра пораньше? Конечно, в приёмной! Сзади, в лечебном зале. Живо туда! Если задания не выполнишь — сегодня и выговор получишь, и зарплаты не видать!

Жун Сяо про себя запомнил эту фразу и поспешил к указанному зданию. По пути он старался выискать кого-нибудь из своих товарищей по команде, но ни одного знакомого лица — видимо, их раскидали по разным локациям. Пришлось сначала разобраться в происходящем.

К счастью, найти лечебницу оказалось несложно. Внутри, на стуле, сидел старик с белой бородой. Жун Сяо его не знал — то ли актёр массовки, то ли, как и он, участник шоу.

Старик, увидев его, ничего не сказал. Жун Сяо, немного волнуясь, сделал попытку:

— Учитель?

Реакция не заставила себя ждать:

— Хм! Ещё помнишь, как обращаться! Посмотри на часы — давно пора быть здесь! Быстро подойди!

Жун Сяо сразу улыбнулся — искренне и по-доброму — и послушно подбежал:

— Учитель, виноват. Вы правы, буду внимательнее.

Старик встал, достал с книжной полки первую попавшуюся книгу — "Бэньцао Ганму" (Канон лекарственных трав), и швырнул её перед Жун Сяо:

— Сегодняшнее задание: из ста трав ты должен правильно определить двадцать. У тебя всего три попытки. Справишься — иди к управляющему за восемьюдесятью далянами. Провалишь — останешься сегодня без обеда.

Старик, договорив, больше не взглянул на Жун Сяо и с закрытыми глазами уселся в сторону.

Тут уже всё стало понятно — задание, которое он только что озвучил, и есть то, что Жун Сяо должен сегодня выполнить.

Он раскрыл «Бэньцао Ганму»...

Посмотрев на каракули и непонятные иллюстрации в книге, Жун Сяо машинально бросил взгляд на белобородого старика.

Очевидно, задание было не таким простым, как казалось на первый взгляд.

Но... иногда человеку просто нужна удача.

То, что с виду выглядело как почти невыполнимая задача, оказалось для Жун Сяо неожиданно лёгким.

Дело в том, что до участия в этом шоу его бабушка была настоящим мастером китайской медицины. После смерти матери, когда отец оказался совершенно ненадёжным, он вырос у бабушки с дедушкой. Дед был учёным, знал музыку, шахматы, каллиграфию, чайную церемонию и даже лепку из глины — обоих стариков можно было назвать настоящими хранителями традиций. Они с детства вкладывали в него душу и учили всему.

Правда, потом...

Подумав об этом, Жун Сяо быстро отогнал воспоминания. Он закрыл книгу, поднял голову и сказал старику:

— Я готов. Можно начинать?

Тот открыл один глаз, удивлённо прищурился. Совсем не ожидал, что парень так быстро всё закончит. Пусть даже в книге всё специально усложнено — неужели ты хотя бы не сделаешь вид, что читаешь? Это ведь шоу, камеру нужно побольше хронометража набрать!

— Ты уверен? У тебя ведь только три попытки.

— Три — это уже немало.

— Точно не хочешь ещё раз посмотреть?

— Не нужно. Начнём.

— Хорошо! — Старик хлопнул в ладони трижды. Из-за ширмы вышли пять красивых девушек-служанок, каждая неся по подносу.

Старик снял красные ткани, накрывавшие подносы:

— Здесь сто видов трав. У тебя есть пять минут...

— Ещё и лимит по времени? — Жун Сяо повернул к нему голову, в глазах промелькнуло искреннее удивление.

Старик приподнял брови:

— Я тут учитель или ты? Я сказал "есть", значит — есть!

Жун Сяо: ...Так вот оно что. Просто решил усложнить мне жизнь.

— Ладно, начинай, — добавил старик небрежно и снова уселся в кресло, готовясь посмеяться над тем, как юноша провалится.

Жун Сяо внимательно осмотрел подносы: на каждом растении была прикреплена бирка, рядом лежала кисточка — судя по всему, нужно было подписать названия.

Он, конечно, знал далеко не все сто трав. Да, в детстве бабушка и правда заставляла его учить, но годы прошли — многое забылось. Однако... кое-что всё же осталось в памяти. А ещё — интуиция.

Старик с белой бородой засёк время, рассчитывая, что Жун Сяо вот-вот споткнётся и он с удовольствием скажет "стоп". Но не тут-то было — когда Жун Сяо отложил кисть, до окончания отведённого времени оставалось ещё целых 30 секунд.

Они встретились взглядами. В глазах Жун Сяо — лёгкая улыбка.

Старик нахмурился:

— Ты же не просто наугад написал всякую ерунду, чтобы меня провести?

Автор говорит:

Жун Сяо: Не ожидал, да? Хе-хе.

Глава 32

В глазах Жун Сяо засветилась ещё более яркая улыбка, уголки губ слегка приподнялись — его изначально послушный облик в тот же миг изменился, став каким-то вызывающе самоуверенным:

— Сам подойди и проверь — и всё поймёшь.

В это время ассистент режиссёра, который как раз следил за камерой, направленной на Жун Сяо, выглядел немного растерянным. Он ткнул локтем главного режиссёра Лун Цзэ:

— Что это за артист, которого Дуншэн привёл в этот раз? Он что, и вправду учился традиционной китайской медицине?

Лун Цзэ и сам про себя был в замешательстве, но вслух сказал:

— Может, притворяется?

Ассистент режиссёра покачал головой. Он много лет в профессии — хоть и не особо знаменит, но глаз у него наметан. Где игра, а где правда — отличить может.

Взгляд у этого паренька — явно не наигранный.

Пока они разговаривали, к ним уже подошёл старик с белой бородой. На лице у него была некоторая серьёзность. Он трижды обошёл вокруг, а всё это время Жун Сяо стоял рядом молча, дожидаясь вердикта.

Наконец, старик остановился, посмотрел на Жун Сяо и сказал:

— Ладно, иди вперёд, к управляющему за деньгами. Повезло тебе!

Сказал — и широкой рукой махнул, с такой щедростью, что залюбуешься.

Жун Сяо тоже не стал спорить, с улыбкой кивнул:

— Учитель, тогда я пойду.

Сказал — и сразу убежал, а оператор с камерой еле поспевал за ним, запыхавшись.

После того как Жун Сяо ушёл, старик с белой бородой взял лежавшие на подносе травы, посмотрел на надписи и подумал:

«Вот молодец, пацан. Почерк у него действительно отличный».

Очевидно, тренировался.

Жун Сяо вернулся в приёмную. Управляющий, который недавно его встречал, как раз сидел и пил чай. Увидев его, испугался и вскочил:

— Как так быстро?!

Жун Сяо с лёгкой улыбкой:

— Учитель велел мне получить деньги у управляющего.

— Ты, случаем, не вырубил старика и не пришёл меня обманывать?

— Если не верите — пойдёмте, я вас к нему отведу.

— Ладно, уж такой ты способный, дам тебе 80 даянов. Береги их — я слышал, что вас в этот раз пришло пятеро, но только тебе повезло попасть ко мне. Где остальные — никто не знает. Ты, после того как получишь деньги, пойдёшь их искать или у тебя другие планы?

Управляющий, говоря это, протянул Жун Сяо 80 юаней. Оказалось, что «80 даянов» — это просто 80 юаней. Жун Сяо посмотрел на деньги в руках — они были собраны из купюр по 5, 10 и 20 юаней — и вдруг почувствовал лёгкую горечь.

— Управляющий, как вы думаете, мне возвращаться или нет? — с улыбкой спросил Жун Сяо, скатал купюры и засунул в карман, аккуратно вернув управляющему брошенный в него "мяч" (вопрос).

— Откуда мне знать? Иди-иди, получил деньги — уходи поскорее, не мешай мне торговать, — буркнул тот и развернулся, направляясь внутрь.

Очевидно, продолжать разговор он не собирался.

Жун Сяо постоял немного у двери, потом обернулся к сопровождающему оператору:

— Брат, ты не хочешь пить? Я могу купить тебе бутылку воды.

Оператор не ожидал такого предложения, сначала немного опешил, а потом с улыбкой покачал головой.

Видя, что тот отказывается, Жун Сяо не стал настаивать. Когда они вышли на улицу, он направился к небольшой уличной палатке, где продавали мороженое. Продавец был в традиционной китайской одежде времён республики. Жун Сяо указал на термобокс на земле:

— У вас есть вода, дядя?

У продавца лицо было либо испачкано, либо само по себе очень смуглое. Он посмотрел на Жун Сяо с добродушной простотой:

— Есть. Сколько нужно?

Жун Сяо показал два пальца. Продавец достал две бутылки минеральной воды и протянул ему. Жун Сяо дал ему пять юаней, а затем повернулся и протянул одну бутылку оператору. Тот сначала отказался, но Жун Сяо с улыбкой открыл бутылку:

— Пей, брат. Если выпьешь — я поверю, что ты снимешь меня красиво.

Оператор больше не стал отказываться, с улыбкой поблагодарил, взял бутылку и выпил половину.

После пары глотков Жун Сяо спросил:

— Слушай, управляющий ведь намекал, что у меня есть два варианта, да? И в зависимости от выбора результат будет разный. Если я выберу вернуться — ты, наверное, закончишь смену?

Оператор, только что принявший угощение, слегка напрягся, встретился взглядом с Жун Сяо — и тут вдруг понял, зачем тот купил воду. Усмехнулся с горькой улыбкой:

— Не спрашивай меня. Я ничего не скажу.

— Ладно, не удалось тебя подкупить. Пойдём дальше, посмотрим, что будет. Мне тоже интересно, чем остальные занимаются, — улыбнулся Жун Сяо. Всё-таки это его первое появление в шоу — чем больше экранного времени, тем лучше.

В конце концов, гонорар в 200 тысяч ещё не в кармане — расслабляться рано.

Пройдя метров 200, Жун Сяо вдруг остановился:

— Почему этот львёнок смотрит в эту сторону?

Он подошёл к каменному мосту неподалёку. По обе стороны моста стояли по два каменных льва. У одного льва под лапой был шар — это символ самца, у другого — львёнок, символ самки. Обычно львёнок должен быть направлен в ту же сторону, что и львица, но здесь он почему-то смотрел на самца. Жун Сяо подошёл, схватил львёнка за голову и попробовал повернуть — и тут раздался щелчок: клак! — и львёнок действительно повернулся.

В это время под маленьким львёнком, в каменном углублении, внезапно появился ключ. Жун Сяо замер на секунду, затем потянулся и взял его в руку:

— Что это за ключ?

В тот момент, когда он держал ключ в руках, вся съёмочная группа замерла в полной тишине.

Ассистент режиссёра ошарашенно пробормотал:

— Я думал, что спрятал его очень глубоко... Этот парень кто вообще такой? Почему у него такая чертовски странная удача?

— Спокойно, это всего лишь ключ. Даже если он его нашёл — он же не знает, от чего он, — Лун Цзэ с выражением «да уж» на лице смотрел на экран, где Жун Сяо уже убрал ключ в карман. В душе он думал: всё это — сплошное недоразумение. С самого начала до конца — один сплошной форс-мажор.

И хотя он так говорил вслух, всё равно сразу же собрал команду на экстренное совещание. Очевидно, просто "успокоиться и попить бульончик" уже было недостаточно.

Жун Сяо, конечно, не знал, что из-за него всей съёмочной группе пришлось в срочном порядке переходить на запасной сценарий. Сейчас он шёл дальше по улице, сопровождаемый оператором, и мимоходом взглядом зацепился за крестьянскую тётушку, торговавшую овощами у дороги. Он не смог не обратить на неё внимание — не потому, что она сама как-то особенно выделялась, а потому что место для торговли у неё было уж слишком удачное: прямо посреди главной улицы, совершенно открыто. Это было действительно дерзко.

Но в следующий момент, когда он пригляделся, Жун Сяо неожиданно рассмеялся. Да это же Тан Синьи! Та самая "нежная богиня" Тан Синьи!

А вот самой Тан Синьи в этот момент хотелось умереть от стыда. Кто бы мог подумать: она, вся такая утончённая, с тоннами "идольского груза" на плечах, вытянула роль... деревенской торговки овощами! Мало того — ещё и обязали накраситься ужасным гримом!

Только небо знает, как сильно ей сейчас хочется заплакать.

Глава 33

Жун Сяо смотрел на девушку, сидящую на корточках и вот-вот готовую расплакаться. Хоть ему и очень хотелось рассмеяться, он всё же сдержался — боялся, что, если засмеётся, она может разрыдаться вслух, и тогда уж точно не получится красиво выйти из ситуации.

— Ты чего тут делаешь?

— Продаю овощи! Мне нужно до заката всё это распродать, иначе не получу оплату. Смотри, сколько всего — как я это успею распродать?! — Тан Синьи уже всерьёз пожалела, что согласилась участвовать в этом чёртовом реалити-шоу. Когда оно выйдет в эфир, и зрители увидят её в образе какой-то деревенщины... Не потерять фанатов — это будет чудо.

Жун Сяо не стал вдаваться в подробности, лишь с улыбкой спросил:

— Ты тут одна? Видела кого-нибудь из остальных?

— Кого видела? Только тебя. Кстати, а у тебя какая роль? Слушай, может, поменяемся? — в её глазах появилась надежда. А чтобы он не отказался, она торопливо добавила: — Я поделюсь с тобой половиной гонорара!

Жун Сяо уже хотел было отказать, но немного задумался:

— Ты точно хочешь поменяться? Я был лекарским учеником. Только что закончил своё задание.

— Так быстро?! — Тан Синьи уставилась на него, широко раскрыв глаза, будто боялась пропустить хоть одно изменение в его лице.

— Да, я...

— Меняемся! — перебила она. — Эту оплату можешь себе оставить, считай, это тебе в благодарность от меня.

Сказала — и тут же сняла с головы синюю платочную накидку, сунула Жун Сяо в руки и, не дожидаясь его реакции, развернулась и убежала. Но, пробежав пару шагов, вдруг вернулась:

— Ой, я забыла спросить! Когда я выбирала роль, мне задали вопрос: ты считаешь, что я красивая?

— А? — даже Жун Сяо, обычно невозмутимый, в этот момент слегка растерялся, не зная, как на это ответить.

А Тан Синьи уже не ждала его слов:

— Я сказала, что ты красив, как восходящее солнце на западе! А тебе не задавали подобных вопросов?

Жун Сяо быстро моргнул. Ему показалось, что эта реплика звучала как часть условного пароля. А если это действительно какой-то шифр для «своих», то ответы должны быть парными. А у него была всего лишь роль лекарского ученика — явно что-то здесь не так.

— Мне задали такой же вопрос, — спокойно сказал он.

— Такой же? — глаза Тан Синьи засияли. — Значит, мы, может быть... союзники?

— Есть такая вероятность, — искренне кивнул Жун Сяо.

Услышав это, Тан Синьи с облегчением выдохнула:

— Ну, тогда я спокойна. Держись там, я пошла дальше.

Провожая её взглядом, Жун Сяо повернулся к оператору и начал рассуждать:

— "Ты считаешь, что я красивая?" — "Ты прекрасен, как восходящее солнце на западе." Это цельная пара: вопрос и ответ. Нас всего пятеро. У меня, кроме роли лекарского ученика, больше ничего нет. Если разделение идёт на команды, то не может быть соотношения 1 к 3 — значит, только 2 на 2, а один — с особой ролью. У каждой пары, видимо, есть свой пароль. Один мы уже знаем. А где же второй?

Оператор молчал, но в душе у него всё кувыркалось.

Жун Сяо тем временем уселся на маленькую скамеечку, на которой Тан Синьи до этого продавала овощи:

— А что, если пароли сделаны очень похожими, чтобы запутать нас?

В съёмочной комнате продюсеров и режиссёров пронёсся холодный ветер.

— Если вопрос везде один и тот же, а ответ чуть изменён — смысл сразу другой. Обычно солнце встаёт на востоке и садится на западе. Но Тан Синьи сказала: "Ты прекрасен, как восходящее солнце на западе." Тогда противоположный ответ может быть: "Ты прекрасен, как закат на востоке"?

В комнате уже никто не мог спокойно сидеть. Ассистент режиссёра был в панике, а Лун Цзэ молча достал телефон, но подумал и снова убрал. Ему хотелось спросить у Шэнь Дуншэна: ты точно проверял новичка? Он что, реально может просчитывать всё наперёд?

Жун Сяо своим анализом чуть не отправил весь съёмочный штаб в больницу с сердечным приступом.

К сожалению, никто не вступил с ним в дискуссию, и через какое-то время, оставшись без отклика, он сам потерял интерес. Сидеть тут и ждать смысла не было — овощи всё равно никто покупать не собирался. Жун Сяо поднялся, встряхнул завязанную тканевую повязку, которую оставила Тан Синьи, и сказал:

— Думаю, все эти "роли" — это только прикрытие. Главное сейчас — как можно скорее найти остальных. У меня такое чувство, что тут зарыта очень глубокая сюжетная линия.

Глаза Жун Сяо, как у настоящего охотника, засияли азартом.

Он взял корзины с овощами, уложенные по обе стороны, приладил их на плечо с помощью коромысла. Делал он это впервые, так что сразу не получилось — пришлось пару раз поправить, прежде чем нашёл баланс. Оператор за ним поспешил.

Иногда, когда на человека идёт волна удачи — её ничем не остановить.

— Сяо-Сяо!

С другого берега реки Жун Сяо услышал чей-то голос. Он остановился, обернулся — и увидел, как на противоположной стороне, подпрыгивая на носочках, ему машет рукой Цинь Лу. На нём была такая же одежда, как у управляющего из аптеки. Жун Сяо перешёл на другую сторону с корзинами.

Цинь Лу был вне себя от радости:

— Наконец-то я тебя нашёл! Ты не представляешь, я уже с ума сходил. Кто ты по роли?

— Раньше был лекарским учеником, теперь вот — овощной торговец.

— У тебя две роли ?! — с недоумением уставился на него Цинь Лу.

Жун Сяо рассказал ему про сделку с Тан Синьи. Цинь Лу загорелся:

— А так можно было?! Слушай, ты продаёшь овощи?

— Конечно, продаю. Ты хочешь купить?

— А ты знаешь, кто я? Я — владелец закусочной, которая вот-вот обанкротится. Как думаешь, нужны ли мне овощи?

Жун Сяо:

...Как-то уж слишком совпало.

— Но я сразу скажу, Сяо-Сяо, — заговорил Цинь Лу, — у меня сейчас совсем нет денег. Ты можешь сначала отдать мне овощи? Если я смогу нормально открыть заведение, задание будет выполнено. Тогда я заплачу тебе за овощи, и ты тоже сможешь получить оплату, верно?

— А тебе не кажется, что эти овощи как будто с самого начала предназначались именно тебе? — с улыбкой сказал Жун Сяо.

Цинь Лу на мгновение замер, потом кивнул:

— Если бы ты не сказал, я бы и не догадался... Получается, это всё заранее спланировано?

— А ты считаешь, что я красивый? — внезапно спросил Жун Сяо.

Цинь Лу вздрогнул, на лице на мгновение исчезла улыбка, но затем хитро улыбнулся и, протянув палец в сторону Жун Сяо, с озорной ухмылкой ответил:

— Ты красив, как закат на востоке.

В тот же миг на лице Жун Сяо расцвела ослепительная улыбка, настолько искренняя, что Цинь Лу чуть было не поверил, что действительно нашёл себе союзника.

— Так ты мой союзник, Сяо-Сяо? — Он даже хотел кинуться его обнять, но вспомнил, что Жун Сяо не любит телесных контактов, и потому просто сдержанно, но с воодушевлением посмотрел на него.

— Да, ты мой союзник. Пойдём посмотрим на твой ресторан, — сказал он совершенно спокойно, без малейших признаков сомнений.

⸻

Внутри гостиницы "Пинхэ"（和平大飯店）

— Уважаемый клиент, купите газету! Это свежий номер сегодняшней "Синьхуа жибао"! Одну возьмёте?

Как только Жун Сяо вошёл в ресторан, он увидел Чжан Сяъюнь, которая продавала газеты прямо в помещении.

Он ткнул Цинь Лу локтем:

— У тебя ресторан чуть не обанкротился, а тут ещё и клиентка газетами торгует?

— Ты посмотри, чей это ресторан, — с вызовом отозвался Цинь Лу. — Давай, отдай мне овощи, а сам присядь где-нибудь.

Сказал — и унёс две корзины на кухню.

Тем временем Чжан Сяъюнь уже заметила Жун Сяо.

Он с улыбкой подошёл к ней:

— Юньцзе (старшая сестра Юнь), как ты думаешь, я красивый?

Чжан Сяъюнь на миг растерялась, а потом ответила:

— Ты красив, как восходящее солнце на западе.

Автор говорит:

Господин Гу: Мой муж — самый красивый мужчина в мире! Возражения не принимаются. Все злые слова — отскакивают обратно!

Глава 34

После того как Жун Сяо услышал ответ, для него всё стало окончательно ясно:

Чжан Сяюнь и Тан Синьи — одна команда,

Цинь Лу и Сюй Кэ — вторая,

а он сам... очевидно, вообще вне игры, без какой-либо роли — белый игрок.

После своих слов Чжан Сяюнь сразу слегка пожалела и подозрительно уставилась на Жун Сяо:

— Сяо-Сяо, ты меня, случайно, не подставляешь?

— Как можно, Юньцзе! — с самым серьёзным видом, понижая голос, ответил Жун Сяо. — Я вот тебе скажу: ты и Сюй Кэ — в одной команде.

— С чего ты это взял? — Чжан Сяюнь откровенно не поверила.

— Только что я встретил Тан Синьи. Её ответ — прямо противоположный твоему. А она с Цинь Лу в одной команде. Раз так — значит ты точно в паре с Сюй Кэ. А я без роли. — Сказав это, Жун Сяо сделал наивное лицо, как будто он ни при чём.

Выглядел он при этом так мило, что ну как не поверить?

Чжан Сяюнь вроде бы почти поверила, но всё же чувствовала, что-то тут не так:

— А ты это Цинь Лу уже сказал?

— Я сказал ему, что мы с ним в одной команде, — Жун Сяо вдруг хитро улыбнулся, как маленькая лисичка. — Юньцзе, только ты не выдавай меня.

— Не выдам. Но и не поверю тебе.

Жун Сяо и не рассчитывал, что она ему поверит. Ему главное — вбросить хаос, чтобы можно было спокойно действовать в мутной воде:

— Отлично. Тогда, Юньцзе, давай с тобой союз заключим. У меня всё равно роли нет, значит, конфликта интересов между нами точно нет.

Чжан Сяюнь смотрела на этого серьёзного и в то же время несусветно болтающего ерунду паренька — и вдруг поняла, что, кажется, раньше его недооценивала:

— Чуть не поверила твоей чепухе... Не заключаю!

— Ладно. Тогда я объединяюсь с Цинь Лу. Он всё равно считает меня союзником. В принципе, не важно. Но ты же обещала не выдавать меня — я тебе верю!

Чжан Сяюнь:

...Думала — овечка. А оказался — волк. QAQ. Возмущена!

В этот момент Цинь Лу как раз вернулся — он сдал овощи на кухню и направился к ним. Не успел подойти, как вдруг Чжан Сяюнь неожиданно спросила:

— Ты считаешь, что я красивая?

— Ты красива, как закат на востоке, — автоматически ответил Цинь Лу, а потом сразу посмотрел на Жун Сяо.

Жун Сяо в ответ лишь добродушно улыбнулся. Сам он тоже не ожидал, что Чжан Сяюнь вот так внезапно подыграет.

Чжан Сяюньь, кивнув с улыбкой, сказала:

— Ну вот, как удачно! Нас трое — и мы в одной команде!

— Правда? — удивился Цинь Лу.

— Угу, — подтвердил Жун Сяо.

Чжан Сяюнь одарила Жун Сяо сладкой, милой улыбкой, и Жун Сяо вдруг понял — в народной мудрости древности есть смысл: «Женщины и подлецы — трудно с ними обращаться». Так что, в сущности, кого угодно можно задеть — только не женщину.

Цинь Лу, который ещё не понял, что его уже обвели вокруг пальца, достал сто юаней и протянул Жун Сяо:

— На, за овощи.

Жун Сяо взял деньги и убрал в карман — теперь у него было 180 юаней. Если вычесть 5, потраченные на воду, остаётся 175.

Увидев, что они уже начали обмен деньгами, Чжан Сяъюнь тут же, без тени сомнения, сказала:

— Быстрее, купите у меня газету! Я уверена, Сюй Кэ и Тан Синьи уже тоже встретились.

С этими словами она всучила каждому по пачке газет.

Жун Сяо, хотя и понимал, что Чжан Сяюнь сейчас просто играет роль, всё равно подыграл. Когда они с Цинь Лу вышли на улицу, он сказал:

— Что-то мне подсказывает, что с Юньцзе что-то не так.

— Серьёзно? — удивился Цинь Лу.

Увидев, что тот действительно ничего не заподозрил, Жун Сяо даже пожалел, что обманывает его — и, усмехнувшись, сказал:

— Давай побыстрее разберёмся с газетами, чтобы идти искать следы.

— Но зачем нам что-то искать? Мы же втроём в одной команде! Нам нужно просто выполнить задание Юньцзе — и вперёд, за финальным призом.

Жун Сяо приподнял бровь — было ясно, что тут скрывается что-то, о чём он ещё не знает. Но вслух сказал:

— Ты прав.

Сейчас было явно не время вытягивать информацию — мог нечаянно выдать, что вообще не в курсе происходящего.

Однако оказалось, что продать газеты не так-то просто — нужно было находить определённых людей. После нескольких безуспешных попыток ребята поняли это и хотели уже посовещаться, как вдруг в их сторону с дикой скоростью понёсся Сюй Кэ.

Жун Сяо:

...

Чжан Сяъюнь:

...

Цинь Лу:

...Что происходит?! — Он резко остановил запыхавшегося и взмокшего Сюй Кэ и схватил его за руку:

— Что случилось?!

Сюй Кэ с трудом отдышался:

— Спрячьте меня! Не дайте им меня найти! — и тут же юркнул внутрь ресторана.

Трое ещё не успели как следует отреагировать, как в их сторону подбежала группа людей в форме полиции времён Китайской республики. Увидев их, старший громко спросил:

— Вы не видели, сюда кто-то пробегал?

Явно искали Сюй Кэ.

Трое синхронно покачали головой. Полицейские бросили на них внимательный взгляд, а потом их глаза упали на газеты в руках:

— Вы тут... газеты продаёте?

— Да. Хотите купить одну? — спокойно ответили они.

Услышав это, Чжан Сяюнь тут же вышла вперёд с улыбкой и спросила, нужна ли газета. Один из «полицейских» взял у неё экземпляр, мельком глянул:

— Ага, свежий выпуск. Как раз когда мы выходили, начальник сказал — купите несколько газет. Давайте все сюда.

Трое тут же передали ему свои газеты. Мужчина усмехнулся:

— Отлично. Деньги получите потом в полицейском управлении. Может, ещё и задание по награде перепадёт.

— Награде? — переспросили они.

— Некогда объяснять, нам ещё беглеца ловить. Мы пошли! — и вся команда грохоча направилась дальше.

Цинь Лу тут же побежал обратно в ресторан. Там, под одним из столов, прятался Сюй Кэ. Он нырнул под него и сказал:

— Сюй-ге, вылезай, они ушли.

Сюй Кэ осторожно выглянул, убедился, что всё чисто, вылез и с тяжестью плюхнулся на стул:

— У вас есть вода? Я сейчас помру. Кто бы мог подумать, что вытяну роль подпольного агента, да ещё и с раскрытой личностью. А задание — это четыре раза уйти от поимки полицейских.

Это ж ловушка! Чистое измывательство!

Он уже три раза успешно ускользнул. Осталась последняя, четвёртая — и уже при одной мысли об этом становится дурно.

— Держись, Сюй Кэ. Воды нет, но ты расскажи — чего ты бежал-то? — Цинь Лу подошёл ближе, хихикая.

Сюй Кэ, сдерживая раздражение, понимал — нельзя упустить шанс, раз встретил этих людей. Надо использовать момент:

— А ты считаешь, что я красивый?

Цинь Лу:

— Ты красив...

— ...как солнце, восходящее на западе! — Чжан Сяюнь мгновенно перехватила инициативу и с нажимом произнесла "правильный" ответ, пока Цинь Лу не ляпнул своё.

Сюй Кэ удивлённо приподнял бровь:

— У вас у всех один и тот же ответ?

Цинь Лу уже хотел было возразить, но тут почувствовал, как кто-то болезненно ткнул его в плечо. Это был Жун Сяо.

С той же самой добродушной улыбкой он спокойно кивнул:

— Да, мы в одной команде.

Сюй Кэ немного помолчал, а потом сказал:

— Ну, раз так — тут всё ясно. Мне больше нечего тут делать. Пойду дальше выполнять задание.

Он поднялся и двинулся в ту сторону, куда ушли "полицейские". В душе у него клокотало:

Я что, предатель под прикрытием, а мне приходится убегать, а потом снова идти провоцировать их, чтоб ещё раз сбежать?! Да это же просто... чёртов мазохизм! Твою ж...

Глава 35

После ухода Сюй Кэ Цинь Лу с недоумением повернулся к Чжан Сяюнь:

— Ты же говорила, что ты — мой союзник. А что тогда с паролем?

— Я просто так сказала, а ты поверил? — Чжан Сяюнь мило улыбнулась, а у Цинь Лу сразу заболела голова. Он с надеждой посмотрел на Жун Сяо:

— Сяо-Сяо, ты ведь не обманывал меня, да?

Жун Сяо глянул на него с самым невинным видом:

— Мне кажется, сейчас самое время пойти узнать, что за награда там упоминалась.

— Аууу! Вы все обманщики! Вы разбили моё наивное детское сердечко! — воскликнул Цинь Лу, театрально хватаясь за грудь. — Ладно, говорите, как собираетесь меня утешать?

— Ты же не можешь без доказательств называть нас обманщиками! Я ведь и правда твоя напарница, верно, Сяо-Сяо?

Жун Сяо лишь прищурился с лёгкой улыбкой, не отвечая, и спокойно развернулся в сторону полицейского участка.

А Цинь Лу всё ещё метался в мыслях: Они мои союзники? Или нет?

Уже когда они вышли далеко за пределы ресторана, он вдруг снова заговорил:

— А может, мне стоит пойти спросить Синьи? Кстати, разве она ещё не выполнила задание? Сяо-Сяо, ты ведь её заменил — твоё задание трудное было?

Жун Сяо моргнул:

— У меня была роль аптекарского ученика. Задание — из ста видов трав распознать двадцать. По-моему, нормально.

— По картинкам, что ли? Тогда не так уж и сложно. Не прячется ли, часом, Синьи?

Тем временем, в консультационном зале, где сидела Тан Синьи, она прижимала к себе нарисованную от руки (и весьма халтурно) копию "Бэньцао ганму" — "Канона лекарственных трав" — и едва сдерживала слёзы.

Жун Сяо, ты обманщик!!! Я поверила твоей лапше!!!

...В другом месте Чэнь Юньхэ брал у Гу Цяньюй подписанные документы. Увидев, как тот встал, надел пиджак и направился к выходу, он осторожно спросил:

— Господин Гу, вы уже уходите с работы?

— Да. Сегодня дел особо нет, вы тоже можете пораньше разойтись. Завтра я в офис не приду, если что — звоните, — сказал Гу Цяньюй, после чего спокойно вышел из кабинета.

Он сразу спустился на лифте в подземную парковку, и как только сел в машину и открыл дверь, зазвонил телефон — звонил Шэнь Дуншэн.

Гу Цяньюй ответил, и на том конце сразу послышался голос:

— Господин Гу, билет уже забронирован. Вылет в восемь вечера. Я попрошу Сюй Му встретить вас в аэропорту.

— Хорошо. Только пока не говори об этом Жун Сяо.

— Понял, я всё устрою. —

Босс хочет устроить сюрприз для своей жены — да мне и за сто жизней такое испортить не хватит храбрости!

Глядя на внешность Гу Цяньюя — холодный, строгий, весь такой неприступный — никто бы не подумал, что он на деле просто безумный поклонник своей жены.

И внешность хороша, и происхождение золотое, и жену на руках носит. Прям зависть берёт!

Тем временем Жун Сяо с Цинь Лу и Чжан Сяъюнь добрались до полицейского участка. У входа висела большая тканевая вывеска с надписью "Награда", а перед ней стоял столик. За столиком сидел подозрительный тип в чёрных очках, похожий на уличного гадальщика с моста.

Трое остановились на расстоянии, разглядывая это странное «наградное» оформление, которое выглядело совершенно халтурно и вызывало подозрение. Первой заговорила Чжан Сяюнь:

— Я пойду получить деньги за газеты, а вы пока узнайте, что тут вообще происходит.

Не дождавшись ответа, она тут же убежала.

Цинь Лу приостановил Жун Сяо, который собирался подойти ближе:

— У меня нехорошее предчувствие. Это всё смахивает на какую-то ловушку.

— Проверим — и узнаем, — ответил Жун Сяо, и как только он это сказал, сзади раздался крик:

— Расступитесь! Быстро, расступитесь!

Они оба обернулись и увидели Сюй Кэ, бегущего к ним со всех ног.

Жун Сяо:

...

Цинь Лу:

...

(Сейчас он впервые по-настоящему порадовался, что не вытянул роль «подпольного агента». Потому что это — просто адская роль.)

Сюй Кэ, запыхавшись, рухнул на стол наградного пункта:

— Я... я добежал... Я прошёл! Не ловите меня! — и с глухим стуком осел на землю.

Жун Сяо подошёл и мягко похлопал его по плечу:

— Ты как, живой?

Сюй Кэ был так вымотан, что даже не хотел говорить. Его уже не волновало, что рядом — Жун Сяо, человек, который ему, возможно, больше всего не нравился. Он махнул рукой и рухнул на землю. Какая уж тут репутация — он чувствовал, будто почки себе отбегал.

Жун Сяо, усмехнувшись, подошёл к «гадальному» столику:

— Здравствуйте, мы хотим принять задание по объявленной награде.

Цинь Лу тоже подошёл поближе.

"Гадальщик" поднёс средний палец к переносице и толкнул им очки.

Цинь Лу сразу прищурился: Ты это кого сейчас презираешь?

— Уважаемые, скрытая роль у вас: солнце или закат?

— Я — закат, — ответил Цинь Лу и тут же посмотрел на Жун Сяо.

— Я тоже... закат... — с пола выдавил Сюй Кэ, еле живой.

Цинь Лу глянул вниз:

— Ты не прикалываешься?

Сюй Кэ посмотрел на него взглядом, в котором читалось: Ты глянь на меня... мне сейчас вообще не до шуток.

Цинь Лу ему поверил и повернулся обратно к Жун Сяо.

Тот, понимая, что скрывать уже бессмысленно, улыбнулся:

— У меня нет никакой роли. Если ты и Сюй Кэ — в одной команде, значит, Юньцзе и Синьи, скорее всего, тоже составляют пару. Только вот непонятно, можно ли получить задание по награде, если команда не в полном составе.

— Надо, чтобы оба участника команды были на месте. Но если у тебя нет роли — ты можешь принять задание отдельно, — объяснил "гадальщик".

— Что? Что вы тут обсуждаете?! — вбежала запыхавшаяся Чжан Сяъюнь, только что получившая оплату за газеты.

— Мы в сборе, — быстро бросил Цинь Лу, не вдаваясь в объяснения.

«Гадальщик» снова толкнул очки средним пальцем:

— Вы тоже можете принять задание. Девушка, скажите, вы солнце или закат?

— Я... я — солнце, — ответила Чжан Сяъюнь, бросив подозрительный взгляд на Жун Сяо и Цинь Лу. У неё появилось сильное ощущение, что она что-то важное упустила. Знала бы — не стала бы первой бежать за деньгами!

— А ваш напарник с вами?

— Напарник? Я... — тут до неё наконец дошло. Она перевела взгляд с одного на другого:

— Ну?! Кто из вас мой напарник?!

Жун Сяо:

— Извини, Юньцзе. Я... один в команде.

Цинь Лу:

— Извини, Юньцзе. Я — в команде с Сюй Кэ.

Чжан Сяъюнь:

— ...И где, спрашивается, МОЙ НАПАРНИК?!!

— Это тебе, наверное, стоит спросить у Сяо-Сяо, — сказал Цинь Лу, ткнув пальцем в сторону Жун Сяо, а сам тут же наклонился, чтобы помочь подняться Сюй Кэ — идеальная иллюстрация того, что такое пластиковая дружба (вроде вместе, но как-то не по-настоящему).

— Наверное, она всё ещё в аптеке выполняет задание, — с невинным видом моргнул Жун Сяо.

Чжан Сяюнь:

......

— Хорошо. Раз ваш напарник ещё не здесь, вы пока не можете получить задание. А сейчас я озвучу подсказку к награде. Говорю один раз — слушайте внимательно.

«Под мостом перед входом проплыла стайка уток.

По обе стороны у моста стоят львы — грозные и внушительные.

Под лапой у льва — шар,

Под лапой у львицы — львёнок.

А львёнок смотрит на папу-льва,

Смотрит-смотрит — и не может отвести глаз.

Ну не чудо ли это?»

...

— Всё?

— Всё.

...

— А можно я спрошу, в чём, собственно, награда? — спросил Жун Сяо в тот момент, когда Цинь Лу уже почти не сдерживал раздражение.

"Гадальщик" чуть прищурился и спокойно ответил:

— Это крупная сумма. Целых пятьсот даянов!

Жун Сяо:

— ...Ну щедрость-то какая! — (в рамках шоу 500 даянов = 500 юаней).

— Да что вообще это за загадка такая?! Сказано мутно и непонятно. Что нам, в конце концов, делать-то? — Цинь Лу явно был на взводе, и взглянул на Жун Сяо, как на последнюю надежду.

Жун Сяо, посмотрев на него, спокойно сказал:

— Кажется, я уже выиграл.

— Что ты имеешь в виду?! — Чжан Сяюнь тоже подскочила поближе. Теперь она и Цинь Лу вдвоём уставились на Жун Сяо.

Жун Сяо не стал томить, вытащил из кармана ключ и протянул его "гадальщику":

— То, что мы ищем... это ведь оно?

"Гадальщик":

...Да, это оно.

Глава 36

— То есть... — Цинь Лу выглядел так, словно его душа покинула тело. — Ты выдал целую кучу сумбурного текста, а оказалось, что мы просто искали вот этот ключ?

Они с самого раннего утра, когда солнце ещё не взошло, встали, получили какую-то одну роль, потом вдруг — другую, выполнили задание с боем, выкладывались по полной, и в итоге всё это — ради одного ключа? Цинь Лу был на грани слёз.

Но он даже не успел по-настоящему расстроиться, как увидел, что Жун Сяо уже стоит у «гадальщика» и получает деньги:

...

Так почему же у Жун Сяо был этот ключ?!

Он только хотел спросить, но Чжан Сяюнь опередила его, озвучив вопрос от всех:

— Сяо-Сяо, а откуда у тебя ключ?

Жун Сяо, убрав только что полученные 500 юаней в карман, спокойно объяснил:

— Когда я шёл мимо, увидел двух каменных львов. Маленький львёнок как-то странно стоял, не в ту сторону. Я решил его повернуть — и там оказался этот ключ. Я тогда не знал, что это такое, но, услышав подсказку, понял, что, скорее всего, речь шла о нём.

Сказав это, он смущённо улыбнулся:

— Простите, братцы и сестрицы... Похоже, в этом выпуске выиграл я.

Цинь Лу:

... Ну и что теперь сказать? Когда человек так красиво улыбается, даже если бы он не выиграл — всё равно хочется, чтобы выиграл. Такой друг — только холить и лелеять.

Чжан Сяюнь:

... Некоторые люди, когда им фартит, просто затмевают всех неудачников. Им даже «невезучесть» — не помеха.

Сюй Кэ:

... Тут точно всё не чисто. Тут заговор. Сто процентов.

А вот Тан Синьи, которую только что уведомили, что запись на сегодня завершена, сидела в полном недоумении:

Что???

Бам! — хлопок хлопушки объявил: шоу на сегодня окончено. Все пятеро наконец-то почувствовали, что свободны.

Цинь Лу сразу приобнял Жун Сяо за плечи:

— Сяо-Сяо, ну ты сегодня столько поднял — угощай!

Но не успел Жун Сяо даже рот открыть, как с другой стороны раздался голос режиссёра:

— Эти деньги не трогать! Завтра ещё один съёмочный день!

Цинь Лу тут же закричал:

— Что?! Это ещё не всё?! А завтра что будет?!

— Завтра утром всё узнаете. Сейчас у вас три часа свободного времени. До десяти утра — все должны быть на месте, съёмка продолжается, — сообщил режиссёр и вместе со съёмочной группой удалился.

—

Поскольку всё происходило на территории съёмочного городка, никто не боялся, что их окружат фанаты.

— Ну и бесправие... — пробормотал Цинь Лу, у которого, видимо, были свои планы на вечер, но теперь он смирился с участью. Обернулся к Жун Сяо:

— Сяо-Сяо, ты куда-нибудь хочешь сходить?

— Какое сходить... — сзади подошла зевающая Чжан Сяюнь. — Я только спать хочу.

— Ну так иди, заодно прихвати с собой Сюй-ге. Мне кажется, он точно всё , — пожал плечами Цинь Лу.

Одна программа — а кто-то мозгами блистает, а кто-то почки отбегал. Контраст.

— Эй, а как же Тан Синьи? Не стоит ли её поискать? — Чжан Сяъюнь бросила взгляд на Сюй Кэ, всё ещё растянувшегося на скамейке, и вдруг вспомнила, что одна из участниц, кажется, вообще с самого начала где-то вне реальности находилась. Хоть и конкурентка, но всё же человек.

— Может, она уже ушла, — лениво отозвался Цинь Лу. Потом взглянул на Сюй Кэ и тяжело вздохнул:

— Ладно, потащим его вместе. Сяо-Сяо, пойдёшь?

— У меня агент звонит, — Жун Сяо, глянув на экран, кивнул и, показав жестом «одну минуту», отошёл в сторону, чтобы ответить на звонок.

На том конце был Шэнь Дуншэн. Он сообщил, что Сюй Му приедет его забрать, и попросил выйти к главному входу. И, словно боясь лишних вопросов, сразу после этого сбросил вызов. Жун Сяо на секунду замер, удивился, но подумал, что, видимо, ему назначили какую-то отдельную задачу. Убрал телефон в карман.

Он коротко попрощался с остальными и направился к воротам киностудии.

У входа как раз подъехала машина Сюй Му. Жун Сяо даже не раздумывал — открыл дверь и хотел сесть, но в следующий момент замер, удивлённо округлив глаза.

— Ты... чего ты тут делаешь? — в его красивых глазах-мотыльках мелькнуло искреннее изумление. Он с улыбкой сел в салон и посмотрел на того, кого совсем не ожидал здесь увидеть — Гу Цяньюя.

— Просто так совпало: был в командировке рядом и решил заехать посмотреть, как ты, — ответил тот с обычной хладнокровной невозмутимостью, но в глазах его вспыхнула незаметная даже для самого себя мягкость. — Как прошло первое шоу? Сильно устал?

— Да нет, нормально. Даже понравилось. А ты когда приехал? — Жун Сяо был явно рад встрече.

Хоть они с Гу Цяньюем пока и не были в романтических отношениях, за это время они сблизились — и настоящая дружба уже успела вырасти. Поэтому приезд "друга", чтобы поддержать, всё равно приятное чувство уюта.

Гу Цяньюй, ещё по пути, заказал для него суп на костном бульоне — боялся, что тот устанет и не будет сил нормально поесть.

Пока они разговаривали, он достал термос и налил Жун Сяо полную миску:

— Попей, чтобы желудок не пустовал. Я забронировал номер в отеле.

Жун Сяо не ожидал, что тот так хорошо подготовился. Он и правда был голоден, так что без церемоний взял суп:

— Ты сам его варил?

— Нет, я ведь домой не заезжал, сразу с работы к тебе поехал. Но если тебе понравится — дома могу сам сварить, — Гу Цяньюй сказал это абсолютно будничным тоном, будто так и должно быть.

Его естественная забота заставила Жун Сяо слегка покраснеть. Почувствовав, что атмосфера между ними становится немного странной, он поспешил отвлечься, отпив немного супа, и перевёл тему:

— На вкус неплохо. Ты сам тоже выпей. Кстати, когда уезжаешь?

— Завтра вечером. У меня завтра как раз нет дел, могу провести с тобой целый день. А у тебя съёмки до какого дня? — Гу Цяньюй на самом деле знал, что программа, в которой участвует Жун Сяо, заканчивается завтра вечером. Он уже заранее всё спланировал — хотел поехать обратно вместе с ним.

Только озвучивать это вслух пока не хотел.

— Не знаю, — покачал головой Жун Сяо. — Донг-ге сказал, что, скорее всего, неделя. А ты сегодня где остановился? Я, когда вернусь, должен продолжить запись, не смогу взять тебя с собой.

Быть так невзначайно побеспокоенным со стороны "жены" — для Гу Цяньюя это была капля тепла, способная растопить любую вечную стужу внутри.

— Я забронировал отель, недалеко от вашей съёмочной базы. А во сколько у вас съёмки начинаются?

— Примерно в десять.

— Ну, тогда время ещё есть. Немного поспишь, а когда приедем — я тебя разбужу, — с этими словами Гу Цяньюй естественно взял плед и укрыл Жун Сяо.

Тот бросил на него взгляд и вдруг спросил:

— Ты, когда ехал сюда, связывался с моим агентом?

Услышав, что Жун Сяо наконец понял суть, Гу Цяньюй с улыбкой кивнул и заранее подготовленным тоном объяснил:

— Да. Раньше наша компания сотрудничала с Лу Инди (Лоу Инем) для рекламного проекта, мой ассистент сохранил контакт твоего агента. Я просто уточнил, не помешаю ли. Надеюсь, не отвлёк от работы?

Жун Сяо посчитал объяснение логичным и с лёгкостью принял:

— Ты сам приехал — тут уж не до того, мешаешь ты или нет.

Если бы мог, — подумал Гу Цяньюй, — я бы прямо сейчас забрал тебя домой и спрятал, чтобы никто не видел. Как же можно быть таким милым, а?

Жун Сяо встал сегодня рано, целый день участвовал в съёмках, и сейчас, когда всё наконец утихло, он действительно начал уставать.

Когда он закрыл глаза, Гу Цяньюй больше не стал говорить ни слова, только кивнул водителю, чтобы тот прибавил температуру кондиционера.

Гу Цяньюй заранее заказал столик в одном хорошем ресторанчике с горячим хот-потом, чтобы накормить Жун Сяо чем-нибудь тёплым и сытным.

Когда они добрались до места, водитель Сюй Му припарковал машину и посмотрел на Гу Цяньюя.

— Можешь ехать, — спокойно сказал тот. — Вечером за мной приедет другая машина.

— Хорошо, — кивнул Сюй Му. Хотя он и не знал, кем точно был Гу Цяньюй, но и болтать он не привык. Тем более Шэнь Дуншэн заранее дал ему понять, что знает обо всём. А уж если даже управляющий в курсе — водителю и подавно лучше молчать.

Гу Цяньюй взглянул на водителя, и ему понравилось, что тот по-прежнему молчалив и ненавязчив.

Он мягко разбудил Жун Сяо. Тот приоткрыл глаза, ещё немного сонный, и, взглянув в окно, пробормотал:

— Мы уже приехали? А что кушаем?

— Я заказал хот-пот. Любишь? — Гу Цяньюй с улыбкой провёл рукой по растрепанным волосам Жун Сяо, аккуратно пригладив их.

Жун Сяо кивнул:

— С чего вдруг хот-пот? — Кстати, он как раз недавно думал, что неплохо бы устроить дома такое. Неожиданное совпадение — прямо в точку!

Увидев, как Жун Сяо одобрительно кивает, на лице Гу Цяньюя появилось особенно тёплое выражение, даже немного сияющее. Осознав, что ведёт себя чересчур радостно, он быстро прикрыл эмоции и открыл дверцу:

— Пошли.

Когда Жун Сяо вышел из машины, он обернулся к водителю:

— Сюй-ге, пойдём с нами?

— Нет, у меня ещё дела. Гу-сэншэн сказал, что вечером меня заменит другая машина. Береги себя, — отозвался Сюй Му, махнул рукой, и Жун Сяо кивнул:

— Хорошо, Сюй-ге, езжай осторожно.

Закрыв дверцу, он сказал:

— Пошли.

Была поздняя осень, и после захода солнца становилось прохладно. Жун Сяо был одет довольно легко — днём это было нормально, но сейчас ему стало зябко, особенно после того, как он вздремнул в машине. Выйдя, он невольно поёжился.

Гу Цяньюй, заметив это, подошёл ближе, взял его за руку. Пальцы у Жун Сяо были прохладными:

— Замёрз?

Жун Сяо слегка опешил, но, как только Гу Цяньюй прикоснулся к его руке, тот сразу же отпустил. Жун Сяо лишь улыбнулся и прищурил глаза:

— Не сильно. Сейчас зайдём — станет теплее.

Гу Цяньюй уже собирался снять пиджак, чтобы накинуть на него, но, видя, что тот не настаивает, просто ускорил шаг.

У входа в ресторан Жун Сяо надел капюшон от худи — хоть он и не был пока известной звездой, но всё же старался быть аккуратным.

К счастью, ресторан, который забронировал Гу Цяньюй, отличался отличной приватностью — и отдельной комнатой. Хоть для двоих большой зал и казался излишеством, зато обеспечивал полную конфиденциальность.

А для Гу Цяньюя деньги — последнее, о чём он думает, особенно когда речь идёт о любимом человеке.

— Я заранее выбрал пару блюд. Посмотри, может, что-то добавим? — Он передал планшет с меню.

Жун Сяо бегло просмотрел заказанные позиции и добавил пару овощей. Вернул меню и сказал:

— Думаю, хватит. Много заказывать не люблю — если еда останется, жалко. А ты острое ешь? Если нет, может, возьмём двойной бульон?

— Да не думай обо мне. Ты ешь, что хочешь.

— Так не пойдёт. Хот-пот без острого — не то, но если я один буду кайфовать — это не честно. Ладно, возьмём двойной бульон, — решительно сказал Жун Сяо, не дожидаясь согласия. За столько времени, прожитого вместе, он точно знал: Гу Цяньюй не любит острое.

Гу Цяньюй, хоть и был «поставлен перед фактом», но в душе только радовался:

Что бы жена ни сказала — всё правильно.

(Из практики покорения сердца жены — от господина Гу.)

Когда еда прибыла, Гу Цяньюй без слов взял на себя задачу варить ингредиенты.

Жун Сяо и правда был очень голоден — долго ел, прежде чем немного замедлиться. Увидев, что у Гу Цяньюя миска пуста, он подложил ему мяса:

— Ешь тоже, не только обо мне заботься.

В сердце Гу Цяньюя пронеслось:

Я как раз хочу заботиться только о тебе,

— но вслух, сохраняя холодный имидж, он сказал:

— Я не очень голоден. Ты ешь. Если мало — ещё закажем.

— Достаточно. Вечером много мяса — тяжело для желудка, — Жун Сяо замахал руками, а потом вдруг вспомнил:

— А ты пить не будешь? Может, бокал вина?

— Нет. В другой раз. Тем более ты же сам сейчас не можешь пить, — Гу Цяньюй взглянул на него, а затем спокойно съел то мясо, что ему положил Жун Сяо.

И почему-то оно показалось особенно вкусным — словно было наполнено... любовью.

После ужина Жун Сяо стоял у выхода из ресторана и наблюдал, как Гу Цяньюй расплачивается картой. В какой-то момент он вдруг поймал себя на мысли: мужчина, в сущности, действительно очень красивый.

После столь долгого времени, проведённого рядом, он мог с уверенностью сказать — у Гу Цяньюя практически не было недостатков.

Если бы не... эта одна проблема, он был бы идеальным мужчиной, которого днём с огнём не сыщешь. Жаль, конечно.

Гу Цяньюй обернулся и сразу заметил, как Жун Сяо с сожалением качает головой, глядя на него. Он приподнял бровь:

— Что такое?

— Ничего, поехали домой, — отмахнулся Жун Сяо и первым вышел из ресторана.

На улице резко подул холодный ветер. Жун Сяо, едва оказавшись на воздухе, невольно обхватил себя руками, поёжился. И в следующий миг — на его плечи легла тёплая куртка.

Он оглянулся и увидел Гу Цяньюя, который с абсолютно серьёзным видом сказал:

— Надень. Если заболеешь — съёмки, скорее всего, придётся отменять.

Эта простая фраза сразу отбила у Жун Сяо желание отказываться. Он подтянул на себе куртку и тихо пробормотал:

— Спасибо.

Гу Цяньюй чуть улыбнулся:

— Я уже вызвал машину, отвезу тебя.

— Угу, — кивнул Жун Сяо, бросив взгляд вдаль. Почему-то именно в этот момент ему стало особенно спокойно. Почти непроизвольно он спросил:

— А ты завтра когда уезжаешь?

— Вечером. Тебя не нужно провожать.

— Кто вообще говорил, что я собираюсь провожать? — Жун Сяо тут же повернулся к нему с приподнятыми бровями. Его глаза в этот момент искрились живостью, и именно в такие моменты Гу Цяньюй чувствовал, как у него мгновенно пересыхает во рту.

— Похоже, это ты сам себе придумал, — усмехнулся он.

Слова Гу Цяньюя прозвучали будто в шутку, но в них явно чувствовалось что-то личное. Жун Сяо на мгновение смутился.

Ведь действительно — человек приехал к нему с командировки, просто чтобы повидаться. А он вот так ответил... Наверное, немного жестоко.

Но и смягчить было непросто: если сказать "нет", выходит, признаёт, что тот сам себе напридумывал. А если "да" — то всё ещё сложнее.

Ладно. Потом компенсирую как-нибудь.

Гу Цяньюй, конечно, заметил, что Жун Сяо просто проигнорировал его реплику, и сказать, что это не задело — значит соврать.

Но он понимал, что с Жун Сяо нельзя давить. Слишком напористо — и он может испугаться и закрыться. Тут работает только один метод — медленно, терпеливо, шаг за шагом.

Жарить лягушку в тёплой воде, как говорится.

Он и не рассчитывал, что Жун Сяо прямо сейчас скажет что-то приятное в ответ. Всё придёт со временем.

Через какое-то время подъехала машина, которую заказал Гу Цяньюй. Водитель передал ему ключи и уехал.

Жун Сяо сел на заднее сиденье и сразу снял куртку, передав её Гу Цяньюю:

— Подвези меня до угла, а дальше не провожай. Ты лучше возвращайся домой пораньше, отдохни.

— Я не устал. Подожду, пока ты зайдёшь, — спокойно ответил Гу Цяньюй.

После таких слов Жун Сяо уже не стал возражать. Тем более, что чувство вины за свою предыдущую резкость всё ещё не отпустило.

Ну и ладно... пусть будет по его. Что он скажет — то и делаем.

От ресторана до квартиры Жун Сяо было недалеко. Гу Цяньюй ехал неспешно, и когда они добрались, было всего около половины десятого. Жун Сяо взглянул на часы — ещё рано, торопиться незачем, и вдруг спросил:

— Ты сейчас поедешь сразу в отель? Или ещё на работу?

Гу Цяньюй немного удивился, не ожидая, что тот сам задаст такой вопрос, но тут же улыбнулся:

— Прямо в отель. Тут с делами уже покончено. А у тебя завтра во сколько съёмки?

— Пока не знаю. Режиссёр ещё не писал. А ты завтра приедешь? — спросил Жун Сяо, невольно чуть наклоняясь вперёд.

Это движение оказалось особенно опасным — сидящий впереди Гу Цяньюй мог в полной мере увидеть его сияющие, искренне заинтересованные глаза.

Он поспешно отвёл взгляд — такое невинное, ничего не подозревающее любопытство со стороны Жун Сяо было для него самым настоящим искушением.

Он на мгновение задумался, машинально потерев пальцами, будто хотел закурить:

— Если завтра буду свободен — приеду. Что ты хочешь поесть?

— Не надо беспокоиться. Мы здесь сами готовим. Ты сам поешь, не накушайся всякой ерунды. Ладно, я пошёл. Как только скажут, во сколько съёмки — напишу тебе. Ещё не знаю, пускают ли кого-то за кулисы, я уточню, потом скажу. — Жун Сяо говорил, одновременно открывая дверцу. На прощание он бросил:

— Спокойной ночи. — И, захлопнув дверь, побежал к подъезду.

Гу Цяньюй всё это время не отрываясь смотрел на уходящего Жун Сяо. Уголки его губ приподнялись в улыбке.

Если раньше забота Жун Сяо чувствовалась лишь изредка, то теперь она становилась чем-то постоянным, почти привычным.

Такой прогресс радовал его больше всего.

Очень хорошо. Продолжай, господин Гу, ты на верном пути!

Жун Сяо забежал в подъезд и уже хотел постучать в дверь квартиры, как вдруг рядом послышался какой-то шорох.

Он машинально отступил на шаг, присмотрелся в сторону тени и разглядел две фигуры.

Из-за темноты было сложно различить лица, но голоса слышались отчётливо:

— Янь Цы, отпусти меня! Между нами всё кончено! Чего ты снова приперся?!

— Я не соглашался на это. Пока я не сказал, что всё, ты — всё ещё моя жена.

Это же голос Цинь Лу...

Жун Сяо в глазах мелькнуло удивление, но подслушивать дальше он не стал. Такие разговоры — не его дело. Услышал случайно и хватит.

Зайдя в квартиру, он услышал, как Чжан Сяюнь радостно закричала:

— Жун Сяо, как раз вовремя! Иди-ка, посмотри, у меня лапша сварилась или нет?

Она потащила его за руку, как утопающий хватает спасательный круг.

А с верхнего этажа, с маской на лице, спустилась Тан Синьи. Увидела Жун Сяо, сразу направилась к нему:

— Жун Сяо! Ты сегодня просто беспредел устроил!

От её громкого крика оба — и Чжан Сяюнь, и Жун Сяо — подпрыгнули от неожиданности.

— Подожди, — вмешалась Чжан Сяюнь, — пусть он сначала лапшу проверит, потом ругай. — С этими словами она чуть подтолкнула Жун Сяо, подмигнув.

Но Тан Синьи, похоже, была настроена серьёзно. Она шагнула вперёд и схватила Жун Сяо за руку:

— Объясни! Почему ты не сказал, что твоё задание такое сложное?! Из-за тебя я потеряла кучу экранного времени! Ты хоть понимаешь, насколько это жестоко?!

Жун Сяо нахмурился, глядя на Тан Синьи. Он не ожидал, что она так резко перевернёт ситуацию и свалит всё на него. Она что, решила воспользоваться тем, что он новичок?

— Синьи, мы всё ещё на съёмках. Может, поговорим потом? — вмешалась Чжан Сяюнь. Она с Тан Синьи давно «воевала» заочно, но и представить не могла, что та окажется вот такой. Ей даже стало немного неловко.

Но дать ей устроить скандал прямо здесь — тоже не вариант.

— Тут не тебе решать, кто говорит, а кто нет, — зло парировала Тан Синьи. За день она накопила раздражения в шоу, а теперь, увидев Жун Сяо, просто сорвалась.

Как это — новичок вдруг стал центром внимания? Если не выплеснет это, просто взорвётся.

Лицо Чжан Сяюнь сразу потемнело. Она подошла, выключила плиту и повернулась к Тан Синьи:

— Отлично. Ты говоришь, что из-за Жун Сяо у тебя не было экранного времени? Тогда давай пойдём к режиссёру и разберёмся, кто в чём виноват?

— А что разбираться?! Он не сказал мне, что его задание такое сложное! Я из-за этого зря потратила кучу времени!

Увидев, что спорить бессмысленно, Чжан Сяюнь устало вздохнула:

— Почему ты такая неразумная? Жун Сяо прошёл то же самое задание — и ничего. Почему он справился, а ты — нет? Ты...

Она не успела договорить — Жун Сяо слегка потянул её за рукав:

— Ладно, Юньцзе.

Он повернулся к Тан Синьи:

— Синьи-цзе, что ты хочешь? Переигрывать с режиссёром уже не получится.

— Я хочу, чтобы ты публично извинился!

Как только она это сказала, в квартиру вошёл Цинь Лу:

— Что за публичные извинения? Я что-то пропустил?

Чжан Сяюнь уже настолько злилась, что едва могла говорить.

Жун Сяо спокойно взглянул на него, а затем снова повернулся к Тан Синьи:

— Я могу извиниться публично. Но ты уверена, что готова это принять? У режиссёра есть все записи. Если они выйдут в эфир... как ты думаешь, что подумают зрители? Не скажут ли, что ты — просто травишь новичка?

— Это ещё почему?! Это ведь ты виноват, что я потеряла экранное время! Я-то тут при чём?!

Цинь Лу, хоть только что вернулся, уже всё понял. Он был в шоке от того, что Тан Синьи всерьёз устроила такую сцену.

Он повернулся к ней:

— Ты с ума сошла? И что тебе это даст? Ты вообще думаешь, прежде чем злиться? Может, тебе стоит позвонить своему агенту и записаться к врачу?

— Цинь Лу! Ты вообще в своём уме? Мы же из одной компании! Неужели твой агент тебе не говорил — держаться от него подальше?! А ты не только не слушаешь, ты ещё и на его стороне, теперь втроём на меня накинулись?!

Она выглядела так, будто её все предали.

Все трое замолчали — им просто нечего было сказать.

Цинь Лу пожал плечами:

— Ну да, издеваюсь. Иди пожалуйся. Посмотрим, как ты красиво загоришься в антирейтингах.

Услышав это, Тан Синьи аж заплакала от злости, бросила на них последний взгляд — злой, колючий — и выбежала из квартиры.

Цинь Лу фыркнул:

— У этой женщины с головой точно что-то не так. Кто вообще догадался её пригласить? У них там в агентстве людей совсем не осталось, что ли?

И без того раздражённый из-за Янь Цы, Цинь Лу теперь окончательно вскипел.

— Вы уже ели? — вздохнув, спросил Жун Сяо.

— Да уже «наелись» злости — куда ещё есть, — скривилась Чжан Сяюнь.

— А я поем! Ради такой особы я голодать не собираюсь, — Цинь Лу подошёл, поднял крышку кастрюли и посмотрел на плавающую в воде лапшу. — Кто это варил?

— Я. Не устраивает? — прищурилась Чжан Сяюнь.

Цинь Лу сразу поставил крышку обратно:

— Не-не, всё отлично!

Жун Сяо засмеялся, глядя на его покорное поведение:

— Я сам сделаю. Есть яйца?

— Есть, только что программа принесла продукты, — сказала Чжан Сяюнь и пошла их искать.

Когда она отошла, Цинь Лу подошёл ближе и тихо спросил:

— Сяо-Сяо, может, стоит позвонить твоему агенту?

— Не надо пока, — Жун Сяо привычно включил плиту. Взял у Сяюнь два яйца, разбил их в сковородку, слегка обжарил и отложил в сторону. Затем освежил лапшу, переложил в миски, сверху положил яйца и поставил перед Цинь Лу и Чжан Сяюнь:

— Готово, ешьте.

— Сяо-Сяо, ты настоящий волшебник! Тот, кто будет с тобой, — просто родился под счастливой звездой, — выдал Цинь Лу, прихватив лапшу и ускакав.

Жун Сяо с улыбкой посмотрел ему вслед, затем навёл порядок на кухне. Как только закончил, услышал, как открылась дверь. Поднял голову и увидел Лун Цзэ — тот вошёл с мрачным лицом.

— Где Сюй Кэ?

— Спит, — ответил Цинь Лу, ставя стул для Луна.

Тот кивнул и сказал:

— Только что я связался с агентом Тан Синьи. Завтра она, скорее всего, участвовать не будет. У вас четверых есть какие-то возражения?

Хотя он не объяснил всё до конца, все присутствующие уже всё поняли: с Тан Синьи что-то случилось, и серьёзное.

— Нет проблем, — не раздумывая, ответила Чжан Сяъюнь.

— У меня тоже, — пожал плечами Цинь Лу. Хоть они с Тан Синьи из одного агентства, общались мало.

— У меня тоже всё нормально. Но... это из-за меня? — Жун Сяо подошёл ближе.

Лун Цзэ похлопал его по плечу:

— Не из-за тебя. Не переживай. Просто предупреди своего агента, хорошо?

Он сказал это с добрыми намерениями, и Жун Сяо кивнул:

— Спасибо, Лун-ге.

— Когда Сюй Кэ проснётся, передайте ему, что сегодня съёмок больше не будет. Отдыхайте. Завтра съёмка начинается в 8:00. И да — если в кадре упомянут Тан Синьи, говорите, что у неё временно появились дела. — С этими словами Лун Цзэ уже собрался уходить, но Жун Сяо вдруг вспомнил о завтрашнем визите Гу Цяньюя и вышел с ним в коридор:

— Лун-ге, завтра ко мне должен прийти друг. Можно ли его пустить на площадку?

— Можно. Пусть заходит, — Лун Цзэ усмехнулся, махнул рукой и ушёл.

Вернувшись, Жун Сяо тут же написал сообщение Гу Цяньюю.

Цинь Лу тем временем вернулся в свою комнату после ужина, но, заметив, как Жун Сяо убирает телефон, тут же подскочил поближе, весь светясь от любопытства:

— Сяо-Сяо, скажи честно: ты с кем-то встречаешься?

Жун Сяо приподнял бровь, с прищуром посмотрел на него:

— Кто такой Янь Цы?

Цинь Лу:

...

Он мгновенно застыл с округлившимися глазами, полными ужаса: Откуда ты это знаешь?!

Жун Сяо, не удержавшись, рассмеялся:

— Я случайно подслушал, когда возвращался.

— Ты всё слышал? — с подозрением спросил Цинь Лу.

— Нет, я только услышал, как ты сказал, что вы расстались, а он заявил, что ты всё ещё его жена.

— Всё, хватит! — Цинь Лу схватился за лоб, изображая трагедию. — Весь мой образ рухнул из-за этого чертова придурка.

Жун Сяо не горел желанием вникать в чужие драмы. Взяв чистую одежду, он направился в ванную, но тут Цинь Лу вдруг схватил его за руку:

— Слушай... как ты думаешь, он какой?

— Кто?

— Ну, Янь Цы... ты же видел! — вспыхнул Цинь Лу, явно стесняясь, но упрямо продолжая тему.

— Я никого не видел. Темно было. А насчёт "какой он" — ты сам-то не чувствуешь?

— Этот мелкий засранец, кроме того, что прилипчивый, в остальном, ну... норм. Но он всё время норовит... ну, ты понимаешь... — Цинь Лу замялся, потом резко показал жест: одной рукой сделал кольцо, а второй ткнул туда пальцем.

Жун Сяо:

...

Ну что, нельзя было словами объяснить? Обязательно жестами?!

— Понял, да? Он как увязался, так и не отстаёт. А я, ну ты же знаешь, чувствительный. Вот я и расстался с ним. Кто знал, что он сегодня опять припрётся?! — говорил Цинь Лу, щёки его порозовели, глаза блестели — и это было совсем не похоже на гнев, скорее уж на... демонстративное показательное нытьё влюблённого.

Жун Сяо, категорически не желая участвовать в этом «кормлении романтической лапшой», направился в ванную и, не оборачиваясь, бросил через плечо:

— Ты сам же его любишь. Чего упираешься? Всё равно рано или поздно переспите. Чего строишь из себя святого?

Эта фраза была такой прямолинейной, что Цинь Лу аж потерял дар речи. Пока он переваривал услышанное, дверь в ванную уже захлопнулась.

Цинь Лу подошёл поближе и, стоя у двери, спросил:

— Сяо-Сяо, ты правда так считаешь?

Дверь вдруг распахнулась. Жун Сяо облокотился на косяк и устало вздохнул:

— Ты его по-настоящему любишь?

— Конечно.

— А он?

— Ну, раз пришёл — значит, тоже любит!

— Тогда почему вы до сих пор не женаты? Боитесь до свадьбы? Так после — хоть с бумажкой.

— Ну, мы оба звёзды... пока ещё молодые, свадьба повредит карьере...

— Вот и сиди — мучайся! — не церемонясь, хлопнул дверью Жун Сяо.

Цинь Лу почесал нос, решил больше не нарываться...

И тихо отступил.

Оглядываясь назад, Цинь Лу признал — Жун Сяо говорил по делу. Но он всё равно не мог решиться. Да, он действительно нравился Янь Цы... но кто может гарантировать, насколько надолго хватит этого чувства? Надо ещё подумать.

Жун Сяо, не зная, какие мысли крутятся у него в голове, после душа вышел из ванной — и тут же застал Цинь Лу, лежащего на кровати, уткнувшегося в телефон, с лицом, полным счастья и мечтательной улыбкой. Вся его фигура, казалось, окутана розовыми пузырями романтики.

Просто невозможно смотреть.

Жун Сяо немного прибрался и лёг на кровать. Тут Цинь Лу вдруг тихонько приподнялся и, прикрываясь заботой, сказал в телефон:

— Подожди минутку, я выйду в другое место — Сяо-Сяо спать ложится.

Жун Сяо: ...

Пожалуйста, вы уже поженитесь, а?

На следующее утро, проснувшись, Жун Сяо взглянул в сторону Цинь Лу — тот лежал распластавшись на кровати, пижама задралась, открыв белый живот, а одеяло давно лежало на полу.

Он вздохнул, поднял одеяло и набросил на него.

Цинь Лу приоткрыл глаза:

— Сколько время? Они уже пришли?

— Нет. Только шесть. Сказали с восьми. Спи дальше, — ответил Жун Сяо, направляясь в ванную.

Цинь Лу пробормотал что-то непонятное и повернулся на другой бок.

После душа Жун Сяо вышел и увидел, что Цинь Лу по-прежнему спит. Не разбудив его, он направился на кухню — посмотреть, нет ли чего перекусить.

И тут услышал, как открылась дверь.

Жун Сяо удивился, поспешил к двери — и прямо у входа столкнулся взглядом с человеком в чёрной одежде. Они оба на секунду замерли.

— Разве не с восьми? — удивлённо спросил Жун Сяо, подходя ближе.

— Я принёс задание. Раз ты уже проснулся — отдам тебе. Когда остальные проснутся — передай им. И не забудь: все телефоны нужно сдать. Начни со своего, — сказал тот, протягивая коробку.

Жун Сяо немного замешкался, но всё же положил свой телефон в ящик. Чёрный исчез, как будто выполнив миссию.

— А завтрак?.. — успел спросить Жун Сяо.

В ответ тот лишь кивнул на карточку в его руках.

...Ну понятно, сами готовьте.

Сев на диван, Жун Сяо открыл конверт. Внутри была карточка с заданием:

Вчера наши участники явно хорошо заработали.

Так вот — теперь используйте все оставшиеся средства, чтобы купить ингредиенты и приготовить пять блюд, вдохновлённых эпохой Китайской Республики. Эти блюда будут вашим завтраком.

Условия:

1. Все участники сдают телефоны.

2. Среди пяти блюд обязательно должны быть рыба, мясо и курица — полностью вегетарианский стол не принимается.

3. Каждый обязан приготовить хотя бы одно блюдо. Исключения обсуждаются, но максимум — 2 блюда на одного (т. е. не более двух, не включая третье).

4. После готовки будет проведена оценка. Победители получат пару парных колец от бренда "Чжан Дафу".

5. То есть... сказали кучу слов, а по сути — готовьте завтрак.

Выходит, это и есть кулинарное шоу?

Жун Сяо положил карточку на стол, встал и вернулся в комнату. Цинь Лу, услышав звук, вскочил, но, увидев, что это он, снова лёг:

— Чуть не умер от страха, подумал, что это они пришли.

— Приходили и ушли. Поспи ещё немного, — сказал Жун Сяо, доставая одежду, которую носил вчера, и вытаскивая деньги из кармана.

Цинь Лу уже почти проснулся, посмотрел, как тот сел и начал пересчитывать деньги:

— А ты чего это делаешь?

— У меня тут всего шестьсот семьдесят пять, у тебя есть сотня. У Юньцзе и у Сюй-ге не знаю сколько. Скоро пойдём все вместе за продуктами — задание пришло: нам нужно каждому приготовить блюдо, связанное с эпохой Миньго. Ах да, и тебе нужно будет отнести телефон вниз и положить в коробку — кажется, сегодня телефоны использовать нельзя.

Цинь Лу, услышав это, тут же натянул одеяло на голову и заговорил приглушённым голосом:

— Да ладно, опять?!

Жун Сяо убрал деньги в карман и потянул Цинь Лу из-под одеяла:

— Раз уж проснулся — иди умывайся. Уже больше семи, скоро восемь. Надо ещё купить продукты, а готовить, скорее всего, будем до самого обеда.

Цинь Лу с мученическим стоном всё же послушно встал:

— Сяосяо, ты потом мне поможешь, ладно? Мне кажется, съёмочная группа просто издевается, особенно над тобой.

Жун Сяо посмотрел на него:

— Иди уже умывайся.

— А что, если не умоюсь — буду некрасивым? Разве я не твой маленький любимчик?

— Хватит уже!

— Ха-ха, — Цинь Лу рассмеялся, увидев, как Жун Сяо разозлился, и побежал в ванную.

Жун Сяо аккуратно расправил одеяло, затем пошёл стучаться в комнаты Чжан Сяоюнь и Сюй Кэ.

Чжан Сяоюнь открыла дверь с растрёпанными волосами — явно только проснулась. Зевнула, увидев Жун Сяо:

— Доброе утро, Сяосяо.

— Доброе утро, Юньцзе. Нам дали задание, просыпайся.

— Хорошо, сейчас умоюсь и приду.

— Угу, не торопись.

Пока они разговаривали, дверь Сюй Кэ тоже открылась. Вчера он так устал, что уснул сразу, как только вернулся. На самом деле, он уже давно проснулся, просто не хотел шевелиться и продолжал лежать. Увидев Жун Сяо, он только сильнее почувствовал ломоту во всём теле.

— Доброе утро, Сюй-ге, как спалось? — с улыбкой поприветствовал его Жун Сяо, заметив при этом молниевидную татуировку у него на ключице.

— Доброе. А ты чего так рано встал? — пробормотал Сюй Кэ, накинул куртку и, шлёпая в тапках, вышел:

— Задание пришло?

— Ага, внизу. Телефон надо положить в ящик, — ответил Жун Сяо и вернулся в свою комнату, явно не собираясь идти вниз вместе с ним.

Через пятнадцать минут все четверо собрались в гостиной — начались съёмки.

— А Тан Синьи где? Ещё не проснулась? — спросил Сюй Кэ, когда трое уже собрались.

— У Синьи сегодня внезапно объявился съёмочный день, она взяла выходной. Мы должны выполнить задание и за неё, — озвучил Цинь Лу заранее заученную реплику, после чего повернулся к Жун Сяо:

— Сяосяо, блюда эпохи Миньго, представляешь?!

— Да, блюда эпохи Миньго, — согласился Жун Сяо.

Чжан Сяоюнь с маской на лице не выдержала, прыснула от смеха — маска даже сползла.

Цинь Лу надул щёки:

— Ты же понимаешь, о чём я на самом деле спрашивал. Кстати, Сюй-ге, ты ведь снимался в дорамах про эпоху Миньго, наверняка разбираешься и в кухне того времени?

Сюй Кэ посмотрел на него:

— С чего ты вообще решил, что я в этом разбираюсь? Ты забыл, какая у меня тёмная история с кулинарией?

— Прости, это я перегнул, — сказал Цинь Лу и тут же с надеждой уставился на Жун Сяо.

Жун Сяо:

— ...Я что-то знаю, но готовлю не особо хорошо.

— Я тоже знаю одно блюдо — тушёную жирную утку. Это кто-то из тех её любил, — сказала Чжан Сяоюнь, снимая маску и поднимая руку. — Но сразу говорю: готовить я не умею, я просто ела.

Цинь Лу:

— И что же нам делать? Телефоны мы уже сдали.

Жун Сяо встал:

— Пойдём сначала за продуктами, заодно у продавцов спросим, может, кто знает.

— Да откуда им знать? — засомневался Цинь Лу. Но Жун Сяо ответил:

— Надо хотя бы попробовать. Иначе у нас всё равно нет вариантов.

— Сяосяо прав, у нас же рот под носом — неужели не найдём способ? Сюй-ге, ты согласен? — Чжан Сяоюнь не забыла втянуть в разговор Сюй Кэ.

Вовлечённый Сюй Кэ нехотя пробормотал в ответ что-то утвердительное.

Цинь Лу:

— Вы нарочно издеваетесь надо мной, как над приезжим, да?

После очередной волны весёлого шумного общения камера показывает, как они выходят из дома.

Как только они вышли на улицу, Цинь Лу вздрогнул:

— Как мы поедем? Давайте такси вызовем, слишком холодно!

— Лучше автобус. У нас может не хватить денег, лучше экономить, — сказал Жун Сяо. Когда они выходили, все сложили деньги в общую кассу: к изначальным шестистам семидесяти пяти юаням Жун Сяо добавились сто юаней от Цинь Лу, сто от Чжан Сяоюнь и пятьдесят от Сюй Кэ. Да-да, Сюй Кэ, проведя целый день в «кошки-мышки» с заданиями, сумел заработать лишь пятьдесят юаней. Когда он их достал, все подумали, что он утаил остальное. А когда он сам осознал, что это всё — чуть не расплакался.

Съёмочная группа просто издевается — даже не скрывает.

В итоге все четверо стоят на автобусной остановке. Цинь Лу, дрожа, прижался к Сюй Кэ сзади. Чжан Сяоюнь, увидев, как он мёрзнет, не сдержалась:

— Я же говорила тебе потеплее одеться, не послушал, вот теперь мёрзнешь?

— Мне не холодно, я просто сражаюсь за красоту! — фыркнул Цинь Лу, упрямо отвечая.

— Тогда не стой у меня за спиной, — Сюй Кэ отодвинулся, и в этот же момент порыв ледяного ветра ударил в лицо Цинь Лу. Он поёжился и упрекнул его:

— Сюй-ге, ты изменился...

Жун Сяо снял с себя шарф и повязал его Цинь Лу на шею:

— Потерпи, потом куплю тебе чашку горячего чая с молоком.

— Сяосяо, ты лучший! — Цинь Лу потянулся обнять Жун Сяо, но тот холодно отстранился:

— Только не сморкайся в мой шарф.

Цинь Лу театрально вздохнул:

— Где же на свете настоящие чувства...

— Перестань, автобус идёт, — сказала Чжан Сяоюнь и потянула за собой Жун Сяо.

— Вы заходите, я заплачу, — сказал Жун Сяо, который неожиданно оказался в роли «капитана команды», и молча встал в конец очереди.

Когда трое и сопровождающий оператор зашли в автобус, Жун Сяо оплатил проезд.

В салоне уже находилось несколько пассажиров. Увидев их, все с интересом посмотрели, но поскольку пассажиры были в основном пожилые, ограничились только любопытными взглядами и не делали ничего лишнего.

Когда все расселись, Цинь Лу ожил:

— Вот в автобусе уже теплее!

— А сколько нам ехать? — спросила Чжан Сяоюнь, обращаясь к Жун Сяо.

Тот только сейчас вспомнил, что сам-то толком не ориентируется в этих местах — просто вчера вечером, когда возвращался с тем мужчиной, заметил поблизости рынок.

Он жестом показал Чжан Сяоюнь подождать, встал и подошёл к сидевшему мужчине средних лет:

— Дяденька, подскажите, пожалуйста, впереди есть рынок? На какой остановке лучше выходить?

Мужчина немного растерялся, не ожидая, что его спросят:

— На следующей остановке выходите, там метров через триста прямо по ходу будет видно.

— А, понятно. Спасибо, дяденька.

— Да не за что. Вы это... передачу какую-то снимаете?

— Да, это съёмки развлекательного шоу.

— Как называется? Я что, в кадр попаду?

Жун Сяо засмеялся:

— Возможно, дяденька. Программа называется " вызов жизни".

— А, хорошо, запомнил. Потом посмотрю, как выйдет.

— Спасибо вам! — поблагодарил Жун Сяо и, вернувшись, сообщил остальным:

— На следующей выходим.

Цинь Лу сдавленно застонал и намотал шарф Жун Сяо себе на голову.

Когда они вышли, четверо сразу направились к рынку. Первым делом нужно было купить утку для блюда, которое упомянула Чжан Сяоюнь — тушёную жирную утку. Для неё, помимо утки, требовались также клейкий рис, ветчина, шиитаке, турнепс и нарезанный бамбук. По традиционному рецепту всё это набивалось в утку и готовилось на пару в течение трёх дней. Но поскольку у них были ограничения по времени и деньгам, решили сделать упрощённую версию — главное, передать суть блюда.

Утка обошлась им более чем в 60 юаней. Жун Сяо поинтересовался у продавца:

— Дяденька, вы не знаете, как правильно готовить тушёную жирную утку?

Продавец немного растерялся:

— «Чисто тушёная» — это когда вообще ничего не добавляют, а просто долго томят на медленном огне?

Очевидно, готовить он особо не умел, сам это понимал и потому неловко усмехнулся.

Жун Сяо понял, что у продавца уточнить не получится, уже собирался спросить кого-нибудь другого, как вдруг Чжан Сяоюнь радостно воскликнула:

— Я узнала! Там одна бабушка, что продаёт бамбук, знает. Она мне рецепт написала, вот, посмотри, Сяосяо!

Это и правда было отличной новостью.

Одно блюдо — решено, осталось ещё четыре.

Но с таким удачным началом у всех поднялось настроение и уверенность в успехе.

— Быстрее-быстрее! Что дальше покупаем? — затопал ногами Цинь Лу, подгоняя остальных.

— Покупаем пророщенные бобы и тофу, — сказал Жун Сяо, вытащил из кармана 200 юаней и передал Сюй Кэ:

— Давайте разделимся. Сюй-ге, ты с Юньцзе купите проростки, тофу и грибы. А мы с Цинь Лу пойдём за мясом и рыбой. Потом встретимся здесь.

После этого четвёрка разошлась по разным рядам рынка. В тени между прилавками было ещё холоднее, Цинь Лу едва сдерживался от дрожи, что не ускользнуло от Жун Сяо:

— Потерпи ещё чуть-чуть, вон там продают молочный чай. Сейчас быстренько сходим.

Цинь Лу шмыгнул носом:

— Сяосяо, ты такой хороший.

— Раз у тебя есть силы меня хвалить — значит, ещё можешь держаться, — пошутил Жун Сяо и поспешил купить ему стакан молочного чая за 15 юаней.

Цинь Лу, получив чай, едва не расплакался от трогательности момента. Он подумал, что, возможно, запомнит эту сцену на всю жизнь.

— Пошли, давай быстрее купим, — сказал Жун Сяо и повёл его к мясному ряду. Они купили полтора килограмма свинины с прослойкой за 30 с лишним юаней и большую желтую рыбу за более чем 80.

После покупки основных продуктов взяли ещё немного приправ — всё вместе потянуло на 20 с лишним юаней. В итоге у них осталось больше 550 юаней.

Цинь Лу увидел, как Жун Сяо несёт тяжёлые пакеты, и потянулся помочь, но тот увернулся:

— Не неси, я сам справлюсь. Пойдём искать остальных.

Когда они вернулись, Чжан Сяоюнь и Сюй Кэ уже ждали их. Завидев их, Чжан Сяоюнь помахала рукой:

— Сколько у вас осталось?

— Больше 550. А у вас?

— У нас сто с небольшим. Я там видела мясные пирожки. Может, купим перекусить? — предложила она, обращаясь к Жун Сяо.

Тот прикинул:

— Всё нужное мы купили, поедим, и будет легче готовить, когда вернёмся.

— Можно есть?! — воскликнул Цинь Лу.

Сюй Кэ кинул взгляд на чай в его руках:

— Если тебе не нужен твой молочный чай — я помогу выпить.

— Иди ты, это Сяосяо мне купил!

Сюй Кэ лишь усмехнулся, ничего не сказав.

Они взяли по мясному пирожку — всего на 60 юаней. Откусив первый кусок, Чжан Сяоюнь не удержалась:

— Честно, я никогда не думала, что это может быть так вкусно. Только когда по-настоящему голоден, начинаешь ценить еду. Это, наверное, самый вкусный приём пищи в моей жизни.

— Вот почему еду надо беречь. Я даже жалею, что вчера не выпил весь суп от лапши, — Цинь Лу ел медленно, мелкими укусами, боясь, что съест слишком быстро.

— Вы что, лапшу ели вчера вечером? — Сюй Кэ с удивлённым выражением повернулся к ним, будто уличил в тайных делах.

Цинь Лу с улыбкой ответил:

— Ты же спал. Мы не стали тебя будить, чтоб не мешать... Так что это не было тайным обжорством, это было запланированное.

— Ладно, давайте быстрее, поедим — и возвращаемся, — перебила их Чжан Сяоюнь, ускоряя темп.

Жун Сяо молча доел, выбросил упаковку в урну и хотел что-то сказать, как вдруг заметил недалеко стоящего мужчину в белой рубашке и строгих брюках — он явно выбивался из общей атмосферы рынка.

В какой-то момент Жун Сяо подумал, что ему показалось. Но когда мужчина помахал ему рукой и тепло улыбнулся, он понял, что не ошибся.

Гу Цяньюй... действительно приехал сюда!

Жун Сяо сдержал любые лишние эмоции, повернулся к остальным, спокойно сказал:

— Пошли домой.

— Ик! — Цинь Лу, съев мясной пирожок и выпив большую чашку молочного чая, заявил, что он сыт до отвала.

Когда все повернулись и пошли, Жун Сяо нарочно немного замедлил шаг и вышел из зоны съёмки, чтобы тайком махнуть рукой мужчине.

Гу Цяньюй слегка улыбнулся и кивнул в ответ.

Глава 37

На обратном пути Жун Сяо был немного рассеян. Он и правда не ожидал, что Гу Цяньюй придёт в такое место. Обычно они ходили за продуктами в большие супермаркеты и ни разу не бывали на таком рынке.

То, что Гу Цяньюй смог отложить в сторону свою гордость и прийти сюда, вызвало у Жун Сяо не только изумление, но и какое-то неописуемо трогательное чувство.

Он думал, что максимум, на что способен Гу Цяньюй, — это посмотреть на него из машины. А оказалось, всё иначе.

Вернувшись домой, задача готовить еду, без сомнений, легла на плечи Жун Сяо. К счастью, он был хоть немного знаком с оставшимися блюдами, так что готовить было не слишком сложно.

А вот остальные трое, даже с его подсказками, справлялись из рук вон плохо.

Но главное — задание было выполнено. И как главный герой всей миссии, Жун Сяо заслуженно одержал победу.

После двух напряжённых дней, когда всё наконец закончилось, Жун Сяо почувствовал некое нереальное облегчение.

Он думал, что съёмки будут идти неделю, а оказалось — всего два дня. Пока он собирал вещи, Цинь Лу спросил:

— Какие у тебя теперь планы?

— Не знаю, — покачал головой Жун Сяо. Будучи новичком в шоу-бизнесе, он полностью зависел от того, каким будет отклик после выхода шоу. Он думал, что Шэнь Дуншэн тоже рассуждает примерно так же.

Цинь Лу, очевидно, понимал его ситуацию. Он похлопал Жун Сяо по плечу:

— Не заморачивайся. Поверь мне, когда это шоу выйдет, ты точно станешь популярным. Тогда поймёшь, насколько сейчас всё хорошо. У меня дальше запланирована съёмка в фэнтези-дораме. Если у тебя будет время, приходи навестить меня на съёмочной площадке — я угощу тебя обедом.

Жун Сяо, конечно, понимал, что Цинь Лу хочет помочь ему. Он улыбнулся и кивнул:

— Хорошо, спасибо.

— Что за «спасибо», — сказал Цинь Лу, и вдруг у него покраснели глаза. Он схватил Жун Сяо за руку: — Сяосяо, может, поедешь со мной обратно? По дороге поболтаем.

Жун Сяо растерялся, не ожидая от Цинь Лу такого. Он поспешно ответил:

— Мы скоро опять увидимся, не стоит. Только что мой агент звонил — уже купил мне билет на самолёт. Так что никак не получится.

Цинь Лу кивнул:

— Понимаю. Я просто так сказал. Но ты запомни мои слова — обязательно береги себя. Если что-то будет непонятно — приходи ко мне за советом.

— Угу, угу, — поспешно закивал Жун Сяо, боясь, что Цинь Лу действительно расплачется. Он не знал, как себя вести, когда мальчики плачут, а уж тем более — когда мужчины.

Но, подумав немного, Жун Сяо понял: Цинь Лу вряд ли можно считать полностью парнем — и вдруг он его понял.

Он не знал, все ли двойственные такие... А вдруг он сам тоже станет таким?

Вспомнив, как сам порой легко краснеет и у него увлажняются глаза, Жун Сяо вдруг испугался.

Когда Сюй Кэ вышел из комнаты, Жун Сяо как раз тащил чемодан к выходу. Он не заметил Сюя, тот тоже ничего не сказал — просто тихо пошёл следом.

Он увидел, как вскоре после выхода Жун Сяо подъехал его микроавтобус. Проследив за тем, как тот сел в машину, Сюй Кэ почувствовал странное чувство внутри.

После записи этой передачи Сюй Кэ ясно понял, что у Жун Сяо есть потенциал стать популярным. И даже если он не будет прямой угрозой, всё равно его присутствие раздражало.

Пока не сравнишь — не поймёшь. Но как только появляется сравнение — внутри сразу становится неспокойно.

Он стоял у дверей долго, а его машина всё не приезжала.

Он, человек, который уже три года в индустрии, уступает какому-то новичку, который только собирается дебютировать — ну как тут не беситься?

Он вытащил телефон, собираясь позвонить своему агенту Чжан Минфану. В этот момент перед ним остановилась чёрная «Ауди», открылась дверь, и он увидел Тан Синьи, сидящую внутри.

Сюй Кэ: «...»

Когда Жун Сяо сел в машину, он вздохнул с облегчением. Чжан Шаньшань всё это время дежурила в гостинице, думая, что он обязательно её позовёт. Но до самого конца съёмок Жун Сяо её так и не потревожил. В сравнении с Сюй Кэ, который по любому поводу её дёргал, Жун Сяо оказался удивительно неприхотливым.

Она протянула ему заранее приготовленную лимонную воду:

— Попей. Потом немного вздремни. До аэропорта ещё нужно подождать.

Жун Сяо взял, отпил немного и вернул бутылку, ничего не сказал и закрыл глаза, чтобы немного отдохнуть.

Когда они приехали в аэропорт, Чжан Шаньшань пошла за билетами. Получив билет, Жун Сяо с удивлением обнаружил, что у него — первый класс. На всего лишь час полёта — первый класс? Внезапно он подумал: Шэнь Дуншэн, ты что, совсем с деньгами не считаешься?

Однако, когда он зашёл в самолёт и увидел мужчину, сидящего в его ряду, он понял, что, похоже, всё не так просто.

И его догадка быстро подтвердилась — Чжан Шаньшань и Сюй Му сидели в экономклассе.

Сев на своё место, Жун Сяо посмотрел на мужчину с лёгкой улыбкой в глазах:

— Это ты сделал?

Увидев, что тот делает вид, будто ничего не понимает, Жун Сяо прямо сунул ему билет:

— Это ты апгрейд сделал, да?

Гу Цяньюй, поняв, что тот всё раскусил, даже не стал отрицать, просто кивнул:

— А что, разве плохо?

Что Жун Сяо мог на это сказать? Он же сам за это не платил — ну разве можно жаловаться?

Вот так вот.

— В следующий раз так не делай, — сказал Жун Сяо. — У тебя, может, и много денег, но не надо вот так тратить. Я в экономклассе — компания оплачивает, а ты вот так тратишь свои деньги в убыток себе.

Смотря на серьёзное выражение лица юноши, словно тот упрекает его за расточительность, в глазах Гу Цяньюя появилась мягкость и нежная забота:

— Хорошо, как скажешь.

Раз уж сам соврал, то до тех пор, пока ложь не раскрыта, нужно терпеть.

После взлёта Гу Цяньюй попросил у стюардессы плед и накрыл им Жун Сяо:

— На этой неделе поехали со мной домой.

Жун Сяо только что закрыл глаза, но тут же открыл их и посмотрел на мужчину. В его чёрных глазах он заметил лёгкое, сдержанное ожидание.

— С чего вдруг? Почему внезапно домой?

— Такая традиция. Раз в месяц — семейный ужин. Если ты не хочешь...

— Ладно, поедем. — не дал ему договорить Жун Сяо.

Как только он произнёс это, сразу увидел, как у мужчины засветились глаза. Сердце Жун Сяо невольно дрогнуло:

— Ты не подумай. Ты даже в своей занятости нашёл время приехать ко мне на съёмки, я хоть как-то должен это отблагодарить.

— Я понимаю, — сдерживая радость от неуклюжего объяснения юноши, Гу Цяньюй чувствовал, что эта поездка была абсолютно стоящей.

— Угу, — Жун Сяо моргнул, затем немного обеспокоенно спросил: — А это что, теперь каждый месяц надо ездить?

Он, конечно, слышал, что у семьи Гу строгие правила, но это уже слишком странно.

— Да. Это дед установил. В семье Гу не так уж много людей. Не переживай, если не хочешь долго задерживаться — поедим и сразу обратно.

— Мне-то всё равно. Я просто боюсь, что твои родные меня не примут. Хотя у меня почти нет воспоминаний, но даже пальцем пошевелить не надо, чтобы понять: семья Жун отдала нормальную девушку и взамен прислала меня — да ещё и как двойственного. Можно догадаться, насколько Гу-сы должны быть недовольны.

— Если они тебя не примут, я просто уйду с тобой.

Жун Сяо ожидал, что мужчина скажет нечто вроде: «Со мной тебе нечего бояться», но вместо этого тот прямо заявил, что уйдёт с ним. Это даже заставило Жун Сяо бросить на него долгий взгляд и чуть изогнуть губы в улыбке. Вот умеет говорить, всё-таки...

Хотя Жун Сяо ничего не сказал, выражение его лица выдавало хорошее настроение, и Гу Цяньюй незаметно вздохнул с облегчением.

Через час они вместе сошли с самолёта, Гу Цяньюй нёс их багаж сам. Жун Сяо шёл сзади и в этот момент получил сообщение от Чжан Шаньшань — она написала, что уже вернулась домой.

Когда они вышли из аэропорта, машина, приехавшая за Гу Цяньюем, уже ждала. Жун Сяо сел в неё следом за мужчиной и мельком посмотрел на водителя спереди.

— Дома поедим или в кафе?

— Дома сварим лапши. Я сейчас только об одном мечтаю — поспать. — После целого дня на ногах, готовки и съёмок, без передышки и сразу в самолёт — Жун Сяо теперь мечтал только рухнуть в кровать и «умереть» на пару часов.

Гу Цяньюй, заметив тёмные круги под его глазами, с беспокойством сказал:

— Хорошо, поспишь немного.

— Не буду спать сейчас, лучше потом вместе ляжем, — сказал Жун Сяо, зевнув. — Всё равно только вздремнул по дороге, совсем не отдохнул. — Затем добавил: — Слушай, если я еду с тобой домой, может, мне что-нибудь купить?

— Не нужно. Я сам всё подготовлю, — Гу Цяньюй немного удивился, что тот об этом подумал. Это тронуло его до глубины души, и в то же время он почувствовал щемящую жалость.

Если бы его с детства растили с любовью, разве он бы был таким осторожным?

Когда они приехали, Гу Цяньюй сразу отпустил машину. Жун Сяо, переступив порог, облегчённо выдохнул и автоматически пробормотал:

— Всё-таки дома лучше всего. Ничто не сравнится с домом.

Гу Цяньюй, шедший следом, как раз это услышал. Его сердце потеплело, на губах появилась улыбка. Он отнёс чемодан в комнату Жун Сяо:

— Иди прими душ, я сварю лапшу.

Жун Сяо поднял взгляд:

— Ты сам?

— Угу. Ты весь день занят был, теперь моя очередь. — Гу Цяньюй не стал дожидаться ответа, снял пиджак, закатал рукава и пошёл на кухню.

Жун Сяо, насвистывая, отправился в ванную.

Когда он вышел, Гу Цяньюй как раз закончил готовить. Почувствовав аромат, Жун Сяо не удержался:

— Что ты там такое сварил? Пахнет обалденно.

— Да ничего особенного. Просто лапша с мясной стружкой. Будешь сейчас?

— Конечно. — Жун Сяо сам пошёл за палочками и мисками. — Иди переоденься, я сам разложу.

— Хорошо. — Гу Цяньюй улыбнулся и ушёл в комнату.

Когда он вернулся, увидел, что Жун Сяо уже наложил лапшу и ему тоже.

— Ну как? Вкусно? — спросил он, подходя.

— Очень! — Жун Сяо ел с таким аппетитом, что даже вспотел, нос покраснел, а лицо залилось румянцем, глаза сияли ярким чёрным блеском.

Вот оно — "глаза съедобнее еды".

После ужина Жун Сяо уже совсем не мог держаться на ногах. Но Гу Цяньюй не позволил ему сразу лечь спать, боялся, что с непривычки будет тяжело переваривать. Он настоял на том, чтобы они немного прошлись по первому этажу.

Жун Сяо понимал, что тот делает это из заботы, и не стал отказываться.

Он действительно немного переел — просто не удержался. Особенно потому, что лапша, которую приготовил Гу Цяньюй, напомнила ему вкус детства — ту, что готовила его мама.

И вот, сам того не заметив, съел слишком много.

Поздняя осень, вечер уже прохладный, но если одеться потеплее — вполне терпимо. Жун Сяо шёл рядом с мужчиной. Гу Цяньюй был немного выше, и в целом прогулка плечом к плечу — вполне обыденная вещь.

Но почему-то... всё казалось немного не так.

А когда он это осознал — было уже поздно.

К счастью, Гу Цяньюй ничего не сказал и не сделал, а Жун Сяо всё это время молча шёл, опустив голову.

Но вот так молчать дальше стало неловко.

И как раз когда оба уже ломали голову, чем бы нарушить эту неловкую, слегка двусмысленную тишину, из кустов вдруг раздалось мяуканье, которое моментально разрешило ситуацию.

Из зелёных насаждений сбоку выпрыгнул... рыжий кот. И с глухим шлёп плюхнулся прямо перед ними.

Приземлился с таким звуком, словно нарочно.

Жун Сяо: «......»

Гу Цяньюй: «= =」

Кот-попрошайка: «Мяу~»

Чего уставились? Живо заберите меня домой, холопы! >﹏<

Глава 38

— Это чья-то домашняя кошка? — машинально спросил Жун Сяо.

— Нет, это уличная. Ты разве не видишь, насколько она грязная? Смотреть больно, — только успел сказать мужчина, как «кошка-попрошайка» перед ними вдруг перевернулась на спину и показала относительно чистый животик.

Словно хотела сказать: «У меня тоже есть чистые места, между прочим!»

Гу Цяньюй: «......»

Жун Сяо: — Пф, ахахаха!

Гу Цяньюй взглянул на смеющегося юношу — и напряжение, которое он до этого чувствовал, немного спало.

Жун Сяо не смотрел на него. Он подошёл, присел перед рыжим котом и спросил:

— Хочешь пойти со мной домой?

Рыжий кот сел, посмотрел на Жун Сяо кошачьими глазами, будто пытаясь определить, серьёзно ли тот говорит, а затем вытянул лапу и положил на его колено — словно хотел заключить с ним контракт.

Лицо Жун Сяо, тронутого этой милостью, озарилось ещё более яркой улыбкой. Он обернулся к мужчине:

— Можно его оставить?

Фраза «если тебе нравится, можешь завести кого-то получше», которую мужчина собирался сказать, тут же исчезла из его головы. Увидев улыбку юноши, он лишь ответил:

— Если тебе нравится — заводи.

Хотя сам он и не был особым любителем домашних животных, но раз уж эта кошка вызвала у Жун Сяо такую искреннюю улыбку — он решил её принять.

Получив согласие, Жун Сяо уже потянулся, чтобы взять кота на руки, как вдруг мужчина остановил его:

— Не трогай.

Жун Сяо обернулся, уже собираясь спросить, в чём дело, как увидел, что Гу Цяньюй снял с себя куртку, подошёл и завернул в неё грязного кота:

— Он слишком грязный, неизвестно, нет ли у него каких-нибудь болячек. Сначала надо отвезти к врачу .

— Прямо сейчас? — удивился Жун Сяо, но при этом понял, что мужчина прав.

— Да. Я пойду за машиной. А ты подержи его, не дай ему выскочить, — сказал Гу Цяньюй, аккуратно передавая завернутого кота в руки Жун Сяо, и быстро направился в сторону гаража.

Жун Сяо проводил его взглядом, потом опустил глаза и посмотрел на котёнка в куртке:

— Котик, как тебе имя ПаньПань(Пампушка) ? Думаю, ты точно скоро станешь очень толстеньким.

Рыжий кот: — Мяу?

— Похоже, тебе тоже нравится. Всё решено — будешь ПаньПань.

Рыжий кот: — ???

Гу Цяньюй и подумать не мог, что пока он ходил за машиной, у грязной кошки уже появилось имя.

Когда он понял, насколько серьёзно Жун Сяо отнёсся к этому коту, то вдруг ощутил: возможно, у него появился ещё один способ порадовать юношу.

Добравшись до ветеринарной клиники, Гу Цяньюй пошёл искать парковку, а Жун Сяо тем временем понёс ПаньПань внутрь — на осмотр.

Когда Гу Цяньюй припарковался и вернулся, маленького грязного кота уже забрали на осмотр. Жун Сяо сидел снаружи, заметив мужчину, он весело помахал ему рукой:

— Пойдём туда, посмотрим на товары для питомцев.

Гу Цяньюй кивнул:

— Хорошо.

— Ты когда-нибудь держал домашних животных? — Сегодня вечером юноша, казалось, был особенно разговорчив, что заставило Гу Цяньюя мысленно порадоваться, что он согласился завести кота.

— Нет.

Услышав этот ответ, Жун Сяо не удивился. В конце концов, мужчина по виду и не казался тем, кто вообще может завести питомца.

— Я тоже не держал. Раньше хотел, но не было возможности, — сказал он. В то время он был занят только тем, чтобы бунтовать против отца, целыми днями ошивался в тату-салоне — какие там уж питомцы.

Однако эта фраза была понята мужчиной по-своему.

— Зато теперь можно. Я буду вместе с тобой ухаживать, — сказал Гу Цяньюй. После этих слов он увидел, как юноша рассмеялся:

— Я и сам справлюсь. У тебя ведь работа, времени совсем нет.

Сказав это, он вдруг увидел игровой комплекс для кошек:

— Вот этот классный. ПаньПань сможет по нему лазать и играть.

— Тогда берём, — не задумываясь, сказал Гу Цяньюй.

Жун Сяо на мгновение опешил, а затем с полусмехом-полувозмущением сказал:

— Что брать-то? Я просто сказал. Давай пока купим только немного корма, а остальное потом.

Главное — деньги ещё не поступили, а хоть Гу Цяньюй и разрешил завести кота, Жун Сяо воспринимал это как свою личную ответственность. Кто знает, вдруг однажды они расстанутся? И как тогда — кот будет чей, его или Гу Цяньюя?

— Но ведь ты же хотел? — немного озадаченно спросил Гу Цяньюй. Ведь только что Жун Сяо сам предложил купить, а теперь вдруг передумал.

— Мне-то нравится, но нужно ещё понять, понравится ли ПаньПань. К тому же, ей придётся привыкать к новой среде, это займёт время. Сейчас ещё рано всё скупать. Лучше давай пойдём вон туда, выберем корма, купим понемногу разного — посмотрим, что ей понравится.

Увидев, что у юноши есть своё мнение, Гу Цяньюй больше ничего не стал говорить и молча пошёл следом в отдел с кормами.

Оба никогда не держали домашних животных, и теперь, стоя перед полками с кормом, действительно почувствовали растерянность.

Жун Сяо протянул руку и взял две упаковки, начал читать, и обнаружил, что корм бывает для котят и для взрослых кошек.

Вспомнив, насколько ПаньПань большая, он подумал: наверное, она уже взрослая.

Пока они стояли и размышляли, откуда-то позади раздался голос врача — он звал по имени.

Жун Сяо тут же обернулся, сунул упаковки с кормом в руки Гу Цяньюя и вприпрыжку побежал к врачу.

— Ну как, доктор? — спросил он, подбегая. Высокий врач в белом халате на секунду застыл, явно не ожидая, что к нему подойдёт такой красивый... омега.

Тон врача тут же стал гораздо мягче:

— Мы отправили вашего питомца на купание, обработку от паразитов и вакцинацию. А пока расскажу вам о результатах осмотра. Мы провели полное обследование — в целом, он здоров. Есть лишь небольшое истощение. Вы его с улицы подобрали?

— Да, я его подобрал. И что мне теперь делать? — Жун Сяо наконец выдохнул с облегчением. Всё-таки ПаньПань — уличный кот, а бездомные животные часто едят что попало, и кто знает, какие у них могут быть болезни... Хорошо, что дело только в нехватке питания — это со временем пройдёт.

— Тогда так: добавьте меня в WeChat, я отправлю вам рекомендации, — сказал врач, доставая телефон из кармана. Но прежде чем он успел открыть QR-код, раздался низкий голос:

— Отсканируйте мой.

Жун Сяо уже собирался достать телефон, но посмотрел на стоящего рядом мужчину. Тот спокойно сказал:

— Тебе не очень удобно.

Жун Сяо поднял бровь. Подумав, что в будущем, когда он станет известным, действительно будет неудобно светить личный аккаунт, он без слов принял вмешательство мужчины.

Врач: «......»

— Что-то не так? — Гу Цяньюй бросил на внезапно замолчавшего врача взгляд, в котором сквозила властность.

— Н-нет, ничего... — Врач вздрогнул, дрожащей рукой протянул QR-код.

Гу Цяньюй отсканировал его и сказал:

— Готово. Можете отправлять.

Врач (в душе плачет): «Хорошо...» Я же просто хотел WeChat... А он уже чей-то. Ну за что мне такое!

— Сколько ПаньПань лет? — спросил Жун Сяо. Ещё в магазине при выборе корма его волновал этот вопрос, и вот он наконец получил возможность спросить.

— Чуть больше года. Мальчик. Через пару месяцев можно будет кастрировать, — ответил врач и сразу же ушёл.

Жун Сяо: «......»

Почему мне вдруг показалось, что врач резко поменял тон?

Гу Цяньюй убрал телефон в карман:

— Дома я тебе всё перешлю.

— Хорошо, — кивнул Жун Сяо и вернулся к выбору корма. Раз ПаньПань уже больше года, значит, он считается взрослым — корм для котят можно смело исключить.

Спустя час вымытая и ухоженная ПаньПань вернулась в руки Жун Сяо. Увидев, как сильно изменился кот, Жун Сяо засмеялся так, что у него глаза почти исчезли от улыбки.

Когда он его подобрал, было уже темно, а сам кот — грязный. Тогда он и представить не мог, что ПаньПань на самом деле такой красавец.

Жёлто-белая шерсть, а на голове пятнышко в форме сердца — просто воплощение милоты.

Когда Жун Сяо взял его на руки, кот издал тоненькое, почти детское «мяу», и сердце у него растаяло окончательно.

Мужчина, стоявший рядом: «......»

Такую красивую улыбку он дарит... коту? Разве это не расточительство?

— Пора домой, — перебил их умилённый диалог Гу Цяньюй, взял пакеты и первым направился к выходу.

Жун Сяо кивнул, но даже не взглянул на него — все внимание на коте:

— Угу, ПаньПань, поехали домой.

Гу Цяньюй: «......»

Интересно, не поздно ли ещё передумать?

На обратном пути Жун Сяо сидел сзади, держа ПаньПань в объятиях, а Гу Цяньюй молча вёл машину. Когда они приехали домой и он загнал машину в гараж, то заметил, что юноша, всё ещё держа кота, заснул на заднем сиденье.

Глядя на хмурые брови спящего Жун Сяо, словно тому было неудобно спать, у Гу Цяньюя что-то неприятно кольнуло внутри — смесь раздражения и жалости.

Он наклонился, заглянул в салон. Будить юношу ему не хотелось, и он, приложив палец к губам, показал лежащему на груди коту, чтобы тот не мяукал. После этого аккуратно подхватил и юношу, и кота.

Притянув его к себе, он почувствовал, насколько тот лёгкий, и невольно нахмурился.

Похоже, он всё-таки недостаточно старался. Иначе почему за столько времени юноша всё ещё такой худой?

Он отнёс Жун Сяо прямо в комнату. Переодевать его не стал — просто снял куртку и носки, укрыл одеялом. А ПаньПань, который уже устроился было на кровати, поднял и прижал к себе — собирался вынести его из комнаты.

Однако, обернувшись, он заметил на столе коробочку от кольца, которую Жун Сяо небрежно оставил.

Чжан Дафу был спонсором этого проекта — Гу Цяньюй знал об этом. Он также знал, что призом на этот раз была пара обручальных колец.

Если бы этот приз достался кому-то другому, он бы и внимания не обратил. Но сейчас кольца оказались у Жун Сяо, и это невольно вызвало в нём любопытство:

Как он поступит с этим подарком?

Подарит ли мне?

Скорее всего — нет.

Хотя Жун Сяо и начал относиться к нему немного по-другому, но до той стадии, которой хотел сам Гу Цяньюй, всё ещё было далеко.

Пробормотав спящему юноше «спокойной ночи», Гу Цяньюй вышел из комнаты, держа в руках ПаньПань, который отчаянно отбивался задними лапами.

Выйдя, он тут же бросил кота на диван:

— С сегодняшнего дня ты спишь здесь. Хватит вечно к нему липнуть.

ПаньПань: — Мяу!

— Возражения не принимаются. Спать, — бросил Гу Цяньюй, развернулся и ушёл в спальню. Жалобы кота его совершенно не волновали — холоден и беспощаден!

Ночь прошла без снов.

Утром Жун Сяо разбудил звонок. Он вскочил, заспанный, начал искать телефон, но на том конце уже успели сбросить.

Он остался сидеть на кровати, несколько секунд не понимая, где он вообще. Только потом пришёл в себя и понял, что находится дома.

Он совсем не помнил, как вернулся вчера вечером.

Посмотрев вниз и увидев мятую рубашку, в которой спал, Жун Сяо вдруг осознал: Неужели он заснул ещё в машине? Последнее, что он помнил — как сел в машину с найденным котёнком на руках. А потом — пустота.

Значит, вчера вечером его в дом унёс... мужчина?

А что, если не он? Неужели... кот превратился в человека и отнёс его?

Если уж выбирать... пусть лучше это будет мужчина. Второй вариант слишком уж пугающий.

Глава 39

Пока Жун Сяо продолжал предаваться своим странным мыслям, дверь, медленно приоткрылась. В щель осторожно просунулась маленькая лапка, а за ней — крохотная мордашка. В тот момент, когда их взгляды встретились, ПаньПань мягко мяукнул:

— Мяу~

Не дожидаясь никакой реакции от Жун Сяо, он стремглав вбежал в комнату, запрыгнул на кровать и плюхнулся прямо в объятия хозяина, задрав голову и начав тереться о его подбородок.

Жун Сяо слегка поёжился от щекотки, не сдержался и рассмеялся. Он обнял кота, немного погладил и спросил:

— Ты уже поел?

— Мяу?

Глядя на наивного и милого ПаньПань , Жун Сяо не смог удержаться — уткнулся лицом в его шерсть и вдохнул запах, как будто "вдыхал кота" — по всем правилам любителей пушистиков.

Молчавший до этого телефон вдруг снова зазвонил, напомнив Жун Сяо о пропущенном вызове.

Он нашёл свой мобильный, взглянул на экран, где мигал входящий от Шэнь Дуншэна, и с лёгким удивлением подумал: Что он от меня хочет с утра пораньше?

С сомнением в голосе он ответил:

— Алло?

— Ты ещё спишь? — раздался голос Шэнь Дуншэна.

— Нет, я уже давно проснулся. Дун-ге, что-то случилось? — сказал Жун Сяо, одновременно продолжая играть с ПаньПань . В этот момент кот снова мяукнул, тоненько и звонко:

— Мяу~

Этот звук отчётливо донёсся до собеседника, и Шэнь Дуншэн сразу же спросил:

— Это что за звук? Ты завёл кота?

— Ага. Вчера, когда гулял, подобрал.

— Везёт тебе. Сфотографируй его и пришли мне потом. Кстати, у тебя есть время сегодня? Заезжай в офис. У меня тут есть интересный сценарий — обсудим.

— Хорошо, я сейчас соберусь и приеду.

— Сам приедешь или...?

— Сам, — ответил Жун Сяо.

— Тогда я попрошу Сюй Му заехать за тобой.

— Не надо, не стоит утруждаться. Я просто вызову такси.

— На улице снег идёт. Подожди дома, я скажу Сюй Му, чтобы заехал.

— Ммм... ну ладно, — согласился Жун Сяо. Услышав, что пошёл снег, он машинально поднялся, подошёл к окну и откинул штору. За стеклом всё было белым-бело.

Неужели пошёл с вечера?

Он опустил взгляд на ПаньПань в своих руках и с улыбкой сказал:

— Тебе повезло, малыш. А то в такую погоду как бы ты выжил?

— Мяу~ — тоненьким голоском протянул ПаньПань , приблизился и лизнул Жун Сяо.

Хм... вкус сливок~!

После того как Жун Сяо умылся и вышел из комнаты, он увидел на столе записку, оставленную мужчиной. В ней тот напоминал, что на улице идёт снег, и просил одеться потеплее, прежде чем выходить.

Представив себе, с каким серьёзным лицом Гу Цяньюй писал эту строчку, Жун Сяо невольно приподнял уголки губ.

После завтрака он собрался переодеться, чтобы выйти, и тут вспомнил: А ведь я так и не купил зимнюю одежду...

Растерянно открыл шкаф, в надежде, что прежний владелец тела что-нибудь оставил, но... вместо этого обнаружил полный шкаф новых вещей — с бирками.

Жун Сяо: «......»

Гу Цяньюй — какой-то удивительно заботливый?

Когда он это всё успел подготовить? И почему я даже не заметил?

Причём всё было как раз его размера — значит, мужчина подошёл к делу с душой.

Жун Сяо не хотел это признавать, но в этот момент он действительно был тронут.

Он достал телефон и написал сообщение Гу Цяньюю:

«Когда ты успел купить мне одежду? Почему ничего не сказал?»

Ответ пришёл почти сразу, как будто мужчина всё утро ждал, что он напишет:

«А что такое?»

Жун Сяо ответил:

«Просто не ожидал, было неожиданно. Но спасибо. Сколько стоит? Я переведу тебе деньги.»

Он не знал бренды, которые выбрал Гу Цяньюй, но почему-то чувствовал: всё это наверняка дорого. И от этого становилось не по себе — а вдруг не хватит?

Гу Цяньюй, прочитав первую половину сообщения, улыбнулся — он и правда сегодня с самого утра ждал, когда юноша заметит вещи и напишет ему. Но дочитав до второй половины... почувствовал странную пустоту.

«Если ты действительно хочешь поблагодарить — просто не упоминай деньги. Ты сейчас выходишь? Потеплее оденься. Сам поедешь или кто-то заедет?»

Даже если бы Жун Сяо был наивным, всё равно не смог бы не понять, почему мужчина относится к нему с такой заботой.

«Дун-ге попросил Сюй-ге заехать за мной. Ты иди на работу, всё нормально.»

Сказав это, Жун Сяо быстро завершил разговор, будто боялся, что тот скажет что-то ещё. Он выдохнул, открыл WeChat и перевёл все деньги, что были на счету:

«Я понимаю, что ты хотел сказать. Но я сейчас не хочу вступать в отношения. Спасибо тебе за всё, но я не могу это принять.»

Набрав всё одним дыханием, он ощутил глубокое чувство вины.

Он — человек извне. Кто знает, когда просто исчезнет... И что тогда будет с Гу Цяньюем?

К тому же он сам в любовь не верил. Родители стали для него лучшим доказательством того, что любовь — вещь ненадёжная.

Гу Цяньюй смотрел на присланное сообщение. Говорить, что ему не стало грустно — было бы ложью . Он действительно думал, что за это время, что они провели вместе, у них появилось что-то большее. Что можно будет сделать шаг вперёд.

Но не ожидал, что юноша всё ещё настолько закрыт, настолько насторожен.

Он чувствовал бессилие.

Но сдаваться... не хотел.

Гу Цяньюй всё же нажал на кнопку подтверждения перевода — не потому что хотел деньги, а просто чтобы Жун Сяо чувствовал себя спокойно.

«Хорошо, понял. Не волнуйся, я ничего такого не имел в виду. Не думай лишнего. Будь осторожен, когда выйдешь. Сегодня вечером меня не будет дома — дела, так что поужинай сам.»

Увидев, что мужчина принял деньги, Жун Сяо немного расслабился. Но, прочитав, что тот не вернётся на ужин, всё равно почувствовал укол вины.

Как будто я — настоящий подлец... Надо, наверное, действительно подумать о том, чтобы как можно скорее съехать. А то так дело плохо кончится.

Около часа дня, Шэнь Дуншэн, только что пообедав, заваривал себе чай. Только налил в чашку — как вдруг в офис вошёл юноша, укутанный так, будто собрался в экспедицию на Северный полюс. Шэнь Дуншэн чуть не прыснул от смеха:

— И как сильно ты боишься холода?

Жун Сяо, развязав шарф и садясь, ответил:

— На самом деле я немного одет. Просто выгляжу объёмно.

Он и правда был в одной толстовке под курткой.

— Ладно, ладно, знаю, что ты худой, — Шэнь Дуншэн усмехнулся и налил ему чашку горячего чая. — Знаешь, получилось довольно удачно. Я как раз подыскивал для тебя подходящий сценарий. А вчера Лоу Чэн сказал мне, что у них в съёмочной группе один актёр второго плана оказался на съёмках другого проекта, и режиссёр его выгнал. Сейчас они ищут замену. Хочешь попробовать?

— Я справлюсь? — Жун Сяо приподнял бровь. Уверенности у него было немного. Хотя Шэнь Дуншэн говорил об этом так легко, что было ясно: если он хотя бы не завалит прослушивание — роль почти точно будет за ним.

В конце концов, он уже хорошо знал, что у Шэня Дуншэна есть влияние, и тот не станет врать по мелочам.

Но, в отличие от реалити-шоу, где можно быть собой, актёрская игра — это совсем другое. А он ведь всего несколько дней как начал брать уроки...

— Нельзя же только учиться у педагога — нужна практика. Только через неё приходит настоящее понимание, понял? — сказал Шэнь Дуншэн и передал ему сценарий. — Это сянься — ты будешь играть лисёнка-духа по имени Сюань И, молодой белый лис из Циньцю.

— Лисёнок... дух? — Жун Сяо уставился на него, держа в руках чашку. — Ты серьёзно дал мне роль лисьего демона?

— ...Если тебе так проще понимать — пусть будет так. В любом случае, режиссёр хороший, актёрский состав сильный, Лоу Чэн тоже будет играть. Для первой роли в карьере — просто шикарный старт. Даже я не найду для тебя ресурса получше.

Жун Сяо, конечно, понимал, что такой шанс — редкость. Он с улыбкой налил Шэню чай:

— Спасибо, старший брат, ценю. Выпью до дна, а ты — как хочешь.

Шэнь Дуншэн со смехом ругнул его:

— Ладно, ладно, возьми и почитай дома. Послезавтра пойдём на пробу вместе. Хотя режиссёр согласился посмотреть тебя только из уважения ко мне — а уж получишь роль или нет, зависит от тебя.

— Я понимаю, — кивнул Жун Сяо. — Кстати, Дун-ге, ты говорил, что компания может предоставить жильё. Это предложение ещё в силе?

Шэнь Дуншэн: «......»

Он только собирался выдохнуть с облегчением после обсуждения проекта, но от этого вопроса сердце у него чуть не выпрыгнуло из груди:

— С чего вдруг? Всё же нормально было. Вы с господином Гу... поругались? Ну, у всех пар бывают ссоры — подумаешь. Переживёте. Зачем сразу съезжать?

— Ах, если бы всё было так просто... Эх, — тяжело вздохнул Жун Сяо.

Но его слова и приунывшее выражение лица заставили Шэня Дуншэна неправильно всё понять. Он осторожно спросил:

— Что... Он тебе изменил?

— Что? Нет! — Жун Сяо был шокирован ходом мыслей Шэня Дуншэна. Он замер на секунду, а потом поспешно замотал головой.

Но Шэнь Дуншэн тут же нахмурился:

— Тогда это ты изменил?

— ...Дун-ге, ты вообще можешь говорить о чём-то, кроме измен? — Жун Сяо закатил глаза. — Никто никому не изменял, всё не так... Ладно, потом как-нибудь расскажу. Сейчас мне надо домой почитать сценарий. Если меня утвердят, то я ведь поеду на съёмки и буду жить в съёмочном лагере?

— Ну, это само собой. Даже если захочешь домой — режиссёр не отпустит.

— Тогда я пошёл, Сюй-ге меня уже внизу ждёт, — сказал Жун Сяо, подхватил сценарий и буквально убежал.

Шэнь Дуншэн остался один, стоя на месте, словно застигнутый шквальным ветром, с лицом полным недоумения.

В течение следующих пятнадцати минут он много о чём подумал. Например: Если я промолчу, а потом Гу Цяньюй сам узнает, что Жун Сяо хотел съехать... не уволит ли он меня сразу?

Хотя он верил в порядочность Гу Цяньюя, но кто угодно может затаить обиду. Даже если тот и не уволит, может потом "мелко мстить" — а это хуже.

Значит, надо идти на опережение.

Раз уж я в роли шпиона — так нужно делать всё по полной!

Прежде всего — нужно помочь боссу сохранить мужа!

И вот, Гу Цяньюй получает от него такое сообщение:

«Господин Гу, я долго думал и решил, что всё же должен с вами этим поделиться: сегодня Жун Сяо пришёл и спросил, может ли компания предоставить ему жильё. Я всё обдумал и решил сначала узнать ваше мнение.»

Отправив это сообщение, Шэнь Дуншэн был очень доволен собой. Он сумел и сохранить лицо начальнику, и одновременно решить свою проблему. Настолько продуманно и деликатно — аж самому хочется прослезиться от собственной гениальности.

Гу Цяньюй, прочитав сообщение, только глубже утвердился в своих догадках. Он вздохнул.

На самом деле, когда Жун Сяо написал ему то длинное сообщение, он уже понял, что тот что-то предпримет.

Хотя не хотел это признавать — было больно.

Что со мной не так?

Ему 28. У него есть всё: положение , внешность, деньги. Ни капли гнилых привычек, которые бывают у других мажоров. Он ведёт себя скромно, порядочно, внимателен, нежен — почти святой.

Но почему, стоит захотеть немного человеческого счастья, всё оказывается так сложно? Неужели мне и правда суждено быть магистром одиночества?

В ответ Шэню Дуншэну он написал всего 3 слова:

«Я понял тебя.»

Шэнь Дуншэн, прочитав ответ, сразу же занервничал:

— Это что вообще значит? Он согласен или нет?..

В течение целого часа Шэнь Дуншэн мог думать только об одном:

Когда босс с "женой" ссорятся — страдаю почему-то я! Только я!

В это время Жун Сяо только вернулся домой. Он ещё даже не успел полностью снять обувь, как получил сообщение от Цинь Лу:

«Сяосяосяосяосяо! Быстро признавайся, ты взял роль в „Путь бессмертных"?»

Жун Сяо:

«С чего ты это взял?»

Цинь Лу:

«Я только что слышал, как Киноимператор Лоу говорил с режиссёром Лю Кэцинем! А ты ведь сейчас под его управлением, да? Значит, тот человек, которого он рекомендовал, — точно ты! Тут всё очевидно!»

Жун Сяо:

«Ты и правда маленький гений. Только что из офиса вернулся. Послезавтра иду на пробы. Ещё неизвестно, получится или нет, так что не жди слишком многого.»

Цинь Лу:

«Как я могу не ждать?! Мы снова увидимся! Ну как тут не ждать, а?!»

✨ Автор говорит:

Добавляйте в избранное!

И заодно хочу порекомендовать мой следующий роман, который выйдет после этого:

《重生之地產大亨 / Возрождение: Магнат Недвижимости》

Очень прошу сохранить в избранное! Чмоки!

Аннотация к следующему роману:

Жизнь容麟 (Жун Линя), незаконнорождённого сына семьи Жун, закончилась под давлением собственного отца.

Но Небеса сжалились, и он получил второй шанс.

На этот раз он не допустит тех же ошибок — он пойдёт своим путём, шаг за шагом завоюет признание и заставит весь мир смотреть на него снизу вверх...

Хо Яньшэн склонил голову набок, с кривой улыбкой смотря на него:

— «Сам добьёшься всего, говоришь?»

Жун Линь моментально взъерошился:

— «Хо, да замолчи ты уже!»

Хо Яньшэн лишь усмехнулся, подошёл и сдёрнул его с кресла, затем наклонился к уху:

— «Мелкий бессовестный, а мои ежедневные "труды" ты не считаешь за работу, да?»

Жун Линь моментально покраснел. Хоть он и прожил уже две жизни — против такой врождённой наглости он был бессилен!

Особенности романа:

Старший топ (攻) старше на 3 года

Полная любовь и забота:攻宠受

Вместе покоряют вершины жизни

Сладко, мило, романтично на тысячу лет вперёд!

Оба — чисты (двойная целомудренность), строго 1×1

Альтернативная реальность, где однополые браки разрешены

Мотив: Сначала брак — потом любовь. Вдохновляющая история!

Глава 40

Жун Сяо:

— Ты про тот сериал говорила? Кого ты там играешь?

Цинь Лу:

— Маленькую обезьянку. А ты играешь лисёнка. Как раз мордашки подходим друг к другу.

Жун Сяо:

— ... (Простите, но он не хочет подходить по лицу с обезьяной.)

Цинь Лу:

— Эй-эй, всё, не болтаю с тобой, режиссёр зовёт. Запомни: послезавтра у тебя только один вариант — успех. Неудача не принимается. Иначе тебе конец, понял? [злобная_рожица.jpg]

Жун Сяо улыбнулся и ответил ему:

— Я постараюсь.

Паньпань с самого прихода Жун Сяо всё время крутился у него под ногами, потираясь о его ноги, стараясь привлечь внимание.

Когда Жун Сяо закончил разговор и наконец посмотрел на него, Паньпань мяукнул тоненьким голосом:

— Мяу~

Жун Сяо, улыбаясь, наклонился и погладил его по голове:

— Голодный? Сейчас переоденусь — и принесу тебе еды.

Паньпань потёрся о его руку, довольно замурлыкал и улёгся рядом.

Так как Гу Цяньюй вечером не возвращался на ужин, Жун Сяо не стал особо заморачиваться и просто наспех сварил лапшу. Хотя, странно... ингредиенты те же самые, а вкус всё равно другой. Вот у Гу Цяньюй всегда получалось как у его мамы, а у него самого — совсем не так.

С трудом доев одну миску, Жун Сяо уселся на коврик с Паньпаньом на руках и лег на софу читать сценарий.

Все реплики его персонажа — маленького лисенка-духа Сюан И — были выделены красным маркером, что было удобно. Но чтобы лучше вникнуть в сюжет и образы героев, он прочитал весь сценарий целиком.

Итак, его персонаж — один из многочисленных второстепенных, был учеником бессмертного Сюан Цинцзы. Позже Сюан Цинцзы погиб в великой битве между небожителями и демонами. Однако лисёнок не верил в смерть учителя и начал отчаянные поиски. В итоге он почувствовал присутствие души Сюан Цинцзы в теле одного ученика мечевого секты — Чжэнь Цина. Чтобы пробудить и усилить душу Сюан Цинцзы, лисёнок начал совершать множество нелепых и забавных поступков. В процессе общения он постепенно влюбился в этого прямолинейного юношу.

Но у Чжэнь Цина уже была возлюбленная. Лисёнок всё знал, но всё равно не мог остановить себя и влюбился всё сильнее. Демон-правитель Чжан Уцзи попытался соблазнить его стать демоном, желая завладеть его пустым сердцем с семью отверстиями — ведь сердце девятихвостого лиса может усилить душу и даже воскресить мёртвого. Лисёнок всю дорогу искал лекарство, способное восстановить душу Сюан Цинцзы... но не знал, что сам и есть это «лекарство».

Ради воскрешения Сюан Цинцзы он притворился, что поддался злу, и даже пытался убить возлюбленную Чжэнь Цина — лишь для того, чтобы Чжэнь Цин возненавидел его. Всё ради того, чтобы однажды, вспоминая его, Чжэнь Цин не чувствовал боли...

Жун Сяо, прочитав, почувствовал себя неспокойно. Вроде бы второстепенный персонаж, а по сути — проходил через весь сюжет. Даже он, далёкий от актёрского дела, понял: тут и милота, и трагедия — идеальная роль для симпатий зрителей.

Он искренне не понимал, насколько надо было недооценивать эту роль, чтобы отказаться от неё, как сделал предыдущий актёр.

Если этот сериал выстрелит, то именно этот персонаж получит наибольшую популярность.

Жун Сяо подумал: Шэнь Дуншэн — молодец!

Гу Цяньюй, когда прибыл в бар «Silver», увидел, что трое остальных уже были на месте во главе с Цзи Цзиньсюанем.

Как только он подошёл, сидящий рядом с Су Цинсюанем — Цзи Цзиньань — вытянул шею, заглядывая за его спину. Убедившись, что тот пришёл один, с облегчением сел обратно:

— А чего ты один? А где наша невестушка?

— У него дела, — холодно ответил Гу Цяньюй, садясь. Настроение у него явно было не очень.

Цзи Цзиньань понял, что лучше не лезть, но вот Цзи Цзиньсюань отнёсся проще:

— Что случилось? Выглядишь задумчивым.

— Ничего. Есть выпивка? — Гу Цяньюй пил крайне редко, а тут сам попросил. Уже это выдавало, что явно что-то не так.

Цзи Цзиньань подмигнул Су Цинсюаню, явно подначивая его. Но тот не поддался — просто с улыбкой передал открытую бутылку пива, не сказав ни слова.

Цзи Цзиньань недовольно поджал губы и посмотрел на старшего брата.

Цзи Цзиньсюань не обратил на него внимания, только отобрал у Гу Цяньюя пиво:

— Думаешь, выпивкой решишь? Говори, что у тебя случилось. Мы поможем.

Цзи Цзиньань услышав это, чуть не зааплодировал.

Только его брат мог с таким умением завернуть подколку в приятные слова, явно жаждя посмотреть, как кто-то опозорится.

Но разве Гу Цяньюй не мог распознать их намерения?

— Хотите посмотреть, как я облажаюсь? — с полуулыбкой приподнял бровь. В воздухе сразу повеяло опасностью.

Цзи Цзиньсюань лишь спокойно улыбнулся:

— Это ещё надо посмотреть — позволишь ты нам это или нет.

Вот это умение говорить!

Гу Цяньюй протянул руку, взял своё пиво и отпил глоток:

— Даже не надейтесь. У нас всё хорошо.

— Я ж говорил, всё нормально, — вмешался Су Цинсюань и, подняв свою бутылку, чокнулся с Гу Цяньюем. Цзи Цзиньань закатил глаза.

Гу Цяньюй ничего больше не сказал, и остальные тоже не могли настаивать. Но его необычное поведение не могло остаться незамеченным.

Хотя он и понимал: некоторые вещи не решить даже словами.

Выпив бутылку пива, Гу Цяньюй встал:

— Счёт за мной. Пейте без меня. — И вышел из бара .

Оставшиеся трое переглянулись — сказать было нечего.

Когда-то все четверо были одиночками, а теперь стало ясно: один из них явно решил покинуть этот клуб.

Жун Сяо в полудрёме услышал, как кто-то вошёл. Он смутно обернулся и увидел мужчину, идущего к нему:

— Ты вернулся... Сколько времени?

Потирая глаза, он попытался подняться, но забыл, что слишком долго просидел на полу со скрещёнными ногами. Когда попытался встать — ноги затекли, и он пошатнулся вперёд.

Гу Цяньюй не мог позволить ему упасть — он потянулся, чтобы подхватить его, но в итоге упал вместе с ним.

Громкий стук — и Жун Сяо окончательно проснулся. Даже на слух стало больно.

Паньпань , испугавшись, мяукнул , одним прыжком запрыгнул на диван и, склонив голову набок, начал пристально разглядывать двух людей, свалившихся в обнимку.

— Ты в порядке? — Жун Сяо попытался оттолкнуться назад, чтобы встать, но нечаянно задел не то место, даже не заметив, как резко изменилось выражение лица у мужчины.

Гу Цяньюй слегка смутился. Кто бы мог подумать, что от одного объятия и неудачного «касания» он так среагирует...

Просто... жесть.

Он быстро поджал ноги и сел:

— Всё нормально... ай! — Подняв руку, он увидел, как кровь капает с мизинца.

— Ты истекаешь кровью, не двигайся! — Жун Сяо рефлекторно схватил его за руку, резко приказав.

Гу Цяньюй не хотел его пугать, поэтому попытался отстраниться:

— Пустяки, просто царапина.

Но Жун Сяо не отпускал:

— Не двигайся! — Сказал и, поднимая его, добавил: — Сначала промой под холодной водой, я за аптечкой.

С этими словами он скрылся в комнате. А Гу Цяньюй остался стоять у раковины, провожая его взглядом. В его глазах бушевала настоящая буря.

Он опустил взгляд на руку, которая уже перестала кровоточить, и в сердце взметнулась яростная жажда обладания — он хотел Жун Сяо. И только его.

Жун Сяо вернулся с аптечкой, первым делом осмотрел его руку: кровь уже остановилась, но на мизинце осталась глубокая царапина длиной около пяти сантиметров. Он мельком глянул на осколки на полу — видимо, поранился об разбитый стакан.

— Больно? — Жун Сяо поднял глаза, полные беспокойства.

— Нет, — ответил Гу Цяньюй, не отводя взгляда.

Жун Сяо опустил глаза, обработал рану и заклеил пластырем:

— Потом съездим в больницу на прививку от столбняка.

— Пустяки, обычная царапина. Завтра всё заживёт, — действительно, Гу Цяньюй не считал это чем-то серьёзным. Тем более, после всего, что сказал Жун Сяо ранее, он не хотел поднимать лишний шум.

Жун Сяо слегка нахмурился:

— Прости, это из-за меня ты пострадал.

— Да брось, всё в порядке, не бери в голову, — ответил Гу Цяньюй и, чтобы сменить тему, добавил: — Сваришь мне лапшу? Я проголодался.

— А ты не ел? — Жун Сяо поднял взгляд на него.

— Да, я не наелся, — ответил он. Какой уж там ужин — выпил одну бутылку пива, а в голове всё крутился только он, совсем не мог усидеть на месте.

— Ладно, иди переоденься, — сказал Жун Сяо, проходя в гостиную. — Я тут немного приберусь и сварю тебе лапшу.

Когда Гу Цяньюй почти уже скрылся из виду, он ещё добавил:

— Добавь мне яйцо.

Эта фраза заставила Жун Сяо непроизвольно улыбнуться. Он обернулся и взглянул на него:

— Хорошо.

И этот один единственный взгляд моментально вернул к жизни изначально мрачного мужчину.

Забыл боль, как только зажила рана; дали чуть солнца — уже сияет; кто любит первым — тот и проигрывает. Всё это — удивительно меткие слова.

Чтобы подлечить господина, который только что истекал кровью, Жун Сяо, кроме лапши, ещё специально сварил большую кость на бульоне.

Во время еды Жун Сяо упомянул о предстоящем пробном прослушивании.

— Так быстро уже сценарий дали? — удивился Гу Цяньюй. На самом деле он давно знал об этом проекте — «Путь Бессмертия». Режиссёр Лю Кэцин уже успел наделать шуму в индустрии, хотя большинство скептически относились к проекту. Инвестиции шли тяжело, потому что режиссёр, известный своими коммерческими блокбастерами, вдруг взялся за фэнтези-драму в жанре «сянься» — резкий поворот, который мало кто поддержал.

Режиссёр мог и «питать проект любовью», а вот бизнесменам такая роскошь не по карману.

Поэтому, когда этот проект предлагали на совете инвесторов, Гу Цяньюй лично его отклонил.

И кто бы мог подумать, что после всех этих кругов сценарий окажется у Жун Сяо. Теперь, даже если он не изменил своего первоначального мнения, у него есть личный повод вложиться — первая работа его любимого человека, ведь обязательно нужно поддержать!

И более того — если его имя и имя Жун Сяо появятся в титрах одного проекта, только от этой мысли у него на душе становилось приятно и тепло.

После ужина Жун Сяо специально заварил для него чашку полезного чая. Когда Гу Цяньюй выпил, тот спросил:

— Как ты себя в последнее время чувствуешь?

Гу Цяньюй, решив, что речь о здоровье, ответил:

— Всё хорошо. А что?

— Ничего. Так и держи, — Жун Сяо ополоснул чашку. — Отдыхай. Спокойной ночи.

Он вышел из кухни, по пути погладил Паньпань , лежащего на диване, и только потом пошёл в свою комнату.

Гу Цяньюй посмотрел на кота, который сидел на диване и мяукал в сторону комнаты Жун Сяо:

— Не мяукай. Ложись спать.

— Я сам туда попасть не могу, а ты, маленький комок меха, думаешь, что сможешь спать с моим «малышом»? Ни за что!

Но в следующую секунду Жун Сяо открыл дверь и, поманив кота пальцем, сказал:

— Паньпань , иди сюда!

Гу Цяньюй:

«... Сдохну от зависти. Что теперь делать?..»

На следующий день Жун Сяо весь день провёл дома, изучая сценарий. Утром, когда Сюй Му приехал за ним, в машине уже сидели Шэнь Дуншэн и Чжан Шаньшань.

Как только он сел, Чжан Шаньшань тут же окликнула его:

— Жун Сяо!

Он рефлекторно поднял голову, и тут раздался щелчок фотоаппарата. Шаньшань быстро что-то нажала на экране:

— Сейчас пришлю тебе фотку, выложи в Вэйбо — нужно немного повысить узнаваемость.

— Как продвигается работа со сценарием? — тут же поинтересовался Шэнь Дуншэн.

— Нормально, постараюсь выложиться, — кивнул Жун Сяо.

— Вот и отлично. Лишь бы не испортил. — Это прозвучало как скрытый намёк: роль, скорее всего, уже отдана ему.

Жун Сяо повернул голову и улыбнулся:

— Спасибо, брат Дун.

Шэнь Дуншэн улыбнулся в ответ:

— Ладно, не льсти мне. Если сыграешь плохо — я с тебя спрошу!

— Знаю-знаю! — Жун Сяо ответил, и тут раздался «дзынь!» — пришло сообщение.

— Отправила тебе, Сяо-Сяо. Глянь, — сказала из-за спины Чжан Шаньшань.

Жун Сяо открыл WeChat и увидел фото, которое Шаньшань отредактировала. На нём он выглядел особенно милым и наивным.

Шэнь Дуншэн напомнил:

— Быстрее выкладывай. Напиши, что получил приглашение на пробы и едешь, надеешься на удачу.

Жун Сяо сохранил фото и опубликовал свою вторую запись в Вэйбо.

В это же время, на другом конце города, господин Гу, сидящий на важном совещании, получил уведомление из Вэйбо.

Открыв приложение, он первым делом сохранил фотографию, а затем, используя свой маленький фан-аккаунт «Маленький Жун — самое большое сокровище», поставил лайк и оставил комментарий:

«Сегодняшний Жун-Жун такой лапочка~ Люблю! ♥ mua!»

Сидящий рядом помощник Чэнь Юньхэ случайно увидел и подумал:

«...»

Сюй Му аккуратно припарковал машину на стоянке киностудии в Канъань. Шэнь Дуншэн и Жун Сяо вышли из машины, и Шэнь обернулся к Чжан Шаньшань:

— Шаньшань, сбегай за кофе. Мы с Жун Сяо пойдём вперёд.

— Поняла, брат Дун! — ответила она и побежала в сторону кафе.

Шэнь Дуншэн взглянул на Жун Сяо:

— Нервничаешь?

— Не особо, — ответил Жун Сяо честно. Возможно, потому что он ещё не был на площадке, волнения пока не чувствовалось.

— Ну и хорошо. Главное — представь, что они все просто кочаны капусты, — Шэнь Дуншэн хотел немного разрядить обстановку, но Жун Сяо лишь дежурно улыбнулся в ответ.

Уныло... Мелкий совсем не милый...

Режиссёр Лю Кэцин в этом году приближался к пятидесяти, и хотя большая часть его волос уже побелела, лысиной он пока не страдал. Сидел он, сгорбившись, за камерой в чёрных очках в толстой оправе. Шэнь Дуншэн подошёл, хлопнул его по плечу:

— Режиссёр Лю, я привёл парня. Посмотрите?

Лю Кэцин при этих словах взглянул на Жун Сяо, стоящего за Шэнем, и с первого взгляда глаза у него засветились. Он повернулся к помощнику-режиссёру и сказал:

— Ты пока посмотри за остальным.

Потом поднялся и сказал:

— Пошли, вон туда.

Шэнь Дуншэн подбадривающе хлопнул Жун Сяо по плечу.

Лю Кэцин открыл дверь в комнату отдыха:

— Заходи.

Потом повернулся к Жун Сяо:

— Как тебя зовут, сколько тебе лет?

— Меня зовут Жун Сяо, мне восемнадцать, — спокойно ответил он.

Лю Кэцин кивнул:

— Хорошо. Ты читал сценарий? Тогда попробуй сыграть пятую сцену с конца, когда Сюань И узнаёт, что его сердце — это лекарство для спасения Сюань Цинцзы. Постарайся передать внутренние эмоции.

Шэнь Дуншэн при этих словах слегка напрягся. Он сам читал сценарий до того, как отдал его Жун Сяо, и сразу понял, о какой сцене речь. В ней нет ни единой реплики — актёр должен выразить всё только эмоциями и движениями, что особенно сложно. Даже опытные актёры репетируют такие сцены долго, а тут — новичок!

Он-то думал, что Лю Кэцин, из уважения к нему и Лоу Чэну, даст Жун Сяо простую сцену. Но нет — сразу в бой.

Вот же старый лис...

— Хорошо, я подготовлюсь, — кивнул Жун Сяо.

Лю Кэцин сел на стул:

— Давай, но побыстрее. У меня мало времени.

— Понял. — Жун Сяо отошёл в сторону и открыл сценарий, чтобы поймать нужное настроение.

Шэнь Дуншэн тоже сел рядом с режиссёром:

— Режиссёр Лю, вы не перегибаете? Жун Сяо ведь новичок, не могли бы вы начать с чего попроще?

— Да я только из-за тебя и Лоу Чэна вообще его смотрю. Думаешь, стал бы брать новичка просто так? — в голосе Лю Кэцина звучало: я и так уже сделал одолжение.

Шэнь Дуншэн чуть не закатил глаза.

Ага, конечно... Забыл, кто сам ко мне прибежал, когда не мог найти актёра. Теперь сидит тут, важничает. Ну-ну... Поживём — увидим.

Тем временем Жун Сяо закончил подготовку и сказал:

— Я готов, режиссёр.

— А, ну играй. — Лю Кэцин махнул рукой, совсем не придавая значения, что только ещё сильнее разозлило Шэня.

Ладно-ладно, жди, как сам приползёшь с извинениями...

— Сыграй хорошо. Не переживай. Не подойдёт — у меня ещё есть другие варианты, — специально сказал Шэнь Дуншэн, чтобы уколоть.

И правда — Лю Кэцин еле заметно нахмурился. На самом деле ещё при первом взгляде он понял: Жун Сяо — идеально подходит под образ Сюань И: чистый, светлый, очаровательный, но не вызывающий. Прямо то, что он хотел. А всё это показное безразличие — способ сбить цену при переговорах.

А Жун Сяо ничего об этих тонких играх не знал. Он уже вошёл в нужное состояние, максимально сосредоточившись.

Он вышел на свободное пространство, закрыл глаза, затем открыл их — и будто стал другим человеком.

Уголки губ приподняты — радость, которая не поддаётся сдерживанию. Он нашёл средство, которое спасёт Учителя Сюань Цинцзы. Но затем глаза слегка покраснели, улыбка не исчезла, но в ней появилась печаль — мысли о Чжэнь Цине или, может, о себе самом.

Когда Шэнь Дуншэн и Лю Кэцин уже решили, что сейчас он заплачет, Жун Сяо вдруг расплылся в ослепительной улыбке.

Его выразительные «глаза-персики» засветились от чувств, словно он вспомнил что-то прекрасное. В этот момент он стал словно светиться изнутри, настолько красив, что от него невозможно было оторвать взгляд... и одновременно так больно, что сжималось сердце.

— Кхм... Я закончил, — Жун Сяо слегка поклонился, выведя их обоих из транса.

— Режиссёр Лю, как вам? — Шэнь Дуншэн старался казаться безразличным, но глаза сияли — теперь его очередь уколоть.

Лю Кэцин моргнул несколько раз:

— Неплохо. А почему ты решил сыграть именно так? Что ты вспомнил в конце?

Жун Сяо с лёгкой застенчивостью улыбнулся:

— Я понял эту сцену так: сначала Сюань И радуется, потому что его сердце — лекарство для спасения Учителя. Но потом приходит осознание — если он спасёт Учителя, сам умрёт, больше не увидит Чжэнь Цина. Это вызывает грусть. Но затем он вспоминает, что Чжэнь Цин всё равно его не любит, и даже если он исчезнет — у того будет кто-то, кто будет рядом. И вот это ощущение... облегчение. Не знаю, правильно ли я понял.

Шэнь Дуншэн тихо показал Жун Сяо поднятый большой палец.

Лю Кэцин взглянул на него:

— Местами ещё немного зажато, но в целом — достойно.

Поговорим о контракте?

— Вы серьёзно? — притворно удивился Шэнь Дуншэн. Улыбка на его лице стала ещё ярче. — Только не заставляйте себя. Жун Сяо — новичок. Уже хорошо, что смог так сыграть.

Лю Кэцин прекрасно понял, что Шэнь Дуншэн мстит за ранее равнодушие. Мелочная злопамятность — с точностью до иглы! Но теперь он сам заговорил мягче:

— Да ладно, мы же свои. Жун Сяо, иди осмотрись, завтра входим в съёмочный процесс.

Жун Сяо взглянул на Шэня — тот кивнул и одобрительно посмотрел. Только тогда Жун Сяо вышел.

Как только он ушёл, Шэнь Дуншэн перестал сдерживаться.

А Жун Сяо сразу за дверью столкнулся с Цинь Лу, тот подкрался как вор. Увидев его, широко улыбнулся:

— Ты уже вышел? А я думал, рано пришёл!

— Ты не рано пришёл, ты подслушивать пришёл, — пошутил Жун Сяо, отходя с ним в сторону.

Цинь Лу не обиделся, только сильнее засмеялся:

— Ну что, прошёл?

— Думаю, да. Менеджер сейчас обсуждает с режиссёром контракт.

— Вот здорово! Не ожидал, что мы снова будем вместе. Не уходи рано сегодня — я тебя угощу! Я как раз сегодня пораньше заканчиваю.

— Сегодня не получится. Я, скорее всего, завтра уже войду в проект. Давай как-нибудь потом. Ты же устаёшь на съёмках, отдыхай, — сказал Жун Сяо, сам не замечая, как подсознательно учитывал чувства Гу Цяньюя.

Цинь Лу немного расстроился:

— Ну ладно... Мы ведь теперь всё равно вместе в проекте, не страшно. Я уже сказал режиссёру, чтобы нас поселили в одну комнату.

На этот раз Жун Сяо не отказался и с улыбкой кивнул.

Тут вышли Шэнь Дуншэн и Лю Кэцин. Увидев, что Жун Сяо болтает с Цинь Лу, слегка удивились. Шэнь улыбнулся, поздоровался с Цинь Лу, а затем обратился к Жун Сяо:

— Всё уладили, пойдём подписывать.

Жун Сяо кивнул и сказал Цинь Лу:

— Я пойду.

По пути Шэнь Дуншэн сообщил ему условия:

— Фикс — триста тысяч.

Глава 41

У Жун Сяо екнуло в груди. Он с сияющими звёздочками в глазах посмотрел на Шэнь Дуншэна. Тот, увидев, как тот поглощён деньгами, не знал — смеяться или плакать:

— Ты знаешь, сколько Лоу Чэн получает за одну серию?

— Не знаю, и знать не хочу. Я ещё только в начале пути, главное, что хоть что-то платят, — Жун Сяо улыбнулся, а потом вспомнил про те двести тысяч. — Кстати, когда ты переведёшь мне ту сумму?

Шэнь Дуншэн уже хотел похвалить его за разумность, но теперь всякое желание отпало.

Как хвалить, когда он весь из себя — ходячая жажда прибыли.

— Когда вернёмся, сразу переведу, — с тоской сказал он.

Он так и не понимал: у Гу Цяньюя столько денег, а женился он на таком заядлом скряге... Мир богачей — непостижим.

Как только Жун Сяо вернулся, режиссёр Лю Кэцин сразу же заспешил:

— Быстренько подпиши!

Словно боялся, что тот сбежит. От этого даже Жун Сяо не мог не улыбнуться.

Когда он подписал контракт, Лю Кэцин сказал:

— Я знаю, ты знаком с Цинь Лу. Пусть поучит тебя на площадке. А ещё — ваше шоу «Вызов жизни», честно говоря, я тоже жду с интересом.

— Спасибо, режиссёр. Я буду стараться!

— Хорошо. Сейчас можешь идти. Завтра принеси с собой все вещи.

Он провёл их до выхода и вернулся на площадку.

По дороге Шэнь Дуншэн похлопал Жун Сяо по плечу:

— Эфир первого выпуска «Вызов жизни» назначен на следующую пятницу в 8 вечера.

Жун Сяо с удивлением повернулся к нему, молча спрашивая: Так быстро?

Шэнь Дуншэн рассмеялся:

— Все хотят зарабатывать — кто будет тянуть? Не переживай, монтаж я уже видел — хороший. Первый выпуск разделили на две серии, так что через неделю, после выхода первой, тебе придётся ехать снимать вторую. С режиссёром Лю я уже договорился, всё гибко. Без давления. У тебя получится.

— Я и не переживаю. Главное, чтобы платили.

— ...Я сейчас тебе переведу, — вздохнул Шэнь Дуншэн.

— Давай, переводи в WeChat, — Жун Сяо уже достал телефон, готовый принять.

— ...Что за артист я подписал... — простонал Шэнь Дуншэн.

Когда Гу Цяньюй вечером вернулся домой, его встретил необычно щедрый ужин. Услышав шум, Жун Сяо выглянул из кухни:

— Ты пришёл? Иди мой руки — ужин готов.

— Что за праздник? Почему так много вкусностей? — Гу Цяньюй подошёл поближе и посмотрел на стол: рыба, мясо и целая гора раков.

— Сегодня мне выплатили зарплату — двести тысяч! Теперь я настоящий богач! — сказал Жун Сяо, сияя от радости.

Гу Цяньюй почувствовал, как у него защемило в груди. Он прокашлялся, скрывая эмоции:

— Поздравляю.

— Спасибо! А ещё я сегодня подписал контракт на съёмки в дораме за триста тысяч. И, кстати, помнишь то реалити-шоу, что я снимал? Его покажут уже в следующую пятницу. Так что скоро ты увидишь меня по телевизору — я стану настоящей звездой!

Он даже лукаво подмигнул, и выглядел при этом до безумия мило.

Гу Цяньюй, глядя, как тот радуется из-за этих, по его меркам, крошечных сумм, чуть не захотел всю свою банковскую книжку ему отдать, чтобы тот мог радоваться без ограничений.

Но всему своё время.

— Это та дорама про бессмертных? — быстро сменил тему Гу Цяньюй, чтобы не дать себе растаять.

— Да. Завтра я вхожу в съёмочный процесс, так что ближайший месяц, скорее всего, жить буду на съёмочной площадке. Ты там сам о себе позаботься.

— Угу. Нужно тебе чем-то помочь?

Гу Цяньюй, как бы ни не хотел расставаться, не выдал ни грамма тоски. Все эмоции — в одной фразе.

— Не надо. Я уже всё собрал. Сегодня пораньше вернулся, заехал в супермаркет, купил фрукты, овощи. Всё положил в холодильник. А ещё — погода холодная, а у тебя шарфа нет. Я купил тебе кашемировый шарф, он в твоей комнате. Посмотри, вдруг понравится.

Это было так неожиданно, что Гу Цяньюй даже растерялся. Жун Сяо бросил взгляд:

— Ну что замер? Иди посмотри. Не нравится — поменяем.

Гу Цяньюй кивнул, пошёл в комнату. Открыл дверь — на кровати лежала коробка. Открыл — внутри лежал тёмно-серый кашемировый шарф, мягкий, нежный, словно... сам Жун Сяо.

Губы Гу Цяньюя непроизвольно расплылись в улыбке. Он тут же надел шарф, сделал селфи и выложил в общий чат в WeChat:

«Как вам? Выглядит стильно?»

Цзи Сяоань: Уау~ Это что, от нашей "невестушки"? Классный вкус!

Цинсюань: Очень даже. Идёт.

Цзи Цзиньсюань: Просмотрено.

Получив коллективное одобрение, Гу Цяньюй вышел из ванной, собираясь показать шарф Жун Сяо. А на «уже прочитано» от Цзи Цзиньсюаня он не обратил внимания — явно зависть.

Увидев, как он вышел в шарфе, Жун Сяо улыбнулся:

— Неплохо. Я, когда выбирал, подумал: цвет спокойный, тебе подойдёт. Понравился?

— Угу, — ответил Гу Цяньюй с максимально невозмутимым лицом, хотя губы уже трещали от желания улыбаться во весь рот.

— Отлично. Иди мой руки — пора есть.

— Хорошо, — он повернулся, и широко улыбнулся, вернувшись в комнату, аккуратно повесил шарф — завтра обязательно наденет его на работу.

Во время ужина Жун Сяо вдруг вспомнил:

— Слушай, ты же говорил в самолёте, что собираешься домой. Когда именно? Скажи заранее — я возьму отгул.

— Послезавтра. Сможешь? Если нет — не страшно.

— Всё в порядке, смогу, — ответил Жун Сяо. Он подумал, что если нормально объяснится с режиссёром, не должно быть проблем.

Услышав такое быстрое согласие, господин Гу не смог скрыть внутреннюю радость.

После ужина он сам вызвался помыть посуду, а Жун Сяо, уже вернувшись в свою комнату, внезапно вспомнил: раз он уходит на съёмки, Паньпаня некому будет оставить. Единственный вариант — попросить Гу Цяньюя присмотреть за ним.

Подумав, он пошёл к нему.

Гу Цяньюй удивился, увидев его: сегодняшний Жун Сяо был необычайно тёплым и внимательным, что даже немного пугало.

— Что-то случилось?

— Эм... Вспомнил только что. Я ведь завтра вхожу в съёмки, а за Паньпанем никто не сможет присматривать. Можешь, пожалуйста, пока о нём позаботиться? Если не получится — я отдам его в гостиницу для животных.

Он действительно не хотел слишком обременять Гу Цяньюя.

Но у того радость моментально улетучилась, и вместо неё нахлынула обида. Поэтому, когда он заговорил, в голосе прозвучала жёсткость:

— Жун Сяо, тебе обязательно надо так чётко разграничивать нас? Даже если не считать, что мы... ну, муж и муж, мы хотя бы друзья. Зачем так по-деловому? Просто попробуй меня принять. Это не так уж сложно.

Жун Сяо:

— ...

Он, конечно, знал, что принять Гу Цяньюя — не трудно, но проблема в другом: насколько он сам сможет остаться? Насколько продлится эта жизнь?

Он не мог давать обещаний, если в любой момент может исчезнуть.

— Я ведь тогда уже всё объяснил. Гу Цяньюй, ты действительно хороший человек, но я...

— Всё, хватит. Я присмотрю за Паньпанем. Но не нужно мне вручать «карточку хорошего парня». И, Жун Сяо — решать, соглашаться ли, — твоя свобода. А вот добиваться тебя — это моя. Спокойной ночи. Отвезти тебя завтра?

— Не нужно, спасибо.

— Ладно. Отдыхай.

Он закрыл за собой дверь.

Жун Сяо:

— ...

Мужчина сказал всё так чётко и уверенно, что он даже не знал, как ответить.

Когда он только познакомился с ним, думал, что тот сдержанный и холодный, словно целибатник... А теперь — столько страстных слов, и всё такие меткие!

На следующее утро Шэнь Дуншэн пришёл с Жун Сяо на съёмочную площадку. Увидев его, Цинь Лу, который собирался на грим, тут же подбежал:

— А я думал, ты позже приедешь. Отлично, как раз занесёшь вещи в мою комнату. Там как раз две кровати.

И, не дожидаясь согласия, сам потащил его чемодан.

Шэнь Дуншэн посмотрел на это всё и молча спросил взглядом:

С каких это пор вы так сблизились?

Жун Сяо лишь усмехнулся, не ответил и пошёл с Цинь Лу в комнату.

Как только открыли дверь, увидев разгром, Жун Сяо немного пожалел .

Цинь Лу тоже понял, что бардак — это мягко сказано, быстро собрал разбросанные вещи в угол:

— Просто был занят, не успел прибраться.

Да уж, это не «не успел», это «вообще не начинал».

Жун Сяо ничего не сказал, просто поставил чемодан. Потом повернулся к Шэню:

— Всё, тут я сам справлюсь. Тут есть сестра Шаньшань, так что ты иди, не задерживайся.

— Всё, что я тебе говорил в машине — запомнил? — уточнил Шэнь Дуншэн.

— Запомнил. Не переживай, тем более, есть Шаньшань.

— ...И я ...! — вмешался Цинь Лу с видом закадычного друга. — Не волнуйся, брат Дун, я пригляжу за ним.

Шэнь Дуншэн улыбнулся:

— Ладно. Цинь Лу, наш Жун Сяо всё-таки новичок. Прошу, помогай ему.

— Конечно! Даже если бы ты не просил — я бы сам это сделал. Такой он милый — как не помочь? —

Провожая Шэня, Цинь Лу тут же повернулся и сказал:

— Сейчас же будут фотопробы, пойдём, я отдам тебе своего визажиста.

— Спасибо.

— Да что ты, между своими зачем эти формальности! — сказал Цинь Лу и увлёк Жун Сяо на грим.

С самого утра Чжан Шаньшань купила всей съёмочной группе завтрак и кофе. Уже второй день подряд — все заметили, что хоть и новичок, но знает, как себя подать.

Ничего не скажешь — у крупного менеджера подопечные сразу видно.

Перед уходом Шэнь Дуншэн заглянул к Лоу Чэну. Тот сразу понял, о чём будет речь:

— Не переживай. Я присмотрю за ним.

— Только не переусердствуй. Я же тебе говорил, кто он на самом деле. Не дай бог, «большой начальник» не так поймёт...

Лоу Чэн усмехнулся и кивнул:

— Хорошо, я буду осторожен.

Жун Сяо в это время готовился к фотосессии в образе, и режиссёр Лю Кэцин лично пришёл наблюдать, направляя стилистов: как и что нужно подправить, чтобы он соответствовал образу.

Персонаж Сюань И сначала чистый и невинный, позже — демонизированный и чарующий. Поэтому нужно было два кардинально разных образа.

С первым было легко — Жун Сяо сам по себе выглядел очень чисто и мило, стоило добавить только лисячьи черты, и образ получился идеальным.

Во втором варианте визажист хотел добавить подводку, чтобы показать контраст, но Лю Кэцин запретил. Его персиковые глаза сами по себе уже были слишком выразительными — чёрная подводка испортила бы их обаяние.

Вместо этого визажист нанёс красные тени на внешние уголки глаз, а на лбу поставил красную точку.

И как только Жун Сяо чуть приподнял уголки губ, его вся аура мгновенно изменилась — тот же человек, но взгляд стал манящим, дерзким, опасным, как будто он само искушение.

Лю Кэцин был в восторге — вот оно, именно это он и хотел!

Если бы он знал, что у Шэня Дуншэна есть такая жемчужина, он бы никогда не стал связываться с этим идиотом Цзи Аньжань, который ради хайпа завалил съёмки и выбесил всех до предела.

Сравнение не в его пользу. Жун Сяо — просто находка.

Режиссёр тут же поспешил дать указание переодеть Жун Сяо, а фотограф уже был готов.

Режиссёр Лю Кэцин, всё время следивший за процессом, после окончания фотосессии специально подвинул стул и сел рядом с фотографом.

Фотограф, слегка напряжённо:

— Режиссёр Лю, вам не обязательно здесь сидеть. Я, как закончу, сразу вам всё отправлю.

Лю Кэцин:

— Всё в порядке. Не обращай внимания на меня, занимайся своим делом.

Фотограф:

...Я намекаю, чтобы вы ушли, вы что, не поняли? Сидите тут как храмовый страж — давление ужасное... QAQ

Благодаря опыту съёмок промо-ролика для шоу «Жизнь — большой вызов», фотосессия у Жун Сяо прошла довольно гладко.

Когда всё закончилось, Чжан Шаньшань поспешила подать ему куртку:

— Не замёрз? На, горячей водички выпей.

Для съёмок этой дорамы вся команда носила лёгкие, воздушные костюмы — ради эффекта «божественного фэнтези».

Но дело в том, что уже была зима, совсем недавно выпал снег, и температура даже в павильоне ощущалась весьма прохладной.

К счастью, Жун Сяо не актриса, так что его костюм хоть чуть-чуть, но был потеплее.

Он действительно замёрз, поэтому, услышав её, кивнул:

— Где мой телефон?

— Вот, — сказала Шаньшань, доставая его из кармана. — У тебя был один пропущенный звонок.

Жун Сяо принял телефон и сразу понял — это звонил Гу Цяньюй. Он как будто чувствовал, что тот сегодня наберёт.

Сделав глоток горячей воды, он перезвонил.

Гу Цяньюй только что пообедал, и когда увидел, кто звонит, выражение лица мгновенно стало мягче. Он взглянул на сидящего рядом помощника Чэнь Юньхэ и тот, всё поняв, сразу вышел, аккуратно закрыв за собой дверь.

— Закончил? — Гу Цяньюй заговорил особенно нежно.

Жун Сяо, кутаясь в тёплый пуховик, только что отпив воду, уже чувствовал себя лучше. Рядом Шаньшань раскладывала еду:

— Угу, только что закончили. Ты почему звонил? Что-то случилось?

— Ничего особенного. Просто хотел узнать, как у тебя там дела, не нужно ли что — могу всё передать.

В голосе у Гу Цяньюя таился тихий, тёплый намёк и... надежда.

Но Жун Сяо ответил просто:

— Да нет, вроде ничего не надо. Если вдруг что — куплю на месте. А, да! Еда для Пухляша (Пань пань)— я оставил в верхнем шкафу на кухне. Если начнёт буянить — дай ему одну банку. Если не буянит — не давай. Пусть знает своё место.

Чжан Шаньшань, стоявшая рядом, не удержалась от улыбки. Такая забота о коте — словно речь о непослушном ребёнке — показалась ей очень милой.

А Гу Цяньюй, слушая, чувствовал, как внутри всё наполняется уютом и теплом:

— Понял. Продолжай, говори, что ещё нужно учитывать?

— Да вроде бы всё. Паньпань умный, быстро учится. Я один раз показал, как пользоваться лотком — сразу понял. Пьёт воду, ест — сам справляется. Если что-то не так — позвонишь.

Пока он говорил, Шаньшань подала ему палочки. Жун Сяо, взяв их, сказал:

— Всё, не буду отвлекаться. Я сейчас поем, а потом, возможно, начнут снимать.

— Хорошо. Береги себя. Если что — сразу звони, — Гу Цяньюй с неохотой положил трубку.

Вздохнул.

Малыш столько сказал про кота, но ни одного слова — про меня. Обидно.

Жун Сяо только убрал телефон, как Шаньшань спросила:

— Это господин Гу?

Он ведь даже не пытался скрыться, так что и теперь кивнул:

— Да. Я недавно завёл кота, попросил его помочь присмотреть.

А, кстати, Шаньшань-цзе, на съёмочной площадке все сами покупают еду?

— Нет, просто ты сегодня первый день, тебя ещё не успели зарегистрировать у менеджера площадки. Но я уже всё уладила, с завтрашнего дня у тебя будет своя порция обедов. Сразу скажу — на вкус не очень, так что сегодня ешь до сыта, — с улыбкой добавила: — Но иногда мы устраиваем маленькие «домашние посиделки».

— Ничего страшного. Эти обеды за счёт съёмочной группы, да?

— Конечно. Всё через производственный бюджет.

Услышав это, Жун Сяо окончательно успокоился: бесплатно кормят — жаловаться грех.

Цинь Лу закончил съёмки только в начале второго. Когда он пришёл, Жун Сяо как раз доедал и пил воду. В дораме Цинь Лу играет обезьяну с шестью ушами, приближённую к демону. Сейчас он был в коричневом костюме, с ярким, задорным макияжем — очень милый и живой, словно настоящая обезьянка в человеческом облике.

— Уф, устал до смерти, Сяо-Сяо! — воскликнул он, плюхаясь на стул. — Мисс, налейте мне тоже горячей водички, пожалуйста!

Шаньшань знала его и с улыбкой протянула стакан:

— Я — Чжан Шаньшань, помощница Жун Сяо.

— А я — Цинь Лу, лучший друг Сяо-Сяо! — объявил он без тени стеснения, словно это был официальный титул, не заботясь о чувствах другого участника разговора.

Жун Сяо, делая глоток воды, чуть не подавился, услышав это. Протёр рот:

— Ты только что съёмки закончил?

Этот вопрос тут же отвлёк Цинь Лу от темы "лучших друзей". Он схватил Жун Сяо за руку с выражением страдания:

— Ну конечно! Из-за сложного макияжа одну сцену переснимали восемь раз! Если сегодня до десяти закончим — считай повезло. Это просто кошмар. Сяо-Сяо, ты должен меня утешить!

Жун Сяо аккуратно высвободил руку:

— Утешать не буду. Когда я начну сниматься, ты сам будешь плакать.

И добавил весёлым тоном:

— Вот тогда и поговорим.

Цинь Лу обожал его улыбку — она была живой, настоящей, менялась каждый раз. Сейчас в ней чувствовалась лёгкая проказливость, совсем не раздражающая — напротив, очаровательная, даже манящая.

— А ты у нас кто такой, а? Наш Сяо-Сяо готовит так вкусно — он и сыграть сможет отлично! Не верю, что у тебя может не получиться!

Жун Сяо понятия не имел, откуда у него такая непоколебимая вера в него, но спорить не стал:

— А тебе не пора отдыхать? Когда следующая сцена?

— Сейчас доснимают предыдущую. Думаю, есть немного времени. Я посплю тут, — и тут же расположился на диване.

Жун Сяо не удержался:

— А что, в комнату не пойдёшь?

— Не-а. Там не услышу, если режиссёр позовёт. А если пропаду — получу выговор. Я лучше тут...

Он натянул на себя пуховик, лёг и посмотрел на Шаньшань с мольбой:

— Шаньшань-цзе, пожалуйста, проследи за мной. Если я не проснусь — разбуди, ладно?

Шаньшань раньше, конечно, знала о существовании Цинь Лу, одного из немногих открытых омег актёров в индустрии, но теперь впервые увидела его в жизни и поняла, почему он с Жун Сяо так сдружился.

Жун Сяо хоть и выглядел послушным, но в общении всегда оставлял ощущение дистанции, лёгкой прохлады. Без Цинь Лу с его яркой, навязчиво-дружелюбной натурой, они бы вряд ли сблизились.

— Не переживай, разбужу, — с улыбкой пообещала она.

Успокоившись, Цинь Лу вскоре уснул, посапывая.

Шаньшань достала манго и спросила Жун Сяо:

— Будешь?

— Нет, не надо. Шаньшань-цзе, ты тоже отдохни.

— Я не устала. А ты ешь больше фруктов — воздух тут сухой, легко перегреться. Я уже нарезала, сложу тебе в контейнер. Поешь позже, обязательно доешь. Завтра ещё принесу.

Жун Сяо не знал, все ли помощники такие заботливые, но ясно чувствовал, что Шаньшань к нему действительно хорошо относится.

С улыбкой поблагодарив, Жун Сяо достал сценарий и начал его читать.

Его финальные кадры с фотосессии были готовы уже к обеду. Скорость была просто рекордной, и режиссёр Лю Кэцин остался очень доволен, хлопнул фотографа по плечу:

— Смотри-ка, ты ж можешь быстро работать. Расслабься, в следующий раз снова к тебе обращусь!

Фотограф (с натянутой улыбкой):

— Огромное спасибо...

(На следующий раз не рассчитывайте. Это было самоубийство, а не съёмка!)

Лю Кэцин, довольный как слон, сразу передал фото в отдел пиара и специально указал выложить в формате "девяти квадратов" (九宫格) — обычно такую раскладку делали из фотографий разных актёров, по одной на каждого.

А теперь — все девять фото отданы одному Жун Сяо, что уже само по себе говорило о том, насколько режиссёр доволен результатом.

Девушка из отдела пиара, получив флешку, не могла не удивиться:

Что за нечисть такая на этот раз понравилась нашему безумному Лю?

Но как только она открыла фото...

— МАМООООЧКИ!!!!!!!

— МОЁ ДЕВИЧЬЕ СЕРДЦЕ ВЗРЫВАЕТСЯ!!!!

Официальный аккаунт дорамы "Путь Бессмертия" @仙途劇組V опубликовал пост:

ААААААААА!!!

Не скажу вам, кто это!

Не скажу, что это наш маленький, лисий, дух Ху Сюань И!!

Мне всё равно! Я пошла ЛИЗАТЬ экран!!!!

@容霄霄霄霄

[фото][фото][фото][фото]......

Увидев уведомление, Жун Сяо открыл телефон и, взглянув на фотографии, вздрагивает — сам себя едва узнал.

— Вот это обработка!

В это же время, господин Гу тоже получил подарочек — от Шэня «Пёс по жизни» Дуншэна — целую подборку фото.

Господин Гу Цяньюй, недрогнувшей рукой приняв этот дар, внутренне удовлетворённо отметил:

Вот это по-нашему. Молодец. Знает, как угодить.

Глава 42

— Боже мой, это же тот новичок, который пару дней назад был в шоу «Вызов жизни»? Он просто сногсшибательный!

— Не хочу ничего слышать! Не хочу! Это лис-дух из моих грёз, сначала облизну, а потом всё остальное!!!

— Ради одного омеги вы готовы падать на колени? Тьфу!

— Ты там что за фигню несёшь? В прошлом застрял или он, по-твоему, твой рис ест? Равенство понимаешь или нет? Жалобу уже отправила, не благодари~

— Кто он вообще такой? Это новичок, которого активно продвигает StarSky Entertainment?

— Вот и я хочу знать! Но он такой красивый... Всё, решила стать фанаткой чисто за внешность, и не мешайте мне!

...

Жун Сяо немного полистал комментарии, потом закрыл их и, сделав репост записи съёмочной группы «Путь Бессмертия» в Weibo, услышал, как Чжан Шаньшань, только что сохранившая все фотографии, с улыбкой сказала:

— Решила поставить вот эту на заставку экрана.

С этими словами она повернула телефон к нему. Жун Сяо почувствовал, как его щёки заливает жар, слегка улыбнулся, но ничего не сказал. Он и сам находил, что эти фотографии выглядят настолько хорошо, что аж нереально. Неудивительно, что люди становятся его фанатами из-за внешности. Честно говоря, он и сам бы себя за такое зафанател.

Это и был его главный «золотой чит» с момента попадания в эту книгу.

Он даже начал подозревать, что Великий Бог Переселения специально отправил его сюда, чтобы он стал звездой.

Убрав телефон, Жун Сяо сказал Чжан Шаньшань:

— Сестра Шаньшань, вы не знаете, где сейчас Император Лоу?

Все они — артисты под крылом Шэнь Дуншэна, и к тому же получить роль в этом фильме с помощью Лоу Чэна. Надо было обязательно выразить благодарность.

Чжан Шаньшань как раз хотела напомнить ему об этом, но, услышав, что он сам заговорил, невольно подумала, что хоть с виду парень и кажется простоватым, но в душе всё понимает.

— Знаю. Пойдём вместе, я как раз хочу отнести ему эти две коробки фруктов, — сказала она.

Услышав это, Жун Сяо сразу понял, зачем она купила так много фруктов. Оказывается, всё уже было подготовлено для него заранее.

Иметь такого внимательного и всё продумывающего помощника — настоящее счастье для звезды.

Актёр уровня Лоу Чэна в съёмочной группе иметь отдельную комнату для отдыха — это совершенно нормально. В этот момент Лоу Чэн только что вернулся после записи сцены. Услышав стук в дверь, он подумал, что это вернулся помощник, ушедший за кофе. Но, открыв дверь, он встретился взглядом с парой красивых глаз в форме персикового цветка.

Он на миг замер, а потом улыбнулся:

— Жун Сяо.

— Это я, Император Лоу, — с улыбкой сказал Жун Сяо, передавая фрукты, которые для него подготовила Чжан Шаньшань. — Принёс вам немного фруктов и заодно хотел поблагодарить за рекомендацию.

Лоу Чэн отступил на шаг, пропуская его внутрь:

— Зови меня просто брат Чэн, «император» звучит слишком официально. Мы же с тобой из одной компании. Фрукты я возьму, но не стоит благодарить , на самом деле я почти ничего не сделал. Благодари лучше Дуншэна.

— Я знаю, что брат Дуншэн приложил много усилий, но без того, что брат Чэн замолвил за меня словечко, вряд ли режиссёр Лю отнёсся бы ко мне так серьёзно, — с искренней улыбкой ответил Жун Сяо. Лоу Чэн и раньше относился к нему вполне неплохо, но теперь, пообщавшись лично, ещё лучше понял, почему Шэнь Дуншэн так его опекает: дело не только в особом происхождении парня, но и в его редкой открытости и ясности ума.

Он кивнул:

— Ладно, благодарность я принял. Но сразу договоримся: работать надо серьёзно. Если будешь играть плохо — я не стану тебя прикрывать.

После этих слов Жун Сяо засиял ещё ярче:

— Не переживай, брат Чэн, я вложусь на все сто. — Не из альтруизма, а ради денег, конечно, но эту часть он решил не озвучивать.

— Посмотрю на твою работу. Если что-то будет непонятно — в любой момент можешь спрашивать меня, не стесняйся, — добавил Лоу Чэн. Такие слова, в любом окружении, стоили немало. Жун Сяо понимал, что в основном это сказано из уважения к Шэнь Дуншэну, поэтому особенно ценил эту заботу. Он кивнул:

— Спасибо, брат Чэн. Не буду больше мешать вам отдыхать.

— Хорошо. — Лоу Чэн проводил парня до двери. Как раз в этот момент вернулся помощник с кофе. Завидев удаляющуюся спину Жун Сяо, он сказал:

— Новый артист, которого подписал брат Дуншэн, — неплох! И внешность просто топ!

— Из всех, кого он подписал, самый неприметный по внешности, наверное, я, — Лоу Чэн, принимая кофе, заодно и сам себя поддел.

Помощник закатил глаза:

— Вы ведь не на лицо полагаетесь, а на талант.

Услышав это, Лоу Чэн тут же улыбнулся:

— У тебя и правда хороший вкус. Но я вот тоже хочу полагаться на внешность. Что же делать?

Помощник: «...»

Жун Сяо, выйдя от Лоу Чэна, как раз услышал, что его зовёт Лю Кэцин. Он замер на секунду, потом поспешил подбежать:

— Режиссёр.

Лю Кэцин посмотрел на него и, убедившись, что грим на лице в порядке, сказал:

— Хорошо, готовься. Следующая сцена — твоя. Сегодня снимем момент встречи с Шэнь Цином. Ты знаешь Бай Цзысяня?

Жун Сяо покачал головой и честно ответил:

— Не знаком.

— Тогда сначала постой в стороне и присмотрись. Видишь вон того в белой одежде впереди? Это Бай Цзысянь, он же Шэнь Цин, а по сюжету — твой учитель Сюань Цин-цзы. Но в первой сцене вашего знакомства ты ещё не знаешь, кто он на самом деле. Настройся на нужные ощущения, прочувствуй момент, — сказал Лю Кэцин, а затем снова перевёл взгляд на монитор.

Жун Сяо понимал, что эти слова режиссёр сказал специально для него — как тонкий намёк и подсказку.

Шэнь Цин в исполнении Бай Цзысяня оказался очень близок к тому образу, который он сам себе представлял, так что диссонанса не возникло, и вжиться в роль было проще.

Он стоял и некоторое время прокручивал в голове сюжет, пока Лю Кэцин вдруг не обернулся и не спросил:

— Ну что, Жун Сяо, поймал ощущение? Дальше выход твой. Постарайся снять с первого дубля!

С первого дубля?.. Это он, конечно, польстил.

Жун Сяо улыбнулся:

— Я постараюсь.

Лю Кэцин махнул рукой, приглашая его на площадку, попутно давая знаки другим. Помощник режиссёра, стоявший сбоку, поднял хлопушку — и съёмка началась.

Сюань Цин-цзы пал в великой битве между бессмертными и демонами. Говорили, что великий бессмертный господин погиб на поле боя. Но нашёлся один упрямец, который отказывался в это верить.

Сюань И — младший ученик в школе Сюань Цин-цзы. Когда учитель взял его в ученики, он ещё не умел принимать человеческий облик. Будучи самым младшим, он часто попадал в неприятности, но наставник обычно ограничивался устными наставлениями и никогда не наказывал его так, как старших братьев.

Такой хороший учитель... и вдруг — смерть? Пусть все старшие братья уговаривали его смириться, он не мог и не хотел этого делать. Он не верил. И никогда не поверит, что его учитель просто исчез в этом бескрайнем мире. Он должен его найти.

Говорили, что горы Люман — лучшее место для закалки меча, а в их глубине находится обитель Мастеров Меча. Среди них — старейшина по прозвищу «Один меч рассечёт гору и остановит реку», один из немногих близких друзей его учителя при жизни. Сюань И решил, что должен встретиться с этим мастером. Ведь он был на той же битве, что и учитель... Почему он вернулся, а Сюань Цин-цзы — нет? Надо спросить прямо.

Но Сюань И тренировался недостаточно усердно и так и не достиг стадии, когда можно обходиться без пищи. Люманские горы были белыми от снега, куда ни глянь — одна сплошная метель. Где здесь найти еду?

Бульк! — в животе громко заурчало.

И тут перед глазами мелькнула белая тень. Заяц!

«Ха, да разве лис может не поймать какого-то зайца?!» — обрадовался он.

Шух! — но едва он схватил зубами добычу, как рядом сверкнул меч. Пришлось отпустить кролика и отскочить, а потом сверкнуть «лисячьими» глазами на незнакомца.

Тот был в белых одеждах, сливавшихся со снегом гор. Неудивительно, что Сюань И не заметил его раньше. Лицо красивое, но холодное, словно тысячелетний лёд. Глядя на него, становилось не по себе.

Сюань И дёрнулся, обернулся человеком, но, торопясь, не успел спрятать лисьи уши. Указав пальцем на незнакомца, он возмущённо воскликнул:

— Ты кто такой? Почему такой бессовестный? Хотел поесть зайца — так поймай своего! Зачем именно моего отбираешь?!

— А ты кто, что посмел вторгнуться на наши горы Люман? — холодно спросил Шэнь Цин, вскинув меч так, что остриё упёрлось прямо в лоб Сюань И.

Тот отступил на шаг:

— Эй, у тебя с головой всё в порядке? Какими глазами ты увидел, что твой лисий дедушка вторгся? Я сюда зашёл, ясно? Не веришь — сам посмотри!

С этими словами он резко развернулся, намереваясь убежать. Но его сила явно уступала сопернику, и через мгновение Шэнь Цин уже одним движением прижал его к снегу.

Хлоп!

Как только Лю Кэцин дал команду «Стоп», Бай Цзысянь тут же отпустил его. Жун Сяо перекатился и сел, взглянув на режиссёра. Внутри у него всё-таки было немного тревожно — он не знал, как сыграл сцену.

Через пару секунд Лю Кэцин махнул рукой:

— Принято. Готовим следующую сцену. Жун Сяо, подойди.

Тот поднялся, улыбнулся Бай Цзысяню:

— Спасибо!

Когда Бай Цзысянь держал его, то выглядел довольно сурово, но силы на самом деле не применял — явно берёг его.

От этой улыбки Бай Цзысянь на миг потерял концентрацию. Он и раньше играл в паре с омегами, но те часто бывали капризными, и он привык обращать с ними особое внимание. Однако чтобы кто-то из них ещё и благодарил его — с таким он столкнулся впервые.

Жун Сяо не знал, что у напарника в голове столько мыслей, сказал своё «спасибо» и побежал к режиссёру:

— Режиссёр.

— Иди, сам посмотри, — Лю Кэцин отодвинулся в сторону, чтобы тот мог лучше видеть экран.

На мониторе — двое актёров перед зелёным фоном. Во время съёмки Жун Сяо не чувствовал ничего особенного, но теперь, глядя со стороны, стало чуть неловко.

— Ну как?

— Немного... неловко. Не слишком ли деревянно сыграл? — виновато спросил он.

Неожиданно Лю Кэцин улыбнулся:

— Ты ведь учился? Перед тем как приехать, Шэнь Дуншэн, случайно, не нанял тебе педагога по актёрскому мастерству?

— Да, я всё время занимался у Лю Сяньфана, — честно ответил Жун Сяо.

Режиссёр кивнул:

— Вот именно. Сыграл хорошо, молодец. Держи уровень и продолжай стараться. Можешь пойти отдохнуть. Кстати, ты же говорил, что послезавтра вечером тебе нужен отгул? Тогда завтра постараемся снять побольше сцен. Сегодня пусть будет время привыкнуть к площадке. Всё, иди.

По улыбке Лю Кэцина было видно — он новым актёром доволен. Настолько, что вся съёмочная группа расслабилась, а воздух будто стал чище — никто не горел желанием снова услышать режиссёрский ор.

«Этого новичка надо удержать любой ценой», — подумал не один человек.

Когда Жун Сяо вернулся, Чжан Шаньшань тут же накинула на него куртку:

— Как, нормально?

— Нормально. Можем ехать. Режиссёр сказал, что сегодня я просто привыкаю, а завтра начнём всерьёз. Кстати, ещё надо собрать кое-какие вещи. Шаньшань-цзе, ты тоже пораньше домой иди.

— Нет, сначала отвезу тебя.

— Ну... ладно, — он видел, что она на своём стоит, и спорить не стал.

Дома Чжан Шаньшань помогла ему разобрать чемодан. Увидев внутри грелку, не удержалась от улыбки:

— Это господин Гу тебе положил?

Жун Сяо обернулся, слегка растерявшись от вопроса:

— Нет. Я сам взял — подумал, здесь может быть холодно. В этот раз вещи я собирал сам.

— Понятно, — кивнула она. — Фрукты я оставила на столе. Потом поешь вместе с Цинь Лу.

Собираясь уходить, она услышала от него:

— Шаньшань-цзе, доберись спокойно. И завтра можешь не приезжать слишком рано — я сам справлюсь.

Она только улыбнулась и махнула рукой, не соглашаясь и не возражая. Жун Сяо проявлял заботу, и она это ценила. Но работа есть работа, и на его слова полагаться нельзя — всё равно приедет.

— Иди в комнату, на улице холодно, — сказала она напоследок.

Жун Сяо дождался, пока она спустится вниз, закрыл дверь, достал телефон и отправил Гу Цяньюй сообщение в WeChat:

«Я закончил съёмку. Ты поужинал? Можно посмотреть на Пань-Паня?»

Гу Цяньюй, который в этот момент обсуждал дела с Цзи Цзиньанем, увидев сообщение, поднялся:

— Ты запомнил, что я говорил?

Цзи Цзиньань, заметив, что блюда ещё даже не подали, а Гу Цяньюй уже встал, спросил:

— Ты куда собрался?

— Дело есть. Ты сам поешь. Если что — напиши. Эм... лучше пиши, а не звони. Увижу — отвечу. Всё, я пошёл, — отрезал Гу Цяньюй и, не дожидаясь, пока тот скажет хоть слово, выскочил как будто у него под ногами пожар.

Оставленный за столом Цзи Цзиньань:

«...Что за фигня? Просил о помощи, а сам меня бросил!»

Вернувшись домой, Гу Цяньюй сразу отправил Жун Сяо видеозвонок. Казалось бы, в этот раз тот снимался в том же городе, но повода приехать на площадку он так и не придумал. Хорошо хоть был Пань-Пань — изначально он раздражал Гу Цяньюя, потому что отнимал у Жун Сяо ту крошечную долю внимания, что доставалась ему. Но теперь кот вдруг оказался отличным предлогом, чтобы приблизиться к хозяину.

Переодевшись, Гу Цяньюй не обращал внимания на недовольство Пань-Паня, схватил его в охапку. Кот, не стесняясь, начал лапами толкать его в лицо, причём явно целясь в самые уязвимые места. Именно в этот момент, пока человек и кот «воевали», видеосвязь подключилась.

На экране появился парень в бежевом свитере — мягкий, словно тёплое облако.

В тот самый миг Гу Цяньюй не успел увернуться, и Пань-Пань лапой заехал ему прямо по лицу. Хорошо, что когти были подстрижены, иначе дело могло кончиться кровью.

Эту сцену, конечно, успел заметить Жун Сяо:

— Пань-Пань, так нельзя!

Услышав голос хозяина, котик наклонил голову, начал искать его взглядом и наконец увидел в маленьком окошке экрана. Тут же превратился в «маленького сливочного котёнка» и протянул нежное «мяу», как будто и не он только что махал лапами.

Дождавшись, когда кот успокоился, Гу Цяньюй наконец смог заговорить:

— Ты ужинал?

— Когда вернулся, взял бокс-ланч. А ты? — Жун Сяо говорил и одновременно открыл коробку с фруктами, подцепив вилочкой кусочек.

Видя, что тот уже неплохо обжился, Гу Цяньюй испытал смешанное чувство — радость и лёгкое бессилие. Похоже, единственный, кто здесь страдает от разлуки, — это он.

— Еда в съёмочной группе невкусная. Попроси Шэнь Дуншэна заказывать тебе что-то нормальное снаружи. Не мучай себя. — Он был и так худой, а если ещё плохо питаться...

— Так нельзя. Я новичок. Если будут делать для меня особые заказы — это же нехорошо. Скажут, что я не могу терпеть трудности. К тому же бокс-ланчи бесплатные, и мне они нравятся. Кстати, я сказал режиссёру, что послезавтра вечером могу взять отгул. Ты за мной приедешь или мне к тебе?

— Я приеду, — не раздумывая ответил Гу Цяньюй.

— Ладно. Только не подходи прямо к площадке, жди в укромном месте. Если кто-то сфотографирует, будет сложно объяснить. — С Шэнь Дуншэном он мог быть откровенным насчёт их отношений, ведь это его менеджер, и тот не проболтается. Но вот открываться всему миру Жун Сяо не собирался. Он даже прикидывал, что когда придёт время, обсудит с Гу Цяньюем развод. Если их застукают, то потом «тихо развестись» уже не получится.

Гу Цяньюй почувствовал, как внутри неприятно сжалось, но виду не подал:

— Хорошо. Когда буду на месте, позвоню, и ты выйдешь.

Жун Сяо показал ему жест «ОК» и снова занялся котом.

Гу Цяньюй: «...»

Ну и ладно, — подумал Гу Цяньюй, — даже так я могу ещё немного на него посмотреть. Пусть и благодаря коту... На душе стало горько до невозможности. Хотелось заесть лимоном.

Но в следующий же момент в кадре кто-то окликнул Жун Сяо. Тот замер на секунду, потом сказал:

— Сосед вернулся. Ты отдыхай, пока. Бай.

Экран тут же погас.

Господин Гу, похоже, этой ночью уже не заснёт. Сосед? А кто это вообще?

Вошедший Цинь Лу тут же рухнул на кровать с протяжным стоном:

— Сяо-сяо, ноги болят, задница болит, всё тело болит!

— Давай я наберу тебе ванну, полежишь, — предложил Жун Сяо, поднимая с пола его куртку и вешая на вешалку. Сам он был из тех, кто любит поддерживать порядок, но к чужим вещам без разрешения не прикасался. Цинь Лу же, судя по всему, был из категории «творческий хаос» — если убрать, потом сам хозяин ничего не найдёт. В итоге в одной комнате граница между их «территориями» была совершенно чёткой.

— Есть что-нибудь? — повернулся тот к нему.

— Фрукты, — Жун Сяо кивнул на стол.

Цинь Лу протянул руку, и, получив кусочек, сказал:

— Давай тайком закажем что-нибудь. Знаю одно место с офигенными раками. Я угощаю.

— Ты не ужинал? — спросил Жун Сяо, заметив, как тот закинул в рот ломтик яблока.

— Эти бокс-ланчи уже в горле стоят. Я уже заказал, и не смей отказываться — всё равно бесполезно. И, кстати, моему ассистенту завтра ни слова.

Жун Сяо: «...То есть ты подкупил меня едой, чтобы я молчал?»

— Ну а у тебя как? Режиссёр Лю не орал? — уточнил Цинь Лу, быстро оформив заказ в телефоне и подняв на него глаза.

— Нет. Сняли с первого дубля. Первая сцена была лёгкая, — ответил Жун Сяо.

— Да ладно! — глаза Цинь Лу округлились. — Ты не представляешь, меня в первый день Лю гонял шесть дублей подряд! Я чуть в депрессию не впал. С тех пор, как я дебютировал, такое только в самом начале бывало, а потом — никогда. Это вообще впервые за столько лет.

Вид у него был такой, будто он всерьёз подозревает, что режиссёр издевается над ним. Жун Сяо не удержался от улыбки:

— Может, он просто хочет, чтобы ты ещё подтянулся. А на меня, как на новичка, не стал слишком давить, чтобы не отбить желание.

— Да брось. Если бы Лю понимал, что такое «бережно», его бы за глаза не называли «психом Лю», или «сумасшедшим режиссёром». — Цинь Лу понизил голос и, с заговорщицким видом, поманил Жун Сяо. — Знаешь, как ушёл тот, кто до тебя играл эту роль?

— Говорят, из-за накладки в графике? — предположил Жун Сяо.

— Верно, но не всё. До тебя был один топовый омега, настоящий любимец публики, с толпами фанаток. Красавчик, но актёр так себе. Сначала всё шло нормально, потом Лю начал его гонять, и довольно жёстко. Мне кажется, он просто не выдержал. Начал пропускать съёмки, присылал дублёра. Лю, конечно, взбесился, и в итоге они расторгли контракт. Говорят, режиссёр ещё и сам выплатил немалую неустойку — вот это характер.

Жун Сяо не ожидал, что тут есть такие подводные камни. Но прежде чем он успел ответить, Цинь Лу добавил:

— Я это к тому, что ты будь настороже. Тот парень — сейчас на пике популярности, фанатов у него тьма. А теперь ты занял его место. Мало ли, вдруг начнётся какая-нибудь шумиха. Ваша компания, надеюсь, готова к этому?

— Должна быть готова, — кивнул Жун Сяо. Если уж Шэнь Дуншэн дал добро на эту роль, значит, всё предусмотрел.

— Ну, тогда ладно. — Цинь Лу доел последнее яблоко, отрыгнул и поднялся. — Пойду в душ. Когда еду привезут — заберёшь.

Проводив его взглядом, Жун Сяо улыбнулся, потерев лицо ладонями.

Но прошло немного времени, и Цинь Лу, приоткрыв дверь в ванную, позвал:

— Сяо-сяо, дай-ка мне из моего чёрного мешочка одну штуку.

Обернувшись, Жун Сяо оглядел его хаос и заметил на куче одежды квадратный чёрный несессер. Подошёл:

— Этот?

Он на ходу расстегнул молнию и сунул руку внутрь... и на следующую секунду его лицо застыло.

Из ванной уже доносился приглушённый смех Цинь Лу. Тут до Жун Сяо дошло: этот мелкий гад специально подкинул туда то, что подкинул.

— Ты охренел, Цинь Лу! — только и смог выдать он.

Цинь Лу поймал сумочку и засмеялся так, что уши закладывало:

— Сяо-сяо, да ты просто душка! Так дело не пойдёт!

— Иди уже мойся! — с улыбкой выругался Жун Сяо и, повернувшись, потянулся за телефоном, чтобы хоть как-то разрядить неловкость. В этот момент в дверь постучали.

Он решил, что это, наверное, доставили тот самый заказ, что оформил Цинь Лу.

Но, открыв, сначала увидел только чёрный широкий козырёк кепки. Через секунду мужчина в маске и тёмных очках поднял голову:

— Цинь Лу здесь?

Жун Сяо: «...»

— Моется. А ты кто? — он поднял руку, преграждая вход. Всё-таки в тот вечер, когда было темно, он лишь слышал, что у Цинь Лу есть какой-то ухажёр, но как тот выглядит — не видел. А уж сейчас, когда человек закутан так, что родная мать не узнает, впускать его внутрь точно не стоило.

Незнакомец снял очки и маску, взглянув прямо на Жун Сяо:

— Я Янь Цы. Парень Цинь Лу.

Жун Сяо заметил голубые глаза и только тут понял — у Цинь Лу бойфренд-метис!

— Подожди здесь. Он в душе, и я не могу тебя пустить, — ответил Жун Сяо. Удивление удивлением, но принципы есть принципы. Кстати, как раз в этот момент лифт открылся, и вышел курьер с пакетом.

Жун Сяо перехватил заказ и закрыл дверь.

Янь Цы: «...»

Через полчаса Цинь Лу вышел из ванной — щёки пылают, глаза блестят, как драгоценные камни, замешанные в густой туши. Жун Сяо и без слов понимал, чем тот занимался в душе. Сжав виски, он кивнул в сторону двери:

— Твой парень тебя снаружи ждёт. Не знаю, остался ли ещё.

Цинь Лу застыл:

— Кто? Янь Цы?

Жун Сяо кивнул. Но едва он открыл рот, как Цинь Лу уже кинулся одеваться:

— Чёрт! Я же сказал ему, что мы расстаёмся! Что он тут забыл?!

Жун Сяо проводил взглядом его спешку, замечая, как тот даже не стал сушить волосы: «...Да уж, верю тебе, как себе. У вас что, ежедневный ритуал — расставаться?»

Не поймёшь, что за странные игры вы, парочки, устраиваете.

Авторское послесловие:

Жун Сяо: Пожалуйста, вы там, у кого есть пара, хотя бы пожалейте бездомных животных.

Гу Цяньюй: Если захочешь, можешь прямо сейчас присоединиться к их клубу.

Жун Сяо: Не хочу.

Гу Цяньюй: Нет, хочешь.

Глава 43

Есть вещи, которые лучше не упоминать вслух — только сказал Цинь Лу, что может быть шум, как телефон Жун Сяо зазвонил. Звонил Шэнь Дуншэн.

В такой час — значит, что-то случилось. Жун Сяо чуть напрягся:

— Брат Дун.

— Сяо-сяо, ты видел, что пишут в Weibo? Если видел, не отвечай. Мы уже держим комментарии под контролем, всё в порядке, не переживай. — Шэнь Дуншэн сказал всё на одном дыхании, потом смягчил голос: — Сегодня съёмки прошли нормально?

Услышав про Weibo, Жун Сяо догадался, что, возможно, речь идёт о том, что упоминал Цинь Лу. В глубине души ему было даже любопытно — для такого новичка, как он, всё это казалось новым и странным опытом. Но он уловил в голосе агента нотки беспокойства, словно тот хотел отвлечь его от неприятного, и внутри стало тепло:

— Всё прошло хорошо. Завтра, наверное, будет больше работы. А что случилось в Weibo? Я ещё не смотрел. Хотя Цинь Лу уже кое-что предположил... Это фанаты кого-то другого про меня что-то пишут?

Он прямо и спокойно всё озвучил, что заставило Шэнь Дуншэна выдохнуть с облегчением:

— Цинь Лу угадал наполовину. Подключились и фанаты Тан Синьи. А ещё этот дурак Сюй Кэ поставил ей лайк. Хотя быстро убрал, но нашлись умники, которые успели сделать скрин. Никогда не видел таких глупцов. Я позвонил только для того, чтобы ты знал — всё под контролем. Ты ни в чём не виноват, и никто тебя не тронет, пока я рядом. Раз не видел посты — и не смотри. Ложись пораньше, завтра съёмки. Не давай этим пустякам влиять на тебя.

Жун Сяо улыбнулся:

— Брат Дун, вы тоже берегите себя.

— Да ничего. К таким делам я привык. Завтра скажи Шаньшань, что хочешь на завтрак, она принесёт, — сказал Шэнь Дуншэн и, повесив трубку, после паузы отправил Гу Цяньюю сообщение: «Интернет-шум уже обрабатываем. Обещаю, завтра от него не останется и следа.»

Гу Цяньюй, который как раз разбирал документы в кабинете и не следил за Weibo, нахмурился, прочитав сообщение. Он открыл ленту, пролистал пару постов, вышел и отправил Шэню телефонный номер: «Если не справишься — звони ассистенту Чэнь.»

Это был личный номер Чэнь Юньхэ.

Шэнь Дуншэн, глядя на эти цифры, ощутил облегчение.

Он перевёл взгляд на монитор с комментариями и усмехнулся. «Зачем вам спокойно жить, если можно нарываться? Думаете, новенького без работ и дебюта легко обидеть? Посмотрим, кто ещё будет плакать.»

Но сначала нужно было решить вопрос внутри компании.

Он набрал менеджера Сюй Кэ.

В этот момент Чжан Минфань, который только что отругал Сюй Кэ, увидев на экране входящий от Шэня, показал пальцем на актёра и встал, чтобы ответить:

— Брат Дун, что-то случилось?

— Что за дела с Сюй Кэ? У него претензии к моему артисту или ты считаешь, что мой новый контракт мешает твоему? Может, скажете прямо? Мы же в одной компании. Вам это забавно, или вы уже решили перебежать в Dushi Entertainment?

Не дав Чжану вставить ни слова, Шэнь Дуншэн сразу повесил на них тяжёлый ярлык.

Тот и рад бы возразить, но слов не находил — только злобно посмотрел на Сюй Кэ.

Пришлось натянуть улыбку:

— Брат Дун, ну что вы... Я только что узнал и уже отругал Сюй Кэ. Он сказал, что это случайно, палец сорвался. Ну, все же ошибаются, верно? Давайте мы тогда от своего имени сделаем пост с пояснением, как вы на это смотрите?

— Передай Чжан Минфаню, что мы все зарабатываем на жизнь одним и тем же. Не пытайся кормить меня отговорками. Помнишь, почему я в прошлый раз тебе звонил? Так вот, скажу прямо, из уважения к твоим годам в StarSky: отныне, где есть Жун Сяо, там не должно быть Сюй Кэ. Если хочешь продолжать работать в StarSky, подумай об этом хорошенько, — сказал Шэнь Дуншэн и, не дожидаясь ответа, повесил трубку. Первая волна злости ушла вместе с этим звонком.

В сущности, он был мягким человеком. Проведя столько лет в индустрии, он лучше многих знал, как трудно тут выжить. Именно поэтому он раз за разом давал Сюй Кэ шанс. Но если некоторые путают доброту со слабостью и садятся на шею, то пора их осадить. Иначе он перестанет быть человеком.

Чжан Минфань, положив трубку, снова прокрутил слова Шэня в голове. Как один из ведущих менеджеров StarSky, тот, конечно, мог «заморозить» карьеру любого артиста, но делал это не со всеми и не без учёта положения человека. А тут — прямая угроза.

Значит, за этим новичком Жун Сяо кто-то стоит. И стоит так, что они не могут с ним связываться. Более того, этот кто-то способен решать их судьбу одним словом. Кто же это? Даже Шэнь Дуншэн вынужден с ним считаться.

Сюй Кэ же в этот момент готов был локти себе откусить от злости на самого себя. Как он допустил, чтобы зависть затмила разум? Почему послушал ту мерзавку Тан Синьи и согласился вместе с ней очернять Жун Сяо? Что за тупость.

Когда Чжан Минфань, закончив разговор, перестал его ругать, стало ещё страшнее.

— Брат Фань, так что... мы?.. — неуверенно начал он.

— Всё, хватит. Собирай вещи и иди домой. Побудь в тени какое-то время. Потом посмотрим, — устало опустился на диван Чжан. За эти годы у него было много подопечных, но тех, кто действительно смог подняться, — мало. Сюй Кэ был одним из таких... и сам же всё испортил своей глупостью.

— Что значит «побудь в тени»? У меня же есть работа! Как я могу просто уйти? — в панике выпалил Сюй Кэ.

Видя, что тот пытается сохранить хорошую мину, Чжан ощутил, как злость снова накрывает:

— Как думаешь, что это значит? Если бы ты не наделал глупостей, этого всего не было бы. Сюй Кэ, ты что, возомнил, что раз за эти годы поднялся, я не смогу тебя приструнить? Думаешь, можно обойти меня и делать такую чушь за моей спиной? Ты реально напрашиваешься, чтобы тебя заморозили. Сейчас всё уже вышло за пределы моих возможностей. И, думаю, ты не настолько тупой, чтобы не понять — этот новичок не так прост, как ты думаешь. Жди, и посмотри, как Тан Синьи утонет.

Он выдохнул и уже спокойнее добавил:

— А пока твой контракт с «Вызовом жизни» приостанавливается. Где бы ни появлялся Жун Сяо, тебе там быть нельзя. Сиди дома и думай. Если что-то изменится, я тебе позвоню. Ступай.

В этот момент Сюй Кэ понял — всё, его карьере конец.

Жун Сяо и не догадывался, что после разговора с Шэнь Дуншэном тот провёл вот такую «чистку».

Он в это время листал Weibo. Никогда бы не подумал, что чтобы очернить человека, не нужно ни веских причин, ни даже личного знакомства. Достаточно пустых домыслов, и вот уже на тебя обрушивается лавина травли.

В этом и сила, и проклятие эпохи информации.

Но в этот момент он удивился своей внутренней тишине. Вспомнилось, как когда-то он — послушный и примерный в глазах семьи ученик — вдруг превратился в «уличного братка» с налётом криминального шарма. Родные обрушили на него лавину упрёков и разочарования, даже не попытавшись узнать, что же на самом деле стояло за этой переменой, а просто решили, что он уже виновен.

По правде говоря, он лишь чувствовал иронию.

Если когда-то ему было плевать даже на собственного отца, то неужели он станет переживать из-за какой-то чепухи, которую в интернете пишут чужие, совершенно посторонние люди?

Криво усмехнувшись, Жун Сяо вышел из Weibo и уже собирался бросить телефон на стол, как на экране загорелся входящий вызов от Гу Цяньюя.

Он машинально ответил и услышал мягкий мужской голос:

— Ещё не спишь?

— Как раз собирался. Что-то случилось? — Жун Сяо, говоря, поднялся, подошёл к кулеру и налил себе полстакана воды. Но едва он поднёс стакан к губам, как дверь распахнулась, и в комнату вошёл Цинь Лу — губы слегка припухшие. Увидев, что Жун Сяо разговаривает по телефону, он плотно сжал губы, отвёл взгляд и скрылся в ванной.

Жун Сяо бросил на него взгляд, сделал глоток воды и услышал, как Гу Цяньюй сказал:

— Да так... Хотел спросить, что делать, если Пань-Пань всё время орёт?

— Дай ему консерву, — при упоминании кота в голосе Жун Сяо появилось больше внимания.

— Только что накормил. Всё равно орёт, — Гу Цяньюй посмотрел на кота, которого снял с дивана, и слегка пнул носком по пузу. В ответ Пань-Пань выдал возмущённое «мяу» и махнул лапой.

Этот возглас как раз донёсся до уха Жун Сяо, и он спокойно объяснил:

— Может, потому что меня нет дома. В последнее время он привык спать у меня на руках. Попробуй обнять его.

— Хорошо. Попробую. Ты только ложись пораньше и не переживай, я справлюсь, — ответил Гу Цяньюй.

— Угу. Спасибо. Ты тоже не переусердствуй.

— Не переживай. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, — обменявшись пожеланиями, Жун Сяо отключил вызов.

Гу Цяньюй опустил телефон и посмотрел на кота, который злобно пялился на него:

— Спать.

Развернулся и ушёл в спальню, оставив кота посреди гостиной.

Пань-Пань: «...Вот так всегда: использовал — и выбросил. Хоть бы консерву дал, гад!»

Жун Сяо положил телефон, и в этот момент из ванной вышел Цинь Лу. Улыбнувшись, он спросил:

— А где мои раки?

— Вон на столе, все тебе оставил, — показал Жун Сяо.

Цинь Лу подошёл, открыл контейнер, а там сверху слой масла. Он скривился, одновременно чувствуя и досаду, и жалость:

— Всё из-за этого засранца Янь Цы. Каждый раз приходит без предупреждения, и я остаюсь без раков. А ты чего не ел, Сяо-сяо?

— На диете, — Жун Сяо поставил стакан на стол, подключил телефон к зарядке и лёг на кровать. С иронией взглянул на соседа: — Ну, хоть он сводил тебя куда-то вкусно поесть?

— Чего? — Цинь Лу замер, а потом вдруг понял намёк, инстинктивно прикрыв рот ладонью и уставившись на него круглыми глазами.

Жун Сяо приподнял уголки губ в наглой ухмылке, перевернулся и натянул на себя одеяло:

— Спать, спать. Завтра рано вставать.

Поняв, что его дразнят, Цинь Лу рыкнул и кинулся на кровать:

— Сяо-сяо, да ты испортился!

Жун Сяо поймал его за руку, не давая прикоснуться:

— Так это ты меня испортил!

В это время Тан Синьи сидела в офисе своего менеджера Линь Яньли, вонзив свежевыкрашенные ногти в ладонь. Острая боль немного успокоила нервозность.

Линь Яньли, держа сигарету, посмотрела на девушку с безупречным макияжем на диване напротив:

— Сколько раз я тебе говорила контролировать свой характер? Самое страшное для звезды — это срыв. Я тебе об этом говорила?

— Говорили, Лили-цзе. Я понимаю, что была неправа... Но меня бесит! Ну с чего это какой-то новичок... — Тан Синьи с трудом сдерживалась.

— С чего? — Линь Яньли холодно усмехнулась. — С того, что его агент — главный менеджер StarSky Entertainment Шэнь Дуншэн. Ты сама как думаешь, кто сильнее — ты или Цинь Лу?

— Конечно, я популярнее, — уверенно сказала Тан Синьи. Линь Яньли кивнула — в целом она была с ней согласна. Всё-таки омега в шоу-бизнесе и так сталкивается с кучей ограничений, а уж с учётом общественных предрассудков путь, пройденный Цинь Лу, сам по себе был непростым.

— Верно, у него популярность поменьше. Компания даёт тебе в разы больше ресурсов. Но ты знаешь, в чём твоя проблема?

— Я не такая умная, как он, и не умею так угождать. Даже конкурентам готов подлизываться, — фыркнула Тан Синьи, в голосе ещё дрожала злость.

Линь Яньли, заметив, что та снова закипает, усмехнулась:

— Похоже, ты всё ещё не понимаешь реальности. Du Shi Huan Yu за последние годы добилась неплохого прогресса, но до StarSky Entertainment ей ещё чуть-чуть не дотягивать. Цинь Лу не подлизывается, он просто понимает, что ему выгодно. Думаешь, шоу-бизнес — это твой личный двор, где можно вести себя, как вздумается? Взгляни на Чжан Сяоюнь: она тоже идёт по пути милой девочки, но у неё стабильная репутация, а у тебя чёрный пиар льётся рекой. Да, негативная слава — это тоже слава, но это на случай, когда выхода уже нет. А ты посмотри, какой прок от тех ботов, которых ты наняла за моей спиной. Сама-то понимаешь, что толку нет?

После такой отповеди вся недавняя бравада Тан Синьи испарилась. Она понимала: теперь всё может обернуться крахом. Именно поэтому и пришла «сдаваться» Линь Яньли.

— Что же теперь делать, Лили-цзе? Я правда не думала, что так выйдет...

— Теперь страшно стало? Раньше где была твоя голова? Своими вбросами ты умудрилась испортить отношения не только с Шэнь Дуншэном, но и с командой «Вызова жизни». Да ещё и верхушке компании это вряд ли понравится. Такой пиар никому не нужен. Ты перегнула. Шэнь Дуншэн пока не ударил в ответ — он даёт нам шанс. Он человек с пониманием, в нашей среде все это знают. Пока ты не переходишь его границы, он готов терпеть. Но принимать чужую сдержанность за индульгенцию — глупо. Скажу прямо: Тан Синьи, ты меня сильно разочаровала.

Услышав это, Тан Синьи побледнела и, почти плача, пробормотала:

— Лили-цзе, я была неправа. Я извинюсь, ладно?

— Извиняться придётся в любом случае. Но ты подумай, какие у тебя теперь будут шансы. Интернет помнит всё. И фанаты, и публика — тоже. Даже если ты чудом проскочишь, это станет твоей вечной «чёрной меткой». А образ милой девочки теперь придётся забыть. Ты реально втянула меня в большую проблему.

Теперь Тан Синьи разрыдалась по-настоящему. Белое лицо, жалкий вид... Но Линь Яньли не было её жаль. В шоу-бизнесе хватает красивых лиц, а вот красивых лиц с мозгами мало. У этой же — и ума нет, и грудь маленькая.

Провал был вопросом времени.

Когда Шэнь Дуншэн увидел входящий от Линь Яньли, то сразу понял — эта женщина умна. Он ответил, любезно поприветствовав:

— Линь-цзе, чем обязан вашему звонку?

— Дуншэн, скажу прямо: в этой ситуации наша Синьи была неправа. Девочка поступила необдуманно, я от её имени прошу прощения. Мы опубликуем официальное извинение, готовы компенсировать ущерб репутации твоего артиста. Я уже связалась с продюсерами «Вызова жизни» и обсуждаю расторжение контракта. Как тебе такой вариант?

— Линь-цзе, вы человек с пониманием. Думаю, так пойдёт. Если потребуется наша помощь, говорите.

— Тогда попрошу, чтобы Жун Сяо потом сделал репост нашей извинительной записи, — добавила она.

Они оба были умными людьми и понимали друг друга без лишних слов. «Вызов жизни» стал первым совместным проектом StarSky и Du Shi Huan Yu, и это было началом. Значит, впереди будет ещё много коллабораций двух крупнейших компаний, и ссориться из-за подопечных — глупо. Линь Яньли даже не договаривала, но Шэнь Дуншэн всё прекрасно понял. Он только вздохнул: женщина умела вести дела, но ей не повезло — в её руках не было по-настоящему сильных артистов, иначе её положение сейчас было бы другим.

— Хорошо, я скажу Сяо-сяо. До свидания, Линь-цзе, — попрощался он, а затем сразу связался с пиар-отделом, чтобы те были готовы к публикации.

Взгляд снова вернулся к ленте Weibo. Двое уже были «урегулированы», и остался последний — тот, чьи фанаты сейчас больше всех бушевали под постами Жун Сяо, — Цзи Аньжань.

Досье на него лежало прямо под рукой. Артист из Beihai Mingyu, одной из трёх крупнейших компаний индустрии. Дебютировал в шоу талантов. Его агент — Су Цзинь, человек из семьи Су. Пусть он и недавно стал менеджером, но с таким бэкграундом с ним считались.

Поэтому с самого начала Шэнь Дуншэн решил оставить этого человека «на десерт».

Его взгляд снова скользнул по экрану:

«Откуда взялся этот продающий зад омега, что посмел отобрать роль у моего Аньданя? Жить надоело?»

«Я обычный зритель, но Цзи Аньжань куда больше подходит на роль лисёнка, чем этот... Не понимаю, как режиссёр вообще его выбрал. Неужели других нет, кроме омег?»

«Вы заметили, что в сериале аж два омеги? Неужели они восстают? С их-то "особенностями" не рассказывайте мне, что тут нет скрытых правил!»

«Моему Аньжаню и так тяжело, а тут ещё какая-то деревенская курица решила его обидеть! Только через наши трупы!»

...

Травля в сети уже началась, и явно с подпиткой ботов. Шэнь Дуншэн не верил, что тут обошлось без участия самого Цзи Аньжаня.

В шоу-бизнесе все знают друг друга.

Пиар-отдел только что прислал ему телефон Су Цзиня.

Шэнь понимал: звонок, скорее всего, ничего не изменит. Но всегда нужно сначала попытаться решить всё мирно, чтобы не оставлять поводов для упрёков.

Он позвонил трижды, прежде чем на том конце сняли трубку:

— Алло, это менеджер Цзи Аньжаня, господин Су Цзинь?

— Я. А вы кто? — на фоне было шумно, явно не дома.

Шэнь Дуншэн нахмурился, подавив раздражение:

— Я менеджер Жун Сяо, Шэнь Дуншэн. Хотел обсудить сегодняшнюю ситуацию...

— Ситуацию? — собеседник усмехнулся. — Вы про то, что вашего артиста прессуют наши фанаты? Ну, это уже не к нам — они действуют сами. Думаете, если Аньжань вмешается, это поможет? Да только хуже будет — поклонники решат, что их кумир струсил, и навалятся на вашего ещё сильнее. Мой совет — пусть он уходит с этой паршивой съёмочной площадки. Согласны, я прав?

Шэнь Дуншэн невольно задумался, не под чем ли этот человек, если способен нести подобный бред. Или просто чувствует себя неприкосновенным под крылом семьи Су?

— Если это ваше официальное мнение, я вас понял, — холодно ответил он и оборвал вызов. Думаете, я мягкий, как пирожок, и меня можно мять как угодно?

Давать кому-то лицо, а в ответ получать плевок — нет уж.

Он набрал пиар-отдел:

— Запускаем план С.

На следующее утро Цинь Лу только тогда увидел горячую тему в трендах, схватил телефон и подбежал к Жун Сяо, который как раз закончил умываться:

— Сяо-сяо! Такая жесть в сети, а ты мне ничего не сказал?!

— Какая жесть? — удивился тот. Но, заметив на экране Weibo, понял, о чём речь, и улыбнулся: — А, это... Пустяки. Есть же брат Дун.

— Шэнь Дуншэн, конечно, крутой. Но ты-то сам в порядке? Не держи всё в себе, можешь мне выговориться.

Жун Сяо почувствовал искреннюю заботу и улыбнулся теплее:

— Правда, всё нормально. Я человек с толстой шкурой. Тем более, всё, что они пишут, — ложь. Я ничего такого не делал. Пусть говорят — это всё равно останется ложью. Я не из тех, кого легко сломать словами. Да и польза есть — видел? У меня уже больше ста тысяч подписчиков.

Цинь Лу убедился, что он и правда спокоен, и с облегчением выдохнул:

— Вот и хорошо. А то я боялся, что у тебя опыта нет и ты зациклешься на этом. Правильно, такие помои нужно игнорировать!

— Угу. А теперь бегом умываться, Шаньшань-цзе скоро принесёт мне завтрак. Не пугай её своим видом, — подтолкнул его Жун Сяо.

— Сяо-сяо, да ты демон! — донеслось из ванной.

И действительно, через пару минут, когда Цинь Лу вышел, в комнату зашла Чжан Шаньшань. Убедившись, что с Жун Сяо всё в порядке, она протянула пакет:

— Купила соевое молоко и слоёные лепёшки. Цинь Лу, встретила твоего ассистента — она пошла за кофе, а я принесла тебе кашу и баоцзы.

— Спасибо, Шаньшань-цзе. Сегодня вы особенно красивы, — не удержался от комплимента Цинь Лу, принимая еду, и тем самым вызвал у неё улыбку и лёгкое недоумение.

Глава 44

С самого утра Гу Цяньюй, выйдя из дома, не поехал прямо в офис. Он позвонил Чэнь Юньхэ и велел перенести утреннее совещание, а сам направил машину к киностудии.

Хотя прошлым вечером он уже поговорил с Жун Сяо, но, увидев утренние заголовки, всё равно не мог успокоиться.

Теперь он даже немного жалел, что в тот день, когда мальчишка сказал, что хочет пойти в шоу-бизнес, он не остановил его. А если уж и не останавливать, то хотя бы следовало защищать его куда лучше.

Не так, как сейчас — когда он думал, что Шэнь Дуншэн достаточно надёжен, но, похоже, этого всё же недостаточно.

Сегодня утром он говорил с Шэнем. План, предложенный тем, Гу одобрил, и, по правде говоря, не мог придраться к его действиям. На его месте он, возможно, справился бы не лучше. Но раздражение всё равно оставалось — и он сорвался.

До оскорблений не дошло, но вспышка была.

Что поделаешь — даже если он позволил себе в этот раз немного капризов, Шэнь Дуншэн обязан был вытерпеть. В конце концов, он — его начальник.

Получив от Шэня адрес съёмок Жун Сяо, Гу Цяньюй сразу сел в машину и поехал туда. Предупреждать самого Жун Сяо он не стал — планировал лишь посмотреть на него издалека и уехать. За свои двадцать восемь лет он ещё никогда не делал ничего столь импульсивного ради кого-то. И вот сейчас ему вдруг захотелось просто наплевать на всё и объявить всем об их отношениях.

Ему хотелось увидеть, кто тогда осмелится тронуть его сокровище.

Но это были лишь мечты — мальчишка точно не согласился бы. Гу хотел, чтобы однажды тот ответил на его чувства, но не силой, а по доброй воле. Чтобы он сам захотел быть его, Гу Цяньюя, человеком.

Однако как бы ни хотелось, киностудия была огромной. Даже получив от Шэня точные координаты, Гу, припарковавшись, так и не вышел из машины. Он закурил сигарету, прекрасно понимая: появись он сейчас на площадке — помочь он ничем не сможет, а вот сплетен вокруг Жун Сяо прибавится.

Остудив порыв, он завёл двигатель и вернулся в компанию.

Жун Сяо не знал обо всём этом. И уж тем более не мог представить, что есть человек, который любит его так, что готов быть в этой любви почти униженно скромным.

Су Цзинь проснулся, бросил взгляд на лежащего рядом человека и пинком растолкал его. Цзи Аньжань, сонно прищурившись, с хрипотцой спросил:

— Что?

— Пить хочу. Принеси воды. — Цзи Аньжань нехотя поднялся, подобрал с пола рубашку, надел её и вышел из комнаты, прихватив с собой свой телефон.

Су Цзинь тем временем сел на кровати и взял в руки свой.

Как только экран телефона загорелся, в него хлынул поток уведомлений, настолько мощный, что устройство на секунду даже подвисло. В этот момент в комнату влетел Цзи Аньжань с бутылкой воды, но с лицом мертвенно-бледным:

— Всё пропало.

Су Цзинь выпрямился, уставившись на него:

— Что случилось?

— Тогда, в баре... история с тем фанатом-омегой, с которым я переспал, — её слили в сеть. — Голос у Цзи Аньжаня дрогнул. Когда-то он заметил симпатичного, хрупкого, мягкотелого омегу и, услышав, что тот его фанат, потерял голову. Подумал — будет просто разовая интрижка. Но парень воспринял всё всерьёз и стал требовать, чтобы он «взял ответственность». О какой ответственности могла идти речь? Испугавшись, Цзи Аньжань сначала подыграл, а потом переложил проблему на Су Цзиня. Тот тогда особого шума не поднял и всё уладил. Тем более, что даже поддавшись сиюминутной страсти, Аньжань не потерял осторожность: использовал «задний вход», не рискуя нарушить неприкосновенность омеги.

И вот теперь в сети взорвалась «новость»: он якобы «залетел» с омегой и отказался отвечать за ребёнка.

— Бред! — взвился Аньжань. — Я его спереди вообще не трогал! Как он мог забеременеть?!

Су Цзинь, листавший новости, мрачнел на глазах. Похмелье как рукой сняло, а вместе с ним пришло сожаление о вчерашней перепалке с Шэнь Дуншэном.

Чёрт... Как он мог забыть, какая у того репутация в этой сфере?

И этот омега тоже хорош. Ему ведь дали денег, чтобы он избавился от ребёнка!

Да, в тот вечер, когда Су Цзинь улаживал за Аньжаня ситуацию, он, глянув на симпатичную мордашку парня, сам не удержался. Ему, с его смелостью и опорой в лице семьи Су, казалось, что «поиграть» с омегой — пустяки. После он щедро заплатил, чтобы всё замяли.

Кто же знал, что с одного раза парень «попадёт»?

Надо было тогда сразу тащить его в больницу...

— Не паникуй, — бросил он, натягивая рубашку. — Я сделаю пару звонков.

Но, выйдя в коридор, он не успел и набрать номер — зазвонил сам телефон. На экране высветилось: Су Циньсюань.

— Брат? — удивился Су Цзинь. — С чего это ты мне звонишь?

Су Циньсюань, нынешний наследник и глава семьи Су, который уже сам вёл заседания совета директоров и фактически контролировал судьбу всех родичей, говорил холодно:

— Су Цзинь, я тебя слишком распустил? Ты забыл, кто ты такой? Или решил, что с фамилией Су можно творить всё, что угодно? Немедленно убери всё из сети. И хорошенько подумай, кто такой Жун Сяо. Если не сможешь замять эту историю — катись за границу и больше не возвращайся.

Лёд пробежал по спине. Су Цзинь поспешно выдавил:

— Понял, хорошо...

Но Су Циньсюань уже оборвал связь.

«Жун Сяо... Жун...» — мысленно перебирал он, пока пазл не сложился. Неужели тот самый внебрачный сын из семьи Жун, женатый на человеке из семьи Гу?..

Если так — теперь всё становилось понятно.

С досады его чуть не передёрнуло. Он быстро нашёл в телефоне номер Шэнь Дуншэна и набрал его. Долгие гудки. Наконец — ответ:

— Дунгэ, это Су Цзинь. Вчера я был слеп и глуп, виноват. Прошу... дайте нам шанс остаться в живых.

На том конце провода едва не рассмеялись. Вот что значит — колесо фортуны повернулось.

— Господин Су, я вас не понимаю, — нарочито вежливо сказал Шэнь. — Мы ведь ничего не делали, с чего бы мне «оставлять вам жизнь»? Извините, у меня дела.

Гудки.

Су Цзинь остался стоять, потерянный. В этот момент из комнаты вышел Цзи Аньжань:

— Ну что, Сугэ?..

— Жун Сяо, ты знаешь, кто это? — Су Цзинь раздражённо провёл рукой по волосам. — Это тот самый внебрачный сын из семьи Жун, муж Гу Цяньюя. Моя вина, что я заранее не подумал.

Он вдруг вспомнил о чём-то и потянулся за телефоном, чтобы набрать Жун Шань.

...

Жун Сяо утром, отправляясь на грим, получил от гримёра пару тёплых слов поддержки. А когда вышел на площадку, то столкнулся с только что загримированным Бай Цзысянем. Тот протянул ему тёплую коробочку с молоком:

— Я видел новости в сети. Не бери в голову — скоро всё уляжется.

Поняв, что тот его утешает, Жун Сяо улыбнулся:

— Спасибо, я в порядке. Сегодня, пожалуйста, присматривайте за мной.

— Будем стараться вместе, — Бай Цзысянь чуть не ослеп от этой улыбки и уже хотел что-то добавить, но его окликнул Лоу Чэн.

Жун Сяо кивнул Бай Цзысяню и побежал.

Лоу Чэн посмотрел на молоко в его руках, потом на безмятежную улыбку и, убедившись, что парень не слишком переживает из-за интернет-грязи, немного успокоился. Но тут же поинтересовался:

— Это он тебе дал?

Жун Сяо кивнул:

— Бери, Чэн-ге, я молоко не люблю. Но отказать было неловко — он ведь из добрых побуждений. Я и подумал: раз ты любишь, пусть лучше тебе достанется.

Лоу Чэн не стал отнекиваться:

— Спасибо, тогда беру.

...

Весь день прошёл на удивление легко. Жун Сяо входил в роль быстро, ловил нужные эмоции с первой же попытки и за всё время ошибся всего трижды — результат, достойный ветеранов.

Даже режиссёр Лю Кэцинь, обычно строгий, смотрел на него с таким теплом, что любой понял бы: Жун Сяо стал его «любимчиком».

...

Вечером, вернувшись в номер, Жун Сяо едва держался на ногах. Хотел только принять душ и рухнуть спать.

Цинь Лу, заметив его усталость, предложил:

— Хочешь, старший брат сделает тебе массаж с маслом? Снимет усталость...

— Оставь при себе, — рассмеялся Жун Сяо, отстраняя его. — Я не выдержу твоей заботы.

Тот пожал плечами и убрал масло. Но тут зазвонил телефон Жун Сяо. На экране — незнакомый номер.

Он ответил, но вместо приветствия услышал резкий женский голос:

— Жун Сяо, ты, значит, совсем обнаглел?! За нашей спиной пошёл в актёры? Ты что, с ума...

Щёлк — он молча оборвал связь и занёс номер в чёрный список.

Цинь Лу ошарашенно моргнул:

— Кто это?

— Псих.

...Хотя Жун Сяо прекрасно знал, кто звонил. Он уже встречался с «очарованием» старшей сестры оригинального Жун Сяо и не собирался терпеть это снова.

Так что в тот момент, когда Жун Шань крикнула его имя, он сразу понял, кто это.

Просто он не ожидал, что после столь долгого отсутствия связи, да ещё и после того, как он сменил номер телефона, она всё равно сможет его найти — наверняка потратила на это немало сил.

Жун Шань, конечно, пришла в ярость от того, что Жун Сяо просто сбросил её звонок. Это был уже не первый раз, когда он так поступал. Если бы не звонок от Су Цзиня, она бы вообще не знала, что этот мерзавец подался в актёры.

Этот подлец — сам по себе уже позор, а теперь ещё и хочет втянуть в это семью Жун?

Жун Шань почувствовала, что больше не может терпеть. Если она стерпит ещё, этот щенок сядет ей на шею и начнёт командовать.

Линь Яоцзу как раз вернулся с улицы и, увидев переполненную злостью Жун Шань, ощутил прилив отвращения.

Когда Жун Шань добивалась его, она была мягкой и заботливой, но с тех пор как они начали встречаться, её барские замашки становились всё сильнее.

Недавно он увидел фотографии Жун Сяо в интернете и только подумал, что тогда зря ради денег отказался от него.

Жун Сяо был его идеалом, «светлой луной» в сердце, и по сравнению с ним Жун Шань казалась просто отвратительной.

— Пришёл, и даже не подал голос. Что, мне тебя приглашать внутрь? — злобно отчитала Линь Яоцзу Жун Шань, опираясь рукой на свой уже почти доношенный живот.

В глазах Линь Яоцзу мелькнула тень отвращения:

— Кто тебя так разозлил? Ты вообще в курсе, в каком ты сейчас состоянии? Ты же скоро рожать, могла бы хоть о себе подумать.

Жун Шань, услышав эти слова, решила, что он проявляет заботу, и в душе у неё потеплело. Она знала, что когда-то Линь Яоцзу ухаживал за Жун Сяо, и именно поэтому она тогда вмешалась. А позже, узнав его поближе, поняла, что он красивый и способный мужчина. Единственный недостаток — не самое высокое происхождение, но это ей не мешало.

Смягчившись, она с притворным упрёком сказала:

— А кто же ещё? Конечно, мой дорогой братик. Он только что снова сбросил мой звонок. Он совсем перестал считать меня за сестру. Ты знаешь, что он теперь снимается в кино, ещё и в съёмочной группе людей притесняет. Думает, что раз женился на Гу Цяньюе, то стал кем-то особенным. Он вообще не думает: если бы Гу Цянью его действительно ценил, разве позволил бы ему становиться актёром? Просто подлец, позорящий не только себя, но и весь род Жун. Нет, я должна позвонить отцу, пусть хорошенько его проучит. А то так скоро он и род Жун перестанет уважать!

Сказав это, Жун Шань потянулась за телефоном, но Линь Яоцзу резко схватил её за запястье:

— Хватит. Не вмешивайся в эти дела. Посмотри на своё состояние. Мама сказала, что когда ты будешь рожать, она приедет ухаживать за тобой, так что няню можно и не нанимать.

Как только он это произнёс, лицо Жун Шань мгновенно потемнело:

— Это ещё что значит — без няни? Твоя мать будет за мной ухаживать — это само собой разумеется. Это же ребёнок вашей семьи Линь. Няню всё равно нужно нанять. Я твоей матери не доверяю, да и эти деньги не с тебя беру. Чего ты переживаешь? Не лезь в это.

Договорив, Жун Шань оттолкнула Линь Яоцзу, опираясь на живот, и направилась в спальню, не заметив в его глазах отвращения и неприязни.

...

Цинь Лу, приняв душ, вернулся в кровать с телефоном. Только он лёг, как вдруг резко сел с возгласом, чем напугал Жун Сяо.

Уже почти заснувший Жун Сяо приоткрыл глаза и спросил:

— Что случилось?

— Жун Сяо, Сяо-Сяо, ты телефон не смотрел? Цзи Аньжань влип! Он переспал с фанатом, сделал ребёнка и не захотел отвечать. Настоящий подлец! Смотри, смотри! Его фанаты уже в ярости. Вот что значит — небеса всё видят. Ещё вчера его фанаты обвиняли тебя, что ты отобрал у него роль, а сегодня он сам получил по заслугам. Так ему и надо! — возбуждённо тараторил Цинь Лу, листая комментарии. Ему даже хотелось самому влезть в перепалку, но он сдержался.

Однако, закончив изливать эмоции, он не услышал в ответ ни слова. Повернувшись к адресату, он увидел, что Жун Сяо уже крепко спит.

Цинь Лу: «...» Быть таким беззаботным актёром — это тоже особое счастье.

После этого и у него пропало настроение.

Выйдя из Weibo, Цинь Лу открыл WeChat, нашёл диалог с Янь Цы и, немного подумав, снова закрыл его...

Всю ночь он проспал без сновидений, но кое-кто так и не сомкнул глаз.

Су Цзинь всё это время ждал новостей от Жун Шань, но в итоге так ничего и не получил. Взбешённый, он одновременно и ругался, и звонил Жун Шань, чтобы узнать, что происходит.

В ответ Жун Шань ещё и его отчитала, чем едва не довела Су Цзиня до нервного срыва.

Повесив трубку и выругавшись «дрянь», он, не видя другого выхода, набрал Су Цинсюаня. Ситуация уже вышла за пределы его компетенции, и если бы он дальше пустил всё на самотёк, в конце концов сам Су Цинсюань пришёл бы разбираться. Так что лучше сразу признаться. Как тот его накажет — он готов принять.

С самого начала он был типичным мажором, а работа агентом была для него лишь забавой. Дорожить этим он не собирался.

Что же до Цзи Аньжаня, то тот был всего лишь игрушкой, которую он раскрутил. О том, что с ним будет после его ухода, Су Цзинь не задумывался — сейчас он думал только о себе.

Су Цинсюань прекрасно знал характер Су Цзиня, к тому же вся эта история коснулась самого «драгоценного сокровища» семьи Гу — жены Гу Цяньюя. Раз уж Гу Цянью даже не стал говорить с ним напрямую, а поручил это своему ассистенту, это уже говорило о его позиции: мирно уладить конфликт невозможно.

Он был уверен: Гу Цянью из тех, кто скорее выберет жену, чем брата. Если не решить вопрос, в дальнейшем Гу Цянью и смотреть на него не захочет.

Порой Су Цинсюаню было любопытно: что же такого особенного в этом внебрачном сыне семьи Жун, что он так пленил Гу Цяньюя?

Так что, когда он получил звонок от Су Цзиня, он решил, что брат ещё не совсем безнадёжен.

После вмешательства Су Цинсюаня ситуация наконец была взята под контроль. Су Цзиня отправили за границу, причём надолго. Несмотря на свою внешнюю мягкость, Су Цинсюань был человеком слова.

Что до этого мелкого актёришки Цзи Аньжаня, он не стал вмешиваться — пустил всё на самотёк. Уже хорошо, что не стал добивать, но конец его карьеры был очевиден.

Разобравшись с делами, Су Цинсюань лично позвонил Гу Цяньюю. Тот нисколько не удивился, услышав его голос.

— Ну ты даёшь, — с усмешкой сказал Су Цинсюань. — Теперь я понял: ты из тех, кто, завоевав жену, забывает друзей. Если бы я не вмешался, ты бы что, просто выбросил многолетнюю дружбу?

Гу Цянью ничуть не считал это чем-то неправильным: если уж нужно выбирать между другом и женой, он без колебаний выберет жену — друг ведь не проведёт с ним всю жизнь.

Так что он спокойно парировал:

— Ты и так знаешь ответ, просто решил уточнить, чтобы лишний раз пощекотать себе нервы?

Су Цинсюань чуть кровью не захлебнулся от злости:

— Ладно, понял, сам напросился. Короче, всё уладил. Я отправил Су Цзиня за границу, минимум на десять лет он не вернётся. Без него этот маленький актёришка ничего не сможет, никто больше не тронет твоё сокровище. Но, скажи, господин Гу, если ты так переживаешь, почему бы вам просто не объявить о ваших отношениях? Зачем прятаться и смотреть, как другие нарываются? Это что, ваше особое развлечение?

— Ты не понимаешь.

Если бы Жун Сяо согласился, он сам давно бы всё раскрыл. Но раз тот до сих пор не дал согласия — придётся молчать. Этим с Су Цинсюанем делиться он, конечно, не собирался — слишком уж неловко.

Услышав эти загадочные слова, Су Цинсюань лишь усмехнулся:

— Понятно. Ты теперь у нас весь такой таинственный. Ладно, не буду мешать вам с женой. На следующей неделе встреча, если у твоей супруги будет время — приводи, извинюсь лично.

— Не надо, у него нет времени. Я приму извинения за него. Спасибо. Это не твоя вина, не принимай близко к сердцу — я на тебя не в обиде.

Су Цинсюань: «...» Огромное тебе спасибо за твоё великодушие! Убил бы, честное слово.

История с Цзи Аньжанем ещё два дня бурлила в сети, но утром третьего дня все упоминания о нём исчезли подчистую. Любые материалы с именем «Цзи Аньжань» оказались заблокированы по всей сети.

В то же время официальный блог съёмочной группы сериала «Путь Бессмертия» опубликовал письмо-разъяснение, где подробно объяснил решение утвердить Жун Сяо на роль маленького лисёнка. Хотя в тексте прямо не упоминалась история с Цзи Аньжанем, это косвенно указывало на то, что тот намеренно вводил своих фанатов в заблуждение.

Тем самым ещё сильнее подтверждалась дурная репутация Цзи Аньжаня.

Многие его бывшие поклонники чувствовали себя так, словно проглотили муху.

Часть фанатов, которые ранее участвовали в травле Жун Сяо, теперь пришли под его редкие посты в Weibo, чтобы извиниться.

Жун Сяо, глядя на эти извинения и на растущее число подписчиков, не знал, считать ли это удачей в несчастье.

Автор: Господин Гу — такой уж я человек, не нравится — можешь меня побить~

Глава 45

Когда Гу Цяньюй вечером вышел из дома встречать Жун Сяо, он специально надел серый кашемировый шарф, который тот ему подарил. Глядя на своё отражение в примерочном зеркале, Гу Цяньюй думал, что Жун Сяо, возможно, всё-таки испытывает к нему какие-то чувства — просто по какой-то причине не решается их принять.

Вспоминая прошлое Жун Сяо и ту среду, в которой он вырос, Гу Цяньюй понимал, почему тот не верит в любовь. Поэтому, когда приходилось слышать от Жун Сяо слова отказа, ему самому требовалось не только крепкое сердце, но и «броня» толщиной в пуленепробиваемое стекло.

Пока парень не проявляет к нему отвращения или явного сопротивления — шанс остаётся.

Гу Цяньюй, вперёд!

После съёмок Жун Сяо поспешно переоделся. Чжан Шаньшань, зная, что он взял отгул, почти не сомневалась, что это из-за господина Гу:

— Я выйду с тобой и дождусь, пока ты сядешь в машину, а потом пойду. Чтобы нас не сфотографировали.

В последнее время произошло столько событий, что, хоть у Жун Сяо пока и нет заметных работ, он уже набрал популярность в индустрии развлечений. Никто не хотел, чтобы он стал известен из-за таких обстоятельств, но раз уж всё уже случилось — оставалось только плыть по течению.

Из-за шума в Weibo возле съёмочной площадки «Пути бессмертных» постоянно дежурили репортёры, так что беспокойство Чжан Шаньшань было вполне оправданным.

Жун Сяо понял её добрые намерения и кивнул:

— Так нормально?

Сквозь тёмные стёкла очков он глянул на своё отражение в зеркале: маска, кепка — всё надето как положено. Никогда бы не подумал, что придёт день, когда ему придётся так наряжаться.

Даже немного забавно.

— Отлично, совсем не видно, кто ты, — Чжан Шаньшань, увидев, как он тщательно закрылся, невольно усмехнулась.

Он не стал говорить ей, что это всё он перенял у Янь Цы — так, что и родная мать не узнает.

Когда позвонил Гу Цяньюй, они с Чжан Шаньшань как раз выходили. На улице уже совсем стемнело и похолодало. Даже если кто-то из журналистов и хотел продолжать дежурить, долго на таком морозе не выдержишь.

Повезло — ни одного репортёра на выходе.

Гу Цяньюй остановился прямо перед ними. Когда Жун Сяо сел в машину, Чжан Шаньшань уже собиралась махнуть рукой и уйти.

Но Жун Сяо её окликнул:

— Шаньшань-цзе, мы подвезём тебя. Нам по пути, верно?

Внезапно спрошенный, Гу Цяньюй кивнул:

— Садись, тут не очень удобно ловить машину.

Отказываться было неловко. Чжан Шаньшань поблагодарила, назвала адрес — гостиница неподалёку. На самом деле до неё было совсем недалеко, но она понимала, что Жун Сяо заботится о ней: ночь, холод, да ещё одной женщине на улице небезопасно.

Высадив Чжан Шаньшань у гостиницы, Гу Цяньюй развернулся и поехал в сторону дома Гу.

Едва сев в машину, Жун Сяо заметил, что мужчина надел тот самый шарф, который он недавно купил. При Чжан Шаньшань он постеснялся сказать что-то, но теперь, когда они остались вдвоём, всё-таки произнёс:

— Тебе он очень идёт. — Последнюю фразу «выглядит ещё более мужественно» он всё же не решился добавить вслух.

Видя, что мужчина носит его подарок, Жун Сяо, хоть и не хотел признавать, был действительно рад.

Даже подумал, что при случае стоит подарить ему ещё что-нибудь.

Гу Цяньюй, ведя машину, не ожидал, что Жун Сяо вдруг его похвалит, и от этих слов у него внутри на секунду всё смешалось:

— Да? Мне тоже нравится. Спасибо, это очень... трогательно.

Жун Сяо чуть прищурился и красиво улыбнулся:

— Давай по дороге что-нибудь купим.

Каким бы ни было отношение семьи Гу к нему, этикет всё же нужно соблюдать.

— Не надо, я всё уже подготовил, — Гу Цяньюй на секунду взял в ладонь прохладную руку Жун Сяо, а потом быстро отпустил. — Не переживай, я всё устрою. Если почувствуешь себя некомфортно — уедем пораньше. Сегодня в съёмочную группу не возвращайся, Паньпань скучает по тебе. Я тоже скучаю.

В тот момент, когда мужчина коснулся его руки, сердце Жун Сяо будто ударила электрическая волна — сладкое онемение пробежало до самых кончиков пальцев, и они чуть дрогнули.

— Хорошо... я тоже скучаю по Паньпаню.

— Угу, — уголки губ Гу Цяньюя слегка приподнялись. Он решил, что после визита к семье Гу сразу увезёт его домой, не упуская ни одной минуты, чтобы побыть с ним наедине.

Дом семьи Гу находился в пригороде Канъаня, но это был не обычный пригород, а специально обустроенное частное поместье.

Когда Гу Цяньюй въехал на территорию, Жун Сяо прикинул — от ворот до парковки ехали минут двадцать.

Вот что значит — богатые люди.

Ц-ц-ц.

Выйдя из машины, он увидел, как Гу Цяньюй достаёт из багажника несколько подарочных коробок. Что там было, Жун Сяо не знал, но был уверен — подготовлено всё как надо.

Перед входом в дом Гу Цяньюй тихо сказал:

— В это время, скорее всего, дома только родители и дед. Они несложные в общении, не переживай.

Жун Сяо взял из его рук пакеты:

— Я знаю, не волнуйся за меня, всё нормально. Я лучше понесу. Но как мне их называть?

Он долго колебался, но решил спросить напрямую — ведь он действительно не знал, какое отношение семья Гу к нему имеет. А вдруг он зайдёт и сразу скажет «мама», а ей это будет неприятно? Да и сам он пока не был готов к такому обращению: их с Гу Цяньюем отношения явно ещё не на том уровне.

— Как захочешь. Не нужно себя заставлять, — заметив проблеск замешательства в его глазах, Гу Цяньюй не хотел, чтобы он испытывал давление.

— Тогда скажу «тётя». В нашей ситуации это, думаю, уместнее, — услышав согласие, Жун Сяо с облегчением выдохнул.

Гу Цяньюй посмотрел на него с лёгким бессилием, но и с теплом. Я бы с радостью изменил наши отношения так, чтобы ты сразу мог сказать «мама». Но пока не время.

Дверь открыла домработница, а навстречу мягко улыбаясь подошла мать Гу Цяньюя, Ся Линьси:

— Вернулся, Цяньюй. И Сяо тоже приехал. Проходите.

Жун Сяо отметил, что она выглядит очень изящно и ухоженно, а черты лица у неё красивые, чем-то похожие на черты Гу Цяньюя — говорят, сын часто похож на мать, и в его случае это правда.

— Здравствуйте, тётя, — он вежливо улыбнулся. От неё исходило приятное впечатление, и это явно была не та образцовая «строгая свекровь» из драматических сценариев. Похоже, в этой книге автор милостиво обошёл его стороной в потенциально «мыльных» местах.

Ся Линьси, услышав обращение, с шутливым взглядом посмотрела на сына:

— Проходите. Вы ужинали? Я попросила, чтобы на кухне всё держали тёплым. Сяо, ты первый раз у нас дома, не стесняйся, считай, что ты у себя. Дедушка и дядя играют в шахматы, я схожу к ним, а ты, Цяньюй, позаботься о Сяо.

— Понял, мама. Потом я отведу его к папе и деду, — сказал Гу Цяньюй и повернулся к Жун Сяо: — Пойдём в мою комнату, посидим?

— Хорошо.

Комната Гу Цяньюя была просто оформлена: белые стены, мебель чуть более тёмных тонов — всё соответствовало его спокойному и сдержанному характеру.

Войдя, Жун Сяо ступил на мягкий ковёр, прикрыл глаза от удовольствия, а потом спросил:

— Ты рассказывал маме обо мне?

Иначе почему Ся Линьси сразу назвала его по имени, да ещё и вела себя так, будто знает его давно?

Гу Цяньюй не стал скрывать:

— Да. Она как-то спросила о моей жизни после свадьбы, и я ей сказал.

Жун Сяо удивился:

— И что ты ей сказал?

В глазах Гу Цяньюя мелькнула улыбка:

— Ты уверен, что хочешь это услышать?

Его голос, и без того глубокий и бархатистый, стал ещё ниже, когда он подошёл и почти коснулся губами его уха:

— Я сказал, что добиваюсь тебя, а ты ещё не согласился. И спросил, нет ли у неё советов, как мне тебя завоевать. Она сказала, чтобы я думал сам.

Лицо Жун Сяо порозовело. Он попытался сохранить невозмутимость:

— Сегодня, ради того, что мы у тебя дома, я не буду говорить «нет», но ты должен понимать — мой ответ пока не изменился.

Видя его румянец, Гу Цяньюй ощущал одновременно сладость и лёгкую горечь. Эти слова могли бы показаться колкими, но злиться он не мог — только находил его ещё более очаровательным:

— Понимаю. Но это не мешает мне продолжать тебя добиваться. Пойдём ужинать.

Мужчина мягко улыбнулся, разрядив атмосферу.

Жун Сяо подумал, что Гу Цяньюй действительно очень умён: он точно знает, как держать дистанцию и шаг за шагом подбираться ближе (и глубже — прямо в сердце).

Потрепав себя по лицу, чтобы унять волнение, он пошёл с ним вниз.

После ужина Гу Цяньюй отвёл его в кабинет.

Едва дверь открылась, они услышали:

— Пап, ты не можешь снова отменять ход! Если ещё раз передумаешь, я с тобой не играю!

— Ну я же только один раз... чего ты такой мелочный? В следующий раз я и тебе разрешу отменить ход.

— ...

Гу Цяньюй вошёл с Жун Сяо, и сидящие за шахматным столом двое подняли головы. Первым заговорил Гу Чжуншань:

— Вернулись!

— Да, папа. Дедушка, это Жун Сяо, — представил Гу Цяньюй.

— Знаю-знаю, — отозвался дед Гу Чаоян, — это твоя жена. Совершеннолетний он? Не ребёнок?

Жун Сяо посмотрел на деда Гу Цяньюя. Старик был весь седой, но выглядел очень бодро: румянец на лице, ясный взгляд — сразу видно, что здоровье у него крепкое.

— Совершеннолетний, дедушка, — с улыбкой ответил он.

— Ну и хорошо, а то наш Цяньюй тогда бы под статью попал. В шахматы умеешь? Пойдём со мной играть. Они, как встретятся, только о делах и болтают, так что с ними скучно. Поиграем вдвоём, — сказал Гу Чаоян и, не дожидаясь ответа, одним взмахом руки смёл фигуры с доски, разрушив начатую партию.

— Папа, да вы снова за своё! — возмутился Гу Чжуншань. — Всё, в следующий раз не играю с вами.

— А я с тобой! — фыркнул старик. — И не собирался больше играть!

Ошарашенный Жун Сяо: ...

Гу Цяньюй слегка потянул его за руку и улыбнулся, а Жун Сяо почувствовал лёгкую зависть — при таком семейном фоне в доме царит настоящая гармония. Люди, действительно, очень разные.

Вскоре отца Гу, который остался недовольным после перепалки с собственным отцом, увёл в сторону сам Гу Чжуншань, а Жун Сяо остался наедине с Гу Чаояном — тот уже тянул его к шахматной доске.

Играть в шахматы Жун Сяо умел, да и вообще был знаком с разными играми — от го до китайских военных шахмат. Всё благодаря своему деду, который интересовался многим.

— Ну что, малыш, умеешь играть? — спросил Гу Чаоян, когда тот сел напротив.

— Немного, дедушка, — послушно ответил Жун Сяо.

Такой ответ старика вполне устроил:

— Давай сыграем по-настоящему. Если я выиграю — исполнишь одно моё желание, ладно?

Ещё партия не началась, а он уже был уверен, что победит. Жун Сяо только усмехнулся и, чтобы не расстраивать старика, согласился:

— Хорошо. Если выиграете, исполню любое желание.

— Вот и договорились.

Через десять минут...

— Я ошибся! — воскликнул Гу Чаоян. — Этот ход я отменяю!

...

— И это неправильно. Пойду по-другому.

...

— Ай-яй-яй! Ну вот, сам не заметил, как выиграл, ха-ха!

Жун Сяо: ... Лишь бы вам было весело.

Гу Чаоян сиял от радости, поманил его пальцем:

— Малыш, теперь я хочу озвучить своё желание.

Жун Сяо рассмеялся:

— Говорите.

— Что-то мне в последнее время скучно... Хочу уже понянчить правнука.

— ... — Жун Сяо про себя отметил, что этот старик совсем не стесняется в выражениях. — Дедушка, сейчас мы с ним в основном сосредоточены на работе, так что в ближайшее время вряд ли получится.

— Ай-ай-ай, какой же ты хитрый мальчишка, — Гу Чаоян, услышав ответ, тут же со злости разнёс шахматную партию, встал и отошёл в сторону, изображая обиду. Но, прождя, пока Жун Сяо подойдёт его утешать, и не дождавшись, сам вернулся.

— Дедушка, вы ведь знаете, что у меня с Гу Цяньюем отношения пока не дошли до такого уровня? Вы просто проверяли меня? — спросил Жун Сяо, глядя на него.

В глазах Гу Чаояна мелькнуло удивление:

— А как ты догадался? Разве я плохо сыграл?

Жун Сяо, поняв, что угадал, слегка прищурился:

— Только что Гу Цяньюй сказал, что рассказывал тёте о нас. Так что я подумал — раз вы живёте в одном доме, вам наверняка тоже всё известно.

Выражение Гу Чаояна стало немного недовольным:

— А в чём, по-твоему, мой Цяньюй тебе не подходит?

— Он очень хороший. Это во мне проблема, — покачал головой Жун Сяо, и в его взгляде мелькнула лёгкая тень.

Гу Чаоян вздохнул:

— Некоторые вещи на самом деле не такие сложные, как ты думаешь. Время всё сгладит. Ты ещё молод.

Он явно знал, что происходит в семье Жун Сяо, и, увидев такое выражение на его лице, решил, что тот вспомнил про свой дом. В душе старик не удержался и выругал про себя родных Жун Сяо, назвав их испорченными людьми.

— Я всё понимаю, дедушка. Сейчас всё хорошо. Гу Цяньюй тоже хороший человек, и он обязательно встретит того, кто ему подойдёт, — с улыбкой сказал Жун Сяо, поднимаясь. — Простите, что сегодня так внезапно нагрянул. Надеюсь, я вас не расстроил.

— Уходишь? — Гу Чаоян, увидев, что он встал, с явной неохотой поднялся тоже. — Для меня ты по-прежнему невестка семьи Гу. Приходить в дом — это нормально. Не говори так. Давай лучше продолжим играть?

— Дедушка, мне правда пора. Но я при случае зайду навестить вас, ладно? — в груди у Жун Сяо защемило. Этот старик напомнил ему собственного дедушку, и от нахлынувшей грусти глаза защипало.

Всё его былое упрямство, наверное, сильнее всего ранило именно его деда. Если бы можно было вернуться назад, он бы больше не стал делать всё то, что тогда казалось бунтом, — ведь для тех, кому он был безразличен, всё это не имело никакого значения. Так зачем?

Поняв, что удержать его не получится, Гу Чаоян нехотя проводил его к выходу и напоследок назначил встречу:

— На следующую семейную встречу ты тоже должен прийти. Даже если тебе не нравится Цяньюй — ничего страшного. Приходи хотя бы ради того, чтобы со мной сыграть. Я тебя ещё многому научу.

— Хорошо, — кивнул Жун Сяо, вспомнив его «честную» манеру игры и невольно усмехнувшись.

Сердечная тяжесть немного ослабла, и, выйдя из комнаты, он как раз столкнулся с Гу Цяньюем, который закончил разговор с отцом. Тот подошёл прямо к нему:

— Поехали домой?

Жун Сяо кивнул.

Как только они выехали от семьи Гу, Гу Цяньюй спросил:

— Дед ничего тебе не наговорил?

— Дедушка ведь знает, какие у нас отношения? — Жун Сяо повернулся к нему.

— Думаю, да. В нашей семье родители ничего от него не скрывают, — кивнул Гу Цяньюй.

— Я только что сам сказал ему о нас, — произнёс Жун Сяо и, помолчав, добавил: — Гу Цяньюй, я правда считаю, что ты очень хороший человек. Но не трать на меня время. Ты от меня не получишь того, чего хочешь.

Гу Цяньюй молча посмотрел на него. В его чёрных глазах не отражалось никаких эмоций, только спокойный пристальный взгляд. И от этого в душе Жун Сяо вдруг всё перепуталось, стало тревожно.

— Ты вообще слышал, что я сказал? — с лёгким раздражением и смущением бросил он, явно не желая признавать, что испытывает к нему чувства.

Гу Цяньюй вдруг протянул руку, взъерошил ему волосы и, отворачиваясь, хрипловатым голосом сказал:

— Не смотри так на меня... Хочется поцеловать тебя.

Жун Сяо от неожиданного «поглаживания по голове» совсем растерялся: сердце забилось быстрее, щёки слегка заалели, и он, глядя на мужчину с притворной «молочной» свирепостью, бросил:

— Я с тобой серьёзно разговариваю, а ты не будь со мной таким... распущенным.

Мужчина рассмеялся. Его низкий, приятный голос в ночной тишине звучал особенно притягательно.

От этого у Жун Сяо внутри всё сжималось.

Гу Цяньюй, облокотившись на руль, повернул голову к нему:

— Я уже говорил: добиваться тебя — это моё дело. Согласишься ты или нет — неважно. Но забыл сказать одну вещь: развода не будет. И семья Жун тоже не согласится. Так что, Жун Сяо, если хочешь избавиться от меня, тебе придётся стать настолько сильным, чтобы я не мог тебя контролировать, и чтобы семья Жун тоже не могла. Иначе у тебя, кроме как полюбить меня, не будет лучшего выбора.

В этот момент он впервые показал ту самую харизму человека, стоящего на вершине, и Жун Сяо впервые понял — раньше он всегда был с ним очень мягок.

Но сегодня... Гу Цяньюй заставил его почувствовать собственную ничтожность.

Дал понять: здесь он действительно только сам за себя.

Сердце вдруг охладело.

— Спасибо. Я понял.

Гу Цяньюй выпрямился и посмотрел на него:

— Тогда пока не сможешь избавиться от меня — принимай мои ухаживания. Ты это тоже понял?

— Извини. Не хочу понимать, — прямой отказ.

Мужчина лишь тихо усмехнулся:

— Я понял. Поехали домой.

Жун Сяо почувствовал, что ударил кулаком в вату: его снисходительность всегда лишала злости и, более того, невольно затягивала... а это было для него опасно.

Дома он сразу взял на руки Паньпаня и ушёл в комнату. Глядя на закрытую дверь, Гу Цяньюй горько усмехнулся.

Сегодня он сказал много такого, что могло его обидеть, и прекрасно это понимал. Но всё же выразил свои мысли прямо.

Потому что почувствовал: сегодня Жун Сяо был не таким, как обычно. Он опасался, что тот заговорит о разводе, и потому сразу перекрыл ему дорогу, заставил взглянуть в лицо реальности. Это было жестоко. Он ведь обещал не давить... а всё же воспользовался способом, который казался самому себе низким.

Он злился на себя, но и не решался дать парню слишком много свободы — боялся, что тот уйдёт всё дальше.

В своей комнате Гу Цяньюй аккуратно повесил шарф в шкаф и только собрался переодеться, как зазвонил телефон.

Номер был незнакомый. Он ответил — и услышал женский голос:

— Господин Гу, это Жун Шань. Простите, что так поздно беспокою. Вы ещё не спите?

Гу Цяньюй нахмурился:

— По какому делу, госпожа Жун?

— Понимаете, я долго думала, но всё-таки решила сказать... Мой брат ещё глуп, заставляет вас тратить силы. Но вы не волнуйтесь, я прослежу, чтобы он спокойно сидел дома, не высовывался и ни в коем случае не позорил семью Гу. Когда у вас будет время, мы...

— Госпожа Жун, вы, кажется, что-то путаете? — перебил её Гу Цяньюй, не дав договорить. — Или всё ещё считаете, что Жун Сяо не имеет права жить так, как хочет? Если я не ошибаюсь, сейчас он — мой человек. И скажите, разве за моими людьми может кто-то со стороны решать, чем им заниматься? Вы слишком далеко протянули руку.

Жун Шань была в шоке — она совершенно не ожидала такой реакции.

А как же обещанное «Гу Цяньюй ненавидит Жун Сяо»?

А как же «Жун Сяо в семье Гу никто не любит»?

А как же «у него не было выбора, вот он и стал артистом»?

Почему всё оказалось не так, как она думала?

— Нет-нет, господин Гу, вы неправильно поняли, я не это имела в виду... Алло? Алло?..

...

Гу Цяньюй бросил телефон на кровать. В его глазах промелькнуло отвращение. То, что он в прошлый раз сказал Жун Бинсю, явно было проигнорировано. Отлично.

Как раз злился и не знал, куда выплеснуть эту досаду!

В это время Жун Сяо сидел на кровати, держа на руках Паньпаня, и мрачно теребил его лапку. Он чувствовал — Гу Цяньюй становится слишком опасен.

Этот мужчина — сплошная хитрость.

То мягок, то твёрд, варит его, как лягушку в тёплой воде, и поймать момент невозможно. Он словно... резиновая петля: стоит Жун Сяо натянуться — тот ослабляет хватку; стоит расслабиться — снова затягивает. Идеальное чередование давления и уступок.

С раздражением он взъерошил волосы, потом повалился на кровать. Паньпань, глядя на эту взъерошенную макушку, не удержался и потянулся двумя лапками, чтобы «помесить» её, как тесто.

Жун Сяо: ...

На следующее утро Шэнь Дуншэн позвонил и сообщил, что уже договорился, чтобы за ним заехал Сюй Му. Гу Цяньюй, услышав разговор, хотел было сам его отвезти, но пришлось отказаться от этой идеи.

Провожая Жун Сяо, он стоял в прихожей, держа Паньпаня, и напутствовал:

— Береги себя. Если что-то случится, звони мне. Не простудись. И ешь нормально.

В его глазах совершенно открыто читалось нежелание отпускать. Жун Сяо, видя, как за одну ночь мужчина перестал прятать свои чувства, чувствовал, как сердце колотится всё сильнее.

Он кивнул наугад и почти бегом юркнул в машину.

Едва усевшись, получил от него сообщение в WeChat:

Сегодня вечером «Большой вызов в реальной жизни» я посмотрю в прямом эфире.

Щёки Жун Сяо загорелись. Слишком уж это убийственно.

Он поспешно ответил: «Угу», — и тут же закрыл телефон, сунув его в карман, делая вид, что ничто на него не повлияло.

В прошлый раз он обмолвился об этом всего лишь между делом, а мужчина, оказывается, запомнил до сих пор — хотя сам Жун Сяо уже и забыл.

Он поднял взгляд на спокойно ведущего машину Сюй Му и тут же снова отвернулся.

Втайне он немного завидовал этой невозмутимости Сюй Му.

Вернувшись на съёмочную площадку, Жун Сяо первым делом попал в жаркие объятия Цинь Лу, который тут же начал его допрашивать:

— Ну и куда вы вчера вечером ходили на свидание?

— Это по работе, какое ещё свидание, — самым серьёзным видом соврал Жун Сяо. Если бы не кончики ушей, выдававшие его, Цинь Лу почти бы поверил.

Прищурившись, Цинь Лу усмехнулся:

— Давай-давай, ври дальше. Совсем испортился, мелкий!

Жун Сяо почувствовал, как щеки заливает жар:

— Вечером расскажу. Это не в двух словах.

Услышав согласие, да ещё и видя, что тот явно не врёт, у Цинь Лу тут же загорелась душа сплетника:

— Отлично! Сегодня вечером я твой лучший друг, выслушаю всё и дам совет. Любые беды вылечу!

Жун Сяо: ... Начал жалеть, что вообще заикнулся. Интересно, не поздно ли взять слова обратно?

Автор говорит:

Влечение — вещь, которую невозможно контролировать. Особенно, когда точно знаешь, что и он испытывает к тебе то же самое. Так что, Жун Сяо, как ты собираешься сдерживаться? Господин Гу уже занял нужную позицию — ждёт, когда ты клюнешь... 6666.

Глава 46

Наконец-то дождались вечера и конца съёмочного дня. Цинь Лу, даже не успев снять грим, стянул костюм и тут же потащил Жун Сяо, который как раз собирался идти умываться, обратно в комнату. По пути они столкнулись с его ассистенткой Чжан Шаньшань.

— Шаньшань-цзе, — заявил Цинь Лу, — сегодня вечером у нас с Жун Сяо есть маленький секретный разговор. Ты иди домой, не волнуйся, я о нём позабочусь. И, кстати, передай моему ассистенту, что я буду занят!

Чжан Шаньшань: ...

Жун Сяо, которого всё ещё тащили за собой, обернулся и бросил ей успокаивающий взгляд.

Вернувшись в комнату и закрыв дверь, Цинь Лу сразу сказал:

— Ну выкладывай, Сяо. Я целый день готовился ради этого разговора.

Жун Сяо направился в ванную:

— Сначала я смою грим.

Цинь Лу бросился доставать своё средство для снятия макияжа и услужливо подал его в ванную. Пока Жун Сяо умывался, он уже стоял рядом с полотенцем в руках, готовый подать.

— ...Хватит, — сказал Жун Сяо, вырывая у него своё полотенце и вытирая лицо. Тем временем Цинь Лу занял его место у раковины.

Умываясь, он настаивал:

— Ну, говори уже, я жду.

Жун Сяо помолчал:

— На самом деле, и рассказывать-то особенно нечего. Проблема во мне.

— Эй, Сяо, ты меня не дразни. Я целый день умираю от любопытства. Не отделывайся «ничего особенного» — сегодня даже если придётся выдумать, ты мне что-то расскажешь. Иначе я тебя не отпущу.

— Ладно, — сдался Жун Сяо. — Представь, что есть человек, которому я нравлюсь, и он мне тоже симпатичен. Наши отношения на том уровне, что стоит мне согласиться — и мы будем вместе. Но я не уверен, как долго это продлится. Более того, по некоторым причинам, о которых я не могу говорить, возможно, мне придётся уйти. И если мы будем вместе, что с ним тогда будет? Раз уж так, может, лучше вообще не начинать, чтобы не причинять ему боль? Он действительно очень хороший человек, и я не хочу его ранить.

Сказав это на одном дыхании, он посмотрел на Цинь Лу своими красивыми глазами-«персиковыми цветами».

Цинь Лу, выслушав, вытер лицо полотенцем:

— Почему тебе придётся уйти? Я что-то не до конца понял.

— Считай, что это просто аллегория, — ответил Жун Сяо, не зная, как объяснить. Он же не мог рассказать, что все они — персонажи книги.

— Ладно. То есть сейчас вы в такой ситуации: он любит тебя, ты любишь его, но из-за каких-то неопределённых причин ты боишься сказать «да», потому что опасаешься, что потом исчезнешь, и это его ранит. Ну, Сяо, знаешь, это как-то по-мерзкому звучит. Исчезнуть без объяснений — это я точно не одобряю, — сказал Цинь Лу с видом строгого наставника.

— Я знаю. Вот потому и сомневаюсь, — кивнул Жун Сяо. Именно поэтому он и боялся отвечать Гу Цяньюю. Что, если они будут счастливы, а потом он в один момент — хлоп! — и вернётся обратно в свой мир? Тут уж не то что Гу Цяньюй, он и сам это не переживёт.

— Но погоди, — оживился Цинь Лу. — Если ты знаешь, что однажды уйдёшь, так просто не уходи! Или, например, можешь предупредить его заранее. Может, он не будет против. Если он скажет, что всё равно хочет быть с тобой, несмотря на то, что ты можешь уйти, тогда это уже не твоя вина. Разве не так? — он подмигнул, довольный своей «гениальностью».

Жун Сяо посмотрел на Цинь Лу:

— А как, по-твоему, это вообще можно сказать так, чтобы было уместно? Не подумает ли он, что я заранее делаю «прививку» к расставанию, ещё даже не начав отношения? Мол, готовлю его к мысли, что мы можем расстаться. Да и к тому же есть вещи, в которых я и сам не до конца уверен.

Цинь Лу почесал голову:

— Ну, это задачка повышенной сложности. Сложно, давай я подумаю.

Сказав это, он неспешно ушёл в комнату.

Жун Сяо вздохнул. В общем, задачи без решения.

Через какое-то время Цинь Лу поднялся и вернулся к нему:

— Сяо, я-то думал, что у меня с Янь Цы всё сложно... а у тебя, оказывается, тоже беда с личной жизнью. Почему мы оба такие несчастные?

Жун Сяо: ... У нас вообще-то разные проблемы, ладно?

Цинь Лу вздохнул:

— Знаешь, мне кажется, тебе нечего так мучиться. Ты сам-то ведь не уверен, что это случится. Может, зря накручиваешь себя? Из-за чего-то неопределённого ты что, собираешься всю жизнь не встречаться и в итоге состариться в одиночестве? Тем более, ты же сам сказал, что он тебе нравится. Так что, как ни крути, лучше быть вместе, а там видно будет. Только одно условие — расскажи ему всё заранее, а то если потом исчезнешь молча, это уже будет по-свински.

Слова задели Жун Сяо. Действительно, а что, если он так и останется в этом мире книги навсегда?

Что же, всю жизнь держаться на расстоянии от Гу Цяньюя и никогда не строить отношения?

Видя, что он погрузился в раздумья, Цинь Лу решил усилить нажим:

— Я знаю, Сяо, все эти разговоры про то, что ты «уйдёшь» — ерунда. Просто ты сам не уверен, сколько сможешь продержаться в отношениях, и оставляешь себе путь к отступлению. Как человек с тем же опытом, я тебя понимаю — внутри всё дрожит, тревожно. Когда я принял Янь Цы, у меня тоже было так же. Я вот даже до сих пор не решаюсь с ним спать, потому что боюсь, что потом не смогу отступить. Но, кстати... я всё-таки любопытен. Ты видел у своего? Ну... большой?

Жун Сяо, только-только вернувшись к реальности:

— Что — большой?

Цинь Лу посмотрел на него с видом «не прикидывайся, мы оба всё понимаем» и показал пальцем вниз:

— Ну, там!

До него дошло мгновенно.

— ...Ты можешь нормально разговаривать и не нести такие вещи?

— Не знаю. Не видел, — отрезал он. Да и даже если большой, вряд ли это мне пригодится.

Потому что Гу Цяньюй, в любом случае, не может...

— Ладно, не хочешь — не говори. Но я тебе скажу, мужики ведь...

— Молчи! Я не хочу это слушать.

Цинь Лу, заметив, что у него покраснели уши, разразился смехом:

— Сяо, ты покраснел! Ха-ха-ха, ты же просто прелесть!

Жун Сяо поднялся, зашёл в ванную и с шумом закрыл дверь. Чёртов Цинь Лу!

После душа он вышел и увидел, что тот, лёжа на кровати, всё ещё хохочет. Увидев его, Цинь Лу помахал рукой:

— Сяо, это просто смерть от смеха! Слушай, у нас вышел первый выпуск шоу. Давай-ка в Weibo репостни официальный пост. Сняли просто отлично, и ты там такой фотогеничный!

Жун Сяо вспомнил, что сегодня премьера «Большого жизненного вызова». И, взяв телефон, почему-то сразу подумал о Гу Цяньюе — о том, как он говорил, что посмотрит выпуск. Интересно, сейчас он смотрит? Найдёт ли его тоже таким фотогеничным?

Он зашёл в Weibo, репостнул официальный пост программы, потом, подумав, открыл приложение с видео и включил выпуск.

Надо признать, на экране он выглядел немного иначе, чем в жизни. Черты лица те же, но всё казалось чуть изящнее. Он даже не ожидал, что будет выглядеть таким худым.

Посмотрев на себя несколько секунд, он спросил:

— Мы что, снимали с бьютификатором?

— Думаю, только для тебя включили, — хмыкнул Цинь Лу. — Вот посмотри на Тан Синьи. Я и не знал, что она такая тёмная. В жизни выглядит нормально. Наверное, специально подставили. Вот что значит поссориться с монтажёрами. А ты, Сяо, там просто милашка! И титры такие в тему! Ха-ха-ха!

Жун Сяо: ... Похоже, Цинь Лу вообще не нужен собеседник, чтобы быть в восторге.

В это время Гу Цяньюй, который сегодня вернулся домой пораньше, насыпал Паньпаню корм в автоматическую кормушку, после чего человек и кот демонстративно разошлись по разным углам и занялись своими делами.

Придя в кабинет, Гу Цяньюй включил компьютер и открыл видео с «Вызов жизни». В тот момент, как на экране пошёл выпуск, по нему хлынули потоки комментариев — «плавающих» реплик зрителей. Гу Цяньюй даже вздрогнул, и, выключая эту функцию, всё же успел заметить, что большинство сообщений хвалили его «драгоценного малыша».

От этого ему стало ещё интереснее. И как только он отключил комментарии, на экране тут же появилось лицо Жун Сяо. В ту секунду Гу Цяньюй отчётливо услышал, как у него забилось сердце.

Чёрные глаза, не мигая, были прикованы к его лицу. Некоторое время он просто сидел, словно в забытьи, и лишь потом заставил себя отвести взгляд, успокаивая внутреннее волнение.

Он всегда знал, что Жун Сяо красив, — глаза-то у него есть. Но он и представить не мог, что на экране красота юноши будет выглядеть настолько сильной, пробивающей прямо в сердце.

Он словно луч света, на фоне которого всё остальное меркнет.

Взгляд сам тянется к нему, и уже невозможно увидеть кого-то другого.

Тем временем, с выходом «Вызов жизни», интернет уже буквально кипел.

Лань Сяолэ, новый репортёр в Sun Entertainment, действовал по принципу: «Где сплетни — там и я». Запустив выпуск, он тут же наткнулся на поток комментариев, сплошь «облизывающих» внешность Жун Сяо, и его журналистский нюх моментально уловил тему.

Перед зрителем — тёмный экран, и в кадре появляется лицо Жун Сяо, наблюдающего за головой быка. Контраст — мощный, эффект — мгновенный: удар по зрению, словно взрыв.

А в следующую секунду дверь распахивается, и в тёплом солнечном свете это же лицо, недавно поражавшее в темноте, становится мягким и исцеляющим.

Казалось, юноша — ангел, балансирующий между тьмой и светом, соединяющий в себе потрясающую красоту и согревающую доброту, странно, но гармонично уживающиеся вместе.

Монтажники ещё и шутливо добавили надпись-эффект «Красавчик» над его головой, что только усилило ощущение милоты.

Постепенно в кадре появлялись и другие участники, сюжет начал разворачиваться.

Лань Сяолэ глубоко вдохнул и посмотрел на обсуждения в Weibo: тема про нового участника уже стремительно набирала высоту. По его опыту, к утру этот новичок непременно окажется в заголовках. И он почти физически ощущал азарт — этот парень точно станет популярным!

И он был не единственным: всё больше зрителей подключались к эфиру, а команда проекта внимательно следила за рейтингами.

В прошлом сезоне лучшим результатом для шоу был рейтинг 6,3. Сейчас же, когда показатель уже перевалил за 5, продюсер Лун Цзэ начал испытывать настоящий подъём.

Шэнь Дуншэн сидел за компьютером, сжимая телефон в руке. Он видел первый выпуск ещё до монтажа и был доволен, а после обработки материал стал ещё лучше. Особенно Жун Сяо — он оказался настоящим сюрпризом.

Но всё это было лишь его личное мнение. Настоящий успех зависел от реакции зрителей.

Он одновременно следил за таймингом видео и обновлял Weibo.

В сети гудели обсуждения:

#Почему этот новичок такой красивый?#

#В «Вызов жизни» что, включили бьютификатор только для Жун Сяо? Иначе откуда он такой красавчик?#

#Кто уже решил стать его фанатом из-за внешности? Я вот решил!#

#Только у меня вопрос — какой у него оттенок помады? Невероятно красивый!#

...

Заглянув на страницу Жун Сяо, он увидел, что количество подписчиков выросло с нескольких десяток тысяч до пятисот тысяч — и продолжало расти. Первый шаг явно удался, и Шэнь Дуншэн с облегчением выдохнул.

На экране шёл момент, где Жун Сяо в своей комнате обнаруживает спрятанные под видом предметов интерьера камеры.

Те, кто до этого были полностью поглощены его внешностью, наконец смогли оторваться и начать следить за самим шоу:

— Боже, какой он милый! Каждый раз, когда хочется рассмотреть поближе, оказывается — это камера. И как же очаровательно он хмурится!

— Я добавлю: не только хмурится, но и улыбается так по-доброму, что прямо обнять-поцеловать-подбросить!

— Съёмочная группа жёсткая — камеру даже в ванной спрятали. Хорошо, что он такой смекалистый! Ох, я вижу, как Цинь Лу собрался в душ... Жун Сяо, только не говори ему!!!

— Ну и помада у него... Скажите уже, что за цвет!

...

Цинь Лу не выдержал и спросил Жун Сяо:

— Откуда ты знал, что там камера? У тебя что, сценарий был?

— Конечно нет. Первые пару раз — просто совпадение, а в ванной я догадался, анализируя по предыдущим, — ответил Жун Сяо.

Цинь Лу мысленно вздохнул с облегчением: хорошо, что в команде есть Жун Сяо, а то позор был бы неминуем.

В следующий раз точно держаться за него — и не отпускать.

— Скоро будет момент, где ты готовишь, — сказал Цинь Лу. — Вот тогда зрители снова начнут визжать: «Наш Сяо такой классный! Не только красивый, но ещё и готовить умеет! Ааааа!» Кстати, ты правда красил губы? — Последние слова он специально произнёс писклявым голосом.

Жун Сяо, уже не зная, смеяться или вздыхать, с улыбкой хлопнул его по плечу:

— Хватит, не мазал я никакую помаду!

Цинь Лу рывком сел:

— Сяо, ты ведь сейчас реально станешь популярным. Смотри, вся сеть о тебе говорит. Рад? Скоро и денежка потечёт.

При этих словах улыбка Жун Сяо засияла ярче:

— Звучит как хорошие новости.

— Ха-ха, ты даже не пытаешься скромничать. Поздравляю! Начало отличное, если удержишь — всё получится, — Цинь Лу похлопал его по плечу, искренне радуясь за друга.

— Вместе постараемся, — улыбнулся Жун Сяо.

Двухчасовой выпуск подошёл к концу ровно в десять вечера. Последний кадр — утреннее вторжение людей в чёрном в комнаты участников. Камера зацепила на секунду белое, безупречное лицо Жун Сяо, только что проснувшегося.

Этого хватило, чтобы зрители в комментариях взвыли и побежали на официальный аккаунт программы требовать показать полную версию кадра, иначе им не уснуть этой ночью!

А Гу Цяньюй, сидя за компьютером, этот момент прокрутил раз двадцать, не меньше.

Он видел Жун Сяо после сна и раньше, но никогда — в момент, когда тот только-только открыл глаза. Разве он знал, что это настолько мило?

От испуга его красивые глаза-«персиковые лепестки» распахнулись, а из-за недавнего пробуждения взгляд оставался чуть рассеянным. В нём читалась лёгкая, неосознанная обида. В сочетании с белой, нежной кожей — это было так трогательно, что хотелось беречь его до глубины костей.

Пальцы Гу Цяньюя сами нажали кнопку показа комментариев — и тут же экран залило репликами вроде «хочу украсть его домой», «целовать немедленно», «мой будущий муж/жена»...

По идее, он должен был радоваться, ведь это означало, что парень стал популярным. Но внутри всё равно было кисло, словно он напился лимонного сока.

Открыв список комментариев, он методично пожаловался на все самые «ядовитые» фразы вроде «хочу поцеловать», «хочу лизнуть», «хочу быть его мужем/женой» — а потом резко закрыл компьютер. Действовал чётко, быстро и безжалостно.

Через двадцать минут на телефон пришло сообщение от Шэнь «Подхалим» Дуншэна:

«Первый выпуск "Вызов жизни»" — чистая версия Сяо Сяо».

Гу Цяньюй улыбнулся и ответил двумя словами:

«Получил».

Шэнь Дуншэн, увидев ответ, молча отложил телефон, довольный своей работой.

Открыв «чистую» версию, Гу Цяньюй убедился — там был только Жун Сяо, и ни одного «мозолящего глаза» человека. Тут же он переслал видео в чат в WeChat.

Цзи Сяоань: Это что?

Су Циньсюань: Не знаю, открой, посмотри.

Через 30 секунд...

Цзи Сяоань: Всё, не могу. Выхожу из чата.

Су Циньсюань: Поддерживаю.

Ваш друг Цзи Сяоань покинул чат.

Ваш друг Су Циньсюань покинул чат.

Цзи Цзиньсюань, пришедший позже: Что случилось? Что вы там скинули?

...

На следующее утро Жун Сяо получил от съёмочной группы «Путь бессмертия» поздравления, на которые каждому вежливо поздравил. К полудню Чжан Шаньшань купила фруктов и напитков и угостила весь коллектив, поблагодарив всех за поддержку.

Когда подошёл Бай Цзысюань, Жун Сяо как раз сидел один в гримёрке. Обычно он делил её с Цинь Лу, но тот сейчас был на съёмочной площадке, так что Жун Сяо остался один, просматривая сценарий на оставшиеся сцены — до окончания его работы оставалось меньше недели, сюжет становился всё более напряжённым и сложным для исполнения.

Вдруг он услышал, как открылась дверь, и поднял голову. Увидев Бай Цзысюаня, Жун Сяо машинально хотел подняться, но тот поспешно сделал жест, мол, сиди:

— Вчерашнюю передачу я посмотрел. Не ожидал, что ты ещё и готовить умеешь.

— Немного, — с улыбкой ответил Жун Сяо. — Садись, Бай-ге.

Бай Цзысюань показал стакан кофе, который только что принесла Чжан Шаньшань:

— Спасибо за кофе, очень вкусно. Кстати, Жун Сяо, можно добавить тебя в WeChat?

Жун Сяо удивился — не ожидал, что тот сам попросит, но отказывать было неудобно. Он достал телефон, и Бай Цзысюань отсканировал его QR-код.

— Могу звать тебя Сяо Сяо? Я слышал, Цинь Лу и остальные так тебя зовут.

— Конечно, Бай-ге, — ответил Жун Сяо, убрав телефон в сторону. Он был почти уверен, что визит Бай Цзысюаня имеет какую-то цель.

И точно — тот продолжил:

— Сяо Сяо, тебе нравится автогонки? Если да, могу порекомендовать клуб, куда я хожу в свободное время. Там отличная атмосфера. Как-нибудь поехали вместе?

Если до этого ещё можно было сомневаться в его намерениях, то после такого приглашения всё стало очевидно.

Этот человек хотел его подкатывать.

— Прости, но я не вожу, а гонками тем более не увлекаюсь, так что не смогу принять твоё приглашение. Да и времени учиться у меня сейчас нет. Извини, — сказал Жун Сяо, глядя ему прямо в глаза. Такая открытая реакция заставила Бай Цзысюаня внутренне занервничать.

— Понимаю. В любом случае, сейчас тебе важно развивать карьеру — это правильно. Отдыхай, не буду мешать, — сказал он, выходя.

В коридоре он тихо вздохнул: думал, Жун Сяо будет легко покорить, но ошибся. Всё же номер WeChat он получил. Попробует ещё раз — один раз не выйдет, выйдет со второго.

Он и не знал, что едва за ним закрылась дверь, Жун Сяо уже занёс его контакт в чёрный список.

Если человек начинает с проверок и манипуляций, ничего хорошего от него ждать не стоит. У него нет времени на такие игры.

Вскоре дверь снова открылась, и вошёл Цинь Лу. Увидев Жун Сяо, он удивился:

— Ты не пошёл отдохнуть? Я пить хочу. Кто тут был?

— У тебя уже сняли все сцены? Режиссёр меня звал? — спросил Жун Сяо.

— Ещё нет, грим ещё делают. Но кто-то же заходил?

— Да, Бай Цзысюань, поговорили немного.

— Он что тебе сказал? Слушай, ты смотри с ним поосторожнее. Этот человек выглядит неплохо, но ты понимаешь, о чём я. И ещё — ты же говорил, что «тот» человек — не он? — Цинь Лу смотрел во все глаза.

— Конечно нет, мы едва знакомы. А ты как понял, что кто-то был?

— Запах чужой остался, — сказал Цинь Лу с видом знатока, а потом усмехнулся: — Хотя, может, просто кто-то мусор под дверь кинул.

Жун Сяо вышел в коридор и увидел у двери перевёрнутый стакан кофе, расплескавшийся на пол.

— ...Потом вытру, а то натопчут, — сказал он.

— Не трогай, я позову уборщицу. Кто-то, видимо, совсем без совести. Ты сейчас на съёмки идёшь? — увидев, что Жун Сяо надевает пуховик, спросил Цинь Лу.

— Да, думаю, скоро мой выход. Пойду посмотрю, — и Жун Сяо вышел из гримёрки.

Автор говорит:

Поздравляем господина Гу, который неустанно демонстрировал свои чувства и в итоге стал главным админом группового чата.

Глава 47

— «Сяньту», сцена тридцать девятая!

Наступила ночь. Прохладный вечерний ветерок лёгкой прохладой коснулся лица, и Сюаньи, который к этому моменту уже стал наполовину учеником бессмертных мечников, довольно зевнул.

Сегодня тот парень Чжэнь Цин сказал, что у него дела и он не сможет прийти учить его фехтованию — вот уж неудача! Подумав об этом, он машинально погладил за пазухой кувшин с тысячелетним вином, украденным у старейшины-мечника. Говорили, каждая капля — чистая эссенция. Изначально он хотел выпить его вместе с Чжэнь Цином, но, похоже, тому такая удача не светит.

Хотя он так подумал, но открывать кувшин всё же не решился. Сюань И бережно провёл ладонью по его поверхности, снова спрятал за пазуху и с удовлетворением похлопал.

Он сидел на ветке ледяного цветочного дерева, болтая ногами. Сегодня вечером было необычно тепло, туман рассеялся, и в небе чётко мерцали звёзды.

Всё было прекрасно — если не считать того, что рядом не было одного человека.

— Чжэнь Цин, не уходи так быстро! Я правда была неправа, больше не буду так думать, ладно?

Цинь Инь торопливо догоняла идущего впереди Чжэнь Цина. Из-за спешки она не заметила, что под ногами скользко от льда, и в момент, когда почти упала, Чжэнь Цин развернулся и подхватил её:

— Цинь Инь, я уже много раз говорил: между мной и Сюань И ничего нет. Учитель поручил мне заботиться о нём, и я лишь выполняю это. Я люблю только тебя. Неужели я настолько недостоин доверия?

Сидя на ледяном дереве, Сюань И смотрел на обнимающихся внизу двоих. На его белом красивом лице появилась лёгкая улыбка. Оказывается, холодный как лёд Чжэнь Цин тоже умеет быть нежным... Вот только эта нежность принадлежала не ему.

Он поднял голову к звёздам, а в области сердца что-то пульсировало — с каждым ударом словно иголка вонзалась в плоть.

Губы чуть изогнулись вверх, а в красивых «лисьих» глазах блеснула влага, но он упрямо не позволил ей пролиться.

Вряд ли есть что-то более болезненное, чем осознание того, что любимый человек уже давно отдал сердце другому и даже дал тому обещание.

Чжэнь Цин, если бы не то, что ты — перерождённый мой учитель, я бы тебя убил...

Это тысячелетнее вино...лучше собаке дам выпить.

— «Стоп!»

После команды Лю Кэцина Жун Сяо облегчённо выдохнул, но не стал сразу спускаться с дерева — он заметил, что у режиссёра было недовольное выражение.

И правда, в следующую секунду раздалось:

— Жун Сяо, иди пока отдохни. Бай Цзысюань, у тебя движения были слишком зажаты, давай ещё раз.

Жун Сяо спустился, и к нему тут же подошла Чжан Шаньшань, накинула на него пуховик и с заботой сказала:

— Замёрз?

— Нормально. Шаньшань-цзе, есть салфетка? Нос вытереть, — ответил он, втянув носом воздух.

Увидев, что у него нос уже покраснел от холода, она достала платок, передала ему и тут же пошла налить ему стакан воды.

Сцену ещё не досняли, так что Жун Сяо пока не мог уйти — оставалось только немного согреться и дождаться своей очереди.

Только сегодня Бай Цзысянь и Янь Хуа, словно сговорившись, начали наперегонки допускать NG*.

*NG — кинематографический термин, означающий неудавшийся дубль.

Жун Сяо вдруг понял, почему Цинь Лу каждый раз жалуется ему на раздражение, когда кто-то мешает закончить съёмку и пойти отдыхать.

Впрочем, если подумать, таких ситуаций не избежать — у всех бывают дни, когда состояние не на высоте.

Жун Сяо, кутаясь в пуховик, достал телефон, взглянул на экран и с удивлением заметил, что с вчерашнего дня Гу Цяньюй так и не написал ему ни одного сообщения.

От этого он чувствовал лёгкий дискомфорт.

Вдруг его щёку коснулось что-то холодное. Жун Сяо вздрогнул, поднял голову и увидел Бай Цзысяня с улыбкой на лице:

— Что смотришь, так задумался? Прости, что заставил тебя так долго ждать.

Жун Сяо убрал телефон в карман и покачал головой:

— Ничего, уже снимаем?

— Да, режиссёр послал меня за тобой. Он пару раз тебя звал, подумал, что ты уснул, — с улыбкой объяснил Бай Цзысянь.

Жун Сяо встал, снял пуховик и пошёл вместе с ним.

Когда Чжан Шаньшань вернулась с вещами и увидела, что Жун Сяо ушёл на съёмку, она с облегчением вздохнула.

Эта сцена закончилась только к часу ночи.

После съёмки Жун Сяо чувствовал, что весь закоченел.

Чжан Шаньшань, опасаясь, что он простудится, поспешно дала ему заранее приготовленный имбирный чай:

— Придёшь домой, прими горячий душ и сразу спать.

— Понял, Шаньшань-цзе. Ты тоже скорее домой, уже поздно, езжай на автобусе съёмочной группы.

— Ладно, поняла. Ты иди, не думай обо мне.

Жун Сяо, прижимая вещи, помахал ей рукой и направился к общежитию.

Не успел он пройти и пару шагов, как к нему подбежал Бай Цзысянь, собираясь заговорить, но в этот момент подошёл Лоу Чэн и окликнул:

— Жун Сяо, уже поздно, иди отдыхать.

Жун Сяо помахал ему рукой, затем повернулся к Бай Цзысяню:

— Прости, Бай-гэ, если что, поговорим завтра.

Сказав это, он даже не стал дожидаться ответа и ушёл.

Как бы ни раздражался Бай Цзысянь, но ссориться с Лоу Чэном он не решился и вежливо поприветствовал его.

Лоу Чэн, не вдаваясь в подробности, подошёл ближе и сказал:

— Жун Сяо — мой младший брат по школе, не смей на него покушаться.

Эти слова заставили сердце Бай Цзысяня екнуть.

Но, не дождавшись его оправданий, Лоу Чэн уже ушёл.

Вернувшись в комнату, Жун Сяо увидел, что Цинь Лу уже спит. Он тихо зашёл в ванную, принял душ, снял макияж. Когда всё закончил, уже было за два часа ночи.

Неизвестно почему, но, несмотря на усталость, спать он не захотел.

Он снова взял телефон, глянул — переписка с тем самым мужчиной оставалась на прежнем месте, на сообщениях, отправленных несколько дней назад.

Зато Шэнь Дуншэн прислал новое сообщение: напомнил, что в понедельник начнут снимать второй выпуск «Вызова жизни», попросил заранее взять отгул у Лю Кэцина, а ещё заехать в компанию — обсудить новый контракт на рекламу.

Вдруг Жун Сяо ощутил странное чувство: он действительно начал быть занятым, и это казалось немного нереальным, почти чудом.

Немного непривычно, он ответил Шэнь Дуншэну тремя словами: «Понял, хорошо».

На следующее утро Цинь Лу, проснувшись, обнаружил, что Жун Сяо всё ещё спит. Он тихо посмотрел на него, пожалел будить, сам пошёл умываться. Когда вернулся, Жун Сяо уже открыл глаза.

Мальчик явно не выспался: в его красивых глазах, похожих на цветы персика, таилась усталость, от чего хотелось пожалеть его.

— Вчера во сколько вернулся?

— Час с небольшим, не разбудил тебя? — Жун Сяо протёр глаза и потянулся за одеждой.

— Нет. Устал сильно? — Цинь Лу прикинул, что с момента прихода Жун Сяо в группу это, пожалуй, был самый поздний день.

— Терпимо. Просто в эти дни у меня много сложных сцен, поэтому заканчиваем поздно. Кстати, в понедельник мне надо в «Вызов жизни», сегодня придётся взять у режиссёра отгул.

— Да, мне тоже вчера менеджер писал. Я скажу, а ты ещё поспишь, потом разбужу.

— Не надо, я встану и умоюсь. Скоро Шаньшань-цзе придёт, — сказал Жун Сяо, поднялся, надел одежду и уже шёл в ванную, но вдруг вспомнил что-то, вернулся, схватил телефон и только потом зашёл.

Закрыв дверь, он открыл телефон и машинально проверил WeChat. Увидел — от Гу Цяньюя пришло сообщение!

Открыв, он увидел фото Пань-Пань с подписью: «Пань-Пань вёл себя хорошо, только немного скучает по тебе. Надеюсь, ты скорее закончишь съёмки и вернёшься домой».

Почему-то у Жун Сяо защипало в носу.

Он быстро ответил тремя словами: «Понял, хорошо».

Потом подумал и добавил ещё два: «Спасибо».

Возможно, именно из-за этого сообщения от Гу Цяньюя настроение Жун Сяо заметно улучшилось, и когда он вышел из ванной, Цинь Лу сразу отметил, что тот словно ожил.

Он вздохнул: всё-таки молодость — это сила.

Утром нужно было снимать сцену, в которой Жун Сяо (в роли Сюань И) и Шэнь Цинь выходят и попадают в опасность.

Шэнь Цинь, защищая его, получает ранение, и в этот момент появляется демон-правитель Чжань Уцзи.

Он узнаёт личность Сюань И, пытается соблазнить его перейти на сторону демонов и говорит, что его сердце — самое действенное лекарство для спасения Сюань Цзы.

Это была сцена не только с боем, но и с сражением на воде.

Можно сказать, одна из самых сложных сцен на натуре, да ещё и зимой — только подумать об этом уже становилось холодно.

Чжан Шаньшань заранее подготовила всё необходимое, а Цинь Лу, играющий одну из мелких подручных демона, естественно, должен был быть на площадке.

Это была единственная сцена, где они все четверо появлялись вместе.

Перед началом Лю Кэцинь долго объяснял и настраивал их, ведь сцена тяжёлая, и он хотел снять её с первого дубля.

Жун Сяо впервые работал на подвесной системе (вейя) и чувствовал себя неуютно. Только привыкнув немного, он кивнул постановщику трюков. Всё это время рядом стоял Лоу Чэн:

— Не напрягайся, двигайся по инерции.

— Понял, Чэн-гэ. Если не смогу, то не буду упираться, — ответил Жун Сяо.

Эти слова успокоили Лоу Чэна. Жун Сяо был молод, и Лоу Чэн опасался, что в нём взыграет юношеское упрямство — он будет рваться вперёд, не думая о себе.

На самом деле Шэнь Дуншэн уже подготовил для этой сцены дублёра, и Лю Кэцинь дал добро его использовать, но Жун Сяо настоял, что хочет попробовать сам.

Если бы это был кто-то другой, Лоу Чэн бы подумал: «Актёрская работа и есть актёрская — если трудно, используй дублёра». Но по отношению к Жун Сяо он считал, что такому утончённому мальчишке не стоит терпеть такие тяготы.

Поэтому, когда Жун Сяо сказал, что будет снимать сам, Лоу Чэн хотел было отказать, но в итоге промолчал.

Теперь, убедившись, что тот знает меру, он успокоился.

Съёмка началась.

Демон-правитель внезапно появляется, и Шэнь Цинь инстинктивно прикрывает Сюань И собой. С появлением меча Фэнсюэ в небе и на земле поднимаются волны энергии.

Но врагов слишком много. Даже такой сильный боец, как Шэнь Цинь, не мог долго держаться, а Сюань И уж тем более не мог просто смотреть.

Однако даже вдвоём они не смогли одолеть десятки тысяч демонических стражей. Вскоре Шэнь Цинь, измождённый боем, падает в воду, и Сюань И бросается его спасать. Оба оказываются в воде.

Вдруг над землёй закручиваются ветры и тучи, а поток демонических стражей странным образом замирает.

Но это не значило, что опасность миновала. Вскоре на берегу Чистой Водной Лагуны появился первый воин демона-правителя — Мо Яньмин, с холодной и зловещей улыбкой.

В тишине раздаются странные шаги, и вскоре перед всеми предстаёт Чжань Уцзи — в облике учёного в чёрных одеждах.

В ледяной воде Сюань И держит в объятиях тяжелораненого без сознания Шэнь Циня. Увидев Чжань Уцзи, в его красивых, как у лисицы, глазах мелькает тень растерянности.

Чжань Уцзи, кажется, не ожидал встретить его здесь. Вглядевшись, он вдруг усмехнулся:

— Есть вещи, которые, когда приходит судьба, невозможно остановить. Девятихвостая белая лисица... Помнится, много лет назад Сюань Цзы, проходя через Циньцю, взял себе в ученики маленького лисёнка. Это был ты?

Сюань И не ожидал, что он об этом знает, но даже если знает — что с того:

— Ну и что, если да? Ну и что, если нет? Какое тебе до этого дело?

Из-за пронизывающего холода ресницы и брови Сюаньи покрылись инеем, делая его ещё более чистым и неприкосновенным.

Чжань Уцзи слегка усмехнулся:

— Ты держишь на руках носителя души Сюань Цзы. Дай угадаю: вы пришли сюда, чтобы найти лекарственное духовное растение, которое сможет укрепить его душу, верно?

— Не твоё дело. Хочешь убить — убивай, мучить — мучь, но к чему эти разговоры, — Сюань И гордо вскинул подбородок.

Но демон-правитель не рассердился на его слова, наоборот, выглядел довольным:

— А что если так: ты перейдёшь на мою сторону, а я скажу тебе, как спасти Сюань Цзы?

— «Думаешь, я в это поверю?» — Сюаньи усмехнулся. Ему казалось, что этот демон-повелитель принимает его за трёхлетнего ребёнка, которого можно так легко обмануть.

Чжань Уцзи, однако, кивнул:

— Верно сказано.

После этих слов он усмехнулся сам себе:

— Тогда скажу тебе сразу, а ты уж реши, хочешь ли встать под мои знамёна. Спасти Сюань Цзы очень просто: нужно лишь вырвать своё сердце и скормить ему. В этом мире нет ничего чудеснее «семиотверстного утончённого сердца» девятихвостой белой лисицы. Ха-ха-ха! Я буду ждать, когда ты придёшь ко мне. Придёшь — и я скажу тебе, как разбудить своего учителя, при этом не дав умереть парню у тебя на руках.

Сказав это, Чжань Уцзи вместе со своими демоническими воинами исчез у берегов Чистой Водной Лагуны.

— «Стоп!»

Это слово прозвучало сейчас как музыка.

Чжан Шаньшань тут же подбежала и накинула на полностью промокшего Жун Сяо одежду.

Жун Сяо было так холодно, что во время реплик он изо всех сил старался не допустить дрожи в голосе. Теперь, когда съёмка закончилась, сдерживаться он уже не мог. Лю Кэцинь, убедившись, что пересъёмка не нужна, быстро крикнул:

— Снято!

Чжан Шаньшань, услышав это, немедленно потащила Жун Сяо в машину, чтобы переодеть его и напоить имбирным отваром.

Ассистенты Цинь Лу и Лоу Чэна тоже подошли, передали кое-какие вещи и предложили помощь.

Чжан Шаньшань поблагодарила, но отказалась.

Жун Сяо осушил три кружки имбирного отвара, только тогда почувствовал себя лучше. В тёплой одежде и с грелкой в руках он сказал:

— Шаньшань-цзе, я в порядке, уже гораздо лучше.

— Ну и хорошо. Скоро можно будет ехать. На сегодня у тебя всё, — пояснила она. — Ассистент Лоу Чэна сказал, что после обеда ты свободен. Хочешь вернуться на съёмочную базу отдыхать или домой?

Сегодня заканчивали рано, и целый вечер можно было провести в покое. На базе он бы просто просидел в комнате, так что лучше уж съездить домой и навестить Паньпаня.

— Домой.

Чжан Шаньшань, будто заранее зная ответ, кивнула:

— Тогда Сюй-гэ отвезёт тебя прямо домой.

— Хорошо. Ты тоже сегодня пораньше отдыхай.

— Не переживай за меня. Если дома почувствуешь себя плохо — не терпи, сразу в больницу или звони мне, ясно?

— Понял, не волнуйся. Я в порядке.

Чжан Шаньшань уже хотела что-то добавить, как вдруг постучали в окно — это был второй режиссёр.

Она открыла дверь, но тот покачал головой:

— Не, я только узнать, как себя чувствует Жун Сяо. И ещё передать от Лю-дао: завтра вечером продюсер приглашает всех на ужин, весь состав должен быть. Передал, всё нормально?

— Всё хорошо, — ответил Жун Сяо. — Передайте Лю-дао, что я понял. Спасибо, что пришли.

Чжан Шаньшань сунула второму режиссёру несколько бутылочек йогурта, он, улыбнувшись, принял и ушёл.

Когда дверь закрылась, Жун Сяо спросил:

— Продюсер этого сериала?

— Не знаю, кто именно. Потом спрошу у Дун-гэ. Если не хочешь идти, пусть Дун-гэ... — начала Чжан Шаньшань, но Жун Сяо покачал головой:

— Пойду. Раз Лю-дао лично сказал, значит, человек важный.

— Лю-дао не из тех, кто понапрасну зовёт, — кивнула она.

Жун Сяо улыбнулся. Он понял, что она имела в виду. На самом деле он не переживал, просто не любил подобные застолья.

После обеда он вернулся домой. Едва открыл дверь, как увидел сидящего на полу Паньпаня. При виде хозяина глаза кота засветились, он подбежал и тёрся о ноги.

Не успев даже снять обувь, Жун Сяо поднял кота и обнял:

— Паньпань, скучал по мне?

Кот мягко шлёпнул лапкой его по щеке и мяукнул, будто отвечая. Сердце Жун Сяо мгновенно потеплело. Да, кошки — лучшее лекарство.

Он отнёс Паньпаня в комнату, посадил на кровать и пошёл переодеваться, собираясь принять горячий душ. Погладил кота по голове:

— Подожди чуть, вернусь и посижу с тобой.

Но кот спрыгнул с кровати и проследовал за ним до самой двери в ванную.

— Хочешь со мной? — удивился Жун Сяо. — Но я же купаться буду.

Кот мяукнул, зашёл внутрь и улёгся на коврик, будто говоря: «Мойся, я тебя посторожу, плохих людей не пущу».

Жун Сяо, улыбаясь, поднял Паньпаня и поцеловал. Тут он заметил, что кот приятно пахнет.

— Ты что, купался? Пахнешь как-то по-другому...

Кот, разумеется, не мог ответить. Ответ даст только Гу Цяньюй, когда вернётся.

Гу Цяньюй, только что закончивший планёрку, получил от Шэнь «Подхалим» Дуншэна сообщение: «Жун Сяо сегодня после обеда поехал домой».

После этих слов он уже не мог думать о работе. Ассистент Чэнь Юньхэ, который зашёл напомнить о вечернем ужине, увидел, как босс повязывает шарф, надевает пальто и явно собирается уходить:

— Гу-цзун, вы собираетесь выйти? Мне вызвать водителя?

— Не надо. Отмени всё с сегодняшнего дня до вечера, что нельзя отменить — перенеси на завтра. Сегодня я уезжаю домой. Водитель не нужен, сам поеду, — сказал Гу Цяньюй, уже направляясь к двери.

Последняя нота его фразы ещё звучала, а его фигура уже исчезла из кабинета.

Гу Цяньюй, которому ужасно хотелось телепортироваться домой, выразил, что работа — это сущая заноза, мешающая ему вернуться к жене.

Чэнь Юньхэ, глядя на плотно закрытую дверь офиса, вдруг осознал: их господин Гу, похоже, совсем не тот, каким они его себе представляли.

Да он же просто типичный деспот-лентяй и раб жены!

Жун Сяо, выйдя из душа, услышал, как открывается дверь. Он немного опешил, вышел из комнаты — и увидел стоящего у двери Гу Цяньюя с целой кучей пакетов.

— Почему ты сегодня так рано вернулся?

Увидев юношу, только что вышедшего из душа, с румянцем на щеках и блестящими чёрными глазами, Гу Цяньюй с самым серьёзным видом начал нести чепуху:

— Сегодня в компании дел не было, а дома закончились продукты. Вот я и зашёл в магазин, пополнил холодильник. А ты почему дома? Разве у тебя съёмок днём не было?

— Режиссёр дал мне полдня отдыха. Всё равно в съёмочной группе делать особо нечего, вот я и вернулся. К тому же я скучал по Паньпань. (— И... немного по тебе.)

Гу Цяньюй, услышав, что тот вернулся ради Паньпань, почувствовал укол в сердце, но виду не подал. Про себя же прикинул: как только Жун Сяо уйдёт, может, снова отвезет Паньпань на мойку? Всё равно коту это не нравится, зато ему приятно.

— Кстати, ты ведь водил Паньпань ветеринару? — Только что возникшую тайную мысль тут же пронзил прямой вопрос, и лицо Гу Цяньюя на секунду застыло. К счастью, он в этот момент уже шёл в сторону кухни, спиной к Жун Сяо.

— Да, я ещё хотел сводить его на осмотр, ну и заодно искупал, подстриг когти. Врач сказал, что всё хорошо, и что можно назначить время на кастрацию. — Произнося последние два слова, Гу Цяньюй внезапно ощутил лёгкое возбуждение.

Жун Сяо не заподозрил ничего, кивнул:

— Тогда я выберу день, возьму отгул и сам отвезу.

Сказав это, он вспомнил о своём графике и, следуя за мужчиной, остановился у двери кухни, глядя, как тот раскладывает продукты по полкам холодильника:

— В понедельник мне нужно на съёмки второй серии «Вызов жизни». После этого ещё заеду в компанию — Дун-ге сказал, что хочет обсудить со мной рекламу. Так что в ближайшее время я, возможно, буду очень занят, а Паньпань...

— Не переживай, занимайся своими делами. Паньпань дома — всё будет в порядке, — не дав ему договорить, сразу решил Гу Цяньюй.

Жун Сяо посмотрел на него, помолчал и не стал возражать:

— Спасибо.

Гу Цяньюй слегка улыбнулся и сменил тему:

— Что будем ужинать? Я купил зелени, а дома ещё есть баранина. Как насчёт хого из баранины?

Жун Сяо даже не задумался:

— Отлично! Давай я помогу.

Он уже шагнул на кухню, но Гу Цяньюй не мог допустить, чтобы тот работал:

— Нет-нет, я сам. А ты иди, побудь с Паньпань. За эти дни, пока тебя не было, я заметил, что он какой-то грустный.

Услышав это, Жун Сяо тут же согласился:

— Тогда не буду мешать, пойду посмотрю, как он.

Гу Цяньюй проводил его взглядом, а потом тихо шлёпнул себя по губам.

Вот же была возможность... и сам её запорол.

Но дать Жун Сяо работать он всё равно не мог — слишком жалко. Сложный выбор.

Ладно, пусть пока будет поблажка этому мелкому вредному коту. Скоро он станет маленьким евнухом, так что пусть прочувствует последнюю человеческую заботу полноценным xD.

Авторское послесловие:

Господин Гу: Чую, скоро у меня начнётся настоящая счастливая жизнь.

Цзи Цзиньань: Мечтай, ха-ха-ха-ха!

Глава 48

За ужином с хого из баранины Гу Цяньюй специально открыл бутылку красного вина. Увидев вино, Жун Сяо не удержался от улыбки — это был первый раз, когда он ел хого и запивал его красным. Что это за жизнь богачей такая? Или это просто фирменный стиль романтики от Гу?

Чтобы подчеркнуть, что ПаньПань в доме занимает особое место, Жун Сяо специально достал для него пару маленьких сушёных рыбок, аккуратно положил их на блюдце и усадил кота на стул, чтобы тот ел как полноправный участник застолья.

Гу Цяньюй, глядя, как Жун Сяо, присев на корточки, снимает ПаньПань на видео, почувствовал, как внутри начинает закипать лёгкая ревность:

— Пожалуй, уже хватит, можем начинать есть.

Жун Сяо убрал телефон и поднялся:

— Пахнет потрясающе. Спасибо за старания.

Гу Цяньюй сдержанно улыбнулся и пригласил его сесть.

Жун Сяо поднял бокал:

— За тебя. Спасибо за такой щедрый ужин.

Гу Цяньюй, с улыбкой в глазах, смотрел, как он одним глотком допивает бокал вина, а потом слегка нахмурился:

— Есть пиво?

Ну да, по сравнению с вином он всё-таки предпочитает пиво.

Гу Цяньюй, в отличие от него, был больше любителем «богемных» напитков, отпил глоток вина и кивнул:

— В холодильнике есть охлаждённое.

— Тогда я возьму. Тебе тоже?

— Нет, спасибо , — ответил Гу Цяньюй и обернулся, чтобы посмотреть, как юноша уже нагнулся к холодильнику, вытащил оттуда упаковку пива и принёс её прямо к столу.

— Тебе не вредно пить так много? — спросил Гу Цяньюй, хоть и знал, что у него хороший алкогольный иммунитет, но всё же переживал за здоровье.

Жун Сяо покачал головой:

— С такими закусками — нормально. Раньше, честно, я ящик мог выпить.

Гу Цяньюй с трудом мог представить, как он пьёт пиво ящиками, но картина наверняка была любопытной.

Он улыбнулся:

— Ты редко рассказываешь о своём прошлом. Хочешь поделиться?

Жун Сяо замер на секунду, немного пожалев, что разговор зашёл в эту сторону. Что он мог сказать? Про прошлое «оригинального» Жун Сяо он ничего не знал, а о своём настоящем говорить было рискованно — ещё начнёт несостыковки замечать. Хотя, впрочем, он не особо переживал, узнает ли Гу Цяньюй правду, ведь всё это время он жил по собственному характеру. Но вот прямо сказать, что они оба — вымышленные персонажи из книги... Его бы приняли за сумасшедшего.

Врать и придумывать байки он не любил, поэтому выбрал уклончивый ответ:

— Нечего рассказывать. Всё уже в прошлом. Сейчас всё хорошо, а если впереди будет ещё лучше — мне и этого достаточно.

Услышав его слова, Гу Цяньюй, помимо лёгкой боли в сердце, снова поймал себя на мысли, что ему нравится в этом юноше абсолютно всё — куда ни глянь.

Каждое его движение задевало самые тонкие нервы Гу Цяньюя.

Он просто не мог не нравиться ему, даже если бы захотел.

— Звучит очень разумно. Но какой, по-твоему, должна быть будущая жизнь, чтобы ты считал её «лучше»?

Жун Сяо покачал головой:

— Пока не знаю. Когда будет ответ, тогда скажу тебе.

Гу Цяньюй понимал, что тот просто не хочет рассказывать, даже не пытается прикрыться отговорками. Улыбнувшись, он кивнул:

— Хорошо. Я жду твой ответ. Надеюсь, у меня будет шанс его услышать.

За ужином Жун Сяо выпил шесть банок пива, а потом, поглаживая свой круглый живот, поднялся и громко икнул:

— Я помою посуду, даже не пытайся спорить.

— Ладно. Я уберу со стола, а ты просто ополосни водой и загрузи в посудомойку, так как жирную посуду трудно мыть. — К тому же сегодня посуды было больше, чем обычно, так что пусть просто смоет остатки.

— Хорошо, — кивнул Жун Сяо, не возражая.

Гу Цяньюй смотрел на его обычное, совершенно не пьяное лицо и удивлялся. Да, у него неплохая выдержка, но чтобы выпить шесть банок пива подряд и выглядеть так, будто пил воду... Теперь он начинал верить, что тот не шутил, когда говорил, что раньше выпивал ящиками.

Пока Жун Сяо мыл посуду, он вдруг вспомнил:

— Кстати, завтра вечером наша съёмочная группа ужинает с продюсером.

У Гу Цяньюя сердце неприятно ёкнуло, но лицо осталось невозмутимым:

— Правда? Ты пойдёшь один?

— Нет. Режиссёр Лю сказал, что идёт вся группа, так что я не могу отказаться. — Жун Сяо закрыл кран, аккуратно расставил тарелки в посудомойке.

Гу Цяньюй, уже закончив убирать стол, глянул, как он вытирает руки:

— Если не хочешь идти, Шэнь Дуншэн, думаю, сможет что-нибудь придумать.

Жун Сяо покачал головой:

— Не нужно. Раз все идут, мне выделяться ни к чему. Ладно, пойдём отдыхать. Спасибо за ужин.

— Ты уже несколько раз меня поблагодарил, — мягко улыбнулся Гу Цяньюй. — Не стоит. Главное, что тебе понравилось.

От этой улыбки у Жун Сяо стало тепло внутри, и, чтобы мужчина не заметил его смущения, он перевёл разговор:

— Кстати, ты в последнее время продолжаешь пить травяной чай? Как себя чувствуешь?

— Хорошо. Как раз хотел сказать тебе, что его почти не осталось. — Гу Цяньюй не понимал, почему юноша так настаивает на этом чае, но готов был выполнить любую его просьбу. Добровольно.

— Тогда я скажу Дун-ге, пусть купит пару коробок и привезёт домой, — сказал Жун Сяо и вышел из кухни, по пути прихватив с дивана ПаньПань, который, поев, уже собирался вздремнуть.

Гу Цяньюй тихо вздохнул. Ему тоже хотелось пойти вместе.

Человек всё же хуже кота.

...

Так как вечером продюсер приглашал всех на ужин, съёмки у группы «Путь Бессмертия» закончились раньше.

Когда Цинь Лу и Жун Сяо вернулись  переодеться, Цинь Лу не удержался от сплетен:

— Я слышал, что этот продюсер — из числа поздних инвесторов. Он вложился уже после того, как ты пришёл на съёмки. И говорят, личность у него непростая, вроде как он из одной из четырёх крупнейших семей. Ты как думаешь, может, у него роман с кем-то из нашей группы?

Жун Сяо надел белое худи, провёл рукой по волосам и глянул на Цинь Лу:

— А ты это всё откуда выкопал?

— Ян Цы сказал, — ответил Цинь Лу, стоя перед зеркалом и поправляя чёлку. — Эй, как думаешь, у меня чёлка не отросла? Если я её зачешу наверх, у меня лоб не будет казаться слишком большим?

Сказав это, Цинь Лу откинул чёлку, показывая Жун Сяо.

Жун Сяо, глядя на его белый гладкий лоб, совершенно серьёзно выдал полную чепуху:

— Угу. Огромный. Как будто миску на голову надел.

Цинь Лу:

— ...Это у тебя на голове миска! Сяосяо, ты ужасно испортился, ты больше не мой милый!

Жун Сяо тихо рассмеялся:

— Ты в любом случае милый. С чёлкой или без — мне нравится. Правда.

— Правда? — с сомнением глянул на него Цинь Лу. Убедившись, что Жун Сяо кивает, он радостно сжал губы в улыбке: — Ладно, будешь дальше моим милым.

Жун Сяо только покачал головой, не зная, то ли смеяться, то ли вздыхать.

В итоге, из-за его слов, перед выходом Цинь Лу специально собрал свою чёлку в маленький хвостик при помощи резинки, криво закрепил на макушке, так что у Жун Сяо всё время чесались руки щёлкнуть её пальцем.

Выйдя, они вместе сели в машину, которую выделила режиссёрская группа. Чжан Шаньшань и ассистент Цинь Лу тоже сели туда, но в отель внутрь не пошли — остались снаружи, чтобы приглядывать и разруливать возможные накладки.

Когда добрались до отеля, Лоу Чэн специально замедлил шаг и тихо сказал Жун Сяо:

— Сядешь рядом со мной.

Жун Сяо, понимая, что это из добрых побуждений, просто кивнул.

Войдя в банкетный зал, он увидел, что Лю Кэцин и второй режиссёр уже на месте и разговаривают с мужчиной, сидящим спиной к двери. Лица продюсера не было видно.

Когда они обошли стол, Жун Сяо наконец разглядел знакомое лицо — и в тот же момент Цзи Цзиньань, встретившись с ним взглядом, подмигнул.

Жун Сяо:

...Только не говорите, что это никак не связано с Гу Цяньюем.

Цинь Лу, войдя, тут же пошёл к Жун Сяо, но увидел, что тот садится рядом с Лоу Чэном, и сам присел по другую сторону. Так Жун Сяо оказался между Лоу Чэном и Цинь Лу. Позже вошёл Бай Цзысюань, но, заметив расстановку, сел уже рядом с Цинь Лу, даже не рассматривая место у Лоу Чэна.

Все быстро расселись. Сначала Лю Кэцин представил Цзи Цзиньаня, после чего Янь Хуа, исполнительница главной женской роли в «Путь Бессмертия», сама налила бокал и выпила с ним за знакомство.

Цинь Лу под столом незаметно пнул Жун Сяо:

— Не думал я, что это будет семья Цзи. Ян Цы говорил, что они ведь всегда в промышленности работали. С чего им в кино вкладываться?

— Может, просто захотели, — уклончиво ответил Жун Сяо. А может, этот человек вообще только прикрытие...

Гу Цяньюй, конечно, даёт... Вчера, когда он рассказывал ему про ужин с продюсером, сделал вид, будто ни сном ни духом. Но если подумать, может, и правда ничего не знал? Или всё же это не совпадение?

Подумав, Жун Сяо ещё раз взглянул на Цзи Цзиньаня. Тот, будто уловив его взгляд, слегка улыбнулся.

Цинь Лу снова пнул его под столом:

— Сяосяо, мне не показалось? Он тебе только что улыбнулся? Неужели он на тебя запал?

— Не переживай. Он на меня не «западёт». И не рискнёт, — спокойно отозвался Жун Сяо.

Цинь Лу не понимал, откуда у него такая уверенность. Он что, не знает, насколько он привлекателен? Немного нервно он плеснул себе вина, решив сперва «успокоить нервы».

Тем временем Янь Хуа уже пересела ближе к Цзи Цзиньаню, и её намерения были очевидны. Но в их кругу это считалось нормой, и никто не стал вмешиваться.

Бай Цзысюань пытался найти момент, чтобы поговорить с Жун Сяо, но, сидя между Лоу Чэном и Цинь Лу, он выглядел словно под охраной двух телохранителей — подступиться было невозможно, и это сильно раздражало Байя.

Когда выпили уже третий тост и большинство наелись, Янь Хуа с порозовевшими щёками посмотрела на Цзи Цзиньаня так, что в её взгляде сквозила трогательная слабость. Но тот, словно слепой, чуть отстранился и уклонился от её руки:

— Госпожа Янь, вы перебрали. Пусть ваш ассистент отвезёт вас отдохнуть.

— Режиссёр Лю, — с улыбкой сказал Цзи Цзиньань, обернувшись к Лю Кэциню, — сегодня вечер прошёл очень приятно. Актёры у вас отличные, я верю в этот проект и надеюсь, что результат будет таким, как мы планируем. Кроме того, я хотел бы познакомиться с актёром, который играет маленькую обезьянку. Это возможно?

После этих слов все поняли, ради чего, собственно, и был устроен этот ужин.

Жун Сяо и так догадывался, что Цзи Цзиньань за весь вечер не будет вести себя смирно, но не ожидал, что тот провернёт такой фокус. Увидев ошарашенное лицо Цинь Лу, он чуть не застонал от желания отвесить этому «дорогому другу» звонкий подзатыльник. Раньше он думал, что к Гу Цяньюю это отношения не имеет, но теперь было ясно — оба всё это спланировали!

На самом деле Лю Кэциню тоже было интересно, почему Цзи Цзиньань внезапно вложился в проект, да ещё и сразу внёс десять миллионов — жест щедрый, прямо-таки вызывающий. Он никак не верил, что у того нет личных мотивов. Но не ожидал, что мотивом окажется Цинь Лу.

Да, Цинь Лу и правда милый... особенно когда он так испуган.

Лю Кэцинь с улыбкой поманил рукой растерянного «Это что, я?» Цинь Лу. Тот поднялся, подошёл, с лёгкой тревогой взглянул на Цзи Цзиньаня и случайно поймал полный упрёка взгляд Янь Хуа. Внутри только и подумал: Да я-то тут ?!

Жун Сяо вздохнул и прикрыл лицо ладонью, не в силах на это смотреть.

Цзи Цзиньань улыбнулся, взял бокал вина, но вместо вина налил Цинь Лу стакан сока:

— Действительно, очень подходящая роль. Играй усердно. Я твой поклонник.

Цинь Лу, в полнейшем недоумении, выпил свой сок и, вернувшись, шёпотом спросил Жун Сяо:

— Этот тип что, клеится ко мне? Он сказал, что я «подхожу»... Это он про роль обезьянки? Может, он мой хейтер?

Смотря на то, как у Цинь Лу сместился фокус разговора, Жун Сяо впервые не нашёлся, что ответить.

Наконец ужин подошёл к концу. Жун Сяо, сославшись на необходимость сходить в туалет, вышел. Цинь Лу хотел было пойти вместе, но тут же передумал — а вдруг по дороге снова встретит Цзи Цзиньаня. По его словам, «он не может предать Ян Цы». И пусть Цзи Цзиньань выглядит неплохо, но поддаваться соблазну нельзя. Тем более он так и не понял, тот фанат или хейтер.

Лоу Чэн идти за ним не стал, зато рядом всё ещё была Чжан Шаньшань, и, как его ассистент, она могла спокойно подождать снаружи.

Однако Жун Сяо в туалет вовсе не собирался. За углом он перехватил вышедшего из мужской комнаты Цзи Цзиньаня, и, не сказав ни слова, прижал его к стене, вывернув руку за спину так, что та заныла.

— Маленький зять, маленький зять, отпусти, ты что делаешь?! — воскликнул Цзи Цзиньань.

— Это Гу Цяньюй тебя прислал? Вы что, специально меня разыгрываете? — при воспоминании о том, как Цинь Лу всё понял неправильно, Жун Сяо ощутил сильнейшее раздражение. Он не ожидал, что Цзи Цзиньань осмелится шутить на счёт его друга.

Цзи Цзиньань в этот момент был тоже не в восторге: Почему мне никто не сказал, что Жун Сяо, помимо отличной выпивки, ещё и драться умеет?!

— Маленький зять, отпусти, ладно? Я скажу, всё скажу! — заскулил он.

Жун Сяо отпустил руку и вперил в него тяжёлый взгляд.

Потирая затёкшую руку, Цзи Цзиньань жалобно проговорил:

— Это тот самый Гу меня попросил. Сказал, что сам появиться не может, поэтому послал меня «поддержать» тебя. Деньги тоже его. Но я же не мог прямо сказать, что мы с тобой хорошо знакомы — вдруг бы пошли ненужные слухи. Я выяснил, что ты дружишь с Цинь Лу, вот и решил совместить приятное с полезным — и тебе помочь, и ему. Маленький зять, согласись, я же...

— Молчать! — перебил его Жун Сяо. У него даже голова заболела от раздражения. — Слушай сюда: что бы ни было, сегодня ты не имеешь права распускать слухи, которое могло бы повредить Цинь Лу. Иначе...

Он поднял руку, но недосказанные слова и так были предельно ясны.

Сказав это, Жун Сяо развернулся и ушёл, а Цзи Цзиньань остался стоять, едва не расплакавшись от обиды: Да я же для вас старался! Ладно, всё, больше я в это не ввязываюсь!

В этот момент зазвонил телефон — звонил Гу Цяньюй. Цзи Цзиньань даже не подумал брать трубку, сразу выключил телефон и решил переждать у старшего брата.

А сказал я всё это специально! Пусть знает, что дружбу ставит ниже любви. Сам виноват, что у него в тылу теперь пожар!

Выйдя из отеля, Жун Сяо увидел, как Цинь Лу машет ему из машины.

— Иди сюда, — жестом показал он.

Жун Сяо подбежал, наклонился к окну:

— Вы поезжайте, у меня ещё есть дела. Вернусь позже.

Шедшая рядом с ним Чжан Шаньшань, услышав это, лишь посмотрела на него, ничего не сказав.

Цинь Лу ни о чём не заподозрил, только напомнил ему быть осторожнее и велел водителю везти машину.

Как только автомобиль уехал, Жун Сяо повернулся к Чжан Шаньшань:

— Шаньшань-цзе, я сегодня хочу съездить домой. Утром пусть Сюй-ге заедет за мной, ладно?

Впервые он просил о таком. Чжан Шаньшань, заметив, что он явно чем-то расстроен, кивнула:

— Хорошо, я скажу Сюй-ге. А как ты сейчас поедешь? Вызвать машину или попросить Сюй-ге заехать?

— Машину, — ответил Жун Сяо.

Чжан Шаньшань тут же открыла приложение, чтобы заказать такси.

Сев в машину, Жун Сяо сразу отправил Гу Цяньюю сообщение:

Ты сейчас дома? Я хочу тебя увидеть.

Ответ пришёл быстро:

Я дома.

Прочитав эти два слова, Жун Сяо ничего не ответил, убрал телефон и молча уставился в окно.

Пробегающие за окном огни то озаряли его лицо, то оставляли в тени, добавляя юноше оттенок тихой, тяжёлой задумчивости.

Сидевшая рядом Чжан Шаньшань явно почувствовала перемену в его настроении, но промолчала, не задавая вопросов.

Подъехав к воротам дома, Жун Сяо повернулся и сказал:

— Доберись домой в безопасности. Как приедешь — напиши мне. — И, махнув рукой, побежал к дому.

Чжан Шаньшань, глядя ему вслед, тихо вздохнула. Похоже, сегодняшний ужин с Цзи Цзиньанем как-то связан с тем, кто живёт здесь — с господином Гу. Иначе с чего бы Жун Сяо так спешить вернуться?

Жун Сяо открыл дверь и увидел Гу Цяньюя, сидящего на диване. ПаньПань, устроившись подальше от него, лениво вылизывал лапу.

Заметив вошедшего хозяина, ПаньПань мяукнул жалобным, ласковым голоском.

Но Жун Сяо только взглянул на кота и впервые не подошёл его погладить. Вместо этого он посмотрел прямо на Гу Цяньюя:

— Продюсер, который сегодня угощал ужином, — это Цзи Цзиньань. Ты знал, что он вложился в наш проект?

Гу Цяньюй ещё до возвращения Жун Сяо понял, что Цзи Цзиньань себя выдал, но вот что конкретно произошло, он не знал.

Раз уж Жун Сяо знаком с Цзи Цзиньанем, то, увидев его, наверняка подумает и о нём. Это и было причиной, почему он попросил Цзи прийти. Он хотел посеять в сердце юноши семена сомнения. Он ведь не из тех, кто делает добро и не оставляет своего имени. Сейчас он просто не мог открыто признаться — им с Жун Сяо ещё не хватало одного важного шага в отношениях. Поэтому идеальный эффект, которого он добивался, заключался в том, чтобы Жун Сяо начал догадываться, но не мог прямо спросить. И в нужный момент Гу мог бы признаться сам, получив, возможно, неожиданный результат.

Всё это, однако, работало только в том случае, если Цзи Цзиньань будет действовать строго по плану: просто появится на глаза Жун Сяо и не станет лишнего делать.

Но, судя по итогам, Цзи полностью нарушил план, выдав всё с головой. «Свинья в команде» — мягко сказано.

Очевидно, сам Цзи тоже понял, что напортачил, иначе взял бы трубку, когда Гу звонил.

— Это был не он. Это я попросил его, — спокойно сказал Гу Цяньюй.

Встретившись взглядом с мужчиной, Жун Сяо был немного удивлён откровенности Гу Цяньюя, но эта прямота его, напротив, успокоила.

— Десять миллионов... Да ты, оказывается, богат! — Жун Сяо подошёл, взял ПаньПань на руки и, поглаживая его, поднял глаза — прямо в тёплый, улыбающийся взгляд мужчины.

И вдруг, немного смутившись и досадуя:

— А если прогоришь, не боишься?

— Не страшно. Я изначально делал это не ради прибыли, — Гу Цяньюй легко улыбнулся, а при мысли о настоящей причине его уши слегка покраснели.

— Не ради денег? Тогда ради чего? — Жун Сяо никак не мог его понять.

Гу Цяньюй снова усмехнулся:

— Чтобы в титрах в начале и в конце твоё имя стояло рядом с моим.

Сначала Жун Сяо не уловил смысл, но потом сообразил: в начале и в конце сериала показывают список актёров и команды... Неужели он про это?

Он распахнул свои красивые «глаза-персики», полные изумления:

— Ты... ты просто...

Даже слов не нашлось, чтобы это описать.

Гу Цяньюй впервые так прямо раскрыл перед ним своё маленькое желание и тоже слегка смутился. Кашлянув, он решил перевести разговор:

— Что сделал Цзи Цзиньань?

— Ты не знаешь? — приподнял бровь Жун Сяо, и в глазах его мелькнула насмешка.

Гу Цяньюй на миг отвлёкся, глядя на него: обычно такой послушный и спокойный, сейчас он излучал задор и вызов, и это невероятно заводило, хотелось подчинить его себе.

— Он отключил телефон.

— Сначала, когда я его увидел, я только подозревал, но не был уверен. А он в итоге заявил, что фанат Цинь Лу, и при всех выпил с ним. Ты скажи, он что, специально? Вот балбес. Я ведь в прошлый раз пощадил его, а зря. Поймал его в туалете, проучил — он всё и выложил. Я тебе так скажу, в следующий раз, если ищешь кого-то, ищи хоть чуть умнее, — сказал Жун Сяо с откровенным презрением.

Эта мина так развеселила Гу Цяньюя, что он рассмеялся:

— Он сделал это нарочно. Я ведь планировал совсем по-другому.

— И как же ты планировал? — Жун Сяо прищурился с видом «не выкрутишься — не отпущу».

— Да ничего особенного, — улыбнулся Гу Цяньюй. — В следующий раз, если что-то понадобится, я сам приду, без посредников. Обещаю, второй раз такого не будет.

Цель он уже достиг, пусть и немного иначе, чем задумывал. Но результат был неплох: начало положено, и теперь ему не придётся прибегать к чужим рукам. Очевидно, Жун Сяо не был против того, что он для него сделал.

Жун Сяо не из тех, кто цепляется к человеку, если всё уже ясно. Он понимал, что Гу Цяньюй действовал ради него, и что сегодняшний бардак — целиком на совести Цзи Цзиньаня. Вернувшись домой, он хотел лишь прояснить ситуацию.

Теперь, когда всё стало ясно, он не собирался устраивать скандал, но всё же предупредил:

— В следующий раз, если будешь инвестировать, предупреди меня заранее. И не используй моих друзей как прикрытие.

Завтра ему ещё предстояло лично извиниться перед Цинь Лу — ведь то, что устроил Цзи Цзиньань, было действительно подло.

Что теперь подумают в съёмочной группе о Цинь Лу? А если это испортит его отношения с Ян Цы?

Думая об этом, Жун Сяо решил, что зря отпустил Цзи так легко. Надо было всё-таки всыпать ему как следует. Слишком уж дёшево он отделался.

А в это время сам Цзи Цзиньань уже вовсю жалел о содеянном. Рассказав всё своему брату Цзи Цзиньсюаню, он услышал в ответ лишь холодную усмешку и шесть слов:

— Ты влип. Жди.

Что это значит, было более чем понятно.

Знал бы — сделал бы, как сказал Гу, и не полез бы в это. А теперь... может, сбежать за границу?

На следующий день, воспользовавшись перерывом на съёмках, Жун Сяо рассказал всё Цинь Лу. Тот с лицом «Да ладно! Значит, это не из-за меня?» вызвал у Жун Сяо сомнение, рад он или всё-таки разочарован.

Только спустя паузу Цинь Лу округлил глаза:

— А я-то думал, что настолько крут, что у меня есть богатый поклонник. Радовался всю ночь. А ты вот сегодня приходишь и всё рушишь. Сяосяо, я тебя ненавижу!

Жун Сяо моргнул:

— Эй, ты о чём? Это всё теперь вся съёмочная группа знает. Не боишься, что начнут болтать, будто тебя содержит богатый покровитель? А если это испортит твои отношения с Ян Цы?

Впервые услышав, как Жун Сяо говорит так много и всё о нём, Цинь Лу не удержался, обнял его:

— Сяосяо, я знал, что ты меня считаешь другом. Ты просто не умеешь это выражать. Ха-ха-ха! Я так счастлив!

Жун Сяо:

...Серьёзно? Сейчас вот об этом думать?

Сердце у него устало.

К счастью, Цинь Лу быстро вернулся к теме:

— Ты за это не переживай. Даже если бы не этот мистер Цзи, думаешь, в интернете не писали бы, что у меня есть покровитель? Забей в поиск — там сто версий на любой вкус, я сам в шоке, какой я, оказывается, «крутой». А Ян Цы... Да я бы с радостью его бросил и нашёл кого-то покруче и постатнее.

Авторское послесловие:

Жун Сяо: Ещё раз увижу тебя — ещё раз врежу.

Цзи Цзиньань: Ныыы~

Цинь Лу: Счастье какое! Сяосяо просто лис-цундере. Сегодня съем лишнюю пару мисок риса!

Глава 49

К счастью, внимание Цинь Лу ненадолго ушло в сторону и вскоре вернулось в норму:

— Ты об этом лучше не переживай. Даже если бы не этот господин Цзи, думаешь, в интернете никто бы не писал, что меня содержит богатый покровитель? Поищи — там версий море, сам в шоке, какой я, оказывается, «крутой». А что касается Ян Цы — да я бы с радостью его бросил и нашёл кого-нибудь покруче и постатнее.

Произнося последнее слово, Цинь Лу буквально засиял своими «глазами-оленятами».

Жун Сяо:

...И что тут скажешь? Он думал, Цинь Лу воспримет всё серьёзно, а оказалось, что переживает тут один он сам.

Но то, что Цинь Лу не придавал значения, не значило, что можно делать вид, будто ничего не было. Так нельзя.

— Мне всё равно, как ты к этому относишься, — сказал Жун Сяо. — Но если вдруг начнут распространять слухи, которые тебе навредят, я их опровергну.

Увидев на его лице серьёзность и твёрдую решимость, Цинь Лу был тронут до глубины души. Ему-то казалось, что в этой ситуации ничего страшного нет: во-первых, вчерашнее поведение Цзи Цзиньаня вполне вписывалось в рамки приличий — при всех, да ещё и в такой обстановке, вряд ли бы он стал говорить что-то двусмысленное. А во-вторых, как только всё закончилось, Лю Кэцин предупредил всех держать язык за зубами. Это была мера предосторожности: ведь недавно из-за истории с Цзи Аньжанем они уже успели попасть в заголовки новостей, и если повторить такое снова, Лю Кэцин, пожалуй, и правда превратится в «режиссёра-психопата».

Ни один режиссёр не хочет, чтобы его сериал, ещё до выхода, стал известен из-за всяких грязных сплетен, которые к тому же портят репутацию всей команды.

Но Жун Сяо, вместо того чтобы оставить всё на домыслы, сам пришёл к нему и честно рассказал, почему Цзи Цзиньань вложился в проект. И даже пообещал помочь, если это как-то отразится на нём в будущем.

Цинь Лу и раньше относился к Жун Сяо очень тепло, почти как к младшему брату, а сейчас и вовсе почувствовал, что не зря его ценит. Схватил его за руку и, притворно-слащавым тоном, сказал:

— Сяосяо, а давай я брошу Ян Цы, ты тоже не будешь любить своего мужика, и мы будем вместе? Я тебе точно сделаю счастливым!

Жун Сяо молча вытащил руку из его лап:

— Извини, но я тоже люблю «крупных».

Цинь Лу замер на секунду, а потом не удержался и расхохотался. Жун Сяо тоже криво улыбнулся, а затем оба уже смеялись в полный голос.

В этот момент в дверь вошла Чжан Шаньшань, как раз услышав их смех.

— Что вы тут веселитесь? — улыбнулась она.

Цинь Лу вытер слезу от смеха:

— Да так, ничего. Шаньшань-цзе, а что вкусненького на этот раз принесли?

Каждый раз, появляясь, Чжан Шаньшань приносила Жун Сяо что-то вкусное — фрукты, суп или ещё что-нибудь полезное. Это было как безупречная система «питательной подзарядки», и Цинь Лу только завистливо наблюдал.

Хотя нельзя сказать, что его собственный ассистент был плох, — просто он не заботился о нём до такой степени. Да и в DuShiHuan Entertainment положение Цинь Лу было не настолько высоким, чтобы требовать такого уровня внимания.

А вот у Жун Сяо всё было иначе — и вполне закономерно. Шэнь Дуншэн, один из ведущих менеджеров «StarSky», вёл всего трёх артистов, включая Жун Сяо. Двое других уже были на уровне «император» и «императрица» кинематографа, и в их делах он почти не участвовал. Поэтому большую часть внимания он уделял именно Жун Сяо.

Зная, что Цинь Лу с Жун Сяо в хороших отношениях, теперь Чжан Шаньшань каждый раз приносила угощение и для него.

— Принесла немного пельменей. Поешьте вместе с Жун Сяо. А я пока поставлю воду и сделаю вам напиток из маракуйи с сахаром, — сказала Чжан Шаньшань. Сегодня она пришла с полными руками — вчерашняя сцена с участием Жун Сяо напомнила ей, что она всё же упустила кое-какие важные моменты.

Увидев, как она достаёт из сумки электрочайник для травяных настоев, Цинь Лу завистливо сказал:

— Шаньшань-цзе, а сколько ты зарабатываешь в «StarSky» в месяц? Давай к нам, я тебе двойную зарплату дам.

Жун Сяо только бросил на него взгляд, не говоря ни слова, и тихо наблюдал за представлением.

Чжан Шаньшань поняла, что это шутка, и засмеялась:

— Сколько бы ты ни предложил, я всё равно не уйду.

— Ладно, — вздохнул Цинь Лу. — Понимаю, ты просто не можешь расстаться с нашим Сяосяо. Если честно, я бы и сам не прочь стать его ассистентом.

— Умоляю, пощади меня, — устало ответил Жун Сяо.

Увидев это, Чжан Шаньшань поставила на стол чайник для травяных настоев, обернулась и сделала фото двух ребят. Она искренне думала: Если бы они могли всегда оставаться такими, как сейчас, — это было бы прекрасно.

Ей хотелось верить, что со временем их дружба, такой, как в этот момент, не изменится.

После обеда Жун Сяо предстояло сыграть сцену, в которой его персонаж — чистый и наивный маленький лисёнок-дух — превращается в «чёрного» лисёнка после падения в тьму. Макияж уже утвердили, а вот по костюму были споры. Изначально стилист хотел, чтобы Жун Сяо надел чёрно-красное одеяние, чтобы подчеркнуть контраст между «до» и «после».

Однако, когда Лю Кэцин увидел эскизы, он согласился, что вариант неплох, но недостаточно эффектный. В итоге, из трёх образцов — чёрно-красного, полностью чёрного и полностью красного — он выбрал чисто красный.

В красном одеянии Жун Сяо встал перед камерой. С таким макияжем он должен был выглядеть как воплощение чарующей демонической силы, но каким-то образом его чистая, ясная аура сливалась с образом и рождала совсем другое впечатление. Первая реакция зрителя — лишь восхищение, а потом уже, следя за живыми, выразительными сменами эмоций, — ощущение богатства нюансов.

Это стало для Лю Кэцина настоящим подарком. Он с самого начала догадывался, что Жун Сяо обладает редкой пластичностью, а после недель репетиций и съёмок это ощущение только укрепилось. Высокая пластичность имеет и минусы: зрители часто запоминают именно роль, а не самого актёра. Но у Жун Сяо всё было иначе — его противоречивое сочетание чистоты и дерзости делало его живым и узнаваемым.

Человек, увидев его персонажа, сначала задастся вопросом: Кто это?

А затем захочет узнать больше — это уже верный признак потенциала к популярности.

Лю Кэцин, как будто нашёл сокровище, сам помогал Жун Сяо поправлять одежду и подбирать нужный настрой.

Вся съёмочная группа снова увидела, что значит «режиссёрский любимчик».

Стоявший в стороне Лоу Чэн незаметно снял короткое видео и отправил Шэнь Дуншэну. Поскольку Линь Цинцюань сейчас была на зимней Неделе моды в B•L, ее менеджер Шэнь Дуншэн сопровождал лично, и потому уделял Жун Сяо меньше внимания.

Отправив видео, Лоу Чэн приписал: Не переживай, теперь вся группа знает, что Жун Сяо — любимчик Лю-дао. Ты бы видел, как у Лю-дао глаза блестят, когда он на него смотрит.

Шэнь Дуншэн не ответил, и Лоу Чэн, не дожидаясь, просто отдал телефон помощнику.

Жун Сяо подготовлялся , пока Лю Кэцин не остался доволен, и только потом началась съёмка.

Уже по дороге домой Чжан Шаньшань спросила, не устал ли он, и в этот момент спереди донёсся женский голос:

— Вот уж не понимаю... Что за новичок такой? Сегодня Лю-дао вёл себя... ну, ты понимаешь. Не влюбился ли он в него?

Сразу вслед за этим мужской голос сказал:

— Такие вещи лучше не болтай.

— Да я ж только тебе сказала, ты же меня не сдашь?

Услышав это, Чжан Шаньшань бросила взгляд на Жун Сяо и, убедившись, что он спокоен, одновременно и успокоилась, и почувствовала жалость.

— Идём отдыхать. Я расскажу об этом Дун-ге.

Жун Сяо кивнул: он не собирался пачкать своё сердце из-за чужой грязи. Тем более, Лю Кэцин относился к нему хорошо лишь потому, что ценил талант.

Он только не ожидал, что Бай Цзысюань и Янь Хуа сойдутся.

Хотя... они же главный герой и героиня, проводят вместе больше всех времени, влюбиться на съёмках вполне обычно.

Вернувшись в номер, Чжан Шаньшань напомнила ему как следует отдохнуть и ушла.

Вскоре Цинь Лу распахнул дверь и вошёл:

— Боже, я сегодня просто вымотался! Давай-давай, Сяосяо, иди сюда. Я только что выпросил у пиарщицы фотографии, у неё там куча твоих снимков. Даже не знаю, когда она их сделала. Думаю, она стопроцентно твоя фанатка.

Жун Сяо улыбнулся:

— Почему сразу моя фанатка? Она что, тебя не снимала?

Цинь Лу:

— ...Всё равно, мне кажется, тебя она снимает куда более старательно. Давай, я тебе их перешлю, а ты выложи в Weibo. Не оставляй же всё на пиар, надо и самим помогать. Вот, глянь, какие классные фото. Хотя честно скажу, сегодня ты в том красном костюме был просто лучший — прямо лизнуть хочется, честно тебе говорю.

Жун Сяо только покачал головой, не зная, смеяться или вздыхать:

— Хватит уже.

Цинь Лу хихикнул, переслал ему фотографии и заспешил:

— Давай-давай, сделай «сетку 3×3». У тебя Weibo слишком пустой — крутишь одно и то же. Надо почаще постить.

— Не вспоминаю об этом, — спокойно ответил Жун Сяо. Раньше он и так редко пользовался соцсетями, привычки делиться чем-то не было. Ему вообще не нравилось выставлять напоказ свою жизнь — хорошая она или плохая, — и ждать комментариев от посторонних.

Послушав Цинь Лу, он всё же выложил девять фото, после чего отложил телефон и поднялся, собираясь принять душ.

Цинь Лу поднял голову:

— И всё? Даже комментарии не глянешь?

— Нет. Пойду умоюсь и спать, — сказал Жун Сяо, уже доставая чистую одежду и направляясь в ванную.

Глядя ему вслед, Цинь Лу покачал головой. Впервые он видел артиста, который относится к этому так по-философски.

А в это время он открыл комментарии под постом Жун Сяо:

«А-а-а-а! Как же он может быть таким небесным? Всё, я пропала!!!»

«Не мешайте, я первая его полижу!!!»

«Сяосяо — это мой идеал! Выйди за меня!!!»

«Сегодня Сяосяо снова прекрасен! Обожаю!!!»

Цинь Лу усмехнулся, поставил лайк от имени Жун Сяо, снова открыл комментарии, чтобы написать что-то сам, и вдруг заметил свежий комментарий. В глаза бросилось не содержание, а никнейм автора: «Сяо Жунжун — моё сокровище».

— Тьфу, наглость какая! — пробормотал он. — Мы все зовём его Сяосяо, а ты тут «Жунжун» и ещё «большое сокровище»! У-у-у! Жалобу отправил — не благодари!

О происходящем Жун Сяо не знал. После душа он уже собирался лечь спать, но тут в дверь постучали. Открыв, он увидел на пороге второго режиссёра, явно по делу.

Пригласив его войти, Жун Сяо выслушал:

— Лю-дао говорит, ту сцену с танцем под снегом, что была назначена через пару дней, он хочет снять уже завтра. Ты не против?

— Можно, я постараюсь сделать хорошо, — кивнул Жун Сяо.

— Ладно, передал, — улыбнулся второй режиссёр. — Моя миссия выполнена, отдыхайте.

Как только он ушёл, Цинь Лу тут же вскочил на кровать:

— Ты уверен, что справишься? Ты ведь умеешь танцевать?

— Нет. Но постараюсь.

Цинь Лу вздохнул и кивнул:

— Ну что ж, теперь уж ничего не поделаешь. Кто тебе виноват, что ты у нас любимчик Лю-дао?

Жун Сяо улыбнулся:

— Перестань. Они зря болтают, а ты поддакиваешь. Спать.

На следующее утро, увидев Жун Сяо, Лю Кэцинь сразу спросил:

— Ну как, подготовился?

Жун Сяо понимал, что тот переживает за эту сцену, поэтому не стал ходить вокруг да около:

— С письмом проблем не будет, а вот с танцем, возможно, придётся попотеть.

Лю Кэцинь не ожидал такого ответа, но, придя в себя, предложил Жун Сяо написать что-нибудь прямо на снегу — ведь эта сцена должна была показать, как Сюань И выпускает наружу свои эмоции: танцует в снегу и в конце оставляет надпись.

— Давай, напиши название нашей дорамы, «Путь Бессмертия».

Жун Сяо слегка улыбнулся, встал и ногой вывел на снегу два иероглифа в стиле куанцао — «Путь Бессмертия».

Эти два иероглифа, появившись на белом снегу, вызвали удивление у всех, кто подошёл поближе. Жун Сяо отошёл на полшага, глядя спокойно. С трёх лет дед брал его на колени и учил писать. Даже когда он, возмужав, стал бунтарём, перестал появляться дома и всё время пропадал в тату-салонах, единственное, что он не забросил, — это каллиграфию. Лишь за письмом он мог по-настоящему успокоиться. И хотя сейчас он писал ногой, да ещё и на снегу, от его таланта здесь проявилось лишь тридцать процентов — но и этого хватило, чтобы всех поразить.

Лю Кэцинь был в восторге:

— Где ты этому научился? Потрясающе! Не зная, можно было бы подумать, что это работа мастера. Отлично, значит, каллиграфа нанимать не придётся — сэкономим в бюджете.

— С этим проблем нет, — улыбнулся Жун Сяо, — но с танцами у меня хуже.

Лю Кэцинь кивнул:

— У тебя всё получится. Я вчера подумал, что сложных движений и не нужно. Пусть постановщик трюков покажет тебе пару эффектных поз, а ты их повторишь. А с твоей надписью в кадре — этого будет более чем достаточно. Я уже знаю, как упакуем сцену на постпродакшене.

Глаза режиссёра сияли от предвкушения — очевидно, что Жун Сяо снова приятно его удивил.

Во время перерыва к нему подошёл Лоу Чэн:

— Хорошо пишешь. Я слышал, Лю-дао уже попросил пиар снять и выложить это в Weibo.

Жун Сяо улыбнулся:

— Когда-то немного учился, не ожидал, что это пригодится сейчас.

Лоу Чэн тоже улыбнулся и кивнул, но тему развивать не стал. Когда Лю Кэцинь показывал ему фото, он заметил, что сила и характер мазков совсем не похожи на работу новичка. Но если Жун Сяо не хочет распространяться, он и сам не станет лишний раз лезть с вопросами.

— Завтра ведь надо ехать на семки «вызов жизни»?

— Да, я уже взял у Лю-дао отгул.

— Понял. Слышал, что в «вызове жизни » Сюй Кэ и Тан Синьи расторгли контракт. Двух новых участников уже подписали: один из нашей компании, другой — из DuShiHuan Entertainment. Кто именно, можешь спросить у Дун-ге.

— Ладно, спрошу, спасибо, Чэн-ге.

— Да не за что. — Лоу Чэн махнул рукой. — Потренируйся ещё. Сцена, где ты в снегу танцуешь и выпускаешь эмоции, должна пройти с первого дубля.

Босиком танцевать на снегу... до такого мог додуматься только Лю Кэцинь.

Да, следующая у Жун Сяо сцена на натуре была именно такой — босиком в снегу танцевать и писать.

Перед съёмкой Лю Кэцинь несколько раз присылал людей спросить, готов ли он. И лишь в последний раз Жун Сяо кивнул:

— Можно. Я готов.

Помощник тут же побежал к режиссёру, и вся съёмочная группа начала подготовку.

— Сорок восьмая сцена, третий дубль!

Белоснежная вершина горы. В снежной пелене танцует в красной одежде Сюань И. Белые, как нефрит, ноги оставляют на снегу лёгкие отпечатки.

Он думал, что его выбор позволит ему отпустить всё, но в тот момент, когда любимый человек направил на него остриё меча, он всё равно почувствовал боль.

Он чувствовал обиду.

Но это никак не могло изменить его выбор.

В сердце у него было так много слов, которые он хотел сказать Шэнь Цину, но возможности уже не было. Он не мог признаться в своих чувствах, не мог объяснить всего, что сделал. Он мог только позволить тому человеку заблуждаться, снова и снова, пока тот не будет окончательно убеждён в своей правоте— именно этого он и добивался.

Но всё равно было не по себе. Не по себе, до безумия не по себе.

Его любовь к нему была не меньше, чем у той женщины, его чувства к нему не уступали никому, но он не получил и не мог получить его.

Впереди стоял его почитаемый учитель, позади — самый любимый человек в его жизни, а сердце — единственное, что могло спасти их обоих. Он не мог отказаться. Не мог быть слабым!

Он не знал, как долго танцевал в снегу, пока вдруг не остановился. Подол алого одеяния развевался на ветру, а прекрасные глаза в форме цветков персика смотрели в пустое небо. Он горько улыбнулся, и, поворачиваясь, оставил на снегу строчку: «В мире нет пути угодить обоим — и Будде, и любимой...»

Щёлк!

Когда Жун Сяо, одетый в красную шёлковую накидку, прошёл по снегу, у всех, кто стоял рядом, возникло ощущение, будто они увидели снежного духа — и чистого, и демонического одновременно.

Если бы в этом мире и правда существовали лисы-духи, они, наверное, выглядели бы именно так.

Жун Сяо заметил, что все смотрят на него молча, и замер на мгновение. Улыбнувшись, он спросил:

— Что такое? Я, что, плохо сыграл?

Чжан Шаньшань, придя в себя, быстро усадила его и прямо взяла его ноги к себе на колени. Жун Сяо испугался:

— Шаньшань-цзе, я же могу просто надеть обувь.

— Не двигайся, сиди спокойно. В первой кружке — имбирный чай с сахаром, во второй — вода с маракуйей. Выпей обе, — сказала Чжан Шаньшань тоном, не допускающим возражений. Жун Сяо не посмел спорить и сразу сделал глоток. Теплый имбирный чай согрел его изнутри, и он почувствовал себя куда лучше.

Цинь Лу подбежал:

— Жун Сяо, ты только что был просто великолепен! Я на миг подумал, что вижу настоящего духа-лису!

Жун Сяо нахмурился:

— От такого «комплимента» радости мало. Пойди узнай у режиссёра, сцена прошла или нет.

Цинь Лу не двинулся, а присел перед ним:

— А разве надо спрашивать? Ты не видел, как Лю-дао сиял? Мне кажется, он чуть в обморок не упал от восторга.

Жун Сяо рассмеялся:

— Хватит нести чепуху. Иди готовься, тебя зовут.

— Ладно. А у тебя, похоже, дальше дел нет — можешь не ждать меня. — И, не дав Жун Сяо ответить, он убежал.

Тот покачал головой с улыбкой и сказал Чжан Шаньшань:

— Шаньшань-цзе, мне уже не холодно.

Она отпустила его ноги, протянула носки и пошла к режиссёру спросить, можно ли им уехать пораньше.

Лю-дао, увидев её, радостно сказал:

— Пусть Жун Сяо едет отдыхать. Сцену сняли просто отлично! Я думаю, выложим её в Weibo через пиар, а он пусть сделает репост — заодно подогреем интерес к нашей дораме заранее! Ха-ха!

Чжан Шаньшань, видя выражение лица Лю Кэциня, сразу поняла, что он действительно доволен Жун Сяо. Улыбка у него была до ушей, глаза при этом почти не видно.

Она тоже радовалась за Жун Сяо — за время съёмок она видела, как много он трудился и как сильно выкладывался. У него был настоящий талант к актёрской игре, а прогресс был виден невооружённым глазом.

Когда Шаньшань вернулась, Жун Сяо уже собрался и встал. Увидев её, он улыбнулся:

— Едем домой?

— Да. Твои сцены на сегодня закончены. Завтра ты идёшь в съёмочную группу «вызов жизни», так что сегодня переночуешь дома. Завтра утром Сюй-гэ заедет за тобой, поедем туда вместе.

— Хорошо, — кивнул Жун Сяо.

В это время Гу Цяньюй получил из далёкой страны B•L видео от Шэнь «Подхалим» Дуншэна.

Увидев момент, где его дорогой «малыш» босиком танцует в снегу, Гу Цяньюй нахмурился. Ассистент Чэнь Юньхэ, который в этот момент докладывал ему рабочие вопросы, заметил его нахмуренные брови и, решив, что сказал что-то не то, замолчал. Тут Гу Цяньюй поднялся и сказал:

— Ты пока выйди, продолжим позже.

Чэнь Юньхэ кивнул, скользнув взглядом на телефон, который Гу Цяньюй сжимал в руке. Было ясно, что дело именно в нём.

Гу Цяньюй подошёл к окну и прикинул время — сейчас съёмки у Жун Сяо уже должны были закончиться. Позвонить ему в этот момент было вполне уместно.

Хотя напрямую спросить, как он, было нельзя, но не услышав его голос и не убедившись, что с ним всё в порядке, он просто не мог успокоиться.

Жун Сяо только что вышел из машины, когда увидел входящий вызов от Гу Цяньюя. Ответив, сказал:

— Я как раз еду домой. Что-то случилось?

Открыв дверь своим отпечатком пальца, он услышал в трубке:

— Я хотел спросить, вернёшься ли ты сегодня. Ты же завтра идёшь в другую съёмочную группу. Что бы ты хотел на ужин? Я могу купить по дороге.

— Сегодня я сам приготовлю. Сейчас гляну, что в холодильнике, сделаю что-нибудь, — сказал Жун Сяо, погладив ПаньПаня по маленькой голове, вошёл на кухню, открыл холодильник и добавил: — Да, еды много. Просто возвращайся после работы. Всё, кладу трубку.

После этих слов у Гу Цяньюя на душе зазеленела весна — какая там работа, надо домой!

Когда он вошёл в дом, его тут же окутал запах вкусной еды. В этот момент он почувствовал себя самым счастливым человеком на свете.

— Мой руки, и можно ужинать! — крикнул из кухни Жун Сяо.

Гу Цяньюй, шаркая в тапочках, подошёл и встал в дверях кухни, глядя на него:

— Сегодня были съёмки?

— Ну конечно, — Жун Сяо взглянул на него и невольно улыбнулся. — А у меня вообще бывают дни без съёмок?

— Устал?

— Ну, немного, но мне это всё больше нравится, — признался Жун Сяо.

Гу Цяньюй кивнул и не стал продолжать, иначе рисковал выдать себя:

— Пойду помою руки.

— А заодно налей ПаньПаню воды в автомат для кормления. По-моему, там почти пусто.

— Хорошо.

ПаньПань, сидевший у ног Жун Сяо, тронул его лапкой за штанину и протянул жалобное «мяу~».

Глава 50

После ужина они разошлись по своим комнатам. Выйдя из душа, Гу Цяньюй вспомнил о том видео, которое прислал ему Шэнь Дуншэн сегодня в офисе и которое вызвало у него неприятные ощущения.

Тогда всё его внимание было сосредоточено на том, что Жун Сяо босиком стоял на снегу — он просто переживал за него и совершенно не вглядывался в человека на видео.

Теперь, когда вокруг стало тихо, и он знал, что с юношей всё в порядке, воспоминание об этом видео снова всплыло.

Лёжа в постели, укрывшись одеялом, Гу Цяньюй наугад открыл WeChat, нашёл этот ролик в переписке с Шэнь Дуншэном и включил.

Видео ещё не прошло монтаж, это была простая запись с места событий. Возможно, оператор стоял достаточно близко, поэтому ракурс получился удачным.

Мягкий белый свет, безбрежное белое море снега, юноша в алом, босиком идёт к толпе. За его спиной — величественные снежные горы и прозрачное синее небо. Он был словно небожитель, случайно забредший в мир людей, с детской наивностью и чуть лукавым очарованием, приближающийся к миру обыденности.

Бум-бум!

Гу Цяньюй услышал, как громко стучит его собственное сердце.

Он не хотел признавать, но одного лишь короткого видео оказалось достаточно, чтобы тело разогрелось и отреагировало так, как не следовало.

Гу Цяньюй перевернул телефон экраном вниз, скинул одеяло и пошёл в ванную...

В это время Жун Сяо, вернувшись к себе, получил от Шэнь Дуншэна, находящегося за тысячи километров, список гостей второго выпуска «Вызов Жизни». Чтобы не подрывать репутацию шоу, уход Сюй Кэ и Тан Синьи в официальном заявлении объяснили «перестановками в программе» и «конфликтом расписания», из-за чего пришлось срочно заменить участников, принося извинения и всё в таком духе.

На самом деле это была лишь попытка прикрыть очевидное. Ведь не так давно извинение Тан Синьи, в котором она с намёками критиковала новичков, и объяснение Сюй Кэ о случайно поставленном «лайке» до сих пор висели на их официальных Weibo. Любой здравомыслящий понимал, в чём дело — просто ради приличия сверху наложили слой «тонального крема».

В общем, все всё поняли.

Жун Сяо, глядя на список, невольно усмехнулся. Ему даже показалось, что Шэнь Дуншэн слишком уж переживает за его чувства. Ну ведь кто ещё стал бы заранее предупреждать, что в этот раз выбранные гости уж точно не вызовут никаких проблем, и можно быть спокойным?

В душе он ощутил лёгкое, тёплое чувство благодарности:

— Понял, Дун-гэ. Не волнуйся, всё это на меня не повлияет. Береги себя там, у меня всё хорошо, беспокоиться не о чем.

Шэнь Дуншэн, конечно, знал, что цель Жун Сяо в шоу-бизнесе — зарабатывать деньги, но всё же не мог не учитывать «того, кто у него дома».

Жун Сяо открыл присланный список гостей. Увидев в нём имя Ян Цы, он тут же развеселился.

Интересно, знает ли об этом Цинь Лу? В любом случае завтра, похоже, будет весело.

Что до другой персоны в списке — некой Лю Чжи-юнь, — он её не знал. Но заметил пометку «Starry Sky Entertainment» — та же компания, что и у него. С учётом связи со Шэнь Дуншэном, на этот раз съёмки должны пройти очень гладко.

...

В четыре утра Жун Сяо разбудил звонок от Цинь Лу. Полусонный, он ответил, и услышал в трубке:

— Сяо Сяо, ты не спишь? Произошла катастрофа!!!!!!

Жун Сяо сел в постели, протёр глаза и посмотрел на часы — всего четыре, за окном ещё темно. «Откуда в нём столько энергии, он вообще не спит?» — подумал он.

— Что за катастрофа, что ты звонишь так рано? — спросил он, скидывая одеяло и направляясь в ванную.

— Ты знаешь, кто сегодня в гостях во втором выпуске «Вызова Жизни»? Вчера вечером агент прислал мне список, но я уже спал. Сейчас проснулся в туалет и глянул — и тут же проснулся окончательно! Ян Цы, Ян Цы, этот сумасшедший, взял и полез в реалити-шоу! У него в следующем месяце выходит новый альбом, а он вместо нормальной промо-кампании идёт в «Вызов Жизни»! Ладно, допустим, но зачем именно туда? Он что, думает, что я живу слишком спокойно?! Что делать, Сяо Сяо, вдруг нас раскроют?

От его потока жалоб у Жун Сяо разболелась голова:

— Если вы оба будете вести себя тихо, всё будет в порядке. Тем более, он и правда пришёл работать.

Цинь Лу глубоко вздохнул пару раз:

— Работать он пришёл? Да чёрта с два! Ладно, спи дальше, я ему сейчас позвоню, я хочу всё выяснить. Этот гад!..

Жун Сяо окончательно проснулся. Принял душ и, выйдя из ванной, даже не подумал снова ложиться.

Взглянув на растянувшегося на его подушке и мирно спящего Пань Пань, он тепло улыбнулся. Будить его не стал, а тихо вышел из спальни. Раз уж так рано — можно заняться завтраком.

...

Гу Цяньюй, плохо спавший из-за одного видео, проснулся рано. Услышав шум снаружи, он скинул одеяло, встал с кровати, открыл дверь — и прямо напротив увидел выходящего из комнаты Жун Сяо.

Тот на миг замер:

— Так рано уходишь?

— Я тебя разбудил? — удивился Жун Сяо.

— Нет, я сам проснулся. В съёмочную группу идёшь?

— Нет, просто не спится. Что хочешь на завтрак? Я приготовлю, а ты ещё полежи. Может, сделать тебе рисовую кашу с сотой тысячелетним яйцом и мясом?

— Я сам приготовлю, — ответил Гу Цяньюй. — Тебе ведь снова снимать шоу, неизвестно, сколько это займёт. Жалко, если ты ещё и готовить будешь.

— Нет-нет, не спорь. Всё равно не усну. А ты иди отдыхай. Только взгляни на свои круги под глазами — ты ведь вчера плохо спал, да?

При этих словах Жун Сяо скользнул взглядом по волосам Гу Цяньюя, вспомнил, как выглядели его отец и дед, и с удовлетворением решил, что в семье Гу генетики к облысению нет.

Ведь Гу Цяньюю уже 28, через два года будет 30, а дальше — середина жизни. Если не следить за собой, то к сорока-пятидесяти можно превратиться в самого обычного лысоватого, пузатого и жирноватого дядьку.

Представив, как нынешняя красота мистера Гу опускается до такого уровня, Жун Сяо тут же отогнал эту картинку.

Гу Цяньюй, поняв, что юноша заметил его недосып, немного смутился. Всё же причина его беспокойной ночи — тот самый ролик с Жун Сяо, из-за которого ему всю ночь снились сны с откровенными сценами, и спал он весьма неспокойно.

— Ладно, тогда, если тебе что-то понадобится, зови меня, — сказал Гу Цяньюй, видя, что Жун Сяо твёрдо намерен готовить завтрак. Спорить дальше было неудобно. Он хотел бы задержаться возле юноши подольше, но понимал, что это не слишком уместно, и в итоге нехотя вернулся в комнату.

Он собирался с «твинка» написать о своём теперешнем разочаровании, но, зайдя в аккаунт, увидел уведомление: его страницу заблокировали на неделю по жалобе.

Гу Цяньюй: «...» Кто, чёрт возьми, этот идиот, который его сдал?! Мать твою!.. QAQ!

В 7:30 Чжан Шаньшань написала Жун Сяо, что они уже приехали.

Жун Сяо, выкатив из комнаты чемодан, встретился с Гу Цяньюем. Тот поднялся и взял его:

— Я провожу тебя.

Жун Сяо кивнул. Всё-таки Сюй Му и Чжан Шаньшань уже видели Гу Цяньюя, так что он не стал отказываться. На этот раз съёмки проходили в уездном городке в двухстах километрах от Канъаня, и дорога занимала ещё три часа.

Гу Цяньюй проводил его до дверей, дождался, пока Жун Сяо сядет в машину, и, вздохнув, вернулся домой. Он ушёл — а он уже начал скучать.

В машине Чжан Шаньшань рассказала Жун Сяо о месте съёмок:

— Это новый курорт, он же выступает спонсором этой серии «Вызова Жизни». Тут есть и рекламная цель. В этот раз поменяли двух гостей. Дун-гэ вчера вечером присылал тебе список, да?

— Да, видел, — кивнул Жун Сяо.

— Ну, теперь всё должно пройти без прошлых эксцессов, — сказала Чжан Шаньшань. Она всё ещё переживала, что дебют Жун Сяо начался с таких неприятностей.

— Со мной всё в порядке, не волнуйся, — с улыбкой ответил он.

Чжан Шаньшань только кивнула, решив, что это обычное упрямство молодого.

Через три часа они прибыли на место. Выйдя из машины, Жун Сяо увидел, бамбуковые мостики и другие детали, передающие яркий национальный колорит.

Он с трудом мог представить, какие именно «вызовы» приготовила на этот раз съёмочная группа.

— Жун Сяо, сюда! — позвала его Чжан Шаньшань. Он пришёл в себя, подбежал и спросил:

— Сначала пойдём к режиссёру? Мы ведь не первые приехали?

— Похоже, нет. Вон та машина, кажется, принадлежит Чжан Сяюнь. Пойдём, поздороваемся с Луном-дао.

Они вошли в комнату для съёмок. Там пахло лапшой быстрого приготовления.

Лун Цзэ, увидев их, отложил палочки и с улыбкой сказал:

— Сяо Сяо, приехал. Ел что-нибудь?

— Да, по дороге перекусил на заправке. Лун-гэ, вы тут лапшой питаетесь? Слишком тяжело работаете.

— Сейчас начнём запись, перекусываем наспех. Если вы ели — я вас больше не угощаю, — засмеялся Лун Цзэ, а потом стал серьёзнее: — Слышал, ты снимался у режиссёра Лю Кэцина. Устал?

— Нет, он ко мне очень хорошо относится, — ответил Жун Сяо с искренней улыбкой. Лун Цзэ давно видел в нём потенциал. Если даже Лю Кэцин это заметил, значит, он был прав, и словам Жун Сяо можно верить.

— Вот и хорошо. Сяюнь уже здесь. Хочешь отдохнуть или сразу к ней?

— Пойду, думаю, скоро все соберутся.

— Тогда вперёд. Прошлая серия вышла отлично, продолжай в том же духе, мы в тебя верим!

Жун Сяо благодарно кивнул.

Выйдя из комнаты, он разошёлся с Чжан Шаньшань и направился к зданию с общим общежитием для участников.

Но едва он подошёл, как услышал крик Цинь Лу. Тот выдал пару громких «а-а!» так, что Жун Сяо вздрогнул.

Обернувшись, он увидел, как «маленькая обезьянка» Цинь Лу за три шага оказалась рядом:

— Сяо Сяо! Я ещё в машине тебя заметил, как здорово!

Жун Сяо улыбнулся и напомнил:

— Ты не пойдёшь поздороваться с режиссёром?

— А ты уже поздоровался? — тут же спросил тот.

— Да, только что оттуда, — ответил Жун Сяо.

— Тогда я не пойду, давай вместе зайдём, — сказал Цинь Лу и, таща коробку с запасами лапши быстрого приготовления, повёл его внутрь.

В этот раз их разместили в двухэтажном бамбуковом домике общежитского типа.

Снаружи он выглядел очень мило и аутентично, в этническом стиле. Но чтобы попасть внутрь, нужно было пройти по тёмному коридору. Было совершенно непонятно, зачем в таком симпатичном домике нужен этот мрачный проход.

Уже у самого входа Цинь Лу занервничал: изначально он шёл впереди Жун Сяо, но тут же отступил за его спину:

— Братик, что-то у меня ноги подкосились. Может, ты пойдёшь первым?

Жун Сяо понял, что тот просто испугался, и даже «подкосившиеся» ноги — от страха. Он лишь тихо улыбнулся, не выдав его.

Окинув взглядом вход, он заметил, что, в духе прошлых выпусков, на колоннах висели куклы — скорее всего, замаскированные камеры.

Жун Сяо не ощущал страха. Он думал, что даже если съёмочная группа и постарается, они же не смогут на самом деле притащить сюда каких-то демонов или привидений. Раз так — значит, всё это лишь постановка.

Он тянул за собой чемодан, а на руке у него висел маленький плюшевый олень.

Когда человек из ярко освещённого места заходит в темноту, глазам нужно время, чтобы привыкнуть.

Этот коридор, казалось, был специально сделан таким — внутри не было ни капли света, чернота, хоть глаз выколи.

Цинь Лу сперва держал Жун Сяо за руку, потом обхватил его руку обеими, прижимая к себе. Жун Сяо отчётливо чувствовал, как тот дрожит. Он уже хотел было его подбодрить, как вдруг — щелк! — мелькнул крошечный огонёк зажигалки, и раздался низкий голос:

— Вы пришли.

— А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А!!!! — пронзительно взвыл Цинь Лу.

От неожиданности сердце Жун Сяо тоже дрогнуло, хотя сильнее всего пострадали его уши.

Подойдя ближе к человеку с зажигалкой, он разглядел лицо и понял, что это Ян Цы.

Кажется, эти двое всерьёз решили его доконать.

Цинь Лу вцепился в его руку, уткнувшись лбом в плечо-шею, и явно не собирался отпускать, будто готов был так и умереть, лишь бы не открыть глаза.

Жун Сяо с улыбкой и лёгким отчаянием подтолкнул его:

— Всё, тут нет никаких призраков. Открой глаза, посмотри, кто это.

Но тот с закрытыми глазами замотал головой, явно сопротивляясь.

Жун Сяо, ничего не добившись, посмотрел на виновника. Ян Цы наклонился ближе и сказал:

— Цинь Лу, ты ещё долго будешь его обнимать?

Услышав знакомый голос, Цинь Лу замер, потом медленно поднял голову — но руку с руки Жун Сяо не убрал. Когда он понял, что перед ним действительно Ян Цы, глаза его покраснели, и он, шмыгнув носом, разрыдался:

— Гад ты! Да ты меня чуть не убил от страха! Ну как можно быть таким мерзавцем?!

Он всхлипнул, замахнувшись кулаком, чтобы ударить Ян Цы, но Жун Сяо тут же перехватил его руку и мягко сказал:

— Ладно, хватит. Давай в комнату, там поговорите.

Не хватало ещё, чтобы Цинь Лу устроил что-то лишнее прямо здесь. Пусть и темно, но кто знает, где установлены камеры.

Ян Цы и представить не мог, что Цинь Лу так всё воспримет. Видя, как его любимый расплакался, он сам чуть не умер от жалости. Но сейчас было не место для утешений — пришлось сдержаться. Вместо этого он сказал:

— Я просто боялся, что вы испугаетесь, вот и ждал здесь. Ты не представляешь, что было, когда я сам сюда пришёл. Тут включали «призрачные» звуки, да ещё и понаставили преград. Хорошо, что я додумался включить фонарик на телефоне, иначе бы точно навернулся.

Фонарик на телефоне... прекрасно. Ни он, ни Цинь Лу об этом не подумали, просто по-глупому ввалились в темноту.

Жун Сяо теперь, вспоминая, готов был расплакаться над собственной тупостью.

Цинь Лу, похоже, тоже сообразил, вытер лицо и повернулся к Жун Сяо:

— Точно! А чего мы телефоном не подсветили?

Жун Сяо: «... Не спрашивай. Видимо, глупость заразна».

Чжан Сяюнь ждала их у входа уже некоторое время. Ещё из комнаты она слышала снаружи вопли и стоны, явно кто-то перепугался.

Когда Цинь Лу вошёл, с красными глазами, Чжан Сяюнь тут же улыбнулась:

— Ай-ай-ай, какие же злодеи у нас в съёмочной группе — напугали нашего мини-оленёнка до такого состояния. Давай, сестричка подует, чтобы не так страшно было?

— Можешь просто держаться от меня подальше — и это уже утешит, — с остатками всхлипа ответил Цинь Лу.

Обычная перепалка.

— Мы вчетвером уже на месте, остался только один человек. Давайте распределим комнаты. Я глянула — их всего три. Так что всё по прошлой схеме: Ян Цы один, вы двое вместе, я с Чжи-юнь.

Все согласились и, потянув чемоданы, пошли наверх.

У лестницы Ян Цы машинально протянул руку, чтобы взять чемодан Цинь Лу, но тот увернулся:

— Помоги лучше Сяо Сяо. — И, когда камеры не видели, сверкнул глазами и беззвучно произнёс: «Держи дистанцию, избегай подозрений, понял?»

Ян Цы: «... Я всего лишь хотел помочь жене — и что тут такого неделикатного или вызывающего?»

Но он только что довёл Цинь Лу до слёз, да и шла запись, так что Ян Цы не стал настаивать. А то бы, будь его воля, он прямо здесь признался бы во всём и перестал скрывать их отношения.

Он потянулся взять чемодан Жун Сяо, но тот с улыбкой покачал головой:

— Не нужно, там почти ничего, очень лёгкий. Сам донесу.

И, сказав это, поднялся по лестнице.

Ян Цы бросил взгляд на Цинь Лу и чуть поднял бровь — мол, видишь, хотел помочь, а он отказался.

Цинь Лу закатил глаза и потащил свой чемодан на второй этаж.

В комнате, когда дверь закрылась, он увидел, что Жун Сяо уже открыл чемодан и начал раскладывать вещи.

На этот раз у того было всего пару сменных комплектов и средства для умывания, никаких лишних вещей.

— В этот раз так мало взял? — удивился Цинь Лу, катя свой чемодан к кровати.

— Просто понял, что беру лишнее и всё равно не использую. А ты что, опять лапшу положил? — спросил Жун Сяо.

— Я бы положил, да не хочу, чтобы досталось съёмочной группе, — весело показал язык Цинь Лу и открыл чемодан. — На самом деле у меня тоже почти ничего. Но я взял два тюбика Геля для душа — это просто супер! На аминокислотах, пенка мягкая, умываешься — и лицо белое, гладкое. Держи, Сяо Сяо, теперь только ей и пользуйся.

Жун Сяо с улыбкой взял тюбик... и увидел на нём крупную фотографию лица самого Цинь Лу.

— Ну ты и рекламное лицо! — не удержался он от смеха.

— Вот увидишь, когда наш «золотой спонсор» это увидит, он точно должен будет перевести мне деньги, — сказал Цинь Лу. — Но сразу уточню: хоть я и лицо бренда, я не хвастаюсь. Эта умывалка и правда супер. Попробуешь — сам поймёшь.

Жун Сяо кивнул, улыбнулся и положил тюбик в свой косметичку:

— Пойдём вниз, сестра Чжи-юнь, наверное, уже  приехала.

— Ладно, только переоденусь, джинсы что-то жмут.

— Ну тогда быстрее, я внизу подожду, — сказал Жун Сяо и, выходя, заодно прикрыл за ним дверь.

Он только спустился, как раздался стук в дверь — частый, а потом уже превратился в грохот.

Жун Сяо подошёл, открыл... и тут же оказался в чьих-то объятиях. Раздался визг с дрожью в голосе:

— А-а-а-а! Чуть не умерла от страха!

— Эм... сестра, — выдавил Жун Сяо, — мы уже на свете, можно отпустить.

Лю Чжи-юнь приоткрыла глаза, посмотрела на него и вдруг застыла:

— Я тебя знаю! Ты — Жун Сяо! Тот самый, «воплощение красоты» Сяо Сяо!!!

Жун Сяо: «...» Что вообще значит «воплощение красоты Сяо Сяо»?

— Ха-ха-ха! Я наконец-то увидела тебя вживую! Привет, я Лю Чжи-юнь, мы же из одной компании. Я смотрела прошлую серию «Вызова Жизни», ты мне очень понравился! Даже не думала, что попаду на это шоу. Когда агент сказала, я подумала, что это шутка. Я была просто на седьмом небе! О, кстати, я сделала по твоему рецепту тот салат из огурцов и перца, целую банку, и привезла сюда. Такой вкусный, что я набрала три килограмма!

С этими словами Лю Чжи-юнь прямо в дверях раскрыла свой розовый чемодан и достала стеклянную баночку с салатом.

Жун Сяо: «...»

Через три минуты появился человек в чёрном и забрал у неё банку.

Жун Сяо: «...»

Лю Чжи-юнь: «... Почему он забрал мой салат?»

Видя её растерянное лицо, Жун Сяо с трудом сдержал улыбку:

— Ну... наверное, он тоже хотел поесть?

— Правда? — удивилась она.

Дальше врать Жун Сяо уже не мог. К счастью, в этот момент вышла Чжан Сяюнь:

— О, Чжи-юнь, ты приехала! Только что думала, когда ты появишься.

— Сяюнь-цзе! Тут только что человек в чёрном забрал салат, который я вам привезла. Ты можешь вернуть его?

Чжан Сяюнь: «...» Тут же поняла, почему у Жун Сяо до этого был такой вид «хочу, но не могу сказать».

— Слушай, это сложная миссия. Давай не будем зацикливаться на салате. Пойдём, я покажу тебе комнату. Ты будешь жить со мной. Сразу говорю — у меня нет вредных привычек.

— У меня тоже, я очень спокойно сплю, — с полной серьёзностью сказала Чжи-юнь, и Сяюнь тут же поверила.

Жун Сяо помог девушке поднять вещи в комнату, а спускаясь вниз, услышал стук в дверь.

— Наверное, задание, — сказал он.

Чжан Сяюнь сразу пошла за ним, забыв про разговор.

За дверью действительно стоял человек в чёрном с конвертом и передал его.

Жун Сяо взял конверт, он был довольно толстый. Собирался уже открыть, как услышал:

— Надеюсь, это не готовка. Если честно, я, вернувшись в прошлый раз, хорошо потренировалась, — сказала Сяюнь.

Жун Сяо взглянул на неё и медленно вынул карточку, прочитав вслух:

— «Дорогие гости, рады приветствовать вас во второй серии «Вызова Жизни»! Тема выпуска: Детство! Сегодняшнее задание — написать сочинение на тему детства, не менее 800 слов. Важно: не уходить от темы. Сдайте работу до 18:00 в съёмочную группу. Те, кто не справится, попадут в тёмную комнату. Будьте осторожны, дорогие гости!»

✎ Автор от лица Гу Цяньюя: «Weibo что, не знает, кто я? Немедленно снимите с меня бан, а то я вас выкуплю!»

Глава 51

Иногда страшнее всего, когда внезапно наступает тишина.

Чжан Сяюнь, которая ещё минуту назад была полна надежд снова получить задание по готовке, теперь едва ли не усомнилась в своём здравом уме. Зачем я вообще согласилась на участие в этом шоу? Может, ещё не поздно всё бросить?

Цинь Лу и Ян Цы непонятно чем занимались наверху, и только через долгое время спустились. Спустившись, они увидели троих, стоящих у двери, явно в замешательстве.

— Что с вами? — удивился Цинь Лу. — О, задание получили?

Он вытащил карточку из рук Жун Сяо, прочитал... и тут понял, почему у этих троих были такие унылые лица.

— Ладно, скажу честно, — вздохнул он, — в школе я по сочинениям ни разу выше двойки не получал. — С этими словами он рухнул на диван в позе «я безнадёжен, меня не спасти» и перевёл взгляд на Ян Цы: — Слушай, Ян Цы, а ты не мог бы написать за меня? Ты же тексты песен сочиняешь, музыку пишешь — сочинение в 800 слов для тебя вообще ерунда, да?

Ян Цы слегка усмехнулся, поднёс ладонь к уху в жесте «громче» и с нарочито преувеличенным видом сказал:

— Мне только что показалось, что кто-то льёт в мой адрес сладкие комплименты!

Жун Сяо, единственный, кто знал правду, едва удержался, чтобы не закатить глаза.

— Давайте лучше думать, — напомнил он. — К шести вечера всё надо сдать, а уже пять часов десять минут. У нас меньше пятидесяти минут, торопитесь.

Он достал из конверта пять листов для сочинений — съёмочная группа «заботливо» подготовила всё необходимое. Но эта забота никого не обрадовала.

Раздав бумагу, Жун Сяо сел прямо на пол. Его детство прошло в доме у бабушки с дедушкой, с чётким режимом и почти без времени на игры.

Вспоминая, он понял, что особо весёлых воспоминаний и нет. Но честно так не напишешь — придётся придумать. Как говорится, хоть свиней не держал, но бегающих видел.

Сочинение Жун Сяо (800 слов):

Меня зовут Жун Сяо. Моё детство, как и у многих детей, прошло в шуме, смехе и играх. Если вспомнить что-то особенно яркое, то, пожалуй, это были дни рождения. Каждый раз мама сама пекла для меня торт в виде робота-кота. Он, может, и не был красивым, но всегда был невероятно вкусным. Наверное, это был вкус маминых рук... Кроме этого, в моей памяти особенно живо запечатлелись вечера, когда солнце клонилось к закату, и во дворе, возле старого фикуса, собиралась куча детей. Мы играли в классики, в песочные мешочки. Моей любимой игрой было именно это — когда с двух сторон кидают мешочек, а ты в центре, и нужно уклоняться. Если попадут — выбываешь, если поймаешь — получаешь «дополнительную жизнь». Сейчас это может показаться глупым, но тогда это была моя самая любимая забава...

Прочитав, он решил, что всё звучит вполне складно. Поднял голову и увидел, что Цинь Лу, вытянув шею, подглядывает в лист Ян Цы, а у самого на бумаге всего пара строчек. Чжан Сяюнь уже дописала больше половины, а Лю Чжи-юнь склонилась над столом и сосчитала, сколько у неё получилось слов.

Закончив писать, Ян Цы слегка подул на лист, а потом протянул его Цинь Лу. Тот прикусил губу, будто очень хотел взять, но при этом сомневался, стоит ли. К счастью, в последний момент сдержался, покачал головой и отказался. После этого, сжав зубы, склонился над своим листом и начал лихорадочно писать.

Жун Сяо: «... Вы двое так явно себя ведёте, как будто боитесь, что зрители не догадаются о вашей связи, да?»

Чжан Сяюнь, закончив, ткнула Жун Сяо локтем:

— Сяо Сяо, дай посмотреть, что ты написал. Я тебе своё покажу.

Он с улыбкой протянул ей лист. Та, словно опасаясь, что он передумает, выхватила его и прижала свой к себе, отбежав в сторону. Жун Сяо, глядя на это, не удержался от смеха:

— Юнь-цзе, да вы совсем испортились.

— Это всё от вас заразилось, — с улыбкой ответила она, опустив взгляд на его сочинение.

Прочитав, Чжан Сяюнь встала:

— Ну всё, вроде все закончили? Давайте я отнесу.

— А почему ты? — тут же возразил Цинь Лу.

Она без лишних слов сунула ему стопку сочинений:

— Тогда ты отнеси.

Вспомнив про мрачный коридор, он моментально отказался:

— Не, я пас.

Передав свои листы, он тут же потёр живот:

— Что-то есть хочется. Что у нас сегодня на ужин?

После этих слов все дружно посмотрели на Жун Сяо.

Тот устало провёл рукой по лицу:

— Хоть вы на меня так и смотрите, но у меня нет еды, чтобы вас накормить.

Лю Чжи-юнь вдруг обратилась к уже обувающейся Чжан Сяюнь:

— Юнь-цзе, посмотри там, может, удастся забрать мой салат обратно?

Чжан Сяюнь едва не споткнулась на пороге. Да как можно ещё об этом думать?!

Когда она ушла, все обыскали бамбуковый домик сверху донизу, но ничего съестного так и не нашли.

Вернувшись, Чжан Сяюнь объявила:

— Знаете, что мне только что сказал режиссёр? Ужин мы должны приготовить сами. Продуктов нам не дадут. На эту серию у нас останутся только деньги, что мы заработали в прошлой.

Она выглядела так, будто до сих пор не могла поверить в услышанное. Остальные тоже были в шоке, что шоу могло устроить такой номер.

Лю Чжи-юнь, которая в прошлой серии не участвовала, спросила:

— А сколько у нас вообще осталось?

Все взгляды обратились к Жун Сяо.

— Больше пятисот, — ответил он. Если честно, ещё перед отъездом он думал, стоит ли везти эти деньги. Хорошо, что взял — и не мог даже предположить, что команда окажется настолько хитрой.

Теперь и сам Жун Сяо начинал понимать: программа явно немного «подстава». Но, в целом, идея была ясна — создать эффект взаимных подколов между участниками и съёмочной группой.

— Ничего себе, так много? Значит, мы в прошлый раз неплохо заработали! — обрадовался Цинь Лу.

Тут же получил лёгкий шлепок по голове от Чжан Сяюнь:

— Радоваться нечему. Это всё Сяо Сяо заработал, а мы так, на халяву поели.

— Юнь-цзе, вы прям в точку попали! Мы и правда халявщики! — с улыбкой подтвердила Лю Чжи-юнь.

Чжан Сяюнь только посмотрела на сияющую от счастья девушку:

— ... И чему тут радоваться, объясни?

— Ну что, пойдём закупимся продуктами? Вместе или оставим кого-то дежурить дома? — предложил Жун Сяо.

Не успел он договорить, как Лю Чжи-юнь подняла руку:

— Я иду, я не хочу оставаться дома.

— Я тоже, — тут же сказал Цинь Лу.

— Тогда все вместе пойдём, — добавила Чжан Сяюнь, явно намекая, что и она идёт.

Оставить одного Ян Цы дома было бы странно, поэтому вся пятёрка обулась и «рука об руку» (на самом деле — нет) отправилась через мрачный коридор. На этот раз они не забыли включить фонарики на телефонах.

Но, выйдя на улицу, поняли, что они находятся в туристической зоне. Где тут покупать продукты?

И тут вдруг из темноты выехал человек в чёрном на тракторе, остановился прямо перед ними и спросил:

— Покупаете продукты?

Все: «...»

Ну что, съёмочная группа, можно ещё более абсурдно?

В итоге они купили прямо у него: три огурца, три мотка пшеничной лапши, кусок свиной грудинки, банку пасты «доубаньцзян», два яйца, немного зелёного лука и чеснока, а также приправы. Потратили чуть больше ста юаней и вернулись.

Дома Цинь Лу не удержался от комментария:

— Честно, это самая жадная съёмочная группа, что я видел. Деньги забрали — теперь обратно зарабатывай!

Жун Сяо, услышав, усмехнулся:

— Ладно, хватит ворчать. Все голодные, давайте вместе готовить, только быстрее. Лу-гэ, помоги мне огурцы помыть.

Услышав, что его назвали «Лу-гэ», Цинь Лу просиял:

— Хорошо! Всё, что скажет Сяо Сяо, я выполню! — и радостно побежал мыть огурцы.

Ян Цы тут же вмешался:

— А я? Дай и мне что-нибудь сделать.

— Открой упаковку с пастой «доубаньцзян», а девушки пусть отдыхают и ждут, — ответил Жун Сяо. Ведь готовка лапши не требует слишком много людей.

Чжан Сяюнь и Лю Чжи-юнь неожиданно почувствовали себя настоящими принцессами.

Жун Сяо разбил яйца в пасту, нарезал грудинку мелкими кубиками, перемешал и высыпал в сковороду. Когда он начал жарить, аромат разнёсся по комнате, и у всех потекли слюнки.

—

Глава 52

Жун Сяо толкнул дверь соседней комнаты и увидел, что внутри его уже ждёт полный комплект

костюма Сейлор Мун, а рядом за столиком сидела визажист.

Можно сказать, программа постаралась «о нём позаботиться»... но ему ужасно хотелось

отказаться.

Девушка-визажист, увидев его, сразу радостно улыбнулась:

- Сяо Сяо! Не думала, что именно ты вытянешь этот образ!

- Сестричка, я тоже не думал, - с выражением «и смех, и грех» ответил он, взглянув на висящую на

вешалке матроску и парик. - А можно я сейчас откажусь?

Визажист рассмеялась и покачала головой:

- Похоже, нельзя. Но, Сяо Сяо, ты же красивый - даже в женском образе будешь смотреться не хуже.

Жун Сяо не почувствовал, что его это утешило. Хотя внутри всё протестовало, он понимал: это

работа, а программа и ждёт от участников именно таких «эффектных» моментов. К тому же,

кто знает, что вытянут остальные? Может, ещё хуже.

Он стиснул зубы:

- Ладно. Мне переодеться вон там?

- Да, в той кабинке. И... раз уж вы останетесь в этом здании для выполнения задания, тебе

придётся... - начала визажист, но он с улыбкой перебил:

- Понял.

Его уши слегка порозовели, но он держался, и девушка едва сдержала смех:

- Угу, давай быстрее переодевайся, я обещаю сделать из тебя самую красивую Сейлор Мун.

- Мне что, сказать за это «спасибо»? - скривился Жун Сяо.

- Хаха! Сяо Сяо, ну ты прямо прелесть! - визажисту даже захотелось проверить, правда ли он

«вырос на милоте».

Жун Сяо зашёл за ширму, посмотрел на матроску в руках и испытал одновременно неловкость и

стыд. Но раз уж согласился участвовать, надо пожертвовать собой. Костюм оказался на удивление

впору. Юбка, к счастью, не слишком короткая, верх закрытый - в целом, если не считать, что это

женская одежда, всё довольно прилично.

Он с облегчением вышел из-за ширмы - пока без парика. Визажист, увидев его, распахнула глаза.

Да, он был выше среднего, но с тонким телосложением, кожа белая, гладкая, стрижка аккуратная,

лицо красивое, чистое, с чуть застенчивым выражением. Даже при том, что фигура явно мужская,

образ смотрелся не чужеродно, а скорее по-детски невинно.

Но сам Жун Сяо всё равно смущался и неловко спросил:

- Не слишком странно выгляжу?

- Нет-нет-нет! - быстро замотала головой девушка. - Ты просто сногсшибателен! Иди сюда, Сяо

Сяо, я сделаю из тебя самую прекрасную Сейлор Мун! Я уже вся в предвкушении!

Она усадила его в кресло и принялась за макияж. У него была отличная «база» для работы, так что

визажист снова не удержалась от комплиментов. Когда же на его голову водрузили ярко-жёлтый

парик, эффект стал ещё более поразительным.

Глядя на своё отражение в зеркале, Жун Сяо сам удивился. Пока был без парика, ничего особенного,

но стоило его надеть - и образ вдруг заиграл совсем другими красками. Он даже начал думать, что

выглядит... ну, довольно симпатично.

Неудивительно, что так много людей любят косплей - это и правда что-то новенькое!

- Красавчик... то есть красавица! Сяо Сяо, тебе женский образ так идёт! - восхитилась визажист,

щёлкнула пару кадров на телефон и тут же спросила: - Сяо Сяо, ты же не против, если после

выхода выпуска я выложу это в блог?

- А если я скажу, что против, ты тогда не выложишь? - усмехнулся он.

- Конечно, нет.

- Ну, тогда радуйся на здоровье, - сказал Жун Сяо, поднимаясь. Он уже хотел спросить, что ему

делать дальше, как визажист отскочила к стене и объявила: - Сяо Сяо, теперь встань у этой белой

стены, сделай классическую позу Сейлор Мун и в камеру произнеси её девиз.

Стыднее, кажется, уже и придумать было нельзя.

Когда Жун Сяо, наконец, вышел из комнаты, у него было чувство, будто он только что пережил

катастрофу. Но не успел он прийти в себя, как заметил в конце коридора подозрительную фигуру.

Подойдя ближе, он встретился взглядом с... Цинь Лу.

И в этот момент они оба испытали одинаковый шок.

Красные щёки, на голове высокий «пучок», а сверху - маленькая тыквочка-горлянка.

Глядя на наряд Цинь Лу в стиле «Хулува» (Малыш-Горлянка), Жун Сяо не выдержал и

расхохотался:

- Ха-ха-ха-ха-ха! Хулува!

Цинь Лу секунду назад ещё был поражён его женским образом, даже замер от восхищения. Но

услышав откровенный смех и вспомнив, как сам выглядит, он тоже не смог сдержаться и

рассмеялся.

Их общий хохот привлёк третьего участника.

Чжан Сяоюнь подошла, слегка растерянная, собираясь что-то сказать, но, едва они взглянули на неё,

снова прыснули от смеха.

Цинь Лу, указывая на её причёску в стиле «средних лет» и на платье:

- Ты где такую «мамину завивку» сделала? И что это за фартук? Ты косплеишь «Маму в

переднике»?

Жун Сяо уже присел на корточки от смеха, вытирая слёзы. Хорошо, что визажист не накладывала

ему макияж на глаза, а то всё бы уже потекло.

Чжан Сяоюнь же нисколько не смутилась и даже обрадовалась, что её узнали:

- Ну что, похоже? Передано с максимальной точностью, да?

Видя её такую невозмутимую, Цинь Лу всерьёз захотел спросить - а у неё вообще осталось хоть

немного «идольского» самосознания?

- Боюсь, ты просто ещё не видела Жун Сяо, - сказал Цинь Лу, хватая его за руку. - Сяо Сяо, встань,

покажи сестричке Юнь, что такое по-настоящему качественный косплей.

Жун Сяо встал и слегка улыбнулся Чжан Сяоюнь, кончики ушей у него заметно покраснели - явно

стеснялся.

Чжан Сяоюнь ещё раньше обратила на него внимание, но пока он сидел на корточках, не могла

толком разглядеть. Когда он выпрямился, глаза у неё распахнулись:

- О боже! Сейлор Мун! Сяо Сяо, тебе просто повезло! Ты не представляешь, как я в детстве её

обожала. И ты... ты просто великолепен!

Жун Сяо почесал нос:

- Спасибо. Юнь-эр, а ты в таком образе тоже очень милая.

Чжан Сяоюнь хихикнула:

- Ладно-ладно, давай прекратим взаимные комплименты. Почему нас только трое? Где Янь Цы и

Чжи Юнь?

Похоже, чувствуя, что Жун Сяо немного скован, она тактично не стала развивать тему.

Не успела договорить, как к ним подошёл Янь Цы в костюме ниндзя.

- О! Какаши Хатакэ! - воскликнул Цинь Лу и тут же ощутил прилив зависти.

Почему одни вытягивают такие удачные образы, а он... хм... Хулува?

Янь Цы, заметив Цинь Лу, на секунду застыл, но потом рассмеялся. Услышав его смех, Цинь Лу

тут же нахмурился.

К счастью, Янь Цы был человеком порядочным: быстро перестал смеяться и подошёл ближе.

- Извините, грим занял больше времени, чем я думал.

- Пф-ф, ну и что, что ты красивый! - буркнул Цинь Лу, дёрнув за листочки на своей «юбке».

- Осталась только сестра Чжи Юнь. Может, пойдём искать её? - предложил Жун Сяо.

Но тут в динамиках снова раздался голос Лун Цзэ:

- Надеюсь, все уже закончили с переодеванием. Объявляю следующее задание. Среди вас уже есть один

человек, чей школьный сочинительный шедевр не прошёл проверку, и он отправлен в «тёмную

комнату». Оставшиеся четверо, как выжившие, должны спасти товарища. У вас есть два часа,

чтобы преодолеть все трудности и найти местоположение комнаты. В случае успеха вы получите

в награду роскошное австралийское путешествие на двоих на семь дней от спонсора «Волшебник

страны Оз». Время пошло!

- О, звучит неплохо, - глаза Цинь Лу загорелись, и он невольно взглянул на Янь Цы.

Чжан Сяоюнь, не заметив этого обмена взглядами, тут же напомнила:

- Давайте сначала сосредоточимся на задаче. По сути, мы теперь конкуренты. Надеюсь, на этот

раз никто не получил секретного пароля?

Очевидно, она помнила, как в прошлый раз попалась в ловушку Жун Сяо.

Тот только усмехнулся и почесал нос:

- У меня нет. А у вас?

- Эй-эй, Сяо Сяо, ты что, опять решил нам яму выкопать? - прищурилась Чжан Сяоюнь. - Может,

заключим союз?

- Давай. Тем более Янь Цы с Цинь Лу будут в одной команде, а мы - в другой.

Неожиданно лёгкое согласие Жун Сяо на секунду ошарашило её. А Цинь Лу тут же возмутился:

- Сяо Сяо, ты меня больше не любишь!

Но Чжан Сяоюнь не дала ему развернуться:

- Всё, решено! - и, схватив Жун Сяо за руку, потянула его прочь. - Сначала выполним задание, а если

встретимся на финале - сразимся. Возражения не принимаются.

Четверо разделились на пары и начали прочёсывать огромное здание в поисках улик, ведущих к

«тёмной комнате».

По дороге Чжан Сяоюнь не выдержала:

- Как думаешь, что такого написала Чжи Юнь, что её сочинение признали

«неудовлетворительным»? Мне казалось, моё уже хуже некуда.

- Найдём сестру Чжи Юнь - сама расскажет. Мы сюда пойдём? - Они как раз вышли к развилке, и

Жун Сяо показал на одну из двух тропинок.

Чжан Сяоюнь замялась:

- Может, разделимся?

- Можно. Тогда я пойду сюда, Юнь-эр цзе, - кивнул Жун Сяо и направился в выбранную сторону.

Оператор с камерой последовал за ним. По пути Жун Сяо спросил:

- Брат, в прошлый раз с нами тоже ты был? Вы что, закреплены за нами навечно?

- Не пытайся меня разговорить, я всё равно ничего не скажу.

Жун Сяо вздохнул:

- ...Брат, да ты поумнел. Я ведь только хотел спросить, знаешь ли ты, куда ведёт эта доро...

Договорить он не успел - впереди стояли двое в оленьих масках. После предыдущих «встреч» у Жун

Сяо на этот головной убор уже рефлекс - сплошные тёмные воспоминания.

Он замер, колеблясь, но олени заметили его и даже помахали, подзывая к себе. Жун Сяо отступил на

шаг и собрался бежать, но тут из динамика раздалось:

- Попытка побега засчитывается как провал задания!

Жун Сяо: «...Ну вы и просчитали всё заранее».

Смирившись, он подошёл и взял у них карточку с заданием. Там было написано:

Игра в стеклянные шарики. У каждой стороны по десять шариков. На старте - красный флажок, в

двух метрах от него - «ловушка», круг, в который нужно закатить шарик. Первый, кто попадёт в

«ловушку», считается «заряженным» и может выбивать чужие шары; «незаряженные» шары

трогать нельзя. Проигравший отдаёт один шар тому, кто выбил. Победитель, набравший больше

всего шаров, тянет одну карту с подсказкой к «тёмной комнате» из трёх. В одной карте - верный

путь, в другой - «ловушка». Удачи.

- То есть мы сейчас будем играть в «пиф-паф-шарики», да? - уточнил Жун Сяо.

- Готов? - спросил один из «оленей».

- Вы оба вместе? - прищурился Жун Сяо.

- Нет, один из нас будет в паре с тобой. Выбирай.

- Ну тогда... тебя, - кивнул Жун Сяо.

С одним противником ещё можно справиться.

Ему выдали десять стеклянных шариков, определили, кто ходит первым, - удача была на его

стороне.

Правда, в своём костюме Сейлор Мун играть было не очень удобно. К счастью, продюссеры

предусмотрели это и выдали ему банное полотенце, чтобы обмотать талию и не переживать за

«неплановые спецэффекты».

Жун Сяо присел на корточки. В детстве он видел, как играют, но сам никогда не пробовал.

Ориентируясь только на воспоминания, он щёлкнул пальцем по шарику... и тот прокатился ровно

на десять сантиметров.

Жун Сяо: «...»

Олень-:

- Пф-ф-ф!

Жун Сяо:

- Не смейся! Рука просто не набита... Сейчас ещё раз.

Сказав это, он украдкой сделал пробный щелчок, чтобы почувствовать движение. Соперник быстро

закончил свой ход, явно гораздо опытнее - с первого же раза сильно выбил шар Жун Сяо, и тот

почти закатился в «ловушку». К счастью, не докатился, иначе пришлось бы отдавать шарик.

Жун Сяо вздрогнул:

- Ты что, такой крутой?

На второй попытке он был уже напряжённее, но всё же не повторил позор первого раза и закатил

шарик в середину поля.

А с такой дистанции попасть по чужому шару уже было совсем непросто. Поэтому соперник во

второй раз по его шарику не попал.

Это дало Жун Сяо шанс.

Сделав несколько пробных попыток, он наконец-то «нащупал» движение. И уже на третьем ходу

одним щелчком закатил шар соперника прямо в «ловушку», первым получив статус «заряженного»!

- Заряжен, молодец! - похвалил его соперник и отдал один шарик.

С этого момента Жун Сяо будто «включился» - бью-бью-бью! - и через десять минут уже держал в

руках выигранные у противника шарики и тянул карту с подсказкой.

Развернул её - и услышал восклицание соперника:

- Да ладно! Такая удача?!

Жун Сяо улыбнулся, взглянул на карту - там было написано: «Местоположение тёмной комнаты:

3-й этаж, комната 308».

- Серьёзно? Это не шутка? - прищурился он.

- Серьёзно, серьёзно! Вот ключ, - подтвердил «олень».

Жун Сяо уже и сам почувствовал, что удача на его стороне. Вернув выигранные шарики, он вместе

с оператором направился искать лестницу.

У лестницы он случайно увидел Чжан Сяоюнь, которая с потным лицом выполняла задание с

метанием мешочков с песком. Она, увидев Жун Сяо, не расслабилась - вдруг он часть её задания.

Жун Сяо постоял, понаблюдал, и тут его осенило: а что, если все их задания взяты из тех

сочинений, что они писали вчера? Тогда выходит, игра в шарики - это чьи-то воспоминания о

детстве?

Не задерживаясь, он побежал дальше, на верхние этажи.

В это время в комнате режиссёрской помощник режиссёра, с невозмутимым видом открыв пачку

чипсов, наблюдал за тем, как Жун Сяо почти выигрывает:

- Когда закончим, пойдём на шашлыки? Давно не ели.

Лун Цзэ, забрав из пачки горсть чипсов, кивнул:

- Можешь уже бронировать столик.

Когда Жун Сяо поднялся на третий этаж и нашёл комнату 308, он, глядя через стекло в двери,

увидел, что внутри сидит Лю Чжиин, перед ней лежала куча разных закусок, а ещё был планшет

для развлечений.

В этот момент Лю Чжиин, держа в зубах трубочку от йогурта, с довольным и счастливым видом

выглядела, честно говоря, немного раздражающе.

Жун Сяо постучал в дверь, Лю Чжиин, увидев его, тут же подбежала и радостно помахала ему

рукой.

В тот самый момент, когда Жун Сяо открыл дверь ключом, в динамиках зазвучало объявление:

- Внимание, игра окончена. Победитель - Жун Сяо.

Все: «...» Почему каждый раз, когда мы даже толком не начали, всё уже заканчивается?

Лю Чжиин:

- Так что же вы там пережили?

Жун Сяо с некоторой сложностью посмотрел на неё:

- Почему тебя заперли в «тёмной комнате»? Что ты написала в своём сочинении?

- Это из-за сочинения? А не потому, что в прятках меня поймали? - Лю Чжиин явно ещё не

понимала сути вопроса.

- Думаю, нет. Нас ведь тоже всех поймали.

- Вот как... Я в сочинении написала, что самое большое сожаление моего детства в том, что из-за

лишнего веса я пропустила много вкусностей, которые хотела попробовать, но не смогла. И в итоге

только что я увидела их здесь, в комнате. Я подумала, что это подарок от съёмочной группы, так

обрадовалась! Ты понимаешь, это же были все те самые лакомства, которые я в детстве ужасно

хотела съесть, но не могла. Правда, я не решилась есть много - всего по чуть-чуть попробовала.

Глядя на Лю Чжиин, в чьём взгляде читалась лёгкая грусть из-за того, что она не наелась, Жун Сяо

вдруг подумал, что эта девушка действительно милая: пока они с остальными надрывались,

выполняя задания, она здесь наслаждалась едой и покоем - в каком-то смысле ей тоже повезло.

Глава 53

После окончания съёмок программы Жун Сяо той же ночью должен был срочно возвращаться.

Проведя целый день на съёмочной площадке, он, сев в машину, перекусил и тут же заснул.

Он сильно устал, и, видя его в таком состоянии, Чжан Шаньшань почувствовала лёгкую жалость.

Она сфотографировала его и выложила снимок в Weibo.

После выхода предыдущего выпуска «Вызова жизни» популярность Жун Сяо стабильно росла, однако

из-за недостаточной медитации его фанаты находились в состоянии «информационной жажды».

Именно такого эффекта и добивался Шэнь Дуншэн: чрезмерная раскрутка артиста рано или

поздно приводит к усталости аудитории. Хотя для артиста важна высокая узнаваемость, в

долгосрочной перспективе такая стратегия далеко не всегда приносит наилучшие результаты.

Шэнь Дуншэн очень верил в Жун Сяо, поэтому выстраивал для него самый надёжный путь.

Возможно, на первых этапах отдача была не слишком высокой, но с точки зрения будущего это был

лучший вариант.

Разумеется, при условии, что Жун Сяо сам захочет продолжать этот путь.

И если уж Шэнь Дуншэн и переживал, то не о том, что Жун Сяо не сможет прославиться, а о том,

что тот, наигравшись или решив, что заработал достаточно, просто уйдёт из этой сферы и

вернётся к роли «хозяйки» корпорации Гу. Зная характер Жун Сяо, он вполне мог бы так

поступить.

Чжан Шаньшань только выложила фото спящего Жун Сяо, как тут же получила репосты и

комментарии:

«Ааааа, даже спящий мой Сяо-сяо — само совершенство! Девушка, вы его ассистентка? Так поздно

он только закончил работу? Наверное, очень устал... Так жалко! Пожалуйста, хорошо заботьтесь о

нём! <3»

«Красивые люди даже во сне заставляют сердце биться быстрее. Такой милый! Хочу заботиться о

нём!»

«Так поздно закончил съёмку... Бедняжка, так тяжело! Мой дорогой малыш!»

Пробежавшись по комментариям и увидев, что большинство из них положительные, Чжан

Шаньшань удовлетворённо взглянула на спящего Жун Сяо:

— Все видят твои старания. Держись!

Домой Жун Сяо вернулся только под утро. Чтобы не разбудить Гу Цяньюя, он старался заходить

как можно тише.

Но Гу Цяньюй, который заранее знал, что тот вернётся этой ночью, так и не смог уснуть понастоящему. Услышав шум, он открыл дверь и вышел.

— Вернулся? Сильно устал?

Жун Сяо, увидев мужчину, немного опешил, а потом спросил:

— Я тебя разбудил?

— Нет. Я думал, что ты сегодня приедешь, так что и не спал крепко. Голоден? Хочешь, я сварю

тебе лапшу? — Гу Цяньюй подошёл, забрал у него чемодан и невзначай коснулся его прохладных

пальцев.

Слова мужчины коснулись самого сердца Жун Сяо. От такого тепла невозможно устоять.

— Иди спать, я сам всё сделаю. Завтра ведь на работу, — сказал Жун Сяо, сам того не замечая,

чуть мягче обычного.

Но Гу Цяньюй так скучал по нему за эти дни, что, едва дождавшись его возвращения, совсем не

собирался ложиться спать.

— Иди в душ, а я пока сварю лапшу. Когда выйдешь, всё будет готово. Всё равно я сейчас уже не

усну. Будь хорошим, слушайся — иди мыться.

Жун Сяо, подталкиваемый им, зашёл в комнату. Глядя на его спину, он слегка прикусил губу. Он

ведь не камень — доброту Гу Цяньюя он прекрасно чувствовал.

Может быть, Цинь Лу был прав: разве он может из-за какой-то неопределённой причины на всю

жизнь отказаться от любви и упустить этого человека?

Даже если брак и чувства его родителей были несчастливыми, это ещё не значит, что он сам

обречён на то же.

Только вот... ему, похоже, всё ещё не хватало немного смелости.

Паньпань ночная сова уже давно ждал рядом, заскучав. Увидев, что большой двуногий наконец

отпустил его мягкого хозяина, кот не выдержал — подпрыгнул и обхватил лапами ногу Жун Сяо,

требуя, чтобы тот его хорошенько приласкал.

Жун Сяо, улыбнувшись, поднял кота на руки и поцеловал в маленькую головку:

— Паньпань, ты скучал по мне? А я так по тебе скучал!

Паньпань, довольный, мягко хлопнул его лапкой по голове:

— Мяу~

Потом Жун Сяо пошёл в душ, а Паньпань остался «сторожить». Когда Жун Сяо вышел, котик, не

отставая, проследовал за ним на кухню.

Гу Цяньюй уже сварил лапшу и ждал.

Увидев, что тот подошёл, он улыбнулся:

— Завтра отдыхаешь?

Жун Сяо сел, вдохнул аромат лапши, и вдруг почувствовал, как разыгрался аппетит:

— Завтра иду в «StarSkx», Дун-ге вернулся, сказал, что хочет обсудить со мной контракт на

рекламу. А вечером возвращаюсь на съёмки «Пути бессмертия», уже почти всё отсняли. Не знаю,

получится ли потом отдохнуть пару дней.

Гу Цяньюй, выслушав его расписание, чувствовал и гордость за юношу, и лёгкую тоску. Всего за два

месяца он своими глазами видел, сколько усилий тот прикладывает, и уже сейчас это приносит

заметные плоды. Если Жун Сяо продолжит в том же духе, он очень скоро займёт прочное место в

индустрии.

Только вот работа будет всё более загруженной — и это вызывало в нём беспокойство. Казалось,

юноша шаг за шагом уходит из-под его контроля.

Может статься, что однажды, набрав силу, Жун Сяо сможет разорвать их брак, расправить

крылья и улететь туда, где ничто его не держит.

У него, Гу Цяньюя, было бы достаточно способов этому помешать: запереть его в собственном

мире, не позволить никуда уходить, ничего делать, оставить его только себе, как самое драгоценное

сокровище.

Но нет... он был слишком жадным. Ему нужен был не только сам юноша, но и его сердце.

А значит, иногда, возможно, стоит и отпустить — как особый способ удержать.

— Я подумал, если у тебя будет выходной, мы могли бы вместе отвезти Паньпань на кастрацию.

Если нет, я сам его свожу, — сказал он.

Напоминание Гу Цяньюя вернуло Жун Сяо к этой забытой теме. Он глянул на кота, сидящего у

ног:

— Точно, я совсем забыл. Попрошу у Дун-ге хотя бы два дня отдыха, мы поедем вместе. В такой

важный момент как я могу не быть рядом с Паньпань? Правда, малыш, скоро ты станешь

маленьким евнухом, бедняжка!

— Если тебе будет жалко, можем взять ещё одну кошечку, чтобы ему было не одиноко, —

предложил Гу Цяньюй.

— Не надо. Кастрация всё же полезна, да и мы оба так заняты — если родятся котята, мы не

сможем за ними ухаживать. Но просто в качестве компаньона — это хорошая идея. Потом сходим,

посмотрим, — согласился Жун Сяо. Ему нравилась мысль, что когда его не будет дома, у Пань-пань

будет компания, и тот не будет чувствовать себя одиноким.

Перспектива ещё одной кошки в доме Гу Цяньюю не слишком нравилась, но раз Жун Сяо хотел — он

не возражал. Что тут поделаешь? Оставалось только стараться ещё сильнее, чтобы тот полюбил

его чуть больше.

...

Когда Шэнь Дуншэн снова увидел Жун Сяо, то только и смог сказать, что за полмесяца разлуки

парень, похоже, ещё похудел:

— Ты в последнее время устал? Что-то выглядишь ещё худее.

— Да нет, всё тот же вес, просто одежда, наверное, так сидит, — Жун Сяо и правда не чувствовал,

что похудел.

— Ну и хорошо, — кивнул Шэнь Дуншэн. — Сейчас у тебя всё в порядке, специально худеть не

нужно, просто держи форму. Вот, ты же говорил, что у тебя кончился оздоровительный чай, —

забирай эти две коробки.

Жун Сяо без стеснения принял подарок:

— Потом переведу тебе деньги в WeChat.

— Не нужно, там копейки.

— Нет уж, я же собираюсь заказывать у тебя регулярно, если ты не возьмёшь деньги, в следующий

раз как я к тебе обращусь?

Шэнь Дуншэн кивнул:

— Ладно. Я, правда, не думал, что тебе такой чай понравится.

Жун Сяо только улыбнулся. А кто сказал, что это я его пью? — подумал он, но вслух, конечно, не

сказал. Если озвучить, господин Гу ведь обидится.

— Давай обсудим рекламу. У меня есть три хороших варианта. Первый — помада CL, средний

ценовой сегмент, сейчас очень популярная. Второй — парфюм от Dear. И третий — социальная

реклама в защиту диких животных. За неё, правда, не заплатят, но я лично считаю этот проект

стоящим, к тому же по срокам он не пересекается с первыми двумя. Это лучшие варианты, что я

смог найти.

Подразумевается, что стоит тебе согласиться — мы сразу можем подписать контракты.

Хотя Жун Сяо был новичком и раньше никогда не сталкивался с рекламными контрактами, он

прекрасно понимал, что для человека на его уровне получить такие предложения с ходу

практически нереально. Это явно было заслугой Шэня Дуншэна. Или, точнее, результатом того,

что партнёры соглашались именно из-за него.

— Спасибо, — кивнул он. — Я постараюсь не подвести твои усилия.

Шэнь Дуншэн, услышав его понимание, даже немного смутился:

— Не думай об этом. Я твой агент, моя работа — добиваться для тебя лучшего. Если согласен,

давай подпишем. Сразу предупреждаю: гонорар не очень большой — два контракта вместе 400

тысяч. Социальная реклама, как я сказал, без оплаты. Но есть и хорошие новости: Чжан Сяоюнь

скоро выпускает сингл, и её агент предложил тебе сыграть одного из главных героев в клипе. Я

согласился.

— У меня нет возражений, — сказал Жун Сяо. — Доверяю тебе

— Отлично. Но имей в виду: это внутренняя коллаборация в рамках компании, так что гонорар,

возможно, будет не очень большим. Сумму уточним позже, главное, чтобы ты понимал ситуацию.

— Понял, — кивнул Жун Сяо. Он прикинул, что даже в худшем случае получит минимум 500

тысяч, а если повезёт — и больше. Прибавить к этому накопленное за последнее время — и он уже

близок к миллиону. От этой мысли внутри стало горячо, и появилось ещё больше энергии

работать.

— Если всё устраивает, подпиши контракты. Ты после этого домой или на съёмочную площадку?

— спросил Шэнь Дуншэн.

Жун Сяо подписал бумаги и ответил:

— На площадку. Моих сцен осталось немного, думаю, за неделю всё снимем.

— Понял. Я уже созванивался с режиссёром Лю. После этого у тебя будут планы — или возьмёшь

пару дней отдыха? — поинтересовался он. Для других он бы так не спрашивал, но утром получил

сообщение в WeChat от господина Гу... хотя тот и не угрожал.

Жун Сяо как раз собирался поднять этот вопрос, поэтому кивнул:

— Да, я хотел тебе сказать: возьму два дня отдыха, нужно отвезти моего кота на кастрацию.

— Точно, у тебя же кот! Есть фото? Дай посмотреть, я обожаю кошек! — оживился Шэнь

Дуншэн. Сам он держать питомцев не мог из-за работы, поэтому «виртуально» любовался

чужими.

Жун Сяо, улыбнувшись, достал телефон:

— Это рыжик. Нашёл у себя во дворе. Вот, смотри! — и протянул Шэню альбом с фотографиями.

Шэнь Дуншэн, взяв телефон, сразу воскликнул:

— Ай-ай-ай, какая прелесть! Такая мордашка! Но ведь он не толстый, почему зовёшь его ПаньПань?

— Большинство рыжих тяжёлые, — усмехнулся Жун Сяо с чуть хитрым выражением. — Рано или

поздно растолстеет.

Шэнь Дуншэн рассмеялся от такого объяснения и вернул телефон:

— Когда будет время, выкладывай фото ПаньПань в Weibo, пусть фанаты знают, что у тебя есть

кот. Это тоже способ привлечь подписчиков, можно использовать.

— Ладно, — кивнул Жун Сяо, понимая, что совет от чистого сердца. Он и сам не возражал:

ПаньПань такой милый, пусть о нём знают больше людей.

Они пообедали вместе, и только после этого Жун Сяо отправился на съёмочную площадку «Сяньту

- Путь Бессмертия».

Когда он приехал, Цинь Лу уже был там. Увидев его, тот улыбнулся:

— Ну как, отдохнул? Вчера во сколько домой попал?

— Около полуночи. Но я поспал в машине, так что встал сегодня не слишком рано. А ты?

Не успел Жун Сяо договорить, как Цинь Лу подошёл ближе и вполголоса сказал:

— Я вчера у Ян Цы остался ночевать.

Жун Сяо поднял взгляд, окинул его оценивающим взглядом:

— Переспали?

Цинь Лу, чуть смутившись, но с самодовольной улыбкой приподнял бровь:

— Ну... кроме этого — всё остальное сделали.

Жун Сяо покачал головой с видом «сдаюсь».

Цинь Лу, покраснев, сел рядом и, глядя, как Жун Сяо раскладывает вещи, добавил:

— Я всё-таки пока боюсь. Но Ян Цы сказал, что подождёт, пока я сам буду готов.

— То есть ты сейчас меня дразнишь своей сладкой жизнью? — усмехнулся Жун Сяо.

Цинь Лу прикрыл лицо рукой и засмеялся:

— У Ян Цы скоро день рождения. Пойдём со мной? Я хочу устроить ему сюрприз.

— Ты уже взрослый, а в таких делах тебе ещё и компания нужна для храбрости? — поддел его Жун

Сяо, но отказа не последовало.

Цинь Лу сразу понял, что тот согласился, раскинул руки, собираясь обнять:

— Сяо-Сяо, ты просто лучший! Люблю тебя!

Жун Сяо похлопал его по голове:

— Всё, пошли, режиссёр ждёт. Кстати, я, наверное, на этой неделе уже доснимаюсь. А ты когда?

— Мне ещё надо поработать, у меня сцен больше! — Цинь Лу поднял бровь.

— Понятно, ты же главный герой, соевый соус, маленькая обезьянка! — «Соевый соус» он звал его изза роли, где тот почти всегда мелькал в кадре без особых реплик, словно случайный прохожий.

Но при этом в сценах с Лоу Чэном он появлялся постоянно.

Собрав вещи, они зашли к Лю Кэциню, согласовали вечерние сцены и пошли к гримёрам.

Сегодня Жун Сяо предстояла ночная съёмка: его персонаж во главе армии демонов впервые вступал в

прямое столкновение с мечниками клана Цзяньсяньмэнь под командованием Шэнь Цина.

Это была их первая встреча как врагов, и третья по значимости сцена для Сюань И перед финалом

его сюжетной линии.

Жун Сяо, находясь в тросе для трюка, заметил, что Бай Цзысянь специально подошёл посмотреть,

как у него дела.

Жун Сяо вежливо сказал, что всё в порядке. Бай Цзысянь постоял, будто хотел что-то сказать, но

так и не произнёс ни слова, просто улыбнулся и ушёл.

Жун Сяо проводил его взглядом, чуть приподняв бровь. С тех пор как Бай Цзысянь попросил его

WeChat, больше никаких действий с его стороны не было. Жун Сяо думал, что его прошлый отказ

подействовал, но теперь, глядя на него, не мог понять, зачем тот пришёл.

И пока он размышлял об этом, поднял голову — и встретился взглядом с Янь Хуа.

Они посмотрели друг другу в глаза. Жун Сяо слегка удивился, но Янь Хуа тут же отвела взгляд и

посмотрела в сторону Бай Цзысяня.

Жун Сяо снова чуть приподнял бровь — он чувствовал, что между этими двумя что-то есть.

К нему подошла Чжан Шаньшань с его термокружкой:

— Сяо-Сяо, хочешь воды? Скоро съёмка, вдруг потом времени не будет.

Жун Сяо сделал глоток и кивнул:

— Спасибо, Шаньшань-цзе.

— Ну и ладно, я тогда вон там подожду. Учитель, проверьте, пожалуйста, страховку у Сяо-Сяо.

— Не волнуйтесь, я уже всё проверил, — ответил специалист по (вия) специалист по трюкам на

тросе.

Чжан Шаньшань успокоилась и отошла.

Очень скоро съёмка началась...

Под покровом ночи, на берегу озера Цзиньшуй, тьма войск демонических стражей хлынула вперёд.

Шэнь Цин, старший ученик секты Меча Бессмертных, прибыл сюда во главе своих соратников.

Увидев знакомую фигуру во главе армии демонов, его глаза наполнились болью.

Сюань И был в алом, чарующе-демоническом наряде — совсем не таким, как в их первую встречу на

горе Люман, когда он был чист и невинен.

Заметив Шэнь Цина, Сюань И приподнял уголки губ:

— Давненько не виделись, старший брат!

В этих словах «старший брат» звучала сплошная насмешка.

Шэнь Цин, вытащил меч и направил на Сюань И:

— С того дня, как ты предал секту, я больше не твой старший брат!

— Хм, — усмехнулся Сюань И. — Тем лучше. Не придётся мне потом вспоминать о старых

чувствах.

С этими словами он первым пошёл в атаку.

Над берегом озера вспыхнуло пламя, в дыму и огне Шэнь Цин уже оказался перед Сюань И. Но Сюань

И не был его соперником.

— Старший брат, кажется, за всё это время ты в силе-то поубавил! — с насмешкой бросил Сюань

И, переходя в смертельное наступление. Он хотел вынудить Шэнь Цина применить самый сильный

удар и погибнуть от его меча.

Но Шэнь Цин будто колебался, в его взгляде были тяжесть и подавленность:

— Маленькая лисичка, вернись со мной. Признай ошибки перед учителем, и я забуду прошлое.

Сюань И вдруг громко рассмеялся:

— Я не вернусь. У меня есть дела, которые я должен закончить. И потом... ты не можешь дать мне

то, что я хочу.

— Так чего же ты хочешь?! — выкрикнул Шэнь Цин.

На лице Сюань И улыбка так и не исчезала, но в глазах уже блестели слёзы.

Хотя он был одет в алое и выглядел чарующе-демонически, почему-то от него исходило ощущение

предельной чистоты.

Он тихо произнёс одно слово:

— Ты.

Я хочу тебя. Но ты не можешь дать мне это, а я и сам боюсь хотеть.

В битве у берега озера Цзиньшуй Шэнь Цин привёл 120 учеников секты Меча Бессмертных, а

вернулись всего 19.

С того момента Сюань И понял: он и Шэнь Цин уже никогда не смогут вернуться в прошлое...

Эту сцену снимали целых три дубля. После окончания съёмки у Жун Сяо бёдра были стёрты в

кровь страховочными ремнями.

Когда его отцепили, он услышал, как Лю Кэцин его зовёт. Увидев, что Жун Сяо идёт прихрамывая,

режиссёр улыбнулся:

— Ну что, больно?

Жун Сяо сел и кивнул:

— Да, но ничего страшного. А как вам, Лю-дао?

— Отлично, просто отлично. Ты только глянь, как красиво получилось, — сказал Лю Кэцин,

перематывая запись и показывая отснятый материал. — Я уже придумал промо-ролик. Как только

ты доснимешься, выпустим его. Уверен, реакция будет сильная. Если ты после этого не станешь

популярным — это будет просто против всех законов природы.

Помощник режиссёра, услышав это, улыбнулся и сказал Жун Сяо:

— Сяо-Сяо, не забудь потом дать Лю-дао автограф. Он теперь твой ярый фанат.

Жун Сяо засмеялся:

— Спасибо, спасибо за доверие. Я буду стараться.

Лю Кэцин добавил:

— Нет, ты правда подпиши. Ты не представляешь, как моя маленькая внучка тебя любит. Увидела

— и кричит: «Большой белый кролик!». Подпишешь, я домой отнесу, ребёнка порадую.

— Хорошо, я позже занесу.

— И мне одну, — тут же сказал помощник режиссёра.

Авторское послесловие:

Господин Гу: «А мне тоже одну!»

Глава 54

Чжан Шаньшань, заметив, что Жун Сяо как-то странно ходит, решила, что он, наверное, стёр

ноги во время трюков на вия для трюка , и поспешила найти мазь, чтобы он намазал.

После того как он нанёс её, жгучее ощущение сменилось приятной прохладой, и стало гораздо легче.

Вечером, когда Цинь Лу вернулся, он с ошарашенным видом схватил Жун Сяо за руку:

- Сяо-Сяо, ты знаешь, что я только что увидел, когда шёл обратно?

Жун Сяо покачал головой:

- Не знаю.

- Янь Хуа и Бай Цзы-сюань... ругались! - Цинь Лу выглядел так, будто увидел привидение, что даже

немного удивило Жун Сяо:

- Почему они поссорились? И почему ты так поражён?

- Да они же из одной компании! Когда только пришли на съёмки, вроде хорошо ладили. А я и не

ожидал, что вот так будет.

Жун Сяо вспомнил, как сегодня во время съёмки Янь Хуа посмотрел на него. Хотя тот быстро

отвёл взгляд, неприятный осадок остался.

Но рассказывать это Цинь Лу смысла не было:

- Может, у них просто мнения разошлись, а не потому, что отношения испортились.

- Не похоже. Я уверен, что у них что-то есть. Но к нам это не относится - лишь бы съёмочную

группу не втянули, - сказал Цинь Лу и тут же изобразил вид «пусть делают что хотят».

Жун Сяо слегка улыбнулся:

- Давай иди в душ, завтра вставать рано.

Но уже поднимаясь, Цинь Лу вдруг что-то вспомнил, обернулся и с довольной улыбкой сказал:

- Ах да, Сяо-Сяо, день рождения Янь Цы назначен! Он будет на третий день после твоего

завершения съёмок. Не забудь освободить вечер для меня!

- Понял.

Услышав согласие, Цинь Лу радостно воскликнул и пошёл в ванную.

Жун Сяо только устало покачал головой. Опустив взгляд, он заметил сообщение от Гу Цянь-юя:

Дата стерилизации Пань-Паня уже назначена. На второй день после твоего окончания съёмок я

записал его к врачу.

Не ожидал, что мужчина всё так быстро уладит. Он отправил Гу картинку «Ты просто

молодец.jpg» в качестве похвалы, но в ответ получил лишь короткое видео с Пань-Панем.

На видео кот спокойно ел. Замечая, что его снимают, он повернул голову к камере и мяукнул.

В тот момент Жун Сяо почувствовал, что его сердце просто тает.

Цинь Лу, выйдя из душа, как раз увидел, что на губах Жун Сяо застыла тёплая улыбка, а в глазах -

мягкая, сладкая нежность. Любопытно спросил:

- Что смотришь?

Жун Сяо включил видео и показал ему:

- Моего кота.

Цинь Лу удивлённо замер, а потом сказал:

- Так ты кота завёл? Когда успел? Ого, и это же рыжий толстяк! Такой красивый!

- Я его подобрал. Очень послушный. Зовут Пань-Пань.

- Подобрал? Вот везёт! А я-то почему никак не найду? Нет, всё, надо, чтобы Янь Цы тоже кота

завёл, - сказал Цинь Лу, уже потянувшись к телефону с явным намерением воплотить эту идею в

жизнь.

Жун Сяо, смеясь, спросил:

- А почему сам не заведёшь?

- Да где у меня время... - да и, честно говоря, он и себя-то с трудом обеспечивает.

Жун Сяо, услышав это, сразу понял, чего боится Цинь Лу. Он лишь чуть прищурился и, не выдавая

его, сказал:

- Если хочешь, чтобы Ян Цы завёл питомца, то пусть у него и будет время на уход. Всё-таки

заводить животное - это ответственность.

- А ты сам-то, Сяо-Сяо, не говори мне, что у тебя есть время ухаживать за котом. Ну-ка, скажи

честно, кто тебе помогает? Дай угадаю... тот самый мужчина, про которого ты рассказывал?

Неожиданно разговор резко свернул в сторону, и Жун Сяо почувствовал, как щеки заливает жар. Он

забрал телефон и уже собрался ложиться спать. Но Цинь Лу, конечно, так просто не отпустил, с

разбегу прыгнул на него:

- Жун Сяо, не увиливай от ответа! Признавайся честно - вы уже вместе кота завели, так до

ребёнка ведь недалеко?

- Что ты несёшь, я вообще тебя не понимаю, - оттолкнул его Жун Сяо.

Цинь Лу ткнул ему пальцем в затылок:

- Ну-ну, прикидывайся дальше. Посмотрим, когда сам сознаешься.

Жун Сяо сделал вид, что ничего не слышит, но в голове вдруг промелькнула мысль: А если бы у них с

Гу Цянь-юем был ребёнок...

М-м... это даже слегка волнующе.

На следующее утро, увидев Лю Кэцина, Жун Сяо заметил, что у того мрачное лицо. Обернувшись к

Цинь Лу, он тихо сказал:

- Сегодня будь поосторожнее, кажется, у режиссёра настроение не очень.

- Я уже заметил, - кивнул Цинь Лу. - Видел, я даже не стал с ним здороваться?

- Ловкач, - усмехнулся про себя Жун Сяо. - Давай сегодня хорошо сыграем и, может, пораньше

закончим.

По мере приближения дня финальной съёмки настроение у Жун Сяо становилось всё лучше.

После дневных сцен Лоу Чэн специально подошёл узнать, как идут приготовления к завтрашней

заключительной сцене. Убедившись, что проблем нет, он сказал:

- Ну, тогда завтра желаю тебе удачи.

- Спасибо, Чэн-ге.

- Да не за что, отдыхай.

Когда Лоу Чэн ушёл, вернулся Цинь Лу, снова с таинственным видом:

- Представь, я только что узнал! Похоже, историю с Янь Хуа и Бай Цзы-сюанем подловили

папарацци, и режиссёр Лю сейчас срочно пытается это замять!

- Прямо к нему обратились? - удивился Жун Сяо.

- Похоже, да. Вот уж кто умеет просчитывать - ведь на данный момент именно Лю дао больше

всего обеспокоен этой «уткой». Хотя, по мне, ничего страшного: сколько раз уже бывало, что у

главных героев во время съёмок всплывают романы. Бывает, правда, бывает и выдумка. Если бы Лю

дао смотрел на это проще, можно было бы использовать как пиар для сериала.

Жун Сяо понимал, что режиссёр вряд ли захочет, чтобы его первая серьёзная работа в новом амплуа

получила огласку из-за такого скандальчика. Вспомнив, что недавно только утихли волнения из-за

смены актёра, он понял, почему сегодня Лю дао весь день был мрачным.

В Weibo пока не появлялось никаких постов - значит, противная сторона ждёт ответа. Это не

укус, а так, мелкая заноза - но всё равно неприятно.

Помочь в такой ситуации он не мог, так что сделал вид, будто ничего не знает:

- Ты мне рассказал - и хватит, в самой съёмочной группе лучше об этом не заикаться.

- Понятное дело, я не дурак. Но всё же надеюсь, что Лю дао воспримет всё спокойно, - вздохнул Цинь

Лу. - Завтра у тебя последняя сцена, и, честно говоря, лучше бы тебе побыстрее отсюда уехать.

- Ага. Только завтра вечером вторая серия «Вызова Жизни » выходит, так что вместе посмотреть

не получится.

- Эх... - только теперь Цинь Лу осознал, что после завершения съёмок Жун Сяо уедет, и ему

придётся в одиночестве коротать вечера. - Сяо-Сяо, а может, ты всё-таки подумаешь обо мне

всерьёз?

- Даже не думаю. Лучше иди к своему Янь Цы, - Жун Сяо оттолкнул его, улыбнулся и направился в

ванную.

Последняя сцена Жун Сяо - это битва у Чистых вод, где Шэнь Цин получает древний

божественный меч и, собрав праведных, бросает вызов силам тьмы.

Сюжетный момент - прямое противостояние Сюань И и Шэнь Цина, в котором Сюань И

выступает в роли авангарда.

Эта сцена стала не только съёмочным «завершением» для Жун Сяо, но и ключевым поворотным

моментом всего сериала. После неё Сюань И остаётся жить лишь в воспоминаниях Шэнь Цина и

Сюань Цин-цзы.

Эпизод был эмоционально насыщенным, поэтому перед съёмкой Лю Кэцин долго проговаривал с ним

каждую деталь, дал время настроиться, и лишь когда Жун Сяо сказал, что готов, началась запись.

Над Чистыми водами Сюань И предстал в белом облачении, отказавшись от прежнего демоническиалого наряда. Казалось, он вернулся в прошлое.

Встретившись взглядом с Шэнь Цином, в пустых глазах Сюань И промелькнула едва заметная

искра.

Он напомнил себе: в последний раз.

Лицо Шэнь Цина было непроницаемым, без радости и печали. Это и было тем, чего Сюань И

хотел... но в момент встречи он ощутил лишь холодную тоску.

Посмотрев на женщину, стоявшую рядом с противником, он улыбнулся:

- Старший брат Шэнь Цин, сегодня ты пришёл, чтобы убить меня?

- Сюань И, всё, что привело к этому дню, - твоих собственных рук дело. Не винить в этом меня.

Сюань И улыбнулся. Он умел улыбаться красиво - он и сам был красив.

Его улыбка, казалось, изменила краски мира. Белое одеяние, неувядающее обаяние.

- Старший брат, позволь мне в последний раз так тебя назвать. Желаю, чтобы дальше всё в твоей

жизни было так, как ты захочешь. Чтобы всё было хорошо. - И не зря я сделал всё это ради тебя.

Древний меч мог разрушить небеса и землю, тем более для такого не до конца обученного лиса, как

Сюань И.

Когда клинок пронзил его сердце, Сюань И улыбнулся, глядя на Шэнь Цина, и увидел слёзы на его

глазах. Он всегда знал: его старший брат, тот, кого он любил, на самом деле не был холодным - лишь

внешне сдержанным. Хотелось протянуть руку и стереть эти слёзы... но сил уже не было. Он лишь

прошептал:

- Не плачь...

В тот миг, когда душа растворилась, краски стали самыми яркими и самыми жестокими в мире.

- Стоп! Жун Сяо - съёмки завершены!

Со всех сторон раздались аплодисменты.

Менее чем за два месяца Жун Сяо прошёл путь от новичка, никогда не стоявшего перед камерой, до

сегодняшнего дня. Его старания и работа были на виду у всех.

Пусть его игра пока и не идеальна, многие уже видели в нём будущую звезду.

Провожая Жун Сяо, Лю Кэцин лично вручил ему «красный конверт» - на удачу и в качестве

защиты, ведь по сюжету его персонаж погиб у Чистых вод.

Жун Сяо попытался отказаться, но Лю Кэцин всё же сунул конверт ему в руки:

- Не забудь выделить время на промо. Самое позднее завтра, а лучше сегодня, я выложу несколько

твоих сцен в Weibo. Ты их обязательно репостни.

Жун Сяо кивнул, собираясь сказать, что непременно это сделает, но режиссёр неожиданно добавил:

- В следующий раз, если у меня будет проект, придёшь сниматься?

Это был весомый намёк и обещание. Рядом Чжан Шаньшань даже вздрогнула и взглянула на Жун

Сяо.

- Вижу, Жун Сяо уже улыбается:

- В фильмах режиссёра Лю я готов сниматься даже бесплатно.

Эти слова явно пришлись Лю Кэцину по душе. Он рассмеялся:

- Ну, щенок, я это запомню. Играй как следует, и если будут вопросы - звони. У тебя всё получится,

работай усердно.

- Знаю, режиссёр Лю. Спасибо за заботу в эти дни. И... иногда отпустить - не значит сдаться. Что

хорошо, а что плохо, решит публика. - Последнюю фразу Жун Сяо сказал расплывчато, но Лю

Кэцин понял.

Его удивило, что парень сказал такое, и в то же время он был тронут: этот молодой друг

действительно заслуживал доверия, он ясно видел, что для него важно.

Похлопав Жун Сяо по плечу, он сказал:

- Понял. Спасибо. Ты очень хороший, правда.

Вернувшись в машину, Жун Сяо почувствовал, что на душе как-то тяжеловато. За время съёмок

Лю Кэцин хорошо к нему относился, и он искренне хотел, чтобы этот режиссёр, ради любви

оставивший прежние успехи, шёл по жизни гладко. Всё-таки в таком возрасте мало кто способен на

такую смелость.

Небо должно быть к нему добрее.

Чжан Шаньшань заметила, что Жун Сяо будто немного расстроен, и успокоила:

- Это всего лишь завершение съёмок, а не прощание навсегда. Не думай лишнего. Дун-гэ сказал, что

даст тебе три дня отдыха, а потом вернёшься в компанию и начнёшь ездить на мероприятия.

- Всё в порядке, сестра Шаньшань, не волнуйся, - улыбнулся Жун Сяо.

- Ну и хорошо.

По дороге он написал Цинь Лу, что уезжает, и если в день рождения Янь Цы нужно будет пойти

вместе, пусть напишет.

Ответа не последовало - видимо, тот ещё был на съёмках. Всё-таки Жун Сяо уже закончил, а Цинь

Лу придётся доигрывать до конца сериала. Хоть он и «соевый соус»¹, но сцен у него почти столько

же, сколько у Лоу Чэна.

Когда Гу Цяньюй вернулся из компании и сразу включил телевизор в гостиной. Пару дней назад он

специально установил большой экран - чтобы удобнее было любоваться своим Сяо.

Сегодня выходил второй выпуск «Вызова жизни», и Гу Цяньюй уже за полчаса до начала сидел на

диване, боясь пропустить секунду . С другой стороны дивана ПаньПань недовольно мяукал - мол,

«это мой трон, чего расселся?».

Но Гу Цяньюй не обратил на него внимания, всё время глядя в экран.

Как только на нём появился Жун Сяо, глаза мужчины тут же засветились. ПаньПань, увидев

хозяина на экране, спрыгнул с дивана, подошёл поближе и сел прямо перед телевизором, будто думая:

Почему мой человек залез в чёрную коробку?

Выпуск начинался с момента последних кадров прошлого эфира - Жун Сяо, разбуженный людьми в

чёрном, с милым и чистым лицом.

Когда чёрные вломились в комнату, Цинь Лу закричал, а Жун Сяо, напротив, спокойно оделся, ни

шума, ни паники. Это выглядело особенно заметно.

А когда его вывели из комнаты, у зрителей осталось ощущение лёгкой растерянности от него.

Реакция была настолько естественной, что этот кадр тут же стал мемом - с надписью «Кто я?

Где я?».

Весь интернет заполонили картинки с его милым и озадаченным выражением.

Шэнь Дуншэн, наблюдавший за результатами, наткнулся на это и невольно подумал: у Жун Сяо

просто потрясающая удача. Он почти не прикладывал усилий, а даже случайные зрители толкали

его в топы.

¹ «Соевый соус» - сленг для персонажа массовки или второго плана, который просто

«присутствует».

И действительно, прошло совсем немного времени, и стикерпак под названием «Кто я? Где я?» уже

вылетел в топ и занял десятую строчку горячих тем.

Шэнь Дуншэн сделал скриншот - на память.

По мере того как шёл второй выпуск «Вызова жизни», сцена, где Жун Сяо в аптеке по картинкам

определяет лекарственные травы с почти стопроцентной точностью, вызвала новую волну

обсуждений.

«Да сто пудов сценарий! Но видно, что новичок есть новичок - прятать не умеет, сразу сказал

вслух».

«Это только мне кажется, что он реально знает эти травы?»

«Мне тоже так показалось. Вы не заметили, как у того мужика лицо изменилось, когда он услышал

названия?»

«Такой послушный с виду, а в конце эта улыбка... И злая, и красивая, прямо сразила!»

«↑ Ты не один! Я уже заскринил. Эта улыбка в конце - и злая, и красивая, аааа! Это же божественная

улыбка!»

«Я тут внезапно поняла, что у этого мальчика сила. Зашла в его Weibo - у него уже больше

миллиона подписчиков! И это за такой короткий срок!!! О боже!»

...

«Ахахаха, я умираю! Тан Синьи - это что, наша "королева девочек"? Почему она тётка? Я сквозь

экран услышала, как у неё сердце разбилось!»

«Что творят продюсеры? Как можно так с нашей королевой девочек? Я им лезвий пришлю!!!»

«Настоящая королева девочек - это Юньэр, при чём тут Тан Синьи? Фанаты, держите себя в

руках!»

«Фандомы, держите дистанцию, ссорьтесь у себя дома, а лучше - взорвитесь на месте!»

«Ааа, Сюй Кэ, брат, ты такой красавчик!!»

...

«Смена заданий! Я же прав? Тан Синьи решила поменяться заданиями с этим новичком - ахаха, она

же себе яму копает! Уже жду продолжения!»

«Пароль! Ещё и пароль есть! "Ты считаешь меня красивой?" - "Ты красива, как закат на востоке"...

Что за бредовый пароль, ахаха!»

«Что он там городит? Видно же, что оператор за камерой с него офигел. Замолчи уже!»

«Почему мне кажется, что он всё правильно раскручивает? Что за лев, да ещё и с крутящейся

головой? Этот ключ - точно не финальный, а программа уже в слезах, ахаха!»

...

«Господи, этот новичок крут! С виду такой милый, а внутри столько хитрости. Уважение!»

«Так выходит, найденный ключ - это и есть ключ к финальной победе?»

«Я уже не могу дождаться развязки!»

«Ахах, Сюй Кэ, я умираю! Кажется, теперь я понимаю, почему после шоу Сюй Кэ и Тан Синьи

решили объединиться, чтобы чёрнить этого новичка. Честно, будь я на их месте, я бы тоже

захотел - это же полный разгром!»

«↑ Не озвучивай такие жёсткие правды вслух!»

...

«Ахаха, это только мне кажется, что, когда объявили победу Жун Сяо, наш мини-Лу был на грани

слёз? У него прямо на лице читалось: "Что я делаю со своей жизнью?"»

«Ааааа, наш оленёк самый милый!!!!»

«Это шоу такое смешное, подписываюсь, подписываюсь!»

...

Жун Сяо вернулся домой как раз к концу передачи «Вызов жизни». В тот момент, когда он открыл

дверь, Гу Цяньюй как раз выключил телевизор и положил пульт на стол.

В мгновение, когда их взгляды встретились, Жун Сяо уловил в глазах мужчины тень смущения.

Слегка озадаченно он спросил:

- Так поздно, а ты ещё не спишь?

Гу Цяньюй, чуть не попавшийся с поличным, с лёгким смущением кивнул:

- Угу. Вот как раз собирался. Сегодня у тебя съёмки закончились?

Жун Сяо занёс чемодан, закрыл за собой дверь:

- Да, у меня теперь три дня отпуска.

Сказав это, он увидел, как к нему подбежал Паньпань. Жун Сяо присел и погладил кота по голове:

- Паньпань, я вернулся, рад?

- Мяу~ - протянул котик тоненьким голосом и даже лизнул Жун Сяо в руку.

Погладив его ещё немного, Жун Сяо поднялся, разулся и вошёл в комнату.

Гу Цяньюй уже успел полностью успокоиться:

- Голоден? Могу сварить лапшу.

- Не нужно, я в машине перекусил, не голоден. Приму душ и спать. Ты тоже ложись пораньше.

Кстати, если завтра будешь занят, я сам отведу Паньпаньа, просто пришли мне адрес.

- Завтра у меня свободно, пойдём вместе.

- Отлично. Спокойной ночи. - Жун Сяо, нагнувшись, взял Паньпаня на руки и, повернувшись к Гу

Цзянью, добавил: - Паньпань, скажи дяде спокойной ночи. Пойдём, мы спать.

Внезапно оказавшийся «кошачьим дядей» Гу Цяньюй: «...»

Авторская ремарка:

Гу Цяньюй: Некоторые образы разрушать нельзя~

персонажа Цинь Лу (秦鹿), имя 鹿 действительно «олень». В фанатской речи часто используют

«наш маленький + имя» как ласковое обращение, так стал он Олененок

Глава 55

После душа Жун Сяо лёг в кровать, взял в руки телефон и только тогда увидел, что уведомления в его Weibo уже перевалили за «99+». Сердце у него слегка ёкнуло. Открыв сообщения, он обнаружил, что попал в горячие поиски - и не один раз, а целой полосой.

Зайдя в топ-лист, он увидел подряд несколько тем со своим именем: «Новичок Жун Сяо сделал пластическую операцию?», «Что за человек этот Жун Сяо, новичок, подписанный StarSky?», «Есть ли у новичка Жун Сяо сценарий в шоу Вызов жизни?».

Кроме тех, что были с его именем, были и без - вроде «Продвижение съёмочной группы Путь бессмертия просто бомба», «Мем "Я там, кто я?" захлестнул сеть» и ещё несколько похожих.

Если спросить Жун Сяо, что он чувствовал в этот момент, то, по правде говоря, это было для него очень странно. Волнение и радость - да, присутствовали, но не слишком сильно.

Выйдя из Weibo, он открыл WeChat и увидел сообщение от Шэнь Дуншэна: «Отдохни эти три дня. Потом жду тебя в компании. На данный момент у нас отличный старт. Это доказывает, что твои усилия не пропали даром. Держись».

Жун Сяо, глядя на сообщение, слегка улыбнулся и ответил: «Спасибо. Этот результат - не только моя заслуга, это работа всей команды. Дун-ге, горячие поиски в Weibo - это точно не ты купил? Говорят, их можно купить. Но столько сразу - это же перебор. Сколько бы это стоило?»

Шэнь Дуншэн знал, что у Жун Сяо сегодня был последний съёмочный день, и думал, что по его характеру он посмотрит всё только завтра. Но тот ответил сразу. Прочитав его слова, Шэнь Дуншэн только покачал головой и усмехнулся: «Сколько же у меня должно быть денег, чтобы купить столько горячих поисков? Да и ты ведь новичок, стоит ли оно того? Не сомневайся в себе - это всё твой труд. Честно говоря, я сам не ожидал такого. Результат беспрецедентный. Жун Сяо, работай упорно, и я гарантирую - твои достижения не будут ниже, чем у Лоу Чэна».

Убедившись, что вся эта полоса горячих поисков - не заслуга толстого кошелька Шэня, Жун Сяо вдруг ощутил лёгкий азарт.

Увидев последнюю похвалу, он с улыбкой написал: «Дун-ге, если Чэн-ге услышит такие слова, он, наверное, заплачет».

Шэнь Дуншэн отметил, что тот ещё может шутить и не потерял голову от горячих поисков, и у него в душе появилось сложное чувство.

С самого начала, когда он заметил Жун Сяо и затащил его в шоу-бизнес, тот ясно дал понять, что не особо горит желанием быть звездой. Он согласился только потому, что «нуждался в деньгах». Сначала Шэнь думал, что это просто способ самовыражения - мол, вряд ли он реально в нужде. С его положением он вряд ли мог быть в финансовой яме. Но позже выяснилось, что Жун Сяо действительно пришёл сюда только ради заработка.

Именно это всегда заставляло Шэня чувствовать себя неуверенно: если профессия ему не особо важна, значит, однажды он просто уйдёт. И когда именно это случится - непонятно. Сейчас это ещё раз подтвердилось.

Любой другой новичок, получив такой блестящий результат на старте, уже бы возгордился.

Но посмотришь на Жун Сяо - и не увидишь ни намёка на зазнайство. Даже начнёшь подозревать, что он вот-вот попрощается и пойдёт спать.

И правда, в следующую секунду он прислал сообщение: «Дун-ге, уже поздно. Отдыхай. Завтра утром мне ещё надо отвезти Пампушку на кастрацию. Пойду спать. Спокойной ночи».

Шэнь Дуншэн: «Спокойной ночи».

Кроме того, что ещё он мог сказать? Как он мог не пытаться отговорить Жун Сяо от сна, как мог не попытаться его хоть немного возбудить? С таким блестящим результатом, когда в этот момент весь Weibo, да что там, весь интернет, обсуждает только Жун Сяо, - а он, оказывается, ещё и собрался спать?! Да он сам сегодня ночью точно будет ворочаться без сна!

Немного бы профессионального азарта, ну хоть капельку! Ты вот так спокойно идёшь спать - а что нам, остальным, делать? Твоя совесть вообще не болит?

......

После ночи бурных обсуждений ажиотаж всё же немного спал. Просто одни горячие поиски ушли вниз, а на их место поднялись другие: «Не перебор ли покупать горячие поиски новичку?», «Этой ночью топ Weibo захватил новичок», «Родной сын StarSky пришёл»...

Утром, открыв Weibo и посмотрев горячие поиски, Жун Сяо только развёл руками. Даже если не брать во внимание, что все вокруг уверены - он купил это место в топе, честно говоря, теперь и сам он начал подозревать, что Шэнь Дуншэн за его спиной всё-таки тайком заплатил за это. Иначе как вообще такое возможно? Всего-то одно реалити-шоу и одна ещё не вышедшая драма - и уже такой взрыв популярности?

Неужели он... правда настолько обаятелен?

Жун Сяо потрогал своё лицо и чуть ли не всерьёз начал сомневаться в собственной реальности.

Зевнув, он поднялся, решив принять душ и освежиться, но тут увидел, как Паньпань, которая обожала спать на его подушке, приподняла маленькую головку.

Мягко и тянуще мяукнула: «Мяу~»

Жун Сяо провёл рукой по её голове: - Паньпань, сегодня для тебя настанет переломный момент. Давай-ка я возьму у тебя интервью: как ты себя сейчас чувствуешь? Знаю, приятного тут мало, но это для твоего же блага. С этого дня мы будем только есть вкусно, пить вдоволь и... полностью откажемся от мирских утех.

Паньпань: «Мяу?»

- Отлично, решено!

Паньпань: «Мяу? Мяу??»

Завтрак приготовил Гу Цяньюй. Когда они поели и уже выходили, Жун Сяо специально надел маску и кепку. Благодаря этим злосчастным горячим поискам он наконец-то понял, что значит «обязательный наряд звезды для выхода в люди».

Хорошо хоть, что сейчас зима, и в такой экипировке не было жарко.

Гу Цяньюй взял рюкзак-переноску с Паньпань, поставил на заднее сиденье и уже собирался предложить Жун Сяо сесть спереди, но тот открыл другую дверь и забрался на заднее сиденье.

Гу Цяньюй: «...»

Закрыл дверь и молча сел за руль.

Он записал Паньпань в лучшую зооклинику Канъань - премиум-класса.

Когда они приехали, Жун Сяо сам понёс кота внутрь, а Гу Цяньюй пошёл парковаться.

Едва он вошёл, как к нему подошёл администратор: - Господин, могу ли я чем-то помочь?

- Сегодня у меня назначена встреча с доктором Чжан. Моему питомцу будут делать стерилизацию.

Выслушав, администратор с улыбкой сказал: - Вы, должно быть, господин Гу? Прошу сюда. Доктор Чжан уже на месте. Пожалуйста, подпишите документы и передайте нам питомца. Операция займёт примерно...

Когда Гу Цяньюй вернулся, он увидел Жун Сяо и молодую медсестру, которые о чём-то разговаривали. Подойдя, он услышал, что тот уточняет, как ухаживать за Паньпань после операции.

Заметив его, Жун Сяо улыбнулся: - Паньпань уже внутри. Врач сказал, что сама операция и наблюдение займут всё утро. Если у тебя есть дела, можешь идти. Я и один справлюсь.

- Не нужно, - ответил Гу Цяньюй. - У меня сегодня свободно. Давай после обеда сходим в кино?

Услышав предложение, Жун Сяо кивнул: - Давай.

В конце концов, на на вторую половину дня у него не было планов, а поход в кино звучал неплохо.

Услышав согласие Жун Сяо, Гу Цяньюй мысленно показал «V» - ура, удалось пригласить Сяо-Сяо в кино. Настроение сразу поднялось. Операция Паньпань прошла успешно, и послеоперационное наблюдение не выявило никаких проблем. Но чтобы кот не поцарапал шов, «елизаветинский» воротник всё же придётся поносить несколько дней.

Из-за наркоза Паньпань выглядел немного вялой. Жун Сяо прижимал его к себе, решив, что по возвращении домой угостит чем-то вкусным, чтобы хоть немного компенсировать пережитый стресс.

Сразу после того, как Жун Сяо согласился пойти с ним в кино, Гу Цяньюй поручил своему помощнику Чэнь Юньхэ забронировать два билета.

Когда пришло время забирать их, выяснилось, что Чэнь Юньхэ выбрал фильм в жанре школьной романтической драмы.

Среди множества боевиков и комедий он остановился именно на такой ленте - что ж, для дела своего шефа и его личной «любовной карьеры» он постарался на славу.

Впрочем, фильм всё же был про любовь. Жун Сяо, увидев название, не смог сдержать улыбку. Окинул взглядом стоящего рядом серьёзного мужчину и с лёгким подтруниванием сказал: - Не ожидал, что господин Гу любит такое кино.

Гу Цяньюй слегка прокашлялся: - Ассистент купил. Если не нравится - можем поменять на что-то другое.

Жун Сяо заметил, что тот весь будто излучает неловкость, но упрямо старается держаться естественно. И это неожиданно показалось ему милым. - Ладно, не будем портить добрые намерения твоего ассистента.

- Угу, я тоже так думаю, - усмехнулся Гу Цяньюй и, обернувшись, увидел, как мимо проходит парочка, держась за руки. Парень нёс огромное ведро попкорна, а девушка, улыбаясь, пила через трубочку.

- Будешь? - кивнул он на попкорн.

Жун Сяо задумался: - Не стоит.

Всё-таки согласиться на кино - одно, но если ещё и покупать кучу еды, это уже слишком похоже на свидание.

- Ладно, тогда пойдём, - кивнул Гу Цяньюй.

Паньпань спокойно сидел в переноске с «космическим окном» и смотрел наружу. Жун Сяо, боясь, что ему некомфортно, приоткрыл окошко, чтобы он дышал свободнее.

Паньпань лизнул ему палец и снова улегся.

В кинозале, когда свет погас, Жун Сяо заметил, что пара, сидящая прямо перед ними, начала целоваться. Места были такие, что, хочешь не хочешь, а увидишь.

Гу Цяньюй подпер подбородок рукой, не выдавая, что у него на уме. А вот Жун Сяо стало неловко.

Сеанс был популярный, все места заняты - пересесть невозможно. Он только надеялся, что те двое скоро угомонятся.

Но они и правда быстро оторвались... чтобы спустя пару минут снова начать.

Это уже было...

Жун Сяо ткнул локтем Гу Цяньюя. Тот повернулся, вопросительно глядя на него.

- Мне кажется, Паньпань немного нехорошо, - тихо сказал Жун Сяо. - Может, вернёмся и в другой раз досмотрим?

Гу Цяньюй, уже изрядно измотанный этой «романтической пыткой», мысленно вздохнул с облегчением: Да, скорее, пойдём!. Сидеть рядом с «законной супругой» и ничего не делать, в то время как прямо перед глазами чужие целуются, - это же мазохизм.

Они вышли из зала оба с лёгким чувством неловкости.

- Я пойду за машиной, подождёшь меня здесь? - спросил мужчина, когда они подошли к выходу. Когда они приехали, на стоянке у клиники мест не было, и машину пришлось оставить на другой стороне дороги. Но если Жун Сяо останется тут, Гу Цяньюю придётся потом делать круг, чтобы заехать за ним, что было не очень удобно.

- Пойду с тобой, тут всего несколько шагов. Заберём машину и сразу домой, а то тебе придётся кружить.

Гу Цяньюй был не против. Кивнул и протянул руки, чтобы взять Паньпань у Жун Сяо: - Дай я понесу.

- Ничего, он не тяжёлый. - Но, несмотря на слова Жун Сяо, мужчина всё же забрал Паньпань к себе.

Почему-то при том, что действия и слова были совершенно обычными, в воздухе всё равно витала лёгкая неловкость. Казалось, будто они несут не кота, а... ребёнка.

Жун Сяо чуть неловко моргнул и пошёл рядом с мужчиной через дорогу к парковке. Возможно, он задумался и поэтому не заметил внезапно выскочивший мотоцикл. Когда же пришёл в себя, Гу Цяньюй уже прижимал его к себе, и они вместе ударились о металлическое ограждение посреди дороги.

Мотоциклист и не думал останавливаться - одним рывком исчез из поля зрения.

Жун Сяо, поднявшись, сразу посмотрел на Гу Цяньюя и заметил, как по его руке стекает кровь, капая на асфальт.

Сердце болезненно сжалось: - Ты поранился?

Гу Цяньюй слегка нахмурился. Левая рука пекла от боли, но прежде всего он подумал о том, чтобы успокоить Жун Сяо. Сдерживая боль, он выдавил лёгкую улыбку.

Когда он дёрнул его, спасая от мотоцикла, то не заметил, что из ограждения торчал кусок металла. Видя, что вокруг уже собираются зеваки, он, опасаясь, что личность Жун Сяо будет раскрыта, правой рукой - здоровой - взял его за ладонь: - Пустяки, просто царапина. Пойдём в машину.

Но Жун Сяо видел, сколько крови уже натекло за это короткое время. Он понимал, что Гу Цяньюй говорит это, чтобы его не волновать, но это явно была не «царапина».

Взяв себя в руки, он закинул на плечо переноску с Паньпань: - Едем в больницу.

В таком состоянии Гу Цяньюй не мог сесть за руль, и Жун Сяо сразу же остановил такси. Всё время дороги он держал его за руку, не отпуская.

- Я в порядке, просто немного крови, не переживай, - сказал Гу Цяньюй, чувствуя, что его ладонь слегка дрожит в руках Жун Сяо. Тот молчал, но было ясно - он испугался.

Хорошее настроение, этот случай разрушил подчистую. Теперь в груди у «маленького зверька» точно сидела вина.

Сжав его ладонь в ответ, Гу Цяньюй чуть сжал пальцы: - Не переживай, правда, я знаю, что делаю.

Жун Сяо повернулся, и его красивые глаза сейчас покраснели: - Лучше молчи. С такой потерей крови тебе не дурно?

- Видишь, уже и не течёт. Это маленькая ранка, честно, - попытался он пошутить, чтобы его успокоить.

Но Жун Сяо не поверил, и только сказал водителю ехать быстрее. К счастью, в это время дороги были свободны, и они быстро оказались в больнице. Жун Сяо сразу оформил Гу Цяньюю приём в травмпункт.

Когда Гу Цяньюй зашёл в кабинет на осмотр, Жун Сяо пошёл следом. Врач поднял взгляд: - Вы родственник?

- Да, - без тени колебаний кивнул Жун Сяо, отчего сердце у идущего впереди Гу Цяньюя невольно сжалось. - Хорошо, проходите. Сначала помогите пациенту снять куртку, посмотрим рану, - сказал врач, отходя к столу и натягивая перчатки.

Жун Сяо подошёл и начал помогать Гу Цяньюю снять куртку. Увидев, как тот слегка поморщился, он тут же спросил: - Больно?

- Нет, не волнуйся, скоро всё будет в порядке. Пойди подожди снаружи, Сяо-Сяо, - впервые назвал он его так, и сердце у Жун Сяо дрогнуло, глаза моментально увлажнились.

- Не говори ничего. Я никуда не уйду, - ответил он, прижимая к груди снятую куртку мужчины.

В этот момент подошёл врач: - Так не пойдёт, рубашку придётся разрезать. Подойдите, помогите прижать вот здесь.

Пока Жун Сяо придерживал ткань, врач ножницами разрезал рукав рубашки. Увидев рану, он нахмурился: - Глубоко. Как вы это получили?

- Переходил дорогу, мотоциклист задел, ударился о ограждение. Не заметил торчащий кусок металла - поцарапался, - ответил Гу Цяньюй, глянув на нахмуренного Жун Сяо и даже слегка улыбнувшись.

Жун Сяо моргнул, подавляя жжение в груди: - Доктор, это серьёзно?

- А как вы думаете? Ещё чуть глубже - и задело бы кость. Крови потеряли немало. Нужно наложить швы и сделать прививку от столбняка. Я выпишу направление на оплату.

- Хорошо, - кивнул Жун Сяо и сказал Гу Цяньюю: - Жди меня здесь.

- Угу, - тот ответил, слегка сжав его ладонь.

Когда Жун Сяо вышел, Гу Цяньюй обратился к врачу: - Доктор, пожалуйста, не рассказывайте всё слишком страшно. Моя жена пугливая, я не хочу, чтобы он волновался.

Врач усмехнулся: - Забавно. Обычно люди, наоборот, хотят, чтобы я сказал пострашнее - для сочувствия. А вы просите смягчить. Прям любовь?

- Да, - сдерживая боль, кивнул Гу Цяньюй. - Если я его спугну, второго такого шанса у меня не будет.

- Ладно, потерпите, будет немного больно.

Когда Жун Сяо вернулся, рука Гу Цяньюя уже была перевязана. Увидев, что лицо мужчины побледнело, Жун Сяо сжался внутри.

- Доктор, что нам нужно учесть дома?

Врач, заметив подмигивание Гу Цяньюя, лишь невозмутимо сказал: - Не мочить рану, избегать острой пищи, никаких физических нагрузок. Через три дня приходите на перевязку. И, пожалуйста, будьте внимательнее на дороге.

- Спасибо, доктор.

Жун Сяо запомнил всё слово в слово. Затем обернулся: - Пойдём домой.

Они вызвали такси. Всю дорогу Жун Сяо молчал, а Гу Цяньюй несколько раз собирался что-то сказать, но, из-за посторонних, передумал.

Уже выйдя из машины, он взял его за руку: - Это не твоя вина. Я правда не считаю, что это что-то серьёзное. Видишь, врач сказал - всё в порядке, только дождаться, когда снимут швы.

Жун Сяо поднял взгляд. Он ясно ощущал: Гу Цяньюй беспокоится о его переживаниях куда больше, чем о собственной ране.

В этот момент он уже едва сдерживался. Сердце у него, конечно, не камень. Если Гу Цяньюй так о нём заботится, может, и правда... Но он не позволил чувству вины затмить здравый смысл.

- Не говори пока ничего. Дай мне подумать, - тихо произнёс он.

Гу Цяньюй не понимал, о чём тот собирается размышлять, но чувствовал: настроение у парня явно нелучшее.

Войдя в дом, Жун Сяо выпустил Паньпань из переноски и ушёл в комнату.

Гу Цяньюй вздохнул, уже прикидывая, как бы отвлечь его от лишних мыслей, но тот вдруг вышел обратно: - Я помогу тебе переодеться. Доктор сказал, этой рукой пока нельзя двигать.

Зайдя к нему в комнату, Жун Сяо говорил твёрдо.

- Не надо, - вздохнул Гу Цяньюй. - На моём месте любой сделал бы то же самое. Не стоит из-за этого...

- Я не из чувства вины. Я хочу, - перебил его Жун Сяо, глядя прямо в глаза.

Их взгляды встретились, и лишь после паузы Гу Цяньюй спросил: - Ты точно хочешь помочь мне переодеться?

Жун Сяо кивнул.

Гу Цяньюй вдруг, словно уступая, замер: - Ладно, пусть будет так.

Помогать кому-то переодеваться - занятие, в сущности, двусмысленное. Жун Сяо был к этому готов, но когда дошло до дела, сердце всё же дрогнуло.

Тем более что Гу Цяньюй всё время смотрел на него - пристально, внимательно. Игнорировать этот взгляд было почти невозможно.

С трудом управившись с рубашкой и собираясь выбросить окровавленную ткань, Жун Сяо услышал: - А штаны? Нельзя же бросать дело на полпути. К тому же с больной рукой снимать их самому не очень удобно.

Жун Сяо поднял взгляд на тёмные глаза с насмешливым блеском. Он прекрасно понимал, что тот делает это нарочно, но решил не уступать.

Уголки его губ чуть дрогнули, в глазах заиграл азарт. Он улыбнулся и, обхватив одной рукой ремень, другой расстегнул молнию...

Весь процесс он не сводил с Гу Цяньюя вызывающего, откровенно провоцирующего взгляда.

От его близости и жара, исходящего от тела мужчины, сердце сжалось, но Жун Сяо продолжал удерживать взгляд, не желая отступать.

Гу Цяньюй резко перехватил его руку, уже тянувшуюся ниже, и чуть откинулся назад, избегая опасного прикосновения: - Хватит. Остальное я сам.

Жун Сяо не спешил отпустить, но улыбнулся тепло: - Точно сам справишься?

- Точно, - подтвердил тот.

- Ну и хорошо. Я пойду готовить. Если что - зови.

Как только он вышел, Гу Цяньюй привалился к стене, опустил взгляд - и, почувствовав, что «там внизу» уже не думает о приличиях, выругался про себя: Да я совсем рехнулся!

На самом деле и Жун Сяо был не так невозмутим, как казалось. Стоило выйти из комнаты, его лицо залилось краской, а в глазах мелькнула тень смущения.

Но тут он вспомнил одну деталь: Гу Цяньюй ведь только что инстинктивно отстранился... Неужели боится, что тот узнает - он «не может»?

Авторская ремарка: Гу Цяньюй: Я не то чтобы не могу. Я боюсь, что слишком могу - и Сяо-Сяо испугается. Жун Сяо: Не надо объяснять, я всё понял.

Глава 56

На следующий день Гу Цяньюй, сославшись на травмированную руку, прогулял работу. На самом же деле причина была проста: Жун Сяо был дома , и Гу Цяньюй, как заботливый муж, хотел провести с ним весь день. Он даже велел своему помощнику Чэнь Юньхэ привезти домой все документы, требующие его подписи. Когда Жун Сяо открыл дверь и увидел Чэнь Юньхэ, он на миг растерялся. Лишь после того как тот объяснил причину визита, впустил его в дом.

Стоило Чэнь Юньхэ увидеть Жун Сяо, как он мгновенно понял, почему в последнее время господин Гу стал рассеянным и всё чаще прогуливает работу.

С такой женой дома... да тут любой на его месте не захотел бы ходить в офис. Хотелось бы только утонуть в этом «царстве нежности» и... сыграть в романтику «император перестал ходить на утренние заседания, лишь бы улыбка любимой не сходила с её лица».

Чэнь Юньхэ терпеливо дождался, пока Гу Цяньюй подпишет все бумаги, и на выходе сказал: - Сегодня вечером господин Жун приглашает вас на ужин в «Гуаньюэ». Хотите, чтобы я отказал, или...

Под «господином Жун» он имел в виду Жун Бинсю - Гу Цяньюй прекрасно это понимал. Ещё недавно он вставлял палки в колёса «Рун Групп» из-за того, что Жун Шань слишком вольно распускала руки. Хотя семья Жун по-прежнему числилась в «четырёх великих семьях» Канъаня, по сути, была уже лишь пустой оболочкой. Если бы не неписаные правила среди старых кланов о браках по расчёту, семья Жун давно бы лишилась права на союз с семьёй Гу. И даже после скандала с Жун Шань этот брак так и не был расторгнут.

Впрочем, именно благодаря этому браку он и встретил Жун Сяо.

Но сейчас Жун Сяо был уже его человеком, и всё, что происходило в семье Жун, его более не касалось. А если кто-то из них осмеливался приходить и говорить гадости о его супруге - это было чистое самоубийство.

Все выгоды, которые семья Жун получала через Жун Сяо, были тем, что Гу Цяньюй позволял им иметь. А если он захочет, то сможет забрать их обратно в любой момент.

Вот и теперь - Жун Бинсю, который раньше и ухом не повёл на его предупреждения, внезапно забеспокоился.

Гу Цяньюй насмешливо фыркнул: - Скажи, что я согласен.

Ему даже стало любопытно, что же Жун Бинсю собирается ему сказать.

Чэнь Юньхэ кивнул и вышел из кабинета.

Когда он прошёл мимо, Жун Сяо, улыбнувшись, поприветствовал его, но больше ничего не сказал, просто проводил до двери.

Чэнь Юньхэ прекрасно знал, что в последние дни Жун Сяо не сходит с топа горячих поисков. И теперь, увидев его вновь, он отметил, насколько сильно тот изменился по сравнению с тем робким, тихим парнем, что на свадьбе боялся поднять голову рядом с Гу Цяньюем.

Да, их босс явно умеет действовать.

После того как гость ушёл, Жун Сяо получил сообщение от Цинь Лу с приглашением встретиться вечером в модном клубе «Гуаньюэ».

Отправив короткий ответ «понял», он направился в кабинет Гу Цяньюя.

Мужчина, увидев его, улыбнулся: - Что-то случилось?

- Сегодня вечером я встречусь с Цинь Лу. Я приготовлю ужин, ты не забудь поесть. И... как твоя рука? - сказал Жун Сяо, указывая на его руку, в глазах полных заботы. - Всё хорошо. А ты вечером будь осторожен, если что - сразу звони, - ответил Гу Цяньюй и, вспомнив кое-что, добавил: - Может, пусть тебя отвезёт водитель?

- Не нужно, вызову такси. Ладно, работай, - Жун Сяо улыбнулся и вышел из кабинета.

Он вернулся в комнату и занялся Паньпань.

Видимо, после стерилизации Паньпань постоянно сидел на диване, раздвинув задние лапы, с видом полной утраты смысла жизни, уставившись... в область между лапами.

Каждый раз, видя его таким, Жун Сяо одновременно и умилялся, и смеялся. Он принёс баночку кошачьего корма, чтобы отвлечь его, и действительно - стоило появиться еде, как Паньпань тут

же ожил, подбежал и тоненьким, ласковым голоском промяукал: - Мяу~

Будто говоря: «Это что? Для меня, что ли?»

Вечером намечался день рождения Янь Цы, и Жун Сяо не знал, что подарить. Поэтому он решил выйти из дома заранее и купить что-то в торговом центре. Взял недорогие мужские часы среднего класса - денег у него было немного, а подарок в его случае был просто знаком внимания. Всё-таки он шёл туда исключительно из уважения к Цинь Лу, но приходить с пустыми руками было некрасиво. Закончив с выбором, он попросил упаковать покупку.

Последние дни его популярность в сети взлетела, и, хотя он прятался под кепкой и маской, в интернете пока не появилось ни одной его фотографии в обычной одежде. Жун Сяо догадывался, что, возможно, Шэнь Дуншэн приложил к этому руку. Но всё же в слишком людных местах он старался не задерживаться.

К счастью, он рассчитал время: когда вышел из магазина, было как раз время встречи с Цинь Лу.

Клуб «Гуаньюэ» находился в том же торговом районе, так что дорога заняла не больше десяти минут.

Подойдя к зданию, он увидел несколько фанатов Янь Цы с большими плакатами у входа. Людей было немного, но они явно знали, что певец появится здесь сегодня.

Янь Цы - молодой певец, за последние два года ставший одним из самых популярных в Китае. Он не только красив, но и отлично поёт, танцует и выступает.

«Гуаньюэ» - частный клуб по системе членства, где обычно бывают только люди с именем и статусом. Даже если у тебя нет членства, попасть туда можно лишь по приглашению. Поэтому фанаты, даже зная, что их кумир внутри, не имели возможности войти. Именно эта конфиденциальность и делала «Гуаньюэ» популярным местом для неформальных встреч звёзд.

Войдя внутрь, Жун Сяо увидел, что Цинь Лу уже ждёт его. Он явно тщательно подготовился к вечеру, и, увидев Жун Сяо, с широкой улыбкой подбежал: - Сяо-Сяо, что мне делать? Я уже начинаю нервничать!

Жун Сяо не понимал, почему он так волнуется по поводу дня рождения Янь Цы, и задал вопрос прямо. В ответ Цинь Лу смущённо покраснел, потянул его в сторону и шёпотом сказал: - Сегодня у него день рождения. Если он предложит... ну... перейти к следующему этапу общения, как думаешь, мне соглашаться или нет?

От неожиданности Жун Сяо даже замер. Не то чтобы вопрос был трудный - просто он совсем не ожидал, что Цинь Лу переживает именно об этом.

Вот уж действительно... впечатляет.

- После полуночи день рождения закончится. Если не хочешь - просто откажи, - спокойно сказал он.

Глаза Цинь Лу тут же загорелись: - Точно! Сяо-Сяо, ты гений! Пошли, сегодня, кроме нас, будут ещё друзья Янь Цы. Я познакомлю тебя с ними!

- Спасибо тебе, но не стоит, - сухо ответил Жун Сяо.

Цинь Лу, услышав его отказ, решил, что тот просто стесняется, и с улыбкой сказал: - Да не переживай ты так. Чем больше людей узнаешь, тем быстрее поймёшь, кто тебе подойдёт.

Жун Сяо понял, что тот его неправильно понял, но объяснять не стал - просто слегка улыбнулся и, ничего не добавив, пошёл вместе с ним к лифту и в сторону банкетного зала.

Когда они вошли, Янь Цы и его друзья радостно воскликнули.

Сам Янь Цы сразу подошёл, обнял Цинь Лу, а Жун Сяо кивнул: - Жун Сяо, спасибо, что пришёл.

Жун Сяо слегка улыбнулся и протянул подарок: - С днём рождения. Небольшой знак внимания.

Цинь Лу, не ожидавший, что он принесёт что-то, выхватил пакет и открыл его: - Сяо-Сяо, ты даже подарок подготовил! Ого, часы! Нет, всё, эти я себе забираю.

Янь Цы только развёл руками, глядя, как подарок в его честь ещё даже не дошёл до него, а уже перекочевал к другому: - Нравится - и ладно, - сказал он и снова поблагодарил Жун Сяо.

Он прекрасно понимал, что тот пришёл и принёс подарок только из уважения к Цинь Лу. И всё же в памяти у него до сих пор стоял тот момент, когда он в прошлый раз пришёл к Цинь Лу, а Жун Сяо встал в дверях и не пустил его внутрь. Этот человек вовсе не был таким простым, как мог показаться.

Кроме Янь Цы, в комнате было ещё двое мужчин - его друзья, не из шоу-бизнеса.

Узнав Жун Сяо, оба заметно оживились: в последние дни его популярность взлетела, и его появление вызвало мгновенное узнавание.

- Привет! Я друг Янь Цы. Ты же Жун Сяо, да? Я твой фанат, можно автограф? - тут же выпалил один из них.

- Эй, Дунцзы, нечестно! - тут же подхватил второй. - Мне тоже дай автограф, я тоже твой фанат!

Янь Цы, глядя на своих приятелей, только рассмеялся и представил: - Лю Чэндун и Шэнь Цзюэ. Мы с детства дружим.

- Приятно познакомиться, - кивнул Жун Сяо. - Но у меня с собой ничего нет, чтобы подписать...

- Не проблема! Подпиши прямо на мне, вот здесь, - Шэнь Цзюэ, ухватившись за подол белой рубашки, указал на область груди.

Место, конечно, было немного неловким, но это ведь просто автограф. Жун Сяо взял ручку и поставил подпись.

Лю Чэндун оказался более сдержанным. Немного смущённо протянул уголок своей футболки и, когда получил автограф, даже слегка покраснел: - Спасибо. Удачи тебе.

Жун Сяо улыбнулся: - Спасибо, постараюсь.

Цинь Лу, опасаясь, что Жун Сяо будет чувствовать себя не в своей тарелке, потянул его к дивану: - Сяо-Сяо, ты поёшь? Давай, я тебе всё подготовлю.

- Нет, пока не хочу, - покачал головой тот. - Пойду в туалет.

- Я с тобой? - предложил Цинь Лу, уже поднимаясь, но Жун Сяо его усадил: - Сам схожу, вернусь быстро.

Выйдя из комнаты, он облегчённо вздохнул. Такие мероприятия были ему по-прежнему чужды. Он видел, что Цинь Лу старается о нём заботиться, но это ведь всё-таки праздник Янь Цы. Поэтому он решил немного прогуляться, подождать, пока пройдёт немного времени, и тогда попрощаться.

Клуб «Гуаньюэ» был многоуровневым комплексом: наверху - отель, ниже - рестораны, бары и другие зоны отдыха.

Жун Сяо знал, что на самом верху есть открытый сад, и решил подняться туда.

Но, подойдя к лифту, он заметил знакомую фигуру, заходящую внутрь.

Это был Чэнь Юньхэ, которого он видел сегодня утром.

Жун Сяо слегка приподнял бровь, но не стал задумываться. Когда тот уехал, он сел в следующий лифт и поднялся на самый верх.

Погуляв по застеклённой терассе и немного полюбовавшись ночным видом, он решил, что пора возвращаться, чтобы попрощаться с Цинь Лу. Но, когда он зашёл в лифт, прямо там столкнулся с Чэнь Юньхэ.

Тот, увидев его, заметно опешил, а затем спросил: - Господин Жун пришёл к господину Гу? Господину Гу?

Значит, Гу Цяньюй тоже здесь?

Жун Сяо не стал отрицать и спросил: - У него сегодня работа?

- Сегодня вечером господин Жун назначил встречу господину Гу. Когда я спускался, заметил, что он забыл телефон в машине. Если удобно, могли бы вы отнести его?

Услышав «господин Жун», Жун Сяо невольно подумал об одной возможности.

Он протянул руку и взял телефон из рук Чэнь Юньхэ.

- Семнадцатый этаж, номер 1705.

Выйдя из лифта, Жун Сяо заодно отправил Цинь Лу сообщение, что у него дела, и он уходит. Подождал ответа - «будь осторожен, если что - звони» - убрал телефон и направился к 1705-му номеру.

Дверь была приоткрыта. Жун Сяо, убедившись, что ошибиться не мог, уже хотел постучать, как вдруг изнутри донёсся раздражённый мужской голос: - Уходи. Не говори мне эту чушь.

Он никогда раньше не слышал, чтобы этот мужчина говорил таким холодным и жёстким тоном. Инстинктивно толкнув дверь, Жун Сяо увидел молодого парня в одной лишь рубашке, без брюк, валяющегося на полу.

Гу Цяньюй сидел, бледный, с нахмуренными бровями, явно сдерживая боль. Рука парня лежала у него на ноге, в позе, умоляющей о сострадании и нежности.

Не нужно было гадать, что за сцена здесь разыгрывается.

Появление Жун Сяо стало неожиданностью для обоих.

Лицо Гу Цяньюя и без того было мрачным, а теперь в глазах мелькнуло такое, что можно было бы принять за готовность убивать.

Жун Сяо встретился с ним взглядом. Он думал, что мужчина хоть что-то скажет в своё оправдание, но тот молчал. Более того, даже не прогнал стоящего на коленях парня - лишь бросил ещё один взгляд и опустил глаза.

Теперь Жун Сяо заметил, что парень-то совсем молодой.

Он слегка покачал в руке телефон: - Когда я поднимался, встретил твоего помощника. Он сказал, что ты забыл телефон в машине. Видимо, я вас прервал.

Тон был лёгким, без намёка на злость, словно он и вправду зашёл лишь отдать телефон.

Но именно это и холодком обожгло Гу Цяньюя - не сама сцена, застигнутая врасплох, а то, что Жун Сяо ему не верит.

Он и так чувствовал себя отвратительно: после того, как выпил что-то не то, тело стало ватным, голова раскалывалась. Но это всё было ничто по сравнению с этой тихой недоверием.

И всё же, когда он подумал, что Жун Сяо просто развернётся и уйдёт, тот вдруг подошёл к парню на коленях и встал прямо перед ним: - Я слышал от твоего помощника, что сегодня вечером господин Жун пригласил тебя. Это он тебе такой «подарок» подготовил?

С этими словами Жун Сяо присел на корточки, пальцами поднял парню подбородок и с лёгкой улыбкой спросил: - Сколько тебе лет?

- Де... восемнадцать, - парень, с тревогой глядя на Жун Сяо своими тёмными глазами, явно не понимал, к чему тот клонит.

Жун Сяо кивнул: - Неплохо. Совершеннолетний. Как с ориентацией, ты... би?

Парень кивнул.

Улыбка Жун Сяо стала чуть шире, он поднялся: - Тогда выйди.

Но тот с места не сдвинулся. Жун Сяо приподнял бровь: - Что, не хочешь? Влюбился?

Очевидно, имелся в виду Гу Цяньюй. Щёки у юноши порозовели, и он поспешил оправдаться: - Не... не в этом дело. Он сказал, что если я плохо справлюсь, денег не получу, и я...

Жун Сяо тихо усмехнулся: - Сколько? Я заплачу тебе.

Парень назвал сумму. Жун Сяо взглянул на Гу Цяньюя - тот за всё время не произнёс ни слова, просто смотрел на него чёрными, мрачными глазами. Лицо было бледным, голова явно раскалывалась, и из-за этого в его облике появилось что-то хрупкое, но сила присутствия при этом всё равно ощущалась.

Жун Сяо с собственного телефона перевёл деньги, и только после того как парень ушёл, спросил: - Господин Жун - это тот, кого я знаю?

Гу Цяньюй не хотел отвечать. Не хотелось пачкать уши Жун Сяо подобной грязью, но ведь он достаточно умён, чтобы самому всё понять.

Жун Сяо слегка улыбнулся: - Ну, ты меня удивил. Выглядишь неважно. В больницу?

- Угу, - наконец выдавил Гу Цяньюй. На лбу у него выступил пот - было очевидно, что он выпил что-то лишнее.

Если подумать, в последние дни ему и правда сильно не везло.

Жун Сяо позвал ещё не успевшего уйти Чэнь Юньхэ и отправил Гу Цяньюя в больницу.

В тот вечер, после промывания желудка и прочих процедур, Гу Цяньюй был совершенно вымотан.

Жун Сяо сидел рядом, глядя на только что уснувшего мужчину, и в душе одновременно злился и смеялся.

Наверное, нет никого несчастнее Гу Цяньюя: даже до «дела» не дошёл, а мучений хлебнул сполна.

Он должен был признать - в тот момент, когда увидел юношу на коленях перед мужчиной, внутри стало крайне неприятно. Это заставило его ясно осознать одну вещь: у Гу Цяньюя, помимо него, полно других вариантов. При его внешности и положении даже если он «не может», желающих удовлетворить его любые потребности найдётся немало.

Но стоило представить, как Гу Цяньюй обнимает кого-то другого, как Жун Сяо почувствовал, что не готов это принять.

Он тихо вздохнул. Хоть и не хотел признавать, но, похоже, сам всё-таки попался.

А что тут удивительного - кого угодно проняло бы такое искреннее отношение. К тому же он и так был рождён «не традиционной ориентации», а условия Гу Цяньюя, кроме одного «минуса», были безупречны.

Поняв это, Жун Сяо протянул руку, слегка коснулся его лица, и в глазах появилась тёплая улыбка.

Что до семьи Жун... при жизни в этом мире он почти их не видел: кроме Жун Шань, которая время от времени напоминала о себе, остальные вели себя так, будто его вовсе не существовало. И его это устраивало: он никогда не считал себя «тем самым» Жун Сяо, он был собой, и с этой семьёй его ничего не связывало. Взаимное игнорирование было лучшим вариантом.

Он и подумать не мог, что их первое «вмешательство» в его жизнь будет настолько мерзким.

По сути, они даже человеком его не считали. Ни одна уважающая себя семья не додумалась бы до такого - ведь они даже не развелись, а родственники уже спешат подсовывать Гу Цяньюю кого-то в постель.

Хотя... глуповато получилось: прекрасно зная, что он «не может», всё равно подослали человека. Это что же, подослали - или просто подставили?

Жун Сяо тихо фыркнул, открыл WeChat. Ещё в комнате он добавил юношу в друзья - чтобы узнать подробности. Тот оказался понятливым: ничего не скрывал и рассказал всё, что знал. Жун Сяо сохранил переписку - в голове уже выстраивался план.

Утром, когда Гу Цяньюй проснулся, ему стало заметно лучше.

Он оглядел комнату - Жун Сяо рядом не было. Чуть кольнуло разочарование, но тут же подумал, что, может, так даже лучше.

Но стоило ему это подумать, как дверь открылась, и Жун Сяо вошёл с завтраком. Улыбнувшись, он сказал: - Как себя чувствуешь? Я утром вышел и купил кашу. Перекуси, а вечером, если захочешь, я что-нибудь приготовлю.

- Ты вчера не возвращался домой? - Гу Цяньюй, заметив, что он всё ещё в тех же самых вещах, что и накануне, сразу понял: парень провёл с ним всю ночь. Сердце тут же защемило от нежности и радости.

- Нет. Ты же здесь, как я мог уйти? Всё ещё плохо? Может, врача позвать?

- Не нужно, он только что заходил. Всё нормально, скоро выпишут. А ты чего домой не пошёл? Здесь неудобно ?

- Почему нет? Тут ведь есть кровать. Ты ешь, пока тёплое, а я налью воды. Кстати, мне потом нужно будет отлучиться по делу. Пусть твой помощник заедет за тобой, я с тобой на выписку не пойду.

- Ладно. Делами займись, я в порядке.

Жун Сяо кивнул, умолчав о том, что собирается на встречу с Жун Бинсю. Дождался, пока Гу Цяньюй закончит есть, прибрал в палате и вышел из больницы.

Вызвал такси и поехал в офис «Жун Групп».

К счастью, здание компании было в Канъаньси на слуху - достаточно было забить адрес в поиск.

В это время Жун Бинсю, только что вернувшийся в кабинет после совещания, уже собирался попросить секретаря принести кофе, как за дверью послышался шум. Через секунду в кабинет ворвался мужчина в кепке и медицинской маске.

- Господин председатель, он... - начал секретарь, но не успел договорить.

Жун Сяо уже снял маску и холодно посмотрел на сидевшего за столом Жун Бинсю.

Тот оказался лучше, чем Жун Сяо себе представлял: да, выглядел постаревшим, но, по крайней мере, не лысым, что само по себе уже радовало.

Жун Бинсю явно узнал его. Отправив секретаря жестом, он пригласил гостя сесть.

Но Жун Сяо и без приглашения опустился на стул напротив, снял кепку и бросил её на стол.

Слегка улыбнувшись, он сказал: - Господин Жун, вчера вечером вы пригласили моего мужа в клуб «Гуаньюэ» и, кроме того, очень заботливо подготовили для него большой подарок. Сегодня я специально пришёл поблагодарить вас.

Глава 57

При этих словах улыбка на лице Жун Сяо стала ещё ярче. Он открыл телефон, нашёл чек за оплату вчерашних «услуг» и подвинул его к Жун Бинсю:

- Но, прежде чем мы продолжим, думаю, раз уж господин Жун так любезно решил «угостить», неплохо бы сначала оплатить эти... услуги. К тому же, возможно, вы не знаете - вчера вечером так уж вышло, что я был там же. Скажите, неловко ведь получилось, правда?

После этих слов Жун Сяо наблюдал, как лицо Жун Бинсю сменило целую палитру - побелело, почернело, позеленело, словно он стоял посреди красильни. С таким человеком нужно быть ещё бесстыднее, чем он сам. Тем более, в подобной ситуации, сказав всё в открытую, заставишь краснеть только его.

Жун Бинсю никак не ожидал, что Жун Сяо столь прямо выложит всё на стол. Если бы не Жун Шань, которая твердит, что после свадьбы с Гу Цяньюем у того «крылья выросли», и надо преподать урок, показать, что значит семья Жун, он бы, возможно, и не стал этим заниматься. Этот сын был для него фигурой второстепенной: есть польза - хорошо, нет - и плевать. Поэтому, когда Жун Шань предложила план, он согласился, даже не уточнив, что именно она задумала. Но он и представить не мог, что её «метод» окажется таким, а ещё меньше - что тихий, забитый мальчишка, которого он когда-то привёл в дом и который боялся лишний раз дышать, теперь осмелится прийти и напрямую его обвинить.

В его положении могла прийти в голову только одна мысль: всё это - с молчаливого согласия Гу Цяньюя. Неужели тот и вправду запал на его сына?

Но, раз уж Жун Сяо посмел сказать такое в лицо, он сам напрямую ответить не мог, поэтому процедил: - Почему ты стал таким невоспитанным? Это что за тон в разговоре с отцом?

- Ха! - усмехнулся Жун Сяо. - Вы, конечно...

Подходящего слова он так и не нашёл, поэтому просто замолчал, резко поднялся, и, прежде чем Жун Бинсю успел сообразить, что происходит, поставил руку на стол, перемахнул через него - и в следующее мгновение уже прижимал его за горло к стене.

Жун Бинсю был ошарашен.

Жун Сяо, глядя на его полные недоверия глаза, слегка улыбнулся: - Как мило, что вы всё ещё помните, что вы - мой отец. Но вы меня поразили. Старый человек, а делаете такие подлые вещи. Не боитесь, что вас однажды просто собьёт машина?

- Пусти... ты... - Жун Бинсю попытался отцепить его руку от своего горла, и впервые в нём шевельнулся настоящий страх. Реакция сына вышла далеко за рамки его представлений - оказалось, что за всё время, пока он его игнорировал, тот стал совершенно другим человеком.

Но человек, никогда не тренировавшийся, не мог соперничать с ним.

- Запомните этот день. Если повторится, я не обещаю, что в следующий раз всё закончится так же. Не думайте, что я шучу - хотите, проверьте. С этого дня не называйте меня сыном и, встретив, делайте вид, что не знаете. И передайте своей дочери: нечего мне звонить. Вы, господин Жун, держитесь от меня подальше. Иначе, даже если я не трону вас, Гу Цяньюй тронет. На этот раз вы его крупно подставили - довольны? Хотели сыграть грязно, а в итоге сами вляпались. Глупо и подло.

Сказав это, Жун Сяо резко пнул его - Жун Бинсю с глухим стуком рухнул на пол, неудачно ударившись головой о край стола и завыв от боли. На лбу мгновенно вздулся здоровенный шишак.

Жун Сяо посмотрел на него, как на мусор, достал телефон и сделал серию снимков его жалкого вида, затем присел рядом и с улыбкой сказал: - Если попробуете распространить историю о сегодняшнем дне, я выложу эти фотографии в сеть. И, кроме того, расскажу всем о вчерашнем. Мне бояться нечего. А вам?

- Жун Сяо, послушай... Это всё не... - Жун Бинсю, держась за ушибленную голову, всё ещё пытался оправдаться.

Но Жун Сяо не собирался слушать. Для него любое оправдание Жун Бинсю было пустым звуком.

Встав, Жун Сяо снова надел кепку и маску, на ходу нацарапал номер счёта и швырнул его на стол: - Не забудьте перевести деньги на этот счёт. Иначе я выложу всё это в сеть, а когда акции вашей «Жун Ши» рухнут из-за скандала - не жалуйтесь.

Бросив эту фразу, он с лёгким сердцем покинул офис «Жун Ши».

Вскоре после ухода Жун Сяо Жун Бинсю, держась за голову, с трудом выбрался из-под стола. Как раз вбежал его ассистент и, увидев столь жалкое состояние шефа, в панике спросил:

- Господин Жун, может, вызвать полицию?

- Полицию? Какую к чёрту полицию! Срочно звони Жун Шань, я хочу её видеть! - Жун Бинсю одной рукой держался за голову, другой - за грудь. Болело всё тело, и он уже не понимал, от боли ли это или от злости.

Жун Сяо, выйдя из здания «Жун», сразу позвонил Гу Цяньюю.

Тот ответил быстро. Жун Сяо в хорошем настроении спросил:

- Дома уже?

Гу Цяньюй, который только что приехал, ответил утвердительно:

- А ты когда вернёшься?

- Немного позже. Хочу заехать в супермаркет, купить что-нибудь. Как насчёт рыбы на ужин? Тебе для восстановления, - сказал Жун Сяо, поднимая руку, чтобы остановить такси.

По тону Гу Цяньюй почувствовал, что тот явно в приподнятом настроении, и не удержался от вопроса:

- Чего это ты сегодня такой довольный?

Жун Сяо прищурился и без утайки сказал:

- Я только что из «Жун Ши». Зашёл к нему за вчерашней... оплатой. Раз уж пригласил - не вижу смысла платить самим.

Гу Цяньюй на секунду опешил, но тут же задал то, что его действительно волновало:

- Они тебя не задели?

В его голосе слышалось напряжение. Жун Сяо от этого стал ещё веселее:

- Нет. Думаю, Жун Бинсю больше не рискнёт дарить тебе такие «подарки». Ты, наверное, разочарован? Но что поделаешь - я его, кажется, здорово напугал.

Вспомнив, как тот мялся, пытаясь что-то оправдаться, Жун Сяо едва не рассмеялся.

Убедившись, что его никто не обидел, Гу Цяньюй мягко спросил:

- А что ты с ним сделал?

- Немного припугнул. Он точно не ожидал, что я на такое решусь. Ладно, жди дома, куплю всё и вернусь, - ответил Жун Сяо с улыбкой в голосе.

Гу Цяньюй, уловив это настроение, тоже успокоился и почувствовал тепло в душе: Жун Сяо явно встал на его защиту. А значит, чувства к семье Жун у него - нулевые.

«И ладно, - подумал он, - мне одному хватит, чтобы его баловать. Остальные и не нужны». Он слегка усмехнулся:

- Понял. Тогда прямо домой, а продукты я попрошу купить помощника.

- Помощника Чэня? - уточнил Жун Сяо. Получив подтверждение, он рассмеялся: - Не надо, я всё равно по пути, незачем утруждать.

- Ладно, только не бери слишком много и езжай на такси, - согласился Гу Цяньюй, сдерживая желание увидеть его как можно скорее.

- Понял.

После звонка улыбка с глаз Жун Сяо не сходила.

Водитель такси, посмотрев на него в зеркало, спросил:

- С девушкой разговаривали?

Жун Сяо усмехнулся:

- Нет, мы женаты.

Водитель удивился, а потом улыбнулся:

- Это хорошо. Главное - жениться на том, кого любишь. А то всю жизнь прожить с нелюбимым - мучение.

- Вы правы. Видно, у вас за плечами немало историй, - кивнул Жун Сяо.

Водитель громко рассмеялся и больше ничего не сказал.

...

Официальный аккаунт Mars Entertainment V: #Бай Цзысянь с актрисой в отеле поздно ночью# - популярный молодой актёр BeiHai MingYu Бай Цзысянь, во время съёмок сериала «Путь бессмертия», был замечен в компании актрисы Янь Хуа из того же агентства, вместе они поздно вечером зашли в отель. Подозрение на роман. @БайЦзысянь @ЯньХуаХуаХуа @BeiHaiMingYu @СъёмочнаяГруппаПутиБессмертия [фото][фото][фото]...

Прокручивая ленту, Шэнь Дуншэн вдруг наткнулся на эту новость, приподнял бровь и подумал: «Ну и ну... Съёмки у Лю Кэцин в этот раз и правда полны драм».

Съёмки вот-вот должны были завершиться, но именно в этот момент главные актёры умудрились попасть в скандал. Шэнь Дуншэн не стал сразу думать, что это пиар нового сериала - он знал Лю Кэцин и понимал, что тот презирает подобные приёмы. А значит, слухи вполне могут быть правдой.

Он не стал звонить Лю Кэцину напрямую, а отправил сообщение Лоу Чэну:

- Как у вас дела на съёмках? Дату завершения уже назначили? Он ожидал, что Лоу Чэн ответит не сразу, но только положил телефон, как раздался сигнал. В сообщении было: - Ты уже видел новости в Weibo? У режиссёра Лю в последнее время настроение паршивое, он снова превратился в «Лю-маньяка». Съёмки идут на полной скорости. Думаю, финал даже могут сдвинуть на более ранний срок. Шэнь Дуншэн невольно усмехнулся при упоминании «Лю-маньяка», представив, что тот, скорее всего, разозлился на главных актёров и теперь гонит их без передышки, чтобы у них не осталось времени на романы. Мол, хотите крутить шашни? А вот и нет - снимайтесь!

Уточнив у Лоу Чэна темпы работы, он написал:

- После этой дорамы хочешь отдохнуть или посмотреть другие сценарии? Если не хочешь отдыхать, у меня есть пара неплохих проектов, подберу тебе. - Отдых. Две недели минимум, - последовал твёрдый ответ. Шэнь Дуншэн улыбнулся телефону: - Договорились. ... На съёмочной площадке «Пути бессмертия», сразу после публикации компрометирующих фото, Бай Цзысянь сидел с мрачным лицом. Эти снимки он видел ещё раньше у своего агента Ху Жуя. Тогда тот уверял, что Лю Кэцин куда больше их боится и сам заплатит, чтобы их выкупить.

Но, судя по всему, на этот раз Лю вообще не вмешался.

С раздражением Бай швырнул стакан, взял у ассистента телефон и набрал Ху Жуя.

Тот ответил быстро, но голос у него был ленивый:

- Алло, что случилось?

- Ху-ге, фото уже в сети. Ты спрашиваешь, что случилось?! Когда уберём это с новостей?

- О, так это всего лишь твой «роман» с Хуа Хуа? Подумаешь, пустяк. У какого артиста нет любовных слухов? Тем более, съёмки почти закончены - как раз лишний пиар. Чего тут давить?

По этим словам Бай Цзысянь сразу понял, что агент и не собирается ничего скрывать.

- Ху-ге... тебе, случайно, Янь Хуа ничего не говорила?

- Бай Цзысянь, а ты что хотел? Разве я заставлял тебя с ней в отель идти? Когда удобно было - не возражал, а теперь недоволен? Её агент сам ко мне подошёл, сказал, что они готовы сыграть на этой теме. Отличная возможность для рекламы! Ты же не вечный юноша, пора отказываться от образа холодного принца. Давай заодно официально объявим о ваших отношениях.

Бай едва сдержал злость, но спорить не стал:

- Я подумаю. Дай мне время.

- Дам, но недолго. Не упусти момент.

- Понял.

Положив трубку, он взглянул на своего ассистента. Тот знал, что за год работы с Байем привык к его двойным стандартам, но сейчас, видя абсолютно чёрное лицо актёра, боялся лишний раз открыть рот.

Однако Бай не собирался его отпускать:

- Она у себя в номере?

- Не... не знаю, Бай-ге. Может, я схожу и посмотрю?

- Не надо, я сам, - бросил Бай и направился к двери.

- Бай-ге, сейчас в коридоре много людей, может, не стоит?.. - осторожно окликнул ассистент.

Бай взглянул на него так, что тот едва не вздрогнул.

- Ты тоже думаешь, что эта сука Янь Хуа держит меня на крючке?

- Нет, я не это имел в виду.

- Тогда молчи.

Хлопнула дверь. Ассистент облегчённо выдохнул, но тут же осознал, что последняя фраза Бая звучала двусмысленно.

"Что значит - держит на крючке?"

Неужели этот скандал вбросила сама Янь Хуа? Надо признать - он попал в точку.

Увидев вошедшего Бай Цзысяня, Янь Хуа сделала знак своей ассистентке выйти. Когда в комнате остались только они, она улыбнулась:

- Чего ты такой мрачный?

- А как ты думаешь? Радуйся, теперь и компания решила, что я должен светиться с тобой в романтических новостях, - Бай смотрел на её тщательно накрашенное лицо и горько жалел, что в тот вечер дал слабину и переспал с ней.

Янь Хуа приподняла уголки губ:

- Ты всегда можешь сделать слухи правдой.

Он прекрасно понял, что она имеет в виду: официально объявить, будто они встречаются. Это и Ху Жуй предлагал. Но Бай не хотел так легко соглашаться:

- А если я откажусь? Это ведь было по обоюдному согласию, зачем всё усложнять? Можем хоть завтра объявить, но от этого это станет правдой?

В конце он усмехнулся особенно ядовито.

Эта усмешка кольнула Янь Хуа, и в её безупречной маске появилась трещина:

- Я беременна. От тебя.

Эти слова словно оглушили его. Он долго молчал, а потом выдавил:

- С чего ты взяла?

Янь Хуа усмехнулась:

- За последний месяц я спала только с тобой. Если это не твой ребёнок, значит, я, наверное, забеременела от фотосинтеза?

Бай мгновенно погасил выражение шока, но в глазах застыли мрачные тени:

- Ты собираешься шантажировать меня ребёнком?

- Я больше не сделаю аборт. Я рожу этого ребёнка. Но я не хочу, чтобы он был без имени и статуса. Я всё продумала: мы поженимся, а когда ребёнок родится - разведёмся.

Вскипев, Бай резко поднялся:

- Я на это не пойду! Даже не надейся!

Она, заметив его неконтролируемую ярость, холодно усмехнулась:

- Всё из-за того новичка, верно? Ты столько раз пытался к нему подкатить... Только вот он тебя не хочет.

Он сразу понял, о ком она говорит:

- Не смей язвить, Янь Хуа. Я всё равно не соглашусь. Думаешь, удержишь меня ребёнком? Мечтай!

- Тогда я тебя уничтожу. И его тоже не оставлю в покое. Знаешь, кто его агент? Шэнь Дуншэн из StarSky. Хочешь, я солью в прессу, что во время съёмок ты постоянно заигрывал с ним, игнорируя мои чувства? Думаешь, Шэнь Дуншэн станет церемониться и не выкинет нас обоих?

В её словах чувствовалась безумная решимость: «Раз мне плохо, плохо будет всем».

Бай увидел в её глазах настоящее помешательство.

- Ты свихнулась! Хочешь угробить себя - не тащи меня за собой! - прорычал он, покраснев от злости.

Янь Хуа лишь усмехнулась:

- Я озвучила свои условия. Не согласишься - рухнем вместе.

Он долго сверлил её взглядом, сдерживая рвущийся наружу гнев, а потом, скрипя зубами, сказал:

- Ладно, я согласен. Но после рождения ребёнка - развод. И ещё: я его не признаю. Растить будешь сама.

- На это не придётся тратить твои силы. Завтра я подготовлю контракт - подпишешь. - Как хочешь, - бросил Бай Цзысянь и, не оглядываясь, ушёл.

Янь Хуа вдруг вся обмякла, прикрыла глаза ладонью. Ассистентка, заглянув в комнату и увидев её в таком состоянии, тихо предложила:

- Хуахуа-цзе, я налью вам горячей воды?

Янь Хуа убрала руку и улыбнулась:

- Спасибо, всё в порядке.

В тот же день, около пяти вечера, в Weibo появилось сообщение в топе: Бай Цзысянь и Янь Хуа официально объявили о своих отношениях.

После этой новости фанаты, которые ещё недавно яростно ругались из-за слухов, испытали смешанные чувства. Некоторые признались, что не могут это принять, и массово перешли из разряда поклонников в «просто зрители».

Особенно тяжело пришлось Янь Хуа - фанатов у Бай Цзысяня было куда больше, и огромное количество из них набежало в её комментарии с оскорблениями. Картина была впечатляющей.

У Бай Цзысяня ситуация тоже изменилась. Всё это время он придерживался образа холодного, недоступного, почти аскетичного мужчины. И вдруг - новости про ночёвку в отеле и официальное заявление о романе. Его «жёны-фанатки» были в шоке, многие отвернулись.

Впрочем, переход в разряд «просто зрителей» был ещё мягким вариантом - некоторые более горячие поклонники устроили обливание грязью прямо у него в комментариях.

К счастью для него, хотя он и был популярен, до уровня «суперзвезды» ещё не дотянул - в Weibo у него даже не было восьми миллионов подписчиков. Поэтому шумные недовольные оказались в меньшинстве, и негатив можно было легко «приглушить».

К тому же этот скандал принёс ему и приток новых зрителей - потери и прирост подписчиков почти уравновесились.

На фоне этого травли Янь Хуа в сети, Бай выглядел почти невредимым.

А когда хейт в адрес Янь Хуа стал попадать в тренды, Бай Цзысянь написал пост: «Извините, что новость об официальных отношениях вышла так внезапно. Прошу вас, если есть недовольство - вымещайте его на мне, не ругайте @ЯньХуаХуаХуа. Умоляю вас».

Этим он моментально закрепил за собой образ «хорошего мужчины», и комментарии под его постами стали заметно мягче.

Можно сказать, с точки зрения пиара, кампания удалась.

Вечером, после ужина, Жун Сяо только тогда увидел новость в Weibo. Он и раньше знал о слухах между Бай Цзысянем и Янь Хуа, но не ожидал, что всё выльется именно в такой сценарий. С другой стороны, он счёл, что для съёмочной группы «Путь бессмертия» это даже на руку.

Скандал - это некрасиво, но если подать всё как «любовь, родившуюся на съёмках», то уже получится красивая история.

Он даже порадовался за режиссёра Лю Кэциня.

Зато Цинь Лу не мог сдержать отвращения и прислал ему сообщение: «Сяосяо, ты видел? Это же мерзость! Они же в жизни друг друга на дух не переносят! Сегодня я видел, как Бай выходил из номера Янь Хуа с лицом, как будто его на казнь ведут. А вечером они уже за ручку официально объявляют! И Бай ещё устроил показушный 'защитник жены'! Я знал, что он умеет играть, но чтобы ТАК! Хорошо, что я сегодня мало ел - а то бы вывернуло, тьфу!»

Жун Сяо невольно рассмеялся, легко представив, с каким выражением лица Цинь Лу это писал:

«Имидж рухнул - надо строить новый. Видимо, теперь он пойдёт по линии 'идеального мужчины'. А нам с тобой-то что? Сиди спокойно, смотри шоу».

Цинь Лу ответил эмодзи с поклоном: «Ты слишком просветлённый, мне до тебя далеко! Сяосяо, с тех пор как ты ушёл, в этой комнате так пусто... Скучаю! Скучаю! Безумно скучаю!»

Жун Сяо, усмехнувшись: «Если не ошибаюсь, мы вчера виделись».

Цинь Лу: «Бессердечный! [смайлик 'плач в бурю'] Ладно, пошёл мыться и спать. Доброй ночи! Не забудь думать обо мне, чмок!»

Жун Сяо: «Хорошо, спокойной ночи».

Закончив переписку, Жун Сяо вдруг вспомнил, что завтра - третий день, когда Гу Цяньюй должен ехать в больницу на перевязку руки

Когда Жун Сяо поднялся, Паньпань поднял голову, заметил, что тот собирается выходить, и тут же спрыгнул с кровати, увязавшись за ним с видом: «Куда ты - туда и я». Это так согрело Жун Сяо, что на душе стало особенно тепло.

Он постучал в дверь комнаты Гу Цяньюя и, стоя на пороге, сказал:

- Завтра не забудь поехать в больницу на перевязку. Хочешь, я тебя провожу?

- Завтра ведь твой отпуск заканчивается, - мягко возразил тот. - Не нужно, занимайся своими делами. Я и сам могу. - Хотя в глубине души ему очень хотелось, чтобы Жун Сяо остался подольше, он понимал: иногда, отпустив, можно получить больше, чем удерживая.

Жун Сяо кивнул:

- Ладно. Тогда после приёма врача напиши мне.

- Хорошо. Ложись спать пораньше.

Пожелав друг другу спокойной ночи, Жун Сяо вернулся к себе. Немного подумав, он всё же написал сообщение Шэнь Дуншэну: «Завтра утром есть одно дело, можно перенести работу на вторую половину дня?»

Шэнь Дуншэн ответил почти сразу: «Семейные дела?»

Жун Сяо: «Да, у Цяньюя травма руки, я хочу сходить с ним в больницу. После перевязки заеду в офис».

Услышав причину, Шэнь Дуншэн даже и не подумал возражать: «Не торопись. Можешь взять ещё один день отдыха».

Такого ответа Жун Сяо не ожидал. Ему стало по-настоящему приятно, но он всё же вежливо отказался: «Не нужно, я смогу приехать днём. Спасибо, Дун-гэ, за понимание».

Шэнь Дуншэн с улыбкой написал: «Это не понимание - я ведь и о себе забочусь».

Глава 58

На следующее утро, позавтракав вместе с Гу Цяньюем, Жун Сяо спросил:

- Чуть позже за тобой Сюй Му заедет?

Жун Сяо покачал головой:

- Нет, я поеду с тобой в больницу. Подумал и решил, что так будет лучше. Пока не увижу всё своими глазами, не смогу быть спокоен.

Услышав это, Гу Цяньюй не сразу ответил. Его тёмный взгляд задержался на Жун Сяо:

- Ты переживаешь за меня?

- Всё-таки ты пострадал из-за меня, так что у меня есть повод заботиться, - Жун Сяо приподнял уголки губ, улыбнулся и поднялся. - Давай соберёмся и поедем, а после обеда я встречусь с Дун-гэ.

Гу Цяньюй кивнул, подавив только что возникшее в душе тёплое ожидание.

Перед выходом Жун Сяо ещё раз обнял Паньпаня - ведь окончание отпуска означало, что он снова станет занятым, и дома будет редко. Маленький толстячок наверняка начнёт скучать.

Когда Гу Цяньюй выехал из гаража, Жун Сяо не удержался:

- Как будет время, я тоже получу водительские права. Так, если что, мы сможем меняться за рулём.

Гу Цяньюй бросил на него взгляд:

- Попроси Шэнь Дуншэна подыскать тебе время, и сдавай на права. А когда получишь - можешь водить любую машину из гаража. Или, если захочешь что-то особенное, купим.

Слушая, как он с присущей ему лёгкостью говорит «купим машину», Жун Сяо снова почувствовал это особенное, присущее только ему, тепло и заботу. Он тихо усмехнулся и промолчал, но на этот раз, в отличие от прежнего, отказа не последовало.

Они поехали в ту же больницу, что и в прошлый раз. Записались на приём в неотложку, и, как оказалось, дежурным был тот же врач, что накладывал швы Гу Цяньюю. Увидев их вместе, врач тепло поздоровался и пригласил пациента в смотровую. Попросив снять рубашку, он осмотрел место раны и, удовлетворённо кивнув, сказал:

- Заживает хорошо. Через неделю можно снимать швы. Но пока никаких активных нагрузок и не мочить рану.

Жун Сяо, следовавший за ним, нахмурился, увидев шрам:

- А рубец останется?

Врач бросил взгляд на Жун Сяо и ответил:

- В этом месте даже если останется, то не страшно, ведь не на лице. Тем более заживление идёт отлично, если и будет шрам - то тонкая полоска. Мужчинам это не повредит.

Жун Сяо немного успокоился:

- То есть через неделю можно просто прийти и снять швы? Перевязки больше не нужны?

- Больше перевязки не нужны, в следующий раз просто приходите снимать швы, - сказал врач, закончив обрабатывать рану Гу Цяньюя. Убирая инструменты, он на выходе посмотрел на Жун Сяо: - В прошлый раз мне было любопытно... Вы что, знаменитость? Иначе зачем так плотно кутаться? Жун Сяо прищурился и слегка улыбнулся, но отвечать на этот вопрос не стал - он видел, что врачу просто любопытно.

Когда они вышли из больницы, Гу Цяньюй сказал: - Я тебя подвезу.

Это прозвучало не как вопрос, а как твёрдое намерение.

Жун Сяо и не возражал: - Хорошо. По дороге перекусим. Кстати, ты днём в офис или домой?

- В офис, надо кое-что уладить, - в основном потому, что после его отъезда дома будет пусто и одиноко, так что лучше уж зарыться в работу.

- Смотри, лишний раз не нагружай руку.

- Знаю, слушаюсь тебя, - Гу Цяньюй повернулся и улыбнулся, обнажив ровные белые зубы.

Улыбка на его мужественном, чётко очерченном лице выглядела особенно светлой и здоровой, и Жун Сяо на мгновение задумался. Раньше он, может, и попытался бы скрыть своё впечатление, но пережитое за последнее время изменило его - теперь он позволял себе выражать эмоции, глядя на Гу Цяньюя.

Сам же тот, как это часто бывает, не заметил блеска радости в глазах Жун Сяо.

- Что поешь? - спросил он, включая зажигание.

- Всё равно, главное, чтобы тебе было не жирно и не остро, - напомнил Жун Сяо слова врача.

- Тогда пойдём на вонтоны, я знаю одно отличное место недалеко от твоей компании.

- Ладно, вонтоны так вонтоны.

Гу Цяньюй тут же забронировал столик и повёз его туда.

...

Когда Жун Сяо вошёл, Шэнь Дуншэн отметил, что за эти несколько дней тот будто стал ещё привлекательнее.

- Господин Гу как себя чувствует?

- Уже лучше, через неделю снимут швы. Так что в тот день оставь мне время, - ответил Жун Сяо.

- Конечно, - без колебаний кивнул Шэнь Дуншэн. - Отдохни пока, а после обеда у нас съёмка для Cl-помады, я поеду с тобой.

Жун Сяо кивнул, но поймал на себе его взгляд: - Что? У меня что-то на лице?

- Нет... просто волосы, кажется, подросли?

Жун Сяо машинально коснулся головы: - Пожалуй, да, уже прикрыли виски.

- Как раз перед съёмкой стилист тебе немного подровняет, - сказал Шэнь Дуншэн, посмотрел на часы и поднялся. - Пойдём, Шаньшань уже спустилась, мы сразу туда.

Жун Сяо надел куртку и пошёл за ним из офиса StarSky.

Cl - полное название компании«Clean» - означает чистоту без примесей.

Как только Жун Сяо вошёл в холл CL, его встретила сплошная чистота и белизна. Ресепшн уже был предупреждён заранее, поэтому, как только Шэнь Дуншэн пришёл с ним, к ним

сразу подошёл сотрудник: - Господин Шэнь, прошу сюда, наш директор уже ждёт вас внутри.

Приём был безупречно вежлив, без единой зацепки для критики.

Жун Сяо понимал - всё это внимание и уважение было исключительно из-за Шэнь Дуншэна. Он не видел в этом ничего плохого: Шэнь Дуншэн - его агент, и чем он сильнее, тем легче и ровнее будет его собственный путь.

Однако неожиданностью стало то, что директор CL оказался омега . Жун Сяо вдруг понял, почему именно ему досталось это предложение о контракте.

Лицо у того было с ярко выраженными чертами, в которых смешивалась красота и неприручённая дикость. И правда, внешность вполне соответствовала миру моды.

- Здравствуй, Ся Чэнь, это Жун Сяо, - коротко представил их Шэнь Дуншэн.

Ся Чэнь встал из-за стола, обошёл его и подошёл прямо к Жун Сяо. Ростом он был ниже, поэтому, стоя близко, ему приходилось чуть задирать голову.

Жун Сяо не стал отстраняться и позволил себя разглядывать, без малейшего смущения на лице.

Это Ся Чэня порадовало.

Тема его нынешней кампании - «Смелость». Увидев Жун Сяо впервые на экране, он подумал: «Как может би выглядеть настолько послушным и чистым?» Контраст с темой казался полным. Но потом, когда в передаче тот показал хитроватую сторону, Ся Чэнь понял - первое впечатление было поверхностным. Этот парень интересен.

Улыбка у Жун Сяо могла быть и послушной, и дерзкой, и свободной - и все эти грани гармонировали между собой, формируя яркую индивидуальность. В моде ценится не просто красивая внешность, а уникальность, невозможность копирования. Жун Сяо обладал именно этим.

И ещё - как и он сам, Жун Сяо был омега. Может, именно поэтому между ними возникло едва уловимое притяжение.

- А тебе не дурно, что я так на тебя смотрю? - уголки губ Ся Чэня изогнулись в красивой дуге. Цвет кожи у него был не бледный, а чуть смуглый - он напоминал хищного маленького леопарда.

Жун Сяо мягко прищурился - он не чувствовал от Ся Чэня угрозы - и одарил его послушной на вид улыбкой. Но слова его были не такими уж послушными: - А разве я на тебя не смотрю?

Хотя он не договорил, смысл был ясен: «Ты смутился?»

Улыбка Ся Чэня стала ещё ярче. Он прямо сказал: - Ты мне нравишься. Я точно не ошибся в выборе.

После этого, явно довольный, повернулся к Шэнь Дуншэну: - Господин Шэнь, ваш артист просто великолепен и идеально подходит под нашу тему. Он меня вдохновляет.

Шэнь Дуншэн, всё это время наблюдавший за их обменом репликами, почувствовал странное - будто оказался лишним.

Он так и не понял, как эти короткие фразы, на первый взгляд пустые, сумели так впечатлить Ся Чэня. Неужели они уже успели обменяться каким-то невидимым для него «посланием» глазами?

Ну и ладно, главное, что клиент доволен.

- Похоже, нам будет приятно работать вместе, - сказал он.

- Давайте добавим друг друга в WeChat, - Ся Чэнь протянул Жун Сяо свой телефон. - Думаю, мы станем друзьями.

Жун Сяо не стал отказываться, с улыбкой добавил его в друзья и сказал: - Я тоже так думаю.

Шэнь Дуншэн: «...» Так, стоп, вы двое, что за тайный обмен взглядами у меня за спиной, что у вас уже "ощущение, что мы сдружимся"?

- Ладно, - прервал их Ся Чэнь, - давай познакомим тебя с нашим стилистом. Мне кажется, причёску тебе стоит сменить. Ты когда-нибудь пробовал красный цвет? Думаю, он тебе подойдёт: кожа у тебя белая, прозрачная - так и тянет потрогать.

Произнося это, он уже коснулся руки Жун Сяо, а, убедившись, что кожа действительно такая, как он себе представлял, довольно прищурился.

Шэнь Дуншэн, плетущийся за ними: «...»

Войдя в рабочее пространство стилистов, Ся Чэнь сразу позвал:

- Ли-цзе, сделай ему волосы красными, и именно свежим, ярким красным, без всяких тёмных оттенков. Осветли - не крась поверх. У меня в голове уже несколько образов, которые я хочу на нём попробовать.

Пока он обсуждал детали с мастером, Шэнь Дуншэн рассказал Жун Сяо план:

- Здесь у нас съёмки на три дня, потом поедем в Dear - тоже три дня. Затем последний проект - благотворительная акция, она займёт два дня. Параллельно я подбираю тебе сценарии, уже есть несколько неплохих, но хочу поискать ещё, чтобы ты мог выбрать. Ещё скоро стартует третья съёмка «Вызова Жизни». Думаю, закончим её - и ты сразу войдёшь в проект по сценарию. Ах да, ещё клип Чжан Сяюня, но дату пока не назначили, скорее всего, это будет где-то между вторым рекламным проектом.

- Хорошо, - кивнул Жун Сяо. - Делаем, как скажешь, у меня возражений нет.

- Жун Жун, можно начинать с волос, - обернулся Ся Чэнь, договорившись с парикмахером. - Кстати, глядя на длину, думаю, резать пока не будем. Сразу красим. Я пойду искать для тебя одежду, у меня сейчас просто море идей.

С этими словами он буквально выскочил из комнаты.

Ли-цзе подошла и улыбнулась Жун Сяо:

- Я знаю тебя. Ты тот самый новичок, что в последнее время взорвал Weibo. Удивительно, впервые вижу, чтобы новичок только вышел - и уже как будто арендует топ-строчку трендов.

Жун Сяо лишь слегка улыбнулся, не подхватив тему. Он не был уверен, сказала она это в шутку или искренне, а значит, лучше промолчать - меньше слов, меньше поводов для ошибок.

Шэнь Дуншэн сел на диван, наблюдая за процессом. Вскоре Чжан Шаньшань вернулась с кофе, раздала всем и устроилась рядом.

Ся Чэнь вкатил в комнату два вешала с одеждой:

- Я взял всё, что показалось подходящим. Жун Жун, потом примеришь всё, что здесь есть.

В его голосе сквозило неподдельное возбуждение, и Шэнь Дуншэну это казалось почти мистикой. Он прекрасно видел - Ся Чэнь и правда в восторге от Жун Сяо.

Хотя они прежде не работали вместе, во время переговоров Шэнь Дуншэн изучил репутацию этого креативного директора CL. Везде про него говорили одно и то же: «язык - яд, придирок - море, характер - старый злодей».

А теперь, глядя, как этот «старый злодей» едва ли не сияет и говорит с Жун Сяо как с любимым учеником, он видел перед собой не «злого демона моды», а чуть ли не ангела.

Похоже, только Жун Сяо обладал такой магией.

Шэнь Дуншэн усмехнулся про себя.

Жун Сяо очень быстро закончил с причёской: ярко-красный цвет на фоне его изначально белой кожи выглядел ещё более прозрачным и чистым. Черты лица Жун Сяо и так были утончёнными и красивыми, а с такой чуть взъерошенной красной шевелюрой визуальный эффект оказался просто ошеломляющим. Когда Жун Сяо поднялся, показалось, что воздух в комнате застыл.

Все взгляды обратились к нему - он словно излучал свет и мгновенно стал центром внимания.

- Потрясающе, - в чёрных глазах Ся Чэня плескалось неподдельное возбуждение.

Сам Жун Сяо не ожидал, что красный цвет придаст ему такой эффект - яркий, ошеломительный, словно он стал самым приметным в толпе.

Ся Чэнь нетерпеливо снял с вешалки два комплекта - чёрный и белый - и сунул их Жун Сяо в руки:

- Сначала надень белый. Вон там примерочная.

Жун Сяо пошёл в указанную примерочную, закрыл дверь и выбрал из стопки белую одежду. Материал оказался тонким, лёгким, струящимся.

Его это не смутило. Переодевшись, он посмотрел на своё отражение в зеркале - образ показался слегка непривычным. Криво усмехнувшись, он повернулся и открыл дверь.

Он был босиком - кроссовки явно испортили бы впечатление от этой нарядной, почти воздушной одежды.

- Стой! Не двигайся! - окликнул его Ся Чэнь.

Жун Сяо замер в дверях, а Ся Чэнь подбежал, присел на корточки и поправил ему брюки.

Жун Сяо улыбнулся, глядя на подошедшего Шэнь Дуншэна, а тот в ответ поднял большой палец.

Поднявшись, Ся Чэнь хлопнул в ладоши:

- Ну как? Я думаю, образ неплох. Ты что скажешь?

- Нормально... но, по-моему, эффект не очень сильный, - оценил Жун Сяо.

- Верно. Тогда надень чёрный, - Ся Чэнь, сказав это, слегка подтолкнул его обратно в примерочную.

Чёрный комплект был строгим костюмом с чёрной рубашкой .

Когда Жун Сяо вышел снова, впечатление оказалось совершенно иным: если в белом он был небесным, почти нереальным, то теперь - опасным и притягательным демоном.

Запретный и опасный.

Его лёгкая улыбка и красивые будто обладали способностью лишать рассудка каждого, кто задержит взгляд хотя бы на миг.

- Боже, да он же рождён для костюма! - не удержалась Чжан Шаньшань. - Такой красавчик! Хочу закричать!

- Эй, приличнее! - одёрнул её Шэнь Дуншэн, хотя и сам был поражён.

Ся Чэнь уже не сдерживался, подошёл и решительно сказал:

- Берём этот! Когда ролик выйдет, наша помада точно разлетится! Что же делать, я так взволнован!

- В своём волнении тебе бы сначала обувь мне подобрать, - мягко напомнил Жун Сяо, вновь приняв более спокойный, почти послушный вид.

- Точно! Сейчас, не торопись, присядь пока. Я всё подготовлю, не могу дождаться, когда увижу результат!

После этого Ся Чэнь словно моторчик поднял на ноги весь персонал CL.

Вскоре Жун Сяо привели в студию. Ся Чэнь как раз командовал рабочим, которые устанавливали трёхступенчатый подиум.

Увидев его, он подошёл:

- Сценарий выучил?

- Да. - Вся реплика Жун Сяо состояла из одной фразы: «Цвет демона. Искушение красоты».

- Повторю: ты спускаешься по ступеням, идёшь к креслу, садишься. Всё время - максимум харизмы. Потом визажист наносит помаду, и ты произносишь текст. Понятно?

- Понятно.

- Отлично! Всем приготовиться! Начинаем, режиссёр!

Жун Сяо встал перед зелёным фоном, глубоко вдохнул. Он уже примерно понимал, какого эффекта добивается Ся Чэнь.

Должно было получиться что-то... такое, в чём сквозит опасность, но и притягательность одновременно. Когда они вышли из CL, было уже три часа ночи. Поскольку результат оказался отличным, Ся Чэнь решил в этот же день снять и те сцены, которые изначально были запланированы на следующие два дня.

Такой интенсивный график вымотал Жун Сяо настолько, что он заснул сразу, как только сел в машину.

Шэнь Дуншэн, бросив взгляд на вымотанного парня, почувствовал лёгкое беспокойство - как же он теперь объяснится перед боссом?

Рядом, понизив голос, Чжан Шаньшань сказала:

- Дун-ге, мне кажется, Жун Сяо будет очень-очень популярным.

Видя, как ассистентка уже стала фанаткой их же подопечного, Шэнь Дуншэн ощутил сложные чувства, почти до слёз. Популярность Жун Сяо - дело решённое, вопрос только в том, захочет ли он оставаться на пике.

Эх...

Когда машина подъехала к дому Шэнь Дуншэн дважды позвал Жун Сяо - но тот даже не пошевелился. В итоге пришлось звонить Гу Цяньюй.

Он переживал, что в такое время тот уже спит, но телефон ответил почти мгновенно - едва прозвучал первый гудок.

- Эм... господин Гу, Жун Сяо заснул. Можете выйти его забрать?

Гу Цяньюй коротко согласился и отключился.

Через три минуты он уже стоял у машины. Открыв дверь и увидев спящего парня, Гу Цяньюй холодно взглянул на Шэнь Дуншэна.

Тот натянуто улыбнулся, помогая переложить Жун Сяо на спину Гу Цяньюю:

- Сегодня Жун Сяо выполнил всю работу досрочно, так что следующие два дня он может отдохнуть.

Он рассчитывал, что это улучшит настроение босса, но Гу Цяньюй лишь снова холодно глянул на него и, не сказав ни слова, унёс Жун Сяо в темноту.

Когда Шэнь Дуншэн вернулся в машину, Чжан Шаньшань не удержалась:

- Дун-ге, может, нам стоит заранее подготовить пиар-стратегию по поводу господина Гу и Жун Сяо?

Шэнь Дуншэн, в этот момент занятый отправкой Гу Цяньюю сегодняшних фото Жун Сяо, отозвался без раздумий:

- Не нужно. Никто не осмелится выложить новости о них двоих.

После этих слов Чжан Шаньшань невольно уставилась на него.

Отправив фото, Шэнь Дуншэн поднял глаза и, встретившись с её удивлённым взглядом, вдруг осознал, что только что сказал:

- Кхм... Я хотел сказать, что если мы будем осторожны, то ничего такого не произойдёт.

- Ты уверен, что именно это хотел сказать? - прищурилась она.

- Шаньшань, ты уверена, что хочешь знать?

- А можно узнать?

- Вот что... вернёшься - загугли список членов семьи Гу. Думаю, ответ ты там найдёшь. Но дальше я тебе помочь не смогу. И запомни: что бы ты ни узнала, ни слова Жун Сяо. У богатых свои... э-э... «развлечения». Нам, простым людям, лучше в это не лезть.

Чжан Шаньшань: «...»

Глава 59

Гу Цяньюй нёс Жун Сяо на спине домой. По дороге тот проснулся и, осознав, что находится у мужчины на спине, попытался спрыгнуть:

- У тебя же рука травмирована, я сам пойду.

Из-за того, что он ещё не до конца проснулся, голос Жун Сяо звучал мягко, с непроизвольной усталостью. Услышав это, Гу Цяньюй и думать не мог о том, чтобы его отпустить:

- Ничего, мы уже почти пришли. Спи дальше.

Сегодня Жун Сяо был действительно вымотан. Уткнувшись лицом в плечо мужчины, он слегка потёрся щекой и, так и не открыв глаз, снова уснул.

Паньпань, который лежал на диване, ожидая хозяина, увидев вошедшего Гу Цяньюя, сразу спрыгнул на пол и пошёл за ним следом в комнату Жун Сяо. Запрыгнув на кровать, он наблюдал, как Гу Цяньюй аккуратно укладывает крепко спящего хозяина, и тихо мяукнул, будто хотел спросить: «Что с ним?»

- Тсс, - шепнул Гу Цяньюй, показывая Паньпань, чтобы тот не шумел. Затем он снял с Жун Сяо верхнюю одежду, откинул одеяло и уложил его под него.

Закончив, он не сразу ушёл, а сел рядом с кроватью и посмотрел на то, как лицо юноши, наконец-то оказавшегося в постели, разгладилось, а брови расслабились.

Он машинально протянул руку, чтобы коснуться его щеки, но в тот же миг на его ладонь легла мягкая кошачья лапка.

Гу Цяньюй взглянул на Паньпань, сидящего рядом с Жун Сяо. Кот, низко опустив голову, поднял на него взгляд снизу вверх, с выражением: «Ещё раз тронешь - и пожалеешь».

Это невольно вызвало у Гу Цяньюя смешок. Он развернул руку и погладил Паньпань по голове, на удивление не забрав кота, а оставив его в комнате:

- Смотри за ним и не мешай спать.

С этими словами он встал и вышел из комнаты Жун Сяо.

Вернувшись к себе, Гу Цяньюй увидел фотографии, которые прислал Шэнь Дуншэн.

На снимках Жун Сяо был в чёрном костюме и с красными волосами. Он выглядел непривычно, но это нисколько не умаляло его утончённой красоты.

Каждый раз, глядя на него на фото, Гу Цяньюй испытывал разные ощущения.

И даже без профессиональной подготовки он понимал: у Жун Сяо действительно есть выдающийся актёрский талант.

Перед камерой и за её пределами он был совершенно разнымкдругим. Гу Цяньюй с теплом в глазах смотрел на фотографии, медленно коснулся кончиками пальцев его лица:

- Словно маленький демон... Если я не буду держать тебя крепко, ты ведь сбежишь, да?

Утром Жун Сяо, проснувшись, смутно помнил, что вчера вечером домой его нёс на спине этот мужчина, но в какой момент он заснул - уже припомнить не мог.

Паньпань, увидев, что он проснулся, подошёл и тёплым лбом потерся о его щёку. От щекотки Жун Сяо рассмеялся, прижал кота к себе и погладил:

- Доброе утро, Паньпань.

- Мяу~ - откликнулся кот, услышав своё имя.

Гу Цяньюй, стоявший за дверью, изначально хотел лишь проверить, проснулся ли Жун Сяо. Услышав движение, он постучал, затем открыл дверь и, стоя на пороге, спросил:

- Проснулся? Ничего не болит?

Жун Сяо, держа Паньпань на руках, сел в кровати:

- Нет. А как твоя рука? И... спасибо за вчера.

Гу Цяньюй, услышав, что тот помнит, слегка улыбнулся. Его взгляд скользнул по новой стрижке юноши - виски были аккуратно выбриты, обнажая оба красивых уха, что делало его облик ещё чище и утончённее:

- Всё в порядке, не переживай. Я приготовил завтрак, не забудь поесть. Но посидеть с тобой не смогу - в компании совещание.

- Хорошо. Будь осторожен в дороге.

Жун Сяо поднялся и проводил мужчину до двери. Дождавшись, пока тот уйдёт, он вернулся в комнату с Паньпань, снова рухнул на кровать и уткнулся лицом в подушку.

Через пару минут Паньпань начал топтать его голову, «месить тесто».

Жун Сяо поднял взгляд на кота с «милейшим грозным» видом, усмехнулся, перевернулся на бок и взял телефон.

Там оказался пропущенный звонок с незнакомого номера. Он взглянул и решил не перезванивать - если это важно, позвонят снова.

Но, выходя из списка контактов, заметил входящее SMS:

«Сяо Сяо, это Линь Яоцзу. Твоя сестра рожает. Мы же одна семья - приезжай, посмотри на ребёнка». Жун Сяо узнал номер - это был тот самый, что только что ему звонил. А ведь этот человек - не кто иной, как тот самый «герой любовной сцены», с которым его сестра Жун Шань когда-то была застукана в постели!

Он что, совсем без мозгов, если осмелился ему написать?

Жун Сяо стёр сообщение, а чтобы окончательно пресечь контакты, сразу добавил номер в чёрный список.

Его уже ничем не удивишь в отношении семьи Жун, но эта наглость... Он отлично понимал: то, что он сделал с Жун Бинсю, наверняка не осталось для них секретом. И всё равно они приглашают его «посмотреть на ребёнка»? Думают, он дурак?

Хмыкнув, Жун Сяо почувствовал, как испорченное одним SMS настроение вытеснило утреннее спокойствие.

Отложив телефон на стол, он поднялся и пошёл в ванную.

Паньпань, заметив это, тут же подскочил и устроился у двери, будто охраняя вход.

Жун Сяо посмотрел на него, а кот, довольный собой, мяукнул, отчего юноша невольно рассмеялся.

Проверив температуру воды, он встал под душ. Тёплые струи стекали по телу, смывая остатки усталости.

Однако, пока Жун Сяо мылся, он неожиданно нахмурился, опустил взгляд и заметил, что внизу у него возникла реакция. Он отчётливо почувствовал, как в теле поднимается какая-то странная, трудноописуемая возбудимость. Выйдя из ванной, Жун Сяо выглядел недовольным. Это беспокойное, жаркое ощущение в теле не исчезло после недавнего облегчения - наоборот, казалось, оно становилось всё сильнее.

Тут он невольно вспомнил слова Цин Лу.

У омег после наступления совершеннолетия каждый месяц бывает несколько особенно беспокойных дней...

Хотя и не хотелось признавать, но, по-видимому, сейчас у него был именно этот период.

В душе у него поднялась тревога, и он не знал, что делать. Прикасаться к себе, чтобы снять напряжение, он точно не собирался - это казалось слишком постыдным.

Одна только мысль об этом вызывала у него отвращение.

Взяв телефон, Жун Сяо открыл браузер и ввёл запрос: «Период возбуждённости у омег - кроме снятия рукой, есть ли другие способы?»

Оказалось, что с этой проблемой сталкивается не он один. В комментариях писали всякое: кто-то советовал просто найти мужчину - и всё решится, кто-то говорил принять холодную ванну, кто-то - потерпеть, а если не получится - всё равно придётся «помочь себе». Были и советы вроде ледяных компрессов, но под ними тут же отвечали, что это лишь временная мера, а радикальное решение всё равно одно - мужчина.

Жун Сяо не знал, доведёт ли это состояние его до того, чтобы пойти на подобное.

Но пока он был твёрдо настроен этого не делать.

Он ещё поискал, нет ли лекарств от этого, но, конечно, ничего не нашёл. В самом деле - раз уж в этой «книге» существует такое сюжетное условие, разве могли придумать препарат, который его убирает?

Просто...

Вдруг он почувствовал, как сзади что-то вылилось наружу. Лицо Жун Сяо сразу застыло, и он мысленно выругался.

Через секунду он то краснел, то бледнел.

Он должен был признать: за всю свою жизнь он ещё никогда не чувствовал себя настолько неловко.

Так как Жун Сяо был дома, Гу Цяньюй, закончив дела в компании, просто прогулял работу и вернулся. Его ассистент Чэнь Юньхэ уже давно привык к таким исчезновениям босса.

Зайдя в дом, Гу Цяньюй обнаружил, что дверь спальни Жун Сяо плотно закрыта. Он машинально посмотрел на обувь у входа - кроссовки юноши стояли на месте, значит, тот не выходил.

Кроме ночи, дверь его спальни редко бывает закрыта наглухо. Это немного обеспокоило Гу Цяньюя, и он подошёл, чтобы постучать.

Жун Сяо ещё в момент, когда мужчина вошёл, понял, что тот вернулся, но сейчас меньше всего хотел его видеть.

Это телесное беспокойство и внутренняя растерянность делали его раздражённым и тревожным. Целый день дома он ничем не занимался - только стирал бельё, и теперь на его балконе ветер трепал целую «белую флотилию».

Но раз уж Гу Цяньюй подошёл к двери, он понял, что дальше прятаться не получится.

Постаравшись выглядеть как можно спокойнее, Жун Сяо открыл дверь, но сам остался стоять на пороге, не желая, чтобы мужчина увидел «белые флаги» на балконе.

- Вернулся? - спросил он. Он и не знал, что в этот момент, из-за сочетания телесного и эмоционального состояния, его лицо слегка порозовело, а в тёмных глазах застыла дымка, словно он только что сотворил что-то непослушное.

Это неожиданно заставило сердце мужчины сжаться.

- Кхм... Увидел, что ты заперся, решил спросить, всё ли в порядке?

В порядке он, конечно, не был, но сказать это не мог:

- Нет, с чего ты взял? Всё нормально, не переживай.

Сказав это, он тихо посмотрел на Гу Цяньюя, стараясь выглядеть не слишком виноватым.

Но сегодняшнее его поведение было слишком необычным, чтобы не насторожить. Особенно - то, что он стоит в дверях, открыв их лишь наполовину, явно не желая впускать внутрь. Либо в комнате есть что-то, чего Гу Цяньюй не должен видеть.

Гу Цяньюй, хоть и почувствовал подозрение, на лице этого не показал: - Ну раз всё в порядке, что хочешь поесть?

- Всё равно, - ответил Жун Сяо, не желая продолжать разговор, ведь буквально секунду назад понял, что, похоже, ему снова придётся стирать бельё.

- Хорошо, как приготовлю - позову, - сказал Гу Цяньюй, но увидел, что юноша быстро закивал:

- Угу, спасибо тебе.

Он уже собирался закрыть дверь, но в момент, когда створка почти сомкнулась, рука мужчины вдруг встала на пути. Следующей секундой дверь была распахнута настежь, и Гу Цяньюй увидел на балконе целую вереницу развевающихся «белых флагов».

В этот миг он вдруг осознал возможную причину. Связав это с сегодняшними странностями Жун Сяо, он сразу понял, в чём дело.

Взглянув на раскрасневшееся лицо юноши, Гу Цяньюй неожиданно почувствовал, как его одновременно пробирает смех и мягкая жалость.

Про ежемесячные периоды возбуждения у омег он, конечно, знал - ведь ещё в школе они проходили это на уроках биологии.

Да и вообще, такие вещи любому мужчине понятны на инстинктивном уровне.

Жун Сяо сейчас испытывал дикую неловкость: глядя на смеющиеся глаза мужчины, он чувствовал, что перед ним его полностью разоблачили.

- Если хочешь смеяться, смейся, только не сдерживайся, - с усталой обречённостью сказал он, и от этого Гу Цяньюй стало совсем тепло на душе.

Когда Жун Сяо женился на нём, ему только что исполнилось восемнадцать. Если посчитать, это, скорее всего, был его первый раз, когда вспыхнул период течки, так что ничего удивительного в его нынешнем поведении не было.

Погладив мягкие волосы юноши, Гу Цяньюй мягко сказал:

- Ничего страшного, это нормальное физиологическое явление. Тут нет ничего постыдного.

Жун Сяо, глядя на него своими красивыми глазами, не хотел признавать, но в этот момент и правда почувствовал себя успокоенным.

Он ожидал, что Гу Цяньюй обязательно воспользуется моментом, чтобы подшутить, но не ожидал, что услышит такое бережное утешение.

- Подожди дома немного, - сказал мужчина и, развернувшись, вышел.

Жун Сяо не знал, куда он пошёл, и проводил его взглядом, чувствуя странную смесь эмоций.

Обернувшись к балкону, где на ветру трепетали «белые флаги», он опустил глаза и выдохнул.

Гу Цяньюй, выйдя из дома, направился прямо в аптеку. Хоть он и не слишком глубоко разбирался в особенностях омег, но, увидев, сколько белья висит у Жун Сяо, сразу понял, что того что-то беспокоит.

По дороге он специально позвонил Ся Линьси. Его мать хоть и не была омегой, наверняка знала больше него. Выслушав, она не удержалась от мысли, что её сын, похоже, крепко влип.

- Купи в аптеке охлаждающие пластыри, они помогают снять возбуждение у омег. Возьми побольше и держи дома, чтобы потом не пришлось метаться в панике.

- Хорошо, мам, я понял, - сказал Гу Цяньюй и уже хотел положить трубку, но Линьси вдруг добавила:

- Так ведь момент подходящий... спроси у Жун Сяо, может, он согласится с тобой...

- Мам, я не хочу его принуждать.

- Ладно, поняла, - вздохнула она, решив, что такие вещи нельзя навязывать, и мысленно пожелала сыну добиться своего.

В аптеке Гу Цяньюй нашёл охлаждающие пластыри, о которых говорила мать. Продавщица взглянула на него:

- Для партнёра берёте?

Читая инструкцию, он слегка улыбнулся:

- Для жены. Это действительно помогает?

- Раньше не пробовали? Конечно, лучше всего, если вы поможете ему пройти этот период сами. А это - так, лишь немного снимет.

Гу Цяньюй кивнул. Он, конечно, знал, что лучший способ помочь Жун Сяо пережить этот период возбуждения у омег - это быть рядом и провести его вместе, но при условии, что сам Жун Сяо действительно будет этого хотеть. Жун Сяо всё это время ждал его. Услышав звук открывающейся двери, он встал и вышел в прихожую, увидев, как Гу Цяньюй заходит в дом с большим пакетом в руках.

Тот улыбнулся, и Жун Сяо сразу почувствовал, что мужчина заметил его внутреннее беспокойство.

Сменив обувь и пройдя внутрь, Гу Цяньюй сказал:

- Я купил тебе охлаждающие пластыри. Они помогут снять напряжение и, возможно, немного облегчат состояние.

Жун Сяо и не подумал, что именно за этим он уходил.

Осознание того, что мужчина специально пошёл в аптеку ради него, вызвало в нём лёгкое замешательство. Он взял пакет и, чуть скованно, произнёс:

- Спасибо.

Быстро взглянув на него, Жун Сяо почувствовал, как щеки заливает жар.

Гу Цяньюй, заметив его смущение и боясь усугубить неловкость, просто предложил:

- На ужин сделать холодную лапшу, как тебе?

- Да... да, давай! - Жун Сяо улыбнулся, стараясь выглядеть естественно.

- Хорошо. Иди отдохни, я позову, когда будет готово.

- Угу, - кивнул он, а уже почти дойдя до своей комнаты, неожиданно обернулся:

- Это... спасибо тебе.

От этих слов в глазах Гу Цяньюя засияла мягкая, тёплая улыбка:

- Не за что.

Он не стал ничего добавлять, но и этого оказалось достаточно, чтобы тронуть Жун Сяо до глубины души.

В его памяти был только один человек, готовый ради него на такое - мать, ушедшая из жизни слишком рано. И теперь Гу Цяньюй стал вторым.

Вернувшись в комнату, Жун Сяо открыл пакет. Там оказалась целая гора коробок с охлаждающими пластырями - несколько десятков.

Взяв одну, он прочитал инструкцию. Оказалось, это и есть те самые пластыри, о которых он читал в интернете.

Их нужно прикладывать туда?

Немного смущало, но всё же это куда лучше, чем... справляться самому.

Зайдя в ванную, он приклеил один пластырь. Прохладное ощущение действительно немного уняло нарастающую жажду, исходящую оттуда, и он невольно выдохнул с облегчением.

Гу Цяньюй, чтобы не ставить его в неловкое положение, весь вечер - кроме ужина, когда спросил, стало ли легче - почти не показывался перед ним.

Жун Сяо, конечно, заметил эту заботу и запомнил её.

Лёжа ночью в постели, он вспомнил, как Цинь Лу говорил: если омега однажды вступит в близость с кем-то, то потом его тело уже не сможет обходиться без этого человека. И если этим человеком окажется Гу Цяньюй... Жун Сяо понял, что вовсе не против.

В этот момент, пока он думал об этом, Цинь Лу прислал ему голосовое сообщение.

Жун Сяо принял звонок, и с той стороны Цинь Лу, не дав ему и слова сказать, сразу выпалил: - Сяо Сяо, у нас съёмки завершились, завтра вечером банкет по этому поводу. Ты придёшь?

Вспомнив своё нынешнее состояние, Жун Сяо сразу отказал:

- Я не пойду, вы там хорошо отпразднуйте.

- Я так и знал, что ты откажешься. Но ничего, я тоже не пойду, возьму выходной. Давай завтра вечером пойдём есть шашлыки? Я уже с ума схожу, ты не сможешь отказаться, отказ не принимается, я уже забронировал место. Сейчас пришлю адрес. Можешь взять своего мужика с собой, - под конец в голосе Цинь Лу явно зазвучали нотки сплетницы, отчего Жун Сяо только усмехнулся.

- У него нет времени, в другой раз. - Он решил, что, когда они с Гу Цяньюем откровенно поговорят и официально будут вместе, тогда уже познакомит его с Цинь Лу.

- Ладно, ты, конечно, всё скрываешь... Ну да ладно, главное, чтобы тебе было хорошо. Тогда договорились, завтра вечером встречаемся. Я соскучился.

- Угу, до завтра. - Очевидно, конечная цель Цинь Лу была именно вытащить его на ужин. Но это даже кстати - можно будет спросить, нет ли у него способов справиться с периодом возбуждения у омег. Главное, чтобы он не начал рекламировать всякие игрушки.

В результате этой «фазы» Жун Сяо всю ночь видел сны неприличного содержания.

Утром он встал совсем разбитым.

И тут вдруг позвонил Шэнь Дуншэн:

- Жун Сяо, ты хорошо знаком с Бай Цзысянем?

Вопрос был таким внезапным, что Жун Сяо опешил:

- Не особо. А что?

- Только что Mars Entertainment выложили серию снимков, где вы с Бай Цзысянем якобы мило общаетесь на съёмках...

- Какие снимки? - Жун Сяо тут же перебил его. - Мы не близки. Однажды он попросил у меня WeChat - я тогда, так как мы были в одной съёмочной группе, дал ему. Но потом понял, что у него были другие намерения, и сразу заблокировал. После этого мы почти не общались.

Выслушав его, Шэнь Дуншэн всё понял - кто-то намеренно пытается облить Жун Сяо грязью.

- Ладно, ясно. Не переживай, я всё улажу. В Weibo пока не заходи, чтобы не портить себе настроение. И насчёт господина Гу... подумаешь, стоит ли объясниться.

- С Гу Цяньюем? - Жун Сяо не ожидал, что тот его упомянет. По его ощущениям, Гу Цяньюй вообще не из тех, кто сидит в Weibo.

Но чтобы избежать недопонимания, он решил, что предложение Шэня разумно:

- Хорошо, я понял. Спасибо, Дун-гэ.

- Не за что, это моя работа.

После звонка Жун Сяо всё же зашёл в Weibo. Хотя Дуншэн просил не смотреть, он не мог удержаться.

В глаза бросились комментарии:

«Теперь ясно, что всякий мусор может стать актёром. Омеги ведь такие распущенные, да? Украсть чужого мужчину - это гордость?» «Сразу видно - пробился через постель. Интересно, со сколькими он переспал, чтобы так быстро стать популярным!»

«Одно лицо - как у лисы, мерзость. Убирайся из шоу-бизнеса!»

Раньше было много доброжелательных слов, но теперь, будто за одну ночь, всё исчезло, осталась лишь ненависть. Вот оно - кибербуллинг.

Сдержав эмоции, он вышел со своей страницы и перешёл на главную. Там свежий пост Mars Entertainment:

#Горячий_новичок_замечен_в_любовном_треугольнике# Новый артист StarSky Entertainment по фамилии Жун, во время съёмок «Путь бессмертия» якобы был замечен в близких отношениях с коллегой по площадке Бай Цзысянем. [Фото][Фото][Фото][Фото]... Он открыл каждое фото. Было очевидно, что снимавший выбрал кадры намеренно. За всё время в съёмочной группе у них с Бай Цзысянем было всего три контакта: один раз Бай дал ему бутылку горячего молока, один раз пришёл к нему и Цинь Лу в гримёрку, чтобы попросить WeChat, и один раз - когда он зашёл, но так ничего и не сказал, а уходя, оставил Жун Сяо под взглядом Янь Хуа.

И вот из этих трёх эпизодов набралось девять снимков.

Если это не было сделано намеренно, то что?

Но кто мог стоять за этим - он пока не знал.

Шэнь Дуншэн действовал очень быстро. Он не стал сразу гасить комментарии под постами Жун Сяо в Weibo, потому что понимал - это будет лишь борьба с последствиями, а не с причиной. К тому же такое количество оскорблений явно было делом рук «водяного войска» (нанятых комментаторов), и тратить силы на их подавление бессмысленно - лучше устранить источник. Сначала он позвонил Лю Кэциню. Едва связь установилась, как тот сразу сказал:

- Дуншэн, ты ведь по поводу Жун Сяо? Я уже готовлю заявление.

Шэнь Дуншэн не ожидал такой прямоты - режиссёр даже не стал с ним советоваться, а сразу решил, что от имени съёмочной группы «Пути бессмертия» сделает опровержение в защиту Жун Сяо.

Он невольно отметил про себя, какая удача у Жун Сяо:

- Спасибо, режиссёр Лю, вы мне прямо очень помогаете.

- Да что там помогать, это же откровенное издевательство. Скажу тебе, Дуншэн, у Жун Сяо огромный потенциал. Веди его толково, не загуби талант. Я уже подготовил посты - и на свой личный аккаунт, и на аккаунт группы. Скажи, когда у тебя будет всё готово, я подстроюсь.

- Понял, режиссёр Лю. Я уже составил письмо от адвоката - не собираюсь с ними церемониться, подаю в суд за клевету. Кроме того, я дал указание Лу Чэню, чтобы он тоже одновременно сделал заявление. Думаю, так эффект будет сильнее.

- Верно. Ты всё делаешь правильно. А с Бай Цзысянем ты уже связывался?

При упоминании Бай Цзысяня у Шэнь Дуншэна внутри стало немного неприятно. Особенно с учётом того, как Лю Кэцинь заботится о Жун Сяо, ему было неудобно проявлять жёсткость:

- Режиссёр Лю, я почти уверен, кто за этим стоит. Но сейчас не хочу это раскрывать - хотя бы до выхода вашего сериала. Думаю, Жун Сяо тоже так считает. Понимаете, о чём я?

Этих слов хватило, чтобы Лю Кэцинь всё понял:

- Это Бай Цзысянь или Янь Хуа?

Глава 60

— Это Янь Хуа, — сказал Шэнь Дуншэн, — но и Бай Цзысянь тут тоже не без греха.

Ещё когда он только увидел эту новость, сразу позвонил знакомым из медиа. Люди, которые постоянно вращаются в таких кругах, куда лучше понимают подоплёку подобных скандалов.

Кто бы мог подумать, что пару дней назад эти двое так громко объявили о своих отношениях в Weibo, а Бай Цзысянь даже выстроил образ заботливого мужа, готового защищать жену. И всё это оказалось фальшью — просто потому, что Янь Хуа забеременела и неизвестно какими методами вынудила Бай Цзысяня жениться на ней.

Сначала он согласился, а потом внезапно передумал и отрёкся от своих слов. Но Янь Хуа оказалась ещё той — прямо выпустила такую новость, как бы говоря: «Раз мне плохо, то и вам всем хорошо не будет».

Жаль только Жун Сяо — попал под раздачу, хоть и не имел к этому никакого отношения.

Это было отвратительно.

Из-за этого Шэнь Дуншэн не мог даже пожалеть такую женщину, как Янь Хуа. В двух словах — глупая и злобная.

Лю Кэцинь, выслушав его слова, тоже ощутил волну отвращения. Ещё во времена первых слухов о романе Бай Цзысяня и Янь Хуа его мнение об этих двоих упало до нуля. А теперь оказалось, что у некоторых людей действительно нет никаких моральных границ.

— Дуншэн, делай, что считаешь нужным, можешь не думать обо мне. Эта съёмка и так вымотала меня настолько, что я уже не питаю особых надежд на результат, — сказал он, и в его голосе слышались горечь и разочарование.

Если бы этот сериал не был первой работой Лю Кэцина после смены творческого направления, Шэнь Дуншэн, возможно, вообще бы не стал учитывать его позицию и сделал бы всё, как задумал.

Но эта картина была его первой работой в новом жанре, да ещё и снята с огромным трудом. Как он мог не подумать о его труде?

— Режиссёр Лю, месть можно отложить. Пусть они порадуются ещё какое-то время. А потом, когда получат свои высшие награды — тогда и лишить их всего. Эффект будет куда сильнее.

Лю Кэцинь был не глуп и прекрасно понял, что это забота о нём. В душе стало теплее, но он не стал этого проговаривать. Есть вещи, которые и так ясно. И Шэнь Дуншэн, очевидно, это тоже понимал:

— Понял. Делай, как считаешь нужным. Если нужно, чтобы мы подключились — скажи.

— Хорошо, режиссёр Лю. Спасибо.

Как только Шэнь Дуншэн закончил разговор, облегчённо выдохнул — и тут же зазвонил телефон.

Увидев, кто звонит, его сердце сжалось. На экране чётко высвечивались два слова (три иероглифа): Господин Гу.

Шэнь Дуншэн: «... Может, сделать вид, что я не слышу?»

Но, в отличие от прошлого раза, на этот раз Гу Цянь-юй позвонил лично. Значит, дело действительно серьёзное.

Взять трубку — умрёшь, не взять — умрёшь ещё быстрее. Так что... .

Связь установилась, сердце Шэнь Дуншэна колотилось как бешеное:

— Алло, господин Гу, я тут...

— Шэнь Дуншэн, что за новости в Weibo? Я доверил тебе Жун Сяо не для того, чтобы он сталкивался с подобным. Когда это будет решено?

— Уже, уже решается. Простите, это моя вина — не уследил.

— Надеюсь, такого больше не повторится.

Гу Цянь-юй с мрачным лицом швырнул телефон на стол. Стоило вспомнить ту новость, как внутри всё закипало — ему хотелось немедленно выскочить и дать пощёчину каждому, кто распускает подобные слухи. Пусть бы они поняли: если только Жун Сяо не ослепнет, то, имея перед глазами такой бриллиант, как он, как он вообще мог бы польститься на какого-то смазливого мальчишку?

Просто возмутительно!

После разговора с Гу Цянь-юем, Шэнь Дуншэн с облегчением выдохнул. Гу, хоть и был зол, но всё же оставался в здравом уме. Успокоив эмоции, он сразу отдал распоряжения пиар-отделу.

Жун Сяо же, закончив разговор с Шэнем, всё это время думал, как бы объяснить ситуацию мужчине.

Хотя он и не верил, что Гу Цянь-юй вообще заглядывает в Weibo, но всё же — а вдруг? Лучше, чтобы он узнал всё от него самого.

Тем более, теперь, когда отношение к Гу у него изменилось, он меньше всего хотел, чтобы тот, кто ему нравится, его неправильно понял.

В конце концов, он решил просто позвонить и всё сказать напрямую.

Гу Цянь-юй как раз с мрачным видом слушал отчёт подчинённых, когда зазвонил телефон. Все заметили, как в его глазах на секунду мелькнуло колебание, но он всё же быстро взял трубку и отошёл в сторону.

И тут же — голос стал таким мягким, что, казалось, из него можно было выжать каплю мёда. Сотрудники в изумлении переглянулись, молча читая этот шок на лицах друг друга.

Лишь один человек, ассистент Чэнь Юньхэ, знавший правду, спокойно поправил очки средним пальцем, молча презирая их неведение.

— Занят? — спросил Жун Сяо.

Гу Цянь-юй машинально глянул на толпу, ждавшую его указаний:

— Не занят. Говори.

Сотрудники: «...»

— Сегодня вечером Цинь Лу позвал меня поужинать. Я приготовлю ужин заранее, ты приходи домой поесть. И ещё — в Weibo появились какие-то неприятные слухи. Я с тем человеком не знаком, это неправда. Если увидишь, не принимай близко к сердцу. Всё, не отвлекаю, работай.

Сказав это, Жун Сяо замолчал, очевидно ожидая его ответа.

Гу Цянь-юй совершенно не ожидал, что тот специально захочет объясниться. Зачем? Чтобы он не подумал лишнего?

Он переживает за его реакцию?

А если так, значит... Жун Сяо уже начал относиться к нему неравнодушно?

Осознав это, у Гу Цянь-юя внутри стало тепло. Если минуту назад он был словно повядший баклажан, то сейчас — прямо-таки воскресший и налившийся соком.

Но прежде чем он успел задать прямой вопрос и получить подтверждение, Жун Сяо, так и не дождавшись ответа, сам прервал звонок.

Секунда замешательства — и он не стал перезванивать. Остыл, опасаясь, что это лишь его фантазии, но сердце всё равно щемило от радости при мысли, что Жун Сяо захотел ему всё объяснить.

Эта резкая перемена в настроении начальника не осталась незамеченной. Хотя, вернувшись к столу, он выглядел абсолютно так же, все ощущали исходящую от него радостную, почти праздничную ауру.

Вот это да... Кто бы там ни звонил — просто спаситель.

Но в отличие от него, у Жун Сяо на душе стало неспокойно. Почему, после того как он всё объяснил, мужчина промолчал?

Что это значило? Он уже видел новости? И... не поверил ему?

Жун Сяо сидел на кровати с немного подавленным выражением лица. Всё это время рядом с ним был Пань-Пань, и, будто почувствовав что-то, сам прижался к нему, словно говоря: «Не грусти, просто

обними меня — и всё будет хорошо». Жун Сяо опустил взгляд, улыбнулся Пань-Паню и погладил его мягкий, тёплый животик:

— Я в порядке, Пань-Пань. Просто не знаю... может, когда тебе кто-то нравится, начинаешь особенно остро воспринимать, что он о тебе думает? Будто появляется слабое место, и вдруг становишься очень робким. Как думаешь, что значит, что он только что ничего не сказал?

Пань-Пань наклонил голову и посмотрел на него, полный непонимания.

Жун Сяо сжал его лапку:

— Ладно. Я ведь этого не делал, так зачем мне переживать из-за чужого мнения?

В тот же день, в три часа дня, официальный аккаунт юридического отдела компании StarSky Entertainment в Weibo выложил скан письма от юристов:

«В ответ на опубликованную сегодня ночью компанией "Mars Entertainment" клевету и ложные сведения о нашем артисте, мы уже подали иск в судебном порядке. Предупреждаем всех — не поддавайтесь манипуляциям заинтересованных лиц» @MarsEntertainment 【изображение】...

Новость моментально вызвала бурное обсуждение:

«Что за чудо — юротдел StarSky Entertainment?» «Похоже, новый аккаунт, раньше не видел. Но раз верифицирован — значит, настоящий!» «Выглядит серьёзно. Интересно, это письмо от юристов настоящее? Есть юристы, подтвердите?» «Я учусь на юриста, письмо настоящее. Кажется, Mars Entertainment реально попали!» «Тсс... только что в нашу фирму поступил звонок, кажется, как раз по этому делу...» «Эй, выше, не уходи! Рассказывай!» Но, когда все подумали, что на этом история закончилась, оказалось, что всё только начинается. После публикации письма от юротдела StarSky Entertainment официальный аккаунт съёмочной группы «Путь бессмертия» тут же сделал репост с комментарием:

«Мы не можем потворствовать бездоказательной клевете и нападкам. Поддерживаем законный путь решения» // StarSkyLawDept.

Вслед за этим режиссёр Лю Кэцинь написал в своём Weibo:

«Жун Сяо — очень перспективный новичок. Когда я проводил его кастинг, я понял, что у него есть талант. И, как показала практика, он не только талантлив, но и очень трудолюбив. На съёмках он всегда старался, а его характер оставил отличное впечатление у всей группы. Я не знаю, кому он перешёл дорогу, но уверен, что актёр, в котором я уверен, не станет опускаться до таких низостей. Я поддерживаю законный путь решения вопроса» 【фото】【фото】【фото】【видео】. Лично опубликованная запись от Лю Кэцина, который крайне редко использует свой аккаунт, мгновенно взорвала сеть: «Ого, сам Лю-режиссёр поддержал! Я уже начинаю верить, что этот новичок невиновен!» «Только мне кажется, что на фото и видео он выглядит просто божественно? Вдруг захотелось дождаться выхода нового сериала!» «Ааа, он такой красивый! Что за сериал, когда премьера? Не могу дождаться!» «Лю-режиссёр, я смотрел все ваши фильмы, и сериал тоже буду! Люблю вас, сердечко!» «Начинаю думать, что у этого новичка серьёзная поддержка. Если даже Лю, который редко пишет в Weibo, публично за него вступился — это о многом говорит...» Но и на этом всё не закончилось.

Сразу после Лю Кэцина Лоу Чэн на своём личном аккаунте сделал репост записи юротдела StarSky Entertainment со словами:

«Возможно, вы не знаете, но Жун Сяо — мой младший однокурсник» // StarSkyLawDept. На первый взгляд, фраза Лоу Чэна казалась немного оторванной от контекста, но стоило чуть-чуть подумать — и смысл становился очевиден.

Фраза «Жун Сяо — мой младший однокурсник» имела вполне конкретный смысл. Менеджер Лу Чэна — Шэнь Дуншэн — один из ведущих агентов StarSky Entertainment, человек, который можно сказать, вырос вместе с компанией. У него немного подопечных, всего трое, если считать Жун Сяо, — но двое других уже на уровне лауреатов «Император кино» и «Императрица кино». У агента такого уровня ресурсы, очевидно, не просто хорошие, а первоклассные. Для новичка, вроде Жун Сяо, имея за спиной Шэня Дуншэна, было бы просто глупо совершать какие-то бессовестные или самоубийственные поступки. С таким покровителем он мог бы получить отличные возможности, так зачем ему было бы так рисковать?

Постепенно люди начали осознавать: есть большая вероятность, что новичок действительно невиновен.

Но эффект от сообщения Лу Чэна был гораздо шире. Лично вмешавшийся обладатель титула «Император кино» и открыто поддержавший младшего товарища — это уже повод для горячих обсуждений. И, разумеется, фанаты Лу Чэна тоже встрепенулись: раз их кумир сказал, что это ложь — значит, так оно и есть. А того, кого защищает их кумир, будут защищать и они.

Стоит помнить, что число фанатов Лу Чэна несоизмеримо больше, чем у всяких там Бай Цзысянов или третьесортных артистов и медиа вроде Mars Entertainment. Их боевая мощь просто колоссальна.

В итоге комментарии к аккаунтам Бай Цзысяна и Mars Entertainment в Weibo подверглись массированному «обстрелу».

Следом Линь Цинцюань, после поста Лу Чэна, сделала репост с комментарием:

«Если даже своего младшего не можешь защитить — значит, ты бесполезен!» // Лу Чэн V // StarSkyLawDept. Комментарии не заставили себя ждать: «Ааа, богиня что-то написала! Срочно делаю скриншот!» «Моя богиня всё так же крута. Чую, она собирается порвать этот чёртов Mars Entertainment!» «Мне всё равно, я хочу фото с богиней в первых рядах!» ... Постоянно отслеживая эффект, Шэнь Дуншэн, увидев, что общественное мнение в отношении Жун Сяо уже переломилось, от лица агента опубликовал свой пост в Weibo:

«Что касается ложных заявлений Mars Entertainment, я крайне удивлён и возмущён. У меня нет возможности решать это в мягкой форме — ведь это означало бы, что мой подопечный должен терпеть несправедливость. Как агент, я не позволю своему артисту остаться разочарованным. Мы берём в руки правовые инструменты, чтобы защитить свои интересы. За то, чего мы не делали, мы не примем ни клевету, ни очернение. @MarsEntertainment — увидимся в суде. Спасибо всем, кто стоит на стороне правды. Мы с моим артистом очень вам благодарны. Поклон!» Тон был твёрдым, но уважительным, без заискиваний и без попыток вызвать жалость. Это мгновенно принесло Жун Сяо волну симпатий со стороны нейтральной аудитории. Можно сказать, что этот шаг в плане PR был просто безупречен.

Если раньше комментарии в Weibo Жун Сяо были настоящим полем боя, то после целой череды мощных постов в его поддержку там снова воцарилась гармония. Количество подписчиков тоже резко выросло — с прежних 1,1 млн до 1,5 млн.

Разумеется, Жун Сяо не мог не знать обо всём, что происходило в Weibo. Он был не только тронут, но и искренне восхищён мастерством Шэня Дуншэна.

После согласования с ним Жун Сяо опубликовал свой пост:

«Огромное спасибо всем, кто мне доверяет. Спасибо режиссёру Лю, спасибо брату Чэну, спасибо сестре Цинцюань. И особое спасибо моему агенту. Отплатить вам могу только одним — работать ещё лучше, чтобы не подвести ваше доверие. Кроме того, то, чего я не делал, я не признаю. Не боюсь никакой травли — потому что я этого не делал! @АгентШэньДуншэн @ЛуЧэн @ЛиньЦинцюань @РежиссёрЛюКэцинь...» Сразу после публикации имя Жун Сяо снова вырвалось в топ поисковых трендов, вызывая эффект «засыпания ленты». Многие начали задумываться: действительно ли это травля новичка или же ещё одна тонкая маркетинговая кампания?

Но в этот момент сильнее всех болела голова у Mars Entertainment.

Когда Ян Хуа пришла к ним, они не слишком задумывались: ну и что, что агент новичка — Шэнь Дуншэн? Видели они и не таких. Новички потому и новички, что у них немного фанатов, фанбаза неустойчива, и это идеальный момент для давления.

Поэтому они даже не приняли Жун Сяо всерьёз. Держась принципа «грех не взять деньги, если предлагают», они просто получили от Ян Хуа 2 миллиона юаней. Та действовала быстро и жёстко — сразу передала материалы и перевела деньги.

Всё прошло предельно просто.

Но хотя они и не придавали особого значения новичку, Шэнь Дуншэн всё-таки заставлял их считаться с собой. Именно поэтому публикацию они запланировали на глубокую ночь — рассчитывали сыграть на разнице во времени. Как бы ни был крут Шэнь Дуншэн, он ведь тоже человек — спит и отдыхает. Он же не может бодрствовать и работать без перерыва, словно бессмертный. Их цель была — застать его врасплох.

Кто же знал, что эффект они действительно получат, но совсем не такой, как рассчитывали — ведь Шэнь Дуншэн ради этого новичка оказался готов зайти так далеко.

Чёрт побери, это же слишком жёстко!

Чжан Сянцзюнь, как законный представитель Mars Entertainment, чуть не расплакался, получив повестку из суда.

Mars Entertainment вовсе не огромная компания, а обычная студия, где работает всего несколько человек. Однако прибыль у них была вполне приличная — звёзды не жалели денег.

И именно это «раздобрило» его аппетиты.

Он совершенно не ожидал, что последствия окажутся такими катастрофическими. Один удар Шэня Дуншэна — и их буквально стерли в порошок.

Даже неважно, вмешивался ли Жун Сяо в чьи-то отношения или нет — с возможностями StarSky Entertainment уничтожить их было делом нескольких минут.

Только вот в этот раз StarSky направила всё своё оружие именно против них, хотя на самом деле виноваты были не только они.

Но сейчас у них своих проблем выше крыши, так что ввязываться в новый скандал — точно не вариант. Нужно искать людей, чтобы попробовать уладить всё тихо.

...

После того как Жун Сяо опубликовал свой пост в Weibo, он поехал по адресу, который прислал ему Цинь Лу. Открыв дверь в отдельную комнату, он увидел, что Цинь Лу сидит один. Увидев Жун Сяо, тот тут же подошёл и обнял его:

— Прости, Жун Сяо. Я хотел за тебя вступиться, но мой агент сказал, что сейчас лучше не влезать, иначе выйдет только хуже для тебя.

Видя виноватое выражение лица Цинь Лу, Жун Сяо с улыбкой сказал:

— Спасибо, я это ценю. Но я бы больше хотел, чтобы, помогая мне, ты не втягивал в неприятности себя самого. А этот ужин, который ты сегодня оплачиваешь, пусть будет твоим «извинением».

— Ну и скромные же у тебя запросы, — усмехнулся Цинь Лу, наливая ему стакан воды. — Вместо вина — пью воду. За тебя!

Жун Сяо снял куртку и повесил её на крючок. Он сразу заметил, что Цинь Лу умеет выбирать места — здесь было очень приватно. Раньше Цинь Лу говорил ему, что это место открыл кто-то из знаменитостей специально, чтобы у людей из индустрии было место для встреч.

И это, надо признать, было весьма предусмотрительно.

За ужином Цинь Лу всё время заботился о Жун Сяо. Его несколько неуклюжие действия не раз заставляли того хотеть помочь, но он каждый раз отказывался:

— Сегодня ты только ешь, остальное — я!

Жун Сяо с улыбкой кивнул. На самом деле, из-за «периода возбуждения» , течки , последние пару дней у него не было особого аппетита.

Хотя охлаждающие пластыри, купленные Гу Цяньюй, немного помогали, они лишь снимали остроту, но не избавляли от проблемы. Особенно вечером желание усиливалось.

Цинь Лу хотел было заказать алкоголь. Обычно Жун Сяо бы не отказался, но сегодня — совсем другой случай: он боялся, что после выпивки станет ещё хуже, и заказал себе сок.

Эта его осторожность Цинь Лу понял по-своему, решив, что тот просто не пьёт. Улыбнувшись, он не стал настаивать и заказал себе пиво.

— Скажи, когда же ты перестанешь прятать своего мужчину? — с видом сплетника спросил Цинь Лу, положив на тарелку Жун Сяо поджаренный сладкий картофель.

— Когда придёт время. Не торопись.

— Боюсь, я этого времени вообще не дождусь, — проворчал Цинь Лу. Жун Сяо усмехнулся и уже собирался что-то ответить, как зазвонил телефон.

Он взглянул на экран и удивлённо приподнял бровь — звонил Ся Чэнь.

Жестом извинившись перед Цинь Лу, Жун Сяо ответил.

— Сяо Сяо, я видел новости в Weibo. Как ты, всё нормально? — прозвучал голос Ся Чэня.

Неожиданный звонок именно из-за этой истории слегка согрел душу Жун Сяо, и он с улыбкой ответил:

— Всё хорошо, не волнуйся.

— Ну и отлично. Слушай, может, выйдешь со мной выпить? Сегодня вечером ты ведь свободен? — по звукам на фоне Жун Сяо понял, что тот только что закончил работу и ещё не дошёл до дома.

— Неудобно, я сейчас ужинаю с другом, давай в другой раз... — начал отказывать Жун Сяо, но Ся Чэнь перебил:

— С каким другом? Можно мне к вам присоединиться?

Отказать ещё раз было бы явно невежливо, и Жун Сяо ответил:

— Подожди, я спрошу.

Прикрыв телефон, он повернулся к Цинь Лу:

— Директор CL хочет зайти. Не против?

Цинь Лу немного подумал: — Ся Чэнь? Ты, оказывается, его знаешь? Он собирается прийти? Ну, тогда пусть приходит.

Жун Сяо кивнул и сказал в трубку:

— Приходи. Мы тут едим барбекю. Хочешь, я закажу тебе что-то заранее?

— Не утруждайся, закажу на месте.

— Хорошо, я пришлю тебе адрес.

Повесив трубку, Жун Сяо отправил Ся Чэню адрес. Когда он закончил, Цинь Лу спросил:

— А как ты с ним познакомился? Я слышал, он не самый простой в общении.

— Я ведь снимался в рекламе CL этого сезона, вот и познакомились. Мне он показался нормальным. Скоро сам его увидишь — поймёшь.

Выслушав его, Цинь Лу на секунду замолчал, а потом сказал:

— Слушай, Сяо Сяо, смотри у меня: завёл новых друзей — не забудь старых! Я должен оставаться твоим самым милым маленьким сокровищем!

Эта «тональность» в стиле «я обязан быть твоим самым милым деткой» рассмешила Жун Сяо. Он кивнул:

— Да-да, ты у меня самый милый. Никто тебя в этом не переплюнет!

Услышав это, Цинь Лу наконец успокоился. Всё-таки они знакомы так давно — какой там Ся Чэнь, он явно не соперник.

Ся Чэнь не заставил себя ждать и вскоре вошёл в комнату. Сразу заметив сидящего напротив Жун Сяо Цинь Лу, он немного удивился.

Подойдя, он улыбнулся:

— Привет, Мини-Лу, я Ся Чэнь.

Цинь Лу не ожидал, что он его знает, и, приятно удивлённый, моргнул:

— Ты меня знаешь?!

Ся Чэнь, улыбаясь, снял куртку, повесил её в сторону и сел рядом с Жун Сяо:

— Конечно знаю. Что, так удивлён? Правда, не думал, что вы с Жун Сяо после «Вызова Жизни » общаетесь и в жизни. Я-то думал, это была просто картинка для шоу.

Он сказал это настолько прямо, что Цинь Лу фыркнул:

— С чего это вдруг «просто шоу»? Каждый раз, когда я с Жун Сяо, всё по-настоящему, с чувствами!

— Да, с чувствами, — подтвердил Жун Сяо с улыбкой.

Услышав это, Цинь Лу тут же засиял ещё сильнее.

— Ладно, это я зря подумал, — кивнул Ся Чэнь. — Тогда я сам себя накажу бокалом. А ты что, не пьёшь?

— Он не пьёт — я выпью с тобой, — вмешался Цинь Лу. — Ты как вообще, выдержишь? Если нет — не буду настаивать, а то ещё перепьёшься.

Такое заявление, сказанное с видом «я-то пью отлично», моментально задело азарт Ся Чэня:

— Раз уж ты так сказал, конечно, буду пить.

Потом ситуация немного вышла из-под контроля.

Сидя напротив, Жун Сяо смотрел на них, уже обнявшихся и явно нашедших общий язык, и только вздыхал.

— Ребята, может, хватит? Уже поздно, я домой хочу, — сказал он, взглянув на часы, стрелки которых указывали на одиннадцать вечера.

К тому же он всё ещё думал о реакции того самого мужчины.

Как только Жун Сяо это сказал, с противоположной стороны уже изрядно подвыпивший Ся Чэнь воскликнул: — Так рано домой? Зачем домой? У тебя что, дома мужчина ждёт? Если мужчины нет — какая разница, где быть?

Эти слова будто включили у Цинь Лу скрытый тумблер. Он, шепелявя от выпивки, принялся жаловаться:

— А у него мужчина есть! Вот только не знаю, прячет ли он его дома... ик. Скажу тебе, Сяо Сяо — совсем он непорядочный! Моего мужчину я ему показывал, а своего он мне — нет! Ну разве не гад? Ещё и говорит, что я его самый милый детёныш... да он просто меня убалтывает!

Жун Сяо, глядя на этих двух пьяных, что уже сблизились и теперь наперебой разглагольствовали о его «преступлениях», только беспомощно вздохнул.

Он взял телефон и позвонил ассистентке Цинь Лу, чтобы она приехала его забрать. В такой ситуации ассистент был куда надёжнее, чем звать мужчину Цинь Лу.

Что касается Ся Чэня, Жун Сяо его знал не так уж хорошо, поэтому решил — когда Цинь Лу уедет, разберётся.

Кто же знал, что эти двое в пьяном виде держались друг за друга, словно один человек: ассистентка Цинь Лу так и не смогла их разлучить.

В конце концов она предложила:

— Может, я их обоих заберу?

Жун Сяо подумал и согласился:

— Ладно, тогда извини за хлопоты. Если что — звони.

— Хорошо, не волнуйся. Тебя точно не подвезти?

— Не надо, я уже вызвал машину, скоро приедет.

— Тогда будь осторожен.

Проводив их взглядом, Жун Сяо подождал немного, и его машина подъехала.

Вернувшись домой, он расплатился и вышел. Ночь была уже глубокая, но фонари в жилом комплексе горели ярко.

Жун Сяо шёл один по тихой ночной дорожке. Тишина делала спокойным и его сердце.

И вдруг, неподалёку, он увидел знакомую фигуру.

Мужчина прохаживался туда-сюда, но, заметив Жун Сяо, замер. В его чёрных глазах раздражение, ещё мгновение назад бурлившее, вдруг сменилось спокойствием.

— Почему так поздно ещё на улице? — мягко спросил Жун Сяо, подходя. Он сразу догадался, что тот ждёт его, но прямо ведь не признается.

И действительно, Гу Цяньюй помолчал, а потом ответил:

— Только что поел, вот и вышел немного пройтись.

Жун Сяо вдруг улыбнулся:

— А я подумал, что ты меня ждёшь.

Гу Цяньюй слегка опешил и даже пожалел, что сразу не сказал правду:

— И тебя тоже ждал.

— Не оправдывайся. Гуляй дальше, а я домой, — сказал Жун Сяо и повернулся. Раз уж он пришёл, чего теперь ему тут бродить?

Тот поспешно пошёл следом:

— Я уже нагулялся. Пойдём вместе.

Жун Сяо взглянул на него и улыбнулся. У Гу Цяньюя на душе тут же зацвели цветы.

О «вэйбо»-скандале они оба умолчали — но оба понимали, что для них эта история уже в прошлом.

А Гу Цяньюй ясно видел, что отношение Жун Сяо к нему изменилось — и это было хорошо.

Этот инцидент даже подстегнул популярность Жун Сяо — прямо-таки «нет худа без добра».

А другой участник событий, Бай Цзысюань, позже тоже выслал «Марс Энтертейнмент» адвокатское письмо, но на фоне истории с Жун Сяо это прошло почти незамеченным.

Впрочем, Бай Цзысюань воспользовался случаем и отправил Жун Сяо сообщение в WeChat — но, написав целый абзац и нажав «отправить», он обнаружил, что тот его заблокировал.

Что он при этом почувствовал — знал только он сам.

На следующее утро, едва рассвело, официальный аккаунт CL в Weibo выложил короткий видеоролик. На экране человек выходит из пылающего огня. На нём — одежда в чёрно-красных тонах, ворот расстёгнут, обнажая длинную шею и красивую ключицу. На боковой стороне шеи — цветок, символизирующий двойную природу пола, омега и в свете пламени этот узор выглядит особенно притягательно и соблазнительно.

Камера медленно поднимается, и зрителю открывается изысканное лицо. Красивые глаза-«персиковые цветы» полны дерзости, лёгкая усмешка лишь подчёркивает это впечатление. Чётко подстриженные чёрно-красные волосы придают образу ещё больше дикости.

Он идёт сквозь пламя, а за спиной бушует огонь. Это создаёт сильнейший визуальный эффект: в его походке — дикость и своеволие, непокорность и вызов. Словно посланник, крадущий души и сердца, он чуть улыбается и произносит:

— Цвет дьявола. Искушение красоты. Никакого текста к ролику не добавили — только этот фрагмент, но у каждого, кто его посмотрел, внутри словно вспыхнул огонь. Комментарии тут же заполнили ленту:

«Боже мой, кто это? Такой красивый! Когда я впервые увидела, у меня ноги подкосились!» «Эта двойная аура просто убойная! Я всё, я пропала... Через минуту хочу знать, кто он!»

«Разве это не тот, кто вчера весь Weibo на уши поставил? О боже, эти ноги, эта талия, этот взгляд... Я всё!»

«Ааааа! Все в сторону, я буду облизывать экран!!!»

«Сяо-Сяо! Ооо! Мой мальчик каждый раз меня удивляет! Такая красота — сердце матери взрывается!»

«Я умру, если не получу поцелуй от Сяо-Сяо прямо сейчас!»

«Вот это омега, вот это да! Каждый раз разный образ! Начинаю верить, что режиссёр Лю не зря говорил о его таланте!»

... Просматривая Weibo утром, Жун Сяо понял, что соцсеть снова «взорвалась». Найдя «виновника торжества», он понял, что это проделки Ся Чэня. Тот даже не предупредил перед публикацией!

В этот момент в WeChat пришло сообщение:

Ся Чэнь: «Сяо-Сяо, видел? Сюрприз! Видишь, какой ты красивый. Так что не обращай внимания на чужие взгляды, просто будь собой».

Жун Сяо не ожидал, что тот решит подбодрить его таким способом. На душе стало тепло.

Жун Сяо: «Спасибо. Ты вчера домой вернулся?» Ся Чэнь: «Ночевал у Цинь Лу. Ты бы знал, как он среди ночи обнимал меня и звал Ян Цы, плакал и кричал... Тут-то я понял, что у них роман. Всё, тайна раскрыта!»

Жун Сяо, представив выражение лица Ся Чэня в тот момент, невольно усмехнулся:

Жун Сяо: «Да, они хорошие». Ся Чэнь: «Похоже на то. У тебя сегодня работа есть?» Жун Сяо: «Реклама для Dear парфюма. Сейчас в основном снимаю рекламу». Ся Чэнь: «Тогда удачи!» Жун Сяо: «Спасибо. Давай оба постараемся!»

В этот момент в комнату вошёл Шэнь Дуншэн и, заметив, что Жун Сяо убирает телефон, сказал:

— Уже видел? Не ожидал, что CL внезапно выложит видео. Похоже, они тобой очень довольны.

Жун Сяо улыбнулся:

— Это Ся Чэнь меня поддерживает.

Шэнь Дуншэн удивлённо поднял брови:

— Теперь мне действительно интересно, что же произошло в тот день между тобой и ним. Я ведь был на месте, но так и не понял, как вы вдруг стали такими близкими?

— Наверное, это была любовь с первого взгляда.

— Эй, это слово здесь вообще-то не к месту! — Шэнь Дуншэн рассмеялся и покачал головой. — Ладно, только что согласовали с Dear: съёмка будет на выезде. Едем прямо туда.

— Хорошо, — кивнул Жун Сяо.

В дороге он получил сообщение от Гу Цяньюя, интересующегося его самочувствием. С утра Жун Сяо и правда чувствовал себя лучше. Хотя в интернете писали, что первая фаза «периода возмущения» у «двойных» обычно длится неделю, у всех по-разному. Он не знал, связано ли облегчение с тем, что это у него впервые, но ощущения уже были не такими острыми. На всякий случай он всё ещё пользовался охлаждающими пластырями.

Жун Сяо: «Уже гораздо лучше, не волнуйся». Гу Цяньюй: «Вот и хорошо».

Сидящая сзади Чжан Шаньшань после того, как в прошлый раз от Шэнь Дуншэна услышала кое-какие новости, тайком дома залезла в Baidu Baike. Теперь, глядя на Жун Сяо, у неё были смешанные чувства. С одной стороны, она думала: Наш Сяо-Сяо просто невероятен! У других артистов в лучшем случае спутник жизни — какой-нибудь богач, а он с первого же шага связался с богачом из богачей, да ещё таким заботливым, просто «премиум-версия». С другой стороны, она волновалась — а вдруг Сяо-Сяо однажды надоест... Эх, быть «мамой-фанаткой» — значит вечно переживать о таких вещах!

Сидевший рядом Шэнь Дуншэн, услышав в третий раз её вздох, не выдержал и ткнул её пальцем.

Чжан Шаньшань непонимающе повернула голову.

Шэнь Дуншэн одними губами чётко произнёс слово:

— успокойся!

Чжан Шаньшань кивнула и показала жестом «ОК».

Ничего не подозревающий Жун Сяо болтал с Гу Цяньюем всю дорогу, и только когда они прибыли на место, с неохотой закончили разговор.

Убирая телефон, Гу Цяньюй нарочно спокойно глянул на Чэнь Юньхэ:

— Продолжай.

Чэнь Юньхэ: ...Босс, ну перестаньте уже притворяться, всё давно очевидно!

...

Dear — парфюм из средней ценовой категории, который всегда позиционировал себя как абсолютно натуральный: естественность, свобода, раскованность, следование зову своей природы.

Поэтому и реклама у них почти всегда снималась на открытом воздухе.

Жун Сяо, как лицо новой линейки, не стал исключением.

Тема этой рекламной кампании — «Свобода. Полёт мечты».

Местом съёмок выбрали просторное поле для гольфа.

Для зимнего Канъаня, где зелени почти нет, вид такой обширной изумрудной лужайки был настоящим подарком для глаз и сразу поднимал настроение. Но задача стояла непростая — в зимний день создать на экране ощущение лета.

В этот раз встречу с ними проводила заместитель креативного директора Dear — женщина средних лет с жёсткими чертами. Увидев Жун Сяо, она не проявила особого тепла, а начала разговор довольно резко:

— Я видела вчерашний Weibo. Именно такие моменты и заставляли нас сомневаться, когда мы рассматривали кандидатуру новичка. Я не против раскрутки, но она должна иметь границы. Хорошо, что вчера всё закончилось благополучно, а то сегодня мы бы встречались не здесь, а у нас в офисе, чтобы обсуждать условия расторжения контракта.

Сказать, что это прозвучало без всякой дипломатии — ничего не сказать.

Шэнь Дуншэн лишь слегка улыбнулся, будто слова его не задели:

— Когда я предлагал Жун Сяо в качестве лица кампании, у меня были те же опасения.

Одной фразой он парировал выпад, напомнив, что хотя за последние два года Dear и завоевал своё место на рынке, он всё же остаётся молодым брендом.

Раз уж мы оба «новенькие» — зачем вредить друг другу?

Женщина явно не ожидала такой прямоты и на секунду напряглась. Повернувшись к съёмочной группе, она резко скомандовала:

— Быстро готовьтесь. Постараемся уложиться за один день!

Когда она отошла, Шэнь Дуншэн наклонился к Жун Сяо:

— Будь внимателен. У меня сегодня какое-то нехорошее предчувствие.

— Хорошо.

После этого он подошёл и тихо сказал то же самое Чжан Шаньшань.

Он очень надеялся, что просто накручивает себя. Но то, что сегодня приехала не креативный директор, а заместитель, да ещё с таким настроем, вызывало у него смутное раздражение и тревогу.

Пусть это окажется лишь моей мнительностью.

Вскоре к ним подошёл кто-то из команды и сказал, что Жун Сяо нужно переодеться, чтобы сделать пробную съёмку. Шэнь Дуншэн, услышав это, тут же поднялся:

— Раз это пробная съёмка, может, переоденется уже для основной?

— Хоть это и проба, но мы работаем в «режиме съёмки». Режиссёр сказал, что если получится хорошо, мы сразу возьмём этот дубль в работу.

В этих словах нельзя было придраться — всё звучало разумно. И хотя Шэнь Дуншэну не нравилась такая организация, он не мог открыто цепляться к людям.

— Всё нормально, Дун-ге, — Жун Сяо отложил сценарий. — Пойдём, я переоденусь.

Когда Жун Сяо вышел из гримёрки, Чжан Шаньшань накинула на него пуховик. По дороге обратно он заметил мрачное выражение лица Шэнь Дуншэна и, понимая, что тот раздражён, улыбнулся ему, надеясь хоть немного успокоить.

Жун Сяо подошёл поздороваться с режиссёром. Тот бросил на него взгляд:

— Сценарий видел? Если всё понял, снимем одним дублем, постараемся без повторов. На улице холодно, никто не хочет мёрзнуть, не заставляй всех тратить время.

Жун Сяо снял пуховик и вернул его Чжан Шаньшань, затем встал на позицию у камеры.

Сценарий, по сути, не содержал сюжета — нужно было передать чувство.

Жун Сяо в летней лёгкой одежде должен был облокотиться спиной на сетчатое ограждение, поднять лицо к тёплому солнцу, излучая наслаждение моментом, а потом протянуть руку, словно пытаясь поймать солнечный свет, и произнести реплику: «Свобода. Полёт мечты. Dear — парфюм».

Хлопушка — и съёмка началась.

Жун Сяо слегка откинулся на ограждение, задрал голову...

— Что у тебя с лицом? Ты же читал сценарий! Там надо наслаждение показать, а у тебя будто горе. Ты плачешь, что ли? Снимаем ещё раз, не трать время команды!

— Первый кадр, дубль два!

На солнце Жун Сяо согнул левую ногу, чуть наклонил корпус и облокотился на сетку. Его красивые губы слегка изогнулись...

— Стоп-стоп! Что это за улыбка? Я просил передать наслаждение, а не кайф. Кого ты там собрался соблазнять этой улыбкой?

Глава 61

Эти слова, несомненно, были оскорбительными в адрес омег, и выражение Жун Сяо сразу стало холодным. Однако, прежде чем он успел что-то сделать, Шэнь Дуншэн уже подал знак Чжан Шаньшань подойти и накинуть на него пуховик.

Увидев, как Чжан Шаньшань внезапно появилась в кадре, режиссёр снова заорал: — Что ты творишь? Не знаешь, что идёт съёмка? Быстро убирайся!

Чжан Шаньшань, ведя Жун Сяо, полностью проигнорировала этого режиссёра-бешеную собаку и прямо увела его в сторону.

В это время Шэнь Дуншэн уже начал звонить по телефону.

Тут как раз вернулась вице-директор Dear, которая до этого куда-то исчезла. Окинув взглядом шумную площадку и узнав, что произошло, она подошла к Шэню Дуншэну, который разговаривал по телефону: — Что тут случилось? — на её лице играла учтивая улыбка, создавая впечатление, будто это они тут без причины устроили скандал.

Шэнь Дуншэн посмотрел на неё, не собираясь отвечать, и как раз в этот момент его звонок был принят.

— Директор Чжао, это Шэнь Дуншэн. Если у Dear есть претензии к моему артисту, вы можете сказать об этом прямо. Я не считаю нужным устраивать на съёмочной площадке такие грязные номера. Вы что, считаете, что мой артист недостоин быть вашим лицом бренда? Не забудьте, что это вы сами пришли к нам с предложением. А что теперь — нашли кого-то получше и хотите, чтобы мы сами ушли? Сегодняшний Dear прямо открыл мне глаза.

С самого начала Шэнь Дуншэн и не собирался сохранять собеседнику лицо — сегодняшний цирк его отвратил до предела.

Директор Чжао с той стороны телефона, ошарашенный таким словесным шквалом, растерялся: — В чём дело, Дуншэн? Неужели кто-то на площадке что-то сделал? Я сейчас приеду, не горячись.

— Даже если приедете, у меня нет времени ждать. Завтра встретимся в StarSky, обсудим расторжение контракта. Директор Чжао, ваша Dear не является для меня единственным выбором. Я согласился подписать контракт только из-за уважения к вам. Но теперь понимаю — я ошибся.

Сказав это, Шэнь Дуншэн прямо оборвал звонок. С этого дня, как бы ни развивалась Dear, она больше никогда не попадёт в его список выбора.

Разочаровал один раз — вычеркнут навсегда!

Когда он положил телефон, вице-директор, которую он ранее просто проигнорировал и которая слышала весь разговор, выглядела уже далеко не так дружелюбно.

— Дуншэн, что вы этим хотите сказать? Неужели наши работники плохо с вами обошлись? Это была обычная работа. Если ваш артист и этого не может выдержать, то он, извините, уж слишком нежный.

Шэнь Дуншэн усмехнулся: — Мне с вами разговаривать не о чем. Пусть ваш директор Чжао завтра привезёт контракт в StarSky.

Оставив эти слова, он прямо увёл Жун Сяо с площадки. Он уже и так потратил на этих мусорных людей слишком много времени и не видел смысла продолжать.

В машине Жун Сяо хотел было что-то сказать, но сначала чихнул. Услышав это, сидевшая рядом Чжан Шаньшань тут же налила ему имбирного отвара, чтобы он согрелся.

Шэнь Дуншэн к этому моменту уже успел остыть: — Прости, это моя вина — я заранее плохо всё проверил, и в итоге ты оказался в неприятной ситуации.

Жун Сяо, держа в ладонях кружку, сделал глоток имбирного сладкого отвара. Тёплый напиток разлился по телу, и ему сразу стало легче. Он покачал головой:

— Это не твоя вина, Дунгэ, извиняться не нужно.

На самом деле Жун Сяо был очень благодарен Шэню Дуншэну за то, что тот только что встал на его защиту и ради этого даже не постеснялся вступить в прямой конфликт с другой стороной. Лишь добавил:

— Если мы будем расторгать контракт, разве нам не придётся платить неустойку?

Шэнь Дуншэн, услышав это, только усмехнулся:

— Он ещё и денег захочет? Ему повезёт, если я сам с него не потребую! Шаньшань, ты всё записала?

— Не переживай, Дунгэ, всё засняла, — Чжан Шаньшань улыбнулась и слегка потрясла телефоном. Ещё когда у Шэня Дуншэна появилось плохое предчувствие, они с ней заранее подготовились.

Увидев их взаимодействие, Жун Сяо понял, почему Шэнь Дуншэн был так уверен в себе. С таким агентом любому врагу впору пожалеть, что связался. В душе он мысленно поставил им обоим большой лайк.

Хотя он выпил имбирный отвар, к обеду у Жун Сяо всё же появились признаки простуды, и Шэнь Дуншэн чувствовал из-за этого сильную вину.

Сам Жун Сяо не придавал этому значения — насморк и температура для него были пустяком. К тому же это означало ещё пару лишних дней отдыха, что его вполне устраивало.

Отвезя его домой, Шэнь Дуншэн лично позвонил Гу Цяньюй, коротко и по сути пересказав, что произошло, и признав, что в этом есть и его вина.

Положив трубку, Гу Цяньюй взглянул на Чэнь Юньхэ.

Тот как раз поднял глаза:

— ?

— Помнишь, на прошлом совещании мы обсуждали выход на рынок моды? Я думаю, стоит начать с парфюма. Сейчас, вроде, есть какой-то Dear Perfume... Свяжись с ними и попробуй выкупить.

Сказал он это так буднично, словно говорил: «Похолодало — пора сделать так, чтобы Dear обанкротился».

Сам Шэнь Дуншэн, не догадываясь, какой эффект произведёт его звонок, в скором времени будет публично ослеплён демонстративной защитой «жены» от собственного босса.

После того как Гу Цяньюй отдал распоряжение Чэнь Юньхэ, он встал, взял пиджак и с мрачным лицом направился к двери:

— Отмени всё на ближайшие два дня. Что отменить нельзя — согласуй с председателем совета.

У Чэнь Юньхэ внутри похолодело. Он сразу понял — дело снова связано с тем самым человеком дома.

Ещё до того как его привезли, Жун Сяо выпил лекарство и рассчитывал, что просто поспит и всё пройдёт. Но температура поднялась снова.

На самом деле болезнь была не только из-за переохлаждения. За последние пару дней он впервые пережил течку, организм перестраивался, плюс давление и стресс. И вот теперь переохлаждение стало последней каплей.

Вернувшись домой, Гу Цяньюй увидел на кровати юношу с нахмуренными бровями, спавшего беспокойным сном. Сердце сжалось от жалости, а в душе он мысленно выругал Шэня Дуншэна на все корки.

Не теряя времени, он вызвал личного врача. Тот сделал Жун Сяо укол для снижения температуры, и лишь когда брови расслабились, а сон стал спокойным, Гу Цяньюй смог выдохнуть.

Ночью Жун Сяо проснулся — тело было липким от пота. В полусне он нащупал у кровати что-то мягкое и пушистое. По ощущениям это был не Паньпань. Осознав, что это может значить, он напрягся.

Не успел он ничего сказать, как мужчина, дремавший у его кровати, резко проснулся и, не раздумывая, приложил ладонь к его лбу. Убедившись, что температура нормальная, тот облегчённо выдохнул.

И в этот момент Жун Сяо тихо спросил:

— Ты всё это время сидел здесь, рядом?

Неожиданно проснувшийся Жун Сяо заставил Гу Цяньюя на мгновение растеряться. Затем он включил ночник у изголовья кровати и посмотрел на юношу, который из-за болезни выглядел особенно хрупким: — Боялся, что ночью у тебя снова поднимется температура. Как себя чувствуешь? Всё ещё плохо?

Жун Сяо покачал головой:

— Горло болит, а больше ничего. Который час? Иди отдохни.

— Я сварил грушевый компот, налью тебе немного, — сказал Гу Цяньюй и собрался встать, но Жун Сяо внезапно схватил его за руку. Когда тот обернулся в недоумении, Жун Сяо неожиданно сел и обнял его, уткнувшись головой в грудь.

В тот момент, когда его обняли, всё тело Гу Цяньюя напряглось. Счастье пришло слишком внезапно, и он даже не был уверен, не снится ли ему всё это.

— Спасибо, — из-за простуды голос юноши стал немного хриплым, но в нём прозвучала неожиданная мягкость.

Руки Гу Цяньюя, свободно опущенные вдоль тела, чуть дрогнули — он не знал, стоит ли обнять его в ответ. В конце концов он ничего не сделал, потому что не был уверен, что значит этот жест Жун Сяо: простая благодарность или знак того, что он его принял. Он боялся неправильно понять.

— Не за что. Так и должно быть, — Гу Цяньюй прокашлялся, чувствуя сухость в горле.

Жун Сяо слегка улыбнулся. Он заметил, как тот напрягся, и в этот момент почувствовал себя в безопасности, а ещё — его позабавила эта неловкая реакция.

Он отпустил его, и, видя в глазах мужчины ожидание и робость, неожиданно для себя смягчился. Этот человек действительно любит его, и потому, когда он сам подходит к нему, тот становится таким осторожным.

Может, это был не лучший момент для признания, но Жун Сяо не хотел снова его разочаровать. Он наклонился, легко коснулся губами уголка его рта и отстранился, молча глядя на него. На глазах Гу Цяньюя чёрные зрачки постепенно засияли.

Он потянулся, схватил его за руку:

— Ты...

— У меня горло болит.

— О... Подожди, я налью тебе грушевого компота, — услышав это, мужчина тут же забыл обо всём, вскочил и вышел из комнаты.

Глядя ему вслед, Жун Сяо тихо рассмеялся, и кончики его ушей незаметно порозовели.

Когда Гу Цяньюй вернулся с тёплым напитком, он проследил, чтобы Жун Сяо всё выпил. Момент, когда можно было прямо спросить, что значил этот поцелуй, уже был упущен. В душе он чувствовал лёгкое разочарование, но понимал, что сейчас не время. Главное — дать Жун Сяо как следует отдохнуть, а поговорить можно будет, когда он поправится.

Выпив чашку грушевого компота, Жун Сяо почувствовал себя лучше и, видя, что мужчина собирается остаться, настоял, чтобы тот пошёл отдыхать.

...

В 8 утра официальный Weibo-аккаунт Dear внезапно выложил серию снимков с подписью: «Скромность и сдержанность — это базовые качества для актёра» 【фото】【фото】【фото】...

Девять кадров подряд — и на всех Жун Сяо, снятый под разными углами, будто недовольно реагирует на требования режиссёра и в итоге уходит со съёмок, производя впечатление «звезды с завышенными требованиями».

Его имидж, который он с таким трудом восстановил совсем недавно, снова оказался под ударом.

«Господи, опять этот новичок! Почему вокруг него столько скандалов? Не бывает дыма без огня — значит, с ним что-то не так!» «Не ожидал, что новичок получит контракт с Dear. Видно, что у него агент мощный».

«Интересно, как на этот раз всё перевернётся!»

«Ждём, когда Шэнь Дуншэн выложит доказательства и всем заткнёт рты~~»

«6666, а утро только началось, а уже есть, что обсудить!»

Шэнь Дуншэн сильно недооценил наглость оппонентов и понял, что те его всерьёз не воспринимают. Ну что ж, он тоже не собирался больше сохранять им лицо. Он зашёл со своего аккаунта как агент и тут же опубликовал пост:

Агент Шэнь Дуншэн V: Как говорится, всегда стоит оставлять себе путь к отступлению, чтобы потом можно было спокойно встретиться снова. Много говорить не буду — слушайте сами. 【аудио】 @DearОфициальныйV ...

Короткая фраза Шэнь Дуншэна ясно показала его полное презрение к ситуации. «Вот это поворот! И так быстро! Я реально думаю, что Дунгэ сидит перед компьютером, мониторит Weibo и всегда готов к бою, ха-ха-ха!» «Видел я наглых людей, но таких — ещё нет. Что это за слова у режиссёра? Гендерная дискриминация, у меня просто глаза на лоб!»

«Хочу спросить одно: Dear, вы вообще решитесь выложить видео, чтобы мы увидели, кто на самом деле был неправ?»

«В наше время, а они до сих пор дискриминируют по половому признаку! У этого режиссёра с головой всё в порядке?»

«Требуем от Dear официального ответа! Пара туманных, намекающих фоток не должна влиять на общественное мнение!»

«Честно, этот ход просто возмутителен. Их парфюм — вода водой, пробовала один раз, жуткое разочарование. Советую всем девчонкам не покупать их товар, лучше переплатить за бренд, чем брать этот «гаражный» продукт — никакого толка!»

... Вскоре после этого поста Шэнь Дуншэн выложил ещё один:

Агент Шэнь Дуншэн V: @DearОфициальныйV Директор Чжао, я уже жду вас в офисе. Скажите, когда собираетесь приехать обсудить расторжение контракта. Времени мало, давайте не будем тратить его друг друга впустую...

«Дунгэ крут, сразу в лоб — расторжение! Не зря он главный агент StarSky, так рада за Сяо Сяо! Аплодисменты Дунгэ!» «Да, Dear, не струсите! Раз уж заварили кашу, должны были первыми кинуть договор о расторжении в лицо Дунгэ!»

«Чувствуется, что Дунгэ просто в одни ворота громит соперника. Противник слишком слаб, этот скандал уже не так и интересен~»

«Шэнь Дуншэн — лучший агент StarSky, всегда действует чётко и жёстко. Завидую артистам, у которых есть такой человек!»

«Мне всё равно, я буду аплодировать Дунгэ!»

... В это время в офисе Dear директор Чжао Цзиньцунь смотрел на заместительницу, которая пробралась внутрь «по связям»:

— Кто разрешил тебе без моего ведома выпускать такие посты?

— А что, я уже не имею права ими командовать? — усмехнулась та, явно не воспринимая случившееся всерьёз, да и самого Чжао тоже.

Чжао Цзиньцунь почувствовал, как у него начинает болеть голова. Он был так зол, что не находил слов. Он работал в Dear с момента основания компании, помнил, как трудно было подняться до нынешнего уровня, и теперь, когда появились хоть какие-то успехи, видеть внутреннее разложение было для него особенно болезненно.

— Делайте что хотите, я больше не вмешиваюсь, — бросил он, взял пальто и вышел из кабинета.

Замдиректора, сидящая на диване, фыркнула:

— Будто кто-то тебя об этом просил.

...

Когда Чжао Цзиньцунь вошёл в кабинет Шэнь Дуншэна, тот усмехнулся:

— Директор Чжао, я уж думал, вы слишком заняты публикациями в Weibo и решили не приходить.

Лицо Чжао покраснело — он прекрасно понял, что это была насмешка.

— Дуншэн, я искренне извиняюсь за этот случай. Но сейчас ситуация уже вышла из-под моего контроля.

— То есть хотите сказать, что просто перекладываете ответственность? — Шэнь Дуншэн приподнял бровь, и в его голосе уже послышались нотки раздражения.

— Это не перекладывание ответственности. Скажу так: за эти годы Dear прошёл путь от упадка до нынешнего уровня — это плод моих усилий. Но я не ожидал, что, как только бренд начал завоёвывать популярность и прибыль росла из года в год, верхушка компании начнёт разлагаться. За прошлый случай мне действительно жаль. Я возлагал большие надежды на это сотрудничество и не думал, что всё обернётся вот так. По поводу расторжения договора — я согласен. Не переживай, я постараюсь всё уладить. Я пришёл только, чтобы сказать тебе это. Сказал — ухожу. Шэнь Дуншэн смотрел на спину Чжао Цзиньцуна с противоречивыми чувствами. Когда-то у него было хорошее впечатление о нём, но прошло совсем немного времени — и перед ним уже стоял уставший, опустившийся человек. Можно было догадаться, насколько в Dear всё запущено.

...

Жун Сяо проснулся утром уже без температуры. Ночью он сильно пропотел, и теперь первым делом захотел принять душ. Но, когда Гу Цяньюй зашёл, чтобы позвать его завтракать, он сразу остановил его:

— Пока не мойся. Ты только-только поправился. Простынешь ещё раз — будет хуже. Сначала поешь, а я включу обогрев в ванной, подождёшь немного и потом иди.

Жун Сяо хотел возразить, что не стоит быть с ним настолько осторожным, как будто он — хрупкий ребёнок, требующий особого ухода. Даже «подождать, пока обогреватель нагреет ванную»...

Но, видя, что Гу Цяньюй настроен серьёзно, он только кивнул:

— Ладно-ладно, сначала поем.

Пухляш (Паньпань), увидев, что они вышли из комнаты, спрыгнул с кровати и последовал за ними.

Гу Цяньюй специально приготовил еду для «больного» — очень лёгкие блюда. Жун Сяо сделал глоток каши:

— Ты сегодня не идёшь на работу?

— В компании всё спокойно. Если что-то случится, Чэнь Юньхэ позвонит, — ответил Гу Цяньюй и, очистив креветку, положил её в миску Жун Сяо. — Как себя чувствуешь?

— Намного лучше. — Жун Сяо съел миску каши, но больше есть не стал. Гу Цяньюй не настаивал и отправил его отдыхать.

На пороге Жун Сяо спросил:

— Теперь можно мыться?

Гу Цяньюй не ожидал такой послушности и, улыбнувшись, кивнул:

— Можно, иди.

Пока тот был в душе, Гу Цяньюй взял телефон. Теперь он уже по привычке первым делом проверял Weibo — вдруг кто-то решил нарываться.

И тут же увидел в топе горячих тем официальный аккаунт Dear и запись Шэня Дуншэна с выложенной аудиозаписью. Лицо его мгновенно потемнело, и он набрал Чэнь Юньхэ, чтобы узнать, как продвигается дело, о котором говорил вчера.

Чэнь Юньхэ тоже утром увидел горячую тему в Weibo и моментально связал это с вчерашними словами Гу Цяньюя. Медлить он не посмел. Встреча с руководством Dear только что закончилась. И, честно говоря, Чэнь Юньхэ считал, что сама возможность этой компании дожить до сегодняшнего дня — уже чудо.

Едва он представился, собеседники даже не пытались проверить, правда это или нет, а тут же сменили тон на максимально учтивый. Когда он предложил выкупить Dear от имени Гу, те сразу спросили, сколько он готов заплатить.

Чувства у Чэнь Юньхэ были смешанные, но это сильно облегчало работу. Поэтому, когда Гу Цяньюй позвонил, он уже был готов отчитаться:

— Переговоры прошли гладко. С их стороны тоже есть желание продать. Я уже связался с оценщиком, он скоро подготовит отчёт.

— Хорошо. Если цена будет в разумных пределах, я согласен. Закроем сделку на этой неделе.

— Понял, сделаю всё возможное.

После разговора Жун Сяо как раз вышел из ванной. Увидев сидящего на диване мужчину с мрачным лицом, он спросил:

— Что-то случилось? В компании проблемы?

— Нет. Не холодно?

— Нет, — улыбнулся Жун Сяо. — Ты вчера толком не отдыхал. Поспи потом.

— Хорошо.

Пухляш, следуя за Жун Сяо в комнату, запрыгнул на кровать и тёрся о только что вымытого и пахнущего свежестью хозяина. Жун — Не балуйся, Пухляш.

— Мяу~ — ответил кот, запрыгнув прямо в объятия Жун Сяо и улёгшись на его коленях.

Жун Сяо взял телефон, разблокировал экран и увидел на Weibo уведомление «99+». Открыв его, он обнаружил, что снова оказался в горячих темах.

Когда он понял, что официальный аккаунт Dear намекает на то, что он «звездит» и ведёт себя как примадонна, Жун Сяо только скривил губы — он не собирался реагировать. Тем более Шэнь Дуншэн уже сделал всё, что он сам хотел бы сделать.

В WeChat его ждали сообщения от Цинь Лу и Ся Чэня — оба выразили сочувствие.

Похоже, они уже привыкли к тому, что Жун Сяо время от времени оказывается в центре очередного скандала.

Цинь Лу: Жун Сяо, у тебя в последнее время прям чёрная полоса. Может, сгоняем как-нибудь в храм Пути, попросим предсказание, чтоб всё наладилось?

Ся Чэнь: Жун Сяо, в следующий раз даже не соглашайся на такие безнравственные бренды. Лучше снимайся только у нас, в CL.

Цинь Лу: Одним предложением уже закрепил его за собой. Жёстко!

Жун Сяо, смеясь, смотрел, как они пикируются:

Жун Сяо: А когда вы, собственно, группу создали?

Цинь Лу: Да вчера. Просто в последнее время ты слишком популярен — Weibo у тебя весь в топах. Я решил, что надо сделать чат, чтобы ты заранее предупреждал о новостях, а то каждый раз всё как гром среди ясного неба.

Ся Чэнь: Я уже не успеваю «есть» твои скандалы — слишком много.

В этот момент они снова вели себя так, словно были заодно.

Жун Сяо: Всё, хватит. И вообще, перестаньте «есть скандалы», лучше смотрите на кота. 【Фото】

Ся Чэнь: Ого, Жун Сяо, у тебя кот? Завидую!

Цинь Лу: Это Пухляш? По-моему, он поправился!

Жун Сяо, увидев, что Цинь Лу назвал кота толстым, взял Пухляша за щёки и посмотрел внимательнее — похоже, тот и правда слегка прибавил в весе. Но что поделаешь, рыжие коты редко избегают такой судьбы.

Жун Сяо: Пусть даже и толстый — мой Пухляш всё равно красавчик! Не согласен — возражение не принимается. Все злые слова — в обратку.

Ся Чэнь: ...

Цинь Лу: ... Всё это из-за того, что ты сам его Пухляшом зовёшь (шёпотом).

...

Вечером Шэнь Дуншэн позвонил Жун Сяо:

— Жун Сяо, как ты? Получше?

— Угу, намного. Это у тебя работа для меня? — Жун Сяо, обнимая Пухляша, сидел в кресле-качалке и смотрел на ночной пейзаж за окном. Он знал: если Шэнь Дуншэн звонит в это время, скорее всего, речь пойдёт о новом проекте.

— А что, я не могу просто так поинтересоваться? — усмехнулся Шэнь Дуншэн, а затем продолжил: — Хотя, да, есть работа. Помнишь, я говорил, что агент Чжан Сяюнь хочет тебя в главной роли в её новом клипе? Всё утвердили. Завтра сможешь подъехать подписать контракт? Кстати, так как это внутреннее сотрудничество, гонорар не особо высокий, но я выбил тебе 150 тысяч за съёмку. Снимать будем неделю. Параллельно надо успеть сделать рекламный ролик для благотворительного фонда. И ещё я нашёл тебе сценарий. Как тебе, испугался от такого графика?

— Нет, испугаться можно только от суммы гонорара. Если хочешь, попробуй напугать меня деньгами.

— Ох уж этот твой культ денег... — Шэнь Дуншэн и усмехнулся, и вздохнул. — Не переживай, у тебя сейчас уже другие расценки. В следующий раз, когда возьмём фильм, гонорар точно будет выше прежнего.

— О, наконец-то хорошая новость! — пошутил Жун Сяо. — Спасибо, Дунгэ, я постараюсь.

— Ладно, завтра увидимся. Перед тем как выехать, звони — я пришлю Сюй Му за тобой.

— Окей.

На следующий день Гу Цяньюй, узнав, что Жун Сяо собирается в офис «StarSky» к Шэнь Дуншэну, остался крайне недоволен — разве тот не понимает, что Жун Сяо всё ещё болен? Но показывать раздражение он не стал, тем более в присутствии самого Жун Сяо.

— Не надо, чтобы твой агент присылал машину. Я сам отвезу, — предложил он. — Всё равно свободен. А потом вернёмся и заедем в супермаркет.

Жун Сяо не подозревал, что у мужчины есть и скрытые мотивы, и согласился:

— Ладно, поехали вместе.

Через час они уже были в офисе, у Шэня Дуншэна.

Шэнь Дуншэн посмотрел на сидящего рядом с Жун Сяо Гу Цяньюя: — ...

Гу Цяньюй лишь мельком взглянул на него, и у Шэнь Дуншэна внутри сразу похолодело.

Жун Сяо заметил, что сегодня Шэнь Дуншэн как-то не в форме:

— Дунгэ, ты что, простудился?

Шэнь Дуншэн поспешно покачал головой:

— Нет, просто вчера плохо спал. Ладно, давай сначала подпишем бумаги, потом выберем сценарий.

О контракте они говорили ещё вчера по телефону, поэтому Жун Сяо без колебаний подписал своё имя.

Потом он взял четыре сценария, которые Шэнь Дуншэн придвинул к нему.

— Всего четыре. Первые два — костюмные исторические драмы, но ты недавно снимался в фэнтези, и я не хочу закреплять твой образ в одном типажe. Лично я склоняюсь к третьему — это единственный фильм среди них, артхаус, тоже исторический. Последний — школьная история. Можешь взять все домой, спокойно подумать. Эти проекты — внутренние инвестиции «StarSky», так что лишних проблем не будет.

Жун Сяо понял, что Шэнь Дуншэн специально хочет снизить его медийную активность. В последнее время о нём слишком много говорят — это и плюс, и минус. С одной стороны, популярность растёт, с другой — публику можно быстро утомить.

— Ладно, заберу, почитаю.

— Не спеши, дай знать после съёмок клипа. И ещё хорошая новость: «Путь бессмертия» Лю-дао выходит 15-го числа следующего месяца».

— Так быстро! Лю-дао, наверное, на седьмом небе.

— Да, не забудь написать ему — у него о тебе хорошее мнение, поддерживать отношения полезно.

При этих словах Шэнь Дуншэн невольно глянул на Гу Цяньюя. Тот сидел, глядя в телефон, но выражение лица стало мягче — и Дуншэн с облегчением выдохнул.

Вдруг его Weibo издал оповещение. Шэнь Дуншэн взглянул — и чуть не поперхнулся.

Официальный аккаунт Dear: «Сегодня в 10:00 компания Gu завершила покупку Dear. Состоялись кадровые перестановки. Список — ниже [фото]...»

Шэнь Дуншэн почувствовал, что только что получил порцию «собачьего корма»: ну кто ещё ради своей «второй половинки» купит целую компанию, чтобы восстановить справедливость?

И главное — сделал это молча, даже не хвастаясь. Шэнь Дуншэн бросил взгляд на ничего не подозревающего Жун Сяо и испытал почти зависть к его везению.

А Гу Цяньюй сидел с видом человека, которому всё нипочём, словно ничего особенного не произошло. Настоящее «скрытое могущество».

Поймав его взгляд, Шэнь Дуншэн получил от Гу Цяньюя короткий «понимающий» взгляд — и тут же отвёл глаза, делая вид, что ничего не заметил:

— Ладно, у меня всё. Отдыхай пару дней, поправляйся.

— Конечно. Мы тогда поехали, Дунгэ, ты тоже береги себя. — Жун Сяо поднялся и вышел вместе с Гу Цяньюем.

В машине Гу снял кепку и поправил волосы. Жун Сяо усмехнулся — перед выходом Гу надел её, уверяя, что «не стоит, чтобы кто-то видел, а то будут лишние слухи».

Жун Сяо не ожидал от него такой предусмотрительности — ведь в его представлении Гу не был ни сухарём, ни интернетчиком-геймером, а всё же оказался внимательным и осторожным.

Он заметил, что на шее Гу всё ещё тот самый серый кашемировый шарф, что он подарил ему раньше.

— Шарф уже потрёпан, — Жун Сяо коснулся края. — Пора бы поменять.

— Где он потрёпан? Всё в порядке. — Гу взглянул вниз. Он всегда стирал его сам и очень бережно, так что повредиться тот никак не мог.

Жун Сяо невольно улыбнулся его трогательной аккуратности:

— Поехали потом в «Да Шан», хочу там пройтись.

— Хочешь что-то купить? — Гу Цяньюй не стал уточнять, бросил взгляд в зеркало заднего вида и повернул к «Да Шан». — Угу, — Жун Сяо не стал вдаваться в подробности. Пристегнув ремень, он достал телефон и загуглил: «Что идёт мужчинам?»

В отличие от Гу Цяньюя, который как настоящий успешный бизнесмен предпочитал строгие костюмы, галстуки и классические туфли, Жун Сяо любил носить что-то более повседневное и удобное. Открыв шкаф Гу, там можно было увидеть только безупречный ряд костюмов на все сезоны — и ни одного повтора.

Вдруг Жун Сяо подумал, что было бы неплохо «омолодить» господина Гу. Тем более, что сам он ещё совсем не стар.

Когда Гу припарковал машину, Жун Сяо уже успел вооружиться полным «инкогнито»-набором — кепка, маска — и только тогда открыл дверь.

Гу, взглянув на него, чуть приподнял брови. Жун Сяо лукаво прищурился. Выглядело всё так, будто они не законные супруги, а тайно встречающиеся любовники. Жун Сяо даже подумал: Интересно, когда же я смогу открыто занять своё место?

Вошли в торговый центр поодиночке.

Жун Сяо заранее знал, куда идти. Он собирался купить им парные вещи: у него как раз была белая худи от Ar, и он решил взять такую же для Гу.

В глазах Жун Сяо мелькнул азарт. Гу Цяньюй никогда раньше не ходил по магазинам — его гардеробом всегда занимались специально нанятые люди. Но прогуляться с Жун Сяо оказалось для него неожиданно приятным опытом.

Жун Сяо уверенно провёл его по эскалатору на этаж с мужской одеждой и направился прямо в бутик Ar. Продавщицы моментально оживились: — Впереди — парень в полной «маскировке», явно какой-то знаменитость, сзади — мужчина в костюме ручной работы, без единой бирки, но с очевидно высоким статусом.

Хотя оба вошли поодиночке, вместе они выглядели удивительно гармонично.

Жун Сяо сразу подошёл к цели — белой худи — и сказал: — Помогите подобрать размер, чтобы подошёл ему.

Гу не ожидал, что Жун Сяо выбирает вещь для него. Он посмотрел на него долгим, тёмным взглядом. Жун Сяо, хоть и был в маске, улыбнулся глазами — и Гу понял, что сейчас он выглядит особенно красиво.

Когда продавщица принесла нужный размер, Жун Сяо одними глазами намекнул: Иди, примерь.

Гу кивнул, чуть улыбнувшись, и ушёл в примерочную. Стиль был не в его привычной манере, но раз Жун Сяо хотел — значит, он наденет.

Белая худи сразу сделала его моложе на несколько лет. Непривычно... но и не плохо.

Немного поколебавшись, он всё же открыл дверь.

Жун Сяо уже ждал снаружи, глядя на него с откровенным ожиданием. Его взгляд был таким пристальным, что у Гу кровь закипела. Если бы не место и время, он бы точно поцеловал его.

— Ну как? — голос Гу прозвучал чуть хрипло, с тенью волнения.

— Классно, — Жун Сяо поднял большой палец.

Он и правда не ожидал, что без костюма Гу Цяньюй выглядит так молодо, даже немного по-юношески. Это было чертовски привлекательно.

Жун Сяо, не скрывая довольства, повернулся к продавщице: — Берём. А ещё... помню, у вас есть одна модель... а, вот она. Дайте, пожалуйста, этот размер для него.

Гу Цяньюй стоял и смотрел, как Жун Сяо серьёзно подбирает ему одежду, и только думал: Как же этот щенок может быть таким до боли милым? Продавщица сработала быстро, и когда Гу надел полный комплект, выбранный Жун Сяо, тот откровенно залюбовался — в красивых глазах с «персиковыми» уголками засиял удовлетворённый свет.

Подбежав к кассе, он сказал: — Упакуйте, пожалуйста, всё, что он сейчас надел.

Сразу же оплатил покупку телефоном.

Гу, уже в новых штанах, худи и кроссовках, подошёл: — Только мне?

Жун Сяо обернулся: — А кому же ещё? Пойдём, ещё шарф тебе купим.

Гу молча пошёл следом, неся пакет.

Как только они вышли из магазина, продавщицы тут же сбились в кучку:

— Видели парня в маске? Глаза просто сказка! И голос приятный. — А тот второй, в стиле «успешный мужчина», вообще огонь. Как переоделся — прямо помолодел. — И между ними... что-то есть! Вы видели, как он смотрит на этого мальчика? Сплошная нежность, аж мурашки!

Жун Сяо в отделе аксессуаров выбрал для Гу тёмно-синий шарф и сам аккуратно надел его на мужчину.

Всё это время Гу не отрывал взгляда от него. Хорошо, что Жун Сяо был в маске — покрасневших щёк всё равно не видно.

— Готово, — махнул рукой Жун Сяо. — Домой поехали.

Пока ждали лифт, Гу не выдержал: взял его за руку, чуть потянул — и прижал к себе, а затем поцеловал прямо через маску.

Глаза мужчины всё это время были устремлены на него. Взгляд Жун Сяо не выражал ни удивления, ни смущения. Наоборот, пока Гу целовал, он вдруг озорно провёл кончиком языка по его губам сквозь ткань.

Чёрные глаза Гу потемнели ещё сильнее.

Жун Сяо отстранился, хитро прищурился, нажал кнопку лифта и потянул его за собой в кабину.

У мужчины сердце колотилось так, что готово было выпрыгнуть из груди, а Жун Сяо вёл себя так, будто ничего особенного не произошло. Чистый бесёнок.

В машине Гу всё же не выдержал, снова притянул его: — Говори, Сяо Сяо!

Жун Сяо, видя в его глазах явное ожидание, улыбнулся: — Ты ведь уже всё понял. Мне что, ещё словами говорить? Я и так достаточно ясно показываю.

— Просто... как-то неожиданно.

— Неожиданно? Ну ладно, тогда я ещё подумаю.

— Эй, не смей так! — Гу в панике схватил его за руку.

Жун Сяо рассмеялся: — Господин Гу, а за что вы меня любите?

Вспомнилось: в самом начале знакомства Гу предлагал «попробовать полюбить» друг друга. Тогда Жун Сяо не видел в его взгляде особых чувств. Но с каждым днём всё менялось.

Гу посмотрел ему прямо в глаза: — Сначала... потому что мы поженились. В наших семьях брак решают заранее, и я с детства знал — либо принимаешь, либо бросаешь вызов правилам.

— Значит, что Жун Шань, что я — для тебя одинаково?

Ответ был жесток, но Гу не стал лгать: — Да. Поэтому тогда я и сказал: раз уж изменить ничего нельзя, давай попробуем полюбить друг друга. С нелюбимым человеком прожить жизнь — хуже, чем дать себе шанс.

— То есть ты «вынужденно» меня полюбил?

— Отчасти. Но я рад, что так вышло. Сначала было трудно. А потом я понял: мой маленький супруг — забавный, с характером, каждый раз разный. Постепенно я начал ловить себя на том, что не могу отвести от него глаз. Все мысли крутились только вокруг него. Он как меняющийся светлый дух, и каждую его сторону я люблю. Больше нет места ни для кого другого. Любое, даже мелкое, его дело — для меня важно. Хочу баловать, защищать, дать всё лучшее, чтобы он никогда не пожалел, что вышел за меня...

Глаза Жун Сяо покраснели от нахлынувших эмоций, но он упрямо не дал слезам упасть. Усмехнулся: — Это ты сейчас письмо с признанием написал, господин Гу?

— А тебе нравится? — Гу наклонился и поцеловал его в уголок губ.

Жун Сяо обвил его шею руками и сделал поцелуй глубже...

Глава 62

Поцелуй закончился, но оба всё ещё были слегка взволнованы. Гу Цяньюй, держа лицо юноши в ладонях, оставил ещё несколько лёгких поцелуев в уголках его губ и с теплом в глазах сказал: — Домой?

— А разве мы не собирались в супермаркет? — Жун Сяо выпрямился и снова откинулся на спинку сиденья, лениво развалившись, как сытый кот.

— Ты правда сейчас хочешь в супермаркет? — Гу чуть склонил голову, глядя на него. В глубине чёрных глаз блеснула волна намёков.

Жун Сяо вдруг понял подтекст этих слов и смущённо отвернулся к окну.

Его молчание только усилило радость мужчины — он понял, что тот всё понял... и не возражает.

Через час Жун Сяо уже сидел за столом, наблюдая, как мужчина ставит перед ним приготовленный бульон. Сначала он думал, что Гу так спешил домой ради «другого», но дома тот вместо этого сразу занялся готовкой. Настолько серьёзно, что Жун Сяо даже проникся — и одновременно испытал смешанные чувства. А значит, Гу Цяньюй в этом плане всё-таки... не так уж грозен.

Чтобы сохранить мужчине лицо, Жун Сяо сделал вид, что не придаёт значения.

Гу протянул ему палочки: — У тебя только-только прошла простуда, я сделал бульон из грибов, без острого. Ешь побольше овощей.

— А что тебя на хотпот потянуло? — прищурился Жун Сяо.

— Ты в последние дни ешь мало, вот я и решил приготовить то, что ты любишь. Может, поешь побольше. Ну что, тронуло?

Жун Сяо улыбнулся. После того как они открыто признались друг другу, Гу стал другим. Если раньше, даже проявляя напор, он всё же был осторожен, то теперь исчезла невидимая стена между ними, а сам мужчина показал ту тёплую близость, которую раньше скрывал.

Немного... сладко.

— Прямо до слёз, — поддразнил он.

После ужина Жун Сяо предложил помочь убрать со стола, но Гу сразу отказал: — Иди отдыхай. У тебя ещё сценарии на просмотр. Тут я сам.

Но Жун Сяо не ушёл, а остался стоять в дверях, наблюдая. А Гу, видя его такую прилипчивость, был доволен до глубины души и едва сдержался, чтобы не развернуться и не поцеловать его прямо здесь.

Впрочем, он считал, что Жун Сяо всё ещё слишком молод, а тело омеги слишком особенное, и он не хотел торопить события, хотя желание внутри и горело.

Закончив с уборкой, Гу подошёл к нему и кончиком пальца коснулся губ: — Пересохли. Пей воды.

— А если ты поцелуешь, то и пить не придётся, — лукаво сказал Жун Сяо. В глазах мелькнула хитринка, и он сам, встав на носки, чмокнул его в губы. — Премия тебе, господин Гу. Продолжай в том же духе!

И, сказав это, Жун Сяо развернулся и убежал в комнату.

Потрепал — и смылся. Чистый маленький проказник!

Вернувшись в комнату, Жун Сяо прижал Паньпань к груди, помял мягкий животик кота и невольно улыбнулся. Потом, не удержавшись, уткнулся лицом в пушистый живот и слегка потёрся. В этот момент зазвонил телефон, лежащий на тумбочке у кровати. Жун Сяо протянул руку, взглянул на экран и, увидев незнакомый номер, немного помедлил, но всё же ответил: — Алло...

— Жун Сяо, это Шэнь Цзюэ, помнишь меня? Мы встречались на дне рождения Янь Цы, — напомнил собеседник.

После подсказки Жун Сяо действительно вспомнил, о ком идёт речь, но никак не ожидал, что тот раздобудет его номер. Перевернувшись, он усадил Паньпань себе на колени и довольно холодно спросил: — А, здравствуйте. Что-то хотели?

— Дело вот в чём: наша компания сейчас ищет нового представителя бренда. У вас есть время встретиться и всё обсудить?

— Извините, но по вопросам работы вам нужно связываться с моим агентом. Я лично ничего не принимаю, — ответил Жун Сяо. Впечатление о Шэнь Цзюэ у него было не самое лучшее, но всё же, учитывая, что тот друг Янь Цы, а Янь Цы близок с Цинь Лу, ради лица последнего он решил быть вежливее.

Однако даже после такого прямого отказа собеседник, похоже, не собирался отступать: — А если это не по работе? Честно говоря, Жун Сяо, я бы хотел просто с вами познакомиться. Может, дадите шанс?

— Вряд ли. Если, Шэнь-сяньшэн, больше никаких дел нет, я положу трубку, — сказал Жун Сяо и, не дожидаясь ответа, оборвал звонок, сразу занеся номер в чёрный список.

Очевидно, разговор о «контракте» был лишь прикрытием, а настоящая цель — подкат. Но даже если бы он сейчас не был с Гу Цяньюем, Жун Сяо всё равно бы не обратил внимание на такого мажора.

Настроение, только что бывшее хорошим, слегка подпортилась, но вместе с тем он и остыл. Причина такого звонка была очевидна — Шэнь Цзюэ, видимо, посчитал, что Жун Сяо всего лишь новичок, которого можно подманить парой обещаний.

Значит, надо становиться сильнее. Чтобы, стоя рядом с Гу Цяньюем, он выглядел достойной парой.

Вспомнив о купленной сегодня для мужчины одежде, Жун Сяо тут же соскочил с кровати, открыл шкаф и достал свою белую толстовку. Он хотел утром выйти в ней, чтобы устроить сюрприз. Интересно, каким будет лицо господина Гу, когда он это увидит. Жун Сяо уже ждал с нетерпением.

...

Каждую пятницу вечером в прайм-тайм выходила новая серия «Вызов Жизни », и на этой неделе он как раз застал выпуск дома.

После ужина Гу, который обычно уходил в кабинет работать, вдруг принёс в гостиную фрукты и, сев на диван, взял пульт.

Когда Жун Сяо впервые увидел, что в доме появился телевизор, он подумал, что тот нужен мужчине только для новостей.

— Ты собираешься смотреть телевизор? — удивился он.

— Через минуту начнётся выпуск «Вызов Жизни » с твоим участием. Разве ты не собирался смотреть? — чуть замерев, ответил Гу.

И тут Жун Сяо понял: телевизор был куплен специально для того, чтобы он мог смотреть программу с его участием. Лицо невольно потеплело. Он и подумать не мог, что Гу сделал такое за его спиной.

— Ах... я и забыл, — пробормотал он.

Он был уверен, что Гу, в лучшем случае, посмотрел только первый выпуск, ведь о времени эфира Жун Сяо упомянул лишь в самом начале, в порыве радости от своего дебюта. Но, оказывается, тот не просто смотрел всё это время, но и специально купил огромный телевизор для удобства.

В груди стало тепло... но и немного неловко.

Он перебрал в голове прошлые серии и прикинул: сегодня третья... Третья...

!!!

Внезапно его осенило — это же выпуск, где он косплеил Сейлор Мун!

— Ты побледнел. Опять температура? — насторожился Гу, внимательно разглядывая его.

Он коснулся его лба — жара не было. — Нет... Тогда, может, что-то другое болит?

Вернувшись в комнату, Жун Сяо схватил мужчину за руку, не желая выглядеть слишком нервным: — Нет, просто вдруг подумал... Мы только что поели, может, прогуляемся? А то сидеть сразу после еды — к животу плохо.

— Прогуляться? Сейчас? — Гу Цяньюй посмотрел на часы. До восьми было ещё полчаса. — Ладно, давай пройдёмся полчасика, ровно к восьми вернёмся и посмотрим телевизор.

Жун Сяо: «...Вот уж действительно, всё чётко по плану!»

В своей комнате он увидел белую толстовку, которую заранее достал, но так и не надел за весь день. Отличный момент, чтобы удивить мужчину.

С лёгким волнением он надел её, глянул в зеркало... и тут же вспомнил, как эффектно Гу выглядел в этой же модели. Уши предательски налились теплом. Попытка помассировать их, чтобы снять румянец, дала обратный эффект — они только сильнее покраснели.

Светлая кожа, короткая стрижка, полностью открытые уши, залитые крааспой — всё это делало его ещё более нежным и трогательным. Взгляд в зеркало показал: лицо тоже постепенно розовеет, а в глазах словно появилась дымка.

«...Ну и вид у меня — чистое воплощение весенней грёзности!» — мысленно выругался он и уже хотел пойти умыться, но в этот момент в дверь постучали.

Он не успел ответить «подожди», как Гу открыл дверь... и увидел его — в такой же толстовке, с раскрасневшимся лицом и блеском в глазах.

Гу вдруг почувствовал, как в горле пересохло, а взгляд потемнел. Он смотрел, не мигая, как хищная собака, увидевшая кусок сочного мяса.

Жун Сяо невольно сжал кулаки. От этого взгляда ему стало жарко, и он понял — да, это самая настоящая откровенная провокация.

Осознание этого заставило его щеки вспыхнуть ещё сильнее. — Эм... подожди чуть-чуть, я сейчас, — пробормотал он, потянувшись за телефоном и собираясь выйти.

Но Гу не собирался его отпускать. Одним движением он прижал Жун Сяо к стене, зажав между собой и холодной поверхностью.

Пальцы подняли его подбородок, заставляя встретиться взглядом. Это было немного неловко... но, не почувствовав злого умысла, Жун Сяо постепенно успокоился.

— Когда ты купил эту одежду? — голос Гу был чуть хрипловат, что делало его ещё более притягательным.

Жун Сяо отвёл взгляд, но Гу мягко, с ноткой приказа, сказал: — Смотри на меня, Сяо Сяо.

Тёплый, но властный голос пробрал его до самого сердца. Сердце забилось так быстро, что, казалось, вот-вот выпрыгнет. — Давно... отпусти меня... мм...

Но не успел он договорить, как губы коснулся лёгкий поцелуй. — Скажи, что ты думал, когда выбирал для меня эту вещь. Скажешь — отпущу, — потребовал Гу.

Глаза Жун Сяо чуть покраснели, делая его ещё более притягательным. Гу с трудом сдерживал желание, но устоять было почти невозможно.

— Хотел, чтобы мы были в парных вещах... Хотел увидеть твоё лицо, когда поймёшь, что у меня такая же... Не спрашивай больше... — он нахмурился, но договорить не успел — Гу обхватил его лицо и поцеловал.

Поцелуй становился всё горячее, воздух — всё плотнее. Когда воздуха стало не хватать, а из горла вырвался тихий, томный стон, Гу наконец отстранился.

Он посмотрел на его раскрасневшиеся глаза, полные невинного соблазна, и уткнулся лицом в его шею, глубоко вдыхая: — Ну что, моё поведение тебя устраивает?

Жун Сяо уже не мог говорить. QAQ.

Увидев, что у юноши лицо покраснело до предела, Гу Цяньюй с улыбкой притянул его к себе и мягко потрепал по волосам. — Всё ещё пойдём гулять? — хрипло спросил он, явно желая немного его успокоить.

Но не успел Жун Сяо ответить, как в кармане завибрировал телефон. Он поднял голову, жестом показал мужчине «секунду» и достал аппарат. На экране высветился номер Цинь Лу.

Он подключил вызов, но не успел вымолвить и слова, как из динамика раздался полный ехидства голос: — Сяо Сяо, а сегодняшний выпуск «Вызова Жизни» — это ведь тот, где ты в женском образе? Твой мужчина вообще в курсе? Ха-ха-ха!

Стоявший за его спиной Гу прекрасно услышал каждое слово, а Жун Сяо в тот момент хотел задушить Цинь Лу. Резко оборвав звонок, он обернулся к мужчине, встретив его прищуренный, многозначительный взгляд.

— Это... — начал он, но Гу перебил:

— Женский образ? — Он чуть наклонился вперёд, и их взгляды встретились. В глазах мужчины снова вспыхнула та опасная искорка, что только что, казалось, погасла.

Жун Сяо сглотнул: — Эм... может, всё-таки пойдём гулять?

Конечно, Гу видел, что тот нервничает, но вовсе не собирался отпускать его так просто. Ему было куда интереснее увидеть, как юноша выглядит в женском наряде, и проверить, совпадёт ли реальность с тем образом, что он уже успел нарисовать в голове.

Бросив взгляд на часы, он спокойно сказал: — Сначала посмотрим, а потом пойдём гулять.

Сказав это, он сел на диван, взял пульт и включил телевизор, ясно дав понять, что решение принято.

Жун Сяо глянул на него, потом на телефон, который снова завибрировал в руке, и мысленно выругался на «предателя» Цинь Лу.

— Иди сюда, — Гу похлопал по дивану рядом. — Вместе посмотрим.

— А я могу отказаться? — Юноша представил, как будет сидеть рядом с ним и смотреть на своё женское перевоплощение, и его передёрнуло от стыда.

Но мужчина просто потянул его за руку, не оставив шансов сбежать. И уже в восемь часов на экране замелькали титры третьего выпуска «Вызова Жизни».

В сети зрители, ждавшие этого эпизода, тоже приготовились к комментированию. Первые две серии собрали отличные рейтинги, так что ожидания были высоки.

Телефон снова завибрировал. Цинь Лу прислал сообщение с вопросом, почему его сбросили, а Шэнь Дуншэн — напоминание репостнуть официальный пост передачи.

Настроения не было, но, сохраняя профессионализм, Жун Сяо всё же сделал репост:

Жун Сяо V: Друзья, включайте скорее! #ВызовЖизни# Третий выпуск в эфире~ Комментарии посыпались мгновенно: «Ааа, Сяо Сяо выложил пост! Мы уже смотрим! Давай селфи!» «Красавчик нашего поколения!» «Селфи! Селфи! Селфи! Три раза, чтобы наверняка!» Но он был слишком напряжён, чтобы читать, и только пристально смотрел на экран. В начале серии он и Цинь Лу стояли в тёмном коридоре. При съёмке это не казалось странным, но теперь, с наложенными субтитрами и музыкой, вид их силуэтов почему-то показался ему забавным. Он бросил взгляд на мужчину рядом, который не отрывал глаз от экрана, и тут же выпрямился, стараясь выглядеть серьёзно.

И вдруг по экрану поплыли крупные строчки комментариев-зрительских «пулек»:

«Почему, интересно, я с самого начала хочу смеяться? Можно уже?» «А вообще, что за тема у выпуска? И этот тёмный коридор — это серьёзно? Такой милый коттедж и вдруг такая мрачная штука... Бюджет кончился, что ли? Ха-ха!» Жун Сяо остолбенел. — Почему у нас на экране комментарии?! Шрифт был огромный, игнорировать его было невозможно.

— Может, выключим? А то вдруг дальше начнут писать что-то... э-э... — Он запнулся, представив неловкие фразы на весь экран.

— Верно. А то как же я увижу, как ты в женском образе выглядишь, — невозмутимо ответил Гу, отключая отображение «пулек».

Жун Сяо: «...Я вообще не это имел в виду! QAQ»

Он уже пожалел, что не придушил себя минуту назад, пока была возможность.

В этот момент Гу Цяньюй вдруг слегка ослабил хватку на руке юноши. Когда Жун Сяо уже обрадовался, решив, что тот собирается отпустить его, прежнее «удерживание» неожиданно превратилось в переплетение пальцев. Жун Сяо: «...»

— А что в том коридоре? — неожиданно спросил Гу. На экране в этот момент он и Цинь Лу, держась за руки, неуверенно шагали в тёмный проход.

Вспомнив, как тогда забыл воспользоваться фонариком в телефоне, Жун Сяо почувствовал досаду и, не желая вдаваться в подробности, отмахнулся: — Это программа специально сделала, чтобы нас напугать. Там внутри ничего нет...

Но не успел он договорить, как на экране мелькнуло пламя, а в следующую секунду — лицо Янь Цы.

Жун Сяо: «...Он — парень Цинь Лу!» Что сегодня за день такой, все нарочно нарываются?!

Гу Цяньюй уловил напряжение юноши, усмехнулся, ничего не сказал и продолжил смотреть на экран.

Жун Сяо взглянул на часы и подумал, что этот вечер тянется подозрительно медленно. Однако, раз выпуск начался с этого момента, значит, есть шанс, что до его выхода в женском образе дело не дойдёт. А если и правда не дойдёт...

Он бросил быстрый взгляд на мужчину рядом — было бы просто замечательно!

Пока он так украдкой размышлял, программа дошла до момента, когда участникам выдали задание: каждому написать по сочинению на 800 слов о своём детстве.

Услышав это, Гу Цяньюй слегка провёл пальцем по его ладони и, наклонив голову, спросил: — Что ты написал?

Прошлое Жун Сяо Гу интересовало с того самого дня, как он начал испытывать к нему чувства. На самом деле у него было немало способов всё узнать, но он ими не воспользовался. Для него важнее было услышать это от самого юноши. Это значило бы, что тот сам открылся ему, принял и поставил его в своём сердце на особое место — так же, как он сам сделал это для себя.

Жун Сяо, вспомнив, слегка покраснел: — Сам посмотри. Я не буду рассказывать.

Поняв, что юноша просто стесняется, Гу мягко улыбнулся, не настаивая, и, разжав пальцы, потрепал его по волосам. Жун Сяо тут же устроил голову на его плече, обнял за руку и свернулся в удобной позе.

Теперь он был почти уверен, что в сегодняшнем выпуске сцену с женским костюмом не покажут, и от этого напряг понемногу ушёл.

Уловив это изменение, Гу ничего не сказал, снова взял его руку в свою и продолжил внимательно следить за экраном, опасаясь пропустить хоть один кадр с ним.

Но ожидаемого момента с сочинением так и не показали — словно программа намеренно его вырезала. Жун Сяо даже тихонько усмехнулся, уловив недовольство мужчины.

— Это не я виноват, что они его не вставили, — сказал он.

— Тогда расскажи лично.

— Уже так давно было, я не помню, — начал он отнекиваться.

Понимая, что тот просто смущается, Гу слегка сжал его ладонь: — Думаю, это наверняка заготовка. Раз уж они дали вам такое задание, то вряд ли не покажут. Отличная приманка для зрителя.

Неожиданно для себя Жун Сяо отметил, что в его словах есть логика, и почувствовал лёгкое волнение. Он не боялся, что Гу прочитает, что он написал, просто было неловко.

— С чего ты так уверен? Режиссёр тайком прислал тебе сценарий?

— У вас есть сценарий?

— Конечно, нет! — осознав намёк, Жун Сяо поднял голову и увидел насмешливый блеск в глазах мужчины, тут же поняв, что Гу Цяньюй его дразнит. Он недовольно поджал губы: — Ты испортился!

Гу тихо рассмеялся, сжал его руку и, подняв, легко коснулся губами: — Плохим я бываю только с тобой.

Лицо Жун Сяо вспыхнуло: — ...Не надо так флиртовать, если не собираешься продолжать!

Третий выпуск «Вызова Жизни» быстро подошёл к концу. Когда Жун Сяо уже облегчённо выдохнул, внезапно в анонсе следующей серии появился кадр его спины в женском образе: парик, матроска, юбка чуть выше колен...

Даже с наложенной подписью «Угадайте, кто это» он чувствовал себя очень неловко. Ему казалось, что мужчина наверняка его узнал, и он боялся взглянуть на его реакцию.

Гу, сидя рядом, почувствовал, как юноша напрягся. На самом деле ему не нужны были объяснения — он узнал его с одного взгляда. Молчал он лишь только из-за того , чтобы не смущать его ещё больше.

Но внутри уже бурлила ревность.

Мысль о том, что в этот момент тысячи людей увидели Жун Сяо в женском наряде, пусть даже всего на три секунды, была для него почти невыносима. Он даже на миг подумал связаться с Шэнь Дуншэном и потребовать снять следующий выпуск с эфира.

К счастью, разум всё же удержал его от этого шага.

После окончания передачи, пока на экране шла реклама, оба молчали: Жун Сяо терялся в догадках, узнал ли он его, а Гу пытался унять бушующую в груди ревность.

— Эм... всё, закончилось, — первым нарушил тишину Жун Сяо.

В следующую секунду мужчина снова поймал его подбородок и почти сердито сказал: — Это в последний раз. Больше никогда не надевай женское платье без моего ведома. Пообещай.

Видя, как он с трудом сдерживается, Жун Сяо вдруг понял причину молчания — он ревновал. Юноша обвил руками его шею и, слегка улыбнувшись, поддразнил: — А дома можно? Господин Гу, в женском виде я ведь довольно красив.

Гу Цяньюй не выдержал и притянул его к себе в поцелуе...

Позже, уже в душе, Жун Сяо, глядя на своё покрасневшее и чуть припухшее от поцелуев лицо в зеркале, почувствовал, как всё тело заливает жар.

Стыдно — за один день они целовались уже несколько раз. Настоящие фанаты поцелуев!

Прикрыв лицо руками, он подумал, что, не начни он встречаться, и не узнал бы, что способен быть таким прилипчивым. Немного неловко...

А вдруг Гу решит, что он слишком к нему липнет?

Он надул щёки, но тут же нашёл оправдание: скоро он уедет на съёмки, и они надолго расстанутся. Так что немного «налипнуть» сейчас вполне логично. К тому же, они только начали встречаться, и у них самый разгар романтики — его поведение абсолютно нормально.

С этой мыслью он уже не чувствовал вины. Выйдя из ванной, Жун Сяо прихватил свою подушку и ПаньПана, и пошёл стучаться к нему в комнату.

В конце концов, Гу «не способен» в том плане, о котором можно было бы волноваться, так что спать вместе — совершенно безопасно.

Гу открыл дверь, увидел в его руках подушку, а у ног — ПаньПаня, и что-то мягкое в его душе дрогнуло. Он отступил в сторону, впуская обоих.

Жун Сяо положил подушку на кровать, заполз под одеяло и невинно сообщил: — Я уже помылся.

Проходя мимо, Гу уловил запах их одинакового геля для душа, но на юноше этот аромат казался в десять тысяч раз слаще. Он бросил взгляд на Пухляша, уже устроившегося на коврике, и сказал: — Тогда спим.

Когда он лёг, Жун Сяо сам подтянулся поближе. Одинаковое мыло, одинаковый аромат — но для Гу Цяньюя его запах был особенным, сладким и притягательным.

После того как они официально начали встречаться, Жун Сяо стал гораздо больше полагаться на него — то, о чём Гу Цяньюй раньше даже не смел мечтать. Но это же стало для него и настоящим испытанием на выдержку. В его-то возрасте он был полон сил, а любимый человек — совершенно беззащитный, послушный и такой милый... Гу Цяньюй думал, что это просто пытка.

К счастью, Жун Сяо ничего особенного не делал: лишь прижался к нему и закрыл глаза. Вскоре у его уха зазвучало ровное дыхание — он уснул.

Но даже так Гу чувствовал себя на грани.

Особенно когда кое-что у него внизу бесстыдно отреагировало. Ни мысленное чтение мантры очищения сердца, ни «Сутры сердца», ни «Мантры великого сострадания» не помогли. В итоге ему ничего не оставалось, как осторожно подняться и пойти принять холодный душ, чтобы сбить жар.

Когда он встал с постели, Паньпань поднял голову и уставился на него... прямо туда.

Гу Цяньюй машинально прикрылся рукой: — Что смотришь? Спать!

Паньпань наклонил голову, а в глазах застыло недоумение: — Мяу? — Будто говоря: «У него в штанах мышь спрятана?!»

После холодного душа Гу всё-таки дал себе выход и только потом вернулся в спальню. Но стоило лечь, как сладкий запах, исходящий от юноши, тут же снова ударил в голову...

На следующее утро, когда Жун Сяо открыл глаза, Гу Цяньюя уже не было в постели. Он нащупал рукой пустое место — оно ещё хранило тепло. Значит, мужчина встал недавно.

Услышав мяуканье Паньпаня, Жун Сяо позвал: — Паньпань!

Кот по первому зову запрыгнул на кровать, подошёл и лизнул хозяина.

Жун Сяо улыбнулся, погладил его по голове и сел: — Доброе утро, Паньпань. Как спалось?

— Мяу! — будто в ответ, Паньпань запрыгнул к нему на руки.

Поиграв с котом, Жун Сяо привёл себя в порядок и вышел из комнаты.

На кухне он увидел, что Гу уже приготовил завтрак. Жун Сяо подошёл и привычно чмокнул его, но тут заметил тёмные круги под его глазами.

Он потрогал его лицо: — Ночью плохо спал? Я тебе мешал?

— Нет, это не из-за тебя, — улыбнулся Гу и поцеловал его в ответ. — Ешь.

Конечно, он же не мог признаться, что из-за того, что они спали в одной постели, ему пришлось трижды идти в душ, и только к трём часам ночи он кое-как остудил своё тело. Слишком стыдно.

Сегодня Жун Сяо был назначен на встречу с Шэнь Дуншэном в StarSky. Это значило, что его отпуск закончился. Шэнь уже предупредил, что за ним заедет Сюй Му. После завтрака Жун Сяо попрощался с мужчиной у двери, а тот в свою очередь напомнил ему беречь здоровье и не переутомляться.

Жун Сяо, кивнув, тоже не забыл сказать, чтобы он пил свой травяной чай и следил за собой.

Когда он, с неохотой, сел в машину, Чжан Шаньшань, которая не видела его пару дней, сразу заметила, что он как-то изменился. Но раз он ничего не говорил, она не стала спрашивать.

По дороге в StarSky Жун Сяо открыл телефон.

Жун Сяо заметил, что вчерашний выпуск «Вызова Жизни» снова попал в топ поиска. Правда, эта горячая тема была не о нём лично, а обо всей передаче. «Я правда хочу знать, что написали участники в своих маленьких сочинениях! Когда уже команда программы это покажет? Не собирались раскрывать — так зачем дразнить?!» «Одна я хочу узнать, кто этот Сейлор Мун в конце?» «А я больше всего хочу узнать, что написал Мини-Лу. Мне кажется, он реально не умеет писать, ахахаха!» ... Пробежавшись по комментариям, он вышел из приложения и тут же заметил соседнюю горячую тему — про парфюм Dear. Сначала Жун Сяо подумал, что это всё ещё старый тренд, который просто не спадает, и даже удивился, что держится он так долго. Но, открыв, понял, что речь совсем о другом — компанию Dear выкупила корпорация Гу.

Жун Сяо перечитал новость дважды, чтобы убедиться, что не ошибся. Выходит, Гу Цяньюй действительно купил Dear... Совпадение или нет?

Неужели он сделал это из-за меня? — подумал Жун Сяо, но тут же покачал головой. Это же слишком самонадеянно. Разве я настолько влияю на его бизнес? Нет, это наверняка просто совпадение.

Он не стал зацикливаться и закрыл Weibo, как раз в тот момент, когда машина подъехала к зданию StarSky.

Сюй Му оставил его и Чжан Шаньшань у входа, а сам поехал на парковку.

Шэнь Дуншэн встретил Жун Сяо с очень сложным выражением лица. Дело в том, что буквально несколько минут назад он получил серию фотографий, на которых Жун Сяо и Гу Цяньюй держатся за руки в торговом центре, а перед лифтом... целуются.

Увидев снимки, он был в шоке — эти двое вообще не прячутся?!

К счастью, фотографии сделал знакомый папарацци. Если бы они попали в открытую прессу, последствия было бы трудно предсказать. Фотограф прекрасно понимал, кто второй человек на снимке, и прямо сказал, что, во-первых, уважает самого Шэня, а во-вторых, просто не рискнёт публиковать такие материалы. Да, папарацци зарабатывают на подобных сенсациях, но они тоже знают, что можно трогать, а что — нет.

Этот материал действительно взорвал бы интернет, но вот дожил бы до следующего утра тот, кто его выложил, — вопрос.

Вместо денег фотограф просто «продал услугу» — намекнул, что надеется, когда пара решит официально объявить о себе, они выберут его агентство «Солнечный дождь». Шэнь не стал ничего обещать, лишь сказал, что «постарается рассмотреть» этот вариант.

Даже так, холодный пот по спине у него ещё не высох. Сегодняшняя ситуация была безопасной лишь потому, что им попался опытный человек. А если бы это был какой-нибудь безбашенный новичок, который бы выложил всё, не думая? Тогда это был бы взрыв на весь шоу-бизнес.

Когда Жун Сяо сел, Шэнь Дуншэн тут же отправил Чжан Шаньшань по делам и, оставшись с ним один на один, сказал: — Вас с господином Гу заметили журналисты. Я не хочу вмешиваться в ваши личные отношения, но, пожалуйста, ведите себя чуть тише... Если только вы не собираетесь прямо сейчас объявить о себе. Хотя, по моему мнению, ещё не время. Понятно, что вы — законные супруги, и рано или поздно это станет известно. Но...

Шэнь говорил очень осторожно, но Жун Сяо прекрасно понял подтекст. Если сейчас всё станет публичным, никто не осмелится упрекнуть Гу Цяньюя. А вот его самого, Жун Сяо, будут обсуждать и критиковать.

Даже при том, что их брак законен, по сравнению с Гу его положение в глазах общества будет восприниматься как более слабое, а значит — именно он станет мишенью для нападок.

Тогда в сети наверняка появятся самые гадкие комментарии. Шэнь Дуншэн этим не просто предупреждал, он его защищал.

— Я понял, Дун-гэ, что ты имеешь в виду. Я буду осторожен. Сейчас не время всё раскрывать.

Убедившись, что Жун Сяо всё понял, Шэнь выдохнул с облегчением:

— И не дави на себя слишком сильно. С твоим талантом пройдёт совсем немного времени, и ты заставишь всех замолчать своей работой.

Жун Сяо не знал, откуда у него такая уверенность в нём, но всё равно улыбнулся:

— Спасибо за похвалу, Дун-гэ. Я постараюсь.

— Хорошо, теперь о работе, — сменил тему Шэнь, собравшись. — Я только что связался с менеджером Чжан Сяоюнь. У неё утром мероприятие, вернётся в офис только после обеда. Тогда и встретимся. Вы знакомы, но работать вместе будете впервые, так что придётся немного притереться. Вот сценарий клипа от её менеджера — ознакомься пока.

Жун Сяо кивнул и взял у него сценарий.

Пока он просматривал материал, Шэнь Дуншэн с другой стороны отправил Гу Цяньюю ту самую серию фотографий. Он уже предупредил Жун Сяо, но и с Гу Цяньюем нужно было согласовать.

Гу, увидев снимки, сразу написал: Её запостили?

Шэнь: Нет. Вас узнали, и не решились выкладывать.

Гу: Понятно. Жун Сяо в курсе?

Шэнь: Да. Я спросил его, он сказал, что пока не хочет афишировать.

Это его не удивило, но лёгкая нотка разочарования всё же проскользнула: Хорошо, делайте, как он сказал. Кстати, те люди что-то просили?

Шэнь выдохнул — Гу Цяньюй действительно оказался разумным человеком: Они сказали, что если вы решите объявить, хотят эксклюзив на публикацию.

Я прямо не соглашался, сказал, что посмотрим по ситуации.

Гу: Ты всё сделал правильно. Спасибо.

Шэнь, увидев это «спасибо», чуть не прослезился. Значит, все его старания в угоду боссу не прошли даром.

Жун Сяо пробежался по сценарию и понял, что новая песня Чжан Сяоюнь рассказывает о безответной любви. Действие разворачивается в школе. Он играет влюблённого парня, которому нравится главный герой, но у того есть любимая девушка. Ему приходится наблюдать, как они постепенно сближаются, и при этом прятать свои чувства, улыбаясь и желая им счастья. Это чем-то напоминало роль Сюань И, которую он уже играл, так что войти в образ будет проще. Но он всё же отметил для себя ключевые сцены, опасаясь, что в нынешнем состоянии — когда отношения с Гу только начались и он купается в счастье — нужную эмоцию будет сложнее поймать.

Он как раз сосредоточился, когда зазвонил телефон. Мысль тут же сбилась, раздражение мелькнуло на лице. На экране — незнакомый номер. Жун Сяо нахмурился, но ответил:

— Алло?

— Жун Сяо, ну ты даёшь! Это что, ты мой номер в чёрный список загнал?!

Глава 63

Из трубки послышался совершенно незнакомый голос, от чего брови Жун Сяо нахмурились ещё сильнее:

— Ты кто?

— Шэнь Цзюэ! — тон Шэнь Цзюэ нельзя было назвать доброжелательным. Было очевидно, что он зол и не понимает, как Жун Сяо посмел занести его номер в чёрный список.

Для него Жун Сяо был всего лишь новичком. Ну и что, что его агент — Шэнь Дуншэн? Это ничего не значит. В таком месте, как шоу-бизнес, люди вроде него — просто игрушка для постели. Разве что агент посильнее, вот и вся разница — спал он с кем-то больше или меньше.

Тоже мне, строит из себя недотрогу!

Услышав имя собеседника, Жун Сяо испытал сильную неприязнь:

— Я думал, что вчера мои слова были понятны, господин Шэнь.

— Жун Сяо, ты что, возомнил себя великим? Скажу прямо: ещё никто из тех, кто мне приглянулся, не смог от меня уйти. Я не хочу применять силу, так что лучше будь умнее.

Очевидно, Шэнь Цзюэ уже не собирался притворяться и показал своё истинное лицо.

Жун Сяо стало до тошноты противно. Он тут же оборвал звонок, заблокировал номер и швырнул телефон на стол.

Шэнь Дуншэн, сидевший рядом, с того момента, как Жун Сяо взял трубку, не сводил с него глаз и, разумеется, услышал всё, что сказал Шэнь Цзюэ:

— Кто это был?

— Не знаю. На прошлый день рождения Янь Цы Цинь Лу попросил меня пойти с ним, вот тогда и познакомились. Сказал, что это друг детства Янь Цы. — Жун Сяо коротко рассказал, как встретил Шэнь Цзюэ.

Шэнь Дуншэн кивнул:

— Я проверю. Пару дней, когда будешь выходить, пусть Шаньшань сопровождает.

Жун Сяо понимал, что тот переживает, и не стал возражать, лишь кивнул:

— Хорошо.

Хотя он и не думал, что человек вроде Шэнь Цзюэ действительно осмелится что-то сделать, всё же осторожность не помешает.

Шэнь Дуншэн тяжело вздохнул. Почему всегда находятся люди, которые сами лезут в неприятности?

Взглянув ещё раз на Жун Сяо, он подумал: красивый щенок — так и притягивает беду.

Он действовал быстро. К тому же личность Шэнь Цзюэ было несложно выяснить — уже через двадцать минут информация была на руках.

В городе Канань существовало четыре крупнейших клана: Гу, Жун, Су и Цзи — так называемая «четвёрка великих домов». Чуть ниже по влиянию находились ещё четыре семьи: Ся, Шэнь, Бай и Янь.

И вот Шэнь Цзюэ оказался как раз вторым сыном семьи Шэнь. Обычно он любил крутить романы с молодыми звёздочками, а в этот раз положил глаз на Жун Сяо.

Шэнь Дуншэн, прожив столько лет в этом кругу, не хотел сразу рвать отношения. У него была широкая сеть связей, поэтому он решил сначала попросить через знакомых передать Шэнь Цзюэ, что Жун Сяо — не тот человек.

Жун Сяо, глядя, как Шэнь Дуншэн звонит, в глубине красивых глаз спряталась мрачная тень. Он не собирался рассказывать об этом ни Цинь Лу, ни Янь Цы. Но если Шэнь Цзюэ осмелится продолжить его беспокоить...

Рука, лежавшая на колене, невольно сжалась в кулак.

Он тоже не собирался давать тому лёгкую жизнь.

Когда Чжан Сяоюнь, закончив съёмки, вернулась к Жун Сяо, на ней всё ещё было розовое платье принцессы, которое она не успела сменить.

Жун Сяо впервые видел её в таком виде и невольно взглянул ещё пару раз. Всё-таки в программе «Вызов жизни» Чжан Сяоюнь всегда одевалась в расслабленном, повседневном стиле. А тут вдруг увидеть её вот так — волей-неволей вызывало любопытство. — Если хочешь смеяться — смейся, — сказала она. — Это я в обычной жизни. Красавица-девушка Чжан Сяоюнь! — И хоть на ней было платье в девичьей манере, в словах и жестах по-прежнему чувствовался её характер.

Жун Сяо улыбнулся:

— Нет, какая бы Юнь-цзе ни была, всё равно красивая. Фее ведь всё к лицу.

— Сяо-Сяо, ты что, сахар ел? Такой сладкий на язык. Кстати, вчерашний выпуск «Вызов жизни» смотрел? Неплохой отклик, знаешь!

— Смотрел. Да, действительно хороший.

Стоявшие рядом Шэнь Дуншэн и менеджер Чжан Сяоюнь, Лю Ин, заметили, что те оживлённо разговаривают, и невольно переглянулись.

В последнее время популярность Жун Сяо не спадала. Лю Ин, как менеджер Чжан Сяоюнь, естественно, была не против, чтобы её артистка поддерживала хорошие отношения с ним. Да и даже если не ради него, то ради Шэнь Дуншэна — точно.

Сейчас, когда этот новичок только начал подниматься, если помочь ему, то в будущем он тоже сможет помочь при случае.

Тем более, с точки зрения нынешней популярности, у Жун Сяо всё шло отлично, особенно среди широкой публики.

Порой даже самые мелкие события выводили его в топ поиска.

Хотя она и не думала, что появление в трендах — это намеренный маркетинговый ход со стороны Шэнь Дуншэна, всё же столь частые случаи не могли не наводить на размышления.

Но такие мысли она оставляла при себе и вслух никогда бы не сказала.

— Ладно, давайте обсудим клип, — позвал их Шэнь Дуншэн. Когда все сели, он посмотрел на Лю Ин.

Всё-таки речь шла о новом сингле Чжан Сяоюнь, и они, как приглашённые исполнители, не могли перетягивать инициативу на себя.

Лю Ин, женщине слегка за сорок, с лёгкой полнотой, но очень приветливой, улыбнулась Жун Сяо:

— Сяо-Сяо, можно я буду звать тебя так же, как Юнь-эр? Я знаю, что вы хорошо ладите в «Вызове жизни». Юнь-эр раньше уже говорила мне, чтобы я спросила, согласишься ли ты сняться в её новом клипе. Поэтому я обсудила это с Дуншэном, и очень рада, что мы можем поработать вместе. Зови меня просто Ин-цзе, как и она.

— Хорошо, Ин-цзе.

После приветствия Лю Ин перешла к делу:

— Сяо-Сяо, ты, наверное, уже видел сценарий. Я ознакомилась с твоей прошлой работой — сериалом «Путь Бессмертия ». Персонаж Сюань И, которого ты там играл, по типажу похож на роль в этом клипе — тоже безответная любовь. Думаю, тебе это будет несложно, и сыграть получится хорошо. К тому же актёры в этом проекте — все свои. Главную женскую роль исполнит Лю Чжиюнь, которая только что присоединилась в прошлом выпуске «Вызов жизни». Девочка милая. А мужскую главную роль, возможно, ты не знаешь — это наш стажёр из «StarSky». Мы хотим, чтобы этот клип Юнь-эр стал для него дебютным материалом. Сегодня у Лю Чжиюнь фотосессия, так что я назначила им приход завтра. Сразу войдём в съёмочный процесс — всё уже согласовано.

Последние слова явно были адресованы Шэнь Дуншэну.

Хотя стажа в «StarSky» у Лю Ин было меньше, чем у него, всё же она была опытным менеджером, и Шэнь Дуншэн доверял ей организацию дел. Он кивнул:

— Делай, как считаешь нужным. Назначишь время — мы подстроимся.

Услышав это, Лю Ин успокоилась и тоже кивнула:

— Отлично, тогда не буду тянуть время. На этот раз мы хотим, чтобы сингл Юнь-эр поднялся на новый уровень.

После того как Тан Синьи из «Души Хуань Юй» провалила свой образ «милой наставницы», у Чжан Сяоюнь в этом амплуа конкуренток не осталось. Но всё же возраст брал своё — хоть она и выглядела юной, годы никуда не денешь. Этот образ явно не мог быть долгосрочным.

Поэтому Лю Ин хотела воспользоваться моментом и постепенно перевести Чжан Сяоюнь в категорию «сильная вокалистка».

В одной компании все друг о друге кое-что знали, и Шэнь Дуншэн, хоть и не был её менеджером, понимал суть.

Он кивнул:

— Ин-цзе, если что-то нужно — просто скажи.

— Не волнуйся, Дуншэн, если что-то будет — я не постесняюсь. Тогда так: сегодня Жун Сяо отдыхает, а завтра в восемь утра встречаемся у школы №18. Я уже договорилась с ними — они освободят нам стадион и один класс на три дня для съёмок.

Шэнь Дуншэн не ожидал, что она уже решила и вопрос с локацией, и с уважением отметил её деловую хватку.

— Отлично, тогда до завтра.

Когда Лю Ин закончила всё, что хотела сказать, Чжан Сяоюнь не удержалась: — Сяо-Сяо, у тебя будет время позже? Пойдём поедим чего-нибудь вкусного?

Едва она договорила, как Лю Ин тут же вмешалась:

— Какое «поедим»? Тебе сейчас вообще ничего нельзя есть! Быстро домой и отдыхать. Если сорвёшь мне голос — смотри, как я с тобой разберусь.

При этих словах Чжан Сяоюнь моментально сникла:

— Я ведь даже не сказала, что именно хочу есть, с чего ты решила, что я сорву себе голос?

— А я тебя не знаю, что ли? То острое ешь, то сладкое. Давай-ка марш домой. Вот когда этот альбом успешно выйдет, тогда ешь что хочешь и сколько хочешь. А пока — береги себя. Сяо-Сяо, ты тоже не слушай Юнь-эр, иди домой отдыхать. После съёмок Ин-цзе сама вас накормит.

— Ты вообще чей менеджер, мой или Сяо-Сяо? — Чжан Сяоюнь изобразила обиженное лицо, словно говоря: «Как ты можешь со мной так обращаться?»

Но «мамочка» Лю Ин, конечно, не обратила на это внимания.

Она просто поднялась:

— Дуншэн, тогда я увезу Юнь-эр. Сяо-Сяо, до завтра.

Жун Сяо тоже встал:

— Ин-цзе, Юнь-эр, до завтра.

Проводив их, Шэнь Дуншэн повернулся:

— Я попрошу Сюй Му отвезти тебя домой.

— Да я такси возьму, зачем лишний раз тревожить брата Сюя.

— Если он не отвезёт тебя, он и домой не поедет. Так что пусть довезёт, а потом спокойно поедет к себе. К тому же я всё ещё не спокоен из-за того типа по фамилии Шэнь, так что Шаньшань тоже поедет с тобой.

Жун Сяо улыбнулся и кивнул:

— Хорошо.

Выходя, он не стал просить Шэнь Дуншэна провожать. Ждёшь лифта, Жун Сяо отправил Гу Цянь-ю сообщение: он закончил работу раньше и едет домой.

Спросил, не хочет ли тот чего-нибудь — может, заехать и купить по пути.

Ответа от Гу Цянь-ю не последовало — видимо, был занят.

В это время как раз подошёл лифт. Когда двери открылись, из кабины вышел высокий худощавый парень в мотоциклетной экипировке. Увидев Жун Сяо, он на секунду замер, а потом спросил:

— Это какой этаж?

— Одиннадцатый, — ответил Жун Сяо, заходя в лифт.

Услышав, тот быстро сказал:

— Ошибся, мне на десятый. Простите!

Жун Сяо чуть улыбнулся, ничего не сказал. Парень снова зашёл в лифт, бросил на него украдкой взгляд и тихо сказал:

— Эм... я вас знаю. Вы — Жун Сяо.

— Здравствуйте, — кивнул Жун Сяо, не намереваясь продолжать разговор.

— Я... Я Хуасюй, стажёр «StarSky». Слышал, вы завтра тоже снимаетесь в клипе Юнь-эр-цзе. Правда?

Жун Сяо не ожидал, что так случайно встретит главного мужского героя завтрашнего клипа Чжан Сяоюнь.

— Правда. Мы приехали.

Лифт остановился на десятом этаже. Жун Сяо с улыбкой напомнил:

— Твой этаж.

Похоже, Хуасюй хотел что-то ещё сказать, но постеснялся. Лишь неловко кивнул и вышел. Когда двери закрылись, он с досадой уставился на лифт, почесал голову.

Он ведь фанат Жун Сяо! Нужно было сначала попросить автограф. Как же он мог упустить такой шанс?!

«Вживую он ещё милее, чем на экране!»

— Хуасюй! Ты где там шляешься? Быстро сюда, урок актёрского мастерства начинается! — раздался голос Лю Сяньфана у дверей класса.

Хуасюй вздрогнул, бросился бежать. Завтра он встретит своего кумира и будет с ним вместе сниматься — нельзя ударить в грязь лицом и дать повод подумать, что он бездарь.

Жун Сяо не придал этой встрече значения. Выйдя из лифта, он как раз получил ответ от Гу Цянь-ю:

«Я как раз выехал из офиса. Подожди меня пять минут, заеду за тобой, поедем вместе домой.»

Увидев сообщение, Жун Сяо усмехнулся и ответил: — Хорошо, жду тебя.

Затем он позвонил Чжан Шаньшань и сказал, что ждать его не нужно — за ним заедут.

Убедившись, что это действительно господин Гу, Чжан Шаньшань спокойно уехала с Сюй Му.

Жун Сяо присел на стул. Хотя он находился внутри здания «Синькун», на всякий случай натянул кепку и маску.

Гу Цянь-ю не заставил себя ждать — вскоре позвонил и сказал, что подъехал.

Жун Сяо выбежал, сразу открыл дверь и сел в машину. Гу Цянь-ю улыбнулся ему и выехал за пределы «StarSky».

Отъехав от территории компании, он спросил:

— Работу закончил?

— На сегодня да. Завтра вхожу в съёмочный процесс — буду сниматься в клипе одной из наших старших сестёр, — коротко пояснил Жун Сяо.

Неожиданно Гу Цянь-ю уточнил:

— Там есть сцены с поцелуями?

Услышав это, Жун Сяо засмеялся:

— Что, ревнуешь?

Увидев в его глазах озорный блеск, Гу Цянь-ю и не стал отрицать:

— Да, ревную. Так что давай без поцелуев и постельных сцен, ладно?

На самом деле, даже если бы он это не сказал, Шэнь Дуншэн вряд ли стал бы брать Жун Сяо проекты с подобными сценами. Но вдруг тот сам когда-нибудь захочет.

— Не волнуйся. Я и сам не люблю такое снимать.

Услышав это, Гу Цянь-ю протянул руку и сжал мягкую щёку юноши:

— Вот и молодец.

...

В сети:

«Что я только что увидела?! CL выпустили новую линейку помад! Ааа! Вы видели рекламу? Она божественная! Я обязана купить!» «Ты не одна! Когда я это увидела, у меня мурашки пошли! Это же тот новичок Жун Сяо, да? Боже, он такой красивый, такой чистый и в то же время... притягательный! Эта фраза — "дьявольский цвет, красота искушения" — ах, слишком сносно! Не могу поверить, что он омега!»

«Я уже в магазине, но девушка-консультант сказала, что всё раскупили! Моё сердце не выдержит!!!»

«Мама говорит, что между мной и феей только одна вещь — помада, как у Сяо-Сяо!!!»

«Ааа! Я успела купить последнюю помаду с тем же номером, что у Сяо-Сяо!!!»

Тем временем, в конференц-зале CL, получив от отдела продаж первые данные, Ся Чэнь спокойно улыбнулся: — Итак, что скажете на мой недавний план? Сделать Жун Сяо нашим эксклюзивным лицом бренда CL. Думаю, для нас это будет только плюсом. Конечно, это лишь предложение, решать — совету директоров.

Сказав это, он кивнул ассистенту, и тот выключил проекцию с горячими комментариями Weibo.

— Я считаю, можно заключить контракт на год, оставив себе пространство для манёвра.

— На год? — Ся Чэнь слегка усмехнулась. — Минимум на три года. Иначе я вообще не вижу смысла начинать переговоры. Вы правда думаете, что даже если Жун Сяо согласится на годичный контракт, в следующем году он останется с тем же гонораром?

Популярность Жун Сяо после нескольких громких событий видна всем. Если он будет вести себя благоразумно, его успех почти гарантирован. Вопрос только — насколько высоким он станет.

— Я поддерживаю предложение Ся Чэнь. Заключим на три года. Раз уж инициатива твоя — ты и займись этим вопросом.

— Не переживайте, — улыбнулся Ся Чэнь. — Обещаю, вы не пожалеете. Пойду подготовлю материалы.

Выйдя из зала, он тут же набрала номер Жун Сяо.

Тот как раз вернулся домой вместе с Гу Цянь-ю и собирался готовить ужин, когда зазвонил телефон.

Увидев имя Ся Чэнь на экране, он немного удивился:

— Алло?

— Сяо-Сяо, у меня к тебе дело. Можешь говорить? — сразу перешла к сути Ся Чэнь.

Жун Сяо глянул на Гу Цянь-ю и, выйдя на балкон, ответил:

— Да, говори.

— Дело такое. Я только что была на совещании в головном офисе CL. Мы хотим пригласить тебя стать эксклюзивным лицом нашего продукта "Дьявольская серия" на ближайшие три года. Хотел сначала обсудить это с тобой. Если ты согласен, я свяжусь с твоим менеджером для деталей. Сразу скажу: гонорар определим, исходя из твоей нынешней популярности и перспектив. В течение этих трёх лет ты не сможешь рекламировать продукцию других брендов из этой категории. "Дьявольская серия" — наш главный проект на следующие десять лет, так что твоя медийность будет максимальной. Не обещаю конкретный рост популярности, но, Сяо-Сяо, с CL тебе будет проще войти в мир моды. CL станет для тебя трамплином. Что думаешь?

Жун Сяо не ожидал такого предложения и с лёгкой улыбкой ответил:

— Спасибо. Думаю, мой менеджер не откажется.

Услышав это, Ся Чэнь облегчённо выдохнул:

— Не переживай, хотя CL пока что бренд среднего сегмента, я уверен, что в ближайшее время мы выведем его в топ. А ты станешь нашим лицом!

Жун Сяо почувствовал настоящее тепло — он и правда не ожидал, что Ся Чэнь будет так за него ратовать:

— У тебя получится. Если что-то понадобится — просто скажи.

— Не нужно смущаться, Сяо-Сяо, — мягко улыбнулась Ся Чэнь. — В тебе я вижу надежду. Не буду скрывать: я так поступаю, потому что верю — ты принесёшь мне успех. Он слегка рассмеялся и добавил:

— Сяо-Сяо, первая волна рекламы уже вышла в эфир. Знаешь, какой оборот мы сделали в интернете всего за первый час после старта?

Не сдержав радости и не дав Жун Сяо ответить, он выпалил:

— Сто шестьдесят миллионов юаней! И это только онлайн-продажи, без учёта офлайн-точек. С момента основания CL мы ещё ни разу не достигали такого показателя за час после выхода рекламы. Сяо-Сяо, ты понимаешь, я даже испугался, когда это увидел! Это самое правильное решение в моей карьере, и его мне принес именно ты. Так что моё доброе отношение к тебе — это мелочь. Мне хочется отдать тебе всё самое лучшее в мире!

К концу её голос дрогнул, в нём уже слышались нотки слёз. Жун Сяо и представить не мог, что одна реклама даст такой эффект — он даже забыл, что она выходит именно сегодня.

— Сяо-Сяо, всё, не отвлекаю. Просто знай — мы с тобой работаем на взаимной основе. И ещё: давай как-нибудь поужинаем вместе, позови Мини-Лу. Ладно, я побежал по делам!

— Хорошо. Береги здоровье.

Положив трубку, Жун Сяо невольно улыбнулся.

Тук-тук-тук.

Он поднял голову и увидел, что кто-то стучит в стеклянную дверь, привлекая его внимание. Это был Гу Цянь-ю. Жун Сяо подошёл и открыл дверь.

— Уже готово?

Гу Цянь-ю, заметив хорошее настроение юноши, притянул его в объятия:

— Да. А кто звонил?

— Ся Чэнь, директор CL. Хотят заключить со мной трёхлетний контракт и сначала решили уточнить моё мнение.

— Разве такие вопросы не должны обсуждать с твоим менеджером? Почему он напрямую звонит тебе?

— Мы друзья. Он уже всё з, хорошее и плохое, для меня. Я не ожидал, что он так поступит, и был тронут.

Жун Сяо с улыбкой потянулся и поцеловал его в уголок губ.

Гу Цянь-ю приподнял бровь:

— Друзья? Это мужчина или женщина?

— Омега, — тут же ответил Жун Сяо, понимая намёк.

— А, тогда ладно. Если нужна будет моя помощь, не стесняйся.

— Такой ты щедрый? — усмехнулся Жун Сяо.

— Для тебя — всегда.

— Спасибо, — Жун Сяо умел принимать заботу, но при этом не собирался создавать ему лишних проблем.

Вспомнив, что Ся Чэнь сказал про выход рекламы, он зашёл в Weibo и сделал репост с официального аккаунта CL.

@Жун_Сяо: Спасибо за вашу поддержку! Огромное спасибо! // @CL_Official ...

Не прошло и минуты, как позвонил Шэнь Дуншэн. Жун Сяо догадался, что это будет о деле Ся Чэнь.

И действительно — едва он ответил, как менеджер заговорил:

— Жун Сяо, только что звонила Ся Чэнь — обсуждали контракт на эксклюзивное лицо их «Дьявольской серии» на три года. Я согласился.

В голосе Шэнь Дуншэна звучало явное возбуждение:

— CL за последние два года развивается очень быстро, да и популярностью пользуется. Соотношение цена–качество отличное. «Дьявольская серия» — их ключевой продукт на ближайшее десятилетие. Это значит, что ты уже одной ногой в индустрии моды. Я и так думал, как тебя туда продвинуть, а теперь понимаю, что наш выбор CL был верным. Ладно, просто хотел сообщить. Отдыхай.

— Ся Чэнь тоже звонил, я был удивлён его выбором. Постараюсь выложиться. Спасибо, Дун-гэ.

— Не за что. Ложись пораньше. Завтра утром Сюй Му заедет за тобой.

Повесив трубку, Шэнь Дуншэн ещё с минуту радовался успеху Жун Сяо. Но вдруг вспомнил одну вещь, которую всё это время упускал.

Жун Сяо и Гу Цянь-ю официально женаты, и по прошлым фото-подборкам было видно, что отношения у них тёплые.

А ведь омег из-за особенностей организма могут вынашивать детей. Более того, некоторые — особенно легко.

Так есть ли у них планы на ребёнка?..

Как менеджер, Шэнь Дуншэн понимал, что забот у него хватает. И уж точно он не рискнёт напрямую спрашивать об этом своего начальника Гу Цянь-ю.

Значит, придётся выяснять у Жун Сяо.

Через полчаса после разговора с Шэнь Дуншэном Жун Сяо получил сообщение. Шэнь Дуншэн: Сяо-Сяо, хочу спросить одну вещь. Не воспринимай с неловкостью — мне просто нужно быть готовым. Есть ли у вас с господином Гу планы по поводу ребёнка в ближайшее время? Понимаю, вы женаты, и завести ребёнка — естественно. Но твоя профессия особенная, и если что-то планируется, я бы хотел узнать заранее, чтобы подготовиться и скорректировать рабочий график.

Сообщение оказалось настолько неожиданным, что Жун Сяо моментально покраснел. Он никак не ожидал, что Шэнь Дуншэн скажет это так прямо.

Жун Сяо: Пока что планов нет... Думаю, в ближайшие годы тоже не будет. Не волнуйся, Дун-гэ, если что-то изменится — скажу.

Шэнь Дуншэн: Ну и хорошо. Отдыхай.

В этот момент Гу Цянь-ю вошёл в комнату с тарелкой свежих фруктов и застал Жун Сяо с покрасневшим лицом и задумчивым видом.

— О чём задумался?

Внезапный голос мужчины заставил Жун Сяо вздрогнуть.

— Да так, ничего. — Он положил телефон на стол. — Завтра утром я уезжаю на съёмки, не знаю, когда вернусь вечером. Ты с Пкхляшом следите за здоровьем и нормально питайтесь.

Слушая серьёзные наставления юноши, Гу Цянь-ю был явно доволен, хотя и считал, что про Паньпаня можно было и не упоминать. Но вслух он этого не сказал, а, дождавшись, пока Жун Сяо договорит, добавил:

— Раз ты уже дал мне напутствие, то и я выдвину пару условий.

— Какие условия?

— Первое — на съёмках будь осторожен и рассчитывай силы. Второе — береги здоровье, и пусть того, что случилось в прошлый раз, больше не повторится. Третье — ешь нормально, а не кое-как. Четвёртое — скучай по мне и пиши, когда будет время. Я тоже буду писать. Запомнил?

Жун Сяо, встречаясь с его внимательным взглядом, чувствовал, как сердце становится мягким. Когда Гу Цянь-ю закончил, он кивнул:

— Запомнил. А ты мои слова запомнил?

— Запомнил, — сказал Гу Цянь-ю и, обняв его, поцеловал.

...

На школьном стадионе №18 Жун Сяо взял из рук Чжан Шаньшань форму. Накануне вечером прошёл снег, и режиссёр, изначально планировавший снимать «летние» сцены, решил перенести действие на зиму — снег придавал песне Чжан Сяоюнь особую атмосферу.

Для актёров это было хорошей новостью — съёмки «не по сезону» всегда самые тяжёлые.

Под форму Жун Сяо надел тёплый белый свитер, а сверху — сине-белую школьную куртку №18. Он и так выглядел молодо, а в форме был совсем как старшеклассник — особенно свежий и нежный на вид.

На его фоне Лю Чжиюнь и Хуасюй выглядели чуть более взрослыми, поэтому визажист долго подбирал им макияж.

Хуасюй, увидев Жун Сяо, тут же вспомнил, что с самого вчерашнего дня мечтал попросить у него автограф. Он был уверен: если не получит, будет мучиться. Пока его гримировали, он то и дело поглядывал в сторону Жун Сяо.

Визажист, заметив это, не удержалась:

— Тебе нравится этот омега?

Щёки Хуасюя порозовели:

— Он мой кумир! Не говорите глупостей, сестричка, я не хочу мешать ему.

— Если не хочешь мешать, так не пялься на него. Любой слепой поймёт, что к чему, — парировала она, отчего парень окончательно смутился.

В это время Лю Чжиюнь, закончив макияж, подбежала к Жун Сяо:

— Сяо-Сяо, ты что, снова стал красивее? Посмотри на меня, я не потолстела?

Жун Сяо относился к ней с симпатией: милая девушка, да и в целом приятная. Она не была полной, просто слегка «в теле» — мягкие формы, которые многим парням казались милыми, но для самой девушки были поводом считать себя толстой.

— Чжиюнь-цзе, ты совсем не толстая. Такая «мяконькая» — это же самое милое.

— Правда? Сяо-Сяо, если ты так говоришь, я тебе верю! — рассмеялась Лю Чжиюнь. Жун Сяо тоже улыбнулся:

— Веришь мне? Ты и правда не толстая.

Ни одной девушке не приятно слышать, что она «пополнела», и Жун Сяо действительно так не считал.

— Ты сейчас сценарий читаешь? Как он тебе? Может, порепетируем вместе?

— Чжиюнь-цзе, по-моему, у нас с тобой нет совместных сцен, — мягко напомнил он, видя в её глазах ожидание.

Лю Чжиюнь на секунду застыла, а потом хлопнула себя по лбу:

— Точно! Мы же по сюжету только глазами переглядываемся. Всё-таки мы здесь соперницы в любви, ха-ха. Сяо-Сяо, а у тебя есть кто-то, кто тебе нравится?

Вопрос прозвучал так неожиданно, что, если бы Жун Сяо не был настороже, он мог бы и кивнуть.

— А у тебя есть? — парировал он.

Поняв, что его так просто не провести, Лю Чжиюнь засмеялась:

— Ты умный. Ладно, не буду тебя дразнить. Кажется, Хуасюй уже закончил грим.

Вскоре режиссёр позвал всех четверых. Поскольку Чжан Сяоюнь в этом клипе была главным исполнителем, её сцены снимались как «глазами автора» — она в нужных моментах встраивалась в развитие сюжета.

Поэтому, объясняя сцены, режиссёр отдельно уточнил для неё точки движения камеры и сказал, в какие именно моменты она должна появляться.

Жун Сяо, стоя на своём месте, чувствовал, что Хуасюй напротив время от времени бросает на него взгляды. Но как только он сам поднимал глаза, тот тут же отводил взгляд.

После нескольких таких случаев Жун Сяо нахмурился от недоумения и, пока шла подготовка, спросил у Чжан Шаньшань:

— Шаньшань-цзе, у меня на лице что-то?

— Нет. А что? — удивилась она.

— Да так, ничего... Ладно, пойду на съёмку. — Он собрался и подошёл на площадку.

Первая сцена проходила в классе. Его персонаж — влюблённый втайне школьник, сидящий в углу и украдкой глядящий на сидящего впереди парня, с тёплой и счастливой улыбкой.

Во всей сцене не было ни одной реплики, а значит, всё зависело от игры.

— Начали! — скомандовал режиссёр.

Полдень, перемена. Ученики вышли из класса, а один чисто одетый юноша у окна тихо писал что-то на бумаге. То поглядывал в окно, то вновь наклонялся, чтобы продолжить. За окном лежал свежевыпавший снег, белая тишина, но тёплое зимнее солнце наполняло картину мягким светом. На голую ветку дерева села воробышка и принялась чистить перья.

Юноша слегка поднял уголки губ, улыбнувшись по-детски.

Внезапно дверь класса распахнулась, и вошёл высокий парень. Юноша повернул голову, увидел его и тут же опустил взгляд, делая вид, что внимательно рассматривает пустой лист, но, как только тот сел, снова украдкой посмотрел на красивый профиль, чуть прищурив глаза...

— Отлично, эта сцена готова. Передохнём и готовимся к следующей, — сказал режиссёр и невольно взглянул на Жун Сяо.

Хотя он был режиссёром клипов, а не фильмов, но в «StarSk» знал Лун Цзэ и уже слышал от него, что новый артист Шэня Дуншэна очень талантлив. Но увидеть это воочию — было совсем другим делом.

Сцена прошла с первого дубля, Жун Сяо всё время держал нужное эмоциональное состояние и управлял им легко и точно.

— Если бы все актёры так работали, — подумал режиссёр, — снимать было бы одно удовольствие.

— Лю Чжиюнь, следующая сцена твоя. Готова?

— О'кей! — показала она жест.

Режиссёр кивнул и обернулся к Хуасюю, который о чём-то задумался:

— Хуасюй, раскрепостись, ты был слишком зажат в прошлом дубле.

Услышав своё имя, тот вздрогнул, быстро повернулся и кивнул.

Вторая сцена началась.

Пустой школьный стадион был укрыт белым снегом. Среди толпы стоял юноша, наблюдая за парнем, резво гоняющим мяч по баскетбольной площадке. Когда тот забросил мяч в кольцо, в красивых глазах Жун Сяо, похожих на цветки персика, мелькнула радость. Но, не желая, чтобы кто-то это заметил, он постарался подавить её. А когда парень промахнулся, его брови тут же нахмурились, а взгляд стал тревожным.

К счастью, матч закончился победой команды того парня. И как только юноша начал аплодировать, поздравляя его, из толпы выбежала девушка и подбежала к нему.

В тот момент он увидел в глазах парня искры.

Он понимал, что это значит. Руки, хлопавшие секунду назад, медленно опустились, на лице появилась горькая улыбка, и он, развернувшись, ушёл вместе с остальными.

— Хуасюй, ты куда смотришь? Когда Лю Чжиюнь бежит к тебе, ты должен смотреть на неё! На что ты уставился? — режиссёр повысил голос. — Ладно, переснимаем.

Только что разошедшиеся люди снова собрались.

Чжан Шаньшань, стоя в стороне, не выдержала и тихо сказала Шэню Дуншэну:

— Дун-гэ, Хуасюй ведь всё это время на Сяо-Сяо смотрел, да?

Тот не ответил, только почесал подбородок. Иногда, когда человек слишком красив, это и правда проблема.

Сейчас он неожиданно понял Гу Цянь-ю.

С такой женой любой будет оберегать её.

— Понаблюдаем, — сказал он.

Чжан Шаньшань кивнула, но взгляд с Хуасюя не сводила, словно пытаясь что-то в нём прочитать.

На втором дубле, похоже, Хуасюй от переживаний зажался ещё сильнее. Пришлось снимать третий, четвёртый... Только с пятого раза сцену приняли.

Настроение режиссёра, радостное с самого утра, окончательно испортилось.

После дубля Хуасюй без конца извинялся.

Особенно, обращаясь к Жун Сяо. Тот заметил, что парень говорит «прости» так, будто вот-вот расплачется.

— Ничего, не переживай, всё было довольно хорошо, — мягко улыбнулся Жун Сяо, пытаясь его успокоить.

У Шэня Дуншэна при этом что-то ёкнуло внутри.

Хуасюй явно не ожидал, что Жун Сяо его поддержит, и лицо его моментально залилось краской. Чёрные глаза пристально, не мигая, смотрели на него.

Жун Сяо стало неловко, и он, улыбнувшись, сказал:

— Отдохни немного.

Он уже собирался уйти, когда Хуасюй вдруг схватил его за руку, но тут же отпустил и отступил назад:

— Э-э... Можно... можно автограф?

Шэнь Дуншэн, который уже направлялся к ним, увидев это движение, моментально ускорился, но, заметив, что Хуасюй достаёт из-под куртки маркер и протягивает его Жун Сяо, чтобы тот расписался прямо на его одежде, выдохнул с облегчением.

Хотя всё равно мысленно выругался — ну почему этот парень решил «фанатить» именно сейчас?!

Жун Сяо и сам не ожидал, что Хуасюй окажется его поклонником, и только с лёгкой усмешкой взял маркер.

Поставив подпись на его куртке, он вернул ручку.

— Эм... спасибо, Жун Сяо! — с горящими глазами выпалил Хуасюй. — Я стал твоим фанатом ещё с твоей первой промо-фотосессии для «Вызова жизни»! Ты должен продолжать в том же духе! Я всегда буду тебя поддерживать! Вперёд, вперёд!

Договорив, он, покраснев, стремглав убежал.

Как раз в этот момент его заметил режиссёр и, нахмурившись, спросил у стоявших рядом:

— Что с Хуасюем? Он что, с температурой? Почему лицо такое красное? Срочно пусть кто-то проверит!

Как раз в этот момент, услышав разговор, подошёл Шэнь Дуншэн: — Не переживай, всё нормально.

— А что, ты знаешь, в чём дело? Я вот видела, он только что с Жун Сяо разговаривал... Эти двое, случайно, не...

Шэнь Дуншэн тут же перебил:

— Даже не вздумай говорить ерунду. Советую быть осторожнее со словами. — Они ведь оба из одной компании, все друг друга знают. Пусть она и простая, без злого умысла, но кто знает, как это может прозвучать в чужих ушах.

Хорошо, что собеседница быстро поняла намёк:

— Ладно, ладно, я тоже думаю, что между ними ничего нет.

Когда Жун Сяо вернулся, Чжан Шаньшань спросила:

— Хуасюй — твой фанат?

Он кивнул и взял стакан, чтобы сделать глоток воды.

— Я-то думала, что он просто в тебя влюбился, а оказалось — это он так при виде кумира волнуется.

Жун Сяо тоже был удивлён. Вспомнив вчерашнюю встречу с Хуасюем в лифте, он понял, что его зажатость тогда была не от спешки, а от того, что он нервничал из-за него.

Он усмехнулся:

— Не обсуждай. Мы с тобой просто знаем и всё.

— Поняла, — кивнула Чжан Шаньшань и открыла коробку с фруктовой нарезкой: — Поешь фруктов.

Жун Сяо съел пару кусочков, как к ним подбежала Лю Чжиюнь:

— Сяо-Сяо, что ты там сказал Хуасюю? Почему он убежал?

— Ничего особенного. Чжиюнь-цзе, угощайся фруктами, — не захотел вдаваться в подробности Жун Сяо, решив перевести разговор на еду.

К полудню съёмочная группа заказала ланч-боксы. Жун Сяо как раз обедал, когда Чжан Шаньшань протянула ему телефон:

— Звонок.

На экране был незнакомый номер. После истории с Шэнь Цзюэ у него выработалось недоверие к неизвестным звонкам, и он даже подумал, не пора ли поменять номер.

Но всё же ответил:

— Алло.

В трубке прозвучал женский голос:

— Это Жун Сяо?

— Да, я. А вы кто? — Голос показался совершенно незнакомым, он был уверен, что слышит его впервые.

Он поднялся из-за стола и отошёл в сторону.

— Я Бай Ижун.

— Кто? — Имя ему ничего не говорило. Он был уверен, что никогда раньше его не слышал, но собеседница явно знала его.

После этого «Кто?» на том конце на секунду повисла тишина. Бай Ижун совершенно не ожидала, что некогда мягкий и покорный «незаконный сын» ответит так холодно. Она восприняла это как намеренную демонстрацию.

Он услышал, как женщина в трубке глубоко вдохнула:

— Сяо-Сяо, я знаю, ты до сих пор злишься на отца и сестру. Но мы ведь одна семья. Разве в семье бывают обиды, которые нельзя забыть? Твоя сестра сегодня выписалась из больницы. Так вот, вечером приходи домой, позови и господина Гу. Давайте всей семьёй соберёмся за одним столом, и заодно познакомишься со своей маленькой племянницей.

Глава 64

Осознав, кто эта женщина на другом конце провода, Жун Сяо был искренне удивлён.

Если кто-то из семьи Жун мог бы позвонить ему и сказать подобные слова, то уж точно не она.

Будучи внебрачным сыном семьи Жун, он сам по себе являлся живым доказательством измены Жун Бинсю. И как жена, Бай Ижун, пусть и не игнорировала его полностью, но уж точно никогда не стала бы звонить с таким предложением.

Даже попытки «сохранить видимость» обычно исходили не от неё.

Всё это не могло не заставить его задуматься о её истинных мотивах.

Жун Сяо тихо усмехнулся, в его голосе звучала явная насмешка:

— Я даже не знаю, как мне вас называть. Что ни скажи — всё будет не к месту, да и не хочу я вас так называть. А вы, думаю, и слушать этого не захотите. Мы ведь оба понимаем, о чём речь, так что давайте не будем устраивать эти спектакли. Что касается Жун Бинсю и Жун Шань, пока они меня не трогают, я не собираюсь лезть к ним. Пусть каждый живёт своей жизнью и просто игнорирует друг друга. И ещё — если вы хотите через меня выйти на семью Гу, в этом нет никакой необходимости. Я не вмешиваюсь в дела Гу, так что любые вопросы решайте напрямую с Гу Цянь-ю. Согласится он с вами сотрудничать или нет — это никак от меня не зависит. И я надеюсь, что этот звонок будет последним. Передайте им мою позицию, госпожа Бай. До свидания.

Сказав это, он решительно прервал разговор.

Идти туда он точно не собирался — ни при искреннем приглашении, ни при скрытых намерениях. Он не хотел больше иметь ничего общего с семьёй Жун. Пусть лучше поймут это сразу. А если нет — рано или поздно поймут.

Когда Жун Сяо отлучался, чтобы ответить на звонок, Шэнь Дуншэн наблюдал за ним. Вернувшись, он выглядел совершенно спокойно — значит, это был не тот самый Шэнь Цзюэ. Похоже, вчерашний звонок дал результат.

Шэнь Дуншэн не стал спрашивать, кто звонил. Он видел, что Жун Сяо не хочет обсуждать это.

К тому же, как его менеджер, он не собирался вмешиваться в личную жизнь, если та не переходила границы.

После обеда они немного отдохнули, а затем настало время дневных сцен...

...

Зимой темнеет особенно рано. Как только прозвенел школьный звонок, дети с радостными криками побежали к выходу.

Юноша неторопливо складывал книги в рюкзак, словно чего-то ждал.

Парень, сидевший впереди, смеясь, о чём-то говорил с другом. И вдруг в дверях появилась девушка и окликнула его по имени.

Тот улыбнулся, помахал ей, похлопал приятеля по плечу, взял рюкзак и вышел из класса, шагнув рядом с девушкой.

В чёрных глазах юноши промелькнула тёмная, горькая нотка зависти.

Словно желая что-то доказать, он резко закинул рюкзак за спину и поспешил за ними.

Белый снег на земле, даже ночью, сиял серебром.

Идя сзади, он наблюдал за парнем и девушкой, идущими рядом. Парень был красив, а в его глазах, когда он смотрел на неё, светилось тепло и радость.

А её улыбка в ответ была такой же тёплой и милой.

Они выглядели вместе так гармонично и красиво. Вдруг юноша остановился. Незаметно с неба начал падать снег. Он протянул руку, ловя снежинки, поднял голову к кружившемуся в ночном небе снегу, и по его щеке медленно скатилась слеза. А когда он опустил взгляд, уголки губ всё же были приподняты...

— Отлично, снято! — с улыбкой объявил режиссёр. — Сяоюнь, у тебя ещё будет пара дополнительных дублей, а остальные могут собираться! — Он явно был очень доволен этой заключительной сценой.

Он и не ожидал, что в финале Жун Сяо покажет именно такое выражение лица — это стало настоящим подарком. Режиссёр был уверен: когда клип выйдет, одной этой сцены будет достаточно, чтобы привлечь зрителей.

Чжан Шаньшань встретила Жун Сяо, протянув ему кружку с горячей водой:

— Замёрз?

— Всё нормально, Шаньшань-цзе, — он сделал глоток и тут же почувствовал, как стало теплее.

Тем временем Шэнь Дуншэн уже связался с Сюй Му, чтобы тот подъехал с машиной.

После того как Жун Сяо попрощался с Лю Чжиюнь, Хуасюем и Чжан Сяоюнь, он сел в машину и покинул площадку.

В дороге Шэнь Дуншэн обрисовал ближайшие планы:

— Возможно, потом будет несколько дополнительных съёмок, тогда я согласую время. А пока скажи — хочешь немного отдохнуть или можем перенести съёмки социального ролика на пораньше?

Первоначально планировалось, что съёмки клипа займут от трёх до семи дней, поэтому дату съёмок рекламы он пока не закреплял.

— Отдых не нужен, можно назначить сразу, — ответил Жун Сяо. В последнее время Шэнь Дуншэн часто давал ему выходные, и ему даже стало немного неловко.

— Тогда договорюсь на завтра. В этом ролике, кроме тебя, участвуют и другие артисты. Лоу Чэн тоже будет в одном из сегментов, но у каждого своя тема, так что вы не пересечётесь. Не переживай, просто сделай свою часть хорошо. Кстати, как идёт чтение сценария?

— Почти закончил. Завтра дам тебе ответ.

— Хорошо, — кивнул Шэнь Дуншэн. — Сразу домой тебя отвезти?

— Да, домой.

— Кстати, третий выпуск «Вызова жизни» стартует через три дня. Ещё звонил режиссёр Лю, приглашает тебя на премьеру «Пути бессмертного». Это не полноценный показ, а скорее обычная дискуссия по фильму. Я согласился от твоего имени, это будет после съёмок «Вызова», успеем. Просто имей в виду.

— Понял, — Жун Сяо запомнил всё, что сказал менеджер.

Сюй Му остановил машину у ворот жилого комплекса . Жун Сяо попрощался и, опустив голову, направился к подъезду.

Вернувшись домой и открыв дверь, он увидел в прихожей Гу Цянь-ю, который как раз менял обувь.

Увидев его, мужчина улыбнулся:

— Думал, ты сегодня вернёшься позже.

Жун Сяо вошёл, снял маску и, улыбнувшись, сказал:

— Я тоже так думал. Но съёмки прошли быстро, так что вернулся сразу. Я даже грим не успел смыть... мм...

Не успел он договорить, как мужчина поцеловал его и с улыбкой спросил:

— Ну что, голоден?

Жун Сяо, прижимаясь к нему, обнял его:

— Да. Хочу лапшу с мясной соломкой, приготовленную тобой.

При этих словах сердце Гу Цянь-ю потеплело. Он опустил голову и снова поцеловал его:

— Хорошо. Сегодня будет лапша с мясом. Иди в душ, расслабься, а потом сразу к столу.

— Спасибо, господин Гу, — мягко сказал Жун Сяо и обнял его ещё раз.

После этого он наконец-то успел поздороваться с Паньпаньем. Паньпань, который уже давно ждал, когда его обнимут, тут же встал на лапы и вытянулся вперёд. Жун Сяо, увидев это, сразу смягчился, присел и крепко прижал кота к себе, хорошенько его погладив.

Лишь когда Паньпань, довольно мурлыкнув, спрыгнул с его рук, Жун Сяо взял чистую одежду и отправился в ванную.

Паньпань, как настоящая воспитанная «дверная кошка», пошёл следом и улёгся на коврик у двери, пока хозяин мылся.

Когда Жун Сяо вышел из душа, Гу Цянь-ю уже приготовил лапшу с мясной соломкой.

Горячая, источающая аппетитный аромат, с горкой сочного мяса и зеленью для украшения — выглядело это очень вкусно.

Учувствовав запах, Жун Сяо ощутил, как разыгрался аппетит, сел и первым делом отпил немного бульона:

— Вкусно.

Гу Цянь-ю подал ему уксус:

— Добавить чуть-чуть?

— Давай! — Жун Сяо взял бутылочку и немного плеснул. — Завтра у меня съёмка социального ролика. Если вернусь пораньше, я приготовлю ужин.

Гу Цянь-ю поднял взгляд и с улыбкой спросил:

— Не устанешь?

— Нет, хочу для тебя приготовить, — смело признался Жун Сяо, чем вызвал у мужчины особенное тепло на душе.

Он заметил, что с тех пор, как Жун Сяо признал его как партнера , он стал куда прямее выражать свои чувства — и это ему очень нравилось.

— Тогда я буду ждать ужин завтра.

— Ха-ха, договорились! — Жун Сяо улыбнулся, но вдруг вспомнил сегодняшний звонок от Бай Ижун: — Ах да, если семья Жун обратится к тебе с какой-то просьбой, делай, как считаешь нужным. Если хочешь — соглашайся, не хочешь — отказывай, не меняя решения из-за меня. Понимаешь, о чём я?

Встретившись с ним взглядом, Гу Цянь-ю кивнул и мягко спросил:

— Семья Жун снова выходила на связь?

— Сегодня Бай Ижун звонила. Предлагала, чтобы мы с тобой пришли к ним «на семейный ужин». Я не понимаю, что нам там делать, поэтому отказал.

— И правильно. Если не хочешь — не надо. Я не хочу, чтобы ты снова терпел унижения.

Услышав это, Жун Сяо улыбнулся. Он не знал, насколько хорошо Гу Цянь-ю знаком с прошлым «его» жизни, и сам не собирался рассказывать — это было уже не про него. Но кое-что всё же стоило сказать:

— Мне не обидно. Всё, что было раньше, прошло. Сейчас я живу хорошо.

— А нынешняя жизнь — это то, что ты хотел? — этот вопрос неожиданно напомнил Жун Сяо то, что когда-то Гу Цянь-ю уже спрашивал: какое будущее ты хочешь?

Прищурившись и улыбнувшись, он ответил:

— Конечно, господин Гу. Я доволен нынешней жизнью и с надеждой смотрю в будущее. Но всё это возможно только потому, что в ней есть ты. Поэтому не только сейчас, но и в будущем мне нужно, чтобы ты был рядом.

Эти слова были по сути признанием. Пусть и без излишней романтичности, они ясно показывали, какое место мужчина занимал в его сердце. Это принесло Гу Цянь-ю огромное удовлетворение.

Он почувствовал приятное тепло в груди и, глядя на юношу своими тёмными глазами, произнёс:

— Не волнуйся, я всегда буду рядом.

— Тогда договорились: даже если однажды я вдруг исчезну, ты должен ждать меня на том же месте. — Жун Сяо не знал, случится ли это когда-либо, но если случится, он сделает всё, чтобы вернуться к этому человеку.

Гу Цянь-ю не понял, с чего тот вдруг это сказал, но всё же кивнул:

— Я буду ждать, лишь бы ты помнил дорогу домой.

Это было похоже на своего рода обет, заключённый в эту ночь.

...

— В мире существуют не только люди. Этот мир полон самых разных существ.

«Но с течением времени и изменением окружающей среды многие животные оказались на грани исчезновения...» Жун Сяо вышел из машины и увидел на воротах места съёмки эту надпись.

Тема благотворительной рекламы, которую он получил, — это защита находящегося под угрозой исчезновения вида — белой лопатоносой морской свиньи.

Белая лопатоноса́я морская свинья, также называемая белым плавниковым дельфином, белым знаменем, речной лошадью и другими именами, — это эндемичный для Китая пресноводный китообразный, обитающий только в среднем и нижнем течении реки Янцзы, известный как «гигантская панда в воде». — (по данным «Байду Байкэ»).

Съёмки проходили на базе разведения белых лопатоносых морских свиней.

Жун Сяо знал об этом виде, но раньше видел их только в книгах или по телевизору. Это был его первый шанс увидеть настоящую белую лопатоносую морскую свинью, и тем более — поплавать с ней в воде.

Можно сказать, он был немного взволнован.

Утром, когда Шэнь Дуншэн приехал за ним и в дороге спросил, умеет ли он плавать, Жун Сяо удивился. Услышав, что тот умеет, Шэнь Дуншэн с облегчением объяснил, что сегодняшняя съёмка будет связана с белыми лопатоносыми морскими свиньями, поэтому умение плавать крайне важно.

Тогда Жун Сяо с трудом мог поверить в это, но, оказавшись на базе и увидев на стенах плакаты с изображением белых лопатоносых морских свиней, он ощутил реальность происходящего.

Когда они прибыли, персонал уже вёл подготовительные работы. Для съёмки требовалось, чтобы Жун Сяо спустился в воду и снялся с животным. Несмотря на миловидный вид, белая лопатоноса́я морская свинья остаётся диким животным, поэтому меры безопасности должны быть повышенными.

Съёмочная группа договорилась с базой, что для съёмок приведут одну особь с особенно мягким характером.

Переодевшись в цельный гидрокостюм, Жун Сяо вместе с дрессировщиком присел у края помоста и, подражая его движениям, позвал белую лопатоносую морскую свинью.

— Доудоу — девочка, ей уже шесть лет. Иди, Доудоу, поздоровайся с братиком, — сказал дрессировщик.

Как только он это произнёс, Жун Сяо окатило струёй воды в лицо.

Дрессировщик рядом поспешил объяснить: — Это их способ выражать симпатию. Значит, Доудоу ты очень нравишься.

Такое необычное приветствие вызвало у него и смех, и лёгкое замешательство.

Жун Сяо протянул руку, подражая дрессировщику, и погладил морскую свинью по голове. На ощупь кожа была прохладной и скользкой.

Когда её гладили, она довольно прищурила глаза, что растопило сердце Жун Сяо.

После того как он провёл с Доудоу полдня, установив контакт, дрессировщик повёл его в воду для более тесного взаимодействия.

Шэнь Дуншэн стоял на берегу и наблюдал. Хотя съёмочная группа заранее обеспечила присутствие спасателей, он всё равно не мог не волноваться.

К счастью, Доудоу оказалась действительно очень дружелюбной и, казалось, особенно привязалась к Жун Сяо: едва он оказался в воде, она постоянно плавала рядом, иногда слегка касаясь его.

Взаимодействие человека и животного смотрелось очень трогательно, и, когда атмосфера стала особенно гармоничной, режиссёр дал знак начинать съёмку.

Дрессировщик отошёл туда, куда не попадала камера. Жун Сяо сначала проплыл мимо Доудоу, пытаясь коснуться её рукой, затем они поплыли рядом, синхронно...

Съёмка этой сцены была не то чтобы очень сложной, но и не совсем простой.

После трёх дублей на четвёртом режиссёр наконец сказал «снято».

Однако работа Жун Сяо на этом не заканчивалась — ему предстояло ещё произнести рекламный слоган.

Но как только он поднялся из воды, Доудоу вдруг раскрыла пасть и укусила его за ногу. Этого никто не ожидал.

К счастью, дрессировщик был рядом и сразу заставил белую лопатоносую морскую свинью разжать пасть. Но всё же от укуса на ноге Жун Сяо выступила кровь, и вода вокруг него мгновенно окрасилась в красный.

Шэнь Дуншэн поспешил к нему и оказался рядом, когда его вытащили на берег: — Что случилось? Жун Сяо, ты в порядке?

Жун Сяо и сам не ожидал такого поворота. Ведь он так долго взаимодействовал с Доудоу — и всё было нормально. Почему же именно в тот момент, когда он уже собирался уходить, белая лопатоноса́я морская свинья его укусила?

Сейчас Доудоу уже удерживал дрессировщик, но по какой-то причине животное выглядело сильно возбуждённым, и даже несколько раз пыталось вырваться и подплыть к Жун Сяо.

Вдруг Жун Сяо подумал об одной возможности и пробно сказал: — Дун-гэ, всё в порядке, думаю, ничего серьёзного. Не волнуйся. Пусти Доудоу, мне кажется, она просто не хочет, чтобы я уходил.

Его слова удивили всех, а дрессировщик, словно что-то поняв, отпустил животное.

И правда, стоило ему отойти, как Доудоу тут же подплыла, высунула голову из воды и издала звук, глядя на Жун Сяо своими полными тоски глазами, словно говоря: «Куда ты? Почему уходишь? Не поиграешь со мной ещё?»

Такого исхода никто не ожидал.

Жун Сяо протянул руку, чтобы погладить её по голове, но Шэнь Дуншэн удержал его за запястье: — Осторожно.

— Всё нормально, Дун-гэ, я уверен, она меня больше не тронет, — сказал Жун Сяо и всё же дотронулся до головы Доудоу. — Доудоу, я ухожу. Как-нибудь, когда будет время, я к тебе приеду, хорошо?

Как только он сказал это, Доудоу вдруг подпрыгнула, чмокнула его в щёку, издала звук и уплыла.

Никто не мог подумать, что ситуация, казавшаяся опасной, завершится такой тёплой сценой.

Шэнь Дуншэн поднял Жун Сяо, взглянул на его ногу — кровь уже не шла.

В этот момент дрессировщик, успокоивший Доудоу, поднялся на берег: — Нужно сначала обработать рану в медпункте. У нас есть все необходимые прививки. Пойдёмте.

— Благодарю вас, — Шэнь Дуншэн, поддерживая Жун Сяо, пошёл за ним. По дороге дрессировщик сказал: — Впервые вижу, чтобы Доудоу так привязалась к человеку. Наверное, она испугалась, что вы уходите, вот и укусила.

— Я понимаю. И не ожидал, что она так сделает. Даже тронуло, — с улыбкой ответил Жун Сяо, говоря искренне. Сегодняшняя съёмка оставила у него много эмоций.

При мысли, что такие милые существа могут исчезнуть, сердце невольно сжималось.

Когда рану перевязали и сделали прививку, Жун Сяо переоделся и вышел. На выходе его уже ждал Шэнь Дуншэн: — Как себя чувствуешь? Если плохо, поехали домой. Сегодня мы и так перевыполнили план съёмок, никто из группы не будет возражать.

— Всё нормально. Давай сегодня закончим, а завтра отдохнём, — Жун Сяо похлопал его по плечу, понимая, что тот сильно испугался.

— Не перенапрягайся. Если что — уезжаем.

— Я знаю, Дун-гэ, правда всё в порядке. К тому же впереди почти ничего делать не нужно.

Убедившись, что Жун Сяо и правда в порядке, Шэнь Дуншэн выдохнул с облегчением.

Когда они вернулись, режиссёр специально подошёл, чтобы уточнить, сможет ли Жун Сяо продолжить. Убедившись, что съёмки не пострадают, он, с одной стороны, восхитился профессионализмом новичка, а с другой — тоже успокоился.

Ведь сегодня всё шло гладко, и до завершения работы оставалось совсем немного.

Внезапное происшествие словно вылило на него ушат холодной воды, но, к счастью, всё оказалось не так серьёзно. — Давайте постараемся снять с первого дубля и пораньше отправимся отдыхать.

— Хорошо, я постараюсь, — Жун Сяо привёл себя в нужное состояние и встал перед хромакеем.

Текст для социальной рекламы был длиннее обычного рекламного слогана, а при произнесении требовал от актёра большего эмоционального вовлечения.

Жун Сяо никогда прежде не делал ничего подобного, и Шэнь Дуншэн, стоя рядом, опасался, что тот может не войти в нужное настроение.

Жун Сяо глубоко вдохнул и кивком дал режиссёру понять, что готов.

— В мире, в котором мы живём, человек — лишь малая часть мироздания. Здесь есть ещё бесчисленное множество других живых существ... Я, Жун Сяо, посол доброй воли, призываю всех: берегите природу, берегите белого лопатоносого дельфина, чтобы это милое живое создание не исчезло с лица Земли...

...

Когда Жун Сяо вернулся домой, Гу Цяньюй уже был там. Хотя они договорились, что сегодня ужин приготовит Жун Сяо, увидев готовые блюда, он с чувством вины сказал:

— Извини, Гу сяншэн, опять тебе пришлось возиться .

Гу Цяньюй улыбнулся, наклонился и поцеловал его: — Служить тебе — это не труд, а проявление любви.

От этих слов Жун Сяо рассмеялся: — Ладно, я уже почувствовал полный букет любви от Гу сяншэна. Пойду переоденусь.

О своём ранении он решил не говорить — и из эгоистичного нежелания волновать его, и из-за некоторого чувства неловкости.

Ведь совсем недавно Гу Цяньюй просил его быть осторожным на съёмках, он обещал, а теперь так быстро нарушил слово — это было неприятно признавать.

В комнате, едва он закрыл дверь, за ним запрыгнул на кровать Паньпань и начал обнюхивать его со всех сторон, глаза кота сияли от возбуждения: пахнет большой рыбой!

Увидев это, Жун Сяо понюхал себя. После съёмок он сразу поехал домой с Шэнь Дуншэном, даже не успев помыться: — Запах сильно чувствуется, Паньпань?

Паньпань лизнул протянутый палец и мяукнул: «Мяу!» — Как свежо!

Хотя кот и не умел говорить, он ясно подтвердил, что запах действительно сильный.

Жун Сяо поспешно достал чистую одежду и ушёл в ванную.

Рана на ноге была уже обработана — хоть на первый взгляд и выглядела пугающе, на самом деле была неглубокой.

Водонепроницаемый пластырь не мешал ему принимать душ.

Но на всякий случай, выйдя из ванной, он ещё раз проверил, что пластырь держится и всё в порядке. Убедившись, что с раной проблем нет, Жун Сяо успокоился, оделся и вышел из комнаты.

Паньпань, всё ещё помнивший о «большой рыбе», не отходил от него ни на шаг. Когда Жун Сяо сел за стол, кот вскочил на соседний стул, поставил передние лапы на столешницу и, вытянув шею, начал обнюхивать его.

Понюхав какое-то время, Паньпань удивлённо раскрыл глаза: А где же рыба?!

Жун Сяо, увидев это, невольно рассмеялся, прижал кота к себе и погладил по голове: — Я же искупался, запаха больше нет.

Гу Цяньюй посмотрел на них и спросил: — Что с ним?

— Сегодня же я снимался в социальной рекламе, связанной с защитой животных. Мне досталась тема белого лопатоносого дельфина. Целый день я с ним взаимодействовал, наверное, Паньпань почуял его запах на мне, — сказал Жун Сяо, улыбнулся, поднял Паньпаня на руки и, встретившись с ним взглядом, добавил: — Завтра у меня выходной, приготовлю Паньпаню рыбу, хорошо? — Мяу~

Гу Цяньюй улыбнулся и покачал головой — эта парочка, человек и кот, могла кого угодно умилить.

После целого дня съёмок Жун Сяо сильно устал, и, поужинав, он уже начал клевать носом. Гу Цяньюй, видя его сонное состояние, мягко отправил его спать.

С тех пор как они начали жить вместе, Жун Сяо сам собой переселился в комнату Гу Цяньюя, но сегодня он, помня о своей ране и не желая, чтобы мужчина её заметил, придумал предлог: — Сегодня я посплю у себя, а завтра приду к тебе.

Сказав это, он, словно боясь, что тот станет расспрашивать, прихватил свою подушку и ушёл в свою комнату.

Это насторожило Гу Цяньюя — странное поведение редко бывает без причины.

Он уже собирался написать Шэнь Дуншэну, чтобы узнать, в чём дело, как вдруг пришло уведомление с Weibo от его «особой подписки».

В этой категории у него был только один человек — Жун Сяо.

Открыв Weibo, он увидел свежий репост Жун Сяо:

Жун Сяо Сяо Сяо V: Спасибо съёмочной группе за заботу, со мной всё в порядке, ничего серьёзного, ранка маленькая, обработана, прививку сделали. Спасибо всем за внимание. // Официальный аккаунт программы «Защита исчезающих видов» V: Большая благодарность

актёру @Жун Сяо Сяо Сяо за профессионализм и доброту. Во время съёмок случился небольшой инцидент — сначала казалось, что всё очень серьёзно, но оказалось, что наш белый лопатоносый дельфин ДоуДоу слишком привязался к Жун Сяо и случайно его задел. Мы очень тронуты... [фото] [фото] [видео]... Гу Цяньюй открыл фото — на них Жун Сяо общается с дельфином, а в видео был момент после происшествия, когда он разговаривал с ДоуДоу. Так как программа «Защита исчезающих видов» принадлежала CCTV, а такие официальные аккаунты редко публиковали подобные посты, новость быстро набрала популярность.

Комментарии:

«Белый лопатоносый дельфин... Это тот, про которого я думаю? Голос у него (Жун Сяо) такой мягкий... Кажется, он и правда очень любит это животное!» «Разве это не Жун Сяо? И он смог получить такую социальную рекламу? Вот что значит хороший агент!» «Даже через видео видно, что все тогда перепугались. Но он смог спокойно успокаивать дельфина. Я думаю, чтобы понять, какой человек, надо смотреть, как он ведёт себя в сложных ситуациях. Я решила стать его фанаткой.» «Дельфин выглядит мило, но у него же острые зубы... Не могу представить, как больно было. Бедный Жун, и всё равно думает о животном. Как можно быть таким хорошим?!» «Ааааа! Какая божественная внешность у Жун Сяо! Жун, смотри сюда, мы — «Шэн Сяо» (фанатское имя)!» ... Лёжа в кровати, Жун Сяо привычно пролистал телефон и увидел сообщение в WeChat от Шэнь Дуншэна с просьбой посмотреть Weibo.

Он не ожидал, что съёмочная группа так поступит, но понимал, что это сделано в его поддержку, поэтому в репосте особенно поблагодарил их.

Но он был слишком сонный, поэтому, не вчитываясь в комментарии, поставил телефон на зарядку, лёг и вскоре уснул.

Поэтому он не знал, что снова попал в список самых обсуждаемых тем.

Гу Цяньюй, прочитав сообщение, бросил телефон на кровать, встал, вышел из своей комнаты и направился к двери спальни Жун Сяо.

Неудивительно, что тот сегодня захотел спать отдельно — явно, чтобы он не узнал о ране.

Лёгким движением он толкнул дверь — как он и думал, Жун Сяо её не запер.

Гу Цяньюй осторожно вошёл в комнату. Лежавший на кровати Паньпань поднял голову и уставился на него сияющими глазами. Гу Цяньюй приложил палец к губам, чтобы кот не мяукнул и не разбудил Жун Сяо. Жун Сяо уже крепко спал, уткнувшись лицом в подушку. Его бледное лицо чуть порозовело и выглядело очень мило.

Гу Цяньюй немного постоял, глядя на него, затем тихо приподнял одеяло и посмотрел на его травмированную ногу.

На белой коже голени особенно выделялась заклеенная водонепроницаемым пластырем рана.

Гу Цяньюй наклонился, слегка коснулся её губами, вздохнул, снова аккуратно укрыл Жун Сяо и тихо вышел.

Раз уж тот не хотел, чтобы он узнал, то, убедившись, что с парнем всё в порядке, Гу Цяньюй решил не раскрывать секрет и пока оставить его в покое.

Выйдя из комнаты, он вернулся к себе и написал сообщение Шэнь Дуншэну. Открыв WeChat, он увидел, что тот уже отчитался о произошедшем.

Гу Цяньюй понимал, что винить Шэнь Дуншэна во всём нельзя — всё случилось неожиданно, а агент не может предусмотреть абсолютно всё.

Гу Цяньюй: Понял. Постарайся в будущем избегать таких проектов для него. С момента, как он отправил сообщение Гу Цяньюю, Шэнь Дуншэн всё утро был в тревоге. Получив этот ответ, он, наконец, выдохнул с облегчением — всё оказалось не так серьёзно, как он опасался. Он тоже решил, что подобного надо избегать в будущем. Вспоминая то, что произошло на съёмках, он до сих пор чувствовал холодок в груди. К счастью, всё обошлось, иначе он и представить не мог, как бы отвечал перед Гу Цяньюем и самим собой.

С этими мыслями он сложил руки и мысленно поблагодарил небеса.

Жун Сяо тем временем спал всю ночь спокойно. Возможно, он просто очень устал — не видел даже снов и проснулся только утром.

Сегодня был выходной, так что он мог бы поваляться в постели, но, так как лёг он рано и выспался, проснулся раньше обычного.

Сначала он потянулся, погладил Паньпаня, затем встал, отдёрнул шторы и увидел за окном белое покрывало снега.

«Если будет время, надо будет слепить снеговика», — подумал он.

Собравшись, он вышел из комнаты, рассчитывая, что успеет приготовить завтрак, пока Гу Цяньюй спит, чтобы порадовать его. Но оказалось, что тот уже был на кухне и накрывал на стол.

Увидев Жун Сяо, Гу Цяньюй удивился: — Почему так рано? Сегодня же выходной, мог бы и поспать.

— Уже не спится. А ты чего так рано? Я ведь хотел приготовить завтрак, а ты опять меня опередил.

Гу Цяньюй улыбнулся и, подойдя, чмокнул его: — Какая разница, кто готовит? Будешь кашу? Я сделал пшённую с красными финиками.

— Буду! Только с большими финиками, — засмеялся Жун Сяо, обнял его за шею и, наблюдая, как тот наливает ему миску, спросил: — Ты сегодня на работу?

— Похоже, ты совсем не хочешь, чтобы я уходил, — с улыбкой заметил Гу Цяньюй, ставя миску на стол.

— Так заметно? — Жун Сяо прикусил губу и признался: — Снег же пошёл... Я думал, мы могли бы слепить снеговика во дворе. Если ты на работе — слеплю один, а если нет — вместе.

— Звучит жалобно. Но, к счастью, сегодня я действительно отдыхаю, — сказал он и подумал, что даже если бы был рабочий день, он бы всё равно остался дома. Разве можно идти в офис, когда у жены выходной?

— Отлично! Тогда после завтрака — сразу за дело!

Видя, с каким восторгом тот ждёт, Гу Цяньюй отметил, что сейчас Жун Сяо выглядел именно так, как и подобает его возрасту. Это было... очень мило.

Чтобы лепить снеговика, Жун Сяо достал из шкафа две пары перчаток — те, что прилагались в подарок к шарфу, который он покупал для Гу Цяньюя. Одну пару взял себе, другую — ему.

А Гу Цяньюй пошёл в кладовую и вернулся с лопатой.

Паньпань, наблюдая за суетой двух людей, нетерпеливо мяукал. Жун Сяо и не собирался его закрывать в доме — раз уж вся семья выходит на улицу, коту тоже надо участвовать.

Чтобы слепить красивого снеговика, Жун Сяо заранее поискал в интернете и выбрал картинку синего толстячка, чтобы попытаться повторить.

Снега, выпавшего прошлой ночью, было достаточно. Гу Цяньюй слепил ком и, поставив его на землю, начал катать, увеличивая. Жун Сяо, глядя на него, стал подражать и тоже принялся катать свой снежок.

В детстве он никогда не лепил снеговиков — тогда он жил у дедушки с бабушкой, поблизости почти не было детей, а повзрослев, он уже не думал о таком.

Так что сегодня был первый раз в жизни, когда он своими руками лепил снеговика.

Он не ожидал, что Гу Цяньюй окажется таким умелым — не прошло и пары минут, как у того уже получился огромный снежный шар.

Жун Сяо посмотрел на свой, который был меньше в четыре раза, и лишь промолчал: «...»

Гу Цяньюй откатил большой шар в сторону, лопатой подсыпал снизу немного снега, чтобы укрепить основание, а затем, увидев маленький шар Жун Сяо, неожиданно улыбнулся: — Нужна помощь?

— Нет! Сам справлюсь! — упрямо сказал Жун Сяо. С какой стати Гу Цяньюй смог, а он — нет? Он не верил!

Паньпань, заметив большой снежный шар, пришёл в восторг, тут же прыгнул на него и оставил отпечаток лапы.

Через минуту вся поверхность оказалась в «цветах сливы» — следах его лап.

С трудом докатав свой шар, Жун Сяо встал рядом с ним и, приподняв бровь, молча дал понять: «Ну как, я ведь тоже молодец?»

Гу Цяньюй подошёл и сказал: — Сяосяо просто умница. Даже красивее, чем у меня.

Жун Сяо слегка кашлянул: — Ну, тогда давай вместе поднимем его наверх?

Гу Цяньюй попробовал поднять один — неудобно: — Ты с этой стороны, а я с другой.

Он подкатил шар Жун Сяо к своему и вдвоём они подняли его, поставив на больший шар.

Два круглых кома снега один на другом — снеговик уже обретал форму. Жун Сяо почувствовал прилив гордости: — Теперь можем украшать! У нас дома есть морковь?

— Есть, — кивнул Гу Цяньюй. — Я схожу возьму, а ты отдохни.

— Я с тобой, хочу поискать ещё что-то. — Жун Сяо на ходу подхватил Паньпаня, и они вместе вернулись в дом. О найденной в интернете картинке синего толстячка он уже и не вспоминал.

Жун Сяо достал старый серый кашемировый шарф, который Гу Цяньюй менял в прошлый раз, нашёл старую шапку и выковырял из цветочного горшка несколько маленьких камешков.

Гу Цяньюй достал из холодильника морковь и пучок кинзы.

— А это зачем? — удивился Жун Сяо, глядя на зелень.

Гу Цяньюй положил кинзу себе на голову: — Волосы!

Жун Сяо не ожидал такого и рассмеялся: — Отличная идея! Очень креативно, ха-ха-ха!

Гу Цяньюй, заражённый его смехом, тоже улыбнулся.

Паньпань, сидевший между ними, задрав голову, поочерёдно смотрел то на одного, то на другого, с любопытством в глазах.

Жун Сяо наклонился, поднял кота: — Пошли, Паньпань, будем вместе украшать нашего снеговика.

Он передал шапку Гу Цяньюю, предоставив ему возможность заняться «волосами» снеговика — ведь такая творческая идея заслуживала того, чтобы автор сам воплотил её.

Жун Сяо выбрал два чёрных камешка для глаз снеговика, а остальные прикрепил на «тело» в качестве пуговиц, будто у снеговика есть одежда.

В итоге, когда воткнули морковку, перед ними предстал модный (и слегка нелепый) снеговик с зелёными волосами. Хотя конечный результат и отличался от того, что Жун Сяо планировал изначально, всё же — это было их общее с Гу Цяньюем творение, сделанное своими руками, и он был очень доволен и испытывал чувство гордости.

Он поставил Гу Цяньюя рядом со снеговиком и поднял телефон, чтобы сфотографировать его.

И хоть Гу Цяньюй был мужчиной с отличной внешностью и фигурой, на фото он всё равно выглядел слегка «деревенским» из-за этого забавного фона. Казалось, что идеальный мужчина вдруг спустился с небес на землю.

Контраст был забавным, но Жун Сяо это только радовало — всё-таки Гу-сяншэн впервые выглядел настолько «приземлённо».

Когда он закончил фотографировать, Гу Цяньюй подошёл, чтобы посмотреть фото, но юноша тут же спрятал телефон за спину: — А теперь ты меня сфотографируй, быстро!

Жун Сяо подбежал к другой стороне снеговика, встал зеркально по отношению к Гу Цяньюю и показал пальцами «V».

Гу Цяньюй поднял телефон и сфотографировал его. Из-за мороза щёки Жун Сяо, и без того белые, слегка порозовели, что только добавило ему миловидности.

Стоя рядом с несуразным снеговиком, он выглядел неожиданно очаровательно.

Жун Сяо подбежал, взглянул на фото в телефоне Гу Цяньюя и восхищённо протянул: — Вау... Настоящая красота! Ха-ха-ха!

— Отправь мне, отправь! — сказал он, не сводя глаз с того, как мужчина пересылает снимок.

Потом Жун Сяо взял свой телефон и сфотографировал «шедевр» — своего странноватого снеговика вместе с Паньпанем.

Когда он посмотрел на фото, ему показалось, что теперь у них получилась настоящая «семейная фотография». Он был в восторге!

Они провели за забавой всё утро. И хотя было весело, усталость всё же дала о себе знать. Вернувшись домой, Гу Цяньюй, опасаясь, что Жун Сяо может простудиться, настоял, чтобы тот первым делом пошёл в душ.

При этом он вспомнил, что у Жун Сяо есть рана на ноге, и пока тот мылся, достал из шкафа домашнюю аптечку.

Когда Жун Сяо вышел из ванной, он увидел, что Гу Цяньюй сидит на диване и зовёт его к себе жестом.

— Что такое? — с подозрением спросил Жун Сяо, подходя.

Вместо ответа мужчина похлопал по дивану рядом с собой, приглашая его сесть.

Когда Жун Сяо присел, Гу Цяньюй аккуратно поднял его ногу к себе на колени, закатал штанину...

В этот момент Жун Сяо уже понял, что тот задумал, и, слегка нервничая, быстро положил руку на его руку: — Эм... Ты... уже знаешь?

Глава 65

Гу Цяньюй достал из аптечки ватный тампон: — Я видел в Weibo. Больно? Жун Сяо придерживал штанину, чтобы мужчине было удобнее обработать рану: — Не больно. Прости, я не сказал, потому что не хотел тебя волновать. А ещё это правда всего лишь царапина.

Договорив до конца, он и сам почувствовал, что оправдание звучит неубедительно. Смущённо взглянул на мужчину, который молча обрабатывал его ногу, и тихо добавил: — Я обещаю, в следующий раз так не сделаю. Ладно? Не сердись.

Гу Цяньюй закончил мазать рану, слегка подул на неё и поднял голову: — Осознал ошибку?

Жун Сяо кивнул: — Осознал.

Гу Цяньюй с улыбкой убрал лекарства: — Тогда посмотрим, как ты себя проявишь.

Эти слова тут же успокоили Жун Сяо. Он облегчённо выдохнул, встал и придвинулся к нему ближе: — Значит, ты всё-таки сидишь в Weibo! А я думал, что нет. Как у тебя там аккаунт? Давай подпишемся друг на друга?

Гу Цяньюй смутился: — Кхм... это ассистент сделал скриншот. У меня самого нет аккаунта. Что хочешь на ужин?

Жун Сяо когда-то и подозревал его, но так и не получив подтверждения, теперь не решался снова заводить разговор.

— Давай я приготовлю, а ты отдохни, — сказал он и, засучив рукава, направился на кухню. Намерение было очевидным.

Но Гу Цяньюй не позволил: — У тебя же ещё нога болит. Подождём, пока заживёт. Иди, отдыхай.

Жун Сяо хотел возразить, что ранена только нога, а руки-то целы, и готовить это не мешает.

Но, видя решимость Гу Цяньюя, он промолчал и кивнул: — Тогда спасибо. Сделай что-нибудь простое — и будет хорошо.

Вернувшись в комнату, Жун Сяо открыл компьютер. Ещё во время фотосессии он придумал, как обработает снимки.

Они фотографировались по отдельности, но он мог соединить кадры в одну фотографию. Так получится настоящий семейный портрет — идеально.

Когда Жун Сяо закончил работу, он посмотрел на изображение: они с Гу Цяньюем стояли по разные стороны снеговика, а Паньпань сидел между ними. Улыбка невольно тронула его губы. На картинке он написал:

«XX год. Первая совместная фотография Жун Сяо, Гу Цяньюя и Паньпаня».

После всего Жун Сяо сохранил фото в папку, потом ещё перекинул его на телефон и отправил мужчине в WeChat. Сделав это, он выбрал снимок, где были Паньпань и снеговик, убедился, что никаких лишних деталей не видно, и выложил его в Weibo.

Жун Сяо V: «Пошёл снег, слепил снеговика в честь праздника. 【Фото】»......

Редко когда он сам что-то публиковал, поэтому, как только пост появился, фанаты тут же его заметили.

— «А-а-а-а-а!! Наш Сяо сам написал пост! Это просто чудо!!!! Наконец-то не репост!!! Но можно спросить: что это у снеговика на голове? И... у Сяо есть кот!!!!»

— «Хахаха, это что, петрушка на голове у снеговика? Почему именно петрушка вместо волос, слишком смешно!!!»

— «Почему нет красивого фото самого Сяо! Требуем селфи!!!!»

— «А-а-а-а! @Фан-клубСяо, скорее смотрите, у него есть кот! Срочно хотим фото котика в личку!!!!»

......

Жун Сяо пролистывал комментарии и вдруг увидел упоминание «Фан-клуб Сяо». Он не понял, зачем это в его комментариях, и машинально перешёл по ссылке. Открыв, обнаружил, что там выкладывают только фотографии и видео, связанные с ним.

Так это... фан-клуб?

У него уже есть собственный фан-клуб?

Он не удержался и отправил скриншот Шэнь Дуншэну: — У меня, оказывается, фан-клуб появился!

Шэнь Дуншэн, увидев сообщение, только усмехнулся: с почти двумя миллионами подписчиков это неудивительно. — Он давно есть. Я в курсе. Шаньшань уже связалась с ними. В будущем, если у тебя будут мероприятия, они помогут с поддержкой.

Жун Сяо не ожидал, что все знают, кроме него самого. Даже Чжан Шаньшань уже «внедрилась» в клуб, а он, главный «объект обожания», узнал об этом последним.

Видимо, в последнее время он и правда всё внимание отдавал отношениям.

Жун Сяо: Нужно что-то с моей стороны? Шэнь Дуншэн: Просто выкладывай фото, как сегодня. Остальное не обязательно, мы сами разберёмся. Жун Сяо: Хорошо. Шэнь Дуншэн: Кстати, этот снеговик... вы с господином Гу вместе лепили? Жун Сяо: Да! Шэнь Дуншэн: ...... Ничего себе, наш «большой босс» оказывается такой ребёнок в душе?

......

Третью серию «Вызова жизни» снимали в крупном парке развлечений Канъаня. Для лучшего эффекта съёмку назначили на вечер.

Так как место находилось в самом городе, точкой сбора стал сам парк.

Жун Сяо вышел из машины в белом пуховике, на глазах у него была чёрная повязка. Следом вышел человек в чёрном и, взяв его за руку, провёл в парк. Там сказал:

— Жун Сяо, сейчас я объявлю задание этого выпуска. Тебе нужно среди трёх запертых гостей найти напарника с таким же тату, как у тебя, и вместе добыть «жемчужины». Побеждает та команда, которая сохранит больше участников и соберёт больше жемчужин. Победителю достанется приз от «Suanxing Yogurt» — пожизненный бесплатный запас активного йогурта. Всё, я ухожу, через 30 секунд снимешь повязку.

Сказав это, он, словно боясь, что Жун Сяо его увидит, мгновенно умчался прочь.

Жун Сяо, не услышав больше шагов, снял повязку с глаз, несколько раз моргнул и огляделся. Только тогда заметил, что находится в парке развлечений, а прямо за его спиной возвышаются рельсы огромных американских горок. Он явно не ожидал, что место сбора окажется здесь, и удивлённо посмотрел на знакомого оператора с камерой, улыбнувшись: — Брат, снова встретились.

— Ничего не спрашивай, я ничего не знаю, — отрезал тот. С тех пор как в первом выпуске его однажды подловили, оператор теперь в каждом сезоне держал ухо востро и не позволял себе расслабляться рядом с Жун Сяо.

Жун Сяо рассмеялся от такой реакции: — Не переживай, я же не хочу выпытывать. Просто хочу рассуждениями поделиться. Послушаешь — скажешь, верно я думаю или нет.

Оператор только мрачно посмотрел: «Ага, конечно! Я тебе поверю... как же!»

— Получается, в этом задании два этапа, — продолжил Жун Сяо. — Сначала найти напарника, потом искать жемчужины. Из трёх запертых участников только один будет моим товарищем, а двое других — нет. Но тогда выходит странно. Нас ведь всего пятеро. Как делить команды? Или опять кто-то будет один в одиночку?

Он невольно вспомнил первый выпуск, где именно его оставили одного. Но вряд ли шоу повторит один и тот же трюк дважды.

Жун Сяо бросил взгляд на оператора. Тот замотал головой: — Не знаю. Не знаю. Ничего не знаю.

Жун Сяо усмехнулся и кивнул: — Думаю, вряд ли будет как в первом выпуске. Ведь победу дают по числу людей и количеству жемчужин. Если кто-то окажется один, это будет слишком невыгодно. Значит, наверняка есть приглашённые гости. А ещё вот это условие про «количество выживших» у меня вызывает нехорошее предчувствие. Ладно, давай сначала попробуем найти моего напарника.

Он окинул взглядом окрестности. Ночной парк хоть и был освещён, но всё равно заметно уступал дневной видимости.

В монтажной комнате, слушая его рассуждения, помощник режиссёра толкнул локтем Лун Цзэ: — Этот Жун Сяо реально пугающе умён. Скажи, может, в следующем сезоне пригласим его как игрового сценариста? У меня ощущение, что он всегда знает сюжет заранее.

Лун Цзэ устало посмотрел на него: — А у нас разве есть сценарий?

Помреж фыркнул: — Вот именно! И это ещё страшнее. Он уже два выпуска подряд выигрывает. Если и в этом победит, зрители точно решат, что мы специально его вытаскиваем и всё у нас подстроено.

— Да ладно тебе, — Лун Цзэ пожал плечами. — У человека просто есть мозги. И потом, игра только началась. Не верю, что он сможет всё просчитать.

— Слишком ты оптимист, — буркнул помощник, уверенный, что Лун Цзэ вскоре придётся «схлопотать по носу». Не иначе у этого парня какая-то магия, иначе как всё время так угадывает?

Сам Жун Сяо, конечно, не знал о закулисных обсуждениях. Он отыскал в парке карту с панорамой аттракционов, встал у щита и потер озябшие ладони.

— Посмотрим... В таком огромном парке где можно спрятать людей? — пробормотал он. Достал выданный продакшеном временный телефон, сфотографировал карту и стал рассматривать снимок. — Так... дом с привидениями, американские горки, колесо обозрения, карусель, «пиратский корабль»... Горки можно сразу исключить. А вот самые вероятные места... — он ткнул пальцем в экран, потом поднял глаза на оператора: — Пойдём сперва проверим дом с привидениями.

Услышав это, помощник режиссёра тут же спросил: — А кто там у нас?

— Цинь Лу, — ответили ему.

Лун Цзэ усмехнулся: — Так это же Цинь Лу!

— Наш «Маленький Олень» там точно перепугается до смерти, ха-ха! — рассмеялся помреж.

Дом с привидениями располагался на окраине парка. Жун Сяо шёл по указателям и вскоре оказался на дорожке. В центре аллеи не горел ни один фонарь, вокруг стояла тьма, густая и тревожная. Он даже не сомневался — здесь, в самой мрачной точке, и должен быть дом с привидениями.

Жун Сяо побежал по выбранной дорожке. Впереди располагалось несколько помещений — всё выглядело как заброшенная больница. Он толкнул дверь самой дальней комнаты, и первым, что услышал, был звук падающих капель. Это оказалась самая большая из всех комнат, что попадались ему на пути.

Комната походила на старую морг.

На больничной койке неподалёку лежал учебный анатомический манекен, изображающий труп. Красная жидкость стекала из его живота и капала на пол, создавая жуткое эхо. В тишине ночи и мрачной обстановке этот «труп» выглядел слишком реалистично — для слабонервных зрелище действительно страшное.

Но Жун Сяо, по природе скептик, лишь бросил короткий взгляд и перевёл глаза в другую часть комнаты: — Похоже, я нашёл то, что нужно. Готический гроб здесь явно не к месту.

Он подошёл ближе и постучал по крышке, не спеша открывать: — Мне кажется, всё не так просто. Ведь никто не сказал, что будет, если найти «не того» напарника. Уж слишком похоже на ловушку!

И словно в ответ на его слова изнутри раздалось «тук-тук» — тот, кто был внутри, услышал его шаги и подал сигнал.

Жун Сяо улыбнулся в камеру.

Он наклонился, нащупал защёлку, но едва собрался открыть, как вдруг раздалось объявление по громкой связи:

«Внимание! Участник Янь Цы заражён вирусом. Появилось два зомби. Просьба соблюдать осторожность!»

Жун Сяо замер на месте и, глядя в камеру своими красивыми глазами с миндалевидным разрезом, в которых отразилось удивление, произнёс: — Постойте... дайте подумать. А если всё так: если находишь не напарника, заражаешься и становишься зомби. И если мы приближаемся к зомби — тоже заражаемся. Поэтому и предупреждают держаться подальше. Тогда вот вопрос: если двое «не напарники», то они оба превращаются в зомби? Или один сразу, а второй заражается после атаки? И ещё: а два зомби смогут объединиться в новую команду?

Он говорил, положив ладонь на крышку гроба: — Но тогда выходит, что если никто не найдёт настоящего напарника, в итоге все превратятся в зомби. Такое ведь возможно? А может, всё дело в том, что никаких «напарников» на самом деле

нет? Того, кого ты спас, автоматически считают твоим партнёром. И если он зомби, то и ты становишься зомби.

Оператор едва не застонал: — Ничего не знаю. Ничего не знаю. Совсем ничего не знаю! — а про себя подумал: «Ну честно, вы скажете, что этот парень точно не видел сценарий заранее?»

В комнате управления куратор съёмок тяжело поднялся: — Пойду перекурю.

— Я тоже, — кивнул Лун Цзэ.

Они встретились взглядами, и оба прочитали в глазах друг друга усталость. Пригласили они не участника, а настоящего детектива-аналитика.

На улице помощник режиссёра не выдержал: — Лун Цзэ, скажи честно, вы ему сценарий показывали?

Лун Цзэ посмотрел на него холодно: — А зачем мне это? Мне что, заняться больше нечем?

Помреж поразмышлял и понял, что смысла в этом действительно нет.

Он только вздохнул: — Ладно, в следующий раз мы точно сделаем игру такой, чтобы он не догадался! Не верю я в эту «колдовскую удачу»!

Тем временем Жун Сяо стоял перед гробом. Изнутри уже нетерпеливо стучали, требуя выпустить.

Он похлопал ладонью по крышке: — Что ж, посмотрим. Любопытно, что произойдёт, если мы оба станем зомби.

Сказав это, он потянулся и медленно приоткрыл крышку гроба.

Когда Жун Сяо увидел внутри человека с повязкой на глазах, смешным «хвостиком» на голове, выкрашенным в белый цвет лицом и румяными щёчками, да ещё в ярко-красном свадебном халате старинного покроя, он замер. Совсем не похоже на зомби. — Кто там? Быстрее развяжите меня! — взмолился Цинь Лу, дёрнувшись. Едва он сказал это, повязку с его лица сняли.

Увидев Жун Сяо, Цинь Лу чуть не прослезился от радости. Уже собирался пожаловаться на свою участь, но в этот момент громкоговоритель огласил:

«Внимание! Участник Жун Сяо заражён и стал зомби. Число зомби — 2».

— Что? — Цинь Лу рывком сел и с непониманием уставился на Жун Сяо.

Тот, развязывая ему руки, спокойно спросил: — Так ты зомби?

Цинь Лу кивнул: — Да. Когда меня сюда заперли, сразу сказали: моя роль — зомби. А кто меня спасёт, тот и будет моим напарником. Сяо-сяо, я и представить не мог, что придёшь именно ты. Вот уж судьба! Но почему ты так долго тянул? Я столько времени ждал! Ты разве не слышал, как я стучал?

Жун Сяо взглянул на него с трудноописуемым выражением. Конечно, слышал. Просто слишком увлёкся собственными рассуждениями и хотел «красиво подать себя».

— Где это мы?.. О боже, что это такое?! — выскочив из гроба, Цинь Лу заметил на кровати анатомический манекен-труп. Он вцепился в руку Жун Сяо: — Сяо-сяо-сяо, только не говори, что это дом с привидениями!

Жун Сяо, сдержав улыбку, коротко ответил: — Пошли, выйдем отсюда.

Испуганный Цинь Лу буквально прижался к нему. На улице, уже вне «морга», он не выдержал и схватил Жун Сяо за руку: — Жун... Жун Сяо, ты совсем не боишься? Это же чёртов дом с привидениями!

— Не бойся. Всё ненастоящее. Хочешь — значит страшно, не хочешь — и нет ничего, — мягко сказал Жун Сяо, сжав его ладонь.

В этот миг Цинь Лу внезапно ощутил в нём мощную «силу надёжного парня». — Сяо-сяо, ты такой надёжный! — он вцепился в его руку с видом «умру, но не отпущу».

Дальше всё прошло спокойно — никаких ловушек. Но едва они выбрались из дома с привидениями, как к ним подошёл человек в чёрном и отвёл в соседнюю комнату.

У Жун Сяо появилось нехорошее предчувствие.

И точно: внутри их ждала знакомая гримёрша. Человек в чёрном в тёмных очках сделал жест: «пожалуйста, проходите».

— Что это? Грим? — удивлённо заглянул внутрь Цинь Лу. — Ха! Так тебя хотят накрасить под меня?

Сказав это, он вдруг понял, что может быть прав, и расхохотался, весело подтолкнув Жун Сяо: — Давай! Я уже не могу дождаться, когда у нас будут парные образы!

Жун Сяо посмотрел на его белое лицо с красными щёчками и тяжело вздохнул. «...Хочу плакать QAQ».

Через полчаса он уже сидел с точно таким же гримом: белое лицо, красные щёчки, «хвостик» на голове и ярко-красная свадебная одежда. Они встретились глазами и... одновременно разразились смехом.

— Ха-ха-ха! Нет, это просто невозможно! — Цинь Лу смеялся до слёз, достал телефон, выданный продюсерами: — Давай, сфотографируемся! Я обязан это сохранить!

Раз уж дошло до такого, Жун Сяо отбросил «образ идеального айдола» и начал позировать вместе с Цинь Лу, делая глупые рожицы. В конце гримёрша ещё и выдала каждому по паре винтажных очков — и, надо признать, в них оба выглядели даже стильно... хотя и по-дурацки.

Как два клоуна они вывалились из комнаты.

— И что теперь? — спросил Цинь Лу.

— Давай сверим задания. Что тебе сказали?

— Почти ничего. Только то, что спасший меня — мой напарник, и я должен спокойно ждать. — Он говорил искренне, и Жун Сяо внимательно всматривался в его глаза, пытаясь понять, врёт он или нет.

Тот явно не лгал. Тогда Жун Сяо сказал: — Моё задание звучало иначе: спасти напарника, но напарник должен иметь татуировку, как у меня. Вот, смотри — волчья голова. У тебя есть такое?

Цинь Лу взглянул на его запястье и покачал головой: — У меня такого нет. Что бы это могло значить?..

— Сам уже ничего не понимаю. Давай лучше найдём других участников. Как ни крути, чем больше людей, тем больше улик, — сказал Жун Сяо, оглядываясь вокруг. Цинь Лу кивнул: — Тогда куда идём?

— В центр. Думаю, они тоже будут там, — Жун Сяо сверился с картой на телефоне и повёл его вперёд.

Он был уверен: если организаторы придумали задание с татуировкой, то это явно не простая «декорация». К тому же, когда Цинь Лу посмотрел на его «волчью голову», в его реакции было что-то странное.

И тут сам Цинь Лу подал голос: — А точно туда? Мне кажется, нам лучше пойти в другую сторону.

— Правда? — Жун Сяо не остановился и, повернувшись к нему, улыбнулся: — Но тогда почему, когда ты увидел мою татуировку, у тебя было такое неестественное выражение?

Цинь Лу явно не ожидал такого вопроса. Но тут же рассмеялся: — Было? Я даже не помню.

— Ты правда не понял, о чём речь? Или просто не хочешь говорить? — мягко сказал Жун Сяо, но в его глазах блеснула насмешка. От этого взгляда у Цинь Лу внутри всё похолодело. Он не понимал, как выдал себя, но одно было ясно: Жун Сяо начал его подозревать.

— Мы же в одной команде. Ты что, не доверяешь мне? — Цинь Лу попытался взять его «на чувства».

Жун Сяо проигнорировал и спросил совсем другое: — У тебя точно нет татуировки? Дашь посмотреть запястье?

На лице Цинь Лу тут же отразилась «обида»: — Сяо-сяо, значит, ты всё-таки мне не доверяешь!

— Так покажешь руку или нет? — Жун Сяо остановился и пристально посмотрел на него. Улыбка на лице оставалась, но в воздухе повисла ощутимая напряжённость.

— А если у меня и правда нет? Чем ты компенсируешь моё разбитое сердце?

— Я искренне извинюсь, — серьёзно сказал Жун Сяо.

— Хм, да уж, извинение не заживит мои душевные раны, — драматично протянул Цинь Лу, но всё же закатал левый рукав, показывая чистое запястье.

Жун Сяо кивнул, и все решили, что он уже готов извиниться. Но вместо этого он указал на вторую руку: — А правое запястье?

— Жун Сяо, ты правда подозреваешь меня? Разочаровал... — бросил Цинь Лу и резко развернулся, будто собирался уйти.

— То есть показывать не собираешься? — спокойно сказал Жун Сяо.

И в тот же миг «обиженный» Цинь Лу резко развернулся и кинулся к нему, целясь сорвать с груди наклейку с именем «Жун Сяо».

Но он просчитался: Жун Сяо чуть сместился в сторону, увернувшись от его руки, и тут же перехватил его за предплечье. Одним резким движением развернул — и в следующее мгновение Цинь Лу уже лежал на земле, прижатый к полу.

Скорость и ловкость были ошеломляющими. Ещё секунду назад Цинь Лу радовался своей внезапной атаке, а теперь, распластанный на земле, чувствовал себя полностью поверженным.

— Ай-ай-ай! Полегче, Сяо-сяо! Больно-больно! — завопил он.

Жун Сяо держал его уверенно, но силы почти не прилагал. Главное — что схватил именно за ту руку, которую тот так упорно прятал. Закатал рукав — и на запястье Цинь Лу чётко виднелась татуировка в виде тигриной головы.

Так и есть.

Вот маленький обманщик!

— Говори. Какое задание получил ты? — холодно спросил Жун Сяо.

В голове он всё яснее понимал: в этот раз шоу устроило настоящую «многоходовку».

В монтажной комнате воцарилась мёртвая тишина.

— Слушайте, а он что, тренировался? — нарушил её помощник режиссёра, открывая пачку чипсов. — Вы видели, какие у него отточенные движения? Без подготовки так реагировать просто невозможно.

Лун Цзэ только хмыкнул, выражая всем видом: «оставьте меня в покое».

А внизу Цинь Лу, прижатый к земле, начал умолять: — Сяо-сяо, я не хотел тебя обманывать, это всё ради задания! Отпусти, ладно?

— Сначала скажи, и я отпущу.

— Сяо-сяо, я всё ещё твой «маленький милый» или уже нет?

— Давай-ка мы временно перестанем быть друзьями. После задания восстановим отношения. Так что говори: какое у тебя задание?

— Сяо-сяо, ты серьёзно? Ты хочешь «раздружиться» со мной?! Моё сердце разбито!

— Ты продолжаешь играть? Ладно, тогда я сорву твою наклейку. Уверен, это что-то значит. — Жун Сяо протянул руку.

— Н-не надо! Я скажу, я скажу! — тут же взвыл Цинь Лу. — Вот же ты, Сяо-ге... человек решительный, молчаливый, но страшный!

Жун Сяо отпустил его и позволил сесть.

Цинь Лу, театрально страдая, протянул к нему руку, моля, чтобы тот помог подняться. Жун Сяо усмехнулся, наклонился — и тут Цинь Лу снова попытался сорвать его наклейку. Но Жун Сяо лишь легко оттолкнул его, и тот едва не упал. Пришлось самому Жун Сяо схватить его за талию, чтобы тот не грохнулся.

Оказавшись в его руках, Цинь Лу окончательно сдался: — Ладно-ладно! Я признаю! Сяо-сяо, ты и правда скрытый мастер! Никогда бы не подумал! Я всё расскажу!

— Ну? — спокойно сказал Жун Сяо.

Цинь Лу перевёл дыхание: — Мы оба зомби. Это значит, что мы не в одной команде. Мы должны сразиться. Нужно сорвать друг у друга наклейки и обменять их на жемчужины в сундуке. Чем больше наклеек, тем больше жемчужин. Понял? Ты выиграл. Я не соперник. Удачи тебе! — Сказав это, он сам сорвал собственную наклейку и вложил её в руку Жун Сяо. — Вперёд! Встретишь моего напарника — не жалей. Всё равно он бесполезный, если даже меня не смог найти!

Ситуация вроде была грустная, но последняя реплика Цинь Лу напрочь сбила пафос.

Жун Сяо даже не ожидал такой решительности. Держа наклейку, он тихо сказал: — Тебе не обязательно было это делать.

— Эй, Сяо-сяо, мы же на шоу. Здесь нет места эмоциям, окей? Я старался, но проиграл — и принимаю это. — Цинь Лу, уходя с чёрными масками-ассистентами, даже успел послать ему воздушный поцелуй.

Ну и театрал, — усмехнулся Жун Сяо, покачав головой.

Через секунду раздалось объявление: «Цинь Лу — выбывает!»

А ещё через три секунды: «Чжан Сяоюнь — выбывает!»

Жун Сяо сжал в руке полученную наклейку. Понятно: решающая схватка уже началась.

Он не стал медлить и вместе с оператором поспешил в центр парка. Но едва приблизился, как из снежного сугроба сбоку выскочила фигура, так что Жун Сяо едва не подпрыгнул.

Он инстинктивно отпрянул назад и только тогда разглядел лицо.

— Лю Чжи-юнь?

Девушка, вся в зелёном парике и в нелепом костюме «феи», уставилась на него широко раскрытыми глазами: — Ты... ты меня узнал в таком виде?!

Жун Сяо окинул её взглядом сверху донизу: — Это что за наряд?..

— Кхм. Ты что, не слушал? Я — Ба-ба-ла-ла маленькая волшебница, трансформация! — торжественно произнесла она, позируя.

Жун Сяо поморгал: — ...Мне надо аплодировать? — и глядя на её «героическую стойку с рукой в небо», только подумал: бедняжка девчонка, старается изо всех сил.

Смущённая Лю Чжи-юнь одёрнула юбку: — А ты что за радостный зомби? Такой наряд... праздничный. Ты один? Напарника уже «убрал»?

— Можно и так сказать. А ты? — уклончиво ответил Жун Сяо.

— Я ещё нет. Я почувствовала неладное и сбежала. Кстати, у тебя какое тату?

— Волчья голова, — Жун Сяо поднял рукав, показывая запястье.

— А-а-а! — взвизгнула она. — У меня тоже! Значит, мы напарники!

И закатала рукав. На её запястье красовалась точно такая же волчья голова.

Жун Сяо посмотрел на наряд Лю Чжи-юнь и вдруг подумал: повезло, что не спас её первой! — Никогда бы не подумала, что мы с тобой окажемся в одной команде! — облегчённо сказала Лю Чжи-юнь. — Тебя что, тоже заперли?

Жун Сяо прищурился: — А ты? Ты была запертой или искала?

— Я искала. Нашла Сяоюнь, но у неё на запястье был тигр. Стало ясно, что не то, я сбежала. Вот она только что и вылетела.

Жун Сяо понял: Чжан Сяоюнь и Цинь Лу были в одной команде. Теперь они оба выбыли.

Значит, остались только Янь Цы и ещё один неизвестный участник.

— Янь Цы ещё в игре. А кто его напарник, знаешь?

— Цинь Лу? — удивилась Лю Чжи-юнь. — Погоди... что, есть ещё один? Тайный гость?

— Иначе пары бы не сложились. Я нашёл Цинь Лу, он вылетел. Значит, остаётся Янь Цы и кто-то ещё.

— Что за коварный выпуск! — пробормотала Лю Чжи-юнь. — Что делать? Янь Цы же сильный. А второй... вдруг мужчина? Тогда нам конец! Может, сдаёмся?

— Сначала посмотрим, — спокойно ответил Жун Сяо. — Ты знаешь, что жемчужины можно получить только обменяв наклейки?

— Что?! И это тоже?!

Оказывается, эту информацию знали только «пленники».

— Так что береги свою наклейку, — серьёзно сказал Жун Сяо.

— Угу, угу! Сяо-сяо, ты всё знаешь!

Он только улыбнулся и повёл её вперёд: — Пошли.

В центре парка на них уже ждали Янь Цы и его напарник. Оба — в синих костюмах «монстров».

Увидев, кто стоит рядом с Янь Цы, Жун Сяо невольно замер: Лу Чэн.

Тот был в дурацкой динозавровой шапке, «уродливо-милашной», и даже махнул Жун Сяо рукой.

Лю Чжи-юнь уставилась на них: — Вы... вы же зомби! Почему такие милые?! А я в костюме феи выгляжу как ужас! Это вообще не честно!

Янь Цы, тоже в шапке-динозавре, усмехнулся: — Наверное, это привилегия красивых мужчин.

Сказав, сам засмеялся.

— Мы будем честны, — спокойно сказал Лу Чэн. — Отдайте наклейки, и мы вас отпустим.

— Минутку, — остановил их Жун Сяо. — Значит, вы нашли друг друга с самого начала?

— Да, — кивнул Янь Цы. — Когда я увидел его, и сам удивился, что Лу-диди приметил участие.

— То есть вся эта «инфекция и зомби» была просто ловушка для отвода глаз? — Жун Сяо изобразил, будто только что понял.

В аппаратной продюсеры облегчённо вздохнули: хоть немного сбил с толку.

— Ну всё, Сяо-сяо, хватит тянуть время, — Лу Чэн протянул руку. — Давай наклейку.

— Хорошо, Чэн-ге, иди возьми, — мягко улыбнулся Жун Сяо.

Лу Чэн подошёл ближе. Их взгляды встретились, оба улыбались. И в тот момент, когда рука Лу Чэна потянулась к наклейке на груди Жун Сяо...

Жун Сяо внезапно перехватил его запястье, чуть отступил в сторону, позволив тому потерять равновесие. И в то же мгновение, быстрым, чистым движением, сорвал наклейку с груди Лу Чэна.

Всё произошло так гладко и стремительно, что дух захватило.

«Ло Чэн — выбыл!» «Лю Чжи-юнь — выбыла!»

Жун Сяо даже не успел извиниться перед Ло Чэном, как резко обернулся: в руках у Янь Цы уже была наклейка, сорванная с Лю Чжи-юнь. Девушка смотрела на Жун Сяо с обидой и растерянностью, будто не могла поверить, что всё закончилось так быстро.

Ло Чэн стоял в стороне, в глазах — явное изумление. Очевидно, он сам не ожидал, что всё обернётся подобным образом. Совсем не так, как он представлял.

В итоге на поле остались только двое — Янь Цы и Жун Сяо. У каждого на руках теперь по три наклейки, включая собственную.

Финал был очевиден: победитель определится в дуэли.

Жун Сяо уже засветился, так что Янь Цы держался настороже. Сам он не думал, что Ло Чэн так просто проиграет, но теперь вынужден признать: Жун Сяо оказался куда сильнее, чем он ожидал.

Жун Сяо, обернувшись к Ло Чэну, сказал: — Прости, Чэн-ге!

Тот лишь поднял большой палец в знак уважения.

И в этот момент Янь Цы резко сорвался с места и рванул прямо к Жун Сяо.

Тот только что закончил извиняться и, обернувшись обратно, увидел — Янь Цы уже впритык, рука тянется к его груди...

Глава 66

«Ч-ш-шак!» Наклейка Жун Сяо оказалась в руках Янь Цы.

Никто не ожидал, что победа решится так внезапно. Все были уверены, что Жун Сяо, как в прошлый раз, сумеет увернуться. Но чуда не произошло.

Сам Янь Цы, держа наклейку, тоже был удивлён. Он готовился к сопротивлению, ждал ответного манёвра... а Жун Сяо даже не успел среагировать. P мелькнула мысль: «А он что, сам поддался?»

В широко раскрытых глазах Жун Сяо застыло неподдельное изумление — он явно не ожидал столь стремительной атаки.

Всё-таки недаром говорят: в одной семье — одинаковые привычки. Как и Цинь Лу, только у Янь Цы момент выбран куда точнее.

Единственная девушка на площадке, Лю Чжи-юнь, жалобно воскликнула: — Какая жалость! Всего чуть-чуть не хватило!

Ло Чэн, всё ещё в нелепой динозавровой шапке, засмеялся и захлопал в ладоши: — Браво! Браво!

В этом виде он выглядел настолько глупо-милым, что Лю Чжи-юнь, взглянув на него, не выдержала и тоже расхохоталась. Вот уж не знала, что «император экрана» может быть таким простым и смешным.

Янь Цы похлопал Жун Сяо по плечу, явно желая приободрить.

Жун Сяо же проигрыш воспринял достойно, улыбнувшись: — Это я прозевал. Но поздравляю! Молодец!

Тем временем Цинь Лу и Чжан Сяоюнь, у которых сорвали наклейки раньше, сидели «под арестом» в так называемой «чёрной комнате». Поначалу они ещё поругались за общее поражение своей «тигровой» команды, но потом помирились.

Когда за ними пришли люди в чёрном, Цинь Лу тут же вскочил: — Мы уже можем выйти?

— Да, можете, — кивнул один из сопровождающих.

— А кто победил? Сяо-сяо? — с надеждой спросил Цинь Лу, беря куртку. В его глазах блестело живое любопытство.

Чжан Сяоюнь тоже не удержалась: — Правда, Жун Сяо?

— Нет, победил Янь Цы, — улыбнулся сопровождающий.

— Что?.. — Цинь Лу опешил. — Ты сказал кто?!

— Янь Цы. Он сорвал наклейку Жун Сяо. Поторопитесь, сейчас награждение.

Цинь Лу помрачнел. И радоваться за Янь Цы, или огорчаться за Жун Сяо? Решить было трудно. В итоге он выбрал пожалеть... самого себя.

Чжан Сяоюнь же только вздохнула: — Надо признать, Янь Цы действительно силён. А я-то надеялась, что Жун Сяо отомстит за меня.

Они вышли на площадь. Там Янь Цы уже стоял на подиуме, с огромной табличкой в руках:

«Поздравляем чемпиона Янь Цы! Приз — пожизненный бесплатный запас активного йогурта от компании «Суаньсин»!»

И почему-то вся сцена выглядела до смешного забавной.

Хотя победителем стал Янь Цы, но, глядя на приз, он почему-то совсем не радовался. По сравнению с первыми двумя выпусками, приз был, конечно, «полезный» — пожизненный запас йогурта. Но для популярного идола, пусть и не из топ-листа «горячих мальчиков», стоять на сцене с таким «достоянием» было, мягко говоря,неловко. Хоть бы кто-то подошёл, пообщался, поддержал его!

А все эти негодяи стояли внизу, смотрели на него и даже не пытались скрыть смех. Приходилось стоять, позировать для фото и сохранять натянутую «вежливую» улыбку.

Когда подошёл Цинь Лу, он увидел Янь Цы на наградном подиуме — тот в одиночестве держал табличку, а остальные стояли в стороне. Его фальшивая улыбка выглядела настолько мучительно, что, казалось,смущонность вот-вот прорвётся сквозь экран.

Но, заметив его мольбы глазами, Цинь Лу бессовестно отвернулся, сделав вид, что ничего не видит.

Янь Цы: «......»

Когда съёмки завершились, было уже четыре утра. Жун Сяо, садясь в машину, получил звонок от Цинь Лу: — Алло?

— Сяо-сяо, ты знаешь, что сегодня вечером презентация «Путь Бессмертия»?

— Знаю. Я приду.

— Отлично. Просто хотел убедиться. Если ты будешь, я спокоен. Отдыхай, увидимся вечером.

— И ты тоже. Пока.

После звонка Чжан Шаньшань протянула Жун Сяо чёрную коробку: — Это от Дуна. Наряд для вечера. Начало пресс-конференции в 8, но выезжать надо в 6.

— Хорошо, — кивнул Жун Сяо, приподнял крышку и увидел чёрный костюм. — Это Дун-ге достал?

— Нет, это CL. Ся Чэнь узнал, что ты идёшь на презентацию «Путь Бессмертия», и специально прислал. Кажется, это тот же костюм, что был на тебе в прошлый раз.

Услышав это, Жун Сяо вспомнил — сидел идеально.

— Дун-ге просил, чтобы ты лично его поблагодарил.

— Позвоню ему позже, — кивнул Жун Сяо. Даже если Ся Чэнь и говорил, что не стоит зацикливаться на таких мелочах, он не мог позволить себе быть неблагодарным.

Чжан Шаньшань отвезла его до дома, обговорила время, когда заедет за ним вечером, и уехала вместе с Сюй Му.

Жун Сяо открыл дверь — в доме было тихо. Гу Цяньюй ещё спал. Не желая его будить, он прошёл в свою комнату, принял душ и переоделся.

Паньпань, который всегда спал на диване, если хозяина не было дома, сразу подскочил и теперь ни на шаг не отходил от него, то и дело тёрся головой о его ногу.

Жун Сяо присел, потрепал его по голове: — Соскучился по мне, Паньпань?

— Мяу~

Поиграв немного с котом, Жун Сяо поднялся и пошёл на кухню.

Сегодня он вернулся пораньше, и захотелось приготовить завтрак для Гу Цяньюя.

Паньпань уселся рядом, задрав голову и внимательно наблюдая. Стоило Жун Сяо взглянуть на него — кот сразу мяукал.

Он не выдержал, открыл баночку корма и поставил перед Паньпанем.

Кот радостно принялся есть.

На завтрак Жун Сяо приготовил рисовую кашу с мясом и тысячелетним яйцом, нарезал маньтоу, обмакнул в яйцо и обжарил до золотистой корочки.

Всё выглядело очень аппетитно.

Напоследок сделал лёгкий овощной салат.

Гу Цяньюй во сне уловил шум на кухне. Полусонный, открыл глаза, понял, что Жун Сяо вернулся, вышел из спальни — и тут же уловил аромат каши.

Желудок предательски заурчал.

Когда Гу Цяньюй вошёл на кухню, он увидел Жун Сяо в белом фартуке. В утреннем свете его фигура выглядела такой мягкой и тёплой. Гу Цяньюй подошёл, обнял его за талию и уткнулся лицом в шею, тихо вдохнув: — Во сколько ты вернулся?

— Съёмки закончились в четыре, домой добрался ближе к пяти. Я тебя не разбудил? — Жун Сяо чуть поёжился от щекотки и улыбнулся.

— Хотел бы, чтобы разбудил. Тогда тебе не пришлось бы так уставать.

От его заботы Жун Сяо тоже улыбнулся: — Я совсем не устал. Сейчас жизнь у меня очень насыщенная. Я сделал кашу с мясом и яйцом с центурионом, она почти готова. Посмотри, если готово — выключи плиту, и можно садиться завтракать.

— Хорошо, — ответил Гу Цяньюй, поцеловал его в висок и только тогда отпустил, чтобы заняться кашей.

— Вечером у меня ещё пресс-конференция. Так что ужин тебе придётся съесть одному, я не смогу быть рядом.

— Понимаю. — Он на секунду задумался, потом добавил: — А во сколько закончишь? Я могу за тобой заехать.

— Точно не знаю. Ты возвращайся домой, а я, может, задержусь ещё на ужине с командой.

— Ладно. Тогда если что — сразу звони.

— Угу, хорошо!

После завтрака Гу Цяньюй отправился на работу, напоследок наказав Жун Сяо обязательно выспаться.

Жун Сяо послушно кивнул, пообещав, что ляжет.

Проснулся он лишь после обеда. Времени было ещё достаточно, и он решил приготовить для мужчины суп из ямса с рёбрышками.

Ямс укрепляет клетки, улучшает работу эндокринной системы, полезен для мозга и почек. Эту информацию Жун Сяо специально нашёл заранее.

К тому же блюдо простое и распространённое — Гу Цяньюй вряд ли заподозрит что-то особенное. И гордость мужчины будет соблюдена, и здоровье поддержано.

Идеально.

Перед выходом он написал сообщение: «Я сварил суп, он стоит в кастрюле на подогреве. Вечером не забудь выпить.»

Место проведения пресс-конференции предоставил телеканал «Сян-цзяо». Пригласили журналистов и часть фанатов. Для Лю Кэцина это был важный шаг в карьере, и событие обещало привлечь внимание.

В машине Шэнь Дуншэн ещё раз проговорил с Жун Сяо программу вечера и список возможных вопросов. Это была его первая пресс-конференция для телесериала, и нужно было быть готовым.

Жун Сяо слушал внимательно и всё запоминал.

— На конференции будут Бай Цзы-сюань и Янь Хуа. Журналисты наверняка спросят о слухах. Будь готов, что и тебя зацепят, — предупредил Шэнь Дуншэн.

— Хорошо, — кивнул Жун Сяо. Он понимал: скандалы — это то, чем живёт пресса. Возможность «подлить масла в огонь» они не упустят.

Когда машина подъехала к служебному входу канала, Шэнь Дуншэн напомнил: — У выхода могут быть папарацци. Улыбайся. Удачи!

Жун Сяо показал ему жест «ОК». Машина остановилась, дверь открылась. Он вышел, поправил пуговицы на пиджаке и оглянулся на Чжан Шаньшань, которая шла следом.

Уже у входа кто-то громко позвал его по имени. Жун Сяо поднял голову — объектив камеры блеснул вспышкой.

Он сразу взял себя в руки, улыбнулся и помахал.

Лань Сяо-лэ ждала его здесь с самого утра. После первой серии «Вызова жизни» эта молодая журналистка из агентства «Тайянъюй» с интересом следила за новичком Жун Сяо и возлагала на него большие надежды.

В этот момент, увидев, что Жун Сяо помахал ему рукой, Лань Сяолэ слегка разволновался. Вблизи Сяо Сяо оказался ещё красивее.

Да, после того как Лань Сяолэ всё больше обращал внимание на Жун Сяо, теперь он уже стал одним из «Знаков Зодиака»* — так называют фанатов актёра.

Поздоровавшись с Лань Сяолэ, Жун Сяо сразу направился в комнату отдыха на площадке.

Лю Кэцинь уже ждал там.

Жун Сяо толкнул дверь, и режиссёр сразу заметил его, окликнув по имени: — Жун Сяо, вот ты где!

Жун Сяо улыбнулся, подошёл и поздоровался: — Здравствуйте, Лю-дао.

— Сяо Сяо, познакомься: это директор телеканала «Сян-цзяо». Зови его дядя Чу, — сказал Лю Кэцинь. Видно было, что у них хорошие отношения.

Он даже лично представил Жун Сяо. Директор Чу невольно внимательнее посмотрел на новичка.

О недавнем успехе Жун Сяо он, конечно, знал и испытывал любопытство.

Он протянул руку и сказал: — Рад встрече. Я давно хотел познакомиться с тобой. Не ожидал, что получится благодаря Кэциню.

— Здравствуйте, — вежливо ответил Жун Сяо, пожав руку, и сел чуть в стороне.

Лю Кэцинь заметил, что тот выглядит уставшим: — Давно не отдыхал? В последнее время много работы? Молодым тоже нужно заботиться о здоровье.

— Нет, просто вчера вечером была запись программы, а до этого я отдыхал, — сказал Жун Сяо и улыбнулся: — У меня что, очень сильные круги под глазами?

— Нет, не сильно, немного. Грим поправят — и всё. Ты уже получил новые сценарии? Дуншэн наверняка что-то подбирает?

— Да, есть несколько, я пока рассматриваю, — откровенно ответил Жун Сяо.

Лю Кэцинь кивнул и дал совет: — Не спеши хвататься за всё подряд. Главное — качество сценариев, а не количество. Шэнь Дуншэн — опытный агент, он это понимает. Так что не переживай. Для тебя сейчас важнее всего усвоить мастерство. Когда этот сериал выйдет, возможно, в следующем году я буду снимать фильм. Тогда всё будет зависеть от твоей игры.

Эти слова прозвучали естественно, но фактически стали обещанием: ещё до утверждения сценария режиссёр прямо сказал — «всё зависит от твоего уровня».

Тем более это сказал Лю Кэцинь, режиссёр с немалым весом в индустрии.

Директор Чу даже слегка удивился — «этот новичок явно не простой».

Жун Сяо понял, что Лю Кэцинь его ценит, и спокойно, но твёрдо ответил: — Я буду стараться изо всех сил, чтобы не подвести вас.

— Вот и хорошо, — довольно кивнул Лю Кэцинь. Ему нравилась уверенность Жун Сяо. Отлично.

Из-за плотного графика Лоу Чэн не смог приехать.

А Цинь Лу, войдя в комнату, сразу начал искать Жун Сяо глазами.

Увидев его, радостно подбежал: — Сяо Сяо, еле тебя нашёл!

Сказав это, он повернулся и поздоровался с режиссёром Лю и директором Чу.

После прихода Цинь Лу появились главные актёры «путь бессмертия » — Бай Цзысюань и Янь Хуа.

Сегодня Янь Хуа была в светлом длинном платье и выглядела по-настоящему воздушно. Но, несмотря на безупречный макияж, при внимательном взгляде было видно, что она выглядит неважно.

Хотя они пришли вместе с Бай Цзысюанем, в комнате отдыха тут же расселись в разные стороны и никак не взаимодействовали.

Это совсем не соответствовало образу «влюблённой пары», который они показывали публике.

Но все присутствующие были людьми понимающими: хоть все и знали правду, никто не стал её озвучивать.

Вскоре до назначенного времени оставалось всего несколько минут.

Ведущий уже вышел на сцену и начал вступительное слово:

— Сегодня наша съёмочная группа «Путь бессмертия » тщательно подготовилась, чтобы показать вам новое видение истории. Давайте поприветствуем режиссёра Лю Кэциня, актёров Бай Цзысюаня, Янь Хуа, Цинь Лу и Жун Сяо! Добро пожаловать!!! Пресс-конференция транслируется в прямом эфире на телеканале «Сян-цзяо» и в приложении ХХ. Спасибо, что вы с нами!

Хотя ещё в машине Жун Сяо слышал от Шэнь Дуншэна, что на пресс-конференцию пригласили не только СМИ, но и фанатов, он всё равно не ожидал увидеть в зале небольшой сектор, где группа людей держала световые таблички с надписями: «Шэнсяо, Шэнсяо, жизнь без конца!». В тот момент его сердце словно слегка дрогнуло. Одно дело — знать, что у тебя есть поклонники, и совсем другое — увидеть их своими глазами. Это чувство было непривычным, немного волнительным.

А «Шэнсяо» — так называли себя его фанаты — в ту секунду, уловив взгляд своего кумира, пришли в полный восторг!

Если бы не необходимость соблюдать тишину, они наверняка уже закричали всё, что у них на душе:

«Ааа! Сяо Сяо, смотри на меня! Мы любим тебя!»

Для них это было впервые — сопровождать своего кумира на мероприятие.

Можно сказать, что эта пресс-конференция стала дебютом не только для Жун Сяо, но и для «Шэнсяо».

Значение этого вечера было особенным!

Изменение в лице Жун Сяо заметил ведущий.

Вёл мероприятие Лю Шэн, один из самых популярных и остроумных ведущих телеканала «Сян-цзяо». Его программы всегда были насыщены юмором.

Жун Сяо сидел слева от Лю Кэциня, рядом с ним — Цинь Лу. Справа от режиссёра расположились Бай Цзысюань и Янь Хуа.

Не успел Жун Сяо как следует устроиться, как услышал голос ведущего: — Прежде чем начать, я особенно хочу спросить кое-что у Жун Сяо. Сяо Сяо, посмотри сюда.

Неожиданный вызов застал Жун Сяо врасплох. По лицу скользнула лёгкая тень удивления: — Да, слушаю вас.

Он невольно употребил уважительное «вы», чем сразу выдал свою напряжённость.

Так как вёлся прямой эфир, на большом экране показали его лицо — и зрители увидели неподдельное замешательство юноши в тот момент, когда его неожиданно назвали.

Сеть тут же заполнили комментарии:

«Почему первым спросили именно этого новичка? Он сам, похоже, не ожидал!»

«Мой Сяо Сяо просто совершенство! Красавчик под любым углом! Срочно делаю скрины!»

«Завидую фанатам, что смогли попасть на мероприятие... Если бы не время, я тоже записалась бы! Плачу ураганными слезами. Сяо Сяо такой милый!»

«Вы уже совсем... Даже парни его так облизывают!»

«Эй, повежливее там! Не нравится — не смотри!»

...

— Сяо Сяо, я знаю, что эта драма — твоя первая работа, и эта пресс-конференция тоже для тебя первая. Так что скажи, впервые ли ты встретился со своими поклонниками? — задал вопрос ведущий.

Услышав это, Жун Сяо сразу понял: то, что произошло при входе, не осталось незамеченным.

Он не считал это чем-то плохим и с улыбкой кивнул: — Да, это первый раз. Я не ожидал.

При этом он снова посмотрел в сторону «Шэнсяо».

Лю Шэн, заметив искренность в его выражении, проникся к нему симпатией: — Тогда давай я дам тебе возможность поприветствовать своих фанатов. Лю-дао, вы ведь не возражаете? Всё-таки у Сяо Сяо сегодня первый контакт с поклонниками.

Лю Кэцинь улыбнулся и махнул рукой: — Пусть, пусть.

Эти слова вызвали дружный смех в зале.

Жун Сяо поднялся. Щёки сами собой зарделись, в красивых миндалевидных глазах мелькнула лёгкая робость: — Эм... Здравствуйте. Я — Жун Сяо. Очень рад, что вы пришли. Спасибо.

Эти простые слова вызвали настоящий взрыв восторга.

Хотя их было немного, скандированный лозунг «Шэнсяо! Шэнсяо! Жизнь без конца!» прозвучал особенно мощно.

В этот момент у экранов тоже было множество «Шэнсяо», и для них фраза Жун Сяо стала событием. Этот вечер для фанатов был по-настоящему особенным.

Жун Сяо улыбнулся, помахал им рукой и снова сел. Всё-таки это была пресс-конференция сериала «Путь Бесмертия», а не его личная фан-встреча — нельзя было перетягивать внимание на себя.

Как только он устроился на место, Лю Шэн продолжил: — Лю-дао, раз уж сегодня у нас презентация «Путь бессмертия », вы как режиссёр можете сказать: чья игра на съёмках произвела на вас самое сильное впечатление?

— Если говорить о признании, то, конечно, это Лоу Чэн. Его актёрское мастерство безупречно: что бы он ни играл — всё выглядит достоверно. Мы же говорим честно, правда? Жаль только, что

из-за занятости он сегодня не смог прийти. Думаю, он сам об этом жалеет, ха-ха, — сказал Лю Кэцинь, неожиданно показав себя человеком с чувством юмора. Лю Шэн улыбнулся и сразу задал следующий вопрос: — А кто, по-вашему, во время съёмок старался больше всех?

— Жун Сяо, конечно. Он ведь новичок. Если бы не старался, разве я бы его не отругал?! — ответил режиссёр очень прямо, отчего зал снова разразился смехом.

— Понимаю, — кивнул ведущий. — Вдруг я понял, что раньше ошибался насчёт вас, Лю-дао.

— Ошибался? В чём же?

— Все говорят, что вы «сумасшедший Лю», что на съёмочной площадке вы будто в безумие впадаете. Но вот сегодня, пообщавшись с вами, я вижу, что вы человек вовсе неплохой. Так что скажите сами: это прозвище «сумасшедший Лю» — вы его признаёте?

Лю Кэцинь кивнул: — Ну, вы правы. Я и сам не хочу сходить с ума. Но что поделать, иногда ведь торопишься!

— Значит, самокритичности вам не занимать, — пошутил ведущий. — Ладно, перейду к слухам. Говорят, что в съёмочной группе Жун Сяо называют вашим родным сыном. Это правда?

Услышав это, режиссёр рассмеялся: — Жун Сяо хоть и новичок, но очень старается. У него талант. Да и вообще, он ведь пришёл к нам, когда нужно было спасать ситуацию. Поэтому я и не слишком решаюсь его ругать — вдруг сбежит? Тогда уж точно свихнусь!

— Понятно. Видно, Лю-дао у нас человек продуманный. А теперь давайте перейдём к сериалу. «Путь Бессмертия » — ваша переходная работа, первый собственный проект, где вы и сценарист, и режиссёр. Всем любопытно, почему вы решили снять такую драму, ведь её жанр совсем не похож на ваши прежние картины.

— Тут и скрывать нечего. Когда я только начинал режиссировать, мечтал снять именно сяня — драму про бессмертных. Но так получилось, что всё никак не удавалось. А сейчас, сами понимаете, годы идут, — Лю Кэцинь усмехнулся. — Эта драма для меня — способ исполнить старую мечту. И спасибо всем, кто помог её воплотить.

После этих слов зал разразился аплодисментами, атмосфера стала ещё теплее.

— Отлично. А теперь вопрос к Бай Цзысюаню и Янь Хуа. Мы все знаем, что именно на съёмках «Путь бессмертия » между вами возникли чувства. Так вот, в сериале у вас, наверное, много совместных сцен? Цзысюань, скажи честно: разве Янь Хуа в кадре не была такой красавицей, что ты потерял голову?

Бай Цзысюань, услышав это, обернулся и посмотрел на Янь Хуа тёплым взглядом. Такая демонстрация нежности вызвала бурю восторга у фанатов в зале.

— Янь Хуа всегда была очень красивой, — сказал он, улыбнувшись. — По сюжету наши герои — односектники, с детства вместе росли, как брат и сестра, а потом из скрытой симпатии пришли к настоящей любви. Так что совместных моментов у нас было много.

— Да, особенно потому, что герой Цзысюаня, Чэнь Цин, такой сдержанный и красивый, что просто невозможно устоять, — добавила Янь Хуа, фактически ещё раз подчеркнув их «романтическую» линию.

Ведущий перевёл разговор: — А теперь Мини-Лу и Сяо Сяо?

— Я? — засмеялся Цинь Лу. — У меня в съёмочной группе была кличка «Обезьянка-соевый соус».

— Почему же? — оживился ведущий. — Давайте, пусть Сяо Сяо объяснит.

Названный по имени Жун Сяо лишь улыбнулся и сказал: — Потому что в сериале Цинь Лу играет Янь Мина — главного генерала Война Уцзи, которого исполнял Чэн-ге. Его персонаж — шестирукая обезьяна. Реплик у него немного, но сцен столько же, сколько и у Чэн-ге. Где есть Чэн-ге, там всегда и он. Так кто-то в группе и прозвал его «Обезьянкой-соевым соусом».

— Вот оно как! Теперь и мне захотелось посмотреть сериал. Ну что ж, Цинь Лу, Сяо Сяо уже тебя сдал, теперь твоя очередь. Расскажи, были ли с ним на съёмках какие-то забавные моменты?

— Он? — Цинь Лу взглянул на Жун Сяо. — Да у нас же «сын режиссёра»! Каждый раз, когда снимали сцену с его участием, можно было услышать, как Лю-дао зовёт пиарщиков: «Эту запись сохранить, будем выкладывать в Weibo!»

— Вот как? Но я смотрел официальный аккаунт «Путь Бессмертия » и там не так много публикаций. Я что-то пропустил? — удивился ведущий и посмотрел на Лю Кэцина.

— Да нет, просто всё приберегли до пресс-конференции. Сейчас закончится — и увидите. Потерпите немного, — ответил режиссёр с улыбкой.

— Понятно! — кивнул ведущий. — Теперь ясно: Лю-дао просто специально подогревал наш интерес, чтобы мы уж точно пошли смотреть сериал. Ха-ха, шучу. На самом деле Лю-дао очень предусмотрительный: специально подготовил для сегодняшней конференции тизер. Итак, гасим свет, смотрим на большой экран!

Высокие и суровые снежные горы. Там есть одна школа — Сяньцзяньмэнь.

«Я должен спасти своего учителя. Я пойду в Сяньцзяньмэнь и найду ответ».

«Хочешь поесть крольчатину? Так иди и охоться сам. Зачем отнимать мою?»

«В этом мире только ты можешь спасти своего учителя. Ты — белая лисица Циньцю, и твоё сердце — лучшее лекарство!»

«Сюань И, вернись со мной. Признай вину — и я прощу всё прошлое...»

Тизер собрал самые зрелищные моменты драмы. И когда последний кадр застыл на слезе, упавшей из глаза умирающего Сюань И, лицо Жун Сяо оказалось увеличено на экране во много раз.

А вместе с этим и его безупречная красота, которая выдержала любое приближение.

Уже кто-то не выдержал: — Эта внешность просто с ума сойти, как можно быть настолько красивым! — Эта последняя сцена прямо сердце разрывает. Сюань И ведь не умер по-настоящему, правда?

— Даже ради такой красоты я точно посмотрю!

......

«Шух!» — зал снова озарился светом. Лю Шэн посмотрел на Жун Сяо, потом на экран: — Сяо Сяо, теперь я вдруг понял, почему тебя так зовут. Ты и правда слишком красивый.

Жун Сяо с улыбкой, чуть смущённо кивнул: — Спасибо за комплимент.

— Это не комплимент, это факт. А теперь, Лю-дао, расскажите, когда выйдет эта драма. Думаю, все хотят это знать.

— «(Сяньту) Путь Бессмертия » выйдет в эфир 15-го числа этого месяца, в прайм-тайм, на канале «Сяньцзяо Тай». Одновременно трансляция будет идти в приложении XX Video. Так что прошу всех поддержать нас и поставить хорошие оценки, ха-ха!

— Ну, Лю-дао, вы прямо заранее готовите себе высокий рейтинг! Теперь перейдём к блоку вопросов. Мы приготовили три вопроса для журналистов, а также одну возможность задать вопрос для фанатов. Конечно, только одну. Этот шанс мы разыграем через репост. Так что берите телефоны, делайте репост тизера, который только что выложил официальный аккаунт «Путь Бессмертия», и у вас будет шанс задать вопрос. А пока мы выберем первого журналиста.

— Итак, первый вопрос — от репортёра из «Тайяньюй Эньтертейнмент».

Лань Сяолэ не ожидал такой удачи: не только шанс выпал ему, но ещё и первым! Краснея и едва сдерживая волнение, он сказал: — Я... я хотел бы спросить Жун Сяо: во время съёмок у вас были какие-то трудности?

Как только он это произнёс, сосед-журналист покачал головой — явно считал, что такой шанс потрачен впустую. Ведь что за «пустой» вопрос? Какая в нём ценность?

Зато Жун Сяо с облегчением вздохнул: — Если говорить о трудностях, то, наверное, в самом начале. Это ведь моя первая работа, и я очень нервничал, боялся подвести Лю-дао и моего менеджера. Так что труднее всего было именно в начале, когда только вошёл в съёмочную группу. Но постепенно, благодаря наставлениям Лю-дао и помощи всей команды, стало гораздо легче.

Он закончил, и Лань Сяолэ серьёзно кивнул: — Спасибо. У меня всё.

Жун Сяо сдержанно улыбнулся в ответ.

Только Сяолэ сел, как тут же поднялись руки других журналистов.

— Второй вопрос — от репортёра «Ланьцзин Эньтертейнмент». Пожалуйста!

— Здравствуйте, Цзысюань и Янь Хуа. Вопрос к вам. Недавно «Хуосинь Эньтертейнмент» опубликовали материал... Так вот, скажите, повлияло ли это на ваши отношения?

Этот вопрос ждали многие.

Бай Цзысюань спрятал мрачность во взгляде, улыбнулся и ответил: — Всё это неправда, так что как это могло повлиять на нас с Янь Хуа? К тому же вопрос не имеет отношения к теме сегодняшнего мероприятия. Лучше спрашивайте о сериале.

— Итак, у нас осталась последняя возможность для вопроса. Третий вопрос — от репортёра «Фэншань Эньтертейнмент».

— Здравствуйте, Лю-дао. Я хотел спросить: снаружи много критики по поводу вашего перехода к новому жанру. Что вы об этом думаете?

— Думаю, ничего. Хорошо это или плохо — покажет только реакция зрителей после премьеры.

— Отлично, на этом блок вопросов от СМИ завершён. Теперь — выберем одного фаната, — сказал Лю Шэн, и на экране сразу запустился режим лотереи. — Ну что, кто станет счастливчиком? Может, этот фанат вообще здесь, в зале?

В тот же миг на большом экране появилось имя аккаунта: « Сяо Жунжун-мое сокровище»

— Ну это точно фанат нашего Сяо Сяо. Жун Сяо, что чувствуешь?

— Немного удивлён, — сказал он, глядя на экран. Ему казалось, что этот ник он где-то уже видел.

Рядом с ним Цинь Лу тоже застыл: да ведь это тот самый, на кого я в прошлый раз жаловался! «Ну и упорный тип... И ведь как повезло — выиграл! Бесит. Вернусь — снова пожалуюсь!»

— Хорошо, попробуем связаться. Надеюсь, номер телефона, на который зарегистрирован аккаунт, рабочий, — пошутил Лю Шэн и набрал номер.

После двух гудков раздался низковатый голос: — Алло?

От этого голоса Жун Сяо вздрогнул, поднял голову на экран — и в душе не поверил своим ощущениям.

Но пока он успевал подумать, ведущий уже продолжил: — Здравствуйте, мы в прямом эфире с пресс-конференции «Сяньту». Поздравляем, вы стали счастливым фанатом! Скажите, вы сейчас смотрите трансляцию?

— Смотрю.

— Отлично. Тогда скажите: вы фанат кого из наших артистов?

— Жун Сяо.

Сидевший там Жун Сяо, услышав последние два слова, невольно напряг всё тело, сердце забилось так сильно, что казалось — вот-вот выскочит. Лю Шэн повернулся к нему, улыбнулся, не заметив странностей: — Отлично. Теперь у вас есть возможность задать вопрос Жун Сяо. Только один. Подумайте хорошенько, господин.

В ответ на его слова в трубке послышался лёгкий смешок мужчины. От этого смеха у Жун Сяо моментально вспыхнули уши и щеки. В нём сквозило то самое ощущение ласковой заботы, которое мог понять только он один. И даже через телефон оно отозвалось прямо в сердце.

Низкий, обволакивающий голос прозвучал в зале: — Сяо Сяо, у меня нет вопросов. Я лишь хочу сказать: не уставай слишком на съёмках, береги себя... не заставляй меня... нас волноваться.

Как только это прозвучало, весь зал и зрители перед экранами взорвались!

— Боже мой, какой голос! И глубокий, и такой чарующий! Одним только голосом можно дорисовать целую драму: «властный президент и маленькая звезда в истории любви»! Всё, всё, кто-нибудь, пожалуйста, напишите фанфик прямо сейчас!!!

— Это точно настоящий фанат Сяо Сяо. Никаких вопросов — только желание, чтобы его кумир был в порядке!

— Кто этот человек? Почему его нет в нашем фанатском чате?! Как «Шэнсяо» (Созвездие) может быть без него?!

......

Не ожидавший такого поворота, Лю Шэн снова обернулся к Жун Сяо: — Жун Сяо, что вы скажете?

Тот выровнял дыхание и кивнул: — Хорошо. Я постараюсь.

— Господин, вас устраивает его ответ?

— Устраивает. — это «устраивает», сказанное с лёгкой улыбкой, заставило всё внутри Жун Сяо дрогнуть.

Он мог отчётливо представить, каким чарующим выглядит сейчас мужчина на том конце линии.

— Отлично, спасибо вам. Мы вынуждены завершить звонок. До свидания.

......

После выхода из зала директор Чу пригласил всех на ужин. Но Жун Сяо заранее предупредил Лю Кэцина, что не сможет пойти.

И когда Чу-тайчан сделал приглашение, Лю Кэцин просто сказал: — У Жун Сяо есть дела, мы пойдём.

Цинь Лу ещё на сцене заметил, что после звонка с тем фанатом Жун Сяо словно выбит из колеи.

И теперь, увидев, как он отказался от совместного ужина, не удержался: — Что с тобой? Ты будто сам не свой. Плохо себя чувствуешь?

Жун Сяо посмотрел на него: — Расскажу в другой раз. Мне нужно идти.

Сказав это, он вместе с Чжан Шаньшань быстро направился к парковке. На спуске вниз раздался звонок. Звонил Гу Цяньюй.

Жун Сяо, не колеблясь ни секунды, принял вызов.

В трубке сразу раздался низкий голос: — Сяо Сяо, я снаружи. Подходи прямо ко мне.

— Хорошо!

Глава 67

Положив телефон, Жун Сяо обернулся к Чжан Шаньшань: — Шаньшань-цзе, за мной приехали. Ты и брат Сюй возвращайтесь. — Это мистер Гу?

— Да.

— Тогда я подожду, пока ты сядешь в машину, и только потом уйду.

— Хорошо.

Машина Гу Цяньюя стояла в укромном месте, но Жун Сяо всё равно узнал её с первого взгляда. Он поспешил туда, открыл дверь и, едва сев внутрь, нетерпеливо спросил Гу Цяньюя: — Ты... почему приехал?

— Я боялся, что кое-кто очень захочет меня увидеть. Вот я и приехал.

Едва Жун Сяо услышал голос Гу Цяньюя на пресс-конференции, его сердце уже мысленно вернулось домой.

Он и правда жаждал скорее встретиться с ним, именно поэтому отказался от ужина с остальными — только бы увидеть мужчину побыстрее.

И всё же он не ожидал, что Гу Цяньюй сам приедет его забрать.

— Останови машину! — вдруг сказал Жун Сяо.

Гу Цяньюй удивлённо посмотрел на него, не понимая, но послушно прижал машину к обочине. Однако спросить, что случилось, он не успел — Жун Сяо потянулся к нему и поцеловал.

Поцелуй был поспешным, беспорядочным, слишком неумелым. Но Гу Цяньюй ясно почувствовал — мальчишка тоскует по нему... жаждет его.

Когда поцелуй закончился, Гу Цяньюй посмотрел на слегка припухшие губы Жун Сяо: — Растрогался?

— Это ты специально устроил?

Очевидно, Жун Сяо спрашивал про тот телефонный звонок в прямом эфире.

Гу Цяньюй вдруг рассмеялся и покачал головой. На самом деле он и сам не ожидал такой удачи — просто случайно прокрутил розыгрыш, совершенно не думая, что выпадет именно его номер.

Он меньше всего рассчитывал так внезапно раскрыться — ещё и на глазах у всей страны. Хорошо хоть никто не знал, кто именно он. Иначе его публичный образ моментально бы рухнул.

— Совершенно неожиданно получилось, веришь?

— Но ты мог не взять трубку. Почему всё же ответил?

— Хотел увидеть твою реакцию, когда ты поймёшь, что это я.

— Ну и как? Увидел?

— Угу. Очень доволен, — сказал Гу Цяньюй и, обхватив лицо юноши ладонями, поцеловал его в лоб.

Жун Сяо прижался к нему и потерся щекой о его грудь: — Ты этим аккаунтом давно пользуешься, да? Всё это время следил за мной через него? В прошлый раз, когда я повредил ногу, это ведь не помощник Чэнь переслал тебе скриншот, а ты сам увидел его через этот аккаунт, правда? Господин Гу, я и не подозревал, что вы ещё и в Weibo сидите, да ещё в моих комментариях милости строите. Может, объясните, как это понимать?

Вдруг Гу Цяньюй ощутил себя крайне неуютно, поспешно отвернулся и положил руки на руль: — Поехали домой. Ты ведь толком не отдыхал, лучше вернуться пораньше и лечь спать. Жун Сяо протянул руку и сжал его ухо: — Господин Гу, от чего вы убегаете?

Он вовсе не приложил силы, но, коснувшись, обнаружил, что уши у господина Гу необычайно мягкие. Есть ведь поговорка: у мужчин с мягкими ушами — слабость перед женой. Так что же насчёт господина Гу?

Гу Цяньюй чуть склонил голову, и в его чёрных глазах отражалось лишь безграничное снисхождение и нежность к Жун Сяо. В этот миг сердце юноши тоже размякло. Какая разница, сделал ли он это намеренно или случайно — всё равно всё ради него. Жун Сяо придвинулся и чмокнул его в губы: — Поехали домой.

Услышав эти слова, Гу Цяньюй облегчённо выдохнул. Как и ожидал, их Сяо-Сяо всегда такой заботливый.

Увидев, как мужчина слегка приподнял уголки губ, Жун Сяо сам смутился, но сердце его переполняло сладкое чувство — хотелось выбежать из машины и пробежать пять километров, чтобы хоть немного остыть.

— Кхм, а я сваренный суп ты выпил?

— Выпил. Вкусный.

— Ну и хорошо. — Жун Сяо неловко поковырял пальцами, а Гу Цяньюй вдруг сжал его руку и спросил: — Какие у тебя планы на завтра?

— Завтра встреча с братом Дуном по поводу сценария. — Жун Сяо вспомнил, что говорил ему Шэнь Дуншэн про расписание. На данный момент всё почти выполнено. — А что, у тебя есть планы?

— Я подумал: может, на выходных, если погода будет хорошая, съездим покататься на лыжах?

Глаза Жун Сяо тут же загорелись: — Отлично! Только нужно спросить у брата Дуна. Да и я ведь кататься не умею.

— Ничего. Если будет время — хорошо, если нет — тоже не страшно. А я смогу стать твоим бесплатным тренером. Подумай хорошенько.

— Нечего думать, я уже согласен! Пусть ты будешь моим личным тренером. — Сказав слово «личным», Жун Сяо нарочно наклонился к его уху и подразнил.

Взгляд Гу Цяньюя мгновенно потемнел. Если бы он сейчас не сидел за рулём, наверняка наказал бы этого непослушного мальчишку прямо здесь, на месте, — чтобы тот понял, чем грозит подобное кокетство!

Но пока это оставалось лишь в мыслях. Ведь в итоге неизвестно ещё, кому достанется сложнее всего.

Однако неожиданно для всех, после того как Жун Сяо из-за «звонка таинственного фаната» снова попал в горячие тренды, на розовом фанатском форуме появилась тема с заголовком: «Кто-нибудь может 818 (разобрать по косточкам) этого новичка, который снова в топе? Что за происхождение у него?..»

1-й пост: Он опять в горячем! Кто-нибудь считал, в который раз с момента дебюта? 2-й пост: Тот самый новичок, который постоянно мелькает в топах? 3-й пост: Подсказки и так очевидны. Это всё пиар-ход, делают из него «трафиковую звезду». Можно сказать, его агент всё хуже справляется! 4-й пост: Пароль — RX?

5-й пост: Вы выше головой думайте. Купить одно место в топе — ещё возможно, но столько раз подряд? Ни одна компания так тратиться не станет. И что, нельзя, чтобы у парня просто была симпатия у публики? К тому же он ни с кем не устраивал хайп. Вы тут просто от зависти язвите! 6-й пост: Согласен с 5-м. Если не ошибаюсь, у LC и LQQ — таких больших звёзд — он же их младший товарищ. Кроме одного раза, когда его травили, и они заступились, всё остальное — его собственный труд. А прошлый раз его в топ вывел официальный аккаунт CCTV. Сколько бы агент ни был влиятелен, заставить CCTV писать твиты? Смешно! 7-й пост: По-моему, тут уже фанаты подключились его отмывать. А вообще, красивый мальчик с «двойной» (двумя фан-базами) поддержкой может многое, хе-хе~ 8-й пост: У тебя мысли грязные. Не можешь нормально сказать — лучше молчи! ...... 108-й пост: Я правда считаю, что у RX очень высокая внешка. И у него есть своя изюминка. Главное — я верю в вкус его агента. 109-й пост: Но вообще, эта тема давно ушла в сторону. Так никто и не знает, откуда он появился? 110-й пост: Хочешь сказать, что его кто-то содержит? Без доказательств чёрнить человека — сами выйдите за дверь, и 200 ударов плёткой вам! ...... 120-й пост: Похоже, уже и маркетинговые аккаунты в обсуждение подключились!!

121-й пост: Автор, без доказательств вешать ярлыки на людей — это нормально? Если есть что предъявить — давай факты, а так вы только бесите, бездоказательно кусаете человека! 122-й пост: Я только что пролистал все его «горячие поиски». С момента его первого попадания туда и до сегодняшнего — темы совершенно разные, никакой системы. Если это пиар, то я её не вижу. Агент не создаёт ему какого-то единого образа. Среди этих топов есть те, что связаны с ним, но не напрямую, и даже несколько негативных. Серьёзно, его агент что, купил и «чёрные» темы тоже? Тогда он точно сумасшедший. А сегодняшняя горячая тема — это ведь банальный «ретвит и участвуй в розыгрыше». Все мы играли в такие акции, там реально могло повезти. Если это и правда «подстроено», то этот мужчина очень крут. Мне куда больше любопытно, кто он такой. Вы что, не заметили, как мягко и с нежностью он говорил с Жун Сяо? И вообще, ощущение, что они знакомы...

123-й пост: +1, ты не один такой! Я тоже думал, что это только у меня впечатление. RX ведь покраснел после слов того мужчины! Если бы они не были знакомы, с чего бы ему краснеть?

124-й пост: Тоже видела! Это же так очевидно, боже мой, моё сердце школьницы просто не выдержало, я уже начинаю додумывать роман!!!!

125-й пост: Так кем же является этот мужчина?

126-й пост: Ну очевидно же, содержатель!

127-й пост: Такой «спонсор» — я лично не против!

......

Шэнь Дуншэн, вернувшийся домой, только что вышел из душа, как начальник пиар-отдела компании прислал ему ссылку. Он открыл — и тут же заболела голова. Дальше читать было ещё тяжелее: пост скатился в обсуждение «таинственного покровителя», и вся логика потерялась.

Вроде бы радоваться стоило — ведь люди не вцепились в Жун Сяо, внимание отвлеклось. Но то, что разговор ушёл в сторону Гу Цяньюя, — слишком уж рискованно!

Ну вот, господин Гу, вы же крупный человек, неужели нельзя быть немного сдержаннее? Честно говоря, даже он сам был поражён, услышав его голос в прямом эфире. И в глубине души возникло подозрение: а вдруг Гу Цяньюй действительно «подкрутил» (жеребьёвку)? Слишком уж совпадение невероятное.

Пиар-начальник долго ждал реакции, но, не дождавшись, сразу позвонил по аудио: — Брат Дун, что делаем? Подавлять или нет?

Шэнь Дуншэн понимал: если позволить обсуждению идти дальше, есть риск, что рано или поздно докопаются до правды. Но если резко задавить, то это будет выглядеть как косвенное подтверждение.

— Просто перенаправьте внимание, не нужно глушить. Пусть сама тема постепенно заглохнет.

— Понял! — Получив чёткий ответ, начальник без лишних слов собрал команду и приступил к работе.

Шэнь Дуншэн вздохнул и глянул на список горячих тем. Там, на третьем месте, красовался хэштег: #На презентации «Сяньту» появился таинственный фанат...#

«Таинственный фанат»... тьфу! Холостяку трудно понять все эти «милые игры» влюблённых! Нельзя ли потише, по-человечески? Обязательно надо так демонстративно мучить одиноких собак!! Гав, QAQ!

В это время Жун Сяо, вернувшись домой, сам увидел, что снова попал в топ. Сразу же написал Шэнь Дуншэну с объяснением: всё случайность, он и сам не ожидал, что телеканал вытащит именно Гу Цяньюя.

Шэнь Дуншэн, читая это сообщение в WeChat, ощутил, будто его в сердце опять укололи: «Я понимаю, ничего страшного. Но если не хотите раскрывать ваши отношения, лучше в будущем быть поосторожнее.»

Жун Сяо ответил эмодзи с «ОК».

Отложив телефон, он поднял взгляд и увидел, как Гу Цяньюй выходит из ванной — на нём только домашние штаны, обнажённый торс, рельефные мышцы живота. Щёки Жун Сяо мгновенно вспыхнули.

— Переписываешься с агентом? — спросил Гу Цяньюй, заметив телефон.

— Да, господин Гу, вы же в топе! — Жун Сяо рассмеялся, подошёл ближе и поднёс телефон к губам мужчины: — Давайте возьмём у вас интервью. Какие у вас сейчас чувства, как у «таинственного фаната»?

— Тогда, детка, дашь мне автограф? — Гу Цяньюй тут же обнял его.

Жун Сяо засмеялся, убрал телефон и спросил: — И где же вы хотите подпись?

— На сердце!

......

Что касается новых проектов, Шэнь Дуншэн предложил Жун Сяо четыре сценария, особенно рекомендовал третий. После прочтения Жун Сяо понял, что по сравнению с двумя историческими драмами и одной школьной романтической комедией, именно третий его интересует больше всего.

Эта работа называлась «Тёплое солнце», и рассказывала о тёмном периоде, когда пол омег ещё не была признана обществом.

Рун Сяо должен был сыграть главную роль — Ася. Ася появился на свет после многих лет усилий родителей, которые отчаянно пытались завести ребёнка. Они ожидали его рождения с благоговейной надеждой, но в день, когда он родился, эта надежда обернулась для них ударом.

Потому что интерсекс-дети не признавались обществом, их особое тело и природа считались чем-то постыдным, словно они рождались уже с «первородным грехом».

Мать Ася была в возрасте, и роды стали для неё последними: больше детей она иметь не могла. Его появление принесло ей одновременно и радость, и отчаяние.

С ранних лет Ася чувствовал: родители его не любят. Они били его без всякой причины.

Позже, когда Ася учился в средней школе, отец завёл связь с девушкой из соседней парикмахерской. Девушка забеременела, и отец, решив, что у неё будет сын, настоял на разводе. Уговоры матери не помогли.

После развода мать Ася, больная и неработающая, оказалась без средств к существованию, да ещё и с «обузой» в лице сына. В её глазах именно Ася был виновником её несчастий. Тогда она решила продать его соседу-старикашке в жёны, хотя Ася ещё не был совершеннолетним.

Но мальчик, которого с детства избивали и унижали, рано повзрослел. Поняв замыслы матери, он тайком сбежал ночью из маленького городка, где прожил больше десяти лет, и сел на поезд в большой город.

В мегаполисе Ася вскоре попал в руки торговцев детьми, его заставляли воровать. Опасаясь, что люди узнают о его двойной природе, он сам сжёг на шее метку, выдававшую его особенности. Но Ася был умён: позже, когда погиб главарь их шайки, он сбежал и встретил Лин Мина.

Лин Мин был университетским преподавателем, с благородной внешностью и чистым, холодным обликом. Он спас Ася, который в тот момент скитался после очередного бегства.

Живя у него, юноша влюбился в мужчину, который был старше его на десять лет. В тот год Асе было восемнадцать, Лин Мину — двадцать восемь. В Лине было всё то, о чём Ася мечтал, но никогда не имел. Хотя чувства были сильными, признаться он боялся. Узнав правду о его прошлом, Лин Мин испытывал скорее жалость: он забрал его к себе из больницы, сопровождал, когда полиция допрашивала, поддерживал.

Это дало Асе ложную надежду, что тот тоже питает чувства. В одну из ночей он признался, но получил отказ.

Ушедший из дома Лина, он пытался найти честную работу, но с судимостью никто не брал. Тогда судьба свела его с Е Чжао, который работал в ночном клубе. Ася тоже устроился туда, разносить алкоголь. Хотя он и уничтожил знак своей природы, красота сделала его заметным.

Когда его пытались принудить, Е Чжао спас его. Между ними случилась близость, и Ася, потеряв девственность, будто смирился с участью: они с Е Чжао предавались безумным утехам, пока Ася не забеременел.

Сначала он хотел скрыть это и тайком сделать аборт. Но Е Чжао узнал. Ася, вспоминая собственное детство, сорвался и закричал:

— Этот ребёнок... ты сможешь его содержать? Я смогу? Если родить и не воспитывать, зачем вообще рожать?!

В действительности он боялся: вдруг ребёнок тоже будет «двойным», и общество его не примет.

Но Е Чжао уже успел полюбить его и давно мечтал уехать вместе. Обняв Ася, он сказал:

— Скажи, если мы будем растить ребёнка вместе, ты согласен?

Ася растерянно посмотрел на него. Тогда Е Чжао улыбнулся и продолжил:

— Завтра вечером, в восемь. Я заберу тебя отсюда. Ты ведь всегда мечтал о городе у моря? Я купил билеты. Завтра мы поедем туда, будем жить как люди и растим нашего ребёнка.

Для Ася это обещание стало невероятно заманчивым.

Но уйти из клуба было непросто. Е Чжао пошёл к «боссу» и сказал, что хочет уйти. Тот предложил условие: либо он отрубает себе левую руку и свободен, либо — забудет об этом разговоре.

Е Чжао выбрал первое. Он лишился руки и не смог прийти на вокзал.

Ася стоял на перроне, сжимая в руке билет, ждал до последнего — но так и не дождался. В итоге он уехал один.

Позже Ася всё же родил ребёнка. Назвал его Е Ван. Мальчик тоже оказался омега.

Ася безмерно любил его, словно через сына пытался восполнить свою несчастную детскую судьбу. Работал не покладая рук, лишь бы вырастить Е Вана достойным человеком.

До трёхлетия Е Вана, однажды он вывел Ася из переулка навстречу мужчине без левой руки... Прочитав весь сценарий, Жун Сяо испытал смешанные чувства. Судьба Ася была слишком трагичной: его рождение стало началом несчастий.

Он боролся, пытался выжить, но каждый раз натыкался на боль. Сначала решил, что нашёл спасение — Лин Мина, но понял, что тот испытывал лишь жалость. Позже связался с Е Чжао — скорее от отчаяния, «разбив горшок окончательно». И только случайная беременность остановила падение.

А ведь Е Чжао, казалось, был всего лишь уличным хулиганом, но проявил искренние чувства: ради Ася он потерял руку, а спустя три года вернулся, чтобы сдержать обещание. Он выглядел человеком с запятнанной биографией, но в итоге стал единственным лучом света в мрачном мире Ася. И Ася не подвёл его — доказательством тому стал их сын, Е Ван.

Хотя вся история кажется тяжёлой и мрачной, именно в безысходности проступает надежда.

Сценарий глубоко тронул Жун Сяо. Персонаж Ася был невероятно сложным и противоречивым — именно таким, что позволяет актёру проявить всё мастерство. Он одновременно тревожился и испытывал сильное желание сыграть его.

Единственное, что смущало, — в фильме много постельных сцен. Вспоминая свои прежние слова Гу Цяньюю, Жун Сяо не ожидал, что так быстро окажется в подобной ситуации.

Но он всё же решил обсудить это с мужчиной.

За ужином Жун Сяо осторожно заговорил: — Помнишь, Дун-гэ давал мне четыре сценария на выбор? Я всё обдумал и больше всего мне нравится третий. Но там, понимаешь... есть сцены в постели.

— В постели? — Гу Цяньюй удивлённо поднял бровь. — Что не так? Ты не любишь спать на кораблях? Укачивает?

Жун Сяо застыл, глядя в его ясные глаза: — Кхм... не корабельные, а постельные сцены. Некоторые можно снять условно, но кое-где потребуется сыграть более откровенно. Если тебе это неприятно, я могу выбрать другой сценарий.

Первая реакция Гу Цяньюя была — запретить. Но он понимал: Жун Сяо пришёл к нему посоветоваться, а значит, серьёзно относится к его мнению. И было видно, что этот фильм для него действительно важен.

— Играй, — наконец сказал он.

Жун Сяо моргнул: — Ты... правда согласен? Я могу сыграть, и ты не будешь ревновать?

— Буду, — честно ответил Гу. — Поэтому у меня условие: где можно — снимать условно, а где нельзя — я должен быть на съёмочной площадке.

Жун Сяо воспринял это с радостью. Для актёра постельные сцены — часть профессии, а в этой истории они имели смысл и продвигали сюжет.

То, что Гу согласился, уже было для него огромным облегчением. С остальным можно было договориться. Сценарий ведь ещё будет дорабатываться.

— Хорошо, я обсудю это с Дун-гэ, — кивнул он.

Имя Шэнь Дуншэна стало для Гу Цяньюй триггером. Ведь именно он дал Жун Сяо этот сценарий, прекрасно зная про постельные сцены! В его глазах это выглядело чуть ли не как преступление.

И пока Жун Сяо шёл к Шэню, у того уже зазвонил телефон. На экране — сообщение от босса.

Гу Цяньюй: «Почему в сценарии для Жун Сяо есть постельные сцены? Ты вообще проверял его перед тем, как давать?»

Шэнь Дуншэн сразу всё понял. Для актёра отказ от поцелуев и постельных сцен означает потерю множества ролей. Он и не подумал, что Гу станет ревновать.

Шэнь Дуншэн: «Не переживайте, босс. Если вы против, скажу Жун Сяо, что фильм временно откладывается, пусть выберет другой?»

Гу Цяньюй: «Не нужно. Раз ему нравится — пусть играет. Но с сценаристом договорись: всё, что вставлено ради дешёвого хайпа, вырезать. И ещё: когда начнутся съёмки, я буду присутствовать лично».

Прочитав последние слова, Шэнь едва не потерял дар речи.

Шэнь Дуншэн: «Вы хотите раскрыть ваши отношения?»

Гу Цяньюй: «Нет. Ты придумай, как объяснить моё присутствие».

Шэнь облегчённо выдохнул, но груз ответственности только увеличился.

В этот момент в дверь постучали. Он подумал, что это Жун Сяо, и крикнул:

— Входите!

Дверь открылась, и секретарь, обычно принимающая посылки, внесла огромный букет роз.

— Дун-гэ, это только что доставили. Для Жун Сяо.

Шэнь посмотрел на охапку — там было, наверное, 999 роз. Он сразу подумал: неужели это снова сюрприз от босса для любимого?

— Кто прислал? — нахмурился он, принимая букет. На самом верху лежала карточка. Взяв её, он остолбенел: это была... карта от гостиничного номера.

— Это курьер из цветочного магазина, сказал, что отправитель не оставил имени. Шэнь Дуншэн нахмурился: — Ладно, понял. Спасибо.

— Пустяки, Дун-гэ.

Когда девушка ушла, он с сомнением посмотрел на карточку от гостиничного номера. Даже если Гу Цяньюй решил устроить Жун Сяо сюрприз, зачем тогда посылать цветы с... ключом от номера? Это было на него не похоже — уж слишком откровенно.

Поколебавшись, Шэнь решился «рискнуть жизнью» и уточнить. Он сфотографировал букет и отправил снимок Гу:

Шэнь Дуншэн: «Босс, эти цветы — от вас?»

Ответ пришёл мгновенно: Гу Цяньюй: «Кто их прислал? Для кого?»

После этого вопросов у Шэня не осталось. Он поспешно написал: Шэнь Дуншэн: «Наверное, ошибка.»

Но обмануть босса было нелегко. Гу Цяньюй: «Для Жун Сяо? Кто отправитель?»

Шэнь тяжело вздохнул, сфотографировал карточку и отправил: Шэнь Дуншэн: «Имени нет. Только ключ от номера. Похоже на розыгрыш?»

Гу Цяньюй: «...Ты столько лет работаешь агентом, а до сих пор такой наивный? Избавься от цветов. Чтобы Жун Сяо ничего не увидел.»

В «WeChat» тут же высветилось: «собеседник печатает...».

Гу Цяньюй: «Я пришлю новый букет.»

Шэнь Дуншэн: «Понял, босс. Эти цветы выброшу.»

Гу Цяньюй: «И впредь всё подобное сразу отклоняй. Не надо приносить ему всякий хлам.»

Ясно и недвусмысленно: всё, что не от него, — мусор.

Шэнь вздохнул, глядя на огромный букет. Куда его девать? Пришлось утащить в туалет и утрамбовать в мусорное ведро, которое тут же переполнилось.

Вернувшись в кабинет, он застал Жун Сяо. Тот только что снял пальто и обернулся:

— Дун-гэ, у вас в кабинете так пахнет... Вы духами побрызгались?

— ...Наверное, уборщица залила новым дезинфицирующим средством, — натянуто рассмеялся Шэнь. — Ну, как сценарий? Определился?

Жун Сяо не усомнился в его словах и сразу ответил: — Да, выбрал «Тёплое солнце». Думаю, роль Ася очень объёмная и живая. Если хорошо сыграть, получится ярко.

— Точно решил? Там ведь немало двусмысленных сцен. Ты говорил об этом с господином Гу? Он не против? — Шэнь, представляя себе Гу Цяньюя на съёмочной площадке, почувствовал, что сам себе роет яму, когда предложил именно этот сценарий.

Но было поздно что-то менять. Жун Сяо улыбнулся: — Я как раз хотел сказать. Он согласился, но с условием: хочет присутствовать на съёмках. Так что, Дун-гэ, нужно придумать ему легенду.

Шэнь едва удержался от вздоха. Его босс действительно не умел играть в осторожность — всё в лоб.

— Хорошо, это не проблема, — кивнул он. — Но когда войдёте в съёмочную группу, если не хотите раскрывать отношения, придётся вести себя очень сдержанно.

— Не волнуйтесь, Дун-гэ! Мы будем осторожны, — Жун Сяо даже хлопнул себя по груди в знак обещания.

Шэнь только мысленно усмехнулся: «Ага, поверил я вам...»

Он хотел обсудить детали съёмок, но в дверь постучали.

— Входите, — сказал он.

И тут же в кабинет вошла та самая девушка, что приносила цветы раньше, теперь с огромным букетом синих роз в руках.

— Дун-гэ, снова доставка...

— А, это, наверное, фанаты прислали для Жун Сяо? Спасибо большое, потрудились! — Шэнь Дуншэн не дал девушке договорить, поспешно забрал букет и проводил её за дверь. Вернувшись, он усмехнулся: — Ну и фанаты у тебя, щедрые! Голубые розы, да ещё, похоже, 999 штук. Дай-ка посмотрю карточку. Жун Сяо тоже был удивлён — откуда у поклонников такие деньги, чтобы присылать целую гору ? Он даже не заметил наигранной манеры Шэня.

Тот театрально глянул на карточку, а потом сунул букет прямо в руки актёру: — Сам смотри! Уж слишком демонстративно любите светить своей «романтикой».

Жун Сяо подозрительно взглянул на него, положил цветы на стол и поднял карточку. На ней было написано:

«Трудный рабочий день. Для моего самого милого большого сокровища — Сяо Сяо. От господина Гу».

Улыбка сама появилась на его лице. Он не ожидал, что Гу Цяньюй на такое способен. Взгляд скользнул к Шэню, и он поспешно прокашлялся: — Я сам не знал, что он устроит такое. Совпадение...

Ведь только что он клятвенно обещал Шэню держать отношения в тайне, а тут — моментальное разоблачение.

— Если так будет продолжаться, твой роман раскроют в два счёта, — буркнул Шэнь, которому и так с утра хватило «собачьей еды».

— Я поговорю с ним, попрошу больше так не делать, — смущённо сказал Жун Сяо.

Шэнь отмахнулся: — Ладно, перейдём к делу. Режиссёр картины — Вэй Чжун, ему чуть за тридцать. Снимает авторское кино. В прошлом году у него вышла «Горная роза», жаль, наград не получила. А вот «Тёплое солнце» он собирается выдвигать сразу и на «Золотого петуха», и на «Золотого льва». Даже если премий не будет, одно лишь участие поднимет тебе статус. К тому же фильм снимается нашей компанией, так что поддержка будет мощной.

— Звучит заманчиво, — кивнул Жун Сяо. — Когда пробы?

— Никаких проб, твоя роль уже закреплена. — Шэнь говорил спокойно, словно это было совершенно естественно.

Жун Сяо даже опешил: — Это ведь... не похоже ли на протекцию? Не станут ли шептаться, что я пробился только благодаря связям?

— Тогда докажи талантом, — усмехнулся Шэнь. — Да и выбор был между тобой и Цинь Лу, а он не из «StarSky». Так что всё закономерно. Только предупреждаю — режиссёр строгий. Если не справишься, пощады не жди.

— Понимаю, — серьёзно кивнул Жун Сяо. — Но сколько платят? Ты же говорил, мой гонорар должен подрасти.

Его глаза засияли от ожидания.

Шэнь с улыбкой достал из ящика контракт и протянул: — Твоя ставка — 8 миллионов после налогов. Ну как?

— Восемь?! — Жун Сяо в изумлении быстро пролистал договор. — Это... не слишком ли?

— Ты — главный герой, — пожал плечами агент. — Подпиши и готовься к съёмкам. Кроме последнего выпуска «вызова жизни», у тебя нет других дел. Так что сконцентрируйся на фильме. Экспозиции в этом году тебе и так хватает: премьера «Путь Бессмертия », еженедельное шоу, контракт с CL, ролики на ТВ, социальные проекты... Этого достаточно, чтобы не пропасть из поля зрения.

Жун Сяо одобрительно кивнул. Всё звучало логично.

Тут Шэнь вдруг достал маленькую записную книжку: — Чуть не забыл! В конце года у Чжан Сяоюнь сольный концерт в «Гунти». Ты у неё гость. Нужно будет подготовить номер. Есть таланты? Если нет — подберём педагога.

— К тому времени съёмки закончатся?

— Если всё пойдёт гладко, то да. Съёмки завершаем в середине января, концерт — 30-го.

— Отлично, — оживился Жун Сяо. — Я раньше работал диджеем в клубе. А ещё играю на гучжене.

— На гучжене? — Шэнь даже замер от неожиданности.

— Да, — улыбнулся актёр. — Что, так удивительно?

— Не ожидал, — честно признался Шэнь. — У Чжан Сяоюнь, правда, нет «древнекитайских» песен, но я подумаю, может, найдём применение.

— Хорошо, — кивнул Жун Сяо. — Тогда я поеду. Сообщите, как только определите дату начала съёмок.

— Ладно. Я попрошу Сюй Му отвезти тебя.

— Не стоит, сам закажу машину. Пусть Сюй-гэ и Шаньшань-цзе едут домой, — улыбнулся Жун Сяо.

Но на самом деле он и не собирался ехать домой. После того как увидел букет голубых роз, он сгорал от желания броситься к Гу Цяньюю и устроить ответный сюрприз.

Выходя, Жун Сяо вытащил из букета одну розу. Шэнь Дуншэн, заметив это, не удержался: — Может, велю отправить цветы к тебе домой?

— Не нужно, пусть стоят у тебя в офисе, очень красиво! — отмахнулся Жун Сяо, надел кепку и маску и вышел из «StarSky».

После того как Гу Цяньюй увидел карточку из букета, у него буквально загорелось под ногами — пока не выяснит всё лично, работать он точно не сможет. Он тут же прихватил помощника Чэнь Юньхэ и отправился в принадлежащую «Гу Ши» гостиницу «Голубая сорока». Появление босса без предупреждения застало местное руководство врасплох. Гу Цяньюй бросил карточку на стол управляющего:

— Проверить владельца.

Тот вспотел и сразу распорядился. Гу Цяньюй был уверен: раз кто-то выбрал именно его гостиницу, чтобы «подсунуть» цветы Жун Сяо, значит, это направлено против него лично. Ну а если уж вызов брошен, не ответить он не мог.

Очень скоро данные были на руках: младший сын семьи Шэнь, Шэнь Цзюэ.

Гу нахмурился. Сотрудничество с Шэнями у него шло ровно, никаких конфликтов не было. Тогда зачем всё это? Неужели просто... из-за Жун Сяо?

Он велел позвонить Шэнь Цзюэ и сообщить, что «тот, кого он ждёт, уже прибыл». Ответ последовал мгновенно: «Сейчас буду».

Гу Цяньюй с карточкой в руке отправился прямо в номер и расположился там ждать.

Уже после его ухода Чэнь Юньхэ наклонился к управляющему: — Сегодня господин Гу приехал с внеплановой проверкой.

— Понял... — тот сразу всё сообразил и больше вопросов не задавал.

Шэнь Цзюэ приехал быстро. В его голове всё ещё вертелись злорадные мысли: «Этому лицемерному Жун Сяо не помогло врать — всё равно показал свою сущность!» Он толкнул дверь и... застыл. В кресле сидел мужчина, от взгляда которого буквально перехватило дыхание.

Аура власти исходила от него так же естественно, как дыхание. Такое ощущение Шэнь Цзюэ испытывал только рядом с отцом, но у этого человека сила ощущалась не нажитой годами, а врождённой.

В груди похолодело. В этот момент Чэнь Юньхэ тихо прикрыл дверь за его спиной:

— Господин Шэнь, наш господин Гу уже ждёт вас.

Гу?

Сердце Шэнь Цзюэ пропустило удар. Неужели... тот самый Гу?

— Похоже, вы сильно удивлены? — Гу Цяньюй приподнял бровь, глядя на молодого человека взглядом, полным холодного презрения.

Он давно знал отца и брата Шэнь Цзюэ: люди серьёзные, деловые. Но перед ним был лишь избалованный щёголь, осмелившийся протянуть руки к тому, что ему не принадлежало.

Конкуренцию в бизнесе Гу ещё мог принять. Но если кто-то решил позариться на его «мясо в тарелке» — это было уже непростительно.

— Гу... господин Гу, здесь, наверное, какое-то недоразумение... — пробормотал Шэнь Цзюэ, впервые в жизни чувствуя, как гордость и спесь сминаются под чужой аурой.

Глава 68

— Недоразумение? — Гу Цяньюй приподнял уголки губ и легко улыбнулся. — Человека, которого ты ждал сегодня, должен был быть не я, а мой супруг — Жун Сяо, верно? Если это так, то никакого недоразумения между нами нет. Эти слова прозвучали как прямое заявление о его праве собственности на Жун Сяо.

Шэнь Цзюэ побледнел. Вспомнилось, как раньше все за его спиной смеялись над союзом семьи Жун и семьи Гу, считая это фарсом. Кто бы мог подумать, что Жун Сяо — именно тот незаконнорожденный сын семьи Жун, а Гу Цяньюй вовсе не относится к нему, как к чему-то ненужному, вопреки слухам.

— Простите, господин Гу, я не знал. Я готов извиниться, — выдавил Шэнь Цзюэ. Несмотря на то, что его в семье разбаловали, дураком он не был.

Гу Цяньюй — это уровень, с которым он просто не мог тягаться. Пусть даже семья Шэнь занимала в Канъаньси не последнее место, но по сравнению с гигантом вроде семьи Гу — это было ничтожно.

Гу Цяньюй поднялся, застегнул пиджак и подошёл к Шэнь Цзюэ. Он был выше его на полголовы и с полным напором своей ауры посмотрел сверху вниз:

— Вкус у тебя неплохой, но вот силёнок маловато. Передай господину Шэню, что в этом году я пересмотрю, стоит ли продолжать сотрудничество с вашей компанией.

Сказав это, он развернулся и вместе с Чэнь Юньхэ покинул «Голубую сороку». А вот как Шэнь Цзюэ объяснится с семьёй — это уже его личная проблема. Если семья вырастила такого сына, значит, и сама не так уж хороша, как выглядит снаружи.

Жун Сяо вышел из машины и остановился у здания корпорации «Гу». Он поднял голову к небоскрёбу и вдруг задумался: каким же должно быть ощущение — каждый день работать здесь, как Гу Цяньюй? Он достал телефон, сделал фото — сам, здание и в руке специально срезанная роза . Отправил снимок Гу Цяньюю: «Господин Гу, угадайте, где я?»

В этот момент Гу Цяньюй был в машине. Открыв сообщение, он увидел юношу в кепке и маске, из-под которых сияли красивые глаза. В руках у него была роза, а за спиной возвышался небоскрёб «Гу». Лучи зимнего солнца падали на него, и от одного взгляда сердце Гу Цяньюя потеплело.

Гу Цяньюй: «Через десять минут буду внизу. Поднимись пока, я пришлю секретаря за тобой.» Жун Сяо: «Господина Гу нет в компании?» Гу Цяньюй: «Выезжал по делам. Уже возвращаюсь.» Жун Сяо: «Понял. Секретаря не зови, я пока куплю молочный чай. Господин Гу что предпочитает — чай или кофе?» Гу Цяньюй: «Кофе.» Жун Сяо: «Хорошо.»

Через десять минут Гу Цяньюй действительно увидел у входа юношу с горячим напитком в руках, бегущего к нему навстречу.

— Какая встреча! — Жун Сяо улыбнулся и протянул ему стакан. — Кофе не взял, держите чёрный чай.

Гу Цяньюй с улыбкой принял напиток и тут же взял его за руку, повёл в свой личный лифт.

Они вошли так естественно, как будто никого вокруг не было. И, конечно, это сразу вызвало бурю любопытства у всех сотрудников корпорации «Гу».

Обычно, хотя Гу Цяньюй и был необычайно красив, он почти никогда не улыбался — выглядел холодным, сдержанным, отталкивающим, словно человек, с которым нелегко ужиться. Кто бы мог подумать, что однажды этот мужчина будет держать за руку другого и смотреть на него с такой нежностью и заботой?

Сотрудники корпорации в один миг сгорали от любопытства: кто же тот человек, которому досталось такое особое отношение их босса?!

Гу Цяньюй привёл Жун Сяо в свой кабинет, велел не беспокоить и закрыл дверь.

Чэнь Юньхэ уже привык видеть, как его босс заботится о «госпоже Гу», поэтому оставался самым спокойным. Более того, он даже не удержался, чтобы не поправить очки и презрительно скосить взгляд на зевак.

Жун Сяо оглядел кабинет. Он оказался не таким роскошным, как он себе представлял, но всё же просторным, с отдельной зоной отдыха и душем.

Осмотревшись, Жун Сяо сел на диван, отпил глоток своего молочного чая и спросил: — Почему ты вдруг решил прислать мне цветы? Да ещё в таком количестве?

— Тебе не понравилось? — Гу Цяньюй сел рядом. Он не собирался рассказывать про сегодняшнюю встречу с Шэнь Цзюэ и был уверен, что Шэнь Дуншэн тоже не станет вдаваться в подробности. Такие люди, как Шэнь Цзюэ, вовсе не заслуживали, чтобы Жун Сяо тратил на них свои мысли.

— Да нормально. Но ведь «синие орхидеи» стоят дорого. Ты целую охапку подарил. Ну и что, Гу-сеньшэн, богатый — так можно транжирить? Ни капли бережливости!

Слушая, как юноша с укоризной учит его «экономить», сердце Гу Цяньюя щекотало, будто его лапкой царапала кошка. Он обнял Жун Сяо и притянул к себе, слегка сжал его ушко: — Неужели госпожа Гу уже учится экономить деньги для меня?

От этого «госпожа Гу» лицо Жун Сяо сразу вспыхнуло. Он отстранился, отвёл взгляд и поспешил сменить тему:

— Сегодня я подписал контракт на фильм. Всё, что тебе обещал, я заранее обсудил с Дун-гэ. Он сказал, что подберёт для тебя прикрытие. Но, Гу-сеньшэн, когда начнутся съёмки, нам придётся быть осторожными. Я пока не хочу афишировать наши отношения. Ты слышал?

Гу Цяньюй кивнул: — Услышал. Моя жена не хочет, чтобы о нас болтали. Мне так обидно, что придётся просить у Сяосяо поцелуй, чтобы стало легче!

Жун Сяо не ожидал, что мужчина вдруг начнёт так кокетничать, и покраснел ещё сильнее. — Хватит уже... Мм...

Но Гу Цяньюй наклонился и поцеловал его. Жун Сяо сначала замер, потом расслабился и ответил на поцелуй.

Когда их губы разомкнулись, он совсем обмяк и тяжело дышал, уткнувшись в грудь мужчины. В ухо ему прозвучал шёпот: — Как же иначе? Мой Сяосяо — такой сладкий.

Сегодня Гу-сеньшэн особенно опасно флиртует... — только и смог подумать Жун Сяо.

Разумеется, при таком положении о работе Гу Цяньюй даже не думал: он с радостью «сбежал» с работы пораньше и вместе с Жун Сяо вернулся домой.

Пухлый котик, увидев их вместе, сперва сердито мяукнул на Гу Цяньюя, будто говоря: «Ты, злодей, как посмел прийти с моим Сяо!» Но уже через секунду он превратился в милого «няшного котёнка» возле Жун Сяо, мурлыкал нежным голоском. Гу Цяньюй невольно подумал: неужели это одна и та же кошка? Настоящая раздвоенность личности!

Жун Сяо смеялся до слёз, подхватил Паньпаня и прижал к себе. В этот момент он уже собирался разуться, когда услышал: — Сегодня пятница. Вечером выходит четвёртый выпуск «Вызова жизни». Давай поужинаем пораньше?

Жун Сяо мысленно простонал: почему он каждый выпуск так точно помнит...

Гу Цяньюй наклонился ближе: — Сегодня вся страна увидит тебя в женском костюме. Как ты собираешься это компенсировать мне?

Жун Сяо вдруг решил поддразнить его. Он притянул мужчину за ремень, развернул и прижал к стене, одной рукой упёршись рядом, а другой медленно скользя от его шеи к поясу. Его красивые глаза сверкнули: — Ну и как же ты хочешь, чтобы я тебя «компенсировал»?

Гу Цяньюй понял, что сам же накликал беду. Он резко схватил его руку, остановив движение: — Может, лучше вечером суп сварим? Я приготовлю!

Сказав это, он вывернулся и ушёл в комнату. Спина оставалась величественной, только шаги были чуть сбивчивые.

Жун Сяо посмотрел ему вслед и тихо рассмеялся.

Он не стал разоблачать уловку мужчины, лишь невольно подумал: когда же Гу Цянью наконец скажет ему правду? Неужели тот и вправду думает, что сможет скрывать это вечно?

Изначально Гу Цянью собирался сварить рыбный суп, но, заметив, что купленная в прошлый раз основа для острого бульона так и не была использована, в итоге приготовил острое блюдо ― рыбу в пряном соусе.

Когда блюдо было подано на стол, глаза Жун Сяо тут же засветились: — Как же вкусно пахнет! Гу-сяншэн, твои кулинарные навыки становятся всё лучше.

Гу Цянью с улыбкой снял крышку с каменного горшка: — Всё благодаря хорошему воспитанию моего Сяо Сяо.

Услышав это, Жун Сяо рассмеялся и уже хотел подыграть ему, как вдруг зазвонил телефон Гу Цянью.

— Это мама, — сказал он и прямо при Жун Сяо ответил на звонок.

— Цянью, я тут на днях слышала от твоего отца, что Сяо Сяо болел. Ему уже лучше? Ведь у него только что закончился период течки, не забудь позаботиться о восстановлении. После таких периодов тело сильно ослаблено, особенно в первый раз. Я в прошлый раз даже забыла тебе об этом напомнить.

— Мама, Сяо Сяо уже поправился, я прослежу за этим. К тому же через пару дней я приведу его к вам, не переживай. А сейчас мы собираемся ужинать.

— Ну хорошо, ешьте. Если со Сяо Сяо всё в порядке — это главное. Но ты тоже должен постараться! — Ся Линьси, положив трубку, не забыла подбодрить сына.

Жун Сяо, сидевший рядом и случайно услышал весь разговор, не смог сдержать румянец.

После звонка Гу Цянью сказал: — Мама волнуется за твоё здоровье. В прошлый раз это была и моя вина: я не знал, что после этого периода организм такой слабый. В следующий раз мы постараемся подготовиться заранее.

При упоминании периода течки Жун Сяо стало неловко. Он поспешно налил мужчине суп: — А когда ты собираешься домой?

— А ты как думаешь? Раз у тебя сейчас свободное время, давай на выходных поедем кататься на лыжах, потом в горячие источники, а после этого — к родителям. Как тебе?

— Хорошо, пусть будет так, как ты скажешь, — кивнул Жун Сяо. На самом деле он немного переживал: что он скажет в доме Гу Цянью на этот раз? Ведь совсем недавно он уверял деда Гу, что никогда не примет Цянью... а теперь так быстро ударил по собственным словам. Стыдно до боли.

Гу Цянью, прекрасно читающий его мысли, улыбнулся и взял его за руку: — Не переживай. Просто делай так, как сам считаешь нужным. Я не стану тебя ни к чему принуждать.

Он всегда был таким: понимал его чувства и давал свободу, уверяя, что всё в порядке.

Жун Сяо кивнул: — Понял.

После ужина Гу Цянью включил телевизор — его намерение было слишком очевидным.

Но Жун Сяо на этот раз оказался хитрее. Зачем ему сидеть рядом и краснеть от стыда? Поэтому он нарочно сказал спокойно: — Я пойду к себе почитаю сценарий, смотреть с тобой не буду.

Кто же мог подумать, что Гу Цянью просто притянет его к себе: — Давай посмотрим вместе. Вдруг я что-то не пойму, ты сможешь мне объяснить.

Эти слова прозвучали так естественно, что Жун Сяо просто не знал, как ответить.

Да и Гу Цянью вовсе не скрывал своего настоящего намерения — он держал его за руку и даже не думал отпускать.

Жун Сяо кипел внутри, но вынужден был сохранять улыбку!

В восемь вечера четвёртый выпуск «Вызова жизни» начался в назначенное время. Зрители, давно ждавшие эту серию, были полностью готовы.

Жун Сяо устроился с подушкой в руках, прислонился головой к плечу Гу Цянью. Выпуск начинался с того момента, как их разбудили среди ночи и отправили на площадь играть в прятки.

— Цинь Лу и тот Янь Цы вместе? — вдруг произнёс Гу Цянью, причём таким тоном, будто это было утверждением, а не вопросом.

Жун Сяо невольно поднял голову и посмотрел на него: — С чего ты так решил? Гу Цянью взял маленькую хурму и протянул Жун Сяо, но тот покачал головой, показывая, что не хочет. Тогда Гу сам откусил плод и сказал: — У них слишком частый зрительный контакт. А Ян Цы смотрит на него так, словно смотрит на свою собственность.

— Так уж очевидно? — Жун Сяо, услышав это, немного занервничал за Цинь Лу и его пару. Если зрители заметят, разве это не будет равносильно раскрытию?

— Большинство людей не заметит, — Гу Цянью посмотрел на Жун Сяо. Видя, как тот приподнял бровь в непонимании, он улыбнулся и объяснил: — Потому что я тоже так смотрю на тебя, поэтому и понимаю.

Жун Сяо: «...» — неожиданное признание. «Господин Гу, с каких пор вы стали таким несдержанным?»

Хотя... ему это нравилось.

Улыбнувшись, он откинул в сторону подушку, обнял мужчину за руку, не в силах скрыть радость, и слегка потерся щекой о его плечо.

— Господин Гу, эта хурма действительно сладкая? Иначе почему слова из твоих уст такие сладкие?

Гу Цянью рассмеялся и протянул ему плод: — Попробуй сам — узнаешь.

На этот раз Жун Сяо не отказался.

Откусив хурму, он убедился — действительно очень сладкая.

К этому моменту на экране уже показывали, как Цинь Лу увели, а потом Жун Сяо выскочил и прямо врезался в него.

Гу Цянью тихо рассмеялся: — Зачем ты выбежал из-за дерева? Если бы остался, тебя бы не поймали.

— Я боялся, что он вернётся проверить ещё раз. Всё же мест для укрытия там было немного, — объяснил Жун Сяо, увлёкшийся хурмой. Гу просто протянул ему всю тарелку, и тот неловко улыбнулся, принимая её.

— Куда он собирался тебя отвести? — спросил Гу Цянью.

При мысли о предстоящей сцене Жун Сяо занервничал. Бросил быстрый взгляд на Гу и пробормотал: — Туда, куда ты и так хочешь посмотреть.

— Куда это? — переспросил мужчина. Вопрос прозвучал вполне обыденно, но интонация придала ему совершенно иной оттенок — словно это был намёк с неприличным подтекстом.

Жун Сяо тут же смутился: — Смотри сам.

«Ещё и объяснять? Да ни за что! Это слишком стыдно!»

Он перевёл взгляд на экран. Там как раз показывали, как он с одеждой в руках заходит в примерочную. Вдруг Жун Сяо почувствовал, что ему стало жарко.

Смотреть вместе с мужчиной на себя в женской одежде... это было чересчур неловко.

Вскочив, он выпалил: — Я... я в туалет!

Сбежав с помощью «мочевого приёма», он скрылся. Гу Цянью не стал его останавливать. Он понимал: Жун Сяо просто смущён.

А сам не мог оторвать глаз от экрана.

Когда Жун Сяо вышел из примерочной, Гу нахмурился: юбка слишком короткая, топ обнажает талию.

«Что за программа такая?»

В целом образ, конечно, смотрелся идеально: стройная талия, длинные ноги, светлая кожа — красавец, хоть куда.

Но если уж говорить о том, что Гу хоть немного понравилось, так это только высокие сапоги до колена.

Всё остальное — юбка, топ — ему решительно не нравилось.

Стоило только подумать, что весь этот образ Жун Сяо сейчас увидели зрители по всей стране, Гу Цянью резко поднялся, ушёл на кухню и залпом выпил стакан холодной воды. Жун Сяо выглянул из комнаты как раз в тот момент, когда мужчина возвращался с пустым стаканом. Их взгляды встретились, и сердце у юноши тревожно ёкнуло. Следом он увидел, как Гу взял пульт и выключил телевизор.

В ту же секунду Жун Сяо понял, что что-то не так. Но прежде чем он сообразил, как поступить, Гу тихо позвал его:

— Сяосяо, подойди.

Жун Сяо послушно подошёл и неуверенно спросил: — Ты злишься?

Гу резко притянул его к себе и, ухватив за подбородок, поцеловал.

Поцелуй был долгим, тщательным и при этом с явной ноткой наказания.

Когда мужчина отпустил его, у Жун Сяо глаза покраснели. Он коснулся ладонью лица Гу и мягко спросил: — Что с тобой?

Гу слегка прикусил его губу и хрипло произнёс: — Обещай мне, Сяосяо, больше никогда не одевайся так. Я не выдержу.

Жун Сяо прикусил губу, но тут же не смог сдержать улыбку: — Ты ревнуешь! Господин Гу, знаешь ли ты, что в такие моменты выглядишь даже очень привлекательно?

— Опять балуешься, да? — пробормотал Гу и снова коснулся его губ.

Жун Сяо, щекоча от близости, отстранился и, слегка толкнув его в грудь, сказал: — Ладно, тогда я буду носить это только для тебя.

Гу встретился с его чистым и ясным взглядом, и в груди будто взбесился зверь, требуя немедленно «съесть» юношу целиком. Он резко отвёл глаза, заставляя себя успокоиться.

Эта невинная, неосознанная притягательность Жун Сяо была для него смертельно опасной. Он только сожалел, что тот пока слишком молод.

В голове роились тысячи мыслей, но на языке осталась лишь одна: «Жаль отпускать».

— Не дразни меня. Иначе пожалеешь. Спать! — резко бросил Гу, вскочил, быстрым шагом ушёл в спальню и захлопнул за собой дверь ванной.

Жун Сяо недовольно надул губы, плюхнулся на коврик и тихо пробормотал: — Господин Гу, ну вы и... бессильны. Какое разочарование!

«Надо скорее вылечить его болезнь, а то так жить невозможно!»

Правда, он и не подозревал: никакого лечения Гу не требовалось — уже сейчас мужчине было невыносимо тяжело сдерживаться.

...Тем временем, хотя телевизор у них был выключен, шоу «Вызов жизни » продолжало идти.

Стоило Жун Сяо выйти на экран в образе девушки, картинка на секунду подвисла — и чат с комментариями буквально взорвался:

— Чёрт, это слишком красиво!!!! — Наш Сяосяо в женском образе оказался такой красавицей! Это самая прекрасная «воительница в матроске», которую я видел! Все хейтеры — отдыхайте! — Я не его фанат, но этот кроссдресс просто сразил меня! — Аааааа! Всё, я пропал. Это любовь с первого взгляда! — Теперь понятно, почему он так часто в топе трендов! Спорим на рубль, после этой серии его имя снова взлетит в «горячее»! — Уже есть скрины и посты! Боже, этот образ — я сдаюсь, Великий мастер женских образов, прими моё почтение! — Мама спросила, почему у меня лицо горит... потому что я раньше его хейтила. Я была не права! Он правда прекрасен! — Сяосяо, Сяосяо, вечная жизнь и вечная красота! Мы тебя любим!!!

Но вскоре, когда из гримёрки вышел Цинь Лу в костюме... Ху́лу-вáя (персонаж мультфильма «Дети-тыквы»), лента комментариев снова замерла, а потом:

— ХА-ХА-ХА! Боже, бедный Мини-Лу! Это что за кошмар, он же в костюме Ху́лу-вáя!!! — Если бы не образ Жун Сяо до этого, ещё можно было бы принять Лу. Но контраст слишком разительный. В этой серии ему просто не повезло! — Я только что пил воду... и как раз в момент его появления всё выплюнул! Хочу знать, что он сам об этом думает, хахаха! — О, Господи! А Чжан Сяоюй в костюме «мамы в фартуке»! Теперь я хочу увидеть, в чём будут Лю Чжиюнь и Ян Цы!!!

— Боже, это же мамочка в фартуке! Ха-ха-ха! — О, Боже, Янь Цы оказался Какаши Хатакэ! Мой кумир перевоплотился в моего любимого героя — теперь моя жизнь полностью удалась!

— В этой серии Минь Лу точно самый несчастный, ха-ха-ха! Я уже вижу его завистливые глазки! Такой милый!

— Лулу, не плачь! Встаём и продолжаем lu!

......

Со временем сюжет продвигался, и Жун Сяо достал карту «мгновенного прохождения». В тот момент, когда он спас Лю Чжиюнь, чат снова взорвался.

— Жун Сяо уже два выпуска подряд побеждает, да? Ему так везёт, просто невероятно! — Его агент, наверное, хочет закрепить за ним образ «талисмана удачи»? Только не это! — А только мне показалось, что он сам был в шоке, когда получил карту? — Теперь мне очень интересно, что же написала Лю Чжиюнь, раз ей так повезло избежать выбывания, ха-ха-ха! — На Weibo уже всё выложили, бегите смотреть! Я чуть не умер со смеху от сочинений Минь Лу и Лю Чжиюнь! — Где-где, дайте ссылку! — Смотрите у официального аккаунта шоу «Вызов жизни». Вот, держите, не благодарите.

......

Официальный аккаунт шоу «Вызов жизни»: #Вызов жизни4 — выставка сочинений# Чтобы удовлетворить любопытство зрителей, мы публикуем мини-сочинения участников по 800 иероглифов б бы о детских воспоминаниях. Порядок слева направо: @МиньЛу-Цинь ЛуV; @ЖунСяоСяоСяоСяоV; @Янь ЦыV; @СладкаяДевочкаЧжан СяоюньV; @Лю ЧжиюньV ~ 【картинка】【картинка】【картинка】......

Цинь Лу: — Я очень рад участвовать в этом выпуске «Большого жизненного вызова». Но задание от продюсеров оказалось не слишком радостным — написать сочинение о детстве на 800 слов. Моё детство было слишком счастливым, поэтому я не мог сразу вспомнить что-то особенно яркое. Так что я написал первое попавшееся, пусть позавидуют... В детстве я был таким милым, что все хотели играть со мной. Красота — это, знаете ли, тоже бремя. Мы обычно играли в шарики вдвоём, так играть удобнее всего. Но все хотели именно со мной, и если их не брали — плакали. В итоге мне приходилось уступать и позволять им тоже играть. Вот какой я добрый! Эх, написать сочинение на 800 слов так трудно, а-а-а-а... (далее ещё 580 «а-а-а» пропущено).

Жун Сяо: ......

Янь Цы: ......

Чжан Сяоюнь: ......

Лю Чжиюнь: — У меня было счастливое детство. Но единственное сожаление в том, что я в детстве была пухленькой. Мама всегда запрещала мне есть сладости. Но я ведь толстела не из-за них! Я и от еды полнела, и от воды тоже! Но мама была уверена, что всё дело в сладостях. Поэтому я очень завидовала детям, которые могли их есть. А я, лишённая сладостей, ела ещё больше обычной еды — и становилась ещё полнее. Мама при этом радовалась: смотри, без сладостей ты стала есть больше риса! Только вот вес мой тоже вырос. В итоге ни сладостей, ни стройности. Я так грустила, что иногда даже просыпалась со слезами, если во сне мне не давали конфет. Всю детскую жизнь я мечтала попробовать «Qinqin креветочные палочки» с желейкой внутри, «Langbexian», «Ангельские чипсы», молочко AD, «Lebaisi», крабовые снеки... Всё, не могу дальше вспоминать, слюнки текут. Если это сочинение — чтобы исполнить несбывшиеся желания детства, то я хочу съесть всё это! Я правда очень хочу! Хотя мама меня больше не контролирует, но теперь у меня есть агент. Эх...

Комментарии:

— Теперь я наконец понимаю, почему Лю Чжиюнь так везёт, ха-ха-ха! Она такая милая! В её словах прям чувствуется тоска по сладостям! Но я всё равно не могу перестать смеяться! — Я вижу, как тяжело Цинь Лу набивал эти 800 знаков! Наверняка пересчитывал каждую строчку, ха-ха-ха! — На фоне этих двоих остальные трое выглядят чересчур «нормальными», ха-ха-ха! — Желание Лю Чжиюнь исполнилось. Разве это не счастье? Ха-ха-ха!

......

Жун Сяо проснулся утром и только тогда увидел новости в Weibo. Когда он прочитал сочинения Цинь Лу и Лю Чжиюнь, не удержался от смеха. Теперь стало понятно, почему его задание с шариками было связано с детскими воспоминаниями Цинь Лу. И почему Лю Чжиюнь так радовалась, когда он нашёл её — оказывается, она просто получила сладости, о которых мечтала с детства.

Жун Сяо лайкнул сообщение, опубликованное официальным аккаунтом «Вызова жизни», после чего решил встать и умыться. Гу Цянью уже поднялся раньше него — и так было ясно, что мужчина наверняка успел приготовить завтрак.

Паньпань, лежавший на коврике, услышав шорох, поднял маленькую голову и посмотрел на кровать. Завидев, что Жун Сяо встал, кот тут же вскочил и замер, явно ожидая, что его погладят.

Жун Сяо встретился с полными надежды глазами котёнка, улыбнулся и потрепал его по голове: — Доброе утро, Паньпань!

Получив долгожданные ласки, кот довольно потерся о его ногу и протянул мягкое «мяу~».

В этот момент дверь открылась, и вошёл Гу Цянью. Увидев, как человек и кот нежно сидят на полу, он улыбнулся: — Завтрак готов. Едим — и выходим.

— Куда? — удивился Жун Сяо.

— Забыл? Вчера же говорил: на выходных поедем кататься на лыжах, — мужчина протянул ему руку, явно собираясь помочь подняться.

Жун Сяо ухватился за его ладонь и поднялся, но Гу Цянью неожиданно притянул его в объятия и, воспользовавшись моментом, поцеловал. Между ними оказался Пампань: недовольный кот ударил лапкой Гу Цянью по щеке и грозно «мяукнул», будто заявляя: «Эй, негодяй, не смей пользоваться случаем!»

Жун Сяо со смехом перехватил лапку кота и посмотрел на мужчину. К счастью, когти у Паньпань были подрезаны заранее.

Гу Цянью щёлкнул кота по лбу: — Это моя жена, понял?

Жун Сяо, не зная то ли смеяться, то ли сердиться, поднял Паньпань и неожиданно сунул его в объятия мужчины.

И кот, и человек замерли, одинаково ошарашенные его поступком.

— Ладно, вы тут подружитесь, а я пойду умоюсь, — улыбнулся Жун Сяо и махнул рукой, всем видом показывая, что оставляет их наедине.

Паньпань посмотрел на Гу Цянью, резко оттолкнулся задними лапами и выпрыгнул из его рук. Перед тем как скрыться, он ещё раз сердито «мяукнул».

Гу Цянью отряхнул с себя кошачью шерсть и, не обратив внимания на «мелкого пакостника», зашёл в ванную. Остановившись у двери, он наблюдал, как Жун Сяо умывается: — Я забронировал отель с горячими источниками. Останемся там на два дня, а потом вернёмся и сразу заедем к моим родителям.

Жун Сяо сплюнул пену, улыбнулся и ответил: — Хорошо, слушаюсь распоряжений господина Гу. Но что будем делать с Пампань?

Оставить котёнка одного дома на два дня было явно не лучшей идеей.

Гу Цянью не сомневался, что тот не умрёт с голоду, но прекрасно понимал, как важен он для Жун Сяо: — Возьмём с собой.

Сказав это, он нарочито детским жестом приподнял бровь в сторону кота, словно намекая: «Смотри, какой я великодушный. Учись, мелкий».

Жун Сяо подошёл, поцеловал его в щёку и рассмеялся: — Тогда я от лица Паньпань благодарю тебя!

Гу Цянью обнял его и поцеловал в лоб: — Идём завтракать. Я приготовил маленькие пельмени-хуньдунь.

— Откуда у нас хуньдуни?

— Забыл? В прошлый раз в супермаркете брали, — бросил он, выходя из ванной.

Жун Сяо последовал за ним: — Ах да, вспомнил. Паньпань, пора завтракать! Услышав его голос, котик пулей выскочил из-за угла.

Так как вскоре предстояло уехать, после завтрака Жун Сяо помог Гу Цянью собрать пару сменных вещей, сам ещё, насыпал Паньпанью корм в контейнер и усадил кота в «космический» рюкзак-переноску.

Гу Цянью тем временем достал из холодильника фрукты, нарезал их и уложил в контейнер, собираясь взять с собой — перекусить в дороге.

Оба действовали слаженно: когда Жун Сяо выкатил чемодан, Гу Цянью уже закончил упаковку.

Увидев у него в руках большую сумку с едой, Жун Сяо не удержался: — Так далеко ехать?

— Да, на машине часа три–четыре, — ответил Гу Цянью, ставя пакет на чемодан и возвращаясь в комнату за одеждой.

Пампань сидел в рюкзаке и с тихим любопытством наблюдал за сборами. Он прекрасно понимал: они куда-то отправляются.

Спустившись в гараж за машиной, Гу Цянью прихватил чемодан и сумку. Жун Сяо, закинув за спину рюкзак с котом, закрыл дверь и вышел как раз в тот момент, когда машина выехала из гаража.

Усевшись в салон, он открыл переноску и выпустил Пампань. Кот не издал ни звука, просто улёгся на сиденье и настороженно вертел головой.

Жун Сяо заметил его напряжение и погладил по голове, успокаивая.

Гу Цянью бросил взгляд на их «тандем» и с оттенком ревности сказал: — Сядь вперед, тебе сзади неудобно.

Жун Сяо взглянул на него — смысл слов был предельно ясен.

— Ладно, сяду вперед.

Услышав это, Гу Цянью сразу улыбнулся.

Но едва Жун Сяо пересел, в его кармане зазвонил телефон. На экране — Цинь Лу.

Пристёгивая ремень, Жун Сяо ответил: — Алло...

— Жун Сяо, мне кажется, с тобой что-то не так! Скажи честно, сколько времени ты уже игнорируешь меня и Ся Чэня?

Очевидно, с самого утра Цинь Лу звонил лишь затем, чтобы предъявить претензии.

— Так что, вы с Ся Чэнем собрались меня дружно «казнить»? — спокойно отозвался Жун Сяо.

— Вот именно! — возмутился Цинь Лу. — Немедленно докладывай: ты влюбился, да? Это тот самый мужчина, о котором ты как-то упоминал? Ну признавайся!

Слова были достаточно громкими, чтобы и Гу Цянью их услышал. Жун Сяо мельком взглянул на него и инстинктивно понизил голос: — Угу, да.

— О боже! Ты признался! И так просто! Я первый, кто узнал? Ся Чэнь ещё не в курсе? Ах, как же я рад! Когда вы начали встречаться? На той самой пресс-конференции?

Жун Сяо опешил: почему именно пресс-конференция? — Нет, чуть раньше...

— Ты скрывал это от нас столько времени! Моё бедное сердце... Ладно, говори, как собираешься компенсировать мне и Ся Чэню?

— Вернусь — угощу вас ужином и выпивкой. Как тебе?

— А ты где сейчас?

— Да так, немного отдыхаю. Ездим кататься на лыжах, в горячие источники, — в глазах Жун Сяо мелькнула лукавая искорка.

И тут же в трубке раздался очередной вопль: — Жун Сяо! Ты испортился! Ты уже афишируешь отношения! Думаешь, раз у тебя есть парень, ты особенный? Ха! У меня есть Янь Цы!

— Вот и иди к своему Янь Цы. А меня не отвлекай — я тут любовью занят. Вернусь — познакомлю вас, договорились.

— Тогда ладно. Но если подведёшь — пеняй на себя! Ладно, развлекайся.

— Угу, пока.

Положив трубку, Жун Сяо почувствовал, как Гу Цянью сжал его руку: — Значит, познакомишь меня со своими друзьями?

Щёки Жун Сяо вспыхнули. Очевидно, мужчина всё слышал. Он глянул на него и крепче сжал его ладонь: — А ты против, да?

— Против? — Гу Цянью усмехнулся, коснулся его руки губами. — Я более чем согласен.

Жун Сяо прищурился и сладко улыбнулся — сердце буквально таяло.

Он знал: Гу Цянью прекрасно понимает, насколько дороги ему эти друзья. И если он решил познакомить их с ним, значит, впустил мужчину в свой настоящий, самый личный мир.

А это была роскошь, которую Жун Сяо позволял далеко не каждому.

Такое доверие опьяняло и делало зависимым.

Глава 69

Когда они добрались до отеля с горячими источниками, было уже около трёх часов дня. Хотя по пути они ненадолго останавливались на заправке, почти четырёхчасовая дорога всё же заставила Жун Сяо почувствовать усталость, когда он вышел из машины. Держа на руках Паньпаня, он пошёл следом за Гу Цяньюем в холл отеля. Так как Чэнь Юньхэ заранее забронировал номера, им оставалось лишь получить ключ-карты и подняться наверх.

Чемоданы уже доставили в комнату. Гу Цяньюй, заметив в глазах Жун Сяо явные следы усталости, в лифте взял его за руку: — Ты хочешь сначала поесть или отдохнуть? — Я не голоден, хочу спать, — ответил Жун Сяо, облокачиваясь на мужчину и положив подбородок ему на плечо, проговорил мягким, ленивым голосом. От этого у Гу Цяньюя сердце зачесалось — так хотелось поцеловать его. Когда они вышли из лифта и вошли в номер, чемоданы уже стояли в углу. Просторный люкс с большими окнами выходил прямо на японский термальный бассейн: горячий пар над водой и белый снег вокруг создавали особенно живописный вид. Жун Сяо снял обувь, ступил на мягкий ковёр и подошёл к окну. Одним движением отдёрнул занавес. Гу Цяньюй смотрел на парня, который ещё недавно жаловался на усталость и говорил, что хочет спать, но, оказавшись здесь, сразу оживился. От этого он казался ещё более милым. Подойдя ближе, Гу Цяньюй снял с него кепку и потрепал по голове: — Разве ты не устал? — Я не ожидал, что здесь так красиво, — радостно повернулся к нему Жун Сяо. — Нравится? — спросил Гу Цяньюй, наклонившись к нему. Жун Сяо кивнул. В глубине души он подумал, что следующим мужчина скажет: «Ну тогда купим это место». Но Гу Цяньюй просто поцеловал его: — Тогда за эти два дня отдыхай и наслаждайся. Жун Сяо прыснул от смеха. — Чего смешного, а? — недоумённо спросил тот. — Да ничего... просто я подумал, что ты скажешь... — и он поделился своей фантазией. Гу Цяньюй ответил: — А я тебе не говорил? Это ведь проект «Гу», мы его только два года назад достроили. Жун Сяо: «......» (Так это вообще его отель, ещё и покупать ничего не надо!) — Тогда зачем бронировать номер заранее? Ты же хозяин. У тебя нет особых привилегий? Разве не должно быть хотя бы одной комнаты, постоянно закреплённой за тобой? — подумал он. Господин Гу, вы же богатый влиятельный президент, разве это не входит в ваш образ? Гу Цяньюй рассмеялся: — С чего бы мне оставлять за собой комнату? Если тебе тут нравится, я могу попросить выделить её, но... мы что, каждый раз будем приезжать именно сюда? Разве нельзя поехать куда-нибудь ещё? — Нет-нет. Здесь хорошо, но я же всё равно не смогу сюда часто приезжать. Пусть лучше номер приносит пользу . Я просто удивился: в сериалах все эти богачи всегда живут с размахом, у них в отелях отдельные апартаменты. Вот и любопытно стало, господин Гу... Гу Цяньюй слегка щёлкнул его пальцем по лбу и улыбнулся: — Что у тебя только в голове? И ещё веришь тому, что показывают по телевизору. Ладно, ты голоден? Жун Сяо потрогал лоб и подумал: Господин Гу, может, вы и не похожи на типичных «сериалных» богачей, но такие тоже наверняка существуют. А мне нравится именно такой Гу Цяньюй — с ним не чувствуешь дистанции. — Ты забыл, я же перекусил по дороге. Не голоден. А если ты хочешь, закажи себе еду. А я пока выпущу Паньпаня — пусть освоится. Сказав это, он пошёл и открыл космический рюкзак, в котором сидел кот. Паньпань выбрался наружу, встряхнул шерсть, «гавкнул» в сторону Жун Сяо, а затем устроился на диване и начал вылизываться.

Жун Сяо понял, что Паньпань, наверное, устал сидеть в переноске и чувствует себя неуютно. Он погладил кота по голове, достал его миску и налил немного воды. Гу Цяньюй, откатив чемодан в комнату, подошёл к нему: — Здесь помимо горячих источников, сзади ещё и лыжный курорт. А вечером будет большое шоу с песнями и танцами, возможно, даже костёр на площади. Отдохнёшь немного, а потом пойдём прогуляемся? — Конечно, — улыбнулся Жун Сяо. Он ведь приехал именно отдыхать, а не сидеть в номере. — Тогда отдыхай. Я сам покормлю его. — Гу Цяньюй взял у него миску и сам насыпал Паньпаню полную порцию корма. Хотя дома Паньпань не слишком жаловал Гу Цяньюя, вне дома он всё же проявлял уважение к нему и не капризничал. Жун Сяо, глядя на то, как кот спокойно ест, облегчённо выдохнул: — Ты столько вёл машину, давай вместе приляжем. А потом проснёмся и пойдём в горячие источники. Ах, это же будет так приятно. Как мог Гу Цяньюй отказаться от такого предложения? С радостью обнял его, и они вместе уснули. Когда Жун Сяо проснулся, за окном уже шёл снег. В комнате было темно, но из-за ночника царила тёплая и уютная атмосфера. В воздухе тонко ощущался аромат благовоний, от чего становилось ещё спокойнее. Гу Цяньюй всё ещё спал. Жун Сяо не стал его будить, тихо поднялся и подошёл к окну. На душе было удивительно тихо. Давно, очень давно он не ощущал такого умиротворения. И вдруг невольно подумал: а может, то, что он оказался внутри этой книги, и есть дар небес? Дар новой жизни. Дар, который позволил ему встретить Гу Цяньюя, Цинь Лу, Шэнь Дуншэна, Ся Чэня... людей, которые в прошлом хотели приблизиться к нему, но он сам держал их на расстоянии. Неожиданно он почувствовал тяжесть за спиной — это мужчина проснулся. Он обернулся, взглянул на обнявшего его Гу Цяньюя: — Проснулся? Тот, положив подбородок ему на плечо, кивнул, потом поднял руку и мягко потрепал его по голове: — Голоден? Давай вечером пойдём на барбекю? — Давай, — ответил Жун Сяо. Услышав это, он сразу понял: Гу Цяньюй уже обо всём позаботился. Конечно, он не собирался отказываться. — Хорошо. Тогда сначала искупаемся в источниках, а потом пойдём есть, — сказал Гу Цяньюй, щёлкнув выключателем и зажёг свет. Жун Сяо прищурился от яркости: — Я пойду посмотрю на Паньпаня. — Хорошо, — ответил Гу Цяньюй, снимая часы и кладя их на тумбочку. Затем открыл чемодан, достал сменную одежду для них обоих и разложил её на кровати. Когда Жун Сяо поиграл с Паньпанем и вернулся, то увидел, что Гу Цяньюй уже сидит в горячем бассейне. Заметив его, мужчина поманил его рукой. Жун Сяо подошёл, снял с себя халат и погрузился в воду. Горячая вода поначалу показалась обжигающей, но вскоре тело привыкло, и стало невероятно приятно. Сев напротив мужчины, Жун Сяо прикрыл глаза, откинул голову на камень и стал смотреть на ночное небо. И вдруг заметил звёзды. Миллиарды звёзд, таких прекрасных, каких никогда не увидишь в городе. — Цяньюй, смотри! — воскликнул он.

Услышав своё имя, сердце мужчины дрогнуло. Он знал, что юноша показывает ему звёзды... но сам уже не мог оторвать взгляда от него. Жун Сяо наконец почувствовал что-то странное, опустил глаза и встретился с глубоким, тёмным взглядом Гу Цяньюя: — Что случилось?

— Как ты меня только что назвал? Скажи ещё раз. Голос мужчины, и без того низкий, стал слегка хриплым. Жун Сяо задумался: что же он сказал такого, что Гу Цяньюй изменился в лице? Кажется, он назвал его по имени — Цяньюй. Щёки тут же вспыхнули жаром. Он знал, что это не из-за горячего источника: — Я просто позвал тебя по имени. Ты так разволновался, господин Гу? Да, обычно Жун Сяо звал его «господин Гу». И вот этот неожиданный, такой прямой «Цяньюй» будто ударил мужчину током, пробежав мурашками по всему телу. Он вытянул руки, прижал юношу к себе и в наказание слегка прикусил его ухо: — Скажи ещё раз. Спиной прижатый к его груди, Жун Сяо ясно чувствовал мощный ритм его сердца. — Цяньюй. — Хм. Ещё раз. — Цяньюй. Гу Цяньюй! Мужчина уткнулся лицом ему в плечо, тихо засмеялся, а потом мягко сжал его ухо пальцами: — Голоден? Пойдём поедим. Жун Сяо: «......» То есть, господин Гу, вы заставили меня столько раз вас звать только ради того, чтобы у вас аппетит разыгрался?! ...... Гу Цяньюй привёл Жун Сяо на верхний этаж отеля. Там весь этаж был разделён на отдельные стеклянные павильоны, внутри поддерживалась приятная температура: можно было жарить мясо на гриле и одновременно любоваться звёздами. Даже среди снега и мороза создавалось ощущение настоящего пикника на свежем воздухе. После горячего источника Жун Сяо как раз проголодался. Паньпань, оказавшись в новом месте, совсем не боялся — рядом ведь был хозяин, и теперь кот весело исследовал пространство. Гу Цяньюй добровольно взял на себя роль повара. Жун Сяо нашёл под столом фартук и, завязав его на мужчине, сказал: — Давай я помогу. — Сядь, отдыхай. Я быстро. — Тогда я схожу за пивом. Ты какое хочешь — холодное или комнатной температуры? Барбекю без пива — не барбекю. — Комнатной температуры, — ответил Гу Цяньюй, бросив на него взгляд. В этот момент Жун Сяо уже доставал из холодильника упаковку охлаждённого пива, а из шкафа — ещё одну, неохлаждённую. Гу Цяньюй знал, что тот может пить, а сегодня они были вдвоём, поэтому не стал возражать. — Я ещё сварю тебе лапшу. Если только мясо есть — может быть тяжеловато, — сказал он, когда Жун Сяо подошёл ближе. — Отлично! Хочу лапшу с мясной стружкой, — оживился Жун Сяо. Он особенно любил лапшу, приготовленную Гу Цяньюем, поэтому даже не задумался, прежде чем попросить. Гу Цяньюй улыбнулся: — Почему тебе так нравится именно моя лапша? Жун Сяо без колебаний признался:

— Потому что вкус такой же, как у лапши моей мамы. Неожиданно услышав упоминание о матери, сердце Гу Цяньюя дрогнуло. С тех пор как они были знакомы, это было впервые, когда Жун Сяо упомянул её. — Твоё детство было трудным, да? — спросил он негромко. Он не смотрел прямо, но Жун Сяо всё равно почувствовал перемену — напряжение во всей его фигуре. — Не так уж и трудно. Не настолько, как ты думаешь. И всё уже прошло. Нужно смотреть вперёд, не так ли? — сказал Жун Сяо. Если бы он понял это раньше, не заставил бы страдать дедушку и бабушку. Гу Цяньюй повернулся к нему, увидел, что улыбка на лице юноши искренняя, без тени горечи, и облегчённо вздохнул: — Угу. Теперь у тебя есть я. Он обнял его и поцеловал в лоб. — Мм, сделай мне два овощных рулетика и грибы, — стал командовать Жун Сяо, когда тот уже занялся грилем. Гу Цяньюй взглянул на него мягким взглядом и улыбнулся: — Хорошо. Всё как скажешь. Когда мясо и овощи были готовы, он поставил тарелку на стол. Жун Сяо уже сидел и ждал. Паньпань, учуяв запах, тут же подбежал, но ему оставалось только наблюдать. Гу Цяньюй подал тарелку лапши и поставил перед Жун Сяо: — Сначала лапшу?

Жун Сяо кивнул: — Ем. Гу Цяньюй улыбнулся, протянул ему палочки — видно было, что он действительно рад. Затем он открыл бутылку пива, налил в стакан Жун Сяо, остаток перелил себе и сделал глоток. Смотря на юношу, который с аппетитом ел, он ощущал одно лишь удовлетворение. Жун Сяо и правда был голоден — съев миску лапши, он наконец почувствовал себя лучше. Когда он поднял миску и выпил несколько глотков бульона, Гу Цяньюй с облегчением отставил тарелку и с улыбкой спросил: — Хватило? — Хватило. Но я ещё чего-нибудь поем. А ты почему не ешь? Жун Сяо поставил миску, поднял стакан и сделал глоток. Ледяное пиво приятно скользнуло вниз по горлу — сразу стало так свежо! — Ты же говорил, вечером тут будет шоу с песнями и танцами, ещё костёр. Давай после ужина сходим? Он не ожидал, что Жун Сяо это запомнил. Гу Цяньюй кивнул: — Хорошо. Как раз у него были кое-какие дела: пока они с Жун Сяо пройдутся по территории, его люди успеют подготовить всё, что он приказал. После миски лапши Жун Сяо много больше не ел — у него и так был небольшой аппетит. К счастью, Гу Цяньюй изначально не приготовил слишком много. Он, как человек, привыкший готовить, отлично знал норму еды на двоих. Поужинав, Жун Сяо надел куртку, взял Паньпаня на руки и пошёл вперёд. Гу Цяньюй закрыл за ними дверь, повесил табличку «Уборка, пожалуйста» и последовал за ним в лифт. Когда лифт почти достиг первого этажа, Жун Сяо достал солнцезащитные очки и надел их. Ночью это выглядело странно, но хоть немного скрывало лицо. Гу Цяньюй усмехнулся, взял его за руку и вывел из лифта. По указателям они направились к месту, где должен был быть костёр, но, как оказалось, в этот раз костёр отменили и устроили праздник фонарей.

Чтобы создать атмосферу, у входа всем раздавали маски. Это как раз очень подошло Жун Сяо. Девушка в белом платье в стиле древнего Китая, с лёгкой вуалью на голове, протянула ему маску лисы, а мужчине — маску с мордочкой кота. Жун Сяо снял очки, сунул в карман, надел маску и хитро прищурился в сторону мужчины. Затем сам помог ему закрепить маску-кота. Вместе они выглядели неожиданно гармонично, и две девушки у входа не смогли удержаться — несколько раз украдкой взглянули на них. Когда Жун Сяо снял очки, его тут же узнали, но так как в этом месте знаменитости встречались довольно часто, а работники прошли специальную подготовку, они прекрасно знали: даже если узнал — никому говорить нельзя. Гу Цяньюй взял Жун Сяо за руку и повёл его к фонарям. Людей там было много. Некоторые даже переоделись в старинные одежды, и, проходя среди огней и толпы, создавалось ощущение, будто вернулся в прошлое. — Почему там столько народу? — Жун Сяо показал на высокую платформу неподалёку. У её подножия собралась толпа, а на вершине играли на гучжэне и танцевали.

— Пойдём посмотрим, — сказал Гу Цяньюй и потянул Жун Сяо в ту сторону. Когда они подошли ближе, зазвучала мелодия «Гаошань люйшуй» («Высокие горы и текущие воды»). Жун Сяо неожиданно почувствовал в сердце отклик. Когда исполнение закончилось, на сцену вдруг выскочил высокий парень. Он что-то сказал певшей девушке, та кивнула и передала ему микрофон. И тут парень, взяв микрофон, громко признался в любви девушке из толпы. Зрители взорвались аплодисментами. Жун Сяо не ожидал, что кто-то осмелится на такой шаг. Это было дерзко и... захватывающе. Он украдкой взглянул на мужчину рядом и почувствовал, как в груди рождается смутное желание. Признание получило ответ, и люди снова захлопали, поздравляя пару. В этот момент Жун Сяо резко потянул Гу Цяньюя вниз и прошептал ему на ухо: — Я в туалет. Подожди меня здесь. — Я с тобой. — Не нужно. Жди меня. Не уходи отсюда, ладно? — он махнул рукой и быстро убежал. В сердце Гу Цяньюя мелькнуло сомнение. И очень скоро оно подтвердилось. Когда парень, только что признавшийся девушке, сошёл со сцены, певица хотела продолжить выступление, но её окликнули за кулисы. А на место гучжэнь-исполнителя вдруг сел кто-то другой — человек в маске. Кто-то другой мог бы и не понять, но Гу Цяньюй узнал его с первого взгляда. Сердце забилось сильнее. Вскоре певица взяла микрофон и, улыбаясь, сказала: — Сегодня, видно, особенный день. Только что появился ещё один смелый молодой человек, который хочет признаться в любви. Давайте пожелаем ему удачи! Толпа снова оживилась и захлопала. Но прошло время, а на сцену никто так и не вышел. И как раз когда люди начали переглядываться, раздались звуки гучжэня, а вместе с ними — чистый голос: «Есть прекрасная дева — увижу и забыть не смогу. Один день не встречу — тоскую, с ума схожу...» («Фэн цю хуан» — «Феникс ищет пару») Гу Цяньюй замер. Шумная толпа исчезла для него в тот миг. В его глазах, в сердце, во всём мире остался лишь один — юноша за гучжэнем. Когда последние строки стихли, Жун Сяо поднял голову. Сквозь толпу их взгляды встретились.

Он прищурился, словно улыбаясь глазами, поблагодарил настоящего музыканта и сошёл со сцены. Гу Цяньюй уже ждал его у подножия. Жун Сяо подошёл, взял его за руку: — Ты слышал? Гу Цяньюй кивнул: — Пойдём домой. — Прямо сейчас? — Жун Сяо удивился. Он хотел ещё немного погулять, но мужчина уже увёл его прочь. Чувствуя его необычное состояние, Жун Сяо ничего не сказал. Он лишь пошёл за ним, держа Паньпаня на руках. Вместе они поднялись на лифте и вернулись в номер.

Когда они подошли к двери, Гу Цяньюй обернулся, посмотрел на него и открыл замок. Стоило войти, как Жун Сяо почувствовал сладкий цветочный аромат. Он хотел было спросить, что это, но тут его взгляд упал на кровать и пол, усыпанные красными лепестками роз. А посреди большой кровати стояли сложенные из роз два лебедя, переплетшие шеи. У Жун Сяо ёкнуло сердце. Он уже хотел было сказать, что, мол, сервис отеля чересчур старательный... И в этот момент Гу Цяньюй достал из кармана маленькую красную коробочку, встал на одно колено. У Жун Сяо в ту секунду будто кровь перестала течь по жилам — весь застыл. Его красивые были полны изумления. Гу Цяньюй раскрыл коробочку, протянул к нему. Внутри лежала пара колец. — Сяосяо, — сказал он, — я изначально хотел признаться тебе здесь. Хотя мы уже поженились, но я всё это время был должен тебе одно — настоящее признание. Не ожидал, что ты меня опередишь... Поэтому сейчас, пожалуйста, прими моё признание. Жун Сяо, я люблю тебя. Дай мне шанс заботиться о тебе, баловать тебя, хорошо? Жун Сяо вдруг рассмеялся. Он протянул руку, взял одно из колец, и Гу Цяньюй поднялся. Жун Сяо надел кольцо на его безымянный палец, а затем протянул свою руку. Когда Гу Цяньюй надел кольцо и ему, Жун Сяо резко потянул мужчину за ворот и, поймав момент, поцеловал его. Когда поцелуй закончился, с красным лицом он взглянул на него: — Так значит, вся эта поездка на лыжный курорт была ради этого? Гу Цяньюй кивнул. Жун Сяо снова улыбнулся: — Господин Гу, и как давно вы это всё планировали? — С того самого дня, как ты согласился, — ответил он. — Я всё думал об этом. В душе Жун Сяо растаяло всё — этот мужчина... как тут не влюбиться окончательно? Он словно отрезал все его пути назад и оставил только одну дорогу — к себе. Чтобы носить кольцо, Жун Сяо специально нашёл цепочку и повесил его на шею. По профессии кольцо на пальце слишком заметно, а кулон под одеждой выглядит просто украшением, никто не догадается. Гу Цяньюй же ни о чём таком не думал. Как только Жун Сяо надел кольцо ему на палец, он больше и не собирался его снимать. И это «не снимать» было в буквальном смысле: даже в душе кольцо оставалось с ним. С той секунды оно стало частью его пальца. Он даже сделал фотографию и специально снова добавил Цзи Цзиньсюаня и Су Цинсюаня обратно в общий чат, чтобы показать им. Почему не добавил Цзи Цзиньаня? Потому что, по словам Гу Цяньюя, он злопамятный. И в итоге, как только Цзи Цзиньсюань и Су Цинсюань увидели, что их снова пригласили, сразу же вышли из группы. Видно было, что они всё прекрасно понимали: если Гу Цяньюй зовёт — значит, будет демонстрация любви, и только.

Но Гу Цяньюй цели добился. Даже если они не посмотрели, не беда. Он ещё выложил фото в ленту — для всех, кроме Жун Сяо. В его глазах, перед Жун Сяо он должен был сохранять образ. Когда Жун Сяо вышел из душа, он увидел Гу Цяньюя, лежащего на кровати с серьёзным лицом, уткнувшегося в телефон. — Тебя срочно вызвали по работе? — удивился Жун Сяо. — Нет. Почему ты так думаешь? — Гу Цяньюй поднял голову. На самом деле он просто подсчитывал, сколько «лайков» набрал его пост. Увидев юношу с ещё влажными волосами, он вдруг почувствовал, что сейчас он кажется особенно мягким и нежным.

— У тебя было такое серьёзное лицо, я подумал, что это работа, — сказал Жун Сяо, встал и достал из чемодана две маски для лица. Как артист, он не любил мазать на себя всякие кремы, но к маскам относился спокойно. Он собрал вперёд спадавшую чёлку в смешной «хвостик», наклеил чёрную тканевую маску, а потом выглянул из ванной и поманил пальцем: — Иди сюда, пора заняться уходом. Гу Цяньюй, глядя на чёрное «лицо» Жун Сяо, рассмеялся и всё же подошёл. Позволил собрать свои волосы в такой же хвостик, как у него, и спокойно принял маску на лицо. — Пятнадцать минут, — сказал Жун Сяо, глянув на часы. В этот момент Паньпань, игравший в гостиной, толкнул дверь лапкой и вошёл. Увидев двух хозяев с чёрными «мордами», кот застыл с круглыми глазами, даже поднятую лапу от изумления забыл опустить. Жун Сяо рассмеялся от его вида и поманил: — Иди сюда, Паньпань! Услышав своё имя, кот прыгнул на кровать, встал на задние лапы и уткнулся розовым носиком в лицо хозяина, нюхая маску, будто проверяя — не ядовитое ли это вещество. Жун Сяо растрогался его заботой, обнял и погладил мягкий животик: — Паньпань, мне кажется, ты и вправду потолстел. Раньше ещё можно было нащупать косточки, а теперь — сплошное сало. Гу Цяньюй усмехнулся сбоку: — Кажется, потолстел? Он и правда потолстел. Когда в последний раз мы водили его в груминг-салон, сказали, что весит вдвое больше прежнего. Жун Сяо: «......» И вот зачем вы, господин Гу, так ехидно это рассказываете? — А вообще, мне кажется, ты тоже слегка поправился, господин Гу. Гу Цяньюй: «......» В комнате воцарилась тишина. Он вдруг задумался: правда ли это? Весы он давно не видел, и уверенности не было. Обычно он никогда не беспокоился о своём весе, а тут неожиданно закралось сомнение. Жун Сяо не выдержал и рассмеялся: — Ха-ха-ха! Да я же шучу. Ты слишком серьёзно воспринимаешь. Ты нисколько не поправился — ты такой же красивый, как всегда. — Правда? — с сомнением спросил Гу Цяньюй. В последнее время он много времени проводил с Жун Сяо и редко ходил в спортзал. Так что слова о лишнем весе показались вполне возможными. Надо будет вернуться к тренировкам. Обязательно. Фигуру держать в порядке. Жун Сяо заметил его напряжение и поспешил добавить: — Правда-правда. Мой господин Гу — самый красивый, с прессом на восемь кубиков. Какой там лишний вес? Эти слова окончательно успокоили его. Гу Цяньюй старался не улыбаться, чтобы маска не потрескалась, но в глазах всё равно сияла радость.

...... На следующее утро они позавтракали внизу, и Гу Цяньюй повёл Жун Сяо на лыжный курорт. Ведь именно ради катания на лыжах они сюда и приехали. Переодеваясь, Жун Сяо вдруг получил звонок от Шэнь Цзюэ. Его Жун Сяо с самого начала недолюбливал — тем более после тех слов, что тот позволил себе в его адрес. Он уже было подумал, что тот оставил его в покое, но вот снова звонок. Услышав представившегося собеседника, Жун Сяо нахмурился: — Господин Шэнь... Но тот поспешно заговорил: — Жун Сяо, я звоню, чтобы извиниться! Я был неправ, я ничего не понимал. Я не знал, что вы с председателем Гу в таких отношениях. Если бы я знал — ни за что бы не посмел! Я вас умоляю, скажите пару слов за меня. Я уже получил по заслугам — отец меня избил за этот случай. Я всё понял, Жун Сяо, помогите мне, ради Яньцы или Цинь Лу, пожалуйста! — Я не понимаю, о чём вы, — холодно ответил Жун Сяо. — И впредь прошу больше не звонить. Он сбросил вызов и задумался. Хотя половину слов он не уловил, но кое-что стало ясно: Шэнь Цзюэ уже знает о его связи с Гу Цяньюем. Как он узнал? Просто провёл расследование? Нет. Если бы всё ограничилось расследованием, Шэнь Цзюэ не звонил бы с таким отчаянным тоном, будто просит о пощаде.

Просить его замолвить словечко — и за кого именно, было слишком очевидно. Значит, раз Шэнь Цзюэ униженно просил помощи, то могла быть только одна причина: Гу Цяньюй сделал с ним что-то за его спиной. Эта мысль не давала Жун Сяо покоя. Он хотел спросить прямо: откуда Гу Цяньюй узнал о том случае и что именно сделал с Шэнь Цзюэ. Переодевшись, Жун Сяо вышел из раздевалки. Гу Цяньюй уже сидел там, наклонившись и поправляя ботинки. Увидев его, мужчина улыбнулся и похлопал по сиденью рядом — мол, садись. Жун Сяо сел, взял его за руку и спросил: — Ты знаешь Шэнь Цзюэ? Услышав это имя, Гу Цяньюй сразу понял: Жун Сяо уже в курсе. — Он тебе звонил? — одной фразой он подтвердил все догадки Жун Сяо. — Сначала скажи, откуда ты о нём узнал? Гу Цяньюй не стал скрывать и рассказал о том, как в тот день Шэнь Цзюэ пытался подсунуть ему карточку от номера. Услышав это, Жун Сяо мрачно нахмурился. Но Гу Цяньюй тут же взял его за руку: — Я уже проучил его. Забудь об этом. — Раз уж ты знал, почему не сказал мне? Господин Гу, вы что, добрые дела анонимно совершаете? — Такие мелочи... Если не я за тебя разберусь, то кто? Я это делаю по доброй воле. Эти слова сразу развеяли тень на сердце Жун Сяо. С таким Гу Цяньюем рядом зачем тратить нервы на мусор вроде Шэнь Цзюэ? Он даже не стал спрашивать, что именно сделал Гу Цяньюй. В его глазах всё, что бы тот ни предпринял, было справедливым. Такие люди, как Шэнь Цзюэ, иначе уроков не усваивают. Получил по заслугам — и правильно. Чтобы впредь не вредил другим. Он и не знал, что Гу Цяньюй уже пошёл гораздо дальше — в одностороннем порядке разорвал сотрудничество с семьёй Шэнь на ближайшие десять лет. Это было не просто «дать урок» сынку. Но так как Жун Сяо не спрашивал, Гу Цяньюй и не говорил. Если бы спросил, тот бы не стал скрывать.

Единственное правило для него было простое: если покушаются на него самого — можно оставить врагу лазейку. Но если трогают тех, кто рядом с ним, — он должен вырвать у противника кусок плоти. ...... Хотя Жун Сяо никогда не катался на лыжах, он умел ездить на роликах, поэтому с равновесием проблем не было. К тому же рядом всё время был Гу Цяньюй, и в итоге Жун Сяо практически не падал, вскоре освоился. А этот спорт затягивает: стоит почувствовать уверенность, и сразу хочется большего. Окрепнув, он отказался от поддержки и захотел попробовать сам. Гу Цяньюй, хоть и беспокоился, всё же отступил в сторону и наблюдал, как Жун Сяо всё быстрее скатывается с пологого склона вниз. Добравшись до конца трассы, Жун Сяо радостно помахал ему рукой. Гу Цяньюй уже собрался поехать к нему, как вдруг заметил: к Жун Сяо подъехал какой-то мужчина. Брови Гу Цяньюя мгновенно нахмурились. Опять какой-то самонадеянный тип решил покуситься на моё... Жун Сяо не ожидал, что к нему подкатят. Он был одет так, что его едва ли можно было узнать. И правда — парень не узнал его, просто решил, что тот мило выглядит на лыжах, и подошёл спросить номер телефона. Жун Сяо покачал головой: — Извините, я женат. Муж — вон там, — и показал наверх. — Спасибо. Сказав это, он сразу отъехал в сторону. В этот момент Гу Цяньюй уже подкатил к нему, холодно взглянул на незнакомца и увёл Жун Сяо. Жун Сяо понимал, что муж мог разозлиться, и немного волновался — ведь такая ситуация возникла неожиданно, и он не мог её предотвратить.

Жун Сяо как раз собирался объясниться, но в этот момент Гу Цяньюй присел на корточки и поправил ему шнурки. Потом поднялся, мягко сжал щёку, выглядывающую из-под шарфа: — Вот скажи, ты весь так закутался, а всё равно привлекаешь чужое внимание. Может, мне и правда стоит запереть тебя где-нибудь, где тебя никто не увидит, чтобы я мог быть спокоен, а? Услышав это, Жун Сяо сразу понял: он не злится. Поэтому сам обнял его за талию: — Давай! Если ты захочешь меня запереть, я точно не убегу. Честно-честно залезу в клетку. Хорошо? От этих слов Гу Цяньюй засмеялся и поцеловал его сквозь шарф: — Такой послушный... как я смогу сделать с тобой что-то подобное? — Я знал, что мой господин Гу лучший! — улыбнулся Жун Сяо. — Кстати, я только что сказал тому парню, что я женат. Если бы ты задержался, я показал бы ему своё обручальное кольцо — то самое, которое мой господин Гу подарил мне вчера. Пусть бы ослеп! Эти слова окончательно рассмешили Гу Цяньюя. Ну как он может быть таким милым? ...... Они катались целое утро, но в конце концов Гу Цяньюй самовольно остановил занятие: Жун Сяо был новичком, и мужчина опасался, что после слишком большой нагрузки у того на следующий день будут болеть ноги. Несмотря на мороз, Жун Сяо вспотел и, переодевшись, сразу сказал, что хочет мороженое. — Сядь немного, отдышись, — отозвался Гу Цяньюй. — Есть мороженое на голодный желудок — вредно. Давай лучше пойдём пообедаем. — Ладно, — хоть он и расстроился, что не получил эскимо, но понимал: Гу Цяньюй заботится о нём. После обеда Гу Цяньюй вдруг сказал, что ему нужно уладить кое-какие дела, и отправил Жун Сяо

отдохнуть в номер. Жун Сяо не удивился. Раз уж это курорт, принадлежащий компании Гу, то нормально, что хозяин заодно проверяет, как идут дела. Но, к его удивлению, едва он успел принять душ, Гу Цяньюй вернулся — и загадочно достал из-за спины бумажный пакет. Внутри оказался снежный моти. — Теперь ты поел, можешь и холодненькое. Жун Сяо не знал, что сказать. Ну как можно быть настолько... соблазнительно заботливым? Он чмокнул его в губы: — Спасибо! Желание исполнилось. Пусть это был всего лишь маленький рисовый шарик с мороженым внутри, но Жун Сяо был счастлив до безумия. ...... Вечером ему позвонил Шэнь Дуншэн. Сообщил, что старт съёмок «Тёплого солнца» назначен, и попросил подготовиться — послезавтра выходить на площадку. Жун Сяо подсчитал даты: очень удобно. Завтра они с Гу Цяньюем возвращаются домой, а послезавтра он как раз вступает в съёмочный процесс. Всё совпало идеально — не пришлось даже просить отпуск у Шэня. Он ответил «понял» и зафиксировал дату. Закончив разговор, Жун Сяо рассказал всё Гу Цяньюю. Тот кивнул: — Отлично. Как раз я тоже собирался взять паузу. Завтра дома скажу отцу, чтобы временно меня подменил. Жун Сяо рассмеялся: — А это точно нормально? Твой отец не решит, что ради меня ты совсем забросил работу? — Конечно забросил. Разве это не очевидно? У жены господина Гу какие-то претензии к собственному мужу? Жун Сяо: «...... Господин Гу, я тебе говорил, что именно в такие моменты ты особенно несерьёзен?» Гу Цяньюй: «......» И что же я такого сделал, что у него такое впечатление?..

Глава 70

Они провели два дня в спа-отеле с горячими источниками. На третье утро отправились домой, и по дороге Жун Сяо получил звонок от Шэнь Дуншэна. Он подумал, что возникли какие-то проблемы со съёмками. Но как только ответил, услышал вопрос: — Сяосяо, ты уже воспользовался призом за второй сезон «Вызова Жизни»? Тем самым, поездкой в Австралию на двоих? — А, совсем забыл... А что? — только теперь Жун Сяо вспомнил об этом. — Лун Цзэ звонил, интересовался, собираешься ли ты ещё воспользоваться. Столько времени прошло. Если нет, то они внутри компании распределят. — Тогда отдайте его режиссёру Лун Цзэ. У меня сейчас нет времени на отдых. Они так стараются, пусть лучше они съездят.

Шэнь Дуншэн тоже счёл, что Жун Сяо без этого легко обойдётся: — Ладно, я им так и скажу — пусть распределят внутри. А завтра время выхода на съёмки уже подтверждено. У тебя всё в порядке? — Да, приеду вовремя. — Отлично. А господин Гу? — Со мной вместе. — Хорошо, тогда я всё устрою. Пусть господин Гу временно появится в группе как твой ассистент. Если Гу Цяньюй войдёт в съёмочную группу как его ассистент, это действительно будет удобно. Но Жун Сяо, глядя на сидящего за рулём мужчину, никак не мог представить его в роли ассистента. Всё же ему было любопытно, каким тот окажется в этой роли. — Хорошо, спасибо, брат Шэнь, что позаботился. — Не за что. Отдыхай. После окончания разговора Жун Сяо повернулся и пересказал новости мужчине. Гу Цяньюй только кивнул, отметив про себя, что Шэнь Дуншэн действительно умеет правильно всё устроить. Они сначала заехали домой. У Гу Цяньюя в компании возникли срочные дела, которые он должен был уладить. Когда он вернулся, они вместе отправились в дом Гу. Жун Сяо, конечно, не возражал против такого плана. На самом деле Гу Цяньюй хотел завершить передачу дел. Заодно Чэнь Юньхэ напомнил ему о недавно приобретённой парфюмерной компании Dear: та прошла полную реструктуризацию, и теперь требовалось назначить нового руководителя. Изначально Гу Цяньюй собирался направить туда Шэня Дуншэна, но, если его отозвать, он не смог бы спокойно доверить Жун Сяо другим людям. Тем более что компанию он купил в первую очередь ради Жун Сяо. И Шэнь Дуншэн это прекрасно понимал. После часового разговора Шэнь предложил кандидатуру бывшего директора по продуктам компании Dear, Чжао Цзиньцуна. Гу Цяньюй согласился и поручил Шэню Дуншэну и Чжао Цзиньцуну совместно отвечать за дальнейшее продвижение бренда Dear.

Шэнь Дуншэн прекрасно понимал истинную цель поступка Гу Цяньюя. Тот словно прямо заявил: «В будущем лицом бренда Dear может быть только Жун Сяо, а во всём остальном — решайте сами». Поэтому в глазах Шэня Дуншэна обожание, с которым его босс относился к жене, поднялось ещё на один уровень. Он даже задумался: не превратится ли однажды их глава в настоящего «помешанного правителя» — и тогда всё будет зависеть от того, окажется ли Жун Сяо «коварной фавориткой». Выйдя от Гу Цяньюя, Шэнь отправился к Чжао Цзиньцуну. С тех пор как компанию Dear выкупил холдинг Гу, Чжао слёг с болезнью. Годы труда — и всё в одночасье оказалось никому не нужно: компанию продали, словно ненужную вещь. Его горечь и отчаяние были вполне понятны. Когда Шэнь Дуншэн пришёл к нему домой и увидел старую двухкомнатную квартиру, ему стало непросто на душе. Для человека, который долгие годы был креативным директором модного парфюмерного бренда среднего уровня, жизнь, конечно, не должна была быть роскошной, но и такой убогой — тоже. В голове Шэня всплыли слухи: после сделки по продаже Dear Чжао Цзиньцун устроил скандал прямо на месте, а один из бывших топ-менеджеров бросил ему в лицо два миллиона компенсации, которые тот презрительно отверг. Судя по всему, эта история была правдой: в Чжао и вправду чувствовалась гордость и непокорность. Если бы не эта гордость, возможно, он не жил бы так тяжело и не свалился бы от злости с болезнью.

Чжао Цзиньцун сильно удивился визиту Шэня. Попытался встать с кровати, но Шэнь мягко его удержал. Обернувшись к его жене, он виновато улыбнулся: — Госпожа Чжао, простите. Я пришёл поговорить с вашим мужем. — О чём? — мрачно усмехнулся Чжао. — Я уже давно никакой не директор. Не называй меня так, Дуншэн. Для меня это слово — насмешка. — Тогда позволишь, я буду звать тебя братом? Чжао-ге, — серьёзно сказал Шэнь. — Я знаю, у тебя есть обида. Но от того, что ты держался за тех людей, пользы не было. Уйдя от них, ты только освободился. Сейчас Dear принадлежит Гу. И это не обязательно плохо. Я знаю, что Dear для тебя словно дитя, ведь ты был у её истоков. Я могу понять твои чувства. Поэтому пришёл спросить: готов ли ты вернуться и снова возглавить Dear? Шэнь сделал паузу и продолжил: — Компания полностью реорганизуется, персонал почти весь обновлён. Сегодня утром я говорил с господином Гу, и он предложил: впредь Dear будем вести мы с тобой вдвоём. Я по профессии — агент, поэтому в управлении не силён. Мне нужен ты, Чжао-ге. Чжао Цзиньцун смотрел на него с полным недоверием. Шэнь улыбнулся: — Я не шучу. У меня с собой контракт. Достаточно твоего согласия — и Dear снова станет твоей Dear. — Правда? Но почему?.. — в голосе Чжао звучало неверие. — Сейчас объясню. Но ты должен сохранить это в тайне. — Шэнь повернулся к его жене: — Сестрёнка, можно воды? Та, поняв, что разговор серьёзный, кивнула и вышла из комнаты. Когда они остались одни, Шэнь сказал тихо: — Не буду скрывать, Чжао-ге. Гу купил Dear из-за Жун Сяо. Может, ты уже догадываешься. Подробностей я раскрыть не могу, но знай: у Dear будет только один возможный представитель бренда. Уверен, ты понял, о ком я говорю. Чжао действительно догадывался. Всё происходило слишком уж совпадательно: как только они успели испортить отношения с прежним амбассадором, тут же появилась новость о продаже Dear за 1,8 миллиарда. Эта мысль когда-то мелькала в его голове, но он отогнал её. И вот теперь услышал подтверждение. Его глаза округлились: — Ты не врёшь? — Разве я стал бы шутить с таким? Чжао хорошо знал Шэня и понимал: тот не будет врать в таком деле. Он кивнул: — Я верю тебе. Я согласен. Шэнь с облегчением выдохнул. Перед визитом он и правда боялся, что Чжао замкнётся в своём упрямстве. — Отлично. Тогда подпишем прямо сейчас. В Dear куча работы, тебя ждут дела. Забудь о болезни и скорее поправляйся. Вместе мы поднимем Dear до уровня люксовой марки. Вот контракт, посмотри.

Чжао Цзиньцун, будто сбросивший с плеч тяжёлый камень, заметно оживился — даже болезненная усталость на лице слегка рассеялась. Он взял контракт, открыл его и увидел строчку: «5% акций компании Dear». — Это... это мне? — он недоверчиво уставился на Шэня Дуншэна. Тот с улыбкой кивнул: — Да. Но не радуйся слишком. Это скорее способ привязать тебя к делу. Чтобы у тебя не возникло мысли снова всё бросить. Глаза Чжао неожиданно покраснели. В его возрасте плакать, как ребёнок, казалось нелепым, но он не

сдержался. Долго всхлипывал, а потом сквозь слёзы даже засмеялся. У Шэня сердце защемило, и он хлопнул его по плечу: — Видишь, беда обернулась благом. Давай теперь работать вместе, по-настоящему. — Да, будем работать! — твёрдо ответил Чжао, и тут же поставил подпись под документом. Когда Шэнь уходил, Чжао уже смог сам проводить его до двери. Жун Сяо обо всём этом ничего не знал. Когда Гу Цяньюй вернулся, они вместе отправились в дом семьи Гу. Пухлого кота они с собой не взяли. Чтобы утешить оставленного дома «пленника», Жун Сяо специально положил ему в ужин две банки консервов. Так он загладил «обиду» пушистого друга. В машине Жун Сяо предложил: — Давай купим дедушке новый шахматный набор. Он наверняка обрадуется. Вспомнив свои последние резкие слова в адрес Гу Чжаояна, Жун Сяо смутился. Наверное, тогда он задел старика. Гу Цяньюй не ожидал от него такого шага, но с улыбкой кивнул. Отказываться он и не думал. Для него счастье было уже в том, что Жун Сяо готов относиться с добром к его семье. Его единственный страх заключался в другом: что Жун Сяо сможет принять его самого, но не примет его близких. И ещё — что ради него Жун Сяо будет вынужден идти на уступки, жертвуя собой. Но больше всего Гу хотел одного: чтобы рядом с ним Жун Сяо оставался самим собой, свободным и счастливым. В торговом центре Жун Сяо повёл его на верхний этаж, в специализированный магазин шахмат. Его дед всегда любил эту игру, поэтому Жун Сяо кое-что в ней понимал. Он знал: при выборе важно не название бренда, а материал фигур. Гу Цяньюй в этом не разбирался. Да, в праздники дедушка иногда усаживал его за доску, но особого интереса он не испытывал. Видимо, возраст ещё не тот. Зато Жун Сяо был внимателен: брал шахматы в руки, рассматривал и даже подносил к лицу, чтобы уловить запах дерева. Хозяин магазина, наблюдая за ним, улыбнулся: — Вы разбираетесь, вижу. Вот этот набор лучший в магазине. Из сандалового дерева, аромат сразу чувствуется. Гарантирую: настоящая древесина. Гу Цяньюй подошёл, поднял фигуру, понюхал — действительно пахла приятно. Жун Сяо кивнул: — Берём этот. Продавец улыбнулся ещё шире: — Не пожалеете. Жун Сяо потянулся за кошельком, но Гу Цяньюй молча протянул свою карту. Жун Сяо поднял взгляд, удивлённо посмотрел на него. Гу лишь слегка приподнял бровь, не объясняя. Когда продавец вернул карту, он сразу передал её Жун Сяо: — Это моя основная карта. С этого дня всё, что покупаешь, оплачивай ею. Жун Сяо взял чёрную карту в руки, взглянул и усмехнулся: — Получается, меня содержат? — Это называется передать тебе управление финансами, — абсолютно серьёзно ответил мужчина. Жун Сяо рассмеялся, и в его красивых глазах, похожих на цветки персика, засияла улыбка: — А ты не боишься, что я возьму и всё до копейки потрачу?

— Тогда моя жена и правда непобедимая, — усмехнулся Гу Цяньюй. — Не переживай, даже если захочешь потратить всё подчистую, вряд ли у тебя получится. Услышав это, Жун Сяо сразу понял: на карте, должно быть, сумма, о которой он и представить не мог. Ему стало неловко, будто держал в руках что-то обжигающее:

— Лучше сам забери. А если я вдруг потеряю? — Потеряешь — восстановим. Это всего лишь карта. Ладно, пошли! — Гу Цяньюй взял пакет с шахматами и, переплетя пальцы с Жун Сяо, повёл его к выходу. Жун Сяо понял: смысл этой карты был не в деньгах. Гу хотел показать ему, что для него он — особенный, единственный. И ещё раз Жун Сяо почувствовал благодарность судьбе за встречу с этим человеком. В поместье семьи Гу дверь им снова открыла Ся Линьси. Но на этот раз Жун Сяо не назвал её «тётя», а тихо сказал: — Мама. Услышав это, Ся Линьси сразу заулыбалась. Взглянула на стоявшего рядом сына, который от счастья и сам выглядел немного растерянным, и, взяв Жун Сяо за руку, тепло проговорила: — Сяосяо, считай этот дом своим. Мы все будем к тебе хорошо относиться. Если Цяньюй когда-нибудь обидит тебя — сразу говори маме. Сердце Жун Сяо переполнилось теплом, и он улыбнулся: — Он со мной очень хороший. Эти слова по-настоящему порадовали Ся Линьси. Наверху Гу Чжаоян, услышав шум, тут же оставил шахматную партию с Гу Чжуншанем и слетел вниз: — Сяосяо! Я по голосу понял, что это ты. И ещё подарок принёс? — Дедушка, это для вас. Новые шахматы, сандаловые, — сказал Жун Сяо и протянул коробку. — Шахматы? Для меня? — старик расплылся в улыбке. — Мы с Цяньюем специально для вас купили. Хотите открыть? — Конечно, пойдём в кабинет! — и он, ухватив Жун Сяо за руку, потащил его наверх. На лестнице они столкнулись с Гу Чжуншанем. — Папа, — с улыбкой поздоровался Жун Сяо. Гу Чжуншань на мгновение застыл, потом кивнул: — Сяосяо, приходи сюда как к себе домой. — Хорошо, папа, — ответил Жун Сяо, глядя на лицо, так похожее на черты Гу Цяньюя. Это родство почему-то вызывало в нём особую близость. Хотя Гу Чжуншань и выглядел строже сына, говорил он мягко. В кабинете Гу Чжаоян усадил Жун Сяо на диван и, хитро прищурившись, шёпотом спросил: — Так значит, ты уже согласился быть с моим внуком? Ну, тогда и про правнука пора подумать, а? Лицо Жун Сяо вспыхнуло: — Дедушка, можно мы это обсудим потом? Сначала давайте шахматы посмотрим. Старик расхохотался: — Ладно, ладно! Смущаешься ещё. Всё равно ведь ты уже почти женат, так что это вопрос времени. Ну не буду, не буду... Давай шахматы. Как только коробку открыли, лёгкий аромат сандала наполнил комнату. Глаза старика загорелись: — Вот это вещь! И работа тонкая... Давай-ка, помоги мне заменить старый набор. Счастливый, он убрал прежние шахматы и аккуратно расставил новые. А потом, сияя, попросил Жун Сяо сделать фотографию. Через минуту в его ленте WeChat появилась запись: «Подарок от невестки. Сказал, что не нужно, а она всё равно настояла. Эх, молодёжь, только и умеет деньги тратить...» 【фото】 Жун Сяо, видя это в своём телефоне, лишь улыбнулся: старик был просто очарователен. Если бы не его сияющая улыбка на фото, то, может, подпись и выглядела бы убедительной. К их приезду Ся Линьси специально велела приготовить богатый ужин. А вечером Гу Чжуншань даже достал бутылку выдержанного вина из своей коллекции.

Жун Сяо ясно почувствовал: в этом доме его по-настоящему приняли. Его сердце переполняли и трогательность, и благодарность... и лёгкая зависть к такой тёплой семье.

Наверное, именно потому, что Гу Цяньюй вырос в такой тёплой и любящей семье, он так умеет любить других. Когда Гу Чжуншань наливал Жун Сяо вино, он ещё строго предупредил: — Много не пей. Вино густое, с сильным послевкусием. В итоге Жун Сяо и правда пил совсем немного. А вот сам Гу Чжуншань перебрал. Ся Линьси пришлось тащить его в комнату, по дороге выслушивая его жалобное: — Сяоси, Сяоси... Она покраснела и велела замолчать. Старый Гу Чжаоян, в силу возраста, тоже рано ушёл спать. И вскоре в гостиной, у панорамного окна, остались только Жун Сяо и Гу Цяньюй. Они стояли рядом, молча глядя на звёзды, наслаждаясь спокойным моментом. На следующее утро им предстояло отправиться на съёмки — делать пробные фотографии для проекта «Тёплое солнце». Поэтому из дома семьи Гу они уехали пораньше. Старик Чжаоян проводил их у дверей, крепко держась за руку Жун Сяо: — Сяосяо, почаще возвращайся. — А потом повернулся к внуку: — Цяньюй, смотри за ним. Ты столько денег зарабатываешь, а моя невестка должна ходить сниматься. Да, результат красивый, но сердце у меня всё равно болит. — Дедушка, это я сам захотел. С Цяньюем это никак не связано. — Не защищай его! Я всё знаю. Главное — береги себя, не болей. А ещё, — старик хитро подмигнул, — не мешало бы подумать о правнуке! Эти слова он произнёс прямо при них обоих, отчего лицо Жун Сяо тут же вспыхнуло. И даже в машине краснота не проходила. Гу Цяньюй глянул на него и засмеялся: — Что с тобой? Щёки горят. Заболел, что ли? — Ты ведь знаешь, почему... — Жун Сяо бросил на него взгляд. Гу улыбнулся и крепко сжал его ладонь: — Не бери слова дедушки близко к сердцу. С детьми мы никуда не торопимся. Жун Сяо посмотрел на него с сомнением. В глубине души мелькнула мысль: Неужели для господина Гу такие разговоры — больное место? Ведь у нас с ним... это невозможно. Он сам перевёл тему: — Поехали сразу в компанию. Думаю, Дуншэн уже всё приготовил. — И, чтобы поддержать, чуть сжал руку мужчины. Шэнь Дуншэн действительно всё подготовил. Он хорошо знал характер своего босса и понимал: чтобы «сгладить» врождённый властный ореол Гу Цяньюя, нужно было постараться. Поэтому первой задачей визажиста стало вовсе не преображение Жун Сяо, а... переодевание самого Гу Цяньюя в «ассистента». И пока Жун Сяо без дела сидел на диване, его «босс» переодевался. Когда Гу вышел из примерочной — в аккуратной белой рубашке, бежевых брюках и с чёрными очками в роговой оправе, — Жун Сяо ахнул: казалось, он помолодел на пять лет. В его облике снова появилась та лёгкая, почти мальчишеская свежесть. Сам Гу чувствовал себя немного неловко в таком образе. Даже улыбка получалась чуть скованной. Жун Сяо встал, подошёл и поправил ему воротник. Увидев, что верхняя пуговица застёгнута, расстегнул её: — Так смотрится лучше. Очень идёт. Теперь ты действительно похож на моего ассистента. Добро пожаловать на первый рабочий день, ассистент Гу.

— Спасибо, босс, — серьёзно и послушно ответил тот. Шэнь Дуншэн, наблюдая со стороны за их откровенно тёплым обменом взглядами, только тяжело вздохнул. Похоже, все ближайшие месяцы ему придётся терпеть подобные «порции собачьей сладости» в любое время и в любом месте. И сказать-то ничего нельзя! У него просто не хватало смелости... QAQ Когда они приехали на площадку, Жун Сяо шёл первым — в кепке, прикрыв лицо. Гу Цяньюй держался чуть позади. Пусть его внешний вид и «смягчили», но такие черты лица и сдержанная аура выделялись даже среди людей шоу-бизнеса. Неудивительно, что многие сотрудники тут же начали украдкой смотреть на него. И, разумеется, эта небольшая суматоха не ускользнула от взгляда режиссёра Вэй Чжуна.

Вэй Чжун действительно оправдывал своё имя: в нём самом всё было «тяжёлым». На дворе стояла зима, все вокруг были в тёплых куртках, а он щеголял в белой футболке с коротким рукавом и обливался потом. Увидев их, улыбнулся во всё лицо. Хотя Вэй Чжун и был полноват, у него были густые брови и яркие глаза — сразу было понятно: сбрось он вес, и перед ними оказался бы настоящий красавец. Настоящая «скрытая звезда». — Дуншэн, сюда! — Вэй Чжун махнул рукой. Когда они подошли, он поднялся и с улыбкой сказал: — А я уж думал, вы не приедете. Сказав это, он бросил взгляд на Жун Сяо — и неожиданно встретился глазами с человеком, стоявшим за его спиной. Вэй Чжун на миг застыл: — Это... это кто? Ты что, ещё одного артиста подписал? Шэнь Дуншэн поспешил объяснить: — Нет, не артист. Это новый ассистент. — Такой ассистент — самому сниматься впору! — хохотнул Вэй Чжун. — Ладно, шучу. Жун Сяо, рад знакомству. Добро пожаловать в «Тёплое солнце». Жун Сяо уже снял кепку, улыбнулся и пожал режиссёру руку: — Для меня честь. — Хорошо. Садитесь. Жун Сяо, как у тебя с текстом? — спросил Вэй Чжун, одновременно разливая чай. Первую чашку он поставил перед Шэнем Дуншэном. Тот машинально передвинул её к Гу Цяньюю. Вэй Чжун заметил, как Гу спокойно подтолкнул чашку ближе к Жун Сяо, и прыснул со смеху: — Да вы все прямо из вежливости друг друга сгрызёте! Не переживайте, на всех хватит. Шэнь Дуншэн осознал свою оплошность и виновато отвёл взгляд от босса. Проклятые рефлексы... Они немного поговорили о сценарии. Но вскоре Вэй Чжун взглянул на часы и нахмурился: — А где же Хуа Сюй? Почему его ещё нет? Хуа Сюй должен был сыграть второго главного героя — Е Чжао. Подбежал администратор, вспотевший от беготни: — Режиссёр Вэй, только что звонил агент Хуа Сюя. Он утром подвернул ногу, перелом... Похоже, сегодня точно не приедет. Последние слова он почти прошептал. Лицо Вэй Чжуна в одно мгновение почернело. Главный актёр только что утверждён, фото на пробу ещё не сделаны — и вот уже перелом. Настоящий удар под дых! — Что делать, режиссёр? Может, срочно связаться с другими актёрами? — подскочил помощник режиссёра. Шэнь Дуншэн и сам не ожидал такого поворота. Но знал: вопрос кастинга решает только Вэй Чжун. Поэтому он молчал. Вэй Чжун некоторое время сидел в тяжёлой тишине. Потом снова посмотрел на фигуру за спиной Жун Сяо.

Гу Цяньюй поднял глаза — и их взгляды встретились. Вэй Чжун ощутил, что этот человек ему всё больше нравится. Е Чжао по замыслу сценария — сложный персонаж, выросший в жестоких и грязных условиях. У него должен быть особый взгляд — не наивный, не «чистый». Когда Хуа Сюй пробовался, Вэй Чжун не был полностью доволен. Его глаза были слишком светлые, слишком «незапятнанные». В нём не было нужной глубины. Но так как у «StarSky» в тот момент не нашлось подходящих актёров, а больших звёзд на их скромный бюджет не заманишь, пришлось согласиться. К тому же компания хотела раскрутить новичка. И вот теперь судьба вмешалась: травма убрала проблему сама собой. А напротив сидел Гу Цяньюй. С первого взгляда было ясно — человек с мощной аурой, отнюдь не похожий на простого «ассистента». Скорее уж на телохранителя. И вдруг Вэй Чжун произнёс: — А вы не хотите попробовать себя в кино? Эти слова, обращённые к Гу Цяньюю, повисли в воздухе. И все вокруг одновременно застыли.

Особенно Шэнь Дуншэн — с него градом сошёл холодный пот. Жун Сяо тоже удивился, но, представив, что сможет сыграть вместе с Гу Цяньюем, невольно испытал радостное волнение. Гу Цяньюй не стал сразу отвечать. Он посмотрел на Жун Сяо и заметил в его глазах неподдельное ожидание. На душе стало тепло, и он чуть усмехнулся. — Кого играть? — спросил он. Сценарий «Тёплого солнца» он уже просматривал и каждый раз мрачнел, когда доходил до постельных сцен с Жун Сяо и другими персонажами. — Е Чжао. Роль, которую должен был сыграть Хуа Сюй, — прямо сказал Вэй Чжун. Все взгляды устремились на Гу Цяньюя. — Хорошо, — ответил он коротко. Одного слова оказалось достаточно, чтобы все поняли: он согласен. Окружающие ожидали, что такой человек начнёт обсуждать условия, выставлять требования... А он просто сказал «да». Раз уж Гу Цяньюй лично дал согласие, Шэнь Дуншэн ничего не мог поделать. Хоть головой об стену бейся. Теперь им двоим предстоит играть вместе... У Шэня прямо-таки разболелась голова. Это же будет демонстрация их отношений не просто в жизни, а на большом экране! Да объявитесь вы уже официально! Иначе меня этими «сладостями» окончательно перекормит. Так, неожиданно быстро, вопрос был решён: «ассистент Гу» в первый же день превратился в «актёра Гу». Причём с ролью, где с персонажем Жун Сяо будет немало откровенных и неоднозначных сцен. И если раньше Гу Цяньюй злился, перечитывая сценарий, то теперь, напротив, ему казалось — там таких сцен даже слишком мало. Конечно, опыта актёрской игры у него не было. И это не на шутку тревожило Шэня Дуншэна. Во время съёмки пробных кадров процесс шёл обычно: сначала каждого снимали отдельно, потом делали совместные фото. Жун Сяо уже знал все тонкости и спокойно относился к процедуре. А вот за «новичка» Гу он волновался, поэтому попросил Шэня присмотреть за ним. Сам же остался с визажисткой Чжан Шаньшань. Гу Цяньюй, однако, и не думал переживать. Хотя делал это впервые, держался уверенно. Увидев, что Шэнь направляется к нему, он даже нахмурился.

Тот тут же поспешил объяснить: — Жун Сяо просил меня присмотреть за тобой. Ну как, справляешься? Услышав, что это по просьбе Жун Сяо, Гу тут же смягчился: — Всё нормально. Визажист улыбнулся: — У него прекрасная внешность, Дун-ге, не беспокойтесь. Шэнь в ответ тоже улыбнулся, но мысленно вздохнул: Если бы ты знал, кого именно сейчас гримируешь, вряд ли был бы так спокоен! Персонаж Жун Сяо — Ася — по большей части истории живёт тяжёлой, горькой жизнью. Самое светлое в ней — это встречи с Линь Минем и Е Чжао. Но и в этих встречах есть различие: с Линь Минем Ася ещё способен мечтать о будущем, а рядом с Е Чжао он уже ничего не ждёт и ни к чему не стремится. Таким образом, в образе Асі есть три этапа. Сценарий писал сам Вэй Чжун, и ещё до того, как выбрал актёра на эту роль, он перебрал в голове множество картин. Жун Сяо, как «шуан», был не только красив, но и излучал особую уверенность, открытость. Для режиссёра это одновременно было плюсом... и проблемой. Ася должен был быть человеком замкнутым, с комплексами, с внутренним надломом. В нём не могло быть ни тени яркости и дерзости, которая исходила от Жун Сяо. Даже если бы он попытался это сыграть — в глубине не было бы той слабости, которая так важна. Ася выражал своё сопротивление миру не словами, а молчанием.

Поэтому грим Жун Сяо сделали лёгким — Вэй Чжун не позволил визажистам перегружать его макияжем, только слегка убрали излишне здоровый румянец. Он поделился с ним своими мыслями: — Жун Сяо, то, что ты сказал об Ася, — неплохо, но, думаю, пока недостаточно. Завтра у тебя есть время? Я хочу отвезти тебя в одно место. Возможно, придётся остаться там на ночь. Можешь взять с собой ассистента. — Хорошо. Это что-то вроде этюда с натуры? — Можно и так сказать. На месте узнаешь. — Ладно, — кивнул Жун Сяо. Вэй Чжун больше ничего не пояснил и пошёл проверять площадку для съёмки. Когда подготовка завершилась, Жун Сяо вышел на съёмку. В обычной жизни Вэй Чжун выглядел человеком простым и весёлым, но в работе мгновенно становился требовательным. Сняв две серии фото, он оставался мрачным и недовольным. Жун Сяо пытался уловить в себе ощущение Асі в начале истории — забитого, подавленного родителями мальчишки. Но всё получалось слишком поверхностно, не хватало внутреннего надлома. Увидев, что режиссёр долго молчит, Жун Сяо понял: не вышло. И правда, Вэй Чжун махнул рукой: — Жун Сяо, на сегодня хватит. Продолжим завтра. — Хорошо. Я слушаюсь вас, режиссёр, — ответил он, но в душе стало тягостно. Похоже, это был первый настоящий вызов в его актёрской карьере. Чжан Шаньшань похлопала его по плечу: — Ничего страшного. Не дави на себя. Жун Сяо улыбнулся: — Всё нормально, не волнуйся. Пойдём посмотрим, как у Дун-ге. У Гу Цяньюя дела шли куда проще. Е Чжао — человек, выросший в грязной среде, среди разбойников и проходимцев. Его взгляд,

движения, вся манера поведения должны были нести оттенок «уличной дерзости», грубого обаяния. Гу Цяньюй в жизни сам не раз имел дело с такими людьми, а сценарий заранее перечитал до мелочей — ведь в нём рядом с Жун Сяо было слишком много интимных моментов. Поэтому он изучал роль особенно тщательно. На фоне зелёного экрана он держался уверенно и точно. Вэй Чжун лишь попросил переснять пару кадров, но в целом остался доволен. Перед уходом он предупредил Шэня: — Завтра я увезу Жун Сяо на день. В машине Шэнь рассказал об этом самому Жун Сяо. — Режиссёр говорил и со мной, — кивнул тот. — Сегодня я сделал две серии кадров, но, похоже, он остался недоволен. Может, во мне пока нет того самого «Ася». — Не переживай, — мягко сказал Шэнь. — Персонаж сложный. С первого раза поймать образ невозможно. Я поеду с вами. — Не нужно. Я сам с ним поеду, — вдруг вмешался Гу Цяньюй. Жун Сяо взглянул на него и улыбнулся. Шэнь только вздохнул: — Ладно. Раз уж режиссёр увозит вас, съёмки на площадке завтра остановят. Значит, я не поеду. Но вы двое — будьте осторожны. — Не волнуйся, Дун-ге, — улыбнулся Жун Сяо. Шэнь кивнул. При Гу Цяньюе он мог быть спокоен — Жун Сяо будет под защитой. Вернувшись домой, Жун Сяо заметил, что на лице Гу всё ещё остался грим, и рассмеялся: — Господин Гу, разрешите интервью: каково вам играть Е Чжао? Тот поднял руку, коснулся груди и ответил с улыбкой: — Вдруг почувствовал себя спокойнее. Думаю, этой ночью я наконец-то смогу нормально уснуть. Жун Сяо опешил, а потом не удержался и засмеялся: — Значит, всё это время вы думали об этом? Гу Цяньюй не стал скрывать. Он взял его за руку: — А как же. Моя жена должна целоваться с другим мужчиной — пусть даже только в кино. Думаешь, я бы не ревновал? Каждый раз, как представлял это, мне хотелось убить соперника. Такая откровенность растрогала Жун Сяо. Если бы он сам не услышал, то, наверное, никогда бы не понял, насколько Гу Цяньюй это задевает. — Прости, я не подумал о твоих чувствах, — тихо сказал он. — Обещаю, это в последний раз. — Это не твоя вина, — мягко ответил Гу. — Это моя проблема. Для тебя это работа, ничего больше. — Он наклонился и поцеловал его. — Только не думай, что я слишком властный или ревнивый.

— Господин Гу такой нежный, где же тут деспотичность? — Жун Сяо улыбнулся глазами. Пока они миловались, их кот Пухляш, сидевший рядом уже добрых полчаса, наконец не выдержал. Он подпрыгнул, обхватил лапами ногу Жун Сяо и тоненьким голоском замяукал, словно говоря: «Смотри на меня! Смотри! Милый Пухляш здесь!» Жун Сяо опустил взгляд и встретился с маленькими глазками, полными мольбы. Тут же выпустил руку Гу, наклонился, поднял кота и поцеловал в макушку: — Мой Пухляш соскучился по мне? Гу Цяньюй со стороны вздохнул: у него, похоже, враги появляются один за другим. Он уже собирался идти смыть грим и переодеться, чтобы приготовить ужин, как услышал за спиной голос Жун Сяо: — Не умывайся сразу, я дам тебе средство для снятия макияжа. Гу при этих словах невольно улыбнулся. Совсем с ума сошёл... уже и коту ревную. Позже, после душа, Жун Сяо растянулся на кровати с текстом «Тёплого солнца». Сегодняшний

разговор с Вэй Чжуном ясно показал: режиссёр не был до конца удовлетворён его пониманием роли. Он перечитывал сценарий уже десятки раз, делал заметки, анализировал каждую деталь. Казалось, разобрал всё до мелочей... но всё равно чего-то не хватало. Где именно моя ошибка? — никак не мог понять он. Гу Цяньюй вышел из ванной и увидел, как Жун Сяо сидит, нахмурившись, весь в сомнениях. Он подошёл и легко провёл ладонью по его лбу, разглаживая морщинку: — Что непонятно? Скажи, обсудим вместе. — Как ты думаешь, Ася — он какой? — Жун Сяо подпёр щёку рукой и посмотрел прямо на него. Под этим взглядом сердце Гу тут же растаяло. Он наклонился и мягко поцеловал его в уголок глаза. — Мне кажется, — сказал он тихо, — Ася несчастный... и в то же время счастливый.

Глава 71

Выслушав мужчину, Жун Сяо не стал сразу спрашивать, почему тот так думает. Он знал: Гу обязательно всё объяснит. — Его детство было несчастным, — начал Гу Цяньюй. — Потом он встретил Линь Мина. Линь Мин не ответил на его чувства, но действительно помог ему, вывел его из тяжёлого времени. Я уверен, что после отказа Ася не стал его ненавидеть. А потом, в баре, он встретил Е Чжао. Пусть тот и был хулиганом, но относился к Асю хорошо. Думаю, Е Чжао понравился Асе с первой же встречи. Иначе почему он именно его спас в тот день, когда Асю подмешали наркотик? В таких местах подобное случалось постоянно. Почему он вытащил именно Асю, а не кого-то другого? Гу заметил, как Жун Сяо опустил глаза, погрузившись в раздумья, и продолжил: — То, что Ася полюбил Е Чжао, — было неизбежно. Хоть он и хулиган, но очень ответственный. Узнав о беременности Аси, он был готов пожертвовать рукой, лишь бы остаться рядом с ним. Это показывает, что он умеет брать ответственность. Он сказал, что будет растить ребёнка вместе с Асей — и действительно пытался сделать всё для этого, даже если потом исчез на три года. И именно потому, что в нём была эта ответственность, Ася решился оставить ребёнка. Я думаю, он хотел восполнить ту любовь, которой был лишён в детстве. Они стали спасением друг для друга, стали друг для друга «тёплым солнцем». Так я это понимаю. Договорив, Гу Цяньюй слегка коснулся лбом лба Жун Сяо, заглянул ему в глаза и провёл ладонью по его щеке: — Поэтому я тоже счастлив. Потому что ты согласился принять меня. — Угу, — тихо отозвался Жун Сяо, чувствуя, как горят его щёки. Увидев его румянец, Гу рассмеялся и поцеловал его в лоб: — Не думай больше об этом. Отдохнём. Завтра предстоит поездка. — Хорошо, — Жун Сяо отложил сценарий, лёг рядом и закрыл глаза. И ночь прошла спокойно. Местом сбора была парковка перед зданием «StarSky ». Утром Гу Цяньюй отвёз Жун Сяо, и как только они вышли из машины, к ним подъехал на большом джипе Вэй Чжун, сигналя клаксоном. Когда они сели в его машину, у режиссёра во рту торчала сигарета. Он бросил на них быстрый взгляд: — Вы двое случайно не встречаетесь?

Надо признать, глаз у Вэя был острый. Жун Сяо тут же замер, а вот Гу Цяньюй и бровью не повёл, лишь лениво посмотрел на него: — А режиссёр Вэй сильно переживает по поводу таких вещей? Вэй рассмеялся: — Мне всё равно. Даже если поползут слухи, это только поднимет интерес к фильму. Главное — не делайте ничего, что противоречит здравому смыслу. А там уж — встречаетесь вы или нет, мне неважно. Этой фразой он сразу дал понять своё отношение к вопросу. Жун Сяо вздохнул с облегчением, но при этом подумал: Неужели они с Гу действительно так очевидны, что все вокруг сразу видят, что они пара? На самом деле то, что Вэй Чжун догадался, объяснялось и его профессией, и тем, что он знал их обоих. Посторонние же люди могли бы максимум отметить, что они смотрятся вместе очень гармонично. Даже если бы кто-то принял их за пару — вряд ли стал бы задумываться дальше. Ведь Жун Сяо всегда тщательно прятался под одеждой и аксессуарами, а Гу Цяньюя вообще знали единицы. И те, кто его знал, вряд ли рискнули бы болтать. Гу слегка сжал ладонь Жун Сяо, успокаивая его. По дороге они остановились на заправке. Вэй купил воды и немного еды, закинул пакет на заднее сиденье: — Ехать придётся далеко, дорога там не самая удобная. Хорошо если к вечеру доберёмся. Так что обеда в кафе не будет — перекусим в дороге. Но куда именно они направлялись, Вэй всё ещё не сказал.

Жун Сяо благоразумно не задавал лишних вопросов — он понимал, что у Вэй Чжуна есть своя цель. С каждой минутой дорога становилась всё хуже. Машина петляла по горным тропам, вместо шоссе тянулась широкая грунтовка, и джип поднимал за собой густые облака пыли. Жун Сяо сразу понял, почему режиссёр сегодня приехал именно на джипе. Наконец, Вэй Чжун остановил машину на небольшой площадке. Все трое вышли. С высоты открывался вид на маленькую деревушку, приютившуюся на склоне горы. — Жун Сяо, — сказал Вэй Чжун, — я привёз тебя сюда, чтобы ты почувствовал, где жил Ася. Я не буду ничего объяснять. Смотри сам. Сколько сможешь понять — столько и возьми для себя. Пойдём. Дальше дороги для машины нет, только пешком. Потерпите немного. Сказав это, он первым двинулся вниз. Жун Сяо догадывался о цели поездки ещё раньше, но, увидев деревню своими глазами, осознал: его понимание Аси оставалось поверхностным. Всё, что он знал, касалось лишь сюжета, а многое он достраивал собственной фантазией. Но настоящего Аси он почти не знал. Они шли больше часа, прежде чем добрались до окраины деревни. Лоб Вэй Чжуна покрылся крупными каплями пота, дыхание сбилось. Для полного человека эта дорога была настоящим испытанием. Он обернулся к Жун Сяо: — В этой деревне почти все молодые уехали на заработки. Здесь остались в основном старики, женщины да дети. А омеги в таких местах до сих пор не приняты. Он не стал всё проговаривать, но Жун Сяо и так понял. Пусть закон признавал их существование, в глубинке это всё ещё казалось чуждым и странным. Не ступив ещё в деревню, он уже почувствовал тяжесть на сердце. Гу Цяньюй молча взял его за руку. Он не говорил «не обращай внимания», просто поддерживал его своим молчаливым присутствием. Вэй Чжун, заметив их сцепленные ладони, лишь отвернулся, открыл бутылку воды и сделал большой глоток:

— Пойдёмте. Через двадцать минут они вошли в деревню. Местные жители, увидев чужаков, останавливались и провожали их пристальными взглядами. Вэй Чжун явно был тут не впервые. Он уверенно довёл их до небольшой лавки с вывеской «Лили» и толкнул дверь. За прилавком сидела женщина средних лет. — Сестричка, помнишь меня? — улыбнулся Вэй. — Так это же Чжун-цзы! — обрадовалась она, узнав его. — Опять приехал? — Да, на одну ночь. Номер, в котором я жил раньше, свободен? И ещё одну комнату. — Конечно свободен! — женщина заулыбалась ещё шире. — Всего на ночь? В прошлый раз ты у нас почти полгода прожил. Что так недолго на этот раз? Пока они говорили, Жун Сяо оглядывался. Дома здесь были самодельные, старые, многие полуразрушенные. Перед одним из домов он увидел худенького малыша без одежды. Ребёнок сидел на корточках, кожа у него была тёмная от солнца, а глаза — большие, но без детской искры. Там была лишь серая, взрослая тишина. От этого зрелища у Жун Сяо сжалось сердце. Вэй Чжун быстро договорился о цене. Гу Цяньюй положил ладонь на плечо Жун Сяо, давая знак: пора идти дальше.

И вдруг, в этот момент, из соседнего дома выскочил мужчина, за ним выбежала женщина с яростью на лице и закричала: — Паршивец! Переспал с моим сыном и денег не заплатил! Думаешь, я так просто это оставлю?! Жун Сяо замер. Ему показалось, что он ослышался. Но вскоре за женщиной вышел полуголый подросток, всё тело его было в синяках. Женщина бросила на него полный презрения взгляд и зло выплюнула: — Я тебя растила, кормила, а теперь хоть какая-то польза появилась — и что? Даже денег заработать не можешь, только позволяешь, чтобы тебя просто так использовали! Лучше бы я тебя сразу после рождения придушила! Юноша стоял неподвижно, без единой реакции на брань. Жун Сяо вдруг остро вспомнил Ася. А если бы Ася не смог сбежать оттуда? Разве его жизнь не была бы такой же? Ведь его мать тоже хотела продать его старику. И самое страшное — жители деревни смотрели на это как на обыденность. Никто не вмешался, никто даже не удивился. Будто и брани, и унижения вовсе не существовало. — Пошли, — сказал Вэй Чжун, бросив взгляд на Жун Сяо. — Посмотрим комнаты. Жун Сяо постарался взять себя в руки и последовал за ними в пустой дом неподалёку. Женщина, что шла впереди, открыла дверь, и на них пахнуло сыростью и плесенью. — Проветрите — и всё будет нормально. Тут две комнаты, как раз хватит вам. Печь и дрова во дворе, готовьте сами. Если нужны продукты, у меня можно купить овощи. — Хорошо, спасибо. Если что — зайдём, — ответил Вэй Чжун. Когда хозяйка ушла, он повернулся к Жун Сяо и Гу Цяньюю: — Вы двое займёте большую комнату, я возьму маленькую. Ужинать пойдём вон в тот дом. Он кивнул в сторону дома женщины, которая несколько минут назад кричала на своего сына. Жун Сяо поднял глаза и встретился взглядом с Вэй Чжуном. В этот момент он понял, зачем тот так сделал. — Хорошо, — тихо сказал он. — Отдохните немного, вы устали с дороги. Потом я вас позову. С этими словами Вэй Чжун ушёл к себе. Гу Цяньюй втянул Жун Сяо в большую комнату, распахнул окна, чтобы выветрить запах. Внутри было холодно. Без огня ночью спать было невозможно. Он снял куртку и накинул её на плечи Жун Сяо:

— Я пойду разжечь печь. Посиди пока, если холодно — укутайся. Но едва он повернулся уйти, Жун Сяо схватил его за руку: — Я пойду с тобой. Я же приехал сюда, чтобы прочувствовать жизнь. Ася, наверное, с детства привык к таким вещам. Гу Цяньюй нахмурился. Он пожалел, что согласился на эту поездку. Разжигать печь Жун Сяо никогда не пробовал. Он растерянно стоял у очага. Но и Гу Цяньюй знал только теорию. В итоге они вдвоём возились полдня, заполнили дом дымом и так и не разожгли огонь. Их вытащил закашлявшийся Вэй Чжун. Увидев закопчённые лица обоих, он только тяжело вздохнул, закатал рукава и подошёл: — Смотрите. Тут нужно вот так сложить дрова. Жун Сяо, откашлявшись, присел рядом и наблюдал, как он аккуратно уложил щепки, поджёг газетку и стал раздувать огонь. Через минуту пламя вспыхнуло. — Запомнил? — спросил он. — Думаю, да, — кивнул Жун Сяо. — Ладно, умойтесь и пойдём ужинать, — сказал Вэй Чжун и вышел. Жун Сяо посмотрел на закопчённое лицо Гу Цяньюя и неожиданно рассмеялся. Он понял: для того человека это, наверное, первая в жизни такая нелепая ситуация. Увидев улыбку Жун Сяо, Гу Цяньюй почувствовал облегчение. С самого приезда он тревожился за него, хоть и не говорил. Если бы не желание Жун Сяо самому попробовать, он бы предпочёл отказаться от всего этого фильма. Но сейчас, когда Жун Сяо наконец рассмеялся, Гу Цяньюй тоже расслабился. Он игриво щёлкнул его по щеке пальцами. Но руки у него были чёрные, и на лице Жун Сяо остался огромный отпечаток. На этот раз рассмеялся уже сам Гу Цяньюй. — Я схожу за водой, — сказал он, глядя на свои ладони. — Подожди здесь. Здесь не было водопровода — у каждого дома был свой колодец.

Прямо во дворе, где они только что проходили, стоял колодец. Гу Цяньюй нашёл таз, зачерпнул из колодца холодной воды и вернулся. Коснувшись рукой, он нахмурился — слишком ледяная. — Надо подогреть. Дай мне вон тот чайник. — Я сам, — сказал Жун Сяо, подхватив чайник. Гу Цяньюй встал в дверях и смотрел, как он зачерпывает воду. И вдруг ему подумалось: даже если однажды им придётся оказаться в таком вот месте, он уверен — они всё равно смогут жить хорошо. И Жун Сяо, наверное, тоже так считает. Хотя в глубине души он знал — такого дня он не допустит. Жун Сяо поставил полный чайник на очаг. Вода должна была закипеть не скоро, поэтому он притащил два низких табурета, усадил их рядом с печью — так хотя бы было теплее. Гу Цяньюй обнял его и усадил поудобнее, чтобы тот мог опереться на его плечо. Жун Сяо тихо сказал: — Кажется, я начинаю понимать, зачем Вэй-дао привёз меня сюда. И почему он заранее ничего не сказал. Наверное, он хотел, чтобы я увидел всё своими глазами. Если бы я знал заранее, я бы приготовился... А скажи, почему тот мальчишка не убежал? Он вспомнил сегодняшнего подростка. Если бы это был он сам, он, наверное, поступил бы как Ася — сбежал. — Не у всех хватает смелости. А может быть... он уже пытался, — ответил Гу Цяньюй. Оставшееся недосказанным Жун Сяо понял сам: пытался, но не смог. — Ты прав... Может, мы ещё сможем с ним поговорить, — вздохнул он. Когда вода закипела, они умылись и вышли во двор. На крыльце их ждал Вэй Чжун, он сидел на

корточках и курил. — Пошли, я уже договорился, — сказал он. Жун Сяо сразу понял: «договорился» означало — заплатил. Они подошли к нужному дому. Женщина, которая недавно ругалась, теперь встретила их как дорогих гостей — улыбчивая, услужливая. — А-Цзя! Гости пришли! Ты что, оглох? Не выйдешь поприветствовать?! — крикнула она в глубину дома, а потом снова улыбнулась им: — Проходите, проходите. Я уже всё приготовила, вот-вот накрою. А-Цзя! Живо чай подавай гостям! Юноша по имени А-Цзя молча поставил на стол чай и тут же забился в угол. Он был одет очень легко, словно не чувствовал зимнего холода, и даже босиком. Жун Сяо невольно смотрел на него. Почувствовав взгляд, мальчик поднял глаза. Увидев на его шее знак, говорящий о двойной природе, он едва заметно дрогнул, но тут же снова стал равнодушным и отрешённым. Жун Сяо сжал кулаки. Ему хотелось подойти. Но он сдержался. Если он не в силах помочь — он не имеет права бередить чужие раны. Потому что обманутая надежда куда страшнее боли. Стол накрыли щедро — Вэй Чжун, видимо, заплатил немало. Но во время ужина мать А-Цзя снова выгнала его во двор, откуда доносился её гневный крик. Жун Сяо отвёл глаза к окну. Вэй Чжун тоже заметил, но ничего не сказал, только молча ел. Когда ужин подходил к концу, женщина вошла и с притворной заботой спросила: — Хватило ли вам? Может, ещё подать? И тогда Вэй Чжун неожиданно поднял голову и спросил: — Скажи, зачем ты заставляешь А-Цзя заниматься этим? Улыбка на её лице мгновенно исчезла. На миг показалось, что она разозлится, но в итоге она только тяжело села на край печи и устало заговорила: — Думаешь, я хочу? Да просто бедность! А-Цзя ведь омега — толком ни работать, ни замуж его никто не возьмёт. У нас тут такие вещи не в диковинку. А-Цзя сам не против. Вы, городские, приезжаете ради любопытства, посмотреть деревню. Но советую вам не соваться в то, что вам не по силам. Если ему и винить кого, так только себя — за то, что родился таким. С тех пор, как он появился на свет, я дня спокойного не знала. Я его вырастила — пусть теперь отплатит. Ладно, ешьте и уходите.

Сказав это, женщина поднялась и вышла из комнаты. Жун Сяо больше не мог есть — словно тяжёлый камень придавил его грудь. Он думал об Ася: разве его родители не так же считали, что омеги — бесполезны? Не такие сильные, как мужчины, и не такие полноценные, как женщины. Ни то ни сё, «уроды», которых с рождения считают чужаками, обречёнными на презрение. Значит, обращаться с ними можно как угодно — всё равно «не жалко». Ночью Жун Сяо лежал на печи, но никак не мог заснуть. Гу Цяньюй тревожно обнял его, гладил по плечу, боясь, что тот слишком задумается и загонит себя в тупик. И вдруг из соседней комнаты донёсся сдавленный плач А-Цзя и низкие мужские рычания. Жун Сяо сразу же напрягся, тело застыло. Гу Цяньюй прижал его к себе и закрыл ему уши ладонями: — Не слушай. Жун Сяо вцепился в его одежду, уткнулся в грудь. Никогда ещё он не чувствовал себя таким беспомощным. Тот, кто страдает, был совсем рядом — за стеной, — но он ничего не мог сделать. Лишь спустя долгое время за стеной всё стихло. Жун Сяо приподнял голову и тихо спросил:

— Мы можем вызвать полицию? — Да, — коротко ответил Гу Цяньюй. И этого оказалось достаточно, чтобы сердце Жун Сяо обрело опору. Этой ночью никто из них так и не уснул. Утром Вэй Чжун, заметив тёмные круги под глазами Жун Сяо, усмехнулся: — Сейчас поедем в город, позавтракаем и вернёмся. Ну как, понял, зачем я тебя сюда привёл? — Я понял, — ответил Жун Сяо и больше говорить не стал. Вэй Чжун не стал расспрашивать. Все трое быстро собрались и вышли. Но уже у выхода Жун Сяо вдруг рванул обратно — к дому А-Цзя. Гу Цяньюй хотел было броситься за ним, но Вэй Чжун удержал: — Пусть. Ему нужно что-то сделать. Жун Сяо вбежал в дом. Мать А-Цзя удивилась, потом нахмурилась и хотела выставить его за дверь. Но он решительно оттолкнул её и подошёл прямо к молчаливому юноше: — Меня зовут Жун Сяо. Мой телефон — 137XXXX3364. Если однажды захочешь уйти отсюда, звони мне. Запомнил? Я номер не поменяю. Я буду ждать твоего звонка. А-Цзя кивнул. Тогда Жун Сяо развернулся и вышел. Гу Цяньюй увидел, как тот вернулся облегчённый, и улыбнулся. Вэй Чжун тоже усмехнулся, ничего не сказал, но шаги его стали заметно легче. Жун Сяо не знал, позвонит ли ему когда-нибудь А-Цзя. Он просто не хотел, чтобы у него не было никакой надежды. Он мечтал, что его слова смогут стать для мальчика последней опорой. И ещё сильнее — что однажды он действительно услышит его звонок. Он не знал, сколько таких А-Цзя в подобных деревнях, и сколько самих таких деревень существует. Он не был святым и понимал, что не в силах спасти всех. Но встретив — не протянуть руку он не мог. Иначе совесть бы не дала ему покоя. Из-за бессонной ночи Жун Сяо задремал прямо в дороге, пока Гу Цяньюй и Вэй Чжун по очереди вели машину. В городе Гу Цяньюй попросил Вэй Чжуна высадить их у «Синькун Лоу», пересел в свою машину и увёз Жун Сяо домой. Стоило переступить порог, как Жун Сяо сразу вытащил сценарий и начал записывать все свежие впечатления. Рядом послушно сидел Пань-Пань — будто понимая, что хозяин занят. Даже если ему хотелось ласки, он терпеливо ждал, удивительно смирный. Гу Цяньюй, видя это, хоть и переживал, но не мешал. Он понимал: да, это путешествие оказалось тяжёлым, но именно с этого начнётся взросление Жун Сяо. Он всегда верил, что тот станет ещё лучше. Вечером Гу Цяньюй позвонил Шэнь Дуншэну, успокоил его и уточнил график — на завтра назначили дополнительную съёмку фотопроб. Пань-Пань же выглядел немного обиженным: за последние два дня хозяина почти не было дома. Во время ужина, чтобы задобрить котёнка, Жун Сяо специально положил ему побольше еды. Но вскоре они должны были отправиться на съёмки, и Пань-Пань нельзя было оставить одного. Они решили взять котёнка с собой и попросить Чжан Шаньшань приглядывать за ним. К счастью, Чжан Шаньшань была не против — Пань-Пань ведь действительно был очень послушным.

Наверное, Пань-Пань тоже понимал, что Жун Сяо уходит работать ради его кошачьего корма, поэтому вёл себя особенно послушно.

Хотя всё равно не мог понять, почему этот гад Гу Цяньюй тоже всегда здесь появляется。 Но ничего страшного — потому что вечером, когда пришло время ложиться спать, Пань-Пань с восторгом обнаружил, что этот гад больше не спит вместе с Жун Сяо!!! Дальше съёмка фотопроб у Жун Сяо прошла очень гладко, и это немного удивило Шэнь Дуншэна. Он не удержался и спросил Вэй Чжуна: — Ты что сделал с нашим Сяо-Сяо? Мне кажется, всего два дня не видел его, а он будто сильно изменился. — Ничего не делал. Просто показал кое-что. Можно сказать, приподнял ему душу, — сказал Вэй Чжун с таким выражением лица, что сразу захотелось стукнуть его. Но Шэнь Дуншэн понимал: раз он так говорит, значит, переменами в Жун Сяо он доволен. Вздохнул: — Что бы ты ни сделал, надеюсь, это пошло ему на пользу. — Само собой. Вот увидишь, у него и так талант есть. После этой картины он уже будет другим человеком. Шэнь Дуншэн не знал, откуда у него столько уверенности, но всё равно хотел верить: — Надеюсь, ты меня не обманываешь. Когда Жун Сяо закончил фотосессию и вышел из-за зелёного экрана, Чжан Шаньшань только хотела подойти и накинуть на него куртку, но увидела, что Гу Цяньюй уже сделал это раньше. У Шэнь Дуншэна тут же заболела голова. А стоявший рядом Вэй Чжун, увидев всё это, усмехнулся: — У этих двоих отношения неплохие, да? Ты ведь знаешь. Так когда собираетесь официально объявить? Если не спешите, можно дождаться конца съёмок, тогда и я смогу на пиаре подзаработать. После этих слов у Шэнь Дуншэна заболела голова ещё сильнее. Внутри хотелось закричать: Вы хоть понимаете, кто он такой? Ждёте «официального объявления»?! Да если скажу, вас всех до смерти перепугаю!!! Но пока ему оставалось только тайно злорадствовать. Как только фотопробы Жун Сяо закончились, можно было официально начинать съёмки. Вэй Чжун заранее выбрал дату — завтра. Значит, завтра вечером они уже войдут в съёмочную группу. Раньше Жун Сяо обещал угостить Цинь Лу и Ся Чэня ужином. Как раз сегодня съёмка закончилась пораньше, и он рассказал об этом Гу Цяньюю. У того не было ни малейших возражений. Напротив — Жун Сяо захотел познакомить его со своими друзьями, и разве он мог быть недоволен? Он был безумно рад. Шэнь Дуншэн в машине слушал, как они перешёптываются, обсуждая, куда пойти ужинать, и чувствовал лёгкую зависть. Кажется, и ему пора найти себе пару. А то ведь каждый день одно и то же — «есть собачий корм» . Это уже вредно для здоровья. Чжан Шаньшань на переднем сиденье еле заметно улыбалась и явно радовалась. Шэнь Дуншэн бросил на неё взгляд и так и не понял, чему она там радуется. Радость CP-фанов Шэнь Дуншэну никогда не понять. А про Сюй Му, который вёл машину, лучше вообще ничего не говорить. Жун Сяо и Гу Цяньюй выбрали место и написали в своём маленьком чате: Ребята, у вас есть время сегодня вечером? Завтра я вхожу в съёмки, поэтому хочу сегодня угостить вас шашлычком. Если сможете — отзовитесь! Цинь Лу: Брат, ты, наконец, вспомнил о нас? Конечно есть время! Всё, договорились! Чэн-Чэн, выходи скорее, Жун Сяо с супругом угощают!!! Ся Чэнь: Я тут, я тут! Могу! Скидывай адрес!!! Улыбнувшись экрану, Жун Сяо написал: Я найду место и скину вам точку. Сегодня вечером встречаемся, без вариантов!!!

И, подражая им, накидал кучу восклицательных знаков. Потом ткнул локтем Гу Цяньюя: — У тебя есть подходящее место? Тот сразу отправил сообщение своему ассистенту Чэнь Юньхэ. Через пять минут Чэнь прислал адрес и, проявив удивительное чутьё, уже всё забронировал. Гу Цяньюй переслал адрес Жун Сяо. Тот открыл — и не поверил глазам. Оказалось, это был бар-шашлычная, невероятно стильно оформленный, очень атмосферный. Судя по фото, даже обычные шашлыки здесь выглядели утончённо. Жун Сяо невольно вздохнул: быть ассистентом — это ведь тоже талант. С такой скоростью и внимательностью он сам точно не справился бы. Он переслал адрес в чат. Цинь Лу: ！！！！！！ Ся Чэнь: ！！！！！！ Жун Сяо: ？？？？？？ Цинь Лу: Да ладно! Ты серьёзно?! Это же легендарное место, говорят, его держит какой-то крупный босс. Забронировать стол можно только с членской картой, а её почти невозможно оформить без связи. И ты смог там забронировать?!

Ся Чэнь: А тебе не кажется, что стоит больше задуматься — откуда у Сяо-Сяо вообще карта в такое место? Жун Сяо: ...Можно я скажу, что это не я, а кто-то другой забронировал? Я вообще не знал, что здесь так сложно заказать. Отложив телефон, он невольно бросил взгляд на спокойного, как всегда, господина Гу. Ну да, неудивительно — господин Гу ведь необычный человек. Цинь Лу: Что-то я начинаю ждать сегодняшнего вечера. Не знаю, будет это сюрприз или шок. Ся Чэнь: ??? Что ты имеешь в виду? Цинь Лу: Чэн-Чэн, советую приготовиться. Сегодня Сяо-Сяо приведёт своего «маленького мужчину» и представит нам. Уверен, это его парень забронировал место. Подумай сама, кто он может быть по статусу? Ся Чэнь: Сяо-Сяо, ты встречаешься с кем-то?!!!!!!!!!! Жун Сяо: Спокойно. Скоро сами всё узнаете. Ладно, я дома, больше не болтаю. Вечером увидимся, пока! Сидевший рядом Гу Цяньюй увидел, как у Жун Сяо покраснели уши, и невольно наклонился, заглядывая в его экран. Как раз на том месте, где была написана реплика Цинь Лу. Уголки губ Гу Цяньюя дрогнули, в глазах мелькнула улыбка. Жун Сяо заметил это, мгновенно прикрыл телефон ладонью: — Чего подсматриваешь? Нельзя смотреть! Но чем больше он краснел, тем ярче улыбался Гу Цяньюй. В конце концов он протянул длинные руки и прямо прижал Жун Сяо к себе. На переднем сиденье Шэнь Дуншэн случайно обернулся и застал эту картину. Настолько перепугался, что тут же резко отвернулся и даже забыл, что хотел сказать. Когда они добрались до ворот жилого комплекса , Шэнь Дуншэн проводил их взглядом, пока они не скрылись, и только тогда выдохнул с облегчением. Затем бросил взгляд на сияющую от восторга Чжан Шаньшань: — Хватит смотреть, они уже ушли. — Разве ты не считаешь, что они идеально подходят друг другу? Господин Гу просто воплощение заботы! Я уже не могу дождаться выхода фильма. Уверена, тогда появится куча CP-фанатов! — её

глаза сверкали от воодушевления. Наконец-то будут люди, с кем можно разделить эту радость, и не придётся мучительно держать всё в себе! ...Стоп. Дальше думать нельзя. Иначе — точно совершит ошибку! Шэнь Дуншэн схватился за лоб: — Чжан Шаньшань, как твой начальник, советую бросить фанатеть. Тем более фанатеть по собственному артисту!!! Она метнула в него взгляд «ты ничего не понимаешь» и, отвернувшись, решила больше не продолжать разговор. Шэнь Дуншэн: устал жить... А тем временем Жун Сяо и Гу Цяньюй дома быстро собрались и поехали в забронированный ресторан. Когда они пришли, Ся Чэнь и Цинь Лу ещё не успели приехать. Жун Сяо пошёл за Гу Цяньюем внутрь. Несмотря на то что место считалось баром, по стилю оно больше напоминало изысканный ресторан. Тихая музыка, отдельные залы с уникальным оформлением... Открыв дверь в их комнату, Жун Сяо замер: перед ним — розовые украшения и повсюду мягкие игрушки. Гу Цяньюй тоже слегка удивился. Что это за выбор Чэнь Юньхэ? Он что, хотел что-то намекнуть? Жун Сяо, опасаясь недоразумения, специально проверил у Гу Цяньюя телефон — и понял, что тот всего лишь написал ассистенту: «Забронируй ресторан с шашлыками». Количество человек не указал. Так что Чэнь Юньхэ, решив, будто речь идёт о свидании, выбрал этот «парный» зал. Хотя оформление было слегка... специфическим, но в целом терпимым. Единственное — Цинь Лу и Ся Чэнь точно будут подшучивать. Ну и ладно, мелочи, — подумал Жун Сяо. Цинь Лу и Ся Чэнь зашли вместе. Дверь приоткрылась, и первым осторожно сунулся внутрь желтоволосый Цинь Лу, а сверху заглянула улыбающаяся Ся Чэнь. Увидев Гу Цяньюя, Ся Чэнь на секунду замер, потом распахнула глаза и быстро хлопнула по плечу Цинь Лу, который внизу строил Жун Сяо рожицы. — Что? — поднял голову тот. Ся Чэнь схватил его за руку, улыбнулся Гу Цяньюю и строго прошептал: — Веди себя прилично. Мы заходим. — А я что? Я нормальный! — недовольно пробурчал Цинь Лу. Жун Сяо усмехнулся и помахал им рукой: — Ну что вы там застряли? Давайте, заходите!

Двое вошли и сели напротив Жун Сяо. Ся Чэнь протянул руку Гу Цяньюю: — Господин Гу, давно наслышан . Такого начала Цинь Лу явно не ожидал — глаза у него округлились. Сам Гу Цяньюй тоже слегка удивился: — Вы меня знаете? С тех пор как он возглавил корпорацию Гу, в медиа не появлялся, и, насколько помнил, с Ся Чэнь никогда не пересекался. — Мне посчастливилось однажды присутствовать на корпоративе «Гу». Я тогда видел вас, — уклончиво улыбнулась он , не уточняя, с кем был. Гу Цяньюй кивнул:

— Приятно познакомиться. Сегодня я здесь в качестве... парня Жун Сяо. Одной фразой он чётко обозначил позицию. Ся Чэнь легко улыбнулся : — Я знаю. Поздравляю вас обоих. Жун Сяо мягко прищурился: — Спасибо! А вот Цинь Лу, пока они разговаривали, усиленно ломал голову: Кто же этот мужчина? Почему Чэнь так реагирует? «Господин Гу»... фамилия Гу... какой-то очень весомый человек... Канъань, семья Гу?!!! У него внутри всё перевернулось. Вот это да! Жун Сяо — молчал-молчал, а как выстрелил! Но подождите... Разве наследник семьи Гу не женат? И вроде бы на ком-то с фамилией Жун... Жун?! — Сяо-Сяо, ты...!!! — глаза Цинь Лу выкатились, лицо вытянулось — сплошной немой крик: «Я ничего не понимаю, кто я и где я вообще?!» Ся Чэнь смотрел на него в недоумении, не понимая, откуда у друга такая реакция. Жун Сяо только вздохнул: Они что, сговорились сегодня? Каждый по очереди будет играть в «шок и трепет» надо мной? Цинь Лу метнул взгляд на Ся Чэнь, который , похоже, ничего не подозревал . И тут вспомнил: об их браке он слышал от Янь Цы. Выходит, нормально, что Ся Чэнь не в курсе. Свадьбу же они провели без всякого шума. А ведь Янь Цы тогда говорил: «Ну и что с того, что семья Гу сильная? Всё равно пришлось ради традиций взять побочным сыном из семьи Жун. Понятно — нормальную дочь никто бы не согласился за такого человека отдать...» То есть... Жун Сяо — тот самый «побочный сын»! А у Гу Цяньюя ещё и... проблемы с той самой стороной! Чёрт! Я, похоже, случайно узнал то, чего знать не должен был! Его перепады выражений лица — удивление, ужас, растерянность — только смешили Жун Сяо. — Ты что там напридумывал? Говори уже прямо. — Н-не... не то чтобы... Просто... можно тебя на минутку? — сбивчиво пробормотал Цинь Лу и, как щенок, отпрыгнул к двери, подзывая глазами. Жун Сяо безнадёжно вздохнул и всё же вышел вместе с ним. Когда они остались одни, Цинь Лу схватил его за руки, глаза полные тревоги: — Сяо-Сяо, вы правда вместе? Ты... у тебя же нет выбора? Мне Янь Цы сказал... он ведь... у него... проблемы в интимном плане?!

Глава 72

Услышав эти слова от Цинь Лу, Жун Сяо невольно напрягся. Он никак не ожидал, что этот слух уже стал общедоступным. Значит ли это, что Гу Цянь-юй тоже в курсе? И что он об этом

думает? Когда дело касается мужского достоинства, Жун Сяо был уверен — у господина Гу на сердце лежит тяжёлый груз. От этой мысли его внезапно охватило сильное чувство жалости. — Всё это ерунда, сплетни. И ты тоже веришь? — сказал он твёрдо. Жун Сяо был самым близким человеком для Гу Цянь-юя, поэтому его словам легко было поверить. Цинь Лу сразу же выдохнул с облегчением и посмотрел на Жун Сяо: — Ну и хорошо, вот это хорошо! Всё-таки речь идёт о счастье на всю жизнь. Жун Сяо понимал, что друг искренне переживает за него, и на душе у него стало одновременно и тепло, и сложно. С одной стороны — трогало, что Цинь Лу так заботится о нём. С другой — ему было больно за Гу Цянь-юя, которого выставляли в столь унизительном свете. Он надеялся, что своим ответом смог хоть немного прикрыть его от чужих пересудов. Однако на этом разговор не закончился. Цинь Лу, как будто вспомнив ещё кое-что, снова посмотрел на Жун Сяо с сочувствием: — Сяо Сяо, а как к тебе относятся в семье Жун? Услышав этот вопрос, Жун Сяо сразу понял, к чему он клонит. Неужели Янь Цы рассказал ему так много? Он улыбнулся и спокойно ответил: — У меня с семьёй Жун нет никаких связей. Я — это я, они — это они. Мы почти не общаемся. А сейчас у меня и так всё хорошо. Цинь Лу увидел, что эти слова искренни, и тоже с облегчением улыбнулся: — Вот и ладно. А то я просто неожиданно вспомнил и перепугался. Но, Сяо Сяо, всё равно поздравляю тебя! После этого они вернулись за стол. Ся Чэнь, заметив, что Цинь Лу снова ведёт себя как обычно, не удержался: — Эй, вы так нечестно! Вышли, переговорили за спиной, секреты какие-то. Что такого, чего я не должен знать? — Ой, потом расскажу, чего ты кипишуешь, — отмахнулся Цинь Лу, под столом ещё и пнул Ся Чэня. Тот бросил на него взгляд в духе «так-то лучше», а потом весело сказал: — Раз сегодня вы нас угощаете, я тогда не буду стесняться! — Ну если я зову вас, а вы ещё и церемониться будете — это уже слишком, — улыбнулся Жун Сяо, открывая меню. Он заказал сразу две дюжины пива, потом наклонился к Гу Цянь-юю: — А ты что будешь есть? — Мне всё подходит. Решай сам, — мягко улыбнулся тот, глядя, как Жун Сяо выбирает и для него любимые блюда. Видя их вдвоём, Цинь Лу и Ся Чэнь переглянулись и рассмеялись: — Эй, вы вообще собираетесь когда-нибудь объявить о ваших отношениях? — Я хоть завтра готов. Всё зависит от Сяо Сяо, — одним предложением Гу Цянь-юй ясно дал понять, какое место Жун Сяо занимает в его сердце. Оба тут же перевели взгляд на Жун Сяо. Тот поднял голову: — Вы двое не такие ли уж любопытные? Придёт время — всё сами узнаете. — Ты хоть знаешь, как ты сейчас раздражающе выглядишь? — скривился Цинь Лу. — Кстати, что за фильм ты взял? Почему так быстро уходишь на съёмки? Я ведь думал ещё несколько дней с тобой погулять. — «Тёплое солнце» Вэй Чжуна. Будем снимать примерно до конца года. Так что если соскучитесь — приезжайте на площадку. — Эту картину я знаю! — оживился Цинь Лу. — Мой агент даже говорил: если бы я был артистом

«StarSky», то мы могли бы стать конкурентами. — Сказав это, он вытянулся, словно вызывая Жун Сяо на соперничество. — К счастью, мы с тобой не в одной компании, — ответил Жун Сяо с улыбкой. От его спокойного тона Цинь Лу сам рассмеялся: — Ладно, шучу. Но я слышал, эта лента для Вэй дао — шанс взять награды. Так что постарайся! — Постараюсь! — Вот и хорошо. Но если ты уйдёшь на съёмки, что будет с господином Гу? Он же останется один в пустом доме? — в голосе его явно прозвучала насмешка. Гу Цянь-юй слегка улыбнулся: — Не страшно. Я тоже играю главную роль в этом фильме. Эти слова он произнёс так спокойно, словно просто отметил: «Сегодня хорошая погода». Но для сидящих напротив это прозвучало как гром среди ясного неба. Ся Чэнь даже инстинктивно посмотрел на Жун Сяо, ища подтверждения. А Цинь Лу выпучил глаза: — Да ладно!!! Так тоже можно?! Жун Сяо объяснил: — В тот день он как раз оказался рядом. Актёр на главную роль получил травму и не смог приехать. Вэй дао увидел его и посчитал подходящим. Вот и всё. Но пока никому не говорите, эта информация ещё не объявлена. На самом деле, после пробных фото Жун Сяо, Шэнь Дуншэн специально спросил Гу Цянь-юя о его намерениях. Он понимал: если имя Гу Цянь-юя всплывёт, то их с Жун Сяо отношения тоже могут стать достоянием общественности. После обсуждения Шэнь Дуншэн и Вэй Чжун узнали правду о его личности. В тот момент, в комнате отдыха, когда Вэй Чжун понял, КТО такой на самом деле Гу Цянь-юй, его глаза буквально вылезли из орбит. Он догадывался, что тот не простой человек, но никак не ожидал, что перед ним — самый главный «босс на вершине». От этой мысли он даже нервно прокрутил в голове последние дни их общения, пытаясь вспомнить — не было ли у него промахов? А потом понял: похоже, он вообще всё делал не так.

Он немного занервничал и уже хотел попросить Шэнь Дуншэна сказать пару хороших слов, как вдруг услышал: — Тебе достаточно просто знать об этом. Когда будут публиковать фотопробы, его пока не выкладывай. Потом, когда фильм выйдет, объявим — не поздно будет. И ещё: при Жун Сяо не упоминай связь господина Гу с «StarSky ». Услышав эти слова, Вэй Чжун невольно пришёл к той же мысли, что и Шэнь Дуншэн: богатые люди действительно умеют играть. После объяснения Жун Сяо, Цинь Лу кивнул: — Ну, так ещё нормально. А то я уж подумал, что вы прямо сейчас официально объявляете. — Видимо, мне придётся вернуться и заранее подготовить план действий на случай вашего «каминг-аута», — подхватил Ся Чэнь, улыбнувшись Жун Сяо. — Даже если всплывёт, то, скорее всего, уже после премьеры фильма. До конца года вряд ли. — Это верно, — согласился Цинь Лу. — Ладно, не будем об этом. Я умираю с голоду! Вы выбрали уже? И учтите, сегодня мы пьём, Сяо Сяо! — Спокойно, сегодня я могу хорошо выпить с вами, — очень уверенно сказал Жун Сяо. Эти слова удивили обоих напротив. — Ты серьёзно? Не думай, что раз господин Гу рядом, то у тебя сразу появился «иммунитет»! — нахмурился Цинь Лу, с видом «не переоценивай себя». Жун Сяо догадался, что они до сих пор неправильно его поняли из-за прошлого случая, и спокойно

сказал: — Я гарантирую, что могу пить. Наоборот, тот, кто пить не может — это господин Гу. Так что сегодня я выпью и за него. — Эй-эй! Так нельзя! Не надо нас кормить вашей любовью! — тут же зажал уши Цинь Лу, изображая: «не слышу, не хочу есть эту собачью еду». Вскоре блюда, что они заказали, начали приносить одно за другим. Когда еда появилась на столе, атмосфера сразу стала ещё теплее. Сделав глоток пива, Цинь Лу хитро прищурился: — На самом деле я давно хотел спросить: зачем вы выбрали именно ЭТУ комнату? Жун Сяо, ты уже решил заводить ребёнка? Сказано это было настолько прямо, что сидящий рядом Ся Чэнь, как раз отпивавший пиво, тут же поперхнулся и закашлялся. При этом он тоже с интересом уставился на Жун Сяо — явно был не менее любопытен. Жун Сяо прекрасно понимал, что такие подколки неизбежны, поэтому заранее приготовился. Он спокойно доел кусок шашлыка, вытер руки и сказал: — Если я скажу, что это случайность — поверите? — Честно? Не особо, — Ся Чэнь усмехнулся. — Честно, я тоже не очень, — поддержал его Цинь Лу. — Ну, раз не верите, тогда готовьте деньги на подарок моему сыну, — бросил Жун Сяо с вызовом. Только сказал — и тут же почувствовал, как под столом мужчина крепко сжал его ладонь. Эти слова он произнёс с бравадой, но одно движение Гу Цянь-юя тут же заставило сердце затрепетать, а лицо вспыхнуть. Он поспешно взял бокал, сделал глоток, чтобы хоть как-то скрыть смущение. К счастью, напротив друзья уже оживлённо обсуждали, какие подарки подарят будущему ребёнку. Жун Сяо: «...Ребята, я же пошутил! Нужно ли воспринимать так серьёзно? И вообще, господин Гу, чего ты так завёлся? Ты сам-то понимаешь, способен ли на такое или нет?!» В разговорах и смехе они просидели до одиннадцати вечера. К концу ужина и Ся Чэнь, и Цинь Лу уже заметно пьянели, а Жун Сяо оставался абсолютно нормальным. В этот момент оба впервые начали верить, что он действительно умеет пить. Гу Цянь-юй за весь вечер говорил не так уж много, но каждый жест показывал, насколько он заботится о Жун Сяо. А каждый его взгляд был таким мягким, что, казалось, вот-вот прольётся тёплой росой. И словно на лице у него крупно написано: «Я люблю тебя». От этого Цинь Лу и Ся Чэнь одновременно и завидовали, и искренне радовались за Жун Сяо. Когда ужин закончился, Гу Цянь-юй поочерёдно развёз обоих друзей по домам. Проводив их, Жун Сяо с облегчением выдохнул. Гу Цянь-юй сжал его ладонь: — Устал?

— Ничего, — Жун Сяо откинулся на спинку кресла, глядя на мужчину за рулём. — Господин Гу, вы сегодня счастливы? — Да. Спасибо, что согласился представить меня своим друзьям, — Гу Цянь-юй обернулся и подарил ему мягкую улыбку. Жун Сяо приподнял уголки губ: — Я хочу, чтобы весь мир знал, что ты мой. Но нужно ещё немного подождать. Так что, господин Гу, не спеши, ладно? Он понимал: Гу Цянь-юй давно ждёт момента, когда их отношения станут явными. Но он отдал это право выбора самому Жун Сяо. Эти слова заставили сердце Гу Цянь-юя сладко сжаться. Он перевернул ладонь юноши, переплёл

пальцы с его пальцами: — Хорошо. Я подожду того дня, когда ты объявишь всему миру. И, подняв руку, мягко поцеловал тыльную сторону его ладони. ...... На следующий день, когда они прибыли на съёмочную площадку, выяснилось, что Вэй Чжун специально поселил их в одной комнате. А на прощание ещё добавил: — Камеры наблюдения в коридоре сломаны. Жун Сяо: «......» Гу Цянь-юй только улыбнулся: Вэй Чжун оказался человеком понимающим. Шэнь Дуншэн, увидев такую предусмотрительность, даже обрадовался: наконец-то ему не придётся в одиночку сдерживать ситуацию. Уж не прослезиться ли от счастья! Жун Сяо выпустил Пань-Паня из переноски-космонавта, и тут Чжан Шаньшань восхищённо сказала: — Так вот ты какой, Пань-Пань! Такой милый! Пань-Пань, видимо, понял, что Чжан Шаньшань будет его няней на ближайшие месяцы. Услышав своё имя, он сам подошёл и позволил ей погладить себя. Явно давая понять: «С этого момента нам лучше дружить». Стоящий рядом Шэнь Дуншэн, увидев живого Пань-Паня, аж засиял глазами, шагнул ближе и уже протянул руки, чтобы взять кота. Но Пань-Пань тут же положил лапку ему на кисть и посмотрел снизу вверх, явно выражая: «Ты что замышляешь против Меня?» Шэнь Дуншэн кота так и не взял, но был безнадёжно сражён его милотой. Он потрепал пушистую голову, а потом достал из кармана безостановочно звонящий телефон. Бросив взгляд на экран, он беззвучно сказал Жун Сяо: — Это режиссёр социального ролика. Похоже, уже всё утвердили. С этими словами Шэнь Дуншэн вышел в коридор говорить по телефону. Как только он ушёл, Жун Сяо улыбнулся и погладил Пань-Паня: — Шаньшань-цзе, еда для Пань-Паня вон в том ящике. На это время он на тебя, извини, что хлопоты. — О чём ты, какие хлопоты! Он такой милый, я только рада. Правда ведь, Пань-Пань? — Мяу~! — Ты всё верно сказала! В этот момент раздался стук в дверь. Гу Цянь-юй открыл её, и на пороге стоял мужчина. Он слегка удивился, затем улыбнулся: — Здравствуйте. Я Жун Хао, играю роль Линь Мина. А вы, наверное, Е Чжао? Пришёл поздороваться. — Здравствуйте, — Гу Цянь-юй кивнул и пропустил его внутрь. Жун Сяо, услышав голоса, подошёл и с улыбкой сказал: — Привет, я Жун Сяо. — Я знаю. Меня зовут Жун Хао, я играю Линь Мина. Надеюсь, у нас будет отличное сотрудничество, — мужчина выглядел лет на тридцать с лишним, производил впечатление зрелого человека. Увидев Пань-Паня на кровати, он замер, а потом заметил: — Это твой кот? Какой красавец! У меня дома есть британка, девочка. — Его я подобрал на улице. Зовут Пань-Пань. Недавно кастрировал. Мальчик, — глаза Жун Сяо светились, когда он говорил о коте. Гу Цянь-юй подошёл, похлопал его по плечу: — Сходи к Дун-гэ, кажется, он тебя искал. — Правда? Тогда я пойду посмотрю. — Сказав это, Жун Сяо вышел в коридор. Там он как раз столкнулся с Шэнь Дуншэном, который только что закончил разговор: — Жун Сяо, как раз хотел тебе сказать: тот социальный ролик, что мы снимали, уже начали показывать. Позже сделай репост их официального аккаунта. А если во время съёмок у тебя не

будет времени, дай пароль Шаньшань, пусть она выкладывает фото, чтобы держать постоянную активность. — Хорошо. Дун-гэ, если у тебя дела, можешь возвращаться, не нужно со мной сидеть. — Да, я как раз собирался. Циньцюань сегодня возвращается. Если что-то случится — звони. И ещё: не забывай заботиться о здоровье, чередуй работу с отдыхом. Ты уже делаешь всё отлично. — Понял. Спасибо, Дун-гэ. — Ну и ладно. Иди готовься, церемония запуска скоро начнётся. Все детали знает Шаньшань. Если что-то непонятно — спрашивай у неё. А я пошёл, будем на связи. — Шэнь Дуншэн изобразил жест звонка и поспешил к лифту. Проводив его взглядом, Жун Сяо вернулся в комнату — и обнаружил, что Жун Хао уже ушёл.

— Он уже ушёл. Давай тоже собираться, время ведь к церемонии запуска подходит, — сказал Жун Сяо, потянувшись за курткой. Чжан Шаньшань посмотрела на часы: — Если выйдем сейчас, как раз успеем. Пошли, я позвоню Сюй-ге, пусть подгонит машину. Гу Цянь-юй надел протянутую Жун Сяо куртку и услышал: — Дун-ге уехал, Циньцюань-цзе вернулась из отпуска, так что он в ближайшее время будет занят. Если что-то случится у нас, будем звонить ему. С точки зрения мужчины, Гу Цянь-юй был доволен, что Шэнь Дуншэн перестал постоянно находиться рядом. Но если подумать иначе, он всё же считал, что тот должен сосредоточиться исключительно на Жун Сяо, и даже собирался поговорить с ним об этом. Конечно, не при Жун Сяо. На открытии съёмок всегда жгли благовония — ради удачи. Когда они прибыли на место, всё уже было подготовлено. Вэй Чжун, по-видимому, относился к событию очень серьёзно: на столе лежал целый зажаренный поросёнок. Увидев Жун Сяо и Гу Цянь-юя, он радостно замахал рукой. Жун Сяо заметил, что режиссёр специально надел ярко-красный костюм, и с улыбкой поприветствовал: — Вэй-дао. — Сяосяо, иди сюда. Ты ведь главный актёр, нужно возложить благовония. И Гу... Цянь-юй тоже, подойди. А Линь Мин где? Линь Мин! И тут позади, только что выходя из машины, Жун Хао гаркнул так, что эхо разнеслось по всей площадке: — Я здесь!!!!!! Голос был таким пронзительным, что на последнем слоге даже сорвался. Вэй Чжун только покачал головой, смеясь: — Давай быстрее, начинаем. В их фильме главных ролей было всего три. Когда все встали на свои места, режиссёр раздал каждому по связке благовоний. В нужное время первым подошёл Вэй Чжун, затем по очереди Жун Сяо, Гу Цянь-юй и Жун Хао. После церемонии все направились прямо на съёмочную площадку. В машине Жун Сяо открыл Weibo и сделал репост поста аккаунта программы «Защита исчезающих видов»: «Белуха — исчезающий вид, нуждающийся в заботе каждого из нас. Спасибо послу доброй воли Жун Сяо @ЖунСяоСяоСяо за бескорыстный вклад в защиту белухи. [видео]» В видео сначала показывалась миловидная белуха, плавно скользящая в воде под мягкую музыку — настоящая «водяная фея». Затем в кадре появился человек, вместе с белухой плавающий и играющий под водой. В холодной стихии рождалось ощущение тепла, словно солнечные лучи пробились сквозь толщу воды. В конце ролика Жун Сяо, в строгом костюме, стоял перед камерой и произносил обращение к

зрителям — с призывом защищать белух. Комментарии под видео: «Может, это неуместно говорить здесь, но мой Сяо просто божественно красив!!!» «Это та самая белуха, которая кусалась? На вид совсем не злая!» «Ты что, дурак? Команда уже объяснила, что это была случайность. Не знаешь — лучше молчи.» «Кадры невероятные! Смотришь на то, как они смотрят друг на друга — столько нежности... Чёрт, у них же прямо какая-то химия! Что со мной?!» «Не знаю, может, я слишком давно один, но даже белуха кажется мне милой и утончённой.» «Правда, есть ощущение CP. Есть кто-то, кто напишет фанфики? Я жду!!!» ...... Почитав комментарии, Жун Сяо убрал телефон в карман — они как раз подъезжали к съёмочной площадке. Выйдя из машины, они услышали, как Вэй Чжун отдаёт распоряжения: направлял визажистов в гримёрку, подгонял рабочих: — Шевелимся, шевелимся, все работаем! Чем быстрее начнём, тем раньше закончим. Если справимся до Нового года, все спокойно встретят праздник дома. Если нет — будем встречать его прямо здесь, в съёмочном павильоне! — Вэй-дао, не пугайте нас! — раздался смех в толпе. — Не хотите, чтобы я пугал? Тогда быстро за работу! — режиссёр полушутя выругался и пошёл к аппаратуре проверять оборудование. Жун Сяо и Гу Цянь-юй делили одну гримёрку. Визажист Тунтун — новая помощница, которую недавно назначил Шэнь Дуншэн. Но поскольку грим нужен был сразу обоим, одного мастера оказалось мало. К счастью, у съёмочной группы было ещё несколько визажистов. Так что вдвоём процесс шёл намного быстрее.

Во время грима Вэй Чжун специально заглянул, чтобы проверить, — было видно, что к образу Жун Сяо он относится очень серьёзно. Сделав пару мелких корректировок, которыми остался доволен, он ушёл. Первая сцена Жун Сяо начиналась с момента, когда Ася ещё не ушёл из дома. Ребёнка-Ася должен был играть другой актёр, но так как мальчику нужно было ходить в школу, он мог приезжать только на съёмки по выходным. Поэтому Вэй Чжун решил пока пропустить сцены из детства и начать сразу с эпизодов до ухода Ася Роли родителей Ася играли два опытных актёра компании «StarSky ». Жун Сяо их не знал, но они знали его. Исполнительница роли матери, учитель Чжан Ин, даже взяла его за руку и попросила автограф — сказала, что её дочь, которая учится в средней школе, очень любит Жун Сяо. Жун Сяо покраснел, но расписался. Чжан Ин, довольная, улыбнулась: — Если нужно будет прогнать сцену, обращайся ко мне. — Спасибо, учитель Чжан, буду у вас учиться, — вежливо ответил он. Актёр, игравший отца Ася, Гу Ци, тоже подошёл: — Я знаком с режиссёром Лю Кэцинем. Перед приездом он упоминал тебя, говорил, что ты очень талантлив. Кстати, ваш «Путь Бессмертия» скоро выходит в эфир, кажется, пятнадцатого? Это ведь послезавтра? Напоминание слегка ошеломило Жун Сяо — и правда, драма вот-вот выйдет, он даже успел забыть. — Да, пятнадцатого, на канале «Сян•цзяо». — Играй от души. У тебя получится. Эта работа у Вэй-дао нацелена на участие в конкурсах, так что постарайся взять награду — тогда твой уровень актёра будет официально подтверждён, и дорога в кино станет стабильной, — сказал Гу Ци. Жун Сяо понял, что тот хотел его подбодрить, и с улыбкой поблагодарил:

— Спасибо, учитель Гу, я постараюсь. Пока он разговаривал с актёрами, Гу Цяньюй сидел в зоне отдыха, наблюдая. Лишь когда Жун Сяо вернулся, его напряжённое лицо немного расслабилось. — Что они так долго говорили? — спросил он, подавая парню стакан воды. — Да просто подбодрили меня. Разве это было долго? — Жун Сяо откусил кусочек нарезанного яблока, глаза сразу засветились. Он повернулся к Чжан Шаньшань: — Шаньшань-цзе, яблоко такое сладкое! — Правда? Ну так ешь побольше. Погода сухая, нужно есть фрукты. — Хорошо, Шаньшань-цзе, — с улыбкой сказал он и взял ещё кусочек. В глазах Гу Цянь-юя мелькнула мягкая улыбка. После обеда все отделы были полностью готовы. Первая сцена Жун Сяо началась официально. Гу Цянь-юй стоял за кадром. Это был его первый опыт наблюдать за игрой Жун Сяо так близко. В его сердце смешались ожидание и сложные чувства. Жун Сяо бросил ему одну ободряющую улыбку, затем отвернулся и погрузился в роль. Первая сцена. Ася просыпается утром. На нём старая вязаная кофта. Он стоит в маленькой, захламлённой комнате. Красивые глаза мальчика устремлены на солнечный луч, пробившийся в окно, в котором пляшут пылинки. Он стоит в темноте и тянет руку к свету, но в тот момент, когда почти касается его, снаружи раздаётся резкий крик: — Ася! Ты что, труп? Завтрак ещё не готов? Хочешь, чтоб я с голоду подохла?! Ася вздрагивает, тут же отдёргивает руку. Спеша, поднимает с пола куртку и натягивает её поверх тела, скрывая синяки. Он открывает дверь — и тут же в него летит кружка. Раздаётся звон разбившейся посуды, и кровь тонкой струйкой течёт с его головы. — Я тебе скажу! Я растила тебя не для того, чтоб ты жил в своё удовольствие! Живо готовь завтрак! Если твой отец придёт и не найдёт еду на столе, смотри как он тебя отделает! Ася прижимает ладонь к окровавленному лбу, идёт в ванную, быстро умывается и выходит готовить еду. Всё время молчит. В этот момент в дом заходит отец. Он бросает взгляд в сторону кухни. Ася, напрягшись, поворачивается и встречает его полный отвращения взгляд. Тихо говорит: — Еда... скоро будет. — Хм! — усмехается отец и уходит в спальню. Мать машет рукой в сторону сына и тоже скрывается в комнате. Дверь захлопывается. Ася замирает у плиты, словно ожидая чего-то. Вскоре из спальни доносится женский плач: — Ты скажи мне, что это у тебя на шее?! Почему у тебя след от помады? Скажи, кто эта шлюха? Отвечай! — Хватит! Какая ещё шлюха? Каждый день одно и то же! Ты можешь перестать подозревать на пустом месте?! Я на работе устаю до смерти, а дома вы только доставляете проблемы! Я и так трачу силы на тебя и этого ублюдка! Не хочешь жить так — разводись! — Нет, нет! Я не хочу развода! Ты устал — иди отдохни, — мать тут же меняет тон, испугавшись. Услышав, как открылась дверь спальни, Ася поспешно снова занялся готовкой. С его лба капля крови сорвалась и упала на разделочную доску. — Снято! Отлично! Перерыв! — крикнул Вэй Чжун. Вся съёмочная группа облегчённо выдохнула, и сразу раздались аплодисменты. Такая удачная первая сцена была добрым знаком. Атмосфера на площадке заметно оживилась. Чжан Шаньшань подошла к Жун Сяо с костюмом в руках.

Хотя действие тоже происходило зимой, одежда Ася была лишь старыми вещами, которые отдавали ему родители, — они совсем не грели и не защищали от холода. Гримёр подошёл поправить спецэффект на голове Жун Сяо и слегка обновил макияж. Гу Цяньюй всё это время внимательно наблюдал за его игрой. Жун Сяо в кадре и Жун Сяо сейчас — это были два совершенно разных человека. В тот момент, когда режиссёр крикнул «Начали!», Гу Цяньюй почувствовал, что перед ним действительно стоит Ася — в тесной комнате, жаждущий солнечного света, но боящийся к нему прикоснуться. Слабый и беззащитный. Поймав его пристальный взгляд, Жун Сяо непонимающе улыбнулся: — Что такое? Ты так смотришь на меня... Макияж плохо смотрится? — Нет. Красиво. Мой Сяо хорош в любом виде. Услышав это, Жун Сяо заулыбался, глаза заискрились: — А как я сыграл? Тебе понравилось? — Очень. В тот момент мне показалось, что я и вправду увидел Асю, — кивнул Гу Цяньюй. — Правда? — Жун Сяо чуть смутился. Ему казалось, что, возможно, это просто «фильтр влюблённого взгляда». Тогда Гу Цяньюй спросил: — Почему ты решил протянуть руку к солнцу? Что тобой двигало? В сценарии такой детали не было, и ему было любопытно, что подумал Жун Сяо в тот момент. Жун Сяо задумался и ответил: — Я подумал, что если бы я был Асей в такой среде, то очень сильно жаждал бы света. Но когда он наконец появился, мне было бы страшно его потерять. И малейший толчок заставил бы меня отступить. Эту сцену Вэй Чжун пересмотрел трижды. Образ, который придумал Жун Сяо, показался ему совершенно идеальным — отличное начало фильма, создающее нужное настроение. Он не удержался и бросил взгляд в сторону Жун Сяо. Теперь он имел прямое подтверждение его таланта. Помреж тоже не удержался: — Шэнь Дуншэн действительно умеет выбирать людей! Раньше я думал, что он просто решил «раскрутить» парня, залив деньги в Вэйбо-хэштеги. А теперь вижу — если этот человек не станет звездой, это будет несправедливо. Честно, Вэй-дао, даже в сценарии я не увидел такой трактовки. Там ведь всего одна строчка: «Ася просыпается в лучах солнца и слышит крик матери»... Как он додумался сыграть именно так? Вэй Чжун закурил, усмехнулся: — Чую, в этот раз мы вправду можем взять награду. Эти слова тут же зажгли помрежа. Во время перерыва Жун Сяо достал телефон и заглянул в Вэйбо. Уведомлений снова было «99+». Он удивился, открыл горячие поиски — и действительно, на десятом месте был хэштег #История Жун Сяо и белого дельфина, которую нельзя не рассказать#. Какой-то «да-лао» (влиятельный блогер) написал целую мини-новеллу про него и дельфина Доу Доу — трагическую, с надрывной романтикой. Жун Сяо был в шоке. Он и представить не мог, что так тоже можно. В комментариях фанаты кричали: «Слишком жестоко! Тай-тай, как вы могли?!» Он уже собирался открыть текст и почитать, но тут режиссёр окликнул Гу Цяньюя. Наступила очередь снимать его сцену. Жун Сяо отдал телефон Чжан Шаньшань и встал, чтобы пойти вместе. Персонаж Гу Цяньюя, Е Чжао, имел много общих сцен с Асей. Соло-кадров у него было не так много, самая кульминационная — это когда ради того, чтобы уйти вместе с Асей, он лишается левой руки.

Именно для этой сцены Вэй Чжун его и позвал. Эта сцена требовала сильной эмоциональной отдачи. С тех пор как Вэй Чжун узнал, кто такой Гу Цяньюй на самом деле, он, конечно, относился к нему с уважением, но в вопросах профессиональных он не собирался идти на уступки.

Так как Гу Цяньюй был новичком, Вэй Чжун специально отвёл его в сторону и объяснил сцену. Убедившись, что тот всё понял, только тогда отпустил. Жун Сяо, увидев, как мужчина возвращается, незаметно показал ему жест поддержки. Для всех вокруг Гу Цянь-юй сейчас был просто ещё одним новичком, подписанным Шэнь Дуншэном, поэтому то, что они с Жун Сяо постоянно вместе, никого особенно не удивляло. Жун Сяо всё же был неспокоен и встал рядом с Вэй Чжуном. Помреж подвинул ему стул: — Садись. Жун Сяо поблагодарил и сел, не отрывая глаз от камер, фиксировавших съёмку. Сцена: Е Чжао входит в дом владельца подпольного бара. На входе его обыскивают, а затем сухо говорят: — Второй этаж. Е Чжао спокойно кивает, поднимает взгляд наверх. Его лицо остаётся невозмутимым, а в уголках губ играет лёгкая усмешка. Он легко шагает по лестнице, стучит в дверь. Изнутри раздаётся: — Входи! Он открывает дверь. Хозяин, держа в объятиях женщину, сидит на диване. За его спиной — трое головорезов, а на других диванах — ещё двое высокопоставленных членов группировки. Увидев Е Чжао, один из них усмехается и машет рукой: — А Чжао, что это ты к нам? В баре проблемы? Е Чжао ухмыляется по-своему, с лёгкой хулиганской ноткой: — В баре всё спокойно. Но у меня есть дело к старшему брату. Хозяин, лениво подняв взгляд из-под ресниц, бросает: — Ну и какое же? — Я хочу выйти из банды. Эти слова звучат слишком естественно, словно он говорит о чём-то простом и обыденном. Он сказал это прямо, и теперь спокойно смотрел на босса, не отводя взгляда, не показывая ни капли страха, хотя улыбка на лице босса постепенно исчезала. Тишина сгущалась, казалось, будто в комнате даже дыхание остановилось. — Что ты сказал? — Я хочу выйти из банды. — Е Чжао понимал, что это последний шанс изменить слова и сделать вид, что ничего не было. Но он не изменил ответа. Бах! — стакан с вином разлетелся вдребезги о стол. — Ты хоть понимаешь, Чжао, что тебя ждёт за выход? — Понимаю. — Е Чжао выпрямился и встретил его взгляд. Босс, не ожидавший такой решимости, махнул рукой. Один из подручных, поколебавшись, всё же достал нож и подал хозяину. Тот со звоном бросил его на стол: — Отруби себе левую руку — и катись вон! Е Чжао вдруг расплылся в ослепительной улыбке. Он схватил стоявшую рядом бутылку, залпом осушил её, затем бросил пустую тару и поднял нож. И, не колеблясь, занёс его над своей левой рукой... Камера гаснет.

Следующий кадр: Е Чжао сидит на полу, сдерживая боль и ещё не потеряв сознание. Босс подходит ближе, смотрит на него сверху вниз: — Ради какого-то «петуха» (слэнг — намёк на любовь к мужчине)? Оно того стоило? — Ха... Стоило. Я люблю его! — Хм. Отвезите его в больницу. Эта фраза «Я люблю его» была единственным признанием Е Чжао за весь фильм. Пусть оно прозвучало не прямо Асе, но чувствовалась сила его любви. А в устах Гу Цянь-юя эти три слова прозвучали так мягко и трепетно, будто в тот момент он и правда видел перед собой Жун Сяо. Даже сквозь адскую боль в кадре прорывалась сладость этого чувства. — Отлично! — сказал Вэй Чжун, не отрывая глаз от монитора. Жун Сяо напрягся, боясь услышать: «Снято плохо, ещё дубль!» Но режиссёр кивнул: — Снято. Перерыв. Услышав это, Жун Сяо не удержался и улыбнулся.

Глава 73

Вэй Чжун был искренне впечатлён. Глядя на экран, он не удержался и сказал помощнику режиссёра: — Скажи, если человек действительно талантлив, разве он не будет хорош во всём? Помощник на секунду растерялся, не совсем понимая, к чему это. «Снимаем-снимаем, а он вдруг философствует...» — Ну... наверное, да. У таких людей всегда есть что-то, чего нет у остальных. Не подозревая, что его так оценили, Гу Цянью вернулся на место для отдыха и увидел, как Жун Сяо подошёл к нему. Тот достал из кармана конфету и положил на стол: — Твоя награда. Гу Цянью посмотрел на конфету. Он её ещё даже не попробовал, а на сердце уже стало сладко. Поцеловать своего талантливого господина Гу здесь было невозможно, но Жун Сяо всё равно хотел по-своему выразить поддержку и одобрение. Он сел напротив. В красивых глазах Жун Сяо, похожих на цветы персика, сияла улыбка. У Гу Цянью внутри всё зачесалось от этого взгляда. Будь место подходящим, он непременно поцеловал бы такого милого Жун Сяо. Они обменялись улыбками, после чего Жун Сяо опустил глаза, пытаясь успокоить волнение. Так как съёмки сегодня прошли особенно гладко, закончили раньше обычного. С Гу Цянью рядом Жун Сяо не приходилось питаться скромными коробочными обедами. Более того, благодаря ему питание всей съёмочной группы заметно улучшилось. Когда они вернулись в жильё, ужин уже ждал их. Гу Цянью пошёл вместе с Жун Сяо в его комнату. Паньпань, увидев хозяина, радостно подбежал. Как только Жун Сяо вошёл, кот прильнул к его ногам и начал нежно мяукать, словно маленький льстец. Жун Сяо поднял его на руки, почесал подбородок, и, видя, как тот довольно зажмурился, почувствовал, как сердце у него растаяло. Гу Цянью вышел из ванной, проверив воду:

— Температура в самый раз, иди принимай душ. Жун Сяо повернул голову: — Ты иди первым, я пока с Паньпанем поиграю. Гу Цянью улыбнулся: — Хорошо. Если проголодаешься — начинай без меня. — Понял, господин Гу. А если нужно будет потереть спину — только позови. Господин Гу, уже почти вошедший в ванную, услышал это. Его спина тут же напряглась. Сделав вид, что ничего не произошло, он молча закрыл дверь. Он и вправду хотел, чтобы Жун Сяо помог ему со спиной... да и не только со спиной. Но не решался. Для его силы воли это было бы слишком серьёзным испытанием. Жун Сяо, глядя на убегающую спину Гу Цянью, рассмеялся, прижимая к себе Паньпаня. Когда Гу Цянью вышел после душа, Жун Сяо уже приготовил для него чистую одежду. Хоть господин Гу официально жил в соседней комнате, Вэй Чжун предусмотрительно выделил им отдельный этаж. То есть кроме них двоих там не было никого из съёмочной группы. Более того, камеры в коридоре «случайно» оказались сломанными. Условия для уединения были созданы самые явные. Надо признать — проявил большую заботу. Жун Сяо пошёл в ванную, а Паньпань сам увязался за ним. Увидев это, Гу Цянью слегка подтолкнул кота носком по пушистому заду: — Подлиза. Паньпань обернулся и мяукнул, будто говоря: «Вот и завидуй молча!» Гу Цянью, конечно, не мог признаться... но завидовал. Он взял телефон, глянул на экран и увидел, что Су Цинсянь создал чат: «Кто сегодня вечером свободен? Пойдём выпить! Сколько уже не собирались! Эй, один там, с фамилией Гу, сможешь хотя бы на одну ночь от жены оторваться или нет?» Гу Цянью ответил: «Не ищите меня ближайшее время. Занят.»

Цзи Цзиньсюань: «Чем это ты так занят? Сегодня зашёл к тебе в компанию, а на месте был дядя, сказал, что ты в отпуске. Так что, вы там уже занялись "созданием потомства"? Младшая невестушка решила окончательно вернуться к роли хранительницы очага?» Гу Цянью: «...Без комментариев». Отправив эти два слова, Гу Цянью решительно вышел из чата. Ну а что, это же универсальный приём. Жун Сяо вышел из ванной с румянцем на щеках — лицо казалось особенно нежным и свежим. Гу Цянью взглянул на него, затем поспешно отвёл взгляд и, стараясь казаться спокойным, открыл коробку с ужином: — Давай есть. — Отлично, я как раз проголодался, — Жун Сяо запрыгнул на кровать, скрестив ноги, и взял коробку, которую протянул мужчина. Заглянув внутрь, он увидел кисло-сладкие рёбрышки. — Я вдруг понял: как же хорошо, что ты есть. Гу Цянью посмотрел на него, и в глазах его светилась улыбка: — Впредь, когда будешь сниматься, я всегда буду устраивать тебе еду такого уровня. — Нет уж, не надо! — засмеялся Жун Сяо. — На съёмочной площадке кормят бесплатно, а за твою еду тебе ещё деньги тратить приходится. Совсем невыгодно! Он сказал это с таким видом, будто серьёзно оказался в проигрыше — и выглядел при этом очень мило. — Ты ведь с начала съёмок успел немало заработать, — заметил Гу Цянью. — Думал уже, на что потратишь?

Жун Сяо отставил коробку, поднял глаза и улыбнулся: — Сначала я хотел накопить денег, купить квартиру и съехать от тебя. Потом — поговорить о разводе. Но всё обернулось иначе: мы оказались вместе. Так что теперь я просто коплю. Мало ли, вдруг ты когда-нибудь решишь, что я тебе больше не нужен, — тогда у меня хотя бы будут сбережения. Гу Цянью знал, что это правда. Если бы они не сошлись, именно так Жун Сяо и поступил бы. Это был его путь к отступлению. — Этого дня никогда не будет, — твёрдо сказал он. — Даже если он и настанет, то только в тот день, когда я умру. Лишь тогда мы сможем расстаться. Жун Сяо всегда казался жизнерадостным и оптимистичным, но Гу Цянью прекрасно понимал, как мало в нём уверенности и спокойствия. Поэтому он раз за разом доказывал ему: «Я здесь. И я всегда буду здесь».

Эти слова заставили глаза Жун Сяо покраснеть, сердце защемило: — Ты не имеешь права умереть раньше меня, господин Гу. Даже если умрёшь — только после меня. Иначе я буду ненавидеть тебя. Неизвестно как разговор скатился в такую сторону. Но оба вдруг прыснули от смеха. Гу Цянью подошёл ближе и крепко обнял его: — Хорошо. Постараюсь. — Договорились, — Жун Сяо тоже обнял мужчину в ответ. На душе у него стало горько и тревожно. Неизвестно, связано ли это с его нынешним телом, но он стал заметно более чувствительным и плаксивым, чем раньше. Гу Цянью понял, что он и правда расстроен, и почувствовал укол вины. «Зачем я вообще заговорил о смерти?» Он нежно похлопал Жун Сяо по голове, прижал его к своей груди и мягко успокаивал: — Ну же, ешь давай. Ты ведь говорил, что голоден. Кстати, после ужина давай разберём завтрашние сцены. Боюсь, что не совсем поймал настроение. Ты поможешь мне проверить? Жун Сяо понял, что мужчина специально отвлекает его от грустной темы, и кивнул: — Хорошо. Вечером они вместе репетировали сцены на завтра. После второй прогона Гу Цянью встал, взял телефон и собрался уйти к себе. Да, Вэй Чжун и создал им комфортные условия, но осторожность всё же не помешает. Жун Сяо проводил его до двери, помахал рукой: — Спокойной ночи, до завтра. — Спокойной ночи, — кивнул Гу Цянью. Когда дверь закрылась, Жун Сяо посмотрел на большую кровать и почувствовал себя странно. В последнее время он почти всегда спал рядом с Гу Цянью, и теперь вдруг остаться одному оказалось непривычно. Паньпань, как только Гу Цянью ушёл, тут же запрыгнул на кровать. Сев на подушку, он уставился на хозяина, словно говоря: «Ну чего ты стоишь, давай уже ложись!» Жун Сяо рассмеялся, подошёл и потрепал кота по голове: — Хорошо, хоть ты у меня есть. Он забрался под одеяло, достал телефон и машинально открыл «Вэйбо». Вспомнил про тот маленький трагичный рассказ, который сегодня попал в горячие темы. Нашёл его и начал читать. В истории белый дельфин превратился в принцессу. Из-за загрязнения окружающей среды, устроенного людьми, их популяция резко сократилась, а дом был разрушен. Пришлось покинуть родные воды и искать новое пристанище. А герой — учёный, потерявший память после несчастного случая на воде.

Именно его изобретение и стало причиной гибели дома белых дельфинов. Добрая принцесса спасла его от смерти. Не помня прошлого, он остался рядом и стал помогать прекрасной дельфине искать новый дом.

По дороге им встретилось множество трудностей и препятствий, но, помогая друг другу, они всякий раз выходили из беды целыми и невредимыми. И вот, когда до нового дома оставалось совсем немного, на пути возникло самое большое испытание. Люди нашли их и собирались забрать всех, чтобы поставить на опыты. Тут и раскрылось прошлое учёного. Он сам не верил, что именно он разрушил их дом, и отчаянно умолял белых дельфинов поверить ему. Но все доказательства говорили об обратном — виноват был именно он. В финале истории потерявший память учёный погиб вместе с теми, кто пришёл истребить дельфинов. Перед самой смертью он сказал принцессе: «Прости... теперь я наконец могу вернуть вам ваш дом...» Прочитав до конца, Жун Сяо был глубоко тронут. Автор писал очень красиво: сюжет вроде бы простой и знакомый, а в подаче оказался необыкновенно захватывающим. Он поставил лайк и оставил короткое сообщение с благодарностью. Закончив, отложил телефон, выключил свет и лёг спать. Но именно этот лайк и комментарий стали причиной того, что целая группа людей всю ночь не сомкнула глаз от возбуждения. В фанатском чате «Зодиак» тут же появилась скриншот: Зодиак №1: «Нашего кумира заметил сам Сяо Сяо! Аааа! Он прочитал её рассказ!!» Зодиак №2: «Чёрт, жаль, что я не умею писать и рисовать! Иначе тоже мог бы попасться ему на глаза!!» Зодиак №3: «Хватит болтать, бегом все в первые ряды скринить! Должны оставить память!!!» ... А на следующее утро Жун Сяо проснулся и обнаружил, что снова оказался в горячих темах. #ЖунСяо, подари фанатам радость#: «Фанаты Жун Сяо, вы, похоже, сидели на голодном пайке целую вечность. Всего лишь лайк и комментарий от кумира — и они до сих пор это обсуждают!» [картинка] [картинка] [картинка] Открыв изображения, можно было увидеть бесконечные скриншоты с надписями: «Фото на память с нашим Сяо Сяо из первого ряда!» Жун Сяо вздохнул. Заглянув в свой «Вэйбо», он увидел, что половина репостов состояла из фанатских криков, а ещё кое-где мелькали селфи. И он подумал: «Пожалуй, как звезда я действительно слишком мало радую своих фанатов». Поэтому тем же утром все «зодиаки» увидели свежий пост: фотография юноши, только что проснувшегося. Его волосы были чуть растрёпаны, он стоял в утреннем свете, улыбался и махал рукой: «Доброе утро, мои Зодиаки». — Аааааааааааааа!!! — в чате началась истерика. В соседней комнате Гу Цянью только что проснулся и случайно увидел фото. Он не удержался, улыбнулся и сохранил снимок в свой секретный альбом. А потом с довольным видом поставил лайк. Жун Сяо же, выложив селфи, пошёл умываться. Когда вышел, зазвонил телефон — это был Цинь Лу: — Сяо Сяо, завтра вечером выходит пятая серия «Вызова жизни ». Мне агент сказал, что последнюю часть шоу мы будем снимать уже не в Канъаньси. Тебе твой агент ничего не говорил? — Нет ещё. Куда именно собираемся? — «Вызов жизни» было рассчитано на четыре съёмочных блока, из которых три они уже отсняли, осталась последняя. Каждый блок делили на две серии. Завтра вечером выйдет пятая, значит, на следующей неделе пора

возвращаться на съёмки. Жун Сяо понимал, что нужно будет попросить у Вэй Чжуна отгул. — Пока не знаю. Мой агент только это сообщил. Думал, может, Шэнь Дуншэн знает больше. — Нет, он ничего не говорил. Думаю, вечером обсудим. Если будут новости — скажу тебе. — Хорошо. Сяо Сяо, как у тебя съёмки? Сильно устаёшь? — Да нет, всё нормально. А ты? Есть планы? — спросил Жун Сяо, подходя к двери, откуда доносился стук. Он открыл — и увидел Гу Цянью. Тот, заметив, что Жун Сяо говорит по телефону, спокойно вошёл внутрь. — Пока рекламу снимаю. Ещё обсуждается одна дорама. А сегодня вечером выходит «Путь бессмертия». Ты волнуешься? — Не особо. Наверное, потому что я сам занят съёмками, так что эмоций нет. Ладно, не буду отвлекать, я завтракаю. — Хорошо, не надрывайся. Береги себя, Сяо Сяо. — Спасибо, ты тоже. — Закончив разговор с Цинь Лу, Жун Сяо взглянул на Гу Цянью, который уже был одет, и улыбнулся: — Ну как, господин Гу, выспались? Гу Цянью кивнул: — Вполне. А ты? Жун Сяо засмеялся, потянулся и чмокнул его в губы: — Знаешь, без тебя мне уже как-то непривычно.

Одной фразой Жун Сяо так сильно задел сердце Гу Цянью, что тот и виду не смог сделать серьёзного — сдержаться не получилось, он рассмеялся. Он ожидал, что Шэнь Дуншэн позвонит вечером, после съёмок, но тот набрал его уже в полдень. Как только Жун Сяо взял трубку, Шэнь Дуншэн начал с похвалы: — Сяо Сяо, фото, которое ты утром выложил, отличное. Так держать, почаще делай так. Кстати, финальная серия «Вызов жизни» назначена: во вторник вечером, после съёмок, за тобой заедет Сюй Му. На этот раз запись будет не в Канъаньси, так что я уже договорился с Вэй Чжуном, тебе дали три дня отпуска. С дорогой туда-обратно и съёмками получится немного напряжённо. Ах да, сегодня вечером в прайм-тайм на «Банановом канале» выходит «Путь Бессмертия». Не забудь запостить в «Вэйбо». Пока всё, если будут изменения — скажу. — Хорошо, — ответил Жун Сяо. Он даже не стал спрашивать, известно ли Шэню, где именно будут снимать финал: знал, если бы тот знал — рассказал бы. Похоже, ради эффекта шоу всё держат в секрете. — Как съёмки? Всё нормально? — после деловых вопросов Шэнь Дуншэн не удержался и спросил уже с заботой. — Неплохо, справляюсь. — Отлично. Вы с господином Гу берегите себя. Если что — сразу звони. — Хорошо, Дун-гэ, до свидания. Положив трубку, Жун Сяо встретился взглядом с Гу Цянью: — Во вторник я уезжаю на три дня на «Вызов жизни». Паньпаня оставляю на тебя. Гу Цянью посмотрел на него, но ни кивка, ни отрицания. Когда Жун Сяо уже ждал ответа, он вдруг улыбнулся: — Ты серьёзно? Только про Паньпаня напомнил, а про меня — ни слова? Это как понимать? Жун Сяо расхохотался: — Господин Гу, вы что, и коту ревнуете? Вам не стыдно — ревновать даже к кошке? — А вот и нет. Если не буду ревновать, жена ещё подумает, что я равнодушен, — невозмутимо ответил Гу Цянью. Эти слова прозвучали так естественно, что у Жун Сяо тут же вспыхнули щёки. И очень некстати именно в этот момент мимо проходила Чжан Шаньшань. Увидев её, Гу Цянью

кашлянул, сделал вид, что всё в порядке, и сделал глоток воды. Жун Сяо не выдержал и прыснул от смеха: «Господин Гу, вы же понимаете, что прикидываться сейчас уже поздно?» Чжан Шаньшань в душе: «...О боже! Что я только что услышала?! Спокойно... спокойно!!!» Так как Жун Сяо предстояло уезжать на три дня, Вэй Чжун решил уплотнить его график и сдвинул часть сцен вперёд. В итоге закончили съёмки поздно вечером. Когда они вернулись отдыхать, было уже почти час ночи, и Жун Сяо благополучно пропустил премьеру «Пути Бессмертия». В комнате Гу Цянью настоял, чтобы Жун Сяо первым пошёл в душ, а сам приготовил ему стакан тёплого молока на ночь. И когда парень вышел из ванной, на лице у него ясно читалась усталость. Гу Цянью не удержался, подошёл и обнял его: — Устал сильно? — Не то чтобы... физически всё в порядке. Просто роль сегодня была тяжёлая, с давлением, и настроение немного подпорчено. Господин Гу, почему в мире вообще должно быть место дискриминации? Каждый ведь уникален. Почему кто-то должен страдать только из-за того, что отличается от других? Жун Сяо уткнулся в его грудь, слегка потёрся. На самом деле он не ждал ответа: знал, что это вопрос без решения. Он один в любом случае не мог изменить весь мир. Гу Цянью погладил его по голове и тихо сказал: — Мы должны просто делать то, что в наших силах. Менять то, что можем изменить. Не нужно взваливать на себя весь груз. Жун Сяо, ни ты, ни я — не спасители. Спасителем может быть только сам человек для себя. Слова прозвучали немного витиевато, но Жун Сяо понял. Поднял взгляд, увидел искреннюю заботу в его глазах, улыбнулся: — Всё в порядке, я уже лучше. Иди отдыхай. Гу Цянью поцеловал его в лоб: — Выпей молоко и ложись спать пораньше. — Хорошо, — послушно кивнул Жун Сяо, проводил его до двери, а вернувшись, вспомнил, что пропустил премьеру «Пути Бессмертия». Он поспешно открыл «Вэйбо» и репостнул запись с официального аккаунта дорамы. Жун Сяо V: «Только что вернулся после съёмок в комнату и вспомнил: сегодня же премьера нашего "Пути Бессмертия"! Вечером в 8 часов. Ну что, вы уже посмотрели? А ещё хочу пожелать всем Зодиакам спокойной ночи и сладких снов!» 【фото】 // Официальный аккаунт «Путь Бессмертия»: «Сегодня вечером...» К посту он прикрепил ночное селфи у окна.

На фото — абсолютно без макияжа, чистое лицо. Жун Сяо увеличил изображение, посмотрел: к счастью, никаких тёмных кругов под глазами, хоть и выглядит немного уставшим, но в целом — по-прежнему красивый. После поста Жун Сяо взял стакан молока, который приготовил для него Гу Цянью, залпом выпил и собрался спать. Но тут в соседней комнате Гу Цянью увидел его новый пост в «Вэйбо» и сразу отправил сообщение: всего два слова — «Спать!» Жун Сяо вдруг почувствовал сладость в сердце. Даже если господин Гу не может сейчас лежать рядом, казалось, что их сердца всё равно тесно связаны. Жун Сяо заснул, а Гу Цянью в это время ещё немного полистал «Вэйбо», сохранил фото юноши, вышел из приложения и открыл XXapp, чтобы посмотреть «Путь Бессмертия».

Первая дорама Жун Сяо — он не мог её пропустить. Он нажал на кнопку загрузки, решив потом посмотреть. Но, едва включив, заметил, что в начальной заставке очень много кадров с Жун Сяо. Особенно он запомнился в алом одеянии. Не успел он оглянуться, как уже досмотрел всю заставку и незаметно увлёкся первой серией. Время было позднее, но Гу Цянью решил: «Одна серия — ничего страшного». Устроился поудобнее и стал смотреть. Первая серия «Пути Бессмертия» начиналась с того, как Сюань И поднимался на гору Люксо. Когда Сюань И появился в белых одеждах посреди снега, ощущение чистоты и прозрачности достигло своего предела. Тонкие, изящные черты лица, едва возникнув на экране, поразили зрителей: будто перед ними явился снежный дух. И тут же по экрану полетели комментарии-«пули»: — «Боже, как же он красив! Постпродакшн не должен так фотошопить, это же нереальная внешность!» — «Аааааа! Сяо Сяо — воплощение красоты! Божественный визуал!!!» — «Мама спрашивает, почему экран мокрый... Я не осмелилась сказать, что это моя слюна. Он слишком красив!» — «Я случайный зритель, но его внешность меня просто шокировала. Такое ощущение, что лицо отфотошопили!» — «Эй, наверху! У тебя недоразумение. Дай свой WeChat, скину тебе фото — убедишься сам, что его красота без всяких фильтров!» — «Подтверждаю! Видела его на пресс-конференции "Пути Бессмертия" вживую. Он реально очень красивый. Улыбка такая чистая, звонкая. Когда ему позвонили — он даже покраснел. Был таким милым и мягким!» — «Ааа, я тоже там была! Честно, я не его фанатка, но после встречи он мне понравился!» — «Внимание, внимание, появились боты!» — «Боты тв... мать! То, что мы его не хейтим, значит, мы боты?!» — «Можете нормально смотреть сериал? Фанаты, держите себя в руках, не мешайте нам наслаждаться!» — «Сюань И — прямо как лис-дух. У режиссёра отличный выбор актёра!» — «Самый настоящий лис-дух!!!» — «Хочу скорее увидеть его чёрную сторону! В красном костюме он будет ещё потрясающе красив!» — «Это не платье, а мантия! Кто тут сказал "в красном платье" — ха-ха-ха, чуть не умер от смеха!» ... Гу Цянью с ревнивой тоской отключил поток комментариев. «Разве красоту моего Сяо Сяо эти люди способны понять?» Не успел он заметить, как проглотил две серии подряд. Тогда он создал новый чат в WeChat и скинул туда ссылку на «Путь Бессмертия». Утром следующего дня: Гу Чжуншань: «Это ещё что за группа?» Ся Линси: «О, так это дорама Сяо Сяо?» Гу Чжаоян: «Моя будущая невестка просто красавица!» Цзи Цзиньсюань: «...Почему я оказался в этой группе? Доброе утро, дядя, тётя, дедушка». Су Цинсянь: «А разве не очевидно? Доброе утро, дядя, тётя, дедушка». Цзи Цзиньань: «Брат Юй, это значит, ты простил меня?» Гу Цянью: «"Путь Бессмертия" — каждый вечер в 8 на "Банановом канале" и в XXapp. Две серии

подряд. Всем смотреть строго по расписанию». Все: «......»

Утром, увидев Гу Цянью, Жун Сяо сразу заметил тёмные круги под его глазами: — Ты вчера плохо спал? Гу Цянью тут же вспомнил, как ночью невзначай посмотрел две серии «Пути Бессмертия». Он поднял руку и потер глаза: — Да нет, спал нормально. А что? — Попроси у сестры Шаньшань парочку паровых масок для глаз, приложишь немного. И вечером не нужно сидеть со мной допозднa — возвращайся пораньше, отдохни. Он знал: у Гу Цянью всегда был чёткий режим, он не привык засиживаться до глубокой ночи. Значит, наверняка устал. Гу Цянью почувствовал себя слегка неловко. При всех он мог с гордостью показывать, как дорожит Жун Сяо, и даже не смущался, когда его называли «подкаблучником» или «рабом жены» — всё это он считал лишь завистью. У него есть любимый человек — и это его главная гордость. Пусть все знают, что он балует Жун Сяо и идёт ему навстречу во всём. Но в присутствии самого Жун Сяо он не мог так открыто показывать свои чувства. Имидж тоже нужен, нельзя терять «идольский фасад». Поэтому признаться, что вчера он засиделся до ночи, смотря новую дораму с участием своего любимого, он никак не мог. Разумеется, всё шло так, как говорил Жун Сяо. Зачем лишние объяснения? А вдруг проговорится, и такой умный Жун Сяо сразу всё поймёт? Когда Жун Сяо сам принёс и надел ему маску для глаз, Гу Цянью почувствовал себя невероятно счастливым: «Смотрите, как моя жена обо мне заботится! Жаль, никто этого не видит». Позже, когда они пришли на площадку, помощник режиссёра, заметив их, первым поздоровался: — Жун Сяо, вчера твоя дорама была отличная! Я специально посмотрел. Жун Сяо с улыбкой кивнул: — Спасибо, ассистент режиссёра. Через некоторое время подошла визажистка. Первое, что она сказала: — Сяо Сяо, я вчера смотрела «Путь Бессмертия». Скажи, какая у тебя там помада? Это тот самый «дьявольский оттенок» от бренда, который ты рекламируешь? Смотрится шикарно, очень освежает. Думаю, пора и мне обновить свой набор. Она при этом похлопала по своему чемоданчику с косметикой. Жун Сяо не ожидал такого вопроса. На самом деле, хоть он и был лицом бренда, различать оттенки помады ему было сложно. К счастью, его визажистка Тунтун быстро подхватила разговор: — Да, это серия «Дьявольских оттенков» от CL, правда очень классная. И по цене-качеству хороша, и текстура мягкая, ложится ровно. Сестра, если хочешь обновиться, я только «за». Та, видя, что сама звезда не поддержал тему, слегка смутилась и улыбнулась: — Да? Ну ладно, тогда гляну как-нибудь. У таких визажистов, которые не работают напрямую со знаменитостями, чаще всего косметика — это личная покупка. Редко у кого получается получить спонсорскую поддержку. Тунтун, как человек опытный, отлично это понимала. Когда визажистка ушла, она наклонилась к Жун Сяо: — Ты правильно сделал, что промолчал. Она явно ждала, что ты дашь контакт CL, чтобы потом от твоего имени брать товары по внутренним ценам. Жун Сяо даже не подумал об этом. Услышав Тунтун, он понял, что действительно в её словах было что-то странное.

— Спасибо, сестра Тунтун. А я только голову ломал: во время съёмок «Пути Бессмертия» мы точно тот оттенок использовали? Я ведь не помню совсем. — А ты что, думаешь, ей и правда важно, какой ты помадой красился? — усмехнулась Тунтун, чуть наклонилась и с явной завистью посмотрела на его губы. — На самом деле тебе и красить особо не надо: свои губы у тебя и так очень красивые. Обычно я просто слегка добавляю оттенок, чтобы на камере выглядело выразительнее. Жун Сяо смущённо улыбнулся и больше ничего не сказал. Первой сценой на сегодня была авария А-Ся, после которой его спасает Линь Мин. Так как партнёром был Жун Хао, после грима он специально подошёл, чтобы вместе отрепетировать. Зайдя в гримёрку и увидев там Гу Цянью, Жун Хао слегка опешил. В прошлый раз он тоже хотел подойти к Жун Сяо, но тогда столкнулся с ним. И вот — опять. Правда, вспомнив, что Гу Цянью — новый артист, подписанный Шэнь Дуншэном, он решил, что два актёра в одной гримёрке — вполне нормально.

Но всё же Жун Хао чувствовал: отношения этих двоих слишком уж близкие, как-то ненормально близкие. Гу Цянью, заметив, что он подошёл, лишь холодно скользнул по нему взглядом и опустил глаза в сценарий. — Хао-ге, ты пришёл со мной реплику прогнать? — позвал Жун Сяо. Последние дни они снимались порознь, и сегодня впервые должны были сыграть вместе. — Да, хочу немного привыкнуть, тогда съёмка пойдёт быстрее. Вчера режиссёр Вэй так наорал на меня, что до сих пор в ушах звенит, — смущённо признался Жун Хао и улыбнулся немного по-мальчишески. — Хорошо, сейчас возьму свой сценарий, — кивнул Жун Сяо. Не успел он встать, как Гу Цянью уже протянул Хао сценарий из своих рук, а сам пошёл за сценарием Жун Сяо. Сделал он это так естественно, что Жун Хао невольно на него посмотрел — и сомнения только усилились. Жун Хао играл хорошо. После одной прогоночной сцены Жун Сяо остался доволен, но едва собрался сказать что-то, как Гу Цянью спокойно произнёс: — Достаточно. Пойдёмте. Жун Хао взглянул на часы: — Верно, пора, — и первым направился к выходу. Гу Цянью подошёл, поднял со стула куртку Жун Сяо и помог ему надеть, только потом взял свою. Чжан Шаньшань закинула сумку на плечо, и все вместе они отправились на площадку. Там всё уже было готово. Режиссёр Вэй как раз хотел послать за ними кого-то, и тут они вошли. Увидев троицу, он улыбнулся: — Ну что, вместе пришли? Реплику успели прогнать? Жун Хао заулыбался и кивнул: — Да, я боялся, что вы снова будете ругать меня, так что с утра пришёл к Жун Сяо на репетицию. Не успел он договорить, как помощник режиссёра, взглянув то на него, то на Гу Цянью, заметил: — Кстати, вы ведь одного возраста? Но, Жун Хао, не в обиду, выглядишь ты... чересчур зрелым. Жун Хао: «......» Гу Цянью с ледяным спокойствием окинул взглядом «чересчур зрелого» Жун Хао и незаметно расправил плечи. Жун Сяо чуть приподнял уголки губ: пусть с виду Гу Цянью держался невозмутимо, но только что украдкой подмигнул ему.

Режиссёр Вэй посмотрел на помощника, который лебезил так, что аж «взлетал», и не удержался от мысли: «Эх, дуракам везёт...» Ну вот как можно так влезать с комплиментами? А помощник и не догадывался, стоял в стороне и глупо улыбался, восприняв сказанное им за обычную шутку. — Ладно, начинаем, — Вэй хлопнул в ладони. — Все по местам! — Первая сцена, двадцать третья... ...По сюжету главаря банды убили. Чтобы спасти себя, группа, в которой был Ася, распалась, все разбежались. Убегая от полиции, АСя попал в аварию. Линь Мин вышел из машины и увидел юношу, внезапно выскочившего на дорогу и сбитого им. С замиранием сердца он подошёл. В снежную ночь Ася был одет слишком легко. Его одежда была грязная, порванная и тонкая. Линь Мин осторожно перевернул его, и первым делом заметил шрам на шее. Он потянулся проверить дыхание — и тут юноша закашлялся и очнулся. АСя сразу попытался уйти. Он даже не взглянул на Линь Мина. Тот смотрел, как парень с трудом поднимается, и обеспокоенно сказал: — Эй, ты в порядке? Давай отвезу тебя в больницу? Только тогда АСя повернул голову. Его глаза были чистые и красивые, но совершенно пустые. Он просто смотрел на Линь Мина, без выражения, словно не живой. Видно было: он понял, что произошло, но покачал головой. Никакой компенсации ему не нужно — нужно лишь уйти. Хоть и не было у него ни цели, ни места, куда податься. Мир огромен, но укрыться ему негде. Линь Мин с тревогой посмотрел, как тот снова отворачивается. Хотел что-то спросить — и вдруг увидел, как парень обмяк и рухнул на землю. Линь Мин испугался, бросился к нему и, достав телефон, набрал 120... Эта сцена была первой встречей АСя и Линь Мина. С неё начиналась их связь. Для АСя это был первый луч надежды, первый штрих к новой жизни. — Стоп, снято! Услышав команду, Жун Хао выдохнул с облегчением и, обращаясь к Жун Сяо, сказал: — Спасибо тебе. Честное слово, тяжко далось. Вчера я девять раз подряд всё испортил — уже психологическую травму получил. Жун Сяо с улыбкой ответил: — Сегодня всё началось удачно. Надеюсь, и дальше так же пойдёт. Удачи, Хао-ге!

— Тогда приму твои добрые слова! — только сказал Жун Хао, как тут же услышал голос Гу Цянью: — Сяо Сяо, иди сюда. Жун Хао машинально поднял голову — и прямо встретился с ним взглядом. Жун Хао: «......» Гу Цянью лишь мимолётно взглянул на него, но в этом взгляде было столько давления, что Жун Хао невольно почувствовал себя не в своей тарелке. Почему он так на меня посмотрел? Что я сделал не так? Даже вернувшись в зону отдыха, он всё ещё ломал голову над этим, с лёгкой потерей веры в жизнь. Жун Сяо подошёл и взял из рук Гу Цянью стакан с водой, сделал глоток: — Хао-ге играет неплохо, просто немного нервничает. Услышав, как Жун Сяо упомянул другого мужчину, Гу Цянью не выдержал, обернулся к нему, склонился и тихо спросил: — А как я? Я хорошо играю? Жун Сяо поднял глаза и встретился с его тёмным, глубоким взглядом. Сердце дрогнуло, но он

быстро улыбнулся и слегка подтолкнул его в плечо: — Господин Гу, вы опять ревнуете? Гу Цянью посмотрел на него с видом обиженного ребёнка, не отвечая, только глядя прямо, словно прося внимания. Жун Сяо тут же сдался. Если бы не неподходящее место, он бы с удовольствием обвил руками шею мужчины и поцеловал — чтобы хорошенько утешить этого милого ревнивца. Он усмехнулся и сказал мягко: — Ну-ну. Пусть у него и талант, но мой любимый всё равно только наш господин Гу. Для меня он и светлая луна в сердце, и алая родинка на коже. В сравнении с ним все остальные — просто ничто. Так легче стало, господин Гу? Гу Цянью важно кивнул: — Кхм... так-то да. Хотя, конечно, я вовсе не такой идеальный, как ты говоришь. Жун Сяо не выдержал и расхохотался. Господин Гу, да ты что, на «милоте» вырос? Как можно быть таким сладким! А немного поодаль Жун Хао, сидя в зоне отдыха, смотрел на них двоих — смеющихся, склонённых друг к другу — и вдруг что-то начал понимать...

Глава 74

Днём, во время съёмок с Жун Хао, Жун Сяо заметил, что тот был не в форме: режиссёр несколько раз останавливал сцену, прежде чем всё получилось. Когда они наконец закончили и пошли отдыхать, Жун Хао потянул его за рукав и тихо спросил: — За тобой ухаживает Гу Цянью, да? — А?.. — Жун Сяо оторопел. Он совершенно не ожидал такого вопроса. Максимум — думал, Жун Хао может поинтересоваться, встречаются ли они. Но тот напрямую спросил: «Гу Цянью ухаживает за тобой?» Секунду подумав, Жун Сяо невольно взглянул в его сторону и кивнул: — Вроде бы да... Это так заметно? Услышав подтверждение, Жун Хао тут же с облегчением выдохнул и улыбнулся: — Ещё как заметно. Он так на меня смотрит, будто я его чем-то обидел. Я даже думал, не сделал ли чего не так, раз он сверлит меня глазами. А потом понял: он смотрит только тогда, когда я разговариваю с тобой. Вот прямо как сейчас. Хотя Жун Хао сидел спиной к Гу Цянью и заслонял собой Жун Сяо, он всё равно ощущал на себе обжигающий взгляд — такой, будто тот готов прожечь ему спину. Жун Сяо только усмехнулся: — Прости. Я с ним поговорю. — Да ладно, понимаю, — махнул рукой Жун Хао. Он и правда не видел в этом ничего странного. Честно говоря, окажись у него самого такой красивый и талантливый партнёр, он тоже смотрел бы на него как на сокровище. Будучи мужчиной, он прекрасно понимал, что чувствует Гу Цянью.

Жун Сяо подошёл к тому, и едва приблизился, услышал: — Что вы там так долго обсуждали? — Спросил, ухаживаешь ли ты за мной, — ответил Жун Сяо, сделав глоток воды и не сводя глаз с него. Выражение лица Гу Цянью осталось спокойным, но взгляд вспыхнул жаром: — И что ты ему ответил? — Сказал: «Вроде да», — улыбнулся Жун Сяо, прищурив глаза. — А он что? — Сказал: «Ну тогда всё ясно». И добавил, что ты постоянно сверлишь его взглядом, он уже начал думать, будто чем-то тебя обидел. Так что, господин Гу, может, чуть полегче? Гу Цянью промолчал, повернулся и встал рядом с ним: — Постараюсь. А потом наклонил голову и посмотрел прямо в глаза. Его тёмные зрачки были полны лишь одного человека — Жун Сяо. Улыбка Жун Сяо стала ещё ярче. Он всегда знал о собственнических чувствах Гу Цянью — тот и не пытался это скрыть. Но и у него самого были такие же чувства к нему. Поэтому он не видел в этом проблемы. В отношениях важно давать друг другу чувство безопасности. Как Гу Цянью делал для него, так и он делал для него. Это взаимно. После этого разговора Жун Хао расслабился и перестал зажиматься, и их сцены пошли гораздо легче. Вечером съёмки закончились чуть пораньше, чем накануне. Собираясь уходить, Жун Сяо услышал, как визажист Тунтун, сидевшая рядом, громко рассмеялась. Любопытный, он наклонил голову и заглянул в её телефон. На экране шла пятая серия шоу «Вызова жизни », и как раз момент, где он выпускал Цинь Лу из гроба. Жун Сяо: «......» Визажист Тунтун: — Сяо Сяо, если бы ты знал, что там сидит Цинь Лу, ты бы выпустил его быстрее? — Думаю, да, — улыбнулся он. — Ладно, сестричка, езжайте домой с Шаньшань, пусть Сюй отвезёт вас. А мы вернёмся с машиной съёмочной группы. — Хорошо, до завтра! Вернувшись в гостиницу, Жун Сяо пошёл в душ. А Гу Цянью в это время открыл XXapp, нашёл «Вызов жизни» и включил. Экран сразу заполнили комментарии: «Хахаха, оператору не повезло, Сяо Сяо его всё время дразнит!» «В этой серии он такой разговорчивый! Такой умный, всё по пути анализирует — и всегда правильно! Мой Сяо просто гений!» «А эта сцена с «привидением» — я чуть не умер со смеху! Сяо Сяо вообще действует не по правилам!» «Блин, жутко... этот труп выглядел слишком реалистично, я реально испугался!» «Я так и не пойму, кто был в гробу? Там же явно стучали! Сяо Сяо, ты что, не слышал?» «Ахаха! Это же Цинь Лу! Я знала! Он ещё спрашивал: «Ты не слышал, как я стучал?» Бедняга, наверное, так страдал! Какая «дружба», прямо пластиковая, но это было до слёз смешно! Атмосфера вроде страшная, но я смеялась до слёз!» «Эти костюмы — это что вообще? Зомби у них такие весёлые? Честно, Сяо Сяо и Цинь Лу так смотрятся вместе! Хочется их зашипперить!»

— «Эй, вы там наверху, что за бред? Отстаньте от них!!!» — «А по-моему, они реально классно смотрятся вместе. Сяо Сяо же явно умный и рассудительный, а Цинь Лу — милый и глуповатый. Разве вы не замечали, что в каждой серии Сяо Сяо заботится о нём?»

— «В первой серии Сяо Сяо купил ему тёплый чай, когда увидел, что тот мёрзнет. В прошлый раз Цинь Лу поделился с ним своим продуктом, который рекламирует. А только что, когда Сяо Сяо понял, что Цинь Лу боится, он его обнял! А-а-а-а, как же это сладко!!!» — «Всё, я решила — я за этот корабль! Шиплю их!!!» — «И что, имя пейринга уже придумали? «Сяо-Лу» или просто «Маленький олень»? Ха-ха, ну это реально мило!!!» ... Жун Сяо вышел из ванной и увидел Гу Цянью с нахмуренными бровями. — Что с тобой? Нездоровится? Да, ему было нехорошо... но не телу, а сердцу. Только вслух он этого сказать не мог. Тем более, речь шла о Цинь Лу. — Ничего. Наверное, просто устал, — поднялся он. — Тогда ложись пораньше. Ты же вчера толком не отдыхал, вот сегодня и ложись раньше, — Жун Сяо наклонился и чмокнул его в губы. Гу Цянью обнял его в ответ, прижал к себе и шумно вдохнул запах с его плеча. Сердце мгновенно наполнилось теплом и силой: — Спокойной ночи. Отдыхай. Проводив его, Жун Сяо взял телефон и открыл Weibo. Там в «топе» его обсуждений появилась новая тема: #Фан-клуб пейринга «Маленький олень» набирает участников!# «Маленький олень»? Это ещё что за чушь?.. Жун Сяо ткнул в тег — и понял: фанаты начали шипперить его и Цинь Лу. Он только вздохнул и усмехнулся. В этот момент пришло уведомление в WeChat. Цинь Лу прислал скриншот и написал: «Ты видел? У нас с тобой появились шипперы! Наконец-то нашлись люди с глазами!» Жун Сяо: «Только что заметил. Но почему у нас с тобой вообще могут быть фанаты-пары?» Цинь Лу: «А почему бы и нет? Мы же реально милашки! Я сам посмотрел доказательства, которые они собрали, и... сам поверил! У нас стопроцентная любовь! Так что, Сяо Сяо, когда ты уже бросишь своего Гу-сеньора и будешь со мной? Мы же оба омеги, мы просто созданы друг для друга. Ну признай же!~» Жун Сяо: «Поздно уже. Я спать иду. И ты давай ложись, хватит фантазировать. Если очень хочется — иди и донимай своего Янь Цы.» Цинь Лу: «Ой, только не начинай про него. Мы расстались. Кстати, скажи честно: вы с твоим мужиком уже... ну ты понял?» Жун Сяо давно привык к ежедневным расставаниям и примирениям Цинь Лу с Янь Цы, поэтому отреагировал спокойно. Жун Сяо: «Отказываюсь отвечать на такие неприличные вопросы. Я спать. Спокойной ночи!» Цинь Лу: «Ага, всё ясно — значит, ещё нет. Ну ладно, отдыхай. Но если вдруг будешь страдать от нехватки теории, я могу бесплатно подогнать тебе кое-какие материалы~» Жун Сяо: «...Не-на-до!» Цинь Лу: «Ну что ты стесняешься? Сейчас не надо — потом пригодится. Сделай так, чтобы твой Гу-сеньор вообще без тебя жить не смог! Эй, ты что, правда заснул?!» Жун Сяо: «......»

Перед записью последнего выпуска «Вызова жизни» Вэй Чжун заранее отснял сцены с Асей и Жун Хао, чтобы по возвращении можно было сразу перейти к ключевым эпизодам с Е Чжао. Жун Сяо предстояло уехать из группы на три дня. Вечером, после съёмок и ужина, Гу Цянью проводил его до машины. В тот миг, когда автомобиль скрылся из виду, он уже не мог сдерживать тоску.

На обратном пути к своему номеру он столкнулся с Жун Хао. Их взгляды пересеклись. После того, как Жун Сяо честно ответил на его вопрос, Жун Хао теперь смотрел на Гу Цянью иначе — с пониманием. Он улыбнулся: — Я завтра ухожу из группы. Может, выпьем по бокалу? Думаю, ты всё равно сегодня ночью не заснёшь. Гу Цянью немного подумал и не отказался. Они прошли в небольшой бар при отеле. Жун Хао открыл две бутылки пива и протянул одну ему: — Мне кажется, Жун Сяо тоже к тебе неравнодушен. Вы ведь на самом деле встречаетесь, да? Гу Цянью сделал глоток, промолчал. Но Жун Хао всё понял по его глазам: «Так вот оно что». Он рассмеялся: — Я раньше и не догадывался, думал, что ты только ухаживаешь за ним. Честно, будь у меня такой парень, я бы тоже берёг его, как сокровище. Жаль, я ещё не встретил своего. Ты счастливчик. Он уже почти достиг тридцати и в этом возрасте всё ещё не нашёл «того самого человека» — это немного грустило. Поэтому зависть к Гу Цянью была искренней. — Тогда береги его. Буду. Я рад, что познакомился с вами. Надеюсь, мы ещё встретимся. Ты и Жун Сяо очень талантливые. — Ты тоже неплох, — спокойно ответил Гу Цянью, не углубляясь в детали. Они чокнулись бутылками, завершая этот короткий, но искренний разговор. ... Из-за плотного графика и ночной дороги, как только они прибыли на место, начались съёмки — времени на отдых не оставалось. Поэтому Жун Сяо, едва устроившись в машине, лёг на заднее сиденье и постарался выспаться. К подобному он уже привык. Лежа под одеялом, он успел перекинуться парой сообщений с Цинь Лу, спросил, вернулся ли Гу Цянью, и вскоре заснул. Около пяти утра они добрались до места назначения — огромного парка экстремальных развлечений в четырёхстах километрах от Канъаньского города. Небо ещё не светало, в горах дул пронизывающий ветер. Чжан Шаньшань, опасаясь, что Жун Сяо простудится, сунула ему в руки тёплый грелку-«hand warmer», и они вместе вошли в зону отдыха. Там, с кружкой молочного чая, сидел Цинь Лу. Увидев Жун Сяо, он сразу вскочил: — Сяо Сяо! Наконец-то! Я тебя уже полдня жду! Жун Сяо спал всю дорогу и чувствовал лёгкую одурь. Улыбнувшись, спросил: — А ты когда приехал? — Часов в четыре, — отпил Цинь Лу и снова заговорил: — Знаешь, что это за место? Жун Сяо только что вошёл и в машине толком не смотрел по сторонам. Он покачал головой: — Нет. Что будем снимать? — Это парк экстремальных развлечений. Догадайся сам, что нас ждёт. Никогда бы не подумал, что продюсеры выберут такое место. Они что, решили нас угробить? Я же боюсь высоты! — Экстремальные развлечения? — Жун Сяо тоже удивился. Сам он высоты не боялся, правда, никогда раньше не пробовал подобного. Было немного волнительно, но в то же время любопытно.

Но услышав такие слова от Цинь Лу, Жун Сяо успокаивающе похлопал его по плечу: — Может, всё не так страшно, как ты думаешь. Только мы здесь? Сразу после этих слов он увидел Чжан Шаньшань и Сюй Му, которые несли по подносу. Когда они подошли ближе, сразу потянуло аппетитным запахом вонтонов. Чжан Шаньшань поставила две миски на стол:

— Сяо Сяо, вонтоны подойдут? Цинь Лу, ты уже завтракал? — Только что тоже ел вонтоны, на вкус ничего, — сказал Цинь Лу и улыбнулся Чжан Шаньшань. Жун Сяо зачерпнул ложкой горячего бульона, попробовал и решил, что вкус действительно хороший. Достал телефон, сделал фото и отправил Гу Цянью. В это время тот, наверное, уже был на съёмочной площадке. И правда, Гу Цянью быстро ответил: Уже приехал? Устал? Жун Сяо: Только приехали, ем. Не устал, в дороге спал, всё хорошо. Гу Цянью: Куда вас повезли? Жун Сяо: В парк экстремальных развлечений. Сегодня съёмки здесь. Не волнуйся, я высоты не боюсь. Гу Цянью: Будь осторожен, делай всё в меру. Жду тебя. Жун Сяо: Хорошо, господин Гу. Цинь Лу рядом наблюдал, как он с улыбкой пишет сообщения. И так было понятно, что это он переписывается со своим «старым» мужем »! — Эй, тебе не кажется, что твой господин Гу немного староват? Он ведь старше тебя больше чем на десять лет? Жун Сяо убрал телефон в карман, взглянул на него и, взяв ложку, съел вонтон: — Мой господин Гу совсем не старый, ясно? Ему двадцать восемь. Мужчина в тридцать в самом расцвете и наиболее привлекателен. Ты ничего в этом не понимаешь. Цинь Лу прищурился и хитро улыбнулся: — Понял, понял, для влюблённого его половинка всегда самая прекрасная. Но мой Янь Цы тоже очень привлекателен, и главное — он большой. Последнее слово Цинь Лу прошептал Жун Сяо прямо в ухо. Жун Сяо не выдержал и оттолкнул его: — Ты же сам говорил, что расстались. Большой он или маленький — какое тебе дело? Всё равно ты этим не пользуешься! Цинь Лу замер, а потом обнял его: — Сяо Сяо, ты становишься всё хуже! Верни мне прежнего, милого и доброго Сяо Сяо! Жун Сяо только рассмеялся и снова его оттолкнул: — Это же твои слова, не перекладывай на меня. — Ладно-ладно, виноват, — взмолился Цинь Лу. Но в этот момент дверь открылась, и вошёл Янь Цы, принёсший с собой холодный воздух. Цинь Лу тут же замолчал и вёл себя гораздо спокойнее. Жун Сяо, улыбнувшись, откусил ещё один вонтон. Янь Цы направился прямо к ним. Сначала кивнул Жун Сяо, а затем сел рядом с Цинь Лу, взял его за руку и тихо спросил: — Завтракал? Цинь Лу кивнул: — А ты? Тут вонтоны вкусные, хочешь попробовать? — Чуть позже. Нужно немного отдохнуть, я почти не спал прошлой ночью, — в глазах Янь Цы краснели сосуды, явно было видно усталость. Цинь Лу знал, что он готовится к концерту, и сжал его ладонь, с заботой сказал: — Ложись, отдохни хоть немного. Янь Цы встретил его тёплый взгляд, полный тревоги, и не смог скрыть улыбку. Обнял Цинь Лу за плечи, погладил его по голове и, глянув поверх его плеча на Жун Сяо, сказал: — Жун Сяо, хочу извиниться. Я слышал о деле с Шэнь Цзюэ. Неважно, что он говорил или делал, лучше не обращай внимания. Этот человек пока не набьёт шишек, ничему не научится. Извини, что доставил тебе неприятности. Неожиданные слова удивили Жун Сяо. — Всё уже позади, не стоит возвращаться к этому. Да и к тебе это никакого отношения не имеет.

— Хорошо, — кивнул Янь Цы и с облегчением улыбнулся. Но Цинь Лу поднял голову: — О чём вы говорите? Что сделал Шэнь Цзюэ? Он... он не обидел Сяо Сяо? Янь Цы вздохнул: — Потом расскажу, ладно? Цинь Лу посерьёзнел и кивнул: — Ладно. Но если он и правда что-то сделал, я ему этого не спущу! Жун Сяо рассмеялся и хлопнул его по плечу: — Не усложняй себе жизнь. Ему уже преподали урок, так что забудь. Сказав это, он потрепал мягкие волосы Цинь Лу. Они были такими же нежными, как и он сам — мягкие, послушные и очень приятные на ощупь. А Лю Чжиин пришла вместе с Чжан Сяоюнь.

Две девчонки вошли в зал, укутанные в пухлые зимние куртки — прямо как два белых медвежонка, весело подпрыгивая на ходу. Увидев остальных, они сразу защебетали: — А вы чего так рано? Мы думали, что будем первыми! — Сёстры, да вы загнули! — отозвался Цинь Лу. — Я приехал в четыре, Сяо Сяо в пять, Янь Цы в шесть. А вы гляньте на часы — уже половина восьмого! Какие же вы первые? С таким темпом нам, пожалуй, программу сегодня и не снять! Сказал — и тут же Чжан Сяоюнь с Лю Чжиин расхохотались. Чжан Сяоюнь добавила сквозь смех: — Мы же феи, спускаемся с небес — тут важно, чтобы звёзды сошлись вовремя, понимаешь? — Да ну тебя, какая из тебя фея! — состроил гримасу Цинь Лу, чем вызвал ещё больший смех. Чжан Сяоюнь уже замахнулась, чтобы стукнуть его, но Янь Цы, улыбаясь, перетащил Цинь Лу к себе и осадил: — Не умеешь говорить — лучше молчи, ладно? — Ага, значит, Янь Цы, ты думаешь, что если вмешался, я уже не стану его бить? — притворно возмутилась Чжан Сяоюнь. — Вот уж нет! Цинь Лу, признавайся немедленно, что я фея! — Ладно-ладно, сестра, ты фея! Самая феечная из всех! Я признаю! — засмеялся Цинь Лу, но так хитро, что все вокруг разом разулыбались. В этот момент дверь открылась, и вошёл помощник режиссёра: — Все на выход, начинаем подготовку! Компания вышла наружу — и сразу содрогнулась от пронизывающего холодного ветра. На площадке их встретил Лун Цзэ с мегафоном: — Друзья, сегодня мы снимаем финальный выпуск «вызова жизни»! Спасибо, что вы все пришли. Надеюсь, у нас получится идеальный финал! Особая благодарность — Жун Сяо. В четвёртом выпуске он выиграл путешествие в Австралию на двоих, но передал его нашим коллегам из съёмочной группы, которые как раз на прошлой неделе поженились. От имени всей команды мы выражаем Жун Сяо огромную признательность! Жун Сяо не ожидал, что об этом скажут вслух, смутился и лишь улыбнулся. Все зааплодировали. — Режиссёр, вы, значит, намекаете, что мы должны дарить призы вашей съёмочной группе? — воскликнул Цинь Лу. — Не думайте, что мы ничего не понимаем! Лун Цзэ рассмеялся: — Я такого не говорил! Шутку обсмеяли, и режиссёр продолжил: — А теперь о сегодняшнем задании. Как вы знаете, мы находимся в крупнейшем экстремальном парке развлечений страны. Здесь в разных местах спрятано двенадцать сундуков. Ваша пятёрка должна их найти. Чтобы добыть ключи и подсказки, нужно выполнять задания. Первое испытание

— «Весёлый хулахуп». Правила: все пятеро одновременно выходят на площадку. За 30 секунд нужно одновременно крутить хулахуп и нанизывать булавки на нитку. Если хотя бы трое из вас справятся — то есть успеют продеть по 10 булавок, — вы получите подсказку. Увидев условия на табло, все переглянулись с одинаковым выражением: «Да ладно, это невозможно?!» Чжан Сяоюнь: — Я-то хулахуп крутить умею, но десять булавок за тридцать секунд? Это ж нереально! Лю Чжиин: — Да, это очень сложно! Цинь Лу в отчаянии: — А что мне делать, если я вообще крутить не умею?! Жун Сяо уже взял хулахуп, поставил на талию и попробовал — кольцо легко закрутилось. Цинь Лу заворожённо округлил глаза: — Ух ты, Сяо Сяо, да ты мастер! Янь Цы протянул ему ещё один хулахуп, смеясь: — Попробуй, ничего сложного. Смотри, вот так. И показал пример. Лун Цзэ убедился, что все выбрали хулахупы, и через мегафон скомандовал: — Все на позиции! Приготовились... Начали! Перед каждым стояла тумба с иглой и десятью булавками. Жун Сяо первым закрутил обруч, быстро схватил иглу и стал нанизывать. Цинь Лу же несколько раз подряд уронил обруч и, разозлившись, резко сделал сильное движение. Потеряв равновесие, он полетел вперёд — и снес стол, который опрокинулся прямо на Жун Сяо. Тот уже нанизал девять булавок и в момент, когда хулахуп упал, инстинктивно наклонился его поднять, одновременно удерживая иглу и булавки. Вышло до того нелепо, что его растерянность стала полной противоположностью прежней невозмутимости. — Стоп!!! — крикнул режиссёр. Жун Сяо только поднял обруч, как услышал команду. Усмехнулся с досадой, а Цинь Лу сзади чуть ли не в пояс кланялся: — Прости-прости, Сяо Сяо! Я правда не нарочно!

Подумав о том, как он только что сам нелепо суетился, Жун Сяо не знал — злиться ли или смеяться. — Давайте посмотрим, сколько кто успел нанизать, — объявил Лун Цзэ. — Я! Я! Я — десять! — первой подняла руку Лю Чжиин. — У меня восемь, — сказала Чжан Сяоюнь. — Десять, — спокойно произнёс Янь Цы. — А у меня ни одного... — уныло признался Цинь Лу. — Девять, — ответил Жун Сяо. — Значит, первую попытку вы провалили, — подвёл итог Лун Цзэ. — Попробуем ещё раз. — Подождите! — замахал руками Цинь Лу. — Разрешите мне в сторонке постоять! Он убежал в сторону, и без такого «свинопаса в команде» четверо оставшихся уложились во время и успешно выполнили задание. Они получили карточку-подсказку. Перевернули её — а там изображение «Безумных американских горок». — О, боже! — в ужасе воскликнула Чжан Сяоюнь. — Так это что, нам туда садиться?! Лун Цзэ только улыбнулся и покачал головой: — Дойдёте до места — сами всё узнаете. Ладно, можете выдвигаться.

— «Безумные горки»... Ха-ха... Может, я сейчас вернусь и скажу, что отказываюсь сниматься? — Цинь Лу состроил гримасу: мол, «если не согласитесь, я тут же разрыдаюсь». В ответ Жун Сяо просто потрепал его по голове, а Чжан Сяоюнь засмеялась: — А вы двое явно нам сахарок на камеру раздаёте! Очевидно, что и она знала о фанатах, которые «шипперили» их двоих. — Интересно только, кто у вас сверху, а кто снизу! — неожиданно выпалила Лю Чжиин. Чжан Сяоюнь от такой прямоты даже прыснула от смеха. Жун Сяо улыбнулся и повернулся: — Ты знаешь слишком много. Все дружно рассмеялись, и компания дошла до аттракциона. Прочитав табличку с описанием, Янь Цы не удержался: — Это же самые большие горки в стране... Вот интересно, когда мы с них спустимся, у нас волосы-то останутся на месте? — Нет, ты слезешь лысым! — тут же ехидно поддел его Цинь Лу. Жун Сяо: «...» Чжан Сяоюнь: — «Лысый Янь» — это что ещё за прикол?! Лю Чжиин: — Ахахахаха! — Хорошо, — взял слово человек в чёрном. — Правила такие: на «Безумных горках» минимум двое из вас должны прокатиться. Во время заезда нужно громко прокричать: «Желаем шоу "вызов жизни" успешного финала!» Если запись будет чёткой — миссия выполнена. Вы получите сундук и ещё одну подсказку. На обсуждение даётся минута. — Я первый скажу: я боюсь высоты! — сразу поднял руку Цинь Лу. — Тогда я пойду, — сказала Чжан Сяоюнь. — Я не боюсь. — И я не боюсь, — кивнул Жун Сяо. — Пойдём вдвоём. Остальные пусть отдыхают. — А мы снизу будем за вас болеть! — Лю Чжиин махнула рукой. Цинь Лу с беспокойством приблизился: — Вы точно справитесь? Может, пусть лучше Янь Цы поедет? Жун Сяо засмеялся: — Что он тебе сделал, что ты так его подставляешь? А Янь Цы лишь мягко улыбнулся — он всегда был нежным к Цинь Лу. Жун Сяо и Чжан Сяоюнь сели в вагон. Из-за холодной погоды им выдали специальные шапочки, которые полностью закрывали лицо. — Страшно, Юнь-цзе? — спросил Жун Сяо, чуть повернув голову. — Давай держаться за руки. Чжан Сяоюнь вроде и говорила, что не боится, но всё же она девушка. От его инициативы стало спокойнее. Она сжала протянутую ладонь: — Держись, Сяо Сяо. У меня предчувствие, что это ещё самое простое испытание. Дальше будет куда тяжелее. — Вперёд! — улыбнулся Жун Сяо.

Пока они разговаривали, вагончик американских горок уже медленно поднимался к самой высокой точке. По правилам, они должны были на спуске крикнуть: «Желаем шоу "вызов жизни" успешного финала!» Несмотря на то что на них были шапочки, ветер всё равно свистел в ушах. Жун Сяо почувствовал, что Чжан Сяоюнь крепко сжала его руку. Он понял, что та испугалась, и не стал отнимать ладонь, позволив ей держаться. В следующую секунду вагон сорвался вниз. — А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!!! — истошно завизжала Чжан Сяоюнь.

— ...Жела...ем... «... вы-вы-вызову... жи-жизни»... у-успешного... фи-фина...ла... — срывающимся голосом выкрикнул Жун Сяо. К концу его крик перешёл на фальцет, но задание считалось выполненным. Когда они вышли из аттракциона, Чжан Сяоюнь всё ещё вытирала слёзы из уголков глаз и призналась: — Сяо Сяо, спасибо тебе, я там вообще всё забыла! К ним подбежал Цинь Лу: — Вы двое герои! Мы снизу смотрели, как вас понесло — сердце в пятки ушло! Ты как, Юнь-эр цзе? Чжан Сяоюнь, всхлипывая, отрезала: — Спасибо за заботу, но не называй меня «цзе». Мы с тобой ровесники, так что давай на равных! С этими словами напряжение спало, и в команде стало веселей. За то, что Жун Сяо всё-таки выкрикнул девиз, им вручили сундук. Внутри оказалась табличка с иероглифом «活» (жизнь, живой). — Это что значит? — удивилась Лю Чжиин. — Может, нам добавили «одну жизнь» каждому? — По-моему, ты перегнула, — усмехнулся Янь Цы. — Скорее всего, это просто иероглиф из фразы «Желаем шоу успешного финала». От слова жизнь, — предположил Жун Сяо и улыбнулся. В записи, которую в это время смотрели в монтажной, помощник режиссёра тихо вздохнул: — Второй сезон, наверное, лучше без него обойтись?.. — Даже если захочешь позвать, он сам вряд ли придёт, — спокойно отозвался Лун Цзэ. За четыре выпуска он уже привык к тому, что Жун Сяо может выдать всё, что угодно. — Подождите, — пересчитал Цинь Лу. — У нас всего двенадцать сундуков. Фраза «Желаем шоу успешного финала» — одиннадцать иероглифов. Чего-то не хватает! — Может, последний будет знаком препинания? — небрежно отшутилась Чжан Сяоюнь. За это испытание они получили ещё две подсказки: «банджи-джампинг» и «скейтборд». А это значило, что предстояло пройти два задания одновременно, разделившись на две группы. Повисла пауза. Жун Сяо первым нарушил молчание: — Я могу и то, и другое, так что мне всё равно. — Вау, какой же ты крутой! — у Цинь Лу в глазах заискрились «звёздочки». Жун Сяо лишь улыбнулся, не отвечая. — Тогда я выбираю скейтборд! Сяо Сяо, ты идёшь со мной! — радостно заявил Цинь Лу. — Хорошо, тогда мы берём банджи, — сказала Чжан Сяоюнь и посмотрела на Янь Цы. — Ты сможешь? И ты, Чжиин? — Я смогу! — хоть и дрожа, кивнула Лю Чжиин. Янь Цы тоже согласился. Хоть ему и хотелось быть с Цинь Лу, но с двумя девушками на банджи идти было логичнее. Так они разделились. Жун Сяо и Цинь Лу направились в зону скейтбординга. Их встретил инструктор в чёрном и сразу оживился: — Долго ждал вас! Итак, правила: у скейтборда есть три базовых трюка — прыжок с доской, скольжение по перилам и заезд на U-рамп. Из этих трёх вам нужно выполнить хотя бы два. Тогда получите два сундука.

— Нам обоим нужно пройти испытание или хватит, если справится только один? — Достаточно одного. Услышав ответ, Жун Сяо повернулся к Цинь Лу: — Ну что, справишься? Цинь Лу самодовольно ухмыльнулся: — Недооцениваешь меня! Прыгать с банджи я бы, может, и не смог, а вот на скейте я катался,

между прочим! Жун Сяо, видя его уверенность, улыбнулся: — Тогда кто первый, ты или я? Цинь Лу задорно приподнял бровь: — Вместе, конечно! Жун Сяо не возражал, взял у инструктора доску и сказал: — Ладно, без проблем. Цинь Лу тоже взял скейт и, хитро прищурившись, громко заявил: — Внимание, фанаты маленького оленя! Онлайн-раздача «сахара», один раз и навсегда, не пропустите! Жун Сяо только покачал головой, невольно улыбнувшись. Встал на доску, попробовал — вроде нормально. — С перил начнём? — Давай! — Цинь Лу сказал это и очень эффектно сделал прыжок с доской и разворот на 360°. Приземлился, выпрямился и посмотрел на Жун Сяо: мол, ну как я, а? Жун Сяо кивнул: — Круто. Цинь Лу довольно засиял. — Спускаемся сверху, и постараемся пройти с первой попытки? — предложил Жун Сяо, делая жест рукой. — Договорились, — кивнул Цинь Лу. — Хорошо. Считаю: раз, два, три! Счёт закончился, и Жун Сяо резко рванул вперёд. Доска скользнула по бетону, и в момент, когда он достиг перил, он подпрыгнул, развернулся в воздухе на 180 градусов и мягко приземлился прямо на скейт. Вслед за этим — чистый спуск по перилам. Всё получилось быстро и безупречно. — Ах ты хитрец, специально выпендривался! — недовольно, но с улыбкой пробормотал Цинь Лу. Жун Сяо лишь приподнял бровь, в его тёмных глазах блеснул смех. Первое задание было выполнено. Следующим Цинь Лу выбрал U-рамп. Жун Сяо не возражал. Они встали на противоположные стороны. U-рамп был высоким, и Жун Сяо уже хотел спросить, не страшно ли другу, но тут увидел странную картину: Цинь Лу то приседал, то вставал, словно разминаясь. Вдруг — бац! — ноги разъехались в шпагат, скейт покатился вниз сам по себе, а Цинь Лу остался сидеть на полу, с выражением глубокой скорби на лице. Жун Сяо испугался, быстро подкатил к нему: — Ты в порядке? Это что ещё за тренировка в шпагате? Цинь Лу медленно свёл ноги обратно, глядя на него с обречённым видом: — Судорога... ноги свело! Жун Сяо: «...» Он протянул руку, помог подняться. Цинь Лу тут же ухватился и прижался к нему, прошептав в ухо: — Я себе... яйца потянул! Жун Сяо: «......» А они точно у тебя есть? Тут уже и инструктор в чёрном подбежал: — Всё в порядке? Цинь Лу отмахнулся: — Всё нормально, всё хорошо, отдохну и пройдёт. — Ты уверен? — с беспокойством уточнил Жун Сяо. — Да, да, всё нормально. Но теперь твоя очередь, давай! — ободряюще сказал Цинь Лу. — Хорошо, я попробую, — кивнул Жун Сяо. Он снова поднялся на U-рамп.

В юности, в период своего бунта, он перепробовал многое. Скейт был одним из немногих увлечений, где он ощущал вкус опасности и вместе с ним — чувство, что он по-настоящему жив. Сделав глубокий вдох, он разогнался вниз по рампе. Ветер хлестал по лицу. На мгновение Жун Сяо закрыл глаза, словно вернувшись в те дни. Потом раскрыл их — чёрные зрачки сверкнули острым блеском. Прыжок, разворот в воздухе, чистое приземление. Он сделал подряд три трюка, и лишь потом остановился. В этот момент его глаза горели восторгом, который он не мог скрыть.

Глава 75

Цинь Лу сидел на земле и смотрел, как Жун Сяо спускается с U-рампы.

Все его трюки только что — сразу видно, что он давно катается, движения уверенные, да ещё и

выглядят чертовски стильно.

Цинь Лу резко вскочил на ноги, но поднялся слишком резко — сразу же поморщился и скривился:

— Ай! — Он зашипел от боли.

То, что он до этого в шутку сказал про «потянул яйца», оказалось ложью, но вот что

действительно случилось — он конкретно потянул мышцы.

Жун Сяо, заметив, как тот прихрамывает, подошёл и отдал свой скейтборд инструктору в

чёрном. Одновременно он схватил Цинь Лу за руку:

— Ну как, сильно болит?

— Да нормально, просто давно не растягивался. Вдруг такой шпагат — вот и свело мышцы,

немного «приятной» боли

Жун Сяо по этой фразе понял, что серьёзного ничего нет, улыбнулся и успокоился. В этот момент

инструктор в чёрном вынес два сундука. Ребята взяли их и открыли. Внутри оказались карточки с

иероглифами «大» (большой) и «挑» (испытание, вызов).

Эти два знака только подтвердили догадку Жун Сяо.

Фраза «Желаем шоу „Большой вызов в жизни" успешного завершения» уже собиралась: «活» (жизнь),

«大» (большой), «挑» (вызов).

— Слушай, ты правда угадал! Интересно, сколько сундуков достанется Янь Цы и остальным?

Прыжок с банджи наверняка тяжелее, чем наш скейт. Уже от одной мысли мурашки.

— Зато там точно ничего не потянешь, — усмехнулся Жун Сяо, подшучивая, и взял у

инструктора новую карту с заданием. На ней была картинка скалолаза.

Увидев это, Цинь Лу округлил глаза:

— Да что ж такое! Это шоу точно меня невзлюбило. Сяо Сяо, ты хоть справишься?

— Не волнуйся, я сделаю, — уверенно кивнул Жун Сяо.

Цинь Лу тут же крепко его обнял:

— Сяо Сяо, ты такой надёжный! Женись на мне!

Жун Сяо засмеялся, оттолкнул его и парировал:

— А почему не ты на мне?

С этим разговором они направились к месту скалолазания.

По пути им пришлось проходить мимо зоны банджи.

Не успели они приблизиться, как раздался пронзительный крик, пробивающий до самых костей:

— А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!!!

— Ох ты ж... Это точно Чжан Сяоюнь. Я же говорил, она ещё на американских горках вопила всё

время, — сказал Цинь Лу с видом: «Слава богу, что я туда не пошёл».

Жун Сяо рассмеялся, глядя на его выражение:

— Может, пойдём посмотрим?

— Да ну, брось! — быстро отмахнулся Цинь Лу и буквально потащил его за руку. — Давай скорее

своё задание сделаем, потом посмотрим, если останется время.

Было видно, что к банджи он относился с паническим ужасом. Жун Сяо не стал его мучить и

согласился.

Наконец они дошли до зоны скалолазания. И оказалось, что это не обычная искусственная стена, а

настоящий обрыв с отвесной скалой.

Цинь Лу, глядя на этот вид, сразу же схватил Жун Сяо за руку:

— Слушай, может, ну его? Продюсеры вообще с ума сошли. Это же ненормально! Мы не обязаны

сходить с ними с ума, правда, Жун Сяо?!

Скала тянулась ввысь, конца-края не видно. Это ведь не шутка!

Увидев, что они подошли, инструктор в чёрном радостно подбежал:

— Мы вас уже заждались!

Цинь Лу тут же парировал:

— Да вы могли бы и не ждать, честное слово!

Инструктор в чёрном улыбнулся и сказал:

— Не волнуйтесь, не придётся лезть на настоящую скалу. Мы всё-таки учитываем вашу

выносливость и вопросы безопасности, поэтому выбрали скалодром пониже, всего пятьдесят

метров. Достаточно, чтобы один из вас справился, тогда вы получите два сундука и одну карту с

подсказкой. Кто пойдёт?

— Я, — ответил Жун Сяо. Он передал вещи Цинь Лу.

Тот с тревогой посмотрел на него:

— Ты уверен, Сяо Сяо? Пятьдесят метров ведь!

— Всё нормально, — мягко сказал Жун Сяо и, чтобы успокоить, потрепал его по голове.

С помощью инструктора он пристегнул страховку, немного попробовал зацепки и, показав жест

«окей», дал знак начинать.

Цинь Лу, держа в руках его куртку, стоял внизу, сердце у него буквально колотилось в горле.

Жун Сяо хоть и впервые занимался этим спортом, но благодаря хорошему равновесию и

выносливости уверенно шёл вверх. Первые двадцать метров дались легко. Но чем выше, тем сильнее

уставали мышцы, и скорость заметно упала.

И тут случилось ЧП — только что ухваченный каменный выступ с хрустом обломился и сорвался

вниз. Тело Жун Сяо резко качнулось в сторону, он чуть не сорвался. К счастью, другая рука держала

крепко, и падения удалось избежать. Но кожа на руке содралась, выступив кровь.

Чтобы не напугать Цинь Лу, он крикнул сверху:

— Я в порядке! Не переживай!

Собравшись, он осторожнее продолжил подъём и, наконец, успешно достиг вершины. Все выдохнули с

облегчением.

Спустившись вниз, Жун Сяо сразу оказался перед встревоженным Цинь Лу.

— Сяо Сяо, ты в порядке?! — он уже заметил ссадины на руке, из которых сочилась кровь. — Ты же

поранился! У них есть аптечка?

— Ерунда, просто царапина, — спокойно сказал Жун Сяо.

Цинь Лу тяжело вздохнул и подтащил аптечку:

— Вот если бы я не боялся высоты, тебе не пришлось бы рисковать. Потерпи, будет немного

больно.

Жун Сяо протянул руку, позволяя обработать рану, и с мягкой улыбкой сказал:

— Всё в порядке. Не волнуйся так.

После обработки и пластыря Цинь Лу торжественно заявил:

— Потом угощу тебя хого с кровавым тофу, восполним силы!

— Ладно, я запомню, — улыбнулся Жун Сяо, похлопав его по плечу и натягивая куртку.

Инструктор вынес два сундука. Внутри оказались карточки с иероглифами «预» (пред) и «生»

(жизнь).

Теперь у них были уже пять знаков: «预» («пред»), «生» («жизнь»), «活» («жить»), «大» («большой»),

«挑» («вызов»). Оставалось собрать ещё шесть.

Скорее всего, у Янь Цы и его группы должно было быть два или даже четыре сундука, так что им

останется всего один.

Вскоре им выдали последнюю карту с подсказкой. На ней был изображён парашют.

— Что? Прыжки с парашютом?! — взвыл Цинь Лу. — Продюсеры что, решили нас угробить?!

Инструктор в чёрном с улыбкой добавил:

— Но есть хорошая новость. Ваша вторая группа уже направилась туда. Так что вы можете

выбрать — пойти вместе или подождать здесь.

Только что убитый вконец отчаянием Цинь Лу вдруг просиял, глаза загорелись:

— Ч-что?! Ты сказал, что Янь Цы и остальные уже пошли?

— Да, — подтвердил инструктор. — Они уже получили три сундука. Так что после этого задания

миссия выпуска будет завершена.

Цинь Лу словно ожил:

— Ты слышал, Сяо Сяо?! Нам не придётся прыгать с парашютом! Ха-ха-ха! Прости, я не должен

был так радоваться, но я слишком счастлив!

Жун Сяо с улыбкой сказал:

— Так что, мы пойдём посмотреть или вернёмся?

— Смотреть нечего, быстрее назад! — Цинь Лу тут же схватил таблички с буквами и потащил

Жун Сяо обратно, будто боялся: стоит им подойти поближе — и уже не вернутся.

Жун Сяо только снисходительно глянул на него и пошёл вместе.

Осознание того, что прыгать с парашютом не придётся, сделало воздух вокруг лёгким и радостным

— по крайней мере для Цинь Лу.

Но стоило им пройти полдороги, как навстречу вышли люди в чёрном и отвели их в «маленькую

чёрную комнату».

По пути надели повязки на глаза. Цинь Лу тут же завопил:

— Я так и знал! Я знал, что программа так просто нас не отпустит!!

Жун Сяо оказался в настоящей «чёрной комнате» — кругом тьма, и лишь на столе светился экран

телефона.

Сев на стул, он невольно глянул на экран — и увидел там себя. Красивые глаза-персики тут же

округлились от удивления: прямой эфир?!

Из-за его внезапного появления чат буквально взорвался. Камера крупным планом поймала его лицо,

и черты, и без того безупречные, вблизи выглядели ещё ярче, буквально ошеломляя зрителей.

Поток комментариев был таким, что экран едва не завис.

Жун Сяо обернулся на чёрные стены:

— Это что значит? Хотите, чтобы я вёл стрим?

В ту же секунду в щель под дверью просунули карточку с заданием.

Он поднял её к свету и прочитал:

«Заключительное задание: ответить на десять вопросов зрителей».

Жун Сяо моргнул, снова посмотрел на безумно мелькающий чат и чуть неловко помахал рукой:

— Всем привет, я Жун Сяо... Эээ... Зависло? Кажется, зависло?

Пока он говорил, изображение застыло. Жун Сяо осторожно ткнул в экран пальцем, тот дёрнулся.

Он растерянно добавил:

— Не знаю, слышите ли вы меня. Моё последнее задание — ответить на десять ваших вопросов.

Так что... задавайте, только десять, ладно?

Стоило договорить, как чат подёргался, а потом хлынул поток вопросов.

Жун Сяо прищурился, наклонился поближе, чтобы рассмотреть.

На экране мелькали надписи:

«Ааааа, я сейчас в обморок упаду от его красоты!!!»

«Это лицо просто нереальное!!!»

«Скриншоты! Каждое фото — обои на телефон!!!»

«Кто там сверху, не уходи, напиши мне в личку~~~»

«Какая удача! Мне досталась комната с Сяо! Хорошо, что я не вышла!!!»

...

Наконец Жун Сяо разглядел один вопрос:

«Жун Сяо, соседний "мини-Оленёнок" (Цинь Лу) сказал, что он твой малыш. Ты это признаёшь?»

Он сразу представил выражение лица Цинь Лу, когда тот говорил такое, и глаза его засмеялись:

— Он мой малыш.

Чат взорвался ещё сильнее:

«Ааааа, официально сладость в эфире! Я тоже вступаю в фан-клуб CP "Сяо-Оленёнок", меня не

остановить!!!!!»

«Жун Сяо, мы все смотрели Путь Бессмертия. Какие у тебя следующие проекты?»

Жун Сяо кивнул:

— Сейчас снимаю фильм, недавно его анонсировали — Тёплое солнце. Думаю, премьера будет в

следующем году, но точной даты не знаю.

В комментариях:

«Боже, как же он красиво отвечает! Эти глаза-персики такие внимательные, будто он смотрит

прямо на меня... Ресницы такие длинные!»

«Ааааа, Сяо, посмотри на меня! Я уже легла и готова!!!»

Прочитав это, Жун Сяо не выдержал и рассмеялся:

— Угу, я вижу тебя. Лежи хорошо, не вставай.

После этих слов чат буквально взорвался — никто не ожидал, что он так ответит.

Тут же на экране уже невозможно было разобрать вопросы — всё заполнили «Аааааааааааааааааа——

————».

Жун Сяо: «...» Похоже, я слишком уж завёл публику!!!

— Эй-эй, спокойно. Есть ли у вас ещё вопросы? Пока что только два, осталось восемь. Если не

будет, значит, я могу не отвечать?

Как же фанаты могли упустить такую возможность!

Стоило ему это сказать, как экран снова заполнился вопросами:

«Жун Сяо, у тебя есть кто-то, кто тебе нравится? Какой тип?»

«Сяо, тот мужчина, с которым ты выходил на связь на прошлой пресс-конференции, — это твой

парень?»

«Сяо, ты ещё ходил к белому дельфину Доу-Доу?»

«Если фанатка признается тебе в любви, ты примешь?»

...

Жун Сяо глядел на поток вопросов, сердце похолодело. Среди них и правда были умные, догадались,

что он знаком с Гу Цянь-юем.

Такие он сознательно пропустил и, улыбнувшись, выбрал несколько других:

— Когда закончу съёмки, обязательно схожу навестить Доу-Доу.

— Если фанат признается — вряд ли приму... потому что у меня уже есть тот, кто мне

нравится. Простите.

Сказав это прямо, он увидел, как экран на секунду завис, а потом все словно обезумели:

«Кто же тот, кто нравится Сяо?!»

«Жун Сяо, это кто? Снимался с тобой?»

«Неужели это и правда Цинь Лу?!»

...

Увидев кучу догадок про Цинь Лу, Жун Сяо только рассмеялся с досадой:

— Нет, это не из круга артистов. Не ломайте голову, вы его не знаете.

«А может, это тот самый господин, с которым у Сяо была видеосвязь? Голос у него просто

нереально чарующий!»

У Жун Сяо ёкнуло сердце. Если бы не был уверен, что с Гу Цянь-юем их отношения ещё не

раскрыты, он бы заподозрил, что это пишет кто-то из знакомых.

— Сколько я уже ответил? Думаю, хватит.

Он обернулся, и тут же из-за двери донеслось:

— Достаточно!

Жун Сяо с облегчением вздохнул, снова повернулся к экрану и помахал рукой:

— Мне пора, спасибо за участие. До свидания. Эээ... это что, подарки в эфире? Спасибо, но не

тратьтесь, я их всё равно не получу. Пока!

В последнюю секунду на экране вспыхнул огромный букет виртуальных роз. Жун Сяо вздрогнул от

неожиданности.

Попрощавшись, он вышел из «чёрной комнаты».

В этот момент из соседней вышел и Цинь Лу. Увидев его, тут же подбежал:

— Сяо, ты тоже вёл прямой эфир?

Жун Сяо кивнул. Цинь Лу прыснул со смеху:

— А ты знаешь, что назвал меня своим «большим малышом»? Фанаты метались туда-сюда и

специально прибежали рассказать мне! Умираю со смеха! CP уже официально подтверждён, я же

говорил — мы идеально подходим друг другу!

— Жун Сяо, Цинь Лу, ваши товарищи ждут вас на финише, прошу присоединиться, — напомнил

человек в чёрном у двери.

Встретившись под огромной аркой экстремального парка, все пятеро собрались вместе.

Чжан Сяоюнь и Лю Чжиюнь подбежали, возбуждённые:

— Вы такие везунчики! Знаете, что было в конце? Прыжок с парашютом! Это первый раз в жизни:

и банджи, и парашют — в один день! Теперь я уверена, что мне больше ничего не страшно!

— Когда мы выпрыгнули из самолёта, я думала, умру от страха! Но это так безумно

захватывающе! — с сияющими глазами подхватила Лю Чжиюнь.

Две девушки наперебой делились впечатлениями, обступив Жун Сяо и Цинь Лу.

— А у нас тоже было нелегко! Вы не представляете, какой высоты была скала для скалолазания!

Пятьдесят метров! И это ещё «облегчённый вариант» от программы! Сяо аж руку содрал! — с

преувеличенной важностью воскликнул Цинь Лу.

Тут же внимание девушек переключилось на царапину у Жун Сяо. Тот только беспомощно

улыбнулся, закатал рукав и показал, что всё в порядке, успокоив их.

В итоге пятеро успешно справились и собрали все двенадцать карточек с символами.

Цинь Лу помнил: фраза «Желаем шоу "Жизнь — большое испытание" успешного завершения»

состоит из одиннадцати иероглифов, а карточек двенадцать. Значит, лишняя?

Когда все уложили по порядку, оказалось, что последняя — это всего лишь восклицательный знак.

Цинь Лу сделал лицо: «Вы серьёзно?!» — и рассмешил всех.

Пятеро выстроились за надписью и вместе со съёмочной группой официально закрыли первый сезон

«Большого Вызова жизни».

После этого усталость накрыла всех разом. Ночь в дороге, целый день экстремальных испытаний —

хоть в кадре они выглядели бодрыми, за его пределами тут же «сдулись».

Цинь Лу знал, что Жун Сяо нужно сразу возвращаться на съёмки, и с заботой обнял его,

напутствуя побольше отдыхать в дороге.

Жун Сяо, уже в машине, выпил воды и перекусил.

Жун Сяо отправил Гу Цянь-юю сообщение:

«Только что закончил съёмку, собираюсь возвращаться. У тебя там съёмки закончились?»

Ответа сразу не последовало — видно, у того ещё шла работа.

Жун Сяо отложил телефон, закатал рукав:

— Шаньшань-цзе, помоги ещё раз поменять повязку.

Чжан Шаньшань, увидев ссадину на его руке, испугалась:

— Ты во время съёмки так задел?

Жун Сяо кивнул:

— Ничего серьёзного. Просто надо, чтобы быстрее зажило, ведь впереди ещё съёмки.

На вид страшно, но на деле всего лишь содрал кожу.

Чжан Шаньшань поспешно принесла аптечку, заново протёрла и перебинтовала:

— Иди поспи немного. Ещё несколько часов в дороге.

Жун Сяо кивнул, поднялся и устроился на заднем сиденье, накрылся пледом — сразу стало уютнее.

Тело устало, голова устала, но от сильной усталости уснуть было трудно.

В полудрёме ему даже показалось, что он видит Гу Цянь-юя... хотя сам не был уверен.

Проснулся он уже утром — в постели. Как оказался дома ночью, не помнил вовсе.

Паньпань, заметив, что хозяин открыл глаза, тут же подбежал и стал лизать его лицо.

Жун Сяо обнял кота, погладил по голове:

— Паньпань, скучал по мне?

Маленький ласкун тут же замурлыкал и забрался к нему в объятия, всем видом выражая, как

соскучился.

Снаружи послышался стук в дверь. Жун Сяо сбросил одеяло, встал, открыл — на пороге стоял Гу

Цянь-юй с завтраком в руках.

Жун Сяо отступил в сторону, пропуская его:

— Который час?

— Семь. Я сказал режиссёру, что ты поспишь подольше, — мягко ответил Гу Цянь-юй и погладил

его по лицу. — Давай завтракать.

Жун Сяо поймал его руку и, как хвостик, последовал к столу.

Его царапину Гу Цянь-юй заметил ещё вечером, помогая раздеться.

Сейчас рана была на виду и особенно бросалась в глаза.

Жун Сяо понял, о чём он думает:

— Ничего страшного, просто содрал кожу, заживёт быстро.

Гу Цянь-юй кивнул. Он понимал, что подобного не избежать, но всё равно сердце сжималось:

— После завтрака ещё раз обработаем.

Жун Сяо кивнул, не возражая:

— Сегодня днём какая сцена?

— Первая встреча Ася и Е Чжао, — мягко ответил Гу Цянь-юй.

— А, значит, после завтрака гляну сценарий. Слушай, а вчера ночью... это ты меня на руках

принёс? Я не помню, как вернулся, но как будто видел тебя.

— А кто же ещё? Кого бы ты хотел, чтоб тебя нёс?

Жун Сяо засмеялся:

— Кто знает...

— Только попробуй! — «пригрозил» Гу Цянь-юй, без всякой строгости, и, улыбнувшись, встал

налить себе сок.

Вчерашний эфир Жун Сяо попал в топы: #ЖунСяо признался, что у него есть любимый человек#

— хэштег висел в первой десятке. Все обсуждали, кого же он имел в виду.

Надо сказать, для Гу Цянь-юя это было полной неожиданностью. Он и не думал, что Жун Сяо

скажет прямо. Считал, максимум тот расскажет о «типе, который нравится». Но тот взял и

признался.

Это взволновало его до глубины души: когда он увидел этот тренд, ему хотелось немедленно

сорваться и помчаться к Жун Сяо.

Но когда наконец дождался его возвращения, снял с машины и увидел измученного мальчишку — вся

радость мигом остыла.

Как можно было не почувствовать заботу ? Жун Сяо так старается. И именно поэтому ему было

больно за него.

С тех пор как они вместе, Жун Сяо никогда не скрывал своих чувств.

И как Гу Цянь-юй мог не понять — своим поступком тот хотел показать: его любовь не меньше,

чем любовь Цянь-юя к нему.

Именно в такие моменты Гу Цяньюй чувствовал: этот мальчишка способен проникнуть прямо в

сердце и вызвать такую нежность, что больно.

Жун Сяо заметил, что сегодня господин Гу немного странный. Снаружи всё как обычно, но стоило

ему повернуть голову — и он ловил на себе его тихий пристальный взгляд.

После обеда. Съёмка сцены встречи Ася и Е Чжао

Перед началом режиссёр Вэй Чжун ещё раз убедился, что Жун Сяо в порядке, и, убедившись, дал

команду готовиться к съёмке.

По сценарию:

Ася после признания Линь Миню и отказа оставил записку и ушёл из его дома.

Снова оставшись бездомным, он выглядел ещё более несчастным: на этот раз он потерял не только

дом, но и сердце.

Для него признаться Линь Миню было, возможно, первым и последним проявлением такой

смелости в жизни.

Прошло два года. Ася так и не нашёл пристанища.

Случайно проходя мимо ночного клуба, он долго смотрел на мигающую вывеску, а потом решился

войти.

На входе он столкнулся с Е Чжао.

Тот был в поношенных джинсах и белой футболке, с сигаретой в зубах.

Спускаясь по лестнице, он не сводил взгляда с Ася.

— Мальчишка, — сказал он, подойдя ближе, — это не место для тебя.

— Я не мальчишка. Я взрослый, — ответил Ася.

Эта реплика вызвала у Е Чжао усмешку:

— Взрослый? Ну и что же ты тут ищешь?

Ася перевёл взгляд внутрь клуба.

— Тут есть работа? Я хочу устроиться.

— Работу? — хмыкнул Е Чжао. — Ну, продавца выпивки нам как раз не хватает.

Ася удивлённо посмотрел на него, не веря, что всё так просто.

Тот приподнял бровь:

— Что, не хочешь продавать? Ну, можно и другое...

— Хочу, хочу! — поспешно перебил Ася. Ему был необходим хоть какое-то укрытие и еда.

— Тогда пошли, — кивнул Е Чжао и повёл его на чердак.

На чердаке повсюду валялись бутылки. Ася замер в растерянности.

Е Чжао понял по-своему:

— Что, грязно тут?

— Нет, — замотал головой Ася. — Я просто... я могу здесь жить?

Бывали места и похуже, он бы не пожаловался.

Е Чжао усмехнулся, подошёл ближе и зацепил его за шею, притянув к себе:

— Знаешь, ты сейчас выглядишь так, будто соблазняешь меня.

Ася испуганно оттолкнул его:

— Я не... не говори так! Ладно, забудь, я ухожу.

Он уже развернулся, но Е Чжао с улыбкой поймал его за руку:

— Шучу. Если негде жить — соседняя комната свободна. Только приберись и плати аренду. Умеешь

готовить? Будешь платить готовкой.

Ася снова посмотрел на него с неверием:

— Правда?

На этот раз Е Чжао улыбнулся искренне:

— Правда. Поднимайся.

Ася перевёл дух и наконец сделал шаг на лестницу...

— «Стоп!» — крикнул режиссёр Вэй Чжун и бросил взгляд на Гу Цяньюя. — Сцена, где Ася

разворачивается уходить, слишком нежная. Снимаем заново.

Ассистент-режиссёр тихо пробормотал:

— Выйдет — публика точно будет шипперить эту пару. Вы только гляньте, какими глазами Гу

Цяньюй смотрит на Жун Сяо — сплошная нежность. Правда, Вэй-дао?

Вэй Чжун лишь устало посмотрел на него.

Что тут скажешь? Они ведь и в жизни вместе. Нежность — это естественно. Без неё какая к

чёрту «любовь»?

Жун Сяо почувствовал, как щеки заливает жар, и бросил быстрый взгляд на Гу Цяньюя. Тот

улыбался спокойно, словно ничего особенного не произошло.

Сняли ещё раз — Гу Цяньюй играл почти так же. В итоге даже режиссёр смирился: выходит, Е

Чжао с первой встречи воспылал к Ася.

«Ну а что поделаешь, — подумал Вэй Чжун, — он же у нас большой босс.»

После съёмки они вернулись в гостиницу.

Как только дверь за ними закрылась, Жун Сяо оказался в объятиях Гу Цяньюя.

Следом опустился его поцелуй.

Поцелуй был куда жарче, чем прежде, — таким горячим, что сердце Жун Сяо задрожало.

Когда их губы наконец разомкнулись, Гу Цяньюй прижался лбом к его лбу и, глядя на влажные от слёз

уголки глаз юноши, тихо рассмеялся:

— Я ещё раньше хотел это сделать.

Жун Сяо густо покраснел, чёрные глаза блеснули в тумане:

— Ра... развратник!

— Ха! — усмехнулся Гу Цяньюй и снова коснулся его губ. — Гарантирую, что Е Чжао, увидев Ася

впервые, хотел того же самого. Просто он — не я.

— Да-да, конечно, кто сравнится с господином Гу, вы самый лучший! — Жун Сяо обнял его за шею

и сам потянулся поцеловать.

Так один поцелуй сменил другой, и они вновь увлеклись друг другом.

Лишь когда у Жун Сяо громко заурчало в животе, они с неохотой разомкнулись.

Гу Цяньюй слегка прикусил его губу:

— Сначала поешь. Я быстро в душ.

И, не оборачиваясь, поспешно скрылся в ванной.

Жун Сяо усмехнулся, глядя ему вслед, и разложил на столе ужин из термоконтейнера.

Гу Цяньюй принял холодный душ, только так уняв жар внутри. Когда он вернулся, Жун Сяо

поднялся с улыбкой:

— Я всё приготовил. Садись ешь, а я пойду помоюсь.

Увидев, что хозяин берёт одежду, толстячок Пань-Пань догадался — в ванную! — и пулей помчался

за ним.

Гу Цяньюй сел за стол. На мгновение его взгляд скользнул по оставленному на столе телефону Жун

Сяо, но он ничего не стал трогать и спокойно взялся за еду.

В душе Жун Сяо почувствовал знакомое волнение в теле. С учётом прошлого опыта, он понял: ровно

месяц прошёл с первой волны, и вот началась вторая. Осознав это, он лишь тяжело вздохнул,течка

Выйдя из ванной, он на секунду встретился взглядом с Гу Цяньюем — тот хотел было сказать чтото о мокрых волосах, но остановился: Жун Сяо уже раскрыл чемодан, достал охлаждающий

пластырь и снова ушёл в ванную.

Гу Цяньюй нахмурился, потом подошёл к двери и постучал:

— Сяосяо, всё в порядке?

— Ничего, — глухо откликнулся тот.

Гу Цяньюй больше не настаивал. Он помнил слова Ся Линьси: в такие периоды Жун Сяо особенно

чувствителен, и лучше его не тревожить. Но о питании забывать нельзя. Поэтому он сразу

отправил Чэнь Юньхэ сообщение с просьбой обновить рацион.

Так как съёмки в тот день завершились рано, Жун Сяо впервые получил возможность посмотреть

«Путь Бессмертия».

Проводив Гу Цяньюя, он включил приложение и открыл сериал — хотелось хоть немного отвлечься

от дискомфорта.

Экран тут же заполонили летящие комментарии: в эфире как раз шла сцена, где Шэнь Цин

признаётся Цинь Инь под деревом, а Сюань И слышит всё сверху.

— Это слишком больно! Шэнь Цин — подлец!

— Бедный лисёнок! Не плачь, мы всё видим, мы тебя любим!

— Хочу отправить сценаристу нож! Почему так жестоко?! Он ведь улыбается, хотя сердце

разрывается — невозможно смотреть!

— Мой Сяо играет слишком хорошо. Каждое движение, каждый взгляд — и сердце сжимается.

Теперь понятно, почему режиссёр Лю так его хвалил!

— Почему Шэнь Цин не любит нашего лисёнка? Почему выбрал ту уродку?!

— Некоторые фанаты перегибают. Ваш любимчик не дотягивает до главных ролей — не надо

хаять других!

— Красоту Янь Хуа вам не понять, хватит уже выезжать на фильтрах!

— Двойной-алфавит и ещё выёживается... Наша Хуа всегда был скромным, не лезьте к ней!

Жун Сяо впервые видел себя на экране.

Лицо вроде своё, а ощущение — будто чужое. Странно и волнительно.

Он растянулся на коврике, уткнувшись в телефон. Рядом устроился ПаньПань, пристально следя

за его головой. В конце концов зверёк не выдержал — лапкой ткнул ему в макушку.

Жун Сяо: «...Ты что, думаешь, моя голова — твой когтеточка?»

В этот момент зазвонил телефон. Звонил Шэнь Дуншэн.

Жун Сяо удивился, но ответил:

— Алло, Дун-ге.

Глава 76

Сначала Жун Сяо немного опешил - уж слишком обрывисто прозвучали слова Цинь Лу. Он на миг задумался, что тот имел в виду под «сделать», а затем, поняв, в каком именно смысле это было сказано, не мог скрыть удивления.

Хотя Цинь Лу с виду выглядел довольно раскованным, но это касалось лишь его самостоятельных удовольствий.

- Что заставило тебя изменить своё мнение? - Жун Сяо повернулся, сел на кровать, а Пань Пань тут же улёгся рядом. Жун Сяо протянул руку, погладил его по голове и тихо спросил.

- Вчера вечером я немного выпил, да и сейчас ведь период течки, - уже долго подавлял в себе это желание, а вчера не смог сдержаться. Обстановка как раз подходящая была, и всё случилось. Он ещё не проснулся, а я уже в ванной тебе звоню!

- Так ты жалеешь? Или... он оказался неумелым? - Жун Сяо не удержался и усмехнулся.

- Нет, вчера он был очень нежным. И я вовсе не жалею - мы ведь давно вместе, это рано или поздно должно было случиться. Просто... я так долго сохранял невинность, а в итоге досталась она именно ему, - в голосе Цинь Лу слышалось смущённое раздражение.

Жун Сяо сразу понял: дело в том, что Цинь Лу неловко признаться самому себе.

Он слегка улыбнулся:

- Ну а если бы не он, то что - «подарил» бы это своим игрушкам? К тому же ты сам сказал: это было неизбежно, день раньше, день позже - какая разница? В глубине души ты ведь уже давно признал его своим человеком, разве нет?

Цинь Лу немного помолчал:

- Просто я боюсь, что, получив желаемое, он перестанет ценить меня.

Хотя Цинь Лу выглядел весёлым и открытым, в душе он всё же оставался неуверенным в себе.

Жун Сяо стал его успокаивать:

- Каждый раз, когда Янь Цы смотрит на тебя, в его глазах - только ты. Мне кажется, в его сердце ты единственный . Я не то чтобы хорошо знаю Янь Цы, но по тем разам, что мы виделись, у меня сложилось впечатление, что он

надёжный человек. Так что, Цинь Лу, тебе не стоит так мучиться сомнениями. Будь уверен в себе. Даже если однажды ваши чувства изменятся - это тоже опыт. Пока ты сам не потеряешь себя, ты ничего не потеряешь.

На самом деле Жун Сяо не умел утешать людей. Всё, что он сказал, - это были слова, которыми он сам привык успокаивать себя. Он лишь надеялся, что это поможет Цинь Лу.

Вдруг он вспомнил о другом: ведь Цинь Лу сказал, что у него сейчас период течки. Поэтому добавил:

- Сейчас у тебя как раз этот период, настроение скачет, вот ты и накручиваешь себя. Как только он закончится - перестанешь думать о глупостях.

- Точно! Я совсем забыл, что в это время мысли становятся чувствительными и излишне драматичными. Но, Сяо-Сяо, ты так хорошо это понимаешь - выходит, сам через это уже проходил? Тебе твой господин Гу помог?

Услышав, как быстро тот перевёл тему на него самого, Жун Сяо только вздохнул, не зная, смеяться или злиться:

- Да ты, похоже, уже совсем в порядке. Всё, не буду с тобой говорить!

- Эй, эй, Сяо-Сяо, ну расскажи! Мы ведь только друг с другом можем этим делиться. А Сяо Чэнь - он же одинокий пёс, с ним такое не обсудишь. Мучить маленьких животных ведь негуманно, правда же, Сяо-Сяо?

- Похоже, с тобой и правда всё нормально. Я кладу трубку! - сказал Жун Сяо и, не дав Цинь Лу вставить ни слова, сбросил звонок.

Но, вспомнив его слова, он невольно подумал о господине Гу. Хотелось попросить у него помощи... но господин Гу вряд ли справится!!!

Он обнял ПаньПань, потерся щекой о его шерсть - и в этот момент послышался стук в дверь.

Жун Сяо сразу понял, что это Гу Цяньюй пришёл к нему. Немного собравшись, он пошёл и открыл дверь.

Прошлой ночью Гу Цяньюй беспокоился о нём всё время, но так и не осмелился зайти: во-первых, боялся, что не сможет сдержаться, а во-вторых, что его присутствие только ухудшит состояние Жун Сяо. Поэтому, несмотря на тревогу, он не пришёл.

А утром, едва проснувшись, он взял завтрак и поспешил к нему.

Когда дверь открылась и он увидел юношу, только что вышедшего из душа, с ещё мокрыми волосами, сердце Гу Цяньюя тут же растаяло.

Он вошёл и сказал:

- Почему не высушил волосы? Простудишься ведь.

- Только что отвечал на звонок, собирался сушить волосы. Ты пока ешь, а я схожу, высушу, - сказал Жун Сяо и уже собирался идти в ванную, но Гу Цяньюй удержал его за руку.

- Сядь. Я сам помогу тебе.

Жун Сяо, улыбаясь, позволил усадить себя на стул:

- Господин Гу с самого утра пришёл дарить тепло?

- Да, только для тебя. Рад? - Гу Цяньюй открыл термос: внутри был горячий рисовый суп с постной свининой, миска супа с ребрышками и ягодами годжи, а ещё круглые пухлые булочки с заварным кремом.

Жун Сяо не ожидал такого богатого завтрака с утра. Он скосил глаза на мужчину:

- Господин Гу, мы что, сменили меню?

- Ага. Надо тебя подкормить! - сказал Гу Цяньюй и, взяв фен из ванной, включил его и начал сушить Жун Сяо волосы.

Когда пальцы мужчины скользнули сквозь пряди, Жун Сяо почувствовал лёгкое щекотание, но гораздо сильнее - приятное тепло. Он невольно закрыл глаза, наслаждаясь заботой.

Закончив, Гу Цяньюй сказал:

- Готово. Каша уже не горячая, ешь.

Жун Сяо откусил булочку с заварным кремом, взглянул на его спину - и в сердце возникло какое-то внезапное желание.

Позавтракав, они вместе отправились на съёмочную площадку.

Когда подошли, помощник режиссёра сказал Жун Сяо:

- Жун Сяо, насчёт того, что пишут в Weibo, не принимай близко к сердцу. Чем популярнее человек, тем больше слухов. Главное - быть самим собой.

Эти слова напомнили Жун Сяо о вчерашних горячих обсуждениях в сети.

Гу Цяньюй, который весь вечер волновался за Жун Сяо, так и не заглянул в телефон и ничего об этом не знал. Услышав сейчас слова помощника режиссёра, он ничего не спросил вслух, но внутри насторожился.

Жун Сяо с улыбкой кивнул:

- Спасибо, я в порядке.

Когда они дошли до зоны отдыха, Чжан Шаньшань уже ждала их там. Она протянула купленный кофе. Гу Цяньюй в это время открыл телефон.

Жун Сяо сделал глоток кофе, посмотрел на него и немного забеспокоился: вдруг тот придаст слишком большое значение тому, что пишут в сети.

Он сел рядом и тихо сказал:

- Дун-ге уже занимается этим. Тебе не стоит переживать. Такие разговоры - значит, я и правда стал известным.

Гу Цяньюй успел прочитать лишь половину, но внутри уже закипала ярость. Он повернулся к юноше, который, несмотря ни на что, ещё и пытался его успокоить.

Его любимый, которому он не мог сказать ни одного резкого слова, вынужден был терпеть эти нападки посторонних.

- Ты не злишься, Сяо-Сяо? - мягко спросил он, голосом, лёгким как перо, которое коснулось самого нежного уголка души.

Жун Сяо наклонился и прижался к его плечу. Он хотел сказать, что не обращает внимания, но на самом деле в глубине души всё же задело.

- Вдруг я неожиданно понял АСя, - сказал он вместо ответа.

Этого было достаточно, чтобы Гу Цяньюй всё понял.

Он с лёгкой тревогой погладил его по голове и, наклонившись, чмокнул в волосы:

- Ты не такой, как АСя. У тебя есть я.

Эти слова мгновенно принесли Жун Сяо спокойствие. Для него Гу Цяньюй всегда был надёжной опорой. Он всегда умел поддержать его в моменты слабости.

- Угу, - мягко откликнулся он.

Он больше ничего не сказал, но настроение заметно улучшилось.

Убедившись, что юноша успокоился, Гу Цяньюй тоже немного оттаял, но внутри от этой ситуации он так просто не собирался отказываться.

- Я в туалет, - сказал он, вставая, и жестом показал Чжан Шаньшань присмотреть за Жун Сяо.

Отойдя подальше, чтобы тот не заметил, Гу Цяньюй сразу набрал номер Шэнь Дуншэна.

У того сердце екнуло: Гу Цяньюй почти никогда не звонил первым. А если и звонил, значит, затронули его предел.

А предел этот всегда был один - Жун Сяо.

Шэнь Дуншэн понимал, что дело, конечно же, в Weibo. Он уже занимался проблемой, но для полного решения нужно время - невозможно мгновенно убрать все посты.

Собравшись с духом, он принял звонок.

Гу Цяньюй сразу спросил:

- Что там с прошлым делом против «Mars Entertainment»?

- Суд уже идёт. Если не произойдёт неожиданностей, мы выиграем. Потом будет компенсация.

- Компенсация? - усмехнулся Гу Цяньюй. - Шэнь Дуншэн, расскажи мне всё, что знаешь.

Очевидно, его слова означали, что он собирается вмешаться лично.

У Шэнь Дуншэна тут же проснулось сочувствие к другой стороне. Не скрывая ничего, он рассказал Гу Цяньюю всё про Бай Цзысяня и Янь Хуа.

Гу Цяньюй, выслушав, немного помолчал и сказал:

- Шэнь Дуншэн, что ты собираешься делать сейчас?

- Я уже подготовил пресс-релиз. В руках у меня есть их компромат. Планирую сразу всё выложить, одним ударом добить их обоих, чтобы у них больше не было шансов подняться. И, конечно, они должны вкусить, что значит - быть презираемыми всеми.

Гу Цяньюй слегка усмехнулся:

- С «Beihai Mingyu» я разберусь сам. Ты делай то, что должен. И если такое повторится ещё раз - можешь больше не считать себя агентом.

Сказав это, он сразу повесил трубку.

Шэнь Дуншэн весь покрылся холодным потом. Он прекрасно понимал: последняя фраза - вовсе не шутка.

Тем временем Янь Хуа сидела дома. Телефон на столе звонил без конца, но она даже не собиралась отвечать.

Пока вдруг в дверь не раздался бешеный стук.

Она словно очнулась, пошла и открыла. В квартиру стремительно вошёл её агент:

- Янь Хуа, я думал, ты умная. Но оказалось, ты невероятно глупа. Что в Бай Цзысяне такого? Этот подонок - чем он тебя прельстил? Только тем, что ты носишь его ребёнка? Из-за этого ты потеряла голову?

- Ты пришёл поговорить о разрыве контракта? - Янь Хуа, похоже, не хотела слушать его упрёки. Лицо оставалось холодным.

Агент замолчал:

- Я не хотел этого. Но сверху лично поступил звонок. Хуа-хуа, расторгнуть контракт - не худший исход. Худший исход в том, что после ухода из «Beihai Mingyu» ни одна компания больше не решится с тобой подписать контракт. То же самое ждёт и Бай Цзысяня. Вы оба задели того, кого задевать было нельзя.

- Что ты имеешь в виду? - лицо Янь Хуа, до этого спокойное, наконец дало трещину.

- Значит, всё-таки тебе не всё равно. Но сейчас поздно что-то менять. Я пришёл лишь сказать: раз другая сторона уже начала действовать, последствия будут. Какие именно - я не знаю, но «Beihai Mingyu» вмешиваться не станет. Как твой агент, я сожалею, что всё дошло до этого. Но прости - я ничем помочь не могу. Сама справляйся.

Сказав это, он развернулся, собираясь уйти. Если бы не годы сотрудничества, он бы вообще не пришёл.

Янь Хуа в панике схватила его за руку:

- Скажи мне честно, кто давил сверху?

- Люди из семьи Гу, - всего пару простых слов. Любой, кто вращался в шоу-бизнесе, понимал, какой вес они имеют. После этого он больше ничего не сказал и ушёл.

Янь Хуа словно лишилась сил. Семья Гу... какое могущественное имя!

Ха... выходит, они с Бай Цзысянем действительно погибли вместе.

С другой стороны, чтобы избавиться от Янь Хуа, Бай Цзысянь использовал резонанс от дела с «Mars Entertainment» и провернул новую акцию. Цель была проста - свалить всё на Янь Хуа. Ведь методы Шэнь Дуншэна они уже видели, и Бай Цзысянь надеялся, что тот вмешается и «уберёт» женщину, которая стала для него обузой.

Поэтому именно тогда, когда в «Путь бессмертия» шла сцена, где он и Янь Хуа влюблялись друг в друга, он нанял армию троллей, чтобы травить Жун Сяо, обвиняя его, будто тот поднялся исключительно за счёт своей красоты.

Конечно, здесь замешивались и его личные обиды: когда-то он намекал Жун Сяо, но тот с высокомерием заблокировал его.

Прежде чем вошёл Ху Жуй, Бай Цзысянь ещё радовался своим «успехам».

- Жуй-ге! - окликнул он вошедшего и снова уставился в экран телефона.

Ху Жуй остановился перед ним:

- Бай Цзысянь, я пришёл сообщить тебе новости. Первое: «Beihai Mingyu» в одностороннем порядке расторгла с тобой контракт. Второе: после ухода из «Beihai Mingyu» ни одна компания не подпишет с тобой договор. Даже если захочешь открыть личную студию - никто не будет с тобой работать. Поздравляю: ты сам себя уничтожил.

Сказав это, Ху Жуй усмехнулся Бай Цзысяню.

- Что это значит, Жуй-ге? Не шути так! Всё же было нормально. С какой стати компания должна в одностороннем порядке расторгнуть со мной контракт? - на лице Бай Цзысяня застыла натянутая улыбка.

- Последствия истории с Mars Entertainment ты видел, да? Думаешь, Шэнь Дуншэн после того случая перестал действовать, потому что не знал о тебе и Янь Хуа? - Ху Жуй усмехнулся. - Я всегда считал тебя умным, а оказалось - полный идиот. Шэнь Дуншэн не трогал вас двоих только ради Лю Кэциня. Я ещё тогда говорил: всё, что между тобой и Янь Хуа - это внутренние дела нашей компании. Но вы оба умудрились сами навлечь на себя беду, мало того - ещё и компанию за собой потянули. То, что с тобой просто расторгли контракт, не подавая в суд, - это уже милость за то, что ты хоть немного денег компании принёс.

- Подумай своей башкой: у того парня с самого дебюта за спиной Шэнь Дуншэн! Как можно было тягаться? Ты что, думал, такие бесконечные топы в горячем - это бесплатно, что каждый может вот так «по приколу» накручивать? - с презрением сказал Ху Жуй, глядя на побелевшего Бай Цзысяня.

Он лишь покачал головой: такие люди - безнадёжно глупы.

- Что будет дальше - я не знаю. Но я больше не буду вмешиваться ни в какие твои дела. Сам смотри, как выкручиваться.

Он развернулся, собираясь уйти.

Бай Цзысянь вскочил:

- Жуй-ге! Подожди! Кто? Кто обладает такой властью, чтобы компания сразу разорвала со мной контракт? Я не верю!

Ху Жуй, видя его упрямство, обернулся:

- Ладно, скажу прямо. Это люди из семьи Гу. Нужно объяснять подробнее?

Бай Цзысянь застыл, словно каменный. Ху Жуй усмехнулся и ушёл.

Семья Гу. Первая семья Канъаньского города, главная аристократия.

В этот момент Бай Цзысянь окончательно понял - ему конец.

Компания «Тайянъюй» (Солнечный дождь)

Лань Сяолэ только пообедал, как его вызвал главный редактор. Вместе с ним пошёл и его наставник - тот, кто привёл его в профессию.

Войдя в кабинет, они увидели улыбающегося главреда, который дружелюбно поманил их рукой:

- Пришли? Садитесь.

Тёплый и приветливый тон заставил обоих слегка занервничать.

- Если вы чем-то недовольны, говорите прямо, - осторожно сказал наставник.

Лань Сяолэ поспешно закивал.

- Ну тогда скажу прямо, - главред потер руки и с улыбкой пододвинул к ним чёрную флешку. - Подвалило крупное дело. Кстати, благодаря прошлым вашим фоткам, «StarSky Энтертейнмент» теперь в долгу перед нами. - Он постучал пальцем по флешке. - Напишите статью. К концу рабочего дня всё должно быть готово. Чем быстрее, жёстче и хитрее - тем лучше. Вперёд!

Лань Сяолэ знал, что его наставник как-то раз сделал снимки, но что именно попало в объектив - не ведал. Услышав, как это связано со «StarSky Энтертейнмент», он понял: дело крупное.

Он бросил взгляд на наставника. Тот замер на секунду, затем что-то понял и взял флешку:

- Внутри...

- Сами посмотрите. Давайте-давайте, время не ждёт! - поторопил их главред.

Выйдя, Лань Сяолэ не выдержал:

- Шифу, что ты тогда заснял?

Наставник вспомнил, как случайно увидел Шэнь Дуншэна с новеньким артистом и одним из семьи Гу. Тогда он перепугался, а теперь, вспомнив, даже испытал азарт.

Но, встретив любопытный взгляд ученика, он резко оборвал его:

- Что выспрашиваешь? Работай! - и отвесил подзатыльник.

Лань Сяолэ обиженно сморщился, но понял, что ответа не получит, и пошёл вместе с наставником открывать файлы.

Открыв, они переглянулись.

Оба были в этой сфере давно и сразу поняли: вчерашняя «чёрная кампания» в Weibo - явно дело оплаченной армии троллей. Но никто не ожидал, что так скоро грянет обратный удар. Причём Шэнь Дуншэн, похоже, в этот раз не сдерживался.

Эти фото и видео, если выложить - для Бай Цзысяня и Янь Хуа в шоу-бизнесе больше не останется дороги.

Не действуют долго, зато если уж ударят - то наповал.

И действительно, вечером официальный аккаунт «Тайянъюй» в Weibo выложил серию фото и видео:

«По информации от анонимного источника, на съёмках Путь бессмертия случайно были засняты кадры, разоблачающие актёра Бай Цзысяня. Его имидж холодного и недоступного сменился на образ верного возлюбленного после истории с Янь Хуа. Но всё это оказалось ложью!» 【фото】【фото】【фото】【видео】【видео】

Затем последовал второй пост:

«По словам главреда Mars Entertainment, тогдашнюю «сливную» новость им принесла некая актриса. По описанию подтверждается, что это была Янь Хуа.» 【фото】【фото】

И третий:

«Подтверждено: вчерашняя атака «чёрного PR» была делом маркетинговой компании. Представлены доказательства: заказчиком оказался актёр Бай Цзысянь.» 【фото】【фото】【фото】

Три подряд публикации взорвали Weibo. Фанаты, зеваки и просто пользователи ринулись в обсуждения.

Все дружно подняли эту «дыню» и начали её жадно поедать!!!

Открыв по очереди фотографии, первым делом бросалось в глаза: кадры и видео, где Бай Цзысянь находился в комнате Янь Хуа, а та угрожала ему ребёнком, которого носила. Там же звучала её фраза: «Ты ведь просто положил глаз на того маленького омегу, а он тобой даже не интересуется, разве ты не понимаешь?» - эти слова сразу доказывали, что Бай Цзысянь всё надумал себе сам, а Жун Сяо вообще не обращал на него внимания.

Вторая и третья подборки - переписки и переводы денег, где Янь Хуа и Бай Цзысянь по отдельности выходили на пиар-компании и маркетинговые фирмы.

Всё это - аргументированные факты - взорвало обсуждения.

Комментарии в сети:

«Офигеть, это самый жирный скандал за этот год!!! »

«Хочу знать только одно: этот "анонимный источник" - не Шэнь Дуншэн ли? Кроме него такого инсайда быть не может!!!»

«Фу, Бай Цзысянь мерзок до крайности! Одно лицо на публике, другое за спиной! Вспоминаю его и Янь Хуа, как они строили из себя влюблённых - и меня реально тошнит.

Неудивительно, что смотрелось фальшиво: ведь за кулисами такая грязь!»

«Жун Сяо реально не повезло нарваться на этих двоих! Начинаю даже сочувствовать...»

«Шлю**ха с псом - идеальная парочка, пусть будут вместе вечно!»

«Шоу-бизнес - это просто помойка!»

«А вы заметили? Каждый раз, когда Жун Сяо травят, в итоге случается обратный поворот! Я начинаю подозревать, а нет ли у него какой-то серьёзной поддержки?»

«Его главная поддержка - это Шэнь Дуншэн! Аплодисменты Дун-ге!»

«Да, Шэнь Дуншэн крут... хотя, по-моему, даже чересчур!»

«Не только ты так думаешь. Он СЛИШКОМ силён. В прошлый раз после скандала была сделка с Dear, теперь снова - как только пошла травля, моментально обратка. Можно ли предположить, что за Шэнь Дуншэном стоит ещё более крупный босс?»

«Чёрт! Чем больше думаю, тем логичнее это звучит!!!»

...

Люди в сети никогда не устают играть в «детективов правды».

Шэнь Дуншэн, читая эти рассуждения, едва удержался, чтобы не зайти и не поставить «лайк».

Но потом одумался: лучше жить спокойно!

Жун Сяо увидел новости в Weibo только вечером после съёмок. Он понимал, сколько усилий потратил Шэнь Дуншэн на решение проблемы, и специально позвонил, чтобы поблагодарить.

А рядом стоял Гу Цяньюй, слушал, как Жун Сяо благодарит Шэня.

Хотя именно он запретил Шэню раскрывать правду, и тот помогал лишь прикрывать следы.

К тому же Жун Сяо до сих пор не знал, что «StarSky » на самом деле принадлежит корпорации Гу.

И всё же Гу Цяньюй чувствовал себя нехорошо.

Да, придётся признать - он ревновал.

Если бы Жун Сяо узнал, что всё это сделал я... как бы он меня поблагодарил?

Он бросил взгляд на стоявшего у окна Жун Сяо и нарочито кашлянул:

- Кхм.

На другом конце провода Шэнь Дуншэн тут же услышал этот кашель, сердце у него екнуло. Он поспешно придумал предлог и завершил звонок.

Жун Сяо ничего не заподозрил. Опустив телефон, подошёл:

- Ты почему не ел? Меня ждал?

Гу Цяньюй подвинул к нему миску с красными финиками и ячменной кашей:

- Попробовал - вкусная. Ешь пока горячая.

- Угу, хорошо. Ах да, Дун-ге помог мне уладить проблему в Weibo.

- Угу, хорошо, - кивнул Гу Цяньюй, будто облегчённо вздохнув.

После ужина Жун Сяо проводил его до двери, закрыл её и тяжело выдохнул.

Тело раздирала внутренняя возбуждённость; даже холодные пластыри помогали плохо.

Вдруг он понял, почему у Цинь Лу столько «игрушек»: у него самого начинались такие же импульсы.

...

Съёмки между тем продвинулись: сюжет дошёл до того, что АСя работал барменом. Из-за своей внешности он сразу привлекал к себе внимание множества людей.

Даже несмотря на то, что, чтобы скрыть свою природу, он сжёг татуировку-символ на шее - это не мешало другим испытывать к нему вожделение...

Эта сцена должна была стать поворотным моментом в отношениях АСя и Е Чжао.

Утром, как только Жун Сяо и Гу Цяньюй пришли на площадку, их сразу позвал Вэй Чжун и объяснил: через некоторое время съёмочную площадку очистят для нужного эпизода. Ради художественного эффекта актёрам придётся вложиться по-настоящему.

Что именно имеется в виду, Вэй Чжуну и пояснять не пришлось.

Но, опасаясь, что ребята перед камерой могут зажаться, он специально добавил:

- Учитывая ваши отношения, именно этот эпизод у вас должен получиться особенно естественным. Не нервничайте, играйте как обычно.

Лучше бы он этого не говорил. Как только слова прозвучали, лицо Жун Сяо тут же покраснело. Он откашлялся, прикрывая смущение.

Гу Цяньюй стоял за его спиной и видел, как над воротником выступили розовые ушки и нежная шея юноши. От этого у него внутри всё будто растворялось.

Когда Вэй Чжун вывел со съёмочной площадки всех сотрудников, никто прямо не сказал, какая именно сцена будет сниматься. Но всем и так было ясно.

По сценарию:

Однажды, когда АСя работал барменом, его заставили выпить бокал, в который было подмешано что-то.

Подобное с персоналом бывало часто, и это был не первый случай в жизни АСя. Но как омега, он совершенно не переносил алкоголь. Стоило залпом осушить бутылку - его тут же стошнило, и он побежал в туалет. За ним туда направился преследователь.

Когда Е Чжао распахнул дверь, АСя уже был прижат к дверце кабинки. Одежда его была наполовину сорвана, тело выставлено напоказ.

Услышав звук, тот человек оглянулся и хотел было выругаться, но Е Чжао с одного удара отбросил его в сторону.

АСя, обессиленный, сполз на пол. Лекарство внутри начало действовать всё сильнее. Щёки раскраснелись, сознание путалось, тело горело. Он дёргал одежду, пытаясь хоть как-то унять жар.

Е Чжао смотрел на него тяжёлым взглядом.

Он подхватил АСя и унёс в их общий чердак. Там закрыл дверь, опустил его в ванну с холодной водой, надеясь привести в чувство.

Но, видимо, того, что подмешали, было слишком много - АСя становилось только хуже.

Не в силах выдержать, Е Чжао развернулся, пытаясь уйти, собирая дыхание.

И вдруг сзади его обняли.

Мокрый АСя прижался к нему, уткнувшись головой в спину, всхлипывая, жалуясь, что ему плохо. Хрупкий, словно детёныш, ищущий защиты.

У Е Чжао покраснели глаза. В них закружилась буря.

Он был обычным мужчиной. А перед ним стоял тот, кто ему нравился, в таком состоянии... Как тут удержаться?

Он резко развернулся, прижал А-Ся к стене, сжал пальцами его подбородок, заставив поднять лицо.

АСя нахмурился от дискомфорта, дыхание обжигало кожу Е Чжао, а взгляд, затуманенный влагой, был таким беззащитным, что воздух между ними загустел от напряжения.

- Сам напросился. Потом не жалуйся! - резко бросил Е Чжао и впился в его губы...

Жун Сяо в объятиях Гу Цяньюя. Их лица были так близки, что дыхание смешивалось. Ради сцены они оставили защиту лишь на самых интимных местах - остальное было открыто.

Но даже с защитой, при таком тесном соприкосновении, оба чувствовали изменения друг в друге.

Ведь обнимали они не просто партнёров по съёмке, а людей, которых действительно любили.

Но в этой нарастающе-интимной атмосфере Жун Сяо вдруг весь напрягся.

Изменения в теле мужчины заставили его осознать то, что раньше ускользало от внимания.

Разве его не обмануло само описание книги?

Гу Цяньюй вовсе не был «несостоятельным»!

Такая форма, такая жара - где же тут «не может», это же явно «очень даже может»!

Он ведь мог догадаться заранее: ну не бывает книг, где главный герой «не может», тем более когда весь роман наполнен столь откровенными сценами!

Почему же он так уверовал в обратное?!

Плечо вдруг слегка, но ощутимо прикусили - мужчина наказывал его за то, что задумался невпопад.

Думать было некогда. Его тело, и без того мучимое течкой, стало ещё чувствительнее от малейшего прикосновения. Даже если Гу Цяньюй толком ничего не делал, Жун Сяо всё равно чувствовал, как внутри становится всё влажнее...

Когда сцена подошла к концу, Жун Сяо был полностью обессиленным.

После команды «Снято!» от Вэй Чжуна, Гу Цяньюй сразу завернул его в большое полотенце.

Режиссёр благоразумно ничего не сказал. В такие моменты лучше всего свести своё присутствие к минимуму - инстинкт самосохранения у него был силён.

Жун Сяо Гу Цяньюй отнёс прямо в комнату. Уложив на кровать, он тут же свернулся клубком, сгорая от жара, вызванного телесным состоянием, и от стыда.

Он не хотел, чтобы мужчина видел его в таком виде.

В душе боролись противоречия. В этот момент Жун Сяо вынужден был признать: он вовсе не настолько примирился со своим особенным телом, как сам себе внушал.

Гу Цяньюй чувствовал: сейчас Жун Сяо, скорее всего, хотел бы остаться один. Но уйти он не мог. С первой их близости он заметил, как тот напрягается, словно избегает прикосновений.

Он догадался: Жун Сяо стесняется и не уверен в своём теле.

Лёжа рядом, он обнял его со спины и тихо прошептал в ухо:

- Позволь мне помочь тебе, хорошо?

Голос был низким, хрипловатым, проникающим прямо в душу. У Жун Сяо задрожали пальцы, по груди расползлось сладкое онемение.

Он думал, что должен отказаться - вдруг Гу Цяньюй оттолкнёт его «другую» природу?

Но в то же время понимал: он выбрал этого мужчину, и подобное всё равно должно было случиться рано или поздно.

Бегство не решит проблему. Оно лишь может отдалить их друг от друга. А этого он не хотел.

Гу Цяньюй был для него надёжным, достойным доверия, тем, кому можно отдать сердце.

И ещё он должен радоваться, что Гу Цяньюй вовсе не «не может»...

Чтобы не дать себе шанса на сомнения, Жун Сяо резко перевернулся и сам поцеловал мужчину.

Не обращая внимания на его замешательство и мгновенную скованность, он закрыл глаза и полностью отдался этому шагу...

Этой ночью сна уже не было.

Их закрутило в волне страсти, где не было больше границ.

Утро. Сквозь шторы пробился солнечный свет.

Гу Цяньюй открыл глаза и первым увидел растрёпанные, мягкие волосы юноши у себя на груди.

Воспоминания о вчерашнем нахлынули, до мельчайших подробностей - он понимал: этот день он не забудет никогда.

Он потерял контроль.

Хотя не должен был. Но когда Жун Сяо сделал первый шаг, все правила и принципы исчезли. Его внутренний «зверь» был выпущен на волю.

Теперь он чувствовал укол вины. Ведь Жун Сяо ещё слишком юн для него. Он не должен был спешить. Но ночью он полностью поддался.

Самоедство и жалость к любимому переполняли его. Ему хотелось проверить, не причинил ли он боли, но он боялся даже прикоснуться - Жун Сяо стал для него словно хрупкая драгоценность.

Он лежал неподвижно, думая о многом. Даже тревожно задавался вопросом: а вдруг Жун Сяо проснётся и пожалеет?

Жун Сяо спал до полудня. Всё это время Гу Цяньюй держал его в объятиях, не двигаясь, лишь одной рукой отправил сообщение Вэй Чжуну, попросив отгул.

Юноша проснулся от голода. Поднял голову, увидел мужчину, улыбнулся и прижался ближе.

Гу Цяньюй сдержал трепет в груди и спросил:

- Ну как ты, всё в порядке?

Жар тела ушёл, но теперь его одолела слабость. Услышав вопрос, Жун Сяо смутился. Хорошо ещё, что лицо было спрятано на груди мужчины, он решил, что румянец не видно... забыв, что уши всё равно выдают его.

- Нормально... немного ломит, - хрипловато ответил он.

От этих слов чувство вины у Гу Цяньюя усилилось: он ведь знал, что это был первый раз, а всё равно не удержался и трижды за ночь.

- Дай я посмотрю, не поранил ли я тебя, - слишком серьёзно сказал он.

Жун Сяо тут же покраснел, крепко сжал одеяло:

- Ничего не случилось! Я проголодался, иди готовь еду. А я в душ.

Он попытался встать, но ноги совсем не слушались. Едва не упал, если бы не рука Гу Цяньюя.

Тот поднял его на руки:

- Если не позволишь мне проверить, то сам обязательно проверь, ладно? Вчера я потерял контроль... Если тебе больно, не молчи.

Эти слова смутили Жун Сяо сильнее всего. Вчера ему не было так неловко, как сейчас. Он спрятался в объятиях, делая вид, что ничего не слышит.

Но, поставив его на край ванной , Гу Цяньюй крепко взял его за подбородок и сказал угрожающе тихо:

- Если не слышишь, я сам проверю.

Жун Сяо, горя от смущения, оттолкнул его:

- Слышал, слышал! Ты сегодня с утра слишком разговорчивый!

Эти слова рассмешили Гу Цяньюя. Он склонился и слегка прикусил его:

- И всё из-за кого? Неблагодарный! Это что, после ночи со мной я уже начал тебя раздражать, а?

✦ Авторское послесловие:

Реклама следующего романа 《После перерождения меня увлёк старший из семьи олигархов》 - добавьте в коллекцию!

Аннотация:

В прошлой жизни Жун Линь двадцать лет был пешкой семьи Жун. В конце концов отец и младший брат выбросили его из компании, лишь потому, что он был омегой...

Переродившись, Жун Линь решает первым делом вышвырнуть подонка-отца и брата и зажить свободно. Но после одной ночи страсти он неожиданно оказывается беременным...

Когда к нему заявляется второй молодой господин семьи Хо, Жун Линь спокойно ждёт, что тот сунет ему чек и потребует сделать аборт и исчезнуть. Но вместо этого мужчина достаёт свидетельство о браке:

- Раз ты уже беременен, давай поженимся.

Жун Линь: Что??

Хо Яньшэн: А что, ты ещё хочешь, чтобы я на колени встал и сделал предложение?

(И правда уже собирается опуститься на колено...)

Жун Линь: Эй!!

Хо Яньшэн: Значит, согласен?

Жун Сяо (мысленно): Чёрт, сценарий явно пошёл не по плану...

Жанр: властный CEO-нападающий × мягкий, но стойкий принимающий.

1×1, оба чистые, сладкая романтика.

Некоторые элементы перекочевали из предыдущего романа.

Глава 77

Жун Сяо чувствовал себя неловко. Он вспомнил, как долго был уверен, что мужчина «не может», и решил: об этом ни в коем случае нельзя дать Гу Цяньюю узнать.

Иначе конец ему будет неминуем.

Он улыбнулся мужчине примиряюще. Гу Цяньюй мягко сжал ему щёку пальцами и повернулся к ванне, чтобы набрать воду.

Жун Сяо, завернувшись в одеяло, сидел и наблюдал. В груди было тепло. О вчерашней инициативе он нисколько не жалел. Даже если из-за своей особенной природы ему когда-нибудь придётся полностью зависеть от мужчины - это не страшно. Ведь тот, кого он любит, достоин доверия.

Когда вода была набрана и Гу Цяньюй проверил температуру, он обернулся:

- Мне тебя понести?

Жун Сяо замотал головой:

- Ты выйди, я сам искупаюсь.

Гу Цяньюй понял его смущение и кивнул:

- Хорошо. Я закажу еду. Долго не сиди, после зови меня.

- Понял, - ответил Жун Сяо, болтая ногами и всем видом показывая: иди уже, я справлюсь.

Когда дверь за ним закрылась, Жун Сяо бросил одеяло на пол и босиком шагнул в тёплую воду.

Усталое тело, погрузившись в ванну, сразу почувствовало облегчение.

Но, заметив на коже следы прошедшей ночи, он густо покраснел. Вспомнив всё, он поспешно скосил глаза в сторону. «Перегруженные» места ныли, он неловко провёл рукой и тут же вспомнил: ведь мужчина вчера не использовал презерватив .

Да, ночью, едва в сознании, он помнил, что Гу Цяньюй его мыл. Но для омеги, способного забеременеть, риск оставался.

Эта мысль заставила его нахмуриться: А вдруг я легко.... ?

Если так, будет, мягко говоря, неожиданно.

Он подумал, не купить ли потом тайком противозачаточные таблетки. Но сейчас, во время съёмок, это было неудобно. Пришлось надеяться, что организм у него не из «легко беременных».

А если всё же?.. Жун Сяо опустил взгляд на плоский живот. Немного страшно было принять мысль, но в то же время, если это будет ребёнок от Гу Цяньюя, - внутри разливалась тёплая радость.

Поймав себя на этих мыслях, он даже невольно улыбнулся. Его принятие самого себя, казалось, становилось всё глубже.

Ради одного человека он изменился так сильно. Раньше он бы даже подумать не мог.

Ну и ладно. Плыть по течению.

Он уже пережил попадание в книгу - разве рождение ребёнка будет сложнее?

И если это случится, Гу Цяньюй наверняка станет хорошим отцом.

Жун Сяо опустил подбородок на край ванны и на мгновение представил: они с Гу Цяньюем держат на руках малыша с лицом, словно скопированным с отца... Картина вышла трогательной и даже смешной.

- Тук-тук!

- Сяо-Сяо, пора выходить, а то вода остынет, - донёсся голос Гу Цяньюя снаружи.

Жун Сяо поспешно отогнал картинки из головы, поднялся:

- Подай одежду, пожалуйста!

- Хорошо, - отозвался тот. Всё уже было приготовлено заранее, и он сразу занёс вещи.

Открыв дверь, он увидел, как Жун Сяо, стоя спиной, вытирал тело.

На коже ясно проступали следы прошлой ночи.

Гу Цяньюй в одно мгновение почувствовал сухость во рту. Он положил одежду на раковину, поднял одеяло с пола:

- Высуши волосы перед тем, как выходить, не простудись.

- Понял, - ответил Жун Сяо. Когда дверь снова закрылась, он быстро натянул одежду.

Когда Жун Сяо высушил волосы и вышел из ванной, Гу Цяньюй уже накрыл на стол:

- Идём кушать.

Жун Сяо увидел сахарно-кислые рёбрышки и рис - и тут же проснулся аппетит:

- Ничего себе, сегодня даже рёбрышки по-кисло-сладкому!

Гу Цяньюй знал его вкусы и с улыбкой сказал:

- Одного блюда достаточно, чтобы ты так радовался?

- Конечно! Потому что вкусно, - Жун Сяо сел, взял палочками кусочек и попробовал. Вкус оказался именно таким, как он любил. - Ты договорился с режиссёром Вэем об отгуле?

- Я написал ему, что мы сегодня отдыхаем, - ответил Гу Цяньюй. На самом деле это даже «отгулом» не назовёшь - скорее просто уведомление.

Ведь кто ещё осмелился бы написать: «сегодняшние сцены отменяются» - и назвать это просьбой об отпуске? Такими словами пользовался только такой «большой босс», как Гу Цяньюй.

Жун Сяо смутился, решил не продолжать разговор. Ему было неловко: а вдруг Вэй Чжун подумает что-то лишнее? Всё-таки брать выходной из-за таких причин выглядело несерьёзно.

Гу Цяньюй, заметив его молчание, решил, что у того что-то болит:

- Тебе нехорошо? Может, съездим в больницу?

Эти слова Жун Сяо воспринял как удар:

- Нет! Я в порядке!

В больницу из-за такого? Он что, совсем хочет лишить меня лица?

Тем более, ему и правда не было так уж плохо.

Наоборот, после близости его течка словно пошла на нет.

После завтрака Жун Сяо захотел почитать сценарий. Съёмок оставалось не так уж много, но впереди были важные эмоциональные сцены. Сегодняшний выходной был удобным случаем настроиться и лучше вжиться в роль.

В этот момент зазвонил телефон. На экране высветилось имя «Цинь Лу».

Жун Сяо сразу вспомнил его недавние признания о том, что он и Янь Цы наконец переспали... И вздохнул: ну прямо одно лицо мы с ним, друзья как-никак!

Ответив, он услышал сдавленный голос:

- Сяо-Сяо, я ошибся! Я теперь жалею! Янь Цы просто ненормальный! Я что, знал, что он такой голодный был? Но так же нельзя меня «есть»! У меня ноги ватные, будто пятки отвалились, я хожу как без костей. Если так продолжится, я точно умру, Сяо-Сяо!

Жун Сяо: «......»

Почему он звонит мне всякий раз именно по таким темам? Я же сам ещё неопытный!

Он бросил взгляд на Гу Цяньюя, сидевшего рядом с документами, и, сохраняя невозмутимый вид, поднялся и ушёл в ванную. Закрыв за собой дверь, он сел на крышку унитаза и шёпотом спросил:

- Ты что, совсем без дел? Почему всё время торчишь с ним?

Неужели они после первой ночи совсем с катушек слетели?

И Жун Сяо оказался прав.

Цинь Лу не признался ему, что сначала сам провоцировал Янь Цы - и игрушки в ход пустил. Какой мужчина выдержит? В итоге Цинь Лу чуть не слёг на неделю.

- Я же говорил, работа у меня ещё только обсуждается. У Янь Цы концерты впереди, но парой дней туда-сюда - не критично. Сяо-Сяо, можно я приеду к тебе на площадку? Не хочу больше с ним сидеть!

Жун Сяо сразу представил предстоящие совместные сцены с Гу Цяньюем и резко отказал:

- Нет, не приезжай! У меня сейчас очень напряжённый график, даже если ты приедешь, я не смогу уделить тебе время. Давай лучше после завершения съёмок, я сам к тебе приеду.

Цинь Лу задумался:

- Ну ладно. А когда у тебя съёмки закончатся?

- Думаю, к концу месяца, - прикинул Жун Сяо.

- Отлично. Тогда соберёмся вместе. Я ещё у Сяо Чэня спрошу, может, он меня приютит на пару дней.

Жун Сяо, услышав его жалобы, не удержался от смеха:

- Скажи честно, это ведь ты сам всё время крутился вокруг Янь Цы, приставал без конца, а в итоге он тебя «привёл в порядок» так, что теперь ты и сам не выдерживаешь?

Цинь Лу: «......！！！！！」

Откуда он узнал?! Я же ничего не говорил!

По его молчанию Жун Сяо сразу понял, что угадал.

- Сяо-Сяо, если я скажу, что это не так, ты поверишь?

- А ты как думаешь?

- Аууу! Значит, вот какой я в твоих глазах? Мне так обидно! Я же такой чистый и невинный, как я мог... - не успел договорить, как из-за его плеча раздался голос Янь Цы:

- Ты там что делаешь, Цинь Лу?! Я сказал - не вздумай сам себя«развлекать», быстро выходи!

На том конце Жун Сяо уже смеялся вслух.

Цинь Лу покраснел:

- Не слушай его чепуху! Я ничего такого не делал! Ладно, не буду больше болтать, пойду с ним разберусь!

Он сбросил звонок. Жун Сяо убрал телефон, вышел из ванной и всё ещё улыбался.

Гу Цяньюй поднял взгляд и, заметив его счастливые глаза, не удержался:

- С кем это ты говорил, что так развеселился?

- С Цинь Лу, - ответил Жун Сяо, стараясь казаться спокойным.

Он думал, что на этом разговор закончится. Но стоило ему сесть, как Гу Цяньюй подошёл и обнял его:

- И что такого вы обсуждали, что пришлось уединяться? Какие у вас секреты?

Жун Сяо мгновенно покраснел. Он и так чувствовал себя виноватым, и теперь забеспокоился ещё больше. Попытался вывернуться:

- Ничего особенного. Он сказал, что хочет приехать на площадку, а я ответил, что скоро съёмки закончатся, и сейчас мне некогда. Вот и всё.

Гу Цяньюй всмотрелся в его широко распахнутые глаза. Юноша, кажется, даже не понимал, что именно так и выглядит подозрительно.

- Правда? - спросил он.

Жун Сяо быстро закивал:

- Правда!

- Ты его отговорил потому, что скоро съёмки закончатся? Или потому, что стесняешься, чтобы он увидел оставшиеся сцены?

Лицо Жун Сяо сразу вспыхнуло. Он отвёл взгляд:

- Не знаю, о чём ты говоришь!

Эта смущённая, упрямая и в то же время милая реакция тронула Гу Цяньюя до глубины души. Он прижал Жун Сяо к себе и поцеловал в горячий кончик уха:

- Ты в курсе, что каждый раз, когда стесняешься, у тебя уши краснеют?

Жун Сяо попробовал отстраниться:

- Я вовсе не смущаюсь! Не выдумывай.

Гу Цяньюй тихо рассмеялся.

Рядом на полу сидел Паньпань , терпевший с вечера этот поток «сладости». В конце концов он не выдержал, запрыгнул на колени Жун Сяо и лапкой отодвинул руку Гу Цяньюя:

- Мяу!

Жун Сяо тут же поднял кота:

- Пухляш, пойдём, мы не будем его замечать, пойдём играть.

Гу Цяньюй смотрел на то, как его любовь «заменили» на кота, и притворно пожаловался:

- Вот так! Попользовался мной и бросил... Какая же это рана для моего сердца!

Жун Сяо, делая вид, что ничего не слышит, демонстративно повернулся к нему спиной.

Кот, уютно устроившийся у него на руках, фыркнул и, подняв мордочку, уставился на Гу Цяньюя снизу вверх сердитым взглядом:

«Почему мой человек весь пахнет тобой, глупый ты!»

После выходного, на следующий день, они вернулись на площадку.

Второй режиссёр специально подошёл к Жун Сяо:

- Простыл? Уже лучше?

Жун Сяо решил, что это прикрытие, которое придумал для него Гу Цяньюй. На самом же деле это Вэй Чжун сам озвучил «официальную версию».

Жун Сяо с улыбкой кивнул:

- Намного лучше, спасибо.

- Отлично, - облегчённо выдохнул второй режиссёр и, когда Жун Сяо отошёл, шепнул Вэй Чжуну: - Ну и слава богу. До Нового года мы точно успеем закончить съёмки, вот будет праздник. Правда, Вэй-дао?

Вэй Чжун: «......»

Ни слова. Просто дайте помолчать.

Дальше шли тяжёлые сцены.

По сюжету АСя окончательно погружается во тьму: они с Е Чжао живут в полутёмном чердаке, дни и ночи проводя в распущенной и упадочной страсти.

Однажды утром АСя спустился вниз и увидел, как Е Чжао весело болтал с официантами, продающими выпивку.

С лицом без выражения он прошёл мимо.

Хотя Е Чжао и улыбался, чёрные глаза всё время следили за уходящей спиной юноши.

С той ночи АСя всегда спал рядом с ним и никогда не отказывался от его прикосновений. Казалось, он был покорен и послушен.

Но Е Чжао не был дураком: он чувствовал, что АСя не любит его. Ему будто всё равно, кто спит рядом.

От этого внутри у него копилась мрачная ярость и боль. Но каждый раз, встречаясь взглядом с АСя, он не решался спросить прямо, что тот чувствует.

Ведь он знал: нужного ответа он не услышит. А может, и вовсе не услышит ничего.

С каждым днём, проведённым вместе, Е Чжао всё яснее понимал: он хочет не только тело АСя, он жаждет его сердца.

Когда АСя вышел из ванной, он увидел, что у двери стоит Е Чжао. Тот смотрел холодно.

АСя бросил на него быстрый взгляд, подошёл к раковине и начал мыть руки.

Все эти дни Е Чжао заботился о нём: цвет лица стал румяным, черты лица - ещё более чёткими, взрослевшими.

Увидев своё отражение в зеркале, АСя вдруг почувствовал чуждость: этот человек в зеркале казался ему незнакомым.

В следующую секунду Ася оказался в крепких объятиях Е Чжао.

У самого уха прозвучал его низкий голос:

- Когда ты видел, как я был «близок» с другими... о чём ты тогда думал?

Ася встретился с ним взглядом в зеркале, затем опустил тёмные ресницы:

- Ничего я не думал.

- Значит, если я буду с кем-то другим, тебе всё равно?

Е Чжао прижимал его так крепко, словно боялся, что если ослабит хватку хоть немного - Ася сразу выскользнет и убежит.

Слова мужчины заставили пальцы Аси, опущенные вдоль тела, дрогнуть:

- А ты... будешь?

Е Чжао резко прижался к его губам, целуя жёстко и отчаянно:

- Раз ты волнуешься, значит, тебе не всё равно. Тогда я буду только с тобой!

Ася смотрел на него долго-долго. Так долго, что Е Чжао уже решил: ответа не будет.

И всё же он услышал тихий-тихий звук, который легко было пропустить, если бы он не ловил каждое движение юноши:

- ...Угу.

- Снято! Следующая сцена, перерыв! - раздался голос Вэй Чжуна.

Он посмотрел на экран с Жун Сяо и отметил про себя: после недавних съёмок тот словно раскрылся, стал свободнее.

Рядом помощник-режиссёр хихикнул:

- Всё лучше и лучше! Вэй-дао, я уверен, в этом году фильм точно «выстрелит». Я уже еле сдерживаюсь!

- Так выйди пробежись вокруг площадки, выпусти пар, - спокойно ответил Вэй Чжун.

- А? - тот опешил. - Это ещё зачем?

- Ну, раз не можешь сдержаться.

- Да ладно, потерплю, - хохотнул помощник и похлопал себя по круглому животу.

Вэй Чжун тяжело вздохнул. Иногда он завидовал такой лёгкости.

Жун Сяо удивлял его всё больше. Чем ближе он узнавал парня, тем яснее видел - тот полон скрытых возможностей. Наверное, Лю Кэцинь когда-то испытывал то же самое, недаром ходили слухи, будто актёр был «любимчиком режиссёра».

Такого талантливого и пластичного исполнителя трудно не ценить.

Через десять минут съёмки продолжились.

После того самого «угу» Е Чжао стал относиться к Асе ещё бережнее. Их близость быстро стала предметом пересудов.

При нём никто не смел произнести ни слова, но за его спиной... В адрес Аси шептались, косились, язвили.

Особенно те, кто давно питал интерес к Е Чжао, теперь не упускали случая уколоть.

Правда, сделать что-то по-настоящему никто не решался. Пока Е Чжао был рядом, Ася находился под его защитой.

Но каждую ночь Е Чжао забирал его себе. И вскоре настал день, когда Ася понял - он беременен.

Две чёткие полоски на тесте. Первая мысль: этого ребёнка нельзя оставлять.

Он выбросил тест в урну, сделав вид, что ничего не произошло.

Но его напряжённость и изменившееся поведение не могли ускользнуть от Е Чжао, который жил с ним бок о бок и следил за каждой мелочью.

Ася думал тайком избавиться от ребёнка. Он был уверен: он недостоин быть отцом.

Сам ведь толком не знает, как жить. Разве может ребёнок, рождённый им, не повторить его судьбу и не мучиться так же?

Нет. Он не имеет права.

Вспоминая своё тяжёлое детство, Ася ещё твёрже решил избавиться от ребёнка.

Он попросил у Е Чжао выходной, не объяснив причину и лишь сказав, чтобы тот не задавал лишних вопросов.

Е Чжао действительно не расспрашивал, но и дураком он не был.

Он уже давно заметил перемены в Асе: тот стал уклоняться от близости, и это только подтверждало его догадки.

В момент, когда Ася собирался выйти, Е Чжао прижал его к стене, упёршись ладонью в стену и заперев его в кольце своих рук.

Ася нахмурился:

- Что ты делаешь? Мне нужно идти.

Он попытался оттолкнуть его, но Е Чжао схватил его за запястье и прижал к своей груди, туда, где билось сердце.

- Ася, ты беременен, да?

Прямой вопрос сковал его. Он застыл, недоверчиво уставившись на Е Чжао, голос дрожал:

- Ты... ты откуда знаешь?

Эти слова были равносильны признанию.

Е Чжао вдруг улыбнулся, подавляя бурю эмоций. Его пальцы сильнее сжали руку Аси, чтобы тот ощутил мощные удары сердца.

- Я стану отцом, правда? - другой рукой он обнял его за голову, глаза светились волнением.

Ася долго смотрел на него, а потом тихо сказал правду:

- Этого ребёнка я не собираюсь оставлять.

Будто вёдро ледяной воды обрушилось на Е Чжао. Он охрипшим голосом спросил:

- Почему?

- Я не могу позволить ему жить так же, как я. Я не смогу дать ему нормальной жизни. Зачем рожать, чтобы он мучился? Моих страданий вполне достаточно - незачем обрекать и его.

- Мы будем растить его вместе, - впервые в жизни Е Чжао прозвучал умоляюще. - Пожалуйста, не отказывайся, Ася.

У Аси покраснели глаза, но он упрямо не дал слезам пролиться:

- И как ты собираешься растить его? Хочешь, чтобы он с рождения жил в этом месте?

Эти слова заставили Е Чжао замолчать.

Когда Ася решил, что ответа не будет, и уже собирался оттолкнуть его и уйти, Е Чжао резко прижал его к себе:

- Мы уйдём отсюда. Уедем туда, где нас никто не знает. Я буду рядом, мы вырастим его вместе. Хорошо?

Его объятия были тёплыми и надёжными. Впервые Ася почувствовал настоящее спокойствие. Он не ответил словами - просто обнял его в ответ.

И в этот момент Е Чжао понял: Ася согласился. Их ребёнок будет жить.

После съёмки Жун Сяо выглядел уставшим.

Гу Цяньюй коснулся его лица:

- Очень вымотался?

Юноша всё ещё не до конца вышел из роли, поэтому лишь кивнул.

Чжан Шаньшань протянула ему чашку сладкого молочного чая: сладкое всегда помогает расслабиться.

Сделав глоток, Жун Сяо выдохнул:

- Пусть бы всё это скорее закончилось... так тяжело на сердце.

Он вспомнил Асю - и в груди сразу защемило. Несмотря на усилия держаться, слёзы готовы были выступить.

Гу Цяньюй сжал его в объятиях:

- Поплачь. Иногда выплакаться - лучший выход.

Жун Сяо уткнулся ему в грудь и шёпотом спросил:

- Почему у них всё так сложно? Е Чжао ради Аси даже руку потерял...

- Но в итоге Ася его не предал. Конец у них всё-таки хороший. Это значит, если держаться до конца, всегда есть шанс дождаться солнца.

Жун Сяо кивнул, быстро стёр слезинку и, чтобы не тревожить его, поднял голову и улыбнулся:

- Всё, я в порядке.

Гу Цяньюй сразу понял, что это напускное. Он бережно поцеловал его и сказал:

- Как только закончим фильм, поедем куда-нибудь отдохнуть. Хочешь выбрать место сам?

- Не получится. После фильма ещё концерт у сестры Юньэр, а там уже и Новый год. Мы же собирались ехать к тебе домой на праздник?

- К нам домой... на Новый год? - удивился он, вглядываясь в глаза Жун Сяо.

- А что, не так? Разве не поедем?

- Конечно, поедем, - сказал Гу Цяньюй и крепко прижал его к себе. Эти слова юноши значили больше, чем можно было выразить. И только усилием воли он удержался, чтобы не поцеловать его прямо сейчас.

На лице невольно засияла улыбка.

Жун Сяо её не заметил, но Чжан Шаньшань рядом едва сдерживала радость: её любимая пара становилась всё реальнее!

Режиссёр Вэй Чжун бросил взгляд на них и поспешно отвёл глаза.

- Да они что, и вправду снюхались? - выдохнул помощник-режиссёр.

- Сообщи всем, - мрачно сказал Вэй Чжун. - Пусть знают, но никому ни слова. И никаких фото. Проверим телефоны.

Он только вздохнул: ради этой пары он, похоже, поседеет раньше времени.

Вдруг Жун Сяо подумал, что стоило бы поболтать с Шэнь Дуншэном - тот наверняка тоже наелся «собачьего корма»

Съёмки «Тёплого солнца» завершились как раз в день Нового года. Вэй Чжун специально устроил общий ужин - все ели хот-пот.

Кто бы мог подумать, что такой человек, как Гу Цяньюй, откажется от простого застолья? Но нет - он пришёл вместе с Жун Сяо.

Вэй Чжун даже испытал зависть.

Он видел много примеров союза «олигарх + маленькая звезда», но впервые сталкивался с таким уровнем заботы. Гу Цяньюй разрушал все стереотипы: это был не содержанец, а настоящая любовь.

Наверное, слишком много «собачьего корма» он проглотил за время съёмок, раз и сам начал находить их парочку милой.

Под конец ужина он специально поднял бокал и сказал Жун Сяо:

- Ты хороший парень. Продолжай стараться, успех - лишь вопрос времени.

Жун Сяо улыбнулся и чокнулся с ним:

- Спасибо за доверие, Вэй-дао.

- И ещё... счастья вам обоим, - добавил он вполголоса, так, чтобы услышал только Жун Сяо. Обращаться с этим прямо к Гу Цяньюю у него не хватало смелости.

Вэй Чжун ясно понимал: если бы не Жун Сяо, Гу Цяньюй никогда бы не согласился сниматься в этом фильме. Даже случай с вывихнутой ногой он воспринимал как судьбоносное вмешательство - словно небеса сами спасли проект.

После ужина, выходя из ресторана, они оказались под первыми снежинками.

Жун Сяо остановился на ступеньках, посмотрел на мужчину рядом и с улыбкой позвал:

- Гу Цяньюй.

Тот повернул голову, в глазах - вопрос.

Жун Сяо прищурился, взял его за руку:

- С Новым годом.

Гу Цяньюй улыбнулся - тепло, по-особенному:

- С Новым годом.

Это был их первый совместный праздник. И, казалось, впереди их ждёт ещё бесчисленное множество таких Новых годов.

По дороге домой раздался звонок от Ся Линьси.

В семье Гу все знали, что Цяньюй сопровождает Жун Сяо на съёмках, и никто не возражал. Да и какой толк возражать? С его отношением к Жун Сяо он всё равно не стал бы слушать. Единственный, кому это было не по душе, - Гу Чжуншань: ведь пока сын «лентяйничал» рядом с возлюбленным, ему самому приходилось тянуть дела компании. А он тоже хотел домой - к жене.

Так что он подговорил Ся Линьси позвонить сыну - тайком, чтобы старик Гу Чжаоян не узнал. Иначе начались бы упрёки: «Ты мешаешь Цяньюю проводить время с Сяо-Сяо. Как же он тогда подарит нам правнука?»

В вопросе правнука Гу Чжаоян был непреклонен.

Гу Чжуншань, зажатый между собственным отцом и сыном, вынужден был прибегнуть к хитростям: просить жену «надавить» на сына.

Ся Линьси не хотела звонить, но под тяжестью вздохов мужа, который последние дни даже ел меньше обычного, в конце концов согласилась.

- Цяньюй, Новый год сегодня. Вы с Сяо-Сяо как, не слишком заняты? - мягко спросила она в трубку.

- Уже едем домой, - ответил он. - Сегодня был последний день съёмок, только что ужинали с командой.

Эти слова услышал подслушивавший рядом Гу Чжуншань и тут же выхватил телефон:

- Раз уж съёмки закончились, пора возвращаться в компанию.

- ...Связь что-то прерывается, мама. У нас всё хорошо, не волнуйтесь. Пока! - отрезал Гу Цяньюй и поспешно отключил звонок.

Он бросил виноватый взгляд на Жун Сяо, уснувшего у него на плече.

- ... - Гу Чжуншань застыл с телефоном в руке.

Ся Линьси уже не могла сдержать смех - буквально рухнула на диван:

- Твой сын влюбился. Первый раз за столько лет! Не мешай им.

- А я что? Я тоже хочу с тобой романтики! - пожаловался он. - Он пусть не мешает мне.

- Да сколько тебе лет, - вспыхнула Ся Линьси, - ещё романтики подавай!

- А я что, не серьёзно? - с самым честным видом сказал Гу Чжуншань. - Я и хочу только романтики с тобой. Что в этом неприличного?

Она покраснела и ушла наверх. Муж двинулся следом, словно хвостик.

У лестницы Ся Линьси обернулась и сказала, глядя на него как на большого глупого пса:

- Твоему сыну стоит увидеть тебя. Ещё и смеешь называть его «подкаблучником»? У кого он этому научился, ты сам не догадываешься?

- Это значит, что у нас вся семья - настоящие влюблённые, - не постыдился Гу Чжуншань, ещё и ухмыльнулся.

В этот момент дверь в комнату открылась, появился старик Гу Чжаоян. Он кашлянул.

Ся Линьси мгновенно вспыхнула и, бросив косой взгляд на мужа, пробормотала:

- Папа... - и поспешила скрыться в спальне.

Гу Чжуншань посмотрел ей вслед, затем с упрёком перевёл взгляд на отца:

- Папа, ну что вам стоило выйти минутой позже?

- Я же сказал чистую правду! - с самым серьёзным видом парировал Гу Чжаоян.

- И что же тут «правда»? - уточнил Гу Чжуншань.

- То, что у нас в роду Гу все без памяти влюбчивые.

- Тут не поспоришь, - согласился старший.

А Ся Линьси, только что вернувшаяся в комнату, молча закатила глаза: Ну да, бессовестность у них явно наследственная...

Несколько дней их не было дома, и, вернувшись, Жун Сяо сразу почувствовал уют.

Во дворе до сих пор стоял снеговик - хоть и перекосившийся, но всё ещё узнаваемый.

Паньпань тоже разволновался: едва Жун Сяо выпустил кота из переноски, тот тут же начал обходить владения, будто проверяя, не появилось ли за его отсутствие чего-то чужого.

- Всё-таки дома лучше всего, - с облегчением сказал Жун Сяо, даже не пытаясь скрыть радости.

Гу Цяньюй, глядя на него, испытывал невероятное тепло. Он подошёл и ласково потрепал его по волосам:

- Я уже набрал ванну. Иди расслабься.

- Гу-сэр, вы такой заботливый, что я начинаю бояться - вдруг вас кто-нибудь у меня уведёт, - Жун Сяо обвил его шею и хитро улыбнулся, как маленькая лисичка.

- Тогда держи меня при себе каждую секунду, не выпускай из поля зрения, - подыграл он.

Жун Сяо рассмеялся, прищурив красивые глаза:

- Не волнуйся, я тебе полностью доверяю.

Гу Цяньюй обнял его и поцеловал в макушку:

- Вот только я не так уверен... Ты у меня такой красавчик, вдруг кто-то захочет увести тебя?

- Тогда я его ногой пну подальше и вернусь к тебе!

- Договорились. Только смотри, если не справишься, я тебя сам по попке отшлёпаю!

Щёки Жун Сяо вспыхнули, он оттолкнул его и пробормотал:

- Всё, я в ванную!

Гу Цяньюй проводил его смеющимся взглядом. Когда дверь захлопнулась, он опустил глаза и встретился взглядом с Паньпанем, сидящим на столе и глядящим снизу вверх. Взгляд кота был настолько укоризненный, что Гу Цяньюй лишь развёл руками: «......».

Шэнь Дуншэн дал Жун Сяо три дня отдыха, чтобы тот восстановил силы. Потом предстояли репетиции к концерту Чжан Сяюнь.

Через три дня Гу Цяньюю тоже пришлось вернуться в компанию: Новый год на носу, а оставлять отца одного за работой было уже неловко.

Жун Сяо же приехал в «StarSky ». Шэнь Дуншэн, глянув на его свежий вид, сразу понял: эти дни пошли на пользу.

- Я переживал, что роль Аси окажется для тебя слишком тяжёлой. Но, видно, зря. Когда и работа, и любовь идут в гору - сразу лицо светится, - с улыбкой сказал он.

- Всё нормально, - Жун Сяо присел напротив.

- Хорошо, - кивнул тот. - Режиссёр Вэй тоже доволен. До конца года сосредоточься на концерте Чжан Сяюнь. После праздников у CL будет показ в BL, ты там тоже нужен. Параллельно я подбираю для тебя новый сценарий. А ещё главный редактор Dear снова вышел на связь: они хотят оставить тебя лицом бренда. Я согласился.

Он взглянул на Жун Сяо с улыбкой, намекая, кто стоит за этим предложением.

Жун Сяо понял:

- Это идея Гу Цяньюя?

- Ну... своё же дело, - осторожно пояснил Шэнь Дуншэн. - Нечего отдавать прибыль чужим, верно?

- Верно. Отличная мысль, - спокойно согласился Жун Сяо. Он понимал, что так можно и сэкономить, и укрепить связи.

Шэнь Дуншэн облегчённо выдохнул и перешёл к следующей теме:

- Ты говорил, что работал диджеем и умеешь играть на гучжэн. Мы с Чжан Ин обсудили: гучжэн не подходит - у Сяюнь нет песен в древнекитайском стиле. А вот с Dj можно попробовать, это добавит тебе популярности.

Жун Сяо кивнул - возражений не было.

- Ещё одно: «Путь бессмертия» скоро закончится. Из-за истории с Бай Цзы-сюанем и Янь Хуа рейтинг слегка просел, но на тебя это почти не повлияло. На Weibo у тебя уже больше трёх миллионов подписчиков. Меньше чем за год - это огромный рост. Думаю, следующий год станет для тебя годом взлёта. Давай работать.

- Да, спасибо, Дун-гэ. Я буду стараться! - серьёзно ответил Жун Сяо.

Шэнь Дуншэн знал: он говорит не для галочки. Жун Сяо и правда работал на пределе, даже если сам шоу-бизнес его не особенно вдохновлял. Он относился к этому как к работе - и выполнял её безупречно.

А для Шэня этого было достаточно.

Главное - чтобы Жун Сяо не сказал, что хочет уйти из круга. А пока он здесь - Шэнь будет защищать его и вести вперёд.

До самой вершины.

До «короны».

И это будет его личная гордость.

Глава 78

Жун Сяо должен был появиться на концерте Чжан Сяюнь в качестве приглашённого гостя. Одежду для него полностью подобрал Ся Чэнь.

Ведь Жун Сяо был главным амбассадором «дьявольской линии» CL на три года вперёд, и его присутствие на любом мероприятии становилось отличной рекламой бренда.

Но если оставить работу в стороне - учитывая их с Жун Сяо дружбу, Ся Чэнь делал это и от чистого сердца. Каждый раз, когда он подбирал для него наряды и видел, как тот в них смотрится, испытывал настоящее чувство гордости.

Под Новый год артисты всех агентств старались ещё немного поднять популярность - «последний рывок» перед праздниками.

Концерт Янь Цы был назначен на неделю раньше, чем у Чжан Сяюнь. Цинь Лу позвонил Жун Сяо и пригласил его вместе с Ся Чэнем сходить.

Так как встречаться со своим бойфрендом он не мог открыто, оставалось только тайком пробираться на концерт. Но одному идти было скучно, поэтому он потащил за собой друзей.

Правда, Ся Чэнь в тот вечер был занят, и в итоге согласился только Жун Сяо.

Гу Цяньюй не возражал против того, что Жун Сяо иногда встречается с друзьями. С Цинь Лу он уже был знаком - хоть тот и слегка легкомысленный, но парень был открытый и без злого умысла.

Гу Цяньюй подвёз полностью закутанного Жун Сяо к заднему входу на концерт:

- Я побуду здесь. Закончи - выйди прямо сюда.

Бросать его одного Жун Сяо было неловко. Но появиться втроём - и с Цинь Лу, и с Гу Цяньюем - было бы неловко ещё больше.

- Сходи лучше прогуляйся, не жди тут как сторож.

- Хорошо, пойду вон туда, кофе выпью. Перед выходом напиши мне.

- Договорились, - кивнул Жун Сяо, махнул ему рукой и вышел из машины.

Цинь Лу уже минут десять обрывал его телефон, не унимаясь.

Жун Сяо почти бегом направился внутрь и встретился с другом, так же закутавшимся по глаза. Тот сразу схватил его за руку и зашептал:

- Что делать, что делать, Сяо-Сяо, я так волнуюсь!

- Ты что, впервые на концерте Янь Цы? - спросил Жун Сяо, ведя его к местам. Чтобы не привлекать внимание, Цинь Лу взял билеты не в первый ряд, а ближе к середине зала.

Вокруг было полно людей. Даже если они выглядели слегка подозрительно в своих «маскировках», в полумраке до них никому не было дела.

Цинь Лу сжимал светящийся плакат:

- Какое там «впервые»! Я был на каждом его концерте. Но каждый раз волнуюсь так, словно первый. Ах, это чувство тебе не понять. У вас с господином Гу совсем другой тип отношений, не такой, как у меня с Янь Цы.

Жун Сяо прекрасно уловил нотки хвастовства в его словах. Но сегодня решил не поддевать друга. Сел рядом и шёпотом спросил:

- А Янь Цы знает, что ты пришёл?

- Конечно, нет! Узнай он - какой позор! Слушай, в отношениях главное - не показывать, что ты без него не можешь. Надо держать дистанцию, заставлять тянуться к себе. Понимаешь?

Жун Сяо кивнул послушно, словно примерный ученик:

- Угу, ты прав.

Цинь Лу остался доволен его «пониманием»:

- Вот именно! Иначе Янь Цы так слушался бы меня?

- Верно-верно, всё ты правильно говоришь, - продолжил подыгрывать Жун Сяо.

В этот момент зал мгновенно погрузился во тьму. Раздались оглушительные крики, и Цинь Лу сжал его руку, взвизгнув:

- А-а-а-а! Мой муж выходит на сцену!!!

Жун Сяо: «......» С таким фанатским безумием ему точно не стоит признаваться, что он сюда ходит.

Атмосфера концерта всегда захватывает. Даже если ты не фанат, всё равно поневоле поддаёшься - кричишь вместе со всеми, чувствуешь эту энергию.

В темноте ударили мощные барабаны. Вдруг зажёгся синий прожектор, и из-под потолка плавно опустилась высокая стройная фигура.

- А-а-а-а-а-а!!!

Появление Янь Цы взорвало весь зал.

Цинь Лу уже не мог усидеть и вскочил на ноги. Таких, как он, было множество.

В этой атмосфере Янь Цы начал первую песню. Жун Сяо впервые услышал его живьём.

И надо признать: голос у Янь Цы был особенный. Чистый, но с лёгкой хрипотцой и оттенком грусти. Чем дольше слушаешь, тем сильнее проникаешься.

После трёх зажигательных треков четвёртая песня оказалась более спокойной.

Цинь Лу, наконец, снова сел, схватил Жун Сяо за руку, и от волнения голос у него даже сорвался:

- Жун Сяо, это его главная песня - «Скучаю по тебе»! Какая же она прекрасная... Я каждый раз, когда её слышу, готов расплакаться.

«Скучаю по тебе,

в холодной ночи безумно скучаю...

Скучаю по твоей улыбке,

когда ты оборачиваешься у окна...

Но я лишь молча смотрю...

Скучаю по тебе,

в ледяной вьюге безумно скучаю...»

Эта песня почти в полной мере раскрыла хрипловатый, пронзительный голос Янь Цы. Слушая, как фанаты вокруг вполголоса подпевают, Жун Сяо понял, что слова Цинь Лу были правдой.

Он закрыл глаза, и в такте музыке перед внутренним взором тут же возник образ Гу Цяньюя. Наверное, когда любишь кого-то, такие песни начинают звучать иначе - глубже, ближе, заставляют по-настоящему откликаться.

Когда композиция закончилась, зал взорвался аплодисментами, атмосфера достигла пика.

Но Янь Цы не поспешил переходить к следующей песне. На самом деле это выступление было всего лишь небольшим предновогодним концертом: в программе - всего восемь песен. Совсем немного.

И всё же именно это привлекло так много людей: ради часа с небольшим рядом со своим кумиром они были готовы прийти из любой точки.

После четырёх композиций Янь Цы выглядел уставшим, но в глазах светился азарт. Держа микрофон, он стоял под светом софитов, притягивая к себе все взгляды и всё внимание. Такой яркий, такой ослепительный.

Он улыбнулся, и низкий, завораживающий голос прокатился по залу:

- Многие из вас знают, что я готовился к этому концерту очень долго. И, наверное, вы удивляетесь: зачем? Всего-то восемь песен - даже для маленького концерта немного. Но я хотел успеть сделать это до Нового года. Возможно, вы решите, что я веду себя легкомысленно или неразумно. Но я считаю: человек должен хоть раз в жизни позволить себе быть безрассудным, хоть раз потерять голову, чтобы не зря прожить эту жизнь.

В зале кто-то крикнул:

- Янь Цы, что бы ты ни сделал, мы всегда будем рядом!

Янь Цы кивнул:

- Спасибо. Я знаю, вы любите меня, считаете своим кумиром, и я бесконечно благодарен вам. Без вашей поддержки меня бы не было. Но то, что я скажу дальше, возможно, обидит некоторых из вас. Простите... У меня есть любимый человек.

В зале воцарилась гробовая тишина. Полминуты никто не решался даже вздохнуть.

Цинь Лу вцепился в руку Жун Сяо и не моргал, глядя на сцену. Тот сам не ожидал услышать подобное.

- Вы можете не поверить, - продолжил Янь Цы. - Я никогда не светился в скандалах, не было ни слухов, ни фотографий. И это правда. Я просто не хотел, чтобы он волновался. И не хотел, чтобы вы подумали, что моя личная жизнь хаотична. Ради него и ради вас я сделал этот концерт. Я посчитал, что лучше сказать самому, чем позволить СМИ донести это первыми. Я влюблён. Более того, возможно, скоро мы поженимся. А потом у нас появится ребёнок. Да, признаюсь: он не знает, что я собираюсь это озвучить. Не спрашивайте, кто он. Дайте ему время.

Янь Цы сделал паузу, и в зале послышались всхлипы.

- И не думайте, что я чем-то жертвую. Нет. Я счастлив стоять здесь и открыто говорить об этом. Пусть он услышит мои слова, пусть увидит моё серьёзное намерение и быстрее примет моё предложение. Он всегда делает вид, что ему всё равно, но я знаю - ему не хватает уверенности. Я хочу дать ему эту уверенность. И надеюсь, вы тоже поймёте меня.

Он поклонился залу в пояс:

- А теперь для вас - премьера моей новой песни «Я пройду сквозь тернии ради тебя».

«Я пройду сквозь тернии ради тебя...

Сможешь ли ты любить меня чуть сильнее?

Я знаю, у тебя нет чувства безопасности...

Я стану твоей бронёй и защитой...

Сможешь ли ты любить меня чуть сильнее?..»

Цинь Лу разрыдался. Он прижался к Жун Сяо, и тот прекрасно понимал его состояние.

Глядя на Янь Цы, сияющего на сцене, Жун Сяо искренне радовался за друга.

В свои двадцать пять, на пике карьеры, когда впереди у него бесконечные перспективы, он выбрал открыто признаться в чувствах. Для большинства артистов это равносильно самоубийству в профессии.

Жун Сяо восхищался его смелостью.

Цинь Лу, судорожно хватая воздух между всхлипами, захлёбывался:

- Он... он сошёл с ума... Как он мог... такое скрыть от меня... Он ведь совсем сумасшедший!!!

Жун Сяо тоже считал, что Янь Цы поступил безрассудно. Но это была безумная любовь к Цинь Лу.

Зачем ещё устраивать целый концерт, только ради одного признания? Он и правда был поражён.

Эта откровенность сделала вечер незабываемым. Многие фанаты приняли новость с трудом, но волна обсуждений поднялась мгновенно. Вся лента «Вэйбо» в тот вечер была заполнена именем Янь Цы и догадками о его второй половине.

Когда концерт закончился, Жун Сяо спросил Цинь Лу:

- Тебя отвезти домой или к нему?

Тот замотал головой:

- Снаружи наверняка полно журналистов. Я не могу показаться рядом с ним. Сяо-Сяо, только не думай, что я слабак, просто сейчас...

Жун Сяо положил ему руку на плечо:

- Ничего подобного. Я понимаю: для тебя это был огромный удар. И Янь Цы тоже понимает. Он сделал всё это, чтобы прикрыть тебя. Чтобы в будущем, когда вы действительно решите открыться, именно он взял на себя основной удар. Так что даже если у тебя есть смелость, сейчас не спеши подтверждать. Не разрушай его стараний.

Он только успел закончить фразу, как у Цинь Лу зазвонил телефон. На экране высветилось имя.

Жун Сяо невольно усмехнулся: этот человек действительно надёжен. Он прекрасно знал Цинь Лу и сразу после концерта позвонил ему, опасаясь, что тот в порыве эмоций натворит глупостей.

С самого начала Жун Сяо не верил, что Цинь Лу действительно «тайком» пришёл на концерт Янь Цы, скрыв это от него. Похоже, только сам Цинь Лу считал, что делает это в секрете.

И правда: едва тот взял трубку, как услышал голос Янь Цы:

- Лу-лу, я знаю, что ты сейчас в смятении. Но послушай меня: ничего не делай и ничего не говори. Подожди меня, и мы вместе со всем справимся...

Жун Сяо вывел Цинь Лу из концертного зала, и они сели в машину к Гу Цяньюю. Тот сразу почувствовал напряжение между ними, но расспрашивать не стал.

- Тебя домой отвезти? - спросил Жун Сяо.

Цинь Лу кивнул и назвал адрес.

Гу Цяньюй лишь кивнул и без лишних вопросов довёз его до места. Жун Сяо хотел проводить, но Цинь Лу остановил его:

- Сяо-Сяо, езжай. Спасибо, что был со мной сегодня. К счастью, ты оказался рядом. Это дом Янь Цы, я останусь здесь. Он скоро вернётся.

- Ладно. Только выпей горячего и не накручивай себя. Поверь Янь Цы.

- Я знаю. До завтра. До свидания, господин Гу.

- Всего доброго, - кивнул тот.

Когда дверь за Цинь Лу закрылась, они с Жун Сяо поехали обратно.

В дороге Жун Сяо выдохнул:

- Никогда бы не подумал, что Янь Цы решится на такое. Специально устроить концерт ради признания в любви... Вот это смелость.

Вспоминая его слова со сцены, он чувствовал, как по коже бегут мурашки.

Гу Цяньюй тоже был удивлён, но заметил:

- Мне показалось, Цинь Лу не слишком рад.

- Он и тронут, и напуган. Для него это огромный удар. Думает, что подставил Янь Цы.

- Всё это ерунда, - отрезал Гу Цяньюй. - Раз он решился, значит, для него важнее Цинь Лу, чем популярность. Это многое говорит.

Жун Сяо обернулся:

- Согласен. Не ожидал, что мы с тобой будем одного мнения.

Гу Цяньюй усмехнулся, потрепал его по волосам:

- Устал? Если хочешь, вздремни.

- Не устал, - покачал головой Жун Сяо. Он был слишком возбуждён, да ещё и беспокоился за Цинь Лу. Открыл «Вэйбо» и увидел, как топ-лента пестрит именем Янь Цы. Надеюсь, никто не догадается, что речь о Цинь Лу...

...

Тем временем Янь Цы, едва концерт закончился, сразу поехал домой.

Цинь Лу ждал его. Услышав ключ в замке, бросился в прихожую, запрыгнул ему на руки и принялся колотить кулаками:

- Ты с ума сошёл?! Совсем?! Такое сказать - не посоветовавшись со мной! Ты хоть о последствиях думал?

Янь Цы позволял ему колотить себя, и лишь улыбка становилась всё ярче.

Он отнёс его к дивану, усадил и, держа за подбородок, заглянул в красные от слёз глаза:

- Плакал? От счастья?

Цинь Лу смахнул его руку:

- Чего ты возомнил? Это я от злости!

Он фыркнул, но Янь Цы только сильнее потянулся к нему и, чмокнув, прошептал:

- Не сердись. Лучше подумай: выйдешь за меня или нет? Моя искренность уже перед тобой. Теперь вся страна ждёт, когда ты кивнёшь. Так что... будешь госпожой Янь?

Его голос звучал так мягко и обольстительно, что Цинь Лу едва не сказал «да». Но в последний момент сдержался:

- Ты что, рехнулся?! Как ты это объяснишь своему агенту? А если это разрушит твою карьеру? Разве я стою того, чтобы ты ставил на кон всё? Ты без ума, Янь Цы! Ты так любишь музыку, и я это знаю. Как я могу не думать, что стану тебе обузой, камнем на шее? Что однажды ты пожалеешь...

Но Янь Цы крепко обнял его и прижал к груди:

- Всё это ничто по сравнению с тобой. Агент меня не контролирует, а шоу-бизнес для меня - лишь работа. Даже если однажды я больше не смогу петь, это неважно. Но без тебя я жить не смогу. Так что будь умницей - согласись. Стань моей женой, моей единственной слушательницей, и мне больше ничего не нужно.

Цинь Лу снова ударил его кулаком в грудь:

- Умеешь же говорить красивые слова. А если потом пожалеешь?

Янь Цы поцеловал его в макушку и мягко сказал:

- Не пожалею. Сейчас ты можешь не верить, но время докажет. Давай завтра пойдём и распишемся.

- ...Я когда согласился?! - возмутился Цинь Лу, не понимая, как разговор вдруг зашёл о браке.

- У тебя больше нет шанса отказаться, - с торжествующей улыбкой Янь Цы закинул его на плечо и понёс в комнату.

Цинь Лу опомнился и принялся колотить его кулаками по спине:

- Ты что делаешь, придурок?! Я ещё не договорил!

- Что нужно сказать - скажешь завтра. Сейчас поздно, пора спать.

Щёлк - свет погас...

На следующее утро Цинь Лу выложил в своём личном Weibo сообщение:

Цинь Лу V: Благодарю господина Яня за то, что вчера вечером на концерте он открыто признал наши отношения. Это было неожиданно, но очень трогательно. Видя твою смелость, я тоже не могу отступать. Да, это был я. Мы получили свидетельство о браке! 【фото】【фото】...

Эта новость взорвала сеть словно бомба.

Даже несмотря на то, что накануне Янь Цы признался в любви на концерте, фанаты и обыватели всю ночь строили догадки. Имя Цинь Лу тоже мелькало, но не слишком часто: слишком уж мало было взаимодействий между ними - даже совместное участие в шоу «Вызов жизни» выглядело чисто рабочим.

Так что вопрос «с какого момента и как всё началось?» поверг всех любителей сплетен в ступор.

Ну и умели же хранить тайну!

Тут же кто-то раскопал личность Янь Цы.

В Канъаньси четыре ведущих семьи: Гу, Цзи, Су и Жун. Следом идут семьи Янь, Бай, Шэнь и Ся - и они тоже далеко не простые.

Янь Цы - законный наследник семьи Янь. Такой молодой мастер: если шоу-бизнес не пойдёт, всегда можно вернуться и унаследовать корпорацию. Одним словом, завидный богач.

Поэтому даже если папарацци и видели его с Цинь Лу, вряд ли решились бы публиковать - слишком опасно.

Но, конечно же, нашлись те, кто не поверил. СМИ с покровителями ничуть не смутились. И толпы зрителей переключили гнев: ринулись в официальные аккаунты изданий, обрушились с критикой: «Совсем не работаете, а ведь должны были сами первыми рассказать! Стыдоба!»

И пусть Янь Цы уже успел собрать волну негодования фанатов, после того как Цинь Лу сам подтвердил - Weibo всё равно взорвался.

Утром, увидев пост Цинь Лу, Жун Сяо почувствовал порыв.

Он понимал: может, правильнее было бы промолчать. Но, вспоминая, как друг вчера плакал у него на плече, он решил - сейчас самое время поддержать.

Согласовав с Шэнь Дуншэном, он выложил у себя:

Жун Сяо V: Мини-Лу, ты потрясающий. Поздравляю тебя и Яня. Горжусь тобой и рад за тебя. Искренне восхищаюсь смелостью Янь Цы, снимаю шляпу. За вас обоих - аплодисменты и все лайки! @ЦиньЛуV @ЯньЦыV

Жун Сяо стал первым артистом, публично поздравившим пару. За ним подтянулись и другие: Чжан Сяоюнь, Лю Кэцинь, Лун Цзэ - коллеги по проектам.

К вечеру и Ся Чэнь вышел в сеть:

Ся Чэнь V: Дорогой Мини-Лу, я всего на день отлучился, а ты уже замуж вышел?! Злюсь, но всё равно желаю счастья! Жди меня дома, умница, и будь готов, когда я вернусь!//

В их маленьком групповом чате сразу же посыпались сообщения:

Ся Чэнь: Выйдите, живо, вы оба!!!

Цинь Лу: пи-и-иск!

Жун Сяо: 【я_только_смотрю.jpg】

Ся Чэнь: Цинь Лу, что за фигня?! Стоило мне отлучиться - ты уже женат! А ведь говорил, что я твой малыш, что бросишь Яня ради меня! Я же тебе поверил!!!

Жун Сяо: Ого!!!

Цинь Лу: Н-не так! Сяо-Сяо, выслушай меня! Это не то, что ты думаешь!!!

Жун Сяо: Объяснять не надо. Понял всё: обещал быть моим «малышом», а сам за спиной крутил романы. Ясно всё с тобой, Жа-Лу!

Ся Чэнь: Ну да! Балансируешь между мной и Сяо-Сяо, а в итоге нас обоих кинул и сбежал с мужиком. Настоящий Жа-Лу!

Цинь Лу: QAQ... Неправда! Мои любимые, это не так...

Ся Чэнь: Не слушаю! Односторонне разрываю дружбу на 24 часа. Прощай!

(Ся Чэнь покинул чат)

Цинь Лу: Сяо-Сяо, ну дай объяснить...

Жун Сяо: Не хочу слушать. Разрываю дружбу на 24 часа. Прощай!

(Жун Сяо покинул чат)

Цинь Лу: ......

Через минуту, только выйдя из душа, Янь Цы услышал истошный крик:

- Янь Цы!!! Я хочу с тобой развестись!!!!!!!

Пожалуй, быстрее него никто в мире не успевал сочетаться браком и тут же грозиться разводом.

...

Гу Цяньюй увидел, как Жун Сяо, сияя, отложил телефон, и спросил:

- Чего ты так смеёшься?

- Дразнил Цинь Лу. Представляю, как он там сейчас бесится, - усмехнулся Жун Сяо.

Гу Цяньюй, глядя на него, мягко спросил:

- После концерта Чжан Сяоюнь у тебя работы больше не будет?

- Да, до Нового года никаких планов.

- Тогда поедем домой и поживём там подольше?

- Вернёмся пожить к папе и маме? - теперь Жун Сяо всё естественнее называл родителей Гу Цяньюя «папой» и «мамой».

- Угу. Можно? Ты хочешь поехать?

- Конечно! Только Паньпань тоже поедет с нами. Мама не будет против?

- Нет. Моя мама любит животных, просто сама никогда не держала, поэтому и не заводила. Она увидит Паньпань - точно будет в восторге.

- Ну тогда ладно. Ты за мной заедешь?

- А кто ещё? - Гу Цяньюй наклонился и поцеловал его.

Жун Сяо, улыбнувшись, обнял его и углубил поцелуй.

Концерт Чжан Сяоюнь состоялся, как и планировалось. Поскольку участие Жун Сяо как тайного гостя не было заранее объявлено, почти никто об этом не знал.

В тот же день в сериале «путь бессмертия » его персонаж Сюань И сошёл со сцены, и это стало настоящим ударом для его фанатов.

К счастью, записи «Вызова жизни» с его участием и утренние и вечерние приветствия в соцсетях продолжали выходить, немного смягчая «травму» поклонников.

Сегодняшний образ Жун Сяо был тщательно подобран Ся Чэном:

чёрная кожаная куртка с заклёпками, под ней чёрная майка, на голове чёрная бейсболка, чёрные джинсы и высокие ботинки «мартинсы». Для завершения образа ему даже сделали лёгкий макияж с дымчатым акцентом.

Крутой, стильный и красивый.

Когда Чжан Сяоюнь увидела его за кулисами, она воскликнула:

- Слава богу, сегодня главная звезда - это я, иначе мне конец! Сяо Сяо, как ты можешь быть таким красивым!

Жун Сяо с улыбкой обнял её:

- Юньэр, ты сегодня тоже выглядишь потрясающе!

- Спасибо, - радостно ответила Чжан Сяоюнь, а затем заботливо спросила: - Ты помнишь порядок выхода на сцену?

- Да-да, режиссёр объяснил мне это уже несколько раз.

- Отлично. После этого концерта выйдет сингл, который мы записали раньше. Не забудь тогда его перепостить!

- Конечно, Юньэр-цзе, я обязательно поддержу!

- Я принимаю это всерьёз!

Жун Сяо кивнул с улыбкой. Чжан Сяоюнь пришлось уйти - впереди было ещё много подготовки.

Жун Сяо присел в стороне и сделал глоток молочного чая, который приготовила для него Чжан Шаньшань. В последнее время он сам не понимал, почему так тянет на сладкое. Хотя всего минуту назад он уже выпил одну чашку, ему снова хотелось. Но, вспомнив, что скоро выходить на сцену, решил не перебарщивать.

Чжан Шаньшань заметила это и спросила:

- Сяо Сяо, ты что, голодный?

- Нет, Шаньшань-цзе. А вы на Новый год домой поедете? - мягко спросил он.

- Моя семья живёт прямо здесь, в Канъане, так что всё рядом. Но в этом году, благодаря тебе, я смогу уйти в отпуск пораньше.

- Это всё благодаря Дуну-ге. Он не дал мне дополнительных заданий, вот мы и отдыхаем.

Они поговорили ещё немного, потом кто-то позвал его готовиться.

Жун Сяо поднялся. Визажист проверил его образ и сказал:

- Всё в порядке. Удачи!

Чжан Шаньшань пошла вместе с ним за кулисы.

Ему предстояло подняться на верхнюю платформу лифта, а затем плавно спуститься вниз во время выступления. Чжан Шаньшань, глядя, как он уходит, махнула ему рукой, подбадривая.

Жун Сяо стоял на подъёмной платформе и смотрел вниз на море поклонников, размахивающих светящимися палочками. Этот концерт Чжан Сяоюнь был гораздо масштабнее, чем у Янь Цы.

Под оглушительные крики фанатов он вышел на высокую платформу. Там уже всё было готово - установлена DJ-станция.

Когда Чжан Сяоюнь в наушник получила сигнал «можно начинать», она улыбнулась и сказала в микрофон:

- Следующая песня - моя новая композиция, скоро она выйдет как сингл. Она называется «Несбывшаяся любовь». Надеюсь, вам понравится!

Мягкий проигрыш плавно начал звучать. И когда все решили, что это будет лирическая песня, зал внезапно взорвался мощным битом.

В этот момент Чжан Сяоюнь запела.

Платформа с Жун Сяо стала медленно опускаться, и к началу припева он оказался внизу.

В бейсболке, в кожаной куртке с заклёпками, в мартинсах - стильный и дерзкий DJ оказался в свете прожекторов.

Зал замер и непроизвольно обратил внимание на него.

На большом экране появилось крупное изображение диджея. Жун Сяо, словно почувствовав это, поднял голову и слегка улыбнулся.

С дымчатым макияжем он выглядел совсем иначе, чем обычно. Если раньше его красота не несла в себе опасности, то сейчас, с этим образом, он напоминал ядовитое зелье, пропитанное свежей кровью.

В тот же миг зал взорвался оглушительными криками!

Неожиданное появление Жун Сяо на концерте Чжан Сяоюнь, да ещё и в роли диджея, стало для всех полным сюрпризом .

Почувствовав, что его узнали, улыбка на лице Жун Сяо засияла ещё ярче.

Чжан Сяоюнь, смеясь, повернулась к нему и спела последнюю строчку.

Жун Сяо подхватил и закончил последнюю ноту. Под оглушительные аплодисменты и крики он снял кепку, подошёл к Чжан Сяоюнь и взял микрофон:

- Всем привет, я Жун Сяо. Сегодня я очень рад быть приглашённым Юньэр в качестве гостя. Честно говоря, немного волновался. Надеюсь, вам понравилось наше выступление!

На репетиции Чжан Сяоюнь уже была поражена уровнем диджейских навыков Жун Сяо. И теперь, услышав это снова, она была впечатлена ничуть не меньше!

- Жун Сяо, ты слишком скромный. Ты только послушай этот визг - это всё из-за тебя! Они никогда не были такими горячими по отношению ко мне. Ну что, он был крут?

- Крууутооо!!! - рев зала едва не сорвал крышу.

Жун Сяо рассмеялся, и от его улыбки у многих внизу сжалось сердце.

Фанаты, глядя на крупный план его лица на экране, уже теряли голову, крики не утихали.

Чжан Сяоюнь знала, что Жун Сяо популярен, но не думала, что до такой степени.

По плану после этого Жун Сяо должен был уйти со сцены, но теперь - это было невозможно.

Чжан Сяоюнь взглянула на него и, смеясь, сказала:

- Сяо Сяо, я хотела отпустить тебя отдохнуть, но сейчас, если ты уйдёшь, боюсь, нас двоих отсюда просто не выпустят.

Жун Сяо понял намёк, а в наушниках режиссёр уже сообщил ему, что ситуация изменилась: нужно спеть что-то ещё, иначе со сцены не уйти.

Он пришёл, чтобы подогреть атмосферу, и вот теперь она настолько «разогрелась», что самому уйти было проблемой. Это было и смешно, и неловко.

Но выбора не было. Пришлось импровизировать. К счастью, он слышал кое-какие песни Чжан Сяоюнь.

- Похоже, я сегодня опозорюсь, Юньэр-цзе. Давай споём твою «Прохладное лето» вместе?

Чжан Сяоюнь была ошарашена. Она думала, что Жун Сяо просто что-то придумает на ходу, а он приготовил такой сюрприз!

Благодарно взглянув на него, она кивнула:

- Хорошо. Теперь, когда ты говоришь, что мой фанат, я начинаю верить.

Эта фраза вызвала дружный смех зала.

«Прохладное лето» - лёгкая, ритмичная и очень милая песня.

Когда заиграла вступительная мелодия, за кулисами Чжан Шаньшань чуть с ума не сошла.

Ведь на репетиции Жун Сяо ни разу не пел - никто не знал, как он поёт!

А теперь, в прямом эфире, он сам вызвался спеть дуэтом... Чжан Шаньшань покрылась холодным потом.

Она знала: Жун Сяо слишком добрый, чтобы бросить Чжан Сяоюнь в такой момент.

К ним подошла менеджер Чжан Сяоюнь - Чжан Ин, с виноватым видом.

- Ин-цзе, наш Сяо Сяо тут реально жертвует собой, - пробормотала Чжан Шаньшань, намекая, что теперь долг за ними.

- Я знаю, я знаю. В будущем, если Жун Сяо что-то попросит у Юньэр - не откажем, - заверила Чжан Ин, радуясь, что выбрала правильного гостя.

Жун Сяо до этого снимался только в кино, сериалах и рекламе - но никогда не пел.

Однако стоило ему открыть рот - и чистый, прозрачный голос, словно родниковая вода, в одно мгновение остудил раскалённый зал.

В отличие от сладкого девичьего тембра Чжан Сяоюнь, пение Жун Сяо действительно приносило ощущение прохлады в жаркий летний день.

- Вааааау!

Аплодисменты и крики слились в единый поток.

Чжан Сяоюнь не перебивала, лишь в финале слегка подхватила его голос.

Когда песня закончилась, Жун Сяо улыбнулся, помахал зрителям:

- Спасибо Юньэр-цзе за приглашение. Было очень приятно. Спасибо вам всем! До свидания!

Сойдя со сцены, он весь покрылся потом.

- Сяо Сяо, что с тобой? - встревоженно подбежала Чжан Шаньшань.

- Шаньшань-цзе, у меня живот болит... - сказал он и тут же рухнул вперёд.

Хорошо, что Чжан Шаньшань стояла рядом и успела его подхватить. Но внезапный обморок Жун Сяо напугал всех за кулисами.

Глава 79

Чжан Ин тут же поспешно распорядилась перекрыть доступ, а Чжан Шаньшань уже вызвала скорую помощь.

Когда Гу Цянью приехал, он как раз увидел, как скорая уезжает. Он невольно нахмурился, глядя вслед, и на душе появилось тягостное, тревожное чувство, никак не дававшее покоя.

Он позвонил Жуну Сяо, чтобы сообщить, что прибыл.

Там долго не брали трубку, и наконец раздался ответ:

- Сяосяо...

- Это я, я Чжан Шаньшань. Жун Сяо внезапно потерял сознание, мы сейчас везём его в больницу.

Сердце Гу Цянью болезненно сжалось, мысли в голове закрутились с бешеной скоростью:

- Хорошо, я понял. Я немедленно выезжаю.

Чжан Шаньшань намеренно не назвала имени Гу Цянью - в такой момент она не могла позволить себе поддаться панике и потерять самообладание.

Гу Цянью не помнил, сколько красных сигналов он проскочил, пока мчался туда.

Увидев его появление, только что прибывший Шэнь Дуншэн сразу подошёл:

- Господин Гу, информация уже полностью блокирована...

- Мне не важно это! Почему Жун Сяо вдруг потерял сознание? - голос Гу Цянью был холодным и резким. По своей натуре он и так был не самым простым человеком, а как человек, стоящий на вершине, он не привык считаться с чужими чувствами. Ради Жуна Сяо он мог подавить всю свою властность.

Но перед этими людьми - совсем не обязан.

К тому же, когда речь шла о том, что Жун Сяо внезапно упал в обморок, разве он мог сохранить спокойное выражение лица?

Хотя Чжан Ин и занимала в «StarSky » не такое положение, как Шэнь Дуншэн, она тоже знала Гу Цянью. И в тот миг, когда он появился, она вдруг ясно поняла, почему Жун Сяо смог так быстро взлететь к славе.

Подобная поддержка за его спиной слишком уж велика.

Лицо Шэня Дуншэна побледнело от одного вопроса Гу Цянью. Когда он услышал звонок Чжан Шаньшань, он уже понял - беда.

То, что Жун Сяо внезапно потерял сознание, безусловно задевало самое уязвимое место Гу Цянью.

Вскоре лампа над дверью реанимации погасла, и изнутри вышел врач:

- Кто из вас родственник пациента?

- Я! - Гу Цянью шагнул вперёд, голос его прозвучал с явным нетерпением.

Лю Чэндун поднял глаза и посмотрел на него. Хотя он и не знал Гу Цянью лично, но по исходящей от того ауре сразу понял - перед ним человек непростого положения.

Жуна Сяо он видел раньше - на дне рождения Янь Цы, тогда тот даже оставил ему автограф. К тому же Лю Чэндун сам был одним из «Зодиака». Совсем недавно он слышал, что Шэнь Цзюэ когда-то приставал к Жуну Сяо и был сурово проучен человеком из семьи Гу.

Значит, этот мужчина и есть тот самый легендарный Гу Цянью?

Тот самый, про кого ходили слухи, что «он не может»?

Очевидно, слухи оказались ложными.

- Кем вы ему приходитесь? - хотя в глубине души Лю Чэндун уже догадывался, кто перед ним, всё же решил уточнить напрямую.

- Я его возлюбленный.

Знать это одно, но услышать своими ушами - совсем другое. Для Лю Чэндуна, как для члена «Зодиака», сегодняшний день стал сплошной чередой эмоциональных потрясений.

- Пройдёмте со мной, нужно подписать бумаги. Кстати, поздравляю: вы станете отцом. Пациенту только что сделали обследование, срок - примерно месяц. Раз уж вы планировали ребёнка, зачем же позволяли ему так надрываться? Результаты ясно показывают: потеря сознания произошла из-за переутомления, усугублённого тем, что это его первая беременность. Как его партнёр, вы разве не должны были об этом заботиться?

Подумав о том, что его кумир, будучи беременным, всё равно вынужден бегать по съёмкам, Лю Чэндун почувствовал неприязнь к мужчине перед собой.

Когда он впервые увидел, что привезли именно Жуна Сяо, его поразило это до глубины души.

А когда узнал, что причиной стало переутомление и беременность, чувства стали ещё более противоречивыми.

Но для Гу Цянью слова врача прозвучали как гром среди ясного неба.

- Что вы сказали?! - он резко остановился, уставился на доктора и не мог поверить своим ушам.

Остальные, шедшие следом, тоже пребывали в полном шоке: Боже, я это правильно услышал?

Лю Чэндун посмотрел на всех и повторил:

- Я сказал, пациент беременен...

Он не успел договорить, как Гу Цянью схватил его за руку:

- Как он сейчас? Когда я смогу его увидеть?

- Его уже перевели в общую палату. Вам нужно оплатить счёт, а потом можете сразу к нему пойти, - врач вздрогнул от резкого жеста.

Гу Цянью сунул квитанцию в руки Шэнь Дуншэна и стремительно направился к палате.

Открыв дверь, он увидел на кровати всё ещё без сознания Жуна Сяо.

Гу Цянью тихо подошёл, встал рядом и посмотрел на бледное лицо юноши. Слова врача о беременности на сроке более месяца сразу напомнили ему тот случай на съёмках, когда он потерял контроль.

Тогда он действительно не предпринял никаких мер предосторожности.

И вот, одна-единственная потеря самообладания привела к тому, что Жуну Сяо пришлось всё это пережить.

В душе Гу Цянью смешались сильное волнение и не менее сильное чувство вины.

Жун Сяо был ещё слишком молод. В тот возраст, когда его самого следовало бы беречь и баловать, он уже должен был стать отцом. Гу Цянью чувствовал, что это слишком тяжёлая ноша для него.

Когда Жун Сяо очнулся, его взгляд сразу упал на глаза Гу Цянью, налитые краснотой. Он всё понял и протянул руку, сжав прохладные пальцы мужчины:

- Ты сильно испугался, да? Я и сам не ожидал такого, но сейчас мне уже лучше. Не волнуйся, ладно?

Увидев, что едва придя в себя Жун Сяо первым делом думает не о себе, а о том, чтобы его успокоить, сердце Гу Цянью сжалось от боли.

- Правда не болит? Давай позовём врача, пусть ещё раз тебя осмотрит, хорошо? - мягко сказал он, гладя его по волосам.

Жун Сяо кивнул:

- Доктор сказал, почему я потерял сознание? Шаньшань-цзе и остальные, наверное, тоже перепугались?

От этого вопроса Гу Цянью не знал, как ответить.

Его молчание вызвало у Жуна Сяо тревогу. Он поднял глаза и без слов спросил: почему ты ничего не говоришь?

Гу Цянью сел рядом, посмотрел на него и сказал:

- Сяосяо, доктор сказал... ты беременен. Один месяц. Это та самая ночь...

- Что? - Жун Сяо резко распахнул глаза, не в силах поверить услышанному.

Гу Цянью замолчал. Жун Сяо часто заморгал и вдруг понял, отчего поведение Гу Цянью было таким странным.

- Я... беременен? - он схватил его за одежду, словно хотел убедиться, и переспросил.

Гу Цянью кивнул:

- Прости. Это моя вина. Ребёнок... мы...

Не успел он договорить, как Жун Сяо настороженно посмотрел на него:

- Ты что, не хочешь этого ребёнка?

- Нет, Сяосяо. Просто ты ещё слишком молод. Ты должен наслаждаться жизнью, должен быть любимым и окружённым заботой, а не... - он осёкся. Для него известие стало огромным счастьем, но, сохраняя хладнокровие, он произносил жестокие слова.

Жун Сяо прекрасно понимал, что он говорит так лишь потому, что заботится о нём.

Потому что боится за него. Потому что думает о его будущем больше, чем о своих чувствах.

Разве может существовать на свете такой хороший человек...

Вдруг он понял, почему тогда был уверен, что «мужчина не может». Ведь каждый раз Гу Цянью вовремя останавливался не потому, что был бессилен, а потому что ради него сдерживал себя.

И Жун Сяо внезапно рассмеялся.

Он протянул руку, коснулся лица мужчины - радость не скрывалась, и Гу Цянью смотрел на него в полном недоумении.

- Я хочу родить, - сказал он. - Господин Гу, вы станете отцом. Разве вы не рады? Это наш ребёнок. Вы не хотите увидеть, как он появится на свет, расти рядом с ним? Не думайте ни о чём лишнем, просто скажите: вы хотите этого или нет?

- Хочу, - голос его сорвался. - Я мечтаю об этом. Как я могу не хотеть? Это ребёнок, которого подарил мне ты. Одна только мысль об этом заставляет моё сердце биться быстрее... Я даже боюсь поверить!

- А я тоже хочу, - улыбнулся Жун Сяо. - Я ещё раньше думал: если вдруг забеременею, что делать? И первая мысль была - рожать. Тем более, тогда «потеряли контроль» мы оба, не только ты. - Он обхватил ладонями его лицо и, сияя, встретил его взгляд: - Единственное, что меня удивило: я не думал, что вы, господин Гу, окажетесь настолько... результативны. С первого раза! Это же чёртово безумие, да?

Гу Цянью обнял его, прижал к себе и, закрыв глаза, глубоко вдохнул его запах:

- Сяосяо... я люблю тебя. Спасибо!

- Я тоже.

...

Шэнь Дуншэн и Чжан Шаньшань долго ждали снаружи, пока наконец Гу Цянью не вышел.

Увидев их, он словно вспомнил что-то:

- Жун Сяо уже очнулся. Шэнь Дуншэн, ты и сам понимаешь, что теперь нужно делать.

- Да, я знаю. Я поговорю с Жун Сяо и уговoрю его отдохнуть.

Гу Цянью кивнул и пропустил их в палату.

По плану сегодня они должны были поехать домой, но случилось такое. Гу Цянью и подумать не мог отпустить его сейчас из больницы. Пусть врач сказал, что всё в порядке и достаточно беречься первые три месяца, он настоял, чтобы Жун Сяо остался под наблюдением.

Но такую радостную новость он не собирался скрывать. Позвонил Ся Линьси: во-первых, сообщить, что они сегодня не приедут; во-вторых, сказать, что Жун Сяо беременен.

Услышав это, Ся Линьси пришла в восторг, сразу захотела приехать, но Гу Цянью отказал - сказал, что завтра привезёт Жуна домой, а сейчас просто предупреждает, чтобы они были готовы.

Ся Линьси радостно огласилась и ещё раз строго наказал ему заботиться о Жуне.

После разговора Гу Цянью сел на стул в коридоре, открыл WeChat и создал группу. Первым делом он отправил туда фото ультразвука.

Су Циньсюань: Каждый раз, когда я вижу новый чат, мне становится страшно.

Цзи Цзиньсюань: Это что ещё такое?

Цзи Цзиньань: Я понял, это УЗИ. Эта картинка... Кто у нас беременный?

Су Циньсюань: ！！！！！！！

Цзи Цзиньсюань: Это что, наша маленькая невестка беременна???

Цзи Цзиньань: Боже мой!!!

Гу Цянью (сдержанно): Угу.

Все остальные: ...Не думай, что, сказав это так скромно, ты нас обманул. Мы же видим - ты просто хвастаешься!!!

Вот же черепаший сын, убить бы тебя за это бахвальство!!!

На концерте Чжан Сяюнь внезапное появление Жуна Сяо вызвало бурное обсуждение на Weibo. Видео, где он был DJ, и видео с его песней, быстро разлетелись по сети.

- «Жун Сяо просто нереально крут! Даже в DJ он так мастерски играет!»

- «Как он поёт! Кажется, даже если бы он бросил актёрство, в музыке всё равно бы добился успеха!!!»

- «Мой Сяо просто совершенство: и красивый, и крутой, и шикарный!!!»

- «Аааааа, моё сердечко не выдерживает, срочно нужен поцелуй от Сяосяо, иначе я не выживу!!!»

- «А только мне кажется, что Чжан Сяюнь, наверное, было неловко? Ведь вроде приглашала его как разогрев, а он весь свет прожектора на себя перетянул, эмммм~!»

- «Эй, ты там наверху, если не умеешь говорить, лучше молчи! Раз уж Юнь пригласила Жуна как гостя, значит, они хорошие друзья!!!»

...

Пока обсуждение бурлило в сети, аккаунт «Дуду Синьсинь - светская хроника V» выложил пост:

Сегодня в десять вечера, во время концерта певицы Чжан Сяюнь, к месту подъехала скорая помощь. По данным нашего репортёра, увезённым мог быть актёр Жун Сяо... 【фото】【фото】【фото】

На фотографиях было видно, как вместе с врачами в машину поднимается его ассистентка Чжан Шаньшань.

Новость вызвала настоящую бурю среди фанатов Жуна Сяо!!!

- «Что случилось с моим Сяо?! Я не верю!!! @星空娛樂 @Шэнь Дуншэн, объясните!»

- «Не может быть, что это он! На сцене выглядел абсолютно нормально. Наверное, это был кто-то другой, а его ассистентка просто помогала?»

- «Что происходит? Почему никто не опровергает слухи?! @Шэнь Дуншэн, выйдите и скажите хоть что-то!!!»

- «Зодиак, не паникуйте! Я уверен, скоро Донг-ге выйдет и всё прояснит!!!»

...

А в это время Шэнь Дуншэн находился в палате, разговаривая с Жуном Сяо.

- Скоро Новый год. Я думаю, тебе нужно спокойно отдыхать. Первоначально мы планировали, что сразу после праздников ты выйдешь на работу, но теперь, думаю, подождём до марта. В марте посмотрим, как будет, и тогда решим.

Жун Сяо слушал и понимал: его внезапная беременность фактически разрушила все дальнейшие планы Шэня Дуншэна.

- Простите, Донг-ге, я не ожидал, что всё так повернётся.

- Ничего страшного. Такое бывает. На самом деле, момент даже неплохой. Думаю, ничего мы не теряем. Дальше я подберу для тебя лёгкие проекты, чтобы поддерживать твою узнаваемость. А потом уже посмотрим. У нас впереди ещё будет время и много возможностей. Не переживай. - На самом деле Шэнь Дуншэн считал, что беременность Жуна в данный момент - скорее счастливая удача в несчастье.

Если бы что-то произошло прямо во время съёмок, Гу Цянью точно убил бы его.

К счастью, всё обошлось.

Выйдя из больницы, Шэнь Дуншэн сразу же занялся ситуацией на Weibo.

Разумеется, о беременности нельзя было говорить, но раз уж фото попали в сеть, нужно было дать объяснение. Более того, это могло сыграть на руку: предстояла корректировка графика Жуна Сяо, и так можно было подготовить почву.

Шэнь Дуншэн V: Спасибо всем за заботу. Жун Сяо потерял сознание из-за пониженного сахара в крови. Сейчас с ним всё в порядке. Я дам ему длительный отпуск, чтобы он спокойно отдохнул.

Этот пост сразу успокоил взбудораженных фанатов.

- «Аааа, Донг-ге наконец-то написал! Оказывается, Сяосяо упал в обморок из-за пониженного сахара в крови. Донг-ге, пожалуйста, хорошо позаботьтесь о нём, не заставляйте его так уставать. Мы все видели, как он старается. Пусть теперь отдохнёт!!!»

- «Бедный мой Сяо... Наверное, прямо на сцене уже было плохо, а он всё равно допел до конца. Сяосяо, ты молодец, мы тобой гордимся!!!»

- «Главное, что всё в порядке! Пусть спокойно восстанавливается, мы будем ждать тебя!!!»

...

После публикации Шэнь Дуншэна он сказал Жуну Сяо, чтобы тот тоже нашёл время зайти в Weibo и ответить фанатам.

Вскоре после того, как Шэнь Дуншэн ушёл, Гу Цянью вернулся с термосом - он сходил купить рисовую кашу.

Жун Сяо, увидев его, улыбнулся:

- Я так и знал, что ты пошёл за едой.

- Купил кашу с постным мясом, выпей, согрей желудок, - сказал Гу Цянью, наливая в миску.

Теперь, когда Жун Сяо был беременным, Гу Цянью и сам не знал, чем лучше его кормить. Хорошо, что завтра их выписывали: дома Ся Линьси понимал больше и наверняка сумеет позаботиться о нём. А если нет - он пригласит диетолога.

Жун Сяо сделал глоток, поднял глаза и заметил, что Гу Цянью стоит рядом, погружённый в мысли.

- Ты тоже поешь. Я один столько всё равно не осилю.

Гу Цянью сел рядом:

- Я потом, когда ты закончишь. Как себя чувствуешь? Не тошнит?

- Нет, уже всё нормально, - Жун Сяо улыбнулся. В этот момент зазвонил телефон. Он взглянул на экран - звонил Ся Чэнь. Значит, новости он уже видел.

Жун Сяо ответил:

- Алло!

Ся Чэнь:

- Сяосяо, ты в порядке? Дай адрес, я приеду!

Жун Сяо:

- Не надо, уже поздно. Давай встретимся в другой день. Со мной всё хорошо, правда, я уже дома.

Ся Чэнь:

- Ладно... Только береги себя. Когда я увидел новости, чуть с ума не сошёл. Если вдруг снова почувствуешь слабость - сразу что-нибудь сладкое съешь, не терпеть!

Жун Сяо понял, что тот поверил официальному объяснению Шэня Дуншэна, и ничего не стал уточнять. Он сказал мягко:

- Не волнуйся, я буду внимательнее.

Ся Чэнь:

- Хорошо. Тогда отдыхай, не буду мешать.

После разговора Жун Сяо открыл WeChat и сразу написал Цинь Лу - он наверняка тоже волновался.

И правда: ответ пришёл мгновенно.

Цинь Лу: Сяосяо, ты точно в порядке? Я боялся тебя потревожить, даже звонить не стал. Как ты сейчас?

Жун Сяо: Всё хорошо. Мне только что звонил Ся Чэнь. Через пару дней встретимся, расскажу лично, чтобы вы не переживали.

Цинь Лу: Хорошо! Отдыхай, уже поздно, ложись спать. Потом увидимся и всё обсудим.

Сообщив друзьям, что он в порядке, Жун Сяо протянул Гу Цянью миску:

- Я больше не могу, наелся.

Гу Цянью знал, что у него слабый аппетит, и не стал настаивать. Кивнул, взял миску и, не задумываясь, доел остатки каши прямо из неё. Всё выглядело так естественно, что он даже не обратил внимания.

Жун Сяо на секунду застыл, а потом рассмеялся.

Гу Цянью посмотрел на него:

- Что смешного?

Тот покачал головой:

- Ничего.

Гу Цянью не стал допытываться. Встав, убрал посуду:

- Спи, я пойду помою.

- Уже поздно, завтра помоешь. Иди сюда! - Жун Сяо похлопал ладонью по кровати.

- Кровать маленькая, тебе будет неудобно.

- Нет, нормально. Я хочу обнять тебя.

И как тут отказаться? Если Жун Сяо просил - Гу Цянью был готов на всё. Лечь рядом - тем более.

Он улёгся, обнял его и погладил по волосам:

- Спи.

- Угу, - ответил Жун Сяо, устроился поудобнее в его объятиях и закрыл глаза.

...

На следующее утро за ними приехал лично Гу Чжуншань.

Когда Жун Сяо сел в машину и увидел, кто за рулём, он удивился и поспешно поздоровался:

- Папа, вы сами приехали?

Гу Чжуншань обернулся и улыбнулся:

- Вчера хотел навестить, но боялся помешать тебе отдыхать. Ну как, лучше уже?

- Да, всё хорошо. Спасибо, папа, за заботу.

- Ну что ты, мы же семья, - ответил Гу Чжуншань. Несмотря на строгость во внешности, с Жуном Сяо он всегда говорил особенно мягко.

Слова Гу Чжуншаня согрели сердце Жуна Сяо.

Когда они приехали домой, Ся Линьси уже приготовила ужин, а Гу Чаоян ещё с утра сидел и ждал Жуна Сяо.

Он был уверен: лучшей невестки для семьи не сыскать. Два раза лишь обмолвился о правнуке - и этот ребёнок так искренне захотел подарить ему маленького продолжателя рода.

Жун Сяо только переступил порог и увидел на входе Ся Линьси и Гу Чаояна. Будучи окружён такой заботой, он почувствовал себя даже немного смущённым.

Покраснев, он поздоровался:

- Мама, дедушка.

Ся Линьси тут же взяла его за руку и повела внутрь:

- Сяосяо, Цянью уже всё мне рассказал. На это время ты будешь жить у нас. Пусть вся семья заботится о тебе.

Жун Сяо взглянул на Гу Цянью и с улыбкой кивнул:

- Раз мама так сказала, я слушаюсь.

Ся Линьси вздохнула с облегчением - всё-таки переживала, что тот откажется:

- Хороший мальчик.

- Сяосяо, - вмешался Гу Чаоян, - дедушка вчера всю ночь подбирал имена. Потом зайдёшь, вместе посмотрим?

Жун Сяо не удержался от смешка и лёгкого смущения.

За ужином Гу Цянью на минуту отлучился - собрать вещи и забрать Паньпань.

Не видевший хозяина целую ночь кот, завидев Гу Цянью, тут же начал обиженно мяукать и крутиться вокруг него, словно спрашивая: куда ты дел моего кормильца?!

Гу Цянью поднял его на руки, посмотрел прямо в глаза и сказал:

- Знаешь, я стану отцом.

Паньпань недоумённо склонил голову: и что тут радоваться? Дурак. Родишь мне конкурента за внимание - и чем тут гордиться?

Собрав вещи и забрав кота, Гу Цянью вернулся в дом семьи Гу.

Жун Сяо спокойно обустроился в новом доме. Шэнь Дуншэн говорил, что работать он начнёт не раньше марта, но чтобы тот не скучал, прислал целую стопку сценариев на выбор. Жун Сяо был этим доволен.

Днём Гу Цянью работал, вечером спешил домой, чтобы хоть немного побыть рядом. И даже этого было достаточно, чтобы он чувствовал себя счастливым.

В пятницу вечером в восемь часов по телевизору начался новый выпуск «Вызова жизни». Это была шестая серия.

Жун Сяо думал, что кроме Гу Цянью в семье никто не станет специально ждать эфир. Но ровно в восемь Гу Чжуншань включил телевизор:

- Сегодня же выходит «вызов жизни » с участием Сяосяо, верно?

Жун Сяо удивился:

- Папа, вы тоже смотрите?

- Конечно. Мы с мамой смотрели и «Путь бессмертия», где ты снимался. Ты не представляешь, как она плакала в конце. Надо попросить Цянью подыскать тебе роли получше...

- Что?..

- Папа, фрукты! - перебил его Гу Цянью, подходя с тарелкой. Он испугался, что тот скажет лишнее и Жун Сяо узнает о его связях с «StarSky».

Жун Сяо хотел было спросить, но промолчал. А мысль о том, что вся семья смотрит его фильмы и передачи, заставила его покраснеть от смущения.

Вскоре вниз спустился Гу Чаоян в очках:

- Началось?

- Да, дедушка, только-только!

Через минуту к ним присоединилась Ся Линьси с маской на лице:

- Ай-ай-ай, в этой программе наш Сяосяо самый лучший!

Жун Сяо сидел, краснея и смущённо улыбаясь. Ему было неловко, но в то же время невероятно тепло.

В начале серии показывали, как он с Цинь Лу выходят из гримёрки, одетые нелепыми призраками. Картина выглядела смешно и мило.

Жун Сяо даже подумать не мог, что смотреть этот выпуск ему придётся вместе со всей семьёй Гу. Если бы знал заранее - точно не позволил бы себе такое.

Впрочем, вспомнив прошлый опыт с женским образом, он понял, что это уже не так страшно.

В тот момент, когда Цинь Лу «предал» его и внезапно прыгнул, Гу Чаоян закричал:

- Осторожно!

Крик так испугал Гу Чжуншаня, что тот вздрогнул:

- Папа, вы что! Я чуть в обморок не упал!

- Тсс, не мешай! Смотрите, какой он у нас ловкий! Ха-ха! - радостно воскликнул Гу Чаоян и сияя обернулся к Жуну Сяо.

Тот не знал, куда деваться от смущения. На экране он резко и уверенно бросил Цинь Лу на пол, а сам прижался лбом к плечу Гу Цянью, едва сдерживая крик:

А-а-а-а-а! Как же стыдно!!!

Гу Цянью почувствовал его смятение, мягко погладил по голове и прошептал:

- Очень мило.

От этих слов Жун Сяо только сильнее покраснел. Мило? Это же ещё не конец! Дальше будет хуже...

В передаче Жун Сяо словно «включил читы»: он был невероятно сообразительным, быстрым, действовал без ошибок. Казалось, победа в этом выпуске уже точно за ним.

В сети снова разгорелось обсуждение:

- «Мой Сяо - просто бог! Движения чёткие и отточенные, видно, что он тренировался!!!»

- «Ааааа! Он нереально крут!!!»

- «Честно, я уже начинаю сомневаться, есть ли хоть что-то, чего Жун Сяо не умеет. Сейчас если кто-то скажет, что он может пилотировать авианосец - я поверю!!!»

- «+1, он же просто идеальный!!!»

- «Ай, опять экран зализала, всё в слюнях!»

- «Интересно, кто он по происхождению? Я искал информацию, но нигде о семье ни слова. Но глядя, какой он крутой, точно не из обычных!»

- «Мне всё равно. Главное, что мой муж невероятно красив!!!»

- «Стоп-стоп, кого ты мужем назвала?!»

- «Конечно же, Сяосяо! Он мой муж, и мой муж самый лучший!!!»

- «Ох, если бы он не был оме... Честно, у него же просто бешеная мужская харизма!!!»

- «Да и с Цинь Лу он выглядел так, что я реально шипперила их. Но этот Цинь Лу взял и убежал к другому!»

- «Хахаха, выходит, Янь Цы и Цинь Лу собрали секту? Интересно, как там Янь-ге себя чувствует!!!»

- «Сяосяо такой красавчик, что я иногда забываю, что он омега!»

...

- «Чтооо? Лоучэн?! Он тоже участвует в шоу?!»

- «Не могу, смеюсь! Продюсеры серьёзно? Наш любимый актёр Лоучэн, и его так смешно приукрасили? Он бы точно возмутился!»

- «"Приукрасили" - умора! Хахаха!!!»

- «Боже, его слили за пару минут после выхода! Не могу!»

- «Сяосяо просто монстр. Даже такого, как Лоучэн, с лёгкостью снял!»

- «Очевидно, этот выпуск сделан ради того, чтобы продвинуть Жуна Сяо!»

... но через три минуты...

Жун Сяо сам вылетел из игры, когда Янь Цы сорвал его имя.

- «Ахаха, вот это рекорд по скорости кармы! Парень, который три минуты назад кричал "Сяосяо точно победит", ты как там?»

- «Извините, я тут новенький... Можно уже смеяться? Ахахаха!»

- «Брат, не плачь, держись! Ахахаха!»

...

А в гостиной семьи Гу , Гу Чаоян уже приготовился громко праздновать победу Жуна Сяо. Но вот парадокс: тот самый Сяосяо, что с лёгкостью расправился с Лоучэном, внезапно сам вылетел!

Старик Гу Чаоян не мог смириться:

- Сяосяо, ты нарочно поддался?

Увидев его обиженные глаза, Жун Сяо засмеялся и послушно кивнул:

- Да, я просто уступил. Всегда выигрывать тоже неинтересно.

Услышав это, Гу Чаоян просиял:

- Вот именно! Ты и так слишком крут, нужно иногда давать другим шанс, а то обидятся. Но когда мой правнук родится, обязательно передай ему своё мастерство!

Гу Чжуншань покачал головой:

- Папа, ребёнку ведь всего месяц. Говорить об этом слишком рано.

- Что рано? Такие вещи нужно продумывать заранее, иначе потом будет поздно! - ворчливо отрезал Гу Чаоян.

Жун Сяо слушал, как отец и дед препираются, и невольно улыбался. Такого тёплого семейного уюта у него никогда не было. И сейчас он чувствовал себя необыкновенно счастливым. А ребёнок, родившийся в такой семье, обязательно научится любить.

...

Вечером, вернувшись в комнату, Гу Цянью спросил:

- Устал?

- С чего бы? Я же ничего не делал, - усмехнулся Жун Сяо и поманил к себе кота.

Паньпань будто чувствовал, что Жун Сяо беременный, - в последнее время он редко позволял себя брать на руки, а иногда специально тянулся носом к его животу.

Жун Сяо улыбнулся. Казалось, кот просто не умеет говорить - а понимает абсолютно всё.

Гу Цянью не сказал Жуну Сяо, что в последнее время попросил Чэнь Юньхэ в компании подготовить для него несколько книг о беременности у омег - чтобы в нужный момент он не оказался абсолютно беспомощным и мог помочь Жуну.

Ведь омеги всё же отличаются от женщин: роды у них намного опаснее, особенно на ранних сроках. Многие омеги с самого начала беременности сталкиваются с отёками, ломотой во всём теле и неукротимой рвотой.

Изначально Гу Цянью думал, что чтение книг поможет ему лучше разобраться в теме и не поддаваться панике, если что-то случится. Но, закончив, он понял, что стал переживать ещё больше.

Жун Сяо не знал, что Гу Цянью думает даже больше, чем сам будущий отец, но постоянная забота мужчины всё равно была для него очень важна и приятна.

Он как раз собирался сказать, что договорился завтра вечером пойти на хотпот с Цинь Лу и Ся Чэнем, как вдруг зазвонил телефон. На экране - незнакомый номер. Жун Сяо нахмурился.

Он отвернулся, ответил и подошёл к окну.

- Сяосяо, это я, твой зять, - первым заговорил собеседник. - Я видел новости, там писали, что ты потерял сознание. Ты в порядке?

Брови Жуна Сяо сжались ещё сильнее. Незнакомый номер? Даже думать не нужно - снова они.

Этот Линь Яоцзу, называющий себя его «зятем», уже дважды звонил ему. Первый раз - из-за беременности Жун Шань, это ещё можно было понять. Но сейчас причина казалась совершенно надуманной.

Из всей семьи Жун никто не позвонил и не поинтересовался его состоянием. И только этот человек специально набрал номер.

Странно.

- Что вам нужно? - холодно произнёс Жун Сяо. Он раздвинул шторы и посмотрел на ночное небо. Здесь, далеко от города, звёзды сияли так ярко и красиво, что дух захватывало.

Он вспомнил блокнот с именами, который недавно видел в кабинете старика Гу Чаояна. Среди вариантов там были и два иероглифа - «Фань Син» (繁星, «звёзды»). Тогда это не задело его, но сейчас показалось особенно красивым.

Пусть мой ребёнок родится - мальчик или девочка, имя Фань Син будет прекрасным. Гу Фаньсин. Вся звёздная вселенная пусть сияет ради тебя.

- Я просто испугался, - продолжал в трубке Линь Яоцзу. - Ты ведь всегда был слаб здоровьем. Береги себя, Сяосяо. Я... мы все очень переживаем!

Жун Сяо усмехнулся:

- Слушать вас - будто мы с вами действительно близки. Больше не звоните. У меня нет на вас времени. До свидания, господин Линь.

Он отключился, вернулся к кровати. Гу Цянью сразу обнял его, не спрашивая, кто звонил.

Жун Сяо обнял его в ответ, положил подбородок на плечо и улыбнулся:

- А я только что придумал имя для ребёнка.

Гу Цянью удивлённо поднял брови:

- Какое?

- Фань Син. Гу Фаньсин. Независимо от пола подойдёт. Красиво же? У дедушки в блокноте я тоже видел эти иероглифы.

В глазах Жуна Сяо блеснула хитринка. Гу Цянью кивнул:

- Хорошее имя. Значит, решено. А дома будем звать его Синьсин, «Звёздочка». Звучит мило.

- Эй, постой! Какая ещё «Звёздочка»?! Это же звучит как «синьсинь - обезьянка»! Моего малыша так точно звать нельзя! В садике или школе над ним будут смеяться. Нет уж, я придумаю красивое имя без двусмысленностей. Детская душа слишком ранима, я не позволю, чтобы моего ребёнка дразнили.

Гу Цянью не выдержал и рассмеялся. Он перевернулся, обнял его и, уткнувшись лицом в шею, всё ещё смеялся:

- Ты разве не знал, что моё детское прозвище было именно «Синьсин»?

Глубокий, тёплый голос прозвучал прямо у уха. Жун Сяо едва не застонал: Несправедливо! Знает, в каком я положении, и всё равно дразнит. Он ущипнул его за бок.

Гу Цянью резко напрягся, схватил его руку и тёмными глазами пристально посмотрел:

- Осторожнее, Сяосяо...

Тот лукаво усмехнулся:

- Господин Гу, держите себя в руках. Иначе мучиться придётся вам самому.

Гу Цянью наклонился, слегка прикусил его губу и, выпрямившись, попытался успокоить бешено колотившееся сердце.

Жун Сяо обнял его сзади, прижался щекой к спине и сказал:

- Это звонил Линь Яоцзу. Узнай, чего он добивается. У меня плохое предчувствие: слишком навязчивая забота всегда с подвохом.

Впервые он сам обратился с подобной просьбой. И Гу Цянью, конечно, не мог отказать.

Тем более звонок не был секретом: он слышал всё от начала до конца.

Одной дочери семьи Жун этому человеку оказалось мало? Теперь он и на меня положил глаз? Ха. Не знает, с кем связался.

Глава 80

На следующий вечер Жун Сяо договорился поужинать с Ся Чэнем и Цинь Лу в ресторане с индивидуальными хотпотами. Гу Цянью отвёз его туда, а сам повёл Паньпань на груминг.

Они условились: как только кота искупают, он вернётся и заберёт Жуна Сяо.

Когда Жун Сяо пришёл в ресторан, он увидел, что Цинь Лу уже сидит за столиком и радостно машет ему рукой.

Сняв маску, Жун Сяо подошёл и сел рядом:

- Как это ты так рано?

- Так я же уже соскучился по тебе! Это правда был обморок из-за пониженного сахара? - в голосе Цинь Лу слышалось больше любопытства, чем тревоги. Жун Сяо сразу понял: соскучился он - это так, для вида, а вот послушать сплетни - это по-настоящему.

Он поддел его:

- А если я скажу, что правда, поверишь?

- Сомневаюсь. С твоей-то выносливостью - на «низкий сахар» совсем не похоже, - Цинь Лу явно знал его лучше, чем Ся Чэнь: они ведь проводили вместе гораздо больше времени.

Жун Сяо и не собирался скрывать от них правду. Собственно, именно ради этого ужина и пригласил друзей - хотел сказать лично.

Он улыбнулся и тихо произнёс:

- Действительно, не из-за сахара. - На этих словах его лицо вдруг вспыхнуло красным.

В этом мире беременность омег считалась вполне обычным делом. С Гу Цянью он говорил об этом спокойно, но признаться друзьям - оказалось ужасно неловко.

- Так в чём же дело? Ну говори! Чего краснеешь? - Цинь Лу забеспокоился, но вдруг распахнул глаза, словно что-то понял, и уставился на него.

- Неужели ты с этим своим господином Гу... и вот... получилось? - Если да, то это же сенсация!

Жун Сяо удивлённо моргнул, но глаза его чуть засветились:

- А если скажу «нет», ты поверишь?

- Хочу не верить... но это правда? - Цинь Лу смотрел на него так, словно боялся услышать ответ.

Жун Сяо улыбнулся и кивнул:

- Правда.

- Да ты... офигеть! - Цинь Лу быстро заморгал, шумно втянул воздух: - И когда это случилось? Сколько уже прошло?

- Около месяца. - Жун Сяо ответил, и тут же увидел, как друг застыл, ошарашенно глядя на него:

- Месяц? Так это же тогда, когда мы... ты...

- На съёмках. Мы тогда потеряли контроль. Я и сам не думал, что получится так легко. - По сути, никаких проблем у Гу Цянью с этим не было - даже слишком всё получилось хорошо.

Цинь Лу вдруг осознал, насколько нелепы все слухи.

«Не может»? Да он ещё как может! Вот уж кто явно вызывал зависть у тех, кто распускал эти сплетни.

Цинь Лу рассмеялся:

- Жун Сяо, ты же скоро станешь папой. Я вроде должен поздравить тебя... но ты сам-то уверен? Хорошо всё обдумал?

Жун Сяо понял, о чём он волнуется:

- Это немного неожиданно. Но я готов принять.

Цинь Лу знал Жуна Сяо достаточно хорошо: за внешней мягкостью и доброжелательностью скрывался человек с твёрдыми принципами. Если он сказал, что готов, значит, он действительно всё решил и подготовился ко всему.

Цинь Лу кивнул:

- Тогда остаётся только поздравить! Не думал, что именно ты первым из нас станешь отцом. Я-то был уверен, что раньше всех буду я!

Сравнив Янь Цы с господином Гу, он вдруг понял, что его парень явно проигрывает на фоне.

В этот момент подошёл Ся Чэнь и как раз услышал последние слова:

- Ты только недавно получил свидетельство о браке, а уже о детях думаешь? Не слишком ли быстро?

Цинь Лу обернулся и фыркнул:

- Почему так долго? Мы с Жуном Сяо уже всё обсудили. Давай заказывай!

- А что вы обсуждали? Подожди... А почему как только я пришёл - вы замолчали? Что за намёки? Сяосяо, в чём дело?

Жун Сяо бросил взгляд на Цинь Лу. Тот сразу понял: другу неловко повторять вслух.

Он ухмыльнулся и приподнял бровь:

- Хочешь узнать? Тогда попроси меня!

Жун Сяо: ...Уверен, что тебя за это не прибьют?

И правда, Ся Чэнь обнял его за шею и щёлкнул пальцем по лбу:

- Мы ещё не разобрались с тем, что ты тайком зарегистрировал брак. Думаешь, я забыл?

Цинь Лу завопил и стал вырываться:

- Ай-ай! Ладно, ладно, сдаюсь! Я скажу!

- Ну так говори, - отпустил его Ся Чэнь.

Цинь Лу пригладил волосы, бросил жалобный взгляд на Жуна Сяо и, наклонившись к уху Ся Чэня, прошептал:

- У Сяосяо... будет ребёнок.

Ся Чэнь остолбенел, а потом перевёл взгляд на Жуна Сяо, полон недоверия:

- Ты... правда?

Жун Сяо кивнул:

- Уже месяц.

Ся Чэнь вдруг широко улыбнулся:

- Поздравляю! Ты круче Цинь Лу во сто раз.

Жун Сяо смущённо улыбнулся и поблагодарил:

- Спасибо.

- Всё, никаких разговоров! Я буду крестным отцом! - торжественно заявил Ся Чэнь.

Цинь Лу сразу возмутился:

- С чего это ты?! Я тоже хочу быть крестным! - Как же я сам не догадался раньше? Этот проныра меня обставил!

Жун Сяо рассмеялся:

- Будете оба. Давайте заказывать.

- Да, давай. Только ты сегодня без алкоголя, мы с ним выпьем.

- Верно, мы двое выпьем.

Жун Сяо только улыбнулся и кивнул. Оба они пили немного, но стоило им встретиться - ни один не хотел уступать другому.

...

Когда Гу Цянью забрал Паньпань и приехал в ресторан, он открыл дверь и увидел живописную картину: Ся Чэнь и Цинь Лу сидели обнявшись, с красными лицами, громко пели и хохотали.

Жун Сяо спокойно наблюдал за ними, слегка улыбаясь. Взгляд Гу Цянью потеплел: он знал, что эти двое друзья дороги Жуну, и рядом с ними он всегда чувствовал себя легко и свободно.

Звук двери заставил Жуна Сяо обернуться. Увидев его, он махнул рукой.

Подойдя ближе, Гу Цянью наконец-то привлёк внимание пьяных.

Цинь Лу ухмыльнулся:

- Господин Гу, пришли забирать Сяосяо?

- Уже поели? Тогда я отвезу вас домой, - мягко сказал Гу Цянью.

- Не надо! Я сегодня у Ся Чэня ночую. Не переживайте. Мы сами, мы сами! - заявил Цинь Лу. Рядом Ся Чэнь только глупо кивнул.

Жун Сяо и думать не хотел оставлять их в таком состоянии:

- Нет уж. Быстро одевайтесь, я отвезу. Цинь Лу, ты Янь Цы предупредил, что у Ся Чэня останешься?

При упоминании Янь Цы, Цинь Лу резко взъярился:

- А зачем ему говорить?! Этот никчёмный! У Сяосяо вот уже ребёнок есть, а я тоже хочу ребёнка!

Жун Сяо, услышав это, не смог сдержаться и рассмеялся. Интересно, что скажет Янь Цы, если услышит подобное? Он решил, что лучше позвонит и срочно попросит того забрать этого «бунтовщика» домой.

...

Через двадцать минут Янь Цы ворвался в ресторан и увидел картину: Цинь Лу сидит, обнявшись с Ся Чэнем, и оба плачут.

Один - что он никому не нужен. Другой - что его муж «никчёмен» и не может подарить ребёнка.

Жун Сяо поспешил навстречу и поднял Ся Чэня:

- Цинь Лу - твой, забирай. Я Ся Чэня сам отвезу.

- Спасибо, - только и успел ответить Янь Цы, сразу кинувшись к своему парню.

Цинь Лу, едва увидев его, со всего размаху шлёпнул по щеке:

- Я хочу ребёнка, Янь Цы! У Сяосяо будет ребёнок, а я тоже хочу!

И тут Янь Цы наконец понял, о чём речь. Он бросил быстрый взгляд на Гу Цянью и Жуна Сяо:

- Поздравляю. Извините за это зрелище.

А затем снова повернулся к Цинь Лу и мягко сказал:

- Хочешь ребёнка? Пошли домой, заведём.

Услышав это, Цинь Лу тут же повис у него на шее, послушный, как котёнок:

- Домой!

После того как они отвезли Ся Чэня домой, всю дорогу назад Жун Сяо улыбался.

Увидев его хорошее настроение, Гу Цянью не удержался:

- О чём думаешь?

Жун Сяо взглянул на него:

- Просто кажется, что Янь Цы немного жалкий.

Вспомнив, как Цинь Лу в пьяном виде твердил Янь Цы, что тот «никчёмный», Гу Цянью тоже невольно улыбнулся.

Улыбка на его лице сделала Жуна Сяо ещё счастливее. Если бы господин Гу узнал, что я когда-то считал его «несостоятельным», интересно, смог бы он так же беззаботно смеяться?

Но эту тайну он решил хранить до конца - ни за что нельзя позволить Гу Цянью об этом узнать.

...

Когда они вернулись домой, вымытый и пахнущий шампунем Паньпань выскочил из переноски, встряхнул шерсть и, важно выпятив грудку, обошёл хозяина кругом. После чего жалобно мяукнул - словно спрашивая, заметил ли он, какой он теперь чистый и красивый.

Жун Сяо потрепал его по голове:

- Паньпань, ты сегодня такой душистый!

Кот радостно ответил громким «мяу».

- Сяосяо, - позвал Гу Цянью из спальни.

Жун Сяо обернулся:

- Что?

Гу Цянью вышел с его звонящим телефоном в руках:

- Это твой менеджер.

Жун Сяо поднялся, взял трубку:

- Дун-ге так поздно звонит, наверное, что-то срочное.

Он прошёл к дивану и ответил:

- Сяосяо, в эту среду вечером тебе нужно пройтись по красной дорожке. Фильм режиссёра Лю «Путь бессмертия» номинирован на премию «Тяньма» - в категориях «Лучший режиссёр» и «Лучшая роль второго плана». Честно, я думал, что из-за истории с Бай Цзысянем и Янь Хуа в этом году картину вообще обойдут вниманием. Но, как видишь, никакого влияния не было. Готовься, я попрошу Шаньшань привезти тебе костюм. Это великолепная новость! - в голосе Шэнь Дуншэна звучало неподдельное возбуждение.

Жун Сяо сам не ожидал. Он знал не так много о китайских кинонаградах, но понимал - это очень важно.

Положив трубку, он улыбнулся и сказал Гу Цянью:

- В среду я иду на красную дорожку. Восточный брат сказал, что «Путь бессмертия» номинирован на «Золотую конь» - в категориях «Лучший режиссёр» и «Лучшая роль второго плана».

- Правда? Поздравляю! - Гу Цянью искренне поцеловал его в щёку. Он давно был уверен: у Жуна Сяо настоящий талант к актёрству, и награды - это лишь вопрос времени.

- Спасибо. Но это только номинация. Получим ли мы сам приз - ещё неизвестно. Хотя даже номинация уже здорово.

Жун Сяо и не думал, что перед Новым годом его ждёт такой подарок.

Когда-то он соглашался на предложение Шэня Дуншэна сниматься только ради заработка и мечты - вырваться из-под гнёта семьи Жун и уйти от Гу Цянью. Но теперь он и впрямь начал любить актёрство, воспринимать его как профессию. И эта номинация стала для него настоящим доказательством.

После того как новость о номинации Жуна Сяо просочилась в семью Гу, Ся Линьси тут же объявила, что надо устроить праздник. Жун Сяо считал, что это слишком торжественно, но старик Гу Чаоян лично вручил ему красный конверт - в качестве награды.

Поздно вечером, лёжа в постели, он всё ещё не мог стереть улыбку с лица.

Гу Цянью тоже заметил: в последнее время Жун Сяо всё чаще улыбается. И ему это нравилось.

Выйдя из душа, он сел рядом и мягко потрепал его по волосам:

- Что тебя так радует?

Жун Сяо поднял голову и посмотрел на него:

- Папа, мама и дедушка... разве они не слишком хорошо ко мне относятся? - забота семьи Гу одновременно радовала его и смущала.

Он чувствовал: они действительно приняли его как родного. Но именно из-за этого становилось тревожно - вдруг он не оправдает их ожиданий?

Раньше он никогда не знал, что такое тёплая семейная атмосфера. Если бы не Гу Цянью, он бы, наверное, так и не узнал, что такое настоящая семейная любовь.

Слова Жуна Сяо болезненно кольнули Гу Цянью в сердце.

- Всего этого тебе уже достаточно? Ты правда слишком легко довольствуешься... - прошептал он.

Если бы было возможно, он хотел бы окружить Жуна Сяо ещё большей заботой.

Жун Сяо обнял Гу Цянью за талию, прижался щекой к его животу и улыбнулся:

- Для меня всё и так прекрасно. Дедушка сегодня вечером даже специально подарил мне большой красный конверт!

Слыша, как он с гордостью хвастается, сердце Гу Цянью потеплело:

- Хорошо, береги его. Хочешь - купи что угодно.

- Нет, я не буду тратить, я сохраню. Это ведь дедушкина забота, - Жун Сяо уже аккуратно спрятал конверт.

Раньше он получал красные конверты только на Новый год - от бабушки и дедушки. Но просто так - никогда.

Это был его первый настоящий «подарочный» конверт, и потому он особенно дорожил им.

...

В среду вечером Жун Сяо получил от Чжан Шаньшань костюм - подарок, как и прежде, от Ся Чэня, выступившего спонсором от имени CL. Это был строгий чёрный смокинг.

Весь день в Weibo обсуждали грядущую церемонию «Тяньма». Ведь это была последняя крупная премия перед Новым годом, и все её ждали.

Однако номинация Жуна Сяо как «Лучшей мужской роли второго плана» за «Путь бессмертия» вызвала недовольство у некоторых.

Многие считали, что в картине играл и Лу Чэн - признанный «император кино», а он вообще не получил ни одной номинации. Может, тут закулисные игры?

К тому же и Жун Сяо, и Лу Чэн состояли в агентстве Шэнь Дуншэна. Некоторые даже строили догадки: неужели Лу Чэн сознательно «уступил», чтобы продвинуть новичка?

Слухов было полно.

...

К семи вечера Жун Сяо присоединился к съёмочной группе «Пути к бессмертию». На красную дорожку вышли лишь режиссёр Лю Кэцинь, Цинь Лу и Жун Сяо.

Бай Цзысянь и Янь Хуа после прошлых скандалов больше не могли появляться на подобных мероприятиях.

А Лу Чэн, будучи обладателем статуса «киноимператора», просто не видел смысла идти на чисто телевизионную награду. В своё время он снялся в сериале лишь из уважения к Лю Кэциню. Для него такие номинации были пустяком: приятно, но совершенно не обязательно. А вот для новичка вроде Жуна Сяо подобное - шаг вперёд.

...

В 19:45 лимузин «Линкольн» мягко остановился. Первым вышел режиссёр Лю Кэцинь в синей рубашке, улыбнулся и помахал журналистам и фанатам.

Следом появился Цинь Лу - в тёмно-синем костюме с красной бабочкой. Ради этого вечера он даже сделал завивку: с его кудрями он выглядел ещё милее.

Последним вышел Жун Сяо. На нём был чёрный смокинг, поверх которого он накинул пуховик, чтобы не замёрзнуть. Услышав восторженные крики, он обернулся и заметил фанатов с плакатами « Зодиака». Он улыбнулся и помахал рукой, вызвав волну визга.

Зимний холод был пронизывающим, и хотя мужчины оделись теплее, чем актрисы, всё равно спешили пройти дорожку быстрее обычного.

На этом фоне Жун Сяо в своём пуховике выглядел очень необычно.

...

На подиуме они расписались, и ведущий остановил их.

Для Лю Кэцина и Цинь Лу подобные церемонии были привычным делом, а вот для Жуна Сяо это был дебют.

Ведущий улыбнулся, направив микрофон на него:

- Сяосяо, холодно?

Эта реплика вызвала смех у прессы и зрителей.

Белая кожа Жуна Сяо под софитами казалась ещё светлее, словно он сам излучал свет. В последнее время, находясь в заботе семьи Гу, он ещё больше похорошел: алые губы, белые зубы, ясные глаза.

Его миндалевидные глаза были особенно выразительны. Даже когда он молчал, взгляд будто «отдавал током». А сейчас в глазах сияла улыбка, и ведущий сам не заметил, как засмотрелся, пока Жун Сяо не ответил с лёгкой насмешкой:

- А разве вам не холодно?

Смех в зале усилился.

- Ха-ха, зато вы точно не мёрзнете - одеты теплее всех, - ответил ведущий. - Скажите, ваши ощущения: первая же работа - и сразу номинация.

- Рад, - коротко сказал Жун Сяо и улыбнулся, замолчав.

Ведущий рассмеялся:

- «Рад» - лучший и самый точный ответ. Отлично! Пожелаем съёмочной группе «Пути к бессмертию» удачи сегодня. Давайте поприветствуем их!

...

Внутри зала Лю Кэцинь указал Жуну Сяо место в центре, сам сел с одной стороны, Цинь Лу - с другой. Чжан Шаньшань забрала пуховик и поставила рядом термос.

Цинь Лу достал из кармана пригоршню арахиса и кинул себе в рот. Потом протянул Жуну Сяо:

- Будешь?

Тот рассмеялся:

- Не ожидал, что ты с собой орешки принесёшь. Нет, спасибо, ты сам ешь. Если захочешь пить, у меня есть вода.

Лю Кэцинь покосился на них обоих - один с орешками, другой с водой:

- Это церемония награждения, а вы ведёте себя так, будто пришли на чаепитие!

Цинь Лу и Жун Сяо расхохотались.

Цинь Лу не растерялся, снова достал пригоршню орехов и протянул режиссёру:

- Ну и что толку от ваших слов? Держите, лучше с орешками смотреть!

Лю Кэцинь немного поколебался, но всё же решил, что в словах Цинь Лу есть резон, и протянул руку за «запретным плодом».

В итоге Жун Сяо тоже не устоял: ну как можно выдержать, когда по обе стороны от тебя сидят двое «хомяков», жующих орешки?

Через некоторое время вокруг их ряда уже витал явственный запах жареного арахиса.

А ведь многие актёры целый день ничего не ели, чтобы вечером выглядеть идеально. И вот теперь, в такой момент, этот тёплый ореховый аромат казался особенно мучительным - и одновременно аппетитным.

Беспечно жующие орешки Лю Кэцинь, Цинь Лу и Жун Сяо попали в объектив дрона. И хэштег #НаЦеремонииТяньмаСъёмочнаяГруппа«ПутьБессмертия»ЖуетАрахис# вырвался в топ ещё до окончания награждения.

Комментарии пользователей:

- «Они вообще знают, что их сверху снимают? Как можно жевать орехи прямо на церемонии? Ахахаха!»

- «Хочу спросить: орехи пахли вкусно? Мне жаль тех, кто сидел рядом. Ну скажите, пахло вкусно?»

- «Очень вкусно!»

- «Из роскошной премии сделали посиделки с закуской. Организаторы наверняка плачут! Как можно быть такими смешными!»

- «Признавайтесь, кто принёс орехи? Поделитесь с народом!»

- «Ахахаха, а ещё у Сяосяо был термос. Он точно готовился!»

- «Я видел: орехи достал именно Цинь Лу! Протянул горсть Лю-дао. Это просто кладезь, а не съёмочная группа, смех сквозь слёзы!»

...

- «А сейчас мы переходим к объявлению победителя в номинации Лучшая мужская роль второго плана!»

На экране появился кадр: в красном одеянии герой танцует босиком на заснеженной вершине - сцена, которая когда-то растрогала тысячи зрителей. Это был Сюань И - роль Жуна Сяо.

Он даже не ожидал, что покажут его первым.

Цинь Лу крепко сжал его руку и шепнул:

- Этот приз твой.

Жун Сяо улыбнулся. Он думал, что не волнуется, но теперь сердце забилось быстрее.

На экране сменялись кадры других картин.

И наконец ведущий открыл конверт:

- Итак, победитель в номинации Лучшая роль второго плана - Жун Сяо из «Пути бессмертия»! Поздравляем!

Жун Сяо на миг замер, потом понял, что не ослышался, и поднялся. Обнял Лю Кэцина и Цинь Лу, и шагнул на сцену.

Сердце гулко колотилось. Взяв в руки статуэтку, он впервые остро ощутил: актёрство - это здорово.

Ведущий протянул ему микрофон. Жун Сяо приготовился к речи... но ведущий вдруг нахмурился и сказал:

- Сяосяо, перед тем как выскажете благодарность, вопрос. У вас сегодня какой-то необычный аромат. Это ваш новый парфюм? «Арахисовая туалетная вода»?

Жун Сяо:

- ...Н-нет, вовсе нет! - Он не ожидал такого и смущённо рассмеялся.

- Но почему тогда так пахнет арахисом? - настаивал ведущий.

Не успел Жун Сяо ответить, как публика, уже задыхавшаяся от этого запаха весь вечер, хором выдала правду.

Ведущий вздохнул, качнул головой и улыбнулся:

- Хорошо, отложим орехи. Сяосяо, скажите пару слов.

- Спасибо. - Жун Сяо собрался и стал серьёзнее. - Эта награда для меня неожиданность. Я думал, что сама номинация уже большая честь. Но получить приз - это невероятно. В первую очередь я благодарю режиссёра Лю Кэцина: если бы не он и этот проект, я бы не стоял сегодня здесь. Благодарю всю съёмочную группу - без их труда фильм не стал бы таким. Благодарю зрителей - это ваша любовь и признание подарили мне эту награду. И наконец хочу поблагодарить своего менеджера. Именно он привёл меня в этот мир. Сначала я не особо любил актёрство, но теперь оно мне действительно нравится. Так что, брат Дун, в следующем году и дальше я буду стараться ещё сильнее. Спасибо!

Зал взорвался аплодисментами.

Когда Жун Сяо спустился со сцены, его миндалевидные глаза сияли восторгом.

А в интернете уже бурлили новые обсуждения:

- «Я чуть не умер со смеху. Ведущий явно растерялся, когда спросил про «арахисовый парфюм»!»

- «Жун Сяо такой милый! Его смех заразительный. Спасибо брату Дуну за то, что привёл такого таланта!»

- «Он совсем не упомянул «денежных покровителей». Я не верю, что за ним никто не стоит - но это редкость!»

- «Жун Сяо снялся всего в одном сериале и уже «Лучший актёр второго плана»! Лю-дао говорил, что у него талант - теперь я точно верю!»

...

- «А теперь - самый важный приз! Номинация Лучший режиссёр!»

Лю Кэцинь мгновенно напрягся. Хотя у него было немало наград, именно для телевидения это была первая. И «Путь бессмертия» он считал своим любимым детищем.

Он наклонился к Жуну Сяо и прошептал:

- От меня тоже пахнет орехами?

Жун Сяо едва удержался от смеха и кивнул.

Лю Кэцинь обернулся назад и вперёд, пытаясь найти у кого-нибудь жвачку. Но публика, измученная запахом весь вечер, дружно отвернулась.

Даже если есть - не дадим!

- «Давайте поприветствуем победителя в номинации Лучший режиссёр! На сцену приглашается режиссёр Лю Кэцинь!»

Не добившись жвачки, Лю Кэцинь поднялся и с улыбкой вышел вперёд. Он пожал руку ведущему, вглядываясь ему в глаза, намекая взглядом.

Но ведущий оказался безжалостен:

- Лю-дао, от вас так пахнет арахисом... вы надеетесь, что я промолчу?

Лю Кэцинь смутился, отпустил его руку и пробормотал:

- Возраст уже... быстро голодать начинаю. Проявите понимание.

Получив из рук приглашённого гостя статуэтку, он встал к микрофону:

- Этот приз - самый особенный в моей жизни. Перед съёмками «Пути бессмертия » многие считали, что я сошёл с ума: в таком возрасте ещё гнаться за мечтами, за «настоящим искусством»? Это смешно. Но сегодня я стою здесь именно потому, что не сдался. Пусть путь был трудным и полным препятствий, но результат того стоил. Я благодарен всем, кто помог мне в этом пути. Спасибо. Эта награда принадлежит вам!

Аплодисменты не стихали даже после того, как он покинул сцену.

Это была настоящая поддержка для режиссёра, который решился оставить прошлые успехи и пойти за мечтой.

Пусть премия «Тяньма» и не считалась самой престижной, для Лю Кэцина она стала подтверждением - он прошёл этот сложный путь не зря.

...

После церемонии Жун Сяо вышел через задний вход. У автомобиля Сюй Му он сразу заметил в салоне Гу Цянью. В его глазах тут же зажглись искры.

Он забрался внутрь и тут же обнял его.

Гу Цянью крепко прижал его к себе:

- Я всё знаю. Поздравляю, Сяосяо. Ты потрясающий!

Жун Сяо прижался к нему, поднял голову и хихикнул:

- Ты чувствуешь запах арахиса от меня? Ненавижу Цинь Лу! Он, оказывается, прихватил с собой два целых кармана орехов.

Гу Цянью понял, что тот просто жалуется, и с улыбкой потрепал его по голове:

- А орешки вкусные были?

Жун Сяо рассмеялся:

- Вполне.

Он снова смущённо спрятался в его объятиях:

- Наш режиссёр тоже не удержался. На сцене ведущий даже подколол его. Наверняка в интернете уже вовсю крутятся наши «подпольные трапезы».

- Ты хоть немного смущаешься? - Гу Цянью ущипнул его за ухо.

Жун Сяо хитро прищурился:

- А зачем ты приехал? Мы же договорились, что за мной не нужно заезжать.

- Захотел. - Двумя словами он выразил всё своё нетерпение увидеть его.

Улыбка Жуна Сяо стала ещё ярче.

А Чжан Шаньшань и Шэнь Дуншэн на заднем сиденье всю дорогу «кормились собачьим кормом» от их нежностей.

...

Дома Жун Сяо, держа статуэтку, открыл дверь - и тут же услышал громкие хлопки. В воздухе закружились серпантины. Ся Линьси, Гу Чжуншань и Гу Чаоян встретили его с хлопушками в руках.

Смеясь, Жун Сяо бросился обнимать Ся Линьси:

- Спасибо, мама!

Затем - папа и дедушка.

Гу Цянью стоял у двери, глядя на него с самой мягкой улыбкой.

За время, что он был рядом, Жун Сяо стал гораздо теплее и открытее, чем в начале их знакомства.

...

Счастливая жизнь имела и свою «обратную сторону»: вечером после душа Жун Сяо сел на кровать, приподнял футболку и с сомнением потрогал мягкий животик.

Всего-то прошло немного времени, а у меня уже животик? Если так и дальше, я стану толстяком!

Гу Цянью вышел из ванной и увидел, как тот щёлкает себя по животу.

- Что ты делаешь? - недоумённо спросил он.

Жун Сяо поднял голову с лёгкой тоской:

- У меня правда появился живот?

Гу Цянью не удержался и рассмеялся. Подошёл, погладил его по голове:

- Конечно, нет. Ты был слишком худым, сейчас просто отдыхаешь. Это нормальные изменения в начале беременности. У омег организм особенный: живот становится мягче, могут быть отёки...

После десятиминутной лекции о беременности Жун Сяо не выдержал:

- Откуда ты всё это знаешь? Господин Гу, ты тайком записался на курсы?

Гу Цянью замер:

- = =

Увидев его молчание, Жун Сяо рассмеялся и ухватил его за одежду:

- Признавайся, ты тайком учился?

Гу Цянью вздохнул, взял его руку и сжал:

- Нет. Просто попросил Чэнь Юньхэ купить книги.

Жун Сяо не ожидал этого. Его сердце переполнила нежность. Он обнял его:

- Ты такой хороший... Я чувствую, что если не буду любить тебя изо всех сил, это будет просто стыдно. Что же делать, господин Гу? С каждым днём я люблю тебя всё больше!

Гу Цянью прижал его к себе и поцеловал в щёку:

- Тогда постарайся сохранить это чувство навсегда.

- Обещаю, я всегда буду любить тебя!

- Договорились, я это запомню!

Жун Сяо улыбнулся, прищурился и сам поцеловал его.

...

До Нового года оставалась неделя, когда Жун Сяо снова получил звонок от своей семьи Жун.

В этот раз лично позвонил Жун Бинсю. Казалось, он уже забыл, что произошло тогда в офисе. Как только Жун Сяо взял трубку, тот заговорил с чрезмерной любезностью:

- Сяосяо, скоро же Новый год. Вы с Цянью когда собираетесь вернуться домой?

Жун Сяо только усмехнулся. Вся семья Жун умела и прогнуться, и сделать вид, что ничего не случилось. После того случая он не знал, предпринимал ли Гу Цянью какие-то шаги против семьи Жун. Он и не спрашивал, но судя по характеру мужчины - наверняка. И тот факт, что семья Жун теперь названивает ему без конца, только подтверждал: Гу Цянью нанес ответный удар.

И это было хорошо. Значит, он действительно принял его слова близко к сердцу.

Но вот сама семья Жун упорно продолжала наступать на горло - не понимая намёков.

Поэтому Жун Сяо решил больше не молчать. Игнорировать звонки бесполезно - они ведь не постесняются менять номера и звонить снова. Сколько это можно терпеть?

- За день до кануна, - спокойно сказал он. - Постараемся тогда и решить всё разом, чтобы больше друг другу не отравлять жизнь.

Жун Бинсю сделал вид, будто не понял подтекста, и даже с улыбкой ответил:

- Хорошо-хорошо. Тогда я попрошу твою тётю приготовить ваши любимые блюда!

Жун Сяо чуть не вывернулся от отвращения и быстро прервал разговор.

...

Вечером он рассказал обо всём Гу Цянью.

Кстати, результаты расследования о Линь Яоцзу, о котором Жун Сяо просил раньше, уже были готовы.

И они оказались неожиданными: ещё до того, как семья Жун «нашла» Жун Сяо, Линь Яоцзу уже был с ним знаком. Более того, именно после появления Жун Сяо его сестра Жун Шань обратила внимание на Линь Яоцзу.

По данным проверки, до отношений с Жун Шань Линь Яоцзу ухаживал за самим Жун Сяо.

Да, в отчётах значилось, что Жун Сяо вроде бы испытывал к нему некоторую зависимость, но Гу Цянью верил только своим глазам: никаких чувств у Жуна Сяо к Линь Яоцзу не было. Иначе зачем бы он просил провести расследование?

Этой информации Жун Сяо знать было не нужно. Гу Цянью решил, что сам разберётся с Линь Яоцзу, и больше поводов для их встреч не допустит.

...

Поездка в дом Жунов не была тайной для семьи Гу.

Хотя Ся Линьси и не питала тёплых чувств к семье Жун, она всё же решила подготовить подарки: всё-таки это его родня.

Но Жун Сяо брать их отказался. Однако он очень ценил саму заботу Линьси.

Когда они уехали, Ся Линьси сказала Гу Чжуншаню:

- Мне кажется, у Сяосяо нет к ним никаких настоящих чувств. Я приготовила подарки, а он всё оставил, сказал, что это не нужно. Посмотри, до чего довела его семья Жун!

- Главное, что Сяосяо сам хороший, - спокойно ответил Гу Чжуншань. - А что до семьи Жун... сгниют они или протухнут, какое нам до этого дело? Твой сын сам решит. Сегодняшний отказ брать подарки - это и есть его ответ.

Он не сказал вслух, но прекрасно понимал: поездка Жун Сяо и Гу Цянью к семье Жун совсем не была «поездкой на праздник». Это была попытка поставить точку.

Похоже, у Жунов в этом году праздника не будет.

Глава 81

Особняк семьи Жун —

Гу Цянь-юй открыл дверцу машины и увидел, как Линь Яо-цзу спешит, желая поскорее открыть дверь для Жун Сяо. В чёрных глазах Гу мелькнула насмешка.

Но прежде чем Линь Яо-цзу успел дотронуться до ручки, Жун Сяо сам открыл дверцу с другой стороны и вышел, даже не взглянув на него. Он сразу направился к Гу Цянь-юю.

С лёгкой улыбкой сказал:

— Пойдём.

Игнорированный Линь Яоцзу с неловкостью наблюдал, как Жун Сяо идёт рядом с Гу Цянь-юем.

Одного лишь беглого взгляда хватило, чтобы понять: Жун Сяо изменился.

Он стал не только красивее, чем прежде, но и более открытым.

Впрочем, к такому результату он был готов ещё давно. Даже через экран исходившая от Жун Сяо уверенность ощущалась слишком ярко.

Просто он не хотел в это верить.

Сдержав завистливую горечь, Линь Яоцзу собрался и последовал за ними в дом.

Дверь открыл Жун Бинсю. Увидев Жун Сяо и Гу Цяньюя, он тут же засиял улыбкой, словно прежних обид и вовсе не было.

— Проходите, проходите! Сяосяо, у тебя замечательный вид! Видно, что Гу... Цяньюй заботится о тебе как следует! — произнёс он и невольно взглянул на Гу Цянь-юя. Убедившись, что тот никак не отреагировал на обращение, он облегчённо вздохнул.

Жун Сяо холодно усмехнулся и, войдя в дом, посмотрел на женщину, сидевшую на диване с младенцем на руках. По её располневшей фигуре сразу было ясно: она недавно родила.

Жун Шань промолчала, но, увидев Жун Сяо, ощутила укол зависти.

Этот бастард теперь выглядит лучше неё самой! Почему?!

А когда её взгляд упал на стоящего рядом Гу Цяньюя, сердце сжалось ещё сильнее: этот мужчина, холодный и сдержанный с виду, смотрел на Жун Сяо с такой нежностью и заботой!

— Шаньшань, брат вернулся, чего же ты молчишь? Сяосяо, твоя сестра только что вышла из послеродового периода, не взыщи. Подойди, взгляни на племянника. Говорят ведь: племянники похожи на дядей. Посмотри, есть ли сходство, — сказал Жун Бинсю и взял ребёнка из рук Жун Шань, поднеся его к Жун Сяо.

Жун Шань, поражённая взглядом Гу Цяньюя на Жун Сяо, не успела его остановить.

На губах Жун Сяо появилась холодная усмешка. Он равнодушно окинул взглядом младенца в пелёнках:

— Шутите, должно быть. Между нами почти нет кровного родства. С чего бы нам быть похожими?

Этими словами он разом разрушил видимость «родственных уз». Жун Бинсю явно не ожидал такой прямоты. Его лицо дрогнуло, но, скованное присутствием Гу Цяньюя, он всё же с натянутой улыбкой вернул ребёнка Жун Шань.

— Я знаю, ты всё ещё сердишься на меня. Но я хочу искупить вину. Сяосяо, дай мне шанс, хорошо?

Гу Цяньюй усадил Жун Сяо на диван и сам сел рядом. Всё это время его внимание было приковано исключительно к Жун Сяо — казалось, он пришёл сюда лишь для того, чтобы быть рядом с ним, и вовсе не собирался что-то говорить.

Жун Сяо лениво откинулся на спинку дивана и посмотрел на Жун Бинсю:

— Ваших «попыток искупить вину» я принимать не смею. А почему — вам напоминать нужно?

Формальное «Вы» в его устах прозвучало едко и насмешливо.

Увидев усмешку на лице Жун Сяо, Жун Бин-сю вновь почувствовал: как бы он ни старался, полюбить этого сына он не сможет.

— То было недоразумение! Я ведь объяснял, это ошибка! Неужели ты не можешь поверить мне хоть раз? — взмолился он.

Но не успел Жун Сяо ответить, как вдруг вмешалась Жун Шань, до этого молчавшая:

— Что за тон?! Разве так разговаривают с отцом? Ты забыл, кто ты такой? Ты ведь всего лишь баст...

— Замолчи! — резко оборвал её Жун Бинсю и повернулся к дочери: — Жун Шань! Что ты такое говоришь?! Немедленно извинись перед братом!

Жун Шань с недоверием уставилась на него:

— Папа, ты серьёзно? Хочешь, чтобы я извинилась перед ним? С какой стати?! Да он только благодаря семье Гу смеет так с тобой разговаривать! Наша семья Жун ничуть не хуже семьи Гу! Чего ты боишься, папа?!

Жун Бинсю никогда ещё так ясно не осознавал, что Жун Шань, воспитанная им, напрочь лишена ума.

Улыбка не сходила с лица Жун Сяо. Он открыто иронично смотрел на них, и насмешка в его глазах была слишком явной.

Гу Цяньюй всё это время молчал, но его присутствие и без слов ощущалось давящим.

— Сяосяо, твоя сестра только что родила, её мысли ещё туманны. Не принимай близко к сердцу, — попытался сгладить Жун Бинсю.

— Ничего, — Жун Сяо спокойно улыбнулся и прямо встретил полный зависти взгляд Жун Шань. — Ведь она всегда так на меня смотрела. Бастард семьи Жун... Разве она не права? Разве не такой статус вы мне сами и дали?

Жун Бинсю, уже было выдохнувший с облегчением от его слов «ничего», тут же задохнулся от продолжения. Лицо налилось кровью.

— Сяосяо, то был несчастный случай! Ты послушай, я...

— Вам не стоит объясняться, — перебил его Жун Сяо. — Мне это не нужно. Да и что изменят ваши слова сейчас? Господин Жун, я сегодня пришёл лишь затем, чтобы ещё раз сказать то, что сказал прежде. В прошлый раз, похоже, вы не восприняли всерьёз. Тогда я повторю.

— Сяосяо, я знаю, ты ненавидишь меня, — с мольбой произнёс Жун Бинсю. — Но я правда хочу всё исправить. Неужели ты не можешь дать мне шанс?

Жун Сяо улыбнулся и кивнул:

— Раз уж вы так хотите искупить вину, а мне отказывать вроде бы нехорошо... Давайте так: разводитесь. А ещё перепишите на меня всё имущество семьи Жун. Вот тогда я, возможно, поверю в искренность ваших намерений. Иначе — с чего мне вам верить? Что у вас есть, чтобы я мог вам доверять?

— Да ты с ума сошёл! — завизжала Жун Шань, вскочив так резко, что чуть не выронила ребёнка.

С ненавистью уставилась на Жун Сяо. И будь не заслон Гу Цяньюя, он не сомневался бы: она бросилась бы на него с кулаками.

Жун Бинсю был ошарашен. Он и представить не мог, что сын выдвинет такие требования.

Ведь его план был прост: заставить Жун Сяо простить его, символически дать немного денег — и главное, чтобы Гу Цяньюй поверил, будто между ними восстановлены отношения. Тогда прекращённые семьёй Гу совместные проекты можно будет возобновить. Но всё пошло совсем не так.

— Если, господин Жун, вы не способны выполнить эти условия, тогда не говорите больше о «искуплении». Это только смешит. Да и ваши подачки я принимать не смею: ведь человек, способный затащить кого-то в постель моего мужа ради выгоды, способен на всё. Как после этого верить вашим словам?

Этими словами Жун Сяо сорвал последние остатки приличий.

Лицо Жун Бинсю потемнело ещё сильнее.

А Жун Шань, услышав это, тут же вспомнила, как Жун Сяо однажды поднял руку на отца.

— Ах вот! Ты ещё смеешь упрекать! Ты сам ударил родного отца! Чем ты лучше животного?! Скажу правду — ту идею предложила я, а не папа! Я просто не могла терпеть твоё наглое поведение... Что ты делаешь, Линь Яоцзу?! Отпусти меня! Я не договорила! Пусти!! — потеряв всякое самообладание, Жун Шань кричала, пока Линь Яоцзу не закрыл ей рот и не потащил наверх.

— Яоцзу, что ты творишь? — подбежала Бай Ижун. — Шаньшань только после родов, ей нельзя волноваться! Осторожнее, полегче...

Когда Жун Шань увели, в гостиной остался лишь Жун Бинсю.

— Ну вот, наконец можно поговорить спокойно, — Жун Сяо выпрямился и взглянул на Гу Цяньюя. — Я хотел бы поговорить с ним наедине.

Гу Цяньюй холодно посмотрел на Жун Бинсю:

— Через пятнадцать минут я вернусь за тобой. Мы пойдём домой.

— Хорошо, — кивнул Жун Сяо и бросил ему спокойный взгляд.

Когда Гу Цяньюй ушёл, Жун Сяо поднялся и оглядел комнату:

— Если бы не история с Жун Шань, вы бы, вероятно, и не подумали меня разыскивать, верно?

Жун Бинсю уже понимал: всё, что он задумал, рухнуло. Притворяться он больше не стал, лишь усмехнулся:

— Раз уж ты знаешь, зачем спрашиваешь?

Жун Сяо взглянул на него:

— Раз так, скажу прямо. Я хочу, чтобы между мной и семьёй Жун больше никогда не было ничего общего. Ни с вашей дочерью, ни с зятем. Больше не звоните мне. Будем считать, что мы никогда не существовали друг для друга. Господин Жун, это уже второй раз, когда я говорю вам эти слова. Пусть не будет третьего. Вы ведь видите: Гу Цяньюй предан мне без остатка. И если я попрошу его что-то сделать, когда буду недоволен... думаю, это будет не то, что вы хотели бы увидеть.

— Угрожаешь мне? — прищурился Жун Бинсю. — Думаешь, я испугаюсь? Наивный. Сейчас Гу Цяньюй к тебе привязан, но кто сказал, что так будет всегда? Ты уверен, что он не переменится? Без семьи Жун однажды окажешься ни с чем — вот тогда пожалеешь.

— Вы говорите так, будто семья Жун когда-то что-то сделала для меня. Разве это не смешно? — Жун Сяо взял со стола стеклянный стакан. Жун Бинсю, увидев его движение, тут же напрягся — прошлый случай явно оставил в его сердце тень.

Жун Сяо с насмешкой посмотрел на него, вертя стакан в руке, и тихо усмехнулся:

— Надеюсь, мои сегодняшние слова вы усвоили. В противном случае я не против освежить вам память.

— Ты... ты что собираешься делать? Предупреждаю, это дом семьи Жун. Если ты вздумаешь тут...

Бах!

— А-а!

Не дав договорить, Жун Сяо швырнул стакан , и тот разлетелся вдребезги. Жун Бинсю вскрикнул от неожиданности и обнаружил, что Жун Сяо стоит, глядя на него с откровенной насмешкой.

Лицо его то бледнело, то наливалось краской — зрелище было жалким.

А в это время Гу Цяньюй встретил вышедшего из дома Линь Яоцзу. Тот явно был поражён и озадачен его появлением.

Подойдя ближе, Линь Яоцзу натянуто улыбнулся:

— Господин Гу, вы что-то хотели от меня?

Гу Цяньюй спокойно посмотрел на него:

— Не знаю, слышали ли вы такую фразу: человеку нельзя быть слишком жадным.

Улыбка на лице Линь Яоцзу застыла, сердце болезненно сжалось:

— Не совсем понимаю, что вы имеете в виду. Я разве сделал что-то, что заставило вас в чём-то меня неправильно понять?

— В отличие от вас, я никогда не делаю того, что можно неправильно понять. Есть люди, на которых тебе даже думать не стоит. Ты просто не достоин, — произнёс Гу Цяньюй, глядя на него сверху вниз.

Эти слова ударили по самолюбию сильнее пощёчины. Линь Яоцзу впервые так ясно ощутил, что значит быть униженным. Глаза его покраснели, но он из последних сил сдержался, сохранив жалкое подобие достоинства.

Когда-то он лишь презирал Шэнь Цзюэ, но к Линь Яоцзу у него было настоящее отвращение. Видя, как тот подавляет злость, Гу Цяньюй был даже доволен: значит, он всё понял.

— Надеюсь, впредь ты больше не будешь звонить моей супруге. Думаю, намёк ясен, — сказал он.

Через пятнадцать минут Жун Сяо уже стоял у машины и, увидев приближающегося Гу Цяньюя, улыбнулся:

— Ну как, пятнадцать минут — ровно пятнадцать. Я пунктуален, правда?

Гу Цяньюй рассмеялся и обнял его:

— Домой?

Жун Сяо обвил его за талию, спрятал лицо у него на груди и глубоко вдохнул.

— Домой, — тихо произнёс он.

Гу Цяньюй не стал спрашивать, о чём они говорили с Жун Бинсю после его ухода. Он не хотел причинять Жун Сяо вторую рану.

Погладил его по голове:

— У тебя есть я.

Эти слова подействовали лучше любого лекарства, мгновенно успокоив Жун Сяо.

— Я голоден. Хочу лапшу с мясной соломкой.

— Пойдём. Вернёмся — я сам приготовлю.

Жун Сяо радостно чмокнул его в щёку. Их нежную близость с завистью наблюдала Жун Шань с окна второго этажа.

От ревности глаза её налились красным.

Этот мерзавец! Почему Гу Цяньюй так к нему относится?

Если бы она знала раньше... Если бы не отказала в том браке тогда... Может быть, и с ней он был бы так же нежен?

Мысль, вспыхнувшая внезапно, испугала её саму. Но, появившись, она пустила корни в её сердце.

Когда Линь Яоцзу вернулся в комнату, он застал полный хаос. Закрыв глаза, он хотел уйти обратно, но Жун Шань остановила его:

— Куда ты собрался? Почему ты не дал мне договорить? Неужели всё ещё думаешь об этом мерзавце?!

— Довольно, Жун Шань! — Линь Яоцзу обернулся, глаза налились кровью, голос сорвался на крик. Жун Шань опешила: за всё время он никогда так с ней не разговаривал.

Она взвилась и, не выдержав, набросилась на него:

— Ты кричишь на меня?! Ради этого мерзавца?! Линь Яоцзу, не забывай — если бы не я, ты бы до сих пор прозябал неизвестно где! А теперь смеешь на меня орать?!

Линь Яоцзу стоял неподвижно, позволяя ей яростно колотить его кулаками в грудь.

В голове неотступно звучали слова Гу Цяньюя: «Ты не достоин».

Наконец он резко схватил её за руку:

— Жун Шань, с меня хватит! Прекрати эти истерики!

Сказав это, он толкнул её в сторону и вышел из комнаты...

...

И вот уже Новый год. В доме семьи Гу праздничная атмосфера стояла особенно ярко. С утра сам старший Гу Чаоян спустился в красном наряде:

— Ну-ка, кто первый поздравит меня с Новым годом? У меня есть красные конверты!

Первым отозвался Гу Чжуншань:

— Папа, с Новым годом!

— Иди-иди! В твоём-то возрасте ещё совесть хватает просить красный конверт! — Старик Гу Чаоян с откровенным раздражением отмахнулся.

Гу Чжуншань подсел поближе, нисколько не смущаясь:

— Папа, сам ведь сказал — кто поздравит с Новым годом, получит красный конверт. А теперь ещё и возраст считаешь?

— Всё равно тебе не дам! — Гу Чаоян сделал вид, что никаких уговоров он слушать не намерен.

Как раз в это время дверь распахнулась, и вошёл второй сын семьи — Гу Чжунъюй:

— Папа, брат опять у тебя красный конверт выпрашивает! Не давай — правильно! С Новым годом, папа!

— Иди отсюда! И тебе тоже ничего не дам! — Гу Чаоян глянул на протянутую руку младшего сына и с таким же видом оттолкнул её.

Гу Чжуншань поднялся, смеясь:

— А ты не радуйся!

У Чжуншаня в этом поколении был лишь один брат — Чжунъюй, который младше его на целых двенадцать лет. Но из-за того, что до сих пор оставался холостым, отец постоянно ворчал, будто тот прожил жизнь зря — даже жену себе найти не смог.

— Папа, ну это уже предвзятость! Ладно, брату не дашь, но я-то редко приезжаю, и мне ничего? Кому тогда вообще хочешь давать?

Гу Чаоян холодно усмехнулся:

— Вот когда приведёшь мне невестку, тогда и за все годы вперёд добавлю!

— Правда? — глаза Чжунъюя вспыхнули. У Чаояна с Чжуншанем ёкнуло сердце:

— Неужели ты уже нашёл?

— Нет, но теперь хоть стимул появился! Значит, скоро начну искать! — ухмыльнулся Чжунъюй.

Гу Чаоян швырнул в него подушку:

— Да чтоб я поверил в твои сказки!

Жун Сяо, умывшись утром, услышал шум внизу и улыбнулся:

— Дедушка сегодня явно в приподнятом настроении.

— Наверное, потому что приехал второй дядя, — мягко сказал Гу Цяньюй, накидывая лёгкий плащ ему на плечи.

— Второй дядя? — Жун Сяо удивился. — Так у семьи Гу есть ещё один дядя?

— Да. У моего деда два сына. Но второй приезжает только на Новый год и на день рождения. На ежемесячные семейные сборы он никогда не приходит.

Жун Сяо подумал, что неудивительно, что они раньше не встречались.

— Пойдём, спустимся, — сказал Гу Цяньюй и взял его за руку.

Как только они вошли в гостиную, Гу Чжунъюй сразу поднялся навстречу:

— Цяньюй, так это и есть Сяосяо?

— Да, дядя, — с улыбкой отозвался Гу Цяньюй.

Жун Сяо, заметив сходство между ним и Чжуншанем, тоже вежливо улыбнулся:

— Здравствуйте, дядя.

— Здравствуй, здравствуй! В жизни ты ещё красивее, чем по телевизору, — сказал Чжунъюй и стал шарить по карманам. Потом повернулся к отцу: — Папа, дай-ка конверт взаймы, я хоть встречный подарок сделаю! Потом верну!

— Катись отсюда! Думаешь, я на твои отговорки куплюсь? Раз не приготовил — нечего и выкручиваться! — отмахнулся Гу Чаоян.

— Нет-нет, дядя, не надо, — поспешил отказать Жун Сяо.

Гу Цяньюй, улыбаясь, усадил его рядом:

— Дядя просто дразнит дедушку.

И правда, Чжунъюй с видом «папа, ну ты и скряга» достал-таки красный конверт и протянул Жун Сяо:

— На свадьбу я не успел вернуться, так что вот, пусть будет в счёт. Поздравляю вас обоих — любви вам и счастья до самой старости!

— Спасибо, дядя, — с улыбкой принял Жун Сяо.

— Да не за что! Только вот, Сяосяо, если рядом с тобой будут такие же красивые друзья, присмотри одного для дяди. А то я всё ещё не женат. Дедушка сказал: пока я не приведу жену, эти годы конвертов не получу... Ай! Папа, зачем пинаешь?!

— Болван! Разве можно с младшими так разговаривать? Совсем страх потерял! Я гляжу, пора тебе снова ремня всыпать!

Гу Чаоян, подняв ногу, уже собрался двинуть тапком по сыну. Гу Чжуншань бросился «разнимать», но на самом деле тайком сам хлопнул брата пару раз.

Игра в «разборки» была чересчур очевидной.

Жун Сяо, глядя на эту шумную троицу, едва не покатился со смеху.

Наконец в комнату вошла Ся Линьси:

— Ну вы даёте! Трое вместе вам почти двести лет, а ведёте себя как дети! Младшие смотрят на вас! Если делать нечего: Чжунъюй, иди наклей парные надписи, Чжуншань — на кухню, помоги мне овощи почистить и нарезать. Папа, а вы пусть лучше с Цяньюем и Сяосяо сыграете в шахматы или прогуляетесь. Одним словом, вы трое — по разным углам!

Очевидно, она давно привыкла к подобным сценам — каждый Новый год они ссорились одинаково.

Хотя Чжунъюй и спорил с братом и не особенно слушал отца, но перед старшей невесткой семьи у него было настоящее уважение.

Ведь бабушка умерла рано, и в детстве заботу о нём взяла на себя именно Ся Линьси.

— Ладно-ладно, иду! — засуетился Гу Чжунъюй. — Парные надписи клеить я лучше всех умею!

Ся Линьси, видя его балагурство, засмеялась и слегка хлопнула его по плечу:

— Такой взрослый, а всё как ребёнок. Чжунъюй, вечером будем лепить пельмени с начинкой из капусты!

— Вот поэтому я вас и люблю, невестка! — довольно ответил он и, хихикая, пошёл выполнять поручение.

Гу Чжуншань нахмурился и недовольно пробормотал:

— Мы же договаривались с зелёным луком и яйцом. Почему вдруг капуста? Она же невкусная!

— С креветками вкуснее всего, давайте с креветками! — вставил своё слово Гу Чаоян.

Ся Линьси покачала головой:

— Хотите что-то особенное — делайте сами. Иначе останетесь без ужина.

Жун Сяо тихо потянул Гу Цяньюя за рукав и улыбнулся:

— Ты иди с дедушкой в шахматы поиграй, а я помогу маме на кухне.

— Не нужно, тебе лучше отдохнуть. Папы вполне хватит, — мягко возразил Гу Цяньюй.

Жун Сяо знал, что тот заботится о его здоровье, но ему очень хотелось хоть чем-то помочь:

— Я буду осторожен, правда. Хорошо?

Гу Цяньюй, видя его настойчивость, кивнул:

— Ладно, иди. Но ничего тяжёлого не поднимать.

— Знаю. Да и мама сама не позволит, — с улыбкой сказал Жун Сяо и направился на кухню.

Ся Линьси, увидев его, решила, что у него какое-то дело.

— Мама, давайте я помогу. Я готовить умею, правда! — поспешил сказать Жун Сяо, боясь, что его откажутся брать в помощники.

Она рассмеялась:

— Ну если так хочется поработать, вот, перебери зелень.

Жун Сяо понял, что ему доверили самое лёгкое занятие, и послушно сел за дело.

Через несколько минут вернулся Гу Чжунъюй — на плечах снег.

— Снег пошёл! Вечером обязательно пойдём лепить снеговика!

Гу Чжуншань тяжело вздохнул:

— Скоро восемьдесят, а всё с детской душой!

Ся Линьси прыснула от смеха:

— А разве это плохо?

— Плохо. С таким характером кто с ним уживётся? Совсем ненадёжный!

— А ты, значит, самый надёжный!

— Что, я ненадёжный?

— Всё, хватит! Сяосяо же рядом. Стыда у тебя нет!

Жун Сяо опустил голову, щеки слегка зарозовели. Видеть такую любовь между Гу Чжуншанем и Ся Линьси было для него чем-то особенно тёплым и завидным.

Если бы и они с Цяньюем дожили до таких лет и всё так же смотрели друг на друга... Нет, они обязательно доживут.

В семье Гу ужин накануне Нового года всегда готовился своими руками. Его делили на две части, а в полночь обязательно ели пельмени.

Так вечером все вместе, глядя новогоднее шоу, лепили пельмени за большим столом.

Гу Чжунъюй слепил один, поставил в сторону, но тут же услышал от брата:

— Ты посмотри на это чудо! Пельмень у тебя спит стоя!

— А твои лучше? У тебя один пузатый, как будто двойню носит!

— Это называется тонкое тесто и много начинки! Ты что-нибудь в этом понимаешь?

— А ну-ка оба замолчали! — рявкнул Гу Чаоян и гордо положил на стол свой пельмень, подняв бровь.

— Пф-ф! — не удержался Чжунъюй. — Папа, твой будто сразу троих ждёт. Даже хуже, чем у брата!

Шлёп! Один из пельменных кружочков прилетел прямо ему в лицо.

Жун Сяо смеялся до слёз: в этой семье становилось всё теплее и веселее.

После полуночи, когда пельмени были съедены, они стояли у окна. Из-за запрета на фейерверки улица была тиха, но для Жун Сяо этот Новый год стал самым значимым в его жизни.

Гу Цяньюй обнял его и поцеловал в макушку:

— Устал?

Жун Сяо, прижимаясь к нему, покачал головой:

— Не хочу спать.

— Тогда постоим ещё немного.

— Угу.

Они молчали, но их сердца были рядом — ближе, чем любые слова.

В первый день Нового года с самого утра Жун Сяо разбудил звонок от Цинь Лу. Тот только-только проснулся, голова ещё была немного тяжёлая, но, приняв вызов, услышал восторжанный крик в трубке:

— Сяосяо, у меня получилось! У меня будет ребёнок!!!

Эти слова на три секунды выбили Жун Сяо из реальности, а потом он окончательно проснулся:

— Правда?

— Правда, правда! Я сегодня утром проверился десять раз подряд — две полоски! А-а-а! Я тоже стану папой, Сяосяо!!

— Поздравляю, поздравляю! — Жун Сяо искренне обрадовался. Конечно, он не сомневался, что Ян Цы после возвращения приложил все силы. Наконец-то доказал, что вовсе не бездельник. Сяосяо одновременно радовался за них и с трудом сдерживал смех.

— Сяосяо, не могу долго говорить, ещё надо Ся Чэну сообщить. С Новым годом!

— Хорошо, хорошо. Только осторожнее. И обязательно сходите в больницу на проверку.

— Знаю! Давайте вместе как-нибудь пойдём, договоримся! Пока!

Слушая, как Цинь Лу предлагает пойти на обследование вместе, Жун Сяо только представил себе эту картину и едва не расхохотался. Но трубку уже повесили — тот поспешил звонить дальше.

Гу Цяньюй, сидевший рядом, тоже слышал разговор. Когда Жун Сяо отложил телефон, он спокойно заметил:

— Похоже, эти двое после возвращения времени зря не теряли.

Жун Сяо бросил на него косой взгляд.

Хм, да-да, понял, ты у нас самый умелый — с первой попытки попал.

Март. В воздухе чувствовалось дыхание весны.

Компания CL готовилась участвовать в весенней BL-неделе моды. Как главный амбассадор бренда «Demon Color», Жун Сяо, разумеется, должен был присутствовать.

Однако, учитывая его здоровье, график был составлен довольно щадящий. А Гу Цяньюй вовсе отменил свою работу, снова превратившись в «личного ассистента» и сопровождая его всюду.

В день вылета, уже в самолёте, Жун Сяо увидел знакомую фигуру — Гу Чжунъюй с маленьким чемоданчиком. Его появление было неожиданным, хотя по выражению Гу Цяньюя казалось, что он нисколько не удивлён.

Увидев их, Чжунъюй радостно воскликнул:

— Ого! Какая встреча! Сяосяо, у тебя работа? И Цяньюй тут же! Получается, мой брат теперь за тебя в компании трудится? Вот это правильно, так и должно быть!

Жун Сяо: «...»

Стоит ли радоваться, что Цяньюй — единственный сын в семье?

Гу Цяньюй спокойно ответил:

— Если дядя так переживает за моего отца, я могу сказать ему, чтобы вы заменили его на время.

— Да ну! — отмахнулся Чжунъюй. — Это не по мне. Лучше скажите, куда летите. Может, я буду вам гидом?

Тут же подошла стюардесса:

— Господин, самолёт скоро взлетает, пожалуйста, займитесь своим местом.

Впереди сидели Ся Чэн и Шэнь Дуншэн. Они переглянулись: только что слышали, как Гу Цяньюй назвал этого шумного мужчину «вторым дядей».

Так вот этот человек, очевидно, и есть тот самый легендарный Гу Чжунъюй из семьи Гу, который появляется и исчезает словно призрак.

В марте в BL погода уже начинала теплеть, но выходя из дома всё же стоило надеть куртку.

Когда они сошли с самолёта, было утро. Их группа нашла машину, которая должна была отвезти их в отель. Они только сели, как вдруг подбежал Гу Чжунъюй, распахнул дверь и, не говоря ни слова, втиснулся внутрь.

Гу Цяньюй с лёгким бессилием посмотрел на своего второго дядю:

— У тебя что, машины нет?

Хотя в последние годы Гу Чжунъюй редко бывал дома, в семье все знали: несмотря на его легкомысленный вид, он был очень способным человеком. В других семьях, где много братьев, обычно спорят за наследство, но у Гу всё было наоборот. Ещё в своё время Гу Чжуншань говорил, что, как только Чжунъюй станет совершеннолетним, передаст ему компанию. Но когда тот повзрослел, просто сбежал, даже не подумав принять бизнес.

В итоге Гу Чжуншаню пришлось самому и дальше сидеть в компании, и только когда Гу Цяньюй вырос, он смог официально уйти с поста.

Можно сказать, что ему это очень надоело.

Все эти годы Чжунъюй жил вне дома. Хотя ежегодно он получал от семьи большую долю дивидендов, никогда не тратил их и денег у семьи не просил.

Более того, возвращаясь, он всегда привозил дорогие подарки — было очевидно, что он умеет хорошо зарабатывать.

Поэтому Цяньюй и считал его внезапное появление в машине странным и нелепым.

Ведь, хоть Чжунъюй выглядел несерьёзным, на деле всегда знал меру.

— Ай, я просто подсел, чего ты такой мелочный? Сяосяо ведь ничего не сказал. Правда, Сяосяо?

Жун Сяо был с ним немного знаком:

— Дядя, а куда вы направляетесь?

Услышав это, Чжунъюй взглянул на Цяньюя с видом: «Вот видишь, племянница куда заботливее».

— Где вы остановились? Я с вами.

Цяньюй: «...»

Жун Сяо:

— Дядя, а вы не домой?

— Я ведь в этот раз приехал как турист, жить тут не собираюсь.

— А-а, я думал, вы работаете за границей.

При этих словах Чжунъюй резко замолчал и бросил на Цяньюя взгляд: «Твоя жена меня сейчас проверяет?»

Цяньюй: «А ты как думаешь?»

Жун Сяо: «???» — Разве он сказал что-то лишнее?

Когда они вышли из машины, Чжунъюй, таща за собой маленький чемоданчик, пошёл вперёд.

Так как номера были заранее забронированы, Жун Сяо с другими сразу поднялись.

Ся Чэнь, задержавшийся, звонил кому-то по телефону. Вернувшись, он как раз увидел Чжунъюя у лифта.

Заметив его, Чжунъюй улыбнулся:

— Привет, мне кажется, я тебя где-то уже видел?

Такой банальный способ познакомиться вызвал у Ся Чэня лишь вежливую улыбку — только потому, что это был дядя Жун Сяо. Но в мыслях он не удержался от сарказма: «Вы, наверное, из семейства рыб? Ведь мы только что вместе летели и ехали в одной машине, а он мне такие штуки выдаёт».

— Ты выглядишь очень стильно, прямо мой тип. Оставишь контакт? — В семье Гу все были внешне привлекательны. Чжунъюй, в отличие от серьёзного Чжуншаня, носил небольшую бородку у губ, создавая образ слегка меланхоличного дядечки.

— Дядя, вам никто не говорил, что вы ужасно приторны, когда пытаетесь флиртовать?

В тот момент, когда открылись двери лифта, Ся Чэнь с улыбкой бросил эту фразу и вышел.

Чжунъюй замер, ошеломлённый его словами, и пока не успел прийти в себя, двери лифта уже закрылись.

Он потрогал свой подбородок, глядя на отражение в дверях:

— Я и правда маслянистый?

Когда Ся Чэнь вернулся, он сперва заглянул к Жун Сяо, увидел, что они раскладывают вещи, поздоровался и лишь потом ушёл к себе.

Так как рядом был Гу Цяньюй, Шэнь Дуншэн и Чжан Шаньшань уже не нужно было дополнительно заботиться о Жун Сяо в быту.

По работе достаточно было согласовать всё с Ся Чэнем, а потом просто сообщить Жун Сяо, что и как делать.

Чтобы облегчить жизнь беременному Жун Сяо, во время послезавтрашней съёмки решили убрать все лишние этапы.

Так как срок был всего около трёх месяцев, меньше четырёх, внешне он ничем не отличался от прежнего.

Поэтому в одежде не требовалось никаких особых изменений.

В этот раз, помимо участия в мартовской BL Неделе моды, CL планировал ещё и небольшой показ.

Поэтому Жун Сяо должен был не только участвовать в стрит-съёмке, но и выйти на подиум.

Но сам показ был назначен в самый конец, а ближайшие два дня к нему должны были приходить люди, чтобы обучить нескольким простым подиумным шагам.

Вечером Гу Чжунъюй явился к ним, постучал в дверь и, увидев внутри Гу Цяньюя, сказал:

— Пригласишь меня войти?

— Сяосяо спит, — одной фразой Цяньюй выразил всё своё раздражение.

Чжунъюй отодвинулся в сторону:

— Поговорим?

Цяньюй вздохнул:

— Подожди минуту.

Он вернулся, надел куртку и вышел вместе с ним.

Они спустились вниз в кафе. Чжунъюй заказал себе кофе, потом обернулся:

— А ты что будешь?

— Всё равно. Говори, что хотел. У меня времени мало, Сяосяо скоро проснётся, он ещё не ел.

Чжунъюй посмотрел на него со сложным выражением:

— С каких это пор ты стал, как твой отец, подкаблучником?

Цяньюй лишь усмехнулся и посмотрел так, будто говорил: «Не понимаешь — не болтай ерунды».

Чжунъюй сделал глоток кофе и уже хотел начать разговор, как вдруг у входа появился человек. Он резко распахнул глаза, а в следующий миг Цяньюй увидел, как его дядя, сидевший напротив, внезапно соскользнул с кресла и присел на корточки, будто боялся, что его заметят.

Цяньюй: «...»

Чжунъюй:

— Тише, тише, не издавай звуков, ш-ш-ш! — одновременно кивал глазами и пятился вглубь.

Цяньюй перевёл взгляд на вошедшего: это был светловолосый, голубоглазый мужчина в маске. Сопоставив это с реакцией Чжунъюя, он промолчал.

И действительно, все эти «незаметные» движения Чжунъюя не остались без внимания.

Через мгновение перед ним остановились чёрные кожаные туфли.

Чжунъюй застывшим движением поднял голову и натянуто улыбнулся:

— ...Хай, Хансен. Какая встреча!

Глава 82

Перед ним стоял высокий красавец с золотыми волосами и ярко-синими глазами. Он смотрел на Гу Чжунъюя свысока, взгляд был холодным и без малейших эмоций.

Гу Чжунъюй поднялся с пола. Рядом всё ещё сидел его племянник, и отступать в этот момент было совсем некрасиво.

Он нарочито непринуждённо кашлянул и представил:

— Позвольте познакомить, это мой друг Хансен. А это мой племянник, Гу Цяньюй.

Услышав его слова, иностранец вдруг тихо усмехнулся. Одной рукой он обнял Гу Чжунъюя за шею, а затем посмотрел на сидевшего напротив Гу Цяньюя и протянул вторую руку:

— Здравствуйте. Позвольте представиться заново. Я — парень вашего дяди, Хансен.

Лицо Гу Чжунъюя тут же дёрнулось:

— Не слушай его! Мы просто друзья!

Взгляд Гу Цяньюя в сторону этого человека за маской моментально похолодел. Он поднялся, пожал протянутую руку и сказал:

— Рад знакомству, Хансен. Думаю, вам есть о чём поговорить, я мешать не буду. Дядя, если что — свяжемся по телефону.

Сказав это, он посмотрел на Чжунъюя. Тот, хоть и был смущён и зол, но останавливать его не стал. Явно сам хотел, чтобы племянник поскорее ушёл.

Когда Гу Цяньюй вышел, Хансен приподнял бровь:

— Так что ты хотел мне сказать? Вернулся и даже не искал меня. Что это значит?

Он говорил на китайском удивительно чисто — ни тени акцента.

Гу Чжунъюй натянуто улыбнулся:

— Если я скажу, что как раз собирался тебе позвонить — поверишь?

Хансен молча смотрел на него. Улыбка мгновенно сошла с лица Чжунъюя.

— Ладно, не веришь... Хансен, нам правда стоит поговорить. То, что было в прошлый раз, — это чистое недоразумение. Ты ещё такой молодой, красивый... Зачем тебе тратить время на такого, как я? Если мы вместе выйдем в свет, все решат, что мы отец и сын! Честно, если бы я женился пораньше, то моему ребёнку сейчас почти твой возраст был бы! Так что не надо тебе тратить силы на меня. Понял?

Хансен только мрачно посмотрел. Он прекрасно знал: этот бессовестный человек привык — получил удовольствие и тут же решил отмахнуться. Лицо Хансена потемнело:

— То есть ты хочешь сказать, что переспал и не собираешься отвечать за это?

Гу Чжунъюй: «...»

Вообще-то сверху был он, а не я!

Хансен схватил его за ворот и рывком притянул к себе:

— Или, может, ты считаешь, что я плохо тебя удовлетворил? Ты что, забыл, кто тогда был первым? А если и забыл — я не против помочь тебе освежить память.

Забыть то он точно не мог. Если бы не его собственное распущенное любопытство — увидел красивого парня и решил «пофлиртовать» — всё бы не дошло до того, что сам же и попался. А в итоге этот «щенок» оказался не только сыном крупного клиента, но ещё и топ-моделью мирового уровня. Ну почему же тогда я думал не головой, а... — сейчас все внутренности у него точно были синими от тоски.

— Так чего ты хочешь? — Чжунъюй оттолкнул его и поправил измятый ворот. Решил — будь что будет.

— Быть со мной. Быть моим парнем, — прямо сказал Хансен.

Гу Чжунъюй хотел спросить: Ну и что ты во мне нашёл? Возраст? Или то, что я якобы не моюсь (хотя это неправда)?

Но раз парень сам всё так легко воспринимает, ему и хуже не станет. Когда надоест — сам уйдёт.

— Ладно, «парень», — сказал он с усмешкой. — Ещё что-то? Если нет, я пойду отдыхать.

Но стоило ему повернуться, как Хансен схватил его за рукав и дёрнул обратно.

Чжунъюй непонимающе посмотрел:

— Что ещё?

— Пойдём со мной.

Гу Чжунъюй вздохнул:

— ...Хорошо, ладно. Пойдём со мной наверх за багажом. — Что ж, будь что будет. Ну и к чему спорить с этим упрямым мальчишкой?

И только после этого холодная аура, исходившая от Хансена, словно испарилась, исчезнув без следа.

Когда Гу Цяньюй вернулся в номер, Жун Сяо как раз проснулся. Увидев его, улыбнулся:

— Куда ты уходил?

— Пил кофе с дядей, — коротко ответил тот. Про Хансена он умолчал: дело Гу Чжунъюя казалось ему слишком несерьёзным, чтобы тратить силы Жун Сяо на переживания. Он наклонился и поцеловал его:

— Голоден? Что хочешь поесть?

— Хочу хот-пот, — сказал Жун Сяо и сам же засмеялся: — На самом деле, любое блюдо подойдёт.

С тех пор как он забеременел, тяга к хот-поту усилилась — любимое стало ещё любимее.

Гу Цяньюй погладил его по голове:

— Сегодня перекусим чем-то другим. Вернёмся домой — приготовлю для тебя хот-пот. Хорошо?

— Ты меня так избалуешь, — мягко вздохнул Жун Сяо. Он знал: Цяньюй всегда выполнял обещания. Это радовало, но и немного смущало — а вдруг он начинаю капризничать?

Гу Цяньюй прижал его к себе. От Жун Сяо исходил лёгкий, тонкий аромат; он был таким тёплым и мягким, что хотелось оберегать ещё сильнее.

— Вот это называется «избаловал»? Тогда я хочу баловать тебя ещё больше.

Жун Сяо, уютно устроившись в его объятиях, потерялся щекой о грудь любимого.

В этот момент зазвонил телефон — звонил Шэнь Дуншэн.

Жун Сяо, решив, что речь пойдёт о работе, взял трубку.

— Сяосяо, «Тёплое солнце» назначили к выходу. Премьера шестнадцатого марта. Ты как раз вернёшься и сможешь прийти на пресс-конференцию, — сообщил он.

— Так скоро? — удивился Жун Сяо. — Отлично! Спасибо, Дунгэ, я понял.

— Вот и всё, что хотел сказать. Отдыхай, — ответил Шэнь Дуншэн и отключился.

Положив телефон, Жун Сяо повернулся к Гу Цяньюю:

— Ты слышал? «Тёплое солнце» выходит шестнадцатого марта. Пойдём вместе смотреть?

— Конечно, — сразу согласился тот. На самом деле, Гу Цяньюй уже прикидывал: как только фильм выйдет, если поклонники вдруг не начнут активно создавать их совместный фанатский «шип», он сам подкинет пару идей через нанятых людей. Ему было жизненно важно, чтобы Жун Сяо связывали только с ним. Никаких других пар — только мы двое.

И, недолго думая, он снова создал новый групповой чат.

Су Цинсюань: ...Что на этот раз, босс? Это что, у невестки роды начались?

Цзи Цзиньсюань: Не может быть так рано, ещё же только март.

Цзи Цзиньань: Наверное, что-то другое?

Гу Цяньюй: 16 марта выходит «Тёплое солнце». Дальше сами знаете, что делать.

Су Цинсюань: ...Ага, поддержать кассу, понял.

Цзи Цзиньсюань: Можно узнать, кто в главной роли?

Цзи Цзиньань: Конечно же, наша невестка!

Гу Цяньюй: Я. И моя жена.

Все: ...

Нежданно-негаданно их накормило «собачьим кормом» (демонстративной любовью).

Все: Босс, ты что, совсем? Ради жены решился сняться в кино?

Все: Ты вообще ещё тот самый человек, которого мы знали?

Не дожидаясь реакции, Гу Цяньюй, довольный, покинул чат.

Трое оставшихся переглянулись.

Су Цинсюань: Ну что, может, пойдём выпьем?

Цзи Цзиньсюань: Пошли. «Сильвер».

Цзи Цзиньань: Я уже тут, подъезжайте.

Через два дня, едва забрезжил рассвет, Жун Сяо уже встал, чтобы подготовиться к стрит-фотосессии — макияж, укладка, образ.

Ся Чэн стоял позади Жун Сяо, время от времени обсуждая со стилистом, какие поправки лучше внести.

Шэнь Дуншэн держал в руках блокнот и спокойно объяснял сегодняшнее расписание.

Гу Цяньюй сидел рядом и молча наблюдал за Жун Сяо, изредка снимая его на телефон, чтобы сохранить в альбом.

Но одними фотографиями он уже не мог насытиться.

Вспомнив свой прошлый «маленький» аккаунт в Вэйбо под названием «Сяо Жунжун-мое сокровище», Гу Цяньюй вздохнул: после разоблачения пользоваться им стало невозможно. Теперь это выглядело бы слишком очевидно.

Поэтому он зарегистрировал новый фейковый аккаунт: «Мой Сяосяо сияет».

Увидев это имя, он остался невероятно доволен: ведь для него Жун Сяо и правда был человеком, который светится.

Он даже подключил платный VIP-статус на год, поставил в аватарку фото их питомца Паньпань и решил: именно здесь будет хранить всю любовь к Жун Сяо.

Что поделать, в сердце уже не помещается — нужно куда-то выливать.

Мой Сяосяо сияет: «Сегодня мой Сяосяо непременно станет самой яркой звездой на улице!» 【фото】

Он не посмел выкладывать снимки Жун Сяо напрямую — лишь фото его тени на асфальте. И всё равно сердце радостно дрогнуло.

Только после этого Гу Цяньюй с удовлетворением открыл рабочий чат и занялся делами.

В восемь утра они выехали. В машине Жун Сяо перекусил пирожным и спросил:

— Тебе не скучно?

С утра они почти не общались: каждый был занят своим делом. Но мысли Жун Сяо всё равно постоянно возвращались к сидящему рядом мужчине.

Гу Цяньюй протянул руку и стер крошку у его губ:

— Нет. Делай то, что нужно. Главное — не переутомляйся.

Его забота согрела Жун Сяо. С Цяньюем было так спокойно и надёжно.

Он взял кусочек пирожного и поднёс к его губам:

— Попробуй. Сегодня у нас три локации. Если быстро управимся — закончим до заката. Завтра ещё день съёмок, а послезавтра показ. После этого сразу домой.

— Знаю, не волнуйся за меня. Пока ты работаешь, я как раз разберу одно совещание прямо из машины, — ответил Цяньюй.

— Хорошо. Если захочешь кофе — скажи Шаньшань-цзе, — кивнул Жун Сяо.

Первая остановка — Лувр. В это время людей ещё было немного, и они спешили занять удачное место.

Жун Сяо вышел из машины: простая рубашка, сверху джинсовая куртка, чёрные рваные джинсы и мартинсы. Длинные прямые ноги выглядели особенно эффектно в узких брюках.

Стилист поправил детали и достал золотую оправу ретро-очков с блестящей цепочкой — образ сразу стал интеллигентнее.

Фотограф тут же поднял «пушку»-объектив и начал снимать. Поза сменялась за позой, съёмка шла гладко.

Им повезло: людей становилось больше только под конец, а небо вдруг прояснилось, солнце пробилось сквозь тучи. В этот момент всё вокруг выглядело потрясающе.

Фотограф раз за разом повторял:

— Beautiful, beautiful!

Второй пункт — квартал Марэ, полный кафе и идеально подходящий для стритстайла. Но и людей тут, конечно, было куда больше.

Перед выходом из машины Гу Цяньюй протянул Жун Сяо шоколадку.

— Я пошёл. Ты, если проголодаешься, перекуси, — улыбнулся тот и взял сладость в рот.

— Хорошо. Береги себя, — ответил Цяньюй.

Жун Сяо показал ему жест «ОК» и ушёл на съёмку.

А Цяньюй тут же сделал звонок.

Через час Жун Сяо вернулся и увидел на столе термос-контейнер. Он сразу понял, чьих это рук дело.

Гу Цяньюй протянул ему влажную салфетку:

— Вытри руки. Поешь немного.

Жун Сяо действительно проголодался. Открыв контейнер, он вдохнул аромат свинины в кисло-сладком соусе.

— Ого! Господин Гу, вы — мастер! — глаза у него засияли.

Гу Цяньюй только тихо усмехнулся, но внутри светился от счастья.

И не только он: благодаря Жун Сяо все остальные тоже вместо бургеров получили тушёные рёбрышки с рисом. Можно было сказать, что Цяньюй идеально справился с ролью «тылового обеспечения».

После обеда они отправились на третью, последнюю точку — Эйфелеву башню.

В машине Жун Сяо уснул у плеча Гу Цяньюя. Он редко чувствовал проявления беременности, но усталость приходила быстрее, чем раньше.

Проснувшись, он снова сделал макияж. Когда они вышли, небо уже заливало мягким закатным светом: золотые облака и красное солнце.

— Красота какая, — не удержался Жун Сяо. Потом вернулся к машине: — Спускайся, сделаем фото вместе.

За всё время у них не было ни одной настоящей совместной фотографии — только смонтированные Жун Сяо. Стыдно! Нужно исправить.

И вот, с помощью профессионалов, они сняли красивый кадр вдвоём.

К половине пятого вернулись в отель. День был не самый загруженный, но по глазам Жун Сяо Гу Цяньюй видел усталость.

Он обнял его и поцеловал в макушку:

— Иди, помойся и ложись спать.

— Угу, — тихо кивнул Жун Сяо, прижимаясь к нему.

Вернувшись в номер, Гу Цяньюй занялся ванной. Но когда позвал его, оказалось, что Жун Сяо уже уснул прямо на кровати.

Не стал будить. Аккуратно накрыл его одеялом и сел рядом. Смотрел, думая: Если я попрошу его остаться дома и отдыхать, он обязательно согласится и откажется от работы.

Но он понимал: в такие моменты Жун Сяо говорил это лишь для того, чтобы успокоить его, а не потому, что действительно хотел отказаться от работы.

Поэтому Гу Цяньюй и решил сам сопровождать его в этой поездке. Он не хотел, чтобы Жун Сяо ради него отказывался от своих желаний. С самого первого дня рядом с ним он мечтал только об одном — чтобы Жун Сяо жил счастливо и мог быть собой.

К тому же в работе он выглядел настолько уверенным, что невозможно было не гордиться. А перед камерой Жун Сяо сиял так, что казался человеком, который действительно излучает свет.

И пусть сердце болело за него, видеть его таким счастливым — это тоже радость.

Гу Цяньюй взял телефон, зашёл в Вэйбо.

Мой Сяосяо сияет: «Я знаю, ты устаёшь, но ты счастлив. Ты замечательный. Сяосяо, держись, я горжусь тобой!» 【фото】

К посту он прикрепил снимок Эйфелевой башни.

А заставкой на телефоне теперь стояла их совместная фотография у башни.

Он улыбнулся, и в глазах вспыхнуло тепло.

Боясь, что Жун Сяо проспит слишком долго и проснётся голодным, Гу Цяньюй заранее поставил на стол стакан тёплого молока.

Позже Шэнь Дуншэн заглянул, чтобы проверить, как тот себя чувствует. Убедившись, что Жун Сяо спит, он всё же осторожно спросил:

— Может, завтрашнюю программу отменим?

Гу Цяньюй подумал и ответил:

— Нет, пусть всё идёт по плану.

Получив такое разрешение, Шэнь Дуншэн облегчённо выдохнул. Честно говоря, он уже был готов всё отменить: опасался, что Жун Сяо переутомится, а Цяньюй сорвётся с гневом. Но неожиданно Цяньюй сам согласился оставить расписание без изменений.

Он не стал уточнять и ушёл отдыхать.

Жун Сяо проснулся ночью. На столе стояло молоко, ещё тёплое. Он поднял стакан и сделал глоток.

Услышав движение, Гу Цяньюй открыл глаза:

— Голоден?

— Немного. Я выпил молоко. Спи дальше, я только в ванную схожу.

Он включил ночник и вышел.

Из-за недели моды многие знаменитости выкладывали свои фото в соцсети.

Официальный аккаунт CL тоже опубликовал отретушированную подборку стритстайла с Жун Сяо.

CL 官方V: «Demon Color. Искушение красоты.» 【фото】【фото】【фото】【фото】

Под постом развернулся шквал комментариев:

«Жун Сяо тоже в Париже? Боже, какой он красивый! Эти ноги — я завидую до боли!»

«Такие длинные и прямые! Он точно — дух длинных ног!»

«Это же ретушь. Наверняка фотошоп.»

«На нём любая одежда сидит идеально. Я обожаю его в свитере, выглядит таким мягким и послушным... И лицо такое утончённое.»

«Наш Сяо — сама красота. Без споров! Красота, которая отражает свет!»

«А-а-а! Наш малыш снова такой прекрасный! Но как же он потом найдёт себе парня, который будет достоин такого ангела?!»

«Мама спросила, почему экран у меня мокрый...»

«Он реально в Париже? Хочу встретить его случайно!!!»

«Удачи тебе!»

«Удачи ×10086!»

После двух дней стритсъёмок остался последний выход — участие в показе.

Как лицо бренда, Жун Сяо должен был появиться только в финале, для заключительного акцента.

Но даже ради этого он занимался с профессиональной моделью, отрабатывая шаги по подиуму.

Когда они прибыли на место, Ся Чэн сразу увёл Жун Сяо за кулисы, чтобы познакомить его с дизайнером.

— Кевин! — окликнул он мужчину в обтягивающих брюках. Тот обернулся, глаза его засветились, и он подбежал:

— Ся Чэн! Сколько лет! Это и есть тот, кого ты так продвигал? Здравствуй, я Кевин. Я знаю тебя — Жун Сяо!

Он говорил на китайском с акцентом, но вполне понятно.

Жун Сяо улыбнулся и поздоровался. Кевин тут же увёл его в примерочную.

Ся Чэн шёл следом и спросил вполголоса:

— То, о чём ты говорил, правда?

— Конечно! Ты не представляешь, сколько сил я потратил, сколько кофе выпил с этой Лусикой, чтобы она согласилась одолжить нам Хансена хотя бы на один показ!

— Говоришь, будто только ты старался. Компания тоже заплатила. Ты думаешь, Хансен стоит лишь пары чашек кофе? Если бы гонорар не устроил, да хоть Лусика его агент — толку было бы ноль.

— То, что ты говоришь, верно, но и я приложил к этому немало усилий, — Кевин возмущённо посмотрел на Ся Чэна, будто обвиняя: как можно так, взять и обесценить мои заслуги!

Ся Чэн прыснул со смеху:

— Ладно, ладно, я знаю, что тебе было тяжело. В следующий раз угощу тебя кофе.

— Только не произноси при мне это слово! — скривился Кевин. — Я от одного запаха кофе теперь воротить начинает... О, Боже! Где ты откопал этот сокровище?!

Не успел он договорить, как из-за занавески примерочной вышел Жун Сяо. На нём была чёрно-красная полосатая рубашка с коротким рукавом, для соответствия демонической теме показа на руку был наклеен временный тату. Широкие чёрные штаны-гаремы, грубые армейские ботинки. Макияж ему ещё не нанесли, но взгляд был настолько выразительным, что образ заиграл.

Лёгкая улыбка уголком губ — и Кевин взвизгнул:

— Мамочки, детка, ты просто разрываешь!!!

Ся Чэн усмехнулся, глянув на него с видом: ну что, у меня глаз — алмаз? Потом подошёл к Жун Сяо:

— Я придумал, какой макияж тебе нужен! Ещё минуту назад сомневался, не слишком ли прост этот наряд, а сейчас понимаю — он идеален!

Жун Сяо мягко улыбнулся:

— Главное, что тебе нравится.

Ся Чэн усадил его в кресло:

— Сяосяо, поверь мне: после сегодняшнего дня двери в мир моды для тебя распахнутся настежь. И вдобавок, сегодня с тобой выйдет одна суперзвезда — это точно привлечёт внимание!

Жун Сяо не знал, о ком идёт речь, но в голосе Ся Чэна чувствовалось неподдельное возбуждение.

Когда Гу Цяньюй с Жун Сяо вошли в зал, он с Шэнь Дуншэном прошёл на места для гостей. И там его взгляд тут же наткнулся на сидевшего в углу, явно что-то замышляющего Гу Чжунъюя.

Их глаза встретились, Чжунъюй заметно дёрнулся. Когда Цяньюй подошёл и сел рядом, тот натянуто усмехнулся:

— А ты чего здесь?

— Сегодня показ Сяосяо, — абсолютно спокойно, но с оттенком демонстративной гордости сказал Цяньюй. И посмотрел на дядю так, будто без слов говорил: ну давай, начинай хвалить.

Гу Чжунъюй: «...» Что, и эту миску «собачьего корма» я обязан съесть?

— Сяосяо замечательный, — пробормотал он и тут же стал озираться, словно готов был сбежать.

— Ты что-то ищешь? — спросил Цяньюй.

— Да так... проверяю, где тут запасные выходы. На таких мероприятиях нужно быть осторожным, — абсолютно серьёзно соврал Чжунъюй.

— Правда? — губы Цяньюя чуть изогнулись. — Если не ошибаюсь, тот джентльмен в тот день был моделью, да?

Он отлично знал, что не ошибся. После той встречи он специально навёл справки: всё-таки это его родной дядя. И выяснил, что Хансен — не кто иной, как знаменитый топ-модель, ровесник самого Цяньюя.

Вот уж дядя! Мог бы и вовсе не искать, но как нашёл — так сразу на пятнадцать лет моложе!

Услышав это, Чжунъюй понял: племянник раскопал всё. Но особого удивления он не показал, лишь усмехнулся:

— Ну а что? Я ведь не говорил, что никогда не буду встречаться. Жениться — да, не планировал, а отношения... почему нет. Хотя, честно, кто знает, что будет дальше. Может, через пару дней и разбежимся.

Он только и мечтал, чтобы тот мелкий волчонок скорее сам от него устал. Но тот, наоборот, смотрел цепко, и даже пригрозил: если на подиуме не увижу тебя — берегись!

Хотелось огрызнуться, но, вспомнив о своей спине, Чжунъюй решил промолчать.

Хорошо хоть я мужик. Не то неведомо, сколько детей бы у меня уже было.

Да, с молодыми есть одна проблема — энергии у них через край, не уследишь и правда сдохнешь в постели.

— Присмотри за местом, я в туалет, — решился он. Может, если сбежит пораньше, и жизнь себе продлит.

Цяньюй тут же холодно усмехнулся:

— Ты ведь на самом деле уйти собрался?

Чжунъюй посмотрел на него укоризненно:

— ...Я тебе вообще родной дядя! Неужели ты радуешься, что я хочу умереть?

— Если не боишься, что тебя снова поймают и притащат обратно, я не против, — в голосе племянника звучала насмешка.

Раз он уже разузнал о Хансене, то и биографию пролистал. Впечатление оказалось хорошим: топ-модель, родом из достойной семьи, а личная жизнь — удивительно чистая, без малейших скандалов.

И единственная «связь», которую удалось найти про личную жизнь Хансена, касалась только Гу Чжунъюя. Причём это его дядя сам полез знакомиться, а теперь вдруг решил отступить. Настоящий мерзавец — подонок.

Так что, кроме разницы в возрасте, характер Хансена, как ни странно, подходил Чжунъюю идеально.

Дядя был слишком непоседлив, и ему как раз нужен кто-то такой, кто сможет его удерживать.

Иначе улетел бы уже в небеса.

Чжунъюй, похоже, действительно немного испугался слов Гу Цяньюя и, поколебавшись, снова сел на место.

Когда макияж Жун Сяо был готов, кожа его казалась ещё светлее, почти бледной — именно этого эффекта добивался Ся Чэн.

Губы окрасили в глубокий винно-красный оттенок «№23 — кровь быка» из серии «Демон». Цвет получился винтажный, таинственный.

В сочетании с его миндалевидными глазами он выглядел невероятно эффектно: холодный взгляд придавал властности, а едва заметная улыбка делала образ опасно соблазнительным.

Настоящий винтажный вампир.

Жун Сяо встал, посмотрел на себя в зеркало, достал телефон и сделал фото. Отправил Гу Цяньюю сообщение:

«Я готов. Осталось дождаться выхода. Тебе там одному, наверное, скучно?»

Цяньюй первым делом сохранил снимок и ответил:

«Встретил дядю, болтаем. Ты устал?»

Жун Сяо удивился: «Дядя тоже здесь? Нет, не устал. Передай ему от меня привет.»

«Хорошо.» — ответил Цяньюй.

Чжунъюй заметил, что племянник вдруг замолчал. Заглянув украдкой в его экран, он увидел, как тот открыл фото Жун Сяо. На снимке парень сиял от радости и выглядел до смешного милым.

Чжунъюй невольно «проглотил» порцию собачьего корма:

— Скажи, оно тебе вообще надо? Он же всего-то за кулисами. Разлука — меньше часа, а ты уже не выдерживаешь и смотришь на фото, утоляя тоску? Где твоя выдержка?

— Точнее, мы не виделись один час двадцать пять минут, — хладнокровно поправил Цяньюй. — А это фото Сяосяо прислал мне только что.

Чжунъюй онемел. С таким пропитанным любовью племянником у него точно не было общего языка.

Лучше уж мы будем взаимно друг другом тяготиться.

И вот наступило время выхода на подиум.

Ся Чэн отвёл Жун Сяо познакомиться с той самой «суперзвездой».

В гримёрке на диване сидел высокий и стройный иностранец. Золотые волосы, голубые глаза. Он повернулся, и его взгляд показался Жун Сяо ледяным, без всяких эмоций.

— Здравствуйте, Хансен, — представился Ся Чэн. — Я Ся Чэн, креативный директор CL. А это наш амбассадор бренда «Demon Color» — Жун Сяо.

Жун Сяо подошёл и вежливо кивнул:

— Здравствуйте.

Он ожидал обычного дежурного приветствия, но вместо этого Хансен идеально чистым китайским сказал:

— Я знаю вас.

Жун Сяо и Ся Чэн одновременно удивлённо замерли.

А затем Хансен добавил:

— Вам следовало бы называть меня «второй тётя».

Жун Сяо и Ся Чэн: «...»

Они даже не успели опомниться, как пришёл черёд выхода Хансена.

Он поднялся, коротко кивнул Жун Сяо и ушёл, не давая никаких объяснений.

Ся Чэн повернулся к Жун Сяо:

— Это что сейчас было?

Жун Сяо сам хотел спросить: что за чертовщина?

С каких пор у него появилась «вторая тётя»?

Разве дядя до сих пор не был холост?

Увидев на лице Жун Сяо полное недоумение, Ся Чэн понял: тот и сам понятия не имеет, что происходит. Он хлопнул его по плечу:

— Думаю, ничего плохого в этом нет.

Но Жун Сяо так не считал.

Столько лет дядя был один, и вот — вдруг завёл парня-иностранца. И ладно бы только это, так ведь ещё и такого молодого... Согласится ли на это дедушка Гу Чаоян?

Жун Сяо невольно задумался: не сказать ли об этом тайком Гу Цяньюю?

Пока он колебался, наступила его очередь выходить.

Ся Чэн подбодрил:

— Не волнуйся, расслабься. Удачи, Жун Сяо.

Тот кивнул, глубоко вдохнул и отбросил лишние мысли.

Когда Хансен закончил свой проход, он вдруг протянул руку Жун Сяо. Тот слегка улыбнулся, ответил жестом и позволил увлечь себя на подиум.

Хотя рост у Жун Сяо был немалый, рядом с Хансеном под метр девяносто он выглядел хрупким и миниатюрным.

С макияжем холодного тона и ярко-алым цветом губ он казался воплощением вампирского принца — холодный, безжалостный, изысканный и манящий.

Но когда его взгляд наткнулся на сидящего у подиума Гу Цяньюя, он вдруг улыбнулся — тепло и солнечно.

В тот же миг весь его ледяной образ растаял.

Фотографы тут же вскинули камеры: Кто это?!

За кулисами Ся Чэн с восторгом обнял его:

— Жун Сяо, ты был потрясающ!

Сам он особой разницы не почувствовал, но радость Ся Чэна говорила сама за себя. Он улыбнулся и похлопал его по плечу:

— Спасибо.

После показа Гу Цяньюй пришёл за ним. Жун Сяо уже переоделся и смыл макияж. Увидев его, он улыбнулся:

— Долго ждал?

— Нет. Поздравляю, ты был великолепен, — сказал Цяньюй, обнял его и поцеловал в щёку. Только теперь его сердце успокоилось: на подиуме Жун Сяо был так прекрасен, что он даже растерялся.

— Спасибо. Кстати, ты знаешь, что у дяди, похоже, есть парень? Тот самый модель, с которым я вышел. Он сказал, что я должен звать его «второй тётей»!

Увидев искреннее удивление на лице Жун Сяо, Цяньюй кивнул:

— Да. Его зовут Хансен. Помнишь, я говорил, что пил кофе с дядей? Тогда он как раз пришёл. Я понял всё сразу.

— Так вот оно что... — облегчённо вздохнул Жун Сяо. — Я просто не ожидал, что у дяди действительно есть парень.

Цяньюй потрепал его по волосам:

— Пойдём. Дядя сказал, что вечером приглашает нас на ужин.

На самом деле это был не дядя, а Хансен настоял. Чжунъюй сопротивляться не смог.

После того как они простились с Шэнь Дуншэном и Ся Чэном, Жун Сяо и Цяньюй сели в машину Хансена.

Жун Сяо предполагал, что их ждёт какой-нибудь ресторан высокого класса. Но Хансен велел ехать к себе домой.

Когда они вышли у небольшого двухэтажного особняка, Чжунъюй нахмурился:

— Разве мы не в ресторан ехали?

— А дома поужинать разве хуже? — невозмутимо ответил Хансен.

Чжунъюй: «...»

Вместе с Цяньюем и Жун Сяо они вошли внутрь. Дом был убран безупречно. Белые стены, тёплые тона в интерьере, зелёные растения в каждом углу — сразу чувствовалось: хозяин умеет наслаждаться жизнью.

Дома Хансен выглядел не таким холодным. Налив всем чаю, он предложил:

— На ужин будет хотпот, как вам?

Чжунъюй: «...» Ты вообще иностранец или нет? Какой ещё хотпот?

А глаза Жун Сяо засияли:

— Правда? Давайте я помогу!

Он встал, решив оставить дяде и Хансену пространство для разговора. Но не знал, что те уже всё обсудили.

— Нет, садись, отдыхай, — Хансен мягко усадил его обратно и указал пальцем на Чжунъюя:

— А ты идёшь со мной.

Чжунъюй: «...» И почему именно я?

Сжав зубы, он поплёлся следом, а Жун Сяо, наблюдая его обречённый вид, не выдержал и шёпотом спросил Цяньюя:

— У дяди с Хансеном что-то не так?

— Хансен слишком его любит. А у дяди, похоже, от этого стресс, — спокойно ответил тот.

Жун Сяо: «...» Ты это серьёзно?!

✦ Авторская ремарка ✦

Гу Чжунъюй: Я столько лет один, но ведь не ради того, чтобы самому найти себе хозяина!

Хансен: «Что ты сказал?»

Гу Чжунъюй: «Н-ничего! QAQ»

(Описание стритстайла выдумано, за точность не ручаюсь, за границей не был — не придирайтесь.)

Глава 83

Во время ужина Хансен открыл бутылку красного вина.

Увидев, как тот разливает его по бокалам, Жун Сяо улыбнулся и взглянул на Гу Цяньюя. Значит, не только Цяньюй любит есть хотпот с красным вином.

Гу Чжунъюй не выдержал, увидев бутылку в руках Хансена:

— Хотпот и красное вино? Да тут же пиво нужно, ты хоть понимаешь?

Хансен спокойно посмотрел на него:

— Хочешь пива? Я принесу.

— Забей, — махнул рукой Чжунъюй. — Не хочу вообще ничего.

Он снова подумал о том, что между ним и Хансеном слишком много различий: возраст, вкусы, привычки... Всё не совпадает. Зачем же тогда оставаться вместе?

Хансен ничего не сказал, лишь передал бокал вина Гу Цяньюю, потом взглянул на Жун Сяо, без слов спрашивая, не налить ли и ему.

Жун Сяо мягко отказался:

— Спасибо, я не пью.

Хансен кивнул и сел обратно.

— Я рад, что вы пришли. Вы — семья Чжунъюя. Хочу вам пообещать: я буду относиться к нему хорошо. Можете не беспокоиться.

Чжунъюй: «...» Голова раскалывается, что делать?

Цяньюй бросил взгляд на дядю, лицо которого заметно позеленело, и спокойно кивнул.

Жун Сяо тоже посмотрел на Хансена с некоторым замешательством. Если раньше он лишь смутно чувствовал, что между дядей и Хансеном нет гармонии, то теперь это стало очевидно.

— А ты сам ничего не скажешь? — Хансен обернулся к Чжунъюю, его синие глаза были полны ожидания.

Лицо Чжунъюя дёрнулось.

Он никогда не любил оков. Именно поэтому столько лет оставался один: для него брак всегда значил цепи, а его душа жаждала свободы.

Но Хансен был другим. В нём сквозила слишком сильная жажда обладания.

И сейчас он явно пытался заставить семью признать его.

— Ешьте. Сяосяо, когда вы возвращаетесь домой? — Чжунъюй едва сдерживался, чтобы не сорваться, и поспешил сменить тему. Не хотелось устраивать сцену при младших.

— Думаю, завтра или послезавтра. Здесь работа уже закончена, — ответил Жун Сяо, понимая, что дядя на грани.

Атмосфера за столом была напряжённой. Один слишком напористый, другой привык к свободе. Их союз не выглядел радостным, впереди ждало только изнурительное притирание.

Жун Сяо, конечно, был на стороне дяди.

Ужин так и закончился в тяжёлой тишине. После еды Цяньюй сразу собрался уводить Жун Сяо.

Чжунъюй не стал удерживать — он и так был на грани взрыва.

Хансен велел шофёру отвезти их в отель.

Когда они вернулись и дверь закрылась, Хансен спросил:

— Почему ты сегодня был такой мрачный?

Чжунъюй посмотрел на него:

— А ты как думаешь?

Хансен подошёл ближе, возвышаясь над ним, сидевшим на диване:

— Ты не хочешь, чтобы твоя семья знала обо мне, да?

— Мы ещё не на том этапе, чтобы знакомить друг друга с родными, Хансен. Я старше тебя на пятнадцать лет. Думаешь, твой отец согласится?

— Это не твоё дело. Он мной не управляет. И я никогда не считал, что разница в возрасте — это плохо. Мне ты нравишься.

Эти прямые слова заставили сердце Чжунъюя дрогнуть. Хансен был молодым и прямолинейным. Если бы он сам был лет на пять моложе, он, может, и согласился бы на такой роман. Но сейчас — нет.

— И сколько продлится твоя любовь? — спросил он устало. — Когда тебе будет столько лет, сколько мне сейчас, мне уже будет под шестьдесят. Мы выйдем куда-нибудь — и люди примут меня за твоего отца. Тебе всё равно, а мне — нет. Хансен, лучше остановиться вовремя. Это будет самым правильным решением.

Все эти слова имели лишь одну цель — заставить Хансена понять: они не подходят друг другу. Ни по возрасту, ни по характеру.

Глаза Хансена потемнели. Он наклонился, упершись рукой в диван:

— То есть ты хочешь сказать, что мы должны расстаться?

На этот раз Чжунъюй не колебался. Он прямо встретил его взгляд и кивнул:

— Мы не подходим. Расставание неизбежно.

Хансен вдруг усмехнулся, но его голубые глаза засияли холодом:

— Даже не мечтай.

Чжунъюй схватился за голову:

— Что ты вообще во мне нашёл? Что тебе нужно?

Хансен выпрямился, обвиняюще посмотрев на него:

— Это ты сам меня зацепил. А теперь хочешь просто сказать «мы не подходим» и уйти? Если тебе мешает моя молодость, это единственное, чего я изменить не могу. Но время всё докажет. Почему бы тебе не дать шанс мне... и себе? У тебя ведь всё равно никого нет. Почему бы не попробовать полюбить меня?

В его словах звучала искренняя обида. Чжунъюй слушал его и чувствовал себя всё более виноватым.

Он понял, что начинает сдаваться, и с досадой на себя сказал:

— Давай возьмём паузу. Мы оба сейчас думаем не ясно. Мне нужно время.

Хансен посмотрел на него мрачно. Казалось, его задело то, что, несмотря на всё сказанное, Чжунъюй остался холодным.

Но Хансен оказался достаточно умным, чтобы не загонять Гу Чжунъюя в угол. Он сжал зубы и спросил:

— Сколько?

У Чжунъюя сердце ёкнуло. Он был уверен, что Хансен откажется, но вдруг появился шанс:

— Год.

— Нет, — Хансен даже не задумывался. — Слишком долго, слишком много неопределённости. Я не выдержу.

— Полгода? — Чжунъюй поднял глаза, с трудом решившись уступить.

— Три месяца, — холодно ответил Хансен. — Это максимум. Если не согласен — тогда лучше вообще не расставаться ни на день.

— Хорошо, пусть будет три месяца. Но эти три месяца ты не должен искать меня, не должен звонить. Абсолютно никаких контактов, — Чжунъюй считал, что этого срока достаточно, чтобы охладить чувства. Без общения, без встреч — всё постепенно угаснет.

— У меня тоже одно условие.

— Говори, — согласился Чжунъюй. В такой ситуации уступки были неизбежны.

— Всё это время ты должен оставаться в Париже.

Чжунъюй подумал и кивнул:

— Ладно. Сегодня же съезжаю.

И тут же добавил:

— Ещё одно. Если за эти три месяца ты первым выйдешь на связь — всё между нами закончено окончательно. Если первым позвоню я — я больше никогда не заговорю о расставании.

— Договорились.

— Значит, решено. — Чжунъюй мысленно поклялся даже телефон выкинуть, лишь бы не сорваться. Ведь этот «волчонок» был коварен и мог вынудить его самому позвонить.

Он собрал вещи, на выходе почувствовал на себе взгляд Хансена. Сделал вид, что спокоен:

— Я пошёл. Не провожай.

Но едва он надел обувь, Хансен бросился за ним и обнял сзади:

— Почему ты такой жестокий? Что во мне не так?

Чжунъюй закрыл глаза, которых тот не видел:

— Хансен, ты сам обещал. Уже нарушаешь?

Хансен со злостью отпустил его:

— Только не дай мне повода силой вернуть тебя.

Чжунъюй не ответил. Взяв чемодан, он вышел.

Не в том дело, что Хансен плох. Напротив, он слишком хорош. Настолько хорош, что Чжунъюй не мог себе этого позволить.

В машине по дороге домой Жун Сяо выглядел подавленным.

— Устал? — мягко спросил Гу Цяньюй, сжимая его ладонь.

— Немного, — кивнул Жун Сяо. — Но нормально. Просто... кажется, дядя не хочет, чтобы мы близко общались с Хансеном.

— Может быть, — равнодушно пожал плечами Цяньюй. Ему было всё равно: взрослый человек сам решает, с кем быть.

— Надеюсь, дядя найдёт своё счастье, — тихо сказал Жун Сяо.

Он понимал, что вмешиваться бесполезно. Всё, что он мог, — это пожелать ему удачи.

В дороге Жун Сяо задремал.

Цяньюй донёс его на руках до номера. В этот момент подошёл Шэнь Дуншэн:

— Завтра вечером рейс.

— Хорошо, я понял, — кивнул Цяньюй.

Едва самолёт приземлился, у Шэнь Дуншэна зазвонил телефон. Это был Сюй Му:

— Брат Дун, у выхода собрались фанаты.

Тот замер на секунду, потом быстро понял, что это значит:

— Понял.

Он подошёл к Жун Сяо и Цяньюю, передав багаж Чжан Шаньшань:

— Подержи.

— Что случилось, брат Дун? — спросил Жун Сяо.

— Снаружи фанаты встречают, — кивнул тот. — Тебе и мистеру Гу лучше...

Он не договорил, но Жун Сяо понял. Взглянул на Цяньюя.

— Я подожду тебя снаружи, — спокойно сказал тот.

Это был первый раз, когда фанаты приехали встречать Жун Сяо. Конечно, выходить вместе с мужчиной было бы неуместно.

И всё же на миг ему захотелось — взять Цяньюя за руку и выйти вместе.

Но Шэнь Дуншэн мягко похлопал его по плечу:

— Однажды, когда ты станешь на самую вершину, тогда и сможешь сказать всему миру, кого ты любишь. И услышат тебя гораздо больше людей.

Жун Сяо понял. Он ещё не достиг этого уровня.

Визажист быстро поправил ему макияж, чтобы он выглядел бодрее.

Волнение росло: первый раз его встречали фанаты.

Шэнь Дуншэн успокоил его:

— Это только начало. В дальнейшем такие ситуации станут совершенно обычными. Держись, Жун Сяо.

Когда они прошли контроль, Жун Сяо облегчённо выдохнул. Но стоило выйти за дверь, как он снова услышал своё имя, и тут же раздались визги и крики.

На нём была чёрная бейсболка. Выйдя, он помахал рукой собравшимся фанатам.

Крики сразу усилились.

Он передал багаж Чжан Шаньшань, а сам подошёл ближе, взял у поклонника протянутую тетрадь и, расписываясь, спросил:

— Как вы узнали и пришли сюда?

Такое внимание с его стороны вызвало у фанатов бурю восторга. Кто-то протянул подарок — Жун Сяо улыбнулся, увидев рыжего котика-игрушку, и, принимая, сказал:

— Спасибо, не стоило тратиться. Одного подарка достаточно. Спасибо, что встретили меня сегодня, я очень рад. На улице ведь холодно? Возвращайтесь домой пораньше, не простудитесь.

Он подписал всё, что смог, но больше подарков не принимал:

— Спасибо вам, спасибо за внимание. Давайте лучше сфотографируемся вместе.

После этих слов он услышал за спиной, как кто-то шёпотом сказал:

— Сяосяо такой хороший, я просто обожаю его.

Шэнь Дуншэн подошёл, сделал фото на телефон и добавил:

— Всё, всё, «зодиаки», Сяосяо только что прилетел, он устал. Вы тоже идите домой пораньше, не задерживайтесь в аэропорту и не мешайте другим выходить, ладно?

— Хорошо, послушаем Дуна-ге. Мы не будем доставлять Сяосяо проблем, — ответили фанаты и дружно отступили, освобождая проход.

Жун Сяо совсем не ожидал такого, в душе стало тепло, и он ещё раз поблагодарил:

— Спасибо.

Сзади Гу Цяньюй смотрел, как его Сяосяо окружён поклонниками. В тот момент его сердце стало мягким: именно таким и должен быть его Сяосяо.

Сев в машину, Жун Сяо только тогда почувствовал себя спокойно, когда заметил, что автомобиль Гу Цяньюя едет следом.

Он открыл Weibo и написал сообщение:

Жун Сяо Сяо Сяо Сяо V: «Совсем не ожидал, что вы придёте встречать меня. Огромное спасибо за подарки. Сегодня очень холодно, но я почувствовал вашу любовь. Возвращайтесь домой пораньше, берегите себя. Люблю вас~ [фото]...»

К посту он прикрепил снимок, только что сделанный Шэнь Дуншэном.

Опубликовав запись, Жун Сяо облегчённо выдохнул, посмотрел на рыжего котика-игрушку в руках и тихо улыбнулся.

— Ну как? Приятное ощущение, правда? — спросил Шэнь Дуншэн.

Жун Сяо взглянул на него и слегка кивнул:

— Да, очень приятное.

По дороге Сюй Му остановился в укромном месте, и Жун Сяо пересел в машину Гу Цяньюя.

Сев внутрь, он сразу обнял его:

— Ты ведь немного расстроился, да?

Гу Цяньюй тихо усмехнулся:

— Я не расстроился. Ну, разве что чуть-чуть. Когда вижу, что тебя так любят, думаю: откуда у меня столько соперников в любви?

Эта фраза заставила Жун Сяо рассмеяться. Он взял его за руку:

— Потерпи ещё немного.

Хотя он не уточнил, чего именно ждёт от него Цяньюй, тот прекрасно понял смысл.

— Я не спешу. Делай всё в своём темпе.

Жун Сяо улыбнулся и показал рыжего котика-игрушку:

— Смотри, прям как Паньпань.

Гу Цяньюй взял игрушку, посмотрел и сказал:

— Угу, один в один. Такой же уродец.

— Глупости! Паньпань хоть и растолстел, но раньше был настоящим красавцем! — и сам же засмеялся.

Тем временем Weibo взорвался от его поста:

«Ааа, я завидую! Ещё и общее фото! Почему я не поехала?!!»

«Я на фото!!! Боже, я счастлива! Мы сфотографировались вместе со Сяосяо! В жизни он ещё красивее, кожа сияет, он такой мягкий и добрый, всё время говорил нам идти домой пораньше, чтобы не простудиться. Как можно быть таким хорошим?!»

«И я есть! Сяосяо взял мой подарок! Только мой!! Я в восторге!!!»

«Какая же удача! Надо было и мне игрушку подарить!»

«Игрушку +1!!!»

«Игрушку +10086!!!»

«16 марта выходит первый фильм Жун Сяо „Тёплое солнце". Пойдём смотреть вместе?»

«Пойдём, пойдём, обязательно!»

...

Они не поехали сразу домой, а направились в особняк семьи Гу, ведь Паньпань жил там, пока Жун Сяо был занят на работе.

Ся Линьси знала, что они вернутся, и заранее приготовила еду.

Когда Жун Сяо вошёл, она подошла и спросила:

— Устал, Сяосяо? Мы видели твои фото из BL, очень красивые.

— Спасибо, мама, — Жун Сяо подошёл и обнял её.

Ся Линьси похлопала его по плечу:

— Голоден? Пойдём кушать.

— Немного, — ответил он. В последнее время у него и аппетит вырос, и голод наступал быстрее.

Паньпань, увидев его, сразу подбежал, жалобно замяукал. Жун Сяо посмотрел и заметил, что кот за несколько дней снова стал круглее.

Он присел, погладил его по голове:

— Паньпань, ты опять потолстел. Так дальше нельзя, придётся на диету садиться. Смотри, похож?

Он поднёс игрушку к коту. Тот сначала застыл, потом осторожно понюхал, слегка тронул лапкой и мяукнул, склонив голову.

Жун Сяо улыбнулся:

— Ладно, это тебе.

Кот будто понял, схватил игрушку зубами и унёс в своё гнёздышко, словно боялся, что хозяин передумает.

Вечером, после душа, Жун Сяо лёг в постель. Ся Линьси недавно сменила гель для душа на молочный аромат. Жун Сяо и без того занимал особое место в сердце Гу Цяньюя, а теперь, уловив этот сладковатый молочный запах, он вдруг почувствовал, что брюки стали тесными.

И как назло, в этот момент Жун Сяо поднял голову и заметил.

Гу Цяньюй: «...» — это не то, что ты думаешь.

Жун Сяо замер, затем покраснел, взглянул на него тёмными глазами:

— Хочешь, помогу?

Сейчас он не мог «по-настоящему» что-то сделать, но руками — вполне.

Гу Цяньюй едва не застонал. Услышав это, он вскочил и сбежал в ванную, хлопнув дверью. Картинки в голове уже было невозможно остановить.

Жун Сяо, увидев такую реакцию, не удержался и засмеялся.

Он громко крикнул в сторону ванной, нарочито дразня:

— Только не держись из последних сил! Если что, зови — я помогу!

В ванной Гу Цяньюй скрипнул зубами: Ещё придёт день, когда ты сам будешь умолять!

Ночью вдруг зазвонил телефон Жун Сяо. Гу Цяньюй тут же проснулся и хотел взять трубку, но увидел, что Жун Сяо сам открыл глаза, нащупал телефон и приложил к уху:

— Алло?

В ответ — лишь шум ветра. Жун Сяо моргнул, стараясь проснуться окончательно. Он уже собирался переспросить, когда услышал осторожный, дрожащий голос:

— Э-это я... А Цзя...

— А Цзя? — на мгновение его сознание словно отключилось, он не сразу вспомнил, кто это. Но потом глаза расширились, и он резко сел на кровати. — А Цзя, это и правда ты?

Гу Цяньюй, увидев его бурную реакцию, включил свет и с тревогой посмотрел на взволнованного Жун Сяо.

А Цзя, похоже, сам не ожидал, что его помнят. Услышав эти слова, он облегчённо выдохнул:

— Д-да, я... А Цзя. Ты... ты говорил, если я захочу уйти отсюда, ты... ты поможешь?

— А Цзя, где ты? Я приеду за тобой! — Жун Сяо тут же вскочил с кровати, сбросив одеяло.

— Я... я сейчас на автовокзале в Канъане, я...

— Стой там, никуда не уходи! Я скоро буду!

— Х-хорошо!

Повесив трубку, Жун Сяо обернулся к Гу Цяньюю:

— А Цзя позвонил мне!

В его глазах стояли слёзы. Сердце Гу Цяньюя болезненно сжалось. Он подошёл, погладил его по волосам и мягко сказал:

— Я слышал.

— Мы должны забрать его... — Жун Сяо уткнулся в его грудь, всхлипнув. Он и сам не понимал, почему так хочется плакать. Но представляя, сколько мужества понадобилось А Цзя, чтобы решиться на этот звонок, он чувствовал только невыносимую жалость.

Гу Цяньюй понял: оставить Жун Сяо дома — значит обречь его на беспокойство. Поэтому он кивнул:

— Ладно. Одевайся, мы поедем вместе.

Они вышли из дома около трёх часов ночи.

Когда прибыли на вокзал и увидели стоящего у входа А Цзя — худого, с большим округлившимся животом, — у Жун Сяо сразу навернулись слёзы. Теперь он понял, ради чего тот решился сбежать. Ради ребёнка.

Гу Цяньюй припарковал машину прямо у входа и мягко похлопал Жун Сяо по плечу, молча поддержав его.

Жун Сяо смахнул слёзы, вышел из машины и подошёл к А Цзя.

Тот, увидев его, осветился радостью, но тут же стушевался, смутившись из-за своего вида.

Жун Сяо подошёл, взял его холодные руки в свои:

— Пойдём в машину. Всё остальное обсудим потом.

Он боялся даже думать, сколько времени А Цзя простоял тут на холоде, прежде чем решился позвонить.

В машине Жун Сяо сел рядом с ним на заднее сиденье.

А Цзя чувствовал себя очень скованно. Жун Сяо протянул ему бутылку воды и ничего не стал спрашивать — ни как он сюда добрался, ни что с ним произошло.

Он лишь мягко сказал:

— Сначала поживёшь у меня. Завтра пойдём в больницу на обследование.

А Цзя понял, зачем это нужно, и кивнул, покорно принимая его заботу:

— Спасибо... Мама велела мне прийти к тебе. Она... она ещё дала вот это.

Он порылся в стареньной ватной куртке и достал смятую бумажку и допотопный телефон. Жун Сяо понял, что именно с этого дряхлого аппарата тот звонил ему.

Развернув листок, он увидел короткую надпись:

«Жун Сяо, разве ты не говорил, что позаботишься о нём? Я отдаю тебе А Цзя. Надеюсь, ты сдержишь слово».

Очень прямолинейные, жёсткие строки. Жун Сяо даже смог живо представить себе выражение её лица, когда она это писала. Наверное, это было самое доброе, что эта женщина когда-либо сделала для А Цзя.

Они не поехали в особняк семьи Гу, а отправились прямо к себе домой.

Жун Сяо сам набрал ему ванну, нашёл чистую одежду и постельные принадлежности. Гу Цяньюй тем временем приготовил молоко и лёгкий ночной перекус.

Когда А Цзя раздевался, он смущённо пытался прикрыть живот руками, но он был уже слишком велик. Лицо горело от стыда, но попросить Жун Сяо отвернуться он не решился.

Жун Сяо уловил его неловкость, протянул руку и нежно коснулся округлого живота:

— А Цзя, малыш только что толкнул меня.

Эти слова растопили его оборону. Он впервые за долгое время улыбнулся — и тут же заплакал, слёзы крупными каплями катились по щекам.

У Жун Сяо тоже защипало глаза. Может, это и беременность сказывалась, но он не смог сдержать эмоций:

— Не плачь, А Цзя. Пока я рядом, тебе не о чем волноваться. Ты и малыш будете в порядке.

А Цзя вцепился в его руку:

— Помоги мне... Когда ребёнок родится, помоги найти семью и отдать его, хорошо?

В его глазах стояла мольба. У Жун Сяо по щеке скатилась слеза:

— Давай сейчас не будем об этом. Сначала искупайся, перекусим и выспимся. Завтра мы пойдём в больницу. А Цзя, я тоже скоро стану папой. Видишь? Мы оба должны быть сильными.

А Цзя опустил взгляд на его живот, не веря. Тогда Жун Сяо приподнял рубашку:

— Мне только четыре месяца, ещё почти не видно. Но завтра на УЗИ уже можно будет рассмотреть.

Эти слова немного приободрили А Цзя.

Когда Жун Сяо вышел к Гу Цяньюю, его снова накрыла волна грусти. Он уткнулся в грудь мужчины и тихо сказал:

— Знаешь, что А Цзя мне только что сказал? Попросил найти семью для его ребёнка...

Гу Цяньюй обнял его и погладил по голове:

— Не печалься. А Цзя с детства жил без чувства безопасности, вот и думает так. Мы вместе покажем ему, что жизнь может быть другой. Со временем он изменится.

— Я понимаю... просто так тяжело, — голос Жун Сяо дрогнул, и он не смог сдержать слёз.

Гу Цяньюй лишь крепче прижал его к себе, позволяя выплеснуть эмоции.

Когда А Цзя вышел после ванны, Жун Сяо уже успел взять себя в руки. Он отвёл его в гостевую спальню. А Цзя растерянно топтался на пороге — никогда в жизни он не жил в таком доме и не ложился на такую мягкую кровать.

Жун Сяо усадил его:

— Сегодня не думай ни о чём. Просто выспись. Утром мы вместе поедем в больницу.

А Цзя послушно кивнул.

— Спокойной ночи, — сказал Жун Сяо и вышел. Уже у двери он услышал тихое:

— Спасибо тебе, Жун Сяо.

— Угу, — коротко отозвался он, зная, что именно простота этого ответа подарит А Цзя ощущение спокойствия.

Вернувшись к себе, он увидел, что Гу Цяньюй всё ещё ждёт. Тот понимал, как тяжело Жун Сяо, но не стал его отговаривать. Он знал: с того дня, как Жун Сяо сыграл роль А Ся, А Цзя навсегда занял место в его сердце. Теперь, когда тот сам пришёл за помощью, это был знак — и шанс.

Гу Цяньюй не задавал лишних вопросов. Всё, что он мог — это в нужный момент подставить грудь, где Жун Сяо мог спрятаться и выговориться.

Из-за состояния Жун Сяо расписание было максимально щадящим. Ближайшее мероприятие — пресс-конференция фильма «Тёплое солнце», которая должна была состояться послезавтра. А дальше работы пока не было.

Проснувшись утром, Гу Цяньюй повёз их в заранее назначенную больницу. Изначально он собирался отвезти только Жун Сяо на обследование, но как раз появился А Цзя — и они отправились все вместе.

Чэнь Юньхэ он вызвал в последний момент. Тот сначала подумал, что дело связано с работой, но, придя в больницу, понял: его пригласили сопровождать А Цзя на обследовании.

С начала беременности А Цзя ни разу не проходил никаких проверок, поэтому список процедур у него был длинный. У Жун Сяо всё было проще, и, так как Гу Цяньюй должен был заботиться именно о нём, А Цзя достался Чэню.

Опасаясь, что А Цзя будет стесняться, Жун Сяо специально сказал ему несколько слов. Тот послушно кивнул:

— Я понял, Жун Сяо.

Жун Сяо тоже кивнул, повернулся к Чэнюньхэ и сказал:

— Ассистент Чэнь, прошу вас, присмотрите за А Цзя.

— Не волнуйтесь, — серьёзно ответил Чэнь Юньхэ. Для него это было в новинку — сопровождать беременного мужчину на обследование, но как опытный помощник он был уверен, что справится.

К тому же он умел держать язык за зубами: не задал ни одного вопроса, где отец ребёнка и почему А Цзя один.

Чтобы не утомить его, Чэнь Юньхэ даже замедлил шаг.

Жун Сяо тем временем проходил УЗИ. Гу Цяньюй шёл рядом и всё время не сводил глаз с монитора.

Хотя серые пятна и полосы были для него непонятны, он всё равно ощущал: там, внутри, их с Жун Сяо малыш.

Врач объяснял, показывая на экран:

— Ребёнок выглядит отлично. Вот носик, вот глазки. Слух и зрение уже начинают формироваться.

— Уже так много можно узнать? — удивился Жун Сяо.

— Конечно, — улыбнулся врач. — Даже пол плода можно определить. В четыре месяца развитие идёт очень быстро.

Они с Гу Цяньюем переглянулись, но никто не задал этот вопрос. Между ними была негласная договорённость: пол не имеет значения.

И действительно, Гу Цяньюй никогда об этом не задумывался. Для него сам факт, что в венах ребёнка течёт их общая кровь, был высшим счастьем. Какая разница, мальчик это или девочка? Он всё равно будет любить его без меры.

В конце им выдали снимок УЗИ четырёхмесячного малыша. Гу Цяньюй аккуратно сложил его и убрал во внутренний карман. Даже Жун Сяо не знал, что прошлую фотографию он уже заламинировал, чтобы сохранить навсегда. И эту сделает так же.

Через час обследование Жун Сяо закончилось. Результаты обещали выдать к вечеру. А Цзя ещё не освободился, и они сели ждать внизу.

Гу Цяньюй ненадолго вышел и вернулся с двумя коробочками пирожных. Так как утром оба были натощак, теперь пришло время подкрепиться.

Он заботливо открыл коробку, достал снежные моти и подал Жун Сяо.

Тот улыбнулся: он действительно любил это лакомство. Гу Цяньюй ловко разрезал пирожное, протянул вилочку — так внимателен и заботлив, будто обслуживал драгоценное сокровище.

Жун Сяо, улыбаясь, посмотрел на него и не удержался от вопроса:

— Господин Гу, можно я спрошу?

— Конечно, — мягко откликнулся тот, глядя на него с нежностью.

— Ты когда-нибудь думал, что сможешь так много отдать ради одного человека?

Задавая этот вопрос, Жун Сяо пристально смотрел ему в глаза, боясь пропустить хоть малейшее выражение на лице.

Гу Цяньюй ответил так же спокойно, его чёрные глаза сверкали, будто наполненные водой — мягкие, нежные, до глубины души.

— До того, как влюбился в тебя, я об этом не думал. И сейчас я не считаю, что много отдаю. Я просто делаю то, что хочу и что люблю, — сказал Гу Цяньюй спокойно, без малейшего колебания, так естественно и прямо, что Жун Сяо сразу понял: для него это вовсе не жертва, а самое обычное желание сердца.

Щёки Жун Сяо вспыхнули, и он тихо пробормотал:

— Тебе никто не говорил, что ты очень умеешь говорить красивые слова, господин Гу?

— Раньше — нет. А теперь говорят, — Гу Цяньюй наклонился и поцеловал его. — Но я ведь не «красивые слова» говорю. Я говорю то, что у меня в сердце. Ты такой сладкий, Сяо-Сяо!

Жун Сяо окончательно покраснел и оттолкнул его рукой:

— Хватит уже, господин Гу! У тебя сегодня рот будто намазан мёдом.

— Это всё потому, что ты сам такой сладкий, — с улыбкой сжал его ладонь Гу Цяньюй.

В этот момент зазвонил телефон — звонил Цинь Лу.

Жун Сяо ответил, и в трубке тут же раздалось:

— Сяо-Сяо, хоть немного приличия! Ты с господином Гу совсем не боишься засветиться? Даже в больнице умудряетесь демонстрировать любовь!

По одной фразе Жун Сяо понял, что Цинь Лу тоже здесь.

Эта клиника была частной и славилась исключительной конфиденциальностью — сюда обычно приходили только богатые или влиятельные люди.

Жун Сяо поднял голову и огляделся.

И действительно — за стеклянной перегородкой он заметил Цинь Лу, рядом с которым шёл Ян Цы.

Цинь Лу увидел его взгляд, радостно замахал рукой и, не раздумывая, потащил Ян Цы к ним.

Тот едва поспевал за ним и в тревоге напомнил:

— Помедленнее! Врач же сказал, что тебе нельзя много двигаться!

— Да знаю я! Ты с каких это пор стал таким занудой?

Эти слова больно задели Ян Цы, но Цинь Лу, конечно, и не заметил.

Подбежав, Цинь Лу крепко обнял Жун Сяо:

— Ты что, даже не сказал мне, что идёшь на обследование? Мы могли бы прийти вместе!

— А ты разве мне звонил? — мягко усмехнулся Жун Сяо и похлопал его по плечу.

— Это всё Ян Цы виноват! Он непременно хотел пойти со мной, — отмахнулся Цинь Лу, указав на него пальцем. Ян Цы только беспомощно улыбнулся.

Жун Сяо знал: тот был счастлив сопровождать его, но Цинь Лу любил всё преувеличивать. Поэтому он не стал его разоблачать и только спросил:

— Ну и как?

— Всё хорошо. Только сказали, что месяц нужно быть осторожным, лишний раз не двигаться. А там посмотрим через три месяца.

— Верно. В первые три месяца нужно особенно беречься, — согласился Жун Сяо.

И тут сзади раздался робкий голос:

— Сяо-Сяо...

Обернувшись, Жун Сяо увидел А Цзя, который как раз вернулся с обследования. Он подошёл ближе:

— Проверку закончил?

А Цзя кивнул, бросив быстрый взгляд на яркого красавца рядом с Жун Сяо — Цинь Лу, и тихо спросил:

— Мы... домой?

Цинь Лу заинтересованно уставился на него, особенно на его большой живот, и подошёл ближе:

— Сяо-Сяо, а это кто?

Жун Сяо улыбнулся и взял А Цзя за руку:

— Это мой младший брат, А Цзя. А это Цинь Лу, мой друг.

Услышав, что его представили как брата, А Цзя не смог скрыть смущённой радости. Щёки покраснели, а глаза засияли.

Глава 84

Услышав слова Жун Сяо, Цинь Лу действительно решил, что А Цзя — его младший брат. Он улыбнулся, протянул руку и сказал:

— Привет, привет, я Цинь Лу. Можно потрогать твой живот?

В глазах Цинь Лу в этот момент было только ожидание, без малейшего злого умысла. А Цзя взглянул на Жун Сяо, покраснел и кивнул.

Получив согласие, Цинь Лу радостно протянул руку и положил её на живот А Цзя. Будто почувствовав прикосновение, малыш внутри тут же ударил ножкой, словно поздоровался с Цинь Лу.

— Ого! Какой он живой! Он только что пнул меня! — удивлённо и с восторгом воскликнул Цинь Лу. Янь Цы, улыбнувшись, взял его за руку:

— Ещё несколько месяцев — и ты сможешь гладить уже своего малыша.

Лицо Цинь Лу вспыхнуло, он бросил на него укоризненный взгляд.

Когда они разошлись, Гу Цяньюй повёл обоих домой. По дороге Жун Сяо спросил у А Цзя, когда у него срок.

— В следующем месяце, — тихо ответил А Цзя. Немного помолчав, он добавил:

— Сяо Сяо, можешь помочь мне найти работу? Может быть, я не справлюсь, но я хочу попробовать и научиться.

Жун Сяо посмотрел в его полные надежды глаза и мягко сказал:

— Когда малыш родится, я смогу отправить тебя учиться. Хочешь?

Глаза А Цзя на мгновение засветились, но тут же потухли. Он покачал головой:

— Я хочу работать, хочу зарабатывать сам. Я знаю, что ты заботишься обо мне, но я не могу всё время полагаться на тебя. Я хочу сам стать лучше.

Жун Сяо понял его желание и кивнул:

— Хорошо. Я всё устрою.

— Спасибо, Сяо Сяо, — тихо сказал А Цзя. Он не стал говорить о благодарности или воздаянии — понимал, что такие слова будут пустыми. Он знал, что Жун Сяо помогает не ради выгоды.

Это добро он навсегда запомнил.

— Сяо Сяо, я хочу съехать, — продолжил он. Он был не глупым, напротив: с детства привык подмечать настроение людей. Он видел, что чувства между Жун Сяо и Гу Цяньюй очень крепки. Ему казалось неуместным жить у них дома. Пусть Жун Сяо и относился к нему очень хорошо, но именно поэтому он не хотел мешать их отношениям.

Жун Сяо и сам думал об этом. Пока А Цзя жил у него дома, он был спокоен. Но боялся, что тому неловко, и тяжело видеть их с Гу Цяньюй вместе.

Однако позволить А Цзя жить одному вне дома Жун Сяо тоже тревожило.

И тут заговорил Гу Цяньюй, сидевший за рулём:

— Если А Цзя не хочет жить с нами, пусть переедет в соседний дом.

— В соседний? — удивился Жун Сяо. В Бихайском поместье все дома были отдельными виллами, и он никогда не обращал внимания, есть ли соседи рядом.

Теперь он понял, что и соседний дом принадлежит им.

— Да. Мы тогда оставили две виллы. Одну — специально для гостей, чтобы им было удобно, а нам не мешали.

Близко, но не вместе — Жун Сяо счёл это идеальным вариантом:

— Отличная мысль. Мы наймём няню, чтобы присматривать за тобой. А Цзя, ты согласен?

— Нет, не нужно няни, я сам справлюсь, — быстро ответил он. Ему и так казалось, что он слишком много хлопот доставляет Жун Сяо. Ещё и оплачивать няню — слишком накладно.

— Няню обязательно, иначе оставайся у нас, — твёрдо сказал Жун Сяо.

А Цзя сразу замолчал. Оставаться в доме — значит снова напрягать Жун Сяо. А это точно нельзя.

Так и решили. Вернувшись, Гу Цяньюй отвёл его в соседнюю виллу. Дом регулярно убирали, всё необходимое там было, и А Цзя мог сразу въехать.

Что до няни — достаточно было сказать Чэнь Юньхэ, и всё решалось.

Так что уже в ту ночь А Цзя остался там.

Вернувшись домой, Жун Сяо вдруг вспомнил про Паньпаня, который всё ещё оставался в старом доме семьи Гу:

— Нам, наверное, пора забрать Паньпаня обратно?

— Завтра съезжу за ним, — ответил Гу Цяньюй, нажимая кнопку на пульте и включая телевизор.

Жун Сяо, заметив это, не удержался:

— Ты собрался смотреть телевизор?

— Ага. Сегодня же выходит седьмой выпуск «Вызова Жизни», — сказал Гу Цяньюй и, произнеся это, зашёл на кухню.

И тут Жун Сяо вспомнил, что из-за Нового года последние два выпуска перенесли. Он даже не ожидал, что Гу Цяньюй будет за этим следить.

Через пару минут тот вернулся, неся чайник с заваренным травяным чаем.

Жун Сяо взглянул на чайник и с сомнением произнёс:

— ...Ты всё ещё его пьёшь?

Гу Цяньюй посмотрел на него с лёгким недоумением:

— А разве не ты сам велел мне его пить? Как же я осмелюсь не слушаться?

Жун Сяо смущённо улыбнулся:

— Ну... да, это полезно.

— Вполне неплохо, — кивнул Гу Цяньюй, налил себе чашку и устроился на диване, ожидая начала передачи.

Вскоре стартовал седьмой выпуск «Вызова Жизни». Жун Сяо, сидя рядом, то и дело бросал взгляд на Гу Цяньюя, потягивавшего чай.

Хотя этот чай сам по себе был безвредным, но, вспоминая, зачем он изначально его купил, Жун Сяо всё сильнее ощущал: оставлять его под рукой — потенциальная опасность. Однако резко запретить Гу Цяньюю пить его — значило вызвать лишние подозрения. Это буквально сводило с ума.

Чувствуя, что Жун Сяо сидит рядом с какой-то задумчивой и напряжённой миной, Гу Цяньюй решил, что тому нездоровится. Он отставил чашку и повернулся к нему:

— Ты о чём задумался? Тебе плохо?

Жун Сяо поспешно замотал головой:

— Нет, всё в порядке. Смотри телевизор, выпуск довольно весёлый.

Сказав это, он протянул руку, взял кусочек нарезанного арбуза и отправил его в рот.

Гу Цяньюй не стал подозревать неладного и снова перевёл взгляд на экран.

Этот выпуск был финальным в сезоне. В начале героев отправили в парк экстремальных развлечений.

На задании с хулахупом Цинь Лу, не умея крутить обруч, подвёл Жун Сяо.

На экране тут же полетели комментарии:

«Хахаха, наш Сяо такой несчастный, наверняка в тот момент сомневался во всей своей жизни!»

«Цинь Лу, ахаха! Даже обруч крутить не умеет. Боже, какие же они оба милые!»

«Я за пару "СяоЛу" до конца! Не спрашивайте почему — просто они слишком смешные и одновременно такие сладкие!»

«А я только сейчас заметил, как нежно Янь Цы смотрит на Цинь Лу. Даже без слов у них полное взаимопонимание. Как я раньше не видел! Такое чувство, что у них явно роман, а они всё не решаются открыться. Бедный Янь, даже через экран видно, как ему нелегко!»

«Согласен! Его взгляд всегда со смехом и нежностью. Я теперь точно уверен, что он влюблён в Цинь Лу. Иначе зачем было устраивать концерт только ради признания? Немногие на такое способны. Надеюсь, Цинь Лу это оценит!»

«Аааа, да, Янь Цы и Цинь Лу, конечно, подходят друг другу... но я всё равно топлю за "СяоЛу"!!!»

«Ахах, ты злодей, но я с тобой согласен! Они и правда такие красивые и забавные!»

Жун Сяо невольно усмехнулся, глядя на поток комментариев. Гу Цяньюй сжал его руку:

— Чего улыбаешься?

— Комментарии забавные, — ответил Жун Сяо и взглянул на него. — Интересно, Янь Цы ревнует, когда видит, что фанаты сводят меня с Цинь Лу?

— Не знаю, ревнует он или нет, но вот я не очень рад, — спокойно сказал Гу Цяньюй, повернувшись к нему. Лицо у него оставалось бесстрастным, но Жун Сяо прекрасно понял: несказанные слова были очевидны — "Бэби недоволен, бэби ревнует".

Жун Сяо рассмеялся, обнял его и чмокнул в щёку:

— Даже если весь мир будет сводить меня в пары с кем угодно, это бесполезно. Потому что я принадлежу господину Гу. Мы с тобой — канон, а все остальные — ересь!(Наша пара — единственно правильные и настоящие, а все остальные версии — выдумка и ерунда!)

Гу Цяньюй рассмеялся от его слов, особенно от этого «ересь», и снова повернулся к экрану.

В тот момент на экране Жун Сяо с товарищами проходил первое задание — безумные американские горки.

Гу Цяньюй, глядя, как Жун Сяо и Чжан Сяоюнь садятся в вагончик, спросил:

— Не страшно было?

— Нет, только ветер там сильный. Летом давай съездим и сами прокатимся? — с воодушевлением предложил Жун Сяо.

Мужчина рядом на секунду застыл, но ответил:

— Конечно.

Жун Сяо, не заметив его напряжения, весело продолжил:

— Там ещё есть банджи и парашютные прыжки. Мы их не сделали, потому что Цинь Лу испугался. А мы с тобой сможем попробовать — должно быть очень захватывающе!

Гу Цяньюй поднял со стола чашку и сделал глоток чая:

— В этом году у тебя не получится, только в следующем.

Жун Сяо задумался и кивнул:

— Верно, в этом году никак. Ладно, значит, в следующем.

Гу Цяньюй повернулся к нему и тихо спросил:

— Сяо Сяо, а ты не жалеешь, что решил оставить этого ребёнка? Ведь без него ты сейчас мог бы...

Понимая, что мужчина хотел сказать дальше, Жун Сяо не позволил ему договорить — он наклонился и мягко прикрыл его губы поцелуем.

Потом слегка прищурился и отстранился:

— Ни разу не пожалел. Ведь стоит только подумать, что это ребёнок мой и господина Гу, я сразу чувствую спокойствие и удовлетворение.

Эти слова мгновенно обрадовали Гу Цяньюя. Он с улыбкой обнял его, и даже без слов Жун Сяо ясно ощущал — мужчина был по-настоящему счастлив.

Дальше настала очередь второго испытания — задания со скейтбордом, где Жун Сяо и Цинь Лу выполняли его вместе.

Когда они вдвоём съехали вниз по перилам, комментарии на экране снова взорвались:

«Вааау!!!! Жун Сяо и Цинь Лу такие крутые!!!»

«Как он прыгнул сверху — просто с ума сойти! Все, кто катается на скейте, такие классные!»

«Мой Сяо всё умеет! Как можно быть настолько потрясающим?!»

«Ахах, Цинь Лу сказал, что ударился... эээ... Я вот хочу знать, есть ли у него вообще яйца?!»

«Ой, какая пошлость сверху, но думаю, что ответ на этот вопрос можно спросить только у Янь Цы. Хаха!»

«Жун Сяо такой красавчик, всё, я пропал! Буду любить его всю жизнь!!!»

В тот момент, когда Жун Сяо сделал переворот на U-рампe, Гу Цяньюй сильнее сжал его руку:

— Откуда у тебя такие навыки?

— Давненько уже, был период, когда я увлекался экстремальными развлечениями, — ответил Жун Сяо и, подняв взгляд, улыбнулся. — Но уже давно не занимался. Ты переживал?

— Да. Больше не делай таких опасных вещей.

Видя тревогу в его глазах, Жун Сяо обнял его:

— Хорошо. Буду слушаться тебя. Только если вместе с тобой — тогда можно, а иначе ни за что.

— Вот умница, — прошептал Гу Цяньюй и легко поцеловал его в макушку.

На этом седьмой выпуск «Вызова Жизни» закончился. В анонсе следующей серии показали отрывок с прямого эфира Жун Сяо, и остановились именно на моменте, когда зритель спросил его: «Есть ли у тебя любимый человек?»

Передача завершилась, и в комнате на миг воцарилась тишина.

Жун Сяо прищурился и, улыбнувшись, поманил Гу Цяньюя пальцем. Тот глянул на него с улыбкой, поднял бровь, без слов спрашивая: «Что задумал?»

Жун Сяо вдруг прыгнул к нему:

— Отнеси меня в спальню. Не хочу идти сам.

Как он мог отказать, когда Жун Сяо так мило капризничал? Гу Цяньюй только мечтал, чтобы тот чаще вёл себя с ним так.

На следующий день проходила пресс-конференция фильма «Тёплое солнце», где Жун Сяо играл главную роль.

Гу Цяньюй из-за своей особой позиции не мог там появиться официально — даже в списке актёров и сотрудников его имени не было, только маленькая пометка «дружеское участие».

Поэтому на сцене были лишь Жун Сяо, Жун Хао и режиссёр Вэй Чжун.

Мероприятие назначили прямо в здании компании «StarSky ». Раз проект был профинансирован студией, выбор был вполне естественным.

Всё прошло очень скромно: режиссёр Вэй не любил лишней суеты, так что обошлись простым столом и местами для журналистов. Атмосфера больше напоминала не презентацию фильма, а пресс-конференцию.

За кулисами Жун Сяо и Жун Хао столкнулись. Тот, уже зная о его отношениях с Гу Цяньюем, встретил его куда теплее:

— Ты один пришёл? А он?

Жун Сяо сразу понял, о ком речь:

— Ему неудобно появляться.

Он не стал вдаваться в детали, но Жун Хао и так всё понял.

Через некоторое время появился Вэй Чжун — в простой футболке и с бутылкой воды в руках:

— Ну что, пора? Чем раньше начнём, тем раньше закончим.

Жун Сяо с улыбкой кивнул. А Жун Хао, глядя на минимализм, не удержался:

— Вэй-дао, ну вы и устроили пресс-конференцию! Слишком уж просто, не находите?

— А зачем излишняя помпезность? Главное — результат, — усмехнулся тот. Потом повернулся к Жун Сяо, наклонился и шепнул:

— Если сегодня объявишь о романе, эффект будет просто бомба.

Жун Сяо улыбнулся:

— Боюсь, вам придётся разочароваться.

Вэй Чжун прыснул от смеха:

— Я и не всерьёз, если честно.

Трое вышли на сцену вместе. Даже ведущего не пригласили — ради простоты и скорости Вэй Чжун решил обойтись без него.

Они сели за стол прямо перед журналистами.

— Думаю, представлять никого не нужно, — сказал Вэй Чжун, глядя в зал. — Перед вами главные актёры моего фильма. Ещё один должен был прийти, но сегодня не смог. У кого есть вопросы?

Для многих репортёров стиль Вэя был знаком: без лишних формальностей.

Первым поднял руку Лань Сяолэ. Он пришёл исключительно ради Жун Сяо и не мог упустить шанс.

— Хорошо, — кивнул Вэй Чжун. — «Тайяньюй Энтертейнмент», спрашивайте.

— Хотел бы узнать у Жун Сяо: это ваш первый фильм. К тому же, насколько мне известно, его тема довольно тяжёлая. С какими трудностями вы столкнулись на съёмках?

Жун Сяо не ожидал, что первым обратятся к нему. Он слегка улыбнулся, наклонился к микрофону:

— Самая большая трудность была в том, чтобы прочувствовать персонажа. Но я очень благодарен режиссёру Вэю. Если бы не он, я бы не смог сыграть Асю, ведь он познакомил меня с вещами, о которых я раньше даже не задумывался.

— Скажите, что именно вы имеете в виду? Что это были за вещи?

Жун Сяо обернулся к режиссёру. Тот кивнул, разрешая отвечать.

— Дело в том, что история разворачивается во времена, когда омег общество и закон не признавали. Главный герой Ася с рождения сталкивался с дискриминацией — и дома, и в обществе. Мне, человеку сегодняшнего времени, трудно было представить, что это значит. Но меня особенно поразило, что даже сейчас, когда закон признаёт омег как «третий пол», в отсталых районах подобное отношение всё ещё существует. Это дало мне много поводов задуматься.

На этом Жун Сяо остановился.

Вэй Чжун перехватил слово:

— Спасибо, следующий вопрос. Напоминаю, сегодня у нас пресс-конференция фильма «Тёплое солнце». Пожалуйста, задавайте вопросы по фильму.

— Вопрос к вам, Вэй-дао, — поднялся другой журналист. — Известно, что в картине три ключевых персонажа. Но мы видели только два официальных постера. Третьего вы скрываете, чтобы создать интригу и удивить зрителей?

Режиссёр усмехнулся. На самом деле он и сам не хотел сохранять тайну — просто пока нельзя было раскрывать.

— Считайте, что так, — коротко ответил он и замолчал.

— Эй, а меня вы что, не замечаете? — пошутил Жун Хао, наклонившись к микрофону.

Зал тут же оживился и рассмеялся.

Пресс-конференция длилась почти два часа.

После её окончания многие журналисты мечтали взять у Жун Сяо эксклюзивное интервью. С момента его дебюта он ещё ни разу не давал личного интервью — и кто бы первым получил его, тот обеспечил бы себе сенсацию.

Но они забыли, что мероприятие организовывала студия «StarSky».

Как только всё закончилось, Шэнь Дуншэн сопроводил Жун Сяо прямиком в комнату отдыха, не оставив репортёрам ни единого шанса.

Внутри Жун Сяо залпом выпил стакан воды.

— Устал? — улыбнулся Шэнь Дуншэн.

— Нет, — покачал головой Жун Сяо.

Шэнь пригласил его присесть, а сам достал две папки:

— Вот два контракта, посмотри.

Жун Сяо пролистал документы.

Один — веб-дорама «Кот-любимчик». Второй — фильм «Искупление», полицейский триллер режиссёра Лю Кэциня.

Особое внимание он уделил второму:

— Новая работа Лю-дао уже утверждена?

— Да, и он лично назвал твою кандидатуру. На этот раз ты будешь играть вместе с Лоу Чэном и нашей старшей сестрой по актёрскому цеху — Линь Цинцюань. Состав, можно сказать, очень сильный.

— Значит, мне придётся пригласить Лю-дао на ужин, — улыбнулся Жун Сяо.

— Вот это правильно, — подшутил Шэнь Дуншэн. — Но не спеши, съёмки начнутся только в конце года. К тому времени у тебя как раз освободится график. А вот насчёт веб-дорамы — сценарий очень хороший, всего пятнадцать серий. Режиссёр — полный новичок, только что закончил университет. Проект наш, студии «StarSky », поэтому график можем выстроить под тебя. Что думаешь, потянешь?

— У меня ведь кроме этого сейчас ничего нет? — уточнил Жун Сяо.

Шэнь кивнул. Он не стал говорить вслух, но оба понимали: в его нынешнем положении Жун Сяо не мог браться за слишком тяжёлые проекты.

Жун Сяо тихо усмехнулся и поставил подписи на обоих контрактах.

— Все съёмки я поставлю тебе на вторую половину дня. Утром отдыхай, набирайся сил.

— Так... не будет ли это слишком... — неуверенно начал Жун Сяо.

— Зазвездился? — закончил за него Шэнь Дуншэн и улыбнулся. — В этой веб-дораме, кроме тебя, все актёры — только что выпустившиеся новички. То, что ты согласился сыграть, для них огромный плюс. А так как проект полностью финансируется нашей студией, твой статус "с инвестициями в проект" оправдывает особые условия.

На самом деле, если бы Жун Сяо захотел рассекретить свои отношения с Гу Цяньюем, он мог бы в этой индустрии ходить «королём», и никто не посмел бы возразить.

После разговора Шэнь Дуншэн по пути подвёз его домой.

Выходя из машины, Жун Сяо наклонился к окну:

— Спасибо, Дун-ге!

Шэнь Дуншэн рассмеялся:

— Ты уже говорил это на церемонии награждения. Я услышал. Передавай привет господину Гу.

Жун Сяо с улыбкой помахал ему рукой и, проводив взглядом машину, зашёл во двор.

Издалека было видно, что в доме горит свет — значит, Гу Цяньюй уже вернулся.

Он невольно ускорил шаг. Стоило открыть дверь, как навстречу донеслось громкое «мяу».

Жун Сяо радостно позвал:

— Паньпань!

Рыжий кот выбежал из глубины дома, держа в зубах свою мягкую игрушку — оранжевого кота. Он положил её к ногам Жун Сяо и встал на задние лапы, вытянувшись, чтобы обнять хозяина.

Жун Сяо наклонился и погладил его:

— Скучал по мне, Паньпань?

— Мяу!

В этот момент из кухни вышел Гу Цяньюй, вытирая руки. Увидев сумку Жун Сяо на полу, он поднял её:

— Опять принёс сценарий?

— Ага, сегодня подписал два контракта: один — на полицейский боевик Лю Кэцина, но его будут снимать только к концу года; другой — пятнадцатисерийная веб-дорама.

— Это Шэнь Дуншэн тебе устроил? — уточнил Гу Цяньюй, сразу же думая, не будет ли это слишком тяжело для Жун Сяо.

Тот, понимая, о чём он волнуется, засмеялся и ткнул его пальцем в щёку:

— Дун-ге сказал, что в этой дораме я главный, к тому же проект полностью «StarSky », так что у меня будут особые условия: все съёмки днём, а утро свободно для сна. Не переживай, это как прогулка для смены обстановки.

Услышав это, Гу Цяньюй наконец успокоился и даже решил, что Шэнь Дуншэн действительно поступил разумно.

После ужина Жун Сяо хотел заглянуть к Ацзя, но время было позднее, и он побоялся его разбудить.

— Я сегодня спросил у няни, — сказал Гу Цяньюй, заметив его колебания. — С Ацзя всё в порядке, можешь не беспокоиться.

— Правда? Вот и хорошо, — кивнул Жун Сяо. — Всё же я боюсь, что он чувствует себя неуютно. Завтра схожу к нему, узнаю, чем бы он хотел заняться. Пусть лучше отвлекается делом, чем предаётся мрачным мыслям.

Гу Цяньюй склонил голову и посмотрел на него с прищуром:

— Ты смотри-ка, какой опытный стал.

Жун Сяо тут же понял, что тот подшучивает, и с улыбкой прищурился в ответ:

— Не буду с тобой спорить. Пойду почитаю сценарий.

— А спать?

— Пока не хочу. Завтра вставать рано не нужно, так что ты ложись.

— Не пойду. Без тебя кровать пустая и бездушная, — серьёзно произнёс Гу Цяньюй, а потом сам же рассмеялся.

— Пошутил — и доволен? Господин Гу, — фыркнул Жун Сяо.

— Ну... так, слегка, — невозмутимо ответил он.

Веб-дорама «Кот-любимчик» была построена как цикл коротких историй и относилась к жанру «исцеляющих».

В центре сюжета — молодой человек А Фэн, у которого была кошка. Когда она погибла под колёсами машины, А Фэн внезапно получил способность возвращаться в прошлое — каждый раз в какой-то момент, связанный с его питомцем. Так он снова и снова видел свою кошку и одновременно исправлял собственные ошибки, на которые раньше не обращал внимания или не имел сил изменить.

Сюжет был простым, ритм быстрым: практически каждая серия — отдельная история.

Хотя название «Кот-любимчик» могло намекать на романтику, на самом деле оно имелось в виду буквально: история про человека и его кошку, без любовной линии.

Жун Сяо подозревал, что Шэнь Дуншэн сделал это намеренно — подбирал ему проекты без романтических сцен: либо боевик, либо драма о дружбе. Видимо, опасался осложнений из-за его отношений с Гу Цяньюем.

Гу Цяньюй, заметив, что Жун Сяо сидит с улыбкой, спросил:

— Что, так интересно?

— Вполне. Вот, взгляни, — Жун Сяо протянул ему сценарий.

Тот пролистал аннотацию и кивнул с удовлетворением:

— Да, необычно. Мне нравится.

— Я тоже думаю, только вот любовной линии не хватает, — притворно вздохнул Жун Сяо и взглянул на него с «разочарованием».

Гу Цяньюй прекрасно понял его игру, наклонился и ущипнул его за нос:

— Хочешь романтику? Легко. Я сам сыграю.

Сказал — и сразу поцеловал его. Жун Сяо, смеясь, оттолкнул его, не выдержав щекотки.

Комната наполнилась их смехом.

...

Вечером 16 марта Жун Сяо и Гу Цяньюй, тщательно замаскировавшись, отправились в кино.

В этот день состоялась премьера «Тёплого солнца», и они решили посмотреть её вместе.

Сев на свои места в зале, Гу Цяньюй поставил перед Жун Сяо стакан горячего молока и спросил:

— Не замёрз?

Хотя уже была весна, холодный встречный ветер делал погоду довольно прохладной.

— Не холодно, — покачал головой Жун Сяо.

Они пришли ровно к началу сеанса и, едва сев, увидели первые кадры фильма.

Зал был полон. Для артхаусной картины такой аншлаг был настоящим успехом.

Стоило Жун Сяо появиться в первом кадре, как сзади раздался восторженный голос девушки:

— Наш Сяо такой красивый! Он такой худой... почему он не ест больше?

— Ого, какой кадр! Ресницы такие длинные!

...

Услышав это, Гу Цяньюй повернулся к сидящему рядом Жун Сяо. Тот тоже почувствовал на себе взгляд и в ответ лукаво улыбнулся глазами.

Фильм начинался с того, что Ася просыпается утром, тянется к солнечному свету — и тут же отдёргивает руку после крика матери.

А когда камера показала сцену, где мать Асю договаривается с соседом-стариком о цене, собираясь «продать» собственного сына, зрители снова загудели:

— Бедный Ася! Как мать может так поступить? Лишь потому, что он омега?!

— Неужели его и правда отдадут этому старикашке? Нет, он и так так несчастен! Пусть режиссёр хоть раз будет к нему добрее!

— Такие родители, которые рожают, но не заботятся о ребёнке, должны гореть в аду!

— Для неё Ася просто товар? Захотела — и продала?!

— Я так злюсь! Надо отправить сценаристу ножи по почте! Как можно так издеваться над нашим Асей, ведь он такой послушный!

— Она сама почему не пойдёт замуж? Муж её предал, а она мстит ребёнку. Она просто чудовище!

Гу Цяньюй протянул руку и сжал ладонь Жун Сяо. Тот в ответ крепко сжал его пальцы.

Красота Жун Сяо не терялась даже на большом экране. Но ещё сильнее зрителей захватывала его игра: за каждой сценой стоял не актёр, а живой Ася, чья боль становилась настоящей.

Зрители забывали о Жун Сяо и начинали по-настоящему жалеть Асю.

После того как Ася услышал о намерении матери выдать его замуж за старика, он в ту же ночь сбежал.

Но и в большом городе его ждали не надежда и свобода, а новые мучения.

С самого детства он знал: мир полон ненависти к таким, как он.

И вот он стоит у печи, вжимает к шее раскалённую палку и с ожесточением выжигает цветок — символ омег.

В зале раздался крик:

— Нет!

Но на экране Ася не остановился. Он стиснул зубы и стёр символ с тела — словно только так мог избавиться от ненавистной метки.

За спиной Жун Сяо услышал плач девушки:

— Почему же к Асе нельзя хоть немного добрее? Он и так такой несчастный... За что мир так жесток к нему?

— Бедный Ася!

Позже, попав в шайку мелких воришек и потеряв их главаря, Ася встретил Линь Мина.

Линь Мин вошёл в его жизнь словно луч света.

Ася поверил, что это спасение. Но на деле — оказалась ещё более глубокая пропасть.

Когда он наконец решился признаться, зрители в зале в один голос зашептали:

— Да скажи ему «да»!

Но в глазах Линь Мина была только растерянность — без радости и без любви.

К Асе он испытывал лишь жалость, но не чувства.

И остатки мужества Асю рухнули.

— Почему Линь Мин отказал?!

— Он ведь не виноват, он просто не любит Асю... не судьба. Но всё равно так больно!

— Не плачь, Ася, ты найдёшь того, кто будет лучше!

— Я не могу смотреть на его беззвучный плач... даже поплакать в голос он не может. Это слишком больно!

Покинув Линь Мина, Ася бесцельно дошёл до бара.

И именно здесь в кадре впервые появился Е Чжао.

Он спустился по лестнице, и всё его внимание было приковано к Асе. С первого взгляда в его глазах читалась особая нежность.

— Вау, какой мужчина! Такой красавец! Он что, новичок? Никогда его раньше не видела!

— Он точно влюбился в Асю с первого взгляда... Боже мой, какие нежные глаза!

— Даже через экран чувствуется, сколько в его взгляде любви. Где режиссёр нашёл такого актёра, он играет просто потрясающе!

— Если бы не знал, что это кино, я бы подумал, что он по-настоящему влюблён в нашего Сяо!

— Я вдруг хочу, чтобы они были вместе и в реальной жизни... Такое ощущение, что Сяо-Сяо должен быть именно с таким человеком!

Жун Сяо, глядя на Е Чжао в кадре, ощутил, как всё внутри сладко защемило: так вот каким бывает взгляд Гу Цяньюя, когда он смотрит на меня?

Асю Е Чжао увёл наверх, и с тех пор тот остался рядом с ним.

Пусть Ася и уничтожил свой символ омеги, но он был слишком красив — и нашлись люди, которые всё равно начали испытывать к нему влечение.

Однажды, выпив подмешанное вино, Ася оказался в постели с Е Чжао.

Сцену сильно сократили на монтаже: в итоге в кадре осталась лишь спина мужчины. Но даже этого хватило, чтобы передать всю страсть и ту нежность, с которой Е Чжао относился к Асе.

Кадр был снят и смонтирован так тонко, что в зале раздалось восторженное:

— О боже, он так его любит, прямо балует!

Все зрители почувствовали: Ася наконец встретил того, кто любит его по-настоящему, и радовались за него.

Но сам Ася, казалось, не считал так. Или, может быть, после Линь Мина он уже потерял всю смелость верить.

Когда Ася узнал, что ждёт ребёнка, первая его мысль была — избавиться от него. Вторая — ни в коем случае не позволить Е Чжао узнать.

Но Е Чжао, который всегда внимательно следил за ним, конечно, быстро всё понял.

И вот он стоит перед Асей, умоляя оставить ребёнка... И каждый в зале почувствовал: этот мужчина любит его до безумия.

К счастью, в итоге Ася кивнул. Он согласился растить ребёнка вместе с Е Чжао.

Казалось, вот он, счастливый финал.

Но чтобы разорвать узы с бандой, Е Чжао сам себе отрубил левую руку. И из-за этого не смог успеть на поезд, на котором Ася уезжал.

К этому моменту Жун Сяо уже сидел с покрасневшими глазами, а в зале многие тихо всхлипывали.

И лишь три года спустя, когда мальчик с бумажной вертушкой в руке вошёл в красные ворота, ведя за собой однорукого мужчину, зрители получили хоть какое-то утешение в этой тягостной истории.

Фильм закончился без всяких сцен после титров. На экране появилось лишь одно предложение:

«Чуть меньше дискриминации, чуть больше любви — и наш мир станет красивее. Хорошо?»

После премьеры в интернете разгорелись жаркие обсуждения:

«Почему, даже несмотря на то, что в конце они всё же были вместе, мне всё равно так больно? Как Ася мог так страдать? Как Е Чжао мог так пострадать? Сценарист — жестокий человек, я рыдаю!!»

«Фильм отличный, но слишком тяжёлый для сердца!»

«Даже если грустно, я всё равно посмотрю его ещё раз. Я влюбилась в Асю и Е Чжао!»

«Это лучшая арт-картина, которую я видела за последние годы. Обязательно пересмотрю! Режиссёр и актёры сделали всё с душой!»

«Кто играл Е Чжао? У него есть страничка на wbo? В титрах не было имени, только "дружеское участие". Что это значит?»

«И правда! Никаких постеров, никакой рекламы, будто этого актёра не существовало. Лишь на экране в финале мы его увидели. Почему режиссёр скрыл его?»

...

Интернет захлестнула волна обсуждений и поисков «кто же играл Е Чжао».

Но и страница Жун Сяо в wbo не осталась без внимания. Зрители, потрясённые фильмом, тут же писали ему:

«Ася, ешь побольше! Ты слишком худой. Береги себя!»

«Ася, этот мир тоже может быть добрым. Смотри вперёд. Ты и Е Чжао будете счастливы, держись!»

«Я раньше смотрела на тебя с предвзятостью, считала тебя "другим" и даже презирала... Прости. Спасибо тебе за то, что ты показал: каждый человек имеет право на жизнь и на счастье.»

...

Глава 85

В интернете появилось сразу два новых горячих хэштега: #Сегодня_ты_пересмотрел_«Тёплое_солнце»?# и #Ищем_Е_Чжао#. Оба сразу же вызвали бурные обсуждения и долго держались в топе поисковых запросов.

Никто и подумать не мог, что артхаусный фильм способен на такой успех. Более того, на Douban оценка картины достигла 9.6 баллов, что почти равнялось максимуму.

Профессиональные кинокритики тоже не обошли фильм стороной. В одной из рецензий писали:

«Причина, по которой „Тёплое солнце" смогло разрушить проклятие „артхаусного кино для фестивалей, но не для зрителей", прежде всего в мастерстве режиссёра и сценариста Вэй Чжуна. Тема омег всегда была острой и спорной. Через этот фильм он поднял множество социальных проблем и вызвал широкий отклик. Но главный успех всё же в актёрах. Жун Сяо, появившись в индустрии, сразу стал фаворитом поисковых топов Weibo. С каждой новой работой он заметно прогрессировал. Я следил за ним с первых проектов и могу сказать: его рост впечатляет. Если бы я не видел его предыдущих ролей, я бы ни за что не поверил, что этот парень в кино меньше года. Отдельная похвала Шэнь Дуншэну за такой тонкий выбор актёра. А вот появление Е Чжао — отдельная история. Поиск по всей сети не даёт никаких данных об этом человеке. Моё предположение: либо у него слишком особый статус, либо он сыграл из-за „дружеского участия"... ради кого-то.»

Эта рецензия получила больше всего лайков и репостов.

Те, кто знал правду, только усмехнулись: у публики действительно зоркий глаз.

Особенно врезалась в память последняя фраза: «ради кого-то дружеское участие». Ради кого же, а?

Некоторые опытные журналисты, которые когда-то имели честь видеть Гу Цяньюя лично, в этот момент едва не подавились от досады.

Господин Гу, ну разве можно вот так выходить на экран? Все понимают, что это ради любви. Но если бы кто-то не знал, он бы решил, что компания Гу на грани банкротства и глава лично пошёл подрабатывать актёром!

К тому же вы вдвоём так сладко смотрелись на экране... А мы, те, кто в курсе, даже слова сказать не можем! Разве это не мучение?!

Пожалуйста, раскройтесь уже скорее! Сколько можно кормить нас тайными „сладкими моментами"?!

...

Тем временем в закрытом WeChat-чате.

Су Цинсянь: Ну вы совсем ничего не хотите сказать?

Цзи Цзиньсюань: Думаю, мне пора серьёзно задуматься о свадьбе.

Цзи Цзиньань: В умении демонстрировать любовь я признаю только нашего старшего Гу!

Су Цинсянь: Перестань подлизываться. Я его даже в чат пригласить не решился! Вчера пошёл в кино, и честно — чуть не ослеп от их сияния!

Цзи Цзиньань: Подтверждаю! Если бы не видел своими глазами, ни за что бы не поверил, что это был он!

Цзи Цзиньсюань: Завтра пойду на свидание вслепую. Хочу жениться.

Су Цинсянь: Цзиньсюань, у тебя что, нервный срыв?

Цзи Цзиньань: Брат, зачем же так спешить?

Цзи Цзиньсюань: Вы ничего не понимаете! Только если я сам женюсь, я смогу перестать есть эту бесконечную „собачью еду"!

Цзи Цзиньсюань вышел из группы.

Очевидно, именно он пострадал от происходящего больше всех.

...

В это время главный герой хэштега #Ищем_Е_Чжао#, Гу Цяньюй, сидел с каменным спокойствием в конференц-зале и слушал доклады об инвестициях.

Хотя сегодня акционеры и менеджеры выглядели рассеянными: каждый то и дело украдкой бросал взгляд на своего босса.

Фильм превзошёл все ожидания даже самого Гу Цяньюя, поэтому настроение у него в последние дни было особенно хорошим.

Даже когда кто-то отвлекался на совещании, он лишь мягко напоминал взглядом — и этого было достаточно.

Когда собрание подошло к концу, Гу Цяньюй кивнул Чэнь Юньхэ.

Тот поднялся и объявил:

— Думаю, все слышали про фильм, что сейчас идёт в прокате. Сегодня директор Гу приглашает всех в кино.

После этих слов он раздал каждому билет.

— Приятного просмотра!

Держа в руках билеты, акционеры переглянулись: лучше бы нам выдали пакет сухариков... или сразу мешок собачьего корма, это было бы честнее.

Завершив то, что ему хотелось больше всего, Гу Цяньюй радостно распустил собрание.

...

Всё ещё пылающий интернет не утихал, но тайна личности Е Чжао оставалась неразгаданной. Те, кто знал, молчали; те, кто не знал, просто не имели возможности искать. Так прошло несколько дней, а ответ так и не появился.

Тайна превратилась в камень, брошенный в воду, — и ушла на дно.

...

Эти дни Жун Сяо проводил днём с Ацзя, пока Гу Цяньюй был на работе.

Чтобы Ацзя не скучал, Жун Сяо принёс в дом множество зелёных растений. С приходом няни тот стал выглядеть куда лучше, чем в первый раз, когда они встретились.

Кроме того, Жун Сяо купил для него кулинарные книги. Ацзя с увлечением начал готовить, и вскоре Жун Сяо заметил: у него действительно талант к этому делу.

Хотя они с Ацзя готовили рулет строго по одной и той же инструкции, результат всё равно оказался разным: у Ацзя вкус был в разы лучше.

Пробуя торт, приготовленный Ацзя, Жун Сяо предложил:

— Когда родится малыш, Ацзя, давай откроем вместе кондитерскую?

— Кондитерскую? — глаза Ацзя засветились: за эти дни он действительно почувствовал надежду.

— Да. Только ты же понимаешь, я занят съёмками и не смогу управлять делами. Поэтому магазином будешь заведовать ты. Я вложу деньги, ты — свои умения. Прибыль пополам. Ну как?

— Я не хочу денег, — Ацзя сразу замотал головой. — Я знаю, что это ради меня, как я могу ещё и делить с тобой прибыль?

— Не спеши отказываться, — мягко улыбнулся Жун Сяо. — Я дам деньги, но заниматься ничем не буду. Ты денег не вложишь, зато вложишь труд. Кто из нас выиграет, а кто проиграет — ещё неизвестно. И потом, Ацзя, ты ведь не собираешься отдавать ребёнка чужим людям? Когда у тебя будет доход, ты сможешь сам растить малыша, смотреть, как он растёт. Разве это не счастье?

Жун Сяо рисовал перед ним красивую картину будущего, и в глазах Ацзя зажёгся огонёк желания.

Он тихо кивнул:

— Спасибо тебе, Жун Сяо. Я даже не знаю, как тебя отблагодарить, я...

— Не думай об этом. Главное — чтобы у тебя была хорошая жизнь, — Жун Сяо похлопал его по плечу.

Ацзя улыбнулся сквозь слёзы:

— Я обязательно сделаю так, чтобы магазин процветал.

— Я в тебя верю. У тебя же такие вкусные торты! — Жун Сяо засмеялся, и глаза его блестели.

...

Теперь Гу Цяньюй после работы всегда заезжал за Жун Сяо домой от Ацзя. Каждый раз Ацзя, провожая их взглядом, радовался за него: такому доброму и мягкому человеку, как Жун Сяо, действительно полагается счастье.

Вернувшись, Жун Сяо рассказал мужу про разговор о кондитерской.

— Кондитерская? — переспросил Гу Цяньюй. — Неплохая идея. С его характером работать на кого-то сложно, а вот собственный магазин — это совсем другое.

— Тогда пусть помощник Чэнь подберёт вам варианты помещений. Вы потом выберете. Но торопиться не стоит, — добавил он. — Всё-таки у нас двое беременных, пока вы особо ничего не сможете.

Жун Сяо только улыбнулся: он именно этого и хотел — чтобы Гу Цяньюй занялся организацией. Для него такие вопросы решались легко.

Если рядом есть мужчина, зачем зря упускать такую помощь?

...

Вечером Жун Сяо, лёжа в кровати, листал телефон. В сети уже появились фанфики по Асю и Е Чжао. Некоторые умельцы даже успели написать «эротику». Читая, он краснел, но почему-то чувствовал лёгкое волнение.

Нельзя было не восхищаться фантазией этих авторов.

Когда Гу Цяньюй вышел из душа, он увидел, как Жун Сяо уткнулся в экран с красными ушами. Подошёл ближе — и как раз заметил картинку: на ней Ася сидел верхом на Е Чжао.

— Красиво? — тихо прошептал он.

Жун Сяо резко спрятал телефон под одеяло и уткнулся лицом в подушку:

— Нет, не красиво!

— Правда? — голос мужчины стал низким и хрипловатым. — Ничего страшного. Если захочешь, мы можем попробовать так, как на картинке...

Он говорил прямо в ухо, горячее дыхание обжигало кожу. Жун Сяо, не выдержав, повернул голову и глянул на него одним глазом, после чего оттолкнул ладонью его лицо:

— Хватит! Я просто смотрел.

Гу Цяньюй рассмеялся, обнял его и прижал к себе:

— Давай посмотрим вместе.

— Ещё чего! — Жун Сяо замахал руками. — Я лучше спать!

— Не хочешь? Ну ладно, — Гу Цяньюй улыбнулся. — Но ты видел? Сейчас весь интернет обсуждает нашу пару.

В его голосе слышалось скрытое, но явное удовольствие.

— Это не нас, — буркнул Жун Сяо. — Это Асю и Е Чжао. В сети твоего имени даже нет...

Этого он, конечно, вслух не сказал — не хотелось портить настроение.

— Ася — это тоже ты и я. Какая разница? — невозмутимо сказал Гу Цяньюй. В душе он прекрасно понимал: на экране играл не Асю, а именно Жун Сяо, и он сам — не Е Чжао, а Гу Цяньюй.

Жун Сяо не удержался, засмеялся, обнял его и устроился у него на груди.

— Спокойной ночи, господин Гу.

...

Через неделю начались съёмки веб-дорамы «Кот-любимчик».

В первый день официального старта съёмок Жун Сяо утром приехал на церемонию открытия. Там он познакомился с другим «главным героем» «Кот-любимчика» — белоснежной персидской кошкой с разными глазами.

Так как Жун Сяо сам держал кота, белая кошечка, почувствовав на нём запах Паньпань, сразу же подошла и обнюхала его.

Хозяйка рассказала, что кошке три года, это девочка, зовут её Сяобай. Она с рождения была очень ласковой и общительной, и потому с первой минуты с Жун Сяо у них сложились хорошие отношения.

Вся съёмочная группа вздохнула с облегчением.

Режиссёр Чэн И был совсем новичком — только что окончил университет. «Кот-любимчик» стал его первой работой. То, что студия «StarSky » решила вложить деньги в его проект, он считал настоящей удачей. А когда ему сообщили, что к актёрскому составу присоединяется Жун Сяо, он и вовсе подумал, что это сон.

Жун Сяо, хоть и дебютировал недавно, уже перерос рамки «идола ради трафика». Его имя регулярно появлялось в топах Weibo, а первая же картина в кинотеатрах принесла ошеломительный успех. С такой карьерой звёздное будущее было очевидно.

И вдруг такой человек соглашается играть в его первой дораме! Чэн И перепроверил новость несколько раз, прежде чем поверил, что это правда. И лишь когда на открытии увидел Жун Сяо живьём, окончательно осознал: это не сон.

Более того, в жизни Жун Сяо оказался ещё красивее, чем на экране. И при этом мягкий, доброжелательный.

Может, дело было в «фильтре поклонника», но Чэн И выглядел не как режиссёр перед актёром, а скорее как фанат перед своим кумиром. Он так нервничал, что даже руку пожал с красными ушами и взгляд отвести не смел.

Жун Сяо не стал много говорить, чтобы не давить на новичка. А Чэн И быстро взял себя в руки и собрался.

В сериале постоянными героями были только Жун Сяо и кошка Сяобай. Все остальные актёры менялись от серии к серии. Для приглашённых новичков даже эпизод рядом с ним был редкой удачей, и все соглашались охотно.

...

После обеда Жун Сяо предстояла фотосессия для промо.

Гу Цяньюй специально позаботился, чтобы ему привезли горячий обед прямо в отдельную комнату отдыха.

Чжан Шаньшань подала ему стакан горячей лимонной воды:

— Пообедаешь сейчас, Сяо-Сяо?

Он кивнул, сделал глоток и улыбнулся:

— Да, спасибо, Шаньшань-цзе.

Положив сценарий на стол, Жун Сяо пересел на диван. Когда Шаньшань открыла контейнер, по комнате разлился аромат.

— Курица с грибами, — улыбнулась она.

Глаза Жун Сяо засветились:

— Вчера вечером я сказал, что хочу это блюдо... не думал, что он запомнит.

Шаньшань тепло посмотрела на него:

— Господин Гу, похоже, воспринимает твои слова как указ.

Жун Сяо смутился и засмеялся:

— Да ну.

Но счастливая улыбка на лице его выдавала.

...

После обеда он немного вздремнул и отправился на съёмку.

Хотя внешне он почти не изменился, вес слегка прибавился. Но пока живот был незаметен, и в свободной одежде никто ничего не мог догадаться.

Первая фотосессия: Жун Сяо в белой рубашке и джинсах с кошкой Сяобай на руках.

Волосы у него уже немного отросли, образ был лёгкий и чистый. Он сидел на полу, играя с кошкой, и выглядел невероятно естественно и свежо. Красивому человеку не нужны были лишние усилия — каждая фотография выходила удачной.

За день сняли три образа. Осталось обработать снимки, и можно было официально объявлять состав.

...

На обратном пути домой Жун Сяо получил звонок от Чжан Сяоюнь.

— Юнь-цзе, — ответил он.

— Сяо-Сяо! — голос был радостный. — Моя новая песня выходит! Не забудь прорекламировать её у себя в Weibo!

— Конечно, — засмеялся он. — Прямо сейчас.

— CD я передала Дун-ге, забери у него. MV получилось шикарное! Если сингл выстрелит — я подарю тебе большой красный конверт!

— Тогда я буду ждать, — подшутил он.

Они поболтали ещё немного и попрощались.

Зайдя в Weibo, Жун Сяо увидел, что Чжан Сяоюнь уже отметила его в посте:

Чжан Сяоюнь V: Новый сингл «Безответная любовь» выходит 1 апреля. Ловите эксклюзивные кадры со съёмок MV — смотри внимательно, кого узнаешь! @ЖунСяоСяоСяо @Лю Чжиюнь @Хуасю 【картинки】【видео】【картинки】

Сначала всполошились фанаты Чжан Сяоюнь, а затем подключились поклонники Жун Сяо.

Когда они заметили, что их Сяо-Сяо снялся в клипе, радости не было предела.

«А-а-а! СяоСяо-репорт! Желаем альбому сестры Юнь огромных продаж!!»

«СяоСяо-репорт! Пусть альбом взорвёт чарты!»

«Ангелы Юнь благодарят малышей СяоСяо за поддержку нашей Юнь!»

Фандомы устроили редкий момент гармонии и дружбы.

А когда Жун Сяо лично зашёл в Weibo и сделал репост, его фанаты тут же начали организовывать коллективные закупки альбома.

Гу Цяньюй получил уведомление на телефоне: ещё во время премьеры «Тёплого солнца» он тайком вступил в официальный фанатский чат «Шэнсяо» — чтобы следить за реакцией на их с Жун Сяо «пару».

Конечно, он никому об этом не рассказывал.

И вот, увидев, что в чате открыли сбор заявок на коллективную покупку альбома, он без колебаний написал заявку — 1000 копий.

После его сообщения чат на пару секунд замолчал, а затем модератор написал ему в личку:

Админ: Здравствуйте, может, вы случайно поставили лишний ноль?

Мой Сяо-Сяо сияет: Нет.

Админ: Хорошо, принято.

Снаружи модератор оставался спокойным, но внутри уже мысленно воздвиг «алтарь» новому крутому донатору.

Стоит поклониться такому человеку!

Сам Гу Цяньюй вскоре забыл об этом. И только когда курьер позвонил и попросил подтвердить адрес, он вспомнил: при регистрации в чате указал свои настоящие имя и адрес — просто не думая, что это когда-нибудь понадобится. Так тысяча дисков и оказалась у Жун Сяо дома...

Но это случилось позже.

А пока — благодаря участию фанатов Жун Сяо новый альбом Чжан Сяоюнь разлетелся рекордным тиражом.

Одновременно, из-за выхода «Тёплого солнца», число подписчиков Жун Сяо в Weibo выросло с трёх до пяти миллионов.

...

В «Кот-любимчике» первой сценой была трагическая завязка: герой Жун Сяо, А Фэн, теряет любимого кота, погибшего под колёсами машины, и внезапно получает способность возвращаться в прошлое.

Именно в этот момент на съёмочной площадке к нему подбежала Чжан Шаньшань с телефоном в руках:

— Сяо-Сяо, звонок!

Он растерялся, извинился перед режиссёром и отошёл в сторону:

— Алло, это Жун Сяо.

— Сяо-Сяо, Ацзя рожает! — это была няня, которая присматривала за ним.

Жун Сяо похолодел:

— Вы вызвали скорую?

— Уже, уже! — ответила женщина.

Он облегчённо вздохнул:

— Скажите Ацзя, чтобы не волновался. Я еду!

Бросив трубку, он схватил куртку. Чжан Шаньшань уже всё уладила с режиссёром и вместе с ним поспешила к машине.

По дороге он набрал Гу Цяньюя. Тот успокоил его и сказал, что сам сейчас подъедет.

Когда Жун Сяо примчался в больницу, Ацзя уже был в родильной.

Няня встретила его и быстро заговорила:

— Ацзя сказал, что всё в порядке, просил тебя не волноваться. Воды отошли только что. Сегодня утром у него уже были первые признаки, поэтому я заранее приготовилась и только потом позвонила тебе.

Она знала, как сильно Жун Сяо заботился об Ацзя, и видела всё своими глазами.

— Спасибо, — кивнул Жун Сяо.

— Что вы, это моя обязанность.

В этот момент подошёл Гу Цяньюй. Няня деликатно отошла в сторону, не мешая им.

Гу Цяньюй крепко взял Жун Сяо за руку:

— Всё будет хорошо. Я всё устроил.

— Я знаю, — Жун Сяо сжал его пальцы и сел рядом.

Чжан Шаньшань принесла ему стакан горячего молока, а для Гу Цяньюя — кофе. Все остальные вещи остались на съёмках.

...

Когда над дверью родильной погас зелёный свет, Жун Сяо вскочил:

— Доктор, как он?!

— Вы родственник? — врач прищурился, словно пытаясь вспомнить, где его видел.

— Я друг. У него нет семьи, — твёрдо сказал Жун Сяо. Про мать Ацзя он даже вспоминать не хотел: именно из-за неё тот столько натерпелся.

— Ясно. Подпишите здесь. Всё прошло успешно. Родился мальчик. Скоро сможете увидеть, — улыбнулся врач и снова скрылся за дверью.

Жун Сяо выдохнул и встретился взглядом с Гу Цяньюем. Слова были лишними — их глаза сказали больше.

Вскоре Ацзя перевезли в палату. Он выглядел уставшим, но спокойным. Рядом в колыбельке лежал новорождённый, чистенький и укутанный.

Жун Сяо подошёл к кровати, взял Ацзя за руку:

— Как ты? Больно?

Тот попытался приподняться, но Жун Сяо мягко удержал его за плечо:

— Не двигайся, лежи.

— Всё хорошо. Врач сказал, можно вставать. Уже не больно. Смотри, это малыш, — на лице Ацзя засияла счастливая улыбка.

И пусть происхождение ребёнка было стыдливым, пусть даже имени отца никто не знал — это не мешало Ацзя всем сердцем любить своего малыша.

Можно сказать, что с появлением ребёнка Ацзя стал куда сильнее.

Жун Сяо подошёл к колыбельке. Он ожидал увидеть сморщенного «маленького старичка», как обычно бывает с новорождёнными. Но ребёнок оказался удивительно светлокожим, красивым и даже с открытыми глазами — будто уже пытался рассматривать мир. Он смешно тянул ручки, словно что-то хватал.

Жун Сяо протянул палец, и малыш тут же сжал его крошечными пальчиками. Мягкое тёплое прикосновение заставило сердце Жун Сяо дрогнуть. Он поднял взгляд на Гу Цяньюя — в глазах плескалось изумление.

Гу Цяньюй тихо рассмеялся и ласково ущипнул его за ушко.

— Ацзя, хочешь подержать малыша?

— Хочу.

Жун Сяо осторожно поднял ребёнка и передал его на руки Ацзя. Малыш был таким крошечным, что Жун Сяо боялся прижать его слишком сильно. Но едва оказавшись в объятиях отца, младенец засмеялся и загукал.

— Он умеет смеяться! — восхищённо прошептал Жун Сяо и нежно коснулся ладонью мягкой щёчки.

Гу Цяньюй стоял рядом и смотрел на него с редкой мягкостью.

Ацзя, глядя на ребёнка, не смог сдержать слёз.

Жун Сяо похлопал его по плечу:

— Всё будет хорошо, Ацзя. Забудь прошлое. Смотри, какой он крепкий и живой. Вырастет — будет настоящим красавцем.

— Спасибо тебе, Сяо-Сяо.

— Принимаю благодарность, — улыбнулся он. — Вечером няня принесёт тебе еду. Сегодня останься под наблюдением, а завтра утром поедешь домой.

Ацзя кивнул:

— Хорошо. Надеюсь, я не задерживаю тебя. Если нужно — иди по делам, я справлюсь.

— Нет, у меня всё свободно, — покачал головой Жун Сяо.

Он ещё немного побыл рядом, а потом вернулся домой.

...

Паньпань уже ждал его у двери. С тех пор как у него появился оранжевый плюшевый котик, он носил игрушку повсюду. Положив её у ног Жун Сяо, кот встал на задние лапки, требуя «на ручки».

Жун Сяо улыбнулся, поднял его и прижал к груди. Паньпань тоненько замурлыкал, потом вдруг уткнулся в хозяина и начал обнюхивать его одежду. После чего мяукнул, словно жалуясь.

Сначала Жун Сяо не понял. Потом догадался: наверное, на мне остался запах Сяобай, и Паньпань думает, что я подружился с другой кошкой?

Он засмеялся и погладил пушистую голову:

— Это по работе. Там есть кошечка, настоящая леди. В другой раз я познакомлю вас.

Паньпань будто понял, ткнулся ему в ладонь и простил.

В этот момент подошёл Гу Цяньюй:

— Что хочешь на ужин?

— Лапшу с мясной стружкой, — улыбнулся Жун Сяо.

Тот сразу рассмеялся и кивнул:

— Хорошо.

Жун Сяо пошёл за ним на кухню.

— Зачем увязался? — с улыбкой спросил Гу Цяньюй.

— Всё думаю о малыше Ацзя. Интересно, наш ребёнок будет таким же красивым? — Жун Сяо впервые видел такого милого новорождённого.

Гу Цяньюй покачал головой с лёгким смехом:

— Ну мы ведь оба не уроды. Значит, и малыш красивым будет.

— Согласен, — хитро прищурился Жун Сяо. — Но если вдруг будет некрасивым, значит, точно в тебя пошёл!

Он засунул в рот маленький помидорчик и, смеясь, вышел из кухни.

Гу Цяньюй почесал нос: да, я не так красив, как он. Но сердце уже всё равно давно принадлежит только ему.

...

Лапша, которую приготовил Гу Цяньюй, была для Жун Сяо настоящим деликатесом. Он съел целых две порции, пока не откинулся на спинку стула, поглаживая живот.

— Боюсь, превращусь в толстяка.

— Ты не поправляешься, — вздохнул Гу Цяньюй. Он заметил, что с беременностью аппетит у Жун Сяо вырос, но вес почти не менялся.

Жун Сяо поддразнил его:

— А если я вдруг разжирею до двухсот килограммов, и, ложась в постель, буду подбрасывать тебя в воздух — ты меня всё равно будешь любить?

— Проверим на практике, — спокойно ответил Гу Цяньюй, не поддаваясь на провокацию.

— Нет уж, — замахал руками Жун Сяо. — Лучше я останусь таким, как есть. Даже представлять страшно.

...

Последнее время Жун Сяо был занят съёмками и заботами об Ацзя. Он совсем не следил за интернетом.

И потому не знал, что в семье Жун назревает скандал.

Хотя Жуны входили в число четырёх старших кланов Канъань-си, последние годы они заметно отставали от остальных трёх и даже рисковали уступить новым семьям.

Но, как говорится, «даже дохлый верблюд больше лошади» — пока это было лишь словами.

Пока Жуны окончательно не выпали из списка, они всё ещё числились в числе четырёх великих кланов Канъань-си.

Поэтому любой скандал с их участием сразу оказывался под пристальным вниманием.

Всё началось неожиданно.

Когда-то Гу Цяньюй был обручён с единственной дочерью Жунов, Жун Шань. Но в итоге его «невестой» стал внебрачный сын семьи.

Причиной были старые правила: браки внутри аристократических домов Канъань-си — это связывание кланов. Гу Цяньюй пришлось согласиться.

Однако о настоящей причине знали немногие.

В тот день Гу Цяньюй случайно застал Жун Шань в гостинице вместе с мужчиной. Пусть их и не поймали «на месте преступления», но женщина, обручённая с домом Гу, приходящая в отель с другим мужчиной, да ещё и именно в гостиницу, принадлежащую семье жениха... это выглядело слишком откровенно.

С этого и начался скандал.

Именно поэтому Жуны были вынуждены заменить дочь на «незаконного» сына.

Для публики придумали оправдание: будто Гу Цяньюй сам «влюбился» в этого сына. А в кулуарах пустили слух, что Жун Шань специально подставила его, и пошли грязные пересуды о том, что «молодой господин Гу не мужчина».

Именно из-за этого слуха Жуны добавили богатое приданое, чтобы хоть как-то компенсировать «ущерб». Сам Жун Сяо об этом не знал: у него не сохранились воспоминания прежнего «хозяина» тела.

По сути, весь союз оказался для семьи Жун катастрофой. Многие даже говорили, что Гу Цяньюй ещё удачно отделался: не женился на Жун Шань — и уже счастье.

И вот, как назло, та самая «жемчужина семьи» снова оказалась в центре позора.

Медиа опубликовали фотографии: муж Жун Шань, бывший «феникс-мужчина» Линь Яоцзу, попался на измене. Снимки их встречи с любовницей в отеле взорвали Weibo за двадцать минут. А затем тот же источник выложил кадры прибытия самой Жун Шань, спешащей «поймать с поличным».

Вышло, что муж и жена... вдвоём подарили журналистам сенсацию. Настоящая «слаженная работа».

Когда Жун Шань получила фото от репортёров, она потеряла голову. Вместо того чтобы заплатить и замять дело, она нагрубила журналисту. Тот не стерпел и выложил снимки в сеть.

Так весь народ узнал правду.

И как будто этого было мало, сама Жун Шань ринулась в гостиницу и буквально ворвалась к мужу. Репортёры получили ещё одну порцию эксклюзива.

Линь Яоцзу давно был завсегдатаем таких «развлечений». Когда-то именно так он и познакомился с Жун Шань, и тогда их застукал Гу Цяньюй. На сей раз история повторилась.

Стоило Жун Шань заколотить в дверь, у Линь Яоцзу руки затряслись, и он поспешно слез с любовницы, хватая одежду.

Девушка на кровати фыркнула:

— Даже если не продолжим, платить всё равно придётся.

Линь Яоцзу швырнул ей бумажник:

— Убирайся!

Та спокойно оделась и, прежде чем уйти, бросила:

— Если у тебя нет смелости, лучше и не изменяй. Такие стрессы по несколько раз — и правда проблемы будут.

При этом многозначительно скользнула взглядом вниз. Это было «дружеское предупреждение», но прозвучало как издёвка.

Когда она потянулась к двери, Линь Яоцзу в ужасе бросился:

— Не открывай!

— А как же я выйду? — усмехнулась девушка и распахнула дверь.

На пороге стояла Жун Шань. Она на секунду застыла, а потом с криком кинулась вперёд. Девушка ловко подтолкнула Линь Яоцзу ей навстречу — и сама юркнула прочь.

Всё сработано мастерски.

Жун Шань, располневшая после родов вдвое, обрушила на мужа два тяжёлых удара по лицу. Пошла кровь.

У Линь Яоцзу накопилось раздражение. Он потерял голову и ударил её в ответ. Женщина не могла соперничать с мужчиной — через пару секунд оказалась на полу, избиваемая.

А журналисты с камерами, прячущиеся за углом, радостно снимали всё, что происходило.

Скандал вышел из-под контроля. Полиция увела обоих — мужа и жену. Никакого «лица» у семьи Жун уже не осталось.

Патриарх Жун, Жун Бинсю, узнав об этом, потерял сознание от удара.

Его жена Бай Ижун, сидевшая дома в роли «домохозяйки», запаниковала. Не знала, за кого хвататься — за мужа или за дочь. И в смятении вспомнила о старшем сыне семьи — Жун Тяньци. Тот много лет назад уехал учиться за границу и больше не возвращался.

В спешке она позвонила ему.

Хотя Жун Тяньци не был её родным сыном: он появился от первой жены Жун Бинсю, умершей рано. Бай Ижун тогда пришла в дом молодой мачехой и никогда не относилась к мальчику хорошо. Звонок был скорее жестом отчаяния. Набрав номер, она почти сразу пожалела.

Но Жун Тяньци не стал упрекать её. В трубке он лишь сказал, что постарается вернуться как можно скорее.

Эти слова стали для неё глотком воздуха. Она поспешно собрала вещи и кинулась в больницу к мужу. Что до дочери... какая уж там дочь, когда глава семьи валяется без сознания?

Глава 86

Когда Бай Ижун добралась до больницы, оказалось, что Жун Бинсю из-за пережитого позора и стресса перенёс инсульт.

Врач, увидев, что пришли родственники, передал ей бумаги:

— Привезли его вовремя. Но степень поражения станет понятна только после того, как он придёт в себя.

Бай Ижун побледнела:

— Что вы имеете в виду? Мой муж что, не поправится?

— Сказать заранее нельзя. Если восстановление пойдёт хорошо, дальнейшая жизнь не пострадает. Но если нет — возможен паралич. Разные исходы. Подождём, пока он проснётся.

— Паралич?.. — у неё выступил холодный пот.

— Да, есть вероятность. Но даже в таком случае курс реабилитации может помочь.

Доктор не стал говорить больше и ушёл.

Бай Ижун ещё долго стояла у двери реанимации, постепенно осознавая случившееся.

Разобравшись с мужем, она тут же поехала в полицию. У входа толпились журналисты. Увидев это из машины, она велела помощнику Жун Бинсю уговорить их разойтись. Но подобное не замять словами.

В итоге ей самой пришлось выйти. За всю жизнь Бай Ижун никогда ещё так не унижалась: рукой закрывала лицо, прячась от вспышек камер, и торопливо вошла внутрь.

Жун Шань и Линь Яоцзу допрашивались в разных комнатах.

Бай Ижун первой кинулась к дочери. Это была её единственная девочка, любимая с малых лет. Увидев изуродованное побоями лицо дочери, сердце матери сжалось.

— Мама! — Жун Шань тут же набросилась с упрёками. — Почему ты так долго?!

— Что с тобой сделали? Это он избил тебя?

— Мама, я хочу развестись! Ты знаешь, он тайком водил женщин в отели? Как он мог так со мной поступить?!

Родное дитя — как ни сердись, а чужим обижать не позволишь. Бай Ижун стиснула зубы:

— Развестись. Обязательно. И мало того — он ещё ответит за это!

...

Линь Яоцзу тем временем немного успокоился. Его уже грызли сомнения — поднять руку на дочь семьи Жун было слишком рискованно.

Бай Ижун забрала Жун Шань домой, а на мужа даже не взглянула.

Так в объективы камер попали все: и «несчастный инсультник» Жун Бинсю, и побитая Жун Шань, и потерявший лицо Линь Яоцзу.

Скандал тут же обрушил котировки семейной корпорации.

Чэнь Юньхэ доложил обстановку. Гу Цяньюй, не колеблясь ни секунды, произнёс:

— Скупать.

Добивать противника, пока он ослаблен — жестоко, но это и была реальность бизнеса.

...

О новостях Жун Сяо узнал только вечером, уже лёжа в постели после съёмок.

Но ему было всё равно. С какой стати волноваться? Семья Жун ему чужая, а уж скандалы Жун Шань тем более.

Гу Цяньюй, заметив, что тот нисколько не расстроился, облегчённо выдохнул.

...

Ацзя уже вернулся из больницы. Малыша заботливо опекала няня, и Жун Сяо каждый день заглядывал — поражался, как быстро меняется ребёнок. Сам Ацзя тоже заметно окреп, на лице появился румянец. Всё, как Жун Сяо когда-то ему и обещал, постепенно налаживалось.

...

Через пару дней позвонил Цинь Лу. Всё это время он с тревогой следил за Weibo и не находил себе места — боялся, что Жун Сяо окажется втянут в позор семьи.

К счастью, скандал длился всего три дня. С возвращением старшего сына клана, Жун Тяньци, шум утих: новости подчистили, но рухнувшие акции в одночасье не восстановить.

Зато все убедились, что старший сын семьи Жун умеет действовать жёстко и решительно.

Жун Сяо держал малыша Ацзя и кормил его из бутылочки, когда зазвонил телефон. Это был Цинь Лу:

— Сяо-Сяо, ты в порядке? Я читал новости в интернете, с тобой всё хорошо?

— Всё нормально, со мной это никак не связано, — ответил Жун Сяо, улыбаясь малышу. Тот весело гукал, пока он осторожно вкладывал соску в крошечный ротик. Почувствовав молоко, ребёнок зажмурился и принялся жадно сосать — трогательное зрелище.

Цинь Лу насторожился:

— Ты чем там занимаешься?

— Ацзя родил ребёнка. Я вот кормлю малыша. — В голосе Жун Сяо прозвучала такая мягкость, что сердце невольно теплеет.

Цинь Лу вспомнил Ацзя, которого видел в больнице, и сразу оживился:

— Он уже родил? Я тоже хочу увидеть малыша!

— Сегодня у тебя есть время? — спросил Жун Сяо. — Если не занят, я пришлю адрес. После обеда у меня съёмки, ты сможешь остаться и поболтать с Ацзя.

— Договорились! Кстати, что за съёмки? Г-н Гу и правда разрешил тебе работать?

— Веб-сериал, сегодня должны официально объявить, — ответил Жун Сяо с улыбкой. — А Янь Цы тебя не слишком строго держит?

Он прекрасно понимал, что при характере Цинь Лу Янь Цы наверняка вынужден быть строгим.

И точно:

— Он уже почти на верёвке меня носит! — возмущался Цинь Лу. — С тех пор как мы получили свидетельство, он изменился.

— Стал любить тебя ещё сильнее?

— Слишком сильно! — пробурчал тот, но в голосе всё равно сквозило счастье.

После того как они обменялись адресом, Жун Сяо отправился на съёмки.

В дороге позвонил Гу Цяньюй:

— Сяо-Сяо, вечером Жун Тяньци пригласил нас на ужин. Пойдём вместе?

Имя старшего сына семьи Жун удивило Жун Сяо. Он не ожидал, что Гу Цяньюй согласится на встречу. Но он понимал: у мужчины есть свои причины. И сам тоже испытывал любопытство. Эта фигура явно выделялась среди остальных членов семьи.

— Хорошо.

Одно слово, и в глазах Гу Цяньюя на том конце телефона мелькнула улыбка:

— Даже не спросишь почему — и сразу согласен?

— Ты ведь не навредишь мне. Да и самому интересно познакомиться.

— Верно. Тяньци совсем не такой, как остальные Жуны. Ты поймёшь, когда увидишь.

— Похоже, ты его хорошо знаешь?

— Да. До его отъезда мы неплохо общались. Ладно, вечером расскажу подробнее. Береги себя, не утомляйся.

— Хорошо. Ты тоже. До вечера.

...

Как только машина остановилась у съёмочной площадки, Чжан Шаньшань протянула телефон:

— «Кот-любимчик» опубликовал фотосессию.

— Тогда позже я перепощу, — сказал Жун Сяо и вошёл в гримёрку.

В этот момент рядом с режиссёром Чэн И сидела девушка. Она проводила глазами фигуру Жун Сяо и спросила:

— Это и есть Жун Сяо?

Чэн И кивнул:

— Да. Он каждый день приходит после обеда.

Девушка усмехнулась:

— Вот что значит популярность. Приходит, когда вздумается.

Хотя сказала она это тихо, Чэн И всё услышал. Его лицо сразу потемнело:

— Линь Линьлинь, лучше думай, что говоришь.

— А что я такого? — она недовольно надула губы и ушла.

Чэн И вздохнул. Он уже жалел, что пригласил эту девушку из жалости. Знал, что у неё трудный характер, но всё же догнал её и строго сказал:

— Линь Линьлинь, убери свой нрав. И не вздумай устраивать скандалов. Ты понимаешь, о чём я.

Та удивилась, но виду не подала. Она прекрасно понимала: даже если это «всего лишь веб-сериал», с участием Жун Сяо проект гарантированно привлечёт внимание, и для неё это шанс. Поэтому пришлось сглотнуть недовольство и изобразить покорность:

— Поняла. Больше так не буду.

Чэн И смягчился и больше не стал её прессовать — всё-таки девушка.

...

В гримёрке Жун Сяо тут же перепостил официальный аккаунт сериала:

ЖунСяоСяоСяо V: Мой новый проект «Кот-любимчик» уже в производстве. Надеюсь на вашу поддержку!

// Официальный аккаунт сериала «Кот-любимчик»: Персонажные постеры! @ЖунСяоСяоСяо

Из девяти фотографий только одна — его сольная, в белой рубашке под солнечными лучами. Остальные восемь — совместные снимки с белоснежной кошкой.

Комментарии:

«У Сяо новая драма?! И второй главный герой — кошечка? Я в восторге!»

«Судя по фото, это будет очень тёплый и уютный проект. Жду с нетерпением!»

«Сяо выглядит таким молодым, прямо мальчишкой!»

«Жун Сяо ведь совсем ещё молодой, всего девятнадцать, ему даже двадцати нет, он и вправду ещё ребёнок!»

«Я помню, вроде у Жун Сяо был рыжий кот... Неужели эта белая кошка — его новая?»

«Котик и Жун Сяо так хорошо смотрятся вместе, красота просто!»

«Ничего не знаю, но поддерживать буду! Я уже притащила стул, сижу и жду премьеру!!!»

...

Жун Сяо мельком взглянул на комментарии и уже собирался идти на грим, когда в дверь постучали.

Чжан Шаньшань открыла. Снаружи стояла девушка.

— Ты кто? — удивилась она.

— Здравствуйте, сестра. Я Линь Линьлин, сегодня снимаюсь в этой сцене. Можно поздороваться с Жун Сяо-сяньбэем?

— Сяо сейчас красится, — сказала Чжан Шаньшань, но всё же отошла в сторону.

С начала съёмок каждый день новички заходили к Жун Сяо — то поприветствовать, то попросить автограф, поэтому она не придала значения и впустила девушку.

Жун Сяо, увидев вошедшую через зеркало, слегка улыбнулся.

— Жун Сяо-сяньбэй, здравствуйте! — с радостью сказала Линь Линьлин. — Я ваша фанатка. Можно автограф?

— Конечно, — мягко согласился он, взяв у Чжан Шаньшань ручку.

— Подпишите вот тут, на футболке! — Девушка натянула подол.

Жун Сяо расписался на ткани и улыбнулся:

— Готово.

— Спасибо вам! Я обязательно буду хранить! — глаза девушки засветились.

...

В этой сцене А Фэн, тоскуя по котёнку Сяобаю, возвращается в прошлое. Сяобай он нашёл под мостом, когда только приехал в город и был подавлен из-за неудач на работе. Тогда котёнок был слишком слабым и брошенным матерью, едва живым. Если бы А Фэн случайно его не встретил, тот бы погиб.

Теперь же он снова оказался под мостом и отчаянно искал знакомый силуэт.

В этот момент у реки появилась девушка. Она плакала.

А Фэн замялся: продолжить искать Сяобая или всё-таки спросить, что с ней?

В итоге подошёл и тихо сказал:

— Что случилось?

— Уходи! Не вмешивайся! — Девушка с красными от слёз глазами закричала в исступлении. — Уйди, уйди!

А Фэн инстинктивно сделал шаг назад:

— Хорошо, я не подойду. Не волнуйся. В жизни нет таких проблем, что нельзя преодолеть. Нужно смотреть вперёд!

— Что ты понимаешь?! Ты ничего не знаешь! — рыдала девушка. — Меня бросили, я ношу его ребёнка, а он пошёл к другой! Почему? Как он мог так поступить? Мне незачем жить... Лучше умереть! — и рванулась в сторону реки.

А Фэн по инстинкту попытался схватить её...

По сценарию он не должен был успеть спасти девушку: это нужно для того, чтобы в следующем «возврате» герой использовал свою способность и смог изменить исход.

Но именно в тот момент, когда Жун Сяо, играя А Фэна, протянул руку, Линь Линьлин неожиданно схватила его за рукав. От резкого движения она потянула его за собой — и они оба сорвались вниз.

...

Случившееся оказалось полной неожиданностью.

У Чжан Шаньшань похолодело внутри. Опомнившись, она бросилась к реке.

Там вода текла быстро, а обрыв был высоким — около метра. По сценарию актёрам вовсе не нужно было прыгать!

Когда Чжан Шаньшань добежала, Жун Сяо уже лежал на краю, ноги в воде. Одной рукой он прикрывал живот, другой — вцепился в траву на берегу. Линь Линьлин же, хлебнув воды, несколько раз перевернулась, прежде чем встать — к счастью, глубина была только по пояс.

Но этого испуга было достаточно, чтобы сердце остановилось.

Чжан Шаньшань бросилась к Жун Сяо. Лицо его побледнело. Он с трудом выговорил:

— Зови машину... В больницу.

Она торопливо достала телефон.

Линь Линьлин, выбравшись из воды, уже разрыдалась:

— Жун Сяо, я не нарочно! Я просто испугалась! Прости!

— Уведите её! — крикнула Чжан Шаньшань режиссёру Чэн И.

Тот побледнел, хотел спросить, как себя чувствует Жун Сяо, но не осмелился. Лишь схватил Линь Линьлин за руку и оттащил в сторону.

— Я правда не специально! Прости меня!

...

Сюй Му приехал очень быстро. Жун Сяо усадили в машину, и он, не сбавляя скорости, помчал к больнице.

По дороге Чжан Шаньшань успела позвонить Гу Цяньююю и Шэнь Дуншэну.

Положив трубку, она посмотрела на бледное лицо Жун Сяо. Тот нахмурился, молчал, и Чжан Шаньшань даже не решалась спросить о его состоянии.

Когда Сюй Му поднял Жун Сяо на спину, Чжан Шаньшань заметила, что хоть его одежда и промокла, крови не было видно. Наверное, это был единственный хороший знак.

С чёрным лицом подошёл Гу Цяньюй. Не увидев Шэнь Дуншэна, он резко спросил:

— Где Шэнь Дуншэн?

— Дун-гэ ещё в дороге, — побледнев, ответила Чжан Шаньшань.

— А та? — голос Гу Цяньюя прозвучал холодно.

— Всё ещё... в съёмочной группе, — Чжан Шаньшань не понимала его намерений и отвечала осторожно.

— Пусть полиция займётся. Лучше оформить как несчастный случай. Иначе вы все можете больше не работать, — отрезал Гу Цяньюй.

Подбежавший Шэнь Дуншэн как раз услышал последние слова, и у него похолодело внутри.

— Господин Гу, не беспокойтесь, я всё улажу, — поспешно заверил он.

Гу Цяньюй больше не стал их слушать. Весь его разум занимал только Жун Сяо, лежащий в операционной. Он представлял, как тот, должно быть, перепугался, а его самого рядом не оказалось. Мысль о том, что могло случиться с ребёнком, была невыносима.

Ожидание каждой минуты превращалось в пытку.

Во время ожидания позвонил Жун Тяньци. Гу Цяньюй только тогда вспомнил, что вечером они должны были встретиться.

— Извините, у нас тут произошло ЧП, мы с Сяо не придём.

— Что случилось? Может, помочь? — спросил Жун Тяньци.

— На съёмках произошёл несчастный случай. Сяо сейчас в больнице, — после короткой паузы сказал Гу Цяньюй.

— Я сейчас приеду, — сразу ответил Жун Тяньци.

Он был не глуп: раз Гу Цяньюй сам сказал, значит, действительно хотел, чтобы он приехал. А как старший брат по имени, он обязан быть рядом. В отличие от остальных из семьи Жун, у него не было ни неприязни, ни отторжения. Может, потому что сам вырос в холодной семье, он особенно ясно чувствовал — к этому младшему брату хочется относиться по-другому, по-родственному.

Захотел познакомиться с ним и потому, что Гу Цяньюй начал активно скупать акции Жунов во время падения их курса. Хотелось прояснить ситуацию. Но такого поворота он не ожидал.

Наконец на двери операционной погасла лампа. Гу Цяньюй подскочил к врачу.

— Вы родственник?

— Да! Я! — хрипло ответил он, сжимая кулаки. Никогда ещё он не знал, что такое страх.

— Состояние стабильное. При падении пациент инстинктивно прикрыл живот, так что с ребёнком всё в порядке. Но ближайшие дни нужен покой. И я советую не соглашаться больше на опасные сцены.

Услышав, что и Жун Сяо, и ребёнок целы, Гу Цяньюй наконец выдохнул:

— Когда можно его увидеть?

— Его уже перевели в обычную палату, можете идти сейчас.

Не дослушав, Гу Цяньюй бросился туда.

Шэнь Дуншэн и Чжан Шаньшань обменялись взглядами — оба облегчённо вздохнули.

Открыв дверь палаты, Гу Цяньюй увидел Жун Сяо. Тот спал, но лицо было напряжено, словно во сне его мучили тревоги.

Гу Цяньюй сжал его ладонь, глядя с болью:

— Прости, Сяо.

Жун Сяо открыл глаза. Встретился с его покрасневшими глазами, почувствовал тёплую ладонь и попытался улыбнуться, чтобы сказать «я в порядке». Но улыбка не вышла. Вспомнив момент падения, его сердце сжалось. Если бы ребёнок погиб из-за этого... он не простил бы себе никогда.

Глаза наполнились слезами. Гу Цяньюй тут же обнял его:

— Всё хорошо, Сяо, не бойся. Я здесь.

— Прости... — прошептал Жун Сяо и заплакал.

— Не говори так. Ты не виноват. Это просто несчастный случай. Ты защитил ребёнка — врач сказал, всё обошлось. Пару дней покоя, и вы оба будете в порядке. Всё позади, наш малыш с нами, — тихо гладил он его по голове.

— Я знаю, — всхлипывал Жун Сяо. — Но мне всё равно страшно. В тот момент я ужасно боялся.

— Больше не будет. Никогда. Это было лишь случайностью.

В этот миг к двери подошёл Жун Тяньци и, открыв её, увидел их обнявшимися. Он давно знал Гу Цяньюя, хорошо понимал его холодный характер. И сейчас впервые услышал от него такие нежные слова — и сам поразился.

Не стал мешать. Тихо прикрыл дверь и сел снаружи, ожидая.

Похоже, ему придётся заново осмыслить: какое место этот младший брат занимает в сердце Гу Цяньюя.

Прошло немало времени, прежде чем Гу Цяньюй вышел из палаты. Увидев Жуна Тяньци, он не особо удивился и сказал:

— Есть сигарета?

— Ты же знаешь, я не курю, — улыбнулся Жун Тяньци и поднялся. — Можно мне взглянуть на брата?

— Он только уснул. Подожди немного.

— Тогда давай выйдем, поговорим, — предложил Жун Тяньци.

Гу Цяньюй не отказал. Они вместе пошли к лифту.

— Я столько лет не был дома, а ты сильно изменился, — сказал Жун Тяньци.

Гу Цяньюй бросил на него взгляд и ответил, заходя в лифт:

— Это потому что ты ещё не женат.

Жун Тяньци не стал отрицать, только усмехнулся:

— Оно того стоит?

— Дело не в том, стоит или нет. Это то, что я принимаю с радостью, — спокойно сказал Гу Цяньюй. — Иногда я даже благодарен вашей семье. Если бы не тот скандал с Жун Шань, я бы никогда не встретил Жуна Сяо.

— Это верно, — кивнул Жун Тяньци.

Гу Цяньюй посмотрел на него с лёгкой улыбкой:

— Сегодня ты его не увидишь. Приходи как-нибудь к нам домой. Тяньци, я считаю, ты неплохой человек. У Сяо раньше не было семьи. Я не хочу, чтобы он имел дело с остальными Жунами, он и сам этого не желает. Но семья всё равно нужна. Понимаешь, о чём я?

— У меня самого семьи нет. Если появится — будет неплохо, — сказал Жун Тяньци. Хоть он прямо и не согласился, но смысл был ясен.

— Значит, я стану дядей? — он положил руку на плечо Гу Цяньюя, и в его взгляде промелькнула неожиданная мягкость.

— Тогда готовь подарок, — холодно заметил тот.

Жун Тяньци рассмеялся:

— Так значит, скупка акций компании Жун — это тоже подарок моему племяннику?

— Такой подарок будет весомее, если ты сам его сделаешь. Я всего лишь возвращаю Сяо то, что изначально принадлежало ему.

— Я вернулся с тем же намерением. Выходит, у нас с тобой совпадают интересы? — его слова сразу выдали истинную цель.

Гу Цяньюй помолчал, потом твёрдо сказал:

— Можем сотрудничать как угодно, но Сяо не втягивай. Это моя граница.

— Не волнуйся, я понял, — кивнул Жун Тяньци. Он прекрасно видел, что значит Жун Сяо для Гу Цяньюя, и знал: если хочет видеть в нём союзника, нельзя переступать черту.

Они ещё немного поговорили и разошлись. Жун Тяньци не стал подниматься наверх — Гу Цяньюй явно не хотел, чтобы кто-то мешал покою Жуна Сяо.

Когда Гу Цяньюй вернулся, Сяо уже проснулся. Чэнь Юньхэ только что принёс еду. Завидев его, Чэнь сказал:

— Господин Гу!

— Всё в порядке, иди отдыхай, — ответил тот.

— Хорошо. — Чэнь попрощался с Жун Сяо и ушёл.

Когда дверь закрылась, Жун Сяо, сидя на кровати, улыбнулся и поманил его рукой.

Гу Цяньюй подошёл и сел рядом. Жун Сяо взял его за холодную руку и удивлённо спросил:

— Ты выходил?

— Приходил Тяньци, мы немного поговорили, — честно сказал Гу Цяньюй.

Жун Сяо только тогда вспомнил: вечером они как раз собирались встретиться с Жун Тяньци.

— Ты ведь переживал, да? — мягко спросил он, глядя ему в глаза. Он понимал: то, что случилось, сильно напугало Гу Цяньюя. Хотя тот и не показывал виду, Сяо ясно помнил его покрасневшие глаза, когда открыл их после операции.

Гу Цяньюй не стал отрицать:

— Сяо, не пугай меня больше так, хорошо?

— Я сказал Дун-гэ, что пока отдохну и вернусь к работе только после рождения ребёнка. Он согласился. Думаю, он тоже сильно испугался, — тихо ответил Жун Сяо.

Гу Цяньюй обнял его и поцеловал:

— Сколько сцен осталось? Я буду рядом и помогу доснять.

Гу Цяньюй понимал: Жун Сяо сделал такой выбор ради него. Всё, что он только что сказал Шэнь Дуншэну — это были лишь слова в раздражении.

Жун Сяо покачал головой:

— Съёмок осталось немного, можно доснять потом, сейчас не к спеху.

Гу Цяньюй кивнул:

— Хорошо. Я слушаю тебя.

Жун Сяо улыбнулся глазами:

— Давай поужинаем.

— Давай.

...

Жун Сяо провёл под наблюдением в больнице два дня, прежде чем его выписали.

За это время его навестили Цинь Лу и Ся Чэнь.

Инцидент на съёмках нигде не всплыл.

Но сразу в тот день съёмки «Кот-любимчик» были по приказу Шэнь Дуншэна приостановлены. А режиссёра Чэна И отдельно вызвали на разговор.

Уже в момент происшествия Чэн И понял: всё, он влип.

И действительно, первая фраза Шэнь Дуншэна при встрече была:

— Чэн И, ты меня сильно разочаровал. Я взял твой сценарий только потому, что увидел в тебе талант. Перед началом я предупреждал тебя: у Жун Сяо особое положение. Если бы не это, он бы никогда не пришёл сниматься в веб-дораме.

Тебе так повезло, а ты этого не оценил!

Чэн И не мог поднять голову под этим нагоном. В глубине души он и сам понимал: виноват. Если бы не пожалел Линь Линлин и не взял её в проект, всего этого бы не случилось.

Шэнь Дуншэн продолжил:

— Больше я спрашивать не буду. Полиция уже подключилась. Надеюсь, ты понимаешь, зачем я тебя позвал. Отвечай только за то, за что должен. Но и не бери на себя лишнего. Это дело так просто замять не получится.

Он махнул рукой:

— Всё, иди.

Но Чэн И не двинулся. Слова Шэнь Дуншэна заставили его похолодеть. Впервые он понял: всё куда серьёзнее, чем казалось.

«Полиция подключилась» — это что значит? Они подозревают, что всё было не случайностью, а преднамеренным действием?

— Почему ты всё ещё здесь? — нахмурился Шэнь Дуншэн.

— Дун-гэ... полиция вмешалась... это что значит?

Шэнь Дуншэн усмехнулся:

— Как думаешь, что? Ты ведь хочешь работать в этой сфере? Так включи голову. Жун Сяо — не обычный актёр. Думаешь, после такого всё можно замять?

Лицо Чэна И побелело:

— Но если вдруг выяснится...

— Что, переживаешь за неё? Или знаешь что-то? — взгляд Шэнь Дуншэна стал острым. Он сразу понял: здесь есть то, чего он ещё не знает.

Чэн И машинально хотел заступиться за Линь Линлин, но сообразил: вся беда началась только потому, что он сам её позвал. Если станет скрывать правду, может и сам пропасть.

— Линь Линлин — моя однокурсница. Мне стало её жаль, вот я и взял её в команду. Я не думал, что так выйдет...

Шэнь Дуншэн слушал без выражения:

— Видеозаписи со съёмок полиция уже забрала как доказательство. Так что молись, чтобы это оказалось случайностью. Иначе вместе пропадём.

Умный вроде парень, а людей распознавать не умеет...

Тем временем Линь Линлин, как главную фигурантку, полиция уже увезла.

Она и представить не могла, что дело зайдёт так далеко. В её понимании, она уже извинилась перед Жун Сяо. Почему же тогда вмешалась полиция?

Хитрости у неё были, но всё же это всего лишь девчонка, едва окончившая университет. Когда в комнату зашли полицейские, она сразу побледнела:

— Я правда не специально! Я просто испугалась и схватила его за рукав! Я же извинилась!

— Мы уже собрали доказательства, — холодно сказала полицейская. — Было ли это случайностью или преднамеренным действием, покажет следствие.

— Я не специально! Жун Сяо мой кумир! Он даже расписался на моей футболке! Как я могла хотеть ему навредить?! — расплакалась Линь Линлин.

Но полицейская лишь бросила взгляд на её футболку с автографом и без слов вышла.

Всю ночь Линь Линлин провела в изоляторе.

А утром её привели в комнату для допроса.

— Линь Линлин, — сказала следовательница, — в ходе расследования мы выяснили несколько моментов. Нужно, чтобы ты их подтвердила.

— Я правда не специально! — голос у девушки был хриплым, лицо опухло от слёз. От прежней «невинной» студентки не осталось и следа.

Полицейская жестом велела ей замолчать:

— Сначала дослушай, потом будешь говорить.

— «На основании отснятого в тот день материала — вот запись», — женщина-полицейский развернула небольшой проигрыватель к Линь Линлин.

На экране шёл эпизод, где она должна была прыгнуть в реку. По сценарию она стояла лицом к воде, и в следующий момент Жун Сяо тянулся, чтобы её схватить. В такой ситуации, по нормальной логике, человек никогда не станет рефлекторно тянуться назад, к тому, кто стоит сзади. Подобный жест возможен только намеренно.

С точки зрения естественной реакции в опасности — если ты стоишь спиной, то инстинктивно тянешься вперёд, а не назад. Только если это предумышленно, можно потянуть руку за собой.

Но Линь Линлин сделала всё очень осторожно: она рванула Жун Сяо за рукав именно в тот миг, когда он приблизился. Если бы камеры не снимали под разными углами, этот момент легко можно было бы упустить.

Как только запись включили, Линь Линлин поняла: всё, конец.

С самого начала она рассчитывала использовать случай, чтобы «поймать хайп» на Жун Сяо. В её представлении берег был не очень высокий, даже если Жун Сяо вместе с ней упадёт, ничего страшного не случится. А потом она бы искренне извинилась — и получила бы внимание и известность.

Но она и подумать не могла, что вызовут полицию. В итоге её план не только сорвался, но и обернулся катастрофой.

Полицейская, увидев, как резко переменилось лицо девушки, поняла: расспрашивать больше не нужно.

— Теперь вопрос к тебе. Ты признаёшь себя виновной в преднамеренном причинении вреда во время съёмок?

...

Когда Жун Сяо узнал, чем всё закончилось, Линь Линлин уже публично извинялась перед СМИ.

Хотя тогда он и почувствовал, что девчонка сделала это нарочно, но сам момент аварии оказался настолько неожиданным, что он не был до конца уверен.

А когда в интернете разнеслась эта новость, всё фан-сообщество взорвалось.

— Что это за тварь? Зачем так поступать с нашим Жун Сяо?!

— «Вы слышали? Она сама призналась, что хотела хайпануть на нём?!»

— «Мой мир перевернулся. Такая молодая, а душа уже настолько грязная?»

— «Шоу-бизнес реально прогнил!»

— «Бедный наш Сяо, хочу только знать, как он сейчас... Дун-гэ, выйди и скажи хоть что-то!!!»

— «Аааа! Почему все травмы всегда у нашего Жун Сяо?!»

— «Теперь я верю: красивым людям завидуют и вредят!»

— «В таком возрасте — и уже такая змея. Хорошо, что её поймали, иначе неизвестно, скольким ещё людям она бы навредила. Белая и пушистая? Да она просто притворщица! Не принимаю её извинений, таких нужно судить по закону!»

— «Спасибо полиции, что не дали такой девушке остаться безнаказанной и продолжать вредить людям!»

...

Только после того, как новость разлетелась, Шэнь Дуншэн написал в Weibo:

Шэнь Дуншэн V: «Как агент Жун Сяо, я приношу извинения за то, что с ним случилось подобное. Эти два дня мы не публиковали новости, потому что ждали результатов расследования, чтобы дать всем чёткий ответ. С Жун Сяо всё в порядке, он уже выписан и дома восстанавливается. Съёмки „Кот-любимчик" прекращены, вся съёмочная группа проходит проверку...»

Глава 87

Шэнь Дуншэн закрепил эту новость в своём Weibo.

Фанаты и журналисты один за другим начали делать репосты.

Жун Сяо уже выписался из больницы и вернулся домой. Услышав об этом, Ся Линьси с утра пришла к нему.

Жун Сяо не ожидал её визита и, улыбнувшись, сказал:

— Мама, заставил тебя волноваться.

Когда Ся Линьси увидела новость, она сразу позвонила Гу Цяньюю и уже знала, что Жун Сяо тогда сильно перепугался. Она мягко погладила его по голове:

— Главное, что всё хорошо. Не думай об этом слишком много. Сегодня мама пришла сварить тебе суп — я специально купила говяжьи кости, приготовлю для тебя бульон.

— Спасибо, мама! — с улыбкой сказал Жун Сяо и обнял её.

Ся Линьси слегка похлопала его по спине и бросила на Гу Цяньюя укоризненный взгляд, явно упрекая, что он плохо за ним присматривал.

Когда все вошли в дом, то увидели у входа сидящего Паньпаня. Рядом лежала его игрушка — рыжий кот. Услышав шум, он тут же вскочил и с надеждой посмотрел на дверь.

Первой зашла Ся Линьси. Увидев Паньпаня, она улыбнулась:

— Паньпань, заждался дома, да?

Паньпань жалобно мяукнул, словно в ответ, а потом прижался к Жун Сяо. Тот засмеялся и погладил его по голове.

Вернувшись в комнату и только что переодевшись, Жун Сяо услышал снаружи голос А Цзя.

Очевидно, тот пришёл его навестить.

Жун Сяо вышел и увидел, что А Цзя застенчиво стоит у входа. Он улыбнулся:

— А Цзя, заходи.

А Цзя кивнул Гу Цяньюю, открывшему ему дверь, как бы поздоровавшись, и тут же бросился к Жун Сяо.

Увидев тревогу в его глазах, Жун Сяо улыбнулся:

— Всё в порядке, не переживай.

А Цзя, услышав это, наконец-то успокоился:

— Тётя сказала, что с тобой что-то случилось... Я чуть с ума не сошёл от страха.

— Ты, наверное, сильно волновался эти два дня. Но я уже поправился, — сказал Жун Сяо и усадил его рядом на кровать. — Как там Сяо Си? Я два дня его не видел. Наверное, уже подрос?

Фамилия А Цзя — Линь. Малышу уже дали имя — Линь Си, что значит «Надежда».

Имя придумал сам А Цзя.

Услышав о малыше, А Цзя улыбнулся:

— За эти два дня он немного поправился.

— Вот и хорошо, детям и положено быть пухленькими. Тем более наш Сяо Си такой послушный. — А и правда, малыш был очень спокойным: поест — и сразу засыпает, проснувшись, тоже не плачет, а тихонько играет. Только когда голоден или мокрый, зовёт взрослых. В остальное время он очень тихий.

Теперь, рассказывая о Сяо Си, А Цзя весь светился счастьем — куда больше, чем в первый раз.

— Кстати, мы уже выбрали место для кондитерской. Как будет время, сходим посмотрим.

— Так быстро? — удивился А Цзя, а потом, немного подумав, добавил: — Но не спеши, главное — восстановить здоровье.

— Со мной всё в порядке. Да и работу я пока отложил. Так что как раз можем заняться этим вместе.

— Тогда я полагаюсь на тебя, — кивнул А Цзя.

Они поговорили ещё немного, и А Цзя собрался уходить. Ся Линьси хотела угостить его супом, но он, смутившись, отказался.

Когда А Цзя ушёл, Ся Линьси сказала:

— Этот мальчик и правда очень хороший.

Жун Сяо кивнул:

— А Цзя замечательный.

Жун Сяо не рассказывал Ся Линьси о прошлом А Цзя. В глубине души он не хотел, чтобы слишком много людей знали о его прежней жизни. Ведь пока никто не знает — А Цзя может полностью оставить прошлое позади и спокойно жить дальше.

Когда наступит день, и он действительно сумеет всё отпустить, даже если кто-то узнает правду, это уже не принесёт ему вреда. Тогда прошлое станет лишь испытанием, частью опыта — не более. Человеку ведь всегда нужно смотреть вперёд.

Гу Цяньюй подогрел для Жун Сяо стакан молока:

— Если скучно, посмотри немного телевизор или вздремни. Суп будет готов — я позову.

С тех пор, как случилась та история, Гу Цяньюй стал ещё заботливее. Жун Сяо, глядя на его усталые глаза с синяками под ними, сжалился до боли.

Он взял его за руку:

— Ты иди и сам немного поспишь. Здесь я помогу маме, врачи ведь сказали, что со мной всё в порядке. Да и нельзя мне всё время только лежать. Посмотри на себя, под глазами синяки. Иди, отдохни, ладно?

Он говорил мягко, будто уговаривал ребёнка. Жун Сяо прекрасно знал, что в больнице эти два дня Гу Цяньюй почти не спал, а днём ещё и работал. Он наверняка страшно устал.

Но от этих ласковых слов Гу Цяньюй только сильнее почувствовал, что ради Жун Сяо ему ничего не жаль — хоть сна, хоть еды.

Он обнял его и тихо сказал:

— Тогда пошли спать вместе.

Жун Сяо засмеялся, слегка толкнув его:

— А маму ты оставишь одну на кухне?

Не успел он договорить, как из кухни донёсся голос Ся Линьси:

— Идите отдыхайте, не обращайте на меня внимания.

Жун Сяо смутился, лицо сразу покраснело.

Гу Цяньюй тихонько рассмеялся:

— Пошли вместе отдыхать.

С этими словами он поднял Жун Сяо на руки. Тот вздрогнул от неожиданности. Из-за того, что Ся Линьси была рядом, он не осмелился возразить вслух, но только бросил на Гу Цяньюя укоризненный взгляд.

В комнате Гу Цяньюй уложил его на кровать. Жун Сяо устроился поудобнее и, наблюдая, как тот переодевается, сказал:

— Я только что говорил с А Цзя о помещении. Думаю, через пару дней сходим посмотреть.

— Хорошо, — ответил Гу Цяньюй, лег рядом, прижал его к себе и похлопал по плечу: — Спи.

Из-за беременности Жун Сяо стал часто засыпать. Когда его дыхание выровнялось, Гу Цяньюй открыл глаза и долго смотрел на его лицо совсем рядом.

Сердце у него смягчилось до предела. Он осторожно поцеловал его, поправил одеяло и встал с кровати.

Ся Линьси, увидев его, удивлённо спросила:

— Разве вы не ушли отдыхать?

— Ты же хотела со мной поговорить? — ответил он, и заметил, как она улыбнулась.

— Изначально хотела сказать, что раз Жун Сяо беременен, постарайся больше о нём заботиться. Но теперь вижу, у вас всё хорошо. Я понимаю, что он тоже тебя любит.

— Угу, — сдержанно ответил Гу Цяньюй, но улыбку на губах скрыть не смог.

Ся Линьси покачала головой с лёгкой усмешкой. Доварив суп, она не стала задерживаться дольше и лишь напомнила: через два часа убавить огонь и долить воды.

Провожая её до двери, Гу Цяньюй сказал:

— Мама, спасибо.

— Ну что ты, — улыбнулась она. — Просто хорошо заботься о моём сыне и внуке — этого достаточно.

Когда она ушла, Гу Цяньюй вернулся в комнату и, обняв Жун Сяо, сам немного поспал.

Через неделю Жун Сяо и А Цзя окончательно определились с местом для кондитерской. Это был магазинчик на первом этаже офисного здания в деловом районе.

Место оказалось удачным: людей здесь всегда много. Хотя помещение было не слишком большим, и расположение, и обстановка — отличные. Раньше здесь продавали напитки, поэтому снаружи имелся небольшой зелёный уголок, где можно было высадить цветы.

А Цзя больше всего обрадовался тому, что сверху имелась маленькая комнатка вроде мансарды. Он сразу решил, что сможет жить там с малышом — тогда не придётся лишний раз утруждать Жун Сяо.

Но так как Сяо Си ещё совсем кроха, тётушка всё равно должна была остаться помогать какое-то время.

Жун Сяо сперва не хотел, чтобы А Цзя жил прямо в магазине, но потом подумал: с работы туда-сюда ездить будет неудобно, а сам А Цзя явно был настроен решительно. Пришлось уступить. Зато во время ремонта он уделил особое внимание верхней комнате, чтобы А Цзя с ребёнком жили там как можно комфортнее.

Общий стиль кондитерской выбрали тёплый и уютный.

Кондитерский цех отделили стеклянной перегородкой, чтобы клиенты могли видеть процесс приготовления. Чтобы помочь А Цзя с делами, Жун Сяо даже нанял двух девушек-сотрудниц.

Два месяца напряжённой работы — и кондитерская была готова.

Жун Сяо специально сделал селфи под новой вывеской и выложил в Weibo:

Жун Сяо V: Кондитерская Sweet открывается 15-го числа этого месяца! Приглашаю всех попробовать наши десерты～ В день открытия покупателей ждут милые подарки! Адрес... 【фото】【фото】【фото】

Эти два месяца Жун Сяо почти полностью отдыхал. С завершением последнего выпуска «Вызов жизни» увидеть его можно было только в благотворительной рекламе для CL и фонда защиты белух. А поклонникам, ждущим его появления, оставалось лишь читать его короткие посты с приветствиями утром и вечером или пересматривать сериалы «Путь бессмертия » и «Тёплое солнце».

Каждый день под постами Жун Сяо в Weibo появлялись комментарии с вопросами:

почему он до сих пор не работает, когда выйдет его новый проект.

И вот как раз в тот момент, когда фанаты-«зодиака»уже «голодали» в ожидании новостей, Жун Сяо неожиданно разместил небольшую рекламу.

Фанаты тут же пришли в полный восторг!

Собственный магазин любимого айдола — как же не поддержать!!!

— «Сяо-Сяо открыл кондитерскую? Ого, по фото — так уютно! Мне обязательно нужно туда сходить. Кстати, она как раз рядом с моей работой. Можно спросить по-тихому: а подарки какие? Неужели это будет автограф Жун Сяо?»

— «Ааа, я тоже хочу прийти, но так далеко живу!!!»

— «Жун Сяо, ты что, решил больше не сниматься и стать владельцем кафе? Нет, только не это!»

...

Вместе с этим постом Жун Сяо, новость тут же разлетелась — её репостнули Цинь Лу, Ся Чэнь, Чжан Сяоюнь и многие другие, пожелав успеха.

В одночасье это привлекло огромное внимание.

Цинь Лу после репоста сразу позвонил Жун Сяо. С тех пор как он забеременел, он приостановил всю работу, а теперь, когда живот уже заметно округлился, тем более не мог свободно выходить на улицу — да и Янь Цы следил за ним особенно строго.

Жун Сяо взял трубку, и услышал его возмущённый голос:

— Сяо-Сяо, ну ты даёшь! Тихонько взял да открыл магазин, и ни слова!

Такой «обиженный» тон заставил Жун Сяо невольно рассмеяться:

— Хочешь прийти попробовать? У А Цзя замечательные десерты. Ты же всё равно сидишь дома без дела, приходи посидеть. Официального открытия ещё не было, дам тебе попробовать по-VIP-ски.

— Не обманывай меня! — фыркнул Цинь Лу. — После такого поста жди у дверей кучу журналистов и фанатов!

Жун Сяо засмеялся:

— Передний вход я не открываю. В переулке есть тайная дверца, очень скрытая.

Цинь Лу оживился:

— Правда? А то я пока не собираюсь афишировать беременность и совсем не хочу попасться фотографам.

— Тогда не приходи, — спокойно сказал Жун Сяо. — Я лучше Ся Чэня приглашу.

— Сяо-Сяо, как ты можешь! — тут же возмутился Цинь Лу. — А я разве уже не твой «маленький любимчик»?!

Жун Сяо смеясь напомнил:

— Но ты же сам боишься, что тебя снимут.

— Ладно, — пробурчал Цинь Лу, — поверю тебе на этот раз. Жди меня, я выезжаю! — и, довольный, повесил трубку.

Когда он приехал, то понял, почему Жун Сяо так уверенно говорил, что его никто не увидит.

Оказывается, заднюю дверь сделали особенной: если бы Жун Сяо сам не рассказал, как её найти, Цинь Лу бы так и не понял, где она. При ремонте специально сделали скрытый вход, сливающийся со стеной.

Он постучал, как договорились. Изнутри дверь открылась, и на пороге с улыбкой стоял Жун Сяо.

Цинь Лу был одет очень плотно: хотя живот уже явно округлился, просторная одежда скрывала его.

Жун Сяо тоже был в простой белой футболке — и только при внимательном взгляде можно было заметить лёгкий изгиб на животе.

Цинь Лу даже позавидовал: ведь срок у Жун Сяо больше, а живот у него всё равно меньше!

Закрыв дверь, он в полушутку-полусерьёзно проворчал:

— Почему у тебя живот почти не видно? Я если надену футболку — всё сразу выдаёт форму.

Жун Сяо и сам не знал, почему так. На каждом осмотре говорили, что ребёнок развивается отлично, просто живот не рос слишком большим. Но ему это только облегчало жизнь.

Он рассмеялся:

— Наверное, мне повезло. Давай, выбирай: что хочешь попробовать? Гарантирую, попробуешь один раз — захочешь ещё!

— Ну и самоуверенный! — Цинь Лу подошёл ближе, помахал рукой А Цзя в рабочей зоне и ткнул пальцем в витрину: — Мне Snow Mochi и «Чёрный лес».

Жун Сяо вынес десерты, поставил на стол и подал горячее молоко.

Цинь Лу сел, оглядел интерьер и довольно кивнул:

— Мне нравится твой стиль: уютно, спокойно, очень светло. И вообще атмосфера такая тёплая...

Он склонил голову к окну, и мягкое солнце заставило его прикрыть глаза.

Жун Сяо налил себе лимонной воды:

— Пробуй.

Цинь Лу прищурился, глядя на него с хитрой улыбкой — мол, «сейчас посмотрим, что у тебя там вкусного».

Жун Сяо только улыбнулся в ответ, не торопясь оправдываться.

Цинь Лу осторожно отломил кусочек и отправил в рот. В следующую секунду его глаза засияли:

— Ничего себе! Это правда вкусно! Не приторно, но и не пресно, именно в самый раз. Тесто мягкое, нежное... Я не умею описывать, но это действительно вкусно. Ты меня не обманул!

Жун Сяо видел, как он в три укуса прикончил «Чёрный лес», и пододвинул к нему молоко:

— Ешь помедленнее.

Цинь Лу сделал глоток и тяжело вздохнул:

— Сяо-Сяо, сколько ты поправился за беременность? Я уже двадцать цзинь (около 10 кг) набрал. Даже не знаю, как потом буду худеть. Наверное, я сейчас просто ужасен.

На самом деле, Жун Сяо считал, что Цинь Лу выглядел вполне нормально. Он ведь всегда был очень худым, и теперь вес пришёл в норму.

— Я тоже набрал больше десяти цзинь, — улыбнулся он.

— Твои десять с лишним цзинь, наверное, почти все на ребёнке, — ворчал Цинь Лу. — Я смотрю на тебя и понимаю, что почти не изменился. Ну просто обидно! Мы оба беременны, а ты по-прежнему выглядишь отлично. Кто не знает, вообще не догадается, что ты в положении. А я... лицо стало вдвое шире! Всё из-за Янь Цы — он ещё и думает, что я мало ем!

Жун Сяо слушал его жалобы и не мог сдержать улыбки. Он понимал: Цинь Лу вовсе не жалуется всерьёз. Наоборот, в этих словах слышалось счастье. Настоящее счастье всегда проявляется невольно — и оно неподдельное.

Позже к ним заглянул и Ся Чэнь. А Цзя специально приготовил для всех фруктовый десерт.

Они долго разговаривали, потом вместе поиграли с малышом Сяо Си. И лишь к вечеру гости разошлись.

По дороге домой Жун Сяо купил кусочек торта для Гу Цяньюя. В последнее время он всё чаще пропадал в кондитерской, и даже пах теперь кремом и ванилью. Для Гу Цяньюя он становился всё «слаще».

С наступлением позднего срока беременности, хотя живот у Жун Сяо и не был большим, ноги стали отекать. По вечерам Гу Цяньюй всегда делал ему массаж.

Жун Сяо лежал на спине , положив ноги на колени Гу Цяньюю:

— К открытию я приготовил для папы, мамы и дедушки тоже тортики. Специально выбрал на ксилите, чтобы дедушка тоже мог попробовать.

Гу Цяньюй тепло улыбнулся:

— В день открытия тебе лучше не приходить. Если переживаешь, что А Цзя не справится, я попрошу помощника Чэня помочь.

— Бедный Чэнь-помощник, куда ни глянь — всюду его посылаешь!

— Ты ещё и жалеешь его? — прищурился Гу Цяньюй и вдруг щекотно провёл пальцами по стопе Жун Сяо.

Тот рассмеялся и дёрнул ногой:

— Я вовсе не жалею, не выдумывай!

Ступни у Жун Сяо были особенно красивыми: аккуратные, с розовыми круглыми пальцами — будто созданные для того, чтобы ими любовались.

Гу Цяньюй поднял его ногу и поцеловал. Жун Сяо, увидев это, моментально покраснел:

— Ты что творишь! Это же грязно!

Гу Цяньюй поднял взгляд, в его тёмных глазах блеснуло упрямство:

— Для меня на тебе всё чистое. Белое и нежное, с таким вкусным ароматом.

Жун Сяо совсем зарделся, отвернулся:

— Ты становишься всё более... извращённым!

Гу Цяньюй рассмеялся, наклонился к самому уху и тихо сказал:

— Это ещё извращение? Если бы ты знал, о чём я ещё думаю, то...

— Хватит! — Жун Сяо вспыхнул, поспешно прикрыл его рот ладонью. — Даже не говори!

Он прекрасно понимал, что сейчас всё равно ничего не получится — и только сильнее сердился, что тот нарочно дразнит.

Гу Цяньюй поймал его руку, легко прикусил и уткнулся лицом в его плечо, глубоко вдохнув родной запах.

...

В три часа ночи Гу Цяньюя разбудил звонок телефона. Он взглянул на экран — «Гу Чжунъюй». Осторожно оглянувшись на спящего рядом Жун Сяо, он поднялся и вышел в коридор.

Закрыв за собой дверь, он принял вызов.

— Цяньюй, помоги второму дяде, — почти шёпотом произнёс на том конце Гу Чжунъюй.

После месяцев тишины услышать вдруг такие слова было странно. Гу Цяньюй уже подумал, что случилось что-то серьёзное, хотел спросить, но Чжунъюй поспешно добавил, всё так же приглушённым голосом:

— Хансен настаивает поехать со мной к дедушке. Что мне делать?

Услышав это, Гу Цяньюй только тяжело вздохнул. Он уже несколько месяцев не вмешивался и думал, что либо они расстались, либо наконец-то разобрались и остались вместе. Но, похоже, всё по-прежнему.

Он и не знал, какой тяжёлый выбор стоял перед Гу Чжунъюем. С Хансеном они ведь договорились о «трёх месяцах тишины». Чтобы сдержать слово, Чжунъюй даже выкинул телефон, выходя из дома. Но без связи невозможно работать, и вскоре он завёл новый номер, включая его только по необходимости.

Первые недели всё действительно было спокойно: Хансен не звонил, не пытался случайно встретиться.

Чжунъюй уже поверил, что тот отпустил его. Казалось, жизнь налаживается.

И вдруг — новость: прямо во время показа на Хансена упала люстра, он оказался в больнице.

В тот миг у Чжунъюя будто кровь застыла в жилах.

Да, Хансен был навязчив, младше его, порой упрям до безрассудства. Но это не значило, что он его ненавидел. Скорее наоборот: он боялся — боялся, что если согласится, то потом пожалеет.

А когда увидел кадры: Хансена увозят в машине скорой помощи... впервые пожалел о своём решении. Если бы не их договор, он бы уже звонил, уже спрашивал, как тот.

Но теперь...

Он вдруг схватил телефон.

В такие моменты — зачем ему вообще думать о чём-то другом?

Пока набирал номер, понял: он давно уже помнит его наизусть.

И то, что выкинул старый телефон и поменял SIM-карту, ничего не изменило.

На том конце долго не отвечали. Наконец трубку взяла агент Хансена — Лука Сика.

Не дожидаясь вопросов, она первой назвала его по имени и сказала:

Хансен последнее время в очень плохом состоянии: постоянно мучается от бессонницы, каждый день смотрит на его фотографии. Если у него есть время — пусть придёт.

И ещё: травма у Хансена тяжёлая.

Гу Чжунъюй не ожидал услышать подобное. Ещё больше его потрясло то, что Хансен ничего не скрывал от своего агента.

А фотографии... откуда у него его фотографии?

Но сейчас было не до этого. Бросив трубку, он поспешил в больницу. К счастью, он не был публичной фигурой, поэтому без труда миновал журналистов и проник внутрь.

Лука Сика, увидев его, всплеснула руками:

— Слава богу, ты пришёл! Хансен всё это время только и ждал тебя!

В тот миг Чжунъюй похолодел: а вдруг он опоздал?

В оцепенении он вошёл в палату. На белой постели лежал Хансен, лицо бледное, худой до неузнаваемости.

Как? Ведь когда он уходил, тот был здоров.

Как всего за месяц можно так исхудать?

Он уже протянул руку, чтобы коснуться его, как вдруг Хансен открыл глаза.

Ярко-голубые зрачки задержались на нём, отражая его самого.

— Ты пришёл?.. — хриплый голос срезал воздух. — Я не сплю?..

— Как ты довёл себя до такого? — сжал губы Чжунъюй. — Что во мне такого, ради чего ты всё это терпишь?..

Но Хансен не ответил. Он только смотрел — не мигая, не отводя глаз, будто боялся: стоит заговорить — и он исчезнет.

— Ты всё же пришёл, — прошептал он. — Скажи... ты же обещал: если сам захочешь встретиться со мной, то никогда больше не заговоришь о разрыве. Это правда?

Раненый, измождённый, он говорил это только ради одного — ради крошечной надежды.

Гу Чжунъюй смотрел в эти глаза, полные мольбы, и не смог вымолвить «нет».

Он только едва заметно кивнул.

С тех пор, как Хансена выписали, они не расставались.

Возраст — да, разница большая, но Хансен относился к нему бережно и преданно.

И он сам пытался принять это чувство. Но прошлый раз оставил на Хансене слишком глубокий след — теперь тот был особенно тревожен и лип к нему ещё сильнее.

И вот — командировка. Чжунъюй собирался вернуться домой, а Хансен наотрез отказался отпускать его одного.

Более того, заявил: поедет вместе и обязательно познакомится с его семьёй.

Если бы это был обычный друг — проблем бы не было.

Но как воспримет дед Гу Чжаоян? Он столько лет ворчал, что сын не женится и не встречается с девушками, и вдруг — любимый человек, младше на пятнадцать лет, да ещё и иностранец!

Он почти не сомневался: старик его выгонит.

Поэтому он и позвонил Гу Цяньюю — посоветоваться, как быть. Может, сначала подготовить деда, «подстелить соломку»?

Старшему брату, Гу Чжуншану, он точно не решался сказать. Всё, чего он мог просить у судьбы, — чтобы, когда дед будет его ругать, брат хотя бы не подливал масла в огонь.

— Думаю, дедушка ничего не сделает, — спокойно сказал Гу Цяньюй. — Можешь не переживать.

— С ним, может, и нет. Но со мной-то что будет? — мрачно отозвался Чжунъюй. Он и сам знал, какие слова услышит: «легкомысленный», «сколько лет уже, а туда же», «не стыдно мальчишку портить»...

— Тут я тебе не помощник, — вздохнул Цяньюй. — Это уж сам решай. У меня сейчас ночь, так что, извини, дальше поговорим в другой раз.

И, не дав возможности возразить, прервал вызов.

Кому бы он ни сказал — в любом случае попадёт под дедов гнев. Зачем ему это брать на себя?

Про этот разговор он не стал рассказывать Жун Сяо. Боялся, что тот смягчится и согласится помочь Чжунъюю.

К счастью, Чжунъюй сам понимал ситуацию и не тревожил Жун Сяо, зная о его состоянии.

...

В день открытия кондитерской Жун Сяо остался дома.

С утра у Гу Цяньюя было совещание, и он уехал в офис.

А Жун Сяо, проснувшись, первым делом увидел комментарии в своём Weibo.

— «С утра заняла очередь! Магазин очень уютный, а самое главное — подарок! Это же фигурка, вылитый Жун Сяо! Такая милота! Торты божественные, очень рекомендую!»

— «Ааа, я тоже хочу такую фигурку! Почему я не пошёл?! Пропустил целое состояние!»

— «Ааа, фигурка — каждому! А торты такие вкусные, просто невозможно! И сам кондитер выглядит таким милым!!»

...

Читая эти комментарии, Жун Сяо почувствовал облегчение.

Он встал, пошёл на кухню за приготовленным Гу Цяньюем завтраком и уже собирался вынести еду, когда раздался стук в дверь.

Почти одновременно зазвонил телефон. На экране высветилось имя: Гу Цяньюй.

Он ответил на звонок, шагая к двери:

— Почему ты звонишь в это время?

— Там... пришла посылка... — начал Гу Цяньюй, но Жун Сяо уже открыл дверь.

Перед ним стоял курьер, а рядом громоздились три огромные коробки. Жун Сяо растерялся:

— Ты что-то заказал?

Гу Цяньюй, услышав голос курьера, быстро сказал:

— Да. Пусть он занесёт их внутрь, а ты не трогай.

— Хорошо. — Жун Сяо отступил в сторону, дал курьеру всё занести и расписался в накладной.

Когда тот ушёл, он с любопытством посмотрел на коробки:

— И что же ты там купил? Их же три!

Ответа сразу не последовало. Уже когда Жун Сяо подумал, что связь прервалась, в трубке прозвучали два слова:

— CD-диски.

— Диски?! — Жун Сяо изумился. — Ты купил столько CD?

— Да. У меня тут дела. Вернусь — расскажу. — Гу Цяньюй поспешно повесил трубку.

Жун Сяо пожал плечами, нашёл ножницы и вскрыл одну коробку.

Внутри — стопки альбомов. Новая пластинка Чжан Сяоюнь.

Жун Сяо: «......»

Что за мания фаната?..

На деле же Гу Цяньюй в тот момент готов был волосы на себе рвать: он ведь и подумать не мог, что заказанные тысяча копий альбома будут доставлены прямо домой. Да ещё аккурат Жун Сяо на глаза.

Жун Сяо, глядя на гору дисков, только усмехнулся. Он прекрасно понимал: никаким фанатом Чжан Сяоюнь его муж точно не был. Купил он их только потому, что в одном из клипов участвовал он сам.

Но три коробки?.. Это всё равно выглядело чересчур.

И куда теперь всё это девать?

Когда Гу Цяньюй вернулся в обед, первым делом наткнулся на эти коробки. Голова у него сразу разболелась.

Жун Сяо вышел из комнаты, облокотился о дверной косяк и с насмешкой посмотрел на него. Рядом уселся Паньпань, строго и подозрительно глядя снизу вверх.

— Господин Гу, — лениво произнёс Жун Сяо, — а я и не думал, что вы поклонник Юнь-цзе. Надо было мне попросить у неё автограф специально для вас.

— Я не фанат. Ты прекрасно знаешь. Я купил их не из-за неё, а потому что... — он запнулся.

Жун Сяо подошёл ближе, вскинул глаза на мужа, и тот вдруг почувствовал, как вспыхнули его щёки.

— Ты правда не понимаешь? — тихо спросил он, глядя прямо в тёмные глаза Жун Сяо.

Тот рассмеялся и быстро чмокнул его в губы:

— Конечно понимаю. Я просто не ожидал, что ты сразу купишь так много.

— Я собирался отправить их в офис и потом раздать сотрудникам как бонус. Но по ошибке доставили сюда. — В голосе Гу Цяньюя звучала явная досада.

— То есть, господин Гу хотел всё это скрыть? Сделать доброе дело и даже не сказать? Прямо как Лэй Фэн? — мягко произнёс Жун Сяо, обвив руками его шею и заставив наклониться. В таком положении было особенно удобно для поцелуя.

Он слегка прикусил его губу и, глядя снизу вверх своими блестящими глазами, предупредил:

— В следующий раз, если ещё раз сделаешь что-то за меня и не скажешь, я тебя проучу.

Жгучий взгляд Жун Сяо вызвал у Гу Цяньюя жар по всему телу. Он крепко зажал его подбородок:

— Как именно — не важно. Я всё приму.

И, не выдержав, снова поцеловал его.

...

Вскоре настал август. Срок родов Жун Сяо приближался, и Гу Цяньюй стал следить за ним почти неотрывно. Он волновался куда больше самого Жун Сяо.

Чтобы немного успокоить мужа, Жун Сяо даже переехал в дом семьи Гу. Там всегда были люди, и Гу Цяньюй мог расслабиться хоть немного.

Сам же он почти не ощущал особых перемен, кроме одного: за последние месяцы живот заметно вырос. Теперь, если поднять футболку, выпуклость на животе походила на аккуратно поставленную миску.

Впервые, когда Гу Цяньюй увидел его округлившийся живот, его взгляд был таким мягким, что Жун Сяо до сих пор это помнил. Мужчина коснулся ладонью его живота, и на лице появилась улыбка — такая нежная, что сердце дрогнуло. В тот миг Жун Сяо понял: если этот человек что-то попросит, он готов будет отдать всё.

Погода стояла тёплая. Старик Гу Чжаоян любил возиться в саду — выращивать цветы и овощи.

Жун Сяо часто сопровождал его. Работать сам он уже почти не мог, но старик и не ждал от него помощи — главное, что рядом была компания.

Старый и молодой, вместе они копались в земле, ухаживая за грядками и клумбами, и это было по-своему трогательно.

Тем более недавно Гу Цяньюй достал саженцы клубники и винограда. Жун Сяо каждый день наведывался во двор посмотреть, как они растут.

В тот день, закончив с Гу Чжаояном работу в саду и направляясь обратно в дом, они столкнулись нос к носу с вернувшимся Гу Чжунъюем. А за ним шагал высокий светловолосый парень. Жун Сяо сразу узнал Хансена.

Чжунъюй никак не ожидал, что встреча получится такой прямой и неожиданной.

Гу Чжаоян остановился, внимательно разглядывая их.

Чжунъюй неловко приблизился:

— Папа, Сяо-Сяо... Вы только что из сада?

— Второй дядя. Хансен, — приветливо улыбнулся Жун Сяо, поздоровавшись с ними.

Старик перевёл взгляд с Чжунъюя на Хансена.

Под этим взглядом Чжунъюй почувствовал, как по коже пробежал холодок.

— Редкость, что ты привёл гостя домой. Ну что ж... — он обернулся к Хансену. — Ты говоришь по-китайски?

— Папа, здравствуйте, — на чистом, хоть и слегка акцентном китайском сказал Хансен, протягивая руку для рукопожатия.

От этого «папа» Чжунъюя едва не передёрнуло. Он уже открыл рот, чтобы объяснить, но Гу Чжаоян неожиданно улыбнулся:

— Зови меня «дядя». Не надо так официально.

Жун Сяо и Чжунъюй переглянулись: «......»

Хансен хотел было сказать, что вовсе не из вежливости так его назвал, но Чжунъюй поспешно перебил:

— Давайте лучше в дом пройдём.

Внутри их встретила Ся Линьси. Увидев всех вместе, она удивлённо ахнула:

— Вот как! Я только думала, когда же ты вернёшься, и вот — уже здесь. А это и есть Хансен?

Очевидно, перед возвращением Чжунъюй с ней связывался.

— Здравствуй, невестка, — улыбнулся он и тут же огляделся. — А где старший брат?

— У него встреча с друзьями. Сегодня ушёл туда, — ответила Ся Линьси.

Чжунъюй с облегчением выдохнул.

Понизив голос, спросил:

— Папа ещё не в курсе?..

— Лучше сам скажи. Он хочет услышать это именно от тебя, — серьёзно сказала Ся Линьси, вновь взглянув на Хансена.

Хотя он казался слишком молодым, в нём ощущалась основательность. С Чжунъюем они смотрелись неплохо. Конечно, как мать, она не могла однозначно одобрять такие отношения. Но с другой стороны — Чжунъюй уже не мальчик. Если уж наконец-то нашёл близкого человека, то бесконечные возражения семьи будут только мукой.

Жун Сяо устроился на диване и наблюдал, как второй дядя осторожно подсел к старику:

— Папа, я хотел кое-что сказать.

Гу Чжаоян оторвался от телевизора и посмотрел на него:

— Что именно?

— Это... — Чжунъюй бросил быстрый взгляд на Жун Сяо, натянуто улыбнулся, но слова застряли в горле.

И тут Хансен шагнул вперёд и твёрдо сказал:

— Папа, я и Чжунъюй встречаемся.

В комнате воцарилась тишина, словно воздух застыл.

Старик несколько секунд молча смотрел, потом медленно перевёл взгляд на сына — словно спрашивая: правда?

Чжунъюй кивнул:

— Папа, знаю, это неожиданно. Но это тот человек, которого я хочу привести в семью. Может, он и не такой, каким ты его представлял, но...

— Хватит «но»! — неожиданно перебил его Гу Чжаоян. — Наконец-то! Я уж думал, ты совсем безразличный, или у тебя... гм... проблемы, раз за столько лет ни с кем не завёл отношений. А теперь — вот. Отлично! Я спокоен. Так как тебя звать? — обратился он уже к Хансену.

Взгляд у него был тёплый, почти ласковый.

Чжунъюй остолбенел. Всё пошло совершенно не так, как он себе представлял.

Жун Сяо, видя растерянное лицо дяди, едва сдерживал смех. Но внезапно почувствовал, как внизу живота резко сжалось.

А потом — влажность. Он застыл, не веря своим ощущениям...

Глава 88

Когда Гу Цяньюй получил звонок от Ся Линьси, он всё ещё находился на совещании.

Все акционеры и руководство увидели, как сидевший во главе стола Гу Цяньюй внезапно вскочил на ноги и в следующую секунду стремглав выбежал из зала. Ни слова объяснения. Настолько резкая реакция вызвала переполох и среди остальных.

Но Гу Цяньюю было уже не до этого. Чем ближе к больнице, тем сильнее дрожало сердце. В кабине лифта он даже почувствовал, как подкашиваются ноги.

У дверей операционной его встретила Ся Линьси. Она сразу шагнула к нему:

— Цяньюй, Сяо-Сяо только что завезли внутрь.

Он кивнул. Лицо его было смертельно бледным. Ся Линьси взяла его за руку и вздрогнула — ладонь была ледяной.

— Не волнуйся, — успокоила она, — врачи сказали, что вовремя доставили. Всё будет хорошо.

Гу Цяньюй только кивнул. В этот момент он словно потерял способность говорить.

Гу Чжуншань подошёл, похлопал его по плечу. Он понимал его чувства: когда-то, дожидаясь за дверью, пока Ся Линьси рожает Цяньюя, он сам так нервничал, что едва не потребовался кислород.

— Кстати, твой второй дядя сегодня вернулся. И привёл... бойфренда. Сейчас сидят с дедом, — сказал Чжуншань, пытаясь отвлечь его разговором.

Но Гу Цяньюй не слышал. Его взгляд был прикован к горящей лампе над дверью операционной. Каждая минута ожидания тянулась, как вечность, и становилась настоящей пыткой.

Наконец лампа погасла. Все на секунду замерли, а затем ринулись к дверям. Изнутри вышел врач:

— Кто здесь из родственников роженика?

— Я! — Гу Цяньюй подскочил быстрее остальных.

— Поздравляю. Мальчик. Вес — шесть цзиней и семь ляней, (3,35 кг. ) абсолютно здоров. И роженику тоже ничего не угрожает. Скоро его переведут в палату. Нужна подпись.

Он взял ручку, но рука дрожала так сильно, что едва смог расписаться.

— Я могу сейчас его увидеть? — выдохнул он.

— Да, его уже отправили в палату.

Не дослушав врача, Гу Цяньюй сорвался с места и побежал.

В палате Жун Сяо, увидев его, улыбнулся:

— Ну что, до смерти переволновался?

Гу Цяньюй подошёл к кровати. Его тёмные глаза неотрывно смотрели на лицо любимого — словно только так он мог убедиться, что с ним всё в порядке.

— Тебе больно? — спросил он хрипло, пересохшим голосом.

— Нет, всё хорошо. Сядь, выпей воды. Что у тебя с горлом? — мягко сказал Жун Сяо.

Гу Цяньюй не признался, что просто трясся от страха. Он лишь взял стакан, осушил его до дна, и только тогда дыхание выровнялось.

— Точно ничего не болит? — переспросил он.

— Точно. Не переживай, — улыбнулся Жун Сяо. Он прекрасно понимал, что тот был напуган до смерти: когда вошёл, лицо его было белее бумаги.

Услышав эти слова, Гу Цяньюй наконец успокоился. Сел на край кровати, не сводя глаз с Жун Сяо. Постепенно напряжение сменилось радостью, и он заулыбался. Улыбка была такой заразительной, что и Жун Сяо прищурился от счастья. Он протянул руку, сжал его ладонь:

— Чего улыбаешься?

— А ты сам чего улыбаешься, а? — ответил тот и поднёс его руку к губам, легко поцеловав. В его взгляде было столько нежности, что сердце сжималось.

Они смотрели друг на друга, и даже без слов всё было ясно: глаза обоих были полны любви.

В этот момент дверь распахнулась, и медсестра вкатили колыбельку:

— Малыш приехал!

Оба сразу подняли головы. За медсестрой вошли Ся Линьси и Чжуншань.

— Ребёнок абсолютно здоров. Через два часа можно будет дать немного смеси, — сказала медсестра и вышла.

Гу Цяньюй подошёл к колыбельке и заглянул внутрь.

В тот миг он впервые до конца осознал: он — отец.

В этой крохе текла их с Жун Сяо кровь, связывая их навсегда.

Ся Линьси наклонилась к Жун Сяо, убедилась, что с ним всё в порядке, и облегчённо улыбнулась:

— Малыш больше похож на тебя. Будет красавцем. Давай я возьму его на руки и поднесу поближе — он наверняка тоже скучает по папе.

Она мягко отодвинула Гу Чжуншаня, который всё это время стоял столбом перед колыбелькой, не решаясь отойти:

— Ну не мешай, дай я покажу ребёнка Сяо-Сяо.

Чжуншань быстро закивал:

— Конечно, конечно.

Он, сияя во всё лицо, тут же выложил новость в Wechat

Ся Линьси осторожно переложила малыша на руки Жун Сяо. Тот смотрел на кроху с покрасневшей кожей: пусть он был не таким беленьким, как ребёнок А Цзя в день рождения, чуть розоватым, но всё равно казался невероятно милым.

— Дети при рождении все красные, — улыбнулась Ся Линьси. — А потом подрастают и белеют.

Она нежно коснулась его щёчки, и малыш неожиданно улыбнулся.

— Он умеет улыбаться! В таком возрасте! Значит, вырастет особенным! — радостно воскликнул Гу Чжуншань.

— Такой маленький, такой мягкий... Я всё ещё не верю, что это именно я его родил, — тихо сказал Жун Сяо, не сводя глаз с младенца.

Гу Цяньюй подошёл, обнял его и поцеловал в макушку:

— Спасибо тебе. Ты очень постарался.

— Это было совсем не тяжело. Я счастлив, — улыбнулся Жун Сяо. И только потом осознал, что в палате всё ещё находятся Ся Линьси и Гу Чжуншань, — и тут же покраснел.

Ся Линьси поняла намёк и мягко сказала:

— Раз вижу, что у вас всё в порядке, мы с твоим отцом поедем. Позже он привезёт вам еду. Эту ночь проведёшь в больнице, а завтра уже домой.

— Мам, не утруждай папу, здесь и так всё есть, — неловко сказал Жун Сяо: не хотелось заставлять Гу Чжуншаня специально приезжать ещё раз.

— Какая это морока! Наоборот, радость. Ещё и на внука посмотрю! — засмеялся Гу Чжуншань, расплывшись в широчайшей улыбке, едва произнёс слово «внук».

Жун Сяо, видя, как тот счастлив, только поблагодарил:

— Спасибо вам, папа, мама. Вы так много для нас сделали.

— Главное, чтобы вы были в порядке. Мы поехали. Цяньюй, позаботься о Сяо-Сяо, — сказала Ся Линьси.

— Конечно, мама, — серьёзно ответил он и проводил их до двери.

Когда родители ушли, Гу Цяньюй вернулся и увидел: Жун Сяо сидит с малышом на руках и смотрит на него с такой нежностью, что в тот момент Гу Цяньюй понял — в этой маленькой палате уместился весь его мир.

Жун Сяо поднял глаза:

— Представь, он ещё не пил молока, а уже пахнет молочком. Понюхай.

Гу Цяньюй наклонился к крошечным ножкам ребёнка, но малыш, словно почувствовав, неожиданно пнул его прямо в нос.

Жун Сяо рассмеялся:

— Ха-ха! Твой сын тебя пнул!

Гу Цяньюй погладил малыша по носику:

— Весь в отца, такой же непослушный.

— Не выдумывай! Наш Фаньсинь совсем не шкодный. Правда ведь? Наш маленький Фаньсинь — самый послушный, — сказал Жун Сяо и поцеловал ребёнка в лоб.

Потом поднял голову:

— Сделай фото нас двоих и отправь Цинь Лу и Ся Чэню.

Гу Цяньюй кивнул, взял телефон и сделал первую совместную фотографию.

Жун Сяо отправил её в их общий чат.

Цинь Лу: ！！！！！！

Ся Чэнь: Вау! Сяо-Сяо, ты уже родил! Поздравляю! Какой красивый малыш!

Цинь Лу: Так неожиданно! Даже не верится. Это было больно?

Жун Сяо: Во время родов — да. Но потом уже нет.

Цинь Лу: Ты рожала сама?

Жун Сяо: Да.

Цинь Лу: Какая ты смелая! Я для себя решила: только кесарево. Не хочу проходить через такие муки.

Ся Чэнь: Ты не понимаешь. При естественных родах больно во время процесса, а потом легче. А при кесаревом — наоборот.

Цинь Лу: Чэнь-цзай, ты вообще тут без права голоса! Сначала найди себе парня, а потом рассуждай!

Ся Чэнь: Это что, онлайн-сватовство?

Жун Сяо: Ахаха, всё, хватит вам!

Цинь Лу: Но всё равно теперь страшно. Раз ты так внезапно родил, у меня ощущение, что и у меня вот-вот начнётся!

Ся Чэнь: Не бойся. Видишь, у Сяо-Сяо всё прошло гладко. У тебя тоже всё будет хорошо. Скоро приеду к вам.

...

В это время у Гу Цяньюя тоже кипела переписка. Но, в отличие от тройного чата, у них с братьями каждый раз для важного события создавался новый.

Су Циньсян: ......

Цзи Цзиньсюань: Что на этот раз случилось?

Цзи Цзиньань: Чувствую, речь о чём-то действительно большом.

Гу Цяньюй: 【фото】......

Все: ！！！！！！！

Су Циньсян: Мой крестник родился!!!

Цзи Цзиньсюань: Вот это новость, поздравляю!

Цзи Цзиньань: Вылитый невестка, значит точно красавчик!!

Гу Цяньюй: Угу.

Все: ... Что значит «угу»?! Не думай, что если так отмахнёшься, то это не выглядит как чистое хвастовство!!!

На следующее утро Гу Чжуншань с самого раннего утра выехал из дома, собираясь поехать в больницу забрать невестку с внуком домой.

Но едва он сел в машину, как дверь открылась, и на пассажирское сиденье буквально запрыгнул Гу Чжунъюй.

— Ты куда собрался? — сразу нахмурился Чжуншань.

— Как куда? К племяннику и внуку! — с самым естественным видом ответил Чжунъюй.

Для Чжуншаня же это прозвучало так, словно брат сам себя записал в самых близких родственников. «Это вообще-то мой внук!» — подумал он, но вслух промолчал. В конце концов, у Чжунъюя с Хансеном вряд ли когда-то будут дети, так что пусть хоть так порадуется.

Машина тронулась.

— Старший брат, — заговорил Чжунъюй, — как тебе Хансен?

— На вид неплохой. А что внутри — сам ведь лучше знаешь, — сухо отозвался Чжуншань.

Чжунъюй покосился на него, будто проверяя, говорит он серьёзно или издевается. С тех пор как он вернулся домой, семья слишком спокойно приняла Хансена. Настолько спокойно, что казалось подозрительным.

— А тебе не кажется, что у нас с ним разница в возрасте слишком большая? — наконец выдал он то, что гложет сильнее всего.

Чжуншань уловил подтекст и резко спросил:

— Ты же знал про разницу, зачем тогда выбрал его?

Чжунъюй опешил, потом усмехнулся:

— И правда...

— Ты взрослый мужчина, сам должен понимать, чего хочешь, а чего нет. Мы твоя семья. Всё, чего мы хотим — твоего счастья. Раз ты признал его своим, значит, мы тоже примем. Перестань накручивать себя. И потом... тебе уже не восемнадцать, чтобы устраивать драму и чувствовать кайф от того, что семья против.

Чжунъюй молча слушал. В горле стоял ком, глаза защипало. Он отвернулся к окну, и лишь спустя минуту выдавил:

— Спасибо, брат.

Чжуншань протянул руку, потрепал его по голове:

— Раз уж выбрал, будь с ним по-настоящему. А то смотрю — Хансен смотрит на тебя так осторожно, словно ты его обижаешь. Не вздумай играться. Любишь — так люби честно.

— Я не обижаю... Понял я, понял, — пробормотал Чжунъюй. Сколько бы лет ему ни было, рядом со старшим братом он всегда оставался младшим. И он знал: Чжуншань любит его, как наполовину сына.

У больницы Чжунъюй рванул вперёд быстрее брата — со стороны и не скажешь, что это племянник, а не родной сын.

Чжуншань только скрипнул зубами: обогнать его всё равно не мог.

В палате Жун Сяо уже собрал вещи. Увидев Чжунъюя, он улыбнулся:

— Дядя, вы тоже пришли?

— Пришёл к своему внучку! — бодро ответил тот и сразу склонился над колыбелькой. Увидев кроху, сладко посапывающего и посасывающего кулачок, его сердце растаяло.

Запыхавшийся Чжуншань вошёл следом и, увидев брата, нависшего над люлькой, решительно отодвинул его в сторону:

— Не стой так близко. Ты с улицы, холодом веет — ещё простудишь ребёнка.

Чжунъюй посмотрел на него молча: «......»

Старший брат, ты бы хоть лицо своё при этом спрятал. Тебя ж в этот момент зацикленного фаната читать можно!

Из больницы они вышли все вместе. За руль сел Чжуншань. Малыша всё время держал на руках Гу Цяньюй. Чжунъюй смотрел на ребёнка с такой жадной нежностью, что казалось, он готов выпросить его хоть на минуту, но постеснялся: всё-таки это сын брата.

Жун Сяо, заметив его взгляд, засмеялся:

— Дядя, хотите подержать?

Чжунъюй аж просиял, но, вспомнив, что они в машине, ответил:

— Лучше дома. Дома я его подержу.

— А ты умеешь? — сразу прицепился Чжуншань.

— Ну я же осторожно! Брат, ну дай хоть разок! Я даже помоюсь сначала и только потом возьму. Ладно?

— Вот это другое дело.

Чжунъюй закатил глаза, прижимая ладонь к груди:

Да, спасибо, что ты мой родной брат...

В это время дома Гу Чжаоян с самого утра не находил себе места и ходил по гостиной кругами. Хансен бегал трусцой во дворе, а Ся Линьси уже распорядились на кухне приготовить обед.

Вернувшись, она увидела, как старик стоит у окна, выглядывая во двор.

— Скоро приедут, папа. Присядь, отдохни.

— Я и не устал! — весело ответил он, лицо сияло. — Думаю только, что вот-вот увижу моего правнука — и сердце радости не знает. Ты же видела вчера? Красавец ведь?

— Красавец, — улыбнулась она. — Глазки — в Сяо-Сяо, лицо — в Цяньюя. Будет настоящий маленький красавчик.

— Конечно! В нашей семье некрасивых не бывает! — гордо сказал он и тут же заметил подъехавшую машину Чжуншаня.

Не раздумывая, поспешил к двери.

Ся Линьси поспешила следом:

— Тише, папа, вы уже дома, не бегите так!

А Гу Чжаоян про себя подумал: Как тут не спешить? Я бы сейчас и полетел, если б мог.

Когда Жун Сяо и Гу Цяньюй вошли в дом, первым, кого они увидели у двери, был старик.

Но Чжаоян сначала даже не посмотрел на колыбельку — он с широкой улыбкой обратился к Жун Сяо:

— Сяо-Сяо, поздравляю тебя!

Жун Сяо не удержался и рассмеялся:

— Спасибо, дедушка. И вас тоже поздравляю — с правнуком!

— И тебя, и меня! — засмеялся Чжаоян и вытащил из кармана пухлый красный конверт. — Вот, это первая встреча с моим маленьким правнуком. Держи, сохрани для него.

— Тогда я от лица малыша скажу спасибо прадедушке.

— Ай, ну что ты, какие формальности! — отмахнулся Чжаоян, но лицо его светилось. После чего он поднял глаза на Гу Цяньюя. Слов не произнёс, но взгляд ясно говорил: Давай сюда малыша.

Гу Цяньюй улыбнулся и осторожно переложил ребёнка в его руки.

Старик сам в своё время держал на руках не одного ребёнка, и поза его была уверенной, надёжной.

Он посмотрел на мягкий тёплый свёрток у себя на руках — и засиял так, что зубы блеснули в улыбке.

— Имя-то придумали уже?

— Фаньсинь. Гу Фаньсинь, дедушка, — ответил Жун Сяо.

— Фаньсинь... Звёздочка! Хорошо! Моя маленькая Звёздочка! — Чжаоян, прижимая малыша к себе, уселся на диван, и счастье переполнило его глаза.

Жун Сяо и Гу Цяньюй только улыбнулись друг другу.

Ся Линьси подошла ближе:

— Сяо-Сяо, тебе надо подняться и отдохнуть. Пусть и говорят, что у вас двоих не бывает «месяца восстановления», но роды — это серьёзное дело. Беречь себя всё равно нужно. Цяньюй, веди его наверх.

В комнате Жун Сяо устроился на кровати и посмотрел на мужа:

— Всё как будто нереально. Ещё вчера малыш был у меня в животе, а сегодня он уже рядом.

Гу Цяньюй улыбнулся и сел рядом:

— Наверное, это и есть то самое чувство — быть родителями.

— Точно, — кивнул Жун Сяо. — Я теперь папа, а ты отец. Господин Гу, у нас есть ребёнок! Ты должен будешь научить его вырасти настоящим мужчиной! — Он поднял голову и посмотрел на мужа, и от одной только мысли, как они будут идти вместе, держась за руки с малышом, сердце переполняло тепло.

Гу Цяньюй наклонился и поцеловал его:

— С огромным удовольствием.

Жун Сяо обнял его за шею:

— Я сейчас правда очень счастлив. Спасибо тебе.

— И я счастлив, — ответил он тихо.

Когда Жун Сяо проснулся после сна и спустился вниз, был уже день.

А Гу Чжаоян всё ещё сидел на диване, не выпуская ребёнка из рук.

Слева от него стоял Гу Чжунъюй, справа — Гу Чжуншань. Оба таращились на малыша с одинаковым видом — полные надежды и жгучего желания хоть на минуту подержать его.

— Папа, вы, наверное, устали. Давайте я, — первым не выдержал Чжунъюй.

— Да-да, папа, отдохните, я подержу немножко, — сразу подхватил Чжуншань.

Гу Чжаоян только махнул рукой:

— Нет, я не устал. Я ещё могу!

Все вокруг: «......»

Изначально Жун Сяо, глядя на то, какой спокойный малыш у А Цзя — маленький Сяо Си, — мечтал, что и его ребёнок будет таким же тихим и послушным.

И действительно, маленький Фаньсинь оказался именно таким. Если он хотел есть или его нужно было переодеть, максимум — тихое поскуливание. А так либо мирно дремал, либо играл сам с собой.

Жун Сяо смотрел на собственного малыша и думал: настоящий ангел.

Совсем иначе всё видел Гу Цяньюй. Для него сын был скорее маленьким «бесёнком» и личным испытанием.

Стоило только Цяньюю подойти, чтобы поменять подгузник или покормить — карапуз тут же устраивал «сюрприз»: то стоило открыть подгузник, как летела струйка, то молоко тут же оказывалось выплюнутым наружу.

Но как только Жун Сяо сам брался за дело — малыш становился пай-мальчиком.

Однажды вечером Жун Сяо искупал сына, смазал его кремом, сделал лёгкий массаж. В комнате работал кондиционер, и он не спешил одевать ребёнка, положил его на животик на кровати, дать телу подышать.

Малыш лежал, мягкий и тёплый, щурился от удовольствия и даже улыбался. Такой милый, что сердце таяло.

Жун Сяо не выдержал и поцеловал его. В этот момент в комнату вошёл Гу Цяньюй. Он остановился, наблюдая, как Жун Сяо с улыбкой поднял на него глаза.

Гу Цяньюй подошёл, поцеловал его в висок и сказал:

— Ты весь пропах молоком. Иди, прими душ, а я присмотрю.

Жун Сяо кивнул и ушёл в ванную.

Гу Цяньюй достал одежду и решил одеть сына. Но стоило перевернуть малыша на спину, как тот выстрелил фонтаном прямо ему в лицо.

Гу Цяньюй: «......»

Маленький Фаньсинь: XD.

Когда Жун Сяо вышел из ванной, муж как раз заканчивал вытирать пол. Рядом с ребёнком устроился Паньпань, играл с ним хвостом.

— Обмочился? — спросил Жун Сяо.

— Угу, — коротко ответил Цяньюй, бросив взгляд на маленького «шалуна» на кровати. Ну ладно, простим, только потому что ты ещё мелкий...

В этот момент зазвонил телефон. На экране — Шэнь Дуншэн.

Жун Сяо ответил, и сразу услышал в трубке:

— Сяо-Сяо! «Тёплое солнце» номинировали на «Золотого льва»! А в конце месяца стартует «Золотой петух», готовься!

От неожиданности Жун Сяо невольно посмотрел на Гу Цяньюя:

— Хорошо, я понял.

Повесив трубку, он открыл Weibo. Действительно, новость о номинации уже разлетелась по сети. Под его постами — десятки тысяч комментариев и поздравлений.

«Ааааа! Поздравляю нашего Сяо с номинацией на «Золотого льва»!!! Но кто такой этот загадочный Е Чжао? Хочу знать!!!»

«Увидела новость и сразу вспомнила Е Чжао... Человек-загадка!»

«Пусть это только номинация, но всё равно поздравляем!!!»

«Сяо-Сяо-Сяо-Сяо! Мы всегда будем с тобой!!»

...

Жун Сяо V: Спасибо всем! И поздравляю всю команду «Тёплого солнца»! @Жун Хао @Вэй Чжун //《Тёплое солнце》剧组 V...

Комментарии не стихали:

«Сяо-Сяо, ты правда не знаешь, кто такой Е Чжао? Подскажи хотя бы намёком!!»

«Пара Е-ся — навсегда!!»

«Сегодня очередной день, когда мы не знаем, кто же такой Е Чжао!!!»

Жун Сяо, посмеиваясь, протянул телефон мужу:

— Смотри, все гадают, кто такой этот господин Е.

— А ты как думаешь, кто он? — Гу Цяньюй мягко потянул его за мочку уха.

Жун Сяо дёрнулся от щекотки и рассмеялся:

— Не знаю!

Гу Цяньюй обнял его, прижал к себе:

— Правда не знаешь?

Жун Сяо улыбнулся и, обняв его в ответ, сказал:

— В конце месяца «Золотой петух». Дун-шэн велел готовиться. Ты пойдёшь со мной?

Глаза Гу Цяньюя блеснули, он задержал взгляд на Жун Сяо. Сразу не ответил, а только спустя паузу тихо произнёс:

— Ты готов?

Жун Сяо кивнул:

— Пойдём?

Гу Цяньюй, улыбнувшись, наклонился и поцеловал его:

— Пойдём.

К концу сентября «Тёплое солнце» получило три номинации на «Золотого петуха» — за лучшую режиссуру, лучшую главную роль и лучшую роль второго плана.

Рано утром Шэнь Дуншэн привёз подготовленные CL наряды.

Вечером Жун Сяо и Гу Цяньюй вышли из дома вместе и сели в машину, которую подогнал Сюй Му. В салоне Шэнь Дуншэн, заметив Гу Цяньюя, внутренне вздрогнул.

— Г-господин Гу тоже едет сегодня? — постарался он улыбнуться непринуждённо.

А рядом Чжан Шаньшань уже едва сдерживала восторг.

— Он только отвезёт меня, — с улыбкой сказал Жун Сяо.

Эта фраза сняла с Шэня тяжёлый груз. Он уже собирался набрать пиар-отдел и предупредить о «сюрпризе».

Жун Сяо взглянул на Гу Цяньюя.

Да, тот в тот день пообещал, что пойдёт с ним. Но позже сказал:

— Мне очень хочется, чтобы все знали: ты — мой. Но ещё больше я хочу видеть, как ты сам поднимаешься на большую сцену и сияешь. Когда настанет этот день, и ты скажешь всем, что твой мужчина — Гу Цяньюй, тогда я буду по-настоящему доволен.

Жун Сяо понимал: Цяньюй говорит это только ради него. Этот мужчина всегда думает о нём — как тут не любить?

У входа на площадку Гу Цяньюй остановился. Он знал: сегодняшний вечер — звёздный час Жун Сяо.

Шэнь Дуншэн не пошёл следом. Он украдкой посмотрел на Цяньюя и в очередной раз восхитился: Вот это мужчина... У него ярко выражено чувство собственности, но ради Жун Сяо он способен отступить, дать ему свободу. Он остаётся в тени, лишь бы тот летел. Даже в такой момент — довезти, но не войти, словно сам вручает ему билет на вершину.

Если это не любовь, то что тогда любовь?

— Хотел что-то сказать? — спокойно спросил Гу Цяньюй, заметив его взгляд.

— Н-нет... ничего, — Шэнь поспешно отвёл глаза.

Цяньюй достал телефон и невозмутимо открыл Weibo.

Шэнь Дуншэн с трудом удержался, но всё же задал вопрос:

— Почему?

Даже без пояснений Гу Цяньюй понял, о чём речь. Не поднимая глаз от экрана, ровно ответил:

— Ты же его менеджер. Считаешь, сейчас — лучший момент для огласки?

— Нет, — признал Шэнь. — У Жун Сяо старт получился удачным, кажется, что он очень популярен, но всё ещё нет стабильности. Если объявить правду сейчас — все усилия могут пойти прахом. И потом неизвестно, удастся ли снова подняться. Просто... я не ожидал, что вы готовы пожертвовать такой возможностью.

— Мы — вместе. И это никак не изменится, будет известно или нет. Но если из-за меня он потеряет то, чего достоин, — я никогда этого не позволю. Я предпочту поддержать его. Ты не поймёшь.

Эти три слова — «ты не поймёшь» — ударили Шэня прямо в сердце.

Ладно, мы всё поняли, что у вас великая любовь. Но зачем так ранить маленьких зверушек вроде меня...

Жун Сяо встретился с Вэй Чжуном, и они вдвоём вышли на красную дорожку.

Вэй Чжун был в чёрном пиджаке поверх простой белой футболки. Его крупная фигура сразу привлекла внимание репортёров и ведущих.

А рядом с ним Жун Сяо казался особенно хрупким и стройным. Чёрный костюм подчёркивал тонкую талию. Их дуэт издалека напоминал контраст «зверя и красавицы».

Изначально приглашали Жун Хао, но он снимался в другом проекте и приехать не смог. А Гу Цяньюй не мог появляться на публике. В итоге на дорожку вышли они вдвоём.

После автограф-сессии к ним подошёл ведущий и поднёс микрофон Вэй Чжуну:

— Режиссёр Вэй, мне кажется, вы похудели.

Тот рассмеялся:

— Или это костюм похудел?

Жун Сяо не ожидал такой шутки, улыбнулся, и в этот момент репортёры сразу переключились на него:

— Сяо-Сяо, ваше здоровье в порядке?

После инцидента на съёмках «Кот-любимчик» он редко появлялся на публике, и слухи ходили самые разные — будто получил серьёзные травмы. Шэнь Дуншэн специально не стал ничего опровергать.

— Я в полном порядке. Спасибо за заботу, — ответил Жун Сяо.

Только он это произнёс, как неподалёку раздались радостные крики фанатов.

Жун Сяо улыбнулся и помахал им.

Жун Сяо вместе с Вэй Чжуном вошли в зал и нашли свои места. Церемония вот-вот должна была начаться.

Весь вечер транслировался в прямом эфире, и поклонники, которые не могли попасть на мероприятие, затаив дыхание, следили за происходящим у экранов и тут же засыпали комментариями:

«Наш Жун Сяо снова красавчик! Такой худенький... Сяо-Сяо, ешь побольше!»

«Я только хочу знать: появится ли сегодня Е Чжао?»

«Да перестаньте уже искать. От «Тёплого солнца» всего двое — Вэй Чжун и Жун Сяо. У меня сильное ощущение, что Е Чжао вообще не из шоу-бизнеса.»

«Не думаю. Скорее уж кто-то очень влиятельный, у кого нельзя светить имя.»

«Я уверена: у него с Жун Сяо есть отношения! Его взгляд — слишком откровенный. Не верю, что между ними ничего нет!»

«Эй, хватит клеветать без доказательств! Не трогайте нашего Сяо-Сяо!»

...

Ведущий объявил:

— А сейчас мы вручим награду за лучшую мужскую роль. Победитель — Жун Сяо! Просим на сцену!

Когда прозвучало его имя, даже несмотря на подготовку, сердце Жун Сяо екнуло. Он поднялся, обнял Вэй Чжуна, застегнул пуговицу на пиджаке и направился к сцене.

Приняв статуэтку из рук приглашённого гостя, он взял микрофон.

— Сяо-Сяо, снова встречаемся! Помнишь прошлый раз? — с улыбкой сказал ведущий.

Да, это был тот же самый ведущий, что и на церемонии премии «Тяньма». Услышав, Жун Сяо заподозрил неладное.

И точно — ведущий подмигнул:

— Так что, снова ели арахис?

В зале раздался дружный смех. Жун Сяо улыбнулся и покачал головой:

— Нет, в этот раз — нет.

— А я уж думал, это ваши счастливые орешки: съел — и сразу победа. Хотел спросить, где такие продают. Ну ладно, шучу. Давайте ваши слова благодарности.

Жун Сяо выдохнул и заговорил:

— Эта награда для меня особенная. Персонаж А Ся оставил во мне глубокий след. Спасибо режиссёру Вэй Чжуну за то, что доверил мне эту роль. Спасибо всей съёмочной группе. Спасибо «StarSky  энтертейнмент» за поддержку. Спасибо моему агенту за то, что нашёл для меня такой сценарий. И, конечно, спасибо всем вам. Без вашей любви и поддержки я бы не стоял здесь сегодня. А ещё... позвольте мне сегодня поблагодарить одного особенного человека.

С этими словами он поднял статуэтку вверх — словно показывал её кому-то невидимому.

В этот момент Гу Цяньюй, сидевший в машине и смотревший трансляцию на телефоне, невольно сжал кулак. Он знал: эти слова адресованы ему.

И именно из-за этой последней фразы имя Жун Сяо снова взлетело в топ поисковиков.

#Кому Жун Сяо сказал «спасибо» в финале#

#Возлюбленный Жун Сяо#

#Жун Сяо в «Вызове жизни» признавался, что влюблён#

Фанаты тут же ринулись в его Weibo:

«Наш Сяо-Сяо влюблён?! Это замечательно! Пусть будет человек, который о нём заботится!»

«Аххх! Это же прямое признание в любви! Умираю от умиления!»

«Очевидно, он очень любит этого человека. Так сладко!»

«А вам не любопытно, кто же это?»

«Я уверена: это Е Чжао! Пока не будет официального ответа, я в это верю и спорить не буду!»

«Вы точно его фанаты? Почему так спокойно относитесь к тому, что он встречается? Это странно!»

«Потому что Жун Сяо — наш малыш! Мы только и хотим, чтобы он был счастлив!»

...

Подобная реакция объяснялась просто: Жун Сяо всегда открыто говорил, что он омега. Его фан-база состояла в основном из девушек, и они искренне желали ему счастья. Даже редкие негативные комментарии тонули в море поддержки. А тем временем Шэнь Дуншэн с командой молниеносно запустили антикризисное PR-сопровождение.

Когда церемония закончилась, Шэнь сказал Жун Сяо, что Гу Цяньюй уже уехал домой. Жун Сяо решил, что, наверное, тот поехал за маленьким Фаньсинем к родителям, и не стал задавать вопросов.

По дороге домой, высунувшись из окна машины, он сказал Шэню:

— Дун-ге, прости за сегодняшнее.

Прости? Да я уже наелся вашей «собачьей еды» так, что ничего меня не добьёт, — только подумал тот, махнул рукой:

— Не бери в голову. Отдыхай.

Проводив взглядом машину Шэня, Жун Сяо повернулся и вошёл в дом.

Но внутри было темно.

Он нахмурился: Неужели Цяньюй и правда уехал за Фаньсинем в дом семьи Гу?

Так как вечером им предстояло выйти в свет, маленького Фаньсиня заранее отправили в дом семьи Гу.

Жун Сяо открыл дверь и уже хотел позвонить Гу Цяньюю, но едва достал телефон, как его вдруг крепко обняли сзади.

Он замер, но быстро понял, кто это, и с улыбкой спросил:

— Почему ты даже свет не включил?

Гу Цяньюй прижал его к себе, уткнувшись лицом в плечо:

— Сяо-Сяо, так нечестно! Это нарушение правил!

Жун Сяо не ожидал от него такого. Выскользнул из объятий, но тут же сам заключил мужчину в крепкие руки:

— Это ты первый нарушил правила. Почему ты такой хороший, а? Из-за тебя мне кажется, что любить тебя меньше просто стыдно, господин Гу. Можешь хоть иногда не быть таким идеальным?

Гу Цяньюй ничего не ответил. Все его слова растворились в горячем поцелуе...

И вдруг телефон в кармане Жун Сяо завибрировал. Он мягко отстранился, посмотрел на экран — звонил Цинь Лу.

Не успел он и слова сказать, как в трубке раздался возбужденный голос:

— Сяо-Сяо! Я родил, омега !!!

Жун Сяо расхохотался:

— Правда? Поздравляю! Ты сейчас в больнице?

— Да! — взволнованно тараторил Цинь Лу. — Только что! Он такой крошечные, мягкий... Сяо-Сяо, я даже боюсь их брать на руки!

Жун Сяо понимал его чувства и искренне радовался за друга:

— Подожди меня. Я сейчас приеду.

— Ты приедешь?! — обрадовался тот. — Тогда я жду тебя! Ха-ха!

Положив трубку, Жун Сяо взглянул на Гу Цяньюя и улыбнулся. Подошёл, поцеловал его и сказал:

— Цинь Лу родил, омега . Давай съездим вместе, посмотрим на малыша?

И

Гу Цяньюй провёл ладонью по его волосам и тихо ответил:

— Хорошо.

Жун Сяо чувствовал, что этим вечером Цяньюй особенно нежен и привязан к нему — очевидно, всё из-за того самого «спасибо» со сцены. И это его устраивало. Интересно, каким он будет в тот день, когда я прямо скажу всему миру о его существовании? — подумал Жун Сяо. От одной этой мысли сердце радостно сжалось. Хочется, чтобы этот день настал скорее.

Глава 89

Жун Сяо и Гу Цяньюй поспешили в больницу. Едва они дошли до дверей палаты, как изнутри донёсся голос Цинь Лу:

— Ты проверил температуру? Не слишком горячо? Капни немного на тыльную сторону ладони, слишком горячее малышу нельзя давать.

— Не горячо, я заранее проверил воду, — голос Янь Цы звучал необыкновенно мягко.

Жун Сяо и Гу Цяньюй переглянулись и с улыбкой постучали в дверь. Открыв её, они увидели сидящего на кровати Цинь Лу, который с нетерпением смотрел на Янь Цы, держащего ребёнка и кормящего его из бутылочки.

Увидев их, Цинь Лу сразу заулыбался:

— Сяосяо, иди скорее! Малыш как раз пьёт молочко, смотри, как он сосёт с силой — такой милый!

Жун Сяо с любопытством посмотрел на ребёнка у Янь Цы на руках. Это был единственный малыш- омега среди них. Крошечный, мягкий, с маленьким узором-цветочком на шее, с закрытыми глазками и крошечным ротиком, жадно сосущим соску — невозможно милый.

— Такой красивый... Больше похож на тебя, — сказал Жун Сяо.

Цинь Лу тут же просиял:

— Правда? Я тоже так думаю!

Когда Янь Цы докормил ребёнка, он отложил бутылочку и, как положено, поднял малыша, чтобы помочь ему отрыгнуть воздух. Гу Цяньюй, заметив, что движения у него немного неуверенные, не удержался и подсказал:

— Вот так нужно: ладонь должна быть чуть расслабленной, и похлопывать.

Янь Цы взглянул на его руки и попробовал повторить:

— Вот так?

— Да, снизу вверх. Тогда малыш сможет срыгнуть воздух.

И действительно, малыш тут же громко икнул.

Янь Цы рассмеялся:

— Господин Гу, вы прямо опытный.

— Вскоре и у вас опыта будет достаточно, — скромно ответил Гу Цяньюй.

Цинь Лу и Жун Сяо услышали это, переглянулись и одновременно улыбнулись: в глазах каждого отражалось счастье другого.

Жун Сяо не стал задерживаться в больнице. Он посмотрел на Цинь Лу и малыша, немного побеседовал, и вместе с Гу Цяньюем ушёл.

На прощание Цинь Лу сказал:

— Сяосяо, поздравляю! Ты получил приз «Золотой петух» за лучшую главную роль!

— Спасибо, — Жун Сяо не ожидал, что тот даже в такой момент помнит об этом, и тепло улыбнулся, помахав рукой.

Получение приза «Золотой петух» за лучшую мужскую роль означало, что актёрское мастерство Жун Сяо было по-настоящему признано.

Дети растут не по дням, а по часам. Через три месяца маленький Сяо Син уже научился переворачиваться сам. Правда, он явно был ленив: обычно делал это только тогда, когда рядом был Жун Сяо. Ведь каждый раз, как малыш переворачивался, Жун Сяо его хвалил.

Но стоило Жун Сяо уйти, малыш отказывался переворачиваться, даже если его уговаривали. А если надоедало — мог ещё и помочиться назло...

Так, незаметно, август сменился ноябрём. Новый фильм Лю Кэциня «Искупление» вступил в подготовительный этап.

А сериал «Кот-любимчик» после нескольких месяцев расследований наконец полностью разблокировали. Встретившись вновь с Чэн И, Жун Сяо заметил, что тот сильно повзрослел.

Наверное, всё пережитое за эти месяцы закалило его. Никто больше не упоминал о Линь Линлин, все словно молчаливо договорились считать, что этого никогда не было.

После родов Жун Сяо отдохнул ещё три месяца, а затем вернулся к работе.

Шэнь Дуншэн, хотя и составил для него новый рабочий план, не стал сразу загружать его расписание. Ведь даже если бы он не думал о Жун Сяо, то должен был считаться хотя бы с Гу Цяньюем.

Они договорились о встрече, и Шэнь Дуншэн, просматривая рекламный проект бренда Dear, о котором говорил с Жун Сяо ещё раньше, напомнил ему о нём. Но из-за всех прошедших событий работа над проектом затянулась до настоящего момента.

Теперь Жун Сяо наконец-то мог немного отложить личные дела и заняться проектом всерьёз.

Иногда Шэнь Дуншэн искренне завидовал Жун Сяо.

Подумать только: в таком юном возрасте он уже решил большую часть жизненных вопросов, и теперь ему оставалось лишь вывести карьеру на вершину.

Сравнивать себя с другими опасно — ведь кто-то рождается настоящим «победителем по жизни».

Жун Сяо вошёл и увидел Шэнь Дуншэна, спокойно сидевшего на диване с чашкой чая.

— Дун-ге, — с улыбкой позвал он. В Кана́не стоял ноябрь, зима вступила в свои права, а недавно выпал первый снег.

Сняв пуховик, Жун Сяо остался в светло-бежевом свитере.

Если бы не знать, что он уже отец, по его виду трудно было бы в это поверить.

Шэнь Дуншэн усмехнулся и окинул его взглядом:

— Неплохо выглядишь. Я уж думал, за эти месяцы располнеешь, даже собирался найти тебе тренера. А так всё в порядке. Правда, для нового фильма режиссёра Лю, возможно, придётся подкачаться.

Жун Сяо кивнул:

— Хорошо. Я и сам хочу. Каждый раз, когда вижу пресс у Гу Цяньюя, завидую.

Шэнь Дуншэн продолжил:

— Кроме того, «Кот-любимчика» тоже нужно возобновить. Пока у режиссёра Лю нет точных сроков, лучше сначала закончить этот проект. Тем более что его новый фильм, скорее всего, будут снимать в другой провинции.

— Понял, Дун-ге. Как скажешь, так и сделаю, — согласился Жун Сяо. За время их сотрудничества он убедился: планы Шэнь Дуншэна всегда были разумными.

— И ещё одно: контракт на рекламу духов Dear. Я говорил об этом раньше, но тогда тебе было неудобно. Теперь есть время. Вот проект, посмотри. Если всё устраивает, подпиши.

Жун Сяо не ожидал, что тот подготовил документы. Улыбнувшись, он пролистал страницы и поставил подпись:

— Когда старт?

— Не спеши. В нужный момент я всё устрою.

— Хорошо.

После обсуждения работы Шэнь Дуншэн вдруг вспомнил, что Жун Сяо давно не просил его купить лечебного чая.

— Я недавно как раз взял новый. Хочешь, заберёшь домой?

При слове «чай» Жун Сяо невольно напрягся. Вспомнив, зачем когда-то покупал его, он ощутил лёгкий холодок по спине, но отказать не смог.

Тем более что Гу Цяньюй иногда и сам его пил.

— Ладно, — кивнул он. — У нас дома как раз мало осталось.

Лучший способ сохранить ложь — не пытаться её резко менять.

Выйдя из офиса «Синькун», он получил сообщение от Гу Цяньюя: тот просил немного подождать и забрать его по пути домой.

Ответив, Жун Сяо уже собирался зайти за кофе, когда зазвонил незнакомый номер. Он нахмурился, поднял трубку — и услышал именно то, чего ожидал: голос кого-то из семьи Жун.

— Жун Сяо, это Жун Шань. Я хочу поговорить. Я прямо у «StarSky ». Выходи, или я войду сама. — Она явно знала, что он здесь, иначе не сказала бы так.

Жун Сяо был в курсе: с тех пор как Жун Тяньци вернулся, а Жун Бинсю после инсульта оказался прикован к постели, всем в семье распоряжался именно Жун Тяньци.

После скандала с Линь Яоцзу брак Жун Шань распался, и пару месяцев назад он слышал, что они развелись. Но всё это его не касалось.

Он не понимал, зачем Жун Шань снова его ищет. Иногда казалось: если она не устроит скандал, то и жить не сможет.

Выйдя из «StarSky », он увидел Жун Шань в маске и кепке — она, похоже, тоже старалась не привлекать внимания.

Завидев его, Жун Шань сразу подошла.

За несколько месяцев Жун Шань сильно изменилась. Полнота, оставшаяся после родов, исчезла, фигура снова стала стройной и изящной, а лицо заметно посвежело.

Очевидно, расставание с Линь Яоцзу вовсе не сломило её — напротив, казалось, что она даже расцвела.

— Жун Сяо, нам нужно поговорить, — прямо посмотрела она ему в глаза и, словно боясь отказа, поспешно добавила: — Если не согласишься, я расскажу журналистам, что ты внебрачный сын семьи Жун.

Слыша такую угрозу, Жун Сяо почувствовал лишь усталость:

— О чём ты хочешь говорить?

— Пойдём в кафе напротив.

Мысль о кофе, которая только что мелькала в голове, тут же пропала.

Они устроились в тихом уголке, и Жун Шань заговорила:

— Жун Сяо, это ведь ты уговорил Гу Цяньюя скупать акции корпорации Жун? Как у тебя хватает жестокости? Ты готов помогать постороннему, лишь бы ударить по своей семье? Это уже слишком!

Такое обвинение с порога только вызвало у Жун Сяо раздражение. Он смотрел на неё, полную негодования, но отвечать не спешил.

Его молчание она приняла за признание.

— Я признаю, раньше я относилась к тебе не слишком хорошо. Но мы ведь всё равно семья. Как ты мог воспользоваться падением акций корпорации, чтобы позволить Гу Цяньюю всё скупать? Ты что, хочешь, чтобы «Жун» стал «Гу»? — она сделала глоток кофе и продолжила: — Сегодня утром я случайно услышала об этом в офисе и до сих пор не верю. Да, я не люблю тебя, но и подумать не могла, что ты пойдёшь на такое. Если ты злишься на меня или на отца за прошлое — вымещай на нас! Отец и так прикован к постели, разве тебе этого мало? Я могу даже извиниться, только скажи Гу Цяньюю, чтобы он вернул акции...

— Тебе самой не стыдно такое говорить? — вдруг заговорил Жун Сяо.

Она опешила, а потом возмутилась:

— Это что значит? Почему мне должно быть стыдно? Стыдиться должен ты!

Жун Сяо усмехнулся:

— Ты и вправду думаешь, что мой муж скупает ваши акции по моей указке — да ещё и из-за тебя? Не слишком ли много о себе воображаешь? Да, ты неприятна, но ради тебя я точно не стал бы тратить силы. Не придавай себе такой важности. Хочешь — рассказывай журналистам. Может, ваши акции ещё сильнее просядут, и тогда у нас появится больше возможностей. Кто знает, может, однажды «Жун» и правда станет «Гу».

С этими словами он встал.

— Ты ведь сама позвала меня сюда. Так что и плати сама. До свидания.

Сидеть с ней за одним столом ему было настолько неприятно, что даже за кофе он платить не стал.

Выйдя из кафе, Жун Сяо получил звонок от Гу Цяньюя: тот как раз подъехал.

Сев в машину, он выглядел мрачным. Гу Цяньюй сразу почувствовал неладное:

— Что случилось?

Жун Сяо ничего не скрывал и пересказал разговор:

— Так это правда? Ты действительно скупал акции корпорации Жун?

— Да, — кивнул Гу Цяньюй и, взяв его за руку, продолжил: — Когда мы поженились, семья Жун выделила тебе часть имущества, но к корпорации это отношения не имело. А как член семьи ты всё равно должен иметь то, что тебе по праву принадлежит. Я знаю, ты не хочешь этим заниматься, поэтому пока распоряжаюсь я. Потом, когда ФаньСинь вырастет, ты сам решишь, оставить ему или нет. Если не захочешь — пожертвуем всё на благотворительность. В любом случае, достаться семье Жун это не должно. Кстати, Жун Тяньци делает то же самое.

Жун Сяо нахмурился:

— Почему?

— Смотри. У Жун Бинсю 45% акций — он крупнейший акционер. У Жун Шань и Бай Ижун — по 5%. У Жун Тяньци всего 2%. Но после смерти его матери к нему перешли её 13%. В итоге у него 15%. Этого мало. Когда акции стали падать, я начал скупать, и он тоже. Сейчас 30% свободных акций мы поделили пополам. Таким образом, кроме Жун Бинсю, крупнейший акционер — именно он, с 30%.

Гу Цяньюй объяснил всё подробно. Жун Сяо плохо разбирался в бизнесе, но даже ему было ясно: Жун Тяньци тоже не дорожил семьёй. Если бы он заботился о доме, то сначала попытался бы спасти положение, а не занимался скупкой.

Как же иронично. Интересно, что чувствует парализованный Жун Бинсю, зная это?

— Ладно, не будем о нём. Когда у тебя начинаются съёмки? — спросил Гу Цяньюй, не желая, чтобы из-за грязи семьи Жун у Жун Сяо портилось настроение.

Он сам перевёл разговор в другую сторону. Жун Сяо тоже не хотел ворошить дела семьи, хотя постоянные встречи с Жун Шань вызывали у него лишь раздражение.

Правда, вмешивать в это Гу Цяньюя он не хотел. Хотя знал: стоит ему только сказать — муж исполнит любое желание. Но самому разбираться было всё же приятнее.

— Дун-ге сказал, что даст знать, как всё согласует. А мы прямо сейчас едем к родителям? — спросил Жун Сяо, заметив, что машина едет не домой.

— А разве ты не хочешь забрать ФаньСина? — ответил вопросом Гу Цяньюй.

— Конечно, пойдём. Я уже сам соскучился, — улыбнулся Жун Сяо. Эти два дня, пока он был занят работой, маленького Фаньсина оставили у Ся Линьси.

Гу Цяньюй прекрасно понимал, как тот скучает по ребёнку, поэтому сегодня специально приехал вместе с ним — забрать малыша.

ФаньСину было чуть больше трёх месяцев. Благодаря заботе он вырос крепким и упитанным. С самого раннего возраста мальчик умел улыбаться: стоило ему увидеть Жун Сяо или Ся Линьси — личико тут же светилось радостью. А вот с другими людьми всё зависело от настроения.

Когда они вернулись, то застали Гу Чаояна, который держал малыша на руках и пытался его развеселить.

ФаньСин серьёзно уставился на прадеда. Какие бы смешные ужимки тот ни строил, лицо малыша оставалось строгим, словно у маленького «старого партийного кадра». Большие чёрные глаза блестели, как бусины чёрной смородины.

Но стоило ему увидеть Жун Сяо — и всё изменилось.

Серьёзность тут же растаяла, словно лёд под солнцем, и личико озарила улыбка.

Жун Сяо подошёл и подхватил сына:

— ФаньСин, да ты снова потяжелел!

Гу Чаоян с завистью посмотрел на малыша, который сиял от счастья в руках Жун Сяо:

— Ах ты неблагодарный! Разве с прадедом плохо? Даже не улыбнулся!

Жун Сяо рассмеялся:

— Дедушка, а второй дядя уже уехал?

— Уехал утром. А по мне, Ханьсэн хороший мальчишка, зря он выбрал твоего второго дядю.

Жун Сяо невольно пожалел дядю хотя бы на секунду:

— Что вы, дядя очень хороший.

— Хороший? Никакой он не хороший, несерьёзный... Ладно, не будем о нём. Вы ели? Твоя мама сегодня сама налепила пельменей — такие вкусные, попробуете?

— Конечно!

Жун Сяо и Гу Цяньюй пообедали в доме Гу, а потом вместе с ребёнком вернулись домой.

Едва они вошли, навстречу подбежал Паньпань. Теперь у кота, помимо Жун Сяо, появился ещё один любимец — маленький ФаньСин.

Каждый раз, когда малыш был дома, кот садился рядом и время от времени дразнил его хвостом.

А ФаньСин охотно подыгрывал: порой ребёнок и кот играли вместе так весело, будто были настоящими друзьями.

Положив малыша в качалку, Жун Сяо пошёл переодеться. Паньпань сел рядом и мяукнул.

Паньпань: «Мяу~»

Фан Син: «А-а~»

Но стоило Гу Цяньюю войти в комнату — оба притихли. А когда он снова вышел, их «разговор» продолжился.

Жун Сяо отдохнул дома два дня и вскоре получил звонок от Шэнь Дуншэна: съёмки «Кошачьего любовника» были готовы к возобновлению, и он мог выходить на площадку.

Так как впереди нужно было освободить время и для фильма Лю Кэциня, Жун Сяо не стал откладывать и договорился начать уже на следующий день.

Гу Цяньюй, хоть и молчал, ясно выражал своё беспокойство в поступках. С утра он приготовил для него одежду и фрукты, а когда Сюй Му приехал, лично проводил его до дверей.

Когда Жун Сяо помахал ему на прощание, он сказал:

— Береги себя. Звони, если что-то случится.

— Знаю. Ты тоже, — ответил Жун Сяо. Он прекрасно понимал: мужу непросто отпускать его так скоро на работу, но тот всё равно поддерживал и подбадривал.

— Угу, — Гу Цяньюй поправил ему волосы. — Иди. Увидимся вечером.

Сказал — и сделал шаг назад.

Жун Сяо снова махнул рукой.

Чжан Шаньшань, наблюдавшая со стороны, чуть не растаяла от умиления: эти двое были чересчур сладкой парочкой.

Хотя у них уже есть ребёнок, чувства оставались такими же свежими, как в период влюблённости. Как тут не завидовать? А завистников, несомненно, будет ещё много!

На съёмочной площадке «Кошачьего любовника» Жун Сяо сразу заметил, что Чэн И изменился.

Тот приветливо кивнул ему с улыбкой, но больше ничего не сказал. Было очевидно: есть вещи, о которых никто не собирался вспоминать.

Однако после возобновления съёмок оказалось, что один из актёров не смог подстроить график, и роль осталась вакантной.

Чэн И перебрал несколько кандидатур, но ни одна не подошла. В итоге он подошёл к Жун Сяо:

— Сяо-ге, у тебя случайно нет знакомых актёров? Нам как раз не хватает одного человека. Если сможешь кого-то порекомендовать — буду благодарен.

Хотя по возрасту Жун Сяо был младше, но в профессии находился дольше и уже успел завоевать имя, поэтому «ге» (старший брат) звучало вполне естественно.

И тут же Жун Сяо вспомнил о Цинь Лу.

С тех пор как забеременел, Цинь Лу почти не показывался на людях и всё время сидел дома. Пора было выходить на работу.

Поэтому он сразу кивнул:

— Я спрошу у него, захочет ли он.

— Отлично, спасибо, — Чэн И был очень рад, что Жун Сяо согласился помочь.

Когда утром отсняли сцену и наступил обеденный перерыв, Жун Сяо позвонил Цинь Лу.

Едва тот взял трубку, в динамике раздалось детское «а-а-а». Не трудно было догадаться — Цинь Лу нянчился с малышом.

— Что случилось, Жун Сяо? Я как раз играю с сокровищем!

— «Котa-любимчик» снова запустили, но у нас не хватает одного актёра. Хочешь приехать? Долго не задержим, максимум три дня.

— Когда?

— В ближайшие дни.

— Подходит! Эти два дня мой агент как раз спрашивал, собираюсь ли я возвращаться в шоу-бизнес. Я подумал — пора. Тогда я скажу ему связаться с режиссёром?

— Конечно. Я дам тебе его номер.

— Отлично! Я ведь ещё недавно думал, когда мы снова сможем вместе поработать!

По голосу было ясно, что Цинь Лу сгорает от желания. Жун Сяо невольно улыбнулся:

— Тогда я жду тебя.

Повесив трубку, он пошёл к Чэн И и сообщил новость. Тот удивился — не ожидал, что Жун Сяо пригласит именно Цинь Лу.

Раньше, глядя «Вызов Жизни », он думал, что их дружба — не более чем эффект для камеры. Но оказалось, за кадром они действительно близки.

Хотя оба были омеги и работали в разных компаниях — а значит, скорее соперники, — они стали друзьями. Иногда люди и правда сближаются совершенно неожиданно.

Вечером, когда Жун Сяо закончил работу и ехал домой, ему пришёл видеозвонок от Гу Чжунъюя.

Он не ответил — прекрасно знал, чего хочет второй дядя. Тот всегда рвался подержать ФаньСина. Дома он был самым активным участником «борьбы за малыша». Конечно, чаще всего проигрывал, ведь рядом были, все, отец, дед , прадед. Иногда за чрезмерное рвение ему даже доставалось от обоих сразу.

Хорошо, что у него был Хансэн. С ним никто не решался тягаться, и потому, если ребёнок оказывался у него на руках, он обычно передавал его Гу Чжунъюю.

Тогда тот каждый раз думал: «Парня я нашёл всё-таки не зря».

Не приняв вызов, Жун Сяо отправил дяде сообщение: «Эр-шу, я ещё в дороге. Если хочешь увидеть ФаньСина, напиши Цяньюю — он дома».

Гу Чжунъюй сразу понял:

«Так ты уже снова работаешь? Ладно, я напишу Цяньюю».

Так и есть — вся суть в том, чтобы увидеть малыша.

Когда Жун Сяо вернулся домой, он застал, как второй дядя через экран умолял:

— Улыбнись, ну! Не хочешь улыбнуться — я сам тебе улыбнусь!

С одной стороны экрана — мужчина с сияющей улыбкой, с другой — младенец с суровым видом, уставившийся в камеру, будто готовящийся к бою.

Кто кого развлекал — так и не поймёшь.

Вскоре в комнату вошёл Хансэн:

— Пора ужинать. Цяньюю и Жун Сяо тоже нужно отдохнуть.

Из-за разницы во времени Гу Чжунъюй нехотя закончил звонок и с упрёком взглянул на парня:

— Может, нам с тобой тоже пора...

— Нет, — Хансэн даже не дал ему договорить.

Гу Чжунъюй возмутился:

— Я ведь ещё не сказал! Ты даже не знаешь, что я хотел предложить, и уже «нет»?

Хансэн подошёл, прижал его обратно к постели, поднял пальцем подбородок и спокойно посмотрел в глаза:

— Ты хочешь ребёнка? Так?!

Попав прямо в точку, Гу Чжунъюй резко оттолкнул его руку:

— Почему «нет»? Я уже не ребенок , ты тоже взрослый. Разве завести ребёнка — не самое нормальное желание?

— Нет. Хочешь ребёнка — считай меня своим ребёнком. Я же моложе. Но никаких других детей у тебя быть не должно, — сказал Хансэн твёрдо, и его жажда обладания читалась в каждом слове.

Не ожидавший таких слов, Гу Чжунъюй тут же вспыхнул:

— Ты... что за бред? Считать тебя моим сыном? Тогда кто мы вообще будем? Перестань нести чепуху!

— Ладно, не буду говорить ерунду. Но ребёнка заводить нельзя. Разве что ты сам родишь его мне. Тогда у нас будет ребёнок с нашей общей кровью, — Хансэн снова приподнял его подбородок и наклонился для поцелуя.

Все слова Гу Чжунъюя утонули в этом поцелуе.

С утра его уже уложили на кровать один раз, и теперь, глядя на бодрого и сияющего Хансэна, Гу Чжунъюй едва не разрыдался.

Так нельзя издеваться над людьми!

...

Цинь Лу тем временем готовился вернуться к работе, причём снова вместе с Жун Сяо, и от этого был в приподнятом настроении.

Вечером, когда Янь Цы вернулся домой, он поделился с ним радостной новостью. Янь Цы изначально хотел, чтобы тот ещё немного отдохнул, но, видя его решимость, только предупредил:

— Сниматься можешь, но поначалу не бери слишком много работы. Береги себя, ешь вовремя. И, пожалуйста, без этих твоих диет.

Цинь Лу про себя фыркнул: А ведь я как раз собирался худеть! Посмотрим, что ты мне сделаешь. Ха-ха!

Без похудения ему уже стыдно было выходить на улицу.

Но главным препятствием на пути его диеты был сам Янь Цы — типичный «свин-командир».

Каждый раз, когда Цинь Лу собирался худеть, тот уверял: «Ты не толстый. Толще — даже лучше. Ешь больше, чтобы были силы худеть».

Поэтому в этот раз Цинь Лу решил ничего ему не говорить. Но Янь Цы знал его слишком хорошо.

Цинь Лу кивнул рассеянно:

— Угу, я знаю. Буду нормально питаться. На этот раз мы снимаемся вместе с Жун Сяо, я просто буду держаться рядом с ним. Не переживай. Он лучше всех умеет следить за собой: три раза в день ест, иногда Чжан Шаньшань ему ещё перекус приносит. Ты же сам видел это на съёмках «Вызова жизни». Так что не волнуйся.

Янь Цы молчал, и когда Цинь Лу решил, что тот согласился, он внезапно притащил из комнаты электронные весы и поставил их к ногам:

— Встань. Хочу посмотреть. Если после съёмок похудеешь — тогда поговорим.

Цинь Лу: «...» Почему он чувствовал себя таким беспомощным, слабым и жалким?

Янь Цы, да ты дьявол!

Все его планы тут же рухнули. Он даже не стал вставать на весы, а только ткнул пальцем Янь Цы в нос:

— Ты ужасен!

Янь Цы обнял его, сжал мягкий животик, оставшийся после родов:

— Ты не толстый. Правда. Ты в самый раз. И на камере будешь выглядеть нормально. Поверь мне.

Цинь Лу: Да да ...!

...

Жун Сяо думал, что Цинь Лу приедет только после обеда, но, выйдя из гримёрки, увидел его вместе с ассистентом. У того в руках был термос.

Заметив Жун Сяо, Цинь Лу тут же подбежал и жалобно обнял его.

Жун Сяо улыбнулся: последнее время тот выглядел очень хорошо, и самое главное — лицо заметно округлилось.

— Почему так рано пришёл? — спросил Жун Сяо . И этим попал Цинь Лу прямо в больное место.

— Дома смотреть на лицо Янь Цы — одно мучение! — возмутился Цинь Лу. — Я тебе говорю, если бы мы не расписались, я бы давно с ним разошелся! Ты только посмотри, до чего я располнел! А он твердит: «Ты не толстый, ты в кадре красивый», — и не даёт худеть. Более того, перед выходом сам приготовил мне еду! Да я чуть не взорвался!

Жун Сяо мельком взглянул на ассистента, стоявшего за спиной Цинь Лу и изо всех сил сдерживавшего смех.

— Ты точно не похвастаться пришел? — нарочно переврал его слова Жун Сяо.

Цинь Лу вспыхнул:

— Сяосяо, вот посмотри! Ты не знаешь, насколько он невыносим! Чтобы я не худел, он ещё и заставил меня утром взвеситься! Это же невыносимо, ну... скажи?!

Жун Сяо не выдержал и рассмеялся. Ну и придумал — проверять вес!

Неудивительно, что Цинь Лу так злится. Жун Сяо даже проникся к нему сочувствием и мягко сказал:

— Ничего страшного. Ты правда не толстый. Сейчас ты даже милее, чем раньше. В кадре будешь смотреться отлично, поверь.

— Правда? — глаза Цинь Лу тут же засияли надеждой.

Жун Сяо кивнул:

— Правда. Вот отснимем — и сам увидишь.

Раньше Цинь Лу был чересчур худым. Сейчас немного поправился — и выглядел как раз идеально.

Эти слова подействовали на него как таблетка-успокоительное, и он сразу почувствовал себя увереннее.

...

В «Кот-любимчик» оставалось всего три серии. Цинь Лу играл персонажа, который косвенно стал причиной аварии А Фэна.

А Фэн скитался в чужом городе: было тяжело, он прошёл через множество трудностей, но всё же обрёл хорошего друга — А Жуя. Оба они были омеги. Сначала работали коллегами, но позже А Жуй женился на мужчине, которого ему нашли родители, и стал домохозяином.

Однажды А Фэн получил звонок от А Жуя: тот плакал навзрыд. В панике А Фэн выбежал из дома и забыл закрыть дверь. Маленький котёнок Сяобай выбежал следом.

Именно это спасло А Фэну жизнь: в момент аварии Сяобай спас его.

Последние три серии и должны были завершить эту историю.

...

Прошёл год. В день поминок Сяобая А Фэн специально взял выходной и пришёл к его могилке.

Когда он положил на землю букет ромашек, перед глазами вдруг всё стало отматываться назад.

И он оказался дома, в тот самый день аварии.

Стоя в прихожей, он сжимал в руке телефон, а в трубке всё ещё звучал плач А Жуя.

А Фэн в замешательстве обернулся — и увидел выбежавшего за ним Сяобая. Почувствовав взгляд хозяина, кот мяукнул и потерся о его ногу.

А Фэн понял: он снова вернулся в прошлое.

И именно в тот день, который меньше всего хотел переживать заново.

В тот день он потерял и Сяобая, и А Жуя.

Может быть, это сам Сяобай подарил ему второй шанс?

С этой мыслью он крепко прижал кота к груди. На этот раз паника его не захлестнула.

В трубке он попытался успокоить друга:

— А Жуй, не плачь. Скажи всё как есть. Мы вместе подумаем. Сейчас тебе больно, но, может быть, это уже худшее. Хуже не станет. Мы что-нибудь придумаем. Говори.

Слова, похоже, дошли до А Жуя. Сквозь всхлипы он сказал:

— А Фэн, у него есть другая. Он хочет развода. А я ношу его ребёнка, но он меня бросает. Как он может?! Что мне делать? У меня ничего нет, меня просто выгонят. Родители меня убьют!

— А Жуй, не спеши. Подожди, я сейчас приеду. Но пока — постарайся успокоиться. Скажи, как ты узнал? Ты видел их или нашёл доказательства?

— Я видел в его телефоне сообщение: кто-то называл его «мужем». Я спросил, он разозлился и потребовал развода.

— Так, А Жуй, успокойся. Мы должны бороться за свои права. Найди доказательства его измены и собери их. Тогда при разводе он ничего не выиграет. Поверь, в такой ситуации закон — наше оружие. Даже если он уйдёт, он обязан будет заплатить компенсацию. Вот и всё, — твёрдо сказал А Фэн.

Его слова немного успокоили А Жуя, но всё же он сомневался:

— Правда, А Фэн? Я действительно смогу получить компенсацию?

— Конечно. Нужно только правильно всё сделать. А Жуй, жизнь не так уж трудна, как ты думаешь. Вспомни, сколько испытаний мы уже прошли вместе, и всё равно выстояли. Что теперь может нас сломать? Как я говорил: худшее — это то, что есть сейчас. Хуже уже не будет.

— А Фэн, спасибо тебе. Мне уже легче. Ты прав, раньше мы прошли через многое, и это тоже переживём. Я верю тебе.

— Отлично. Я уже во дворе, выходи вниз, и пойдём вместе к адвокату...

Когда А Жуй вышел из подъезда, А Фэн вдруг беззвучно заплакал.

Прижимая к груди Сяобая, он понял: это был подарок от него. Котик высунул розовый язычок и слизнул с его лица слезу.

А затем превратился в россыпь звёздного света и растворился в небе.

«Прощай, мой хозяин. Пусть твоя жизнь больше не будет полна испытаний!»

— Снято! — раздался голос режиссёра.

Цинь Лу подошёл и увидел, как Жун Сяо, стоя на коленях, всё ещё беззвучно плакал. Его самого вдруг пронзили эмоции, в носу защипало. Он подбежал и крепко обнял его:

— Сяосяо, ты сыграл просто потрясающе!

Жун Сяо, ещё погружённый в грусть, услышав эти слова, тут же вышел из роли. Он ответил объятием:

— Ты тоже сыграл замечательно. Спасибо.

Чэн И заметил эту сцену и специально велел второму режиссёру снять её — на память, как материал для бонусов.

Когда они вернулись в зону отдыха, Чжан Шаньшань протянула им заранее приготовленный напиток — прохладную воду с маракуйей и льдом:

— Выпейте, немного придёте в себя.

Оба, с красными от слёз глазами, переглянулись — и рассмеялись.

Выпив стакан, Цинь Лу вдруг вспомнил, что кое-что ещё не сделал. Он вскочил, подбежал к Чэн И, что-то быстро сказал и тут же склонился к камере, всматриваясь в экран.

Жун Сяо только улыбнулся: прекрасно знал, зачем тот это делает. Конечно же, проверяет, некрасиво ли он смотрится на кадрах после слёз.

И в этот миг вся печаль окончательно рассеялась. Цинь Лу был для него настоящим солнечным лучиком.

Убедившись, что всё в порядке, Цинь Лу вернулся сияющий:

— Сяосяо, правда, всё хорошо! Даже кажется, что я стал выглядеть лучше, чем раньше. Хе-хе!

Глава 90

После трёхдневных съёмок с Цинь Лу работа над «Котом-любимчиком» подошла к концу.

На этом пятнадцатисерийная веб-дорама официально завершилась.

В день завершения съёмок вся команда сделала общую фотографию и выложила её в официальный аккаунт «Кота-любимчика» на Weibo.

Официальный аккаунт «Кота-любимчика»:

«Съёмки завершены. После нескольких месяцев упорной работы мы наконец-то пришли к этому дню. Спасибо всем за поддержку. @Режиссёр Чэн И @Жун Сяо Сяо Сяо @Цинь Лу ...【фото】【фото】【фото】...»

Комментарии фанатов:

«Ого, там даже Цинь Лу! CP Маленький олень снова радует фанатов сладкими моментами, это же настоящее счастье!!»

«Неважно, что было раньше. Раз это проект моего Сяо — обязана поддерживать!!!»

«Сейчас, если подумать, то всё испортила всего одна тухлая рыбёшка, но раз уж всё-таки досняли — всё равно поздравляю!»

«Кстати, когда премьера? Уже не могу дождаться! У моего Сяо давно не выходили новые работы!»

«Цинь Лу будто немного поправился, но, кажется, стал ещё привлекательнее.»

«Вы заметили? Пока Жун Сяо восстанавливался после травмы, у Цинь Лу тоже не было новых проектов. Они что, заранее договорились?»

«Комментатор выше прав, я только что проверил — и реально так!»

«Ну это же чисто дружба, как у лучших подруг, ха-ха!»

«Хахаха, какая ещё "дружба как у подруг"?!!»

......

После публикации Чэн И всё время следил за реакцией зрителей. Увидев такие комментарии, он наконец выдохнул с облегчением.

После того скандала, хоть проект «Кот-любимчик» и не закрыли, он очень переживал: во-первых, из-за испорченной репутации, а во-вторых — чтобы не вызвать гнев фанатов Жун Сяо.

Но сейчас отклик оказался совсем не таким, как он опасался, и можно было спокойно перевести дух.

Планировали устроить общий праздничный ужин, но в итоге у всех нашлись дела, и ограничились лишь памятной фотографией.

Цинь Лу спешил домой к ребёнку. Последние месяцы он почти всё время проводил с малышом, и теперь, внезапно вернувшись к работе, целыми днями не видел его — невольно тосковал. Жун Сяо прекрасно понимал его чувства.

Когда Цинь Лу уехал, Жун Сяо не стал спешить домой. Он давно хотел найти момент поговорить с Чэн И.

После того происшествия они так и не обсудили всё напрямую. Ему не хотелось, чтобы съёмки уже закончились, а между ними осталась нерешённая проблема — тогда это превратилось бы в занозу, которая каждый раз напоминала бы о себе.

Позже он узнал от Шэнь Дуншэна, что Лин Линлин была однокурсницей Чэн И. После выпуска она безуспешно пыталась устроиться в разные съёмочные группы, и Чэн И специально взял её к себе. Кто же знал, что девушка вынашивает такие планы и в итоге подставит самого Чэн И.

Но, по сути, это тоже оказалось полезным уроком. Чэн И только что вышел из университета, естественно, грезил карьерой. А когда тебя сразу же замечает «StarSky », трудно сохранить равновесие.

Лин Линлин преподала ему очень важный урок — после этого он вряд ли повторит ту же ошибку.

Чэн И думал, что Жун Сяо уже уехал вместе с Цинь Лу, ведь только что видел, как тот уходит. Но оказалось, что Жун Сяо специально подошёл к нему.

Тот как раз собирал вещи и вдруг почувствовал пустоту и растерянность: съёмки закончились, а следующая роль пока неизвестна. И в этот момент появился Жун Сяо.

— Сяо-ге, вы ещё не уехали? — удивился Чэн И.

— Не спешу. Поболтаем? — Жун Сяо сел на диван. Несмотря на то, что он был откровенным и милым, из-за высокого роста и сильной харизмы он не выглядел хрупким, и люди часто забывали о его гендерной идентичности.

Чэн И слегка напрягся, но улыбнулся:

— О чём поговорим?

Он чувствовал напряжение режиссёра. На самом деле Жун Сяо специально подошёл, чтобы прояснить ситуацию, — не хотел, чтобы у Чэн И остался психологический барьер. В целом он относился к нему неплохо.

— Сядем, поговорим, — мягко сказал Жун Сяо. — Насчёт того случая. Думаю, ты всё ещё переживаешь. Но хочу, чтобы ты знал: я не виню тебя. Это не твоя вина, и тебе не нужно постоянно чувствовать, будто всё из-за тебя.

Чэн И не ожидал такой прямоты — и это, наоборот, облегчило ему душу.

— Я всё время думал: если бы не моя наивная доброта, вы бы не пострадали. Нужно было строже относиться к выбору актёров, а не руководствоваться личными симпатиями. Я слишком многое делал под влиянием эмоций... Да и путь с самого выпуска складывался слишком гладко, от этого я немного зазнался. Простите, Сяо-ге.

На самом деле он давно хотел найти возможность извиниться.

Теперь, сказав это вслух, он будто сбросил с души тяжёлый камень.

И не мог не почувствовать облегчения.

В этот момент он и правда был благодарен Жун Сяо за то, что тот дал ему такую возможность.

Жун Сяо улыбнулся и кивнул:

— Я принимаю твою самокритику. Так что этот опыт стоит отпустить. Впереди у тебя ещё длинный путь, надеюсь, у нас будет шанс снова поработать вместе. Удачи!

Разобравшись с этим вопросом, Жун Сяо и сам почувствовал облегчение:

— Ну, тогда я пойду. Если будут какие-то мероприятия по продвижению, связывайся напрямую с Дун-гэ. Если у меня будет свободное время, я обязательно приду.

— Хорошо, Сяо-ге, спасибо вам.

— Не за что.

Когда Жун Сяо вышел от Чэн И, Чжан Шаньшань уже собрала все вещи и ждала его.

Заметив его, она поднялась:

— Уходим?

— Пойдём, Шаньшань-цзе, — улыбнулся Жун Сяо, помогая ей поднять одну сумку.

Чжан Шаньшань усмехнулась:

— Вот уж ты добрый, ещё и пошёл развеивать чужие сомнения.

Жун Сяо понял, что она всё ещё сердится на Чэн И за то, что тот плохо разбирается в людях. Он слегка улыбнулся:

— Чэн И ведь тоже не хотел, чтобы так вышло. К тому же со мной всё в порядке. Так что оставь, цзе!

Когда Жун Сяо вот так капризно «пожаловался», Чжан Шаньшань не смогла устоять. Тем более что злость на Чэн И была лишь переносом — настоящий виновник уже понёс наказание. Если честно, Чэн И сам оказался жертвой и невезучим.

— Ну и ладно, забудем. Теперь у тебя должно быть пару дней отдыха.

— Если Дун-гэ не нагрузит меня работой — смогу отдохнуть.

Они сели в машину. Чжан Шаньшань, положив сумку, спросила:

— Как там маленький Сяо Фаньсин? Несколько дней не виделись, он, наверное, снова изменился?

Дети ведь растут на глазах. Услышав о сыне, лицо Жун Сяо тут же осветилось улыбкой:

— Я и сам уже несколько дней его не видел. Сегодня как раз поеду за ним.

Он собирался сначала заехать домой, а потом — если у Гу Цянью будет время — вместе забрать Сяо Фаньсина. Если же нет, то поехал бы один.

Неожиданно по дороге позвонил сам Гу Цянью.

— Где ты сейчас? — спросил он.

— Уже в пути, — ответил Жун Сяо.

— Отлично, скажи Сюй Му немного подождать. Поехали вместе за ребёнком?

Жун Сяо тут же улыбнулся:

— Хорошо!

Пересев в машину Гу Цянью, он не удержался:

— Ну ты и умеешь выбирать момент! Я как раз собирался приехать домой и спросить, есть ли у тебя время, чтобы мы вместе забрали Сяо Фаньсина.

Гу Цянью рассмеялся:

— У нас же с тобой связь на уровне телепатии!

Эти слова о «телепатии» развеселили Жун Сяо, и он мягко прищурился:

— Ты прав!

Видя, что Жун Сяо в хорошем настроении, Гу Цянью тоже повеселел:

— А что ты такой радостный?

Жун Сяо не стал скрывать и рассказал, как поговорил с Чэн И и снял с него груз вины.

В этот миг Гу Цянью подумал, что его Жун Сяо как же может быть настолько добрым.

Полюбить такого человека — разве это сложно?

Он не удержался и взял Жун Сяо за руку:

— Он будет благодарен тебе.

Жун Сяо с улыбкой сжал его ладонь:

— Я же говорил это не ради благодарности. Просто я и правда не виню его. Нет смысла, чтобы это стало для него тяжёлым грузом. Он ведь талантливый. Было бы обидно, если бы из-за такого всё испортилось.

Гу Цянью переплёл с ним пальцы и поднял их, чтобы поцеловать:

— Я понимаю.

Жун Сяо знал, что он его понимает, и это приносило особое удовлетворение.

Сяо Фаньсин, не видевший Жун Сяо несколько дней, слегка обиделся. В доме семьи Гу его позволялось носить только Ся Линси — если кто-то другой пытался взять его на руки, он тут же начинал капризничать, будто пережил огромную несправедливость.

Иногда даже если кто-то просто слишком долго на него смотрел, он начинал хмуриться и устраивать маленькие сцены.

Кто бы мог подумать, что в таком возрасте он уже такой сообразительный! Это и смешило, и озадачивало Гу Чжуншаня и Гу Чжаояна.

Когда Жун Сяо услышал об этом от Ся Линси, он только вздохнул: маленький ещё, а уже с характером. Не удивительно, если потом будет трудно управлять.

Но он понимал, что у бабушек и дедушек к внукам особая привязанность.

Поэтому не стал делать Сяо Фаньсину замечаний прямо при старших.

А когда они уже ехали домой, Жун Сяо специально не стал брать его на руки, а только жадно смотрел на своего малыша, оставив его в объятиях Гу Цянью.

Когда они сели в машину, маленький Фаньсин устроился в объятиях Гу Цянью и всё время извивался, словно большой червячок.

Жун Сяо сделал вид, что ничего не замечает, а Гу Цянью не торопился заводить машину. Он понял, что у Жун Сяо есть свой замысел, и был готов подыграть.

Раньше он даже беспокоился: вдруг Жун Сяо из-за мягкого сердца не сможет строго воспитывать сына — и тогда ему самому придётся как-нибудь вечером, пока Жун Сяо не видит, по-тихому заняться воспитанием малыша.

Но оказалось, что Жун Сяо всё продумал.

Фаньсин крутился-крутился, а папа никак не реагировал. И вот, почувствовав неладное, малыш поджал губки, глаза налились слезами. Он не заплакал в полный голос, а лишь смотрел на отца с видом «сейчас заплачу», пытаясь разжалобить его.

Для мягкосердечного человека это было бы невыносимо.

Жун Сяо и сам чуть не дрогнул, но всё же заставил себя быть строгим.

Поняв, что папа не собирается уступать, Фаньсин пустил в ход своё «сокрушительное оружие».

— А-а-а-а-а!

Крик был таким пронзительным, что заглушил всё вокруг.

Это было впервые, когда Жун Сяо слышал, как его сын плачет так громко. Сразу стало ясно — лёгкие у ребёнка отменные.

Он не выдержал и рассмеялся.

Наверное, Фаньсин сам не ожидал, что папа рассмеётся. Он замер, с надеждой глядя на Жун Сяо, будто спрашивая: «Папа, ты же улыбнулся? Значит, мы помирились?»

Жун Сяо как раз встретился с ним взглядом.

Фаньсин протянул пухленькие ручки:

— Аууу~! — Хочу на ручки!

Но Жун Сяо покачал головой:

— В дедушкином доме ты вёл себя плохо. Я тебя не возьму.

Фаньсину было уже больше пяти месяцев, и он многое понимал. Увидев, как папа качает головой, он догадался, что его не возьмут на руки — и снова собрался заплакать.

— Плачь, плачь. Ты же теперь понял, что можно пугать всех слезами, да? — спокойно сказал Жун Сяо. — Я слышал, что у дедушки и прадедушки стоило им только дотронуться до тебя или взглянуть, ты сразу начинал строить обиженную мордашку. Если ты так себя ведёшь, я тоже не буду тебя брать на руки. Потому что ты непослушный. А я люблю только послушных малышей.

Фаньсин сжал губы, его большие, как чёрная смородина, глазки с надеждой смотрели на Жун Сяо. Он ещё не всё понимал, но уже сообразил: плач тут не поможет. Поэтому он и не заплакал.

Зато пухлые ручки так и тянулись к папе и никак не хотели опускаться.

Тогда Жун Сяо решил, что урок усвоен, и не стал дальше держать оборону. Всё-таки ребёнок ещё слишком мал. Он подхватил его на руки, и сразу пахнуло молочным запахом — настоящий маленький «молочный пирожочек», только с хитрющим характером.

Как только оказался у папы на руках, Фаньсин тотчас просиял, заливисто засмеялся. Его глазки, унаследованные от Жун Сяо, радостно сощурились, ротик расплылся в счастливой улыбке — невозможно было не умилиться.

Жун Сяо не удержался и чмокнул его пару раз.

А малыш понимал: «поцелуи — это значит любят». Если папа его целует, значит, папа больше не злится. И он засмеялся ещё веселее, глядя на Жун Сяо:

— А-а-а! Ууу! Пуфф!

И выдул пузырь слюны.

Жун Сяо с нежностью посмотрел на сына, сжал его пухленькую ладошку и сказал:

— Фаньсин, ты запомнил, что папа говорил? Дедушка и прадедушка хотят обнимать тебя, потому что любят. Ты не должен так с ними поступать, понял?

Малыш в ответ весело рассмеялся и снова «пууф» — выпустил пузырь.

Жун Сяо вздохнул. Было ясно: всё, что он только что говорил, в голову этому маленькому проказнику пока не вошло.

Гу Цянью посмотрел на обоих с улыбкой:

— Ничего, всё придёт со временем. Он ещё маленький.

— Я знаю, — кивнул Жун Сяо и, погладив сына по головке, поднял взгляд на Гу Цянью: — Тебе не кажется, что я слишком строг с ним?

— Для мальчика это даже хорошо, — мягко ответил Гу Цянью. Он вспомнил своё детство: дед Гу Чжуншань воспитывал его практически «силовыми методами». И в сравнении с тем Фаньсин жил просто в раю.

Жун Сяо тоже так считал. Мальчишка должен быть озорным, и он не собирался подавлять его характер. Но при этом ребёнок должен знать рамки и уметь слушаться.

Фаньсин в объятиях отца был доволен, но всё-таки ещё слишком мал. Немного поиграл, потом устал, уткнулся в папину грудь и уснул.

Жун Сяо, боясь, что сын простудится, надел ему шапочку и снова не удержался — поцеловал в лобик.

От малыша исходил сладкий молочный аромат, и сердце Жун Сяо тут же стало мягким.

Когда они вернулись домой, Фаньсин всё ещё спал. Гу Цянью, выйдя из машины, быстро забрал ребёнка на руки и понёс в дом.

Домашний котик Паньпань, завидев, что Фаньсин вернулся, сразу подбежал, жалобно мяукая.

— Тсс, Фаньсин спит, Паньпань, — сказал Жун Сяо и погладил кота по голове.

Гу Цянью уложил сына в его кроватку. Жун Сяо как раз зашёл в комнату, снял с малыша верхнюю одежду, чтобы ему было удобнее спать.

А сам Гу Цянью тем временем отправился на кухню: поставил воду кипятиться, достал из холодильника лимон и решил приготовить лимонную воду.

Закончив, он вернулся переодеться.

В это время Жун Сяо уже уложил сына и сам искал одежду, чтобы переодеться.

Заметив, как вошёл Гу Цянью, он улыбнулся:

— Теперь я наконец-то по-настоящему чувствую себя родителем. Растить ребёнка — это действительно нелегко.

Гу Цянью подошёл, легко коснулся его губами:

— Устал?

Жун Сяо покачал головой:

— Нет, мне это в радость.

У него не было хорошего детства, и он твёрдо решил, что маленькому Фаньсину не придётся пройти через то, через что прошёл он сам.

— Ты хороший отец. Фаньсин будет счастлив, — мягко сказал Гу Цянью, прекрасно понимая то, что Жун Сяо не произнёс вслух.

Жун Сяо чувствовал: его настоящее счастье не только в том, что они любят друг друга с Гу Цянью. Главное — этот мужчина его понимает. Они оба знают друг друга до мелочей и доверяют друг другу.

И это, пожалуй, самое большое везение в его жизни.

— Как думаешь, Фаньсин не будет считать, что я слишком занят и у меня нет на него времени? — спросил он, ведь съёмки порой отнимали у него недели, когда он не мог вернуться домой.

Капризы сына во многом объяснялись именно этим.

Гу Цянью заметил его тревогу и ответил:

— Он ещё слишком маленький. Когда подрастёт, тогда и посмотрим по ситуации. Сейчас не стоит волноваться раньше времени, правда?

— Я ещё даже не сказал, о чём думаю, а господин Гу уже всё понял. Откуда ты меня так хорошо знаешь? — Жун Сяо поднял взгляд на мужчину. Что же делать, он нравился ему всё больше и больше.

Гу Цянью опустился, снова поцеловал его и улыбнулся:

— Если я тебя не понимаю, то кто поймёт?

Жун Сяо тихо рассмеялся в его объятиях:

— Господин Гу, я ведь говорил, что встретить тебя — это настоящее счастье?

— Нет, — усмехнулся тот, — но сейчас сказал.

......

После завершения съёмок «Кота-любимчика» Жун Сяо отдохнул дома всего два дня, как ему позвонил Шэнь Дуншэн.

— Сяо-сяо, завтра свободен? Если да, загляни в компанию. Пока у режиссёра Лю съёмки не начались, давай закончим с контрактом по рекламе Dear.

— Хорошо, завтра приду, — согласился Жун Сяо.

— Отлично. Думаю, в ближайшие дни Лю-дао уже пригласит тебя в команду. Всё-таки конец ноября на носу, дальше — Новый год, некогда тянуть.

После звонка Жун Сяо понял, что именно имел в виду Шэнь Дуншэн. Он посмотрел на сына, сидевшего в качалке, и, покачивая игрушечный молоточек, сказал:

— Фаньсин, завтра ты поедешь к бабушке, а папа — на работу. Если всё пойдёт гладко, вечером я тебя заберу. А если нет — свяжемся по видео, хорошо?

Малыш уставился на игрушку и радостно «аа-аа» — вряд ли понял слова отца.

Судя по виду, явно не понял.

Но всё же воспитание, которое Жун Сяо применил в прошлый раз, дало свои плоды.

Теперь, когда его привезли в дом семьи Гу, дела обстояли лучше:

по крайней мере, Гу Чжуншань и Гу Чжаоян могли спокойно взять его за ручку или взглянуть на него, и он не возмущался.

А вот чтобы взять его на руки — тут всё зависело от настроения Фаньсина.

Вероятно, он уже понял, что слёзы не работают, поэтому теперь выражал недовольство иначе — поджимал губы и делал суровое личико, словно маленький старичок.

Оставив сына в доме семьи Гу вместе с Гу Цянью, Жун Сяо отправился в офис «StarSky ».

— Фаньсин дома не устроил тебе сцену, не отпуская? — улыбнулся Шэнь Дуншэн, когда тот вошёл.

— Он ещё слишком мал, чтобы понимать такие вещи, — ответил Жун Сяо, снимая пальто и вешая его, после чего сел.

Шэнь Дуншэн кивнул и протянул документы:

— Смотри, для рекламной кампании духов Dear у нас два образа: первый — свежий и лёгкий, как в прошлый раз, а второй — ледяной и прозрачный, идеально подходит к нынешнему сезону.

Жун Сяо просмотрел сценарий:

— Подходит. Никаких проблем.

С рекламой и съёмками он теперь справлялся уверенно и легко.

Убедившись, что возражений нет, Шэнь Дуншэн сказал:

— Тогда поехали в офис Dear. Познакомлю тебя с Чжао Цзиньцуном.

— Чжао Цзиньцун?.. Имя знакомое, — Жун Сяо на секунду задумался.

— Это тот самый главный редактор, который раньше работал в Dear, — пояснил Шэнь Дуншэн и вкратце рассказал ему о внутренних конфликтах, что недавно потрясли компанию.

Жун Сяо и не подозревал, что там скрывалось столько подводных камней.

После объяснений он почувствовал к Чжао Цзиньцуну некоторый интерес.

По дороге Шэнь Дуншэн позвонил тому. Узнав, что они уже едут, Чжао Цзиньцун так обрадовался, что несколько раз подряд повторил «отлично».

С тех пор, как он возглавил Dear, он не только навёл порядок и перестроил систему, но и разработал новый аромат — тот самый, о котором упоминал Шэнь Дуншэн, с темой «лёд, прозрачность».

Но поскольку у Жун Сяо не было свободного времени, запуск откладывался.

Теперь же, когда актёр наконец согласился стать лицом бренда, Чжао Цзиньцун не мог не радоваться.

Когда они прибыли в штаб-квартиру Dear, Чжао Цзиньцун уже ждал их.

После знакомства он тут же предложил:

— Может, сразу посмотрим павильон?

Шэнь Дуншэн рассмеялся:

— С нетерпением ждал этого дня, да?

Чжао Цзиньцун слегка покраснел, скосил взгляд на Жун Сяо и улыбнулся:

— Ну, я ведь хочу, чтобы компания скорее заработала. Режиссёра я уже пригласил.

Теперь Жун Сяо понял, что имел в виду Шэнь Дуншэн, называя Чжао «трудоголиком».

Некоторые люди живут не ради развлечений или амбиций, а просто потому, что любят работать.

Чжао Цзиньцун явно относился к таким.

Шэнь Дуншэн удивился:

— Когда ты всё успел подготовить? Я ведь только вчера сказал, что у Жун Сяо может появиться время приехать.

— Да, как только мы с тобой поговорили, я сразу связался с режиссёром. Сегодня утром уже в четыре был на месте, навёл порядок. Видишь, я всегда заранее готовлюсь, — Чжао сиял от радости.

Шэнь Дуншэн бросил на Жун Сяо взгляд: «Ну вот, я же говорил — работа для него всё».

Жун Сяо улыбнулся и вежливо кивнул:

— Спасибо за старания, главный редактор Чжао.

— Пустяки! Вы не представляете, как приятно сейчас работать. Я в полном восторге, — не удержался тот и даже пошутил в сторону Жун Сяо.

Троица, разговаривая и смеясь, направилась к съёмочному павильону.

Хотя новая коллекция называлась «лёд, прозрачность» и идеально подходила к зимнему сезону, Чжао Цзиньцун решил не снимать на улице: во-первых, снега пока не было, во-вторых — даже если бы и был, он не позволил бы Жун Сяо, их «хозяйке», мёрзнуть на холоде.

События прошлого он не забывал. Пусть Жун Сяо и профессионал, и, возможно, не возражал бы, но Чжао считал иначе: теперь, когда Dear входила в холдинг семьи Гу, позволить супруге хозяина компании стоять на морозе ради рекламы — недопустимо.

Поэтому ещё во время недавнего ремонта он настоял, чтобы на территории офиса оборудовали отдельный павильон для съёмок. В прежние годы у Dear такого не было, и тогдашнее руководство полностью игнорировало подобные инициативы. Но теперь всё изменилось: компания росла, бренд поднимался в классе, и сопутствующая инфраструктура должна была соответствовать.

Он и раньше любил работать — именно в этом видел собственную ценность.

Даже в прошлых тяжёлых условиях его рвение не угасло, а теперь энтузиазм лишь рос с каждым днём.

Ему было чуть больше сорока, и он искренне верил, что сможет так же работать ещё лет сорок.

Правда, вслух этого не говорил — оставлял только для себя, чтобы слегка порадоваться.

Эта студия использовалась впервые после окончания ремонта. Чжао Цзиньцун осторожно открыл дверь и предупредил:

— Тут ступеньки, аккуратнее.

За дверью открылся просторный павильон.

Шэнь Дуншэн знал, что тот предлагал построить студию прямо в здании, но не ожидал, что она окажется такой большой.

Чжао Цзиньцун улыбнулся с видом человека, ждущего похвалы:

— Ну как? Неплохо, правда? Всё оборудовано по стандарту.

— Отлично, Лао Чжао, ты молодец! — без скупости похвалил его Шэнь Дуншэн.

Чжао скромно улыбнулся, но блеск в глазах выдавал его прекрасное настроение.

— Пойдёмте, я вас познакомлю с режиссёром.

Когда тот обернулся и подошёл, Шэнь Дуншэн и Жун Сяо невольно улыбнулись.

— Вы знакомы? — удивился Чжао.

— Да, мы уже работали вместе, — кивнул Шэнь Дуншэн.

— Здравствуйте, Лю-дао, — приветствовал режиссёра Жун Сяо.

— Дун-гэ, Жун Сяо, рад снова сотрудничать! — улыбнулся Лю Лэ.

Чжао Цзиньцун смотрел на них с видом человека, который никак не ожидал такого совпадения.

Тогда Шэнь Дуншэн рассказал, что ранее Жун Сяо снимался у Лю в клипе для Чжан Сяоюнь.

— А, вот как! — засмеялся Чжао. — Отлично, значит, вам не придётся привыкать друг к другу. Сэкономим время.

Мысль о том, что съёмочный процесс можно будет сократить, ещё больше его порадовала.

С тех пор как они встретились, улыбка не сходила с лица Чжао.

Далее они обсудили сценарий. Жун Сяо кивнул:

— Попробуем. Посмотрим, как будет выглядеть.

В сценарии тема описывалась лишь кратко: знойное лето, жара изнуряет людей, и вдруг мимо проходит человек, несущий с собой свежесть и чистоту.

Рекламный ролик был именно об этом ощущении.

Никаких реплик, только в финале Жун Сяо должен был выйти на фоне зелёного экрана и произнести:

«Лёд и прозрачность — только в Dear».

Напарником был профессиональный модель. Жун Сяо переоделся в костюм для рекламы, и по команде режиссёра уверенно прошёл сквозь толпу. Движения выглядели немного странно, но в монтажном варианте должны были превратиться в выразительный образ.

Затем он остановился перед зелёным экраном и произнёс:

— Лёд и прозрачность — только в Dear.

— Отлично, снято! — Лю-дао встал и захлопал в ладоши. За несколько месяцев Жун Сяо заметно прибавил в профессионализме: улавливал нужное настроение всё быстрее.

После этого предстояло снять несколько серий промо-фотографий.

Чжао Цзиньцун был уверен, что работа займёт несколько дней, поэтому, когда всё закончилось так быстро, он недоверчиво посмотрел на Шэня:

— Уже всё?

— Лао Чжао, что, удивился? — усмехнулся тот, похлопав его по плечу.

— Н-нет, просто не ожидал, — поспешил возразить Чжао, не желая признаться, что его действительно ошеломило.

Шэнь Дуншэн не стал спорить.

Когда Жун Сяо закончил третью серию фотографий, Чжао хотел было предложить снять заранее и второй вариант кампании.

Но Шэнь остановил его:

— Не спеши. Сначала посмотрим, как сработает эта реклама, а потом решим.

Чжао согласился.

Хотя съёмка прошла быстро и успешно, когда они вышли из офиса Dear, на улице уже стемнело.

В машине Жун Сяо увидел сообщение от Гу Цянью: он забрал Фаньсина домой и ждал его.

Эта весть позволила Жун Сяо с облегчением выдохнуть.

Он надеялся, что теперь удастся немного отдохнуть, но не успел они доехать, как у Шэня зазвонил телефон. На экране высветилось имя Лю Кэцин.

— Звонит Лю-дао. Похоже, расписание утверждено, — сказал Шэнь, принимая вызов.

И действительно, с первых слов режиссёр сообщил:

— Дун-цзы, готовьтесь. Через два дня пусть твои трое актёров приезжают. Снимем пробы и начинаем. Адрес я вышлю.

Закончив разговор, Шэнь Дуншэн посмотрел на Жун Сяо:

— Скажи дома господину Гу, что на три месяца тебя точно не будет. Даже в лучшем случае раньше Нового года ты не вернёшься.

Он вздохнул: представив, что Жун Сяо так надолго разлучится с маленьким Фаньсином, ему стало немного жаль обоих.

Но такие вещи всё же нужно было пережить самому Жун Сяо.

Он не ожидал, что всё случится так быстро.

Впрочем, съёмки этого фильма были запланированы заранее, так что новость нельзя было назвать неожиданной.

Но мысль о том, что он надолго разлучится с Гу Цянью и маленьким Фаньсином, вызывала тоску.

Иногда в жизни приходится делать выбор и жертвовать чем-то важным.

Когда он вернулся домой, Гу Цянью кормил Фаньсина молоком, а Паньпань ужинал.

Увидев Жун Сяо, малыш тут же перестал пить, а котик тоже приподнял голову и мяукнул.

Гу Цянью подошёл и взял у него из рук вещи:

— Устал?

Жун Сяо улыбнулся глазами, обнял его, а потом только направился к сыну и коту.

Но, не помыв руки и не переодевшись, он ограничился тем, что потрепал Паньпаня по голове и поздоровался с малышом, после чего пошёл переодеваться.

Гу Цянью последовал за ним. Жун Сяо, заметив это, сказал с улыбкой:

— Послезавтра я уезжаю на съёмки.

— Какой фильм? — спросил Гу Цянью, аккуратно складывая его одежду.

— У режиссёра Лю, полицейский боевик. Послезавтра — пробы и фотосессия для образов, потом сразу приступаем. Снимать будут в другом регионе, подальше от Канъаня: нужен летний пейзаж. Съёмки займут минимум три месяца, — сказав это, Жун Сяо посмотрел на Гу Цянью.

В его взгляде читалась вся боль разлуки.

Гу Цянью встал и поправил воротник его домашней одежды:

— Езжай. Я буду с Фаньсином, и мы обязательно приедем к тебе, где бы ты ни был.

Эти слова сразу сняли с души Жун Сяо груз.

У Гу Цянью всегда было это удивительное свойство — вовремя дарить чувство безопасности.

Жун Сяо не выдержал и обнял его покрепче:

— Знаешь, я даже думал отказаться от роли. Хоть и жаль подводить режиссёра, но мысль о том, что мы с тобой и Фаньсином будем врозь так долго, невыносима.

Он вдруг понял, насколько изменился. Раньше он и представить не мог, что станет слабым из-за кого-то.

Гу Цянью мягко погладил его по голове:

— Мы будем созваниваться по видео. Я буду регулярно приезжать к тебе. Три месяца — не так уж и долго, пролетят быстро.

Жун Сяо поднял взгляд:

— Скажи честно, ты ведь рад? Почему мне кажется, что тебе не так уж тяжело отпускать меня?

— Что?.. Ты серьёзно? — Гу Цянью даже растерялся.

Увидев его замешательство, Жун Сяо расхохотался:

— Ха-ха-ха, я проверял! Хотел посмотреть, испугаешься ли, что я вдруг откажусь от роли.

Гу Цянью понял, что тот снова шутит, и, смеясь, прижался к его лбу:

— Так как же, я отпускаю тебя с лёгким сердцем?

— Конечно, нет. Я знаю, что тебе тоже тяжело. Просто захотелось проверить твою реакцию.

Гу Цянью взял его за подбородок:

— Ну и? Устроило?

— Так себе, — Жун Сяо хитро прищурился. — Но серьёзно, господин Гу, пока меня не будет, поживи у мамы. Тебе и Фаньсину будет легче, и я буду спокоен.

Мысль о том, что муж останется дома один, казалась ему слишком грустной.

— Нет, — спокойно возразил Гу Цянью. — Я разгружу себя и часть дел передам отцу. Тогда смогу сам приехать к тебе.

Он сказал это так просто, что Жун Сяо понял: именно поэтому раньше он выглядел таким спокойным — он всё уже распланировал.

Это одновременно и радовало, и трогало.

— Но ты не боишься, что о тебе начнут говорить? — спросил он.

Гу Цянью лишь фыркнул:

— Пусть говорят. Всё равно завидуют.

Такой самодовольный и немного дерзкий, он показался Жун Сяо невероятно милым.

— Ау-у! —

— Мяу-у! —

В этот момент из комнаты донеслись голоса малыша и кота, будто они переговаривались друг с другом.

— Завтра хочу сводить Фаньсина к Сяо Си. Не знаю, будет ли свободен Цинь Лу. Думаю, малышам будет весело встретиться, — сказал Жун Сяо и потянулся за телефоном. — Позвоню, спрошу.

Гу Цянью усмехнулся:

— Знаешь, в последнее время помощник Чэнь после работы всё время заходит в твой магазин.

Жун Сяо, набирая сообщение, замер и поднял голову:

— Что ты имеешь в виду? Он часто там бывает?

Гу Цянью кивнул. Он понимал, что Жун Сяо всё понял, но просто не хотел сразу в это верить.

— Он знает прошлое А-Цзя? — осторожно спросил Жун Сяо.

— Нет. Я не говорил.

Жун Сяо кивнул:

— Завтра сам схожу и посмотрю.

Глава 91

Гу Цянью прекрасно понимал, о чём тревожится Жун Сяо. По всем параметрам Чэнь Юньхэ куда лучше, чем А-Цзя. Жун Сяо не мог не волноваться — не потому, что Чэнь Юньхэ был плохим, а наоборот, потому что слишком хорошим. С одной стороны, он радовался за А-Цзя, но с другой — боялся, что тот снова получит рану. Ведь он слишком хорошо знал, через какие лишения прошёл А-Цзя, и как непросто было ему подняться до нынешнего уровня. Поэтому, если вдруг отношения не сложатся, это снова станет для него ударом. — Ассистент Чэнь человек хороший. Если он серьёзен, ничего из того, что ты надумал, не случится, — заметил Гу Цянью, видя, что настроение Жун Сяо, которое только что удалось успокоить, вновь омрачилось его же собственными словами. И немного пожалел, что заговорил об этом. — Я знаю, он хороший, но чувства — вещь непредсказуемая, — Жун Сяо вздохнул. — А-Цзя только-только начал жить спокойно. Я боюсь, что что-то снова собьёт его с пути... Завтра схожу посмотрю сам. Гу Цянью кивнул: — Хорошо. Тем временем Цинь Лу, получив приглашение от Жун Сяо прийти завтра в кондитерскую с малышом, чтобы устроить встречу детей, очень обрадовался и с готовностью согласился. Повернувшись к Янь Цы, он сказал: — Завтра поведу малыша встретиться с Сяо Фаньсином и Сяо Си. Три крохи, наконец-то вместе! В голосе Цинь Лу звучало такое неподдельное возбуждение, что у Янь Цы на сердце шевельнулась лёгкая досада: — Сяо Си ведь тоже мальчик? Он знал, что сын Жун Сяо, Фаньсин, мальчик. Если и Сяо Си мальчик, то получается, двое мальчишек. А их малыш Сяо Жуй —омега. Мысль о том, что его драгоценное дитя будет общаться с двумя «плохими мальчишками», Янь Цы совершенно не радовала.

Цинь Лу не уловил скрытого подтекста и радостно продолжил: — Конечно, Сяо Си самый старший, наш Сяо Жуй — самый маленький. Представь, у него сразу два старших брата, которые будут его защищать. Нашему малышу повезло! — Повезло? — Янь Цы нахмурился. — Моему сыну зачем, чтобы его кто-то защищал?! Сказав это, он встал и вышел из спальни. Цинь Лу остался с открытым ртом: — ...Что опять на него нашло? Неожиданный всплеск раздражения поставил Цинь Лу в тупик. Он стал прокручивать разговор в голове: вроде ничего такого не сказал. Просто отметил, что у их малыша будут два брата, которые его не дадут в обиду... Разве это плохо? Из-за этого можно рассердиться? Хотя иногда Цинь Лу и казался легкомысленным, за годы, проведённые вместе, он хорошо изучил Янь Цы. Подумав внимательнее, он понял: тот разозлился, потому что представил, как их сокровище будет общаться с двумя мальчишками. Другими словами — банальная ревность. Классический случай «тесть смотрит на будущих зятьёв». Цинь Лу едва не рассмеялся, но внешне постарался быть осторожным. Слез с кровати, босиком пошёл в гостиную и увидел, как Янь Цы сидит там, нахохлившись. Подошёл, уселся прямо к нему на колени: — Ты что, ревнуешь? Ну ты даёшь, нашему Сяо Жую ещё и переворачиваться-то толком не

получается, а ты уже начал переживать. Что же будет дальше — тебе же на двадцать лет вперёд ревности не напасёшься! — Кто сказал, что я ревную? Ничего подобного! — Янь Цы скрестил руки на груди, бросил взгляд на Цинь Лу, сверкнул глазами и демонстративно отвернулся. Цинь Лу молча посмотрел на него: — ...Говоришь одно, а лицо у тебя — точь-в-точь «я недоволен».

— Ладно, хорошо, раз ты не злишься, — сказал Цинь Лу и уже хотел встать. Раз уж тот сам отрицает, что обижен, то он и утешать его не будет. Пусть уж упирается со своим упрямым характером — сам же и пострадает! Но едва он поднялся, Янь Цы схватил его за руку, притянул обратно и обнял: — Сейчас ты можешь не обращать внимания. Но когда Сяо Жуй подрастёт, ты должен будешь держать тех двух паршивцев подальше от него. — Если ты так будешь делать, что будет, если Сяо Жуй потом вообще не выйдет замуж? — Я сам буду его содержать! — сказал Янь Цы, и глаза у него вспыхнули. Цинь Лу только взглянул на него — и всё понял. Тут и спрашивать нечего: этот человек только рад бы такому исходу! — Хватит уже, Янь Цы. Запомни: когда Сяо Жуй вырастет, кроме вопросов принципа, ты не имеешь права ограничивать его в общении. Я не хочу, чтобы наш ребёнок вырос, а партнёра так и не нашёл — из-за тебя! Видя серьёзное предупреждение Цинь Лу, Янь Цы тоже понял, что перегибает. Поэтому не стал спорить и кивнул: — Ясно. Я не настолько суров. Если они будут искренне любить друг друга, и тот мальчик будет хорошо относиться к Сяо Жую, то я не против. — Вот так лучше, — Цинь Лу поцеловал его в щёку и, усмехнувшись, добавил: — Ты же в своё время в моём доме был, и отец ни разу не обошёлся с тобой грубо. А ты чего всё время так ведёшь себя? В душе Янь Цы подумал: «Это ты не знаешь. Когда ты рядом — он и правда не решался. Но стоило тебе уйти, он за глаза ещё сколько раз меня поддевал. Просто я тебе не говорил!» С малышом всегда нужно брать с собой кучу вещей — еду, питьё, необходимые мелочи. Собрался целый дорожный рюкзак. Жун Сяо, посмотрев на вещи, не удержался и обратился к Фаньсину, который лежал на кровати и играл с Паньпанем: — Ты такой маленький, а вещей у тебя — целая гора. Всё это твоё, представляешь? В этот момент вошёл Гу Цянью и, услышав слова Жун Сяо, улыбнулся: — Завтра я отвезу вас на машине, а потом позвонишь мне — и я заберу вас обратно. Жун Сяо ответил улыбкой, а затем погладил сына по носику: — Слышал, Фаньсин? Завтра папа отвезёт нас к братику и сыночку-дружку. Фаньсин, увидев, что Жун Сяо протянул руку, решил, что с ним будут играть, и радостно потянулся своими пухленькими ручками. Его кожа была нежной, мягкой и гладкой. Жун Сяо провёл пальцами по крохотной ладошке и в очередной раз подумал, что милее его малыша на свете ничего нет. На следующее утро Жун Сяо встал, накормил сына молоком, открыл Паньпаню баночку корма, и дождался, пока Гу Цянью приготовит завтрак. После еды Жун Сяо взял сына на руки, Гу Цянью — вещи, и они вышли из дома. А-Цзя заранее знал, что Жун Сяо и Цинь Лу придут, поэтому специально приготовил вкусное угощение. С тех пор как открылся кондитерский магазин, дела шли отлично. Жун Сяо переживал, что А-Цзя не справится с нагрузкой и у него не останется времени на ребёнка, поэтому нанял ещё одного кондитера. Теперь у А-Цзя появилось больше свободных минут. По вечерам, когда Сяо Си засыпал, он даже читал кулинарные книги и планировал получить диплом повара — настолько ему это

нравилось. Утром, перед тем как отправиться на работу, пришёл Чэнь Юньхэ. Он знал, что сегодня у кондитерской выходной, поэтому не стал ждать у главного входа, а подошёл к задней двери. Так А-Цзя, едва выйдя, сразу увидел его. Поскольку Чэнь Юньхэ приходил часто, впечатление о нём у А-Цзя было самое лучшее. — Ассистент Чэнь, вы так рано. Уже завтракали? — А-Цзя по-прежнему считал, что он приходит по поручению Жун Сяо, который боится, что ему будет тяжело одному, и потому присылает помощника на помощь. Увидев его, Чэнь Юньхэ улыбнулся. Его глаза светились теплом и заботой, которых А-Цзя не замечал. Он понимал, что тот немного неверно трактует его визиты, но не спешил объяснять. Он чувствовал: А-Цзя выглядит мягким и послушным, но внутри у него мало уверенности и слишком сильное чувство настороженности. Поэтому он не торопился открывать свои чувства, боялся спугнуть его. — Ты ведь говорил вчера, что с трубами проблема. У меня есть время, вот и зашёл взглянуть. Сказал это Чэнь Юньхэ так буднично, что А-Цзя ничего не заподозрил, а только улыбнулся: — Я как раз думал сегодня вызвать сантехника. Не ожидал, что вы и такое умеете. Чэнь Юньхэ любил слушать его голос — медленный, мягкий, искренний. Особенно, когда чёрные блестящие глаза смотрели прямо на него. В такие моменты он чувствовал, как его сердце наполняется до краёв. — Немного умею. Сяо Си ещё спит? — Угу, детки любят поспать. Ассистент Чэнь, я приготовил паровые булочки с заварным кремом. Хотите попробовать? С этими словами А-Цзя повернулся и пошёл на кухню. Чэнь Юньхэ последовал за ним: — Сначала посмотрю трубы, а потом. — Хорошо, они вон там. Снимите пиджак, я вынесу его, чтобы не запачкался. Чэнь Юньхэ снял пиджак и протянул ему: — Иди, я справлюсь быстро. — Ничего, я побуду тут, вдруг понадобится что-то подать, — ответил А-Цзя. Эти слова согрели душу Чэнь Юньхэ и придали ему ещё больше сил. Так что, когда Жун Сяо и Гу Цянью пришли, они застали «ассистента Чэня», только что починившего трубы и успевшего съесть тарелку сладких булочек, выходящим из магазина. Увидев их, Чэнь Юньхэ ничуть не удивился, просто улыбнулся и кивнул Жун Сяо: — Господин Гу, я поеду на работу. Гу Цянью поставил вещи и сказал: — Подожди минутку, поедем вместе. — Хорошо, — кивнул тот и отошёл в сторону, продолжая следить глазами за А-Цзя.

Гу Цянью, выходя, как раз заметил, как Чэнь Юньхэ поспешно отвёл взгляд от А-Цзя. В машине Чэнь сел за руль, а Гу Цянью устроился рядом и, глядя вперёд, спокойно спросил: — Почему так рано приехал? Это был не прямой вопрос, а скорее намёк: зачем ты всё это делаешь? Чэнь Юньхэ и не собирался скрывать. Жун Сяо называл А-Цзя «младшим братом», но Чэнь прекрасно понимал, что родства между ними нет. И при этом он слишком хорошо видел, какое место А-Цзя занимает в его сердце. Раз у него самого возникли такие чувства, пройти мимо Жун Сяо он не мог. Поэтому вопрос Гу Цянью стал возможностью высказаться прямо: — Думаю, вы уже заметили. Я ухаживаю за А-Цзя. Мои намерения серьёзные. Но пока я не хочу, чтобы он знал. Кажется, он уже обжёгся в отношениях и до сих пор носит эту рану. Я подожду, пока он не узнает меня получше, а потом скажу.

Такой ответ Гу Цянью устроил. Он давно знал, что Чэнь умён, и именно поэтому разговаривать с ним легко. — Раз так, когда приедем в офис, я покажу тебе кое-какие материалы об А-Цзя. Если сможешь принять — тогда поговорим дальше. — Спасибо, господин Гу. — Не за что. Он делал это не только потому, что Чэнь его ассистент, а ещё и чтобы Жун Сяо не приходилось лишний раз тревожиться. Когда Жун Сяо вошёл и увидел Чэня, он понял: муж говорил правду. Взгляд, которым тот только что смотрел на А-Цзя, он тоже заметил. Но, похоже, пока это была лишь безответная симпатия: сам А-Цзя смотрел на Чэня без малейшего намёка на чувства. — Чэнь и правда ремонтировал трубы? — спросил Жун Сяо. — Да, — улыбнулся А-Цзя. — Я и не думал, что он умеет такое. С виду же совсем интеллигентный, книжный человек. Жун Сяо кивнул. По интонации он понял: максимум, что испытывает А-Цзя, — лёгкое восхищение, не более. Поэтому он не стал развивать тему, чтобы не вызвать у того лишних подозрений. Его цель была не рушить чужие отношения. Наоборот, в глубине души он надеялся, что А-Цзя найдёт своё счастье. А если это будет с Чэнем — тем лучше: тот во всех отношениях подходящая партия. Но в чувства посторонним вмешиваться не стоит. В этот момент проснулся Сяо Си. Он начал звать, а няня, которая обычно помогала, должна была прийти позже. Услышав голос сына, А-Цзя оставил дела и пошёл наверх. Жун Сяо достал из коляски Фаньсина. Тот давно уже не спал и теперь, оказавшись на руках, пришёл в полный восторг: замахал ручками и ножками. — Пойдём, посмотрим на братика, — сказал Жун Сяо, щёлкнув его по носику. Сегодня дети должны были встретиться, поэтому кондитерская не работала. Персонал отдыхал, а угощения А-Цзя приготовил ещё вчера. Было ещё рано, Цинь Лу не успел прийти. Так что Жун Сяо поднялся с Фаньсином к проснувшемуся Сяо Си. Сяо Си был старше Фаньсина почти на три месяца и уже умел сидеть, тогда как Фаньсин только учился переворачиваться. Когда Жун Сяо вошёл, А-Цзя как раз одевал сына. Сяо Си спокойно сидел на кровати и позволял надеть на себя кофточку. Увидев в руках Жун Сяо маленького Фаньсина, он распахнул глаза и с удивлением воскликнул: — Я-а! — Сяо Си, привет! Это твой братик Фаньсин! — сказал Жун Сяо и посадил сына на кровать. Малыши впервые встретились. С минуту они молча рассматривали друг друга. И вдруг Фаньсин протянул пухлую ладошку и схватил ручку Сяо Си: — Аууу! Сяо Си уставился на захваченную руку и с недоумением протянул: — Я-о! Жун Сяо и А-Цзя рассмеялись, глядя на их «разговор». — Сяо Си, это же братик Фаньсин. Не обижай его, ладно? — сказал А-Цзя с улыбкой.

Услышав голос папы, Сяо Си поднял голову и расплылся в улыбке. — Эй, есть тут кто? Где все? Я пришёл! — снизу донёсся голос Цинь Лу. Жун Сяо вышел в коридор и увидел, как тот стоит внизу, держа на руках Сяо Жуя и заглядывая вверх.

Увидев его, Цинь Лу засмеялся: — Я так и подумал, что вы наверху. — Тогда зачем было кричать? — Жун Сяо улыбнулся, спустился и принял из его рук малыша. Поднял, взвесил: — Такой лёгкий! — Разве легче твоего Фаньсина? — Цинь Лу снял пальто и повесил его. — Пойду закрою заднюю дверь. Никого же больше нет? — Никого. Сегодня выходной. Вот подержишь Фаньсина — сразу поймёшь, совсем другое ощущение, — сказал Жун Сяо и, прижимая Сяо Жуя к груди, поднялся обратно наверх. Сяо Жуй не боялся чужих рук: он широко распахнул глаза и с интересом разглядывал Жун Сяо, не мигая — выглядело это невероятно забавно. В комнате Цинь Лу увидел А-Цзя, который убирал вещи Сяо Си: — А-Цзя, ты будто похудел, но выглядишь при этом очень хорошо. А-Цзя от похвалы покраснел, улыбнулся: — Садитесь, я сейчас налью вам что-нибудь попить. — Да не утруждайся, — остановил его Жун Сяо. — Потом вместе спустимся, сегодня главное — познакомить детей. — Верно, — подхватил Цинь Лу. — Сяо Жуй, давай, знакомься со своими братьями. Если кто-то обидит — зови их, они помогут! — Сказав это, он рассмеялся. — Представьте, вчера я сказал Янь Цы, что собираюсь сюда, и он тут же включил режим «тесть смотрит на зятя». Даже приревновал, ха-ха! Жун Сяо представил себе серьёзное лицо Янь Цы и никак не ожидал от него такого. И задумался: а если бы у них с Гу Цянью родилась дочка или омега, неужели и его муж ревновал бы так же? Сяо Жуй был самым маленьким: даже переворачиваться толком ещё не умел. Лежал между двумя мальчишками, заметно меньше ростом, и те сразу заинтересовались новым «младшим братиком». Фаньсин изо всех сил перевернулся и протянул пухлую ладошку к Сяо Жую. А Сяо Си сидел рядом и с удивлением наблюдал, потом обернулся к А-Цзя, показал пальчиком на младенца и воскликнул: — Я-а! Будто хотел сказать: «Смотри, у нас тут красивый братик!» — и выглядел при этом невероятно мило. Трое малышей немного поиграли, и Цинь Лу предложил сделать общее фото. Поскольку сидеть умел только Сяо Си, остальных пришлось усадить, подперев подушками. Но даже так снимок получился чудесный: три маленькие мордашки с одинаково наивным выражением. Жун Сяо, глядя на фотографию, не удержался и отправил её Гу Цянью: «Господин Гу, глянь: твой сын всё время держит Сяо Жуя за ручку и отпускать не хочет!» И действительно, с момента первой встречи Фаньсин ухватился за руку Сяо Жуя и не разжимал пальцев. Когда их попытались разнять для фото, он недовольно засопел. А едва снова оказались рядом — тут же схватил за ручку. Упрямство поразительное. Зато Сяо Си сидел смирно, только изредка посматривал на Сяо Жуя, словно отмечал про себя, что тот чем-то отличается. Гу Цянью, получив фотографию, засмеялся, сердце у него сразу потеплело. А вот настроение Чэня Юньхэ было другим: он всё ещё был под впечатлением от тех документов, что показал ему Гу Цянью. Он думал, что А-Цзя просто когда-то пережил несчастную любовь, и потому так осторожен. Но не знал, через что на самом деле ему пришлось пройти. Мысль о его прошлом вызвала у него не отвращение и не жалость, а глубокую боль и желание защитить.

Гу Цянью заметил, что у Чэня покраснели глаза, и поставил перед ним стакан воды. Тот быстро заморгал, пытаясь прийти в себя: — Спасибо, господин Гу. Я всё понял. Гу Цянью выпрямился: — Ну и? Хочешь продолжать? Прошлое А-Цзя не безоблачное. Сейчас о нём знают только я, Жун Сяо и режиссёр Вэй Чжун. Но Вэй, скорее всего, даже не догадывается, что он здесь. Так что теперь ты четвёртый, кто в курсе. Если не готов принять — лучше не подходи к нему. — Я понимаю. Я не собираюсь отказываться. Я люблю А-Цзя. Может, раньше я и колебался, но сейчас уверен: он нужен мне. Я хочу заботиться о нём. Его прошлое меня не пугает — я только жалею его. Он ни в чём не виноват, и я никогда не посмотрю на него свысока из-за этого, — сказал Чэнь, аккуратно сложив документы и протянув их обратно. Но Гу Цянью не взял, лишь сказал: — Забери их и уничтожь. Для А-Цзя здесь всё начинается заново. Пусть прошлое останется в прошлом. Раз уж ты решил, мы не станем мешать. Надеюсь, у тебя получится то, к чему ты стремишься. — Спасибо, господин Гу, — тихо произнёс Чэнь. Он понял: в этот момент получил признание. А значит, и Жун Сяо, скорее всего, примет его всерьёз. Сейчас ему больше всего хотелось увидеть А-Цзя, но пока нельзя. В будущем он будет беречь его ещё больше. Когда Чэнь ушёл, Гу Цянью с облегчением выдохнул. Он был уверен: Жун Сяо, услышав об этом, тоже обрадуется.

Когда Янь Цы получил от Цинь Лу фотографию, в тот самый миг ему показалось, что кто-то вонзил нож прямо в сердце. Достаточно было одного взгляда, чтобы заметить: ручку его сына сжал в своей ладошке какой-то паршивец. И мало того, что держал — ещё и не отпускал! Менеджер, сидевший рядом, сразу почувствовал, как Янь Цы напрягся, а выражение его лица стало мрачным и переменчивым. Решив, что случилось что-то серьёзное, он наклонился ближе и увидел на экране... обычную фотографию малыша. Смотреть на такие снимки и при этом искажаться в такой гримасе — это талант, подумал он. — В этом фото что-то не так? — осторожно спросил менеджер. Янь Цы поднял на него взгляд, полный сложных эмоций: — Ты не поймёшь. Тот, кто сам не отец, никогда не поймёт боль раненного отцовского сердца. Надо было не пускать Цинь Лу с сыном навстречу этим паршивцам. Вот результат: ребёнок ещё крошка, а уже кто-то пытается «прибрать» его к себе! Раздосадованный Янь Цы не мог стереть фото — слишком уж дорого ему лицо малыша. Пришлось сделать скриншот, аккуратно обрезать так, чтобы рядом не осталось этих «нахалов», и только тогда картинка заиграла красками. Менеджер лишь безмолвно моргнул: — ... Дети быстро уставали, поэтому папы тоже недолго задержались в кондитерской и вскоре разошлись по домам. В машине Гу Цянью взглянул на сына, который, устроившись в объятиях Жун Сяо, уже крепко спал, и сказал с улыбкой: — Устал сегодня, да? — Я — нет. А вот Фаньсин, кажется, вымотался. Но, думаю, он очень доволен, — ответил Жун Сяо, и на лице его светилась удовлетворённость. Увидев, что у мужа хорошее настроение, Гу Цянью рассказал ему о разговоре с Чэнь Юньхэ.

Жун Сяо не ожидал, что тот всё так откровенно изложит. Он понимал: если Гу Цянью взялся за это дело, то лишь потому, что беспокоился о нём. — Ассистент Чэнь и вправду так сказал? — Да, — кивнул Гу Цянью. Жун Сяо не удержался и улыбнулся от души: — Если так, то я искренне желаю им счастья. Гу Цянью сжал его ладонь: — Посмотрим. Такие вещи лучше им решать самим. — Я понимаю, — кивнул Жун Сяо. — Хочу лишь, чтобы ассистент Чэнь помог А-Цзя забыть прошлое и начать всё заново. — Уверен, так и будет. Чэнь — умный человек. Когда он понимает, чего хочет, он найдёт способ добиться этого. В это время Цинь Лу, садясь в машину, сразу заметил, что атмосфера в салоне тяжёлая. За рулём сидел Янь Цы, и от него словно исходила туча чёрного дыма. — С тобой всё в порядке? Ты что, отравился? Почему лицо такое чёрное? — удивлённо спросил Цинь Лу, прижимая к себе спящего Сяо Жуя. Янь Цы не хотел будить сына и потому понизил голос: — Нашего малыша этот паршивец за руку держал, верно? Цинь Лу рассмеялся: — Так вот из-за чего! Да ты, оказывается, настоящий ретроград. Тебе бы радоваться, что наш ребёнок всем нравится, а ты ревнуешь! Радоваться? Да я тут кровью изошёл! — мысленно воскликнул Янь Цы. Но вслух ничего не сказал. В глубине души он лишь вздохнул: Эх, если бы наш малыш навсегда оставался таким крошкой... А ведь чем старше он будет становиться, тем больше хлопот принесёт. И всё потому, что он слишком милый! Жун Сяо и Гу Цянью только успели вернуться домой, как зазвонил телефон. Гу Цянью достал аппарат и увидел на экране имя звонившего. — Дядя? — удивился Жун Сяо. Гу Цянью кивнул и включил громкую связь. — Цянью, у тебя дома есть свободное место? — раздался голос Гу Чжунью. — Хочу пожить у вас пару дней. Эти слова заставили Жун Сяо и Гу Цянью переглянуться. В глазах обоих читалось одно: Что происходит? — А что случилось? — осторожно спросил Гу Цянью.

Как раз этот вопрос оказался тем, что нужно было Гу Чжунъюю — и он сразу разговорился: — Всё, больше не могу! Хансен слишком требовательный! Сяосяо рядом с тобой нет? Тогда скажу честно: дядя уже на пределе, с ума схожу! Надо спрятаться у тебя. Кстати, у Хансена в этом месяце три показа, так что у меня есть шанс немного передохнуть! Выговорившись, Гу Чжунъюй вздохнул: — Только ты не говори Сяосяо, ладно? Дяде ведь тоже надо сохранять лицо. Билет на самолёт я уже купил. Всего на пару дней, недолго. Хансену сказал, что соскучился по маленькому Фаньсину, иначе бы он меня не отпустил. Так что, смотри, не проболтайся. Сказав это, он тут же повесил трубку. Жун Сяо посмотрел на выражение лица Гу Цянью, полного немого возмущения, и не удержался, засмеялся: — Как раз кстати. Я всё равно уезжаю на съёмки, пусть дядя поживёт. Но знаешь, любопытно: по его словам выходит, что в их паре Хансен — сверху?

— Кто ж его знает, — пожал плечами Гу Цянью. Ему, если честно, было мало дела до того, «кто сверху, кто снизу» у дяди с его бойфрендом. Раз дядя собирался пожить у них, Жун Сяо специально попросил Гу Цянью: убрать гостевую комнату, когда он уедет, и заодно заранее намекнуть Хансену, чтобы тот ничего не заподозрил. — А ты мне никаких наставлений не оставишь? — с улыбкой спросил Гу Цянью. Жун Сяо рассмеялся: — Ну как же. Господин Гу, пока меня не будет, обещай хорошо питаться, заботиться о себе и... скучать по мне. И смотри мне — никаких флиртов на стороне! Если узнаю, тебе конец! На этот раз Гу Цянью остался доволен. Поднялся, обнял его и сказал: — Есть, госпожа жена! Щёки Жун Сяо тут же вспыхнули: — Не называй меня так! На следующее утро, ещё затемно, приехала машина Сюй Му: нужно было успеть на ранний рейс в Южноморск. Если в Канъань сейчас стояла снежная зима, то там, на юге, круглый год лето: футболки, шорты, шлёпанцы. Гу Цянью проснулся раньше и сам проводил его до машины. Так как подняться пришлось очень рано, Жун Сяо в дороге ещё немного подремал. В аэропорту их уже ждал Шэнь Дуншэн. — Подождём Цинцюаня. У Лоу Чэна дела, он сможет прилететь только завтра. А мы пока поедем, — сказал он. Услышав имя Линь Цинцюань, Жун Сяо оживился: — Сестра Цинцюань летит с нами? Сколько лет они числились в одном агентстве, но из-за разных графиков так ни разу и не пересеклись. И вот наконец предстояла встреча. Через десять минут появилась высокая женщина в длинном белом платье и бежевой пуховой куртке, с большой солнцезащитной шляпой на голове и чемоданом в руке. Увидев её, Шэнь Дуншэн нахмурился: — Это что ещё за маскарад? Линь Цинцюань, обладая отменным слухом, услышала и ответила: — Что, по-твоему, не модно? Подняла голову, поправила большие тёмные очки, заметила Жун Сяо, улыбнулась алыми губами и помахала рукой: — Сяосяо, наконец-то мы встретились! Я — Линь Цинцюань. — Здравствуйте, сестра Цинцюань. Очень рад вас видеть, — ответил Жун Сяо. Линь Цинцюань была настоящей «королевой»: от неё веяло особой аурой и харизмой. Сняв очки, она весело спросила: — Ну что, Сяосяо, тебе нравится мой наряд? Жун Сяо не ожидал, что вопрос прозвучит снова, и честно сказал: — Очень красивый. Этот ответ её устроил. Она повернулась к Шэнь Дуншэну, приподняв бровь: — Слышал? Даже Сяосяо считает, что я выгляжу прекрасно. А ты всё твердил, что это «лоу». Ничего ты не понимаешь! Мы ведь летим в Южноморск: море, солнце, голубое небо! А у меня под курткой пляжное платье. Сниму верх — и буду сиять. Вот увидишь! Шэнь Дуншэн только тяжело вздохнул: — Да-да, как скажешь. Пошли уже . — И потянул её чемодан из рук. Линь Цинцюань улыбнулась, освободившись от багажа, и тут же обняла Жун Сяо под руку: — Сяосяо, а какой у тебя рост?

Она была 168 см, а в туфлях на каблуке — все 170, и среди женщин считалась высокой, выше многих омег. Но рядом с Жун Сяо это не чувствовалось. Сегодня она надела каблуки в пять сантиметров — и всё равно он был заметно выше. — 178, — улыбнулся Жун Сяо. Линь Цинцюань показалась ему удивительно лёгкой и простой в общении, несмотря на звание кинодивы. — Вау, так высоко! Завидую. Ах да, ты ведь даже выходил на подиум? У них глаз-алмаз! Жун Сяо удивился, что она это помнит.

Но не успел он открыть рот, как Линь Цинцюань рассмеялась: — Ты разве не знаешь? После того показа Дун-гэ хвалил тебя очень долго. Жун Сяо удивился, потом улыбнулся: — Правда? — Конечно, — кивнула Линь Цинцюань и понизила голос: — Ты разве не заметил? Шэнь Дуншэн умеет строить вид. Внутри он доволен нами до невозможности, но виду не подаёт, зато за спиной хвастается. Вот человек-то... — Линь Цинцюань, можно не так громко говорить гадости обо мне? — обернулся Шэнь Дуншэн, увидев, как она, высунув язык, дразнится, и почувствовал, что у него сейчас лопнет голова. Но Линь Цинцюань нисколько не смутилась, а улыбнулась ещё шире: — А я ведь специально для тебя сказала! Жун Сяо не выдержал и рассмеялся. Шэнь Дуншэн зажал грудь рукой, указал на Линь Цинцюань, но так и не смог выдавить из себя ни слова. Разобравшись с ним, Линь Цинцюань снова принялась болтать с Жун Сяо: — Сяосяо, ты ведь не знаешь, да? Когда Лоу Чэн только пришёл, он был хуже тебя: такой дурачок, что просто не верится, как он вообще стал киномэтром! Жун Сяо невольно подумал: Неудивительно, что Лоу Чэн сказал, будто приедет завтра. Наверное, просто не хотел лететь с ней одним рейсом. И на этот раз он как раз попал в точку. После их первой совместной работы, услышав, что снова будет играть с Линь Цинцюань, Лоу Чэн всерьёз подумывал отказаться от роли. Эти чувства, пожалуй, только Шэнь Дуншэн мог по-настоящему понять. Для них обоих Линь Цинцюань была настоящей ведьмой. Шэнь Дуншэн в конце концов не выдержал её бесконечной болтовни: — Ты хоть о репутации подумай! Тут на каждом шагу фанаты. Хочешь разрушить свой образ? — Ничего подобного! Я очень осторожна. Видишь, я всё время улыбаюсь — издали никто не слышит, что я говорю. Правда же, Сяосяо? Жун Сяо подумал, что она — удивительная, редкая женщина. А вот Шэнь Дуншэн чувствовал, что каждую минуту готов взорваться от злости! Не желая больше спорить, он просто оттолкнул чемодан Линь Цинцюань в сторону — раз уж справиться с ней невозможно, хотя бы держаться подальше. Она тут же ткнула пальцем в его сторону и пожаловалась Жун Сяо: — Смотри, смотри! Он снова злится! Каждый раз, когда мы вместе выходим, он ведёт себя так, а потом за спиной меня хвалит. Скажи, это не утомительно? Шэнь Дуншэн почувствовал, будто ему ещё раз ножом полоснули по груди, и в душе закричал: Кто-нибудь, пожалуйста, заберите у меня это чудовище! Я вам деньги заплачу, только пусть она перестанет мучить людей! В самолёте места Линь Цинцюань и Шэня Дуншэна оказались рядом. Он поднимался позже, увидел её улыбку и почувствовал мигрень. Покосился на Жун Сяо: — Давай поменяемся? Услышав это, Линь Цинцюань тут же возмутилась:

— Эй, Дун-гэ, это что значит? Ты меня, выходит, терпеть не можешь? — Так ты сама это знаешь! — сверкнул глазами Шэнь Дуншэн. Она только рассмеялась: — Садись, ладно. Я тебя не буду мучить. Жун Сяо видел, как он с сомнением сел на место, и не удержался от смеха. Путь предстоял шесть часов. Даже в первом классе это утомительно. Жун Сяо попросил у стюардессы три тонких пледа, раздал их Шэню и Линь Цинцюань, а сам закрыл глаза — решил поспать. Вечером Су Цинсюань получил звонок от Гу Цянью и был крайне удивлён. С тех пор как Гу Цянью и Жун Сяо признались друг другу, тот будто забыл обо всех друзьях: есть возлюбленный — и больше никого нет. Так что, когда он вдруг вспомнил позвонить, первой мыслью Су Цинсюаня было: точно что-то неладное. Он осторожно ответил: — Гу-дун, как это вы вспомнили обо мне? — Пойдём выпьем. Я в «Silver». Су Цинсюань на секунду завис, машинально глянул на часы и подумал: Сегодня солнце явно взошло на западе. Неужели Гу Цянью вырвался из сладких объятий и вспомнил о нас? Он прекрасно понимал, что дело, скорее всего, тянет на подвох. Но любопытство пересилило, и он согласился. Через сорок минут Су Цинсюань, Цзи Цзиньсюань и Цзи Цзиньань зашли в их привычный VIP-зал «Silver ». Открыли дверь — и увидели Гу Цянью, сидящего на диване, щёлкающего семечки и смотрящего телевизор. Там как раз шло шоу «вызов жизни».

Все: «......» Ну ведь знали же, что если придём — опять придётся есть «собачий корм» , но всё равно пришли. Вот так и живём — словно нас собаки облаяли! Цзи Цзиньань: — Младшая невестка, я это шоу каждую серию смотрю. И в нём ты всегда лучше всех! С тех пор как он в прошлый раз натворил дел, его «инстинкт самосохранения» рядом с Гу Цянью просто зашкаливал. Су Цинсюань бросил на него взгляд: Ну хватит уже подлизываться, — и, усмехнувшись, сел: — Что это у тебя вдруг время появилось выпить? Жена уехала на съёмки? Не успел он договорить, как заметил, что остальные тоже подняли головы и уставились на Гу Цянью. Тот кивнул: — Угу, уехала в Южноморск. Вот, я так и знал, — подумал Су Цинсюань. Пока жена дома — ему до нас дела нет. Стоит уехать — сразу вспомнил о друзьях. Но тут же он вспомнил недавний звонок от Су Жаньаня — тот говорил, что собирается вернуться в страну. И у Су Цинсюаня засосало под ложечкой. Он понимал: лучше предупредить Гу Цянью заранее, чем потом разгребать последствия. Пусть в его глазах всё это и было односторонней влюблённостью Жаньаня, но сам Жаньань думал иначе. Да, он младший брат, и вроде бы должен быть на его стороне. Когда Гу Цянью был одинок, он даже радовался, что у брата может что-то получиться. Но сейчас Гу Цянью женат, у него ребёнок, и видно же, как он всей душой предан Жун Сяо. Так что какие бы клятвы Жаньань ни давал — мол, возвращается только из тоски по дому, а не ради Гу

Цянью, — Су Цинсюань всё равно не мог быть спокоен. Поэтому за рюмкой он и решил «привить» Гу Цянью профилактическую дозу. — Цянью, — сказал он, глядя прямо в глаза, — в начале следующего месяца Жаньань возвращается. Он будто хотел уловить хоть тень эмоций в глазах Гу Цянью. Но там не было ничего. Гу Цянью даже на секунду задумался: Жаньань? Кто это? Потом вспомнил — младший брат Су Цинсюаня. Омега, моложе их, примерно ровесник Жун Сяо. — Ага, пусть возвращается, — сказал он так же спокойно, будто речь шла о случайном знакомом. Су Цинсюань невольно вздохнул про себя и пожалел брата. Кивнул и тему больше не развивал. Цзи Цзиньань, наоборот, обрадовался: — О, так братец Жаньань возвращается? Давненько его не было. Цзи Цзиньсюань добавил: — Да, уже несколько лет. На этот раз просто соскучился по дому? — Угу, — кивнул Су Цинсюань. — Говорит, хочет нас повидать. Может, и с вами встретиться попросит. — Ну так отлично! — подхватил Цзи Цзиньань. — Составим компанию, устроим братцу Жаньаню шикарный банкет в честь возвращения! Гу Цянью сказал просто: — Если будете что-то организовывать, предупредите меня заранее. Я посмотрю, будет ли у меня время. Все: «......» Вот это да! Теперь, значит, даже встречу с ним надо бронировать заранее? Совсем зазвездился! Эй, ты там небо собираешься штурмовать, а?!

Глава 92

Постоянные демонстрации любви со стороны Гу Цянью вызывали у троицы (Су Цинсюаня и братьев Цзи) немалое раздражение — каждый про себя их мысленно проклял. Вечеринка закончилась до полуночи. Вернувшись домой, Гу Цянью у дверей застал Гу Чжунью и невольно замер. Он машинально достал телефон и проверил: пропущенных звонков от дяди не было. Увидев его, Гу Чжунью поднялся со ступенек и с упрёком сказал: — Куда это ты шатался? Сяосяо только уехал на съёмки, а ты уже по ночам домой не приходишь. Я тебе скажу, так нельзя! Гу Цянью не стал оправдываться. Подошёл, открыл дверь и впустил окоченевшего от холода дядю: — Почему ты не предупредил меня заранее, что приедешь? — Откуда мне знать, что тебя дома не будет! Телефон как назло сел прямо в аэропорту. Хорошо хоть, что ты всё-таки вернулся этой ночью, а не утром, а то пришлось бы мой труп у дверей подбирать! Запомни, Цянью, женился — значит, будь ответственным! Если Сяосяо узнает, что ты по ночам шляешься, как ему будет больно! — Я сегодня встречался с Цинсюанем и остальными, — спокойно пояснил Гу Цянью, наливая ему чашку травяного чая. — А ты сам? Твой Хансон знает, что ты сюда приехал? — Я же говорил: сказал ему, что соскучился по ребёнку. Только смотри, не проболтайся. Хансон во всём хорош, только уж больно... горяч. — Гу Чжунью взял чай и поморщился. — Это что за дрянь? — Травяной чай. Ягоды годжи, финики... — ответил Гу Цянью и закатил чемодан дяди в комнату.

— А, вот это хорошо! Для почек самое то. — ...Для почек? — Гу Цянью на секунду опешил. Его взгляд упал на чайник с настоем, и он сразу вспомнил, как Жун Сяо всегда настойчиво советовал ему пить этот чай и строго-настрого напоминал не забывать. — Чемодан оставь, я потом сам разберу, — сказал Гу Чжунью, уже выпив подряд две чашки, и, наконец, расслабился. — Вот теперь полегчало. — Отдыхай. — Ладно, только помни: ни слова Хансону. Он ещё раз повторил, с каким волнением просил его сохранить тайну. Видно было, что для него это вопрос жизни и смерти: если Хансон узнает, не миновать расправы. При мысли о его суровом нраве Гу Чжунью аж спину свело. Нет, надо будет у Цянью спросить, где он этот чай берёт. Возраст уже не тот — нужно беречься. А то ещё до почечной недостаточности дойдёт! Тем временем Жун Сяо, прилетев, сразу отправился в гостиницу. Лю Кэцин жил там уже больше двух месяцев, провёл десятки выездов на локации. Они заранее предупредили его о своём приезде. Совпало так, что Лю Кэцин возвращался с ужина, и они встретились прямо у дверей. Это была маленькая гостиница. Режиссёр сразу выкупил её на четыре месяца и сделал временным общежитием для съёмочной группы. Увидев, как они выходят из машины, Лю Кэцин улыбнулся: — Прибыли вовремя. Завтра подтянутся остальные — и актёрский состав будет в полном сборе. Шэнь Дуншэн подошёл обняться: — Несколько месяцев не виделись, а вы, Лю-дао, заметно похудели. Тот кивнул: — Лето здесь выдалось слишком жарким, тяжело пришлось. Но сейчас — самый хороший сезон в Наньхай. Жун Сяо, Цинцюань, вы оба выглядите отлично. Так держать!

Линь Цинцюань смущённо улыбнулась — совсем не так, как её недавняя взбалмошная манера. На этот раз она выглядела почти как девочка. Шэнь Дуншэн, заметив перемену, дёрнул уголком губ: Ну-ну, продолжай притворяться. — Постараюсь, — Жун Сяо тоже улыбнулся и пожал руку Лю Кэцину. Тот посмотрел на него и спросил: — Сценарий читал? — Да, успел, — кивнул Жун Сяо. — Ну и как тебе персонаж Принца? — продолжил режиссёр, ведя их внутрь. Эта фраза заставила Шэнь Дуншэна и Линь Цинцюань обменяться выразительными взглядами. Принц — главный герой нового фильма Лю Кэцина «Искупление». Формально режиссёр ещё не объявлял, кому достанется эта роль, хотя с самого начала склонялся к Жун Сяо. В картине участвовали звёзды первой величины — Лоу Чэн, сама Линь Цинцюань, плюс молодые популярные актёры для привлечения кассы. Состав был идеален для проката. И потому прямой вопрос о впечатлении от главного героя явно звучал как намёк. Жун Сяо не ожидал, что Лю Кэцин сразу перейдёт к сути. В сценарии Принц — фигура крайне противоречивая. При первом появлении он предстаёт правой рукой одного из крупнейших наркобаронов. Молодой, болезненного вида из-за слабых лёгких, он странный, вспыльчивый, одержимый и жестокий. За глаза его называли «змей». И всё же именно он, когда провалилось внедрение агента, спас тому жизнь и добровольно стал осведомителем. Никто так и не понял, чем он руководствовался. В финале все главари картеля либо убиты, либо арестованы, а Принц исчезает в горах, поселившись в безымянной деревушке. Сценарий вскользь рассказывал и его прошлое. Настоящее имя героя — Линь Сямин. Он родом из

пограничного селения, где все жили за счёт выращивания мака. Там наркотики пробовали уже в 11–12 лет. Из-за врождённых проблем с лёгкими Сямин не стал зависимым, но видел, как разрушается деревня. В 12 лет он потерял отца от передозировки, а мать с сестрой в тот же день достались другим мужчинам. Ночью мальчик поджёг всё селение. И стоя вдалеке, наблюдал, как горят дома, — и улыбался. Роль была невероятно сложной, тяжёлой психологически. Жун Сяо изложил режиссёру своё понимание образа. Лю Кэцин одобрительно кивнул: — Завтра пройдёшь пробы. — Хорошо, — ответил тот. После чего попрощался и ушёл в комнату. Шэнь Дуншэн последовал за ним. Закрыв дверь, спросил: — Значит, Лю-дао хочет, чтобы ты играл Принца? — Думаю, он пока предлагает попробовать. Окончательно не решил, — ответил Жун Сяо, ставя чемодан к стене. — Уверен в себе? Жун Сяо улыбнулся: — В целом да. — И правильно. Без давления, просто сделай, что сможешь, — ободрил его Шэнь Дуншэн. — Шень-ге, мне кажется, это ты больше волнуешься, чем я. Тот рассмеялся: — Ладно, разбирай вещи. Я тоже пойду в комнату, потом позову тебя ужинать. — Договорились. Когда он ушёл, Жун Сяо достал чистую одежду, а потом сел на кровать и отправил сообщение Гу Цянью: Мы приехали, разместились. Как у тебя дела? Поужинал? Как Фаньсин? Дядя уже приехал? Ответа сразу он не ждал и уже собирался в душ, когда телефон зазвонил. — Поужинал? — послышался голос Гу Цянью. — Ещё нет, только приехали. Жду, когда Шень-ге соберётся, пойдём вместе. А ты? — Да, поел. Вечером встретился с Су Цинсюанем и ребятами. Дядя приехал, а Фаньсин остался у родителей, я его не забирал. — А он сказал, надолго к нам? — спросил Жун Сяо.

— Не говорил. Не обращай внимания. Главное — устроился ли ты нормально? Не забудь достать средство от насекомых. И ещё — пару дней не ешь ничего слишком острого или тяжёлого, чтобы привыкнуть к местной пище и не схватить расстройство. Слушая заботливый голос Гу Цянью в трубке, Жун Сяо чувствовал, как у него теплеет на душе. — Не волнуйся, господин Гу, я позабочусь о себе. И ты тоже береги себя. — ...Скучаю по тебе, — после короткой паузы вдруг сказал Гу Цянью. Жун Сяо вздрогнул, сердце затрепетало, и он тихо ответил: — Я тоже. Они оба замолчали. Но даже так, слушая дыхание друг друга, казалось, будто они рядом. Тишину нарушил внезапный стук в дверь. Жун Сяо спохватился: — Это Шень-ге пришёл звать меня ужинать. Не буду тебя задерживать. Отдыхай пораньше. Спокойной ночи. — Спокойной ночи. Будь осторожен. Если что-то случится — сразу звони. — Хорошо. Пока, господин Гу, — сказал Жун Сяо и с улыбкой отключил телефон. Открыв дверь, он увидел Шэнь Дуншэна. Тот сразу заметил перемену в его лице: — С господином Гу разговаривал? Жун Сяо кивнул с улыбкой:

— Пойдём ужинать? — Да. Я как раз узнал у Лю-дао: тут рядом есть чайная-закусочная. Ты соберись, а я зайду за Цинцюань. — Хорошо. Жун Сяо взял телефон и карточку от номера, и вышел. У двери в комнату Линь Цинцюань Шэнь Дуншэн сказал: — Значит, ты не идёшь? Может, принести тебе что-нибудь? — Не надо. Я спать. Утром поговорим. — Ладно, отдыхай, — он прикрыл дверь и повернулся к Жун Сяо: — Пошли. Она не ест, значит, только мы двое. — Хорошо, — кивнул Жун Сяо и надел маску. После ужина, вернувшись в гостиницу, Жун Сяо получил звонок от Цинь Лу. — Сяосяо, ты что, уехал в Наньхай? Жун Сяо удивился. Он ведь не говорил Цинь Лу об этом. — Откуда знаешь? — Посмотри Вэйбо. Вас с Шэнь Дуншэном фанаты засняли. Жун Сяо сразу всё понял. И в тот же момент заметил, что и у Шэня звонит телефон. — Мы снимаем новый фильм у Лю-дао, — пояснил он. — Я сегодня только приехал. Наверное, во время ужина нас и увидели. — В Наньхае тепло, правда? Красиво там, наверное. Я давно хотел съездить, но всё никак не получалось. — Когда будет время, съездим вместе. Услышав это, Цинь Лу обрадовался: — Отлично! Тогда только мы двое... нет, ещё Сяо Чэнь и А-Цзя! Четверо нас будет! — Договорились, — улыбнулся Жун Сяо, представляя, как счастлив друг на том конце. Поболтав немного, они распрощались. — Нас за ужином подловили, — сказал Шэнь Дуншэн. — Напиши пост в Вэйбо: мол, новая работа началась. — Хорошо. — И ещё: завтра утром приедут Чжан Шаньшань, Сюй Му и Тунтун. Чтобы ты знал. Ладно, отдыхай. — Хорошо. Ты тоже, Шень-ге Попрощавшись, Жун Сяо вернулся в номер, включил телефон и написал: Жун Сяосяосяосяо V: Спасибо всем за заботу. Я здесь ради новой съёмки. Подробности скоро. Следите за новостями~ 【улыбка.jpg】 Комментарии фанатов: — «Сяосяо снова снимается? Поздравляем! Мы обязательно поддержим!!» — «Береги здоровье, удачи! Любим тебя!!!» — «Ребята, давайте не будем мешать Сяосяо на работе. Просто терпеливо ждём выхода новой работы!» — «Скажите честно, разве это не Шень-ге сдал? Сяосяо ведь был в маске!» «Шень-ге сказал, что в следующий раз и мне придётся надевать маску QAQ. Нехорошо, хаха!!» ... На следующий день после обеда приехал Лоу Чэн. Увидев его, Линь Цинцюань тут же подошла: — Вот скажи, разве не лучше было бы, если бы ты вчера поехал вместе с нами? Обязательно надо было выделываться! Лоу Чэн про себя подумал: Я ведь именно от тебя и прятался. — Вчера были дела, не смог, — ответил он вслух и посмотрел на номера комнат: — В какой ты

живёшь? Линь Цинцюань махнула рукой в сторону своей. Лоу Чэн сразу выбрал комнату как можно дальше от неё: — Тогда я здесь поселюсь. — Эй! Ты что имеешь в виду?! — прищурилась Линь Цинцюань. Лоу Чэн сделал вид, что совершенно спокоен: — Тут ближе к лестнице, удобно выходить и заходить. Ты же знаешь, я не люблю лишних хлопот. — Правда? — недоверчиво прищурилась она. — А что ещё? — усмехнулся он. — Что-то ты слишком нервный! — прищелкнула языком Линь Цинцюань. Сердце у Лоу Чэна застучало быстрее. — С чего бы мне нервничать. Всё, у тебя дела? Если нет, я хочу переодеться. Она некоторое время молча смотрела на него, а потом холодно бросила: — Смотри у меня, веди себя хорошо. А то я найду способ тебя проучить! — Да-да, сестрица, понял-понял, — поспешно закивал он. Лишь тогда Линь Цинцюань удовлетворённо вышла. Закрыв за ней дверь, Лоу Чэн шумно выдохнул: Эта ведьма... Через некоторое время зашёл Шэнь Дуншэн. — Почему поселился так далеко? — удивился он, оглядев комнату. Лоу Чэн промолчал, только посмотрел на него. Шэнь Дуншэн всё понял без слов. — А-а, ясно. Рядом чайная, но будь осторожен, если пойдёшь туда. Вчера Сяосяо уже засветился — боюсь, теперь фанаты и репортёры будут караулить возле гостиницы. — Ладно, я понял. — Хорошо. Тогда занимайся, а я пойду к Сяосяо. Он сейчас у Лю-дао пробу проходит. Когда Шэнь Дуншэн ушёл, Лоу Чэн достал телефон. На Вэйбо уже появился свежий пост: LongMedia Entertainment V: Угадай по фото, кто это. 【фото】【фото】【фото】【фото】... Всего девять снимков. На каждом — разные люди. Первая — Лю Кэцин, дальше даже кадры, как Лоу Чэн только что выходил из машины. Можно сказать, сфотографировали всю их компанию. Не зря, когда он выходил, ему показалось, что его снимают. Оказалось, не показалось. Под постом уже набралось множество комментариев.

«Лоу Чэн, Линь Цинцюань, Жун Сяо, а это кто ещё... Гу Бэйи, Лю Инь? Что за состав! Это что, новый фильм режиссёра Лю?» «А-а-а! Мой айдол там! Я в шоке! Бэйбэй, мы всегда будем поддерживать тебя!!» «Не могу поверить, что там и моя Лю Инь! А-а-а! Режиссёр Лю, когда премьера? Я уже приготовила деньги!!!!» ... Жун Сяо отложил сценарий и кивнул: — Готово, режиссёр Лю. — Отлично, начинаем, — сказал Лю Кэцин, включая камеру для видеозаписи. Сцену для пробы он выбрал непростую — момент, когда внедрённого полицейского разоблачают, и глава банды, Девятый, приказывает Принцу его «убрать». Но Принц не только ослушивается, он ещё и спасает полицейского и предлагает ему сделку. ... Грохочет гроза. Сырой, тёмный склад. За дверью шумит дождь. В помещении лишь двое: подросток с бледным лицом, сидящий на ящике, и избитый, полуживой агент на полу. Принц тяжело дышит, склонив голову. Его руки дрожат, вода капает с пальцев на бетон.

Его губы, алые, будто обагрённые кровью, в темноте кажутся ещё ярче. Он медленно поднимает взгляд и тихо усмехается: — Удивлён, да? Голос едва слышен, будто каждое слово вырывается ценой последних сил. На самом деле так и есть: чтобы вытащить агента из пруда, ему пришлось отдать почти все силы. — Я ничего не скажу. Можешь даже не пытаться, — выдавил полицейский, с трудом садясь. Его глаза внимательно изучали этого странного юношу: жестокого, непредсказуемого, без принципов. Принца пронёс приступ кашля. Он вытер кровь с губ, усмехнулся: — Мне не нужно, чтобы ты что-то говорил. Я хочу заключить с тобой сделку. Полицейский молчал. — Всё, что нужно вашей полиции: информация, доказательства — я достану. Хочешь сделку? Он говорил прямо, словно не сомневался, что его предложение примут. — Думаешь, я тебе поверю? — Ха-ха, да всё равно... — Принц поднял голову, сделал глубокий вдох и, пошатнувшись, продолжил: — У меня одно условие. Когда получите всё, что хотите... уничтожьте это место. Сотрите его с лица земли. Чтобы здесь больше никогда не выращивали мак. Потому что в нём нет ничего прекрасного... Согласитесь — и я помогу вам. Он попытался подняться. Худой, почти падающий от слабости, но всё же выпрямился, не позволив себе рухнуть. — У выхода лодка. Мой человек. Он выведет тебя... — Стоп, снято! — раздался голос Лю Кэцина. Жун Сяо шумно выдохнул и опустился на кровать. Режиссёр кивнул, довольный: — Лучше, чем раньше. Очень хорошо. Ты сыграл именно того Принца, которого я хотел увидеть. Надеюсь, во время съёмок не подведёшь меня. — Спасибо, — улыбнулся Жун Сяо. — Ладно, хватит благодарностей. Если бы ты играл плохо, я бы не дал тебе эту роль. Иди отдохни. После обеда пойдём делать фотопробы. Жун Сяо вышел из комнаты Лю Кэцина. Снаружи его уже ждал Шэнь Дуншэн. — Ну как? — спросил он.

Жун Сяо улыбнулся и кивнул: — Утвердили. — Принц? — уточнил Шэнь Дуншэн. Увидев кивок Жун Сяо, он тут же радостно сказал: — Отлично! — Режиссёр Лю сказал, что позже будем снимать пробы в костюмах, нужно подготовиться. — Хорошо, я сообщу всем. Теперь состав практически окончательно утверждён: Линь Цинцюань сыграет внедрённую «Госпожу Бай» — Бай Жушуан, Лоу Чэн — капитана отдела по борьбе с наркотиками Лоу Е, а ты — Принца. Это ваша первая совместная работа, так что постарайся! В голосе Шэня Дуншэна слышалось возбуждение. Жун Сяо с улыбкой кивнул. В тот же день после обеда вся группа собралась в павильоне. Жун Сяо познакомился с Гу Бэйи и Лю Инем — оба были популярными айдолами. Лю Инь — белолицый, утончённый, очень соответствовал современным вкусам, а Гу Бэйи — мужественный тип, «альфа». Роль Девятого, большого босса, старшего брата Принца, досталась ветерану — Сунь Яоянгу. У него суровое, хищное лицо, поэтому почти вся его карьера прошла в амплуа злодеев. Но в жизни он оказался очень простым и приветливым человеком. Лоу Чэн и Линь Цинцюань явно давно его знали.

— Жун Сяо, иди сюда, это Су-ге, — позвал Лоу Чэн, представив их друг другу. Жун Сяо сам протянул руку: — Здравствуйте, учитель Су. — Я о тебе слышал. Ты молодец! — Сунь Яоян усмехнулся, пожав ему руку. Вскоре все отправились в гримёрки готовиться к съёмке фотопроб. Шэнь Дуншэн всё время находился рядом с Жун Сяо, ведь для того это была первая работа в таком крупном фильме. Лоу Чэн и Линь Цинцюань к подобным проектам давно привыкли. Персонаж Принца требовал жёсткого образа — жестокого, одержимого и болезненно-хрупкого. Так как у Жун Сяо кожа изначально очень светлая, визажисту нужно было лишь подчеркнуть болезненную бледность, чтобы создать нужное впечатление. Во время грима заглянул режиссёр Лю: — Тебе придётся похудеть. Этой одной фразы хватило, чтобы Жун Сяо всё понял: хотя он и не полный, для героя, которого изнуряла болезнь, он выглядел слишком здоровым. — Хорошо, — ответил он без лишних слов. Когда Лю Кэцин ушёл, Шэнь Дуншэн тихо спросил: — А господину Гу сказать? — Нет, — Жун Сяо покачал головой. — Если он узнает, что мне ради роли нужно худеть, ему будет неприятно. Пусть лучше не знает. Шэнь Дуншэн понимал иначе: если Гу Цянью приедет на площадку и увидит всё сам, то Жун Сяо-то ничего, но вот им всем придётся нелегко. Однако, так как Жун Сяо пока не знал истинной личности Гу Цянью, Шэнь Дуншэн ничего не мог объяснить. Съёмка пробных фото растянулась на три дня. После отчёта Шэня Дуншэна Гу Цянью сразу нанял диетолога, чтобы тот составил для Жун Сяо здоровую программу снижения веса. Даже с профессионалом на подстраховке Гу Цянью оставался крайне недоволен ситуацией. Но понимал: раз Жун Сяо специально просил не волновать его, значит, нужно делать вид, будто он ни о чём не знает. Изначально Гу Цянью хотел быстро закончить дела и поехать к нему на съёмки...

Совпало так, что как раз в эти дни возвращался младший сын семьи Су — Су Жанъань, и в его честь Суи устроили приём. Как старый друг семьи, Гу Цянью не мог проигнорировать приглашение, поэтому был вынужден отложить поездку ещё на день. Тем более Су Цинсюань заранее предупредил их о мероприятии. В тот вечер, закончив разговор с Жун Сяо по телефону, Гу Цянью сразу направился на приём, одновременно поручив Чэнь Юньхэ забронировать ночной рейс. Так он мог уже утром на следующий день оказаться рядом с Жун Сяо. Однако он не сообщил об этом Жун Сяо заранее — хотел сделать ему сюрприз. Увидев Гу Цянью, Су Цинсюань рассмеялся: — Я уж думал, ты не придёшь! — Раз обещал, то почему нет. Но до конца я не останусь — у меня билет. — Куда летишь? — удивился Су Цинсюань. — К жене, — сказал Гу Цянью так тепло и вместе с тем самодовольно, что Су Цинсюань будто невольно проглотил горькую пилюлю. Он только вздохнул: — Знал бы, лучше не спрашивал. Ладно, иди, Цзиньсюань уже здесь. Гу Цянью хлопнул его по плечу: — Занимайся своими делами. Су Цинсюань посмотрел ему вслед и подозвал человека: — А где Жанъань? — Второй молодой господин ещё у себя, не спускался.

— Понятно, — кивнул Су Цинсюань, и в душе у него шевельнулось беспокойство: а вдруг Су Жанъань, увидев Гу Цянью, скажет что-то лишнее? Цзи Цзиньсюань, заметив подошедшего Гу Цянью, улыбнулся и помахал рукой: — А я думал, ты не придёшь. Ты ужинал? Гу Цянью взял у него маленький десерт и попробовал: — Почему вы все решили, что я не появлюсь? — Ну, мы думали, у тебя не будет времени — будешь болтать с женой по телефону. — Мне не нужно часами висеть на линии. Я вот скоро сам к нему поеду. Цзи Цзиньсюань только покачал головой: — Смотрю на тебя и не узнаю. — Ты просто сам этого не испытал, — Гу Цянью бросил на него взгляд «ты не поймёшь». Цзи Цзиньсюань пожалел, что вообще завёл этот разговор: ну ведь сам себе на нервы наступил. — Старший брат Цянью... — вдруг раздался за спиной робкий голос. Гу Цянью машинально обернулся, Цзи Цзиньсюань тоже застыл в удивлении. Увидев Су Жанъаня, тот уже собирался что-то сказать, как вдруг Гу Цянью холодно бросил: — А ты кто? Цзи Цзиньсюань: «...» Неужели обязательно было так резко? Всё же это младший брат Су Цинсюаня. Ну да, тот влюблён в тебя, но зачем так обрубать? Ранее Цзи Цзиньсюань и сам догадывался о чувствах Су Жанъаня, но теперь, увидев его взгляд, полный невыраженной надежды и скрытой боли, убедился окончательно. Но какой бы сильной ни была его любовь, судьба у этой истории одна — остаться без ответа. Су Жанъань весь вечер ждал появления Гу Цянью, готовился, волнуясь и радуясь, — и в итоге получил холодное: «А ты кто?» Он онемел. Он никак не ожидал, что Гу Цянью его даже не узнает. Лишь Цзи Цзиньсюань, не выдержав, вмешался: — Это младший брат Жанъань, разве не узнал? — А, здравствуй, — Гу Цянью кивнул, глянув на часы. Су Жанъань смотрел на него с болью и обидой. Услышав за границей, что Гу Цянью женился, он чуть не сошёл с ума от ревности и тут же решил вернуться. Он знал, что в богатых семьях часто заключают браки по расчёту, и давно слышал о помолвке между Гу и семьёй Жун. Он был уверен: Гу Цянью женится на Рунь Шань. А оказалось, тот взял «незаконнорождённого». Су Жанъань был уверен: это брак поневоле, Гу Цянью не может любить его супруга. Поэтому он и вернулся — теперь-то шанс появился. Он был готов даже быть лишь любовником, лишь бы быть рядом. Разве это не жертва? Разве Гу Цянью не должен это оценить?.. Но вместо этого — холодный отказ. В этот момент вошёл Су Цинсюань и увидел картину: его брат стоит напротив Гу Цянью и Цзи Цзиньсюаня. Сердце екнуло, он поспешил подойти: — Жанъань, что ты здесь? Я как раз тебя искал. Цзи Цзиньсюань улыбнулся, пытаясь разрядить обстановку: — Жанъань пришёл поздороваться. Гу Цянью взглянул на Су Цинсюаня: — Уже поздно. Я пришёл, отметился — и этого достаточно. Вы продолжайте, я пойду. Су Цинсюаню только этого и нужно было, он облегчённо кивнул: — Хочешь, я кого-то попрошу отвезти тебя? Гу Цянью махнул рукой: — Не надо. Но Гу Цянью ещё не успел дойти до двери, как Су Жанъань вдруг окликнул его: — Брат Цянью, куда ты? Сегодня же мой вечер — вечер моего возвращения! Разве ты не останешься?

Цзи Цзиньсюань усмехнулся: — Слишком уж явно Су Жанъань себя проявляет. Гу Цянью наверняка уже всё понял. А ты что думаешь? — А что я могу думать? — холодно бросил Су Цинсюань и тут же подошёл ближе: — Жанъань, перестань баловаться. Цянью, не обращай на него внимания. Гу Цянью резко отдёрнул руку отцепившись от пальцев Су Жанъаня и холодно глянул на Су Цинсюаня, а затем — на самого Су Жанъаня, смотревшего на него умоляющими глазами: — Держи себя в руках. Простые слова, словно пощёчина, ударили по лицу Су Цинсюаня. А Су Жанъань и вовсе не ожидал, что Гу Цянью скажет это так прямо. Он-то думал: да, возможно, сначала Гу Цянью не примет его, но ведь это не страшно. Стоит только доказать искренность — и тот рано или поздно оценит. К тому же рядом есть брат Су Цинсюань: ради него Гу Цянью будет мягче... Но вышло совсем иначе. Лицо Су Цинсюаня побелело: — Теперь доволен, Жанъань? Если ты вернулся с такой целью, то лучше оставайся за границей. Я не позволю тебе снова приехать. Сказал — значит, так и будет. Вали к себе в комнату! Су Жанъань покраснел, глаза увлажнились: — Ты мне вообще брат или нет?! — Именно потому, что я твой брат, я и обязан тебя остановить! — резко ответил Су Цинсюань. — Ты понимаешь, что он женат? Что ты делаешь?! Хочешь стать любовником? Не то что Гу Цянью тебя не возьмёт — даже если бы и захотел, я бы никогда не позволил. Наша семья не потерпит такого позора! — Не твоё дело! — выкрикнул Су Жанъань, топнул ногой и, развернувшись, убежал обратно в свою комнату. Цзи Цзиньсюань подошёл, похлопал Су Цинсюаня по плечу: — Цянью уже ясно высказался. Главное — не переступи границу, иначе о вашей многолетней дружбе можно будет забыть. Ладно, поздно уже, я поехал. Сев в машину, Гу Цянью снял пиджак и небрежно бросил его рядом. Чэнь Юньхэ, заметив это, осторожно спросил: — Господин Гу, пиджак не по размеру? — Он грязный, — холодно бросил тот. Ему до тошноты надоели взгляды Су Жанъаня. Он хотел, чтобы Су Цинсюань всё понял. Чэнь Юньхэ уловил настроение и больше не заговаривал. Высадив его в аэропорту, он достал из багажника пальто и протянул: — Вот, возьмите. Гу Цянью надел пальто и сказал: — Возвращайся. А эту одежду в машине — выбрось. — Хорошо, — кивнул Чэнь Юньхэ и уехал. У Жун Сяо утром была первая сцена. Пока он сидел в гримёрке, держа в руках сценарий, рядом с ним листал телефон Шэнь Дуншэн. И как раз наткнулся на свежую новость: 《Искупление》Официальный аккаунт V: Дорогие зрители, вы наверняка ждали этого момента! Барабанная дробь! Встречайте наш актёрский состав! @Режиссёр Лю Кэцинь @Лоу Чэн @Линь Цинцюань @Жун Сяо Сяо Сяо @Гу Бэйи @... [фото][фото][фото][фото]... Комментарии тут же заполнили ленту: «Вау! Уже с первого взгляда ясно — фильм будет огонь! Точно смотрю!»

«Такой мощный актёрский состав и надёжный режиссёр — жду премьеру!» «А-а-а, Бэйбэй такой красавчик, боже, моё сердечко!!!» «Если там играет наш Чэн-ге — значит, фильм точно будет топ! Поддерживаю!!!» «Цинцюань-цзе по-прежнему такая красивая, настоящая фея, ха-ха-ха!» «Почему мой Сяо выглядит таким мрачным... прошу, дайте ему хороший финал!!!» «Мой Сяо играет больного? Я понимаю, что это грим, но выглядит он так жалко... прошу, сценарист, не мучай моего Сяо!!!» ... — Вышли фотопробы, ты потом сделай репост, — сказал Шэнь Дуншэн, пролистав комментарии и убедившись, что ничего плохого нет. Он поднял голову и обратился к Жун Сяо, которого в этот момент гримировали. — Хорошо. Сегодня был первый съёмочный день у группы «Искупление». За эти несколько дней диеты у Жун Сяо уже появились первые результаты. Утром Лю Кэцин поинтересовался его весом. Оказалось, что за три дня он сбросил шесть цзиней (около 3 кг). Режиссёр удовлетворённо кивнул: — Ещё шесть — и хватит. — Ладно, — кивнул Жун Сяо. Его первая сцена — пробная сделка между Принцем и партнёром. В роскошной комнате, больше похожей на золотой дворец, на диване сидел седой мужчина средних лет. Принц вошёл с улицы. На нём был чёрный суньятовский костюм, лицо бледное, губы плотно сжаты, из-за чего он казался холодным и жёстким. За ним следовал один из его людей. У дверей их тщательно обыскали и лишь потом впустили. Мужчина с дивана поднялся и, улыбаясь, подошёл: — Ах, приезд Принца озарил моё скромное жильё. Бледность придавала взгляду Принца зловещую глубину. Он слегка скривил губы: — Господин Тан, ближе к делу. Несколько коротких слов — и уже чувствуется, что его здоровье слабо, дыхание поверхностное. — Хорошо, Принц прямолинеен, это мне нравится. Садитесь, принесите чаю, — мужчина уселся напротив, скрестив ноги. — Про ту тонну товара, о которой я говорил в прошлый раз... когда можно будет доставить? — Триста килограммов будут готовы завтра. — Триста? Ха, ты шутишь? — мужчина явно разозлился. Принц спокойно, холодно глянул на него и тут же поднялся, направляясь к выходу. — Принц, что это значит? — опешил мужчина, тоже вскочив. Но Принц не удостоил его ответом и ушёл вместе со своим человеком. В машине его помощник, по прозвищу Хэтун, осторожно спросил: — Так мы вернёмся... Девятый господин не будет недоволен? — Всего лишь этот Тан? — Принц презрительно усмехнулся, но тут же его скрутил сильный кашель. Хэтун поспешно открыл бутылку воды, протянул ему, но Принц отказался. Лицо его стало совсем белым, глаза закрылись. Из-за кашля алые губы выглядели ещё ярче, словно обагрённые кровью. Он медленно вынул из кармана носовой платок и вытер уголок рта: — У этого Тана нет сети, чтобы переварить целую тонну. Возвращаемся. После стольких слов дыхание у него заметно сбилось. Хэтун только кивнул, ничего не говоря, и завёл машину. — Снято! — крикнул Лю Кэцин. Жун Сяо тут же вышел из машины. В этот момент появился Гу Бэйи и бросил на него взгляд. Он не ожидал, что Жун Сяо играет

настолько убедительно. Раньше он думал, что все разговоры в интернете о его актёрском таланте — лишь пиар Шэня Дуншэна. Ведь это обычный приём в индустрии.

Ведь это был привычный приём. Но только что, играя с Жун Сяо, Гу Бэйи сам не заметил, как всё время следовал за его ритмом. Жун Сяо уловил его взгляд и дружелюбно улыбнулся. Гу Бэйи не был похож на обычных «свежих мяса» — он высокий, крепкий, весь словно пропитан мужской силой. И вдруг эта лёгкая улыбка Жун Сяо заставила его на миг растеряться. А когда пришёл в себя, Жун Сяо уже ушёл. Вернувшись в комнату отдыха, он получил от Чжан Шаньшань стакан лимонной воды. — Дун-ге сказал, чтобы ты в обед вернулся в гостиницу. — Хорошо, — ответил Жун Сяо без лишних вопросов. Он знал: если бы не было причины, Шэнь Дуншэн не стал бы так говорить. Первая сцена прошла без сучка и задоринки — отличное начало. Актёры в этой картине все с хорошей школой, поэтому процесс обещал быть гладким. Сняв ещё две сцены, Жун Сяо наконец получил передышку. Была как раз середина дня, и Сюй Му отвёз его в гостиницу. Поднимаясь наверх, Жун Сяо позвонил Шэню Дуншэну: — Дун-ге, я приехал. Ты где? — А, иди прямо в номер, — коротко сказал тот и сразу отключился. Жун Сяо решил, что Дуншэн ждёт его в комнате. Но, открыв дверь, он замер, а потом засиял улыбкой. Закрыв дверь, он бросился в объятия вошедшего мужчины: — Как ты здесь?! — Соскучился. Вот и приехал, я ведь обещал, — Гу Цянью крепко прижал его к себе. Только сейчас он почувствовал, что пустота в груди наконец наполнилась. Жун Сяо сиял от счастья: — И даже не сказал заранее! Во сколько прилетел? — Утром... — начал Гу Цянью. — Утром? Так ты ночным рейсом летел? — перебил его Жун Сяо. — Ну, господин Гу, вчера звонил — и ни словечка об этом, — упрекнул он, но лицо его светилось довольной улыбкой. Гу Цянью чмокнул его в губы: — Хотел сделать сюрприз. Ты похудел. — А... это ради роли. Нужно для съёмок. Дун-ге нашёл мне профессионального диетолога, всё безопасно, не волнуйся, — Жун Сяо на миг смутился, услышав его слова. — Ты один приехал? А как же Сяо Синь? — Всё вышло неожиданно, взять его не успел. В следующий раз привезу. Соскучился по нему? — мягко спросил Гу Цянью, усаживая его рядом. — Конечно, но он ещё маленький, лучше не таскать его туда-сюда. То, что ты приехал — уже счастье. Ты ел? — Да. А теперь будь послушным, дай мне хорошенько на тебя насмотреться. Жун Сяо усмехнулся: — Господин Гу, и как же вы собираетесь смотреть?

Глава 93

Су Цинсюань смотрел, как Су Жаньань спускается по лестнице. Завидев его, тот заметно растерялся, а затем отвернулся и направился к столовой. Проходившая мимо мать Су не удержалась и спросила: — Что случилось, вы поссорились? — Мама, нет. Я просто посмотрю, как он. — Су Цинсюань не знал, как объяснить родителям ситуацию с Су Жаньанем. Увидев его, Су Жаньань сказал: — Ты опять хочешь меня контролировать? Мне уже двадцать три, ты что, собираешься управлять мной всю жизнь? — Думаешь, мне это доставляет удовольствие? Лучше не позорь семью. И напомню тебе ещё раз: Гу Цяньюй уже женат. — Ну и что? Раз женился, он не может развестись? В семейных правилах нигде не сказано, что брак по договорённости нельзя расторгнуть! — С чего ты взял, что он разведётся ради тебя? Советую перестать строить иллюзии. Родителям я пока ничего не говорил. Хочешь, чтобы узнали? Мне не жалко. Вот тогда посмотрим, кто будет на твоей стороне, когда ты начнёшь скандалить. И ещё раз предупреждаю: держись подальше от Жун Сяо. Су Жаньань знал, что Жун Сяо — супруг Гу Цяньюя по договорённости, его законная жена. Он знал даже больше — что тот внебрачный сын, да ещё и зарабатывает актёрством. «Внебрачный ребёнок и актёр — что тут такого, чтобы с ним нельзя было связываться?» — думал он. Ему казалось, что Су Цинсюань слишком всё раздувает. Как только он добьётся Гу Цяньюя, посмотрим, что тот тогда скажет. Он решил во что бы то ни стало встретиться с Жун Сяо и дать ему знать о своём существовании! Гу Цяньюй пробыл у Жун Сяо всего три дня. Всё это время он почти не выходил из комнаты. Пусть снаружи папарацци и не могли ничего заметить, но люди, жившие на одном этаже, уж точно знали. Когда Гу Цяньюй уехал, Линь Цинцюань не удержалась и спросила у Жун Сяо: — Сяосяо, как ты думаешь, у нас с тобой хорошие отношения? Она обняла его за шею, и Жун Сяо, улыбнувшись, слегка наклонился: — Конечно хорошие, Цинцюань-цзе. — Вот именно, я тоже так считаю. Тогда скажи сестре, кто этот мужчина, что всё это время прятался у тебя в комнате? Жун Сяо заранее ждал такого вопроса и только с улыбкой развёл руками: — Цинцюань-цзе, ты ведь уже два дня мучаешь Дун-гэ вопросами, правда? — Ну да! А он ни за что не хочет мне сказать! — вспыхнула Линь Цинцюань, едва услышав имя Шэнь Дуншэна. Жун Сяо засмеялся: — Цинцюань-цзе, это мой муж. Я женат. (А ещё у него есть прелестный малыш, но об этом он умолчал, чтобы не слишком её шокировать.) Как и ожидалось, она замерла с выражением: «Да ну, не может быть!» — Ты же ещё такой молодой, и уже женился? — Да, — кивнул Жун Сяо. Линь Цинцюань отпустила его и сказала: — Похоже, у вас действительно хорошие отношения, если он даже приезжает к тебе на съёмки. А вы собираетесь объявить об этом? — Конечно!

Тон Жун Сяо был таким уверенным и естественным, что сомнений не оставалось — он именно так и думает. Линь Цинцюань даже испытала лёгкую зависть: — Пусть и немного поздно, но всё равно поздравляю тебя, Сяосяо. — Спасибо, Цинцюань-цзе. Когда Линь Цинцюань ушла, подошёл Шэнь Дуншэн: — Ты ей всё рассказал? — Да. — Жун Сяо улыбнулся. — Дун-гэ, она ведь замучила тебя вопросами за эти дни? Шэнь Дуншэн бросил на него выразительный взгляд: «Ещё бы!» Жун Сяо рассмеялся: — Дун-гэ, когда закончатся съёмки этого фильма, я хочу всё обнародовать. Он больше не хотел, чтобы каждый приезд Гу Цяньюя был тайной. Они ведь официально муж и муж, а живут будто тайные любовники. И он не желал, чтобы их маленькая Сяо Фаньсинь росла в тени. Шэнь Дуншэн посмотрел на Жун Сяо и понял, что тот серьёзен. Он кивнул: — Хорошо. Я всё подготовлю заранее. — Спасибо, Дун-гэ. Опять тебе лишние хлопоты.

— Ну и какое же это «хлопотно». — Шэнь Дуншэн с улыбкой хлопнул его по плечу. — После этой роли твоя актёрская дорога уже будет надёжно закреплена. К тому же личность Е Чжао до сих пор не раскрыта — в итоге это станет настоящим сюрпризом. Тогда, даже если вы объявите о своём браке, людям будет легче это принять. Сейчас он невольно радовался, что Гу Цяньюй когда-то согласился сыграть именно Е Чжао. Иначе потом с пиаром было бы куда сложнее. Об этом Жун Сяо не собирался рассказывать Гу Цяньюю заранее — хотел тоже устроить мужу сюрприз. Шэнь Дуншэн также не стал предупреждать Гу Цяньюя: ему показалось хорошей идеей сыграть на руку Жун Сяо и преподнести всё как неожиданность. Тем временем Гу Цяньюй, вернувшись домой, получил звонок от Су Цинсюаня — тот назначил встречу. Гу Цяньюй прекрасно понимал, о чём пойдёт разговор, и отказывать не стал. Вечером они встретились в клубе «Silver ». За столом были только они вдвоём. Когда Гу Цяньюй вошёл, Су Цинсюань уже ждал его. — Когда вернулся? — спросил он. — Сегодня утром, — ответил Гу Цяньюй, отпив воды. Су Цинсюань невольно отметил его выдержку: — Тебе не тяжело вот так мотаться туда-сюда? — Нет, — Гу Цяньюй поставил стакан и посмотрел на него. — Тебе трудно это понять, да? Су Цинсюань кивнул: — Да, для меня твои поступки выглядят безумными. Гу Цяньюй усмехнулся: — Вот когда влюбишься, тогда поймёшь. Су Цинсюань не сразу ответил — будто серьёзно обдумывал сказанное. — Зачем ты хотел встретиться? Очнувшись, Су Цинсюань налил себе вина и выпил: — В тот день мой брат повёл себя глупо. Не держи на него зла. — Раз понимаешь, значит, больше и говорить не надо. Если он не будет делать глупостей — я закрою глаза. — Гу Цяньюй прямо не упомянул Жун Сяо, но Су Цинсюань и так понял намёк: не втягивать его туда.

— Понял, — кивнул он. Они знали друг друга с детства, и Гу Цяньюй прекрасно понимал характер собеседника. Взглянув на часы, он сказал: — Уже поздно, иди отдыхай. Я поеду. — Так рано? — удивился Су Цинсюань. — Разве Жун Сяо сейчас не дома? — Именно потому, что его нет, мне и стоит вернуться пораньше. Иначе как он сможет быть спокоен? — на этих словах уголки губ Гу Цяньюя невольно приподнялись. Су Цинсюань махнул рукой: — Ладно, ступай. Когда Гу Цяньюй открыл дверь дома, его встретил запах лапши быстрого приготовления. В гостиной было темно, лишь светился экран телевизора. На столе стояла недоеденная чашка лапши, а самого Гу Чжуньюя видно не было. Сняв обувь и включив свет, Гу Цяньюй увидел, как тот выходит из ванной. — А ты чего сегодня приехал? — удивился Чжуньюй. Подошёл к столу, взял лапшу и, будто ничего особенного, снова начал есть. Гу Цяньюй молча смотрел на него: — Я что, чуть отошёл — и ты всё время питаешься этим? — А что делать? Тут поблизости всё равно нет нормальных ресторанов, да и самому готовить мне лень, — сказал Гу Чжуньюй, устроившись на диване. Он включил телевизор и втянул лапшу. — В холодильнике есть пельмени. Сварить тебе? — предложил Гу Цяньюй, снимая пиджак. — Не надо, я уже половину доел. — Чжуньюй отмахнулся. Гу Цяньюй постоял рядом, решив всё-таки проявить заботу: — А обычно дома кто у вас готовит? — Ты про меня и Хансена? Конечно, он. Не смотри, что он иностранец — китайскую кухню знает неплохо. Ты сам видел, как он управлялся с хотпотом в прошлый раз. При упоминании Хансена у Чжуньюя даже голос стал мягче, чего он сам не заметил. Гу Цяньюй лишь кивнул: — И когда ты собираешься вернуться? Чжуньюй уже неделю жил у него, и, похоже, уезжать не собирался. Услышав этот вопрос, он нахмурился: — Ты что, выгоняешь меня? — Сам подумай, это на что похоже? Мне не жалко, что ты здесь живёшь. Но я постоянно на работе, а ещё часто езжу на съёмки к Жун Сяо. Когда его нет, я почти не готовлю. Ты что, собираешься бесконечно сидеть на лапше? И потом — ты вообще не работаешь?

— Сейчас я в отпуске, — спокойно ответил Гу Чжуньюй, намекая, что ему действительно пока не нужно работать. — Так что не переживай за меня, лучше о себе подумай. — Ну ладно, — Гу Цяньюй понял, что спорить бесполезно. Раз Чжуньюй не хочет, он не станет его заставлять — всё-таки это его старший родственник. К тому же они оба взрослые люди: каждый сам знает, чего хочет, а чего нет. Гу Цяньюй поднялся: — Тогда я пойду отдыхать. И ты ложись пораньше. — Иди, — отозвался Гу Чжуньюй и вновь уставился в экран телевизора. Он прекрасно понимал, что племянник проявляет заботу. Ему было приятно, но вместе с тем в мыслях всё чаще возникал Хансен. За последнее время он вспоминал этого парня куда чаще, чем раньше. Когда человек долго живёт один, он привыкает к одиночеству. Но стоит хоть раз почувствовать, что рядом есть кто-то близкий, — и потом уже особенно тяжело снова оставаться одному. Гу Чжуньюй поймал себя на том, что как раз в таком состоянии.

После того как Жун Сяо сбросил ещё шесть фунтов, он стал выглядеть ещё более худым и хрупким. Лю Кэцинь остался доволен: это как раз подходило для роли, ведь по сюжету образ наследного принца к финалу становился всё более измождённым. Но даже если это было ради фильма, видеть его таким худым всё равно было тяжело. Чтобы не пугать поклонников, Жун Сяо перестал выкладывать селфи и заменил ежедневные «доброе утро» и «спокойной ночи» на красивые пейзажи. Он объяснил, что похудел ради роли, а после съёмок восстановится и снова будет делиться фотографиями. Он не хотел, чтобы фанаты волновались, но фото со съёмок всё равно утекли. И когда в сети появились его кадры с болезненной худобой, обсуждения вспыхнули мгновенно: «Боже, наш Сяо как же похудел! Он и раньше был очень стройным!» «Что там у съёмочной группы, бюджет на еду закончился? Может, нам скинуться и отправить ему куриные ножки?» «Раз Сяо говорит, что это для роли, значит так и есть. Но, пожалуйста, береги себя!» «Он ведь почти 1,78 ростом, и раньше весил, может, 55 кг... а сейчас и до 50 дотянет?» «Теперь я ещё больше хочу узнать, какой это персонаж — ради него так худеть!» Вскоре сам Жун Сяо написал в Weibo: Жун Сяо V: «Извините, что заставил вас волноваться. Я уже достиг нужного веса и дальше худеть не буду, не переживайте. Со мной работают профессиональные тренеры, всё под контролем, здоровью это не навредит. Спасибо за вашу заботу Вы тоже берегите себя! И ещё хорошая новость: 26-го числа в этом месяце состоится эксклюзивная премьера „Кот-любимчик" на платформе XX! Не пропустите~» Реакция фанатов не заставила себя ждать: «Наконец-то! Жду эту премьеру, обязательно посмотрю!» «Раз у него есть диетолог, значит всё безопасно. Теперь можно спокойно ждать релиз!» «Промо-фотосессия просто чудо! Жун Сяо и тот белый котик так подходят друг другу! Интересно, не ревнует ли его собственный толстячок дома? Ахаха!» «Взрыв негодования от Пана Толстяка!!!» «Толстячку обидно, но он молчит!» Жун Сяо, увидев, как поклонники делают мемы с его котом, только улыбался — и даже тихонько сохранил несколько картинок. В этот момент подошёл Шэнь Дуншэн: — Сяосяо, не спишь? Тот открыл дверь: — Нет. Дун-гэ, что-то случилось? — Я тут подумал... Надо бы организовать для тебя встречу с фанатами. С самого дебюта у тебя ещё не было офлайн-мероприятий. Я уже обсудил с режиссёром Лю — он не против. А ты? — Конечно, можно. — Тогда я всё устрою. Выделим час, чтобы ты мог пообщаться с поклонниками. — Нужно что-то подготовить? — Нет, просто будь собой. После того как они всё обсудили, Шэнь Дуншэн пошёл связываться с компанией. А Жун Сяо, вернувшись в комнату, увидел сообщение от Гу Цяньюя: «Как себя чувствуешь? Не слишком устаёшь?» Жун Сяо сразу понял: муж наверняка увидел те фото. Последнее время из-за съёмок у него не было времени даже на вечерние звонки, и Гу Цяньюй не видел, как он изменился. Жун Сяо: «Не волнуйся, всё хорошо.» Гу Цяньюй: «Если вдруг почувствуешь себя плохо — не терпи.» Жун Сяо: «Понял. Ты тоже береги себя.» Они ещё немного переписывались, как вдруг пришла странная СМС:

«Ты ведь Жун Сяо? Хочу поговорить.» Сообщение было неожиданным. Жун Сяо перечитал его несколько раз, прикидывая, кого он мог обидеть в последнее время. Кроме семьи Жун, никого в голову не приходило. Но стиль явно не их — те скорее позвонили бы напрямую, чем присылали такую загадочную фразу. Жун Сяо: «Кто вы?» ???: «Тебе пока не обязательно знать, кто я. Я хочу поговорить с тобой о Гу Цяньюе.» Жун Сяо нахмурился. Выходит, речь идёт о Цяньюе? Интересно. Жун Сяо: «И что вы хотите обсудить?» ???: «Я люблю его. Отпусти его.»

Жун Сяо уставился на эти слова в сообщении. Собеседник был слишком прямолинеен: во-первых, чересчур уверен в себе, а во-вторых, явно не считал его достойным соперником. Жун Сяо: «Хорошо!» ???: «Ты серьёзно?» Да кто с тобой всерьёз играть будет, дурачок! Жун Сяо без колебаний добавил номер в чёрный список и даже не собирался тратить на это больше слов. А вот Гу Цяньюй, не получив от него ответа, сам написал: «Что случилось?» Жун Сяо: «Господин Гу, у вас там завелась ещё одна кошка?» Гу Цяньюй: «......Что это значит?» Жун Сяо переслал ему скриншоты переписки: «Жду объяснений!» Гу Цяньюй молча пролистал снимки. И, увидев в конце короткое «Хорошо!» от Жун Сяо, только хмыкнул — в этом и был весь его Сяосяо. Он сразу набрал его номер. Жун Сяо тоже ждал звонка, поэтому ответил моментально. — Так вот ты просто взял и отдал меня другому? — с лёгкой усмешкой спросил Гу Цяньюй. — А ты ушёл бы? — парировал Жун Сяо. — Никогда. — Голос Гу Цяньюя стал твёрдым. — Я знаю, кто это. Не вмешивайся, я сам разберусь. Он хоть и не видел номера, но, учитывая недавние события, могло быть только одно имя — Су Жаньань. И это значило, что Су Цинсюань совсем не справился с ситуацией. — Ты его знаешь? — настороженно уточнил Жун Сяо. — Похоже, это младший брат Су Цинсюаня. Я и подумать не мог, что до такого дойдёт. Извини. — У тебя с ним раньше что-то было? — Конечно нет! — сразу отрезал Гу Цяньюй. — Если бы не его явное поведение после возвращения, я бы даже не догадывался. Жун Сяо поверил его словам. — А Су Цинсюань хотел вас свести? — в голосе Жун Сяо проступил холод. — Нет, он точно не такой. Жун Сяо прищурился. Образ Су Цинсюаня действительно не вязался с подобными интригами. — Господин Гу, ведите себя хорошо... иначе... — ...иначе я буду ждать твоего возвращения, чтобы ты сам меня наказал, — засмеялся Гу Цяньюй. Неожиданно домой вернулся Су Цинсюань.

— Что так внезапно? — удивилась мать, увидев его. С тех пор как он стал взрослым, он жил отдельно и приезжал лишь на праздники или по важным поводам. А тут явился без предупреждения, да ещё с таким видом... Су-мать сразу почуяла неладное: — Случилось что-то? — Всё в порядке, мама. А Жаньань где? — он снял обувь и направился наверх. — В комнате. Но что у вас с братом? Последние дни вы оба какие-то странные. — Сначала я с ним поговорю, потом расскажу, — сказал Су Цинсюань и быстрым шагом поднялся к комнате брата. Постучал. Но ответа не было. — Су Жаньань, открой дверь! Или хочешь, чтобы я прямо сейчас рассказал маме, чем ты занимаешься? С площадки лестницы встревоженная мать обратилась к старшему сыну: — Поговори с ним спокойно. Она всегда оберегала младшего — потому что он омега, поэтому и рос немного избалованным. Но Су Цинсюань это понимал: в семье можно быть капризным, но нельзя быть безответственным. Неохотно Су Жаньань приоткрыл дверь и недовольно взглянул на брата: — Чего тебе? Не можешь перестать лезть в мои дела? Су Цинсюань оттолкнул его, вошёл в комнату и закрыл дверь. — Ты связался с Жун Сяо? Ты вообще слышишь, что я тебе говорил? Нужно, чтобы я всё рассказал родителям, и только тогда ты остановишься? Или ты предпочитаешь, чтобы я отправил тебя за границу прямо сейчас? — Почему ты всегда указываешь мне, что делать? — с обидой воскликнул Су Жаньань. — Если я буду с ним, разве это плохо для семьи Су? Су Цинсюань с трудом сдержался, чтобы не стукнуть брата. Они столько лет вкладывали силы, заботу, а он... Неужели всё ради того, чтобы тот так бездумно рушил собственное будущее? — Запомни, — холодно сказал он, — между тобой и Гу Цяньюем ничего быть не может. Он любит Жун Сяо и никогда не выберет тебя. А даже если бы выбрал — я бы не позволил. Забудь о нём. Ты только что написал Жун Сяо, и Гу Цяньюй сразу позвонил мне с вопросами. Думаешь, он серьёзно смотрит на тебя? Перестань мечтать. Собирай вещи. Готовься к отъезду. — Я никуда не поеду! — вспыхнул Су Жаньань. Но, видя, что брат поворачивается к двери, резко схватил его за руку. Голос стал мягким, почти умоляющим: — Брат... не заставляй меня уезжать. Я правда люблю Гу Цяньюя. Ещё до отъезда за границу я уже был влюблён в него. Я знаю, у него договорённый брак с семьёй Жун, это не изменить. Я пытался отпустить... но не могу! Брат, помоги мне, пожалуйста, дай мне шанс! Су Цинсюаню стало тяжело. О том, что брат влюблён в Гу Цяньюя, он знал давно. Именно поэтому и поддержал его решение уехать — надеялся, что расстояние поможет всё забыть. Но всё оказалось иначе. И он понимал: уступить нельзя. Иначе рухнут не только отношения между Гу и Су, но и многолетняя дружба двух семей.

— Невозможно. У тебя нет другого пути, кроме как отказаться от этой затеи, — голос Су Цинсюаня стал холодным. — Ты хочешь, чтобы из-за тебя семьи Су и Гу поссорились? Хочешь, чтобы я потерял друга, с которым братски связан столько лет? Жаньань, ты уже взрослый. Ты больше не можешь поступать так, как тебе вздумается. Пора думать и о семье. — Но я правда люблю его! — в отчаянии воскликнул Су Жаньань. — Если я буду с ним, разве это не принесёт пользу семье Су? — Это только твои фантазии, — резко оборвал его брат. — Этого никогда не случится. Я сам видел, как сильно он дорожит Жун Сяо. Я не собираюсь тебя обманывать — у тебя нет ни единого

шанса. Перестань упрямиться. Я расскажу всё родителям, готовься. — Нет! Брат, прошу тебя, не говори папе с мамой! Я понял, я ошибался, я исправлюсь! Только не говори им! — Тогда собирай вещи. Завтра улетаешь за границу. Су Жаньань уставился на него, затем медленно разжал пальцы: — Брат, ты так жесток ко мне? Я тебе больше не брат? — Именно потому, что ты мой брат, я и вынужден вмешиваться, — жёстко ответил Су Цинсюань. — У тебя сутки. Решай: или я рассказываю всё родителям, или ты уезжаешь. Он развернулся, открыл дверь и вышел. Мать стояла в коридоре. — Цинсюань, что происходит? Почему вы опять ссоритесь? — Мама, не выпускай его из дома, — коротко бросил он и, не останавливаясь, спустился вниз. — Что он натворил? — крикнула ему вслед мать. — Спроси у него. Су-мать повернулась к младшему сыну. Тот стоял с покрасневшими глазами. — Жаньань, что ты сделал, что брат так на тебя зол? — Мама... прошу, перестаньте меня давить. Дайте мне побыть одному! Он захлопнул дверь прямо перед её лицом. Женщина растерянно осталась в коридоре, не зная, что предпринять. Оставалось только звонить мужу. А Су Жаньань сидел в комнате с мрачным лицом. Неужели он сразу побежал ябедничать Гу Цяньюю? Мерзкий ублюдок... и этот выскочка смеет тягаться с ним за мужчину! Он был уверен: стоит ему только добиться Гу Цяньюя — и брат перестанет возражать. Что же до того, что Цяньюй любит Жун Сяо... он даже не задумывался над этим. Как внебрачный сын может сравниться с ним? Су Жаньань схватил телефон и позвонил знакомому журналисту. Он собирался вывести «того ублюдка» на чистую воду — рассказать всем, что Жун Сяо лишь незаконнорождённый сын семьи Жун. Пусть попробует потом удержаться в индустрии! Пусть все увидят, какой он на самом деле! Он действовал хитро: напрямую связь Жун Сяо и Гу Цяньюя не выдавал. Но раз уж назвал его сыном семьи Жун, это косвенно намекало на его связь с семьёй Гу. Только открыто писать об этом никто не решился бы — слишком велик вес Гу-клана. А вот травить лично Жун Сяо — почему бы и нет? Все знали: даже если его выдали замуж в Гу-семью, никто не мог поручиться, что там царит согласие. Скорее наоборот — раз отправили его в актёрство, значит, на чувства рассчитывать не стоит. Су Жаньань злорадно улыбнулся. Некоторые слишком самоуверенны... сами роют себе яму. В тот же вечер, после съёмок, интернет взорвала новость от аккаунта таблоида «DuduStar Media»: DuduStar Media V: По сведениям нашего информатора, популярный молодой актёр по фамилии Жун на самом деле является внебрачным сыном богатой семьи Жун! 【фото】【фото】【фото】...

На фотографиях, приложенных к новости, была встреча Жун Сяо и Жун Шань в кафе. Хоть тогда оба были в масках, по глазам и силуэту всё равно можно было узнать Жун Сяо. Публикация новости вместе с фотографиями моментально вызвала бурю обсуждений. «О боже, это правда? Вот почему у него такие хорошие ресурсы, карьерный рост будто на читах — оказывается, связано с семьёй Жун!»

«Так он ещё и внебрачный сын? Неудивительно, что вид у него как у любовника на стороне, тьфу!» «Омега, да ещё и незаконнорождённый — фу, мерзость! А в сети полно людей, которые его обожают!» «Смешно! В наше время кто-то ещё оценивает по происхождению? Хейтеры, вы слишком явно стараетесь!» «Наш Сяосяо какой человек — все прекрасно знают. Главное не поддаваться провокациям бот-сетей!» ... Почти одновременно эту новость увидели и Шэнь Дуншэн, и сам Жун Сяо. Шэнь Дуншэн тут же вскочил и быстро набрал номер. А Жун Сяо склонился над телефоном, просматривая комментарии под постом. Первым делом он подумал, что информацию могла слить Жун Шань. Но, увидев фото, понял: та, как бы ни была недалёкой, не пошла бы на такую глупость — подставлять себя вместе с ним. Только идиот мог бы так поступить. В это время Жун Шань, увидев новость, сама была ошарашена. Тот её поход в кафе, когда она хотела припугнуть Жун Сяо, был чистой бравадой. Она вовсе не собиралась реально раскрывать его личность. Ведь огласка внебрачного происхождения Жун Сяо не принесла бы пользы ни ей, ни семье Жун. Разве что если бы она окончательно сошла с ума. Кто же подставил её? Не успела она додумать, как в дверь постучали. — Жун Шань, открой. — Голос Жун Тяньци звучал за дверью. Сердце у неё екнуло. Она знала: брат пришёл именно из-за этой истории. Собравшись, она открыла дверь. Жун Тяньци внимательно всмотрелся в неё и сразу спросил: — Это ты слила новость СМИ? Жун Шань вцепилась в ручку двери, стараясь держать лицо: — Нет. Я не настолько глупа. Он задержал на ней взгляд: — Надеюсь, так и есть. На ближайшие дни иди в больницу ухаживать за отцом. Сказав это, Жун Тяньци развернулся и пошёл прочь. Жун Шань почувствовала себя как преступница на допросе. Злость захлестнула её, и она выкрикнула: — Жун Тяньци! Не думай, что теперь семья Жун целиком твоя! Отец ещё жив! Он остановился, повернул голову: — Так ты тоже помнишь, что он ещё жив? Бросив эту фразу, он ушёл к себе. В комнате Жун Тяньци сразу написал сообщение Гу Цяньюю: «Я проверил. Не Шань. Она не настолько глупа.» Ответ пришёл почти мгновенно: «Понял.» ... Шэнь Дуншэн вернулся после звонка и сказал Жун Сяо: — Сейчас есть два варианта. Первый — подать в суд за клевету. Второй — признать правду, без саможалости, отнестись как к обычному факту. Первый вариант позволит сохранить текущий имидж, но если потом всплывут более весомые доказательства, последствия будут куда хуже. Второй вариант может стоить части популярности, но, на мой взгляд, не критично. Люди умеют сами делать выводы. Я лично склоняюсь ко второму. Ты что думаешь? — Второй, — спокойно ответил Жун Сяо. — Признавать нечего страшного, это же правда. Я не выбирал, в какой семье родиться. И потом, все эти годы я ни разу не пользовался благами семьи

Жун. Шэнь Дуншэн тяжело вздохнул: — Но всё же... Внезапная атака. Как думаешь, кто за этим стоит? — Пока у меня нет ответа, — покачал головой Жун Сяо. — Ладно. Ты не думай слишком много. Я разберусь, — уверенно сказал Шэнь Дуншэн. — А у режиссёра Лю проблем не будет? — Нет. Он поймёт. Хотя Шэнь Дуншэн говорил твёрдо, Жун Сяо всё равно испытывал неприятный осадок. В такой момент всплыла эта новость — явно удар был направлен именно по нему. ... Гу Цяньюй, выслушав Чэнь Юньхэ, почувствовал, как вокруг него резко похолодела атмосфера. Даже Чэнь не мог понять, что заставило второго сына Су решиться на такую глупость. — Подайте машину, — коротко сказал Гу Цяньюй, беря со стола пальто. Через полчаса он уже был у дома семьи Су. Су-мать удивлённо встретила его у дверей: — Сяо Гу, как неожиданно! У тебя сегодня нашлось время прийти? Ты к Цинсюаню? — Нет. Я пришёл к вам и дяде, — ровно сказал он.

— Как раз дядя дома, заходи. Что-то случилось? — отозвалась Су-мать. — Да, есть серьёзный разговор, — Гу Цяньюй вместе с Чэнь Юньхэ вошёл в дом. Навстречу им с лестницы спустился Су-отец. Улыбнувшись, он сказал: — Сяо Гу, как это у тебя нашлось время заехать? Су-мать пригласила их в гостиную, и в этот момент дверь снова открылась — вернулся Су Цинсюань. Гу Цяньюй холодно взглянул на него и обратился к старшим: — Дядя, тётя, я пришёл сегодня, чтобы кое-что объяснить. Су Цинсюань сразу понял, о чём речь, и поспешно вмешался: — Может, ради меня мы закроем глаза на эту ситуацию? Я обязательно разберусь и дам вам достойный ответ. Он понимал: если Гу Цяньюй скажет это вслух, семья Су окончательно потеряет лицо. Но Гу Цяньюй посмотрел прямо: — Вы знаете мою границу. Семья Су её переступила. Су Цинсюань только вздохнул: так и ожидал. Гу Цяньюй всегда берег то, что считал своим, и никому не позволял прикасаться или тем более причинять вред. И раз он пришёл лично, значит, не собирался ни на какие уступки. Он уже давал шанс — и не раз. Но Су Жаньань всё равно продолжал. — В чём дело? — нахмурился Су-отец, заметив напряжение между ними. Гу Цяньюй протянул руку, и Чэнь Юньхэ вложил ему досье. Он положил бумаги перед Су-отцом: — У меня нет никаких чувств к вашему второму сыну. Надеюсь, дядя, вы сумеете его вразумить и больше не позволите ему тревожить мою супругу. Пусть он научится держать себя в руках. Сказав это, Гу Цяньюй развернулся и ушёл вместе с Чэнь Юньхэ. Су-отец раскрыл документы, и, пробежав глазами строки, ощутил, будто в голове загудело. Он резко повернулся к Су Цинсюаню: — Ты знал об этом? Су Цинсюань кивнул: — Да. Я предупреждал Жаньаня уже несколько раз. Не думал, что он зайдёт так далеко. Су-отец был вне себя, и Су-мать, увидев его ярость, подошла, подняла брошенные на стол бумаги. Когда она прочла содержимое, в глазах потемнело, и она обессиленно рухнула на диван. Оба мужчины тут же бросились к ней.

— Мама, вы в порядке? — испугался Су Цинсюань. — В тот раз, когда ты возвращался домой... это было из-за этого? — дрожащим голосом спросила она, вцепившись в его руку. — Да. Я должен был сказать раньше, — признался он. — Глупость какая... — Су-мать едва сдерживала слёзы. — А ведь Цяньюй повёл себя сдержанно, даже оставил нам лицо. Если бы он обнародовал всё сразу, семье Су некуда было бы деваться от позора. А теперь... позови Жаньаня. Я хочу знать, я для чего его растила? Чтобы он так опозорился? В это время сам Су Жаньань, не ведая о происходящем внизу, всё ещё наслаждался мыслью, что новость о Жун Сяо уже распространилась. Лишь когда в дверь постучал Су Цинсюань, он с улыбкой открыл: — Брат, ты... — Спускайся. Отец зовёт. — Зачем? — с беспечным видом пошёл он следом, но, увидев мать с побелевшим лицом на диване и отца с лицом, искажённым гневом, сердце его сжалось. — На колени! — прогремел голос отца. Су Жаньань похолодел. С детства он боялся больше всего именно отца, потом — старшего брата. Услышав приказ, он и не думал перечить, опустился на колени. — Папа... что я сделал? За что вы заставляете меня ...? — Ты ещё спрашиваешь?! — яростно бросил Су-отец. — Знаешь ли ты, что только что Гу Цяньюй стоял здесь и говорил мне: «пусть семья Су держит лицо и не позорится»! Мне за всю жизнь никто так не говорил. Никто! А теперь мой собственный сын довёл до того, что меня публично упрекнули! Су Жаньань в ужасе перевёл взгляд на брата: — Брат... это правда? Он сам пришёл и так сказал? Он не мог поверить. Чтобы Гу Цяньюй — из-за Жун Сяо! — пришёл в дом Су и потребовал уважать себя. Чтобы он поставил любовь выше многолетних связей между семьями... Неужели это возможно? Неужели Жун Сяо для него так важен? — Думаешь, мне легко верить? — горько усмехнулся Су-отец. — Но факт есть факт. А ты, Жаньань, собирай вещи. Сегодня же уезжаешь за границу. И больше не возвращайся. Для меня сына по имени Су Жаньань больше нет. С этими словами он обошёл сына, стоявшего на коленях, и поднялся наверх.

Су Жаньань наконец-то испугался. Он развернулся к отцу, плача и умоляя: — Папа, я виноват! Я понял, что ошибся! Дай мне ещё один шанс, пожалуйста! Я больше не осмелюсь! Я пойду и извинюсь перед ним, пойду лично извинюсь! Только не отправляй меня за границу, папа... мама, скажи что-нибудь, мама! Су-мать, всё это время сидевшая с закрытыми глазами, наконец открыла их и тихо сказала: — Жаньань, скажи... может, я слишком баловала тебя, и ты совсем потерял понятие о границах? Гу Цяньюй женат. А ты всё равно пытаешься разрушить его семью. Как ты мог? Ты бросаешь тень на весь наш род. Отец прав: тебе нужно уехать. Только так семьи Су и Гу смогут сохранить отношения. Иначе твой отец окончательно потеряет лицо. Цинсюань, отвези брата за границу. Су-мать с трудом поднялась, но больше не взглянула на младшего сына. Как бы ни разрывалось её сердце, она понимала: если сейчас не дать ему урок, этот избалованный ребёнок никогда не станет взрослым. Су Жаньань был потрясён — даже мать, которая всегда защищала его, теперь не встала на его сторону. Он повернулся к брату: — Брат, помоги мне... сейчас только ты можешь! Су Цинсюань покачал головой:

— Жаньань, в этот раз я не могу. И даже жалею, что из-за мягкости не отправил тебя за границу раньше. Теперь ты совершил позорный поступок. — Брат, я всё понял, я правда понял... Просто я слишком его люблю. Я не думал, что всё дойдёт до такого. Я правда... ... Чэнь Юньхэ, следовавший за Гу Цяньюем, ясно чувствовал, насколько мрачно его настроение. На парковке Гу Цяньюй коротко приказал: — В особняк Гу. — Хорошо. В доме Гу уже знали о скандале с Жун Сяо. Как только Гу Цяньюй вернулся, к нему подошла Ся Линьси: — Сяосяо в порядке? Это не повлияло на него? — Я купил билет на вечер, полечу к нему, — сказал Гу Цяньюй. — К тому же это связано с семьёй Су. Я только что вернулся от них... Он подробно рассказал всё Гу Чжуншану и Ся Линьси. С учётом давних связей между семьями Гу и Су, он не мог умолчать. Гу Чжуншан помолчал, потом кивнул: — Хорошо. Ты правильно сделал, что сказал им всё напрямую. — Когда поедешь к Сяосяо, возьми ему что-нибудь вкусное, — добавила Ся Линьси. — Я смотрю, он сильно похудел. А Сяо Фаньсиня возьмёшь? Гу Цяньюй покачал головой: — Нет. Погода плохая, если он заболеет, Сяосяо будет ещё больше волноваться. — Понимаю. Вскоре Гу Цяньюй уехал прямо в аэропорт. ... Жун Сяо не получил звонка, но чувствовал: муж уже в пути. Он отправил сообщение: «Не переживай. У меня всё хорошо. Будь осторожен по дороге.» Ответ не пришёл сразу. Жун Сяо положил телефон и вернулся к съёмкам. Скандал с его происхождением никак не сказался на работе съёмочной группы. Режиссёр Лю Кэцинь даже специально подошёл к нему, успокоил и сказал не принимать близко к сердцу — такие вещи не стоят внимания. И действительно: после консультации с Шэнь Дуншэном Жун Сяо написал пост в Weibo: Жун Сяо V: «Что касается новости от DuduStar Media — это правда. Я не буду подробно объяснять. Моё происхождение я выбрать не мог. Простите, что заставил вас волноваться.» Ни оправданий, ни саможалости — только простое признание. Именно эта прямота вызвала уважение. «Рождение невозможно выбрать. А некоторые люди цепляются за это только ради чёрного пиара!» «Сяосяо с самого дебюта занимался благотворительностью, честно работал, без скандалов и дешёвого пиара. А у кого-то просто зависть глаза разъела!» «Сяосяо, держись! Мы всегда будем с тобой!» «Ты не сделал ничего плохого. Тебе не за что извиняться!» «Некоторым хейтерам пора знать меру!»

Глава 94

После того как Жун Сяо опубликовал сообщение, его агент Шэнь Дуншэн сразу сделал репост: Шэнь Дуншэн V: «Спасибо всем, кто поддерживает Жун Сяо в этот момент. Как его агент, могу сказать: он всегда работал честно и усердно, а его успехи очевидны для всех. Если нападать на талантливого актёра лишь из-за его происхождения — это недостойно. Жун Сяо, держись, ты замечательный!» // Жун Сяо V: ... Режиссёр Лю Кэцинь V: «Жун Сяо — талантливый актёр. Не знаю, кто решил именно сейчас раскрыть его происхождение, но ваша подлость уже всем видна! Ждите нашу работу @съёмочная группа фильма 《Искупление》V: ...» Комментарии фанатов: «Режиссёр Лю снова вступился за Сяосяо! Значит, он по-настоящему верит в него. Спасибо за поддержку! Мы обязательно посмотрим фильм!» «Дун-гэ красавчик, режиссёр Лю — герой!» «Нашему Сяо так тяжело... С самого дебюта его только и делают, что хейтят. Почему вокруг столько завистников?» «А может, он действительно кому-то перешёл дорогу?» «Сяосяо, держись, ты лучший!!» «Родиться вне брака в семье Жун наверняка было нелегко. И видно — семья его не поддерживает. Раз они никак не отреагировали, всё ясно!» «Похоже на очередную драму богатых семей!» ... Когда Гу Цяньюй вышел из самолёта, он увидел сообщение от Жун Сяо и тут же ответил: «Я только что приземлился. Еду к тебе.» К гостинице он добрался на рассвете. Едва машина остановилась, Гу Цяньюй почти бегом бросился внутрь. Жун Сяо, как обычно, встал рано, чтобы собираться на съёмку. Услышав стук, он как раз включал телефон после утреннего умывания. Открыв дверь и увидев на пороге Гу Цяньюя, он тихо усмехнулся: — Я так и знал, что ты приедешь. В следующую секунду он оказался крепко прижат к груди. — Прости, Сяосяо... Всё из-за меня. Я виноват, что тебе пришлось пройти через это. — Ну что за глупости? — Жун Сяо ногой захлопнул дверь и похлопал его по плечу. — Разве я пострадал? Гу Цяньюй чуть отстранился, вглядываясь в похудевшее от работы лицо любимого, и сердце сжалось от боли. Он коснулся ладонью его щеки и коротко рассказал о Су Жаньане. — Я приехал принять твоё наказание, — добавил он с горькой усмешкой. Жун Сяо рассмеялся: — Но это ведь не твоя вина. За что мне тебя наказывать? Хотя... ты так прямо пошёл говорить с семьёй Су — это не испортит ваши отношения? Эти слова задели Гу Цяньюя до глубины души. — Я дважды просил Су Цинсюаня разобраться. Он не справился. Тогда пришлось мне. Я лишь объяснил всё его родителям. Это уже большая уступка с моей стороны. Больше такого не повторится. Жун Сяо никогда не сомневался в его преданности: с самого начала Гу Цяньюй показывал только искренность. И теперь, видя, что ради него он готов даже поссориться с Су, сердце Жун Сяо наполнилось теплом.

Он обнял его и шепнул: — Как ты можешь быть таким хорошим? — Хорошим? — усмехнулся Гу Цяньюй. — Если бы я был хорошим, ты не столкнулся бы с этим. — Он слегка сжал его щёку. — Сяосяо, что бы ни делали со мной — мне всё равно. Но если тронут тебя, я этого никогда не прощу. Ты моя граница. Жун Сяо уткнулся в его грудь, улыбнувшись: — Господин Гу, ты по дороге конфет наелся? Опять сладости говоришь! ... В то утро Жун Сяо взял полдня отпуска. Режиссёр Лю Кэцинь, понимая его состояние, без колебаний разрешил — пусть актёр немного отдохнёт и придёт в себя. Это было только к лучшему. Шэнь Дуншэн знал, что Гу Цяньюй собирается приехать, и специально не мешал им. Скандал с «незаконнорождённым сыном» только что улёгся, и появление Гу Цяньюя рядом в этот момент казалось особенно правильным.

Хотя внешне Жун Сяо выглядел почти так же, как и раньше, за последние дни он ещё больше похудел — хотя ему уже давно не нужно было держать диету ради роли. Персонаж наследного принца в фильме «Искупление» и сам по себе был мрачным и подавленным, а теперь к этому добавились последние события. Жун Сяо не жаловался, но было ясно: давление он испытывал огромное. Поэтому приезд Гу Цяньюя оказался для него настоящим облегчением. Но едва он успел перевести дух, вечером тот же таблоид DuduStar Media выложил новую сенсацию: DuduStar Media V: «По сообщениям нашего корреспондента, актёр, похожий на „Е Чжао", был замечен у общежития съёмочной группы фильма „Искупление". Пришёл поддержать коллег или тоже участвует в съёмках? 【фото】【фото】...» На снимках — момент, когда Гу Цяньюй выходит из машины и заходит в гостиницу. Качество неважное, видно лишь профиль, но этого хватило, чтобы сеть взорвалась: «Е Чжао? Это точно он?!» «Неужели он присоединяется к „Искуплению"?» «Он явно приехал к нашему Сяосяо! Тот только попал в скандал, и Е Чжао сразу появился. Я что, реально начинаю в это верить?!» «Всё, я тоже поверила!!!!» «А-а-а, не могу! Е Чжао появился! Это намёк на то, что „Е Ся" снова воссоединятся?!» «Нет, нет, только не думать... я слишком возбуждена!!» ... После съёмки очередной сцены Жун Сяо заметил, что Шэнь Дуншэн смотрит на него с каким-то сложным выражением. Взяв воду из рук Чжан Шаньшань, он спросил: — Что случилось, Дун-гэ? — Господина Гу утром засняли, когда он приезжал. Новость уже в Вэйбо. Посмотри сам. — Шэнь Дуншэн протянул ему телефон. Жун Сяо открыл страницу и увидел пост. В комментариях бушевало море эмоций, а сама тема уже висела в топе трендов. — Судя по реакции, фанаты яростно продвигают «Е Ся CP». Но напрямую связывают это с вашей настоящей жизнью пока немногие. На мой взгляд, пока лучше никак не реагировать. А ты как думаешь? — Согласен. Если специально удалять, это вызовет только больше вопросов. — Жун Сяо хотел однажды сам всё открыть, но не через такую вынужденную огласку.

Шэнь Дуншэн помолчал и предложил: — Может, стоит воспользоваться моментом и постепенно намекнуть публике на ваши отношения с господином Гу? Тогда в будущем реакция будет мягче. Жун Сяо понял намёк. Да, это помогло бы подготовить фанатов, но выглядело слишком рассчитанным — а это противоречило его убеждениям. — Нет. Я так не хочу, — покачал он головой. Шэнь Дуншэн больше не настаивал. Он знал, что Жун Сяо с самого начала относился к актёрству как к обычной профессии — без игры в «образ» и лишние маски. Для него важнее всего было оставаться честным — и перед фанатами, и перед Гу Цяньюем. Таким артистом восхищаться — счастье. Но и тяжело: он никогда не подстраивался под ожидания публики и всегда оставался самим собой. Когда-то Шэнь Дуншэн, подписывая контракт с Жун Сяо, даже не думал навязывать ему искусственный «имидж». Его и так защищала семья, да и характер у него был прямой, искренний. А сам Шэнь не любил превращать подопечных в набор ярлыков — это всегда оборачивалось лишним давлением и несвободой. ... После съёмок Жун Сяо вернулся в комнату. Там, за книгой, сидел Гу Цяньюй. Улыбнувшись, он сказал: — Тебе, наверное, скучно одному. Хочешь завтра сходить со мной на съёмочную площадку? Гу Цяньюй поднял глаза: — В такой момент... это уместно? Жун Сяо сразу понял, что он имеет в виду — фотографию в сети. — Раз уж все знают, что ты здесь, прятаться будет только хуже. — Он улыбнулся. — Получается, этот снимок даже сыграл нам на руку. Иногда беда и удача действительно идут вместе. Жун Сяо подошёл ближе, обнял его — Ну что, завтра пойдёшь со мной на съёмки? Гу Цяньюй взял его за руку и поцеловал: — А ты как думаешь? Глаза Жун Сяо весело блеснули. Он легко коснулся губами его лба: — Я в душ, господин Гу. Тот поднялся: — Вместе? Жун Сяо смутился, но тут же рассмеялся: — Ладно! ... Позже он лежал на животе, а Гу Цяньюй осторожно массировал его уставшую поясницу. — Спи. Я не буду тебя больше мучить, — мягко сказал он. Жун Сяо кивнул, прижался к нему и, вдыхая знакомый, общий для них запах, спокойно закрыл глаза.

Ночью они хорошо выспались, а на следующее утро Гу Цяньюй и Жун Сяо вместе появились на съёмочной площадке. Шэнь Дуншэн заранее предупредил режиссёра Лю Кэцина. Узнав, что Жун Сяо женат, и кто именно его супруг, Лю Кэцинь долго молчал, а потом сказал: — Ну и ну, Шэнь Дуншэн, умудрился утаить от меня такую новость. Что я могу сказать? Я ведь волновался за него, а выходит, зря. Он, конечно, сказал это вполушутя — злиться на Жун Сяо у него и в мыслях не было. Всё-таки такая личная тайна, и скрывать её было вполне естественно. Но вид для приличия он сделал строгий.

Поэтому утром Жун Сяо первым делом подошёл извиниться. Лю Кэцинь, который давно его ценил, не мог всерьёз держать обиду. Легонько ткнул его пальцем: — Ну и дела, парень! Жун Сяо улыбнулся: — Я не специально скрывал, просто знали единицы. — А я-то голову ломал, откуда Вэй Чжун откопал такого актёра. А оказывается, он просто сделал это по дружбе. Ради тебя даже в кино пошёл — редкость. — Да, он очень хороший. Мы очень счастливы, — сказал Жун Сяо с такой естественностью, что режиссёр сразу понял: это не пустые слова. Сердце его потеплело. — Но ты вот так спокойно выводишь его на люди? Не боишься огласки? — Его уже сняли папарацци. Теперь если мы начнём прятаться, это только вызовет лишние вопросы. — Хитро придумал, — усмехнулся Лю Кэцинь. Жун Сяо понизил голос: — Мы с Дун-гэ решили, что после завершения этой картины я официально обнародую наши отношения. Хотел заранее вас предупредить. — Вот так прямо и объявишь? — удивился режиссёр. — Ты не боишься, что потеряешь популярность? По тону слышу — ты уже всё решил. — Его присутствие в моей жизни важнее любой популярности. Лю Кэцинь даже рассмеялся: — Ты что, пришёл сюда демонстративно сыпать сахаром? Ну ладно. Раз уж решил, то поступай как считаешь нужным. Для меня в этом только плюс: лишнее внимание к фильму. Делай, я не против. — Спасибо, режиссёр Лю. — Да брось, — махнул рукой тот, — я за тебя только рад. У тебя талант и слава, но ты омега, красивый — рано или поздно кто-то начнёт к этому приглядываться с нехорошими мыслями. Я боялся, что Шэнь Дуншэн один тебя не убережёт. А теперь вижу — рядом с тобой мужчина с силой, с положением, а главное — глаза у него светятся, когда он смотрит на тебя. Это дороже всего. В душе Лю Кэцинь хмыкнул: Ну и повезло же этому мальчишке! ... Пока Жун Сяо снимался, Гу Цяньюй сидел в зоне отдыха и не сводил глаз с него. Любопытные взгляды вокруг он полностью игнорировал. На площадке как раз снимали первую сцену, где принц сталкивается с тайным агентом по прозвищу «Белая Трава». Принц — фигура почти равная самому главарю, Девятому господину. В этот раз сделку с китайскими торговцами устроила именно Белая Трава, женщина, что годами служила Девятому. Вместо хозяина на площадь вышел Принц. — Почему вы? — удивилась Белая Трава. Он поднял взгляд: — А что, во мне что-то не так? — Нет, просто я думала, Девятый сам... — Ради одной сделки не стоит тревожить Девятого. Каппа, проверь всё, чтобы ничего не упустили. Принц уселся на стул, закинув ногу на ногу, и с ленцой уставился на женщину. Она, глядя на проверку, усмехнулась: — Ваше высочество слишком уж дотошны. Свой же товар, а проверяете до мелочей. — Именно потому, что свой, и стоит перепроверить, чтобы мелкая ошибка не сорвала сделку. Каппа закончил осмотр и кивнул:

— Всё в порядке. Принц поднялся, обошёл ящики, остановился и с полуулыбкой бросил: — Позвони своему клиенту. Скажи, товар готов. Пусть ждёт на XX-пристани. — XX? — удивилась Белая Трава. — Но ведь место назначали YY... — Ах да? Значит, поменяем. У меня с памятью плохо, знаешь, — сказал он так равнодушно, будто обсуждал погоду. И чем спокойнее он говорил, тем труднее было понять, что у него на уме. — Вдруг они заподозрят неладное из-за смены места? — осторожно спросила женщина. — Пока сделка не состоялась, мы имеем право менять что угодно. Каппа, сопроводишь её. Всё-таки у неё первый раз, мало ли. — Хорошо. Принц развернулся и махнул рукой: пора. — Снято, сцена есть! — скомандовал режиссёр. ... Когда Жун Сяо только отошёл, к нему подошла Линь Цинцюань, сыгравшая Белую Траву: — Ну ты даёшь, привёл своего мужчину на площадку. Не боишься шума? — Его уже засняли. Прятать дальше — значит выглядеть виновато, — ответил Жун Сяо. — Верно, — усмехнулась она. — Похоже, этот скандал в итоге даже помог вам. — Похоже, что так, — кивнул он. ... Вернувшись в зону отдыха, Жун Сяо сел рядом с Гу Цяньюем. — О чём ты так близко с ней говорила? — нахмурился тот. Жун Сяо взял стакан воды, сделал глоток и спокойно сказал: — Она спросила, не боюсь ли я, что тебя увидят.

— А ты что ей ответил? — Гу Цяньюй внимательно посмотрел Жун Сяо в глаза. Тот улыбнулся: — Сказал, что если нас и раскроют — это будет как раз кстати. Эти слова мгновенно вызвали у Гу Цяньюя улыбку. ... После небольшой передышки Жун Сяо снова позвали на съёмки. Он протянул телефон Гу Цяньюю: — Если заскучаешь — посмотри фильм. Как закончу, пойдём поужинаем. — Иди работай, — спокойно кивнул тот, принимая телефон. Когда Жун Сяо ушёл, взгляд Гу Цяньюя упал на оставленный на столике смартфон. Мысль о том, что этот телефон был не им подарен, кольнула неприятным чувством. Он взял аппарат в руки — и с удивлением обнаружил, что пароля там не было. Сначала открыл альбом: там были лишь фотографии Сяо Фаньсина. Немного посмотрел и хотел уже выключить, но случайно задел значок браузера. Экран высветил историю запросов: «Рецепты для укрепления почек» «Что делать, если у мужчины проблемы в интимной сфере?» «Полезны ли травяные чаи для почек?» «Если мужчина не может, он сам никогда не признается?» И так далее — десяток подобных вопросов. Гу Цяньюй читал их один за другим, и на лице его появилась сложная улыбка. Он закрыл браузер, аккуратно положил телефон обратно и откинулся на спинку стула, переведя взгляд на Жун Сяо, который, ничего не подозревая, играл сцену. В его глазах блеснуло что-то тёплое и в то же время хитрое. Вот оно что...

Слухи о том, что он «несостоятелен как мужчина», всегда оставались для него пустым звуком. Никто не осмеливался сказать такое ему в лицо. Он даже не думал, что Жун Сяо слышал их — и тем более что поверил хоть на миг. А ведь, выходит, поверил. И переживал, искал рецепты, даже чаи подбирал... Гу Цяньюй невольно усмехнулся. Неудивительно, что после той самой первой ночи он смотрел на меня так странно... И всё же, несмотря на лёгкое веселье, в голове уже начали складываться планы: раз любимый так думает, то непременно стоит развеять эти сомнения самым убедительным образом. ... После визита Гу Цяньюя в дом Су, где он лично потребовал, чтобы Су Жаньань «держал себя в руках», оставаться в стране тому стало невозможно. Су Цинсюань лично отвёз брата в аэропорт. Всё время тот был подавлен, а проходя досмотр, даже не сказал ни слова — просто, опустив голову, потащил чемодан. Смотря ему вслед, Цинсюань испытывал мучительную боль. Как старший брат, он знал: вина частично и на нём. Он слишком баловал младшего, а теперь тому пришлось уезжать позорно и бесславно. Выйдя из аэропорта, он позвонил Цзи Цзиньсюаню, пригласил выпить. Но стоило ему уехать, как из другой двери вышел сам Су Жаньань. Дождавшись, пока брат скроется, он поймал такси и уехал. Нет, так просто я не уйду. И уж тем более не позволю тому ублюдку наслаждаться счастьем. Не может быть, чтобы Гу Цяньюй так обошёлся со мной. В его представлении Гу мог его не любить — но ради давних связей между семьями Су и Гу, ради дружбы с Цинсюанем с детства, он не мог предпочесть какого-то незаконнорождённого. Это было слишком, в это он отказывался верить. ... Когда звонок поступил, Жун Шань была удивлена. Да, семьи Су и Жун входили в «четвёрку богатейших» Канъань-си, и они, конечно, знали друг о друге. Но лично с Су Жаньанем она никогда не общалась. — Жун Шань-цзе, здравствуйте, это я, Жаньань. Су Жаньань. Мой брат — Су Цинсюань. У вас найдётся время? Я хотел бы угостить вас кофе. — Я знаю, кто вы. Но почему вы вдруг решили пригласить меня? — сухо отозвалась Жун Шань. Она прекрасно понимала: «без причины и кошка не мурлычет». Да и общих дел у них прежде не было — а тут вдруг встреча. Значит, есть цель. — Ой, сестрёнка, ну выйдите, познакомимся, что в этом плохого? — заговорил он мягким, почти заискивающим тоном. Но Жун Шань не собиралась вестись на подобные приёмчики. — Если не скажете прямо, зачем, я кладу трубку. — Подождите! Скажу! — поспешно выкрикнул он. — Я просто хотел бы поговорить о Жун Сяо. Сестра, вам ведь он тоже неприятен? Он же всего лишь незаконнорождённый, позор для семьи. Я тоже его терпеть не могу. Может, встретимся и обсудим? Я отправлю вам адрес. Вы подумайте. Он отключился, оставив за собой инициативу. Жун Шань задумалась. Любопытство взяло верх: Что он хочет предложить? В глубине души её злило одно: Жун Сяо постоянно оказывался в центре событий. Ублюдок, и даже семья Су теперь его стороной не обходит... ... Когда она вошла в кафе, Су Жаньань уже сидел у окна. Он приветливо замахал рукой: — Сестра, я здесь! У него было чистое, почти детское лицо, а на щеках при улыбке появлялись ямочки. Невысокий, худой, с внешностью скорее милой, чем мужественной — он походил на кролика.

Он умел легко вызывать у мужчин желание защищать его, а у женщин — сочувствие и жалость. И сам прекрасно пользовался этим преимуществом. Жун Шань подошла и села напротив: — Говори, о чём хотел поговорить. Только сразу скажу — я ничего для тебя делать не стану. — Как я могу просить сестру о чём-то? — мягко улыбнулся Су Жаньань. — Сначала выпейте воды. Она осталась довольна его услужливостью, сделала глоток и кивнула: — Ладно. Говори. — Сестра, я люблю Гу Цяньюя. Поможете мне быть с ним? — Он взглянул на неё своими чёрными и ясными глазами. Но слова прозвучали так неожиданно, что сердце Жун Шань дрогнуло. — Почему ты решил, что у меня есть на это силы? — холодно ответила она. Внутри поднялось презрение: маленький омега с ангельским лицом, а внутри — сплошная фальшь.

Семья Су всегда гордилась своей учёной родословной, кичилась предками, а на деле вырастила вот такое... Су Жаньань заметил её взгляд, но всё равно сохранял жалобную, «приличную» улыбку. — Сестра, ну скажите хоть слово. Вы ведь не любите Жун Сяо. А разве не приятно будет увидеть, как он теряет всё? — С какой стати мне помогать тебе? Пусть я ненавижу Жун Сяо, но он из моей семьи. Я что, брошу своего и помогу чужому? Ты серьёзно думаешь, это возможно? — Такая красивая и умная, как вы, не может не понимать. Настоящее — это то, что у тебя в руках. Всё остальное — пустота. Семья Жун хоть и велика, но что досталось вам? Ваш старший брат держит власть, а вы с матерью имеете лишь жалкие десять процентов. А Жун Сяо с поддержкой семьи Гу никогда не останется в проигрыше. В итоге самой глупой окажетесь именно вы. — Он вздохнул, будто искренне жалея её. Эти слова задели Жун Шань. Лицо её омрачилось: он был прав. У неё с матерью всего лишь десять процентов акций, у Жун Тяньци тридцать, а Гу Цяньюй недавно купил для Жун Сяо ещё пятнадцать. В итоге слабее всех оказалась именно она. — И что же ты хочешь от меня? — холодно спросила она. — Если я помогу, что получу взамен? — Разрушить репутацию человека для вас не проблема. Я знаю, у вас есть способы. А я помогу вам забрать акции Жун Сяо. — Почему я должна верить тебе? — Чем мне вас обманывать? — он развёл руками, изображая невинность. Жун Шань долго смотрела на него и решила: у него действительно нет ни сил, ни смелости для обмана. — Ладно. Поверю раз. Но если осмелишься меня обмануть — сам пожалеешь, — бросила она и ушла. Су Жаньань проводил её взглядом и усмехнулся: — Люди семьи Жун и вправду дураки. ... Вернувшись домой, Жун Шань столкнулась с братом. — Старший брат, ты уже вернулся? — голос её прозвучал неуверенно. — Где была? — спросил Жун Тяньци. — К отцу заходила, — пробормотала она, снимая обувь и направляясь вверх по лестнице. — Как он сегодня? — Всё по-старому, — бросила она и скрылась у себя в комнате. С тех пор как Жун Бинсю оказался парализованным, он полностью зависел от посторонней помощи. Его вспыльчивость и грубость прогнали многих сиделок — они отказывались работать, даже за большие деньги. В итоге ухаживать приходилось Жун Шань и Бай Ижун, а брат лишь изредка заглядывал. В своей комнате Жун Шань достала старую папку. Когда-то, встречаясь с Линь Яоцзу, она

проверяла его и Жун Сяо. Ведь познакомилась она с ним именно через того. Яоцзу тогда ухаживал за Жун Сяо, но, встретив её, переключился на неё. Документы она не выбросила, и вот настал момент, когда они пригодились. В конверте лежала пачка фотографий: Линь Яоцзу и Жун Сяо. Тогда Жун Сяо казался робким, глаза полны тревоги, он не знал, как реагировать на ухаживания. А Яоцзу смотрел на него откровенно и жадно. Жун Шань вспомнила, как сама поддалась этому взгляду — и ощутила отвращение. Если бы я тогда не увлеклась Линь Яоцзу... может, сейчас рядом со мной был бы Гу Цяньюй. Убрав фотографии, она взяла телефон. Слова Су Жаньаня она приняла лишь наполовину. Надеяться на других — глупо. Всё нужно держать в своих руках. ... Тем временем фильм «Кот-любимчик» уже вышел в эксклюзивный онлайн-показ на платформе XX Video.

Уже в первый вечер премьеры сериал побил рекорд просмотров среди веб-дорам. «Сяо-Сяо такой чистый, такой невинный! В нём есть то самое чувство юности, мечты и светлых надежд, которые он прекрасно передал!» «У Сяо-Сяо действительно есть эта "аура подростка". Всё, что я люблю, есть в нём!» «Когда Сяо-Сяо обнимает Сяо-Бая — это так исцеляет... Кажется, каждая сцена снята так, что можно делать скриншоты и ставить их на обои!» «Вроде бы грустно, но вместе с тем невероятно тепло... Сяо-Сяо согрел моё сердце!» «Эта дорама выходит всего по две серии в неделю?» «А-а-а! Почему только две? Так нельзя!!!» ... После съёмок Жун Сяо вернулся и увидел, что Гу Цяньюй смотрит его новый сериал. Увидев его, тот улыбнулся: — Устал? — Нормально, — ответил Жун Сяо и сел рядом. — Ну как, нравится? — Очень. Всё, где есть ты, — прекрасно, — сказал Гу Цяньюй так естественно, что Жун Сяо не удержался от улыбки: — Хватит уже. Я про сюжет спрашиваю, а не про это! — И сюжет хороший. Всё, что ты снимаешь, хорошее. — Господин Гу, вы что, тайком ели конфеты? Откуда у вас такой сладкий язык? Ладно, хватит, пошли домой. Ты ведь завтра уезжаешь, да? Эта мысль кольнула сердце Жун Сяо — ему было жаль расставаться. Гу Цяньюй взял его за руку и спрятал в карман своей куртки: — Если не хочешь отпускать, останусь. — Нет уж, езжай. Когда ты рядом, я совсем не могу сосредоточиться на работе. Он улыбнулся и отвернулся. — Значит, я мешаю? — прищурился Гу Цяньюй. Жун Сяо нарочно кивнул: — Ага. Хорошо, что сам понимаешь. Тот рассмеялся, наклонился к его уху и тихо сказал: — Такой ты у меня озорной... Как же мне тебя наказать? Вспомнив прошлую ночь в ванной, Жун Сяо залился краской: — Я ничего не говорил! — и выдернул руку, торопливо шагнув вперёд. Гу Цяньюй смотрел ему вслед с такой нежностью, что в глазах буквально плавился свет. ... Вернувшись в номер, Жун Сяо пошёл в душ. Гу Цяньюй, не желая мешать, начал собирать вещи. И

тут зазвонил телефон Жун Сяо, брошенный на столе. Из ванной донёсся голос: — Возьми трубку! На экране — незнакомый номер. Гу Цяньюй нажал «принять». Но не успел заговорить, как в трубке прозвучал голос Жун Шань: — «Жун Сяо, давай заключим сделку. Если ты передашь мне акции семьи Жун, которые выкупил Гу Цяньюй, я никому не расскажу про твою историю с Линь Яоцзу. А иначе... твои фотографии с ним могут завтра оказаться на столе у Гу Цяньюя. Подумай сам. Я жду твоего звонка...» — Госпожа Жун, это Гу Цяньюй, — холодно перебил он. На том конце — тишина. — «Кажется, я ясно давал понять, что не потерплю ваших нападок на мою супругу. Вы забыли?» — «Подождите, господин Гу, всё не так! Вы не понимаете! Жун Сяо вас обманывает! До вас у него были отношения с Линь Яоцзу, у меня есть фотографии! Настоящие фотографии!» — голос Жун Шань дрогнул, она почти рыдала: уж чего-чего, но того, что трубку возьмёт именно он, она не ожидала. Лицо Гу Цяньюя стало ледяным. — «Вам напомнить про вашу собственную историю с Линь Яоцзу? Что касается Жун Сяо, я всё знаю. И ваши попытки очернить его здесь не сработают». Он тут же оборвал звонок и, взяв свой телефон, вышел в коридор — позвонить Жун Тяньци. Когда Жун Сяо вышел из душа, Гу Цяньюя в комнате не было. Его телефон тоже пропал. А когда он вернулся, Жун Сяо сидел на кровати. Увидев его, его прекрасные глаза вспыхнули радостью. Сердце Гу Цяньюя дрогнуло и смягчилось. Он подошёл ближе: — Успел заскучать?

— Куда ты ходил? — Жун Сяо поднял голову и посмотрел на подошедшего мужчину. Обнял его за талию и мягко спросил. — Звонил, — ответил Гу Цяньюй. Он не сказал Жун Сяо о том, что Жун Шань пыталась его шантажировать — не хотел нагружать любимого неприятными вещами. — С моего телефона? — Жун Сяо протянул руку, требуя аппарат. Гу Цяньюй усмехнулся: — Под руку попался. Держи. Жун Сяо взял телефон, мельком взглянул: — Кто звонил? — Спам-звонок, — отмахнулся тот и, взяв чистую одежду, ушёл в ванную. Жун Сяо посмотрел на незнакомый номер в списке, чуть задержал палец, потом закрыл экран и отложил телефон в сторону. Он узнал этот номер. Гу Цяньюй не сказал ему правды. Очевидно, Жун Шань снова что-то устроила. Почему его господин Гу всегда такой мягкий? От этого казалось, что он любит его ещё сильнее, чем раньше. Жун Сяо уткнулся лицом в подушку и довольно потерся о неё. Сейчас он чувствовал себя по-настоящему счастливым. Когда Гу Цяньюй вышел из ванной, он увидел, что Жун Сяо уже уснул, свернувшись на кровати. Сев рядом, он провёл рукой по его щеке, глядя на чуть отросшие волосы. В груди у него всё стало мягким, как море. ... Жун Шань, которой Гу Цяньюй только что оборвал звонок, запаниковала. Наверное, на свете не было никого более несчастного, чем она.

Эти злосчастные фотографии будто проклятые. Всего два раза она пыталась использовать их как средство давления на Жун Сяо — и оба раза наткнулась именно на Гу Цяньюя. В прошлый раз он напрямую обратился к Жун Бинсю, и тогда её жестоко отчитали, заставив приостановить все планы. А теперь... она даже не знала, что он сделает с ней. Этот мужчина оказался ещё более мстительным, чем она думала. Теперь она и вправду понимала Су Жаньаня. И сама не могла осознать — как так, что Гу Цяньюй ради Жун Сяо готов заходить так далеко? С чего вдруг именно этому ублюдку позволено иметь такую власть над ним? Долго размышлять ей не дали — появился Жун Тяньци. Вернувшись с работы, он ещё на пороге получил звонок от Гу Цяньюя. С того дня в больнице, когда они заключили соглашение, семьи Жун и Гу держали баланс: пока дом Жун не причиняет вреда Жун Сяо, Гу Цяньюй не будет вмешиваться. И только ради него, Тяньци. Он был уверен: раз отец прикован к постели, а Жун Шань и Бай Ижун по очереди ухаживают за ним, времени на интриги у них не останется. Но он ошибся. У сестры, похоже, энергии хватало не только на это — она даже встречалась с младшим сыном Су, а вернувшись, солгала ему. Правды сказать, братских чувств к Жун Шань он никогда особо не испытывал. А теперь, видя её безрассудство, чувствовал лишь раздражение. Жун Шань вздрогнула, когда он внезапно появился у двери её комнаты. — Брат... ты вернулся? — В кабинет, — бросил Жун Тяньци и пошёл вперёд. Она занервничала, но ослушаться не посмела. Когда дверь за ними закрылась, он сел и холодно посмотрел на неё: — Ты сама расскажешь? Или мне за тебя? — Брат, о чём ты? — натянуто улыбнулась она, стараясь выглядеть спокойно. — О том, что ты встречалась с Су Жаньанем. И о том, как только что пыталась шантажировать Жун Сяо какими-то выдумками, причём прямо на ухо Гу Цяньюю, — его голос не оставлял места для игр. Улыбка сползла с её лица. Она в ужасе посмотрела на него: — Я... я объясню! Всё не так, как ты думаешь! Да, я виделась с Су Жаньанем. Но он сам просил меня помочь выставить Жун Сяо в грязном свете, чтобы самому быть с Гу Цяньюем! Я не согласилась, клянусь, я не согласилась! — Не согласилась? И при этом позвонила Жун Сяо? — брови Тяньци сдвинулись. Его взгляд ясно говорил: «Не считай меня дураком». — Нет, не так! — поспешно заговорила она. — Да, я звонила, но не ради Су Жаньаня. Просто... Я думала о наших акциях. Почему они должны оставаться у чужака? Я лишь хотела вернуть их семье! У меня не было намерения объединяться с кем-то против своих. Поверь мне, брат! Жун Тяньци смотрел холодно и жёстко: — Только что Гу Цяньюй сказал мне, что больше не хочет видеть тебя в доме Жун. И уж тем более — в его и Жун Сяо жизни. Скажи, что мне теперь с тобой делать? — Брат... что ты имеешь в виду? — её голос дрогнул.

Глава 95

Лицо Жун Шань побледнело, когда она посмотрела на Жун Тяньци. Даже если она изо всех сил старалась выглядеть спокойно, чтобы доказать, что слова Жун Тяньци её не задели, растерянный взгляд всё равно выдавал тревогу в её сердце. — Я подумал, — сказал он, — ты и твоя мать уедете за границу. С учётом акций Жунов в ваших руках, каждый год у вас и так будет приличный доход. Кроме того, я буду давать вам ещё по десять миллионов в год на карманные расходы. Так что жить вы сможете как захотите. Единственное условие — вы не имеете права возвращаться в страну. — С какой стати нам уезжать? Только из-за одной фразы Гу Цяньюя? — Жун Шань посмотрела на Жун Тяньци, будто пытаясь уловить в его глазах хоть намёк на то, что он шутит. Но ничего такого не было. Взгляд Жун Тяньци оставался спокойным. Это дало ей понять: он действительно так думает. Более того, эти слова были не предложением для обсуждения, а уведомлением. — Разве всё решается одной его фразой? — продолжил он с лёгкой усмешкой. — Мы оба прекрасно понимаем, что дело совсем не в этом. Честно говоря, мне даже любопытно: почему ты в своё время так не хотела за него выходить? Если бы ты тогда согласилась, сейчас ты была бы его законной женой, и ничего подобного бы не случилось. Так что жаловаться тебе не на что — всё это ты сама сделала собственными руками. — Он усмехнулся. — Я уже поручил заняться оформлением виз для тебя и твоей матери. Скоро всё будет готово. А пока — лучше не выходи из дома. И ещё, не смей больше контактировать с Су Жаньанем. Считай это и предупреждением, и советом. — Ты не боишься, что отец будет тебя за это винить? — У него сейчас даже с собой проблемы, не то что мной заниматься. Не волнуйся, я о нём позабочусь. — Жун Тяньци, за такие поступки тебя настигнет возмездие. — Возмездие? — он насмешливо фыркнул. — Я всего лишь хочу, чтобы вы тоже почувствовали, что значит иметь дом, в который нельзя вернуться. Ступай. ... Когда Су Циньсюань получил звонок от Жун Тяньци, он как раз выпивал вместе с Цзи Цзиньсюанем в «Silver». Внезапный звонок от Жун Тяньци сильно удивил его. — С чего это ты вдруг позвонил? — Хотел сказать тебе одно: присмотри за своим братом! — Мой брат уже уехал за границу. Да и какое тебе вообще до него дело? — С самого детства Су Циньсюань не любил Жун Тяньци. Тот был слишком выдающимся: пока они проказничали, Жун Тяньци уже помогал управлять компанией. Если бы не смерть его матери, он, наверное, так и остался бы их детским кошмаром. — Ты лично видел, как он уехал? Если нет, советую срочно его найти. Только что он связывался с Жун Шань, и его цель — Жун Сяо. Если хочешь довести Гу Цяньюя до ярости, можешь ничего не делать. Я сказал всё, дальше решай сам. Су Циньсюань резко услышал гудки в трубке — звонок оборвался. Он выругался про себя, вскочил, схватил куртку и направился к выходу. Цзи Цзиньсюань тоже поднялся и последовал за ним. — Жун Тяньци позвонил тебе из-за Су Жаньаня? Что опять натворил твой брат? — Этот паршивец сбежал в аэропорту. Помоги мне его найти. — Без проблем, — без колебаний кивнул Цзи Цзиньсюань. — Я подключу Цзи Цзиньаня к поискам. А когда найдём, что ты собираешься с ним делать?

— Я пока ещё не решил, — мрачно сказал Су Циньсюань. — Он слишком сильно меня разочаровал. Цзи Цзиньсюань понимал его состояние. Похлопав его по плечу, он сказал: — Найдём его — как следует проучи, и всё. Не думай слишком много. Мне кажется, Жаньань

просто зашёл в тупик, запутался. По сути он не плохой человек. Су Циньсюань вздохнул: — Со мной всё в порядке, можешь не утешать. Я пошёл. Пусть Цзиньань позвонит мне, когда найдёт его. — Хорошо. Береги себя. Новость о том, что Гу Цянью появился на съёмочной площадке сериала «Искупление», снова попала в топ обсуждений на w-бо. «Он что, пришёл навестить Жун Сяо? Неужели он ухаживает за ним?» «Мне тоже так кажется. Смотрите: только что всплыла новость о внебрачном ребёнке Жуна, а он ещё до рассвета примчался сюда. Наверняка ехал всю ночь! Разве так делают просто друзья?» «Вы забыли? В «Тёплом солнце» взгляды Е Чжао на А Ся были такими тёплыми и нежными! Так что, может, они уже давно вместе?» «Даже если это так — я только за! Они ведь идеально подходят друг другу!!» «Я же фанат пары Е Ся, неужели это всё и правда оказалось настоящим?» «Пара Е Ся наконец-то официально дарит фанатам "сахар"?» «Хотя я поддерживаю пару Сяо Лу, простите, мини-Лу, но Жун Сяо и Е Чжао действительно больше подходят друг другу!!!» «Кстати, что с вами, фанаты? Ваш кумир встречается с кем-то, а вы выглядите счастливыми!» «Вы просто не понимаете! Наш Сяо такой хороший, и рядом с ним должен быть только такой преданный мужчина, как Е Чжао!» «Кстати, когда Е Чжао наконец получит имя по-настоящему?» «Кто вообще такой этот Е Чжао? Почему о нём ничего нет? Не верю, что он обычный человек. Обычный так себя не ведёт, это точно!» «Почему на этот раз Донг-ге не вышел с опровержением? Неужели мы всё угадали правильно?» Фанаты ждали раскрытия личности Гу Цянью, но на следующее утро, ещё до рассвета, он улетел обратно в город Канъань. Жун Сяо, проснувшись и увидев обсуждения в w-бо, только вздохнул: «Всё-таки у людей глаз зоркиe». Шэнь Дуншэн утром спросил его: — Нужно ли контролировать комментарии на w-бо? — В ближайшее время он сюда вряд ли снова приедет, значит, новых слухов не появится. Пусть остаётся так. Услышав это, Шэнь Дуншэн облегчённо выдохнул: — Понял. Утром снимали сцену, где Бай Цао проваливает сделку и раскрывает свою личность. После разоблачения Бай Цао привели к Девятому господину. Рядом с ним сидел Принц (Тайцзы). Из-за похолодания его здоровье снова ухудшилось: лицо было бледным, без крови, и казалось, что он сильно исхудал. Он лениво откинулся на кресле и равнодушным взглядом посмотрел на Бай Цао, которую втащили внутрь. Очевидно, она уже прошла через допрос. Девятый господин посмотрел на неё и сказал: — Ты ведь столько лет была со мной. Не думаю, что я хоть в чём-то тебя обидел. Но почему же ты так глупо решила продать меня ? — Девятый господин, я не предавала вас. Но если вы не верите, я никак не смогу это доказать. — Ха! — Девятый господин усмехнулся. — Такие, как ты, всегда упираются. Принц! — Здесь! — Забирай её. Разберись. — Он поднялся и вышел. Принц остался сидеть, глядя на Бай Цао, которая упала на землю. Легко усмехнувшись, он встал: — Каппа, сделай, как обычно.

— Я понял. — Мм, — коротко откликнулся Принц и тут же закашлялся. Смотря на его удаляющуюся фигуру и слушая его кашель, невольно казалось: ещё секунда — и он рухнет, больше никогда не поднявшись. Шёл сезон дождей. Поздно ночью Каппа пришёл с докладом: — Всё улажено. Принц кивнул, разрешая ему идти отдыхать. Когда тот ушёл, он переоделся, взял чёрный зонт и вышел из своей комнаты.

Здесь есть река, и каждый год в ней гибнет множество людей. Когда Принц вытаскивал утопающего Бай Цао из ледяной воды, ему пришлось приложить все силы. К счастью, тот всё же не погиб... — Быстро приготовьте им имбирный отвар! — Лю Кэцинь, увидев, как Жун Сяо и Линь Циньцюань выбрались из воды, поспешно отдал распоряжение. Даже несмотря на тёплый климат, осторожность была необходима. Жун Сяо взял чашу сладкого имбирного напитка, которую протянула ему Чжан Шаньшань, сделал несколько глотков и махнул рукой: — Всё в порядке, немного отдохну — и пройдёт. Шэнь Дуншэн, только что проверивший состояние Линь Циньцюань, подошёл: — Ну как, ты в норме? Жун Сяо покачал головой: — Со мной всё нормально. А как Циньцюань-цзе? — С ней тоже всё хорошо. Жун Сяо облегчённо выдохнул: — Отлично. — После этой сцены работа почти закончена. Если повезёт, то недели через две закончим. Как раз вернёмся к Новому году. — Да, наконец-то увижу сына, — Жун Сяо улыбнулся, подумав о маленьком Фаньсине, и сердце его переполнилось радостью. Шэнь Дуншэн усмехнулся: — А ты не боишься, что он тебя уже не узнает? — Ни за что! Мы же постоянно на видеосвязи. Мой Фаньсинь меня не забудет, — Жун Сяо даже не допускал такой мысли. Видя его уверенность, Шэнь Дуншэн невольно рассмеялся и кивнул: — Глядя на тебя, я иногда даже завидую. — Тогда сам быстрее заводи семью, — поддел его Жун Сяо и тут же рассмеялся. — Но это не подгон, не думай. Шэнь Дуншэн вздохнул: двадцатилетний Жун Сяо подшучивает над ним с браком. А ведь у самого — и семья, и ребёнок, и успешная карьера. Люди, как говорится, действительно неравны. По мере того как приближался финал съёмок «Искупления», Жун Сяо всё чаще думал о том, чтобы обсудить с Шэнь Дуншэном вопрос о публичном признании своих отношений с Гу Цянью. Вечером он пригласил Шэнь Дуншэна к себе. Тот, едва войдя, заметил на столе острых речных раков и пиво. Он сразу насторожился: — Почему у меня ощущение, что это ловушка? Жун Сяо рассмеялся и махнул рукой: — Садись. Поедим и поговорим. — Ешь такое острое — завтра весь в прыщах будешь! — Шэнь Дуншэн положил подушку на пол и сел.

Жун Сяо улыбнулся, отпивая лимонную воду: — Это в основном для тебя. Ты всё это время ел со мной только диетические блюда. Разве не хотелось сменить вкус? — Что-то ты слишком добрый сегодня. Даже страшно. Говори прямо — что хочешь? Жун Сяо хитро усмехнулся: — Дун-ге, помнишь, как Ян Цы специально устроил концерт, чтобы признаться? Шэнь Дуншэн посмотрел на него: — Ты тоже хочешь что-то подобное? — Концерт уже не успеть. Но я хочу устроить господину Гу признание, которое он запомнит на всю жизнь, — Жун Сяо невольно улыбнулся. Странно: у них уже есть ребёнок, а он всё ещё планирует романтическое признание. Шэнь Дуншэн почувствовал, будто его только что грубо накормили «собачьим кормом». — Ну и какие у тебя идеи? — спросил он, понимая, что Жун Сяо просто так говорить не станет. И действительно, Жун Сяо улыбнулся: — Я хочу воспользоваться большим электронным экраном на «Башне StarSky ». Восточный брат, сможешь помочь? Шэнь Дуншэн рассмеялся и кивнул: — Ну ты и фантазёр. Тот экран был известен на весь Канъань: огромный, с отличным качеством изображения. Если Жун Сяо сделает признание там, это наверняка попадёт в новости. Такой поступок точно станет воспоминанием на всю жизнь. — Ты всё обдумал? — Да. — Тогда я попробую что-то придумать. С твоим статусом арендовать экран не проблема. Главное — чтобы Гу Цянью ничего не узнал раньше времени. Незаметно наступила вторая декада месяца. В этом году Новый год выпадал на середину февраля. Для завершения «Искупления» оставалось отснять всего две сцены. А Бай Цао, внедрённый агент, которого спас Принц, вернулся в организацию. Но сам Принц, побывав в холодной воде, тяжело заболел: высокая температура не спадала, и после болезни он выглядел ещё более слабым и изнурённым.

Девятый господин несколько раз приходил к нему, но понимал, что его болезнь врождённая, неизлечимая. Поэтому, приходя, он мог лишь приказать Каппе хорошо заботиться о нём. Однажды ранним утром Принц сидел во дворе. Новый слуга, ухаживавший за ним, случайно опрокинул чашку чая, и вода пролилась ему на штаны. Каппа тут же ударил слугу по лицу, но Принц поднял руку: — Хватит, он же не нарочно. Я просто переоденусь. Сказав это, он поднялся и направился в дом. Каппа злобно зыркнул на слугу и пошёл следом. Принц, заметив, что тот идёт за ним, закрыл дверь и разжал ладонь. На ней лежала записка. Там было указано время встречи. Он подошёл к окну и сжёг её. Ночью Принц накинул одежду и вышел из комнаты. Каппа заметил: — Так поздно, вы ещё куда-то идёте? — Не обращай внимания. Отдыхай. Я просто прогуляюсь. Услышав это, Каппа не решился следовать за ним и лишь проводил взглядом, пока он не покинул двор. Принц шёл по тропе, мимо постов с охраной, пока не дошёл до укромного места, где его ждал тот самый слуга, опрокинувший чашку. — Я пришёл. Что ты хочешь сказать? — Принц смотрел на него спокойно.

Тот внимательно окинул его взглядом: — Нам нужно, чтобы ты предоставил... — Всего лишь это? — Принц слегка кивнул, затем поднял свои чёрные глаза. Из-за худобы они казались особенно большими. Красивые, но пустые, безжизненные. — Да, только это. — Я могу это сделать. А вы? — У нас общая цель. Как только получим эти сведения, здесь больше никогда не зацветёт мак. — Хорошо, — коротко ответил Принц и развернулся, уходя... — Этот дубль прошёл, отдохнём немного. Последнюю сцену постараемся снять с первого раза. Жун Сяо, следи за эмоциями! — Лю Кэцинь прокричал в мегафон, затем сделал большой глоток кокосового сока. Рядом стоял второй режиссёр, тот, что работал с ним ещё на «Путь бессмертия », и знал Жун Сяо давно. — Чувствуешь? Он снова вырос. Лю Кэцинь отставил кокос, посмотрел на него и улыбнулся: — После этого фильма для него больше не останется ролей, которые он не сможет потянуть. — Наблюдать за его ростом — разве это не прекрасно? — А ты как думаешь? — Лю Кэцинь широко улыбнулся. Второй режиссёр кивнул: — Действительно здорово. Последняя сцена: спецслужбы, используя сведения, полученные от Принца, раскрывают гнездо. В то же время, когда шло окружение, Принц находился перед лицом ярости Девятого господина. — Почему ты так поступил? Разве я был к тебе несправедлив? Если бы не я, ты давно бы погиб, и никто бы не узнал где! А ты отвечаешь мне вот так. Почему?! Разъярённый Девятый господин толкнул его на землю. Лицо Принца было бледным, но губы, испачканные кровью, казались особенно красными. После приступа кашля он рассмеялся и посмотрел на Девятого господина: — Потому что я никогда тебе не был благодарен. Я ненавижу тебя! Если бы не ты, я давно бы избавился от этой муки. Я жил бы человеком, а не этим жалким подобием — ни живой, ни мёртвый. Я с самого начала не должен был появляться на этом свете! — Если ты так хотел умереть, почему не сказал мне раньше? Я бы исполнил твоё желание. Зачем нужно было устраивать это всё, а? — Потому что ты — торговец ядом, ты — дьявол! Всё это из-за таких, как ты. Если бы не вы, моя деревня, мой отец, моя мать, моя сестра и я сам не оказались бы в таком положении. Всё из-за таких, как ты, мы живём, будто ни люди, ни призраки. Так что спрашиваешь, почему я это сделал? Ха! Ты должен был давно сдохнуть! На этом свете именно ты — тот, кто больше всех заслуживает смерти! Последние слова Принц выкрикнул, будто вырывая из себя остатки сил. Потом рухнул на землю, тяжело дыша. — Ты ведь хочешь умереть? Что ж, я исполню твоё желание! — Девятый господин выхватил пистолет, поднял его, схватил Принца за ворот и приставил дуло к его голове. — Я исполню! Принц посмотрел на него с презрением, словно насмехался: у него не хватит смелости нажать на курок.

Девятый господин смотрел на него, палец всё ещё дрожал на спусковом крючке, но так и не решился нажать. В конце концов он разжал руку, отошёл назад и холодно сказал: — Я не позволю тебе так просто умереть. Ты рождён для того, чтобы страдать. Ты не можешь умереть так легко. Я не дам тебе умереть. Ты обязан жить! Когда я приму своё наказание, ты тоже

должен принять своё. Никто из нас не получит освобождения. Никто! — Ха-ха... кхе-кхе-кхе! — Принца сотрясал кашель. Девятый господин потащил его наружу. Из-за затруднённого дыхания Принц выглядел измученным и слабым. В этот момент с неба хлынул дождь... Когда поисковая группа догнала их, Девятый господин использовал Принца как заложника, надеясь в последний раз вырваться, но в итоге был обезврежен. Принц упал в грязь, поднял голову к небу и позволил дождю омывать лицо. В эту минуту он вдруг ощутил долгожданное облегчение. Если бы люди могли выбирать, где родиться, — подумал он, — в следующей жизни я хотел бы появиться в обычной семье и прожить простую, спокойную жизнь до конца. — Снято! Всё! — раздался крик Лю Кэцина. Жун Сяо тут же был поднят на ноги Лоу Чэном, который находился ближе всех. — Ты в порядке? — спросил он. Жун Сяо покачал головой: — Всё нормально. Лоу Чэн кивнул: — Ты сыграл великолепно. Ты снова вырос как актёр! — Правда? Ну и хорошо! — Жун Сяо сам чувствовал, что стал лучше, но не был уверен. Теперь, услышав такие слова, он наконец обрел уверенность. Чжан Шаньшань подала ему сладкий имбирный напиток. Жун Сяо сделал глоток, и в этот момент Лю Кэцинь крикнул: — Все идите отмыться, вечером у нас шашлыки! После праздничного ужина в честь окончания съёмок Жун Сяо поспешил в аэропорт. Он заранее попросил Шэнь Дуншэна заказать ему самый ранний рейс. Так он мог как можно быстрее вернуться домой. Но сюрприз ждал его прямо по прилёте: выйдя из аэропорта, он увидел, что Гу Цянью ждёт его в машине. Жун Сяо бросил взгляд на Шэнь Дуншэна. Тот лишь улыбнулся и махнул рукой: — Пусть Сюй Му отвезёт вас домой. Мы с Шаньшань возьмём такси. — Спасибо, Дун-ге! — Жун Сяо махнул ему рукой, затем сел в машину и закрыл дверь. И тут же оказался в объятиях Гу Цянью. — Добро пожаловать домой! — Поедем забирать Фаньсина? — спросил Жун Сяо, прижимаясь к нему. — Можно чуть позже? — Гу Цянью склонился и прикусил его ухо. Намёк был более чем очевиден. Жун Сяо тоже скучал по нему. Он лишь слегка кивнул в его объятиях, соглашаясь на приглашение. Вечером, около восьми, Жун Сяо лежал в постели, повернулся к Гу Цянью и сказал: — А я и не знал, что у тебя такие хорошие отношения с моим агентом. Вы что, часто за моей спиной тайком общаетесь? Эти слова заставили сердце Гу Цянью сжаться. Он подумал, не раскроется ли сейчас его секрет. — А что мы такого могли бы делать без тебя? — ответил он и, перевернувшись, обнял Жун Сяо. — Ты сам вот вернулся тайком и даже не сказал мне. Почему? — Тебе можно делать сюрпризы, а мне нельзя? Г-н Гу? — с улыбкой сказал Жун Сяо, лёжа на спине и глядя на него своими красивыми глазами. Гу Цянью наклонился и поцеловал уголок его глаза: — Спи немного. Я схожу и привезу нашего сына. Жун Сяо провёл рукой по его лицу: — А ты помнишь, что у тебя есть ещё старший сын? Гу Цянью мягко рассмеялся, схватил его ладонь, поцеловал и, поднявшись, пошёл одеваться, чтобы забрать домой Гу Фаньсина — их маленького «фонарика».

Как только он ушёл, Жун Сяо достал телефон и позвонил Шэню Дуншэну. Тот удивился: он знал, что Жун Сяо обратится к нему, но не ожидал, что так быстро — едва вернувшись домой. Думал, хотя бы подождёт пару дней. Как только звонок соединился, Жун Сяо сразу спросил: — Брат, как дела с тем, о чём я тебя просил? — Всё готово. Ты можешь начинать в любое время.

— Спасибо, Дун-гэ! — услышав ответ Шэня Дуншэна, Жун Сяо наконец-то облегчённо выдохнул. Повесив трубку, он быстро оделся и пошёл искать еду — был голоден до смерти. С Гу Цянью они, вернувшись домой, сразу направились в спальню. Вспомнив ту бурю страсти прямо у входа, Жун Сяо тут же залился краской. На кухне он заметил аккуратно разогретые блюда и снова восхитился заботливостью Гу Цянью. Тот уехал ненадолго и вскоре вернулся. Когда Жун Сяо увидел маленького Фаньсина, мальчик сперва долго смотрел на него своими огромными глазами, затем, наконец, узнал и, улыбнувшись, протянул ручки к его лицу. Прижимая сына к себе, Жун Сяо почувствовал, что сердце его обрело покой. — Фаньсинь, ты скучал по папе? — Ха-а! — малыш обнял его за голову и звонко чмокнул в щёку. Жун Сяо рассмеялся. Когда Гу Цянью выпустил Паньпань, кот тут же подбежал и принялся тереться о ноги Жун Сяо. Гу Цянью стоял в стороне и с нежностью наблюдал за ними. Фаньсинь был вне себя от радости: сидя у отца на руках, он то и дело трогал его лицо пухлыми ладошками, а потом смущённо обнимал за шею и смеялся. Такая непосредственная детская радость заставляла сердце таять. Жун Сяо немного поиграл с ним, угостил яблочным пюре и вдруг спросил: — А когда уехал второй дядя? Последнее время он был слишком занят съёмками и успел забыть об этом. При этих словах по лицу Гу Цянью скользнула тень досады: — Хансен приехал и забрал его. — Он вспомнил, что только вернулся от Жун Сяо, как получил звонок от Гу Чжуньюя. Тот обвинял его в предательстве: мол, как ещё Хансен мог так быстро выйти на него? Гу Цянью даже не стал объясняться — просто сбросил звонок. Когда же вернулся домой, Гу Чжуньюй уже был увезён Хансеном. Позже вечером Гу Чжуньюй прислал ему фотографию и написал: «Прости, племянник, я тебя зря подозревал. Этот волчонок просто захотел мяса! А я-то думал, что, если он с головой уйдёт в работу, забудет об этом. Наивный я!» Гу Цянью ответил шестью точками и добавил: «Больше не присылай мне такие фото. Если Сяо их увидит, будет нехорошо.» Прочитав это, Гу Чжуньюй чуть не заплакал. «Так я тебе ещё дядя или уже нет?!» — хотелось ему спросить. Узнав, что Гу Чжуньюй благополучно уехал, Жун Сяо тоже успокоился. Вернувшись после того, как насыпал коту корм, Гу Цянью спросил: — У тебя будет время немного отдохнуть? Жун Сяо, вспомнив о планах, покачал головой: — Есть ещё одно мероприятие. А что, ты хотел что-то предложить? — Я думал спросить: может, съездим куда-нибудь до Нового года, развеемся? — А куда? — Куда захочешь.

От этих слов сердце Жун Сяо сладко дрогнуло. Немного подумав, он ответил: — Дай подумать хорошенько. — Ладно, — Гу Цянью наклонился и поцеловал его. Но едва отстранился, как маленький Фаньсинь, сидевший на руках у Жун Сяо, громко заахал и уже готов был расплакаться. Он протянул пухлую ручку к лицу отца, будто возмущаясь: «Как ты можешь целовать моего папу?!» Жун Сяо рассмеялся и сам чмокнул сына в щёчку. Малыш нахмурился, колебался между тем, чтобы заплакать или улыбнуться, и в конце концов, довольный, расхохотался. Когда Фаньсинь успокоился, Жун Сяо посмотрел на Гу Цянью: — Видишь, твой сын уже умеет ревновать! — А я тоже ревную, — ответил тот. — Может, и меня порадуешь? Жун Сяо, смеясь, поднялся и поцеловал его: — Вот, теперь честно. Паньпань, наевшись, снова подошёл и принялся тереться о ноги Жун Сяо, требуя внимания. Он посмотрел вниз на кота — и сердце его снова растаяло. Дом — всё-таки самое лучшее место. На следующее утро Жун Сяо отправился в «StarSky » к Шэню Дуншэну. Тот ничуть не удивился, увидев его. Закрыл дверь и сказал: — Значит, всё решил? Жун Сяо кивнул: — У меня есть идея. Но если я это сделаю, вам придётся понервничать. — Судя по твоему тону, задумал что-то масштабное? — прищурился Шэнь Дуншэн. Жун Сяо улыбнулся: — Я хочу прямо там — публично. Может, это слишком безрассудно? Никакой подготовки, никаких намёков — просто выйти и громко заявить всему миру о своих чувствах к мужчине. Он понимал, что это неразумно, но от одной мысли в крови закипала горячая волна. Живём только один раз. Ради чего-то стоит сойти с ума хотя бы раз в жизни.

Шэнь Дуншэн не сразу ответил, а лишь внимательно посмотрел в глаза Жун Сяо. В них ясно горел восторг и решимость и его губы тронула улыбка: эти двое умели раздавать «собачий корм» всегда и везде. Что ж, если уж он до этих пор ел его в одиночку, пусть теперь и весь мир попробует. — Раз решил — действуй, — наконец сказал он. Это выглядело безумно, но Шэнь Дуншэн был уверен: Гу Цянью выдержит этот удар. — Ты и не попытаешься меня остановить? Я же могу... — А тебе будет важно? — Если всё коснётся только меня — не страшно. Но если это заденет компанию, если принесёт тебе неприятности — мне будет жаль. — Об этом не думай, — спокойно ответил Шэнь Дуншэн. — На меня это никак не повлияет, а для компании последствий не будет. Так что, если хочешь — делай. О пиаре я позабочусь. Жун Сяо посмотрел на него и мягко сказал: — Дун-гэ, спасибо тебе. Спасибо, что когда-то заметил меня и ввёл в этот мир. Шэнь Дуншэн только улыбнулся и кивнул: — Так когда же ты собираешься признаться миру в вашей любви? — А если я скажу — лучше сегодня, чем «в другой раз»? Ты сочтёшь меня сумасшедшим? — Похоже, решение уже принято. — Можно, Дун-гэ? — Честно говоря, я и сам хочу увидеть лицо господина Гу, — усмехнулся Шэнь Дуншэн и, поднявшись, набрал отдел пиара.

Закончив разговор, он повернулся к Жун Сяо: — Пошли. Жун Сяо зашёл к визажистам, сделал лёгкий образ и только потом вошёл в аппаратную. Шэнь Дуншэн поздоровался с руководителем студии и лично встал за пульт: — Одна минута готовности... десять секунд... девять, восемь... три, два, один — начали! Экран «Башни StarSky », где только что шла реклама, внезапно сменил картинку. На нём появился Жун Сяо. В первые мгновения он выглядел немного растерянным и смущённым. Его неожиданное появление заставило прохожих замедлить шаги и остановиться. Зрители в разных частях города — кто рядом, кто издалека — в изумлении смотрели на экран. У всех в голове возникал один вопрос: «Что он собирается сделать?» И тогда Жун Сяо заговорил: — Простите, что отнимаю у вас несколько минут. Я хочу сказать кое-что одному человеку. Встреча с тобой стала началом моего счастья. Ты научил меня понимать, что значит любить и быть любимым, ты показал мне, что жизнь может быть такой. Сегодня я стою здесь, не предупредив тебя заранее. Это каприз, правда? Но я очень хочу, чтобы все знали о твоём существовании. Потому что ты так много сделал ради меня в тишине. Я не хочу, чтобы ты оставался лишь мужчиной в моей тени. Я хочу, чтобы ты вышел на свет. Чтобы все знали, что ты есть. Чтобы все видели: я люблю тебя! Слёзы блеснули в его глазах, но он продолжал улыбаться. Любой, кто слышал эти слова, мог почувствовать, насколько искренна и сильна его любовь. Толпа уже доставала телефоны, снимая и фотографируя происходящее. С того самого момента, как Жун Сяо появился на экране, Гу Цянью, находившийся на годовом собрании, остановил совещание. Он подошёл к окну и уставился на огромный экран. Вся переговорная, полная сотрудников, замерла в изумлении. Жун Сяо перевёл дыхание и продолжил с улыбкой: — Господин Гу, теперь у вас, наконец, есть имя. Помните Е Чжао? Думаю, многие уже догадались, кто он на самом деле. Да, вы правы. Его имя — Гу Цянью. Он — мой мужчина. Простите, что скрывал это так долго. Он низко поклонился в камеру, потом выпрямился: — Спасибо всем «Зодиаку», кто всё это время поддерживал и любил меня. Возможно, моя сегодняшняя дерзость кого-то разочарует, и за это мне жаль. Но ради него я хотел позволить себе безумство хотя бы раз в жизни. Господин Гу, теперь весь мир знает, что вы мой человек! На экране застыла его улыбка. Худой от напряжённых съёмок, не в лучшей форме, и всё же — в его глазах сияло неподдельное счастье. Когда он вышел из аппаратной, Шэнь Дуншэн подошёл к нему: — Ну как, легче стало? Жун Сяо обернулся, ослепительно улыбнулся и крепко обнял его: — Спасибо! Шэнь Дуншэн похлопал его по плечу: — Думаю, господин Гу уже мчится сюда. — Я тоже так думаю. И правда: Гу Цянью был в пути. За рулём сидел Чэнь Юньхэ — у самого Гу руки дрожали, он был полностью сбит с толку. В голове вертелась только одна мысль: «Мне нужно увидеть Жун Сяо. Сейчас же!» Тем временем весь интернет гудел от этого внезапного признания. W-бо буквально взорвался. «Это поколение звёзд точно сошло с ума! Я думала, что самое крутое признание сделал Ян Цы,

устроив концерт ради Цинь Лу. Но я ошибалась! Настоящий безумец — Жун Сяо! Кто дал тебе такую смелость? Гу Цянью?» «Так Е Чжао на самом деле зовут Гу Цянью? Наконец-то у него появилось имя???» «Да какое имя! Разве вы не видите? Это же настоящее! Самое настоящее!» «ХА-ХА-ХА! Это правда! Это правда! Я не могу, я побежала круги наматывать вокруг дома!» «Сегодня день, когда фанаты пары Е-Ся едят сахар! Пожалуйста, не останавливайтесь, а-а-а-а-а! Мама спросила, почему я печатаю, пока бегаю, — потому что счастье не даёт сидеть на месте!!!»

«Я больше не могу, я больше не могу! Я окончательно поверила в настоящую любовь! Жун Сяо просто нереально крут!!!» «Девочки YeXia, поднимите руки, кто со мной!!» «А-а-а-а-а-а! Слушайте, может, нам придумать новое имя для пэйринга? Как вам Сяо-Юй CP? Маленький дождь, маленький дождь, шур-шур-шур... семена растут, семена проросли... о боже, я так счастлива, я хочу плакать!» «Я только что вышла из дома — а внизу уже толпа! И все — фанаты Сяо-Юй CP! Счастье просто разрывает!» «В этой жизни я наконец-то дождалась, чтобы моя любимая пара оказалась настоящей! Я могу умереть счастливой!!!» «Фанатки Зодиака, фанатки Сяо-Юй, фанатки ЕСяо, хватит только плакать от радости! Вам разве не интересно, кто такой на самом деле Гу Цянью?! Вот подсказка — @Официальный аккаунт корпорации Гу...» «Гу Цянью — это нынешний председатель корпорации Гу? Правда?!» «О боже... Жун Сяо выходит... хозяйкой Гу Групп? Значит, вся 'Башня StarSky ' его! Неудивительно, что он так смело себя ведёт!» «Мамочки! Вот это уровень!» «Товарищи! Товарищи! Я узнала кое-что! Помните, как маленького Жуна называли нашим сокровищем? На пресс-конференции «Путь бессмертия» была таинственная фанатка... Мой родственник сказал, что это был именно Гу Цянью! Он молчал всё это время, а теперь наконец сказал!» «Чтооо?! Значит, они начали кормить нас сахаром так рано?» «Я в шоке! Ребята, вы заметили? У того тайного аккаунта "Мой Сяосяо сияет" — кот на аватарке! И это ведь тот самый рыжий кот Паньпань, которого держит Жун Сяо!» «И этот блогер подписан только на одного человека — на Жун Сяо! Да ещё и ник такой... Ха-ха-ха, я не могу! Это точно тайнушка господина Гу! Он всё это время был фанатом Жуна! Почему-то мне вдруг кажется, что Гу такой милый!» «Я его знаю! В фанатском чате, когда Чжан Сяоюнь выпускал новый сингл, где Жун Сяо снялся в клипе, мы собирали деньги на альбомы. Так вот, этот человек одним махом купил тысячу дисков!!!» «Я больше не могу! Иду пересматривать «Тёплое солнце»!!!» «Сейчас я вообще ничего не хочу делать. Только спокойно фанатеть! Я счастлива до безумия, это реально, реально, реально!!!» «Можно я робко спрошу... кто-то ещё помнит Сяо-Лу CP? Мы, фанатки Сяо-Лу, всей толпой перебегаем! Да, они тоже были сладкие, но мы тоже хотим настоящего!!!» «Выражаю минутку сочувствия мини-Лу, но... возьмите и меня с собой! С этого дня я тоже среди тех, кто дождался настоящего CP!» «Господин Гу такой заботливый! Ради Жуна согласился сыграть камео в фильме, и ничего не сказал! Молча поддерживал. Это вообще роман или реальная жизнь? Даже в романах так сладко не пишут! Я получила целый мешок собачьего корма через экран — и я счастлива! Ха-ха-ха, я неисправима! Мне не нужна помощь, дайте ещё кормить меня этой сладостью! Жун, не останавливайся, подкинь ещё!»

«Рот открыт!» «Рот открыт +1» «Рот открыт +2» ... «Рот открыт +10086» ... Тем временем репортёры всех крупных СМИ уже собрались у StarSky . Когда Гу Цянью вышел из машины, они тут же окружили его. Но Шэнь Дуншэн заранее позаботился о безопасности, и Гу Цянью без помех вошёл внутрь. И всё же даже этот простой кадр, попав в интернет, вызвал новый взрыв обсуждений. «Желание господина Гу увидеть Жуна прямо выплёскивается с экрана!» «Он сейчас сам готов вырастить восемь ног, лишь бы быстрее добраться, ха-ха-ха! Такой милый!» «Подождите, а разве все генеральные директора такие? Разве не должно быть — "холодный и властный"? А он такой тёплый!» «Да ну! Для чужих он, может, и властный. Но нежность — вся для нашего Жуна!» «Ах, какой же он сладкий! Просто невозможно!» «Господин Гу и Жун Сяо — идеальная пара! Я в восторге от этого CP и хочу быть их фанаткой всю жизнь! Пусть они всегда кормят нас своим счастьем!» «А СМИ, как обычно, бездельники. Каждый раз герои сами раскрывают всё! Зачем нам тогда нужны журналисты?!»

Глава 96

Гу Цянью направился прямо в офис Шэня Дуншэна. Открыв дверь, он действительно увидел там Жуна Сяо. Шэнь, заметив его, тут же поднялся и сказал: — Поговорите сами. Он вышел, оставив их вдвоём. Жун Сяо поднялся, улыбаясь, и ждал, пока Гу подойдёт ближе. Если несколько минут назад Гу Цянью не находил себе места от нетерпения увидеть его, то теперь он просто хотел насмотреться вдоволь. — Почему молчишь? — спросил Жун Сяо, заметив, что тот только смотрит и молчит. Улыбнувшись, он сам подошёл ближе, чуть поднял голову. Гу Цянью схватил его за руку и потянул в свои объятия: — Разве тебе нечего сказать мне? — Всё, что нужно, я уже сказал. Господин Гу, разве вы не слышали, когда шли сюда? — Жун Сяо прижался к нему, глаза его светились улыбкой. Голос Гу прозвучал хрипло: — Я хочу услышать это ещё раз — своими ушами. — Хорошо. Тогда слушай: я люблю тебя, Гу... ммм... — он не успел договорить, потому что губы его накрыл поцелуй. На этот раз Гу целовал горячее и жаднее, чем когда-либо. Жун Сяо закрыл глаза и полностью отдался этому поцелую. Когда всё закончилось, Гу коснулся ладонью его лица: — Как долго ты это планировал?

— С тех пор, как ты в прошлый раз вернулся. Ну как, доволен, господин Гу? — Жун Сяо улыбнулся и сам чмокнул его. В глазах Гу засияла радость: — Очень доволен. Жун Сяо тихо рассмеялся, чувствуя, как напряжение окончательно ушло: — Теперь, куда бы ты ни вышел, все будут знать: ты принадлежишь мне, Жуну Сяо. — И это делает тебя таким счастливым? — Конечно. — Он вдруг схватил его за воротник и притянул ближе, встретив взгляд в упор: — Посмотрим теперь, кто ещё посмеет к тебе подбиваться! Гу прекрасно понял, что тот всё ещё помнит историю с Су Жананем: — Даже если захотят, я им не дам ни малейшего шанса. — Вот так-то лучше. — В этом Жун Сяо был абсолютно уверен: в господине Гу он не сомневался. После минут близости Жун Сяо достал телефон и сделал селфи с Гу: — Ты не против, если я выложу это в Weibo? — Хочешь — выкладывай, — покачал головой Гу. Глаза Жуна засияли, и он тут же опубликовал фото. Его Weibo и без того разрывался от сообщений и упоминаний после внезапного признания, а этот пост стал общим ответом для всех. Жун Сяо V: «Извините за внезапность, что так вас напугал. Я и мой господин хотим сказать всем: простите!! 【Фото】» Комментарии посыпались мгновенно: «А-а-а-а-а! Сегодня нам насыпали сахара тоннами! Пожалуйста, не останавливайтесь, мы можем есть ещё!!!» «Жун Сяо и господин Гу — идеально подходят друг другу! А-а-а!!!» «Жун, не извиняйся! Такой "испуг" я готова переживать хоть каждый день!» «Жун, можно нам побольше ваших совместных моментов? Мы вас обожаем!!!» «Жун, а ты знаешь, что маленький аккаунт господина Гу называется "Мой Сяосяо сияет"???» ...

После публикации поста Жун Сяо открыл комментарии и тут же наткнулся на одну из фраз. Он повернул голову к сидящему рядом Гу Цянью: — Господин Гу, вы снова завели маленький аккаунт? Его уже раскопали! — Кхм! — Гу демонстративно кашлянул и сделал вид, будто всё в порядке: — Что будем ужинать вечером? — Господин Гу, не уходите от темы! — Жун Сяо, продолжая пролистывать комментарии, вдруг остановился на одном. Он поднёс телефон к лицу Гу: — Господин Гу, а что значит вот эта фраза: «Вся StarSky Entertainment принадлежит мне»? Гу замолчал. Жун Сяо поднял взгляд и встретился с его глазами. После короткой паузы Гу тихо сказал: — Ты разве не знал? StarSky Entertainment на самом деле принадлежит корпорации Гу. Сказав это, он ещё и подмигнул, изображая невинность. Жун Сяо не выдержал и рассмеялся от досады. Выходит, этот человек всё это время водил его за нос! Когда Шэнь Дуншэн только нашёл его, он ведь даже спрашивал у Гу, в какую компанию его подписали... а тот сделал вид, что ничего не знает. Подумав об этом, Жун понял, что и Шэнь тоже был в сговоре. Оба — обманщики! — Господин Гу, теперь понятно, почему в «Тёплом солнце» вы играли так убедительно. Причины-то были.

Гу сразу напрягся, схватил его за руку и посмотрел в глаза: — Ты злишься? Дай я объясню. — Хм! — Тогда я не сказал, потому что хотел, чтобы ты подписался именно у нас, под моим присмотром. Так я мог сразу узнать, если с тобой что-то случится. Потом не рассказал, потому что просто не знал, как начать разговор. Но всё это отговорки. Я был неправ. Я должен был сказать тебе раньше. Он произнёс это, глядя на Жуна с такой нежностью, что у того сердце мгновенно растаяло. Да и правда — он ведь и не злился всерьёз. Теперь же и вовсе не мог устоять. Жун Сяо обхватил ладонями его лицо и поцеловал: — Господин Гу, вы просто нечестно играете! Увидев это, Гу понял, что опасность миновала, и, обняв его, слегка прикусил в шутку. Тем временем в Weibo многие знакомые Жуна начали репостить его пост и писать поздравления. Цинь Лу даже лично позвонил. — Жун Сяо, ты даёшь! — смеясь, сказал он в трубку. — Кто дал тебе смелости провернуть такое? — Это же ваш Ян Цы подал мне пример! — пошутил Жун. — Есть время встретиться? — Ты ещё спрашиваешь? Сейчас весь интернет взорван вашей «сладостью»! Чуть с ума не сошёл, когда увидел. Ты не боишься, что после такого твоя популярность упадёт? — Это не так важно. Главное — он. — Сказав это, Жун обернулся. Гу Цянью смотрел на него с такой теплотой, что сердце переполнилось счастьем. Цинь Лу услышал это и почувствовал, будто сам проглотил горсть «собачьего корма». — Боже, ты что, подсел на раздачу сладкого? Просто так сыплешь налево и направо! Но, честно говоря, никакого негатива пока нет. Я вам завидую! Кстати, господин Гу, наверное, растроган до слёз? В голосе Цинь Лу явно звучало любопытство. Жун Сяо только усмехнулся: — А ты как думаешь? — Жун Сяо! Ты стал ужасно хитрым! — в трубке раздался возмущённый вопль. После разговора с Цинь Лу он ещё немного поболтал с Ся Чэном. В это время Гу Цянью получил сообщение от Ся Линьси: вечером они приглашены на семейный ужин. Закончив звонок, Жун спросил: — Мама хочет, чтобы мы пришли домой поужинать? Гу кивнул. — Значит, мама тоже уже знает? — Жун слегка занервничал. Гу улыбнулся, глядя на него: — Уже поздно бояться. Сделанное не воротишь. — Я не боюсь... просто думаю, не сочтут ли они меня слишком безрассудным? Гу взял его за руку: — Мы всё узнаем, когда вернёмся. Жун улыбнулся: да, он и правда думал слишком много. Всё уже произошло — чего тут бояться? Они оделись и вместе вышли из офиса StarSky Entertainment.

Они вдвоём вышли на парковку. Журналисты, дежурившие рядом, тут же кинулись вперёд, но охрана вовремя их остановила. Гу Цянью повёз Жуна Сяо прямо в старый особняк семьи Гу. Когда Жун вышел из машины, он увидел Ся Линьси, подошёл и обнял её: — Мама, вы сердитесь на меня? — Как можно сердиться? Видеть, что вы счастливы вместе, — для нас одна радость, — Ся Линьси похлопала его по плечу, успокаивая. Потом подняла глаза на Гу Цянью: — Ты, наверное, счастлив до безумия? Наш Сяо признался тебе в любви прямо на глазах у всей страны!

Гу Цянью мягко кивнул: — Никогда ещё я не был так счастлив. — Смотри на себя, прямо как ребёнок, — рассмеялась Ся Линьси. Жун Сяо слегка покраснел. Тем временем Су Жанань, дочитав новости в Weibo, резко вскочил и со всей силы швырнул телефон о стену. Тот ударился, глухо стукнувшись, и, упав на пол, окончательно погас. Су Жанань в бешенстве провёл рукой по волосам.

Жун Сяо, эта мразь! С какой стати он так поступает?! Гу Цянью вовсе не твой! Он уже неделю скрывался в захудалом мотеле на окраине. Чтобы его не нашёл Су Цинсюань, он не смел пользоваться картами, а наличные почти кончились. И при этом — ни одного шага вперёд. А Жун Шань — дура! Обещала помочь, и что в итоге? Остыв, он поднял телефон с пола, нажал кнопку — экран не загорелся. Это только сильнее взбесило его. Почему у меня всё рушится, а у других всё получается? Су Жанань прищурился, схватил куртку и вышел из мотеля. Су Цинсюань тем временем искал брата уже давно. Все возможные места обошёл — безрезультатно. Первая злость за то, что тот отказался уехать за границу, постепенно сменилась тревогой. Тем вечером Су Жанань появился в баре Black Flame. Его заметили сразу: уж слишком броская у него была внешность, чтобы остаться незамеченным. Подойдя к стойке, он постучал пальцами: — Хэй-ге здесь? — А ты кто такой, чтобы его искать? — Тебе не важно, кто я. Просто спроси его: хочет ли он подзаработать. — Какой бизнес? — Об этом тебе знать не положено. — Су Жанань скользнул по нему ехидным взглядом. Тот задумался, потом махнул рукой: — Подожди. Через десять минут вернулся и кивнул: — Поднимайся на второй этаж, Хэй-ге там. Су Жанань поднялся. В нос ударил густой табачный дым. Хэй-ге сидел среди людей и азартно играл в карты. Когда его заметили, кто-то присвистнул, явно с намёком. Су Жанань, подавив отвращение, подошёл: — Хэй-ге, не хочешь провернуть одно большое дело? — Какое ещё дело? — тот даже не поднял головы, продолжая бросать карты, будто слова Жананя его не интересовали. Су Жанань окинул взглядом всех вокруг: — Можно поговорить наедине? Раздался хохот: — Хэй-ге, бросай карты! Красавчик хочет с тобой наедине поболтать! Хэй-ге расхохотался, поднялся. Ему было за сорок, лысина, живот, жёлтые зубы. Он смерил Су Жананя маленькими глазами и сказал: — Пошли. Су Жанань, сдерживая брезгливость, пошёл за ним в заднюю комнату. — Кто тебя ко мне направил? — спросил Хэй-ге, оборачиваясь. — Никто. Просто услышал, что вы — самый смелый, берётесь за любые дела. Хэй-ге довольно хмыкнул:

— Лестно. Ну, выкладывай. — Знаешь Жуна Сяо? Сейчас он суперпопулярен. Я хочу, чтобы ты его похитил. Он симпатичный, можешь развлечься с ним сколько угодно. — В глазах Су Жананя блеснуло злорадство, и Хэй-ге это заметил. — Похитить? Ты хоть понимаешь, что говоришь? — Хэй-ге сделал шаг ближе, уставившись мутным взглядом. — Если сделаешь это, я щедро заплачу. Я из семьи Су. Уберёшь его — получишь сколько пожелаешь. Хэй-ге засмеялся и протянул руку к его лицу: — А я не хочу денег. Проведёшь со мной ночь — тогда подумаю. Но только если угодишь мне как следует. Су Жанань опешил, лицо перекосилось от ярости: — Твою мать! Ты жить устал? На меня позарился?! Он скинул его руку и рванулся к двери. Но уйти отсюда было не так просто. Хэй-ге усмехнулся, схватил его и швырнул на диван, навалившись сверху: — Думаешь, это место, где можно приходить и уходить, когда захочешь? Хотел меня на похищение подбить? Да ты никто! Если я тебя сейчас не проучу, люди решат, что я слабака. Су Жанань сопротивлялся, но силёнок не хватало. Через мгновение его руки оказались связаны. В панике он закричал: — Хэй-ге, я был неправ! Отпусти! Скажи, сколько хочешь, я заплачу! Я действительно из семьи Су! Ты знаешь семью Су! Если посмеешь тронуть меня — мой брат тебя раздавит! — Твой брат... пусть сначала найдёт тебя, — ухмыльнулся тот. — А сегодня ты развлечёшь меня. Ха-ха... такого нежного паренька у меня ещё не было... Съёмки «Искупления» завершились. С приближением Нового года Шэнь Дуншэн больше не назначал Жуну Сяо новых проектов. А реклама духов Dear, в которой он снялся, вышла в эфир как раз накануне праздников.

У Жуна Сяо не было слишком много рекламных проектов: одна — губная помада серии CL Devil, вторая — парфюм Dear, а затем — социальная реклама о белом дельфине. Первые два ролика уже давно транслировались, а новая реклама как раз заполнила паузу в его работе. Сразу после выхода этот ролик вызвал бурные обсуждения: «Парфюм Dear? Если не ошибаюсь, они ещё раньше приглашали Жуна Сяо как амбассадора? А потом, после скандала, компанию ведь выкупил концерн Гу, верно?» «Точно! Теперь вспомнила. Тогда я думала, что это совпадение, а выходит, господин Гу вмешался ещё тогда!» «Теперь понятно: если кто-то захочет обидеть Жуна Сяо, господин Гу ему этого не спустит. Чую, он уже точит ножи, 23333!» «Оказывается, сладости (намёков на отношения) было так много ещё тогда? Уже всё начиналось?» «Вы помните, как Жун Сяо в "вызове жизни" говорил, что у него есть любимый человек? Значит, они были вместе ещё до этого?» «Я просто обожаю их обоих! Кажется, господин Гу безумно его балует, правда?» ... В это время Жун Сяо был занят куда более приятным делом: наряжал маленького Фаньсина в новые вещи. Малышу уже восемь месяцев, он научился ползать и теперь носился по комнате с невероятной скоростью, а кот Паньпань ходил за ним хвостом, словно телохранитель. Стоило Жуну достать одежду, как Фаньсин тут же уполз в сторону. Пришлось поймать его и вернуть. Паньпань сел рядом и внимательно наблюдал, как Жун надевает сыну новый костюм. Фаньсин, сидя у папы на руках, радостно вертелся, трогал пухлой ладошкой лицо Жуна и глупо

смеялся. Жун Сяо не выдержал, улыбнулся и чмокнул его: — Рад новенькой одежде, Фаньсин? — Ха! — малыш прижался губами к щеке Жуна. — Пойдём, покажем папе, — сказал Жун и вынес его из комнаты. В этот момент Гу Цянью как раз вошёл с тарелкой нарезанных фруктов. — Смотри, какие мы красавчики? — Жун взял крошечную ручку сына и помахал ею. Гу остановился: на Фаньсине был ярко-оранжевый комбинезон-костюм котёнка, который делал его похожим на ожившую игрушку. С возрастом черты сына становились всё больше похожи на Жуна Сяо. На первый взгляд, это был его уменьшенный портрет. Отец и сын, два одинаковых «персиковых» взгляда, смотрели на него одновременно. У Гу сердце тут же растаяло. Он подошёл, взял пухлую ладошку ребёнка: — Дай папе тебя подержать, а? Папа устал... Фаньсин тут же спрятался, обнял Жуна за шею и отвернулся, показывая Гу затылок. — Маленький негодяй, — Гу шлёпнул его по попке. Жун рассмеялся: — Фаньсин, это же папа. Когда меня не было, ты ведь только с ним и был. Не хочешь, чтобы он тебя поднял? Он же умеет подбрасывать тебя высоко-высоко. Разве ты не любишь? Стоило упомянуть «подбрасывание», малыш замер, посмотрел на Гу и вытянул ручки: — Ха-я! Гу улыбнулся и прижал сына к себе: — Так вот когда ты обо мне вспоминаешь — только ради «высоко-высоко»! Фаньсин обнял его за шею и со смехом чмокнул в щёку, словно говоря: Ну всё, я тебя поцеловал — теперь подбрасывай! Жун покачал головой, смеясь: — Маленький хитрюга, а уже такой обидчивый. Гу посадил сына себе на плечи, и Фаньсин залился хохотом. Позиция ему явно пришлась по душе. На полу Паньпань вытянул лапы вверх и громко мяукал, будто предупреждая: Осторожно! Не урони моего малыша! Но пока в доме звучал смех, в кабинете семьи Жун царила совсем другая атмосфера. Жун Шань смотрела на билеты и документы, которые Жун Тяньци положил перед ней: — Вот все бумаги для вашего отъезда. Она взглянула на билеты: вылет — послезавтра вечером. Жун Шань была уверена, что даже если брат и хотел их выдворить, то хотя бы дождался бы Нового года. Но он даже этого времени им не оставил. — Ты не считаешь, что перегибаешь палку? — спросила она, швырнув билеты на стол. Жун Тяньци поднял глаза и холодно посмотрел на неё: — Перегибаю? Он встал, подошёл к окну. Дом семьи Жун находился в центре Кангана, откуда открывался вид на весь город, в отличие от особняка семьи Гу, спрятавшегося в пригороде. Жун Шань сжала губы: — Через две недели Новый год, а ты даже этого времени нам не даёшь? Жун Тяньци повернулся, в глазах его светилось презрение: — Ты знаешь, сколько лет я не праздновал Новый год с семьёй? Жун Шань растерялась. Вспомнила: действительно, с тех пор как он уехал за границу, ни разу не возвращался домой на праздник. — Но... это же твой выбор. Мы ведь не запрещали тебе приезжать, — её голос прозвучал неуверенно.

Жун Тяньци усмехнулся: — Моя семья закончилась в тот день, когда умерла мама.

— Смерть моей матери никак с нами не связана. С чего ты взял, что можешь из-за этого на нас злиться? Если уж кто и должен чувствовать вину, так это отец. Но я и мама тут при чём? — Жун Шань, словно нащупав слабое место, бросилась в атаку. Жун Тяньци усмехнулся: — А ты знаешь, как умерла моя мать? Конечно, Бай Ижун тебе об этом не расскажет. В семье Бай за все эти годы появилась только такая «дочь». С какой совестью она может признаться? — Что за чушь? Жун Тяньци, если ты сошёл с ума, тебе пора лечиться. Моя мама — твоя старшая! Она никогда не относилась к тебе плохо! — Билеты уже куплены. Послезавтра я велю отвезти вас в аэропорт. Там вас встретят. Сказав это, он уже собирался уйти. Но Жун Шань не унималась: — У тебя просто нет доводов, поэтому ты торопишься избавиться от нас? Думаешь, так семья Жун целиком окажется твоей? Не забывай, отец ещё жив! Жун Тяньци, уже почти у двери, внезапно остановился. Повернулся и холодно бросил: — Хочешь знать правду? Спроси у своей матери, кто явился к моей маме с животом и заявил, что носит ребёнка от Жун Бинсю. В следующий раз, когда станешь смеяться над Жун Сяо, вспомни лучше о собственном происхождении. Эти слова были словно нож в грудь. Жун Шань онемела. Ведь всё её презрение к Жун Сяо строилось на том, что он — внебрачный сын, а она — «настоящая» дочь семьи Жун но теперь оказалось: её мать, Бай Ижун, сама влезла в чужую семью, забеременела и шантажировала жену... — Этого не может быть... — прошептала она, в ужасе опускаясь в кресло. — Неправда... Мама не могла быть такой! В канун Нового года Жун Сяо вместе с маленьким Фаньсином и сыном Цинь Лу — Янь Жуем, заглянул в кондитерскую повидаться с Сяо Си. Дети сильно изменились: Сяо Си уже ходил, Жуй учился ползать, а Фаньсин, увидев, что Сяо Си стоит, тоже засуетился и забился ножками. Сяо Си показал на него пальчиком: — Бра...тик... — Он уже говорит? — Цинь Лу удивлённо посмотрел на сына. Мальчик был копией А Цзя — такой же послушный и милый. Услышав, что отец назвал его по имени, Сяо Си прикрыл личико руками и смущённо рассмеялся. А Цзя ласково поднял его на руки: — В последнее время у него каждую неделю по слову новому. — А «папа» уже умеет? — Цинь Лу наклонился к малышу. — Ну-ка, скажи: папа! Сяо Си ткнул пальчиком в А Цзя: — Па...па... — Вот это да! Молодчина! — воскликнул Цинь Лу. — А я так жду, когда и наш Жуй назовёт меня папой! Он завистливо улыбнулся и посмотрел на Фаньсина у Жуна Сяо на руках: — Думаю, и Фаньсин совсем скоро заговорит. — Если хочешь ускорить процесс, — улыбнулся Жунь Сяо, — чаще разговаривай с ним. — Я уже каждый день читаю ему сказки, — мягко сказал Цинь Лу, и отцовская нежность озарила его лицо. Пока они беседовали, снизу донёсся голос Чэнь Юньхэ.

Жунь Сяо заметил, что А Цзя весь напрягся, поставил сына обратно на кровать, натянул улыбку и быстро вышел. — Что с ним? — удивился Цинь Лу. — Вёл себя как-то странно. Жунь Сяо опустил глаза на Фаньсина: — Правда? Я не заметил. — Может, и показалось, — пожал плечами Цинь Лу. Вечером за Цинь Лу заехал Янь Цы, и они ушли. Лишь тогда у Жуна Сяо появилась возможность поговорить с А Цзя наедине. Увидев его, А Цзя явно занервничал, в глазах мелькнул страх. Жунь Сяо подошёл ближе: — У тебя что-то случилось? Тот замотал головой, потом вдруг кивнул, и в глазах сразу выступили слёзы: — Сяосяо, прости... Похоже, я доставлю тебе неприятности. Жунь Сяо мягко взял его за руку: — Это связано с помощником Чэня? А Цзя растерянно моргнул — не ожидал, что Жунь уже догадался, и молча кивнул. Слёзы покатились по щекам: — Сяосяо... Я хочу забрать Сяо Си и уйти. Если мы уедем, всё решится. Эти слова больно резанули сердце Жуна. Он крепче сжал его ладонь: — Куда вы хотите? А Цзя, я знаю, что у тебя на душе. Ты думаешь, Чэнь Юньхэ слишком хорош для тебя, боишься, что не достойный его. У тебя нет уверенности ни в себе, ни в будущем. Я прав? А Цзя молча кивнул. Да, он старался привыкнуть к новой жизни, но в глубине души не чувствовал безопасности. Ему всё ещё казалось, что счастье — это сон, который однажды закончится, и он снова очнётся в своей тёмной и холодной комнате без надежды и света. Жунь Сяо обнял его: — Я понимаю, это трудно. Но здесь не то место, где ты жил раньше. Здесь ты в безопасности. Попробуй поверить: ты достоин счастья. Всё плохое осталось в прошлом. У тебя и у Сяо Си впереди длинная дорога, и вы оба имеете право на радостную жизнь. А Цзя, посмотри на меня. А Цзя осторожно поднял взгляд. Жунь Сяо посмотрел ему прямо в глаза: — Скажи честно: ты любишь Чэнь Юньхэ? У А Цзя снова увлажнились глаза, но он промолчал. — Не думай о причинах, просто ответь: ты его любишь или нет? Поддержанный Жуном, он наконец едва заметно кивнул.

Жунь Сяо улыбнулся, быстро моргнул, не позволяя слезам скатиться: — А Цзя, помощник Чэнь говорил тебе, что он любит тебя? А Цзя кивнул: — Я не ожидал, что он признается... Я... я не знаю, что мне делать, Сяосяо. — А как он это сказал? — спросил Жунь, крепко сжимая его руку. — Он сказал, что хочет заботиться обо мне и Сяо Си. Сказал, что не торопит меня с ответом, только попросил не отказывать ему сразу и не воспринимать его слова как бремя. Он признался лишь затем, чтобы я знал. Выслушав, Жунь Сяо не смог удержаться от мысли: Чэнь Юньхэ действительно всё просчитал. Словно готовит лягушку на медленном огне — и при этом даёт ей осознавать происходящее. — А Цзя, раз он не торопит тебя с решением, у тебя есть время. Наблюдай за ним. Когда почувствуешь, что он даёт тебе уверенность и чувство безопасности, тогда согласись. Хорошо? — Но, Сяосяо... могу ли я? Достоин ли?..

— А Цзя, ты очень хороший. Всё, что с тобой было раньше, — не твоя вина. Не нужно тащить прошлые ошибки за собой. С того дня, как ты оказался здесь, твоя жизнь уже другая. А Цзя посмотрел ему в глаза. В них он увидел силу и уверенность — и сам чуть окреп. Он кивнул. Жунь снова обнял его: — Чэнь знает о твоём прошлом. И если, понимая это, он всё равно признался в любви, значит, он всё обдумал и действительно хочет быть с тобой. Значит, ты можешь довериться ему хотя бы чуть-чуть. С ним тебе не нужно играть роль — будь собой, делись своими страхами и сомнениями. Попробуй узнать его ближе. Думай о том, что ради Сяо Си тебе стоит дать ему шанс и попытаться построить полную семью. Хорошо? — Да... спасибо тебе, Сяосяо, — ответил А Цзя, и при мысли о сыне у него появилась смелость. Когда Гу Цянью приехал за Жунем, он застал обоих с красными глазами. Ничего не спросил. Уже в машине Жунь внезапно прижался к нему: — Помощник Чэнь признался А Цзя. А сегодня он сказал мне, что хочет уйти вместе с Сяо Си. Он до сих пор не может принять эту жизнь, прошлое всё ещё давит на него. Я не знаю, как помочь... Гу обнял его, позволив выплеснуть тоску. Когда Жунь успокоился, Гу тихо сказал: — Сяосяо, а ты не думал создать фонд? Мы могли бы вместе помогать бедным и отсталым районам, рассказывать там о том, что омеги имеют право на жизнь, менять восприятие. Поддерживать таких, как А Цзя, чтобы они могли выйти из тени. Жунь поднял на него глаза, полные надежды, зажжённой его словами: — Почему я сам не подумал об этом... Я хочу! Поможешь мне? Чувствуя, как Жунь сильнее сжал его руку, Гу обнял его и поцеловал в лоб: — Конечно. Всё, лишь бы ты не грустил.

По дороге домой Гу Цянью получил звонок от Жунь Тяньци. Он включил громкую связь. — Скоро Новый год, — прозвучал голос Тяньци. — Давай встретимся втроём, поужинаем? Жунь Сяо вздрогнул: не ожидал, что Тяньци назовёт его «братом». Гу спокойно ответил, сжимая его ладонь: — Если хочешь пригласить Сяосяо, почему не звонишь ему напрямую? На том конце последовала короткая пауза и неловкий кашель: — Помоги мне. Мы ведь никогда не виделись. Если я позвоню сам... вдруг он неправильно поймёт. Так что решено: послезавтра вечером, я заказал ресторан, вышлю адрес. Подойдёт? — Приходи к нам домой, — вдруг сказал Жунь. На линии воцарилась тишина. Лишь спустя время прозвучало: — Жунь Сяо?.. — Да. Приходи к нам, я тоже хочу тебя увидеть. — Х-хорошо. Тогда послезавтра я непременно приду! — и Тяньци поспешно отключился. Гу ничего не стал спрашивать. Он решил воспринимать это как обыденность — так Сяосяо будет спокойнее. Когда они уже вернулись, Гу получил сообщение от Тяньци: «Почему ты не сказал, что Жунь рядом?» Гу усмехнулся и ответил: «Откуда мне было знать, что ты это собираешься сказать?»

Жунь Тяньци: Сяосяо пригласил меня к себе домой. Нужно ли взять подарок для маленького племянника? Просто подарить красный конверт будет не очень? Гу Цянью: Подумай сам, что уместно. Жунь Тяньци: Вот видишь! В самый важный момент ты совершенно не помогаешь. Это же разговор с твоим старшим шурином! Кстати, Жунь Шань и Бай Ижун завтра улетают. Билеты уже куплены. Больше они сюда не вернутся, можешь быть спокоен!

Гу Цянью: Тут ты хорошо всё сделал. Жунь Тяньци: ... Вернувшись домой, Гу Цянью убрал телефон в карман. Жунь Сяо уже успел привести Фаньсина и ждал его в доме. Когда он открыл дверь, то увидел: малыш наполовину раздет, с голой попкой ползёт по полу, а Жунь Сяо гонится за ним: — Фаньсин, ты ещё не переоделся! Куда это ты собрался? Гу Цянью подошёл, подхватил сына на руки и передал Жуню: — Если он ещё будет так баловаться, придётся верёвкой привязать! Фаньсин, будто поняв, повернулся к нему и показал язык: — Тьфу-у! Жунь Сяо и Гу Цянью: «...» Первым опомнился Жунь. — Фаньсин, нельзя плеваться в папу, понял? Малыш тут же уткнулся в Жуня, обнял его за шею, показывая всем своим видом: я хороший, не ругайте меня! Жунь вздохнул и, улыбаясь, шлёпнул его по попке: — Думаешь, если прикинешься пай-мальчиком, я забуду? Ещё раз плюнешь — папа тебя любить перестанет, понял? Фаньсин тихо заскулил, повёл попкой и повернулся к Гу Цянью. Протянул к нему ручки — словно «ну вот, я и сладкую конфетку дам». Гу Цянью рассмеялся, снова взял сына на руки и ткнул пальцем ему в носик: — Вот так со мной? А потом ещё надеешься, что я тебя буду подбрасывать высоко? — Какие подбрасывания? — подхватил Жунь, изображая строгость. — Я вообще думаю больше его не баловать! Сам виноват — не слушается, ещё и плюётся! Фаньсин жалобно посмотрел на отца, потом крепко обнял его за шею и чмокнул в щёку. Затем глянул на Жуня: смотри, я уже всё исправил! Не сердись, ладно? Жунь не выдержал и рассмеялся. — Маленький хитрюга... Точно не пойму, у кого он этому научился!

Глава 97

Бай Ижун держала в руках билет на самолёт: — Это Жун Тяньци тебе дал? Жун Шань, глядя на спокойное лицо матери, почувствовала ещё большее сомнение: — Мама, почему ты совсем не удивлена? Ты ведь заранее знала, что он так поступит, правда? — Что за глупости? Откуда мне было знать, что он так сделает? — Бай Ижун взглянула на дочь и добавила: — Но это даже к лучшему. Твой отец прикован к постели, ничего не может, а оставаться здесь — значит каждый день ухаживать за ним. Если мы уедем за границу, будем жить для себя, и это куда лучше. Сердце Жун Шань постепенно холодело. — Мама, я хочу спросить тебя об одном. — О чём? Ты сегодня какая-то странная, — с недовольством сказала Бай Ижун, опускаясь на диван. — Жун Тяньци велел мне узнать у тебя: правда ли, что когда-то ты, будучи беременной, пошла к его матери и сказала, что носишь ребёнка Жун Бинсю? Мама, это действительно так?

Эти слова мгновенно изменили выражение лица Бай Ижун. Её взгляд забегал, она отвернулась, избегая смотреть дочери в глаза: — Он сказал — и ты сразу поверила? Даже своей матери не веришь? — Тогда почему ты не смотришь на меня? Мама, это правда, ведь так? — Жун Шань подошла ближе и встала прямо перед ней. Бай Ижун посмотрела дочери в глаза и резко поднялась: — Да! Тогда я была беременна тобой. Жун Бинсю всё время говорил, что разведётся ради меня, и я верила. Но даже когда ты должна была появиться на свет, он оставался безучастным. Что мне оставалось делать? Я ведь не могла родить ребёнка без мужа! Жун Шань отшатнулась, поражённая до глубины души: — Я всегда считала, что Жун Сяо — никчёмный внебрачный сын. А выходит, мы с ним одинаковые... Нет, даже хуже: по крайней мере его мать, будучи беременной им, знала, что такое честь, и не приходила к тебе хвастаться. А ты... Пощёчина! — Бай Ижун ударила дочь. — Я растила тебя, лелеяла, защищала — и ты вот так со мной разговариваешь?! Жун Шань прижала руку к щеке: — Смерть матери Жун Тяньци... связана с тобой? — Ты что, совсем с ума сошла?! Как ты смеешь такое говорить! Её смерть была несчастным случаем, я тут совершенно ни при чём! — Правда? — С такой вещью можно шутить? Жун Шань кивнула: — Хорошо. Пусть так. Бай Ижун посмотрела на дочь сложным взглядом: — Собирай вещи. Мы уезжаем. — Куда? Если ты не виновата в её смерти, зачем нам бежать? — Подумай сама. Даже если я действительно тут ни при чём, ведь когда-то я угрожала её ребёнком. Хочешь — оставайся здесь! — Для Бай Ижун парализованный Жун Бинсю уже не представлял никакой ценности. Она всегда жила ради удовольствий и не собиралась усложнять себе жизнь. Жун Шань увидела, что мать собирается уйти, и поспешно схватила её за руку: — Мама, ты что, бросаешь меня? Бай Ижун обернулась: — Шаньшань, какой смысл тебе оставаться в семье Жун? Думаешь, она достанется тебе? Жун Тяньци уже пошёл на уступки: кроме ежегодных дивидендов, он будет давать нам ещё по десять миллионов в год карманных денег. Это уже огромная щедрость. Чего тебе ещё не хватает? Мы сможем жить так, как захотим. Разве это плохо? — Но... — Жун Шань подумала о несметном богатстве семьи Жун и почувствовала горькое разочарование: всё это достанется Жун Тяньци и Жун Сяо, а ей останется лишь малая часть.

Как мать, Бай Ижун, конечно, понимала, о чём думает дочь: — Есть вещи, которые нужно уметь отпустить. Иначе даже то, что у тебя есть сейчас, можно легко потерять. Шаньшань, если бы ты тогда вышла замуж в семью Гу, не было бы всего этого. В конце концов, это ты сама отказалась от возможности. Сейчас сожалеть поздно. Поехали со мной за границу, будем жить для себя, хорошо? Жун Шань посмотрела на мать, долго колебалась, но всё же кивнула. О том, что Бай Ижун и Жун Шань уехали за границу, никто не сообщил Жун Бинсю, лежавшему в больнице. Только когда его неделю ухаживала новая сиделка, и он начал что-то подозревать, Жун Тяньци

пришёл в больницу. Жун Бинсю лежал в постели, половина тела не слушалась. Увидев вошедшего Жун Тяньци, он с трудом вытянул руку и указал на него: — Ты... ты куда... дел свою сестру и тётю? Ему было тяжело говорить длинные фразы, приходилось несколько раз прерываться, ловить воздух. Слюна стекала по подбородку, и сиделка торопливо вытирала её. Жун Бинсю раздражённо оттолкнул её и попытался сесть. Жун Тяньци, видя, как ему трудно, подошёл и помог приподняться. Спокойно сказал: — Они уехали за границу. Эти слова заставили Жун Бинсю резко поднять голову: — Это... это ты сделал? Жун Тяньци не сказал ни «да», ни «нет», просто смотрел на него: — Когда умерла моя мать, а я уезжал за границу, у тебя была хоть капля вины? Столь резкий вопрос застал Жун Бинсю врасплох. Он отвернулся: — Столько... лет прошло... какая теперь разница? — Значит, нет, — холодно усмехнулся Жун Тяньци. Он жестом выгнал сиделку, сам взял яблоко с фруктовой тарелки и начал чистить. — Они уехали, чтобы жить для себя. Я не стал им мешать: кроме ежегодных дивидендов, они будут получать ещё десять миллионов в год на карманные расходы. Жить им будет не хуже, чем здесь. Так что можешь быть спокоен. — Ты... как ты смеешь... я не разрешал! Жун Тяньци слегка улыбнулся: — Твоё согласие уже не имеет значения. Папа, теперь компанией управляю я. Да, у тебя ещё сорок пять процентов акций. Но в таком состоянии... что ты можешь? — Я... я... хочу видеть своего адвоката, я... — он не успел договорить: Жун Тяньци протянул ему очищенное яблоко. Тот на мгновение растерялся, а сын спокойно сказал: — Сейчас ты никого не увидишь. Если считаешь, что здесь условия плохие, я отправлю тебя в санаторий. Там и обстановка лучше, и уход профессиональный. Мне будет спокойнее. Ну как? — Нет! Не поеду! — Жун Бинсю со злостью швырнул яблоко на пол и злобно уставился на сына: — Как ты смеешь... так со мной?! Жун Тяньци посмотрел на покатившееся по полу яблоко и усмехнулся: — Вот видишь, всё, что тебе не по душе, ты просто отбрасываешь. Разве не так же ты поступил со мной и с Жун Сяо? — Зачем ты приплёл его?! При чём тут он?! — Да как же — ни при чём? Сейчас у Жун Сяо пятнадцать процентов акций «Жун Ши». Их передал ему Гу Цяньюй при скупке. Ты скажи, это разве «ни при чём»? Жун Бинсю недоверчиво уставился на сына, дрожащей рукой указал на него: — Не... может быть! — Мне нет нужды тебя обманывать. Но можешь быть спокоен: на твои сорок пять процентов я пока не покушаюсь, пусть остаются у тебя «на хранении». Так тебе будет спокойнее? — насмешливо произнёс Жун Тяньци. Он смотрел на человека, блиставшего полжизни, но теперь даже с миллиардами в руках не способного спасти свою жизнь. Всё, что ждало его впереди, — бессильное существование. Положив нож на стол, Жун Тяньци сказал: — Санаторий я уже договорился. Туда тебя перевезут. Когда будет время — навещу. Он ушёл. Жун Бинсю устроил очередную истерику. Но что толку? ... До Нового года оставалась всего неделя. В этом году праздник снова собирались отмечать в старом

доме семьи Гу. А так как пригласили и Жун Тяньци, Гу Цяньюй велел Чэнь Юньхэ приготовить продукты к ужину. Когда Жун Тяньци пришёл, он принёс маленькой Фаньсинь большой подарок — детский электромобиль-спорткар, в который ребёнок садится сам, а взрослый может управлять с пульта. Входящий в дом Жун Тяньци с огромной коробкой выглядел особенно заметно.

Из кухни вышел Жун Сяо, и, заметив за окном Жун Тяньци, улыбнулся, поспешил открыть дверь и протянул руку, чтобы помочь взять коробку. Но Жун Тяньци отдёрнул её и уклонился: — Это я племяннику купил. Сяо, он тебя очень любит, спасибо! Жун Сяо улыбнулся глазами: — Заходи, садись. Цяньюй пошёл за Фаньсинем. — А, маленький Фаньсинь теперь не с вами живёт? — Только пару дней. Он сейчас у семьи Гу. Что будешь пить? — Ничего особенного, просто воды, — сказал Жун Тяньци и тут же посмотрел на коробку: — Тогда пока племянник не вернулся, соберу это. Жун Сяо рассмеялся: — Ему ещё и года нет, он пока всё равно не сможет кататься. Я принесу ножницы. Когда он вернулся с водой и ножницами, спросил: — Ты острое ешь? — Я ем всё. Не утруждайся. — Сегодняшний ужин — как маленький Новый год. В этом году я не смогу провести праздник с вами, так что пусть будет заранее. Ну а без обильного стола какой же праздник? — сказал Жун Сяо. Эти слова согрели сердце Жун Тяньци. Он посмотрел на него и тихо сказал: — Спасибо. — Не стоит. Я тоже хочу, чтобы у Фаньсиня был ещё один заботливый дядя. — Хорошо, — кивнул Жун Тяньци. Он, как и Жун Сяо, был почти без семьи, и именно это давало им чувство особой близости. Когда Гу Цяньюй вернулся с маленьким Фаньсинем, Жун Тяньци уже закончил собирать игрушечный спорткар. Стоило поставить пухлого мальчика на пол, как тот сразу уставился на машину, не отрывая глаз. Жун Тяньци подошёл и поднял его на руки: — Ну что, племянничек, давай попробуем машинку, которую дядя купил. И усадил его в машину. Гу Цяньюй, переодевшись, подошёл и поддразнил: — Ну что это за подарок — игрушка. Настоящую машину подарить слабо? — Думаешь, я не осмелюсь? Вот подрастёт — захочет самолёт, и его куплю! — с бравадой ответил Жун Тяньци, беря пульт управления. Гу Цяньюй засмеялся: — Слышал, сынок? Захочешь самолёт — иди к дяде, папа тебе не купит! — Ты вообще родной отец? — возмутился Жун Тяньци. Жун Сяо как раз вышел с фруктами и услышал их перепалку. Улыбнулся: — Вот, перекусите пока. Я пойду переодену Фаньсиня. Он подошёл к машинке, но малыш не хотел вылезать. — Давай так: переоденемся, а потом снова кататься, — мягко сказал Жун Сяо. Фаньсинь посмотрел на дядю, потом на машину и всё же кивнул. Чтобы подходить к подарку, Жун Сяо нарядил сына в маленький гоночный костюм. Когда вышел с

ним, Жун Тяньци восхищённо воскликнул: — Вот это я понимаю! Отличный наряд! Гу Цяньюй улыбнулся: — Иди играй с ним, а я займусь ужином. Жун Тяньци невольно взглянул на него. Но Жун Сяо сунул ребёнка мужу в руки: — Поиграй с братом, а готовить буду я. От слова «брат» Жун Тяньци весь потеплел внутри. Фаньсинь уже нетерпеливо дёргал ножками и лепетал, требуя снова в машинку. Пришлось посадить его обратно. — Если не справишься, зови, — сказал Гу Цяньюй, провожая Жун Сяо в кухню. — Понял. Когда Жун Сяо ушёл, Жун Тяньци снова взял пульт: — А я и не знал, что ты такой. — Ну вот теперь увидел. Завидуешь? Жун Тяньци посмотрел на него серьёзно: — Я ведь пришёл сюда ужинать, а не наблюдать за вашей идиллией. Пойду лучше поиграю с племянником. Он повёл машинку вперёд. Фаньсинь в ней смотрел на происходящее с полным изумлением, будто не понимал, как такое возможно. Через минуту Жун Тяньци остановил. Мальчик повернулся к нему и воскликнул: — А-а-а! Всем было ясно: он требовал продолжения. Гу Цяньюй рассмеялся, сел на диван и смотрел на счастливых дядю и племянника. К ужину Жун Сяо приготовил десять блюд — «десять совершенств» в честь праздника. Фаньсинь сидел рядом с Жун Тяньци. После подарка и целого дня игр он буквально прилип к дяде, и если бы Гу Цяньюй его не придерживал, то ребёнок уже сидел бы у того на коленях. Во время ужина Жун Тяньци вдруг вспомнил: — Су Цинсюань всё это время ищет Су Жаньаня. Тема была неожиданной. Жун Сяо невольно посмотрел на Гу Цяньюя — тот как раз взглянул на него. Жун Тяньци продолжил: — Похоже, если скоро не найдёт, пойдёт в полицию. — Но ведь он собирался уезжать за границу? — удивился Гу Цяньюй. Ему не было известно, что Жаньань сбежал из аэропорта и встречался с Жун Шань. Жун Сяо знал об этом ещё меньше. — Да. Цинсюань проводил его до самого досмотра, а как только отвернулся — Жаньань сбежал. Потом связался с Жун Шань, хотел, чтобы она... — Жун Тяньци замолчал, потому что под столом его пнули. Он понял, что лишнего сказал, и поправился: — Хотел, чтобы она помогла. Я рассказал об этом Цинсюаню, и теперь он везде ищет. Вчера даже звонил, спрашивал, не выходил ли Жаньань снова на связь с Жун Шань. Видимо, до сих пор его не нашли. Я уже подключил людей, но вам в это лучше не вмешиваться. Жун Сяо кивнул: — А зачем он обратился к Жун Шань?

Жун Сяо не ожидал, что Жун Тяньци напрямую заговорит об этом. Тяньци взглянул на Гу Цяньюя: — Думаю, он хотел использовать это против тебя. — Вот как. А Жун Шань согласилась? — Нет, у неё не вышло. Жун Сяо кивнул и больше не спрашивал:

— Пойду принесу ещё вина. Когда он ушёл на кухню, Жун Тяньци наклонился к Гу Цяньюю: — Жун Сяо ничего не знает? — О фотографиях — нет. Так что не упоминай. Тяньци показал жест «ок». После ужина он выпил чаю и поднялся уходить. Маленький Фаньсинь, наигравшись целый день, заснул прямо за столом. Жун Сяо лично проводил брата. Когда тот сел в машину, он спросил: — Жун Шань когда-то звонила мне, но трубку взял Цяньюй. Что она тогда сказала? Жун Тяньци, ожидавший этого вопроса, вздохнул: — В тот вечер Цяньюй позвонил мне. Он сказал, что у Жун Шань есть твои фотографии с Линь Яоцзу. Я посмотрел их: обычные снимки, ещё до твоего возвращения в семью Жун. Но ведь Линь Яоцзу какое-то время за тобой ухаживал, верно? Жун Шань хотела использовать это, чтобы шантажировать тебя и заставить отдать акции. Больше ей не на что было надавить. Но можешь быть спокоен: она с матерью уже уехала за границу и больше не вернётся. Жун Сяо всмотрелся в него. Слова «больше не вернётся» удивили. Хоть он и не слишком хорошо знал Жун Тяньци, но чувствовал: тот выслал их не только ради него. Однако истины он искать не собирался — результат и так был в его пользу. Только вот о связи прежнего «его» с Линь Яоцзу он не имел ни малейшего представления: — А где фотографии? — У меня. — Пришли. — Хорошо, — кивнул Тяньци, а затем после паузы добавил: — Сяо, Цяньюй, наверное, промолчал, чтобы ты лишнего не надумал. — Я понимаю. Брат, езжай аккуратно. Пятнадцатого я позвоню, тогда приезжай. — Договорились. — Тяньци махнул рукой. Жун Сяо стоял и смотрел, как машина уехала. Вернувшись домой, он увидел, что Гу Цяньюй уже убрал со стола. Завидев его, муж налил горячей воды. Жун Сяо сделал глоток и улыбнулся. Цяньюй вздохнул и поцеловал его: — Жун Тяньци всё рассказал? — Значит, когда ты проверял Линь Яоцзу, ты уже знал? — Сяо вспомнил: тогда, когда Линь Яоцзу настойчиво звонил ему, он попросил Цяньюя разобраться, но не думал, что за этим стоит нечто большее. — Да. Я тогда предупредил его держаться от тебя подальше. Жун Сяо удивлённо усмехнулся: — И когда ты успел это сделать? — В тот день, когда мы ездили в дом семьи Жун. Ты ушёл говорить с Жун Бинсю, а я встретился с ним. — Господин Гу, сколько же дел ты сделал за моей спиной? — мягко улыбаясь, Сяо положил ладонь ему на грудь. — Больше ничего. — Цяньюй сжал его руку и тихо добавил: — И ещё... Звонок от Жун Шань тогда тоже принял я. Она явно не ожидала услышать меня. Я решил: раз уж знаю, то нечего позволять ей давить на тебя. Всё уладил сам. А что до фотографий — их попросту не существует. Я проверил: Линь Яоцзу всё придумал сам, к тебе это не имеет отношения. Так что какие у неё могли быть снимки? Жун Сяо смотрел на него. Рядом был мужчина, который любил и защищал его, заранее строил стены, чтобы ни одна буря не задела. Как он мог пострадать, когда рядом такой человек? — Господин Гу, ты так меня балуешь, что я стану испорченным. А если однажды потеряю тебя...

как я буду жить? — Этого не случится. Я сделаю всё, чтобы прожить дольше тебя. Сяо, я не позволю, чтобы с тобой случилось хоть малейшее зло. То, чего я сам не сделаю тебе, не посмеет сделать никто другой. Жун Сяо сам притянул его к себе и поцеловал. Это был его мужчина. Его любовь. Наступил Новый год. С утра Жун Сяо с маленьким Фаньсинем на руках отправился в старый дом семьи Гу, а Цяньюй подал машину. В дороге ребёнок весело лепетал. Сяо снял с него шапку и улыбнулся: — Мы едем к бабушке. Сегодня Новый год! После праздника тебе уже исполнится годик, ты станешь большим мальчиком, знаешь? Он взял его ручку и помахал ею. Фаньсинь радостно расхохотался. По пути позвонил Шэнь Дуншэн: — С Новым годом, Сяо! — И тебя с праздником, брат Дун! — И господина Гу тоже поздравь! — сказал он и продолжил: — Я звоню, чтобы сообщить: пятнадцатого выходит «Искупление». Режиссёр Лю Кэцин согласился дать интервью для видеопортала XX, его сделают как пресс-конференцию к фильму. Ты должен присутствовать. — Конечно, без проблем. Сообщи время — и я приду. — Отлично. Отдыхайте и празднуйте. — И ты тоже, брат Дун. Повесив трубку, Жун Сяо сказал: — Пятнадцатого вечером идём в кино. «Искупление» выходит! — Отлично, — Цяньюй кивнул. Для него это было не просто приемлемо — он был доволен. В этот Новый год в доме семьи Гу было особенно многолюдно. Появился маленький Фаньсинь, а Гу Чжунъюй привёл своего бойфренда — Хансена. Старший Гу Чаоян надел праздничный красный халат, а когда увидел правнука в таком же алом костюмчике, улыбка на его лице стала ещё шире. Он тут же сунул малышу большой красный конверт.

Жун Сяо тоже получил от старого Гу Чаояна красный конверт. Когда пришёл Хансен, дед не забыл и про него — вручил такой же пухлый хунбао. Гу Чжунъюй моментально перекосился от зависти: — Папа, ну так нечестно! Ты же говорил: как только я приведу кого-то домой, вернёшь всё, что недодал раньше. Вот, я привёл! Где мои деньги? — Это я Хансену даю, а не тебе. А тебе зачем деньги? Иди помогай невестке по хозяйству, не мешай мне общаться с правнуком! Хансен, видя, как Чжунъюй дуется, улыбнулся и протянул ему свой конверт. Но стоило тому протянуть руку, как Чаоян хлопнул сына по пальцам: — Сразу хватаешь! Хансен, не балуй его! Чжунъюй всё равно выхватил хунбао и сунул себе в карман: — А что? Пусть балует! От такой наглости у старика зачесались руки метнуть тапок. Но Хансен вовремя обнял Чжунъюя и увёл: — Не зли папу. Пошли лучше помогать невестке. — Вот, учись у Хансена, какой он молодец! — Папа, я вообще твой родной сын или нет?! — Ах ты, паршивец! Вернись сюда! — Папа, сиди, я сам! — поднялся Гу Чжуншань. — Брат, да ну тебя! — простонал Чжунъюй.

Жун Сяо смотрел на всё это с широкой улыбкой. Каждый Новый год в доме семьи Гу царила такая суматоха и веселье. Как же это прекрасно. Тут вышла Ся Линьси и строго сказала: — Ну хватит уже! Каждый год одно и то же. Так, Чжунъюй, в этом году вместе с Хансеном клеите парные надписи. Чжуншань — на кухню, мыть овощи. А Жун Сяо и Цяньюй —развлекали деда! — Не надо, не надо! Пусть правнук со мной посидит. А вы, Сяо и Цяньюй, идите отдыхайте! Новый год для молодых! — Чаоян отмахнулся и фактически «освободил» их. Но Жун Сяо не мог сидеть без дела. Он пошёл на кухню: — Мама, вы с папой идите отдохнуть. Сегодня праздничный ужин приготовлю я. Попробуете мою кухню. — В другой раз. Сегодня блюд слишком много, я сама сделаю. А вы идите отдыхайте. — Мама, дайте нам поработать. Вы с папой заслужили отдых и должны насладиться нашим угощением, правда? — поддержал его Цяньюй. Гу Чжуншань кивнул с улыбкой: — Вот теперь чувствую, что не зря вас растил. Он положил руки на плечи жены и подтолкнул её к выходу: — Пошли! Пусть дети поработают, а мы будем отдыхать! Линьси ещё хотела возразить, но под напором троих всё же ушла. Усмехнувшись, сказала: — Ладно, в этот раз и я отдохну! К трём часам дня ужин был готов. Все знали, что готовили его Жун Сяо и Цяньюй. Гу Чжунъюй сел за стол, попробовал и тут же протянул: — М-м-м... вкусно, но с привкусом собачьего корма! Гу Чжуншань не выдержал и пнул его под зад: — Хочешь, я тебе целый мешок «собачьего корма» куплю? — Брат, ты не понял! Это была метафора! Я имел в виду, что они слишком влюблённые! — Да это и так видно. У них прекрасные отношения! — Гу Чжуншань улыбнулся. Для него не было большего счастья, чем семейная гармония. Его собственный брак был удачным, и он искренне хотел счастья младшему брату. Раньше он боялся, что у Цяньюя и Жун Сяо не получится, но теперь понял: то, что он не женился на Жун Шань, оказалось самой большой удачей. Когда дед сел за стол, праздник начался по-настоящему. Сегодня никто не садился за руль, и все пили. Чжунъюй, никогда раньше не пивший с Жун Сяо, решил «бросить вызов». Чжуншань, уже знавший силу его выносливости, лишь усмехнулся и стал наблюдать, как брат сам себе роет яму. Жун Сяо поднял кружку пива: — Второй дядя, ты уверен? Я пью хорошо, не переборщи. — Уверен! Мужчина не может сказать «не могу»! Жун Сяо заметил, что тот уже изрядно пьян, и посмотрел на Хансена. Тот мягко похлопал любимого по плечу: — Мы ведь подарок привезли. Давай вынесем и раздадим. — Подождёт! Сначала выпьем! — упрямо сказал Чжунъюй и осушил ещё бокал. Через пару минут он рухнул лицом на стол. Хансен вздохнул, взвалил его на плечо и унёс в комнату. А Жун Сяо сидел спокойно — ни красного лица, ни дрожи. И всё же Цяньюй приготовил ему большую кружку мёдовой воды. Он посмотрел на него: — Доволен? Жун Сяо кивнул: — Я люблю Новый год. От этих слов сердце Цяньюя потеплело:

— Выпей ещё мёдовой воды. — Хорошо. — Жун Сяо послушно сделал глоток и встал: — Пойду посмотрю, как там Фаньсинь. Мальчика недавно покормила Ся Линьси рисом и рыбкой. Увидев отца, он радостно протянул ручки. Но, оказавшись у него на руках, вдруг принюхался. — У папы запах алкоголя? Фаньсинь ещё не говорил, но уже показывал жестами — зажал нос ладошкой, явно намекая: «Папа пахнет плохо». Жун Сяо засмеялся и поставил его на пол: — Папа искупается, и тогда снова обнимемся! В этот момент к нему подбежал толстый Паньпань только что доевший консерву, и потерся о его ноги. Жун Сяо присел и погладил его по голове: — Паньпань, с Новым годом! Ся Линьси, наблюдавшая это, улыбнулась: — Цяньюй, отведи Сяо отдохнуть. Цяньюй подошёл, взял Жун Сяо за руку и мягко сказал: — Пойдём наверх, отдохнём немного.

Жун Сяо кивнул: — Хорошо. В семье Гу существовала традиция: вечером все вместе лепили пельмени. В этот раз Гу Чжунъюй предложил положить внутрь монетку. Он даже специально продезинфицировал её. Увидев его энтузиазм, Чаоян не удержался: — Опять что-то задумал? — Ай, папа, да это просто на удачу! Что я могу тут замышлять? Положим всего одну монетку. Кто её найдёт — тот и будет самым ярким красавчиком вечера! — Взрослый мужик, а ведёшь себя как ребёнок. Не стыдно перед Хансеном? — хмыкнул Гу Чжуншань. — Нет, это очень мило, — спокойно ответил Хансен, всё время не сводя глаз с Чжунъюя. Тот тут же засиял: — Слышал?! Гу Чжуншань, насильно накормленный «собачьим кормом» предпочёл промолчать. Лепили всем домом — дело пошло быстро. К полуночи пельмени уже были сварены. Все уселись за стол. Чжунъюй радостно заявил: — Посмотрим, кто станет самым ярким красавчиком этого вечера! Неизвестно, то ли из-за монетки, то ли просто ради веселья, но ели все особенно азартно. — О! Я нашёл! — воскликнул Чжунъюй и с довольным видом швырнул монетку на стол. Но Чаоян холодно хмыкнул: — Нашёл он... вот тебе! И, вызывающе глядя на сына, выплюнул монетку прямо изо рта. — ...Ну точно мой отец, — пробормотал Чжунъюй. — Даже здесь умудрился схитрить... — покачал головой Чжуншань. Но Чжунъюй не смутился: — Да ладно вам! Хотел просто всех повеселить. Папа, а почему ты молчал, когда нашёл? Хотел специально подловить меня? — Я только что её почувствовал. Откуда мне знать, что ты так поспешишь? — Хорошо-хорошо! Значит, папа — самый яркий красавчик этого вечера! — Чепуха!

И тут, к изумлению всех, из детского стульчика раздалось: — Цзай-цзай?! Маленький Фаньсинь, с ложкой в руке и мясной начинкой на губах, сам не веря в собственный голос, наклонил голову. Такой милый и забавный, он и не подозревал, какой восторг вызвали его слова у взрослых. — Вот это да! Мой внук заговорил! — подскочил Чжунъюй. — Наш внук! — поправил Чжуншань и, оттолкнув брата, склонился к малышу: — Фаньсинь, скажи «дедушка». Де-душ-ка! — Цзай! Цзай-цзай! — упрямо повторял ребёнок, явно полюбив новое слово. Взрослые наперебой пытались его переубедить, но малыш продолжал радостно твердить «цзай-цзай». И всё равно счастью не было предела. После пельменей наступил Новый год. Жун Сяо и Гу Цяньюй вернулись в комнату. Приглушённый свет делал атмосферу особенно уютной. Едва войдя, Цяньюй крепко обнял его, положив голову на плечо: — Сяо! Жун Сяо прижал его к себе: — Я здесь! — С Новым годом! — С Новым годом, господин Гу! — Тебе двадцать, Сяо, — мягко сказал он. Жун Сяо улыбнулся: — Да, двадцать. А тебе тридцать. — Ты вырос, — Цяньюй поднял глаза. — Сяо, давай сыграем новую свадьбу? Он давно об этом думал. Их первая церемония была скромной, для узкого круга. Теперь же он хотел, чтобы их любовь увидел весь мир. Жун Сяо не ожидал такого предложения. Он крепко обнял его и ответил... поцелуем. Наутро, в первый день Нового года, раздался звонок. — Сяо, с Новым годом! — раздался радостный голос Цинь Лу. — И тебя, Цинь Лу! — Ты праздник у семьи Гу встречал? — Да. А ты? — И я у Ян Цы. Ты не представляешь! Вчера вечером мы заговорили о том, что Сяо Жуй скоро пойдёт в детский сад. И знаешь, что? Ян Цы чуть не заплакал! Сказал, что не может представить, как отпустит его туда. Никогда не думала, что он такой чувствительный! Жун Сяо рассмеялся: — Ну вот, теперь знаешь. И что ты думаешь об этом? — Я думаю, это мило! Даже решила: когда будем отдавать Сяо Жуя в сад, пусть он поведёт. Представляешь, как он там разрыдается! — с явным злорадством сказала Цинь Лу. Жун Сяо только покачал головой, улыбаясь. После разговора он пересказал всё Цяньюю. Тот задумался: если бы Фаньсинь пошёл в сад, он бы не особо переживал. Но если бы это была дочь... он вполне мог понять Ян Цы. Но понимать — одно, а признавать — другое. — Я так не сделаю, — серьёзно сказал Цяньюй, глядя прямо на Жун Сяо. Тот улыбнулся: — Запомни свои слова, господин Гу. Смотри, не ударь в грязь лицом потом. Цяньюй немедленно полез щекотать его: — Значит, уже ждёшь, когда я провалюсь? — Неправда! — Жун Сяо, смеясь, пытался увернуться. — Я не это имел в виду! Ха-ха, хватит,

щекотно! Цяньюй, не отпуская его, укутал в одеяло и крепко прижал к себе. И в этот момент дверь приоткрылась, и в комнату вприпрыжку вбежал маленький силуэт: — Цзай-цзай!

Глава 98

Маленький Фаньсинь облокотился на кровать и глядел на Жун Сяо с Гу Цяньюем: — Цзай-цзай! Цзай-цзай! Ся Линьси стояла у двери и не заходила: — Как только проснулся — сразу звал вас. Побудьте с ним, а я посмотрю, готов ли завтрак. — Хорошо, мама, — откликнулся Гу Цяньюй. Жун Сяо уже поднял Фаньсиня на кровать. Тот уселся к нему на колени и, сияя от радости, снова произнёс: — Цзай-цзай!(仔仔 (цзай-цзай) — ласковое прозвище ребёнка («малыш», «крошка»).) Жун Сяо тронул его крохотный носик: — Теперь умеешь говорить «цзай-цзай», и что же, будешь повторять это целый день? Фаньсинь схватил его за палец и расхохотался, счастливый и довольный. Жун Сяо не выдержал и поцеловал сына. Поиграв с малышом, он помог ему надеть новый костюмчик. Фаньсинь радостно потянул за медвежонка на одежде: — Цзай-цзай! — Он цзай-цзай? А кто ещё у нас цзай-цзай? — улыбнулся Жун Сяо. В этот момент в комнату вошёл Паньпань. Мальчик сразу ткнул в кота пальчиком: — Цзай! — Мяу? — Паньпань сел у ног Жун Сяо и наклонил голову, глядя на ребёнка. — А-а-ха! — засмеялся Фаньсинь. Жун Сяо опустил его на пол, и малыш тут же бросился обнимать кота. Через минуту ребёнок и кот уже кувыркались вместе, как два приятеля. Когда Жун Сяо, собрав Фаньсиня, спустился вниз, он увидел, что на улице пошёл снег. — Фаньсинь, — улыбнулся Гу Чжунъюй, — пойдём со вторым дядей снеговика лепить? — Цзай? — наклонил голову малыш, глядя на него с полным недоумением. Старый Чаоян, наблюдавший со стороны, не выдержал и подхватил правнука на руки: — Не с ним пойдёшь, а с прадедушкой! После завтрака идти в гости было некуда — первый день Нового года, всё равно всё закрыто. Жун Сяо с Гу Цяньюем спокойно остались дома. Фаньсинь особенно любил лежать между ними: слева папа, справа — «деди», с двух сторон самые любимые люди. Лежит в серединке, смотрит то на одного, то на другого и счастливо улыбается. Но ребёнок быстро уставал. Вчера лёг поздно, так что вскоре затих. Жун Сяо погладил его по голове, убавил кондиционер, прикрыл одеялом и сам лёг рядом. Минут через десять он тоже уснул. Гу Цяньюй смотрел на них — большого и маленького — и чувствовал, что нет на свете ничего спокойнее и светлее этой минуты.

На столе завибрировал телефон. Цяньюй осторожно поднялся, взглянул на экран: «Су Циньсюань». Вышел в коридор и только тогда ответил: — Алло. — Цяньюй, извини, что беспокою, но... Жань не связывался с тобой? — Нет. — Гу Цяньюй понял: Су Циньсюань окончательно потерял с ним контакт и теперь вынужден звонить даже ему. На самом деле после последнего происшествия, которое он сам уладил, поведение семьи Су его вполне устроило. А то, что Су Жаньань ослушался семьи и не улетел за границу, — его личное дело. Пока он не мешает их жизни, Цяньюй и вмешиваться не станет. Но, поскольку Су Циньсюань был его давним другом, он всё же предложил: — Хочешь, я помогу с поисками? — Не нужно, я уже сообщил в полицию. Этот мальчишка... голова кругом идёт. Ладно, у вас Новый год проходит спокойно? — Вполне. Если что-то понадобится — говори прямо, без церемоний. — Знаю. А за тот прошлый случай мне всё ещё неловко. Мы сами избаловали Жань Аня. Думали, отправим его за границу, и он одумается, но вышло всё наоборот. Когда найду его — если будет возможность, приводи Жун Сяо, я хочу лично извиниться. — Не нужно извинений. Всё уже позади. Давай больше не вспоминать об этом. Су Циньсюань понял: Цяньюй таким образом сохраняет их лицо. — Хорошо, понял. Счастливого Нового года тебе и Жун Сяо. — Спасибо. И тебе.

Закончив разговор, Гу Цяньюй всё же набрал Чэнь Юньхэ. Хотя Су Циньсюань и сказал, что помощь не нужна, раз уж он в курсе ситуации, оставаться в стороне он не мог. В это время Чэнь Юньхэ ехал в кондитерскую. Магазин был закрыт на праздники, и накануне, в канун Нового года, он не успел заехать. Сегодня же с утра сходил в супермаркет, набрал продуктов и направился к А-Цзя — встречать вместе Новый год. Он знал, что иначе А-Цзя с маленьким Сяо Си остались бы одни. В то время, как у всех дома шум и радость, мысль о том, что они праздновали бы в одиночестве, резала сердце. На стук в дверь А-Цзя открыл и увидел Чэнь Юньхэ с двумя полными пакетами. — Ты... зачем пришёл? — Быстрее закрывай дверь, не впускай холод. Завтракал? — Юньхэ поставил пакеты на стойку и мягко посмотрел на него. — Только что сварил немного рисовой каши с яйцом и мясом. Ты ел? — Нет ещё. Налей мне миску, ладно? — ради того чтобы прийти пораньше, он с утра обошёл несколько супермаркетов, пока не нашёл один открытый. А-Цзя покраснел под его взглядом и пробормотал: — Зачем столько накупил, в магазине ведь и так всё есть. Не съесть же... — Давай сделаем хотпот. Я не знал, что ты любишь, поэтому взял понемногу всего. — Сказав это, Юньхэ поднял пакеты и понёс их на кухню. — А-Цзя, Сяо Си проснулся? — Нет ещё, он, наверное, поспит. Давай я помогу. — Не надо. Ты просто посиди и смотри, так у меня больше вдохновения. — В его глазах была надежда. А-Цзя не ожидал таких слов. С тех пор как Юньхэ признался ему, он время от времени говорил подобное — но никогда не давил и не переходил границ. С ним было легко и спокойно. Вспомнив слова Жун Сяо, А-Цзя впервые не убежал и не сделал вид, что не слышит. Напротив, опустил голову, смущённый и красный, но остался рядом. Когда Юньхэ разобрал пакеты и обернулся, то увидел его, тихо стоящего на месте. Сердце дрогнуло. — А-Цзя, сядь рядом, ладно? — осторожно предложил он. — О-о... хорошо, — кивнул тот.

Видя его растерянную, немного наивную реакцию, Юньхэ почувствовал, что это невероятно мило. В следующий миг он шагнул вперёд и обнял его. Почувствовав, как тело А-Цзя напряглось, он мягко сказал: — Не бойся. Я ничего не буду делать. Просто дай мне обнять тебя. А-Цзя моргнул, в глазах мелькнула тревога, но постепенно в объятиях напряжение ушло. — Ты... уже наобнимался? — наконец тихо спросил он. Юньхэ не удержался от смеха, провёл ладонью по его мягким волосам — такими же, как он сам: тёплый и хрупкий. — Можно ещё немного? Лучше на всю жизнь, — шепнул он у уха. У А-Цзя тут же покраснели кончики ушей. Юньхэ повернул его к себе лицом и серьёзно заглянул в глаза: — А-Цзя, можно ли мне считать, что ты готов принять меня? В глазах того — смущение и страх. — Жун... Жун Сяо сказал, что ты знаешь. Ты знаешь о моём прошлом. Почему... почему ты всё равно хочешь быть рядом? Тебе не противно? Разве я не грязный и отвратительный? Я даже не знаю, кто отец Сяо Си. С таким, как я, почему ты всё равно... хочешь... — любить меня? Юньхэ не перебил. То, что А-Цзя решился это сказать, уже означало: он готов открыть застарелую рану. И сейчас ему нужна не отповедь, а поддержка. Юньхэ коснулся его лба поцелуем: — Ты не грязный. На свете нет никого чище моего А-Цзя. Это не твоя вина. Не наказывай себя за чужие ошибки. А Сяо Си... пусть у него не было отца — теперь он будет. Я буду им. Мы вместе воспитаем его, дадим ему настоящий дом. Вместе, хорошо? У А-Цзя задрожали ресницы, глаза наполнились слезами, но он упрямо не позволил им упасть. — Ты... не пожалеешь? — Никогда, — без тени сомнения ответил Юньхэ. А-Цзя вдруг улыбнулся и обнял его: — Я верю тебе. Юньхэ прижал его к себе. Он был так худ и маленький, но в объятиях лежал так, будто там ему и место. — Спасибо... После седьмого дня праздников отпуск закончился. Утром Жун Сяо позвонил Шэнь Дуншэн и сообщил, что завтра состоится пресс-конференция «Искупления» на площадке XX Video. Повесив трубку, он встретил взгляд Гу Цяньюя. — Завтра работа? — Да, нужно сходить на пресс-конференцию «Искупления». — Жун Сяо приподнял рубашку, показав живот. — Скажи, я не потолстел за эти дни? Гу Цяньюй коснулся ладонью его мягкого бочка и улыбнулся: — Нет. Всё идеально. Щёки Жун Сяо вспыхнули, он отстранился: — Тебя спрашивать — только время тратить. Завтра дома встану на весы. Кажется, всё-таки поправился. Цяньюй притянул его ближе, поцеловал за ухом: — Завтра, как закончишь, я за тобой заеду. — Хорошо. Возьми с собой Фаньсиня. — Конечно. Ся Линьси, узнав, что Жун Сяо завтра уходит на работу и вечером они возвращаются домой, специально собрала для них целую сумку еды: — Больше берите с собой. Не захотите готовить — просто разогрейте. Сяо, ты так устаёшь на работе, Цяньюй, смотри, чтобы он хорошо ел.

Последнюю фразу она явно адресовала зятю. — Мама, Цяньюй и так очень обо мне заботится, — смущённо сказал Жун Сяо.

— Заботиться о тебе — это естественно. Ты и ребёнка родил, и работаешь, так что пусть он по дому помогает, что тут такого! — сказала Ся Линьси совершенно естественным тоном, из которого сразу было ясно: она именно так и думает. Жун Сяо смутился, а Гу Цяньюй обнял его за плечи и спокойно добавил: — Мама, вы правы. Услышав, что он с ней согласился, Ся Линьси улыбнулась: — Вот так правильно! Пресс-конференция «Искупления» Премьера «Искупления» проходила в прямом эфире на платформе XX Video, поэтому в студии присутствовали и зрители. Для Жун Сяо это было первое подобное ток-шоу. С утра за ним заехал Шэнь Дуншэн, по пути ещё раз напомнив, что ведущие могут задать вопросы о его личной жизни. Жун Сяо и сам понимал: это первое появление на публике после того, как они с Гу Цяньюем открыто объявили о своих отношениях. Интерес будет огромным. К счастью, у программы был сценарий, список вопросов он видел заранее — можно было обдумать ответы. Это сильно отличалось от пресс-конференции «Пути бессмертия», где всё приходилось решать на ходу. Лю Кэцин пришёл ещё раньше всех. Он относился к мероприятию гораздо серьёзнее, чем Вэй Чжун. Когда Жун Сяо приехал, Лу Чэн и Линь Циньцюань ещё не появились. Зато Гу Бэй уже сидел в стороне, играя на телефоне. Без костюма его образ «сурового красавца» проявлялся особенно ярко. Увидев Жун Сяо, он поднял взгляд. Тот улыбнулся ему и тут же перевёл глаза на Лю Кэцина — так и не заметив, каким долгим был взгляд Гу Бэя. — Как раз только что думал о тебе, — с улыбкой сказал Лю Кэцин. — Как прошли праздники? Всё хорошо? — Отлично. Только, кажется, поправился немного, — признался Жун Сяо. — И правильно, — сразу же откликнулся режиссёр. — Тогда тебе нужно было держать форму ради роли. Сейчас работа закончена — пора заботиться о себе. Не вздумай худеть! В нынешнем весе ты в самый раз. Жун Сяо слушал его с улыбкой, а в душе становилось тепло: — Я понял. — Вот и хорошо, — кивнул Лю Кэцин. — В этот раз, кроме Лю Инь, пришли все: Лу Чэн, Циньцюань, Гу Бэй. Ты вопросы просмотрел? Есть что-то, на что не хочешь отвечать? — Нет, всё нормально. — Отлично. Могут спросить о личном, но не нужно рассказывать слишком много — лишь слегка приоткрыть завесу. Жун Сяо кивнул: — Я понимаю. Из-за прямой трансляции, а также благодаря тому, что в программе участвовали сразу несколько звёзд — Лу Чэн, Линь Циньцюань, Жун Сяо и Гу Бэй, — интерес публики был колоссальный. До начала оставалось десять минут, а число подключённых зрителей уже превысило 4 миллиона. Наконец старт. Лю Кэцин повёл актёров на сцену. Вела программу «королева эфира» XX Video — Лю Лэ. — Ещё до премьеры я была уверена: ждать эту драму невозможно! — с улыбкой сказала она. — Только посмотрите на состав — одни красавцы! — Именно так я и думал, когда собирал команду, — шутливо подтвердил Лю Кэцин. — Все дорогие, но оно того стоило.

Зал взорвался смехом. Юмор Лю Кэцина всегда отлично снимал напряжение. Атмосфера мгновенно стала лёгкой и живой. Сначала ведущая расспросила режиссёра о замысле и процессе съёмок. Но затем, с заговорщицкой улыбкой, обратилась к зрителям: — Вижу ваши взгляды — все с нетерпением ждут вопросов к нашему Сяо. Ну что ж, Жун Сяо, ответишь на пару личных? Он посмотрел в зал, улыбнулся и кивнул: — Конечно. Зрители тут же взорвались криками, а чат трансляции превратился в поток сердечек и восклицаний. — Итак, первый вопрос. Как вы познакомились с господином Гу? — Нас познакомили семьи. Мы поженились, а уж потом пришла любовь. — При слове «любовь» на лице Жун Сяо сама собой появилась мягкая улыбка. Этого кадра хватило, чтобы вызвать визг восторга в зале и взрыв эмоций в сети. Рядом Гу Бэй украдкой бросил взгляд на него, потом опустил глаза к носкам ботинок. — Видно, что вы счастливы, — продолжала Лю Лэ. — Второй вопрос: благодаря статусу господина Гу вы ощущали какое-то особое отношение в профессии? — В эту сферу меня впервые привёл старший брат Дуншэн. Сначала всё шло благодаря ему. С мужем это не имело прямой связи. Честно, только когда я признался ему в любви через экран на площади, узнал из комментариев, что «StarSky » принадлежит концерну Гу. — Жун Сяо рассмеялся. — На самом деле муж и Дуншэн за моей спиной успели многое провернуть. Но что до особого отношения — раньше точно нет, знали о нас очень немногие. А теперь... посмотрим. Я бы предпочёл, чтобы нет. — Интересно! И последний вопрос. Каким господин Гу является в жизни? Через «Тёплое солнце» мы увидели его как Е Чжао. Было совсем не похоже на дебютную роль. У него нет планов пойти дальше в актёрскую карьеру? Мне кажется, публика ждёт! — Думаю, нет. На съёмках «Солнца» актёр, который должен был играть Е Чжао, внезапно отказался. Муж был рядом как мой ассистент, и режиссёр увидел его. Так он и сыграл. Но это, скорее всего, останется единственной ролью. А в жизни... он прекрасный человек. Очень нежный со мной, надёжный, серьёзный. Для меня — без единого изъяна. Зал взорвался аплодисментами, а экран трансляции буквально захлестнули восторженные комментарии.

«Почему только три вопроса? Ведущая не могла задать больше? А-а-а! Так и не наслушались!» «Хочу спросить: что это за сказочная любовь?!» «Только мне интересно, почему у них сначала брак, а потом любовь?» «Отвечу за верхний коммент. Конечно же, это связано с семьёй господина Гу. В богатых семьях любят заключать браки по расчёту. Но в итоге получилось как в романах про властного CEO — сладко и романтично!» «Сяо так искренне любит господина Гу!» «И всё-таки жаль... Неужели он и правда больше никогда не выйдет на экран? Такой красавец!» «Я верю словам Сяо. Ведь раньше про Гу никто и не слышал — неудивительно, что об их отношениях никто не знал.» «А мне любопытно, что за дела Гу и Дуншэн провернули за спиной у Сяо. Уверена, там куча милоты!» «Эй, вообще-то это пресс-конференция "Искупления", вы не забыли?» «Лю-режиссёр, сердечко вам! Знал ведь, что все ждут личных вопросов к Сяо, и специально уступил эфирное время. За это мы точно поддержим "Искупление"!» «Когда же будет отдельное интервью с Сяо? Лучше сразу вместе с господином Гу! Вот это был бы

праздник — официальное шоу с их романтикой!» «Хочу интервью +1!» «Хочу интервью +2!» «Хочу интервью +10086!!!» После окончания пресс-конференции Жун Сяо сошёл со сцены. — Только что звонил господин Гу, — сообщила Чжан Шаньшань. — Он уже приехал и ждёт тебя снаружи. — Хорошо, я переоденусь и выйду. Сценический костюм он сменил на повседневную одежду. Шаньшань протянула ему вещи и пошла следом в гримёрку. — Жун Сяо. Он обернулся. Перед ним стоял Гу Бэй. Немного удивившись, Сяо посмотрел, как тот подходит ближе. — Можно две минуты? — обратился Гу Бэй к Шаньшань. — Хочу поговорить с ним наедине. Та вопросительно посмотрела на Жун Сяо. Он кивнул и отдал ей одежду. Они с Гу Бэем прошли в лестничный пролёт и закрыли дверь. — Что ты хотел сказать? — спросил Сяо, подняв голову на парня, который был выше него на полголовы. — Я люблю тебя. Эти внезапные слова заставили Жун Сяо на миг замереть. Затем он спокойно кивнул: — Спасибо. Я понял. Гу Бэй ожидал совсем другой реакции — возможно, гнева. Но даже так ему было важно озвучить свои чувства, чтобы затем отпустить их. Он не рассчитывал, что получит именно такой ответ. Вместо отвержения — благодарность. Вместо неловкости — уважение. Видя недоумение в его глазах, Жун Сяо мягко улыбнулся: — Спасибо за твою симпатию, но это — всё. Я знаю: ты не из тех, кто будет навязываться. И я не дам повода для лишних надежд. Желаю тебе успеха в карьере и чтобы ты встретил того, кто будет любить тебя так же, как ты его. Прощай. Сказав это, он развернулся и вышел. Чжан Шаньшань, стоявшая снаружи, выглядела обеспокоенной. Жун Сяо, улыбнувшись, взял у неё одежду: — Всё в порядке. Я переоденусь — и поедем. Гу Бэй остался в пролёте ещё на несколько мгновений, глядя на дверь, что закрылась за ним. Только что, слушая слова Сяо на сцене, он до конца понял: надежд больше нет. С первой встречи на съёмках его зацепила внешность Жун Сяо. Позже он осознал, что ищет его глазами постоянно. Когда появился Гу Цяньюй, он убеждал себя: это всего лишь визит. Но вскоре Сяо публично признался тому в любви — словно ушат холодной воды обрушился на голову. Все его планы и грёзы рассыпались в прах. Да, он не хотел мириться с этим. Поэтому и решился сегодня сказать всё лично — убедиться. Если бы Сяо хоть на миг показался несчастным, он попытался бы бороться за него. Но... этого не случилось. Сяо был спокоен и ясен. Без раздражения, без страха, лишь мягкое «спасибо» и окончательная точка. Он не дал надежды, но и не оставил боли. Всё сделал бережно и честно. Гу Бэй невольно усмехнулся. Его невзаимная любовь закончилась без ран. И он понял: ошибиться в выборе объекта привязанности он не мог. Выдохнув, он развернулся и ушёл. А Жун Сяо уже садился в машину. Теперь, когда они с Цяньюем не скрывали отношений, можно было не бояться камер. Помахав Шаньшань на прощание, он сел в салон. Гу Цяньюй протянул ему стакан горячего чая с молоком.

— Только что купил? — спросил Сяо, ощутив тепло. — Да. Ты устал?

«Не устал», — Жун Сяо покачал головой и повернулся к маленькому Фаньсиню, сидевшему сзади в детском кресле. — Фаньсинь, рад видеть папу? Малыш тут же потянулся к нему руками: — ...Бо! (Обними!) Уже начинавший лепетать, Фаньсинь теперь каждый день радовал новым словом. — Ого, наш Фаньсинь уже умеет говорить «обними»? Папа дома — сейчас обнимет! Фаньсинь радостно захлопал в ладоши. Понял ли он сказанное или нет — было непонятно, но выглядело это безумно мило. О признании Гу Бэя Жун Сяо решил мужу не рассказывать. Во-первых, всё уже в прошлом. Во-вторых, Гу Бэй явно не из тех, кто станет преследовать. В-третьих... даже если он ошибся в оценке человека и тот вздумает не отступать, он сам найдёт способ поставить его на место. А если вдруг не сможет — он был уверен, господин Гу сделает это с большим удовольствием. ... Приближался Праздник фонарей. (Праздник фонарей (元宵节 — Юаньсяо цзе) в Китае традиционно отмечается на 15-й день первого месяца по лунному календарю, то есть через две недели после Китайского Нового года (Праздника весны).)Жун Сяо купил билеты в кино, а заодно пригласил Жун Тяньци к ним домой на вечер — поесть юаньсяо. Маленький Фаньсинь отлично помнил подаренный ему электромобиль и, услышав, что дядя придёт, сразу оживился. Когда Тяньци приехал, у двери его встретил сияющий Фаньсинь. Теперь у него уже было восемь зубиков, и улыбка казалась особенно солнечной. — Дзю-дзю, бо! — радостно закричал он. — Ничего себе! — Тяньци был в восторге. — Ты уже умеешь звать дядю?! Он тут же вытащил из кармана толстый красный конверт и сунул малышу в ручки: — С Новым годом! Это от дяди! Фаньсинь же конверту внимания не уделил — упрямо тянулся обнять Тяньци. Тот не удержался, поднял его высоко вверх. Фаньсинь звонко рассмеялся, наслаждаясь игрой. — Он только и ждёт, что его поднимут, — улыбнулся Жун Сяо. — Фаньсинь, слезай, дай дяде отдохнуть. — Да не устал я, — отмахнулся Тяньци и усадил мальчика себе на плечи. — А конверт убери. Жун Сяо аккуратно спрятал «хунбао»: — Поиграй с ним на диване, а я посмотрю, готов ли ужин. Вскоре Гу Цяньюй вынес три миски юаньсяо: — Можно ужинать! Фаньсинь был сыт: утром Жун Сяо сварил ему специальные детские клёцки. Но стоило Тяньци поставить его на пол, как малыш засеменил в спальню. Оттуда раздалось забавное «диалоговое» эхо: Фаньсинь: — Пань! Паньпань: — Мяу! Тяньци только покачал головой и, смеясь, пошёл к столу. ... Позднее, проводив Тяньци, Жун Сяо и Гу Цяньюй вместе с сыном отправились в кинотеатр. Места были на последнем ряду. Фаньсинь сидел у Жун Сяо на коленях, с любопытством разглядывал огромный зал. Оба родителя были в масках и кепках, и в темноте никто не обращал внимания. Хотя сюжет малыш не понимал, его взгляд был прикован к экрану — такого большого изображения

он ещё не видел. Фильм начинался со сцены, где принц стоит перед бушующим пожаром, а затем просыпается от кошмара. — Такой худой, лицо меньше моей ладони! Но глаза... потрясающие, ресницы какие длинные! — прошептала девушка впереди. — Да, но самое удивительное — при такой внешности он полностью исчезает в роли. — Согласна. Хочется, чтобы он снимался ещё больше! Когда принц вышел от покупателей вместе с Каппой и с ироничной улыбкой бросил реплику, кто-то в зале ахнул: — Настоящая красота болезненной одержимости... — Играет каждой клеточкой тела. — У меня мурашки пошли! — Хочу срочно фанфик написать... Такой безумный, уязвимый персонаж, которому просто необходимо, чтобы его любили! Интересно, что сам господин Гу думает, видя это? Наверное, сгорает от желания обнять его прямо здесь! Гу Цяньюй, услышав перешёптывания, посмотрел на Жун Сяо. Тот как раз глянул на мужа и приподнял бровь. Цяньюй в ответ взял его за руку и провёл пальцем по ладони — ведь никто не знал, какой его Сяо в жизни ещё более притягательный. Фаньсинь каждый раз, когда на экране появлялся «второй папа», весело восклицал «а-я!» и с удивлением оборачивался — мол, почему папа сидит здесь и одновременно там. Жун Сяо сквозь маску коснулся губами его лба. Цяньюй, заметив, что сын начинает клевать носом, аккуратно перехватил его на руки. К финалу фильма зал затих. Когда принц, бледный, но гордый, вытащил из воды шпиона и признался, что ненавидит, — зрители не выдержали, раздались всхлипы. — Бедный принц... Тот пожар в начале ведь он сам и устроил? — Может, болезнь лёгких — символический способ уйти от наркотиков? — Только бы он не умер в конце! — Почему Сяо всегда играет такие трагичные роли? Разве нельзя хоть раз — счастливую? Гу Цяньюй, услышав это, повернулся к Жун Сяо. Тот ответил ему мягкой улыбкой глазами. А в зале уже многие украдкой вытирали слёзы.

«Я правда думаю, что он держался только на одной-единственной воле к жизни. Если бы не желание разрушить всё это, он, наверное, уже давно умер бы». «Сыграно просто великолепно... Мне так жаль принца». «А в конце, под дождём, когда он и плакал, и смеялся одновременно, принц наконец-то смог вылить всю свою обиду и боль... Моё сердце сжимается от жалости». Жун Сяо и Гу Цяньюй не стали досматривать до конца и вышли из зала ещё до того, как фильм закончился. Снаружи Гу Цяньюй взял Жун Сяо за руку: — Больше никогда не играй таких персонажей. Смотря на экранного Жун Сяо, так мучительно страдающего, он понимал, что это лишь роль, лишь образ, но оттого, что играл её Жун Сяо, сердце Гу Цяньюя всё равно разрывалось от боли. Жун Сяо улыбнулся ему: — Вчера Дун-ге сказал, что эта картина будет выдвинута на соревнование . Если я смогу получить награду за лучшую мужскую роль, то, как и Чэн-ге, у меня будет больше возможностей в будущем. Но, если честно, получу я её или нет — для меня не так важно. Я хочу уделять больше времени семье, тебе и Сяо Фаньсину. Слушая его планы на будущее, Гу Цяньюй почувствовал необыкновенное тепло в сердце:

— Спасибо. — За что? Ты и так уже дал мне так много, господин Гу. На обратном пути из кинотеатра маленький Фаньсинь не выдержал и заснул у Жун Сяо на руках. Уткнувшись головкой в его грудь, с чуть задранным вверх пухлым попкой, он сладко сопел. Жун Сяо поправил ему позу, чтобы тот спал удобнее. Держать сына в объятиях, а рядом иметь любимого человека... Что может быть счастливее? Когда-то он даже представить не мог, что сможет жить такой жизнью. И всё это подарил ему мужчина рядом. Су Жанъань наконец нашёлся спустя пять месяцев поисков. Новость принесла команда Чэнь Юньхэ. Но результат оказался неожиданным. Когда Гу Цяньюй ознакомился с материалами расследования, он мог сказать лишь одно: «Сам виноват». Потом бросил папку Чэнь Юньхэ и велел передать её Су Цинсюаню. Вспоминая, почему Жанъань пропал на пять месяцев, у него не было ни малейшего желания встречаться с семьёй Су. Если бы не злой умысел Су Жанъаня, который в итоге обернулся против него самого, кто знает, какой беды мог бы тогда наделать. Одной лишь мысли о том, что Жун Сяо мог пострадать, было достаточно, чтобы сердце Гу Цяньюя сжалось от страха и вины. Су Цинсюань, получив материалы, немедленно отправился в квартал красных фонарей. В убогой, полуразвалившейся комнатушке он нашёл Су Жанъаня — исхудавшего до неузнаваемости. Когда с его тела сползло одеяло и обнажился огромный живот, в голове Су Цинсюаня громом ударила мысль: худший кошмар всё же стал реальностью. Увидев внезапно ворвавшихся людей, Су Жанъань в ужасе закричал: — Не бейте меня! Прошу, не бейте! Я всё сделаю, только не бейте меня! Глаза Су Цинсюаня наполнились слезами. В нём боролись злость, боль и жалость. Он шагнул вперёд и крепко обнял брата: — Не бойся, это я, твой брат. Жанъань, я пришёл за тобой. Я отвезу тебя домой!

Глава 99

В тот миг, когда Сюй Циньсян обнял его, Су Жаньань замер, стал необычно тихим, но как только услышал слово «брат», вдруг взорвался: — Не смотри на меня! Не смотри! Не смотри на меня! Сюй Циньсян крепко обнял его: — Всё в порядке, Жаньань. Всё хорошо. Мы идём домой. — Я не вернусь домой! Я не хочу домой! Отпусти меня! Отпусти! Я не вернусь домой! — словно механически повторял одни и те же фразы Су Жаньань. Сюй Циньсян снял с себя одежду, накрыл им тело брата и, подняв его на руки, вышел прочь. Семья Су пережила такое потрясение, что, как бы Сюй Циньсян ни пытался всё замять, слухи всё равно разошлись. Правда, подробностей никто не знал. Все слышали лишь одно: младший сын семьи Су, недавно вернувшийся в страну, был кем-то заточён в клубе и провёл там несколько месяцев. Когда его освободили — живот у него уже округлился. Жун Сяо услышал об этом от Цинь Лу. Вечером, когда Гу Цяньюй вернулся домой, Жун Сяо рассказал ему новости. Гу Цяньюй всё ещё не мог забыть о тех документах, что видел раньше, и потому, даже после такого скандала в семье Су, он, передав материалы, больше ни разу не позвонил.

Увидев в глазах мужчины колебание, Жун Сяо вздрогнул: — Что случилось? Гу Цяньюй протянул руку, притянул его к себе и крепко обнял. Жун Сяо спокойно позволил себя обнять, не задавая больше вопросов. Лишь спустя время Гу Цяньюй заговорил: — Су Жаньань сам навлёк на себя беду. Люди помощника Чэня выбили из похитителей признание: он изначально хотел, чтобы они похитили тебя, а потом... — На этом месте Гу Цяньюй осёкся. Дальше он не смог произнести — одно лишь воображение подобных последствий вызывало в нём такую ненависть, что ему хотелось собственными руками придушить Су Жаньяня. Но в итоге он всё же сообщил Сюй Циньсяну, где тот оказался в беде. Жун Сяо и подумать не мог, что человек, которого он никогда даже не встречал, питает к нему такую злобу. Хотя ничего в действительности не произошло, он ясно ощущал волнение и тревогу Гу Цяньюя. — Со мной всё хорошо, Цяньюй. Да, он хотел причинить мне вред, но ведь ничего не вышло. Более того, он сам за это поплатился. Перестань думать об этом, ладно? — Но я всё равно боюсь... А если бы у него получилось? Что бы тогда стало с тобой, Сяосяо? — Со мной ничего бы не случилось. Ты же знаешь, я умею постоять за себя. Гу Цяньюй слушал его утешения и больше ничего не сказал, но в глубине души твёрдо решил: завтра он непременно наймёт для Жун Сяо телохранителя. Иначе душа не будет спокойна. Су Жаньяня отправили в больницу. После полного обследования встал вопрос: оставлять ребёнка или нет. Отец и старший брат были мрачны и тяжки на сердце. Мать, уже надломленная всем случившимся, выслушав врача, даже не колебалась: — Этого ребёнка нельзя оставлять. Прервать беременность. — Но срок уже пять месяцев. Сейчас прерывание может серьёзно повредить организму, — врач говорил твёрдо. — Есть риск необратимых последствий: пациент, возможно, больше никогда не сможет иметь детей. — Всё равно нельзя оставлять. Ребёнка нужно убрать, — её жёсткая решимость не оставляла сомнений. Все прекрасно понимали, что это значит. Этот ребёнок — пятно. Стоит Су Жаньяню увидеть его — и он неизбежно вспомнит все свои мучения. Принять его он не сможет. Лучше избавиться сейчас, чем обречь обоих на муки. — Если все согласны, тогда подпишите документы. Мать взяла ручку. Но её дрожащая рука выдала — твёрдость на лице была лишь маской. Подписав, она не выдержала и разрыдалась. Отец подошёл, обнял её, мягко похлопал по плечу. Но слов утешения так и не нашёл. Сюй Циньсян показал отцу материалы, полученные от Гу Цяньюя. Но матери их не дал — не хотел причинять ей ещё больше боли. Ведь всё, что случилось с Су Жаньянем, он сам навлёк на себя.

Если бы он тогда послушно уехал за границу, как того хотела семья, всего этого никогда бы не случилось. В это время Су Жаньань лежал в операционной, спокойно на хирургической кушетке. Врач подошёл и спросил: — Имя? — Су Жаньань. — Сейчас мы введём тебе анестезию, потерпи немного. Су Жаньань не стал уточнять, что это за операция, но в сердце прекрасно понимал — собираются

убрать ребёнка, что был у него в животе, ребёнка с неизвестным отцом. После операции его откатили обратно в палату. Увидев его, мать снова разрыдалась. Су Жаньань уже очнулся. Увидев мать, его кажущееся спокойствие вмиг рухнуло: — Мама! — Жаньань! — мать кинулась к нему, прижала его голову к себе, сердце её разрывалось от боли. С самого детства она растила его в любви и заботе, не позволяя испытать и капли обиды. А теперь её ребёнок пережил такие мучения... одно только воспоминание об этом доводило её до безумной жалости и горя. Отец вошёл и, глядя на плачущую мать с сыном, чувствовал горечь и тяжесть. Но, зная, что всё это было вызвано поступками самого Су Жаньяня, он испытывал и гнев, и обиду. Сюй Циньсян вошёл и напомнил: — Мама, врач сказал, что Жаньаню нужно лежать спокойно, не вставать. Мать вытерла слёзы, кивнула: — Я знаю. Су Жаньань посмотрел на брата, потом на отца и снова разрыдался: — Папа, я виноват... Брат, я виноват! Эти слова покаяния застали отца врасплох — его глаза покраснели, но он всё же воскликнул со злостью: — Только сейчас ты понял, что ошибался? Не поздно ли? Я растил тебя столько лет, чтобы ты учился вредить людям? В итоге — никому не навредил, а себя погубил! Жаньань, что мне ещё сказать тебе?! Сюй Циньсян понимал, что время для таких разговоров неподходящее, но всё же сказал: — Найти тебя помог Гу Цяньюй. Столько лет наши семьи были в хороших отношениях, но из-за тебя... думаю, теперь он больше не захочет поддерживать связь с нами. После того, как он увидел те документы, он понял — их братская дружба с Гу Цяньюем, скорее всего, закончилась. Су Жаньань на миг погрузился в оцепенение, потом беззвучно заплакал и больше ничего не сказал. Любовь к человеку может приносить счастье, а может довести до безумия. После выписки Су Жаньань вместе с матерью отправился за границу на лечение. А после его отъезда Сюй Циньсян сам встретился с Гу Цяньюем и Жун Сяо. Он хотел пригласить их обоих, чтобы лично извиниться. Но вечером пришёл только Жун Сяо. Когда серебристая дверь отдельного зала открылась, Сюй Циньсян сразу поднялся со своего места. Жун Сяо улыбнулся, кивнул и закрыл за собой дверь: — Я видел твоё сообщение. Прости, что только я пришёл. — Ничего, садись, — Сюй Циньсян улыбнулся, но улыбка его была неестественной. Жун Сяо сел и посмотрел на него: — Я знаю, зачем ты хотел встретиться — чтобы извиниться за своего брата. Цяньюй до сих пор тяжело воспринимает ту историю. Теперь, куда бы я ни пошёл, за мной следует телохранитель. Мне это кажется излишним, но ради его спокойствия я вынужден согласиться. — Я понимаю... — Нет, послушай до конца. Сегодня я пришёл сказать тебе, что со мной лично ничего не случилось. А твой брат уже понёс своё наказание. Поэтому для меня вопрос закрыт. Вы с Гу Цяньюем вместе выросли. Если из-за этого вы прекратите общение, мне кажется, в этом нет смысла. Но... вам обоим нужно время — чтобы успокоиться и принять всё. Не вини себя. Мы с Цяньюем не собираемся связывать его поступки со всей семьёй Су. Закончив, Жун Сяо налил себе бокал, выпил его и встал уходить. Сюй Циньсян поспешно спросил: — Ты правда не злишься? Ведь если бы замыслы Су Жаньяня удались, последствия были бы катастрофическими. Он не мог

поверить, что Жун Сяо остался равнодушен. Тот усмехнулся: — Лично я считаю, что Су Жаньань получил по заслугам. Мы никогда не встречались, а он смог испытывать к незнакомцу такую ненависть... трудно представить, каким он вообще человеком является. И трудно поверить, что семья Су воспитала такого. Но... — Жун Сяо посмотрел прямо на Сюй Циньсяна: — Но я не хочу, чтобы мой муж из-за этого не мог спать спокойно, чтобы в его сердце оставалась заноза. И уж тем более не хочу, чтобы какой-то посторонний человек разрушил то счастье, которое у меня есть сейчас. Сказав это, он сразу вышел, не задерживаясь. Сюй Циньсян смотрел на закрытую дверь и, схватив бокал, залпом выпил вино. Вдруг он ощутил зависть к Гу Цяньюю. Когда Жун Сяо вернулся домой, увидел Гу Цяньюя на балконе — тот смотрел вниз. Очевидно, он уже знал, куда тот ходил. Ведь телохранители, приставленные к нему, всё время следовали за ним, и он не скрывал встречи с Сюй Циньсяном. Жун Сяо подошёл и обнял его со спины: — Прости, что не сказал тебе заранее. Гу Цяньюй обернулся и заключил его в объятия: — Ты знаешь, я никогда по-настоящему не сержусь на тебя. К тому же ты пошёл туда ради меня. Так зачем извиняться? Жун Сяо поднял голову и заглянул в его глаза. Чёрные, чистые, в них отражался он сам. — Я сказал ему, что тебе нужно время, и ему тоже нужно время. Вы оба должны дать друг другу пространство. Я не хочу, чтобы он из-за меня тяготился тобой. И я так же не хочу, чтобы ты, из-за него, чувствовал неловкость рядом со мной. Ваша дружба длилась столько лет, не стоит разрушать её одной ошибкой. Это было бы слишком жаль. Гу Цяньюй крепко прижал его к себе: — Может, это покажется жестоко, но я мог бы не отдавать ему те документы. Тогда неизвестно, когда бы они нашли Жаньяня, или, возможно, нашли бы слишком поздно, и тогда... — Он не успел договорить — Жун Сяо перебил его: — Я знаю господина Гу как человека мудрого, спокойного и доброго. Я знаю, что ты злишься на его мысли, но он ведь не добился своего. А для тебя Сюй Циньсян — настоящий друг. Цяньюй, давай закроем эту историю. Я не держу обиды. И ты не вини себя за то, чего на самом деле со мной не случилось. Хорошо? — Я боюсь, Сяосяо, — Гу Цяньюй уткнулся лицом ему в плечо. — Я не смогу пережить, если из-за меня с тобой случится беда. Я просто сойду с ума. Жун Сяо чувствовал сильную жалость. Впервые он видел его таким уязвимым. Как он мог не растрогаться? Он взял его лицо в ладони и только хотел поцеловать. ... В начале мая фильм «Искупление» получил в Hy-премии номинации на «Лучшего актёра», «Лучшего режиссёра» и «Лучшую роль второго плана». Как только Шэнь Дуншэн узнал об этом, он сразу же позвонил Жун Сяо. По значимости эта награда намного выше, чем премия «Тёплое солнце». Если на этот раз Жун Сяо сумеет завоевать «Лучшего актёра», он станет уже третьим актёром уровня «киноде» в руках Шэня. С тех пор как закончились съёмки «Искупления», Жун Сяо лишь снялся в нескольких рекламных роликах, а потом всё время проводил дома. И только услышав, что «Искупление» вошло в список номинантов на премию Hy, он вспомнил слова Лю Кэцина о том, что собирается участвовать в этой церемонии.

Они заранее договорились с Шэнь Дуншэном о времени: хотя идти по красной дорожке предстояло вместе с другими членами съёмочной группы, перед этим всё равно нужно было сделать укладку и подготовиться. Тем временем Шэнь Дуншэн подобрал для него несколько сценариев — их прислали после того, как «Искупление» попало в список номинантов. Обсудить их они собирались уже после окончания премии Hy. После нескольких месяцев отдыха Жун Сяо тоже чувствовал: пора возвращаться к работе. Маленькой Сяо Фаньсинь уже полтора года. Говорить он умел достаточно связно и уже понимал, что Жун Сяо — актёр и появляется на экране. Поэтому, когда его иногда привозили в дом Гу, и Ся Линьси спрашивала, что он хочет посмотреть по телевизору, малыш неизменно отвечал: «Хочу смотреть папу». Жун Сяо думал: хотя бы ради этого стоит сняться ещё в нескольких фильмах. Но когда ребёнок узнал, что папа уходит на работу и, возможно, долго его не увидит, ему стало так жалко расставаться, что он обнимал Жун Сяо за ногу, словно коала, и заявлял, что хочет идти вместе. В такие моменты Гу Цяньюй подходил, подхватывал малыша и сажал себе на руку: — Если будешь хорошо себя вести, я отвезу тебя на съёмки. Сможешь сам увидеть, как папа снимается. Ладно? После этого внимание Фаньсиня переключалось, и он тут же превращался в маленького почемучку, осыпая Гу Цяньюя вопросами: — А что такое съёмочная площадка? — А чем занимается режиссёр? — А как папа появляется в телевизоре? И сколько бы вопросов он ни задавал, Гу Цяньюй отвечал на каждый с полным терпением. Каждый раз, наблюдая за их взаимодействием, Жун Сяо чувствовал: Гу Цяньюй действительно прекрасный отец. Хотя Фаньсинь был ближе именно к нему, к Жун Сяо, на самом деле привязанность к Гу Цяньюю тоже была очень сильной. Когда тот задерживался на работе и возвращался поздно, малыш сидел у двери и ждал его, спрашивая: — Ты звонил папе? Почему он всё ещё не вернулся? Жун Сяо понимал: это результат любви и заботы, которые Гу Цяньюй вкладывал в ребёнка. Дети очень чувствительны: они всегда чувствуют, кто любит их по-настоящему. В день церемонии вручения Hy-премии фильм «Искупление» представили всей командой. На этот раз Жун Сяо вышел на красную дорожку не в чёрном костюме, а в ярко-красном. В тот момент, когда он появился рядом с другими участниками группы, все взгляды обратились на него. Он был светлокожим, красивым и заметно выше большинства. Даже рядом с Лоу Чэном его аура ничуть не терялась, а наоборот — яркий красный костюм подчёркивал его ослепительную привлекательность. Фотовспышки мигали без остановки. Линь Циньцюань, «бросив» Лоу Чэна, встала рядом с Жун Сяо и, взяв его под руку, позировала вместе с ним для фотографов. — А вот к нам подходит съёмочная группа «Искупления»! — объявил ведущий. — Впереди режиссёр Лю Кэцинь вместе с актёрами. Давайте поприветствуем их! После того как все расписались на доске, их подвели к микрофону. Лю Кэцинь встал в центр, слева от него — Линь Циньцюань, справа — Жун Сяо. Позади стоял Лоу Чэн, а рядом с ним Гу Бэй и Лю Инь. — Лю-дао, расскажите, что чувствуете в этот момент, — протянул ведущий микрофон. — Неужели уже пора говорить благодарственную речь? — пошутил Лю Кэцинь, вызвав смех. — Если хотите, можете и сейчас! — улыбнулся ведущий. — Жун Сяо, вы сегодня в таком ярком

костюме. Думаете, у вас есть шанс получить награду? Жун Сяо спокойно ответил: — Если получу — это будет признание моей работы. Если нет, значит, у меня ещё есть куда расти. — Хорошо, не будем задерживать следующих участников. Просим группу «Искупления» пройти на свои места. Когда они сели, Лю Кэцинь наклонился к Жун Сяо: — Слышал, Лао Люй Шухэнь хотел, чтобы ты сыграл в его новом проекте «Императорский город». Верно? — От Шэнь Дуншэна я об этом ещё не слышал, — признался Жун Сяо. Они как раз собирались обсудить новые предложения после премии. — Вряд ли слухи пустые. Лао Люй всегда снимает исторические драмы и в индустрии очень уважаем. Обычно он берёт актёров только из своего круга. Если пришёл к тебе — значит, он высоко ценит тебя. Постарайся не упустить шанс. — Спасибо, Лю-дао. Я постараюсь. — Я наблюдал за твоим путём с самого начала, — с улыбкой сказал режиссёр. — Любопытно, как далеко ты сможешь дойти. — Я буду стараться, — твёрдо ответил Жун Сяо. Именно в этот момент ведущий на сцене назвал его имя. Жун Сяо сначала замер, не сразу поняв, что происходит, пока Линь Циньцюань не подтолкнула его: — Сяосяо, чего сидишь? Ты выиграл! Он наконец понял, что уже началось вручение наград, а он до этого был слишком увлечён разговором с режиссёром. Жун Сяо встал, улыбнулся, обнял Линь Циньцюань и Лю Кэциня, а проходя мимо Лоу Чэна, услышал: — Удачи! Кивнув, он поднялся на сцену. — Поздравляем, Сяосяо! — ведущий пожал ему руку. — Спасибо, — улыбнулся Жун Сяо. — А теперь поприветствуем нашего нового лауреата премии «Лучший актёр»! И пригласим специального гостя вручить награду! Жун Сяо увидел знакомую фигуру, выходящую на сцену, и в тот миг почувствовал, как по его венам пробежала горячая волна. На Гу Цяньюе был тёмно-синий костюм — тот самый, что прислали в комплекте вместе с его собственным красным костюмом. Тогда Сяо Чэнь сказал, что это «пара для влюблённых». И только теперь Жун Сяо понял: всё было заранее спланировано. Когда Гу Цяньюй поднялся на сцену, в зале поднялся шум: кто-то аплодировал, кто-то радостно кричал. Подойдя к нему, Гу Цяньюй тихо сказал так, чтобы услышали только они двое: — Поздравляю, Сяосяо! Жун Сяо не выдержал и обнял его: — Ты всё это с Дуншэном подстроил, да? Гу Цяньюй чмокнул его в щёку: — Понравился сюрприз? — Угу.

После короткого обмена нежностями Гу Цяньюй отпустил его, протянул Жун Сяо статуэтку и, развернувшись, спокойно сошёл со сцены. Когда он ушёл, Жун Сяо, слегка смутившись, с улыбкой и прищуром подошёл к микрофону: — Я очень взволнован и безмерно благодарен. Не думал, что сегодня действительно получу эту

награду, а уж тем более, что вручать её будет... хе... В первую очередь хочу поблагодарить режиссёра Лю, без его доверия и поддержки меня бы сегодня здесь не было. Во-вторых, благодарю всю нашу съёмочную группу — без их совместного труда не было бы такого яркого «Искупления». И, наконец, благодарю зрителей: без вашей поддержки я бы не стоял сегодня здесь. Спасибо вам за признание, спасибо всем! Сжав статуэтку в руках, он поклонился в камеру и сошёл со сцены. Но из-за неожиданного появления Гу Цяньюя зрители у экранов никак не могли успокоиться. «А-а-а-а-а! Господин Гу внезапно появился! Мой любимый СяоЮй-ship! Сахар в прямом эфире!» «Я не могу, я не могу! Почему я на коленях? Потому что собираю сладость!» «Хахаха, господин Гу просто мастер сюрпризов! Обожаю их!» «Не спрашивайте, почему я смеюсь, я просто не могу остановиться, хахахаха!» «Боже, это слишком мило! Этот ship я буду "грызть" всю жизнь!» «Сегодня один в синем, другой в красном... Красное и синее с древности считаются парой. Это было задумано заранее?» «А его взгляд на Жун Сяо... он снова напомнил мне, как Е Чжао смотрел на А Ся. Столько нежности! Если бы на меня так смотрели, я умерла бы счастливой. Завидую!» ... Хотя Жун Сяо не терпелось вновь увидеть Гу Цяньюя, церемония ещё не закончилась, и ему пришлось вернуться на своё место. Наконец всё подошло к концу. Все понимали, что он спешит к Гу Цяньюю, поэтому никто не стал его задерживать. Первым делом Жун Сяо отправился искать его. Гу Цяньюй ждал. Увидев его, он улыбнулся, взял за руку, попрощался с коллегами и вывел Жун Сяо прямо из зала — машина уже была готова. Журналисты пытались прорваться, чтобы взять интервью, но Гу Цяньюй не допустил этого. Дома Жун Сяо бережно поставил статуэтку в шкаф. Гу Цяньюй вышел из кухни с чашкой травяного чая. Жун Сяо случайно заметил её и сердце кольнуло. Он быстро отвёл взгляд. Но это мгновение не укрылось от глаз Гу Цяньюя. — Чая для здоровья у нас осталось мало, — заметил он. — Да? — Жун Сяо постарался ответить как можно спокойнее. — Я тут посмотрел: он очень полезен для почек, — продолжил тот. Жун Сяо вскинул глаза, пытаясь уловить хоть тень намёка в его лице, но Гу Цяньюй только добродушно улыбался. — Ну и хорошо, — пробормотал Жун Сяо. Гу Цяньюй поставил чашку и подошёл ближе: — Так значит, Сяосяо уже давно беспокоился о моих почках? Щёки Жун Сяо мгновенно вспыхнули. — Ты... — он хотел спросить, знает ли Гу Цяньюй правду. Но тот вдруг обнял его, приподнял за подбородок и с лёгкой усмешкой произнёс: — Значит, раньше я для тебя был старым, некрасивым и... импотентом? Жун Сяо вздрогнул: — Кто сказал такую чушь? Я ему голову оторву! Гу Цяньюй тихо рассмеялся и коснулся его губ: — Импотент я или нет — вопрос спорный. Думаю, сегодня ночью тебе стоит ещё раз убедиться лично... (свет гаснет) ... Шэнь Дуншэн показал Жун Сяо два сценария. Первый — именно тот проект, о котором говорил Лю Кэцинь: фильм «Императорский город», постановка Люй Шухэня. — «Императорский город» — его авторский проект, ценность очень высока. Его помощник сам

связался со мной, уточнил твой график. Хочет, чтобы ты сыграл Седьмого принца — того, кто не имеет права на трон, но проходит через весь фильм. Люй Шухэнь смотрел «Тёплое солнце» и «Искупление» и считает, что ты подходишь. Но всё равно нужно пройти пробы. — Лю-дао уже упоминал об этом. Я согласен, — кивнул Жун Сяо. — Второе предложение — развлекательное шоу. Мне кажется, оно тоже неплохое, но решать тебе. — Какое шоу? — с тех пор, как закончилось «Вызов Жизни», он больше не участвовал в развлекательных программах. — «Романтическая жизнь». Тема — семейный быт. Участвуют только женатые пары. У вас с господином Гу сейчас огромная популярность, поэтому режиссёр лично звонил мне и спрашивал, готовы ли вы принять участие. Жун Сяо задумался. Если он согласится, Гу Цяньюй наверняка поддержит. Но всё же нужно обсудить это вместе: — Я спрошу его и потом дам тебе ответ. — Хорошо, — улыбнулся Шэнь Дуншэн. Он понял: раз Жун Сяо не отказался сразу, значит, шанс велик. А сам он с нетерпением ждал — было бы интересно увидеть их вместе в эфире. «Слишком долго я ем собачий корм в одиночку, — усмехнулся он про себя. — Пусть теперь и другие попробуют». Выйдя от Шэня, Жун Сяо сразу направился домой.

Когда Жун Сяо вернулся домой, он переодевался и параллельно рассказал Гу Цяньюю о шоу «Романтическая жизнь». — Значит, ты хочешь участвовать? — мягко спросил Гу Цяньюй, убирая его одежду. — Мне бы хотелось, думаю, это может быть интересно. Но всё зависит от тебя. Гу Цяньюй кивнул: — У меня нет возражений. Если ты хочешь — я пойду вместе с тобой. Жун Сяо подошёл, поцеловал его и улыбнулся: — Я так и знал, что ты скажешь именно так. Тогда я сейчас напишу Дун-ге и сообщу, что ты согласен. — Если ты знал, что я отвечу «да», почему сам не принял решение? — с улыбкой спросил Гу Цяньюй, обнимая его. — Такие вещи я обязательно должен обсудить с тобой. Я не могу решать за нас двоих один. Гу Цяньюй поцеловал его в висок: — В отношении меня ты можешь принимать решения сам. Жун Сяо крепко обнял его: — Это будет слишком самонадеянно, господин Гу! ... Шэнь Дуншэн, получив ответ, только убедился: Гу Цяньюй действительно умеет баловать любимого. Он был уверен — приглашение этой пары в шоу оказалось абсолютно верным шагом. Как только программа выйдет в эфир, они точно взорвут эфир. Вскоре из редакции прислали контракт. В проекте участвовало три пары: Жун Сяо с Гу Цяньюем, Цинь Лу с Янь Цы, а также ещё одна супружеская пара, с которой Шэнь был не знаком. Приглашение Цинь Лу и Янь Цы он считал очень удачным ходом: даже если Жун Сяо отказался бы, эта пара сама по себе могла привлечь зрителей. Передав контракт Жун Сяо, Шэнь сообщил, что через неделю после подписания начнутся съёмки. Узнав, что участвует и Цинь Лу, Жун Сяо ещё больше заинтересовался шоу. Он рассказал об этом Гу Цяньюю, и тот пообещал заранее обсудить всё с отцом. В это время в старом доме семьи Гу Чжуншань играл с дедом Гу Чаояном в шахматы и вдруг дважды чихнул:

— Наверное, кто-то меня вспоминает! ... В день фотосессии для промо «Романтическая жизнь» Цинь Лу, увидев Жун Сяо, с радостью бросился к нему: — Сяосяо! Ты тоже здесь! Тебя тоже пригласили? Жун Сяо улыбнулся: — Ну конечно. Иначе что бы я тут делал? — Отлично! Сразу спокойнее стало! — Цинь Лу был так рад, что не отпускал его руки. Гу Цяньюй и Янь Цы обменялись лёгкими кивками — оба были не из разговорчивых. Из-за того, что пара Жун Сяо и Гу Цяньюя пользовалась огромным вниманием публики, их участие держали в секрете — как «загадочных гостей». Это создавало дополнительную интригу. Формат шоу предполагал прямой эфир: съёмка обычной жизни каждой пары с заданиями от редакторов. Эфир назначили на каждое воскресенье, с 8 утра до 8 вечера. Всего — восемь выпусков, то есть два месяца. В официальном анонсе было сказано: «Дорогие зрители! Уже в это воскресенье стартует наше новое шоу "Романтическая жизнь"! Каждое воскресенье с 8:00 до 20:00 на XX-видео вы сможете наблюдать за жизнью любимых звёздных пар — и всё это в прямом эфире! По средам будут повторы. Среди приглашённых: пара Янь и Лу (Янь Цы и Цинь Лу), пара Цуй и Си (Лю Цуй и Бай Чанси), а последняя пара — это пока загадка! Подробности в эфире~ [фото][фото]» Фанаты сразу начали обсуждать: «Что за божественный каст! Янь Цы и Цинь Лу — это шикарно! Но кто эта вторая пара? И почему третьи — загадочные? Неужели шоу так дразнит?» «А вдруг последняя пара — Жун Сяо и господин Гу?!» «Вы что, смеётесь? Да не может быть! Хотя я бы очень хотела, но это же невозможно!» ... Накануне эфира в их доме установили камеры. Все вещи маленького Фаньсиня убрали: они пока не хотели показывать ребёнка публике, он ещё слишком мал. Особой подготовки не требовалось — формат предполагал обычный быт, без сценария. В тот вечер Цинь Лу позвонил Жун Сяо: — Сяосяо, я что-то волнуюсь. Ты не нервничаешь? — Нет. А чего ты боишься? — Как это «чего»? Мы же покажем зрителям самую настоящую жизнь! Вдруг они решат, что я какой-то не такой? — А у тебя есть «имидж», который ты боишься разрушить? — Конечно нет! Ты же знаешь, я никогда этим не занимался. — Ну вот. Тогда и бояться нечего. — Когда ты так говоришь... действительно всё просто. Но как вы с господином Гу будете себя вести? — Как всегда. Мы же не будем ничего играть, сценария нет. — Я тоже так решил. Надеюсь, зрителям не будет скучно. Они ещё немного поговорили и разошлись. Позже Гу Цяньюй вышел из кабинета и увидел, что Жун Сяо уже лёг. — Спишь? — спросил он. Жун Сяо повернулся к нему: — Господин Гу, а ты не волнуешься? — Из-за чего? — Завтра же прямой эфир.

— Нет. А ты? — Я в порядке. — Тогда спи, — сказал он и обнял его. ... Наутро ровно в восемь началась трансляция. Жун Сяо, только что проснувшийся, с растрёпанными волосами, потянулся, заметил камеру, прикрытую полотенцем у изголовья, и увидел зажёгшийся индикатор. — Уже началось? — он убрал полотенце, подмигнул в камеру и махнул рукой: — Кто-нибудь там есть? Хотя, наверное, так рано никто и не смотрит. Сегодня же выходной. Он встал и пошёл в ванную. Но этих секунд хватило, чтобы зрители в чате взорвались. Они долго ждали загадочных гостей и тут внезапно увидели сонного Жун Сяо в пижаме, без макияжа, с чистыми чертами лица и сияющими глазами. «О Боже! Это же Жун Сяо!» «Мама дорогая! Сяосяо только что проснулся, а какой красавец!» «Без косметики, без фильтров, а кожа как у младенца! Ни одной поры!» «Вот это подарок! Они и правда пригласили Жун Сяо! Хочу увидеть господина Гу!» «Господина Гу! Господина Гу! Господина Гу!» Жун Сяо, конечно, не слышал этих криков. Он умылся, вышел, заправил кровать, распахнул окно. Потом открыл дверь. И в кадре появился Гу Цяньюй — он готовил завтрак. «А-а-а-а! Господин Гу готовит! Неужели он умеет?!» «Смотрите, как он смотрит на Жун Сяо — одни сплошные нежность и забота!» «Они поцеловались! Я... я... я сейчас умру от счастья!» «Это слишком сладко, я больше не могу! День только начался, а я уже растаяла!» «Мама спросила, почему я с утра не встаю и кричу в кровати. А я... я просто счастлива!» «Господин Гу такой хозяйственный! Видно, что это их обычная жизнь!» «Я снова поверила в любовь!» Они вместе накрыли на стол. — Сходим потом в супермаркет? — спросил Гу Цяньюй. — Продукты почти закончились. Или попросим ассистента? — Сами сходим. Пусть ассистент отдохнёт. У него сегодня выходной, пусть проведёт время с А-Цзя. Гу Цяньюй кивнул: — Хорошо. «Кто такой этот ассистент? Личный помощник господина Гу?» «Ну конечно! С его занятостью без помощника невозможно. Завидую!» «Интересно, как устроиться таким ассистентом?!» ...

Глава 100

После завтрака Жун Сяо получил от редакции первое задание: пара должна устроить романтический ужин при свечах. Он посмотрел на карточку и, улыбнувшись, взглянул на Гу Цяньюя. Слов он не сказал, но глаза

говорили сами за себя. Гу Цяньюй наклонился и прочёл: — Ужин при свечах? Жун Сяо кивнул, в глазах зажёгся огонёк ожидания. Гу Цяньюй усмехнулся и поцеловал его: — Хочешь? Жун Сяо снова кивнул. С тех пор как они были вместе, у них ещё не было по-настоящему романтического ужина на двоих. — Может, сделаем стейк? — предложил Гу Цяньюй. — А я вообще-то хотел приготовить хот-пот. Ты ведь давно его не ел. При слове «хот-пот» Жун Сяо заметно заколебался. Он действительно предпочитал хот-пот стейку. Но... ужин при свечах с кастрюлей на столе? Какая-то дикость. Он тут же представил эту картину и сам засмеялся: — Всё же пусть будут стейк. Хот-пот с романтическим светом свечей выглядит как-то странно. Комментарии в онлайне взорвались: «Хахаха, ужин при свечах с хот-потом? Но это же прикольно! Такой вечер они точно запомнят на всю жизнь! Даже не верится, что господин Гу с его статусом — такой приземлённый!» «А-а-а, значит, Сяосяо любит хот-пот?!» «Даже такие простые их диалоги такие милые. Вот она — моя мечта о любви. Хочу такие отношения!» «Я тоже! Как же я им завидую!» «Вот оно что: если рядом твой человек, каждый день — словно романтика. Даже через экран чувствуется их счастье!» Как раз собирались в супермаркет, и задание пришло кстати. Гу Цяньюй вывел машину из гаража, Жун Сяо запер дверь. На обоих были одинаковые белые худи. В такой одежде Гу выглядел моложе, с юношеским обаянием. «Господин Гу в таком виде — просто красавчик!» «Точно! Прямо кажется, что они ровесники. Атмосфера студенческой любви!» «Посмотрите, как Сяосяо смотрит на него! Он в восторге! А я почему-то смеюсь, не могу остановиться!» «Надо поблагодарить съёмочную группу! Это шоу — подарок!» В машине Жун Сяо поправил воротник Гу Цяньюя. Тот улыбнулся: — Тебе нравится, как я выгляжу? Жун Сяо прищурился и улыбнулся: — Очень. Ты выглядишь гораздо моложе. — Думаешь, я старый? — прикинулся обиженным Гу Цяньюй. Жун Сяо заранее знал, что он так скажет, и засмеялся: — Что ты! Это не старость, это шарм. Мне нравится зрелый господин Гу. Лицо Гу Цяньюя тут же озарилось радостью. «Всё, я не могу! Моё сердце колотится! Они слишком сладкие!» «Боже, это же настоящее воплощение любви! Самая красивая пара!» В супермаркете, чтобы их не узнали, они надели кепки и маски. Съёмочная группа заранее устроила скрытое сопровождение. Увидев оператора, Жун Сяо немного удивился, но тут же поздоровался. Гу Цяньюй взял тележку, Жун Сяо шёл рядом. Их рост идеально совпадал, и даже без объятий они выглядели как настоящая «идеальная пара». — Йогурт мы дома допили, — сказал Жун Сяо и положил бутылку в тележку. Затем они купили овощи, фрукты и мясо. «Ого, они покупают стейк прямо в супермаркете? Я думал, с его статусом Гу заказывает мясо

самолётами из-за границы!» «Он такой простой в быту, я в восторге!» «Боже, даже мило!» «Скорее всего, задание пришло внезапно, поэтому заказать мясо не успели. Но господин Гу держит марку!» У выхода Гу Цяньюй нёс большой пакет, а Жун Сяо — попкорн. Перед машиной Жун Сяо вынул бутылку йогурта и протянул её оператору: — Спасибо за работу. Тот улыбнулся и поблагодарил.

«Сяосяо такой вежливый! Помню, ещё во время "Вызова Жизни" он покупал воду для оператора. Он действительно умеет заботиться о других». «Мой Сяо с первого взгляда производит впечатление очень воспитанного человека». После супермаркета они сразу поехали домой. Гу Цяньюй убрал продукты в холодильник, а Жун Сяо переоделся и вышел: — Давай вечером я приготовлю стейки, а ты сделаешь суп? — Можно, — кивнул Гу Цяньюй. — А если ещё фруктовый салат? — Конечно. Только добавь побольше арбуза. — Хорошо, — улыбнулся он, погладив Жун Сяо по голове. — У меня скоро видеоконференция. — Иди занимайся делами. Я тоже посмотрю сценарий — через пару дней пробы. — Всё уже согласовано? — Да. Осталось только пройти кастинг. — У тебя точно получится. «А-а-а, у Сяосяо новая роль?! Жду, жду, жду!» «Жду +1!» «Жду +2!» «Жду +10086!» Днём они занимались каждый своим: Жун Сяо лежал на полу у кровати с текстом сценария, а Гу Цяньюй в кабинете проводил совещание по видео. Хотя особых событий не происходило, зрителям в эфире очень нравилась эта спокойная атмосфера. «Вот это правильно! Даже при близких отношениях у каждого остаётся своя жизнь и личное пространство. Они прекрасно понимают, как быть вместе и при этом не мешать друг другу». «Чем дольше смотрю, тем больше убеждаюсь: это настоящая любовь, без наигранной "романтики для камеры"». «Такая чистая привязанность... просто зависть берёт!» Около четырёх Жун Сяо убрал сценарий, налил кофе и отнёс в кабинет. — Подожди ещё полчаса, — сказал Гу Цяньюй, заметив его. — Не спеши, время ещё есть, — Жун Сяо поставил чашку и с улыбкой тихо прикрыл дверь. К пяти Гу Цяньюй вышел из кабинета усталый. На кухне он подошёл к Жун Сяо сзади, обнял и, уткнувшись носом в шею, пробормотал: — Устал? Давай помогу. — Нет, всё в порядке. Лучше ты отдохни. — Я тоже не устал. Когда вижу тебя, всё проходит, — он чмокнул его в щёку и достал из холодильника мороженое. — А может, на ужин ещё клубничного? — Оно осталось? Отлично! — глаза Жун Сяо засветились. Гу Цяньюй положил мороженое в миску, зачерпнул ложкой и поднёс к его губам. — Вкусно! — улыбнулся Жун Сяо. — И правда неплохо, — кивнул Гу Цяньюй.

«Я тоже хочу клубничное мороженое!» «Клубничное +1!» «Даже без мороженого сладко!» К семи они оба переоделись в чёрные костюмы. Гу Цяньюй зажёг свечи, а Жун Сяо вышел с фиолетовой бабочкой на шее. Чат взорвался: «А-а-а-а, какие красавцы! Просто идеальная пара!» «Так романтично! Хочу визжать, как сурок!» «Мама спрашивает, почему я кричу весь день. Голос пропал, но я всё равно буду кричать!» Гу Цяньюй отодвинул стул, Жун Сяо сел. Ему налили вина. Жун Сяо, подперев подбородок, посмотрел на него с прищуром: — Господин Гу, почему вы сегодня особенно красивы? — Только сегодня? — он наклонился совсем близко. Их глаза встретились, наполненные любовью. Жун Сяо обвил его шею и быстро поцеловал: — Каждый день красив. Но сегодня — особенно. «А-а-а-а! Я умираю! Это реально? Такая любовь существует?!» «Всё, я расстаюсь со своим парнем. Почему у других романтика и красавец, а у меня — тупой и некрасивый?!» Когда ужин подходил к концу, трансляция завершилась. Чат взорвался: «Как время так быстро пролетело?!» «Не верю, я же только что включил!» «Что? Уже восемь вечера?! Я реально просидел весь день?!» «Боже, хочу ещё!» «Ненавижу редакцию! Почему только 12 часов в неделю?!» В Weibo тут же появились горячие теги: #Божественная любовь Жун Сяо и господина Гу#, #Сегодняшняя "Романтичная жизнь" довела вас до сахара?#, #Жун Сяо и господин Гу — настоящая любовь!#, #Я буду шипперить СяоЮй всю жизнь!# Они сразу заняли верхние строчки трендов и устроили настоящий флешмоб.

К этому моменту популярность Жун Сяо уже выросла с прежних пяти миллионов подписчиков до более чем восьми миллионов! Незаметно наступило почти десять вечера. Жун Сяо, выпив немало вина, в итоге перешёл на пиво. Он взглянул на часы и с удивлением заметил: — О, уже после восьми! Значит, трансляция закончилась! Гу Цяньюй был уже заметно пьян: его выносливость была меньше, чем у Жун Сяо. Тот же пил сколько угодно и, казалось, не пьянеет вовсе. Но когда Гу Цяньюй пьянел, он становился ещё более молчаливым и серьёзным, так что со стороны невозможно было догадаться, что он выпил. Только расфокусированный взгляд выдавал его состояние. Жун Сяо, проведя с ним столько времени, понимал всё без слов, но в первый раз видел его в таком виде. Это показалось ему забавным. Он протянул руку перед его глазами: — Господин Гу, сколько пальцев? Тот нахмурился, долго всматривался, потом медленно произнёс: — Пять... Жун Сяо рассмеялся, подошёл ближе и, обхватив его лицо ладонями, наклонился: — Скажи, кого ты любишь больше всего?

— Жун Сяо, — без малейших раздумий выпалило Гу Цяньюй. Сердце Жун Сяо дрогнуло. Он поцеловал его в губы. Тот сначала опешил, а затем крепко притянул его за шею, усадив себе на колени. Оба были подшофе. Даже при том, что Жун Сяо держал алкоголь хорошо, жаркий поцелуй быстро увлёк и его. Но пьяное тело Гу Цяньюя подводило его: пальцы несколько раз пытались стянуть с Жун Сяо одежду и срывались. В итоге он посмотрел на него почти с детской обидой. Жун Сяо не выдержал и сам протянул руки, помогая ему... На следующее утро Жун Сяо, разумеется, не смог встать вовремя. Всё потому, что ночью Гу Цяньюй будто с цепи сорвался и не знал удержу. Проснувшись, Гу чувствовал головную боль. Воспоминания о вчерашнем нахлынули волной, заставив его мгновенно протрезветь. Он обнял спящего Жун Сяо, но, когда попытался пошевелиться, тот сонно отмахнулся и пробормотал недовольно: — Не двигайся, я спать хочу... Сердце Гу Цяньюя смягчилось. Он поцеловал его в висок и шепнул: — Ладно, отдыхай. Он осторожно выбрался из постели. На полу валялись следы вчерашней страсти. Проведя рукой по волосам, Гу тяжело вздохнул: вчера он потерял контроль, потому что Жун Сяо, как настоящий демон-искуситель, сводил его с ума. Он убрал всё и решил приготовить лёгкий завтрак, чтобы Жун Сяо не чувствовал себя плохо. Тот проснулся только к полудню. Всё тело ныло, голос сел, и без слов было ясно — причина в ночных безумствах. Он вспомнил, как вначале сам дразнил Гу Цяньюя, а потом тот словно сорвался с цепи... Старая истина верна: не нарывайся — и не пострадаешь. Даже надеть штаны было тяжело — всё натирало и жгло. Широко расставив ноги, он вышел в гостиную и столкнулся с взглядом Гу Цяньюя. Тот хотел что-то сказать, но Жун Сяо, покраснев, лишь опустил глаза. — Хочешь, дам мазь? — тихо предложил Гу. Жун Сяо смутился, но кивнул. — Сам виноват, — усмехнулся Гу, потрепав его по волосам. — Зачем дразнил меня вчера? Теперь жалеешь? — Откуда мне было знать, что ты так... переборщишь! — Жун Сяо сверкнул своими глазами, полными упрёка, но угроза в них не читалась. Напротив, это ещё сильнее всколыхнуло чувства Гу Цяньюя. Тот принёс мазь: — Хочешь, помогу? — Нет уж, сам справлюсь, — буркнул Жун Сяо и скрылся в ванной. Хотя между ними давно не было секретов, и даже ребёнок у них уже был, но днём позволять ему мазать такие места — это уж слишком. Одной мысли хватало, чтобы смутиться. Нанеся мазь, он почувствовал облегчение. Вернувшись, он увидел, что Гу Цяньюй приготовил для него грушевый отвар. Жун Сяо залпом выпил стакан и ощутил, что горло стало легче. — А ты сегодня не на работу? — спросил он. — Должен был пойти, — улыбнулся Гу. — Но из-за одного человека остался дома. — Из-за кого же? — прикинулся наивным Жун Сяо. Гу подошёл, взял его за подбородок и заставил посмотреть в глаза: — Как думаешь, из-за кого? Жун Сяо обвил его шею руками: — Из-за меня? Тот поцеловал его в уголок губ:

— А ты как думаешь? Всё ещё считаешь, что я "не мужчина"? Неожиданная реплика заставила Жун Сяо вздрогнуть: — Ты до сих пор это помнишь?.. — Такое не забывается. Раз уж ты сомневался — я должен был доказать тебе обратное, — в голосе Гу звучала твёрдость. Жун Сяо не удержался и засмеялся: — Теперь уж точно поверю. У меня до сих пор спина болит. — Давай я разомну, — серьёзно сказал Гу и мягко провёл руками по его пояснице. Жун Сяо тихо прижался к нему, наслаждаясь этим мгновением. После обеда Гу всё-таки уехал в компанию, а Жун Сяо остался дома читать сценарий. В это время и раздался звонок от Цинь Лу.

Как только звонок был принят, с другой стороны тут же раздался голос Цинь Лу: — Сяосяо, ты видел Вэйбо? Вы с господином Гу везде! С вечера до сегодняшнего дня вся лента только о вас. Все завидуют! Услышав его нарочито-ревнивый тон, Жун Сяо рассмеялся: — Что, вы с Янь Цы вчера неудачно снялись? — Да всё нормально! Но, конечно, не так, как у вас. У вас прямо перебор, я теперь сгораю от любопытства, что вы там вытворяли. Но придётся ждать до среды. Кстати, у тебя есть новые проекты? — Один. Пока жду приглашения на пробы. — Какой жанр? — Исторический. Никогда раньше не пробовал, не знаю, справлюсь ли. — Ты точно справишься! Ах да, я хотел обсудить: вчера после эфира мы с Янь Цы решили, что, пожалуй, пора показать всем нашего Жуй. Всё время скрывать его неправильно. Может, стоит воспользоваться случаем? Как думаешь? — Мысль неплохая. Но я считаю, что ребёнок ещё слишком мал. Не хочу подвергать его лишнему вниманию. Лучше подарить ему спокойное детство. — Я так и думал, что ты скажешь именно это. Раньше я тоже сомневался, поэтому всё ещё колеблюсь. Жун Сяо мягко улыбнулся: — Решай сам. Любой выбор будет правильным. — Угу, пожалуй. После разговора он отправил сообщение Гу Цяньюю: «Ты вечером заедешь за Сяо Фаньсином?» Ответ пришёл быстро: «Я после работы сразу поеду за ним. Ты жди дома». Жун Сяо ответил эмодзи с «ОК». Вечером, когда сын вернулся, Жун Сяо специально приготовил для него любимые сладко-кислые рёбрышки. Сяо Фаньсин переоделся, надел домашние тапочки и цокая подошёл к нему. Жун Сяо опустил взгляд на малыша в джинсовом комбинезоне: — Проголодался, Фаньсин? Тот обнял его за ногу, поднял голову, и в больших глазах, как две капли воды похожих на глаза Жун Сяо, блеснула радость: — Папа, пахнет вкусно! Мягкий детский голосок растопил сердце Жун Сяо. Он погладил сына по голове: — Скоро будет готово. Иди, попроси у дади налить тебе лимонной водички. Мальчик отпустил его ногу и побежал в гостиную: — Дади, это будет водичка с сахаром? Гу Цяньюй, наливая в его кружку, приподнял бровь:

— Опять сладкого захотел? Сяо Фан Син, смущённо прикрываясь улыбкой, кивнул. Он был похож на Жун Сяо, но в улыбке явно проступали черты Гу. Неудивительно, что люди часто останавливались на улице и говорили: «Какой красивый ребёнок!» Покончив с водой, он сел за стол. Жун Сяо заранее снял мясо с косточек и нарезал кусочками, чтобы сыну было удобнее. Несмотря на возраст, Сяо Фаньсин ел сам — Линси с детства приучала его к самостоятельности. Поев, малыш протянул липкие руки: — Дади, я хочу мыть ручки! Гу Цяньюй взял его на руки, отнёс в ванную, поставил на табуретку. Пока тот мыл руки с мылом, сказал: — Дади, я хочу кататься на большой машине, которая ездит под землёй! Гу Цяньюй на секунду задумался и догадался: — Метро? Глаза Сяо Фаньсина засияли: — Да! Бабушка меня возила! Такая большая машина! Оказалось, Линси уже брала его кататься. Видя восторг сына, Гу Цяньюй потрепал его по мягким волосам: — Ладно, завтра после садика прокатимся. — Правда? Обещаешь? Давай на мизинчиках! — Завтра вечером я тебя заберу, и поедем домой на метро. Согласен? Сяо Фантсин радостно спрыгнул с табуретки и выбежал к Жун Сяо: — Папа! Папа! — Что случилось? — Жун Сяо насторожился и подхватил его. — Дади завтра поведёт меня кататься на метро! Жун Сяо рассмеялся, глядя на сияющее лицо сына: — Здорово. Но ты должен быть послушным, ладно? — Буду! Папа, а ты пойдёшь? Детская любовь всегда делится сразу на двоих. Жун Сяо, впервые услышавший от сына такую просьбу, как мог бы отказать? — Хорошо. Завтра мы все вместе поедем. — Папа, я люблю тебя! Ты самый лучший! — Конечно, папа самый лучший, — не выдержал Жун Сяо и прижал к себе сына, целуя его пухлую щёчку. На следующий вечер Жун Сяо и Гу Цяньюй встретились у входа в метро. Гу забрал сына по дороге с работы. Увидев Жун Сяо в кепке и маске, мальчик радостно закричал из машины: — Папа! Жун Сяо открыл дверь и подхватил его. Тот, с рюкзачком за плечами, счастливо обвил его шею. А когда Гу Цяньюй припарковался и подошёл, мальчик помахал ему рукой: — Дади, быстрее! Гу Цяньюй в маске взял сына на руки. Мальчик устроился у него на руках, понимая, что папе тяжело, и спокойно прижался к дади. Втроём они вошли в метро. У турникета Жун Сяо купил билеты. Он достал маленькую маску для сына — в таких людных местах забота о здоровье была важна. Мальчик с восторгом натянул маску и гордо подумал: «Теперь я тоже, как папа и дади — настоящий таинственный герой!» Гу Цяньюй, фдержа сына на руках, приложил билеты к турникету. Жун Сяо шёл рядом, неся его маленький рюкзачок.

Идут они вдвоём, да ещё с милым малышом — естественно, внимание приковывают. Пусть и взрослые, и ребёнок в кепках и масках, взгляды всё равно липнут. Сяо Фан Син помахал ручкой папе и быстро устал; улёгся на плечо у Гу Цяньюя, протянул к Жун Сяо ладошку. Тот прищурился и погладил его: — Сейчас сядем в вагон. Терпи, солнышко. Мальчик послушно опустил руку, зевнул, прижался к плечу — явно клонило в сон. Народ в поезде был немного, но свободных мест уже не осталось. Гу Цяньюй одной рукой держал сына, другой — поручень. Жун Сяо стоял рядом. — Папа, спать... — прошептал Фан Син, склонив голову к Жун Сяо. — Скоро приедем. Потерпишь? — тот снова погладил его. Малыш кивнул — и тут же закрыл глаза. Девушка, сидевшая напротив, поднялась: — Садитесь на моё место. Жун Сяо на миг опешил, не ожидая, что уступят: — Спасибо вам. Девушка смутилась: даже под козырьком и маской его глаза были слишком красивыми. — Н-не за что... Жун Сяо усадил Гу Цяньюя с ребёнком. Тот поднял взгляд: — Устал? — Нет, — усмехнулся Жун Сяо. — С чего бы — я всего-то пару минут постоял. Он поправил сыну одежду, чтобы не простыл. — На следующей выйдем, — тихо сказал Гу Цяньюй. — Попросим ассистента подогнать машину. Жун Сяо согласился: в метро дул кондиционер, а от станции до дома идти неблизко — пусть уж сын поспит в тепле. Дети засыпают быстро и просыпаются так же. Едва Гу Цяньюй занёс Сяо Фан Сина в дом — тот распахнул глаза: — Дади, мы уже дома? — Дома. Поспишь ещё? — Хочу папино мясо! — сел он, потирая глаза. Гу Цяньюй потрепал его по макушке: — Глазки ещё не открылись, а ты уже про мясо. Проголодался? Малыш кивнул. Жун Сяо вошёл и, услышав это, улыбнулся: — Какое мясо хочешь? — Вчерашнее, сладко-кислое! — Будет, — рассмеялся Жун Сяо. Затем спросил Гу Цяньюя: — А вы, господин Гу, что желаете? — Тебя, — шепнул тот, сжав его пальцы. Жун Сяо не успел ответить — как вдруг сын возмутился: — Папу кушать нельзя! Папа невкусный! Дади плохой! Лицо Гу Цяньюя на секунду застыло; Жун Сяо разразился смехом, похлопал его по плечу — мол, иди-ка срочно мириться с ребёнком. Сяо Фаньсин, решив, что дади действительно «собрался есть папу», сердито отвернулся от его руки, но вскоре вновь посмотрел на него влажными глазами: — Не ешь папу, ладно? Папа такой хороший... зачем папу есть... Гу Цяньюй только головой покачал — и, чтобы разрядить обстановку, нарочно поддел: — Ладно, папу не буду. Тогда съем тебя? Он хватил малыша за ступню. Тот страшно боялся щекотки — залился смехом, повалился на постель и, визжа, лепетал:

— Дади плохой! Дади плохой! Фаньсин вонючка! Поиграли — и «страшная обида» мигом забылась. Когда вышли на кухню, мальчик уже снова обнимал дади за шею. Гу Цяньюй, держа сына на руках, остановился в дверях. Жун Сяо обернулся, увидел их и фыркнул: — Помирились? — Угу! — радостно откликнулся Фаньсин. В глазах Гу Цяньюй мягко блеснула улыбка. Жун Сяо только вынес блюда на стол, как зазвонил телефон. На экране — Шэнь Дуншэн. Он решил, что это о пробах, но едва ответил, услышал: — Сяосяо, вы сегодня с господином Гу катались на метро с Фаньсином? Вас сфотографировали! — Да? В тренды уже попало? — удивился Жун Сяо. — Пока нет, но близко. Один блогер выложил — и пока лишь «предположил». Как поступим? Публично признаем или притормозим волну? Жун Сяо взглянул на сына — тот с довольной мордашкой уплетал мясо. В глазах Жун Сяо мелькнула нежность: — Давай пока притушим. — Я тоже так думаю, — согласился Шэнь. Положив трубку, Жун Сяо открыл Вэйбо и нашёл пост. На фото — их с Гу Цяньюем спины, а ещё снимок в профиль при выходе из вагона; лица в масках — разглядеть трудно. Он заглянул в комментарии: «По одной спине и нечёткой стороне лица — уже выводы? Даже если это они, что тут такого? Люди женаты — ребёнок это нормально. Вот если бы не было — тогда странно». «Если у Сяосяо правда есть малыш, он наверняка лапочка! Я одна только от мысли визжу!» «Неважно, правда или нет — такое "сливать" некрасиво. Даже если ребёнок есть, зная характер Сяосяо, вряд ли он хотел бы раскрывать это вот так. И вообще, малыш ещё маленький — лучше подождать». «Согласен. Да и вообще: с положением господина Гу — с чего бы ему ездить в метро?» «По-моему, просто похожи. Не может быть, чтобы это были они — да ещё и с ребёнком в метро!» Жун Сяо убрал телефон и встретился взглядом с Гу Цяньюем. — Что случилось? — тот сжал его руку. — Нас в метро сфотографировали. Я попросил Дуна пока прижать тему. Всё нормально, — улыбнулся Жун Сяо. Гу Цяньюй кивнул, не развивая. Сяо Фаньсин ел своё «мясо-мясо», иногда поднимая голову и одаривая обоих сияющей улыбкой. После ужина Жун Сяо, потрогав его круглый животик, сварил кувшин кисло-сладкого сливового напитка. Чтобы сын не «перегрелся» после мяса, они вышли погулять во двор. Мальчик пробормотал: — Вот бы Паньпань был здесь... Из-за работы родителей пёс Паньпань жил сейчас в основном у Линси: днём в доме Гу он играл с Фаньсином, а вечером мальчик скучал без него. Кот был рядом с самого рождения — неудивительно, что связь крепкая. — Завтра увидишься, — успокоил его Жун Сяо и потрепал по голове. Фан Син обнял его за ногу и умоляюще заглянул в глаза: — Папа, понеси меня? Жун Сяо было уже согласился, но вспомнил, зачем они вышли: — Нельзя. Мы пришли на «зарядку». Давай-ка проверим: догонишь папу? Гу Цяньюй, держа в руках чай, наблюдал, как во дворе бегают и смеются его «большой и маленький». В глазах стояло тихое счастье. Минут через тридцать Фаньсин схватился за живот: — Папа, хочу какать!

— Отлично, работает! — улыбнулся Жун Сяо, похлопал его по затылку. — Побежали домой. Мальчик стрелой метнулся к двери: — Дади! Дади! Открой! Фан Сину надо какать-каааакать! Гу распахнул дверь и увидел, как «снаряд» сносит обувь на ходу и мчится в туалет. — Что это с ним? — не удержался он от улыбки. — Хочет какать, — едва не расхохотался Жун Сяо. Гу заглянул в ванную: малыш уже сидел на детском горшке. — Дади, не стой тут. Вонять будет! — Верно, будет, — кивнул Гу Цяньюй. — Позовёшь, как закончишь. — Знаю! Гу Цяньюй вышел — как раз навстречу Жун Сяо. — Ну как? — спросил тот. — «Старается», — серьёзно ответил Гу Цяньюй. Жун Сяо расплылся в улыбке. — Ты вспотел, — заметил Гу. — Иди принимай душ, а я дальше всё сделаю. — Спасибо, господин Гу. — Какие «спасибо»? Мне в радость, — ответил он и чмокнул его в уголок губ. В глазах плескалась любовь.

no/empty data

Глава 102

— Какие условия, господин Гу? — Лю Шухэн, всю жизнь проработавший в кино, встречал немало людей с таким статусом, как у Гу Цяньюя, и хорошо знал: у них всегда есть свои цели. — Я хочу стать главным инвестором этой картины. Думаю, вы понимаете, что я имею в виду. — Но в таком случае... бюджет моего фильма — пятьдесят миллионов... — Этого недостаточно. Я могу вложить ещё. Лю Шухэн сразу всё понял: Гу Цяньюй пришёл исключительно из-за Бай Чанси. Какие бы счёты ни были у этих влиятельных людей между собой, ему это было не важно. Но если выбирать между Гу Цяньюем и Бай Чанси, то, конечно же, он склонялся к Гу. В конце концов, за ним стоит могущественный клан Гу. Только дурак откажется от арбуза ради кунжутного семечка. — Я понял. Всё улажу. А потом?.. — Потом свяжитесь с моим помощником, — сказал Гу Цяньюй, поднимаясь. Чэнь Юньхэ тут же протянул Лю Шухэну визитку. Во время перерыва на съёмках Жун Сяо подошёл к столу выпить воды и заметил ещё один стакан. — Господин Гу заходил, — сказала Чжан Шаньшань. Жун Сяо удивился: — А где он? — Только что был у режиссёра... О, вот он. — Чжан Шаньшань замолчала, увидев приближающегося Гу Цяньюя. Жун Сяо с улыбкой поставил стакан и прищурился: — Где пропадал? Гу Цяньюй сел на стул: — Поговорил с режиссёром Лю об инвестициях. Жун Сяо присел рядом: — Ты собираешься вложиться в съёмки? Гу Цяньюй не стал ничего скрывать. Ещё после истории с Цзи Цзиньанем он обещал Жун Сяо, что в подобных делах не станет утаивать правду. Сказал — значит сделает. Он взял его за руку: — Я всё просчитал. С репутацией режиссёра Лю и твоей популярностью — это беспроигрышное дело. Жун Сяо понимал: он говорит так лишь для того, чтобы у него не было чувства вины. На самом же деле всё это он делает ради него. — Сколько вложил? — Если всё пойдёт как задумано, я стану главным инвестором фильма.

Жун Сяо посмотрел на него, не спеша отвечать. В глазах Гу Цяньюя сверкала улыбка, и он терпеливо ждал, пока тот заговорит. Жун Сяо вдруг рассмеялся: — Господин Гу, я понял — вы и правда чертовски богаты! Гу Цяньюй наклонился ближе: — Ты только сейчас догадался, что твой муж богат?

— Да, раньше я этого не чувствовал, но теперь понял, — сказал Жун Сяо. Раньше он лишь теоретически представлял, что семья Гу, как одна из четырёх крупнейших в Канъане, безусловно богата. Но вот так явно ощутить это — было впервые. Фильм «Императорский город» — крупнобюджетная постановка: от костюмов и реквизита до аренды площадок и актёрского состава — вложения требовались колоссальные. А Гу Цяньюй сидел рядом и спокойно говорил, что станет главным инвестором картины. Насколько крупным — он не уточнял, но сумма явно была немалой. Мысль о том, что Гу Цяньюй тратит такие деньги только ради него, всё же вызывала у Жун Сяо лёгкое чувство давления: — А если фильм провалится? — Ты сомневаешься в себе или в кассовой привлекательности режиссёра Лю? Жун Сяо покачал головой: — Ни то ни другое. Просто... я переживаю. — Не нужно. Даже если провалится, для меня это будет всего лишь неудачная инвестиция, и ничего страшного. — В его голосе звучала уверенность богатого человека. Жун Сяо не сдержал улыбки и кивнул: — Ну ладно. Раз ты так говоришь, значит, мне и правда не о чем волноваться. В конце концов, мой муж богат! — Вот именно. — Гу Цяньюй улыбнулся и погладил его по голове. Их тёплый, почти интимный разговор не укрылся от глаз Лю Цуй, которая сидела напротив. Её пальцы всё крепче сжимали стакан. Она не была слепой и прекрасно видела: отношения между Гу Цяньюем и Жун Сяо настоящие. Раньше она думала, что Жун Сяо, как и она, просто прижился под крылом богатого покровителя. Но теперь стало ясно: у него оказалась куда более удачная судьба. Взгляд, с которым Гу Цяньюй смотрел на него, говорил сам за себя — это были настоящие чувства. — Вот везёт же! — с завистью подумала она. Со злостью поставив стакан на стол, Лю Цуй подняла голову и потребовала у ассистента: — Дай мне телефон! Она собиралась позвонить этому мерзавцу Бай Чанси. Уже целый день он где-то пропадал — наверняка опять увлёкся какой-то девчонкой! А Бай Чанси в этот момент вовсе не думал ни о каких «маленьких прелестницах». Он был внуком нынешнего поколения семьи Бай — кроме него, у стариков был только старший сын, так что особого внимания на него не обращали. Ежемесячные дивиденды от корпорации Бай — вот и всё. Остальное он тратил на свои развлечения и сомнительные инвестиции. Его главное увлечение в жизни было женщинами. Женился и разводился он уже не раз. Но так как серьёзных скандалов за ним не числилось, семья не вмешивалась. Однако прошлым вечером его родная тётя, Бай Ижун, неожиданно позвонила и прямо спросила, не связался ли он с тем самым внебрачным сыном семьи Жун. Бай Чанси опешил. Ну да, мальчишка красивый, и у него мелькали кое-какие мысли... но ведь он даже ничего не сделал! Разве за несколько лишних взглядов можно обвинять? К тому же откуда тётя могла об этом узнать? И зачем ей лично звонить? Всё это казалось

странным. Он трижды клялся, что ничего не было, и только тогда Бай Ижун успокоилась. Он уже думал, что история закрыта. Но утром, когда собрался заехать на съёмочную площадку — к своей новой пассии Лю Цуй и заодно взглянуть на Жун Сяо, — отец неожиданно вызвал его домой. И сразу повёл в кабинет деда. Там уже сидели его брат и отец. Старый господин Бай смотрел на него холодным взглядом, отчего у него по спине пробежал мороз. — Дедушка, вы так срочно меня вызвали, что-то случилось? — Сяо-эр, скажи, как я относился к тебе всё это время? — Конечно, лучше некуда. Дедушка всегда больше всех меня любил, — улыбнулся Бай Чанси. — Да, ты знаешь, что я тебя люблю. В делах семьи есть твой старший брат, тебе заботиться ни о чём не нужно. Ты мог оставаться беззаботным повесой, я не возражал. Но в последнее время, Сяо-эр, ты всё больше переходишь границы! — Дедушка, что я сделал не так? Скажите прямо, я ведь правда не понимаю. — Не понимаешь? Хорошо. Скажи, ты задирал того мальчишку из семьи Жун? Бай Чанси вздрогнул и, чувствуя вину, бросил быстрый взгляд на деда: — Дедушка, вы меня оговариваете! Я правда ничего такого не делал! Старик тихо усмехнулся: — Ничего? Тогда почему Жун Тяньци сам звонит мне и прямо спрашивает, помню ли я, как твоя тётка когда-то попала в семью Жун? Ничего? Тогда почему сегодня утром акции корпорации Бай упали на два процента — лишь потому, что сорвалось сотрудничество с компанией Гу? Бай Чанси не ожидал, что всё так обернётся. Он онемел и в отчаянии посмотрел на отца и брата. — Бесполезно. — Старик качнул головой. — Сяо-эр, я всегда учил: честь семьи — это честь каждого, и позор одного — это позор всех. У тебя есть старший брат, я никогда не требовал, чтобы ты брал на себя ответственность. Я лишь хотел, чтобы ты вёл себя достойно. Разве ты не понимаешь, кого можно задевать, а кого категорически нельзя? — Дедушка, я правда не делал ничего плохого, клянусь, меня оговаривают!

— Из-за истории с твоей тётей Жун Тяньци всегда имел предубеждение против семьи Бай. Я не требую, чтобы ты это исправил, достаточно просто не создавать новых проблем. Но раз он лично позвонил мне, значит, этот внебрачный сын семьи Жун для него — особенный. Я не хочу разбираться, настоящие ли у них отношения или это всего лишь союз по интересам. Мне нужно лишь спокойствие. Что касается семьи Гу — одна из четырёх крупнейших в Канъане, да ещё и с каждым годом развивающаяся всё сильнее. Ходят слухи, что Гу вот-вот станут первой фамилией города. С ними не обязательно дружить, но враждовать — категорически нельзя. Разве ты этого не понимаешь? Ты говоришь, ничего не случилось. Но если бы ничего не было, разве Жун Тяньци стал бы предупреждать семью Бай? Старый господин Бай перевёл дух и сказал: — Мне всё равно, с кем ты там водишься. Но сейчас — прекрати все свои дела. Отправляйся в храм к бабушке, займись самодисциплиной и воспитай в себе смирение! Этими словами он напрочь отрезал Бай Чанси от внешнего мира. В душе Бай Чанси кипела досада. Если бы он и правда что-то натворил — ладно, принял бы наказание. Но ведь он ничего не сделал! Неужели Гу Цяньюй действительно любит этого мальчишку? Ему, привыкшему к развлечениям, было трудно поверить, что такой богатый человек, как Гу Цяньюй, способен на «настоящую любовь». Но именно из-за этих сомнений он и допустил мысль, что Жун Сяо — всего лишь игрушка. А оказалось — из-за одного лишь взгляда в его сторону он потерял так много. Теперь ему пришлось иначе взглянуть на ценность Жун Сяо. Он был не так уж глуп, иначе давно бы погиб. Остыв, Бай Чанси понял: раз семьи Жун и Гу

ограничились лишь предупреждением, значит, только потому, что он ещё не успел ничего натворить. Иначе дело не закончилось бы так легко. А ведь обратил он внимание на Жун Сяо только потому, что его подзуживала Лю Цуй. Мысли о новых и старых обидах переместились на неё. Жаль, что телефон отобрали — иначе он уже бы с ней разобрался. Ну ничего, выйдет отсюда — она поплатится. Чуть было не сгубила его! Тем временем Лю Цуй звонила Бай Чанси раз за разом, но телефон был выключен. В душе у неё появилось беспокойство. Что это значит? Почему он не отвечает? Она снова и снова набирала номер, но результат был тем же. А в это время в сети уже появились фото: Гу Цяньюй приехал на площадку навестить Жун Сяо. Аккаунт «Солнечный дождь V»: Сегодня мне повезло, друзья, посмотрите, кого я заснял! 【фото】【фото】【фото】 На снимках Гу Цяньюй выходил из машины. А впереди находилась съёмочная площадка фильма «Императорский город». Даже без подписей было ясно: он приехал именно к Жун Сяо. Комментарии пользователей: — Вот это да, всего пару дней прошло, а господин Гу уже не выдержал и приехал к Жун Сяо. Два дня или три? — Ха-ха, явно скучает по нему, как будто три года не видел! — Смотрите, его ассистент несёт целую охапку кофе и тортов! Похоже, весь съёмочный коллектив теперь будет благодарен Жун Сяо! — Девочки, а если мы приедем поддержать Жун Сяо на съёмки, вдруг встретим и господина Гу? — Отличная идея! Давайте организуемся в чате! ...... Гу Цяньюй пробыл с Жун Сяо весь день и уехал только к вечеру. Перед отъездом Жун Сяо сказал: — Только, пожалуйста, не говори ФаньСину, что был здесь. Иначе он тоже захочет приехать. — Тогда в один из вечеров я сам привезу его к тебе, — ответил Гу Цяньюй, наклонился и поцеловал его. — Ладно, я пошёл. Поешь нормально, береги себя. Что-то будет — сразу звони. Жун Сяо поправил ему воротник и улыбнулся: — Хорошо. Ты тоже будь осторожен. Доедешь домой — напиши. — Угу. — Гу Цяньюй крепко сжал его руку и нехотя отпустил. Затем вместе с Чэнь Юньхэ покинул съёмочную площадку. Когда он ушёл, Жун Сяо обернулся и увидел, что Чжан Шаньшань смотрит на него с «тётушкиной» улыбкой. — Шаньшань-цзе, почему у тебя такой хитрый вид? — спросил он, приподняв бровь. Чжан Шаньшань тут же кашлянула: — Что ты! Ничего такого. Кстати, фан-клуб планирует приехать на съёмки с поддержкой. Что думаешь? Жун Сяо знал: именно Шаньшань курировала его фанатов, и раз она так сказала, значит, это их инициатива. — Скажи Дуну, — кивнул он. — Я не против. Только пусть без лишних трат, по силам. — Не переживай, всё будет хорошо! — заверила Чжан Шаньшань и засияла улыбкой. В её способности он верил, поэтому просто улыбнулся в ответ. Тем вечером у Жун Сяо была ночная съёмка. По сценарию: на Празднике середины осени во дворце собираются министры. Пир менее пышный, чем обычно, ведь в стране война на границе и недавняя напасть насекомых. Всё же атмосфера радостная, музыка и танцы создают праздник. Но вдруг из разных сторон выскакивают люди в чёрном и бросаются на императора. В списке

жертв — и наследный принц Цзи Фэн. В миг нападения Седьмой принц Цзи Лин бросается защищать его. Меч врага, заметив, кого он прикрыл, слегка меняет направление, но всё же пронзает его ключицу. Нападавшие, понимая, что упустили момент, тут же отступают и скрываются. Сцена хаоса и паники разворачивается на глазах у всех... — Снято! — наконец сказал режиссёр Лю после пятой попытки. К этому времени уже было за час ночи. Вернувшись в гостиницу после съёмок и грима, Жун Сяо увидел: почти два. А вставать завтра в пять — значит, от силы три часа сна. Он очень устал, но заснуть никак не получалось. Когда только-только стало клонить в сон, раздался стук в дверь. Жун Сяо растерянно поднялся и сказал: — Минуточку!

Жун Сяо накинул куртку, пошёл открыть дверь — и увидел на пороге Лю Цуй. На ней была откровенная ночная сорочка, в руках — два бокала красного вина. Она улыбнулась и кокетливо спросила: — Ты меня не пригласишь? Уставший и невыспавшийся, с красными прожилками в глазах, Жун Сяо посмотрел на неё с явным раздражением. Он опёрся рукой о дверной косяк и холодно сказал: — Госпожа Лю, вы хоть понимаете, который сейчас час? Улыбка на её лице не изменилась: — Я думала, немного вина поможет уснуть. — Мне неинтересно. Прошу вас держаться в рамках, — сказал Жун Сяо и, окончательно потеряв терпение, захлопнул дверь прямо перед её лицом. Лю Цуй осталась в коридоре с перекошенным от злости ртом. Вернувшись, Жун Сяо уже и не думал о сне. На часах было почти четыре утра. Он принял душ, освежился, час поработал с текстом, а потом пошёл завтракать и готовиться к съёмке. Утром он рассказал Чжан Шаньшань о ночном визите Лю Цуй: — Скажи Дуну, пусть разберётся, чего она добивается. Чжан Шаньшань нахмурилась: — Ты же совсем не отдохнул... Я принесу тебе маску для глаз. — Хорошо, — кивнул Жун Сяо. Глаза и правда болели, к тому же начинала подступать простуда. Когда Шаньшань доложила обо всём Шэнь Дуншэну, тот немедленно примчался. «Кто-то совсем страх потерял? Решил полезть в постель к Жун Сяо? Да если Гу Цяньюй узнает, и сорока метровой сабли не хватит!» — мрачно подумал он. Но уволить Лю Цуй было непросто: она попала в «Императорский город» благодаря деньгам Бай Чанси. Роль у неё второстепенная, незначительная, и хотя самого Бай Чанси Гу Цяньюй уже вышвырнул из числа инвесторов, режиссёр Лю Шухэн не стал сразу портить отношения. Когда Шэнь Дуншэн рассказал ему о случившемся, тот только вздохнул: — Моя недоработка. Я разберусь. Простите. Уже к вечеру Лю Цуй убрали со съёмок. Однако той же ночью она выложила пост в своём Weibo: Лю Цуй V: Я не думала, что из-за одной моей оплошности ты будешь мстить до сих пор. Это моя ошибка, я не должна была не признать величину твоей горы. Я готова заплатить за свою ошибку. Но небеса всё видят. Твоё лицемерие когда-нибудь обязательно будет разоблачено! После съёмок в «Романтической жизни» и «Императорском городе» её популярность слегка подросла, поэтому пост сразу собрал отклики:

— Сестрёнка, тебя обидели? — А о ком это? — Разве ты не на съёмках «Императорского города»? Неужели там тебя притесняют? Лю Цуй ничего не отвечала. Очень скоро появились статьи: «Актриса Лю Цуй покинула съёмочную группу «Императорского города». Причина — конфликт с новым лауреатом премии!» Все сразу поняли, о ком речь. Ведь новый обладатель награды «Лучший актёр» на Hy Awards — это Жун Сяо. Новости подхватили другие СМИ, и слухи начали множиться. — Не может быть! Жун Сяо точно не такой человек, не верю! — Какая между ними конкуренция? Эта актрисулька явно перегибает. Ещё в «Романтической жизни» казалась фальшивой. Может, вообще проплатила себе пиар? — Силиконовая кукла решила попиариться за счёт моего Сяо? — Жду, когда Дун разбьёт её в пух и прах! — Давно не видели, как наш Дун жёстко ставит на место наглых! Шэнь Дуншэн, увидев новости, только покрутил пальцем у виска: «Она совсем глупая? Неужели не понимает, что сама нарывается? И кто ей дал смелости? Бай Чанси? Этот идиот сейчас сидит в семейном храме, читает сутры и жует вегетарианскую еду за то, что посмел глаз положить на Жун Сяо!» И он выложил пост: Шэнь Дуншэн V: Некоторые, пожалуйста, держите себя в руках. В отеле всегда есть камеры. Видимо, кое-кто никогда не жил в отеле. @ЛюЦуй 【видео】 Реакция фанатов была мгновенной: — Боже, эта женщина! В три ночи, в ночнушке и с вином — чего она добивалась? — Смотрите, это же наш Сяо выходит в коридор. А она среди ночи ломится к нему! Какая мерзость! — И после этого она ещё обвиняет его в травле?! — Мне кажется, господин Гу уже на полпути к полю битвы! — Нет, ну серьёзно, она думает, что Жун Сяо выберет её? Даже если бы он любил женщин, уж точно не такую. У него рядом Гу Цяньюй — идеальный муж. Кому придёт в голову менять бриллиант на дешёвую стекляшку? — Фу, какая гадость! Лю Цуй смотрела, как вся сеть обернулась против неё, и буквально кипела от злости. Она и подумать не могла, что проплаченный пиар так обернётся провалом.

Лю Цуй открыла WeChat и зло настрочила маркетологу: — Вы вообще работать умеете? Прошло-то всего ничего, а публика уже против меня. Как вы тогда обещали? Если бы я знала, что у вас такой уровень, я бы вас вообще не нанимала! Теперь что будете делать? Маркетолог: — Сестричка, а вы в зеркало на себя давно смотрели? То, что вы устроили, — это вообще по-человечески? Лю Цуй: — Ты как разговариваешь?! Это отношение к клиенту? Я в ассоциацию потребителей на тебя жалобу напишу, понял?! Маркетолог: — Так напишите. Адрес не знаете? Я подскажу. Лю Цуй:

— Мне всё равно! Я деньги зря тратить не собираюсь. Вы не выполнили обещанное — возвращайте деньги! Маркетолог: — Ладно-ладно, держите. Отнесите это в налоговую, оплатите налог на глупость! 【возврат】 Получив деньги назад, Лю Цуй немного успокоилась. Но она не знала, что маркетолог тут же слил их переписку в сеть. Oo V: Столько лет в этой сфере — видели многое. Но с таким клиентом столкнулись впервые. Это что-то с чем-то! 【скрины】 Комментарии: — Кто она вообще такая? Пластика мозги испортила? — Разве она не жена Бай Чанси? И что он нашёл в этой тупице? — Если даже маркетолог не выдержал и лично вмешался, значит, она действительно невыносимая! — Я просто в шоке. Реально! — Последняя реплика шикарна: «Налог на глупость» — браво! — И глупая, и злобная! ... Лю Цуй, увидев пост, чуть в обморок не упала. Кинулась писать маркетологу — а он уже занёс её в чёрный список. В это время Гу Цяньюй только что вернулся домой в особняк Гу. Сел на диван, открыл новости и, увидев это, вдруг сильно захотел закурить. С тех пор, как он был с Жун Сяо, он почти не курил. Но сейчас желание было сильное. Мысль о том, что эта женщина среди ночи пришла к двери Жун Сяо, вызывала в нём такую ярость, что ему хотелось собственноручно её придушить. Он зашёл в Weibo и с аккаунта «Мой Сяосяо сияет» написал: Мой Сяо сияет: @ЛюЦуй, да кто ты вообще такая? Этот аккаунт, после того как его вычислили фанаты, молчал очень долго. И внезапное появление такой записи стало настоящей бомбой. Комментарии фанатов: — Мамочки... Я вижу правильно? Это сам господин Гу?! Я глазам не верю!!! — Вот это уровень! Долго молчал, но как сказал — так сказал! — Господин Гу в ярости... Похоже, всё очень серьёзно! — Такой мужчина... Уверенно, жёстко, красиво! — Скрин! Даже не знаю, дождёмся ли мы ещё одного поста от него. Это надо хранить вечно! ... У Жун Сяо аккаунт Гу Цяньюя был в «особых уведомлениях». Когда он закончил съёмку и отдыхал, Чжан Шаньшань посмотрела на него с колебанием. — Что случилось? — спросил он. — Посмотри Weibo. Господин Гу написал пост. Жун Сяо сразу открыл телефон и увидел запись: Мой Сяосяо сияет: @ЛюЦуй, да кто ты вообще такая? Его губы тронула улыбка. Он зашёл в свой старый аккаунт «Жун Сяо Сяо Сяо» и сменил ник на «Жун Сяо — собственность господина Гу». И тут же выложил пост: Жун Сяо — собственность господина Гу V: У меня уже есть хозяин, посторонним просьба не беспокоить. Позвольте представить: это мой

муж @МойСяоСияет 【фото】 К посту он приложил совместное фото с Гу Цяньюем.

— О боже, сегодня просто вечер сюрпризов! Посмотрите, что я только что увидела в ленте!!! — Сяо-Сяо сменил ник! Ахаха, «любимчик господина Гу» — так мило!!! — Это же парные ники! Официальное подтверждение, что они вместе. Посторонним вход воспрещён, ха-ха! Отлично сказано. Господин Гу, вы, наверное, счастливы, что Сяо-Сяо так написал? ... После поста Жун Сяо сразу позвонил Гу Цяньюю. Ответ получил почти мгновенно. — Видел? — спросил Жун Сяо. — Видел, — ответил Гу Цяньюй, стоя у окна и глядя на ночной город. Если бы Сяо сейчас был рядом, я бы точно поцеловал его, — подумал он. Но его не было. — Ну, ты хоть немного рад? — мягким голосом спросил Жун Сяо, специально стараясь его успокоить. В ушах Гу Цяньюя этот голос звучал особенно соблазнительно. — Немного нет, — сказал он с лёгкой улыбкой. В отражении стекла он впервые заметил, каким становится, когда говорит с Жун Сяо: немного чужим для себя, но это не вызывало отторжения. — А что делать? — осторожно спросил Жун Сяо. — Хочу поцеловать тебя, — голос Гу Цяньюя прозвучал хрипло, до невозможности притягательно. Лицо Жун Сяо тут же покраснело: — Тогда накопи все эти поцелуи, а потом получишь разом. Эта фраза рассмешила и обрадовала Гу Цяньюя, он тихо засмеялся: — Хорошо. — Так что не грусти. Ты же знаешь, кроме тебя я никого не люблю. Только тебя, мой господин Гу. — Я знаю. — Тогда ложись пораньше. — Ладно. После звонка Жун Сяо ещё долго не мог стереть улыбку с лица. Он пошло ванную , сел на пол, обнял колени и тихо рассмеялся. ... Тем временем проект «Романтическая жизнь» из-за Лю Цуй и исчезнувшего Бай Чанси оказался под угрозой. Вышла всего одна серия — и уже риск закрытия. Режиссёр был в отчаянии и пошёл за помощью к Шэнь Дуншэну. — Я постараюсь, — сказал тот, узнав, что одним из инвесторов был Бай Чанси. — Но ничего не обещаю. Для начала вы с Бай Чанси должны разобраться. — Я понял, спасибо! — кивнул режиссёр. Если бы не жалко было шоу, — подумал Шэнь Дуншэн, — я бы и пальцем не пошевелил. Позже он рассказал Жун Сяо о том, что проект ищет новых инвесторов. Жун Сяо удивился: он не знал, что Бай Чанси и Лю Цуй вложились в программу. Но, впрочем, неудивительно, что теперь шоу остановилось. Всё же ему было жаль: в комментариях зрители писали, как им нравится наблюдать за их жизнью. — Я вложу гонорар за «Императорский город» в «Романтическую жизнь», — сказал он. Шэнь Дуншэн приподнял бровь: — А Гу господину не скажешь? — Он только что вложился в «Императорский город». Пусть это будет на мне. — Хорошо, — кивнул Шэнь Дуншэн. — Но придётся найти ещё одну пару. — Это уже забота режиссёра. Главное, чтобы новые люди не принесли проблем. — Я прослежу.

После ухода Шэнь Дуншэна Жун Сяо отправил сообщение Гу Цяньюю: «Гонорар за Императорский город я вложил в Романтическую жизнь. Так что, возможно, дальше придётся жить за твой счёт, господин Гу». Господин Гу ответил очень быстро: «С огромным удовольствием». Увидев это, Жун Сяо послал ему смайлик. Вечером, когда Гу Цяньюй вернулся домой, он заметил, что маленький Фаньсинь ведёт себя по отношению к нему необычно холодно. Каждый его взгляд был полон обиды. Гу Цяньюй бросил вопросительный взгляд на Ся Линьси. Та только улыбнулась и жестом показала: «Сам спроси». Тогда Гу Цяньюй взял сына на руки и мягко сказал: — Фаньсинь, хочешь что-то сказать папе? Мальчик поджал губы, его глаза покраснели: — Папа, ты обманщик! — Обманщик? — удивился он. — Чем это я тебя обманул? Фаньсинь, словно вылитая копия Жун Сяо, упрямо посмотрел на него: — Ты сказал, что возьмёшь меня к папе, а сам тайком сходил один! Плохой!!! Ся Линьси не удержалась и рассмеялась: — Сегодня он увидел у меня на телефоне фотографии с твоего визита на съёмки и весь день дулся. Гу Цяньюй поцеловал сына в щёку: — Тогда завтра вечером я возьму тебя к папе на съёмочную площадку, хорошо? Фаньсинь посмотрел на Ся Линьси, потом снова на него и недоверчиво спросил: — Правда? Не обманешь? Кто обманывает — тот щенок! — Не обману. Если обману — я щенок! Получив обещание, мальчик тут же просиял. Детское настроение меняется, как весенняя погода: только что сердился — и вот уже полон энергии. Он радостно спрыгнул с рук Гу Цяньюя и, заметив подошедшего Гу Чжуншаня, бросился к нему, обнял за ногу и закричал: — Дедушка! Отец пообещал завтра взять меня к папе!!! Сердце Гу Чжуншаня чуть не растаяло от умиления: — Правда? Замечательно! Наконец-то наш Фаньсинь увидит папу, да? — Угу! — энергично закивал мальчик. Увидев сзади Гу Чжаояна, он отпустил деда, подбежал и обнял прадеда за ногу: — Прадедушка! Завтра я иду к папе!!! — Ох, правда? Вот это здорово! Позже вечером Гу Цяньюй, разговаривая по телефону с Жун Сяо, рассказал, что Фаньсинь хочет навестить его на съёмках. Жун Сяо, услышав это, улыбнулся: — Приводи, я тоже соскучился. — Хорошо. После того как они договорились встретиться, настроение Жун Сяо на весь день стало особенно радостным, и съёмки шли непривычно гладко. В восемь вечера машина Гу Цяньюя остановилась у съёмочной площадки. Он вышел, держа на руках ребёнка в маске и кепке. Фаньсинь тихо устроился у него в объятиях, широко раскрытыми глазами разглядывая всё вокруг — в точности, как Жун Сяо. Появление Гу Цяньюя с ребёнком ошеломило дежуривших поблизости репортёров. Они на миг замерли, но, прежде чем успели достать камеры, из машины вышел Чэнь Юньхэ... Лю Шухэнь, увидев эту сцену, остолбенел, а потом сразу стал искать взглядом Жун Сяо, снимавшегося в кадре.

Появление Гу Цяньюя отвлекло всех: съёмочная группа сбилась, кто-то забыл реплики. Лю Шухэнь, заметив это, не стал вмешиваться — сам хотел «поесть арбуза». Гу Цяньюй, увидев Чжан Шаньшань, поставил Фаньсинь на землю. Мальчик заметил идущего к ним Жун Сяо и радостно закричал: — Папа! И, сияя, побежал к нему. Жун Сяо с улыбкой подхватил сына и крепко обнял. Фаньсинь снял маску и кепку — его лицо засияло широкой улыбкой. В этот момент два лица — взрослого и ребёнка, похожие как две капли воды, — просто потрясли всю съёмочную группу. Боже, какая сенсация!!! Одного взгляда на Фаньсинь хватало, чтобы понять: родство отрицать невозможно. К тому же мальчик только что громко назвал Жун Сяо «папой»! Все тут же осознали: в таком-то возрасте у Жун Сяо уже есть такой большой сын, а если ещё вспомнить, кто его вторая половинка... Очевидно: настоящий победитель по жизни! И когда все уже тянулись за телефонами, вдруг раздался голос Лю Шухэня: — Посмотрели — и хватит! Фотографии не делаем, ясно?!! Все: Можно только смотреть, но нельзя хвастаться? Да вы нас просто мучаете!!! Так если не собираетесь это афишировать, зачем тогда показывать???

Глава 103

Услышав слова Лю Шухэня, Жун Сяо улыбнулся ему в знак благодарности. На самом деле, сегодня он специально позволил маленькой Фаньсинь прийти на съёмочную площадку, и его совершенно не волновало, что их могут заметить. Всё это было неважно по сравнению с тем, чтобы порадовать ребёнка. Фаньсинь с любопытством смотрел на Жун Сяо. В отличие от того, каким он видел папу обычно, сейчас Жун Сяо был в костюме для съёмок: длинные волосы собраны сзади, а все черты лица открыты. Фаньсинь протянул руку и потрогал лицо отца, мягким голоском сказал: — Папа, ты такой красивый! Ты самый красивый папа, которого я видел! Услышав это, глаза Жун Сяо наполнились смехом, и он не удержался, поцеловал мягкую щёчку сына: — А Фаньсинь — самый послушный и красивый малыш, которого видел папа. Фаньсинь, услышав похвалу, радостно засмеялся и никак не мог остановиться — видно было, что он на седьмом небе. Немного поиграв и пообщавшись с папой, Фаньсинь наконец вспомнил, что давно хотел спросить: у дедушки-режиссёра есть борода или нет? Но только что придя сюда, он постеснялся спросить. Жун Сяо поставил его на землю, и Фаньсинь сразу подбежал к Гу Цяньюю, обнял его за ногу и задрал голову: — Папочка, отведи меня посмотреть на бороду дедушки-режиссёра, ладно? Гу Цяньюй с улыбкой потрепал его по голове, поднял взгляд на подошедшего Жун Сяо . Жун Сяо присел на корточки и сказал сыну: — Когда увидишь дедушку-режиссёра, будь вежлив, хорошо?

Фаньсинь кивнул: — Фаньсинь будет послушным. Папа, ты отведёшь меня? Жун Сяо протянул ему руку. Фаньсинь с блеском в красивых глазах в форме персикового цветка схватил папину ладонь, а второй рукой протянулся к Гу Цяньюю. Гу Цяньюй тихо усмехнулся и взял его за руку. Втроём они пошли к Лю Шухэню. Лю Шухэнь в это время пил чай, отдыхал. Увидев приближающуюся семью, сразу заулыбался. В его возрасте дети особенно умиляли. А Фаньсинь был таким милым и мягким, к тому же унаследовал красоту Жун Сяо — словно настоящая куколка. Фаньсинь посмотрел на Лю Шухэня, моргнул, а потом задрал глаза на Жун Сяо. В его больших глазах было полным-полно вопросов, словно он хотел сказать: это и правда дедушка-режиссёр? Но почему у него нет бороды? — Здравствуйте, дедушка! — звонким детским голоском сказал Фаньсинь и осторожно подошёл поближе. Лю Шухэнь улыбнулся и протянул руку: — Здравствуй, как тебя зовут? — Меня зовут Фаньсинь. Скажите, вы — дедушка-режиссёр? — мальчик положил свою маленькую ладошку в большую руку Лю Шухэня, на лице сияла искренняя наивность. — Да, я дедушка-режиссёр. А у тебя есть вопрос ко мне? — Лю Шухэнь, смеясь, усадил его к себе на колени. Фаньсинь посмотрел на него и спросил: — Дедушка, а почему у вас нет бороды? Разве у всех режиссёров не должна быть борода? Жун Сяо улыбнулся и потрепал сына по голове: — Не знаю, где он это услышал, но с тех пор всё твердит об этом. Услышав объяснение, Лю Шухэнь рассмеялся: — Дедушка-режиссёр оставил бороду дома. В следующий раз, когда Фаньсинь придёт, увидишь её. — Правда? — глаза Фаньсинь округлились. — Вот оно как! Лю Шухэнь не выдержал от умиления и расхохотался. Жун Сяо снова поднял сына на руки: — Давай не будем мешать дедушке-режиссёру отдыхать, хорошо? Папа отведёт тебя погулять. После того как Жун Сяо ушёл с сыном, Гу Цяньюй подошёл и сказал: — Режиссёр Лю, может, сегодня отпустим всех пораньше отдохнуть? Лю Шухэнь как раз того же мнения, кивнул: — Хорошо. А вы погуляйте с Фаньсинь по площадке, только смотрите за безопасностью. — Спасибо, — ответил Гу Цяньюй, кивнул и пошёл за Жун Сяо с сыном. Лю Шухэнь смотрел им вслед, а рядом помощник-режиссёра вздохнул: — Какая завидная семья! Лю Шухэнь усмехнулся и кивнул: — И не говори! А Фаньсинь был счастлив безмерно: он наконец увидел долгожданного дедушку-режиссёра, узнал, что борода у него «осталась дома», снова встретил папу, а тот даже провёл его по съёмочной площадке. Всё это казалось ему невероятно интересным. Но силы у детей быстро заканчиваются, и как раз настало время его вечернего сна. Фаньсинь зевнул несколько раз подряд и мягко положил голову на плечо Жун Сяо: — Папа, Фаньсинь устал, хочу спать.

Жун Сяо погладил сына по голове и поцеловал: — Фаньсинь, поехали домой с папочкой. — А папа? — Фаньсинь схватился за ворот Жун Сяо. — Папа должен остаться работать. Когда закончу, вернусь домой к Фаньсинь, хорошо? — Но Фаньсинь хочет, чтобы папа пошёл домой сейчас, — голос его дрогнул, а в глазах выступили слёзы. Жун Сяо не выдержал: — Тогда папа сегодня тоже пойдёт домой с Фаньсинь, хорошо? — Правда? — Разве папа когда-нибудь обманывал Фаньсинь? Папа тоже скучал по тебе. — Папа, ты лучший! — радостно сказал Фаньсинь и снова обнял его за шею. Когда Жун Сяо снял грим, было уже больше десяти. Фаньсинь спал у Гу Цяньюя на руках. Жун Сяо бережно взял сына, поцеловал его макушку. От мальчика ещё исходил молочный запах. Гу Цяньюй заметил нежность в глазах Жун Сяо, сердце его сжалось. Он обнял его и поцеловал: — Поехали домой. Жун Сяо кивнул. Перед уходом он попрощался с Чжан Шаньшань и договорился о времени, когда завтра утром его заберёт Сюй Му. Когда они вышли, журналистов вокруг уже не было. Ассистент Чэнь встретил их с улыбкой. Жун Сяо понял, что именно он разрулил ситуацию с репортёрами — значит, Гу Цяньюй привёз его с собой. — Извини, что так поздно пришлось беспокоить, — сказал Жун Сяо. Ассистент Чэнь улыбнулся: — Всё в порядке, это моя работа. — Уже поздно, иди отдыхать, — сказал Гу Цяньюй, принимая у Чэнь Юньхэ ключи от машины. Тот кивнул, посмотрел на Жун Сяо и сказал: — Ацзя и Сяо Си вчера переехали ко мне. Не переживай, я о них позабочусь. Жун Сяо улыбнулся: — Я знаю, спасибо. — Не за что, я сам этого хочу. Когда Чэнь Юньхэ ушёл, Жун Сяо с уснувшим Фаньсинь на руках сел в машину: — Ацзяу повезло встретить такого человека, как ассистент Чэнь. Гу Цяньюй кивнул: — Угу. Прошлое Ацзя сделало его очень уязвимым и неуверенным. А Чэнь Юньхэ — человек спокойный, ответственный, надёжный и, главное, с высоким эмоциональным интеллектом. Он умеет заботиться, понимает настроение Ацзя и может помочь ему справиться с прошлым. Жун Сяо был уверен: с Чэнь Юньхэ рядом Ацзя обязательно снова станет счастливым. Он тихо усмехнулся и посмотрел на спящего Фаньсинь — его сердце переполняло счастье. За время съёмок скучал по нему не только Фаньсинь. Гу Цяньюй тоже очень скучал. Когда они уложили сына в его маленькой комнате, Гу Цяньюй сзади обнял Жун Сяо. Жун Сяо вздрогнул, развернулся и коснулся его лица: — Я ещё не мылся! Гу Цяньюй поцеловал его руку: — Пойдём вместе. Прежде чем Жун Сяо успел возразить, он оказался у него на руках... А той ночью многим журналистам было не до сна. Такой сенсационный материал — и нельзя

опубликовать! Разве не обидно? Когда Гу Цяньюй с Фаньсинь вышли из машины, Чэнь Юньхэ сразу подошёл к репортёрам и сказал: — Господин Гу и господин Жун пока не хотят оглашать новость о ребёнке. Поэтому, прошу вас, не создавайте проблем ни себе, ни им. Слова были вежливые, но с подтекстом угрозы. И кто тут не поймёт, что это значит? Даже если новость сенсационная, публиковать её нельзя. Не хотите афишировать? Так хотя бы держались бы тише, чтобы мы не знали! А теперь знаем — и должны молчать. Разве не бесит?! Журналисты в сердцах чуть не швырнули оборудование. На следующее утро Жун Сяо встал в четыре, чтобы собраться на съёмки. Гу Цяньюй шёл за ним. Жун Сяо улыбнулся: — Поспи еще немного, не переживай обо мне. Но Гу Цяньюй обнял его, уткнувшись в плечо: — Не хочу отпускать. Жун Сяо рассмеялся и обнял его в ответ: — Через два месяца съёмки закончатся. Я возьму паузу и буду каждый день с тобой, хорошо? Гу Цяньюй приподнял его подбородок и поцеловал: — Хорошо. Когда приехал Сюй Му, Гу Цяньюй проводил Жун Сяо до машины и только тогда вернулся домой. В дороге Жун Сяо вздохнул. Чжан Шаньшань подала ему лимонную воду. Жун Сяо улыбнулся: — Шаньшань-цзе, хочешь смеяться — смейся. Чжан Шаньшань посмотрела на его покрасневшие глаза: — Да я завидую, а не смеюсь. Ты знаешь, сколько людей мечтают о такой любви, как у тебя и господина Гу? Такое счастье не каждому выпадет даже за несколько жизней. Жун Сяо рассмеялся, сделал глоток лимонной воды. Его глаза всё равно радостно светились. Он кивнул: — Да, у нас всё действительно хорошо. Чжан Шаньшань, как его ассистент, была свидетелем всей их истории. Их чувства с годами становились только крепче. Она завидовала, но ещё больше радовалась за Жун Сяо. Новость о том, что «Романтическая жизнь» приостанавливает трансляцию на неделю, вызвала бурю негодования на w-бо. «Почему вдруг остановили?! Программа, выходи и отвечай!» «Бьюсь об заклад, это из-за этой дурочки Люй Цуй?!» «Если уберут Змеиную Морду и Лысого, я потерплю неделю!» «А-а-а! Я ждал всю неделю, чтобы увидеть моего Сяо, а вы заявляете про паузу! Сегодня пятница, надежда рухнула. Где мой нож?!» «Я в бешенстве! Больше не могу!» «Мама спросила, почему я плачу. А я ведь не увижу Сяо и господина Гу, не получу свою дозу сладкого... У-у-у!»

「Уууууу!!!!」... В тот момент, когда все начали стонать и возмущаться из-за этой новости. Цинь Лу через свой аккаунт в w-бо опубликовал сообщение. Цинь Лу V: Видя, что все расстроены из-за того, что «Романтическая жизнь» приостанавливается на неделю, я хочу сказать вам что-то радостное, джян-джян-джян～ Раскрою маленький секрет: у нас с Янь Цы уже есть малыш, наш Сяо Жуйжуй! Ему уже исполнился годик! Братья и сестры, не грустите, через неделю мы снова увидимся～～【фото】【фото】【фото】...

— «Боже мой! Цинь Лу и Янь Цы тайком завели ребёнка, и ему уже год!!!!» — «Такой милый! Такой мягкий и очаровательный! Хотя лицо замазано, но всё равно видно, что это просто прелесть. Можно спросить, мальчик или девочка?» — «О-о-о-о, это не утешение! Это только усиливает моё желание смотреть дальше, что делать!!! Съёмочная группа, выходите на расправу!!!!» — «Поздравляем Мини-Лу с рождением малыша! Радость!!» — «Слушайте, эти звёзды нынче такие скрытные, папарацци можно увольнять в полном составе, толку от вас никакого. Каждый раз приходится ждать, пока сами всё расскажут. Сколько раз такое уже было???» — «Раз у Цинь Лу уже есть ребёнок, хочу спросить: то, что говорили раньше про Жун Сяо и господина Гу — что у них тоже есть ребёнок, это тоже правда???» — «Что за ерунда! Без доказательств не раздувайте слухи!!!!!» — «Я теперь реально хочу, чтобы у Жун Сяо и господина Гу тоже был малыш! Очень интересно, на кого бы он был больше похож. Если на Жун Сяо — точно будет красивым ребёнком, а если на господина Гу — то наверняка очень крутым!!!» — «Остановитесь, у меня уже сердце ёкает!!!!» ... Жун Сяо, увидев пост Цинь Лу, улыбнулся, поставил лайк и сделал репост. Жун Сяо — тот, о ком заботится господин Гу V: «Поздравляю, Мини-Лу! Теперь ты можешь официально показывать малыша»～～～ @Цинь Лу V: ... — Жун Сяо, у Цинь Лу уже ребёнку год! Когда вы с господином Гу устроите то же самое???» — «Жун Сяо, скорее давай с господином Гу! Мы все этого очень ждём!!!» ... Многочисленные СМИ, увидев комментарии, были в отчаянии: «Хочется реветь!!!!» В то время как интернет дружно требовал, чтобы Жун Сяо и господин Гу поскорее завели ребёнка, на одном «розовом» форуме появился пост с тегом #【Деревце тайн】Я так хочу рассказать#. В первом сообщении было написано: «После новости от Цинь Лу мне так и хочется высказаться! Но нельзя, я должен молчать. Уууууу! Я уверен, что все, кто знает правду, тоже страдают от этого. Прошу вас, раскройте всё скорее!!! Иначе я лопну от желания сказать!!!!!!» 1-й комментарий: Похоже, автор уже сошёл с ума!!! 2-й: Что за новость тебя так мучает? Скажи — и всем будет веселее, хе-хе!! 3-й: Похоже, намекают, что у Жун Сяо есть ребёнок? 4-й: Терпеть не могу таких, как ты! Раз нельзя говорить — так молчи! Зачем нас тоже мучить?! ... 15-й: Боже! Я понял, о чём пишет автор. Честно, мне самому очень тяжело это держать в себе!!!! ... 35-й: Я работаю в медиа. Подробностей не скажу, но однажды вечером мой наставник вернулся и выглядел очень странно, хотел что-то сказать, но передумал. Вздохнул и сказал: «Даже если сенсация мирового масштаба — разглашать нельзя». Я расспрашивал, но он так ничего и не сказал. Хочу знать, это то же самое, о чём намекает автор? ... 99-й: Прочитал всё и хочу узнать ещё больше! Вы просто издеваетесь! Если нельзя говорить, зачем вообще писать посты??? Половину сказали — половину скрыли, это же пытка!!!!! ... 120-й: Автор, подскажи, пароль: «особенно милый», верно? ... 145-й: Да, правда очень милый! Такой красивый, мягкий и очаровательный! Когда увидел — сердце просто растаяло!!!!

... 199-й: Настоящий победитель по жизни!!!! ... 235-й: Ну уже всё ясно! Почему никто не осмелится прямо сказать, что это такое???? ... Шэнь Дуншэн переслал этот пост Жун Сяо и написал: «Ты вот так — поддразнил и сбежал. Смотри, до чего людей довёл». Когда он это писал, то был в полном восторге: наконец-то все страдают вместе, а не только он один. Ему стало приятно. Как говорится: «Если не погибнешь в молчании, то в молчании станешь извращённым». Он и сам уже чувствовал, что стал немного извращённым. Жун Сяо во время перерыва на съёмках увидел этот пост и не удержался от улыбки. Он подумал, что раз в тот день маленькую Сяо Синь видели на съёмочной площадке, то автор поста, скорее всего, был кто-то из съёмочной группы. Он и сам не ожидал, что тогда вечером одна фраза Лю Шуцзэня сработает так хорошо — и никто не проболтался. Такое желание поделиться секретом вполне понятно, поэтому кто-то и вылил эмоции на форум — ничего страшного. Жун Сяо даже был готов к тому, что личность Сяо Синь раскроется, раз позволил Гу Цяньюю привести её на съёмки. Но все оказались очень сдержанными и сохранили тайну. Конечно, причина частично в статусе Гу Цяньюя, но в большей степени — в порядочности этих людей. Это очень согрело Жун Сяо. И он подумал: даже если правда о Сяо Синь выйдет наружу — ничего страшного.

Он переслал пост Гу Цяньюю. Жун Сяо: Я хочу раскрыть Фаньсинь. Что ты думаешь? Гу Цяньюй: У меня нет возражений. Делай, как считаешь нужным. Жун Сяо: А ты не думаешь, что слишком ранняя огласка может повлечь за собой неприятные комментарии? Гу Цяньюй: Неприятные комментарии? Кто посмеет? Одной фразой он развеял последние сомнения Жун Сяо и снова подарил ему чувство безопасности. Таков и есть их господин Гу — надёжный и сильный. Жун Сяо: Понял. Спасибо тебе! Гу Цяньюй: Никогда не благодари. Ты знаешь — для тебя я всё делаю от всего сердца. Жун Сяо мягко улыбнулся: Жун Сяо: Я знаю 【смайлик-сердце.jpg】 В тот же вечер после съёмок он позвонил Шэнь Дуншэну. Жун Сяо: Дун-гэ, вечером затею одно важное дело! Шэнь Дуншэн: Что за дело? Ты собираешься раскрыть Фаньсинь??? Жун Сяо: Да. Можно? Шэнь Дуншэн: Если ты уже всё обдумал — я не против. Жун Сяо: Спасибо. Шэнь Дуншэн: Не за что. Фаньсинь такой милый, я уверен, что многие будут рады узнать о его существовании. После разговора Жун Сяо опубликовал пост на своём w-бо: Жун Сяо — тот, о ком заботится господин Гу V: «Боюсь, если и дальше скрывать, те, кто уже в курсе, просто взорвутся от нетерпения. Знакомьтесь — мой сын, Фаньсинь. Он старше сына Цинь Лу, маленького Жуя, на два месяца.

Простите, что скрывал так долго, но всё же надеюсь, вы дадите нашему Фаньсинь немного пространства. Спасибо! 【фото】【фото】【фото】» Комментарии: — «Боже, серьёзно? Я утром загадал желание, и оно исполнилось уже днём???» — «Ай, какой милый! Так похож на Жун Сяо! Такой красивый, что у меня сердце дрожит, а-а-а-а, он просто прелесть!!!» — «Теперь я понял, что значит победитель по жизни!» — «Завидую до слёз. Я тоже хочу такого же ребёнка, как у Сяо! Интересно, что чувствует господин Гу, глядя каждый день на двух таких красавцев?» — «Сяо, ты должен быть счастлив всегда-всегда. Мы все следим за этим! Фаньсинь пусть будет здоровым и счастливым!!!» — «Фаньсинь, здоровья тебе!!!» — «Фаньсинь, здоровья тебе!!!» — «Теперь, когда мы знаем, что у Жун Сяо и господина Гу есть ребёнок, я спокоен. А кстати, что там с "Романтической жизнью"? Вы что-то скрываете?!» — «Съёмочная группа "Романтическая жизни", выходите отвечать!» — «Съёмочная группа: что мы такого сделали, что нас так ругают? У-у-у... Ха-ха, нет, я не должен представлять это, а то картинки в голове слишком яркие!!!» — «Я готов заплакать. Никогда не думал, что, фанатея от кумира, смогу получить столько счастья. Я не очень-то верил в любовь, но видя, как счастлив Сяо, думаю: а вдруг и мне повезёт?» — «Ты не одна! С тех пор как я стала фанаткой Сяо, моя жизнь полна позитивной энергии. Я следила за ним с самого начала, видела, как он рос. Его любовь с господином Гу доказывает, что настоящая любовь существует. Теперь у них есть ребёнок — я искренне счастлива за них. Сяо такой нежный. Уверена, он видел тот анонимный пост, иначе бы не решился открыть Фаньсинь миру. Такой милый и красивый малыш не должен страдать!» — «Я тоже! Девочки, вы не одни. Я рада, что люблю такого доброго человека. Видя, как Жун Сяо идёт к счастью, я поверила, что каждый заслуживает любви. Благодаря этому я решилась принять ухаживания парня. Сейчас мы вместе, завтра я выхожу за него замуж. Спасибо, Сяо, это твоя заслуга! Желаю счастья тебе, господину Гу и вашему малышу!» — «XX Media сообщает: поздравляем, наконец-то можно говорить об этом!» — «Taiyangyu Media: счастья малышу Фаньсинь! Наконец-то можно опубликовать фото, которые мы держали в секрете!» — «Oo Media: поздравляем! Сегодня по-настоящему счастливый день. Желаем, чтобы новый фильм Сяо стал хитом!» И снова комментарии фанатов: — «Ха-ха, журналисты уже в сборе. Такое чувство, что после раскрытия Сяо они наконец выдохнули!» — «Похоже, их реакция такая: "У нас наконец-то есть доказательства! Но раньше мы не смели сказать ни слова QAQ" Ха-ха, смешно и жалко одновременно!» — «Да, похоже, что журналисты вздохнули с облегчением. Ну ладно, в этот раз вы не бесполезные!» А потом появился пост Цинь Лу: Цинь ЛуV: @Жун Сяо — тот, о ком заботится господин Гу «Теперь мы можем вместе выкладывать фото детей!!! Ура!!!» Комментарии: — «Ха-ха, Цинь Лу уже не может дождаться!» — «Кажется, теперь будет весело. Я тоже хочу видеть ваши посты с детьми!» — «Два маленьких комочка счастья рядом будут просто очаровательны. Когда же вы познакомите Жуя и Фаньсинь?!» — «Жду не дождусь! Каждый раз хочется крикнуть: "Романтическая жизнь, выходите

отвечать!!!"» — «А-а-а, я так хочу скорее увидеть их вместе, скорее бы выложили фотки!!!» — «Ты точно не один, я тоже жду с нетерпением!!!»

Вечером Цзи Цзиньсюань позвонил Гу Цяньюю и пригласил его встретиться. Гу Цяньюй не отказался. Придя в их привычный серебристый вип-зал, он, открыв дверь, сразу увидел на диване Су Цинсюаня. Они встретились взглядами. Гу Цяньюй слегка кивнул в знак приветствия, и только тогда напряжение, державшее Су Цинсюаня, немного ослабло. Сидевший рядом Цзи Цзиньсюань похлопал его по плечу. Вся эта встреча была устроена ради Гу Цяньюя и Су Цинсюаня. Они четверо дружили с детства. Когда-то их было пятеро — с Жун Тяньци, но тот позже уехал за границу. Так что эти четверо все годы оставались вместе, почти не расставались. Теперь же из-за истории с Су Жананем отношения Гу Цяньюя и Су Цинсюаня оказались на грани. Цзи Цзиньсюань, как их общий друг, не мог на это спокойно смотреть. Время прошло, страсти улеглись — он и решил организовать встречу, чтобы примирить их, не дать дружбе окончательно разрушиться. Увидев Гу Цяньюя, Цзи Цзиньань тут же сказал: — Юй-гэ, ты видел пост жены? Твой малыш — копия его! Такой красивый. Приведёшь как-нибудь показать нам? Гу Цяньюй сел. Слушая похвалу в адрес сына, он был доволен, но внешне никак этого не показал: — Когда Жун Сяо закончит съёмки, соберёмся все вместе. Не успел он договорить, как Цзи Цзиньань рассмеялся: — Отлично! Мы и правда давно не собирались. Я обязательно куплю подарок малышу. Гэ, а что любит твой Фаньсинь? — Меня, — ответил Гу Цяньюй. Цзи Цзиньань онемел на секунду, а потом мысленно выругал его за наглость. Цзи Цзиньсюань, сидевший напротив, увидел это и понял: значит, Гу Цяньюй уже отпустил прежнюю обиду. В этот момент Су Цинсюань налил бокал пива и протянул Гу Цяньюю. Тот взял его и посмотрел на друга. Су Цинсюань поднял бутылку: — Я должен сказать тебе «прости». В тот раз хотел встретиться с тобой, а пришла твоя жена — ты, наверное, понял. Я знаю, что ты тогда чувствовал. То, что ты не простил меня и всю семью Су — это естественно, я понимаю. Честно говоря, увидев Жананя в таком состоянии... хоть я и понимал, что он сам виноват, но внутри всё равно обвинял и тебя. Ладно, хватит слов — всё в этом вине. Я осушу бутылку, а ты пей, как хочешь. Сказав это, он залпом выпил всю бутылку. Гу Цяньюй дождался, пока он допьёт, тоже выпил из своего бокала и сказал: — Я никогда не винил тебя. Я знаю, ты не такой человек. Но то, что сделал Су Жанань, я до сих пор не могу простить. Ты понимаешь, что значит для меня Жун Сяо. Я сам не позволил бы ему испытать и крупицы обиды, а он осмелился... да ещё и замыслил такое. Скажу прямо: тебе стоит благодарить меня за то, что я вообще сообщил тебе результаты расследования. Гу Цяньюй редко говорил так много. После этих слов в комнате наступила тишина. С тех пор, как он сошёлся с Жун Сяо, все видели, как сильно он дорожит им. И можно было только представить, что он испытал, когда увидел то расследование. То, что он всё же рассказал Су Цинсюаню, где искать Жананя, было сделано исключительно ради их многолетней дружбы. С кем другим он бы так не поступил. — Я знаю, понимаю, — глаза Су Цинсюаня покраснели. — Но мне было невыносимо. Это мой родной брат. Ты не видел: грязная, тёмная комната, а он, с огромным животом, забившийся в угол... Я

тогда едва не сошёл с ума. Когда Жанань родился недоношенным, вся семья думала, что он не выживет. И всё детство мы оберегали его, заботились, а он всё равно вырос таким. Цяньюй, я благодарен тебе, но и обвинял тоже: если бы Жанань не был влюблён в тебя, ничего бы не случилось. Я знаю, что Жун Сяо для тебя значит, и потому слова "прости" мне просто не даются... Су Цинсюань расплакался. Цзи Цзиньсюань, сидевший рядом, похлопал его по плечу, утешая молча. Гу Цяньюй кивнул: — Считай, что эта история закрыта. Давайте больше не будем к ней возвращаться. — Верно! — сказал Цзи Цзиньсюань, поднимаясь. — Тогда предлагаю выпить. Как сказал Цяньюй, всё позади. Больше об этом не говорим. Давайте, Цзиньань, Цинсюань, за это! Они все понимали: одной встречи и пары слов недостаточно, чтобы стереть боль, оставшуюся у Гу Цяньюя и Су Цинсюаня. Но время постепенно сгладит эти шрамы и превратит всё в воспоминание. Так как все выпили, Гу Цяньюй по возвращении вызвал водителя. Дома он позвонил Жун Сяо. Тот сразу ответил: — Алло, ты уже дома? — Угу, — низкий, слегка хрипловатый голос Гу Цяньюя прозвучал в трубке. Услышав это «угу», Жун Сяо вздрогнул и спросил: — Ты пил? — Да, немного, — сказал он медленно. Жун Сяо слишком хорошо знал его: если он говорит «немного» — значит, на самом деле уже пьян. Жун Сяо вспомнил, что сегодня он собирался встретиться с Цзи Цзиньсюанем и остальными. Значит, там был и Су Цинсюань. А уж зачем Цзи Цзиньсюань собирал компанию — ясно без слов.

— Ты сейчас дома или у мамы? — Жун Сяо волновался, что Гу Цяньюй остался один и некому за ним присмотреть. — Дома. Сяосяо, я скучаю по тебе, — протянул он его имя так медленно и тягуче, что у Жун Сяо вспыхнули щёки: прозвучало это слишком чувственно. — Я тоже скучаю, — ответил Жун Сяо и тут же спросил: — Цяньюй, ты ещё в сознании? — Не пьян. Голова болит. Сяосяо, скучаю! Какой уж тут «не пьян» — он только и делал, что повторял «скучаю». В обычные дни он тоже мог это сказать, но никогда так часто. Такой жалобный, почти капризный тон у него появлялся только в пьяном виде. — Скучаю по тебе, Сяосяо. Жун Сяо не выдержал. Пусть его потом обвинят в непрофессионализме, он всё равно должен вернуться домой. Чжан Шаньшань удивлённо посмотрела, когда он вдруг поднялся. Жун Сяо сказал: — Шаньшань-цзе, передай режиссёру, что у меня срочные дела. Простите, но сегодняшние сцены придётся перенести. Он поспешно забежал в гримёрку, переоделся и, выходя, снова приложил телефон к уху: — Господин Гу, ты ещё не уснул? — Угу. — Подожди немного, я скоро буду дома. — Хорошо, Сяосяо, — мягко откликнулся он, а потом снова: — Скучаю по тебе, Сяосяо. Жун Сяо готов был мчаться без остановки. Сойдя с такси, он почти бегом поднялся домой. Открыв дверь, увидел: Гу Цяньюй сидит на диване, даже не переодевшись, с телефоном в руке. Увидев Жун Сяо, его тёмные глаза вспыхнули радостью, и сердце Жун Сяо болезненно сжалось.

Стараясь перевести дыхание, он пошёл на кухню, сделал медовый сок и вынес кружку: — Цяньюй, тебе плохо? Выпей мёд, станет легче. Услышав его голос, Гу Цяньюй словно очнулся, поднял голову и тут же притянул его к себе. Следом последовал горячий поцелуй. — Цяньюй, подожди... выпей сначала мёд, ладно? — Не хочу. Хочу тебя, Сяосяо! От этих слов у Жун Сяо сердце дрогнуло, будто стало ватным. В такие минуты, если бы Гу Цяньюй попросил достать звезду с неба, он бы попробовал. Он сам обвил руками его талию, и это движение явно порадовало мужчину... Утром Жун Сяо проснулся уже в постели. Стоило вспомнить, что было ночью на диване, как лицо тут же вспыхнуло. Из ванной доносился шум воды — и так было ясно, что там Гу Цяньюй. Жун Сяо прижал к себе подушку и подумал: Что угодно, но больше нельзя позволять господину Гу пить. Слишком уж это опасно... Гу Цяньюй вышел, сел рядом и провёл рукой по его волосам: — Устал? Может, сегодня отдохнёшь? — Вчера я уже просил отгул, сегодня снова — нехорошо, — сказал Жун Сяо и повернул голову. Их взгляды встретились, и в глазах мужчины сияла особая нежность. Жун Сяо улыбнулся, взял его за руку: — Ты поговорил с Су Цинсюанем? Всё выяснили? — Да, поговорили, — кивнул Гу Цяньюй, не скрывая. Жун Сяо сел и обнял его сзади: — Полегчало на душе? — Угу, намного, — ответил тот и прижал его к себе, поцеловав в губы: — Спасибо тебе, Сяосяо. — Господин Гу, ты ведь говорил, что всё ради меня делаешь от всего сердца. Так и я: ради тебя я готов на всё. Ты и Фаньсинь — самые важные для меня люди. — Я люблю тебя.

Глава 104

После недельной паузы на «переорганизацию» шоу «Романтическая жизнь» наконец возобновило прямые эфиры. На этот раз в программу добавили ещё и час живого общения с фанатами. Новые приглашённые гости — актриса Синькун Тан Линь и её муж-композитор. Тан Линь уже немало лет в индустрии, по стажу даже старше, чем Лоу Чэн и Линь Цинцюань, но настоящей популярности так и не добилась. Приглашение в эфир стало для неё своего рода бонусом и поддержкой со стороны компании Синькун. Что касается Бай Чанси, то с тех пор, как его заперли дома в семейном буддийском зале, он потерял все связи с внешним миром. Когда старик Бай снял с него запрет, и он наконец вышел из дома, оказалось, что инвестиции и в фильм, и в шоу уже уплыли. А на их место пришли те, с кем ссориться было нельзя, — семья Гу. Для Бай Чанси это стало настоящим унижением. А когда он узнал, что сделала Люй Цуй, то был готов её придушить. Но та ещё и вела себя так, будто сама страшно пострадала! Кто бы знал, сколько злости он держит в себе. Жаловаться тоже было некому. В итоге он просто развёлся с Люй Цуй — при виде этой глупой и

подлой женщины у него начинала болеть голова. Ведь в его руках когда-то были все козыри, а в итоге он всё загубил. Как тут не болеть голове! Теперь, правда, его судьбой уже никто особо не интересовался. В воскресенье «Романтическая жизнь» вернулась в эфир. Так как Жун Сяо в эти дни был занят на съёмках «Императорского города», день проходил в павильоне. С самого утра Гу Цяньюй поехал из дома в особняк Гу, забрал Фаньсиня и вместе с ним отправился на съёмочную площадку к Жун Сяо. Впервые на глазах у зрителей появились маленький Фаньсинь и особняк семьи Гу. Трансляция тут же взорвалась: — «О боже, да у семьи Гу бездна денег! Это ведь прямо как особняк из романов про Мэри Сью!!!» — «Господин Гу — настоящий магнат из магнатов! Круто!» — «Мой брат Гу, вот это да!!!» — «А-а-а, это Фаньсинь?! Боже, моё сердце растаяло! Без цензуры он ещё милее — мягкий, красивый, такой же, как Сяосяо!!!» — «Господи, какие ресницы! Глаза точь-в-точь как у Сяосяо!!!» Так как было заранее известно, что они будут участвовать в записи шоу, Ся Линьси ещё утром собрала Фаньсиня и ждала приезда Гу Цяньюя. Увидев его, малыш тут же спрыгнул с дивана и бросился в объятия. Гу Цяньюй поднял сына, а тот повернулся к бабушке и махнул ручкой: — Бабушка, пока! Ты по мне скучай! Зрители взорвались новыми комментариями: — «Какое умиление! Почему он такой милый, снова хочет заставить меня родить ребёнка?!» — «Это мама господина Гу? Такая молодая и элегантная!» Фаньсинь обнял отца за шею, заметил камеру, которая следовала за ними, и любопытно помахал. А потом вдруг смутился, прикрыл глаза ладошкой и захихикал. Гу Цяньюй, видя это, улыбнулся: — Что такое, Фаньсинь? Засмущался? — Хе-хе, папа, я теперь на телевидении? Слушая этот осторожный и мягкий голос, Гу Цяньюй погладил его по голове: — Да, как и папа. Тебе нравится? Посадив Фаньсиня в детское кресло, он сам устроился за рулём: — Скоро увидишь папу. Фаньсинь распахнул глаза и посмотрел вперёд: — Хочу скорее! В комментариях продолжался восторг: — «А-а-а, как можно быть таким милым! Моё сердце растаяло!» — «Слишком очарователен! Всё, я переметнулась — отныне я фанат Фаньсиня! Даже старые тёти, как я, тают от такой милоты!»

«Всё, не могу! В прошлый раз они просто подкармливали нас "сахарком", а в этой серии к этому добавили ещё и милоту ребёнка — двойной удар! Я не выдерживаю... хотя нет, выдержу!!!» Так как у Жун Сяо сегодня была запись «Романтической жизни», сцен для съёмок у него оказалось немного. К моменту, когда Гу Цяньюй привёл Фаньсиня, Жун Сяо как раз закончил эпизод и отдыхал. Он был ещё в костюме: белые одежды и собранные волосы. Стоило попасть в кадр, как это стало настоящим ударом по сердцам фанатов. — «А-а-а, боже, Жун Сяо в историческом образе — это просто сказка!» — «Он появился так внезапно и будто пробил мне грудь — слишком красив! Это действительно эпоха красоты!!!»

— «Фото со съёмок были хороши, но вживую... вообще не сравнить! Хорошо, что Жун Сяо уже с господином Гу, иначе неизвестно, сколько бы сердец он разбил. А когда Фаньсинь вырастет, он тоже станет настоящим красавцем! Уже не могу дождаться!» — «Согласна! У этой семьи у всех невероятная внешность!» Заметив Жун Сяо, Фаньсинь тут же протянул к нему руки. Жун Сяо взял сына на руки и сразу поцеловал. Малыш сиял от счастья, обнял его за шею и прижался щекой к его лицу. — Папа, ты так вкусно пахнешь! Жун Сяо засмеялся: — Это от грима, папа намазался пудрой — вот и пахнет. — Фаньсиню нравится, когда папа вкусно пахнет! — сказал малыш и потянулся носиком к его щеке, словно щенок. Жун Сяо рассмеялся от щекотки, усадил его на стул и спросил у Гу Цяньюя: — Вы уже обедали? — Да, — кивнул тот, погладил сына по голове и добавил: — Дай ему фруктов, и будет достаточно. Так как знали, что Фаньсинь придёт на площадку, Чжан Шаньшань заранее подготовила фрукты и сладости. Когда малыш увидел у неё в руках десерт сюэ-мэй-нян, его глаза загорелись. Он указал пальчиком: — Ого, это же снежки дяди А-Цзя! Папа, можно я съем одну снежку? Жун Сяо посмотрел на сияющее личико сына. Его сердце тут же растаяло, как он мог отказать? — Только одну, хорошо? — Угу, спасибо, папа, ты лучший! — Фаньсинь обнял его и тут же добавил "радугу" похвалы. Потом повернулся к Чжан Шаньшань: — Тётя Шаньшань, можно клубничную снежку? — «Снежка! Боже, какая милота! Теперь сюэ-мэй-нян для меня навсегда останется "снежкой"! И да, клубничные я тоже обожаю!» — «Фаньсинь такой маленький, а уже такой вежливый — видно, что дома его правильно воспитывают!» — «И говорит он очень складно! У моей двоюродной сестры ребёнок старше Фаньсиня, а до сих пор говорит по слогам. Фаньсинь и вежливый, и смышлёный — видно, что родители вложили душу!» — «Дети всегда отражают воспитание родителей. Жун Сяо и господин Гу сами воспитанные, вот и сын у них такой же!» — «Полностью согласна!» Фаньсинь радостно ел десерт, пока Жун Сяо готовился к следующей сцене. С ним рядом сел Гу Цяньюй. Поев, малыш взял салфетку, которую протянула Чжан Шаньшань, вытер ротик и мягко сказал: — Спасибо, тётя Шаньшань! У Чжан Шаньшань чуть не взорвалось сердце от умиления. Если бы не работа, она бы уже сама вопила от восторга. — Пожалуйста! Хочешь ещё чего-нибудь? Фаньсинь покачал головой: — Я наелся. — Ну тогда, если захочешь позже, скажи мне, ладно? — Угу, спасибо, тётя! Он лукаво улыбнулся и протянул руки к Гу Цяньюю: — Папа, я хочу посмотреть на бороду дедушки-режиссёра! — Дедушка-режиссёр занят. Подождём, пока освободится, и тогда сходим, хорошо? — Ладно, — кивнул малыш. Но вскоре добавил: — Жаль, что Пампушки с нами нет! — «Что за борода у дедушки-режиссёра? Неужели Фаньсинь решил, что режиссёр — это Дед Мороз? Ха-ха, дети такие забавные!»

— «Он сказал "Пампушка"? Это же та рыжая кошка Жун Сяо?!» — «Судя по всему, у них с питомцем очень тёплые отношения!» В обед Жун Сяо нашёл время для общения с фанатами в прямом эфире. Хотя это была не первая его трансляция, пользоваться приложением он по-прежнему не умел. Увидев себя на экране, он моргнул и сказал: — Вы... вы же меня слышите, да? Я в этом не очень разбираюсь. Если видно и слышно — отлично! Не успел он договорить, как экран заполнился анимацией с цветами. Их было так много, что его лицо почти скрылось. — Эти цветы... это эффект? Можно их отключить? — спросил он и показал на экран, обернувшись к съёмочной группе. — Это подарки от фанатов, их отключить нельзя.

Выслушав объяснения сотрудников, Жун Сяо кивнул: — Спасибо вам за подарки, но не тратьте деньги зря. Эти деньги всё равно нельзя вывести. Трансляция длится час, давайте просто поболтаем. Я даже не знаю, что рассказать... поэтому вы задавайте вопросы, а я отвечу на те, на которые смогу, хорошо? — «Хорошо-хорошо! Сяосяо, можно спросить всё???» — Можете спрашивать, но вот отвечу я или нет — решаю я сам, ха-ха! — «Сяосяо, когда выйдет новый сериал? Когда мы сможем его увидеть?» — Новый сериал, наверное, ближе к концу года. Точно не скажу, следите за новостями съёмочной группы. — «Сяосяо, Фаньсинь — это мальчик?» — Да, Фаньсинь — мальчик, — произнёс Жун Сяо. При упоминании сына в его глазах тут же появилась явная нежность. — «Сяосяо, а можно попросить господина Гу тоже ответить на вопросы?» — Что, он вам больше нравится, да? Ну ладно, уговорили. Жун Сяо махнул рукой Гу Цяньюю. Потом он встал, уступив ему место. Для Гу Цяньюя это была первая трансляция. Сев перед камерой, он выглядел спокойным и сдержанным. Но даже без фильтров, на таком близком расстоянии, его внешность поражала. — «О боже, у меня флэшбеки — он так похож на великого Е Чжао!» — «А-а-а, господин Гу такой красавчик!!!» — «Господин Гу, скажите, когда Сяосяо самый милый? Обязательно ответьте!!!!» Увидев этот вопрос, глаза Гу Цяньюя засветились улыбкой: — Всегда. Стоило ему заговорить, как чат взорвался. — «А-а-а-а! Голос такой бархатный!!!» — «Всё, я не могу, это критический урон!» — «Боже, кто сможет устоять перед таким голосом?!» — «Это слишком трогательно, слишком!» — «Господин Гу, Сяосяо часто говорит вам, что любит?» — Да, часто. — «О боже, это какая-то невероятная повседневность, слишком сладко!» — «Я схожу с ума, эта "собачья еда" слишком сладкая!» — «Господин Гу, наш Сяосяо ведь красивый, нежный, добрый? Он ваш маленький любимчик?» Гу Цяньюй улыбнулся: — Да. Жун Сяо, увидев его улыбку, наклонился и заглянул в чат. Увидев вопрос, он тут же покраснел. Он посмотрел на господина Гу взглядом: Ты что, правда отвечаешь на всё подряд?!

А тот мягко посмотрел на него: Ну, они же ничего такого не спросили. — «Каждый вопрос — это как новый критический удар!!! Но я всё равно не могу остановиться!!!» — «Господин Гу, вы будете любить Жун Сяо всю жизнь?» — Да. Если будет следующая жизнь, он тоже будет только моим. — «О боже! Настоящий харизматичный "Властный Генеральный Директор "! Ты и в следующей жизни будешь только моим!!!» — «Ха-ха, господин Гу, мы в вас верим!» — «Господин Гу, удачи!!!» — «По-моему, сегодня господин Гу попадёт в топы!» — «Давайте отправим его в тренды!!!» — «Господин Гу, вы ещё будете сниматься вместе с Сяосяо? Мы так хотим снова увидеть вас в одном проекте!» — Возможно, если будет подходящая возможность. Пока её нет, — ответил Гу Цяньюй. Его слова стали для зрителей надеждой, и комментарии посыпались ещё активнее. Час трансляции пролетел очень быстро.

Когда сотрудники напомнили, что время вышло, все будто очнулись: час пролетел незаметно. Трансляция тут же наполнилась жалобными возгласами фанатов: — «А-а-а, как так быстро! Не верю, что прошёл уже целый час!!!» — «Слишком быстро, у меня ещё столько вопросов, а время уже закончилось!!!» — «Как это — конец? Я только что зашла!!!» Хотя задавать вопросы больше было нельзя, зрители всё ещё могли продолжать смотреть эфир, и это стало небольшим утешением. Но даже так время летело стремительно. За час до восьми вечера Жун Сяо получил от продюсеров задание для следующего выпуска: все три пары гостей должны будут провести совместную встречу. То есть в следующей серии три семьи появятся в одной прямой трансляции. Подумав о том, что скоро встретятся маленький Жуй из семьи Цинь Лу и Фаньсинь из семьи Жун Сяо, зрители в сети буквально завизжали от восторга. — «Программа явно мстит нам! Как можно так издеваться, заставляя ждать целую неделю?!» — «Редакторы, ждите от меня лезвие!!!» — «Я в предвкушении! Хочу увидеть, как Фаньсинь встретит Жуя. Два таких милых малыша вместе — это будет слишком!» — «Жуй из семьи Цинь Лу — омега, Фаньсинь мальчик. Интересно, какая между ними будет химия, хе-хе-хе!» — «Не могу дождаться следующей недели!!!» — «Ты не один такой!!!» ... Восемь часов пробило, и трансляция официально завершилась. Фаньсинь, проведя целый день на съёмочной площадке, уже сильно устал. Он заснул прямо на руках у Гу Цяньюя. Провожая мужа и сына к машине, Жун Сяо махнул рукой: — Вези осторожно. Когда доедете домой, позвони мне. Гу Цяньюй кивнул. Проводив их взглядом, Жун Сяо повернулся и вернулся на съёмки. А в это время Weibo кипел из-за сегодняшнего первого прямого эфира с участием Гу Цяньюя. Хэштег #ГосподинГу сказал, что в следующей жизни Жун Сяо тоже будет его# стремительно ворвался в топы. — «Сегодняшний выпуск просто бесценен. Господин Гу — такой властный и одновременно нежный!!!»

— «Я уже намертво за эту пару!» — «И мои двери навсегда закрыты!!!» — «Фаньсинь такой милый!!!» — «Кстати, продюсеры, может, вы сможете продлить время прямого общения больше, чем на час? Час слишком мало!!!» — «Поддерживаю! Пусть это и маловероятно, но мечтать никто не запрещает!» — «Воскресенье теперь мой любимый день недели!» ... Так как утренняя запись «Романтической жизни» задержала некоторые сцены, вечером Жун Сяо пришлось догонять и снимать ночные эпизоды. Вернувшись в комнату, он принял душ, лёг в кровать и открыл Weibo. Там как раз горел тот самый хэштег. Прочитав комментарии, Жун Сяо улыбнулся и опубликовал пост: Жун Сяо — тот, о ком заботится господин Гу V: Спасибо всем за любовь и поддержку. Люблю вас, сердечко~ 【фото】 На фото была семейная тройка — он сам, Гу Цяньюй и маленький Фаньсинь. — «Ого, Жун Сяо сделал пост! Так поздно... Неужели он всё ещё на съёмках? Береги здоровье!!!» — «Какая красивая семья!» — «Так рада! Жун Сяо в последнее время стал писать гораздо чаще!» — «Точно! И посты стали такими домашними. Видно, что женитьба и ребёнок многое изменили!» — «Хочется, чтобы он публиковал ещё больше. Обожаю их семью!» — «А если честно... в этой семье господин Гу самый некрасивый!» — «Ха-ха-ха! Господин Гу, срочно блокируй его, это точно твой анти-фан!» ... В конце декабря Жун Сяо завершил все свои сцены в фильме «Императорский город». В день, когда съёмки для него окончились, Лю Шухэнь сказал: — Жун Сяо, ты отличный актёр. У тебя есть и талант, и способности. Надеюсь, что ты пойдёшь дальше и выше. Жду нашего следующего сотрудничества. У Жун Сяо о Лю Шухэне тоже осталось хорошее впечатление: — Спасибо, режиссёр Лю, за заботу. Буду ждать новой работы вместе с вами. Три с лишним месяца съёмок сделали Жун Сяо чуть худее, но заметно взрослее и зрелее.

Ему уже исполнилось двадцать лет, и по сравнению с тем, каким он был два года назад, он сильно изменился. Теперь рядом с ним не только Гу Цяньюй, но и милый маленький Фаньсинь. Когда съёмки «Императорского города» завершились, Гу Цяньюй лично приехал за ним на машине. С тех пор как их отношения и существование Фаньсиня стали известны публике, им больше не приходилось что-то скрывать. Попрощавшись с Чжан Шаньшань, Жун Сяо открыл дверь и сел в машину Гу Цяньюя. После завершения «Императорского города» у него будет длинный отдых. Кроме еженедельного участия в шоу «Романтическая жизнь», Шэнь Дуншэн, скорее всего, больше не станет назначать ему никаких дел. Сев в машину, Гу Цяньюй улыбнулся: — Поздравляю с завершением съёмок. Жун Сяо улыбнулся в ответ: — Хочу шашлыков. Давай в субботу соберём всех на барбекю. — Хорошо, — согласился Гу Цяньюй. Он никогда не отказывал от предложений Жун Сяо. — Может, снова поедем в ту виллу, где в прошлый раз собирались с Цзи Цзиньсюанем и остальными?

— Да, можно, — кивнул Гу Цяньюй. — Тогда так: своих друзей я приглашу сам, а твоих — ты сам. Гу Цяньюй взглянул на него и улыбнулся: — Договорились. Не доехав ещё до дома, Жун Сяо написал сообщение в их общий чат. Жун Сяо: В эту субботу барбекю, кто сможет прийти? Цинь Лу: Я смогу! Можно прийти с семьёй? Ся Чэнь: У меня тоже всё нормально, как раз хочу немного отдохнуть. Скинь адрес! Жун Сяо: Хорошо, адрес пришлю позже. Цинь Лу, конечно бери семью, как раз Фаньсинь встретится с Жуем и Сяо Си! Цинь Лу: Похоже, у моего Ян Цы снова сердце заболит! Жун Сяо: Ха-ха-ха! После этого Жун Сяо отдельно написал Жун Тяньци, чтобы тот освободил субботу и тоже пришёл на встречу. Затем отправил сообщение А-Цзя, попросив взять с собой Чэнь Юньхэ и Сяо Си. — Всех пригласил? — спросил Гу Цяньюй, когда припарковал машину. — Да. А ты? — Жун Сяо взглянул на него и вышел из машины. — Обсудим дома, — сказал Гу Цяньюй и достал из багажника вещи Жун Сяо, занеся их в дом. Дома Жун Сяо почувствовал, как гора с плеч свалилась. Он обнял мужа за шею: — Господин Гу, как хочешь провести этот вечер? Гу Цяньюй обнял его за талию, поднял подбородок: — Опять меня дразнишь? Жун Сяо рассмеялся и мягко оттолкнул его: — Я в душ, не буду с тобой спорить! Но Гу Цяньюй не отпустил, а легко прижал его обратно к себе: — Пойдём вместе! ... В субботу утром Жун Сяо вместе с Фаньсинем и Гу Цяньюем приехали на загородную виллу. Продукты ещё за два дня до этого доставили туда. Жун Сяо вынес Фаньсиня из машины. Накануне выпал снег, и во дворе лежал толстый слой. Стоило малышу ступить на землю, как он радостно побежал вперёд. Но ножки у него короткие — пробежал пару шагов и упал. Пампушку, рыжего кота, Жун Сяо выпустил из переноски. Фаньсинь, увидев кота, радостно кинулся ловить его хвост. Вскоре ребёнок и кот уже кувыркались в снегу, словно клубок. Опасаясь, что они простудятся, Жун Сяо дал им немного поиграть, а потом занёс и сына, и кота обратно в дом. Сняв с Фаньсиня мокрую одежду и искупав его, Жун Сяо приготовил на обед суп с помидорами и говяжьей грудинкой. После обеда приехал Цинь Лу и Ян Цы с маленьким Жуем. Увидев Жун Сяо, Цинь Лу радостно подбежал: — Мы, кажется, слишком рано? Жун Сяо улыбнулся и обнял его: — Я так и знал, что ты придёшь первым. Потом наклонился к малышу в руках Ян Цы: — Жуй, ты ещё помнишь меня? — Дядя Сяосяо! — Ах ты, молодец! — рассмеялся он.

Фаньсинь уже не мог дождаться, высунул головку и стал смотреть наружу. Увидев его, Цинь Лу тут же засмеялся и подошёл, чтобы обнять: — Фаньсинь, помнишь ли ты своего братика Жуя? Фаньсинь кивнул и моргнул глазками, глядя на Жуя, сидевшего у Янь Цы на руках. Маленький Жуй, очевидно, тоже его помнил: увидев Фаньсиня, он улыбнулся и даже протянул ручку, будто хотел потрогать его за щёчку. Янь Цы, державший сына на руках, сразу нахмурился. Когда они вошли в дом, Цинь Лу переодел Жуя в чистую одежду, и, как только мальчик оказался на полу, тут же побежал к Фаньсиню. Фаньсинь был чуть постарше и повыше. Маленький Жуй прикусил губу и улыбнулся Фаньсиню, а тот, наоборот, стал серьёзным. Широко раскрытые, точно такие же, как у Жун Сяо, глаза смотрели на Жуя с немым вопросом: «Что ты задумал?» Маленький Жуй схватил Фаньсиня за руку: — Братик Фаньсинь, ты такой красивый! Сзади и Цинь Лу, и Жун Сяо рассмеялись. Гу Цяньюй перевёл взгляд на нахмурившегося Янь Цы и нашёл это забавным. Дети всегда тянутся к красивому. Всё просто: Жую понравился Фаньсинь, потому что он красивый. Вот и хотелось быть ближе. Когда А-Цзя пришёл вместе с Сяо Си, Жуй снова оживился — и Сяо Си ему тоже понравился. Сяо Си был чуть старше Фаньсиня, но ростом они были примерно одинаковые. При этом Сяо Си выглядел серьёзным, никогда не улыбался, и в его возрасте уже чувствовалась какая-то не по годам взрослая сдержанность. Он умел заботиться о других. После обеда гости стали приезжать один за другим. К шести вечера все наконец собрались. На улице было холодно, поэтому барбекю устроили в тёплой оранжерее. Но поскольку вокруг были панорамные окна, все могли любоваться зимними пейзажами — в этом тоже был свой шарм. Как только пришёл Цзи Цзиньань, он сразу направился к детям. А детям новый «большой друг» тоже оказался интересен. Сначала они стеснялись и держались в стороне, но вскоре уже карабкались к нему на колени. В итоге один взрослый и трое малышей вовсю резвились, и смех не смолкал. Цзи Цзиньсюань, сидевший неподалёку, только покачал головой: — Скажи, ну когда Цзиньань хоть чуть-чуть повзрослеет? — А что тут плохого? Цзиньань и так достаточно взрослый, — сказал Су Циньсюань. С детства он знал, что Цзиньань младше их на несколько лет и всегда бегал за ними хвостиком. С тех пор ничего не изменилось. Для них троих он всегда был как младший брат. В это время Жун Тяньци беседовал с Гу Цяньюем. Подошёл Цзи Цзиньсюань и сказал: — Эй, вы двое, сегодня такой день, а вы опять о работе, ну разве можно? — Мы не о работе. Мы обсуждали, как воспитывать моего племянника, — спокойно ответил Жун Тяньци. Цзи Цзиньсюань замер, а потом покачал головой: — Да хватит тебе! С одним таким человеком, как ты, нам и так хватает... А ты ещё туда же! — Ничего вы не понимаете. Вот когда у вас будут племянники, тогда и поймёте, — сказал Жун Тяньци с полной уверенностью. Цзи Цзиньсюань только кивнул — он всё понял. — Слушай, Жун Тяньци, ну ладно ещё Гу Цяньюй, ему простительно всё время хвастаться женой и сыном. Но ты-то зачем? Хвастай своими детьми, а не племянником! — А я всё равно лучше тебя — у тебя даже племянника нет, — парировал Жун Тяньци. Цзи Цзиньсюань: «...» Во время ужина Цзиньань заметил, что старший брат смотрит на него с недовольным

выражением. — Что такое, брат? У меня что-то на лице? — удивился он и потрогал щёку. Цзи Цзиньсюань посмотрел на него с намёком: — Цзиньань, я заметил, что тебе очень нравятся дети. При этих словах глаза Цзиньаня тут же засветились: — Брат, а разве они не прелесть? Такие, как куколки, глянешь — и сразу настроение поднимается! Цзи Цзиньсюань слегка усмехнулся: — Вот и отлично. Тогда я попрошу маму подобрать тебе пару девушек, начнёшь ходить на свидания. Рано женишься — будут свои дети, и не придётся завидовать чужим. Ну как? Цзиньань возмутился: — Брат, да у тебя жар, что ли? Тут ведь я-то как раз меньше всех подхожу под роль для сватовства. И вообще, если уж кого и женить в первую очередь, то тебя. Я не спешу, так что давай, брат, начинай первым. Су Циньсюань, наблюдая за ними, засмеялся: — Вы двое не спорьте, а идите вместе! Он и не успел осознать, как обронил эти слова, а оба брата разом подняли головы и посмотрели на него. Су Циньсюань замер: «А что вы так на меня смотрите?» Тут Цзиньань сказал: — Если мы втроём, я бы мог поучаствовать. Брат, ты как думаешь? — Думаю, можно, — кивнул Цзиньсюань. И что теперь? Мог ли Су Циньсюань отказаться? Поняв, что братья имели в виду, он выругался: — Чёрт! — Всё решено. Я попрошу маму всё организовать. Пойдём втроём! — Отлично, брат, договорились! — поддержал Цзиньань. Су Циньсюань: — Вы двое больные, что ли?! Сказав это, он обернулся и, увидев Жун Тяньци, который болтал с Гу Цяньюем, крикнул: — Жун Тяньци, скоро будет одно мероприятие. Ты с нами?

Услышав своё имя, Жун Тяньци обернулся к Су Циньсюаню, и оба брата из семьи Цзи тоже подняли головы. Жун Тяньци спросил: — Какое ещё собрание? — Свидания! — ответил Су Циньсюань. — ...У меня нет времени! — коротко бросил Жун Тяньци. Но тут же трое окружили его: — Мы уже решили! Ты не можешь убегать от этой темы. Пойдём все четверо вместе — так хоть сможем поддерживать друг друга, давать советы. Разве не лучше? Жун Тяньци: «...» Вы ещё и на свидания группами ходите? Так вообще бывает??? Барбекю, как и хот-пот, держится на атмосфере — чем больше людей, тем веселее. Компания ела, пила, смеялась, и время пролетело незаметно. Так как были дети, Жун Сяо и остальные рано уложили малышей спать в свои комнаты. Оставшиеся мужчины ещё долго сидели и продолжали «бороться» с едой и выпивкой. Когда Гу Цяньюй вернулся в комнату, Жун Сяо уже спал. Почувствовав знакомый запах рядом, он во сне сам потянулся ближе. Гу Цяньюй, чтобы не пахнуть алкоголем, специально перед этим принял душ. Ночь прошла сладко, и наутро все постепенно проснулись.

Жун Сяо приготовил завтрак. Все немного перекусили, и затем разъехались: у Цинь Лу с семьёй была запись «Романтической жизни» вместе с Жун Сяо, а остальные поехали по своим делам. Так как выпуск был коллективным, Цинь Лу посадил Жуя к себе на руки и вместе с Жун Сяо и Фаньсинем сел в машину. Янь Цы поехал следом на своей. Они направились к Тан Линь и её мужу Гао Сэю. Тан Линь и Гао Сэй были старше: их ребёнок уже учился в средней школе. Можно сказать, они настоящая «старая супружеская пара». По дороге им заранее позвонили. Местом встречи был назначен дом Тан Линь. Ровно в восемь они появились в прямом эфире. Фаньсинь и Жуй, проведя вместе целый день накануне, успели сильно сблизиться. Выходя из машины, они даже держались за руки. Два маленьких «комочка милоты» — и где бы они ни появились, все взгляды были прикованы только к ним. — «А-а-а! Я только зашла в эфир, и сразу это! Моё сердечко! Они держатся за ручки, боже, как же это мило!!!» — «Такие оба очаровательные! Оба мягкие, пухленькие. А Фаньсинь такой серьёзный — что, пытается выглядеть важным рядом с Жуем?» Тан Линь очень обрадовалась их приходу, угостила чаем и стала обсуждать, что приготовить на обед. Гао Сэй, композитор, носил большую бороду — то ли по профессии, то ли по личному вкусу. Когда Фаньсинь впервые его увидел, то не мог оторвать взгляд от бороды. Позже, когда Жун Сяо помог ему переодеться, мальчик подбежал к Гао Сэю и, подняв голову, спросил: — Дядя, здравствуйте, а вы режиссёр? Гао Сэй не ожидал, что ребёнок заговорит с ним. Он думал, что своим видом только напугает малышей. Но услышав мягкий голос Фаньсиня, он засмеялся: — Почему ты думаешь, что я режиссёр? — Потому что по телевизору у всех режиссёров есть большие бороды! — Правда? — Гао Сэй сделал вид, что удивился, и улыбнулся: — Но я не режиссёр. — А кем вы работаете? — глаза Фаньсиня блестели от любопытства. Гао Сэй рассмеялся, этот малыш показался ему необычайно забавным. Он присел, чтобы смотреть на него вровень: — Я пишу музыку. И чтобы мальчик понял, изобразил руками, будто играет на пианино. У Фаньсиня глаза засияли: — Дядя, вы умеете играть на пианино? Это так здорово! Моя бабушка тоже умеет! — Вот как? Тогда твоя бабушка тоже очень талантливая! — Конечно! Жун Сяо подошёл и погладил сына по голове. Гао Сэй поднялся и сказал: — Фаньсинь очень милый! — Спасибо, — улыбнулся Жун Сяо и посмотрел на сына. Тот как раз поднял голову и, улыбаясь, сказал: — Папа, пойдём посмотрим сад у дяди Гао? — Хорошо. — Я хочу вместе с братиком Жуем! — Ну тогда вперёд. Жун Сяо вывел Фаньсиня в зимний сад. Там Жуй вместе с Цинь Лу помогал Тан Линь сажать клубнику Жуй присел на корточки и засыпал взрослых вопросами:

— А тут и правда вырастет клубника? — А крупная будет? — А сладкая? Тан Линь, слушая его, только смеялась. Наконец сказала: — Жуй, когда ягоды вырастут, тётя подарит тебе, хочешь? — Правда, тётя? Спасибо! Фаньсинь, услышав разговор, осторожно подбежал и сел рядом с Жуем. Не трогал грядку, просто послушно наблюдал. Тан Линь, заметив его, улыбнулась: — Фаньсинь, и тебе тётя подарит клубнику, хорошо? — Спасибо, тётя! Он повернулся к Жую, они встретились глазами — и вдруг оба рассмеялись. — «Жуй и Фаньсинь такие воспитанные!» — «Момент, когда они посмотрели друг на друга и вместе улыбнулись — такой тёплый!» — «А-а-а, это невозможно! Они оба такие милые!!!» — «Боже, мне самой захотелось второго ребёнка, держите меня!» — «Умиляюсь! Особенно когда они говорят — такие мягкие, такие сладкие голоса!» — «Это шоу создано, чтобы заставить меня родить ребёнка!!!»

Глава 105

Не заметили, как наступил Новый год. После съёмок в «Императорском городе» Жун Сяо продолжал поддерживать популярность через участие в шоу «Романтическая жизнь». В это время Шэнь Дуншэн не назначал ему никаких новых проектов. Но накануне праздников Шэнь Дуншэн неожиданно позвонил. Жун Сяо подумал, что дело срочное. Однако, едва Шэнь Дуншэн заговорил, то сказал: — Сяосяо, недавно запускают одно шоу — про взаимодействие отцов и детей. Формат довольно интересный. Я вот подумал: может, спросишь господина Гу, не хочет ли он поучаствовать? Жун Сяо опешил, а потом засмеялся: — Дун-гэ, почему ты не приглашаешь меня? Почему именно господина Гу? Шэнь Дуншэн услышал его ревнивые нотки и тоже рассмеялся: — Просто подумал, что если пойдёт господин Гу, эффект будет ещё лучше. Хотя, конечно, если хочешь — можешь участвовать и сам. На самом деле Жун Сяо просто подшучивал. Столько лет он знал Шэнь Дуншэна и прекрасно понимал, что за человек перед ним. К тому же, услышав только описание шоу, он уже загорелся идеей: ему самому хотелось посмотреть, каким будет Гу Цяньюй, если останется один на один с ребёнком. — Ладно, я спрошу его. Шэнь Дуншэн добавил: — Это же наше, шоу. Передай господину Гу, что как босс он обязан поддержать собственный бизнес. Жун Сяо прыснул от смеха: — Понял, передам. Когда он повесил трубку, Гу Цяньюй как раз вышел из ванной. — Чего смеёшься? Жун Сяо поднял голову, его красивые глаза наполнены весельем:

— Тут одно шоу предложили. Семейное, про отцов и детей. Дун-гэ только что звонил, спрашивал, не согласишься ли ты сходить с Фаньсинем? — Я? — удивился Гу Цяньюй. — А ты разве не пойдёшь? — Нет, приглашение только тебе. Дун-гэ ещё сказал, что как босс ты обязан поддержать проект. Так что, как решишь? Гу Цяньюй подошёл ближе, склонился к сидящему на кровати Жун Сяо: — А ты сам хочешь, чтобы я пошёл? Жун Сяо улыбнулся и кивнул: — Конечно. Почувствуешь , каково это — одному нянчить ребёнка. — Хочешь посмеяться надо мной, да? Жун Сяо засмеялся, попавшись: — Я ничего такого не говорил! Гу Цяньюй сжал ему щёку: — Пусть Шэнь Дуншэн вышлет всю информацию Чэнь Юньхэ, я посмотрю и дам ответ. — Хорошо, — кивнул Жун Сяо. После того как Гу Цяньюй ознакомился с материалами шоу под названием «Путешествие с малышом», он дал точный ответ: готов участвовать вместе с Фаньсинем. К тому же, по формату шоу Гу Цяньюй с ребёнком должны были отправляться в путешествие, а Жун Сяо — сидеть в студии и наблюдать за ними. Так что фактически это всё равно получалось их совместное участие. В таком виде Гу Цяньюй не возражал. После его согласия шоу было утверждено. Премьера назначена на начало апреля, сразу после праздников. Но промо-кампания стартовала ещё до Нового года. Официальный аккаунт шоу «Путешествие с малышом» V: Крупный эксклюзивный проект StarSky — интерактивное семейное шоу — встретится со зрителями уже в апреле! А пока давайте раскроем состав первой волны участников! Встречайте! 【фото】【фото】【фото】... — «Боже мой, я что вижу?! Господин Гу поведёт маленького Фаньсиня в шоу? Это же небесный подарок!» — «А-а-а-а, я хочу кричать! Правда, хочу кричать! Господин Гу сам лично выходит с Фаньсинем!» — «Как же я рада! Пусть время бежит быстрее!» — «Я буду каждый день отмечаться, ждать премьеры!» — «Счастье какое! Но... а Жун Сяо не участвует?»

— «Я тоже хочу знать, Жун Сяо будет участвовать??» — «Наверное, нет. Там же чётко сказано — семейное шоу, в составе участников только папы с детьми. Так что Жун Сяо, скорее всего, не будет.» — «Господин Гу один на один с ребёнком, ха-ха, жду с нетерпением!» — «А ещё будет маленький Жуй! Значит, мы снова увидим его и Фаньсиня вместе!!!» — «Как же хочется, чтобы время летело быстрее, я не могу дождаться!» — «Ого, ещё и Гу Тун с Лю Пинем! Ха-ха-ха, дочка Гу Туна очень симпатичная, маленькая принцесса!» — «А малыш Лю Пиня выглядит таким простачком, ха-ха-ха!» ... Когда Фаньсинь узнал, что будет сниматься вместе с Гу Цяньюем в шоу, он был на седьмом небе от счастья. Он давно завидовал Жун Сяо, что тот появляется на экране. Теперь настала его очередь — и он был безумно рад.

По мере того как Фаньсинь рос, у него появлялось всё больше собственных идей. Он заранее попросил Жун Сяо помочь собрать чемодан. А когда услышал, что там будут и другие дети, специально приготовил каждому малышу подарок. Не заметили, как наступил апрель. «Романтическая жизнь» завершилась ещё до Нового года, но с момента старта и до финала сохраняла огромную популярность. Даже повторы после окончания имели рекордные просмотры. А в марте на экраны вышел новый сериал Жун Сяо «Императорский город». Фильм снимал Лю Шухэнь, и отзывы были очень положительные. Плюс участие таких актёров, как Жун Сяо, сделало премьеру триумфальной: в первый же день сборы превысили 300 миллионов. Залы оставались полными до конца проката. Один из кинокритиков написал рецензию: «Режиссёр Лю Шухэнь всегда уделяет внимание историческим темам, в его фильмах неизменно присутствует размышление о человеческой природе. Седьмой принц с детства был лишь орудием в руках матери ради власти, жил осторожно, словно по лезвию ножа. Но даже так сумел сохранить чистое сердце. Возможно, именно поэтому он ясно понимал, кто достоин занять трон. Когда Третий принц захватил столицу, наследник сказал ему: "Если откроешь эту дверь, станешь врагом династии. Цзи Лин, готов ли ты принять такие последствия?" Такие слова выдержал бы не каждый. Но Цзи Лин лишь спокойно посмотрел на него: ведь он никогда не был собой, с детства вынужденный скрывать пол и беречь тайну. Он никогда ничем не обладал, значит, и терять нечего. Для него эта династия никогда не была домом — значит, какое предательство?.. Персонаж Седьмого принца хоть и не главный, но проходит через весь фильм, отражая жестокость борьбы за власть. Жун Сяо великолепно справился с ролью. Он актёр с редким даром. Ещё в "Пути бессмертия " режиссёр Лю Кэцинь говорил о его таланте. Теперь же многочисленные проекты это доказали. У него и внешность, и мастерство, и удача. Спасибо Лю Шухэню за этот фильм. Великолепно!» Оценка критиков: 9,6/10. — «Я рыдала навзрыд! Жун Сяо играл просто потрясающе, каждый раз он приносит новые эмоции!» — «Он такой красивый, но когда играет, я забываю про внешность — вижу только героя. В этом и есть сила!» — «Он прекрасен, но я искренне надеюсь, что ему дадут роли с хорошим финалом. Слишком больно смотреть, как он страдает!» — «Если бы он и господин Гу снялись в романтической драме, это было бы шикарно!» — «Ого, какое божественное предложение, я тоже жду!» — «Фильм замечательный, актёры потрясающие. Хотелось бы побольше такого качественного кино!» ... В итоге «Императорский город» собрал 4,3 миллиарда юаней, став сенсацией года. А Жун Сяо благодаря этой картине стал настоящим «кассовым лицом». Сценарии посыпались со всех сторон, но Шэнь Дуншэн не стал перегружать его. Теперь, на таком уровне, Жун Сяо достаточно просто поддерживать популярность, а не беспрерывно сниматься ради упоминаний в прессе. В начале апреля стартовало долгожданное шоу «Путешествие с малышом». Эксклюзивным показчиком вновь стала платформа XX Video. Всего запланировали 12 выпусков, по одному в неделю, три месяца подряд. В первой серии съёмочная группа с утра пораньше приехала к дому Гу Цяньюя и Фаньсиня. Было шесть утра, Фаньсинь только проснулся. Милый и сонный, он увидел оператора — и тут же спрятал лицо в подушку от смущения. Жун Сяо подошёл, поднял его на руки. Фаньсинь обнял его за шею и пробормотал: — Папа, умываться!

За этот год маленький Фаньсинь сильно подрос — с лица сошла детская пухлость, черты стали ещё изящнее и красивее. Стоило ему только появиться в кадре, как чат трансляции тут же взорвался комментариями: — «Аааа, какой же он милый! Только что проснувшийся — такой мягонький!» — «Кажется, обнять его было бы невероятно приятно!» — «Супер-мимими, завидую! Едва увидел посторонних, сразу засмущался, хахаха!» — «Становится всё красивее и красивее! Всё больше похож на Жун Сяо!» Жун Сяо умыл сына, и тот сразу повеселел. Он надел на него маленький рюкзачок, кепку, а Гу Цяньюй уже выкатил два больших чемодана. Первой их остановкой было знаменитое в стране место — Юньнань, «Долина девяти деревень». Фаньсинь радовался предстоящей поездке, но вдруг понял, что поедет без Жун Сяо. Его глаза тут же покраснели: — Папа, ты не поедешь с нами? — Нет, папа не поедет. Но Фаньсинь должен слушаться папочку (爹地), хорошо? Соскучишься — позвони или свяжись по видео. — Но я хочу, чтобы папа поехал! — малыш обнял его за шею, явно не желая отпускать. Жун Сяо сам почувствовал горечь: ради шоу им предстояло расстаться минимум на неделю. Даже когда он уезжал на съёмки, Фаньсинь тяжело переносил разлуку. Сколько бы раз это ни повторялось — привыкнуть невозможно. На улице Жун Сяо долго уговаривал сына, прежде чем тот согласился сесть в машину к Гу Цяньюю. Гу уложил чемоданы, подошёл и обнял Жун Сяо: — Ешь нормально, я скоро вернусь. — И ты тоже, береги себя и Фаньсиня. Звони, если что. Гу взял его лицо в ладони, поцеловал — и пошёл к машине. Из-за этого поцелуя чат трансляции буквально взорвался: — «Ааааа, поцеловал!!!» — «Они такие сладкие, так естественно — просто взял и поцеловал!» — «Я не выдержу, они слишком милые вместе!» — «Хочу знать, будет ли второй сезон "Романтической жизни" с ними! Не могу отпустить!» — «Ха-ха, кажется, и Гу, и Фаньсинь без Жун Сяо выглядят такими печальными!» В машине Фаньсинь посмотрел на отца: — Папочка, было бы здорово, если бы папа поехал с нами. Гу погладил его по голове: — Соскучишься по папе — мы можем ему позвонить по видео. — А ты сам скучаешь по папе?— мягкий голос малыша прямо в сердце. В чате снова буря: — «Я не могу! Это убийственно мило, как можно быть таким?!» — «Скажите, а Гу и Жун Сяо решатся завести второго ребёнка? Таких малышей много не бывает!» — «О да, шикарная мысль! Я тоже жду!» Машина доехала до аэропорта. Гу посадил Фаньсиня на чемодан, так они и катились к выходу. Там уже стоял Янь Цы и маленький Жуй. У того глаза красные — явно плакал. Увидев Фаньсиня, он сразу прижался к папе. — Только что дома не хотел отпускать Цинь Лу, расплакался, — пояснил Янь Цы. — А Фаньсинь плакал? Малыш гордо покачал головой: — Я не плакал! — Видишь, какой Фаньсинь сильный!— улыбнулся Яньцы. Маленький Жуй смущённо взглянул на друга: — Я тоже больше не буду плакать.

Говорил он тихо, краснея — до невозможности трогательно. Чат: — «Ха-ха, Жуй такой нежный! Кажется, ему очень нравится Фаньсинь, старается держать имидж перед ним!» — «А Фаньсинь при встрече всегда серьёзен, как будто держит образ, хаха!» Вскоре они уже болтали и смеялись вместе. Ведь Жун Сяо и Цинь Лу часто устраивали встречи, так что дети давно подружились. Подошли и третьи участники — певец Гу Тун со своей дочкой. Ей три года, она старше обоих мальчиков. С отцом Янь Цы они были знакомы как коллеги, поздоровались рукопожатием. Гу Тун обратился к Гу Цяньюю: — Господин Гу, наслышан о вас! Тот кивнул и пожал руку. У дочки Гу Туна были дреды, выглядела она очень стильно. Фаньсинь и Жуй, глядя на неё, вытянули шейки от любопытства. Девочка посмотрела на них и прошептала отцу: — Папа, отпусти меня. Он поставил её на землю: — Тяньтянь, поздоровайся с братьями, дружи с ними. Она взглянула на Фаньсиня, покраснела и прошептала: — Папа, он такой красивый! Фаньсинь моргнул, посмотрел на Гу Цяньюя. Тот мягко потрепал сына по щеке. Фаньсинь спросил: — Папочка, можно я подарю им подарки? — Можно.— Гу снял с него рюкзачок. Фаньсинь достал чёрную машинку и розового зайчика. Машинку он протянул Жую, зайку — девочке. Та улыбнулась, приняла и чмокнула Фаньсиня в щёку: — Спасибо, мне очень нравится! Фаньсинь застыл с ошарашенным лицом, не понимая, за что его поцеловали. Маленький Жуй тем временем стоял рядом с папой, бросая косые взгляды то на девочку, то на Фаньсиня. Чат взорвался: — «Ого, эта девочка смелая!»

— «Хахаха, выражение у маленького Фаньсиня такое растерянное, слишком мило!» — «Почему Сяо Жуй вдруг замолчал?» — «Мир детей действительно прост — всё сводится к тому, кто красивее!» — «Кажется, Фаньсинь будет очень популярным!» После того как он раздал подарки другим детям, Фаньсинь вернулся к Гу Цяньюю и, моргая, посмотрел на Сяо Жуя. Тот крепко обнимал за ногу Янь Цы и сжимал в руке игрушечную машинку, подаренную Фаньсинем. Фаньсинь подошёл, взял машинку и сказал: — Этим надо вот так играть. Я научу тебя, братик Жуй! — Хорошо!— мягким детским голоском согласился малыш и отпустил ногу отца. Через несколько минут прибыл четвёртый участник — сценарист Лю Пинь со своим сыном Дундуном. Так в сборе оказались все четыре семьи, и путешествие наконец могло начаться. Дундун был примерно одного возраста с Сяо Жуем, но благодаря крепкому телосложению и крупным

чертам выглядел почти как Фаньсинь. Настоящий крепыш, с блестящими чёрными глазами, он с любопытством смотрел на Фаньсиня из рук отца. Фаньсинь, устроившийся в объятиях Гу Цяньюя, заметил его взгляд и улыбнулся. Дундун явно не ожидал, что тот улыбнётся ему, смутился и тут же спрятался в объятиях Лю Пиня. Увидев это, отец рассмеялся: — Что же ты, смотришь на братика и стесняешься? Потому что он слишком красивый, да? Дундун ещё сильнее вжался в грудь отца, вызывая улыбки у всех вокруг. — «Хахаха, Фаньсинь и правда притягивает к себе внимание. Чую, вырастет — будет настоящим сердцеедом!» — «Все четверо малышей такие милые, а папы — просто красавцы!» — «Это шоу не только умиляет, но и радует глаз!» В студии за происходящим наблюдали родители малышей. Рядом сидели Жун Сяо и Цинь Лу, с другой стороны — мама Тяньтянь, Сюй Синь (она не из шоу-бизнеса), а также мама Дундуна — режиссёр Лэ Мо. Ведущий улыбнулся: — Очевидно, что именно Фаньсинь стал любимцем среди детей. Жун Сяо, вы ожидали такого? — Нет, совсем нет. Это ведь первый раз, когда он оказался в компании стольких малышей, — рассмеялся Жун Сяо. Цинь Лу тут же подхватил: — Дело в том, что он слишком красивый! Жун Сяо, не волнуетесь, что будет, когда он подрастёт? — Это покажет время. Сейчас мы стараемся правильно воспитывать его. Думаю, когда он вырастет, не будет вести себя легкомысленно — да и смелости на это у него не хватит. — Значит, у вас есть своя система воспитания. Ну а пока отцы готовятся к полёту, скажите: вас устраивает, как они справляются с ролью пап?» Все четверо родителей ответили, что довольны. — Я тоже считаю, что у них всё получается хорошо. Дети рядом с ними ведут себя очень естественно. А скажите, сколько времени папы проводят с малышами дома? Начнём с Жун Сяо.

— Практически каждый вечер он играет с Фаньсинем. Даже когда я снимаюсь, Фаньсинь живёт у бабушки, и Гу всё равно каждый вечер приезжает, чтобы уложить его спать, а потом возвращается домой. — По господину Гу сразу видно — надёжный. А вы сразу поняли, что он именно такой? Всё же его статус немного особенный. — Он всегда был надёжным. Когда появился Фаньсинь, я понял, что он будет отличным отцом. Статус тут ни при чём. — Вижу, вы полностью им довольны. А как у вас, Сяо Лу? Янь Цы часто проводит время с сыном?

— Он гораздо больше внимания уделяет Жую, чем я. Я думаю: ребёнок растёт — и ладно. А он нет, он всё делает очень тщательно. Как бы ни был занят, найдёт время, а если совсем никак — хотя бы видео-звонок. Очень заботливый. — «Вот этого не ожидал! По Яньцы не скажешь, что он такой нежный с ребёнком. Настоящий контраст! А как у мамы Тяньтянь? Говорят, дочка — папина маленькая любовь из прошлой жизни, это правда?» Сюй Синь улыбнулась: — «Гу Тун — такой человек: если дочка может полежать, он никогда не даст ей сидеть. Если сама не попросит — всё время носит её на руках. Тяньтянь к нему липнет куда сильнее, чем ко мне.» — «Это очень трогательно. А что насчёт Лэ Мо? Лю Пинь выглядит серьёзным, прям строгий отец. Он часто общается с Дундуном?» — Если честно, я даже завидую остальным. У нас Лю Пинь немногословный, о сыне он заботится, но

именно общения мало. Поэтому я и решила, что им стоит поучаствовать в шоу — чтобы они больше разговаривали друг с другом. — Вот видите, значит, шоу действительно приносит пользу! Ну что ж, продолжим смотреть, что будет дальше!

«Кажется, у большинства отцов отношения с детьми не такие близкие, но господин Гу — исключение. Между ним и маленьким Фаньсинем действительно чувствуется особая связь, мальчик явно очень к нему привязан.»

«Я думаю, это шоу и правда замечательное — словно позволяешь себе стать ближе к ним!»

«Лю Пинь выглядит очень строгим, но даже самый строгий отец, когда держит ребёнка на руках, всё равно становится мягче. Достаточно посмотреть, как он обнимает Дундуна.» «Говорят, мужчина до и после того, как стал отцом — это два разных человека. Судя по ним, это правда!» Тем временем четверо пап уже вместе с детьми поднялись в самолёт. В первом классе их рассадили раздельно. Для маленького Фаньсиня это был первый полёт, и всё казалось ему необыкновенно интересным. Сяо Жуй сидел напротив и, порывшись в сумке Янь Цы, достал конфету. Протянул её Фаньсиню: — Братик, держи! Фаньсинь взял угощение и вежливо ответил: — Спасибо, братик! Затем повернулся к Гу Цяньюю: — Папа, можно я съем? Гу Цяньюй аккуратно развернул конфету и отдал ему. Мальчик положил её в рот, довольно прищурился: — Такая сладкая! Дети не могут устоять перед сладостями. После этого Гу Цяньюй попросил у стюардессы стакан воды, чтобы Фаньсинь прополоскал рот. В каждом его движении чувствовалась привычность — сразу было понятно, что он часто делает это и дома. Янь Цы тоже не отставал, заботливо следил за сыном, а вот два других отца рядом выглядели заметно менее опытными. Через два часа самолёт приземлился. К этому времени уже был день, и малыши явно устали. Фаньсинь зевнул, уткнувшись в плечо Гу Цяньюя: — Папа, я хочу спать... — Немного потерпи, скоро будем на месте, — мягко ответил он. Здесь климат оказался значительно теплее, чем в Канъане, поэтому Гу Цяньюй всё время давал сыну воду, чтобы тот не перегрелся. «Господин Гу такой внимательный! Знает, что у детей в дороге легко может начаться жажда, а тут ещё жара — вот и заботится, чтобы он пил воду. Видно, что он делает это постоянно!» «Кстати, в Романтической жизни он же ещё и готовил! Похоже, он и с домашними делами отлично справляется.» «Да-да! И ведь трудно представить, что с его положением он живёт в обычной трёхкомнатной квартире без домработниц. Значит, им просто нравится такая спокойная жизнь!» «Вот что значит богатые люди: хотят — живут в роскоши, хотят — просто. Настоящая свобода. Надо работать, чтобы тоже так!» Из аэропорта четверо отцов с детьми сразу же пересели в машины, которые прислала съёмочная группа. Продюсеры решили избавить участников от поиска транспорта, чтобы не усложнять

дорогу детям. Через некоторое время они прибыли в этническое поселение — место, пропитанное национальным колоритом. Там же находился гостевой дом, где им предстояло остановиться. При распределении комнат им предложили тянуть жребий. Когда вынесли бамбуковый жбан с дощечками, все удивлённо переглянулись. Лю Пинь нахмурился: — Нам нужно тянуть жребий, чтобы определить комнаты? Гу Тун усмехнулся: — Только не это... У меня всегда невезение! Янь Цы заинтересованно прищурился: — Ну, звучит любопытно. Гу Цяньюй молча посмотрел на ведущих. — Ну что, кто первый?— спросил Яньцы. — Ты и начинай,— предложил Гу Тун. Лю Пинь и Гу Цяньюй кивнули. — Хорошо, начну я — сказал Янь Цы и обратился к сыну: — Малыш, выбери для папы одну дощечку. — Хорошо!— Сяо Жуй с серьёзным видом сунул руку в жбан и вытянул жребий. На нём было написано: «Хижина в бамбуковой роще».

— Звучит красиво, наверное, и правда среди бамбука, — заметил Ян Цы. — Неплохо звучит! Теперь я попробую испытать удачу, — сказал Гу Тун и вытянул дощечку. На ней было написано: «Орхидея в безмолвной долине».

Гу Тун нахмурился: — Это что значит? В итоге остались Лю Пинь и Гу Цяньюй. — Давайте вытянем вместе, — предложил Гу Цяньюй. — Хорошо, — кивнул Лю Пинь. Они одновременно достали жребий. На дощечке Гу Цяньюя было написано: «Мостик над ручьём». На дощечке Лю Пиня — «Пение птиц и аромат цветов». — Прямо сказочные места, — невольно вздохнул Гу Тун, увидев результат. — Теперь вы можете идти к своим комнатам. Следуйте по указателям, — напомнил сотрудник программы. — Отлично, значит, идём по указателям, — обрадовался Гу Тун. Одной рукой он нёс на руках маленькую Тяньтянь, другой тянул чемодан. Он явно придерживался принципа: «Мою принцессу нельзя утомлять». Маленький Фаньсинь уже сам шагал по дорожке, а Гу Цяньюй шёл за ним с двумя чемоданами. Ян Цы усадил Сяо Жуя на чемодан и катил его вперёд. Лю Пинь поступил так же: Дундун сидел верхом на чемодане и не сводил глаз с Фаньсиня, шедшего позади. Фаньсинь с рюкзачком за плечами, с яркими губками и белыми зубами, только что жаловался, что хочет спать, но, оказавшись здесь, сразу оживился. На первом перекрёстке табличка указывала: «Хижина в бамбуковой роще» — туда свернул Янь Цы с сыном. Остальные пошли прямо. На втором развилке дорога разделилась на три. Гу Тун и Лю Пинь ушли влево, а Гу Цяньюй продолжил идти прямо. Куда вела третья тропинка, пока оставалось загадкой. Фаньсинь шёл впереди, время от времени оборачивался: — Папа, здесь так красиво! Жаль, что с нами нет папы! — Тебе здесь нравится? — Гу Цяньюй потрепал сына по голове. На лбу мальчика выступил пот, и

он немного забеспокоился. Фаньсинь кивнул. — Тогда в следующий раз приедем сюда вместе с папой, — улыбнулся Гу Цяньюй. — Правда? — глаза Фаньсиня засияли. Гу Цяньюй остановился, достал бутылку воды, дал сыну попить, вытер пот со лба и мягко сказал: — Устал? Хочешь, я понесу тебя? — Нет, папа, ты и так чемоданы тащишь. Я сам могу идти. Папа сказал, что я мужчина. Сказав это, Фаньсинь смущённо улыбнулся. Гу Цяньюй рассмеялся и немного обмахнул его рукой: — Иногда можно и на папу опереться. Твой папа ведь не узнает. — Нет, я не хочу его обманывать, — Фаньсинь обнял его за ногу, а потом снова побежал вперёд. Их жребий привёл их к дому «Мостик над ручьём». Подойдя к каменному мосту, они увидели на другой стороне двухэтажный особняк. На вывеске красовались иероглифы: «Дом у ручья». — Мы пришли, Фаньсинь, — сказал Гу Цяньюй и поднял сына на руки. — Правда здесь? Как же здорово, папа! Гу Цяньюй оставил чемоданы внизу и сначала занёс сына наверх. На втором этаже оказалась комната и ванная. Постели уже были аккуратно застелены, а сквознячок приносил приятную прохладу. Фаньсинь радостно воскликнул: — Как тут свежо, папа! — Сиди тут и не подходи к окну, я пока подниму чемоданы, — сказал Гу Цяньюй. — Хорошо, — кивнул мальчик. Гу Цяньюй быстро спустился вниз, взял чемоданы и поставил их у стены. Всё это время Фаньсинь послушно сидел на кровати и наблюдал за ним.

Когда Гу Цяньюй закончил с чемоданами, маленький Фаньсинь улыбнулся и спросил: — Папа, можно подойти к окну и посмотреть, что там снаружи? Гу Цяньюй достал из чемодана его одежду: — Сначала переоденемся, потом я тебя поднесу к окну. Зрители в чате: — «Господин Гу такой внимательный! Я заметила, что в его чемодане был даже котелок! Вот почему у него два больших чемодана!» — «Ахах, сразу вспомнила, как Жун Сяо в первой серии «Испытания жизнью» тоже притащил кастрюлю!» — «Точно-точно! Это семейка просто чудо!» — «Так, а вдруг эта самая кастрюля ещё тогда принадлежала господину Гу?» Переодевая Фаньсиня, Гу Цяньюй заметил, что после жары на улице мальчику стало неуютно — кожа липла от пота. Он достал полотенце: — Папа оботрёт тебя, хорошо? — Хорошо! — серьёзно кивнул Фаньсинь. Гу Цяньюй смочил полотенце водой, проверил, чтобы не было холодно, и протёр сына, потом надел чистую одежду. Заглянув в ванную, он увидел только примитивный душ и старый унитаз — условия были простыми, но деваться некуда. Вернувшись, он взял Фаньсиня на руки и подвёл к окну: — Смотри, что там. В этот момент по речке проплыла стайка утят. Фаньсинь так обрадовался, что закричал: — Папа, утки! Картинка сменилась студией. Ведущий улыбнулся:

— После такого отрывка ясно видно, насколько господин Гу заботливый отец! Сяосяо, вы довольны тем, как он справляется? Жун Сяо кивнул: — Да, он всегда такой внимательный — и со мной, и с Фаньсинем. — Теперь я понимаю, почему в интернете у него столько поклонников, — добавил ведущий. На лице Жун Сяо засияла ещё более яркая улыбка. Ведущий перевёл разговор: — Сяолу, как вам понравился ваш «Дом в бамбуковой роще»? Настоящая атмосфера уся, дом целиком из бамбука. Цинь Лу рассмеялся: — Да, именно то, что любит Янь Цы. Думаю, он просто в восторге! — Верно, у него глаза загорелись, как только вошёл. А у мамы Тяньтянь как впечатления от «Орхидеи в ущелье»? Это же дерево-дом, настоящая сказка. Сюй Синь кивнула: — Она счастлива! Давно просила нас построить домик на дереве, а тут — готовый. Очень довольна. — А у семьи Лю? «Пение птиц и аромат цветов» с павлином на территории... Казалось бы, это для девочек, но мальчишкам тоже нравятся животные, верно? Мама Дундуна улыбнулась: — Думаю, павлин понравился скорее мужу. А сын просто не может оторвать глаз от птицы. — Ну что ж, выходит, удача была на вашей стороне! — подвёл итог ведущий. — Давайте посмотрим, что будет дальше. Комментарии зрителей: — «Места просто сказочные, видно, что продюсеры вложили душу!» — «Я думала, будут хорошие и плохие варианты, а оказалось, что каждый дом особенный.» — «Подождите... они сказали, там настоящий павлин? Ахах, когда он закричит, все будут в шоке!» После расселения семьи получили первое задание — отправиться в западную часть деревни за продуктами для ужина. Гу Цяньюй предварительно дал Фаньсиню хлебец и молоко, чтобы тот не проголодался. — Пойдём, Фаньсинь, возьмём продукты и приготовим ужин. Мальчик обнял его за шею: — А что мы будем есть вечером? — Не знаю, посмотрим на месте. — А с братом Янь Жуем можно будет поужинать вместе? — Конечно, пригласи его. — Правда можно? — Конечно можно, — с улыбкой повторил его интонацию Гу Цяньюй. Фаньсинь засмеялся, погладил папу по щеке и чмокнул: — Папа, а вечером можно будет связаться с папочкой? Я скучаю! — Хорошо. Если останется время — сделаем видеозвонок. Если нет, то хотя бы поговорим немного перед сном. — Ура! ✦ Авторская ремарка: Основная история подходит к завершению — осталось 5–6 глав. После этого будут дополнительные рассказы. Планирую написать про Цинь Лу и Янь Цы, а также про Хансен и Гу Чжунъюя. Думаю ещё, стоит ли добавить истории А Цзя с Чэнь Юньхэ или Жун Тяньци. Если у вас есть пожелания — пишите!

Глава 106

Гу Цяньюй вместе с маленьким Фаньсинем отправился к месту, указанному на карточке с заданием, чтобы получить продукты. Оказалось, что пункт назначения находился как раз на том самом перекрёстке с тремя дорогами, где они раньше прошли мимо неосвоенной тропинки. На повороте они столкнулись с Лю Пином, который вёл за руку Дундуна. Лю Пин остановился, дождался их и, когда Гу Цяньюй с сыном подошли, спросил: — Господин Гу, вы умеете готовить? Он ещё не успел дождаться ответа, как за него мягким голоском вставил Фаньсинь: — Дядя, мой папа готовит о-о-очень вкусно! Лю Пин удивился, что мальчик сам заговорил, и улыбнулся, глядя на поднятое к нему личико. Маленький Фаньсинь был таким красивым, что вовсе не походил на мальчика. И сам Лю Пин, отвечая, невольно смягчил голос: — Вот как? Твой папа, значит, очень молодец! Фаньсинь радостно кивнул и серьёзно подтвердил: — Супер молодец! — Ха-ха, какой же ты милый! — не удержался Лю Пин. Гу Цяньюй с улыбкой потрепал сына по голове. Дундун шёл рядом с отцом, но то и дело украдкой поглядывал на Фаньсиня. Из-за этого он совсем не смотрел под ноги и вскоре с глухим «плюх» сел прямо на землю. Он сам ещё не успел сообразить, что произошло, и только с растерянным видом уставился на Фаньсиня. Лю Пин тоже опешил — шёл нормально, и вдруг на ровном месте упал! Но пока он стоял в недоумении, Фаньсинь уже подбежал, присел перед Дундуном и, распахнув красивые глаза, спросил: — Дундун, ты не ушибся? Мальчик явно не ожидал, что Фаньсинь сам обратится к нему, и только хлопал глазами в полном замешательстве. Фаньсинь протянул руку: — Давай я помогу тебе встать. На земле холодно! он помог ему встать на ноги, потом заботливо отряхнул с его штанов пыль: — Давай я тебя за ручку подержу, тогда не упадёшь! Щёки у Дундуна вспыхнули красным. Немного пройдя с Фаньсинем, он оглянулся на отца и послал ему сияющий взгляд — и значений в этом взгляде было предостаточно. Комментарии зрителей: — «Ахах, Дундун такой милый! Он же упал только потому, что глаз не мог оторвать от Фаньсиня. Это, выходит, удачное падение?» — «Кажется, у него сейчас целый фильм в голове крутится. А Фаньсинь — настоящий маленький джентльмен!» — «Умираю от умиления! Сначала уставился до растерянности, потом позволил себя поднять, а теперь глазки такие — и стесняется, и счастлив. Это же театр!» — «Всё, я теперь фанат Дундуна!» Даже Лю Пин не ожидал, что сын так посмотрит на него — взгляд был такой смешной, что он сам не удержался и рассмеялся.

— Господин Гу, у вас очень воспитанный сын. — Ваш Дундун тоже молодец, — ответил Гу Цяньюй. Пока отцы обменивались любезностями, подошёл Янь Цы с маленьким Янь Жуем: — Вы уже здесь. Осталось дождаться только Гу Туна. — А ты ещё не взял продукты? — спросил Гу Цяньюй, заметив, что у него руки пустые. — Нет, — покачал головой Янь Цы . — Сказали, нужно дождаться всех и выполнить задание, только тогда дадут. Едва он это сказал, как вдалеке показался Гу Тун, бегущий с дочкой на руках. — Извините, что заставил ждать, — сказал он, подойдя.

— Ничего страшного, твоя девочка ещё маленькая, мы понимаем, — Янь Цы с улыбкой выручил Гу Туна. В этот момент к ним подошёл сотрудник съёмочной группы и передал карточку с заданием. На карточке было написано: «Испытание с обручем. За одну минуту тот, кто сделает больше всего вращений, получит самые богатые продукты. Чем меньше вращений — тем скуднее продукты. Старайтесь изо всех сил!» Янь Цы, дочитав задание, застыл с растерянным видом: — Это... серьёзно? Гу Тун рассмеялся: — А вот это моё! Я обруч кручу — только в путь! Лю Пин и Гу Цяньюй: ... Комментарии зрителей: — «Хахахаха, вы видели лицо господина Гу сзади? Такое выражение — беспомощность, безмолвие, слабость и отчаяние. Даже не сказав ни слова, он взглядом выразил всё!» — «wxsl, умоляю, кто-нибудь, расскажите, что сейчас у господина Гу и сценариста Лю в голове!» — «Ну съёмочная группа, ну вы и шутники, конечно!» В этот момент камера снова переключилась в студию. Ведущий с улыбкой спросил: — Сяосяо, а господин Гу вообще умеет крутить обруч? Жун Сяо покачал головой: — Думаю, что нет. Я никогда не видел, чтобы он это делал. Скорее всего, не умеет. Да и вообще, мало какие мужчины умеют. — Верно, — поддержал ведущий. Не дожидаясь, пока его спросят, Цинь Лу уже заговорил: — Янь Цы тоже не умеет! Не смотрите, что он поёт и танцует — на самом деле он «деревянный» . Такое ему точно не по силам! Ведущий кивнул: — Да, мужчины с этим, похоже, действительно не очень... Но вот Гу Тун сказал, что он умеет. Это правда, Сюй Синь? — Правда, — улыбнулась жена. — У нас дома есть обруч. Он не только сам крутит, но и дочку учит. Все взгляды сразу обратились на неё. Ведущий удивлённо воскликнул: — Вот это да! Это у него хобби такое? — Можно и так сказать. Он любит спорт и фитнес. Когда нет времени сходить в спортзал, занимается дома. — Да, у Гу Туна хорошая фигура. А вот Лэ-лаоши, Лю-лаоши, он дома что-то делает? — Он только по утрам бегает. В остальном — редко. Думаю, это характер такой. — Согласен, он действительно выглядит очень спокойным и уравновешенным. Хорошо, давайте смотреть дальше!

Картинка возвращается к съёмочной площадке. Каждому из четырёх участников выдали по обручу. — Папа, давай! — подбадривала Тяньтянь. — Папа, ты тоже постарайся! — мягко сказал Фаньсинь, глядя на Гу Цяньюя. Гу Цяньюй впервые почувствовал себя неуверенно, кивнул и спросил: — А если папа проиграет и нам не дадут ужин — что тогда? Фаньсинь явно не задумывался об этом, замер, а потом серьёзно сказал: — Тогда мы вернёмся домой к папе! Гу Цяньюй не ожидал такого ответа. Он усмехнулся: если поражение означает, что они смогут вернуться домой к Жун Сяо, то это вовсе не так уж плохо. Даже захотелось бросить игру прямо сейчас! Комментарии зрителей: — «Хахаха, даже через экран чувствуется, как сердце у господина Гу дрогнуло!» — «Оба — и отец, и сын — сейчас явно готовы признать поражение и сбежать домой!» — «Проиграл — значит можно к Жун Сяо/к папе. Отличный вариант, сдавайтесь сразу!» — «Интересно, что в этот момент чувствует съёмочная группа, ахах!» Начался конкурс на одну минуту. Как только ассистент нажал таймер, первым закрутил обруч Гу Тун. Янь Цы глянул на него с ошарашенным видом: «Да ладно, серьёзно?!» Но тоже поднял обруч, поставил на талию и попробовал повторить движения. Правда, оказалось, что легко выглядит только со стороны. Гу Цяньюй, без всякого стеснения, честно попробовал — но увы, талантов для этого у него не оказалось. А Лю Пин... ну, это было что-то! Он мотал верхнюю часть тела так, словно зомби, но обруч при этом совершенно не крутился.

Здесь у Гу Цяньюя и Янь Цы всё было одинаково: то обруч падал, то снова поднимали — в итоге хоть пару раз, но удалось провернуть. А вот Лю Пин... он позы строил очень старательно, но ни одного вращения так и не получилось!!!! А Гу Тун уже совсем разошёлся — казалось, ещё чуть-чуть, и взлетит вместе с обручем!!!! Комментарии зрителей: — «Хахаха, даже через экран видно, как тяжело на душе у учителя Лю!!!» — «Всё, я не могу, wxsl (ROFL- катаюсь по полу от смеха), это слишком смешно!!!» — «Разрешите просто ржать, пожалуйста???» — «Ахахахаха, интересно, Лю сейчас больше всего мечтает просто уйти домой?!» С огромным трудом они дотянули до конца этой «самой длинной минуты в истории». Когда ассистент с секундомером крикнул «Стоп!», все, кроме Гу Туна, облегчённо выдохнули. — «Озвучим результаты: Гу Тун — 158 оборотов, Гу Цяньюй — 23, Янь Цы — 19, Лю Пин — 6. Теперь можете получить продукты. Первое место — крайняя правая корзина, дальше по убыванию!» Гу Тун воскликнул, подхватил дочку на руки и поспешил к первой корзине: — Солнышко, давай посмотрим, что у нас на ужин! Открыв корзину, он достал большой кусок рёбер, рыбу, пару морковок, пучок китайской капусты и прочее. Одни только рёбра стоили того, чтобы радоваться. — Вау! — счастливо вскрикнул он, и остальные невольно позавидовали. У Гу Цяньюя в корзине оказалась рыба, зелень и несколько яиц — не так богато, как у Гу Туна, но вполне неплохо. У Янь Цы — несколько яиц, кусок свинины с прослойкой и пучок овощей. Тоже сносно.

А вот у Лю Пина... когда он открыл корзину, внутри оказалось всего несколько яиц и горсть зелёного перца. И всё. Комментарии зрителей: — «Ахахаха, срочно жалею учителя Лю ровно одну минуту!!!» — «Учитель Лю, не плачь, вы справитесь!!!» — «Как же не повезло мужику, ну просто ужас!» Все посмотрели на его скромный улов с улыбкой и сочувствием. Гу Тун похлопал его по плечу: — Что будем делать, учитель Лю? Может, объединимся? Вы только готовьте, а остальное я обеспечу. Лю Пин поднял на него взгляд: — Ты не умеешь готовить? Гу Тун почесал нос: — Так заметно, да? Лю Пин пожал плечами: — Тогда нам не светит. Я тоже не умею. После этих слов оба синхронно посмотрели на Янь Цы. — ...Не смотрите так! Мой кулинарный уровень ограничивается приготовлением лапши быстрого приготовления! — замахал тот руками. — Если не возражаете, приходите ко мне. Вместе поужинаем. — Гу Цяньюй уже взял свою корзину, держал за руку Фаньсиня и подошёл к остальным. Все уставились на него — и внезапно подумали: «Почему он так внезапно выглядит чертовски круто?» Комментарии зрителей: — «Ух, какое эффектное появление господина Гу, согласны?» — «Правда ведь, он реально был чертовски харизматичен!» — «Хахаха, вот это разница между боссом и обычными игроками!!!» — «Мужчина с личным баффом!» — Братик Жуй, хочешь к нам на ужин? У моего папы еда супер вкусная!— Фаньсинь с надеждой посмотрел на маленького Янь Жуя, схватив его за руку. Тот улыбнулся, показав ямочку на щеке: — Хорошо! Словно вовсе не нужно было спрашивать разрешения у Янь Цы — он сразу согласился. Янь Цы притворно нахмурился: — Даже у папы разрешения не спросишь? Мальчик вцепился в его ногу и с детской хитростью сказал: — Папа, пойдём к братику Фаньсиню в гости, пожалуйста! Я хочу! Янь Цы рассмеялся, погладил его по носу и посмотрел на Гу Цяньюя: — Ну что ж, тогда простите за беспокойство. Тут и Дундун подбежал, жалобно выпалив: — Братик Фаньсинь, можно я тоже к вам? У моего папы ужасно невкусно получается готовить!!! Лю Пин: «...» Фаньсинь посмотрел на Гу Цяньюя. Тот кивнул. Фаньсинь радостно обернулся к Дундуну: — Конечно! Осталась только Тяньтянь. Фаньсинь улыбнулся ей: — Сестричка Тяньтянь, приходи и ты, хорошо? Тяньтянь посмотрела на Гу Туна. Тот кивнул.

Девочка счастливо рассмеялась: — Хорошо! Спасибо, братик Фаньсинь! В итоге все четверо собрались у Гу Цяньюя в «Домике у ручья». Кухня там была с большой печью на дровах. Гу Цяньюй быстро распределил обязанности: Лю Пин присматривал за детьми, Гу Тун вызвался разжечь огонь, Янь Цы пошёл мыть овощи. Сам же он, вымыв котёл, попросил у съёмочной группы большой таз: знал, что с мытьём тут будет сложно, взрослые-то потерпят, а детям нужен удобный вариант — набрать тёплой воды и искупать. Но разжечь печь оказалось непросто. Гу Тун долго возился, так и не зажёг, только закоптился. Гу Цяньюй к тому времени уже всё подготовил. Увидев, что Янь Цы почти закончил с овощами, он попросил Гу Туна порубить рёбра и занял его место у печи. Хотя с таким очагом он никогда раньше не сталкивался, попробовал несколько раз — и пламя вспыхнуло. Гу Тун уставился на это с лицом человека, потерявшего веру в жизнь. Комментарии зрителей: — «Ахахаха, выражение лица Гу Туна бесценно!!!» — «Господин Гу реально крут!» — «Вот что значит настоящий босс!»

В это время в студии ведущий спросил у Жуна Сяо: — Он раньше делал такие вещи? Кажется, у него очень уверенные движения. — Думаю, нет, — Жун Сяо улыбнулся и покачал головой. Другие этого не заметили, но он слишком хорошо знал Гу Цяньюя. Только что, когда тот разжёг печь, с виду всё выглядело спокойно и привычно, но в его чёрных глазах мелькнуло удивление — очевидно, он сам не ожидал, что получится. — Похоже, господин Гу и правда очень умелый! — восхитился ведущий. Камера снова вернулась к четвёрке отцов. Янь Цы хоть и не умел готовить, но смог поставить рис вариться в большой кастрюле. За весь день и взрослые, и дети толком ничего не ели, так что ужин был особенно долгожданным. У Гу Цяньюя тем временем раскалился котёл. Он начал жарить, движения были уверенные и отточенные. Даже впервые пользуясь такой огромной печью, он выглядел совершенно спокойно — явно потому, что дома готовил постоянно. Рёбра, которые выдала съёмочная группа, были мелкие, и Гу Цяньюй приготовил из них универсальное блюдо — сладко-кислые рёбрышки. Как только аромат распространился по комнате, из спальни, где играл, выскочил Сяо Фаньсинь: — Папа, это сладко-кислые рёбрышки?! — Да, — ответил Гу Цяньюй. Мальчик радостно закричал. Потом последовали жареные яйца с перцем, лёгкий овощной салат, суп из томатов и яиц, тушёная рыба... Всё это время Гу Тун и Янь Цы стояли рядом и с восхищением наблюдали за его работой. Казалось, ещё чуть-чуть — и они начнут аплодировать и скандировать: «Наш повар — лучший!» Комментарии зрителей: — "Ахаха, они как настоящие фанаты смотрят на него!" — "Господин Гу действительно крут! Это напоминает, как когда-то Жун Сяо в шоу Вызов жизни готовил — тогда тоже все столпились и смотрели на него с обожанием. Видимо, те, кто умеет готовить, тянутся друг к другу? — "Даже через экран пахнет вкусно! Хоть бы раз в жизни попробовать еду от господина Гу! Слюни

текут!" — "Да бросьте мечтать, всё, что он готовит, принадлежит только Жуну Сяо!" Когда все блюда выставили на стол, Лю Пин уже усадил четверых детей в ряд. Гу Тун разложил им рис по мискам. Наконец, когда Гу Цяньюй вынес суп и поставил его на стол, они могли начать ужин. Гу Тун поднял стакан с водой: — Позвольте мне поднять этот бокал вместо вина за нашего шефа! Господин Гу, спасибо! Гу Цяньюй улыбнулся, слегка чокнулся стаканом и сказал: — Нe стоит слов, ешьте на здоровье. Сяо Фаньсинь уже давно умел есть сам. Он сидел рядом с Гу Цяньюем и уверенно пользовался палочками. По сравнению с другими детьми, которых всё ещё кормили отцы, это выглядело впечатляюще. Янь Цы был к этому привычен — ведь часто бывал у них в гостях и знал, что Фаньсинь умеет есть самостоятельно. А вот двое других были удивлены. Гу Тун взглянул на мальчика: — Он уже может есть сам? Гу Цяньюй кивнул: — Да, он давно привык. Фаньсинь обернулся к Гу Туну и улыбнулся: — Дядя Гу, вкусно же у моего папы? — Очень вкусно. Твой папа — настоящий мастер! Фаньсинь радостно прищурил глазки. Дундун посмотрел на него, а потом повернулся к Лю Пину: — Папа, я тоже хочу сам! Братик Фаньсинь ведь сам ест! Лю Пин кивнул: — Хорошо, попробуй ложкой. Он и сам хотел, чтобы сын учился самостоятельности — всё-таки мальчик. Но это дело требует практики, сразу не получится. Дундун взял ложку, попробовал зачерпнуть и поднести к рту, но оказалось, что руки ещё не слушаются. Несколько раз промахнулся и рассыпал рис по столу и себе на одежду. В конце концов, не выдержав, он с мольбой посмотрел на отца. Фаньсинь, заметив, как у братика на глазах выступили слёзки, мягко сказал: — Дундун, давай, у тебя получится!

Лю Пин, услышав это, обернулся к Сяо Фаньсиню и невольно подумал, какой же этот ребёнок заботливый. Не сдержавшись, он вздохнул: Гу Цяньюй действительно хорошо воспитал сына. Фаньсинь, услышав похвалу, тут же радостно воскликнул: — Дядя Лю, мой папа ведь самый-самый, правда? За столом все рассмеялись. Фаньсинь, который так искренне и по-детски «хвалит папу», выглядел чересчур мило. Комментарии зрителей: — "Он слишком очарователен! «Мой папа самый лучший!» — да-да-да, твой папа просто лучший во всей вселенной!" — "Чувствуется, что он безмерно гордится Гу Цяньюем. Мальчики обычно восхищаются отцами, но так открыто и восторженно хвалить — это редкость!" — Господин Гу хоть и не улыбнулся, но глаза у него прямо полны любви! В студии тоже все засмеялись. Ведущий вздохнул:

— Фаньсинь просто прелесть. Жун Сяо, а дома он тоже такой? — Дома он тоже любит крутиться возле него, но вот так не выражался. Кажется, стоило выйти вместе в люди, и он стал настоящим фанатом, — улыбнулся Жун Сяо. — А у тебя не возникает ревности? — Нет, я только рад, если они будут ближе друг к другу. Ведь оба для меня самые родные, их отношения очень важны. ... После ужина все вместе прибрались, а затем разошлись по своим домам. Гу Цяньюй вскипятил воды, вылил её в большой таз, разбавил холодной и искупал Фаньсиня. Для малыша это было в новинку — сидеть в таком огромном тазу. Но чтобы тот не простыл, Гу Цяньюй не дал долго плескаться, быстро укутал его в полотенце и вынес. — Ты ведь хотел поговорить с папой по видеосвязи? — Хочу! — закивал Фаньсинь. Гу Цяньюй достал телефон, отправил Жуну Сяо приглашение и передал трубку сыну. Связь установилась быстро. Увидев ребёнка, Жун Сяо сразу улыбнулся: — Фаньсинь, ты только что помылся? Мальчик счастливо засмеялся: — Папа, только что! Папа Гу меня намылил, пахнет вкусно! А ещё он нашёл такой огромный таз и купал меня там, супер! — Правда? Ну и здорово. Тебе понравилось? — Угу! А ещё вечером папа Гу сделал сладко-кислые рёбрышки! Мы пригласили в гости других ребят. Вот бы ты был с нами! — Вы хорошо поиграли? — Очень! Но я скучаю по папе. — И папа скучает. Я буду ждать вас с папой Гу дома, хорошо? — Хорошо... — мальчик с тоской смотрел на экран. Жун Сяо едва сдерживал грусть, и тут Гу Цяньюй взял телефон и показался в кадре: — Не волнуйся. Я хорошо о нём позабочусь. Эти слова успокоили Жуна Сяо. Он улыбнулся: — И о себе тоже заботься. Комментарии зрителей: — "Господин Гу такой внимательный! Почувствовал, что Жуну Сяо тяжело, и сразу взял трубку!" — "Каждый раз, когда они взаимодействуют, сердце тает. Если кто-то спросит, что такое настоящая любовь, я отвечу: вот это!" — "Пусть у меня никогда не будет такой «сказочной любви», но зато я могу смотреть на них — и этого достаточно." — "Пусть они всегда будут вместе!" ... После ночёвки в новом доме утром Гу Цяньюй и Фаньсинь проснулись вместе. Мальчик, перевернувшись, положил маленькую ножку на живот папы и сонным голосом пробормотал: — Папа, я хочу блинчик с яйцом... — Хорошо! — кивнул Гу Цяньюй и спросил: — Молока выпьешь? — Угу! — мальчик кивнул. Поднявшись, Гу Цяньюй сначала помог сыну переодеться. В жёлтой футболке с утёнком тот выглядел особенно мило. Он умыл его и протянул маленькую зубную щётку. Фаньсинь присел на корточки и начал чистить зубы, а Гу Цяньюй занялся завтраком: из оставшихся с вечера яиц сделал блинчики, подогрел пакет молока, сварил яйцо вкрутую. Когда он выставил всё на стол, мальчик уже сидел и ждал, сложив ручки.

Себе Гу Цяньюй сделал тосты, молоко и глазунью — простой, но сытный завтрак. Зрители, увидев эту сцену, начали шутить: — Господин Гу, газету к завтраку подать? — Кофе со сливками и сахаром? — Может, ещё сигару?

После простого завтрака Сяо Фаньсинь снова был полон энергии — настоящий маленький лучик счастья! Утром в деревне заиграла громкая трансляция, приглашая четырёх участников шоу к пруду — там им предстояло заработать продукты на обед. Первым появились Янь Цы и его сын Сяо Янь Жуй. Оба были в одинаковых костюмах «папа+сын» и шли бок о бок — зрелище было очень трогательное. Особенно забавно выглядел маленький Янь Жуй, явно недоспавший, с заспанным личиком, а у Янь Цы на голове торчал взъерошенный вихор. Фаньсинь, увидев, что Янь Жуй наконец перестал делать серьёзное лицо, радостно замахал ему рукой: — Жуй-ди, доброе утро! Янь Жуй прыснул со смеху, подбежал и обнял его: — Утка! Через некоторое время пришли Лю Пин с сыном Дундуном. Сочетание — папа строгий и серьёзный, сын — наивный и простодушный — смотрелось очень мило. Поздоровавшись со всеми, Лю Пин остановился рядом, а Дундун тут же протиснулся к Фаньсиню: — Братик Фаньсинь, ты завтракал? — Конечно! А ты? Мой папа приготовил блинчики с яйцом, они такие вкусные! — Твой папа супер! — глаза Дундуна загорелись. По сравнению с этим, его сухой хлеб выглядел очень жалко. Он даже невольно покосился на своего отца. Фаньсинь, услышав похвалу в адрес Гу Цяньюя, тут же сияюще улыбнулся: — Правда же? Мой папа самый-самый! Последним прибежал Гу Тун, неся на руках дочку. Все обомлели: вчера она была настоящей «крутой девчонкой» с аккуратными дредами, а сегодня её волосы торчали во все стороны. Гу Тун смущённо пояснил: — Обычно ей причёски делает мама. Сегодня я сам возился полчаса, и всё без толку. Придётся позже вымыть голову и расчёсывать заново. — У неё, наверное, волосы вьются от природы? — уточнил Лю Пин. — Да, в меня, — кивнул Гу Тун. — Есть резинка? Я попробую, — сказал Лю Пин. Получив резинку, он немного переговорил с девочкой и... ловко собрал ей волосы в аккуратный пучок. Гу Тун был поражён: — "Ничего себе, Лю Лаоши, скрытый талант нашёлся!" Комментарии зрителей: — "Лю Лаоши красавчик! Никогда бы не подумала, что такой строгий человек умеет делать девочке причёски!" — "В душе он явно заботится о маленькой принцессе, хаха!" —" Какая милая неожиданная сторона!" — "Он такой серьёзный, а на деле милейший!" Лю Пин смущённо улыбнулся: — Когда жена была беременна, все думали, что родится девочка. Вот я и учился — видео по макияжу, по причёскам смотрел... А потом родился мальчик. В студии ведущий спросил у Лэ Мо: — Это правда?

— Да. Он тогда часами смотрел такие ролики, я думал — для вдохновения, для работы. А оказалось, готовился к рождению дочки. — Значит, когда узнали, что сын, он расстроился? — Немного, конечно. Но быстро прошло. Первые месяцы именно он мыл ребёнка, менял пелёнки, ухаживал за Дундуном. — Неожиданно! Такой строгий на вид, а внутри такой внимательный — замечательно. ... Картинка вернулась на съёмочную площадку. Все четыре семьи уже переоделись в костюмы для рыбалки: дети ловили рыбу в маленьком пруду, а взрослые в большом. Задача: за полчаса поймать как можно больше рыбы. Победители первыми выбирают продукты. Как только дали сигнал «Старт!», Янь Цы и Гу Тун помчались к большому пруду. Гу Цяньюй посмотрел в сторону сына. Убедившись, что Фаньсинь спокойно играет с другими детьми, только после этого вошёл в воду. Фаньсинь уже вооружился маленьким сачком и с важным видом «работал» в прудике. — Фаньсинь-ди, я лучше всех умею ловить рыбу! — прошептала Тяньтянь, присев напротив. — Правда? — Фаньсинь замахал сачком и вдруг радостно закричал: — Смотри! Я поймал! Он радостно высыпал рыбку в вёдрышко. После этого мальчик словно вошёл во вкус: рыбка за рыбкой попадалась в его сачок. А у взрослых дела шли куда хуже. Эти мужчины выглядели солидно и внушительно, но с рыбалкой у многих были проблемы. Гу Тун заметил всплеск и закричал: — Янь Цы, не двигайся, там рыба! Сейчас поймаю! Бульк! — рыба уплыла. Гу Тун вздохнул обречённо. А в это время Гу Цяньюй спокойно поднял первую добычу. Будто получив «бонус удачи» от сына, он быстро выловил ещё четырёх рыб подряд. Остальные трое только переглянулись: «...» Это была полная односторонняя «разгромная победа». Когда прошло двадцать минут, и оставалось ещё десять, все трое почувствовали давление. Ведь один из участников явно был слишком хорош.

На фоне такого сильного соперника остальные выглядели почти беспомощными. В последние пять минут Гу Цяньюй и Янь Цы всё же поймали ещё по одной рыбе. Для Янь Цы это стало небольшим утешением — хоть какая-то победа над собой. Лю Пин и Гу Тун: «......» Когда время вышло, все выбрались на берег, чтобы подсчитать улов. Первым проверили корзины Гу Цяньюя. Его дуэт с Фаньсинем оказался настоящими мастерами рыбалки: в ведёрке мальчика оказалось восемь рыбёшек, плюс пять у Гу Цяньюя — всего тринадцать. У Сяо Янь Жуя было пять рыбок, и ещё одну поймал Янь Цы — вместе шесть. У Лю Пина оказалось всего три — все из ведёрка Дундуна. А у Гу Туна в ведре Тяньтянь оказалось лишь две. Результат был очевиден. Узнав, что они с папой заняли первое место, Сяо Фаньсинь в восторге обнял Гу Цяньюя за ногу и засиял от счастья. — Хорошо, — объявил ведущий, — теперь победители могут выбрать продукты для обеда. Гу Цяньюй поднял сына на руки и подошёл к четырём закрытым корзинам. Он собирался подумать, но Фаньсинь уверенно показал пальчиком: — Папа, бери вот эту! — Ладно, слушаюсь! — без колебаний согласился Гу Цяньюй. Когда они подняли крышку, внутри оказались: половинка тыквы, кусок свиной грудинки, небольшой петух, несколько яиц и зелень.

— Ого! Отличный набор! — одобрительно загудели остальные. Дальше каждый выбирал по очереди, и хотя лучшие продукты достались Гу Цяньюю, наборы у всех оказались вполне приличные. Команда шоу явно подошла к делу с совестью. Вернувшись в свои дома, все занялись готовкой. Сегодня, кроме Гу Цяньюя, остальные решили не злоупотреблять гостеприимством и готовили сами. По дороге домой Фаньсинь, сидя у отца на руках, заглянул в корзину и заметил петушка: — Папа, мы будем его есть? — А ты хочешь? — спросил Гу Цяньюй, повернув голову. Мальчик покачал головой: — Давай отдадим его Паньпань, хорошо? Гу Цяньюй задумался: — Если до возвращения домой ты будешь заботиться о нём, то мы его заберём. Согласен? — Правда?! — глаза Фаньсиня загорелись. — Я смогу, папа! Комментарии зрителей: — "Такой тёплый момент... Гу-сяньшэн действительно невероятно мягкий и заботливый!" — "Неудивительно, что Фаньсинь растёт таким хорошим ребёнком." — "Дети — зеркало родителей. Здесь всё видно сразу!" — "Ах, сердце тает, хочу ещё таких милых деток!" ... Дома Гу Цяньюй сварил тыквенную кашу, добавил к ней овощной салат — получился простой, но вкусный обед. После этого уложил Фаньсиня спать. Когда мальчик уснул, он вышел во двор и соорудил из принесённой корзины гнёздышко для петушка. На этой спокойной ноте завершился первый выпуск «Путешествия с малышом». Комментарии зрителей: — "Даже не заметила, как пролетела первая серия! Такая уютная и добрая!" — "Где же найти ещё одного такого мужчину, как Гу-сяньшэн?" — "Честно, начинаю завидовать Сяо Сяо!" — "Ах, я снова попалась на его обаяние! Пусть выходит в шоу-бизнес, все деньги мои его!"

— "Очень хочу увидеть, как другие папы выкручивались с готовкой, должно быть весело!" — "Ого, анонс! В следующем выпуске появится Сяо Сяо?!" — "Ура! Значит, мы увидим их троих вместе!" — "Продюсеры, зачем вы нас так дразните?!" — "Ждём-не дождёмся следующей серии, семейка снова в сборе!"

Глава 107

Следующий выпуск шоу «Путешествие с малышом» вызвал особое ожидание у зрителей, ведь заранее было объявлено, что там появится Жун Сяо. Однако, когда программа вышла в эфир, у господина Гу уже появилась собственная группа поклонников. Жун Сяо, не удержавшись, поддразнил только что вышедшего из ванной Гу Цяньюя: — Господин Гу, можно сказать, вы дебютировали прямо с центральной позиции. Поздравляю!!! Гу Цяньюй взглянул на него и, подойдя, обнял за плечи: — Что, боишься, что я стану слишком популярным? Жун Сяо, обвив его шею руками, улыбнулся:

— Конечно, я очень боюсь! Видя такого озорного Жун Сяо в своих объятиях, Гу Цяньюй наклонился и слегка прикусил его ушко, затем взял его ладонь и прижал к своей груди: — Здесь всё заполнено только тобой. Жун Сяо, встретив его такой искренний взгляд, засиял улыбкой и потянулся его поцеловать. И этот поцелуй в ту ночь был обречён лишь разгореться сильнее... Маленькая Фаньсинь в последнее время выбирала детский сад. Вместе с ней сад искали Сяо Си из семьи А Цзя и Янь Жуй из семьи Цинь Лу. Незаметно для всех пришло время троим малышам идти в сад. Хотя Янь Жуй был помладше, узнав, что Сяо Си и Фаньсинь идут туда, Цинь Лу решил отправить и его, чтобы рядом с друзьями он не чувствовал себя одиноким или обиженным. Именно поэтому последнее время Янь Цы выглядел особенно «задумчивым.» В итоге выбор пал на частный билингвальный детский сад в Канъане, считавшийся элитным. Его главным образом финансировали четыре крупнейшие семьи города. В первый день, когда малышей отвозили в сад, все три семьи прибыли вместе. Жун Сяо вышел из машины, держа на руках Фаньсинь, и заметил вдали уже приехавших Цинь Лу и Янь Цы. У Янь Цы на лице были большие тёмные очки. Цинь Лу, увидев Жуна Сяо, помахал ему рукой. Жун Сяо подошёл с Фаньсинь и сказал: — А Цзя вот-вот приедет, давайте зайдём вместе. Фаньсинь, заметив Янь Жуя, радостно сказала ему: — Братик Жуй, теперь мы будем ходить в один садик. Ты рад? Янь Жуй кивнул, выглядя мило и трогательно. Увидев своего малыша таким, Янь Цы, стоявший позади, снова почувствовал укол в сердце. Через несколько минут Чэнь Юньхэ привёл Сяо Си. Все собрались, и можно было отправляться на регистрацию. Цинь Лу обернулся к Янь Цы: — Ты в порядке? Пойдём со мной или подождёшь здесь? Выслушав, Янь Цы молча вернулся в машину. Цинь Лу всё понял без слов, взял Янь Жуя на руки и пошёл вместе с Жун Сяо и остальными в сад. По дороге Янь Жуй обнял его за шею: — Папа, а что с дэдди? — С дэдди всё хорошо, просто ему тяжело отпускать своего малыша в садик, — мягко погладил его по голове Цинь Лу. Жун Сяо, услышав это, обернулся к нему с вопросительным взглядом. Цинь Лу тяжело вздохнул и пожал плечами. Увидев его беспомощность, Жун Сяо всё понял: конечно же, Янь Цы не хотел расставаться со своим маленьким Янь Жуем, вот и был в плохом настроении. Регистрация прошла легко. Чтобы дети привыкли, в первый день им нужно было провести в саду всего один час. Но едва встретившись, троица малышей так увлеклась играми, что по окончании времени совсем не захотела уходить.

Цинь Лу отвёл маленького Янь Жуя в детский сад и, увидев, как тот весело играет с братиками, вернулся к машине. Больше всего он беспокоился не о сыне, а о Янь Цы. В отличие от легко приспособившегося Янь Жуя, муж выглядел куда более растерянным. Открыв дверь, он увидел красные глаза Янь Цы. — Ты... плакал? — удивлённо спросил Цинь Лу. Янь Цы отвернулся, изо всех сил стараясь сдержаться, и, отрицая, произнёс «нет» дрожащим

голосом, в котором звучали слёзы. Цинь Лу: «...» Странно, но почему-то захотелось смеяться. Он сел рядом и мягко сказал: — Всё хорошо. Твой сын прекрасно справился. Рядом Сяоси и Фаньсинь, никто его не обидит. Не грусти. Но стоило это произнести, как слёзы Янь Цы полились ещё сильнее. Цинь Лу: «...» Вот это да! Стало только хуже! Вскоре Жун Сяо и А Цзя вывели троих малышей и лично передали Янь Жуя Цинь Лу. Когда открылась дверь, и Жун Сяо увидел заплаканные глаза Янь Цы, он на миг опешил, а затем спросил: — Всё в порядке? Цинь Лу покачал головой: — Ничего страшного. Жуй, мы едем домой! Он взял сына на руки и поблагодарил: — Спасибо, Сяо-Сяо! — Не за что, завтра просто привози его прямо сюда, — ответил Жун Сяо. — Хорошо, понял. Мы тогда поехали. — Езжайте осторожно, — кивнул Жун Сяо. После прощания он вернулся в машину. Улыбнувшись Гу Цяньюю, сказал: — Видел? У Янь Цы глаза совсем красные. Похоже, он и правда не может отпустить Янь Жуя. Гу Цяньюй слегка усмехнулся. С заднего сиденья вмешалась Фаньсинь: — Дядя Янь Цы так переживает за братика Жуя? Боялся, что его будут обижать? Но мы с братом Сяоси будем его защищать! Жун Сяо, услышав это, потрепал её по голове: — Умница, наш Фаньсинь! От похвалы мальчик сиял от счастья. Вдруг Жун Сяо нахмурился. Гу Цяньюй сразу заметил это, взял его за руку: — Раз уж сегодня есть время, давай заедем в больницу. — Ладно, — немного подумав, согласился Жун Сяо. Он понимал: если не пойти, Гу Цяньюй всё равно будет переживать, даже если сам он считал, что всё в порядке, только вот желудок последнее время иногда побаливал. Гу Цяньюй направил машину в больницу. Фаньсинь сидела у него на руках и, заметив, что Жун Сяо пошёл сдавать анализы, тревожно прижалась к нему: — Дэдди, папа заболел? — Нет, всё хорошо, папа просто проверяется. Не волнуйся, — погладил её по голове Гу Цяньюй, заметив перемену в настроении ребёнка. После анализов нужно было подождать результаты. Чтобы Фаньсинь не скучал, Жун Сяо хотел отправить сына с Гу Цяньюем домой, но они оба отказались уходить. Смотря на своих родных — большого и маленького, Жун Сяо невольно улыбнулся, чувствуя, как сердце наполняется теплом. Ждать пришлось недолго — результаты вышли быстро. Когда Жун Сяо пришёл за заключением, врач, взглянув на него, радостно сказал: — Поздравляю! У вас уже восемь недель беременности. Все показатели в норме. Рекомендую сделать УЗИ. Жун Сяо, держа бланк в руках, понимал каждое слово, но в то же время не мог поверить в услышанное. Спустя минуту ошарашенно переспросил:

— Вы хотите сказать, что я... беременен? — Конечно. А вы сами ничего не замечали? Жун Сяо: «...» Желудок побаливал — это считается? Выйдя из кабинета, он встретил обеспокоенный взгляд Гу Цяньюя. — Ну как? — тут же спросил тот. Жун Сяо моргнул, перевёл взгляд на Фаньсинь в его руках и выдохнул: — Врач сказал... я беременен. Уже восемь недель. Хе-хе... Господин Гу, вы снова станете папой! Будто салют вспыхнул прямо над головой Гу Цяньюя, рассыпавшись яркими огнями. Увидев его ошеломлённое лицо, Жун Сяо с улыбкой прижался ближе: — Ну что, господин Гу, этого малыша оставим?

— Конечно, почему бы нет? — почти не задумываясь, ответил Гу Цяньюй. И тут же заметил, как в красивых глазах Жун Сяо мелькнула хитринка. Жун Сяо протянул руку и легонько ущипнул Фаньсиня за щёчку: — Фаньсинь, у тебя будет братик. Рад? — Братик? — мальчик недоумённо моргнул. — Такой же, как Янь Жуй? — Родной братик, — улыбнулся Жун Сяо. — Такой же, как ты, тоже из папиного животика. Радостно? Услышав это, Фаньсинь раскрыл глаза всё шире и вскоре засиял ожиданием: — Правда? А когда я смогу его увидеть? — Хоть сейчас можем пойти и посмотреть, — шутливо сказал Жун Сяо и чмокнул сына в щёку. Вместе они зашли в кабинет на УЗИ. Жун Сяо лёг на кушетку, а Гу Цяньюй держал Фаньсиня на руках, стоя позади врача. Хотя однажды он уже проходил через это, когда ждали Фаньсиня, сейчас руки и ноги снова похолодели от волнения. На экране появился крошечный силуэт малыша. Врач вдруг воскликнул: — Ого, поздравляю вас! Это двойня! — Правда? — Жун Сяо не удержался и переспросил. — Конечно, — кивнул врач. — Пусть срок всего восемь недель, но уже отчётливо видно — два ребёнка. Поздравляю! Гу Цяньюй почувствовал, как перехватило горло: — А если двойня... на что нам стоит обратить внимание? — При двойне беременность протекает тяжелее, — объяснил врач. — Очень важны питание и эмоциональное состояние... Гу Цяньюй внимательно запомнил каждое слово. Когда они вышли из больницы, его взгляд на Жун Сяо стал особенно осторожным и бережным. Фаньсинь, конечно, не понял всех слов врача, но кое-что уловил. Терпеливо молчав в кабинете, он, едва оказавшись снаружи, спросил: — Папа, это значит, у меня будет два братика? Неожиданный вопрос заставил Жун Сяо рассмеяться: — Да, именно так. Хорошо? — Папа, ты такой крутой! — искренне воскликнул мальчик. Ведь у них уже есть Фаньсинь, поэтому, пусть известие и оказалось внезапным, Жун Сяо был готов к нему и душой, и телом. Тем более, видя радость Фаньсиня и Гу Цяньюя от появления сразу двух новых жизней, он сам чувствовал себя невероятно счастливым. О том, что Жун Сяо ждёт двойню, вскоре узнала вся семья Гу. Когда он приехал к ним, старик Гу Чжаоян сиял от счастья и тут же вручил Жун Сяо два больших красных конверта. Зная привычку деда радоваться и дарить всем красные конверты, Жун Сяо не смог сдержать улыбки, но в сердце было тепло, и он обнял старика. Гу Чжуншань и Ся Линьси тоже были на седьмом небе. Узнав, что ждут двойню, Ся Линьси тут же

настояла, чтобы они переехали жить в дом семьи Гу. Иначе, сказала она, сама переберётся к ним. К счастью, это совпадало и с планами Гу Цяньюя: он и так собирался нанять для Жун Сяо диетолога. Шэнь Дуншэн собирался было спросить Жун Сяо, планирует ли тот осенью сниматься в новой картине, но, узнав о двойне, едва не расплакался от зависти. Вот она — настоящая жизнь победителя. На этот раз новость о беременности скрывать не стали. В тот же вечер Жун Сяо написал пост в своём Weibo: Жун Сяо — тот, о ком заботится господин Гу: Сегодня поделюсь с вами сразу двумя радостями. Первая — Фаньсинь официально стал детсадовцем. Вторая — он скоро будет старшим братом. 【Фото】 К посту была прикреплена фотография сегодняшнего УЗИ. Хотя прямо о беременности он не написал, всем и так стало ясно. Комментарии посыпались мгновенно: «А-а-а-а-а! Боже, Сяо-Сяо снова беременен???» «Это же двойня, да???»

«Правда двойня? На этот раз Сяо ждёт двойню???» «А-а-а-а-а! Я не могу, это слишком! Хахахаха! Поздравляю, Сяо-Сяо!!!» «Хочу спросить только одно — господин Гу там, наверное, с ума сошёл от счастья?!» «Очень хочу взять интервью у господина Гу прямо сейчас, узнать его чувства!!!» «Хахаха, мама спросила, почему я на коленях смеюсь, а я просто слишком счастлив — двойня! Вот это настоящий победитель по жизни!!!» «Сяо-Сяо, это так завидно, ты обязан быть безумно счастливым!!!» «Хочу скорее увидеть малышей, жду не дождусь!!!» «Фаньсинь точно станет хорошим братом. Он же настоящий маленький джентльмен!» «Сяо-Сяо, береги себя!!!» ... Сообщение Жун Сяо моментально стало вирусным, и хэштег #ЖунСяо—настоящий победитель, кто не согласен, выходи на бой# в считанные минуты поднялся на первое место в трендах. «Я просто спрошу — кто вообще осмелится возразить?!» «Я уже стою на коленях — всё, сдаюсь!!!» «Единственный "минус" — то, что Жун Сяо бастард. Но давайте честно: он ведь бастард из семьи Жун, одной из четырёх крупнейших в Канъане. К тому же у него прекрасные отношения с нынешним главой семьи Жун Тяньци — тот даже приезжал к нему на съёмки! А ещё вспомним господина Гу, да и само актёрское мастерство Жун Сяо давно признано публикой. Фаньсинь — прелесть, правда? И вот скажите теперь: завидуете или нет? Но больше всего завидно, конечно, их любви с господином Гу. Как там говорят? Если выйти замуж за правильного человека — каждый день будет как солнечный!» ... Знакомые Жун Сяо тоже начали поздравлять его. Цинь Лу V: Поздравляю, Сяо! А-а-а-а, как же я завидую!!!!! @ЖунСяо—любимчикГуV: ... Официальный аккаунт семьи Жун V: @ОфициальныйАккаунтГу... Позаботьтесь о моём племяннике!!! Семьи Су и Цзи V: @Гу... Эй, вы хоть немного оставите место другим? Но поздравить всё равно нужно!!! Официальный аккаунт корпорации Гу V: С сегодняшнего дня в течение трёх месяцев — скидка 20% на все услуги компаний группы Гу! @Жун V... @Су V... @Цзи V... А вы что скажете? Официальный аккаунт семьи Жун V: С сегодняшнего дня в течение трёх месяцев — скидка 50% на

все услуги компаний группы Жун!!! @Гу... Довольны? Семьи Су и Цзи V: С сегодняшнего дня в течение трёх месяцев — скидка 20% на все услуги компаний Су и Цзи! @Гу: Ну как, пойдёт? «Боже, я не сплю? Это реально?» «Это безумие!» «Мама спросила, чего я плачу от счастья — виноваты эти богачи, они слишком жгут!!!» «Праздник, настоящий праздник!» «Господа, примите мои поклоны!» «Кто там говорил, что четыре семьи не ладят? Ну и как, не стыдно?» «Я больше не завидую Жун Сяо. Я просто не могу себе позволить завидовать такому человеку-богоподобному победителю!» «Жизнь всё-таки круче любого романа!» «Есть вещи, которые мы даже придумать не можем, а эти богачи воплощают их запросто!» «Хочу сказать одно: богатые тоже могут позволить себе капризы — и это прекрасно!» «Всё, решила: этой осенью отправлюсь в путешествие. Нужно срочно воспользоваться акциями!» «Быстро, надо устроить спонтанную поездку! Покупать, покупать, покупать!» «Нет, я должен себя сдержать... Но мои руки живут своей жизнью!!!» ... Когда Жун Сяо узнал обо всём этом, он одновременно смеялся и был тронут до глубины души. А Фаньсинь в последние дни был на седьмом небе. Каждый встречный от него слышал: — У меня скоро будет два братика! Я крутой, правда? Беременность в этот раз давалась Жун Сяо тяжелее, чем с Фаньсинем. Если тогда почти не было симптомов, то теперь всё началось с проблем с желудком, а вскоре добавился токсикоз. К счастью, ещё во время первой беременности Гу Цяньюй основательно изучил все нюансы. Тогда знания не пригодились, зато теперь оказались как раз кстати. Пока семья суетилась и радовалась в ожидании двух новых жизней, в эфир вышел второй выпуск шоу «Путешествие с малышом». Этот эпизод зрители ждали особенно — ведь там появлялся Жун Сяо. В восемь вечера шоу стартовало. Серия началась с момента, когда господин Гу мастерил курятник для петушка Фаньсиня. Проснувшись после дневного сна и увидев подарок, мальчик был вне себя от счастья. Он обнимал Гу Цяньюя и восторженно повторял снова и снова: — Дэдди, ты такой крутой! Как ты это сделал?! — Дэдди, ты потрясающий, я так тобой восхищаюсь! Гу Цяньюй рассмеялся и потрепал сына по голове: — Так нравится? Фаньсинь кивнул с самым серьёзным видом: — Очень нравится!!! — Тогда ухаживать за петушком будешь ты. Справишься? — Конечно! — с серьёзной уверенностью пообещал мальчик. Когда проснулись и другие трое малышей, ведущие объявили новое задание — приготовить ужин. Гу Цяньюй привёл Фаньсиня к месту сбора. Завидев остальных детей, мальчик тут же заявил: — У меня есть петушок! А мой дэдди сделал для него курятник — очень крутой! Его слова вызвали у ребят восторг и зависть. А Дундун и вовсе повис у папы на ноге: — Папа, я тоже хочу петушка! «Хахаха! Лицо Лю Пина в этот момент — я буду смеяться целый год!!!»

«Надо же, господин Гу действительно такой умелый! Совсем не скажешь, что он из богатой семьи!» «Чем богаче люди, тем скромнее ведут себя.» «Правда! Видно, что в семье Гу очень хорошее воспитание!» Съёмочная группа протянула карточку с заданием Янь Цы. Он взял её, пробежал глазами и на миг растерялся: — Сегодня вечером к нам придёт гость. Кто? На его вопрос сотрудники только улыбнулись и покачали головой. — Сказать нельзя, — ответили они. Янь Цы немного расстроился, но всё же прочитал задание вслух: — Нужно за два часа собрать на огороде продукты для ужина и приготовить богатый стол, чтобы встретить гостя. Гут Тун взял карточку у него из рук, глянул и уточнил: — Собирать овощи? Мы должны сами идти в поле? — Да, — кивнул Янь Цы. — Звучит вроде несложно, — заметил Лю Пин. — Давайте одного оставим с детьми, а остальные пойдут собирать, так будет быстрее, — предложил Янь Цы. — Тогда пусть Лю займётся малышами, а мы пойдём, — решил Гут Тун и посмотрел на Гу Цяньюя. Тот кивнул: — Но тут же только овощи. А мясо? У меня есть одна рыба. Лишь после этих слов все осознали: в задании про мясо ничего не сказано. Слишком крупная недоработка — скорее уж ловушка. Гут Тун тут же побежал обратно к сотрудникам: — А мясо? Что с ним? Улыбаясь, те ответили: — За мясом придётся договариваться с местными жителями. — А менять на что? — машинально спросил он. — Смотря что им нужно, — пояснил сотрудник и внимательно посмотрел на Гут Тун. Тот ненадолго задумался, а потом сказал: — Значит, мы можем не собирать овощи просто так, а сначала узнать у местных, что им нужно, помочь им, а взамен получить мясо? Так? Сотрудник кивнул. Гутун возмутился: — Вот ж вы, а! Чуть в ловушку нас не загнали! «Хахаха, Гутун всё же смышлёный!» «Съёмочная группа реально хитрая!» «Если бы не вопрос господина Гу, они бы наверняка притащили только овощи — и всё!» «Представьте: гость приходит, а на столе только салат!» «А гость-то — Жун Сяо! Представляю, как Фаньсинь и господин Гу обрадуются его появлению!» «Хочу скорее увидеть Сяо-Сяо!» «Очень жду, когда покажут их троих вместе!!!» Благодаря находчивости Гут Туна, им удалось обойти ловушку шоу. Ребята по очереди сходили к местным, узнали, на какие овощи можно обменять мясо, и только после этого отправились собирать урожай. Фаньсинь явно стал среди четырёх детей «вожаком»: трое малышей ходили за ним хвостиком. А когда Гу Цяньюй вышел в огород, Фаньсинь остался наверху и громко подбадривал отца: — Дэдди, давай, ты самый пухлый!!! — Папа, давай, ты самый пухлый!!!

— Дэдди, давай, ты самый пухлый!!! (• 你很棒 (nǐ hěn bàng) — «ты молодец». 棒 (bàng) = классный, замечательный, выдающийся. • 你很胖 (nǐ hěn pàng) — «ты толстый». 胖 (pàng) = полный, пухлый.) ... От этого хора все взрослые, копавшиеся в грядках, не выдержали и расхохотались. «Хахаха! Великие отцы, вы самые пухлые!!!» «С таким милым болельщиком грех не работать!» «Похоже, "ты самый пухлый" станет мемом года! Это же гениально!» Заранее узнав, что именно нужно для обмена, они быстро управились и ещё до истечения двух часов закончили задание. В итоге Янь Цы и Гу Тун потащили огромную корзину овощей и мяса к дому Гу Цяньюя. Ведь готовить по-настоящему умел только он — остальные трое в кулинарии были совершенно бесполезны. Как только продукты оказались на месте, все сразу взялись за дело. Теперь, после первой попытки, распределение обязанностей стало куда чётче.

Постепенно начинало смеркаться, и аромат свежеприготовленных блюд один за другим выплывал из маленькой кухни. Фаньсинь сидел на низкой скамеечке, вдыхал запахи и не мог удержаться от того, чтобы сглотнуть слюну. Рядом Дундун заметил: — Братик Фаньсинь, твой дэдди такой крутой! — Да, мой дэдди самый крутой! — гордо подтвердил мальчик. Дундун с серьёзным видом кивнул. Тут Лю Пин, услышав их разговор, потрепал сына по голове: — А твой папа разве не крутой? Дундун моргнул и с детской непосредственностью ответил: — Но ты же готовить не умеешь! А у дэдди Фаньсиня еда так вкусно пахнет! Лю Пин потерпел полное поражение одной фразой! «Хахахаха, бедный папа!» «Сочувствую Лю-лаоши... ровно одну минуту, не больше!» «В детском мире всё просто: кто вкуснее готовит — тот и самый крутой! Интересно, Лю-лаоши по возвращении запишется на кулинарные курсы?» «Хаха, Лю-лаоши, не плачь, зато ты умеешь заплетать косички!» «Лю-лаоши думает: "Мелкий, погоди, дома я точно научусь готовить!"» В студии все смеялись от души благодаря искренним словам ребёнка. Ведущий повернулся к Жун Сяо: — Сяо-Сяо, так уж и правда — господин Гу готовит настолько вкусно? Жун Сяо кивнул: — Да, он отлично готовит. Дома мы чаще едим то, что он делает. — А если ты на съёмках, господин Гу сам себе готовит? — Нет, тогда он чаще ездит к маме поесть, заодно проводит время с Фаньсинем. Когда остаётся один, он редко готовит — мужчины вообще привыкли чем-то перекусить наспех. Я сам тоже не люблю готовить. — Верно, когда один — всегда кажется, что и так сойдёт, — согласился ведущий. — Хорошо, давайте продолжим смотреть! Камера вновь вернулась к дому. Последнее блюдо, которое готовил Гу Цяньюй, уже почти было

готово. В этот момент во двор въехала чёрная машина и остановилась у моста. Дверь открылась, и первым зрители увидели длинные ноги, а потом — лицо Жун Сяо.

В тот миг комментарии в прямом эфире просто взорвались! «А-а-а-а! Он появился! Красавчик Сяо во всей красе!!!» «Каждый раз, как вижу его, сердце замирает!» «А-а-а! Жун Сяо сам себе фильтр!» «Хахахаха, сейчас будет воссоединение! Я так взволнован!!!» «Ура, снова можно насладиться их сладостью!» «Фаньсинь, беги скорее — папа приехал!!!» Во дворе Фаньсинь сидел на скамеечке, а в кухне Гу Цяньюй продолжал готовить. Никто из них не знал, что Жун Сяо уже пришёл. И только когда он появился в поле зрения, Фаньсинь, увидев папу, резко вскочил, на секунду замер — будто не веря глазам, — а потом с криком: — Папа!!! — сорвался с места и бросился в объятия. Жун Сяо подхватил сына на руки, закружил его в воздухе и, прижимая к себе, спросил: — Скучал по папе? Ответом стал звонкий чмок в щёку. А на кухне Гу Цяньюй, услышав это радостное «папа!», едва не выронил лопатку. Хорошо, что рядом оказался Янь Цы и успел подхватить её. Но готовить он больше не мог. — Через минуту просто сними с огня, — бросил он и, не дожидаясь ответа, стремглав вылетел во двор. «Хахаха! Кажется, господин Гу уже не в силах сдерживать внутренний порыв, идёт, как вихрь!» «Вы видели взгляд Янь Цы? Он явно не ожидал, что Гу Цяньюй всё бросит ради Жун Сяо!» «Не знаю почему, но я смеюсь в голос!!!» «Господин Гу подумал: "Мой любимый приехал! Я не могу ждать!"» Увидев его, Жун Сяо прищурился и, прижимая к себе Фаньсиня, пошёл навстречу. Гу Цяньюй не улыбался, но глаза его сказали больше любых слов. Они встретились взглядом — сладким, полным тысячи признаний. Зрители в прямом эфире только визжали от восторга. «А-а-а-а, моё сердце сейчас выскочит!!!» «Чувствую себя в дораме — то смеюсь, то плачу!» «Честно, даже когда мой парень признавался мне в любви, я не была так взволнована!!!» В студии Жун Сяо, наблюдая запись, сам густо покраснел. Ведущий, улыбаясь, спросил: — Вот теперь понятно, почему вас так любят. Это чересчур сладко! Сяо-Сяо, скажи, что ты тогда подумал, когда увидел господина Гу? Смущённый, с румянцем на лице, Жун Сяо покачал головой: — Ничего. Просто... я был счастлив его видеть. — Честно, у всех сейчас будто проснулся романтический дух, — вздохнул ведущий, и экран вновь вернулся к сцене встречи. Гу Цяньюй подошёл ближе, осторожно принял у Жун Сяо Фаньсиня, обнял сына и быстро отпустил: — Я только что готовил, от меня не пахнет дымом? — Нет, пахнет очень даже приятно, — Жун Сяо поправил ворот его рубашки и улыбнулся: — Ты ожидал, что я приеду? — Нет, я думал, программа пригласит кого-то другого. Не ожидал, что это будешь ты.

— И ты рад? Гу Цяньюй только улыбнулся и кивнул. А вместо него тут же воскликнул Фаньсинь: — Папа, я рад! Я очень рад!!! Появление Жун Сяо сделало мальчика самым счастливым на свете. Он буквально парил от радости, а остальные дети смотрели на него с завистью: сегодня именно он был главным героем. После ужина Жун Сяо пошёл вслед за сыном посмотреть его комнату. Фаньсинь радостно сообщил: — Папа, вчера я спал вот на этой кровати вместе с дэдди! Сегодня ты тоже должен с нами спать! — Хорошо, — улыбнулся Жун Сяо. — А тебе с дэдди эти дни было весело? — Весело! — кивнул мальчик. — Но я хотел, чтобы папа тоже был. Папа, а ты останешься? — Я побуду с тобой завтра целый день, а вечером поеду. Мы же договорились: я буду ждать вас дома. Хорошо ? Фаньсинь, с трудом сдержав слёзы, всё же кивнул: — Ладно! — Молодец. А ты не хочешь показать папе своего петушка? Стоило заговорить о петушке, мальчик оживился и повёл Жун Сяо к курятнику: — Папа, вот его домик! Это дэдди сделал! Правда он крутой? — Да, очень крутой! — подтвердил Жун Сяо. Тут как раз вышел Гу Цяньюй: — Ты не устал? Иди отдохни, я отведу Фаньсиня купаться. — Я не устал. Пусть папа сам искупает его, ладно? — Жун Сяо взглянул на сына. — Хочешь, чтобы папа тебе помог? — Правда?! Жун Сяо щёлкнул мальчика по носу: — Правда. Разве папа когда-нибудь тебя обманывал? Сказал и понёс его в ванную. Фаньсинь всё показывал и объяснял, даже большой таз представил с гордостью... «А-а-а! Какая зависть!» «Они такие милые и тёплые! И ведь совсем скоро появятся близнецы — у меня мурашки от счастья!» «Интересно, господин Гу когда-нибудь приведёт близнецов на шоу?» «Не мечтайте, наслаждайтесь моментом!» «Зачем вы это сказали?! Теперь я тоже мечтаю!!!» «У нас должны быть мечты!» «И надежда!!!» После купания Жун Сяо унёс сына в кровать. Фаньсинь, хихикая, сказал: — Папа, а здесь звёзды на небе такие большие! Жун Сяо вытер ему голову и в тон ему ответил: — Правда? — Да! Когда свет выключишь, сам увидишь! Когда Гу Цяньюй вернулся, всё убрав, они выключили свет. Комнату залили лунный свет и яркие звёзды — такие большие и чистые, каких не увидеть в городе. Фаньсинь сел на подоконник, взял папу за руку: — Смотри, папа, правда огромные? Жун Сяо поднял голову и восхищённо прошептал: — Красота какая... В этот момент его плечо накрыла тёплая ладонь, а в волосы лёг поцелуй. Он повернулся и легко поцеловал Гу Цяньюя в подбородок. В его глазах отражалось сияние звёздного неба.

Фаньсинь, видя это, зажмурился, прикрыв глаза ладонями... но пальцы оставил раздвинутыми, чтобы через них всё-таки наблюдать за родителями. Жун Сяо заметил его и, улыбнувшись, притянул к себе, поцеловал в макушку. Не бывает ночи счастливее, чем та, где рядом вся семья.

Глава 108

Жун Сяо как приглашённый гость лично появился во втором выпуске шоу «Путешествие с малышом» и снова, без всяких сомнений, оказался в топе поисковых трендов. Кто-то сделал обои из финальной сцены, где вся семья вместе смотрела на звёзды. После обработки с эффектами картинка получилась и красивой, и сказочной. — Преклоняюсь перед мастером! — Уже сохранил, спасибо! Поставил на рабочий стол! — Ааа, какая красота! Когда Жун Сяо листал Weibo, он увидел эти обои и в очередной раз восхитился тем, какие талантливые бывают пользователи интернета. Он сохранил картинку и показал её Гу Цянь-юю: — Красиво? Гу Цянь-юй взглянул на экран телефона, потом поднял глаза на Жун Сяо: — А ты всё равно красивее! Эта фраза сразу заставила Жун Сяо улыбнуться. Поскольку он ждал двойню, прошло всего три месяца, а животик уже слегка округлился. Да и внешне он немного располнел, и каждый раз, видя его таким, Гу Цяньюй испытывал нежность и жалость. Маленькая Фаньсинь теперь официально ходил в детский сад. Хотя каждое утро, просыпаясь, он начинал капризничать и утверждать, что не хочет туда идти, рядом были Янь Жуй и Сяо Си, поэтому, как только выходил из дома, тут же веселел. Возвращаясь из детского сада, Фаньсинь не только рассказывал Жун Сяо обо всём, что произошло за день, но и обязательно ложилась у его живота и говорила с братьями: — Братики, вы сегодня были послушными? В такие моменты Жун Сяо всегда чувствовал особое тепло. — Фаньсинь, а ты хочешь братика или сестричку? — мягко спросил он, поглаживая его мягкие волосы. Фаньсинь подняла голову, в его миндалевидных глазах, точно таких же, как у него, мелькнуло сомнение: — А сестричка будет как цзе-цзе Тяньтянь? — Да! — Тогда я хочу обоих! Сначала братика, потом сестричку! Можно? — глаза мальчика светились с ожиданием. Жун Сяо сделал вид, что задумался: — Нет, можно выбрать только одного. Братика или сестричку? Фаньсинь заморгал: — Не знаю... Оба хорошие! Жун Сяо не стал его больше мучить, поднял и поцеловал: — Наша Фаньсинь обязательно станет замечательной старшим братом !

— Я буду их очень любить! ... Узнав, что Жун Сяо ждёт двойню, Гу Чжунъюй был в восторге и специально прилетел из-за границы. Вместе с ним приехал и Хансен. Увидев Жун Сяо, Чжунъюй тут же сунул ему в руки пухлый красный конверт: — Держи, купи побольше вкусного! Такое поведение семьи Гу — по любому поводу дарить красные конверты — сколько бы раз Жун Сяо с этим ни сталкивался, каждый раз вызывало у него и смех сквозь слёзы, и благодарность. — Роды назначены на конец года. У Фаньсинь появится братик! — с улыбкой сказал Чжунъюй, глядя на мальчика. Фаньсинь улыбнулась и сказал: — А может быть, ещё и сестричка! — Да, может и сестричка! — засмеялся Чжунъюй и поднял его на руки. — Я слышал, ты теперь ходишь в садик? Нравится? — Да, там много ребят, можно играть вместе. Мне нравится садик! — Вот это да, ты просто умница!

— Конечно, я же супер-крутая! — Фаньсинь больше всего любила, когда его хвалили. Стоило кому-то сказать, какой он умница, — и мальчик тут же сиял от счастья. Вечером, когда Гу Цяньюй вернулся домой, он увидел приехавшего из-за границы Гу Чжунъюя. Неожиданно оказалось, что тот специально прилетел из-за Жун Сяо. За ужином Чжунъюй пошутил: — Ты что, собрался дебютировать в центре сцены, а? Гу Цяньюй понял, что тот его дразнит: — Второй дядя, если у тебя есть такое желание, я могу всё устроить. — Вот ведь... — Чжунъюй вздохнул. — Вырос, отцом стал, совсем перестал быть милым. Даже не сравнить с нашей маленькой Фаньсинь! Вдруг упомянутый Фаньсинь поднял голову: — Второй дедушка, ты что сказал? — Сказал, что ты умница! — Ну да, я супер-умница! Эти слова вызвали смех у всех за столом. Так как у Хансена были дела, он вместе с Чжунъюем вскоре уехал. ... Наступил золотой август. Живот у Жун Сяо, которому уже шёл шестой месяц беременности, стал большим. Теперь уже было невозможно, как раньше с Фаньсинь, скрыть беременность. Да и сама эта беременность протекала куда тяжелее. Гу Цяньюй всё видел и очень переживал. Ничего не говоря вслух, он твёрдо решил: после этих родов он больше не позволит Жун Сяо снова беременеть. Он поделился своей мыслью о вазэктомии с Ся Линьси. Та давно замечала, как тяжело Жун Сяо переносит беременность, и потому не стала его отговаривать: — Если ты всё обдумал и уверен, то сделай. Жун Сяо ничего не знал. Гу Цяньюй втайне связался с больницей. В день операции его сопровождал Чэнь Юньхэ. Когда всё закончилось, помощник долго колебался, будто хотел что-то сказать. Гу Цяньюй усмехнулся: за столько лет они стали почти друзьями. — Хочешь что-то спросить? — он присел отдохнуть, пока не отошёл наркоз. — Оно того стоит, господин Гу? — Юньхэ хотел задать этот вопрос ещё с того дня, как шеф

велел ему связаться с клиникой. Он знал, как Гу Цяньюй любит Жун Сяо, но не думал, что любовь может зайти так далеко. Тот лишь легко улыбнулся: — Я не могу позволить ему снова мучиться ради меня. Поэтому для меня это стоит всего. Когда у тебя и А Цзя будет ребёнок, и ты увидишь, как тяжело ему , я уверен, ты тоже сделал бы так же. Он хлопнул Юньхэ по плечу: — Пошли домой. — Может, ещё немного отдохнёте? — Не нужно. — Гу Цяньюй поднялся и медленно пошёл к лифту. Чтобы не вызывать подозрений, он сказал Жун Сяо, что уезжает в командировку. Это была первая ложь за всё время их отношений. Хотя это было «доброе» враньё, на душе у него было тяжело. Он не поехал никуда далеко — просто поселился в старом доме семьи Гу, который пустовал и отлично подходил для восстановления. Жун Сяо не стал ничего подозревать. Но из-за занятости Гу Цяньюй не мог даже созваниваться с ним по вечерам. Прошло несколько дней, и тоска стала грызть сердце Жун Сяо. К тому же Ся Линьси каждый день днём куда-то уходила, беря с собой термос, будто носила еду кому-то в больницу. Когда Жун Сяо спросил, она ответила, что навещает старого друга. Он кивнул и не придал значения. Если бы не случайность, он так ничего и не заметил бы. Беда в том, что Цинь Лу однажды увидел Гу Цяньюя с немного странной походкой. Вечером он проболтался Жун Сяо: — Твой господин Гу что, ногу повредил? Сегодня мельком заметил, будто он идёт как-то странно. Эти слова сразу связали в голове Жун Сяо и странное поведение Ся Линьси, и «командировку» Гу Цяньюя. Положив трубку, он понял: скорее всего, тот действительно травмирован и скрывает это, чтобы не волновать его. С одной стороны, он понимал. С другой — сердце сжалось от тревоги. Он всё же набрал Гу Цяньюя. Тот ответил почти сразу. — Сяо-сяо? — голос был мягкий и заботливый. — Где ты? — у Жун Сяо защипало в глазах. — На работе. Что случилось? — Гу Цяньюй сразу уловил, что в голосе любимого что-то не так. — Ты что-то скрываешь от меня? Ты ведь травмировался? Услышав это, он понял: Жун Сяо что-то догадался. Пусть не всё, но достаточно. Он жестом велел Чэнь Юньхэ подождать и сказал в трубку: — Немного зацепил машину. Уже всё в порядке. Скоро приеду домой, ладно? — Правда всё в порядке? — Да. Я сейчас выезжаю. Не волнуйся. — Он поспешил к выходу. ... Вернувшись, он встретил Ся Линьси. — Сяо-сяо уже знает? — та удивилась. Гу Цяньюй кивнул: — Сказал, что попал в мелкую аварию. Подробностей он не знает. Он поднялся в спальню. На кровати сидел Жун Сяо. Их взгляды встретились — и у того сразу покраснели глаза. Гу Цяньюй подошёл и мягко сказал: — Всё хорошо, видишь? Не волнуйся. — Если бы Цинь Лу не увидел тебя, ты бы сказал мне только тогда, когда всё зажило? — Жун Сяо

упрямо глянул на него. — Теперь ты умеешь скрывать от меня важные вещи ? Гу Цяньюй смутился: — Я был неправ. Обещаю, это первый и последний раз. Жун Сяо понимал: он всё это делал только ради него. Но оттого, что любимый тайком терпел боль в одиночку, сердце сжималось ещё сильнее. — Мне обидно. Сегодня я сплю с Фаньсинь, а ты сам подумай над своим поведением. Гу Цяньюй замер. Стоит ли сейчас признаться по-настоящему? Когда Жун Сяо повернулся, он не выдержал и обнял его сзади: — Прости меня. Он прижался лицом к его плечу, будто ища прощения. Жун Сяо не смог сердиться дальше. В конце концов, он ведь и не злился всерьёз — просто очень боялся за него. — А в будущем ты снова будешь что-то скрывать, лишь бы я не волновался? — мягко спросил он, глядя в глаза Гу Цяньюю. Тот почувствовал, как сердце уходит в пятки. Ведь даже сейчас он не сказал всей правды... Но отступать нельзя. — Нет. Больше не посмею. Я был неправ.

— Ладно, раз это первый раз, прощаю тебя. Но теперь покажи, где у тебя болит, — тихо сказал Жун Сяо. Гу Цяньюй замер. Вот ведь как бывает: одно враньё тянет за собой сотню новых. Увидев его колебания, Жун Сяо приподнял бровь: — В чём дело? — Ничего, — поспешил ответить Гу Цяньюй. — Просто слегка потянул мышцу. Чтобы успокоить любимого, он позволил осмотреть себя. Жун Сяо убедился, что на теле мужа нет видимых повреждений: — Где болит? Давай я вотрю мазь. — Не нужно, само заживёт. Но Жун Сяо не послушал. Он принёс мазь и вернулся. Гу Цяньюй, понимая, что выбора нет, лёг и наугад указал место. Жун Сяо решил, что тот избегает больного участка, и не стал подозревать. — Так больно? — спросил он, втирая мазь. — Нет, всё нормально. Продолжай, — ответил Гу Цяньюй. Когда закончили, он поднялся и ушёл в ванную. А Жун Сяо вышел из комнаты и набрал номер Чэнь Юньхэ. У того сердце сжалось, когда на экране высветилось имя «Жун Сяо». Но деваться было некуда, пришлось ответить. — Помощник Чэнь, скажите, пожалуйста, когда именно господин Гу попал в аварию? — прямо спросил Жун Сяо. Чэнь Юньхэ застыл. «Босс, когда врёшь, хоть бы меня предупредил, как мне теперь выкручиваться?» Видя молчание, Жун Сяо добавил: — Думаете, как ответить? Скрывать уже было бессмысленно. Чэнь Юньхэ вздохнул: — Думаю, лучше, если об этом скажет сам господин Гу. — Если бы он хотел, он бы сказал. Но раз он солгал уже не раз, значит, не собирался говорить, — твёрдо произнёс Жун Сяо. Помолчав, Чэнь Юньхэ всё же решился:

— Господин Гу... на прошлой неделе сделал операцию по стерилизации. Он боялся, что вы заметите во время восстановления, поэтому сказал, будто уехал в командировку. Слово «стерилизация» будто ударило Жун Сяо громом. Он не ожидал, что Гу Цяньюй ради него пойдёт на такое. Слёзы сразу выступили на глазах. — Спасибо. Я понял, — хрипло сказал он и положил трубку. С трудом взяв себя в руки, вернулся в комнату. Когда Гу Цяньюй вышел из ванной, то увидел покрасневшие глаза Жун Сяо. — Что случилось? Тебе нехорошо? — встревоженно спросил он. Жун Сяо смотрел на него, сердце рвалось от боли. Он хотел было молчать, но понял: не сможет притворяться, будто ничего не знает. — Сядь, — голос дрожал и срывался. Гу Цяньюй почувствовал недоброе. Он сел напротив, но едва собрался что-то сказать, как Жун Сяо, повернувшись, коснулся его лица и расплакался. Боль пронзила грудь Гу Цяньюя. Он торопливо вытер слёзы. — Не плачь, прошу. — Тебе не больно, да? Глупый, зачем ты так сделал? — Уже не больно. Это пустяковая операция, правда. Сяо-сяо, не плачь, от твоих слёз у меня сердце разрывается. — А у меня тоже. Ты поступил слишком жестоко! Как ты мог принять такое решение один, не посоветовавшись со мной? Это слишком, Гу Цяньюй! — Да, я виноват. Должен был сказать. Но я боялся, что ты не согласишься. Ты не представляешь, как мне тяжело видеть, как ты мучаешься. Я не вынесу ещё раз. Пусть это будет моей прихотью, ладно? Он притянул Жун Сяо в объятия. Тот вцепился в его одежду, прижимаясь всем телом: — Только в этот раз. Если ты ещё раз сделаешь что-то подобное за моей спиной, я больше не смогу быть рядом с тобой. — Хорошо. Больше никогда. Обещаю, — прошептал он и поцеловал его в лоб. ... Вышел третий выпуск шоу «Путешествие с малышом». На этот раз четыре семьи направились в лесной парк. Тема выпуска — путешествие на природе. Организаторы заранее выбрали безопасное место для детей. Когда Фаньсинь узнал, что проведёт с папой двое суток в лесу, он тут же превратилась в «почемучку». — Папа, в лесу есть тигры? — Папа, в лесу есть белые кролики? — Папа, мы там встретим семерых гномов? Зрители смеялись в сети: — «А Белоснежка там будет?» — «Да, и я хочу знать про гномов!!!» — «В лесу есть Красная Шапочка, верьте мне!» Так как выпуск был про жизнь на природе, Гу Цяньюй взял с собой палатку, спальные мешки и аптечку. Чемоданы не подошли — пришлось всё сложить в походные рюкзаки. После перелёта их встретила машина шоу и довезла до нужного места. Но последние несколько километров они должны были пройти сами. Место выбрали с учётом детей, так что путь оказался лёгким. На обочине журчала речка. Перейдя её по крупным камням, они попадали прямо на площадку для

лагеря. Вода была прозрачная, а в ней шустро мелькали рыбки. Гу Цяньюй нёс Фаньсинь на руках. Мальчик с восторгом указала вниз: — Папа, смотри, рыбы! — Да, вижу, — улыбнулся он.

Услышав ответ Гу Цяньюя, Фаньсинь радостно воскликнул : — Папа, а вечером мы можем поесть жареную рыбу? — Если нам удастся поймать, то обязательно поедим, хорошо? Фаньсинь энергично закивала: — Хорошо! Зрители в сети писали: — «Вот это мне особенно нравится в господине Гу — он не даёт пустых обещаний!» — «Да он же такой умелый, точно рыбу добудет!!!» — «Место просто потрясающее!!!» Четыре семьи без труда перешли речку и добрались до места стоянки. Каждая выбрала участок, достала палатки и принялась за установку, чтобы детям было где отдыхать. Пока Гу Цяньюй возился с палаткой, Фаньсинь тихо сидел рядом и с любопытством наблюдал, не мешая. Когда палатка была готова, мальчик подпрыгнул от радости: — Папа, ты такой сильный! Гу Цяньюй улыбнулся и взглянул на него с теплотой. Закончив работу, он достал воду и напоил Фаньсинь: — Устал? Если устал — иди полежи в палатке. — А ты? — Я пойду нагреть воды и посмотрю, не нужна ли помощь другим. — Тогда я тоже хочу с тобой. — Хорошо, — он потрепал его по голове и повёл к ручью. Там набрал воды, поставил котелок и развёл огонь. Окинув взглядом лагерь, он заметил, что только Лю Пин ещё не успел закончить установку. Гу Цяньюй подошёл к нему: — Давайте помогу, учитель Лю. — Не нужно, я почти справился, — смутился тот. Он плохо разбирался в таких делах, но не хотел обременять других. Тем не менее Гу Цяньюй помог, и вскоре палатка стояла готовая — теперь и дождь не страшен, и детям есть где посидеть. Когда палатки были поставлены, настало время подумать об обеде. В отличие от предыдущих выпусков, здесь достать еду было непросто. В лесу проверялась настоящая способность к выживанию. В этот момент Лю Пин достал из рюкзака удочку: — Когда шёл сюда, заметил в воде рыбу. Вот почему я взял удочку — не зря! — Учитель Лю, вы молодец! С вашей удочкой у нас хотя бы будет рыбный суп, — поддержали его остальные . — В округе наверняка есть что-то ещё. Янь Цы, пойдём посмотрим, — предложил Гу Тун. — Идите, я присмотрю за детьми, — сразу вызвался Гу Цяньюй. — Договорились. А рыбалку оставляем учителю Лю! — Гу Тун похлопал в ладоши, вернулся к дочке и сказал ей сидеть смирно: он отправляется за фруктами. Гу Цяньюй позвал Фаньсинь:

— Фаньсинь, поиграй здесь с братом и сестрёнкой. Но к воде и в лес не подходите. Если куда-то пойдёте — скажи мне. — Хорошо! — мальчик серьёзно кивнул, будто ему доверили важное задание. Гу Цяньюй погладил его по голове, затем достал из рюкзака приправы, лапшу быстрого приготовления, сухари и аккуратно сложил рядом. Потом вынул котелок, открыл мешочек с рисом и засыпал в воду — явно собирался готовить. Зрители в сети ахнули: — «Такое чувство, будто у господина Гу бездонный рюкзак, как у Дораэмона!» — «А что он вообще не взял?!» — «Неудивительно, что у него такая огромная сумка, в ней реально есть всё, ха-ха!» — «Интересно, что думает съёмочная группа... хотя вряд ли они осмелятся что-то сказать!» — «За всё время на выживании это самый подготовленный участник, я в шоке!» — «Ну что, признаёте поражение?!!» В студии ведущий с улыбкой обратился к Жун Сяо: — Господин Гу всегда такой предусмотрительный? Всё так тщательно готовит? — Да, ещё перед отъездом он сам собрал все вещи. Когда я уезжаю на съёмки, он всегда проверяет мой багаж чтобы я ничего не упустил — Не ожидал, что у него такой характер. Наверное, очень семейный человек? — Когда мы ещё не были вместе, он иногда встречался с друзьями. А теперь — только если я на съёмках и его пригласят. Если я дома, он всегда после работы приходит ко мне. Никаких тусовок и вечеринок. Только дом и работа. — Ух ты! Можно спросить, какой у него знак зодиака? — Родился в конце июня, значит, Рак. — Рак и правда очень семейный. И кто бы мог подумать, что господин Гу — ещё и такой заботливый! ... Недалеко от лагеря находилась бамбуковая роща — это место заранее проверила съёмочная группа. Когда Янь Цы и Гу Тун вернулись, в руках у каждого было по два бамбуковых побега и по кусочку бамбука. — Хорошо, что не вернулись с пустыми руками. Там целая роща, побеги прямо из земли торчат. Мы несколько выкопали, — сказал Гу Тун и вдруг втянул носом воздух. — А это что так вкусно пахнет?

Услышав вопрос, все обратили взгляд к котелку на огне, где готовил Гу Цяньюй. — Господин Гу, вы варите рис? — Да, взял немного специально для детей, — ответил он совершенно спокойно. Лю Пин вернулся удачливым: на крючке у него оказалось две небольшие рыбки. — Всё-таки не зря взял удочку. Рыбки хоть и маленькие, но две! — Учитель Лю, вот это вы можете! — Гу Тун быстро достал из рюкзака миску и сложил туда улов. У каждого из участников были свои припасы. В сочетании с тем, что удалось найти на месте, обед обещал быть довольно сытным. Гу Цяньюй очистил бамбуковые побеги, нарезал их и вместе с кукурузными колбасками

приготовил простое, но вкусное блюдо. Детям досталось по миске риса с ароматным рыбным супом, взрослые ограничились лапшой быстрого приготовления. Пусть еда и была простой, но в окружении природы даже она казалась особенно вкусной. После обеда малышей уложили спать, а Гу Цяньюй взял у Лю Пина удочку и решил испытать удачу — выполнить обещание Фаньсиню и приготовить ему жареную рыбу. И удача не подвела: он вытягивал рыбку за рыбкой, словно это было самое лёгкое дело в мире. Лю Пин сидел рядом, смотрел на его ловлю и невольно завидовал. Зрители в сети веселились: — «Ха-ха, выражение лица учителя Лю — лучшее за весь год!» — «Наверняка он думал, что поймал две рыбы — это успех, а тут господин Гу просто король рыбалки!» — «Мне даже жалко Лю Пина!» — «Кажется, если так пойдёт дальше, он сам отберёт удочку!» — «Да у господина Гу вся жизнь словно с чит-кодами!» — «Он просто прирождённый победитель. Учитель Лю, не сомневайтесь в себе!» В итоге Гу Цяньюй наловил шестнадцать рыб, каждая размером с мужскую ладонь. Даже Янь Цы, увидев улов, не удержался: — Столько?! Гу Тун с улыбкой посмотрел на Лю Пина. Гу Цяньюй почистил рыбу: две оставил для супа, остальные насадил на ветки, смазал маслом и выставил над огнём. Когда Фаньсинь проснулась и увидел, глаза у него тут же загорелись: — Папа, ты жаришь рыбу! Гу Тун не удержался от подкола: — А с чего ты решил, что это именно твой папа жарит? — Потому что он обещал! А мой папа всегда выполняет обещания! Так маленький «фанат папы» Фаньсинь снова рассмешил всех. Дети с восторгом ждали угощения. Рыба оказалась невероятно вкусной — свежая, сочная, а

кулинарные навыки Гу Цяньюя только добавили вкуса. Зрители в сети чуть не облизывали экраны: — «Я тоже хочу жареной рыбы, что же это такое!» — «Неважно, вкусно там или нет — если готовил господин Гу, я всё равно хочу попробовать!» — «У меня слюнки текут!» — «Представьте, каждое утро просыпаться и завтракать, приготовленным таким человеком. Это же как у богов жить!» — «А я думаю, что господин Гу каждое утро видит наше сокровище Жун Сяо — и это даже круче завтрака!» Погода стояла тёплая, поэтому вечером было не холодно. После ужина все собрались у костра. Над головой мерцали звёзды. Дети играли вместе, взрослые беседовали. Тихо, спокойно — незабываемый опыт. Зрители в сети делились впечатлениями: — «Это шоу всегда дарит удивительное чувство счастья и умиротворения.» — «Смотрю и самой хочется влюбиться, выйти замуж и завести ребёнка!» — «Я же всегда боялась брака, а теперь сама хочу найти парня. Хочу сладкой любви!» — «Но где найти такого, как Жун Сяо и господин Гу? Жду ответа онлайн, срочно!» ... После выхода третьего выпуска «Путешествие с малышом» Жун Сяо посмотрел на сидящего рядом Гу Цяньюя. Тот повернулся к нему и улыбнулся: — Что такое? — Смотрю, какой ты красивый, — покачал головой Жун Сяо. Улыбка Гу Цяньюя стала ещё ярче. Он поднял его подбородок и поцеловал: — А ты красивее всех. — Вот думаю... в интернете говорят: если выйти замуж за правильного человека, каждый день будет как День святого Валентина. Теперь я понимаю, что это правда. ... В этот момент Жун Тяньци получил звонок из санатория: сообщили, что Жун Бинсю упал и нужно срочно приехать родственникам.

Жун Тяньци поспешил в санаторий и увидел Жун Бинсю, лежащего на кровати с ногой в тяжелом гипсе. С тех пор как Жун Бинсю заболел, он выглядел постаревшим на добрых десять лет. На этот раз Жун Тяньци заметил, что тот окончательно превратился в иссохшего старика. Увидев Жун Тяньци, Жун Бинсю внезапно закричал, заливаясь слезами: — Убей меня! Убей! Я больше не могу так жить! Жун Тяньци подошел, сел на стул и тихо спросил: — Ты хочешь покончить с собой? — Что, у меня теперь и права умереть нет? Ты так сильно меня ненавидишь? Глядя в мутные глаза Жун Бинсю, Жун Тяньци вдруг вспомнил, как его мать умоляла этого человека остаться ради сына. Они думали, что он ничего не видел, но он стоял за дверью. Вся жестокость этого человека отпечаталась в его сердце. — Я тебя ненавижу. Разве ты не знал об этом с самого начала? — сказал Жун Тяньци, беря яблоко и начиная его чистить. — Почему? Я же после смерти твоей матери не был к тебе жесток. Почему ты так со мной? Жун Тяньци усмехнулся: — Ты уверен, что хочешь знать? Жун Бинсю смотрел на него, своим молчанием подтверждая решимость. — Потому что я никогда не мог забыть, как моя мать умоляла тебя остаться ради меня и как она выглядела, когда умерла. Если бы не ты, думаешь, она бы умерла?

Глаза Жун Бинсю широко распахнулись — он явно не ожидал, что Жун Тяньци знает об этом. — Ты должен быть благодарен, что смерть моей матери была случайностью. Иначе вас всех ждала бы иная участь. Его голос был спокоен, но именно это спокойствие вызывало дрожь. Жун Бин

Жун Бинсю вдруг заплакал: — Какое зло я совершил! Что я натворил! — Теперь поздно сожалеть. Живи здесь спокойно, всё, что тебе нужно, что захочешь есть, — я распоряжусь, чтобы тебе предоставили. Если сам не будешь искать смерти, твоя старость не будет такой уж плохой. — Не будет плохой? Чем моя жизнь сейчас отличается от тюрьмы?! — выкрикнул Жун Бинсю. — Некоторые и за решетку попасть не достойны, — холодно усмехнулся Жун Тяньци. — Если скучно, велю поставить в твоей комнате телевизор. Жун Сяо снимался во множестве фильмов, да и мой племянник недавно появился на экране. Смотри побольше, посмотри, как живут те, кого ты безжалостно бросил. Жун Тяньци тихо рассмеялся, встал и добавил: — Отдыхай. Я найду лучших врачей для твоей ноги, не дам тебе остаться прикованным к постели. К тому же, у тебя есть деньги, верно? Отдыхай. С этими словами Жун Тяньци открыл дверь и ушел. Он пришел поздно, и, когда выходил, уже стемнело. Санаторий находился в уединенном месте, и, чтобы добраться до парковки, нужно было пройти через рощу. В этот час пациенты уже вернулись в свои комнаты, и дорожка была пустынна. После встречи с Жун Бинсю Жун Тяньци был подавлен и не смотрел под ноги. Вдруг он споткнулся обо что-то и, взглянув вниз, увидел человека, лежащего без сознания на дороге. На миг замер, затем присел, чтобы оценить состояние мужчины. Тот был с закрытыми глазами и посиневшими губами. Не решаясь его трогать, Жун Тяньци бросился за помощью. Вскоре врачи прибыли, уложили мужчину на носилки и увезли в реанимацию. Жун Тяньци выдохнул, сел на стул у реанимационной и провел рукой по волосам. Взглянув на часы, он подошел к автомату и купил кофе. Когда кофе закончился, свет в реанимационной погас, и вышел врач: — Вы родственник пациента? — Нет, я просто нашел его без сознания на дороге... С ним всё в порядке? — Пока стабилен. У него врожденный порок сердца, хорошо, что вы вовремя его нашли... — Это хорошо, — кивнул Жун Тяньци, ощутив, что хоть что-то хорошее сегодня произошло. Выйдя из больницы, он сел в машину и сразу позвонил Жун Сяо. Тот быстро ответил: — Брат? — Ага. Как дела, здоровье в порядке? После того как Жун Сяо забеременел, Жун Тяньци часто его навещал. Видя его живот, он всегда немного волновался. — Уже лучше. Ты за рулем? — Да, только что из санатория. Он ногу сломал. Не уточняя, кто «он», Жун Тяньци знал, что Жун Сяо поймет. И правда, Жун Сяо ответил: — Понял. Ты ел? Приезжай к нам, Фаньсин только что о тебе вспоминал. — Хорошо, буду через двадцать минут, — Жун Тяньци не стал отказываться. В этот момент ему действительно не хотелось оставаться одному. Порой, глядя на счастье Жун Сяо, он невольно задумывался о том, чтобы найти кого-то, с кем можно было бы полюбить.

Глава 109

Когда пришёл Жун Тяньци, маленькая Фаньсинь обрадовался до безумия, обнял его за ногу и стал проситься на руки. Жун Тяньци, увидев его, тоже был очень рад — ему почти не нужно было, чтобы Фаньсинь говорил, ведь при каждой встрече он обязательно поднимал его высоко-высоко. Жун Сяо с улыбкой сказал: — Фаньсинь, дай дяде сначала поесть, а потом играть. Маленький Фаньсинь радостно чмокнул Жун Тяньци в лицо и громко воскликнул: — Я буду кушать вместе с дядей!! Гу Цяньюй подошёл, кивнул Жун Тяньци. Тот бросил взгляд на живот Жун Сяо: — В последнее время всё в порядке? — Да, гораздо лучше, чем несколько месяцев назад, — улыбнулся Жун Сяо. Фаньсинь весело, прищурившись, сел за стол и посмотрел на Жун Тяньци: — Дядя, ешь мясо! Мой папа приготовил самые вкусные сладко-кислые рёбрышки!!! — А ты сам ел? — Ел! И много ел!!! — воскликнул Фаньсинь и даже выпятил животик в сторону Гу Цяньюя, намекая Жун Тяньци посмотреть. Жун Тяньци не выдержал от такой милоты, засмеялся и потрепал Фаньсинь по голове. Хмурое настроение, вызванное встречей с Жун Бинсю, сразу исчезло, стоило увидеть Фаньсинь. После ужина Жун Тяньци немного посидел и вернулся к себе. Когда он ушёл, Жун Сяо не удержался: — Надеюсь, он вскоре обретёт семью. В сравнении с Цзи Цзиньсюанем и Су Циньсянем, Жун Тяньци действительно выглядел более одиноким. Гу Цяньюй погладил Жун Сяо по голове и поцеловал в лоб: — Твой брат сам всё понимает. — Я только боюсь, что из-за влияния Жун Бинсю он решит лучше быть одному, чем искать кого-то. Жун Сяо вздохнул. Хотя он так сказал, но понимал: такие вещи нельзя торопить, всё зависит от самого человека. Незаметно наступил октябрь. По утрам и вечерам стало прохладнее, а у Жун Сяо уже приближался срок родов. Гу Цяньюй полностью сменился с Гу Чжуншанем и остался дома, чтобы сопровождать его. На праздники к Дню образования КНР Цинь Лу собрал компанию. У Ся Чэня как раз было свободное время, и они решили встретиться вместе. Так как Жун Сяо сейчас было неудобно выходить, место выбрали в кондитерской А Цзя. Так и сам А Цзя мог присоединиться. Кондитерскую на день закрыли, и все четверо собрались вместе. С тех пор как Жун Сяо забеременел, у них было мало возможностей видеться в полном составе. А Цзя с утра занимался подготовкой. Когда Жун Сяо пришёл и увидел, что он так занят, не удержался и сказал: — Я так и знал, что ты не утерпишь и заранее всё подготовишь. Что ещё осталось? Давай помогу! — Нет-нет, Сяосяо, ты только сядь и отдыхай, ладно? Тебе ничего не нужно делать. Сегодня ведь просто хот-пот, готовить почти нечего.

Жун Сяо с улыбкой ответил: — Ну ладно, тогда я действительно ничего не буду делать! — Вот и хорошо, — А Цзя, услышав это, тоже рассмеялся. Когда А Цзя улыбался, он выглядел особенно послушным и мягким, и каждый раз, видя его улыбку, Жун Сяо чувствовал, как сердце тает. Сегодня собрались только четверо взрослых, поэтому детей с собой не брали. Цинь Лу и Ся Чэнь пришли вместе. Увидев их вдвоём, Жун Сяо с улыбкой сказал: — Вы что, договорились вместе прийти? — Встретились у входа, — засмеялся Ся Чэнь и, взглянув на живот Жун Сяо, сказал: — Скоро рожать? — Да, через месяц с лишним. Цинь Лу поставил принесённые вещи и сказал: — А Цзя, есть ещё снежные моти? Хочу взять несколько домой. Мой Янь Жуй в последнее время ежедневно ест по одному — всё благодаря маленькой Фаньсинь. Он взглянул на Жун Сяо. Тот рассмеялся: — Фаньсинь опять рекламирует снежные моти? — Есть, я как раз сделал много. Когда будете уходить, заберёте с собой.

— Да что ты, неудобно же, А Цзя!! — хотя Цинь Лу и говорил так, на самом деле в его голосе и не было ни капли смущения. А Цзя улыбнулся и сказал: — В холодильнике есть фруктовый салат, я сделал. Доставайте и ешьте. — Мы потом вместе поедим, а я пока помогу тебе, — сказал Цинь Лу и прошёл на маленькую кухню. Увидев уже подготовленные продукты, он не удержался от возгласа: — А Цзя, какой же ты хозяйственный!! А Цзя вспыхнул: — Да я ничего особенного не сделал. Зная, что А Цзя стеснителен, Цинь Лу больше не стал его поддразнивать. Хот-пот был вкусным и удобным: вымытые овощи выложили тарелками, поставили бульон — и сразу пошёл аромат. Так как Жун Сяо нельзя было пить алкоголь, остальные тоже пили сок. Во время еды А Цзя вдруг вскочил и выбежал в туалет, чем сильно всех испугал. Когда раздались звуки рвоты, Жун Сяо невольно встретился взглядом с Цинь Лу. Когда А Цзя вышел, Жун Сяо протянул ему стакан воды и спросил: — А Цзя, ты ведь?.. Лицо А Цзя тут же покраснело, он посмотрел на Жун Сяо и кивнул. Цинь Лу, увидев это, обнял его и радостно сказал: — Поздравляю, А Цзя, ты снова станешь папой!!! Жун Сяо тоже порадовался за него: — А помощник Чэнь уже знает? — Ещё не успел сказать, — на самом деле, он просто не знал, как сказать Чэнь Юньхэ. Жун Сяо сразу понял, в чём дело, но понимал: такие вещи А Цзя должен сообщить сам. — Думаю, если помощник Чэнь узнает, он будет очень счастлив. Понимая, что Жун Сяо его поддерживает, А Цзя кивнул: — Сегодня вечером скажу ему. Вечером, когда Гу Цяньюй приехал за Жун Сяо, Чэнь Юньхэ тоже пришёл. После того как Жун Сяо сел в машину вместе с Гу Цяньюем, Чэнь Юньхэ и А Цзя ещё не вышли. Увидев улыбку на лице Жун Сяо, Гу Цяньюй не удержался:

— Сегодня хорошо повеселился? Жун Сяо кивнул, не скрывая радости: — А Цзя беременен. Гу Цяньюй замер на секунду, а потом воскликнул: — Правда?! — Да, сегодня вечером помощник Чэнь, наверное, будет счастлив до смерти. Гу Цяньюй улыбнулся. Вспомнив, что он сам чувствовал, когда узнал о беременности Жун Сяо — и радость, и волнение, — он понял, что Чэнь Юньхэ наверняка испытывает то же самое. Чэнь Юньхэ был рядом с ним столько лет, и теперь, когда А Цзя ждал ребёнка, Гу Цяньюй решил, что пора дать ему длительный отпуск. В тот же вечер Чэнь Юньхэ получил сообщение от Гу Цяньюя: если понадобится быть рядом с семьёй, можно временно передать дела другим. Чэнь Юньхэ как раз ломал голову, как поднять этот вопрос, а тут начальник сам всё устроил — благодарности его не было конца. Жун Тяньци получил звонок из дома престарелых и решил, что с Жун Бинсю снова что-то случилось. Но оказалось, что не с ним. Это очнулся тот человек, которого он спас той ночью, и хотел поблагодарить. Для Жун Тяньци это было делом пустяков, он не придавал значения. Прямо по телефону отказался и попросил врача, который звонил, передать: «Не стоит, просто восстанавливайтесь». Он думал, что так собеседник всё поймёт. Срок у Жун Сяо стоял на середину декабря, но ждать пришлось до самого Рождества. Утром он заметил кровянистые выделения. Так как у него уже был опыт, он особо не испугался. Сообщив семье, все вместе поехали в больницу. Хотя они имели опыт , Гу Цяньюй выглядел не лучше, чем в прошлый раз. Жун Сяо, видя его напряжённое и молчаливое лицо, понял: он очень нервничает. Он взял холодную руку мужа и сказал: — Всё в порядке, не волнуйся. — Я и не волнуюсь, — упрямо ответил Гу Цяньюй, сжимая его руку. Жун Сяо улыбнулся: — Ну да, ты совсем не волнуешься. Только вечером, около восьми, схватки стали частыми, и Жун Сяо пришлось идти в родильную. В этот раз Гу Цяньюй был рядом все время. Увидев своими глазами, через что проходит Жун Сяо, он ещё раз убедился, что решение о вазэктомии было правильным. Когда первый ребёнок появился на свет с громким криком, врач улыбнулся: — Поздравляю, у вас омега!! После первого малышки второй появился очень быстро. — Ого, это девочка, поздравляю!! Жун Сяо улыбнулся мужу, а у Гу Цяньюя глаза увлажнились. Он мягко поцеловал его в лоб: — Спасибо тебе за труд. Жун Сяо покачал головой, хотел сказать, что всё в порядке, как вдруг снова началась схватка: — Нет, ещё...! Врач тут же сказал: — Есть ещё один! Никто такого не ожидал — шанс был слишком мал. Когда родился третий малыш, вся операционная наполнилась радостью: — Поздравляю, это мальчик! За всю мою практику впервые встречаю такое. У вас и сын, и дочь, и омега — полный набор!!

Жун Сяо тоже был поражён: всё время думал, что ждёт двойню, а оказалось — тройня. Он посмотрел на ошеломлённого Гу Цяньюя и, улыбнувшись, сказал: — Господин Гу, я«крутой»? Он специально подражал тону Фаньсинь. У Гу Цяньюя глаза покраснели: — Сяосяо, ты самый крутой! Все, кто ждал за дверью, были потрясены, узнав, что родились не двойняшки, а тройняшки. А когда узнали, что это два мальчика и одна девочка, все смеялись от радости. Гу Чжуншань улыбался так, что у него глаза превратились в щёлочки: — Отлично, просто замечательно! Жун Тяньци тоже был безмерно рад, искренне счастливы за Жун Сяо. Маленький Фаньсинь, глядя на сияющих взрослых, дёрнул бабушку Ся Линьси за рукав: — Бабушка, у меня теперь три братика? — У тебя два братика и одна сестричка. Фаньсинь, теперь ты старший брат! — Правда? У меня есть и братики, и сестричка? — Правда!

— «Вау, а когда я смогу их увидеть?» — «Скоро.» Очень быстро Жун Сяо перевели в палату, а трёх малышей после мытья принесли медсёстры. Малыши были все на одно лицо. Немного поплакав сразу после рождения, теперь они тихо лежали в маленьких колыбельках. Фаньсинь был ещё маленький и не мог рассмотреть, поэтому Жун Тяньци взял его на руки. Увидев трёх крошечных малышей, мягких и нежных, Фаньсинь с удивлением сказал: — Они такие маленькие, дядя!! — Конечно маленькие, ты сам в детстве был таким, — с улыбкой ответил Жун Тяньци. — Правда? Я тоже был таким крошкой? — Конечно, вот таким маленьким ты вырос до теперешнего, а потом станешь таким же высоким, как твой папа и отец. Жун Сяо уже пришёл в себя, а Гу Цяньюй всё это время был рядом. Пережив процесс родов, он не хотел отходить от Жун Сяо ни на шаг. В семье сразу прибавилось трое малышей, и в доме Гу все были на седьмом небе от счастья. Но так как всё готовили на двойню, а оказалось — тройня, пришлось срочно докупать многое. Узнав, что у Жун Сяо родилась тройня, Шэнь Дуншэн тоже был вне себя от радости и снова подумал, что это настоящая жизнь-победа. Оправившись, Жун Сяо выложил пост в Weibo: Жун Сяо — тот, о ком заботится господин Гу V: Хорошая новость! У маленького Фаньсиня теперь два братика и сестричка. Поздравляем Фаньсиня — он стал старшим братом! 【фото】 Комментарии: — «Что? У Жун Сяо не двойня, а тройня?!» — «Это невероятно! И сын, и дочь — полный комплект?!» — «Ааааа, поздравляю моего Сяо, поздравляю Фаньсиня, поздравляю господина Гу, ха-ха-ха, это же тройня!!!» — «Мой Сяо — настоящий победитель по жизни!!!» — «Аааа, малыши такие мягкие и милые!!!» Мой сияющий Сяо V: Спасибо всем за поздравления, мы всё получили! — «Господин Гу тоже выложил пост, ха-ха, он, наверное, сейчас в полном восторге!!!» — «Господин Гу невероятно счастлив!!!»

— «Господин Гу, удачи! Мы всей семьёй вас поддерживаем!!!» Цинь Лу V: Вот это да, круто! @Жун Сяо — тот, о ком заботится господин Гу V cl-Ся Чэнь V: Поздравляю, Сяосяо, отдыхай хорошенько, ты герой!! @Жун Сяо — тот, о ком заботится господин Гу Хэштег #ЖунСяоСчастливыйОтецТройни# очень быстро вышел в топ поиска. — «Я в шоке, это что-то!!!» — «Теперь я уверен: что бы ни случилось в этой семье, меня уже ничто не удивит!» — «Эта семья всегда приносит сюрпризы, ха-ха, им невозможно завидовать, только восхищаться!» — «Желаю им всегда быть такими счастливыми!!!» Жун Сяо пробыл в больнице неделю и вернулся в старый дом семьи Гу. Когда был только Фаньсинь, в большой семье не ощущалось особой суеты. Но теперь, с тремя новыми малышами, забот стало в разы больше. Гу Чжаоян был вне себя от радости: сидел в окружении маленьких правнуков, все мягкие, крошечные, милые — просто чудо. Узнав, что родилась тройня, а не двойня, Гу Чжуньюй не мог усидеть на месте. Но у Хансэна был показ, и он всё равно сбежал домой. Теперь, когда малышей трое, во главе с Гу Чжаояном образовалась целая команда «нянек», и детям хватало рук: каждому по одному, очень справедливо. Картина, как мужчины семьи Гу сидят на диване с младенцами на руках, выглядела одновременно трогательно и смешно. Для восстановления Жун Сяо Ся Линьси пригласила домой диетолога. Хотя рождение тройни радовало и Гу Цяньюя, но всё его внимание было сосредоточено на Жун Сяо. Фаньсинь в последнее время был особенно счастлив: всем рассказывал, что стал старшим братом, что у него два братика и одна сестричка, и что он «суперкрутой»! Каждый раз, возвращаясь из детского сада, он обязательно разговаривал с каждым из малышей, прежде чем заняться другими делами. Несмотря на возраст, он уже вёл себя как настоящий старший брат: во время еды спрашивал, можно ли это братику или сестричке, а свои игрушки делился с ними. Жун Сяо каждый раз, глядя на это, чувствовал тепло на сердце. Вечером, укладывая Фаньсиня спать, он погладил его по голове и спросил: — Фаньсинь, теперь, когда у тебя есть братики и сестричка, тебе не кажется, что папа и отец стали меньше тебя любить? Фаньсинь подумал и ответил: — Но они же такие маленькие и сами не умеют кушать, если папа и отец любят их чуть больше, это же нормально! Услышав это, Жун Сяо поцеловал сына в макушку: — Фаньсинь, папа и отец никогда не будут любить тебя меньше. Ты навсегда останешься нашим самым послушным ребёнком и самым надёжным старшим братом. Фаньсинь радостно обнял его: — Папа, я буду хорошим братом! — Угу, я верю, — улыбнулся Жун Сяо, укрывая его одеялом. — Спи.

Вопрос с именами для трёх малышей снова поднял Гу Чжаоян — он достал свою тетрадочку и предложил Жун Сяо выбрать. Следуя логике имени Фаньсинь («Маленькая звёздочка»), Жун Сяо назвал мальчика-близнеца Синьчэнь («Звёздное утро»), девочку — Юэсси («Лунный рассвет»), а второго мальчика — Хуаньюй («Вселённая»). Когда стало известно, что у малышей появились имена, Фаньсинь был в полном восторге. Теперь у него появилась новая обязанность: каждый день после детского сада он учил братиков и сестричку

откликаться на свои имена. Благодаря его стараниям малыши очень рано начали реагировать на своё имя. Эта беременность прибавила Жун Сяо немного веса. Спустя месяц он, щипая свой животик, решил записаться в спортзал, чтобы восстановиться. Гу Цяньюй не считал, что он сильно поправился, но поддержал идею. К концу года Шэнь Дуншэн не стал нагружать его работой, но прислал несколько сценариев — впрок, для следующего года. Теперь Жун Сяо придерживался простого графика: один фильм или сериал в год, иногда участие в развлекательных шоу. Всё остальное время он посвящал семье. В это время Гу Цяньюй тайно, за спиной у Жун Сяо, связался с Жун Тяньци. У семьи Гу был частный остров в С-бухте, который несколько лет благоустраивали, и теперь он был полностью готов. Гу Цяньюй хотел подарить этот остров Жун Сяо и устроить там пышную свадьбу. Конечно, всё это держалось в секрете — должен был получиться огромный сюрприз. К счастью, из-за большого количества корпоративных встреч под Новый год Гу Цяньюй часто возвращался домой позже, и Жун Сяо ничего не заподозрил. Днём он ходил в спортзал с Цинь Лу, вечером играл с малышами, а к этому времени как раз приходил Гу Цяньюй. Такой простой быт был спокойным и счастливым. Новый год пришёл в этой тихой радости. В этом году Гу Чжуньюй и Хансэн вернулись раньше обычного — конечно, из-за трёх новых малышей. На сам Новый год пригласили и Жун Тяньци. Сначала он отнекивался, но не устоял перед уговорами Жун Сяо, Гу Цяньюя и Фаньсиня. Он понимал: они не хотят, чтобы он встречал праздник в одиночестве. Но сам он давно к этому привык — с тех пор, как умерла мать, он Новый год не отмечал. Придя, он привёз подарки для трёх племянников и племянницы. Игрушек было так много, что помогать разгружать багажник вышел сам Гу Цяньюй. Увидев гору подарков, Фаньсинь воскликнул: — Дядя, да ты просто шикарный!! Это слово он где-то подхватил, и в его исполнении, с «бабушкиным» акцентом, оно звучало особенно смешно. Жун Тяньци потрепал его по голове: — Если это «шикарно», то когда ты вырастешь и захочешь самолёт, дядя тебе его подарит. — Правда?! Глаза Фаньсиня тут же засияли — ведь все мальчишки любят машины и самолёты. Гу Цяньюй засмеялся: — Но если дядя подарит тебе самолёт, для начала тебе придётся научиться им управлять, верно? — Угу! Я сначала научусь, а потом дядя подарит!! Жун Тяньци улыбнулся и кивнул: — Ладно, договорились. Когда он вошёл в дом, старик Гу Чжаоян радушно вручил ему красный конверт: — Тяньци, с Новым годом! Жун Тяньци не ожидал, что ему тоже достанется. Держа конверт, он был тронут: — Спасибо, дедушка, с Новым годом! Гу Чжаоян рассмеялся: — В детстве ты часто приходил к нам играть. Теперь трудные годы позади, смотри вперёд — всё будет хорошо. — Я знаю, дедушка! — кивнул Жун Тяньци, чувствуя комок в горле, но в сердце — тепло. В этом году мужчины семьи Гу были необычайно спокойны. Причина проста: теперь не нужно было

«бороться за детей» — малышей трое, и каждому по одному. Как и всегда, накануне Нового года все вместе лепили пельмени. Жун Тяньци не остался в стороне и слепил несколько штук, хотя его умение оставляло желать лучшего. Но никто не придал этому значения. Фаньсинь больше всего любил Новый год: пока варились пельмени, Жун Тяньци вышел с ним во двор запустить маленькие фейерверки. Дети всегда любят такое. Поиграв, они вернулись как раз к ужину.

Жун Сяо положил пельмени в маленькую тарелку. Фаньсинь прищурил глаза и сказал: — Папа, с Новым годом! Не ожидая такого, Жун Сяо улыбнулся: — И тебя с Новым годом! В этом году маленький Фаньсинь тоже должен хорошо кушать, расти крепким, здоровым и счастливым! — Угу, я буду, папа! — сказал Фаньсинь и тут же подбежал к Гу Цяньюю с теми же словами. Гу Цяньюй поднял его на руки, подошёл к Жун Сяо и, наклонившись, чмокнул его: — С Новым годом, Сяосяо. — С Новым годом, Цяньюй. ... Вечером Жун Тяньци не остался ночевать в доме семьи Гу, а поехал к себе. Но едва он вышел из машины, заметил во дворе чужой автомобиль. Владелец тоже открыл дверь и вышел. Из-за света фар лицо было неразличимо, лишь высокий силуэт. Когда тот подошёл ближе, Жун Тяньци почувствовал знакомость, но никак не мог вспомнить, где видел этого человека. — Здравствуйте, я Хэ Цзунхуэй. В прошлом месяце именно вы спасли меня, — напомнил мужчина, заметив недоумение на лице Жун Тяньци. Тяньци сразу вспомнил: — Это был ты... Как здоровье, всё в порядке? Мужчина был примерно его ровесником, высокий, но из-за болезни слишком худой. Лицо бледное, а губы на его фоне — особенно яркие. — Благодаря вам всё обошлось. Я просил врача связаться с вами, но решил, что всё равно должен лично поблагодарить. — Не стоит, я просто случайно оказался рядом, — ответил Жун Тяньци и, заметив, что в такой холод стоять на улице неудобно, добавил: — Может, зайдёшь на чай? — Хорошо, извините за беспокойство, — в глазах мужчины мелькнула радость, словно он не ожидал приглашения. Под этим взглядом Жун Тяньци почувствовал себя так, будто на него смотрит большая преданная собака. Это не было обидным сравнением — лишь ощущением. Он открыл дверь и поставил свои домашние тапочки перед гостем: — У меня редко бывают гости, так что носи мои. Чаю хватит? Он не стал спрашивать, как тот его нашёл: раз человек смог появиться здесь, значит, тоже не простой. Хэ Цзунхуэй посмотрел на синие тапочки, и уголки его губ дрогнули в улыбке. Затем он поднял взгляд на Тяньци, уходящего на кухню ставить чайник. Этот образ вдруг напомнил ему детство. — Чай подойдёт, — сказал он тихо. Тяньци, увидев, что он переобулся, пошёл к холодильнику — хотел достать что-нибудь для угощения. Но, открыв дверцу, вспомнил, что давно ничего не покупал. Пришлось закрыть и, стараясь не выдать смущения, спросить: — Ты долго ждал?

Сегодня ведь Новый год... Разве у него нет своих дел? — Не очень. Всего два часа. Я думал, тебя может не быть дома. И всё равно пришёл? Тяньци заметил улыбку в его глазах, и это показалось немного странным: — Твою благодарность я принял. Не стоит об этом больше думать. Улыбка мужчины стала ещё мягче: — Ты и правда меня не узнал? Эта фраза ошеломила Тяньци. Он вгляделся в лицо гостя, пытаясь вспомнить, где же видел его раньше. Но в памяти — пусто. Увидев это, Хэ Цзунхуэй вздохнул, подошёл ближе и вдруг лёгким движением ткнул его пальцем в лоб: — Плакса, ты вырос, и память стала хуже? Глаза Жун Тяньци широко распахнулись. Это прозвище мог дать ему только один человек: — Ты... Голос предательски дрогнул. В тот год, когда умерла мать, он был в ужасном состоянии. Жун Бинсю был занят женитьбой на Бай Ижун и не обращал на него никакого внимания. Тогда Тяньци часто дрался — ему казалось, что лучше умереть в драке, чем жить так. Но после каждой драки он хотел разрыдаться. Он знал: даже если умрёт, никому не будет до него дела. И от этой мысли становилось ещё обиднее. Однажды, прячась в углу и тихо рыдая, он был замечен. Высокий, худой мальчишка подошёл, ткнул его в лоб и сказал: — Смотрю, дерёшься ты лихо, а на деле — плакса. Если бы не усталость от слёз, Тяньци точно бы его избил. Так они и познакомились. Постепенно стали друзьями. Но потом он уехал учиться за границу. В последний день хотел попрощаться, но не нашёл его. И вот встреча — только сейчас. Хэ Цзунхуэй, глядя на ошарашенного Тяньци, усмехнулся: — Смотришь всё так же глуповато. Когда только увидел тебя, подумал, что ты изменился. Но, похоже, нет — такой же, как раньше. Жун Тяньци моргнул, с трудом подбирая слова: — Но как... Как ты узнал меня? Столько лет прошло... Как он смог?

— Как и в детстве. Я увидел фотографию и сразу понял, что это ты. Только не думал, что ты из семьи Жун, — сказал Хэ Цзунхуэй. В то время они были друзьями, но так и не узнали настоящие имена друг друга. — Ты сильно изменился, я не узнал, — признался Жун Тяньци, чувствуя неловкость. Столько лет прошло, а тот его помнил, в то время как он сам напрочь забыл. — Правда? И как, я изменился в лучшую сторону или стал хуже? — Хэ Цзунхуэй провёл рукой по подбородку. Неожиданно для самого себя Тяньци вспыхнул и пробормотал: — Пойду посмотрю, закипела ли вода. Уходя на кухню, он услышал за спиной весёлый смех: — Плакса, ты всё такой же милый, как раньше! — Не называй меня так. Зови Тяньци... или полностью, по имени и фамилии, — смутился он. Хэ Цзунхуэй лишь улыбнулся в ответ, не соглашаясь и не возражая. Жун Тяньци вернулся с чаем и поставил чашку перед ним: — Ты ел? — Нет. Думал, у тебя найдётся что-нибудь. Но у тебя тут, похоже, чистота уж слишком показательная. Жун Тяньци только тяжело вздохнул.

Хэ Цзунхуэй усмехнулся: — Ты выглядишь куда лучше, чем тогда. Уже справился с тем временем? Неожиданный вопрос застал Тяньци врасплох. Он отпил чаю, скрывая мимолётную горечь: — Сколько лет прошло... Разумеется, справился. А вот ты... как у тебя врождённый порок сердца появился? Он хорошо помнил: когда-то тот дрался ничуть не меньше, чем он сам. — А кто сказал, что с врождённым пороком сердца нельзя драться? — с лёгкой усмешкой ответил Хэ Цзунхуэй. Эта фраза разом лишила Тяньци слов. У этого человека всегда получалось сбить его настрой. — Ладно, поздно уже, пойду, — сказал Хэ Цзунхуэй и поднялся. Неожиданно пришёл и так же неожиданно собрался уходить. Жун Тяньци пошёл проводить его. Уже хотел спросить телефон, как вдруг услышал: — Тяньци, если я позову тебя выпить, ты придёшь? Мысль о «выпить» напрочь отбила желание обмениваться контактами. С врождённым пороком сердца ещё и пить? Он жить устал, что ли?! Видя его выражение, Хэ Цзунхуэй снова рассмеялся и ткнул его пальцем в лоб: — «Тяньци» звучит, будто я обращаюсь к погоде. Непривычно. Лучше буду звать тебя «Цици». Хорошо? — Чего?.. — Вот и решено. В следующий раз позову тебя выпить. А ты смотри, держи дома хоть какие-то запасы, а то вдруг придёт гость, а у тебя и угощать нечем. Понял, Цици! С этими словами он открыл дверь и ушёл. Лёгкий, решительный жест — таким же был и он сам. Жун Тяньци смотрел на закрытую дверь, а потом, спустя паузу, выругался вполголоса: — Чёрт... — и неожиданно улыбнулся. ... Тем временем Жун Сяо получил звонок от Шэнь Дуншэна. — У режиссёра Лю Кэциня на съёмках на острове X возникли проблемы. Можешь подменить? Конечно, он согласился. После звонка он сразу рассказал об этом Гу Цяньюю. Тот лишь сказал: — Хорошо, поезжай. Только будь осторожен. Достигнешь места — позвони. В машине Жун Сяо уточнил: — А что там произошло? Я должен подготовиться. — На месте всё узнаешь, — уклончиво ответил Шэнь Дуншэн, протягивая ему бутылку воды. — Отдохни, впереди ещё долгий перелёт. — Странно, — нахмурился Жун Сяо. — С чего вдруг Лю поехал снимать так далеко? И что за проект? Ничего ведь не было слышно. Сердце Шэня екнуло. Он прекрасно знал: логика у Жун Сяо железная, обмануть его трудно. Поэтому, стараясь говорить естественно, пробормотал: — Я тоже недавно узнал. Они, видимо, держали проект в секрете. Но взгляд Жун Сяо заставил его напрячься ещё сильнее. — Чего смотришь? — выдавил он, делая вид, что всё в порядке. — Дун-гэ, ты ведь что-то скрываешь? — прищурился Жун Сяо. Всё происходящее выглядело чересчур небрежным, совсем не в его стиле. — С чего ты взял? Что я могу скрывать? — заморгал тот. — Ну, ладно. — Жун Сяо кивнул. — Я немного посплю. Доедем до аэропорта — разбуди. Он и правда собирался лечь отдыхать ещё до звонка. Когда Жун Сяо закрыл глаза, Шэнь выдохнул с облегчением и тут же отправил сообщение Гу Цяньюю: «Всё в порядке. Не заметил.»

... Не прошло и пары часов после отъезда Жун Сяо, как Гу Цяньюй повёл всю семью к частному самолёту, курсирующему на остров X. Одновременно с этим многие СМИ получили от корпорации Гу приглашения и билеты. В конвертах было лишь указано: прибыть на остров X в определённую дату к десяти утра. Без пояснений. Но ни одно изданий не отказалось. Корпорация Гу собирается на большой шаг — такое пропускать нельзя. А Жун Тяньци тем временем тоже передал дела и вылетел на остров. Разумеется, там должны были появиться и Цзи Цзиньсюань с Су Циньсянем. Все дороги вели к острову X. Жун Сяо, прилетев, сел в машину вместе с Шэнем. Прямого рейса туда не было, предстоял долгий путь. Он глянул на Шэня и снова почувствовал странность в происходящем. — До места ещё два часа, — сказал Шэнь, обернувшись. — Понял, — кивнул Жун Сяо и отвернулся к окну. Что бы это ни было, Дун-гэ меня не подставит. В это же время все гости, получившие приглашения, и команда организаторов уже были наготове. Им оставалось лишь ждать сегодняшних главных героев свадьбы.

Глава 110

Когда машина медленно въехала на остров X, Жун Сяо заметил, что обе стороны дороги устланы розами. Он невольно выпрямился, внимательно вглядываясь по сторонам. Как он ни смотрел, это место никак не походило на съёмочную площадку. В зеркале заднего вида Шэнь Дуншэн уже смотрел на него с улыбкой. — Что это значит, Дун-гэ? — в глазах Жун Сяо светилось недоумение. — Прости, Жун Сяо. Господин Гу попросил меня привезти тебя сюда. Подробности... думаю, пусть он сам расскажет, — сказал Шэнь, и в тот же момент машина плавно остановилась. Жун Сяо увидел встречающих его Цинь Лу, Ся Чэня и А Цзя с заметно округлившимся животом. Все они были в парадных костюмах, на груди красовались красные розы. Он уже начинал догадываться о происходящем, но не смел до конца поверить. Стоило ему выйти из машины, как Цинь Лу схватил его за руку: — Быстрее, Жун Сяо, всё уже готово, не хватает только тебя! Не дав возможности задать ни единого вопроса, его тут же увели в гримёрку. Там уже ждала его личный визажист Тунтун. Посадив его в кресло, Цинь Лу улыбнулся: — Жун Сяо, просто доверься и наслаждайся моментом! Он похлопал его по плечу и вышел. Жун Сяо повернулся к Тунтун и спросил: — Можешь объяснить, что здесь происходит? Та улыбнулась и развела руками: — Прости, Сяосяо. Господин Гу вручил мне красный конверт, и я обязана хранить тайну. Сегодня моя задача — сделать тебя самым красивым и сияющим. — Вот так, значит? — с притворным вздохом сказал он, хотя на губах уже играла улыбка. В глубине души Жун Сяо догадался, что замыслил Гу Цяньюй. Он только не ожидал, что тот решится на столь безумный шаг.

Белый свадебный костюм... Надев его, Жун Сяо глянул в зеркало и невольно улыбнулся. Он редко носил белое, но на удивление это шло ему. Для постороннего взгляда это было даже больше, чем «подходит». Жун Сяо и без того был красив и изящен, а приталенный белый костюм идеально подчёркивал его фигуру, придавая его чистому и свежему облику оттенок благородной утончённости. Издали он и вправду походил на прекрасного маленького принца. Когда подготовка была завершена, Тунтун открыла коробку и вложила ему в руки букет белых роз. — Сяосяо, поздравляю тебя! Он улыбнулся и слегка приобнял её: — Спасибо. В этот момент дверь гримёрки открылась. На пороге стоял Жун Тяньци в строгом чёрном костюме. Он улыбнулся и протянул руку: — Сяосяо, я проведу тебя. Обычно это место занимал бы отец, но теперь его заменил старший брат. И Жун Сяо не чувствовал ни капли неловкости — наоборот, это казалось самым правильным. Он подошёл и с улыбкой сказал: — Спасибо, брат. Жун Тяньци мягко похлопал его по плечу.

Сзади Жун Сяо встали Цинь Лу и Ся Чэнь. В тот момент, когда он появился, с неба посыпался дождь из лепестков. Прозрачный стеклянный лифт медленно поднимал его на верхний уровень — в сад на крыше. По пути взгляд Жун Сяо зацепился за пейзаж: вдалеке среди цветов были выложены слова — «Жун Сяо, я люблю тебя». Когда двери лифта открылись, в небо взвились десятки воздушных шаров. Зазвучала нежная музыка. А в самом конце красной дорожки, в белоснежном костюме, стоял Гу Цяньюй и ждал его. Жун Тяньци улыбнулся и тихо сказал: — Иди, Сяосяо. Он ждёт тебя. Жун Сяо моргнул, кивнул брату и шаг за шагом пошёл по красной дорожке. С одной стороны сидели их родные и друзья, с другой — представители СМИ. Те самые журналисты, которые получили загадочные приглашения, только сейчас поняли: это свадьба. Причём свадьба транслировалась не только их прямым эфиром, но и на огромном экране «небоскрёба StarSky ». Смысл был прост : господин Гу этой свадьбой на весь мир объявлял — Жун Сяо принадлежит ему. ... Тем временем, в самой стране фанаты, ничего не подозревавшие, случайно наткнулись на трансляцию. И были потрясены. Сначала один человек поделился, потом — десятки, сотни, и вскоре новость разлетелась молниеносно. — «Я в шоке! Ни слова предупреждения — и сразу свадьба! Вот за что я люблю господина Гу — настоящий мужчина, без лишней показухи!!!» — «Мама спрашивает, почему я смеюсь и плачу одновременно... Я так растрогана! Я не только стала свидетелем их любви, но и их свадьбы. Нет на свете счастливее фанатов, чем мы, поклонники нашей пары Сяо-Юй!!!» — «Так сладко, прямо сахарный взрыв!» — «У Сяосяо глаза красные, он точно тронут до глубины души. Господин Гу умеет устроить праздник!» — «Они так счастливы, что я боюсь даже представить — вдруг когда-нибудь расстанутся!»

— «Поздравляю господина Гу и господина Жуна! Пусть ваша любовь длится вечно!» — «Где проходит эта свадьба? Слишком красиво!» — «Почему раньше не было ни слуха, ни намёка? Ведь СМИ же пригласили?!» — «Только что проверила: свадьба проходит на частном острове. Господин Гу, конечно, богат!» — «Мне плевать, сколько стоило и как роскошно — главное, что они так влюблены! Ааа, у меня уже сердце не выдерживает!» — «Я решила: если не выйду за мужчину по фамилии Гу, замуж не пойду!» — «Хочу влюбиться! Есть кто живой? Срочно, онлайн жду!!!» — «@Парень, где ты? Я хочу замуж, прямо сейчас! Приходи немедленно!» — «Всё, без слов. Завтра иду в ЗАГС. Увижу первого — сразу беру свидетельство!» ... Жун Сяо подошёл ближе, и Гу Цяньюй протянул ему руку. Он прищурился, улыбнулся и вложил свою ладонь в ладонь любимого. Тот мягко, но уверенно притянул его к себе. В ту же секунду зал взорвался аплодисментами. У алтаря уже стоял священник. Под его слова благословения в небо взлетели белые голуби. И тут, в белом костюмчике, по красной дорожке важно прошёл Фаньсинь. В руках он держал красную коробочку с кольцами и, приблизившись, протянул её Гу Цяньюю: — Папа, поздравляю! Ты женишься на самом красивом человеке в мире! Его детский, мягкий голос вызвал дружный смех и умиление гостей. Гу Цяньюй взял кольца и, глядя на сына, сказал: — Да, мне действительно очень повезло. После обмена кольцами он взял руку Жун Сяо и наклонился, чтобы поцеловать его. Фаньсинь тут же зажмурился и прикрыл глазки ладошками, вызывая новый взрыв смеха — слишком милым он был в этот момент. Когда поцелуй закончился, Жун Сяо поднял сына на руки. Фаньсинь счастливо обнял его за шею: — Папа, ты сегодня такой красивый! — А ты сегодня тоже красивый. — Но не такой, как папа! — Верно, твой папа самый красивый, — подтвердил Гу Цяньюй. Услышав это, Жун Сяо повернулся к мужу. Их взгляды встретились, и оба улыбнулись. ... В жизни нет большего счастья, чем встретить того, кого любишь, и того, кто любит тебя. Держать друг друга за руку до старости. Женившись на том, кого любишь, каждый день становится Днём святого Валентина. Пусть каждый найдёт свою любовь. (Основная часть романа окончена.)

Глава 111

Был уже полночь, когда Жун Тяньци вернулся домой. В последнее время он вёл переговоры по одному проекту, и работы было так много, что на ужин времени не оставалось. Он только что поставил воду — хотел быстро сварить лапшу и перекусить.

В этот момент на столике замигал его телефон.

Звонил незнакомый номер.

Жун Тяньци поднял трубку, но промолчал. С той стороны сразу раздался голос:

— Простите, это Цици?

Тон был осторожный, пробный, и Жун Тяньци нахмурился:

— А вы кто?

— Это бар Fengshang. Здесь ваш друг сильно напился. В телефоне у него на верхнем месте стоит ваш номер, поэтому мы и позвонили. Если удобно — могли бы вы приехать или связаться с его семьёй?

«Друг»? У Тяньци друзей почти не было — точнее, за все эти годы их и вовсе не осталось. Но того, кто звал бы его «Цици», был лишь один человек — Хэ Цзунхуэй, с которым они недавно встретились вновь.

Неужели он и правда пошёл пить? И немало выпил... А ещё — почему мой номер у него в приоритете? Жун Тяньци вдруг понял, что совсем ничего о нём не знает.

— Пришлите адрес. Я сейчас приеду, — после короткой паузы решил он, выключил плиту и сразу вышел из дома.

Ночью на дорогах машин почти не было. Вскоре он уже подъехал к бару. Заведение оказалось небольшим: стоило войти, как сразу бросился в глаза спящий на стойке Хэ Цзунхуэй.

Жун Тяньци подошёл. Бармен взглянул на него и протянул телефон Цзунхуэя:

— Нужна помощь?

— Не нужно. Я сам, — сказал Тяньци и потянулся поднять друга.

Тот встрепенулся, распахнул глаза, моргнул — и, узнав его, тут же улыбнулся, раскинув руки, чтобы обнять:

— Цици!

От этого прозвища у Жун Тяньци тут же заболела голова. Он резко сжал его руку сильнее, чем следовало. Цзунхуэй болезненно сморщился:

— Ай, больно, Цици!

Этот жалобный тон пробрал до мурашек. Жун Тяньци отпустил и холодно сказал:

— Ты идёшь со мной или мне вызвать водителя, чтобы отвёз тебя домой?

Тот потёр руку, на которую он надавил:

— А... мы к тебе поедем?

— Хочешь домой — отвезу тебя домой.

— Не хочу домой. Поехали к тебе, — Цзунхуэй смотрел на него не мигая, словно очень боялся отказа.

— Ладно, пойдём, — буркнул Жун Тяньци и повернулся к выходу. Но его тут же поймали за руку:

— Ты не поддержишь меня? У меня ноги подкашиваются...

В голосе прозвучали такие жалобные нотки, что у Жун Тяньци по спине побежали мурашки.

Если бы так капризничала девушка или хотя бы какой-нибудь милый «омега», я бы ещё понял... Но этот здоровяк? Он выше меня и явно не маленький...

Жун Тяньци: «...»

Как же хочется дать в морду!

Но спорить с пьяным — бессмысленно. Он подхватил его, и тот тут же повалился половиной тела на его плечо:

— Цици, от тебя так вкусно пахнет...

— Закрой рот. Ещё слово — и я тебя прямо здесь брошу!

Тот действительно замолчал. Но теперь смотрел на него глазами обиженного щенка.

Жун Тяньци открыл дверь машины и буквально втолкнул его внутрь. Слишком резко — и раздался глухой «бум!».

— Ай! — вскрикнул Хэ Цзунхуэй, схватившись за лоб и повалившись на сиденье.

Тяньци вздрогнул, уже собирался проверить, всё ли в порядке, как услышал пьяный голос:

— Цици... да ты же покушаешься на жизнь собственного мужа!

Какой ещё к чёрту муж?!

Да и хрен с тобой, пусть болит!

С силой захлопнув дверь, Жун Тяньци сел за руль и молча повёз его домой.

Так как это был уже второй визит Хэ Цзунхуэя в дом Жун Тяньци, он чувствовал себя куда свободнее. На этот раз Жун Тяньци не стал возиться  , первым делом надел единственные домашние тапочки.

Хэ Цзунхуэю ничего не оставалось, как остаться босиком.

Он молча застыл в прихожей, глядя на тапки на ногах хозяина. Жун Тяньци ушёл переодеться, и, вернувшись, увидел его всё ещё стоящим на месте. С некоторым раздражением он подошёл ближе:

— Ты собираешься ночевать прямо здесь?

— У меня нет тапочек, — тихо ответил Хэ Цзунхуэй. На лбу у него краснел след от удара о дверцу машины, а взгляд был таким жалобным, что даже жалко становилось.

Жун Тяньци вздохнул, снял тапки и протянул ему:

— Заходи. Я собираюсь сварить лапшу. Будешь?

— Буду. Я голодный, — кивнул тот и, наконец, прошёл в дом.

Усевшись на диван, он нахмурился. Жун Тяньци, вспомнив о его сердце, спросил:

— Тебе не плохо?

— Всё в порядке, — ответил тот, подняв взгляд.

Убедившись, что опасности нет, Тяньци прошёл на кухню, приготовил мёд с водой, чтобы снять похмелье, и снова включил плиту.

Улыбнувшись, Хэ Цзунхуэй сказал:

— Цици, ты совсем не изменился. Всё такой же красивый, как в детстве.

— Помолчи и пей, — буркнул тот, протягивая стакан. Никогда он не думал, что этот человек может быть таким разговорчивым. Напьётся — и покоя ни на минуту.

Хэ Цзунхуэй выпил, улыбнулся и снова уставился на Тяньци, возившегося у плиты.

Когда лапша была готова, Жун Тяньци вернулся в гостиную — и увидел, что тот уже спит, развалившись на диване.

Он спал крепко, и будить его было жалко. Жун Тяньци принёс плед, накрыл его, сам поужинал и пошёл спать.

...

Утром у него было совещание. Он оставил записку и поспешил в офис, думая, что Хэ Цзунхуэй, проснувшись, уйдёт.

Но вечером, открыв дверь, он замер: по квартире тянуло запахом еды.

В следующую секунду из кухни вышел Хэ Цзунхуэй в фартуке:

— О, ты вернулся! Идеально к ужину, иди мой руки — и за стол.

За его спиной на столе красовались блюда. Жун Тяньци моргнул, не веря глазам:

— Ты умеешь готовить?!

— А я похож на того, кто не умеет? — поддразнил его тот.

Жун Тяньци быстро справился с замешательством и кивнул:

— Спасибо. Пойду переоденусь.

— Иди.

Закрывшись в спальне, Тяньци долго приходил в себя. Простая картина: возвращаешься домой, а тебя ждёт накрытый стол... Он никогда не думал, что испытает это сам.

И, что удивительно, это ощущение ему не было неприятно.

Когда он вышел, Хэ Цзунхуэй уже разложил еду по тарелкам.

— У тебя в доме и капли алкоголя нет? — спросил он, усаживаясь.

Услышав слово «алкоголь», Тяньци резко поднял взгляд:

— Тебе вчера мало было? Ты вообще понимаешь, в каком ты состоянии?

— Ты волнуешься за меня? — мягко спросил тот, глядя ему прямо в глаза.

Жун Тяньци замер, не находя ответа.

Хэ Цзунхуэй лишь усмехнулся:

— Ладно, ешь. Попробуй, как я готовлю.

Жун Тяньци заметил пластырь на его пальце, опустил взгляд и молча взялся за еду. Простые блюда оказались неожиданно вкусными.

Он машинально посмотрел на Хэ Цзунхуэя — и встретился с его взглядом.

— Ну как? — спросил тот.

— Хорошо, — коротко кивнул Тяньци.

Услышав это, Хэ Цзунхуэй широко улыбнулся:

— Тогда давай договоримся.

— О чём? — нахмурился Тяньци.

— А что если я буду готовить для тебя постоянно? — сказал он. Голос звучал легко, но по глазам было видно: это не шутка.

Тяньци промолчал, вытер губы салфеткой и откинулся на спинку стула:

— Я так и не спросил, чем ты занимаешься.

— А если я повар, ты станешь меня презирать? — спокойно ответил тот.

— ...Если бы ты был поваром и готовил так, тебе давно стоило бы бросить эту профессию, — холодно заметил Тяньци. — Это явно не твоё.

— Вот поэтому я и пришёл просить тебя приютить, — легко подхватил Хэ Цзунхуэй.

Жун Тяньци прищурился. Даже в такой момент тот умудрялся всё обернуть в шутку.

— Не хочешь говорить — не надо, — отрезал он.

— А работа?... — не унимался Хэ Цзунхуэй.

— Даже не обсуждается! — Жун Тяньци резко встал, собираясь уйти. Хэ Цзунхуэй лишь усмехнулся от его холодности.

— Эй, скажи честно, у тебя ведь все эти годы почти не было друзей? — его прямота застала Жун Тяньци врасплох. Он остановился и обернулся:

— И что?

— А то, что ты даже не собираешься удержать своего единственного друга? Да, готовлю я не идеально, но хотя бы могу сделать так, чтобы, возвращаясь вечером домой, ты ел горячую еду. Разве это не важнее, чем то, кем я работаю?

— Думаешь, я поверю? — Тяньци усмехнулся, налил себе воды, облокотился на столешницу и холодно посмотрел на него: — У тебя явно нет нужды так унижаться ради работы. Пока не скажешь, чего добиваешься на самом деле, согласия от меня не дождёшься.

Видя, что его недоверие непробиваемо, Хэ Цзунхуэй слегка улыбнулся:

— Вот уж точно — нисколько не изменился. Всё такой же настороженный. А если я скажу прямо: я хочу ухаживать за тобой? Подойдёт такой ответ?

Эти слова ошарашили Жун Тяньци. Он встретился с его взглядом и машинально спросил:

— Почему?

Хэ Цзунхуэй сел на стул:

— Мне нравился ты ещё тогда. Я собирался признаться, но ты вдруг исчез. Потом я смирился. Но когда в прошлый раз понял, что это ты, мне показалось, что сама судьба подарила второй шанс. Я не хочу его упустить. Сначала я думал: буду готовить для тебя, мы постепенно привыкнем друг к другу... Но теперь вижу, что с тобой надо говорить прямо. Вот я и сказал. А что думаешь ты?

За всю жизнь Жун Тяньци слышал признания, хоть сам никогда не встречался, но такого напора ему ещё не доводилось испытывать.

— У меня к тебе ничего нет. Забудь, — он залпом выпил воду, сполоснул стакан и, не оглядываясь, вышел из кухни: — Еду оставь, убирать не надо. Поздно уже, я тебя не задерживаю.

— Так в чём же моя проблема? — вышел за ним Хэ Цзунхуэй. — Я недостаточно красивый? Или, может, недостаточно... дерзкий?

Жун Тяньци обернулся и удивлённо посмотрел на него.

Увидев его выражение, Хэ Цзунхуэй рассмеялся:

— Цици, я ведь говорил: именно потому, что ты всегда такой милый, я и не смог тебя забыть. Хоть умри, но отступать не хочется. Но не спеши отвечать. Просто попробуй почувствовать, как это — быть желанным, быть нужным. А теперь ложись пораньше, у тебя ужасные круги под глазами. Я пошёл.

Он накинул куртку, обулся и вышел в одно мгновение.

Жун Тяньци так и остался стоять на месте. Только спустя время выдохнул и пробормотал:

— Дерзкий? Да это уже через край...

Он не стал придавать словам Хэ Цзунхуэя значения, решив, что тот просто пытался сохранить лицо после отказа.

Но уже на следующий день жизнь опровергла его догадки.

По привычке ровно в восемь утра Жун Тяньци был в офисе. Он только попросил секретаря принести кофе, как тот вернулся с огромным букетом роз.

Без подсчёта было ясно: девяносто девять.

Девяносто девять алых роз — символ вечной любви.

Секретарь выглядел смущённым:

— Председатель Жун, это... для вас.

Тяньци несколько секунд молчал, затем спросил:

— От кого?

— Курьер из цветочного салона. Вот открытка.

Жун Тяньци взял карточку и раскрыл её.

«Цици, пусть твоё настроение сегодня будет таким же ярким, как эти цветы. Твой Хуэй. ❤»

Он бросил открытку на стол и коротко сказал:

— Убери это.

Секретарь молча кивнул и вынес букет.

Однако новость о столь громком признании разлетелась по офису мгновенно. Пусть вслух никто ничего не говорил, но за спиной у всех пылало любопытство: кто же этот смельчак?

Жун Тяньци открыл телефон и отправил сообщение: «Что ты опять устроил?»

Хэ Цзунхуэй ответил почти сразу: «Получил? Понравилось?»

«Не делай больше этой глупости. У нас ничего не может быть!» — холодно написал Тяньци.

«Хорошо. Я понял» — последовал ответ.

Жун Тяньци с облегчением выдохнул. Наконец-то дошло.

Но уже в обед секретарь внёс на его стол три многоярусных контейнера с домашней едой и, не глядя в глаза, протянул ещё одну карточку, после чего поспешно вышел.

Жун Тяньци: «...» Он и правда поддался на его уловки!

Он открыл карточку. Там было написано:

«Цици, обязательно хорошо пообедай и не обижай свой желудок. Твой Хуэй ❤»

Жун Тяньци посмотрел на контейнеры с едой. Было очевидно: Хэ Цзунхуэй преследовал вполне ясную цель — и на слова Тяньци реагировать не собирался.

Решил добиваться — значит, отступать не станет.

А я... ненавижу его? — спросил себя Жун Тяньци.

Ответ был прост: нет. Более того, встреча с ним принесла радость.

Но всякий раз, когда речь заходила о чувствах, перед глазами вставали мать и Жун Бинсю — и он инстинктивно отталкивал от себя любые мысли о любви.

А потом он вспоминал Жун Сяо и Гу Цяньюя — и невольно завидовал.

Кто не мечтает о такой любви?

Он взял телефон и написал: «Вечером приходи, поговорим».

Ответ прилетел сразу: «О чём? О любви? Можно!»

Жун Тяньци увидел эти слова и вдруг улыбнулся: «Угу».

Хэ Цзунхуэй, не ожидавший согласия, почувствовал, как сердце сжалось и пронзило током — всего от одного этого «угу».

Жун Тяньци не назначил время, но в тот день он вернулся с работы раньше обычного. По дороге заехал в супермаркет — купил овощей, фруктов и кое-что из бытового.

И, подъехав к дому, увидел у двери Хэ Цзунхуэя.

Широкие плечи, длинные ноги, болезненная бледность, придающая особую хрупкую красоту. В лунном свете он выглядел почти как картина. Если бы не сигарета в его губах, портящая всю гармонию.

Жун Тяньци опустил взгляд и подошёл. Тот улыбнулся:

— Ты вернулся. В магазин ездил?

Тяньци молча открыл дверь, снял обувь и прошёл внутрь. Хэ Цзунхуэй, заметив его настроение, осторожно последовал за ним.

В прихожей он вдруг увидел — прямо у ног лежала пара белых тапочек.

Хэ Цзунхуэй: «!!!???»

Жун Тяньци поднял глаза:

— Если хочешь быть со мной — это возможно. Но есть условия. Первое: никаких пьянок. Второе: никаких драк. Третье: никаких сигарет. Четвёртое: ничего, что вредит твоему здоровью. Не сможешь — значит, нам не по пути. Я не хочу, чтобы ты умер раньше меня.

Сказано было прямо и без обиняков.

Хэ Цзунхуэй слушал и всё шире улыбался:

— Ладно. Я всё принимаю. Постараюсь умереть только после тебя. Ну а теперь, Цици, можно поцеловать?

Жун Тяньци не ожидал, что тот, едва согласившись на отношения, тут же начнёт наглеть!

Он схватил пакеты и направился на кухню:

— Иди почисть зубы!

Хэ Цзунхуэй рассмеялся, обул новые тапки и пошёл за ним. Обнял сзади, опустил подбородок ему на плечо:

— А если почищу — тогда можно поцеловать?

Чувствуя, как напряглось тело в его руках, он поцеловал макушку Тяньци и погладил его мягкие волосы.

— Шучу. Я дам тебе время привыкнуть. Но жить я хочу здесь, рядом с тобой.

Уши Жун Тяньци вспыхнули красным, но он, как всегда, не признался в смущении.

— Как хочешь, — холодно бросил он.

Такая «колкость» только растрогала Хэ Цзунхуэя. Он улыбнулся и сказал:

— Тогда ужин приготовлю я. А ты иди в душ.

Жун Тяньци остановился и посмотрел прямо на него:

— Ещё одно. Пока мы вместе, никаких других связей. Если вдруг захочешь всё прекратить — будь добр, скажи мне в лицо.

В глазах Хэ Цзунхуэя мелькнуло понимание. За эти дни он успел узнать многое о семье Жуна.

И понял, почему именно эти слова были для него принципиальными.

Хэ Цзунхуэй изогнул губы в улыбке и встретился с ним взглядом:

— Я не буду. Но у меня есть вопрос.

— Какой?

— Ты ведь не против, что я... девственник?

В ответ он увидел лишь спину Жун Тяньци, стремительно уходящую из комнаты.

Хэ Цзунхуэй расхохотался. Что же делать, его Цици такой милый, что хочется с ума сойти!

Жун Тяньци зашёл в ванную, включил душ и, стоя под струями воды, думал: Я точно сошёл с ума. Иначе как объяснить, что я согласился на всё это — с этим сумасшедшим?!

Когда он вышел после душа, ужин уже был готов. И на этот раз Жун Тяньци действительно начал верить, что Хэ Цзунхуэй и правда повар.

Тёплый, расслабленный после воды, он выглядел куда мягче обычного.

Хэ Цзунхуэй свистнул:

— Садись есть. А потом решим, где я буду спать.

— Ты серьёзно остаёшься? — Жун Тяньци посмотрел на него. Хотелось спросить: Тебе что, даже вещи не нужны?

— Я уже позвонил помощнику. Он принесёт чемодан, — спокойно объяснил тот. Смысл был очевиден: Я зашёл — и выгонять меня уже поздно.

Настоящий нахал.

— Попробуй суп. Я вложил в него всю свою любовь.

— Можешь заткнуться? — холодно сказал Жун Тяньци.

Тот лишь усмехнулся:

— Цици, человеку нужно больше улыбаться. Смотри, я же улыбаюсь — и выгляжу прекрасно, правда?

Жун Тяньци не стал отвечать и ел молча. К счастью, Хэ Цзунхуэй относился к тем, кто и без собеседника мог болтать без умолку.

С его появлением в доме стало ощущение, будто в квартиру подселили целый гусинный табун.

После ужина Жун Тяньци сам вызвался мыть посуду. А Хэ Цзунхуэй вышел встретить помощника с чемоданом.

Вернувшись, он услышал:

— Гостевая напротив моей спальни. Твоя.

— Я думаю, мне больше подойдёт хозяйская, — возразил тот.

— Отлично. Тогда я пойду в гостевую, а хозяйскую оставлю тебе.

— ...Ладно, я не так выразился. Нам не стоит разъезжаться по разным углам. Нужно ценить каждую минуту, любить друг друга и как можно скорее показать тебе, какой я хороший.

— Отказано. Или остаёшься в гостевой, или уходи.

— Хорошо, — смирился он и закатил чемодан в гостевую. Но, выйдя, добавил: — Если уж нам не спать вместе, то хотя бы «доброе утро» и «спокойной ночи» с поцелуем должны быть. Согласен?

Жун Тяньци замялся. Между «да» и «нет» он выбрал середину:

— Пусть так. Но никакой излишней близости. Дай мне время.

— Конечно. Цици, я ведь тоже человек очень... сдержанный. Все эти годы только и...

— Всё! Хватит! — Жун Тяньци покраснел до ушей. — Я не хочу знать о твоих... подвигах с правой рукой.

Хэ Цзунхуэй рассмеялся, но сдержался: сегодняшнего он и так добился слишком много. Нельзя прижимать его к стенке.

— Тогда обсудим другое. У меня сейчас плотный график: ранние и поздние встречи, командировки. А ты?

— Примерно так же, — ответил Жун Тяньци.

— Понял, — подмигнул тот.

— Ладно, отдыхай пораньше, — сказал Жун Тяньци и повернулся уходить.

Но Хэ Цзунхуэй поймал его за руку.

Тяньци удивлённо посмотрел: Что ещё?

— Цици, ты не забыл? — с улыбкой спросил он.

— Что именно? — нахмурился Тяньци.

В следующую секунду лицо Хэ Цзунхуэя оказалось вплотную. Лёгкое касание губ — и он тут же отстранился, глядя на него мягко и серьёзно:

— Спокойной ночи, Цици. Сладких снов.

Щёки Жун Тяньци вспыхнули, он резко развернулся и почти убежал в спальню, громко захлопнув дверь.

Хэ Цзунхуэй остался в коридоре, счастливо усмехаясь.

Закрыв дверь, Жун Тяньци остался стоять, стараясь привести мысли в порядок.

Только в тот миг, когда Хэ Цзунхуэй наклонился и поцеловал его, он вдруг ясно понял: всё изменилось.

Он впустил этого человека в своё пространство — и тот не собирался тихо сидеть в углу. Нет, шаг за шагом он будет занимать всё больше места, оставляя в каждом уголке свои следы, свои метки.

Казалось бы, это должно вызывать отторжение. Но... раз это Хэ Цзунхуэй, то почему-то совсем не так уж и трудно принять.

Жун Тяньци коснулся пальцами губ. Осознав, что делает, почувствовал, как лицо загорелось ещё сильнее.

На следующее утро Жун Тяньци решил встать пораньше, чтобы не столкнуться с ним —обстановка неловкая , лучше избегать. Да, он согласился на отношения, и это не была игра. Но сердце требовало времени, чтобы подготовиться.

Однако, как оказалось, кто-то был ещё раньше него.

На столе дымилась готовая еда, а сам Хэ Цзунхуэй как раз снимал фартук.

Жун Тяньци: «...» Сейчас всего шесть утра. Ты что, совсем не спишь?

— Доброе утро, — улыбнулся тот. — Поешь перед работой? Или упаковать с собой?

В такой ситуации отказаться было невозможно.

Жун Тяньци сел:

— Во сколько ты вообще встаёшь?

— В половине пятого. Бегал немного. Врач сказал, что умеренные нагрузки полезны для восстановления.

Услышав это, Жун Тяньци поднял на него взгляд.

— Раньше у меня была операция, — спокойно пояснил тот. — Если всё будет хорошо, смогу жить, как обычные люди. Не волнуйся. Ради тебя я буду беречь себя.

Жун Тяньци моргнул:

— Тебе и без меня стоит это делать. Ради себя.

— Ладно, ради себя, — легко согласился Хэ Цзунхуэй и посмотрел на него с той мягкой теплотой, от которой у Тяньци снова загорелись щёки. Он уткнулся в тарелку с рисовой кашей с яйцом и мясом.

— Ты всегда так рано встаёшь? — спросил Хэ Цзунхуэй.

— Последние дни да, работы много. Но тебе не стоит специально вставать, чтобы готовить.

— Ничего страшного. Я всё равно бегаю.

— Как хочешь. Но спасибо.

— Спасибо принято. Но... как насчёт утреннего поцелуя? — прозвучало это так естественно, что Жун Тяньци чуть не поперхнулся.

Он поднял глаза — в них встретил откровенное ожидание.

Жун Тяньци: «...» Вот теперь точно жалею. Может, ещё не поздно всё отменить?

Но он замялся лишь на секунду. Хэ Цзунхуэй уже наклонился и легко коснулся его лба губами.

— На этот раз без ответного жеста. Но только на этот, — сказал он мягко.

Авторская заметка: внекнижная история про Тяньци и Хуэй～

Глава 112

Хэ Цзунхуэй обладал удивительным умением — то напрягаться, то расслабляться, словно гибкий чехол, который всегда идеально подстраивался: не слишком туго и не слишком свободно, в самый раз.

Жун Тяньци, глядя на нависшего над ним Хэ Цзунхуэя, неожиданно протянул руку, обнял его за шею и потянул вниз. Подражая его действиям прошлой ночью, он коснулся губами уголка его рта.

Отпустив, Жун Тяньци убрал руку, взял со стола стакан воды и сделал глоток:

— Теперь я тебе ничего не должен.

Хэ Цзунхуэй, увидев его спокойный вид, только рассмеялся и кивнул:

— Хорошо.

Жун Тяньци поднялся и, повернувшись, сказал:

— Я пошёл.

В тот момент, когда он отвернулся, Хэ Цзунхуэй заметил, что уши Жун Тяньци покраснели, и сердце его невольно смягчилось.

Чуть не обманулся этим маленьким хитрецом!

Думал, что тот и впрямь так спокоен, а он уже давно засмущался до красных ушей.

Проводив его взглядом, Хэ Цзунхуэй налил себе стакан сока, выпил и только потом занялся уборкой со стола.

Недавно Жун Тяньци работал над одним проектом и должен был срочно поехать в командировку в город Паньань. Решение приняли внезапно, и перед выездом в аэропорт он успел лишь позвонить Хэ Цзунхуэю.

В разговоре Хэ Цзунхуэй напомнил ему быть осторожным и нормально питаться.

С тех пор как умерла мать, Жун Тяньци редко слышал такие заботливые слова. Но, слушая ворчливые наставления Хэ Цзунхуэя, он не чувствовал раздражения, наоборот — внутри становилось тепло и спокойно.

— Понял. Ты тоже береги себя. Если тут быстро всё уладится, я вернусь послезавтра.

Эти слова сделали Хэ Цзунхуэя по-настоящему счастливым — он чувствовал, что Жун Тяньци постепенно начинает принимать его.

Закончив разговор, Жун Тяньци поднялся на борт самолёта.

Через два часа полёта он сразу отправился в гостиницу, где остановился, и договорился о встрече на следующий день.

Попросив ассистента заказать ужин, Жун Тяньци ещё вечером перечитал все документы.

Утром он вместе с ассистентом отправился в деловой район Хэдун.

Другой стороной в этом проекте оказалась влиятельная семья Хэ из Паньаня.

Назначена встреча была с самим главой семьи — иначе Жун Тяньци и не приехал бы.

Местом переговоров выбрали частное кафе на первом этаже бизнес-центра. Здесь имелись отдельные комнаты, что было очень удобно для деловых бесед.

Когда Жун Тяньци пришёл, представители другой стороны ещё не успели прибыть.

Но ждать пришлось недолго. Когда дверь в комнату открылась, первым вошёл молодой человек в тёмном костюме. А вслед за ним появился ещё один. Жун Тяньци поднял взгляд — и его брови тут же нахмурились.

Хэ Цзунхуэй улыбался, глядя на него, но ничего не сказал.

Лицо Жун Тяньци постепенно мрачнело. Хэ Цзунхуэй, обернувшись, подал знак своему ассистенту, и тот сразу вышел. Ассистент Жун Тяньци тоже поднялся, и, заметив кивок босса, покинул комнату.

Когда остались лишь они двое, Хэ Цзунхуэй сделал шаг вперёд.

Но Жун Тяньци резко произнёс:

— Останься там и говори.

Услышав это, Хэ Цзунхуэй рассмеялся и кивнул:

— И что же мне сказать?

Жун Тяньци приподнял бровь:

— Скажи, что ради этого проекта ты даже готов телом торговать. Директор Хэ и вправду умеет приспосабливаться!

Хэ Цзунхуэй подошёл ближе, сел рядом и посмотрел на него:

— Ты правда так думаешь?

Жун Тяньци был крайне раздражён. Он совершенно не ожидал, что Хэ Цзунхуэй окажется человеком из семьи Хэ!

— Я ничего не говорил, потому что не хотел, чтобы ты напридумывал. Я сам не знал, что ты из семьи Жун. Но этот проект изначально предполагал сотрудничество с вами. Иначе этой встречи бы вообще не было. Подумай: если бы я хотел что-то скрыть, разве стал бы я сегодня здесь появляться?

На самом деле раздражение Жун Тяньци вызвало лишь неожиданное совпадение. Но переговоры велись ещё до его знакомства с Хэ Цзунхуэем. К тому же в этом проекте семья Хэ выступала заказчиком, и особых усилий от него не требовалось.

После объяснений Хэ Цзунхуэя Жун Тяньци постепенно остыл. В конце концов, он не относился к людям, легко теряющим самообладание.

Увидев, что Жун Тяньци успокоился, Хэ Цзунхуэй даже почувствовал лёгкую боль в сердце.

Жун Тяньци был слишком рассудительным, слишком взрослым не по годам. Хэ Цзунхуэю даже хотелось, чтобы тот хоть раз разозлился и высказался, а не держал всё в себе.

Когда разум берёт верх над чувствами, это не всегда благо.

Но такие вещи не меняются быстро. Хэ Цзунхуэй, желая быть с ним, только думал о том, чтобы дать ему самое лучшее.

— Давай перейдём к делу, — первым заговорил Жун Тяньци.

Хэ Цзунхуэй кивнул:

— Я внимательно изучил ваши материалы. Идея отличная, полностью соответствует нашим...

С момента начала разговора до подписания контракта прошло всего полчаса. Закончив обсуждать дела, Хэ Цзунхуэй, глядя на Жун Тяньци, который собирал свои бумаги, сказал:

— Раз уж приехал, поехали ко мне домой.

Жун Тяньци на мгновение замер, поднял голову и посмотрел на него:

— Ты считаешь, сейчас это уместно?

Хэ Цзунхуэй улыбнулся:

— А что тут неуместного? Или ты боишься встретиться с будущими свёкром и свекровью?

Не обращая внимания на насмешку в его глазах, Жун Тяньци округлились :

— В другой раз.

Он уже собирался выйти, но Хэ Цзунхуэй удержал его за руку:

— Я пошутил. Моих родителей сейчас нет в стране, дома я один. Если не хочешь к нам, я останусь с тобой в гостинице.

В общем, его позиция была очевидна: мы не должны расставаться.

Жун Тяньци промолчал, но своим молчанием фактически согласился.

Выйдя из переговорной, он коротко переговорил с ассистентом, велев тому вернуться в компанию и заняться дальнейшими делами. А когда сам вернётся — не уточнил.

Жун Тяньци сел в машину Хэ Цзунхуэя. Тот сам был за рулём, а Жун Тяньци устроился сбоку, прикрыл глаза и откинулся на спинку кресла.

Хэ Цзунхуэй знал, что из-за проекта тот толком не отдыхал, и, чтобы ему было комфортнее, отрегулировал кондиционер.

Когда машина остановилась, Жун Тяньци открыл глаза. Перед ним был небольшой особняк.

— Мы приехали? — спросил он.

— Угу, приехали, — Хэ Цзунхуэй помог ему отстегнуть ремень безопасности. Жун Тяньци моргнул, стараясь прогнать сонливость.

Войдя в дом, Хэ Цзунхуэй подал ему тапочки:

— У меня редко бывают гости, так что дома немного пусто. Чувствуй себя свободно.

Жун Тяньци огляделся. Несмотря на слова Хэ Цзунхуэя, по обстановке было видно: когда-то здесь жила семья, и жила долго.

Он сел на диван. Хэ Цзунхуэй подал ему стакан воды:

— Если устал, поднимись наверх и немного отдохни. Первая комната слева — моя. Я позову, когда будет готов ужин.

Жун Тяньци посмотрел на него и вдруг слегка потянул за край его одежды:

— Ладно, в этот раз я прощаю. Но я не хочу, чтобы такое повторялось.

Хэ Цзунхуэй встретился с ним взглядом и понял: в вопросах чувств Жун Тяньци слишком уязвим. Эту ранимость породила его семья.

Он видел крах брака родителей, видел его уродливые стороны, и потому сам не верил в собственные отношения.

Хэ Цзунхуэй помнил его подростком — скрывающимся от всех, чтобы выплеснуть эмоции в одиночестве. И даже спустя столько лет этот образ не стёрся из памяти.

— Хорошо, — тихо сказал он. Ни оправданий, ни объяснений — пустые слова были лишними. Гораздо важнее поступки.

Он протянул руку и взъерошил волосы Жун Тяньци:

— Поднимись, вздремни или прими ванну. Хочешь, я тебе наберу воды?

Такое обращение — словно с ребёнком — смутило Жун Тяньци. Щёки его слегка вспыхнули, он увернулся и встал:

— Не надо. Я сам справлюсь.

Хэ Цзунхуэй отступил на шаг и улыбнулся:

— Ладно, решай сам. А я пока приготовлю ужин.

Жун Тяньци кивнул и медленно поднялся наверх.

Хэ Цзунхуэй проводил его взглядом, уголки губ невольно приподнялись. В этот момент он вдруг понял: картина, о которой мечтал так долго, наконец-то стала реальностью. И ощущения оказались ещё лучше, чем он представлял.

На ужин Хэ Цзунхуэй показал свои кулинарные таланты — стол вышел на удивление щедрым.

После сна Жун Тяньци выглядел посвежевшим.

Когда он спустился и увидел накрытый стол — блюда и китайские, и западные — долго не мог вымолвить ни слова.

Хэ Цзунхуэй, снимая фартук, сказал:

— Хватит смотреть. Садись, пора есть.

Жун Тяньци показал на обилие еды:

— Мы вдвоём всё это не осилим.

— Я не знал, что ты любишь, а раз ты первый раз у меня дома, я обрадовался и приготовил больше. Старайся есть побольше.

Жун Тяньци уловил его радость и, улыбнувшись, сказал:

— В следующий раз так не делай. Это слишком, да и еду жалко.

— Хорошо, как скажешь, — Хэ Цзунхуэй разлил сок и, когда Жун Тяньци сел, добавил:

— Может, вина? Я открою бутылку красного.

— А ты сам будешь пить? — спросил Жун Тяньци.

— Нет, я лучше сок.

Ответ Жун Тяньци его вполне устроил. Он кивнул:

— Я тоже не пью. Сока хватит.

Хэ Цзунхуэй сразу понял, что тот сказал это ради него, и настроение у него стало ещё лучше.

Ужин, хоть и был чрезмерно богатым, оказался очень кстати: последние дни Жун Тяньци из-за работы толком не ел, и такой обильный стол был для него настоящей наградой.

Незаметно для себя он съел больше обычного.

После еды Хэ Цзунхуэй нашёл для него пару таблеток для пищеварения. Жун Тяньци выпил их и немного прошёлся, после чего почувствовал себя легче.

Когда Хэ Цзунхуэй закончил с уборкой и вышел, он увидел Жун Тяньци у окна. Подошёл, обнял его сзади, положив подбородок на плечо.

— Что смотришь?

— Ничего особенного, — Жун Тяньци повернул голову и мельком взглянул на него, но из объятий не вырвался.

— Завтра утром поедем на море встречать рассвет, ладно? — мягко спросил Хэ Цзунхуэй прямо у его уха, не настаивая, раз уж тот не хотел делиться мыслями.

Жун Тяньци слегка улыбнулся:

— Как хочешь.

Хэ Цзунхуэй потрепал его по волосам:

— Сегодня отдыхай как следует. Ты выглядишь уставшим.

— Всё нормально, я привык. — Жун Тяньци посмотрел на него. — Я собираюсь послезавтра вернуться. А ты?

— Примерно тогда же, — ответил Хэ Цзунхуэй и, заметив, что Жун Тяньци ждёт продолжения, улыбнулся глазами: — Эти два года из-за здоровья я передал управление компании профессиональному CEO. Мне нужно лишь раз в год присутствовать на заседании совета директоров, а в остальное время я совершенно свободен. Так что, Ци-ци, я не отпущу тебя. Смирись.

Он был похож на голодного волка, блуждающего по тёмному лесу: едва найдя добычу, он уже не выпустит её из зубов.

Жун Тяньци посмотрел на него с лёгкой усталой усмешкой:

— Тебе, конечно, повезло.

— Ты тоже мог бы не надрываться так, — мягко сказал Хэ Цзунхуэй.

Но Жун Тяньци лишь усмехнулся и не ответил. Порой работа давала ему чувство безопасности.

— Я пойду отдохну. Ты тоже ложись пораньше.

Он уже собирался уйти, когда Хэ Цзунхуэй нагнал его, перехватил за руку и притянул в объятия. На удивлённом лице Жун Тяньци ещё мелькнуло сомнение, как губы Хэ Цзунхуэя накрыли его собственные.

Это был уже не лёгкий поцелуй — когда их языки соприкоснулись, тело Жун Тяньци чуть дёрнулось, но вскоре он покорно расслабился. Для Хэ Цзунхуэя этот маленький шаг стал огромным поощрением.

Когда поцелуй прервался, оба были взволнованы. Особенно Жун Тяньци: уголки глаз слегка покраснели, и в этот момент он выглядел особенно мягким.

Гены семьи Жун были сильны. Жун Тяньци, пусть и не обладал такой изысканной красотой, как Жун Сяо, всё равно был необычайно привлекательным. Его холодное выражение лишь придавало ему оттенок сдержанной, запретной красоты, делая ещё более желанным.

Глядя на него, сбившегося дыханием, Хэ Цзунхуэй с хрипотцой сказал:

— Ещё раз, ладно?

Жун Тяньци поднял взгляд, но прежде чем он успел ответить, Хэ Цзунхуэй снова поцеловал его и одновременно подхватил на руки...

Дальнейшее произошло само собой. Для Жун Тяньци это было впервые, и хоть ему и было неловко, опыта явно не хватало, но сопротивления не было вовсе. В глубине души он доверял Хэ Цзунхуэю — именно поэтому и позволил этому случиться.

Хэ Цзунхуэй планировал наутро показать ему романтический рассвет у моря, но к утру оба так и не смогли встать.

Для Жун Тяньци, впервые пережившего такую ночь, это было слишком. Проснувшись, он чувствовал ломоту во всём теле.

Смотря на бодрого Хэ Цзунхуэя, он пожалел, что вчера смягчился и позволил тому быть сверху.

Хэ Цзунхуэй, разумеется, в такой момент не стал кичиться победой — напротив, заботливо ухаживал за ним, кормил и делал массаж.

Жун Тяньци, лёжа на диване принимая его заботу, неожиданно ощутил, что это даже приятно. Разве что хотелось, чтобы Хэ Цзунхуэй воздерживался от лишних «прикосновений».

Когда его руки вновь полезли куда не следует, Жун Тяньци хлопнул его и бросил строгий взгляд. Тот только улыбнулся по-собачьи мило.

В итоге, по настоянию Хэ Цзунхуэя, они задержались ещё на день.

На следующее утро, когда за окном ещё царила тьма, Хэ Цзунхуэй поднял его, заставил одеться и сесть в машину.

Он протянул Жун Тяньци плед:

— Если хочется спать. Я разбужу, когда приедем.

Жун Тяньци ничего не ответил, накрылся и проспал всю дорогу.

Когда его разбудил Хэ Цзунхуэй, он на миг растерялся, не понимая, где находится. Но потом взгляд его упал на восходящее солнце: огромный шар, вынырнувший из-за горизонта, окрашивал небо и море в тёплый янтарный цвет.

Вода и небо сливались в одну линию. Сердце Жун Тяньци слегка дрогнуло, а утренний свет заиграл в его чёрных глазах золотистым отблеском.

Хэ Цзунхуэй протянул руку и взял его ладонь, мягко спросив:

— Красиво, правда?

Жун Тяньци взглянул на него лишь мельком и тут же снова повернулся к горизонту. Отвести взгляд от этого зрелища было невозможно. За всю жизнь он ни разу не видел рассвета и никогда даже не думал об этом. Слишком часто он был один. И потому теперь, невольно крепче сжимая руку рядом стоящего человека, ощущал необыкновенное тепло. На губах появилась лёгкая улыбка:

— Угу.

Хэ Цзунхуэй всё это время наблюдал за ним. Увидев его улыбку, и в его душе воцарилось спокойствие. Он поднял руку и поцеловал тыльную сторону ладони Жун Тяньци. Оба молча смотрели, как солнце медленно поднимается над горизонтом, окрашивая небо ослепительным светом.

— Возвращаемся? — спросил Хэ Цзунхуэй.

— Ты что, привёз меня сюда только ради рассвета? Больше сказать нечего? — Жун Тяньци посмотрел на него, в глазах мелькнуло ожидание.

Хэ Цзунхуэй усмехнулся и провёл рукой по его волосам:

— Есть, конечно. Но я не уверен, что ты согласишься. Всё думаю, стоит ли говорить.

— Если не скажешь, как узнаешь, соглашусь я или нет? — лениво отозвался Жун Тяньци, облокотившись на дверцу машины.

Хэ Цзунхуэй пристально посмотрел ему в глаза и, улыбнувшись, сказал:

— Я хочу на тебе жениться. Ты согласен?

Если посчитать, с момента их встречи до начала отношений прошла всего неделя. И теперь Хэ Цзунхуэй делает предложение!

Скорость быстрее ракеты.

В салоне повисла напряжённая тишина.

Когда Жун Тяньци молчал, сердце Хэ Цзунхуэя всё больше пополнялось тревогой . Он ещё заранее приготовился к отказу, но, оказавшись лицом к лицу с этой ситуацией, всё равно чувствовал горечь.

И именно в тот момент, когда он хотел сказать что-нибудь, чтобы разрядить неловкость, Жун Тяньци вдруг ответил:

— Хорошо.

— Что?.. — на лице Хэ Цзунхуэя отразилось искреннее изумление. Это выражение показалось Жун Тяньци забавным, и он не удержался от смеха, повторив:

— Я согласен.

В следующую секунду Хэ Цзунхуэй крепко обнял его:

— Ци-ци, я клянусь, я буду для тебя самым лучшим.

— Угу. Я тоже постараюсь, — тихо ответил Жун Тяньци.

Получить свидетельство о браке с Хэ Цзунхуэем, пожалуй, было самым безумным поступком Жун Тяньци за последние годы. Но однообразная, размеренная жизнь порой утомляла, и такая внезапная дерзость оказалась даже приятной.

Они никому ничего не сказали, а просто наслаждались своим маленьким миром.

Позже Жун Тяньци всё же позвонил брату. С момента свадьбы с Гу Цяньюй Жун Сяо вместе с супругом путешествовал, и только недавно они вернулись.

После пары обычных вопросов о делах Жун Тяньци сразу перешёл к главному:

— Сяосяо, я женился. Послезавтра приходите домой, поужинаем вместе.

Жун Сяо замер, прежде чем осознал, что ослышался:

— Брат? С кем?.. Я его знаю?

— Нет. Это мой старый одноклассник. Да, немного неожиданно, но он хороший. Приводи Цяньюя и Фаньсина.

— Хорошо, мы обязательно придём!

Положив трубку, Жун Тяньци услышал за спиной голос Хэ Цзунхуэя:

— Договорился?

— Да.

— Завтра вечером прилетят мои родители. Поедем встречать вместе?

— Хорошо, — кивнул Жун Тяньци. Мысль о знакомстве с родителями немного нервировала его, но отказаться он даже не подумал.

Хэ Цзунхуэй сразу понял его настроение, наклонился и поцеловал его:

— Не волнуйся. Мои родители уже знают о тебе.

Жун Тяньци удивлённо посмотрел на него:

— Ты им рассказывал?

— Конечно. Когда ты тогда исчез, я долго переживал. Они спросили, что случилось, я сказал — расстался.

Смеющийся взгляд Хэ Цзунхуэя был слишком красноречив. Жун Тяньци только фыркнул:

— Ты сказочник!

Хэ Цзунхуэй обнял его:

— Всё равно мало. Ты не знаешь, как я мечтал обнять тебя ещё в тот самый первый раз. Просто тогда я побоялся, что получу в ответ удар. Ты ведь тогда выглядел довольно грозно.

— А сейчас я не грозный? — пробормотал Жун Тяньци, уткнувшись лицом ему в грудь.

— Сейчас ты мой самый любимый.

Жун Тяньци не удержался и засмеялся, потом оттолкнул его:

— Ты безнадёжный романтик.

— Нет, это искренние слова, — с улыбкой возразил Хэ Цзунхуэй.

Жун Тяньци немного подумал и сказал:

— Завтра сразу привезём твоих родителей сюда. Пусть остановятся у нас.

— Нет, им лучше в гостиницу. — Хэ Цзунхуэй совсем не хотел, чтобы родители нарушили их «мир для двоих».

— Но разве прилично — в первый же раз поселить их в отель?

— Всё будет нормально. Так нам будет свободнее.

Жун Тяньци кивнул:

— Ладно. Но всё же стоит спросить их мнение.

— Конечно. Как скажешь, так и будет, — послушно согласился Хэ Цзунхуэй.

Жун Тяньци про себя усмехнулся: «Да уж, поверил бы я, что ты во всём слушаешься меня! Разве тогда ты сам бы забронировал своим родителям гостиницу? Но всё же... он умеет держать грань, хоть и выглядит иногда безбашенным».

На следующий день, встретив родителей Хэ Цзунхуэя, Жун Тяньци убедился: тот не обманывал его. Они действительно давно знали о его существовании.

Мать Хэ, взяв его за руку, с улыбкой сказала:

— Наш Ахуэй думал о тебе не день и не два. Когда ты тогда ушёл, он пролежал в больнице месяц. У него слабое сердце, тогда ещё не наступило лучшее время для операции, и он часто попадал в клинику. Мы сначала подумали, что это снова болезнь, но врачи сказали — похоже, не в этом дело. Мы стали расспрашивать, и только тогда он признался, что у него разбито сердце. Сказал, что его бросили. Ты бы видел, каким жалким он тогда был! Я только и подумала: ну и поделом — заслужил, чтобы его бросили!

Хотя всё это случилось много лет назад, даже сквозь улыбку матери чувствовалось, как она тогда переживала за сына.

У Жун Тяньци защемило сердце.

На обратном пути он вдруг сказал:

— Знаешь, когда я уезжал тогда... я всё-таки искал тебя.

Хэ Цзунхуэй повернулся к нему:

— Слова мамы задели тебя, да?

— Да. Я думаю, мне нужно было раньше рассказать тебе всё. Тогда бы ты не...

Но Хэ Цзунхуэй перебил его:

— В то время мы с тобой не имели никакого отношения друг к другу. Ты даже не знал, что я люблю тебя. Мы ведь даже имён друг друга не знали. Ты уже сделал больше, чем мог, просто решив найти меня. Это не твоя вина. И главное — я тебя всё-таки не упустил. Мы всё равно вместе.

Жун Тяньци кивнул:

— Спасибо.

Спасибо за то, что мы снова встретились. Спасибо за то, что мы можем любить друг друга. Спасибо за всё это.

На следующий день у ворот виллы Жун Тяньци появилась семья Жун Сяо.

Он открыл дверь и сразу услышал звонкий голос маленькой Фаньсин, сидевшей на руках у Гу Цяньюй:

— Дядя!

Жун Тяньци засмеялся, обнял ребёнка:

— Соскучился по дяде?

— Соскучился! — Фаньсин чмокнул его в щёку.

Жун Сяо протянул принесённые подарки:

— Брат, поздравляю!

В этот момент из кухни вышел Хэ Цзунхуэй:

— Здравствуйте!

Увидев его, Жун Сяо слегка опешил. Хэ выглядел худощавым, но во всём остальном — самым обычным мужчиной.

Жун Тяньци представил:

— Это Хэ Цзунхуэй. А это Жун Сяо, Гу Цяньюй и мой племянник Фаньсин.

Фаньсин, устроившись у дяди на руках, уставился на Хэ Цзунхуэя и вдруг спросил своим детским голоском:

— Ты моя тётя?

Эта фраза сразу разрядила обстановку.

Хэ Цзунхуэй рассмеялся, протянул руки, и мальчик с готовностью пересел к нему. Взгляды их встретились.

— Да, я твоя «тётя», — подтвердил Хэ.

— Ты красивый, — серьёзно сказал малыш. — Но чуть-чуть похуже папы! — и даже показал пальчиками «немножко».

Все в комнате рассмеялись.

Ужин готовил Хэ Цзунхуэй. Пока Жун Тяньци играл с ребёнком, Жун Сяо зашёл к нему на кухню. Тот сразу понял его намерение и улыбнулся:

— Я вас знаю. Вы прекрасно играете на экране.

— Спасибо, — кивнул Жун Сяо. — Может, помочь чем-нибудь?

— Нет, я сам справлюсь.

Жун Сяо снова кивнул:

— А чем вы занимаетесь, господин Хэ?

Хэ Цзунхуэй взглянул на него и ответил:

— Можно сказать, я коллега вашего брата.

— Вот как? Тогда хорошо. А вы много знаете о моём брате?

Хэ Цзунхуэй отложил нож и спокойно сказал:

— Я прекрасно его понимаю. Я знаю всё о вашей семье. И раз я выбрал быть с ним, то не сделаю ничего, что могло бы тебя беспокоить.

— Мой брат с виду холодный, но внутри очень ранимый. Раз ты говоришь, что всё понимаешь, надеюсь, ты не сделаешь ничего, что его разочарует. Раз он смог принять тебя — значит, для него ты особенный. Не предай эту особенность. Второго шанса может и не быть. — Жун Сяо улыбнулся и добавил: — Ничего личного, Хэ, просто знай: пока ты с ним — я благословляю ваши отношения. Но если вдруг вы расстанетесь, и брат решит, что не хочет продолжать, я не позволю ему делать что-то против своей воли. Надеюсь, ты это понимаешь.

— Понимаю, — Хэ Цзунхуэй отнёсся к словам без обиды. Наоборот, он чувствовал: Жун Сяо действительно защищает Жун Тяньци как близкого человека. Это было хорошо.

Увидев, что его слова восприняли серьёзно, Жун Сяо кивнул и улыбнулся:

— Не буду мешать.

Он вышел и подхватил Фаньсина, который всё время вертелся возле дяди:

— Фаньсин, поиграй немного сам, не приставай к дяде.

— Хорошо! — послушно согласился малыш.

Жун Тяньци улыбнулся:

— Я не устал. Ну как, вы с Цяньюй хорошо отдохнули в поездке?

— Хорошо, — кивнул Жун Сяо. — И его подарок я получил.

Поняв, что речь о том самом острове X, который Гу Цяньюй подарил ему, Жун Тяньци рассмеялся:

— Главное, что получил. Ладно, вы располагайтесь, я пойду помогу ему.

Жун Сяо посмотрел ему вслед. Он ясно чувствовал: после свадьбы брат стал мягче, спокойнее. Это было очень кстати — он давно надеялся, что Тяньци встретит человека, с которым сможет быть счастливым. Похоже, Хэ Цзунхуэй для этого подходящий.

Гу Цяньюй подошёл, обнял его за плечи:

— Ну что?

Жун Сяо кивнул, ничего не сказав.

Гу Цяньюй улыбнулся:

— Вот и хорошо. Можно быть спокойным.

Глаза Жун Сяо смягчились.

В это время Жун Тяньци вошёл на кухню. Хэ Цзунхуэй обернулся и улыбнулся:

— Почему не играешь с Фаньсином?

— А тебе не жалко, что ты один тут готовишь?

Хэ рассмеялся:

— То есть ты всё-таки жалеешь меня, да?

Жун Тяньци промолчал, но в глазах засветилась улыбка.

Хэ тут же захотел поцеловать его, но руки были заняты.

Жун Тяньци подошёл ближе:

— Сяосяо что-то говорил тебе?

— А ты откуда знаешь?

— Видел, как он заходил.

— Угу, — Хэ Цзунхуэй, услышав вопрос, не стал скрывать: — Твой брат очень переживает за тебя, решил проверить мой характер. К счастью, я прошёл испытание. Ну как, я молодец?

— И как же он тебя проверял? — Жун Тяньци действительно заинтересовался, что же сказал Жун Сяо.

— Он заявил: если мы когда-нибудь расстанемся, и ты не захочешь продолжать, то у меня не будет больше ни единого шанса подойти к тебе.

Жун Тяньци посмотрел на него с улыбкой:

— Ты теперь боишься?

Хэ Цзунхуэй покачал головой:

— Нет. Я не позволю, чтобы мы расстались. Наоборот, я сделаю так, чтобы ты всё больше не мог без меня. Так что бояться мне нечего.

Жун Тяньци ничего не ответил, только встретился с ним взглядом. Между ними повисло тишина и воздух словно стал горячее. И тут раздался детский голосок:

— Тётя, ты делаешь тыквенные лепёшки? Ты такой толстый!

Они оба опустили взгляд: у ног стоял Фаньсин, глядя на Хэ Цзунхуэя своими прекрасными , глазами.

— Тётя толстая? — переспросил Хэ.

— Тётя толстая-претолстая! — серьёзно кивнул малыш.

Жун Тяньци, смеясь, пояснил:

— Он имел в виду, что ты классный, а не толстый!

— Нет, толстый! — Фаньсин ещё раз серьёзно подтвердил, вызывая у всех умиление.

Хэ рассмеялся:

— Слишком милый!

Ужин получился богатым. Фаньсин больше всего обрадовался тыквенным лепёшкам, приготовленным специально для него. С ребёнком в доме атмосфера стала ещё веселее. Все вместе смеялись, болтали, и вечер прошёл удивительно тепло.

Когда семья Жун Сяо ушла, Жун Тяньци вернулся в дом и помог Хэ Цзунхуэю убирать посуду. Они молчали, пока Хэ не подошёл сзади, обнял его, положив подбородок на плечо, и стал наблюдать, как он моет бокалы.

— Ты когда-нибудь хотел ребёнка? — спросил он. С того самого момента, как видел, как Тяньци играет с Фаньсином, ему всё чаще приходила мысль: если бы у него был ребёнок, он стал бы удивительно нежным отцом.

Жун Тяньци вздрогнул от неожиданности и глянул на него:

— А ты можешь родить?

— Нет. Поэтому я и думаю — не считаешь ли ты это потерей? — Хэ замолчал, но в голове мелькнуло: если бы не он, Жун Тяньци, возможно, женился бы на женщине или на двуполом партнёре и уже имел бы ребёнка.

— Нет, ничего не потеряно. Если бы не ты, я до сих пор жил бы один. Мне сложно создать семью. А ребёнок?.. Даже если бы он был, я не знаю, смог бы ли я правильно с ним обращаться. Я не уверен в себе. Мой детский опыт сделал меня человеком, которому всегда не хватает чувства безопасности.

Хэ Цзунхуэй поцеловал его в щёку.

Жун Тяньци усмехнулся:

— Я ведь ещё не мылся.

— Тогда пойдём вместе, — и, схватив его за руку, повёл к ванной.

Жун Тяньци опешил:

— Эй! Я ещё не домыл бокалы!

— Потом домою! — в глазах Хэ заиграла искорка.

Увидев этот взгляд, Жун Тяньци не стал сопротивляться и позволил увести себя.

В интимных отношениях Жун Тяньци всегда казался послушным, почти кротким. Только когда Хэ заходил слишком далеко, он робко сопротивлялся. Это вызывало у Хэ одновременно и нежность, и желание прижать его ещё крепче.

— Хватит... больше не надо... — прохрипел Жун Тяньци, обессиленно возражая.

Хэ, целуя его в шею, прошептал:

— Знаешь, в такие моменты моё сердце бьётся так быстро. Я много раз думал, где умру. Но теперь... если бы мог выбирать, я хотел бы умереть на тебе.

Пощёчина! — Жун Тяньци отвесил ему удар по лицу, глаза покраснели:

— Никогда больше не смей так говорить!

Хэ понял: его слова напугали его. Сердце сжалось от вины. Он потянулся поцеловать его, но Жун Тяньци оттолкнул его и сам наклонился — поцеловал шрам на его груди.

В тот миг дыхание Хэ сбилось.

Жун Тяньци поднял глаза:

— Больше не говори так. Ты сам обещал: даже умирать — только после меня.

— Хорошо, — охрипшим голосом ответил Хэ, схватил его за подбородок и властно поцеловал.

Он поклялся: никогда больше не произнесёт слово «смерть». Он будет жить изо всех сил. Никогда не оставит его одного.

— Я люблю тебя, Тяньци! — вырвалось у него. — Ты моя самая большая вера в этой жизни!

Жун Тяньци обнял его так крепко, словно это был последний шанс удержаться на плаву:

— И я люблю тебя!

Моя жизнь стала полной благодаря тебе. Ты вернул мне веру в то, что я достоин любви. Пусть в этой жизни мы идём рука об руку — до самой старости!

Глава 113

До встречи с тем самым человеком, с которым действительно хочется пройти всю жизнь, почти каждый может считать себя убеждённым одиночкой.

Гу Чжунъюю в этом году исполнилось 43, но выглядел он максимум на тридцать с небольшим.

Возможно, всё дело в его жизненном кредо: лови момент.

При этом он не был легкомысленным человеком — в прошлых отношениях всегда вкладывал настоящие чувства.

Вот только результат никогда не оказывался тем, на который он рассчитывал.

Шли годы, и, несмотря на поиски, в его жизни так и не появилось кого-то по-настоящему близкого. С возрастом встретить человека, который бы зацепил взглядом и душой, становилось всё труднее.

Опять наступила полночь — время, когда город оживал. Гу Чжунъюй отправился в свой любимый бар.

Сидя под разноцветными огнями и наблюдая за толпой, тонущей в алкоголе и веселье, он вдруг ощутил скуку.

К нему подходили мужчины, женщины, омеги — знакомились, заигрывали. Но почти никто не вызывал у него интереса.

Отказывая одному за другим, он уже начал жалеть: лучше бы остался дома и спокойно выспался, чем тратил время на такую бессмысленную ночь.

И тут дверь бара открылась.

Вошёл высокий мужчина с широкими плечами и длинными ногами. Одна только фигура вызывала любопытство.

Правда, лицо было скрыто маской. Но глаза — глубокие, выразительные — сразу бросались в глаза.

Иностранец? — подумал Гу Чжунъюй и ощутил неожиданное любопытство: кто скрывается под маской?

Вечер, обещавший быть скучным, вдруг заиграл красками.

Когда незнакомец присел за столик, Гу Чжунъюй заказал для него бокал алкоголя. В таком месте этот жест понимали без слов.

Мужчина принял стакан, повернулся и посмотрел на него. Глаза оставались спокойными, почти без эмоций. Он слегка поднял бокал в знак приветствия. Гу Чжунъюй улыбнулся: приглашение принято.

Если уж провести ночь с кем-то, то почему бы не с таким мужчиной? Может, это будет приятно.

А возможно — даже даст начало чему-то большему.

Эта мысль мелькнула у него, когда он протянул незнакомцу карту от номера.

Тот, так же естественно, как принял угощение, взял и ключ-карту.

Когда Гу Чжунъюй вышел из ванной, мужчина уже стоял у стола, наливая вино. Даже один лишь силуэт со спины выглядел притягательно.

Он повернулся, и резкие, скульптурные черты лица стали отчётливо видны: высокий нос, чёткий овал, глубокие глазницы. Одного взгляда хватало, чтобы создать иллюзию глубокой чувственности.

Это лицо невозможно было не узнать. Гу Чжунъюй застыл.

Назначить встречу ради секса — и случайно оказаться с сыном клиента? Что теперь делать?

Гу Чжунъюй работал инвестиционным агентом. Через него ежегодно проходили десятки людей. Совсем недавно он заключил крупную сделку. Тот клиент обожал хвастаться сыном, при каждом удобном случае показывал его фотографии. Но дело было не только в том, что парень красив — он был ещё и известной моделью.

Увидев его лицо, Гу Чжунъюй сразу всё понял.

Мыслей не осталось вовсе. Пусть с самим клиентом он не был близок, но переспать с его сыном? Это уж слишком.

Незнакомец стоял, покручивая бокал и пристально глядя на него.

Гу Чжунъюй впервые порадовался, что надел халат, а не, как иногда, просто полотенце.

— Слушай... я тут вспомнил, у меня дела... Так что, извини, в этот раз не получится.

Мужчина внимательно смотрел на него и явно заметил перемену в лице. Было очевидно: отговорка родилась ровно в тот миг, когда Гу Чжунъюй его узнал.

— Значит, ты знаешь, кто я? — неожиданно чистым китайским произнёс он.

Гу Чжунъюй не удивился: клиент не раз говорил, что его сын владеет восемью языками.

— Думаю, мало кто не знает. Просто не ожидал, что даже модели назначают такие встречи, — усмехнулся он, стараясь разрядить обстановку.

Хансен усмехнулся, его красивые глаза прищурились, словно у лисы.

Он сделал глоток из бокала и снова посмотрел на Гу Чжунъюя:

— Я ведь тоже знаю тебя. На столе у моего отца я видел твою фотографию. Гу Чжунъюй, агент. В прошлом месяце ты принёс моему отцу солидную прибыль. Никогда бы не подумал, что такой элитный человек, как ты, тоже может назначать секс-встречи.

Вернув ему его же слова, Гу Чжунъюй решил проявить снисходительность к молодости и усмехнулся:

— Что поделать, даже элите нужно решать физиологические вопросы.

— Тогда почему хочешь уйти? Разве я не подхожу для такого свидания? — Синий взгляд, направленный прямо на него, был похож на соблазн. Гу Чжунъюй даже невольно прокашлялся.

— Нет, ты, безусловно, очень привлекательный. Но у меня есть принцип: не связываться со знакомыми. Извини. — Он прикусил язык, чтобы не поддаться искушению.

В глубине души Гу Чжунъюй понимал: это выглядит мерзко — сначала заигрывать, а теперь изображать праведника. Но именно так он мог избежать проблем и неприятных последствий.

Однако Хансен думал иначе.

Он смотрел на Гу Чжунъюя. Его досье он уже видел в отцовских бумагах. Более того, отец отзывался о нём очень тепло, показывал фото и говорил: «Если бы у тебя был хотя бы половина способностей этого человека, ты бы не тратил время на подиум. Жаль, ты не из этого теста. Если однажды захочешь создать семью, лучше ищи себе умного партнёра».

Тогда Хансен не особо слушал, всё внимание забрала фотография.

Тот мужчина был словно создан по его вкусу — от одного взгляда сердце ускоряло ритм.

Он понравился ему сразу.

Просто по фото у Хансена появилось безумное желание — обладать им.

Невероятно, но факт.

Собрать информацию о Гу Чжунъюе оказалось легко. За один день он узнал всё: блестящее происхождение, успешная карьера, несколько отношений без счастливого конца, редкие интрижки, но без распущенности. Одинокий мужчина в его возрасте — ничего особенного.

И вот сегодня его добыча сама пришла в бар. Более того, проявила интерес.

Да, это было неожиданно... но приятно. Случаю он не позволит сорваться.

— Разве не слишком много думаешь для обычного удовольствия? — Хансен поставил бокал и шагнул к нему. — У меня отличная техника. Хочешь проверить?

Гу Чжунъюй никогда не был ограничен в выборе пола, но всегда был сверху.

И когда Хансен произнёс это, он внезапно понял одну проблему:

этот парень явно не похож на того, кто ляжет снизу.

Смогу ли я справиться с ним и заставить подчиниться?

Если нет...

Чёрт, чуть не позволил вожделению затмить разум!

Желание уйти стало ещё сильнее. Но гордость не позволяла выглядеть слабаком.

— Боюсь, сегодня ничего не выйдет. Извини, мне правда пора.

Но Хансен не собирался выпускать добычу:

— Ты ведь не струсил?

Фраза вонзилась, словно нож.

— Струсил? — Гу Чжунъюй усмехнулся. — Чего мне бояться?

— Меня, — хрипло ответил Хансен, приблизившись.

Надо признать, он был до безумия красив, полностью соответствовал вкусу Гу Чжунъюя.

Сердце билось так громко, что он сам слышал его удары.

— Почему я должен тебя бояться? — выдавил он, прекрасно понимая: лучшее решение — уйти. Но мужская натура брала своё.

В глазах Хансена вспыхнула насмешливая радость:

— Потому что ты уже хочешь меня. Ты не собираешься отказываться. Так почему бы просто не взять то, что хочешь?

Он был похож на колдуна, использующего чары, чтобы завладеть желаемым.

Дыхание Гу Чжунъюя стало тяжёлым. Он заставил себя отвернуться — но в следующую секунду его подбородок оказался в крепкой руке, а на губы легли чужие, тёплые и настойчивые.

Вино, оставшееся на языке Хансена, добавило поцелую пьянящую сладость.

...На следующее утро Гу Чжунъюй, ощущая ломоту во всём теле, открыл глаза и посмотрел на спящего рядом юношу.

И впервые по-настоящему понял, что значит поговорка: «красота губительна».

Вчера он вообще не должен был поддаться этому соблазну — на мнимую слабость, что тот невольно показал. В результате — крепость пала, и его, словно рыбу на сковороде, переворачивали снова и снова!

Держась за поясницу, Гу Чжунъюй поднял с пола одежду, даже не успев её постирать, и в спешке покинул отель.

Это, пожалуй, был самый тяжёлый случай за всё время его случайных связей.

За свои сорок с лишним лет он жил довольно гладко. Да, мать умерла рано, но старший брат с женой относились к нему хорошо, компенсируя эту потерю.

С тех пор как он повзрослел и стал самостоятельным, он не сталкивался с серьёзными неудачами.

И в отношениях тоже не чувствовал себя обделённым — просто так и не встретил подходящего человека.

Может быть, именно потому, что жизнь складывалась слишком благополучно, он ослабил бдительность.

Нет, винить в этом самого себя было несправедливо. Всё дело в том, что «противник» оказался слишком силён.

С трудом добравшись до своей квартиры, он в душе ощутил жгучую боль там, и где его тело было измотано до предела. Гу Чжунъюй так расстроился, что чуть не заплакал.

Жил себе почти полвека — и вот, потерял контроль из-за какого-то щенка!

Обидно до невозможности. Но что теперь делать? Произошедшего не изменишь. Главное — не повторить это во второй раз. С таким человеком лучше вообще не связываться.

Приняв душ, он хотел поспать, но боль не давала покоя. Сходить за лекарством было стыдно, поэтому он пытался терпеть.

Однако, не привыкший страдать, он быстро сдался и заказал средство через доставку. Намазавшись, он наконец почувствовал облегчение.

Как раз собрался поспать, как вдруг пришла СМС: «Где твой дом? Я хочу навестить тебя».

Все его друзья знали его адрес. Значит, писал только один человек — тот самый «волчонок» Хансен!

Как у него вообще оказался мой номер? — раздражённо подумал Гу Чжунъюй и сразу занёс его в чёрный список.

Но тут же вспомнил: если у того есть телефон, найти адрес тоже не составит труда.

От одной мысли заболела голова.

Всего лишь разовая связь! Как я умудрился навлечь на себя целое бедствие? Знал же, что так и будет, но не устоял перед искушением!

Ругнув себя, он собрал вещи и переселился в отель.

Пара дней прошла, он уже почти восстановился и решил вернуться домой. Но утром раздался стук в дверь. Решив, что это обслуживающий персонал, он бездумно открыл.

И столкнулся с глубокими синими глазами. Хансен!

Тот даже не дал ему времени опомниться, сразу зашёл и закрыл дверь.

— Ну как, в отеле живётся? Не лучше ли вернуться домой?

Слова тут же напомнили Гу Чжунъюю, кто был причиной того, что он вообще оказался здесь.

— Ты чего добиваешься? Мы же, как ты сам сказал, сделали это по обоюдному согласию. Случайная связь — и точка. Всё! А ты ведёшь себя так, что у меня одни проблемы!

Хансен снял маску и спокойно произнёс:

— А кто сказал, что такие встречи не могут повторяться? Мы ведь идеально подходим друг другу. Тебе тоже понравилось, верно?

Эти слова сразу напомнили Гу Чжунъюю его хвастливое: «У меня отличная техника!»

Техника? Да у меня всё тело болит! Откуда у него такая уверенность?

— С другими — может быть. Но не с тобой. Один раз случилось, и я жалею об этом. Ты хоть понимаешь, что я несколько дней лежал пластом? С тобой в постели — это не удовольствие, это пытка!

Слова были жёсткими, и Хансен действительно замолчал. Его синие глаза тяжело остановились на Гу Чжунъюе.

И уже когда тот подумал, что сейчас он вспылит и уйдёт, Хансен вдруг тихо сказал:

— Я ведь никогда раньше не делал этого. С тобой это был первый раз. Не смей так меня унижать.

В его голосе прозвучала обида, и Гу Чжунъюй невольно почувствовал лёгкую вину. Хотя, между прочим, для него самого это тоже было в каком-то смысле впервые!

— В общем... давай закончим на этом, ладно? — произнёс он почти умоляюще, как с ребёнком.

Но разве Хансен собирался отступать? Он ещё тогда влюбился с первого взгляда, а теперь, попробовав, и вовсе не хотел отпускать. Эти несколько дней он сдерживал себя только для того, чтобы не сорваться раньше времени.

— Нет. Это ты меня зацепил — теперь отвечай за это. Если считаешь, что я плохо справился, мы можем повторить. Со временем я стану лучше. Ты не имеешь права отвергать меня лишь потому, что я новичок. Это нечестно!

Какое, к чёрту, «честно»?!

Гу Чжунъюй сжал кулаки. Честность он вспомнил тоже мне!

«Где тут справедливость? Мне — боль и синяки, а он ещё и рассуждает про честность!»

— Ладно, хочешь, можешь и сам сверху, я-то не против, — неожиданно добавил Хансен.

Гу Чжунъюй замолчал. Отвечать было просто нечего.

Ну хорошо, если уговоры не действуют, придётся включить логику.

— Хансен, ты молод, красив и успешен. Стоит тебе лишь пальцем поманить — и толпы красавцев будут стоять в очереди. Зачем тратить время на меня? Тем более ты уже попробовал — и, согласись, ничего особенного. Давай ты займёшься своей жизнью, я своей, и всем будет лучше. Правда ведь?

Он сам чуть не прослезился от собственной речи.

Но Хансен только смотрел на него, будто ждал, что он ещё скажет.

Этот щенок совсем не милый!

— Нет. Ни красивые, ни молодые меня не интересуют. Мне нужен ты. Однажды — слишком мало, — ответил Хансен, а потом, копируя его тон, добавил: — Ты сам сказал, что я — удачная партия. Так почему не воспользоваться шансом? Ты же инвестор, разве не понимаешь таких простых вещей?

Гу Чжунъюй закатил глаза. Ну и наглец!

Поняв, что уговоры не работают, он резко заявил:

— Между нами ничего не будет. И вообще, ты же публичный человек. Не боишься, что я тебя разоблачу?

— Отлично! — оживился Хансен. — Пусть все знают, что я твой.

Гу Чжунъюй чуть не упал. Хорошо ещё, что у меня нет слабого сердца — давно бы помер от инфаркта!

— Чего ты хочешь?

— Давай ещё раз. Если и тогда я тебя не удовлетворю — обещаю, больше никогда не побеспокою.

Он уставился на него. Я что, похож на идиота?

Но по выражению лица Хансена было ясно: «Не согласишься — тем хуже для тебя».

Выбора не оставалось.

— Клянешься?

— Клянусь! — Хансен блеснул зубами. — Но оценка будет по твоей реакции. Чтобы не было «я доволен», а в душе наоборот.

Да уж... при его-то умении, где уж тут кривить душой!

И действительно: в этот раз Хансен явно постарался . Гу Чжунъюй был на грани — и удовольствия, и отчаяния одновременно. Теперь он понял, что значит фраза «больно, но приятно».

Когда всё закончилось, Хансен поцеловал его в спину и, перевернувшись, кому-то позвонил. А Гу Чжунъюй уже засыпал — уставший до предела.

Проснувшись, он увидел: Хансен всё ещё здесь. Более того, тот заказал еду и даже позаботился о нём — обработал и смазал лекарством.

Гу Чжунъюй сел на кровати, волосы растрёпанные, глаза ещё красные после слёз.

Но даже в таком виде он выглядел привлекательно — по крайней мере, для Хансена.

«Как говорится, твой облик — именно тот, что я люблю».

— Ну как ты? — спросил Хансен спокойно, без тени насмешки.

Гу Чжунъюй понял: он действительно беспокоится. И должен признать — на этот раз он и вправду получил удовольствие. Если бы всё было так с самого начала... возможно, он бы уже не смог от него отказаться.

Но разница в возрасте снова возвращала чувство вины. Если бы это была просто случайная связь — проснулись, оделись, разошлись. Но теперь всё оказалось иначе.

— Хочешь, чтоб я похвалил тебя? — хрипло произнёс он, чувствуя неловкость.

Хансен засмеялся:

— Лучше поешь. Наверняка проголодался.

И он угадал — Гу Чжунъюй ел с аппетитом, не церемонясь.

— Ты вообще работаешь? Модели же обычно всё время в разъездах.

— У меня как раз отпуск. А ты?

— Тоже самое, — отмахнулся он, не желая распространяться.

Хансен не стал расспрашивать дальше. После еды только спросил:

— Ты собираешься дальше жить в отеле?

— Нет, вернусь домой, — вздохнул Гу Чжунъюй.

— Тогда я отвезу тебя, — с улыбкой сказал Хансен.

— В этом нет нужды.

— Но я хочу. — Он наклонился и поцеловал его.

Гу Чжунъюй обречённо выдохнул. Раз уж началась эта игра, придётся доиграть её до конца.

После выписки они сдали номер, и Хансен лично отвёз его домой.

— Не пригласишь меня зайти? — спросил он у двери.

— Можешь... можешь дать мне время? Немного пространства. Чтобы я всё обдумал, ладно? — осторожно сказал Гу Чжунъюй.

Хансен смотрел на него, словно пытаясь понять, насколько искренни его слова.

За это время Гу Чжунъюй был напряжён до предела, сердце колотилось. И когда он уже решил, что тот не согласится, услышал:

— Хорошо.

Вернувшись домой, Гу Чжунъюй первым делом купил билет на самолёт. Он должен был улететь. Ни минуты больше не мог оставаться рядом с Хансеном. К тому же скоро Новый год — пора возвращаться к семье.

А там, может, и остынет. Вернусь — и у него уже пройдёт интерес. Ну не может же такой молодой и успешный парень всерьёз смотреть на меня, старика!

Он и сам не верил в это. Никак невозможно.

Играть в любовные игры он тоже не хотел, поэтому решил скрыться. А когда вернётся, всё это будет казаться лишь мимолётной вспышкой.

Гу Чжунъюй сбежал. Хансен знал.

Но не бросился за ним. С одной стороны — работа, с другой — он понимал: нельзя прижимать его к стенке слишком сильно. Всё равно, куда бы он ни сбегал, в итоге вернётся.

Этому он был уверен абсолютно.

А вот у самого Гу Чжунъюя уверенности не было. Ему казалось, что Хансен не сдастся.

Он отметил Новый год дома, встретил праздник с семьёй. Но когда прошли и праздничные дни, и полмесяца после них, пришлось возвращаться.

В тот же период его племянник, Жун Сяо, тоже собирался на Неделю моды в BL.

Прилетев обратно, Гу Чжунъюй сразу же заселился в отель. Боялся: вдруг Хансен ждёт его у дома.

Но некоторые вещи невозможно избежать.

Если Хансен захочет его найти, он найдёт его где угодно — хоть на краю света.

И действительно: едва минула ночь, как тот появился у него перед глазами. И ещё хуже — на глаза им попался племянник. Но Гу Цяньюй был не из любопытных, поэтому промолчал.

Когда Хансен вошёл в номер, Гу Чжунъюй почувствовал облегчение. Хоть и не хотел в этом признаваться самому себе.

Это было похоже на ощущение беглеца: всё время скрываешься, живёшь в страхе, и когда тебя, наконец, находят — ты вдруг вздыхаешь: ну вот, всё равно настигло.

Первое, что он заметил — Хансен похудел. Но вспомнив о его профессии, решил: дело в контроле веса. И не стал вникать. Ему даже страшно было думать, что он может начать слишком переживать за него.

Некоторые чувства нельзя подпускать близко — иначе из них уже не выбраться.

Тем более между ними пропасть: пятнадцать лет разницы. Хансен — ровесник его племянника.

А он сам, как ни старайся выглядеть молодо, — всё-таки за сорок. Когда Хансен дойдёт до его лет, ему самому будет под шестьдесят.

Эту картину он даже вообразить боялся. Для него это было бы мучительно. Для Хансена — несправедливо.

Но Хансен не был из тех, кто слушает доводы разума.

И в итоге уступал всегда Гу Чжунъюй.

Пусть... пусть поживёт рядом. Может, наскучит, наиграется и уйдёт.

Поэтому он перестал строить из себя идеального партнёра и начал показывать Хансену всё, что в нём есть «обычного» — и не самого приятного.

Например, сидя перед телевизором, чесал пятку.

Или мог пукнуть после еды.

А ночью — храпел, скрежетал зубами, причмокивал.

Он не пытался это скрыть — напротив, будто намеренно выставлял напоказ. Хотел, чтобы Хансен понял: жить вместе и фантазировать — разные вещи.

Но в итоге раздражался только он сам. Хансен же оставался невозмутимым.

Ты победил, малыш. Снимаю шляпу!

Если бы не боялся выдать себя, он бы давно спросил: «Ну что тебе во мне нравится? Я не исправлюсь!»

Гу Чжунъюй не хотел признаваться, но чувства у него были. И именно поэтому он боялся — боялся утонуть в них.

Он забыл об одном: любовь нельзя спрятать и невозможно притвориться, что её нет.

И когда по телевизору показали, что во время показа упала люстра, и Хансен оказался в больнице, он потерял голову.

Только в тот момент он понял: Хансен давно стал частью его сердца. И если пытаться вырвать его оттуда — больнее будет только самому себе.

К счастью, травма оказалась не серьёзной, и Хансен вскоре вышел из больницы.

Всё случившееся неожиданно прояснило их чувства.

Но возраст по-прежнему оставался самой большой проблемой между ними.

На этот раз Гу Чжунъюй решил не убегать.

— Хансен, нам нужно поговорить, — сказал он, когда после выписки переехал к нему домой.

Тот стоял босиком. Услышав эти слова, его лицо на миг напряглось.

— Что именно ты хочешь сказать?

— Ты должен понять нашу разницу. Мне сорок три. Я старше тебя на пятнадцать лет. Когда ты дойдёшь до моего возраста, мне уже будет почти шестьдесят. Знаешь, что значит шестьдесят? — он смотрел ему прямо в глаза, пытаясь донести серьёзность.

— Это значит, что ты будешь элегантным джентльменом, — спокойно ответил Хансен, отпив кофе и облокотившись о столешницу. Его синие глаза оставались ясными, без тревоги.

Гу Чжунъюй не сдержал улыбки:

— А ты в это время будешь в расцвете сил. Столько возможностей, столько выборов. И ты хочешь променять всё это на меня — старика?

Хансен поставил чашку и подошёл ближе. Он был заметно выше, и эта разница в росте делала их пару ещё гармоничнее.

— Почему нет? Я сказал же: с первой же минуты, как увидел тебя, понял, что люблю.

Его взгляд был прямым и честным.

Гу Чжунъюй не мог не растрогаться.

Он усмехнулся:

— Спасибо. Значит, во мне ещё есть какой-то шарм.

— Ты замечательный, — твёрдо сказал Хансен.

— Ладно, тогда ещё один вопрос. —

— Какой?

— Я, скорее всего, уйду из этого мира раньше тебя.

Вот где был самый больной момент. Он не мог сопровождать его всю жизнь. Финал у них будет разный — и оставаться один придётся Хансену.

Но тот лишь мягко коснулся его лица:

— И что? Зато именно я буду рядом до конца. И мысль об этом делает меня счастливым. Гу Чжунъюй, наша проблема не в возрасте. Вопрос лишь в том, любишь ли ты меня. Достаточно ли сильно?

Гу Чжунъюй отвёл глаза. Ему стало стыдно от собственной мнительности.

Хансен сжал его ладонь, заставив снова поднять взгляд.

— Так любишь ты меня или нет?

Они никогда ещё не говорили этого вслух. Хансен доказывал делами. Но теперь спросил прямо. И в его голосе слышалось волнение. Даже у него, уверенного и сильного, были страхи и неуверенность.

Гу Чжунъюй понимал: тянуть дальше — нечестно.

Он прожил полжизни и впервые встретил такое чувство. И он не камень, не Сунь Укун, рождённый из скалы. Как мог бы остаться равнодушным?

Он кивнул.

— Да. Я люблю тебя.

Ветер зашумел в листве. И непонятно, у кого сердце заколотилось громче.

Гу Чжунъюй уже приготовился к поцелую, но Хансен лишь крепко обнял его:

— Спасибо. Я тоже люблю тебя. Я так сильно люблю тебя!

Такой взрослый парень, а прижимается и говорит со слезой в голосе: «Я тебя люблю». Сердце Гу Чжунъюя сжалось.

Совсем запугал ребёнка, — подумал он.

Он похлопал его по плечу:

— Хватит, а то у меня совесть мучает.

— Вот и запомни это чувство. И если когда-нибудь решишь уйти — вспомни, каково оно. Понял?

Гу Чжунъюй вздохнул. Ну и нахал — ещё и условия ставит!

— Слышал?

— Слышал, слышал. Скажи лучше, тебе не стыдно в твоём возрасте плакать?

— Я не плакал. Это ветер в глаза попал.

Ага, конечно...

— Давай поженимся, — вдруг сказал Хансен.

— Что?

— Поженимся. Я люблю тебя, ты любишь меня. Зачем тянуть?

— Да мы, конечно, можем... но ты хоть понимаешь, кто ты? — опешил Гу Чжунъюй. Ему казалось, что у этого высокого «волчонка» в голове одни розовые грёзы.

— Мне всё равно. Пусть все знают, что я твой, а ты мой. Даже если это повредит карьере — я вернусь и унаследую состояние отца. Ты же знаешь, сколько у него денег. Разве это тебя не радует?

— Спасибо тебе, щедрый ты наш! — хмыкнул Гу Чжунъюй. Интересно, если его отец услышит это, прибьёт ли он его на месте?

— Значит, решено!

— С кем это решено? Свадьба — дело серьёзное. Надо планировать.

— Ничего не надо. Сначала получим свидетельство, потом сыграем свадьбу.

Он явно всё продумал. И в глазах горел такой восторг, что слова отказа застряли у Гу Чжунъюя в горле. Да и не хотел он отказывать. Слишком уж очарователен был этот упрямец.

— Ладно. Сначала бумажки. — Он улыбнулся. — Но свадьбу мы сделаем настоящую. Первую и единственную в моей жизни. Настоящий праздник века! Пусть весь мир увидит, что ты мой, и обзавидуется. Ха-ха!

Ему самому стало радостно от этой мысли.

Но стоило только улыбнуться, как Хансен подхватил его на руки.

— Эй! Ты что творишь?!

— Думаю, до ЗАГСа стоит сначала провести брачную ночь. Для верности.

— ...

Ну точно, так и знал! Этот волчонок неисправим!

Но что поделать... если любит — значит, придётся баловать.

Глава 114

В ночном клубе, под мигающими огнями и гулкой музыкой, в мягкой кабинке сидел Цинь Лу. Его яркие, словно петушиный гребень, разноцветные волосы сильно контрастировали с чистым, детским лицом.

Рядом расположилась женщина лет сорока с лишним — строгая, уверенная в себе, с видом успешной бизнес-леди. Со стороны они больше напоминали мать с сыном.

Цинь Лу закинул ногу на диван, положил на неё локоть и бездумно жевал острые снеки.

— Что ты во мне нашла? Давай, скажи честно, я послушаю.

— Если я обратила на тебя внимание — значит, причина есть. Разве ты сам считаешь, что у тебя нет достоинств? — мягко спросила Линь Хуэй. У Цинь Лу были удивительно выразительные глаза, и в первую встречу она сразу поняла: он особенный. Если его привести в индустрию развлечений, он точно станет популярным.

Цинь Лу рассмеялся:

— Ты что, за дурака меня держишь? — И, наклонив голову, ткнул пальцем в синаол на шее. — Видишь цветок? Я Омега. В шоу-бизнесе сейчас есть хоть один омега, который реально звезда?

— Раньше не было, — спокойно ответила она. — Но это не значит, что в будущем не появится.

— Думаешь, я смогу прославиться? Я и сам в это не верю. Не надо меня за ребёнка держать! — он надув губы, всем видом показывал, что не так-то прост.

— Я не обещаю, что ты точно станешь суперзвездой, — улыбнулась Линь Хуэй. — Но гарантирую, что не проиграешь. Это всё равно лучше, чем та жизнь, что у тебя сейчас.

Цинь Лу посмотрел на неё прищурившись:

— А денег сколько я смогу заработать?

— Этого сказать не могу, но больше, чем сейчас — точно.

— А жильё обеспечите? — в голосе прозвучало самое главное.

Линь Хуэй засмеялась и кивнула:

— Конечно. Это базовая гарантия.

— Ну тогда чего ждать! Пошли! — он вскочил, всем видом показывая: если крыша есть — я твой, делай со мной что хочешь.

Она сдержала слово: в тот же день для него сняли квартиру. Это впечатлило Цинь Лу — силы у неё действительно были. Они договорились встретиться завтра в агентстве «DuShiHuan Entertainment.», чтобы обсудить детали контракта.

— Как скажешь, я слушаю тебя, — кивнул Цинь Лу.

Линь Хуэй улыбнулась:

— Я хочу, чтобы у тебя было своё мнение. Если что-то не понравится — мы всегда можем обсудить. Пусть наши отношения будут ближе к дружбе, а не как начальник и подчинённый.

— Отлично! Я вообще умею дружить, — с детской наивностью сказал он.

И вправду, ему было всего двадцать один — ещё мальчишка.

Когда Линь Хуэй ушла, он остался один в новой квартире. Однокомнатная, с маленькой гостиной, но для парня, приехавшего искать удачу в Канъань, это было сокровище.

Правильно ли я сделал? — подумал он. — Ну, хуже точно не будет.

Наутро за ним прислали машину. Увидев здание «DuShiHuan Entertainment.», Цинь Лу не мог сдержать волнение.

Линь Хуэй встретила его лично и первым делом отвела к стилисту. Яркий «петушиный гребень» исчез, волосы вернули к естественному чёрному и подстригли под аккуратно. Теперь чистое лицо с ямочками выглядело особенно мило.

— Отлично, так намного лучше, — сказала Линь Хуэй и повела его в офис.

— Вот контракт для новичков. Срок — один год. Если за это время...

Она долго объясняла, а Цинь Лу в итоге кивнул:

— Ладно, подпишу.

— Кроме квартиры, — добавила Линь Хуэй, — у тебя будет личный ассистент, водитель и минивэн. Но первые три месяца — тренировки: актёрское мастерство, пластика. Вопросы есть?

— Нет. Всё ясно.

— Хорошо, я познакомлю тебя с преподавателями.

Они поднялись на верхний этаж. У лифта стоял парень в белой рубашке и светлых джинсах с прорезями. Черты лица — чёткие, с благородной мягкостью.

— Янь Цы, — поприветствовала его Линь Хуэй. — Опять всю ночь музыку писал?

— Угу. Пойду поем, — улыбнулся он, но взгляд задержался на Цинь Лу.

А тот уставился на него во все глаза. Его «оленьи» зрачки сияли искренним изумлением, и это выглядело до смешного мило.

Три месяца тренировок для Цинь Лу были тяжёлыми. В актёрстве он быстро схватывал, но вот пластика давалась с трудом. Сегодня, вымотанный, он вышел с тренировки, обливаясь потом. Душевые были заняты, и он сел ждать.

Мимо проходил Янь Цы. Увидев его мокрое лицо и опущенную голову, остановился и неожиданно подошёл:

— Эй. Ждёшь душ?

Цинь Лу вскинул глаза. Он сидел, а Янь Цы стоял, и ему пришлось поднять голову, чтобы увидеть лицо собеседника.

Узнав его, он замер от удивления. Не ожидал, что этот парень сам заговорит. По виду-то казался недоступным, с холодной аурой.

Он моргнул:

— Ты... со мной разговариваешь?

Янь Цы усмехнулся:

— А с кем же ещё? Хочешь — приходи ко мне. У нас почти никто душем не пользуется, ждать не придётся.

— Правда? — Цинь Лу не верил в такую удачу. За этот месяц он уже привык сидеть и терпеливо ждать.

— Что тут думать, идёшь или нет? — Янь Цы наклонился к нему. С этого ракурса он отчётливо видел длинные, загнутые ресницы Цинь Лу. Слишком уж он напоминал фарфоровую куклу из витрины.

— Иду! — обрадовался Цинь Лу. Раз уж есть возможность помыться нормально, чего ждать?

Он поднялся и пошёл за Янь Цы в студию. На самом деле тот не сказал: всё оборудование здесь принадлежало лично ему.

Цинь Лу впервые оказался в его рабочем пространстве и, увидев целую стену техники, сразу изменил мнение о нём — в лучшую сторону.

Янь Цы, заметив любопытство, не мешал ему, дал спокойно осмотреться.

— Душ вот там. Всё необходимое есть, пользуйся.

— Ага, спасибо.

Он уже собирался уйти в ванную, как Янь Цы окликнул:

— Слушай... как тебя зовут?

— А? Цинь Лу. Лу — как «олень». — Он улыбнулся, и на щеках проступили ямочки.

Янь Цы смотрел, пока за ним не закрылась дверь. Лишь тогда потер лицо ладонью.

...Когда Цинь Лу вышел после душа, волосы были ещё влажными, щеки разрумянились от пара, глаза блестели особенно ярко.

— Спасибо, я всё, — сказал он с улыбкой.

Невинная непосредственность звучала так тепло, что Янь Цы сам удивился, как это приятно.

— В следующий раз, если душевые будут заняты, приходи ко мне. Я почти всегда здесь.

— Это не будет лишним? — смутился Цинь Лу. Уже после он заметил, что всё оборудование тут явно не из дешёвых, да и импортное.

— Нет, совсем.

— Спасибо, — тихо повторил он, ощущая доброжелательность.

Хотя Янь Цы и звал, Цинь Лу не решался слишком часто «паразитировать». Но иногда он сам приходил за ним. Постепенно они начали общаться. Цинь Лу слушал, как Янь Цы поёт, и однажды понял: у того удивительно красивый голос.

— Поужинаем вместе? — спросил Янь Цы, отложив гитару

— Сегодня не получится, я договорился встретиться с друзьями. В другой раз. — Цинь Лу взглянул на часы. — Мне пора. Ты тоже поешь пораньше.

Он ушёл, а Янь Цы проводил его до двери и тихо вздохнул.

...Друзья, с которыми он договорился, были земляками, с кем когда-то вместе пытался пробиться. Узнав, что Цинь Лу подписал контракт с крупной компанией, они позвали «отпраздновать». На деле же просто хотели прибиться к удаче.

Местом встречи выбрали старый бар, где Цинь Лу когда-то подрабатывал. Он думал, будет маленькая компания, а оказалось — полный стол. Но он промолчал.

За разговорами и выпивкой время пролетело быстро. Несколько раз Цинь Лу пытался уйти, но его останавливали: «Ты что, уже не друг?»

К концу вечера он был изрядно пьян. Встав, чтобы сходить в туалет, не заметил, как за ним поднялся какой-то мужчина. В следующее мгновение тот прижал его и втолкнул в кабину.

Цинь Лу испугался, стал отталкивать, но руки ослабели от алкоголя — толку не было.

И вдруг — грохот. Мужчину отшвырнули, и в дверях появился знакомый силуэт.

— Ты?.. — ошарашенно выдохнул Цинь Лу, глядя на Янь Цы.

Тот только усмехнулся, заметив его красное лицо и расфокусированный взгляд.

— Ты что, совсем себя не бережёшь? В таком месте напился вусмерть?

Но Цинь Лу, увидев его, почувствовал облегчение. Улыбнулся, оперся о плечо, глаза заблестели влажным светом — мягко, доверчиво, чуть соблазнительно.

На самом деле Янь Цы оказался здесь случайно. Он пришёл с друзьями, но всё время косился на Цинь Лу. А когда тот поднялся, сам пошёл следом.

— Я не хотел пить, они заставляли. Я больше не могу, хочу домой... — пробормотал Цинь Лу и буквально повис на нём.

Янь Цы пытался отстраниться, но тот был будто без костей — весь обмяк, прижался. Спрятал лицо у него в шее.

— Янь Цы, я спать хочу...

Тот фыркнул.

— То ли у тебя сердце слишком большое, то ли я слишком добрый.

— А? Что ты сказал?

— Я говорю, домой пора.

— Домой... Ты меня отвезёшь?

— А если нет, сам пойдёшь?

— Не пойду. Ноги ватные.

Всё сводилось к одному — идти он точно не собирался. Янь Цы взъерошил его мягкие волосы и подхватил на руки. Вынес из бара и усадил в машину.

Тот тут же уснул. Где он живёт — Янь Цы не знал, будить не хотел. В итоге отвёз к себе.

Положив на кровать, посмотрел на спящего без всякой защиты парня. Даже щёлкнул по носу. Тот отмахнулся во сне.

— А если бы я был плохим человеком? — тихо сказал он.

Ответа не последовало — Цинь Лу спал.

Помочь умыться Янь Цы не мог — всё-таки пол был разный. Он лишь настроил кондиционер и закрыл дверь.

...Утром Цинь Лу проснулся с тяжёлой головой. Полежал, пока не полегчало, и вдруг понял: вокруг незнакомая обстановка.

Где я? Последнее, что помнил — это Янь Цы.

Он поднялся, выглянул в дверь — и увидел его, выходящего из кухни.

— Очнулся? Голова болит? Вот, похмельный суп, выпей, — спокойно сказал Янь Цы, будто так и должно быть.

Цинь Лу ошеломлённо посмотрел:

— Так это... твой дом?

Тот усмехнулся:

— А ты как думал?

Цинь Лу моргнул, понимая, что задал глупый вопрос. Спустился к столу и уставился на яичницу с тостами.

— Ты ещё и готовишь?

— Конечно. Видишь теперь, сколько у меня плюсов? — Янь Цы улыбнулся и пододвинул суп. — Пей, полегчает.

— Спасибо, — пробормотал Цинь Лу, осушив чашку. Потом посмотрел на него:

— А что ты вчера там делал?

— Просто друг позвонил, пригласил туда, — пояснил Янь Цы, глядя на Цинь Лу.

— Вот как... — уловив в его голосе перемену, Цинь Лу вдруг почувствовал себя виноватым. — В любом случае спасибо. Если бы не ты вчера, я даже не знаю, что было бы...

— Тогда зачем ты так напился? Ты ведь уже почти публичная личность. Пусть ещё и не дебютировал, но всё это потом может всплыть и стать твоим «чёрным прошлым». Ты понимаешь, что было бы, если бы я не успел вовремя? — улыбка исчезла с лица Янь Цы, и слова прозвучали жёстко.

Цинь Лу растерянно заморгал:

— Я понял, больше так не буду, обещаю! Не сердись, ладно?

Стоило встретиться с его глазами — такими же чистыми и доверчивыми, как у оленёнка, — и злость у Янь Цы испарилась. Но он всё же не мог не думать: а что, если бы пришёл на пару минут позже?

— Я не злюсь, просто хочу, чтобы ты понял, насколько это серьёзно. Ладно, давай позавтракаем.

Цинь Лу сразу заулыбался:

— Я знал, что ты самый лучший!

Они поели, а потом Цинь Лу собрался на занятия — у него были актёрское мастерство и пластика.

— Подожди, я тоже пойду, — сказал Янь Цы.

— Ты? Сегодня?

— А то кто же. — Он улыбнулся. Увидев, как глаза Цинь Лу засветились радостью, сердце у него приятно кольнуло. Он потрепал его по волосам: — Кстати, новость. В конце месяца выходит мой первый альбом.

— Правда?! Здорово! Янь Цы, ты обязательно станешь популярным, у тебя такой красивый голос!

Искренность этих слов даже его смутила. Он прикрыл рот, кашлянул, чтобы скрыть улыбку:

— Пошли.

...И правда, альбом разошёлся на ура. Янь Цы стал востребованным, и их встречи в здании компании становились всё реже. Сначала Цинь Лу чувствовал пустоту, потом решил: так и должно быть. Янь Цы ведь всегда был звездой, просто теперь занял своё место на небе.

Но лёгкой грусти избежать не удалось.

Тем временем у Цинь Лу закончились трёхмесячные курсы, и он получил первую роль. Учёба и реальная съёмка — совсем разные вещи. Его отругали уже в первый день, и давление оказалось огромным. За месяц он похудел на десять фунтов.

Случайная встреча с Янь Цы в офисе только подчеркнула дистанцию: тот был занят, бросил быстрый взгляд и прошёл мимо. Цинь Лу хотел поздороваться, но осёкся.

Он уже не тот Янь Цы...

...В это время менеджер Янь Цы заметил, что тот куда-то спешит.

— Может, лучше домой? Отдохни, ты и так устал.

— Нет, у меня есть дела, — отмахнулся он и тут же вышел.

Цинь Лу тем временем закончил разговор с Линь Хуэй и тоже собрался уходить. Настроение было плохое, и он решил пройтись один. В лифт не пошёл — боялся столкнуться с Янь Цы. Пошёл пешком по лестнице.

Сначала шаги звучали только его собственные, но вскоре добавились чужие. Он остановился... и увидел, как сверху спускается Янь Цы.

Их взгляды встретились. Оба не ожидали этой встречи.

Брови Янь Цы сдвинулись. От этого выражения сердце Цинь Лу сжалось. Он натянуто улыбнулся:

— Вот так совпадение... Ты уходишь?

Янь Цы ничего не ответил. Спустился к нему и сказал:

— Почему ты так сильно похудел?

— Я? Н-не правда... — заморгал Цинь Лу.

— Я слышал, ты снимаешься. Слишком тяжело, да?

— Нет, нормально... А ты сам?

— Замотался, давно не отдыхал. А ты мне даже не позвонил, не написал. Бессовестный.

Цинь Лу хотел возразить, что и тот не звонил, но передумал.

— Я боялся мешать тебе. Если устал — отдохни скорее.

Янь Цы смотрел на него: напряжённого, пытающегося держаться спокойно. За месяц без встреч он понял — скучал безумно. Именно ради этой минуты он спешил закончить все дела.

В этом уеденном месте он вдруг уронил голову ему на плечо.

Цинь Лу вздрогнул, заморгал.

— Дай постою так немного... Ты ел?

— Ещё нет... — голос дрожал от волнения.

Это только развеселило Янь Цы. Он снова потрепал мягкие волосы.

— Тогда пойдём, угощу тебя вкусным.

У Цинь Лу в голове был полный хаос. На лице читалось: где я, кто я, и понимает ли Янь Цы вообще, что он делает? А-а-а-а-а!

— Ты правда собираешься всё время так зажиматься? — Янь Цы поднял голову, и в его тёмных глазах сверкала улыбка.

Щёки Цинь Лу вспыхнули:

— Я... это инстинктивная реакция.

Улыбка в глазах Янь Цы стала ещё ярче от этих слов.

— И у тебя нет ко мне никаких вопросов?

Под взглядом, горячим и прямым, лицо Цинь Лу стало ещё краснее, сердце колотилось так сильно, что он не знал, куда деть руки и ноги.

— Почему?

— Что — «почему»? — но Янь Цы и не собирался так просто его отпускать.

Теперь даже уши Цинь Лу горели:

— То, что ты только что сделал... что это значит?

Янь Цы внезапно коснулся его лица ладонью и мягко сказал:

— Ты и правда не понимаешь, или только притворяешься?

Цинь Лу снова застыл, словно окаменел.

Янь Цы тихо рассмеялся:

— Я люблю тебя, Цинь Лу. Слышал? А твой ответ? М-м?

Бум-бум!

Сердце Цинь Лу колотилось так громко, будто сейчас выпрыгнет наружу.

Глава 115

Цинь Лу смотрел на него и не мог поверить. Не может быть... Янь Цы сказал, что любит его? Как такое возможно? Может, он ослышался?

Видение? Галлюцинация?

— Ч-что?.. Это совсем не смешно. Янь Цы, не шути так. Ты ведь просто шутишь, да?.. Умф...

В тот миг, когда его губы накрыл поцелуй, глаза Цинь Лу распахнулись. Его руки, опущенные вдоль тела, невольно сжали ткань брюк.

Поцелуй был коротким. Отстранившись, Янь Цы посмотрел ему прямо в глаза:

— Если бы это была шутка, я стал бы так делать? Я люблю тебя. Да, именно в том смысле, в каком ты думаешь. Это не игра. Я никогда не шучу подобными вещами.

Цинь Лу быстро заморгал, пытаясь прийти в себя:

— Но... но как такое возможно? Почему ты можешь любить меня?

Он никогда даже не допускал такой мысли. Янь Цы — такой недосягаемый, такой хороший... Как он может любить такого, как я?

— Никаких «но» и никаких «почему». Я просто люблю тебя. А ты? Ты любишь меня?

Глаза Цинь Лу покраснели, он смотрел на него так, будто вот-вот заплачет:

— Я... я не знаю!

Янь Цы перебирал в голове множество возможных ответов, но только не этот. И в этот момент он понял — проиграл.

— Ладно, Цинь Лу, ты победил. Я ничего с тобой поделать не могу, — он вздохнул и заключил его в объятия. — Раз ты не знаешь, тогда начни думать об этом прямо сейчас. Я надеюсь, ты примешь меня. Потому что я правда очень сильно тебя люблю!

Цинь Лу, все еще растерянный, только кивнул.

Позже Янь Цы отвёз его домой. Он не стал давить и требовать ответа сразу.

Для Цинь Лу всё это было слишком внезапно. Оставшись один, он снова и снова возвращался к его словам: За что Янь Цы меня любит?

Какие у него вообще достоинства?

Чем больше он думал, тем меньше находил ответов. Если он сам не видит в себе ничего особенного, почему Янь Цы всё равно его любит?

Но ведь он признался! Это было на самом деле!

При мысли о том, что ослепительный, холодный и благородный Янь Цы, словно звезда на небосводе, сказал: «Я люблю тебя», на губах Цинь Лу сама собой появлялась счастливая улыбка.

Это было похоже на сон.

Но вслед за радостью пришёл страх: даже если Янь Цы его любит — что дальше? Достоин ли он этой любви? У него ведь ничего нет... Он никто! Не станет ли он обузой? А если из-за него пострадает Янь Цы?..

Пока Цинь Лу терзался мыслями, пришло сообщение:

«Я у твоего дома. Выходи!»

Он машинально подбежал к окну, отдёрнул штору и увидел: внизу, в маске и кепке, стоял Янь Цы. Увидев его, тот поднял руку и помахал.

Сердце Цинь Лу забилось сильнее. Он решил: Надо всё сказать прямо. Нельзя задерживать его рядом с собой.

С этой мыслью он вышел.

Янь Цы сразу протянул руку и крепко сжал его пальцы — так естественно, будто делал это сотни раз.

Щёки Цинь Лу запылали. Он попытался выдернуть руку, но Янь Цы не отпустил, а лишь подвёл его к машине:

— Что хочешь поесть?

— Янь Цы, я хочу с тобой поговорить... — пробормотал Цинь Лу.

Тем временем Янь Цы уже открыл перед ним дверцу. Пришлось сначала сесть. Когда он вернулся за руль, спросил:

— Ну, о чём ты хотел поговорить?

В его глазах светилось ожидание. И слова, которые Цинь Лу собирался сказать, застряли у него в горле...

Чувствуя его смятение, Янь Цы улыбнулся:

— Давай сначала поедим, а потом поговорим. Я знаю одно место с очень вкусными раками. Поехали туда?

Цинь Лу кивнул:

— Мне всё равно.

Он пристегнул ремень безопасности, но выглядел каким-то потухшим.

Когда машина остановилась у ресторана и Янь Цы потянулся к своему ремню, Цинь Лу резко схватил его за руку:

— Янь Цы... Я всё-таки должен сказать тебе прямо. Думаю, мы не подходим друг другу. Не трать на меня время.

Он сжал губы, и глаза быстро налились слезами. А если они расстанутся? Если однажды Янь Цы будет так же заботиться о другом человеке?.. От этой мысли сердце пронзила боль.

Янь Цы освободил руку и внимательно посмотрел на него:

— Это окончательное решение?

Цинь Лу кивнул. Глаза у него стали ещё краснее.

Янь Цы невольно усмехнулся, потянулся и провёл пальцами по влажной коже под глазами:

— Это ты на самом деле так думаешь?

Цинь Лу снова кивнул.

Тогда Янь Цы посерьёзнел:

— Правда?

Цинь Лу не выдержал, сорвался:

— Сколько можно спрашивать одно и то же! Ты что, глухой?!

Видя, как тот «встал на дыбы», Янь Цы снова засмеялся и прижал его к себе:

— А ведь это неправда. Ты не хочешь меня отталкивать. Тебе трудно, но ты всё равно держишься за меня. Ты ведь сам любишь меня, разве нет?

Цинь Лу вцепился в его одежду и зарывался лицом в грудь, горячие слёзы катились по щекам:

— Ты ничего не понимаешь... Что во мне хорошего? С тобой я не принесу никакой пользы, только стану обузой. За что ты меня любишь, глупый ты человек?..

Услышав его отчаянные слова, Янь Цы только нежно поцеловал его в макушку:

— Раз уж я такой хороший, значит, держи меня покрепче. Никогда не отпускай, слышишь?

Цинь Лу поднял голову — заплаканный, с красным носом, с глазами, полными слёз. Вид у него был одновременно жалкий и трогательный.

— Не смейся! Я серьёзно!

— Ладно, серьёзно, — Янь Цы кивнул, но уголки губ всё равно дрожали от улыбки.

— Ты ужасный!.. — Цинь Лу всхлипнул ещё сильнее, чувствуя себя обиженным до глубины души. Он сходил с ума от тревоги, а этот человек будто даже не воспринимал всё всерьёз!

Видя, как он плачет всё больше, Янь Цы смягчился.

— Ну-ну, не плачь, — обнял его крепче. — Послушай меня, Цинь Лу.

— Ну так скажи! — Цинь Лу шлёпнул его по груди.

Янь Цы мягко потрепал его по голове:

— Ты боишься, что недостаточно хорош. Боишься стать для меня тяжестью. Но ты не подумал: может, именно поэтому я тебя и люблю? Ты боишься меня утянуть вниз, а если я хочу, чтобы именно ты держал меня при себе?

Цинь Лу вскинулся:

— Ты что, дурак? — он смахнул слёзы и уставился с подозрением: — Не ври, я всё равно не поверю.

Янь Цы усмехнулся, легко коснувшись его губ:

— Какой же ты милый... Ладно, скажи, твоя агентка рассказывала тебе о богатых семьях в Кангане?

— Да.

— Ну так вот. Я — старший сын семьи Янь. Настоящей элиты. Так что, будь уверен: ты меня ничем не потянешь вниз. Всё, что бы ни случилось, я решу. Понял?

Цинь Лу понимал, что слова звучат как-то неправдоподобно, но возразить всё равно не мог. Стоял растерянный и жалкий, словно маленький кролик после грозы. И именно это в его облике разжигало в Янь Цы желание крепко прижать к себе и никогда не отпускать.

Не давая ему времени на раздумья, Янь Цы приподнял его подбородок и жадно поцеловал. На этот раз не лёгким касанием, а глубоко, настойчиво.

Цинь Лу обмяк в его руках, не сопротивляясь. Его послушность только сильнее разжигала Янь Цы. Воздух в салоне накалился.

Когда поцелуй наконец прервался, Цинь Лу без сил уткнулся в его грудь, тяжело дыша, губы горели от прикосновений.

И тут Янь Цы внезапно потянул ворот рубашки и слегка прикусил его плечо.

— А?.. — Цинь Лу дёрнулся от неожиданной боли, но тут же снова ослаб и склонил голову ему на плечо. — Ты что творишь?..

Янь Цы коснулся губами оставленного следа и довольно усмехнулся:

— Теперь ты с печатью. Официально мой.

Щёки Цинь Лу снова вспыхнули, когда он заметил: все пуговицы рубашки расстёгнуты, плечо оголено. Он в панике натянул ткань обратно и уставился на Янь Цы с негодованием.

Тот только хмыкнул и, почесав нос, сказал:

— Ладно. Договорились: больше никаких глупых мыслей.

Цинь Лу помолчал, потом тихо кивнул.

Янь Цы протянул руку, погладил его по голове:

— Если бы ты всегда был таким послушным... Ладно, пойдём, поужинаем.

Когда он собрался выходить из машины, Цинь Лу поспешно схватил его за руку:

— Подожди! У тебя есть солнцезащитные очки? В таком виде мне лучше не показываться...

После недавних слёз его глаза были красными, а губы, распухшие от поцелуев, выглядели так, словно его только что страстно целовали и ласкали.

Янь Цы тоже заметил его состояние, протянул ему свои очки и маску, а сам, надев привычную «маскировку», вышел первым, открыл дверцу и, как ни в чём не бывало, взял его за руку, ведя в ресторан.

С тех пор как они начали встречаться, многое изменилось. Холодный и недосягаемый Янь Цы на деле оказался удивительно «липким» влюблённым: каждый день, несмотря на занятость, он находил время для звонков и сообщений.

Сначала Цинь Лу скрывал это от Линь Хуэй, но прятать постоянные звонки и сияющее лицо оказалось невозможно.

Когда Линь Хуэй его «поймала», Цинь Лу смущённо отвёл взгляд, не зная, как оправдаться.

— И давно вы вместе? — спросила она, сама удивляясь, как умудрилась ничего не заметить.

— Уже два месяца, — покраснел Цинь Лу.

Два месяца — это немало, подумала Линь Хуэй.

— Кто первым проявил инициативу? — прищурилась она. В глубине души понимала: Цинь Лу слишком наивен, вряд ли решился бы сам, значит, наверняка Янь Цы сделал первый шаг.

Но Цинь Лу, словно стараясь прикрыть его, поспешил:

— Я... Я был первым.

Линь Хуэй посмотрела на него и только вздохнула. Хорошего мальчишку утащил хищный волк...

— Не стоит всё перекладывать на него, — сказала она строже. — Ты хоть знаешь, кто такой Янь Цы? Не вздумай быть таким глупым и позволять себя обмануть.

— Он всё рассказал мне. Он правда хороший.

Линь Хуэй встретилась с ним взглядом. Она понимала: влюблённый Цинь Лу всё равно не услышит её доводов. Поэтому только мягко добавила:

— Если вы пока не хотите оглашать ваши отношения, держите всё в секрете и будь осторожен.

— Я понял, спасибо, сестра Хуэй, — с облегчением улыбнулся он.

Вечером он написал Янь Цы и пересказал их разговор.

В ответ пришло сообщение, пропитанное ревнивой насмешкой: Ты только сейчас сказал своей агентке? А я своему менеджеру признался ещё в первый день, когда мы начали встречаться.

Цинь Лу ошарашенно уставился на экран. Разве такое можно рассказывать? Разве не нужно всё скрывать?

Янь Цы рассмеялся, увидев его наивный ответ: Ты что, думаешь, мы как школьники, прячущие свою «первую любовь»?

— У меня это вообще впервые, откуда мне знать? — буркнул Цинь Лу и сам же смутился.

Его первый сериал вышел на экраны. Пусть роль была маленькой, но отклик оказался хорошим, и Линь Хуэй сразу завалила его новыми предложениями.

Янь Цы тоже был на подъёме: оба оказались настолько заняты, что иногда месяцами не виделись, общаясь лишь по телефону и сообщениям.

Однажды вечером Цинь Лу, уставший после съёмок, вернулся в гостиничный номер. Едва вошёл, как почувствовал: внутри кто-то есть.

Он протянул руку к выключателю, но вдруг сзади его обняли.

— Не бойся, это я, — раздался низкий знакомый голос.

— ...Янь Цы?! — замер Цинь Лу.

Тот легко поцеловал его в ухо:

— Угу, я.

Цинь Лу взвизгнул от радости:

— Ты?! Но как... Быстрее включи свет, я хочу на тебя посмотреть! Я так скучал!

Янь Цы, довольный его откровенной радостью, щёлкнул выключателем. В следующий миг Цинь Лу, забыв обо всём, повис у него на шее, обхватив лицо ладонями:

— Ты похудел... Ты, наверное, совсем загонял себя?

— Устал — да. Но главное, что я рядом с тобой, — Янь Цы взял его руку и поцеловал в ладонь.

Их взгляды встретились, и в них плескалась такая сильная тоска по друг другу, что не нужны были слова.

Но в этот трогательный момент вдруг громко заурчал чей-то живот.

Цинь Лу густо покраснел:

— Я... я проголодался. А ты ел?

Янь Цы считал, что именно в такие моменты Цинь Лу особенно милый и даже аппетитный. Он наклонился и поцеловал его:

— Я знал, что ты проголодаешься, поэтому специально купил еды. Давай поужинаем вместе.

Услышав это, Цинь Лу почувствовал невероятную радость. Настоящий клад, а не парень! Он сам потянулся к Янь Цы и поцеловал его:

— Кажется, я теперь люблю тебя ещё сильнее!

С этими словами он спрыгнул с его колен и направился к столу, но Янь Цы удержал его за руку. Цинь Лу с недоумением посмотрел на него, а тот улыбнулся:

— Значит, раньше ты меня не любил?

— Как можно! Раньше тоже любил. Просто сейчас ещё больше!

Такой ответ Янь Цы вполне устроил.

Во время ужина Цинь Лу с аппетитом ел — всё оказалось его любимым. Сам Янь Цы почти не притронулся к еде, предпочитая наблюдать за тем, как Цинь Лу с удовольствием уплетает ужин.

— Маленький олень, — вдруг сказал он, — думаю, нам пора пожениться.

— Кхе-кхе! — Цинь Лу так подавился, что едва не захлебнулся.

Янь Цы поспешно протянул ему воду и похлопал по спине.

— Ты в порядке? — спросил он.

— С ума сошёл? — выдохнул Цинь Лу, отдышавшись. — С чего такие мысли?

— А разве ты никогда об этом не думал? — его взгляд стал серьёзным и настойчивым.

Конечно, думал. Ещё как! В его воображении они давно уже были женаты, а то и детей успели завести. Но признаться в этом вслух — слишком стыдно.

— Я... конечно, хочу быть с тобой всегда, — пробормотал он, — но сейчас слишком рано. У нас обоих карьера только начинается. Не лучше ли немного подождать?

Янь Цы понимал, что момент действительно неподходящий, но желание как можно скорее сделать Цинь Лу своим было сильнее разума.

— Так ты наконец-то научился думать, да, оленёнок? — нарочито умилённо потрепал он его по голове.

— То есть ты всё это сказал только ради проверки? — подозрительно прищурился Цинь Лу.

— Конечно, нет. Я правда хочу жениться на тебе. Но раз ты считаешь, что стоит подождать, я уважаю твоё решение.

Цинь Лу посмотрел на него и почувствовал укол боли: Янь Цы явно похудел, значит, работал без отдыха, но всё равно нашёл время, чтобы приехать к нему.

В их отношениях именно Янь Цы вкладывался больше. Намного больше. И от этого становилось одновременно тепло и стыдно.

Цинь Лу протянул руку и коснулся его щеки:

— Заботься о себе. Ешь вовремя, отдыхай. Если заболеешь, мне будет очень больно.

— Знаю, — Янь Цы улыбнулся, взял его ладонь и прижал к своей груди. — Просто слишком скучал: хотел обнять тебя, целовать, видеть каждую минуту.

От этих слов лицо Цинь Лу мгновенно вспыхнуло:

— Что с тобой сегодня? Такие сладкие слова... Ты что, конфет объелся?

— Нет, я ем только тебя, — усмехнулся Янь Цы.

И прежде чем Цинь Лу успел возразить, он крепко прижал его к себе и поцеловал.

Глава 116

С каждым годом дети росли, и вот уже настало время, когда почти все семьи впервые отправляли их в начальную школу.

Чэнь Си, Гу Фаньсин и Янь Жуй были ровесниками, поэтому, как и прежде в детском саду, теперь тоже пошли в школу вместе. Их маленькая компания так и не распадалась.

Взрослые думали, что, когда дети начнут учёбу, забот поубавится. Но оказалось, что у каждого возраста — свои хлопоты.

Жун Сяо уже отошёл от дел и теперь большую часть времени уделял семье.

Маленький Фаньсин с самого детства вёл себя как настоящий старший брат — старался быть примером для сестёр и братьев, всегда требовал от себя многого. С поступлением в школу это только усилилось: он стал ещё ответственнее и усерднее. Иногда Жун Сяо даже чувствовал, что сын слишком уж серьёзен для своего возраста.

Гу Цяньюй же, напротив, был доволен: вот так и должен вести себя мальчишка.

Взять хотя бы их четвёртого ребёнка — тоже мальчика, но с ним было не сравнить: ленивый, озорной, всё время строит шалости.

Что касается второй и третьей дочерей, Цяньюй считал, что с ними проблем нет — тихие, послушные, спокойные. А вот четвёртый, Гу Хуаньюй, был настоящей обезьянкой.

В свои четыре года он уже умудрялся тайком лазить по деревьям и вытаскивать птичьи гнёзда. Если его ловили и ругали — не плакал, а только глупо улыбался в ответ.

Да, шельмец ещё тот. Но поскольку детей в семье много, в доме всегда шумно и весело.

Жун Сяо, впрочем, не считал, что с младшим сыном что-то не так. Да, он непоседливый, но мальчишке в его возрасте и положено быть таким. А вот Фаньсин, наоборот, слишком уж разумный. Вот бы их качества смешать и разделить напополам — был бы идеальный ребёнок.

Что до А-Цзянового сына, Сяо Си, то и он рос старшим братом — серьёзным, рассудительным. Поэтому у него с Фаньсином отношения особенно близкие. Правда, если Фаньсин казался слегка холодным, то Си был скорее сдержанным и замкнутым.

А вот Янь Жуй, сын Цинь Лу, явно унаследовал его характер — подвижный и жизнерадостный.

Цинь Лу думал: Раз Жуй учится в одном классе с Чэнь Си и Фаньсином, проблем не будет. Ведь те оба умные: в первом же семестре заняли первое место в рейтинге всего года.

Но увы — его Янь Жуй не только не смог угнаться за ними, он даже в общую таблицу результатов не попал.

Цинь Лу пришёл в ярость. Настолько, что даже отказался от новой съёмки — лишь бы вернуться домой и как следует взяться за сына.

А тут ещё и «помощничек» — Янь Цы. Едва он увидел, что Цинь Лу вернулся с родительского собрания мрачнее тучи, сразу подал Жую знак: быстро в комнату!

Но Цинь Лу никак не мог сдержаться и сорвал злость на Янь Цы:

— Ты всё его балуешь! Вот он уже и распоясался. Ты посмотри на Фаньсина, на Си — первые в списке. А твой сын даже близко не подошёл!

— Ну и что, это ведь только первый раз. Жуй ещё маленький. Зачем быть к нему таким строгим? Нашего можно сравнивать с этими двумя задавак? — Янь Цы смотрел так, словно хотел сказать: мой ребёнок самый лучший, а остальные — пустое место. От этого у Цинь Лу голова начинала гудеть.

— Вот именно из-за тебя Жуй и не воспринимает учёбу всерьёз! Слушай внимательно, Янь Цы: начальная школа — это основа. Не смей мне мешать. Сегодня я покажу ему, что такое важность знаний, иначе я ему не отец!

— Да хватит, он и сам понимает, что плохо написал. Думаешь, ему самому приятно? Он уже расстроен. А ты не только не поддерживаешь, но ещё и добиваешь! Пусть сам осознает, где ошибся. Если надо, я буду следить за ним внимательнее, — Янь Цы крепко обнял Цинь Лу за талию, не желая отпускать.

Цинь Лу метнул в него взгляд:

— Да от тебя бы хоть толку был! Не играй с ним целыми днями — и то спасибо. Ладно, отпусти. Я его ругать не буду, просто поговорю.

Любовь к Цинь Лу пересилила — Янь Цы всё-таки разжал руки:

— Только будь помягче, ладно?

Цинь Лу презрительно скривился:

— Нашёлся советчик!

В конце концов, это его родной сын. Ну да, он злится, но бить ребёнка никогда бы не стал. Разве он хоть раз пальцем тронул Янь Жуя? Неужели кто-то думает, что он не любит сына?

Янь Цы прекрасно понимал его: у Цинь Лу язык острый, но сердце мягкое. Поэтому только усмехнулся и тихо последовал за ним в комнату Жуя.

Глава 117

Как только маленький Янь Жуй увидел, что вошёл Цинь Лу, его глаза тут же покраснели, и он выглядел так, будто вот-вот расплачется. Он тревожно и исподтишка посмотрел на Янь Цы.

Янь Цы нарочно сделал строгий вид:

— Смотри на меня сколько угодно, это не поможет. На этот раз тебе действительно нужно хорошенько подумать над своим поведением.

Услышав это, Цинь Лу обернулся и взглянул на него. Янь Цы тут же заморгал:

— А что, я неправильно сказал?

— Помолчи! — отрезал Цинь Лу, и Янь Цы смущённо потёр нос.

Цинь Лу снова повернулся к сыну, сидевшему на кровати. В детстве Янь Жуй был похож на него, но с возрастом стал больше походить на Янь Цы.

— И не вздумай плакать! Этот трюк с сегодняшнего дня больше не работает, — сказал Цинь Лу и сел рядом на кровать. — На эти каникулы я не буду сниматься. Останусь дома и буду следить за твоей учёбой. Вот смотри: Чэнь Си и Фаньсинь заняли первое место в школе, а ты даже в общий рейтинг не попал. Разрыв уж слишком большой, не находишь?

Янь Жуй шмыгнул носом и весь выглядел обиженным.

Цинь Лу взглянул на него:

— Ещё не поздно. Доставай тетради, покажи, что у тебя не получается — я объясню.

Янь Жуй беспомощно посмотрел на отца, но тот только отвёл взгляд. Вид у него был такой: «Извини, малыш, на этот раз папа тоже не спасёт».

Поняв, что помощи ждать неоткуда, Янь Жуй послушно достал тетрадь.

Стоило Цинь Лу увидеть страницы, усеянные красными крестами, как у него тут же заболела голова.

— Три плюс два равно восемь? — ткнул он в первую задачу и посмотрел на сына.

Янь Жуй замотал головой:

— Нет.

— А сколько? — прищурился Цинь Лу.

Янь Жуй вздрогнул и неуверенно сказал:

— Шесть?

Цинь Лу едва не свалился от такого ответа:

— Подумай хорошенько, три плюс два — это шесть?

— А разве нет? — широко распахнул глаза мальчик, искренне недоумевая.

— Давай-ка пальцы! На левой руке три, на правой два. Посчитай все вместе!

Янь Жуй послушно загнул пальцы:

— Пять!

— Ну, и сколько будет три плюс два? — с надеждой спросил Цинь Лу.

— Шесть! — выпалил ребёнок.

Цинь Лу: «...» — едва кровью не захлебнулся.

Янь Цы: «Пф-ф!» — Мой малыш такой милый!

Цинь Лу резко обернулся и злобно посмотрел на мужа, потом снова к сыну:

— Ты же только что посчитал — пять. Почему снова шесть? Ещё раз пересчитай. Сколько пальцев?

— Пять!

— Тогда три плюс два?

— Пять.

— Вот! А почему же ты раньше отвечал наугад? Ладно, следующая: шесть плюс три?

Янь Жуй молча посмотрел на отца.

— Не смотри на меня, у меня на лице ответа нет! Считай пальцами!

— Но у меня же только пять пальцев, нет шести, — сказал мальчик с искренним недоумением и даже протянул руку, чтобы показать.

Цинь Лу с трудом сдерживал ярость, напоминая себе: «Это родной сын, это родной сын...»

— У тебя на одной руке пять пальцев. Можешь «одолжить» ещё один с другой руки, а потом прибавь три. Сколько получится?

— Девять!

— Вот. А значит, шесть плюс три?

— Девять!

— Хорошо. Следующая: семь плюс два?

Янь Жуй снова вопросительно посмотрел на него.

Цинь Лу: «... Не смотри! Я не калькулятор. Я только что тебя учил: одну руку берём, с другой добавляем пальцы. Ну?».

— Не... не знаю, — тихо сказал мальчик.

У Цинь Лу зазвенело в ушах. Он резко обернулся к мужу:

— Это твой сын. Сам его учи!

Видя, что тот уже на грани, Янь Цы похлопал его по плечу:

— Иди отдохни.

Цинь Лу молча вышел. Какой там отдых — в душе его грызло чувство вины. Он думал: «Надо было, как Жао, проводить с ребёнком больше времени. Раньше следовало уделять внимание его учёбе...»

Сердце сжималось от сожаления.

Сначала у Янь Цы голос был мягкий, словно мед капал, но чем дальше, тем резче он становился.

В конце концов Янь Жуй прямо разрыдался:

— Папа, ты на меня накричал!!

Обычно Янь Цы был для него самым добрым и никогда не повышал голоса. А теперь, когда он вдруг накричал, мальчик сразу перестал терпеть и пустил в ход своё «оружие» — слёзы.

Янь Цы тут же осознал, что наделал!

Цинь Лу подошёл, посмотрел на сына, и маленький Янь Жуй, словно мышонок, увидевший кошку, моментально перестал плакать.

— Иди умойся и ложись спать.

— Угу, — покорно кивнул Янь Жуй и пошёл в ванную.

Янь Цы вышел следом за Цинь Лу:

— Я слишком строг был, да?

Цинь Лу обернулся и посмотрел на мужа, который выглядел так, будто сомневается во всём мире. Вздохнул:

— Тяжело, да? Ума не приложу, на кого наш сын пошёл с таким интеллектом. Я не справился. А ты сможешь?

— Я тоже не смогу. Это слишком портит наши отношения, — Янь Цы был абсолютно уверен, что больше в это не полезет.

— Значит, пригласим репетитора. Пусть на этих каникулах хорошенько подтянется.

— Отличная идея! Я не против, — тут же кивнул Янь Цы.

Цинь Лу посмотрел на него и про себя подумал: «Вот поживи-ка ты сам с этой головной болью, тогда поймёшь, что значит «настоящий отец»! Даже родной отец перед домашкой сдаётся».

Вечером, лёжа в кровати, Цинь Лу написал сообщение Жао:

Цинь Лу: Жао, как твой Фаньсинь может быть таким умным? Чем ты его кормишь, поделись секретом. А вот мой Янь Жуй — ну такой дубина! Мы с Янь Цы чуть не с ума сошли, когда пытались ему объяснять. Завтра возьму отпуск и буду грызть с ним гранит науки.

Жао: Да ладно, он же ещё маленький, только первый класс. Не будь к нему слишком строг.

Цинь Лу: Ты просто не понимаешь моей боли! У тебя Фаньсинь чересчур способный, тебе не о чем переживать. А вот у меня... Я же говорю, мы с Янь Цы только что пытались его учить...

Жао: Ха-ха, ну Янь Жуй, конечно, прелесть. Но ты должен объяснять спокойно. Чем больше давишь, тем больше ребёнок путается.

Цинь Лу: Я и сам понимаю, но сдержаться не могу! Мы с Янь Цы решили, ради сохранения отношений с сыном, лучше репетитора нанять. Я сейчас так тебе завидую! У тебя Фаньсинь — просто золото. Вот бы поменяться детьми!

Жао: Ах, поменяться? Тогда Янь Цы зачем нужен?

Цинь Лу: Ты не видел, как этот человек, который никогда не ругал сына, сегодня впервые сорвался из-за домашки. Вот уж по заслугам ему!

Жао, смеясь и качая головой, ответил:

Ладно, пошлю к вам Фаньсиня, пусть немного подтянет брата.

Цинь Лу: Нет уж, не надо! У него каникулы, пусть играет.

Жао: Хорошо, но если что понадобится — звони.

Цинь Лу: Спасибо, я же не чужой.

После переписки Жао лёг в постель и рассказал Гу Цянь-ю о трудностях Цинь Лу с воспитанием.

Усмехнулся:

— Знаешь, иногда я даже хотел бы испытать то же самое. Наш Фаньсинь слишком послушный.

— А что в этом плохого? Благодаря Фаньсиню остальные трое тоже ведут себя отлично, — возразил Гу Цянь-ю.

Жао взглянул на него:

— Да именно потому, что он такой взрослый не по годам, мне и больно за него.

— Но он сам этого хочет, тебе-то чего переживать. Мне кажется, он даже получает удовольствие, — ответил Гу Цянь-ю, который знал сына лучше всех.

В это время маленький Фаньсинь, только что прочитав сказку Синьчэн и Юэси, позвал младшего брата Хуань Юя:

— Иди-ка сюда. Повтори таблицу умножения. Ошибёшься — за каждую ошибку сделаешь лишний отжим.

Маленький Хуань Юй, который ничего на свете не боялся, больше всего страшился брата и отца. Перед Фаньсинем он вёл себя как ягнёнок и послушно продекламировал таблицу.

Фаньсинь одобрительно кивнул и вручил ему конфету:

— Съешь завтра. Сегодня нельзя.

— Я понял, братик! — угодливо улыбнулся Хуань Юй.

Фаньсинь потрепал его по голове:

— И не задирай второго брата и третью сестру. Мужчина должен быть ответственным.

— Я понял, старший брат.

— Ладно, иди спать. Завтра утром побежим вместе.

Услышав это, Хуань Юй мысленно взвыл, но виду не подал. Послушно вернулся в постель.

На следующее утро он проснулся и увидел, что Фаньсинь уже ведёт младших братьев и сестру на пробежку во дворе. Даже ленивый Хуань Юй, который обычно не мог встать, бежал за ними, зевая во весь рот.

Жао посмотрел в окно, постучал по стеклу:

— Всё, хватит. Идите завтракать!

Четыре маленькие фигурки тут же гурьбой побежали обратно.

Когда они зашли в дом, Сяо Фаньсинь сначала повёл младших брата и сестёр мыть руки, а потом, заметив за обеденным столом Гу Цянь-юя, сел и спросил:

— Папа, можно я сегодня схожу к дяде в компанию? Вчера он звонил и сказал, что можно приехать.

Гу Цяньюй сразу понял, что речь вовсе не об играх, а о том, что сын хочет поучиться у Жуна Ци:

— Возьми с собой Хуань Юя.

В конце концов, если уж Цянь Ци согласился «пасти одну овцу», то и вторая к стаду не помешает.

Фаньсинь чуть подумал и кивнул:

— Хорошо.

Ничего не подозревающий Сяо Хуань Юй в это время весело уплетал завтрак, приготовленный Жао.

По сравнению с активными Фаньсинем и Хуань Юем, Синьчэн и Юэси были гораздо спокойнее. Жао записал их на фортепиано и рисование, так что дни у них проходили очень насыщенно.

Оба ребёнка занимались с удовольствием, особенно Сяо Синьчэн — у него оказался настоящий музыкальный талант: многие мелодии он мог воспроизвести после одного прослушивания. А Юэси больше тянулась к танцам, всё-таки девочка. Для неё Жао специально нанял педагога по хореографии.

В белом платье с юбкой-пачкой, двигаясь за учительницей, малышка выглядела невероятно мило.

За последние два года Жао полностью ушёл в продюсерскую работу, и его микроблог стал куда более «домашним». Иногда он делился там моментами из жизни детей.

Когда он выложил видео с танцами дочери, комментарии посыпались один за другим:

«А-а-а! Неужели Сяо Юэси уже такая большая?!»

«Какая милашка! Лицо прямо копия Жао. Генетика просто мощная, все дети похожи на него!»

«Ничего подобного! Фаньсинь уже начинает походить на господина Гу!»

«Опять хотите уговорить нас рожать дочек?!!»

«Точно, девочки в детстве самые красивые!»

«Умираю от умиления!»

Юэси, закончив танцевать, подбежала к Жао и обняла его за ногу:

— Папа, я сейчас была красивой?

— Наша принцесса всегда самая красивая! — с улыбкой подхватил он её на руки. После того как поблагодарил учительницу, Жао понёс дочку на парковку.

В обычные дни она вела себя скромной и тихой, но рядом с отцом превращалась в щебечущую пташку.

Жао с удовольствием слушал её звонкий голос. Улыбаясь, он вытер капельки пота на её лбу:

— Юэси, сейчас мы заедем за твоим вторым братом, а потом заглянем в магазин дяди Цзя за «снежными» сладостями . Хочешь?

— Юэси хочет «снежных»!

— Хорошо, — Жао пристегнул её в детском кресле и только после этого сел за руль.

По пути они забрали Сяо Синьчэна после урока фортепиано. Серьёзный и собранный, он явно копировал старшего брата, которого безмерно уважал.

— Синьчэн, сегодня учитель снова тебя похвалил? — спросил Жао.

Лето стояло жаркое, и хотя сын упорно застёгивал рубашку до самого горла, Жао сам расстегнул верхнюю пуговицу.

Мальчик моргнул и кивнул.

Жао обнял его и поцеловал, а тот слегка дёрнул уголками губ, но быстро вернул себе привычный «суровый» вид.

Тут вмешалась Юэси:

— Папа, второй брат только что улыбнулся! Я видела!

— Вот видишь, — подыграл Жао, — наш Синьчэн должен почаще улыбаться. С улыбкой он ещё красивее, правда, сестричка?

— Конечно! Второй брат самый красивый!

Сяо Синьчэн хотел было сохранить серьёзность, но в итоге не выдержал и рассмеялся по-настоящему.

Они заехали в кондитерскую дяди Цзя за тортом. Там как раз помогал старший сын Циня — Сяо Си. С ранних лет он был очень самостоятельным, а теперь стал ещё ответственнее: даже на каникулах приходил помогать отцу.

У Цзя второй ребёнок — мальчишка примерно одного возраста с Синьчэнем. Он был ужасно непоседливым, но перед Сяо Си превращался в примерного ангелочка.

А поскольку дети ходили в один и тот же детский сад, встреча вызвала у них бурную радость.

А Цзя с утра уже знал, что они заедут, поэтому заранее подготовил торт и аккуратно его упаковал.

Увидев Сяо Си, Жун Сяо улыбнулся:

— Си, может, поедешь к дяде домой, поиграешь с Фаньсинем?

Сяо Си покачал головой:

— Спасибо, дядя, но я лучше останусь, помогу папе присматривать за младшим братом.

Жун Сяо потрепал его по голове:

— Какой послушный. Ладно, тогда я попрошу Фаньсиня самому заглянуть к тебе. Дети должны побольше бегать и играть.

......

Цинь Лу решил нанять для Сяо Янь Жуя репетитора и пригласил временного домашнего учителя.

По утрам тот занимался с мальчиком, а после обеда Янь Жуй выполнял упражнения и закреплял материал.

Янь Цы считал, что Цинь Лу перегибает палку: сыну ведь всего лишь семь лет, а его уже готовят так, словно впереди вступительные в университет.

Но так как он сам попробовал учить ребёнка и прочувствовал весь ужас этого процесса, спорить с Цинь Лу не решился — лучше уж пусть так.

Сяо Янь Жуй, к удивлению, слушался. Видимо, он уже понял, что спорить с отцом бесполезно. Учился старательно.

А поскольку программа в первом классе несложная, а мальчик достаточно смышлёный, после объяснений учителя он быстро освоился.

Всего за неделю прогресс был колоссальным, чем Цинь Лу был просто в восторге.

Он подарил учителю щедрый «красный конверт» и договорился, что теперь занятия будут не каждый день, а лишь раз в неделю.

Вся семья вздохнула с облегчением.

Вечером, купая сына, Цинь Лу спросил:

— Жуй-жуй, тебе не кажется, что папа слишком строго тебя воспитывает?

Мальчик, плескавшийся в воде, поднял голову и покачал ею:

— Я знаю, что папа хочет для меня только хорошего. На самом деле я тоже завидую брату Фаньсиню и брату Си — они всегда первые в классе. Папа, а я смогу когда-нибудь быть первым?

Цинь Лу чиркнул его по носу:

— Если наш Жуй будет старательно учиться, обязательно получится.

Сяо Янь Жуй сразу расплылся в счастливой улыбке.

А Янь Цы, который всё это время украдкой стоял у двери ванной, наблюдая за их «отцом и сыном», почувствовал, как в груди поднимается тёплая волна, и уголки его губ невольно приподнялись...

Глава 118.

— Эй, Янь Жуй, в эти выходные пойдём кататься на роликах!

Услышав слова друга, шедший впереди Янь Жуй остановился и обернулся:

— В воскресенье?

— Ага! Говорят, что даже Ся Ян из Третьей школы придёт. Ты же раньше говорил, что он красавчик. Вот и совпадение!

Друг подмигнул ему, но Янь Жуй лишь усмехнулся и покачал головой:

— Я ведь просто так сказал, а ты поверил.

В это время мимо них проехал парень на велосипеде. Его хрупкая подростковая фигура быстро скрылась вдали, но взгляд Янь Жуя невольно задержался на его спине.

Он сразу узнал — это был Гу Фаньсинь.

Они росли вместе с самого детства: ходили в один детский сад, потом в одну школу, даже в старшую. Но вопреки ожиданиям, близкими они так и не стали — наоборот, чем старше становились, тем дальше расходились.

Казалось бы, дело в том, что они оба мальчики, но Янь Жуй знал — причина не в этом. Для него Фаньсинь всегда оставался тем самым особенным человеком.

А Гу Фаньсинь и правда оправдывал своё имя — словно звезда: ослепительный, но недосягаемый.

— Эй, это же был Гу Фаньсинь из первого класса? — удивился друг. — Не зря его зовут красавцем и отличником нашей школы! Такой красивый, такой холодный. Даже не представляю, кто сможет быть рядом с ним.

— Да... — Янь Жуй вздохнул, а потом добавил: — Ладно, насчёт воскресенья постараюсь выбраться. Ты же знаешь, отец теперь за мной строже следит.

Друг похлопал его по плечу:

— Держись! Ладно, я пошёл.

......

В воскресенье Гу Фаньсинь собрал вещи и вышел из дома. На первом этаже стоял Гу Хуаньюй и пил воду. С тех пор как они пошли в школу, Гу Цяньюй и Жун Сяо купили трёхэтажный дуплекс: третий этаж занимали они сами, а второй — все четверо детей.

Фаньсинь взглянул на брата:

— Я проверил твою контрольную. Ошибки отметил. Посмотри. Если что-то непонятно, вечером объясню.

Хуаньюй с детства побаивался старшего и всегда слушался его. Но даже так не упускал случая повыпендриваться:

— Бро, а куда ты идёшь?

Фаньсинь бросил на него выразительный взгляд. Всё стало ясно без слов. Хуаньюй надул губы и молча проводил брата.

Фаньсинь направился в городскую библиотеку, чтобы взять книги. Когда он вышел, пошёл дождь.

Когда уходил, ещё светило солнце, а теперь лило стеной. Идти дальше было невозможно.

Он постоял немного под навесом, вздохнул и решил зайти куда-нибудь поблизости — здесь как раз был торговый квартал.

Свернув по лестнице вниз, он неожиданно увидел только что открытую большую роликовую арену.

Фаньсинь редко бывал в таких местах. Он вошёл внутрь. Подростки катались, смеялись, играли. Хозяин арены, увидев его аккуратную одежду, не понял — пришёл ли он играть или искать кого-то.

Парень выглядел молодым, но в нём ощущался особый внутренний стержень. А внешность... слишком уж хороша.

И пока владелец сомневался, Фаньсинь вдруг услышал:

— Янь Жуй, давай скорее сюда!

Фаньсинь резко поднял голову. И действительно — в центре группы ребят он увидел знакомого юношу. Лицо того оставалось спокойным, но даже среди шумной толпы он выделялся особой, тихой красотой.

В этот момент с другой стороны подошёл парень и, улыбаясь, протянул руку к Янь Жую. Вокруг тут же раздались восторженные крики.

Янь Жуй посмотрел на Ся Яна, затем на его протянутую ладонь — и внезапно почувствовал скуку.

Он уже собирался отказаться, как вдруг услышал:

— Янь Жуй!

этот голос заставил его вздрогнуть. Он резко повернул голову — и, увидев Гу Фаньсиня, широко раскрыл глаза.

Фаньсинь стоял у ограждения и слегка махнул ему рукой.

Его появление стало полной неожиданностью для всех.

— Извини, — бросил Янь Жуй Ся Яну и почти бегом направился к Фаньсиню.

— Ты... почему здесь? — спросил он, чувствуя, как лицо предательски краснеет.

Фаньсинь был красив ещё с детства, но теперь в его внешности появилась зрелая, острая притягательность. Его красота обладала силой — достаточно было одного взгляда, чтобы сердце начинало биться быстрее.

Фаньсинь перевёл взгляд на него, а потом — на Ся Яна позади:

— Дядя Янь знает, что ты здесь?

Эти слова мгновенно лишили Янь Жуя краски на лице.

Фаньсинь сразу понял — он пришёл тайком.

— Пойдём. Ты ведь ещё не ел? Как раз и я тоже. Сходим вместе.

— Я... подожди минутку, — пробормотал Янь Жуй.

Он подбежал к друзьям, сказал пару слов и вскоре вернулся к Фаньсиню. Они вдвоём вышли из катка. Только когда их силуэты скрылись, толпа словно очнулась.

— Это же был Гу Фаньсинь!

— И не верится, что он мог появиться в таком месте.

— Ради Янь Жуя пришёл, иначе зачем?

— Такое ощущение, что они давно знакомы. Неужели встречаются?

— Вот бы знать, каково это — встречаться с таким парнем!

— Гу Фаньсинь нереально красив. Просто взглянуть на него — и сердце выскакивает из груди. Думаете, он, как его отец, станет звездой?

— Вы забыли, кто он по фамилии? Никакой карьеры в шоу-бизнесе. Серьёзно, вы думаете, председатель Гу отпустит такого наследника в развлечения? Смешно!

— Ах, я так завидую Янь Жую!

— Ся Ян, похоже, тебя обошли!

Услышав последние слова, Ся Ян метнул взгляд в сторону говорившего и молча ушёл.

На самом деле все прекрасно понимали: Гу Фаньсинь был словно звезда на небе. Обычным людям оставалось только смотреть снизу.

Янь Жуй, идя рядом с ним, никак не мог унять волнение. Больше всего ему хотелось узнать: как получилось, что Фаньсинь появился именно здесь? Просто случайность или...

На улице лил дождь.

— Пойдём наверх, перекусим, — сказал Фаньсинь и обернулся к застывшему Янь Жую.

Тот опомнился и поспешно кивнул:

— Хорошо.

Фаньсинь чуть улыбнулся:

— Что угодно я ни скажу, ты сразу соглашаешься?

Затем заметил, что на Янь Жуе только футболка. Снял с себя куртку и протянул ему.

Янь Жуй заморгал и тихо спросил:

— А тебе не холодно?

— Всё нормально. Надень.

— Спасибо, — шепнул Янь Жуй, принимая куртку.

Глава 119

Гу Фаньсинь, услышав его «спасибо», не удержался и потрепал Янь Жуя по волосам.

Неожиданный «поглаживание по голове» заставил того весь напрячься.

Неизвестно, с какого момента, но Фаньсинь стал значительно выше.

Увидев, что тот снова задумался, Фаньсинь не сдержал улыбки:

— С каких это пор ты стал таким вежливым со мной?

— Я?.. Был разве? — Янь Жуй поднял взгляд.

— Разве нет? — мягко поддел его Фаньсинь. — Кажется, с тех пор как мы пошли в старшую школу, я всё реже слышу от тебя «哥哥» ГеГе.

Лицо Янь Жуя тут же вспыхнуло:

— Ты же не намного старше меня, чего тебе всё время хочется воспользоваться этим?

В глазах Фаньсиня мелькнула тёплая насмешка:

— Ладно, называй как хочешь. Пошли. Что хочешь поесть?

— Мне всё равно... Я, вообще-то, не особо голоден, — пробормотал Янь Жуй. В присутствии Фаньсиня он так занервничал , что есть было почти невозможно.

Фаньсинь не стал его смущать, заказал два простых вегетарианских блюда. Когда они сели, он будто между делом спросил:

— А тот парень, что только что подходил, ты его знаешь?

Янь Жуй понял, о ком речь — о Ся Яне.

— Из «третьей школы». Мы не особо знакомы, — он украдкой взглянул на Фаньсиня и тут же опустил голову к тарелке.

Фаньсинь пригубил воду и посмотрел прямо на него:

— У вас же скоро диагностические тесты? Как готовишься? Что-то непонятно?

— Всё непонятно, — с видом обречённости поднял голову Янь Жуй. — Так что... ты меня научишь?

— Могу. Каждый день после уроков буду отдельно заниматься с тобой.

— Ты серьёзно? — Янь Жуй замер, не веря своим ушам.

— Разве я когда-нибудь любил шутить?

Мир на секунду пошатнулся. Неужели это не сон?..

— Но... тебе не нужно тратить на меня время. Отец уже нанял мне репетитора. Ты и так занят, у тебя учёба. Я ценю твоё желание помочь, правда, — сказал Янь Жуй, хотя в глубине души очень хотел этих дополнительных встреч. Но тут же напомнил себе: даже если удастся провести вместе пару лишних часов, всё равно ничего не изменится. Если бы что-то могло быть — случилось бы давно. Фаньсинь слишком хорош, чтобы связываться с таким дураком, как он.

— «Слишком хорош» — это про меня? — приподнял бровь Фаньсинь, чуть усмехнувшись. — Ладно, тогда скажи: о каком университете мечтаешь?

— Я... ещё не думал, — покачал головой Янь Жуй.

Для Фаньсиня выбор университета не был проблемой. Он мог поступить куда угодно. А для таких, как Янь Жуй, всё решали способности и удача.

Фаньсинь заметил его упавший настрой и больше не стал давить:

— Пошли, кажется, дождь прошёл. Провожу тебя?

— Нет, я сам доберусь. У тебя ведь дела?

— Дела я уже закончил, — Фаньсинь похлопал по рюкзаку. — В библиотеке взял несколько книг. Ты часто сюда, на каток, ходишь?

— Нет, редко. Так, иногда.

Фаньсинь кивнул:

— Пошли.

На улице и правда прояснилось. У его велосипеда не было заднего сиденья, только верхняя перекладина спереди.

Он посмотрел на Янь Жуя:

— Сядешь впереди?

- Я сам доберусь, — сказал Янь Жуй. Стоило ему представить, что если сядет спереди, то Гу Фаньсинь окажется прямо за его спиной и фактически обнимет его, — сердце сразу забилось быстрее, а в голове вспыхнули слишком живые картины.

- Тебе будет неудобно? — Фаньсинь нахмурился, посмотрел на велосипед и, кажется, пожалел, что раньше не поставил заднее сиденье.

Увидев это выражение, Янь Жуй мигом сдался:

— Ладно, неважно. Всё-таки лучше если ты меня подвезёшь.

Он терпеть не мог видеть нахмуренного Фаньсиня.

Фаньсинь ничего не ответил, только подождал его у велосипеда.

Янь Жуй оказался лёгким, сел впереди, почти не мешая. С того ракурса Фаньсиню прекрасно был виден мягкий вихор на его макушке и чуть розовые от смущения уши. Настроение почему-то сразу стало лёгким.

Он довёз его до дома, дождался, пока Янь Жуй зайдёт внутрь, и только тогда уехал.

А по дороге домой он заехал в мастерскую и добавил на велосипед заднее сиденье. Немного странно, но чувство, что он сделал это ради кого-то особенного, грело сильнее любой логики.

Янь Жуй поначалу всерьёз не воспринял слова Фаньсиня о дополнительных занятиях — решил, что тот сказал с вежливости. Но уже утром в школе друзья набросились с расспросами о вчерашнем.

— Слушай, — шепнул приятель, — Ся Ян просил узнать, когда ты свободен. Хочет пригласить тебя поужинать. Понимаешь намёк?

Янь Жуй покачал головой:

— Передай ему, что между нами ничего не выйдет. Пусть не тратит время.

— Да ладно! Ся Ян, конечно, не Гу Фаньсинь, но среди «простых смертных» он неплохой вариант.

— Дело не в этом. Я сейчас не хочу об этом думать, — отрезал Янь Жуй. В глубине души он понимал: при сиянии, которое излучал Фаньсинь, все остальные казались тусклыми.

Приятель пожал плечами:

— Ну, смотри сам. Только потом не жалей.

После уроков, собирая вещи, Янь Жуй услышал за дверью шум и удивлённые возгласы. Поднял глаза — и прямо у входа встретился взглядом с Фаньсинем. Тот улыбался.

— Ты... зачем пришёл? — смущённо спросил Янь Жуй, выходя к нему.

Фаньсинь легко стянул с его плеч рюкзак:

— Забыл? Я же обещал помогать тебе с учёбой.

— Ты это всерьёз?! — Янь Жуй в изумлении пошёл следом. У велосипеда взгляд его тут же упал на новое сиденье сзади. Сердце сжалось. — Ты... поставил заднее сиденье?

— Конечно. А то на перекладине тебе бы неудобно сидеть, — просто ответил Фаньсинь.

Янь Жуй вспыхнул:

— Ты!.. — Хотелось возмутиться, но внутри всё сладко перевернулось. Он даже не знал, радоваться или прятаться.

— Что? — Фаньсинь чуть наклонился, заглядывая ему в глаза. — Тебе не нравится?

Янь Жуй едва не задохнулся от того, как близко он оказался.

— Н-не в этом дело... Просто твой велосипед был таким красивым, а теперь с этим сиденьем — некрасиво, — пробормотал он, стараясь не выдать дрожи в голосе.

— Правда? А по-моему, смотрится круто. — Фаньсинь улыбнулся. — Я уже договорился с дядей Цинь, так что после школы буду приезжать к тебе. Два часа занятий каждый день.

— Каждый день?! — глаза Янь Жуя округлились.

— А что? — прищурился Фаньсинь. — Тебе не нравится? Или я настолько тебе неприятен?

— Нет! — горячо возразил Янь Жуй. Если бы он мог его ненавидеть — это было бы гораздо проще. Но всё наоборот: он боялся, что однажды слишком сильно привяжется.

— Тогда почему мне кажется, что радости на твоём лице нет ни капли? — мягко спросил Фаньсинь.

Янь Жуй не выдержал взгляда, уставился в землю:

— Просто это займёт слишком много твоего времени.

— Не переживай. Тебя учить — значит и самому повторять материал. — Фаньсинь легко сел на велосипед и кивнул: — Садись.

Янь Жуй больше не мог сопротивляться. Он молча устроился сзади.

А в это время дома за ужином Жун Сяо вдруг сказал:

— Сегодня Цинь Лу звонил. Говорит, Фаньсинь сам вызвался помогать Янь Жую с уроками. Как думаешь, наш сын, может, учителем захочет стать?

Гу Цяньюй поднял бровь:

— Сам предложил?

— Угу. И ещё, Сяньюй сегодня заметил, что Фаньсинь к своему велосипеду сиденье прикрутил — ради Янь Жуя. Я уж думал, что, повзрослев, они отдалятся, но, похоже, зря переживал.

Цяньюй спокойно улыбнулся:

— А разве это плохо?

— Да нет, это очень хорошо! — рассмеялся Жун Сяо. — Ты бы видел, как радовался Цинь Лу, когда узнал про эти занятия.

Гу Цяньюй лишь кивнул, ничего не сказал вслух.

Но про себя отметил: пусть только выяснится, что у Фаньсиня другой мотив — интересно, будет ли Цинь Лу так же счастлив?

Кто лучше отца знает сына?

С виду зрелый и спокойный Гу Фаньсинь в его глазах всё ещё оставался мальчишкой. Если он чего-то не хотел — никто не заставит. Но если решил — добьётся обязательно.

Только вот не ожидал он, что сын всерьёз положит глаз на Янь Жуя. С какого момента это началось?

А у Цинь Лу тем временем всё было просто: увидев, как двое вернулись, он вынес заранее нарезанные фрукты.

— Сяо Жуй, слушайся Фаньсиня. Он тратит своё время, чтобы помочь тебе, это нужно ценить, понял?

— Папа, я знаю, — буркнул Янь Жуй, скрывшись в комнате с рюкзаком за спиной.

— Извиняюсь за беспокойство, — вежливо сказал Фаньсинь.

— Никакого беспокойства, — улыбнулся Цинь Лу. — Нужно что-то — сразу говори.

— Хорошо, дядя, — кивнул Фаньсинь.

В комнате Янь Жуй, отхлебнув воды, спросил:

— С чего начнём?

— Сегодня же вернули контрольную по химии? — уточнил Фаньсинь.

Тот не ожидал, что он в курсе даже их «обычных» занятий. Смущённо достал тетрадь: на первой странице красовалась «сороковка». Ну и ладно, хуже уже не будет.

Фаньсинь даже бровью не повёл — видно было, что он и так представлял уровень. Объяснять он умел: просто, живо, не занудно. Янь Жуй боялся, что будет слишком нервничать и ничего не усвоит, но оказалось наоборот. Фаньсинь словно заранее знал, как подать материал так, чтобы он понял.

Два часа пролетели мгновенно. Когда Фаньсинь ушёл, Янь Жуй смотрел на задачки — и впервые понял, что они не такие уж и страшные.

Цинь Лу тут же заглянул в комнату:

— Ну как, твой братец Фаньсинь хорошо объясняет?

Янь Жуй кивнул:

— Очень.

— Я же говорил! Раз он согласился, значит, будет толк. Учись у него по максимуму, — довольно сказал отец и ушёл.

Оставшись один, Янь Жуй зарылся в волосы, вспоминая, как Фаньсинь склонился над тетрадью. Чёрт, какой же он... потрясающий. Даже почерк — и тот безупречный.

А-а-а! Что делать?! Кажется, я ещё сильнее влюбился!!!

Фаньсинь вернулся домой на велосипеде и увидел, что отец всё ещё сидит в гостиной перед телевизором.

— Вернулся? — спокойно спросил Гу Цяньюй.

— Ага. А ты почему не спишь?

— Ждал тебя, — прямо ответил отец.

Фаньсинь улыбнулся, подошёл:

— Хочешь что-то сказать?

Цяньюй налил ему воды:

— Ты ведь только что от дяди Циня?

— Да. Помогал Янь Жую с уроками, — не стал скрывать сын.

— И правда только ради занятий? — прищурился Цяньюй.

Фаньсинь сделал глоток, поставил стакан и улыбнулся:

— Нет.

Цяньюй тоже усмехнулся:

— Значит, ты уже всё решил?

Фаньсинь кивнул:

— Да. Я его люблю. Когда вижу — мне хорошо. И я не хочу отдавать его другому. Но... похоже, он пока не воспринимает меня так же.

На лице сына мелькнула редкая тень разочарования.

Гу Цяньюй, глядя на это, почувствовал не досаду, а тёплую гордость: мой мальчик наконец-то вырос.

— Раз решил — держись до конца. Но помни, мужчина должен уметь отвечать за свои поступки. Особенно в чувствах нельзя играть, — серьёзно сказал Гу Цяньюй.

— Я знаю, папа.

— Хорошо. Уже поздно, иди отдыхать.

— А насчёт папы? — Фаньсинь поднялся и осторожно спросил.

— Скажешь сам.

— Понял. — Улыбнувшись, он поднялся наверх.

Гу Цяньюй вздохнул. Время летит слишком быстро — и вот уже у его сына появилась первая симпатия. Это невольно напомнило ему самого себя. С лёгкой улыбкой он тоже поднялся в спальню.

Жун Сяо уже спал. Почувствовав его привычное тепло, во сне повернулся ближе. Цяньюй мягко обнял его и закрыл глаза.

Фаньсинь ночью составил для Янь Жуя подробный план подготовки.

Утром первым делом зашёл в его класс. Тот как раз только пришёл.

Увидев его, Янь Жуй замер, а Фаньсинь протянул ему тетрадь:

— Вот, я вчера расписал план. Посмотри: если всё устраивает, вечером будем продолжать по этому плану. Если что-то не так — обсудим.

Янь Жуй не ожидал такой серьёзности, сердце наполнилось смешанным чувством — и радости, и растерянности.

Он кивнул:

— Спасибо.

Фаньсинь привычно потрепал его по голове:

— Не надо со мной быть таким вежливым. Хорошо учись. Вечером зайду за тобой.

— Ладно, — тихо ответил Янь Жуй и только тогда вернулся в класс.

Тут же его дёрнул друг:

— Слушай, Фаньсинь в последнее время слишком часто тебя навещает. Раньше таким не был.

Янь Жуй, убирая рюкзак в парту, задумался. Когда-то Фаньсинь должен был вместе с Чэнь Си уехать за границу, но в итоге остался и поступил в их школу. Причину он тогда объяснил просто: не хочу уезжать. Для такого талантливого человека это и правда не имело большого значения.

В одной школе они учились, но в разных классах — и общение стало реже. Янь Жуй даже чувствовал облегчение. А теперь всё снова меняется.

— Эй, вы что, тайно встречаетесь? — подколол друг.

Янь Жуй бросил на него взгляд:

— Если бы ты не лез с глупыми сплетнями, точно не умер бы? Папа попросил его помочь мне с учёбой. Этого объяснения достаточно?

— Ого, у тебя личный репетитор — лучший ученик параллели! Наверное, кайф особенный?

— Да ну тебя, — рассмеялся Янь Жуй. Но про себя признал: да, это и правда особенное чувство.

Вечером Фаньсинь снова ждал у двери класса. Когда Янь Жуй вышел, он привычно взял его рюкзак за лямку. Со стороны это выглядело так естественно, будто он его балует.

Раз, другой — ещё куда ни шло. Но Фаньсинь делал это каждый раз так непринуждённо, что Янь Жую стало неловко.

— Не надо, он не тяжёлый, — попытался он увернуться.

Фаньсинь не настаивал, только улыбнулся и пошёл рядом.

На велосипеде Янь Жуй устроился сзади, обхватив его за талию. Снизу он видел коротко подстриженные волосы, белоснежную выглаженную рубашку, прямую спину. В нём было всё — и юношеская свежесть, и внутренняя сила.

Вот с таким парнем, если в юности влюбиться... об остальном можно и не жалеть.

Он как раз увлёкся мыслями, когда Фаньсинь внезапно остановился, вытянул ногу и, повернувшись, спросил:

— Хочешь мороженого?

Янь Жуй моргнул, увидев знакомую лавку, где они раньше часто бывали.

— Давай!

Фаньсинь припарковал велосипед. Они взяли по стаканчику: Янь Жуй — любимый таро, Фаньсинь — матча.

Янь Жуй, попробовав, довольно сощурился — как всегда делал, когда ел что-то вкусное.

Фаньсинь засмотрелся, и спросил:

— Вкусно?

Тот открыл глаза, кивнул:

— Хочешь попробовать?

Он сказал это автоматически, просто из вежливости.

Но Фаньсинь вдруг поймал его за запястье и кончиком языка лизнул его мороженое.

Бум!

Янь Жуй будто током ударило.

Янь Жуй тут же вспыхнул, лицо покраснело.

— Кажется, твоё мороженое даже слаще моего, — невозмутимо заметил Гу Фаньсинь.

— ............ — Янь Жуй в панике замер. Господи, ну нельзя ли просто молчать?!

Он же точно не имел в виду ничего подобного. Абсолютно точно!

Надо признать, с тех пор как Гу Фаньсинь начал помогать ему с занятиями, Янь Жуй стал прогрессировать с удивительной скоростью. Это привело Цинь Лу в полнейший восторг: в разговоре с Жун Сяо он даже пообещал, что на каникулах обязательно вручит Фаньсиню большой красный конверт в знак благодарности.

А Жун Сяо, уже зная от Гу Цяньюя, какие именно у их старшего сына «планы», чувствовал себя куда менее спокойно.

Положив трубку, он долго обдумывал ситуацию и понял: скрывать это от Цинь Лу неправильно. Но и напрямую вмешиваться он не собирался — это выбор самого Гу Фаньсиня, и решать должен он сам.

Поздно вечером, когда Фаньсинь вернулся домой, в гостиной его ждал Жун Сяо. Обычно в это время он уже спал, так что причина была очевидна.

— Папа, — подошёл он и тихо позвал. — Почему вы ещё не отдыхаете?

— Ждал тебя. Иди сюда, — Жун Сяо похлопал по дивану рядом.

Фаньсинь сел. Раньше этот мальчишка обожал висеть у него на ноге и клянчить объятия, а теперь — уже выше его ростом, настоящий взрослый парень.

— Твой отец сказал, что ты влюбился в Янь Жуя. Я не против. Но считаю, что об этом должен знать твой дядя Цинь Лу. Сегодня он, между прочим, радовался и говорил, что на каникулах вручит тебе красный конверт за помощь... — Жун Сяо осекся.

Фаньсинь улыбнулся:

— Папа, я и сам хотел в ближайшие дни поговорить с дядей Цинь Лу. Простите, что заставил вас волноваться.

Жун Сяо тяжело вздохнул. Его сыну едва исполнилось восемнадцать, а рассуждает он уже, как взрослый.

Он похлопал его по плечу:

— Раз уж решил, действуй. Я тоже люблю Янь Жуя, он хороший мальчик. Но учти: у твоего дяди и у дяди Яня будет непросто. К тому же, похоже, сам Янь Жуй пока не отвечает тебе взаимностью. Придётся постараться.

— Знаю, — кивнул Фаньсинь. В голосе впервые проскользнула нотка поражения.

Жун Сяо невольно улыбнулся. Вот оно, настоящее равенство — даже безупречный во всём Фаньсинь сталкивается с трудностями, когда дело доходит до любви.

Когда Жун Сяо ушёл спать, Фаньсинь тоже поднялся наверх — и столкнулся с выглянувшим из-за угла Гу Хуань-юем.

— Старший брат, ты снова ходил заниматься с Янь Жуем? А когда уже вспомнишь про меня? Ты же давно меня не учил!

Мимо проходил Гу Синьчэнь. Услышав это, он лишь тяжело вздохнул, обнял Хуань-юя за шею и потащил в комнату:

— Что ты несёшь? Брат и так устаёт. Иди-ка сюда, я помогу тебе сам. Не мешай.

Фаньсинь посмотрел им вслед и едва заметно усмехнулся.

А Хуань-юй, оказавшись в комнате, был страшно недоволен: Ну вот, опять второй брат мешает! А я ведь хотел сблизиться со старшим!

Синьчэнь только тяжело вздохнул:

— Скажи-ка, ты уже достаточно большой, чтобы перестать расти только вверх, а головой так и не пользоваться?

— Эй! — возмутился Хуань-юй. — Ты ведь ненамного старше меня, всего на пару минут! И рост у меня больше — завидуешь?

Не успел договорить, как Синьчэнь стукнул его по лбу:

— Завидую я твоему росту, вот ещё! Лучше показывай, какие задачи не понял.

Глава 120

Цинь Лу неожиданно получил звонок от Гу Фаньсиня. Первая мысль — с Янь Жуем в школе что-то случилось.

— Дядя, — сказал Фаньсинь, — это не из-за Янь Жуя. У меня есть к вам разговор. Можно пригласить вас выпить кофе?

Хотя в душе Цинь Лу сомневался, он всё же согласился.

Встретились они недалеко от школы. Когда Цинь Лу приехал, Фаньсинь уже ждал его.

— Фаньсинь, — улыбнулся Цинь Лу, — зачем ты меня звал?

— Дело очень важное. Хочу заручиться вашим согласием, — серьёзно ответил юноша.

Увидев такую серьёзность, сердце Цинь Лу непроизвольно сжалось.

— Тогда говори.

— Это может прозвучать неожиданно, — Фаньсинь слегка нервно улыбнулся, — но я должен вам сказать: мне нравится Янь Жуй. Я хочу ухаживать за ним. Сейчас это только мои чувства, он сам ещё не знает. Я пришёл лишь предупредить вас, чтобы вы поняли: я настроен серьёзно. Дядя Цинь, я надеюсь на ваше одобрение.

Цинь Лу был ошарашен. Он прекрасно знал, насколько выдающийся Фаньсинь: красивый, из отличной семьи, учёба безупречна — с первого класса всегда на первом месте, бесконечные награды, стипендия в старшей школе, перед ним открыты все университеты. С детства тренируется в корпорациях Жун и Гу, талантлив во всём.

А его Янь Жуй... обыкновенный мальчишка. Никогда Цинь Лу не думал, что такой человек, как Фаньсинь, может влюбиться в его сына.

— Ты можешь сказать... почему? Я просто не понимаю, что такого в Янь Жуе?.. — осторожно начал Цинь Лу.

Но Фаньсинь перебил его мягкой улыбкой:

— Он замечательный. Когда я его вижу — мне становится радостно и тепло. Я нравился им ещё в детстве, просто понял это поздно. И боялся напугать признанием. Поэтому сначала решил поговорить с вами, чтобы для вас это не стало неожиданностью. Дядя Цинь, если честно, среди всех людей именно я больше всего подхожу Янь Жую.

В его словах не было фальши.

Если подумать, с Фаньсинем Цинь Лу был бы спокоен. Взять хотя бы семейную преданность Гу — посмотреть на Гу Цяньюя и Жун Сяо достаточно. Их дети точно не будут другими.

Но дома у Цинь Лу был ещё Янь Цы, и он не решался давать обещания.

— Ты понимаешь, мне придётся обсудить это с дядей Янем. Но главное всё же мнение самого Янь Жуя.

— Конечно. Если я признаюсь, а он меня отвергнет — я не стану навязываться. Обещаю.

Цинь Лу кивнул:

— Я знаю, ты хороший мальчик. В делах сердца мы, взрослые, только одного желаем — чтобы вам было хорошо. Если это ты... я, пожалуй, буду спокоен.

Фаньсинь засветился счастливой улыбкой.

После встречи он вернулся в школу, а Цинь Лу, выйдя из кофейни, сразу позвонил Жун Сяо.

— Сяо-сяо! — взволнованно выпалил он, едва собеседник ответил. — Я только что пил кофе с твоим Фаньсинем. Знаешь, что он мне сказал?

Жун Сяо сразу понял, о чём речь, но уточнил:

— И что же?

— Он сказал, что любит моего Янь Жуя! Боже, никогда бы не подумал! Что, наши семьи теперь станут роднёй?

Жун Сяо не удержался и засмеялся:

— А ты сам как считаешь, это возможно?

— Если речь о твоём сыне — почему бы и нет? Честно говоря, если Янь Жуй выйдет за твоего Фаньсиня, это будет счастье на всю жизнь! Да ещё ты рядом, я не боюсь, что его кто-то обидит. До сих пор всё это кажется сном!

— А я считаю, что твой сын — замечательный мальчик, — мягко ответил Жун Сяо. — Фаньсинь слишком рано повзрослел, и я давно хотел, чтобы у него был рядом такой солнечный человек. Твой Янь Жуй — как раз то, что нужно.

Цинь Лу хихикнул:

— Но ведь ты знаешь моего Янь Цы... Я уже представляю, что он скажет.

Жун Сяо засмеялся:

— Тогда поговори с ним сам.

— Конечно. Но в любом случае всё зависит от Янь Жуя.

— Разумеется.

После разговора с Жун Сяо Цинь Лу позвонил Янь Цы.

Тот как раз был на работе, и звонок застал его врасплох.

— Что случилось?

— Сегодня вечером пораньше приходи домой, мне нужно с тобой поговорить.

— Что за разговор такой торжественный? — усмехнулся Янь Цы.

— О твоём сыне. У него появился поклонник. — Цинь Лу, видя, что тот ещё может смеяться, сразу же бросил бомбу.

— Кто? — мгновенно посерьёзнел Янь Цы. — Какой это щенок жить устал? Говори, кто!

— Гу Фаньсинь, — без церемонии ответил Цинь Лу.

На том конце линии воцарилась тишина. Прошло уже достаточно времени, и Цинь Лу хотел было спросить, не оборвалась ли связь, как вдруг Янь Цы заговорил низким голосом:

— Я сейчас еду домой.

— Ладно, приезжай.

Через двадцать минут они встретились. Янь Цы вошёл мрачный, с нахмуренными бровями.

Цинь Лу, глядя на его «тяжёлое уголовное лицо», едва не рассмеялся, но сдержался:

— И что будем делать? Мальчишка ведь со всей серьёзностью пришёл ко мне поговорить. Даже наш Янь Жуй ещё не в курсе. Никогда не видел, чтобы кто-то так ответственно подходил к делу.

От этих слов лицо Янь Цы потемнело ещё сильнее:

— А он подумал, какой сейчас момент? Для нашего сына это самый важный период. Сам-то он, конечно, умница, с университетом проблем нет. А наш Янь Жуй? Если из-за этих глупостей он хоть чем-то отвлечётся — смотри у меня!..

— Да ладно, перестань! — оборвал его Цинь Лу. — Ты что, не знаешь, что твой сын так резко подтянулся именно благодаря нему? Сейчас второй семестр одиннадцатого класса. Осенью уже выпускной, двенадцатый! В прошлом месяце на контрольных твой сын вошёл в первую три сотни по математике! Никогда такого не было! Чья это заслуга? Вот ты говоришь — «мешает»... Да пусть бы он и дальше так «мешал»!

— Ты!.. — Янь Цы взбесился, но тут же встретился с грозным взглядом супруга и прикусил язык.

— Убери пока свою «отцовскую строгость» и подумай головой, — продолжил Цинь Лу. — Ты можешь назвать кого-то лучше Гу Фаньсиня? Хоть одного? Он в этом возрасте уже всё так продумывает. Ты смог бы так? Я смог бы?

— Всё равно нет! Нашему сыну сколько лет?!

— Сколько? Уже совершеннолетний! Через год студент. Там-то точно начнёт встречаться. И если приведёт кого-то постороннего, неизвестно кого — вот тогда ты точно удавишься от слёз!

Эти слова заставили Янь Цы замолчать. И правда — уж лучше Фаньсинь, чем какой-нибудь случайный человек.

Но признать это прямо — значит, слишком уж легко сдать позиции этому нахальному парню.

Видя, что муж начал колебаться, Цинь Лу тут же надавил:

— К тому же, Фаньсинь сказал: пока они в школе, он к Янь Жую с признанием не полезет. Всё — только после экзаменов, и только если у твоего сына будет встречное чувство. Так что давай оставим всё на их усмотрение, а?

Янь Цы бросил на него полный тоски взгляд:

— У меня голова раскалывается... Пойду полежу.

И, не дожидаясь ответа, ушёл в спальню.

Цинь Лу проводил его взглядом и, наконец, дал себе волю — расхохотался.

А Янь Жуй обо всём этом даже не подозревал.

После того, как по итогам контрольных он вошёл в топ-300, Фаньсинь полностью переработал его учебный план. Иногда Янь Жуй даже задумывался: почему Фаньсинь переживает за его оценки больше, чем он сам?

С таким усердием, что Янь Жую становилось стыдно лениться. Приходилось стараться изо всех сил.

Помимо вечерних занятий, Фаньсинь иногда приходил и в обед — вместе поесть. Так их общение становилось всё более тесным.

Разумеется, такие частые контакты вызвали интерес у окружающих. Сплетни не заставили себя ждать.

Однажды утром Янь Жуй вошёл в класс и сразу заметил странные взгляды.

Друг молча протянул ему телефон.

Взяв его, Янь Жуй увидел на школьном форуме тему: «Наш красавчик-учёный и его парень?»

И первой же фотографией — он сам, сидящий на багажнике велосипеда Фаньсиня.

— ...... — Янь Жуй.

Друг повернулся к нему:

— Ты разве ничего не хочешь сказать?

— Ну уж нет, эти люди не могут быть ещё более скучными? — Янь Жуй вернул телефон, достал из рюкзака тетрадь со словами и приготовился учить.

Друг покачал головой:

— Эй, вообще-то я тоже думаю, что у вас с ним что-то вроде тайного романа. Неудивительно, что все так думают.

— И почему же?

— Да потому что посмотри на себя: вечно с книгой, уже не помню, когда ты последний раз с нами гулял. Учёба-учёба-учёба, будто решил тянуться до самого красавца-школьного гения. Да и сам подумай: днём и вечером Гу Фаньсинь обязательно заходит в наш класс. Это чересчур! Я за последние недели видел его чаще, чем за весь прошлый год. Это нормально?

Слова друга заставили Янь Жуя задуматься. И правда — не совсем это похоже на обычное. Раньше он даже не обращал внимания. А теперь, прикинув, понял: повод для пересудов есть. Но всё же надо объясниться, хотя бы ради репутации Фаньсиня.

— Мы с ним с детства вместе росли. И только из-за этого вы накрутили себе лишнего. У нас обычная братская дружба, как у меня с тобой. Так что не фантазируй. — Он даже хлопнул приятеля по плечу, чтобы убедительнее звучать.

Тот хмыкнул:

— Ну, раз так, тогда соглашайся на Ся Яна. Он же всё ещё тобой интересуется. Будешь с ним — и весь этот шум мигом сойдёт на нет.

Янь Жуй закатил глаза:

— Ты можешь хоть раз предложить что-то толковое? Всё, всё, не надеялся я на твой «ум». Разворачивайся и не мешай мне учить слова.

Но даже сказав так, он всё равно решил: надо поговорить об этом с Гу Фаньсинем.

В обед, когда тот пришёл пригласить его есть вместе, Янь Жуй выглядел задумчивым.

Фаньсинь переложил свой куриный окорочок в его тарелку и спросил:

— У тебя что-то случилось?

Янь Жуй поднял глаза:

— Ты разве не слышал?

— О чём? — Фаньсинь смотрел прямо, его прекрасные лаза. Те самые, точь-в-точь как у Жун Сяо. Когда он так смотрел, всегда казалось, что в них полно тепла.

Янь Жуй понял: вряд ли кто-то посмел бы при нём ляпнуть подобное. Покашляв, он неловко сказал:

— На нашем школьном форуме появилась тема...

— Тема? О чём? — Фаньсинь положил палочки и стал ждать продолжения.

У Янь Жуя загорелись уши. Он нервно сжал ладонью колено:

— Пишут, будто мы встречаемся. Поэтому... наверное, тебе лучше подождать меня за пределами школы. Наверное, все решили, что ты слишком часто приходишь, вот и...

Фаньсинь слушал его, улыбка мелькнула в глазах, но на лице он был серьёзен:

— Вот и всё? Мы ведь и правда не встречаемся. Ты что, боишься сплетен?

— Нет, я... — начал Янь Жуй, но случайно встретился с насмешливо-нежным взглядом, и слова застряли в горле. Щёки пылали всё сильнее.

Фаньсинь усмехнулся:

— Так ты беспокоишься, что это повредит моей репутации?

Янь Жуй быстро поднял глаза:

— Я не хочу, чтобы из-за меня у тебя были проблемы.

Эти слова его согрели. Фаньсинь в тот момент хотел только одного — заключить Янь Жуя в объятия.

Боже, как же он мил. Самый милый во всём мире.

— Из-за такой ерунды мне ничего не грозит. Не переживай.

Янь Жуй кивнул. Конечно, если речь шла о Гу Фаньсине, то он всегда казался всесильным.

Видя его улыбку, Фаньсинь успокоился. После обеда он пошёл в компьютерный класс.

Когда вышел, весь кампус обсуждал странное происшествие: тема на форуме не просто исчезла — теперь любые посты, где упоминались он и Янь Жуй вместе, не публиковались вовсе.

Ученики были в шоке:

«Так кто же взломал форум?!»

Пошумели-пошумели и забыли.

А Фаньсинь, будто ничего не случилось, всё так же появлялся у их класса в обед и вечером.

Ему только таблички «24/7 парень» на лбу не хватало.

Однажды после обеда Янь Жуй предложил сходить за молочным чаем. К их несчастью, у школьной забегаловки очередь была слишком длинная, и они пошли в кафе подальше. Заодно прогулялись.

Фаньсинь заказал ему клубничный, себе — зелёный чай с лимоном.

Когда они обернулись от кассы с напитками, с улыбкой подошёл Ся Ян:

— Янь Жуй!

Оба остановились.

Янь Жуй не ожидал встретить его здесь, но игнорировать было невежливо — тем более тот позвал по имени. Он бросил быстрый взгляд на Фаньсиня рядом и, отвернувшись, натянуто сказал:

— Какая встреча... и ты здесь.

Взгляд Ся Яна, устремлённый на Янь Жуя, показался Гу Фаньсиню особенно раздражающим.

— Да, я тоже не ожидал встретить тебя здесь. Я просил знакомого передать тебе приглашение, он сказал, что ты последнее время много учишься. Хотел спросить: может, в выходные пойдём вместе в библиотеку? — в глазах Ся Яна блеснула надежда.

Янь Жуй не ожидал такого внезапного приглашения и инстинктивно отказал:

— Извини, у меня совсем нет времени. Папа нанял мне репетитора, даже по выходным всё расписано. Прости, у нас скоро урок, мы пойдём.

Сказав это, он уже собрался уходить, но Ся Ян снова окликнул его:

— Тогда, может, хотя бы номером телефона поделишься?

И только тогда его взгляд наконец скользнул к Гу Фаньсиню, который всё это время молчал, но излучал такую мощную холодную ауру, что всё стало ясно без слов.

Их глаза встретились. Ни тот, ни другой не сомневался, что понимает мысли соперника.

Янь Жуй покачал головой:

— Я вышел поспешно, телефон не взял. Пойдём.

Последние слова явно относились к Гу Фаньсиню.

Тот спокойно отвёл взгляд и, не сказав больше ни слова, вышел вместе с Янь Жуем из кафе.

Они прошли довольно далеко, когда Янь Жуй всё-таки попробовал объясниться:

— Я с ним всего один раз встречался, это было в прошлый раз. Не думал, что он так себя поведёт.

Гу Фаньсинь молчал, и Янь Жуй не понимал — злится он или нет. От этого внутри стало тревожно.

Фаньсинь и правда чувствовал раздражение из-за Ся Яна, но не вмешался. Ему хотелось дать Янь Жую выбор. Или... посмотреть, как тот сам отреагирует.

И результат его не разочаровал. Напротив — порадовал.

— Так важно, что я подумаю? — поднял он глаза на Янь Жуя.

У того сердце подпрыгнуло, и он поспешно опустил голову:

— Не то чтобы... Просто я боялся, что ты неправильно поймёшь. В общем... я сейчас не собираюсь заводить никаких отношений. Да, именно так.

Чем больше объяснял, тем сильнее путался. В конце концов, только это оправдание показалось ему подходящим.

Фаньсинь рассмеялся и кивнул:

— Но ты ведь уже взрослый. Это не «ранняя любовь».

Лишь тут Янь Жуй вспомнил: и правда, он уже совершеннолетний.

А Фаньсинь добавил:

— Но ты правильно сделал, что отказал. Он тебе не подходит.

Янь Жуй (про себя): «...А кто тогда подходит? Ты?»

Хотелось спросить вслух, но он не решился.

Они пошли дальше к школе. Фаньсинь догнал его:

— В выходные давай сходим в библиотеку, развеемся. Сидеть всё время дома скучно.

— Хорошо, как скажешь. Ты же теперь мой учитель, — кивнул Янь Жуй.

Фаньсинь улыбнулся и потрепал его по голове:

— Ты такой послушный, я даже теряюсь. Тогда подумай ещё, что будем есть после.

— Хочу хот-пот! Тот самый, маленький, с конвейерной лентой, рядом с библиотекой. Мы можем туда зайти! — глаза Янь Жуя засияли.

В этот момент Фаньсинь понял: даже если бы Янь Жуй попросил звезду с неба, он постарался бы её достать.

— Конечно.

...

Вечером, после занятий, Фаньсинь собирался уходить и столкнулся у двери с Янь Цы.

— Уходишь? — спросил тот.

— Да.

— Подвезу. И заодно поговорим.

— Хорошо.

Янь Жуй видел, как они ушли вместе, и спросил Цинь Лу:

— Пап, а о чём папа с Фаньсинем говорить будет?

— Я-то откуда знаю. А ты марш мыться и спать, — Цинь Лу только усмехнулся, глядя на наивное лицо сына.

...

В машине Фаньсинь сразу услышал от Янь Цы:

— Твой Цинь-дядя всё рассказал. У меня один сын, я его с детства берёг. Я рад, что ты честно всё сказал. Если это ты — я могу быть спокоен. Но сейчас вы оба слишком молоды. Надеюсь, ты понимаешь.

— Не волнуйтесь, дядя. Я понимаю. Я не собираюсь спешить и тем более не причиню ему вреда. Я сам этого не выдержу, — открыто ответил Фаньсинь.

Янь Цы с детства считал его надёжным. Подросший Фаньсинь лишь укрепил это впечатление. В словах Цинь Лу не было преувеличения — доверить сына ему действительно было самым безопасным вариантом.

Подъехав к дому, Фаньсинь вежливо предложил:

— Дядя, может, зайдёте в гости?

— Нет, поздно уже. Ты тоже отдыхай.

— Хорошо. Езжайте осторожно. До свидания.

Когда машина уехала, он поднялся к себе.

...

Дома его встретил Гу Цяньюй. Услышав пересказ разговора с Янь Цы, он только кивнул:

— Понимай его. Для отца это непросто.

— Я знаю, — Фаньсинь усмехнулся и шутливо спросил: — Пап, если вдруг второй брат или сестрёнка кого-то приведут домой, ты не расстроишься?

— Если они будут счастливы, а их выберут по-настоящему любящие люди, то нет. Хотя... немного жалко будет, конечно, — честно ответил Гу Цяньюй.

Фаньсинь рассмеялся ещё мягче:

— Папа, отдыхай. Спокойной ночи.

И поднялся к себе в комнату.

Там он сразу проверил сайт ресторана-хот-пота, который упоминал Янь Жуй, и заранее забронировал столик.

Уже ложась спать, он услышал стук в дверь.

— Входи.

На пороге стоял Гу Хуаньюй, лениво привалившись к косяку:

— Брат, в выходные пойдём играть в баскетбол? Давно вместе не играли.

— У меня дела. Иди к брату Синьчэню, — коротко ответил Фаньсинь.

— Почему? Брат, ты стал какой-то холодный со мной... — Хуаньюй нахмурился. Вроде бы должен радоваться, ведь строгий старший перестал за ним так следить. Но вместо этого ощущалась пустота.

Фаньсинь взглянул на него серьёзно:

— У тебя в этом году экзамены. Хватит только играть. Если на контрольной провалишься— каникулы проведёшь дома.

— Понял, брат! Буду учиться, честно! Тогда не мешаю, занимайся, — обрадовался Хуаньюй. Получив привычную «взбучку», он почувствовал себя даже лучше, улыбнулся и ушёл.

Глава 121

В выходные Гу Хуаньюй с баскетбольным мячом пришёл в библиотеку искать Гу Синьчэня. Ему казалось странным: ну зачем обязательно учиться в библиотеке, когда можно заниматься дома?

Но на втором этаже, возле зала для самостоятельных занятий, он вдруг увидел своего старшего брата, сидящего рядом с Янь Жуем, сыном дяди Цинь. И впервые в жизни заметил в глазах Гу Фаньсиня мягкую, почти нежную улыбку.

«Брат... он ещё и так может улыбаться? И так счастливо, и так ласково?»

Теперь Хуаньюй понял, почему в последнее время старший брат перестал заниматься с ним.

Оказывается, у него появился более важный «ученик».

На третьем этаже он нашёл Гу Синьчэня, плюхнулся рядом, надув губы так, что на них можно было хоть бутылку подвесить.

— Что опять случилось? — тихо спросил Синьчэнь.

— Я видел старшего брата.

— В библиотеке? С кем?

— С Янь Жуем. Сидят, разговаривают, смеются, — Хуаньюй с видом обиженного ребёнка посмотрел на брата.

Синьчэнь только кивнул — всё сразу стало ясно:

— Понятно. Ну что, я как раз собрался, пойдём.

Такое спокойствие возмутило Хуаньюя:

— Второй брат, а ты совсем не удивлён?

— С чего мне удивляться? Старший брат и Янь Жуй выросли вместе. Разве ненормально, что они близки? — Синьчэнь явно не понимал, отчего брат так бесится.

— Но... они ещё такие молодые! А старший брат ведь всегда нас учит, а сам?.. — Хуаньюй чувствовал себя преданным.

— Старший брат уже совершеннолетний. И Янь Жуй тоже. Двое взрослых — что тут ненормального? И потом, разве старший брат когда-нибудь поступал бездумно? Так чего ты ревнуешь? Ты ведь сам тоже любишь Янь Жуя, разве нет?

— Люблю-то люблю, но это другое!

— В чём другое?

Хуаньюй не смог ответить.

Синьчэнь усмехнулся, потрепал его по волосам:

— Такой большой уже, а всё ребёнок. Старший брат всегда останется нашим старшим братом, никто его у нас не «отнимет». А если он будет с Янь Жуем, нам только радоваться. Во-первых, появится ещё один человек, который будет заботиться о нём. Во-вторых, мы все давно знаем Янь Жуя, привыкать не придётся. Представь, если бы он выбрал кого-то постороннего — нам ведь пришлось бы заново привыкать, учиться доверять. Согласен?

Хуаньюй нехотя, но кивнул.

— Ну и отлично. Пойдём?

Они вышли из библиотеки.

— А как думаешь, папа с дади знают? — снова спросил Хуаньюй.

— Ты что, считаешь, что старший брат стал бы что-то скрывать? Это ты можешь наломать дров, а он — нет.

Хуаньюй поразмыслил и кивнул. Старший брат всегда был надёжным.

— Ладно, давай сначала поедим. Я голодный.

Синьчэнь только улыбнулся: «Ну и голова у этого парня — переживает секунду, а потом сразу думает о еде».

...

Тем временем Гу Фаньсинь закончил объяснять Янь Жую последнюю ошибку, взглянул на часы:

— Пора. Пошли ужинать.

— Отлично, я проголодался, — Янь Жуй сладко потянулся и встал. — Подожди, я в туалет.

Когда он ушёл, Фаньсинь заметил, что неподалёку на него украдкой смотрит какая-то девушка. Завидев, что он поднял голову, она сразу густо покраснела.

Фаньсинь опустил взгляд и начал собирать вещи. Тут к нему подошла другая девушка, смущённо протянула телефон:

— Можно... добавить вас в контакты?

Вернувшийся Янь Жуй как раз застал эту сцену и замер.

Фаньсинь покачал головой:

— Извини, у меня есть парень.

Он вежливо улыбнулся, взял рюкзак и вышел. А у двери уже ждал Янь Жуй.

— Я уж думал, ты задержишься, — улыбнулся Фаньсинь. — Пошли.

Он сказал это так естественно, что Янь Жуй только сильнее смутился.

В голове крутилась одна фраза: «У меня есть парень». От этих слов было и сладко, и горько.

По дороге Янь Жуй молчал. Конечно, Фаньсинь это заметил. Выйдя из библиотеки, он шутливо ущипнул его за ухо:

— О чём задумался? Даже дорогу не смотришь.

— Н-ничего... — пробормотал Янь Жуй, прикрывая ухо ладонью.

— Правда? — Фаньсинь приподнял бровь. — Всё слышал?

— А? Ч-что? — он испуганно сделал вид, что не понял.

Фаньсинь только усмехнулся:

— Ну и ладно. Пойдём ужинать.

Сказав это, он сел на велосипед. Янь Жуй последовал за ним, и уже садясь, пожалел, что не признался: «Я слышал». Тогда можно было бы спросить напрямую, вместо того чтобы мучиться. С ума сойти...

...

Ресторан находился недалеко, они быстро дошли. Фаньсинь заранее заказал столик, так что ждать не пришлось.

С ним всегда всё было надёжно.

— Когда ты успел забронировать? — удивился Янь Жуй, садясь.

— Вчера вечером. Ты ведь сказал, что хочешь сюда. Я подумал, что будет много людей, и сделал заказ заранее.

Янь Жуй с трудом удержался, чтобы не поднять большой палец: «Вот это я понимаю!»

Хотя Янь Жуй ничего не сказал, по его лицу было видно — он смотрел на Гу Фаньсиня с откровенным восхищением.

Фаньсинь улыбнулся, протянул руку и погладил его по голове:

— Ешь. Ты же сказал, что голодный.

— Угу, — Янь Жуй уже не мог дождаться, когда закинет еду в кипящий бульон.

— А ты сходи себе соус намешай, я пока всё приготовлю, — сказал Фаньсинь, опасаясь, что он обожжётся.

— Давай я помогу! Какой соус ты хочешь? — поднялся Янь Жуй.

— Такой же, как у тебя.

— Ладно.

Когда он вернулся, Фаньсинь уже всё сделал. Подал ему миску.

— Спасибо.

— Ешь, пожалуйста , — улыбнулся Фаньсинь и спросил:

— А после ужина куда пойдём?

— Разве мы не будем заниматься? — удивился Янь Жуй.

— Сегодня дам тебе полдня отдыха. Разве плохо?

— Конечно, здорово! Но я и не знаю, куда... А ты?

— Как насчёт парка аттракционов?

— Отлично! Там вроде открылся новый «Дом с привидениями». Давай сходим! Правда, сегодня выходной, людей, наверное, будет много...

— Посмотрим. Если очередь длинная — пойдём на что-нибудь другое.

— Угу.

Пообедав, Янь Жуй хотел заплатить, но Фаньсинь остановил его:

— Я уже всё оплатил заранее.

— Тогда в парке аттракционов я плачу! — твёрдо сказал Янь Жуй.

Фаньсинь только улыбнулся и взял их сумки.

На лестнице Янь Жуй засмотрелся на настенную роспись и оступился. Хорошо, что Фаньсинь шёл впереди — успел поймать его. Янь Жуй влетел прямо ему в объятия, головой ударился в грудь. Немного больно... но гораздо сильнее ощущался чистый лимонный запах, исходящий от Фаньсиня.

— Ты в порядке? — обеспокоенно спросил он.

Уши Янь Жуя вспыхнули, он замотал головой:

— Всё нормально... Извини, поскользнулся.

Фаньсинь улыбнулся:

— Ну и хорошо. Давай я тебя за руку поведу.

И, не дав возразить, крепко взял его за руку.

Янь Жуй посмотрел на их переплетённые пальцы, лицо тут же стало горячим. Но тут же в памяти всплыли слова Фаньсиня: «У меня есть парень». И сердце похолодело.

«Наверное, для него это просто дружба... Мы же с детства вместе... Не смей себе накручивать!»

...

Выйдя из ресторана, Фаньсинь заметил, что Янь Жуй опять задумался. Щёлкнул его пальцем по лбу:

— О чём думаешь? Идёшь, даже на дорогу не смотришь.

— Н-ничего, — пробормотал тот.

— Ну ладно, — Фаньсинь усмехнулся и сел на велосипед.

— Хочешь мороженое?

— Нет, не хочу. А ты?

— Тоже не буду. Тогда поехали прямо в парк.

— Хорошо. — Янь Жуй кивнул, глядя, как ветер треплет короткие волосы юноши. Он не знал, сколько ещё будет позволено вот так находиться рядом с Фаньсинем, но каждую минуту этого времени он собирался хранить как самое дорогое воспоминание.

...

Они припарковали велосипед. Пока Фаньсинь собирался купить билеты, Янь Жуй уже успел подбежать к кассе. Тот лишь  улыбнулся, пошёл и купил две бутылки воды.

— Вот, держи, — протянул он, когда Янь Жуй вернулся с билетами.

Они пошли прямо к «Дому с привидениями». Очередь, как и ожидалось, оказалась длинной.

— Будем стоять? — спросил Янь Жуй.

— А почему нет? Ты же хотел.

— Но людей много, да и жара...

Фаньсинь кивнул:

— Подожди минутку.

Он ушёл к торговым рядам. Янь Жуй подумал, что тот купит шляпу или что-то от солнца. Но Фаньсинь вернулся не только с кепкой, но и с маленьким складным стульчиком.

Поставил его на землю:

— Садись.

— Я не устал, сам садись! — засмущался Янь Жуй.

Но Фаньсинь мягко усадил его и надел ему кепку.

— Так лучше? — улыбнулся он, слегка склонив голову.

У Янь Жуя сердце бешено заколотилось.

Впереди стоящая девушка шепнула своему парню:

— Смотри, какой заботливый у них парень.

И Янь Жуй это слышал.

Янь Жуй украдкой взглянул на Гу Фаньсиня — и сразу наткнулся на его взгляд.

В глазах Фаньсиня блестела улыбка, отчего сердце Янь Жуя забилось ещё сильнее.

Не успел он опомниться, как подошла их очередь.

Провели карты, и они один за другим вошли в «Дом с привидениями».

Холодный воздух ударил в лицо.

Сначала было совершенно темно; после яркого солнца глаза не успели привыкнуть, и Янь Жуй непроизвольно сжался от страха.

Он поднял руку, пытаясь нащупать путь, как вдруг тёплая ладонь обхватила его пальцы.

— Не бойся, я рядом, — мягко сказал Гу Фаньсинь, другой рукой обнимая его за талию.

От этого объятия Янь Жуй застыл, забыв, что находится в страшной аттракции: всё его внимание теперь было приковано только к человеку рядом.

Только когда они вышли на освещённый участок, он пришёл в себя и хотел уже неловко сказать: «Мне не нужно...» — но не успел.

Сзади донеслось предупреждение:

— Осторожно!

Фаньсинь резко дёрнул его на себя. Янь Жуй влетел прямо в его грудь — и в тот же миг с громким грохотом мимо них покатился огромный шар.

Это точно «Дом с привидениями»? Или всё же «Комната приключений»? — ошарашенно подумал Янь Жуй.

Поднял глаза — и утонул во взгляде. В красивых, чуть прищуренных глазах Гу Фаньсиня смеялись искры, от которых у него закраснелись щёки и сердце бешено заколотилось.

— Не ударился? — спросил Фаньсинь и осторожно коснулся его лица.

— Н-нет, всё в порядке, — поспешно замотал головой Янь Жуй, делая шаг назад.

Но Фаньсинь снова, как ни в чём не бывало, переплёл их пальцы.

Янь Жуй хотел уже возразить, как вдруг впереди раздался жуткий голос, и прямо на них выплыла белая фигура с растрёпанными волосами.

Фаньсинь даже не моргнул: крепче сжал его ладонь и потянул вперёд.

Янь Жуй в панике бросился вместе с ним бежать.

Они влетели в комнату, похожую на ванную. Фаньсинь прижал Янь Жуя в глубине душевой кабины; они оказались лицом к лицу в тесном пространстве, где смешивалось их дыхание.

Сердце Янь Жуя колотилось так громко, что ему казалось — другой должен это слышать. Он боялся поднять глаза... но Фаньсинь вдруг тихо рассмеялся.

Янь Жуй всё же посмотрел на него:

— Ч-что смешного?

— А чего ты краснеешь? — голос Фаньсиня стал нарочито низким, слегка хрипловатым, от чего по коже пробежала дрожь.

— Э-это... мы просто бежали... Вот и... вот и запыхался, — торопливо замотал глазами Янь Жуй.

— Правда? — в улыбке Фаньсиня заиграл новый оттенок. — А я подумал, тебе неловко.

Внутри Янь Жуя словно пробежал электрический разряд — от сердца до самых кончиков пальцев.

— С чего бы мне быть неловко... — пробормотал он, чувствуя, как горят уши.

— А вот я немного волнуюсь, — неожиданно признался Фаньсинь.

Янь Жуй удивлённо поднял глаза, но тот не стал пояснять. Лишь глянул в сторону:

— Пойдём. Тот «призрак» уже ушёл.

Они снова вышли в коридор.

Когда выбрались из «Дома с привидениями», оба облегчённо вздохнули.

Янь Жуй заметил, что они всё ещё держатся за руки, и неловко дёрнул пальцами. Фаньсинь отпустил его и спокойно спросил:

— Куда теперь?

— Давай... на американские горки, — нарочито непринуждённо ответил Янь Жуй.

— Отлично, — улыбнулся Фаньсинь.

Янь Жуй вдруг вспомнил Чэнь Си:

— Если бы Чэнь Си был здесь, он бы точно не пошёл. Он же боится высоты.

Услышав это, Гу Фаньсинь улыбнулся:

— Да, он боится.

Когда они вышли из парка аттракционов, небо уже стемнело. Гу Фаньсинь отвёл Янь Жуя поужинать и только потом проводил домой.

Вернувшись, Янь Жуй заметно смущённо вошёл в дом. Цинь Лу посмотрел на него и удивился:

— Почему так поздно? И это что у тебя в руках... шарик?

Да, уходя из парка, Гу Фаньсинь купил ему шарик с Губкой Бобом, сказав: «У всех детишек есть, а ты у нас что — не ребёнок?»

Так что Янь Жуй нёс его домой, выглядя при этом донельзя глупо и мило.

Он не решался встретиться с отцовским взглядом, боясь, что тот что-то заподозрит:

— Эм... Мы с Фаньсинем днём ходили в парк аттракционов.

Он ждал допроса, но Цинь Лу лишь кивнул:

— А поели?

— Да.

— Ну вот и ладно. Иди отдыхай.

Янь Жуй не мог поверить: обычно отец его расспрашивал до мелочей, а сегодня так легко отпустил.

Невольно вздохнул: вот как высоко ценит Фаньсиня мой папа...

Но завидовать было бессмысленно — Фаньсинь относился к тем людям, на которых невозможно злиться или ревновать.

Закрыв дверь, Янь Жуй отпустил нитку, и шарик поднялся к потолку. Улыбка сама появилась на его губах. Всё, что произошло сегодня, он готов был хранить в памяти всю жизнь.

...

Гу Фаньсинь вернулся домой почти одновременно с Гу Цяньюй.

— От Янь Жуя? — улыбнулся тот.

Фаньсинь не стал скрывать, кивнул. Отец похлопал его по плечу и тоже зашёл в дом.

А Гу Хуаньюй (Сяо Сы), дождавшийся брата, едва тот оказался в комнате, выскочил:

— Брат, у меня вопрос!

Фаньсинь вошёл в свою комнату:

— Что ещё?

Хуаньюй закрыл за ними дверь, немного помялся:

— Сегодня я пошёл в библиотеку к брату Синьчэню... и видел тебя с Янь Жуем.

Фаньсинь заранее знал, к чему тот клонит. Он сел на стул:

— Ну и?

— Ты... встречаешься с братом Янь Жуем?

Смотрел он так растерянно, что Фаньсинь впервые подумал: наш Сяо Сы всё-таки забавно наивный.

— Нет, — сказал он спокойно.

Хуаньюй облегчённо выдохнул и даже ударил себя кулаком по груди:

— Я так и знал! А вот второй брат уверял, что между вами что-то есть...

Фаньсинь усмехнулся:

— Это только пока. А когда Янь Жуй станет частью нашей семьи, тебе придётся вести себя послушно, понял?

— ...Что?! — Хуаньюй чуть не выронил челюсть.

Фаньсинь спокойно ждал, пока тот переварит.

— Старший брат, ты... ты и правда любишь Янь Жуя?

— А разве это не очевидно?

— Н-ну, да... Очень даже очевидно... Но говорить уже о свадьбе — не рано ли? Вы же ещё... — замялся он.

— Мы взрослые. Разве это «ещё маленькие»?

— Ладно... — Хуаньюй поднял руки. — Раз ты так уверен, то я желаю вам счастья. Обещаю: к брату Яню я буду относиться с таким же уважением, как к тебе!

Фаньсинь рассмеялся, потрепал его по волосам:

— Глупый мальчишка. Спасибо тебе. Ступай.

Сияющий от счастья Хуаньюй выбежал — и тут же столкнулся с братом Синьчэнем, который поднимался по лестнице с чашкой воды.

— Второй брат! — выпалил он. — Я только что спросил у старшего брата. Он сказал, что с Янь Жуем пока не встречается, но признал, что любит его. Так что Янь Жуй станет нашей невесткой!

Синьчэнь лишь кивнул, будто это было само собой разумеющееся.

Хуаньюй сразу же загрустил: и это всё? Даже не удивился?

Но тут вспомнил про сестру.

Подбежал к её двери:

— Сестра! Сестра, открой! У меня секрет!

Юэси сняла наушники и посмотрела на него:

— Какой ещё секрет?

Хуаньюй, сияя таинственной улыбкой:

— Наш старший брат влюблён в Янь Жуя!

Она лишь улыбнулась:

— Так ты только сейчас узнал?

— Что? Ты давно знала?!

Ответа не последовало, но взгляд сказал всё.

— Не может быть... Неужели я последний в семье, кто это понял?!

— Не знаю насчёт «последний», но папа и папочка точно уже в курсе. Старший брат ведь никогда ничего от них не скрывает.

— Но как ты догадалась?!

— Он каждый день помогает Яню учиться, проводит с ним даже выходные. Ты видел, чтобы он ещё кому-то столько внимания уделял?

— Мне! — выпалил Хуаньюй.

Юэси закатила глаза.

И тут до Хуаньюя дошло.

— Так значит... всё это было очевидно... А я... один ничего не понял...

Не зная, куда деваться от собственной «тупости», он вышел из комнаты и пошёл «переваривать».

Что за несправедливость... Почему все такие умные, а я один как дурак? Может, я и вправду не родной сын?..

...

На следующее утро Жун Сяо заметил, что Хуаньюй за завтраком съел меньше обычного и выглядел подавленным. Решив, что сын заболел, он потрогал его лоб:

— Что с тобой, Хуаньюй?

— Папа... Я точно твой родной сын?

Жун Сяо рассмеялся:

— Конечно, родной. С чего ты взял?

— Просто... братья и сестра такие умные, а я один... как будто глупее всех.

— Например?

— Например... Старший брат любит Янь Жуя. Все это поняли, кроме меня.

Жун Сяо не удержался от улыбки, ущипнул его за щёку:

— Вот из-за этого переживаешь? Ты просто невнимательный, сынок. Ты мальчишка, и тебе, может, не хватает наблюдательности, как у брата или сестры. Но это не значит, что ты глупый. Ты ведь силён в спорте, а по математике у тебя лучшие результаты, правда? У каждого есть сильные и слабые стороны. Раз знаешь свои слабости — учись замечать больше, быть внимательнее. И тогда всё изменится.

Эти слова подбодрили его.

— Папа, ты прав! Я зря переживал!

Хуаньюй ожил, съел ещё одну миску риса и снова сиял.

Жун Сяо только улыбнулся и потрепал младшего сына по голове.

Как настоящий младшенький в семье, Хуаньюй всегда был источником смеха и радости. Да, иногда он проказничал, но именно таким и должен быть мальчишка в его возрасте.

Глава 122

С помощью Гу Фаньсиня успеваемость Янь Жуя резко пошла вверх.

После родительского собрания Цинь Лу вернулся домой и вечером, сидя на кровати, сказал Янь Цы:

— Я всё больше убеждаюсь, что Фаньсинь — просто замечательный ребёнок. Ты посмотри на нашего Янь Жуя: его оценки растут на глазах. Ни один именитый репетитор не сравнится с ним.

Янь Цы взглянул на него:

— Он, конечно, хорош. Но ты не заметил? Он относится к Янь Жую как к лягушке. «Варить лягушку в тёплой воде» — это прямо про него.

— Вот ты человек! — нахмурился Цинь Лу. — Это ведь ты сам не хотел, чтобы он сейчас признавался, боялся, что это отвлечёт сына от учёбы. А теперь, когда он ведёт себя осторожно, ты снова недоволен! Не кажется ли тебе, что твои стандарты слишком двойные? Я должен тебя за это пожурить.

— Я же просто сказал тебе, — вздохнул Янь Цы. — Я не говорил, что он плохой.

— Ну и прекрасно. Тогда и не говори.

Янь Цы: «...»

До Гаокао (Гаокао (高考, gāokǎo) — это Национальный единый экзамен для поступления в вузы Китая. ) оставалось меньше полутора недель. В последние дни Гу Фаньсинь перестал давать Янь Жую сложные задания, оставив лишь привычные ежедневные тренировочные тесты.

Сам Янь Жуй и представить не мог, что за один год добьётся такого прогресса.

Но чем ближе был экзамен, тем сильнее сжималось у него сердце.

Казалось, что вместе с обратным отсчётом до Гаокао отсчитывалось и время, которое он ещё мог провести рядом с Гу Фаньсинем.

Фаньсинь сразу заметил, что Янь Жуй последние дни какой-то вялый.

После стольких месяцев общения он не мог этого не почувствовать.

Да, он обещал Цинь Лу, что до конца школы ничего не начнёт, но он и не хотел, чтобы Янь Жуй шёл на экзамен с таким грузом на душе.

Фаньсинь знал: они должны не только поступить в один университет, но и оставаться вместе надолго.

Однажды вечером он ждал Янь Жуя после занятий. И тот, наконец, не выдержал:

— Я ведь так и не спрашивал тебя... В какой университет ты хочешь поступать?

Гу Фаньсинь посмотрел на него, в его красивых глазах, похожих на цветки персика, мелькнула улыбка:

— Я думал, ты не спрашиваешь, потому что тебе это неинтересно.

— Как такое может быть? Просто... мне кажется, с тобой всё равно. Ты ведь сможешь поступить в любой университет.

— Ты так сильно в меня веришь?

— Это не вера, — смутившись, сказал Янь Жуй. — Ты и правда очень сильный.

— Тогда — в лучший университет страны, — кивнул Фаньсинь, давая ясный ответ.

Это не удивило Янь Жуя. Но он ожидал услышать другое:

— Ты... не собираешься уезжать за границу?

— Можно и после окончания университета

уехать, — спокойно ответил тот.

Янь Жуй кивнул:

— Для тебя нет разницы, где учиться.

Фаньсинь чуть сузил глаза:

— А ты сам?

— Я не думал об этом. Буду стараться, что получится.

— Вот это настрой... — усмехнулся Фаньсинь. — Я зря, что ли, больше года тебя учил? Должен хотя бы держаться со мной на одном уровне.

Эти слова прозвучали как шутка, но сердце Янь Жуя болезненно сжалось. Конечно, он хотел бы...

Фаньсинь не стал его подгонять. Он знал: их пути всё равно не разойдутся.

После этого Янь Жуй стал работать ещё усерднее.

Как говорится: «пусть и перед боем точить копьё поздно, но всё же оно будет блестеть». Он не хотел оставить себе шанс пожалеть. Пусть он не знал, каким будет итог, но если не бороться — результата точно не будет.

За день до экзамена Гу Фаньсинь сказал, что у него дела, и не пришёл встретить его после уроков.

После того как они столько времени возвращались домой вместе, вдруг остаться одному было непривычно. Янь Жуй подумал: это ведь только первый день... а впереди, возможно, будет ещё много таких дней. Как же мне с этим смириться?

— Янь Жуй! — вдруг услышал он позади.

Обернувшись, он увидел Ся Яна. Год не виделись, и казалось, парень немного изменился.

— Как ты здесь оказался? — удивился Янь Жуй.

— Ждал тебя, — честно ответил Ся Ян. Улыбнувшись в ответ на его изумление, он продолжил: — Думал-думал и всё же решил сказать. Я люблю тебя. Давно уже. Я знаю, чем это кончится, но я хочу поставить точку и услышать свой ответ. Завтра у нас гаокао... Желаю тебе удачи.

— Спасибо. И тебе тоже. — Янь Жуй смотрел ему вслед и вдруг почувствовал прилив отчаянной смелости.

Почему я всё время бегу от этого? Я ведь никогда даже не пытался бороться за Гу Фаньсиня. Никогда не признавался, даже зная, что могу быть отвергнутым. Пусть мы и перестанем быть друзьями... я всё равно должен сказать ему, что люблю. Очень люблю.

Он уже почти решился, когда услышал знакомый голос:

— Янь Жуй.

Янь Жуй автоматически поднял голову — и увидел его. Того самого, о ком всё это время думал.

Гу Фаньсинь.

— Ты?.. — Янь Жуй замер. — Разве ты не...

— Я вспомнил, что забыл очень важное дело. Поэтому вернулся, — спокойно сказал тот.

— Какое дело? — сердце Янь Жуя тут же учащённо забилось.

— Пойдём, я покажу. — Фаньсинь взял его за руку и повёл обратно к школе, на маленькое спортполе за зданием.

— Ты что-то потерял? — осторожно спросил Янь Жуй.

— Да. — Фаньсинь внезапно остановился и посмотрел прямо в глаза.

Света почти не было, только звёзды позволяли различить очертания лиц.

— И что ты потерял? — Янь Жуй почувствовал, что сейчас прозвучит что-то совсем другое.

— Сердце. — Фаньсинь улыбнулся. — Ты можешь его мне вернуть?

И в тот же миг за его спиной вспыхнули фейерверки. Яркие, ослепительные, они отразились в глазах Янь Жуя.

— Ты... — он вдруг ощутил, будто внутри что-то взорвалось, и весь мир пошёл кругом.

— Я люблю тебя, Янь Жуй. Хочу быть рядом всегда. Будь моим парнем, хорошо?

— Но... как так? Как ты можешь любить меня?.. — глаза Янь Жуя увлажнились. Это было слишком внезапно. Только что он сам решился признаться, даже если потеряет дружбу, — и вдруг человек, которого он любит, признаётся первым.

Фаньсинь крепко обнял его:

— Разве я был недостаточно очевиден? Подумай сам: ради кого я ещё столько сделал? Глупыш.

— Но... но...

— Никаких «но». — Он склонился и поцеловал его в ухо. — Я хочу услышать, как ты скажешь, что любишь меня.

— Я люблю тебя! — Янь Жуй разрыдался и вцепился в него так, будто боялся проснуться. — Люблю тебя, очень люблю, Гу Фаньсинь!

— Я тоже, — тихо ответил тот.

— Эй! Кто это там обнимается?! — вдруг раздался голос завуча.

Фаньсинь хмыкнул, крепче сжал руку Янь Жуя и шепнул:

— Бежим!

Они, смеясь, сорвались с места и выбежали за территорию школы. Остановившись далеко за воротами, запыхавшиеся, с раскрасневшимися лицами, они переглянулись.

— Ха-ха-ха! — Янь Жуй согнулся от смеха. — Это, наверное, самая безумная вещь, которую я когда-либо делал!

— Ради тебя, — Фаньсинь снова обнял его, — я готов на ещё более безумные поступки.

— Почему именно сегодня? — спросил Янь Жуй, глядя в его глаза.

— Потому что я не хочу, чтобы ты шёл на экзамен с тяжестью в душе. Я должен был всё сказать.

Глаза Янь Жуя заблестели.

— Ты знаешь... я только что решил, что после экзамена признаюсь тебе. Даже если бы ты отверг меня, даже если бы мы перестали быть друзьями... я всё равно хотел, чтобы ты знал.

— Значит, это влияние Ся Яна? — с усмешкой уточнил Фаньсинь.

— Ты слышал?! — глаза Янь Жуя округлились.

— Я был неподалёку и всё слышал.

— Но я же отказал ему!

— Я знаю.

— А если бы... я согласился? — он испытующе посмотрел на Фаньсиня.

— Ты бы не согласился.

— Почему ты так уверен?

— Потому что кроме меня ты никогда никого не полюбишь. Я это знаю.

— Ха-ха, ты... такой самоуверенный и наглый!

— Чтобы добиться любимого, стесняться нельзя.

— Кто твой «любимый»?

— Ты. И скоро станешь моей женой.

— Ужас какой! — смущённо засмеялся Янь Жуй.

— Я буду любить тебя всю жизнь.

— И я тебя, — тихо ответил он.

Хочу, чтобы каждое «я люблю тебя» всегда получало в ответ: «и я тебя».

Глава 123

В последнее время в сети неожиданно прославилась одна тату-студия.

Всё потому, что на стене с обоями там висела фотография владельца вместе с Жун Сяо.

На снимке Жун Сяо выглядел ещё совсем юным.

С тех пор как Жун Сяо стал знаменитым, Линь Сяочао был завален работой.

Каждый посетитель, едва завидев фото, обязательно спрашивал:

— Это правда Жун Сяо?

— Да, — с улыбкой отвечал Линь Сяочао. — Когда-то он проработал у меня больше месяца тату-мастером.

Стоило ему сказать это, как кто-то тут же фыркнул:

— Да брось! Он-то? Не верю, что он вообще умеет делать татуировки.

— А почему бы и нет? — улыбнулся Линь Сяочао.

— Да не похоже он на такого.

Линь Сяочао лишь усмехнулся и промолчал.

Казалось бы, обычный разговор в студии... но кто-то записал его и выложил в интернет.

Когда Линь Сяочао увидел это, ему стало горько.

После того как Жун Сяо прославился, он и сам получил немало бонусов от их прежнего знакомства, а теперь, выходит, только добавил ему проблем.

Он колебался, но всё-таки набрал номер Жун Сяо. С тех пор, как тот ушёл, они больше не общались, и Линь Сяочао даже не знал, помнит ли его бывший коллега.

Но не успел он нажать вызов, как телефон сам зазвонил. На экране мигало имя: Жун Сяо.

Сердце Линь Сяочао подпрыгнуло.

— Алло, — осторожно произнёс он.

В ответ раздался лёгкий смешок:

— Это я, Жун Сяо.

— Я знаю, — Линь Сяочао моргнул. — У меня твой номер сохранён.

— Я видел новости в интернете. Хочу сказать: не обращай внимания. Завтра у тебя есть время? Я заеду к тебе в студию.

— Ты... завтра? Но тут же полно журналистов, тебя не смутит?

— Пусть видят. Заодно и тебе бесплатная реклама, разве плохо?

— Но, Сяо, это ведь тогда была просто шутка, ты же не воспринял её всерьёз?..

— Воспринял, — тихо усмехнулся Жун Сяо. — Не волнуйся. Завтра мне кое-что нужно будет у тебя попросить.

— Что именно?

— Завтра узнаешь. Я хотел сначала просто прийти, но подумал, что могу тебя напугать, вот и решил заранее предупредить. Кстати, завтра я ещё кого-то приведу.

— Э-э... ладно.

Положив трубку, Линь Сяочао долго не мог прийти в себя. Всё казалось каким-то нереальным.

Чтобы встретить Жун Сяо достойно, он даже убрал студию до блеска.

На следующий день после обеда, когда Линь Сяочао думал, что тот придёт вечером, в дверях появился сам Жун Сяо — в тёмных очках и вместе с мужчиной.

Внутри всё замерло.

Когда он снял очки и, улыбнувшись, поздоровался с Линь Сяочао, будто время остановилось.

А потом... раздался оглушительный визг:

— А-а-а-а! Это Сяо-Сяо!!!

— Живой Жун Сяо!!!

— Я что, сплю? Щипните меня, быстро!

— Это же господин Гу?!

— Да-да-да, это и правда господин Гу!!!

— Они вместе! Вместе пришли!

В зале, к счастью, посетителей оказалось немного. После общих фотографий и автографов люди разошлись, и в студии остались лишь трое — Жун Сяо, Гу Цяньюй и Линь Сяочао.

Линь Сяочао подошёл, крепко обнял Жун Сяо:

— Давненько не виделись.

— Давненько, — Жун Сяо хлопнул его по плечу. — Как ты?

— Всё хорошо, — Линь Сяочао улыбнулся, отпуская его, и перевёл взгляд на Гу Цяньюя. Снова повернувшись к Жун Сяо, тепло сказал:

— Поздравляю.

Жун Сяо прищурил глаза в улыбке:

— Ты его ведь видел раньше, помнишь? Именно он тогда пришёл за мной.

Слова повергли Линь Сяочао в шок.

— Вы... вы и правда вместе?

— Да, — кивнул Жун Сяо. Он посмотрел на старую фотографию на стене. — Давай сделаем ещё одну, новую.

— Конечно! — оживился Линь Сяочао и быстро достал телефон. — Моим, моим!

Он побежал за штативом и, вернувшись, протянул им по бутылке воды:

— Тут у меня немного, вот, попейте.

— Ты до сих пор со мной так церемонишься? — усмехнулся Жун Сяо, принимая бутылку.

— Так и должно быть, — легко ответил тот.

Установив штатив, Линь Сяочао встал рядом. Трое сфотографировались, и, глядя на снимок, Линь сиял от счастья.

— Кстати, вчера я говорил, что попрошу тебя об одной вещи, — напомнил Жун Сяо.

— Ах да! Что за дело? — в глазах Линя мелькнуло любопытство.

Жун Сяо взглянул сначала на него, потом на Гу Цяньюя и улыбнулся:

— Мы хотим сделать парное тату.

— Всего-то? — Линь рассмеялся. — Конечно, без проблем.

— Ему я сделаю сам. А вот для моего — нужна твоя помощь.

— С радостью. Есть эскиз?

Жун Сяо достал телефон. Линь узнал аппарат — это был тот самый, который когда-то подарил он сам.

— Ты до сих пор пользуешься? — невольно вырвалось у него.

Жун Сяо поднял взгляд, в глазах заискрились мягкие искры:

— Друг подарил. Разве можно просто так сменить? Да и работает он отлично.

У Линя в груди потеплело.

— Может, я тебе новый подарю?

— Так что же, теперь все мои телефоны за тобой закреплены? — пошутил Жун Сяо.

Линь смущённо почесал затылок.

На экране телефона был показан эскиз — имена, написанные по-французски, простые и изящные.

— Красиво. Где набить?

— На талии, ближе к бедру, — Жун Сяо посмотрел на Гу Цяньюя. — А ты?

Гу Цяньюй указал на шею, у самого пульса. Место открытое, не прикрытое одеждой — словно знак всему миру: этот мужчина принадлежит Жун Сяо, и Жун Сяо принадлежит ему.

Линь едва не застонал от полученной «собачего корма», но искренне порадовался за друга.

— Точно решили? — уточнил он.

— Да, — улыбнулся Жун Сяо. — Сначала мне.

— Хорошо, я переоденусь, подготовлю всё, — сказал Линь и ушёл в комнату для переодевания.

Жун Сяо лёг на кушетку, оттянул рубашку и показал место у бедра:

— Здесь подойдёт, господин Гу?

Красивый изгиб его тела всегда сводил Гу Цяньюя с ума.

— Подойдёт, — он наклонился и поцеловал любимого. — Больно будет?

Жун Сяо улыбнулся:

— Ради тебя я готов терпеть любую боль.

В этот момент вернулся Линь, невольно услышав последние слова. Улыбнулся, но ничего не сказал. Он надел перчатки и начал работу. Рисунок был простым, и вскоре всё было готово.

— Инструкции тебе не нужны, сам всё знаешь, — сказал он, снимая перчатки.

— Спасибо, — кивнул Жун Сяо.

— Ладно, дальше сами, — Линь рассмеялся. — Я оставил вам одежду, ключ — там же, где всегда. Закроете студию, я пошёл.

Они попрощались, и в помещении остались только двое.

Гу Цяньюй сел на кушетку, а Жун Сяо сосредоточенно выводил на его коже линии.

Это был самый волнительный рисунок в его жизни.

Когда последняя черта была завершена, он с облегчением выдохнул и поднял глаза. Встретил взгляд любимого.

Их глаза встретились. Жун Сяо мягко улыбнулся.

Гу Цяньюй взял его за руку, чувствуя, как дрожат холодные пальцы:

— Нервничаешь?

— Да, — честно признался Жун Сяо. Он снял очки, коснулся ладонью его лица. — Больно?

— Ради тебя — с радостью, — тихо ответил Гу Цяньюй, притянул его к себе и, обхватив лицо ладонями, поцеловал.

В маленькой комнате, под тёплым светом лампы, два силуэта слились в нежный и сладкий поцелуй.

Глава 124. Эпилог — 10 вопросов

В конце — небольшой бонус. Сегодня глупый автор попробует примерить на себя роль ведущего и задам героям последние 10 вопросов.

1. Вопрос к Жун Сяо: кто твой самый любимый человек в семье?

Жун Сяо, улыбнувшись, оглянулся на пятерых домашних:

— Мой муж.

Гу Цяньюй услышал этот ответ и в его глазах мелькнуло удовлетворение.

2. Вопрос к господину Гу: назовите пять достоинств Жун Сяо.

Гу Цяньюй:

— Для меня у него одни достоинства, без недостатков. Но если уж перечислять — он умный, заботливый, красивый, понимающий... и любит меня.

3. Вопрос к младшему брату (Сяоюй): что ты думаешь о том, что у старшего брата появился парень?

Гу Хуаньюй, ошарашенно моргая:

— Эм... особо ничего... Просто надеюсь, что старший брат найдёт время помогать мне с уроками.

Он украдкой посмотрел на Гу Фаньсина, ища подтверждения, что сказал правильно.

4. Но мы ещё не закончили! Хуаньюй, когда видишь брата с Янь Жуем, о каком парне мечтаешь сам?

Гу Хуаньюй смутился, глянул на Жун Сяо:

— Наверное... как папа. Красивый, умеет готовить... главное — чтобы вкусно готовил... ну, и всё.

5. Господин Гу и Жун Сяо, какие у вас требования к будущему партнёру Хуаньюя?

Жун Сяо:

— Лишь бы он был счастлив.

Гу Цяньюй:

— Второго «Сяосяо» на свете нет. Надеюсь, он не будет претендовать.

Гу Хуаньюй (в панике):

— Папа, я и не собирался у тебя папу отнимать!

6. Вопрос к Фаньсину: думал ли ты о будущем с Янь Жуем?

Гу Фаньсин:

— Конечно. Моё будущее — это жизнь, в которой мы не можем друг без друга. Что бы мы ни делали, главное — быть вместе.

Жун Сяо с теплом посмотрел на старшего сына, а Гу Цяньюй молча сжал его ладонь.

7. Вопрос к Синьчэню: задумывался ли ты о второй половине?

Гу Синьчэнь:

— Пока нет. Думаю, это вопрос судьбы. Сейчас все силы уходят на учёбу.

8. А ты, Юэси?

Гу Юэси:

— Тоже пока не думала. Считаю, такие вопросы решаются только, когда встретишь «того самого».

9. Вопрос к господину Гу: все знают, что у вас с Жун Сяо парные татуировки, причём в довольно особом месте. Спрашивали ли вас об этом?

Гу Цяньюй:

— Да. Все, кто спрашивал, завидовали. Но, увы, такого у них нет.

За кулисами предводитель «отряда холостяков» Цзи Цзиньсюань возмущённо:

«Хватит уже кормить нас вашей любовью! Подумайте о бедных одиноких собачках!»

10. Последний вопрос: скажите друг другу по одному предложению.

Жун Сяо:

— Цяньюй, береги себя. Пусть впереди у нас длинный путь, я хочу идти его вместе с тобой.

Гу Цяньюй:

— А я хочу, чтобы ты, Сяосяо, был счастлив всегда — и в 18, и в 28, и в 38. Я люблю тебя. Всегда.

Гу Фаньсин:

— Пусть те, кого я люблю, и те, кто любит меня, будут счастливы.

Гу Синьчэнь:

— Желаю здоровья, радости и счастья своей семье и друзьям.

Гу Юэси:

— Пусть все влюблённые в мире воссоединятся.

Гу Хуаньюй:

— Я... эээ... за мир во всём мире!

История подошла к концу. Но конец — это не остановка. Их жизнь продолжается, как продолжается и наша.

Спасибо, что были рядом эти четыре месяца.

До встречи в новой книге!

14 июля. Не пропустите!

До свидания.

Спасибо всем читателям. Пусть ваши желания сбываются, дела идут гладко.

Автор  灰劍如羽кланяется.

Страница книги Жених по замене для богатого старого мужа [Попаданец в книгу] в интернете

Table of Contents

1 - 1

1 - 2

1 - 3

1 - 4

1 - 5

1 - 6

1 - 7

1 - 8

1 - 9

1 - 10

1 - 11

1 - 12

1 - 13

1 - 14

1 - 15

1 - 16

1 - 17

1 - 18

1 - 19

1 - 20

1 - 21

1 - 22

1 - 23

1 - 24

1 - 25

1 - 26

1 - 27

1 - 28

1 - 29

1 - 30

1 - 31

1 - 32

1 - 33

1 - 34

1 - 35

1 - 36

1 - 37

1 - 38

1 - 39

1 - 40

1 - 41

1 - 42

1 - 43

1 - 44

1 - 45

1 - 46

1 - 47

1 - 48

1 - 49

1 - 50

1 - 51

1 - 52

1 - 53

1 - 54

1 - 55

1 - 56

1 - 57

1 - 58

1 - 59

1 - 60

1 - 61

1 - 62

1 - 63

1 - 64

1 - 65

1 - 66

1 - 67

1 - 68

1 - 69

1 - 70

1 - 71

1 - 72

1 - 73

1 - 74

1 - 75

1 - 76

1 - 77

1 - 78

1 - 79

1 - 80

1 - 81

1 - 82

1 - 83

1 - 84

1 - 85

1 - 86

1 - 87

1 - 88

1 - 89

1 - 90

1 - 91

1 - 92

1 - 93

1 - 94

1 - 95

1 - 96

1 - 97

1 - 98

1 - 99

1 - 100

1 - 101

1 - 102

1 - 103

1 - 104

1 - 105

1 - 106

1 - 107

1 - 108

1 - 109

1 - 110

1 - 111

1 - 112

1 - 113

1 - 114

1 - 115

1 - 116

1 - 117

1 - 118

1 - 119

1 - 120

1 - 121

1 - 122

1 - 123

1 - 124

О книге