Пролог

«…Нет, скорее всего, он занят подготовкой к выставке. Если вам нужно что-то купить срочно, я бы порекомендовал мастерскую Ким Сольву».

С резким звуком Джунён закрыл свой шкафчик и подошёл к зеркалу в раздевалке, продолжая разговор. Пока он поправлял одежду, человек на другом конце провода спросил слегка обеспокоенным тоном.

«Хм… Ким Сольву? Он занимается лакировкой?»

«Да, он также изготавливает много мелких изделий ручной работы, поэтому, если твой клиент интересуется корейской культурой, это будет хорошим вариантом».

«Но ты просилз сделать поделки с изображением Ханджи… Я не уверен, понравятся ли они им».

«Во время их последнего визита они сказали, что выставка лаковых изделий произвела на них самое сильное впечатление, так что все должно быть хорошо».

Проверив свою одежду и прическу, Джунён прикрепил к груди именную табличку с гравировкой «Фронтовая команда Ха Джунён». Взглянув на наручные часы, он увидел, что было 17:37. Пора выходить.

«О? Правда? Тогда не мог бы ты прислать мне адрес и контактные данные мастер-класса? Мне тоже нужно будет там записаться, верно?»

«Да. Я вышлю тебе визитку менеджера».

Когда его смена вот-вот должна была начаться, Джунён ускорил шаг и вышел из раздевалки как раз в тот момент, когда услышал глубокий вздох человека на другом конце провода. В этом вздохе чувствовалась усталость.

«Слава богу, ты хорошо знаешь этого клиента, Джунён. Он оказался привередливее, чем я ожидал».

«У них очень выраженный вкус. Похоже, они провели много исследований корейской культуры».

«У меня тоже сложилось такое впечатление. Ах да, кстати, они тебя искали. Когда я сказал им, что ты перешёл в передовую, они, кажется, немного разочаровались».

Услышав, что кто-то поинтересовался его судьбой, Джунён улыбнулся, почувствовав приятное тепло. Прошло уже три месяца с момента сокращения штата и его перевода из команды консьержей в команду ресепшена, и мысль о том, что бывший клиент все еще помнит его, была утешительной.

«Пожалуйста, поблагодарите их за то, что они меня вспомнили».

«Хорошо. Ладно, поговорим позже».

"Да."

Закончив разговор, Джунён быстро нашёл в телефоне визитку руководителя мастерской Ким Сольву и отправил её «ассистенту Пэк Мункён», с которым только что разговаривал. Затем, быстрым шагом, он заметил, как похолодало. С начала декабря воздух стал холодным, сухим и лёгким.

«Сейчас настоящая зима», — подумал он, идя по длинному коридору к стойке регистрации. Внутри его первыми поприветствовали коллеги.

«О, Джунён, ты пришёл слишком рано!»

«Да. Спасибо за вашу работу сегодня».

После обычного обмена формальностями Джунён подошёл к сотруднику, которого собирался сменить, и тот быстро проинформировал его о предстоящих задачах. Джунён кивнул в знак согласия, просматривая на экране планшета жалобы и вопросы, требующие внимания, а другой сотрудник посмотрел на часы, выглядя немного нетерпеливым, словно у него были какие-то планы.

«Можешь идти первым».

"Да неужели?"

"Да."

«Хорошо, спасибо! Береги себя, Джунён. И тебе тоже!»

После этих слов лицо его коллеги просветлело, и он быстро покинул стойку регистрации. Когда Джунён включил наушник, стоявшая рядом Хесу обратился к нему с любопытным видом.

«Джунён, ты сегодня выходной?»

«Меня вызвал менеджер, это был VIP-персона».

В ответ на этот короткий комментарий Хесу кивнул, видимо, понимая ситуацию.

«Всех, кто говорит по-английски, вызывают, да?»

«Все хорошо говорят по-английски».

«Я имею в виду носителей языка».

«Хотя я не являюсь носителем языка».

«Ведь ты учился за границей. Но кто этот VIP-персона, к которому в такое позднее время привлекли всю команду консьержей и даже тебя?»

Джунён медленно оглядел зал, а затем перевел взгляд на экран планшета.

Бейкер.

Присутствие VIP-персоны, забронировавшей президентский люкс стоимостью более 12 миллионов вон за ночь на целый месяц, вызвало ажиотаж во всем отеле. Несмотря на все поиски, в интернете не удалось найти никакой информации об этом человеке.

«„Е“ может быть Эриком, Эдвардом, Итаном или Элайджей? Поскольку в интернете о нем ничего нет, он, вероятно, не знаменитость. Может быть, неизвестный инвестор? Но для таких людей он на удивление неприхотлив. Я боялся, что нам придется готовить что-то экстравагантное для президентского люкса, например, огромное зеркало в спальне или тысячу роз», — полушутя пробормотал Хесу. Обычно, когда этот номер бронировали, персонал прилагал все усилия, чтобы удовлетворить особые пожелания клиента, но на этот раз тишина была тревожной.

«Узнаем, когда он прибудет».

«Да, наверное».

***

«Уф, я так устал».

Было уже чуть за полночь, Хесу размял спину, явно уставший. Джунён взглянул на него из-за стола.

«Тебе следует сделать перерыв».

«Я не могу».

Он постучал по планшету, лежащему под столом. Самое важное — регистрация гостя в президентском люксе — еще не было сделано, и они застряли в ожидании. Джунён спросил: «А у тебя еще есть время?»

Он посмотрел на часы и вспомнил, что регистрация была примерно в час ночи. В 12:08 еще оставался некоторый запас времени.

«Нельзя полагаться только на время заселения. Всегда бывают неожиданности».

Хотя большинство гостей прибыли позже, чем ожидалось, были редкие случаи, когда гости неправильно рассчитали разницу во времени или выехали из аэропорта в рекордно короткие сроки. Джунён кивнул в ответ на объяснение Хесу, и тут же завибрировал его телефон. Он взглянул на него и вздохнул.

«Похоже, возле Инчхона сильный снегопад. Мост забит машинами. Также отменяется много рейсов».

«…Снег?»

«Да. Надеюсь, здесь не выпадет снег. Прогноза не было, а теперь у нас метель».

Существовала вероятность, что время заселения перенесут на 2 часа ночи. Пока Хесу проверял погоду в Сеуле, Джунён смотрел на темный город за холлом. К счастью, снег еще не пошел, но воздух был зловещим, влажным и холодным. Он чувствовал беспокойство, словно снегопад был неизбежен.

Его сердце забилось быстрее. Казалось, пульс бешено колотится по венам, но он подавил нарастающее беспокойство.

«Всё в порядке. Это всего лишь погодное явление. Оно никак на меня не повлияет», — успокаивал он себя, пытаясь прийти в себя. В этот момент дверь вестибюля открылась, и вошло знакомое лицо.

Увидев постоянного клиента, который приходил всего три дня назад, Джунён расслабился. Рядом с ним Хесу легонько толкнул его в бок.

«Твой одноклассник снова здесь».

Этот клиент так много рассказывал, что весь персонал теперь знал о его связи с Джунёном ещё со времён учёбы за границей. Джунён неловко улыбнулся и посмотрел на него. Он был неплохим парнем, но немного слишком свободолюбивым, иногда создавая проблемы. Точнее, они не были настолько близки, чтобы называться друзьями. Они были просто бывшими одноклассниками.

Джунён пытался сохранить дружелюбное выражение лица, когда мужчина подошёл и поздоровался с ним.

«Привет, друг. Давно не виделись. Можно мне снять номер?»

Ёнву, одетый в пальто с широкими воротниками и множеством декоративных элементов, произвёл впечатление беззаботного и легкомысленного человека, и Джунён встретил его улыбкой.

«Добро пожаловать, сэр. Вы хотели бы получить тот же номер, что и в прошлый раз?»

«Да, в этой комнате всё в порядке».

Как и ожидалось, ответ Ёнву был личным и непринужденным. Когда Ха Джунён дал ему ключ-карту и путеводитель по отелю, Ёнву взял только ключ-карту.

«Я уже знаю, как работает отель, так что нет. Давай выпьем позже, друг».

Хотя Джунён всегда отклонял это предложение, Ёнву неизменно предлагал его при каждой встрече. Как обычно, Джунён вежливо отказывался от приглашения с учтивой улыбкой.

«Приятного вам пребывания!»

«По-прежнему непробиваемая стена, как я вижу».

С радостным, задорным смехом Ёнву направился к лифту, а Джунён снова опустил взгляд. Хесу, стоявший рядом, игриво толкнул его локтем.

«Он был таким же в колледже?»

«…Мы работали в разных отделах, поэтому я не уверен. Школа была большая. Я видел его всего несколько раз на мероприятиях корейского студенческого сообщества».

«Он красивый, вежливый и хороший парень, но слишком легкомысленный».

На его сетования, подразумевавшие, что другие его качества были растрачены впустую, Джунён ответил неловкой улыбкой. Действительно, Ёнву был беззаботным, но его легкомыслие не было неприятным. На самом деле, именно поэтому Джунёну было легко общаться с ним, не чувствуя себя обременённым.

Конечно, их характеры не совпадали настолько, чтобы они могли сблизиться…

Когда Джунён вкратце вспомнил свои студенческие годы, атмосфера на ресепшене внезапно затихла. Почувствовав странное напряжение, Джунён посмотрел на Хесу, который снова толкнул его локтем. Обернувшись, он увидел, как менеджер входит в зону ресепшена.

Его неожиданное появление заставило сотрудников быстро навести порядок, и менеджер обратился к Хесу, руководителю группы на ресепшене.

«Руководитель группы Со, все ли забронировавшие номера гости зарегистрировались?»

«У нас было три отмены бронирования, но все остальные, кроме гостя, проживающего в президентском люксе, уже заселились».

«Есть какие-нибудь жалобы?»

«Из номера 1503 поступила жалоба на отопление, поэтому мы его модернизировали. И…»

После этого Хесу оглядел вестибюль, чтобы убедиться, что поблизости нет гостей, и тихо прошептал.

«Г-н Кан Донхо подал жалобу. Он потребовал заменить домработницу на более молодую сотрудницу».

Джунён, хорошо знавший имя этого печально известного требовательного клиента, внимательно слушал, как Хесу продолжал говорить.

«Возможно, тебе стоит добавить его в этот список. Сегодня он постоянно пытался ухаживать за Джи-ю и настаивал на встрече с ней отдельно. Также был инцидент в ресторане, где у него возник спор с посетителем за соседним столиком».

«…Мы обсудим это позже, так как скоро прибудет VIP-гость. Следи за погодными условиями — на раннее утро прогнозируется снегопад. И уделяй особое внимание чистоте коридоров».

"Да."

Персонал приготовился к прибытию VIP-персоны. Слегка напряженный тон менеджера, предвещавший скорое прибытие VIP-персоны, заставил ожидающих сотрудников напрячься. Хесу тихо пробормотал что-то себе под нос.

«Ах… в Сеуле тоже наконец-то пошел снег».

Услышав его слова, Джунён быстро поднял глаза и увидел белые снежинки, порхающие на тёмном небе, и тихо вздохнул.

Снег, похоже, не собирался прекращаться в ближайшее время. Казалось, погода вот-вот превратится в снежную бурю.

Вскоре на стойке регистрации снова воцарилось оживление.

«Ожидается скорое прибытие VIP-персоны, поэтому следите за погодными условиями. Убедитесь, что персонал по уборке находится в режиме ожидания возле вестибюля».

Пока руководитель группы Хесу торопливо давал указания, Джунён потянулся к телефону, чтобы связаться с командой уборщиков. Как раз когда он собирался нажать на добавочный номер, он увидел, как за заснеженным вестибюлем медленно подъехал серебристый седан.

«Прибыл VIP-персона».

Получив срочное сообщение в наушнике, Хесу выпрямился, и атмосфера на ресепшене мгновенно накалилась.

Единственной просьбой VIP-клиента было не устраивать шумиху и не готовить ничего экстравагантного, но для персонала это оказалось еще более стрессовым. Часто пожелания клиента и его реальные ожидания сильно различались, что делало невозможным прогнозирование возможных жалоб.

Особенно это касалось гостей, проживающих в президентском люксе: данных для прогнозирования их предпочтений было мало, и потенциальные последствия могли быть значительными, вызывая у всех напряжение.

В разгар несколько напряженной атмосферы Джунён выпрямил спину и замер, глядя на вход.

За прошедшее время снег выпал сильнее. Казалось, началась настоящая метель. Сердце бешено колотилось, он пытался сохранять самообладание, ожидая, что будет дальше.

Из-за водительского сиденья вышел мужчина, затем подошел к задней двери и открыл ее. Из машины вышел высокий мужчина в черном пальто и сером шарфе.

Хотя издалека его было трудно разглядеть, это был заметно высокий мужчина в длинном пальто и сером шарфе. Кореец ли он? — подумал Джунён, наблюдая, как другой мужчина, вышедший с противоположной стороны, подошел и встал рядом с ним.

Оба мужчины были примерно одинакового роста, и пока они обменивались словами, Джунён пристально смотрел на них.

Швейцар начал доставать багаж из багажника и последовал за ними, когда они медленно вошли в отель.

Когда они прошли через вход и вошли в застеленный ковром вестибюль, Джунёна охватило странное чувство узнавания. Он нахмурился.

Фигура мужчины, его походка и атмосфера, которую он излучал, были до боли знакомы. Это ощущение напомнило ему кого-то из воспоминаний, и он пытался убедить себя, что это не может быть он.

«Должно быть, это кто-то, кто просто на него похож», — подумал Джунён, пытаясь успокоить свои навязчивые мысли. Но по мере того, как фигура мужчины становилась всё чётче по мере приближения, лицо Джунёна побледнело.

Длинное черное пальто, серый шарф и естественно ниспадающие черные волосы. Красивый мужчина с выразительными чертами лица, но с мягкими, добрыми глазами, когда улыбается.

Кто-то слишком хорошо знакомый, кто-то, по кому Ха Джунён очень скучал.

Сердце замерло, он не мог пошевелиться, стоял там, словно во сне, и смотрел на него.

Пока другие сотрудники стойки регистрации приветствовали мужчин, Джунён застыл на месте, забыв обо всех правилах, и просто смотрел в пустоту.

"Добро пожаловать."

В ответ на официальные приветствия сотрудников мужчина в очках в серебряной оправе и с холодным выражением лица заговорил по-корейски.

«У меня забронировано место на имя Эрика Бейкера».

Несмотря на то, что они были готовы ко всевозможным языковым барьерам, мужчина, протягивая свой паспорт, говорил на беглом, но немного неуклюжем корейском языке. Хесу взял его и ответил естественно.

«Благодарим вас за то, что остановились у нас, мистер Бейкер. Как прошла ваша поездка?»

«Это была не развлекательная поездка. Я устал и хотел бы сейчас отправиться в номер».

Было трудно понять, саркастически ли он говорил или просто плохо говорил по-корейски, но резкий тон Эрика побудил менеджера быстро поклониться.

«Да. Мы немедленно проводим вас в ваш номер».

Когда менеджер предложил лично сопроводить VIP-персону, человек, который до этого момента молчал, Ынхёк, наконец заговорил.

«Я бы хотел, чтобы Ха Джунён проводил меня в президентский люкс».

Услышав, как его внезапно окликнули по имени, Джунён, всё ещё пребывая в оцепенении, растерянно моргнул. Ынхёк мягко улыбнулся ему, тем же добрым взглядом, что и шесть лет назад. Чувствуя, что он сделал что-то не так, Джунён инстинктивно опустил голову.

После недолгого колебания менеджер быстро кивнул в знак согласия.

«Я провожу гостей в люкс, а Ха Джунён проводит вас в президентский люкс».

Даже получив прямые указания, Джунён заколебался, не в силах пошевелиться. Хесу легонько толкнул его в бок, приведя в чувство. Поклонившись, Джунён неловко вышел из-за стола.

Но в его голове по-прежнему была пустота.

Ему казалось, что он попал в кошмарный сон.

***

Пройдя через вестибюль и поднявшись на лифте на 19-й этаж,он потратил меньше трех минут, но ему показалось, что прошла целая вечность.

В воздухе витало напряжение.

Сердце Джунёна сжалось, в груди защемило от тревоги.

Джунён, пытаясь успокоиться, то сжимал, то разжимал кулаки, и на его лице оставалось напряженное выражение.

Швейцар, несший багаж, заметил необычайно нервное поведение Джунёна и бросил на него любопытный взгляд, но у Джунёна не хватило присутствия духа, чтобы ответить на это.

Его мысли были в полном беспорядке. Когда они подошли к комнате, и Джунён вошёл вместе с остальными, привратник, который следовал за ними, остановился и задал вопрос.

«Куда мне положить сумки?» — спросил швейцар, и Ынхёк неторопливо ответил.

«Просто оставь их там».

«В коридоре?»

"Да."

С этим кратким ответом швейцар поставил сумки в просторном холле и поспешно вышел из комнаты. Заметив напряженную атмосферу между ними, он быстро ушел, оставив в просторном зале только Ынхёка и Джунёна.

Чувствуя невыносимое неловкое напряжение, Джунён молча опустил взгляд на свои ноги. Он не знал, как начать разговор, и даже стоит ли обращаться к нему лично или по-деловому. Пока Джунён стоял, нервно подергиваясь губами, Ынхёк, сняв шарф, заговорил первым.

«Давно не виделись».

Привычный и добрый тон Ынхёка, словно они познакомились всего месяц назад, заставил Джунёна на мгновение крепко зажмурить глаза, прежде чем ответить.

«Как ты это сделал…»

Голос Джунёна дрожал настолько, что он не смог закончить вопрос: «Как ты забронировал этот отель?» Ынхёк, заметив его нерешительность, небрежно повесил шарф на диван и ответил.

«Ты помнишь Ли Чонву ещё со старшей школы?»

При упоминании ближайшего друга Ынхёка, который иногда навещал их дом еще в старшей школе, Джунён тихонько произнес «Ах», и Ынхёк продолжил разговор мягким тоном.

«Он готовился к свадьбе и посетил свадебный зал этого отеля. Ему показалось, что он тебя мельком увидел, но он не был уверен. Однако, увидев кого-то в униформе отеля, он предположил, что ты можешь здесь работать, поэтому я решил уточнить».

Когда Ынхёк снял своё длинное чёрное пальто, которое ему идеально подходило, Джунён внезапно осознал, что как бы он ни старался избегать знакомых лиц в этой маленькой стране, полностью от них скрыться невозможно. Хотя с тех пор, как он покинул Корею, прошло уже довольно много времени, ему было всего восемнадцать, когда он уехал, поэтому люди, которые хорошо его знали, всё ещё узнавали его.

На самом деле, было странно, что его не ловили в течение шести лет.

«Странно, правда? После шести лет поисков, так и не найдя тебя… я узнал о тебе как раз в тот момент, когда уже собирался сдаться».

Удивлённо пробормотав что-то себе под нос, Ынхёк положил пальто на диван и, улыбаясь, повернулся к Джунёну, одарив его тем же тёплым, нежным взглядом, что и прежде. Когда Джунён снова опустил глаза, Ынхёк снова заговорил.

«Более того, разве нам не следует сначала поздороваться друг с другом?»

Ынхёк раскинул руки, естественно ожидая, когда Джунён обнимет его. Притянутый, словно магнетизмом, Джунён прижался к Ынхёку, инстинктивно откликаясь на малейший жест. Ынхёк обнял Джунёна за шею и поцеловал его в область глаз.

«Я скучал по тебе».

Джунён зажмурил глаза от боли, когда Ынхёк нежно прошептал ему на ухо, и Ынхёк тихо вздохнул.

«Я очень волновался . Я понимаю, что ты вернулся в Корею из-за тоски по дому, но нельзя просто так прекратить всякое общение и исчезнуть».

Хотя его голос оставался тихим, слегка укоризненный тон заставил Джунёнга крепко обнять Ынхёка и пробормотать: «…Прости».

«Если ты сожалеешь, то должен объяснить, почему ты это сделал».

«…»

"Хм?"

Услышав более твердый тон Ынхёка, Джунён тихо прошептал.

«…Мне было очень жаль, что я тебе это сделал».

«Почему ты меня жалеешь?» — искренне недоуменно спросил Ынхёк, а Джунён ещё крепче сжал его руку, его голос был тонким и дрожащим.

«…За всё».

Услышав тихие слова Джунёна, Ынхёк вздохнул, словно поняв его, и нежно погладил Джунёна по затылку, пытаясь его успокоить.

«Думаю, я понимаю, о чём ты думал, но… между нами нет причин для сожаления. Теперь мы — единственная семья друг для друга».

Услышав нежные слова Ынхёка, Джунён закрыл глаза и крепче обнял его. Ынхёк действительно был его единственной семьей. Они не были кровными родственниками, и между ними не было никакой юридической связи, но Ынхёк все равно был единственным человеком в мире, которому Джунён мог полностью доверять, единственным, на кого он мог положиться.

Он был самым дорогим и надежным человеком в жизни Джунёна, но в то же время этот факт причинял ему огромную боль. Каждый раз, когда Ынхёк смотрел на него с такой теплотой, казалось, что часть его сердца рассыпается.

Поэтому у него не оставалось другого выбора, кроме как сбежать.

По возможности, следует держаться от них на расстоянии.

Глава 1

Я впервые встретил его, когда мне было четырнадцать.

Это было зимой, 14 лет назад, когда я пошла с матерью навстречу ему. Он был лучезарным и мягким, почти милым на вид, и встретил меня теплой улыбкой.

«Значит, ты теперь будешь моим младшим братом?»

Я только что вырвался из жизни, полной трудностей, сбежав от жестокого отца. После того, как заключение отца под стражу наконец подтвердилось, мы с матерью обрели покой, и для нас началась новая глава жизни.

Я не знаю, как моя мать познакомилась с моим отчимом и почему они решили стать семьей. Но я точно знаю, что моя мать, которая жила в постоянном страхе, считая дни до освобождения моего отца, обрела стабильность с моим отчимом и в конце концов решила выйти замуж снова.

Конечно, не обошлось без сложностей. Моя мать, имея ребенка и жестокого бывшего мужа, не была идеальным кандидатом на повторный брак, но мой отчим был достаточно добр и великодушен, чтобы принять все. А мой новый старший брат был самым прекрасным и добрым человеком на свете.

Жизнь с ними внесла полные перемены в мою жизнь. В доме больше не было запаха алкоголя, а жестокие крики и избиения, которые были постоянной частью моей жизни, постепенно утихли. Синяки на мне и моей матери начали заживать, и благодаря помощи моего отчима, отцовские права были аннулированы, и моя мать получила полную опеку надо мной. Впервые мне больше не нужно было беспокоиться об освобождении отца или просыпаться от кошмаров.

Медленно, но верно я начала исцеляться как физически, так и эмоционально, окруженная любовью матери, отчима и брата. Все было идеально.

До того дня, 10 лет назад.

«Не смотри, Джунён».

Единственное, что я помню, это белый мир за окном и отчаянный голос моего брата, который крепко обнимал меня.

В тот день выпал самый сильный снег за 12 лет. Моя мама и отчим, возвращаясь из поездки в Пусан, позвонили и сказали, что опоздают из-за снега, и я помню, как смотрел фильм с братом перед сном.

Но воспоминания о том, что было после этого, довольно расплывчаты.

В следующее мгновение я уже стояла у морга, безучастно глядя в окно, на руках у брата.

Я не знаю всех подробностей. Полиция объяснила, что пьяный водитель потерял контроль над управлением на обледенелой дороге, выехал на встречную полосу и врезался в машину, в которой находились моя мать и отчим. Они погибли на месте.

Но это казалось нереальным. Мне не разрешили увидеть тела, потому что они были в слишком ужасном состоянии. Мой брат занимался всем, а я сидел в оцепенении, одетый в траурную одежду.

Я ни о чём не думал. Я просто хотел проснуться от этого кошмара, но шепот вокруг меня не прекращался.

«У братьев разные фамилии».

«Должно быть, это повторный брак…»

«Младший ещё несовершеннолетний, так что же будет дальше? Может, его будет воспитывать старший брат? Но он тоже ещё совсем маленький».

«Этого не произойдёт. Бывшая жена профессора Ча была младшей дочерью в группе компаний Daejin, верно? Когда они поженились во второй раз, Daejin заставили профессора Ча отдать всё наследство бывшей жены сыну и даже заставили его подписать контракт, в котором он обязуется не включать младшую в семейный реестр. Они сказали, что он должен оставить всё, включая её имущество».

«О, эта семья — это уже слишком».

«Профессор Ча стал их зятем, проживающим с ними, но потом внезапно женился снова, так что, наверное, вот почему. Они даже пытались усыновить сына профессора Ча в качестве второго сына, но профессор Ча отказался».

«Тогда младшему придётся отправиться к семье своей матери».

«Вероятно. Даже если старший уже взрослый, ему всего 22. Как он сможет воспитывать 18-летнего? Думаешь, семья старшего по материнской линии позволит этому случиться? Дэджин позаботился о том, чтобы младшего не внесли в семейный реестр, чтобы потом не цепляться за старшего. Если бы их семейные реестры перепутались, и что-то случилось, фамилия Дэджин была бы первой, которая всплыла бы».

«Если подумать, биологический отец младшего — преступник, верно?»

Хотя они говорили шепотом, сплетни казались на удивление ясными, отчего у меня закружилась голова. В конце концов, я сбежал с пустого места прощания ранним утром. Меня тошнило, и казалось, что меня вот-вот вырвет. Я долго прятался в углу похоронного зала, позволяя холодному зимнему воздуху охладить мою голову. И как раз когда я подумал,что успокоился, начался новый кошмар.

«Ты что, с ума сошла? Зачем нам брать к себе Джунёна? Ты разве не знаешь, что за человек твой зять? Азартные игры, сексуальные домогательства, домашнее насилие — он даже несколько раз приходил к нам домой, требуя денег! Как мы можем брать его ребёнка в свой дом? Ты подумала о наших Юхуи и Юран? Кровные узы сильны. Ты думаешь, ребёнок от такого отца может быть нормальным? К тому же, этот парень скоро выйдет из тюрьмы. А вдруг он снова придёт к нам и устроит скандал?»

«Думаешь, я хочу воспитывать сына человека, который разрушил жизнь моей сестры? Но подумай. Даже если мальчика нет в семейном реестре, мы прожили вместе четыре года. Он всё ещё несовершеннолетний. Если мы его возьмём к себе, получим эту 65-пхёнскую квартиру в центре Сеула. Думаешь, семья старшего брата по материнской линии позволит нам жить драгоценному наследнику чеболя? Они отдадут нам квартиру, лишь бы от нас избавиться. Если мы пригрозим написать о них в интернете, может быть, они дадут нам ещё больше. Джунён почти в последнем классе старшей школы. Нам нужно заботиться о нём всего год, а потом отправить его в колледж. Как только он поселится в общежитии или будет жить самостоятельно, мы продадим всё имущество, пока будем его опекунами. Всё это ради Юхуи и Юран».

Я застыл на месте, слушая разговор дяди и тети посреди ночи, в укромном уголке, где они чувствовали себя свободно. В этот момент кто-то схватил меня за запястье и поднял. Прежде чем я успел среагировать, меня вывели на улицу, к алтарю. Там стоял мой брат, весь покрытый снегом, быстро выдыхая белый пар изо рта.

«Нет никакой необходимости слушать подобную чушь».

Глядя мне прямо в глаза, мой брат говорил с непоколебимой убежденностью.

«Не обращай внимания ни на кого другого. Что бы кто ни говорил, это всё чушь. Не слушай никого и никому не доверяй, кроме меня. Я единственный, на кого ты можешь положиться, и ты единственный, на кого могу положиться я. Теперь в этом мире остались только мы двое. Кровные узы и документы ничего не значат. Сейчас и в будущем ты — моя единственная семья. Что бы ни случилось, я буду защищать тебя, а ты будешь поддерживать меня».

В тот момент мой брат стал моей единственной семьей. Нет, слово «семья» казалось недостаточным. Он был моим единственным спасителем, тем, кто вытащил меня из этого ужасного ада и защитил.

Как и обещал, мой брат быстро получил согласие бабушки и начал готовиться к учебе за границей. Перед началом нового семестра мы уехали в США, где начали новую жизнь. Резкая смена обстановки так сильно меня загружала адаптацией, что у меня почти не оставалось времени скучать по родителям или грустить. Даже там мой брат был преданным и добрым, поэтому я быстро приспособился к новой жизни и продолжил жить в спокойном ритме.

Пока я его не встретил.

«Ха Джунён, хватит уже!»

Пронзительный звук будильника разбудил Джунёна. Он лежал, весь в поту, тяжело дыша. Это был кошмар, запутанный клубок воспоминаний…

Резкий голос из конца сна все еще эхом отдавался в его ушах. Крепко зажмурив глаза, он попытался вытеснить из памяти остатки сна, но телефон на прикроватной тумбочке продолжал звонить. Слабо подняв трубку, он увидел на экране имя «Хён». Это имя наполнило его одновременно предвкушением и холодным чувством страха. Немного поколебавшись, он наконец нажал кнопку вызова.

"Привет."

[Ты спал?]

Добрый голос брата побудил его посмотреть на настенные часы. Было почти 2 часа дня. Он уснул сразу после возвращения домой с ночной смены и проспал довольно долго. Несмотря на это, тело все еще ощущалось тяжелым, а разум был затуманен, словно потускнел. Ему еще не хотелось вставать, но уже было пора.

«Да, я только что проснулся».

[Ты, должно быть, устал после ночной смены. Ты часто работаешь в ночные смены?]

«На ресепшене дежурят посменно. На этой неделе планировалась обычная смена, но меня вызвали вчера вечером из-за VIP-гостей».

[Из-за меня?]

«Да, благодаря тебе».

Несмотря на прошедшие шесть лет, разговор казался естественным. При личной встрече Джунён слишком напрягся, чтобы говорить свободно, но по телефону он почувствовал лишь облегчение, услышав голос брата. Это значительно успокоило его.

[Прости за это… У меня не было выбора. Если бы его не было, я не знаю, когда бы мы встретились. Поэтому я и сделал этот особый запрос.]

«Ты сам обратился с этой просьбой?»

[Да. Я попросил их назначить мне моего брата, Ха Джунёна.]

Вот почему менеджер поручил ему сопровождать своего брата. Эта мысль оставила слегка горьковатый осадок.

Что бы ни случилось, он всё равно оставался его «хёном».

[И что еще важнее, с тобой все в порядке?]

"Хм?"

[Из-за снега.]

Его брат знал, что иногда, когда шел сильный снегопад, сердце Джунёна начинало бешено биться, и он впадал в панику или депрессию. Он попытался отмахнуться от тревожного вопроса брата небрежным ответом.

«Со мной всё в порядке. Я ведь уже взрослый…»

[Ну… Ты всё ещё выглядишь для меня как маленький ребёнок. Крошечный пушистый щенок.]

Это нелепое сравнение вызвало у Джунёнга тихий смех.

«Где еще можно увидеть щенка моего размера?»

[Чем больше, тем симпатичнее. Ты же сегодня и завтра выходной, правда?]

«Да. Я должен был уйти в отпуск вчера, но меня вызвали на ночную смену, так что теперь я отдыхаю два дня».

[Тогда могу я попросить тебя об услуге?]

«…Что ты хочешь?»

[Поскольку я так давно не был в Корее, мне ужасно захотелось корейской еды…]

«Рядом с отелем есть неплохой корейский ресторан. В нашем отеле хорошая французская и итальянская кухня, но корейская оставляет желать лучшего. Не могли бы ты прислать мне адрес?»

[Не просто какую-нибудь корейскую еду. Я хочу домашнюю.]

Как только он встал с постели, он замер, услышав эти слова. Он сразу понял, что имел в виду брат: он хотел прийти в квартиру. Не в силах ответить сразу, Джунён замялся, и брат, почувствовав его нежелание, извинился.

[Разве я слишком много прошу?]

«…Нет, всё в порядке. Но… место маленькое, и я дома почти не готовлю…»

[Я просто хочу посмотреть, где ты живешь. И тебе не нужно готовить ничего особенного — просто обычные блюда, которые ты готовил раньше. Кимчи ччигэ, может быть, водоросли и жареное яйцо. Или тот жареный рис с кимчи, который ты раньше готовил.]

Столкнувшись с такими конкретными просьбами о домашней еде, Джунёну было трудно отказать.

«Ты готовишь лучше, чем я».

Это было правдой. Когда они только начали жить вместе, его брат даже лапшу быстрого приготовления толком не готовил, но со временем он настолько преуспел на кухне, что к моменту их учёбы за границей готовил почти все блюда сам. Джунён готовил лишь изредка — когда его брат был слишком занят или отсутствовал.

[Тем не менее, больше всего мне понравилась твоя еда.]

«…Я могу приготовить кимчи ччигэ. Посмотрю, что ещё есть в холодильнике».

[Это всё, что мне нужно. Я так давно хотел твоего кимчи ччигэ.]

«Похоже, ты скучал по ччигэ больше, чем по мне».

[…Может быть.]

Их игривый обмен репликами вызвал у Джунёна легкую улыбку.

Всё в порядке. Всё хорошо.

Прошло уже шесть лет, так что, возможно, сейчас с ним все в порядке.

Вчера его просто ошеломила внезапная встреча, но теперь он в порядке. Так что и дальше с ним все будет хорошо.

В конце концов, это всего лишь месяц.

[Думаю, сегодня я закончу работу примерно в 7 вечера… тебя это устраивает?]

«Да. Я вышлю тебе адрес.»

[Хорошо. Я напишу тебе, когда уйду. Холодно, поэтому одевайся потеплее и будь осторожный, чтобы не простудиться.]

«И ты тоже береги себя».

[Хорошо. Увидимся во второй половине дня.]

"Хорошо."

Закончив разговор естественным и непринужденным прощанием, он встал с кровати и оглядел комнату. Небольшой кабинет был в беспорядке. Вещей было немного, но поскольку дом был очень маленьким, и у него не было времени навести порядок из-за недавней занятости, все выглядело хаотично.

Небольшое пространство было неизбежно, но, по крайней мере, он мог навести порядок, поэтому быстро принялся за дело.

Он давно уже не испытывал ни малейшего волнения.

***

Незадолго до 7 вечера, после звонка от Ынхёка, сообщившего, что он собирается уходить, Джунён в последний раз поправил подушку на маленьком диване и достал новую посуду, которую купил сегодня. Хотя ингредиенты можно было купить без особых хлопот, живя один, у него не было подходящей посуды, поэтому он поспешно приготовил несколько блюд на двоих, что было немного утомительно.

В результате в шкафах, где раньше хранились только пластиковые контейнеры, теперь появились нормальные тарелки, а холодильник был заполнен напитками и различными продуктами.

«Я постирал всё бельё, убрался, проветрил квартиру…»

Даже ванная комната была вымыта, поэтому дом выглядел чище, чем за последние два года. Как раз когда он снова взглянул на часы, зазвонил домофон. Подойдя к нему, Джунён увидел, что это действительно его брат.

Сердце снова бешено заколотилось, и он глубоко вздохнул, прежде чем нажать кнопку, чтобы открыть дверь. Но напряжение не покидало его, поэтому он нервно теребил руки, с тревогой ожидая, пока дверной звонок прозвенит снова.

Сделав еще один глубокий вдох, Джунён подошел к двери и открыл ее, увидев прямо перед собой Ынхёка, тепло улыбающегося.

«Ты быстрый».

Подавив всплеск эмоций, вызванных добрым взглядом и голосом Ынхёка, Джунён поприветствовал его.

«Ты быстро добрался. Я думал, тебе потребуется немного больше времени».

«Я очень скучал по брату, поэтому, как только всё закончил, сразу же помчался к нему. Вот.»

Ынхёк передал ему пакет с покупками, который держал в руках.

"Что это?"

«Вино. Я не мог прийти на ужин с пустыми руками».

«В Корее принято приносить фрукты».

Джунён игриво поддразнил его, но Ынхёк ответил спокойно и непринужденно.

«Ах… точно. Подожди здесь. Я пойду куплю».

Ынхёк уже собирался выйти за дверь, когда Джунён поспешно остановил его.

«Нет, всё в порядке. Входи.»

Джунён отошёл в сторону, чтобы пропустить Ынхёка, и принял пакет с покупками. Ынхёк медленно вошёл в узкий вестибюль в тёмно-сером длинном пальто и чёрном шарфе поверх чёрного костюма. Аккуратно сняв обувь и войдя внутрь, развернув шарф, Джунён быстро подошёл, взял у него шарф и пальто и подождал, пока тот снимет пиджак. Слегка улыбнувшись, Ынхёк взглянул на Джунёна.

«Это приятно».

«Что именно?»

«Ты забрал моё пальто».

«Я всегда так делал».

«Да, но прошло уже много времени. Я тронут».

Узнав о его неосознанном поступке, он залился румянцем, поэтому быстро сменил тему.

«Не придавай этому большого значения. Передай мне свою куртку. Всё готово… хочешь сначала поесть?»

"Конечно."

Взяв куртку у Ынхёка, Джунён повесил её на вешалку и подошёл к обеденному столу, чтобы начать готовить еду. Пока он это делал, Ынхёк оглядывал квартиру, словно осматривая её, чем смущал Джунёна, когда тот доставал гарниры и что-то бормотал.

«Оно маленькое, правда?»

«Это место для одного человека. Но здесь действительно чувствуешь себя как дома. Напоминает о былых временах».

Хотя это и не могло сравниться с просторной, роскошной квартирой, в которой они жили со своей семьей, то, как всё было организовано, цвета постельного белья и расстановка мебели, вероятно, напоминали ему о матери. Джунён кивнул самому себе, молча соглашаясь. Вещи, с которыми ты растешь, со временем естественным образом превращаются в привычки.

«О, я хочу помыть руки».

Когда приготовление еды близилось к завершению, Ынхёк упомянул, что хочет помыть руки, и Джунён указал на место рядом с небольшим диваном, где находилась ванная комната.

«Оно вон там».

Получив такой короткий ответ, Ынхёк направился в ту сторону, а Джунён поспешил закончить накрывать на стол. Разогрев кимчи ччигэ и расставив гарниры, водоросли и кимчи, он разложил рис по мискам и поставил их на стол. В этот момент Ынхёк вышел из ванной и остановился перед зеркалом в полный рост, стоящим рядом.

В этот момент Джунён замер. Зеркало, которое одновременно служило шкафом для хранения вещей, было обклеено скотчем: семейные фотографии и снимки Ынхёка. Это больше напоминало фотовыставку, чем зеркало. Поняв, что Ынхёк всё видел, Джунён почувствовал прилив смущения и приоткрыл губы, не зная, что сказать. Ынхёк, всё увидев, небрежно заметил это и продолжил идти.

«Ты сохранил все фотографии».

"…Ага."

«Я скучаю по ним».

Хотя комментарий Ынхёка был искренним, Джунён, почувствовав, что его сокровенные мысли были раскрыты, поспешно сменил тему.

«Всё готово».

"Хорошо."

С довольной улыбкой Ынхёк вернулся к столу и сел, а Джунён, стараясь выглядеть невозмутимым, сел напротив него.

Они стали есть так, как будто ничего необычного не происходило.

Стараюсь сохранять как можно больше спокойствия и самообладания.

***

«Я помою посуду».

После того как они спокойно закончили есть, Ынхёк встал и направился к раковине, но Джунён быстро последовал за ним, чтобы остановить его.

«Нет, я это сделаю. Я не могу позволить гостю мыть посуду».

«Я гость?»

Слова Ынхёка, произнесенные им, когда он расстегивал манжеты рубашки, смутили Джунёна, и тот начал что-то бормотать.

"…Не совсем…."

«Я это сделаю, а ты приготовь вино. Я купил его, потому что хотел выпить с братом после столь долгого перерыва».

«У меня нет бокалов для вина».

«Они внутри. И там ещё есть сыр».

«Ты не за рулём?»

Джунён спросил на всякий случай, и Ынхёк рассмеялся, как будто было очевидно, что он не будет садиться за руль.

«С тех пор, как я был здесь в последний раз, это место так сильно изменилось, что водить машину для меня было бы невозможно. У меня всё равно нет времени на вождение, поэтому я просто поеду туда, куда меня повезут. Нет смысла садиться за руль в таком неподготовленном состоянии».

Возможно, из-за аварии, в которой погибли их родители, и Ынхёк, и Джунён придерживались строгих правил вождения. Они не только никогда не садились за руль после употребления алкоголя, но и не прикасались к рулю, если были хотя бы немного уставшими или приняли лекарство от простуды. Поскольку Джунён не садился за руль с момента возвращения в Корею, он задавался вопросом, почему так происходит, но, похоже, Ынхёк в этом отношении тоже не изменился.

Подумав, что все будет в порядке, он открыл пакет с покупками и достал оттуда маленькую коробочку и сыр. Когда он подошел к Ынхёку с бокалом из съемочной площадки, в котором были вино, штопор и бокалы для вина, Ынхёк улыбнулся ему.

Когда Джунён посмотрел на него с недоумением, Ынхёк принял стакан с нежной улыбкой.

«Я никогда не думал, что смогу снова стоять рядом с тобой и мыть посуду вот так».

Услышав тихие слова Ынхёка, Джунён поспешно опустил голову. Поскольку инцидент явно произошел по его вине, он чувствовал себя виноватым, и его мучило чувство вины, зная, что Ынхёк испытывает то же самое.

"…Мне жаль…"

«Не нужно извиняться. Я тоже много размышлял. Я родился и вырос в США, пока не повзрослел, и привык ездить туда-обратно во время каникул. Но для тебя это была первая поездка за границу, и я оставил тебя в покое, потому что был слишком занят».

Наблюдая за тем, как Ынхёк винит себя в своем внезапном возвращении в Корею из-за пренебрежения со стороны близких, Джунён быстро покачал головой.

«Это неправда. Ты хорошо ко мне относился. Просто… я думаю, что не вписываюсь. Даже спустя четыре года я не смог адаптироваться к жизни в США. Мне было 23, а я всё ещё ныл тебе, как ребёнок… Теперь, когда я об этом говорю, мне стыдно».

Джунён почувствовал стыд, подумав, что тогда он вёл себя слишком по-детски, а Ынхёк встретился с ним взглядом и прошептал, словно доверяясь ему.

«Неважно, сколько тебе лет, для меня ты всё ещё тот четырнадцатилетний подросток. Всё ещё такой маленький, юный и хрупкий».

Увидев теплоту во взгляде Ынхёка, когда тот остановился и посмотрел на него, взгляд Джунёна дрогнул. Его лицо и сердце так нагрелись, что он больше не мог смотреть ему в глаза. Опустив взгляд, он заметил, как рукав Ынхёка сполз, и быстро сменил тему.

«Хён, твой рукав».

Воспользовавшись случаем, чтобы изменить атмосферу, Джунён наклонился вперед и закатал рукав Ынхёка, державшего в руках стакан. Ынхёк, стоявший прямо перед ним, молча наблюдал за ним.

Чувствуя себя неловко под его взглядом, Джунён начал бормотать что-то вроде оправдания.

«Ты всё тот же, да? Во всём остальном такой аккуратный, но вот так же всегда моешь посуду».

«…»

«Нельзя просто закатывать рукава; их нужно аккуратно складывать, иначе они будут сползать. Конечно, мыть посуду дома приходится нечасто, но всё же…»

Пока Джунён что-то бормотал, опустив голову, Ынхёк легонько поцеловал его в лоб. Вздрогнув от неожиданного прикосновения, Джунён быстро отдернул руку от одежды Ынхёка и поднял взгляд, увидев, что тот улыбается ему.

Лицо Джунёна мгновенно покраснело, и он быстро прикрыл щеку тыльной стороной ладони, опасаясь, что Ынхёк это заметит. Он поспешно выпалил все, что пришло ему в голову.

«Вот почему у тебя нет девушки. Тебе следует заниматься подобными вещами со своей девушкой».

«Ты повзрослел, Джунён. Пререкаешься со своим хёном? Ты стал довольно дерзким с тех пор, как я тебя в последний раз видел».

Джунён понял свою ошибку, как только увидел озорную улыбку Ынхёка. Он знал по опыту, что когда Ынхёк так улыбается, всё обычно идёт наперекосяк. Он попытался предотвратить надвигающуюся беду, но было уже слишком поздно.

«Хён, не надо. Твоя одежда промокнет».

Ынхёк начал вытирать мыльные руки о рубашку Джунёна, и хотя Джунён не мог заставить себя оттолкнуть его, он продолжал умолять.

«Хён, серьёзно, прекрати!»

Когда Джунён топнул ногой, жалуясь, что ему снова придётся переодеваться, Ынхёк обнял его.

Внезапные объятия напугали Джунёна, его сердце так сильно колотилось, что казалось, вот-вот лопнет. Положив подбородок Ынхёка себе на макушку, он тихо прошептал.

«Я просто рад, что мы снова можем быть такими. Впервые за долгое время я чувствую себя счастливым».

Джунён, ошеломлённый знакомым теплом и запахом Ынхёка, крепко зажмурил глаза, а затем снова открыл их. Он быстро сменил тему разговора.

«Ты же собираешься вытереть мне спину, правда?»

«А? Ты знал?»

Ынхёк подыграл Джунёну, и тот тихонько прижался к нему.

Опасаясь, что Ынхёк заметит его чувства, если он покажется, Джунён прижался лбом к плечу Ынхёка, скрывая своё выражение лица. Ынхёк снова поцеловал Джунёна в лоб и что-то прошептал.

«Давай вернёмся к тому, как всё было раньше. Как тогда, когда мы жили только вдвоём, только ты и я».

Услышав его нежные слова, Джунён ещё крепче прижался к Ынхёку и прикусил губу.

Он тоже скучал по уюту и теплу жизни с братом. Но если бы его спросили, мог ли он вернуться к тому, чтобы быть просто братом, и чтобы ничего не изменилось, он не смог бы ответить.

Слишком многое уже изменилось. Изменился он сам, и изменились его чувства. Ынхёк по-прежнему безгранично доверял ему и проявлял привязанность, как и прежде, но Джунён больше не мог принимать это на веру.

Природа его чувств уже переросла в нечто большее, чем просто братская любовь…

Когда Джунён замолчал, погрузившись в свои запутанные мысли, Ынхёк окликнул его по имени, словно подталкивая к ответу.

«Чунён?»

Услышав, как Ынхёк окликнул его, словно спрашивая подтверждения, Джунён прикусил губу и попытался успокоить сердце, прежде чем тихо ответить.

"Ага."

В любом случае, это всего лишь на месяц.

Через месяц Ынхёк вернется в США. В это время ему нужно будет просто притвориться, что все в порядке, вести себя так, будто ничего не произошло, и проводить время с Ынхёком.

На этот раз он действительно научится держаться на расстоянии, как подобает настоящему брату или сестре, чтобы они могли расстаться с улыбкой и жить своей жизнью во взрослом возрасте.

Большинство братьев и сестер со временем отдаляются друг от друга, начиная самостоятельную жизнь, поэтому он, вероятно, пойдет по тому же пути.

Пытаясь утешить себя, Джунён тихо оставался в объятиях Ынхёка.

Затаив дыхание, он изо всех сил пытался подавить эмоции, которые грозили выплеснуться наружу.

***

Джунён крепко спал, когда его разбудили громкие звуки.

Звук автомобильного гудка и работающего турбодвигателя разбудили его от сна. Нахмурившись, он открыл глаза и замер, увидев лицо Ынхёка в тусклом свете.

Почему он здесь? Этот вопрос промелькнул у него в голове, и воспоминания о прошлой ночи быстро вернулись.

Они вместе поужинали, привели себя в порядок и выпили вино, которое принес Ынхёк. Он помнил, о чем они говорили, но в какой-то момент его память подвела.

Он, должно быть, превысил допустимую норму. Если бы это было пиво или соджу, он бы знал, когда остановиться, но он не был знаком с вином и не знал своих пределов.

Проклиная себя за ошибку, он снова поднял взгляд и увидел мирно спящего Ынхёка.

Кровать была односпальной, поэтому они спали очень близко друг к другу, почти обнявшись. Красивое лицо Ынхёка было так близко, что сердце Джунёна заколотилось в бешеном ритме.

Опасаясь, что Ынхёк услышит биение его сердца, Джунён попытался пошевелиться, но не смог. Рука Ынхёка обнимала его за талию.

Не зная, что делать, опасаясь разбудить Ынхёка, если оттолкнет его руку, Джунён замешкался. Именно тогда он заметил, как ресницы Ынхёка слегка затрепетали.

Джунён замер, наблюдая, как ресницы Ынхёка перестали дрожать через мгновение, словно он все еще крепко спал.

Рискнув, Джунён начал внимательно изучать его лицо.

Прошло шесть лет, но мало что изменилось. Единственное отличие заключалось в том, что Ынхёк немного похудел, отчего его черты лица стали более выразительными.

Дело было не только в его лице. Шесть лет назад Ынхёк и так был широкоплечим и хорошо сложенным, но теперь всё его тело казалось более крепким, плечи и спина — ещё шире.

Джунён не заметил этого во время их встречи, потому что всё было очень суматошно, но, увидев его сейчас вблизи, он понял, как сильно изменился Ынхёк. Даже вес его руки, обнимающей Джунёна за талию, ощущался по-другому.

Он всегда был непринужденным и ласковым, часто обнимал или похлопывал Джунёна по спине, поэтому Джунён был знаком с размером груди Ынхёка, упругостью его плеч и весом его рук.

Глядя на него сейчас, Джунён отчаянно надеялся, что Ынхёк не проснётся.

Ему хотелось, чтобы этот момент длился еще немного, и, глядя на Ынхёка, он снова затрепетал ресницами.

В тот же миг, как они двинулись, Джунён напрягся, но затем услышал тихий шепот из темноты.

«Если ты будешь так на меня смотреть, мне будет трудно держать глаза закрытыми».

Как только Ынхёк закончил говорить, он открыл глаза, и Джунён, испугавшись, вскочил с кровати. Но это внезапное движение вызвало сильную пульсирующую головную боль, и он инстинктивно схватился за голову.

Это было похмелье.

Он определённо выпил слишком много.

Ынхёк, теперь уже сидя и наблюдая, как Джунён хватается за голову от боли, спросил с беспокойством в голосе.

«У тебя болит голова?»

Нахмурившись, Джунён пробормотал в ответ.

"…Немного."

«Мы вчера слишком много выпили. Мне следовало остановить тебя раньше…»

«Всё в порядке. На следующий день после выпивки у меня обычно немного болит голова, но как только я встаю и начинаю двигаться, быстро становится лучше».

Сказав это, Джунён поспешно встал с постели и направился к холодильнику. Затем, взяв бутылку воды, он попросил Ынхёка.

«Хочешь воды?»

"Ага."

Джунён достал из холодильника бутылку воды, налил её в стакан и, подойдя к Ынхёку, прищурился, разглядывая постепенно светлеющий пейзаж за окном, а затем взглянул на настенные часы.

Было почти 7:30.

«Хён, ты вовремя придёшь?»

Когда Джунён протянул ему чашку и обеспокоенно спросил, Ынхёк посмотрел на время в телефоне и кивнул.

«Я уже связался с Эриком рано утром. Он заедет сегодня, так как я отсюда уезжаю».

«Когда ты собираешься уходить?»

«У меня встреча в 9, поэтому я сказал ему, чтобы мой костюм доставили к 8. Он должен быть здесь в ближайшее время».

«Где будет встреча?»

«Где-то в Самсонг-д**ге».

Это было довольно большое расстояние. Особенно в час пик поездка заняла бы еще больше времени, поэтому Джунён немного нервно подгонял Ынхёка.

«Не стоит ли тебе поторопиться и подготовиться?»

«Да, мне бы следовало. Но я хочу принять душ».

Когда Ынхёк, всё ещё сидя на кровати, сделал глоток воды и произнёс эти слова, Джунён в лёгкой панике огляделся по сторонам.

«Э-э… но одежда…»

Была зима, поэтому после душа ему нужно было одеться, но одежда Джунёна ему совсем не подходила, и, к сожалению, халата тоже не было. Поскольку ночевка не планировалась, он ничего не подготовил.

Пока Джунён волновался, что же делать, пока время неумолимо шло, Ынхёк поставил чашку и встал с постели.

«Зная его, он, вероятно, уже через кого-то отправил одежду. Просто прими его,когда он придёт».

Джунён с облегчением вздохнул, услышав заверения Ынхёка, и сказал: «Он тоже довольно нетерпеливый».

«Слава богу. Ну, иди прими душ. А ты, хён, как насчёт завтрака?»

Джунён спросил, зная, что Ынхёк всегда завтракал с самого детства. Ещё раз взглянув на время, Ынхёк немного поколебался, прежде чем извиниться.

«Я хотел приготовить завтрак, но могу я попросить тебя сделать это?»

«Конечно. Я тоже всегда завтракаю. Но у меня не так много ингредиентов… рис? Или хлеб?»

«Рамен».

Джунён, немного удивленный неожиданным ответом, спросил еще раз.

«Рамен? На завтрак?»

«Мне просто захотелось это сделать».

Хотя Джунён на мгновение заколебался, подумав, что рамен на завтрак — это что-то не совсем то, он быстро кивнул, вспомнив, что Ынхёк любит рамен.

"Хорошо."

"Спасибо."

Пока Ынхёк ставил чашку на стол и направлялся в ванную, Джунён пошел на кухню и быстро поискал ингредиенты для рамена.

Поскольку Ынхёк не любил яичницу-болтушку, Джунён решил сначала сварить рамен, вынуть лапшу и отдельно сварить яйцо-пашот в бульоне. Он тонко нарезал много зелёного и обычного лука и добавил целый перец чили Чхонъян, который позже удалит.

Подсознательно вспомнив, как Ынхёк любил свой рамен, Джунён горько усмехнулся. Даже спустя шесть лет он отчетливо помнил пищевые предпочтения Ынхёка. Насколько острым он любил его блюдо, какие овощи предпочитал и насколько хорошо прожаренными хотел яйца…

Если подумать, у Ынхёка не было особых предпочтений в отношении ингредиентов, но он был чувствителен к приправам и степени готовности. И всё же, несмотря на это, он всегда ел всё, что готовил Джунён, с улыбкой, говоря, что это очень вкусно, и благодаря его.

Ынхёк всегда был добрым и внимательным, вырос в любящей обстановке и от природы умел заботиться о чувствах и настроении других.

Джунён хотел научиться заботиться о таких же, как он, но, возможно, из-за разного воспитания ему это так и не удалось. В итоге он только и делал, что ныл Ынхёку.

На этот раз, однако, он хотел показать Ынхёку, что тот повзрослел, чтобы тот больше не волновался и не считал его безрассудным мальчишкой на грани.

Только тогда Ынхёк наконец почувствует себя достаточно комфортно, чтобы отпустить его.

***

Благодаря тому, что Ынхёк навел порядок накануне вечером, Джунёну оставалось только вскипятить воду для рамена. Быстро заправив постель, он сварил кофе и порылся в холодильнике, чтобы приготовить соленья. Ынхёк предпочитал соленья кимчи к рамену, поэтому Джунён купил их на всякий случай и положил в небольшую тарелку.

Ему больше нечего было делать, и он, переводя взгляд с кухни на ванную, размышлял, стоит ли спросить Ынхёка, когда начать готовить рамен, или подождать, пока тот выйдет. Он также думал, когда же привезут одежду.

В разгар этих размышлений зазвонил дверной звонок у входа в здание.

Вздрогнув, Джунён быстро проверил домофон и увидел стоящего там мужчину в костюме.

После того как мужчина подтвердил, что принес одежду, Джунён нажал кнопку открытия и подошел к входной двери, чтобы подождать. Вскоре раздался звонок в дверь дома.

Облегченный тем, что это произошло до выхода Ынхёка, Джунён быстро открыл дверь, но тут же замер, увидев перед собой мужчину в темно-сером пальто.

«Ха Джунён?»

"…Да…"

Это был он. Человек, о котором говорили в отеле всю неделю — Эрик Бейкер.

Джунён, не зная, как реагировать на внезапное появление Эрика, замешкался, когда Эрик жестом указал на мужчину, несущего кожаный чемодан и коробку.

«Засунь это туда», — сказал Эрик своим странно формальным, но грубым тоном.

Джунён удивленно расширил глаза, услышав странную манеру речи Эрика, а Эрик продолжил говорить на беглом корейском.

«Пальто, костюм и прочие вещи Ынхёка. Он устраивает истерику, если даже рубашка немного помялась, поэтому забери их и повесь».

Джунён, ошеломлённый резким тоном Эрика, который совершенно не соответствовал его элегантному виду за холодными очками в серебряной оправе, неуклюже взял чемодан. Мужчина с коробкой поставил его на пол узкого коридора и ушёл.

Когда металлическая дверь закрылась, Эрик медленно оглядел Джунёна, словно оценивая его. Чувствуя напряжение под пристальным взглядом, Джунён напряг плечи, когда Эрик задал вопрос.

«Где Ынхёк?»

«Он в душе».

Услышав неподалеку шум текущей воды, Эрик странно посмотрел на него. Чувствуя себя неловко и не зная, как отреагировать, Джунён осторожно заговорил.

«Не хотел бы ты зайти на минутку?»

«Нет, я просто хочу увидеть его лицо. Я хочу посмотреть, какое у него выражение лица».

"…Прошу прощения?"

Джунён, всё ещё смущённый странным корейским языком Эрика, недоуменно смотрел на него, когда до них донесся звук открывающейся двери ванной. И Джунён, и Эрик обратили взгляды на шум, когда из ванной вышел Ынхёк, обмотав полотенце вокруг пояса и вытирая волосы другим. Он замер, увидев их двоих.

Затем его лицо исказилось в хмурой гримасе.

«У тебя, должно быть, много свободного времени, раз ты сам сюда приезжаешь».

«Я пришел посмотреть, что за лицо у того парня, который вдруг сбежал с работы и заставил меня выполнить его поручения. Заодно, решил взглянуть и на твоего младшего брата, ведь я так давно его хотел увидеть».

Хотя Эрик свободно говорил по-корейски, его манера речи была странной, а слово «младший брат» заставило Джунёна растерянно переводить взгляд с одного на другого. Ынхёк цокнул языком, подходя ближе.

«Я саркастически пошутил».

«Твой корейский всегда звучит саркастически, поэтому сложно сказать наверняка. Подожди на парковке. Я спущусь после завтрака».

«А мне приходится вставать на рассвете, а ты хочешь позавтракать?»

«Это твоя проблема, ты сам себе усложняешь жизнь. А теперь жди в машине».

Под властным тоном Ынхёка Эрик нахмурился.

«Невероятно. Ты убежал, дал мне поручение, а теперь расхаживаешь в одном полотенце. Что ты делал прошлой ночью?..»

Ынхёк прервал его, не дав договорить.

«Эрик».

Услышав резкий упрек в тихом голосе Ынхёка, Эрик быстро замолчал. Он снова взглянул на Джунёна, медленно окинул его взглядом, а затем сменил тему.

«…Поторопись и приготовься. Сегодняшние переговоры будут долгими, так что будь готов».

«Я об этом позабочусь».

Когда Ынхёк жестом показал ему уйти, словно велел прочь, Эрик тут же открыл дверь и вышел наружу. Ворвавшись внутрь, как ураган, и исчезнув в мгновение ока, Джунён стоял там, растерянный, словно ошеломленный, а Ынхёк неловко улыбнулся.

«Ты удивился, да? Этот парень выучил корейский по гангстерским фильмам, поэтому у него немного странный словарный запас».

«Я это понимаю… но знает ли он о нас?»

«Да. До того, как стать партнерами, мы были друзьями».

«Я его не помню…»

Даже когда он был в Америке, большинство людей из окружения Ынхёка были знакомы Джунёну, но Джунён недоуменно наклонил голову, так как не помнил никого подобного. Ынхёк ответил так, будто это было очевидно.

«Ты бы и не догадался. Я познакомился с ним в Пенсильванском университете».

«Уортон?»

"Ага."

Услышав эти слова, Джунён понимающе кивнул. Шесть лет назад Ынхёк устроился на работу, чтобы набраться опыта для поступления в Уортонскую школу бизнеса. Поскольку он поступил в Уортон после возвращения Джунёна в Корею, было вполне естественно, что Джунён его не знал.

«Он кореец?»

«Он усыновлён в Корее. Его усыновили в пять лет, и он вырос там. Он третий сын сенатора Джона Бейкера. После окончания Пенсильванского университета и Уортонской школы бизнеса он теперь мой партнёр».

«Ах…»

Даже получив гражданство, многие люди обычно сохраняли свои первоначальные фамилии, поэтому Джунёну показалось странным, что корейца зовут Бейкер. Как и ожидалось, он оказался приемным ребенком.

«Когда он говорит по-английски, его речь довольно элегантна, но как только он начинает говорить по-корейски, его тон становится грубым. Поэтому не удивляйся и просто игнорируй, если он скажет что-то странное».

«Неужели он действительно выучил корейский язык из гангстерских фильмов?»

«Его родители с раннего возраста заставляли его брать уроки корейского языка, но разговорную речь он выучил прямо из фильмов. Его тон был настолько странным, что я предложил ему смотреть исторические драмы, но это только усугубило ситуацию, смешав гангстерский жаргон со старомодным языком. Поэтому я посоветовал ему по возможности избегать корейской речи, но он не слушает. Вероятно, ему нравится наблюдать, как другие шокированы его манерой говорить. Когда он раздражен, он небрежно угрожает разбить людям головы, а потом просто говорит, что это была ошибка».

«Э-э… это немного…»

«Да, он делает это специально. Так что не подходите слишком близко. Он определенно странный тип».

"Хорошо."

Поскольку Ынхёк также контролировал его круг общения, Джунён послушно ответил. Только тогда он понял, что Ынхёк был полураздет. Так как Ынхёк был очень щепетилен в вопросах личного пространства, они всегда пользовались отдельными ванными комнатами, поэтому подобная встреча была для него впервые.

Не зная, куда смотреть, Джунён опустил взгляд и поспешно заговорил.

«Хён, холодно, так что оденься. Фен в ванной».

Когда Джунён с чемоданом в руке шагнул к вешалке для одежды, Ынхёк тихо пробормотал что-то себе под нос.

«Я бы надел что-нибудь, если бы ты дал мне одежду…»

Только тогда Джунён понял, что держит в руках всю одежду Ынхёка. Смущенный, он быстро передал ему чемодан, и Ынхёк странно улыбнулся.

«Одно пальто на голом теле выглядит немного извращенно, не правда ли?»

Поняв, что в переданном им чемодане находится пальто, Джунён поспешно передал все Ынхёку.

«Вот, всё твоё. Я тоже пойду умыться».

Сдавив все вещи в руки Ынхёка, Джунён быстро удалился в ванную и закрыл за собой дверь. Прислонившись к двери, он потер щеку тыльной стороной ладони.

Его лицо горело.

***

«Спасибо за всё сегодня утром».

После завтрака Ынхёк, теперь аккуратно одетый в длинное черное пальто поверх строгого костюма, попрощался, а Джунён, посмотрев на часы, поторопил его уйти.

«Тебе следует идти. Ты опоздаешь».

«И сегодня у тебя выходной, верно?»

"Ага."

«Тогда отдохни еще немного. Ты ведь похудел, правда?»

«Сейчас пик сезона, поэтому я немного перегружен работой».

«У мужчин в возрасте двадцати лет размер одежды постоянно меняется. Если твой размер остался таким же, как шесть лет назад, что-то не так. Я могу сказать, что твой размер остался прежним, просто обняв тебя».

Джунён рассмеялся, недоверчиво увидев странный метод измерения размеров, который использовал Ынхёк.

«Так измерять не следует».

«Это моя специализация. Я бы хотел увидеть тебя и сегодня вечером… но если сегодняшние переговоры затянутся, они могут продлиться до рассвета. Я позвоню тебе в зависимости от ситуации. Ты же завтра начинаешь работать? Утреннюю смену?»

«Да. С завтрашнего дня работаю в обычном режиме».

«Тогда, наверное, мне будет трудно увидеть тебя в отеле».

"Вероятно…"

Если Ынхёк уйдёт рано и вернётся поздно, то вряд ли они случайно встретятся в отеле, честно ответил Джунён. Даже если он будет работать допоздна, скорее всего, он будет в офисе или будет проверять другие помещения, что затруднит личную встречу.

«Тогда не стесняйся звонить мне, когда у тебя будет перерыв. Я всегда отвечу, если это будешь ты».

«Я не могу ответить на звонок во время работы. Сначала напишу тебе сообщение, а потом перезвоню. Иди сейчас же».

«Хорошо. Я тебе позвоню».

"Ага."

После неожиданно долгого прощания Джунён наблюдал, как Ынхёк надел обувь и ушёл. Как только тяжёлая железная дверь закрылась, Джунён рухнул на диван.

Почувствовав легкую усталость после того, как напряжение спало, он глубоко вздохнул, ощутив смешанные чувства облегчения и сожаления. В этот момент он заметил пальто и куртку своего брата, висящие на вешалке.

«Ах…»

Не только одежда. Запонки, булавка для галстука и галстук его брата, оставшиеся со вчерашнего дня, тоже были на месте.

Хотя Ынхёк был очень внимателен к сохранению независимости в личном пространстве, он не питал особой привязанности к своим вещам и часто оставлял их. Неудивительно, что он их забывал, но это создавало проблемы для Джунёна, который не мог просто так оставлять вещи.

Ему нужно было постирать их и вернуть брату. Но везти одежду в отель казалось странным. Как бы он ни старался, размер чемодана не позволил бы ему незаметно передвигаться.

Размышляя, как поступить в этой ситуации, Джунён схватил телефон и поискал ближайшую химчистку. В идеале, магазин, специализирующийся на элитных костюмах. После чистки он планировал передать вещи брату, когда его работа успокоится. Или, возможно, попросить химчистку доставить их прямо в отель.

Если подумать, работа на ресепшене могла бы облегчить эту задачу, подумал Джунён, ища ближайшую уборщицу и вставая с дивана. Подойдя к вешалке для одежды, он потянулся к бирке, чтобы проверить ткань пальто, когда воздух наполнился знакомым запахом.

Этот сладкий, но в то же время насыщенный аромат, которым часто пользовался его брат, пробудил в нём что-то внутри.

Хотя он планировал сегодня отнести одежду в химчистку, внезапно ему захотелось подержать её ещё немного.

«Просто пока запах полностью не выветрится, еще совсем немного».

Глава 2

«Вставай, уже 7 часов».

Джунён, вовремя разбудивший Ынхёка, стоял у кухонного острова и наполнял электрический чайник водой. Тем временем Ынхёк, слегка хриплым голосом, тихо спросил:

[Уже?]

«Да. Ты приехал поздно вчера вечером?»

[Да, примерно 3.]

Хотя было утро, его голос звучал слишком грубо. Как и ожидалось, он поздно закончил работу. Прошлой ночью, незадолго до полуночи, Ынхёк позвонил, чтобы попросить разбудить его, потому что не сможет увидеться с ним из-за позднего возвращения, поэтому Джунён предположил, что он, должно быть, занят, и это оказалось правдой.

Хотя Ынхёк преуспевал во всем остальном, ему всегда было трудно вставать по утрам, поэтому Джунён начал мягко уговаривать его, как ребенка.

«Вставай, всё же. Во сколько ты сегодня начинаешь работу?»

[Мне сегодня не нужно уходить пораньше. Когда ты придёшь?]

«Я скоро уйду».

[Каков твой график работы?]

«Официально — с 9 до 6, но…»

Замолчав, Джунён замялся, и Ынхёк быстро понял намек и спросил:

[А в действительности?]

«На самом деле, минимальное время — 8 вечера. Сейчас так много работы, что я даже не успеваю использовать все свои сверхурочные часы».

[Ты не можешь использовать сверхурочные?]

«Я давно превысил установленный законом лимит сверхурочных, поэтому мне приходится действовать осторожно».

Джунён пошутил, что их будут расследовать, если он использует все свои сверхурочные часы, но голос Ынхёка стал серьёзным.

[Это явное нарушение трудового законодательства.]

«Главное, чтобы это не отразилось в документах, тогда все в порядке».

[В отеле такого размера решают подобные вопросы?]

«Везде одинаково. Так уж устроена сфера услуг».

Заметив лёгкое раздражение Ынхёка, Джунён поспешно попытался сгладить ситуацию, но Ынхёк тихо вздохнул.

[Соблюдать закон идеально невозможно, но чрезмерная сверхурочная работа недопустима.]

«Так уж получилось. Честно говоря, дело не в самой работе, а в общении со сложными клиентами, это гораздо утомительнее».

Пытаясь сменить тему, Джунён, вопреки своему обычному поведению, начал изливать свои чувства. Ынхёк, похоже, понял намек и подыграл ему.

[Я что, один из тех сложных клиентов?]

«Нет, ты просто… странный клиент. Редко когда в президентском люксе останавливаются гости на длительный срок, и ты настолько тихий, что люди начинают подозревать мошенничество. Когда поступило бронирование, все приготовились, ожидая от тебя каких-нибудь нелепых просьб, но ты настолько тихий, что это их нервирует».

[Что мне следует спросить?]

«Например, огромное зеркало в спальне, или ванна с видом на весь город, или даже превращение комнаты в традиционный корейский дом, потому что ты хочешь узнать о корейской культуре, и тому подобное».

Были и другие, более странные просьбы, но поскольку они касались конфиденциальности клиентов, Джунён их проигнорировал, поделившись лишь известными историями. Тем не менее, Ынхёк, казалось, был поражен.

[Они действительно удовлетворяют эти просьбы?]

«Если цена за ночь будет хоть сколько-нибудь разумной, они согласятся. Вот почему люди нервничают, когда бронируют президентский люкс».

[Тогда мне следует попросить тебя стать моим личным горничным?]

«Э-э… если бы ты спросили, они бы, наверное, согласились, но… ты ведь всё равно вряд ли будешь в отеле».

[Поэтому я мог бы попросить тебя быть на связи круглосуточно. Было бы приятно увидеть тебя, когда я вернусь.]

«Даже не шути на эту тему. Это ужасно, потому что они действительно могут это одобрить. Сейчас мы слишком заняты».

Ынхёк тихонько посмеялся над жалобой Джунёна на пик сезона.

[Хорошо, я понял. Но всё же, обязательно покажи мне своё лицо. Сейчас я занят переговорами, а как насчёт выходных?]

«Выходные дни предоставляются на конкурсной основе, поэтому я не могу их взять. Это самое загруженное время, и они отдают приоритет тем, у кого есть семьи».

В этот момент электрический чайник щёлкнул, и Джунён налил горячую воду в чашку растворимого кофе. Тем временем Ынхёк продолжал мягким тоном:

[Тогда сообщите мне, когда у тебя следующий выходной.]

«Ты, кажется, занят больше, чем я».

[Я буду занят некоторое время, но как только переговоры завершатся, я сразу же уеду в отпуск. Так что Рождество ты проведешь со мной. Ведь Рождество – это время для семьи.]

Рождество было самым напряженным временем года, поэтому получить отпуск было бы сложно. На самом деле, это было практически невозможно.

«…Э-э… Думаю, я не смогу взять отпуск на Рождество».

А что, если я воспользуюсь связями влиятельных людей?

«Тогда мне будет сложно продолжать работать».

[Мне эта идея, кстати, нравится. Моя мечта заключалась в том, чтобы превратить тебя в богатого безработного.]

«Мне бы это не понравилось. Я считаю, что пока ты способен работать, ты должен это делать».

Выросший, наблюдая за отцом, который тратил деньги на алкоголь и азартные игры, не работая, и за матерью, которая всегда приходила домой изможденной после дополнительных смен медсестры, чтобы погасить долги, Джунён решительно отверг эту идею. Ынхёк тихонько усмехнулся.

[Как жаль. Я хотел тебя побаловать и позволить тебе жить на мои деньги всю жизнь.]

Не понимая, шутит он или говорит серьезно, Джунён быстро сменил тему.

«Разве тебе не пора вставать?»

[У меня всё будет хорошо, пока не ворвётся Эрик. Как только он появится с кучей бумаг, вот тогда я и встану.]

«Эрику, должно быть, приходится нелегко, раз ты такой ленивый».

[Для работы со мной это само собой разумеется. Но он получает дополнительные льготы за работу в Корее.]

«Преимущества?»

[Доступ к корейской информации и связям. Большинство моих университетских друзей вернулись в Корею и сейчас занимают ключевые должности. Даже мои школьные друзья в основном обосновались здесь.]

"Ой…"

Хотя он не знал подробностей работы Ынхёка, Джунён предположил, что переговоры должны вестись с участием корейцев, поскольку они проходили в Корее. Знание языка и связи на местном уровне, казалось, давали им преимущество.

«Речь идёт о переговорах по инвестициям или о слияниях и поглощениях?»

[Работа по приобретению.]

"Ага, понятно…"

Поняв, что, возможно, слишком настойчиво пытается выведать что-либо, Джунён остановился на полуслове, и Ынхёк рассмеялся.

[Ты можешь задать любой интересующий тебя вопрос.]

«Нет, я бы все равно ничего не понял, даже если бы ты мне объяснил».

[Я всё ещё хочу, чтобы ты спросил. Ты настолько мной не интересуешься, что мне стало немного обидно.]

Услышав слегка обиженный тон Ынхёка, Джунён поспешно объяснил:

«Дело не в этом. Просто мне кажется неправильным вмешиваться в твою работу, да и вообще, ты отлично справляешься со всем сам».

[Я довольно неряшливый, так что можешь смело вмешиваться. Было бы еще лучше, если бы ты пришёл сейчас и разбудил меня. Мне кажется, я бы встал рано, если бы ты это сделал.]

«Нет, уже поздно. Тебе пора вставать. Мне тоже пора начинать собираться на работу».

[Тогда могу я увидеться с тобой сегодня утром?]

«Если ты уйдешь после 9».

[Сегодня я уйду после 9.]

«Тогда, думаю, увидимся, когда ты будешь уходить».

Когда он ответил: «Я буду на ресепшене», Ынхёк пробормотал что-то, словно был в хорошем настроении.

[Вот что мне нравится в Корее. Если я захочу тебя увидеть, я обязательно это устрою. Было тяжело, когда я хотел тебя увидеть, но не мог.]

Джунён, страдавший бессонницей после возвращения в Корею из-за отсутствия знакомого человека, понимал чувства своего брата. Но вместо того, чтобы признаться, что чувствует то же самое, он быстро сменил тему разговора.

«Так уж бывает, когда у взрослых есть своя работа. В общем, поторопись и готовься. Не валяйся без дела, пока не появится Эрик».

[Да, мне пора вставать. До скорого.]

"Хорошо."

Повесив трубку, Джунён сделал глоток кофе и посмотрел в окно. Солнце медленно поднималось. Солнечный свет был теплым, но воздух холодным. Явно наступила зима: сухой, прохладный воздух и остатки снега двухдневной давности все еще были повсюду. Еще совсем недавно не было ощущения зимы, но вид этих сугробов заставил почувствовать, что сезон действительно начался. Самое мучительное и горькое время года вернулось снова.

***

«Неужели составить чёрный список так сложно, руководитель группы?»

После утреннего совещания Юна из команды на ресепшене сердито обратилась к Хесу, руководителю группы. Хесу, явно измученная постоянными жалобами, ответила вздохом.

«Это непросто. Критерии расплывчаты».

«С господином Пэ Джинчолем действительно нужно разобраться. Вчера он так сильно обругал одну из горничных, что она сказала, что уволится. Это не первый раз. Отель не должен принимать гостей в таком виде».

«Всё не так просто».

«В прошлом месяце он заставил госпожу Суён встать на колени в коридоре, и мы просто собираемся это оставить без внимания? Если отель не защитит своих сотрудников, кто это сделает?»

Раздраженная вялой реакцией отеля на частые выпады и оскорбления со стороны некоторых клиентов, Юна выплеснула свой гнев. Хесу, явно измученная, глубоко вздохнула.

«Я ещё раз подниму этот вопрос с менеджером».

«Одно дело, если гость приезжает один раз и больше не возвращается, но мистер Бэ — это нечто совершенно иное. И это не первый раз».

«Он действительно такой».

Хесу надела наушник и пошла по коридору, выражение ее лица говорило о том, что ничего нельзя сделать. Джунён, тихо следовавший за ней, мягко обратился к Юне.

«Что произошло вчера?»

«О, Джунён, ты и не догадываешься, ведь вчера у тебя был выходной. Мистер Бэ нажал кнопку «гримерная» и обругал домработницу за то, что она вошла, хотя это была его вина».

«Но это уже его вина».

«Вот именно! Он кричал: „Почему она не постучала? Почему она не проверила, есть ли кто-нибудь в комнате?“ Потом он начал бросать вещи и потребовал, чтобы менеджер пришел извиниться на коленях. Это смешно. Он что, думает, что он король? Помнишь, как он велел тебе тоже встать на колени?»

Джунён криво усмехнулся в ответ на вопрос Юны, вспомнив случай, произошедший примерно три месяца назад, когда он только устроился на работу на ресепшен.

"Ага…"

Это действительно произошло. Во время обслуживания возникла проблема с подтверждением его бронирования, и, узнав об этом, г-н Бэ пришел в ярость, потребовав, чтобы Джунён встал на колени и извинился. К счастью, менеджер быстро вмешался и разрядил ситуацию, но Джунён никак не мог забыть, как сильно он был напуган, и даже пережил кратковременную паническую атаку во время этой встречи.

«Он хуже, чем настоящие VIP-персоны. По крайней мере, гости президентских люксов настолько тихие, что их присутствие почти незаметно, а эти парни в обычных номерах ведут себя так, будто он здесь хозяин. Думают, что они королевские особы».

Когда откуда ни возьмись прозвучало имя Ынхёка, Джунён замер и замолчал. Хесу, которая шла впереди, внезапно вмешалась в их разговор.

«Юна, Джунён, прекратите болтать. Мы почти у стойки регистрации. Я ещё раз поговорю об этом с менеджером, так что давайте на этом остановимся».

Хесу предупредила их быть внимательными, так как их разговор мог быть подслушан. Юна замолчала, и вскоре Хесу открыла дверь на ресепшен. Юна и Джунён последовали за ней внутрь, где их встретила сотрудница ночной смены с усталым выражением лица.

После того, как измученный на вид сотрудник коротко поздоровался, подошла Хесу и спросила: «Молодец, Хиджун. Можешь идти домой. Есть какие-нибудь особые пожелания?»

«Нет, сегодня было относительно спокойно. В номере 804 была жалоба на отопление, но я проверил, и, кажется, всё в порядке. Тем не менее, если жалоба повторится, возможно, стоит проверить систему отопления, когда номер будет пуст. Вот и всё».

«Понял. Теперь можете отметиться как ушедший».

«Спасибо. Берегите себя. Юна, Джунён, и вы тоже».

После этих слов сотрудник скрылся за дверью коридора. Хесу, держа в руках планшет и проверяя ход работы за день, быстро отдала указания.

«Я проверю бассейн и ресторан. Юна, проверь состояние коридора и дорожек на улице. Джунён, оставайся на ресепшене и проверь список забронированных на сегодня».

"Понял."

После короткого разговора Хесу и Юна направились в зал, а Джунён, как обычно, принялся просматривать список забронированных на сегодня. В ходе обычной процедуры проверки списка гостей и фиксации любых жалоб в всё ещё тихом холле он заметил приближающееся знакомое лицо. Это был Ёнхо, одетый сегодня в костюм, поверх которого был надета овчинная куртка.

Необычный, но странно подходящий наряд привлек внимание Джунёна, и он выпрямился, когда Ёнхо небрежно прислонился к стойке регистрации и дружелюбно заговорил с ним.

«Похоже, сегодня ты один».

«Остальные проверяют состояние помещений. Чем я могу вам помочь, сэр?»

Чрезвычайно формальный ответ Джунёна рассмешил Ёнхо от души.

«Ух ты, ты как машина. Но именно это и делает тебя очаровательным. Я ухожу».

Джунён взял карту и ключ, которые ему передал Ёнхо, оформил оплату за номер и вернул карту вместе с чеком. Как всегда, Ёнхо попытался завязать разговор.

«Так когда же ты мне дашь свой номер?»

«Передача личной контактной информации гостям противоречит политике отеля».

Джунён с вежливой, но деловой улыбкой дал свой обычный ответ. Ёнхо разочарованно вздохнул.

«Не как гость, а как старый одноклассник».

«В данный момент я на дежурстве».

«Теперь, когда твоего страшного брата нет рядом, ты хотя бы можешь расслабиться».

Джунён хотел сказать ему, что «страшный брат» на самом деле живёт в комнате прямо над его, но, зная, как сильно конфликтуют Ёнхо и Ынхёк, он просто повторил свою обычную фразу.

«Я могу встретиться с тобой вне работы».

«Но вне работы ты никогда не встречаешься».

"Я занят."

«Ах, это не просто оборонительная стена, это как Стена плача».

Увидев разочарованную реакцию Ёнхо, Джунён попрощался со всеми.

«Спасибо за визит».

«Ты вежливо просишь меня уйти, да? Ну, я ухожу. Давай встретимся позже. Я просто хочу выпить с тобой».

"Хорошего дня."

Полностью проигнорировав предложение Ёнхо, Джунён вежливо и официально попрощался, чем рассмешил Ёнхо, повернулся и пошёл через коридор. Наблюдая за ним, как тот спешит на работу, Джунён уже собирался положить ключ-карту в конверт, когда зазвонил телефон на ресепшене.

На экране отобразилось число «1909».

Это была внутренняя линия из комнаты 1909.

Проклиная неудачный момент, Джунён быстро взял трубку и, стараясь сохранять спокойствие, ответил в соответствии с протоколом.

«Да, это стойка регистрации».

[«Ах, похоже, сегодня мне повезло.»]

В ответ на комментарий, подразумевающий, что Джунён ответил на звонок, Джунён отреагировал с оттенком недоверия.

«Я же говорил тебе, что сегодня у меня утренняя смена… сэр».

Джунён почти говорил в неформальной манере, но неловко поправился, на что Ынхёк тихонько усмехнулся.

[«Поэтому я и позвонил. Но, услышав твой голос, я думаю, что сегодня всё пройдёт гладко.»]

«Что ж, если это так, то я рад… сэр».

[«Очень рад. Раз уж мы заговорили об этом, не мог бы ты организовать обслуживание в номере? На двоих. Завтрак должен быть легким.»]

«Как бы вы хотели, чтобы было составлено меню?»

[«Я оставляю это на твое усмотрение.»]

Хотя односторонний приказ Ынхёка несколько озадачил Джунёна, он на мгновение заколебался, но быстро ответил, зная его предпочтения.

«Следует ли приготовить его обычным способом?»

[«Да, как всегда».]

«К какому времени оно должно быть готово?»

[«Через 20 минут.»]

«Понял. Скоро всё будет готово».

После краткого ответа Джунён, казалось, что-то вспомнил и продолжил.

«Кстати, насчет одежды…»

["Одежда?"]

Ещё раз осмотревшись, Джунён убедился, что вестибюль по-прежнему пуст, после чего тихо сказал.

«Те, которые ты оставил у меня дома».

«Я оставил их специально, чтобы потом вернуться и забрать».

«Ты просто забыл о них…»

Джунён что-то невнятно пробормотал, прежде чем опомниться.

"…сэр."

[«В любом случае, как только всё успокоится, я приеду за ними. А пока береги их. Не выбрасывай.»]

Джунён чуть было не ответил, что он не настолько безрассуден, чтобы выбрасывать костюм стоимостью пятьдесят миллионов вон, но передумал, чтобы избежать слишком личного разговора, и вернулся к профессиональному тону.

«Ваш заказ будет готов в ближайшее время».

[«Хорошая работа.»]

После короткого разговора Джунён повесил трубку и набрал внутренний номер кухни. Он подождал немного, прежде чем связь соединилась.

["Да."]

«Запрос на обслуживание в VIP-номере».

***

«Это полностью соответствует вашим вкусам, не так ли?»

Пока Эрик восхищался накрытым столом, Ынхёк, садясь, небрежно ответил.

«Потому что он мой брат».

«Даже для брата это почти чтение мыслей. Видя, как кто-то потакает твоим привередливым вкусам, я подумываю о том, чтобы присмотреть за ним».

«Ты имеешь в виду „привередливый“? И не интересуйся моим братом».

«Возможно, твоему брату всё равно, но ты думаешь, что другим тоже будет всё равно? Меня интересует твоя реакция, а не реакция твоего брата».

«И моей реакцией тоже не стоит интересоваться».

Когда Ынхёк сел и начал есть, Эрик, сидевший напротив него, начал его поддразнивать.

«Твои реакции слишком забавны, чтобы их игнорировать. Когда я смотрел, как ты разговариваешь со своим братом, меня чуть не стошнило».

При этих словах Ынхёк нахмурился и поднял чашку с кофе.

«Я же тебе говорил следить за своей речью?»

«На этот раз я говорю честно. Большинство братьев не разговаривают с таким слащавым голосом».

«Не стоит делать обобщения, основываясь на собственном опыте».

«Это не только мой опыт. Ты нигде в мире не найдешь братьев, которые обладали бы такой энергетикой. В большинстве случаев братья сначала говорят, а потом идут пешком. Иногда летят кулаки, рушатся стены и ломаются кости».

«Это потому, что твой старший брат — орангутан, а младший — горилла».

Вспомнив внушительных по телосложению, спортивных братьев Эрика, Ынхёк сравнил их с животными, и Эрик согласно кивнул.

«Ну, это правда, но… следуя этой логике, твой брат болен?»

Было ли это оговоркой или преднамеренным действием, выбор слов Эрика заставил Ынхёка нахмуриться, после чего Эрик быстро поднял обе руки в знак притворной капитуляции.

«Моя ошибка. Раз он не неуклюжий, значит, он явно не кот… я просто спрашивал, больше ли он похож на щенка».

«Будь он щенком или нет, ты его не воспитываешь».

«Ты его тоже не воспитываешь. Он уже вырос».

«И это тоже не вам решать».

«Как твой партнёр, я обеспокоен. Если дело просто в том, что он мужчина, ну… ты мог бы отмахнуться от вопроса пола, придерживаясь нейтральных ценностей. Но поскольку он твой брат, это другая проблема. Ты знаешь, насколько консервативными могут быть наши круги общения».

Комментарий Эрика, произнесенный на безупречном корейском языке без единой ошибки, заставил Ынхёка молча улыбнуться.

Хотя и едва заметная, загадочная улыбка намекала на нечто более глубокое, и Эрик, поняв намек, рассмеялся.

«Ты этого не отрицаешь?»

Даже когда Эрик настаивал, Ынхёк лишь продолжал изображать двусмысленную улыбку, что заставило Эрика обреченно цокнуть языком.

«Я провёл с тобой больше времени, чем со своей невестой, с которой встречаюсь уже 15 лет, и всё равно не понимаю, что творится у тебя в голове».

Ворча, что это раздражает, Эрик продолжил, но Ынхёк, всё ещё спокойно евший, элегантно ответил.

«Ключ к сохранению идеальных отношений на протяжении 32 лет — это соблюдение правильной дистанции. Нет необходимости раскрывать всё о себе, как и не нужно знать всё о другом человеке. У каждого есть метафорическая кладовая, где он прячет свои самые негативные и грязные вещи. Если ты силой откроешь эту дверь и заглянешь в бездну, то обнаружишь лишь разочарование. Поэтому, если ты хочешь сохранить хорошие отношения надолго, лучше всего притвориться, что ты ничего не знаешь, отвернуться и убедиться, что дверь остаётся закрытой».

Эрик прекрасно понял предупреждение Ынхёка: никогда не подходи ближе.

«По сути, ты говоришь мне не вмешиваться, держаться в стороне и наблюдать издалека, а если разразится скандал, то самому принять удар на себя?»

«На этот раз ты всё понял правильно».

Хотя ему это и не понравилось, Эрик взял свой стакан с водой, чувствуя горький привкус недовольства ответом Ынхёка.

«Я не думаю, что скандал решит эту проблему. Настоящая проблема возникнет, если это помешает бизнесу».

«В консервативных обществах принято избегать краха. Группы, объединенные общими интересами, готовы пожертвовать даже небольшими личными отклонениями ради дальнейшего существования. Даже если кто-то отделится, я ни о чем не пожалею».

Невозмутимый Ынхёк намекнул, что, пока он получает необходимую информацию, ему всё равно, если некоторые союзы распадутся, чем слегка разозлил Эрика.

«У меня с самого начала было странное предчувствие насчет тебя».

Казалось, Ынхёк искренне оценил внезапное свободное владение корейским языком Эриком, и его улыбка стала шире.

«В этот раз ты тоже выбрал очень удачные слова».

«Значит, ты хочешь сказать, что никому не доверяешь и занимаешся только сделками?»

«Ничто не укрепляет доверие человека сильнее, чем выгоды, которые он может получить от другого. Кровные узы и привязанность ненадежны. Даже гармоничная семья или любовь сохраняются, потому что обе стороны могут получить друг от друга психологическую выгоду».

«Значит, ты хочешь сказать, что получаешь психологическую пользу от общения с братом?»

На этот прямой вопрос Ынхёк снова странно улыбнулся, приподняв лишь уголки губ, а взгляд остался неподвижным. Эрик вздохнул, понимая, что как бы он ни старался, ничего большего от него не добьётся.

«Просто будьте осторожны со скандалом. Пока это не раскроется, это не имеет значения. Что касается моего личного любопытства… В любом случае, я рано или поздно всё выясню. Я довольно сообразительный».

«Это твоя сильная сторона, но и ваш самый большой недостаток».

Эрик, прекрасно понимая, что его находчивость часто делает жизнь утомительнее, наконец начал есть и сменил тему разговора.

«Если ты всё равно собираешься звонить ему каждый день, почему бы просто не забронировать один номер? Какой смысл в том, чтобы люди приходили и уходили? Такие номера обычно предназначены для охраны или помощников, но ты не используешь ни тех, ни других. В таком случае, я могу с таким же успехом остаться в этом номере с тобой».

Пока Эрик ворчал по поводу ненужных денег, потраченных на оплату номера, Ынхёк нахмурился, явно недовольный.

«Зачем мне делить с тобой комнату?»

«Я не говорю, что мы будем спать в одной кровати. Места предостаточно».

«Ты же знаешь, я терпеть не могу, когда кто-то вторгается в мое личное пространство».

«Тогда почему бы просто не снять люкс вместо президентского номера? Ты все равно там будешь спать».

«Мне не нравится сталкиваться с людьми в коридоре».

Эрик недоверчиво вздохнул, услышав ответ Ынхёка, словно это было самым очевидным на свете.

«Я встречал самых разных странных людей, но никогда не встречал никого, кто ненавидел бы людей так сильно, как ты. Как ты вообще можешь существовать в обществе, когда так сильно ненавидишь людей?»

«Я никогда не говорил, что ненавижу людей».

«И что дальше?»

«Мне просто надоело с ними возиться. К тому же, используя весь этаж, Джунёну было бы удобнее приходить и уходить».

«Ах, твой брат…»

Хотя сотрудники ресепшена редко заходят в номер, если нет жалобы, VIP-персона, тратящая 1,2 миллиона вон за ночь, может высказать любую просьбу. Собственно, именно поэтому Ынхёк выбрал этот отель, несмотря на то, что он находился дальше от места проведения встречи.

«Чтобы уточнить, что именно ты хочешь сделать со своим братом?»

Прежде чем Эрик успел закончить свой вопрос, телефон Ынхёка издал звуковой сигнал, прислав сообщение. Он быстро проверил его и положил телефон обратно.

«Твой брат?»

«Нет, моя тётя».

«О, у тебя действительно много родственников. Я всё время забываю, потому что ты постоянно ведёшь себя как хулиган».

Эрик всегда считал, что у Ынхёка нет родственников, поскольку тот никогда не упоминал никого, кроме своего брата. На это Ынхёк нахмурился.

«Если ты не уверен, лучше промолчи. Это не „возмутитель спокойствия“, это „одиночество“. А моя единственная семья — это мой брат».

«Такое говорить не следует в присутствии настоящего сироты, вроде меня».

«Я же говорил тебе отказаться от фантазий о кровных узах».

«Так может сказать только тот, у кого есть семья».

«Твои фантазии — это форма насилия, порожденная невежеством».

Размышляя о семейных ситуациях разных людей, Эрик молча признал, что Ынхёк, возможно, прав.

«…Полагаю, это правда. Я никогда с этим не сталкивался, поэтому и не знаю».

Почувствовав, что разговоры о большой семье Ынхёка делают его необычайно раздражительным, Эрик прекратил спор и продолжил спокойно есть. Таким образом, остаток завтрака прошел в молчании.

***

«Уф, я так устала…»

Закончив смену, Хесу со стоном рухнула на диван в комнате отдыха. Сидящий перед ней в кресле Джунён, тоже совершенно измотанный, издал редкий для себя жалующийся звук.

«Нет никаких шансов, что они наймут дополнительный персонал, верно?»

«Везде не хватает персонала. И на работу на ресепшене нельзя брать сотрудников на неполный рабочий день».

Хотя в предпраздничный час для работы в ресторане, банкетном зале или клининговой службе можно было привлечь дополнительных сотрудников, для работы на ресепшене требовался опытный персонал, как объяснила Хесу. Джунён, который уже отработал более четырех дополнительных часов, глубоко вздохнул.

«Это всего лишь разминка, верно?»

«Да. К следующей неделе ты пропустишь этот матч. По крайней мере, ты сможешь поехать домой».

"Верно…"

Голос Джунёна был хриплым от усталости. Он думал, что знает, чем занимается команда на ресепшене, поскольку тесно сотрудничал с ними, работая в консьерж-службе, но теперь, когда он сам выполнял эту работу, все было совсем иначе. Объем задач — прямое общение с клиентами, обработка всех заказов и жалоб, координация действий с различными командами и последующие действия — был непосильным, особенно в пиковый сезон.

И это было только начало. Чувствуя себя уже побежденным, Джунён откинулся на спинку стула и взглянул на свой телефон, что побудило Хесу задать любопытный вопрос.

«Кого ты ждал весь день?»

Сердце Джунёна замерло от её вопроса, и он быстро покачал головой.

«Никого. Я просто проверял время».

«О, правда? Ты же весь день поглядывал в телефон».

Обычно он даже телефон с собой не носил, поэтому комментарий Хесу попал в точку, и Джунён отвел взгляд, избегая ее глаз. Если подумать, обычно у него вообще не было с собой телефона, но сегодня он не выпускал его из виду. Он понял, что проверял его постоянно, на случай, если пропустит сообщение или звонок от брата.

«Полагаю, это было очевидно», — подумал он, смущенно почесывая шею, когда Хесу снова задала вопрос.

«Это тот, с кем ты встречаешься?»

Хесу с озорной улыбкой поддразнила его, но Джунён быстро всё отрицал.

«Нет, просто… я ждал звонка сегодня».

«Что это за звонок?»

«Просто кое-что…»

«Ты не выглядишь обеспокоенным, так что это не плохие новости… Это посылка?»

Удивлённый её неожиданной догадкой, Джунён не стал её отрицать, лишь уклончиво ответил.

«Да, что-то вроде того».

«Ну почему ты всё ещё здесь? Иди и забери это.»

"…Верно."

Понимая, что задерживаться дольше было бы странно, Джунён наконец встал.

«Хорошо, я пойду».

«Да, иди отдохни».

Попрощавшись, Джунён вышел из комнаты отдыха и направился в соседнюю раздевалку. Как раз когда он собирался открыть свой шкафчик, завибрировал его телефон. Вздрогнув, он быстро посмотрел на экран, и на нём высветилось имя «Хён».

«Да», — ответил он, его голос невольно оживился. Застигнутый врасплох собственным тоном, он замялся, как раз когда брат в своей обычной непринужденной манере задал вопрос.

«Ты закончил работу?»

«Нет, я сейчас это сделаю».

Джунён ответил как можно спокойнее, подавляя волнение в голосе, не желая показаться человеком, который ждал звонка. Ынхёк спросил ещё раз.

["Сейчас?"]

"Ага."

«Разве ты не начал свою смену сегодня утром?»

Когда Ынхёк, услышав, что Джунён работает в три смены, спросил, не случилось ли чего-нибудь, Джунён горько усмехнулся.

«Обычно так и бывает в пиковый сезон».

[«Значит, с этого момента ты будешь выходить примерно в это время?»]

«Вероятно, я закончу работу примерно в это же время и до Нового года. Честно говоря, я должен быть благодарен, если мне вообще удастся уйти с работы. Если у нас будет нехватка персонала, я даже уйти не смогу».

«Это уже слишком большая нагрузка».

Услышав внезапную серьезность в словах Ынхёка, Джунён быстро успокоил его.

«Это только на сезон. Сейчас много работы, но вне этого периода всё вполне посильно».

[«Итак, если ты говоришь, что в пиковый сезон входят Рождество, конец года, Новый год, Лунный Новый год, летние каникулы и Чхусок, то это звучит примерно как половина года».]

Слушая, как Ынхёк перечисляет пиковые сезоны отеля, словно он провел собственное исследование, Джунён не мог не согласиться. Более того, если учесть крупные мероприятия, такие как большие концерты или международные конференции поблизости, то пиковых сезонов, вероятно, еще больше.

Но Джунён предпочёл не упоминать об этом, полагая, что это только усилит беспокойство Ынхёка. Ынхёк глубоко вздохнул.

[«Мне было бы трудно спросить, нужно ли тебе продолжать работать, правда?»]

«Да. Найти работу в Корее непросто».

«А что, если я скажу тебе просто прийти и работать на меня?»

Неожиданное предложение вызвало у Джунёнга лёгкий смешок.

«Ты собираешься меня нанять? На какую должность, в качестве секретаря?»

[«Если бы ты работал моим секретарем, ты бы начал сомневаться в моей порядочности, так что этот вариант отпадает… А как насчет того, чтобы снова подать заявку в качестве моего брата? Я обеспечу жилье и питание, неограниченную зарплату, а тебе нужно будет только будить меня по утрам и готовить завтрак. Остаток дня – твое свободное время.»]

Предложение Ынхёка напомнило Джунёнгу об их повседневной жизни шестилетней давности, поэтому он ответил в шутливой форме.

«Я откажусь. Условия слишком хороши; я подозреваю мошенничество. Я достаточно многое пережил в жизни, чтобы знать, что за чрезмерно щедрыми предложениями обычно скрывается подвох».

Когда Джунён пошутил, что, вероятно, в итоге неосознанно подпишет договор в качестве поручителя или возьмет кредит, на который никогда не подавал заявку, Ынхёк тут же подыграл ему.

[«О нет, ты понял? Я надеялся хорошо тебя воспитать, но посмотри на себя, ты совсем вырос!»]

«Я многое повидал на своем веку».

«Меня одновременно успокаивает и печалит мысль, что мне больше не нужно о тебе беспокоиться. Как твой брат, я испытываю по этому поводу сложные чувства.»

«Тебе следует радоваться, что я теперь самостоятельный. Я не могу оставаться под твоей опекой вечно».

Джунён непринужденно раскрыл свои истинные чувства, которые он держал в себе, — желание наконец-то обрести настоящую независимость от брата. Но их разговор внезапно прервался.

Обеспокоенный тем, что звонок прервался, Джунён после недолгой паузы снова спросил.

«Хён?»

[«Ой, извини, я кое-что проверял.»]

«Если ты занят, мы можем повесить трубку».

[«Нет, всё в порядке. У тебя уже есть расписание на Рождество?»]

Когда эта тема снова всплыла, Джунён замялся и ответил уклончиво.

«Э-э… пока нет. Мой график пока гибкий и зависит от стоимости бронирования, поэтому я, вероятно, узнаю об этом только в день мероприятия».

[«Понятно. У меня есть рождественский подарок, который я очень хочу тебе подарить, но тогда это может быть сложно.»]

«Какой подарок?»

«Рождественский подарок. Я давно хотел тебе его подарить, поэтому, когда будешь составлять график смен, попробуй сказать, что хотел бы наконец-то провести время с семьей».

"…Я постараюсь."

[«Хорошо. Возможно, сегодня я не сплю всю ночь, так что иди домой и отдохни. Я хотел тебя увидеть, но, похоже, сегодня это не получится. Позвоню, когда будет возможность.»]

«Ты работаешь всю ночь?»

[«Да, мне нужно кое-что закончить. Ах да, и можно меня завтра утром снова разбудить?»]

"Сколько времени?"

[«Около 7 утра. Мне легче просыпаться, когда я слышу твой голос. Я бы тоже хотел съесть тот завтрак, который ты готовил. Вид кофе и еды, которые ты готовил, всегда будил меня».]

Услышав лёгкое сожаление Ынхёка, Джунён невольно улыбнулся. Эта сторона его характера ничуть не изменилась.

Несмотря на то, что Ынхёк казался идеальным во всех отношениях, в нём всегда были эти небольшие, несовершенные черты, которые делали его более человечным и, в некотором смысле, располагающим к себе. Например, его трудности с пробуждением по утрам или то, как он полностью терял счёт времени, когда полностью погружался в что-то. У него также была склонность экспериментировать с необычными сочетаниями продуктов.

Именно эти небольшие, неловкие привычки помогли Джунёну так быстро сблизиться с ним, несмотря на замкнутый характер Ынхёка.

Вначале, когда они только начали жить вместе, Ынхёк не умел даже выполнять элементарные задачи, такие как мытье посуды, приготовление пищи или правильное использование стиральной машины или пылесоса, поэтому Джунёну приходилось ходить за ним и всё объяснять. Он думал, что Ынхёк требует постоянного внимания, и переживал, сможет ли тот когда-нибудь жить самостоятельно. Но он быстро понял, что Ынхёк может освоить всё что угодно, как только освоит необходимые навыки. Особенно хорошо он умел работать руками — когда они жили вместе в США, Ынхёк даже освоил глажку и выполнял все домашние обязанности, пока не уехал учиться в колледж.

Конечно, Джунёну все равно пришлось готовить завтрак, поскольку Ынхёк никогда не мог проснуться рано.

[«Похоже, мне действительно нужна жизнь в праздности. Может, мне просто стоит поиграть на фондовом рынке и стать арендодателем.»]

«С ума сойдешь, если не будешь работать».

[«Это правда. Я терпеть не могу, когда мне нечем заняться… Вот почему среда, в которой мы проводим детство, так важна.»]

Ответ Ынхёка заставил Джунёна вспомнить, как рос его брат, живший в строгих условиях в доме бабушки и дедушки по материнской линии до повторного замужества матери. Всегда занятой, всегда на взводе, никогда не умеющий расслабиться — это беспокоило Джунёнга.

«Я знаю, ты занят, но не переусердствуй. Ты склонен двигаться вперед, не задумываясь о последствиях».

«Я просто от природы нетерпелив».

«Именно. Так что не волнуйтесь».

[«Я знаю, но с таким образом всё не так просто. Ах, мой перерыв закончился. Напиши мне, когда вернёшься домой.»]

«Хорошо. Тебе тоже следует как можно скорее добраться домой и отдохнуть».

["Я буду."]

Повесив трубку, Джунён молча смотрел на экран.

Дважды в день: утренний звонок и еще один звонок непосредственно перед или после работы, а также текстовые сообщения, когда у них было время. Ничего не изменилось по сравнению с распорядком дня, который они установили шесть лет назад.

Поначалу это казалось немного неловким, но теперь всё ощущалось естественно и комфортно — настолько, что Джунён чувствовал себя непринужденно.

Хотя он когда-то полностью прекратил всякое общение, чтобы не потерять решимость, теперь, когда они возобновили связь, всё казалось в порядке. Возможно, время помогло ему всё осмыслить, а может, просто старые привычки трудно искоренить. В любом случае, на данный момент всё казалось хорошо.

Хотя в одном уголке его сердца все еще оставалась тупая боль, Джунён знал, что и она скоро пройдет. При таком раскладе он чувствовал, что когда-нибудь сможет искренне улыбаться и относиться к Ынхёку как к настоящему брату.

Время всё уладит.

Глава 3

[«Если бы только компания обанкротилась…»]

Рано утром, во время недельной череды утренних звонков, жалоба Ынхёка застала Джунёнга врасплох, когда тот долго лежал в постели из-за холода.

«Ты тоже так думаешь?»

[«Конечно. В те утра, когда мне совсем не хочется вставать, я иногда надеюсь, что офис загорится или что метеорит упадет прямо посреди моей поездки на работу».]

«…Неужели это так сложно?»

[«Да. Совершенно неожиданно в дело вмешалась другая сторона, и переговоры затягиваются.»]

«Ты принял участие?»

«Всё шло хорошо, но неожиданно вмешалась группа людей, желающих совершить покупку, и отношение другой стороны полностью изменилось».

«О… это звучит проблематично».

Обеспокоенный тем, что в переговоры вступила новая компания, несмотря на то, что, когда Ынхёк впервые приехал в Корею, дела, казалось, шли хорошо, Джунён высказал свои опасения. Ынхёк ответил небрежно.

«Это скорее раздражает, чем создает проблемы. Другая сторона выдвигает необоснованные требования».

«Значит, это займет некоторое время?»

Два дня назад Ынхёк упоминал, что сделка близится к завершению, но теперь, похоже, она застопорилась, что побудило Джунёна спросить ещё раз. Ынхёк глубоко вздохнул.

[«Да, похоже, это затянется еще на три дня. В худшем случае я готов перевернуть стол и все отменить.»]

«Это было бы нехорошо, правда?»

[«Если они продолжат выдвигать необоснованные требования, выбора не будет. В конце концов, больше пострадают они, чем мы».]

«Тем не менее, разве эта сделка не настолько важна, чтобы ты приехал сюда и лично провел переговоры?»

Посчитав, что если Ынхёк забронировал президентский люкс, это должно быть что-то важное, Джунён не мог не выразить свою обеспокоенность. Ынхёк быстро его успокоил.

[«Если быть точным, я приехал не только ради этой сделки. Я занимаюсь несколькими делами одновременно. На самом деле, основное внимание сосредоточено на другом, поэтому, даже если сделка сорвется, это не страшно. Если ничего не получится, они либо обанкротятся, либо продадутся за бесценок, так что мы ничего не потеряем. Лично для меня это будет немного обидно, но не стоит того, чтобы из-за этого отказываться от отпуска».]

Услышав непринужденный тон Ынхёка, Джунён наконец почувствовал некоторое облегчение и тихо пробормотал.

«Тогда это хорошо. Так ты сегодня снова опоздаешь?»

[«Да. Сегодня мне нужно кое-что согласовать с другой группой. После этого у меня сегодня вечером встреча, так что я немного опоздаю, но ненамного.»]

«Тогда иди домой пораньше и отдохни. Ты же обычно возвращаешься домой около двух-трех часов каждый день».

Несмотря на частые телефонные разговоры, ранние подъемы и поздние окончания встреч Ынхёка беспокоили Джунёна. Со вздохом он представил, что Ынхёк может скоро потерять сознание. Почувствовав беспокойство, Ынхёк быстро задал встречный вопрос.

["А ты?"]

"Хм?"

[«Твое расписание на сегодня.»]

«Ох… у меня сегодня дневная смена, так что я сейчас просто отдыхаю».

[«Во сколько ты начинаешь?»]

«С 17:00 до 01:00… но сегодня вечером поздних заселений немного, так что, вероятно, закончу вовремя».

[«Тогда, возможно, мы увидимся.»]

«Да, возможно».

На самом деле, Джунён намеренно скорректировал свой график на этой неделе, чтобы он совпадал с самыми загруженными часами Ынхёка. Но, не желая этого показывать, он ответил небрежно, и Ынхёк усмехнулся, видимо, довольный.

[«Увидеть твое лицо, когда я устал, было бы лучше. Если ты работаешь во вторую смену, поспи еще немного. И да, дай мне знать, как только определишься с графиком на Рождество.»]

«Да, я тебе сообщу, если сегодня всё окончательно уладится. Всего доброго и вставай уже!»

[«Я встал. Пойду выпью кофе и пойду».]

"Хорошо."

Закончив свой уже ставший привычным утренний разговор с Ынхёком, Джунён снова завернулся в одеяло. В то декабрьское утро солнце ярко светило в окно, Рождество было уже не за горами.

***

«На Рождество ты уезжаешь, Джунён».

"…Что?"

Джунён удивленно моргнул, услышав внезапное заявление Хесу сразу после прибытия в офис.

«Ты будешь работать до 9 вечера 24-го числа, а 25-го и 26-го у тебя выходные».

Джунён, пораженный беспрецедентно щедрым графиком праздничных мероприятий, попросил подтвердить услышанное.

«Выходные 25-го и 26-го числа?»

"Ага."

«Но это самое загруженное время».

Особенно 25-го числа, разве им не понадобится весь персонал? Джунён, смущенно, посмотрел на Хесу, который спокойно ответил.

«Так и было составлено расписание».

«…Разве такие вопросы обычно не решаются на совещании?»

«Обычно график работы устанавливается руководством. Стало традицией менять даты из уважения к сотрудникам, но все стараются избегать работы в праздничные дни, поэтому с этого года руководитель решил зафиксировать график и исключить любые изменения. Все будут чередовать перерывы между Рождеством, Новым годом и Китайским Новым годом, чтобы не перегружать некоторых людей».

Хесу объяснил, что Джунён, который работал в напряженном режиме во время праздников и мероприятий, потому что был холост и не имел семьи, наконец-то получил свой первый настоящий шанс.

Джунён, почувствовав, что за этим может стоять другая причина, осторожно спросил: «А другой причины нет?»

«А какая еще может быть причина? Даже если это было добровольно, ты ведь работал каждый год на Чхусок, Лунный Новый год, Рождество, Новый год и во время летних каникул, с тех пор как стали работать в команде консьержей. Менеджеру, вероятно, было неловко, потому что люди постоянно просили тебя поменяться сменами. Он сказал, что отныне никаких изменений не будет, если только не будет особой причины, поэтому просто возьми отпуск».

Хотя это, безусловно, были хорошие новости, Джунён не мог отделаться от ощущения, что это указание сверху. Он задавался вопросом, не воспользовался ли Ынхёк своими VIP-привилегиями. С несколько неловким выражением лица Джунён замялся, заставив Хесу с любопытством посмотреть на него.

«Почему ты так выглядишь? Тебе бы следовало радоваться выходным на Рождество. Ты ведь с кем-то встречаешься в последнее время, правда?»

"…Что?"

«Ты же каждый день кому-то пишешь и звонишь, правда? Все остальные ужасно устали и выглядят как завядший шпинат, а ты единственный, у кого еще бодрые глаза. И в такую холодную погоду ты постоянно выходишь на улицу, чтобы позвонить. Разве это не очевидно?»

Заинтригованный проницательным замечанием Хесу, Джунён понял, что он права. После возвращения в Корею он почти полностью порвал связи со своей большой семьей и перестал общаться со школьными друзьями. Единственными его постоянными контактами были коллеги по работе в отеле. Не имея хобби и будучи от природы интровертом, он почти не разговаривал по телефону во время перерывов на работе — до недавнего времени. В последнее время он был прикован к телефону во время каждого перерыва, что могло показаться подозрительным.

«Дело не в этом. Просто…»

"Просто?"

Джунён замялся, не зная, как объяснить, и в итоге дал расплывчатый ответ.

«…Я поддерживаю связь с… старшим братом».

Услышав такой слегка обманчивый ответ, Хесу удивленно моргнул и спросил: «А хён?»

Хотя Джунён никогда прямо не говорил, что у него нет семьи, двухлетняя совместная работа естественным образом заставила людей предположить именно это. Удивление Хесу, услышавший это, заставило Джунёна еще больше уклониться от ответа.

«…Да, просто… один из моих знакомых старших братьев…»

«А, значит, он мой младший брат. Я думал, вы встречаетесь или что-то в этом роде, судя по тому, как у тебя засияло лицо, несмотря на тяжелую работу».

Джунён неловко рассмеялся, понимая, что интуиция Хесу была не совсем неверной, и Хесу кивнул, отчасти убедившись в этом.

«Он, должно быть, очень хороший хён».

"…Ага…"

«Это хорошо. Когда рядом есть кто-то, на кого можно положиться. В любом случае, расписание составлено, так что подстраивайся под него».

Хесу, подтвердив, что расписание изменить нельзя, встал, давая понять, что закончил свои дела.

«Пошли. Ах да, Чан Хёнсу из службы консьержей заболел гриппом, так что сегодня будет немного людно. Возможно, тебе придётся некоторое время выполнять простые обязанности консьержа на ресепшене».

"Понятно."

Для сотрудников стойки регистрации было обычным делом выполнять простые задачи консьержа в часы пик, поэтому Джунён последовал за Хесу по коридору к стойке регистрации.

Хотя он и не особо хотел брать отпуск на Рождество, мысль о возможности провести время со своим хёном немного кружила ему голову и вызывала чувство эйфории. Может, это была судьба.

***

«Думаю, на Рождество я возьму отпуск».

После того, как закончилась самая напряженная часть его смены, Джунён вышел из отеля на короткий перерыв и позвонил Ынхёку, чтобы рассказать ему о своих рождественских планах, как будто это было самым естественным поступком.

«Я буду работать до 9 часов 24-го числа, но 25-го и 26-го у меня будут выходные».

Сдерживая нарастающее волнение в голосе, Джунён передал новость, и голос Ынхёка тоже повысился, звуча довольным.

[Отлично. Наверное, мне тоже стоило взять отпуск. Так что, мы сможем быть вместе начиная с вечера 24-го? Мне что-нибудь спланировать, или лучше оставить это на усмотрение младшего брата?]

«Эм… но, возможно, в канун Рождества нам некуда будет пойти…»

Джунён замолчал, чувствуя себя виноватым, думая, что большинство мест уже полностью забронированы. Если бы это было какое-нибудь место, это было бы нормально, но места, которые устроили бы Ынхёка, скорее всего, уже были зарезервированы. Даже в отеле, где работал Джунён, все столики в ресторанах были заняты. Он весь день провел на телефоне с компаниями-партнерами, пытаясь забронировать места для клиентов на канун Рождества, поэтому трудно было не беспокоиться о местоположении.

Пока Джунён колебался, чувствуя вину за задержку с подтверждением своего заявления, Ынхёк ободряюще заговорил.

[Пока я провожу это время с тобой, неважно, где мы находимся. Мы можем просто расслабиться дома с напитком и поболтать, так что не беспокойся о месте.]

«Правда? Тебя это устраивает?»

[Конечно. Но мне нужно будет заказать торт и шампанское. Я слышал, что отель принимает заказы на это, верно?]

«Да, ты можешь сделать заказ через меня».

Услышав, что заказы на торт и шампанское еще не приняты, Джунён оживился, а Ынхёк усмехнулся, найдя реакцию Джунёна милой.

[Сейчас нерабочее время, поэтому не сейчас. Эрик займется заказом. Ты этим заниматься не можешь, так как это для тебя.]

«Но я и так всё знаю о пирожных из нашего отеля».

[Что ж, я воспользуюсь своими VIP-привилегиями, чтобы заказать что-нибудь особенное, так что тебе остаётся только ждать и смотреть.]

«Насколько детально ты хочешь сформулировать этот заказ?»

[Я подумываю попросить их разместить на ней твою детскую фотографию.]

Когда Ынхёк начал подшучивать над недавней модой на печать фотографий на тортах съедобными чернилами, Джунён быстро его перебил.

«Даже не думай об этом».

Он слегка повысил голос, представляя, как персонал отеля видит его лицо на торте, и белый пар изо рта вырывается у него.

Сегодня было довольно холодно, и из-за влажности воздуха казалось, что снова может пойти снег.

[Да, наверное, если бы твоё лицо было на торте, я бы не смог его съесть.]

«Просто возьми обычный торт со взбитыми сливками. Кондитерская, с которой мы сотрудничаем, делает действительно вкусные торты».

[Хорошо, я буду ждать. Но… ты сегодня в порядке?]

"Что ты имеешь в виду?"

[Похоже, сегодня ночью снова будет сильный снегопад.]

Ынхёк думал то же самое, заметив влажный воздух, который часто предшествует снегопаду.

«Да, воздух влажный. Скорее всего, будет снег».

[С тобой всё в порядке?]

В этот момент Джунён понял, что Ынхёк беспокоится не только о погоде, но и о нём самом.

«…Со мной всё в порядке. Правда. Мне стало лучше».

[Ты всегда говоришь, что у тебя всё хорошо.]

«Нет, правда, сейчас со мной все в порядке. Когда я вернулся в Корею шесть лет назад, я сразу же пошел в армию, и вскоре после этого у нас целую неделю шел непрерывный снег по колено. Но даже тогда нам приходилось расчищать снег, и каким-то образом необходимость выходить на улицу и копать, помогла мне справиться. Но страшнее снегопада было то, что нам приходилось все это расчищать. Я до сих пор иногда немного нервничаю… но это уже не так, как раньше. Я больше не паникую и ничего подобного».

Хотя лёгкий снег его не беспокоил, обильные снегопады иногда вызывали у него гипервентиляцию или, в редких случаях, приводили к обмороку, что Ынхёк до сих пор помнил. Понимая его беспокойство, Джунён заверил его, что теперь всё в порядке, объяснив, как всё изменилось, и Ынхёк снова спросил.

[В прошлый раз, когда я тебя видел, ты выглядел нормально… Ты уверен, что с тобой все в порядке?]

«Да, со мной всё в порядке. Тебе больше не о чем беспокоиться».

На этот раз Джунён говорил уверенно, стараясь убедить Ынхёка, и тот наконец вздохнул с облегчением.

[Хорошо, я рад. Похоже, ты получил принудительную терапию во время военной службы.]

Ынхёк, который сам не служил в армии, слегка пошутил о пользе военной службы, чем заставил Джунёна улыбнуться.

«Да, жизнь бывает забавной».

[Так. Я заканчиваю совещание, но скоро буду дома. Можно увидеться позже сегодня вечером?]

Джунён вспомнил, что у Ынхёка сегодня встреча. И тут…

«Переговоры прошли успешно?»

[Нет, ничего не вышло.]

«Ох… Ты в порядке?»

[У меня всё в порядке. Я просто немного разочарован, потому что это была компания, которую я лично хотел немного развить. Но есть множество альтернатив, так что не переживайте.]

«Рада это слышать…»

Поскольку Ынхёк не понес бы никаких реальных потерь, Джунён почувствовал облегчение. После короткого молчания Ынхёк завершил разговор.

[Мне пора идти. До скорого. Одевайся потеплее — скоро похолодает. И надень шарф. У тебя всегда было слабое горло.]

"Хорошо."

С этими знакомыми словами беспокойства разговор закончился. Джунён сунул холодную руку в карман пальто и поспешил обратно в дом.

Хотя он и пытался выйти на улицу, чтобы не привлекать к себе внимания, на самом деле было слишком холодно для телефонного разговора. И всё же, даже на морозе, улыбка не сходила с его лица.

Ни холод, ни влажный воздух, предвещающий снегопад, его не беспокоили.

Ночь выдалась на удивление тёплой.

***

«Я твой посыльный?»

Медленно обернувшись, Ынхёк увидел стоящего там Эрика с недовольным выражением лица, словно тот уже давно пробыл в комнате отдыха. Ынхёк равнодушно отреагировал.

«Я всегда говорю тебе: если ты собираешься выучить язык, делай это как следует. Не ограничивайся изучением языка по фильмам».

«Обучение с помощью медиа — лучший способ».

«Если уж учиться, то хотя бы посмотри что-нибудь, где используется стандартный язык. Ты получил какие-нибудь новости?»

«Да, они подали жалобу сегодня днем. Мы вернули оригинальные образцы моделей и контракт, которые отправляли в Швейцарию, и собрали достаточно доказательств против сотрудника, укравшего технику. Это практически беспроигрышное дело, так что у Сонджина будут большие проблемы».

После краткого сообщения Эрика Ынхёк удовлетворенно кивнул.

"Хорошо."

«Мы получили патентные права по выгодной цене, так что для нас всё сложилось удачно, но ты уверен, что тебя это устраивает?»

Проблема, которая беспокоила их всё утро, была решена, но когда Эрик с беспокойством спросил о последствиях карты, которую они разыграли, чтобы её решить, Ынхёк переспросил в ответ, как будто ничего не произошло.

"Что?"

«Твоя семья со стороны матери просто так это не оставит. Ты намеренно их подставил. Разве они не вернут тебя обратно и не объединятся против тебя?»

Хотя Эрик не знал всех подробностей, уже по внешнему виду было ясно, что это было сделано намеренно. Обеспокоенный отношениями Ынхёка с семьей, Эрик задал вопрос, который был на него совсем не похож. Ынхёк ответил равнодушно.

«Это не моя проблема. Они первыми вмешались, и именно они заключали закулисные сделки, не имея никакой предварительной информации. Я не приставлял им нож к горлу и не заставлял их подписывать».

«Ну, если тебя это устраивает, но они не будут сидеть сложа руки».

«Это тоже не моя проблема. А теперь уходи. Я коротко поздороваюсь с ними и скоро уйду».

Поскольку Ынхёк пришел на это мероприятие только для того, чтобы познакомить Эрика с некоторыми из своих корейских знакомых, он планировал появиться ненадолго и уйти. Когда Ынхёк начал уходить, Эрик последовал за ним из гостиной обратно в галерею.

Вечеринка, проходившая в небольшой галерее, официально называлась открытием выставки восходящей звезды, но на самом деле это было скорее светское мероприятие для представителей высшего общества, призванное наладить контакты. Хотя приглашенных было немного, список гостей был довольно эксклюзивным, поэтому Ынхёк лично получил два приглашения через друга по колледжу и пришел, чтобы представить Эрика.

Конечно, в этом списке были люди, которых он не хотел видеть, но в сложившихся обстоятельствах у него не было выбора. Посещение крупного мероприятия, такого как рождественская вечеринка, было бы идеальным вариантом для того, чтобы заявить о себе, но на таких вечеринках так много народу, что даже если обменяться визитками, никто тебя не вспомнит. Что еще важнее, Ынхёк уже выделил рождественские каникулы для встречи с Джунёном, поэтому посещение этого небольшого мероприятия было лучшим вариантом.

Ынхёк сверил свои часы с временем, указанным Джунёном, и поспешил в холл, оглядываясь по сторонам. Как только он жестом пригласил Эрика следовать за ним, он нахмурился, увидев знакомое лицо, приближающееся издалека.

Это была Чхве Сумин, тетя Ынхёка и генеральный директор Min Entertainment.

«Тебя не было в списке гостей», — сказал Ынхёк, в его голосе звучало скорее раздражение, чем удовольствие, несмотря на то, что он не видел её два года. Сумин тихонько цокнул языком.

«Конечно, я не был. Ты приехал в Корею спустя 10 лет и даже не удосужился показаться, у меня не было другого выбора, кроме как разорвать список гостей, чтобы попасть внутрь».

Игнорируя его жалобы на то, что он умолял его появиться, но он не сдвинулся с места, Ынхёк отреагировал равнодушно, как будто ему было все равно.

"Что ты хочешь?"

«Что ты думаешь? Ты сейчас в Корее, так что разве тебе не стоит хотя бы поприветствовать своих бабушку и дедушку? Ты знаешь, как долго они тебя ждали?»

«Поэтому я и вошёл тихо».

Он никому не говорил, что приедет, потому что знал: если об этом станет известно, его будут таскать по округе, приветствовать всех и заставлять слушать кучу неприятных вещей, а в конце концов, его начнут уговаривать вернуться в Дэджин. Сумин недоверчиво посмотрел на ответ Ынхёка.

«Как ты можешь быть таким упрямым, даже спустя десять лет?»

«Тогда давайте не будем провоцировать друг друга».

«Ты ищешь дом, верно?»

Ынхёк раздраженно вздохнул, услышав его попытку задать ему прямой вопрос.

«Откуда ты это услышал?»

«Ты смотришь на роскошные дома с садами и здания в Сеуле и думаешь, что слухи не распространятся? Предлагаешь заплатить наличными, чтобы въехать в течение нескольких дней, даже если цена завышена — конечно, слухи быстро распространятся».

Выражение лица Ынхёка стало суровым от недовольства при мысли о том, что, несмотря на наличие представителя, слухи всё же просочились наружу.

«У людей слишком много свободного времени».

«Если ты ищешь дом, значит, ты планируешь остаться в Корее. В таком случае, почему бы тебе не поехать повидаться с бабушкой и дедушкой и не поселиться в Тэджине? Я слышал, ты потерял компанию, в которой работал, из-за Ёнджина?»

Ынхёк недоверчиво посмотрел на него и ответил с недоверием.

«Кто сказал, что я поеду в Тэджин?»

«В конце концов, так и будет. Я знаю, что ты с Ёнджином не ладите, но воспользуйтесь этим шансом, чтобы помириться. Я слышал о том, что произошло сегодня. Ёнджин забрал у тебя компанию Seongwon Chemical, верно?»

«…Это сделал Чхве Ёнджин?»

«Почему ты называешь его Чхве Ёнчжин? Он твой двоюродный брат и наследник Тэджина, как бы плохо ни складывались ваши отношения».

Их отношения всегда были напряженными, но Сумин, почувствовав, что ситуация ухудшилась, попытался мягко уговорить Ынхёка. Но Ынхёк не проявил интереса.

«Является ли он наследником или нет, меня это не касается».

«Он всё ещё член семьи. Я понимаю, что произошло сегодня. Они просто выбрали Дэджина. Не принимай это близко к сердцу».

Сумин посоветовал ему не держать зла на Ёнджина, но Ынхёк холодно рассмеялся. Его, казалось бы, безразличный, но насмешливый смех заставил Сумин нахмуриться.

Хорошо зная Ынхёка, он понял, что его реакция была странной, даже зловещей.

"Почему ты смеешься?"

«Потому что это смешно».

Насмешливая улыбка Ынхёка говорила о том, что его слова показались ему ребяческими. Поняв скрытый смысл, Сумин быстро стал расспрашивать его.

"Что ты сделал?"

«Я просто выполнял свою работу. Если это всё, что ты хотел сказать, мне больше нечего добавить. Даже если я вернусь в Корею, я не буду иметь никакого отношения к Дэджину, так что не беспокойтесь об этом».

Ынхёк снова посмотрел на часы, словно давая понять, что этот разговор — пустая трата времени, и повернулся, чтобы уйти. Сумин быстро схватил его.

«Ча Ынхёк, что ты сделал?»

"Что?"

«Компания Seongjin Chemical — что ты об этом думаешь?»

Голос Сумин понизился, когда он стал настаивать на ответе. Раздраженный Ынхёк ответил небрежно.

«Это меня обманули. Как раз когда переговоры набирали обороты, твой драгоценный наследник выдвинул условия, которые мы не смогли принять, и сделка сорвалась».

«С твоим характером ты бы точно не улыбался после такого».

Зная вспыльчивый характер Ынхёка, Сумин схватил его за руку, требуя объяснений. Ынхёк замер, словно задумавшись, а затем коротко ответил, как будто ее вмешательство его раздражало.

«Мне это больше не нужно».

«Что значит, тебе это не нужно?»

Компания Seongjin Chemical была первым в мире обладателем патента в аккумуляторной отрасли. Дэджин приложил огромные усилия, чтобы его получить, даже оказывая финансовое давление. Игнорируя его вопрос, Ынхёк подошёл к Эрику, который ждал неподалеку. В этот момент по залу раздался громкий голос.

«Ча Ынхёк!»

Ынхёк замер на месте, увидев мужчину, врывающегося в зал с яростным выражением лица. Сумин быстро встал перед ним.

«Чхве Ёнджин, говори потише».

Ёнджин, выглядевший так, будто готов был ударить, бросился к Ынхёку. Сумин тихо отругал его за устроенный скандал, но Ёнджин проигнорировал её и накричал на Ынхёка.

«Ты же всё знал, да, сука?»

Сумин снова попыталась усмирить вышедшего из-под контроля Ёнджина.

«Чхве Ёнджин, прекрати. Что ты делаешь посреди мероприятия? Выходи на улицу».

«Тётя, как долго ты собираешься его защищать? Он всё знал! Он знал, что запатентованная технология компании Seongjin Chemical уже используется другой компанией и что патент будет аннулирован!»

"… О чем ты говоришь?"

Сумин, который как раз утром участвовал в подписании контракта с компанией Seongjin Chemical, недоуменно спросил. Ёнджин проигнорировал его и продолжил кричать на Ынхёка.

«Ты знал с самого начала, не так ли? Ты намеренно затягивал переговоры с Сонджином, затем передал сделку компании Hanjoo Chemical, и как только я подписал соглашение, ты подал иск о признании патента недействительным!»

Когда крики Ёнджина разнеслись по всему залу, Сумин, оказавшийся между двумя мужчинами, растерянно посмотрел на них. Ынхёк презрительно взглянул на Ёнджина.

Это был не мелкий бизнес; это была компания Daejin, крупная корпорация. Невозможно, чтобы у них не было этой информации. Но Ёнджин игнорировал всё и двигался вперёд, решив помешать Ынхёку, и теперь, когда всё пошло не так, он обвинял других. Всё было как всегда.

Хотя и правда, что Ынхёк подтолкнул Дэджина к этой ситуации, чтобы облегчить ему переговоры с компанией Hanjoo Chemical, это была его собственная вина, поскольку он не провел должного исследования.

Устав от безрассудства и глупости своего кузена, Ынхёк повернулся и ушёл, не сказав ни слова. Разъярённый Ёнджин оттолкнул Сумин и схватил Ынхёка за плечо. Ынхёк быстро оттолкнул руку Ёнджина, отряхнув плечо, словно оно было испачкано.

Этот пренебрежительный жест еще больше разозлил Ёнджина, и он бросился на Ынхёка, но Сумин быстро встал между ними.

«Прекрати, Чхве Ёнджин».

Сумин преградил путь Ёнджину и сердито посмотрел на зевак, которые обернулись, чтобы понаблюдать за происходящим. Ёнджин, теперь дрожащий от ярости, снова закричал.

«Тётя, это не пустяк! Этот гандон меня подставил! Представляешь, какой ущерб нам придётся понести?»

«Говорите потише. О чём ты кричишь, словно этим можно похвастаться? Ты что, не знаешь, как быстро здесь распространяются слухи?»

Сумин намекнул, что к завтрашнему утру это дойдёт до их бабушки и дедушки, и только тогда Ёнджин понял ситуацию, замолчав и побледнев.

«Выходи на улицу и поговори. Ынхёк, ты тоже…»

Когда Сунмин оглянулся на Ынхёка, призывая его уладить все на улице, Ынхёк, нахмурившись, посмотрел на свои наручные часы и вздохнул. Затем он с некоторым раздражением обратился к Ёнджину.

«Тебе следовало быть осмотрительнее. Если ты начал, не имея такой информации, тебе следует усомниться в собственном интеллекте. Ты просто зря потратил время».

"Привет!"

«Время вышло».

Ынхёк повернулся, чтобы уйти, и направился из зала, но Ёнджин снова бросился на него, выворачивая его тело. Когда агенты преградили путь Ёнджину, который отчаянно барахтался, тот закричал.

«Убирайтесь с дороги! Неужели никто из вас не знает, кто я?»

Когда Ёнджин начал кричать на сотрудников службы безопасности, Сунмин быстро крикнул, чтобы прикрыть рот.

«Заткнись, Чхве Ёнджин».

«Дядя, ты слышал, что этот парень только что сказал! Как он смеет, будучи сыном слуги…»

В порыве потери самообладания и желания сказать что-то лишнее, Сунмин быстро закрыл рот Ёнджину.

"Замолчи!"

«Дядя!»

«Ты уже пьян? Разве ты не знаешь, что у этого парня вспыльчивый характер? Если ты его спровоцируешь, пострадаешь ты сам. Просто тихонько уходи отсюда».

Ёнджин, сверкнув на него взглядом, который, казалось, угрожал ему уходом или тем, что его вытащат, как собаку, в сердцах пнул пол и откинул волосы назад. Пока Сунмин успокаивал шум в оживленном зале, Ынхёк быстро пересёк коридор. Эрик, следовавший за ним, с любопытством что-то сказал.

«У тебя довольно необычное прозвище. Улей и гадюка — очень похоже. Полагаю, вы хорошо знакомы, раз вы семья».

«…»

«Кстати, твой кузен — настоящий тупица. Он, конечно, знает, что к чему, но я думал, он готов был понести убытки, лишь бы тебя подколоть, а он, оказывается, понятия не имеет, что к чему?»

«Именно таким уровнем интеллекта он и обладает».

«У него наверняка есть советники, верно? Стратеги или шаманы, как бы вы их ни называли?»

Ынхёк неодобрительно посмотрел на Эрика, который снова использовал странно подобранные слова.

«Это были бы стратеги».

«На этот раз я угадал. Разве Корея не страна шаманизма?»

Эрик заметил, что даже их деды ходили к гадалке, когда принимали важные деловые решения, и Ынхёк на этот раз с готовностью согласился.

«…Ну, в этом нет ничего плохого…»

«Так они существуют или нет?»

«Они не слушают никого умнее себя, поэтому, вероятно, и не слушают».

Ынхёк решительно высказал своё мнение, ускорив шаг, а Эрик тихонько присвистнул.

«Ух ты, впечатляет. Если у тебя низкий IQ, то хотя бы компетентных людей нужно держать рядом… Теперь я понимаю, почему корейским компаниям сложно привлекать инвестиции из-за рисков, связанных с владельцем. Если такой человек, который не умеет скрывать свои эмоции, становится владельцем, страдают именно слуги».

Несмотря на многочисленные отличия, словарный запас Эрика оказался на удивление точным, что заставило Ынхёка наконец-то расслабиться и улыбнуться.

«Ты хорошо владеешь корейским языком или нет?»

«Разве тебе не следует беспокоиться о своей семье по материнской линии, а не о моих знаниях корейского языка?»

«Я думал, ты сказал, что это не имеет значения?»

«Не ты, а компания Hanju Chemical. Daijin — довольно крупная компания, и у неё больше влияния в Корее, чем у нас. Мы не можем исключить возможность давления с их стороны».

«Разве ты не говорил, что в судебном процессе проиграть сложнее?»

Теперь, когда он об этом подумал, Эрик кивнул. Даже если Дайджин заключит сделки с судьями, дело дойдёт до Верховного суда, и всё будет непросто. Они уже собрали все доказательства и свидетелей, поэтому даже если другая сторона привлечёт шамана, победить будет сложно.

«Но, похоже, твои отношения довольно плохие».

Когда Эрик ненавязчиво расспросил Ынхёка о его кузене, Ынхёк небрежно ответил.

«Он — третья вещь, которую я ненавижу больше всего».

«А первый и второй?»

«…Ты звонил по поводу машины?»

«Я это сделал».

В ответ на слова Эрика, который сказал, что вызвал машину, наблюдая за дракой между Ынхёком и его кузеном, Ынхёк взял пальто в вестибюле и направился к двери. Он, казалось, очень хотел поскорее оттуда уйти, и Эрик надел пальто и вышел на улицу, где их обдало пронизывающим ветром.

С приближением декабря температура резко упала. Плотно закутавшись в холод, который, казалось, пронизывал его до костей, Ынхёк ускорил шаг, когда вызванная им машина остановилась перед галереей.

Сжав губы и едва дыша, Эрик поспешил в машину, и, когда дверь закрылась, наконец заговорил.

«Очень холодно».

«Ты привыкнешь. Это только начало».

Ынхёк ответил, что это только начало ранней зимы, на что Эрик отреагировал гримасой.

«Это только начало?»

«Пик приходится на февраль».

«Хорошо, что я уезжаю раньше».

Эрик поклялся больше никогда не приезжать в Корею зимой, и, согревшись в теплом воздухе машины, вернулся к предыдущей теме.

«Но даже если твой кузин такой, разве допустимо так относиться к воему дяде? Он единственный родственник, с которой ты поддерживаешь связь».

«Как только она тебя найдёт, всё затянется. Мне нужно вернуться в отель до 13:00».

«Ты Золушка? Что ты имеешь в виду?..»

Эрик уже собирался пошутить, что они едут в карете из тыкв, когда вдруг вздохнул, словно что-то вспомнив.

«О, твой младший брат или сестра в отпуске…»

Заметив проницательное замечание Эрика, Ынхёк с ничего не выражающим лицом достал телефон, чтобы проверить еще раз. Эрик ненавязчиво спросил.

«Я знаю, ты не ответишь, но… всё же я спрошу ещё раз: что ты хочешь делать со своим младшим братом или сестрой?»

«…»

«Ты нехарактерно затягиваешь дело, и твое отношение уклончиво, поэтому я и спрашиваю. Обычно ты бросаешся в омут с головой, не оглядываясь назад, поэтому, если я собираюсь тебя поддержать или выручить, мне нужно знать твой план, верно?»

Когда Эрик стал расспрашивать Ынхёка, тот дал уклончивый ответ.

«…Это не мне решать».

"Не тебе решать?"

«Все решения принимает Джунён».

«Ты просто позволяешь ему самому принять решение?»

Это замечание снова вызвало у Ынхёка неоднозначную улыбку. Хотя её смысл по-прежнему оставался непонятным, Эрику, к счастью, на этот раз удалось уловить её значение.

«Твой брат знает, что ты ищешь дом для молодоженов?»

«Это решение должен принять Джунён».

Ынхёк решительно ответил, дав понять, что сам тоже не может решить, что означает этот дом. Эрик откинулся на спинку кресла, посмеиваясь над комментарием.

«Конечно, это произойдет. Если ты заведешь в этом доме большую собаку, это будет идеальный дом для молодоженов».

Эрик цокнул языком, отметив, как хорошо говорит Ынхёк, и вспомнил, как видел интерьер, оформленный в уютной и мягкой цветовой гамме, с кроватью с балдахином в самой большой спальне. Ынхёк продолжал смотреть в окно со странной улыбкой на лице.

Эрик вздохнул, увидев это хитрое выражение лица.

«Если бы балдахин был кружевным, я бы разорвал с тобой все связи».

«Хорошо, что это не так. Джунён ненавидит кружева».

Эрик, уже зная ответ, рассмеялся, поняв, что Ынхёк оформил самую большую спальню в соответствии со вкусом Джунёна.

«При этом ты выражаешь уважение к мнению своего брата?»

«Потому что он мой драгоценный младший брат».

«А что, если твой брат скажет, что хочет встретиться с кем-то другим?»

«Тогда я подожду. Пока они не расстанутся».

«Не раньше, чем ты заставишь его расстаться?»

На этот вопрос Ынхёк ответил молча. Эрик быстро понял, что это молчание означает «да». Однако он также осознал, что Ынхёк просто пытался своими словами скрыть какие-либо доказательства.

«Я уже неоднократно говорил: просто не разжигай никаких скандалов».

Поскольку это не имело к нему никакого отношения, Эрик снова достал телефон и отправил кому-то сообщение. Разговор на мгновение прервался, и Ынхёк посмотрел на темное небо за окном.

Ночь была окутана густой облачностью.

По всей видимости, скоро пойдет снег.

***

«Проблема шума в номере 1305 решена».

[В чём дело?]

«Все четверо были женщинами, и никаких признаков насилия не обнаружено. Похоже, у них произошла небольшая ссора во время пижамной вечеринки. Охранники это подтвердили и ушли».

Быстро идя по коридору 13-го этажа к лифту с наушниками в ушах, Джунён сообщил о ситуации с претензией Вонху, который руководил ночной сменой, и тот отреагировал в соответствии с инструкцией.

[Какое облегчение. Отличная работа.]

«Да. Я скоро вернусь».

Закончив свой доклад, Джунён, идя по коридору, огляделся, не возникло ли ещё каких-либо проблем, а затем вошёл в лифт и нажал кнопку открытия холла. К счастью, в пустом лифте он почесал затылок.

Обычно после полуночи было самое спокойное время, но с приближением пикового сезона количество различных проблем и претензий увеличивалось. Из-за этого он уже трижды за день побывал в разных номерах.

В разгар сезона могли происходить самые разные инциденты, но он вздохнул, думая, что ситуация, похоже, ухудшается с ростом числа людей, устраивающих вечеринки в номерах или отдыхающих в отеле.

Когда двери лифта открылись на этаже с холлом, было тихо из-за раннего утра. Оглядев пустой холл, где никого не было, Джунён направлялся обратно к стойке регистрации, когда внезапно остановился, чтобы проверить уведомления на телефоне. Он подумал, не прислал ли ему брат какие-нибудь сообщения или не связался ли с ним, но поскольку он только что разговаривал с ним перед тем, как подняться в свой номер, панель уведомлений была чистой.

Испытывая на данный момент некоторое разочарование в себе, он легонько потер щеку.

Он шесть лет жил спокойно, не связываясь со своим братом, но теперь, как только мысль о том, что брат рядом, заставляла его проверять телефон при каждой возможности. Именно поэтому его коллеги быстро это заметили.

Вопреки своему первоначальному решению постепенно отдалиться от брата, с течением времени он становился все более зависимым от него.

Это чувство могло ощущаться сильнее, потому что оно было мимолетным, но даже в этом случае оно было слишком навязчивым.

Если его брат ушёл, то…

В тот момент он почувствовал холод в груди, но покачал головой, чтобы отогнать эту мысль.

Даже если бы его брат ушёл, ничего бы не изменилось. Они могли бы продолжать жить так, как жили раньше. В конце концов, это было бы то же самое, что и не видеть друг друга. Даже если бы брат ушёл, они всё равно могли бы иногда созваниваться, чтобы узнать, как у них дела, зная, что оба живут здоровой жизнью.

Затем…

«Я точно слышал, что Ча Ынхёк остановился в этом отеле».

Как раз когда он собирался открыть дверь на ресепшен, он услышал знакомое имя и резкий голос, пронзивший его уши, отчего Джунён замер на месте, словно его поразила молния.

Это был невероятно знакомый голос.

Шесть лет назад они разговаривали всего несколько минут, но этот голос казался ему таким, каким он никогда не сможет забыть до самой смерти.

Пока кошмарное воспоминание проносилось в его голове, он стоял в оцепенении, пока не услышал тихий голос Вонху.

«Прошу прощения. Мы не можем разглашать личную информацию наших клиентов».

«Кто-то здесь сказал, что видел его, так как же можно было его не видеть?»

«Мы не можем предоставить информацию о наших клиентах, проживающих в отеле. Если вам известен номер комнаты, я могу передать вам сообщение».

Мужчина цокнул языком, услышав стандартный ответ из инструкции.

«…Как же это раздражает».

Взглянув на мужчину, стоявшего перед стойкой регистрации, Джунён увидел его лицо сквозь слегка приоткрытую дверь.

Это был определённо тот же человек. Его лицо и манера говорить были абсолютно одинаковыми.

Как бы он ни старался забыть, ему это не удавалось.

Этот взгляд, этот раздраженный тон так отчетливо запечатлелись в его памяти.

«А как насчет Эрика Бейкера?»

«Я также не могу это подтвердить».

Поскольку он не мог бездумно упомянуть важную персону, голос Вонху твёрдо отказался дать чёткий ответ, заставив мужчину глубоко вздохнуть. Затем он раздражённо откинул волосы назад, вытащил из кармана пальто футляр для визиток и протянул одну из них Вонху.

«Пожалуйста, передай мою визитку и сообщение Ча Ынхёку. Он поймет, что я пришел, если ты скажешь, что это был Хан Чжэхи. Обязательно попроси его связаться со мной».

Четко слышное эхо имени в чрезмерно тихом вестибюле вызвало у Джунёна головокружение, и он крепко зажмурил глаза.

Да, это было его имя.

Хан Чжэхи.

***

Тот день просто оказался неудачным.

День и так был непростым из-за выпавшего накануне снега, а после обеда ему пришлось спешно возвращаться домой, чтобы сдать отчет, который он забыл. По дороге в школу он столкнулся с велосипедистом, повредив локоть и колено. Уже одно это сильно вымотало, а после послеобеденной лекции он забыл сумку с ноутбуком и был вынужден спешить обратно в класс, совершенно обессилев.

Это был суматошный и беспорядочный день. Нет, точнее, это был неудачный день.

Тем не менее, он пытался успокоить себя, думая, что ничего больше не случится, но, к сожалению, на этом его несчастья не закончились. Друзья, которые планировали провести всю ночь в библиотеке перед экзаменами, начали спорить из-за пустяков, и в итоге даже подрались, из-за чего всю группу выгнали из библиотеки. Из-за этого планы полностью сорвались, и ему пришлось вернуться домой до 2 часов ночи, вместо того чтобы бодрствовать всю ночь.

Он подумывал позвонить брату, но тот уже должен был спать, поэтому он тихо вернулся домой, стараясь открыть дверь как можно бесшумнее. Он осторожно закрыл дверь, не издав ни звука, и направился во внутреннюю спальню, не включая свет.

Хотя на нем были кроссовки, он знал, что его брат чутко спит, поэтому осторожно направился в самую дальнюю спальню, когда внезапно услышал тихий шум.

Издалека донесся очень слабый, странный звук, и он остановился, услышав этот необычный, незнакомый ему шум.

Почувствовав неладное, он перевел взгляд в сторону источника звука, который доносился из комнаты его брата, расположенной напротив его собственной.

Этот шум был странно неприятным для его ушей. Во время их последнего телефонного разговора брат сказал, что ляжет спать около полуночи, поэтому звук показался ему особенно зловещим.

Ощущая тревогу, что могло случиться что-то плохое, он напряг плечи и направился обратно по коридору к комнате брата. В темноте он увидел слабый свет.

Он знал, что брат всегда оставлял дверь слегка приоткрытой, чтобы слышать его приход, когда тот возвращался поздно, но ему казалось странным, что человек, чувствительный к свету и спящий под плотными шторами, будет включать свет в это время.

В разгар этой неразберихи он как можно тише прокрался вперед, услышав тихое мычание.

Он что, ранен? Эта мысль его немного встревожила.

В последнее время его брат слишком много работал, а ведь он никогда не проявлял признаков болезни, поэтому он поспешил к двери, когда сквозь щель в открытой двери показалась странная картина.

Мужчина сидит спиной к мужчине, слышен скрип матраса под ним, мягкое освещение, а сверху сидит другой мужчина, обнимая его за плечи и покачивая бедрами, при этом издавая стоны.

Поначалу он не мог сразу понять, что происходит перед ним.

Нет, на самом деле, он, возможно, и знал, но не хотел это признавать.

Или, точнее, он понимал действия этих двоих, но не хотел признавать, кто этот человек, стоящий спиной.

Он не мог чётко разглядеть лицо, но по виду со спины безошибочно узнал, кто это. Не было необходимости спрашивать, чья это спальня; он слишком хорошо знал эту спину, чтобы перепутать её с чьей-либо другой.

Однако он не мог смириться с ситуацией. Пока он застыл на месте, не в силах нормально выдохнуть, мужчина, стонущий, прижавшись к плечу брата, повернулся и посмотрел на него.

И их взгляды встретились.

В тот момент, когда они встретились взглядами, на лице мужчины расплылась улыбка.

Это была улыбка, словно она была напоказ, обворожительная улыбка прекрасного мужчины, и он инстинктивно отступил на шаг назад.

Затем, тихо, но быстро, он прошел по ковру и выбежал из дома на темную улицу.

Он понятия не имел, куда идти, но отчаянно двигался, стараясь как можно дальше убежать от этого дома.

Он не чувствовал зимнего холода и не боялся темноты.

В итоге, в тот день он так и не смог вернуться домой.

***

Выключив кран, из которого лилась холодная вода, Джунён наконец поднял голову и посмотрел в зеркало, крепко сжимая раковину.

Затем, глядя на своё отражение, он начал упорядочивать хаотичные мысли, кружащиеся в его голове.

Зачем этот человек пришел в этот отель? Он все еще встречался с его братом? Он вернулся на этот раз со своим братом?

Нет, этого не может быть. Если бы они вернулись вместе, им не пришлось бы приходить сюда в поисках «Ча Ынхёка». Единственная информация, которой он располагал, заключалась в том, что он находится в этом отеле, поэтому он, должно быть, подошел к стойке регистрации. Если бы они действительно вернулись вместе, они бы забронировали отель вместе. Но в его памяти не было имени «Хан Чжэхи» среди постояльцев отеля. Он бы наверняка вспомнил это имя, если бы увидел его.

Тогда, может быть, он с ним не общался? Может, он проделал весь этот путь, услышав какой-то слух?

Вполне возможно, что обстоятельства вынудили его вернуться домой раньше. Прежде всего, прошло шесть лет; они могли отдалиться друг от друга.

Но если они расстались, зачем он приехал искать брата? Нет, даже до этого контактная информация брата оставалась прежней. Зачем ехать так далеко, вместо того чтобы просто позвонить?

Телефонный звонок легко соединил бы его с братом…

Размышляя над этим, Джунён быстро покачал головой.

Ему не стоило об этом беспокоиться.

Какими бы ни были их отношения раньше или какими бы они ни стали в будущем, этот вопрос его не касался.

Хотя его появление на мгновение ошеломило и повергло в панику, он не имел права вмешиваться в то, с кем встречается его брат и какие отношения у него складываются. Это был глубоко личный вопрос, в который даже братья, сестры или родители никогда не должны вмешиваться.

Более того, если бы это были отношения, подобные отношениям его брата и его собственным — отношения, основанные исключительно на привязанности и доверии, без какого-либо пересечения, — им ни в коем случае не следовало бы вмешиваться в эту часть.

Всё, что он мог делать, это молиться, чтобы его брат встретил того, кого он по-настоящему полюбит, и обрёл счастье.

Это было наиболее оптимальное расстояние между ними.

Ему ни в коем случае нельзя подходить ближе.

Чрезмерные амбиции приведут лишь к краху.

Глава 4

«…Ён? Джунён?»

"Ага?"

Внезапно услышав голос, вырвавший его из оцепенения, Джунён вздрогнул и обернулся, увидев Вонху, смотрящего на него с удивленным выражением лица.

«Почему ты так отвлёкся ? Ты же говорил, что плохо себя чувствуешь. Тебе до сих пор плохо?»

Джунён, который ещё сегодня днём казался полным жизни, выглядел взволнованным и беспокойным, совершая мелкие ошибки с тех пор, как встал со своего места, почувствовав себя плохо. Обеспокоенный Вонху спросил его, и Джунён поспешно ответил, немного смущённый.

«Нет, сейчас я чувствую себя лучше».

«Твое лицо выглядит неважно».

"Я в порядке."

Произнося эти слова, Джунён сознательно поднял взгляд, чтобы осмотреть вестибюль, но внезапно нахмурился, увидев то, что скрывалось за стеклянной дверью.

Выпал снег,как и предсказывал прогноз погоды. Возможно, из-за этого он плохо себя чувствовал.

Под бушующей за окном суровой метелью он почувствовал странное напряжение, нервы были на пределе. Сердце тоже билось чаще обычного.

Слова, которые он сказал, что все будет хорошо, если пойдет снег, теперь казались пустыми, поскольку снег начал его раздражать.

До прошлого года все было в порядке. Хотя и не идеально, состояние улучшилось настолько, что это не стало серьезной проблемой в его повседневной жизни.

Но по какой-то причине сейчас снег его беспокоил. Снежинки, покрывающие ночное небо, постоянно вызывали в памяти старые воспоминания.

«Важный гость всё ещё не пришёл?»

В ответ на внезапный вопрос Вонху, Джунён, который до этого безучастно смотрел в небо за дверью, быстро повернулся к нему, и Вонху продолжил рассказ.

«Президентский зал».

«…Ах, да… Он ещё не зарегистрирован».

«Он забронированы на имя Эрика Бейкера, но человек, пользующийся президентским номером, — это не Эрик Бейкер, верно? Ты проверял паспорта гостей?»

«…Да. Я сохранил экземпляр.»

Джунён понимал, почему Вонху вдруг стал проверять личность гостя в президентском зале, но, сделав вид, что не замечает, подтвердил с ним список гостей. Затем Вонху объяснил ситуацию, произошедшую ранее.

«Когда ты поднимался по лестнице, кто-то искал Ча Ынхёка… Ах да. Президентский номер, Ча Ынхёк. Но почему он забронирован на имя Эрика Бейкера?»

«……»

«Теперь, когда я об этом думаю, он попросил помощи при регистрации, верно? Он сказал, что знает тебя…»

Когда Вонху спросил об их отношениях, Джунён замялся, его губы дрогнули.

Менеджер, должно быть, старался не разглашать это, но, учитывая количество присутствующих, слухи просто не могли не распространиться.

Даже если бы никто не разговаривал, им было бы любопытно узнать, какие у них отношения.

«Он просто человек, которого я немного знаю…»

Было трудно сказать, что он его сводный брат, и он не мог сказать, что они не знакомы, поэтому он отмахнулся от объяснения. Тем временем он заметил, как открылась дверь в гостиничный номер. Увидев прибывшего поздно вечером гостя, они оба поспешно выпрямились, когда к стойке регистрации подошел знакомый клиент.

«Роскошный люкс. Номер 1804».

Несмотря на грубое поведение мужчины, который бросил карточку и с усталым выражением лица указал номер комнаты, Джунён ответил спокойно, словно привык к такому поведению.

«К сожалению, номер 1804 в настоящее время занят гостем, проживающим длительное время».

Когда Джунён вежливо ответил, объяснив, что номер 1804 — это люкс, зарезервированный для Эрика, мужчина раздраженно потер лоб.

«Тогда дайте мне 1805 год».

«Этот номер тоже занят. Извините, но можем ли мы подготовить для вас номер 1806?»

Когда Джунён высказал своё осторожное предложение, мужчина разразился гневом.

«Это не люкс!»

«В настоящее время все номера люкс забронированы».

В будние дни номера люкс редко были полностью забронированы, но в последнее время, из-за череды международных конференций и выставок в этом районе, они были заняты на несколько дней. Зная, что обычно он пользуется номером 1805, Джунён объяснил ситуацию как можно мягче, пытаясь понять его, но мужчина, похоже, не был заинтересован в том, чтобы его выслушать.

«Что за чертовщина? Вы что, не хотите вести бизнес? Вы же и в прошлый раз говорили то же самое!»

«Приношу свои извинения за неудобства, сэр. В номерах люкс проживает много гостей, которые останавливаются на длительный срок, поэтому все номера забронированы».

«Я всегда пользуюсь именно этой комнатой. Вы разве не знаете, кто я? Сколько денег я потратил в этом отеле?»

Когда он кричал, сильный запах алкоголя и невнятная речь заставили Джунёнга инстинктивно вздрогнуть.

Это был своего рода условный рефлекс. Нет, если быть точным, это следует назвать травмой.

Крупный мужчина, запах алкоголя и крики.

Это было воспоминание, глубоко запрятанное в прошлом, слишком давнее, чтобы его вспомнить, но всякий раз, когда крупный мужчина средних лет кричал или проявлял агрессию в состоянии алкогольного опьянения, эти воспоминания неожиданно всплывали на поверхность, пугая его.

Хотя он и понимал, что теперь он взрослый и что обычный мужчина не сможет его одолеть, страх, запечатленный в его памяти с детства, не исчезал легко.

Пока Джунён пытался убедить себя, что с ним всё в порядке, что ничего страшного нет и что этот человек не сможет причинить ему вреда, Вонху, стоявший рядом, быстро отреагировал, увидев бледное лицо Джунёна.

«Прошу прощения, сэр. У нас много постоянных гостей, и я приношу извинения за доставленные неудобства. В качестве извинения мы подготовим для вас набор шампанского».

Когда Вонху попыталась успокоить мужчину, и без того известного своей высокомерностью, лицо последнего покраснело от гнева. Обычно такого уровня обслуживания было бы достаточно, но, возможно, из-за действия алкоголя или какого-то неприятного события, сегодня он начал кричать, не нуждаясь ни в чем другом.

«Вы что, думаете, я какой-то нищий? Где управляющий? Скажите управляющему, чтобы он вышел!»

«Уважаемый господин, это не было нашим намерением. Мы хотим извиниться за неудобства, причиненные вам как важному гостю нашего отеля. Если вы расстроены, я искренне извиняюсь».

«Кто вы такие, чтобы пререкаться? Так вы обучаете своих сотрудников? Где менеджер? Вызовите менеджера!»

Поздней ночью в тихом холле раздался громкий голос мужчины, и Джунён в шоке, дрожа, крепко зажмурил глаза, когда Вонху поспешно ответил ему.

«Прошу прощения, если вы почувствовали себя оскорбленными. Менеджера сейчас нет на месте. Если хотите, мы можем помочь вам с бронированием номера в другом отеле».

«Ты что, хочешь сказать, чтобы я убирался?»

Саркастический тон мужчины, интерпретировавшего все разговоры по-своему, заставил даже опытного Вонху засомневаться. Тем временем голос мужчины стал еще громче.

«Кстати, ты тот самый парень с прошлого раза, да? Тот, кто сказал, что брони нет, и велел мне уйти с высоко поднятой головой».

Три месяца назад мужчина неправильно истолковал слова Джунёна, заявив, что на его имя нет бронирования, и яростно пнул стол на стойке регистрации, после чего поднял руку, чтобы поманить его.

«Эй, ты! Выходи! Ты меня не слышишь? Выходи и встань на колени!»

Когда Джунён задрожал от страха из-за грубого голоса мужчины и запаха алкоголя, Вонху схватил Джунёна за руку. С такой силой, словно говоря, чтобы он не выходил, Джунён крепко сжал кулак, едва сдерживая эмоции, в то время как голос мужчины становился всё громче.

«Эй, ты! Ты что, глухой?»

Когда мужчина в приступе ярости снова пнул стол, Вонху, видимо, больше не в силах сдерживаться, крепко схватил Джунёна за руку и ответил ему тем же.

«Сэр, уже поздно. Пожалуйста, говорите тише. Я понимаю, что вы расстроены, но если вам есть что сказать, пожалуйста, подайте официальную жалобу».

«Что случилось? Вы все сошли с ума? Вы хотите разориться? Вы знаете, кто я? Вы оба выходите. Встаньте на колени, вы оба. Вы не выйдете?»

«Если вы ещё больше будете шуметь, я вызову охрану».

«Эти ублюдки!»

В ответ на спокойный ответ Вонху мужчина закричал, угрожающе подняв руку. От этого движения Джунён испуганно отшатнулся, и в этот момент мужчина схватил его за запястье.

Когда удивленный мужчина обернулся, Ынхёк, державший его за правое запястье, с ничего не выражающим лицом вывернул ему руку за спину. В тот же миг мужчина издал крик, похожий на вопль.

«Черт возьми! Кто ты, к черту?»

«Вызовите службу безопасности».

Полностью игнорируя грубые ругательства мужчины, Ынхёк спокойно предложил поскорее вызвать охрану, чтобы уладить этот вопрос, после чего Вонху поспешно включил наушник.

«Всем сотрудникам службы безопасности отеля следует собраться в холле».

В ответ на это объявление мужчина закричал.

«Этот ублюдок! Кто ты? Ты знаешь, кто я?»

«Мне нужно это знать?»

«Отпусти это! Ты не собираешься отпустить? Ты тоже хочешь попасть в тюрьму?»

Пока мужчина продолжал сопротивляться, Ынхёк вывернул ему руку еще сильнее, отчего Эрик, стоявший позади Ынхёка, цокнул языком.

«Сэр, пожалуйста, замолчите. Этот ублюдок сейчас сойдет с ума».

«Что вы, чёрт возьми, такое? Вы что, персонал отеля? Я вас всех уволю!»

«Прежде чем это произойдёт, я думаю, сначала у вас отвалится рука… Если уж вы собираетесь что-то делать, то просто вывихните её, не сломав. Если сломаете, это создаст гораздо большие проблемы».

Пока Эрик любезно давал эти указания, Сумин, только что вошедший в отель, неожиданно подошел и спросил:

"Что происходит?"

После инцидента в галерее Сумин был ошеломлен и спросил, что это за беспорядок в отеле, на что Ынхёк с раздраженным выражением лица ответил:

«Почему ты здесь?»

«Почему я здесь? Потому что ты так себя ведёшь… Директор Бэ?»

Сумин, который уже собирался отругать Ынхёка, увидел мужчину, которого держали за запястье, и спросил. Мужчина, с вывихнутой рукой и покрасневшим лицом, узнал Сумин и напрягся от удивления.

«Генеральный директор Чой…»

Наконец осознав ситуацию, Сумин медленно осмотрела Ынхёка и мужчину, с ужесточением выражения лица глядя на него.

«Что случилось с моим племянником?»

Упоминание «племянника» заставило мужчину на мгновение замешкаться, но вскоре он, казалось, понял смысл ее слов и напрягся. Когда реакция мужчины смягчилась, словно он внезапно протрезвел, Сумин жестом указал на Ынхёка.

«Ынхёк, отпусти его руку».

«Ты его знаешь?»

«Он директор нашей дочерней компании».

«…»

«Я сам с этим разберусь, так что отпусти ситуацию».

После этих слов Ынхёк наконец отпустил руку мужчины и посмотрел на него сверху вниз, на то, как тот сутулился и сгорбился.

«Директор из дочерней компании?»

«Это филиал сети магазинов одежды».

«Похоже, эта компания занимается только сбором мусора, не так ли?»

Как будто это было типичным поведением для преемника, Ынхёк цокнул языком, отчего Сумин скрестил руки и с обеспокоенным выражением лица переводил взгляд с Ынхёка на мужчину и обратно.

«Сначала я этим займусь. А ты иди наверх. И сегодня…»

Прежде чем Сумин успел закончить свое предупреждение, звучавшее так, будто он был полн решимости не допустить его побега, голос Вонху эхом разнесся по тихому залу.

«Джунён!»

После этого крика, похожего на вопль, люди в зале повернулись к стойке регистрации, а Вонху поспешно подхватил внезапно потерявшего сознание Джунёна, который в панике кричал.

«Здесь кто-то потерял сознание! Если есть медицинский персонал, пожалуйста, прибудьте!»

Пока Вонху в панике включал наушник, чтобы запросить помощь у другой команды, Ынхёк быстро вошёл в зону регистрации, проверил время на наручных часах и убедился, что у Джунёна пульс и дыхание. Спокойный и хорошо знакомый с ситуацией, Ынхёк несколько секунд прислушивался к дыханию Джунёна, прежде чем с облегчением вздохнуть.

«Гипервентиляции нет, поэтому после непродолжительного отдыха с ним все должно быть в порядке. У него просто был кратковременный обморок, поэтому, пожалуйста, попросите медицинскую бригаду подождать».

"Но…"

Словно спрашивая, можно ли не ехать в больницу после внезапного обморока, Вонху удивленно посмотрел на Ынхёка, а Ынхёк, естественно, обнимая Джунёна, ответил, словно пытаясь его успокоить.

«Пусть пока подождут врачи. Если когда он проснется, рядом будут другие люди, ему будет некомфортно, поэтому я заберу его с собой».

По-видимому, не имея времени продолжать разговор с Вонху, Ынхёк взял Джунёна на руки и снова подошел к входной двери, где Эрик быстро открыл ему дверь. Тем временем Сумин, наблюдавшая за ситуацией, с обеспокоенным выражением лица спросил Ынхёка.

«Действительно ли состояние Джунёна такое плохое?»

«Ситуация неблагоприятная, но, к счастью, он не впал в панику».

«Тем не менее, ему нужно обратиться в больницу. Ему следует поставить правильный диагноз, верно?»

«Когда он проснётся, я сообщу о ситуации. И самое главное, дядя, избавься от этого».

Не до конца понимая ситуацию, мужчина растерянно посмотрел в сторону Ынхёка, который указал на него подбородком. Сумин, выглядя ошеломлённым, посмотрел на Ынхёка. Мужчина, наконец поняв смысл этих слов, напрягся, и Сумин остановил его.

«Ынхёк, это…»

Когда Сумин попыталась успокоить Ынхёка, намекая, что это непростое решение, Ынхёк бросил на него холодный взгляд.

«Скажи это всего один раз. Убедись, что он больше никогда не увидит Джунёна, иначе я навсегда избавлюсь от него в Корее. Или мне самой с этим разобраться?»

Услышав серьёзную угрозу Ынхёка о том, что он действительно намерен избавиться от этого человека, Сумин вздохнул, словно у него не было другого выбора.

«…Хорошо, я сам со всем разберусь. Так что успокойся и сначала забери Джунёна. Я сам со всем разберусь и позвоню тебе позже».

«Я дам тебе день, чтобы ты этим занялся. Если к завтрашнему дню к этому времени ничего не будет решено, я сделаю это сам».

«Хорошо, я понял. Так что поторопись и уходи. Джунён выглядит совсем неважно».

Зная, что Джунён был единственной ахиллесовой пятой Ынхёка, Сумин быстро принялась разрешать ситуацию, пока Ынхёк спешно направлялся к лифту. Едва преодолев одно препятствие, Сумин глубоко вздохнул и повернулся к мужчине.

«Директор Бэ, немедленно отправляйтесь домой и соберите вещи вместе с семьей. Это для вашего же блага. Этот сварливый тип — единственный оставшийся кровный родственник младшего брата нашего председателя, который умер. Вам лучше избегать его, пока об этом не узнал председатель. Если председатель узнает, что вы сделали с его дорогим внуком, я не смогу справиться с последствиями, и вы, конечно же, тоже. Надеюсь, вы уже понимаете, что я имею в виду».

Мужчина, сбивчиво и невнятно говорящий, склонил голову и стал умолять Сумина, откликнувшись на очень любезное и подробное объяснение.

«Прошу прощения за грубость. Я не знал, что он внук председателя».

«Конечно, вы бы не знали. Нет, вы должны сказать, что не знали, даже если бы знали. Если бы знали, мне пришлось бы сообщить об этом председателю».

Сумин твердо заявил, что простое незнание не оправдывает сложившуюся ситуацию, отчего лицо мужчины побледнело. Понимая, что никакие оправдания не помогут ему преодолеть этот кризис, он выглядел ошеломленным, и Сумин позвал свою секретаршу.

«Дживон, отведи директора Бэ к нему домой. И собери все данные о повреждениях и инцидентах, произошедших в отеле. Обязательно сохрани записи с камер видеонаблюдения».

Как раз когда мужчина собирался возразить против намерения Сумин отправить его за границу под этим предлогом, его секретарь встал перед ним и вежливо указал на дверь.

«Пожалуйста, пройдите сюда, директор».

Мужчина, который до этого устраивал скандал и кричал на персонал, быстро смирился и пересек вестибюль, когда слова Сумин заставили его подчиниться. В внезапно затихшем коридоре Эрик подошел к Сумин и нарушил молчание, вместо того чтобы поздороваться с ней.

«Как ни странно, куда бы он ни пошёл, везде шумно, не правда ли? Ча Ынхёк?»

«В этом-то и проблема. Моему отцу это нравится, но…»

«Человек рядом с ним устал. Хотя это может быть забавно».

Сумин медленно повернулся, чтобы посмотреть на Эрика, и, лукаво и неторопливо ответив, произнес:

«Вы сказали, что вас зовут Эрик Бейкер?»

«Да. Ты же дядя Ынхёка, верно?»

«Меня зовут Чхве Сумин, я генеральный директор Min Entertainment. Если у вас есть время, не хотели бы вы немного поговорить со мной?»

Поскольку Сумин не мог поговорить напрямую с Ынхёком, он выразил желание поговорить с Эриком, и Эрик улыбнулся, словно ждал этого момента.

"Абсолютно."

***

Темное видение перед ним снова начало светлеть.

Ч

Джунён, потеряв сознание и только что очнувшись, прищурился, пытаясь привыкнуть к размытому изображению вокруг.

Но зрение у него по-прежнему было затуманенным, и он не чувствовал сил в теле. Казалось, мышцы полностью расслабились, и он не мог пошевелить ни пальцем.

Может, это грипп? Или просто усталость? А может,…

"Ты в порядке?"

Когда он снова моргнул в своем все еще смутном поле зрения, до его ушей донесся знакомый голос. Обернувшись в сторону звука, Джунён увидел Ынхёка, сидящего прямо рядом с кроватью, и удивленно спросил:

«Хён… почему…?»

«Ты разве не помнишь, что случилось вчера?»

При этих словах Джунён вспомнил человека, который кричал, и поднял руку, содрогнувшись от воспоминания.

Хотя это длилось всего мгновение, Ынхёк поспешно крепко сжал руку Джунёна, дрожа в ответ.

«Если тебе это трудно, тебе не обязательно это помнить».

«…Я опять упал в обморок?»

"Ага."

«Как ты это сделал…»

Поскольку его последнее воспоминание оборвалось в тот момент, когда мужчина поднял руку, он задался вопросом, почему здесь Ынхёк, и Ынхёк крепче сжал руку Джунёна и объяснил ситуацию после того, как потерял сознание.

«Когда я вернулся, того человека вытаскивали, а ты потерял сознание. К счастью, у тебя не было гипервентиляции, поэтому я отнёс тебя в эту комнату».

Услышав это, Джунён наконец сфокусировал взгляд на комнате, поняв, что находится в президентском люксе, и, удивлённо, попытался встать. Однако Ынхёк надавил ему на плечо, чтобы остановить его, прежде чем он успел пошевелиться.

«Не вставай. Тебя сегодня утром несколько раз вырвало. У тебя будет кружиться голова, поэтому просто ляг».

«…Меня вырвало?»

«Да. Возможно, тебя сильно напугал тот парень, и это вызвало обморок. Наверное, ты слаб, поэтому просто ляг».

«Нет. Я пойду домой и отдохну.»

Когда Джунён попытался снова сесть, услышав эти слова, Ынхёк осторожно надавил ему на плечо, чтобы остановить его.

«Нет. Если ты сейчас пошевелишься, тебя либо снова вырвет, либо ты потеряешь сознание».

«Сейчас со мной всё в порядке. И мне нужно идти на работу…»

Снова лёг на кровать, Джунён внезапно осознал, что находится в отеле, и повернулся к Ынхёку. Заметив замешательство в его взгляде, Ынхёк заверил его, что не стоит волноваться.

«Я молчал, так что не волнуйся и отдохни. Поскольку ты работаешь во второй половине дня, можешь полежать до ужина, прежде чем идти, если тебе нужно куда-то идти».

"Но…"

«Джунён».

Впервые за долгое время Ынхёк строгим голосом позвал Джунёна по имени, на что тот тихо пробормотал что-то себе под нос.

«Тем не менее, отсюда... нужно идти на работу...»

«Если я отправлю тебя домой одного в твоем нынешнем состоянии, я, наверное, разозлюсь на себя».

«…»

«Малыш?»

В ответ на молчание Джунёна, Джунён мягко подтолкнул Ынхёка к действиям, вздрогнув от неожиданности.

«Что с тобой вдруг случилось?»

«Ты же должен мне ответить, верно?»

Понимая, что Ынхёк пытается донести до него свою мысль, он заговорил нарочито серьезным тоном, отчего Джунён, смущенный, натянул на голову одеяло.

«Я же тебе говорил чтобы ты меня так не называл».

«Я буду продолжать называть тебя так, пока ты не ответишь».

Зная, что Ынхёк всегда смущался и стеснялся, когда его так называли с детства, Джунён наконец кивнул, словно поняв.

«Хорошо. Я лягу. Раз уж я здесь…»

«Хорошо, ты сделал правильный выбор».

По-видимому, довольный реакцией Джунёна, Ынхёк протянул руку, чтобы погладить его по голове, отчего тот испуганно вздрогнул. На мгновение остановившись, увидев рефлекторную реакцию, Ынхёк затем нежно погладил Джунёна по голове.

«Тогда отдохни. Я сейчас быстро позвоню».

«Разве тебе сегодня не нужно куда-то идти?»

«У меня будет время утром. Я попросил подготовить твою одежду, так что просто отдохни. Тебя всю ночь рвало, так что тебе будет трудно позавтракать… Дай мне знать, когда почувствуешь себя лучше. Я закажу что-нибудь легкое».

"…Хорошо."

«Молодец. Тогда отдохни.»

Как только он закончил говорить, Ынхёк ещё раз погладил Джунёна по голове, прежде чем встать. Словно под действием заклинания, Джунён снова закрыл глаза. Словно вся усталость нахлынула на него разом, Джунён снова заснул, выглядя так, будто потерял сознание. Тихо наблюдая за ним, Ынхёк затем молча вышел из комнаты.

Имея при себе только телефон, Ынхёк вышел и быстро нашел номер Сумин, чтобы позвонить ему. По пути к ресепшену, услышав гудок трубки, он услышал усталый голос.

[«Что происходит? Ты мне первым позвонил?»]

«И что с того?»

["Что?"]

«Ты позаботился об этом вчера?»

Когда Ынхёк вошёл в гостиную и сел на диван, он уточнил свой вопрос. Сумин вздохнул и ответил.

[«Он уедет в Мексику до полуночи. Я оформил его перевод в мексиканское отделение сегодня же».]

"Вот и все?"

«Это лучшее, что я смог сделать».

Когда Сумин разозлился, указав на существование трудового законодательства и на то, что уволить кого-то за одну ночь — дело непростое, Ынхёк возразил.

«Это всё, на что ты способный?»

«В отличие от тебя или твоего отца, я разумный и логичный человек, который ценит порядок и соблюдение процедур. Это максимально радикальный шаг, на который я способен».

«Тогда мне следовало просто разобраться с этим самому».

[«Не надо. Ты, чертов идиот.»]

«Тогда убедитесь, что с этим разобрались».

[«С этим разобрались. Мексика — опасная зона, поэтому он не сможет покинуть территорию, где находятся наши сотрудники. Я ясно дал понять, что он никогда не вернется. Он не вернется в Корею, и я также предупредил его, чтобы он не ездил в США. Он больше никогда не появится у тебя на виду. Никогда.»]

Когда Сумин заверил Ынхёка, что если этот человек когда-нибудь вернется, он со всем разберется, Ынхёк наконец откинулся на диване и откинул волосы назад, выглядя довольным.

«Ты сделал смелые заявления, поэтому я тебе поверю. Но если он снова появится, я не могу гарантировать, что буду делать».

[«Думаешь, я не знаю твоего характера? Я же ясно дал понять. Он также знает, что у него будут серьезные проблемы, если председатель об этом узнает.»]

«Хорошо. Теперь найди психолога. Специалиста по травмам, желательно женщину в возрасте 50-60 лет. Ни в коем случае не мужчин».

Когда Ынхёк упомянул, что его дядя наверняка знает кого-то, Сумин, быстро сообразив, спросил:

[«Неужели у Джунёна всё так плохо?»]

«Его рвало всю ночь».

["Все еще?"]

«Ему стало лучше после поездки в США. У него был только один приступ, но с тех пор его состояние стабильно. Вероятно, вчерашняя ситуация спровоцировала у него приступ из-за накопившегося стресса».

«Да, запах алкоголя был очень сильным».

Пьяный мужчина лет пятидесяти, кричащий и применяющий насилие снежной ночью — это стало идеальным поводом.

«Он такой добрый, милый ребенок… Как жаль».

«После отъезда за границу он был так занят адаптацией, что я подумал, что с ним все в порядке, и пренебрег этим. Наверняка были и корейские консультанты».

«Консультирование может различаться в зависимости от обстановки и культурного контекста. Корейцам лучше проходить лечение в Корее, особенно при психических расстройствах».

"Это правда."

Тон Ынхёка был безжизненным, и на мгновение разговор затих. В слегка неловком и мрачном молчании Сумин, не зная, что еще сказать, осторожно спросил:

[«Возможно, этот вопрос излишний… но ты ведь не собираешся возвращаться из-за Джунёна, правда?»]

«Наверное, ты  вчера обсудил это с Эриком?»

[«Эрик об этом упоминал?»]

«Я знаю, как сильно эта идея не нравится семье».

Ынхёк, уже проинформированный Эриком об их долгом разговоре, продолжавшемся до раннего утра, прервал попытку Сумин задать дополнительные вопросы. Сумин что-то пробормотал, видимо, убеждённый.

[«Значит, ты всё-таки возвращаешься из-за Джунёна.»]

«Думай что хочешь. Что бы я ни сказал, ты всё равно будешь верить в то, во что хочешь, верно?»

[«Не играй со мной в психологические игры. Я знаю тебя с самого рождения. Думаешь, я на это поведусь?»]

«Самая большая ошибка в семейных отношениях — это предполагать, что ты знаешь о человеке всё только потому, что знаешь его с рождения».

Когда Ынхёк ответил, посоветовав Самину не считать, что тот знает о нём всё, Сумин цокнул языком.

«Ты такой бессердечный придурок».

«Я сказал всё, что хотел, поэтому кладу трубку».

["Жду."]

"Что?"

«Свяжись со своими бабушкой и дедушкой как можно скорее. Если ты вернёшься ,не позвонив им, они расстроятся».

«Это слишком хлопотно».

Ынхёк категорически отказался звонить бабушке и дедушке, зная, что как только он это сделает, они завалят его всяческими придирками и вмешательством, например, будут говорить ему вернуться домой, спрашивать, почему он живёт один, и так далее. Сумин спросил, искренне интересуясь:

[«И твоя мама, и профессор Ча были такими добрыми и мягкими. Как же у тебя развился такой вспыльчивый характер?»]

«Наверное, он перенял черты другой стороны».

[“…Теперь, когда ты об этом заговорил,все стало понятно. Твой отец говорит, что не может тебе отказать, потому что ты на него похож. Внешность твоей мамы, ум доктора Ча и вспыльчивость твоего отца… Что же ты за чудовищный гибрид?”]

«Теперь, когда ты так это сформулировал, это звучит ужасно».

Когда Ынхёк усмехнулся, признав, что тоже не может себе это представить, Сумин с обреченным вздохом сказал: «Смирись».

[«Черт возьми, сопляк. Положи трубку.»]

"Хорошо."

Закончив разговор, Ынхёк положил телефон и перевел взгляд на окно. Снег шел с самого утра и продолжал падать.

Пьяный мужчина лет пятидесяти, буйствующий в снежную ночь — это, безусловно, ситуация, которая могла бы спровоцировать травму у Джунёна. Но Ынхёка озадачило другое.

Обмороки были вызваны травмой, но постоянная рвота была признаком стресса. Это случалось не так часто, чтобы Джунён это заметил, но когда уровень стресса достигал пика, его рвало. Это происходило, когда он адаптировался к новой обстановке после повторного брака родителей, когда он узнал об освобождении своего биологического отца, и после смерти родителей — а также когда он впервые приехал в США. Он совсем не мог спать и его постоянно рвало. Хотя это может показаться простой проблемой с пищеварением, причиной, несомненно, был стресс.

Когда уровень его стресса превышал определённый порог, это проявлялось в рвоте. Он был ребёнком, крайне восприимчивым к стрессу и обладающим хрупким психическим состоянием.

До вчерашнего телефонного разговора Джунён казался в порядке. Если бы его состояние ухудшилось, Ынхёк сразу бы это заметил. Джунён считал, что хорошо умеет скрывать свои эмоции, но на этот раз ему совсем не удавалось скрыть их ни выражением лица, ни голосом.

Значит, за это время должно было произойти что-то еще.

Пока Ынхёк сидел, погруженный в размышления, откинувшись на спинку стула, его телефон снова зазвонил. Взглянув на экран, он увидел, что на этот раз звонит Эрик.

"Ага."

[«Ты можешь выйти сегодня днем?»]

"Зависит от."

[«Зависит от чего? Я сам справился с утренним расписанием. Дай мне немного отдохнуть.»]

«Ты просто убирался».

[«Ты же знаешь, что уборка — самая грязная часть работы, верно?»]

«Поэтому я и взял тебя с собой. Так что тебе стоит это сделать».

«А зачем бы я тогда стал отправлять частный самолет, чтобы доставить тебя сюда?» — возразил Ынхёк, на что Эрик ответил раздраженным тоном.

[«Хорошо. Но приходи сегодня днем, если сможешь.»]

«Посмотрю, что там с Джунёном».

Эрик, ожидая такого ответа, недоверчиво спросил.

[«Неужели сейчас мне следует сказать: „Ты такой надоедливый“?»]

«Нет.  Тебе следует сказать: „Столько, сколько тебе нужно“».

«Ты правда думаешь, что я слишком уступчивый, да?»

«Ты довольно свободно владеете корейским языком. С таким уровнем ты должен справиться сам. Я кладу трубку».

Внезапно закончив разговор, Ынхёк встал и вышел из приемной. Какова бы ни была причина, он чувствовал, что сейчас должен быть рядом с Джунёном.

***

Джунён определённо осознавал, что это сон.

Это был осознанный сон.

Всё его тело было вялым, а мысли блуждали по воспоминаниям прошлого.

Сцены, выцветшие, как старые фотографии, и покрытые пылью, появлялись и исчезали, переплетались и рассеивались, чтобы затем быстро появляться снова и снова.

В его воображении возник образ небольшой детской площадки из детства, который вскоре слился с видом школьного двора, а затем снова исчез. После этого перед его глазами развернулась сцена похоронного зала.

«Теперь, когда я об этом думаю, второй отец был чем-то вроде…»

«Кровь не лжет. Если отец такой, ты думаешь, ребенок вырастет нормальным?»

«Просто подержите его год, а когда он поступит в колледж, сними ему комнату в общежитии или что-нибудь подобное. Оплатите за него обучение и аренду, а затем продай все активы до того, как он достигнет совершеннолетия. Вот и все».

Воспоминания проносились перед глазами, словно быстро смонтированные сцены из фильма. Джунён пытался проснуться от сна, но это было невозможно.

Он изо всех сил пытался пошевелиться, но чувствовал себя парализованным — не в силах даже пошевелить пальцем. По мере того, как он пытался изменить положение тела, воспоминания начали затихать.

Всё стало двигаться вяло, словно к изображению был применён фильтр замедленной съёмки.

Откуда-то вылетела бутылка соджу и разбилась вдребезги, в его голове раздался оглушительный рев, слова были неразборчивы. Кровь забрызгала старый линолеумный пол.

Несмотря на то, что Джунён опустил голову и закрыл уши, ему не нужно было видеть или слышать, чтобы понять, что происходит.

Хотя он понимал, что это всего лишь сон, ужас был настолько реальным, что дрожало всё его тело. Он желал, чтобы эта сцена поскорее закончилась, но она тянулась мучительно долго, словно застрявшее в буферизации видео.

В том кошмаре, где одна секунда казалась годом, Джунён свернулся калачиком, прикрыв уши, когда издалека начала ползти и двигаться тень.

Искаженная черная фигура медленно приближалась. Охваченный страхом, Джунён попытался отступить, но его уже загнали в угол. Выхода не было.

По мере приближения тени его охватили чувство безнадежности и страха. Когда Джунён наконец поднял голову, перед ним предстала высокая фигура, медленно поднимающая руку.

И тут рука мужчины начала опускаться.

Так медленно, но так угрожающе…

***

«Джунён?»

Дрожь в плече вывела Джунёна из кошмара. Он быстро моргнул, делая поверхностные, панические вдохи. Его расширенные зрачки замерцали от страха, когда он моргнул несколько раз, пытаясь прийти в себя. Знакомый голос снова окликнул его.

"Ты в порядке?"

Обеспокоенный тон заставил Джунёна наконец поднять голову. Он увидел Ынхёка, сидящего рядом с ним и с тревогой наблюдающего за ним. Только тогда Джунён вздохнул с облегчением.

Это был сон. Сонный паралич.

Он думал, что совсем забыл, но воспоминания, глубоко запрятанные в его подсознании, должно быть, всплыли на поверхность в кошмаре.

«Тебе приснился кошмар?»

Услышав нежный голос, зовущий его снова, Джунён едва кивнул, его лицо было покрыто холодным потом.

"…Ага."

Хотя он и ответил, его взгляд оставался рассеянным, он смотрел в пустоту. Заметив это, Ынхёк протянул руку и осторожно откинул волосы Джунёна с его лица.

Это прикосновение, казалось, успокоило Джунёна, который на мгновение закрыл глаза, а затем глубоко выдохнул, пытаясь взять себя в руки. Ынхёк осторожно спросил ещё раз.

«Хочешь  поспать подольше?»

"…Который сейчас час?"

«13:00».

К часу дня он уже довольно долго спал. Пришло время вставать.

«Мне пора вставать».

Хотя Джунён чувствовал себя совершенно измотанным, слишком измученным, чтобы даже пальцем пошевелить, он понимал, что больше не может оставаться в постели. Он начал садиться, и Ынхёк на этот раз не остановил его. Вместо этого он снова спросил.

«Ты уверен, что сможешь встать?»

«Да. Со мной всё в порядке. Я хорошо выспался…»

Возможно, из-за кошмара Джунён больше не хотел спать. Когда он заставил себя сесть, его внезапно накрыла волна боли, заставившая его остановиться. Казалось, что все его тело пережило какое-то испытание за ночь. Мышцы болели, и пот стекал по шее.

Состояние его тела, он был напряжен и болел, словно подхватил лихорадку, и Джунён вздрогнул, на мгновение остановившись. Ынхёк, заметив это, снова обеспокоенно спросил.

«Ты действительно в состоянии встать?»

«…Да. Со мной всё в порядке. Мне нужно встать».

Ему скоро нужно было идти на работу, и он решил сначала заехать домой. Пока Джунён заставлял себя двигаться, Ынхёк, нежно наблюдая за ним, заговорил.

«Хорошо, тогда иди умойся».

"Извини."

«Если ты продолжишь  извиняться, я обижусь».

В ответ на слегка насмешливое замечание Ынхёка, Джунён снова хотел извиниться, но остановился. Ынхёк, увидев это, грубо взъерошил ему волосы.

«Хорошо, вставай. Можешь что-нибудь поесть?»

«Да. Эм… Ты уверен, что тебе не нужно выходить из дома? Ьебя устраивает твой график?»

Обеспокоенный тем, что Ынхёк мог отменить что-то важное из-за него, Джунён нерешительно спросил, но Ынхёк ответил спокойно.

«Все важные контракты заключены. Сегодня Эрик сможет самостоятельно завершить все остальное. Осталось лишь внести последние штрихи».

Когда Ынхёк объяснил, что эти последние штрихи — ответственность Эрика, Джунён с облегчением вздохнул.

«Тогда это хорошо…»

«Поэтому, пока тебе не нужно идти на работу, ты можешь провести день со мной. У меня наконец-то появилось свободное время. Я пойду приготовлю тебе одежду».

После этого Ынхёк встал и вышел из комнаты, дав Джунёну пространство. Несмотря на то, что у него болело всё тело, Джунён заставил себя подняться с кровати и направиться в роскошную ванную комнату.

Однако его разум оставался затуманенным.

Почему-то всё казалось нереальным. Словно он парил во сне, оторванный от реальности.

***

После горячего душа напряжение в мышцах Джунёна немного ослабло, и боль утихла. Хотя она и не исчезла полностью, он почувствовал себя легче, чем раньше. Обернув полотенцем свои растрепанные волосы, он открыл дверь и увидел комплект одежды, разложенный на комоде в туалетной комнате.

Ынхёк приготовил их для него.

В роскошно обставленной дамской комнате Джунён быстро оделся и вернулся в спальню, где вскоре по комнате раздался стук в дверь.

«Можно войти?»

«А? Да.»

В ответ на слова Джунёна в комнату вошёл Ынхёк, улыбаясь и глядя на Джунёна, стоящего на ярком солнечном свете.

«Одежда для тебя немного велика. Тебе подходит?»

«С ней всё в порядке».

Джунён не слишком беспокоился, так как ожидал разницы в размерах. Мягкая ткань, такая же, как обычно предпочитал Ынхёк, была в целом свободной и длинной, но не неудобной для движений.

Он и так обычно носил одежду немного большего размера, поэтому даже она казалась ему удобной. Когда Джунён упомянул об этом, Ынхёк подошёл к нему и подвернул манжеты рукавов.

«Приятно видеть тебя в моей одежде».

"…Хм?"

«Я всегда мечтал увидеть тебя в моей одежде. Давай высушим тебе волосы. Заказ еды в номер прибудет через 20 минут».

«О… Всё в порядке. Мне не нужно их сушить».

В комнате было достаточно тепло, поэтому Джунён решил, что сушить волосы не нужно, но Ынхёк не обращал внимания на его слова.

«Ты простудишься».

«При такой температуре я не простудюсь».

«Всё равно просуши. Я волнуюсь. Пошли».

Как только он закончил говорить, Ынхёк схватил Джунёна за руку и повёл его в дамскую комнату, усадив перед зеркалом. Он достал фен и начал сушить волосы Джунёна. Его руки были нежными и осторожными, словно он обращался с ребёнком, из-за чего Джунён неловко что-то пробормотал.

«Мне на самом деле не нужно его сушить…»

«Сушить волосы следует сразу после выхода из душа».

Услышав эти знакомые слова, Джунён вдруг тихонько усмехнулся.

«Хён, ты говоришь как мама».

«Ты говоришь, что я выгляжу старым?»

«Нет. Просто моя мама всегда говорила, что после душа нужно сначала высушить волосы, иначе можно простудиться».

Пробормотав это, он вспомнил событие, застывшее более чем на десять лет, и Ынхёк тоже медленно кивнул, словно вспоминая его.

«Ты прав. Она так говорила. Я тоже перенял от нее привычку сушить волосы после душа. Если подумать, многие мои привычки и увлечения с тех пор изменились. Я научился готовить у твоей матери, а ты научился ловить рыбу у моего отца».

«Да, рыбалка была увлекательной…»

«Ты всё ещё рыбачишь?»

«С тех пор, как я устроился на работу, я этим не занимался. Раньше, когда жил в Пусане, я довольно много рыбачил».

Удивлённый этим откровением, Ынхёк замер, не шевеля рукой.

«Ах, вот почему…»

Когда он замолчал, Джунён посмотрел на него в зеркало и недоуменно спросил: «Что?» Когда Ынхёк возобновил движения и улыбнулся, он отмахнулся от этой мысли.

«Ничего особенного. Но зачем ты был в Пусане?»

«После демобилизации я вспомнил, что родители говорили, что хотят жить в Пусане, когда вырастут, поэтому я какое-то время жил там. Я много рыбачил и наслаждался морем. Потом я подрабатывал в отеле, и менеджер сказал, что у меня, похоже, есть к этому талант. Вот так я и получил эту работу. Менеджер даже написал мне рекомендательное письмо».

«Неудивительно… Было немного странно, что ты работаешь в гостиничном бизнесе, но я рад, что это тебе подходит. Это непростая работа в сфере обслуживания».

Словно вспомнив инцидент прошлой ночи, Ынхёк проявил беспокойство, что побудило Джунёна быстро отреагировать.

«Это непросто, но остальные сотрудники приятные, и мне нравится находиться в окружении людей».

Иногда, видя семьи в гостях, он испытывал зависть, но наблюдение за ними приносило ему облегчение. Пока Джунён улыбался, вспоминая об этом, Ынхёк, молча наблюдавший за ним в зеркало, задал вопрос, который давно его мучил.

«Вчера что-нибудь случилось?»

"Хм?"

«То есть, до того парня, который устроил скандал. Было ли что-нибудь еще?»

При неожиданном вопросе Джунён вдруг вспомнил, что видел Чжэхи накануне, и слегка напрягся. Ынхёк никак не мог об этом знать, но на всякий случай Джунён на мгновение заколебался, прежде чем притвориться ничего не знающим.

«…Нет. Ничего не произошло… Почему?»

«Я видел как тебя рвало. Не думаю, что это могло произойти от одного лишь шока…»

«Ох… наверное, я просто устал. В последнее время я был очень занята… и вчера меня очень сильно напугали…»

Когда Джунён попытался отмахнуться от этого неуклюжим предлогом, избегая взгляда Ынхёка, тот, хорошо его зная, казался несколько убежденным и кивнул.

«Ты выглядел очень потрясенным. Мне казалось, тебе стало лучше… Этот парень всегда был таким?»

Когда разговор вернулся к событиям прошлой ночи, Джунён немного помедлил, прежде чем ответить.

«Немного. Он известен как проблемный клиент».

«И отель его по-прежнему принимает?»

«Мы не можем составить чёрный список. И нет никакой гарантии, что он всегда будет бронировать билеты под своим именем. Менеджер этим займётся. Не волнуйтесь».

«Так и должно быть».

В короткий промежуток времени, пока Ынхёк разговаривал, он закончил сушить волосы Джунёна. Довольный своей работой, он поцеловал волосы Джунёна.

«Выглядит неплохо. Всё сухо. Скоро должны привезти еду в номер, так что давай сначала поедим».

Когда Ынхёк убрал фен и отступил на шаг назад, Джунён, поднимавшийся со своего места, внезапно засомневался при упоминании «обслуживания номеров». Он был в каком-то оцепенении с момента пробуждения и не задумывался об этом глубоко, но теперь его беспокоило, что персонал, работавший прошлой ночью, мог что-то понять о его отношениях с Ынхёком. Схватив Ынхёка за рукав и двигаясь вперед, Джунён окликнул его.

«Э-э, хён…»

"Ага?"

Вздрогнув, Джунён быстро отпустил свой мягкий вязаный рукав, когда Ынхёк посмотрел на него сверху вниз с улыбкой.

"Как дела?"

«Что касается прошлой ночи… как ты… поднялся наверх?»

Было ясно, что Вонху, работавший с ним, видел, что произошло, но Джунёну нужно было уточнить детали — кто ещё был свидетелем и как его воспитывали. Теперь, когда его голова прояснилась, он почувствовал необходимость прояснить ситуацию. Когда Джунён попросил подробнее рассказать о событиях прошлой ночи, Ынхёк ответил небрежно, как будто это не имело большого значения.

«Тот, с кем ты работал, это видел, но я уже объяснил ситуацию. Было поздно, поэтому в коридоре никого не было, так что не волнуйся. Сразу после того, как ты упал, мы поднялись на личном лифте прямо в номер, так что ни с кем не столкнулись. О, мой дядя тебя видел».

«…Твой дядя?»

«Ты встречался с ним несколько раз. Он из компании Min Entertainment».

"Ой…"

Джунён помнил дядю Ынхёка. Он был единственной из его семьи, кто поддерживал связь с Ынхёком и был добр как к Джунёну, так и к его матери. Хотя Джунён виделся с ним нечасто, у него сложилось о нем хорошее впечатление: он считал его прямолинейным, заботливым и уверенным в себе. Поэтому известие о том, что он их видел, не слишком его огорчило. Проблема заключалась в том, что…

«Почему? Не возникнет ли проблем, если об этом узнает отель?»

Словно прочитав его мысли, Ынхёк задал вопрос, и Джунён запинаясь ответил.

«Нет, не я… Я просто боюсь, что это может доставить тебе неприятности… Поскольку у нас разные фамилии, и это сложно…»

В старшей школе, во время их пребывания за границей, всё было нормально, но как только они поступили в университет, их постоянно спрашивали, почему двое взрослых мужчин с разными фамилиями живут вместе. Если они не кровные братья, почему Джунён не живёт в общежитии? Ынхёк, должно быть, сталкивался с похожими вопросами о том, почему он живёт с неродным мужчиной в колледже.

Культура независимости, сформировавшаяся после поступления в университет, затрудняла объяснение их жилищных условий. Когда Джунён отреагировал с тревогой, опасаясь, что это может доставить неудобства Ынхёку, Ынхёк слегка наклонился, чтобы встретиться взглядом с Джунёном, и снова задал вопрос.

«Наши отношения сложные?»

«…»

«Ты не хочешь, чтобы люди знали, что я твой хён?»

Удар пришелся прямо в цель, и Джунён не смог ответить, опустив голову. Ынхёк мягко, но твердо окликнул его.

«Джунён?»

Мягкий, но едва уловимый настойчивый тон Ынхёка заставил Джунёна неловко теребить рубашку, пока тот что-то бормотал.

«…Дело не в этом… Просто… поскольку у нас разные фамилии… это объясняет…»

Пока Джунён бормотал что-то затихающим голосом, опасаясь, что объяснение может создать проблемы для Ынхёка, тот поддерживал зрительный контакт и доброжелательно улыбался.

«В общих чертах, возможно, это сложно объяснить, но даже если люди узнают, меня это нисколько не смутит и не обеспокоит. На самом деле, я узнаю о тебе быстрее. И самое главное, если ты снова исчезнешь, я смогу найти тебя сразу же».

Хотя он и улыбался, говоря, в голосе Ынхёка чувствовалась холодность, и Джунён быстро покачал головой в знак отрицания.

«Я больше так не буду делать…»

«Хорошо, не стоит. Если будешь, я могу очень разозлиться».

Хотя голос Джунёна был спокойным, ему показалось, что Ынхёк искренне расстроен. Отшатнувшись, Ынхёк смягчил выражение лица, рассмеялся и погладил Джунёна по голове.

«Я шучу. Я никогда не смогу на тебя рассердиться… но всё же, ничего подобного больше не должно повториться. Если это случится, я могу умереть от горя».

«…Прошу прощения. Это больше не повторится».

«Отлично. Вот это мой мальчик».

Довольный ответом Джунёна, Ынхёк погладил его по волосам и поцеловал в лоб, как раз в тот момент, когда зазвонил дверной звонок. Услышав звук из-за двери, Джунён поднял голову, и Ынхёк двинулся первым.

«Это, должно быть, обслуживание в номер. Я попрошу их подготовить место в обеденном зале, чтобы вы могли не спеша выйти».

После этого Ынхёк вышел из комнаты, и Джунён, оставшись один в большой спальне, впервые обратил свой взгляд к окну.

Снег, падавший на рассвете, прекратился, и теперь лил яркий, почти ослепительно свет.

На улице, несомненно, бушевала холодная волна, но солнечный свет, проникавший внутрь, был таким приятным — это был странный день.

«…Ён-а? Джунён-а?»

По зову Ынхёка Джунён, который до этого рассеянно смотрел на экран телевизора, сидя на диване, наконец очнулся от своего оцепенения и повернулся к нему.

«Что? Что это?»

Ответ Джунёна прозвучал несколько неестественно, словно его застали врасплох, а Ынхёк указал на свои наручные часы.

«Пора на работу».

Услышав эти слова, Джунён наконец взглянул на настенные часы и быстро двинулся с места.

«Ага? Точно… мне пора идти…»

Всё то время, что они провели за чаем и просмотром телевизора после еды, Джунён казался отстранённым, вялым, словно не полностью присутствовал в происходящем, его реакции были приглушенными. Что-то в его поведении казалось неустойчивым и тревожным, что заставило Ынхёка с беспокойством посмотреть на него.

«Сегодня ты выглядишь неважно. Может, тебе стоит просто взять выходной?»

«Нет, со мной все в порядке. Я просто чувствую себя немного не в своей тарелке, потому что давно не было дня, когда я ничего не делал и мог просто расслабиться».

Ответ Джунёна, утверждавшего, что это всего лишь вялость, побудил Ынхёка спросить ещё раз, на всякий случай.

«С тобой всё в порядке?»

"Ага."

«…Хорошо. Но если тебе станет хуже, обязательно свяжись  со мной немедленно. Ах да, твоя форма должна быть в спальне».

Когда Ынхёк упомянул, что форму принесли во время ужина и положили в спальню, Джунён, поняв, что забыл её подготовить, поспешно выразил своё смущение. Ынхёк лишь улыбнулся.

«Я отправил его во внешнюю прачечную. Его доставили отдельно, чтобы никто из персонала об этом не узнал».

«Извини… Спасибо.»

«Извиняться не нужно. У нас есть люди, которые могут справиться с такими задачами».

«Мне тоже жаль этого человека…»

«Не надо. Это их работа».

Хотя он чувствовал близость с Ынхёком, Джунён в очередной раз осознал, насколько они разные в некоторых аспектах. В отличие от него, которому было трудно и некомфортно руководить или просить о помощи у других, Ынхёк без колебаний делегировал роли и высказывал просьбы. Он умел принимать помощь от других и воспринимал её как нечто само собой разумеющееся, естественное.

Возможно, это просто разница в воспитании, подумал Джунён, медленно поднимаясь, чтобы подготовиться к работе.

«Я собираюсь измениться».

"Хорошо."

Когда пришло время готовиться к работе, Джунён вошёл в спальню и увидел на скамейке у кровати аккуратно завёрнутую в чёрную нетканую ткань форму. Как и ожидалось, Ынхёк был очень внимателен. Должно быть, он специально попросил упаковать белье так, чтобы оно было скрыто, — заботливый жест, который Джунён оценил, быстро переодевшись в форму и поправив галстук. Закончив, он разгладил одежду и достал бейджик из кармана куртки, прежде чем войти в гостиную, где Ынхёк, сидя на диване с телефоном в руках, встал, как только его увидел.

«Всё готово?»

"Ага."

Когда Джунён собирался прикрепить свой именной бейджик к безупречно чистой форме, Ынхёк подошёл и указал на его шею.

«Твой галстук».

"…Что?"

«Он кривой».

«Ох… у меня не было зеркала…»

Прежде чем Джунён успел что-либо найти, Ынхёк подошел к нему и сам поправил галстук. Смущенный их внезапной близостью, Джунён слегка опустил голову от смущения. Поправив галстук, Ынхёк взял бейджик из руки Джунён и прикрепил его к левой стороне груди.

«Глядя на тебя, понимаешь, как ты повзрослел. Кажется, совсем недавно ты был в школьной форме».

Джунён наконец-то успокоился, услышав абсурдность комментария Ынхёка.

«Это было очень давно».

«Мне кажется, это было совсем недавно».

«Мне почти тридцать».

Джунён неловко рассмеялся, ему показалось странным говорить о том, что прошло уже десять лет с тех пор, как он в последний раз надевал школьную форму. Ынхёк, только что закончивший поправлять бейджик Джунёна, продолжил тихим голосом.

«Тем не менее… Если бы ты сказал, что я тебе больше не нужен, думаю, это бы тебя очень задело».

Джунён усмехнулся абсурдности подобного заявления.

«Как будто я когда-нибудь такое скажу».

«Никогда не знаешь. Ты так прекрасно вырос и оказался таким  добрым… может, кто-нибудь другой придёт и заберёт тебя к себе. Я бы очень хотел, чтобы ты остался в моих объятиях навсегда».

Слова Ынхёка, пробормотанные с сожалением, сопровождались нежным прикосновением к именной табличке. Джунён, застигнутый врасплох внезапным движением, удивленно посмотрел на него.

То, что обычно было просто шуткой, сегодня ощущалось по-другому — тон, вес голоса Ынхёка и особенно его выражение лица. Хотя его губы улыбались, в глазах не было улыбки.

Теплый и нежный взгляд, который обычно был у Ынхёка, исчез, сменившись чем-то гораздо более интенсивным, жарким, словно бушующее пламя. Сердце Джунёна сжалось от этого зрелища.

Он точно не знал, что это, но его сердце начало странно колотиться в груди, балансируя на грани страха.

Остановившись на месте, потрясенный увиденным, Ынхёк наконец расслабил лицо и улыбнулся.

«Я бы очень расстроился, если бы кто-то отнял у меня младшего брата, которого я так хорошо воспитал. Я знаю, что могу сделать тебя счастливее, чем кто-либо другой в этом мире…»

Хотя тон Ынхёка снова стал лёгким, его пристальный взгляд остался прежним, и Джунён поспешно отступил назад.

«Кажется, я опаздываю. Мне пора идти».

«А как насчет твоих волос?»

«Я всё улажу в раздевалке. Мне просто нужно сначала появиться…»

Хотя он ответил как можно спокойнее, Джунён был слишком взволнован, чтобы посмотреть Ынхёку в глаза, его взгляд нервно метался по комнате.

Его сердце билось слишком громко, пульс учащался.

«…Хорошо, тогда.»

«Я пойду».

Джунён быстро собрал свои вещи, сердце всё ещё бешено колотилось, и выбежал из комнаты, не оглядываясь. Но даже когда он уходил, его сердце продолжало бешено биться, хотя он не мог понять, от волнения или от страха.

Это было странное чувство.

***

Даже спустившись на лифте и войдя в раздевалку, он всё ещё не успокоился. Поправляя галстук, приводя в порядок одежду и причёску, он снова и снова возился с галстуком. Не в силах сосредоточиться, он покачал головой, пытаясь прийти в себя. Вновь поправляя одежду, он вдруг вспомнил о бейджике и начал искать его в кармане, но обнаружил, что тот уже приколот. Он тихо застонал и прислонился лбом к зеркалу.

Он пошёл в туалет и дважды умылся холодной водой, пытаясь прояснить голову, но всё равно чувствовал себя не в своей тарелке. Головокружение не покидало его, а сердце бешено колотилось.

«Соберись, Ха Джунён», — пробормотал он себе под нос, пытаясь сосредоточиться.

Ему нужно было подойти к стойке регистрации и объяснить, что произошло вчера. Затем ему нужно было придумать оправдание для Вонху. Хотя менеджер уже знал, слухи могли распространиться, поэтому ему также нужно было придумать, как объяснить свои отношения с братом.

Но как бы он ни старался вытеснить из памяти тот инцидент, он все равно не давал ему покоя.

Странное сочетание тепла и холода, волнения и страха, замешательства и беспокойства — всё это вызывало у него чувство тревоги. Грудь болезненно сжалась, словно внутри застрял тяжёлый ледяной блок, причиняя дискомфорт и дезориентацию.

Он на мгновение крепко зажмурил глаза, а затем снова открыл их и посмотрел на себя в зеркало. Словно пытаясь промыть себе мозги, он тихо заговорил.

Ничего особенного. Хён просто отпустил очередную свою обычную шутку. Не стоит придавать этому слишком большого значения.

Как всегда, ему пришлось отмахнуться от всего этого и сосредоточиться на реальности. Сначала ему нужно было найти Вонху, объяснить события вчерашнего дня, извиниться и…

Пытаясь отвлечься, он вдруг испугался, когда зазвонил телефон. Взглянув на экран, он увидел имя «Руководитель группы Кан Хесу».

"Да."

[«Джунён, ты на работе?»]

«Да, я сейчас в раздевалке».

[«Я слышал, ты вчера упал в обморок?»]

Ожидая эту тему, Джунён приготовился и ответил честно.

«Да, мне очень жаль».

[«Не нужно извиняться, если это было из-за болезни. Что это было? Грипп?»]

Встревоженным тоном Хесу, словно надеясь, что это не так, Джунён быстро дал ей желаемый ответ.

«Нет, я просто немного испугался…»

[“…Испугался?”]

Почувствовав, что Вонху не объяснил ситуацию в подробностях, Джунён немного помедлил, прежде чем рассказать, что произошло рано утром.

«У меня произошёл небольшой конфликт с господином Пэ Джинчулем, когда я почувствовал усталость рано утром. Я испугался и на мгновение потерял сознание».

[«Потерял сознание?»]

"Да."

После короткого ответа Хесу помолчал немного, а затем задал вопрос снова.

[«Ты уверен, что сегодня можешь работать?»]

«Да, со мной всё в порядке».

Поскольку Джунён никогда не сталкивался с чем-то подобным, даже во время службы в армии, он не упомянул об этом, когда получил работу. Пока он осторожно продолжал разговор, Хесу задал вопрос, который его беспокоил.

[«Я спрошу прямо как твой руководитель команды — это часто случается?»]

«…Это был второй раз. Первый раз был во время моей учебы за границей, а вчера был второй».

[«Тебе когда-нибудь ставил диагноз психиатр?»]

«Меня обследовали, но диагноз мне так и не поставили».

[«Проверено?»]

«Да, в начале обучения за границей я испытывал некоторый стресс…»

[«А, там предлагают много консультаций, не так ли? Хорошо. Если тест ничего не показал, всё должно быть в порядке. Ну, благодаря тому, что ты потерял сознание, Пэ Джинчуля наконец-то выгнали из отеля.»]

«…Ему запретили посещать отель?»

[«Он устроил сцену перед VIP-персоной, не так ли? К тому же, там была генеральный директор Чхве Сумин, так что он, должно быть, связался с владельцем напрямую, сказав, что мы не должны так обслуживать клиентов. Знаешь ,генеральный директор Чхве Сумин и наш владелец были однокурсниками. Я слышал, он отругал его за ухудшение репутации отеля. Когда мы упомянули об этом, он, казалось, не обратил внимания, но вдруг начал составлять черный список».]

"…Я понимаю…"

Поскольку воспоминания Джунёна о моменте, когда Пэ Джинчхоль поднял руку, были расплывчатыми, он замолчал, избегая внятного ответа.

Конечно, поведение мистера Бэ само по себе было достаточно грубым, но обычно это не является основанием для полного запрета. Если бы это было так, около 10% основных клиентов отеля даже не смогли бы забронировать номер.

Казалось, присутствие генерального директора Чхве Сумин обострило ситуацию, но Джунён не мог понять, что произошло за то время, пока он был без сознания, что привело к такому радикальному решению.

Поэтому ему было трудно решить, как реагировать.

Пока Джунён нервно кусал губу, Хесу быстро продолжил.

[«В любом случае, этим займётся начальство… Т действительно уверен, что чувствуешь себя хорошо?»]

«Да, со мной всё в порядке».

[«Хорошо, тогда перейдем к сути. Команда консьержей полностью вымотана гриппом, поэтому сотрудникам ресепшена и отдела бронирования нужно их заменить.»]

«…Грипп?»

[«Да, вирус распространился среди сотрудников консьерж-службы еще до того, как Хёнсу ушел в отпуск. Консьерж-служба напрямую работает с гостями, поэтому мы не можем допустить к работе сотрудников, зараженных гриппом. Тех, у кого легкие симптомы, перевели в отдел бронирования, а весь персонал отдела бронирования занят на ресепшене. Поскольку ты работал в консьерж-службе до недавнего времени, не мог бы ты проверить расписание VIP-гостей? В преддверии Рождества и Нового года нам нужно бронировать рестораны, обеспечивать автомобили и водителей. Сейчас невероятно много работы. Некоторые гости просят билеты на рождественские представления в последнюю минуту, но сейчас свободных мест точно нет. Нам придется связаться с организаторами или спонсорами, но сотрудники ресепшена не знают эти номера телефонов. Боюсь, у тебя будет тяжелый день.»]

Несмотря на мрачный прогноз, Джунён почувствовал скорее облегчение, чем уныние. Похоже, причина, по которой Хесу постоянно спрашивал о его состоянии, заключалась в нехватке персонала.

Он опасался, что его внезапный срыв может привести к вынужденной отставке, но в этот напряженный период это казалось маловероятным.

«Да, я сейчас пойду на ресепшн».

[«Нет, иди в офис. На ресепшене пока всё в порядке.»]

"Да."

Закончив разговор с Хесу, Джунён посмотрел в зеркало и поправил волосы.

День, несомненно, будет суматошным, но, по крайней мере, у него не будет времени на сложные размышления.

После этого Джунён покинул раздевалку и поспешил в офис, готовый к предстоящим задачам.

Страница книги Нечестивая ночь в интернете

Table of Contents

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

О книге