Пролог

Несмотря на электропилу в руках, она застыла всем телом.

Сверкающий взгляд в темноте леса. Убийственная аура, словно пригвоздившая её к месту, сковала ноги.

Тот самый момент, когда она встретилась глазами с человеком, закапывающим кого-то заживо.

— ...

— ...

Мысль о том, что происходит нечто совершенно неправильное, завыла в голове подобно сирене.

«Убийца?..»

Слово, которое можно услышать разве что в вечерних новостях, тупо скользнуло по сознанию, но мурашки, высыпавшие по коже, ощущались до боли реально.

Как она, чьей единственной целью в жизни было жить тихо и безопасно, могла стать свидетельницей такой невероятной сцены?

«Ведь это был самый обычный день».

Она пришла на работу в больницу, просмотрела накопившиеся счета, осмотрела деревья после хирургического вмешательства, спорила по телефону с клиентом, который больше месяца не оплачивал лечение.

К тому же подниматься ночью тайком в горы и осматривать заброшенные деревья, словно бездомная, было давней привычкой Со И Ён.

Обычный день, ничего особенного.

Особенно эта гора — частная территория с явным владельцем. Но из-за полного отсутствия ухода ветви деревьев торчали во все стороны, как растрёпанные волосы призрака.

Как и деревья, растущие возле заброшенных домов, здешние растения страдали от недостатка питания, что беспокоило её.

— Спа... спаси меня!..

Человек, закопанный в землю, кричал искажённым голосом. Но его крик, заглушённый нагромождением земли, превратился лишь в слабую вибрацию.

Высокий, как шест, мужчина был одет в блестящий чёрный виниловый дождевик. Судя по его умелым движениям, когда он копал землю и сыпал её в яму, это явно был не первый его опыт.

— По... пожалуйста!.. Я всё расскажу, всё!..

Из-под холмика земли показалась рука. Отчаянные движения, царапающие землю, выглядели крайне тревожно.

Но в отличие от человека, охваченного паникой и барахтающегося, мужчина напевал медленную монотонную мелодию.

— Неправильно, здесь нужно просить о смерти.

Скука растягивалась, как тень.

— Хх!..

— Представление только начинается.

Мужчина, напевая, начал носком ботинка утрамбовывать пальцы жертвы. Затем принялся безжалостно топтать их, словно забивая гвозди.

— А-а-а!

Лицо его оставалось совершенно безразличным, но удары ногами были яростными, как у сумасшедшего. Искривлённые пальцы с хрустом переломались.

— Га-а-а!..

Крик, наполненный частицами земли, глухо доносился из-под земли.

— Не знаешь, что чем больше ты так делаешь, тем веселее мне становится?

— У!..

— Из-за таких тупых и живучих ублюдков, как ты, которые иногда попадаются, я не могу бросить это занятие.

Мужчина напоминал берёзу, которая, говорят, светится даже ночью. Такое же бледное и гладкое лицо. Но в нём не было ни следа живого человеческого румянца. Только жуткая холодность, как у того, кто смотрит на своё отражение в лезвии ножа.

— Укх... ккх!..

Когда земля задрожала и показалась макушка головы, мужчина начал давить на неё, словно тушил сигарету. Из-за капюшона дождевика, закрывавшего половину лица, было видно только его длинные, растянутые губы.

Когда сопротивление жертвы, пытавшейся выжить, начало ослабевать, И Ён могла думать только об одном.

«Это же место убийства!»

Сцена, разворачивающаяся перед глазами, была настолько нереальной... Во рту пересохло, а ладони вспотели.

Она спрятала телефон за спиной и начала набирать 112. Полагаясь только на интуицию, она нащупывала кнопки на экране.

В тот момент, когда всё её внимание было сосредоточено на кончиках пальцев.

Хрусть — под ногой сломалась ветка.

Возможно, совсем незначительный звук.

Но мужчина, которого не беспокоили громкие крики, внезапно прекратил копать, услышав звук, который легко мог затеряться в уханье совы.

— ...

А затем намеренно уронил лопату, словно случайно.

И Ён увидела этот растянувшийся, как ириска, момент. Её взгляд последовал за падающей лопатой, и одновременно перехватило дыхание.

— !..

Запах крови коснулся её ноздрей. Там лежал неподвижный окровавленный человек. При ближайшем рассмотрении одежда была тёмной, но рукава — белыми. Это означало, что изначально это была белая рубашка. Полностью пропитанная кровью.

— Чёрт, это ещё что такое.

Момент, когда она столкнулась с хищником, охотившимся в лесу, который она так любила.

— Может, не стоит убегать?

Это тихое бормотание тут же стало выстрелом, толкнувшим её в спину.

И Ён побежала, не оглядываясь. Земля была скользкой из-за ночного дождя. Увязающие в грязи ботинки мешали, но если бы она замешкалась хоть на миг, он мог бы схватить её за волосы. Сердце бешено колотилось, словно вот-вот выскочит из груди. Дыхание было таким тяжёлым, что во рту чувствовался привкус крови.

— Да, полицейский участок Хваян.

В этот момент из динамика раздался голос спасителя.

— А-алло?

— Да, говорите медленно, пожалуйста.

Слёзы хлынули потоком. Она начала сбивчиво говорить.

— Сейчас кто-то закапывает человека в землю!.. Приезжайте скорее! Он меня заметил!

— Как вас зовут?

Хорошо натренированный, механический голос был лишён всяких интонаций.

— Со И Ён! Я правда умру, офицер!

— Успокойтесь, пожалуйста. Где вы находитесь?

— Хух... хух... Здесь десятки деревьев Кэип-кальнаму! Виден Вяз с большой дырой в стволе, я только что прошла это место!

Она ответила, тяжело дыша, изо всех сил стараясь быть точной.

— Хаа...

Одновременно полицейский глубоко вздохнул.

— Так я не пойму. Рядом есть какие-нибудь здания?

И Ён осознала свою ошибку и собралась с мыслями.

— Больница деревьев Камунби! Это гора за ней!

— Выезжаем немедленно. Если это ложный вызов, вам придётся заплатить штраф.

— Быстрее!

Именно в тот момент, когда она только вышла на спуск, ведущий к выходу из леса.

— Кхх!..

Тонкая, как нить, проволока обвилась вокруг её шеи. От сильного натяжения, врезающегося в кожу, к горлу подступила тошнота. Она пыталась царапать шею, но проволока была настолько тонкой, что ногти не могли за неё зацепиться.

— Эй, ты это уронила.

Даже когда дыхание перехватило, волоски на теле встали дыбом. Больше всего пугало дыхание у самого уха.

Он насмешливо вложил ей в руку какой-то предмет. И тяжесть, которую она всё это время не замечала, идеально легла в ладонь. Пила, которая уже несколько лет была её верным инструментом.

В тот момент она, сама не зная откуда взяв силы, изо всех сил ударила мужчину.

Послышался звук чего-то разбивающегося, и она почувствовала тяжёлый удар. Она продолжала бить инструментом — бах, бах, снова и снова. И Ён, уже полностью охваченная страхом, не смела даже оглянуться. Электропила, включившаяся с опозданием, дрожала с оглушительным рёвом.

Это был её тайный пациент.

Первая встреча с человеком в вегетативном состоянии, который уже два года лежал без сознания.

— Это запор.

— Что?

Директор школы глупо разинул рот. На его лице, обращённом к стоящему перед ним врачу деревьев, смешались недоверие и недоумение.

— Что вы сейчас...

— Дерево не может нормально испражняться.

— ...

Директор снова застыл с ошарашенным выражением лица.

Ему хотелось одёрнуть эту молодую особу, сказать, что это полная чушь, но из-за учеников начальной школы, которые крутились поблизости с рюкзаками размером с панцирь черепахи, он лишь густо покраснел.

А ей хоть бы что.

И Ён продолжала поглаживать ствол дерева.

— Испражнение — это важно. Сами знаете, приятное опорожнение.

— Кхм...

Директор недовольно кашлянул. Но из-под ладони, прикрывавшей рот, проступала усмешка.

Какой же глупый врач.

Чтобы вылечить несколько деревьев, нужно потратить от нескольких десятков до нескольких тысяч. Зачем тратить эти деньги, если можно просто срубить деревья? Зачем упорно пытаться их спасти?

Поэтому директор связался не с крупной городской больницей, а с захудалой конторой, которой управляла молодая женщина, которую можно не воспринимать всерьёз.

Чтобы после лечения снова повредить дерево и возложить ответственность на этого нелепого врача деревьев.

— Это дерево — символ нашей школы. Зелёный символ наших детей. Пожалуйста, вылечите его.

Директор умоляюще опустил брови домиком.

Естественно, он планировал не только вернуть деньги за лечение, но и получить компенсацию от этой женщины. Дерево всё равно придётся срубить. Разве не должно оно хоть так принести пользу людям?

— Доверьтесь мне.

И тут последовал довольно уверенный ответ.

— Процесс лечения не сложный. Проще говоря, дерево съело пищу, но не может испражниться, поэтому у него запор. Оно даже не может нормально пустить корни.

И Ён оглядела школьный двор, слегка нахмурив свои изящные глаза.

— Когда испражнение затруднено, деревья начинают сохнуть с верхушки, и большинство деревьев здесь именно такие.

— А как же лечение...

Директор, скрывая своё недовольство, украдкой оглядел И Ён.

Потрёпанные рабочие штаны, чёрная грязь под ногтями, исходящий от неё резкий запах удобрений.

Эта неряшливость напрочь перечёркивала её чистый, прозрачный цвет лица, который бросался в глаза. Особенно безжизненными выглядели её волосы, собранные в хвост до шеи — они свисали как увядшая морская капуста.

«Боже, как молодая женщина может выглядеть так непривлекательно. Прямо передо мной ещё одно умирающее старое дерево».

К тому же, её глаза, мягкие, когда она смотрела на деревья, становились совершенно сухими, когда она обращалась к людям. В сочетании с худощавым телом это делало её ещё более безжизненной.

— Господин директор.

— Да, да.

Директор, заранее предчувствуя неприятности, ответил с чрезмерной вежливостью.

— Всю почву здесь нужно заменить на маса-то.

— Так много?

— Это и есть причина. Из-за почвы плохой дренаж. Но...

Внезапно её взгляд стал острым.

— Вы сэкономили на деньгах?

И Ён с загадочным выражением лица начала медленно ходить вокруг директора.

— Что вы здесь закопали?

— Простите?..

— Я слышала, что недавно школу расширяли.

— ...

— Плитка?

Плечи директора нервно дёрнулись.

— Остатки цемента?

— ...

— Возможно, мешки из-под цемента.

— Кхм!..

— Или всё вместе?

Директор вытер пот со лба и отвёл взгляд.

Как, чёрт возьми, она узнала?

Он закопал ненужные материалы в землю, чтобы сэкономить на расходах по утилизации отходов. И об этом никто не должен был знать. А эта неряшливая женщина-врач деревьев сразу же ткнула его носом.

— Такие вещи при контакте с водой твердеют как камень. Когда они смешиваются с почвой, растения не могут расти. И тогда развивается корневая гниль.

— ...

— В любом случае, всё обнаружится, когда мы начнём копать, так что я пришлю вам смету сегодня же.

И Ён вытерла пот платком с цветочным узором, повязанным на шее, и простодушно улыбнулась. Однако её холодный взгляд остался неподвижным.

— Конечно, сначала я подам жалобу в мэрию.

— !..

Только теперь директор поспешно приблизился с подобострастным выражением лица.

— П-послушайте. Пожалуйста, выслушайте меня...

— Вы радовались, что сэкономили деньги?

— ...

— Теперь придётся выложить в несколько раз больше. Как я уже говорила, испражнение очень важно как для людей, так и для растений.

И Ён с удовлетворением повернулась, чтобы уйти.

В тот же миг она почти физически ощутила на своей спине ворчание своей единственной сотрудницы.

Вздохнув, И Ён остановилась и снова неуклюже подошла к директору. Хотя с общением у неё были настоящие проблемы, она соглашалась, что продвижение больницы должно быть в приоритете.

— Я врач, который хочет стать голосом деревьев.

— ...

— Я лучше всех умею спасать наших друзей, а иногда и уничтожать сорняки.

«И больше всего мне нравится уничтожать таких защитников, как вы». Конечно, эту мысль она оставила при себе. Но она уже продумала, как досадить директору.

Нанести вред десяткам деревьев из-за человеческой жадности и при этом разглагольствовать о «зелёном символе» — возмутительно. Такие люди обычно используют листья как пепельницы.

— Обращайтесь в нашу больницу деревьев Камунби почаще.

Она выдавила из себя улыбку.

И Ён — врач деревьев, которая управляет небольшой больницей для деревьев на острове Хваидо в районе Кыниль города Хваян, граничащего с Тхонъёном на западе и Намхэ на юге.

Хотя остров может показаться отсталым, на самом деле это второй по величине остров в Южной Корее и прекрасное туристическое место, где гармонично сочетаются море, растения и скалы.

— Этот старик, смотрит так похотливо...

В этой отрасли, где приходится носить с собой лестницы, ножи, пилы и ножницы вместо косметики, и где нужно уметь лазить по деревьям, взгляды, направленные на И Ён, везде были одинаковыми.

Слишком много клиентов, которые вызывают женщину-врача, считая её лёгкой добычей, и пытаются надавить на неё, чтобы сэкономить на лечении деревьев.

Но И Ён, которой уже за тридцать, была слишком опытной, чтобы злиться на каждого из них.

Так она мчалась на своём скутере вдоль изумрудного моря, когда...

Дзинь-дзинь. Дзинь-дзинь.

И Ён нажала на гарнитуру в ухе.

— Алло?

— Директор, если не явишься через 5 минут, я взломаю дверь на второй этаж.

Скутер, который ехал по прямой, внезапно вильнул. Голос был изящным, как у актрисы дубляжа иностранных фильмов, но манера речи — простонародной. И Ён в панике выровняла руль и запыхавшись окликнула её.

— Г-госпожа менеджер, подождите!

— Я точно что-то слышала! Опять какой-то звук!

— Вам показалось. Комната пустая, какие там звуки.

— Я уверена!

И Ён старалась казаться невозмутимой, но на самом деле отчаянно набирала скорость. Ясные пейзажи Хваидо проносились мимо.

— Прости, но я уже вызвала слесаря.

— Нет!

Наконец прорвалось её истинное чувство. Но пока она лихорадочно придумывала подходящее оправдание, собеседница опередила её.

— Хватит врать, что ты заблокировала комнату из-за подземных вод. Мне надоели отговорки про сушку перца и ферментацию соевых бобов!

— Это...

— Ты что, Синяя Борода? Почему именно эта комната запрещена? Если бы ты сказала, что коллекционируешь там холостяков, Ке Чу Джа бы даже фейерверк устроила!

От этих слов у неё чуть челюсть не отвисла.

Менеджер Ке Чу Джа, которой в этом году исполнилось шестьдесят, была полноправным терапевтом деревьев, помогающим И Ён.

«Больница деревьев Камунби» управлялась 32-летней одиночкой Со И Ён и Ке Чу Джа, которая, благодаря своей природной привлекательности, пять раз выходила замуж.

И каждый раз, когда И Ён уезжала на вызов, Ке Чу Джа под разными предлогами пыталась открыть плотно запертую дверь на втором этаже.

По правде говоря, с точки зрения Ке Чу Джа, это было обидно.

Внезапно, без предупреждения, был построен второй этаж старого дома, и она ни разу не смогла туда заглянуть. Насколько же раздражена должна быть единственная сотрудница больницы.

«Но госпожа менеджер, на второй этаж действительно нельзя!..»

Там уже два года хранилась большая тайна.

Там находилось необычное растение, которое никто не должен был увидеть.

* * *

Деревянная вывеска с изящной надписью.

Больница деревьев Камунби.

Однако эта криво висящая табличка, готовая упасть от малейшего прикосновения, действительно беспомощно свалилась, когда И Ён поспешно вбежала внутрь.

Дом, более скромный, чем обычное жилище, был грязно-бежевого цвета. Но второй этаж в современном сером тоне был явно чужеродным, словно старая кошка, несущая гладкий мрамор.

Она пробежала через первый этаж, служивший офисом и жилым помещением, и поспешно поднялась по лестнице.

— Госпожа менеджер!

— Вот ты где!..

Ке Чу Джа, которая облизывалась в предвкушении, нахмурилась. Похоже, она как раз собиралась взломать замок, так как слесарь держал в руках инструменты.

И Ён, тяжело дыша, встала перед дверью, загораживая проход. Глядя на её измученный вид, Ке Чу Джа скривила губы.

— Ну и ну, какая упрямая.

— Хах... Я же говорила вам. У этой комнаты другой хозяин, даже я не могу войти. Она просто пустует.

Наполовину ложь, наполовину правда.

— И как же ты умудряешься сушить там перец и ферментировать соевые бобы!

— Это, ну...

— Хотя бы воздухом из комнаты дай подышать!

— Там нет вентиляции, это вредно.

— Ты мне совсем не доверяешь! Даже если ты спрятала там золотые слитки, я не стану их красть!

Нет. Лучше бы их украли, мне было бы спокойнее... И Ён неловко улыбнулась и жестом показала ей спуститься вниз.

— Если узнаете, пострадаете, госпожа менеджер.

— Ах ты, шантажистка! Лучше бы ты так разговаривала с клиентами.

— Но я правду говорю...

Этот безобидный и кроткий на вид врач деревьев казался лёгкой добычей. Однако после постоянного общения с мужчинами сорока-пятидесяти лет из сфер строительства, архитектуры и сельского хозяйства, её недоверие к людям только усилилось.

— Директор, я ещё не сдалась.

Ке Чу Джа отступила на шаг, бросив угрозу, и И Ён наконец обессиленно опустилась на пол.

Этот проклятый второй этаж.

Она закрыла глаза с совершенно измождённым видом.

На кровати, опутанной всевозможными проводами и аппаратами.

Мужчина спал, словно мертвый.

С закрытыми глазами невозможно было определить его возраст. Разрез глаз с едва заметно приподнятыми уголками выглядел свирепым, а четко очерченный кончик носа придавал лицу изящную красоту.

Однако его крупное тело, которое сразу бросалось в глаза даже в темноте леса, за два года постепенно истаяло. Только широкие угловатые плечи, видимо, от природы имевшие такую форму, оставались неизменными, даже когда мышцы в других местах исчезали.

— Хууух...

При мысли о прошедших двух годах невольно вырвался тяжелый вздох.

Человек в вегетативном состоянии.

Пациент, лишенный сознания, но сохраняющий лишь вегетативные функции — дыхание, кровообращение.

И Ён плюхнулась в кресло и потерла лицо руками. Как бы она ни была врачом деревьев, но этот контракт, если подумать, был просто абсурдным.

Пусть даже пациент и находится в вегетативном состоянии. Но при этом имеет вполне осязаемое мужское тело.

То, что она необдуманно согласилась взять эту «вещь», было результатом трусливой капитуляции и потери здравого смысла.

К тому же, он был не просто обычным человеком.

«Может, не стоит убегать?»

Она, словно обезумев, размахивала инструментами — бам, бам, но мужчина оставался неподвижным. Даже когда на конце пилы появились следы крови.

Растерянная И Ён смирилась с мыслью, что ей суждено здесь бесславно окончить свою жизнь, но...

Хотя бы перед смертью нужно как следует разглядеть лицо убийцы.

Каждую ночь приходить к нему и мучить всеми возможными для призрака пакостями. Точно, это станет его наказанием. Она повернулась и посмотрела на мужчину.

В тот момент, когда она отчетливо увидела его глаза, прежде скрытые капюшоном.

Ей показалось, что мужчина расслабился. Он выглядел удивленным, но жадно ловил её взгляд. Почему-то он сжал челюсти.

— Бах!

И всё произошло в одно мгновение.

Кто-то ударил мужчину камнем по затылку — бах, бах, бах. Нападавший был тем самым человеком, которого хоронили заживо; всё его тело было покрыто землей и кровью.

Убийца, ругаясь, пытался широко раскрыть глаза, но в итоге упал и покатился по склону горы.

— Господин Квон Чэ У.

И Ён попробовала произнести это всё ещё непривычное и резкое имя.

— Пожалуйста... Не просыпайтесь.

Жить тихо, долго и без лишних проблем. Это было единственное желание, которое не изменилось с тех пор, как она сбежала из дома.

И Ён уже слишком хорошо знала, какой огромной привилегией для некоторых является обычная, скучная жизнь.

— Я согласилась взять вас именно потому, что вы в вегетативном состоянии. Не можете двигаться, не можете говорить. Мне с такими друзьями относительно комфортно.

— ...

— Так что, прошу вас, не просыпайтесь.

— ...

В тот момент И Ён не заметила, как кончики пальцев мужчины дёрнулись.

* * *

— И Ён, пора просыпаться от своих грёз.

В офисе, где на туалетном столике громоздились горшки с цветами, а лопаты разных размеров и цветов были расставлены по порядку.

Ке Чу Джа неожиданно сунула ей телефон. И Ён, писавшая отчёт о лечении, подняла голову, увидев ярко светящуюся фотографию профиля.

— Что это?

— Сынок из компании ландшафтного дизайна «Соле».

И Ён только скосила глаза на фото и округлила губы. Короткое «о» вырвалось у неё, но она тут же отвела взгляд. На такую сдержанную, почти безразличную реакцию Чу Джа нахмурилась.

— И это всё?

— Ваш новый любовник годится вам во внуки?

— Не мне, а тебе!

— Что?

Когда И Ён снова посмотрела на неё ясным взглядом, женщина тяжело вздохнула.

— Я достаточно старалась. Так мы не выживем.

— Госпожа начальник.

И Ён напрягла брови.

— Все крупные контракты уже оборваны. Ребята из больницы D не простые.

И Ён упрямо сжала губы и смотрела на неё. Чтобы скрыть чувство поражения, которое готово было вырваться, как чихание, она напрягла всё лицо.

Больница при факультете агробиологии университета D.

Крупная больница деревьев, которая построила новое пятиэтажное здание и даже создала собственную исследовательскую лабораторию.

Больница D, столь шумно обосновавшаяся на острове Хваидо, агрессивно обхаживала компании ландшафтного дизайна, питомники, строительные фирмы, сельскохозяйственные предприятия, а затем поглотила всю эту огромную сеть связей разом.

От этих последствий не спаслась и больница И Ён.

Годовые контракты мгновенно исчезли, и теперь лишь изредка звонили соседская бабушка по поводу своего цветника, сельский клуб для проверки здоровья растений или клиенты, пытающиеся поторговаться.

— Так нельзя продолжать. Нужно искать другие пути.

— Может, нам тоже всё здесь закрыть и устроиться на работу в больницу D?

В её голосе звучало скрытое недовольство. Это был сарказм по поводу того, что все частные предприниматели на Хваидо поголовно перебираются в крупную больницу.

— Ох, хорошо бы только устроиться на работу. Только не пиши ругательства в каждой кабинке туалета.

Чу Джа фыркнула, мол, как будто ты будешь послушной.

Несколько лет назад на Хваидо было получено разрешение на строительство поля для гольфа. Если экологические активисты ложились перед экскаваторами в знак протеста, то эта робкая женщина-врач деревьев лепила комки вонючих удобрений и бросала их в экскаватор, а потом убегала.

И, наблюдая, как она снова хихикает, замешивая специальное удобрение, Ке Чу Джа поняла, что «хитрость анчоусов гораздо неприятнее, чем можно было представить».

— У тебя есть кое-что, в чём ты хороша. Умение хитрить до тошноты.

Она снова протянула экран телефона.

— Значит, нужно вернуть отнятые контракты.

— !..

Увидев хитрый взгляд Чу Джа, И Ён тут же помрачнела. Её замысел был очевиден — сунуть фото мужчины и предложить встречу.

— Сходи, просто выпей чаю и вернись.

— Ч-что вы.

И Ён инстинктивно отпрянула назад.

— Говорят, сын «Соле» вернулся в Корею, чтобы посмотреть на невест. Разве это не шанс? Я, Ке Чу Джа, уже получила для тебя очередь. Иди, хотя бы познакомься.

На это побледневшая И Ён покачала головой.

— У вас слишком нечистые намерения. Не пойду. Я не хищница!

— Что за чушь ты несёшь!

Ке Чу Джа возмущённо повысила голос.

— Знаешь что, И Ён? У тебя всё равно нет ни способностей, ни характера, чтобы быть хищницей. Не преувеличивай.

Лицо И Ён вспыхнуло. В отличие от неё, которая ходила только в рабочих штанах, Чу Джа всегда была безупречно одета. И Ён невольно залюбовалась красивой Чу Джа.

— Девушка, которая при слове «любовь» сразу царапает себе руку, как бы смогла такое провернуть?

Женщина, которая даже после шестидесяти всё ещё носила только каблуки, изящно погрозила пальцем.

— И подумай хорошенько. Где в наше время романтика? Сейчас парни, которых пруд пруди, оценивают внешность, фигуру, профессию, семью, а теперь ещё и принципы, и даже привычки потребления. А ты устраиваешь проверку даже чашке чая!

— Ну, это...

И Ён потёрла край стола и замолчала.

— Я же не ключ от отеля тебе даю!

Человеком, которому действительно следовало бы воскликнуть «боже мой», была скорее сама И Ён. Она покачала головой, удивляясь свободному образу жизни начальницы Ке, но опустила плечи, словно признавая поражение.

— Кстати, от кого вы это услышали?

— Что именно?

Её чёткий акцент звучал довольно надменно.

— Что сын «Соле» вернулся в страну. И что это за очередь?

На это Ке Чу Джа многозначительно подняла одну бровь.

— Старик Соле сам сказал.

— Что? Председатель? Но почему он...

— Почему? Потому что когда-то мы с Кымма были очень близки.

— Чу Джа!

Подпрыгнув на месте, она невольно использовала старое обращение.

Яркие любовные истории Чу Джа для неопытной И Ён были сродни жестоким сказкам.

И Ён, которой пришлось самой учиться пользоваться прокладками, встретила Чу Джа в семнадцать лет.

Чу Джа учила её более сложным и тайным вещам, но девочка-подросток была консервативна. Чу Джа старалась изо всех сил, но И Ён, считавшая любовь ядом, закрывала уши.

— Крепкого супруга находят не по судьбе, а выбирают с помощью дальновидности и ума.

— ...

— Даже если есть только хорошая еда, жизнь коротка, и если вести себя несовременно, останутся только куски заплесневелого хлеба.

Пока Чу Джа увлеклась проповедью, И Ён быстро сбежала оттуда. Потому что крайне консервативная девушка слишком отличалась от бабушки-хулиганки.

— Эй, ты, глупая девчонка, так и будешь всю жизнь одна куковать!

* * *

Ночь укрывает все звуки.

В темноте и тишине помещения чья-то тень поднималась по лестнице. Скрип, скрип — осторожные шаги наконец достигли верха.

Дон, дон, дон...

Длинные напольные часы, купленные в честь открытия, пробили полночь.

Ночные походы на второй этаж уже давно стали ритуалом И Ён.

Сначала это был просто предлог заглянуть. Посмеяться над беспомощно лежащим убийцей, напомнить себе о своём положении, где она теперь главная.

Но теперь она шла к «нему», чтобы завершить день. Чтобы своими глазами убедиться, что её повседневная жизнь завтра тоже будет в безопасности.

Врач, лечащий деревья, просто стоит и наблюдает за несчастьем человека в вегетативном состоянии.

— ...

И Ён привычно набрала пароль и повернула дверную ручку.

У растений тоже есть духовный мир — чем больше им говоришь приятных слов, тем здоровее они растут, а от ругани быстрее погибают. И Ён знала это, поэтому каждый раз её молитва была одним и тем же повторяющимся заклинанием:

— Не просыпайся. Нельзя тебе просыпаться.

Пожалуйста, дай мне жить спокойно.

Но вдруг.

И Ён замерла.

«Его нет?»

Охваченная паникой, она быстро заморгала.

Человек, который всегда, постоянно был на том месте. Нет, даже не человек — то, что не могло двигаться, низведённое до простого растения.

То место, где находилась эта штука, от которой осталась лишь твёрдая оболочка.

Кровать была пуста.

— !..

Мурашки, начавшиеся с затылка, мгновенно покрыли всю её гладкую кожу.

* * *

«Мужчина, скатившийся с горного склона, возможно, мёртв».

И Ён думала об этом, глядя на лужу крови, скопившуюся на полу.

Наверняка мёртв. Упал после того, как его избили до состояния каши — конечно, он должен быть мёртв.

Когда она наконец пришла в себя, то оказалась одна в горах. Полиция, видимо, попала в аварию по дороге — от них не было ни слуху ни духу, а мужчина с камнем уже исчез.

Снова, снова сообщить в полицию, а потом...

Идти домой.

Способ закончить кошмар — встретить утро. Мне нужно было жить завтрашним днём.

И Ён с трудом сделала шаг, едва держась на ногах. Сухие сосновые иголки захрустели под ногами. Это было последним, что она помнила.

Потому что внезапно чья-то сильная рука крепко зажала ей нос и рот. Кислый, жгучий запах ворвался в ноздри. И Ён, не успев даже толком сопротивляться, обмякла.

«Где я?»

Чтобы поднять хотя бы одно веко, потребовалось много времени. И Ён несколько раз тряхнула головой, не в силах сфокусировать взгляд.

Тёмное пространство, где ничего не видно.

Единственным источником света была мерцающая старая лампочка.

— К-кто вы?

Каждый раз, когда лампочка гасла и снова загоралась, в поле зрения появлялся мужчина. Он безучастно курил толстую сигару. Дым, расходящийся в воздухе, казался нереально медленным. Голос дрожал ужасно.

Клац.

В этот момент какой-то многозначительный звук привлёк её внимание. Только тогда И Ён осознала, что сидит на старом стуле, скованная наручниками.

Она попыталась пошевелить руками, но они не двигались. Только холодное и острое ощущение металла царапало и врезалось в запястья.

— Зачем вы это сделали?

Голос был лишён эмоций. Сознание, которое до этого было где-то в тумане, мгновенно прояснилось.

— Учитывая, как вы раскроили ему голову, вряд ли он выживет.

— !..

— Человек, которого вы почти убили, — мой младший брат.

Когда мерцание лампочки прекратилось, все заблокированные чувства разом обострились.

В заброшенном складе стоял резкий запах крови и металла.

Крюки, свисающие с потолка, туши свиней, развешанные на них, вёдра, полные крови. Вся эта информация обрушилась на неё, как бомбардировка.

Где-то копошились личинки. Рабочие в тяжёлых резиновых сапогах невозмутимо ходили вокруг. Они даже случайно не бросали взглядов в её сторону. Просто удаляли внутренности, разрезали мясо по частям и смывали кровь длинными шлангами. Это полное игнорирование казалось даже неестественным.

И Ён очнулась посреди скотобойни, и присутствие мужчины в элегантном костюме перед ней казалось невероятно странным.

— Пока вы спали, я размышлял. Просто разорвать вас на части или залить в бочку с цементом и бросить в море.

Бум-бум! Как раз в этот момент кто-то отчаянно колотил ногами изнутри железной бочки. От душераздирающего крика, раздававшегося в замкнутом пространстве, И Ён застыла на месте.

— Мой брат умирает, разве не нужен кто-то, кто понесёт ответственность?

Сердце колотилось так, будто вот-вот выскочит. Чувство вины за причинение вреда человеку перевешивалось, как ни странно, страхом возможного возмездия.

— П-послушайте, кажется, вы что-то не так поняли. Я действовала в целях самообороны. Я не делала вашему брату ничего такого.

И Ён возразила, сдерживая подступающую дрожь.

— Наоборот, ваш младший брат первым пытался убить человека. Он хоронил кого-то заживо!..

— И что с того, что он хоронил одного человека?

Мужчина безразлично стряхнул пепел.

Ноги И Ён тряслись, хотя ей не было холодно.

— Естественно, он разозлился, когда ему помешали заниматься тем, что ему нравится. Что он за парень такой.

Мужчина в очках с холодной серебристой оправой выглядел на поздний тридцатый или ранний сороковой год. Его лицо было гладким, без единой морщинки, но исходящая от него опытность была не шуточной.

— Но я правда, правда не виновата.

И Ён отчаянно покачала головой.

— Это был не я, а кто-то другой. Человек, которого хоронили заживо, внезапно ударил камнем. И это не я столкнула его вниз. Я действительно не виновата. Конечно, я тоже, чтобы выжить, ударила его пилой, но...

Когда она, сдерживая слёзы, бессвязно продолжала говорить, мужчина прервал её:

— У моего брата хороший слух.

— ...

— Он не настолько глуп и бесчувственен, чтобы не увернуться от кого-то, подкрадывающегося сзади.

— Н-но это...

И Ён почувствовала, что перед глазами всё потемнело. Казалось, если её затянет в этот поток, её жизнь будет разрушена до неузнаваемости. Это был инстинктивный страх.

Где она вообще находится, и кто этот человек?

Ей было любопытно, но одновременно она не хотела знать.

Единственная мысль, которая навязчиво сжимала её, — нужно благополучно выбраться отсюда.

Бум-бум, бум-бум. Отчаянные удары ногами, непрерывно бьющие в ушах, загоняли И Ён в ещё больший тупик.

Но как... как же выбраться отсюда...

— Вы его сообщница?

Внезапно мужчина равнодушно спросил.

— Что?

Она на мгновение растерялась, словно получила удар по затылку.

— На самом деле, кто бы вы ни были, это неважно. Сделать Со И Ён идеальной виновницей не так уж и сложно.

Он посмотрел на часы того же цвета, что и оправа его очков.

— Какая ещё сообщница!.. Я действительно не знаю этого человека!

Она тяжело дышала.

Но собеседник выглядел так, будто ему всё равно. Для неё на кону стояла вся жизнь, а мужчина был спокоен, словно за обедом. От этой разницы в настроении И Ён почувствовала бессилие.

— Со И Ён.

Он наклонился ближе и сказал:

— Как человек, который только что видел своего брата, ставшего овощем, я хочу, чтобы кто-то понёс наказание за это. Вот и всё.

— !..

Стал... овощем? Этот убийца? Сердце забилось непонятно почему.

— Так что, били ли вы его камнем и столкнули, или ударили пилой... Думаете, мне важно, кто прав, а кто виноват?

Всё это время на его лице было странное выражение. Казалось, он был озадачен неожиданной ситуацией, но в то же время она его забавляла. И Ён перестала глубоко задумываться.

— Вместо этого я предлагаю сделку. Если Со И Ён будет вести себя немного умнее, она сможет выйти отсюда целой и невредимой.

И Ён, которая до этого была почти мертва от страха, быстро подняла подбородок.

— Сделка?

— Хорошо, что вы быстро схватываете.

Мужчина затушил сигару о коробку с мясом.

— Я найду настоящего преступника и посажу его на ваше место.

— ...

— Взамен, пока я этим занимаюсь, позаботьтесь о моём брате.

Он протянул белоснежный контракт.

— Желательно, чтобы он не выходил за пределы Хваидо.

— !..

— Ещё лучше, если вы вообще привяжете его.

Она потеряла всякую волю, наблюдая, как постепенно затихают звуки из грохочущей бочки.

* * *

— !..

Но его нет.

Только отодвинутое медицинское оборудование осталось стоять, потеряв своего хозяина. Глядя на смятое одеяло и пустую кровать, И Ён не могла думать ни о чём. Она даже забыла дышать.

К-куда он делся?

Пока она как дурочка металась в панике, забытый страх ожил так же ярко, как вчерашней ночью.

Воздух и влажность того дня, запах и напряжение.

«Пока вы спали, я размышлял. Просто разорвать вас на части или залить в бочку с цементом и бросить в море».

Одновременно в памяти пронёсся холодный голос.

— Нужно найти его.

Второй этаж, сначала туалет на втором этаже. Потом гостиная. И на всякий случай кладовка... Всевозможные мысли трещали в голове, как радиопомехи.

И именно в тот момент, когда она, побледневшая, повернулась...

— Кья-а-а!..

Это была явная атака. Мужчина, прятавшийся за дверью, набросился на И Ён, как зверь. Бум-тарарах! — медицинское оборудование опрокинулось.

Но человек, внезапно очнувшийся после двух лет комы, вряд ли мог нормально ходить. Как и ожидалось, его колени подкосились, он пошатнулся, схватил И Ён, будто связывая её, и рухнул на кровать.

Её щека прижалась к матрасу. Она извивалась, чувствуя вес мужчины на своей спине.

— И-и-и!.. Отпусти, отпусти меня!..

Руки И Ён были заломлены. Мужчина, сидевший на её ягодицах, полностью блокировал своими бёдрами и её ноги.

Казалось бы, все его мышцы должны были атрофироваться.

Но через тонкую пижаму она чувствовала твёрдую плоть. Особенно её пробирала дрожь от толстого члена, который вдавливался в её чувствительные ягодицы.

Сердце билось так, будто грудная клетка вот-вот разорвётся. Было так страшно, что казалось, можно умереть от ужаса. Но, с трудом сохраняя лицо, Со И Ён начала судорожно соображать.

— Квон, Квон Чэ У-сси. Квон Чэ У-сси.

«...»

— Сейчас ваше состояние не в порядке. Я вызову врача!

Медицинский персонал, ухаживающий за ним, постоянно дежурил на острове Хваидо. Когда И Ён и Чу Джа уходили на работу или уезжали на вызовы, врачи заходили через тайную дверь, построенную при расширении второго этажа, и заботились о Квон Чэ У — делали массаж, мыли, вытирали, проверяли оборудование.

У И Ён была только одна задача.

Присматривать за ним, пока не поймают настоящего преступника.

«По возможности не дать ему выбраться за пределы Хваидо».

И Ён получила от его брата только имя — «Квон Чэ У». Больше она ничего не знала о его личности.

Однако нетрудно было догадаться, что его семья обладала огромным богатством и властью. Об этом говорило и молниеносное строительство второго этажа, и особая атмосфера, присущая только людям из высшего общества.

«Сделать Со И Ён идеальным преступником — не такая уж сложная задача».

К тому же, задний двор был чист, а тот, кто ударил Квон Чэ У камнем, бесследно исчез. И Ён пришлось заплатить штраф за ложный вызов полиции.

Она действительно была одержима, словно призраком. Как сказал прибывший полицейский, либо она сошла с ума, либо мир вокруг Квон Чэ У был страшнее, чем можно вообразить.

Однажды она как в трансе отправилась прямо в полицейский участок. Но каким-то образом тот человек, называвший себя братом, очень вовремя позвонил ей. Это был простой звонок с приветствием. Но после разговора ей пришло сообщение с фотографией, где он был запечатлён с начальником полиции.

Она не могла даже пошевелиться. И Ён сдалась, даже не попытавшись бороться, и теперь лишь надеялась, что человек в вегетативном состоянии никогда не очнётся.

Так что оставалось только одно.

Перед таким противником, который легко мог заставить её замолчать о самообороне, даже лаять не стоило.

Чтобы не гнить в тюрьме, взяв на себя чужую вину, нужно было просто присматривать за этим убийцей без происшествий.

— Квон Чэ У-сси. Квон Чэ У-сси. Вы только что очнулись и, должно быть, в замешательстве, но я всё медленно объясню. Пока, для начала, отпустите это и встаньте!..

Но мужчина вместо этого наклонился и приблизил своё лицо. Огромная тень, накрывающая изголовье, и незнакомое тепло давили на спину И Ён.

Внезапно его кончик носа коснулся её шеи.

— Ч-что, что такое!..

Мужчина бесцеремонно уткнулся носом и вдыхал её запах. Горячее дыхание щекотало кожу.

— Молчите и просто отвечайте на мои вопросы.

Его голос, рассыпающийся как едкий пепел, был грубым. И Ён с трудом кивнула.

— Вы меня похитили?

— Что?

— Или это я вас похитил?

Сквозь страх прорвалось изумление.

«Квон Чэ У-сси, какую же жизнь вы вели...»

К тому же, эта безупречная вежливость в речи.

И Ён была настолько ошеломлена, что решительно покачала головой.

— Нет, нет!

— Тогда почему я здесь?

Тон, пропитанный невинностью, казался странным.

Но, может быть, это потому, что она знала его истинную сущность? Вежливо заданный вопрос звучал как угроза. В его хорошо упакованном тоне чувствовалось давление.

— В-вы были пациентом. Вы долго лежали и только сейчас проснулись.

«...»

— Как вы и спрашивали, никакой опасной ситуации нет. Можете успокоиться.

«...»

Похоже, её слова подействовали — неровное дыхание мужчины постепенно становилось спокойнее.

«Но ты не должен был просыпаться!..»

До тех пор, пока всё не будет чисто улажено, мужчина должен был оставаться в вегетативном состоянии.

Правда, этого было бы достаточно.

Когда убийца начинает двигаться по собственной воле, дела усложняются во многих отношениях. Прежде всего, И Ён не была уверена, что сможет справиться с его своенравной, жестокой натурой.

— Почему вы так дрожите?

Это был ясный металлический звук, режущий уши.

— Вы что-то сделали мне?

— Н-нет?

Давление, сдерживавшее её тело, мгновенно исчезло. Вместо этого сильная рука перевернула её, как яичницу. Сердце билось как бешеный конь.

«...»

«...»

На расстоянии, когда кончики носов почти соприкасаются.

Даже в этом пронизывающем напряжении внимание привлекали высокий нос и светло-коричневая радужка. Светлые зрачки, колеблющиеся как пламя. От них исходило ощущение чуждости, словно от дикого зверя.

Волосы, отросшие настолько, что закрывали шею, были неопрятными, а просторная больничная одежда — убогой. Но хотя его тело потеряло объём, выступающие кости всё ещё оставались крепкими.

А ещё этот взгляд.

Его блестящая чистота, без единой примеси, пугала. Жуткая чистота больше напоминала пустую яму, и И Ён начал прошибать холодный пот.

Натура, которая сразу после пробуждения сковывает человека.

Такой мужчина точно не забыл женщину, которую пытался убить.

«Тем более, я то самое лицо, которое он видел прямо перед падением!»

Если он вынашивает необоснованную злобу, вся эта ярость может обрушиться на И Ён.

Глоток. Она невольно сглотнула.

Несмотря на такую самоуничижительную уверенность, И Ён искренне молилась, чтобы Квон Чэ У её не узнал.

— У вас очень знакомое лицо.

Человек напротив был наполнен абсолютной пустотой, словно извергнув из себя всё.

— Квон Чэ У. Квон Чэ У.

Он тихо повторил, словно подражая её интонации.

— С высокой вероятностью, это моё имя.

«...»

— Значит, вы важный для меня человек?

Её выражение начало меняться. Это было странное предчувствие. С самого начала её сердце билось так сильно, что она никак не могла определить, от радости это или от страха.

— Или вы человек, которого можно убить без сожаления?

Квон Чэ У достал иглу для инъекций, которую всё это время прятал, и начал нажимать на неё, как на ручку. Он глубоко вонзил её в большой палец, затем снова и снова. Тёмно-красные капли крови густо стекали.

Его бесстрастный взгляд напоминал мясника, разглядывающего мясо. Проглотив комок страха, она начала говорить всё, что приходило в голову.

— Т-так говорить обидно. Я очень важная, очень важная!..

От напряжения, превысившего все пределы, у неё закружилась голова.

— Я очень связана с Квон Чэ У-сси! Мы встретились гораздо теснее, чем вы думаете... и запутанно переплетены...

Она вспомнила тот контракт, который подписала, когда её увезли люди в чёрных костюмах в ту безлунную ночь.

— И эту связь нельзя просто так разорвать.

Может, тогда стоило хотя бы попытаться настоять на законном решении? Тогда не пришлось бы забирать этого свирепого человека в вегетативном состоянии.

— Ух!..

Квон Чэ У схватил её за подбородок одной рукой. Щёки сдавило до боли, а челюсть, казалось, вот-вот сломается. Он совсем не контролировал силу.

— Почему вы дрожите, если я важен?

— Что?

— Может, вам отрезали пару пальцев и продали?

«...»

— Чтобы сосать член идиота с пустой головой и больным телом?

От этих холодных, насмешливых слов И Ён почувствовала, как где-то на щеке начался небольшой тик.

— Почему я помню только такую мусорную чушь.

Он растерянно потёр лоб. Затем, словно собираясь задушить женщину перед собой, он сильнее сжал лицо И Ён, которое держал как баскетбольный мяч. На тыльной стороне его руки вздулись зеленоватые вены.

— Пожалуйста, не кричите. У меня болят уши.

— У...

И Ён стиснула зубы. По всему лицу разлилась острая боль.

Она ничего не знала об этом мужчине. Ей дали лишь его имя из трёх букв, как подаяние. Возраст, профессия, образование, родной город, семья, история болезни — она действительно ничего не знала.

Только одно.

Возможно, она видела настоящее лицо Квон Чэ У, которое он скрывал от общества, в тот день на заднем дворе.

Если так...

Ей нужно было придумать способ обезопасить себя от этого мужчины, с которым ей предстояло какое-то время находиться.

Даже на непригодной для жизни земле нужно адаптироваться и меняться, чтобы выжить.

Как растения, которых она любит и почитает.

«Акация, живущая даже лёжа после падения. Клён, согнувший спину из-за ветра. Это была борьба, настоящая борьба. Я знаю. Теперь понимаю. Поэтому я тоже!..»

И Ён поспешно схватила его за запястье.

— Квон Чэ У-сси, Квон Чэ У-сси!

Но её хрупкая сила могла лишь пощекотать его. Квон Чэ У опустил руку и слегка нахмурился. На обеих щеках И Ён уже виднелись красные следы от его пальцев.

— Мы не в таких, таких отношениях! Не заблуждайтесь. Мы с вами... мы были в очень хороших отношениях! Вы были очень... заботливым. Даже надели мне на шею ожер-ожерелье.

Хотя этот тонкий шнурок был скорее оружием...

Голос звучал хитро, но предательски срывался. Мужчина безучастно смотрел на неё сверху вниз.

— То есть всё-таки изнасиловал?

— Что?

— Видимо, я обошёлся с вами как последняя скотина. Вы говорите, как человек после промывки мозгов.

— Нет, нет, нет!

Она замотала головой, словно закричала.

«Это я пытаюсь промыть тебе мозги!..»

Со И Ён почувствовала странный укол в самолюбии. Ощущение, что её затягивает в эту ситуацию, было невыносимо тягостным.

— Всё не так!.. Квон Чэ У никогда не обращался со мной грубо. Ничего не навязывал. Никогда не применял силу, как сегодня, и не угрожал всерьёз.

Она ловко подменила то, что хотела сказать.

— Квон Чэ У просто не способен на плохие поступки.

Мужчина лишь молча приподнял и опустил бровь, явно не слишком веря. Он равнодушно провёл пальцами по её шее.

— Почему?

— Что?

— Почему я не способен на плохие поступки?

— Э-э, потому что...

Каждый раз, когда его рука касалась её, пульс неистово подпрыгивал. На самом деле, его прикосновения были скорее похожи на ощупывание головоломки. Но для И Ён, которая пыталась сбежать от Квон Чэ У и была поймана, даже этот жест казался значимым.

И Ён выпалила, не успев подумать:

— Потому что так определено законом!

— Законом?

— А, то есть, это...

Почему-то каждый мостик, на который она ступала, рассыпался в пыль. Она прикусила губу с выражением полного замешательства.

«Крепкого супруга находят по судьбе, а не выбирают с дальновидностью и расчётом».

Почему именно эти слова всплыли в памяти сейчас? Её зрачки таинственно заблестели.

Квон Чэ У, ты должен оставаться послушным и дальше.

— Если вы причините мне вред, это будет убийством родственника.

Способ обезопасить себя от него. Минимальная страховка.

Это были кандалы.

Впервые на его бесцветном лице появилось что-то похожее на эмоцию. Он заметно нахмурился и резко отложил шприц.

Совесть зашепталась, а язык одеревенел, но И Ён тут же напряглась и решительно заявила, словно не собиралась отступать:

— Я ведь в-ваша ж-жена.

В ту ночь проросло роковое семя.

* * *

Вот уж действительно гром среди ясного неба.

Такие случаи встречаются разве что в зарубежных научных статьях, поэтому она на мгновение потеряла дар речи.

— Вы говорите, молния ударила вчера ночью?

— Д-да-а. Ох...

И Ён нахмурилась, глядя на расколотое пополам и обугленное дерево. Женщина, позвонившая ей, вытирала слёзы платком и крепко сжимала её руки.

— Это дерево мы посадили, когда родился наш сын, доктор. А сейчас он уже вырос и служит в армии. Это такая плохая примета...

— Давайте сначала осмотрю.

Здоровое дерево, которое в одно мгновение раскололось и стало выглядеть ужасно. И Ён нахмурилась, будто ей самой было больно, и начала диагностику.

— Директор, здесь нужна хирургическая операция. Для начала назначим день и заполним выемку цепями.

— А если оно умрёт, кто будет виноват?

Ке Чу Джа, следовавшая за ней с хирургическим набором, озабоченно прошептала.

— К счастью, корни не повреждены. Оно вполне может восстановиться. И потом, это же дерево в честь рождения сына. В больнице достаточно перегноя?

Чу Джа вздрогнула, глядя на И Ён, говорившую твёрдо, как орех. Почему-то при дневном свете её лицо выглядело ужасно. Тревожные тёмные круги под глазами спускались почти до щёк.

— Кстати, директор, ты в последнее время...

В этот момент зазвонил телефон И Ён. Проверив, кто звонит, она извинилась перед двумя стоящими рядом людьми и отошла подальше.

— Алло?

Взгляд И Ён, который оставался взрослым и спокойным даже при виде изуродованного дерева, внезапно изменился. Она начала грызть ногти и метаться, как игрок, убегающий от кредиторов.

— Что вы имеете в виду?

Глаза, скрытые под соломенной шляпой, беспокойно заметались.

Прошёл уже месяц с тех пор, как человек в вегетативном состоянии Квон Чэ У очнулся.

Медицинский персонал, забравший его, оставил лишь банальное «У него амнезия» и с тех пор не давал о себе знать. И наконец раздался звонок с ошеломляющей новостью.

— Неизвестно, когда он проснётся.

Что эти люди вообще говорят? Она оцепенела, но затем решительно покачала головой.

— Что за. Не шутите. Я же даже разговаривала с ним. Я даже оказалась под ним, понимаете?

В трубке внезапно раздалось покашливание.

В ту ночь, как ни странно, Квон Чэ У, услышав признание «Я ваша жена», словно исчерпал все силы и тут же упал. И Ён немедленно связалась с медицинским персоналом, и вот результат.

Как же она извелась, ожидая. Сердце колотилось даже без кофе, она судорожно выдёргивала волосы.

Только после нескольких бессонных ночей И Ён осознала, насколько ужасной была её импровизация.

Жена? Жена убийцы! Из всех возможных оправданий почему именно это!..

— Нет. Я не то имел в виду. Всё немного иначе.

— Что?

— По результатам анализа мозга мы подтвердили, что сознание вернулось. Да, он действительно вышел из вегетативного состояния, хоть в это и трудно поверить. К счастью, все тесты на реакцию тоже в норме. Но...

И Ён затаила дыхание.

— Мы не знаем, когда пациент проснётся.

— Но вы только что сказали, что он очнулся...

Она нахмурилась, потирая шею.

— Трудно дать точный ответ, но у пациента наблюдаются редкие симптомы.

— Редкие симптомы?

— Гиперсомния.

Она растерянно коснулась губ.

— В народе это известно как синдром спящей красавицы... Мы провели все возможные тесты, но не смогли определить конкретную причину. В мозге нет никаких аномалий, поэтому мы только предполагаем.

И Ён просто ошеломлённо раскрыла рот. На такие неожиданные новости она могла ответить только молчаливым морганием.

— Нам нужно наблюдать за развитием, но если это действительно этот синдром... то после погружения в сон он может не просыпаться от недели до десяти дней, а иногда и дольше.

— ...

— В настоящее время пациент находится в состоянии сна уже 12 дней.

— ...

— Пока мы перевезём его обратно домой.

Когда врач собрался закончить разговор, она поспешно остановила его.

— Д-доктор, подождите!

И Ён сглотнула и подняла поля шляпы. Сухой ветер коснулся её влажного лба.

— То есть... Квон Чэ У сейчас не в вегетативном состоянии... но никто не знает, когда он проснётся?

Она закрыла глаза, словно концентрируясь, и медленно повторила.

— Да. На данный момент так и есть.

— Ха!..

И Ён выдохнула, словно всхлипнув. Застарелое беспокойство, копившееся в груди, разом окислилось. Плотно закрытые веки задрожали.

— Спасибо. Большое спасибо.

— Простите?

И Ён даже склонила голову, кланяясь в пустоту.

У неё есть время всё исправить.

«Я ведь в-ваша ж-жена».

Она сможет как-то исправить эту ложь!

Вздох облегчения вырвался из груди, которая была забита, как мусорный бак.

«Боже, спасибо!»

Ещё можно всё вернуть. Если повезёт, даже сделать вид, что ничего не было. Списать всё на сон.

— Спасибо, доктор. Буду жить с ещё большим усердием!

Вернувшись к работе, И Ён сказала с необычайным оптимизмом клиентке, которая всё ещё не могла избавиться от отчаяния на лице:

— Я сделаю всё возможное, чтобы спасти это дерево!

* * *

— Спасибо, доктор. Буду жить с ещё большим усердием!

После этой непонятной фразы звонок оборвался.

Врач с недоумением посмотрел на телефон, а затем, словно потеряв интерес, небрежно засунул его в карман.

Пациент, находившийся в вегетативном состоянии два года, чудесным образом очнулся.

Благодаря хорошему уходу его суставы сохранили гибкость, и реабилитация шла гладко. Пациент от природы обладал крепким телосложением и чувствительной моторикой, поэтому быстро научился свободно управлять своим телом.

Но эта удивительная способность к восстановлению длилась ровно неделю.

После этого он спал по 3 дня, 5 дней, 12 дней, словно пристрастившись исключительно к вегетативным функциям.

«Странно...»

Учитывая серьёзную травму головы, последствия в той или иной форме были неизбежны. Никто и не ожидал, что после вегетативного состояния наступит полное восстановление. Такие мысли были бы самонадеянностью. К тому же, у пациента уже возникли проблемы с памятью.

Но всё равно оставалось неприятное чувство.

— Пациент, можете назвать своё имя?

— ...

— Вы слышите мой голос? Можете сказать что угодно.

— се...

— Да, хорошо. Продолжайте, пожалуйста.

Слова пациента не выходили из головы.

— Пожалуйста, не просыпайтесь, — повторял Квон Чэ У снова и снова даже в своём затуманенном сознании.

Врач шёл по пустому коридору, непрерывно потирая подбородок. Его сильно нахмуренные брови никак не разглаживались.

— Директор Квон, должно быть, сильно переживает из-за состояния своего младшего брата.

Он сделал растяжку, резко выгибая спину.

Хотя лечение в большой больнице было бы гораздо лучше, приказ директора Квона вернуть пациента в тот обветшалый дом выглядел немного подозрительным.

Тем не менее, он не стал копаться в этом вопросе. Несмотря на то, что он жил в этой отдалённой местности, выполняя работу, мало чем отличающуюся от сиделки, зарплата, которую он получал, превосходила все ожидания.

— А! — вдруг остановился он, щёлкнув пальцами. — Я же не сказал ей.

Последствия включали не только гиперсомнию.

Синдром спящей красавицы.

То есть, синдром Клейне-Левина обычно сопровождается аномальным поведением, чрезмерным потреблением пищи, агрессивностью и гиперсексуальностью.

— Ну... сегодня всё будет в порядке.

Что может случиться всего за один день?

Он беззаботно широко зевнул.

* * *

Той ночью.

— Хм-хм-хм...

И Ён напевала, снова поднимаясь по лестнице.

Чудом спасённая. Она провела весь день с ощущением, будто избежала жестокого мужчины из страха, попалась в собственную ловушку, а затем каким-то чудом была спасена.

Сейчас И Ён направлялась навестить Квон Чэ У, получив сообщение от медицинского персонала о том, что его вернули на второй этаж, чтобы развеять последние сомнения.

И когда она набрала пароль и открыла дверь.

— !

Она почувствовала дежавю.

— Чтоб тебя, форзиция-спирея!

Дин, дин, дин. Прозвучал звон, возвещающий полночь.

Для врача деревьев Со И Ён это было, безусловно, самое непредсказуемое растение, с которым ей когда-либо приходилось иметь дело.

Задняя дверь была разбита, будто в неё врезалась машина.

— Куда же подевался этот обременительный тип...

И Ён уже более получаса кружила по тёмной грунтовой дороге, где старые телеграфные столбы стояли на большом расстоянии друг от друга.

Может, стоит связаться с тем человеком.

Старший брат Квон Чэ У.

Официальный «заказчик» по договору, для которого И Ён была «исполнителем».

Она тёрла и тёрла экран телефона, пока он не стал блестящим. Но ей не хотелось давать этим людям даже малейшую слабину. Она крепко стянула свои длинные волосы и ускорила шаг.

— Господин Квон Чэ У!

От её решительного крика проснулись и залаяли собаки. Продолжая оглядываться по сторонам и обыскивать узкие улочки, И Ён внезапно заметила странный след.

Похожий на след огромной змеи.

— Ну и дела...

Она невольно усмехнулась. Уверенная в своей догадке, она повернула в сторону, где была нарушена почва.

С каждым шагом всё ближе слышались звуки хлопающих крыльев. От странного зловещего предчувствия её сердце сильно забилось.

И то, что она увидела —

— Господин Квон Чэ У! О-опустите это!

И Ён в ужасе указала на курицу, которую держал мужчина.

Но Квон Чэ У уже что-то медленно жевал, глядя мутными глазами. Можно было отчётливо видеть, как его жевательные мышцы выпирали и сокращались от сильных движений челюсти.

Когда он выплюнул кусок сырого мяса изо рта, И Ён пришлось подавить подступающую тошноту. Петух уже был мёртв со сломанной шеей.

Ей было противно, но руки дрожали ещё сильнее. Она боялась мужчину, который апатично стоял с кровью на губах.

— Вам же трудно двигаться, зачем вы вышли...

И Ён старательно изобразила беспокойство.

Агрессия слабых проявляется лишь на словах. Поэтому дезинформация и обман были лучшим и единственным способом.

С этого момента И Ён начала отчаянно следить за ситуацией, выжидая идеальный момент, чтобы исправить свою ложь.

— Давайте вернёмся. Вам нельзя здесь находиться.

— ...

Квон Чэ У бросил курицу и посмотрел на И Ён. Смена его внимания произошла неприятно быстро.

Мужчина, стоящий как призрак в месте, куда не проникал даже лунный свет.

Наверное, больше 185 см. Он казался на две головы выше И Ён. Его рукава, ноги и живот были испачканы землёй, словно он всё время полз и ходил по земле.

Когда внезапный порыв ветра заколыхал его одежду, беззащитно проявился плоский силуэт.

В своём слегка оцепеневшем сознании И Ён вспомнила о драконовом дереве с острова Сокотра в Йемене.

Дерево, из которого течёт кровь.

Это было жуткое дерево, из которого выделялся красный сок, похожий на кровь.

Когда она впервые увидела Квон Чэ У два года назад, или месяц назад, когда он навалился на неё, и даже сейчас — мужчина всегда приходил с кровью.

— Господин Квон Чэ У.

— Имя.

— Что?

— Как вас зовут.

Бесстрастный взгляд остановился на ней. В его спокойных глазах, где только искры вспыхивали, трудно было что-либо прочесть.

«Нельзя, чтобы он увёл меня».

И Ён лихорадочно соображала.

Но нетерпеливой была не только она.

— Где вы вообще были?

— Что?

И Ён вздрогнула от неожиданности, когда он опередил её.

— Единственное лицо, которое я помню, — это ваше.

— ...

— Дверь не открывается.

Он пробормотал низким голосом. В его затуманенных зрачках мелькало неведение, похожее на невинность.

Дверь на втором этаже, через которую проходила И Ён, изначально была устроена так, что не открывалась изнутри.

Значит, в итоге, чтобы найти И Ён, он сломал заднюю дверь и полз по земле. При мысли об этом процессе её шея невольно сжалась.

Как видно, Квон Чэ У был не в своём уме. Однако мужчина, проснувшийся после двенадцати дней, был в ужасном состоянии: весь в поту, измотанный, грязный. Казалось, можно найти слабое место.

Интуитивный сигнал, что это может быть последний шанс. Инстинктивно загорелся зелёный свет. Это был момент, когда нужно было действовать.

— Я... не понимаю, о чём вы.

Мужчина медленно наклонил голову в ответ на её притворство. Тёмная тень легла на его лоб, отчётливо разделённый глубокой морщиной.

— Наверное, вы... видели долгий сон.

— ...

— Я врач, который заботится о господине Квон Чэ У...

Её голос стал тише из-за намеренного пропуска.

— Это ферма старосты деревни, лучше нам поскорее уйти отсюда. Я... я сама возмещу ущерб за курицу.

Мужчина пристально следил за шевелящимися губами И Ён с напряжённым выражением лица.

— Господин Квон Чэ У, вы знаете, что всё время только спали? А до этого вы долго не могли проснуться из-за болезни. Наверняка ваша голова сейчас в полном беспорядке и вы запутались.

— ...

— Но не волнуйтесь. Всё это просто сон.

Она сделала акцент на этих словах.

— Видения и голоса — всё это просто шутки вашего мозга. Поспите ещё немного и проснитесь. Тогда вам станет легче.

Но И Ён упустила кое-что. Тот наивный план, по которому она хотела всё списать на сон, сам оказался глупой мечтой.

— Сон, значит.

Мужчина медленно облизывал губы, испачканные куриной кровью.

— Точно.

Он кивнул в сторону нижней части тела И Ён.

— Если бы это было правдой, вы бы не смогли так стоять.

Она с недоумением опустила взгляд на свои ноги. В этот момент тихий голос потянул её за макушку.

— Всё время, пока я спал, я видел только сны о сексе.

— !

— С женщиной, которая была моей женой.

— ...

— Я постоянно проникал между ваших ног.

Она чуть не закричала вместо мёртвой курицы. Хотя она была настроена решительно, от одной его простой фразы её мысли оцепенели.

— Так что я не путаюсь.

— ...

— Наоборот, я всё отлично помню.

От этих слов И Ён инстинктивно отступила назад.

Означает ли это, что он помнит всё, что произошло на задней горе? Она оставалась настороже.

— У меня есть жена.

— ...

— И она без страха пытается сбежать.

— !

— Прямо сейчас, перед моими глазами.

Квон Чэ У приближался широкими шагами, но не слишком быстро. Как он и сказал, И Ён отчаянно хотела убежать. Её ноги дрожали, словно вот-вот оттолкнутся от земли.

Хотя именно она собиралась расставить ловушку, почему же ей казалось, что она сама попалась в силки?

Когда он подошёл так близко, что мог дотронуться до неё, протянув руку, И Ён наконец поняла.

— Ваш муж оказался в худшем состоянии, чем вы думали, и вы решили воспользоваться случаем и бросить его?

Он не был дураком.

— Имя. Не хочу спрашивать трижды.

— Со И Ён.

Её губы невольно разомкнулись под невидимым давлением.

— Со И Ён. И Ён.

Может, из-за блестящих от крови губ? Квон Чэ У проглотил её имя глубоко в горле, словно смакуя.

— Почему вы пытаетесь уйти? Я стал бесполезным, потому что не могу функционировать как человек?

Что-то пошло серьёзно не так. Что-то липкое обвивало её лодыжки. Будь то холод кандалов, притяжение болота или хвост зверя, И Ён явно ощущала сигнал опасности.

— Господин Квон Чэ У, дело не в этом...

— Не в этом?

Теперь ситуация полностью перевернулась.

И Ён действительно чувствовала себя допрашиваемой женой, лишь шевеля пальцами ног. Но ей нужно было погасить этот пожар, поэтому она с трудом выдавила оправдание.

— Внезапно у вас появилась жена, которую вы даже не помните. Я беспокоилась, насколько для вас, Квон Чэ У, это может быть неловкой и неудобной ситуацией...

— Ты сделала это ради меня?

Он переспросил без особого интереса.

Когда Со И Ён, довольная своей находчивостью, активно закивала головой, Квон Чэ У вдруг наклонился, чтобы быть с ней на одном уровне глаз.

— Да пошла ты.

— !..

— И это вы называете заботой? Мне это не нравится, И Ён.

С момента пробуждения он всё время говорил мягко, но, как ни парадоксально, был далёк от вежливости.

— Вы сказали, что это закреплено законом. И что, собираетесь бросить родственника?

В темноте лишь его зрачки блестели, словно масляные разводы.

— Кто-то полностью выскреб мою голову граблями, но только лицо Со И Ён единственное мерцает в памяти.

— ...

— Похоже, я действительно ваш муж. Мне становится нестерпимо жарко в голове от того, что вы пытаетесь меня бросить.

Это просто... потому что у вас, Квон Чэ У, скверный характер...

Не решившись ответить подобным образом, И Ён неловко пошевелила губами.

Провал, полный провал.

И Ён пришлось изо всех сил стараться, чтобы скрыть выражение лица, готовое рассыпаться.

Тем не менее разведка ещё не закончилась. Квон Чэ У инстинктивно обладал врождённым талантом доминировать, но одновременно у него существовал недостаток — он ничего не знал.

С другой стороны, И Ён могла свободно управлять его пробелами, как рулём. Знание правды только ей было отличной картой.

Но проблема в том...

— Должно быть, я очень сильно любил вас, И Ён.

Нет! Ты пытался меня убить!

И на этот раз он опередил её.

Она не могла не признать, что её уловка снова стала ловушкой.

Именно в этот момент, когда жажда убийства превратилась в любовь.

* * *

И Ён тащила пустую тележку с шатающимся мужчиной.

Она чувствовала взгляд, тянущий её за затылок, но никогда не оглядывалась. Только звуки насекомых заполняли тишину между ними.

— Сколько мне лет?

Квон Чэ У внезапно спросил, положив руки на тележку.

— Э-э...

Теперь даже на самый простой вопрос приходится много думать. Это настоящая игра в сапёра. Стоит оступиться — и всё взлетит на воздух.

— Мне тридцать два, так что...

И Ён обернулась и украдкой взглянула на лицо мужчины.

Красивое лицо без единой морщинки сложно было отнести к определённому возрасту. Если бы он надел школьную форму, то выглядел бы как наивный ученик, а в костюме — как опытный бизнесмен.

— Вы, вы мой ровесник.

Он медленно кивнул, словно вводя информацию.

— И мы обращались друг к другу на «вы»?

— Квон Чэ У всегда был таким благопристойным и вежливым.

И Ён чувствовала, будто у неё на языке выросли колючки, когда пыталась сказать то, чего не было.

Дерево обладает способностью создавать новые ветви. Теперь она видела, что ложь тоже такая. Однажды проросшая ложь разрасталась неудержимо.

— Тогда чем я занимался?

— ...

И Ён снова не нашлась с ответом.

Квон Чэ У, вы отлично умели закапывать людей...

— Э-э, это...

Когда И Ён замешкалась, мужчина слегка коснулся её локтя. От этого короткого прикосновения И Ён вздрогнула и невольно воскликнула:

— Вы хорошо сажали в землю!

— Сажал? Что?

— Э-это.

Человеческие тела...

— Ц-цветы.

— Что?

— Квон Чэ У, вы сажали цветы в м-моей больнице.

Ей захотелось зашить себе рот.

* * *

Мужчина был грязным от земли, и на его коже было много ссадин от трения о пол. И Ён нанесла простое лекарство на его раны после того, как он вышел из душа.

Красные царапины заставляли её непроизвольно хмуриться, просто глядя на них. Однако Квон Чэ У не издал ни единого стона. Только его спокойное дыхание путало мысли И Ён. В такие моменты её пальцы слегка дрожали, и она хотела, чтобы эта ночь поскорее закончилась.

— Давайте спать вместе.

— Что?

И Ён подняла голову с ошеломлённым видом.

— Мы же супруги, разве мы должны спать отдельно?

От этого невинного вопроса её лицо мгновенно покраснело.

— Н-но, Квон Чэ У, вы всё ещё пациент, и...

— Я пациент, но больше не человек в вегетативном состоянии.

Глаза, смотрящие на И Ён, были прямыми и честными. Она невольно отодвинулась на самый край матраса.

Супружеские обязанности — это то, что И Ён не успела просчитать. Только сейчас она почувствовала на своей коже последствия одной лжи. Её сердце учащённо забилось от осознания, что назад пути нет.

— Вам неловко со мной?

— ...

— Потому что я отличаюсь от мужа, которого вы помните?

— Это...

— Тогда я буду просто дышать, как растение.

Он смотрел на неё пристальным, прозрачным взглядом.

— Не буду вести себя неподобающе, не буду принуждать, не буду угрожать — буду как прежний муж, которого вы знали.

Его взгляд сквозь мокрые волосы казался почему-то жалким, словно все жестокие моменты были лишь миражом.

— Так что спите со мной.

Даже если он не будет стараться, всё равно, как только он заснёт, всё закончится. Врач сказал, что как только Квон Чэ У погрузится в сон, неизвестно, когда он снова проснётся. Поэтому первоочередной задачей было уложить его спать.

Скрывая свои намерения, И Ён молча устроилась рядом с ним. Кровать не была широкой, но вполне позволяла двоим лежать бок о бок. От постельного белья слабо пахло больничным дезинфицирующим средством.

— У меня много вопросов.

Он повернул только голову, чтобы посмотреть на И Ён. Несмотря на его взгляд, пронзающий, как стрела, она упрямо смотрела только в потолок.

— Что вас больше всего интересует?

— Как я стал человеком в вегетативном состоянии?

Начинаем с самого начала. Кадык И Ён сильно дёрнулся.

— Мы вместе ходили в горы, и вы упали в результате несчастного случая.

— А вы?

Он осторожно нахмурился.

— Я, я не сильно пострадала.

В зависимости от интерпретации, это было двусмысленное высказывание. Могло означать и то, что она пострадала, и то, что нет. Фраза с лазейкой для будущих оправданий. Сердце И Ён билось, как камешек, скачущий по воде.

— Тогда вы всё это время ухаживали за мной?

— Медицинский персонал трудился больше, чем я.

Эта тонкая ложь будет безжалостно разорвана когтями, как только раскроется. У зверей от природы хорошее обоняние и интуиция. И Ён чувствовала, будто идёт по тонкому льду.

— Сейчас думайте только о своём здоровье. Скоро вы сможете встретиться с семьёй. У вас есть старший брат.

— Я его не помню.

Он рассеянно ответил и взял её за руку. Когда И Ён вздрогнула, он сильнее сжал её руку. Хотя он держал только руку, странным образом казалось, что связано всё тело.

— Единственный человек, который мне сейчас нужен, — это вы, И Ён.

— ...

— То, что я помню только лицо жены, значит, что я любил вас очень глубоко.

Любовь... Внезапно в памяти, как шило, возникли лица родителей. И Ён только выдохнула, плотно сжав губы, словно сдерживая тошноту.

Вдруг Квон Чэ У поднял корпус и натянул скомканное в ногах одеяло на них обоих. И Ён только моргнула от внезапного тепла, окутавшего их. Это было уютное тепло, способное быстро снять усталость дня. Пока она инстинктивно тёрлась щекой о одеяло, их глаза встретились.

— Когда мы поженились?

— Два года назад?..

— А вы когда-нибудь плакали из-за того, что ненавидели меня?

— Что?

— Вы ухаживали за больным мужем с самого начала медового месяца.

— Это ужасно, — пробормотал он на удивление разумно.

— Я привыкла к пациентам, которые не могут говорить, так что не плакала.

— А как долго мы встречались?

— Э-это...

Сложность вопросов постепенно возрастала. Но человек, проживший всю жизнь в одиночестве, не мог правдоподобно и красноречиво рассказать чью-то историю любви.

— Просто сразу после встречи...

— Сразу?

Будет ли странно сказать, что мы сразу поженились? Хотя на этом острове довольно часто встречаются международные браки с женщинами из Юго-Восточной Азии, а брачные встречи в чайных всё ещё распространены. Пока И Ён была глубоко погружена в размышления, он приподнял бровь.

— На одну ночь?

— Что?

— Вы сразу легли в постель? И после этого решили, что я — тот самый мужчина?

— ...

Когда она молча открывала и закрывала рот, он свободно улыбнулся.

— Как жаль, что я забыл такое.

Его приподнятые уголки губ выглядели по-юношески. Особенно странно было видеть, как изгибаются в противоположную сторону глаза, которые, казалось, использовались только для презрения и угроз. И Ён смотрела на это зрелище с открытым ртом. Как будто она видела плохой сон с открытыми глазами.

— Оказывается, у вас, И Ён, есть смелая сторона.

— Нет, это не так!..

Уже одно это недоразумение вызывало дискомфорт где-то внутри. Однако, несмотря на возражение, ей нечего было добавить.

Неизвестно, как он истолковал это короткое молчание, но Квон Чэ У наклонил голову. Его затылок скользнул по наволочке.

— А-а, значит, это я тебя соблазнил.

— !..

— Я заманил скромную И Ён сладкими речами и затащил в постель. Так ведь?

— ...

— Какой же я был бесстыдник.

Вопреки собственным словам, он весело улыбался. Казалось, ему интересно рассматривать стёртые начисто воспоминания, словно они принадлежали кому-то другому.

Я всё больше запутываюсь в его словесных хитросплетениях. Если так и дальше поддаваться, не думая, то в итоге именно она окажется с головой, застрявшей в водостоке.

В этот момент И Ён ощутила такую знакомую тревогу, что захотелось сбежать. Они уже делили одно одеяло, потому что супруги, а следующим шагом будет секс.

От этой уверенности по спине пробежал холодок. Нужно любой ценой это предотвратить, подумала она с отчаянием.

— Не совсем так. У нас просто не очень хорошо складывалось в постели.

Он медленно стёр улыбку с лица.

— Не получалось.

— секс?

— Да, да. Вот это самое.

— У кого?

— Что?

— У кого не получался секс?

Хотелось отвести взгляд, но его настойчивый взгляд, требующий ответа, был неумолим.

— Наверное, мы оба были неопытны?

На это он хмыкнул с нотками презрения. Все черты его лица слегка исказились, и оно тут же приобрело свирепое выражение.

— Это шокирует даже больше, чем потеря памяти.

В глазах Квон Чэ У тлел какой-то непонятный огонь. Только что он выглядел как слабоумный, который не понимает, что натворил, а теперь казался человеком, который точно что-то знает. Он потёр лицо, словно умываясь, и выдавил смешок.

— Значит, у нас не было секса.

— Да...

— И что конкретно, как именно было проблемой?

В его прежде мягком голосе появились резкие нотки.

— Э...

И Ён чувствовала, что сходит с ума. Его вопросы всё больше превосходили её уровень. Но тридцатидвухлетний взрослый человек не может здесь спасовать.

— В общем, мы... не совсем подходили друг другу по размеру. Я вообще ничего не чувствовала... Я до сих пор не понимаю, что такое оргазм.

— ...

— И Квон Чэ У тоже говорил, что у него не особо сильное сексуальное влечение. К счастью, мне это даже нравилось. Не совместимость в постели, а то, что иногда проглядывало в вас что-то монашеское — вот что заставило меня подумать: это тот самый мужчина.

Так И Ён нанесла решающий удар.

— Монашеское? Во мне?

Он нахмурил брови, словно не мог этого понять. Забавно, но стрела была направлена на него самого, вернее, на несуществующий образ Квон Чэ У.

— Поэтому мы жили платонически.

И Ён осторожно наблюдала за его реакцией и решила окончательно подвести черту.

Квон Чэ У, похоже, лишился дара речи и некоторое время просто смотрел в потолок. Молчание затянулось, и И Ён уже хотела проверить, не заснул ли он, когда он вдруг пробормотал:

— Значит, два года ухаживала за мужчиной, который даже не возбуждался.

— ...

— Насколько же сильно Со И Ён меня любила?

Он издал звук, похожий на выходящий воздух. Это был момент, когда недоразумение стало ещё глубже.

И Ён чувствовала себя так, будто выпила прокисшего молока, но решила не подавать виду. Чем крепче недоразумение, тем лучше. Это был единственный способ держать Квон Чэ У в узде.

— Давайте спать.

И Ён сменила тему, прикрывшись пожеланием спокойной ночи. Чем больше она разговаривала с этим мужчиной, тем больше чувствовала, что верёвка, брошенная, чтобы связать его, обвивается вокруг её собственного запястья.

— Хорошо. И вам спокойной ночи, И Ён.

Похоже, ему тоже больше не хотелось узнавать о прошлом, и он послушно закрыл глаза.

И Ён молилась древесному божеству:

«Пожалуйста, пусть этот мужчина крепко заснёт. А лучше бы спал больше недели. Это же возможно, правда? Вы говорили о таком синдроме. Пожалуйста!»

Она отчаянно молилась про себя.

В этот момент Квон Чэ У снова прошептал с совершенно непонимающим лицом:

— А что конкретно значит «неопытны»? Проникновение было пресным или ласки были тёплыми? Неужели я был девственником?

Она опешила от его настойчивого, цепкого вопроса, но не отступила.

— Не знаю. Я не очень понимаю, но кажется, вы слишком быстро заканчивали.

Он, казалось, был в шоке и некоторое время молчал, а потом с самоуничижительным вздохом процедил: «Придурок». После этого его дыхание постепенно стало спокойным.

И Ён, собиравшаяся сразу же выйти из комнаты, долго пыталась высвободить руку, которую он держал. В момент, когда она расслабила напряжённое тело, её сознание тоже оборвалось, словно её толкнули.

Зачем вы убили курицу?

С этим так и не заданным вопросом, похороненным в сердце.

На следующее утро.

И Ён, бодро проснувшись...

— А-а-а!

...не могла не закричать.

— Хорошо спали?

Квон Чэ У смотрел на неё сверху вниз, подпирая голову одной рукой.

А как же синдром спящей красавицы?!

Вопреки ожиданиям, что он не проснётся минимум несколько дней, а то и недель, мужчина совершенно нормально встретил И Ён под утренними лучами солнца.

Его радужки цвета льна, впитавшие солнечный свет, были особенно красноватыми.

* * *

И Ён, стоя в углу комнаты, украдкой наблюдала за мужчиной, который спокойно проходил осмотр. Она гладила предплечья, теребила рукава, грызла ногти, но никак не могла успокоиться.

Как такое возможно? Как?!

Она закрыла лицо ладонями. Сердце билось без остановки, сбиваясь с ритма. Из-за учащённого пульса всё тело, казалось, гудело, как барабан.

— Ещё слишком рано делать окончательные выводы. Чтобы выявить закономерность, нам нужно больше разнообразных данных о сне. Пациент может снова впасть в длительный сон хоть завтра. Лучше продолжать наблюдать за течением болезни.

Сегодня Квон Чэ У проснулся «нормально».

Мужчина, который сначала просыпался через 3 дня, потом через 5, а в последний раз через 12, внезапно открыл глаза после обычной ночи.

Для И Ён, которая всеми силами хотела, чтобы он снова погрузился в пучину сна, это было как удар по затылку.

— В голове пациента нет никаких отклонений. Значит, с высокой вероятностью, проблема может быть психологической. В частности, дом и больница — это совершенно разные среды, поэтому что-то могло неосознанно его потревожить. Чтобы определить закономерность сна, будет полезно в дальнейшем изучить эти факторы.

Пока врач говорил, Квон Чэ У следил глазами за И Ён.

— Если так, то у меня есть одно предположение.

Он пробормотал, потирая нижнюю губу. Врач, который торопливо что-то записывал на планшете, не упустил даже монолог пациента.

— Что именно?

— Вчера я спал с женой.

— ...

На мгновение в комнате повисла тишина. Врач, медленно моргнув пару раз, посмотрел поочерёдно на И Ён и Квон Чэ У. Но его выражение быстро вернулось к профессиональному, напоминая видавшего виды чиновника.

— Вы имеете в виду половой акт?

— Нет!

И Ён быстро опровергла, а Квон Чэ У почему-то потёр затылок.

— Тогда давайте попробуем разные варианты. Пока будет лучше, если вы продолжите спать вместе, и мы посмотрим на динамику.

Лицо И Ён мгновенно побледнело.

* * *

Пока Квон Чэ У был в больнице на физиотерапии, И Ён развалилась на диване. С измождённым лицом она бездумно смотрела новости.

«Телефонное мошенничество становится всё более изощрённым».

Но мысли И Ён были крайне запутанными.

Если состояние Квон Чэ У улучшится, она не сможет скрывать его, как сейчас. В тот момент, когда он спустится на первый этаж, Чу Джа узнает об этом — вопрос времени. Но если Чу Джа узнает...

«Если этот контракт будет разглашён, я буду считать, что у вас есть сообщник».

Угроза сделать И Ён идеальным преступником может распространиться и на Чу Джа.

Обучить Квон Чэ У, чтобы обмануть Чу Джа?

Или всё рассказать Чу Джа?

На этом перепутье...

Звонкий голос диктора снова проник в уши И Ён.

«Как видно из этой записи, мошенники запугивают жертву, чтобы она не прерывала разговор, говоря: «Если вы повесите трубку, мы будем считать это попыткой бегства». Это метод, используемый для предотвращения получения помощи от окружающих...»

И Ён встретилась с братом Квон Чэ У наедине в ночь происшествия и до рассвета.

В состоянии наибольшей психологической уязвимости, в условиях, когда она не могла посоветоваться ни с кем, И Ён стала достаточно пассивной. Когда на неё оказали давление и начали угрожать, она поспешно подписала документы, просто желая быстрее уйти.

«В последнее время такие методы психологической изоляции жертвы...»

И Ён не могла оторвать взгляд от экрана телевизора.

Без причины сердце ухнуло вниз, а кончики пальцев похолодели. Она обняла подушку и свернулась клубком, пытаясь игнорировать тревогу, подступающую к горлу. Но дыхание только участилось, а других эффектов не было.

Она не спала месяц с тех пор, как Квон Чэ У проснулся. Нет, даже раньше. С того момента, как мир вокруг неё начал искажаться.

Когда голос диктора стал глухим, как вода в ушах, И Ён наконец смогла закончить свои размышления.

Она сразу же набрала кому-то номер на телефоне. Ду-ду-ду, ду-ду-ду. Как только раздались гудки, слёзы, как ни странно, закапали одна за другой.

Боль, мучившая её два года, растворяется. Глупость наконец осознаёт свою ошибку и становится на колени.

— Чего звонишь в выходной?

— Чу-у-у-джа-а-а! Хы-ы-ы-ы!

— Чего? Ты что, пьяная?

— Что же делать! Человек в вегетативном состоянии может прийти на работу в нашу больницу!

«Она что, маком опиумным обкурилась?»

Длинная исповедь И Ён была настолько бессвязной, что вызывала тревогу. Такого бреда ещё поискать.

Так Чу Джа примчалась, даже не закончив макияж. Но вдруг она отшатнулась.

Покрасневшие глаза, раскрасневшаяся переносица, губы, опухшие, как у карася. И Ён, не вызывающая никакого восхищения, сморкалась в салфетки, которыми был завален весь стол.

Итак, давайте подытожим —

Стала свидетелем захоронения заживо, убийца погнался за ней, случилась авария, и он впал в вегетативное состояние? И она его взяла на себя?

Значит, не расширение за счёт большого кредита, а обуза на шею?

Чу Джа начала проверять, нет ли у И Ён где-нибудь спрятанной бутылки алкоголя, начиная с-под дивана.

— Чу-у-у-джа-а-а...

Но под диваном было чисто, и редкий для И Ён поток слёз заставил Чу Джа помрачнеть.

Она была девочкой, которая не плакала, даже когда её забрасывали камнями. А теперь выглядит так, будто действительно попала в беду.

— Если видела преступника, надо было в полицию заявить, что за дела такие!

— У меня не было выбора.

— Ай-яй-яй. Это тебе не бездомная собака, я впервые слышу, чтобы кто-то забрал человека в вегетативном состоянии! Я сразу поняла, что ты простофиля, когда ты разбрасывала удобрения по горам. Но теперь ты дошла до человека в вегетативном состоянии! Просто замечательно!

Чу Джа язвительно произнесла это, вздувшись от злости.

— И почему ты только сейчас рассказываешь о таком серьёзном деле!

— Ну, это...

Когда И Ён замялась и не смогла ничего сказать, Чу Джа почувствовала горечь.

Со И Ён не изменилась ни тогда, ни сейчас. Как бы долго они ни были знакомы, она никогда легко не открывала своё сердце. Только растения могли пробиться сквозь эту непоколебимую стену.

У девушки, которая всю жизнь росла в одиночестве, были недоразвитые части, и обычно у таких детей слабые корни.

Вспомнив об этом, гнев Чу Джа словно по команде остыл. Она упала на диван и обречённо пробормотала:

— Так ты действительно прятала парня.

— Не парня, а человека в вегетативном состоянии...

И Ён промокнула уголки глаз салфеткой.

— Итак. Чем я могу помочь?

— Чу-у-у-джа-а-а...

Когда она снова начала хныкать, Чу Джа машинально потёрла колени.

— Хватит подлизываться.

— В общем, я соврала, что я его жена.

— Что?!

И Ён вздрогнула, когда подводка, нанесённая только на одно веко, оказалась прямо перед её носом.

— Ты с ума сошла! Рехнулась!

Чу Джа сильной рукой хлопнула И Ён по спине. И Ён вскочила с места и начала бегать вокруг стола, словно играя в салки.

— Всё равно он ничего не помнит! Когда он очнулся и сразу начал давить на меня, мне нужно было как-то выкрутиться!

— Разве бывают секреты, которые можно скрывать вечно!

— Чу Джа, вы просто не понимаете. Этот мужчина закапывал человека слева и прятал другого окровавленного справа! Такие люди разрушают человеческие отношения при малейшем контакте!

И Ён тяжело дышала, словно ей было страшно даже вспоминать об этом.

— И когда такой ужасный человек проснулся, вы хотите, чтобы я просто позволила ему забрать меня?

— Ох, дитя моё.

— Я должна была надеть на него узду, пока он ничего не знал. Особенно на такого зверя.

И Ён, положив руки на бёдра и на мгновение замерев, выглядела непреклонной. Её влажные глаза странно сверкали.

— Я просто хочу как можно скорее вернуться к своей обычной жизни.

Это был не взгляд дурочки, которая по глупости взяла на себя человека в вегетативном состоянии.

— Сколько усилий я приложила, чтобы выжить, чтобы продолжать жить.

Её голос дрожал, как тонкая струна. Чу Джа кивнула, словно всё понимала.

Хоть И Ён и пуглива, но она не из тех, кто легко сдаётся. Она была тихой, но стремилась расти. Поэтому у неё не было ни малейшего намерения отдавать контроль над своей жизнью.

— А что будет, когда Кымма всё узнает!..

— Нужно просто поймать настоящего преступника.

Чу Джа слегка нахмурилась. Что-то в этих словах было странно неуместным.

— Тогда всё вернётся на свои места.

Бормотание с длинными распущенными волосами, как у призрака девы, почему-то казалось зловещим.

Мысли И Ён были полностью сосредоточены на одном действии — пиле, которой она размахивала и которая, возможно, способствовала превращению мужчины в человека в вегетативном состоянии.

Всё началось именно с этого.

Власть противника, против которой не действует самооборона. И Ён уже сильно пострадала от этого, поэтому больше не хотела показывать никаких слабостей.

Поэтому она была готова на всё, лишь бы тихо прожить время, пока Квон Чэ У находится с ней. Чтобы он не сомневался в ситуации, когда мужчина и женщина живут в одном доме, и чтобы управлять Квон Чэ У по своему усмотрению, притворяться супругами было лучшим вариантом.

Но в глазах Чу Джа это выглядело совершенно неправильным.

«Это не может быть решением».

И Ён не знает, насколько быстро могут вспыхнуть и испортиться отношения между мужчиной и женщиной, и насколько утомительной может стать жизнь. Важны были не отношения между преступником и жертвой, а ситуация, в которой они уже связаны как мужчина и женщина.

— Я не знаю. Не буду вмешиваться.

— Этого достаточно. Просто относитесь ко мне как к замужней женщине.

Боже мой, она активно портит свою судьбу. Чу Джа потёрла виски.

Наивная И Ён, кажется, не может отличить небо от земли, но у Чу Джа, которая пять раз меняла мужей и трижды носила траур, что-то постоянно не давало покоя.

Помимо вопросов о том, действительно ли этот парень убийца, как говорит И Ён, и действительно ли он потерял память, самым подозрительным было положение этого мужчины.

Почему сын из семьи, которая, кажется, имеет и богатство, и власть, находится в такой глуши, а не в большой больнице в Сеуле? Почему вмешивается брат, а не родители?

— И Ён?

В этот момент за спиной Чу Джа раздался незнакомый голос.

Это был резонанс, совершенно отличный от грубых голосов стариков, потерявших упругость. Глубокий и густой, как ствол дерева, он заставлял прислушиваться. Голова Чу Джа непроизвольно повернулась, словно кто-то потянул её за волосы.

Она думала, что И Ён попалась на развод с сетевым маркетингом и получила дешёвый нефритовый матрас, но что это?

Юноша с нефритовой красотой спускался, держась за перила второго этажа.

Если И Ён следовала инстинкту выживания, то Чу Джа не смогла противостоять другому инстинкту.

— Зять пришёл.

* * *

— Больницу деревьев я слышу впервые.

Квон Чэ У внимательно осматривал помещение, где не было границы между домом и офисом.

И Ён было непривычно видеть мужчину, развалившегося на её диване, поэтому она ёрзала, а Чу Джа внимательно изучала Квон Чэ У, словно на собеседовании.

У неё были десятилетия данных, накопленных в тяжёлых жизненных испытаниях. С тех пор, как она научилась физиогномике у любимого монаха-брата, она ни разу не ошиблась в оценке мужчин.

И этот парень закапывал человека заживо? Может, красавчик просто потерял одежду и блуждал в горах?

«Невероятно красив».

В его холодном, но аккуратном облике не было ни намёка на какие-либо недостатки. Его длинные, вытянутые глаза были не столько жестокими, сколько глубокими, а зрачки были умными, как разгорающийся огонь. К тому же от него исходила аристократичность, напоминающая металл. По природе он родился с золотом и топором в руках.

«Если с такими данными он всего лишь обычный убийца, то это разочарование».

Как минимум, ему следовало бы занимать положение, где он мог бы манипулировать множеством людей. Что можно было сделать с топором в руках, в настоящее время неизвестно.

— Тёща.

В этот момент Квон Чэ У, слегка опустив взгляд, тихо сказал. Слово, непривычное для его языка, казалось странным, и его губы были напряжены.

— Могу я пересесть туда? Хочу сесть рядом с И Ён.

Роскошные ресницы Чу Джа затрепетали. Обычно она не теряется, но почему-то упустила момент для реакции. И Ён, которая всё время ёрзала, тоже застыла.

Когда обе женщины не отреагировали, Квон Чэ У наклонил голову, словно торопя их. Это выглядело как безмолвное давление: «Сколько мне ещё ждать?», и И Ён поспешно пересела на противоположный диван. Только тогда в глазах мужчины появилось странное облегчение.

— Послушайте, Квон Чэ У. Чу Джа, которая здесь, на самом деле не моя мать, а сотрудница больницы. Мы знакомы около пятнадцати лет, и она называет вас зятем, потому что... дружелюбно к вам относится.

— Почему вы обращаетесь ко мне по фамилии?

— Что?

— Я бы хотел, чтобы И Ён тоже относилась ко мне дружелюбно.

— ...

Пока И Ён блуждала в неподвластном ей разговоре, Чу Джа беззвучно потёрла лоб. То ли из-за потери памяти, то ли по другой причине, но его лицо, белое, как чистый лист, было сосредоточено только на И Ён. И это не давало Чу Джа покоя.

— Теща для вас важный человек?

— Полагаю, что да.

Квон Чэ У, пристально изучавший лицо Со И Ён, наконец кивнул.

— Значит, я должен произвести хорошее впечатление.

— Нет, зачем так...

Не дав ей договорить, он повернулся к Ке Чу Джа.

— Теща, извините, но я, возможно, не смогу сдержать обещание, которое дал перед свадьбой.

— Знаю. Я это поняла, когда ты ещё пластом лежал.

Чу Джа невозмутимо парировала.

— И Ён говорит, что я был ласковым и вежливым.

— Ага, так и было.

Чу Джа многозначительно улыбнулась, встретившись взглядом с И Ён. В этой хитрой улыбке читалось: «Для тебя необычно так умело его обработать», отчего И Ён почувствовала, как лицо запылало.

— Боюсь, мне потребуется время, чтобы стать тем мужем, которого помнит И Ён.

— Понимаю, ещё как понимаю.

— Но это не займёт много времени. Врач сказал, что во мне сохранилась инерция возвращения к прежнему облику, так что это будет не так уж сложно.

С места Чу Джа было прекрасно видно, как И Ён вздрогнула.

— И Ён, когда мне начать работать?

— Ра... работать?

Когда И Ён широко распахнула глаза, он, напротив, нахмурился.

— Вам не обидно, что всё это время вы одна трудились?

— Нет, но... Вы можете отдыхать сколько угодно! Квон Чэ У, вам сейчас нужно думать только о восстановлении. Так и мне будет спокойнее...

Она бессознательно потёрла потными ладонями ткань брюк.

— Чэ У.

— Что?

Внезапно он облокотился на спинку дивана и склонил голову.

— Чэ У, говорю.

— ...

— Называйте меня Чэ У.

Его голос, настойчивый и прямой, звучал пугающе низко. Из-за того, что он опустил голову и смотрел снизу вверх, его глаза внезапно стали похожи на глаза с закатившимися белками, что выглядело жутковато.

И Ён застыла, словно ей приставили нож к горлу. Видя, как она побледнела, Квон Чэ У внезапно уткнулся лицом в предплечье. Однако приподнятые кончики бровей были отчётливо видны.

— Теперь я не выгляжу как мужчина?

Почему-то она не могла даже пошевелить пальцем. Атмосфера, мгновенно возникшая между ними, напомнила ей их первую встречу взглядами в горах.

Он поднял голову и сильно надавил указательным пальцем на висок.

— Я неполноценный человек, в чьей голове есть только одна вещь.

— ...

— Ваше лицо.

И Ён почувствовала, будто мягкий диван внезапно превратился в ложе из шипов.

— Вы не представляете, каково это.

— ...

— Это сводит с ума.

Он сильно нахмурился, словно пытаясь что-то подавить в себе.

— Всё, что у меня есть — лицо женщины, которую я не знаю. А если даже это исчезнет, что со мной будет?

И Ён не могла оторвать взгляд от лица Квон Чэ У, который поморщился и криво усмехнулся. Так нельзя. Это действительно безумие. Ей стало его жаль.

— Я хочу быть хорошим мужем.

Он протянул руку и слегка погладил её по щеке. Сердце забилось. От страха, от холода его пальцев, от опасения, что он держит шприц или верёвку. Её сердце колотилось, как у человека, пробежавшего сто метров.

Глядя на застывшую И Ён, Чу Джа тихо пробормотала:

— Тут какая-то нечистая сила замешана.

Чу Джа незаметно достала телефон и принялась искать чей-то контакт.

«Сначала нужно точно выяснить, кто такой этот Квон Чэ У».

* * *

В ту ночь.

И Ён осталась одна на первом этаже, сославшись на работу.

Сегодня она твёрдо решила не ложиться спать вместе с ним.

На самом деле она хотела запереть дверь второго этажа, но замок оказался сломан ещё до того, как она успела осуществить задуманное. Скорее всего, это дело рук Квон Чэ У.

Когда она заглянула в комнату, мужчина отжимался. Его верхняя часть тела блестела от пота, а на нижней были только свободные брюки. Он механически повторял движения — опускался к полу и поднимался — не сбиваясь с дыхания.

Плоская спина, углубление вдоль позвоночника, напряжённые сухожилия, равномерный темп. Его восстановление шло угрожающе быстро. Если вспомнить беспомощного человека в вегетативном состоянии, который мог только лежать, этот контраст был просто неприятным.

«Растение было безобидным, а зверь — неудобным».

Дон, дон, дон.

— !..

Бой часов прервал её размышления.

И Ён, быстро войдя в свою спальню, задыхалась и чувствовала напряжение в голове даже в момент запирания двери. С самого заката она только и думала о том, как благополучно пережить эту ночь.

И, как и ожидалось, вскоре...

— Тук-тук.

— !..

— И Ён.

Под дверью с облупившейся краской виднелась тень мужских ног. Старая дверь, которая не закрывалась полностью, а оставалась слегка приоткрытой, никогда ещё так не беспокоила её.

И Ён натянула одеяло на голову и свернулась калачиком.

«Уходите!..»

Она мысленно прогоняла его, как кредитора. Но из детского опыта она знала, что такая милость ей не выпадет.

Дзынь, дзынь, дверная ручка тряслась так, будто вот-вот оторвётся. И Ён прикусила нижнюю губу и отчаянно притворилась спящей.

— И Ён, откройте дверь.

От его бесстрастного голоса она содрогнулась. Если бы она видела его глаза, было бы не так страшно. Но его приглушённый голос, словно через противогаз, достаточно пугал её.

— ...

— ...

Тишина была острой, как игла. Сколько минут так прошло? Скрип — раздался звук трения о деревянный пол.

И Ён быстро откинула одеяло. Только когда она услышала удаляющиеся шаги, смогла наконец вздохнуть.

Интересно, как он воспринимает эту ситуацию, когда женщина, утверждающая, что она его жена, избегает своего мужа? Но когда пробили часы, её тело среагировало раньше, чем она успела подумать.

В тот момент, когда И Ён тихонько слезла с кровати и приложила ухо к двери...

— Думали, я ушёл?

— !..

Она в испуге зажала рот рукой. Когда она начала пятиться назад, он продолжил:

— Куда вы? Подойдите ближе.

Посмотрев вниз, она увидела, что его тень снова виднеется в щели под дверью. Вероятно, Квон Чэ У тоже наблюдал за её удаляющейся тенью.

Тогда что это был за скрип...

И Ён попыталась успокоить колотящееся сердце.

— Прижмитесь к двери. Я не чувствую вашего запаха.

— Ч-что...

— Вы не знали? От вас пахнет мокрой травой.

— Бум!

В этот момент вся дверь задрожала. И Ён отступила назад, словно уворачиваясь от чего-то, ударившего в решётку. Возможно, из-за внезапной вибрации лампочка, которую она не успела заменить, мигнула и снова зажглась. Почему-то её ладони стали влажными.

— Без вас я не знаю, кто я.

Квон Чэ У, прижавшись лбом к двери, бормотал:

— Даже с руками и ногами я не уверен, человек ли я вообще.

Грр, скр-скр. Звук ногтей, царапающих дверь, касался её кожи. Почему спальня, в которую она сбежала от Квон Чэ У, казалась ловушкой? Мужчина был похож на призрака, пытающегося проникнуть сюда, и поэтому постоянно манил И Ён.

— Так что скажите мне, что это не сон...

Он снова ударился лбом.

— Скажите, что я не сошёл с ума.

— ...

— Даже старые истории подойдут. Даже жалкие истории, просто дайте мне уверенность, что я существовал.

— Бум!

Его дыхание стало прерывистым. Даже не прикасаясь, можно было почувствовать, как от него исходит жар.

И Ён знала, что он легко мог бы сломать эту ветхую дверь и войти, но Квон Чэ У этого не делал. Вернее, не мог. Он лишь царапал дверь, бился о неё и страдал.

И тогда непонятная дрожь пронзила её позвоночник.

Добрый, приличный, ласковый...

Перед ней было доказательство того, что её бессмысленные слова, сказанные чтобы подавить жестокую натуру Квон Чэ У, сработали.

Пустой мужчина обретал форму только благодаря И Ён. Осознав это, она почувствовала, как её грудь вздымается.

— Квон Чэ У.

На её голос металлическая дверная ручка снова загремела. И Ён сложила руки вместе и глубоко вздохнула.

— Я раздета, собираюсь мыться!..

Она намекала, что ему следует соблюдать приличия. С другой стороны, ей было любопытно, насколько он готов следовать её словам.

— Шампунь попал в глаза, они щиплют.

— ...

— Не думаете, что сейчас не лучшее время для старых историй?

На мгновение за дверью стало пугающе тихо. Куда делась та буря, которая так яростно сотрясала дверь? Он словно стёр все эмоции и растворился в ночном воздухе. Изменение произошло в мгновение ока.

Наконец раздалось низкое «Да». Ответ прозвучал с небольшой задержкой.

— Спокойной ночи, пока что.

Это было именно то, что она хотела услышать, но всё равно что-то не давало покоя. И Ён продолжала растирать похолодевшие кончики пальцев, не расслабляясь.

— И не забудьте хорошо запереть дверь.

Она наклонила голову, словно озадаченная. Это было полной противоположностью её прежнему поведению, когда она умоляла, будто её душили. И Ён рефлекторно почесала предплечье, ощущая странное беспокойство.

— Скрип.

Наконец Квон Чэ У отступал. Глядя на исчезающую тень, она впервые расслабила напряжённые плечи.

— Простите за назойливость, но не поднимайтесь на второй этаж.

— Что?

— Я давно хотел немного подчистить нижнюю часть коры.

Лицо И Ён наполнилось недоумением. Хотя она не могла видеть, что происходит снаружи, у неё было неискоренимое ощущение, что он улыбается.

— Что ж, И Ён, берегите себя.

Странное ночное прощание звучало так, будто оно было от человека, знающего о предстоящей разлуке.

В ту ночь И Ён всю ночь ворочалась, а Квон Чэ У не просыпался более недели.

* * *

Ей приснился ужасный сон.

И Ён проснулась, вся в холодном поту, пропитавшем пижаму. Она так измучилась за ночь, что губы побелели, а глаза выглядели измождёнными.

Она пришла в себя из оцепенения, только вспомнив, какой сегодня день.

«А, вот этот день...»

День ещё не начался, а силы уже покидали её.

— Директор Со!

Взглянув на часы, она увидела, что давно пора на работу. Когда она поспешно встала с кровати, перед глазами всё закружилось.

— Кажись, у тебя жар.

Вошедшая в комнату Чу Джа поддержала её и потрогала лоб. В её взгляде читался упрёк, словно она ожидала чего-то подобного.

— Почему ж ты никогда не пропускаешь.

— ...

— Отдохни сегодня. Дел всё равно немного.

Услышав это, И Ён нахмурилась, отстранила Чу Джа и выпрямилась. Она сжала и разжала онемевшие пальцы.

— Именно в такие дни нужно работать ещё усерднее. Я сегодня буду вести наблюдение.

— Цыц! Я же говорила, хватит заниматься этим позорищем!

Чу Джа угрожающе прикусила губу, уперев руки в бока.

— Лучше сиди и смотри на своё растение на втором этаже!

Чу Джа крикнула вслед И Ён, направлявшейся в ванную. И Ён на мгновение замерла, но затем решительно включила воду.

В зеркале отражалась хрупкая женщина. Девочка, которая когда-то прятала глаза за нерасчёсанными волосами, теперь казалась выдумкой.

«Я — неправильно рождённый ребёнок».

Во сне девочка писала что-то своими маленькими, похожими на папоротник руками, писала снова и снова.

«Я — неправильно рождённый ребёнок».

«Я — неправильно рождённый ребёнок».

Она должна была писать без остановки. Стопка листов A4 выросла выше маленькой И Ён. Это были покаянные письма, которые она должна была писать при каждой возможности, пока не ушла из дома в семнадцать лет.

— Кстати, директор Со, я забыла спросить. Как наш растительный зять ходит в туалет, если всё время спит?

И Ён не смогла сдержать улыбку, несмотря на пересохшие губы.

Да, это был обычный день. Как всегда, она сможет тихо вытерпеть его.

Ведь она давно забыла о таких вещах, как день рождения.

Когда Чу Джа впервые поднялась на второй этаж, она внимательно осмотрела дом, словно риелтор. И мысленно поставила галочку напротив пункта «богат», увидев неожиданно аккуратную планировку и дорогую мебель.

— Я слышала, он ходит в туалет.

— Во сне?

— Да.

— Господи, чего только не бывает.

Когда И Ён впервые увидела шатающегося Квон Чэ У, она чуть не умерла от страха. Он и так высокий, а тут ещё возвышается в темноте. Она пришла проведать его без задней мысли и чуть не потеряла сознание от испуга.

— Гляди, какая гладкая кожа у этого долговязого парня, как бульон из говяжьих костей.

Когда Чу Джа протянула руку, И Ён быстро схватила её за запястье.

— Он может проснуться.

— Если бы он просыпался от прикосновений, я бы давно его растолкала.

— И всё же.

И Ён отвела взгляд и отступила на шаг от кровати.

Суматоха последних дней, от которой нервы были на пределе, казалась теперь сном. И Ён с непривычным умиротворением на лице смотрела на лежащего без движения мужчину, не веря своему счастью, что вернулась к мирной жизни.

Только бы так. Пожалуйста, спи так и дальше.

Пока Квон Чэ У снова погрузился в глубокий сон, Чу Джа, втянутая в эту невероятную ложь, перевернула дом вверх дном. Она расставила по местам зубную щётку, чашку, ложку, тапочки и другие личные вещи мужчины, которые должны были выглядеть так, будто их хозяин отсутствует, но они всё ещё существуют. Мастерство этой опытной женщины было безупречным и неуловимым. Всё правдоподобное окружение было создано благодаря её опыту.

— Кстати, ты газету видела? Помнишь ту начальную школу, с которой мы работали? Там директор в беде. Говорят, он так плохо провёл ремонт, что школьный двор превратился в пустырь, и слухи разошлись по всей округе...

Чу Джа внезапно замолчала и пристально посмотрела на И Ён.

— Только не говори...

И Ён почесала щёку. Увидев это, глаза Чу Джа расширились.

— Так это ты настучала в газету!

— Ну...

— Ты сумасшедшая девчонка! Ты разоришь нас! Я же говорила, что мы живём за счёт хороших отношений с клиентами!

И Ён не ответила и покинула второй этаж. Даже спускаясь по лестнице, она слышала упрёки Чу Джа, но ничего не могла поделать.

— Ты безнравственная девчонка-а-а!

И Ён пришлось сдерживать улыбку, которая пыталась появиться на её губах.

Разве только этот директор использует деревья как украшение, истязает их и не кормит?

Возможно, мир, где деревья ценятся выше людей, никогда не наступит, но разве плохо, если хотя бы один человек будет идти против течения?

«Что ж, И Ён, берегите себя».

Внезапно почувствовав озноб, И Ён вздрогнула.

Неделя, когда он не просыпался. Возможно, Квон Чэ У предвидел последствия того, что они не спали вместе.

Иногда это прощание эхом звучало в её ушах.

* * *

— Сумасшествие, просто сумасшествие!..

И Ён, попробовавшая на вкус землю у подножия дерева, стиснула зубы. Её лицо, когда она раздражённо сняла соломенную шляпу, выглядело необычно сердитым. Она тут же направилась в рыбный ресторан.

— Хозяин!

— Добро пожаловать... А, уходи! Уходи!

Хозяин средних лет, который собирался с улыбкой приветствовать посетителя, увидев И Ён, посерьёзнел.

— Опять пришли убивать?

— Я ничего не знаю, ничего.

Хозяин грубо толкнул И Ён в плечо, пытаясь выгнать её за дверь. Но она крепко держалась за дверной косяк и не собиралась сдаваться.

— В прошлый раз вы тайком добавили гербицид в капельницу...

— Если ты продолжишь лезть не в своё дело, я тоже вызову полицию.

— А теперь вы полили его морской водой?

Она улыбнулась, облизывая губы. На кончике языка всё ещё ощущался солёный вкус.

Посетители начали перешёптываться, не понимая, что происходит, а хозяин побагровел. Эта несносная, надоедливая женщина разрушала его бизнес.

— А я-то думала, почему этот гинкго всё время сохнет.

— Послушайте, я вас не вызывал. Зачем вы лезете в чужие дела!

Он сильным рывком всё-таки вытолкнул И Ён наружу. Мужчина смотрел на неё так, словно хотел убить. Однако его нервно дрожащие зрачки было смешно легко прочитать.

— Ты шляешься по чужим домам, ведёшь себя как сумасшедшая, и поэтому твоя больница разоряется. Ты хоть понимаешь это?

— Понимаю.

— Если понимаешь, то имей хоть каплю такта!

Он плюнул и встал, опираясь на одну ногу.

В этой деревне не было никого, кто не знал бы директора И Ён Со из больницы деревьев Камунби. Недавно, после публикации статьи о директоре школы, который провалил школьный ремонт, её дурная слава выросла ещё больше. Ведь было много жителей, пострадавших от несоответствия между её невинным лицом и совсем не невинными действиями.

Решающим фактором было то, что этот древесный врач не умела считаться с обстоятельствами людей. Она никогда не вела личных разговоров, но всегда яростно вмешивалась во всё, что касалось деревьев.

— Давай просто тихо уйдём, а?

— ...

— Право решать, что делать с моим деревом, принадлежит мне, и я никогда не воспользуюсь твоей больницей, даже если умру. Пожалуйста, перестань причинять неудобства и уходи! Это превышение полномочий!

— Тогда кто это сделает?

— Что?

— Кто поможет этому гинкго?

И Ён протянула руку, указывая на болеющее дерево.

— Вы же хотели избавиться от него, потому что оно загораживает вывеску ресторана, верно?

— !..

Лицо хозяина, на котором явно читалось раздражение, внезапно застыло в неловкости.

— Каждое утро поливать морской водой, сдирать кору и мазать отработанным маслом, чтобы убить, вводить инсектициды в крону, срубать бензопилой. И это только то, что я видела в этом районе.

Её голос дрожал.

— Что с ними будет, если я перестану обращать внимание?

— ...

— Хотя в глазах людей они мало чем отличаются от телеграфных столбов, но это живые существа. Люди различают, кого можно оставить в живых, а кого убить. Деревья — нет. Если они пустили корни, этого уже более чем достаточно для права на жизнь.

И Ён чувствовала, как растёт беспокойство, которое тревожило её с утра.

— Так кто вы такой, чтобы их убивать?

Её тошнило. Вспомнились маленькие руки, дрожащие, сжимая карандаш, и стопки покаянных писем, растущие до её роста.

— Им тоже обидно, когда их используют, а потом выбрасывают.

Хозяин был раздражён её детским упрямством, но, увидев покрасневшие глаза женщины, почему-то почувствовал ком в горле.

— Хотите, расскажу вам что-то страшное?

— ...

— Даже когда вы умрёте, деревья продолжат жить.

— Они будут жить веками. И Ён стиснула зубы, сдерживая слёзы, застилавшие глаза.

Тяжёлый день выдался. После хаотичного дня остались лишь старые раны.

И Ён сидела на диване, прижимая к груди один из своих любимых горшков с растением. Она искала утешения в особой статичности растений — они не кусаются, не ёрзают и даже не отвечают.

Рассеянно подняв взгляд на второй этаж, она вздрогнула от испуга.

— Ой, напугала сама себя!..

И Ён покачала головой, словно укоряя саму себя.

С чего вдруг этот человек в вегетативном состоянии меня так тревожит?

Неделя выдалась спокойной. Та самая обыденность без происшествий, о которой так мечтала И Ён. Однако чем крепче спал Квон Чэ У, тем чаще, как ни странно, И Ён не могла уснуть по ночам.

После всей этой шумихи, пусть и непродолжительной, как же оглушительно ощущалась теперь эта мирная ночь. Её давили непрошеные мысли, роившиеся в голове.

Хоть и не хотелось признавать, но эти два года были временем, когда странное сожительство человека и растения обрело некое равновесие.

Возможно, это было предсказуемо с того момента, когда И Ён, чрезмерно испуганная, начала каждую ночь проверять, действительно ли человек в вегетативном состоянии остаётся таковым.

— Ух, нет. Нет. Не думай ни о чём...

В тот момент, когда И Ён, нахмурившись, уткнулась носом в листья травы...

А?

Она настороженно подняла голову.

— !..

Откуда-то донёсся слабый звук, похожий на писк детёныша животного. С лицом, полным подозрения, она запрокинула голову. И сразу же лестница, попавшая в поле зрения, показалась ей сегодня особенно подозрительной.

Раздумывала она недолго. Быстро поднявшись по ступенькам, И Ён без колебаний открыла дверь с сорванным дверным замком.

Мягкий свет ночника у кровати.

Мужчина лежал так неподвижно, что его можно было принять за чучело.

«Но я точно что-то слышала».

И Ён поднесла палец к носогубной складке Квон Чэ У. Ровное дыхание коснулось её кожи.

Может, не здесь?

Когда она почесала голову, оглядываясь по сторонам...

Плотно сомкнутые губы мужчины медленно раскрылись, и это зрелище будто впечаталось в её глаза. В тот момент И Ён инстинктивно замерла всем телом. Но за губами оказались не зубы, а всхлипывания.

— Х-х...

И Ён застыла, словно её ноги примёрзли к полу. Квон Чэ У плакал. Крупная слеза скатилась из уголка его глаза с необычным изгибом.

— М-ма...

Он что-то пробормотал. Его пересохшие губы постоянно что-то выдавливали.

— иди. Скорее уходи...

Его лицо было искажено, словно от боли. Может, ему снится кошмар? Зрачки И Ён задрожали.

Какие кошмары могут сниться убийце?

Если человек всю жизнь творил зло, ему и должны сниться кошмары.

Это карма.

С таким перекошенным, но отчасти удовлетворённым чувством она смотрела на него сверху вниз.

Но как бы она ни пыталась смотреть холодно, её взгляд был прикован к слезам мужчины. Теперь он ещё и тяжело дышал.

— Спрячь меня...

— ...

— Забудь...

Мужчина говорил отрывисто, едва понятно, но его эмоции были странно отчётливыми. Он выглядел отчаянным и печальным.

— Спрячь меня!..

Его красивые, словно вылепленные черты лица болезненно исказились. И Ён в растерянности то поднимала, то опускала руки.

«Чу Джа, он не похож на благородного юношу, скорее на оленя, не так ли?»

Когда Чу Джа, увидев внешность Квон Чэ У, захлопала в ладоши, называя его благородным юношей, И Ён в какой-то степени согласилась. Только вот он был не феей, потерявшей одежду и грустно плачущей, а скорее тем, кто готов свернуть шею подглядывающему.

А сейчас он больше похож на человека, отчаянно пытающегося сбежать.

— Живи...

И Ён неохотно размышляла. То отворачивалась, делая вид, что не замечает, то украдкой поглядывала на него. Сжимая и разжимая кулаки, она в конце концов вытерла его мокрые от слёз глаза.

В момент прикосновения к его разгорячённой коже проскочил статический разряд. Она испуганно отдёрнула руку и сказала с несколько смягчившимся лицом:

— Похоже, господин Квон Чэ У не любит спать.

— ...

— А мне не нравится, когда вы просыпаетесь.

— обязательно...

Если подумать, она всегда видела только его лицо, спящее как мёртвое, или пустые глаза, лишённые памяти. А теперь, глядя на мужчину, который вдруг разразился рыданиями, она испытывала странное чувство. Она быстро вытерла слёзы с кончиков пальцев о свою пижаму.

Значит, ты тоже был человеком. А я надеялась, что нет.

— Даже если бы вы, господин Квон Чэ У, никогда не проснулись, я бы не чувствовала угрызений совести... ну, немного... нет, почти не чувствовала бы.

И Ён нервно убрала прядь волос со лба.

— Странно, почему вы вызываете у меня даже меньше сочувствия, чем уличные деревья.

Затем И Ён, глубоко и непонятно вздохнув, села на стул. Подперев подбородок коленями, она начала болтать, как прежде:

— Они хотя бы чистые и кроткие. А вы, господин Квон Чэ У, относитесь к ядовитым и мутным. Знаете, насколько с такими сложно обращаться? Представляете, какие страшные плотоядные растения?

И ещё...

— Не плачьте.

И Ён с мрачным лицом продолжала вытирать его слёзы.

— Слёзы нужно вытирать самому.

— ...

— Мне плакать было бесполезно. Никто не слушал.

Только деревья и цветы, улыбающиеся каждый сезон, слушали истории И Ён. Для неё, никогда не имевшей ни одного друга, они были единственной любовью и обещанием.

— Сегодня я попробовала землю под деревом, и она была очень солёной. Обычно она не должна так пахнуть.

— ...

— А ваши слёзы, господин Квон Чэ У, тоже такие?

Теперь только от И Ён зависело, вытащить ли Квон Чэ У из кошмара или оставить его там. Она наклонилась и прошептала ему:

— Кто вылил на вас морскую воду?

Мужчина не ответил, только продолжал хмуриться. Морщины беспорядочно пролегли от лба вдоль идеально прямой переносицы. Квон Чэ У продолжал издавать стоны, похожие на тяжёлое дыхание.

И Ён надула губы и проворчала:

— Сегодня вы похожи на гинкго из рыбного ресторана.

Даже зная, что это опасная иллюзия, иногда хочется поддаться обману. И Ён, чтобы забыть о лёгкой лихорадке, преследовавшей её весь день, и о значении сегодняшнего дня, смотрела на него, словно принимая лекарство ещё более горькое.

— Это подарок на день рождения.

«На самом деле, сегодня и мне хотелось плакать».

И Ён осторожно легла рядом с мужчиной.

* * *

Резкий, искажённый непонятный звук врезался в сознание.

Квон Чэ У моргнул сухими глазами и поднял руку, защищаясь от хлынувшего солнечного света. Но прежде чем он успел прикрыть глаза, его тыльная сторона ладони во что-то ударилась, отчего стало саднить. Он тихо нахмурился и повернул голову.

— !..

Там крепко спала Со И Ён, не ведая ничего вокруг. Она прижалась к внутренней стороне его руки, словно моллюск к скале, даже причмокивая во сне. При виде этого Квон Чэ У застыл, забыв, что хотел сказать. Одновременно он словно окунулся в ледяную воду, мгновенно проснувшись.

Кажется, он нёс на плечах тяжёлый и мучительный сон. Но в тот момент, когда он увидел её, сон бесследно исчез.

Этот «Квон Чэ У» по природе своей глупец? Даже от малейшего раздражителя его голова мгновенно пустеет.

Со И Ён.

Жена.

Врач деревьев.

Авария.

Квон Чэ У, глядя на женщину перед собой, перебирал в уме эти несколько фактов. Всё это была информация, которую он узнал от других, ничего особенного. Раздражённый этим, он цыкнул языком.

Он помнит самое начало.

Момент, когда остановившиеся клетки одновременно пробудились, возвращая чувства. Первым воспоминанием была какая-то женщина.

Когда он прижимал её спину и вдыхал запах её шеи. Тот странный солоноватый запах мокрой травы и земли невозможно было забыть.

Момент, когда память была начисто вырезана, оказался тяжелее и тошнотворнее, чем он думал.

Семья, друзья, воспоминания — на месте всего этого зияла пустота, и только один человек мелькал в ней. Будто это ключ.

Это был шёпот, близкий к инстинкту. Решение пришло невероятно быстро. Поскольку в его пустой голове было только лицо Со И Ён, он принял её, словно проглотил одним глотком.

Но чем больше он смотрел, тем страннее казалась Со И Ён.

«Ведь у вас вдруг появилась жена, которую вы даже не помните. Я беспокоюсь, насколько это может быть неловко и неудобно для вас, господин Квон Чэ У...»

Нет, я с первого взгляда понял. Почему ты моя жена. Почему ты не можешь не быть моей женой.

Мне даже жаль было отводить от тебя взгляд.

«Квон, господин Квон Чэ У. Господин Квон Чэ У».

Но при этом — дрожащее тело, хоть и утверждает, что она жена.

Глаза, поглощённые страхом.

Гладкий безымянный палец без малейшего следа от кольца.

Дом, где нет даже самых обычных свадебных фотографий.

И ни капли радости от встречи с мужем, очнувшимся от вегетативного состояния. Как ни странно, был только страх. Порой, когда она вздрагивала, ему хотелось схватить её за маленький подбородок и спросить:

Ты — всё, что у меня есть в этом пустом мире.

Почему ты боишься меня? Почему не улыбаешься?

Если тебе так трудно, то зачем вообще ухаживала за больным, зачем ждала?

— Вы проснулись?

Как раз в этот момент Со И Ён, протирая глаза, поздоровалась с ним.

Когда он, опираясь на локоть, молча смотрел на неё, её выражение лица постепенно застыло.

Ну посмотрите-ка на это.

Со И Ён тут же начала настороженно поглядывать по сторонам. Казалось, биение её сердца было слышно даже отсюда. Он слегка приподнял одну бровь.

Был ли «Квон Чэ У» действительно таким добрым и ласковым?

— И Ён-сси, как вы поживаете?

— А.

— Тело затекло, как долго я спал?

Со И Ён, словно наконец успокоившись от этого мягкого голоса, медленно опустила плечи.

— Вчера был седьмой день.

Когда он повернул затёкшую шею, послышались щелчки разминающихся суставов.

— Теперь я точно понимаю.

— Что?

— Что И Ён-сси держит в руках моё утро.

Он не знал ни о профессиональных заключениях, ни об обследованиях — ничего такого. Просто поспав вместе с ней, он естественно понял это, как восход и закат солнца.

Именно её присутствие полностью заполняло пустоту в его голове.

Смешно, но без этой женщины, похожей на бревно, он превратился в калеку, который даже встать не может.

— Поэтому я хотел бы полностью доверить вам и ночь тоже, что скажете?

Со И Ён, напряжённо вздрогнув, затрепетала ресницами. Она отчаянно пыталась скрыть лицо, которое, казалось, вот-вот сбежит.

Даже не понимая, что именно он в ней разгадал, она неловко приподняла уголки губ. Выглядело это потешно.

Возможно, Со И Ён по-прежнему выжидала удобного момента, чтобы сбежать. Как дверь её комнаты, которая не открывалась, сколько бы он ни стучал.

Конечно, он не мог быть уверен. Это то, что со временем прояснится. Тем не менее, ему не хотелось так просто отпускать перепуганную Со И Ён.

Кто в здравом уме отпустит единственное, что помнит?

Со И Ён была минимальной единицей и одновременно всем, что у него было в этом мире. Поэтому Квон Чэ У намеревался стать для неё безупречно «добрым и ласковым» мужем.

Если она так скажет, если этого захочет.

Он был готов полностью подчиниться и угождать своей единственной жене во всём. Пока она не снизит бдительность и не выложит всю правду.

Со И Ён убегает от него, а —

Квон Чэ У её ловит и усаживает на место.

Никто не знает, кто из них окажется искуснее в этой игре.

— И Ён-сси, с сегодняшнего дня переезжаем в другую комнату.

Её аккуратные, собранные вместе черты лица были прелестны, а то, как она старательно избегала его взгляда, — забавно.

Квон Чэ У, скрывая свои тёмные мысли, послушно опустил голову. Тут его взгляд упал на её мокрый рукав.

Ах, так вот почему у меня щипало глаза.

В пустой груди разлилось маленькое тепло. Мужчина прикрыл лицо рукой, с трудом скрывая улыбку.

* * *

— Квон Чэ У-сси, может, вам лучше сегодня отдохнуть?

И Ён оглядела Квон Чэ У с головы до ног — в аккуратных брюках и хлопковой футболке с круглым вырезом. Ей не нравилось, что в такой простой одежде он выглядел совсем как студент.

— Боитесь, что я ошибусь?

— Дело не в этом...

И Ён прикусила губу, которая норовила надуться.

«Вот что значит сменить имидж!»

Его волосы, неряшливые из-за того, что их не стригли два года, теперь были аккуратно подстрижены и красиво спадали до лба. Из-за этого черты его лица стали ещё выразительнее.

В обычном свете мужчина, преданно смотрящий на И Ён, совершенно отличался от того убийцы, которого она помнила.

Внезапно перед глазами промелькнул и исчез образ блестящего дождевика поверх одежды бежевого цвета. Этот разительный контраст вызвал у И Ён внутренний дискомфорт.

— Правда, я могу пойти одна.

И Ён надвинула соломенную шляпу, словно пытаясь скрыть лицо.

Всё это из-за Чу Джа. По идее, у него не должно было быть никакой одежды, кроме больничной. Но Чу Джа не только принесла новую одежду, но и сама подстригла ему волосы, полностью преобразив Квон Чэ У.

«Может, тайком спрятать его обувь?» — подумала И Ён, но тут же посмеялась над собой. Похоже, она стала как тот дровосек, который беспокоится, что фея наденет свои крылья и улетит.

Как бы жестоко это ни звучало, но И Ён совершенно не собиралась выпускать Квон Чэ У наружу. Она не хотела, чтобы её ложь распространилась за пределы этого дома.

Запас смелости этой робкой лгуньи ограничивался всего одним человеком, и даже на обман Квон Чэ У уже ушла значительная часть её жизненных сил.

Она лишь надеялась, что он спокойно сосредоточится на реабилитации, но проблема заключалась в его исключительной, даже чрезмерно быстрой способности к восстановлению.

Какой предлог придумать, чтобы оставить его дома?

— Директор, ты серьёзно собралась так идти?

В этот момент Чу Джа с изумлённым взглядом указала на наряд И Ён: белые кроссовки, покрытые грязью, мешковатый серый костюм и соломенная шляпа, которую она обычно носила во время работы.

— Где же гордость нашей больницы Камунби?

— Она здесь.

И Ён гордо показала папку с документами, содержащую её профессиональный опыт и историю лечения. Хоть больница и не процветала, но ни одно дерево, которое она лечила до сих пор, не погибло. Это было её гордостью и достоинством.

— Раз ты выглядишь так, то нужно обязательно брать это с собой, — сказала Чу Джа, кивая на мужчину позади и говоря как чревовещатель.

— Отныне считай его лицом нашей больницы. Если будешь ходить с таким парнем, дамы подумают: «О, если я доверю своё дерево больнице Камунби, оно зацветёт таким прекрасным цветком, что захочется его сорвать!»

— Э-это сексуальное домогательство!

Брови И Ён затрепетали, как бабочки на сильном ветру. Её лицо почему-то покраснело, и она начала бессмысленно отряхивать одежду.

Сегодня должна была состояться презентация тендера по проекту «Прекрасный остров Хваидо», совместно продвигаемому городом Хваян, лесной службой и управлением городских парков. Ожидалось, что там соберутся представители всех больниц деревьев региона.

— Квон Чэ У-сси.

И Ён положила руки на талию и глубоко вдохнула. Она смотрела только в пол, как будто ей трудно было говорить, но через мгновение подняла взгляд на него.

— Снаружи... опасно.

Чу Джа выглядела так, будто думала: «Что за чепуху она несёт», а Квон Чэ У, казалось, был сосредоточен на её голосе.

— Особенно для вас, Квон Чэ У-сси.

— Почему?

«Потому что слишком сильные внешние раздражители могут вернуть вам память».

Но И Ён не смогла произнести это вслух и начала мямлить. Квон Чэ У, который терпеливо ждал, явно видя, как она что-то обдумывает, внезапно сложил руки за спиной и прямо спросил:

— И Ён-сси, вы что-то от меня скрываете?

— Нет!

Ответ прозвучал подозрительно быстро. На лице Квон Чэ У промелькнуло странное выражение. И Ён инстинктивно поняла, что нужно немедленно заделать эту небольшую трещину.

— Вы слишком красивы!

Она сама не знала, было ли это проявлением хорошей реакции или жалкой импровизацией.

— Там будут одни пожилые мужчины. Вы, молодой и добрый Квон Чэ У-сси, даже не представляете, насколько страшной может быть мужская ревность.

Да, этого должно хватить!

И Ён мысленно вытерла пот, словно завершив важное дело.

— Я настолько красив, что вы хотите меня спрятать?

— Что?

Квон Чэ У с непонятным выражением лица — то ли улыбаясь, то ли хмурясь — теребил своё ухо. Он так сильно тянул мочку и складывал ушную раковину, что покрасневшая кожа выглядела болезненно.

— Я действительно такой в ваших глазах?

— Э...

Растерявшись, она протянула слово, бегая глазами. Подумав, И Ён решила выразить свои мысли неопределённо.

— Ну. Я бы предпочла, чтобы Квон Чэ У-сси оставался дома.

И это было довольно близко к её истинным чувствам.

— Потому что хотите видеть меня только сами?

— Э...

Чем хитрее она уклонялась от ответа, тем глубже, казалось, погружалась в трясину. И Ён посмотрела на Чу Джа, словно прося о помощи, но та стояла поодаль и беззвучно хихикала.

Теперь выбора не оставалось. И Ён решила как-то его убедить, успокоить и всеми силами уговорить не выходить из дома.

— М-мы же новобрачные. Если учесть, что наш медовый месяц был прерван из-за аварии, мы всё ещё новобрачные. Так что, конечно... я хочу оставить всё хорошее только для себя...

Квон Чэ У, казалось, удовлетворённо улыбнулся, но затем —

— Тогда и И Ён-сси не может выходить на улицу.

— Что?

— Я не хочу расставаться даже ненадолго.

— ...

— Я буду вести себя тихо, носите меня с собой, как комнатное растение.

От этого откровенного взгляда И Ён отпрянула. Несмотря на мягкий тон, его взгляд был каким-то настойчивым и прямолинейным.

Было очевидно, что если она откажет, он предпочтёт, чтобы никто не вышел из дома, схватившись за дверную ручку и оставшись в изоляции вместе с ней.

Тогда ещё один раз. Хоть это и противно, но нужно сделать ещё один шаг вперёд. И Ён, не желая уступать, снова попыталась создать нужную атмосферу.

— Вы действительно будете в порядке? Вы же ещё пациент. Я понимаю, что у вас необычайная способность к восстановлению, но, честно говоря, мне не хочется идти в людное место с человеком, у которого нет воспоминаний.

Её нежные щёки, которые, казалось, можно смять, если сжать, очаровательно колыхались при каждом слове. Не замечая, что взгляд мужчины стал ещё пристальнее, она продолжала говорить.

— Мне кажется... я еще не готова выходить на улицу вместе.

— Я не готов или Со И Ён не готова?

От его прямого вопроса И Ён на мгновение потеряла дар речи.

— Я буду делать только то, что вы скажете.

— !..

— Буду делать только то, что Со И Ён прикажет, только то, что разрешит.

Что это значит, это же странно. Ошеломленная тем, что внезапно в руках оказался поводок, И Ён задрожала веками.

Между обманом лжеца и покорностью убийцы сильнее, как ни раздражает, оказалась последняя. Никто не мог так ошарашить человека, как Квон Чэ У.

— Если скажете лизать, я вылижу всё до последней щели.

Его лицо, улыбающееся как ласковое солнце, странным образом оставило долгое послевкусие.

* * *

Лобби банкетного зала отеля Гранд Хваидо.

— Смотри, Камунби тоже пришла.

Кто-то так прошептал.

В тот момент, когда люди увидели соломенную шляпу И Ён, их голоса, занятые обменом приветствиями, на мгновение стихли. Взгляды, которые якобы незаметно косились в их сторону, были довольно откровенными.

Для людей в отрасли [Больница деревьев Камунби] была местом, которое сложно охарактеризовать одним словом. Говоря проще, было непонятно, враг это или союзник.

Особенно то, что молодая женщина и старая женщина ходили вместе, было удобной темой для сплетен. На рабочих площадках, где приходилось обливаться потом, они иногда даже таскали с собой какого-то ребенка.

Совсем юная врач деревьев иногда источала запах хуже, чем у холостяка, и не допускала ни малейшего личного пространства, а специалист по лечению деревьев Ке Чу Джа когда-то была первой любовью всех.

В этой отрасли, где средний возраст составлял пятьдесят-шестьдесят лет, не знать Ке Чу Джа, бывшую Брук Шилдс тех времен, было равносильно тому, чтобы быть шпионом.

Одна — старое дерево, другая — неувядающий цветок.

Когда на них одновременно обрушились такие сложные взгляды с оценками, И Ён почувствовала тошноту.

«Вот почему я ненавижу места с большим скоплением людей».

Глаза содержат больше информации, чем можно представить. Всякий раз, сталкиваясь с нефильтрованными, сырыми эмоциями, И Ён всегда страдала от несварения.

И как обычно, когда её руки начали холодеть, внезапно что-то горячее схватило их.

— !..

Она испуганно попыталась вырваться, но другая сторона даже не шелохнулась. Квон Чэ У переплел свои пальцы с её.

— Вы же сказали, что будете делать только то, что я скажу.

Когда И Ён посмотрела на него кротким взглядом, мужчина медленно, словно смакуя, нарисовал дугу на своих губах.

— Так и будет. Выбирайте одно.

Когда его слишком холодное, трудно доступное лицо улыбается и разрушается, оно выглядит необычайно невинным.

— Глаза или рот?

— Что?

— У людей, которые пялятся на вас. Что бы вы хотели, чтобы у них не было — глаза или рты? Если трудно сказать, можете просто указать пальцем.

В голове зашумело. Может, поэтому неприятное чувство, которое кольнуло нос, как только они вошли в лобби, полностью исчезло.

— Эти люди, они знают, что Со И Ён замужем?

— Что? А, нет...

— Не знают?

На его лице, резко переспрашивающем, выпал иней.

Видимо, привести его было ошибкой.

Квон Чэ У, казалось, при малейшем поводе был готов вспомнить всё и естественно совершал агрессивные поступки. Этот факт заставлял И Ён чувствовать некую беспомощность.

— Ну... Поскольку Квон Чэ У лежал в вегетативном состоянии, многие могут не знать о том, что я вышла замуж.

Его глаза, сканирующие окружение, были острыми. И Ён, боясь, что все внешние раздражители могут стать для него плохими, то есть, триггерами, открывающими дверь воспоминаний, потянула его за одежду.

— Ничего не делайте.

— Этого вы хотите?

— Вы же обещали. Что будете делать только то, что я разрешу.

Он посмотрел на её почему-то застывшую щеку и заговорил.

— А разве я только что не был милым?

— Что?

— Обычно, когда собака кусается, хозяин её гладит.

В какой семье так невоспитанно растят собак?..

Квон Чэ У теребил длинные волосы И Ён. Он сморщил переносицу и медленно моргнул.

— Разве этого нельзя делать?

Как будто её ударили по голове. И Ён не могла придумать подходящий ответ и долго смотрела в прозрачные глаза мужчины.

В светло-карих зрачках не было ни малейшей примеси. Слепота была похожа на невежество, и была опасна настолько, насколько чиста.

Мужчина с обесцвеченным «я» иногда не знал границ, и это казалось очень опасным и наивным.

И Ён решила не столько упрекать его, сколько точно определять, что разрешать, а что — нет.

— Нельзя.

Когда она довольно решительно сказала это, Квон Чэ У, не моргая, пронзительно посмотрел на И Ён.

Несмотря на взгляд, пронзающий как кнопка, почему-то не было страшно. Хотя уголки глаз были напряжены, из-за зрачков, колеблющихся как волны, всё было иначе. Он что-то яростно вносил в память.

Вскоре, будто поняв, он покорно кивнул, и напряжение спало, появилось чувство облегчения.

Из-за его медленной и добросовестной манеры И Ён чуть не погладила его по голове.

«Ой!»

И Ён лишь растерянно моргала на свой порыв. Она растерялась, как новичок за рулем, врезавшийся в переднюю машину.

— У Квон Чэ У руки слишком горячие.

— Вам не нравится?

— Н-нет, дело не в этом, у вас может быть жар?

Она отчаянно пыталась отвлечься от своих мыслей.

— Всё в порядке.

— Возможно, у вас что-то болит.

Не зная, что чье-то беспокойство может быть таким сладким, Квон Чэ У был занят тем, что облизывался и смотрел на неё. Она совершенно не осознавала, что его взгляд, медленно скользящий по её чертам, был подобен длинному языку.

— И всё же мне нравится.

— Что?

— Мне безумно нравится ощущение прилива крови каждый раз, когда я смотрю на Со И Ён.

— Вы уверены, что с этим всё в порядке?

И Ён спросила с сомнением, но ответ был тяжелым.

— Абсолютно.

В тот момент, когда он слегка приподнял и опустил уголок рта, в лобби, кишащем людьми, воцарилась тишина. И Ён поняла, что теперь все взгляды обратились к Квон Чэ У.

Высокий рост, определенно более 185 см. Стройное, но крепкое телосложение. Аккуратно подстриженные волосы, открывающие высокую переносицу. Взгляды людей задерживались на его нарисованных бровях и холодных, красивых глазах.

Как раз в этот момент двери конференц-зала открылись.

— Я пойду. Подождите здесь.

Обменявшись кивками с группой, И Ён повернулась следом за людьми. В этот момент её пальцы были крепко сжаты, а затем резко отпущены.

Только тогда она осознала, что всё это время держала Квон Чэ У за руку.

* * *

Проект Хваидом (dome).

Крупнейший в стране ботанический сад, который будет построен на острове Хваидо.

Искусственный водопад, тропический купольный парник, открытый экологический парк, воздушный сад, воссоздание тропического леса — это общественный проект, на который город Хваян делал ставку, чтобы сделать еще один шаг вперед как туристический город.

Директора каждой больницы, собравшиеся для участия в конкурсных торгах, не могли скрыть жадных выражений, глядя на 3D-симуляцию Хваидома с высоты птичьего полета.

Однако, когда длинная презентация ответственного лица закончилась, люди зашумели по другой причине.

— Что вы только что сказали?

Кто-то нажал на кнопку микрофона, прикрепленного к длинному столу в форме буквы D. На это ответственное лицо, не меняя выражения, механически ответило:

— Я сказал, что конкурсные торги будут проводиться через открытое судейство.

В конференц-зале воцарилась странная тишина. Выражения лиц говорили о том, что они плохо понимают, хотя это был их родной язык.

— Вы хотите сказать... что мы должны пройти прослушивание?

При звуке голоса, сдерживающего гнев, выражения всех стали неприятными. Несмотря на такую враждебную реакцию, ответственное лицо продолжило объяснение.

— Есть проблема? Мы хотим доверить работу самому выдающемуся врачу деревьев. Растения, которые войдут в Хваидом, будут состоять из самых редких и дорогих деревьев в мире. Как мы можем доверять мошенникам, которые пытаются заполучить это место с помощью алкоголя и денег?

И Ён вздрогнула от слова «мошенники».

Даже директор крупной больницы D, который, должно быть, был самым уверенным в этих торгах, скривился, что явно указывало на то, что он тоже не слышал этой информации. Ответственное лицо, тихо взорвавшее бомбу, продолжило с неизменным выражением.

— Открытое судейство будет проводиться в формате турнира.

Организация такого масштабного мероприятия была довольно трудоемкой и хлопотной даже для обычного государственного служащего. Однако из-за правительственных указаний, которые пропагандировали политику «Зеленого нового курса», необходимо было выдвинуть интерес к природе как маркетинговый момент.

— Поскольку открытие запланировано на День посадки деревьев в следующем году, ваш турнир будет транслироваться как рекламное видео. Время от времени съемочные группы документальных фильмов будут сопровождать судейство, так что имейте это в виду.

Ответственное лицо, отгоняя нахлынувшую усталость, добавило самое важное:

— Больнице, которая будет окончательно выбрана, гарантируется 10-летний контракт с Хваидомом.

Не один год, а 10 лет?

Шепот взорвался.

После этого были упомянуты заявки, электронные письма и другие детали, но они уже не доходили до ушей участников.

Крупнейший в стране ботанический сад. Самые редкие и дорогие деревья. Это был огромный клиент и, по сути, пенсионный контракт. Это был момент, когда взгляды людей, готовых протестовать, резко изменились.

— Так ты не собираешься этого делать?

И Ён, зашедшая в ближайшее кафе, всё время выглядела подавленной. Она словно подверглась радиоактивному облучению от стремительно меняющихся человеческих желаний. И даже в таком изнурённом состоянии её взгляд, то и дело украдкой устремлявшийся на Квон Чэ У, был отчётливо заметен.

От простого любопытства до желания завоевать расположение — от женщин исходили самые разнообразные взгляды.

— Ведь нас могут снять на камеру...

Чу Джа сначала промолчала, заметив оборонительную позицию И Ён.

— И Ён, почему вы говорите о камере?

Но Квон Чэ У не сдержался. Он не хотел упускать ничего, что касалось И Ён. Глядя в его искренние глаза, она с трудом разомкнула губы.

— Просто... я хочу жить как можно тише. Если вдруг попаду в эфир, может стать шумно.

Она беззаботно пожала плечами, но выражение лица выдавало её. Квон Чэ У послушно кивнул, но чётко зафиксировал для себя, что Со И Ён определённо что-то скрывает.

— Эй, директор Со!

В этот момент грубоватый голос бесцеремонно окликнул её.

Этот голос. Лицо И Ён слегка скривилось. Но она быстро скрыла свои чувства и разгладила лицо. Поднявшись с места, она поздоровалась.

— Здравствуйте.

— Сколько лет, сколько зим! Живём в одном районе, а совсем не общаемся, разве это правильно?

Директор больницы D, Чо Гён Чхон, мужчина, который даже в свои шестьдесят с лишним лет гордился густой шевелюрой, когда-то был начальником И Ён.

Встретить это бесстыжее лицо в таком измотанном состоянии — просто невезение. Причин не любить его было бесчисленное множество.

— Давай, давай, поздоровайся. Вы тоже давно не виделись, верно?

Директор Чо слегка подтолкнул своего ученика вперёд.

И Ён сжала и разжала ладонь.

Маленькая четырёхпхённая комнатушка, где она жила в Сеуле до переезда на Хваидо. Невольно вспомнив ту полуподвальную квартиру, она почувствовала, будто её накрывает несуществующая клаустрофобия. Справиться с выражением лица было трудно.

— Я его недавно вызвал на Хваидо. Вы же раньше хорошо ладили. Надо снова общаться и хорошо жить.

— ...

— Молодые люди, не нужно всё время возиться только с древесной корой, сходите куда-нибудь с красивым видом, выпейте вместе кофе.

Директор Чо как был, так и остался совершенно бестактным. Или, может, ему просто удобно притворяться таким?

Его ученик Хван Чо Юн по-прежнему поправлял свои редкие брови с видом ботаника. Маленькие зрачки под ними всё так же вызывали неприятное чувство.

— И Ён, давно не виделись.

— Да, вы тоже хорошо поживаете, сонбэ?

И Ён ограничилась формальным приветствием и тут же отвела взгляд.

До переезда на Хваидо И Ён пять лет проходила практику под руководством Чо Гён Чхона. Выпускница техникума была самой низшей кастой в той среде. Даже при всём желании нельзя было сказать, что в рабочей обстановке существовало уважение.

Особенно это касалось любимого ученика Чо Гён Чхона — Хван Чо Юна.

Этот элитный студент, выделявшийся ещё со времён бакалавриата, видимо, считал И Ён, у которой ничего не было, лёгкой добычей и при каждом удобном случае преследовал её.

Когда она заметила его влажные, острые глаза, прижатые к окну полуподвала. Когда не выдержав, И Ён сообщила об этом в больнице, уволили не его, а её.

— Молодёжь, пообщайтесь, наверстайте упущенное. А я...

Взгляд Чо Гён Чхона упал на Чу Джа.

Чу Джа охотно встала и незаметно подмигнула И Ён. Это был сигнал, что она постарается разузнать какую-нибудь информацию. И Ён смогла чуть улыбнуться, будто ей стало легче дышать.

Когда эти двое освободили место.

— Послушай, И Ён.

Хван Чо Юн протянул к ней руку. Тогда сидевший рядом Квон Чэ У сильно потянул её за талию, усаживая обратно. Хван Чо Юн взмахнул рукой в пустоте, а И Ён не понимала, что происходит.

— И Ён, мне тревожно.

Квон Чэ У прижался к ней вплотную. Его тепло, окутывающее как марево, было горячим.

— Кто этот человек?

— Э...

Она замешкалась, не в силах выдавить из себя ни слова, и его рука, словно торопя с ответом, обвилась вокруг её талии. А затем он опустил свои широкие плечи, будто прячась за ней.

Была ли это тревога или осторожность, И Ён не могла понять, но судя по внезапно вздрогнувшему лицу Хван Чо Юна, похоже, что второе.

— Я его знаю?

После этих слов И Ён мгновенно поняла тревогу, которую проявлял мужчина.

Если это знакомый человек, то потерявший память Квон Чэ У почувствует неловкость. И тогда воспоминания, о которых ей не хотелось говорить, всплыли без особых усилий.

— Это мой старший коллега из больницы, где я раньше работала. Вы его не знаете, так что можете расслабиться.

— А-а.

Он медленно кивнул. Однако рука, сжимающая её талию, почему-то осталась на месте.

Более того, он по-настоящему обнял её и даже сцепил руки в районе бока. Не лентой же он заканчивает упаковку. Она оказалась полностью в его плену.

Ей хотелось сделать ему замечание насчёт такого поведения, но...

— И Ён, а кто это рядом с тобой?

Хван Чо Юн, поглядывая на её талию, поспешно спросил.

— Да, И Ён, познакомьте и меня.

Внезапно почувствовав сквозь одежду тёплое прикосновение, И Ён выпрямила спину. Крепко сжатая талия казалась чужой, неловкой.

— Это Квон Чэ У. Мужчина, с которым я живу.

Сожительство лучше, чем брак, верно? И Ён аккуратно оставила лазейку, но Хван Чо Юн, вечно страдающий от неврозов, не смог спокойно принять эти слова. Его невыразительные глаза странно исказились.

— Ты, замужем, ты замужем?

Она мысленно цокнула языком. В тот же миг Квон Чэ У прижался губами к её уху и прошептал:

— Кивните.

— !..

«Надо кивнуть».

Он снова подстрекал её. По коже пробежали мурашки. Из-за его руки, поглаживающей её талию.

Ах, там же щекотно!.. И Ён, извиваясь, невольно кивнула. И сразу же, словно вбивая клин, последовал голос Квон Чэ У:

— Я её муж.

Хван Чо Юн, проведя рукой по уголку губ, снова переспросил:

— Со И Ён, ты действительно вышла замуж?

Его естественное недоверие раздражало.

Если подумать, Хван Чо Юн всегда был таким. Сколько бы она ни жаловалась, что сходит с ума, толку не было. Он никогда не признавал, что был неправ.

— Нет, И Ён, подожди. Я просто не могу поверить. Какой ещё брак? Это невозможно. Ты точно в порядке?

Уголки губ Хван Чо Юна дрожали до боли.

И Ён не нравилось в нём всё: и когда он тайком плевал на клумбу, и когда рассказывал, что в детстве резал ножницами цветы. Но особенно она ненавидела вот это.

Когда что-то шло не по его плану, Хван Чо Юн с дрожащими губами списывал всё на проблемы другого человека.

Какой же удобный образ мышления.

И Ён, устав от таких перепалок, просто ушла из больницы.

— Ты ведь была не такой.

— Что вы имеете в виду?

— Ты не из тех, кто может встречаться с мужчинами!.. Нет, ты вообще не любила связываться с людьми! И Ён, разве я тебя не знаю?

— ...

— Ты по ночам ходила смотреть на деревья, а в выходные сидела дома и делала удобрения — кто это поймёт? Только я могу принять такое, ты же знаешь, так зачем совершила такую ошибку?!

И как этот сонбэ совсем не меняется?

— Конечно, меня не было рядом, поэтому ты и совершила такую ошибку...

Хван Чо Юн выпучил глаза и затрясся от гнева.

У И Ён снова заныла голова от нахлынувшего стресса. Она знала, что Хван Чо Юн следит за ней после работы, но не могла переехать из-за отсутствия денег.

В дни, когда она выбирала другую дорогу, у него случались припадки. Глядя на мужчину, который брызгал слюной и бессмысленно изливал свои эмоции, И Ён могла только винить своё происхождение.

Из-за такого происхождения накопилась плохая карма.

Тем не менее, чтобы открыть больницу деревьев, ей нужно было обязательно отработать практику, и И Ён стиснув зубы ходила на работу. Пыталась терпеть, пока могла. По сравнению с её прошлой жизнью этот жалкий ботаник был просто смешон.

И наконец она сама поднялась до нынешнего положения.

— Сонбэ, почему вы так суетитесь, будто мы только вчера познакомились?

— Нет, И Ён. Разве время важно для наших отношений?

— Прошло уже несколько лет с тех пор, как я ушла из той больницы. Как видите, у меня есть м...уж, я открыла свою больницу и хорошо живу. Похоже, вы до сих пор считаете меня лёгкой добычей.

— И Ён.

Он нервно быстро облизнул губы.

— Вы сейчас устраиваете сцену перед мужем вашей младшей коллеги.

— Он что, правда твой муж?!

Мужчина, только что суетившийся, вдруг громко выкрикнул.

— Что?

— Принеси свидетельство о семейных отношениях! Пока не принесёшь, я не поверю!

— ...

И Ён застыла и не могла ничего ответить.

Он попал прямо в точку.

Она боялась, что всё раскроется, и ей было стыдно, что она снова испугалась Хван Чо Юна, поэтому она крепко прикусила губу.

В этот момент послышалось слабое хмыканье. Звук, который могла услышать только И Ён, находившаяся рядом.

— И Ён, И Ён.

Имя, которое он медленно смаковал, прилипало как что-то вязкое. Это была совершенно иная плотность, чем когда старший коллега произносил его, запыхавшись. Квон Чэ У надавил на надбровные дуги, словно у него болела голова.

— Перестаньте называть чужую жену по имени, пока я вас не убил.

Его холодный взгляд был острым, как лезвие. На месте смытого выражения лица осталась лишь маска, лишённая всякого смысла.

Температура вокруг резко упала. Судя по виду замершего Хван Чо Юна, который не мог даже вздохнуть, это явно не было простым заблуждением.

И Ён тяжело дышала, словно увидела самодельную бомбу. В нём мелькнули отголоски прошлого.

Может, я слишком рано выпустила Квон Чэ У наружу? Если у него головная боль, то возвращение памяти — дело мгновенное?

И Ён охватила безумная тревога. Её сердце бешено колотилось.

Взгляд Квон Чэ У, казалось, был направлен на стеклянный стакан на столе, когда он освободил руку, которой обнимал И Ён.

Нет, нет, нельзя! Что бы это ни было, нельзя!

И Ён схватила его ослабевшую руку и снова обернула вокруг своей талии, как защитный барьер. Квон Чэ У замер и повернул голову. Его глаза, встретившиеся с её, были спокойны.

— Мне действительно ничего не делать?

— ...

— С глазами и руками я ошибся. Так что в этот раз И Ён должна снова хорошенько выбрать.

Его лицо было мягким, словно он никогда и не показывал свои острые края.

— Правое яичко или левое яичко?

И Ён растерянно моргнула.

— Выбор стал более непристойным, чем раньше?

Хван Чо Юн больше не мог тревожить её мысли.

* * *

И Ён поспешно вывела Квон Чэ У из кафе, чтобы защитить его от вредных воздействий. Но даже в этой суматохе её сердце продолжало испуганно биться.

«Пока я вас не убил».

Внезапное проникновение прошлого оставляло её беззащитной. Чем больше она об этом думала, тем сильнее холодела спина. Похоже, присутствие старшего коллеги сильно задело что-то внутри Квон Чэ У.

Нет, нет.

Это слишком простой вывод. Лицо И Ён, до этого плотно сжатое, как раковина моллюска, внезапно потемнело.

Не старший коллега и другие люди спровоцировали Квон Чэ У, а он сам чутко улавливал настроение И Ён.

Стоило ей хоть немного выказать недовольство, как мужчина быстро занимал позицию, готовый переступить черту. Другими словами, человек, держащий поводок, не справлялся с управлением.

И Ён крепко сжала кулак.

«По крайней мере, я не могу позволить себе разрушить собственный план!..»

Поэтому продолжать показывать нестабильность перед Квон Чэ У было опасно. Чтобы его амнезия оставалась здоровой, она сама должна была стать твёрдой и собранной.

Потому что каждый раз, когда И Ён отступала, она наступала на ноги Квон Чэ У. А это было лишь сигналом вырваться и бушевать.

— Я обязательно сражусь с Хван Чо Юном!

Вернувшись домой, она решительно объявила об этом. Услышав эти слова, тихо следовавший за ней мужчина развернул её к себе с довольно холодным выражением лица.

— И Ён.

— Квон Чэ У не о чем беспокоиться. Я всё решу официально и законно. Не волнуйтесь. А то ещё головная боль начнётся, что тогда?

Последнюю фразу она добавила, осторожно наблюдая за его реакцией. Квон Чэ У глубоко вздохнул и провёл рукой по волосам.

— Когда жена так громко заявляет, что собирается связаться с другим мужчиной, для слушающего мужа это как будто мир рушится.

— Да не в этом дело!..

И Ён аж подпрыгнула.

— Публичное рассмотрение! Я хочу хотя бы больницу D придавить.

Пока И Ён поднимала кулак и укрепляла свою решимость, соломенная шляпа, верхняя одежда — всё это уже было аккуратно снято умелыми руками Квон Чэ У.

— Что этот сукин сын сделал И Ён?

— Ну...

Судя по тому, как она отводила взгляд, похоже, она не собиралась рассказывать подробности.

— Просто он надоедливый, и с ним невозможно нормально разговаривать.

— Я могу чем-то помочь?

— Видеть только красивое и хорошее в будущем?

Он слегка нахмурился, словно выбирая правильный ответ, а затем мягко приподнял уголки губ, глядя на неё более глубоким взглядом.

— Это несложно.

Нежный взгляд скользнул по чертам лица И Ён. Она почесала затылок и слегка отвела взгляд.

— Квон Чэ У, кстати...

— Да.

— Почему вы сказали, что убьёте его?

Она серьёзно посмотрела на мужчину.

— Простите.

— Я не за извинениями, просто удивилась. Я впервые вижу, чтобы Квон Чэ У так... Да, наверное, впервые...

Видя её растерянное бормотание, Квон Чэ У почувствовал, как внутри всё горит.

— Каждый раз, когда этот ублюдок звал «И Ён, И Ён», у меня перед глазами всё окрашивалось в красный.

— Правда?

— Я еле сдерживался, чтобы не разорвать ему рот.

Квон Чэ У стиснул зубы, вспоминая тот момент.

— В моих глазах И Ён выглядела так, будто сдерживает слёзы.

И Ён растерянно подняла голову. Когда их взгляды встретились, лицо Квон Чэ У выражало облегчение, словно наконец-то смог свободно вздохнуть.

— Тот мужчина для меня уже однажды умер, И Ён.

Квон Чэ У легонько коснулся её сухих глаз.

— Я бываю нежным только с И Ён.

Словно подтверждая свои слова, мужчина улыбался, как весна.

* * *

— Ты действительно собираешься это сделать?

Вернувшаяся в больницу Чу Джа удивлённо переспросила.

Она знала, как сильно И Ён ненавидела общаться с людьми. В начальной школе, средней школе, старшей школе и даже в университете за И Ён следовали не друзья, а слухи, и потому она боялась ситуаций, в которых её могли бы разоблачить, больше смерти.

Но теперь...

— Ты действительно это сделаешь?

— Да.

— Там могут быть камеры, ты знаешь?

— Я могу и не пройти отбор.

И Ён теребила пальцы, избегая взгляда.

— Пока моя цель — больница D.

Однако её голос прозвучал на удивление решительно, и Чу Джа растерянно моргнула. Странно, почему она делает такие похвальные заявления, глядя на спину Квон Чэ У.

Чу Джа внимательно наблюдала за обоими, пытаясь понять, что она упускает.

— Прости. Я даже не могу помочь И Ён.

— Что вы, Квон Чэ У всегда был таким!

Мужчина странно поморщился, услышав слова, которые никак нельзя было считать комплиментом.

— Что же И Ён во мне нравилось? Ни на дневную работу не годен, ни на ночную. Совершенно бесполезный тип.

— Мне нравилось, что вы как растение.

— Что?

Ой-ой. И Ён, ругая себя за сказанное, неловко улыбнулась.

— То есть... вы были очень молчаливым. Настолько, что даже когда я вас звала, вы часто не отвечали. А я просто болтала сама с собой. Мне нравилось это тихое время.

Похоже, она говорила о Квон Чэ У, когда тот был в вегетативном состоянии. Ну и конфуцианство, надо же. Посмотрите, как ловко она врёт. Чу Джа удовлетворённо кивнула.

— Ну... так мне становилось всё комфортнее рядом с Квон Чэ У.

Вдруг на лбу Чу Джа появилась морщинка.

Намеренно ли она смешивает ложь и правду, или её настоящие чувства вырываются наружу без её ведома — Чу Джа не могла сказать.

Но если даже слушающему трудно понять, где правда, а где ложь, то каково самой И Ён.

Сражаясь с монстрами, сам становишься монстром, а постоянно лгая, начинаешь обманывать и себя. Чу Джа посмотрела на неё с несколько серьёзным выражением лица.

— Теперь вы получили ответ?

И Ён взмахнула руками, словно пытаясь развеять странно напряжённую атмосферу.

Квон Чэ У смотрел на И Ён глубоким, тёмным взглядом. Хотя его радужка была светло-коричневой, как дерево, на мгновение показалось, будто тёмная яма хватает за ноги.

Когда она поняла, что это был изучающий взгляд, его следа уже не осталось.

* * *

— Пойдём спать?

Солнце зашло, и наконец настал тот момент, которого она ждала.

И Ён знала, что с того момента, как она разбудила его из несуществующего сострадания, ей будет всё труднее найти предлог для отказа от совместного сна.

Выхода совершенно не было видно. Если она предложит мужчине, который свято верил её словам, спать в разных комнатах, это только вызовет подозрения.

И в тот момент, когда Квон Чэ У начнёт сомневаться, ложь И Ён окажется под угрозой.

— Я... пойду помоюсь и поднимусь.

— Помочь вам помыться?

— Что?!

И Ён вздрогнула от удивления, широко раскрыв рот.

— Это так удивительно?

— Я, я, я консервативна. Мальчики и девочки с семи лет сидят отдельно... Я в детстве неправильно усвоила общественные нормы, и теперь это трудно исправить.

— Даже с мужем?

— Брак — это не такой уж свободный пропуск на всё.

— А что тогда?

Квон Чэ У с невинным выражением лица подошёл ближе.

— Научите меня, И Ён. Я ведь многое забыл.

Её губы шевелились, но звука не было. Столкнувшись с задачей, несравнимо более сложной, чем просто спать под одним одеялом, И Ён перегорела, как предохранитель.

— Со Ён?

— Да, да!

— Мне кажется, если я не буду ухаживать за женой, то потеряю свою мужскую состоятельность. Вы ведь совсем не используете меня как мужа.

— ...

— Именно потому, что я в таком состоянии, вы и не будили меня целую неделю. Потому что я не особо нужен для вашей жизни. Разве я не прав?

— !..

Со Ён почувствовала холодок в груди. Он был не так уж и неправ, и ей показалось, что он раскрыл её тайные мысли. От этого почему-то становилось стыдно.

— Н-но ведь врач сказал, что ещё ничего не ясно, что нужно понаблюдать. Я всё время была рядом, пока вы спали, Квон Чэ У...

Оправдание затянулось. Даже ей самой эта пустая самозащита казалась жалкой, и в результате голос постепенно затих. Мужчина покачал головой, словно это его совершенно не волновало.

— Точно не знаю, но просто чувствую.

— ...

— Вы — моё утро.

Насколько слепо верил мужчина, настолько же неискренней казалась Со Ён. Эта разница вызывала странное чувство вины.

Даже если сделать сотню уступок, её неискренность как жены только подпитывала его подозрения.

Пока Со Ён пыталась всё просчитать, она не успела заметить, с каким выражением лица Квон Чэ У смотрел на неё сверху вниз.

— Если вы не уверены, что можете меня научить, то хотя бы не отвергайте мои попытки быть мужем.

— И одна из этих попыток — помыть меня?

Когда Со Ён недоверчиво переспросила, Квон Чэ У, наоборот, нахмурился и потёр губы парой пальцев.

— Странно. Во время секса мы наверняка делали и более интимные вещи.

— ...

Она стала немой, словно проглотила язык.

— Возможно, мы не получали удовольствия от секса из-за привычки застёгивать все пуговицы до самой шеи. Попробуйте вести себя со мной немного более непристойно.

Когда он таким образом расширял проблему, у неё не было никаких вариантов. Ей просто хотелось поскорее заткнуть этот смущающий рот.

— Т-тогда просто потрите мне спину. Только спину, и всё.

Он лениво приподнял уголки губ.

* * *

Звук движущейся воды — чар-рык — пугал, как причитания над покойником.

Я сошла с ума, точно сошла с ума.

Со Ён, погрузившись в ванну, тщательно отвернулась от него.

Она обманывала его, но почему-то всё время чувствовала себя в проигрыше.

— Тук-тук.

Он постучал в дверь ванной.

— В-входите.

Со Ён не могла решить, что заставляло её сердце биться сильнее — когда она в прошлом стала свидетельницей его погребения заживо или сейчас, когда она полностью обнажена.

Это действительно нормально? Почему никто не остановит меня? Влажность, прилипающая к слизистой носа, усиливала головокружение Со Ён.

— Со Ён.

Теперь его голос был ей знаком. Несмотря на то, что всё это время её окружал тёплый воздух, внезапно она почувствовала холод на плечах. Дрр-рык — стул, оставленный возле ванны, придвинулся ближе.

— Тело немного расслабилось?

— Да.

— Правда только спину?

— Да, да.

Со Ён специально добавила в ванну много пены.

С того момента, как Квон Чэ У вошёл, она ещё упрямее смотрела только на стену. Лучше пожертвовать спиной, чем показывать грудь перед этим трудным и пугающим мужчиной.

Люди специально ставят банки, а это вообще ерунда.

— Вы в трусиках?

Она почувствовала лёгкую усмешку совсем рядом.

— Что?! В-вы видите?

Со Ён вздрогнула и подтянула к себе охапку пены, пышнее облаков. Ей казалось, что его взгляд направлен вниз, отчего в области ягодиц возникло щекочущее ощущение.

— Вы надели их от смущения?

— Я-я думаю, вам должно быть ещё более неловко, чем мне? Ведь у вас нет воспоминаний, так что такая ситуация для вас в первый раз. Я-я довольно привыкла, но боялась, что вы испугаетесь, увидев обнажённую женщину!..

— Правда?

Он внезапно опустил руку в ванну. Чар-рык — при звуке воды её спина напряглась. Слова и действия совершенно не совпадали.

— Со Ён, вы действительно милая.

Ситуация, когда приходилось полагаться только на слух, чтобы догадаться о его действиях, заставляла её нервничать ещё больше.

— И вы до сих пор пытаетесь проявить такую заботу?

Он игриво засмеялся, перемешивая воду.

Со Ён хотела обернуться, но из-за груди, которую невозможно было скрыть, она не решалась и просто терпела.

Однако Квон Чэ У не мог так легко смеяться, как думала Со Ён.

В тот момент, когда он увидел её хрупкие плечи и вогнутую линию спины, у него возникло внезапное желание просунуть руки под её подмышки и схватить её грудь.

Изящное тело, гладкая кожа — не было ни одной части, которая не привлекала бы его взгляд.

Если бы он стал похотливым псом и подмял её под себя, удивилась бы она или расплакалась? Или стала бы извиваться, пытаясь вырваться?

Он смотрел на Со Ён глазами, температура которых значительно превышала точку кипения, словно клеймил её взглядом. Влажная линия шеи с прилипшими волосами, хрупкие лопатки, тонкая талия.

Хотя его пах бесконечно напрягся, он лишь сухо взглянул на него и оставил в покое.

Настоящий Квон Чэ У, должно быть, вдоволь трогал её. Наверняка он раздвигал, сосал, вылизывал каждый уголок этой покорной женщины и брал от неё всё.

Придя к такому выводу, лицо Квон Чэ У исказилось. Он хотел вернуть память. Никогда ещё он так отчаянно не жаждал вернуть утраченные воспоминания.

— Со Ён, что это?

В этот момент низко прозвучал его огрубевший голос. Пальцы Квон Чэ У скользяще прошлись по её спине. Со Ён, вздрагивавшая в такт движениям его руки, воскликнула:

— Нужна мочалка, мочалка!

— ...

Но Квон Чэ У вёл себя как глухой. Он был полностью поглощён тем, что осторожно касался её старых шрамов. Он тщательно изучал каждый уголок глубоких шрамов, словно хотел впитать все неровности, ощущаемые кончиками пальцев.

— Вас били?

— Это пустяки.

Прикосновения были скользкими от смеси пены и воды. Со Ён, чувствуя странные ощущения, незаметно извивалась.

— Мой вопрос был не об этом, Со Ён.

— Ну...

Она опустила голову к коленям.

Её глубоко склонённая шея выглядела жалко. Одновременно возникло дикое желание крепко прикусить эту оленью шею. Внутри него поселился невыносимо горячий ком. Он отодвинул стул назад — дрык.

— Кто это сделал?

Эти шрамы — следы насилия.

Это чёткое утверждение было информацией, которой Квон Чэ У обладал изначально. У него возникло странное ощущение, будто он открыл книгу с ответами. Такие шрамы могли появиться только от долгого тыкания кончиком пера или ножниц. Он нахмурился, ощущая инстинктивно знакомое чувство вывода.

— Не хотите говорить?

Со Ён покачала головой.

Дело было не в том, что она не хотела говорить, а в том, что ей впервые задали такой вопрос. Простое беспокойство: «Кто это сделал с тобой?» — она впервые услышала в своём возрасте.

С давних пор все относились к её жизни с некоторым безразличием.

Мол, с ней так можно. Жалко не ребёнка, а семью, которая должна постоянно видеть это. Если бы не так, то вся семья сошла бы с ума. Все сочувствовали и помалкивали.

Со Ён плеснула на лицо воду с пеной из ванны. Она надеялась, что хотя бы глаза начнут щипать.

— Семья.

— ...

Квон Чэ У хранил молчание. Но одновременно в нём зрело неприятное предположение. Подозрение к «Квон Чэ У», о котором она постоянно говорила, что он добрый и ласковый.

Дело было не только в шрамах. На её белой коже виднелись тёмные следы синяков, словно они появлялись регулярно.

— Всё в порядке, можете не верить.

Со Ён действительно добавила это как нечто незначительное. На это привычное преуменьшение Квон Чэ У ответил, словно его толкнули:

— Я верю.

На этот раз плечи Со Ён дёрнулись.

— Эта так называемая семья, похоже, состояла из редкостных мразей.

Квон Чэ У произнёс это тихо, а Со Ён спокойно парировала:

— Кто знает, возможно, у них были достаточно веские причины?

— Какие могут быть причины для избиений?

Он стиснул зубы с выражением кипящей ярости.

— Когда слишком сильно любишь, такое может случиться.

— !..

Животное поведение, с которым он набросился, как только проснулся, её потерянная реакция, негативное отношение к сексу. Хоть он и не хотел верить, но начал догадываться. Квон Чэ У застыл, словно к его лбу приставили дуло пистолета.

— Любовь становится гневом в мгновение ока. Люди отличаются от деревьев — они не дают безвозмездно снова и снова. Поэтому, когда плоды созревают неправильно, люди не могут этого вынести.

Тихий голос ударился о плитку и вернулся назад.

Квон Чэ У крепко зажмурился. Только теперь он начал понемногу понимать поведение Со И Ён. Возможно, наша семейная жизнь была для неё ужасом.

Его лицо застыло без эмоций, когда он молча гладил её кожу. И Ён изо всех сил старалась не обращать внимания на прикосновения к своей спине.

— Господин Квон Чэ У, как бы вы ни тёрли, легче не станет. Я же говорила, что мочалка лежит там. Сначала используйте её.

— Вы выглядите так, будто вам больно.

— Что?

— Боюсь, если я неправильно прикоснусь, ваша спина покраснеет.

— Но ведь для этого и принимают ванну, разве нет?

И Ён сгорбилась, пытаясь скрыть своё тело, покрытое синяками от постоянного трения о жёсткое дерево. Она даже не догадывалась, какое недоразумение возникло у Квон Чэ У.

— Тогда давайте сегодня обойдёмся без купания.

— Вы шутите?

И Ён резко повернула голову и сердито фыркнула. Её маленькие глаза, сверкающие гневом, выглядели весьма свирепо.

— Давайте просто—

Его голос, лишённый всякого веселья, на мгновение замер.

— Будем считать, что мы просто немного развлекаемся.

Его ладонь горячо прижалась к её спине. Слегка шершавая рука медленно разминала её плечи.

— А...

Когда его рука опустилась и начала надавливать на центр спины, её поясница странно вздрогнула.

Тёплая вода и ещё более горячие руки. И старые шрамы. Где-то между ними возникло трение. И Ён прикусила губу, чтобы сдержать томный вздох. Летняя влага прилипла ко всей коже.

Кончики его пальцев случайно коснулись области под её грудью. Она быстро прикрыла грудь предплечьями. Мужчина невозмутимо отстранился.

Когда он круговыми движениями большого пальца массировал линию позвоночника, остальные четыре пальца касались изгибов её талии. Её талия полностью помещалась в его руках. И Ён захотелось просто раствориться в тёплой воде.

Уж лучше бы он тёр её жёстко и энергично — ей было неловко от этого покалывающего ощущения, и она просто смотрела в потолок.

Её раскрасневшееся лицо должно было быть результатом горячей воды.

* * *

После того, как спина была вымыта, забраться в одну постель оказалось проще простого.

Руки и ноги уже приятно расслабились, и сон начал подкрадываться. И Ён вздохнула, словно сдаваясь.

— Господин Квон Чэ У, спокойной ночи.

Как раз когда он откинул одеяло и лёг, матрас полностью прогнулся. И Ён почувствовала необъяснимый комфорт и медленно закрыла веки.

День был таким долгим. Неужели всё так и будет продолжаться? Первый день, когда она провела с Квон Чэ У время с утра до ночи. Хоть и было непросто, но, к счастью, оказалось не так плохо, как...

— Вам уже хочется спать?

— Да... Что?!

И Ён подскочила, как пружина.

— Что с вами?

Подождите, комфорт?

Только что я подумала, что всё не так уж плохо?

Я с ума сошла?

«Этот мужчина пытался меня убить, а я ударила его пилой! Он... злой и к тому же страшный человек!»

Её сонное сознание резко вернулось в реальность. И Ён стукнула себя по голове, обдумывая мысли, которые появились у неё бессознательно.

Квон Чэ У, тоже поднявшись, обхватил её маленький кулачок и приподнял бровь.

— Что вы делаете?

Мне действительно комфортно лежать рядом с этим мужчиной?

«Приди в себя, Со И Ён!»

Её глаза задрожали.

«Не забывай о той бойне!..»

И Ён, стремящаяся к гармонии, не подходила для рода, связанного с убийством. Разве нормально спать спокойно рядом с убийцей?

И Ён побледнела от своего беспечного отношения. Абсолютная потеря чувства опасности. Несколько дней назад она определённо не была такой расслабленной.

— И Ён.

Квон Чэ У, незаметно нахмурившись, повернул её лицо к себе. Не успела она отвернуться, как их глаза встретились. И Ён крепко зажмурилась, словно отрицая этот факт.

— Откройте глаза.

— ...

— Не понимаю, что вы задумали. Почему вдруг одна нога свисает с кровати?

Только теперь она почувствовала, что одна нога действительно упирается в пол. Настолько инстинктивным и поспешным было это движение.

Ей хотелось отвернуться, но его хватка была такой крепкой, что она не могла пошевелиться ни на миллиметр. Поэтому она плотно сжала губы, словно в знак протеста.

Сердце Квон Чэ У похолодело, когда он увидел, как И Ён внезапно всем телом отвергает его.

— Вы правда не откроете глаза? Не посмотрите на меня?

— ...

— Вам даже говорить со мной противно?

Несмотря на умоляющий голос, И Ён не поддалась.

— Вы никогда никого не мучили, верно?

В этот момент Квон Чэ У резко укусил её за шею. Её упрямо закрытые глаза широко распахнулись, и из её рта вырвался короткий крик.

— Вот почему вы такая бесстрашная.

Он наклонился ещё ниже и сильно втянул её кожу. Каждый раз, когда он широко раскрывал губы, раздавался влажный звук. Его нос сплющивался, когда он настойчиво кусал и царапал. Он был полностью поглощён её пьянящим ароматом.

— А!..

Она сжалась и застонала от боли, но это только ускорило его пульс. Нежный запах кожи И Ён, прилипающий к слизистой, был невероятно возбуждающим. Его разум постепенно затуманивался ярко-красным импульсом.

Одной рукой он обхватил её подбородок и ухо, а другой крепко держал затылок. Ему хотелось впитать каждую частичку её существа между своими дёснами. Даже если бы это была кровь, его бы это не волновало.

— А!

Она снова дёрнулась, но он только усмехнулся. Он вонзил зубы в её нежную кожу и жевал её.

Квон Чэ У наслаждался ею, свежей, как только что вымытый фрукт. Возможно, эта безымянная жажда тлела в нём с самого утра.

Он повернул голову, чтобы погрузиться ещё глубже. Ему хотелось, подобно змее, широко раскрыть пасть и терзать её влажную шею. Это станет самым ярким воспоминанием в его бедном разуме.

Его трусы постепенно намокали. Из кончика его напряжённого члена медленно сочилась смазка. Даже от таких действий у него вырывались сдавленные стоны.

— Хаа...

Молния ударила ему в голову. Не это, больше. Больше. Что-то отчаянно подстрекало его.

Казалось, это пульсирующее ощущение не утихнет, если он не будет грубо тереть и проникать. Его бёдра дёргались, как у зверя. Ему хотелось пожрать не только её шею, а всё тело целиком.

— Вы... вы вспомнили? Это оно?

В этот момент И Ён, дрожа, спросила.

Если есть причина, по которой верный и осторожный человек внезапно кусает кого-то, то это безумие. И Ён, неожиданно подвергшаяся нападению, не могла думать иначе.

И это также означало, что произошло то, чего она боялась больше всего.

— Господин Квон Чэ У. Вы... вспомнили?

Её голос был полон страха.

В этот момент Квон Чэ У замер, словно его внезапно кольнули в бок. Даже скрежещущее зубами животное не выглядело бы так ужасно.

Когда он оторвал губы от её шеи, на ней остались красные следы, похожие на пятна плесени. Это определённо не было приятным зрелищем.

— Нет, И Ён. Нет.

Её зрачки дрожали, как будто вот-вот разорвутся, полные настороженности, страха и сомнения. Человек без капли агрессивности отчаянно следил за его настроением, взъерошившись.

Это был взгляд, каким смотрят на чудовище.

От одного этого взгляда Квон Чэ У увидел своё прошлое.

Её круглые глаза были замочной скважиной. Их выпуклые линзы показывали несчастную Со И Ён и его собственную жестокость в чёрно-белых тонах.

Когда ненормальное возбуждение улеглось, его захлестнуло чувство самоотвращения, как кислота.

— И Ён, я был неправ.

— ...

— Я на мгновение потерял рассудок и совершил ошибку.

Он провёл рукой по волосам и глубоко склонил голову. Полностью закрыв глаза ладонью, он выглядел виноватым.

— Мне очень жаль.

Однако внутри Квон Чэ У всё кипело.

Почему она спрашивает, не вспомнил ли я, как только мы начали физический контакт?

Что за секс у неё был с этим ублюдком «Квон Чэ У», что она так паникует и боится?

Это жестокое чувство, чью природу он не мог понять, было сложным и незнакомым. Он глубоко вдохнул, пытаясь успокоиться. Мышцы на его челюсти напряглись и расслабились.

— И Ён, сегодня нам лучше спать отдельно.

— Что?

— Это своего рода наказание для меня. Я откажусь от утреннего пробуждения.

— ...

— Если нужно, я готов ждать месяц или два, пока вы не простите меня, и не буду вас будить.

И Квон Чэ У встал с постели без колебаний.

Действительно?..

И Ён с широко раскрытыми глазами просто смотрела, как он уходит.

Первой мыслью было облегчение. Хорошо, что можно спать одной. Хорошо, что он не вспомнил.

И Ён машинально прикоснулась к пульсирующей шее и вздрогнула. Даже лёгкое прикосновение вызывало боль, как от ожога. Судя по всему, он действительно прокусил ей шею.

— А!..

И Ён, выскочив из кровати, побежала за ним.

— Господин Квон Чэ У, подождите!

Услышав её отчаянный зов, он, стоя внизу лестницы, посмотрел вверх. Но как только их глаза встретились, он беззвучно выругался. Даже по движению губ было понятно, что это очень грубое слово.

Мужчина слегка приоткрыл губы и нахмурился, словно от боли. Его покрасневшие глаза выглядели странно чувственными. Растерянная И Ён нерешительно отступила.

— Что, что с вами... Вы в порядке? Что-то болит?

Когда она попыталась спуститься, держась за перила, он резко поднял руку, останавливая её.

— Просто... оставайтесь там.

Почему-то в его голосе слышалось возбуждённое дыхание.

— Что?

— Если И Ён сейчас почувствует мой запах, раздельные комнаты станут невозможны, так что просто оставайтесь там.

— ...

— Что, хотите ещё посмотреть, как я кончаю?

Взгляд И Ён невольно опустился на его нижнюю часть тела. В этот момент заметный под одеждой массивный контур неожиданно шевельнулся.

— Это знак, что вы хотите посмотреть?

Он сузил глаза и тихо спросил.

— Н-нет!

— Не похоже на «нет». Вижу, вам интересно.

— Меня волновало только, пролили вы что-то на пол или нет! Я ведь хозяйка дома. Пятна на деревянном полу — это серьёзный вопрос...

Она ответила, с трудом отводя взгляд. Он понимающе кивнул, протяжно произнеся: «А-а». Кадык двигался в такт его голосу.

— Всё в порядке. Пол в безопасности, пока что.

— ...

— Но если я продолжу так стоять, то, возможно, что-то и прольётся.

Лицо И Ён взорвалось краской. Квон Чэ У потекли слюнки от этого яркого румянца, но он тут же стиснул зубы.

Решив, что лучше поскорее уйти, он резко повернулся и пересёк первый этаж.

И Ён растерянно смотрела на его решительную удаляющуюся спину, но быстро опомнилась.

— Нет, я хотела сказать не это! Если вы хотите спать дольше, то нужно поменять комнаты! Почему вы идёте в мою комнату! Как мне теперь жить!..

Но И Ён не успела закончить.

Квон Чэ У с грохотом закрыл дверь и демонстративно запер её на задвижку. Она впервые столкнулась с таким пренебрежением с его стороны.

В тот день Квон Чэ У излился, не в силах сдержаться от звука её голоса, зовущего его. Для него, ставшего необычайно чувствительным, постель, пропитанная запахом И Ён, была ужасным раем, и в итоге Квон Чэ У всю ночь мучился, уткнувшись лицом в её подушку и растирая свой готовый взорваться орган.

* * *

— В больнице только И Ён, ваша тёща и я? — спросил однажды Квон Чэ У по дороге в банкетный зал для совещания.

— Есть ещё один энтомолог... Но в последнее время он редко заходит, так как посещает школу.

— Видимо, он преподаёт.

— В начальной школе.

Тогда И Ён не стала вдаваться в подробности. В любом случае, живя в одном доме, он скоро сам всё увидит.

— Госпожа директор!

Входная дверь распахнулась, и звонкий, ещё детский голос разнёсся по дому. Раздутый рюкзак, казалось, вот-вот раздавит ребёнка, но его маленькие, уверенные шаги выглядели надёжно.

Ребёнок бережно держал прозрачный контейнер для насекомых. Это был И Гю Бэк, семилетний мальчик, только что поступивший в начальную школу.

— Теперь я могу самостоятельно различать двадцативосьмиточечную и обычную божью коровку. Этим летом я непременно поймаю и изучу китайскую толстоголовую паразитическую муху.

Как обычно, Гю Бэк сначала похвастался своими знаниями, а не поздоровался. Ребёнок естественно сел на своё привычное место и начал читать справочник по насекомым.

Сегодня в больницу деревьев Камунби пришли хорошие новости.

Во-первых, заявка на проект «Хваидом» была принята, и наконец объявлен первый этап турнира. Во-вторых, приглашённый доктор больницы впервые за долгое время посетил их.

И Ён небрежно помахала ребёнку, которого давно не видела, и снова повернулась к компьютеру.

Открытый конкурс, в котором будут участвовать около 50 компаний. Первым соперником больницы деревьев Камунби стала хорошо известная ей «Зелёная больница деревьев».

Место, которым управлял невысокий, щуплый, но спокойный мужчина, и которое, даже по её мнению, было стабильным по навыкам, репутации и опыту. Если сравнивать по объективным показателям управления, Камунби значительно отставала.

— Так что же, в конце концов, они будут оценивать? — подойдя сбоку, спросила Чу Джа.

— Обрезку ветвей.

— После такой шумихи всего лишь обрезка? Это же пустяк! Может, мне отполировать ножницы?

— Но есть одна проблема...

Выражение лица И Ён стало неоднозначным.

— Какая?

— Дерево высотой 30 метров.

— ...

— ...

Две женщины, встретившись глазами, одновременно замолчали.

Проблема была в том, что высота дерева была сопоставима с десятиэтажным зданием. Похоже, город Хваян решил включить в этот открытый конкурс сложные случаи, которые откладывал до сих пор.

И Ён внимательно рассмотрела фотографию, прикреплённую к электронному письму. Одна деформированная ветвь опасно изгибалась над дорогой. Если бы она сломалась, то могла бы упасть на проезжающую машину и вызвать серьёзную аварию.

— Погодите, что это значит?

В этот момент Чу Джа, читавшая письмо глазами, внезапно нахмурилась.

— Запрещено использование подъёмника?

Интересно, что, усложняя ситуацию, становилось очевидным намерение организаторов.

— Похоже, они хотят, чтобы мы сами залезли на дерево?

Это был тест на базовые качества и физическую подготовку врача деревьев. Они на удивление часто использовали свои тела в работе и нередко должны были подниматься на деревья для проведения хирургических операций.

Проще говоря, насколько ты не боишься деревьев.

— Но даже если как-то забраться, ветка будет шататься под весом человека!

— ...

Конечно, как сказала Чу Джа, это было непростой задачей.

Пока И Ён задумчиво потирала подбородок, она случайно повернула взгляд и поспешно протянула руку.

— Ааа, Гю Бэк!.. Туда нельзя!..

Каким-то образом уже закончивший чтение Гю Бэк держал руку на двери комнаты И Ён. Она бросилась вперёд с выпученными глазами, но ребёнок открыл дверь быстрее.

Странная тишина опустилась на комнату.

Под тщательно закрытыми шторами на кровати И Ён лежал мужчина. С его бледной кожей и красиво опущенными ресницами казалось, что время здесь остановилось.

— Впервые вижу такого самца.

Гю Бэк пробормотал, широко раскрыв глаза, как шашки го. Ребёнок засиял от неожиданного открытия. Маленький мальчик осторожно отодвинул одеяло и восхитился.

— Этот самец состоит из головы, туловища и ног, с двумя руками и двумя ногами, демонстрируя совершенное телосложение.

Гю Бэк начал говорить, словно записывая в энциклопедию. Такой способ анализа незнакомца был характерен для Гю Бэка, для которого важны оглавление и указатель. Его неритмичный голос продолжал:

— Длина тела превышает кровать, с большими руками и ногами, а также выразительным носом.

Гю Бэк машинально потрогал и свою переносицу.

— Репродуктивный орган самца...

— Хватит, хватит!

И Ён вытащила ребёнка и закрыла дверь. Гю Бэк посмотрел на неё ясными глазами.

— У директора появился парень.

— Ничего подобного.

— Самцы входят в гнездо самки, чтобы провести с ней брачный период или защитить яйца. Энциклопедия животных, страница сто девяносто три.

И Ён кашлянула и почесала затылок.

— Я же сказала, что это не то!

— Директор поймала самца и сделала из него чучело.

— Что-о?

— Редкий вид. Этот самец — редкий вид.

И Ён угрюмо посмотрела на ясное лицо Гю Бэка.

— У самца хорошая форма. Он красивый. Наверняка сильный, с хорошим телом и отличный охотник. У него крепкие зубы. Задние ноги мощные.

В глазах Гю Бэка виднелось восхищение сильным самцом. И Ён глубоко вздохнула и наклонилась.

— Гю Бэк, он не редкий, а опасный.

— Сильные самцы всегда опасны.

И Ён схватилась за лоб и застонала. Гю Бэк продолжал без остановки:

— Самец не просыпается. Он спит, хотя сейчас день. Директор любит только растения. Следовательно, вероятность того, что она использовала ядовитое растение, чтобы поймать самца, очень высока. Директор поймала самца.

И Ён покачала головой. Когда она резко открыла шторы в гостиной, чтобы проветрить эту накалённую атмосферу...

— Ааа!

Неожиданно раздался пронзительный крик.

Причиной был Хван Чо Юн, прилипший к окну, как цикада, и заглядывающий внутрь. Его щека, прижатая к стеклу, была сплющена, как блин. Она грубо открыла окно.

— Что вы здесь делаете, старший?

— И Ён.

Взгляд Хван Чо Юна, полный страдания, тут же прилип к ней.

— Я видел, как какой-то ребёнок вошёл в твой дом.

— И что?

Хван Чо Юн украдкой посмотрел за спину И Ён. Гю Бэк сухо осмотрел его и снова начал писать свою энциклопедию.

— У самца, состоящего из головы, живота и ног, очень странная форма живота. Выглядит некрасиво.

— Гю Бэк.

И Ён попыталась остановить ребёнка.

— Хотя у него есть две руки и две ноги, но его вид, прилипшего к окну, неприглядный, а глаза испорчены. Протухли.

— Что ты такое говоришь?!

Когда Хван Чо Юн повысил голос, Гю Бэк округлил губы и произнёс:

— Его отличительная черта — хорошо пениться.

В словах ребёнка не было ничего неправильного. Однако Хван Чо Юн был не только умён, но и мастерски оправдывал себя, поэтому никто не знал, по какой причине у него случится очередной приступ.

И Ён резко закрыла окно, усадила Гю Бэка на диван, а затем вышла к входной двери. Как и ожидалось, он стоял перед дверью, словно ждал её.

— Ещё раз будете подглядывать — вызову полицию.

— Н-неужели это твой ребёнок?

Интонация, с которой он это произнёс, была весьма своеобразной.

— А если мой, то что?

Гю Бэк был маленького роста. Если бы кто-то сказал, что он в этом году пошёл в начальную школу, даже прохожие удивлённо вытаращили бы глаза и обернулись.

Но его вопрос был бесцеремонным вмешательством, и более того, он упрекал Со И Ён за то, что она вышла из-под контроля.

— Со И Ён!

Он яростно выкрикнул её имя.

— Ты, ты... Так вот почему ты тогда исчезла? Из-за ребёнка?

— Я не исчезла, а была уволена из-за вас, сонбэ.

— У тебя не было времени, чтобы забеременеть!.. Я так тщательно за тобой следил! Как у тебя мог появиться ребёнок, как ты могла так поступить!

Он явно не собирался слушать. Внезапно у Хван Чо Юна начало дёргаться веко, и он привычным жестом прижал его ладонью.

И Ён молча достала телефон и набрала 112.

— Я вызову полицию.

— И Ён-а, я просто не могу поверить, что ты вышла замуж. Если ты живёшь с ним из-за долгов или по какой-то другой неизбежной причине, я мог бы это понять.

Ах, вот этот взгляд она действительно ненавидела. Самодовольный умник, погрузившийся в собственную игру в героя, воображающий себя чьим-то спасителем.

Но если заглянуть внутрь, он был всего лишь больным ничтожеством, жаждущим власти. Ей вдруг стало стыдно, что она стала мишенью для такого мелочного человека.

— Да, полиция?

И Ён, глядя ему прямо в глаза, начала разговор.

— Звоню, чтобы сообщить о сталкере, который вторгся в мой дом.

— И Ён-а, я искренне беспокоюсь о тебе!..

Он с преувеличенным жестом ударил себя в грудь.

— Он, похоже, пьян, несёт чушь и устраивает беспорядки.

Она добавила ещё одно обвинение.

— Со И Ён!

Он напряг шею, с выражением полного предательства на лице.

— Моя единственная вина в том, что я всегда заботился о тебе, как тогда, так и сейчас!

На эти слова И Ён на мгновение отняла телефон от уха и ответила:

— Нет, сонбэ просто вошёл во вкус убийства муравьёв.

Хван Чо Юн подумал, что сверкающие глаза И Ён выглядят непривычно. Со И Ён, которую он помнил, была одинокой, легко погружалась в себя и её было легко подчинить.

Теперь, встретив её спустя годы, директор Со казалась совсем другой.

Это было естественно. За это время И Ён была свидетельницей захоронения заживо, чуть не погибла, и даже прятала убийцу в своём доме два года.

А что ты делала, когда этот мужчина проснулся? Каждый день был наполнен напряжением. Поэтому такой ничтожный тип перед ней совсем не пугал. Печень И Ён уже достаточно огрубела.

— Смешно, что вы играете в царя, развлекаясь с муравьями. Даже восьмилетний Гю Бэк так не делает.

Уголки губ Хван Чо Юна нервно задёргались.

— Ты, ты, ты... Ты хоть знаешь, кто твой муж? Судя по тому, что я видел, у него не самый лёгкий характер. Может, он мучается из-за брака по расчёту?

Он говорил так, словно очень на это надеялся.

— Чего я хочу? Просто сходить с тобой в ЗАГС и посмотреть на один документ — и всё чисто закончится. Подозрительно то, что ты не хочешь его показать!

— Сонбэ.

— Твоё отношение сводит меня с ума, понимаешь?

Он брызгал слюной, размахивая руками в воздухе.

— Это не я психически больной, а ты — мерзкая девка, которая вынуждает меня так себя вести!

У неё действительно поднялось давление, и она больше не хотела с ним разговаривать. С этим сонбэ лучше уж рукопашная схватка. И Ён взяла горсть земли из тачки и подняла руку, словно собираясь бросить. Он вздрогнул и отступил.

— Не лезьте в мою личную жизнь. Не понимаю, почему вы такой самоуверенный, хотя ни в чём не лучше растения.

Прошло уже несколько лет с тех пор, как И Ён уволили из больницы D. Хван Чо Юн не был настолько однолюбом.

Всё это время его отвергали другие женщины, а когда он снова увидел И Ён, то, видимо, почувствовал ностальгию по тому, как легко и просто было с ней, и снова начал вести себя грубо.

— И ещё, у меня появился страшный муж.

— И Ён-а.

Он умолял с таким видом, будто его сердце разрывалось.

— Из личного опыта: мой муж очень хорошо кусается.

Она вдруг вспомнила ту ночь и кашлянула. И Ён понизила голос и добавила:

— И ещё он отлично закапывает.

Она кивнула в сторону двора, где было сложено множество лопат.

— Лучше не попадайтесь ему на глаза.

И Ён отряхнула руки и пошла внутрь.

Однако Хван Чо Юн, помнивший только двадцатидвухлетнюю угрюмую И Ён и думавший: «Я должен хорошо направлять душу этого заблудшего ягнёнка», быстро забыл её предупреждение.

Весенний ветер был холодным.

Когда И Ён закрывала шторы, её взгляд встретился с холодным взглядом Хван Чо Юна.

Странные глаза, наблюдающие за ней, как чёрный объектив камеры. Её лицо застыло от этого до тошноты знакомого взгляда.

С того момента преследование Хван Чо Юна началось снова.

* * *

Она хотела разбудить Квон Чэ У.

И Ён чувствовала тяжесть в груди от мысли, которая приходила ей в голову десятки раз в день. Её разум был полностью заполнен его именем.

— Вы снова подали заявление?

Лицо полицейского у входной двери было безучастным.

Но И Ён тоже была не менее холодной и бесстрастной. Бесполезные заявления и предупреждения накапливались, как мятое бельё, и вся усталость ложилась на её плечи.

Перед входной дверью каждое утро появлялись невинные розы, и куда бы она ни пошла, она чувствовала на себе настойчивый взгляд.

Не менее трёх раз в день она случайно сталкивалась с Хван Чо Юном, и он обычно здоровался с ней. Он появлялся и исчезал так, что это выглядело едва ли не случайным совпадением. Так постепенно нарастало нервное истощение.

Если бы он, как в прошлый раз, прилип к окну и вращал своими мерзкими глазами, как рептилия, было бы легче поймать его на месте преступления.

И Ён ежедневно собирала отпечатки пальцев с окон с помощью скотча и даже купила ловушки, которые используются для ловли животных.

— Как я уже говорил вам раньше, на записях с камер видеонаблюдения невозможно идентифицировать лицо и личность. Многие люди мельком заглядывают за забор.

— А розы?

— У Хван Чо Юна есть алиби — в это время он уже был на работе.

И Ён устало потёрла лицо. Её потемневшее лицо не возвращалось к нормальному цвету, сколько бы она ни тёрла его.

— Нельзя ли как-то... Я уверена, что этот человек наблюдает за мной!..

— Вы так чувствуете, да?

Полицейский, нажимая на висок, тоже вздохнул. Это был скрытый упрёк в её чрезмерной нервозности. И Ён тут же замолчала. Она больше не хотела умолять.

В итоге полицейский ушёл без каких-либо конкретных мер. В этот момент молодая женщина-полицейский, которая всё это время наблюдала, стоя на шаг позади, подошла к ней.

Она быстро прошептала, поглядывая на своего напарника, садящегося в полицейскую машину:

— Тут замешан местный влиятельный человек.

— Что?

— Этот Хван Чо Юн. Мы ходили в больницу D, чтобы проверить его алиби, и сразу получили звонок от начальства. Приказали не беспокоить больницу D.

— ...

— Извините.

Полицейская сложила руки, а И Ён молча кивнула. Если директор Чо снова использует свои невероятные связи для каких-то махинаций, это уже не удивляло.

— И ещё, в документах всё ещё сохранилась запись о ложном заявлении, которое Со И Ён подала два года назад...

Голос полицейской стал тише. Она поклонилась и ушла со двора. Одним словом, одно покашливание местного влиятельного человека значило больше, чем просьба И Ён с её предыдущей историей.

«Мне правда ничего не делать?»

Сегодня особенно ярко вспоминались эти наивные глаза, задававшие такой вопрос.

* * *

— Если собираешься будить, то будь готова ко всему.

Пока И Ён неотрывно смотрела на дверь комнаты, где спал Квон Чэ У, Чу Джа дала странный совет.

— Что вы имеете в виду?

И Ён, откидывая растрёпанные волосы, наклонила голову. Чу Джа с сочувствием смотрела на И Ён, которая за последние несколько дней заметно похудела в лице.

— Если хочешь использовать Кымма, тебе придётся от чего-то отказаться.

— Что?

— Я говорю, выбери что-то одно. Только одно. Если ты до конца будешь считать Кымма убийцей, то можешь быть такой же жёсткой, но если ты искренне хочешь получить помощь...

Внезапно глубокие глаза Чу Джа мягко скользнули по ней.

— Относись к Квон Чэ У хотя бы как к новому человеку.

— !..

— Сейчас этот парень — пустой сосуд, в котором ничего нет.

Когда Чу Джа указала на факт, который И Ён намеренно игнорировала, ей захотелось вскочить с дивана.

Убийца есть убийца. Эта простая мысль должна была оставаться неизменной. Только так можно было хоть немного притупить чувство вины за то, что она манипулирует ничего не подозревающим Квон Чэ У.

Но Чу Джа просит сделать ещё один шаг вперёд.

— И Ён, у этого типа нет памяти.

— ...

— Он не тот человек, которого ты видела тогда. Это совершенно неизвестный человек, о котором ни ты, ни Квон Чэ У ничего не знаете.

Взгляд, всё время направленный на дверь, бессильно упал.

В последнее время обвести вокруг пальца Квон Чэ У было несложно. Поэтому она думала, что как только он проснётся, сложные ситуации разрешатся сами собой. Она рассчитывала на его слепую веру и природные инстинкты.

Но Квон Чэ У — не выключатель, который можно просто щёлкнуть. И она окончательно разочаровалась в своём истинном лице.

— Я буду в офисе до утра.

— Прямо сейчас?

— Мне нужно немного очистить голову.

Она пересекла гостиную и вошла в кабинет. Внезапно послышался шорох, и И Ён начала натягивать латексные хирургические перчатки. Она собиралась всю ночь разрабатывать новое удобрение. Умело расстелив на столе прозрачную плёнку, она достала из маленького холодильника чёрный контейнер.

Наконец дверь закрылась со скрипом.

Тем временем Чу Джа, оставшаяся в гостиной, стёрла с лица обеспокоенное выражение и осторожно открыла дверь в комнату И Ён.

«Квон Чэ У...»

Лицо Чу Джа, смотрящей на спящего юношу, выражало сложные эмоции.

Недавно она получила неприятный звонок от частного детектива, которому поручила проверить личность Квон Чэ У.

— Ке Чу Джа? Мы выходим из дела! Можете не платить остаток! Нет, мы вернём даже задаток, только больше не звоните нам по поводу этого имени!

Звонок оборвался, словно человек убегал, и больше не повторился. Когда ошеломлённая Чу Джа попыталась перезвонить, номер уже был недоступен.

До этого момента единственная информация, которую она получила, была следующей:

Гора за больницей деревьев Камунби, та обширная неухоженная земля, включая несколько больших и малых гор и другие окрестные тропы, — всё это принадлежало одному человеку.

Общая площадь составляла четверть острова Хваидо — невероятный размер.

— И Ён, кого же ты подобрала...

Владельцем гор оказался Квон Чэ У.

* * *

Квон Чэ У снова видел долгий сон.

Но в момент пробуждения всё исчезло, как плёнка, брошенная в огонь. Он раздражённо нахмурился, но сожаление быстро улетучилось.

— И Ён.

Тепло, щекочущее его грудь, заполнило пустоту внутри. Она свернулась калачиком, забравшись под его руку и округлив спину.

Квон Чэ У сразу проверил её рукава. Как и ожидалось, концы рукавов были сильно промокшими. В такие моменты ему становились неприятны даже собственные сны, провоцирующие такое жалкое зрелище.

— И Ён.

Его чувство времени было размытым. Как от голода, он нетерпеливо потряс маленькое тело, желая увидеть её. Ему хотелось скорее увидеть себя в её глазах, убедиться, что это реальность.

— Мм...

Она заёрзала и прижалась ещё крепче.

В сознательном состоянии она всегда так напрягается, а во сне бесстыдно прильнула к нему. Уголки его губ поднялись.

И Ён хмурилась. Её веки подрагивали, ресницы трепетали. Мужчина, подперев подбородок, затаил дыхание, словно наблюдая за распускающимся бутоном. Она медленно открыла глаза.

— ...

— !..

Её широко распахнувшиеся глаза казались прозрачными в солнечном свете. Это единственное, что у него было. Это чувство удовлетворения наполнило его изнутри.

— Как вы поживали?

— А!..

И Ён вскрикнула, увидев лицо, заполнившее всё поле зрения.

Он, всегда лежавший неподвижно, словно натюрморт, теперь ожил. Моргает глазами, уголки губ приподнимаются, гладкие щёки приятно округляются. Эти мелкие движения казались удивительными.

— Р-рада вас видеть.

И Ён, всё ещё не до конца проснувшись, машинально поприветствовала его.

— Так через сколько дней меня освободили?

— Э, сегодня восьмой день.

— Почему так быстро разбудили? Можно было бы меня ещё наказывать.

Он одним движением сорвал большой пластырь с её шеи. Когда обнажилась покрасневшая кожа, он слегка нахмурился.

— Синяк ещё не прошёл.

— ...

В этот момент выражение её лица странно дрогнуло, и она вдруг начала всхлипывать. Её губы напряглись, словно она пыталась сдержать слёзы. При виде этого маленького искажения Квон Чэ У почувствовал, как сжалось его горло.

— Что случилось?

Он убрал руку из-под головы и обхватил её лицо.

Теперь он заметил, что лицо Со И Ён сильно осунулось. Под глазами тёмные круги, щёки впали.

Квон Чэ У сжал её запястье, словно оценивая, и недовольно потёр выступающую косточку.

— Что произошло?

Его голос заметно понизился, царапая голосовые связки.

— Если не скажете, я больше никогда не буду спать один. Даже если вам это не нравится, я буду хватать вас и затаскивать в комнату, так что говорите прямо.

Услышав его угрозу, И Ён наконец неуверенно заговорила.

— У меня были некоторые проблемы. Я хотела сама со всем справиться. Я была полностью подготовлена... Но когда всё время только мелькает рядом, это сводит с ума...

Она бессвязно бормотала непонятные слова. Квон Чэ У тихо нажал на внутреннюю сторону её запястья. Пульс бился так быстро, что перехватывало дыхание.

— И Ён, успокойтесь.

Благодаря мужчине, который спокойно смотрел ей в глаза, И Ён медленно выдохнула сдерживаемый воздух. Квон Чэ У большим пальцем стёр слезу под её глазом.

— Хван Чо Юн.

При этом неожиданном имени лицо Квон Чэ У резко похолодело.

— Что этот ублюдок?

— С прошлой ночи он всё время стоит во дворе нашего дома.

Возможно, Хван Чо Юн наблюдал не за И Ён, а за Квон Чэ У. После презентации она его не видела, а поскольку мужчина не появлялся в доме, тот, видимо, решил, что ему нечего опасаться.

И Ён, дрожащими руками сделала фотографии как доказательство. Всё это время Хван Чо Юн нагло смотрел в её сторону. Его приподнятые уголки губ выглядели ужасно.

Она вызвала полицию, но никто не приехал. Даже с задёрнутыми шторами она чувствовала его взгляд. От пробирающего до костей ощущения у неё дрожал подбородок. В итоге для И Ён оставалось только одно место, куда можно было сбежать.

Конечно, Квон Чэ У не был выключателем, который можно просто включить, но её сердце уже полностью склонилось в одну сторону. Глупо не стрелять, когда в руках пистолет.

Ей нужна была его помощь, и её внезапная смена позиции была проявлением слабости. Она не собиралась отрицать свой эгоизм.

Но если это этот мужчина, если это Квон Чэ У...

У неё возникла смутная уверенность, что он сможет поставить точку эффективнее, чем бездействующие власти. Ей сейчас нужна была не ленивая защита, а свирепый пёс.

Больше не было нерешительной И Ён, не знающей, что делать. Она взялась за дверную ручку твёрдым взглядом.

— Вам пришлось нелегко.

Между тем Квон Чэ У, выслушав всю историю, едва смог произнести эту единственную фразу.

Подступающие ругательства он загнал обратно. Его кипящие внутренности никак не успокаивались, и он бессмысленно сжимал и разжимал кулаки.

— Я сам разберусь.

В момент, когда его лицо исказилось, он крепко обнял И Ён. Маленький носик, уткнувшийся в его грудь, вызвал волны, как камень, брошенный в реку.

— Доверьте такие вещи мужу, а вы немного отдохните.

— А...

— Просто поешьте и поспите, и так три раза подряд.

Его руки, обнимающие её, напряглись.

— Н-нет. Нет!

Но И Ён, дёргая руками и ногами, изо всех сил отталкивала его. Когда он неохотно отпустил её, глаза, встретившиеся с его взглядом, почему-то были полны смущения.

Она отвела взгляд и почесала свою белоснежную щёку.

— Я уже поймала этого жука.

* * *

Хван Чо Юн был человеком, не знающим, что такое сдаваться.

Благодаря этой черте характера он всю жизнь не упускал первого места в школе и отличных оценок. То же самое было и в обществе. Благодаря своей цепкости у него были хорошие результаты в исследованиях.

Проблема в том, что то же самое касалось и его отношений с противоположным полом.

Если упорно копать, нет ничего невозможного. Его принципом было, что нет дерева, которое не упадёт после сотни ударов.

«За 5 лет сколько я усилий приложил!..»

Он всегда — сзади — сопровождал её, опасаясь, что ей будет страшно на ночной дороге. Как старший брат, он следил, чтобы наивная Со И Ён не связалась с плохими городскими друзьями.

Особенно в дождливые дни он часто стоял на страже, как телохранитель, беспокоясь, что она не сможет уснуть. А она отнеслась к его чистой любви как к мусору.

Он слышал, что она уехала на остров и открыла крошечную больницу. И одновременно новость о том, что дела у неё идут не очень хорошо.

Это не было особенно удивительно. У Со И Ён всегда был мятежный характер.

После этого Хван Чо Юн сразу купил дом напротив. Он планировал использовать его как мастерскую исключительно для Со И Ён.

«И тут вдруг замужество!»

Как она могла выйти замуж за кого-то другого, не за меня! Что я тебе такого сделал!

Со И Ён не любила людей. Это было очевидно, если долго наблюдать за ней.

В свои двадцать, когда она была менее опытной, эти симптомы были настолько серьёзными, что она не общалась ни с чем, что не было зелёным. Коллеги часто оскорбляли младшую, говоря, что ей следует обратиться к психиатру, но даже это не ранило И Ён.

И... она действительно не изменилась.

«Ён-а, зачем ты лжешь, если тебя сразу раскроют».

От сучка, который был только хорош собой, не осталось и волоска. Как всегда, он был прав. Его мысли никогда не шли мимо цели.

Ну что ж, пришло время вернуть её.

Но...

Хван Чо Юн попытался пошевелиться, но конечности были крепко связаны верёвкой, и встать было невозможно.

Каждый раз, когда он извивался как змея, в воздухе разносился тщательно впитавшийся в его кожу запах удобрений.

— Ум... Уммм!..

Он отчаянно кричал с кляпом во рту. В затуманенном сознании живо всплывали воспоминания о тряпке, которую ему насильно запихнули в рот. Она полностью перекрывала горло, постоянно вызывая рвотные позывы.

— Хорошо связали, да?

Мужчина опустился на одно колено и внимательно рассматривал узлы.

— Подумала, что может пригодиться, и научилась заранее.

— А как поймали?

— Перцовым спреем. Говорят, он хорошо действует на таких насекомых, вот я и запаслась заранее. Я предполагала, что Хван Чо Юн когда-нибудь заявится в дом. К тому же, мне было интересно, что это чисто растительный слезоточивый раствор.

— Ё-сси, я вами восхищаюсь.

Он положил руки на колени и тепло посмотрел на неё снизу вверх.

Хван Чо Юн выпучил глаза от этой безмятежной атмосферы.

— Уммм!..

Какого чёрта этот парень делает в доме?!

— Уммммп!

— ...

— ...

Двое людей, склонивших головы, словно разглядывая насекомое, выглядели одинаково, будто сговорились.

Особенно в взгляде мужчины, который смотрел так, словно вот-вот вспорет внутренности, не было ничего человеческого. Его светлые глаза напоминали жёлтый панцирь шершня, от чего по спине пробегал холодный пот.

— Дальше я сам.

Он встал, не отрывая взгляда от Хван Чо Юна. И Ён схватила Квон Чэ У за край одежды и взмолилась:

— Т-только не полиция! Он точно выйдет на свободу. Я установила камеры во дворе, но там записано и как я его атаковала. Никто не признает мою самооборону!

— ...

— Особенно когда у человека есть деньги и связи...

Взгляд И Ён многозначительно устремился на Квон Чэ У.

Мужчина легко положил руку на голову взволнованной И Ён. Затем наклонился и нежно потёр её напряжённый лоб.

— Не буду заявлять.

— ...

— Вы забыли? Я делаю только то, что вы скажете. Так что не стесняйтесь, говорите. Чего вы хотите от меня? Что я могу для вас сделать?

Он тихо подталкивал её.

Когда в детстве И Ён впервые услышала слово «хищники», она подумала, что это какой-то вид растений. «Может, это деревья, которые едят мясо?» — такие нелепые фантазии у неё были.

Но хищники — это группа животных, питающихся мясом, и сейчас казалось, будто это слово обрело форму.

Светло-карие глаза радостно ждали возможности что-то отнять и разорвать на части.

— Если И Ён-сси скажет лизать — буду лизать...

— ...

— Если скажет очистить кости — я так и сделаю.

Её плечи вздрогнули, но уже не так испуганно, как раньше.

— П-просто...

— Да?

— Я бы хотела, чтобы вы больше не появлялись передо мной.

Квон Чэ У тихо кивнул.

— Так будет лучше.

— Но я не говорю, что нужно его у-убивать!

Самое важное при использовании Квон Чэ У — вовремя остановиться на безопасной черте. Использовать холостые патроны, а не боевые.

Мужчина издал звук, похожий на выходящий воздух.

— Не убью.

Это был разумный ответ, произнесённый без колебаний. Когда И Ён посмотрела на него с новым интересом, он тут же ответил мягким и нежным взглядом.

Да, возможно, Чу Джа права. Квон Чэ У — пока ещё пустой сосуд. Что в нём окажется, зависит от окружающей среды...

— Как вы можете так поступать здесь.

— ...

— Это не самое подходящее место для убийства, верно?

Позитивный ход мыслей И Ён резко остановился.

— Я-я не хочу быть арестованной как подозреваемая в убийстве!

Когда она выкрикнула это, словно выплёвывая кровь, улыбка Квон Чэ У стала шире.

— Я просто серьёзно поговорю с ним. А вы идите в дом и поспите. Я тоже скоро вернусь.

И Ён помедлила, но всё же сделала ему наказ:

— Квон Чэ У-сси, это я его поймала. Не забывайте.

Квон Чэ У медленно поднял одну бровь. Ему было трудно понять, что она имеет в виду.

— Я не перекладываю на вас ответственность злиться вместо меня. Так что не волнуйтесь слишком сильно. Что если у вас начнётся головная боль? Нельзя допустить этого!..

Почему-то ему захотелось рассмеяться вслух.

— Квон Чэ У-сси, вы всё ещё пациент. Мы обещали видеть только красивое и хорошее, но я первая нарушила обещание, и мне жаль...

— ...

Ах, сладкий стон зародился где-то в горле.

— Хван Чо Юн всё не верил в наш брак, поэтому я показала ему мужа. Только и всего. Вы поняли меня?

— Прекрасно понял.

Он нахмурился и потёр большим пальцем кончик брови. Только так он мог сдержать беспричинную улыбку.

Иначе он, как детёныш обезьяны, подхватил бы её, зажал под мышкой и унёс домой.

Ни то, ни другое не подходило к ситуации.

Только тогда И Ён, словно успокоившись, шатаясь, покинула задний двор.

— Уммм... Куммп!

Тем временем Хван Чо Юн кричал, глядя на удаляющуюся фигуру. Он совершенно не понимал, о чём эти двое говорили.

Он смог так нагло пробраться во двор этого дома, потому что был уверен, что Со И Ён ничего не сможет сделать.

Испуганная женщина ни на что не способна. Всё, что она может — застыть в ужасе и дрожать.

Он с удовольствием наблюдал за ней через окно, видя, как она побледнела.

«Видишь, Ён-а. У меня всё ещё такое влияние на тебя».

Но с этого момента всё пошло не по плану.

Она решительно вышла и внезапно направила спрей прямо ему в глаза, безжалостно распылив его. Когда он закричал от ощущения, будто глаза горят, она ещё и ударила его лопатой.

Какой был взгляд у Со И Ён в тот момент?

Хоть лицо и было бледным, но глаза...

— Хван Чо Юн-сси.

Да, не уступали глазам этого мужчины.

Почему девушка, которая была тихой и незаметной, как растение!..

Но запоздалое недовольство не успело развиться.

— Где вы живёте?

Квон Чэ У снова опустился до его уровня и крепко схватил за подбородок. Это была неожиданная сила хватки, не соответствующая его спокойному, даже безмятежному выражению лица.

Хван Чо Юн хотел сопротивляться, но никак не мог освободиться от хватки противника. Он отчётливо слышал, как скрипят его собственные коренные зубы.

— Умм... Уммм!..

— Я спросил, где вы живёте.

Квон Чэ У по-прежнему оставался бесстрастным. В его лице читалась скука, словно он вот-вот зевнёт.

Однако в противоположность сонному лицу, на его запястье выступили жилы, похожие на ножи. Казалось, он собирается раздробить челюстной сустав.

— Умм!..

— А, вы не можете говорить. Теперь я вижу, что кляп засунут до самого конца горла. И Ён-сси умеет хорошо вести хозяйство, правда?

Квон Чэ У убрал руку с подбородка и вытащил кляп.

— Кхэ... Кхэкхэ!..

Хван Чо Юн выплюнул накопившуюся тошноту и слюну.

— Интересно, от кого она научилась, что в рот нужно засовывать глубоко в горло.

Он медленно наклонил голову, бормоча. В его голосе сквозило явное неодобрение.

— Ты... вы... Я подам на вас всех в суд!

Хван Чо Юн смотрел на него глазами с лопнувшими капиллярами, но мужчина, казалось, не проявлял интереса и всё ещё был погружён в свои мысли.

— Ты... ты действительно муж Со И Ён?

— ...

Наконец глаза мужчины, смотревшие в пустоту, беззвучно повернулись к нему. Без лишних движений он легко изменил атмосферу. Хван Чо Юн отступил, передвигаясь на ягодицах, и продолжал упорствовать до конца.

— Принеси доказательства. Достань какие-нибудь документы и покажи!

— Мне не хочется спрашивать трижды. Где вы живёте?

— Ты не слышал, что я сказал? Принеси бумажку! Ты не можешь быть мужем Со И Ён. Это невозможно!..

— Может, я сам угадаю?

В итоге мужчина схватил связанного Хван Чо Юна за шею и начал тащить куда-то.

— Ах!.. Отпусти! Отпусти меня!

— Шумный какой.

— Ён-а, Ён-а! Ён-а-а-а!

Когда Хван Чо Юн закричал, лицо Квон Чэ У стало ледяным.

— Я, кажется, просил не звать чужую жену по имени.

— Ён-а-а-а!

Он начал извиваться всем телом, как в припадке. Цокнув языком, Квон Чэ У тут же подобрал горсть камней со двора, раскрыл рот Хван Чо Юна и высыпал их туда.

— Кх... умп!..

— Когда тебя вежливо предупреждают, ты и ухом не ведёшь.

— Ах!..

— Не буди И Ён-сси и закрой пасть.

Квон Чэ У снова крепко схватил лицо мужчины, чьи щёки стали бугристыми от камней. Камни под давлением начали тереться о зубы. Это была боль, словно тысячи игл протыкали нежную слизистую. Хван Чо Юн не выдержал и закричал.

— Если не хочешь лишиться зубов, лучше помолчи.

— У... уу...

Он испуганно кивнул.

— Вот и умница.

Квон Чэ У снова потащил его из дома. Как назло, на улочках района не было ни души. У Хван Чо Юна невольно выступили слёзы.

Ещё более пугающим было то, что Квон Чэ У уверенно шёл к дому, который он тайно приобрёл. В его походке не было ни тени сомнения.

— У!..

Хван Чо Юн отчаянно извивался, истекая кровью из разорванного рта. Это был инстинкт. Ни в коем случае нельзя оставаться с этим человеком наедине в доме.

— Интересно, как я узнал о вашем убежище, господин Хван Чо Юн?

— Уу!..

— Когда я впервые вышел на улицу, я посмотрел на дом напротив и подумал: если заняться сексом с И Ён, оттуда будет всё видно.

Голос, остававшийся спокойным даже при проявлении необычайного насилия, внезапно исказился.

— На твоём месте я бы купил тот дом.

— !..

— Надо было скрывать до конца. Чтобы И Ён ни за что не догадалась. Если делаешь что-то неумело, только причиняешь боль другому. Если уж делать, то как следует.

— Уу...

— Лучше быть сукиным сыном, чем вести себя как сопляк и всё испортить.

Квон Чэ У с удивительной лёгкостью тащил за собой взрослого мужчину. Он пинком открыл входную дверь дома напротив и силой затащил его внутрь.

Прежде чем они полностью скрылись в старом доме, Хван Чо Юн встретился взглядом с жителем, неторопливо идущим с полиэтиленовым пакетом на запястье.

— Уу... ууу!

Он отчаянно кричал. Это был последний шанс.

— Уууу!

Мужчина в бейсболке резко остановился. Казалось, он быстро оценивал ситуацию, глядя на связанного по рукам и ногам Хван Чо Юна.

Получилось, получилось! В глазах Хван Чо Юна появилась радость.

Но...

— Умм!.. Уууууу!

Мужчина равнодушно отвернулся и продолжил свой путь. К разочарованию Хван Чо Юна, он, не оглядываясь, вошёл в соседний дом. Этот факт окончательно сломил его.

Куда подевалась человечность в этой стране!

Для Хван Чо Юна спасения не было.

Скрип, бам. Дверь захлопнулась.

В доме у окна был установлен объектив с таким большим увеличением, что его можно было принять за астрономический телескоп.

На полу, застеленном газетами, лежали связки уже увядших тёмно-красных роз.

Мужчина, положив полиэтиленовый пакет на стол и сняв бейсболку, сел у окна и по привычке первым делом проверил дом Со И Ён.

Похоже, после вчерашнего скандала его всё-таки поймали.

— Ха... надо же было попасться молодому господину...

Впервые за несколько лет он встретил Квон Чэ У так близко.

Но радость от встречи быстро сменилась дрожью, когда он увидел его всё ещё впечатляющую физическую форму и силу хватки.

Лучше бы пострадало тело, а не голова.

— И всё же стоило бы поберечь руки. Сколько стоят эти пальцы?

Мужчина быстро вытер увлажнившиеся глаза рукавом и достал телефон.

Мельком увиденный взгляд Квон Чэ У был странно спокойным. Хотя у него был вспыльчивый характер, иногда он бывал апатично расслабленным, но впервые он выглядел таким покорным, послушным, как прирученная собака. Похоже, слухи о потере памяти были правдивыми.

— Господин директор, это Пом Хи.

Наш молодой господин даже с повреждённым мозгом наверняка справится с человеком без последствий, но нужно было сделать всё максимально чисто.

* * *

И Ён давно так сладко не спала.

Она лениво поднялась, наслаждаясь этой истомой. Даже незнакомый запах на подушке не вызывал у неё отторжения. И в её памяти естественным образом всплыло лицо одного мужчины.

— А!

Затуманенные глаза мгновенно прояснились.

— Господин Квон Чэ У!..

И Ён быстро побежала в гостиную.

Мужчина стоял за рабочим столом и обрабатывал ярко-красные цветы. Он довольно умело удалял шипы и без колебаний отрезал увядшие листья.

И Ён остановилась, широко раскрыв глаза. Квон Чэ У заметил стоящую в оцепенении И Ён и первым поприветствовал её.

— И Ён, хорошо выспались?

Он приветливо улыбнулся и отложил цветы. Глядя на эту улыбку, вся прошедшая неделя, когда её кровь стыла в жилах, казалась чем-то нереальным. Когда он полностью повернулся к И Ён, она словно под магнетическим воздействием подошла ближе.

— Чем вы занимались?

— Практиковался в икебане.

— Зачем?

— Хочу снова начать работать. Пора возвращаться к обычной жизни.

— ...

Её сердце кольнуло. Она не жалела о своей лжи. И Ён не сожалела о первой неправильно застёгнутой пуговице. Но в этот момент ей было трудно смотреть ему в глаза. Она намеренно отвела взгляд.

— Откуда цветы?

— Сорвал.

— Сорвали?

— Да. Они цвели прямо перед домом.

Он кивнул в сторону окна.

В этот короткий момент И Ён окинула взглядом профиль мужчины. От линии подбородка до мочки уха кожа была безупречно гладкой и ровной. Когда он снова повернул голову, их взгляды встретились.

— Собрать вам волосы?

— А, я, я сейчас выгляжу не очень, да?

И Ён смущённо пригладила свои растрёпанные волосы.

— Я не об этом.

Он спокойно взял её за плечи и развернул.

— Мне просто хочется к вам прикоснуться.

Он взял в зубы резинку, которой были связаны цветы. Двумя руками собрав волосы И Ён, он обнажил её нежную и чистую шею, словно раскрывая тайну.

— Хван Чо Юн больше не сможет так поступать.

Он почувствовал, как она вздрогнула. Квон Чэ У нежными движениями собрал её волосы в один хвост.

— Так что не беспокойтесь и расслабьтесь.

И Ён неловко коснулась макушки. Обычно она небрежно собирала волосы внизу простой резинкой, а теперь они были туго собраны наверху, что совершенно меняло её облик.

— Красиво.

— Э... я?

Она медленно отреагировала. Мужчина усмехнулся и облокотился на стол.

— Похоже, вы совсем не осознавали. Что хотя на улице вы прячетесь за рабочей одеждой, ночью вы приходите в мою постель уже после душа.

— !..

— Знаете, насколько сводит с ума ваше лицо без макияжа?

И Ён стояла как громом поражённая, а затем внезапно закрыла лицо обеими руками.

* * *

Алый закат освещал её маленькую спину.

И Ён, в латексных хирургических перчатках, была погружена в работу в цветнике. В её умелых движениях, когда она поливала, подсыпала свежую землю и обрезала выступающие ветки, чувствовалась любовь.

Она была настолько серьёзна и увлечена, ухаживая за молодыми листьями, что Квон Чэ У хотелось отвлечь её внимание на себя.

«Интересно, так же ли она заботилась обо мне, когда я был в вегетативном состоянии».

Квон Чэ У не мог оторвать взгляд от её активных движений.

Когда она работала, она напоминала маленького дровосека из народной сказки. Словно сошедшая с иллюстрации, суетливо передвигающаяся — хотелось просто взять и спрятать её в корзину.

Так, независимо от необходимости, его тянуло к ней, он жаждал её.

Если бы это был чужой человек, он бы вырезал эту связь и приклеил, а если бы они уже были близки, он бы прилип как зверь. Какое-то время его голова была полна таких мыслей.

Со И Ён, выходя на улицу, старалась как-то приукрасить себя, надевая разные вещи, но когда она снимала эту оболочку, она была удивительно белой и непорочной.

Аккуратные брови, добрые глаза, маленький круглый нос, пухлые красные губы. Со И Ён явно не осознавала эффект, который они производили.

И это было хорошо.

Квон Чэ У, до этого бесстрастный, попытался подражать её улыбке, но это только усилило его жажду.

И Ён нежно заботилась о крошечных листочках, так почему же его тело вздрагивало?

Так всё медленно текло.

И Ён вытерла пот со лба и погладила цветущее дерево голой рукой, словно хваля его. Подняла упавший цветок, а на её маленькую переносицу падал свет заката.

И вдруг она повернулась к нему и улыбнулась.

— !..

Для него это была первая такая ясная улыбка. Невольно сжался кулак. В её приоткрытых губах заключались вся весна и лето, которых он никогда не испытывал.

«Ты... ты действительно муж Со И Ён? ...Принеси доказательства. Покажи хоть какой-нибудь документ!»

Квон Чэ У многозначительно смотрел на неё. Его твёрдая оболочка редко выдавала его внутренние чувства, но его взгляд был неприкрыто горячим.

— И Ён, вы когда-нибудь сосали цветы?

— А... в детстве пробовала несколько раз.

— Тогда покажите мне.

— Что... именно?

И Ён, держащая в руках полные пригоршни лепестков, переспросила. На её лице было явное замешательство.

Квон Чэ У непринуждённо подошёл к забору и сорвал белую акацию. И Ён вздрогнула и попыталась остановить его, но цветок мгновенно был сорван. Его сильные движения были настолько угрожающими, что И Ён затаила дыхание.

— Хотелось бы, чтобы И Ён показала мне, как сосать, чтобы слизать всё до самого основания.

— ...

— Я не хочу оставлять ни капли.

Цветочные лепестки, которыми были полны обе руки, внезапно разлетелись на ветру.

В руках мужчины явно должна была быть белая акация, но почему-то И Ён вспомнилась куриная шея, которую он когда-то жевал. Она нервно сглотнула.

В этот момент один цветок акации неожиданно оказался у неё во рту.

— Сначала нужно показать, как это делается.

На его холодном лице не было никаких эмоций. Квон Чэ У просто внимательно разглядывал её, словно изучая.

— Мм.

И Ён растерянно пососала акацию. Его пристальный взгляд, казалось, прожигал её губы.

— Ещё раз.

Он снова положил цветок ей на губы. Его холодные пальцы коснулись её пухлой нижней губы и тут же отстранились.

— Вкусно?

— Мм... В детстве было вкусно, а сейчас уже не так сладко. Сейчас ведь столько разных других сладостей...

— А как вы используете язык?

— Что?

Она широко раскрыла глаза, словно услышала что-то совершенно невероятное.

— Если посмотреть, здесь есть отверстие, из которого выделяется нектар...

Он указал на кончик цветка акации и продолжил:

— Вы просто сосёте и всё?

— Э...

— Нужно заострить язык и ввести его в отверстие, тогда можно съесть всё до конца. Иначе будет жалко оставлять. Попробуйте-ка так.

На этот раз он просто протянул ей цветок, как бы предлагая попробовать самой. И Ён понимала, что поддаётся его темпу, но почему-то не могла отказаться.

Она начала осторожно облизывать кончик акации, поглядывая на Квон Чэ У. Её красный язык, нерешительно высунувшийся между зубов, выглядел до боли неумело. Прямо перед ней раздался короткий смешок. И Ён мгновенно покраснела и добавила:

— Я обычно так не делаю!

— А как?

— Просто слегка прикусываю кончик...

— Прикусываете?

— Да, если так прикусить, оставшийся нектар сразу выплёскивается...

Квон Чэ У смотрел на неё взглядом, влажным, как низко нависшая тень. И Ён постепенно затихла, словно избегая трясины, в которой можно было утонуть в одно мгновение.

— Хорошо. Так тоже должно быть вкусно.

Квон Чэ У тоже начал сосать цветок. Он пристально смотрел на И Ён, перекатывая язык во рту. Его щёки гладко втягивались и выпячивались.

— И Ён.

Внезапно он протянул руку и сильно потёр её губы. Когда она отступила назад, мужчина небрежно сказал:

— Испачкались.

Этого не могло быть. Это был действительно нелепый предлог. Но даже от такой очевидной отговорки И Ён почувствовала жар.

— Пожалуй, мне больше нравится срывать и есть.

Беспомощно подул ветер.

* * *

В тот момент, когда входная дверь с грохотом захлопнулась, их губы безумно сомкнулись.

Квон Чэ У прижал её к стене и начал сосать нижнюю губу. Горячий язык отчаянно исследовал её рот, скользя по слизистой. Когда его большая рука потянула её за волосы, голова откинулась назад. И его язык проник ещё глубже.

— Мм...

И Ён почувствовала, как по её шее пробежали мурашки от незнакомого ощущения. Она никогда не могла представить, что можно так глубоко соприкоснуться с другим человеком.

Мужчина кусал её губы и проталкивал язык. Когда их языки переплелись, поглощая друг друга до корня, все посторонние мысли улетучились. Она задыхалась, принимая его настойчивый напор.

— Ах!..

Подожди, подожди...

Как, к-как это вообще произошло...

Мы же просто мирно делились цветами!

И Ён попыталась вспомнить, что произошло несколько минут назад, сквозь туман в голове.

На закате было какое-то странное настроение, словно что-то разрасталось. Когда она погрузилась в это незнакомое ощущение, которое испытывала впервые, внезапно Квон Чэ У с устрашающим выражением лица затащил её в дом. Так всё и началось.

Даже в своём сумбурном состоянии она один раз оттолкнула его. Но чем больше она сопротивлялась, тем настойчивее он менял угол и прижимался к её губам. Он упорно прилипал и тёрся. Сосал её губы, обвивал языком, постоянно смешиваясь с ней в беспорядочном танце.

Она снова толкнула его в грудь.

— !..

Их глаза встретились, словно он только этого и ждал. Его взгляд был холодным, в полную противоположность горячему переплетению губ.

Когда она вздрогнула и попыталась вырваться, он, чутко уловив это намерение, стал ещё более грубым. Он крепко обнял её и высасывал её губы, на которых всё ещё оставался цветочный нектар.

Звук переплетающихся языков был непристойным. Он проходился по её смутным стонам. Тело И Ён невольно задрожало.

Так нельзя.

В её голове загорелся ярко-красный предупреждающий сигнал.

Оттолкни его.

И Ён с довольно сильным ударом толкнула его в плечо. Мужчина небрежно изменил угол лица и направился к дивану.

— Ммм!..

Теперь И Ён уже без стеснения активно била его по плечам и шее. Она повернула голову, чтобы избежать его губ, и извивалась в его крепкой хватке на талии.

Но чем больше она пыталась вырваться, тем сильнее становилась сковывающая её сила. Квон Чэ У неторопливо тёрся о нёбо и даже улыбался.

Даже когда они упали, зацепившись за подлокотник, поцелуй не прекратился. Мужчина, естественно занявший положение над её телом, сильно всосал её язык, а затем оторвался от губ.

Влажная кожа разъединилась со звуком.

— ...

— ...

Его дыхание, вырывающееся от возбуждения, было странным. Почему-то его напряжённый взгляд был чутким, как у голодного дикого зверя.

— Интересно, что скажет моя жена, если я предложу заняться супружескими отношениями прямо здесь?

— А... а...

Её голова стала чистым листом, и она только тяжело дышала. И Ён не могла ни о чём думать.

Что-то толстое и твёрдое давило на её живот. Даже она, при всём своём отсутствии опыта, не могла не понять, что это эрегированный член. Тяжёлый вес, прижимающий её, требовал ответа.

— Мы же вели платонические отношения?

— Это было в прошлом.

Квон Чэ У отмахнулся, искажая взгляд.

— Разве я похож на того Квон Чэ У из прошлого?

Глаза И Ён задрожали.

— Вряд ли.

Он странно улыбнулся глазами.

— Забудь того скорострела и давай поиграем с новым любовником.

Определённо, контроль над этими отношениями должен был принадлежать ей. Но И Ён внезапно почувствовала, что её снова затягивает в другой стремительный поток.

Он наклонил голову и укусил её губы.

— Я буду вести себя хорошо и послушно и дальше.

Язык, который скользил по слизистой, украл её слюну. В отличие от начала, когда он безжалостно кусал её кожу, теперь его губы нежно прижимались к ней, что было трогательно. Но его взгляд, пронзающий её, был дерзким.

— Если И Ён скажет вынуть — выну, скажет вставить — вставлю.

Он схватил зубами её футболку, как собака, жующая ткань. Пока он захватывал ткань зубами, её грудь поцарапалась о его передние зубы. И Ён непроизвольно напрягла пальцы ног.

— Это... Мне это сложно...

— Что вы имеете в виду?

Один раз быть увлечённой без размышлений было достаточно. И Ён, словно перелистывая словарь, нашла подходящие слова.

— Квон Чэ У, вам, наверное, тоже не захочется делать это со мной.

Он слегка нахмурил брови.

— Я бревно.

— ...

— Слышали? Я то самое знаменитое деревянное полено.

Эта фраза мгновенно разрезала напряжённый воздух.

— К-как я уже говорила раньше, у нас не совпадают размеры, и во время полового акта возникает боль. Я от природы бревно, от начала до конца лежу неподвижно и без выражения. Звучит неинтересно, правда?

— Интересно.

— Что?

Квон Чэ У рассмеялся, не меняя выражения глаз.

— Интересно, как долго вы сможете так отмахиваться.

— !..

Её лицо мгновенно застыло.

— В будущем И Ён придётся показать более искреннее поведение. Если мы действительно поженились по любви.

От его испытующего взгляда И Ён начала дрожать с кончиков пальцев.

— В следующий раз я собираюсь возбудиться, наброситься и задать тот же вопрос, как сегодня. К тому времени будет полезно для вашего благополучия заранее подготовить правильный ответ.

Он резко поднял И Ён и правильно усадил её на диван.

* * *

Ситуация, когда приходится снова делить одно одеяло с человеком, с которым только что неожиданно целовался и неловко расстался, была действительно затруднительной.

Пока И Ён принимала душ, Квон Чэ У, видимо, заглянул в её кабинет, потому что теперь держал в руках знакомую книгу.

— И Ён, приятных снов.

— А вам?

— Ложитесь первой, я немного почитаю и тоже лягу.

Он вошёл в спальню на втором этаже и выключил свет. Теперь в комнате только ночник на прикроватной тумбочке излучал мягкий свет. Мужчина откинул одеяло, лёг и прислонился спиной к изголовью кровати.

Шелест переворачиваемых страниц был тих, как рассвет.

— ...

И Ён тоже не могла заснуть. Из-за длинного дневного сна, несмотря на то, что было уже почти полночь, её глаза оставались широко открытыми.

В итоге И Ён, завернувшись в одеяло, начала наблюдать за профилем мужчины. Спокойно поглощённый чтением, он выглядел совершенно другим человеком, таким приличным.

Куда делась его страсть, когда он прижимался к ней своим возбуждённым членом? Теперь его спокойное поведение, когда он смотрел только на страницы, совершенно сбивало её с толку.

Казалось, только она продолжала думать о том, как их животы соприкасались, а ноги переплетались. Она нервничала из-за каждого незначительного слова, каждого бессмысленного движения.

В этот момент Квон Чэ У с глухим стуком закрыл книгу.

— Ты просишь меня не читать книгу?

Он повернул голову и посмотрел на И Ён. Его пристальный взгляд был удушающе спокойным.

— Что? Я не...

— Какой мужчина сможет заниматься посторонними делами в постели, когда жена так на него смотрит?

Он странно вздохнул, разминая затылок.

— Да нет же, просто не могу заснуть!..

Мужчина внимательно всмотрелся в её глаза, в которых не было ни тени сонливости, и отложил книгу.

— Тогда расскажи мне какую-нибудь старую историю.

— Какую?

— Историю о нас двоих. Например, о первой...

— брачной ночи?

Квон Чэ У повернулся к ней всем телом. Его слегка дёрнувшаяся бровь выражала недовольство.

— Не об этом, а о нашей первой встрече.

— ...

— Не хочу слушать о мальчишке, который только и умеет, что быстро кончать.

Она кашлянула. Мужчина в чёрном дождевике с лопатой в руках. А вокруг него... И Ён изо всех сил постаралась стереть образ, тут же возникший в памяти.

— Мы встретились в горах. Я обронила свою вещь, а вы, Квон Чэ У, любезно догнали меня и вернули её. Так всё и началось.

К счастью, сменить жанр и придумать новый сюжет оказалось несложно.

— Как классично.

— Да, совершенно классическая встреча.

— Только не говорите, что это был носовой платок?

И Ён смущённо улыбнулась в ответ на его шутливый вопрос. Это была моя любимая электропила. Эти слова она предпочла проглотить.

— Просто маленькая расчёска.

Он слегка улыбнулся в ответ. Интересно, представляет ли он сейчас в голове их первую встречу? Глядя на мужчину с мягко прищуренными глазами, она вдруг ощутила горечь во рту.

«Впредь вам придётся вести себя более убедительно. Если мы действительно поженились по любви».

Действительно, импровизированная ложь была рискованной. Хотя Квон Чэ У, казалось, легко принимал её слова, иногда он заставлял её холодеть от страха.

Это означало, что он не прекращал свои поиски. А значит, ей требовалась более продуманная и искренняя ложь.

Проблемы громоздились одна на другую.

* * *

— Больница Камунби прибыла?

Наконец настал день открытого судейства первого тура турнира.

— Да, мы здесь!

И Ён подняла руку, часто выдыхая, словно боксёр.

Позади раскинулся густой лесистый склон с двухполосной дорогой. Все собравшиеся люди, задрав головы, с открытыми ртами смотрели на тридцатиметровое дерево гинкго.

Даже беглого взгляда было достаточно, чтобы понять, что аномально разросшиеся ветви находились в опасном положении. Более того, серьёзную проблему представляло то, что окружающие деревья тоже постепенно искривлялись, подстраиваясь под это проблемное дерево.

— Директор Со И Ён и ещё двое, верно?

— Да. ...Что?!

Она повернула голову к наблюдателю.

— Двое?

Конечно, в её воображении больница состояла из именитых специалистов: врача деревьев Со И Ён, специалиста по лечению деревьев Ке Чу Джа, флориста Квон Чэ У и энтомолога И Гю Бэка, но в реальности две женщины едва сводили концы с концами, оплачивая электричество.

И кто же этот официально зарегистрированный сотрудник, помимо Чу Джа?..

— Здесь указан некий Квон Чэ У.

Я, как директор, никогда официально не регистрировала его...

И Ён застыла в недоумении, но быстро взяла себя в руки. Квон Чэ У стоял рядом и внимательно наблюдал за ней. Она боялась, что он заметит её замешательство.

— Да, да... Всё верно. Так и есть.

И Ён улыбнулась, сохраняя невозмутимое выражение лица.

На самом деле, она могла догадаться. Если кто-то тайно вмешался, на ум приходил только один человек.

Тот мужчина.

Старший брат Квон Чэ У, Квон Ги Сок.

И Ён закрыла глаза, прижав ладонь к побледневшему лбу. Этот человек напоминал о своём существовании всякий раз, когда она начинала о нём забывать. Внезапно ей стало трудно дышать.

— Со И Ён, как вы поживаете?

Он звонил ей раз в три месяца. Она прекрасно понимала, что эти звонки были как дрова, поддерживающие огонь её напряжения. Один звук его голоса автоматически вызывал воспоминания о той ночи и его угрозах.

С каждым новым разговором И Ён всё меньше помышляла о том, чтобы пойти против него. Полное подчинение.

«Конечно... звонки — не единственный способ следить за мной».

Сердце колотилось в груди.

«Когда же наконец спадут мои оковы?..»

Когда Квон Чэ У был человеком в вегетативном состоянии, она не чувствовала такой усталости. Тогда это никак не влияло на её повседневную жизнь.

Все расходы и уход брали на себя они, был отдельный чёрный ход, так что их пути с И Ён даже не пересекались.

Та ночь казалась сном, и И Ён быстро вернулась к обычной жизни. Иногда даже было спокойно.

Она была благодарна за то, что вышла из той бойни, не потеряв ни пальца. Иногда человек в вегетативном состоянии на втором этаже казался ей спасательным кругом.

Для брата И Ён была заложницей, а для И Ён заложником был Квон Чэ У.

Но всё изменилось, когда он очнулся.

После пробуждения Квон Чэ У, И Ён начала сомневаться в Квон Ги Соке. Возможно ли, чтобы человек такого калибра не добился никаких результатов за два года?

Не могло ли быть так, что она глупо вошла в специально созданную для неё тюрьму?

— И Ён.

Рука Квон Чэ У неожиданно приподняла её лицо. Его тёплая ладонь медленно согревала её застывшую щёку.

— Нужно поднять голову. Судейство началось.

— А.

От этого тепла, возвращающего её к реальности, она слегка прикусила кончик языка. В тот же момент прозвучал сигнал: «Начинаем с больницы Грин!»

И Ён сцепила руки и вытянула руки. Сейчас не время думать о неразрешимых вопросах — это не принесёт никакой пользы.

Наконец включились камеры для записи.

Директор больницы Грин вместе с одним из сотрудников обвязались верёвками вокруг пояса. Закончив приготовления, он взял пилу для обрезки и начал подниматься на дерево.

Команда больницы Грин двигалась решительно, и И Ён, наблюдая за ними, незаметно сжала брюки.

В этот момент острый вздох Чэ У пронзил её слух.

— Я сейчас не совсем понимаю.

Каждое его слово, произнесённое отрывисто, звучало строго, как розга.

— Ты собираешься делать это?

Его лицо, когда она посмотрела на него, было искажено.

Поскольку И Ён никогда не рассказывала Чэ У о содержании испытания, он, естественно, не знал. Она пожала плечами и приложила руку козырьком ко лбу. Её взгляд, устремлённый в небо, казался очень серьёзным.

— У меня нет боязни высоты.

— Дело не в этом, а в том, что это опасно.

— Всё равно нужно это сделать. Я хорошо лазаю по деревьям, как та обезьяна.

— ...

Брови Квон Чэ У резко изогнулись. Он с трудом проглотил раздражённые слова, готовые вырваться наружу.

Хорошо лазает по деревьям. И это говорит человек, который побледнел от страха.

Хотя её напряжение было очевидно, И Ён упрямо делала вид, что всё в порядке. И это при том, что её брюки были измяты от того, как сильно она их сжимала.

— !..

Прошло несколько минут.

Вдруг сверху донёсся шум. Директор больницы Грин спускался, даже не попытавшись повернуть в сторону ветвей.

Сотрудники больницы Грин разочарованно вздохнули, но директор решительно покачал головой. Коснувшись земли, он недоверчиво усмехнулся.

Это было неожиданное отступление.

— Это уже не просто риск, а самоубийство...

Пробормотав это, он посмотрел на И Ён.

— Директор Со, тоже хорошенько подумай. Ветви изогнуты сильнее, чем казалось, невозможно забраться туда.

И Ён нервно сглотнула. Стоявшая рядом Чу Джа тоже начала отговаривать её с выражением лица, явно говорившим, что это плохая идея.

— Директор, может, нам тоже лучше отказаться?

— ...

— Зачем лезть на рожон и рисковать несчастным случаем? Пусть мы не заработаем денег, но хотя бы не навредим себе. Давай просто тоже откажемся и...

— Тогда мы сразу вылетим.

Глаза И Ён были решительными. В ответ Чу Джа фыркнула, напоминая ей о прошлом.

— И кто же это отказывался из-за камер!

— Я могу это сделать.

И Ён пробормотала, избегая взгляда Чу Джа.

— Обязательно так рисковать? Если бы ты просто немного поболтала с клиентами, они бы выстроились в очередь!

— Не думаю, что у нас есть такая возможность...

Нет, ты можешь это сделать. Ты ведь та самая женщина, которая обвела вокруг пальца даже Квон Чэ У. Когда Чу Джа тайком подмигнула ей, И Ён поняла значение этого жеста, опустила голову и начала теребить мочку уха.

— Больница Камунби, вы готовы?

Организатор с планшетом окликнул И Ён.

Квон Чэ У преградил ей путь и забрал верёвку, подняв её над головой.

— И Ён, ещё не поздно.

— Отдай!

Она приподнялась на цыпочки, протягивая руку.

— Если сейчас вернёшься со мной домой, я отдам.

— Ты шутишь?

— Лучше бы это была шутка. Почему ты такая бесстрашная?

Квон Чэ У скривил губы, словно с сарказмом. Поскольку он редко проявлял такие негативные эмоции, И Ён замешкалась.

— Я... боюсь. Но чувство ответственности сильнее. Это конкурсный тендер, и я добровольно согласилась участвовать. Так что давайте верёвку.

— ...

— Вы же согласились делать то, что я скажу.

Когда он всё равно упрямо стиснул челюсть, И Ён невольно положила руку на пояс.

— Квон Чэ У. Вы что... мне перечите?

Ах, я не собиралась говорить такие детские вещи...

Она спохватилась, но было уже поздно. Когда изящные глаза Квон Чэ У сузились, внутри всё сжалось. Её и без того крошечная смелость съёжилась ещё сильнее.

Он некоторое время смотрел на И Ён, затем опустил взгляд.

— Нет, И Ён. Как я могу.

Его выражение было совершенно нечитаемым, но мимолётно встретившийся взгляд был зловещим.

Внезапно покладистый мужчина сам обвязал верёвку вокруг её талии. Она думала, что он будет безрассудно сопротивляться, но он довольно методично прикрепил крюк и завязал узел. И Ён вытаращила глаза, глядя на его умелые и быстрые движения.

В этот момент приглушённый голос прозвучал как дым.

— Вы совсем не думаете о муже, который ждёт внизу?

Каждый раз, когда он проверял крепление верёвки, её тело качалось вперёд-назад, как лист бумаги.

Она не знала, что чувствует мужчина, собственноручно привязывающий спасательную верёвку для своей жены. Но когда она услышала скрежет стиснутых зубов прямо перед собой, от этого острого напряжения у неё перехватило дыхание.

— Я не мешал, а пытался защитить, не дурачился, а хотел, чтобы вы меня успокоили.

— ...

— Потому что мне страшно.

От этой невероятно прозрачной искренности И Ён могла только моргать.

— Я не хочу, чтобы вы уходили далеко.

Холодные глаза пылали.

— Я же ясно сказал, что не хочу даже на миг расставаться с вами.

Это не было ни злобой, ни ненавистью, ни иррациональным удовлетворением от выплеска гнева. Это фундаментально отличалось от всех тех бесчисленных взглядов, которые И Ён получала от своей семьи.

Это была просто чистая привязанность, направленная на И Ён.

Что-то внутри её груди дрогнуло.

— Больница Камунби, всё готово?

Взгляды, которые не могли оторваться друг от друга, наконец с трудом разъединились. Первой отвернулась И Ён.

Чу Джа с тревожным лицом передала ей пилу, и И Ён, закинув её за спину, натёрла ладони канифолью.

На этой пиле была твоя кровь.

И Ён усмехнулась.

И это она, начавшая приручать мужчину с амнезией, обманывая его. Ей неприятно видеть мужчину, который так хорошо поддаётся промыванию мозгов согласно её плану. Это была ненужная ей слабая сентиментальность.

— Я пошла.

И Ён до конца игнорировала прилипчивый взгляд мужчины.

Её лёгкое тело буквально взлетело.

Под одновременные возгласы восхищения И Ён умело взбиралась на дерево. Бёдра, колени и локти моментально ободрались, но она не останавливалась.

Поднявшись на тридцатиметровый гинкго примерно за сорок минут, она вся промокла от пота. К этому моменту онемевшие руки и ноги стали большей проблемой, чем необходимость срезать ветки.

Но, думая о дереве, которое долгое время оставалось без ухода, И Ён стиснула зубы. Она хотела как следует решить проблемы дерева, которое не могло рассказать о своих трудностях и просто терпело их. По мере приближения к проблемной ветке И Ён становилась всё более нетерпеливой.

Наконец, добравшись почти до самой вершины, она направилась к деформированной ветви.

И без того опасно изогнутая ветка, как и ожидалось, не выдержала веса И Ён и начала сильно раскачиваться по дуге.

— Э, э!..

Снизу смутно доносились обеспокоенные голоса.

Хотя она никогда особо не боялась высоты...

«Оказывается, я боюсь высоты?..»

Дело не в том, что у неё не было акрофобии, просто у неё не было опыта подъёма на такую высоту, поэтому она не знала об этом. Теперь, когда она поднялась так высоко, её сердце колотилось, а ноги дрожали.

Но ветку нужно было как-то срезать.

«Вот почему директор больницы Грин тоже просто спустился».

Прилипнуть к извивающейся ветке и выдержать её вибрацию было невероятно трудно.

Если ветка вдруг сломается, дорога позади получит удар с неба.

— Хух...

В тот момент, когда она изо всех сил пыталась справиться, снизу раздался ужасающий крик. Крики нескольких людей смешались одновременно, но И Ён, занятая собственным выживанием, не могла даже обернуться. Она лишь почувствовала, как тяжёлая волна накрыла её затылок.

Когда И Ён, с трудом сохраняя равновесие, неуверенно взялась за пилу, её тело внезапно накренилось, и сила покинула бёдра.

«А! Это уже слишком!..»

Она беспомощно соскользнула.

Благодаря привязанной верёвке она не погибнет. Однако, поскольку это была её первая работа на такой высоте, И Ён инстинктивно закрыла глаза, готовясь к отдаче.

«Падаю!..»

В тот момент, когда её поле зрения наполовину перевернулось, чья-то сильная рука внезапно схватила её за талию, и её тело оказалось крепко зажатым. Рёбра чуть не сломались от боли.

— Я поймал вас. Я поймал.

— !..

Сердце подпрыгнуло от голоса, коснувшегося её затылка. Квон Чэ У обхватил её живот большой рукой и крепко прижал к себе. Её глаза расширились до предела.

— К-Квон Чэ У?

И Ён резко повернула голову в сторону.

За грубо вздымающимся кадыком и острым кончиком носа виднелись обострившиеся глаза. Он поднялся сюда без какого-либо снаряжения. Его шея была влажной от холодного пота.

— Вы с ума сошли?!

— Всё в порядке. Я не позволю вам пострадать.

Мужчина, думая, что она напугана, сразу начал её успокаивать.

— Не в этом дело!..

И Ён была просто ошеломлена.

— Что вы делаете, лезете голыми руками! Я из-за вас по несколько раз на дню пугаюсь!

Если подумать, так было с самой первой встречи.

То он хоронит людей заживо, то преследует, пытаясь убить, то внезапно просыпается, то разрывает живую курицу, то снова впадает в долгий сон, то вдруг плачет.

А теперь, словно решив умереть, этот неумелый человек голыми руками забрался на самую верхушку дерева.

— Почему вы такой экстремальный?

Взглянув мельком, она увидела, что его руки уже были покрыты ранами. В отличие от И Ён, полностью экипированной перчатками и снаряжением, у Квон Чэ У была только иррациональная одержимость.

— Хм, интересно, почему?

В плотно прижатом теле бешено колотилось сердце. Он тяжело дышал, опустив лицо к её плечу. Горячее дыхание сбивало её с толку.

— Решайте, И Ён.

— Что решать?

— Спуститься сейчас или довести дело до конца.

И тогда её бешено колотящееся сердце начало успокаиваться. Спокойный голос мужчины мгновенно укрепил её решимость.

— Я хочу закончить.

Деформированно растущая ветка, нарушающая баланс, оказывает негативное влияние и на корни. Мысли о конкурсе давно исчезли из её головы. Она хотела только помочь этому дереву.

— Хорошо, тогда залезайте мне на спину.

— Что?

— Я буду пилить, а вы давайте указания.

От неожиданного предложения И Ён потеряла дар речи.

— Нет!

— Почему?

— У вас даже верёвки нет! Отойдите назад!

— Всё в порядке, даже если я упаду, вы выживете.

— !..

И Ён вспылила от его экстремальной логики.

— Никогда, никогда больше так не говорите! Если вы серьёзно пострадаете, моя жизнь тоже закончится в тот же день!

Вы знаете, насколько страшна ваша семья? Если вы умрёте, меня без всяких переговоров сразу отправят в бочку! И Ён тяжело дышала. Слова, которые она не могла произнести, вихрем кружились внутри.

— На самом деле, уже то, что мы сюда забрались, достаточно безумно!

— Простите. Не сердитесь.

Его прямой нос потёрся о её шею.

— И даже если бы это было безопасно, врач деревьев — это я. Конечно, я лучше вас управляюсь с пилой!

— ...

— Н-не выпендривайтесь.

Её голосовые связки дрожали. И Ён с покрасневшим лицом отстаивала свою гордость. Поскольку они не смотрели друг другу в глаза, она могла громко и смело высказываться.

Пока она с поднятым подбородком наслаждалась своим удовлетворением, тёплое дыхание коснулось её шеи. Кажется, он улыбнулся.

— Наказание получу, когда спустимся, а сейчас держитесь крепче.

— Что за—

Поле зрения И Ён резко изменилось. Квон Чэ У без предупреждения обнял её, как мешок, и перекинул через плечо.

— Ах! Квон Чэ У!

И Ён вскрикнула и крепко обхватила его шею.

Внезапно сменив положение на тридцатиметровой высоте, она отчаянно прижалась к нему. Это выглядело комично — она так отчаянно цеплялась за него, чтобы выжить, но его широкая спина была удивительно уютной.

Спина человека, к которой она никогда раньше не прижималась. От него пахло свежим потом. Всё было так незнакомо и страшно, что её сердце не переставало колотиться.

— Передайте мне пилу.

Квон Чэ У, похоже, не собирался давать ей время на размышления и сразу занял позицию, указав на ветку.

— Э.

Она передала ему пилу, пытаясь унять колотящееся сердце.

В данный момент Квон Чэ У находился в самом беззащитном положении. Если бы она сейчас сзади схватила его за горло или ударила по голове, он бы ничего не смог сделать. Её взгляд заметно потемнел.

— Со И Ён.

— ...

— Со И Ён!

— Да, да?!

Она вздрогнула от неожиданности и выпрямила спину.

— Вы должны давать мне указания.

— А, да, конечно.

И Ён несколько раз тряхнула головой, приходя в себя.

Вскоре раздалось жужжание — пила начала работать. Она детально инструктировала его: угол запястья, направление лезвия, ритм, силу нажатия, а Квон Чэ У безупречно выполнял все указания. Его мастерство рук превосходило умения многих опытных мастеров.

— Отлично справляетесь! Теперь углубитесь ещё немного.

— Вот так?

— Да, сейчас хорошо!

И Ён вытянула шею, полностью погрузившись в процесс. Её сдвинутые брови выдавали серьёзную сосредоточенность.

— Теперь просто поддерживайте силу до конца!

— ...

— Сильнее, сильнее, ещё сильнее!

Квон Чэ У вздрогнул и потёр ухо о плечо.

— Как сейчас?

— Хорошо, просто идеально, а-а-а! Не вынимайте ещё!

— !..

— Снова вставьте в паз! Не вынимайте, пока я не скажу, вгоняйте с чувством глубокого проникновения! Отлично, теперь я немного опущу ваше запястье!

— ...

— А, вот здесь! Здесь! Да, здесь!

— ...

— Ха... Мы почти у цели! Почти закончили! Вы молодец! Ещё немного! Теперь держитесь! Мы почти на финише!

— ...

— Последний раз сильно! Всё, вынимайте!

Наконец ветка с треском обломилась и упала.

— Ха-а, ха-а!.. Квон Чэ У, вы были великолепны!

И Ён тяжело дышала после своих громких указаний.

Однако трапециевидные мышцы Квон Чэ У заметно напряглись. Подумав, что он сильно нервничал, И Ён нетипично для себя похвалила его.

— Было трудно, да? Но знаете, у вас неожиданно есть талант к этому! У вас хорошая сила и ловкость рук, я очень довольна!

Внезапно он вздохнул с непонятным выражением.

— У вас тоже талант к обучению.

— Правда?

— Да, я даже с нетерпением жду продолжения.

И Ён ухмыльнулась, а Квон Чэ У стиснул зубы.

Наконец они избавились от проблемной ветки. Место, где исчезла боль, скоро заживёт, и там обязательно вырастет новая здоровая ветвь.

Небо, которое они видели вместе, казалось невероятно свежим.

* * *

— Когда он внезапно полез вверх голыми руками, словно на турнике, я подумала, что у парня крыша поехала.

На праздничном ужине в честь прохождения первого испытания И Ён положила в рот аппетитно поджаренный кусок мяса.

— Сначала он даже глазом не моргнул, только смотрел тебе вслед, но когда ты пошатнулась, прыгнул как леопард-обезьяна — десять корейских собак позавидуют!

Неудивительно, что ей казалось, будто что-то происходило внизу дерева.

Слушая живописный рассказ о случившемся, И Ён неловко почесала затылок. То ли от жара мангала, то ли от чего-то ещё, но её кожа горела.

И Ён искоса взглянула на Квон Чэ У, который подкладывал ей на тарелку кусочки мяса, как только они прожаривались.

— Пусть первым выпьет тот, кто совершил подвиг.

Когда Чу Джа попыталась налить соджу в его рюмку, И Ён перестала орудовать палочками и потёрла колено.

— Послушайте, Чу Джа. Больному человеку алкоголь не стоит...

— Больному человеку? Больно-о-ому челове-е-еку?

Она фыркнула с громким смехом.

— Разве больной человек может одной рукой поднять девушку с такой высоты? Если это называется хворать, то я уже давно мертвец.

— ...

И Ён молча перевела взгляд на мангал, не найдя, что возразить. Краем глаза она заметила его пальцы. Длинные руки, бессмысленно поглаживающие рюмку, были покрыты мозолями, но имели неожиданно красивую форму.

— И всё же, если неправильно пить алкоголь...

Ведь может вернуться его настоящая сущность...

Невысказанная правда крутилась у неё в горле. Но Чу Джа, уже начавшая пьянеть, не заметила этих признаков. Она просто, поддавшись веселью, снова налила Квон Чэ У.

— Господин Квон, принимайте.

В тот момент, когда Квон Чэ У посмотрел на И Ён, словно спрашивая разрешения...

Она ловко перехватила бутылку и одним махом опрокинула в себя всё до последней капли.

— Ты что творишь!

Чу Джа в ужасе попыталась остановить её.

— Отныне я буду пить всё за господина Квон Чэ У!

— Что несёт эта девчонка, которая даже пить не умеет!

— Человек с головной болью тоже больной! Нельзя дискриминировать, глядя только на физическую активность, иначе и без того скудные клетки мозга станут ещё более искривлёнными! Я выпью весь алкоголь!

Вскоре спиртное, выпитое в спешке, начисто стёрло воспоминания И Ён.

Когда она снова открыла глаза, её ноги парили в воздухе. Чувствуя себя словно на облаке, она слегка покачивала ногами.

— Со И Ён, не двигайтесь.

— А?

И Ён, словно разговаривая во сне, потёрлась лицом о что-то плоское и твёрдое. Когда неожиданно твёрдая кость надавила на её скулу, она слегка нахмурилась.

В ответ на её едва слышное хныканье Квон Чэ У чуть встряхнул её тело.

— Со И Ён.

Сквозь прижатую щёку до неё донёсся знакомый голос.

— Вам не нравится, когда я пью?

И Ён, даже не подозревая, что сейчас находится на спине у Квон Чэ У, просто хихикала. Видимо, из-за давно не пробованного алкоголя её настроение взлетело до небес.

— Да.

— Почему?

— Боюсь, что если выпью, то могу вспомнить.

— ...

Квон Чэ У, молча шагавший до этого, внезапно остановился. Лёгкая улыбка, игравшая на его губах, постепенно исчезла.

Истории о мужчинах, которые, выпив, резко меняются и становятся буйными, были распространены как окурки. Он всё ещё помнил старые шрамы на её теле. Его лицо помрачнело до отчаяния.

Когда он попытался сделать шаг, чтобы стряхнуть чувство вины, давившее на плечи, она добавила:

— Знаете что? Эти отношения... ненормальные. Как ни посмотри, полное безумие. Я просто временно сошла с ума. С самого начала не должна была соглашаться...

Каждое её нечёткое, пьяное слово вонзалось в его сердце, как кинжал.

Это были её истинные чувства, которые Квон Чэ У так хотел услышать. Момент, когда наконец-то спала защита Со И Ён. Но вместо удовлетворения он почувствовал, как его горло сжимается.

Даже низменного чувства триумфа не было в этом жалком финале.

Она сожалела о браке.

— Поэтому хотите сбежать?

— Не скажу, что не думала об этом. С детства и до сих пор в этом я не изменилась. Даже если хочу убежать, я не могу этого сделать.

— Вы пробовали?

— Конечно, даже до полицейского участка доходила.

Его взгляд беспомощно исказился. Почему в разговоре о браке вдруг появился полицейский участок? Квон Чэ У стиснул зубы, представляя худшее.

Квон Чэ У, ты ублюдок.

Он несколько раз растоптал себя прошлого, которого даже не помнил. Похоронил его глубоко в земле в гробу. Теперь стало окончательно ясно, что это была та часть его личности, которая никогда не должна была выбраться наружу.

— Когда-нибудь... я просто надеюсь, что всё это закончится.

Она пробормотала с покорностью. В её слабом голосе не было ни надежды, ни волнения.

— Со И Ён, вы боялись меня?

— Да.

— И хотели избавиться от меня, чтобы почувствовать облегчение?

— Да.

Сонный голос снова потёрся о его плечо.

Почему же он потерял память? Почему он оставил все болезненные воспоминания ей и сам всё начисто забыл? До конца был бессовестным.

— Я когда-нибудь причинял вам физическую боль?

— Да.

От её незамедлительного ответа он похолодел. Его тело задрожало, к горлу подступила тошнота. Это был момент, когда подозрения превратились в уверенность.

— Регулярно?

— Даже если бы не мне, вы выглядели опытным в этом.

Он глубоко закрыл и открыл глаза, проглатывая гнев снова и снова. Его кадык беспощадно дёргался вверх и вниз. Пепел, оставшийся после сгоревшего пищевода, прилипал к слизистой, постепенно перекрывая дыхание.

Но...

Если это тоже шанс? Если ему дан второй шанс исправить разрушенный брак?

Квон Чэ У начал быстро просчитывать завтрашний день, который он мог изменить, вместо того чтобы зацикливаться на недосягаемом прошлом.

Когда дело касалось И Ён, держащей в руках его будущее, его тело двигалось инстинктивно. Боясь потерять её, он крепче сжал руки.

— Когда я получил травму, вы могли просто бросить меня. Все равно я был человеком в вегетативном состоянии, который никогда не очнется. Могли бы плюнуть мне в лицо и уйти.

Он продолжал говорить с самоиронией. Насмешка явно была направлена на прошлое.

Со И Ён, выбросив свой багаж, могла бы улететь прочь и жить счастливо. К тому же, молодую и способную женщину наверняка ждала толпа мужчин, готовых подхватить её.

Но сам Квон Чэ У без И Ён...

Не смог бы очнуться. То есть, не смог бы жить нормальной жизнью.

Простая истина.

Квон Чэ У решил, что вместо того, чтобы просто наблюдать, как такой незаменимый человек уходит, лучше он сам спланирует её уход.

Чтобы она, пройдя через все трудности, вернулась сама, по собственной воле, а не по принуждению, и поняла, что нигде ей не будет так комфортно, как в объятиях Квон Чэ У.

Он был готов в любой момент устроить ей суровое испытание.

— Даже если бы И Ён сбежала тогда, никто не мог бы её упрекнуть.

Квон Чэ У с потемневшими глазами говорил на удивление рассудительно.

— Но между нами было чёткое обещание.

— !..

— Это была обязанность, которую нельзя нарушить. Поэтому людям и говорят быть осторожными, когда они подписывают контракты. Я... хоть и сожалела, и страдала, но... если бы вернулась назад... снова подписалась бы на Квон Чэ У.

— ...

— Тогда это был единственный путь.

Квон Чэ У почувствовал, как у него перехватило горло, и не смог произнести ни слова. Он не ожидал, что она упомянет об обещании.

Насколько же преданным должен быть человек?

Мужчина, который дрейфовал без якоря, наконец запутался в густой сети и остановился. Это был странный опыт — быть связанным с ней с самых корней.

Его охватило сильное чувство принадлежности. Пустая жизнь больше не казалась тревожной и бессмысленной. Медленно, с самого дна, она наполняла его тяжестью.

От одного лишь упоминания обета, который И Ён ценила выше собственного благополучия.

— И Ён любит меня?

Она не отреагировала. Квон Чэ У ещё раз обнял её, словно подталкивая к ответу, но она не шелохнулась.

Ответ пришёл с прерывистым дыханием, когда они приближались к дому. Её шершавая рука, огрубевшая от работы с деревьями, коснулась его шеи.

— Не... не говорите таких страшных вещей.

Если ему действительно дан второй шанс...

Бог был на моей стороне.

Он холодно поднял уголки губ.

* * *

Когда она проснулась с раскалывающейся головной болью, уже было утро. И Ён встала с постели, шатаясь, даже не помня, чем закончилась вчерашняя корпоративная вечеринка.

В тот же момент дверь ванной открылась, и вышел мужчина с большим полотенцем вокруг нижней части тела, с которого капала вода.

Чётко очерченные плечи, выразительные тени на груди и животе. Капли воды, которые он не успел вытереть, заполнили поле зрения И Ён без всякой возможности уклониться.

— Хорошо спалось?

— Ч-что это. Что это такое?

— Что именно?

— Нет, почему это так...

И Ён не могла оторвать взгляд от мужчины, от которого всё ещё поднимался тёплый пар. Она понимала, что такое бесцеремонное разглядывание — это неприлично, но человеческое любопытство оказалось сильнее, чем она думала.

Похмелье как рукой сняло.

Полотенце вокруг нижней части его тела выпирало. Несмотря на неприглядный вид, под тканью явно проступали очертания...

— И Ён, помните, что я сказал вчера, когда выпил?

— Ч-что?

Она вздрогнула и встретилась с ним взглядом. Она попыталась казаться спокойной, откинув волосы, но не могла скрыть покрасневшие глаза.

— Что... сказал Квон Чэ У?

— Что я немного вспомнил.

Мужчина странно нахмурил брови. Трудно было понять, улыбается он или плачет.

— Что?!

Её рот широко раскрылся, а лицо побледнело. Пыль, плавающая в воздухе, внезапно забила ей нос. Стало трудно дышать.

— Ч-что... Что вы сейчас...

Её голос дрожал жалко.

Капли воды, падающие с его волос, намочили колени И Ён. Её пижама становилась всё более влажной.

Квон Чэ У смотрел на дрожащую женщину с непонятным выражением лица и тихо признался:

— Я хотел умереть.

— !..

Её зрачки расширились, словно время остановилось.

Хотел... умереть?

Это была история, которую И Ён не знала.

— Лицо, которое я не отпускал до последнего, похоже, было вашим. Верно?

И Ён застыла и не могла произнести ни слова.

И Ён была той, кто скрывала правду и манипулировала, поэтому в отношениях с Квон Чэ У она всегда занимала доминирующую позицию. Но впервые её лишили роли манипулятора.

— Два года назад я на самом деле умер.

Квон Чэ У опустился на колени у кровати и посмотрел на неё сверху вниз. Поза напоминала просьбу о прощении, но И Ён казалось, что он смотрит на неё свысока.

Ноги И Ён оказались зажаты между его раздвинутыми коленями. Расстояние было настолько близким, что капли воды, стекающие по его мускулам, казались замедленными.

— Я умер.

Он повторил с силой, словно пытаясь загипнотизировать И Ён.

— Тот Квон Чэ У — мёртвый человек.

— ...

— Я никогда не хотел просыпаться.

Теперь не только И Ён использовала пробелы в памяти. Квон Чэ У хотел утешить её, полностью уничтожив своё прошлое.

Мужчина, который причинил ей непоправимую боль, теперь исчез. Он умер тогда.

Если бы он только мог проникнуть в её закрытое сердце и стать новым ростком... Он не чувствовал вины за ложь.

— Правда, вы действительно вспомнили?

— Не верите?

Пустые глаза И Ён наполнились смятением.

Человек, который хоронил людей, хотел умереть?

Это невозможно.

И Ён сразу же прищурилась.

Она смотрела на него прямо, пытаясь определить правду. Квон Чэ У не отводил взгляд, и из-за этого их гляделки затянулись бесконечно.

Внезапно ей вспомнился момент, когда она в последний раз встретилась глазами с Квон Чэ У в лесу той ночью.

«Он, кажется, удивился, увидев меня».

Если подумать, И Ён ничего о нём не знала.

Какие кошмары он видел каждую ночь, почему человек с хорошим слухом, как говорил Квон Ги Сок, подвергся внезапному нападению.

Пытаться сомневаться в его признании казалось бесполезным, ведь она изначально знала слишком мало.

В этом смысле, потерявший память Квон Чэ У и она, ничего не знающая, ничем не отличались друг от друга.

Мужчина упрямо смотрел на неё безупречными зрачками, словно настаивая на своей невиновности, и в итоге зрачки И Ён дрогнули первыми.

— Отныне вам нужно запомнить только одно.

Хотя ей хотелось хоть немного времени, чтобы собраться с мыслями, мужчина не давал ей ни малейшей возможности. Несмотря на мягкий голос, она странным образом покрылась холодным потом.

— Вы сказали, что я был добрым и нежным человеком, и я хотел как можно скорее стать таким мужем. Поэтому я заполнил все пробелы в своей голове только словами жены.

— ...

— Потому что это мой единственный ориентир.

Он был ясным, решительным и суровым.

И теперь Квон Чэ У устанавливал ориентир для неё.

— Запомните чётко. Первый муж умер два года назад. Я не тот бывший муж. Если у вас ещё есть кольцо, выбросьте его, если остались фотографии, сожгите их.

И Ён была ошеломлена потоком его слов.

— Вы взяли нового мужа, и у меня нет ни малейшего желания проигрывать «тому Квон Чэ У», которого вы помните.

Он без утайки проявил свою едкую ревность.

— Если вы приручили, то должны нести ответственность до конца.

И Ён тихо вдохнула и поперхнулась.

Мужчина, добровольно надевший на себя оковы, улыбался, и И Ён не знала, хорошо это или плохо.

* * *

Гладкий лоб без морщин и свежий взгляд. Квон Чэ У сидел под утренними лучами солнца, проникающими через окно, выглядя безмятежнее всех.

Это было настолько неестественно, как и сам момент совместного завтрака за столом, что И Ён только глотала воду большими глотками.

«Почему он ничего не спрашивает? Если память начала возвращаться, у него должно быть много вопросов. Неужели Квон Чэ У действительно хотел умереть?»

Однако Квон Чэ У интересовало только настоящее. Мужчина, который с утра приготовил соевый суп с ростками фасоли, выглядел очень бодрым.

И Ён начала изучать мужчину перед собой, даже не замечая, как и куда попадают рисовые зёрна с её тарелки.

Его поза была прямой, а палочки для еды он держал аккуратно, с идеальным углом и положением, как в учебнике.

Не было слышно ни стука посуды, ни звуков жевания. Когда от Квон Чэ У исходило неожиданное спокойствие, И Ён слегка нахмурилась.

Она бессмысленно потёрла щёку и отложила ложку.

— Квон Чэ У.

— Да.

Он сразу же встретился с ней взглядом, как обычно.

— У вас нет ничего, что вы хотели бы мне сказать? Что-нибудь, о чём вы хотели бы спросить...

— Не особенно.

— Почему?

И Ён покусывала губы.

В этот момент он с стуком положил палочки. Это был первый звук, который он издал с тех пор, как сел за стол.

Мужчина, до этого сидевший безупречно прямо, вдруг провёл рукой по лицу и сгорбился. Словно в молитве или пытаясь перетерпеть острую боль в животе, он наклонился верхней частью тела к столу.

На руке, вцепившейся в край узкого стола, проступили похожие на паутину вены.

— Как только подумаю о бывшем муже И Ён, меня тошнит.

Даже на грани смерти он проводил чёткую черту с болезненной педантичностью.

В тот момент И Ён вспомнила, как он рыдал во сне, сдерживая слёзы.

Всхлипывания продолжались и сейчас. И Ён приходилось периодически просыпаться, а её рукава не успевали высыхать ни на день. Невольно её лицо помрачнело.

— И всё же... вам не любопытно? Что случилось с Квон Чэ У в прошлом, что он решился на... на такой шаг...

Но мужчина, лишь слегка напрягшись, покачал головой.

Квон Чэ У не испытывал ни малейшего желания говорить о их несчастливом браке. Это было время, которое следовало стереть, и он надеялся, что И Ён больше не будет его вспоминать.

Он намеренно перестал орудовать палочками и медленно опустил ресницы.

— Просто я знаю, потому что мы делим одно тело. Попытка самоубийства была из-за сожаления.

— ...

— Не знаю, кем он был, но только полный идиот мог выбрать такое жалкое решение.

И Ён нервно коснулась шеи, с трудом проглатывая сложные чувства.

— И что, этот тип хорошо зарабатывал?

Он резко поднял голову и спросил с неожиданной резкостью.

— Ну... сложно сказать, что он хорошо зарабатывал...

Когда она замялась, почёсывая голову, Квон Чэ У презрительно фыркнул.

— Так и знал.

То есть... ты?

— У вас, И Ён, слишком сильное чувство ответственности. Вы не умеете хитрить — ради кого вы терпели и держались?

И Ён, внезапно почувствовав укол совести, прекратила есть.

— Хватит служить другим.

В тот момент мужчина произнёс эти слова с ледяной решимостью.

Единственным, кто должен пользоваться её благосклонностью, был сам Квон Чэ У. Никто другой не должен испытывать на себе её медовое терпение.

— Если уж приютили мужчину с пустой головой, нужно использовать его по полной.

Квон Чэ У внезапно смягчил свой суровый взгляд. Его широко раскрывшиеся губы, казалось, излучали удивительную искренность.

И Ён на мгновение забыла, что проверяет его. Его резко меняющееся выражение лица действительно было мягким, как у нового человека, как он и говорил.

— Жаль, что у меня та же оболочка, что у этого ублюдка, но без вас, И Ён, я даже не человек. Вы единственная, кто пробуждает меня, заставляет думать и двигаться.

Несмотря на покорные слова, от него веяло холодом.

Хотя именно она задыхалась от упоминания о возвращении памяти, теперь ей было и жалко, и смешно видеть этого отчаянно мучающегося мужчину. И Ён быстро закусила нижнюю губу.

— Но говорят, люди редко меняются.

— Я пуст, с кем вы меня сравниваете? Я понимаю, что вы предвзяты, но неужели я похож на того мёртвого негодяя?

— Ну... не знаю...

— Если я не смогу вытеснить этот мусор из вашей памяти, мне придётся отрезать себе член.

И Ён зачерпнула ложку риса и отправила в рот. На стеклянной поверхности стола отражалось её облегчённое лицо.

Она сама не знала, испытывала ли облегчение от того, что всё ещё стояла над ним, или от того, что мужчина не изменил своей вере в неё.

— Я ничего не знающий дурак, поэтому могу стать кем угодно и чем угодно для вас, И Ён.

Она просто запихнула в рот рис вместе с улыбкой, которая норовила вырваться при виде Квон Чэ У, распаляющегося в одиночку.

* * *

— Официально знакомлюсь с самцом директора.

В перевёрнутом поле зрения Квон Чэ У, делавшего отжимания в стойке на руках, появился какой-то ребёнок.

Он опустил прямые ноги и встал на место. Перед ним стоял очень маленький мальчик, едва достигавший его бёдер.

— Ты кто, малыш?

— И Гю Бэк, первый класс начальной школы Пудоль.

Мальчик сильно запрокинул голову, глядя на него с горящими глазами. Гю Бэк сложил губы трубочкой и с исследовательским интересом рассматривал его гладкий пресс.

В этот момент за большим окном проходила И Ён. Гю Бэк посмотрел на них обоих по очереди и хлопнул в ладоши.

— Пахнет.

— Что?

Мальчик плюхнулся на землю и достал из рюкзака какую-то книгу. Страницы перелистывались с заметной спешкой. Он скрестил руки на груди и молча наблюдал за действиями ребёнка.

— Самец лемура вари выделяет цветочный аромат, чтобы привлечь самку. Он использует запах для флирта и ухаживания.

— ...

— Поэтому от самца сейчас пахнет.

Гю Бэк зажал свой крошечный нос двумя пальцами. Его блестящие глаза старательно избегали прямого взгляда, но в них читалось торжество человека, нашедшего правильный ответ.

Квон Чэ У, почувствовав лёгкое беспокойство, потёр кончик брови большим пальцем.

— Не знаю, о чём ты, но это просто пот.

— Самец должен быть моложе директора.

— Нет, нам сказали, что мы ровесники.

— Нельзя. Это беда. Тогда запах будет испорчен.

— Что?

— Это невыгодно. Молодые обезьяны выделяют феромоны сильнее и дольше, чем старые.

— ...

— Самец теперь в беде.

Гю Бэк топнул ногой и схватился за лоб.

Квон Чэ У, небрежно вытирая пот с подбородка тыльной стороной ладони, усмехнулся. Он хотел просто отмахнуться от слов ребёнка как от шутки, но следующая фраза заставила его замереть.

— Наш директор очень популярна.

— Насколько?

— От всех, кто иногда заходит сюда — столяра из лесопилки, продавца саженцев, журналиста из министерства окружающей среды — исходит похожий запах.

— ...

— Самцу нужно больше стараться.

К этому моменту внимание Гю Бэка уже было захвачено колонной муравьёв, пересекающих землю. Только тогда Квон Чэ У понял, кто этот малыш.

«У нас есть ещё один доктор насекомых... Правда, в последнее время он редко заходит, потому что ходит в школу».

«Этот человек ещё и преподаёт?»

«В начальной школе».

Значит, это любитель-профессор, который ходит в начальную школу.

Квон Чэ У опустился на колени, чтобы оказаться на одном уровне с ребёнком. Он протянул руку, словно предлагая рукопожатие, но Гю Бэк только растерянно смотрел на большую ладонь, а затем опустил голову.

— Именно так, самец. Отныне вы мой помощник.

Так началась борьба за иерархию.

* * *

Тихий полдень.

И Ён наслаждалась тёплым чаем и солнечным светом, льющимся через широкое окно. Сегодня был день обследования сна Квон Чэ У и визит к деревьям на горе Донак.

Поднеся кружку к губам, она мельком взглянула на мужчину, занимающегося спортом.

Квон Чэ У, стоя на руках на пне, делал отжимания, не нарушая равновесия. Мышцы его рук и спины особенно напряглись, а его длинные ноги, вытянутые в воздух...

— !..

Нет, нет.

И Ён, вспомнив о выпирающем полотенце, непроизвольно покачала головой. Мужское тело имеет части, заметные как королевский гриб, и если не контролировать себя, невольно начинаешь о них думать.

— Самка павлина издалека смотрит на верхнюю часть хвоста самца, а вблизи концентрируется на нижней части.

— Ах!

И Ён вздрогнула от неожиданности и повернулась на звук. Бесстрастный Гю Бэк пристально смотрел в окно. Она поприветствовала его, стараясь выглядеть невозмутимо.

— Гю Бэк, когда ты пришёл? Ты ел?

— Директор пристально смотрит на репродуктивный орган самца.

— Г-г-гю Бэк.

— Самка придаёт большое значение цвету и длине перьев самца. Форма и узор тоже очень важны.

И Ён нахмурилась, обдумывая слова ребёнка.

— Какой придирчивый павлин.

Цвет, длина, форма, узор? Перья настолько важны?

— Директор тоже рассматривает только самцов с превосходными качествами.

— Что?

— Действительно придирчива.

— ...

Ошеломлённая, она тут же дала Гю Бэку печенье. Затем, по привычке проверив, не грязно ли за ушами у ребёнка, налила ему молока.

Гю Бэк, доставая из рюкзака толстую энциклопедию, снова посмотрел на И Ён. Его чистые, ясные глаза были очаровательны.

— Директор. Берегитесь слона.

— А?

— Берегитесь.

На обычно бесстрастном лице Гю Бэка промелькнуло напряжение. Ребёнок постукивал пальцем по странице книги.

«Брачный период животных».

Это был раздел, который Гю Бэк читал в последнее время. Огромный слон с широко расставленными ушами занимал половину страницы.

— Самец слона, жаждущий любви, становится монстром.

— Что?

— Когда у самца слона начинается гон, он резко становится агрессивным. В это время правило зоопарка — никогда не приближаться к нему.

Гю Бэк продолжал говорить, словно кто-то гнался за ним. Его руки нервно стучали по книге, как по торговому автомату.

«Когда начинается агрессивный гон, у слона набухают виски, и между складками кожи выделяется липкая жидкость».

Слушая это, я подумала, что звучит довольно жутко.

«И характер становится неконтролируемо свирепым. Слоны, не способные управлять своими эмоциями, бросаются и таранят всё, что попадается на глаза».

«...»

«Директор должна остерегаться самцов».

Неизвестно, понимал ли он на самом деле значение слова «гон», но И Ён была рада видеть, как Гю Бэк с редким для него академическим пылом излагал свои мысли.

Несмотря на своеобразное предупреждение, Гю Бэк не отрывал глаз от Квон Чэ У, стоявшего за окном. Было удивительно, что помимо насекомых и энциклопедий мальчик проявил к кому-то интерес.

И надо же было, чтобы этим кем-то оказался Квон Чэ У.

— Когда слон готов к спариванию...

И Ён воспользовалась моментом, когда Квон Чэ У открыл входную дверь, и быстро запихнула круглое печенье в рот Гю Бэка.

Уфф, ничего не вижу.

* * *

— В словах Гю Бэка не было никакого скрытого смысла.

И Ён ехала в больницу на старом грузовике с наклейкой «Больница деревьев Камунби».

— Он называет вас самцом не из-за плохого воспитания...

— Я знаю, что нет.

— Когда он зацикливается на чём-то, то делает всё по-своему, хоть убей.

— В этом мы похожи.

Её рука на руле внезапно дёрнулась. С самого момента запуска двигателя она ощущала на себе пристальный взгляд. Квон Чэ У, съёжившийся на пассажирском сиденье, неотрывно смотрел на неё.

— Квон Чэ У, смотрите вперёд. Вперёд, пожалуйста.

— Я не за рулём, зачем мне это делать?

— Если я попаду в аварию, вам тоже будет невыгодно.

— Вы собираетесь попасть в аварию?

— Может быть!

Она повысила голос, пытаясь избавиться от взгляда, более стойкого, чем ультрафиолет. Несмотря на то, что солнце не светило с правой стороны, её уши горели. Он недовольно промычал, но всё же послушно отвернулся.

— И Ён, мне нужны документы.

— !..

Горел красный.

Она упустила момент и резко нажала на тормоз, чуть не ударившись грудью о руль. Если бы не рука Квон Чэ У, которая быстро вклинилась между ними.

— Вы в порядке?

Её мягкая грудь прижалась к его руке, твёрдой, как железо. От смущения она не могла поднять голову.

И надо же было так, чтобы сосок оказался прямо под давлением.

Пронзительное, как электрический разряд, тепло пробежало по телу. Пока сосок тёрся, а смятая грудь упруго возвращалась на место, она инстинктивно сдвинула раздвинутые колени. Хотя это длилось лишь мгновение, внизу появилось ноющее ощущение. Незнакомое чувство.

— И Ён, вам плохо?

— Нет, нет!

И Ён энергично покачала головой. Похоже, это интенсивное ощущение испытывала только она — Квон Чэ У выглядел совершенно невозмутимым.

— Квон Чэ У, вы слишком близко.

И Ён отодвинулась назад.

Он наклонился вперёд, одной рукой держась за подголовник водительского сиденья, а другой — за руль. Вблизи его карие глаза выглядели особенно выразительно.

«...»

«...»

На таком близком расстоянии было лучше видно, как его зрачки, сначала беспокойно двигавшиеся, скользнули вниз и остановились на её губах.

И Ён машинально облизнула пересохшие губы.

— Кстати, зачем вам вдруг документы?

— ...

— Квон Чэ У?

— Да. Хочу серьёзно поискать работу.

Он медленно поднял взгляд.

Его глаза, которые снова встретились с её глазами, кипели, как красный котёл. И Ён мгновенно почувствовала, как затылок покрылся испариной.

— Единственное, что у меня есть стоящего — это тело, так что надо его использовать.

Мужчина, насильно удерживавший её взгляд, наконец отступил, когда раздался громкий гудок клаксона.

Всё, что он сделал, — это просто вернулся на своё место, но душная атмосфера мгновенно рассеялась.

— Заведу телефон и банковский счёт, буду нормально работать.

Однако ощущение свежести длилось недолго. И Ён вскоре почувствовала, как её сердце начало колотиться. Нехороший знак.

«У меня ведь... ничего такого нет. Что же делать?»

* * *

— Динамика очень хорошая.

Врач, вытянув шею, всматривался в компьютерный монитор. На экране были графики мозговых волн и цифры, которые И Ён не могла разобрать. Врач встал с кресла на колёсиках и повернулся к И Ён.

— Определённо, ваше присутствие или отсутствие, Со И Ён, определяет сон пациента. Вероятно, это психологическая проблема, и здесь может быть несколько причин.

Это был контрольный выстрел, от которого некуда было бежать. Она лишь нервно сглотнула.

— То, что пациент помнит только ваше лицо, тоже может быть одной из подсказок.

За прозрачной стеной лежал Квон Чэ У в больничной одежде, с десятками проводов, прикреплённых к голове. Сегодня он проходил обследование, лёжа вместе с И Ён. Только что проснувшись, он ощупал пустое место рядом с собой и точно посмотрел сквозь стеклянную стену.

— Это лишь моё предположение, но возможно, пациент перед аварией испытал какой-то сильнейший шок...

«Кто? Квон Чэ У?»

«Но ведь тогда сильнейший шок испытала скорее я...»

Врач на мгновение замолчал и пристально посмотрел на неё.

— Возможно, он подвергся гипнозу, находясь в вегетативном состоянии.

— Что?

И Ён нахмурилась и растерянно отреагировала.

— Дело только в том, что пациент не помнит. Возможно, его подсознание накопило то, что он слышал, сознательно или бессознательно, в течение двух лет, когда был без сознания.

Врач постоянно потирал подбородок скрещенными руками.

— Пациент сказал кое-что, как только пришёл в сознание.

Чёрные глаза врача остановились на Со Ён.

— Пожалуйста, не позволяйте мне проснуться.

— !..

Она почувствовала, будто её сильно ударили по голове. Опустив взгляд, чтобы не показать своего волнения, она крепко сжала руки. Из-за пульса, стучавшего как молот, ей было трудно нормально дышать.

И Ён постоянно разговаривала с лежащим Квон Чэ У. Проверяя, требуя, прося, она желала, чтобы он оставался в вечном сне.

— А... а тот синдром спящей красавицы...

— Синдром Клейне-Левина.

— Да, он. Этот синдром можно полностью вылечить?

— Специфического метода лечения нет, поэтому на данный момент роль Со И Ён является наиболее важной.

Неописуемое чувство ответственности давило на её грудь. Неужели её желание действительно дошло до него?

Подумать только, испытывать такие чувства к человеку, которого она без сомнений считала убийцей.

Под глазами И Ён залегли тени. С одной стороны, желание отомстить улыбалось, с другой — поднимало голову чувство вины.

— Кстати... вы не замечали ничего странного в поведении пациента?

В этот момент врач отодвинул белый халат и положил руки на пояс.

— Обычно этот синдром сопровождается такими симптомами, как агрессивность, гиперсексуальность, аномальное поведение. Не было ли подобных проблем дома?

«...»

Её зрачки задрожали, как бумажный кораблик, подхваченный ветром. Слишком много всего всплывало в памяти.

— Аномальное поведение и гиперсексуальность?

— Эти симптомы проявляются не у всех пациентов. Но если вы заметите что-то подобное, сообщите нам.

«...»

— В таком состоянии трудно жить под одной крышей.

В этот момент перед её глазами промелькнули все странные поступки Квон Чэ У.

— А что именно подразумевается под аномальным поведением?

— Это действия, при которых мыслительный процесс ненормально отклоняется. В результате эмоции, чувства и желания могут преувеличиваться до навязчивых идей, возбуждения, сексуального влечения.

Всё точно соответствовало словам врача.

Он сломал дверь и дверной замок на втором этаже, разорвал зубами сырую курицу, беспричинно извергал сперму или целовал её, залез на верхушку 30-метрового дерева без всякого снаряжения.

И ещё, он чрезмерно агрессивно реагировал каждый раз, когда незнакомый ему Хван Чо Юн называл имя И Ён.

«А я думала, что это просто его природа... Неужели всё это... просто симптомы болезни?»

Хотя она не могла объяснить почему, И Ён почему-то почувствовала опустошение.

Наконец врач постучал по стеклу. Поняв сигнал, медицинский персонал начал снимать с Квон Чэ У все провода. Врач внимательно наблюдал за Квон Чэ У, который медленно поднимался с кровати.

— Нет пациентов, которые не зависели бы от лекарств.

Она подняла голову, до этого смотревшая только на свои ноги.

— Пациент... безусловно будет цепляться за вас, потому что не может обойтись без Со И Ён. Это не тот случай, который можно рассматривать так легкомысленно — всего несколько лет. Вы готовы к этому?

Взгляд врача, пристально смотрящего на И Ён, казалось, говорил, что он знает всё.

Внезапно она осознала, что этот человек тоже глаза и уши Квон Ги Сока. Что он тихо наблюдает за её ложью.

— Но я осмелюсь сказать, что больше сочувствую пациенту.

Врач наклонил голову и мрачно пробормотал.

— Ведь пациенту придётся всю жизнь выпрашивать у Со И Ён.

Со И Ён поднималась в гору с врачебной сумкой, чтобы проверить состояние деревьев после операции.

Пробравшись сквозь густые заросли, она вышла на извилистую тропу. Девушка уверенно продвигалась вперёд, умело обходя неровности почвы.

— Со И Ён.

И Квон Чэ У, который несколько раз предлагал проводить её домой, но в итоге упрямо последовал за ней до самой горы, выхватил у неё врачебную сумку.

— Подождите.

— Что?

Девушка, до этого смотревшая только вперёд, безвольно остановилась. Её глаза и губы были напряжены, как скорлупа жёлудя.

— У вас до сих пор нехороший вид.

— ...

— Вам плохо? Или, может быть, вы сердитесь?

Его взгляд, внимательно изучавший её лицо, был острым.

— Нет, дело не в этом...

Она попыталась отмахнуться, но под давлением его прямого взгляда тяжело вздохнула.

В его глазах читалась холодная решимость устранить причину. Затевать словесную перепалку не имело смысла — её оборонительная позиция всё равно не выстоит против него.

Выражение лица, застывшее с момента выхода из больницы, наконец расслабилось, словно она сдалась.

— Я услышала шокирующие слова.

— От кого?

— ...

— От врача?

Его брови гневно взметнулись, и И Ён замахала руками.

— Нет, от меня! Я сама от себя!

И Ён была шокирована собой.

Если все действия мужчины были вызваны не её ложью и слепотой, а симптомами болезни, то она, по сути, создала себе ещё один путь к отступлению.

По крайней мере, это не причиняло вреда, и она вполне могла бы избавиться от душевного груза, если бы захотела.

Но она не могла понять, почему вместо радости чувствует себя одураченной. Что-то пересекло центральную линию и с грохотом ударило её в спину.

— Я просто... неправильно поняла свою судьбу...

— Судьбу?

— Всё ещё недооцениваю жизненные ловушки...

И Ён бормотала бессвязно, легонько стуча кулаком по макушке.

— Хватит.

Он накрыл её макушку ладонью.

Листья деревьев колыхались на ветру. И Ён пыталась сохранять бесстрастное выражение лица, но внутри у неё всё бурлило. Вместе с ветром развевались и её непослушные волосы.

— Мне... нужно осмотреть много деревьев. Квон Чэ У, может, вам лучше вернуться?

— Это значит, что вы хотите побыть одна?

И Ён отвела взгляд, почёсывая затылок. Мужчина прищурился, словно пытаясь проникнуть в её мысли, но в итоге убрал руку и отступил на шаг.

— Тогда я просто буду следовать за вами.

— Это меня беспокоит.

— Я плохо знаю обратную дорогу. И с автобусом будет сложно. В моей голове только вы, И Ён.

И вот, как всегда, он притворяется слабым и больным.

В подтверждение этого уголки его губ были слегка опущены, но глаза, как у рыси, блестели.

В этот момент Квон Чэ У настороженно повернул голову.

— !..

Его зрачки, расслабленно направленные на И Ён, мгновенно сузились. Линия шеи от уха до ключицы напряглась, как натянутая струна. В ответ на резкую перемену в его настроении И Ён тоже сглотнула.

Между его бровями появилась глубокая морщина. Его лицо, сосредоточенное на чём-то другом, было настолько серьёзным, что И Ён на мгновение почувствовала себя отстранённой.

— Что случилось? Квон Чэ...

— Когда я дам сигнал, бегите, не оглядываясь.

— Что?

Он крепко схватил её за запястье.

— Вы хорошо лазаете по деревьям. Не могли бы вы ненадолго забраться наверх?

Пока она недоумевала, Квон Чэ У сильно толкнул её в спину. Его прикосновение было таким горячим, что И Ён, вздрогнув, побежала. Место, где его рука коснулась её спины, горело.

— Хрю-у-у-у!

Земля задрожала.

Леденящий кровь рёв словно схватил её за волосы. Обернувшись, она увидела огромного дикого кабана, размером с дом, бешено несущегося вниз по склону. Его чёрная жёсткая щетина стояла дыбом от возбуждения.

— Квон Чэ У!

И Ён побледнела, но он только крикнул ещё громче.

— Со И Ён, лезь наверх!

Его голос был резким, как удар. Испугавшись его свирепого взгляда, она, как послушный ребёнок, быстро забралась на дерево. Ноги скользили, руки дрожали.

Квон Чэ У раскрыл её врачебную сумку и без колебаний достал ручной топор и несколько кольев.

— Ох! Квон Чэ У, не вмешивайтесь! Это... это для рубки деревьев, а не для охоты на зверей! Я вызову спасательный центр, а вы пока залезайте сюда!

Она, держась за ветку, протянула ему руку. Но мужчина даже не взглянул в её сторону. Прикусив губу, она поспешно включила телефон.

Тем временем Квон Чэ У рубил топором ствол дерева. На десятки ударов у него ушли считанные секунды. Он наносил удары с неослабевающей силой, пока не сделал в дереве выемку.

— Квон Чэ У, что вы делаете! Уходите!

Кабан быстро приближался, а мужчина продолжал рубить дерево.

— Хватит, прекратите! Положите это!

— ...

— Я сказала, положи это, идиот!

— Стойте там спокойно.

— Вы что, с ума сошли?!

В ответ он рассмеялся.

— Собака поворачивается спиной только по одной причине.

От его безмятежного отношения И Ён почувствовала, как силы покидают её. Она совершенно не понимала его.

— Квон Чэ У! Ты, ты... какой толк от твоего умения переворачивать живот! Ты же совершенно не слушаешь!

Пока она в отчаянии колотила себя по груди, мужчина не только не уклонился, но даже переместился ближе к кабану.

Когда человек попал в поле зрения зверя, и без того возбуждённое животное начало яростнее выпускать пар из ноздрей.

И Ён крепко зажала рот обеими руками.

В тот момент, когда устрашающие клыки оказались прямо перед Квон Чэ У...

— !..

Мужчина, чей взгляд до последнего не дрогнул, на полтакта быстрее направил кол.

И кабан, не успевший снизить скорость из-за инерции, напоролся прямо на кол.

Кровь хлынула из-под шеи. Рана была смертельной, но кабан лишь на мгновение замер, а затем, всё ещё с колом в теле, снова бросился на Квон Чэ У.

Он теснил и теснил мужчину, пока тот не оказался прижат к дереву, на котором сидела И Ён.

«Только не умирай!..»

Дрожа всем телом и закончив звонок в службу спасения, она впервые искренне молилась о его безопасности.

И Ён отчётливо видела его улыбку.

Квон Чэ У вставил кол между зарубками, которые только что сделал топором. Когда рукоятка кола точно вошла в паз, острие глубоко вонзилось в тело зверя, до этого только атаковавшего.

Ку-э-э-э!

От мучительного воя разлетелись лесные птицы.

— Ух!..

И Ён, чувствуя, как дерево сотрясается от ударов, не сводила глаз с мужчины.

Квон Чэ У, весь в лохмотьях, всё ещё улыбался, словно наслаждался весёлой игрой. И начал размахивать крепко зажатым топором.

Раз, два, три.

С каждым взмахом брызгала кровь. Особенно когда он схватился за выступающий клык и разорвал сонную артерию, Квон Чэ У сам оказался забрызган кровью.

— Ух!..

Мужчина выглядел так, будто его покрасили ярко-красной краской. Кровь просачивалась между его зубами.

Зверь, издававший ужасные звуки, теперь, казалось, потерял все силы и только дёргался.

— Теперь можете спускаться, И Ён.

Она сглотнула сухой комок в горле, сердце бешено колотилось.

Спускаться не стоило.

Из-за мужчины, заставлявшего её метаться между «только не умри» и «только не убивай», она чувствовала себя как ребёнок, забравшийся на дерево от тигра. Ей нужна была ещё одна спасительная верёвка.

— Мне подняться к вам?

— Нет!

Она решительно отвергла предложение.

— Ноги, ноги дрожат. Я спущусь, как только отдышусь. А вы, это... тоже успокойтесь...

— Вам кажется, что я возбуждён?

Бросив взгляд вниз, она увидела, что, не считая слегка вздымающейся груди, Квон Чэ У выглядел как обычно.

Скорее, он был спокоен, как туман. Мокрая чёлка и влажная одежда только усиливали это впечатление.

— Похоже, вы хотели, чтобы я возбудился в таком виде.

Он повернул плечо, словно делая растяжку.

— Только скажите. Хотите, чтобы у меня встал прямо здесь?

— Нет!

— Я же говорю, что могу сделать всё, что вы пожелаете.

— Но я не извращенка!

И Ён отчаянно пыталась расставить все точки над i на будущее. В то же время, в её ушах звучали слова врача, выражавшего серьёзное беспокойство.

Отклонения в поведении, агрессивность, гиперсексуальность...

Это был Квон Чэ У в чистом виде.

Когда она вдруг затаила дыхание, Квон Чэ У тыльной стороной ладони стёр кровь с лица.

— Вам было очень страшно?

— Мне... сейчас ваше лицо страшнее.

На эти слова Квон Чэ У расхохотался. Несмотря на кровавую маску, можно было отчётливо видеть, как изгибаются его черты.

«С топором не шутите!»

Как ни крути, а человек с топором под деревом выглядит как убийца, подстерегающий свою жертву.

И Ён ещё крепче обхватила ствол дерева.

Ей хотелось стереть тряпкой то мимолётное чувство предательства, которое она испытала к словам врача.

Имея дело с мошенником, следовало быть начеку.

В этот момент Квон Чэ У издал стон и схватился за бок.

— Квон Чэ У, вы ранены?

Она осторожно высунула лицо между ветками. Конечно, даже такой человек, как Квон Чэ У, не мог остаться невредимым после схватки с огромным и свирепым кабаном.

— Вам очень больно?

Мужчина стоял, согнувшись, и не двигался. Испуганная И Ён поспешно перехватилась за другую ветку.

Звякнув, металлический предмет упал на землю.

— Я положил топор.

Мужчина, уже выпрямившись, легонько помахал рукой.

— Теперь ваша очередь спуститься, И Ён.

* * *

Квон Чэ У получил ушибы по всему телу.

Когда его разорванную одежду разрезали ножницами, стало видно, что всё его тело покрыто синяками.

Зверь весом более 500 кг изо всех сил толкал его снова и снова — это было всё равно что попасть в автокатастрофу. Связки на запястье, которым он удерживал кол, вонзённый в шею кабана, уже растянулись.

Врач, который спустился в отделение неотложной помощи, получив её звонок, выслушал всю историю и лишь покачал головой, удивляясь, что пациент отделался такими незначительными травмами.

— Я скоро уйду домой, — сказал врач, закончив оказывать первую помощь, и вышел за занавеску с алюминиевым подносом.

По крайней мере, благодаря этому врачу им не пришлось проходить отдельную регистрацию. Они в спешке приехали в отделение неотложной помощи, и чуть не возникла ситуация, когда она не смогла бы указать даже номер регистрации своего мужа.

— И Ён.

Когда занавеска закрылась, в палате остались только они вдвоём. И Ён, совершенно обессиленная, опустилась на край кровати.

— Давно хотел спросить, кто этот человек?

— Кто?

— Тот мужчина.

Квон Чэ У небрежно кивнул в сторону, куда ушёл врач.

— Врач?

— Да.

Он посмотрел на неё пронзительным взглядом. С забинтованным торсом и засохшими следами крови на лице он выглядел весьма неблагонадёжно.

— Врач — это просто врач, разве нет?

И Ён недоуменно наклонила голову.

— Хм.

Откуда-то послышалось многозначительное фырканье.

Холодный взгляд, пытающийся определить, правда это или ложь.

Его пристальный взор, не моргая, был направлен на неё. На мгновение испугавшись, И Ён внезапно превратилась в оправдывающуюся жену и начала добавлять подробности.

— Он ваш лечащий врач.

— ...

— Он занимался вами с тех пор, как вы были в вегетативном состоянии, и до сих пор. Помните, как он ездил из дома в больницу и обратно? Всё это потому, что он ваш личный врач, который с душой...

— У нас так много денег?

Он внезапно перебил её.

— Пока вы ухаживали за человеком в вегетативном состоянии, у вас, должно быть, спина сломалась от тяжести. Как вы смогли нанять врача, который прибегает по первому звонку?

— Э-э...

Её сердце забилось быстрее. Она не могла точно определить его намерения, но приподнятая бровь выглядела тревожно.

В какой-то момент И Ён, которая стала нервничать по любому поводу, насторожилась.

Если она не ответит правильно, мужчина может погрузиться в ненужные теории заговора и найти дыры в её лжи.

— Ваша семья, то есть семья вашего старшего брата, полностью поддерживала нас!

— ...

— Правда, он настоящий врач, не волнуйтесь. Он был прислан вашей семьёй, разве он может быть подозрительным? Он действительно усердно работал днём и ночью.

— Днём и ночью?

— Да!

— Этот человек приходил в дом, где вы были одна?

Его лицо мгновенно приблизилось к её.

— Что?

— Он приходил?

Его напряжённый голос снова давил на неё.

— Ну... да? В этом и было преимущество?

И Ён вздрогнула от неожиданности и отклонилась назад.

Его глаза цвета каштана, похожие на дерево, в одно мгновение стали похожи на рассыпающуюся мумию. Она наблюдала каждый миг того, насколько сухими могут стать глаза человека.

— Поэтому в экстренной ситуации вы первым делом вспоминаете о нём?

Квон Чэ У медленно провёл рукой по её волосам.

— Вы ранены, а он ваш лечащий врач...

— Что он делал днём и ночью?

— Э-э... лечил?

— Кто, кого и как лечил?

Он потянул за ворот футболки и вытер подбородок. Было слышно, как он жуёт внутреннюю часть щеки. К этому моменту И Ён начала понимать, что с мужчиной что-то не так.

— Мы сейчас говорим об одном и том же враче? Честно говоря, я не совсем понимаю, о чём речь.

— ...

— Может, позвать врача снова? Кажется, у вас слегка снижены когнитивные способности...

И Ён пристально посмотрела на него, наклонив голову.

— У вас... голова особенно уязвима.

Она осторожно взглянула на его голову, и Квон Чэ У слегка вздохнул.

Наконец его натянутые нервы успокоились, и всё тело начало ныть. Навалилась усталость.

— Простите.

Его глаза, которые он на мгновение закрыл и открыл, были ясными.

— Придираюсь по пустякам.

Хотя его протёрли спиртом, он всё ещё был в пятнах крови. Он напоминал актёра в гримёрке, который ещё не до конца снял грим, что добавляло нереальности происходящему.

— Мне показалось, что вы странно полагаетесь на этого врача. В горах вы вдруг захотели остаться одна после разговора с ним.

— ...

И Ён бессмысленно теребила край одежды. Она пыталась избежать его пронзительного взгляда, но это было слишком очевидно.

— Пока я лежал как идиот, этот тип в полном здравии приходил в ваш дом.

Рот И Ён медленно приоткрылся.

— Меня это бесило до безумия.

Он прижал виски и слегка вздохнул, как раненая птица.

И Ён опустила голову. Она могла понять, что из-за отсутствия воспоминаний его мысли становились чрезмерными, но он был особенно агрессивен по отношению к людям, связанным с ней.

Неужели это действительно из-за синдрома?

Когда она слегка нахмурилась, занавеска внезапно отдёрнулась, и твёрдый голос, напоминающий диктора, ворвался в уши.

— Здесь находится человек, поймавший кабана?

Женщина, заглянувшая внутрь, увидела состояние Квон Чэ У и показала свои привлекательные выступающие зубы.

— А, вот вы где.

Она решительно шагнула внутрь.

Женщина была одета в большую куртку с логотипом «Центр спасения диких животных». Высокая, с веснушками на лице без макияжа и жизнерадостной стрижкой до подбородка.

— Здравствуйте, — энергично поклонилась она.

— Мы успешно забрали тушу кабана. На всякий случай также провели тест на вирус АЧС.

И Ён машинально склонила голову в ответ.

За занавеской собрались мужчины в таких же куртках. Они стояли на некотором расстоянии, но с интересом наблюдали за происходящим.

— Спасибо, что поймали... то есть, сообщили нам. Сверху было сильное давление. Этот кабан убил несколько человек и получил дурную славу людоеда.

Её речь была формальной, но странно расслабленной.

— Он был такой огромный, что мы даже сформировали отдельную команду охотников, но теперь нам нечего делать.

Она почесала затылок и широко улыбнулась.

— К тому же, я впервые вижу, чтобы добыча была убита разрывом сонной артерии.

Теперь женщина откровенно разглядывала Квон Чэ У. Её щёки покраснели, как яблоки, а улыбка становилась всё шире.

— Я вижу, вы использовали топор и кол. Верно?

Её прежде твёрдый голос заметно дрожал. В её блестящих глазах невозможно было скрыть явную симпатию. И Ён нашла это весьма любопытным.

— ...

— ...

Квон Чэ У молча закрыл глаза. Когда молчание стало невыносимо долгим, И Ён, не выдержав, ответила вместо него: «Да».

— Ах, простите за бестактность, я слишком взволнована. Меня зовут Чу Дон Ми, я работаю в команде млекопитающих спасательного центра.

Вдруг сзади раздался свист. Коллеги в таких же куртках издавали звуки, похожие то ли на приветствие, то ли на насмешку.

Вздрогнув, Чу Дон Ми мгновенно покраснела от лица до шеи. Но затем смело воскликнула:

— Дайте мне, пожалуйста, ваш номер телефона!

И Ён отступила назад, испугавшись решительного напора Чу Дон Ми.

В тот же миг Квон Чэ У, словно почувствовав это, быстро схватил её за запястье. Место, где он сжал её руку, как петлю, онемело.

— Простите, а какие у вас отношения?

В тот момент Чу Дон Ми, переводя взгляд с одного на другого, задала вопрос.

Это был своевременный вопрос. И Ён посмотрела в упрямые глаза мужчины с невозмутимым лицом.

— Он мой... сотрудник.

Если все его действия были симптомами синдрома, ей нужно было своими глазами увидеть разницу между настоящей страстью и болезненным состоянием.

— А то, что каждую ночь вместе спите, почему опускаете?

Квон Чэ У насмешливо фыркнул. Этот короткий смешок был настолько язвительным, что Чу Дон Ми округлила глаза, пытаясь понять ситуацию.

Внезапно воцарилась тишина.

— А-а, вот как. Ну, вы молодые, это нормально. В наше время это даже необходимо.

Однако Чу Дон Ми, на мгновение застывшая, быстро вернула себе самообладание. Она казалась крепкой не только внешне, но и внутренне.

— Тогда могу я получить вашу визитку?

— У сотрудника ещё нет визитки, но если вас устроит эта...

Это был начало испытания, которое она затеяла.

И Ён поспешно протянула свою визитку. Чу Дон Ми, снова поклонившись, вежливо приняла её.

— А-а! Так вы врач деревьев?

Она посмотрела на И Ён с широко раскрытыми глазами, явно обрадовавшись. А затем многозначительно, точнее, с жадным взглядом окинула Квон Чэ У.

— Как сотрудник больницы деревьев может убить дикого кабана топором? Не разбрасываетесь ли вы своими талантами? Простите за любопытство, но чем вы занимаетесь в больнице деревьев?

— Ухаживаю за цветами.

Мужчина равнодушно ответил, продолжая вонзать свой колючий взгляд глубоко в одного человека.

— Ц-цветами, говорите.

На лице Чу Дон Ми было видно, как что-то словно остывает. Нахмурив брови, она внезапно повернулась к И Ён.

— Послушайте, во время спасательных операций в горах мы иногда повреждаем деревья. Могу я в таких случаях обращаться к вам?

И Ён никогда раньше не находила клиентов таким образом и растерялась, но постаралась сохранить самообладание.

— Да, конечно.

Чу Джа, я нашла клиента!..

Всё это время пылкий взгляд Чу Дон Ми был по-прежнему прикован к Квон Чэ У.

Она, похоже, не обращала внимания на то, что он настойчиво тянул за запястье и взглядом другую женщину.

И Ён не разбиралась в отношениях между полами, но отношение, которое демонстрировала Чу Дон Ми, было весьма очевидным. Это была уверенность.

Хотя испытанию должен был подвергнуться именно Квон Чэ У, она не могла отделаться от мысли, что тоже оказалась втянутой.

— Ну, желаю вам скорейшего выздоровления. И при следующей встрече обязательно представьтесь.

С этими словами Чу Дон Ми ушла так же стремительно, как и появилась. Её коллеги, собравшиеся в стороне, начали хлопать её по спине и взъерошивать волосы.

— Не понимаю, что вы делаете, И Ён.

— ...

— Сотрудник?

Его тихий, словно пережёвывающий слова голос звучал холодно.

— Это всё, что вы можете сказать обо мне? Зная, в какие моменты у меня глаза на лоб лезут, почему вы снова поворачиваетесь ко мне спиной?

Его предостерегающий взгляд был необычайно острым. И Ён с трудом сглотнула.

— Вы знаете, что я могу сделать, если погонюсь за вами.

— Чу Дон Ми...

В тот момент, когда И Ён собиралась объяснить.

— Когда вы успели с ней познакомиться, чтобы называть её по имени.

Квон Чэ У встал с кровати. Он навис над макушкой И Ён, отбрасывая огромную тень, и тихо рассмеялся.

— И Ён, вы же имеете дело только с деревьями, поэтому не знаете?

В его взгляде, направленном на неё лишь движением зрачков, мерцал странный блеск.

— Она с собаками обращается просто по-скотски.

* * *

Всю дорогу домой они молчали. Квон Чэ У отвернулся и смотрел в окно, а И Ён бессмысленно крутила руль.

Так в машине, наполненной холодом.

Украдкой поглядывая на него, И Ён внезапно встретилась взглядом с отражением мужчины в стекле.

— !..

Хотя подглядывал Квон Чэ У.

Он лишь слегка приподнял и опустил кончик брови, сохраняя холодное выражение лица. Но даже мимолётного взгляда было достаточно, чтобы заметить, как его лицо наполняется мрачным восторгом.

Испуганно отвела взгляд именно И Ён. Сердце почему-то забилось сильнее, а во рту пересохло.

Её щека, беззащитно открытая ему, начала зудеть. Его взгляд, вредный, как цветочная пыльца, постоянно прилипал к ней, из-за чего кожа словно набухала. Это непонятное ощущение не покидало её до самого дома.

Удушающая поездка.

Квон Чэ У потянул за больничную одежду, которую ему наспех выдал врач, начиная с затылка. Как только они переступили порог, он начал снимать одежду, естественно, как змея сбрасывает кожу, — сначала со спины, затем с головы и рук.

Простой гипс на запястье, толстые бинты, пересекающие торс. Голова и лицо с засохшей кровью.

Внезапно он наклонил голову набок.

— Помойте меня.

— Я?

— Если собака нагулялась и испачкалась, хозяин должен её вымыть. И высушить шерсть.

Она просто потеряла дар речи.

— Это самые основы, но, может, вы только с деревьями имели дело, поэтому у вас такие плохие привычки.

— А когда-то вы говорили не прислуживать вам!..

— Служение — это действие без вознаграждения, но...

Он слабо улыбнулся и медленно приблизился.

— Я намерен вдвойне вернуть всё, что вы для меня сделаете. За кого вы меня принимаете, за бессовестного ублюдка?

— ...

— Помойте меня.

Несмотря на спокойный тон, из-за его зрачков, тихо опускающихся вниз, её тело напряглось.

Ванна была тесной.

Квон Чэ У сидел в расслабленной позе, положив обе ноги на край ванны. Каждый раз, когда он двигался, тёплая вода выплёскивалась на кафельный пол. Бледно-красная вода, смывающая кровь с его лица и волос, растекалась в глубине ванны, как чернила.

Мужчина, откинувший голову назад, повернул глаза на звук входящей И Ён. Его выступающий кадык медленно двигался.

— ...

— ...

Влага прилипала к коже.

И Ён нахмурилась, глядя на мужчину, который, не соблюдая даже основных правил, полностью погрузился в воду.

— Все бинты намокли!

— Всё равно тот врач сказал, что вернётся.

Над его ленивым голосом раздался всплеск воды.

— Тогда почему вы вошли в ванну в брюках?

— Рука болела, не мог расстегнуть ремень.

— Кто в это поверит!

Это было нелепое оправдание, которое никто бы не принял. Человек, который грубым инструментом забил дикого кабана, говорит, что не может расстегнуть ремень из-за больного запястья.

— У вас же есть здоровая рука.

— Я пробовал, но всё время промахивался, это было унизительно.

Он потёрся щекой о руку, лежащую на краю ванны. Однако его взгляд, точно направленный на И Ён, был ярким, в отличие от его удручённого голоса. В этом чётком взгляде даже таилась усмешка.

— Не знаю, связано ли это с временем, проведённым в вегетативном состоянии, но внезапно тело перестало слушаться, и мне страшно и тревожно.

Так он откровенно притворялся слабым.

— И Ён, давайте быстрее. Хочу скорее помыться и отдохнуть.

И Ён не смогла выбежать за дверь.

Когда плотина рушится из-за муравьиной норы, нет смысла провоцировать мужчину, который уже нашёл нить воспоминаний. Стена, в которой появилась трещина, рухнет в мгновение ока.

— Я предпочитаю полотенце. Я помою вас полотенцем.

— Сначала расстегните ремень.

И Ён, не колеблясь, опустила руку в ванну. Тёплая вода сразу растопила её замёрзшее тело. Осторожно прикасаясь к его поясу, она услышала, как он издал короткий звук: «А».

— !..

Только тогда И Ён поняла, что крепко зажмурилась.

Как только она открыла глаза, то сразу встретилась взглядом с ним, подпиравшим висок.

— Не там, И Ён.

— Что?

— Это мои яйца. Нужно выше.

Когда она в ужасе отдёрнула руку, Квон Чэ У, явно чем-то недовольный, нахмурился. Затем он схватил её за подмышки и затащил в ванну.

— Ах!

Точнее, положил её на себя.

В мгновение ока её одежда промокла. И Ён, опираясь на его грудь, резко подняла голову.

— Вы сейчас шутите?!

Когда она закричала, Квон Чэ У лениво улыбнулся.

— Шутки начали вы.

— Когда это я!..

— Моя жена выставляет меня на прилавок и сватает другим — как кровь может не закипеть?

Разве мы не закончили с этим?

Но увидев искривлённые губы Квон Чэ У, она поняла, что он сдерживал своё раздражение до этого момента.

Спор только начинался.

— Иногда мне хочется исправить ваши манеры.

— Что вы имеете...

— Какой смысл держать собаку на поводке, если вы позволяете ей вилять задом направо и налево?

От этого меткого замечания И Ён онемела.

— Вы дрожите даже при расстёгивании ремня, так неуклюже укладываете меня внизу, и при этом думаете продать меня другой женщине?

— !..

— Вам не было жалко?

И Ён быстро моргая, посмотрела на него.

В этот момент мужчина укусил её мокрую грудь.

Втянув мягкую плоть, выступающую над бюстгальтером, он прижал её грудь своим высоким носом.

— Ах!..

От внезапного прикосновения губ сердце едва не выскочило из груди.

«Разве мы не спорили?!»

И Ён, старательно игнорируя странное дрожащее ощущение в пояснице, сильно оттолкнула его. Но в мгновение ока их положения поменялись, и она оказалась в ещё большей ловушке.

Квон Чэ У крепко обхватил её талию и тут же выпрямил свой расслабленный торс. Она неожиданно оказалась лежащей на противоположной стороне ванны.

Плеск — вода перелилась через край.

— Квон Чэ У, э-это...

Нависшее над ней тело, словно полное солнечное затмение, закрыло весь свет. Мужчина, полностью заключивший в ловушку хрупкое тело И Ён, с покрасневшими глазами прошептал:

— Если собираетесь меня продать, сначала должны попробовать сами.

— !..

— Чтобы И Ён могла приложить инструкцию, нужно сначала как следует испытать.

Похоже, он был серьёзно задет.

— Квон Чэ У, это... это совсем не то.

Но И Ён не могла признаться, что ей нужна была способность правильно диагностировать его симптомы.

Не понятно, как он истолковал её нерешительность, но реакция Квон Чэ У была удручающей.

— Вы говорили, что консервативны, но откуда знаете о свингерстве? Не думал, что И Ён, которая так серьёзно относится к отношениям, может так ударить в спину.

— Что?!

— Вы всегда так думали? Раз бросить не можете из-за чувства ответственности, то лучше смешаться с другими людьми?

И Ён впервые поняла, что при крайнем изумлении можно забыть родной язык. Она, как человек, не знающий слов, лишь повторяла: «А, э, а».

— Конечно, я сказал, что сделаю для И Ён всё, что угодно. Поэтому напоследок уточню ещё раз.

Его светлые зрачки внезапно похолодели.

— Вы правда хотите, чтобы я с другой женщиной... блядь, переспал?

— !..

— Этого вы хотите?

Кто сказал, что хочет, чтобы он... переспал? И Ён, поражённая его крайне странными мыслями, мрачно кивнула, думая, что, похоже, врач был прав.

— Хотите?

— Нет!

Она замотала головой. Каждое её движение вызывало всплеск воды.

— Объясните нормально. Иначе я решу, что И Ён интересно попробовать чей-то другой член, и поэтому сначала хочет избавиться от меня.

— !..

— У меня ведь голова немного пустая, и я неуверен в себе.

С лицом, совершенно не соответствующим его словам, он холодно выпалил.

И Ён, видимо, привыкла к послушному Квон Чэ У, потому что сейчас, столкнувшись с его внезапно изменившимся поведением, она просто застыла в оцепенении.

Он говорил спокойным, приятным голосом, но эмоции, накопившиеся внутри, были как сжатая лава.

От его тонкого, но интенсивного мольбы И Ён стало тяжело дышать. Для неё, которая всегда получала лишь остатки внимания, это было немного слишком.

Квон Чэ У, глядя на И Ён, которая плотно сжала губы и едва могла моргать, яростно усмехнулся.

— Это ваш ответ?

— Н-нет...

— Хорошо. Я всё понял.

Он наклонился и сильно впился в её губы. Проник языком между губ и безжалостно исследовал её рот. Спокойная до этого вода бурно заплескалась.

— !..

Влажные губы раскрылись до смешного легко. Мужчина обвил её язык до самого корня и жадно глотал слюну.

Его густые ресницы были скромно опущены, как у человека, принимающего поцелуй, но сильно двигающаяся челюсть и горячее дыхание говорили об обратном.

Всё её тело было сковано. Талия, язык, лицо — не было места, которое Квон Чэ У не сжимал и не мял.

С каждым его движением вода плескалась. С каждым его грубым вдохом его грудные мышцы давили на её мягкую грудь.

Слизистые соприкасались и разделялись, гладкий язык энергично перемешивал содержимое её рта, звуки безудержно отбираемой слюны ударялись о стены ванной и возвращались, усиленные эхом. Мочки ушей горели.

— Мм...

Между её бёдер внезапно вклинилось колено мужчины. Четыре ноги переплелись в воде, и верхние части тел прижались друг к другу.

Явно возбуждённый мужской орган упирался ей в низ живота. Даже через мокрую одежду чувствовалась его невероятная твёрдость.

Он крепкой рукой сжал грудь И Ён и постепенно опустил губы к её щеке, уху, шее.

Каждый раз, когда он всасывал кожу и тяжело лизал это место языком, по её спине пробегала дрожь. Нагревающаяся вода ударялась о её тонкое тело и разбивалась.

Он, как зверь, жаждущий молока, с трудом задрал прилипшую одежду и просунул руку.

Схватив снизу вверх белую, округлую грудь, он, словно принимая переполненный бокал, сразу же приложил к ней язык.

— Ах!..

Наконец вырвался стон. Если бы она не была переплетена ногами с Квон Чэ У, то соскользнула бы и упала в воду. И Ён крепко схватилась за ванну.

— Ах... ах...

В этот момент её талия неожиданно приподнялась, и брюки были стянуты. Пока И Ён в панике суетилась, внутрь проникла толстая рука. Всё произошло в мгновение ока.

— Подождите!..

И Ён изо всех сил оттолкнула его плечи, но Квон Чэ У не сдвинулся с места. Наоборот, демонстративно встретившись с ней взглядом, он снова впился в её губы.

Каждый раз, когда она пыталась отвернуться, мужчина настойчиво следовал за ней. Его высокая переносица постоянно прижималась к её щеке, углубляя соединение.

— Ммм...

Горячая ладонь тёрлась о трусики. Руки, которыми она пыталась оттолкнуть его, снова потеряли силу. Это было ощущение, которое она испытывала впервые в жизни.

Он медленно массировал выступающий клитор, слегка царапал его, даже покачивал из стороны в сторону. Подошвы её ног покраснели.

Ах, звук, который она сдерживала, прикусывая губы, наконец вырвался из горла.

Мельком увиденное предплечье было покрыто выступающими венами. Хотя сила, применяемая к И Ён, была минимальной, Квон Чэ У, искривив один уголок глаза, выдохнул хриплое дыхание.

Она вдохнула этот выдох.

С каждым влажным движением его языка из её горла вырывались стоны. Мужчина, заметивший возбуждение И Ён, ещё крепче схватил её за затылок. Чем сильнее он тянул корень языка, тем больше слюны вытекало. Всё это принадлежало Квон Чэ У.

Он, постоянно массируя клитор, одновременно тёр и нажимал на обе стороны пухлой промежности.

Царапая ногтями по форме половых органов, он рисовал чёткий рисунок на влажном белье. Грудь вздымалась, низ живота кипел. Непроизвольно напряглись ягодицы.

Когда нежные изгибы промежности полностью обнажились, Квон Чэ У, произнеся тихое ругательство, нетерпеливо облизал губы.

В тот момент, когда его пальцы почти разорвали край трусиков, тяжёлая вода хлынула на обнажённые гениталии.

И Ён, как человек, вынырнувший после погружения, выдохнула весь воздух и воскликнула:

— Квон Чэ У, вы сейчас больны!

Он резко остановил все движения.

И Ён, вздымая грудь, быстро пыталась восстановить сбившееся дыхание.

Квон Чэ У с блестящими красными губами и расслабленными глазами спокойно согласился:

— Да, болен. Член.

— Я не об этом!..

И Ён прикусила нижнюю губу. Даже во время этого Квон Чэ У продолжал ощупывать её, нацеливаясь на узкое отверстие.

У мужчины были глаза, словно нарисованные на тонкой плёнке. И Ён изо всех сил оттолкнула его ключицу.

— Квон Чэ У, вы не должны заблуждаться! В больнице сказали, что синдром спящей красавицы сопровождается различными симптомами...

И Ён торопливо продолжала, опасаясь, что терпение мужчины иссякнет.

— Среди них агрессивность, поведенческие аномалии, гиперсексуальность. Всё это совпадает с вашим нынешним состоянием!

— ...

Квон Чэ У стёр выражение с лица. И тогда проявился его истинный взгляд, который он обычно скрывал, притворяясь кротким перед И Ён.

— По-подождите, давайте отдышимся и посмотрим объективно.

Рот, который только что тесно принимал его язык, всё ещё покалывало, и И Ён невольно опустила взгляд.

— Вы можете быть больны прямо сейчас. Ваша одержимость мной, возбуждение — всё это может быть частью симптомов. Так что давайте сделаем паузу.

Он издал короткий смешок.

— Наслушалась бесполезных разговоров.

Квон Чэ У заправил прядь её волос за ухо. Жест был невероятно нежным, но взгляд — тёмным.

— Опять за своё.

Он выпрямился и снова прислонился к противоположной стороне ванны. Хотя он просто отстранился, жар быстро остыл.

— Видимо, И Ён хочет в это верить.

— !..

— Слова врача не абсолютны, но И Ён легко с ними согласилась, потому что в глубине души хочет, чтобы это было правдой?

Внезапно, словно кол вонзился в грудь, стало больно.

В этот момент он зачерпнул воду одной рукой и умыл лицо. Зачесав мокрую чёлку, мужчина нервно наклонил голову.

— Хорошо. Предположим, что у меня что-то повреждено в мозгу, и я возбуждаюсь, как только вижу И Ён.

Светлая кровь, стекающая с его головы, капала на переносицу.

— Значит, раз я ненормальный...

Квон Чэ У, видимо испытывая дискомфорт от сильно возбуждённого органа, просто расстегнул пряжку.

— можно вести себя грубо?

Когда её, словно тюк, швырнули на кровать, Со И Ён почему-то вспомнила их второе первое знакомство. Тот момент, когда он, только очнувшись от вегетативного состояния, пытался на неё напасть.

— Квон, Квон Чэ У.

— Да.

Он невозмутимо навис над телом И Ён. Влажная духота окутала её.

— Это, это же...

— Да, всё из-за болезни, верно?

Он мягко съязвил, схватив воротник И Ён, будто намереваясь придушить. Когда его холодное лицо приблизилось и губы яростно набросились на неё, И Ён невольно стиснула челюсть. В глазах неожиданно выступили слёзы.

Увидев это, Квон Чэ У замер в нескольких сантиметрах от её лица.

— ...

Казалось, прошла целая вечность.

Его ресницы дрогнули, а между бровями залегла глубокая складка. Вздох, похожий на рану, вырвался из его сжатых губ.

На мгновение показалось, будто Квон Чэ У сдерживает слёзы. И Ён снова почувствовала обиду, и её захлестнула горечь.

Кто здесь на самом деле должен бояться!..

— Не, не срывайте так на мне злость.

— ...

— Квон Чэ У, вы же не такой человек.

И Ён сама не заметила, как начала искренне упрекать его.

Квон Чэ У, которого она узнала заново, не был мужчиной, решающим проблемы таким способом.

Он не был человеком, который игнорировал её мнение и делал только то, что ему нравится, не заботясь о том, пострадает она или нет.

— Тогда сколько ещё я должен терпеть?

Он смотрел на неё усталым, но всё ещё тревожным взглядом.

— Знаете, сколько раз сегодня я сдерживался, чтобы не повалить вас?

От скрежета зубов И Ён невольно втянула голову в плечи.

— Когда вы пытались оттащить меня от горы, когда подсовывали мне какого-то мужика как своего мужа, и сейчас, когда пытаетесь обесценить мои чувства разговорами о каком-то дурацком синдроме.

— ...

— Скажите, И Ён, кто из нас действительно перегибает палку?

В его чистых белках проступили кровавые прожилки.

Больше всего он выглядел просто измотанным.

Если подумать, со вчерашнего дня произошло много событий. Едва очнувшись, ему пришлось иметь дело с Хван Чо Юном, он лазил по деревьям, чего давно не делал, участвовал в корпоративе, а с утра посетил больницу и прошёл обследование.

В довершение всего он поймал дикого кабана, так что, несомненно, должен был испытывать значительную усталость.

Но больше, чем все эти события вместе взятые, его состояние перевернуло одно-единственное слово И Ён.

Квон Чэ У реагировал на каждый её вздох.

Видимо, из-за травмы головы у него и психика ослабла, — рассеянно подумала она.

— Может, вы смеётесь надо мной, потому что я больной?

— !..

Э-э, если строго говорить, это не совсем неправда...

И Ён почувствовала укол совести и отвела взгляд.

— Сколько ещё я должен терпеть?

— Простите.

И Ён всегда могла громко защитить себя. По крайней мере, она обладала достаточной уверенностью, чтобы сказать, что у этого обмана есть свои причины.

Но в тот момент, когда суть лжи была раскрыта устами самого заинтересованного лица, И Ён почувствовала себя настоящим отбросом.

«Вы смеётесь надо мной, потому что я больной?»

Э-э, так оно и есть...

Когда он сказал, что потерял память, она обрадовалась и на вдохе лгала, а на выдохе промывала ему мозги.

— Я просто... была в замешательстве.

И Ён пыталась сначала решить проблему, которая была прямо перед ней.

Обвести его вокруг пальца было несложно при наличии обычной логики, некоторого красноречия и крепких нервов.

Особенно учитывая, что из-за отсутствия памяти он часто испытывал фундаментальную тревогу, и скорее соглашался со словами И Ён, чем подвергал их сомнению, стараясь таким образом восстановить свою уверенность.

По крайней мере, таким И Ён видела его до сих пор.

Но...

— Кто из нас на самом деле полностью подчинён другому?

Он резко стукнулся своим лбом о её голову. Их носы соприкоснулись, волосы перепутались.

И Ён от неожиданного удара забыла все слова и только широко раскрыла глаза.

Странно, но она не могла произнести ни слова. В голове роились какие-то оправдания, но рот, который только и делает, что извиняется, казался жалким.

— Простите. Но я...

Я не верю в чувства.

Это было наиболее близко к её истинным мыслям, но сейчас, притворяясь женой, она ни в коем случае не могла раскрыть эти мысли.

— Я просто беспокоюсь о вас, Квон Чэ У...

— Хорошо.

Его голос был темнее бездны.

— Тогда я просто буду сумасшедшим.

— !..

Он уже успел поднять её верхнюю одежду и теперь нежно поглаживал холодный живот. То ли от холода, то ли от чего-то ещё, но кожа моментально покрылась мурашками.

— Сумасшедшим с болезнью стояка, буду им.

— Хотя не понимаю, почему это болезнь, — пробормотал он, и его глаза злобно блеснули.

— Так что поддержите меня. Ведь ваш муж болен.

— !..

Он грубо задрал её бюстгальтер и сжал обнажившуюся белую плоть. Между его толстыми горячими пальцами проступала и выпирала гладкая кожа.

— Квон, Чэ У, подождите!..

Он одним движением захватил её выступающую грудь.

— Ах, Квон Чэ У!

Мужчина перекатывал языком шершавый сосок, одновременно стягивая с неё брюки и трусики.

— !..

Ощущение холодного воздуха на обнажённой нижней части тела было невероятно страшным и унизительным.

И Ён продолжала отталкивать его голову, но каждый раз он в ответ царапал зубами её сосок и кусал так, словно собирался оторвать. Она начала бояться, что её соски действительно могут оторваться.

Он держал правую грудь во рту, а левую массировал, как тесто, жадно наслаждаясь ею, и при этом не сводил с неё пристального взгляда.

— Ах!..

Каждый раз, когда сосок оказывался зажат между его пальцами, а чувствительная вершина сдавливалась мягким языком, И Ён чувствовала пульсацию внутри бёдер.

Эти изменения в себе казались ей странными и нежеланными. Инстинктивно схватив его за запястье, чтобы оттолкнуть, она услышала чмокающий звук, когда сосок, который он так усердно сосал, выскочил изо рта.

— И Ён, вы же любите меня.

Сосок, смоченный слюной, уже набух и покраснел. Он был точно такого же цвета, как его губы.

— Так почему же вы сомневаетесь в своём муже?

Он странно улыбнулся и опустился ниже.

Несмотря на её отчаянные попытки прижать колени друг к другу, он легко раздвинул её белые бёдра.

Его пальцы крепко сжали её ягодицы. Квон Чэ У без колебаний погрузил губы между её ног.

Влажное дыхание прикоснулось к её интимному месту, которого никогда раньше не касались. Она не успела понять, было ли это отвращение, чувство вины или ожидание.

— Ах!..

Его переносица скользнула по жёстким волосам лобка, а язык глубоко лизнул её половые губы. Он обхватил губами пухлые края и сосал их, одновременно стимулируя клитор острым кончиком языка.

— М-м... ах!..

— Кто же из нас действительно бесчувственный?

Он смазал всю её промежность слюной и взял в рот. Круговыми движениями он массировал область вокруг клитора, время от времени сосредоточенно посасывая самую чувствительную точку.

— Ах!..

Её подбородок задрался, а бёдра непроизвольно дёрнулись. Когда все чувствительные точки оказались втянуты во влажную полость его рта, И Ён казалось, что она сходит с ума.

— Ха... ха...

Он большим пальцем ещё откровеннее раздвинул её половые губы. Когда блестящая ярко-красная плоть показалась, словно только что вскрытая устрица, он стал ещё более настойчивым.

Он приподнял кончиком языка нежные складки, а затем обхватил их губами и начал двигать головой. Чем сильнее вибрировала её самая чувствительная точка, тем более горячими становились ощущения.

И вдруг в какой-то момент перед глазами вспыхнул свет, а спина, казалось, загорелась.

— А, а, ах, а!..

Он не упустил ни капли обильно текущей влаги. В ушах отдавался вульгарный звук его губ, высасывающих всю жидкость без остатка.

— Ах!..

Каждый раз, когда разумные мысли пытались взять верх, Квон Чэ У плотнее притягивал её ягодицы. Тогда его губы и её половые органы соединялись без зазора.

Он жадно всасывал нежную плоть и, наконец, начал проникать языком вокруг пульсирующего отверстия. Живой, подвижный язык легко преодолевал любое сопротивление И Ён.

Когда её тело уже начало бессильно обмякать...

Тук, тук, тук...

Затуманенное сознание мгновенно прояснилось.

— К-кто-то идёт!

Она закричала почти как в кошмаре, отталкивая его голову. Кто-то поднимался по железной лестнице, ведущей к окну второго этажа.

— Квон Чэ У!

И Ён, обнажённая ниже пояса, пока он продолжал ласкать её языком, испугалась, что кто-то может их увидеть, её сердце колотилось, а тело покрылось потом.

Но его язык, казалось, не собирался останавливаться. Наоборот, она почувствовала, как горячее дыхание его смешка коснулось её промежности.

— Квон... Чэ У!..

— ...

— Скоро придёт врач!

— Отлично.

— Что?!

И Ён резко приподнялась и уставилась на него.

— Ты, ты псих!

В крайнем отчаянии она невольно выругалась.

— А как же моя репутация?!

— Пусть этот ублюдок тоже узнает, что бывает, когда крадёшься в чужой дом новобрачных, как крыса.

— !..

— И чей я муж.

Его губы блестели от какой-то прозрачной жидкости. И Ён, догадываясь, что это такое, поспешно отвернулась.

Пип, пип, пип...

Вскоре кто-то начал нажимать кнопки дверного замка.

— Мало того, что приходите, так еще и код знаете?

Он издал нервный смешок.

До сих пор, когда врач приходил домой, Квон Чэ У либо был без сознания, либо И Ён открывала дверь сама, поэтому он нахмурился, не понимая происходящего.

Он злобно впился в её шею.

— Прекратите, прекратите!

— Не хочу.

В этот момент, словно в насмешку, код был введён неверно, и раздался громкий звук: бип-бип-бип. Врач начал заново набирать номер, и И Ён запаниковала.

— Я же сказала прекратить!

Она слегка ударила его по голове в качестве предупреждения, и Квон Чэ У странно приподнял бровь.

— А что будет, если я прекращу?

— Что?

— Если я сейчас остановлюсь, что вы мне за это дадите?

— Что за нелепый...

Пип, пип, пип...

Снова послышались медленные, осторожные звуки. Для И Ён они звучали хуже удара хлыста, заставляя её нервничать всё сильнее.

Пока И Ён металась в нерешительности, Квон Чэ У снова начал принимать позу, будто собираясь ласкать её лоно, и она в ужасе воскликнула:

— Хорошо!

— ...

— Я выполню одну вашу просьбу, только не про физический контакт!

— Любую?

Она судорожно кивнула, бросая тревожные взгляды на дверь.

В ответ мужчина с удовлетворенной улыбкой полностью убрал руки с её тела.

В тот момент, когда Квон Чэ У встал с кровати, врач открыл дверь и вошёл. И Ён застыла в беспомощности, не успев прикрыть нижнюю часть тела.

Однако Квон Чэ У опередил её, накрыв одеялом, и с возгласом «Оп-ля!» подхватил этот ком ваты на руки, словно принцессу.

— Э-э, э...

Врач, стоявший в дверях, застыл, заикаясь. Квон Чэ У натянул одеяло до самой макушки, чтобы ни один волосок не был виден.

— В начальной школе вас этике не учили?

Его взгляд, направленный на вторженца, был ледяным.

Он спустился на первый этаж, продолжая бросать колкости, а врач остолбенел, увидев разбросанные на кровати брюки И Ён и кружевные трусики.

* * *

— Опустите меня, наконец!

И Ён закричала на мужчину, который всё ещё держал её на руках, хотя они уже давно вошли в комнату. Внутри одеяла было жарко и душно.

В ответ одеяло, плотно укрывавшее её голову, внезапно опустилось, и их глаза встретились.

— ...

— ...

Квон Чэ У смотрел на неё, нахмурив брови.

— Я даже код от этого дома не знаю.

Его и без того напряжённое лицо ещё больше помрачнело.

— А этот тип набирает код как нечто само собой разумеющееся.

— ...

Я тоже не знаю код от задней двери.

И Ён лихорадочно думала, как объяснить это, нервно вращая глазами.

Задней дверью пользовался только медицинский персонал, да и весь второй этаж был пристроен старшим братом Квон Чэ У...

— Какой там код?

Если он начнёт допытываться, нечего будет ответить...

— Если этот тип спокойно набирает дату нашей свадьбы, или ваш день рождения, или номер вашего телефона, я ему этого не спущу.

— !..

К-кому не спустите? И Ён напряглась.

— И вообще я ничего не знаю.

Он с трудом сглотнул, искажая лицо.

— Дату нашей свадьбы, ваш день рождения, номер телефона.

— ...

— Я ничего не знаю.

Он крепко обнял И Ён и уткнулся лицом ей в плечо. Он так сильно тёрся головой, что даже через одеяло, служившее подушкой, плечо начало неметь.

— Я муж, но знаю о вас меньше, чем посторонние. Каждый раз, когда я об этом думаю, меня охватывает такое нетерпение, что я схожу с ума.

Его щека, касающаяся её уха, была горячей.

— Раньше я знал всё это.

Нет, вы и тогда не знали... И Ён, пытаясь справиться с ошеломлённым выражением лица, решила попробовать его успокоить.

— Ничего страшного. Вы же были ранены, Квон Чэ У.

— Всё равно я не могу это принять.

Он мрачно бормотал.

— Начнём хотя бы с кода задней двери. Мне кажется, я успокоюсь, только когда буду знать все детали вашей жизни.

— Э...

Язык пересох.

Нельзя.

Нельзя, чтобы он становился слишком любопытным.

Было хорошо, когда Квон Чэ У относился к домашним делам с умеренным безразличием. Но как только закончился его период адаптации к «себе», потерявшему память, его интересы неизбежно расширились.

На И Ён и всё, что её окружало.

Он почти не спрашивал о своём прошлом, семье или интересах, но проявлял странную одержимость всем, что касалось И Ён.

Однако чем больше Квон Чэ У хотел знать, тем быстрее могла раскрыться шаткая логика И Ён.

Голова начинала болеть.

— Квон, Квон Чэ У.

Единственное, что могло отвлечь этого мужчину...

— Кстати, я впервые в жизни издала такие звуки.

...сейчас это был только секс.

— !..

Его зрачки расширились, когда он поднял голову. Судя по тому, как затуманился его взгляд, она попала в точку.

— Вы хотите продолжать делать это со мной?

И Ён высвободила руку и коснулась его губ. Он поморщился и отвернулся. Забавно, но его мочки ушей покраснели.

— Для этого вам нужно быстрее выздороветь. Я привыкла иметь дело только с деревьями, так что обычная твёрдость меня не особо впечатляет.

— ...

— Скорее перебинтуйтесь как следует и быстрее восстанавливайтесь.

— Вы сейчас специально это делаете?

Он крепко стиснул челюсти, но не мог встретиться с ней взглядом. Его кадык нервно дёрнулся.

— До чего же вы хотите меня довести? Теперь я даже с деревьями...

Он раздражённо цокнул языком, не закончив фразу.

Квон Чэ У осторожно опустил И Ён на кровать и посмотрел ей в глаза.

— Значит, я могу надеяться?

— Что?

— На ваши ладони, которые трогали только деревья.

— !..

— Я быстро поправлюсь.

Уголки его губ дрогнули, словно он сдерживал улыбку.

После того, как Квон Чэ У ушёл...

И Ён уткнулась лицом в колени. Часть её души заметно потемнела. Она смертельно ненавидела себя такую.

Той ночью.

— Кто же на самом деле хочет плакать...

И Ён, подперев подбородок, смотрела на мужчину, который снова всхлипывал, видимо, из-за кошмара.

Днём он был грозным, хитрым и во всём доходил до крайностей, но с наступлением ночи превращался в самого слабого мальчика на свете. Её брови слегка дрогнули.

— иди.

— ...

— вернусь...

Хотя его бормотание по-прежнему было неразборчивым, И Ён с уже спокойным лицом вытирала его слёзы.

Наблюдая за ночами Квон Чэ У, она чувствовала необъяснимую тяжесть в груди.

Что же так печалит этого человека?

В одну ночь он кого-то искал, в другую — прятал, в третью — убегал. Глядя на его дрожащие губы, И Ён не выдержала и встала с постели.

— ...

Сегодня ей почему-то не хотелось оставлять плачущего мужчину одного. Не колеблясь, она спустилась на первый этаж.

Офис, пропитанный запахом земли и трав, был заполнен грубыми предметами.

Она долго рылась во всех ящиках, пока наконец не нашла старый компакт-диск на самом дне.

— А...

Внезапно радостная улыбка появилась на её лице.

Это был первый подарок, который И Ён получила от другого человека, и предмет, хранящий воспоминания о её первом дереве. Её рука дрожала, когда она гладила выцветшую поверхность диска.

Это был классический альбом. Она записала в телефон одно из названий с обратной стороны и положила диск обратно в ящик.

Поднимаясь на второй этаж, она чувствовала лёгкость в шагах. И Ён снова легла рядом с Квон Чэ У и включила музыку на смартфоне.

«Bach: Suite For Cello Solo No.1 In G, BWV 1007 - 1. Prelude»

Прелюдия из Первой сюиты для виолончели соло Баха.

В комнате, освещённой только ночником.

В ночь, наполненную его стонами, подобными лунному свету, влилась нежная мелодия.

И Ён слушала давно забытую музыку, искренне желая, чтобы он наконец крепко заснул.

И впервые...

Его рыдания начали утихать.

* * *

— Просто пойди туда и улыбайся, вот и всё!

— Но я категорически против этого.

И Ён нахмурилась и резко отвернулась. Чу Джа потрясла вечерним платьем в прозрачном пластиковом чехле и выпучила глаза: «Ш-ш-ш!»

Сегодня был день празднования 40-летия представителя сельскохозяйственной компании «Чжурим Питомник».

Для людей, занятых в сельском хозяйстве или лесоводстве, председатель Им был выдающейся личностью и уважаемым местным деятелем, поэтому, по мнению Чу Джа, в такой день обязательно нужно было показаться.

Но причина, по которой И Ён сопротивлялась, заключалась не в чём ином, как в одежде, которую держала Чу Джа. Чу Джа, уловив этот взгляд, первой перешла в наступление.

— Что ты так смотришь? Ничего открытого, всё очень элегантно.

Поскольку И Ён предпочитала полностью закрывать своё тело, Чу Джа пришлось быть особенно осторожной при выборе одежды.

Спокойное платье-русалка с квадратным вырезом.

Глубокий зелёный цвет был элегантным, а длина до середины икры и линия, подчёркивающая талию, выглядели изысканно.

И Ён, безучастно глядя на платье, указала на свою спальню и упрямо возразила:

— У меня в шкафу полно одежды, в которой я могу пойти.

— Это не одежда, а рогожа.

Чу Джа вытаращила глаза, показывая, что не отступит.

В этот момент Квон Чэ У спускался со второго этажа.

Длинные ноги и прямые плечи бросались в глаза в первую очередь.

Одетый в чёрный костюм, он выглядел так органично, словно наконец обрёл свою настоящую кожу.

Хотя костюм, в отличие от повседневной одежды, мог бы вызывать неудобство, он не проявлял ни малейшей неловкости — не одёргивал рукава, не поправлял воротник и не вытягивал шею.

Для человека, не помнившего даже своего имени и возраста, он держался удивительно естественно, создавая впечатление опытности.

Растрёпанные пряди под бровями, свободно свисающий галстук, бледные босые ноги.

Этот незавершённый образ уже сам по себе был слишком ярким.

И Ён не могла оторвать от него взгляд.

Словно перед ней был совсем не тот человек, которого она знала.

Ни блестящего чёрного дождевика, ни потрёпанной больничной одежды — на мгновение у неё возникло абсурдное ощущение, что перед ней может быть вовсе не «настоящий Квон Чэ У».

И это замешательство было крайне неприятным.

— Теперь мне только на зятя надежда, больше не на кого.

Чу Джа передала Квон Чэ У одежду.

Мужчина, поочерёдно глядя то на новую одежду в своих руках, то на И Ён с надутыми губами, понимающе усмехнулся.

— Господин Квон, только на тебя и надеюсь.

— Чу Джа-сси...

И Ён выразительно закатила глаза, пытаясь остановить её, но Чу Джа сделала вид, что не заметила, и отвернулась. Она была мастером притворяться, что ничего не замечает, в той же степени, в какой была проницательной.

Чу Джа прекрасно понимала, почему И Ён постоянно пытается закрыться, но надеялась увидеть момент, когда та наконец сбросит свою скорлупу и превратится в бабочку.

Хотя ожидание длилось уже больше десяти лет, она не торопилась. Она могла ждать сколько угодно, сохраняя спокойствие.

— И Ён-сси, вам не нравится эта одежда?

Она плотно сжала губы и не ответила. В ответ Квон Чэ У лукаво приподнял одну бровь и скрестил руки на груди.

— Тогда я выберу это.

— Что?

— Моё желание.

— Что?

— Вы же сами сказали. Что выполните одно моё желание, кроме физического контакта.

Он бесцеремонно сунул одежду ей в руки.

— Иначе зачем бы я стал говорить в тот момент? Ведь у меня оставалось ещё столько всего, что можно было облизать.

И Ён только беспомощно открывала и закрывала рот.

* * *

Как только они вошли в отель, глаза ослепило множество роскошных цветочных композиций. И Ён, до этого лишь слегка державшая Квон Чэ У под руку, внезапно крепко вцепилась в него.

Коротко выдохнув, она мысленно составляла свой экстренный план действий.

«Просто покажусь председателю Иму и сразу сбегу».

Плотно облегающие ноги колготки вызывали зуд. И Ён бессмысленно сгибала и разгибала колени, теребя квадратный вырез платья, открывающий ключицы.

Её собственный образ с открытыми икрами и на высоких каблуках казался ей настолько непривычным, что шаги постоянно замедлялись.

— Волнуетесь?

В этот момент мужчина, сопровождавший И Ён, опустил на неё взгляд.

Хотя его волосы, казалось, были просто небрежно зачёсаны, открытый лоб уже преображал его. Расслабленная, но странно чёткая осанка делала его похожим на взрослого.

И Ён не знала, куда направить взгляд.

— Не волнуюсь, просто немного неудобно.

Идеальные пропорции лба и переносицы, чувственные губы и линия подбородка, притягивающие взгляд. Он выделялся среди всех присутствующих.

— Неужели это И Ён?

В этот момент к ним приблизился нежеланный собеседник.

Директор больницы D Чо Гён Чхон осмотрел И Ён с головы до ног широко раскрытыми, как у быка, глазами.

Неужели у Со И Ён всегда было такое лицо?

Полусобранные волосы волнами струились при каждом движении, а белоснежная, как пудра, кожа и изящные черты лица казались совершенно новыми.

Директор Чо не мог оторвать взгляд, словно его глаза были приклеены. Тёмно-зелёное платье прекрасно подчёркивало её хрупкую фигуру и нежную кожу.

— Боже, если бы Хван Чо Юн увидел, он бы упал от удивления.

— Я пойду вперёд.

И Ён, чувствуя тошноту, холодно прошла мимо него.

Долгое время она отталкивала людей, используя неприятную одежду и запахи. Это были её собственные шипы, и они работали весьма эффективно.

Конечно, были и исключения, как Хван Чо Юн. Но в целом она могла с уверенностью сказать, что её жизнь отличалась от жизни её родителей.

Ей не нужны были люди и эмоции.

Только одиночество могло быть её единственным спасением. Она до сих пор верила в это.

— И Ён-сси, вам плохо?

И всё же, несмотря на эту веру...

— Хотите выйти?

Квон Чэ У крепко взял её за руку. И Ён, почувствовав внезапную нехватку воздуха, решительно стряхнула его руку.

— Нет, я не собираюсь выходить.

Я не сделаю ни шага за пределы этой черты.

Она с трудом проглотила подступающую кислоту и бессмысленно смотрела на смеющихся и болтающих людей.

— О, директор!

В этот момент к ним подошла какая-то женщина, размахивая длинными руками. Одетая в облегающее чёрное полупрозрачное платье, она обладала настолько сексуальной фигурой, что невозможно было не заметить.

«Кто... она...»

Для директора больницы на светском мероприятии нет ничего более фатального, чем не узнать чьё-то лицо. И Ён растерянно моргала.

— Это я, Чу Дон Ми!

— А!..

Невольно вырвалось восклицание.

Она выглядела совершенно иначе, чем та Чу Дон Ми, которую И Ён встречала раньше — без макияжа и в мешковатой куртке.

— Здравствуйте.

— Вау! Никак не ожидала встретить вас здесь!

Высокий рост, стройная фигура, элегантный макияж и зачёсанные назад короткие волосы создавали очень урбанистический образ.

И, похоже, такие мероприятия были ей привычны — она плавным движением передала свой бокал шампанского проходящему мимо официанту.

Если нынешняя Чу Дон Ми, похожая на яркую хищную красавицу, выглядела гораздо естественнее, чем её скромный образ в отделении неотложной помощи — было ли это иллюзией?

Словно прочитав сомнения И Ён, она умело подмигнула.

— Сегодняшний виновник торжества — мой дядя.

— Председатель Им?

Она молча улыбнулась и кивнула.

Наконец Чу Дон Ми заметила аккуратно одетого Квон Чэ У и заметно приподняла уголки губ. Каждый раз, когда это происходило, И Ён было трудно глотать, словно у неё опухли миндалины.

— Мы договаривались, что при следующей встрече вы назовёте своё имя.

Она уверенно наклонила голову.

Однако Квон Чэ У с непонятным выражением лица уже некоторое время настойчиво следил только за И Ён. Заметив его неизменный взгляд, Чу Дон Ми быстро сменила тактику.

— Могу я поговорить с вашей сотрудницей наедине?

Это означало просьбу уступить место.

Когда И Ён, пытаясь скрыть напряжение за улыбкой, собиралась отступить на шаг назад, произошло следующее.

— Ведите себя осмотрительнее.

Квон Чэ У тихо прошептал ей на ухо.

Среди всех прекрасных и шумных звуков этого праздничного зала только голос Квон Чэ У сотрясал её, подобно грому.

— Как замужней женщине вам следует вести себя разумно. Если вы снова ошибётесь, на этот раз пощады не будет, И Ён-сси.

— ...

Она невольно выпрямила шею. От уха до ключицы проступили хрупкие кости.

И И Ён...

Под давлением тяжёлых мыслей о Чо Гён Чхоне, Хван Чо Юне, высоких каблуках, платье, освещении, шампанском, людях, Чу Дон Ми и снова о Квон Чэ У — она просто сбежала.

* * *

Выйдя наружу, она наконец смогла свободнее дышать.

Бесцельно прогуливаясь по саду, она увидела ряды круглых деревьев, «красиво» подстриженных с человеческой точки зрения.

И Ён, мгновенно забыв о тяготивших её мыслях, начала проверять их состояние здоровья.

— И Ён.

От этого невыносимого голоса её спина мгновенно напряглась.

Только один человек в её окружении обладал голосом с такими ненужными примесями влаги и маслянистости.

Нахмурившись, она обернулась и, как и ожидалось, увидела Хван Чо Юна с большими повязками на лбу и носу, опирающегося на костыль и сверлящего её взглядом. Увидев наряд И Ён, он на мгновение остолбенел, а затем резко нахмурился.

— Что на тебе за одежда...

Однако, глядя на его жалкий вид, И Ён не испытывала ни малейшего сочувствия. Напротив, синяки под глазами ему очень шли.

Если уж о чём-то сожалеть, то она в тысячи раз больше переживала за деревья, обвешанные маленькими лампочками.

Световые украшения вредят их росту. Они постепенно высушивают ткани, из-за чего листья становятся коричневыми. А потом деревья медленно засыхают и умирают...

— Теперь ты вообще притворяешься, что не знаешь меня?

Мысль оборвалась.

— И Ён, ты даже не собираешься извиниться?

— Я? За что?

Хван Чо Юн, хромая, подошёл ближе и ткнул в неё пальцем, словно метнул дротик.

— Твой муж — он ненормальный.

— Вы тоже, старший.

— Что?

— Образованный человек, а используете чужие окна как тряпку для задницы — это, по-вашему, нормально?

И Ён сухо парировала. Хван Чо Юн мгновенно покраснел и выпучил глаза.

«Только посмотри на меня!»

— Похоже, ваш муж многое вам простил.

Она надула губы и пожала плечами.

— Этот человек только недавно пришёл в себя. Именно поэтому вы сейчас вообще можете нормально дышать.

И Ён было до смерти скучно.

После того как она лично поймала Хван Чо Юна, её смутный страх давно был раздавлен, как муха мухобойкой. Она собиралась пройти мимо него с пустым взглядом, когда...

— Твой так называемый муж знает тебя лучше, чем я?!

Он внезапно закричал.

— Этот ублюдок сказал, что не знает о твоей семейной истории!

Лицо И Ён мгновенно застыло, словно гипсовая маска.

— Если он не знает, значит, это брак по обману.

— ...

— Какой мужчина в мире, какая семья мужа добровольно примет такую, как ты? Ты знаешь, насколько щепетильно здравомыслящие люди относятся к семейному окружению?

— ...

— Это самые объективные данные, это критерий!

И Ён с трудом удержала опускающуюся голову. Из последних сил она крепко сжала кулаки. Короткие ногти глубоко, до боли, впились в ладони.

— Если ты скрыла это и вышла замуж, дело может дойти даже до иска о признании брака недействительным.

— ...

— Если бы твой муж заранее знал о твоём происхождении, он, вероятно, не сделал бы такой выбор, как сейчас. Он бы сначала засомневался, способна ли ты нормально создать семью.

И Ён сейчас нуждалась в огромном дереве, которое могло бы полностью скрыть её. Она хотела жадно вдохнуть чистый, без примесей, воздух в тени такого дерева.

— Как можно жить с ребёнком от прелюбодеяния? Это же мерзко.

Хван Чо Юн цокнул языком.

— Ты ведь не просто внебрачный ребёнок.

— ...

— Ты сказала, что твой отец изначально был мужем твоей тёти?

И Ён закрыла рот рукой, чувствуя тошноту.

— Хотя ты родилась такой испорченной, я один говорил тебе, какая ты красивая. Вот что получается, когда у людей нет корней!..

В итоге И Ён согнулась и вырвала кислой водой, а Хван Чо Юн, нахмурившись, быстро отодвинул ногу.

У её матери была сестра, младше на пятнадцать лет, которую она растила на своей спине, отказавшись даже от поступления в старшую школу.

Со временем сёстры вышли замуж, родили по двое детей и жили своей жизнью, пока всё не рухнуло, когда старшая внезапно родила поздно появившегося ребёнка.

Измена. И с кем — с мужем младшей сестры, которую она вырастила как дочь.

С намного младшим зятем —

Любовь.

После того как всё раскрылось, двое участников сбежали ночью, оставив в разрушенном доме только младенца, которому едва исполнился год.

Младшая дочь сестры, которую она всю жизнь считала своей матерью.

Ребёнок, рождённый от измены с мужчиной, который был её первой любовью.

Это был неправильный плод.

Со И Ён так и выросла. С мужем своей родной матери, с женой своего родного отца. Заполняя своим маленьким телом пустоту, оставленную грешниками, которые просто бросили её и сбежали.

Всё, что осталось в этих двух домах, — это супруги и дети, которые потеряли любимых и корчились от предательства. Среди них, в руинах их жизней, Со И Ён выросла до семнадцати лет.

Объект для выплеска гнева.

И даже более того — молодая, вязкая, очень вкусная добыча.

Тётя, которая то заботилась о ней, то ненавидела, то кормила, то хватала розгу, то обнимала перед сном, то выгоняла за ворота, была ещё ничего со своими капризами.

Если она по ошибке называла её «тётей», ей приходилось часами писать объяснительную под взглядом глаз, в которых блестели незажившие раны и жажда убийства, но это она ещё могла понять.

«Я ведь была неправильным ребёнком».

Но единокровные и сводные братья и сёстры не могли вынести, когда И Ён хоть немного улыбалась.

Двоюродные братья и сёстры, ставшие ещё ближе из-за общей трагедии, вместо этого возлагали на И Ён всю вину.

Каждый год, когда И Ён переходила в новый класс, они тайно распространяли и подогревали слухи.

— Знаешь, эта девочка... Моя мама говорит, что её родители изменили, родили её и сбежали.

— И это даже хуже, чем просто внебрачный ребёнок. Ты знаешь, кто с кем спал...

— Фу, грязная кровь!

— Эй! Если встретишься с ней взглядом, случится несчастье, и ты умрёшь!

— Она чёртово семя несчастья!

— Если будешь с ней разговаривать, мои родители тоже изменят!

Слухи, начавшиеся с момента поступления в начальную школу, продолжались до тех пор, пока И Ён не стала взрослой и не сменила работу трижды.

Она никогда не сможет избавиться от этого проклятия.

Куда бы она ни пряталась, как бы ни обрывала контакты, эти кузены, как пиявки, не успокоятся, пока не вырвут её жизнь с корнем.

Из-за этого она всегда остерегалась сплетен, была осторожна с мужчинами, держалась на расстоянии от людей и предпочитала быть одна.

Спасти её могло не противное человеческое общество, а одиночество.

Продолжение тихой жизни. Сохранение повседневности, которую она с таким трудом построила. Жизнь, полноценная даже в одиночестве, как дерево.

Поэтому ей ещё больше хотелось быть принятой природой. Ведь только находясь под деревом, её грязная кровь хоть немного очищалась.

Поскольку её рождение было неестественным, единственным утешением и искуплением для И Ён было стать существом, наиболее близким к деревьям.

— Сначала твой муж может ненавидеть меня, но со временем он будет благодарен мне.

Хван Чо Юн улыбнулся с триумфом.

Земля снова задрожала под её ногами.

* * *

Квон Чэ У скривил один глаз от внезапной головной боли, похожей на удар молнии. Его рука, протянутая, чтобы поймать её, периодически дрожала.

Он не мог пошевелиться не из-за назойливых прикосновений Чу Дон Ми.

Внезапно его слух пронзил резкий звук —

— можете ли вы помочь?

— Бах.

— Что?

Чу Дон Ми посмотрела на мужчину, который, казалось, пропустил её слова мимо ушей и дал странный ответ.

Квон Чэ У резко повернул голову, ища источник звука. Его нахмуренные брови выглядели устрашающе.

Когда Чу Дон Ми тоже перевела взгляд, она увидела струнное трио, исполняющее музыку. Квон Чэ У, не дыша, холодно смотрел в ту сторону.

Чу Дон Ми была хорошо знакома с дикими животными, которые показывают когти, когда загнаны в угол.

Но сердце её невольно дрогнуло при виде мужчины, который резко поднял одну бровь и взглядом, казалось, разбирал тело собеседника на части.

— Cello Solo No.1 Prelude.

Когда Квон Чэ У тихо пробормотал это с безупречным произношением, она широко раскрыла глаза от удивления.

— Вам нравится эта композиция?

— ...

Потерявший память Квон Чэ У лишь ухватился за название, внезапно всплывшее из тумана, но не знал, нравилось ли ему это произведение.

Впервые с момента пробуждения из вегетативного состояния он почувствовал холодный пот и сердцебиение, словно его сердце сбилось с ритма.

Если когда он впервые увидел свою жену с чистого листа, у него было ощущение, что всё идеально складывается —

Сейчас этот звук.

От этого ансамбля тонких струн, вибрирующих, словно вот-вот порвутся, его тошнило, и дыхание перехватывало, будто опухло горло. Он грубо ослабил галстук и расстегнул пуговицу.

— Послушайте, я знаю, что это банально, но... Мы нигде раньше не встречались? У вас не самое обычное лицо, но странно, что оно кажется мне очень знакомым.

— ...

— Эй, с вами всё в порядке? У вас пот...

Квон Чэ У, не успев скрыть дрожащие зрачки, инстинктивно повернул голову, ища Со И Ён. Прямо сейчас ему казалось, что только взгляд на неё мог успокоить его волнующееся сердце.

За стеной, полностью стеклянной до самого потолка, находился уютный сад. Как раз в этот момент он заметил И Ён, которая, зажав рот рукой, нетвёрдо шла.

— !..

А за ней...

Весь слух отключился, и кулаки сжались до белых костяшек. Его разбросанное сознание мгновенно собралось воедино.

Он сразу повернулся и большими шагами вышел, а Чу Дон Ми неловко протянула руку.

— В следующий раз обязательно скажите своё имя!..

При этом она продолжала недоумённо качать головой.

Странно. Я действительно как будто где-то его видела.

* * *

И Ён набрала в ладони воды из фонтана, расположенного в центре сада. Прополоскав рот несколько раз, она снова убежала оттуда.

Бессознательно ища большое дерево, которое могло бы скрыть её недостатки, она села за ним.

Она хотела успокоить своё хаотичное дыхание, но, несмотря на все усилия, оно становилось всё более частым.

И Ён энергично потёрла свою тонкую шею и с трудом выдохнула. Давно у неё не было такой гипервентиляции.

«Ты сказала, что твой отец изначально был мужем твоей тёти?»

— Ха... Ха... Ха...

В груди покалывало. На мгновение, не в силах контролировать нахлынувшее дыхание, она упёрлась руками в землю.

— Ух...

В поле зрения попала резиновая накладка костыля, твёрдо стоящего на траве. С трудом втянув воздух через заложенный нос, она увидела Хван Чо Юна с лицом, полным восторга.

— Да, вот теперь ты та Со И Ён, которую я знал.

— Ха... Ха...

— Я скучал по тебе, И Ён. Я действительно скучал по этому.

Он согнул одно колено, чтобы быть на уровне её глаз.

— Как бы учёные ни болтали о том, что растения обладают восприятием, эмоциями, мне это кажется смешным.

— Ух... ха...

— Это просто травы. Которые я могу оживить или убить.

Когда Хван Чо Юн протянул руку к И Ён...

— Бах!

Он рухнул, ударившись лицом о пол.

Там стоял Квон Чэ У, с крайне раздражённым выражением лица поднимающий Хван Чо Юна.

— Квон, Квон Чэ... ха... ук...

— Хватит. Ничего не говорите, просто дышите.

Он взял галстук в зубы и применил удушающий приём к шее Хван Чо Юна. Тот, задыхаясь, с покрасневшим лицом отчаянно колотил по предплечью Квон Чэ У.

Цвет лица одного, словно попавшего в огненную яму, и лицо другого, Квон Чэ У, будто погрузившегося в лютый холод, были такими контрастными.

И Ён, безучастно наблюдая за этой сценой, чувствовала, как её неровное дыхание постепенно восстанавливается.

Мужчина, волоча Хван Чо Юна, силой поднял его и привязал запястья к ветке дерева. Он быстро и умело обмотал их галстуком, который держал в зубах.

— Отпусти меня, бандитская сволочь!

— Хочешь, чтобы я привязал не руки, а шею?

Когда он прошептал так, чтобы только Хван Чо Юн мог услышать, тот застыл в ужасе. Хван Чо Юн изо всех сил пытался балансировать на цыпочках, но это было нелегко.

— Кажется, я в прошлый раз всё понятно объяснил.

— У...

— Не знаешь, что чем больше ты так себя ведёшь, тем больше я наслаждаюсь? Мне нравятся такие тупые и упрямые ублюдки, как ты.

Его сужающиеся зрачки выглядели странно. Непонятный ужас, как чёрное болото, поглотил Хван Чо Юна.

После того дня, когда Хван Чо Юн был избит до синяков Квон Чэ У, он, скрежеща зубами, поклялся отправить мужа Со И Ён за решётку и первым делом взял медицинскую справку.

И примерно на рассвете.

Неожиданно позвонил директор Чо Гён Чхон.

— Есть человек, который хочет тебя видеть. Но как, чёрт возьми, ты с ним знаком?

Чо Гён Чхон повторял до тошноты: «Даже мне с ним непросто, так что смотри, не облажайся».

Твою мать, что за хрень в такую рань! Кто это вообще?

Так, отправившись на встречу, Хван Чо Юн увидел мужчину, который выглядел максимум его ровесником.

Несмотря на выбранное место, спиртного не было и в помине. Коротко остриженные, как у военного, волосы, лицо без тени улыбки... Э?

— Ты!..

Это был тот самый сосед!

Тот ублюдок, который проигнорировал его мольбу о помощи, когда Хван Чо Юна тащили волоком!

В этот момент к его ногам упал жёлтый конверт.

— Сообщение от директора.

Директор? Какой ещё директор?

Хван Чо Юн бессмысленно огляделся. Не понимая ситуации, он только таращил глаза, но в конце концов поднял конверт. Увидев содержимое, он побледнел как полотно.

Мужчина, убедившись, что Хван Чо Юн застыл в шоке, встал, словно больше ему здесь делать нечего.

— Не делайте глупостей и живите тихо.

— Вы, вы, кто вы вообще такие, чтобы!..

В студенческие годы Хван Чо Юн тайно выращивал саженцы марихуаны и продавал их подросткам. Он чуть не оказался за решёткой, но, как он слышал, благодаря помощи профессора Чо Гён Чхона сама запись об этом была удалена.

Но почему это всплыло здесь и сейчас...

— Чо Гён Чхон умён, а вот вы — совсем нет.

— !..

— Мне что, надо вам объяснять, перед кем надо кланяться? Если вы весело поиграли с нашим молодым господином, идите домой и помойте ноги, зачем вам справка?

— Какой ещё молодой господин, что за...

Мужчина кивком указал на его разбитое лицо.

— Директор наблюдает за вами, господин Хван Чо Юн.

Представитель фармацевтической компании «Сугук», Квон Ги Сок.

По словам Чо Гён Чхона, он стал профессором давным-давно благодаря поддержке семьи Квон, и они до сих пор остаются его покровителями и защитниками.

Но если выразиться прямо, это больше походило на отношения с бандитами, собирающими дань за «крышу».

Ему было около сорока лет.

Фармацевтическая компания «Сугук», занимающая первое место в рейтинге брендов, стала ещё более известной благодаря своему молодому и красивому директору.

Но это совсем не утешало. Хван Чо Юн каждый раз, видя следы побоев, испытывал чувство поражения.

Этот директор Квон и «молодой господин» что, родственники? Что за «молодой господин», сплошная бандитская шушера!..

Всегда именно он должен был быть игрушкой для других. Хван Чо Юн стиснул зубы и скривил губы.

— Ты сейчас совершаешь ошибку! Я, как мужчина, пытался тебе помочь!

Квон Чэ У отвернулся, словно это даже не было смешно. Хван Чо Юн извивался всем телом, как рыба на крючке.

— Я пытаюсь помочь тебе до того, как ты попадёшься на удочку этой змеи, блядь! Ты знаешь, что за женщина Со И Ён?!

Квон Чэ У молча поднял сидевшую на полу И Ён. Его руки бесцеремонно скользнули под её талию и колени, но она совсем не чувствовала дискомфорта.

— Она из полностью разваленной семьи! Там родственники между собой глазки строили и детей делали...

— Я знаю.

— Знаешь?

Глаза Хван Чо Юна задрожали.

— Я её муж, конечно знаю. Нет ничего, чего бы я не знал.

Квон Чэ У отрезал, напрягая лицо. Он крепко прижал к себе И Ён, которая моргала, словно оглушённая лань, и двинулся вперёд. Сзади Хван Чо Юн продолжал орать, но они его уже не слышали.

— Господин Квон Чэ У.

— Да?

— Дерево. Если подвесить на него человека, ветка повредится.

Он тихо рассмеялся и на мгновение прижался губами к её лбу. Она была такой милой — даже с избитым лицом продолжала заботиться о своём деле.

— Скоро сотрудники его обнаружат и освободят. Но разве сейчас вам, И Ён, стоит беспокоиться о деревьях?

— А?

— Я же говорил, что не буду щадить.

— !..

— Если уж сбежала, то не попадайся.

Он всё глубже уходил в сад. Головная боль, которая мучила Квон Чэ У, каким-то чудом полностью исчезла.

— Ты, ты, ты!..

Хван Чо Юн широко раскрыл глаза, увидев внезапно появившегося человека. Морщины, собравшиеся на его лбу, задрожали.

— Я просил вас жить тихо.

Тот самый сосед, который угрожал Хван Чо Юну, упоминая «молодого господина». Он, видимо, только что вышел из банкетного зала, так как был одет как официант и смотрел на него сверху вниз.

— Б-блядь, директор Квон что...

— ...

Сосед, Чан Пом Хи, отправлял сообщение со смартфона. Бочку, готовь...

— Вы бандиты, да? Только и умеете, что угрожать. Происхождение так просто не скроешь, понятное дело.

— ...

— А муж Со И Ён кто тогда? Он тоже из тех, кто людей резал?

Чан Пом Хи, печатавший сообщение, внезапно поднял голову. Он, похожий на отставного военного — подтянутый, но с каким-то спокойным видом — мгновенно излучил грозную ауру.

— Молодой господин отличается от нас.

Готовь бочку. Он нажал кнопку отправки.

Вскоре на ветке остался лишь одинокий галстук, раскачивающийся на ветру.

* * *

— Простите. Я ведь всё хорошо и понятно объяснил, но не думал, что этот ублюдок снова появится перед вами, И Ён.

Сад Венеры, которым гордился отель «Хваидо Гранд», был таинственным, словно европейский храм.

Мужчина, хотя И Ён ничего не говорила, пошёл в самую густую часть сада. В конце концов, они присели, опираясь о самое большое дерево.

— Вы слышали, что говорил Хван Чо Юн?

— Что именно?

— О моей... семье.

Она не могла встретиться с ним взглядом. Но Квон Чэ У было всё равно. Он просто изнывал от желания запустить пальцы в её волосы, прикрывающие шею.

— Мы же супруги, конечно, я знал. Было бы странно, если бы я, муж, не знал о семейных делах жены.

Значит... в итоге вы не знаете.

Чем дольше она слушала, тем более нелепой казалась его логика. Когда-то он капризничал, что ничего не знает о своей жене, а теперь, казалось, был полон упрямства.

— Я не рассказывала. Даже до свадьбы.

— ...

— Не хотела говорить, намеренно обманывала вас, господин Квон Чэ У.

Повисло тяжёлое молчание.

И Ён, не понимая, чего она хочет, выложила всё с чувством полного беспорядка в душе. В какой-то момент граница между ложью, которую она сплела, и правдой стала размытой.

Тут Квон Чэ У расхохотался.

— !..

Такой свежий звук, совершенно не подходящий к ситуации. И Ён в оцепенении уставилась на него.

Квон Чэ У, опираясь руками о землю позади себя, расслабленно сидел. Встретившись с его нежно прищуренными глазами, И Ён внезапно почувствовала щекотку внутри.

— И зачем вы говорите это сейчас?

— А?

— Это значит, что я для вас надёжнее, чем бывший муж?

— ...

— Это признание?

Почему вы так это интерпретируете?..

Он сощурил глаза, словно от солнечного света. Его взгляд, постепенно становящийся всё более интенсивным, словно прилип ко всему лицу И Ён.

— Когда вы так внезапно делаете это, я возбуждаюсь.

— Нет, не об этом речь. Господин Квон Чэ У, вы ничего не знали и попались женщине со сложным прошлым!.. Хоть немного оцените ситуацию!

— Я слишком глуп для этого...

Он слегка увлажнил свои сухие губы.

— Мне нравится, когда меня ловят.

Ярче, чем стеклянные светильники, висящие на деревьях словно звёзды, освещал ночь ясный зрачок Квон Чэ У.

Освещал ночь И Ён.

Она растерялась, затем покраснела и крепко прикусила губу. От его незначительных слов напряжение внезапно отпустило.

— Я не хищница...

— Жаль, я бы предпочёл, чтобы вы меня укусили.

— Квон Чэ У, у вас же совсем нет денег...

— Разве в семье вашего мужа не богатые?

— Там страш... страшное место.

И Ён вздрогнула и покачала головой.

— Я действительно была из никчёмной семьи...

Лучше было как можно меньше связываться с людьми. Всё равно после очередного скандала с двоюродными родственниками всё рассыпалось. Изначально она слишком долго была закрыта от всех, окружена стенами.

Может, поэтому это чувство беззащитного разрушения напоминало падение.

— Хоть они и были моей кровной семьёй, мы так и не смогли стать настоящей семьёй.

— ...

— Дома меня звали Сонъён.

— Сонъён?

— Просто что-то вроде прозвища.

Если написать Со И Ён вертикально, получалось Сонъён.

— Сонъён — это сажа от сгоревшей сосны.

— ...

— Для моей семьи я была грязным пятном.

В этот момент раздалось «бум!», и небо украсилось фейерверком. Издалека послышались аплодисменты. И Ён, даже с пустыми глазами, не могла оторвать взгляд от ослепительно падающих огней.

«Если бы они упали в мою пустоту...»

Тогда бы она сделала всё возможное, чтобы их не упустить.

— Вы до сих пор так думали?

Внезапно спокойный взгляд обратился к ней.

— Что вы как сажа, как пятно? Со И Ён?

Холодный взгляд почему-то пронзил её сердце. Одновременно тихий, подстрекающий взгляд словно бросал вызов, и в ней странным образом зародилось упрямство. Чувство, которое И Ён не могла объяснить.

Глаза как зеркало.

В его зрачках отражалась не Сонъён.

Со И Ён — женщина, которая, несмотря на холодных опекунов, вмешательство двоюродных родственников и настойчивые издевательства коллег, выжила и выросла по-своему.

Она сжала руки.

— Квон Чэ У, вы знаете? Даже после лесного пожара деревья первыми восстанавливают лес.

— И что?

— Я была Сонъён, но теперь я врач деревьев.

— ...

— У меня теперь есть свой пейзаж.

Кончик носа защипало, и она с трудом удержала опускающиеся уголки губ. Даже наполняющиеся влагой хрупкие глаза сейчас её не беспокоили.

Бесплодное детство, где она никак не могла пустить корни. В то время, когда она должна была расти и развиваться, И Ён гнила, высыхала, скручивалась и выкорчёвывалась.

Среди шипов, которые только кололи её, она инстинктивно научилась держаться на расстоянии, а глубоко погружаться было равносильно самоубийству.

Даже то, что приходит на ум сейчас — лишь болезненные и горькие воспоминания, но И Ён взяла даже эти осколки внутрь себя и укрыла их.

На такой земле цветы, наверное, не расцветут.

Но кто-то...

Кто-то скажет «хорошо сделано» неумелым рукам И Ён, которая могла только закапывать и ждать.

— Не красиво, но я всё же сделала это сама.

Бум! Снова взорвался фейерверк. Наконец Квон Чэ У улыбнулся так ярко, словно мог растопить даже снежную гору, и притянул её голову, прижавшись лбом ко лбу.

— Я так и знал.

— Что?

— Человек, который бережно собирает даже опавшие лепестки, не может считать себя грязным.

— ...

Фейерверки продолжали взрываться один за другим, и слышались возгласы людей, но И Ён оглохла. Вдруг ей показалось, что они вдвоём находятся в пространстве, отрезанном от всего остального.

Громко стучащее сердце пугало.

Потому что пульс, который обычно ускорялся от страха при встрече с Квон Чэ У, теперь звучал и означал нечто совершенно иное.

И Ён сжала вспотевшие ладони. Странно, но ей не хватало воздуха, и единственной мыслью, заполнявшей её сознание, было желание сбежать отсюда.

— Я, я хотела жить с гордостью. Люди пугали меня, и принятие моего происхождения, будь то по нормам или морали, было невозможно даже в мечтах. Я отказалась от людей и выбрала деревья.

— ...

— Они приняли меня без слов, без предрассудков. Только лес по-настоящему не прогонял и не ранил меня. Но...

Её голос начал дрожать. Квон Чэ У отстранился и внимательно посмотрел на И Ён, чьи руки не могли оставаться в покое.

— Но вы всё время, Квон Чэ У...

— ...

— Вы всё время ко мне...

— Да. Я к вам, И Ён.

— Это яд. Я думаю, всё это — яд.

От её внезапного перескока Квон Чэ У слегка нахмурился. Тем не менее, он чутко уловил запах.

Что Со И Ён снова перевернёт всё в его душе. Квон Чэ У затаил дыхание, готовясь к предстоящей охоте.

— Так что вы хотите сказать?

На его спокойный вопрос И Ён сглотнула.

— Ну... Я...

Огни непрерывно заполняли ночное небо.

— Вы действительно взяли вторую жену.

— Что?

Его выражение слегка дрогнуло.

— Того Квон Чэ У, которого я знала, больше не видно.

И Ён выглядела странно, словно ребёнок, получивший удар по затылку, не знающий, плакать ему или нет.

* * *

— У вас двоих что-то есть?

И Ён, поднося чашку кофе к губам, замерла.

Чу Джа, наблюдая за часто погружающейся в мысли И Ён и гораздо более настойчивым, чем раньше, взглядом Квон Чэ У, пришла к определённому выводу.

— Ч-что именно?

Рука, держащая чашку, дрожит. Чу Джа посмотрела на неё расслабленным взглядом.

— Ты с ним сделала это.

— Что?

— На корабле до Гонконга доплыли?

— Чу Джа!

— Ты понимаешь, о чём я говорю.

Чу Джа хихикнула, дразня её. Она с улыбкой смотрела на И Ён, которая тёрла покрасневшие щёки, словно пытаясь стереть румянец.

Когда родители, которые, как говорили, сбежали среди ночи, умерли в один день, И Ён было семнадцать. Чу Джа впервые увидела эту тощую девушку с длинными, как у призрака, волосами на похоронах.

В левой комнате лежал её отец, в правой — мать.

Но девушка не могла войти ни в одну из них, лишь опустив голову. Местные жители, глядя на такую девушку, обязательно морщились.

В то время Чу Джа готовилась начать совместную жизнь со своей первой любовью, с которой встретилась через двадцать лет, и пришла выразить соболезнования вместе с мужчиной, который был дальним родственником.

Чу Джа, помогая разносить юккэджан, постоянно поглядывала на девушку. И Ён стояла так несколько часов, словно её ноги не уставали.

Как умершее дерево.

Никто не обращал на неё внимания. Только родственники в траурных одеждах несколько раз смотрели на девушку так, словно хотели её убить.

Словно осталось лишь срубить её, атмосфера вокруг девушки была странной.

Но Чу Джа, покорившая множество мужчин одним взглядом, сразу поняла.

Что эта девушка — гнилой корень, поддерживающий эту распавшуюся семью.

Не любовь, а ненависть.

У девушки, выросшей в такой суровой среде, не было жизненной силы, которая должна быть у человека.

Кто-то использовал даже иероглиф «чу» со значением «уродливый», чтобы подавить цветущую энергию, которая, как говорили, висела гроздьями, как хурма, но девушка, которая должна была быть зелёной и цветущей, была умирающим старым деревом.

Может, эта противоположная сила привлекла Чу Джа? Её взгляд постоянно возвращался к девушке. Хотя она думала, что это мимолётная встреча.

В итоге девушка, изгнанная из дома, переходила от одних незнакомых дальних родственников к другим, пока наконец не попала в дом Чу Джа и её возлюбленного.

Так они жили втроём, пока бедный поэт внезапно не умер от рака.

Поскольку этот мужчина был первым и последним, кому Чу Джа отдала всё своё сердце. К девушке, которая была свидетелем коротких, но счастливых моментов. К И Ён, ставшей свидетельницей ярких моментов, подобных цветению в зените.

— И Ён.

— Да?

Теперь Чу Джа хотела сделать то же самое. Как девушка разделила с ней её последнюю любовь, теперь она хотела быть рядом.

В момент, когда расцветает первая любовь И Ён.

— Не бойся.

— !..

И Ён застыла и посмотрела на неё.

— Для той, кто так сильно боролась без воды и солнца, у тебя на удивление мало морщин.

Наверное, потому что она изначально ничего не ожидала от людей.

Иногда Чу Джа не могла понять, сильная И Ён или глупая. И также, была ли её удовлетворённость просто спокойным дыханием скромностью или смирением.

Но Чу Джа хотела, чтобы И Ён желала чего-то большего. Чтобы она не только свернулась клубком, дыша тихо, но и противостояла волнам лепестков, видя то, что за ними.

Не остров Хваидо, не эта больница.

Чтобы она нашла невидимую родину, о которой тоскуешь, лишь подумав.

— Любовь, конечно, стихийное бедствие, но не обязательно всё заканчивается, как у твоих родителей.

При упоминании родителей лицо И Ён внезапно помрачнело.

— Ты уже знаешь радость любви.

— Что?

— Поющее дерево, верно?

— !..

Глаза И Ён мгновенно расширились.

— Девушка, которая была отрезана от мира, начала понемногу приходить в себя благодаря пейзажам глухой деревушки.

Место, где пышной растительности было больше, чем людей, широко приняло И Ён и многое ей вернуло.

— И Ён, о чём вы так задумались?

— О деревьях.

Квон Чэ У слегка нахмурился, а затем разгладил брови.

Они проводили день как обычно. Хотя Чу Джа и отчитала их за то, что они исчезли во время праздничного банкета, но это уже было несколько дней назад.

— В последнее время участились случаи незаконного сбора лесных ресурсов, таких как грибы сиитаке, кедровые орехи, дикие травы и женьшень.

Из телевизора, который они включили просто для фона, доносились новости. Однако взгляд И Ён был направлен не на экран, а куда-то вдаль.

После банкета она часто стала впадать в ступор. Хотя она не думала ни о чём конкретном, это случалось всё чаще. Просто опустошала голову и ни о чём не думала.

— В последнее время для того, чтобы избежать контроля, браконьеры действуют организованно, их методы становятся всё более изощрёнными. Репортаж Хван Джи Ён...

Внезапно телевизор выключился. Пат! — на поверхности кинескопа мелькнул статический разряд. И Ён, словно выйдя из гипнотического состояния, вернулась в реальность.

Растерянно повернув голову, она встретилась взглядом с Квон Чэ У. Подперев подбородок, он смотрел на неё глазами, будто вот-вот зевнёт.

— Э... зачем вы выключили телевизор?

— Кто знает.

Но странно изогнутый уголок его губ был настораживающим. Глаза светились скукой, но форма губ была совершенно иной. Почему-то по предплечью пробежал холодок.

— Может, мне стоило сначала погрызть ваши туфли и полаять, как бешеной собаке?

Он наклонился и придвинулся ближе. Под приподнятой бровью его зрачок пульсировал.

— Почему вы постоянно меня игнорируете?

И Ён приоткрыла рот.

— Вы знаете, что в последнее время перегибаете палку? О чём вы так усердно думаете, исключая меня?

— О деревьях?

И Ён почесала переносицу и закатила глаза.

В принципе, это была правда.

«Действительно ли это поющее дерево?»

Чу Джа неожиданно вытащила на поверхность драгоценные воспоминания, о которых И Ён давно забыла. И это было настолько неожиданно, что тогда она почувствовала себя так, будто её сильно ударили по голове.

— Дерево, значит...

Он скривился и с силой надавил языком на внутреннюю сторону щеки.

— Не обращаете внимания на член мужа, но постоянно думаете о других толстых столбах.

— Н-нет, это не так!

И Ён выпалила горячий вздох и подпрыгнула.

Однако Квон Чэ У уже смотрел на неё холодными глазами, не двигаясь. Он был действительно очень раздражён.

И Ён знала, насколько надоедливым он может быть, когда сердится. К тому же, лично испытав, куда обычно приливает кровь в таких случаях, она поспешила добавить:

— Это не то, что вы думаете! Это название нашей больницы... Оно взято от дерева, которое я любила в детстве. Сегодня я вдруг вспомнила о том времени.

В семнадцать лет, когда И Ён скиталась по домам родственников с наглухо закрытым сердцем, её вернуло к жизни одно-единственное дерево.

Лес, где солнечный свет мягко проникал сквозь листву, а воздух был наполнен свежим запахом травы. Там И Ён встретила поющее дерево.

Теперь это стало выцветшим воспоминанием, но из всего её детства это был, пожалуй, самый яркий и тёплый момент.

— Раз свингерство не удалось, теперь у вас духовная измена?

— !..

Квон Чэ У приподнял её подбородок. Видимо, она снова погрузилась в свои мысли. Когда их взгляды вновь встретились, его спокойные карие глаза постепенно разгорались.

— Все ваши мысли написаны на лице.

Вряд ли... Она неловко приподняла уголки губ.

— Вы же говорили, что консервативны.

— Это правда, но...

— Значит, вы были консервативны только со мной.

Он медленно кивнул, словно получил безмолвное откровение.

— Я вам скучен?

— Что?

— Я понимаю, что я неинтересен. Единственное, что вас волнует — это несчастные деревья, а я — жалкий тип, который даже не занимает должного места в голове своей жены.

Его лукаво прищуренные глаза сегодня пронзали, как якорь. Он с каким-то странным выражением уставился на её голову, а затем прислонился к краю дивана и закрыл глаза.

— Я хотел бы снова стать человеком в вегетативном состоянии. Если бы я стал больным деревом, вы бы наверняка думали только обо мне.

И Ён почему-то не могла вымолвить ни слова.

— Когда же вы наконец будете любить только меня?

— !..

Его унылый голос ударил, как камень. Эта короткая фраза оставила неожиданную рябь в её сердце. Квон Чэ У, уже открывший глаза, пристально смотрел на неё.

Мягкий ковёр под ногами. Тёплый тканевый диван. Большие и маленькие горшки с растениями, заполняющие гостиную.

Их зрительный контакт медленно затягивался.

— Дзинь-дзинь, дзинь-дзинь.

В этот момент, разрезая напряжённый воздух, зазвонил телефон.

Звук, сотрясающий стол, казался странно резким. Взглянув на экран, И Ён издала сдавленный стон.

Её лицо застыло, а зрачки неконтролируемо расширились. И Ён не решилась ответить и резко встала с места.

— Кто это?

— Н-нет, никто, никто.

Дрожащими руками она нажала на кнопку отклонения вызова и перевернула телефон. Видя её явное замешательство, Квон Чэ У прищурился.

Однако...

— !..

— ...

Телефон снова зазвонил.

Тонкая тишина натянулась, как резинка. Пока И Ён постоянно потирала колени и поглядывала то на телефон, то на Квон Чэ У, мужчина, растянувшийся на спинке дивана, внезапно схватил телефон.

— Квон Чэ У! Нельзя!

Увидев имя на экране, он сразу же нахмурился.

Квон Ги Сок.

И Ён судорожно попыталась его остановить, но жест, которым он провёл по экрану, был намного быстрее.

— Алло.

— ...

Квон Чэ У включил громкую связь и небрежно бросил телефон на диван. И Ён застыла от этой неожиданной ситуации. В голове не было ни единой мысли.

— Кто это?

В ответ на его сквозь зубы произнесённые слова на другом конце линии было тихо.

«Кто же этот ублюдок, от которого Со И Ён так застыла?»

В этот момент послышался смешок.

— Это я, брат.

Палец И Ён дёрнулся.

Квон Чэ У, приподняв бровь, посмотрел на неё. Словно спрашивая, правда ли это. И Ён, сглотнув, энергично закивала.

— Со И Ён.

Голос был тяжёлым и скользким, как змея.

— Как вы поживаете?

— Д-да, хорошо.

— Был занят делами, поэтому редко выходил на связь.

И Ён стояла по стойке смирно, как бревно, и её веки дрожали.

«Почему именно сейчас это трёхстороннее противостояние?!»

Будь то Квон Ги Сок, Квон Чэ У или она сама.

Стоит кому-то из них неправильно открыть рот — и всё закончится.

Это означало, что вся ложь, которую И Ён так тщательно выстраивала, может быть раскрыта. Она постоянно кусала пересохшие губы.

— Я уже наслышан о новостях.

— ...

— О том, что он очнулся, и о том, что он не совсем в норме.

При этих холодных словах от брата И Ён искоса взглянула на Квон Чэ У, и его напряжение, контролирующее даже дыхание, было жутким, как призрак.

— Однако вы затеяли интересное дело.

— Что?

— Как вы могли придумать такое, без страха.

— Я, ну, это.

Пульс бился так, что, казалось, вот-вот прорвёт кожу.

Та скотобойня, пропитанная запахом крови. Рука контрагента, за которую она ухватилась на краю жизненной пропасти. И эти тонкие нюансы в его словах, намекающие на их отношения, — всё читалось.

Этот мужчина знает, какой ложью она играет с его братом. Он уже знает всё.

— Конечно, вы не знали, с кем имеете дело, поэтому...

Квон Ги Сок сделал паузу, словно нагнетая напряжение.

— Вы совершили большую ошибку.

Снова стало трудно дышать.

Когда И Ён уже собиралась закрыть лицо руками, Квон Чэ У внезапно переплёл свои пальцы с её. И тут же без предупреждения нахлынули воспоминания о том саде.

Большое дерево в лунном свете.

Фейерверк.

И...

— Кем бы ты ни был, брат или кто-то ещё. Всё равно я не могу вспомнить твоё лицо и мне не интересна семья...

Он слегка нахмурился и допрашивал И Ён.

— О чём вы вообще говорите?

— !..

Что будет, если всё раскроется?

Она зажмурилась, чувствуя себя так, будто к её груди приставили дуло пистолета. Это было определённо предчувствие потери чего-то.

— Я слышал, что Со И Ён участвует в тендере.

В этот момент Квон Ги Сок непринуждённо парировал. Послышался скрип металла, словно он надавил на спинку стула.

— Поэтому я хотел предупредить, что процесс отбора будет непростым. Поскольку директор — женщина и одна, а проект государственный, довольно крупный, выбор компании будет строгим.

И Ён глубоко склонила голову, понимая, что выглядит глупо. Её растерянный взгляд метался туда-сюда.

Квон Ги Сок делает вид, что не замечает женщину, которая нагло обманывает его брата, потерявшего память.

Ч-что он задумал...

— Со И Ён, когда мы впервые встретились, я ясно сказал вам.

«...»

Она поняла, что Квон Ги Сок пытается передать свои истинные намерения, используя их общие воспоминания.

— Я обещал вам полную поддержку.

«Я найду настоящего преступника и посажу его на ваше место».

— Я предоставлю вам всё необходимое. Используйте Чэ У как сотрудника больницы, как домработника или даже как игрушку.

«...»

— Мне всё равно, «каким образом» вы держите моего брата при себе. Только не забывайте о своём долге.

«По возможности не позволяйте ему покидать Хваидо».

И Ён с застывшим лицом с трудом выдавила: «Да».

Тем временем Квон Чэ У переводил взгляд с этого типа, называющего себя его братом — вежливого, но почему-то давящего — на И Ён, которая съёжилась, как ребёнок.

И резко выдохнул.

— Эй, ты что, издеваешься над ней?

* * *

— Если собираешься говорить такие вещи, больше не звони.

Такая нехарактерная наивность, даже мило,

Квон Ги Сок искривил уголок рта.

Каждый член семьи прекрасно знал, каким вспыльчивым, жестоким и импульсивным был Квон Чэ У до потери памяти.

Младший сын из семьи гангстеров, которого растили с особой заботой. Однако, вспоминая его странную привычку огрызаться на всех, даже отвергая заботу родителей...

От нынешнего Квон Чэ У исходил запах прирученного животного.

— Директор Чо.

Он невозмутимо посмотрел на директора больницы D, Чо Гён Чхона.

— Да, господин директор.

Чо Гён Чхон слегка наклонил голову. Из-за необъяснимого давления, которое тяжело давило на плечи, ему было проще не поднимать голову.

Это было единственное ощущение, которое не изменилось с тех самых пор, когда Чо Гён Чхон впервые посетил это место в школьной форме много лет назад. К этому моменту дело было уже не в смелости, а в энергетике этого места.

Усадьба, состоящая из десятков традиционных домов ханок.

Поселение, сохранившее подлинный вкус ханоков, выглядело внушительно. Особенно черная черепица, колыхающаяся волнами, создавала умиротворяющее впечатление, словно стая журавлей, но чем глубже ты входил, тем сильнее перехватывало дыхание — как раньше, так и сейчас.

Словно входишь в утробу змеи.

Сокращённо — семья Квон.

Имя, которое кто-то понимает, а кто-то даже не может представить.

Семья Квон — одна из трёх крупнейших владельцев недвижимости в Корее, организация с огромными денежными ресурсами и теневая сила Голубого дома, контролирующая тёмную сторону.

Дед Квон Ги Сока, у которого не было ничего, кроме денег, давал займы молодым директорам во времена зарождения бизнеса, и говорят, что сумма денег в обороте доходила до десятков миллиардов вон в день.

Так прошло 80 лет.

Семья Квон стала предшественницей крупных компаний, поддерживающих сегодняшнюю Корею, и заняла место в тени страны.

История о том, как председатель Квон щедро предоставил землю Центрального разведывательного управления и одолжил своих «охотничьих псов» в качестве следователей, уже стала известной легендой.

После этого, пока мир менялся, а ЦРУ превращалось в Агентство национальной безопасности, а затем в Национальную разведывательную службу, отколовшиеся оттуда «охотничьи псы» стали тайной организацией, подчиняющейся напрямую президенту, группой, которая из поколения в поколение занималась грязной работой.

Даже самые умные президенты, связываясь с ними, неизбежно попадали в уязвимое положение, и председатель Квон был стариком, который наслаждался искусством, используя в качестве холста эти компрометирующие материалы.

Он накапливал позиции мажоритарного акционера, словно камни для игры в падук, но никогда не показывался на публике. Он оставался только в этом особняке, который сам создал.

Влияние семьи Квон, которое продолжается почти столетие, с течением времени становилось всё крепче, и в центре этого была деятельность фонда.

Основой бизнеса председателя Квона было ростовщичество, и по своей природе он любил заниматься грязными делами. Однако за кулисами он искренне вкладывался в воспитание элиты больше, чем кто-либо другой.

Это происходило из амбиций распространить свою власть за пределы этого тесного участка земли, во внешний мир.

Он поддерживал бедных, но одарённых детей с раннего возраста, чтобы они не бросали учёбу, и продолжал быть надёжной опорой даже после того, как они вступали во взрослую жизнь.

В результате неудивительно, что ученики семьи Квон, обладающие острым умом, отличным образованием и мощной поддержкой, стали доминировать в различных сферах общества, политики, экономики, культуры и спорта.

Поддержка семьи Квон, которая покрывала все расходы от детского сада до обучения за границей, была даже более преданной, чем родительская.

Студенты, выросшие с безграничной благодарностью, сами чувствовали принадлежность к семье Квон и проявляли лояльность, даже если их об этом не просили.

Чо Гён Чхон был одним из таких людей.

— Директор Чо, мне жаль, что так получилось в этот раз.

— Нет-нет, господин директор. Скорее, это я должен извиняться. Я и сам не знал, что Хван Чо Юн окажется таким проблемным.

— И всё же я слышал, что он был вашим любимым учеником.

— Ничего особенного. Я просто думал, что он может когда-нибудь пригодиться, и хотел его немного развить.

Когда Хван Чо Юн попался на выращивании наркотиков ещё в студенческие годы, Чо Гён Чхон мысленно отметил его.

Причина, по которой он защитил его от исключения и бережно вырастил, а затем привёз на Хваидо, заключалась в том, чтобы поручить ему наркотические плантации...

Из-за его опрометчивых действий всё пошло прахом. Говорят, он тронул человека директора Квона. Услышав эту новость, Чо Гён Чхон немедленно отсёк все связи.

— Как продвигается то дело?

Квон Ги Сок начал разговор.

После смерти председателя Квона отец Квон Ги Сока, унаследовавший семью Квон, нарушил давнюю семейную традицию и вышел на свет. И первым делом поглотил шатающуюся фармацевтическую компанию «Сугук».

— Да, всё идёт по плану.

— Никто не должен знать о том редком растении.

— Я запомню.

Чо Гён Чхон, трогая чайную чашку, ещё ниже склонил голову. В его голове мелькнул образ одного человека, но он постарался выбросить эту мысль.

По мере продвижения исследований существующие учёные исчезали. Это была мания Квон Ги Сока, стремящегося полностью заставить их замолчать. По спине Чо Гён Чхона стекал пот.

— Хваидо — очень важная земля.

Поскольку на протяжении поколений большая часть Хваидо принадлежала семье Квон, не было места на острове, куда бы не простиралась их власть.

Весь Хваидо был для семьи Квон и полезным крематорием, и тайной теплицей.

— Для начала обеспечьте получение проекта Хваидом.

Ответ Чо Гён Чхона на это был предопределён.

* * *

— Он всегда так с вами разговаривал? «Я окажу поддержку, ты только не забывай о долге»?

Квон Чэ У с напряжённым лицом массировал её руки.

У него не было выбора, ведь сейчас лицо И Ён было бледным, как у человека с несварением. Квон Чэ У крепко сжимал её ладони.

— И вы молча слушали такие слова?

Голос из телефонной трубки раздражал всё больше, чем дольше он о нём думал. Квон Ги Сок не был даже её начальником, но видеть, как И Ён склоняла голову, словно получая приказ, грызло его изнутри.

— Но он никогда не врывался без приглашения. И звонит примерно раз в три месяца. Это не так серьёзно, чтобы Квон Чэ У беспокоился.

Мужчина потёр лицо сухими руками и застонал.

— Всё это из-за того, что я калека.

— Что?

— Поскольку я, её муж, в таком состоянии, и на жену смотрят свысока. Это моя вина. Я не смог быть настоящим мужем. Простите, И Ён.

— ...

Слушая эти слова, она странно почувствовала, как внутри всё сжимается. Ей было очень стыдно получать от него извинения.

— Вы знали, что это за семья?

— Я не знала с самого начала.

И Ён невольно отвела взгляд и сглотнула.

— Может быть, бывший муж скрыл информацию о своей семье? О богатом, но морально ущербном брате? Говорят, по одному можно судить о десяти, и глядя на то, как этот ублюдок разговаривает, я ясно вижу, откуда он такой.

— ...

— Похоже, это не обычная проблемная семья.

Квон Чэ У сузил глаза, сомневаясь в своём прошлом.

— Вы действительно не были обмануты, когда выходили замуж?

— Н-нет!..

И Ён хотела быстро скрыть его недоверие.

— Мы так быстро начали жить вместе, что мало знали о семьях друг друга. Я... я тоже не заговаривала первой о своей семье...

Мужчина, молча слушавший её слова, нежно гладил покрасневшие ладони И Ён.

Когда он наклонил голову, его блестящая чёлка едва прикрыла глаза. Его лицо почему-то выглядело мрачным.

— Я чувствую, что в большом долгу перед вами.

— Почему?

— Потому что из-за меня вы в одиночку взвалили на себя все трудности, которых могло бы и не быть.

Мужчина прижал лоб к тыльной стороне её руки. Тяжёлое дыхание горячо растворялось на коже.

Если подумать, Квон Чэ У прав. Настоящий преступник исчез, а И Ён оказалась крайней. Конечно, он имел в виду другое, но странным образом её веки задрожали. Глубоко внутри начали подниматься слёзы.

— Скажите, что мне сделать.

Он оторвал лоб от её лба и заговорил низким голосом. В его взгляде плескались глубокие, насыщенные эмоции.

— Что я должен сделать, чтобы компенсировать всё И Ён?

И Ён закрыла глаза и глубоко вдохнула.

Квон Чэ У так легко предлагал ей то, чего у неё никогда не было. Уже сейчас в каждом его слове и действии была сила, способная компенсировать её прошлое.

— Просто...

Она с трудом сдерживала внутреннюю дрожь.

— Будьте спокойным во всём, не переусердствуйте...

— ...

— Больше не нападайте, не... не возбуждайтесь. Для начала я бы хотела, чтобы ваш синдром поскорее прошёл.

Его собранное выражение лица едва заметно исказилось.

Чёрт бы побрал упрямство этой Со И Ён.

В этот момент Квон Чэ У решил, что полностью разрушит ту защитную стену, которой она так умело пользуется.

* * *

— Бесполезно. В любом случае, самец не подходит.

Гю Бэк быстро, но с постоянной скоростью переворачивал страницы, скоростным чтением поглощая энциклопедию, а Квон Чэ У безучастно подпирал подбородок рукой.

В один ленивый полдень двое мужчин сидели за столом, залитым солнечным светом, ведя странное психологическое противостояние.

— Если только это не молодая обезьяна, шансов нет.

— Доктор-малыш, обезьяны и люди — разные существа.

— Все мы животные. И повадки похожи.

Мужчина усмехнулся, видя, что Гю Бэк не сдаётся. Мальчик снова надавил на оппонента своим хрустальным голосом:

— У молодых обезьян хороший запах.

Забавно, как он всё твердит про молодых обезьян, украдкой расправляя плечи.

Молодость тоже бывает разной — не приравнивай себя к детёнышу обезьяны. Он приподнял уголки губ с презрительным видом.

— Кто услышит — подумает, что от меня плохо пахнет. Я тоже хорошо моюсь, доктор.

Наконец Квон Чэ У наклонился вперёд и понизил голос:

— В человеческом обществе молодые мужчины не пользуются популярностью.

Он начал загибать пальцы один за другим с самодовольным видом:

— Накоплений нет, только и успевают, что о себе заботиться, во всех областях не хватает опыта, незрелые, безответственные...

— Но и у самца денег нет.

— Что?

Мужчина замер и уставился на ребёнка.

— Работы нет. Безработный. Только лежит. Только силой хвастается. Всю работу самка делает.

— ...

— Старая обезьяна без способностей — это худший вариант.

Бровь дёрнулась. Квон Чэ У был настолько ошарашен этими неожиданными ударами, что у него голова закружилась.

— Самец сейчас — нахлебник.

Гю Бэк почему-то оторвал взгляд от книги и мельком взглянул на Квон Чэ У, а затем быстро опустил глаза.

— Особенность нахлебника — как личинка жука-носорога: ест, спит, испражняется, ест, спит, испражняется.

— ...

— Шаттаман. Шаттаман.

Локоть мужчины, опиравшийся на стол, соскользнул.

Гю Бэк, слегка приподняв уголки губ, зарылся лицом в книгу.

* * *

Появилось объявление о втором туре турнира.

И Ён быстро читала письмо сверкающими глазами, но чем дальше она прокручивала страницу, тем больше каменело её лицо.

В прошлом году из-за пятидневных проливных дождей сошло около 50 000 кубометров селевого потока. Огромная масса грязи, хлынувшая как волна, мгновенно накрыла мирный жилой комплекс и автомобили, из-за чего немало людей получили травмы или погибли.

Это было ужасное бедствие, даже вспоминать страшно.

Из-за того оползня более тридцати домов бесследно смыло потоком, а полторы тысячи домохозяйств остались без электричества. Тогда И Ён, хоть и находилась далеко от места происшествия, срочно вызвала врача, чтобы подключить медицинское оборудование Квон Чэ У к аварийному источнику питания.

— Как и ожидалось, будет непросто.

Её взгляд, устремлённый на монитор, был встревоженным.

Второй тур турнира будет проходить в том самом районе, где случился оползень, и заключаться в спасении деревьев.

Местность, временно закрытую для восстановления деревни, теперь открывали на короткий срок, чтобы «бесплатно» использовать рабочую силу врачей деревьев — за этим явно просматривались корыстные мотивы Лесной службы.

Цель — восстановление леса. Вылечить как можно больше деревьев за ограниченное время.

Отведённое время — 24 часа, то есть один день, и разрешался только один сопровождающий. Даже просто читая официальное уведомление, она чувствовала, как истощаются её силы.

По правилам, следовало бы сформировать команду со специалистом по лечению деревьев, но сможет ли Чу Джа выдержать этот круглосуточный график — большой вопрос.

— И Ён, разве вы не говорили, что в пять часов уходите на вызов?

В этот момент в кабинет И Ён вошёл Квон Чэ У с половником в руке. И Ён некоторое время рассеянно смотрела на мужчину в фартуке, а затем поспешно вскочила со стула.

— А!.. Уже так поздно?

— Что будем делать с ужином?

— Я перекушу, когда вернусь, так что не ждите меня, ешьте первым!

— ...

При этих словах Квон Чэ У приподнял бровь и вдруг, прислонив половник к косяку, загородил выход.

И Ён, которая спешно схватила врачебную сумку и собиралась выбежать, в нерешительности остановилась перед крупной фигурой мужчины, преграждавшей путь.

— Э... Не могли бы вы уступить дорогу...

— Тогда лучше возьмите меня с собой.

— Что?

— Если вы не можете даже раз поужинать с человеком, который ждёт вас дома, то лучше возьмите меня с собой и используйте как хотите.

Взгляд, которым он смотрел на И Ён, был чрезвычайно упрямым.

— Могу быть лопатой, могу быть топором.

Его манера говорить о себе как об инструменте была весьма гладкой.

Но И Ён ни капли не хотела подниматься с ним в горы. Она не желала снова видеть, как он размахивает топором.

Их первая встреча, когда он закапывал человека заживо, и все случаи, когда Квон Чэ У оказывался в горах, никогда не приводили ни к чему хорошему.

— Я, я предпочитаю, чтобы Квон Чэ У оставался дома, готовил, убирался и... занимался икебаной для укрепления духа и тела.

— ...

— Такой образ жизни меня успокаивает.

Морщинка между бровями Квон Чэ У слегка углубилась, а затем разгладилась. Но в ушах у него, казалось, как кукушка, звучал голос Гю Бэка: «Шаттаман, шаттаман».

— И Ён, вы бы хотели, чтобы я был похож на комнатное растение?

— Что?

И Ён невольно вздрогнула. Словно он раскусил её хитрую уловку, чтобы держать его взаперти дома.

— Мне просто интересно, такой ли супруг вам нужен, чтобы чувствовать себя комфортно.

Его непроницаемый взгляд был предельно спокойным. И Ён совершенно не могла догадаться, о чём он думает, но одно она могла сказать искренне:

— Да, пожалуй.

— ...

— Я бы хотела, чтобы Квон Чэ У был таким безобидным.

Он никак особо не отреагировал. Только его бесстрастное лицо нависло над ней, как тень. Их взгляды, скрывавшие истинные мысли, на мгновение встретились.

И Ён просто по привычке предостерегала его, опасаясь истинной натуры мужчины, а Квон Чэ У впервые...

— Хорошо.

...почувствовал внутри вспышку протеста.

Со И Ён только и делает, что пытается держать его взаперти. Эта явная воля часто преподносилась в обёртке доброты и заботы.

Его намерение найти работу и просьба о документах, удостоверяющих личность, в какой-то момент словно испарились. Даже несмотря на то, что её брат держит И Ён в ежовых рукавицах, она не желает разделить это бремя с Квон Чэ У.

Она лишь хочет «кастрировать его агрессию» и превратить в декоративное растение.

Какой смысл пытаться превратить рождённого хищника в растение, отрезая то тут, то там, но Квон Чэ У был готов добросовестно следовать указаниям жены.

На его бледном лице мелькнула лёгкая улыбка.

— Только сегодня, давайте поедим вместе на свежем воздухе.

— Что?

— Я приготовлю обед с собой.

Видя, как он умоляет её, склонив голову и глядя покорными глазами, И Ён как под гипнозом кивнула.

* * *

И Ён опустилась на колени перед деревом, чей вид был обезображен тлёй. Кора уже была оголена, словно дерево раздели догола, из-за пиршества щитовок.

Она распылила инсектицид против щитовок и сняла латексные перчатки. В этот момент смотритель, стоявший рядом, небрежно сжимая в руке пиджак, подошёл с напряжённым лицом.

— Э-э, доктор. У меня есть вопрос.

— Дерево рубить нельзя.

— Что?

Смотритель замер от неожиданного ответа И Ён.

— Многие спрашивают об этом. Беспокоятся, что если корни проникнут в могилу и обовьют тело, то на потомков обрушится несчастье.

Она бросила взгляд на круглый холмик могилы рядом с деревом. Смотритель широко раскрыл глаза, словно его мысли прочитали. Сухой голос продолжал:

— Поэтому даже сосны, которым сотни лет, срубают. Мы всё ещё живём в мире, где не понимают ценности одного дерева.

И Ён поправила соломенную шляпу и закрыла врачебную сумку.

— Уважаемый.

— Да, да.

Он вздрогнул и поднял усталое лицо.

— Если срубить это дерево, вокруг могилы не останется ничего.

— !..

— Если предки так важны для вас, вы ведь будете часто их навещать?

Смотритель до конца молчал, а И Ён, легко пожав плечами, повернулась и ушла.

— Ты знаешь, что твоё лицо меняется, когда ты смотришь на деревья?

Квон Чэ У, наблюдавший за работой И Ён в нескольких шагах позади, выхватил её врачебную сумку, словно свою собственную. В одно мгновение её руки стали лёгкими.

— Просто мне так комфортно.

Она добродушно улыбнулась.

Вечером, когда тяжёлый закат опускался на землю, Квон Чэ У не мог оторвать взгляд от красиво приподнятых уголков губ жены.

— Комфортно?

— Да. Говорят, поэт Рильке писал стихи под уличными деревьями, а Шуберт находил утешение под липой.

Её расслабленный голос звучал чисто и мелодично.

— А Будда родился под деревом сал и обрёл просветление под деревом бодхи.

Идущая впереди, она внезапно обернулась. Придерживая соломенную шляпу, развевающуюся на ветру, она смотрела на него взглядом, полным любви.

— Люди могут жить без любви безо всяких проблем, но без деревьев все мы задохнёмся в загрязнении.

Он был полностью сосредоточен на ней, идущей спиной вперёд, опасаясь, как бы она не упала.

— А что И Ён делала под деревьями?

— Ну...

У И Ён сразу всплыла в памяти определённая сцена, но почему-то она колебалась, стоит ли об этом говорить.

— Что? Может, первый поцелуй?

— Нет!

— Тогда что?

Квон Чэ У наклонил голову, но его нетерпеливый голос ничуть не скрывал волнения. Его терпение истощалось — ему хотелось знать всё о своей жене.

— Я часто убегала под деревья.

И Ён ответила, слегка отводя взгляд.

— И слушала там музыку.

Её лицо озарила нежная улыбка, словно перебирающая воспоминания.

Квон Чэ У осознал, что в воспоминаниях, которые она извлекала, его не было. Внезапно его охватило незнакомое чувство отчуждённости.

— Какую музыку?

— Струнные инструменты.

Квон Чэ У молча нахмурил брови, а затем расслабил их.

Внезапно всплыла мелодия, которую он слышал на торжестве.

Головная боль и тошнота. Характерный резкий звук струнных инструментов был ужасен, словно резал по нервам. Даже сейчас эта реакция казалась чрезмерной.

— Ель европейская часто используется как материал для музыкальных инструментов.

Услышав щебетание И Ён, он попытался отогнать навязчивые мысли.

— Я лечу больные деревья, а кто-то срубает их, чтобы играть музыку. Удивительно, правда?

Она слегка выделила слово «срубает».

Её надутые губы выглядели очаровательно. Квон Чэ У, облизнувшись, с удовольствием смотрел на неё.

— Кто-то из последних сил лечит деревья, а кто-то изо всех сил скребёт по ним, чтобы извлечь звук...

Пока она ворчала, под ногами мужчины оказалась гладкая, как нефрит, ветка. Когда Квон Чэ У наклонился, чтобы поднять её...

«А?»

В этот момент И Ён внезапно заметила на некоторых деревьях что-то странное. Длинные порезы около пятидесяти сантиметров. На нескольких деревьях были обнаружены одинаковые следы, словно их изрезали острым ножом.

— ...

Её лицо мгновенно застыло.

Если оставить их в таком состоянии, повреждение флоэмы может привести к тому, что корни не получат питательных веществ. Если кора сильно содрана, дерево в конечном итоге умрёт от голода.

Какой сумасшедший мог сделать такое?

И Ён, скрипнув зубами, почти побежала вперёд. Внимательно осматривая окружение, она заметила, что примерно одно дерево из восьми имело регулярные искусственные порезы.

— Что это такое...

Её глаза дрожали от недоумения.

Это... было похоже на указатели. Словно они показывали путь.

И Ён с сомнением начала двигаться вдоль порезов на деревьях. Быстро меняющиеся направления были такими запутанными, словно она блуждала в лабиринте. К тому же этот маршрут вёл по тропе, по которой она никогда раньше не ходила.

«Зона частых несчастных случаев»

Наконец её растерянная походка резко остановилась.

Обветшалый баннер безвольно обвис, несмотря на предупреждающую надпись. Почерневшие от времени углы напоминали затхлую подушку, которую не трогали несколько лет.

Зона, закрытая для входа, была обклеена лентами.

Из-за густо разросшейся растительности нельзя было хорошо разглядеть, что находится за ней, но обычно в таких местах был обрыв.

И Ён внезапно почувствовала, как силы покидают её тело.

— Квон Чэ!.. А?..

Лицо обернувшейся женщины мгновенно застыло. Медленно моргнув пару раз, её веки наконец опустились, словно крошащиеся камни.

Его нет.

— Чёрт!..

Из её рта вырвался несколько резкий выдох. Она вспомнила, что, ослеплённая чередой порезов на деревьях, выбежала вперёд без объяснений. И Ён сняла соломенную шляпу и прикусила губу.

Похоже, она оставила Квон Чэ У позади.

— Ах!..

Она сильно потёрла щёки ладонями, пока кожа не начала гореть.

К тому же Квон Чэ У был в этих горах впервые.

Солнце уже садилось, и если он заблудится... Тело И Ён вздрогнуло.

Нужно было срочно найти Квон Чэ У.

Когда она уже собиралась двинуться в путь...

Пять или шесть туристов с рюкзаками и в солнцезащитных очках как раз приближались к ней. И Ён собиралась пройти мимо, низко опустив голову, но...

— Извините...

Она не смогла пройти мимо, видя, как они старательно собирали что-то с земли в пакеты для мусора.

— Вам нельзя туда входить.

Когда она осторожно заговорила, люди наклонили головы. Их лица выглядели настолько искренне непонимающими, что И Ён набралась смелости.

— Там тупик, и это опасно.

В этот момент один из группы сильно нахмурился.

— Ты из мэрии?

— Что?

Мужчина огляделся вокруг И Ён.

— Ты одна пришла?

Это был не местный акцент. И Ён слегка отступила, и её пятка зацепилась за камень.

— Н-нет. Мой муж идёт сзади!..

Тогда дядя с раздражённым вздохом внезапно придвинул своё лицо к ней.

— Я думал, мы уже всё обсудили. Ты хочешь получить что-то ещё?

— Я-я не понимаю, о чём вы говорите.

Странно, но по спине пробежал холодок. Когда она попыталась быстро уйти, мужчины внезапно начали окружать И Ён.

— Ты откуда?

— Что вы имеете в виду?

— Если не из мэрии, то из полиции?

И Ён растерянно замахала руками.

— Я врач деревьев!..

На эти слова мужчины зловеще захихикали. Похоже, они не верили её словам.

Вдруг И Ён задалась вопросом, почему они поднялись сюда, в место, которое использовалось скорее как родовое кладбище, чем туристическая тропа, и были одеты с головы до ног как настоящие туристы.

Словно стараясь выглядеть как туристы для любого наблюдателя...

«В последнее время участились случаи незаконного сбора грибов сиитаке, кедровых орехов, диких трав и женьшеня».

В этот момент строчка из новостей промелькнула в её голове.

И Ён, внимательно наблюдая за ними, положила руку в карман. Её влажная ладонь крепко сжала телефон.

— Я часто встречаю здесь таких же надоедливых лгунов, как ты...

Вначале дядя выглядел вполне приятным. Но с каждым словом его выражение лица постепенно менялось, пока наконец не проявился его истинный взгляд.

— Знаешь, что с ними потом случилось?

* * *

— Квон Чэ У!..

Голова Квон Чэ У мгновенно повернулась куда-то в пустоту.

Это был слабый голос, доносившийся с ветром. Брови мужчины, бродившего где-то поблизости, резко исказились.

Как только Квон Чэ У услышал эту слабую волну звука, он немедленно изменил направление и начал бежать как безумный.

В горах, где даже не было нормальных дорожек.

Неровная земля была ухабистой, а большие замшелые камни загораживали обзор. Однако Квон Чэ У легко преодолевал их, прорываясь сквозь заросли.

«Со И Ён!..»

Он остался один на склоне горы, погрузившись в мысли о том, как вырезать подарок из упавшей ветки.

Но он не паниковал.

Он умел легко улавливать даже слабые и неясные звуки, поэтому просто следовал за чьими-то шагами, отчаянно пытаясь найти И Ён.

И...

В сумерках, в таких горах, где редко бывают люди, что это за ситуация, когда несколько мужчин тащат женщину?

— Эти гребаные ублюдки.

Квон Чэ У яростно выругался сквозь зубы. К тому же И Ён, похоже, была без сознания, возможно, её ударили.

Они естественно приподняли ленту «вход запрещён» и вошли. Квон Чэ У, не в силах сдержать нарастающую жажду убийства, открыл врачебную сумку И Ён. Всё, что выглядело острым, он засунул в карманы.

В любом случае, справиться с ними будет быстро. Он собирался отрезать все пальцы, которые посмели прикоснуться к И Ён. Если потребуется, он готов был перерезать им глотки.

Пока он без колебаний размышлял о таком безжалостном конце...

«Всегда спокойно, не чрезмерно...»

Внезапно вмешался её голос.

«Больше не нападать, не в-возбуждаться. Прежде всего, я хочу, чтобы синдром Квон Чэ У скорее прошёл».

Удивительно, но его кипящее нутро начало медленно успокаиваться.

Пфф, вырвался безнадёжный смешок. Это был искажённый звук.

Он не смог бы стать добродетельным человеком, даже если бы умер и воскрес.

Прожив жизнь как «Квон Чэ У», невозможно было не заметить, что это тело от природы жестокое и безжалостное. Жестокие мысли, вспыхивающие то тут, то там, насилие — такое же естественное, как держание ложки.

Для его пугливой жены это было весьма прискорбно.

«И Ён, но знаете...»

Одного чувства симпатии было недостаточно, чтобы обладать ею.

Чтобы поддерживать отношения, недостаточно было того, что одна сторона любит другую больше — такой нелепой гордости. Миры обоих должны были совпадать.

Требовалось нечто большее, чем просто эмоции.

Однако между Со И Ён, которая хотела, чтобы её муж был безвредным, как растение, и Квон Чэ У, который рубил топором диких кабанов, лежала огромная непреодолимая пропасть.

Миры, в которых они стояли, были слишком разными.

«Я пойду к вам».

Он последовал за злоумышленниками холодным взглядом.

«Но взамен И Ён тоже должна упасть на мою сторону».

Зона, запрещённая для посещения.

Однако, перешагнув через линию ленты и пробравшись сквозь густые заросли, он обнаружил мрачный контейнерный склад, расположившийся прямо на склоне горы.

Квон Чэ У пригнулся и осмотрелся. Напротив стояли две полупрозрачные теплицы, источающие странный запах. Его брови нахмурились.

— Ты кто такой?

Тяжёлая дубинка надавила ему на спину.

— ...

Он тайком поднял уголки губ и поднял руки, словно сдаваясь.

Судя по манере речи, понятно, откуда этот человек родом.

В тот же момент он схватил дубинку и резко потянул противника на себя. Внезапно поменявшись местами с нападавшим, он крепко сдавил его шею внутренней стороной локтя.

— Угх!..

Мужчина, обезвреженный в мгновение ока, широко раскрыл рот, лицо его посинело. В ответ Квон Чэ У, словно только этого и ждал, приставил нож к его уху.

— Тш-ш-ш...

Одной рукой он сильно сжимал шею, а другой схватил мужчину за волосы, будто собирался вырвать его скальп. Довольно щуплый мужчина постепенно становился тёмно-красным.

— Почему те, кто творит зло, такие медлительные?

— Угх!..

— Вообще-то, я ждал, потому что у меня есть просьба.

— !..

Когда мужчина, дрожа, с трудом повернул глаза, его взгляд встретился со взглядом наклонившегося Квон Чэ У.

— Не шумите и ударьте меня разок.

Он облизнул сухие губы и невинно улыбнулся.

* * *

Резкий и едкий запах химикатов ударил в нос.

Придя в себя, И Ён обнаружила, что она привязана к стулу. Ушибленная шея пульсировала болью.

Кроме того, грубая верёвка давила на нежную кожу, как дубинка, из-за чего всё тело словно сжималось от боли.

— О, очнулась?

В этот момент к ней подошёл мужчина, снимая белую маску.

Другие люди тоже в похожих гигиенических масках усердно что-то перекладывали. Красные, как кровь, цветы. И Ён сразу поняла, что это такое.

Опиумный мак.

Когда же мирная жизнь на острове стала такой непредсказуемой? Почему она постоянно попадает во все неприятности без исключения? И Ён чуть не рассмеялась от абсурдности ситуации.

«Интересно, с Квон Чэ У всё в порядке?»

В горах после захода солнца в несколько раз опаснее, чем днём. Если он заблудился и бродит где-то, кто его найдёт? Её сердце беспричинно забилось быстрее.

— Эй, я с тобой разговариваю, куда ты смотришь?

Чёлка И Ён была грубо дёрнута.

— Ух!..

— Тебе совсем не страшно?

Когда ужасное лицо внезапно оказалось перед ней, И Ён крепко зажмурилась.

Она не осознавала этого, потому что в какой-то момент перестала испытывать неприязнь к Квон Чэ У. Насколько отвратительны мужчины, которые не он.

— Такие парни, как ты, в итоге все здесь сдохли.

— !..

— Тихонько пробираются сюда и пытаются что-то сделать — таких ублюдков было немало.

Во рту пересохло, но она не была смертельно напугана.

Не хвастаясь, но она уже пережила подобную ситуацию, причём довольно серьёзную, так что была в некотором роде закалена. По сравнению с той бойней это место казалось довольно комфортным.

Однако мысли о Квон Чэ У, оставшемся одном в горах, как потерявшийся ребёнок, не давали И Ён покоя. Её ноги дрожали, а бёдра ёрзали.

У него даже телефона нет...

Мужчина, как бы он ни воспринял её поведение, на мгновение застыл с каменным лицом. Затем он стал поворачивать её голову влево и вправо, проверяя уши.

— Ты случайно ничего не прикрепила?

— Что?

— Нет микрофона в ухе. Давай-ка посмотрим под одеждой.

Только тогда И Ён прямо посмотрела на мужчину.

Но поскольку из-за верёвок было неудобно проверять под одеждой, мужчина начал ощупывать её в поисках чего-то похожего на микрофон.

Его грубые прикосновения к подмышкам, талии, сзади колен и лодыжкам были неприятны.

И Ён из ложной гордости не позволила себе даже поморщиться. Она даже задержала дыхание, не желая показывать волнение, когда вдруг дверь с грохотом распахнулась.

— !..

— !..

Все замерли и повернули головы.

В дверях стоял низкорослый молодой человек, дрожащими руками сжимавший нож, и —

Лицо И Ён, пытавшейся сохранять спокойствие, мгновенно исказилось. Она крепко прикусила дрожащие губы.

Молодой человек держал Квон Чэ У как заложника.

Неизвестно, насколько сильно его избили, но из носа и рта текла кровь, а щёки опухли и покраснели — выглядел он ужасно. Шатающийся Квон Чэ У, казалось, с трудом удерживал равновесие.

Невероятно.

— Ух...

В горле защемило. Видимо, она никогда не думала, что он может так пострадать. Может быть, поэтому последний кусочек образа убийцы, оставшийся как осадок, в этот момент разлетелся вдребезги.

Безымянное чувство вспыхнуло внутри. Это было облегчение, гнев и беспокойство одновременно. Любая эмоция, которую можно было бы приписать, звучала бы правдоподобно.

— И Ён.

Квон Чэ У сразу оценил ситуацию.

Крепко связанное тело И Ён, мужчина, ощупывающий её, цветы с характерным тяжёлым ароматом. Группа людей, перемещающих их.

Он резко наклонил голову. По избитому лицу пробежала холодная тень. Эту тонкую перемену заметил только молодой человек рядом с ним, чьи и без того дрожащие руки затряслись ещё сильнее.

Квон Чэ У начал неторопливо двигаться.

Внезапно атмосфера изменилась, и теперь он шёл, опираясь на молодого парня.

— Надо же, на таком крошечном острове столько всего интересного.

— ...

— Теперь я даже на пикник с И Ён не смогу пойти, так страшно.

Квон Чэ У сморщил переносицу.

— Не думаете, что молодожёнам слишком опасно рожать и растить детей в таком месте?

Молодой человек, поддерживающий Квон Чэ У плечом, побледнел.

Да ладно!.. Кто здесь по-настоящему опасен!..

«Этот парень совершенно сумасшедший!»

Он, уже имевший опыт участия в преступлениях, был хорошо знаком с наркоманами.

Наркотики притупляют разум и обнажают человеческую сущность за доли секунды, поэтому, даже не желая того, приходилось видеть самые низменные стороны людей.

Часто сталкиваясь с такими вещами вблизи, перестаёшь удивляться обычным происшествиям, но —

«Но этот псих!..»

Этот мужчина, который без предисловий попросил его ударить, был совершенно другим, нежели безнадёжные наркоманы.

Он не был в состоянии регресса из-за растворившегося интеллекта, а, напротив, угрожал в совершенно ясном и здравом уме.

Молодой человек неохотно ударил его кулаком, но мужчина, словно недовольный, сам несколько раз сильно ударил себя по щекам.

— Не так, а вот так.

Это была странная сцена, в которую трудно поверить, не увидев своими глазами.

Мужчина с улыбкой радостно подстрекал парня, и каждый раз при этом его лицо выражало предвкушение, как у ребёнка перед пикником.

— Я выгляжу жалким? — спрашивал он.

— Моя жена любит заботиться о больных и жалких.

Может, он тоже наркоман? Или чудак, который не смог достать наркотики и поэтому пришёл сюда? В голову лезли разные мысли.

Потирая подбородок, мужчина вдруг с неудовлетворённым выражением лица поднял острый камень.

С каким-то отбеленным, безразличным лицом он ударил себя по переносице и по губам. В его действиях не было ни малейшего колебания.

Скорее, шокированный молодой человек невольно схватил его за предплечье, пытаясь остановить.

Не морщась и не издавая ни звука, он казался нечеловечески страшным.

Наконец, испачкав белую футболку землёй и растрепав ранее аккуратные волосы, мужчина сам вложил нож в руку парня и приказал:

— Веди меня.

— Э-это не обязательно...

— Разве ты не знаешь, как обращаться со шпионами?

Да что ты вообще знаешь!..

Так и оказавшись здесь, молодой человек хотел накричать на старших товарищей, у которых, казалось, не было ни малейшего чувства опасности.

Но ему казалось странным, что братья, которые якобы «закопали» немало людей в китайском Харбине, не могли справиться с одним сумасшедшим, поэтому он молча наблюдал за ситуацией.

— Вы не ранены?

Тем временем Квон Чэ У всё-таки добрался до стула, к которому была привязана И Ён, и опустился на одно колено, как большая собака.

— Прости, это я упустил И Ён.

Сердце невольно ёкнуло, издав грохот.

Его лицо вблизи выглядело ещё более ужасающим.

Даже когда я думала, что он умер с проломленной головой, моё сердце не высыхало так сильно, как сейчас...

Незаметно вокруг них собралась толпа с металлическими трубами, окружив их кольцом. Несмотря на ситуацию, Квон Чэ У непринуждённо положил подбородок на бедро И Ён и спросил:

— И Ён, ты не голодна?

— !..

— Может, перекусим здесь?

Судя по атмосфере, всё было спокойно. Как будто они находились в уютной хижине с мягким ковром и горящим костром. Но это было маковое поле, и они сейчас оказались в положении крыс, загнанных в угол.

— Квон Чэ У...

— Да?

— У нас сейчас большие проблемы, знаете?

Он тихо произнёс: «А», — и слегка кивнул. Квон Чэ У ухмыльнулся, собрав кровь во рту и выплюнув её в сторону мужчины, который хмурился.

— Вы выращиваете наркотики?

— Младший, кто, чёрт возьми, этот сумасшедший?

Молодой человек вздрогнул и едва шевельнул губами.

— И Ён, давайте завтра же переедем.

— Так внезапно?

— Ты работаешь в горах, и ты думаешь, что я смогу каждое утро провожать тебя, видя всё это?

— Э...

— И даже не буду брать тебя с собой?

— ...

— Кто знает, может, ты встретишь в горах убийцу, раз уж здесь есть такие теплицы.

Она с трудом подавила нервную усмешку, которая пыталась появиться на её лице.

«Неужели мы встретимся снова?..»

Но даже в такой момент первым делом вспомнились надоедливые наставления Квон Ги Сока. Ни в коем случае не позволять ему покидать Хваидо. Поэтому она невольно начала отрицать:

— Я, я люблю Хваидо.

— Даже когда здесь такой бардак?

Лицо И Ён сразу стало растерянным, и она опустила глаза.

Как же всё дошло до этого?

Прекрасный остров Хваидо. Слоган острова, который она случайно посетила во время практики, сразу запал ей в душу. Этот чистый остров, окружённый морем и лесом, казался идеальным местом, чтобы спрятаться и укрыться.

— Ишь как забавно говорят. Всё ещё думаете, что сможете вернуться домой?

В этот момент без предупреждения мужчина высоко поднял кувалду и раздавил ступню Квон Чэ У.

— Угх!..

Впервые на его лице промелькнула боль, и вырвался стон. И Ён закричала надломленным голосом, словно вопль:

— Я буду считать, что ничего не видела!

Квон Чэ У прикусил нижнюю губу до побеления. Казалось, он превысил порог терпимой боли и, уткнувшись лицом в бедро И Ён, стонал.

— Мы просто обычные люди!..

— Эй, если у тебя есть мозги, подумай. Что выгоднее — оставить вас в живых или убить?

— ...

— Сначала разделайте мужчину, чтобы отправить на корабль.

В тот же момент бандиты набросились на него.

Они грубо оттащили его от И Ён и начали безжалостно топтать ногами. На его тело одна за другой обрушивались металлические трубы. Квон Чэ У не сопротивлялся и принимал на себя всё насилие.

— Квон Чэ У!..

Зрачки И Ён беспорядочно метались.

— Хватит, хватит! Прекратите!

От безостановочных ударов тело Квон Чэ У постоянно дёргалось. Рассечённая бровь кровоточила, а обнажённые предплечья быстро покрывались синяками.

Несмотря на то, что он стиснул зубы и терпел, а белки его глаз наливались кровью, И Ён ничего не могла сделать.

— Что вы делаете!.. Почему вы просто позволяете им бить вас!..

Её голос дрожал, как рябь на воде. Вскоре глаза начали горячо жечь.

В этот момент одна из металлических труб была высоко поднята, нацелившись на его голову. И Ён вскочила вместе со стулом, но тут же упала на пол.

— Нет!.. Пожалуйста, только не по голове! Не бейте по голове! Бейте куда угодно, но только не по голове!..

— ...

— П-пожалуйста!.. У него слабая голова!

На мгновение повисла странная тишина, но И Ён закричала с искренностью, от которой её шея покраснела:

— Он и так больной человек. Не делайте этого! Если он получит удар по голове, может случиться беда! Пожалуйста, не делайте этого!

И Ён ползла по полу, словно подметая его своим телом.

И всё же, когда металлическая труба стремительно опустилась.

— Уворачивайтесь!

В ответ на её крик Квон Чэ У, который всё это время был неподвижен, внезапно ловко перевернулся. Металлическая труба со звоном ударила по пустому полу.

Но это длилось лишь мгновение. Квон Чэ У снова безжалостно били трубами, летящими со всех сторон.

— П-почему...

И Ён прекрасно знала, насколько умело он ловил диких кабанов, как хладнокровно обезвредил Хван Чо Юна и как жестоко закапывал человека.

Именно поэтому —

— Квон Чэ У, что вы делаете?!

— ...

— Почему вы просто позволяете им бить вас! Вы не такой человек! Бейте, бейте их! Вы же можете!

В ответ он, словно только этого и ждал, встретился с ней взглядом.

— Если я это сделаю, угх, будет нехорошо.

Затем, с трудом проглотив стон, он прерывисто произнёс:

— Из-за моей болезни, И Ён, тебе это не нравится.

— ...

— Когда я становлюсь жестоким.

Её уши словно заложило. Никаких мыслей не приходило в голову, лишь зрение затуманивалось.

— Вы правда идиот? Неужели вы не понимаете ситуацию? Почему вы ведёте себя как настоящий дурак именно сейчас?

Её тихий голос, похожий на бормотание, дрожал от слёз.

— Какая разница, что у вас за болезнь...

Каким бы хорошим предлогом это ни было, она не хотела использовать его, если это означало, что Квон Чэ У пострадает.

Её размышления были короткими. Она решительно сорвала защитный барьер, который держала в уголке души, словно бумажную ширму.

Сначала нужно подумать о том, как выбраться отсюда.

Она крепко зажмурилась и закричала:

— Разнесите их!

Уголки губ Квон Чэ У приподнялись в восторге. Ах, сладкий стон бурлил в его горле.

Ему хотелось запачкать её, чистую как лес, своей долей грязи. Он намеренно загрязнял пространство неприступной И Ён, создавая себе место.

«Но взамен И Ён должна упасть на мою сторону».

Его сонные зрачки наконец сфокусировались.

Всё закончилось в мгновение ока.

— Ааааа! Ч-что это за ублюдок!

Как только И Ён дала своё разрешение, он достал спрятанный кинжал и перерезал сухожилия всем бандитам. Непрерывно раздавались звуки разрезаемых мышц и прокалываемой кожи.

Движения Квон Чэ У не были размашистыми. Однако даже с помощью этих монотонных движений он изящно перемещался, словно по линии. Его движения были поистине эффективными.

— Аааа!

Взрослые мужчины кричали так громко, что И Ён невольно вздрагивала, глядя на падающих, словно тростник, людей.

Звуки ударов по коже и хруст суставов были безжалостными. Квон Чэ У разбивал их лица, раз за разом впечатывал головы в стол, как бешеная собака, обшаривая весь склад.

Когда кровь обильно покрыла руки, ноги и пол людей, на мгновение её посетило сожаление, но И Ён покачала головой.

«Даже если бы я могла вернуться назад, я поступила бы так же».

На прекрасном острове Хваидо есть маковое поле. Возможно, это не единственная гора.

При мысли о том, что как древесный врач, бродящий по всем горам Хваидо, она может наткнуться на подобные теплицы повсюду, её вдруг пробрала дрожь.

Если это станет известно, весь остров Хваидо, нет, вся страна будет взбудоражена. Поэтому главным было выбраться отсюда невредимыми.

— Ты кто такой?!

В этот момент мужчина с кувалдой повысил голос.

Квон Чэ У лишь вытер окровавленное лезвие о свою одежду, даже не удостоив его ответом.

Когда они поняли, что что-то пошло не так, было уже слишком поздно. Квон Чэ У уклонялся от тяжёлого молота, постепенно сокращая дистанцию.

В мгновение ока он воспользовался брешью в обороне противника и сделал бросок через спину. Мужчина, упавший на спину, издал хриплые стоны.

Квон Чэ У поднял упавший молот и точно так же размозжил ступни мужчины. Затем он полностью искалечил обе руки, которые прикасались к И Ён.

Даже во время наказания его выражение лица оставалось неумолимо холодным, без малейшего колебания.

— Аааааа!

Контратака Квон Чэ У была быстрой и чёткой.

«Человек, способный так быстро разобраться с ситуацией, просто бесполезно тратил силы?..»

Он связал верёвками нескольких крупных мужчин, обыскал их брюки, конфисковал все телефоны, и только после этого неторопливо подошёл к ней.

— Ты в порядке?

Он поднял упавшую И Ён вместе со стулом и разрезал верёвки ножом. От звука резки, словно кто-то тянул за волосы на затылке, у неё встали дыбом волоски.

— Д-да, да.

И Ён с трудом сдержала рвотный позыв, глядя на корчащихся на полу полумертвецов. Заметив её бледное лицо, он внезапно поник и опустил глаза.

«Погибших нет».

— А, да...

— Госпожа И Ён, вам где-нибудь больно?

Ладонь, коснувшаяся её через одежду, была тёплой.

Сейчас больше всех пострадал Квон Чэ У. Если бы он задрал одежду, можно было бы увидеть, что все капилляры на его теле лопнули, но он, как нечто само собой разумеющееся, первым делом проверил состояние И Ён.

— Господин Квон Чэ У...

— Да?

— Лучшая защита действительно оказалась нападением.

И Ён опустила голову и тяжело дышала.

— Я... Я...

Она почувствовала необъяснимую тяжесть в груди от чувства вины. Пока она постепенно пыталась изменить его по своему вкусу, Квон Чэ У подвергся самосуду.

Образ мужчины, который безоговорочно воспринимал всё, что говорила И Ён, и не сопротивлялся, а только принимал удары, оставил глубокий след в её душе.

— Всё в порядке, господин Квон Чэ У.

И Ён глубоко выдохнула и подняла голову.

— У любого человека бывают моменты, когда хочется что-то разбить, или переспать с кем попало. Да, такое случается.

— ...

— Э-это не болезнь, а возможно, естественный первобытный инстинкт... Может, я слишком давила на вас, господин Квон Чэ У.

И Ён постоянно кивала, словно пытаясь как-то убедить себя.

Квон Чэ У чувствовал, как его липкая жадность разгоралась всё сильнее каждый раз, когда эта прямолинейная и искренняя женщина так мучилась, пытаясь принять его.

— Господин Квон Чэ У, впредь не обращайте внимания на моё мнение.

— ...

— В наши дни умение драться — тоже навык... С таким уровнем мастерства вы сможете ловить для Гю Бэка даже крылатых насекомых, когда он собирает коллекцию, избить плохих людей, как сегодня, и защитить семью.

— ...

— Спасибо вам.

И Ён слегка отвела взгляд, выражая свою благодарность. В ответ Квон Чэ У, сморщив даже брови, сладко улыбнулся. Он даже забыл о пульсирующей боли — сейчас всё его тело просто зудело от приятных ощущений.

— Не с кем попало.

— Что?

— Есть только один человек, с которым я хочу неистово заниматься любовью, и если вы называете это «кем попало», то мужу, который это слышит, становится обидно.

— А...

Её мочки ушей покраснели.

— Давайте скорее домой. Д-давайте уйдём отсюда.

Когда И Ён с усилием поднималась на ноги...

— А перед этим, не могли бы вы сфотографировать всё здесь?

От этих слов на лице И Ён появился восклицательный знак.

И Ён спешно включила камеру и начала собирать доказательства, а Квон Чэ У перебирал старые раскладные телефоны, которые они собрали. Любому было ясно, что это «левые» телефоны.

Пока он просматривал сообщения сухим взглядом, уголки его губ постепенно искривлялись вверх.

К несчастью, только самый младший член организации, увидевший это выражение лица в лоб, сжался и дрожал.

Дзинь-дзинь-дзинь—

Вечером, когда сумерки густо окутали всё вокруг. Внезапно сквозь холодный воздух прозвенел какой-то звонок.

И Ён, находившаяся поблизости, затаила дыхание, как только увидела имя на маленьком экране.

«Чо Гён Чхон»

Губы сжались в прямую линию, а лоб резко нахмурился. Когда она невольно потянулась рукой, большая рука Квон Чэ У первой коснулась стола.

— Ах!

Сердце чуть не выпрыгнуло. Квон Чэ У, накинув на голову чёрную ткань, которую обычно используют для похищений, смотрел на И Ён сверху вниз.

— Ч-что это... Что вы делаете?

— Госпожа И Ён, не хотите прокатиться со мной на лодке?

— Что?

— Мы даже на свидание не ходили, как насчёт водных развлечений?

Ей показалось, что из-за покрывала доносится мурлыканье.

* * *

Хваидо — это остров.

Поэтому, если выйти из гор и направиться к пристани, можно легко увидеть множество рыбацких лодок, стоящих в ряд.

И Ён сжимала ладони, глядя на пейзаж за быстро проносящимся окном. Старый фургон сильно трясся каждый раз, когда преодолевал неровности дороги.

— Господин Квон Чэ У... вы с ума сошли?

В конце концов, она не выдержала и снова стиснула зубы.

— Вы реально до смерти пугаете.

В данный момент Квон Чэ У был с чёрной тканью на голове и связанными руками. Для любого постороннего он выглядел как заложник, которого куда-то тащат, отчего взгляд И Ён был полон недовольства.

— Вы же сказали, чтобы я их всех уничтожил.

— Что?

— Человек должен отрабатывать свой хлеб.

Напряжённые зрачки безвольно расширились.

— Я стану образцовым мужем, достойным награды.

— ...

«В таком виде это совсем не выглядит круто...»

Если бы ему ещё верёвку на шею накинуть, он был бы похож на человека перед казнью, но Квон Чэ У, похоже, находил это забавным и широко улыбался. Тонкая ткань, плотно прилегающая к его дыханию, точно показывала форму его улыбающихся губ.

И Ён не могла решить, следует ли ей позвонить брату Квон Чэ У и попросить о помощи, или сначала сообщить в полицию.

— Кстати, госпожа И Ён.

— Да?

— До аварии я действительно занимался только икебаной?

— А... почему вы спрашиваете?

Она невольно выпрямила спину.

— Просто мне кажется, что я больше привык к ножам, чем к цветам.

— ...

— Я как будто вижу все жизненно важные точки, куда нужно ударить, чтобы противник умер мгновенно. И методов пыток, которые сразу приходят на ум, сотни.

В его голосе не было явных эмоций.

И Ён сцепила руки и сглотнула.

«Всё-таки... господину Квон Чэ У лучше оставаться дома...»

Её лицо помрачнело, словно она вот-вот заплачет, но она всё же пыталась сохранять спокойствие.

— Вашим хобби были... боевые искусства.

— Правда?

Он прислонил шею к сиденью и кивнул. В его равнодушном голосе не было особого намерения.

И Ён закусила губу и посмотрела в окно. Её сердце слегка трепетало. Это чувство отличалось от признания и беспокойства о нём.

Ощущение, будто поводок соскальзывает, неизбежно делало И Ён тревожной. В конце концов, она приняла только Квон Чэ У, потерявшего память. Её застывшее лицо отражалось в стекле.

Наконец, фургон остановился.

— Госпожа И Ён, не выходите из машины.

— Что?

— Это опасно.

— Н-но всё же!..

— Я взял обед, так что ешьте и ждите.

Мужчина оставил лишь эти слова и вышел из машины.

Квон Чэ У, схваченный за руки щуплым младшим членом и водителем фургона, был отведён к пристани.

— Вы не прикладываете силу должным образом?

— ...

— ...

Однако от упрёка Квон Чэ У мужчины, всё тело которых, кроме лица, было пронзено, вздрогнули.

Они всё ещё не получили надлежащего лечения. Хотя было темно, из открытых ран всё ещё сочилась кровь.

— Ваша первая ошибка в том, что вы, обнаружив теплицу, тратили время на избиение людей. Нужно было сразу стрелять. Разве средний менеджер вас этому не научил?

— ...

— ...

На его язвительный упрёк мужчины онемели, словно воды в рот набрали.

— Держите лицо. И не ходите, шатаясь. Это я иду на смерть, а со стороны может показаться, что я иду кого-то убивать.

— М-может быть.

В этот момент молодой парень, стуча зубами, посмотрел на Квон Чэ У. Хотя его лицо было скрыто тканью, подозрительный взгляд блуждал по ней.

— В-вы менеджер?

Вежливый тон был забавным.

— Вы пришли проверить, как мы работаем?

Квон Чэ У, спрятавшись под чёрной тканью, лишь изогнул уголки губ.

* * *

Лодка, поднимая пену, удалялась.

Когда звук старого мотора стал едва слышен, И Ён открыла дверь фургона и вышла наружу. Море, погружённое во тьму, поглотило Квон Чэ У без следа. Только огни рыбацких лодок светились, словно маленькие маяки. Она постоянно ходила по тёмному причалу, ощущая прохладный морской ветер.

Выращивают в горах, смешивают в море.

Это был факт, который Квон Чэ У узнал, просматривая телефоны членов организации. Их настоящая база — «корабль».

Квон Чэ У сделал пример из одного человека, сломав ему все десять пальцев на глазах у всех. По крайней мере, к этому моменту он уже отправил И Ён из контейнера.

И Ён вошла в теплицу и усердно собирала фотодоказательства. Телефон скользил в её ладонях, мокрых от пота. Трудно сказать, было ли это из-за красных маков, которые стояли с вытянутыми шеями и смотрели на неё, или из-за душераздирающих криков, разносящихся по склону горы.

И сейчас Квон Чэ У уплыл на лодке.

Став обычным свидетелем, которого обычно устраняют в море.

Если подумать о его необычайных способностях, то, возможно, беспокойство — пустая трата времени.

Но—

«Там же море!..»

И Ён, крепко сжимая телефон, грызла ногти.

А что, если они просто столкнут его в море?

И Ён не знала, умеет ли он хорошо плавать или нет. Проблема заключалась в том, что Квон Чэ У, потерявший память, тоже этого не знал. Её сердце начало тревожно биться.

К тому же...

«Подождите, это что, означает, что мы сейчас за пределами Хваидо?..»

Т-так тоже можно на это смотреть?

Как только мысль достигла этой точки, леденящее ощущение накрыло её с головой. Внезапно побледневшее лицо выглядело безнадёжнее, чем тёмная морская вода. Когда И Ён, прижимая руку к груди, которая, казалось, вот-вот разорвётся, с трудом удержалась на дрожащих коленях...

Кто-то направил на И Ён луч фонарика.

Она инстинктивно прикрыла глаза от света, который лился, как расплавленный металл.

Затем луч света скользнул с её лица на тело, ноги и наконец замер на земле. Только тогда И Ён, моргая, смогла как следует разглядеть лицо стоящего перед ней человека.

Это был полицейский в светоотражающем жилете.

— Кто здесь?

— Что?

Когда И Ён вздрогнула сильнее, чем того требовала ситуация, взгляд полицейского стал подозрительным.

— Могу я проверить ваше удостоверение личности?

— З-зачем?

— Просто процедурная проверка. У нас период контроля нелегальной иммиграции.

Когда она не ответила и попятилась, полицейский начал медленно приближаться.

И Ён невольно сделала шаг назад.

Хотя именно она должна была просить о помощи, во рту почему-то пересохло. Слишком много раз обжигалась с полицией.

Отступая шаг за шагом, в какой-то момент она бросилась бежать как безумная.

«Как я могу доверять полиции Хваидо!..»

На этом этапе всё вызывало подозрение.

Если вспомнить, что члены организации говорили о сотрудниках городской администрации и полиции, можно предположить, что им платили взятки, чтобы держать в тайне существование маковых полей. Поэтому никому нельзя было доверять.

Полицейский свистел в свисток и яростно преследовал её. И Ён, похлопывая по бёдрам, которые, казалось, вот-вот лопнут, выжимала из себя последние силы.

С минимальным преимуществом И Ён первой забралась на водительское сиденье фургона. Она поспешно заперла дверь и дрожащими руками завела мотор.

Полицейский стучал в окно снаружи, но И Ён беспорядочно крутила руль. Из-за сбившегося дыхания пересохшие губы покалывало.

В этот момент зазвонил телефон, лежавший на пассажирском сиденье: дзинь-дзинь.

И Ён, бросив взгляд в зеркало заднего вида, протянула руку.

— А-а-алло!..

Дыхание неизбежно сбивалось.

Полицейский, глядя на неё, говорил что-то в рацию. Судя по тому, как он вытягивал шею и наклонялся, он, вероятно, диктовал номер фургона. От неожиданной погони адреналин зашкаливал.

— Со И Ён.

— !..

Скрип! И Ён непроизвольно нажала на тормоз. Прикусив кончик языка, она с трудом сдержала рвущееся ругательство.

Это был Квон Ги Сок.

— З-здравствуйте, нет, п-почему, как...

Голос дрожал, как у козы, словно её в чём-то уличили.

— Где Чэ У?

— !..

Казалось, огромный молот безжалостно колотил по сердцу. На лбу выступили капли пота, похожие на бусины.

Он спрашивал, хотя знал. Квон Ги Сок всё знал и просто проверял И Ён.

От необъяснимого чувства поражения она нахмурилась. Кандалы, скрытые под её кожей, реагировали только на голос одного человека, сжимая ей горло.

— Приведите его.

Приказал холодный голос.

— Нарушение контракта таким образом создаёт большие проблемы.

— ...

— Я закрываю глаза на ваши выходки.

И Ён прикусила дрожащие губы. Странно, но она чувствовала унижение.

— Не заставляйте меня злиться. Вы всё равно не сможете с этим справиться.

Она резко повернула руль обратно к пристани.

* * *

Это был ужасный запах. Рыбный запах, смешанный с резким запахом химикатов, просачивался из каюты.

— Итак, кого ты на этот раз встретил?

На палубе мужчина со шрамом, пересекающим щёку, спросил младшего.

Мужчина чистил грязную подошву своего сапога о человека, стоящего на коленях. Втирание грязной воды в грудь гостя ничем не отличалось от пинка ногой. При каждом движении тело мужчины, накрытого тряпкой, отклонялось назад.

— Какой послушный. На этот раз кто, из поселковой администрации?

Бровь мужчины приподнялась. Обычно, когда людей притаскивали сюда, все — независимо от пола и возраста — плакали и умоляли о пощаде, но сегодняшний гость совсем не был интересным.

— Я... я н-не знаю.

Младший странно нервничал. Мужчина на мгновение посмотрел на него.

— Ладно, не важно. Всё равно умрёт с дыркой в голове.

— ...

— Принеси.

Мужчина, который был здесь менеджером среднего звена, протянул руку.

Как будто это был какой-то сигнал, внезапно свет на лодке погас. Вслед за этим погасли огни и на других рыбацких лодках.

Гаснущие один за другим огни были ещё одним зрелищем. Внезапно посреди моря воцарилась тяжёлая тишина. Словно скрывая все грехи и храня молчание о всех смертях.

— Младший, что ты делаешь? Я сказал принести.

— ...

Но младший, который обычно двигался проворно, сегодня не шевелился. Мужчина ударил младшего по щеке и грубо схватил его за шею.

— Ты продолжишь так тупить?

— Б-будьте о-осторожны.

Младший, пуская слюни, отчаянно шептал в темноте.

— Что за чушь?

— Л-л-ловуш...

Он не успел закончить. Квон Чэ У, сняв тряпку, стоял прямо за спиной мужчины с дико блестящими глазами. Младший застыл, как будто увидел призрака, а мужчина, получив три удара подряд в шею, с плеском упал в море.

Мгновение тишины.

В момент, когда белая пена улеглась.

— Хватайте этого ублюдка!

Из каюты выбежало около десяти крепких мужчин.

С этого момента началась суматоха.

Среди сыплющихся ножевых ударов, которых, казалось, невозможно избежать, Квон Чэ У, наоборот, подставлял своё тело. Его зрачки быстро двигались вверх-вниз, влево-вправо. Он начал перепрыгивать через лезвия, устремляющиеся к нему, и обезвреживать противников.

Настоящее побоище.

Горячая кровь непрерывно брызгала. Он смело и грубо атаковал бандитов, и каждый раз они безжалостно падали за борт с плеском. В одно мгновение руки и лицо Квон Чэ У заблестели от крови. В его глазах, сверкающих сквозь тьму, было нечто большее, чем безумие.

Бах!

В этот момент огненная пуля задела бедро Квон Чэ У и застряла в палубе. Внезапный выстрел разрезал тишину.

Младший, тряся руками, снова направил пистолет на Квон Чэ У.

— Н-не двигайся. Не шевелись, сукин сын!

Но увидев жуткие белки глаз мужчины, младший почувствовал, как подкашиваются колени. Медленно приблизившись, тот приставил свой лоб к дулу пистолета.

— Попробуй выстрелить.

— !..

Несмотря на ярко-красную кровь, покрывавшую его, у Квон Чэ У были зрачки, словно лишённые всякого цвета. На такой высушенной земле не смогла бы вырасти даже травинка.

— Кстати, тебе есть двадцать?

Он крепко схватил трясущуюся руку младшего.

— Держи вот так.

— ...

— Нажми на курок.

Голос, тяжелее ночи, подстрекал ребёнка. Пока младший колебался, кулак Квон Чэ У сильно ударил его по кадыку. Младший, схватившись за горло, рухнул на пол.

Квон Чэ У поднял упавший пистолет и вошёл в каюту.

И...

Это была мастерская.

Несмотря на поножовщину снаружи, истощённые старики не обращали на это внимания. Казалось, они были полностью поглощены работой, не переставая двигать руками, сгорбив спины.

Это место, переоборудованное из каюты, было местом для смешивания и упаковки наркотиков, с разбросанными колбами, оборудованием для прессования и пластиковыми упаковками. Помимо стариков, были и дети, которые упаковывали наркотики своими маленькими ручками. Даже великий Квон Чэ У на мгновение лишился дара речи при виде этой картины.

Бах, бах, бах!

Пули полетели в его направлении. Стеклянные окна каюты разбились вдребезги, и Квон Чэ У, пригнувшись, прижался спиной к стене.

Он быстро проверил магазин, затем, закрыв один глаз, хладнокровно прицелился наружу.

На каждой рыбацкой лодке был только один человек с оружием. В момент, когда его холодный взгляд опустился, как грузило...

Бах, бах, бах!

Выдерживая тяжёлую отдачу плечом, он последовательно менял угол руки.

Тёмное море без единого проблеска света. Квон Чэ У полагался только на слух, методично снимая их одного за другим. Тем не менее, пули продолжали сыпаться. Они рикошетили от палубы и разлетались в разные стороны.

Чем больше их было, тем глубже Квон Чэ У погружался в темноту, и в конце концов он с поразительной точностью пробивал лбы противников. Они падали навзничь, не успев даже вскрикнуть.

Остался последний.

Квон Чэ У стиснул зубы и нажал на курок, но раздался лишь пустой щелчок. Патроны закончились. Пробормотав короткое ругательство, он начал обыскивать каюту.

В этот момент раздался громкий звук — бум! — словно столкнулись два больших объекта. Безжалостный град пуль также внезапно прекратился.

Нагнувшись, он вышел наружу, и там...

Какая-то старая дребезжащая моторная лодка на полной скорости врезалась в последнее рыболовное судно, по которому Квон Чэ У не смог попасть. От удара снайпер свалился в море и начал барахтаться. А тем, кто появился на другой лодке, оказался тот самый старик с макового поля.

Единственный источник света, освещающий это отвратительное ночное море.

Из-за яркого освещения Квон Чэ У невольно прищурился. Его сузившиеся зрачки быстро оглядели лодку неизвестного происхождения.

Это было лицо, которое он видел впервые.

Взгляд, странно искажённый, не такой, как обычно.

— И Ён?

В этой невероятной ситуации он застыл как вкопанный.

Его жена, похожая на лесную фею, держала руль лодки, попавшей в аварию.

Она умело дала задний ход и направила лодку к тому месту, где находился Квон Чэ У.

А затем, стоя на палубе, которая постоянно раскачивалась от волн, она протянула к мужчине обе руки. Квон Чэ У, не колеблясь, подхватил её на руки и перенёс к себе.

Он не отпускал И Ён. Крепко обнимая её тонкую талию, он прижимался губами к её шее.

На его нечеловеческом лице наконец начал появляться румянец. Так Квон Чэ У просто стоял, полностью погрузившись в одну женщину.

И Ён было неловко от того, что её ноги не касались пола, но неожиданно это оказалось уютно.

— Как ты здесь оказалась? Я же говорил, что здесь опасно.

Он, словно капризничая, продолжал зарываться лицом в её шею.

Сердце И Ён колотилось так сильно, что ей было трудно глотать. Мужчина снова был весь в крови, но запах не вызывал отвращения. Её беспокоили лишь его полуопущенные веки и почерневшие круги под глазами.

— И Ён, мне нехорошо.

Из его напряжённых голосовых связок вырвался слабый металлический звук.

— Хочу домой.

— Поэтому я и пришла за тобой. Пойдём домой вместе.

Выражение его лица резко изменилось. Вздрогнув, он отстранился и посмотрел на И Ён, словно разглядывая что-то странное. Только его зрачки, ставшие на шаг ближе к бездне после сегодняшних убийств, блестели.

Тем временем она, затаив дыхание, следила за его реакцией. Но, в отличие от прежних встреч, ей не было страшно или жутко.

Потому что в той пустой яме его глаз зарождался румянец.

* * *

— Это ты вызвала полицию?

— Нет.

Её голос звучал странно мрачно.

И Ён сама взялась за штурвал наркотического судна, разгромленного Квон Чэ У, и развернула нос лодки. Но чем ближе они подплывали к пристани, тем сильнее дрожали её руки. Зловеще мигали красные сигнальные огни полицейских машин, приближался катер морской полиции.

— Скорее всего, они пришли за мной.

— Я правильно расслышал?

— Да, всё верно. Я украла лодку.

— ...

Квон Чэ У, что было редкостью, потерял дар речи.

— Ничего не спрашивай...

Лицо И Ён было опухшим.

Квон Чэ У с трудом мог оторвать от неё взгляд. Глядя на её выпяченные губы и припухшие щёки, он почувствовал, как в нём поднимается какое-то необъяснимое чувство.

День выдался ужасным. Это был день, когда он сам убедился в своей чудовищной стороне.

Его тело, механически вонзавшее нож в людей, даже пугало его самого. Люди падали перед его глазами, но он не чувствовал угрызений совести.

Просто какая-то часть его мозга постоянно вычисляла, как сделать всё более эффективно и быстро, чем сейчас.

Он надеялся, что она немного отдалится от его мира.

Настоящий Квон Чэ У, которого он узнал, оказался гораздо более...

— ...

Его глаза потемнели.

— И Ён.

— Да?

— Как сейчас выглядит моё лицо? Всё ещё на месте?

Он с трудом пошевелил кадыком, его лицо было абсолютно бескровным. И Ён, не понимая смысла его слов, на мгновение нахмурилась.

— Я похож на человека?

— !..

Но от следующего вопроса её взгляд невольно дрогнул.

— Я всё ещё человек?

— Квон Чэ У, что ты такое говор...

Он молча посмотрел ей в глаза. И Ён, совершенно забыв, что хотела сказать, разделила с ним его чувство вины. Она понимала и без слов.

И Ён взяла первое попавшееся полотенце и начала медленно вытирать его руки. Сквозь разбитое окно их время от времени освещали красные огни полицейских машин.

Квон Чэ У выглядел настолько ужасно, что на него было трудно смотреть. Как будто его только что вытащили из какой-то сточной канавы.

Запах химикатов щипал нос, а кровь, впитывающаяся в подошвы ботинок, вызывала отвращение. Всё было ненормально.

И всё же...

— Ты человек.

Её взгляд на мгновение метнулся за спину мужчины. Она встретилась глазами с ребёнком в просторной одежде.

— Но даже если бы ты не был человеком, что с того?

— ...

— Ты, кажется, забыл, но Квон Чэ У изначально был человеком в вегетативном состоянии. Ты не мог двигаться.

И Ён подняла его опущенную голову. Его глаза, яростно сверкавшие, поглотили её лицо целиком.

— А я — врач, который лечит нечеловеческое.

Она слабо улыбнулась.

В душе вспоминая телефонный разговор с Квон Ги Соком.

К счастью, контракт в безопасности...

* * *

Полицейские бросились к двум людям, сошедшим с лодки.

Первой они арестовали женщину.

Она отказалась предъявить документы, и её подозревали в том, что она нелегальная иммигрантка, которая украла лодку и сбежала в море. Полицейские не могли не отреагировать на просьбу о помощи от участкового.

Но они не смогли так просто посадить женщину в полицейскую машину. Нет, они даже не смогли прикоснуться к краю её одежды.

Всё из-за мужчины, который прятал её в своих объятиях, глядя на них устрашающим взглядом, и категорически отказывался её отпускать.

— Вы хотите быть арестованы за препятствование исполнению служебных обязанностей? Отпустите её!

— Да.

— Что?

— Хорошо, арестуйте и меня тоже.

— ...

— Вы собираетесь использовать наручники?

Мужчина равнодушно кивнул на наручники, которые держал полицейский.

— Если хотите их надеть, то один браслет на запястье этой женщины, другой — на моё.

Он был просто сумасшедшим.

Но их внимание переключилось на другое довольно быстро.

— Капитан!

Кто-то пронзительно закричал.

Обычная рыбацкая лодка, которую они привели. Но палуба, пропитанная запахом крови, была жуткой, а застрявшие как семена пули казались нереальными.

К тому же, там были истощённые старики и дети, которые всё ещё не прекращали упаковывать наркотики. Полицейские тут же забыли об И Ён и толпой бросились на бесчеловечное наркотическое судно.

Между тем, Чан Пом Хи, скрывавшийся среди многочисленных полицейских, подавил стон, глядя на лодку семьи Квон.

— Молодой господин... Что же вы наделали...

Даже если вы убиваете своих, должны быть какие-то пределы.

* * *

Что-то было не так.

И Ён не могла перестать думать об этом в течение двух недель.

Поступки, которые она никогда бы не совершила в обычной жизни.

Например, поддерживать насилие Квон Чэ У, или красть лодку, или врезаться в другую лодку, или первой протягивать руки к Квон Чэ У. Или даже считать его объятия комфортными.

И это было уже две недели назад.

Но по мере того, как время шло и её разгорячённая голова начала остывать, И Ён впала в замешательство.

«Я... Со мной что-то не так!»

Она чувствовала себя как человек, боящийся воды, но держащий ноги в море. Ощущение приливающих и отливающих волн заставляло её вздрагивать десятки раз в день.

— Ке Чу Джа, мне кажется, я должна кое-что... проверить.

— Что именно?

Ке Чу Джа, носившая очки с увеличительными стёклами, безразлично подняла голову.

— Обычных мужчин.

— Что?

— У вас нет знакомых обычных мужчин? Познакомьте меня, пожалуйста.

— Познакомить? Познакомииить?

Ке Чу Джа часто заморгала. Она никогда бы не подумала, что такие слова могут слететь с губ И Ён. Её рот медленно приоткрылся.

— Я правильно услышала?

— Да.

И Ён устало потёрла лицо руками.

— Раньше этот... сын Соле хотел устроить мне свидание вслепую, помните?

— Директор Со, ты заболела?

Она с беспокойством приложила руку ко лбу И Ён. Но он был не горячим, а скорее прохладным.

— Мне нужно проверить.

— Что ты вообще говоришь?

— Ке Чу Джа, вы знаете про эффект подвесного моста?

— Знаю. Конечно, знаю...

Ке Чу Джа многозначительно посмотрела на неё.

— Говорят, если встретить человека на качающемся мосту, симпатия к нему будет выше, чем если бы вы встретились на ровной земле. Возбуждение или страх, возникающие в состоянии напряжения, легко спутать с любовью.

Её сердце билось чаще из-за Квон Чэ У в основном тогда, когда ей было страшно. Когда всё было ненормально. Когда происходило что-то серьёзное. Она слишком глубоко погрузилась в ненормальное возбуждение.

И Ён с отчаянным выражением схватила Ке Чу Джа за руки.

— Поэтому, обычных мужчин, как можно больше!..

Две недели назад, в тот день, когда она обнаружила маковое поле во время обычного визита к пациенту.

Среди шумной толпы полицейских Со И Ён охватило одно беспокойство.

«Что будет, если мы сейчас поедем в полицейский участок?»

У Квон Чэ У сейчас нет удостоверения личности. Следовательно, он не знает свой идентификационный номер. Что, если при проверке его отпечатков пальцев всплывёт какое-нибудь ужасное криминальное прошлое? К тому же, может выясниться, что они оба по документам числятся холостыми.

Когда Квон Чэ У крепко прижимал её к себе и не отпускал, И Ён, прильнув к нему, прокручивала в голове эти мелочные мысли. Её собственное двуличное поведение вызывало у неё отвращение к самой себе.

«И всё же...»

Она не хотела, чтобы их раскрыли.

Полицейские бесцеремонно пытались их разделить, а Квон Чэ У отчаянно защищался и прятал И Ён.

Непреклонная сила крепко обхватила её плечи и притянула ещё ближе. Щека, прижатая к твёрдой груди, горела. Причиной был не что иное, как бешеный стук сердца возбуждённого мужчины.

— Квон Чэ У...

Она слегка похлопала его по спине, произнося имя немного невнятно.

— Вместо этого, может, позвоним вашему брату, то есть... вашему деверю...

В этот момент пульс мужчины внезапно упал, и его тяжесть обрушилась на неё.

— !..

Её зрачки неконтролируемо расширились, а сердце ухнуло вниз.

Квон Чэ У бессильно падал. Странно, но этот момент, казалось, растянулся, переворачивая всё в её поле зрения, словно занавес. Она поспешно подхватила его верхнюю часть тела, напрягая руки.

— Квон Чэ У!

— И... Ён...

Он напряг брови, пытаясь не потерять сознание.

— Домой... вместе...

— !..

Это зрелище напомнило ей ту ночь, когда они впервые встретились. И Ён почему-то дрожащими руками крепко схватила его за одежду.

Но в конце концов она не смогла удержать его вес и пошатнулась, и полицейские, стоявшие рядом, подошли, чтобы помочь.

— Я поеду в полицейской машине! Но сначала отвезите нас в больницу!

Это уже второй раз, когда они едут в отделение неотложной помощи.

Хотя пуля лишь задела его, кровь не останавливалась из глубокой раны на бедре. К тому же, чёрно-синие синяки, выглядевшие как гниющая плоть, было почти невыносимо видеть.

— Было бы лучше, если бы он остался в больнице на некоторое время.

И Ён застыла при виде серьёзного лица лечащего врача.

— Что?

Она сжала ладони вместе, даже не понимая, что именно её так встревожило.

Разбитые, деформированные губы, рваные раны по всему телу, синяки и опухшие скулы, веки, вздувшиеся от скопившейся крови...

Вид Квон Чэ У при ярком свете напоминал побеждённого боксёра, вызывая жалость.

Куда делся тот зверь, который так неистовствовал? Бледный мужчина, лежащий перед ней, всё время привлекал её взгляд.

— Его тело очень истощено. Температура, пульс, давление — всё понижено. Думаю, ему сначала нужно дать возможность восстановиться с помощью достаточного сна.

— И сколько дней это займёт?

— Три-четыре дня должно хватить.

— ...

Она плотно сжала губы и с трудом заставила себя кивнуть.

После этого И Ён в одиночку явилась в полицейский участок, избежала обвинения в незаконном проникновении, заплатила компенсацию за повреждённое имущество и активно сотрудничала со следствием, предоставив все фотографии, доказывающие существование макового поля.

Она намеревалась решить всё самостоятельно, чтобы Квон Чэ У даже не пришлось переступать порог полицейского участка.

И смешно, но пока она так решительно разбиралась с проблемами, И Ён не могла заснуть.

Дом был таким тихим, таким пустым.

Хотя это и должно было быть её обычной жизнью, которую она однажды вернёт, она не чувствовала особого волнения.

Нет, скорее...

«Почему-то не могу успокоиться. Нет аппетита. Надо достать одеяло».

В начале лета она почувствовала холод. И Ён ложилась и на диван, и на свою кровать, даже поднималась на второй этаж, но бессонная ночь только углублялась.

«Но это как-то... странно».

Разве не должно стать легче, когда избавляешься от проблемы?

Но казалось, будто внезапно порвалась натянутая струна нервов, и отдача сильно ударила по И Ён. Возможно, из-за этого она чувствовала себя такой беспокойной.

— Чу Джа.

Не выдержав, И Ён свернулась калачиком на диване и позвонила.

— Который сейчас час...

— Три часа утра.

— Боже мой, что ж ты со мной делаешь. Не могу спать...

Сонного голоса Чу Джа было явно недостаточно, чтобы заполнить здешнюю тишину.

И Ён окинула несколько сложным взглядом гостиную, наполненную жизнью двух человек. Незаметно каждый уголок дома оказался заполнен вещами Квон Чэ У. Поэтому, куда бы она ни посмотрела, всюду были следы мужчины. Чашка, из которой он пил, гантели, которыми он часто пользовался, подушка, которую он подкладывал под спину — всё это раздражало.

— Я собираюсь разбудить Квон Чэ У завтра.

И Ён обхватила колени, нервно грызя ногти.

— Но знаете, Чу Джа.

Она провела рукой по лицу, ставшему за последние дни неухоженным. Её приглушённый голос звучал мрачно.

— На этот раз, хотя нет особой причины будить этого мужчину, мне всё время хочется сделать это как можно скорее.

* * *

— И Ён.

Последним воспоминанием было то, как она пришла в палату на рассвете и свернулась калачиком у него под боком, как креветка.

Пока она хмурилась из-за назойливого солнечного света, пробивающегося сквозь ресницы, знакомая рука вдруг создала тень над её глазами.

— Как вы, стало лучше?

— !..

Её глаза широко распахнулись, когда мягкий, низкий голос окутал её уши.

Он слабо улыбался, его лицо всё ещё было покрыто ранами. Утреннее солнце, проникая сквозь тонкие шторы, освещало его черты.

— Почему вы пришли так поздно? Я ждал.

— А.

— И Ён, мне больно.

— ...

Только сейчас она заметила засохшие следы слёз.

И Ён начала немного понимать, почему ей так хотелось разбудить Квон Чэ У без особой причины.

Чтобы он не остался один в кошмаре. Словно по привычке, она молча потянула рукав и вытерла его глаза.

Квон Чэ У покорно принял её прикосновение, скромно опустив веки.

— Концом этого кошмара будете вы.

— !..

Она вздрогнула, как от удара молнии, рассеянно глядя на его красивое лицо.

— В конце всегда есть вы, И Ён.

Он медленно открыл глаза, вбирая её образ целиком.

Судя по покорному выражению мужчины, он, похоже, считал её единственным существом, способным разбудить его от кошмара. Однако для И Ён, которая чувствовала себя виноватой во многом, это звучало как-то жутко...

Сердце ёкнуло от ощущения, что что-то не так.

Страх, который она не осмеливалась назвать, продолжался уже две недели, и за это время Квон Чэ У постепенно стирал со своего тела следы ожесточённой борьбы.

Проблема была... в самой И Ён.

Что-то было совершенно, совершенно не так. Она не могла перестать думать об этом все две недели.

«Чу Джа, мне кажется, я должна... что-то проверить».

«Вы слышали об эффекте подвесного моста?»

«То есть, обычного мужчину, желательно много!..»

Оглядываясь назад, методом Квон Чэ У всегда был «страх».

С первой встречи в горах, привязывания к кровати, схватившего живую курицу, и дальше, дальше... Перед Хван Чо Юном, на 30-метровом дереве, перед диким кабаном, в вонючем маковом поле, на качающейся лодке.

Возможно, именно эта политика страха Квон Чэ У заставляла И Ён делать вещи, не свойственные ей. Таким образом, она подавлялась этим страхом, приручалась и, в конце концов, пропитывалась им.

В то время как она твёрдо настраивалась на это, Квон Чэ У внезапно наклонился к ней сзади.

— И Ён, куда вы идёте?

— !..

Тёплое дыхание коснулось её уха.

Когда испуганная И Ён обернулась, она встретилась взглядом с карими глазами, смотревшими на неё сверху вниз. Спокойный взгляд медленно окинул её одежду. Аккуратная блузка и джинсы.

Её глаза нервно забегали, но признаться она не могла. Сердце болезненно сжалось.

На сегодня у неё были назначены встречи с надёжными и обычными мужчинами острова Хваидо, которых тщательно отобрала Чу Джа.

Конечно, Квон Чэ У это вряд ли понравится. Но у неё хватило смелости обмануть его, потому что ей нужно было кое-что проверить.

Если она не сможет разобраться даже в собственных чувствах, то не сможет двигаться ни в каком направлении.

— Вы ведь не собираетесь снова одна в горы?

— Нет.

После инцидента с маковым полем Квон Чэ У стал очень чувствительным к передвижениям И Ён. Из-за этого ей было неловко ходить на вызовы одной, и она вынуждена была передать работу Чу Джа, пока он не восстановится.

— Тогда куда вы идёте?

— Ненадолго... встречусь с другом и вернусь.

— С другом?

— Да.

Его выражение лица стало странным.

— У вас есть друзья?

— Э...

И Ён покраснела, не зная, как воспринимать эти слова. В этот момент Квон Чэ У быстро добавил, словно оправдываясь:

— Ко мне никто не приходит, и к вам тоже гости не заходят.

Решив, что смутил её, он нервно потёр свою шею.

— Я думал, что мы друг для друга — единственные.

Его глубокий взгляд, дна которого не было видно, вонзился в неё, как гарпун.

Снова её сердце странно забилось. Она резко опустила голову и попыталась выровнять дыхание, а Квон Чэ У просто выпрямился.

— Приготовлю ужин. Возвращайтесь пораньше.

С этими словами он отступил. И Ён бросилась к входной двери, словно убегая из ловушки. Когда она собиралась надеть чистые кроссовки без следов грязи, прохладный голос вдруг прилип к её затылку.

— Сегодня вы красивая, И Ён.

Квон Чэ У смотрел на неё, скривив уголки губ в улыбке, но его глаза не улыбались совсем.

Трое полицейских были уволены, а ещё восемь лишились формы.

Чан Пом Хи, с гарнитурой в ухе, продолжал наблюдать за домом Со И Ён из окна.

Посреди моря. Одно из тайных предприятий, для которого переоборудовали рыбацкую лодку, было раскрыто.

Причём полностью разгромлено руками младшего господина семьи Квон.

Как можно описать те чувства?

Неопровержимых доказательств было хоть отбавляй. Наркотическое судно, фотографии теплицы, китайские рабочие, обрабатывавшие маковое поле.

Но на этом всё и закончилось. Их арестовали и передали прокуратуре, но получилось, что просто отрубили хвост. Единственная с трудом опубликованная статья лишь разжигала ненависть к китайским мигрантам, размывая суть проблемы.

Мол, недостаточно законопослушные китайские мигранты тайно выращивали наркотики, и были обнаружены признаки попытки транспортировки наркотиков — дело было примитивно упрощено.

— Что же делать с Чэ У?

От неторопливого вздоха директора Квона лицо Чан Пом Хи слегка напряглось.

Разобрались и с полицейскими, прибывшими первыми на место. Кто-то упрямо сопротивлялся и получил взыскание, кто-то с радостью снял форму, получив деньги, которых не заработал бы за всю жизнь.

Однако настоящей головной болью здесь был не кто иной, как Квон Чэ У.

— Из-за недовольства клиентов мы потеряли лицо, так что как старший брат я должен наказать его.

* * *

Квон Чэ У стоял у окна, наблюдая, как она постепенно удаляется.

Его лицо, не выражавшее никаких эмоций, казалось высохшим, как увядшее растение. Мужчина, не моргая, смотрел сквозь стекло, не шевелясь, пока И Ён не скрылась из виду.

Даже после этого он никак не мог отойти от окна, пока напольные часы не пробили ровный час, и тогда он молча повернулся. Сколько бы он ни ждал, она не вернулась бы по ошибке.

Сидя на диване, он выглядел не расслабленно, а, скорее, образцово. Спина прямая, руки аккуратно сложены на коленях.

Однако Квон Чэ У ничего не делал, словно выключенный человек. Лишь слабое дыхание и редкие движения век, а в остальном он просто терпел, даже когда остановившееся время давило на него, как гравитация.

Место, откуда она исчезла, казалось неловко чужим, хотя и было их общим домом. Квон Чэ У бессильно сидел, снова и снова повторяя в уме лицо Со И Ён.

И не только дом. Для Квон Чэ У всё было таким — все вещи, все люди.

— ...

Куда вы идёте без меня? Кто этот друг? Мужчина или женщина? Как вы познакомились?

Когда он сжал кулак, кости на тыльной стороне ладони резко выступили.

Эти назойливые вопросы казались незрелыми даже ему самому. Только что, казалось, хорошо сдерживался, и вдруг раздражение нахлынуло.

Воздушная блузка и лёгкие джинсы, так хорошо подходящие к началу лета. Наряд, которого он никогда раньше не видел, так просто очаровал его. Когда она бросилась к входной двери, словно убегая, он чуть не схватил её, даже не осознавая этого.

— Когда вы вернётесь? В котором часу? В которую минуту?

Он откинул голову назад, словно рушась. Выступающий кадык нервно дёрнулся.

Квон Чэ У едва держался в этой туманной реальности только благодаря ей. Без И Ён как посредника он давно бы уже оторвался от этого места и жил как бродяга.

Воспоминания были содержимым, составляющим человека, и Квон Чэ У, лишённый их, с трудом ощущал своё существование где бы то ни было. Поглощая И Ён, он наполнял себя. Жадно впитывал каждое её слово.

Муж Со И Ён.

На данный момент это было единственной причиной его существования и единственной ценностью.

Иногда сомнения и недоверие, эти неприятные диссонансы, задевали его нервы, но пока жена была рядом, ему было всё равно.

Но...

Несмотря на его спокойное ожидание, Со И Ён по-прежнему, чёрт возьми, по-прежнему часто поворачивалась к нему спиной.

— ...

Внезапно Квон Чэ У бесшумно поднялся.

Теперь настало время разобраться в своей запутанной голове.

* * *

Первым был мужчина постарше, владелец небольшого независимого книжного магазина.

И Ён с любопытством разглядывала мужчину с аккуратной внешностью и спокойными манерами. Он всё время улыбался и демонстрировал идеальную позу слушателя, словно обслуживая клиента.

Внимательный взгляд в глаза, ненавязчивые кивки, уместные реплики в нужный момент — чувствовались опыт и искренность.

Первый мужчина явно был очень внимательным человеком.

— Какое дерево вам нравится больше всего, И Ён?

Посмотрите на уровень вопроса. Эта чувствительность, когда эмоциональный интеллект ощущается от одного дыхания.

Он действительно был образованным человеком.

Этот человек был образцом мужчины, которого И Ён пыталась внедрить в Квон Чэ У. Добрый, ласковый, порядочный...

Но Квон Чэ У...

«А-а-а!»

Внезапно И Ён энергично покачала головой.

Не думай об этом!

Она не хотела вспоминать о Квон Чэ У, зайдя так далеко.

И Ён снова сосредоточилась на мужчине перед ней. Хотя с незнакомцами неизбежно возникала застенчивость, разговоры о деревьях всегда были приятны.

— Мне нравится ель европейская.

— Я слышал о ней. Это ведь дерево, которое используют для изготовления музыкальных инструментов?

— Верно.

И Ён радостно улыбнулась.

— Есть какая-то особая причина, почему вам нравится это дерево?

И Ён на мгновение задумалась. Этот момент, казалось, бесконечно затягивался, пока она не пожала плечами.

— У меня не так много воспоминаний, поэтому я хотела как-то красиво назвать хотя бы одно из них.

— Что?

Мужчина наклонил голову, а И Ён, поигрывая чашкой, сделала неопределённое выражение лица.

— Это история из детства. На горе за домом, куда я часто ходила, росло маленькое дерево.

Он с интересом прислушался. Благодарная за это минимальное внимание, она слегка улыбнулась.

— Ствол был маленький, но листва такая пышная, что тень была очень большой. И когда я сидела под ним, всегда откуда-то слышалась музыка. Звучит как ложь, правда? Но стоило прислониться спиной к этому дереву, и я слышала мелодию.

Вспоминая об этом, уголки её губ естественно приподнялись.

— Может, вам приснилось?

Мужчина отреагировал точно так же, как Чу Джа.

Тогда Чу Джа тоже только фыркала. Однажды, чтобы доказать свои слова, И Ён привела Чу Джа на гору, но, как ни странно, лес был совершенно тихим.

— Это правда.

И Ён, сдерживая смех, снова настояла.

Но на следующий день, когда раздражённая И Ён снова поднялась на гору. Та таинственная мелодия коснулась её, словно ждала. Только когда она была одна.

— Так это дерево было елью европейской?

— Нет, не было.

И Ён поспешно покачала головой.

— Это было пятнадцать лет назад, так что моя память уже нечёткая. Однажды я захотела узнать и вернулась туда, но оказалось, что там прошла реконструкция.

Её голос звучал спокойно, но взгляд, казалось, был погружён в ностальгию.

— Поэтому, чувствуя сожаление, я сама начала называть его поющим деревом. Когда я узнала, что некоторые романтики так называют ель европейскую, я тоже стала использовать это название.

— Прямо как в сказке.

Мужчина мягко улыбнулся и кивнул.

— Дзинь-дзинь.

В этот момент зазвонил телефон на столе. Мужчина проверил экран и слегка напрягся. Его аккуратное выражение лица мгновенно помрачнело, словно ситуация была необычайно сложной.

— Вы можете ответить.

Мужчина благодарно взглянул на неё и поднёс телефон к уху.

— Да, Чжи Су.

Спокойный мужчина внезапно начал тереть бедро и смотреть в окно. В его взгляде, брошенном вдаль, появилась странная влага. Его взрослое выражение лица вдруг стало беспокойным, как у потерявшегося мальчика.

— Ты дала ребёнку лекарство? Я оставил кашу, надо было сначала её покормить.

И Ён внимательно наблюдала за мужчиной, откусывая кусочек торта.

— Тогда я зайду перед тем, как вернуться домой.

Он потёр переносицу и вздохнул. Его голос странно дрожал.

— Не говори так!.. Я же сказал.

Он резко повысил голос, затем стиснул зубы, словно подавляя эмоции.

И Ён, недоумевая, что происходит, снова отрезала кусочек торта.

— Не обращай внимания на то, что сказала моя мама.

Боже, похоже, это как-то связано с его матерью. И Ён ускорила работу вилкой.

— Почему я чужой? Мы дружим с средней школы, уже столько лет!..

Он издал приглушённый звук, словно ему было тяжело.

— Неужели я не могу сохранить такую верность тебе? Если это твой ребёнок, то и мой тоже.

Разговор продолжался, как спор.

Чем дольше длился его разговор, тем больше сладости ощущала во рту подслушивающая И Ён. Торт, который она ела по кусочку, уже исчез.

И Ён облизала вилку, наблюдая за меняющимся выражением лица мужчины. Нужно заказать ещё один кусок торта.

Чу Джа, этот тип использует чудесную логику и имеет нелепые амбиции.

Знает ли он сам об этом, я не уверена...

Его внимательность странная, но глубокая...

Этот тип ненормальный.

* * *

В небольшом районном офисе.

Сотрудница за стойкой промахнулась, пытаясь взять документ. Причиной был высокий мужчина, которого редко можно увидеть в таком месте, решительно шагающий к ней.

Безупречные черты лица притягивали все взгляды, пока он приближался. Настороженный взгляд, осматривающий окрестности, наконец обратился к сотруднице.

Пронзительный взгляд, словно просвечивающий людей насквозь.

— Да, чем могу п-помочь?

Сотрудница нервно сглотнула, ощущая необъяснимое давление.

Квон Чэ У, казалось, на мгновение погрузился в размышления, затем слегка приподнял бровь.

— Пришёл получить семейную регистрационную выписку.

В его голосе не было ни капли эмоций.

— Не могли бы вы предъявить удостоверение личности?

Хоть эту фразу сотрудница повторяла по несколько десятков раз в день, сегодня она почему-то нервничала.

— Вам нужно удостоверение личности?

— Да, конечно?..

Когда мужчина, пристально глядя на неё, сел на стул, сотрудница почувствовала, как её пальцы невольно сжались.

Его глаза с приподнятыми внешними уголками выглядели зловеще и загадочно. Вряд ли кто-то, кроме человека с очень крепкими нервами, смог бы спокойно выдержать такой взгляд. Сотрудница невольно взяла термокружку и смочила губы.

Мужчина молча погрузился в размышления, а затем медленно растянул губы в улыбке.

— Я его потерял, что же делать?

— А...

От внезапной перемены атмосферы сотрудница растерялась.

— Т-тогда, не могли бы вы для начала заполнить заявление на повторную выдачу?

Она торопливо протянула ему документы.

Квон Чэ У, просматривая бумагу, вдруг остановился. Проблема заключалась в том, что даже в заявлении на повторную выдачу нужно было указать номер регистрации резидента. Его брови слегка нахмурились, а затем разгладились.

Сотрудница с недоумением смотрела на мужчину, который держал ручку, но никак не мог заполнить поле. Через некоторое время Квон Чэ У положил ручку и слегка помассировал шею.

— Можно мне воспользоваться телефоном?

— Телефоном?

Муниципальные служащие в маленьких посёлках часто вынужденно превращались в мальчиков на побегушках, но такую просьбу она в последнее время не слышала. Ведь в наше время крайне редко встретишь человека без средств связи.

Сотрудница была озадачена, но под давлением его взгляда, вызывающего странное чувство тревоги, засуетилась. Она даже вытянула телефонный шнур, чтобы услужливо положить аппарат прямо перед ним.

Квон Чэ У с напряжённым лицом поднял трубку и начал набирать какой-то номер. Он нажимал на цифры очень медленно. При каждом нажатии мышцы его челюсти почему-то сильно напрягались.

Ту-ту-ту, ту-ту-ту, гудки внезапно прервались, и послышался неприятный голос, который оставался таким же отталкивающим, сколько бы его ни слушал.

— Кто это?

— Это я.

— Чэ У?

Собеседник отреагировал с задержкой. Квон Чэ У с трудом втянул искажённый вздох. Он просто стиснул зубы и терпел этот неприятный момент.

— Как ты узнал мой номер?

В холодном голосе не чувствовалось даже минимальной радости. Квон Чэ У испытывал то же самое. К этому типу, который приходился ему братом, он не испытывал абсолютно никаких чувств. Несмотря на потерю памяти, это было совершенно противоположное отношение тому, как он сразу принял Со И Ён в качестве жены.

— Пытался удалить твой номер, чтобы И Ён не узнала.

— ...

Квон Чэ У резко выдохнул и слегка приподнял уголок губ.

— Видимо, мне не везёт — никак не получается его забыть.

Последовало напряжённое молчание. Слышен был только стук по столу — тук-тук.

— И что тебе нужно?

— Мой регистрационный номер резидента.

В ответ Квон Ги Сок сухо усмехнулся.

— Значит, память не вернулась.

В его голосе было что-то странное. Трудно было понять, испытывал ли он облегчение или сожаление.

— Регистрационный номер.

Квон Чэ У бесстрастно торопил его. У него не было ни малейшего желания вести долгую беседу с собеседником.

— Почему бы не спросить у Со И Ён?

Квон Чэ У мгновенно уловил насмешку в его словах.

— Не смей произносить это имя.

— Если бы ты попросил её достать звезду с неба, эта женщина сделала бы всё возможное.

Затем его низкий голос вдруг стал интимным.

— Со И Ён очень преданная, знаешь ли.

Квон Чэ У на мгновение отвёл трубку от уха. Он крепко зажмурился, подавляя дрожь век и сдерживая закипающий гнев. Странно, но во рту крутились ругательства. Внутри него бушевал настоящий вихрь эмоций, но голос становился всё холоднее.

— Я не буду повторять трижды.

— А какие именно документы тебе нужны, Чэ У?

— Семейная регистрационная выписка.

На это Квон Ги Сок рассмеялся. Он искренне веселился. Жилы на запястье Квон Чэ У, сжимающего трубку, напряглись.

— Чтобы получить новое удостоверение личности, потребуется много времени.

— Я сам разберусь.

— Так не пойдёт. Ты удивил своего старшего брата, поэтому я с радостью сделаю тебе подарок.

От этого тонкого намёка брови Квон Чэ У дёрнулись.

— Подожди немного.

На этом разговор закончился. Квон Чэ У не спешил положить трубку, его беспокоил неприятный осадок. Во рту пересохло.

После некоторого томительного ожидания вдруг из глубины офиса с грохотом распахнулась дверь, и кто-то торопливо вошёл. Полулысый глава района озирался по сторонам, словно кого-то искал.

Когда их взгляды встретились, тот почему-то с побледневшим лицом подошёл к Квон Чэ У.

— Мы примем меры, чтобы удостоверение личности было переоформлено сегодня же. И...

Глава района дрожащей рукой протянул ему лист бумаги.

Семейная регистрационная выписка.

Квон Чэ У взял документ за острый уголок и быстро просмотрел содержимое.

* * *

— Что вы думаете о браке?

Второй мужчина, с которым она встретилась, был плотником её возраста с впечатляющими мускулистыми руками.

Здоровая загорелая кожа, экстравертные жесты, внезапно громкий голос заставляли И Ён вздрагивать, но он был жизнерадостным человеком. Мужчина бесконечно рассказывал о своих увлечениях, когда вдруг резко сменил тему.

— Эм...

Брак... могила?..

Когда И Ён замялась, он пожал плечами и положил руки на стол.

— Брак — это величайшее человеческое предназначение.

Она бессмысленно кивнула. В движениях её руки, помешивающей кофе, сквозила скука.

— Вы сказали, что вам тридцать два, верно?

— Да.

— Тогда вы особенно поймёте, о чём я говорю.

— А именно...

Когда она наклонила голову в недоумении, собеседник с энтузиазмом продолжил говорить энергичным голосом.

— Это способ показать родителям, что у нас всё хорошо.

— ...

— В наше время я не жду, что только жена будет жертвовать собой. Хочу ездить в походы с тёщей и тестем, провести месяц за границей с родителями с обеих сторон.

Его глаза сияли.

— А что вы думаете?

— Эм...

Конечно, его намерения казались добрыми, но почему-то И Ён почувствовала, что ей трудно дышать.

На самом деле, как только И Ён услышала слово «брак», перед глазами почему-то возник образ Квон Чэ У. Все эти повседневные моменты — засыпать в одной постели, просыпаться вместе, делить общее пространство — внезапно свернулись клубком в её сознании. Она напряглась и слегка покачала головой.

— У вас прекрасные планы. Я за вас рада. Но я...

И Ён неловко улыбнулась и глубоко вдохнула.

— У меня не очень сильные семейные чувства.

— Что?

Он широко раскрыл глаза, словно услышал что-то совершенно неожиданное. И в тот же миг нахмурился.

Увидев это выражение, И Ён почувствовала, будто её оглушили.

Её охватило внезапное осознание, словно порыв встречного ветра: возможно, она не достойна искать обычного человека. Вдруг ей стало стыдно за себя.

Видимо, находясь рядом с Квон Чэ У, она впала в заблуждение, что сама является обычным человеком.

Совершенно забыв о том, что в детстве её бесчисленное количество раз забрасывали камнями, она высокомерно рассуждала о поиске обычного мужчины.

Но оказавшись на свидании, И Ён обнаружила, что не может найти общий язык с этими людьми.

Кто-то хранил свою первую любовь, кто-то трогательно заботился о родителях. Они казались полноценными. Это были прекрасные люди, готовые крепко держаться за своих близких и жить вместе с ними.

Но внутри ограды И Ён людей не было. У неё были деревья, которые она выращивала всю жизнь, но не было людей. И в будущем ей будет сложно прижиться в их мире.

«Я думал, что у нас есть только мы друг у друга».

Если бы только она могла услышать эти слова ещё раз.

Внезапно, взглянув в окно, она заметила надвигающиеся тучи. И сразу захотелось бросить все эти бесполезные дела и бежать домой.

Так она встретилась с третьим, четвёртым и даже пятым мужчиной, но по-прежнему чувствовала только отчуждение.

Планы о детях, разговоры о ценных бумагах, истории из школьных лет, любовный опыт, забавные случаи — мужчины бесконечно рассказывали о себе, а И Ён нечего было сказать. У неё была скудная жизнь.

— И Ён, о чём вы так задумались?

И Ён вздрогнула и подняла голову.

Перед ней сидел служащий районной администрации с молчаливым подбородком и задумчиво смотрел на неё. Несколько полноватый, но от него исходило ощущение надёжности.

— А... Ничего особенного.

На самом деле, последние несколько месяцев она вспоминала все странные и пугающие события, пережитые вместе с Квон Чэ У.

«Может, со мной что-то не так?..»

Вдруг мужчина отпил тёплый американо и спросил:

— И Ён, какой у вас идеальный тип мужчины?

— Кажется, у меня его нет.

И Ён просто смотрела на аппетитно выглядящий десерт, но на этот раз даже не притронулась к нему.

— Совсем никакого?

Длинная тень пала на лицо И Ён.

Хотя она и не поддавалась словам Хван Чо Юна, было одно утверждение, которое нельзя было отрицать.

«Ты не из тех, кто может встречаться с парнями!.. Нет, ты с самого начала не любила связываться с людьми! И Ён, разве я тебя не знаю?»

«Кто поймёт девушку, которая каждую ночь ходит смотреть на деревья, а по выходным сидит дома и делает удобрения?»

Во рту стало горько, и в тот момент, когда она повернула голову к окну, начался проливной дождь.

— Как бы я ни мечтала, в мире не существует настолько совершенного человека.

И вдруг её сердце, до этого спокойное, начало бешено колотиться, словно под действием какого-то препарата. Пульс стучал в висках как молоток, а желудок сжался. Кровь прилила к лицу так сильно, что щёки покраснели.

«Мне это мерещится?»

Она растерянно потёрла глаза.

За окном, куда был устремлён взгляд И Ён, стоял мужчина, промокший до нитки под проливным дождём.

Сразу бросались в глаза его рост — на голову или две выше остальных — и выразительные черты лица. В то время как все бежали, спасаясь от дождя, только Квон Чэ У стоял посреди дороги неподвижно, как статуя.

Весь день она отчаянно пыталась не думать о нём. И казалось, что кто-то жестоко насмехается над её решимостью.

Он стоял под внезапным ливнем, беззащитный перед стихией, и смотрел прямо на неё.

Его безжизненное лицо было невероятно бледным.

Почему он там...

Всё внимание было приковано к окну.

Пунктирные линии дождя наискось оставляли следы на стекле. Словно неправильно решённый тест, эти штрихи постоянно заполняли пространство между ними двоими.

С каких пор он там стоит? Кончики пальцев И Ён похолодели. Она слегка прикусила нижнюю губу, чувствуя досаду от того, что показала то, что не должна была показывать.

В тот момент Квон Чэ У, пристально смотревший только на И Ён даже с такого расстояния, внезапно отвёл взгляд. Холодный и жуткий взгляд, медленно изучающий мужчину, сидящего напротив неё, с головы до ног. И Ён невольно вскочила со своего места.

— И Ён?

Собеседник схватился за дрожащий край стола.

— Простите, но мне, пожалуй, пора домой.

— Что?

И Ён, торопливо собиравшая сумку, остановилась и посмотрела на собеседника. Этот человек, в недоумении приподнявшийся со своего места, ни в чём не виноват. Она опустила кончики бровей и заговорила:

— Я уже сделала неверный шаг.

— Простите?

— Мне... нравятся люди, у которых ещё меньше семейных ценностей, чем у меня. Хотелось бы, чтобы они полностью забыли о своих бывших и воспоминаниях, а в идеале — чтобы у них было столько же проблем, как у меня.

— Что?

Мужчина широко раскрыл глаза, словно услышал нечто невероятно странное.

— Это мой идеальный тип. Так мне спокойнее.

— ...

— Мне бы хотелось, чтобы даже когда придётся объяснять или оправдывать свои недостатки перед другими, человек не реагировал слишком остро. Но такое понимание можно найти разве что в религиозных кругах... Лучше, чтобы у партнёра тоже были недостатки, так будет справедливее. Не хочу, чтобы только меня в чём-то упрекали.

— И Ён. Это выглядит опасно. Не знаю, что у вас за обстоятельства, но если опустить глаза в пол, то можно стать ребёнком.

Он строго указал на это, и И Ён мысленно согласилась.

— Вы правы. Обычно дерево со множеством следов от насекомых считается низкосортным.

И Ён перекинула сумку через плечо и выпрямилась. На мгновение её взгляд естественно устремился за окно. Её зрачки, сразу же зафиксировавшиеся на одной точке, слегка дрожали.

— Но каштан — исключение.

Каштановое дерево было очень твёрдым, и эта твёрдость ощущалась в нём всегда.

— Эти отверстия от насекомых — характерная особенность текстуры каштана.

Её голос, казавшийся мрачным, но полный уверенности, больше не дрожал. И Ён наклонилась, вежливо поклонилась и вышла из кафе.

Но как только она открыла дверь и вышла, Квон Чэ У, который стоял неподвижно среди спешащих людей, исчез. И Ён начала озираться по сторонам, беспокойно и спешно ища его.

Так, не замечая, что её одежда промокает, она проверяла каждый переулок. Вдруг кто-то резко схватил её за руку. Лопатка болезненно ударилась о стену. Прежде чем она успела закричать, она почувствовала знакомый запах.

— Квон Чэ У.

Полупрозрачная мокрая белая рубашка плотно прилипла к его телу, невольно обнажая все изгибы. По его ставшим совершенно чёрным волосам и высокой переносице стекали капли дождя.

— Вы пытаетесь бросить меня, И Ён.

Из его рта разлетелось холодное, едкое дыхание.

— От вас несёт.

Квон Чэ У слегка наклонил голову, словно принюхиваясь. Даже от этого небольшого движения шея И Ён напряглась.

Её тело дрожало, предчувствуя что-то. Этот знакомый паттерн, когда она всегда оказывалась в тупике, был слишком хорошо знаком И Ён. Она сглотнула и сжала кулаки.

На этот раз она не будет просто подчиняться Квон Чэ У. Она решила попробовать действовать так же, как он.

— К-когда женщина ведёт социальную жизнь, она может встречаться с разными людьми, а вы, Квон Чэ У, где были под дождём?

И Ён напрягла взгляд.

— Вы же не говорили, что уходите. Что вы опять натворили?

Сонная артерия под её шеей сильно билась. Это выглядело нелепо, как собака, испачканная в навозе, упрекающая собаку, испачканную в мякине, но обычно побеждает тот, у кого голос громче. Квон Чэ У ответил без особого выражения:

— Делал удостоверение личности.

— !

Но от такого неожиданного ответа она просто застыла. Что?.. Что делал? Её широко раскрытые глаза напряглись.

— Похоже, вы удивлены, И Ён.

— Н-нет, просто...

Оба, уже промокшие под дождём, молча смотрели друг на друга. И Ён не могла понять, о чём он думает, и её голова стала пустой.

— Я совсем вам не подхожу?

— Что?

— Поэтому вы лжёте и встречаетесь с другими мужчинами?

Его голос звучал так, словно его только что вытащили из трясины.

— Может, потому что я не трахаю вас. Иногда кажется, что вы забываете, что я ваш муж. Или мне следовало насильно раздвинуть ваши неготовые ноги и ворваться внутрь?

— !

Лицо мужчины исказилось, и на мгновение И Ён застыла от его искажённого взгляда, но затем Квон Чэ У, полностью перекосив одну сторону лица, рухнул на её плечо.

— Вы совсем не можете отделить бывшего мужа от меня?

— ...

— Это было так сложно?

Он поднял голову и впился в неё умоляющим взглядом.

— Настолько, что нужно было так перевернуть мою душу?

Когда в белках его глаз появились кроваво-красные прожилки, И Ён заметно вздрогнула. Увидев эту явную реакцию, он горько усмехнулся.

— Я знаю, каким мудаком был тот Квон Чэ У, которого вы так отчаянно пытались скрыть. И какую ложь вы мне говорили.

— !

От этих внезапных слов И Ён не могла даже дышать. Она почувствовала, как что-то холодное пронзило её тело, и на мгновение потеряла дар речи.

— К-как...

Он что-то вспомнил? Всплыло прошлое? Вспомнил ту ночь? И что он закапывал? В тот момент, когда мысли И Ён превратились в полный хаос, он снова надавил:

— Давайте прекратим ходить вокруг да около.

— ...

— И Ён, вы же не любите меня.

— Что?

— Вы думали, я не знаю?

И Ён совершенно растерялась от постоянно раскрываемой лжи.

— Я пойму, если вы всё время думали только о том, когда и как избавиться от этого никчёмного мусора, который бил свою жену.

— Ч-что... Бил?

И Ён быстро заморгала от этого неожиданного слова.

— Но чем больше я думаю, тем больше мне обидно до безумия. Для меня это только начало, а кто-то уже увидел конец. Вы бы смогли с этим легко смириться на моём месте?

Он сухо усмехнулся. Но это не выглядело как насмешка.

— Поэтому мне жаль.

Квон Чэ У резко нахмурил брови, а затем быстро вернул им прежнее положение.

— Я намерен пройти с вами весь путь до конца.

— ...

— К сожалению, с этого момента никаких уступок.

Его большая рука болезненно сжала талию И Ён. В его глазах бушевал жар, способный испарить падающие капли дождя. И Ён крепко сжала свою одежду уже холодными руками.

— Я... я не жила с Квон Чэ У, терпя побои!.. Это недоразумение. Как вы пришли к такой мысли?

— Значит, ни разу не было?

Рот И Ён приоткрылся и закрылся. При первой встрече, может, один раз...

Квон Чэ У схватил подбородок неловко отводящей глаза И Ён и заставил её смотреть ему в глаза. Он резко наклонил голову, словно собираясь раздвинуть её губы, и прошептал. Со И Ён казалась то ли в его руках, то ли нет.

— Скажите мне тогда, почему вы так боялись меня.

— ...

— С самого момента, когда я пришёл в сознание, и до сих пор. Почему вы до сих пор называете меня «Квон Чэ У», и при любой возможности пытаетесь увеличить дистанцию или уйти. Я должен услышать это прямо сейчас, прямо здесь.

Его промокшее лицо выглядело не печальным, а скорее свирепым. От его чётких глаз и острого давления И Ён, как он и сказал, хотелось убежать. Струи дождя, ударяющие по лицу, покалывали.

— Это... это...

Он, не моргая, смотрел на И Ён.

Её маленькая и бесполезная попытка различить страх и волнение снова была поймана за хвост и тащила её за собой.

С момента, когда она увидела Квон Чэ У, её сердце колотилось как в припадке, и каждый раз эти удары стирали и размывали границы, которые она провела. Страшно, но радостно, страшно, но необходимо. Словно пытаясь смешать эти несовместимые вещи в одно целое, её сердце билось всё сильнее.

— Что вы от меня скрываете?

Проблема в том, что вместе с эмоциями растёт и чувство вины.

— Э-это потому, что я обманула вас, Квон Чэ У!..

— Обманули?

— Мы... не регистрировали брак!

Она крепко зажмурилась и выкрикнула это с силой. Это был момент, когда И Ён, чьё сердце наконец дрогнуло, впервые выдала правду.

Шшшш...

Непрерывно льющийся дождь смочил ресницы И Ён. После мгновения тишины она осторожно открыла один глаз.

И там был...

— !

Квон Чэ У, широко улыбающийся, растянув уголки губ.

По её мокрой блузке пробежали мурашки от реакции, совсем не такой, как она ожидала. Это выражение лица не было ни удивлением, ни шоком.

Скорее...

Это была улыбка мужчины, который случайно обнаружил ещё одну ложь и, уже готовый к охоте, поглаживал гладкий ствол ружья.

— Ты, похоже, по-хорошему не понимаешь.

Не помню, в каком состоянии добрался до дома.

— Ха-а-а!..

Губы были грубо впиты. Бесцеремонно оттягивался корень языка, всё нутро рта непрерывно покусывалось. Ощущение беспомощно раскрытых и измятых другим человеком губ походило не на поцелуй, а на настоящее наказание.

Когда толстый язык настойчиво коснулся слюнных желёз, слюна потекла ручьём. И Ён изо всех сил оттолкнула его, но чем сильнее она это делала, тем плотнее Квон Чэ У притягивал её талию.

Запястье, которое он сжимал всю дорогу в такси, ныло. До самого дома он смотрел только в окно машины, а И Ён украдкой косилась на его крепко сжатую челюсть.

Конечно, он был ошеломлён.

Должно быть, он чувствовал, будто всё, во что он верил, было опровергнуто.

Его жуткий смех был вызван лишь абсурдностью ситуации. Да, с точки зрения здравого смысла, так и есть. И Ён с трудом пришла к такому выводу.

— Хм-м...

Но как только они вошли в дом, холодный язык проник внутрь, вороша всё её нутро. И Ён, будучи поневоле поглощённой им, повысила голос:

— Квон!..

С его толстым языком глубоко во рту все звуки выходили смазанными и гудящими. Одновременно она настойчиво топала пальцами ног по его голени, и наконец он, подняв брови, сильно пососал её язык и отпустил.

Взгляд мужчины, встретившийся с ней, был тёмным. И Ён, не успев полностью выдохнуть воздух, подступивший к горлу, сразу перешла к сути:

— Д-давайте разрешим недопонимание словами!

— ...

Холодный и наглухо закрытый взгляд, не оставляющий места для переговоров. Встречаясь с этим непреклонным взглядом, И Ён чувствовала, что проваливается в бездну.

— Квон Чэ У...

Она сморщила лицо, словно умоляя.

— П-понимаете, в наши дни многие пары живут без регистрации брака. Это социальное явление...

— Не лучше ли вам закрыть рот?

— Да.

И Ён испуганно опустила голову.

Квон Чэ У, глядя на её крохотную макушку, снял прилипшую влажную одежду. И Ён тоже вздрогнула от внезапного холода. Инстинктивно понимая, что Квон Чэ У собирается делать дальше. Странно напряжённая атмосфера резала кожу.

— Простите, что солгала.

В конце концов, И Ён, наблюдая за его реакцией, первой извинилась.

Где-то в глубине души её раздражало собственное подобострастное поведение, но всегда важно расставлять приоритеты. Сейчас было время не туго затягивать поводок, а ослабить его. Поскольку Квон Чэ У легко поддавался на её несколько слов, такая стратегия, как у того, кто имеет преимущество, должна была...

— Похоже, вы просто в восторге от того, что я потерял память.

Он наклонил голову набок и съязвил.

— Видимо, вы очень хотели избавиться от меня. Судя по тому, как вы лжёте.

— Что?

Она медленно моргнула, прервав свои размышления.

— Подождите! Я... лгу?

Конечно, в отношении Квон Чэ У она действительно была мошенницей, но сейчас это определённо было не так. Она напрягла глаза и широко взмахнула руками.

— Почему я должна лгать? Я могу доказать!

— Тогда докажите.

— Может, пойти и получить документы?

И Ён повысила голос, доказывая свою невиновность. В ответ Квон Чэ У, нахмурившись, достал из кармана брюк какую-то прямоугольную бумагу. Это был белоснежный документ, сложенный, похоже, три или четыре раза.

Странно, но сердце бешено забилось. Он слегка встряхнул мокрые волосы и кивнул, словно предлагая ей быстро развернуть бумагу. Его холодные глаза настойчиво подталкивали И Ён.

Наконец, развернув бумагу под странным давлением, она тут же пошатнулась, словно её ударила многотонная волна.

— !..

На мгновение перед глазами потемнело, и она ничего не слышала, словно наступило временное онемение.

Семейная регистрационная выписка. Сколько бы раз она ни перечитывала, «супругой» Квон Чэ У была Со И Ён.

— Ч-что это...

И Ён не могла закрыть рот от удивления. В голове стало пусто.

Это точно подделка... Должно быть, подделка! Как такое вообще возможно!..

— Вы что, бесстрашная? Насколько же низко вы меня ставите, чтобы лгать прямо мне в лицо?

Вдруг она вспомнила мужчину, курящего толстую сигару. Того высокомерного человека, который угрожал сделать её идеальным преступником, которому, казалось, так легко манипулировать чужими жизнями. Разве не мог он сделать такое?

— Так вы тайком встречались с другими парнями за моей спиной, а когда появился бы тот «добрый и нежный» мужчина, которого вы желаете, вы планировали снова выйти замуж?

— ...

— Потому что обвести вокруг пальца такого идиота-мужа — пара пустяков?

Он смотрел на И Ён пустыми глазами, словно пронзая её.

— Какой ещё «не регистрировали брак».

В этот момент Квон Чэ У резко схватил И Ён за затылок.

— И Ён, почему я не твой муж?

Грубый металлический голос угрожающе прозвучал, словно царапая голосовые связки.

— Не делайте глупостей.

Его сверкающие глаза пугали, словно он был не человеком. Сердце И Ён снова забилось, а во рту пересохло. Но когда горячая ладонь сразу же растопила её мокрое тело, она перестала думать.

— Даже если вы так скажете, я не отступлю так легко.

Рука мужчины проникла под прилипшую блузку. Поглаживая её спину, он сразу же расстегнул крючки бюстгальтера. Его неотразимые губы поглощали её.

— Как вы могли быть такой наивной.

Каждый раз, когда их грубо сталкивающиеся носы и горячие дыхания, и языки яростно переплетались, её тело вздрагивало.

Хотя она явно покрывалась мурашками и мёрзла, что-то в ней кипело. Это было похоже на её двойственные чувства к Квон Чэ У, которые только начинали проявляться. И Ён, не в силах избавиться от слабого страха, обвила руками его талию. Тогда Квон Чэ У, словно ему всё ещё было недостаточно прикосновений, повернул голову.

— М-м, ха-а...

Между раскрытыми губами он настойчиво проникал внутрь. Колол под слюнными железами и тёр нёбо. Его челюсть, которая непрерывно открывалась и закрывалась, словно он не ел несколько дней, была варварской. С кончиков губ И Ён стекала слюна.

Из-за дрожащих коленей она вцепилась в его плечи. Квон Чэ У легко поднял её и заставил обхватить ногами свою талию.

Надёжно поддерживая её за ягодицы, он двинулся в её комнату. Даже в это время его губы не отрывались от неё. Каждый раз, когда нёбо тёрлось, а слизистые соприкасались, через неё проходил электрический ток.

— Ха-а, ха...

После долгого напора он наконец оторвался от её губ, поднявшись на кровать. Они на мгновение посмотрели друг на друга. Губы блестели красным, а грудь тяжело вздымалась.

Квон Чэ У, словно зачарованный, смотрел на её раскрасневшееся от возбуждения лицо, затем, выругавшись, снова нашёл её губы. Горячий язык умело проник в щель.

— А-а!..

Он резко разорвал перед её блузки. Она вздрогнула от удивления, а пуговицы отлетели и покатились по полу.

— П-постойте, Квон Чэ У...

— И Ён, я...

Положив руку на пряжку её джинсов, он показал свой дикий взгляд. Невозможно было различить, была ли влага на его лице водой или потом.

— Я не хочу оставаться просто формальной парой. Я хочу быть с вами в непристойных отношениях, где мы будем полностью поглощать друг друга.

Когда она уставилась на него с изумлением, он холодно отмахнулся:

— В любом случае, мне не нужно вашего согласия.

Между уже ослабленным бежевым бюстгальтером виднелась пухлая белая плоть. Квон Чэ У сглотнул, словно у него потекли слюнки. Когда он грубо поднял бюстгальтер, показались соски идеального для сосания размера, словно спелые плоды. С этого момента мужчина начал безумно сосать их.

— А-ах!.. А-а-а...

Где-то внутри тела пробегали искры. Мужчина заострял язык, тёр чувствительные бугорки и полностью разрушал их.

— Ха-а, ха-а!..

Она выгнула верхнюю часть тела. Что-то глубоко внутри становилось влажным, дыхание учащалось, и она не могла этого вынести, но не знала, что делать. Её глаза покраснели и разгорелись.

Квон Чэ У, облизывая и покусывая выпуклые холмики груди, расстегнул молнию на её брюках. Затем, слегка стянув брюки ниже ягодиц, он просунул руку между интимными складками.

— Ха-а!.. Ха-ах, ха-а!..

Температура её стонов сразу изменилась.

— Ха-а, ха-а!.. Квон Чэ У!..

Мужчина, который тёр крошечную горошину через нижнее бельё, теперь стянул и трусики ниже ягодиц. Он начал интенсивно тереть клитор между пальцами. Он крепко стиснул зубы от влажной и мягкой плоти.

— Ха-а, а-а-а!..

И тогда...

— Квон Чэ У, пообещайте мне только одно. М-м!..

Он без предупреждения глубоко ввёл средний палец. Голос, всхлипывающий от жара, упирался в его плечо.

— Никогда, м-м, не вспоминать. Никогда.

Влага, которая уже скопилась, липко прилипала к его пальцам. Её внутренние стенки, в которые он вошёл впервые, были невероятно упругими и мягкими, казалось, перед глазами всё окрасилось в ярко-красный цвет. Он хотел просто без раздумий глубоко погрузиться в неё своим членом. Он взглянул на свой твёрдо стоящий пенис и встретился глазами с И Ён.

— В такой ситуации для вас это самое важное?

— Да.

— Если я не буду искать свои воспоминания, наши отношения станут проще?

Она посмотрела на Квон Чэ У дрожащими глазами. Словно пристально глядя на «настоящего Квон Чэ У», который мог спать внутри него.

— Да.

— Тогда не буду искать.

Мужчина, пронзавший её свирепым взглядом, покорно кивнул. Квон Чэ У вставил ещё один указательный палец в её лоно и начал массировать где-то внутри. Его толстые пальцы беспощадно двигались в её интимных местах.

— Это же, ах, невозможно сделать усилием воли.

Каждый раз, когда его пальцы касались определённого места, изнутри сочилась влага.

— И всё же я попробую. Если самое большое препятствие для нашей близости — это прошлые воспоминания, то мне они тоже не нужны. Я бы сам избавился от них и похоронил, даже если бы И Ён не просила меня об этом первой.

Он полностью подавил инстинктивное желание искать прошлое. Прямо сейчас, когда И Ён умоляла его пылающим взглядом. Лучше отказаться от собственных воспоминаний ради обладания ею, чем найти память и потерять её. Такой выбор для Квон Чэ У не представлял никакой сложности.

— Поэтому и ты пообещай мне.

— Ха-а, ха-а!..

— Что будешь чётко помнить, чьей женой ты являешься.

В какой-то момент от откровенно хлюпающих звуков мочки ушей И Ён покраснели.

Она прикусила нижнюю губу, терпя ощущение раскрывающегося лона. Тем не менее, как после бега, из неё непрерывно вырывалось тяжёлое дыхание и выступал пот.

— М-м-м!..

Когда И Ён вздрагивала бёдрами или закрывала глаза руками, движения пальцев, исследующих её внутренние стенки, становились ещё более грубыми.

— Если ты снова соврёшь и встретишься с другим ублюдком, как сегодня, или если я замечу, что ты собираешься меня бросить...

Он снова сплёл их языки и добавил ещё один палец.

Из-за того, что он без предупреждения глубоко вошёл и начал перемешивать внутренние стенки, по её спине пробежали мурашки, а бёдра сами собой раздвинулись. Хотя она уже полностью отдала и верх, и низ, ей хотелось раздвинуть ноги ещё шире. Это было смущающее желание, и И Ён исказила лицо, словно сдерживая слёзы.

Когда Квон Чэ У оторвался от её губ, между ними протянулась и оборвалась влажная нить.

— я не выпущу тебя из дома.

— Ха-а, ха-а...

— И Ён, можешь представить, насколько жалкой будет такая жизнь? Но если человек совершил ошибку, он должен быть наказан.

Квон Чэ У стиснул зубы и тряхнул головой из-за внутренних стенок, которые сжимались вокруг его пальцев, словно пытаясь их прикусить. Ещё чуть-чуть, и он мог бы разорвать и без того узкое отверстие, вбиваясь в неё, как животное.

Он нахмурился, глядя на свой жалкий член, уже сочащийся смазкой. Он хотел грубо обращаться с ней, но в то же время боялся быть ненавидимым.

— Полюби меня хоть немного.

Квон Чэ У непрерывно массировал набухший клитор, быстро перемешивая её изнутри: пак, пак.

— Ах-х!.. А-а, м-м!..

И Ён выдохнула горячий воздух. Ей уже было не до стыда за полностью обнажённую нижнюю часть тела. Несмотря на то, что что-то насильно вторгалось в неё и разрушало её барьеры, она не колебалась, отдаваясь этому чувству.

— Даже если иногда я буду бессердечным, словно выбросил всю нежность собакам...

— Ах!..

— Только ты должна обнимать меня.

Когда липкие внутренние стенки почти проглотили три его пальца, Квон Чэ У, сморщившись, расстегнул ремень брюк.

— Ты же моя жена.

Он поспешно спустил трусы одной рукой. Его напряжённый мужской орган выскочил в направлении пупка. Тяжело покачивающийся, он был не просто внушительным, а пугающим.

— Э...

Что это? Кол?.. Когда лицо И Ён застыло, он прищурил глаза.

— Что такое? Ты смотришь на член своего мужа так, будто видишь его впервые.

— Э-это...

Хотя она понимала, что сейчас нужно быть предельно собранной, какая-то часть её мозга работала медленно.

— Д-давно не видела...

Потому что это первый мужской орган, который я вижу...

— А, верно. Я же был в вегетативном состоянии.

Квон Чэ У, на мгновение вспомнив о своём положении, легко провёл рукой по своему длинному органу. От этого эротичного зрелища И Ён невольно сглотнула.

Хотя она знала, что секс — это нелепый акт, когда обнажённые мужчина и женщина соединяют свои гениталии, она не думала, что это будет настолько непристойно.

Напряжённые мышцы живота, глаза, наполовину обезумевшие от жара, и красноватый орган, словно готовый причинить не удовольствие, а боль.

— Но что же делать, И Ён?

— А!

Он полностью стянул с неё брюки и, встав на четвереньки, накрыл её тело своим.

— Не знаю, как было в прошлом, но я совершенно не помню, как заниматься сексом.

— !..

— По моим ощущениям, для меня это первый раз.

Он схватил её аппетитную грудь и начал медленно массировать.

— В такой ситуации И Ён, у которой больше опыта, должна вести меня.

Хотя головка его члена непрерывно давила на её лоно, словно вот-вот ворвётся внутрь, он притворялся слабым и ломался.

Она видела его хитрый замысел — заставить И Ён более активно участвовать, глубже втянуть её.

И Ён, которая просто хотела зажмуриться и отдаться напору мужчины, сжала губы.

— Ты говорила, что мы плохо занимались сексом.

— Ну...

— Тогда давай начнём заново.

Он по очереди прикоснулся губами к её уху, ключице, груди и спустился к пупку. На мгновение погрузив губы в эту маленькую впадинку, он снова раздвинул её сомкнутые бёдра и устроился между ними.

— Когда человек голоден, он съедает всё без остатка.

В тот момент, когда его переносица коснулась её жёстких волос на лобке, он резко раздвинул плоть, которая была стыдливо прикрыта, и поглотил её клитор целиком.

— А-ах!..

Она слегка приподняла и изогнула бёдра.

Квон Чэ У уткнулся лицом между её ног и жадно лизал вокруг отверстия. Затем он начал одновременно сосать уретру и клитор, отчего хлынула жидкость, которую невозможно было сдержать. Он безжалостно тёр языком её крайне чувствительный клитор и проникал языком между складками половых губ. Он взял в рот всю её вульву, затем сосредоточенно ласкал только одну сторону, длинно проводя по всей промежности. Он надавил на клитор и с трудом просунул кончик языка в отверстие.

— Ха-а, ха-а!..

Её ягодицы безжалостно сжимались в его руках.

Когда он многократно тыкался в скользкие и изгибающиеся стенки влагалища, отверстие, как ни странно, начало самостоятельно пульсировать. Квон Чэ У страстно вертел головой, высасывая без остатка всю вытекающую смазку. Волосы на лобке слиплись от влаги, а вульва была в беспорядке от красных следов зубов.

— М-м-м... Хватит... Хватит!

Её бёдра дрожали, а кончики пальцев рук и ног онемели так, что она не могла пошевелиться. Когда постепенно нарастающее ощущение внезапно взорвалось, её низ живота сильно задёргался. Тело, достигшее поверхностного оргазма, обмякло.

— Прости. Я не очень понимаю, что делать.

Он хитро сказал это, уткнувшись лицом в её пах. Его приподнятые глаза были довольно дерзкими.

Однако, вопреки его притворству, он уже приставил тупую головку к входу в её влагалище. Квон Чэ У, словно больше не в силах терпеть, искривил свои утончённые черты лица. В этот момент на его шее вздулись зеленоватые вены.

— Ах!..

Какой-то огненный шар ворвался в неё, раскалывая тело. И Ён, подавив крик, вцепилась в простыню.

Её прочный мир рушился безжалостно, способом, который она никогда не могла себе представить. Квон Чэ У тоже исказил лицо и выругался, но она не услышала этого.

Острая боль, от которой мгновенно прояснилось затуманенное сознание. Из-за ощущения давления, которое полностью заполняло её тело без каких-либо промежутков, она не могла нормально дышать.

— М-м!..

Она уже пересекла реку, откуда нет возврата. Этот ясный факт тяжело давил на сердце И Ён, но вскоре её тревоги начали постепенно исчезать, уступая место невыносимому ощущению от пениса Квон Чэ У.

— Х-ха... Ха-а!..

Вместо этого странное удовольствие, распространяющееся как лесной пожар, мгновенно поглотило её. Квон Чэ У держал её широкий таз и непрерывно двигал бёдрами. Каждый раз, когда он пронзал её своим огромным органом, из неё вырывались стоны, смешанные с плачем.

— И Ён, И Ён, у тебя тоже так было в первый раз? Секс всегда такой? Блядь, я сейчас умру. Это так хорошо.

Пак, пак — плоть ударялась о плоть и колыхалась.

— М-м, х-х, х-ха...

Её круглая грудь теряла форму, а затем снова собиралась. От этого зрелища Квон Чэ У почувствовал, как жар поднимается до кончиков волос, и он начал двигаться ещё более яростно. Сила, с которой он вонзал свой орган до основания, а затем наполовину отступал, чтобы снова вбиться, была жестокой.

— М... Ха-а!..

И Ён чувствовала, как внутренние стенки тянутся за ним, что вызывало у неё дрожь, но в то же время она была полностью погружена в крайнее удовольствие.

Она то горячо раскалялась, то холодела, то бесконечно поднималась, то внезапно падала. Всего лишь одна длинная дубинка играла с чувствительностью человека, разрушая её. Она чувствовала, будто упала в болото, из которого уже не выбраться.

— Ха...

Когда внутренние стенки начали сокращаться, сжимая его пенис, Квон Чэ У наконец издал тихий стон. Мужчина впился зубами в её шею и усилил движения. Словно наконец найдя своё место, он безжалостно раздвигал её плоть и улыбался.

— И Ён, И Ён.

Их лобковые волосы тёрлись друг о друга, создавая покалывающее ощущение. Он издавал стоны, схватил её грудь и поцеловал.

Из-за тела, которое тряслось от его проникновения, их лица иногда разъединялись и губы расходились, но из-за этого он ещё настойчивее искал и кусал её плоть.

— Квон, Квон Чэ У... Э-это слишком!.. Х-хватит, хватит!

Она тяжело дышала. В уголках её покрасневших глаз собралась физиологическая влага.

— Нет.

Квон Чэ У облизнул сухие губы и закинул одну её ногу себе на плечо. С ненормально расфокусированным взглядом он просто проигнорировал её слова.

Её промежность уже покраснела от сильного трения. Когда он начал двигать бёдрами с одержимостью проникновения, комнату заполнили жестокие звуки: пак, пак.

— Назови меня Чэ У.

Он выдохнул с хрипом и потребовал этого блестящим взглядом.

— Хаа-ахх!

Со И Ён выгнула спину и немедленно отреагировала, когда одна нога приподнялась, а член вошёл ещё глубже. В тот момент, когда предмет, непрерывно стимулировавший разные точки внутренних стенок, коснулся самой глубины.

Внутренние мышцы судорожно сжались, а из приоткрытых губ вырвался пронзительный стон. Действительно, это происходило совершенно помимо её воли.

Квон Чэ У на мгновение закрыл глаза и стиснул зубы. Уже один вид её покрасневшей шеи и напряжённых сосков вызывал у него желание кончить. С трудом подавив возбуждение, мужчина снова медленно потёрся о её внутренние стенки.

— Ах, а-ах, ха-аа!..

Когда она, обмякнув, судорожно вцепилась в подушку, Квон Чэ У, словно сорвавшись с цепи, снова начал яростно двигаться. Его член, глубоко погружаясь, пронзал И Ён с пугающей силой.

И Ён содрогнулась от осознания жестокой реальности: её непреклонную стену разрушил член этого мужчины. Непрерывно слышались звуки смешивающихся влаги и плоти. Для И Ён, всегда жившей тихо и незаметно, секс был по-настоящему звериным действом.

Хлюп. Чавк. Хлюп.

С каждым его толчком И Ён казалось, что она умирает. Твёрдая головка постоянно ударяла в самую чувствительную точку, отчего всё тело сотрясалось, а перед глазами становилось белым.

Квон Чэ У, запоминая каждую её реакцию, неустанно терзал её хрупкое тело. Не отрывая взгляда от задыхающейся И Ён, он глубоко вонзался в неё, когда вдруг холодно пробормотал:

— Странно, И Ён.

— Почему в моих глазах вы тоже выглядите как Ада?

Растерянные глаза медленно прищурились. Взгляд, скользивший по беззащитно распластанной И Ён, стал острым.

Лицо, смущённое наслаждением, тело, совершенно не отвечающее на проникновение, руки, ни разу не прикоснувшиеся к Квон Чэ У, все эти растерянные, педантичные движения.

— Почему кажется, что это впервые?

Это раздражало.

— Но ведь это бессмыслица. Мы же женатая пара.

— ...

Когда она отвела взгляд и прикусила нижнюю губу, он, словно внезапно что-то заподозрив, довольно грубо толкнулся бёдрами вперёд. Напряжённые мышцы лобка выглядели угрожающе. И Ён, несмотря на плотно сжатые губы, тонула в накатывающем удовольствии.

— Ха-аа...

— И Ён, скажите мне. Почему вы ведёте себя как стеснительный ребёнок?

Он слегка нахмурился и пристально посмотрел на неё.

— М...

Губы, которые обычно так легко болтали, сегодня не желали открываться. Даже в состоянии психологического напряжения каждый раз, когда он ударялся о внутренние стенки, по телу пробегал электрический разряд.

— Может быть, тот Квон Чэ У не трахал вас так?

Тела, мокрые от пота, дождевой воды и их собственных жидкостей, хлюпали при каждом движении. Толстый член, безжалостно вонзавшийся в неё, разрывал И Ён, пронзал насквозь.

— Не так?

Квон Чэ У давил на её внутренние стенки, словно желая раздавить их. Он обхватил её бёдра, которые так и просились быть отшлёпанными, и продолжал вбиваться в её лоно.

«Сколько же ты трахалась, что уже так опухла?» — мысленно цокнул он языком, поглаживая узкий вход, с трудом принимавший его член. Он облизал свои пальцы и снова начал кружить вокруг её клитора. Сколько бы он ни вонзался в неё, этого было недостаточно, чтобы полностью овладеть этой женщиной.

— А-ахх!..

И Ён извивалась, словно сопротивляясь ощущению, будто её спина раскалилась докрасна.

— Так вот.

Его голос перекручивал слова. Когда его красные, пылающие глаза покрылись холодным блеском, И Ён застыла, беспомощная. Несмотря на это, его непрерывно двигающаяся нижняя часть тела была горячее всего, что она когда-либо касалась.

— Я, блядь, не муж вам, а какой-то незнакомец?

Он яростно выдохнул. Его и без того безумные глаза становились ещё более жестокими.

И Ён уже знала из нескольких предыдущих случаев, когда его ревность становилась неконтролируемой.

— Когда так безумно хорошо, как мы можем быть несовместимы в постели?

— ...

— И то, что я быстро кончаю, тоже ложь?

Его острый взгляд полоснул И Ён.

— И Ён, вы же лжёте.

— !..

Он опустил её ногу и зарылся лицом в её грудь. И Ён не могла дышать и безвольно обмякла. Резкие, жёсткие толчки причиняли боль, словно разрывая тело, но она испытывала ещё более сильную дрожь. Внезапная вспышка света перед глазами опустошила её разум.

— Тот ублюдок наверняка делал это каждый день. Почему мне нельзя делать это хоть иногда?

— Ха-а, ха-а...

— Тому Квон Чэ У можно, а мне почему нельзя?

Квон Чэ У всё ещё прятал лицо в её груди, капризничая как ребёнок. Чавк, хлюп, чавк, чавк — он перемешивал своим членом переполняющую её влагу, вонзаясь до основания. В таком положении он грубо тёрся бёдрами, и И Ён всхлипнула. Слишком сильное для неё удовольствие накатывало волнами, вызывая дрожь по всему телу.

— Теперь я твой муж, так что раздвигай ноги для меня.

— Ха-а...

— Как будто ты не занималась сексом. Знаешь, какая ты сейчас внутри?

Её отверстие было тугим только по краям, а внутри — нежным и мягким, как будто вот-вот растает. Жидкость продолжала пениться.

— Кем ты меня считаешь, что так встречаешь?

Он вытащил член до самой головки, а затем снова резко вошёл. Её шея резко запрокинулась.

— А-ахх!..

— Почему ты не прикасаешься ко мне?

Он сосал её шею и грубо мял соблазнительную грудь.

— Такой ответственный человек, почему даже пальцем не шевелит для меня?

Каждый раз, когда он проникал внутрь, казалось, что какая-то часть тела горит. Этот мужчина — огонь. Огонь, который, раз разгоревшись, пожирает всё до корня, оставляя лишь черноту.

И Ён всю жизнь пыталась вырваться из оков имени «Сонъён», но сейчас ей казалось, что ей так и не удалось избежать этого. Маленькая искра, зажжённая где-то, продолжала распространяться по всему телу.

— Смотреть на вас так забавно, И Ён. В какой-то день вы крепко держитесь за меня из-за чёртового чувства долга, а в другой — изменяете. У вас нет даже элементарных основ человечности. Хах...

Сквозь стиснутые зубы вырвался стон мужчины. Его глаза, сверкающие как у зверя, пригвоздили И Ён к месту, но, напротив, его нижняя часть тела, словно кокетничая, сосредоточенно атаковала именно те места, которые давали ей наибольшее наслаждение.

Между тем, И Ён, слушая его одностороннее обвинение, понимала, что сначала нужно разрешить его подавленное негодование.

— Чэ, Чэ У... Чэ У-сси.

От этого тихого, как муравей, голоса Квон Чэ У внезапно застыл. Бёдра, неистово вбивавшие член, резко остановились. Он прижал ухо к плечу и ошеломлённо смотрел на неё. Его грудная клетка вздымалась сильнее, чем во время фрикций.

— Не иг-игнорируйте меня как бревно, ах!

— ...

— Человек может и-не уметь заниматься сексом х-хорошо, разве это повод для оскорблений?

Она посмотрела на него покрасневшими глазами.

В этом не было ни капли лжи. Это действительно было то, чего она никогда не делала, и, по её собственному мнению, её тело не двигалось особенно хорошо. Но всё же...

— Я решила лечь с вами, Квон Чэ У, зачем вы постоянно унижаете меня...

— ...

— Ни одного ласкового слова. У вас нет пос-постельных манер.

В этот момент мужчина резко схватил И Ён за талию и посадил её на свои бёдра. Коротко вскрикнув, И Ён поспешно обхватила его плечи.

Они по-настоящему посмотрели друг другу в лицо, раскрасневшиеся от жара. Квон Чэ У всё ещё молчал, словно заворожённый, изучая глаза И Ён.

В этот момент член, слегка выскользнувший, когда она приподнималась, снова нашёл своё место и вошёл. Волосы встали дыбом.

— Ах!..

И Ён нахмурилась и издала протяжный стон.

Видя это выражение — хрупкое, но чувственное — Квон Чэ У снова толкнулся вверх. Колыхающаяся вверх-вниз грудь вызывала слюноотделение. Однако Квон Чэ У ни на секунду не отрывал взгляда от искажённого лица И Ён.

— Верно, я ваш Чэ У.

Он опустил руку, погладил её лобок и сильно надавил на клитор.

— М-м-м!.. А-ах!

Его тяжёлые толчки были настолько сильными, что вызывали тошноту.

Квон Чэ У, не зная, что делать, обнял И Ён, потёрся носом о её шею и прижал губы к щеке. Хотя ощущение было таким, будто всё тело связано, это не было неприятно. Скорее, её сердце бешено колотилось от уже знакомого мужского запаха.

— Ха-а-а!..

Наконец, И Ён, вонзив ногти в его плечи, задрожала всем телом. Сквозь плотно сомкнутое отверстие всё же просочилась влага. В тот момент, когда прозрачная жидкость потекла по её ягодицам, проникновения стали более быстрыми. Сила, с которой он вбивал свой член в её нежно раскрывшееся, как лепестки цветка, отверстие, постепенно усиливалась.

Сильно нахмурившись, он уложил И Ён на кровать и снова грубо вонзил свой член. В этот момент его явно искажённое лицо медленно запечатлелось в её глазах.

Она видела его вблизи с топором в руках, покрытого кровью кабана, закапывающего человека, но никогда...

— Ах!..

Никогда раньше не видела такого обнажённого лица Квон Чэ У.

Вытащив член, он излил беловатую жидкость куда-то на её нижнюю часть живота. Густая сперма, обильно изливаясь, смешалась с её лобковыми волосами.

И Ён, затаив дыхание, не могла оторвать глаз от его лица. Он разваливался на части, но его прямой нос оставался безупречно благородным.

Когда И Ён просто застыла перед незнакомым запахом и зрелищем, мужчина, лениво выдохнув, наконец улыбнулся, глядя на неё сверху вниз.

— Вы красивее, когда в беспорядке, И Ён.

Квон Чэ У потянул её за лодыжку. В тот момент, когда её и без того расслабленное тело подалось к нему, большая тень снова накрыла её.

Предрассветные сумерки без лунного света.

Странная шаткая походка пересекает задний двор.

— ...

Медленно волочащиеся тапочки делали её похожей на хромающего человека. Это была И Ён, которая тайком выскользнула из дома, оставив едва заснувшего Квон Чэ У.

Конец наслаждения — это не оргазм, а мышечная боль. Особенно ныло вокруг входа из-за того, что нечто довольно крупное настойчиво проникало внутрь. Ощущение, будто он всё ещё внутри, постоянно возвращало её к моменту первого секса.

Взгляд Квон Чэ У, его сдавленные стоны, трение кожи, влажные звуки соприкосновения тел, спёртый воздух... Стоило лишь утратить бдительность, и все чувства возвращались к тому моменту.

— Хууух...

Она вздохнула и покачала головой, сидя на деревянном табурете.

«Я наделала дел... Настоящих дел».

Оставшись наконец одна, И Ён рухнула и провела ладонями по лицу. В её покрасневших глазах читалась крайняя усталость, а бледное лицо выражало отчаяние.

Квон Чэ У сильно беспокоил её, но это чувство не приносило радости. Нет, она не могла радоваться. Скорее, казалось, будто она шагает прямо в ловушку.

— ...

И Ён включила экран телефона и пристально уставилась на имя, высветившееся на дисплее.

Квон Ги Сок. Человек, которому она звонила уже десятки раз, но который отклонял её вызовы.

Внутри всё кипело от гнева, но, строго говоря, не шалости Квон Ги Сока довели дело до такого состояния.

Только после того, как она переспала с Квон Чэ У, И Ён поняла, почему тогда Чу Джа так сверкала глазами и колотила её по спине.

Как и опасалась Чу Джа, в этот обман уже вмешались чувства. Она глубоко вдохнула и закрыла глаза.

«Квон Чэ У, дайте мне одно обещание. Что вы никогда, никогда не вспомните прошлое. Никогда».

Тогда я тоже так поступлю.

Никогда больше не буду вспоминать, не буду помнить.

Когда она снова открыла глаза, в них уже твёрдо укоренилась какая-то искажённая решимость. И Ён достала из кармана брюк белый носовой платок.

Сглотнув, она развернула платок, и показалась тонкая серая нить. Вещь, которую она прятала в глубине ящика уже два года. Единственная вещь Квон Чэ У, которая сейчас была у неё.

— ...

Холодная и жёсткая проволока, которой он пытался напасть на И Ён в горах.

То, чем он чуть не убил её.

«Это используют на заводе? Тонкая, как алюминиевая проволока, но прочная и упругая...»

Однако, как только И Ён зажгла зажигалку, все остатки любопытства рассеялись без следа.

Я тоже так поступлю. Никогда больше не буду вспоминать.

Сердце бешено колотилось, словно предупреждая о неверном пути, но как раз в этот момент её крепко оплели лианы.

Немного дикий, но заботливый о ней Квон Чэ У. Несчастный Квон Чэ У, который не может проснуться без неё. Нелепый Квон Чэ У, который с наслаждением охотится, а потом заискивающе смотрит на хозяйку. Квон Чэ У, который боится быть брошенным навсегда. Квон Чэ У в вегетативном состоянии, которого она взялась опекать. Каждая из этих мыслей связывала её колеблющееся сердце.

Она бросила на землю почерневшую от огня проволоку и засыпала её землёй.

— Я обещала.

Это была ночь, когда дровосек окончательно сжёг крылья феи.

* * *

— И Ён, пора вставать.

Нежный голос пробуждает её утомлённое тело. Но сегодня особенно не хочется вставать, и она зарывается лицом в одеяло, а откуда-то доносится аромат кофе. Грубоватая, но деликатная рука мягко гладит её волосы.

Едва открыв глаза, она видит кофе и сэндвич на подносе, а рядом — Квон Чэ У.

— Хорошо спали?

Когда их взгляды встречаются, его губы тихо изгибаются в улыбке.

— Да...

Утреннее солнце, проникающее через окно, освещало их обоих сквозь шифоновые занавески. После странной тишины лицо И Ён вспыхнуло.

Ей было смертельно стыдно встретиться с ним при ярком свете, поэтому она снова натянула одеяло до макушки и спряталась под ним.

Квон Чэ У был крайне недоволен её поведением — сразу убегать, чтобы избежать ситуации, но привычки, въевшиеся в тело, невозможно отбросить в одночасье.

Секс, начавшийся при свете дня, закончился только с наступлением ночи.

Чу Джа говорила, что первый опыт женщины на восемьдесят процентов — преувеличение. Мол, бросаешься, думая сделать что-то грандиозное, а всё заканчивается нелепо и быстро. Но у И Ён случился блэкаут.

«Чу Джа, это я нелепо закончила?»

Когда измождённая И Ён, потеряв сознание, снова очнулась, многое уже изменилось.

Тело, липкое от спермы, было сухим, и на ней была не порванная одежда, а пижама. Грязные простыни аккуратно исчезли, и разбросанная по полу одежда тоже пропала. Место, где царил хаос секса, исчезло без следа, осталась лишь обычная спальня, как в любой другой день.

Из-за такого контраста И Ён даже засомневалась, не приснилось ли ей всё это, и озадаченно наклонила голову. Мирно посапывающий рядом Квон Чэ У только усиливал эти сомнения.

Однако невыразимая боль, начинавшаяся между ног, мгновенно разрушила эту наивную мысль.

Когда она осознала, что он сам убрал всё после, И Ён не могла вынести жар, заливший её лицо.

— И Ён.

Одеяло резко сдёрнули сильным движением. Растрёпанные волосы закрывали ей обзор.

В тот момент, когда её взгляд встретился с его — он опирался руками о матрас, наклонившись над ней, — её дурацкий рот снова выпалил ненужное:

— Большое спасибо за вчерашнее! Я вам так обязана за прошлую ночь!..

Тогда он с невозмутимым лицом склонил голову набок.

— Какое странное ощущение. Словно под одеялом должны быть деньги. Чтобы хватило на обратную дорогу.

— Что?

— И Ён всегда так говорит после секса?

— Нет, я не...

— Неожиданно. А я-то думал, почему ты совсем не прикасалась ко мне, и от обиды вколачивался сильнее.

— ...

— Видимо, тебе это понравилось, И Ён. Какая ещё «обязанность».

Когда И Ён открыла рот от возмущения, Квон Чэ У ловко сменил тему:

— Ничего не болит?

— А как вы... думаете?

Её слова прозвучали угрюмо — она злилась на мужчину, который с утра пораньше действовал ей на нервы. И Ён прочистила горло, а Квон Чэ У прикусил губу, которая норовила изогнуться в улыбке, и напряг брови.

— Когда я проснулся, было кое-что, что я очень хотел сказать на трезвую голову.

— Что именно?

И Ён втянула голову в плечи, как черепаха, и посмотрела на него.

— Вчера ты мне солгала.

— ...

Она виновато опустила голову. Квон Чэ У снова нахмурился, видя её жалкий вид, но И Ён, не зная об этом, лишь тёрла ладонями брови.

Какой бы ни была причина, то, что законная жена встречалась с другим мужчиной, — непростительно. Сначала это не должно было стать такой большой проблемой, но когда вмешался Квон Ги Сок и появились возмутительные документы, И Ён мгновенно превратилась в преступницу.

И в худшей форме — чуть не пойдя по стопам своих родителей. Самоотвращение копошилось под кожей, как насекомые.

— Повторю ещё раз: что бы ты ни делала, это бесполезно. Этими маленькими ручками ты никогда не сможешь оторвать меня от себя. Только сама пострадаешь.

Когда Квон Чэ У протянул руку, чтобы коснуться её волос, она вздрогнула и отстранилась.

— Похоже, только ты этого не понимаешь.

Его лицо внезапно застыло, и он с опозданием закончил фразу.

Казалось, на неё обрушивается шквал обвинений в том, что кровь не обманешь. И Ён спрятала лицо в ладонях. В горле разливалась жгучая боль, и к горлу подступала тошнота.

— И Ён.

Он позвал её укоризненно, голосом на несколько тонов ниже. Тогда съёжившаяся И Ён, тяжело вздохнув, пробормотала:

— Это, это я действительно виновата.

— ...

Дрожащий голос звучал тревожно. Квон Чэ У нахмурился и внимательно посмотрел на неё.

— Я правда не собиралась так поступать. У меня не было никаких задних мыслей. Просто... мне было любопытно. Чем другие мужчины отличаются от вас. Бьётся ли моё сердце так же бешено перед другими мужчинами, как иногда перед вами. Мне нужно было это проверить.

— ...

— Потому что вы для меня действительно... действительно...

И Ён пришлось немного потянуть время, чтобы найти подходящие слова, а Квон Чэ У, не моргая, упорно смотрел на неё. Однако его кадык часто двигался, и он облизывал губы, что выглядело довольно забавно.

— Когда я думаю о вас как о человеке, мне страшно, но когда представляю вас собакой, становится легче, а когда вы спите, вы похожи на растение, и мой взгляд невольно задерживается на вас...

Бровь Квон Чэ У почему-то дёрнулась, но нежный голос И Ён продолжал:

— Я впервые так беспокоюсь из-за одного человека. Из-за вас каждый день такой суматошный, это действительно раздражает.

— Что ты сейчас сказала?

Низкий голос создаёт рябь. В этот момент глаза Квон Чэ У слегка расширились, и по его тёмным зрачкам пробежала странная искра.

Почему, говоря такие слова, ты краснеешь ушами?

— Он перенес поднос с колен на прикроватную тумбочку и наклонился, чтобы встретиться с И Ён взглядом.

Однако И Ён, напрягшись всем телом как ёжик, никак не показывала свои кроткие и пугливые глаза.

— Я не думала, что меня обнаружат, нет-нет, то есть, я не думала, что всё так обернётся.

Квон Чэ У осторожно обхватил её дрожащее запястье.

— И Ён. Посмотрите на меня.

Когда она упрямо покачала головой, он неожиданно чмокнул её в тыльную сторону ладони. И Ён заметно вздрогнула. Квон Чэ У находил даже это маленькое движение невероятно милым и приятным, до щемящего чувства в груди.

— Если хотите прятаться, то хотя бы делайте это как следует — в окопе.

Отобранное одеяло снова мягко окутало тело И Ён.

Квон Чэ У подхватил её на руки, усадил между своих ног и крепко обнял сзади. Его вес и тепло странным образом дарили чувство безопасности.

— Так каковы ваши впечатления от сравнения меня с другими мужчинами? Мне очень интересен результат.

Его голос отдавался в её теле через соприкасающиеся торсы.

И Ён возилась под одеялом, оттягивая момент, но Квон Чэ У терпеливо ждал. Когда она постепенно привыкла к этой позе, то наконец заговорила.

— Я просто ни о чём не думала. Потому что тогда увидела вас за окном.

И Ён вспомнила мужчину, который сразу бросился в глаза, даже с немалого расстояния. Потоки дождя, вчерашняя влажность, промокший насквозь Квон Чэ У — всё это постепенно стирало остаточные образы её биологических родителей.

— Я просто хотела скорее домой.

— ...

— С вами.

И Ён снова плотно сжала губы, а Квон Чэ У обнял её так крепко, что казалось, вот-вот раздавит.

— Если И Ён тоже хотела подобрать меня и забрать домой, почему продолжаете обращаться со мной так холодно? Посмотрите на меня, пожалуйста.

Встретиться с ним лицом к лицу при свете дня было невероятно неловко, но И Ён медленно повернула голову.

— Вам не кажется, что я как-то изменился?

Квон Чэ У видел меня там. Квон Чэ У лизал меня там.

Эти несколько строк, которые было невозможно принять, вызвали такой стыд, что она не могла долго смотреть ему в глаза. Откуда-то с лица поднимался жар, словно марево.

Все ли так отчётливо ощущают разницу между днём и ночью? И Ён начала интересоваться вещами, о которых никогда в жизни не задумывалась. До сих пор для неё не было особого смысла в различении дня и ночи. Это был поистине новый опыт.

— Э-э...

И Ён внимательно посмотрела на Квон Чэ У, удивлённая неожиданным вопросом.

В отличие от вчерашнего дня, когда она была в полубессознательном состоянии, сейчас перед ней был тот самый Квон Чэ У, каким она его знала: карие глаза, обретшие свой обычный спокойный цвет, рубашка, застёгнутая до самого горла, аккуратно причёсанные волосы и такой невинный взгляд, которым он всегда смотрел только на неё.

Но поверх этого образа накладывался другой — взъерошенный, с проступившими венами, раздвигающий её ноги. Почувствовав жар, она быстро заморгала и кашлянула.

— Э-э... Кажется, вы стали немного красивее...

Едва эти неуверенные слова слетели с её губ, Квон Чэ У слегка приоткрыл рот. Заметив, как странно изменилось его выражение лица, она поспешно попыталась исправиться.

— Нет? Тогда, может... кожа стала лучше?

Квон Чэ У не сдержался и прыснул. Его глубокий и горячий взгляд, полный любви, неотрывно смотрел на неё. Почему-то И Ён подумала, что этот взгляд смущает её даже больше, чем нагота.

— Спасибо за комплимент, но когда я проснулся утром, то заметил, что вокруг глаз всё чисто.

— Что?

Её круглые блестящие глаза были прекрасны. Квон Чэ У внезапно наклонился и припал к её губам. В тот момент, когда его язык обвился вокруг её разгорячённой плоти, мужчина буквально растаял. Его язык, горячий с самого начала, становился мягким, как тёплый крем, от прикосновения к любой части её тела.

— Не было следов слёз.

— !

Вспоминая, И Ён осознала, что даже когда тайком выходила на рассвете, не слышала, чтобы Квон Чэ У всхлипывал. Она выглядела действительно удивлённой, резко подняв брови. Когда на её лице невольно расцвела широкая улыбка, Квон Чэ У пристально посмотрел на неё.

— Как вы думаете, в чём причина?

— Хм, даже не знаю...

Пока И Ён серьёзно размышляла, он многозначительно улыбнулся.

— А мне кажется, я знаю.

* * *

Съев сэндвич под наблюдением Квон Чэ У, И Ён поспешно ретировалась и провела следующие два часа, не выходя из кабинета. Из-за двери доносились приглушённые звуки: то Квон Чэ У мыл посуду, то пылесосил.

Даже не видя его, она чётко представляла все его перемещения. Хотя то, что происходило снаружи, безумно её беспокоило, И Ён ещё не была готова спокойно смотреть ему в лицо.

«Похоже, даже кошмары избегают секса».

Его дразнящий голос, казалось, прилип к её ушам.

К счастью, мужчина не врывался в кабинет, и И Ён могла вдоволь тереть уши, пытаясь отвлечься.

Это был необычный день, за сутки до второго турнира.

Проведя такое удушающее утро, И Ён в конце концов решила выйти во двор и заняться клумбой.

Сначала она выдернула бросающиеся в глаза сорняки и начала поливать из шланга, когда...

— Директор Со И Ён на месте?!

Ворота больницы деревьев Камунби распахнулись настежь. От утончённого образа, который она демонстрировала в банкетном зале, не осталось и следа. Чу Дон Ми, вновь утопающая в мешковатой куртке, вошла во двор. Увидев И Ён, она сразу расплылась в улыбке.

— Здравствуйте!

Зрелый, но игривый взгляд, манера речи — то ли дисциплинированная, то ли развязная. Ровная струя воды на мгновение дрогнула.

— Здравствуйте. А что привело Чу Дон Ми сюда...

И Ён закрутила кран, не договорив.

Как и ожидалось, Чу Дон Ми, оглядываясь по сторонам, явно кого-то искала. Лицо И Ён невольно помрачнело, но она не забывала, что это тоже часть социального взаимодействия.

— А тот сотрудник ещё не пришёл?

— Нет, он внутри...

Не успела она закончить фразу, как лицо Чу Дон Ми просияло, словно летний день.

— У меня к нему дело, поэтому я осмелилась прийти.

И Ён лишь нервно сжимала мягкий шланг.

— Тогда можно мне ненадолго войти?

Пока И Ён не могла сразу ответить, Чу Дон Ми растерянно почесала висок.

— Сегодня я во что бы то ни стало должна его соблазнить...

От этого тихого бормотания лицо И Ён заметно напряглось.

— Послушайте, Чу Дон Ми.

Когда И Ён тихим голосом остановила её, взгляд Чу Дон Ми естественно повернулся в её сторону.

— Есть кое-что, о чём я тогда не сказала чётко.

Крепко сжав боковой шов брюк, она с трудом пошевелила губами.

От мелочей до важных вещей — И Ён всегда боялась говорить чистую правду.

То, что её биологические родители сбежали среди ночи. То, что семья, с которой она жила, совершенно её не любила. То, что её происхождение достойно осуждения. То, что за всё время жизни в маленьком городке никто не хотел с ней общаться.

Все эти причины сделали И Ён расплывчатой, умеющей уклоняться и неохотно вступающей в искренние отношения с людьми. Ей приходилось скрываться, чтобы хоть как-то вести нормальную жизнь. Но прошлое, которое никогда не изменится, как бы она ни старалась, давило на плечи, заставляя их сутулиться, а ладони — потеть.

И всё же И Ён впервые не хотела беспомощно лишиться чего-то, что у неё появилось.

Перед глазами всплыли ненавистные кузены, которые мешали ей на каждом важном перепутье жизни.

— На самом деле он не мой сотрудник. Не сотрудник, а...

В тот момент, когда она сделала глубокий вдох, Чу Дон Ми широко раскрыла глаза.

— Подождите, не сотрудник? Вы говорите, что он не сотрудник больницы деревьев?

И Ён вздрогнула от напора Чу Дон Ми, которая внезапно приблизила своё лицо и пристально посмотрела ей в глаза. Расширенные ноздри и горящий взгляд были слишком подавляющими.

— Да, он не сотрудник, а мой... мой муж...

Когда И Ён, опустив голову, пробормотала это, Чу Дон Ми удивлённо переспросила.

— Что вы сказали... фаллос?

— Что?!

И Ён резко подняла голову, услышав странный вопрос.

— Этот человек — ваш фаллос? Вау!

— ...

И Ён была полностью подавлена энергией собеседницы. Пока она растерянно смотрела, Чу Дон Ми подпрыгивала на месте.

— Директор, вы выглядите такой кроткой. А оказывается, вы моего поля ягода? Я правда не ожидала, так приятно познакомиться!

Чу Дон Ми оглядела безобидную И Ён с ног до головы и протянула руку для рукопожатия. Машинально пожав её руку, И Ён только медленно моргала, как черепаха.

— Действительно, современной женщине нужно иметь хотя бы один фаллос.

— !

И Ён широко раскрыла рот, но быстро закрыла его, пытаясь собраться. Что это за человек? Маленькая Чу Джа?

— С мужчиной не живут. Просто держите его в штанах.

И Ён, подавленная её напором, рассеянно кивала, а потом опомнилась и начала отрицательно качать головой.

Чу Дон Ми была похожа на Чу Джа, но фундаментально отличалась. Если Чу Джа была роковой женщиной, к которой мужчины липли сами, и она, несмотря на боль, в конечном итоге принимала мужчину в свои объятия...

То Чу Дон Ми казалась четвероногой самкой, которая сама выходила на охоту, чтобы повалить самца, но не брала на себя ответственность.

— Наш директор хорошо пьёт?

— Нет. Я плохо пью...

— Вау! Значит, вы делаете это на трезвую голову? А я без алкоголя с трудом могу развлекаться.

Теперь Чу Дон Ми хлопала в ладоши от радости.

— На этом крошечном острове мне было одиноко без ровесников, разделяющих мои взгляды, а тут оказывается, что рядом есть такой человек, как вы, директор, который открыто говорит о фаллосе. Честно говоря, я тронута. Я могу пить даже эту воду, как алкоголь, чтобы соответствовать вам. Давайте выберем день и сразу же выпьем.

Чу Дон Ми сделала жест, будто опрокидывает рюмку соджу, и многозначительно подмигнула. И Ён, непривычная к такому дружелюбному подходу со стороны ровесницы, напротив, только больше напряглась.

В этот момент Чу Дон Ми снова сказала нечто возмутительное.

— Так могу ли я одолжить этого мужчину? Пожалуйста. Директор, умоляю, отдайте мне его!

— Нельзя.

От нетерпения слова вырвались прежде, чем она успела их обдумать.

В этот момент входная дверь открылась, и опрятно одетый Квон Чэ У сразу же нашёл взглядом И Ён.

Хотя они не делали ничего плохого, почему-то сердце забилось чаще. Пока она неловко ёрзала, мужчина неторопливо подошёл.

Тем временем на лице Чу Дон Ми появилась радость, будто она наконец нашла свою добычу.

— Здравствуйте! Я пришла к вам по делу.

В её глазах читались сильное желание и непонятная усталость.

Однако Квон Чэ У лишь бросил на неё безразличный взгляд, не удостоив ответом. От такого откровенного пренебрежения смутилась скорее И Ён.

В тот момент, когда И Ён, сжимая и разжимая ладонь, открыла рот, аромат мужского тела внезапно приблизился.

— Зачем ты вышла, когда тебе нездоровится?

Он накинул на И Ён кардиган, который принёс из дома, и ненавязчиво погладил её шею своей шершавой горячей ладонью. Такой интимный телесный контакт могут разделить только люди, которые делали вещи и посерьёзнее. От этого незначительного, но глубокого прикосновения она выпрямила спину.

— Директор, вы больны? — спросила Дон Ми.

— Нет, нет. Но насчёт вашего дела...

Когда И Ён неловко улыбнулась, Чу Дон Ми спохватилась и протянула визитку.

— Позвольте представиться снова. Я Чу Дон Ми, работаю в группе млекопитающих Центра спасения диких животных.

Её голодный взгляд впился в Квон Чэ У.

— Я пришла, потому что хочу вас завербовать.

От неожиданных слов глаза И Ён округлились. Она незаметно ткнула локтем Квон Чэ У в бок, и тот неохотно взял визитку. Однако взгляд мужчины оставался безразличным, словно он смотрел на опавший лист.

— Это то, что я хотела сказать на праздновании. Но тогда вы меня не слушали.

Вспомнив, как её тогда игнорировали, Чу Дон Ми почесала где-то под подбородком.

— Не хотите поработать с нами?

Чу Дон Ми изнывала, глядя на мужчину, который совершенно не обращал внимания на её слова.

Его взгляд был полностью сосредоточен на директоре Со И Ён с её кротким и миловидным лицом. Он смотрел на неё не моргая, словно собирался пересчитать каждую ресничку — настолько пристально, что становилось даже страшно.

Прищурившись, Чу Дон Ми наблюдала за этой странной пищевой цепочкой и действовала смело.

— Ваша сила, реакция, находчивость — всё это очень ценно для нас.

Действительно, она загорелась желанием с первого взгляда. Конечно, сначала это был личный интерес, но у неё не было привычки вешаться на неподходящих мужчин.

То, что он теряет голову из-за маленькой женщины, доказывалось каждый раз при встрече.

«К тому же это...»

Чу Дон Ми тихо цокнула языком.

Характерная черта бойцовской собаки — никогда не отпускать то, что она укусила, даже если придётся вырвать кусок мяса. Только посмотрите на этот взгляд. Уже сейчас в нём проскальзывает что-то опасное — неверный шаг, и конец.

У Чу Дон Ми, которую кусали бесчисленные звери во время полевой работы, инстинкты брали верх над разумом.

И всё же...

Она очень хотела передать этому мужчине свою должность младшего сотрудника, которую занимала уже восемь лет, с тех пор как устроилась в центр в двадцать четыре года.

На Хваидо, с его многочисленными горами и, следовательно, дикими животными, катастрофически не хватало персонала. Мужчина, живущий на Хваидо. Нет, точнее, живущий на острове, в данный момент безработный, сильный, молодой мужчина!.. Насколько это ценный кадр!

В какой-то момент все сотрудники центра стали одержимы поиском преемника, и Чу Дон Ми была самой отчаянной среди них.

— Конечно, вам придётся пройти базовое обучение или получить сертификат, но я помогу вам со всем этим. Как в прошлый раз, можете просто прийти с топором или колом. Просто принесите эти мускулы. Тогда я, ваш старший товарищ, всё устрою. Так что просто...

В тот момент, когда она собиралась унизительно умолять, взгляд Чу Дон Ми упал на И Ён. Единственный человек, который внимательно слушал её слова, широко раскрыв покорные, как у телёнка, глаза.

Язык Чу Дон Ми на секунду онемел.

Обдумав странную атмосферу между этими двумя, она широко улыбнулась, показав клыки.

— Директор, когда, по-вашему, мужчина выглядит наиболее привлекательно?

— Я?

Удивлённая внезапным вопросом, И Ён указала на себя кончиком пальца.

— Да, конечно, сейчас в тренде домашние мужчины, но это не значит безработные, верно?

— Верно.

И Ён кивнула.

— И даже если он хорошо зарабатывает, но деньги получает незаконным путём, это тоже проблематично.

И Ён ещё раз энергично кивнула.

— В конце концов, разве не хочется отдать всё мужчине, который делает хорошее дело с чувством долга?

— О-о-о...

Когда И Ён восхищённо выдохнула, словно осознав что-то, выражение лица Квон Чэ У резко изменилось. Наконец он оторвал взгляд от И Ён и пронзительно посмотрел на Чу Дон Ми. Хотя это была лишь небольшая перемена, атмосфера вокруг стала напряжённой, как тонкий лёд.

«Смогу ли я вообще руководить им как младшим?»

На мгновение её посетило такое сожаление, но Чу Дон Ми провокационно вбила последний гвоздь.

— Разве это не основа для любимого мужчины? Мужчина, сильный только ночью, — просто зрелище, но мужчина, превосходный и днём, заслуживает уважения жены.

Однако немедленная реакция пришла не от мужчины, как она ожидала, а от И Ён.

— Дело в том, что у господина Квон Чэ У... голова, нет, тело в очень плохом состоянии.

Чу Дон Ми наконец узнала имя мужчины, которое так хотела услышать, но не почувствовала особого восторга.

— Если он будет слишком много бегать, поднимать тяжести или делать что-то опасное...

И Ён повернула голову и украдкой взглянула на Квон Чэ У.

— Его состояние может ухудшиться.

Нельзя позволять мужчине, начинающему новую жизнь, снова браться за топоры и прочее. Хотя она решила больше не отрицать характер Квон Чэ У, проявившийся на маковом поле, такие качества должны проявляться только в критических ситуациях, а не поглощать всю повседневную жизнь.

— К тому же, он не привык к жизни в коллективе... Пока что мне нужно держать его дома, извините.

Она максимально воздержалась от упоминания его нетерпеливости, экстремальности и полного игнорирования чужих слов — всего, что могло бы быть воспринято негативно.

Тем не менее, Квон Чэ У, который уже хмурился, ещё больше напрягся от её заботливой защиты. Он скрестил руки на груди и наклонил голову, словно чем-то недоволен.

Напряжённые мускулы рук и пронзительный взгляд давили на неё. И Ён невольно потёрла одну щёку.

— Почему? Что такое?

— Я немного запутался. Мне очень нравится быть под вашим крылышком, но...

Она сглотнула, плотно сжав губы.

— Честно говоря, меня сбивает с толку то, что вы совсем ничего от меня не ожидаете.

— Это!..

Внезапно он схватил её за затылок. В глазах, встретившихся с ней, вспыхнула искра.

— Я хочу, чтобы И Ён обращала на меня внимание, а не защищала меня.

— !..

Его взгляд был настолько интенсивным, что на мгновение она забыла, как дышать. Не меняя позы, Квон Чэ У обратился к Чу Дон Ми.

— Я посоветуюсь с женой и свяжусь с вами.

И это также было просьбой покинуть дом.

Регулярно слышать от Гю Бэка, что он нахлебник, экономически зависеть от Квон Ги Сока, а теперь ещё и незнакомая женщина бередит старые раны. Вдобавок единственная жена всё ещё...

В этот момент Чу Дон Ми растерянно посмотрела на обоих.

— Жена? Кого вы имеете в виду? Неужели... директора?

Когда И Ён, скрипя шеей, с трудом улыбнулась, Чу Дон Ми широко раскрыла рот.

— Так он ваш муж?!

Ей нравились мужские достоинства, но от слова «муж» она буквально подпрыгнула в ужасе. Было видно, как лицо Чу Дон Ми в реальном времени бледнеет и застывает. И Ён неловко постукивала по земле.

«Директор, почему вы так поступили!»

Тот, тот, тот, с таким взглядом и поведением явно не из лёгких!..

«Разве кроткие люди не должны быть с кроткими?»

Однако у Чу Дон Ми не было привычки вмешиваться в отношения супружеских пар, поэтому она просто опустила плечи и повернулась, чтобы уйти.

Когда дверь с грохотом закрылась, во дворе воцарилась тишина.

— И Ён, вам стыдно за меня?

— Что?

Как только гостья исчезла, Квон Чэ У спросил прямо.

— Лучше скажите, что вам стыдно, что у меня нет ни явных способностей, ни профессии. Если это не так...

Его угрожающие слова, произнесённые с болезненной гримасой, заставили её пересохнуть во рту.

— Я могу догадаться о других причинах, и это меня беспокоит.

Квон Чэ У не упускал ни на мгновение дрожащий взгляд И Ён, пожирая его глазами.

Истина была одна: Со И Ён как раньше, так и сейчас не доверяет ему.

— Мне нравится, что вы защищаете меня, что хотите держать меня здесь. У меня нет возражений.

Он взял И Ён за шею свободной рукой и слегка сжал, словно упрекая.

— Но причина должна быть в привязанности. По крайней мере, вы должны мне доверять. И Ён, вы думаете, что если выпустить меня на волю, у меня сразу вырастет ужасная крокодилья чешуя?

— !..

— Вы же обещали вчера. Что постараетесь. Что я сам всё выброшу, сам всё похороню. Вам показалось, что это было легко сказать? Что это были пустые слова?

И Ён, кажется, понимала, на что указывает Квон Чэ У. Он упрекает её в том, что она боится, что он вспомнит, что он ищет воспоминания, и что она заранее беспокоится об этом, не доверяя ему. Но...

«Нет, дело не в этом... Я ревновала».

И Ён мяла брюки покрасневшими руками.

— Вы собираетесь всю жизнь дрожать от тревоги? А каково мужу видеть это каждый момент? Кажется, вы совсем не понимаете серьёзности моих слов.

Он упрекал И Ён холодным взглядом, хмуря брови.

— Даже если моё прошлое «я» вернётся, почему мы должны измениться? Я так сильно привязан к И Ён. Чего вы так боитесь?

Это был момент, когда мужчина, подавляющий свой гнев, одновременно показал свою печаль. Сердце громко ухнуло. Единственной мыслью было то, что показывать такое лицо в лоб — нечестный приём.

— Простите!..

И Ён с румянцем на щеках быстро воскликнула.

— Я такая мелочная... моя душа размером с соусницу, я вела себя трусливо!

Ощущение, будто на затылке выступает пот.

У Со И Ён не было возможности избежать пристального взгляда Квон Чэ У, который смотрел на неё, приподняв брови. Его лицо едва заметно подёргивалось, молчаливо торопя её, и она, опустив глаза, произнесла дрожащим голосом:

— Работать на улице — не проблема. Но когда я думаю, что вы будете работать с женщиной...

— Когда думаете?

Квон Чэ У от нетерпения провёл рукой по губам.

— Мне немного обидно.

Так она поставила точку в чувстве, которое пыталась игнорировать. В момент, когда вырвались наружу тщательно скрываемые эмоции, сердце затрепетало, как падающий лист. Пока И Ён смущалась от нахлынувшей ревности, Квон Чэ У притянул её голову к себе и прижался к её губам.

— !..

Поцелуй был стремительным. От внезапно переплетающихся языков губы широко раскрылись. Мужчина глубоко проник языком внутрь, нетерпеливо лаская её зубы.

— М-м-м...

Влажные звуки долго разносились в воздухе, и его слюна умело перетекла к ней. И Ён невольно проглотила её, а Квон Чэ У, не отрываясь от её губ, слегка улыбнулся.

Язык, только что царапавший нёбо, теперь интенсивно тёрся о внутреннюю сторону губ. Эта мягкая слизистая напоминала о другой внутренней стенке, сводившей с ума. Нахмурившись, Квон Чэ У ещё сильнее повернул голову.

«Даже если моё прошлое вернётся, почему мы должны измениться?»

Но даже когда он целовал её, И Ён ощутила холодок в груди. Страх, поднявшийся как тёмное пятно, похоже, не собирался так легко исчезать, несмотря на то, что она уже однажды его преодолела. Когда она крепко сжала сердце, первым проступило недоверие, подобное воспалению.

Потому что ты не знаешь, какими были наши отношения, поэтому можешь быть таким уверенным. Убийца и свидетель, преступник и жертва. Если бы он узнал то, что она до сих пор скрывает...

И всё же сейчас, отодвинув все сложности, она поспешно протянула руки. Потому что хотела насладиться этими короткими днями, хотела верить, даже зная, что это иллюзия.

Квон Чэ У немедленно отреагировал. Словно только этого и ждал, он крепко обнял её и ещё сильнее впился в её губы. Всё тело болело, будто его раздавили, но одновременно что-то внутри разгорячилось.

И Ён, полностью укрытая большим телом мужчины, теперь даже не была видна. Плотно прижатые губы и наклонённые головы создавали интимную картину. Он кусал её неопытные губы, менял угол, сочно всасывал слизистую.

— Ах...

Близость с другим человеком — это больно и трудно. Даже если это секс, разницы нет.

Но пальцы, которыми люди указывали на И Ён, побои, оскорбления — всё это ощущалось совсем иначе, когда исходило от Квон Чэ У.

Потому что в каждом взгляде, каждом прикосновении была заключена любовь, которую невозможно уменьшить. Даже если бы он причинял боль, проникая в неё, тепло всё равно разливалось бы из глубины её сердца, словно она была ребёнком, которого ласкают.

Не зная, что любовь может быть такой сладкой.

Просто жила, едва сводя концы с концами.

И Ён почувствовала внезапную пустоту в желудке.

«Если я не верну память, наши отношения станут проще?»

«Да».

Ложь поверх лжи.

Она лучше всех знала, что это время не вечно. И всё же она настояла на таком условии, потому что хотела хотя бы на этот период пожить обычной жизнью, как все. Ведь люди, кажется, могут жить всю жизнь, опираясь на мгновения воспоминаний.

Это были песочные часы, перевёрнутые И Ён, — конец постепенно приближался.

— Судя по вашей реакции, И Ён, похоже, вам действительно стоит работать и днём.

Их губы, безумно сплетавшиеся, разъединились, и он прошептал странно затуманенным взглядом:

— Эту обиду, покажите её ещё. У меня сразу встал.

— !..

И Ён с трудом удержала взгляд, который хотел опуститься вниз.

— Значит, мы будем работать вместе, чем бы это ни оказалось.

Квон Чэ У, вдыхая её ароматный запах, упрямо настаивал. Он тёрся переносицей о её шею, словно кот, что было настолько щекотно, что становилось больно. И Ён растерянно кивнула, но её взгляд тут же помутнел, словно она смотрела на далёкие горы.

Но я не знаю, правильно ли это...

Спасение?

Семья Квон, кажется, хорошо умеет забивать скот...

* * *

Чу Дон Ми, высунув язык, вышла наружу и на мгновение остановилась, глядя на ворота, охваченная необъяснимой тоской.

— Директор, я была бы благодарна, если бы вы забыли о моём легкомысленном поведении...

Говорят, не стоит лезть в чужие дела, но здесь всё действительно слишком печально.

Чу Дон Ми почесала голову и повернулась спиной, пытаясь избавиться от неприятного осадка.

«Но всё-таки, кажется, я его где-то видела... Где же я его видела?»

В тот момент она совершенно случайно заметила мужчину, прислонившегося к стене забора. В обычной ситуации она бы просто прошла мимо, но физические данные этого прохожего привлекли её внимание, особенно после того, как она получила отказ.

Крепкое телосложение, редкое для Хваидо, молодой мужчина, да ещё и праздно шатающийся по улице в будний день — это сочетание заинтересовало её.

Её глаза загорелись.

— Здравствуйте.

Когда Чу Дон Ми, которая, казалось, должна была просто пройти мимо, подошла и поздоровалась, Чан Пом Хи вздрогнул, его брови задрожали. Для него, ожидавшего, что она тихо пройдёт мимо, это было крайне неловко.

Он глубоко надвинул бейсболку, а Чу Дон Ми, быстро осмотрев его, удовлетворённо приподняла уголки губ.

— Простите, вы живёте где-то поблизости?

Мужчина не ответил, но его кадык дёрнулся.

— Я не какой-то странный человек, я вот такой человек, — сказала Чу Дон Ми, показывая логотип на своей куртке. И в тот момент, когда мужчина слегка поднял голову и их взгляды встретились, глаза Чу Дон Ми расширились до невероятных размеров.

Чан Пом Хи немедленно отвернулся и попытался уйти, но Чу Дон Ми, раскинув руки, быстро преградила ему путь. Она была опытна в загоне убегающих животных.

— Послушайте, знаю, это банально, но мы нигде раньше не встречались? У вас необычное лицо, но почему-то вы кажетесь знакомым.

Когда он собирался оттолкнуть её, недовольный тем, что незнакомка так бесцеремонно лезет в лицо:

— А!.. Вспомнила!

На бесстрастном лице мужчины промелькнуло замешательство.

Она снова приблизила лицо и внимательно изучила его черты. От внезапного запаха шампуня Чан Пом Хи попятился, слегка прикрыв нос.

— Вы ведь тот официант, который работал на праздновании моего дяди? Тот, кто принимал мой бокал!

— !..

Чан Пом Хи знал всех, с кем контактировали молодой господин и Со И Ён, поэтому, конечно, знал и о существовании Чу Дон Ми.

То, что он принял её бокал, было наполовину преднамеренным. Но он и представить не мог, что женщина перед ним так отчётливо запомнит тот момент, поэтому неуместно напрягся перед обычным человеком.

— У меня с детства хорошая наблюдательность. Но эта одежда...

— ...

— Вы полицейский?

Чан Пом Хи застыл в беспомощности, а Чу Дон Ми разочарованно опустила уголки губ.

В последнее время он часто использовал эту одежду, работая над завершением дела о маковом поле. Но кто бы мог подумать, что ему так не повезёт? Он даже не предполагал, что кто-то узнает его, просто мимоходом встретив, да ещё и заговорит с ним. Инстинктивно он сунул руку в карман и нащупал маленький нож-карамбит.

— В этом районе хорошая энергетика? Все такие красивые.

Она вздохнула, энергично массируя затёкшую шею.

— Но почему полицейский работал официантом на праздновании моего дяди? Это было какое-то тайное расследование? Дядя занимался отмыванием денег? Он не плохой человек, но вполне мог бы этим заниматься.

Пока она потирала подбородок, Чан Пом Хи молча оттолкнул её и вышел на дорогу.

— Эй!.. Постойте! Как вас зовут?

— ...

— Сколько вам лет?

— ...

— Раз уж мы точно знаем, кто мы такие, давайте немного поговорим!..

Заинтригованная Чу Дон Ми в конце концов догнала Чан Пом Хи, который быстро уходил, словно убегая.

В тот момент, когда на его переносице появилась морщинка, Чан Пом Хи схватил женщину за воротник и с грохотом прижал к стене соседнего дома. Её спина болезненно ударилась о твёрдые кирпичи.

— Ух...

Его большой палец крепко прижался к какой-то точке на её шее. От давления на пульсирующую точку у неё перехватило дыхание.

— Не путайся под ногами.

Затенённый козырьком бейсболки взгляд оставил краткое предупреждение. Они обменялись тяжёлыми взглядами. Наконец, когда мужчина убрал палец, казалось, напряжённая атмосфера рассеялась.

Когда Чан Пом Хи уже собирался выйти на дорогу, в его неосторожно подставленную спину прилетел мощный боковой удар ногой.

— !..

Он едва удержал равновесие, наклонившись вперёд, и когда обернулся, то увидел, что упавшая на землю Чу Дон Ми крепко схватила его за лодыжку петлёй, которую достала из кармана.

— Ты что за хрень такая!.. С каких пор полицейским можно угрожать гражданским?!

От её громкого голоса содрогнулся весь район. Чан Пом Хи, поглядывая на дом Со И Ён, мысленно выругался.

— Если ты человек, разве не нужно по-человечески разговаривать?!

Будет беда, если Квон Чэ У выйдет, услышав этот шум.

В настоящее время обязанности Чан Пом Хи включали наблюдение и защиту Квон Чэ У, прослушивание и слежку за Со И Ён, а также скрытый контроль и управление Хваидо. Имея некоторые полномочия, делегированные директором Квоном, он занимался различными делами, поэтому, естественно, ему было лучше не показывать своё лицо.

В такой секретной ситуации поражала сила этой женщины — петля тянула его лодыжку так, будто собиралась оторвать её.

В обычной ситуации он бы ударил в уязвимое место и вырубил её, или как-то незаметно избавился бы от неё.

Но глядя на женщину, которая скрипела зубами и изо всех сил пыталась дать ему отпор, он чувствовал, что неправильный шаг может привести к проблемам.

Это было надёжное чутьё Чан Пом Хи, воспитанного с детства как охотничий пёс семьи Квон, и в итоге он наклонился и крепко зажал ладонью рот Чу Дон Ми.

— Для начала замолчи.

— Мм!..

— Так чего ты хочешь?

В этот момент глаза Чу Дон Ми засверкали.

«Мы же договорились постараться!»

Вылечить как можно больше деревьев в ограниченное время.

И Ён, войдя в закрытую деревню для второго испытания, сердито смотрела на Квон Чэ У своими опухшими губами.

Восстановление ещё не завершилось, и общая удручающая картина точно отражала её состояние. Даже небо было мрачным, что никак не соответствовало началу лета. И Ён шагала с силой, одетая в комбинезон.

— А кто умолчал о том, что это будет длиться 24 часа, И Ён-ши?

— Я же ясно сказала, что придётся не спать всю ночь.

— Вы имели в виду ночёвку на природе. Ту, где спят на подстилке в пончо у подножия горы.

Квон Чэ У изменил своё отношение сразу после того, как они прибыли сюда и выслушали объяснения ответственного экзаменатора.

Сам он прекрасно справился с головорезами, даже будучи в ужасном состоянии, а теперь недоволен тем, что И Ён придётся провести одну ночь в бивуаке.

Его капризность раздражала и угнетала, но одновременно вызывала у неё невольную улыбку. Она никогда не встречала такой заботы и совершенно не знала, как на неё реагировать.

Сегодня их соперником была [Больница деревьев Ми].

Хотя ей и было жаль оставлять опытную Чу Джа, она не жалела о своём выборе. После инцидента с маковым полем она не просто ухаживала за Квон Чэ У, пока тот лежал в больнице. И Ён учила его — быстро схватывающего и ловкого — к этому дню. Поэтому он вполне мог справиться с ролью её ассистента.

— !..

Вдруг И Ён резко остановилась. Среди сотрудников больницы Ми мелькнуло знакомое лицо. Она невольно прикусила внутреннюю сторону губы.

«Директор Чо Гён Чхон...»

Его имя было в телефонах бандитов, охранявших маковое поле. Однако расследование сошло на нет, и сколько бы она ни приходила в больницу D, ей каждый раз попугайски отвечали, что директора нет на месте.

Она уже наполовину сдалась, но...

Заметив её, он с широкой улыбкой направился к ним.

— Иёна.

Первым на этот голос отреагировал Квон Чэ У.

Он тут же обнял И Ён за талию, защищая её, и пристально посмотрел на собеседника. Чо Гён Чхон внимательно осмотрел мужчину, затем перевёл взгляд.

— Я слышал, ты меня искала в последнее время?

— Чем вы вообще занимаетесь на Хваидо?

И Ён понизила голос и холодно посмотрела на него.

— Надеюсь, это не то, о чём я думаю.

— Иёна, именно я привёл тебя сюда впервые.

Услышав эти неожиданные слова, она нахмурилась. В то же время ей ясно вспомнилось, о каком времени говорил Чо Гён Чхон.

Должно быть, он имел в виду тот момент, когда она впервые приехала на Хваидо вскоре после того, как устроилась в больницу деревьев.

Чо Гён Чхон бесстрастно смотрел на И Ён, которая плотно сжала губы. Он до сих пор не мог решить, было ли благом или проклятием то, что неопытная новичок Со И Ён оказалась тогда рядом.

Он лишь вспомнил разговор с директором Квоном, который эхом отдавался в его ушах, затмевая прозрачный взгляд Со И Ён.

«Как продвигается то дело?»

«Всё идёт по плану, без задержек».

«Никто не должен знать об этом редком растении».

«Я учту это».

Если бы она не обнаружила то растение...

По лицу Чо Гён Чхона пробежала тёмная тень.

Семь лет назад в одном из болот Хваидо было найдено нечто необычное. То, что И Ён во время практики случайно заблудилась и попала в болото, было совпадением, а выгоду из этого извлёк Чо Гён Чхон.

Это был вид, неизвестный даже мировому ботаническому сообществу, и, конечно, тогда у него не было научного названия. Однако в то время, когда начали ходить тайные слухи о редком растении, оно было вырвано с корнем и бесследно исчезло. Это было делом семьи Квон.

Спустя несколько лет...

Когда он узнал, что исследователи, изучавшие редкое растение, были бесследно устранены, он немедленно выгнал Со И Ён из больницы, используя как предлог личную жизнь Хван Чо Юна.

Он и подумать не мог, что девушка, которую он так выгнал, в итоге обоснуется на Хваидо. Чо Гён Чхон с каким-то сложным выражением лица сделал шаг к ней.

— Иёна.

— Стойте.

В этот момент Квон Чэ У, всё это время скрывавший свои клыки, как охотничья собака в ожидании, выставил руку, создавая барьер.

Когда между двумя мужчинами установился молчаливый зрительный контакт, И Ён слегка прикусила кончик языка и сказала:

— Это мой муж.

— Что?!

Чо Гён Чхон удивлённо нахмурился. Муж, что?.. Что у тебя? Ты не ошиблась, назвав так маленькое дерево китайского происхождения, нандину?

Поскольку он работал с И Ён и был свидетелем множества её недостатков, директор Чо был ошеломлён. Из-за этого он не сразу заметил знакомую энергию во взгляде Квон Чэ У. Чо Гён Чхон кашлянул и сузил глаза.

— Иёна, не могла бы ты отказаться от этого?

— От чего?

— От Хваидома.

Он ответил тяжело.

— Вы предлагаете мне сдаться? Почему я должна?

Глядя на её непонимающее лицо, Чо Гён Чхон лишь плотно сжал губы. Проходя мимо неё, словно им больше не о чем говорить, он тихо и быстро прошептал:

— Если не хочешь умереть, держи язык за зубами.

— !..

Эти слова предназначались только для И Ён. Но Квон Чэ У с его необычайно острым слухом не мог их не услышать.

И действительно, когда он рванулся вперёд, И Ён поспешно схватила его за рукав. Она покачала головой, и Квон Чэ У, хоть и нахмурившись, успокоился.

И Ён рассеянно стояла, глазами следя за удаляющимся Чо Гён Чхоном.

Она совершенно не понимала, было ли это предупреждением или советом.

* * *

Снаряжение, предоставленное Лесной службой, было равномерно распределено между больницами. Два объёмных рюкзака с необходимыми для ночёвки принадлежностями, врачебная сумка, планшет, удобные палки для подъёма в гору и альпинистская верёвка.

Система была проста. Когда лечение дерева завершалось, его фотографировали на планшет, и изображение сразу передавалось экзаменатору.

Быстрая диагностика и умелая экстренная помощь. В этом раунде всё решала скорость.

— Квон Чэ У-ши, пора идти. Готовьтесь.

И Ён надела свой рюкзак и потрясла Квон Чэ У, который был полностью поглощён изучением карты. Он, не моргая, отслеживал какие-то мелкие отметки, запоминая их с пугающей точностью.

Над головой летал маленький дрон, а на планшете наконец запустился таймер. И Ён, искоса взглянув на больницу Ми, энергично зашагала в другом направлении.

— ...

Её выражение лица, когда она осматривала мрачный лес, не было радостным. Повсюду лежали сломанные и согнутые деревья.

В прошлом году здесь прошёл огромный селевой поток, похожий на волну. Гора, попавшая в этот стремительный поток, уже потеряла всю свою красоту.

Болотистая почва, раздробленные камни и всевозможные обломки древесной коры, обувь, уже покрытая грязью.

Возможно, из-за пасмурной погоды казалось, что они вошли в руины, куда не проникал ни один луч света.

— Похоже, сегодня у нас будет очень много работы.

— ...

Глядя на молчаливого спутника, И Ён слегка наклонила голову. С момента входа в лес Квон Чэ У заметно меньше говорил. Вместо этого он с напряжённым лицом дёргал себя за уши или настороженно осматривался, резко поворачивая голову, как ворон. Видя его поведение, столь отличное от обычного, И Ён тоже стала серьёзной.

— Что с вами?

— ...

— Вам плохо? Голова болит?

В ответ на её беспокойство Квон Чэ У сухо усмехнулся.

— Если подумать, И Ён-ши, вы всегда очень беспокоились о моей голове.

— Что?

— На маковом поле, помните, что вы сказали, когда меня били?

— ...

В тот момент она действовала только на адреналине и не могла точно вспомнить, что говорила.

Когда она просто моргнула ясными глазами и уставилась на него, Квон Чэ У игриво коснулся своим лбом её головы.

— Бейте его куда угодно, только не по голове.

Он тихо рассмеялся. И Ён почувствовала, как краснеет, и опустила голову.

Затем она нашла подходящее место и начала оказывать экстренную помощь. До сих пор И Ён в основном обрезала гнилые ветви и исправляла общую форму деревьев. Она соединяла ветви друг с другом и тщательно закрепляла их металлическими скобами. Другими словами, она накладывала гипс деревьям со сломанными костями.

Закончив умело лечение, она быстро, как белка, переходила к следующему дереву. Квон Чэ У оперативно передавал ей необходимые инструменты и успевал делать фотографии.

— Многие деревья уже мертвы.

Большинство из них были безнадёжно разломаны пополам или утонули.

— Здоровые деревья цветут все сразу и одновременно сбрасывают цветы, а у нездоровых даже после опадания остаётся несколько цветков. Посмотрите. Почти все эти деревья такие, верно?

На деревьях с редкими пожелтевшими цветами было особенно много голых и изогнутых ветвей. Это признак того, что они ослабевают и увядают.

В этот момент Квон Чэ У, внимательно слушавший И Ён, нахмурился.

— Это грустная история.

— Что?

— То, что все цветы распускаются одновременно, а потом все вместе осыпаются.

— Сезон цветения всегда короток.

И Ён была спокойна, но недовольное выражение лица Квон Чэ У не исчезало.

— Тогда я никогда не подарю И Ён-ши цветы.

— Почему?

— Они — доказательство коротких дней.

— ...

От этих слов, странно точно попадающих в цель, И Ён неловко улыбнулась. Но по той же причине ей хотелось получить цветы от Квон Чэ У.

Чтобы избавиться от посторонних мыслей, И Ён сосредоточилась на соединении жёлтой резинки с капельницей. А затем, в момент, когда она вставила трубку в заранее проделанное отверстие и ввела лекарство...

— !..

Его выражение лица снова резко изменилось.

И Ён очень хорошо знала это выражение Квон Чэ У.

— Что-то случилось? Опять дикий кабан, да?

И Ён остановилась на полпути и понизила голос. Однако Квон Чэ У с явно хмурым видом пристально вглядывался куда-то в пространство, и его настороженность заставила её нервно сглотнуть.

Когда затянувшийся миг прошёл, Квон Чэ У наконец посмотрел на И Ён непонятным взглядом.

— Не знаю.

— Что?

— Не уверен. Что это такое, что за звуки.

Когда в её глазах появилось туманное беспокойство, Квон Чэ У сменил тему.

— И Ён, вы хотите получить проект Хваидом?

— Э-э...

Она почесала щёку.

— Может, кто услышит — посмеётся? Звучит нелепо?

— Нет. Где ещё найти человека, который так любит деревья, как вы.

Квон Чэ У говорил мягко, но при этом руки за спиной то сжимал, то разжимал. Странно, но он никак не мог расслабиться.

С тех пор как он впервые ступил сюда, до него доносились странные звуки, едва различимые, но постоянные, в то время как лес был абсолютно безмолвен. Они раздавались с неопределимого направления, то с треском, то с глухим стуком, действуя на нервы.

Все его чувства обострились, как иглы, но внешне он сохранял спокойствие. Скрывая тревожное ощущение, он ни в коем случае не показывал его перед ней.

Ведь от этого зависела мечта И Ён.

— Помимо гарантированного контракта и денег...

Квон Чэ У снова приподнял брови, услышав ещё один тихий шум. Как раз поблизости пролетела птица.

Что это было, просто шум крыльев?

— Когда вы смотрите на меня, я думаю, что должна стараться ещё больше.

Его обострённый слух вдруг уловил голос, осторожный и мягкий, как птичье пёрышко.

— Тогда... Мне было так стыдно. Когда я не могла даже собраться с духом перед Хван Чо Юном, видя, как вы реагировали на каждую мелочь, я поняла, что больше не могу откладывать. Поэтому я хотела встретиться с этим более взросло. И желательно с помощью своих навыков.

— ...

Квон Чэ У, обладая необычайно острым слухом, в этот момент словно оглох — мир вокруг стал беззвучным. Он ничего не слышал.

Глаза, полные эмоций, старательно двигающиеся губы, брови, слегка подрагивающие в такт её выражению лица — всё это застряло в нём целиком, так что было трудно дышать.

— Я надеялась, что, глядя на меня такую, вы быстрее обретёте спокойствие. Ведь вы только недавно очнулись. Я действительно буду очень стараться. Если заработаю много денег, куплю вам много хороших вещей.

Он безумно хотел обладать этими невинно и искренне сияющими глазами И Ён.

— И лечить больные деревья мне всегда нравится.

Когда она улыбнулась, сделав глаза полумесяцами, мужчина, у которого словно перегорели предохранители, поспешно наклонился.

— Ммх!

И сразу же впился в её губы. Его красивый нос прижался к её щеке.

Сразу глубоко захватив её губы, красный кусочек плоти умело проник внутрь. Язык грубо мял её рот, а выступающая челюсть безжалостно раздвигалась. Он лизал её губы, словно ласкал сосок, обвивал убегающий язык и медленно гладил и нажимал, как будто ласкал её бёдра.

Каждый раз, когда он стимулировал внутреннюю часть, переполнявшая их слюна казалась сладкой. Когда она, не справляясь, отступила назад, он силой приподнял её маленькое лицо и соединился с ней ещё глубже.

— М-м-м!

Голос, который пытался сопротивляться, бессильно поглощался. С каждым смелым поворотом головы не оставалось ни капли дыхания. Между слегка приоткрытыми губами мелькал влажный красный язык, скользя в рот партнёра.

Руки, покрытые грязью, были липкими, а тусклый лес был худшим местом для поцелуев. Тем не менее, его голова горячо кипела, и он на мгновение отложил все дела, чтобы страстно целоваться. Когда мужчина не выдержал и резко схватил грудь И Ён.

— Ммх, ммх!

Похоже, задыхаясь, она отчаянно колотила Квон Чэ У по спине. Он уже непрерывно тёрся своим твёрдо стоящим членом о её нижнюю часть живота и кусал её язык своими зубами.

— Х-х-х...

Когда она захныкала, словно от боли, их губы, казавшиеся склеенными, наконец разъединились.

Первое, что она увидела, были сильно налитые кровью белки глаз Квон Чэ У и зеленоватая вена, выступающая посреди его прямого лба.

— В-внезапно, здесь нельзя. Мы сейчас на проверке и...

— Я знаю.

Однако, несмотря на простой ответ, кадык мужчины сильно дрожал. Оба они тяжело дышали, их грудные клетки заметно вздымались. Они не могли оторвать взгляд от блестящих от слюны губ друг друга.

— Я должна... проволоку, я должна закончить крепить проволоку.

— Хорошо.

После небольшой заминки И Ён первой отошла. Хотя она сделала всего несколько шагов, воздух сразу изменился. Не осознавая этого, она вспотела, и ветерок, когда она вытирала лоб, казался прохладным.

Губы жгло, как после укуса пчелы, а его пронзительный взгляд всё ещё был направлен на неё. Что-то внутри неё горело и пульсировало, поэтому И Ён пришлось быстро двигать руками.

— Кхм-кхм...

Сначала она крепко обмотала длинную проволоку вокруг одного дерева, а другой конец привязала к дереву, которое выглядело так, будто вот-вот упадёт.

А затем, когда она туго затянула проволоку на здоровом дереве, лицо И Ён исказилось.

— Что случилось?

Квон Чэ У сразу подошёл и силой оторвал её ладонь. Когда их руки соприкоснулись, между ними пробежал электрический ток. Уши И Ён сразу покраснели, но она не подала виду.

— Нет, дело не в этом.

И Ён немного смутилась, когда увидела мужчину, который смотрел ей прямо в глаза.

— Это будет очень больно. Пока то раненое дерево живо, это дерево не сможет освободиться.

Безразличный взгляд Квон Чэ У переместился на дерево, которое полагалось на единственную проволоку для выживания.

Глядя на эту опасную сцену, его бесстрастные губы начали постепенно изгибаться вверх. И Ён остановилась и спросила:

— Почему вы улыбаетесь?

— Это я.

— Что?

— То дерево, которое вот-вот упадёт.

Он указал пальцем на неустойчивое дерево.

— Но вам жаль это здоровое дерево, правда?

— Пожалуй, да. Ему пришлось стать опорой, которой не должно было быть. Эта проволока очень болезненна. Со временем она проникнет в кору и оставит шрам.

— Действительно жаль.

В его словах чувствовалась лёгкая усмешка. Когда И Ён слегка нахмурилась, Квон Чэ У, скрестив руки на груди, кивнул в сторону раненого дерева.

— Мне кажется, оно улыбается. Радуется. Оно счастливо, что может хотя бы так стоять лицом к лицу с этим красивым деревом.

— ...

И Ён почему-то не могла произнести ни слова. Она внимательно смотрела на два дерева, которые были вынуждены быть связанными друг с другом одной проволокой, но не могла прийти к такому же толкованию, как Квон Чэ У.

Она машинально потёрла предплечье и начала собирать разбросанные повсюду инструменты — пилы, ножницы, долота, молотки, а также растворители, эпоксидную смолу, наборы для сока и другие химикаты.

И в этот момент.

— А-а, Квон Чэ У!

Он бесцеремонно схватил И Ён за запястье и потащил её, совершая непонятное действие. Потеряв равновесие, она шлёпнулась на землю, но Квон Чэ У без всяких объяснений просто силой тянул её. Каждое его движение было своевольным. И когда И Ён наконец встала, он начал бежать, как сумасшедший, глядя только вперёд.

Крепко зажатое запястье болело так, словно вот-вот сломается, и плечо тянуло. Хотя она невольно бежала за ним, изначально не было возможности поспевать за его скоростью.

Бёдра горели, как будто вот-вот разорвутся, и вскоре ей стало трудно дышать. Хотя он не мог не знать о её состоянии, холодный Квон Чэ У ни разу не оглянулся. Он лишь отчаянно сжимал запястье И Ён, а её рука, лишённая кровообращения, мгновенно покраснела и начала покалывать.

— Врачебная сумка!.. Нельзя её оставлять!..

— Бегите изо всех сил.

Голос был грубо надломленным.

Когда он повернул голову в её сторону, его чёлка растрепалась на ветру. Увидев его устрашающе застывшее лицо, И Ён почувствовала, как её сердце ухнуло вниз. Квон Чэ У, с двумя рюкзаками спереди и сзади, снова силой потянул И Ён.

Бум! Земля задрожала.

— А... а-а!..

У-у-у-у — что-то с непонятным звуком и лёгкой вибрацией начало надвигаться.

Когда она инстинктивно обернулась, почувствовав холодок на затылке, то увидела.

— Ч-что это—

Слои горной почвы обрушивались.

Может, из-за проливных дождей, которые шли два дня? Кучи засохшей грязи и камней, гонимые силой селевого потока, похожего на цунами, неслись вниз с огромной скоростью.

Как ни оглядывайся, казалось, что нет места, где можно укрыться. Даже на дереве небезопасно. Деревья, уже ослабленные до предела, не имеют сил выдержать страшно надвигающийся селевой поток.

В прошлом году огромный оползень уже обрушился на жилой район. Увидев это собственными глазами, И Ён пронзительно закричала. В тот момент, когда её ноги подкосились, Квон Чэ У подхватил её и поднял на своё плечо.

— !..

Её поле зрения вскоре окрасилось в чёрный ужас.

Болото переполняется.

Густой селевой поток, быстро покрывающий этот лес, как волна, мчался на них, словно готовый поглотить их в любой момент.

— Эй, Квон Чэ У...

В ее безжизненном голосе не было силы. Когда плечи непрерывно дрожали, а живот сдавливало, сердце подпрыгивало, вызывая тошноту. Хотя она своими глазами видела происходящее, поверить было невозможно.

Каменная стена, сложенная у подножия склона, оказалась бессильна против потоков грязи, обрушившихся с обеих сторон, а верхняя часть, покрытая лишь тканью, не выдержала напора земли и рухнула вместе с ней. Ломающиеся в реальном времени маленькие деревья переплелись ветвями так, что их форму трудно было различить.

— И Ён, слушайте внимательно.

В этот момент Квон Чэ У заговорил, тяжело дыша. Бежать с двумя огромными рюкзаками и И Ён на спине было для него довольно тяжело, судя по его прерывистому голосу, в котором не чувствовалось спокойствия.

— Если отсюда повернуть налево, будет небольшая пещера.

Квон Чэ У вспомнил карту, которую он внимательно изучил.

В прошлом, когда Япония использовала Хваидо как передовую базу, на этом особенно гористом острове было прорыто множество искусственных пещер. Он быстро перебирал в уме расположение пещерных укреплений, отмеченных на карте, и изменил направление.

В какой-то момент он сильно споткнулся о камень под подошвой, но быстро восстановил равновесие. Он крепче обхватил бедра И Ён, опасаясь уронить ее.

— Проход узкий, но вы сможете войти.

Его приятный баритон постоянно заглушался тяжелым дыханием.

— Зайдите туда, заблокируйте вход рюкзаками и держитесь.

И Ён не понимала, что он имеет в виду, и смотрела на его профиль дрожащими глазами.

Почему-то у нее пересохло во рту, и сердце упало. Что-то в словах Квон Чэ У странно задевало ее. Она сморщила лицо и крепко схватила его за одежду. Даже в этот момент звуки разрушения не прекращались.

— А вы?

— ...

Мужчина лишь тяжело и резко выдохнул, не отвечая. Нежеланное молчание вызвало худшее предположение, и И Ён в ужасе почувствовала, как перед глазами всё расплывается. В груди всё перевернулось, губы задрожали.

— Я не пойду одна.

— Слушайте меня.

— Не хочу!

— Со И Ён!

Его резкий, безжалостный голос ударил ее. Три слога ее имени замерзли, как острые сосульки.

— Очнитесь, вы хотите умереть здесь?

В его словах, произнесенных сквозь стиснутые зубы, чувствовалась ярость. От холодного тона, в котором исчезло привычное тепло, И Ён застыла. Хотя разумом она понимала ситуацию, сердце говорило обратное.

«И всё равно не хочу, нет, не хочу...»

Она так сильно сжала его одежду, что костяшки пальцев побелели.

Беглый взгляд показал, что ничего не изменилось. Селевой поток, начавшийся вдалеке, набрал скорость и вплотную приблизился к ним. Когда он схватил ее за талию, словно собираясь отпустить, она закричала, как в припадке:

— Пожалуйста, не надо! Я не хочу одна!

— Не дергайтесь!

Их голоса столкнулись с силой.

— Кто вы такая, чтобы мешать мне спасти мою жену.

— !..

Его взгляд был суров. В его тяжелом голосе не было ни малейшего намека на возможность переговоров.

И Ён почувствовала, как от нахлынувшей обиды защипало в носу. Ей стало трудно дышать, словно она задыхалась под эгоистичной любовью Квон Чэ У сильнее, чем под оползнем. Сердце колотилось, как на краю обрыва, и из горла вырвался невольный стон.

— Пожалуйста... Пожалуйста, Квон Чэ У. Не делайте этого. Послушайте меня... Вы же обещали слушать меня. Говорили, что будете делать только то, что я прикажу, что я разрешу, почему каждый раз! Почему каждый раз вы так поступаете!

Мне было тяжело даже просто принять вас, а для вас всё так легко!..

Лес бурлил от наступающего грунта, и И Ён, ошеломленно глядя на эту картину, умоляла. Ноги Квон Чэ У погружались в грязь. Тело, плотно прижатое к нему, приподнялось, создавая зазор между ними. Квон Чэ У постепенно отделял ее от себя.

— Хнык, пожалуйста, не отпускайте! Я, я не хочу этого!..

Искаженное болью лицо Квон Чэ У постепенно отдалялось. В тот момент время растянулось бесконечно.

Забыв и о надвигающемся оползне, и о его решимости, она просто отчаянно цеплялась за него. Почему он оставляет только ее, детская обида внезапно всплыла. Застарелые эмоции, похороненные в глубоком колодце, странным образом вырвались наружу именно сейчас.

Не оставляйте меня одну. Лучше возьмите меня с собой. Я больше не хочу оставаться одна в страшном месте.

Она схватила его за предплечье, но тут же была отброшена сильной хваткой. Когда она снова протянула руку, он безжалостно оттолкнул ее. В момент, когда она царапала его руку, делая безуспешные попытки удержаться, Квон Чэ У бросил передний рюкзак вместе с ней.

— Ух!..

Больше, чем от падения на землю, слезы брызнули от последовавших пинков. Он пинал рюкзак, заталкивая И Ён в похожую на собачью нору пещеру. В его холодном взгляде она ясно видела проблеск боли. Буквально вкатив ее внутрь, он поставил два рюкзака, закрывая вход в пещерное укрытие.

— Держитесь крепко.

— П-подождите, подождите, Квон Чэ У!..

— У меня еще много незавершенных дел.

— !..

— Мы ведь еще не закончили.

Его решительный, непоколебимый взгляд с горящими глазами впивался в нее, как нож. Это не было прощанием человека, готового к смерти. Его лицо, ставшее грубым от срочности ситуации, полностью обнажилось.

— Так что если вы умрете в таком месте, знайте, что я снова убью вас своими руками.

От этого угрожающего взгляда казалось, что разрозненные нервные окончания соединяются. Разрозненные волны двух людей переплелись, как лианы.

Но этот вечный момент длился лишь мгновение, и вскоре, словно только этого и ждал, с боку мужчины нахлынул волнообразный поток грязи.

Глухие, хлюпающие звуки заглушили всё. Огромный оползень мгновенно поглотил его. И тут же все связи с ним оборвались, вызвав боль, будто сломали кость.

— Квон Чэ У!..

Разрывающийся крик ударился о стены узкой пещеры и эхом отразился.

Через щели между двумя рюкзаками, недостаточно закрывающими вход, упорно проникал густой селевой поток. Она до боли в ногтях держала рюкзаки, которые в любой момент могли быть унесены потоком. Так она держалась, как бы отталкивая и отражая бесконечно льющуюся грязь.

Шшшш—

Шшшшшш—

Каждый раз, когда рюкзаки дрожали, ее запястья немели, а руки тряслись. Хотя она держалась изо всех сил, так что суставы ныли, полностью заблокировать вход было невозможно. Грязная вода брызгала ей в лицо, и одежда мгновенно испачкалась.

— Хнык!..

Она совершенно не понимала, что происходит. Всё произошло слишком быстро, в одно мгновение.

В одно мгновение Квон Чэ У исчез.

Сколько времени прошло с тех пор, как казалось, что время никогда не закончится?

Наконец, звук, который, казалось, покрыл весь мир, внезапно прекратился, и селевой поток, который волнами накатывал, остановился.

Грязь поднялась до талии в сидячем положении. Кожа болела от трения о мокрую одежду, а губы посинели, возможно, из-за холода пещеры, который медленно проникал в тело.

Хотя она едва втиснулась в это похожее на собачью нору пространство и избежала потока, выбраться отсюда казалось еще более невозможным. По спине стекал пот.

— Квон Чэ У...

Прислонившись спиной к неровной каменной стене, она наконец испустила вздох, смешанный с плачем.

Жестко сжатые руки периодически судорожно дергались. И Ён крепко сжала дрожащие руки и уткнулась лицом в них.

— В-вы там снаружи? Чэ У... Вы там?

Из ее охрипшего горла вырывались лишь шипящие звуки. За пещерой было тихо, как ночью, и И Ён сдержала нахлынувшие эмоции.

— Ух...

Камни размером с кулак, впивающиеся в спину и ягодицы, причиняли боль. Через щель во входе проникал холодный и влажный ветер.

В этот момент в конце ее тусклого взгляда появился рюкзак, превратившийся в ком грязи настолько, что форму было не разобрать.

И когда она увидела планшетный компьютер, втиснутый в передний карман, она поспешно достала его, как-то оттерла и включила.

Значок Wi-Fi исчез, но экран был заполнен фотографиями деревьев, над которыми она работала.

Она просматривала их безэмоциональным взглядом, но вдруг остановилась, подняв палец в воздух.

— Хм.

Из ее рта вырвался непонятный стон.

Фотографии уже не были деревьями, а запечатлели спину И Ён, лечащей их, ее лицо, улыбку.

Выражение с опущенными от беспокойства бровями, серьезное выражение с напряженным лбом, мягкая улыбка, широкая улыбка с видными зубами.

Все эти моменты, которые могли бы пройти незамеченными.

Чей-то внимательный взгляд, казалось, не хотел упустить ни одного из этих живых выражений ее лица, столь непривычных для нее самой.

— ...

Спертый, затхлый воздух без вентиляции душил ее.

«Если умрете здесь, знайте, что я убью вас?»

Кто эта кусачая собака, чтобы говорить такое!..

Когда она закрыла и снова открыла дрожащие веки, в ее глазах появился блеск.

Я должна найти его.

В этом разрушенном лесу я должна снова встретить вас.

Промедление от страха больше не гарантировало безопасности в этой тесной пещере.

Уже сейчас грязевой поток упрямо просачивался через щели у входа. И Ён замерла с застывшим лицом в мутной воде, которая уже поднялась выше талии и плескалась у ключиц.

По тяжёлой, вязкой массе плавали обломки с земли. Липкая грязь вызывала отвращение, но И Ён, глубоко вдохнув, приняла решение.

Нужно выбираться отсюда.

Даже если придётся пострадать, она хотела быть ближе к нему.

Как только она убрала рюкзак, тёмная вода подступила к самому подбородку.

— Хуууп!

И Ён сделала глубокий вдох и нырнула под грязевой поток, который вливался с сильным напором. Мелкие камешки больно царапали лицо, словно кто-то натирал его солью. Липкая грязь забивалась в веки, рот и ноздри, и она едва смогла выбраться наружу, держась только за рюкзак.

— Хаааа!..

Как только она поднялась, сразу широко открыла рот, жадно хватая воздух. Комья земли противно падали в рот, глаза и лицо жгло. Она не могла ни закрыть, ни открыть рот шире, поэтому просто выплюнула всё и наспех вытерла лицо верхней одеждой.

Но её вид после погружения в вязкую грязь был уже непоправим. Она тщательно вытерла только область вокруг глаз, поэтому от волос до лица, шеи и верхней части тела — всё было чёрным, как у солдата в камуфляже.

Когда И Ён огляделась вокруг, её лицо побледнело.

— ...

Хотя она и ожидала этого, но весь лес действительно был затоплен мрачным и липким селевым потоком. Плавающие сломанные деревья, листья и мох выглядели грязно.

Поскольку двигаться в грязи, доходящей до талии, было нелегко, И Ён открыла рюкзак и достала альпинистскую верёвку. Она прикрепила карабин к неповреждённой ветке дерева и соединила с верёвкой. Только после того, как она закрепила этот минимальный страховочный трос, она начала двигаться.

— Квон Чэ У!

И Ён огляделась и крикнула изо всех сил. Но в ответ была лишь пустота — всё, что было смыто начисто, скрывало Квон Чэ У.

Его нигде не было видно. Куда его унесло течением или, может быть, он ранен и лежит на дне? И Ён не могла делать поспешных выводов и просто продолжала двигаться вперёд.

— Квон Чэ У-у-у!

Пробираться сквозь комья грязи было тяжело, словно тащить несколько толстых шин. Её хрупкое тело постоянно отбрасывало назад, она шаталась, но по сравнению с её нынешним отчаянием это было ничто.

— Квон Чэ У!

Бах! Сверкнула сухая молния. Погода и так была пасмурной, но когда внезапно набежали грозовые тучи, у неё пересохло во рту.

В тот момент, когда она заметила дрон, кружащий в небе, И Ён широко замахала руками.

— Я здесь! Здесь!

При оползне такого масштаба соответствующие службы наверняка уже быстро мобилизовались. Спасатели скоро прибудут. Но она не могла просто так тратить время, думая о пропавшем Квон Чэ У. Её глаза наполнились слезами от желания найти его как можно быстрее.

— Х... кх...

Запах гнилой земли бил в нос, а из-за скользких камней она несколько раз падала в трясину и снова выбиралась. Грязные обломки, которые цеплялись за её руки, были тяжёлыми. Где же в этом хаосе мог быть Квон Чэ У?

Её губы дрожали, и казалось, что она вот-вот разрыдается. Но И Ён крепко зажмурилась и проглотила ком эмоций. Слюна, которая острой иглой прошла через нежную слизистую, обожгла, но ей ещё не хотелось плакать.

После глубокого вдоха, когда она снова подняла голову...

Её взгляд зацепился за фигуру, лежавшую на расколотом надвое стволе дерева, словно брошенная на просушку одежда.

— !..

Горло сжалось. Она хотела броситься к нему, но странно — суставы не слушались. Внезапно набухшие слёзы не выдержали своего веса и упали. Наконец вырвался звук, похожий на царапанье по полу.

— Квон... Квон Чэ У... Квон Чэ У!

Его состояние было не лучше, чем у И Ён. Как ястреб, покрытый липкой масляной плёнкой, его настоящее лицо было совершенно не видно. И Ён, с дрожащими коленями, едва передвигаясь, побежала к нему.

Сначала она развязала свою верёвку, обмотала её вокруг талии Квон Чэ У и осторожно перевернула его. Когда она увидела его плотно закрытые веки, ей показалось, что её сердце, которое всё это время не находило покоя, с грохотом упало.

Потерявший сознание мужчина не двигался, как мёртвый, а из рассечённого лба текла кровь. Дрожа подбородком, она приложила ухо к его груди.

— Квон, Квон Чэ У, вы меня слышите?

Даже если это был монолог, она не могла удержаться, чтобы не обратиться к нему. Одновременно она нащупала под его подбородком слабый пульс. Вырвался вздох — то ли облегчения, то ли упрёка.

— Пожалуйста, пожалуйста.

И Ён слегка наклонила голову Квон Чэ У и сама вычистила грязь, заполнившую его рот. Её отчаянные движения очищали его холодную слизистую. Крепко держа его за подбородок, она вставила два пальца и тщательно прочистила его рот.

Хотя всю жизнь она не проявляла интереса к спасению людей, в этот момент И Ён горько сожалела о том, что не знает ничего, кроме деревьев.

Тем не менее, она стиснула зубы, решив не сдаваться, пока он не откроет глаза. И вдруг И Ён затаила дыхание, глядя на него.

— !..

Когда она открыла рюкзак, чтобы найти полотенце и одеяло, его веки вдруг начали трепетать.

Как что-то, скользящее под замёрзшим озером. Как ребёнок, увидевший это, И Ён беспомощно не могла оторвать взгляд. Сердце, громко стучавшее даже в висках, было оглушительным.

Прошло, казалось, целую вечность, и наконец, когда их глаза встретились...

— ...

— ...

Увидев его ясную коричневатую радужку, И Ён прикусила губу от нахлынувших эмоций. Ей хотелось схватить его за грудки, но из благодарности и сожаления она не могла поднять голову. Насколько она была напугана его самоотверженным поступком... В уголке её сердца образовался ком. Она больше не хотела оставаться одна.

— Теперь я, кажется, понимаю.

— ...

— Те два дерева, которые я связала проволокой. Даже если этот путь казался утомительным и ненормальным, они, вероятно, хотели таким образом сохранить тепло.

В этот момент Квон Чэ У, словно почувствовав боль, скривил лицо. Его нечёткий, будто затуманенный взгляд был незнакомым. Полуоткрытые веки делали его совсем не похожим на себя обычного. Может, из-за грязи, покрывавшей его лицо? Он заговорил хриплым голосом:

— Ты кто?

— !..

— Чёрт, что за...

Эти короткие, отрывистые слова потрясли её, как гром.

Квон Чэ У, глядя на разрушенный лес, выругался. Его голос, лишённый тепла и привязанности, был просто холодным, а взгляд никогда не задерживался на И Ён.

Она, хотя и застыла от шока, не в силах пошевелиться, продолжала наблюдать за мужчиной. Словно пыталась найти того мужчину, которого она действительно хотела встретить, своего мужа.

В этот момент Квон Чэ У, пошатываясь, встал, схватился одной рукой за плечо и простонал.

— Вы... вы ранены? Вы в порядке?

Но как только она положила руку на его тело, он резко оттолкнул её.

— Не трогай меня.

— ...

Его зрачки, всё ещё мутные, как будто он был под действием наркотиков или в полусне, смотрели жёстко.

Мужчина стиснул зубы и грубо вправил вывихнутое плечо. Судя по тому, как непринуждённо он это делал, такое случалось с ним не в первый раз, и плечи И Ён невольно съёжились.

Он склонил голову и, тяжело дыша, пытался справиться с болью. Его напряжённая челюсть не расслаблялась.

Замершая И Ён, затаив дыхание, молча наблюдала за ним, когда внезапно он крепко схватил её за руку.

— Что здесь происходит? Кто ты, и почему я здесь в таком состоянии?

— ...

И Ён не могла вымолвить ни слова, видя его растерянность, когда он оглядывался вокруг. Она чувствовала, как что-то внутри неё постепенно разрушается с головы до ног, и могла только сжимать кулаки.

Одно предположение, о котором она не хотела думать, завладело её разумом. Пара затуманенных глаз Квон Чэ У гораздо сильнее потрясла И Ён, чем селевой поток, покрывший лес.

— Я спрашиваю.

— ...

— Кто ты?

И Ён, охваченная паникой, неожиданно для себя ударила Квон Чэ У по голове. Рука двинулась прежде, чем она успела подумать.

Внезапно получив удар по голове, Квон Чэ У холодно застыл и уставился на И Ён. Он злобно усмехнулся и скрутил её запястье.

— Жить надоело?

— Н-нет, нет, совсем нет...

— Что ты делаешь?

Видя его убийственный взгляд, И Ён сбивчиво заговорила:

— Лучше снова потеряйте сознание.

— Что?

— Это... это неправильно. Что-то пошло не так... Это неправильно!..

В её голове тоже был полный хаос.

Мурашки пробежали по коже, взбираясь до самой макушки.

И Ён пришлось проглотить рвущийся изнутри крик от шока — аквариум, который она так бережно держала, внезапно разбился.

— Нет, нет...

Пока она отрицала реальность из-за сильнейшего стресса, Квон Чэ У, словно от головокружения, крепко сжимал лоб.

— Твою мать, что за...

Его зрачки будто всасывались вверх, исчезая, а затем возвращались на место — как сигнал приближающейся потери сознания. Он нервно напрягал брови, тряся головой, но это только усиливало тяжесть в теле.

— Давайте просто ничего не говорить, поспать и проснуться. Как ни посмотри, так будет лучше. Сейчас вы, Квон Чэ У, не в себе. Правда, э-это неправильно. Это просто... Так не может быть. Пока что, не так...

Она прикусила ноготь, и вкус земли растёкся по кончику языка. Квон Чэ У, с лицом, ставшим пепельно-серым, неотрывно смотрел на неё, бессвязно бормочущую.

— Ты...

Когда в его мутном взгляде начал появляться странный блеск, маленькая женская рука закрыла ему обзор. Ладонь была смешно щекотной, но внезапное ощущение опускающегося шлагбаума лишило его сил. Квон Чэ У, пытавшийся шире раскрыть глаза, почувствовал, как его и без того затуманенное сознание снова начало погружаться во тьму.

Прежде чем он успел сопротивляться, колени подкосились. И Ён растерянно приняла падающего мужчину в свои объятия и, пользуясь моментом, начала легонько постукивать его по голове.

— Д-давайте встретимся снова, но не так. Вернитесь ко мне моим мужем.

Зажатые в угол зрачки мелко дрожали из стороны в сторону.

* * *

После прибытия спасательной команды ситуация разрешилась стремительно.

Слышался отдалённый звук вертолётных пропеллеров, виднелась яркая оранжевая форма спасателей, пробиравшихся сквозь чёрную грязь. Но И Ён ничего не чувствовала. Даже когда её благополучно доставили на носилках к подножию горы, она просто стояла в оцепенении.

Второй тур соревнований был временно приостановлен из-за неожиданного оползня, к счастью, обошлось без жертв. Пока сотрудники лесной службы с побледневшими лицами суетливо осматривали место происшествия, И Ён лишь растерянно смотрела на Квон Чэ У, которого только что загрузили в машину скорой помощи.

— Сопровождающий, вы не поедете?

Спасатель, держась за заднюю дверь скорой, спросил И Ён. Но странным образом её тело отказывалось двигаться. Она стояла как вкопанная, вся перепачканная грязью с головы до ног, и спасатель, отпустив дверь, сделал шаг к ней.

— Сопровождающий? Вы в порядке?

— ...

Что же пошло не так?

«Я спрашиваю. Кто ты?»

Этот грубый голос оставил глубокую рану в её сознании. Каждый раз, когда эти странные слова, как будто от незнакомца, повторялись в её голове, сердце И Ён готово было выпрыгнуть из груди, а пальцы дрожали.

Что теперь будет? Что мне делать...

Холодный, зловещий взгляд мгновенно столкнул И Ён с края обрыва. Равнодушие, словно при виде мёртвой крысы, так ударило по ней, что она испугалась сесть с ним в одну машину скорой помощи.

Может, она слишком слепо погрузилась в свои чувства? Ощущение, будто её окатили ледяной водой, было горьким и ошеломляющим.

— те? Сопровождающий!

— А, да!

Внезапно очнувшись, она быстро забралась в машину, избегая подозрительного взгляда фельдшера.

Сейчас она была официальным сопровождающим Квон Чэ У.

Хотя она морально не была готова ни к чему, И Ён ещё не встретилась с Квон Чэ У по-настоящему. Она ещё не удостоверилась в том мужчине, которого так жаждала увидеть в тесной пещере.

— Квон Чэ У... Пожалуйста, вернитесь ко мне.

Дверь скорой помощи закрылась.

* * *

— Особых проблем нет. Раны хорошо зашиты, сознание скоро вернётся.

— Спасибо.

Как только лечащий врач, слегка кивнув, вышел, И Ён тяжело опустилась на стул.

Сразу по прибытии в больницу врач, переместивший Квон Чэ У на реанимационную кровать, первым делом направился в морг. Будучи не только врачом, но и сиделкой человека в вегетативном состоянии, он начал с того, что тщательно промыл Квон Чэ У шлангом.

Пока он проходил лечение, И Ён тоже приняла душ в VIP-палате. Выбросив пропитанную грязью одежду и переодевшись в больничную, она вышла и обнаружила, что Квон Чэ У уже лежит перед ней, словно картина.

— ...

А что, если я подойду ближе, и он снова прижмёт меня к кровати, как раньше?

И Ён села на диван, расположенный на приличном расстоянии от кровати, и энергично вытирала мокрые волосы полотенцем. Несмотря на это, она не могла перестать бросать на него украдкие взгляды.

В отличие от того момента, когда его лицо было настолько покрыто чёрной грязью, что его невозможно было узнать, сейчас каждая черта его лица была именно такой, какой И Ён помнила Квон Чэ У.

Осторожно приближаясь, затем отдаляясь, она бродила по палате несколько часов.

Внезапно одеяло зашуршало от движения тела.

— !..

И Ён мгновенно застыла. Под тихо закрытыми веками мужчины задвигались глазные яблоки. Хотя это была больничная палата, почему-то казалось, будто болото поднимается до талии. Реакция была точно такой же, как в лесу.

И Ён затаила дыхание, несмотря на неровное сердцебиение.

И в момент, когда Квон Чэ У открыл глаза—.

— ...

— ...

Мужчина, моргнув ровно два раза и обретя ясность взгляда, сразу нашёл И Ён, неловко стоящую в ногах кровати.

Она крепко сжала раму кровати, а он молча смотрел на неё. Медленно двигающийся взгляд сначала проверил её верхнюю и нижнюю часть тела, затем вернулся к лицу, осматривая мелкие царапины. Она нервно сглотнула. Тишина была удушающей.

— Подойдите сюда.

Наконец нарушил молчание Квон Чэ У с низким, хриплым голосом, сразу выдвигая требование. Но И Ён не могла так просто двинуться с места. Скорее, она смотрела на него с опаской, и, заметив что-то неладное в её взгляде, Квон Чэ У нахмурился.

— Почему вы стоите так далеко? Как чужой человек.

— ...

Её ноги всё ещё упрямо были вкопаны в пол.

— И Ён.

Но как только она услышала своё имя, произнесённое так мягко, словно с мольбой, слёзы хлынули из глаз. Она закрыла лицо руками, словно рассыпаясь. Квон Чэ У, чьё лицо напряглось, поспешно поднялся с кровати. Его лицо невольно сморщилось, но боль отразилась лишь на мгновение. Умело взяв себя в руки, он босиком подошёл к И Ён.

— И Ён.

Она прикусила губу. Насколько она жаждала услышать это ласковое обращение.

— Это правда... Это правда вы? Квон Чэ У. Вы действительно мой муж?

И Ён бессильно опустила руки и жадно впитывала любовь, переполнявшую глаза Квон Чэ У. Хотя текущие слёзы затуманивали взгляд, она не отводила глаз.

— Тот самый человек, который хорошо ловит диких кабанов, хорошо бьёт людей и хорошо владеет ножом?

Брови Квон Чэ У слегка поднялись, но И Ён была не в себе.

— К-который хорошо готовит обеды, хорошо составляет букеты и пил со мной цветочную воду?

— Если я не муж И Ён, то кто же я?

Его голос, решительно отвергающий её сомнения, звучал довольно резко.

— У И Ён был опыт питья цветочной воды с кем-то, кроме меня?

— Что? Н-нет?

— Тогда почему вы ведёте себя так, будто пытаетесь различить мужчину, от встречи с которым вас переворачивает внутри?

В его глазах, полностью сосредоточенных на И Ён, промелькнула липкая ревность.

— Но...

А раньше вы смотрели на меня, как на незнакомку... Однако не желая произносить это вслух, И Ён проглотила горькую воду, словно сглатывая ком в горле.

— Я так боялась, что Квон Чэ У исчезнет, как сильно я переживала.

И Ён подняла руку и неуклюже вытерла глаза.

Момент, когда Квон Чэ У насильно затолкнул её в пещеру и был унесён, или момент, когда в полусонном состоянии она услышала голос другого Квон Чэ У. В любом случае, это было слишком тяжело для И Ён.

Убийца Квон Чэ У больше не был «настоящим». Именно этот Квон Чэ У перед ней, мягко удерживающий её руки и нежно вытирающий покрасневшие глаза, стал «настоящим».

— Я так боялась потерять вас, я действительно испугалась. Я думала... что всё вот так закончится.

Она схватилась за рукав Квон Чэ У.

— Если я попрошу не отпускать меня, независимо от опасности или срочности ситуации, буду ли я похожа на женщину, не знающую реалий мира? Но всё же... если я попрошу взять меня с собой, куда бы вы ни шли, вы сможете это сделать?

— ...

Он слегка исказил уголок глаза. Как будто именно он был виноват в том, что заставил её так тревожиться. Он резко обнял её. Её дрожащее тело, словно от холода, вызывало жалость. Мужчина, морща переносицу, притянул её ещё глубже, намереваясь передать всё своё тепло.

— И Ён.

— Ответьте мне. Вы возьмёте меня с собой?

— Даже если произойдёт то же самое, я поступлю точно так же.

— !..

Когда И Ён начала извиваться, он силой удержал её. Крепко прижав её затылок к своей груди, он умоляюще прошептал.

— Простите. Вы единственный человек, которого я хочу спасти.

— Х...

Когда И Ён тяжело задышала, неожиданно тёплая рука начала мягко поглаживать её спину.

— Поэтому я не могу выполнить такую просьбу.

— Квон Чэ У. Чэ У.

И Ён всхлипнула, зарываясь в его объятия.

— Тогда разденьтесь и обнимите меня.

В этот момент его рука, поглаживающая её спину, резко остановилась.

Щекотавшее макушку его горячее дыхание на мгновение прервалось.

И Ён лишь скосила глаза и молча посмотрела на его слегка дрожащий кадык. Напряжённое молчание заполнило пространство между ними, а мужчина нервно провёл языком по пересохшим губам. И Ён затаила дыхание, ожидая его ответа.

— И Ён, вы не ранены?

— ...

От этой обыденной фразы странное напряжение между ними мгновенно рассеялось. Ей показалось, или Квон Чэ У действительно намеренно сменил тему? Он даже отступил на шаг, увеличивая дистанцию.

— Здесь не болит?

Он протянул руку к её животу, но вдруг сжал её в кулак. Похоже, его действительно беспокоило, что он толкнул её в живот, когда надевал рюкзак.

— Всё в порядке.

И Ён, совсем не похожая на себя обычную, пристально смотрела на Квон Чэ У. Две просьбы, которые она собрала все свои силы, чтобы высказать, были отвергнуты без малейших колебаний. Не говоря уже о горящих щеках, в ней просыпалось странное упрямство.

Нельзя то, нельзя это, тогда...

— Не устраивайтесь на работу.

Голос был тихим, но решительным.

Квон Чэ У слегка наклонил голову и почесал кончик брови. Он явно был сбит с толку непредсказуемым поведением И Ён.

— Вам не нравится, когда муж зарабатывает деньги?

— Квон Чэ У, каждый раз, когда вы идёте в горы, вы постоянно получаете травмы. Так нельзя.

— Вообще-то, это я должен так говорить.

Он недовольно уставился на её больничную одежду.

— Можете не зарабатывать. Я хоть и не самый успешный врач деревьев, но не дам вам голодать.

В её глазах, полных решимости, блестели слёзы, как роса.

Квон Чэ У не смог долго выдержать этот наивный, искренний взгляд и почему-то начал вести себя нервно, словно загнанный зверь. То резко отворачивался, то раздражённо проводил рукой по волосам, то прикладывал ладонь к макушке и на мгновение смотрел в потолок.

Он прикрыл глаза и что-то пробормотал. Но так тихо, что И Ён не расслышала — со стороны казалось, будто он просто шевелит губами.

— И Ён, не делайте из меня беспомощного мужчину.

Мужчина, успокоив свой пыл, довольно уверенно открыл глаза.

— Нам же не год-два вместе жить. Нужно смотреть в будущее.

От этих слов И Ён замерла. Опустив голову, она слабо потянула его за рукав.

— А если... я буду капризничать?

— Капризничать?

— Если я очень-очень попрошу вас не работать и просто оставаться дома?

— ...

— Вы всё равно настаиваете на том, чтобы уйти?

Её взгляд, нерешительно устремлённый на Квон Чэ У, дрожал.

— Тема другая, но это уже третья моя просьба.

Квон Чэ У странным взглядом смотрел на И Ён, которая крепко сжимала его рукав и нервно теребила его.

Похоже на то время, когда она его боялась, но всё же иначе. Она по-прежнему выглядела испуганной, но, казалось, не из-за него. Она не пыталась отстраниться, а наоборот, словно отчаянно хотела быть ближе.

Наконец настал момент, когда долгое, долгое ожидание подошло к концу. Осознав это, Квон Чэ У мгновенно превратился в горящий фитиль.

— Вы сейчас пилите меня?

Он прищурился, игнорируя пульсацию в висках.

— Мол, не пропускай слова жены мимо ушей?

Мужчина с трудом скрыл раздражённое выражение лица, но не смог сдержать смешок в голосе.

— А что хорошего в том, что я буду сидеть дома? Будете постоянно со мной трахаться?

— Что?

— Мне просто интересно, как долго вы сможете меня дразнить.

От его тона, напоминавшего интервьюера, плечи И Ён мгновенно напряглись. Н-не то! Она быстро заморгала.

— Должен же быть какой-то стимул, чтобы я тихо сидел дома. У меня только тело, так что могу предложить только это. А в будущем я, возможно, буду ловить диких животных, и чтобы удержать такого полного сил мужа дома, вам придётся постараться.

— Что, как, ск-сколько раз вы хотите?

— Количество не имеет значения, каждый день днём и ночью, а заканчивать буду я.

— Квон Чэ У, люди работают пять дней в неделю не просто так. Сл-слишком много...

— Вы же говорили, что запрёте меня так, что я света белого не увижу, почему же вы так мягки?

— ...

— Я решу, посмотрев на ваши действия.

И Ён буквально потеряла дар речи от изумления.

«Когда это я такое говорила?!»

Она невольно покосилась на дверь, видя, как Квон Чэ У странно искажает её слова, которые были всего лишь капризом. В ответ его голос мгновенно понизился, предупреждающе:

— Если где-то болит, скажите сейчас.

Эта фраза, которую она сначала приняла за попытку сменить тему, повторилась, но с совершенно другой интонацией.

Квон Чэ У подошёл к раздвижной двери, тщательно запер её и вернулся. Глядя на его неторопливую походку, она чувствовала, как её сердце бешено колотится. Мужчина сел на кровать и похлопал себя по бедру.

— Садитесь на меня.

Он пристально смотрел на И Ён, снимая больничную одежду. Может, из-за большой повязки, сжимавшей одно плечо, но её взгляд сразу привлёк плоский пресс под ней. И Ён покраснела и колебалась, но в итоге её ноги сами двинулись к нему.

— Ещё когда вы раньше просили обнять вас, заставляя меня волноваться...

Когда она села на его бедро, он крепко обхватил её за талию, притягивая ближе. Его уже твёрдый член уткнулся ей между ног.

— Я был таким.

Их взгляды встретились на одном уровне, совсем близко.

— Я даже возбудился, думая, что ваша просторная больничная одежда — это пижама.

Квон Чэ У прижал большим пальцем её лицо, покрытое ссадинами от камней. Она поморщилась от боли, но он не сдвинулся с места.

— Один раз я сдержался. Если заняться сексом в больничной палате, вы не сможете нормально издавать звуки и будете сжиматься.

— ...

— Но теперь вы ещё и капризничаете?

Наконец его губы изогнулись в улыбке, показывая его истинную натуру.

— Квон Чэ У, вы ничего не знаете.

Прозрачные глаза И Ён блестели от влаги. Дрожащими руками она притянула его лицо к себе.

Перед тем как их губы соприкоснулись, она увидела, как расширились его жёсткие зрачки. Перед её смелым приближением он словно выронил всё, что держал, и обессилел.

Горячее дыхание растеклось между ними. Когда И Ён сильно прижалась своими мягкими губами к его, запах его тела хлынул в её ноздри. Она попробовала втянуть его нижнюю губу, как он делал это с ней.

Квон Чэ У вздрогнул и мгновенно отреагировал. Она осторожно облизала языком его губы, которые иногда казались ей чувственными, и с удовольствием потёрлась о них. В ответ вырвался нетерпеливый вздох, а его руки сильнее сжали её талию.

Поцелуй И Ён был мучительно медленным и осторожным — совершенно не похожим на то, как Квон Чэ У жадно набрасывался на неё, словно утоляя жажду.

Тем не менее, И Ён чувствовала, как её шея становится горячей, а внизу живота собирается тепло. Всё из-за Квон Чэ У, который стонал, хотя она лишь касалась его губ.

Каждый раз, когда она прижималась к его губам и всасывала их, его большое тело дёргалось, словно от удара электрошокером.

Когда она раздвинула его губы и просунула язык, его разгорячённая плоть, словно вырвавшись из клетки, схватила её язык.

— !..

Горячее дыхание обожгло её лицо, и мужчина издал протяжный стон. Он, словно только и ждал этого, яростно исследовал её рот. Щекочущее ощущение постепенно превращалось в мучительный жар.

— Ммм!.. Хаа...

Её спина невольно выгнулась. От этого липкого, сосущего поцелуя она словно теряла сознание.

Квон Чэ У крепко сжал её дрожащие ягодицы и прижал свой член ещё ближе. Каждый раз, когда их губы нетерпеливо соединялись и разъединялись, раздавался влажный звук.

— Хм...

Он прижимал и сосал её мягкий язык, затем снова накрывал её рот с другой стороны. Когда его горячий язык касался нежной слизистой внутренней стороны щеки, по телу пробегали мурашки.

И Ён пыталась неумело следовать за его движениями, но это только раззадоривало Квон Чэ У.

Он опустил губы к её мочке уха, втянул её в рот и начал посасывать. От этого холодящего ощущения она попыталась оттолкнуть его, упершись в плечо, но вспомнила о повязке и убрала руку. Он снова опустил губы и укусил её за шею, вызвав у И Ён громкий стон.

— Ах!..

Каждый раз, когда он ласкал её нежную кожу, между ног странно пульсировало. Когда она начала ёрзать, показывая своё неудобство, его горячая рука естественно скользнула под её верхнюю одежду.

В этот момент мужчина неожиданно замер.

— А где бельё?

Его покрасневшие глаза пронзительно смотрели на И Ён.

— Ну... у меня не было сменного белья, поэтому я просто...

— И внизу тоже?

— Да.

Когда она опустила взгляд, то увидела, как дёрнулась и снова расслабилась его челюсть.

Затем он схватил её мягкую грудь и начал мять её, как голодный человек. Он поднимал её грудь снизу, от рёбер, где она явно округлялась, и всё более жадно целовал её шею.

На мгновение оторвавшись от неё, Квон Чэ У горящими глазами потянул край её одежды вверх, и она подняла руки, помогая ему.

Перед его глазами колыхнулась белоснежная грудь.

— Хаа... Чёрт...

Он, словно загипнотизированный, захватил ртом её выступающий сосок.

Она обвила языком красиво набухший кончик и, прижав его к нёбу, начала сосать.

— М-м-м... хм-м-м...

Он продолжал лизать весь ареол, задевая сосок снизу вверх. Её пальцы невольно поджались, и из горла вырвался глухой стон.

Каждый раз, когда он покусывал и дразнил бугорок размером с изюминку, тот становился всё тверже и напряжённее. Восхищаясь этими изменениями, Квон Чэ У самозабвенно сосал её грудь. Он беспрестанно мял пышно вздымающийся холмик и жадно заглатывал сосок.

— М-м, ах, м-м!..

— Садитесь на моё лицо.

— Ха-а, что?

И Ён тяжело дыша, переспросила с затуманенным сознанием. Э-э, куда?

— Сюда.

Он постучал пальцем по своим губам. Квон Чэ У остался лежать на кровати и потянул её за ягодицы, словно торопя. Хрупкое тело под воздействием сильной хватки постепенно скользило к его талии, груди, шее.

— П-подождите! П-почему вы это делаете?

Она сопротивлялась, упираясь в его бёдра.

— Хочу как следует вылизать вас.

— Э-это немного!..

— Иди сюда, Со И Ён.

Он лишь отдавал приказы взглядом, твёрдым как сталь, не говоря ни слова. Пока И Ён мялась, уступая его напору, Квон Чэ У стянул с неё свободные брюки. Это напоминало собаку, которая схватила одежду зубами и яростно трясёт головой, отчего И Ён невольно приподняла бёдра.

Она схватилась за изголовье кровати, с трудом удерживая равновесие. В одно мгновение оставшись полностью обнажённой, без единой нитки белья, она вся съёжилась.

— И Ён, вы такая красивая.

Её покорно сомкнутые половые губы оказались прямо перед его глазами, словно спелый виноград.

Но И Ён упрямо напрягала бёдра, сопротивляясь. По её представлениям, невозможно было просто так бесцеремонно сесть на чьё-то лицо, поэтому она нависала над мужчиной в неловкой позе. Кости, очерчивающие границу между лобком и пахом, выступали, а мышцы напряглись.

Глаза Квон Чэ У постепенно темнели. Видя, как И Ён даже не подозревает, насколько эротично выглядит в этой позе, он не смог сдержать двусмысленную улыбку.

От её промежности исходили всевозможные возбуждающие запахи. В конце концов, когда его терпение иссякло, он силой притянул И Ён к себе.

— Ах!..

Он уткнулся носом в её пах и прикусил зубами впадину между мышцами бедра. Затем повернул голову и потёрся губами о её лоно. Языком он раздвинул складки половых губ, исследуя и лаская каждый уголок.

— Хм-м...

Её тонкая талия мелко задрожала.

Квон Чэ У снова потёрся переносицей о раздвинутые ноги и крепко обхватил руками её пышные бёдра. Он двигал подбородком, словно пил из широкой чаши.

Лобковые волосы щекотали его переносицу, но это покалывающее ощущение лишь усиливало возбуждение. Он раздвигал её половые губы своим ярко-красным языком и лизал пульсирующее отверстие. Когда он нашёл спрятанный клитор и начал постукивать по нему кончиком языка, И Ён невольно задвигала бёдрами.

— Ха-а, ха... хм!..

Она извивалась, не зная, что делать. Казалось, её промежность сама по себе пульсировала.

Он продолжал исследовать влажные глубины, пока наконец не нашёл жемчужину и не заключил её в рот. Он посасывал клитор, то и дело потягивая его.

— Кв-Квон Чэ У!.. М-м!..

Рука И Ён, упиравшаяся в изголовье кровати, задрожала.

Квон Чэ У мял её обнажённые ягодицы, словно рисовое тесто, и ласкал нижнее отверстие. Он так сильно сжимал её бёдра, что костяшки его пальцев побелели. Поэтому чем больше она пыталась вырваться, ворочаясь, тем сильнее прижималась к его губам.

— Ха-а!.. Ха-а, м-м, хм-м!..

Он двигал кадыком, словно поглощая сок плода. Когда он осторожно ввёл кончик языка во влажнеющее отверстие и нежно провёл по нему, И Ён почувствовала, как по её позвоночнику пробежала дрожь.

— Ха-а...

Он снова прикусил плоть её лона, глубоко погрузил язык и как безумный лизал и сосал те места, где И Ён особенно чувствительно вздрагивала. От чавкающих, жадных звуков у И Ён горели уши.

— Хм... ха-а...

В этот момент мужчина резко поднял И Ён и, мгновенно сменив позицию, навис над ней. Квон Чэ У одним движением стянул свои брюки и нижнее бельё, его лицо исказилось, словно смятый лист бумаги. Его член, уже сочащийся белой жидкостью, пульсировал, багрово-красный, словно объятый пламенем.

— И Ён, я слышал, что цветок — это репродуктивный орган растения.

— Д-да, да, верно.

И Ён старательно ответила, несмотря на то, что её поле зрения внезапно перевернулось.

— Тогда мне не нужны другие цветы.

Он раздвинул её ноги и нежно погладил лоно. Вскоре кончик его члена надавил на её вход, и он одним движением глубоко вошёл в неё.

— Ах!..

Одновременно вырвался стон, неизвестно чей. Восхитительное наслаждение пронзило тело. Таз болезненно ныл, но под ласковыми прикосновениями к её бокам боль быстро исчезла.

— Презерватив, Квон Чэ У, нам нужен презерватив!..

И Ён отчаянно схватила его за предплечье.

— Почему? Я не подхожу на роль отца ребёнка?

Квон Чэ У потёр её клитор вверх-вниз, и её дыхание снова участилось. И Ён инстинктивно приподняла бёдра.

— Это... хм...

— Почему вы не можете сразу ответить? Сколько бы вы ни молчали, отец вашего ребёнка никогда не изменится, даже если мир перевернётся.

Когда она всё же не ответила, мужчина криво усмехнулся и полностью вытащил свой член. И Ён почувствовала, как у неё волосы встали дыбом от ощущения скользящего наружу длинного стержня.

В этот момент...

— Простите.

С лицом, совершенно не выражающим раскаяния, он резко толкнулся членом вперёд.

— Ах!..

Пальцы на ногах начали поджиматься от всё ускоряющихся движений его бёдер. Каждый раз, когда его пенис входил и выходил, ударяя по внутренним стенкам, внутри разливался огненный жар.

— Я не собираюсь ни от чего отказываться.

— Ха-а, ха-а!..

Из-за разгорячённых внутренних стенок её голова вскоре опустела, и перед глазами остался только Квон Чэ У.

И Ён действительно чувствовала, будто видит ужасный кошмар. Она протянула руку и неуверенно погладила его лицо.

— Хм... это правда вы, Квон Чэ У, хм...

Он наклонил голову и покорно потёрся щекой о её ладонь.

— В-вы правда, правда вернулись.

Квон Чэ У раздражал её слабый голос, похожий на бормотание. Однако ему нравился тот нежный взгляд, которым она смотрела на него. Поэтому он просто молча снова потёрся лицом о её маленькую ладонь.

— Ещё, ещё. Чэ У... Хм...

— !..

— Как в прошлый раз, ха-а, я не кончу первой, сегодня давайте много, со мной до конца...

Но его притворная покорность длилась лишь мгновение. От её слов его глаза явно сузились, став холодными.

— Не говори.

Квон Чэ У искривил лицо и стиснул зубы.

— Не говорите, И Ён. Если продолжите, мне захочется кончить вам в рот.

— !..

— Перестаньте говорить.

Он начал яростно вбиваться в неё. Его движения стали торопливыми. Когда И Ён прикусила губу, сдерживая стон, Квон Чэ У вовремя поцеловал её. Стоны затягивались в пещеру его рта. После того как он поглотил все её откровенные звуки, его головка снова стала твёрдой, как в начале.

— И Ён, вам больше нравится, когда я выхожу?

— Хм...

Внимательно наблюдая за её реакцией, мужчина оторвался от её губ и спросил. Он полностью вытащил член, а затем снова резко вошёл в неё. Ощущение члена, задевающего внутренние стенки при выходе, было таким ярким, что И Ён содрогнулась.

Член медленно выходил, а затем снова погружался до основания. Каждый раз, когда его пенис с силой вбивался, словно пытаясь что-то пробить, И Ён казалось, что она получает смертельный удар. Она невольно царапала низ живота и извивалась.

— Хм, м-м, ха!..

Непрерывно вырывались сладострастные звуки.

Квон Чэ У вложил палец ей в рот, прижимая язык. Теперь звуки не выходили наружу, а лишь кружили в её горле.

Взгляд И Ён, устремлённый вверх с покрасневшими от слёз глазами. При виде этого мужчина хотел немедленно кончить, но в то же время в нём просыпалось садистское желание помучить её ещё немного.

— М-м, м!..

Скорость его движений увеличивалась.

Ей нравилось, как их тела сталкивались с хлюпающим звуком каждый раз, когда он глубоко прижимался к ней. Когда её стоны стали более сладкими, внутри неё хлынули любовные соки.

Он облизал пересохшие губы и слизнул пот, собравшийся в ложбинке между её округлыми грудями.

— Хм... Не понимаю, зачем вы продолжаете вилять хвостом, когда не стоит.

— А-а, ха-а...

— Вам же не будет лучше от того, что вы меня провоцируете.

В этот момент он внезапно перевернул И Ён. Приподняв её таз, он снова грубо вошёл в неё. У И Ён даже не было времени испугаться этой варварской позы.

— Ха-а!..

Давление стало ещё глубже и сильнее. Обжигающее наслаждение разлилось до кончиков волос. Когда его член страстно проник в места, которых раньше не касался, из её рта вырвался крик, похожий на плач.

— Ха-а, хм-м!..

Он двигал головкой члена в разные стороны, поднимая её. Нежно потирая, он вдруг резко входил, с шлепками сильно прижимая её ягодицы. Низ живота покалывало, и её голова невольно уткнулась в подушку. Иначе она не могла выдержать это наслаждение.

— Хм, ха-а, хм-м!..

Его лобковая кость сильно ударялась о её ягодицы. Квон Чэ У грубо тянул её ягодицы к своему члену и яростно толкался. Его пресс напрягся, а волосы растрепались. Он приподнял её зад и, вбиваясь сверху вниз, сказал:

— И Ён, И Ён. Я правильно делаю?

— Хм-м, о-о-о, ха-а!..

Со И Ён уткнулась лицом в подушку и дала себе волю стонать. Мужчина, не вынимая член, делал короткие толчки с хлюпающим звуком. Иногда он просто держал её за ягодицы и покачивал бёдрами, заставляя член вибрировать внутри. И Ён извивалась и всхлипывала от этих ритмичных движений. Перед глазами постепенно белело.

— А, хм, а-а-а...

Неожиданно накрытая оргазмом, она затряслась всем низом живота и ногами.

Мужчина стиснул зубы, пытаясь сдержаться от этой сильной пульсации. С выступившей на лбу веной, он продолжал безжалостно вонзать свой член в сжимающееся влагалище. Место их соединения уже стало влажным от выделений И Ён.

— Ха-а, ха-а.

И Ён, погружённая в наслаждение, продолжала содрогаться, не успевая перевести дыхание. Член продолжал свою неистовую работу, и она не могла прийти в себя.

— Чэ У... Чэ У!..

Внезапно член выскользнул, и по её спине разлилось что-то тёплое. И Ён уже знала, что это за запах. Он, тихо выругавшись, вытер её спину полотенцем. И вдруг резко перевернул её тело.

— ...

— ...

Встретились взгляды двоих с одинаково покрасневшими шеями.

Но его лицо было слишком рациональным для человека, который только что кончил. С выражением, которое можно было принять за гневный взгляд, он тяжело дышал.

Идеально очерченные мышцы, растрёпанная чёлка, глаза, блестящие от неудовлетворённого желания, тяжело вздымающаяся грудь, вены, выступившие на предплечьях — И Ён смотрела на всё это, потеряв дар речи.

Когда её перевернули, она на мгновение потеряла запах Квон Чэ У, но теперь с каждым вдохом он снова наполнял её ноздри. Сладковатый аромат тела, ставший ещё интенсивнее после начала секса. Этот запах был настолько приятен, что И Ён таяла от одного его присутствия.

Одновременно мужчина, раздвинув её бёдра, снова направил к ней свой член. Невозможно было поверить, что он только что кончил — его пенис снова стоял и блестел.

Квон Чэ У ввёл свой член во влажное и горячее место, которое он уже хорошо знал.

— Хм-м!..

После предыдущего проникновения боли не было. Когда головка члена точно ударила в какую-то точку внутри, тело загорелось.

— М-м! Ах!..

Бёдра выгибались, рот открывался. Когда стон готов был вырваться, Квон Чэ У, словно читая её мысли, закрывал её губы и захватывал язык. Он точно бил по чувствительным точкам, и И Ён невольно запрокидывала голову.

— Ах, хм-м...

Когда он приподнял её таз, спина неустойчиво изогнулась, но от члена, который вбивался сверху вниз, снова улетучились все мысли.

Только теперь она видела, как он входит, насколько красный и агрессивный его член с выступающими венами, насколько быстро и сильно он двигается. Насколько покраснели её собственные половые органы.

В первую ночь она не заметила всех этих деталей, но теперь, когда они чётко отпечатались в её глазах, жар нахлынул на неё. Она удивлялась, как её отверстие так легко принимает эту дубину.

От такого откровенного акта И Ён чувствовала, что связь между ними становится крепче.

— Что вы так внимательно рассматриваете?

Влажный голос прорвался сквозь затуманенное сознание.

Блестящие от желания глаза страстно смотрели на неё, будто хотели проглотить. Он был не дикий зверь, получивший первую кровь, но от одного этого взгляда И Ён снова стала влажной.

— Мой член?

— Хм...

Ещё более постыдным было то, что Квон Чэ У, вставивший свой член и двигающий им, быстрее всех замечал эти изменения в её теле. И действительно, он засмеялся, продолжая толкаться во влажную глубину.

— Я был бы счастлив жить даже в подвале.

— Ах!..

— Мне не нужны ни солнечный свет, ни вода. Если со мной будет И Ён, всё это можно заменить. Где ещё найдёшь такое неприхотливое растение, как я? Только без этой влаги я засохну —

Он облизал свой палец и надавил им на её клитор, потирая его.

— О, как хорошо, И Ён. Хорошо.

С полуприкрытыми глазами он беспорядочно двигал бёдрами. Хлюп, хлюп, хлюп. Вскоре её накрыло невыносимое удовольствие.

И Ён пыталась сохранять контроль, но её глаза постепенно затуманивались, что было настораживающим признаком. Она понятия не имела, сколько времени прошло. Бессознательно повернув голову к окну, она начала издавать стоны, отличные от звуков удовольствия, из-за его непрекращающихся движений.

Потому что действительно казалось, что она умрёт от изнеможения...

— Устройтесь на работу.

Услышав это, он поднял голову, оторвавшись от её груди, хотя в его глазах всё ещё горел огонь.

— Всё в порядке, Квон Чэ У, вам можно уйти из дома...

— И почему вы вдруг заговорили так слабо?

Нет, я правда думаю, что умру... И Ён взглянула на свою онемевшую нижнюю половину тела и сказала:

— Хм!.. Хотя в горах и опасно, но видя, как вы каждый раз справляетесь, думаю, это были просто м-мои беспочвенные страхи.

Её грудь тяжело вздымалась, и твёрдые соски касались его губ. И Ён вздрогнула, когда почувствовала, как его зверский член снова увеличивается внутри неё, но теперь у неё не было сил даже ответить.

Квон Чэ У с исчезнувшим спокойствием на лице безжалостно ускорил свои движения. Звук его тяжёлого дыхания, когда он капал потом, был нечеловеческим.

— Ха-а, ха-а.

Низкие стоны мужчины разносились как волны, а сила его толчков становилась всё сильнее. Его невероятно твёрдый пенис безжалостно терзал её размягчённую плоть снова и снова.

И Ён чувствовала, будто от её тела отлетают искры, и перед глазами всё мерцало. Она напрягла мышцы живота, чтобы сдержать поток своих выделений. От этого неожиданного давления Квон Чэ У внезапно достиг пика и пробормотал ругательство. Он вытащил свой член и излил семя на полотенце.

— Хм!..

Забавно, но мужчина посмотрел на И Ён с притворно обиженным взглядом. Его безумное лицо внезапно показалось ей таким юным, что она широко раскрыла глаза.

Затем Квон Чэ У вставил палец во влагалище и покрутил им, словно выскребая своё семя. Уже чувствительные стенки задрожали.

Тело, которое не переставало двигаться, наконец остановилось, но ненадолго. Квон Чэ У, откинув растрёпанные волосы, снова схватил И Ён за лодыжки и раздвинул их.

Она закрыла глаза, словно теряя сознание.

— Обязательно найдите работу...

Не забыв эту последнюю просьбу.

Под утро, когда кончик носа коснулся холодного воздуха.

И Ён, ненадолго придя в сознание, нахмурилась, ощутив пересохшие губы, будто проснувшись посреди пустыни. Она сжала и разжала пересохшее горло, поворачиваясь в постели.

Рассвет пробивался сквозь тонкие шторы. Она рассеянно смотрела на этот свет, когда вдруг почувствовала волнение в груди.

— Вы проснулись?

— А...

И в тот момент, когда она услышала этот тихий голос, И Ён осознала природу своих чувств.

Облегчение от того, что под ногами появилась твёрдая почва. Застарелая печаль убегала как тень, спасаясь от утреннего света. Вместо этого её хрупкие корни осторожно обвивали место одного человека и радостно углублялись под него.

«Не бойся».

От внезапно промелькнувшего голоса Чу Джа, слёзы, накопленные годами, поднялись как обратный поток.

— М-м...

Она тут же повернула голову, ища Квон Чэ У за спиной, и будто ожидая этого, его язык проник в её рот. Холодная вода перелилась прямо внутрь. В широко раскрытых глазах И Ён отразился его томный взгляд.

Из-за необъяснимого предчувствия она слегка отстранилась от него. Но мужчина крепко обнял её сзади, не давая больше убежать, и начал тереться своим горячим как огонь членом о её ягодицы.

— !..

Когда она напряглась в полусонном состоянии, Квон Чэ У, словно успокаивая испуганную лошадь, прошипел «шш» и продолжал перебирать её волосы.

— Всё в порядке.

Он сосал мочку её уха и сзади приподнял одну её ногу.

— Э, подож-подождите!..

Пока она в панике суетилась, мужчина направил головку к её отверстию и вставил свой член.

— Ах!..

— Ха-а...

Он прижался губами к её шее и издал долгий, липкий стон. По всему телу разлилось тепло и облегчение, будто она погрузилась в горячий источник. Квон Чэ У крепко сжал её бедро и медленно начал двигать бёдрами.

— И Ён, как у вас даже ягодицы такие красивые?

— Ах...

— В вас нет ни одной некрасивой части.

— Хв-хватит!..

Он потянул её за щёку и поймал губами её губы. В позе, где одна нога поднята, как у собаки, его член двигался хаотично, поднимаясь вверх. Хлюп, хлюп — звук соприкасающейся плоти нарушал тишину раннего утра.

— И Ён, И Ён. Ха... Хорошо.

Он заполнял её до самого основания, а выходя, отступал немного медленнее. И И Ён снова не могла сдержать стонов.

— Ха-а, ха-а...

За ухом и на шее отпечатывались его губы. Он сжимал её грудь сзади и крутил соски. Не останавливаясь, он двигал бёдрами и несколько раз сосал её мягкую мочку уха.

Его большой и длинный член, как бы сильно ни толкался, всегда оставлял кончик внутри, и эти сдержанные движения заставляли её задыхаться.

— А-ах! А!

Хлюп, хлюп, хлюп, плоть непрерывно сталкивалась. Каким бы ни был по счёту этот акт, Квон Чэ У всегда был неистовым, как в первый раз. Когда стоны, близкие к крикам, продолжались, он снова вставил два пальца ей в рот.

Затуманенная, на этот раз она обвила его пальцы языком и активно сосала их. От этого его движения стали заметно грубее. Он наваливался всем весом и сильно вбивался в И Ён со шлепками.

В тот момент, когда она стиснула зубы и сильно укусила его палец, ясный смех защекотал её ухо.

— А-а. Доброе утро, И Ён.

— Я чуть не сдохла от беспокойства, всю ночь глаз не сомкнула!

Из-за грохочущего голоса в трубке И Ён пришлось отодвинуть телефон подальше. Временами слышались всхлипывания, но она не подавала виду. Бесконечный поток суровых упрёков закончился только после того, как Чу Джа громко высморкалась.

— Хорошо хоть Квон-сударь сообщил, что ты спишь и, кроме нескольких ран, ничего серьёзного.

— А-а-а...

— Как же он спокойно и рассудительно говорил, чтобы я не беспокоилась.

На мгновение голос Чу Джи стал нежным, будто она кокетничала, но затем снова стал суровым.

— А от какой-то бесчувственной дряни ни одного звонка!

И Ён проснулась в панике всего несколько минут назад, увидев, что солнце уже высоко в небе. Пустое место рядом пугало её больше, чем телефон с десятками пропущенных вызовов, и она застыла неподвижно. Если бы не Квон Чэ У, вошедший в этот момент в палату, неизвестно, сколько бы она ещё так просидела.

И Ён расслабила напряжённые плечи только после того, как убедилась, что он благополучно появился в поле её зрения. Только тогда она услышала звонок телефона и нашла время ответить. Бросив взгляд на какой-то пакет, который принёс Квон Чэ У, И Ён сказала:

— Я скоро приду. Сегодня же день поминовения.

— Ай-яй, чуть ведь не тебя пришлось поминать, но ладно! Не беспокойся обо мне.

— Нет, я скоро приду. Не делайте всё в одиночку, идите домой.

И Ён быстро закончила разговор и встала. Между ног саднило при каждом движении, но терпимо.

— Куда вы ходили?

— В таком виде И Ён-щи не может выйти на улицу.

Он слегка приподнял бровь и небрежно окинул взглядом её больничную одежду. Казалось, даже этот короткий взгляд сильно касался её обнажённого тела без нижнего белья.

Мужчина протянул ей мягкий бюстгальтер и трусики нежно-абрикосового цвета, и И Ён быстро схватила их, спрятав за спиной.

— Откуда у вас деньги?

На эти слова Квон Чэ У слегка поморщился, словно сдерживая смешок.

— По дороге встретил нашего семейного врача и попросил его оплатить. На первом подземном этаже больницы есть всё, от предметов первой необходимости до всего остального.

— Но всё же... Чэ У-щи, вы ещё пациент. Лучше бы вы меня разбудили.

В мгновение ока мужчина приблизился и крепко обнял её за талию.

— Не говорите такие наивные вещи.

— !..

Когда его горячее дыхание коснулось её шеи, место между ног, которое мучило её весь вчерашний вечер, запульсировало болью. Её тело рефлекторно реагировало на запах Квон Чэ У, его дыхание, голос, сильную хватку — это было просто смущающе.

— Даже от такого лёгкого прикосновения форма твоих сосков проступает так ясно. Как я могу вынести, что другие парни заметят и будут пялиться на соски, которые я всю ночь сосал и лизал?

Почувствовав, как горят её глаза, И Ён просто спрятала лицо в его широкой груди.

— Я никогда больше не отпущу И Ён-щи одну без нижнего белья. Если только пуля в голову не попадёт, какой муж вообще способен на такую безрассудность?

Он тихим голосом начал поглаживать её талию.

— Чэ-Чэ У-щи, вам лучше ещё полежать.

— Если вы ляжете со мной.

Она быстро попыталась сменить тему, так как во рту пересохло, но это не особо помогло. Из-за мужчины, который уткнулся лицом в её тонкую шею и тёрся, как щенок виляющий хвостом, ей становилось только жарче.

— Я-я зайду домой и вернусь вечером.

— Мне это не нравится.

Внезапно его хватка на её талии усилилась. И Ён нерешительно похлопала его по спине.

— Чэ У-щи не из стали. Вы живой человек. Сейчас вы молоды, но с возрастом здоровье ухудшится. Возможно, период восстановления вам наскучил, но, пожалуйста, не игнорируйте его.

— ...

— И раненый человек в ту ночь... даже... делал это.

— Что делал?

Квон Чэ У оставил лёгкий поцелуй на шее И Ён, которая читала нотацию с лёгким румянцем.

— Было опухшим, а вы продолжали.

В её бормотании слышался лёгкий упрёк.

— Вы имеете в виду, что опухло моё плечо, или отверстие И Ён-щи...

— И то, и другое!

Она стукнула его по спине.

Квон Чэ У с трудом сдерживал смех, который вырывался, как пузырьки.

Ему нравилось в ней всё. И ответственность, не позволявшая ей бросить человека в вегетативном состоянии, и наивность, над которой было приятно подшучивать, и неловкий секс — всё это было настолько очаровательно, что он совершенно не хотел выпускать её из своих объятий. Какими бы ни были утраченные воспоминания Квон Чэ У, он ни капли не жалел о прошлом. Он был уверен, что приобрёл нечто гораздо большее.

— Только идиот вытащит член, когда у кого-то что-то опухло.

— Чэ У-щи, в мире существует такое слово, как манеры.

Внезапно он отстранился от неё и посмотрел сверху вниз.

— Для меня важнее заниматься этим каждый день, чем манеры.

Когда она просто моргала от удивления, Квон Чэ У наклонился, чтобы встретиться с ней взглядом.

— И Ён-щи, вам не понравилось?

Его радужки, казавшиеся ещё светлее в дневном свете, сияли великолепно. И Ён на мгновение забыла, что хотела сказать, и просто смотрела на янтарные зрачки, рассыпавшиеся как цветочная пыльца.

— Не то чтобы не понравилось, но потом больно.

— Это потому что я вёл себя как ада?

Внезапно лоб Квон Чэ У покрылся морщинами.

— Не хочу сравнивать, но... я стал намного хуже?

— ...

И Ён не смогла найти подходящий ответ, а он изобразил беспокойство на лице.

— И так ничего не помню, наверное, просто трахал как скотина, без всякого умения. Если И Ён-щи хочет, я выучу эти манеры. Буду делать пять раз вместо десяти, три раза вместо пяти, ха... Так будет лучше?

Мужчина крепко зажмурился, словно собирался выругаться.

— Не в этом дело!

И Ён воскликнула, покраснев.

— Не в этом, не из-за Чэ У-щи!..

— Не из-за меня?

— Просто... он такой большой, так что я бы хотела, чтобы вы были немного нежнее...

— Точно, не уходите.

Квон Чэ У, который только что казался встревоженным, внезапно впился в неё взглядом и облизнулся.

— Если нет, я тоже выпишусь.

* * *

В итоге, проведя в VIP-палате всего одну ночь, как в мотеле, они оба направились домой.

Сегодня был день памяти третьего мужа Чу Джи, дальнего родственника И Ён, которого она называла дядей. Среди умерших мужей Чу Джи это была единственная поминальная трапеза, о которой она заботилась. Запах жарящихся блинов, доносившийся из-за ворот, уже вызывал слюноотделение.

Прибыв к дому, они заметили ряд камешков, выстроенных у входа, словно колонна муравьёв. И Ён подобрала и положила в карман несколько милых камешков с нарисованными жуками-оленями и водяными жуками. То, что для других могло показаться случайностью, в глазах И Ён выглядело как проявление глубокого беспокойства.

Она знала, что это своеобразное выражение чувств Гю Бэка. Даже маленький ребёнок так активно выражает свои эмоции...

— Это действительно неправильно.

И Ён недовольно посмотрела на огромную фигуру, следовавшую за ней.

— Чэ У-щи, вы должны больше отдыхать, если будете перенапрягаться, случится беда!

Она постоянно поглядывала на рассечённый лоб Квон Чэ У, облизывая губы. Кто-то мог считать эту травму пустяком, но для И Ён, которая сама испытала внезапный разрыв, эта рана казалась повреждённым электрическим проводом.

Их мимолётная встреча была действительно неожиданным ударом.

И Ён носила страх, как жилет с бомбой. Мужчина, пытавшийся убить её, мог вернуться.

В тот момент, когда её смутное предчувствие материализовалось, песочные часы И Ён стали опустошаться ещё стремительнее.

— И Ён-щи сама мне говорила. Чтобы я взял её с собой куда угодно. У меня такие же чувства.

— Это и...

— Даже не говорите, что это разные вещи.

— Но Чэ У-щи сразу отверг мои слова!

Когда И Ён тяжело задышала, он решительно отмахнулся:

— Я сделал это, чтобы выжить.

Внезапно её прерывистое дыхание остановилось.

— Иначе мне казалось, что я умру. Для меня ставить И Ён-щи на первое место означает именно это.

Он схватил её за руку, словно от усталости, морщась.

— Просто в каждый момент я инстинктивно спасаю вас, следую за вами. Иногда это может выглядеть эгоистично, как сейчас, но что я могу поделать, если И Ён-щи уже стала критерием моего мира? Разве вы не можете пожалеть меня?

— ...

Но когда она не двинулась с места, широкие плечи Квон Чэ У поникли.

— Всё-таки я ада, который неуклюже трахает...

— Когда войдём в дом, б-безоговорочно ляжете отдыхать!

Огонь, начавшийся в её руке, быстро перекинулся к сердцу. Удивлённая этим жаром, И Ён поспешно открыла ворота и быстро вошла.

Если бы не царапины на лице, которые иногда покалывали, вчерашние события казались бы сном, настолько нереальными они ощущались. В местных новостях весь день сообщали о оползне на Хваидо, а джипы с солдатами, направляющимися на спасательные работы, постоянно пересекали дороги. И даже в такой шумной ситуации эмоции И Ён оставались спокойными, потому что...

— И Ён-щи, пойдёмте вместе.

Наверное, из-за полностью восстановленной повседневной жизни.

Войдя в дом, они увидели скромный, но тёплый поминальный стол. Чу Джа наполнила его не столько традиционными блюдами, сколько воспоминаниями.

Пресный кофе, который любил дядя, подгоревшие кимчи-блины, которые неумелая Чу Джа всегда пережаривала, недоваренный рис, потрёпанный сборник стихов. И улыбка женщины, которая теперь постарела, но которую дядя не отпускал до конца, даже страдая от болезни.

— Чу Джа-щи, я пришла.

Хотя этот день поминовения приходил ежегодно, И Ён всегда находила выражение лица Чу Джи странным. Лицо женщины, хранящей в сердце короткие дни, было достаточно загадочным, чтобы заставить И Ён задуматься, что такое любовь.

Но впервые И Ён...

Казалось, она видела своё будущее в этом лице Чу Джи.

«Ах ты, стерва!»

Чу Джа, которая только что стояла спиной с печальным видом перед поминальным столом, внезапно с горящими глазами бросилась вперед. Видимо, она как раз чистила фрукты, потому что нож в её руке блеснул в свете лампы.

— Ты, бесстыжая девка! Даже если тебя вверх ногами в гидропонику посадить, толку не будет!

— Ай, Чу Джа!

И Ён тут же выставила перед собой обе ладони, увеличивая дистанцию. Её подавленное настроение уже испарилось как дым.

— По телевизору сказали, что погибших нет, а директор нашей больницы даже трубку не берёт! Хоть и говорят, что смерть не выбирает, кого забрать, но я уж подумала, что ты без очереди на тот свет отправилась, чуть с ума не сошла!

— Простите, Чу Джа. На самом деле, тут такие обстоятельства, о которых я не могу говорить...

— Не смеши меня! Ты просто за дуру меня держала!

— Правда, было не до этого!

На мгновение в глазах Чу Джа будто блеснули слёзы, но это была лишь иллюзия.

Она, которая обычно старалась не напрягать лицевые мышцы ради борьбы с морщинами, теперь сжимала переносицу, словно выкручивала тряпку, и бросалась вперёд. Похоже, она совершенно забыла, что держит в руке.

В тот момент, когда И Ён в ужасе подняла руки, защищаясь, Квон Чэ У мягко вмешался.

— К счастью, вместо тёщи туда поехал я.

Мужчина, незаметно подошедший к Чу Джа сзади, схватил её за запястье и решительно отобрал нож.

— Наш зятёк Квон.

Демоническое лицо Чу Джа мгновенно смягчилось. Она, наполненная доверием как никогда прежде, смотрела на Квон Чэ У снизу вверх, словно на императорский лик.

— А ел ли ты? У нас только поминальная еда, что делать, когда пришёл спаситель нашей И Ён?

— Всё в порядке.

Когда их взгляды с улыбающимся, словно с картины, Квон Чэ У пересеклись, будто на тайном свидании, И Ён первой отвернулась. Словно кремень ударил по её сердцу.

Сейчас он выглядит таким прилежным и надёжным зятем, но если бы кто-нибудь узнал, как яростно он ласкал её внизу и вколачивался в неё, все бы ахнули от удивления.

— Чу Джа, тогда я пойду помогу с уборкой!

И Ён, почесывая покрасневшую шею, быстро сбежала на кухню. Сначала она открыла окно, чтобы проветрить помещение от густого запаха масла. Затем, закатав рукава, она собралась мыть сковороду, замоченную в раковине, когда спокойный баритон опустился на её шею.

— И Ён.

Она помнила, как грубо звучал этот голос. Её сердце слегка задрожало.

— Ваш дядя был важным для вас человеком?

— А...

И Ён на мгновение отложила губку и посмотрела на воду, льющуюся из крана.

— Если бы не дядя, мне действительно некуда было бы идти. Он только недавно создал семью, несмотря на свой возраст, но охотно принял меня. А Чу Джа всегда была и остаётся красивой и заботливой.

Он молча обнял И Ён за талию. Приятное тепло вибрацией распространилось от её спины.

— В той маленькой деревне я многое осознала и восстановилась.

Квон Чэ У накрыл её хрупкую спину, словно крышей, и даже положил подбородок на её макушку. И Ён на мгновение пошатнулась под навалившейся тяжестью, но была полностью втянута в его крепкие объятия. Это был удушающий комфорт.

— Значит, я должен произвести хорошее впечатление на этих людей.

— Он уже умер.

— Это не имеет значения. Я хочу знать, как муж И Ён.

— Что?

И Ён снова начала мыть посуду, но Квон Чэ У не собирался отходить.

— Список жизни и смерти.

— !..

Рука, которая мыла сковороду, соскользнула. Тот самый список, где записывают, кого убить, а кого оставить в живых?..

— В этом случае, я должен быть благодарен.

Над её головой прозвучал голос, пропитанный ленивым зевком. И Ён в изумлении могла только смотреть на своё ошарашенное отражение в оконном стекле. Действительно, с тех пор как она связалась с этим мужчиной, она испытала все возможные эмоциональные американские горки. Даже такое вот абсурдное чувство.

— Чэ У, послушайте, я не такой уж особенный человек.

— Что вы имеете в виду?

Он выпрямился и отреагировал довольно резко. От этого неожиданного тона И Ён напряглась.

— Я имела в виду, что вам не нужно так стараться.

— Не понимаю, почему это считается «стараться».

— Э...

— Вам кажется, что мои действия чрезмерны?

Конечно, чрезмерны, ты с самого начала был чрезмерным во всём. Но И Ён покачала головой. Теперь она могла немного лучше видеть скрытую сторону его поведения. К тому же, она сама несла ответственность за то, что промыла мозги такому человеку.

— Скорее, я просто беспокоюсь.

Когда он на удивление притих, И Ён решила быть более откровенной.

— Мои родители погибли в один день в результате несчастного случая. Хотя я не уверена, был ли это действительно несчастный случай.

— ...

Квон Чэ У, затаив дыхание, внимательно слушал И Ён. Ему хотелось развернуть её к себе, но он боялся, что если поторопится, то не услышит то, что должен услышать, поэтому просто застыл на месте. Он даже ослабил хватку, которой крепко обнимал И Ён, настолько был осторожен. Тем не менее, он ни на секунду не упускал из виду размытое отражение И Ён в стекле.

— У меня нет корней. Я всегда так думала и жила.

— ...

— Но теперь, когда они начинают появляться...

И Ён внезапно повернулась и прямо посмотрела на Квон Чэ У.

— Если с вами что-то случится, всё пойдёт насмарку. Поэтому, пожалуйста, берегите себя.

От её пылающего взгляда мужчина на мгновение почувствовал, как сжалась его грудная клетка, и не мог произнести ни слова. От необъяснимой дрожи нервы обострились, а перед глазами всё пылало. В то же время, он, казалось, смутно различал под её жёсткой оболочкой то, что она всю жизнь отрицала.

— И Ён.

Он, словно сдаваясь, обнял её и положил подбородок на её плечо.

— Хорошо, я так и сделаю. Но...

Квон Чэ У издал звук, будто что-то кипело в его горле, и опустил глаза.

— То, что ваши родители умерли в один день, не значит, что и вы должны так же.

— !..

Внезапно И Ён застыла, словно получив удар по затылку. Во рту пересохло, а сердце забилось, будто кто-то гнался за ней. Но даже когда её мысли рассыпались, голос Квон Чэ У распространялся быстро, как лесной пожар, мгновенно превращая в пепел тёмные заросли в её душе.

— Для нас это не ответ.

Квон Чэ У медленно погладил её по затылку.

— То, что было самым болезненным... это не делает его самым важным. Не завидуйте такому.

— !..

И Ён странным образом почувствовала, как защипало в носу, и опустила голову.

То, что она всегда ненавидела и одновременно жаждала.

«Если я попрошу не оставлять меня, несмотря на опасность или критическую ситуацию, буду ли я выглядеть как женщина, не знающая жизни? Но всё же... если я попрошу взять меня с собой, куда бы вы ни шли, сможете ли вы это сделать?»

Между тем, Квон Чэ У с трудом сдерживал мрачную улыбку. Как аппетитно выглядит такой искривлённый дефицит для мужчины, который жадно охотится за всем, что у неё есть.

При мысли о том, что одинокая Со И Ён и дальше будет цепляться за него, как пиявка, он почувствовал напряжение внизу. Именно поэтому ему нужно было жить в свете.

Чтобы не подпускать мёртвых родителей. Потому что только он должен был иметь власть над ней и манипулировать ею.

— По-настоящему великолепны только вы, И Ён.

Он снова прошептал, крепко обнимая её. В моих глазах Со И Ён самая красивая и великая. Со И Ён, которая спасает деревья и приютила меня, самая сексуальная и замечательная в мире.

Хотя каждое слово было смешным, у И Ён навернулись слёзы. Хотя уже не было места, чтобы прижаться ближе, она вжалась в объятия Квон Чэ У. В ответ раздался тихий смех, падающий, как сочный плод.

— Под глазами тёмные круги, а кожа такая гладкая и сияющая.

Чу Джа, пристально глядя на И Ён, скромно сидящую перед поминальным столом, произнесла это.

— Что?

Когда она машинально провела рукой по одной стороне лица, глаза Чу Джа сузились, будто говоря «так и знала».

— Стала женщиной.

— !..

На губах Чу Джа мелькнула лукавая улыбка. И Ён с покрасневшим лицом только беззвучно открывала рот, а затем смущённо отвела взгляд. Чу Джа, тихонько хихикая, погладила тыльную сторону ладони И Ён. Её игривое лицо уже стало любящим. Даже без слов И Ён чувствовала, о чём думает Чу Джа.

«Хорошо ли он с тобой обращается?»

«Чу Джа!»

«Теперь ты не только прививаешь деревья, но и каждую ночь своей палкой...»

«Прекратите!»

Так встретившись взглядами, обе женщины повернули головы в противоположные стороны. Чу Джа пыталась сдержать смех, а И Ён была полностью дезориентирована из-за горячего дыхания, беспорядочно вырывающегося из её носа.

Наконец, Чу Джа, глядя на дымящуюся чашку кофе, медленно посерьёзнела и начала говорить.

— Самое болезненное — это то, что человека, который хотел умереть спокойно дома, я насильно госпитализировала, и он умер в больнице. Человека, который любил цветы и так восхищался красотой карниза своего дома, из-за моего эгоизма я не позволила вернуться домой. Это моё вечное сожаление.

Дядя, находившийся в последней стадии рака печени, был романтичным человеком, который, несмотря на борьбу с болезнью, каждую ночь читал Чу Джа стихи. Дядя, который каждый раз признавался в любви, цитируя разные стихи, но в момент смерти не сказал ни слова.

— И Ён, кстати, интересно, как у него дела.

— О ком вы?

— О человеке, который оплатил больничные счета твоего дяди.

— А!..

Внезапно И Ён вспомнила компакт-диск с классической музыкой, который она хранила на самом дне ящика.

— Правда, если бы не он, мы бы оказались в полной темноте... Интересно, как его сын поживает.

15 лет назад район, где жили И Ён и Чу Джа, однажды был перевернут с ног на голову.

Неизвестные люди в черных костюмах безжалостно ворвались в ветхий жилой квартал. Толпа, вламывавшаяся в дома, пинками опрокидывая кувшины для соевой пасты и тазы для умывания, обыскивала глухую горную деревушку, как будто вычесывала вшей.

Деревня, где обычно было тихо, несколько дней страдала от непонятного шума, и в то время И Ён одна охраняла дом. В месте, которое одновременно покинули дядя, наконец госпитализированный после долгих споров, и Чу Джа.

Тот день тоже был неизменно безмолвным.

Если бы не звук, словно кто-то царапал дерево.

— П-пожалуйста. Помогите мне. Откройте дверь, пожалуйста!

И Ён, лениво делавшая домашнее задание на изношенной деревянной веранде, застыла. Женщина, которая не решалась громко стучать в ворота, лишь осторожно царапала их ногтями. От этого жуткого звука нервы были на пределе.

— К-кто-то преследует меня. Пожалуйста, пожалуйста, спрячьте меня! Спасите меня!

И Ён уронила карандаш и отодвинулась назад.

— Простите, но всего на минутку, правда, всего на минутку... хнык... пожалуйста!

Прорвавшийся плач сразу смазал и без того нечеткое произношение.

И Ён, вспоминая тревожную атмосферу в деревне последние несколько дней, подумала, что, возможно, эту женщину ищут чужаки. В памяти промелькнули и причитания соседей, которые ругались и плевались.

Однако в образе дрожащей женщины она увидела саму себя, которой пришлось бежать.

Колебания были недолгими. Девочка подобрала и надела тапочки, встала с места. И вот щёлк — дверь открылась.

— Хн... хнык, а!..

Её взгляд встретился с женщиной, которая, крепко зажав рот, глотала слезы. Увидев школьную форму маленькой девочки, спустившуюся словно веревка, она ещё больше исказила лицо. Не в силах сдержаться, из неё вырвались рыдания.

Покрасневшие, воспаленные глаза, растрепанные волосы, прилипшие к одежде раскрошенные листья и грязные руки — похоже, она бродила в горах. И Ён быстро оглянулась вокруг в темноте и поспешно втащила женщину внутрь.

После этого женщина пробыла недолго. Позже пришли большие деньги в качестве благодарности, испугавшие И Ён, но вскоре она стала взрослой, переехала в город, начала шумную студенческую жизнь, и это событие отступило в дальние уголки памяти.

— И правда...

И Ён, глядя прямо на поминальный стол, тихо произнесла.

— Интересно, хорошо ли она живет?

Интересно, встретилась ли та женщина, убегавшая словно испуганная лань, со своим маленьким сыном, по которому так тосковала?

— Наверняка она хорошо живет со своим сыном.

* * *

— Чэ У.

И Ён, устало развалившаяся на диване после поминальной службы, обратила внимание на Квон Чэ У, который вышел во двор и вернулся. В его руке был коричневый конверт.

— Что это?

Когда он молча показал переднюю часть конверта, И Ён кивнула с пониманием. Это был логотип куртки, которую всегда носила Чу Дон Ми.

Естественно взяв конверт, она достала содержимое и увидела краткий каталог с описанием центра и форму резюме. Чу Дон Ми также прислала желтый стикер с ярко нарисованным плачущим лицом.

В этот момент Квон Чэ У сел рядом с И Ён и придвинул свое лицо. Хотя его дрожащее дыхание щекотало ее пушковые волоски, И Ён почувствовала, будто ее сердце упало на ступни. Бесчисленные пустые поля, которые нужно было заполнить, давили на нее как кирпичи. И действительно, Квон Чэ У, бегло просмотрев форму, небрежно сказал:

— Кроме имени и дня рождения, ничего не знаю. Остальное заполните вы, И Ён.

— Чэ У, вы говорили, что получили новое удостоверение личности?

— Да.

— М-можно взглянуть?

И Ён сделала вид, что занята уборкой стола. Вскоре мужчина принес удостоверение и без особых подозрений протянул ей, а И Ён, пытаясь скрыть дрожащие кончики пальцев, тут же замерла, увидев его фотографию, которую раньше не видела.

Когда был сделан этот снимок? На нём был Квон Чэ У, которого И Ён не знала. Там не было доброго взгляда, который перекрывал его свирепые глаза. Только холодное лицо с неприкрытым острым взглядом, который прожигал её.

— ...

Она судорожно сглотнула, но не могла оторвать взгляд от этого бесчувственного лица.

«А день рождения...»

И Ён перевела взгляд на идентификационный номер и вдруг сильно прикусила внутреннюю часть губы.

День рождения Квон Чэ У совпадал с днем, когда она стала свидетельницей попытки живого захоронения в горах и была схвачена Квон Ги Соком.

День, ставший началом всех этих событий. Жутко, но эта дата была напечатана как день рождения Квон Чэ У.

Она почувствовала, как её бросило в холодный пот, и сильно надавила на угол удостоверения. Было ли это тонким предупреждением от Квон Ги Сока или насмешкой?

— И Ён, какое у меня образование?

От его тихого голоса И Ён словно очнулась. Игра по кругу началась снова. И Ён потянула за мочку уха и быстро заморгала. В тот момент ее охватило желание рассказать всё. Возможно, нынешний Квон Чэ У понял бы все обстоятельства, связанные с ложью?

Хотя всё очень запутано, может, мы вдвоем сможем распутать всё это?

— ...

Но лицо И Ён стало бесконечно мрачным.

Квон Чэ У делал ужасные вещи и пытался убить меня. Эти слова могли разрушить с трудом обретенную повседневность. К тому же, боль и страх от того, как он, совершенно забыв о ней, смотрел на нее жестоким взглядом, впивались в грудь словно нож. И Ён опустила глаза и снова выбрала вопрос.

«Просто немного. Так, ещё немного...»

Чем больше она погружалась в него, тем чаще, как стены переулка, перед ней вставали одни и те же тревоги.

Несмотря на это, И Ён знала, что снова сделает тот же выбор. Так уклонение трусливого человека накапливало карму.

Пока молчание затягивалось, Квон Чэ У, откинув затылок на спинку дивана, со вздохом сказал:

— Видимо, у меня короткая образовательная веревочка.

— Ах, ну...

— Но хотя бы напишите, что я окончил старшую школу.

И Ён посмотрела на графу об образовании, немного пошевелила губами и выбрала более аккуратную формулировку:

— Вы окончили. Через... экстернат.

Мужчина, словно потеряв дар речи, даже не моргнул, а затем резко стиснул зубы.

— Хотя бы скажите, что меня не исключали.

Мельком взглянув на его лицо, она увидела в нем даже какую-то мольбу.

— Это настолько важно для вас, что вы делаете такое лицо?

— Разве вы не знаете, как сильно я хочу хорошо выглядеть в ваших глазах каждую секунду?

Он закрыл глаза и сильно надавил на висок. Вены на тыльной стороне его руки отчетливо выступали.

— Что во мне вы увидели такого, что даже решились на регистрацию брака?

И Ён пристально смотрела на пылающие, как камин, глаза мужчины, и вдруг выпалила:

— Лицо?

Квон Чэ У фыркнул и приподнял бровь.

— Вы выбрали мужчину, у которого образование, способности, характер, происхождение — всё ниже среднего, и причина всего лишь в этом?

— Не всего лишь.

И Ён напрягла глаза.

— Иногда, знаете, это кажется всем.

Квон Чэ У сделал странное лицо, находя эти слова и нелепыми, и тревожными одновременно. Тем не менее, он не мог сдержать проскальзывающую липкую улыбку.

— Особые навыки и хобби я могу написать сам.

— И какие же?

Когда она с любопытством округлила глаза, Квон Чэ У наклонил голову набок.

— Особый навык — бить тех, кто мучает мою жену, хобби — следовать за женой по пятам. Люблю Со И Ён, не люблю иногда деревья, хорошо получается стоять с верной душой и крепким стояком, плохо — сокращать с десяти раз до пяти из вежливости...

— Стоп, стоп, подождите!

И Ён быстро прервала мужчину, который гладко продолжал, как будто нанизывая слова одно за другим. Она немного побледнела.

— Вы же не собираетесь действительно так написать?

— Вам кажется, что я вру?

— Нет, и это ещё хуже!

И Ён с покрасневшим лицом сердито посмотрела на него. От этой миниатюрной свирепости Квон Чэ У больше не мог сдерживаться и громко рассмеялся. Он протянул большую руку и схватил её пухлую щеку. Глубоко вдыхая её носом, он поглотил её губы.

— Ммф!..

Даже от такого короткого контакта казалось, что тело падает, как будто срывается вниз. Они втягивали друг друга, слегка покусывали верхнюю губу, крали дыхание друг у друга. Тёрлись носами, легко потирая поверхность губ, но вскоре безумно увлеклись, кусая и всасывая.

Сдавленный стон вырвался из слегка прижатой переносицы. Челюсть несколько раз открывалась и закрывалась, словно они пили нектар. Горячий язык, который отчаянно играл только внутри зубов, вдруг стал твердым и проник внутрь. В мгновение ока поцелуй стал глубже.

В этот момент с потолка раздалось «бум!» — лампочка взорвалась. И Ён, испуганно вздрогнув, стала поглядывать на потолок, не в силах сосредоточиться, и он, скривив лицо, оторвался от её губ.

— Лицо, которое вам нравится, здесь, а вы находите время глазеть по сторонам?

На хмурое выражение Квон Чэ У И Ён в оправдание указала на потолок.

— Т-там LED-лампа, почему вдруг...

— Сейчас это важно?

Он снова нахмурился и безапелляционно набросился на её губы. И Ён под его напором, словно под бульдозером, оказалась лежащей на диване, и из-за этого в поле зрения отчетливо попала треснувшая лампочка, которая, казалось, вот-вот упадет с шипением.

«Опасно!»

Когда она стала смотреть ещё более пристально, чем раньше, мужчина, наконец вздохнув, поднял руки.

— Скоро увидите.

Через некоторое время раздался звонок в дверь, и вошел мастер по ремонту в темно-синей бейсболке и жилете.

Взгляды Чан Пом Хи и Квон Чэ У встретились в пустоте.

Тем временем И Ён встретила мужчину, входящего с ящиком инструментов, и проводила его в гостиную.

— Как я и говорила по телефону, не понимаю, почему она перегорела.

— Сейчас посмотрю.

Работник фирмы раскрыл складную лестницу, которую принёс под мышкой. Она позвонила в компанию, которая два года назад, во время расширения дома, полностью заменила все лампочки на первом этаже на LED-лампы.

И Ён отошла на кухню, время от времени поглядывая на работника, поднявшегося по лестнице для проверки перегоревшей лампочки.

Однако работник то и дело поворачивал голову в неожиданном направлении, сжав губы, а там —

Квон Чэ У пронзал его свирепым взглядом. Даже И Ён вздрогнула от этого выражения лица, и странная атмосфера в гостиной была почти осязаемой.

— ...

— ...

Квон Чэ У по-прежнему смотрел так, будто хотел стащить человека вниз, а работник, казалось, совсем не мог сосредоточиться, явно нервничая из-за этого пристального взгляда.

Несмотря на это, работник не только не избегал взгляда Квон Чэ У, но и сам многозначительно наблюдал за ним, прежде чем отвести глаза. Тонкая психологическая борьба между двумя мужчинами продолжалась.

И Ён, заботясь о мастере, быстро схватила Квон Чэ У за руку и увела его. Сначала он не двигался, но, заметив, как она напрягается, пытаясь его сдвинуть, наконец снизошёл до того, чтобы переставить ноги.

— Чэ У, что с вами?

И Ён прошептала. Но он только сжал челюсти и покачал головой, не объясняя причины. Его чёлка качнулась в такт движению головы, и на мгновение он показался невинным мальчиком.

— Если вам неприятно присутствие другого человека, оставайтесь здесь.

— Дело не в этом.

— А в чём?

— Просто...

Он нехарактерно для себя растянул слово и снова бросил взгляд в сторону гостиной.

— У меня странное чувство. Вам не стоит беспокоиться, И Ён.

Его голос стал холодно-отстранённым. И Ён склонила голову набок, но больше ничего не услышала.

Тем временем Чан Пом Хи срочно извлекал сломанное подслушивающее устройство из лампы и заменял его новым. На самом деле перегорела не лампа, а именно подслушивающее устройство, спрятанное внутри. Всё это устроил Чан Пом Хи.

С того момента, как он услышал о сходе селевого потока и ранении молодого господина, он принял решение.

Нарушить указание только наблюдать издалека, подойти к нему и раскрыть правду.

Из-за того, что непредвиденные несчастные случаи могут произойти в любое время, он больше не мог просто сидеть сложа руки и ждать.

«Молодой господин, так нельзя медлить. У вас ведь ещё есть незавершённые дела».

Лицо Чан Пом Хи выражало непонятное напряжение.

Квон Ги Сок, старший сын, который безмерно дорожил своей семьёй, не был человеком, способным хладнокровно отвергнуть своего младшего брата, который был на двадцать лет моложе. Несмотря на то, что он мог досаждать братьям и даже наказывать их физически, он не был способен убить родную кровь. Более всего, этот человек, выросший с постоянным акцентом на семейном единстве, был чрезвычайно привязан к этим оковам и обязательствам.

Но что, если Квон Чэ У, ставший слабоумным, никогда не вернётся, и будет просто лежать, как зверь с выбитыми клыками?

Глубокие морщины прорезали лоб Чан Пом Хи. Это было то, чего Квон Чэ У никогда бы не хотел до потери памяти.

Чан Пом Хи пытался стимулировать его, иногда оставляя розы перед домом.

Песня Шуберта о том, как шипы розы колют, чтобы ты никогда не забыл меня. Тот отрывок, который он всегда напевал после того, как резал что-то и его руки окрашивались ярко-красной кровью — может быть, это вызовет воспоминания?

Это был своего рода сигнал и стимул, но он не принёс особой пользы.

Поэтому Чан Пом Хи понял, что настало время действовать лично.

Когда он спустился с лестницы, ему сразу же протянули апельсиновый сок. И Ён предлагала ему банку напитка на маленьком подносе. Чан Пом Хи на мгновение замешкался, но естественно поклонился и принял её.

— Извините. Похоже, это дефект нашего продукта.

— А...

— Если в будущем возникнут какие-либо проблемы, пожалуйста, звоните в любое время.

Он открыл ящик с инструментами и начал складывать туда свои приспособления. В этот момент взгляд И Ён остановился на них.

Внезапно её лицо заметно побледнело. Квон Чэ У, который апатично сидел на кухонном стуле, резко встал.

— И Ён?

Когда он чутко поднял брови и подошёл, И Ён осознала свою ошибку.

— А!.. Ничего страшного. Просто почему-то стало не по себе.

Она потёрла предплечье и прислонилась плечом к подошедшему Квон Чэ У. Работник спокойно закрыл ящик с инструментами, но И Ён всё ещё видела красный цветок, выделяющийся среди чёрных и покрытых цементом инструментов.

Всего несколько месяцев назад розы были доказательством преследования. Странное ощущение покалывания возникло в затылке.

— И Ён, я ненадолго выйду.

— Что? Куда?

— Просто тут рядом. Двор выглядит грязным, думаю, пора его подмести.

Квон Чэ У нежно погладил затылок И Ён и непринуждённо улыбнулся уголками губ.

Однако его зрачки внезапно сузились, холодно следя за работником, который, надвинув кепку глубоко на глаза, направлялся к входной двери.

Бах!

Плечо Чан Пом Хи ударилось о стену, и его горло сдавило. Квон Чэ У прижимал его шею локтем.

— Насколько я помню, мы не впервые встречаемся.

Лицо Чан Пом Хи, которое покраснело от нехватки воздуха, мгновенно ожило от этих слов. Когда он заметил, что Квон Чэ У следует за ним, он подумал, что это шанс, который нельзя упустить. Пока он выбирал момент, тот внезапно напал первым.

— Молодой госпо...

— Раздражать можно раз или два, но почему вы постоянно крутитесь вокруг?

— Что?

Лицо Чан Пом Хи напряглось от неожиданных слов.

— Вы ведь тот парень, который живёт напротив нас.

— !..

Чан Пом Хи мысленно цокнул языком. Почему в последнее время так много людей замечают его личность? Ещё одна надоедливая женщина с животным чутьём промелькнула в его голове как дым.

— В прошлый раз вы были официантом в отеле, а теперь пришли чинить лампочку?

К этому моменту Чан Пом Хи почувствовал себя немного обиженным. Он никогда не сталкивался с Квон Чэ У лицом к лицу. В лучшем случае, это были несколько секунд встречи с Хван Чо Юном на этой улочке. В банкетном зале они просто прошли мимо друг друга по диагонали.

И всё же его пугала эта призрачная способность связывать эти разрозненные фрагменты пространства, словно соединяя их вместе.

— По моим воспоминаниям, это уже наша третья встреча, и разве это просто совпадение?

Квон Чэ У ещё сильнее надавил предплечьем и прошипел сквозь зубы. Это было ощущение подавляющего превосходства, которое он давно не испытывал.

Это было настолько приятно и радостно, что он невольно улыбнулся, от чего лицо Квон Чэ У исказилось ещё сильнее.

— Кто ты?

— ...

— Отвечай. В любом случае, я раздавлю любую букашку, которая прилипнет к моей жене.

Только тогда Чан Пом Хи понял, какое недоразумение возникло.

— Молодой господин, это не то, что вы думаете!

Тот дёрнул бровями, а затем его лицо застыло. Колеблясь, Чан Пом Хи заговорил:

— Вы получили цветы, которые я послал?

— Что?

— Даже после этого у вас нет никаких догадок?

— ...

— Моё лицо... вы действительно не помните?

— Интересно, что несёт этот извращенец.

Квон Чэ У неприятно сморщил лицо.

Как только Чан Пом Хи понял, что его намерения были неправильно истолкованы, он ударил его по голени и вырвался из захвата. Однако с невероятной скоростью реакции Квон Чэ У сразу же протянул руку, и они обменялись несколькими ударами, словно в такт друг другу.

Снова схваченный Чан Пом Хи на этот раз ударился головой о шероховатую стену. Одна рука безжалостно выкручивалась, прижимая его спину к стене. Он стиснул зубы, сдерживая стон.

— Не трюкачь и убирайся. Предупреждение только на сегодня, и если ты ещё раз попадёшься мне на глаза...

— Ух, молодой господин, пожалуйста, придите в себя! Вам нужно сначала вернуть память, а не спокойно заниматься чёрт знает чем!

От его голоса, который казался почти отчаянным, Квон Чэ У застыл.

— Разве вам не интересно? Каким человеком был молодой господин в прошлом, какие мысли двигали им! Сейчас не время спокойно играть в дочки-матери. Не позволяйте той женщине обманывать вас!.. Та женщина вас!..

— Хватит.

Квон Чэ У сильнее выкрутил его руку, прижимая.

— Молодой господин!

— Мне неприятно слушать, так что прекрати.

Чан Пом Хи совершенно не понимал этой ситуации, но тихий голос продолжал спокойно:

— К сожалению, мне не интересно и не важно прошлое. У меня есть обещание моей жене в важный момент.

— !..

Тело Чан Пом Хи дёрнулось, но на этом всё. Квон Чэ У выкручивал его локоть до предела, не давая сопротивляться. Его действия, подобные рефлекторному натягиванию поводка для контроля собаки, выглядели удивительно привычными.

— Поэтому, даже если ты хорошо меня знаешь, я бы предпочёл, чтобы ты сначала заткнулся.

— Подождите, молодой господин, вы не должны позволять себя обманывать. Та женщина...

— Я сказал, хватит. И прекрати это дерьмовое обращение «молодой господин».

В этот момент голос Квон Чэ У покрылся льдом, к которому невозможно прикоснуться.

Чан Пом Хи уже покрылся холодным потом. Максимально выворачивая шею, чтобы посмотреть на него, он не увидел во взгляде Квон Чэ У ни капли любопытства, ни колебания, ни эмоций.

От этого прочного отказа, словно закрывшего глаза и уши, Чан Пом Хи почувствовал, как его колени подкашиваются от отчаяния.

Куда же испарился тот демон, который командовал охотничьими псами семьи Квон?

— Если понял, то больше на глаза мне не попадайся.

Чан Пом Хи лишился дара речи, увидев, как исчезла ярость из его взгляда. Смотреть, как человек, который только что как безумный ребёнок при виде крови крушил всё вокруг, теперь вежливо разговаривает, было настолько непривычно, что мурашки пробежали по коже.

Квон Чэ У без сожаления покинул место, а Чан Пом Хи, разминая онемевшую руку, тихо поморщился.

Дзи-и-инь — зазвонил телефон.

Незнакомый номер. Но уже знакомый, вызывающий отвращение. Как и ожидалось, на экране высветилось сообщение от того, с кем он по ошибке провёл одну ночь, и кто с тех пор несколько дней подряд писал ему.

«Моё имя ты можешь забыть, но моё тело вряд ли забудешь».

Чан Пом Хи, потирая нахмуренный лоб, смотрел в ту сторону, куда ушёл Квон Чэ У.

Действительно, ничего не получалось.

* * *

— Вот правда, мужчина, который совсем не оправдывает своё имя!

В ресторане с шипением жарилась свинина, источая аппетитный запах.

— Директор, вы знаете? Тигр спаривается сто раз.

— Что? Кх, кхе!

Вода, которую пила И Ён, брызнула обратно изо рта.

— А тут мужчина, у которого в имени прямо тигр, и не какой-нибудь вегетарианец, ведёт себя так скромно — разве это нормально?

— Э-э, ну...

— Это просто невозможно, невозможно!

Чу Дон Ми энергично размахивала стаканом, а потом слизнула языком перелившийся через край алкоголь.

И Ён посмотрела на покрасневшую шею и заплетающийся язык Чу Дон Ми, а затем на кучку пустых бутылок из-под соджу. Она медленно прокрутила в голове последние недели, пытаясь понять, как оказалась в этой ситуации.

Новая тема турнира для больницы деревьев Камунби и больницы Ми, чьи испытания были временно приостановлены из-за непредвиденной аварии, появилась через три недели после оползня.

Содержание повторного испытания заключалось в лечении дерева, одержимого духами, известного как «священное дерево»...

— Вы с ума сошли, идиоты! Вы понимаете, что это за дерево!

Чу Джа яростно стучала по столу, сверкая глазами.

— Может, мы слишком сильно пугаемся?

— Не говори таких беспечных вещей!

Проблема заключалась в том, что многих врачей деревьев, пытавшихся лечить это дерево, преследовали необъяснимые несчастья.

От психологических потрясений, таких как провал детей на экзаменах, разводы, инвестиционные мошенничества, до физических травм, включая автомобильные аварии и падения. Это была городская легенда, известная каждому врачу деревьев на острове Хваидо.

— Это категорически нельзя делать. Это всё равно что нарочно подставить лицо под падающую беду!

И Ён бездумно разглядывала древесный узор на столе, поглаживая чашку.

— Говорят, другие больницы собрались вместе и вздохнули с облегчением. Я так зла, что жить не могу!

Теперь и лицо И Ён помрачнело. Но сколько бы она ни размышляла, ответа не находилось. С момента оползня ей казалось, что ей достаются только сложные случаи, но она отбросила эти бесполезные мысли.

Рядом со священным деревом, которому более пятисот лет, находится небольшое святилище, называемое Сонандан. Чтобы спасти священного защитника деревни, жители собрали большую сумму денег и заказали шаманский ритуал, но это не принесло никакого улучшения.

Скорее, из-за странных преувеличенных слухов дерево упустило подходящее время для лечения и теперь находилось на грани гибели. И Ён подумала, что Лесная служба умудрилась подкинуть им такой проблемный случай.

— Ничего не поделаешь, придётся взяться. Когда это я выбирала, какие деревья лечить?

На прямолинейный ответ И Ён лицо Чу Джа на мгновение помрачнело...

— Людей можно выбирать, а деревья — нет.

А на последовавшее уточнение она лишь фыркнула.

— Ха, так и есть. Ещё недавно ты морщилась при виде бесполезного человека в вегетативном состоянии. Совсем недавно ты назвала его разрушителем человеческих отношений и заставила даже меня лгать. И вот эта девушка так быстро перевернулась.

И Ён вздрогнула и поспешно подняла чашку.

— Точно, людей можно выбирать, а древесные стволы — нет.

Чу Джа злорадно захихикала, а И Ён старательно пила чай, пытаясь скрыть смущённое выражение лица.

— А наш господин Квон опаздывает?

— Кхм! Сегодня у него корпоратив.

— А, так сегодня этот день.

Ещё одной новостью было то, что Квон Чэ У поступил интерном в Центр спасения диких животных, то есть стал непосредственным подчинённым Чу Дон Ми.

Он отвечал за помощь в спасении и транспортировке раненых животных и проводил напряжённые дни в выездах на места происшествий и изучении материала для получения сертификата. Из-за этого время, проводимое вместе, постепенно сокращалось.

Тем не менее, удивительно, но их привычка есть вместе три раза в день — завтрак, обед и ужин — не изменилась. Всё потому, что он неизменно прибегал к И Ён во время обеденного перерыва.

Зная, насколько это нелепо для человека, работающего в организации, она поначалу возмущалась и отправляла его обратно, но он вёл себя как человек, неспособный учиться.

Так прошли день, два, три...

В конце концов И Ён стала бояться обеденного перерыва. Стоило ей напрячься, как дверь неизменно открывалась, и звучал взволнованный голос: «И Ён».

Кроме того, каждую ночь он капризничал, и бедная талия И Ён страдала.

Однажды он всю ночь не отпускал И Ён, и она пошла на работу, не сомкнув глаз, и такие случаи были нередки.

Что-то здесь не так. Они стали похожи на нормальную работающую пару, но что-то определённо не так!..

И вот в этот момент Чу Дон Ми получила телефонный звонок.

— Директор, не могли бы вы всего один разочек посетить корпоратив?

— Что?

— Из-за Квон Чэ У, который ведёт себя как начальник, мы до сих пор не смогли устроить ни одной приветственной вечеринки. Нам нужен официальный предлог, чтобы все могли расслабиться и как следует повеселиться. А он такой уникальный тип, что даже выговоры от руководителя на него не действуют. Поэтому, пожалуйста, станьте нашим предлогом! Очень вас прошу!

И Ён, посмотрев на часы, поднялась с места.

— Чу Джа, я скоро вернусь.

Думая о гармоничной социальной жизни мужа и своём собственном состоянии, она с готовностью приняла предложение Чу Дон Ми.

— Вот правда, мужчина, который совсем не оправдывает своё имя!

В ресторане с шипением жарилась свинина, источая аппетитный запах.

— Это просто невозможно, невозможно!

Несколько пар глаз повернулись в их сторону. Взгляды, смешанные с любопытством и шоком, переходили от И Ён к Квон Чэ У и обратно. Интерес сотрудников центра был довольно очевиден.

Когда И Ён невольно напряглась, Квон Чэ У резко положил палочки и сверкнул глазами. Под этим свирепым взглядом старшие коллеги сделали вид, что ничего не происходит, словно мелкие твари, исчезающие под кроватью.

И Ён тайком вздохнула. Она явно видела, какая у этого мужчины репутация, и чувствовала вину за его невоспитанность, словно это была её ошибка.

Тем временем Чу Дон Ми с полуприкрытыми глазами продолжала изливать свою обиду.

— Я никогда не видела человека, который бы так строго соблюдал приличия, когда перед ним такая чувственная женщина, как я! Как может тигр так себя вести! Это судьба такая или небрежность? Тигр должен вести себя как тигр!

Квон Чэ У, не скрывая своего недовольства от пьяных речей старшей коллеги, клал на тарелку И Ён каждый кусочек готового мяса.

Она пришла для поддержки гармоничной социальной жизни мужа, но это было похоже не на помощь, а скорее на свидание. И Ён неловко отложила палочки.

— Чэ У, может, вам стоит пообщаться с коллегами, выпить с ними?

И Ён осторожно подтолкнула его. Квон Чэ У прищурился.

— А И Ён когда-нибудь пила с другими?

Ему было не по себе с того момента, как он получил звонок «Я иду к тебе». Радость от встречи с ней в незнакомом месте была мимолетной. Ему не хотелось, чтобы она долго находилась в таком шумном и задымлённом помещении.

— Мне уже достаточно раздражает, что моя жена стала объектом всеобщего внимания, а эти слова ещё хуже.

В этот момент Квон Чэ У сплёл свои пальцы с её под столом.

— Какое ещё пить.

Его взгляд становился всё более интенсивным, а голос — холодным. Между ног вдруг заныло. Тело реагировало быстрее разума, и это смущало И Ён, которая попыталась высвободить руку.

— Директор, а вы знаете?

Чу Дон Ми, подперев лицо руками, пристально смотрела на них. Её расфокусированные зрачки блуждали как будто где-то далеко. Это выглядело немного пугающе, но вскоре её заплетающийся язык произнёс удивительные слова.

— Этот, этот... Я всё думала, где я его видела. Знаете, где я его видела?

— !..

От этих небрежно брошенных слов сердце упало и покатилось.

Она видела Квон Чэ У раньше?

Шум ресторана отдалился, и только громкое биение её сердца заполнило пустоту. Казалось, прошло много времени, прежде чем она смогла сглотнуть.

— Я долго ломала голову и недавно вспомнила.

Чу Дон Ми время от времени напрягала глаза и указывала на Квон Чэ У.

— Однажды во время школьных каникул я ездила с семьёй в Европу. Тогда в Вене, Австрия, я видела одного ребёнка, который был очень похож на него. Если бы тот ребёнок вырос без изменений, он выглядел бы точно так же. Конечно, это не может быть один и тот же человек.

Она усмехнулась.

— Тот ребёнок был необыкновенным, а этот парень сегодня таскал на себе оленя по горам. И всё же они очень похожи, хотя возраст и профессия совершенно разные.

— Ребёнок?

И Ён спросила с недоумением. Кончики пальцев на мгновение похолодели, но быстро согрелись благодаря крепкой хватке Квон Чэ У. Между их ладонями даже выступила влага.

— Конечно, это был не обычный малыш. Его лицо и звуки, которые он издавал, были настолько впечатляющими, что невозможно забыть, услышав однажды.

Чу Дон Ми, слегка пожав плечами, сказала:

— Он был виолончелистом.

И Ён неосознанно расслабила напряженный корпус. Вырвался вздох, значение которого было неясно даже ей самой.

— Из-за маленького телосложения она выглядела как старшеклассница начальной школы... Потом, когда я вернулась домой и поискала информацию, оказалось, что хоть она и дебютировала в Европе, в Корее о ней совершенно ничего не знали. Разве не странно?

Чу Дон Ми наклонила голову, словно и сейчас находила это загадочным.

— Как же меня тогда отчитывали родители. Говорили, у нас с ней одинаковые черные волосы, но почему ты, хоть и старше, выглядишь так ужасно.

Она поёжилась и надула губы.

— Но, похоже, наш младший коллега тоже неплохо разбирается в классической музыке.

Квон Чэ У, который до этого активно орудовал щипцами, внезапно замер, а И Ён округлила глаза, услышав что-то новое.

— Чэ У?

— А, директор не знали? В прошлый раз на вечеринке у моего дяди...

— Не говорите лишнего.

Квон Чэ У, который до этого совершенно не обращал внимания на пьяную болтовню Чу Дон Ми, внезапно вмешался. Однако И Ён, заинтригованная оборванной на полуслове фразой, переводила взгляд с одного на другую, словно наблюдая за дуэлью.

Квон Чэ У молча оказывал давление, будто ему всё это надоело, а Чу Дон Ми, словно сопротивляясь этому внешнему прессингу, нахмурилась. Хотя И Ён была просто наблюдателем, напряженная атмосфера покалывала кожу. Она быстро схватила мужчину за предплечье.

— Мне тоже интересно.

— Я...

Увидев её ясные глаза, Квон Чэ У рефлексивно открыл рот. Удивительно быстрое подчинение. Чу Дон Ми щёлкнула языком, словно ей стало невкусно пить.

— В прошлый раз он с первого раза угадал название музыкального произведения.

— Правда?

— Да, наверное, поэтому так и получилось.

Взгляд Квон Чэ У на мгновение упал на Чу Дон Ми, но она была полностью поглощена своим молчащим телефоном, беспорядочно рисуя пальцем узор разблокировки.

— Кстати...

И Ён склонила голову, а затем резко выпрямилась.

— Когда Чэ У спит, я иногда включаю музыку. И он хорошо спит.

— И не плачет, — одними губами добавила она так, чтобы только Квон Чэ У мог понять. В ответ его обычно суровые губы изогнулись в улыбке. Затем он тоже тихо произнёс:

— Есть и другие способы заставить плачущего мужа замолчать.

— Что?

Пока И Ён медленно моргала, пытаясь вспомнить, он наклонился и прошептал ей на ухо:

— После секса я не плачу.

— !..

Мочка уха мгновенно запылала. В этот момент Квон Чэ У, державший её за руку под столом, крепко сжал её ладонь.

— Так сегодня я буду плакать или нет?

* * *

— Ах!..

Он вошёл до конца одним движением. Глубоко проникая внутрь. Пока она теряла рассудок от экстаза, её лоб стукался о холодную стену. Толстая головка его члена неистово входила и выходила.

Как только они вернулись домой, Квон Чэ У впился в её губы. Так начавшийся контакт в конечном итоге привёл их сюда.

Он усадил её на комод в гостиной и страстно ласкал, пока всё её тело не начало таять, а стол и диван быстро превратились в беспорядок. И Ён, наступая на разбросанную одежду, не знала, что делать в позе стоя. Её сердце безостановочно билось от ощущения присутствия мужчины позади.

— Ха... мм!..

Опираясь на стену, она отклонила бёдра назад. Это был инстинктивный жест, чтобы легче принять его. Её ягодицы ударялись о его лобковую кость и тёрлись о неё. Он выходил примерно наполовину и быстро двигался внутрь и наружу.

— Я думал, что умру от желания увидеть вас сегодня.

— Мм, ха!..

— А вы? Вам было хорошо просто трогать деревья после того, как проводили меня на работу?

— Ах!..

— Я действительно... ху... думал, что умру.

Когда его горячее дыхание коснулось её шеи, по коже побежали мурашки. Он обхватил своей грубой ладонью её гладкую грудь. Он мял её упругую грудь и царапал зубами шею.

Он медленно вытаскивал член, а затем внезапно с силой вбивался обратно. От этих ударов её ягодицы колыхались как волны. Квон Чэ У крутил головой влево и вправо, облизываясь.

— Может, вам просто ловить зверей вместе со мной?

— Мм!..

— Но иногда, когда я отпускаю пойманное животное, мне становится жаль. На самом деле я хочу удерживать вас точно так же!..

Внезапно он потянул её за длинные волосы. Она прикусила губу, чувствуя, как ощущения звенят до кончиков волос. Когда она оперлась локтями о стену, её спина изогнулась ещё более гибко. Из-за силы их столкновений её ягодицы и бёдра горели, словно от пощёчин. Но это было не больно, а сладко, как будто она таяла.

— Мм, хм...

Его длинный пенис проникал глубоко, достигая мест, до которых обычно не доставал. Руки, протянутые сзади, мяли её грудь, его ствол тёрся о влажное отверстие, а смазка создавала липкие звуки. И Ён слегка поцарапала обои.

В этот момент жаждущий Квон Чэ У повернул её подбородок к себе. Их взгляды встретились лишь на мгновение, после чего их губы сильно столкнулись. Он умело исследовал её слизистую и сосал пухлые губы. Мужчина, забравший всю слюну, скопившуюся под её языком, влажно перемешивал содержимое её горячего рта.

— Ха...

Шея И Ён выгнулась ещё сильнее. Когда Квон Чэ У оторвался от её губ, между ними протянулась и оборвалась тонкая нить слюны.

Её затуманенные глаза двигались немного заторможенно. Он прижался носом к её вспотевшей спине и двигал бёдрами. Её глаза, губы и шея — всё покраснело и выглядело прекрасно, как бутон.

— И Ён, ха, И Ён.

Каждый раз, когда он хватал её за бёдра и вбивался, его мышцы живота напрягались, а вены от тыльной стороны ладони до предплечья выступали. Головка члена, проникающая глубоко внутрь, казалась бесконечно большой.

Она дрожала от силы, с которой он тёрся о чувствительные внутренние стенки. Где-то сводило пальцы ног. Казалось, она вот-вот умрёт.

— Ах!..

— В последнее время каждый день кажется таким драгоценным и важным, хх...

Внезапно мужчина прижал её так, что её грудь оказалась прижатой к стене. Он снова вставил член и сильно всосал её нежную мочку уха. Член выходил и снова вонзался внутрь.

— Иногда мне становится тревожно.

Он приподнял бёдра, зажав её сосок между пальцами.

— И Ён, давайте жить только так. Без всяких забот, просто трахаясь.

— Мм!..

— Мне нужны только вы. Никто другой мне не нужен. Я верю только тому, что говорите вы.

И Ён, как плачущий ребёнок, уткнулась лицом в предплечье и всхлипывала. Глядя на неё сзади, Квон Чэ У открыто показал выражение, которое ловко скрывал всё это время. Его взгляд был прикован только к И Ён, но фокус его глаз дрожал.

«Не верьте этой женщине!.. Эта женщина молодого господина!..»

Он крепко обхватил талию И Ён обеими руками и слегка мотнул головой. Но мужчина, чьё лицо исказилось, не мог избавиться от тревоги, проникающей как туман.

* * *

— Вот что бывает, когда не говоришь вовремя.

Чу Джа цокнула языком, глядя на сморщенные кончики листьев.

Глядя на золотистую османтус (вечнозелёное низкорослое дерево семейства маслиновых), посаженную как садовое дерево, она заметила, что примерно треть дерева сморщилась и засохла. И Ён, осматривавшая дерево, выпрямилась с озабоченным лицом.

— Это отравление химикатами.

Причиной был гербицид Roundup. Проблема возникает из-за того, что гербициды используются так часто, что люди ошибочно полагают, будто дерево сможет восстановиться, даже если оно слегка увядает.

— Чу Джа, вы принесли нитрат кальция и калий?

Проворная Чу Джа уже копалась в своей вспомогательной сумке, доставая лекарства. Одновременно она продолжала вздыхать, словно разговаривая сама с собой.

— Сколько ни жди, болезнь только усугубляется...

И Ён на мгновение замерла.

— Только если быстро сказать, такие люди, как мы, смогут что-то сделать.

— ...

Тогда И Ён, осунувшаяся после бессонной ночи, внезапно начала грызть ногти и ходить вокруг Чу Джа.

Чу Джа странно посмотрела на И Ён, а затем заметила яркие следы по всей её коже. Её тонкая шея, вокруг которой были естественно закручены длинные волосы, выглядела пёстрой. Чу Джа подумала, что следы были оставлены с удивительным упорством, и у неё заболела голова.

— Что будет, если я всё расскажу?

Из уст И Ён вырвался вопрос, не связанный с контекстом. Но Чу Джа прекрасно поняла.

— Господину Квону?

— Да.

Прямолинейный взгляд Чу Джа пронзил её. Некоторое время они молча смотрели друг на друга.

— Сможешь справиться с последствиями?

— Я не уверена.

Для И Ён правда означала крах. Если вспомнить тётю и дядю, сгоравших от чувства предательства, а также двоюродных братьев и сестёр... Даже от короткого воображения её пронзил холод.

И всё же, единственным человеком, который заметил чувства И Ён, скрытые в глубокой тени, как мох, и первым протянул руку, был Квон Чэ У.

— И всё же я хочу, чтобы хотя бы он понял меня.

Взгляд притягивают длинные верёвки и разноцветные флаги, развешанные на священном дереве. Каждый раз, когда женщина, размахивающая ножом над головой, подпрыгивает, её красная ханбок-юбка колышется.

Под величественной тенью сочетание ударов в гонг и завораживающих движений шаманки полностью захватывает души зрителей. Шаманский ритуал был в самом разгаре.

Эта сосна с более чем пятисотлетней историей была огромным деревом с листьями, превосходящими размером ладонь взрослого мужчины, и мощным стволом. Даже если бы пятнадцать человек взялись за руки и окружили дерево, им бы не хватило сил обнять его полностью.

— Не пойму, что за шаманский ритуал, на который даже люди из районной администрации пришли.

Чу Джа, цокнув языком, кивнула в сторону каких-то фигур. Среди толпящихся местных жителей люди в костюмах выделялись как торчащие гвозди.

Кэнгэкэнгэ ыткэкэкэнг, — звуки гонга непрерывно били по ушам, когда директор больницы Ми неторопливо подошёл, обмахиваясь веером. И Ён слегка приподняла соломенную шляпу и вежливо поинтересовалась о его здоровье.

— Как вы себя чувствуете?

— Да ладно, к нам почти не попало селевого потока. Все трудности достались директору Со. Мне просто невероятно повезло. Но... ваша больница тоже пришла посмотреть на ритуал?

Его взгляд скользнул по Чу Джа и Квон Чэ У. Присутствие Квон Чэ У, согласившегося сопровождать её в выходной, как скорлупа покрывало спину И Ён, и уже одно это придавало ей уверенности. В её голосе сама собой появилась твёрдость.

— Я просто хотела взглянуть перед оценкой, не знала, что сегодня день ритуала.

— Знаешь что...

Мужчина средних лет улыбнулся, вытирая пот со лба. Его и без того узкие глаза сощурились, образуя невероятно добрые морщинки. Глядя на его лицо, невозможно было понять, что он собирается сказать.

— Несколько недель назад я выпивал с сотрудниками, и все говорили: кажется, работать с больницей Камунби — к несчастью. Тогда я просто посмеялся, но, похоже, это правда. Это священное дерево — сплошная головная боль.

Он по-прежнему с добродушным лицом небрежно обмахивался веером.

— Директор Со, вы случайно не перешли дорогу кому-то из начальства?

— Что?

— Ну, сами подумайте. Сначала вы забрались на тридцатиметровое дерево, потом селевой поток, а теперь ещё и священное дерево?

Директор больницы Ми с блестящим, словно после сауны, лицом беззлобно усмехнулся.

— Директор Со, подумайте хорошенько. Священное дерево лечить — не самый правильный выбор.

— Что?

Несмотря на недоумённый вопрос И Ён, он продолжал загадочно улыбаться.

Она ещё раз вспомнила условия турнира. Тема определённо заключалась в исцелении умирающего священного дерева, а право на операцию получит тот, кто представит наиболее квалифицированный план лечения. Но почему лечение — не правильный выбор?

— Это из-за жутких историй?

На ответ, найденный после долгих размышлений, директор лишь пожал плечами.

— Кто знает, лично мне деньги страшнее призраков.

Непонятные слова. Движения шаманки становились всё более безумными, приближаясь к кульминации.

Наконец ритуал закончился, и даже когда зрители один за другим разошлись по домам, И Ён не отрывала глаз от небольшого бинокля. Она перемещалась с места на место, проверяя состояние священного дерева. Мысленно она быстро набрасывала схему ветвей, которые нужно срезать, и участков, требующих лечения. Однако с течением времени её выражение лица становилось всё более напряжённым.

— Наверняка опять какие-то ничтожества собираются рубить топором!

В этот момент какой-то сгорбленный старик стукнул тростью по ботинку И Ён.

— А, здравствуйте, уважаемый.

И Ён, напряжённая от резкости старика, растерянно поздоровалась.

— Судя по твоему лицу и тому, как ты тут крутишься, ты тоже из этих, как их, древесных врачей?

Несмотря на седые волосы, его голос и взгляд были пронзительными.

— Человек никогда не сможет исцелить бога. Так что не делай глупостей и убирайся отсюда!

— Уважаемый, это дерево серьёзно запущено. Ему нужна операция.

Но когда И Ён, почёсывая за ухом, спокойно ответила, лицо старика покраснело.

— Что?! Операция?!

От его громкого голоса проходящие мимо люди начали оглядываться на них.

— Нет, ни за что! Ты знаешь, что это за дерево?!

— На мой взгляд, это тяжелобольной пациент.

— Ах ты!..

От окрика старика И Ён вздрогнула и зажала ухо рукой.

— Это благодарное дерево, спасшее жителей деревни. В древности, когда началась война, есть запись, что к молодому, всего десятилетнему дереву привязали большой барабан и изо всех сил били в него. Услышав этот звук, все эвакуировались, и это дерево было единственным, что выжило в деревне, превратившейся в море огня! Оно должно было выдержать вес барабана больше своего ствола, поэтому выросло с такой искривлённой посередине спиной!

— Да, вижу, что у него серьёзная грыжа межпозвоночного диска.

— Что?!

Старик, который только что был погружён в меланхолию, словно готовый расплакаться, вспылил. И Ён молча смотрела на разгневанного старика, моргая круглыми глазами. В её голове возникло подозрение.

— Но для такой ценной сосны на ней очень много мха и грязи. Вы когда-нибудь хотя бы подметали её веником или протирали мокрой тряпкой?

Старик, который только что был красным от гнева, внезапно замешкался.

— К-какое это имеет значение! Что, по-твоему, мы должны купать дерево? В общем, только попробуй прикоснуться к этому дереву хоть пальцем! Я никогда не позволю вам резать и уродовать священное дерево по своему вкусу!

Старик, словно выпуская пар, удалился, стуча тростью. Подошедшая Чу Джа проворчала что-то о проклятом старике, но И Ён лишь мягко улыбнулась.

— Кажется, я понимаю.

— Шо?

— А... кстати, куда делся Чэ У?

И Ён привстала на цыпочки и огляделась. Мужчина, который, несмотря на её просьбы держаться в стороне, прилипал к ней как моллюск, в какой-то момент бесследно исчез. Пока И Ён беспокойно грызла ногти, её взгляд случайно встретился со взглядом шаманки, только что закончившей ритуал.

— !..

Под деревом, которое и без того казалось жутким из-за нераспущенных верёвок и флагов, встретившись с глазами, будто живущими в другом сезоне, она почувствовала, как по шее побежали мурашки. Она быстро отвела взгляд, но казалось, что невидимые стрелы продолжают впиваться в её лицо.

— И Ён, вам не жарко?

В этот момент большая грубая ладонь мягко стёрла пот с её шеи. Испугавшись этого интимного прикосновения даже больше, чем холодной температуры, И Ён быстро обернулась. Прохладный напиток коснулся её покрасневшей щеки.

— Вы слишком долго стояли на солнцепёке.

Говоря это, сам Квон Чэ У был весь в поту.

— Я не видела поблизости супермаркета, вы бегали за напитком?

И Ён растерянно смотрела на мужчину, появившегося словно мираж. Мужчина молча приподнял уголок губ и со звуком открыл банку.

И Ён, получив напиток, лишь тихо водила большим пальцем по алюминиевой поверхности. Взгляд мужчины, прямой как солнечный луч, сегодня был таким же неизменным. Казалось, что только она всегда суетится, и ей стало страшно от чувств, хлынувших, как только она открылась.

— Что-то случилось, пока меня не было?

Мужчина, не упустивший мгновенно помрачневшее выражение И Ён, нахмурился.

— А, ничего такого...

Сказать, что дело было в том, что она не видела Квон Чэ У, казалось слишком детским, поэтому И Ён сменила тему.

— В больницу привезли известную модель после автомобильной аварии.

От этих неожиданных слов правая бровь Квон Чэ У поднялась и опустилась.

— Мы собрали кости, зашили раны, потом даже сделали операцию по удалению шрамов и отправили её домой в полном порядке. Но эта пациентка продолжала медленно умирать. Как вы думаете, почему?

— Наверное, была другая болезнь. Не автомобильная авария, а какая-то фундаментальная болезнь, гниющая изнутри.

Когда И Ён энергично закивала, мужчина нежно взял её лицо в свои руки.

— Но говорят, чтобы полностью выздороветь, нужно сбрить волосы и ампутировать обе руки от плеч.

Глядя на дерево с угрюмым выражением, она услышала одновременные ответы от двух людей.

— Шо поделаешь. Всё равно жизнь важнее.

— Зачем отрезать обе руки? Я бы сохранил её рядом с собой даже такой ценой.

Хотя ответ был похож на ответ Чу Джа, в словах мужчины было что-то странное. И Ён, которая стояла с полуоткрытым ртом, покачала головой, приводя в порядок свои растерянные мысли.

— Но это же дерево.

Чу Джа, наконец поняв, о чём говорит И Ён, с притворной серьёзностью посмотрела на дерево.

— К тому же, это охраняемое дерево. Это достояние целой деревни, да ещё и с трогательной историей — идеальное сочетание. Когда дерево объявляют охраняемым, это привлекает много людей. Но представьте, что такое великолепное и величественное дерево в одночасье становится уродливым. Вы думаете, людям это понравится?

Чу Джа обеспокоенно покачала головой, а И Ён ещё больше понизила голос. К счастью, только что начавшие стрекотать цикады прикрыли их разговор как занавесом.

— Больница не хотела брать на себя всю ответственность. Дерево было заброшено так долго, что неправильное вмешательство могло привести к его гибели. Они не хотели рисковать получить всю эту ненависть, изрезав дерево.

— ...

— Поэтому, скорее всего, они просто получили деньги и позаботились только о своей выгоде, не трогая внешний вид. Гайки, которыми всё закреплено, выглядят ужасно грубо.

И Ён залпом допила напиток и закатала рукава.

— Думаю, жуткие истории о священном дереве тоже были созданы врачами деревьев.

— Шо?

— Чтобы избежать ответственности за гибель пятисотлетнего охраняемого дерева. — Её голос тоже понизился.

— Это игра в гляделки между районной администрацией, жителями деревни, шаманкой и врачами деревьев.

На самом деле никого не волновало, выживет священное дерево или умрёт. Жители ставили внешний вид выше жизни дерева, врачи боялись брать на себя ответственность, а районная администрация и шаманка, возможно, даже делили между собой спонсорские деньги.

И Ён глубоко вдохнула и нахмурилась, словно смяв лоб как лист бумаги.

— Я... всё переверну с ног на голову.

Не успел он договорить, как Квон Чэ У внезапно заключил И Ён в объятия.

Неожиданно раздался звук, похожий на скольжение змеи — шурх-шурх, и хотя ветра не было, по телу пробежал озноб.

И Ён, заключённая в широкие объятия мужчины, ничего не видела перед собой. Ей пришлось опустить взгляд, и на краю поля зрения показалась красная ханбок-юбка.

— Как же к тебе прицепилась эта ужасная штука.

Солидный, но незнакомый голос обволакивающе проник в уши И Ён. Хотя интонация была почти ровной, ей послышалось в нём что-то вроде цоканья языком.

— Смотрю, ветка ивы скоро сломается. Будет очень больно.

— !..

Пара чужеродных глаз, пронзив заслонявшего её мужчину, впилась в неё. Хотя видна была только белая футболка Квон Чэ У, И Ён словно отчётливо видела лицо шаманки. В памяти смутно всплыли черты, возраст которых невозможно было определить.

Ветка ивы...

И Ён, обдумывая эти слова, прикусила язык. Всего лишь несколько фраз от постороннего человека, который к тому же мог оказаться мошенницей. Хотя это не должно было иметь большого значения, почему-то казалось, что отступать некуда.

— И Ён.

Тем временем мужчина, заметивший, как изменилось её дыхание, наклонил голову. И Ён, схватившись за край его одежды, изо всех сил пыталась подавить нарастающие эмоции.

Шурх-шурх, юбка плавно удалялась. И Ён рассеянно смотрела вслед уходящей без сожалений шаманке.

Она чувствовала себя так, будто её ударили по щеке. Всё было именно так, как сказала шаманка. Не столько злость, сколько боль. И Ён, ища передышку, уткнулась носом в грудь Квон Чэ У.

Он не стал настойчиво расспрашивать, а просто нежно погладил её по затылку.

— Пойдём домой?

— Да, да. Пойдём ко мне домой.

С деревьями всегда находились чёткие ответы, а когда дело касалось Квон Чэ У, всё становилось запутанным. Сильнее всего угнетало чувство вины. Она обманывала его, храня молчание. И Ён, зачем-то вытерев лоб, спрятала за спиной дрожащие руки.

Кажется, пришло время прекратить скрывать и убегать. Если не устранить первопричину, отношения в конце концов погибнут. Все, все деревья говорили об этом, подталкивая И Ён.

Ей хотелось, чтобы её поняли. Чтобы приняли. И Ён, используя это сильное желание как опору, сделала шаг ногой, которую раньше использовала только для бегства от реальности.

— Чэ У, я... когда закончится оценка, мне нужно кое-что вам сказать.

— Что именно?

— Просто история из прошлого.

Говоря это, она чувствовала, как перехватывает дыхание и кружится голова. Тем не менее, пришло время разобраться с ложью, которая разрослась подобно снежному кому. Это был самый страшный момент, но гору, которую когда-нибудь всё равно пришлось бы преодолеть.

— Когда мы впервые встретились два года назад, я кое-что от вас скрыла.

То, что ветка ивы сломается. Это означало расставание с любимым человеком.

* * *

Полночь, затянутая тучами.

И Ён сидела в офисе, где горела только настольная лампа, и разрабатывала план лечения. Свет от монитора компьютера освещал её сосредоточенное лицо. Тихая комната была наполнена звуком безостановочно стучащих по клавиатуре пальцев.

И вдруг, когда она повернула голову, чтобы найти книгу...

— Ой, испугалась!

Её тело резко дёрнулось, и кресло на колёсиках откатилось назад. Когда И Ён подпрыгнула, словно увидев призрака, уголки губ Квон Чэ У, опиравшегося о дверной косяк, тяжело опустились. Его высокая фигура почему-то казалась сгорбленной, а открытая линия шеи выглядела уязвимой.

— К-когда вы там появились?

— Уже довольно давно.

— Почему не позвали меня?

— Я ждал, когда вы меня заметите, из упрямства.

— А...

— Но у вас хорошая реакция. Ещё немного, и я бы что-нибудь взял в зубы.

И Ён поспешно начала приводить в порядок книги, заметив, как заметно потемнел взгляд мужчины. Когда его глаза становились такими, ничего хорошего ждать не приходилось. И Ён, словно отталкивая его сигнал, сказала:

— Я же говорила вам идти спать первым, зачем вы вышли?

— Не могу заснуть.

И Ён рефлекторно покосилась на настольные часы. Два часа ночи. Она широко раскрыла глаза и упрекнула его:

— Всё равно нужно как-то заснуть, завтра же на работу!

— Какой смысл лежать в постели одному?

Он потёрся лбом о дверной косяк, словно капризничая, а затем внезапно пристально посмотрел на И Ён. Его тело выражало недовольство, но взгляд, пронзающий растрёпанную чёлку, был совсем другим. И Ён невольно крепко схватилась за подлокотники кресла.

— Я-я просто имела в виду, что вам нужно выспаться...

— Без вас даже этого не хочется делать. Может, я вам мешаю?

— ...

Когда она на мгновение упустила момент для ответа, Квон Чэ У вздохнул и закрыл глаза. Он провёл рукой по усталому лицу и нерешительно замер на пороге. Хотя он ничего не сказал, каким-то образом проявилась обида, и И Ён поспешно встала.

Но он уже уныло уходил, и И Ён застыла с протянутой рукой. Смущённо вернувшись на место, она продолжала думать о последнем выражении его лица, не в силах сосредоточиться.

В этот момент раздался стук в дверь. Подняв голову, она увидела Квон Чэ У, который держал две пары рабочих штанов.

— И Ён, выбирайте.

— Что?

— Я тоже хочу вам помочь. Хотя бы выбрать, что надеть в день оценки...

Он нетерпеливо потряс штанами.

— Левые или правые?

— Правые.

И Ён почувствовала странное покалывание в горле и сглотнула.

— Верно, эти определённо выглядят более изысканно.

И Ён прикрыла лицо от смущения, но не смогла сдержать улыбку.

После этого Квон Чэ У часто приходил. То приносил соломенные шляпы, которые внешне казались совершенно одинаковыми, и объяснял их достоинства и недостатки, то без стеснения приносил испачканные землёй кроссовки, то сравнивал марлевые платки. И Ён, даже когда смотрела на монитор, время от времени поглядывала на дверной проём. Она уже ждала только его прихода.

И на этот раз он, как обычно, принёс два термоса и спросил:

— Какой вам больше нравится?

И И Ён, не в силах сдержать самую яркую из всех своих улыбок, ответила:

— Мне больше всего нравитесь вы.

Мужчина застыл в оцепенении, словно его ударили, а затем мгновенно покраснел от лба до ключиц, видневшихся над рубашкой.

* * *

И Ён вышла из дома рано утром, получив от Квон Чэ У заботливые проводы и поцелуй. Каждый раз, когда её взгляд падал на вещи, которые они выбирали вместе, не замечая, как глубокая ночь сменяется рассветом, она невольно улыбалась.

Интересно, знает ли он, что это было похоже на волнение перед пикником? Хотя в детстве она ни разу не испытывала подобного чувства.

Однако приподнятое настроение продлилось недолго — И Ён застыла с окаменевшим лицом, потеряв дар речи.

— Я же не могу ждать до завтра! Что ты такое говоришь!

Чу Джа трясла за руку ответственного за оценку, выпучив глаза.

После нескольких дней бессонных ночей, потраченных на составление плана лечения вместе с Чу Джа, десятков симуляций внутренних и внешних операций, в день оценки, когда они прибыли к священному дереву, эксперт говорит:

— Директор больницы Ми не будет участвовать?

— Да.

— Похоже, он попал в аварию из-за падения камней во время вождения. У него шейный корсет, двухнедельное лечение. Мы сами только что получили это сообщение. Однако автоматическая победа не присуждается. Больница деревьев Камунби, вы будете продолжать оценку в таком виде?

Эксперт, с трудом отделавшись от Чу Джа, зачем-то туго затянул галстук до самого горла.

— Это правда?

— Что?

— Вы проверили, соответствует ли это действительности?

— Поскольку они первыми заявили о снятии своей кандидатуры, мы не посчитали нужным проверять.

— ...

Но если, только если, как она подозревала, он использовал предлог с мистическими историями, чтобы избежать ситуации, когда придётся лечить священное дерево... И Ён, оглядев толпу зрителей, собравшихся как муравьи, невесело усмехнулась.

Она ощущала на себе враждебные взгляды жителей.

Пока И Ён и Чу Джа приводили в порядок рабочую площадку, готовясь к основной работе, неожиданно прилетела бутылка соджу и разбилась о землю.

— !..

— !..

Воздух мгновенно накалился. Осколки стекла, разлетевшиеся с резким звуком, опасно сверкали в солнечном свете. И Ён замерла, прервав работу.

— В-в-вы, сумасшедшие! Только попробуйте хоть немного изменить форму нашего священного дерева, только посмейте повредить драгоценные листья! Тогда на вас обрушится небесная кара! Как вы смеете, как вы смеете!..

Старик, которого она видела на шаманском ритуале несколько дней назад, кричал во всё горло, его переносица покраснела от гнева. «Драгоценные листья» — на этот раз его гнев казался вполне искренним.

Из того, что И Ён узнала за последние несколько дней, выходило, что на опавших листьях священного дерева тоже делали бизнес. Говорили, что если поймать лист до того, как он коснётся земли, и написать на нём желание, оно исполнится.

Сейчас мало кто верит в такие вещи, но ещё двадцать-тридцать лет назад это было прибыльным делом. Вероятно, поколение того старика получило наибольшую выгоду в те времена.

К тому же, пожертвования, собранные для ремонта этого священного дерева, составили целых 100 миллионов вон, и неизвестно, куда делись эти деньги.

Сейчас она не удивилась бы, если бы оказалось, что эти деньги потихоньку вытягивали из карманов стариков и дружно делили между районной администрацией, шаманкой и врачом деревьев.

— Чу Джа, вы в порядке?

— Не голова же разбилась, чего пугаться какой-то бутылки соджу, я же Ке Чу Джа.

— У нас нет другого выхода. Если не сейчас, это дерево умрёт.

И Ён, сглотнув, окинула взглядом лица, полные всевозможных недовольств. Камеры, снимающие турнир, жители, готовые устроить протест, чиновники из районной администрации, шепчущиеся между собой. Они направляли на И Ён свои беспристрастные оценочные листы, словно копья. На мгновение её пальцы задрожали, но она крепко сжала штаны.

— Сегодня эти люди увидят, как срежут их священное дерево.

Перед началом операции И Ён на мгновение закрыла глаза и обратилась с молитвой к священному дереву.

Пожалуйста, держитесь. Сила исцеления ран придёт из ваших корней.

«Если что-то пойдёт не так... возможно, мне придётся переехать».

И Ён, будучи теперь полноценной главой семьи с домочадцами, не могла не думать о практической стороне жизни.

Если она пошатнётся, пошатнётся и Квон Чэ У. И Ён, уверенно сделав глубокий вдох, изо всех сил подняла лестницу.

Опоздавший на место происшествия Квон Чэ У пробирался вперёд, расталкивая людей, которые размахивали руками и кричали. Он сразу же нашёл лицо, почерневшее от пыли и мха, напоминающее угольную золу.

Фигура И Ён, обвязанная верёвкой вокруг талии и взобравшаяся на дерево, выглядела так, словно стояла на эшафоте. Однако дрожала не она, а электропила.

Она держала ревущую электропилу и решительно срезала мёртвые ветви. Это делало её похожей не на врача, а на разрушителя окружающей среды, и Квон Чэ У, тайком приподняв уголки губ, наблюдал за смелой операцией своей жены.

Треск, бум. Треск, бум.

Каждый раз, когда ветка падала на землю, люди издавали вздохи.

— А-а-а-а!

Старики либо без сил оседали на землю, либо кричали: «Почему эту девку не арестуют!» Квон Чэ У невольно сжимал руки, желая свернуть шеи всем, кто осыпал её острой критикой.

— Нашла гнилую дыру! — громко крикнула И Ён, обращаясь к Чу Джа.

Когда она обнаружила гнилое дупло, внутри уже кишели насекомые. Если сравнивать с человеком, это как если бы дыра в позвоночнике гнила подобно плесени, а воспаление неконтролируемо распространялось, не оставляя никакой возможности помочь.

И Ён на мгновение задержала дыхание и отвернулась от резкого запаха. Постепенно очищая гнилые части и мёртвые ветви, она собрала целую кучу панцирей насекомых и их экскрементов.

Квон Чэ У не мог оторвать взгляд от И Ён, полностью погружённой в работу.

«...»

Её плотно сжатые губы выглядели решительно, а взгляд, в отличие от обычного, был не просто серьёзным, но даже слегка суровым. Поскольку такое выражение лица он видел впервые, мужчина нервно двигал кадыком. Внезапно солнечный свет ударил в глаза. Квон Чэ У, прищурив один глаз, смотрел на неё так, словно хотел поглотить взглядом.

«И Ён».

Ему нестерпимо хотелось убрать прилипшие ко лбу влажные пряди волос и защитить её колени, которые тёрлись о дерево.

В этот момент он случайно встретился взглядом с кем-то в толпе. Яркая одежда, но знакомый облик. Шаманка, которая в прошлый раз устраивала здесь ритуал, пристально смотрела на Квон Чэ У, словно изучая его. Он ответил на её взгляд, откровенно нахмурившись, пока она продолжала бесцеремонно наблюдать за ним.

«...»

«...»

С довольно большого расстояния шаманка беззвучно что-то бормотала. Странно, но её слова можно было прочитать по губам, хотя это был просто чей-то монолог.

«Когда луна станет полной, собака завоет».

Шаманка растянула уголки губ в улыбке. Её рот был необычно изогнут вверх, а брови резко опускались вниз. Казалось, она насмехается над Квон Чэ У, сожалеет о нём или находит что-то забавным.

Одновременно возникло ощущение, будто по голове бьют тупым предметом, вызывая раскалывающую боль. Протесты людей и ритмичный стук барабана только усиливали пульсирующую головную боль Квон Чэ У.

«Что за чертовщина!»

Квон Чэ У крепко прикусил язык до крови, пытаясь выдержать.

Его лицо исказилось от ярости, а в глазах вспыхнула жажда убийства из-за ощущения, будто земля под ногами переворачивается. Он снова поднял голову, чтобы найти шаманку, но она уже исчезла.

Вид священного дерева менялся с каждой минутой. Величественного и таинственного дерева, каким оно было раньше, больше не существовало.

«Ты вернёшься. Сегодня ночью».

Квон Чэ У отчётливо услышал последние слова шаманки, прошептанные так тихо, словно взмах крыльев бабочки.

Определённо что-то менялось.

* * *

— Чу Джа, спасибо за работу.

Наконец завершилась операция, длившаяся целых пять часов.

И Ён только после установки капельницы глубоко выдохнула: «Ф-ф-ф». Когда напряжение покинуло тело, она почувствовала, как дрожат руки и ноги.

Люди потеряли дар речи, глядя на оголённое священное дерево, напоминавшее теперь обычный телеграфный столб. Кто-то плакал, кто-то топал ногами, некоторые даже пытались наброситься на И Ён.

Однако Квон Чэ У легко отталкивал таких людей и демонстративно встал рядом с И Ён. Когда высокий и хорошо сложенный мужчина холодно осмотрел окружающих, люди, готовые выплеснуть свой гнев, отступили.

— А? Чэ У, как ты здесь оказался?

Она с широко раскрытыми глазами смотрела на мужчину, появившегося без предупреждения. В её глазах промелькнула радость, а губы растянулись в улыбке. Квон Чэ У внезапно почувствовал покалывание в горле. Несомненно, это был момент, который он хотел бы запечатлеть навсегда. Когда он прижался щекой к её макушке, И Ён в ужасе оттолкнула его крупное тело.

— У меня на теле много пыли от мха, всё на тебя попадёт!

— Ничего страшного.

И Ён остановилась, услышав неожиданно слабый голос.

— Чэ У, почему ты такой безжизненный? Ты заболел?

«...»

— У тебя жар?

И Ён поспешно пощупала его лоб, но вместо жара он был холодным, как лёд.

— Ничего особенного.

Квон Чэ У вспомнил странное бормотание шаманки и тут же помрачнел. У него возникло необъяснимо плохое предчувствие. Поэтому он крепко обнял И Ён за талию и прижался к ней ещё сильнее.

— Как состояние дерева? Думаешь, оно выживет?

— Нужно наблюдать в течение двух недель. Я закончила с неотложными мерами, но сможет ли оно выдержать...

— Ты очень старалась, И Ён.

Солнце уже садилось. Цвет, напоминающий фиалки, растворённые в воде, был необычайно прекрасен, словно не от мира сего.

Когда подул ветер, колокольчик, висящий на краю крыши святилища Сонандан, мелодично зазвенел. И Ён, поглаживая больное дерево, которое, должно быть, страдало больше всех, сказала:

— Чэ У, если подумать, для меня это тоже было священным деревом.

— Ты о поющем дереве?

Квон Чэ У взял её за руку. Затем они встали перед разобранным деревом.

— Оно было моим самым большим воспоминанием и самым большим утешением, так что его можно назвать моим защитником.

— Каждый раз, когда я слышу эту историю, мне неприятно, будто у тебя была тайная первая любовь.

Квон Чэ У слегка поморщился.

Он хорошо знал о поющем дереве, о котором И Ён часто рассказывала. Во время еды, после секса, когда они делились послевкусием, или когда они крепко обнимались перед сном. Каждый раз, когда они разделяли эти короткие моменты, И Ён осторожно раскрывала себя, и темой всегда было дерево из её детства. Это было единственное воспоминание, которым И Ён делилась с улыбкой.

Дерево, которое поёт...

Возможно, это была лишь фантазия И Ён, измученной одиночеством. Поэтому каждый раз, слушая эту историю, Квон Чэ У хотел втиснуться в её время. Хотя амнезией страдал он, почему-то иногда казалось, что И Ён была пустой.

— Тогда я расскажу только тебе, кто был моим священным деревом.

— Только не говори, что оказалось, что это было мужское дерево. Не хочу, чтобы И Ён возненавидела меня за придирки даже к полу дерева.

— Это была женщина.

— Женщина?

Забавно, но на лице Квон Чэ У промелькнуло облегчение. С просветлевшим выражением он заправил за ухо прядь волос И Ён, развевающуюся на ветру.

— Я же не дура, тогда я была старшеклассницей. Слишком взрослая, чтобы верить в сказки.

Нет, кажется, она верила. Квон Чэ У подавил улыбку, готовую расцвести.

— Сначала я была удивлена, но быстро поняла, что это звук, который кто-то исполняет.

«...»

— Когда я плакала, звучала утешающая мелодия, а когда смеялась — танцевальная музыка. Однажды, словно дразня меня, кто-то нарочно сыграл все ноты неправильно.

В этот момент зрение Квон Чэ У неожиданно поплыло, и лицо И Ён размылось, словно раздвоилось или даже растроилось. На мгновение профиль тридцатилетней женщины вдруг показался ему девочкой-подростком в школьной форме. Он напряг брови, пытаясь сфокусировать взгляд.

— После этого я часто оставляла у дерева стикеры или записки. Спрашивала, кто там, просила сказать, какую песню играли, писала о своём настроении как в дневнике. Стыдно признаться, но я писала, что хочу встретиться. Думала, что, возможно, у меня появится друг, и очень волновалась...

«...»

— Конечно, ответа я никогда не получала.

Квон Чэ У медленно моргнул и крепко сжал руку И Ён. Это был инстинктивный жест. Если он не удержит её сейчас, если не будет держать в объятиях... Такие странные мысли, словно чёрные чернила, постоянно затуманивали его разум.

— Потом в деревне был шум. Тогда я прятала одну старшую сестру, и перед уходом она сказала мне раскопать землю под деревом, куда я часто ходила.

«...»

— Это был первый подарок, который я получила в жизни. Поэтому я думаю, что та сестра и была поющим деревом. Все старые пластинки, которые там были, содержали только те песни, которые я слышала и которые мне играли.

Тошнота накатила, как липкое болото, настолько сильная, что хотелось вывернуть всё наружу. Приятный голос И Ён впивался в кожу острыми иглами, словно разрезая что-то внутри. Квон Чэ У сильно прикусил внутреннюю сторону губы, пытаясь подавить нарастающее чувство отторжения.

— У меня тоже есть кое-что для тебя.

Голос прозвучал сдавленно из-за кислоты, поднимающейся прямо под горлом. Эта ненормальная физическая реакция на жену, которой он готов был отдать всё без сожаления. Отторжение было настолько сильным, что вызывало чувство вины.

Однако Квон Чэ У лишь стиснул зубы, как будто ничего особенного не происходило. Может быть, в последнее время он незаметно перенапрягся, пытаясь приспособиться к новой работе. Кроме этого не было других причин для внезапного отвращения, которое поднималось, как крапивница.

Он не поддался необъяснимому явлению, вместо этого цепляясь за любовь, которую накопил за всё это время.

— Чэ У, что это? — спросила она.

— Подарок.

Он с трудом взял себя в руки и достал что-то из кармана. Квон Чэ У протянул ей маленькое деревянное изделие, которое умещалось на ладони. Увидев подарок, И Ён широко раскрыла глаза.

— Ух ты!..

Это был цветок с маленькими, но живыми и яркими лепестками. Квон Чэ У, наблюдая за её реакцией, скрестил руки на груди и прикусил губу.

Однако, как бы красива ни была резьба, при внимательном рассмотрении в ней обнаруживались некоторые неуклюжие детали, и каждый раз, замечая эту неумелость, сердце И Ён начинало биться чуть сильнее.

— Ты сам... сделал это?

— Прости, что не могу подарить ничего лучше.

Рот И Ён приоткрылся, а затем она снова опустила взгляд на цветок в своей руке.

— Но ты же говорил, что никогда не подаришь мне цветы.

Когда она спросила приглушённым голосом, уголки его губ едва заметно дрогнули и тут же опустились. Ей показалось, что сегодня его улыбка необычно короткая, но следующие слова заставили её забыть обо всех мелких наблюдениях.

— Поэтому я вырезал его из дерева. Чтобы он никогда не увял.

Почему-то ей стало неловко смотреть ему в глаза. И Ён нежно погладила резную фигурку, которая, как было видно с первого взгляда, потребовала немало усилий.

— Чэ У, а как ты нанёс краску?

И Ён указала на светло-алые лепестки.

— Это кровь.

— Что?

Она навострила уши, думая, что ослышалась.

— Я поранился во время резьбы, и немного крови впиталось.

Он нажал на кончик брови и отвёл взгляд. И Ён быстро развернула его ладонь и увидела мелкие раны, разбросанные по его и без того шершавой коже, которых она раньше не замечала.

— Ты же говорил, что это животные тебя поцарапали!

— Мне показалось, что разница не так уж велика.

— Это действительно всё? Ты ничего больше не скрываешь?

Квон Чэ У взглядом указал на окрашенные лепестки.

— Если я скажу, что это было наполовину намеренно, ты испугаешься?

— Э-э, да. Давай сделаем вид, что я этого не слышала.

И Ён бережно обхватила деревянную фигурку обеими руками и прижала к сердцу. Перед священным деревом, ветви которого были обрезаны и которое выглядело неприглядно, но которое должно было исцелиться заново, они долго стояли вдвоём.

* * *

— Чэ У, ты спишь?

И Ён, которая вышла из ванной позже, слегка потрясла мужчину, который, казалось, заснул, ожидая её.

Экспертиза, которая её так беспокоила, должна была закончиться, и теперь оставалось только признаться во всём, закрыв глаза. И Ён хотела поскорее наладить их отношения, пока вся её решимость не исчезла.

Она так хотела поговорить сегодня...

— Чэ У, как ты можешь спать первым? Мы же договорились поговорить сегодня.

Она провела рукой по его бровям, пока он крепко спал, и расслабила горло. Так её голос, лишённый силы, тут же превратился в размытую жалобу. И Ён с беспокойством посмотрела на его усталое лицо и накрыла его одеялом.

— Тогда сегодня хорошо выспись, а поговорим завтра.

Она тоже приподняла одеяло с другой стороны и проскользнула на место рядом с ним. Обычно он, как по волшебству, ощущал её тепло и тут же открывал объятия, крепко прижимая её к себе. Но сегодня он, как ни странно, крепко спал и, казалось, совершенно не замечал, что И Ён легла в постель, просто продолжая дышать. Вместо этого И Ён сама раскрыла его руки, устроилась в образовавшемся пространстве и крепко обняла его за талию. И только тогда ей стало уютно, словно она вернулась домой.

«Сначала я объясню, как мы встретились...»

Пока она мысленно формулировала то, что должна была сказать завтра, её глаза постепенно закрывались.

Звуки насекомых за открытым окном, уютный запах Квон Чэ У, его жёсткие, но широкие объятия, аромат, которым пропиталась их спальня, вес, занимающий половину кровати, присутствие другого человека, которое не пугало даже в темноте.

Наслаждаясь каждой из этих вещей, которые в какой-то момент стали само собой разумеющимися, она почувствовала, как всё её тело расслабляется.

«Прости заранее. Возможно, завтра я причиню тебе боль...»

Сознание И Ён постепенно опускалось всё ниже и ниже.

Дррринь-дррринь — дррринь-дррринь —

Будильник громко зазвенел, возвещая о начале нового дня.

И Ён нахмурилась и зарылась в объятия мужчины. Обычно будильник звонил дважды, и ровно на третий раз Квон Чэ У начинал ворочаться и выключал его.

Затем снова наступала тишина, он крепко обнимал И Ён и, словно не желая вставать с постели, прижимался губами к её нежной шее, издавая стоны. Так начиналось их утро.

Дррринь-дррринь — дррринь-дррринь — дррринь-дррринь —

Но сегодня всё было немного иначе.

— Чэ У.

И Ён капризно уткнулась лицом ещё глубже, неявно подгоняя его. Однако мужчина, который обычно был чрезмерно чувствителен, сегодня был слишком тих.

Что-то было не так. По какой-то причине у И Ён появилось неприятное предчувствие, и она мгновенно проснулась. Её глаза открылись сами по себе, хотя никто не тянул её за волосы.

Конечно, первое, что она увидела, был Квон Чэ У, который ровно дышал с закрытыми глазами. И Ён сама выключила будильник и огляделась вокруг, которое сегодня казалось особенно тяжёлым.

И действительно, небо было затянуто тучами, словно собирался начаться ранний сезон дождей.

— Чэ У... Просыпайся. Мы опоздаем.

— ...

— Чэ У!..

— ...

И Ён потрясла его за плечо. Но мужчина не шевелился. Его плотно закрытые веки не дрожали, его брови не двигались. Хотя она знала, что это чрезмерное беспокойство, И Ён почувствовала, как что-то внутри неё замерзает. Её руки дрожали.

— Чэ У... Квон Чэ У!..

Она похлопала его по щекам и снова потрясла. Но даже после этих движений мужчина не проявлял никаких признаков пробуждения. Ощущение было таким, словно она трясла кусок дерева, и от этого по её ладоням пробежали мурашки. Из-за досады она даже несколько раз ударила его по широкой груди своими кулачками, но результат был тем же.

— Ч-что...

И тут её посетили самые разные мысли. И Ён внезапно почувствовала, как кончики её пальцев напряглись, и она медленно сжала и разжала кулак, пытаясь прийти в себя.

Не паникуй. Думай проще. И Ён глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться. Люди могут проспать. Это совершенно нормально. Поэтому не было причин слишком пугаться того, что Квон Чэ У не мог легко проснуться, придавленный утренним сном.

— Чэ У, проснись. Что за сон ты так глубоко смотришь? Скоро тебе нужно идти на работу. Если мы сейчас будем медлить, Чу Дон Ми будет ворчать. И тогда, если ты будешь винить меня за то, что я тебя не разбудила, будет уже поздно.

В конце концов, И Ён намочила полотенце холодной водой и внезапно протёрла его шею, пытаясь стимулировать его. Но мужчина даже пальцем не пошевелил. Она тщательно протирала его глаза, руки, ноги, линию бровей, массируя их, но это было бесполезно. И Ён не смогла преодолеть нахлынувшее беспокойство и в конце концов опустилась на колени.

— Квон Чэ У!.. Вставай, вставай!

Перед глазами всё поплыло, и ей стало трудно дышать.

— Чэ У!

— ...

— Хнык.

И Ён потянула за одежду мужчины, который не отвечал, сколько бы она ни звала. Но в её руках совсем не было силы. Что происходит? Где всё пошло не так? И Ён небрежно отбросила спутанные волосы и снова легла рядом с ним.

— Я... я что-то сделала не так? Я была занята в последнее время, может быть, поэтому...

Квон Чэ У страдает синдромом Клейне-Левина. Однако, когда И Ён была рядом, встречать утро регулярно не составляло труда.

Возможно, поэтому она потеряла бдительность. По какой-то причине вполне можно было предвидеть ситуацию, когда эффект И Ён перестанет действовать.

— Я что-то... что-то упустила?

И Ён беспомощно обняла Квон Чэ У, который ускользал, как песок. Она знала только этот способ разбудить его. Она пыталась собрать то, что стало пустым, собирала и собирала, но в итоге оставались только тишина и оболочка.

В конце концов она взяла телефон.

— Алло.

В конце сонного голоса скрывался зевок. И тут, словно кто-то толкнул её, слёзы хлынули потоком.

— Доктор!..

— Со И Ён? Что случилось в такую рань?

Почувствовав срочность в голосе И Ён, тон врача мгновенно стал чётким. Но слёзы подступали быстрее, чем слова, и И Ён на мгновение прижала губы и отодвинула телефон подальше. Ей с трудом удалось проглотить рыдания, но её лицо беспомощно исказилось.

— Квон... хнык, Чэ У... Он не просыпается!..

«Страшилки, они оказались правдой!»

Директор больницы Ми сказал это, растягивая шею влево-вправо, словно делая разминку.

И Ён обходила широкий ствол священного дерева, тщательно записывая результаты операции, а директор настойчиво следовал за ней.

— У директора Со дома ничего плохого не случилось?

— Нет.

— Странно, неужели священное дерево тоже выбирает людей?

Мужчина слегка нахмурился, глядя на обезображенное священное дерево.

— Я даже машину разбил. Кто бы мог подумать, что на дороге, по которой я ездил тысячи раз, вдруг скатится камень? Пытаясь увернуться, я даже выехал на встречную полосу. Чуть не перечеркнул тридцать лет безаварийного вождения.

— ...

— Хорошо, что пострадал только я, а что если бы пострадал кто-то другой?

Он содрогнулся, словно не желая даже думать об этом. В этот момент И Ён остановилась и повернулась к нему.

— Господин директор, всё в порядке. Я не думаю, что вы отказались от операции из-за нежелания её проводить.

— Что?

— Я хочу сказать, что вам не нужно оправдываться передо мной.

Похоже, она попала в точку – лицо директора на мгновение застыло. Он почесал затылок и неловко кашлянул, а И Ён продолжила:

— Раз уж так вышло, я обязательно выиграю проект Хваидом.

— А?

— Ведь правда, врач деревьев, выживший даже в страшилке.

И Ён благополучно прошла второй этап отбора, несмотря на продолжающееся недовольство жителей.

После того как величественность, присущая священному дереву, исчезла в одночасье, местные жители, проходя мимо, цокали языками или старательно отворачивались. Только И Ён регулярно приходила, тщательно записывая и наблюдая за процессом исцеления дерева.

Она пропускала мимо ушей бормотание директора больницы Ми и подключала к дереву капельницу. Из-за многочисленных гнилых полостей восстановление шло особенно медленно.

И Ён вытерла тыльной стороной ладони стекающий пот. Резинка для волос ослабла, и непослушные пряди постоянно выбивались. Когда она небрежно заправляла их за ухо, внезапно вспомнилось чье-то нежное прикосновение.

— ...

Ощущение кончиков пальцев, которые вместе с прядью волос гладят щёку и словно массируют ушную раковину. В такие моменты ухо холодело, а затылок становился горячим.

Чувство было настолько живым, словно это случилось вчера. И Ён на мгновение опустила голову, глубоко вдохнула и выдохнула.

— Чу Джа, я закончила.

Наконец она выпрямила спину. Чу Джа по привычке изучила выражение лица И Ён и молча встала вместе с ней.

Когда И Ён с бесстрастным лицом взяла сумку и пошла вперёд, Чу Джа сделала резкий жест в сторону директора больницы Ми, как бы говоря ему застегнуть рот на молнию. Мужчина испуганно отступил под её пронзительным взглядом.

Это случилось в один из дней, когда закончился затяжной сезон дождей, спустя месяц после того, как Квон Чэ У погрузился в сон.

* * *

— На данный момент невозможно определить, когда именно он проснётся.

После того дня, когда она в панике поспешно связалась с лечащим врачом...

Он снова погрузился в глубокий сон, словно вернувшись к исходной точке. Как и раньше, медицинский персонал приходил, чтобы помыть его, проверить состояние и сделать необходимые уколы, а И Ён лишь оцепенело наблюдала за этим.

В какие-то дни его тело было холодным, в другие – тёплым. Из-за таких мелочей эмоции И Ён скакали по десятки раз на дню.

— Чэ У, когда же ты наконец собираешься проснуться?

И сегодня она с трудом улеглась рядом с Квон Чэ У, который был словно деревянная колода.

Если не спать вместе с ним, он может ещё больше заблудиться. И Ён до сих пор не освободилась от этой иллюзии. Она не хотела признавать, что верёвка, насильно связывавшая их, была разрезана, что она больше не нужна ему.

— Даже спящая красавица не спала бы так долго.

И Ён бесконечно смотрела на его неподвижный профиль.

— Ты слышишь меня? Если слышишь, скорее выбирайся оттуда.

— ...

— Человек, которому снятся только кошмары... что ты там делаешь один...

Несмотря на разгар лета, стоило И Ён лечь рядом с Квон Чэ У, как её пробирал холод до костей. Иногда ей казалось, что она держится за мёртвого человека, и она часто просыпалась среди ночи, чтобы проверить его дыхание.

Бывало и так, что она так скучала по движущемуся Квон Чэ У, что не раз проводила ночи в ожидании, когда он пойдёт в туалет.

Так прошёл целый месяц.

Мужчина, безусловно живой, но не встречающийся с ней взглядом и не дающий никакого ответа. Квон Чэ У, отдавший своё сознание сну и глубоко погрузившийся в него.

Только потому, что он больше не вмешивался в жизнь И Ён, её обычная жизнь – есть, работать, возвращаться домой – начала разлаживаться. Она одновременно ждала и не ждала завтрашнего дня. И утро, и ночь были для неё тяжким испытанием.

— И всё же я буду ждать.

И Ён закрыла глаза, словно давая себе обещание.

— Я уже говорила раньше, что мне относительно легко с пациентами, которые не могут двигаться и говорить.

— ...

— Деревья тоже впадают в спячку. Сбрасывание листьев и погружение в сон – это работа для весны. Возможно, и ты, Чэ У, спишь не без причины. Так что, когда будешь готов, медленно просыпайся. Живя в ритме восстановления деревьев, я стала очень терпеливой.

— ...

— У нас с тобой впереди много разговоров.

Её ресницы слегка задрожали. Но его пальцы оставались совершенно неподвижными.

— Госпожа директор, самца не видно.

Гю Бэк, который обычно действовал как хорошо обученный маленький солдат, с чётко определённой последовательностью действий, сегодня суетливо бегал по всему дому.

Ребёнок, который обычно садился на своё определённое место, словно ставя печать, прежде чем что-либо начать, теперь постоянно сжимал и разжимал ладони, оглядываясь вокруг. Человек, которого искал Гю Бэк, был вполне очевиден.

— А.

На лице И Ён, которая бессмысленно включила телевизор и сидела в оцепенении, промелькнуло растерянное выражение.

— Госпожа директор, самец был брошен.

— А?

— Именно так заканчивает старая обезьяна. Мои знания верны.

Говоря это, Гю Бэк бросил взгляд на передний двор, где Квон Чэ У часто занимался спортом. И Ён горько улыбнулась.

Похоже, Квон Чэ У незаметно оставил здесь довольно много следов. Чу Джа, Чу Дон Ми, и даже Гю Бэк. Весь месяц эти люди спрашивали о нём и беспокоились. И ещё больше людей хотели бы удержать его.

— Он не бросил нас, Гю Бэк.

Иногда И Ён охватывал необоснованный страх, что если Квон Чэ У просто исчезнет, будет ли она единственной, кто помнит этого человека? Она посмотрела на Гю Бэка с внезапным чувством облегчения и радости.

— Квон Чэ У сейчас спит. Он спит на втором этаже.

— ...

Гю Бэк, обычно бесстрастный, вдруг сделал удивлённое лицо.

— Самец сошёл с ума.

— А?

— Самка медведя даже во время спячки рожает детёнышей, а самец просто спит. Он не заботится о потомстве и не живёт с самкой. Этому старому самцу нечему подражать, кроме как медведю. Шок. Очень большой шок.

Гю Бэк взволнованно выпалил всё это.

— Госпожа директор должна стать самкой богомола.

— Хм?

— Самка богомола съедает самца. Госпожа директор не должна щадить этого самца.

— Этот самец, то есть Квон Чэ У, скоро проснётся.

Гю Бэк сильно нахмурился и точно пять раз покачал головой.

— Нет. Наверняка самец опять заснёт.

— Что?

Несмотря на сухие губы, И Ён не удержалась от улыбки, услышав такой пренебрежительный тон.

— Я не первый раз вижу таких самцов. Мой дедушка только и делает, что пьёт. Мой дядя похож на него. Они не меняются. Определённо есть самцы, которые испорчены с самого начала. Медведи долго спят, но их мышцы и кости не повреждаются. Самец пошёл по неправильному пути.

Гю Бэк, видимо, встревоженный, плюхнулся на место и начал быстро перелистывать страницы книги.

— Самец должен скорее прийти в себя. Если он будет лениться, молодая обезьяна отберёт его территорию.

— Точно.

И Ён просто гладила голову ребёнка. Гю Бэк, который сначала вздрогнул, затем подставил макушку, словно говоря, что можно погладить ещё.

Повседневная жизнь в больнице Камунби с Чу Джа и Гю Бэком оставалась прежней. Только на и без того мрачном лице И Ён начали сгущаться тучи.

«Будет ли это происходить часто?»

И дальше ещё? Не только в этот раз?

Она прикусила губу и прикрыла усталые глаза ладонью. Неужели ей придётся каждый раз испытывать это чувство одиночества?

Жизнь с мужчиной, неизвестно когда проснётся, может оказаться тяжелее, чем она думала. Мужчина расцветал ненадолго, как цветок, а И Ён становилась сезоном терпения, текущим в одиночестве. Жизнь, в которой нужно посвятить ожидание ради этих нерегулярных дней.

Она до износа теребила деревянную фигурку, подаренную Квон Чэ У.

* * *

После операции на священном дереве, возможно, непреднамеренно оставив сильное впечатление, количество запросов в больницу увеличилось.

И Ён принимала все заказы без разбора. Только будучи занятой, она могла преодолеть апатию, которая часто её посещала. Сегодня она осматривала строительную площадку теннисного корта, составляя смету.

— Деревья умирают, потому что все их дыхательные поры заблокированы.

И Ён постукивала носком обуви по водоносному слою, покрытому строительной грязью.

— Сначала нужно создать древесный колодец... Извините, минутку.

И Ён почувствовала вибрацию телефона в кармане брюк и тут же извинилась.

Однако, увидев имя на экране, её лицо заметно напряглось.

Это был Квон Ги Сок.

«...»

Эти три буквы неожиданно бьют по голове. Словно столкнувшись с телеграфным столбом, И Ён потёрла лоб и вернула телефон в карман. Несмотря на просторный карман, она несколько раз промахнулась.

Может, потому что такое случилось впервые? Подумаешь, не ответила на один звонок, что тут такого — а сердце изо всех сил колотилось в груди.

Если подумать, её раболепная привычка отвечать на звонки Квон Ги Сока, словно перед хозяином, была куда большей проблемой.

В этот момент настойчивая вибрация резко прекратилась. Она нервничала, опасаясь, что он будет звонить без остановки, пока она не ответит, но звонок не повторился.

— Начальник, это сейчас всё равно что человеческие ноздри землёй забить.

— А-а!..

— Для начала нужно землю выкопать.

— А?

Начальник стройки, слушавший объяснения, посмотрел за её спину и наклонил голову.

— Сегодня кто-то должен был приехать из строительной компании?

Начальник нахмурил брови, выражая лёгкое раздражение. В тот момент, когда И Ён, услышав его бормотание, тоже обернулась.

Безупречно роскошный седан бесшумно скользнул и остановился.

Тогда снова зазвонил телефон. Задняя дверь автомобиля открылась, и последовательно показались чёрные туфли, костюм и Квон Ги Сок в очках с серебряной оправой. Он смотрел прямо на И Ён, прижимая телефон к уху.

— ...

— ...

Впервые с той ночи два года назад они встретились лицом к лицу. Дзи-и-инь, дзи-и-инь. Вибрация, бьющая по бедру сквозь тонкую ткань брюк, причиняла боль.

И Ён невольно отступила назад. Квон Ги Сок бесстрастно осмотрел её и демонстративно завершил звонок.

— Если не хотите отвечать, садитесь.

Он кивком указал на салон автомобиля. Может, из-за мнительности, но ей послышалось: «Пока я прошу по-хорошему».

— Начальник... Я ненадолго...

— Это ещё кто?

Чу Джа, готовившая работы у колодца, вмешалась с серьёзным лицом.

— Брат Чэ У.

И Ён пробормотала почти шёпотом, а Чу Джа, опуская козырёк кепки, спросила, как чревовещатель: «Тот шантажист?» Когда И Ён в знак согласия опустила подбородок, Чу Джа цокнула языком: «Хм-м!»

— Эти братья оба ненормальные.

— Чу Джа, я ненадолго отлучусь, подготовьте, пожалуйста, инъекцию для ствола.

— А если он тебе что-нибудь сделает? Давай я полицейского позову.

— Бесполезно.

— А?

Это давление со всех сторон казалось знакомым. В итоге И Ён, словно её тащили, вошла в машину.

Внутри автомобиля едва ощутимо пахло сигарами.

И Ён честно положила руки на колени. Квон Ги Сок, глубоко откинувшись на сиденье, сжал переносицу, и из-за слегка сползших очков стало видно его лицо. Она отвернулась, словно увидела что-то запретное.

Он вёл себя так, будто ему совершенно неинтересно, что И Ён села в машину. Однако его бесстрастный голос был обращён именно к ней.

— Настоящего преступника поймали.

Её глаза широко раскрылись.

— Настоящего преступника поймали?

И Ён, не моргая, смотрела на него с недоверием.

Она уже почти смирилась с этим. Ведь тот, кто похитил её без предупреждения и заставил подписать документы, с такой решительностью не мог не поймать настоящего преступника. Когда прошёл год, а затем ещё один, И Ён в некоторой степени смирилась.

Иногда по закону силы несчастья случаются без причины. И Ён думала, что с ней произошёл такой несчастный случай. Будто она получила инвалидность, с которой придётся жить всю жизнь — обязанность заботиться о Квон Чэ У. До того, как мужчина очнулся, она так подавляла свои чувства.

— Поиск внутри организации занял много времени.

Он открыл консольный ящик на заднем сиденье и передал документы. Это был файл с фотографией преступника и краткими данными.

Воспоминания двухлетней давности были туманными, но, увидев фотографию, она сразу узнала. Это определённо было лицо того мужчины, который закапывал живьём и решительно ударил Квон Чэ У по голове, заставив его потерять сознание.

От неожиданной удачи она была настолько ошеломлена, что остальной текст даже не воспринимался.

— Наше возмездие теперь получит не Со И Ён, а настоящий преступник.

Внезапно ей почудился запах свиной туши. Как бы джентльменски он ни был одет, И Ён знала, насколько тонкой была эта оболочка.

— С этого момента Со И Ён свободна.

— !..

На мгновение дыхание остановилось, а сердце бешено забилось. Освобождение, которого И Ён так жаждала. Момент, когда она наконец освободится от чьего-то наблюдения и шантажа. Она крепко сжала колени вспотевшими ладонями. Необоснованные обвинения исчезли, кандалы сняты, наконец она выбралась из страха, что её жизнь заложена. Это было прямо перед ней.

Но сильное ликование внезапно угасло. Странно, но она чувствовала тревогу. Не облегчение от того, что всё наконец закончилось, а ощущение, будто у неё что-то отнимают.

Когда И Ён не ответила и просто застыла, Квон Ги Сок повернулся и посмотрел на неё.

Кожаное сиденье скрипнуло, когда он двинулся.

— Чэ У я заберу обратно.

— !..

— Вы много страдали, Со И Ён.

— Подождите, подождите минутку.

Услышав это заявление, И Ён наконец поняла, что упускала.

— Что вы такое говорите?

— Какие проблемы? Контракт уже должен был утратить силу.

— И оставлять, и забирать вот так по своему усмотрению!.. Как вы можете?

И Ён подавила нарастающие эмоции и продолжила спокойно. Однако скрыть дрожь в голосе было невозможно. Хотя было не холодно, какая-то часть тела дрожала. Возможно, из-за холодного, как у рептилии, взгляда Квон Ги Сока.

— Мы просто заключили сделку для взаимной выгоды. Или мне следовало тогда непременно отправить Со И Ён в тюрьму?

— ...

— Если бы я так сделал, мне бы не пришлось слушать такие невежественные слова, как сейчас.

И Ён слегка прикусила губу. В его тоне, который, казалось, считал её жалкой, чувствовалось даже лёгкое презрение.

Возможно, как он и указал, она глупа, что не может ухватиться за возможность избавиться от всего этого несчастного времени. Но И Ён не хотела что-то бросать, она хотела что-то иметь.

— А как же регистрация брака?

И Ён не могла держать руки спокойно, постоянно потирая кончики пальцев до стирания отпечатков.

— Вы знали, какую ложь я сказала Квон Чэ У, почему вы зашли так далеко...

— И это было невыгодно для Со И Ён?

— Что?

— Я пытался помочь.

— Но зачем!..

Она резко отбросила волосы. Тогда Квон Ги Сок внезапно наклонился и встретился с ней взглядом. Его взгляд, проникающий без звука, был гладким и интимным.

— Знаете, что Чэ У больше всего ненавидит в этом мире?

— ...

— Ложь.

Острый взгляд за линзами очков напоминал Квон Чэ У. И Ён почувствовала, будто в её и без того замёрзшее сердце вонзили гарпун.

— Но мне довольно понравилась ложь Со И Ён.

Взгляд И Ён потемнел, а от Квон Ги Сока исходила ледяная аура.

— Мы уже практически в одной лодке.

Эти слова словно пронзили её живот. Никогда прежде чувство вины за обман Квон Чэ У не было таким сильным, как в этот момент. И Ён невольно схватилась за низ живота и глубоко опустила голову.

— Не забирайте его.

Она попросила голосом, тихим как муравей.

Квон Ги Сок видел, как над побледневшей Со И Ён всё ещё чётко проступало чьё-то лицо. Неожиданно его брови нахмурились. Это выглядело как чистый лист бумаги, внезапно смятый, и эта перемена была особенно заметна.

— Не думал, что снова увижу, как ложь становится правдой.

Над головой послышался лёгкий звук ветра. Квон Ги Сок был таким же деловым, как и при первой встрече, но именно из-за этой неизменной манеры она поняла, что насмешка, которую он только что проронил, была личным чувством.

Он медленно постучал по подлокотнику.

— Из того, что Со И Ён сейчас знает о Квон Чэ У, нет ни одной правды.

И Ён вздрогнула плечами.

— И вы уверены, что не пожалеете?

* * *

Не знаю, как я закончила работу и вернулась домой.

Было уже поздно, когда она, с гудящей головой и путаницей в мыслях, переступила порог.

В темноте, где даже свет не был включён, из ещё более густой тени бесшумно поднялась фигура и накрыла её ноги. Испугавшись, она уронила врачебную сумку с глухим стуком.

— !..

И Ён отчаянно тёрла глаза, не понимая, сон это или явь. Сердце колотилось, будто вот-вот разорвётся, и мгновенно навернулись слёзы.

Там, с невозмутимым лицом, смотрел на неё сверху вниз мужчина, который весь последний месяц сжигал И Ён изнутри. Может, из-за последствий сна, длившегося дольше сезона дождей, его взгляд казался мутным, но это всё равно был Квон Чэ У.

— И Ён, вы хорошо жили?

— Чэ... Чэ У...

Он медленно подошёл. Увидев его неизменную добрую улыбку, она почувствовала, как перехватило горло.

Между тем, мужчина, держа руки за спиной, обмотал одну руку серебряной нитью, похожей на паутину.

Нить крепко обвивала пальцы и тыльную сторону ладони, натянутая до предела. Когда он сжал кулак, туго намотанная нить врезалась в кожу. На тыльной стороне ладони, покрасневшей от отсутствия кровообращения, тонкая серебряная нить ярко блестела.

— Мы действительно давно не виделись.

Квон Чэ У блуждал в глубоком сне.

Взгляд, затуманенный густым белым туманом. Неизвестно, сколько часов или даже дней он бесцельно бродил в этом месте, где ничего не видно и не ощущается.

Одно было точно: с каждым шагом звук, царапающий и режущий, становился всё громче, разрезая уши словно нож.

— Ух...

Квон Чэ У зажал уши от невыносимой головной боли и звона. Хотелось вывернуть всё нутро и вернуться назад, но ноги, двигавшиеся по своей воле, были непреклонны.

Некрасивая мелодия становилась всё более неистовой. Звуки, хватающие и царапающие, разносились через вибрато, напоминающее человеческие голосовые связки.

Это был почти неприятный крик, но в голове он неудержимо разрастался. Расширялся, расширялся и наконец раздулся так, что казалось, вот-вот лопнет.

В тот момент давящий туман перед глазами мгновенно рассеялся.

— !..

Тем, кто проводил линии, весь в поту, был не кто иной, как сам Квон Чэ У.

В элегантном чёрном фраке, с красноватой виолончелью между ног, он исполнял музыку, доводя себя до предела. Руки, запястья, пальцы двигались сдержанно, но временами яростно тряслись, как будто поднималась буря.

Точечный свет, освещающий только Квон Чэ У. В центре бездны, каждый раз, когда он агрессивно прижимал и резал четыре струны, пытающиеся укусить его, капли пота разлетались с кончиков его волос.

Затаившие дыхание зрители не могли оторвать глаз от сцены. Они сразу поняли, почему об этом интенсивном юноше говорили, что он лучше всех играет на инструменте Гварнери.

Гварнери, на котором, как говорят, играл Паганини до самой смерти. Согласно поверью, инструмент Страдивари занимается любовью, а инструмент Гварнери — насилует. И этот азиатский юноша, словно появившийся из-под земли, имел облик демона, заключённого в маленьком теле.

Его исполнение всегда было насыщенным, тёмным, затягивающим в глубину. И всё же не грубым или вульгарным.

Этот уникальный стиль вызывал полярные оценки, но Квон Чэ У, обладавший врождённым талантом укрощать инструмент, прижимая его, стал идеальной музой для Гварнери.

И в тот момент.

— Чэ У, та женщина умерла.

Как будто прорвалась плотина, и все воспоминания хлынули наружу.

В тот день, когда ему было почти двадцать лет.

Как этот дьявольский талант, заставивший его дебютировать в тринадцать лет, став самым молодым победителем международных конкурсов в Женеве и Ростроповича, в одно мгновение исчез.

Как этот источник вдохновения, которому невозможно было назначить цену, был отнят в одночасье.

Всё началось с того телефонного звонка брату.

— Брат, даже если это полностью разложившийся труп...

— ...

— Покажи мне её в последний раз.

Теперь виолончель была не более чем куском дерева. Всю жизнь он был одержим только этим инструментом. Ощущение, которое он потерял, будто у него что-то отняли, ввергло его в ужасный творческий кризис. Настолько, что он не мог извлечь ни одного звука из виолончели.

— Кхх, а-а-а-а-а!

Удовлетворённая улыбка появилась на губах Квон Чэ У при этом душераздирающем крике. Он прижимал колено к спине противника и безжалостно приподнимал шею, обмотанную струной.

Мужчина, сидящий верхом на извивающейся, как живая рыба, пояснице, неторопливо затягивал струну. Покрытые кровью псы-охотники неистово колотили по клетке, грубо подбадривая его.

— Х-хватит!.. Кхх!

— ...

Глаза Квон Чэ У оставались бесчувственными к мольбам противника. Его взгляд не дрогнул, только приподнятые до предела уголки рта выглядели зловеще. Напряжённая линия шеи покраснела, а выступающие вены тянулись от тыльной стороны ладони до локтя.

Чан Пом Хи, наблюдавший снаружи клетки, вздрогнул, осознав, насколько ужасна эта жестокая сила хватки.

— Если ты собираешься всего лишь обмочиться, то зачем вообще сюда пришёл?

— У-ух!..

— Как ты можешь заниматься этим, если так дорожишь своей жизнью?

— Кхх, хак!..

— Если твоя профессия — бандит, размахивающий ножом, то хотя бы не позволяй называть себя комнатной собачкой.

Когда Квон Чэ У резко ослабил хватку и отступил, его противник рухнул на пол, как будто потерял сознание.

Внутри широкого квадратного ринга стоял запах ржавого железа. Квон Чэ У осмотрел мужчин за пределами клетки нерафинированным взглядом.

— Молодой господин.

В этот момент Чан Пом Хи подошёл и протянул полотенце.

Прошло уже шесть лет с тех пор, как Квон Чэ У вернулся в родовое поместье и случайно пристрастился к насилию.

Исчезнув со сцены, как только ему исполнилось двадцать, сейчас он стал псом-охотником, помогающим семейному бизнесу на передовой насилия. Концентрационный лагерь, в который он вошёл добровольно, был частным учебным батальоном семьи Квон, и там, пройдя адскую подготовку, Квон Чэ У полностью погрузился в тьму общества.

Гениальный виолончелист, когда-то доминировавший в мире классической музыки, превратился в жестокого сборщика долгов и вульгарного мастера пыток, который всегда добивался своего. Время, за которое Квон Чэ У погрузился в насилие, было неоправданно коротким.

Виолончель — инструмент, наиболее похожий на человеческий голосовой диапазон.

— Хиа-а-а-а-а!

Он ещё раз наступил на поясничный отдел позвоночника лежащего человека.

Ощущение, когда он создавал звуки в состоянии транса, уже умерло, но насилие имело много общего с этим. Чем больше было мест, где плоть резалась и крики были повсюду, тем больше иголок, казалось, втыкалось в его онемевшие нервы.

Тогда он мог хотя бы раз взять в руки смычок, на который раньше было трудно даже смотреть. Как жаждущий человек ищет колодец, он бесконечно погружался в садистское поведение.

— Как дела?

Квон Чэ У без сожаления вышел из клетки и пересёк затхлое подвальное помещение. С каждой ступенькой, по которой он поднимался, его лоб непроизвольно морщился от постепенно проникающего света. Чан Пом Хи немедленно последовал за ним, понизив голос.

— Нам удалось задержать одного подозрительного человека.

— Кто это?

— Это домработница, которая работала в главном доме ещё несколько лет назад, но она не может говорить.

— Ей отрезали язык или она такой родилась?

— Отрезали.

Между гением и безумцем — тонкая грань. Квон Чэ У подчинил себе охотничьих псов лишь своей одержимостью насилием. Он не гнушался грязной работы не ради продолжения рода, а ради собственного удовольствия, и особенно в этой области был настоящим профессионалом, учитывая, что охотничьи псы были группой, которой пользовались все предыдущие президенты.

Когда он таким образом сформировал небольшую силу в тени, он начал дело, которое откладывал из-за отсутствия власти.

— Полагаю, ей нелегко оставлять только пальцы.

— Дело в том...

Когда Чан Пом Хи замялся, Квон Чэ У, шедший впереди, остановился и обернулся.

— Не раздражай меня, говори.

— Похоже, директор Квон солгал вам, молодой господин.

Чан Пом Хи не осмелился встретиться с ним взглядом и опустил голову.

— Юн Чжу Ха умерла не в обычной аварии...

Было много способов назвать эту женщину.

Юн Чжу Ха, та женщина, сумасшедшая.

И... мать.

Лицо, которое до сих пор всплывало в его памяти как мелодия, стоило ему закрыть глаза. Тёплый солнечный свет, красивые волосы, развевающиеся на ветру, скромный соломенный домик, большое дерево.

Мать, которая растила его с любовью и преданностью, создавая богатый источник музыки. Нежная женщина, которая научила его резонансу дерева и виолончели.

Благодетельница, которая каждую ночь пела ему колыбельные и одновременно рассказывала непоправимую ложь. Преступница, которая похитила трёхлетнего Квон Чэ У, спрятав его в футляре для виолончели.

— Говори.

Его лицо застыло.

— Насколько мы выяснили, она долгое время была заключена в подвале семьи Квон.

В тот момент Квон Чэ У почувствовал мучительную боль, будто его рёбра сломались, и наконец проснулся.

— Хах!..

Мужчина поспешно вдохнул и поднял верхнюю часть тела. Его грудь яростно колотилась, как у человека, которому открыли дыхательные пути перед самым утоплением.

Чёрт возьми, Квон Чэ У пробормотал ругательство странно изменившимся голосом. Его голова, всегда бывшая мутной, теперь была до жестокости ясной. Болезненные морщины пролегли на его лице, которое он сморщил, как будто выжимая что-то.

Наконец он осмотрел дом, который казался одновременно знакомым и незнакомым, вызывая странное ощущение.

— ...

Потолок с незнакомым узором, мебель, которой не было в его памяти, медицинское оборудование, контролирующее жизненные показатели. Он резко сорвал с себя прикреплённые датчики и немедленно встал с кровати.

Первым делом он равнодушно прошёл мимо куртки Центра спасения диких животных, словно это были обои, затем последовательно осмотрел бумажник, телефон и удостоверение личности, аккуратно разложенные на комоде.

— Что всё это такое.

Он нахмурился и поднял удостоверение личности. Там определённо была его фотография, но были только нелепые цифры.

Поддельная дата рождения и поддельный год рождения. Он даже усмехнулся, увидев возраст, который был на четыре года больше его настоящего.

Это место, похожее на хорошо созданную съёмочную площадку, совершенно нереалистично. Квон Чэ У потёр затёкшую шею, продолжая озадаченно осматривать дом.

Он грубо рылся в ящиках и открывал шкаф. Тем не менее, его шаги естественно двигались, как будто он точно знал, куда идти. Тело шло вперёд, но голова не поспевала. Квон Чэ У щёлкнул языком, раздражённый явно ощущаемым пробелом в памяти.

— Какие, чёрт возьми, наркотики они использовали, эти ублюдки.

Квон Чэ У спускался по лестнице, последовательно хрустя жёстко напряжёнными шеей, руками, поясницей и ногами.

Однако чем ниже он спускался, тем более невероятным становилось то, что он видел. Две пары домашних тапочек, подушки пастельных тонов, парные кружки, парные горшки для растений, ловцы снов и так далее — нижний этаж имел интерьер, который любой назвал бы умилительным.

Совершенно ему не подходящим.

— !..

В тот момент его чуть не вырвало, как будто что-то поднялось обратно. Квон Чэ У схватился за перила лестницы и внезапно опустил голову. Вена, выступившая в центре его лба, пульсировала при каждом глубоком вдохе, пока он стискивал зубы.

Подделка, подделка, подделка. Омерзительно, но всё было подделкой. Его тело судорожно говорило ему это.

Впервые с тех пор, как в тринадцать лет его мир перевернулся, он испытывал такое отвращение.

Наконец фрагменты, прилетающие как магниты, прилипли к сознанию Квон Чэ У, вызвав шок, от которого перед глазами вспыхнул свет.

— А...

Его кадык дёрнулся, и вырвался многозначительный стон. Мужчина поднял покрасневшие веки и медленно уставился в пустоту.

Да...

Он приехал на остров Хваидо, чтобы схватить Со И Ён.

Бах—! Чан Пом Хи застыл в изумлении, глядя на полуоторванную дверь. С того момента, как его чуткий слух уловил странный шум, он успел закрыть ноутбук и схватить трехсекционный шест, но тут же оцепенел под напором решительно приближающегося Квон Чэ У.

Этот взгляд. Знакомая аура человека, способного одним движением руки искалечить любого, кто встанет на его пути.

— Молодой господин, это вы?

Это было инстинктивное предчувствие.

— Пом Хи.

Квон Чэ У схватил Пом Хи за воротник и прижал к стене, его лицо было совершенно бескровным.

— Кхх!.. Как вы вообще...

— Объясняй.

Глубокие морщины между бровями и хищно приподнятые брови выглядели угрожающе. В его тёмных глазах читались смятение и недоверие, но одно чувство просвечивало, как маяк. Грудная клетка Чан Пом Хи поднялась и опустилась, словно в ожидании. Вместо кашля он выдавил улыбку.

— Я работаю на директора Квон Ги Сока. Как вы и приказывали.

— ...

— Вы действительно вернулись?

— Настолько, что знаю о твоём логове здесь.

Он неторопливо осмотрел комнату Чан Пом Хи, прочищая горло. Большие двойные мониторы, запущенные программы, телескоп у окна и фотографии, разбросанные по столу.

— Зачем прослушка?

Квон Чэ У кивнул в сторону мониторов.

— Директор Квон приказал следить за каждым шагом Со И Ён.

— ...

Он лишь слегка приподнял бровь, не выказывая особых эмоций.

На одной из стен были прикреплены краткие личные данные сотрудников больницы деревьев Камунби и центра спасения животных, особенно много было папарацци-снимков Со И Ён.

Его безразличный взгляд остановился именно на них. В этот момент его взгляд словно попал в петлю, не в силах оторваться. Квон Чэ У пристально смотрел на лицо одной женщины, словно упиваясь им.

— Это лицо женщины, с которой я всё время трахался.

От его раздражённого голоса Чан Пом Хи растерянно переспросил:

— Что?

— Она точно называла себя моей женой.

— ...

— Странно, правда? Я никогда не был женат и никогда не имел жены. Я не какой-то накачанный наркотиками зверь, но как сумасшедший постоянно был между её ног. Полностью потеряв голову.

— Молодой господин, возможно, ваша память немного...

Чан Пом Хи нахмурился от его странного тона, но ответа не последовало. Квон Чэ У продолжал пристально разглядывать фотографии Со И Ён.

Рядом с этой женщиной всегда был один мужчина. Держащий её за руку, обнимающий за плечи, без стеснения целующий её в голову — Квон Чэ У. Его собственное лицо, так нежно улыбающееся, казалось невероятно чужим.

Внимательно изучив все фотографии, он медленно повернул голову.

— Я понимаю, что постоянно кувыркался с этой женщиной, но и только.

— !..

— Так что объясни мне, Пом Хи.

От его леденящего тона Чан Пом Хи мгновенно выпрямился.

— Что, чёрт возьми, я делал в том доме?

Квон Чэ У раздражённо отпустил воротник Чан Пом Хи.

— Это был газлайтинг и сексуальное насилие.

Квон Чэ У бегло просмотрел отчёты и резко захлопнул ноутбук.

— На тот момент молодой господин также был пациентом, страдающим от нарушений сна из-за последствий травмы.

— Блядь, как я мог повестись на такую ложь.

Он презрительно скривил губы. Женщина, которая только и делала, что лгала. Мало того, что притворялась матерью, теперь ещё и фальшивой женой. Если подумать, как он потерял голову из-за её неумелого трёхдюймового языка...

— Значит, я вёл себя как полный идиот.

При каждом сжатии и разжимании кулака слышался хруст. Это был гнев на самого себя за то, что вёл себя так, будто вместе с памятью потерял и интеллект. Мужчина раздражённо вздохнул, массируя виски.

— Сколько?

— Простите?

— Сколько жучков ты установил в том доме?

Он повертел затёкшей шеей и спросил с явным неодобрением.

— Всего двенадцать.

В ответ он ухмыльнулся сквозь зубы и тяжело прижал язык к внутренней стороне щеки.

— Удали всё, пока я не разбил здесь каждый монитор.

— Что?

— Ты же наверняка слышал, как я трахался с той женщиной.

— !..

Квон Чэ У говорил отрывисто, словно рубил слова, холодный как лёд. Чан Пом Хи тут же напрягся и воскликнул:

— Нет—!

— Я отбирал только необходимую информацию и докладывал директору Квону! Особенно о том, как Со И Ён совершала газлайтинг и сексуальное насилие над вами, о ложных сведениях о её профессии, возрасте, о клевете относительно образования и явных признаках психологических манипуляций — я составлял подробные отчёты только об этом. Никаких других намерений у меня не было, клянусь!

Чан Пом Хи смотрел прямо в глаза, выражая свою невиновность, но Квон Чэ У оставался бесстрастным.

— Да, эта женщина играла со мной.

— Сообщение ложных сведений, вводящих другого человека в заблуждение, — это явный обман.

— Думаешь, я, из всех людей, этого не понимаю?

Его лицо становилось всё холоднее, постепенно теряя всякое выражение. На пустом лице оставались лишь следы, будто кто-то яростно процарапал его. Чан Пом Хи, осознав свою ошибку, тут же склонил голову.

— Прошу прощения.

Квон Чэ У на мгновение закрыл глаза, сцепив руки на затылке. С давних времён, теперь уже смутных, в нём часто закипало что-то, чему он не мог дать имя. Его напряжённый лоб стал жёстким. Вспыхнувший внутри огонь обжигал пищевод, причиняя боль.

— Какие отношения связывают Квон Ги Сока и Со И Ён?

— Сначала это был шантаж, но теперь это какое-то сотрудничество.

— Шантаж?

Его пронзительный взгляд был острым, как у хищника, готового к охоте.

— Это был своего рода равноценный обмен. Со И Ён поймали прямо на месте вашей аварии. Директор отложил решение о её судьбе, взамен предложив ей вас, находящегося в вегетативном состоянии.

— Она глупо попалась в ловушку.

Квон Чэ У хотел что-то сказать, но передумал. Строго говоря, это не был равноценный обмен. Перед тем, как потерять сознание, он чётко слышал, как кто-то приближался сзади. И всё же решение не уходить было его собственным выбором.

В этот момент на его жёстких губах появилась усмешка. Глупцом был он сам.

— Для нас это тоже было так. Поскольку распространились слухи, что вы находитесь в беспомощном состоянии в руках директора, за последние два года наши силы значительно ослабли.

Он ожидал чего-то подобного. Но следующие слова мгновенно разрушили его бесстрастное выражение.

— И сегодня директор Квон встретился с Со И Ён.

— Что?

Чан Пом Хи снова открыл ноутбук. Он щёлкнул по файлу, и появилась фотография Квон Ги Сока и Со И Ён, стоящих перед чёрным седаном. Лицо Квон Чэ У безжалостно исказилось. Один за другим мелькали кадры: двое садятся в одну машину, Квон Ги Сок наклоняется к ней, их лица становятся серьёзнее во время разговора, Со И Ён выходит из машины, а Квон Ги Сок смотрит на неё непонятным взглядом.

— Когда это было?

— Совсем недавно. Два часа назад.

— ...

— В настоящее время директор Квон закрывает глаза на ложь Со И Ён.

— Ха...

Квон Чэ У скривился и горько усмехнулся.

— Помимо свидетельства о браке и удостоверения личности, большинство документов, которые вы предоставляли при трудоустройстве, подделаны. Свидетельство о сдаче экстерната, водительские права, копия банковской книжки — всё это прошло через руки директора. Хотя это фальшивые документы, они достаточно качественные, чтобы обмануть любой банк или интернет-портал.

— Блядь, что они задумали?

Когда Квон Чэ У сжал кулак, кости на тыльной стороне ладони выступили, как когти.

— То есть они вдвоём обманывают меня. Вдвоём.

Он смял фотографию Со И Ён, разбросанную на столе.

— Молодой господин, что вы собираетесь делать дальше?

Мужчина не издал ни звука. Он просто смотрел в окно на дом Со И Ён. Его силуэт казался то безнадёжно пустым, то холодно отстранённым. Глядя на его тёмный силуэт на фоне света, Чан Пом Хи почувствовал непонятное беспокойство. О чём думает этот порочный гедонист?

— Что я собираюсь делать?

В этот момент его глубокий голос звучал тяжело.

Внезапно взгляд Квон Чэ У остановился на чём-то в ящике с инструментами. Там, как змея, свернулась струна для струнного инструмента, которую он часто использовал.

— До возвращения в главный дом я сохраню статус-кво.

— И вы тоже, молодой господин?

Неожиданно на его губах появилась непонятная улыбка.

— Лучше бы она пронзила мой живот.

— Простите?

— Вместо того, чтобы лгать, — жутко пробормотал он себе под нос.

— Я не прощаю тех, кто играет словами.

Со И Ён, которая без страха лгала и приручила его, как идиота. Теперь она испытает то же самое.

Грязная ищейка прекрасно знала, что причиняет Со И Ён наибольшую боль, и намеревалась точно ударить по этому месту, чтобы уничтожить её. Мужчина инстинктивно схватил серую струну, которую увидел перед собой.

— Сначала я проверю, принадлежит ли эта женщина Квон Ги Соку или нет. А потом...

Послушного Квон Чэ У, который верил, что она его настоящая жена, больше не существовало.

— Узнаю, продала ли она мою мать за деньги.

Воспоминания, которых он сам не переживал, были для него просто записями. Записями другого человека, временно занимавшего его тело. Для него это были лишь каракули, которые можно разорвать и выбросить.

Так «муж Со И Ён, Квон Чэ У», который никогда не существовал, был отброшен на самое дно.

Вернувшись домой, он поморщился, замерев от знакомого запаха, пропитавшего всё вокруг. Похоже, его тело, беспомощно приученное за это время, приобрело привычку расслабляться и возбуждаться от определённого аромата. Квон Чэ У невольно выругался из-за непроизвольных изменений в организме. Неужели он, потеряв память, был настолько глуп.

«...»

Запах, прилипший к слизистой носа и рта, моментально высушил влагу. Аромат Со И Ён, от которого всегда возбуждался дурак Квон Чэ У. Он обошёл весь дом, открывая окна для проветривания.

— Блядь, вонища хуева.

Он чувствовал, будто за одну ночь в его голове появились чужие воспоминания. Но это было всё равно что рыться в чужом книжном шкафу или безучастно пролистывать чёрно-белую киноплёнку. Квон Чэ У сохранял полное хладнокровие от начала до конца.

В этот момент послышался топот маленьких ножек, и входная дверь распахнулась настежь.

— Навозные жуки питаются коровьим или конским навозом. Взрослые жуки скатывают навоз в круглые шарики, как клёцки, и катят их в заранее вырытые норы... А.

Голос оборвался. Гю Бэк, увидев мужчину, стоящего посреди гостиной, открыл рот. Такой большой в этом деревянном доме только один. В тот момент, когда Гю Бэк бросился навстречу своему любимому самцу...

— Хм?..

Странно, но ноги замедлились. Глаза расширились, как будто он увидел, что его любимое насекомое, которое он так заботливо выращивал, раздавлено ногой пьяного дедушки. Внезапно отступив, ребёнок изменил направление и спрятался за диваном. Вскоре Гю Бэк, тяжело дыша, начал кричать:

— Подделка, этот самец — подделка!..

Голова Квон Чэ У медленно повернулась к этому ничтожеству.

Он посмотрел на лицо ребёнка, неуклюже выглядывающее из-за дивана. Когда их глаза встретились, мальчик мгновенно закрыл своё лицо, что выглядело до смешного нелепо.

А, этот.

Он перелистал воспоминания об этом нелепом малыше, как страницы книги. Оказывается, всё это время этот мелкий считал его бездельником-самцом.

— Ты...

— Самца нет. Мой самец исчез.

Гю Бэк, раздувая ноздри, то прикрывал глаза руками, то убирал их. Когда Квон Чэ У решительно подошёл, ребёнок закричал «А-а-а!» и начал бегать по гостиной кругами, как убегающий заяц.

На челюсти мужчины вздулась толстая жила. С раздражённым видом он мельком взглянул в окно, потом на часы. Если Со И Ён вернётся в такой ситуации, будут проблемы.

Квон Чэ У тут же силой схватил Гю Бэка и усадил его на диван. Опустившись на колени, он крепко обхватил руки ребёнка и посмотрел ему в глаза. Никогда раньше не имел дела с такими маленькими. Квон Чэ У коротко цокнул языком.

— Малец.

— Директору жалко. Беда случилась. Самец богомола, чтобы его не съели, дерётся с самкой. Подходит осторожно и стратегически. Самец замышляет другое. Директор обманута.

— Что?

Ребёнок, навязчиво избегая взгляда, постоянно бормотал что-то непонятное.

— И, и ещё пауки кусают самок, или вводят яд, или крепко связывают паутиной и спариваются. Это дикая природа. Но я, И Гю Бэк, не могу вмешиваться в стеклянную коробку. Всякий учёный должен так поступать. Третья строка предисловия к книге Питера Джонатана.

Гю Бэк с побледневшим лицом бесцельно осматривал квадратный дом. Мужчина некоторое время смотрел на маленькое тело с расширенными зрачками и прерывистым дыханием, а затем наконец отпустил его руки.

— Насекомому, сбросившему оболочку, не говорят, что оно поддельное.

— Это метаморфоз.

— ...

— Бывает неполный метаморфоз и полный метаморфоз.

— ...

— Директор должна знать, что самец прошёл полный метаморфоз.

Лицо Квон Чэ У постепенно нахмурилось. Абсолютно невозможно найти с ним общий язык. В конце концов мужчина широко расставил руки, словно заключая Гю Бэка в объятия. Он даже не пытался скрывать свою ауру, которую подавлял, чтобы не напугать мальчика.

— Посмотри внимательно, я действительно не тот самец, которого ты знал?

— Мой самец старый, ленивый и болезненный. Но у прошедшего полный метаморфоз глаза...

— Глаза?

— Похотливые.

— ...

— Точно как у нашего дяди, когда он роется в тайной сберкнижке дедушки, играя в хвату.

— ...

— Хочет предать.

Квон Чэ У, резко наклонив голову, внезапно надавил рукой на диван.

— Маленькая обезьянка, а ты смышлёный. Говорят, ты не улавливаешь контекст, но суть понимаешь правильно.

Он схватил шершавую голову Гю Бэка, как мяч, и заставил его смотреть в глаза.

— Тогда что нужно делать в этой ситуации?

Гю Бэк зажмурился изо всех сил, так что его лицо сморщилось.

— Директор должна убежать!

— Нет, не так.

На лбу вздулась жила, но он сдержал свой гнев.

— Нужно молчать и адаптироваться к новой среде.

Квон Чэ У, сжав маленькие губы ребёнка, как щипцами, сказал:

— Проснись и расслабься. Ты не сможешь спасти директора.

— ...

Тогда ребёнок, словно сдавшись, опустил плечи. Увидев это, мужчина отпустил его голову, и Гю Бэк убежал со всех ног.

Его угрюмое лицо странным образом раздражало, но и эта эмоция не принадлежала ему самому. Это всего лишь память обученного тела, и Квон Чэ У решил не поддаваться иллюзиям.

Потому что одного раза, когда он жил, связанный такими переживаниями, было достаточно.

«А что насчёт поющего дерева...»

Квон Чэ У холодно улыбнулся, вспоминая это словосочетание, которое неоднократно упоминалось в записях прослушки. Если подумать, это было уже пятнадцать лет назад.

Ощущение струны, которую он давно не держал в руках, было гладким, и ожидание охоты было приятнее, чем когда-либо. Медленно зазвучала мрачная мелодия в миноре.

Видимо, не я один думал о тебе.

* * *

— Мы действительно давно не виделись.

И Ён растерянно смотрела на Квон Чэ У, который улыбался так, будто ничего не произошло.

Последний месяц, когда всё вокруг было мрачным, стал худшим сезоном дождей. Из-за сырых и тоскливых дней, которые тянулись один за другим, дом всегда был тусклым, и порой ей не хотелось брать зонт.

Впервые в жизни она испытала отсутствие тепла. И Ён хотелось сдаться, но она ежедневно ухаживала за деревьями и как-то заставляла себя есть. Жить, оберегая спящего в лесу. Это называлось быть хранительницей леса и ожиданием.

— И Ён, вы почти не изменились.

— Квон Чэ У!..

— Хотя прошло довольно много времени, кажется, вы совсем не изменились.

Она тут же подбежала к нему и обняла за талию. Глаза, наполненные влагой, блестели, как будто вот-вот переполнятся. Мужчина, как обычно, похлопал И Ён, которая прижималась к нему, как щенок.

— Почему, почему вы сразу не позвонили? У вас ничего не болит? Вы не голодны? А как насчёт головной боли?

Она быстро выпалила вопросы, не переводя дыхания.

— Я не хотел мешать вашей работе, И Ён.

— А я так волновалась, так долго ждала!

Осадок, накопившийся до самого горла, наконец смывается. Благодаря присутствию Квон Чэ У, заполнившему весь дом, она наконец почувствовала голод, сердцебиение и энергию. Дыхание наполнило лёгкие до краёв, и она начала жаловаться.

— Чэ У, вы проспали больше месяца, а я всё это время!..

— Простите.

— так скучала по вам.

Слёзы неудержимо потекли по её щекам. Казалось, он заметно напрягся.

— Что же, что же теперь делать. Я совсем не помогла вам. Постоянно, каждый день я лежала рядом с вами, но это не помогло. А значит, вам будет ещё труднее, а я просто бесполезный мешок...

В этот момент Квон Чэ У изо всех сил обнял И Ён. Её переносица уткнулась в твёрдую грудь, а мужчина положил подбородок на её макушку. Их тела идеально подходили друг другу, как соединяющиеся части пазла. Это было давно забытое чувство уюта. Наконец нежный голос спокойно опустился.

— Нет, это я слишком поздно пришёл. Простите, что так задержался.

— Я, из-за меня, хнык, из-за того, что я лечила священное дерево!.. Вы вместо меня!..

— Это не ваша вина, И Ён. Пока я спал, мне снился долгий сон.

— Хнык, сон? Какой сон?

— Ну, это была довольно забавная история...

Словно спрашивая, что это значит, И Ён подняла голову и посмотрела на Квон Чэ У. Однако в тёмной гостиной, где не горел свет, было трудно разглядеть его выражение.

— На самом деле дровосек не помог оленю, поэтому охотник, который всё время преследовал его, стал хищником, и в итоге фея, тоскуя по потерянному оленю, убила всех.

— А...

— Конечно, это во сне.

— Это хорошо, но у вас снова был кошмар, Чэ У.

Судя по тому, как защекотало макушку, он, кажется, слегка улыбнулся.

Однако И Ён не заметила, как холодная усмешка, словно кровь, залила белки глаз и уголки губ Квон Чэ У.

— Вот почему вы мне так нужны, И Ён.

— Но...

— Если не верите, может, снова лечь спать?

— Ни за что!..

Она вздрогнула всем телом, словно в припадке. На эту чувствительную реакцию на мгновение опустилась тишина. Явный страх просочился, как туман, в её глаза.

То утро, от одной мысли о котором её передёргивало. Ситуация, когда она видела не просыпающегося мужчину, не станет привычной, сколько бы раз ни повторялась.

— Чэ У, завтра выходной, давайте не будем спать всю ночь.

— Сделаю всё, как вы скажете, И Ён.

Услышав его покорный ответ, И Ён с облегчением расслабилась.

— Кстати, И Ён.

Вместо ответа она ещё крепче обняла Квон Чэ У за талию.

— Говорят, вы сегодня встречались с братом.

— Что?

И Ён замерла и подняла на него взгляд.

Зрачки задрожали от неожиданной темы разговора. Мужчина отстранился и посмотрел на И Ён сверху вниз.

Застигнутая врасплох, И Ён только хлопала глазами, как ребёнок, уронивший конфету.

Непривычно видеть эти чёрные глаза, в которых невозможно прочесть эмоции. Она невольно сглотнула из-за внезапно изменившейся атмосферы. Рука дёрнулась от желания немедленно включить свет и увидеть добрые карие глаза Квон Чэ У.

— С этого момента тебе придётся очень тщательно подбирать слова.

— Чэ У?

— И Ён, ты когда-нибудь отсасывала?

— Что?

Это прозвучало как иностранное слово, которое она слышала впервые в жизни.

Мужчина медленно провёл по её губам, а затем оставил полукруглый след ногтем. И Ён отпрянула от неожиданного укола, но Квон Чэ У не упустил момент и снова притянул её к себе. Запястье заныло от его хватки.

— Не волнуйся, это несложно. Ты ведь умеешь кое-что делать.

— Чэ У, что ты такое говор...

— Просто двигай языком как захочешь.

— !..

В этот момент по затылку пробежали мурашки, заставив его онеметь.

— Так что ответь мне.

Он понизил голос до таинственного шёпота. Незнакомый тембр оставил волнение в её груди.

— Что, если я убью Квон Ги Сока?

— !..

— Ты всё равно будешь любить меня?

И Ён никак не могла понять, что всё это значит, не могла заполнить пробелы в его словах.

Они стоят лицом к лицу, но она не видит его; голоса обмениваются словами, но это не тот разговор, на который она надеялась.

Стена чужого человека, которую она давно не чувствовала.

И Ён нервно сжала ладони. В такой прекрасный день ей не хотелось, чтобы Квон Чэ У заметил её страх.

— Чэ У, я не понимаю, о чём ты вдруг говоришь.

— Я спросил, что ты думаешь о том, чтобы я убил Квон Ги Сока?

Спокойный голос, произнёсший эти слова как нечто обыденное, казался ещё более чужеродным. Значит, она не ослышалась. И Ён сразу ответила пересохшими губами:

— Давай сначала включим свет в гостиной.

В тот момент, когда она повернулась к выключателю, словно пытаясь избежать разговора, Квон Чэ У грубо схватил её за лицо и развернул к себе. Их носы столкнулись, почти расплющившись.

— Это твой ответ?

— Что?

— Когда ты поворачиваешься ко мне спиной, это может означать только одно.

— Нет, нет. Я просто хотела видеть твоё лицо, пока мы разговариваем!..

— Говори здесь.

Из-за этого мягкого, но настойчивого давления И Ён всё больше терялась. Его глаза были слишком тёмными, он был слишком близко. Как будто огромная масса поглощала её. В замешательстве она выпалила, не успев подумать:

— Это правда ты, Чэ У?

Его хватка на мгновение ослабла, но затем снова усилилась. И Ён была вынуждена смотреть ему в глаза.

— Если я не твой муж, то кто же я?

Его слепой взгляд и тон голоса были такими же, как всегда.

— Кто, если не ты, сделал меня таким, каким я стал?

— Н-но почему...

— От тебя пахнет сигаретами, будто ты была в закрытом помещении с кем-то.

Он наклонил голову и слегка принюхался к её уху.

— И мне кажется, я знаю, что это был Квон Ги Сок.

— !..

— Сегодня я не просто послушно ждал тебя. Не в моём характере быть сторожевым псом.

Внезапно она осознала, что Квон Чэ У внимательно наблюдает за её реакцией. Несмотря на близкое расстояние, его дыхание было неслышным, а взгляд медленно блуждал по её лицу.

Чем дольше она откладывала ответ, тем дольше продолжалось это странное противостояние. Однако, глядя на нестабильного Квон Чэ У, И Ён решила на время отложить свои тревоги.

Конечно, ему тяжело и он злится.

Проснуться через месяц и увидеть, как изменилась дата, как всё вокруг, кроме тебя, немного продвинулось вперёд и изменилось — это, безусловно, раздражает.

Она верила, что Квон Чэ У переживает этот застой, и нежно погладила тыльную сторону его руки.

— Помнишь, что я говорила раньше? Я хочу, чтобы ты видел только красивое и хорошее. Я спасаю деревья, а не... не помогаю с такими последствиями.

И Ён продолжала говорить, украдкой наблюдая за его реакцией.

— Так что, если тебе интересно моё мнение, я против. Убить... даже не думай о таких ужасных вещах. В моём палисаднике будут расти только цветы.

— ...

— А если ты спрашиваешь о моих чувствах, то я могла бы формально скорбеть о Квон Ги Соке, но быстро забыла бы о нём. Мы даже не были близки, и я вообще больше люблю деревья, чем людей. Но...

Она на мгновение прервалась и вдохнула.

— Я беспокоюсь о себе. Боюсь, что буду вздрагивать, когда прикасаюсь к тебе.

— !..

Тело Квон Чэ У мгновенно напряглось, и она отчётливо почувствовала это через соприкосновение их кожи.

— Боюсь, что буду колебаться, когда целую тебя и обнимаю.

— ...

— Ты хочешь, чтобы я так себя чувствовала?

И Ён смотрела на него прямо, несмотря на дрожащий голос. Мужчина издал то ли смешок, то ли вздох и отпустил её лицо, словно отбрасывая его. Она сразу же потёрла ноющий висок, искоса поглядывая на него.

Квон Чэ У уже отошёл на расстояние и тёр лицо рукой. Он выглядел раздражённым, и сердце И Ён упало. Мужчина, который всегда был прямолинейным и простым, вдруг стал сложным и непонятным.

— Чэ У. Давай сначала пойдём в больницу на обследование...

— Обследование? Какое обследование?

Его резкий голос, прервавший её, звучал почти мятежно. И Ён невольно выставила руку вперёд, сохраняя безопасное расстояние. Она приближалась осторожно, шаг за шагом, как к рычащей собаке.

— Ну... ты внезапно проснулся после месяца комы, поэтому естественно, что ты чувствуешь себя дезориентированным. Врач просил сразу связаться с ним, когда ты проснёшься, и... ты сейчас кажешься очень чувствительным. Я понимаю, что тебе трудно вдруг адаптироваться.

— Значит, ты думаешь, что я ненормальный?

Квон Чэ У усмехнулся и посмотрел на неё вызывающе.

— Никогда ещё моя голова не была такой ясной, как сегодня.

— Это хорошо.

И Ён нерешительно сцепила руки. После этого они неловко стояли молча какое-то время.

Квон Чэ У внимательно изучал женщину, как будто разглядывая иностранные буквы — её черты лица, тело, даже форму ногтей, а И Ён, не зная, как реагировать на этот откровенный взгляд, в конце концов повернулась в сторону спальни.

— Чэ У, тогда... я пойду первая в душ.

Она помахала футболкой, как веером. Идя к ванной, И Ён несколько раз оглядывалась. Что-то более неприятное, чем засохший пот, тянуло её за затылок, но мужчина просто кивал, не проявляя особой реакции.

Только когда дверь ванной закрылась, Квон Чэ У наконец выдохнул. Его лицо, на котором он с трудом поддерживал роль мужа, застыло в холодном выражении. Изменение произошло в мгновение ока.

— Так вот как он был околдован всё это время.

Её запах был первым испытанием. Лёгкий аромат пота был особенно возбуждающим, и он чуть не прижался губами к её шее, чтобы тщательно облизать её.

Более того, когда её мягкая грудь прижалась к его животу, в его голове что-то сильно всколыхнулось. Играть роль хорошего мужа оказалось не так просто, как он думал.

И тут дверь распахнулась, и И Ён выбежала из спальни. Мужчина быстро стряхнул с лица оставшуюся холодность, а она, с покрасневшими ушами, тяжело дышала.

— Чэ У, ты случайно!..

В её срочном голосе слышалось напряжение. И Ён облизала пересохшие губы и крепко обхватила предплечье, словно пытаясь успокоить пульс. Она только что пришла к другой гипотезе.

— Это я была нечуткой?

В этот момент Квон Чэ У настороженно сузил глаза.

— Ч-член, нет, нет, то есть... ты на самом деле хотел этого, а я была слишком тупой? Тебе это было нужно?

— !..

— Если мы... после долгого перерыва...

— ...

— Тебе станет легче?

Как бы ответил на это идиот Квон Чэ У?

Он попытался вспомнить отчёт, показанный Чан Пом Хи, обдумывая их манеру общения, но так и не нашёл подходящего ответа. Тем временем, тяжёлый кулак словно поднял пояс его брюк, и его нижняя часть уже стала твёрдой.

Чёрт, я с ума схожу. Он мысленно выругался.

Тело реагировало слишком быстро. Квон Чэ У смотрел на её красные губы, с трудом продолжая играть роль заботливого мужа.

— Дело не в этом, так что иди скорее в душ.

— Значит, сегодня не будем?

Он посмотрел в потолок, словно подавившись.

— У нас ведь столько пропущено.

С этими словами И Ён снова скрылась в ванной. Квон Чэ У закрыл дрожащие веки и снова открыл их, пытаясь подавить жестокий характер, который начинал проявляться. Несмотря на эти усилия, далёкое от любви желание завоевания всё же подняло голову.

— Ха, да она прямо напрашивается на смерть.

Выйдя из душа, И Ён столкнулась с пустой кроватью. Она в панике выбежала в гостиную и на кухню в поисках мужчины, но в ответ слышала только звук собственных шагов — его нигде не было.

— Чэ У?

И Ён взбежала на второй этаж, перепрыгивая через две ступеньки.

— !..

А там стоял Квон Чэ У с мокрыми после душа волосами. Как только их глаза встретились, он, одетый лишь в свободные пижамные штаны, решительно направился к ней.

Прямые крепкие плечи, всё ещё заметный пресс, изящная талия, плавно переходящая в мощный торс...

— Насмотрелась?

— Ох...

Он внезапно схватил И Ён за подбородок. Она слегка прикусила кончик языка, но когда мягкий свет ночника осветил лицо Квон Чэ У, она даже не почувствовала боли.

Тени отступили, и постепенно проявились его уши, нос, губы и наконец пронзительные глаза. Когда она наконец встретилась с его мягкими карими радужками, кончик носа неожиданно защипало.

И Ён настойчиво изучала каждую его черту. Её взгляд был настолько откровенным, что Квон Чэ У слегка нахмурился.

— Ещё есть на что посмотреть?

— Чэ У, пока вы спали, я так скучала по вашим глазам.

— ...

— Мне даже нравится просто смотреть, как вы моргаете.

— Тогда, может, не будем говорить ртом?

Он погладил большим пальцем её нижнюю губу, затем коснулся зубов. Каждый раз, когда она вздрагивала от малейшего прикосновения, взгляд Квон Чэ У становился всё более тёмным и насыщенным.

— Если я засуну это в ваше горло...

Он слегка приспустил штаны, обнажив затенённые тазовые кости и покрасневший увеличенный член. От одного взгляда её лицо запылало, а глаза наполнились жаром. Он легко провёл ладонью по своему органу.

— Вас стошнит от отвращения.

— Неужели это так неприятно?

— Вы никогда этого не делали?

— Н-нет...

Она скромно опустила глаза.

— И Ён, я не пойму — у вас слишком много страха или слишком мало?

Квон Чэ У, глядя на её невинное лицо, мысленно подавил усмешку. Он мог забыть всё остальное, но ощущение, когда он раздвигал и брал Со И Ён, оставалось отчётливым. Интересно, чем они занимались всё это время, если она даже не брала в рот его член? Что было настолько ценным и дорогим? Чем её губы, такие же, как у всех, были так особенны и драгоценны?

— Всё в порядке, у нас достаточно времени.

Квон Чэ У странно улыбнулся. Но он находил своё прошлое «я» смешным и неприятным. Ему хотелось высмеять себя за то, как глупо он себя вёл, до того, что во рту скапливалась чёрная слюна.

Он резко толкнул И Ён в грудь.

— !..

Неожиданно упав на кровать, И Ён была ошеломлена его грубыми действиями. Поэтому, когда три пальца глубоко вошли в её рот, она полностью оцепенела.

— Если собираемся делать это, нужно начать с правильного раскрытия.

— Мф!..

— Как же скучно, если вы так удивляетесь от такой малости.

Блестящая похоть пронзила её насквозь. Его толстые пальцы потирали влажную слизистую, сильно надавливая на мягкий язык. Тем временем в рот вошёл ещё один палец.

— Мпф!..

Квон Чэ У держал её за подбородок, продолжая перемешивать содержимое рта. Он поглаживал мягкую внутреннюю плоть, напоминающую стенки влагалища, осторожно касался коренных зубов и их корней, находя чувствительные места.

— Ха-а, х...

Сначала она была в шоке и совершенно потеряла голову, но постепенно начала двигаться. Странным образом появилась слюна, и затылок постоянно покрывался мурашками. Внезапно мужчина вытащил руку и резко надавил ей на затылок.

— Мпф!

Горячий, как огонь, член вошёл, царапая нёбо. Он агрессивно проник почти до самого горла, создавая давление совершенно иного уровня, чем четыре пальца, и И Ён почувствовала, что задыхается.

— Сожмите сильнее. Не показывайте зубы.

— Х-хм...

— Закройте рот и сосите, я засунул его не для того, чтобы вы просто пускали слюни.

Её рот был переполнен до предела, и незнакомый запах накатывал с каждым вдохом. И Ён, испугавшись широко раскрытых губ, крепко схватила Квон Чэ У за бёдра. Его мышцы напряглись, а пресс стал ещё более выраженным.

— Ха...

Он издал короткий горячий стон и снова надавил на её голову.

— Глубже глотайте.

— Х-мф, ык.

Несмотря на значительную разницу в росте, они не отрывали взгляда друг от друга. И Ён, даже с дрожащими глазами, доверяла ему и следовала его указаниям, а мужчина командовал с лицом, сдерживающим возбуждение.

— Не выплёвывайте, раскройте горло шире.

Вены, выступающие на стволе, касались её языка. Член скользил по слизистой, тёрся о нёбо и, наконец, головка ударялась о горло, постепенно проникая всё глубже.

Каждый раз, когда толстый и длинный орган входил и выходил, накатывал сильный солоноватый запах, от которого кружилась голова. Тем не менее, И Ён инстинктивно сжимала щёки и двигала лицом вперёд-назад.

Сначала яички мужчины лишь слегка касались её подбородка, но вскоре начали сильно шлёпать по нему.

— Мф, ык, ух.

И Ён широко открыла рот, чтобы избежать рвотного рефлекса.

— И Ён, у меня много сомнений.

В его голосе, словно сквозь стиснутые зубы, слышалось возбуждённое дыхание.

— Как мне, хс...

Квон Чэ У обхватил уши И Ён, словно закрывая их, и начал усиливать движения бёдрами. Горячая промежность безжалостно мяла её лицо и губы.

— Как мне вернуть всё, что я получил от вас за это время?

— Мф, у.

— Я действительно хочу отблагодарить вас.

И Ён могла только задыхаться с открытым ртом. Физиологически глаза наполнились слезами, и дышать стало тяжело. Из-за закрытых ушей звуки постоянно гудели, но взгляд, направленный на неё сверху, оставался ясным.

— Человек ведь не должен быть неблагодарным, правда?

Но было так трудно сжимать и расслаблять горло, так трудно подобрать ритм дыхания, что И Ён едва могла сосредоточиться на том, чтобы держать член во рту. В этот момент его пенис снова вошёл, словно пронзая её.

— Я ведь не охотничий пёс, который только и знает, что кусаться без разбора.

Квон Чэ У впервые после пробуждения от долгого сна рассмеялся вслух. Его глаза, обычно сурово приподнятые, сейчас искренне изогнулись в удовольствии.

— Хм-ф, у.

Когда головка безжалостно тёрлась о бугристое нёбо, по телу пробегала дрожь, и вырывались стоны. И Ён невольно оцарапала поверхность ствола зубами. Скорость движений во рту только увеличилась. Квон Чэ У, выдыхая, глубоко облизал свою нижнюю губу.

— Ху... Блядь...

Его напряжённый пресс задрожал.

— Я не то чтобы совсем не понимаю этот образ жизни.

— У, х-у.

— На самом деле, я часто вспоминал ваше лицо, пока жил.

— ...

— Потому что скучал.

В тот момент, когда она впервые пошевелила языком, до этого прижатым, и провела им по стволу, во рту разлилось что-то горячее.

И Ён, не выдержав откровенного запаха спермы, резко оттолкнула его. Однако Квон Чэ У не двинулся с места и продолжал размазывать липкую жидкость по всей слизистой. Пульсирующий член, казалось, совсем не собирался выходить.

— У, мф!..

И Ён, искажая лицо, начала колотить его по животу, как подушку. Только тогда мужчина неторопливо вытащил член и вытер остатки спермы с головки о её щёку. И Ён тут же выплюнула непрозрачную жидкость на пол.

— Кх!.. Кхе-кхе!..

Горло саднило, и из желудка поднималась кислота. Она прижимала языком какую-то разорванную часть во рту, пытаясь подавить горький привкус крови. Однако взгляд мужчины, который поднимал И Ён, оставался заботливым и нежным.

— Было тяжело?

— Это...

— Вы плакали?

Квон Чэ У нахмурился, не понимая причины. Его кадык резко дёрнулся, и настроение испортилось.

— Я же говорил, что вас стошнит.

Он коснулся покрасневших глаз И Ён и монотонно произнёс:

— Вот почему всегда нужно быть осторожным, когда что-то делаешь ртом.

* * *

— Ах!

И Ён резко проснулась, вскочив с постели после кошмара, который не могла вспомнить. Сонно моргая, она внезапно заметила пустое место рядом и коротко вдохнула.

Опухшее и саднящее горло было наименьшей из проблем. И Ён, с растрёпанными волосами, выбежала, не оглядываясь.

Я же решила не спать!.. Когда я уснула?

«Где Квон Чэ У?»

Когда неприятные мысли начали роиться в голове, И Ён стала ещё больше беспокоиться.

— Проснулись?

В этот момент с кухни донёсся голос, который она так хотела услышать. Аппетитный запах чего-то шипящего на сковороде остановил её шаги. И Ён замерла, увидев Квон Чэ У, умело переворачивающего яичницу и сосиски.

— Хорошо спали?

— ...

Она всё ещё чувствовала себя затуманенной, словно блуждала во сне.

— Доброе утро, И Ён.

Мужчина, встретившись с ней взглядом, приветливо улыбнулся, и И Ён почувствовала, как её постоянное беспокойство медленно тает при виде запаха еды и горы яичной скорлупы.

Ей хотелось верить, что их повседневная жизнь полностью вернулась в норму.

— Что вы там стоите и пялитесь? Не хотите подойти и обнять меня?

Услышав эти слова, пропитанные смехом, И Ён провела рукой по уголкам глаз и обняла его за талию сзади.

— Чэ У-сси, что вчера произошло? Вы спали рядом со мной?

— Я нормально выспался и проснулся.

— !..

И Ён так хотелось увидеть выражение лица Квон Чэ У, что она просунула голову между его подмышками. Мужчина, испугавшись такой активности, высоко поднял сковородку.

— И Ён-сси, масло же брызгает.

Он закрыл ладонью почти половину её лица и довольно строго сделал замечание, но её взгляд оставался ясным.

— Вы правда проспали и проснулись? У меня снова появился эффект?

— Я благополучно проснулся и кошмаров не видел.

— Правда? Не обманываете?

— Не обманываю.

В её глазах радость разлилась, словно свет. Квон Чэ У молча смотрел на женщину, которая мягко улыбалась даже потрескавшимися губами, а потом отвернулся.

— Возможно, кошмары перешли к кому-то другому.

— Перешли?

Она переспросила, но Квон Чэ У лишь загадочно улыбнулся.

— Быстрее садитесь за стол.

И Ён, почему-то чувствуя сожаление, поглядывала на него, шаркая ногами. Скрип-скрип — послышался звук отодвигаемого стула, и Квон Чэ У, разрушив улыбку, которую с трудом поддерживал, прикусил внутреннюю сторону губы.

Одну ночь, нет, даже неделю он вполне мог продержаться без сна. Именно такие тренировки он проходил регулярно.

Вчера вечером, несмотря на предложение провести ночь вместе, И Ён заснула, как только легла на кровать. Когда она иногда бормотала во сне его имя: «Чэ У-сси», его лицо непроизвольно морщилось, а внутри всё скручивалось.

Лицо, которое он всегда хранил как пейзаж.

Неудачница, которая, несмотря на то, что была выше и старше его, всегда выглядела так, будто вот-вот расплачется. Девушка, которая часто сидела под большим деревом, подтянув колени к груди и уткнувшись в них лицом.

Но когда до неё доносились звуки виолончели, девушка то смотрела на небо и землю, то, положив руки на талию, постоянно наклоняла голову. Когда она слушала его музыку, то плакала, смеялась, дремала, напевала — в отличие от первого мрачного впечатления, она была полна жизни.

Наблюдение за Со И Ён с холма через обветшалое окно было единственным хобби Квон Чэ У, который в то время даже не ходил в начальную школу. Поскольку его мать скрывалась в горной глуши и совершенно не общалась с людьми, мир тринадцатилетнего ребёнка был крайне ограничен.

Поэтому неизвестная нуна была первым зрителем мальчика, другим миром и всеми четырьмя временами года.

Потому что, когда зелень разрасталась, листья окрашивались, на ветвях скапливался снег, а затем снова появлялись розовые бутоны, девушка всегда приходила туда.

— Мама, как называется то, что всегда находится на одном и том же месте?

— Ну, наверное, дерево?

— Но оно намного меньше дерева и красивее.

— А-а, тогда это цветок.

Квон Чэ У каждый день протирал окно и ждал её. Когда он прижимал маленькую ладонь к стеклу и пристально смотрел на девушку, его горячее дыхание часто запотевало окно.

Старая, дребезжащая оконная рама была рамкой, обрамляющей дерево и девушку...

— У-сси, Квон Чэ У-сси!

И это было всё, что имел мальчик.

— Чэ У-сси, вы в порядке?

Мужчина резко поднял голову, почувствовав, как кто-то схватил его за предплечье и тряс. Как он и ожидал, И Ён смотрела на него с беспокойством. Квон Чэ У невольно хотел убрать прядь волос с её лица, но остановился, сжал кулак и отвёл руку.

С таким лицом, с таким голосом, на расстоянии вытянутой руки — неудивительно, что она поверила даже такой неуклюжей лжи.

— Ничего особенного, просто задумался на секунду.

— О чём?

— Просто о том, как мы впервые встретились.

— ...

И Ён вздрогнула и неловко отвела взгляд.

Лгунья.

Квон Чэ У мысленно произнёс это с горечью.

Он стряхнул с себя ненужные сентиментальные мысли вместе с лёгкой усталостью. Наконец, переложив еду на тарелки, мужчина непринуждённо подошёл к столу. Они давно не завтракали вместе. И Ён взяла протянутую им вилку и машинально откусила кусочек хорошо прожаренной сосиски.

— Кстати, Чэ У-сси, у вас случайно не болит палец?

— Нет, а что?

— Э-э...

Мужчина широко открыл рот и спокойно ел, а И Ён, глядя на одну из его рук, на мгновение замешкалась.

— Просто я впервые вижу, как вы едите палочками левой рукой.

Услышав это, Квон Чэ У на секунду замер, но затем естественно подцепил жареные овощи.

— Вы не знали?

— Что?

— Судя по тому, как комфортно я себя чувствую, похоже, я с самого начала был амбидекстром.

— А, это...

Квон Чэ У наблюдал за ней, сжав челюсти и жуя пищу. Под этим острым взглядом И Ён сразу напряглась.

— Просто передо мной вы часто пользовались правой рукой.

— Правда?

И Ён неуклюже кивнула и положила вилку. Видя, что она только шевелит пальцами и почти не ест, Квон Чэ У вдруг положил ей часть своей сосиски.

Он смотрел на И Ён, которая в замешательстве снова взяла вилку, и пил воду. Глоток за глотком, его кадык двигался, и в этот момент их взгляды встретились. Внезапно Квон Чэ У почувствовал необъяснимую жажду и в итоге выпил весь стакан.

— Фу-ух...

И Ён, утрамбовывая землю садовым совком, вытерла лоб тыльной стороной ладони. Она сидела на корточках, приводя в порядок клумбу, которую забросила на целый месяц.

Всего несколько часов назад Чу Джа и Чу Дон Ми заходили в дом, узнав о пробуждении Квон Чэ У. И Ён благополучно пережила этот шумный момент и теперь время от времени поглядывала на двоих людей, оставшихся наедине.

«Не—! Возможно!..»

Как раз в этот момент жесты лечащего врача стали более энергичными.

И Ён всё больше вытягивала шею, пытаясь через стеклянную дверь разобрать выражения лиц и движения губ обоих.

«если... можете!..»

«...»

Она нервно переводила взгляд с врача, повысившего голос, на Квон Чэ У, который сидел со скучающим видом, скрестив руки на груди.

В этот момент мужчина, словно почувствовав её взгляд, резко повернул голову и безжалостно задёрнул штору.

— Ах!..

И Ён невольно вздохнула. Она так крепко сжимала маленький совок, что рука начала болеть. И Ён механически выдёргивала сорняки, которые попадались на глаза, и только причмокивала губами.

В этот момент кто-то высунул голову из-за ворот. Узнав посетителя, она приветливо улыбнулась, выпрямилась и встала.

— Гю Бэк, это ты пришёл?

Однако ребёнок, оглядываясь по сторонам и быстро подбежав к ней, закрыл лицо руками и начал топать ногами. Видя его необычное поведение, лицо И Ён тоже напряглось.

— Гю Бэк, что случилось?

— У-у-у...

Гю Бэк застонал и потянул И Ён за рукав.

— Директор. Директор.

— Гю Бэк, тебе плохо?

— Самец паука во время спаривания скармливает самке свои ноги.

— Что?

И Ён нахмурилась, почувствовав жуткий подтекст в этих словах, но Гю Бэк просто бесстрастно декламировал предложения. Однако голос ребёнка, обычно монотонный, сегодня казался особенно встревоженным. Заметив эту тонкую разницу, И Ён наклонила голову.

— Директор не должна это есть.

— Гю Бэк, о чём ты сейчас говоришь?

— Это стратегия для умиротворения самки. Каким бы вкусным или необходимым это ни казалось, ни в коем случае нельзя принимать. Отныне директор не должна принимать пищу от самцов. Это обещание. Быстро пообещайте.

Гю Бэк вытянул мизинец и начал им трясти, и в этот момент...

— И Ён-сси, что вы делаете?

Квон Чэ У неторопливо вышел, открыв входную дверь. При виде него Гю Бэк вздрогнул и быстро спрятался за спину И Ён. Обеспокоенная такой чувствительной реакцией ребёнка, она понизила голос так, чтобы только он мог услышать.

— Гю Бэк, ты же в прошлый раз нашёл самца. Не пойдёшь поиграть с ним?

— Нет, нет.

— А?

— Директор. У директора беда. У-у-у...

Гю Бэк снова застонал, словно ущипнув себя за губы. И Ён, ставшая серьёзной, попыталась остановить действия ребёнка, но Квон Чэ У уже подошёл вплотную.

— Это малыш?

Тогда Гю Бэк заткнул уши и начал декламировать энциклопедические сведения.

— Зелёная бронзовка — редкий жук в разгар лета. Днём он зарывается головой в цветы и пьёт нектар. Он также грызёт лепестки и тычинки. Их много на шиповнике и патринии, они также собираются на цветах фруктовых деревьев.

— Чэ У-сси.

И Ён сделала выразительный жест головой, как бы говоря, чтобы он на время отошёл. В ответ мужчина косо посмотрел на женщину, которая пыталась им командовать, лишь дёрнув подбородком.

— ...

— ...

И Ён сердито смотрела на мужчину, который внезапно заупрямился и даже не думал двигаться. Пока они вели эту незапланированную битву взглядов, зазвонил телефон. Она ответила на звонок, продолжая пристально смотреть на Квон Чэ У, и ей показалось, что он фыркнул: «Ха...»

— Директор!.. Извините, но у вас сейчас есть время?

Голос Чу Дон Ми, несмотря на усталость, звучал бодро, словно она нашла свет в конце туннеля.

— Я дома, но что случилось?

— Дело в том, что мне сейчас нужна ваша помощь, не могли бы вы ненадолго приехать?

— Что?

— Понимаете... в гинкго, который является памятником природы, поселилась змея!

И Ён с округлившимися глазами невольно посмотрела на Квон Чэ У. А он как раз непонятно улыбался.

— Директор, нельзя близко подходить!

— Всё в порядке, я только осмотрю состояние дерева.

Чу Дон Ми попыталась остановить бесстрашно направляющуюся к дереву И Ён, но лишь схватила воздух.

Пятнадцатиметровая искусственная гора на Хваидо.

Получив звонок, И Ён сразу отправилась к гинкго в сопровождении неизменно следующего за ней Квон Чэ У. На месте их уже ждали сотрудники спасательного центра, окружившие дерево со всем необходимым оборудованием.

Второе по величине гинкго в Корее. В прошлом это дерево оказалось под угрозой затопления из-за строительства плотины, и выжило лишь благодаря тому, что было признано природным памятником.

Чтобы спасти этот памятник культуры, после многолетних работ была создана пятнадцатиметровая искусственная гора, и дерево благополучно прижилось на новом месте. Что бы с ним случилось, если бы тогда его ценность не была признана?

— И Ён, осторожно.

Внезапно Квон Чэ У, стоявший в нескольких шагах позади, одной рукой обхватил её за талию и потянул к себе.

— !..

Ш-ш-ш! В глубокой дупле дерева, свернувшись клубком, шевелил языком огромный змей. Толщиной с руку взрослого мужчины, он обнажил ядовитые зубы и широко раскрыл пасть. Жёсткое вытянутое тело, вертикально суженные зрачки. От встречи с этими странными глазами по спине пробежал холодок.

Но тепло, распространяющееся от центра живота, заставило И Ён растеряться.

— С-спасибо.

Квон Чэ У пару раз успокаивающе похлопал её по верхней части живота, а затем отстранил руку с безжалостной аккуратностью.

Этот короткий контакт, мимолётное прикосновение, взволновал И Ён даже больше, чем вчерашние довольно агрессивные ласки. Аромат Квон Чэ У, задержавшийся у кончика носа. Она постаралась успокоить дрожащее сердце и сказала:

— Больше половины ствола утрачено. Поэтому образовалась пустота внутри, и там, похоже, обосновалась змея.

— Он не вредит дереву?

— Это... ну, не знаю.

Услышав такой странный ответ, Чу Дон Ми подняла свои густые гладкие брови.

— Что это значит?

— Всё равно сюда никто не приходит, так зачем его ловить? На мой взгляд, о дереве особо беспокоиться не стоит.

— Даже с поселившейся внутри змеёй?

— Похоже, они своего рода сожители.

Бесчисленные гнилые полости не подтачивают жизненные силы, как у священного дерева. Просто это гинкго полое внутри.

Его способность приспособиться к такому состоянию была воплощением долгих лет стойкости. К счастью, с ростом, похоже, не было никаких проблем.

Говорят, что иногда сюда наведываются сотрудники управления культурного наследия, но и то раз или два в год.

Искусственная гора, о которой никто не заботится и которую никто не посещает. Оглядывая это безлюдное место, И Ён вдруг почувствовала грусть. Наконец её взгляд остановился на Квон Чэ У.

— Без змеи дерево снова останется одиноким.

Она долго смотрела в глаза мужчины, глубину которых невозможно было измерить.

— Думаю, уставшее от одиночества дерево это понимает.

* * *

Остались лишь руины на склоне горы.

Наконец увидев опубликованные материалы третьего этапа оценки, И Ён скривилась и тяжело вздохнула.

— Ах...

Около двухсот сосен были вырваны с корнем, свидетельствуя о силе удара. Повсюду валялись обломки самолёта, поднимались языки пламени и дым.

Примерно десять дней назад «Боинг 762-7» китайской международной авиакомпании при попытке приземлиться врезался в склон горы Мотдэсан в Кимхэ и разбился. Крупная катастрофа, унёсшая жизни не менее ста человек. Глядя на монитор, И Ён непроизвольно закусила нижнюю губу.

— Чу Джа, это недавно случилось?

— Последние дни только об этом и говорят, но ты была так погружена в свои мысли, что не заметила.

Из гостиной донеслось: «Да, это Квон Чэ У», — и она инстинктивно повернула голову. Однако фотографии были настолько ужасающими, что взгляд И Ён быстро вернулся к монитору.

Вершина горы Мотдэсан, куда рухнул самолёт, выглядела так, будто её бомбили. Самолёт разломился на три части, можно было различить только нос и фюзеляж, остальное сильно искорёжено и разбросано. Эти огромные обломки были разбросаны по вершине горы, а большие старые деревья безжалостно раздавлены.

Среди всего этого — тридцать выживших.

Несмотря на масштаб авиакатастрофы, выжившие появились чудом, и согласно анализу, это произошло потому, что густой сосновый лес высотой более десяти метров смягчил удар.

Получается, сосны горы Мотдэсан пожертвовали собой, чтобы спасти людей. А это значит, что теперь...

— Очередь деревьев, да?

И Ён напряжённо постукивала пальцами по столу.

Поскольку авария была крупномасштабной, эта оценка стала общей задачей для всех врачей деревьев, участвующих в проекте Хваидом. Первыми были назначены «Больница деревьев Камунби» и «Больница деревьев Сольгэ», которым поручили не что иное, как заботу о деревьях-сиротах.

Их работа заключалась в защите маленьких побегов, оставшихся от погибших деревьев, и подготовке почвы, чтобы они могли полноценно укорениться.

И Ён растерянно посмотрела на Квон Чэ У, который только что закончил разговор и вошёл в комнату.

— Чэ У, что же делать.

— Что именно?

— Мне, возможно, придётся оставить дом. Появилась командировка на материк неподалёку.

— ...

И Ён нахмурила брови, а Квон Чэ У молча наблюдал за ней.

— Говорят, на два дня и три ночи. Кимхэ недалеко отсюда, так что я буду ездить туда и обратно.

В глазах И Ён читалось беспокойство. Как назло, расписание оценки было назначено всего через день после того, как Квон Чэ У проснулся.

Но она не могла оставить мужчину, который без неё даже не проснётся. И Ён поочерёдно смотрела на изувеченные деревья на мониторе и безупречно красивого Квон Чэ У, тяжело вздыхая. Обе проблемы были настолько серьёзными, что даже двух тел было бы мало.

— Всё в порядке, я буду приходить в комнату И Ён каждую ночь.

— Что?

— Вам не нравится, что я прихожу?

— !..

Когда И Ён не смогла сразу ответить, он нахмурился. Голос был точно такой же, как раньше, и в его глазах по-прежнему отражалась пустота потери памяти, но странным образом ощущалась незнакомая сила.

— Муж не может входить в комнату, где остановилась его жена?

— ...

— Может, у вас под одеялом что-то спрятано?

Его взгляд, опустившийся на И Ён, был пронзительным. Она невольно сжала пальцы.

— Дело не в этом...

— Директор Со!

В этот момент Чу Джа, прокручивая страницу, широко раскрыла глаза и громко воскликнула:

— Тут написано, что центр спасения животных тоже едет!

— Что вы имеете в виду?

И Ён быстро повернула голову, чтобы проверить остальную часть документа.

Всё было именно так, как сказала Чу Джа.

Особенностью этой оценки было то, что сотрудники центра спасения диких животных, направленные для поиска и спасения раненых животных, будут оценивать врачей деревьев.

Критерии включали поведение, добросовестность, точность, командный дух, коммуникативные навыки, лидерство и другие детальные пункты. Сторона с более высоким общим баллом будет выбрана.

— Чэ У тоже едет на Мотдэсан?

— Я только что получил звонок.

Когда И Ён растерянно посмотрела на него, мужчина улыбнулся и слегка помахал телефоном.

Она была ошеломлена неожиданным сотрудничеством, а Квон Чэ У выглядел совершенно невозмутимым. Говоря хорошо, он был спокоен; говоря плохо, его отношение выглядело безразличным, как будто ему всё равно, что произойдёт.

— Чэ У будет оценивать меня?

Когда И Ён посмотрела на него с несколько странным выражением, он пожал плечами.

— Не знаю насчёт других, но произвести на меня хорошее впечатление несложно.

— Что вы...

— Просто делайте как обычно. Это то, что у вас получается лучше всего.

Слова были загадочными, но И Ён восприняла их как напутствие о подходе к деревьям и покорно кивнула.

В любом случае, как показал оползень, спасти деревья будет невозможно. Проблема заключалась в уборке и обработке обломков, и в таком тяжёлом труде качество работы в конечном итоге определялось чувством долга и ответственностью одного человека. Поэтому оценочная таблица, похоже, была составлена на основе человеческого восприятия, а не цифр.

— Тогда мне придётся работать усердно, чтобы не было стыдно перед другими.

— Ай-яй, не думай только о том, как выматывать себя.

Чу Джа цокнула языком.

— Можешь хоть сто дней вкалывать в уголке. В зависимости от ситуации, человек, разносящий кофе, может выглядеть более впечатляюще. В жаркую и утомительную погоду кто из двоих покажется более вежливым, готовым к сотрудничеству и коммуникабельным!

Услышав её замечание, И Ён почесала голову.

— Разве я не буду заметна, если буду постоянно ходить без отдыха?

— Среди обгоревших и разбросанных обломков самолёта? Не говори такие наивные вещи!

— Но если хочешь быть настоящим профессионалом, нужно быть верным основам, а не приспосабливаться.

— Ну да, правильно. Нужно быть верным тому, что ближе всего!

Внезапно Чу Джа мягко прищурилась и хлопнула в ладоши. И Ён настороженно подтянула подбородок.

— Что ты собираешься делать с господином Квоном прямо перед тобой? Говорят, постельные разговоры сильнее школьных и региональных связей, ты знаешь это или...

— Чу Джа!

И Ён тяжело дыша, покраснела. В этот момент послышался тихий смешок. И Ён невольно перевела взгляд на стол, а Чу Джа открыто проявила своё любопытство.

— Господин Квон, вы ведь поможете? Дадите хорошие оценки этой слабой и несчастной жене?

— Я не могу начинать с поклонов столбу в доме тестя.

Он многозначительно посмотрел на И Ён, слегка скосив глаза.

— Нет, нет, что вы все говорите!

И Ён внезапно встала и строго посмотрела на обоих.

— Нужно быть выбранным честно, по способностям, я не рассчитываю на такие личные просьбы! Для меня важны репутация и достоинство. Особенно я не хочу слышать, что действовала расчётливо в отношении деревьев.

— Боже мой, и эта женщина, для которой так важна репутация, всех так взбудоражила.

Чу Джа усмехнулась, ковыряя в ухе. Но И Ён продолжала представлять худший сценарий и вздыхать.

— Если заклеймят как мошенницу, это конец.

Квон Чэ У, наблюдая за тенью наивности на её лице, заговорил:

— Я слышал, что кондиционеры в центре полностью заменили на новейшие модели.

— !..

Глядя на И Ён, застывшую с открытым ртом, мужчина весело усмехнулся.

— Точно знаю, что это прислала не «Камунби».

— Э...

— Ситуация уже сложилась таким образом, так к кому вы должны обратиться с просьбой?

И Ён натянуто улыбнулась, явно чувствуя себя неловко.

— Если вам так неудобно, делайте «действия» без «нечестных».

— !..

Он опёрся на стол, выравниваясь с И Ён. Его глаза, внимательно изучающие её, вдруг поймали солнечный свет и засияли странным блеском. Как деревянная резная фигурка, которую И Ён когда-то получила, с едва заметным красноватым оттенком.

— У меня в голове уже возникают всякие мысли, а у вас нет?

— Ха... не делай вид, что знаешь меня?

Квон Чэ У, пытавшийся забраться под одеяло, презрительно усмехнулся.

— Не ожидал, что из всех неправильных поступков вы начнёте отрицать именно меня.

Время сна незаметно подкралось.

И Ён лежала прямо, крепко сжимая край одеяла. Она только что передала ему просьбу, о которой думала с момента получения официального документа, и мужчина сразу же скривился.

— То есть, днём притворяться, что не знаешь меня, а ночью тайком впускать?

Квон Чэ У легко покачал головой, словно услышал что-то совсем не смешное, и забрался в постель. Половина матраса прогнулась, и он навис над ней, как атмосферное давление. Пальцы И Ён, державшие одеяло словно бронежилет, напряглись ещё сильнее.

— И Ён, вам бы хотелось, чтобы я был таким ничтожеством?

— Нет, тут какое-то недоразу...

— Если вы этого хотите, я не стану возражать, но вы уверены?

— Что?

— В прошлый раз вы плакали, когда всего лишь отсосали мне.

— !..

— Хорошенько подумайте, прежде чем говорить.

Квон Чэ У слегка коснулся её мягких губ, словно уговаривая или угрожая. Однако чем осторожнее они будут, тем меньше шума возникнет на месте.

— И всё же... разве не лучше быть осторожными?

— Вы думаете только о том, как себя обезопасить, когда другая больница уже заняла выгодную позицию?

Он подпёр щёку рукой, глядя на неё сверху вниз.

— То, что они создали лазейку для политических игр, абсолютно преднамеренно, и теперь они хотят избавиться от мешающих больниц. К сожалению, для вас это конец.

— ...

— Кого выберут на этой проверке, уже решённый вопрос. Если вы искренне броситесь в бой, только сами окажетесь в дураках.

Он произнёс это сухим тоном, невероятно мрачно. И Ён вздрогнула, но не хотела с этим соглашаться.

— Но ведь мы не узнаем, пока не попробуем до конца.

— Не знаю, я никогда не видел, чтобы верхушка была чистой.

— Где вы это видели?

И Ён осторожно спросила, натягивая одеяло до глаз. Увидев её дрожащие зрачки, Квон Чэ У медленно изменил выражение лица. Его холодное, сухое лицо как по волшебству смягчилось, и он потёрся носом о её волосы. Такие мелкие проявления близости были для него обычным делом, и поэтому И Ён легко расслабилась.

— Работая снаружи.

— ...

— Что? Не верите мне, потому что я говорю такое, хотя был в вегетативном состоянии?

— Да-а, немного.

И Ён шутливо и нахально кивнула. Квон Чэ У накрыл ладонью её глаза, сияющие как звёзды, и слишком рано пожелал спокойной ночи.

— Скорее засыпайте.

— И вы тоже, спокойной ночи. Обязательно увидимся завтра утром.

И Ён, закрыв веки, крепко обняла его за предплечье.

Квон Чэ У похлопывал её по спине, ожидая, пока женщина в его объятиях крепко заснёт. Знакомые прикосновения, ритмичный темп. Только сверчки стрекотали в тишине. Квон Чэ У смотрел в тёмное окно, пока её дыхание не стало ровным, как у ребёнка.

В его ясных глазах не было ни капли сонливости.

С тех пор как в тринадцать лет ему пришлось вернуться в настоящий дом, Квон Чэ У ни с кем не спал вот так, соприкасаясь кожей. Глядя на сладко посапывающую, ничего не подозревающую Со И Ён, он чувствовал, как его тело бунтует, кровь стремительно циркулирует, и пенис снова твердеет. Ощущая желание оттолкнуть женщину, мужчина сжимал и разжимал кулак.

Каждый раз, когда он видел, как его тело реагирует вопреки воле, он чувствовал себя проигравшим. Словно отдал контроль фальшивому Квон Чэ У, погребённому на дне бездны.

— Этот ублюдок только и делал, что трахался?

Иногда его тошнило от того, как легко он притворялся нежным, будто смазав язык маслом. Он же не какой-нибудь дрожащий щенок, постоянно: И Ён, И Ён.

И всё же он привык послушно тереться головой, обнимать друг друга без зазора, долго и интенсивно смотреть в глаза — всё это стало привычными действиями.

Жалкая имитация, просто следуя по уже проторенной дороге. Однако это тоже не приносило удовольствия, и настроение каждый раз падало до предела.

— Ммм, Квон Чэ У...

Мужчина поморщился, почесав ухо в ответ на внезапно раздавшийся звук.

Действительно ли это его имя, произнесённое так щекотно?

— Блядь.

Квон Чэ У стиснул челюсть и раздражённо вытащил руку из-под неё.

Максимум неделя.

Квон Чэ У планировал покинуть Хваидо в течение этого времени.

* * *

— Не ожидал от человека такой ловкости рук!..

И Ён нахмурилась, услышав за спиной бормотание директора Пака из больницы деревьев Сольгэ.

Она покидала Хваидо впервые за очень долгое время. Туристический автобус, который сразу довезёт их через морской мост до Кимхэ. И Ён поднялась в этот огромный экскурсионный автобус и шла по узкому проходу. Если бы не директор Пак, который постоянно болтал, начало командировки было бы гораздо легче.

— И правда, молодёжь пугает, очень пугает.

— ...

— Директор Со, что же вы такое сделали?

Когда он ткнул её в спину, она испуганно обернулась.

Директор Пак, с головы до ног одетый в брендовую одежду, потягивал фирменный кофе. Если не считать роскошного логотипа на петлях солнцезащитных очков, которые он сейчас носил, это был обычный мужчина средних лет, каких можно встретить где угодно.

И Ён, глядя на своё отражение в тёмных линзах, отрезала:

— Не тыкайте в спину.

— Да ладно, я тоже хочу знать. Что вы такое сделали, что люди из центра животных узнают только директора Со и бегут к вам? Камунби не настолько популярное место. Это я раздавал людям кофе, так что же вы сделали?

— ...

— Есть что-то, что убивает лучше кондиционера в такую жару?

Здешние люди слишком уважают новичков...

И Ён втиснулась на место у окна.

Ситуация и так была неловкой. Сотрудники центра спасения, принимая десятки чашек кофе, щедро предложенных директором Паком, одновременно подходили к И Ён и делали вид, что знают её.

Она специально держалась подальше от Квон Чэ У, чтобы не сталкиваться с ним, но это не помогло.

— Эй, ну скажите что-нибудь. У молодых людей должно быть что-то особенное.

Сидящий сзади директор вытянул шею вперёд, продолжая расспрашивать.

— Ничего такого нет.

— Да ладно, директор Со тоже что-то раздавала. Не притворяйтесь, не будьте такой мелочной...

На самом деле неловко говорить...

Как мне сказать, что это не я раздавала, а мужчина, с которым я живу, невольно крутится у них?

И Ён прочистила горло и отвернулась к окну. И сразу же её взгляд упал на чью-то спину в тонкой спортивной кофте на молнии.

Среди сотрудников центра, одетых в одинаковые ветровки, выделялся мужчина, на голову выше остальных. Прямые широкие плечи и чёрные волосы делали его заметным даже издалека.

Квон Чэ У безразлично кивал или хмурился, разговаривая с Чу Дон Ми.

— Говорят, что связываться с Камунби — это невезение, но я в это не верю.

Один, два, три, четыре — И Ён начала считать головы сотрудников центра, игнорируя доносящиеся слова.

Летняя погода, когда палящее солнце беспощадно падает без тени. В этой обстановке бледное лицо Квон Чэ У, свежо отражающее свет, привлекало внимание многих.

В отличие от остальных, уже блестящих от пота, его лицо было как хорошо выглаженная белая рубашка. Мужчина без единой капли неприятной влаги был самым чужеродным элементом в этой группе. Она провела языком по всё ещё саднящей внутренней стороне рта, подавляя смутное беспокойство.

— Директор Со, вы меня слушаете? Я спрашиваю, почему сотрудники центра рады только вам.

Когда сотрудники центра толпой поднялись в автобус, в салоне сразу стало шумно.

В этот момент её взгляд встретился с Квон Чэ У, который слегка наклонил голову, проходя между сиденьями. Глядя на мужчину, который носил летнюю спортивную куртку как студент физкультурного факультета, И Ён почувствовала, как забилось её сердце. Не осознавая, словно заворожённая, она ответила директору Паку:

— Здесь есть знакомое лицо.

— Правда? Кто это? Начальник команды? Или директор центра?

Однако Квон Чэ У безразлично прошёл мимо неё.

Хотя перед выходом из дома они несколько раз договорились не делать вид, что знают друг друга, она почувствовала себя оглушённой, словно подверглась внезапной атаке. Было смешно, что она так поддалась на игру мужчины, который спал в её объятиях и просыпался в них же.

— Так кто же этот знакомый?

Директор Пак ткнул И Ён в плечо, торопя её, и она, глядя на руку и волосы Квон Чэ У, выступающие из-за сиденья, сказала:

— Пока... я и сама не уверена.

— Что? Что за ответ?

До самого прибытия автобуса на гору Мотдэсан Квон Чэ У ни разу не обернулся в сторону И Ён.

— Чу Джа, дайте мне это!

И Ён двигалась без остановки. Едкий запах, щекочущий ноздри, не исчезал, словно послеобраз аварии.

Скользящий фюзеляж, зелёные деревья, заполнившие разбитый салон самолёта, люди, упавшие после столкновения с соснами. В центре леса, где всё было сметено, обнажилась только красноватая глинистая почва.

— Чу Джа, нанесите покрытие на место среза, а я здесь просверлю отверстие!

— Что же с этим делать...

И Ён, проглатывая вздохи Чу Джа, упорно продолжала делать то, что должна. Она лечила деревья или решительно отделяла те, которые можно было спасти, от тех, которые нельзя, срезая их у основания.

Так И Ён постепенно приводила в порядок разорённое место для молодых деревьев-сирот, которым предстояло здесь расти.

— А где это пропал муженёк Квон?

Чу Джа тем временем протяжно застонала, выпрямляя спину.

Вокруг леса находились два типа сотрудников центра: одни искали и перемещали раненых животных, другие внимательно наблюдали за И Ён, проходившей оценку. Но Квон Чэ У нигде не было видно.

— Чэ У тоже, наверное, усердно работает.

— Директор Со, ничего странного в последнее время не замечаете в муженьке Квоне?

— Что?

— Да не то чтобы что-то особенное...

Помедлив, Чу Джа тут же пронзительно уставилась на И Ён, словно допрашивая её.

— Бывает ли, что разговор внезапно обрывается, или проявлений любви стало меньше, или чувствуется холодная отчуждённость?

— Э-э...

— Когда вы в последний раз целовались?

Пока И Ён глубоко задумалась, Чу Джа, хлопая себя по груди, рассердилась.

— Послушайте, послушайте! Мне шестьдесят, и я вчера целовалась, а тебе нужно копаться в памяти!

— А, нет, Чу Джа, откуда вы вообще...

— Это не важно, возможно, у муженька Квона наступил кризис отношений!

— Кризис отношений?

И Ён неуверенно произнесла слово, которое никогда в жизни не использовала.

— Где этот работник, который как верный пёс всегда крутился вокруг тебя? В последнее время он такой красивый и крепкий, я его так любила. Неужели уже остыл? Это точно кризис отношений!

Несмотря на рабочие перчатки, руки и обувь уже были испачканы. Убирая камни, покрытые чёрным скользким авиационным топливом, всевозможной пылью, а также кровью и пеплом, И Ён не заметила, как и её лицо стало грязным.

И Ён лишь неловко улыбнулась Чу Джа, которая раздувала ноздри.

— А кризис отношений... всегда приходит без предупреждения?

— Когда надоедает, такое может случиться. У меня часто бывало.

— И что вы делали в таких случаях, Чу Джа?

— Да они как-то сами умирали.

— Что?

— Мои мужья были пожилыми, понимаешь.

— ...

— У меня всегда всё заканчивалось, когда кто-то из нас умирал.

Чу Джа задумчиво посмотрела на небо, а лицо И Ён помрачнело.

«Может быть... он устал от меня?»

Её сердце тяжело забилось вразнобой.

Тем временем Квон Чэ У, возвращаясь с горы после поисковой операции, увидел И Ён, которая, обнимая расколотое надвое дерево, изо всех сил пыталась с ним справиться.

Видимо, ей было жарко — она сняла соломенную шляпу и, не обращая внимания на капающий пот, иногда вздыхала. Несмотря на усталость, она суетливо двигалась, выделяясь на фоне окружающих, словно имела другую цветовую гамму.

В этот момент идущая впереди Чу Дон Ми решительно заявила:

— Я безоговорочно выбираю нашего директора!

Тогда другие члены команды, поглядывая на Квон Чэ У, начали один за другим добавлять свои комментарии. Квон Чэ У ничего не отвечал, молча следя глазами за движениями И Ён. Видя его серьёзное выражение лица, Чу Дон Ми ухмыльнулась и начала подшучивать:

— Хотите прямо сейчас подбежать и помочь ей?

— ...

Квон Чэ У только приподнял бровь, а Чу Дон Ми снова улыбнулась и пробормотала себе под нос:

— Директор выглядит особенно красиво, когда находится рядом с деревьями.

— Эта женщина всегда была такой.

Чу Дон Ми повернула голову в сторону источника этого безразличного голоса. Испугавшись на мгновение его застывшего лица, она увидела, как его суровые губы произнесли совершенно противоположные слова:

— Когда она спала под деревом, её лицо было самым красивым. Смешно, что она до сих пор не может покинуть деревья.

На мгновение на его лице появилась слабая улыбка, которую он быстро стёр.

Молча слушавшая Чу Дон Ми сказала: «Как супруги вы такие сентиментальные, аж противно», — и демонстративно отряхнула руки, а глаза Квон Чэ У стали ясными, словно он проснулся. Когда он осознал, что сказал, не подумав, его брови резко нахмурились.

* * *

И Ён, отправив вперёд измученную Чу Джа, спустилась с горы только после захода солнца.

Она вошла в мотель, куда её заранее распределили, волоча своё изголодавшееся и измотанное тело. Там уже выстроилась очередь из людей, ожидающих регистрации, и по их грязной одежде можно было сразу понять, что это персонал, мобилизованный в связи с аварией на горе Мотдэсан. Пожарные, полицейские, военнослужащие, государственные служащие — все с измученными лицами.

И Ён, осматривая довольно чистый интерьер мотеля, встала в самом конце очереди. Перед глазами проходили разные люди, но логотипа, который искала И Ён, видно не было.

«Может, позвонить Чэ У?»

В тот момент, когда она достала телефон и включила экран...

— !..

Вдруг кто-то схватил И Ён за шею сзади и резко развернул. В мгновение ока её схватили за ворот, и она, не удержав равновесие, покачнулась, но тут же была сильно притянута к себе.

— Давно не виделись, сучка?

Когда она увидела его, всё тело застыло. Зловеще бьющееся сердце гремело в ушах, а в голове стало пусто. Колени, едва державшие её на цыпочках, ослабли.

— Где ты пряталась всё это время? Так вот где ты была?

Слабая попытка убрать грубую руку провалилась, не успев начаться. Обе руки дрожали.

Это был её двоюродный брат, с которым она впервые столкнулась после того, как покинула материк и спряталась на острове Хваидо. Родной сын её отца. Для И Ён — двоюродный брат и одновременно сводный.

Мужчина, видимо, разговаривал по телефону, потому что крепче сжал трубку, которую держал у уха, и сказал:

— Эй, брат, знаешь, кого я сейчас встретил?

Это была и радость, и злоба. Взгляд, который мгновенно растоптал её тайную надежду на то, что с течением времени их обида утихнет. Тлеющее в его тёмных глазах злорадство было таким же, как и раньше.

— Поймал неожиданно крупную рыбку.

— ...

— Брат, у тебя вчера были хорошие сны?

И Ён не могла даже дышать, а двоюродный брат перед ней, откровенно насмехаясь, повысил голос. Как всегда, он хотел опозорить И Ён, чтобы все слышали. Менялись только места — детская площадка, школьный коридор, городские улицы, работа — всё остальное оставалось прежним.

— Ты был прав, она действительно живучая. Заблокировала доступ к своему адресу и сбежала, а теперь, судя по её виду, бесстыдно живёт припеваючи. Есть же предел неблагодарности — даже семью, которая её вырастила, знать не хочет, зато выглядит хорошо.

— ...

— Если ты заставил других проливать кровавые слёзы, то должен хотя бы ходить с опущенной головой.

Он полностью изменился в лице и грубо затряс И Ён за ворот вперёд-назад.

— Разве это не порядочность?

И Ён чувствовала, как каждое болезненное слово срезает кусок её плоти. Внезапный шум привлёк внимание людей. Однако, возможно, из-за оранжевой формы, которую носил её двоюродный брат, никто не решался вмешаться.

— Видимо, для тебя мир слишком прост, И Ён.

— Отпусти меня.

И Ён крепко надавила ногтями на тыльную сторону его ладони и посмотрела на него. Взгляд, который, в отличие от прошлого, не подчинялся легко. Его брови поднялись от этого ничтожного сопротивления.

— Брат, прерву на минуту. Перезвоню чуть позже.

Как только он засунул телефон в карман, раздался звук пощёчины, и голова И Ён резко повернулась. Вокруг послышались вздохи. Мужчина неожиданно ударил И Ён по щеке.

Во рту появился привкус крови — видимо, треснула губа. И Ён не смела даже прикоснуться к щеке, которая горела, словно в огне.

Пока в одном ухе звенело, бесконечно нахлынули воспоминания о том, как в детстве она была козлом отпущения для своих двоюродных братьев.

Через кожу ощущалось, как перешёптываются люди в холле. Это было ужасное повторение одного и того же. А ведь на эту оценку сильно влияет мнение людей.

Снова и снова И Ён оказывалась в ловушке непреодолимого чувства поражения.

— Брат, отойди. Ты мешаешь стоять в очереди.

И Ён изо всех сил сжала похолодевшие руки.

— И Ён, ты что-то не то съела?

— Нет, может, я просто голодна. Ты выглядишь как хулиган, который не соответствует своему возрасту.

— !..

— Давно не виделись, брат. Ты сильно постарел, пока мы не виделись.

— Ты, ты...

— Ничего страшного, у дерева годичные кольца — это его шарм.

Детство И Ён было отнюдь не гладким.

Но после того, как она стала свидетельницей погребения заживо, потеряла сознание от наркотиков и была затащена на бойню, чуть не разбила голову на маковом поле, и всё равно выжила, у неё появилась абсурдная уверенность, что она на ступень выше своего двоюродного брата.

— Ты же не человек, брат.

Шлёп! Как только она закончила говорить, её щека повернулась ещё раз.

— Ты что, сумасшедшая? Так рада меня видеть? Всё тело чешется?

И Ён невольно усмехнулась. На самом деле страшен не двоюродный брат, издевающийся над физически слабой И Ён. Такое мог сделать любой сильный человек.

Но мужчина, с которым она жила, был другим. Человек, который голыми руками избивал гангстеров и диких кабанов, но осторожно убирал волосы с её лица. Именно этот большой мужчина был тем, кого она по-настоящему боялась.

— Моя кровь действительно грязная, но твой вульгарный рот и привычка распускать руки ещё грязнее.

Поэтому обвинения, которые сыпали её двоюродные братья, больше не оказывали на И Ён никакого воздействия.

— Ха-ха, Со И Ён... ты, видимо, не только контакты оборвала, но и все приличия растеряла?

Мужчина ткнул пальцем в лоб И Ён. В его зрачках отчётливая злоба застыла, как улыбка.

Под этим знакомым взглядом И Ён внезапно осознала, насколько она забыла о своём жалком положении. Любовь и защита Квон Чэ У были настолько крепкими.

— Так дело не пойдёт.

Двоюродный брат, стиснув челюсти, уже тащил И Ён наружу.

В этот момент автоматические двери открылись, и внутрь вошла группа людей в одинаковых джерси. И Ён почувствовала, как её сердце, не дрогнувшее даже после двух пощёчин, ухнуло вниз, когда она увидела знакомый логотип на их форме.

Пока она растерянно оглядывалась, её тело легко тащили, словно соломинку, и в тот же миг она встретилась глазами с Квон Чэ У.

— !..

— ...

Увидев её опухшую щёку и губы, на которых проступила кровь, он застыл с холодным выражением лица. Даже от такого простого изменения его мимики И Ён съёжилась. Двоюродный брат, наконец удовлетворённо хихикая, потащил её, как скотину.

— Раз нет ни старшего брата, ни старших сестёр, хоть я должен привести тебя в чувство, верно?

Он сжал её руку и проговорил с напускной торжественностью.

— Если собираетесь уходить, давайте быстрее.

— Что?

— Хватит медлить, быстрее уводите меня отсюда.

— Хм!..

И Ён приглушённым голосом поторопила двоюродного брата.

Мысль о том, что нельзя показывать такой позор Квон Чэ У и его коллегам, пронзила её как приказ. Нельзя, чтобы из-за неё пострадала репутация Квон Чэ У.

И Ён, испытавшая на себе, каково быть изолированной в коллективе, больше всего не хотела, чтобы эта грязная история коснулась его. Пытаясь сдержать мерзкие чувства, она крепко зажмурилась.

— Со И Ён, открой глаза.

— !..

От голоса, проникающего в уши, по коже пробежали мурашки. Повинуясь властному короткому приказу, её глаза распахнулись помимо воли.

— Не понимаю, почему ты отводишь взгляд, видя меня. Да ещё в ситуации, когда твой муж может всё неправильно понять.

— Чэ... Чэ У-сси.

— Объясни, пока я не содрал с этого ублюдка шкуру.

Квон Чэ У, неожиданно оказавшийся прямо перед ней, произнёс это, бросая холодный взгляд.

— С разбитым лицом куда-то так спешишь. Интересно, что ты собиралась делать, быстро выбегая с этим придурком, который всё равно скоро станет полукалекой...

— Да ты кто такой, блядь?! — выкрикнул двоюродный брат.

— И Ён-сси, я тебя спрашиваю.

В этот момент двоюродный брат, сверкнув глазами, толкнул Квон Чэ У в плечо. Но тот, не обращая внимания, продолжал пристально смотреть на И Ён. Особенно он не отрывал взгляда от её покрасневшей щеки.

Хотя его лицо оставалось безмятежным, как чистый лист, в сузившихся зрачках было иное выражение. Чувствовалось, что он не сдвинется с места, пока не получит ответ. И Ён поспешно встала между ними.

— Э-э, оппа, не говори необдуманно...

Она прежде всего попыталась сдержать своего двоюродного брата, опасаясь, что может случиться беда. Но первым отреагировал Квон Чэ У.

— Оппа?

Он медленно наклонил голову к И Ён, словно проверяя, правильно ли он услышал.

На его бесцветном до сих пор лице наконец появилось что-то похожее на выражение. Он резко спросил её голосом, в котором исчезло всякое спокойствие:

— Какой ещё оппа? Откуда у И Ён-сси может быть человек, которого она называет оппа?

Уголок глаза Квон Чэ У задрожал, словно в судороге.

— Уже то, что ты умоляешь скорее уйти, вместо того чтобы зайти в мотель, ошеломляет. Что ещё за оппа?

И Ён лишь сглотнула под его ледяным взглядом. Её рот словно замёрз, не в силах пошевелиться.

— Поэтому ты хотела сделать вид, что не знаешь меня? Тайно встречаешься с ублюдком, который бьёт тебя, чтобы обмануть мужа?

— Н-нет, это не так, это мой двоюродный брат!..

— Двоюродный?

Квон Чэ У вспомнил о семейном положении Со И Ён, о котором ему рассказывал Чан Пом Хи, и медленно растянул уголки губ.

— А-а-а, те мудацкие отродья.

Он без колебаний крепко схватил двоюродного брата за голову. Мелкие суставы напряжённо выступили над его рукой.

Униженный противник попытался стряхнуть неожиданно сжавшуюся руку, но безуспешно. С нажатой точкой акупунктуры он лишь издал глубокий стон: «А-а-а-а!»

— У-у-у!.. Блядь, муж? Муж, говоришь?

Он жалко катался по полу, пытаясь освободиться от руки Квон Чэ У. Наконец двоюродный брат с ожесточённым лицом начал громко кричать:

— Разве справедливо, что мир такой несправедливый? Сколько людей ты сломала, а сама всё это время жила, хихикая со своим мужем? Наша мама, дядя, старший брат, старшие сёстры — все живут в постоянных муках. Пока ты, изображая нормального человека, выходила замуж, мы ходили к психиатрам, блядь!

Когда И Ён почувствовала, что все взгляды устремились на них, её веки начали гореть.

Самосожаление её двоюродных братьев и сестёр с детства достигало крайности. От мелочей вроде сломанного грифеля карандаша или падения во время ходьбы до серьёзных проблем вроде провала на экзаменах и растраты имущества — все их личные несчастья приписывались И Ён, родившейся не к месту. Они давно жили по этой низкой инерции.

— Думаешь, правильно, что ты наслаждаешься обычной жизнью, пользуясь всеми благами?

Тем временем Квон Чэ У, скрестив руки, наблюдал за меняющимся выражением лица И Ён и подавал несколько сигналов рукой притаившемуся Чан Пом Хи.

— В нашей семье нет ни одного психически здорового человека. Все где-то сломлены, и когда мы пошли в больницу, нам сказали: виноват кто-то другой, но почему страдают невинные люди? Даже совершенно чужой человек так понимает нас, а ты кто? Сменила номер, чтобы жить одной хорошо, сбежала, не оставив адреса — это по-человечески? Блядь, ты вообще человек?!

— ...

Он нарочито повысил голос, и тут же послышался шёпот со всех сторон. И Ён чувствовала, что её лицо горит под множеством взглядов.

Но такое молчаливое осуждение для неё пустяк. Просто она ужасно беспокоилась о Квон Чэ У и его коллегах.

— Значит, и те прелюбодеи в итоге твои родители? Тебе тоже мужчина важнее семьи? Поэтому ты прилепилась к мужику и бросила семью? И без проверки ясно, что твой так называемый муж...

В конце концов И Ён тоже опустилась на пол и крепко зажала ему рот.

— Пожалуйста... Достаточно. Не говори больше.

— !..

Её неожиданное действие заставило глаза двоюродного брата широко раскрыться.

— Прошу тебя, хватит.

И Ён смотрела на него со слезами, наворачивающимися на глаза. Пожалуйста, хватит. Не порочь и моего дорогого человека.

В жизни бывали моменты невыносимой тяжести, но никогда прежде она не чувствовала себя такой жалкой. И Ён даже не могла поднять глаза на Квон Чэ У.

— Этот человек не мой муж. Я не замужем. Ты ошибаешься, оппа.

— Ммм!

Хотя запястье И Ён болело так, словно вот-вот сломается, она отчаянно сопротивлялась. Дрожащими руками она продолжала зажимать его рот. Чу Дон Ми и другие его коллеги всё ещё серьёзно смотрели в их сторону. Она отчаянно хотела как-то очистить сажу, запятнавшую Квон Чэ У.

— Это не то, что ты думаешь, оппа, так что не говори лишнего. Давай лучше уйдём. Я выслушаю всё, что ты хочешь сказать, но только наедине.

— Ммм, тьфу!

Двоюродный брат оттолкнул её запястье и плюнул на пол.

— Сука, что за!..

— Только попробуйте сдвинуться с места, И Ён-сси.

— !..

В этот момент его скрежещущий зубами голос остановил И Ён.

— То муж, то не муж — как же меня бесит ваша переменчивость, И Ён-сси. Сейчас я не уверен, что смогу быть нежным, так что ползком, но идите сюда.

— Чэ У-сси, это...

— И где мне применить эту собачью чушь?

— Это...

— Хватит. Я сказал, идите сюда.

Когда она всё же колебалась, оглядываясь по сторонам, Квон Чэ У взорвался голосом, полным ярости:

— Со И Ён!

Вздрогнув от испуга, И Ён рефлекторно встала.

Двоюродный брат, наблюдавший за этой напряжённой ситуацией, протянул к ней руку, словно злой дух. Но Квон Чэ У опередил его, подхватив И Ён на руки и прижав ногой лицо двоюродного брата к полу.

Он стоял, втаптывая затылок мужчины. Двоюродный брат колотил по полу и непрерывно извергал грубые ругательства, а Квон Чэ У снова и снова крушил его голову.

Бум, бум, бум — жестокие, но высоко контролируемые движения продолжались, и зрители быстро побледнели. Однако никто не осмелился вмешаться.

Квон Чэ У, не изменившись в лице, спокойно спросил И Ён:

— Вам нравится сводить людей с ума?

— кх, бл-блядь, ты кто вообще?

— Вот именно, И Ён-сси. Кто я для вас?

Он безжалостно вдавливал пятку, словно проверяя её. И Ён дрожащими глазами встретила его острый взгляд.

Странные звуки ударов о пол продолжали раздаваться, но Квон Чэ У по-прежнему смотрел только на неё.

— Скажите, И Ён-сси.

— Я... я боялась, что Чэ У-сси будет стыдно.

И Ён ослабила руки, обвившие его плечи. Но его руки, поддерживающие её под мышками и за коленями, оставались крепкими и горячими.

— Я хотела, чтобы вы не попали в такой неприятный скандал, чтобы не испытывали неприятностей. Посмотрите на людей вокруг. Какие у всех взгляды.

И Ён съёжилась, опустила голову и понизила голос.

— Так что сейчас давайте притворимся, что вы не мой муж. Вы же можете это сделать?

В этот момент Квон Чэ У прижал её голову к своему плечу. Внезапно все взгляды окружающих были заблокированы, и перед глазами потемнело. Сила, с которой он давил на её затылок, не позволяя повернуть голову, была довольно тяжёлой.

— Теперь скажите ещё раз.

— !..

От щекочущего прикосновения и сладковатого запаха её сердце бешено забилось. Тогда низкий голос снова проник в её барабанные перепонки.

— Кто я для вас?

Внутри вот-вот должен был взорваться горячий комок.

Когда ничего не видно, в мире существуют только два человека, и когда исчезают все сложные расчёты, проявляются желания, которые хотелось бы скрыть.

Желание быть вместе, куда бы он ни направлялся.

Но И Ён до последнего кусала губы и держалась.

— ...

— ...

Она не знала, какое выражение лица было у Квон Чэ У в этой тишине. Только то, что он, пугающе молчаливый, начал двигаться. Квон Чэ У, пересекая лобби, по-прежнему прижимал затылок И Ён к своему плечу, словно нёс ребёнка.

На его шее бешено бился пульс. И Ён полностью сосредоточилась на этих горячих, бурлящих ударах.

— И Ён, какой у вас номер?

— Ну, я ещё...

Квон Чэ У больше не спрашивал и продолжал решительно идти вперёд. Вроде бы там была длинная очередь, но каким-то образом он сразу подошёл к стойке регистрации, назвал имя И Ён и получил ключ-карту. Казалось, будто раздался дружный скрип подошв по полу.

— Со И Ён! Мама болеет. Мама говорит, что болеет!..

— !..

Задыхающийся голос, как последняя попытка, вцепился в И Ён. Та, кого он называл мамой, для И Ён была тётей, женщиной, которая её вырастила.

Её лицо невольно напряглось, но Квон Чэ У, не обращая внимания, просто направился прямо к лифту.

Тем не менее, И Ён пришлось слышать удаляющийся голос двоюродного брата. В момент, когда она прикусила губу от нарастающего отвращения, большая ладонь на этот раз закрыла ей уши.

— Если ты оплатила больничные счета дяди, с которым была знакома от силы год, то почему наша мама, которая страдала в десять раз больше, ничего не значит?!

— ...

— Ты же тогда получила кучу денег в качестве вознаграждения. Куда ты их дела!..

На мгновение показалось, что Квон Чэ У тоже остановился, но это длилось лишь секунду. Её тело снова качнулось в такт его шагам. И Ён, с закрытыми ушами, вжалась в его объятия.

Тем временем Квон Чэ У с похолодевшим лицом сразу нашёл взглядом скрывавшегося Чан Пом Хи и подал ему знак.

И тут же появившийся словно из ниоткуда здоровенный мужчина вывел из лобби всё ещё кричащего двоюродного брата.

Глаза Чу Дон Ми, которая молча наблюдала за этим шумным происшествием, внезапно расширились.

Она пристально смотрела на автоматические двери, за которыми бесследно исчезли двое мужчин.

* * *

Квон Чэ У, открыв дверь номера ключ-картой, как только опустил И Ён на пол, тут же прижал её к стене.

Его лицо, едва сохранявшее хладнокровие, разбилось вдребезги, и что-то первобытное зарычало.

— Почему вы показали мне такое зрелище именно при мне?

Он произнёс это так, словно жевал осколки стекла. Плечо, ударившееся о стену, саднило, но И Ён затаила дыхание под его яростным взглядом.

— Вынуждаете человека вмешаться, не давая просто пройти мимо. А потом говорите: он не муж, мы не женаты, это заблуждение. Чёрт, надо же знать меру, когда играешь с чувствами людей.

Он раздражённо потёр лоб о предплечье, которым опирался о стену. Из-за этого лицо Квон Чэ У стало плохо различимым, но его нахмуренные брови и сжатые губы были отчётливо видны.

И Ён, застыв, затаила дыхание, слыша его учащённое дыхание, от которого вздымалась грудь. Одновременно она чувствовала обиду на мужчину, не ценившего её заботу.

— Я же всё объяснила. Я не хотела, чтобы вы оказались в такой ситуации.

Её голос был пропитан слезами, но она упорно не плакала. Лишь её грудная клетка слабо вздымалась, как у хрупкой птицы.

— К-какая женщина стала бы делать то, что позорит её мужа?

— ...

— Достаточно, если будет стыдно только мне одной. Вы только начали свою карьеру, и если пойдут разговоры, что у вас жена из неблагополучной семьи, что это неприятно — что тогда? В конце концов скажут, что подобное притягивает подобное.

— ...

— Внешне они могут похлопать вас по плечу и сказать, что такое бывает, но внутренне — нет. Постепенно, понемногу проникнет пренебрежение, они начнут смотреть свысока. Я не хотела, чтобы вы испытали такие тонкие взгляды. Я хотела защитить вас от этого, и я могла это сделать!..

Во время разговора её захлестнули эмоции, и из глаз И Ён всё-таки скатилась слеза.

Молча наблюдая за её печальным лицом, Квон Чэ У расплылся в неопределённой улыбке. Это была лишь мгновенная усмешка, но она определённо была.

— Слёзы наворачиваются.

— !..

Он с улыбкой на лице вытер её слёзы.

— Когда это вы успели стать такой искренней, что жалко любоваться в одиночку?

— Что?

И Ён переспросила, услышав странный оттенок в его словах.

— Но знаете что? Мне совсем не приятно.

Его большая рука полностью накрыла щёку и губы И Ён, опухшие от удара. Когда их кожа соприкоснулась, запоздало нахлынула пульсирующая, покалывающая боль.

— Думали, я скажу спасибо за ложь ради меня? Даже когда бьют собаку, которую я держу дома, у меня кровь закипает, а тем более, если женщину, с которой я трахался...

Его пронзительный взгляд точно впился в её рану. Сжав губы, он глубоко вдохнул через нос, и его челюсть напряглась.

— Больше никогда не показывайтесь мне на глаза в таком виде.

— ...

— Никогда.

Он повторил предупреждение холодным взглядом.

— Не умоляйте бездумно, не позволяйте бить себя бездумно. И хватит этой лжи, от которой меня тошнит.

— В следующий раз я поступлю так же.

— Что вы сказали?

— Я сказала, что поступлю так же.

И Ён пристально посмотрела на него, широко раскрыв глаза. Это был непреклонный взгляд, без малейшего колебания. Квон Чэ У раздражённо выдохнул и нервно провёл рукой по волосам.

— Даже если повторится то же самое, я никогда не представлю вас как мужа перед другими.

От этих слов Квон Чэ У сразу помрачнел.

— Все оскорбления, которые говорил мой брат, правдивы, и я действительно родилась отбросом.

— Чёрт, у этого ублюдка даже имени нет?

И Ён на мгновение замолчала от его резкости, а затем опустила глаза.

— Это действительно моя ноша, но не ваша. Что плохого в маленькой лжи? Пусть это выглядит трусливо, но таков мой способ...

Квон Чэ У, словно заразившись её эмоциями, почувствовал, как его сердце заколотилось. Её прямой, прозрачный взгляд, затуманенный влагой, был красив. Нет, довольно приемлем.

Но услышав её нелепое обещание, он стиснул зубы. Ему было обидно, что уступил ранам, нанесённым ей двоюродными братьями и происхождением. Внутри всё перевернулось.

Ему захотелось проникнуть в её неподатливый мир и оставить шрам ещё глубже. Когда нахлынул этот садистский импульс, его искажённый характер стал неудержимо разрастаться.

— Слушайте внимательно. Если вы действительно хотите позаботиться обо мне...

Квон Чэ У резко поднял её лицо, заставляя смотреть ему в глаза.

— Втяните меня в свои постыдные тайны. Глубже, чтобы я не смог выбраться.

— !..

— Я уже готов погрязнуть в вас.

И Ён, глядя в его зрачки, из которых сыпались тёмные искры, сжала влажные ладони. По всему телу стремительно разливалось что-то, что она не могла определить — холод или жар. Сердце билось пугающе быстро.

— Я уже глотал ваши выделения, так что какая разница, если вы отброс.

— !..

В этот момент он грубо схватил её за шею и прижался к её губам. Их тела плотно соприкоснулись, когда сбивчивое дыхание нахлынуло. Их ноги переплелись, и одновременно его язык проник в её рот.

Мужчина водил языком по бороздкам её нёба. Каждый раз И Ён беспомощно вздрагивала и запрокидывала голову.

Квон Чэ У глубоко запустил руку в её волосы и крепко сжал густую прядь. Он, как безумный, жадно сосал её язык. Пока их губы сливались в экстазе, внизу тёрся его твёрдый член.

— Ха-а...

Из горла вырвался низкий стон.

Она обманула его, у неё какая-то связь с Квон Ги Соком. Квон Чэ У и сам был в замешательстве.

Как Со И Ён обманула его, так и он собирался обмануть её тем же способом и нагло продолжать играть роль мужа. До того дня, когда он бросит эту женщину и уйдёт.

Но сейчас ему было трудно определить, является ли то, что он делает, частью игры или нет. Хотя он должен был изо всех сил оттолкнуть эту женщину, вместо этого он крепко притянул её к себе.

Мужчина, неспособный сопротивляться и мысленно проклинающий себя, наклонил её тонкую шею и ещё глубже завладел её губами.

Его лицо исказилось от необъяснимого, незнакомого восторга. Чем больше он целовал её плоть и касался влажной слизистой, тем сильнее разливалось ощущение, что он скучал по этому.

Ощущение мягкого, тающего языка. Его переносица, прижимающаяся к ней. Стоны И Ён, согревающие его лицо. Слюна, бьющая ключом от корня языка, мгновенно иссякала.

Он сильно прикусил её нижнюю губу, а затем провёл по ней зубами. Её всё более частые стоны были сладкими.

От этих разнообразных ощущений нервы Квон Чэ У дрожали, каждый издавая свой звук. Даже для него, знавшего все музыкальные гаммы, это были вещи, которые он не смел назвать. Невыразимое чувство облегчения тянуло мужчину глубже, ещё глубже.

— Ах, Чэ, ха-а...

В то же время, видя И Ён, которая, казалось, привыкла к поцелуям, он разозлился по другой причине.

Чёрт, с кем она так тёрлась губами?

Квон Чэ У хотел сурово допросить её, но это было бы жалким поступком.

Это необъяснимое чувство собственничества каждый миг превращало его в другого человека.

— Впредь, вместо неуместной заботы, отдайте мне то, что у вас есть.

— Ха-а...

— Даже если это ваша чёртова семья, которую вы так отчаянно пытаетесь скрыть.

Их голоса и взгляды друг на друга, а также чьё-то горячее дыхание заполняли пространство между ними. Он тихо прошептал ей в губы:

— Бросьте мне свой кусочек, чтобы я мог разжевать его.

— !..

— С собаками так и обращаются.

Тонкая льняная рубашка И Ён с треском разорвалась.

Она смущенно оттолкнула Квон Чэ У за плечи, но он в ответ лишь подхватил И Ён за ягодицы и приподнял.

— Ах!..

Когда их глаза оказались на одном уровне, он, словно только этого и ждал, поднял голову и впился в её губы. Он задел её зубами, обвил своим языком её маленький язычок. И Ён мотнула головой, но было поздно — её губы уже крепко захватили его острые зубы.

Квон Чэ У обвил её ноги вокруг своей талии и прижал к стене. Зажатая между стеной и мужчиной, И Ён неуклюже пускала слюни от ощущения плоти, заполнившей её рот.

— Ах!..

Он опустил губы и сильно прикусил нежную шею И Ён. От ощущения, будто кусок плоти вот-вот оторвётся, какая-то часть её тела задрожала.

Его уже безобразно вставший член упирался ей в пупок, и мужчина мрачно прошептал:

— Почему ты постоянно заставляешь меня думать о тебе?

Квон Чэ У распахнул её одежду, болтавшуюся как тряпка, и сжал грудь И Ён.

— Чэ, Чэ У, подожди!..

— Мы могли бы тихо и мирно жить дальше.

— Ммм!..

— Я действительно хотел всё сделать правильно.

Он скользнул тёмным взглядом по её белоснежным холмикам.

— Но ведь это ты первая показала такое жалкое зрелище, И Ён.

И Ён вздрагивала от каждого его вздоха. Мужчина задрал её бюстгальтер и бесстрастно смотрел на округлую грудь. Но это хрупкое спокойствие длилось лишь мгновение. Маленький, красный, круглый... Увидев кусочек плоти того же цвета, что и её припухшие губы, он почувствовал, как во рту собирается слюна. Он набросился на красный сосок, будто прорвало плотину. Сильно всосал весь ореол, а затем медленно обвёл его кончиком языка.

— Чэ, Чэ У... Ах, погоди. Ах, подожди!..

По коже пробежали мурашки, и соски мгновенно затвердели.

Но он становился всё более жадным. Когда он обвивал языком затвердевший сосок, сжимал его и сильно втягивал, И Ён почти инстинктивно подёргивала бёдрами. Квон Чэ У прижал влажный сосок к нёбу и втянул его так сильно, что щёки впали. Сосок, словно реагируя, становился всё тверже.

— Ах, ах!..

Его слюна и язык смешались вокруг ореола, издавая влажные звуки. Каждый раз, когда его щёки ритмично впадали, И Ён тёрлась затылком о стену или напрягала ноги.

— Ах, а.

И Ён с покрасневшими глазами крепко сжала его плечи. В этот момент Квон Чэ У стянул с неё эластичные штаны и расстегнул свою пряжку. И Ён, даже в затуманенном состоянии, пыталась сопротивляться.

— Я в поту, в поту...

— Я говорил, что мне нравится твой пот?

Он зарылся носом в ложбинку между её грудями. Её нежный аромат тела, смешанный с терпким запахом пота, полностью околдовал его.

Соски, блестящие от его слюны и ставшие ярко-красными. И уже появляющиеся тут и там красные следы кровоподтёков. Глубоко внутри него поднималось чувство удовлетворения.

— Я пришла с работы и грязная!.. Сначала мне нужно помыться...

— Времени жалко.

Находясь ниже уровня глаз И Ён, он яростно поднял пылающий взгляд. Белки глаз, едва видимые под зрачками, выглядели зловеще.

— Я хочу взять от тебя как можно больше, каждую секунду.

— Что ты имеешь в виду?

Квон Чэ У потёр её сомкнутое отверстие через нижнее бельё. Тело среагировало, дёрнувшись.

— Ах!

— Что я имею в виду? Я с ума схожу, так хочу тебя трахнуть.

Его низкий голос был полон похоти. Затем мужчина, держа И Ён на руках, направился в ванную.

— Подожди!..

Несмотря на её отчаянные протесты, Квон Чэ У решительно вошёл в душевую кабину. Опустив И Ён, он включил душ и безжалостно направил струю воды на её тело.

— Ммм!..

И Ён подпрыгнула от неожиданной струи. Напор воды, падающий как бомбардировка с близкого расстояния, был болезненным и оглушающим. Боясь, что вода попадёт внутрь, она крепко зажмурилась и сжала губы, схватив его за руку, пытаясь остановить. Она пыталась как-то укрыться от холодной воды, но Квон Чэ У безжалостно и настойчиво преследовал её. В конце концов, И Ён повернулась спиной и, вытирая лицо, воскликнула:

— Что ты делаешь!..

Её грудь, лицо — всё было мокрым. Она обхватила дрожащее тело руками.

— Похоже, И Ён беспокоилась из-за пота.

Квон Чэ У силой развернул И Ён, чтобы встретиться с ней глазами.

— Теперь достаточно?

— ...

И Ён онемела от его наглого и бесцеремонного поведения.

— Ещё недостаточно?

Квон Чэ У схватил свою одежду сзади за воротник и снял верх. Сквозь расстёгнутую пряжку уже проступали очертания его набухшего члена. Скинув и штаны, мужчина снова взял душ.

— По-подожди...

— Тогда я помою тебя, а ты раздевайся.

На этот раз тёплая вода проникла во все уголки тела И Ён. Разорванная мокрая одежда прилипла к коже, обнажая её хрупкую фигуру.

Медленно разглядывая её, мужчина вдруг заметил жёсткие волосы, просвечивающие сквозь полупрозрачное нижнее бельё. Его взгляд застыл, дыхание участилось.

Он продолжал направлять струю воды между её ног, и этот пушистый участок становился всё темнее. Он неожиданно облизнулся.

В этот момент И Ён, заметив что-то, быстро повернулась. Но это был не лучший выбор.

Тонкая ткань, облепившая потаённую ложбинку. Блестящие бёдра с упругой плотью. Круглые, соблазнительные ягодицы, выглядывающие из-под линии трусиков. Капли воды, стекающие по этим ягодицам. Всё это словно кололо глаза Квон Чэ У.

— Ах...

Может, из-за напора воды, И Ён издала слабый стон.

В тот момент звук льющейся воды внезапно прекратился.

— ...

— ...

Наступила странная тишина. И Ён попыталась обернуться, но внезапно её схватили за бёдра.

— Ах!..

Едва успев испугаться обжигающе горячих рук, она тут же столкнулась с ужасающим зрелищем.

— Чэ У, что, что ты сейчас!..

Он резко стянул с И Ён трусики и нетерпеливо прижался к ней губами. Квон Чэ У опустился на одно колено, раздвинул её ноги и погрузил между ними голову. И Ён покрылась мурашками от одного его дыхания. Мужчина высунул язык и длинно лизнул её промежность.

— Ах!.. Квон Чэ У!

Когда она дёрнулась, как пружина, он крепко схватил её за низ живота. Его переносица тёрлась о то место, которое вот-вот станет влажным. Он без колебаний облизал круговыми движениями ярко-красное отверстие, а затем пронзил его языком, издавая влажные звуки.

— Ммм!.. Чэ У, ах, не надо!

Он усмехнулся над её беспомощной реакцией. Лицо И Ён мгновенно покраснело.

И Квон Чэ У, уткнувшийся губами в её ягодицы, и она сама, неприлично отсасываемая сзади. Вся эта ситуация смущала и стыдила её. Она попыталась уйти, как олень, почуявший опасность. Но сила Квон Чэ У снова притянула её.

О побеге не могло быть и речи.

— Мм, ах!..

И Ён крепко сжала губы и напрягла пальцы ног. Квон Чэ У, будто умирая от наслаждения, продолжал тереться языком, безумно сосал упругую плоть и настойчиво вводил язык во влагалище.

— Ах, мм, ах!..

Этот ярко-красный язык был как огонь. С каждым его движением вперёд-назад, вправо-влево, когда он лизал и проникал в скользкую плоть, огонь разгорался. Хлюпающие звуки напоминали плеск воды, но И Ён чувствовала жар и возбуждение внутри.

Эхом разносились звуки, когда он заглатывал её интимные части и сосал их. Он сильно тёр языком складки влагалища и тряс плоть во рту. Затем он ещё больше запрокинул голову, нашёл выступающий бугорок и взял его в рот.

— Ах!..

Квон Чэ У заострил язык, надавливая на клитор, и медленно, дразняще стимулировал вокруг него. Каждый раз И Ён неизменно задыхалась, и что-то внутри неё таяло.

— Ах, ах, ах!..

Он снова укусил её мягкую промежность, как собака, оставляя следы зубов и влажно всасывая. Глубоко проникнув языком в отверстие, он двигал челюстью, как при поцелуе. Все выделения из её лона он забирал себе. Его выступающий кадык сильно двигался, постоянно что-то глотая.

— Ах!..

— Ха...

В тот момент, когда Квон Чэ У оторвал свои красные, блестящие губы и тяжело задышал...

— Ах!

Во влажное отверстие сразу проник палец.

— Вид сзади даёт другие ощущения, И Ён.

— Ммм...

Рука И Ён, царапавшая стену ванной, бессильно соскользнула. Он круговыми движениями массировал внутренние стенки, сгибая суставы и разрабатывая тугое нутро. Одновременно его смелые пальцы исследовали разные уголки.

— Я помню каждый момент, когда трахал И Ён, но такого ещё не было.

— Мм!..

— Поэтому мне это нравится.

Выделения, увлажняющие вход, обволакивали кончики его пальцев и тянулись. Количество пальцев, входящих во влагалище, постепенно увеличивалось с одного до двух, затем до трёх.

Он намеренно согнул суставы пальцев крючком и зацепил конец влагалища. Так, словно царапая, словно что-то выкапывая, он всё быстрее касался внутренних стенок, и И Ён невольно подёргивала ягодицами.

— Мм, ах!..

Внутри всё горело, и что-то начало вытекать. Она никак не могла сдержать стоны.

Пальцы, покрытые выделениями, продолжали глубоко проникать, снова и снова. От влажных, липких звуков уши И Ён покраснели.

— Чэ, Чэ У. Ах, хватит. Хватит...

— Говори внятно, тогда, может, я послушаю, а может, и нет.

Мужчина издал низкий, насмешливый смешок.

— Но такое, ах, мне не нравится...

— Почему?

— Просто, просто немного холодно. Или если бы я могла видеть лицо Чэ У... Ах!

В этот момент невероятно горячий и толстый стержень пронзил тело И Ён, словно охваченное пламенем.

— Думаешь, я буду умолять после одной твоей просьбы?

Его прерывистое дыхание смешалось с надломленным голосом. Она широко открыла рот, пытаясь хоть как-то выдержать это давление, подобное боли в груди, и застыла.

— Может, мне стать таким послушным?

Квон Чэ У неторопливо обхватил шею И Ён одной рукой.

Тук! От проникающего члена Со И Ён прикусила нижнюю губу, сдерживая вибрацию внутренних стенок.

— Ах!..

Плотное ощущение наполнило разделённое лоно.

— И Ён, попробуйте расслабиться.

Когда то, что резко заполнило узкий проход, медленно вышло, И Ён с облегчением выдохнула.

Квон Чэ У легко обхватил её шею одной рукой, наслаждаясь мягкостью кожи. Учитывая его обычную силу хватки, это был не просто слабый, а даже небрежный контакт, но И Ён всё равно чувствовала себя так, будто на неё надели ошейник.

— А-а, И Ён обычно плохо слушается моих слов.

Член, едва державшийся головкой, снова резко вошёл до основания.

— А-ах!..

Лоб И Ён ударился о стену ванной.

— Послушным был я, а И Ён только командовала.

Квон Чэ У прижался нижней частью тела к её ягодицам и крепко обхватил её бёдра. И Ён, даже просто стоя неподвижно, чувствовала жар внизу и не могла как следует вслушиваться в жёсткий голос мужчины.

— Ха-а!..

Её тело начало слегка раскачиваться, дыхание участилось. Каждый раз, когда длинный и мощный пенис входил в неё, ягодицы горели, словно после порки. Не только огромный член, но и весь Квон Чэ У напирал на неё.

Мужчина расстегнул бюстгальтер И Ён и обхватил её пышную грудь, которая переполняла его ладони. Округлые груди колыхались, соски сжимались под давлением. Сама собой вырвалась возбуждённая дрожь, и низ тела сжался.

И Ён крепко зажмурилась, выдерживая это знакомое чувство эйфории. Однако в груди накапливалось какое-то неприятное чувство.

— Ах, о-ох, Чэ У. Такое... я не люблю такое...

— Вам не нравится?

Она не ответила, подавляя подступающий стон.

— Вам не нравится заниматься сексом?

— М-м...

— Может, вам было бы лучше с кем-то другим, не со мной?

Его толчки были настолько сильными, что дыхание перехватывало.

— Когда я спросил, кто я, жене, которая даже ответить нормально не могла...

Член, наполнявший её тело, под странным углом уткнулся во внутреннюю стенку.

— Я должен был ещё и вежливо просить разрешения?

И Ён не могла даже вскрикнуть от нового ощущения наслаждения, от которого немели кончики волос, она просто раскрыла рот.

Он неистовствовал с самого начала, как человек, уже достигший пика. С каждым толчком члена его рука на её шее сжималась сильнее.

— Ах, о-ох.

— Не показывайте теперь слабость. Продолжайте вести себя нагло, как и полагается Со И Ён.

Горячее дыхание у уха было как у зверя.

— Поверните голову.

Когда И Ён бессильно повернула голову, он тут же прикусил её нижнюю губу. Сила, с которой он облизывал заднюю часть зубов и связывал её беззащитный язык, была принудительной.

Он проникал под язык И Ён и жадно пил её слюну, которая хлынула наружу. Так, полностью лишая её дыхания, он продолжал напирать.

— М-м...

Одновременно он начал спускаться по её животу и тереть клитор. Горячая дрожь пробежала по всему телу, ноги задрожали.

Как бы И Ён ни пыталась убрать руку Квон Чэ У, тыльная сторона его ладони с выступающими венами оставалась неподвижной, как камень. Только твёрдый, как семя, клитор безжалостно сдавливался и тёрся.

— А-ах, м-м!..

Из влагалища текла смазка, внутренние стенки сжимались. В ответ с её спины донёсся стон, словно сквозь стиснутые зубы. Он крепко сжал грудь И Ён, словно собираясь раздавить её, и сильно сосал её язык. Промежность, вся мокрая, была горячей, словно испускала пар.

— М-м, м-м-м, х-х!..

— У И Ён во рту вкус крови.

Мужчина причмокнул и нахмурился. В уголке её рта, который был разбит после удара двоюродного брата, снова собиралась кровь.

— Похоже, я слишком сильно сосал.

— М-м, ах!

На мгновение её охватило желание помочиться, но он совсем не снижал темп. Член двигался быстро. От головки, грубо скребущей внутренние стенки, поясница И Ён беспомощно дёргалась.

— Какая разница. Будь то пот, кровь или выделения из влагалища — всё съем за милую душу.

Квон Чэ У снова слизал накопившуюся в уголке рта кровь и протолкнул её ей в рот.

— М-м!..

Во рту распространился солоноватый запах крови. И Ён нахмурилась, но Квон Чэ У глубоко улыбнулся и всосал её губы.

Внизу толстый член входил и выходил, тело безумно тряслось. Бёдра, сильно ударяющие её, причиняли боль и одновременно удовольствие. Мужчина взял в рот ухо И Ён, жевал его, кусал и даже прикусывал щёку. Он сильно мял извивающиеся ягодицы И Ён, и позывы к мочеиспусканию усиливались.

— Мне странно. Прекратите! Ах, м-м!..

— Не только вам странно, так что не обижайтесь. Наверное, мне ещё хуже.

Хлюп, хлюп, Квон Чэ У беспорядочно входил и выходил из бессильно раскрытого отверстия.

— А-а-а!..

Он прижал свою грудь к её нежной спине и резко, глубоко вонзился, словно протыкая её. Его глаза, обезумевшие от возбуждения, были, напротив, ужасно бесстрастными, и он непрерывно давил на её внутренние стенки.

«Квон Чэ У, пообещайте мне одну вещь. М-м!..»

В тот момент, словно метеор, его сознание пронёсся далёкий, но чистый голос. На мгновение у Квон Чэ У перехватило дыхание, будто сердце остановилось.

«Никогда, м-м, не вспоминать прошлое. Никогда».

Он тряхнул головой, чтобы отогнать внезапно возникшие образы. Нахмурившись, он ещё больше сосредоточился на движениях бёдер. Сердце начало биться нерегулярно, что не имело отношения к сексу, и это ему не нравилось. Поэтому он ещё сильнее напрягал член и яростно вбивался во влагалище. Это был инстинктивный страх опасности.

«Даже если прошлое я вернётся, почему мы должны измениться? Я так привязан к И Ён. Чего вы боитесь?»

Хотя это был его голос, строго говоря, это был не он. Эмоции, не записанные буквами, а живые, текли как вода. Пот капнул с его сморщенного переносья. Квон Чэ У, прикусив нижнюю губу, слегка постукивал внутренней стороной запястья по своей трещащей голове.

— Не нужно.

— М-м, что?

И Ён переспросила, но Квон Чэ У лишь стиснул челюсти и продолжал сосредоточенно двигаться.

«Если я попрошу не отпускать меня, независимо от опасности или срочности ситуации, я буду похожа на женщину, не знающую мир? Но... если я попрошу взять меня с собой, куда бы вы ни шли, вы сможете это сделать?»

«Я просто инстинктивно спасаю вас и следую за вами каждый момент. Иногда это может выглядеть эгоистично, как сейчас, но что я могу поделать, если И Ён уже стала эталоном моего мира».

Но снова возникло ощущение, будто что-то режет грудь, и его затошнило.

— Твою мать...

Квон Чэ У ввёл член до основания, упираясь головкой в свод влагалища, и закрыл вход. В таком положении он нацелился на самое глубокое место и начал двигать бёдрами. Когда он прижимал и тёр каждую эрогенную зону, мышцы его спины отчётливо разделились.

— А-ах, м-м-м!..

Она издала звук, похожий на плач, и изогнула поясницу.

Квон Чэ У сознательно отгонял всплывающие мысли и сосредоточился только на одной.

— И Ён, я ненавижу вещи, о которых нельзя говорить вслух.

Когда в тринадцать лет мальчик вернулся в родной дом, он отвергал всех. Семья всегда была осторожна и добра, словно обращаясь с разбитым стеклом, но ему были чужды и родные родители, и три старших брата. Сколько бы ни говорили о кровных узах, он видел в них лишь помеху, разлучившую его с матерью.

С течением времени ничего не улучшалось. Вместо того чтобы открыть сердце, он запирал его на замок и одержимо занимался виолончелью.

Симптомы отказа от семьи становились всё серьёзнее, как болезнь, и если кто-то пытался прикоснуться к нему, он тут же кусался.

Ребёнок, который ни разу не издал человеческого звука и только играл на виолончели в темноте.

Мальчик, вынужденный изолироваться от семьи, в конце концов был отправлен за границу, тщательно скрыв свою личность.

Он хотел сказать только одно. Но он также хорошо знал, что никогда не должен произносить это вслух.

Ради матери, которую ещё не поймали.

Мальчик похоронил эти слова глубоко внутри, пока его душа не сгнила.

Что он скучает по матери, нет, по той похитительнице, что хочет её видеть. Что хочет вернуться к той похитительнице.

— Теперь мне до смерти надоели все эти странности.

— М-м, ах!..

Головка члена раз за разом погружалась глубоко во влагалище. Он сильнее обнял её за живот и слегка прикусил шею.

Их плоть сплелась. Кульминация была близка.

— А-а-ах!..

Перед глазами безумно вспыхивали вспышки, на мгновение в голове стало пусто. Низ живота И Ён конвульсивно сокращался. Несмотря на это, мужчина продолжал двигать бёдрами, обнимая И Ён, у которой подкашивались ноги.

Насколько она помнила, Квон Чэ У так и не кончил.

* * *

— С-спасите!..

Куда исчезло лицо, которое так нагло ухмылялось, будто он сам хищник?

Квон Чэ У снял скотч со рта мужчины и вытащил ткань, запиханную ему в рот. Двоюродный брат Со И Ён уже был в ужасе, весь съёжившийся. Судя по тому, что он был весь в грязи и крови с головы до ног, было понятно, что случилось.

— Закапывали?

— Да, гор вокруг много.

Ответил стоявший рядом Чан Пом Хи. Он коротко кивнул, соблюдая вежливость.

— Таких паразитов полно, да?

От голоса, лишённого эмоций, двоюродный брат вздрогнул.

Внезапно Квон Чэ У схватился за край багажника и глубоко наклонился. Острые глаза, осматривающие мужчину, который был словно сжатый мусор, ярко сверкали даже в темноте.

— Дома научили только издеваться над другими?

— !..

— Не нервничай. Я тоже дома научился только резать ножом и рубить топором. Возможно, у нас есть что-то общее.

Совершенно нечитаемое бесстрастное лицо медленно подняло уголки губ. Однако это было слишком пустым для улыбки и слишком многозначительным для простого движения.

У двоюродного брата сердце забилось как бешеное от странного предчувствия. Со И Ён, с кем ты связалась!..

— Теперь к тебе прицепится настоящая сволочь.

— !..

— Возможно, на всю жизнь, до самой твоей смерти.

— П-пощадите меня. Пожалуйста, пощадите!..

Двоюродный брат начал отчаянно умолять. Гордость была похоронена в земле, и с момента спасения она стала совершенно бесполезной.

Однако Квон Чэ У, снова запихивая ткань в рот мужчины, тихо продолжил:

— Ты будешь сталкиваться с ним каждый раз, когда будешь жениться, заводить детей, жить счастливо. В свадебном зале, в детсадовском автобусе, в переулке перед твоим домом. Ты никогда не сможешь избавиться от этой тени и, несомненно, будешь делать глупости.

— ...

— Попробуй только, сопротивляйся.

В тот момент ледяной голос схватил его за подбородок. Связанное тело, которое дрожало, выглядело совершенно жалким.

Квон Чэ У снова сильно захлопнул багажник. Внутри раздался непонятный крик, но звук был слабым.

— Для меня ночь длинная.

Когда я открыла глаза утром, место рядом со мной было пусто.

Единственными следами пребывания Квон Чэ У здесь были мазь для ссадин и крепко завязанный банный халат. Особенно халат — он был так туго затянут, что потребовалось много времени, чтобы его развязать.

Я хотела позвонить ему, но передумала. После вчерашнего скандала в лобби слухи наверняка разлетелись со скоростью ветра. Так И Ён с самого утра чувствовала себя разбитой.

— Эй, директор Со. Выглядишь неважно, не перенапрягайся. Береги себя!

Второе утро инспекции.

В ответ на слова директора Пака из Сольгэ И Ён смущённо провела рукой по щеке.

— Вы советуете мне расслабиться?

— Эхей, обидно, когда мои слова так неправильно истолковывают!

В отличие от опущенных бровей, его шевелящиеся губы представляли собой совершенно непонятное сочетание.

Директор Пак небрежно затушил сигарету о стаканчик с кофе на вынос и швырнул окурок в сторону груды металлолома. И Ён тут же нахмурилась.

— Директор, как вы можете здесь бросать?

— Это же всё равно куча мусора. Извини, извини.

Глядя на спускающегося директора Пака, который беззаботно смеялся, она почувствовала упадок сил.

— Хууу...

Она тяжело вздохнула и на мгновение присела на камень.

Прошло уже тридцать минут с тех пор, как Чу Джа, увидев бледнеющее лицо И Ён, спустилась с горы, чтобы купить лекарство. И Ён вытерла выступивший на лбу пот, вспоминая напряжённое утреннее расписание.

Земля с разорванной красной плотью.

Бесполезные куски металлолома образовали небольшой круглый холм.

Место, где стоны умирающих сотрясали лес, где было разбросано больше всего обломков самолёта и человеческих останков.

И Ён вдохнула тяжёлый воздух, глядя на обломки фюзеляжа, которые до сих пор не убрали. Почему-то, глядя на обугленные куски металла, она вспомнила о Квон Чэ У, но сознательно постаралась стереть эту мысль.

Топ-топ.

В этот момент звук шагов по земле и опавшим листьям становился всё ближе. И Ён резко встала, увидев большой силуэт. Её взгляд приковал блеснувший на солнце острый серп.

— ...

— ...

Его опрятный вид с аккуратно застёгнутой до подбородка спортивной курткой. В отличие от вчерашней грубости, под зелёными листьями он производил впечатление невинного юноши. И Ён молча моргала.

Квон Чэ У, раздвигая траву серпом, появился и, хотя явно заметил И Ён, вместо приветствия сначала осмотрел разорённый лес.

По слегка искривлённой переносице можно было прочесть непонятное недовольство. Несмотря на близость их тел прошлой ночью, сейчас было нелегко подойти к нему. И Ён сжала и разжала пальцы, прежде чем заговорить.

— Вчера... хорошо спал? Ты действительно спал рядом со мной?

— Да, спал крепко.

Неожиданно мягкий ответ, но И Ён всё равно почувствовала себя отвергнутой.

— Кстати, И Ён-ши в хорошем месте оказалась.

— Что?

Здесь?..

Повсюду зловеще громоздились неубранные обломки, а деревья были изуродованы.

Когда И Ён посмотрела на Квон Чэ У с недоумением, он бесстрастно приподнял и опустил уголки губ.

— В месте, где никого нет.

— Что ты имеешь в виду?

— У нас с И Ён-ши было недостаточно времени для разговора. Сразу после пробуждения началась инспекция.

Он подошёл ближе, перехватив серп.

— Что такое вознаграждение?

— !..

— Мне интересно, я не знаю этой истории. Можешь рассказать?

— Это...

Она вздрогнула от его неожиданных вопросов о прошлом. И Ён нервно сжала вспотевшие ладони.

— Просто это было давно и ничего особенного.

Её голос стал тише, словно пополз по земле. Несмотря на её явное неудобство, Квон Чэ У продолжал смотреть на неё не отрываясь.

Безобидные, ясные карие глаза. Прозрачный взгляд, в котором видны даже серые крапинки на радужке. И Ён было труднее молчать, чем говорить.

— Я помогла одной женщине, которая была в отчаянном положении. Помнишь, я раньше рассказывала о поющем дереве у священного дерева? Перед тем, как ты заснул.

Бровь Квон Чэ У слегка дёрнулась. Даже если не перед священным деревом, разговоры о деревьях, которые они вели в доме, довольно часто упоминались в отчёте, переданном Чан Пом Хи. Он кивнул.

— Это была та женщина. Хотя она сказала, что у неё есть сын, так что не совсем подходит называть её «онни», но она выглядела молодо. Она жила у нас чуть больше месяца, а потом вернулась домой... Хотя наше знакомство было коротким, её семья дала мне вознаграждение в знак благодарности. Поскольку дядя был болен, я потратила эти деньги на его лечение... Вот и вся история.

Почему-то чем больше она говорила, тем ниже опускала голову. Сердце колотилось, во рту пересохло. И Ён почесала где-то за шеей, пытаясь скрыть дрожь в голосе.

Тогда Квон Чэ У наклонился и заглянул глубоко в её глаза.

— И Ён-ши, я же говорил, хватит врать.

— !..

От его проницательного взгляда И Ён на мгновение пробрала дрожь.

— Меня тошнит от этого.

— А...

Горло сжалось, язык онемел.

— И Ён-ши, я умею вытягивать правду из людей. Мне это даётся легко.

Зрачки И Ён беспокойно задрожали.

— Но от тебя я хочу услышать всё без усилий. Я же всё-таки муж, должен быть нежным с женой.

Квон Чэ У вспомнил слова, которые слышал от Квон Ги Сока до того, как приехал на Хваидо и впал в вегетативное состояние, и попытался уговорить её.

Его голос оставался мягким, без резких перепадов. Однако И Ён невольно отступала назад.

Он выглядит гладким и утончённым, но при этом держит острый серп. Тело среагировало раньше, чем она успела подумать. Камешки застревали в подошвах её туфель, издавая тихий шорох.

— Что такое? Супругам неприятно глубже делиться прошлым?

Он слегка наклонил голову и спокойно спросил.

— Не будем?

— ...

И без того тревожно из-за разговоров о кризисе отношений, а теперь ещё и ощущение шантажа под предлогом отношений.

Сколько она так стояла, беззвучно шевеля губами?

Внезапно выражение лица Квон Чэ У едва заметно изменилось.

Его переносица нервно морщилась, будто он что-то принюхивался. Нахмурившись, он пристально посмотрел на беспорядочно нагромождённые обломки фюзеляжа. Его чуткий слух уловил какой-то журчащий звук. Сквозь запах травы поднимался запах масла.

Квон Чэ У на мгновение запрокинул голову и закрыл глаза.

— Теперь всё зависит от И Ён-ши.

Его выступающий кадык двигался вверх и вниз.

— Что же ты натворила?

Его взгляд, направленный прямо на неё, был холоден, как дуло пистолета.

Может, она перегрелась на солнце? И Ён почувствовала слабость в ногах, по телу пробежал холодный пот. В жарком летнем воздухе её мысли кипели и путались, как в болоте.

Среди этих размякших мыслей промелькнула старая листовка.

Разыскивается человек.

«К-кто-то преследует меня. Пожалуйста, пожалуйста, спрячьте меня! Спасите меня!»

Вознаграждение: 200 миллионов.

Она была ошеломлена этой невероятной суммой, даже не задумываясь, чья ситуация более критична.

В тот момент, когда она увидела лицо на листовке, случайно найденной в городе, И Ён скомкала бумажку и засунула в карман.

В ушах звучал слабый голос Чу Джа, говорящей о необходимости повторных операций и химиотерапии. Поэтому...

— Я позвонила.

Суставы на кулаке Квон Чэ У, сжимающем серп, резко выступили. Ведь это он сам сообщил матери о доме девушки.

— Сказала, что та женщина здесь, приезжайте за ней.

— ...

— Мне нужно было выбрать приоритеты, и я выбрала дядю. Я не жалею об этом.

— Не жалеешь?

Тихий голос с оттенком смеха перебил слова И Ён. Мать, которую он так хотел увидеть, была заперта в подвале комнаты мальчика. Она умерла у его ног. Квон Чэ У безжизненным взглядом многозначительно смотрел на разрушенный лес. Его пустой взгляд полностью избегал И Ён.

— Тебе не интересно, что с ней стало? Даже если она чужая, даже если это было давно — ты продала женщину, чтобы продлить жизнь дяди.

От этих странно колючих слов И Ён опустила подбородок до самой шеи.

— Она точно сказала, что это был дом. Поэтому я хочу верить, что с ней всё было хорошо.

— Как удобно.

Эти слова били и по самому Квон Чэ У. Самоненависть, ставшая оружием, росла в нём, как чудовище.

— Вообще-то, добыча никогда не может выбраться живой.

Он прошептал эти непонятные слова и начал отступать шаг за шагом. И Ён слегка нахмурилась, видя, как увеличивается расстояние между ними.

Непонятный разговор, его непостижимые чувства, тревожные моменты заставляли её колебаться. И Ён могла только беспомощно смотреть на удаляющегося мужчину.

— Похоже, я с самого начала всё неправильно понял.

— Я не совсем понимаю, о чём ты сейчас говоришь.

— Ничего страшного, если не понимаешь.

— ...

— У меня тут всё немного перемешано.

Он указал на свой висок, а затем с усмешкой опустил руку.

— Я хорошо услышал твой ответ.

Его лицо, то ли улыбающееся, то ли плачущее, глубоко врезалось в её память. Затем мужчина без сожаления повернулся спиной.

Он вонзил серп, который держал, в ствол дерева и спокойно начал спускаться с горы.

— Квон Чэ!..

И Ён в тревоге попыталась остановить его, но её голос оборвался.

Бабах!

Никто не ожидал такого мощного взрыва.

Испуганная, она обхватила голову руками. Из брошенного фюзеляжа яростно вырвался столб пламени. Едкий запах мгновенно распространился, и И Ён, прикрыв нос тыльной стороной ладони, поспешно отступила. Пламя было таким горячим, что даже от чёрного дыма кожа щипала, будто с неё сдирали верхний слой.

Это был внезапный взрыв остатков авиационного топлива.

Однако в бушующем пламени И Ён просто растерянно стояла, глядя туда, где исчез мужчина.

Пуф-пуф-бах!

Ещё один мощный взрыв сотряс гору.

Пи-и-и-и — пронзительный звон разрезал сознание.

— Слышите меня?

Свет и цвета слились в одно колеблющееся пятно. Сквозь него проступал нечёткий силуэт.

— Пострадавшая, вы приходите в сознание?

Незнакомый голос внезапно нажал на какой-то переключатель в теле. И Ён, резко вскочив от испуга, начала тяжело дышать, словно впервые в жизни глотнула воздух. Её расширенные зрачки скользнули по белому тенту и остановились на стоявшем перед ней медике. Судя по всему, это был пункт неотложной помощи, расположенный у подножия горы.

— Если резко подниметесь, может закружиться голова. Лежите спокойно.

Медик, не растерявшись, мягко уложил И Ён обратно. Он приклеил марлевую повязку на её подбородок и поливал физраствором обожжённую кисть. Быстро опустошив одну бутылку, он тут же открыл следующую.

— Ваш сопровождающий всё время был рядом. Скоро вернётся.

— ...

Последнее, что она помнила, — как её отбросило вперёд потоком энергии ци. Видимо, при падении она точно ударилась подбородком о камень — с момента, как пришла в себя, боль не отпускала. Непонятно, как в таком состоянии ей удалось выбраться оттуда.

В этот момент полог тента отодвинулся, и внутрь по очереди вошли знакомые туфли, спортивная куртка и бледное лицо.

— И Ён, вы в порядке?

Голос, окрашенный беспокойством, мгновенно развеял остатки дымки в сознании. И Ён вздрогнула и отодвинулась на край кровати, словно пытаясь сбежать.

Из-за этого медик, поливавший её руку физраствором, выпустил её ладонь. И Ён незаметно крепко сжала белую простыню. Сердце начало биться неровно.

— Что... как вы здесь...

— А, И Ён не помнит?

— Что? Что именно...

Чем ближе подходил Квон Чэ У, тем заметнее напрягалось её тело. Однако он с бесстыдно-ласковым взглядом непринуждённо сел рядом с ней.

Он естественным движением забрал бутылку физраствора у медика и схватил руку И Ён. Её плечи дёрнулись.

— Я же спустился первым, оставив вас одну.

В его спокойном взгляде чувствовалась странная насмешка. И Ён хотела вырвать руку из его хватки, но это оказалось непросто. Напротив, он надавил ногтем на волдырь на тыльной стороне её ладони, оказывая молчаливое давление. При этом его лицо оставалось невинным, как у застенчивого юноши.

— Я почувствовал что-то нехорошее в звуках и запахах.

— ...

Квон Чэ У особенно чувствителен. Да, она это знала.

— К счастью, я поднимался и видел, как внизу работают пожарные. Так что сразу сообразил. Если бы задержался хоть немного, разгорелся бы большой лесной пожар.

И Ён беспомощно открывала и закрывала рот.

— Не представляете, как я рад, что с вами всё в порядке.

Судя по его словам, ничего страшного не произошло. Он был просто гражданином, который поспешил на помощь, чтобы успеть в золотое время.

— Ваша жена, она чуть не погибла!.. Если бы задержались хоть немного в том пламени. А ведь говорят, что в той зоне даже муравья не было. Если бы не муж, она могла получить серьёзные ожоги. Но кроме потери сознания от взрывной волны, всё в порядке. Какое счастье, что так обошлось!

Медик с энтузиазмом поддержал невиновность Квон Чэ У. Из-за этого чёрное, как концентрат, беспокойство постепенно разбавлялось до чего-то незначительного.

Её замешательство ослабевало, а вместе с ним притуплялись острые предчувствия и интуиция. Нет, она позволила им притупиться.

— Квон Чэ У, вы не пострадали?

— Конечно нет.

— Хорошо.

И Ён с трудом приподняла уголки губ. Однако усталость, окутавшая её лицо туманом, была очевидна.

В этот момент Квон Чэ У оперся на руку и наклонил голову. И Ён, сама того не осознавая, задержала дыхание.

Его дыхание, обдающее её, огромная тень, нависшая над её лбом. Достаточно тёмные и холодные, чтобы заставить её застыть. Затем Квон Чэ У прошептал, словно делясь секретом:

— В этом испытании вы победили.

— Что?

— Врач деревьев сама оказалась в опасном месте и пострадала — как это трогательно и жалко.

— !..

— О вчерашнем инциденте никто даже не вспомнит.

От холодного дыхания возле уха у неё волоски встали дыбом.

— И Ён, что тут случилось-о-о?!

В этот момент полог тента распахнулся, и бледная от волнения Чу Джа ворвалась внутрь. Она плюхнулась на кровать неотложки, только убедившись, что руки и ноги И Ён целы.

— Чу Джа.

И Ён, которая сжалась, словно загнанная в угол, крепко обняла Чу Джа.

— Эй, ты чего творишь!..

Чу Джа растерялась от такого неожиданного поведения, а И Ён молча уткнулась лицом в её плечо.

Закусив нижнюю губу, она сдерживала то, что готово было вырваться подобно рыданию. Что-то трудное и страшное для осознания приблизилось вплотную. И Ён спрятала лицо ещё глубже.

— Ну не к кому другому прижиматься, что ко мне лезешь!

Но несмотря на такие слова, Чу Джа похлопывала по спине дрожащую И Ён.

— Если бы не Квон, говорят, случилась бы беда.

— ...

На эти слова И Ён лишь слегка вздрогнула, но больше никак не отреагировала.

Тем временем Квон Чэ У бесстрастно наблюдал за женщиной, которая даже не смотрела на него, словно отвергая. Маска доброты и обмана уже слетела с лица мужчины. Когда он сжал бутылку с физраствором, она лопнула, как пакет с молоком.

* * *

Трёхдневная программа оценки завершилась.

Как он и утверждал, И Ён прошла третий этап оценки. Директор Пак из больницы деревьев Сольгэ надулся и съязвил: «Директор Со, если уж лоббировать, делай это безопасно, за деньги!» — но ей было не до смеха.

Всю обратную дорогу с горы Мотдэсан И Ён проспала в полузабытьи.

После этого она вела себя с ним как ни в чём не бывало, улыбалась, ела вместе. Стало привычным напрягать уголки губ в улыбке, но это не составляло большого труда.

Квон Чэ У тоже вёл себя как идеальная картинка. Странно агрессивное поведение и высказывания исчезли за одну ночь, и он вернулся к прежнему себе.

Так между ними начал возникать некий подобие мира.

— Директор! Вы меня слушаете?

От внезапного вмешательства голоса Чу Дон Ми И Ён вздрогнула и посмотрела вперёд.

Небольшой чайный столик во дворе дома.

Под большой тенью Чу Дон Ми помешивала холодный чай соломинкой, и лёд звякал. И Ён быстро стряхнула с себя задумчивость и обхватила стакан обеими руками. Прохладная температура сразу привела её в чувство.

— Извините, наверное, из-за жары. Продолжайте, пожалуйста.

Она как раз наблюдала за состоянием Чу Дон Ми.

В ленивое воскресное утро, пока Квон Чэ У ушёл за покупками, Чу Дон Ми появилась с отрешённым лицом. Её характерная бодрость куда-то исчезла, словно увядший лист, а под глазами залегли тёмные круги.

— Это... Мне так трудно даже начать говорить об этом...

Чу Дон Ми, тяжело вздыхая, обхватила голову, словно действительно страдая.

— Мой мужчина... кажется, не мой мужчина.

— Что?

Рука, вытиравшая капли воды со стакана, замерла.

— Тот, кого я мучаю, нет, на кого я набрасываюсь, нет, кого я люблю.

— Можно просто сказать, что вам он нравится...

— Я не выношу, когда чувства становятся глубже тела.

Чу Дон Ми энергично тёрла предплечье, но краснели при этом её уши.

И Ён хорошо знала эту историю. Что у неё есть мужчина, с которым она встречается, хотя они не в отношениях. Но И Ён часто видела, как Чу Дон Ми крепко сжимает телефон, постоянно проверяет его и нервничает, поэтому могла лишь пропускать мимо ушей её хвастливые слова.

— Это, ах...

Внезапно Чу Дон Ми оглянулась и понизила голос, будто боясь, что кто-то услышит.

— Он закапывал человека.

— !..

И Ён почувствовала, будто её сердце упало. С трудом сохраняя спокойствие, она лишь сглотнула.

— Сначала я думала, что мне привиделось. Что я ошиблась. И вы, и я — женщины, которые ходят по горам, так что понимаете. Как часто в горах видятся призраки! К тому же, гора Мотдэсан — опасная зона, так что я подумала, что что-то жуткое прицепилось ко мне и на мгновение я ошиблась. Я хотела так думать, но!..

Отчаянно искажённое выражение лица Чу Дон Ми постепенно успокаивалось, словно обретая хладнокровие.

— Но как бы то ни было, я же не дура.

— !..

И Ён быстро выдохнула и опустила взгляд.

— Он действительно закапывал человека. Мой мужчина, с которым я занималась сексом!..

— ...

— Что мне делать, директор?

И Ён залпом выпила нетронутый холодный чай. Что-то застряло в горле, и никак не проходило. Сердце колотилось, и казалось, что накатывает головокружение.

— Причина, по которой я говорю это вам...

И Ён, сама того не осознавая, грызла губы.

— На горе Мотдэсан. Тот мужчина, который выглядел как член вашей семьи, с пронзительным голосом и похожий на Годзиллу.

— А, да. Мой двоюродный брат.

— Да, тот Годзилла. Дело в том, что мой мужчина закапывал именно его.

— !..

Что? Что она такое говорит? И Ён поперхнулась и начала сухо кашлять.

— Поэтому я подумала, что вы можете что-то знать. Может, это знакомое лицо.

— Я... я знаю только одного такого человека.

— Чтооо?!

Вдруг лицо Чу Дон Ми исказилось от ужаса. И Ён совершенно не понимала такой реакции.

— Может, это мой парень?

— Что? Нет, нет. Что вы такое говорите? Это мой парень, нет!..

И Ён отчаянно затрясла головой и руками, отрицая, но вдруг замолчала.

Повисла странная тишина.

— Хм-м-м, — Чу Дон Ми издала загадочный носовой звук и скрестила руки на груди. И Ён в ответ сделала растерянное лицо, но быстро взяла себя в руки и наклонилась к столу. Её таинственный шёпот оказался на удивление резким.

— Вас кто-то заметил?

— Что?

— Вы точно проверили, что за вами никто не следит, прежде чем сбежать?

— Э-э...

Чу Дон Ми на мгновение залюбовалась необычным блеском в глазах И Ён.

— Если вы стали свидетелем такого ужасного зрелища, расплата неминуема.

— О чём вы...

— Хорошенько запирайте двери и не ходите одна в темноте. Они могут преследовать вас.

— !..

— И шею... всегда берегите шею.

И Ён продемонстрировала жест перерезания горла двумя пальцами, и её вид был настолько серьёзным, что становилось жутко. Чу Дон Ми сначала приоткрыла рот, а потом вдруг прыснула со смеху.

— Правда? Вы тоже не верите директору?

Нет, я, наверное, знаю об этом лучше всех!.. Но не успела И Ён и рта раскрыть, как Дон Ми опередила её:

— Я точно слышала, что он полицейский. Но он не говорит, где служит. Пусть мы и просто любовники, но разве это нормально, что человек такой загадочный? Это же не гангстерский фильм восьмидесятых, я не хочу участвовать в мелодраме!

Чу Дон Ми нервно отбросила волосы со лба. Затем её взгляд, полный лёгкого раздражения и горькой тревоги, обратился к И Ён.

— Вам этот Годзилла ничего не говорил?

— Нет.

— Он же не якудза, чёрт возьми. Не понимаю, почему он закапывал там человека.

Чу Дон Ми выглядела так, будто готова была одним ударом покончить с этим мужчиной, но при этом всё ещё не выпускала телефон из рук и нервно кусала губы. Она протянула свою длинную руку, схватила И Ён за рукав и с умоляющим видом спросила:

— Что бы вы сделали на моём месте?

От этих жалобных слов по спине И Ён пробежал холодок.

Её собственная голова была переполнена невыразимыми мыслями, и она едва ли могла давать советы по чужим проблемам. Но всё же...

«Мой мужчина... кажется, он совсем не мой».

И Ён поникла плечами и посмотрела на маленький огород во дворе. Ни к чему она не относилась небрежно. Всё, что ей хотелось сберечь, она тщательно отбирала и ежедневно ухаживала, и теперь эти семена, о которых она заботилась, были готовы дать плоды.

— Пока дерево не покинуло моих рук, я никогда не сдавалась первой.

— Такова работа врача деревьев. — Её голос, пронизанный спокойной мудростью, был тих, как лёгкий ветерок.

— Поэтому я решила потерпеть.

— Что потерпеть?

— ...

В профиле И Ён невозможно было прочесть никаких эмоций. Чу Дон Ми пристально смотрела на молчаливую женщину, а потом вдруг почесала щёку.

— Но если конец предрешён, разве это... не терпение, а постепенное прощание?

— !..

Словно огромный валун обрушился на её голову. И Ён застыла, даже не моргая.

Ей страстно хотелось возразить, но на самом деле у неё не было ни одного слова, которое она могла бы использовать как щит.

* * *

Тем вечером Квон Чэ У недовольно смотрел на И Ён, которая только и делала, что печатала что-то в телефоне.

Он несколько раз нажал на пульт, переключая каналы, и свет от монитора окрасил его лицо то в синий, то в красный, отчего он стал похож на демона.

В такие моменты прерывающийся звук должен был бы её раздражать, но взгляд И Ён был неизменно прикован к телефону. Не выдержав, Квон Чэ У повернулся к ней.

— Кто это?

— А?

И Ён сначала ответила и только потом подняла голову. Её поведение выглядело механическим и безразличным.

Квон Чэ У подвигал напряжённой челюстью из стороны в сторону, подавляя непонятные эмоции. Он кивнул в сторону телефона И Ён.

— Насколько я знаю, у вас нет друзей, с которыми вы общаетесь лично.

— А... это не личное.

— Если кто-то свободно пишет вам по ночам, разве это не личная сфера?

Его брови недовольно сморщились.

— Это просто студент.

— Студент?

— Он председатель клуба любителей сосны. Сейчас каникулы, и он приезжает на Хваидо, просит меня быть гидом...

Когда взгляд И Ён естественно опустился на телефон, Квон Чэ У, не раздумывая, протянул руку.

Но она, заметив приближающуюся тень, вздрогнула и отпрянула.

— !..

— ...

Его рука на мгновение зависла в воздухе, потеряв цель. Холодное молчание окутало их обоих.

— Э-э, это...

И Ён, запоздало смутившись, забегала глазами, но даже правдоподобного оправдания не смогла придумать.

— К-комар был...

На этот явно выдуманный ответ Квон Чэ У медленно приподнял уголки губ.

И Ён запоздало начала внимательно следить за выражением его лица, но не могла понять, злится он или улыбается от абсурдности ситуации.

— И зачем этим детишкам нужен именно ваш гид?

Квон Чэ У убрал руку и как ни в чём не бывало спросил. Тот неприятный момент, от которого у неё ёкнуло сердце, был как будто забыт, когда он сменил тему.

Однако его отточенный, как нож, голос, казалось, в любой момент мог снова вернуться к этому моменту и выложить его на разделочную доску, отчего И Ён нервно сглотнула.

— Если они студенты, у них наверняка нет денег. Неужели вы собираетесь работать бесплатно?

— Как раз наоборот. Они обещали хорошо заплатить.

Клуб любителей сосны был объединённым кружком столичных университетов. Им нужен был специалист, который познакомил бы их со знаменитыми соснами Хваидо, и председатель клуба связался с И Ён через свои связи.

Дядя этого студента был как раз тем экологическим журналистом из газеты K, с которым И Ён часто сотрудничала, когда кого-то разоблачала. Обычно она сразу отказывалась от дел, связанных с общением с людьми, но сейчас ей нужно было чем-то занять себя, выйти из дома и действовать.

— И вы собираетесь ходить с этими чернявыми парнями смотреть на сосны, И Ён?

Голос Квон Чэ У был совершенно монотонным, но в нём чувствовалась какая-то зловещая нотка, словно он тянул её за волосы.

— Почему это они чернявые?

— Представляю, как эти бородатые парни толпой ходят за вами...

В этот момент И Ён внезапно подняла руку, останавливая Квон Чэ У. Мужчина замолчал, увидев ладонь перед своим лицом, а И Ён быстро ответила на зазвонивший телефон.

— Алло?

Квон Чэ У выдохнул короткое: «Ха...» и провёл рукой по волосам. Что это за ситуация? Грубый голос из динамика впивался в его уши, как иголки. Он смотрел на И Ён, которая спокойно продолжала разговор, и постукивал пультом по своему бедру.

— Мужской голос.

От этого тихого бормотания она на мгновение замерла и посмотрела в его сторону.

— А тот, с кем вы переписывались, случайно, не он же?

— Э-э...

И Ён, слыша голоса с обеих сторон, начала терять концентрацию и засуетилась.

— Вы же обычно не соглашаетесь на такие хлопотные дела.

— ...

— Я так всегда думал.

Вдруг Квон Чэ У пристально посмотрел на расстояние между ними. Между ними зияла пустота, в которую легко мог бы поместиться человек. Он нахмурился и начал сокращать расстояние, но в этот же момент И Ён резко встала с дивана.

— ...

— ...

Он усмехнулся и резко выключил телевизор. Внезапно комната, до этого наполненная внешними шумами, погрузилась в тишину. Всё это время И Ён продолжала разговаривать по телефону, а Квон Чэ У откинулся на спинку дивана.

Его острый, свирепый взгляд внимательно следил за каждым её движением: за количеством шагов по гостиной, за формой губ, произносящих вежливые ответы, за бессмысленными улыбками.

— Да, да, тогда до встречи.

Наконец нажав кнопку завершения вызова, И Ён, почувствовав угнетающую атмосферу в доме, повернулась к Квон Чэ У.

— Чэ У, почему вы выключили телевизор?

— Потому что появилось кое-что поинтереснее.

Квон Чэ У просто облокотился на спинку дивана и слегка улыбнулся.

И Ён старалась не смотреть на его расслабленную позу, но когда её взгляд случайно упал на его брюки, она разинула рот. Она засуетилась, как будто держала в руках горящую сковородку, и воскликнула:

— Чэ У, п-почему оно такое? Почему вдруг встало?

— А-а.

Он неторопливо наклонил голову и произнёс спокойным голосом:

— Не волнуйтесь, это не от возбуждения. Вы, наверное, не знаете, но мужской орган не только при возбуждении встаёт.

— Тогда почему...

— Когда хочется достать оружие, член тоже встаёт.

— Что?

Когда на лице И Ён появилось лёгкое беспокойство, он пожал плечами, как будто это была просто шутка.

— Просто дело в настроении, вот и всё.

И Ён казалось, что она поддаётся его темпу, но из-за его ненавязчивого поведения она не могла понять, что было искренним, а что нет.

— А вам не интересно?

— Ч-что?

— Вот это. Кажется, оно стало твёрже, чем обычно.

Он слегка коснулся своей выпуклой ширинки, словно там был вставлен столб, и спросил:

— Разве вам не интересно, каково это — когда он увеличивается из-за прилива крови другого типа?

— Э-э...

— Вы делаете то, чего обычно не делаете, и это меня возбуждает.

От откровенных намёков мужчины И Ён съёжилась. Её глаза, почёсывающие мочку уха и оглядывающие все двери по очереди, напоминали травоядное животное, ищущее путь к бегству.

Я слышу, как работают шестерёнки в твоей голове. Он крепко сжал губы, которые начали кривиться, и попытался успокоить её, подбадривая:

— А, И Ён?

— Я вообще-то... не очень люблю многофункциональные вещи.

С этими словами она быстро скрылась в кабинете. Прежде чем дверь с щелчком закрылась, раздался её голос: «Я сегодня буду работать допоздна! Ложитесь без меня!», что неприятно кольнуло Квон Чэ У.

Затем его зрачки, пристально смотрящие на плотно закрытую дверь, стали холодными, как лёд.

«Сосна, которая платит налоги, — Сокнам»

Студенты, от которых всё ещё веяло юношеской свежестью, сосредоточили взгляды на И Ён, когда она заговорила. В десятках пар блестящих глаз читалось любопытство.

И правда, раз это был клуб любителей сосны, каждый по-своему пытался определить возраст дерева и оценить его состояние, и выглядело это весьма убедительно.

Она была благодарна, что люди, даже не связанные с её профессией, испытывают такую любовь к деревьям, и незаметно для себя И Ён расплылась в улыбке.

— Есть ли среди вас те, кто платит налог на имущество?

Когда студенты промолчали, И Ён кивнула:

— Да, пока вряд ли.

— Но это дерево платит. У него даже есть официальный номер регистрации, оно — владелец земли.

— Владелец земли?

— Да, ему достались в наследство пять гектаров земли.

— !..

Глаза студентов округлились.

— Случай, когда дерево получило наследство, наверное, не имеет аналогов во всём мире.

Сосна и так напоминала картину, написанную тушью, но после этого объяснения она стала выглядеть ещё величественнее. Студенты, приоткрыв рты, смотрели вверх на огромную крону, раскинувшуюся над их головами.

— С урожая, собранного на этой земле, оно исправно платит не только подоходный налог, но и земельный. А ещё это дерево — спонсор, выплачивающий стипендии местным студентам.

И Ён сознательно контролировала свой взгляд, продолжая рассказ. Вместо того чтобы смотреть на всех студентов, она обращала внимание лишь на нескольких парней, стоявших ближе к ней, и каждый раз, когда она так делала, её щёки словно обжигало.

Но расслабляться она не могла.

Потому что...

— !..

Ик! И Ён в ужасе резко повернула голову.

Иначе она бы столкнулась лицом к лицу с Квон Чэ У, который, хоть и не был деревенским старостой, возвышался на две пяди выше остальных и смотрел холодным взглядом.

— И-и поэтому каждый год в первый месяц по лунному календарю жители деревни проводят поминальную службу.

И Ён, обращаясь к студентам, пыталась выдавить улыбку, но её губы дрожали.

Как он вообще здесь оказался?!

Нет, зачем он пришёл?!

У И Ён было о чём беспокоиться.

Прошлой ночью она пряталась в офисе, избегая Квон Чэ У. Она нервничала, опасаясь, что он выломает дверь, но, к счастью, ничто не указывало на такую возможность.

В тишине, где не было слышно ни шагов, ни дыхания, И Ён, то и дело поглядывая на дверь, заполняла накопившиеся медицинские журналы. Так, уже ближе к рассвету, она вернулась в гостиную и...

— Ах!..

Столкнулась с сверкающими, как лезвие ножа, зрачками в темноте.

Мужчина сидел на диване в той же позе, в которой она видела его в последний раз. Выйти и сразу же встретиться с морозным взглядом Квон Чэ У — от этого почему-то волосы встали дыбом. И Ён не могла даже представить, насколько упорно он должен был смотреть на дверь всё это время.

— Закончили?

Квон Чэ У осмотрел её сверху донизу, словно палкой ворошил труп. И Ён тут же кивнула. Не из-за жуткой атмосферы, а из-за ощущения мучительного терпения, которое сквозило в его словах.

Когда он наконец поднялся с дивана, недорогая кожа, потерявшая упругость, прогнулась.

Мужчина не пошёл впереди, а следовал за И Ён. Это словно давало понять, что пути к отступлению больше нет, и её ноги дрожали на каждом шагу до спальни, хотя идти было всего ничего.

И всё же она хорошо выспалась и проснулась без проблем. Обычно позавтракала и проводила Квон Чэ У на работу.

Точно так и было...

Так почему же этот мужчина стоит сейчас там?

В форме Центра спасения он выглядел не отличимым от окружающих студентов. Если и можно было найти одно отличие, так это его зловещий взгляд, совсем не похожий на взгляд студента. И Ён, пытаясь отвлечься от постоянно возвращающихся к нему мыслей, продолжала свою работу.

— Владелец земли, у которого не было детей, завещал эту землю дереву. Регистрация была оформлена ещё девяносто лет назад, и благодаря оставленным документам о наследстве дерево официально получило права на землю.

Горло начало пересыхать. И Ён слегка приподняла поля соломенной шляпы и посмотрела на часы.

— Может, перейдём к следующей сосне?

В этот момент председатель клуба очень кстати протянул ей прохладный напиток.

— Учитель, возьмите.

— А...

Когда И Ён замешкалась, молодой человек молча открыл алюминиевую банку и снова протянул ей.

Она неохотно взяла банку, но при этом её пальцы странно дрожали.

— Учитель, вы ведь когда-то публиковали колонку о деревьях в газете K?

— Откуда вы знаете?

И Ён, быстро смочив горло, округлила глаза.

— Просто случайно увидел в газете дяди и с тех пор постоянно искал ваши статьи. Мне понравился ваш подход. Я всё время хотел узнать, кто так думает с точки зрения деревьев. Жаль, что колонка не выходила регулярно.

Молодой человек с приветливым выражением лица простодушно почесал затылок.

— Думаю, это уже делает меня вашим фанатом, не так ли?

— Ф-фанатом? Ну что вы.

И Ён, смутившись от неожиданного заявления, низко опустила голову.

— Правда. То, как вы критиковали людей с точки зрения больных деревьев, было для меня настоящим потрясением. Если честно, я даже упрашивал дядю, чтобы непременно встретиться с вами.

— ...

— Я искал человека, который мог бы целый день говорить только о деревьях.

Он прочистил горло, краснея до кончиков ушей. И Ён оживилась и резко подняла поля шляпы.

— А как насчёт пожилых мужчин?

Сразу открылись её изящные чёткие брови и чистые, как родник, глаза. Молодой человек открыл и закрыл рот, застыв на месте.

— Я знаю многих пожилых мужчин, которые могут болтать о деревьях до рассвета.

— Нет, я не об этом...

Молодой человек, казалось, растерялся, но вскоре уставился на неё, не моргая.

— Учитель, у вас есть парень?

И Ён с лёгким сердцем сделала глоток напитка и поперхнулась. К счастью, она не закашлялась до неприличия, но жжение в носу было неприятным. Она схватилась за ноздри, словно пытаясь сдержать дыхание.

— Эм...

И Ён протянула слово и невольно посмотрела на Квон Чэ У.

И действительно, его полный ярости взгляд был направлен на затылок молодого человека. Его лицо, сдерживающее гнев, словно он вот-вот утащит И Ён или безжалостно пнёт парня, было страшнее любого призрака.

Несмотря на то, что он стоял не так уж близко, было видно, как его челюсть выступила, словно корень дерева, будто он всё слышал. Вскоре этот свирепый взгляд переместился и на И Ён, и внезапно её руки и ноги начали неметь, словно связанные цепями. Кровь перестала циркулировать.

В этот момент телефон, висевший на её шее, завибрировал. Даже не проверяя, она примерно знала, кто это, и просто поднесла телефон к уху, плотно сжав губы.

— Скажи своими устами, что у тебя есть муж.

Холодный голос коснулся её бьющейся сонной артерии.

— Скажи.

Он облизывался, глядя на голову юного парня. Желание растоптать его проступало дрожью на странно улыбающемся лице.

В будущем страдать и умолять придётся Со И Ён, а не ему. Но иногда казалось, что их роли меняются местами, и это вызывало у него гнев.

Когда необъяснимая ярость доходила до предела, становилось неважно, чьи это эмоции, чьи воспоминания — сама граница теряла смысл.

— Здесь даже дверь не запирается, что ты будешь делать?

Его леденящий голос подначивал её, словно проверяя.

— Сегодня всё иначе, чем вчера. Если ты промолчишь, кричать будет этот сукин сын.

— !..

— Так что открой рот.

Хотя её брови дёргались, как при судороге, И Ён старалась контролировать выражение лица.

— У меня есть муж.

Он ещё раз подсказал ей правильный ответ бесстрастным голосом. И Ён сглотнула и машинально повторила за ним. Она шевелила губами, как марионетка.

— У меня есть муж.

— Что?

На лице молодого человека отразилось огромное разочарование.

— Хобби моего мужа — разделывать трупы.

— Хобби моего мужа... э, что?!

— Одного члена достаточно, так что хватит и вашего.

Её лицо мгновенно вспыхнуло.

— Не повторяете за мной?

Ощущение было такое, словно её подавленное сознание с треском разбилось.

— И Ён предпочитает единичную производительность, так что, конечно, она должна использовать только то, что уже использовала.

Она дрожащим указательным пальцем нажала кнопку завершения вызова. Затем, тяжело дыша, бросила на него гневный взгляд, но Квон Чэ У лишь пожал плечами, притворяясь дурачком. Тем не менее, холод, окутывающий его, никуда не делся.

Тем временем молодой человек несколько раз быстро моргнул и напряг шею.

— Дядя определённо сказал, что вы ещё не замужем и свободны.

И Ён потёрла шею, пытаясь успокоить раздражённое дыхание.

Раньше я и сама думала, что не замужем...

— Многие так думают.

Услышав это, молодой человек поник. Пока И Ён просто моргала, не понимая причину внезапной тишины, миловидная девушка с заплетёнными волосами, искоса поглядывая на юношу, внезапно вмешалась:

— Учитель, вы вышли замуж за человека своей мечты?

— ...

И Ён потеряла дар речи. Это была тема, о которой она никогда в жизни не задумывалась.

В этот момент Квон Чэ У тоже пристально смотрел на её губы, и И Ён, смело встречая его взгляд, потёрла подбородок.

— Если это идеал, то дело плохо.

— Что?

— Не стройте слишком много иллюзий о браке. В любом случае, после развода становишься чужим человеком.

— А, да...

Мило, но девушка лет двадцати с небольшим кивнула, словно соглашаясь.

— А как долго вы встречались перед свадьбой?

— Э... мы поженились сразу, вскоре после знакомства.

Услышав это, девушка, и без того большеглазая, сверкнула глазами и тихо воскликнула:

— Ва-а-а!

— Неужели это была любовь с первого взгляда? Может, первая любовь?

Её светлый смех звучал невинно. Но И Ён не могла улыбнуться. В неожиданный момент её лицо застыло. Взгляд, которым она невольно искала Квон Чэ У, дрожал.

Потому что в этот момент она снова осознала, что Квон Чэ У занял гораздо большую часть её жизни, чем она предполагала.

«Это первая любовь».

Но И Ён глубоко-глубоко похоронила эти слова внутри себя и лишь неловко улыбнулась.

— Нет, ничего такого.

Наконец она повела студентов к следующей сосне.

В глазах, следящих за её удаляющейся спиной, что-то треснуло.

Дзынь, дзынь.

За столом, где кроме звона посуды не было слышно никаких разговоров.

— ...

— ...

И Ён так усердно косилась на Квон Чэ У, что даже промахивалась, пытаясь взять закуски.

С момента, как она сняла обувь после работы, её нос уловил аппетитный запах. Словно завороженная, она направилась на кухню, где стол уже был полностью накрыт к ужину. Квон Чэ У, который как раз раскладывал ложки и палочки, кивком указал ей на ванную.

Она собиралась спросить, о чём он вообще думал, когда следовал за ней, но увидев его спокойное лицо, почувствовала себя неловко из-за собственной горячности и послушно пошла помыть руки.

— Немного позже помассирую тебе ноги, — сказал Квон Чэ У, подкладывая ей закуски вместо неё, которая постоянно промахивалась.

— Почему, почему вдруг? — спросила И Ён, глядя на омлет, который оказался на её миске с рисом.

— Если целый день ходишь, ступни должны болеть, разве нет?

— Ну, это так, но...

Квон Чэ У едва сдержал усмешку, видя её настороженную реакцию.

— Мы с тобой уже переплетали бёдра, а ты так переживаешь из-за ног.

— !..

— И я не собираюсь их ломать, а только помассировать.

Это объяснение звучит ещё более странно...

И Ён натянуто улыбнулась и откусила кусочек омлета, который он ей положил.

Дзынь — зазвонил телефон, и она рефлекторно повернула голову. Мельком взглянув на экран, она увидела сообщение от председателя клуба. Успела прочитать примерно до слова «афтепати». Квон Чэ У с громким стуком положил палочки.

— Сейчас ты ужинаешь со мной.

И Ён скосила глаза, услышав этот холодный тон, скользнувший по её шее.

— Рабочий день закончился. И до каких пор ты собираешься потакать капризам этих детей?

— Какие капризы? Я делаю это за деньги.

От беспечного ответа И Ён Квон Чэ У чуть не задохнулся от раздражения.

— И ты собираешься отвлекаться за столом из-за каких-то денег?

— Что ты такое говоришь?

— Я даже рыбу голыми руками жарил, чтобы накормить тебя, так что смотри только на меня.

Он так крепко схватился за край стола, что посуда задрожала.

— Что с того, что кто-то платит тебе деньги? Я даже своё тело тебе даю.

— !..

— Сосредоточься только на этом. Что касается денег, я тоже...

Он резко оборвал себя, плотно сжав губы.

«Задняя гора твоего дома принадлежит мне. Половина половины Хваидо — моя гора». Эти слова подступили к самому горлу, но он лишь скрипнул зубами и залпом выпил воду.

И Ён тоже напряглась и положила ложку.

— «Какие-то деньги»? Для новичка в обществе ты слишком резок.

— ...

— Если не понимать ценность денег, как ты, Квон Чэ У, моя семья разорится!

Она смотрела на него с суровым выражением лица, словно отчитывая. Её приподнятые брови выглядели забавно, а морщинка между бровями — мило.

Квон Чэ У, нахмурившись, сильно прижал внутренней стороной запястья какое-то место на груди, а затем отпустил. Женщина, которую он должен был поставить на колени, которую должен был сделать более несчастной, чем его собственную мать... Он прикусил язык, проглатывая ругательство.

А И Ён тем временем продолжала стучать по столу и пилить его.

— Ты, похоже, забыл, но ты пришёл сюда только со своим телом. Дом, машина, бытовая техника — всё это моё. Я даже проценты по кредиту выплачиваю одна! Так кто из нас капризничает? ...Ах да, кроме второго этажа.

Она робко добавила последнюю фразу почти неслышным голосом.

— Супруги должны непрерывно работать для достижения общей цели.

— И Ён, ты изменилась.

Когда его потемневший взгляд обратился к ней, она вздрогнула и затаила дыхание.

— Ч-что? Как я изменилась? Кто бы говорил!..

— Ты же говорила, что будешь смотреть только на красивое и хорошее.

— !..

— Ты же тряслась от страха, что я тебя прогоню. Так любила, что хотела спрятать. Говорила, что всё хорошее нужно видеть только самому, и не позволяла выходить из дома. Как люди меняются.

Хотя он не слышал этих слов напрямую, но разве дискриминация — это не плохо? Квон Чэ У не мог не злиться из-за того, что она так по-разному относилась к двум мужчинам.

— Ты отвлекаешься, когда ешь со мной, а во время секса тоже будешь так делать?

— ...

— Попробуй только, и я посмотрю, что из этого выйдет.

Зрачки И Ён заметались, потеряв опору. То ли она потеряла дар речи от его замечания, то ли была потрясена тем, что он помнил все детали их разговора, но она растерянно изучала его лицо.

— Сопляки есть сопляки. Им самим о себе позаботиться трудно, какие тут деньги.

Его губы искривились в злобной ухмылке.

— С мальчишками вообще не связывайся. Что толку от незрелого хуя...

В этот момент Квон Чэ У, который так яростно ворчал, вдруг замолчал, плотно сомкнув губы, как раковина. Его лицо внезапно стало пепельно-серым. Зрачки сузились, брови нахмурились. Его кадык дрогнул несколько раз за долю секунды — она даже не успела сосчитать, сколько именно.

— Что с тобой?

Когда она осторожно спросила, мужчина залпом выпил стакан воды и отвёл взгляд.

— Я...

Ведь Квон Чэ У, который на четыре года моложе Со И Ён, тоже относительно молод...

«Я попал» — эта мысль мелькнула в его голове.

— Подожди, я погорячился.

— Что?

Проведя рукой по лицу, он внезапно уловил промелькнувшую в сознании мысль.

— Говорят, у молодых обезьян хороший запах.

Блядь, как-то мерзко на душе. Аппетит у него пропал, и он больше не смог съесть ни ложки.

* * *

— Как я уже говорил вам раньше, по возможности не принимайте это.

Врач протянул пузырёк с лекарством с явной неохотой, до последнего не ослабляя хватку.

Квон Чэ У, несмотря на предупреждение врача, быстро выхватил флакон. Он вышел из дома под предлогом, что ненадолго сходит в магазин, поэтому нужно было скорее вернуться.

— Лучше просто спите! — крикнул врач ему вслед с досадой.

— Стимуляторы центральной нервной системы нельзя принимать безответственно...

Когда он вышел, громко захлопнув дверь, мир стал тише. Его нервно сморщенный лоб разгладился, словно он надел новое лицо.

Пока он шёл по тихому коридору больницы, зазвонил его телефон. Квон Чэ У ответил без изменения выражения лица.

— Квон Ги Сок не двигается.

— А Со И Ён?

— Она ухаживает за цветником.

Квон Чэ У приподнял кончик брови и тихо цокнул языком.

— Ноги болят, а она всё ещё суетится, не щенок же.

— Молодой господин, — позвал его Чан Пом Хи с некоторым беспокойством.

Квон Чэ У нахмурился, словно понимал, о чём пойдёт речь, даже не слушая. При каждом шаге пузырёк с лекарством в его кармане издавал дребезжащий звук.

— Не принимайте лекарство и может быть, стоит подняться прямо сейчас? Только скажите, и я всё подготовлю немедленно.

— ...

Квон Чэ У, в отличие от человека, ведущего разговор, не использовал мимику.

— Как ни посмотри, оставаться на Хваидо дальше — пустая трата времени. Просто забудьте о Со И Ён и спокойно спите. Я сам доставлю вас в главный дом.

Иллюзия, что только Со И Ён может разбудить Квон Чэ У, страдающего от гиперсомнии, больше не существовала.

Вместе с возвращением прежних воспоминаний, с исчезновением слепых чувств к Со И Ён, эта нелепая связь уже давно разрушилась.

Это была абсолютная интуиция, и Квон Чэ У уже несколько дней не спал, чтобы скрыть её отсутствие.

— С самого начала целью был Квон Ги Сок, не так ли?

— Верно.

Семья старалась как можно скорее воспитать из вернувшегося спустя десять лет младшего сына достойного члена семьи Квон.

Клан, продолжавший дурные привычки и пороки, превыше всего ценил сплочённость, но для мальчика, жившего как сын Юн Чжу Ха, всё это было бессмысленно.

Квон Чэ У до конца отказывался от уз крови и выбрал самоизоляцию.

Когда со временем мужчина, бросивший виолончель, взял под контроль охотничьих псов, он, словно только этого и ждал, начал копать информацию о Юн Чжу Ха.

И обнаружил, что причина, по которой Юн Чжу Ха держали в подвале особняка, заключалась не только в гневе кровных родителей.

Юн Чжу Ха была единственной выжившей в незаконных экспериментах на людях, которые проводила фармацевтическая компания «Сугук».

Когда ей было десять лет, она с трудом сбежала из учреждения с помощью одного совестливого исследователя, а затем встретила покровителя, глубоко разбиравшегося в музыке, который помог расцвести её таланту.

Юн Чжу Ха выросла прекрасной, забыв ужасное прошлое, но когда по рекомендации профессора она начала посещать дом семьи Квон в качестве учителя музыки Квон Ги Сока, который тогда учился во втором классе средней школы, она постепенно начала меняться.

Когда она узнала, что материнской компанией «Сугук» была не кто иная, как семья Квон, двадцатиоднолетняя Юн Чжу Ха мгновенно погрузилась в кошмары прошлого.

Крики людей, корчащихся от боли, умирающий от истощения младший брат, покрытое плесенью подземное помещение — всё это накатывало, как гнилая вода, каждый раз, когда она проходила через роскошный сад, каждый раз, когда видела школьную форму частной школы Квон Ги Сока.

Юн Чжу Ха, каждый день подавлявшая тошноту, была доброй учительницей, но в итоге, не проработав и года и заслужив доверие семьи Квон, она сбежала, спрятав их трёхлетнего младшего сына в футляр для виолончели.

Но её месть не удалась.

Если уж украла, то хотя бы сломала бы его, как сломали её.

Уже то, что она вырастила ребёнка с любовью или какими-то другими сложными чувствами, несмотря на злой умысел, было ошибкой.

Поэтому Квон Чэ У хотел осуществить это вместо неё. Неисполненное желание матери.

— Разве я единственный в Корее, кто ненавидит семью Квон?

Неужели до сих пор никто не восставал против их радикальных методов, требующих только подчинения?

Основной задачей охотничьих псов было разбираться с такими людьми, но после того, как Квон Чэ У взял группу под контроль, участились случаи тайной переправки их за границу.

То, что Квон Чэ У готовил уже давно.

Это был распад семьи Квон.

— Да, так зачем же вам рисковать своим здоровьем, чтобы обмануть всего лишь Со И Ён? Только скажите, и я немедленно всё подготовлю.

— Всего лишь.

Он без особого интереса повторил слова Чан Пом Хи.

— Действительно, это пустяковое дело.

Шаги Квон Чэ У постепенно замедлились, пока он внезапно не остановился.

— В последнее время у этой женщины глаза остались прежними, но улыбается только рот.

— Что?

— Ты же знаешь, Пом Хи.

Квон Чэ У вдохнул запах дезинфицирующего этанола, вибрирующий в больнице.

— Каковы животные, почуявшие, что их скоро зарежут.

— ...

— Если они начинают метаться, мясо становится жёстким.

Однако его светлая радужка, глядящая в окно, тоже заметно дрожала.

— Я ждал всё это время не для того, чтобы есть такую невкусную пищу.

Он глубоко закрыл глаза, а затем открыл их. «Начинай готовиться к отъезду». Голос, державший рукоять ножа, был тихим.

Глубокой ночью, лёжа с открытыми глазами и глядя в потолок, она вдруг услышала шорох одеяла.

— Госпожа И Ён, не спится?

Квон Чэ У, подперев голову широкой ладонью, смотрел на неё сверху вниз. Он придвинулся так близко, что его горячее дыхание касалось её переносицы.

Она, натянув тонкое летнее одеяло до самого носа, только скосила глаза.

— Вообще-то, когда вас не было, я выпила кофе.

— Зачем?

— Чтобы не спать. Сегодня я решила продержаться, пока вы не уснёте первым.

— ...

Его брови слегка нахмурились, но в уже погружённой в темноту спальне это было почти незаметно.

— В последнее время я всегда засыпаю первым, а когда просыпаюсь, вы уже не спите.

— И это проблема?

— Не то чтобы, но хоть раз можно и поменяться, разве нет?

Квон Чэ У, глядя в её глаза, в которых не было ни намёка на сонливость, с силой прижал язык к внутренней стороне щеки.

Пятый день без сна. Он и сам уже приближался к пределу своих возможностей и собирался дальше держаться на лекарствах.

И тут Со И Ён внезапно заявляет, что не собирается спать, отчего его губы невольно сжались.

Но вскоре он заговорил, скрывая свои истинные чувства:

— Я же говорил, что завтра у меня встреча с Гю Бэком.

— А-а-а...

И Ён слегка приоткрыла рот, словно совсем забыла об этом.

— И я буду там зевать?

— Но всё же...

И Ён нерешительно замялась, как будто что-то её не устраивало. Её взгляд, изучающий его, тянулся, словно тесто, никак не обрываясь.

Квон Чэ У, решив, что лучше отвлечь её внимание, будь то беспокойство или подозрение, внезапно засунул руку под её пижаму.

— !..

Испуганная И Ён схватила его руку, выпирающую под одеждой, пытаясь остановить.

— Ч-что вы делаете?

— Просто спите так. Вы же устали сегодня.

Он невозмутимо начал круговыми движениями массировать её живот. Когда тепло проникло в прохладный низ живота, И Ён почувствовала, как её тело расслабляется, словно в горячем источнике.

— Я так давно не видела спящее лицо Квон Чэ У!..

— Целый месяц смотрели на это лицо и ещё хотите? Не надоело?

— Ну, это...

Конечно, тогда ей было обидно видеть лицо, которое никак не просыпалось, но сейчас всё изменилось. И Ён хотела видеть Квон Чэ У, который засыпает в её объятиях и просыпается от её прикосновений.

— Ух!..

Рука, блуждавшая по низу живота, задрала пижамные штаны и коснулась её трусиков. И Ён вздрогнула и снова схватила его за запястье, но Квон Чэ У, не обращая внимания, продолжал тереть щель между ног ногтем, словно что-то выковыривая.

— Ха-а...

Невольно вырвался возбуждённый вздох.

Он забрался под бельё, сразу раздвинул нежную, гладкую плоть и провёл по ней. От неожиданной стимуляции возникло удовольствие, словно распускающийся бутон, но вместе с ним и дискомфорт.

— Квон Чэ У, прекратите, я же сказала прекратить!

Поняв, что так продолжаться не может, она плотно сжала бёдра и попыталась приподняться. Но тело, заблокированное его предплечьем, снова беспомощно опустилось на кровать.

— Просто спите так.

— Ах!.. Как я могу спать в таком состоянии? Я не в настроении для этого!

Он тут же нашёл маленький бугорок и искусно начал надавливать и шевелить его. Каждый раз, когда он тёр чувствительную плоть, словно щекоча её, дыхание становилось всё более прерывистым, но И Ён прикусила нижнюю губу, насильно глотая стоны.

В тот момент, когда Квон Чэ У потёрся губами о её щёку —

— Я буду спать спокойно, только отодвиньтесь!

И Ён резко повернула голову и решительно воскликнула.

— ...

— ...

Движение, разделяющее и трущее её лоно, на мгновение замерло. Хотя Квон Чэ У намеренно спровоцировал это сопротивление, но когда она отвергла даже физический контакт, ему стало странно неприятно.

Мужчина медленно осмотрел линию подбородка и ключицу И Ён, повернувшей голову так сильно, что выступил позвонок на шее. Видя, как она отчаянно пытается избежать его, словно на ней сидит насекомое, его дурной характер только разжигался сильнее. Он глубоко вонзил свой толстый средний палец во влагалище.

— Ах!..

Брови И Ён болезненно сморщились.

— Знаете что? Вы только со мной такая жестокая. С другими мужчинами вы мило улыбаетесь и любезничаете, а со мной только так.

Ты была бы такой же с другим Квон Чэ У? Жалкая ревность грызла его изнутри. В последнее время даже мелочи в её поведении невыносимо раздражали его. Внутренние стенки, ещё не влажные, прекрасно принимали его палец до самого основания, но она продолжала отталкивать его.

— Хр... Хрр...

И Ён даже притворилась, что храпит, пытаясь избежать его ласк. Знает ли она, что эта неуклюжая хитрость только ещё больше щекочет его нутро?

Раздражённый её очевидными уловками, Квон Чэ У, в отличие от начала, теперь старался разбудить её. Каждый раз, когда он тыкал во внутренние стенки, И Ён вздрагивала, но он, игнорируя это, прошептал:

— Кто был вашей первой любовью?

Он продолжал касаться и давить на клитор, даже не вынимая среднего пальца. Его безжизненные глаза, смотрящие вниз, совершенно не соответствовали его хлюпающей руке.

— Не понимаю, зачем вообще составлять такой рейтинг, но всё же — первая любовь.

— ...

— Я не люблю, когда спрашивают трижды.

— Дерево.

И Ён пробормотала, словно во сне.

— Наму? Его звали Наму?

— ...

— Где он живёт?

— ...

— Как он выглядит? Можете сейчас составить фоторобот?

И Ён почувствовала, как её голова начинает кружиться. Его способность моментально набрасываться и цепляться за каждую мелочь совсем не изменилась. Из неё вырвался вздох — то ли облегчения, то ли усталости.

— Прекратите. Я же сплю... Я спокойно сплю, зачем вы это делаете?..

Она попыталась оттолкнуть его за плечи, но он даже не шелохнулся.

— Потому что я не понимаю.

Тем временем количество пальцев, раздвигающих её лоно, увеличилось до трёх.

— Неужели заниматься любовью с мужем в постели настолько противно?

— Ах!..

— Почему ты постоянно действуешь мне на нервы?

Он безжалостно теребил внутренние стенки, собирая смазку, и стимулировал верхнюю точку, словно пытаясь соскрести всё изнутри. Его согнутые пальцы двигались, как поршень, ударяя по какой-то точке внутри.

Жар между ног становился всё сильнее. И Ён прикусила язык, пытаясь сдержать непроизвольные движения бёдер, и от этого усилия её прошиб холодный пот.

— Ха-а...

Страстный стон вырвался не у неё, а у Квон Чэ У. Его пенис, уже ощутимо выпирающий через брюки, тупо упирался в её таз. В конце концов она широко раскрыла глаза и уставилась на него.

— Если вы сейчас же не уберёте руку, я больше никогда не буду заниматься с вами сексом.

— !..

Лицо, которое оставалось невозмутимым даже во время откровенных ласк, мгновенно исказилось.

— Вы понимаете, что сделали не так?

— Пальцы были слишком тонкими?

— ...

— Или было больно из-за сухости? Наверное, стоило сначала поласкать ртом.

И Ён глубоко вдохнула, словно медитируя, чтобы не поддаться его провокации.

— Не в этом дело!.. Раньше вы так чутко реагировали на моё настроение.

Спокойный упрёк был направлен на него.

— А теперь —

— Собака не узнаёт хозяина?

Он внезапно ущипнул и потянул её клитор. Сила была такой же, как когда он обычно делал это ртом, и она чуть не застонала громко.

— М-м-м...

Но как только возникло чувство дискомфорта, удовольствие перестало быть радостью и превратилось в слабость, которая давила на неё.

Беспомощно лежать под его силой — не то, чего хотела И Ён. Тем более, она не хотела таким образом убеждаться в грубости Квон Чэ У, которой раньше не было, она ещё не хотела ни в чём убеждаться.

Её голос стал ещё громче:

— Вам действительно наплевать на мои чувства?

— Да, наплевать.

— !..

Квон Чэ У отмахнулся с таким видом, будто её проблемы не стоили даже минимального размышления.

— А зачем ты вообще меня избегаешь?

И Ён почувствовала, как у неё перехватило горло, и в отчаянии вцепилась в простыню.

— Из-за тебя мои настроения меняются по нескольку раз на дню.

Он, сощурив блестящие глаза, грубо прикусил её нижнюю губу.

— Не скули из-за такой мелочи.

Край губы раздвинулся, и его язык проник внутрь. Ощущение, что её что-то сосёт и проникает в неё, не позволяло различить верх и низ. Чмок, чмок — он лизал её слюну и касался слюнных желез. Мужчина забирал всё, что выделялось из корня её языка, и чем больше он это делал, тем сильнее в ней росло непонятное негодование.

— Ах ты, сукин сын...

Когда она пробормотала это искажённым голосом, Квон Чэ У оторвался от её губ.

— Что вы сказали?

— Сукин сын, сукин сын, делаешь что хочешь...

В её глазах, переполненных разочарованием, блестела влага. Квон Чэ У провёл языком под глазами женщины, покрасневшими от жара.

— Только сейчас поняла?

Мужчина намеренно задел чувствительную точку, вынимая пальцы. Её талия задрожала, но И Ён изо всех сил старалась не издать ни звука.

Квон Чэ У бесстрастно посмотрел на прозрачную жидкость на своих пальцах, затем внезапно спустил штаны и размазал эту влагу по головке своего покрасневшего, вставшего члена.

— Вы сказали, что больше никогда не будете заниматься со мной сексом?

Он потянул руку И Ён к своему члену, на котором, словно лианы, вздулись вены. И Ён попыталась сопротивляться изо всех сил, но это было бесполезно. Он обхватил её руку своей и крепко сжал пенис.

— Звучит как ужасающая угроза.

И Ён испугалась странно извивающегося предмета в её ладони, но вскоре у неё не осталось времени даже на испуг — её рука быстро двигалась вверх-вниз.

Он тряс головку, затем снова медленно проводил от основания до верха. Ладонь горела, словно от трения, но одновременно что-то влажное продолжало вытекать.

— Но знаете, чего вы, возможно, не понимаете...

Он пристально смотрел в её дрожащие глаза, словно вонзая в них когти. Даже когда из него вырывалось прерывистое дыхание, его настойчивый взгляд не дрогнул.

Только его ровный лоб иногда искажался, а на шее вздувались вены.

— Таким ублюдкам, как я, нравится, когда их бьют по лицу.

— Ух...

Внезапно его рука начала двигаться так быстро, что И Ён не могла за ней угнаться. Рука и запястье болели, а ладонь горела.

Вскоре его красивые губы раскрылись, и из них вырвался тяжёлый стон. Кадык под слегка приподнятым подбородком вздымался, как волны во время шторма.

Когда на её руку брызнуло что-то горячее, у И Ён закружилась голова от резкого запаха.

— Чёрт, какой ещё «не буду заниматься сексом». Даже если вы не захотите, я всё равно буду кончать. Может, мне ещё и плюнуть?

И Ён чувствовала себя так, словно пробежала сто метров — всё тело расслабленно обмякло. Вместе с этим низ живота ныл, и все чувства обострились, но у неё совершенно не было сил поднять отяжелевшие веки.

Квон Чэ У нежно прошептал ей на ухо, коротко целуя:

— Тогда давайте сегодня вместе увидим кошмар.

Прекрасный остров Хваидо.

Стоило ступить в тихий лес, как свежий воздух наполнил ноздри.

И Ён, глядя на огромный баннер, крепко сжала руку Гю Бэка. Мальчик, прижимая к груди энциклопедию насекомых, заливался румянцем.

— Парусник голубой обладает крупными и изящными крыльями. Особенно интересно, что бабочки летают друг за другом в цепочке.

Сегодня голос Гю Бэка звучал необычайно взволнованно, словно он пел.

Проект восстановления экосистемы был частью программы «Прекрасный остров Хваидо». Эта инициатива, объединившая остров Хваидо, Лесную службу и Ассоциацию исследователей насекомых, началась с идеи массового разведения бабочек, находящихся под угрозой исчезновения.

Недавно удалось успешно вырастить более двух тысяч голубых парусников, и наконец был организован фестиваль «Полёт бабочек».

— Госпожа директор, пожалуйста, обязательно представьте меня.

Гю Бэк тянул И Ён за руку, уже в десятый раз повторяя свою просьбу.

— Я же сказала, что представлю.

— Я предпочитаю джаманчху.

— Джаманчху? Что это?

— Стремление к естественному знакомству.

— ...

И Ён на мгновение растерялась, а затем нахмурилась.

— Где ты таких слов нахватался?

— Это основы.

Ассоциация исследователей насекомых была местом, которым Гю Бэк всегда восхищался. Ради ежемесячных журналов, выпускаемых там, он готов был отдать всю свою восьмилетнюю жизнь.

Особенно услышав новость о присутствии профессоров, занимающих должности заведующего первым и вторым отделами бабочек, а также заведующего отделом жуков, он только и делал, что укладывал пробор перед зеркалом. В его решительном взгляде читалась какая-то непоколебимая решимость.

— Бабочки могут обнаружить самку даже на расстоянии более ста километров.

Люди, пришедшие посмотреть на фестиваль, держались за руки со своими семьями или возлюбленными.

Глядя на их улыбающиеся лица, И Ён невольно вспомнила об одном человеке.

Прошлой ночью, пытаясь избежать липкой жидкости на руках, она закрыла глаза, тяжело дыша, и заснула.

Проснувшись, она обнаружила, что руки чистые, а Квон Чэ У как ни в чём не бывало готовил завтрак посреди обычного дня.

В последнее время они двое кое-как держались вместе, наспех латая разорванные отношения.

«Но сколько это может продолжаться?»

Когда её лицо внутренне помрачнело, Гю Бэк начал подпрыгивать. Повернув голову в сторону нарастающего гула, она увидела, как одна за другой вносили десятки огромных клеток, каждая высотой около пяти метров.

Кремовые антикварные клетки окружали центр леса, словно сцена для какого-то волшебного представления.

После поздравительных речей ведущего и председателей соответствующих ассоциаций двери клеток наконец открылись.

— Ва-а-а!

Из уст Гю Бэка и остальных людей вырвался громкий возглас восхищения.

Это было похоже на взрыв тысяч лепестков. Бабочки, рассыпавшиеся в воздухе, собирались в группы, порхая вниз и снова взмывая вверх. Они следовали друг за другом, закручиваясь в спираль снизу вверх.

Их трепетные крылья часто задевали головы людей, и И Ён полностью погрузилась в рой бабочек.

Она рассеянно смотрела на это ослепительное чудо, летающее перед глазами, но вдруг, словно не выдержав, спрятала лицо. Сверкающие осколки напоминали ей о тайнах, которые она так долго скрывала.

Каждое крыло, отражающее свет, словно разбитое зеркало, показывало ей моменты, когда она отчаянно обманывала даже саму себя.

«И Ён, вы когда-нибудь сосали член?»

«А что, если я убью Квон Ги Сока?»

«Вот почему всегда нужно быть осторожной, когда что-то делаешь ртом».

«Чёрт, нельзя же так играть с человеком».

«Трогательно. Жаль, что некому оценить, когда вы стали такой искренней».

«Вы хотите, чтобы я пресмыкался перед каждой вашей мольбой?»

«Не показывайте слабость теперь. Со И Ён должна оставаться наглой».

«Добыча не может выжить в логове охотника».

Взгляд мужчины, временами казавшийся холодным и даже враждебным, его манера говорить, его поведение...

Теперь она больше не могла игнорировать это.

Но в ту ночь, когда она испытывала терпение Квон Чэ У, она решила: если он не вспомнит, то и она похоронит его прошлое и будет жить дальше.

Возможно, это решение, принятое ею в одиночку, было более обязывающим, чем их фиктивная регистрация брака.

Поэтому...

Если Квон Чэ У продолжит притворяться её мужем, она с радостью будет притворяться, что верит ему.

«Я попробую. Если старые воспоминания — главное препятствие для наших отношений, мне они тоже не нужны. Даже если бы вы не попросили, я бы сам избавился от них и похоронил».

Он сказал так.

Даже когда он казался странным, И Ён старательно отгоняла тревожные мысли.

Ничего страшного. Как он и сказал, это процесс избавления и погребения. Как только этот переходный период закончится, смятение, которое он испытывает, утихнет.

— Я могу подождать.

И Ён на мгновение прикрыла глаза — бабочка, купающаяся в солнечном свете, была слишком синей. Точно так же, как она закрывала глаза, чтобы сохранить эти отношения.

То, что она хотела сохранить, даже отворачиваясь от реальности. То, что было хорошо, даже если лишь видимость. Подавляя и снова подавляя дискомфорт, время от времени задевающий затылок. Всё, что она пыталась удержать, был только Квон Чэ У.

Она не только лгала другим, но и дошла до того, что обманывала саму себя, но самообман был сладок.

Чем больше она подавляла вопросы, чем больше отбрасывала сомнения, тем безопаснее казались их отношения.

Чтобы не потерять человека, с которым они едва начали обмениваться чувствами, нельзя было ничего замечать или говорить вслух.

В этот момент порхающие на ветру бабочки внезапно взмыли вверх. И Ён хлопнула себя по лбу и подняла локти, защищаясь от летящих бабочек.

А когда она опустила руки...

— !..

Словно приведённый бабочками, в её широко открытом поле зрения появился знакомый мужчина.

И Ён застыла, глядя на Квон Чэ У, будто во сне.

Он был одет в жилет центра и держал у губ рацию. Ещё не заметивший её мужчина запрокинул голову, следя за полётом бабочек, и шевелил губами. Его короткий доклад, не превышающий двух слогов, был совершенно не похож на те моменты, когда он произносил смущающие слова. Даже когда рой бабочек пролетал мимо него, Квон Чэ У не моргнул. Только его чёлка, растрёпанная ветром, собиралась чёрной рекой.

Присмотревшись, она заметила, что все, кто толкал клетки, были знакомыми лицами — похоже, центр прислал поддержку.

Вскоре открылись остальные клетки, и из них вылетели бабочки разных цветов.

Однако звуки фотозатворов, восторженные возгласы людей, редкий смех Гю Бэка — всё это отдалилось, когда её глаза встретились с глазами Квон Чэ У.

— ...

— ...

Он нахмурил брови от яркого солнца, но медленно поднял уголки губ.

Его взгляд, полный радости, был несомненно тем самым Квон Чэ У, которого она знала. Впервые за долгое время её сердце не сжималось, а красиво трепетало.

И Ён, сама того не осознавая, сделала шаг, ещё один, а потом побежала. Ещё до того, как она достигла его, волна его аромата, сладкая и свежая, нахлынула на неё.

Пересекая путь бабочек, она сразу же обхватила его за талию, и Квон Чэ У ответил, крепко обняв её, перехватывая дыхание. В этих уютных объятиях у неё защипало в носу.

«Всё из-за него...»

Даже если это лишь видимость. Даже если их отношения основаны на взаимном обмане, И Ён была готова с этим смириться.

— Чэ У, когда вы приехали? Почему не сказали?

— Хотел вас удивить, но сам удивился больше.

Внезапно он отстранил И Ён и быстро осмотрел её, опустив взгляд.

— А что, если бы вы упали?

Его острый взгляд скользнул от её колен до кончиков ног и обратно. От этой заботы И Ён снова не могла не поколебаться.

Память возвращается, да? И всё же... вы останетесь со мной? Вопрос, подступивший к горлу, она с трудом проглотила, и её губы напряглись.

— А я-то думал, почему вы не убегаете, а вы опять так улыбаетесь.

Слегка нахмурившись, Квон Чэ У нежно погладил большим пальцем уголок её губ.

— Что значит «убегаю»?

— Оставили меня одного. Самое обидное, что я всё это время действовал, не зная.

И Ён широко раскрыла рот и ударила его по плечу.

— Мы на улице, выбирайте слова!..

Однако Квон Чэ У небрежно пожал плечами и коснулся её щеки.

— Кажется, я буду помнить это и после смерти. Вас, бегущую ко мне, и бабочек.

— ...

И Ён закрыла и снова открыла глаза, ощущая знакомый жар.

Среди порхающих и рассеивающихся, словно Млечный Путь, крыльев, в этом удивительном природном окружении, её охватило непреодолимое желание заключить с ним договор.

— Для меня вы дороже, чем весь этот пейзаж.

Он вздрогнул, его лицо застыло. Бабочки по-прежнему порхали между ними, словно фантазия.

— Поэтому такие как я, выросшие без ничего, не могут это упустить.

— !..

— Так что продолжайте оставаться рядом со мной.

Несмотря на её смелое признание, Квон Чэ У никак не отреагировал. На мгновение его взгляд, казалось, дрогнул, но, видимо, это была иллюзия — выражение его лица полностью исчезло.

Его бесчувственное лицо, выступающее как шип, было странным. Но что бы он ни проглотил, его кадык сильно дрогнул.

В этот момент на переносицу И Ён села бабочка. Из-за неожиданно закрывшего обзор насекомого её глаза сошлись к центру. И Ён не могла просто смахнуть бабочку и слабо позвала его. Точнее, она только шевелила губами. Видя её растерянность, Квон Чэ У крепко прижал руку к своим дрожащим губам.

— Как так вышло, что человек, который хорошо обращается с удобрениями и борется с вредителями, боится бабочек?

— Дело не в этом...

— Да?

— Она такая красивая, и я боюсь, что она улетит от моего дыхания...

От этих неожиданных слов зрачки мужчины расширились.

И Ён, словно смирившись, крепко зажмурилась, терпя щекочущее ощущение на переносице. Но вместо тонких крыльев, задевавших ресницы, что-то более тяжёлое и влажное сильно прижалось к её переносице.

Распахнув глаза, она обнаружила, что смотрит прямо в глаза не бабочке, а Квон Чэ У.

— Что вы делаете...

Не успела она закончить фразу, как их губы соединились. Неровное дыхание нетерпеливо прильнуло к ней. Грубые губы болезненно сталкивались и отрывались, снова вторгались и кусали, но его эмоции ощущались живее, чем когда-либо.

Он крепко сжимал её щёки, гладил их, сильно хватал за шею, неистово напирая. Его дыхание, нехарактерно сбившееся, казалось странно отчаянным.

Однако Квон Чэ У до конца не позволил себе никакой слабости.

«Я так и знала, что так будет!»

Чу Джа цокнула языком, ступая по раскисшей земле.

В настоящий момент И Ён, получив уведомление о четвертом этапе оценки, повторно посещала место, где произошел оползень.

Это место, ставшее её кошмаром, всё ещё находилось в ужасном состоянии, восстановление так и не было завершено. Особенно чётко, словно это было вчера, всплывал момент, когда она чуть не потеряла Квон Чэ У, заставляя её тело покрываться мурашками.

Ноздри щипал какой-то гнилостный запах, а неубранные комья грязи громоздились, словно речные насыпи. Хотя почерневшие стволы деревьев и мусор заставляли морщиться, теперь это место стало новым испытанием для И Ён.

«Я так и знала, что с этим типом мы встретимся вот так!»

На четвертом этапе оценки проекта Хваидом им предстояло наконец сразиться с долгожданной больницей D.

Тема — садоводство.

Задача заключалась в восстановлении леса, превращенного в пустошь двумя оползнями.

Хваидом вскоре должен был открыться, и если они пройдут эту оценку, то наконец войдут в шестерку финалистов.

Вначале это была просто конкуренция за контракт ради заработка, но с каждым этапом оценки И Ён, казалось, закрывала главу своего оборонительного прошлого и открывала новую.

Поэтому с каждым преодолением кризиса ей всё сильнее и сильнее хотелось выиграть окончательный контракт.

Стать лучшим врачом деревьев на Хваидо.

«Если я стану немного лучше... может, Квон Чэ У увидит меня другими глазами?»

И Ён, которая раньше просто старалась прожить каждый день без происшествий, наконец начала проявлять амбиции.

«Я же говорила тебе, надо было раньше встретиться с сынком Соле!»

«Компания ландшафтного дизайна «Соле»?»

«Если бы ты только заручилась поддержкой Соле, эта оценка была бы для тебя легче лёгкого! Что теперь делать с этим бардаком!»

Чу Джа с силой хлопала по предплечьям, отбиваясь от комаров, которые так и липли к ней.

Четвертый этап проводился по принципу участия жителей — выше проходила та сторона, которая получала больше голосов.

Условие было всего одно: максимально полно и живо вернуть потерянный лес.

Но как отдельному человеку восстановить лес? И Ён осматривала лес, похожий на заброшенную шахту, затопленную болотом. Однако, видимо, её пустой взгляд выдавал растерянность, потому что Чу Джа недовольно фыркнула.

«Чо Гён Чхон наверняка уже обратился к Соле. Тогда он превратит это место в роскошный свадебный зал!»

Участки, выделенные каждой больнице, как назло находились напротив друг друга. Поскольку оба участка просматривались одним взглядом, результаты легко можно было сравнить. Если одна сторона продемонстрирует роскошное садоводство, другая неизбежно проиграет. Почему-то сам собой вырвался вздох.

«Неужели суть этой оценки только в том, чтобы посадить много цветов и скрыть загрязнённую землю?»

В оценке участвуют люди, которым пришлось покинуть свои дома из-за разрушений.

Опустошены не только земли, но и люди. Почему-то казалось смешным устраивать показуху для тех, кто пострадал напрямую. Разве это тот лес, которого хотели жители — просто прикрыть несмываемую вонь дорогими духами?

В ситуации, когда достаточно немного повернуть голову, чтобы увидеть неприкрытую реальность леса, методы известной ландшафтной компании казались недостаточными, чтобы справиться с горечью зрителей.

Нельзя слишком увлекаться словом «садоводство» и забывать о сути. Ведь вернуть больше леса — это в конечном счёте должно быть связано с утешением.

«Если уж делать, то нужно делать по-настоящему, вот что я слышу».

«Что ты там бормочешь».

«Мне кажется, нужно не просто имитировать, а по-настоящему вернуть лес».

«Что ты имеешь в виду?»

И Ён ещё раз оглядела плачевную картину встревоженным взглядом.

«Не стоит сосредотачиваться только на внешнем виде, давайте попробуем совершенно другой подход».

«И что же ты задумала?»

Внезапно в глазах И Ён вспыхнул луч вдохновения.

Надежда вернуться домой — разве не это настоящая цель садоводства?

«Если мы не можем покрыть всю гору, давайте откажемся от визуального подхода».

«Что?»

«Вместо этого...»

В детстве И Ён испытала только один лес. Поэтому ей казалось, что нет необходимости воссоздавать лес только визуальными методами.

Четыре времени года, которые всегда прилетали на ветру и расцветали перед глазами. Самый драматичный способ ощутить лес на уже изувеченной земле —

«Эй, директор Со—!»

В этот момент знакомый голос резко прервал её мысли. Обернувшись, она увидела, как директор Чо Гён Чхон из больницы D приближался к ним, шлёпая по грязи в длинных сапогах до колен.

«Какими судьбами? А, директор Со тоже вышла на предварительное исследование?»

«Да, что-то вроде того...»

И Ён вежливо склонила голову. Затем, почувствовав неловкость, будто не хватало детали в головоломке, огляделась. Хотя ей и не было особенно любопытно, где этот прилипчивый старший коллега, она вдруг осознала, что ни разу не видела его после праздника.

«Почему вы без Хван Чо Юна, профессор?»

«А—»

Он хлопнул в ладоши, словно только сейчас вспомнив о забытой вещи.

«Его больше нет».

«Вы отправили его обратно в Сеул?»

«Ну, он куда-то ушёл».

Его взгляд был холоден, он потирал подбородок, отвечая так, будто это не его дело, но И Ён не хотелось больше спрашивать о Хван Чо Юне.

«Кстати, впечатляет, как ты умудрилась дойти до четвёртого этапа».

Тон был странным — ни поздравление, ни насмешка. Когда И Ён просто молча смотрела на него, он многозначительно добавил, как будто ему нечего скрывать:

«Ты должна была вылететь давным-давно».

«»

И Ён вздрогнула от этого голоса, который пронзал её с таким обыденным выражением лица.

«Мне кажется, я дал тебе несколько шансов, но теперь это действительно становится проблемой».

«Что вы имеете в виду?»

«И Ён».

Внезапно директор Чо тихо позвал её, словно успокаивая юную ученицу. Убедившись, что рядом нет того огромного мужчины, которого он видел в прошлый раз, он схватил её за плечо. Чу Джа ударила по руке Чо Гён Чхона, восклицая: «Что этот старик делает!», но он быстро прошептал, словно за ним кто-то гнался:

«Чем ближе ты подходишь к Хваидому, тем вероятнее, что услышишь о них или встретишь их».

«Что именно?»

«Фармацевтическая компания «Сугук»».

«Это же известная фармацевтическая компания».

«Семья Квон, которая стоит за ней».

Она нахмурила брови, услышав что-то новое для себя.

«Если люди из этой семьи попытаются связаться с тобой...»

Было видно, как Чо Гён Чхон нервно сглотнул. Из-за его лица, лишённого обычной жизнерадостности, она невольно затаила дыхание и прислушалась.

«Беги без оглядки».

«Что?»

«Просто говорю — сначала избегай всех с фамилией Квон».

«»

На мгновение в её голове промелькнуло самое любимое имя, но помимо этого остались вопросы.

«Почему?»

Чо Гён Чхон на мгновение замолчал, словно подбирая слова, и сглотнул. Слова, которые он хотел выплеснуть, теснились, но его тело, связанное с семьёй Квон, вспомнило судьбу предателя и покрылось холодным потом.

То, как сейчас используется редкое растение, которое обнаружила Со И Ён...

В итоге Чо Гён Чхон обрезал все ветви и произнёс лишь пустую оболочку слов:

«Потому что наивный врач деревьев никогда не сможет справиться с этим».

* * *

Когда она достала старое пыльное радио, нос тут же начал щекотать. И Ён вставила CD, оставленный кем-то словно подарок, и нажала на жёсткую, старомодно выступающую кнопку.

Shostakovich: Sonata for Cello & Piano in D Minor, Op. 40.

И Ён медленно прочитала название произведения, написанное на задней стороне футляра.

Соната Шостаковича для виолончели и фортепиано ре минор. Вскоре полилась мягкая, но где-то грустная и страстная мелодия.

Для неё лес был музыкой.

Если можно призвать прохладный колодец в пустыню, где дует лишь влажный ветер, или небо, сверкающее молниями, то это может сделать только музыка.

Показать людям пейзаж, который каждый хранит в себе. Особенно если можно заставить их представить свежую природу, где на разрушенной земле снова растут деревья и цветут весенние цветы. И Ён надеялась, что это могло бы стать небольшим утешением для жителей, которые ждут без всяких гарантий.

Теперь самым важным было найти подходящие инструменты, произведения и исполнителей.

«И Ён».

В этот момент, пробиваясь сквозь нарастающее вибрато струн, Квон Чэ У тяжело постучал в дверь.

Мужчина опирался о дверной косяк, пристально глядя на старое радио, и странно, но его лицо казалось бледным.

«Чэ У, вам нехорошо? У вас плохой цвет лица».

«...»

«Может, у вас несварение?»

Однако Квон Чэ У, долгое время молчавший, внезапно сжал кулак и кивком спросил:

«Откуда эта классическая музыка?»

«А... я готовлюсь к оценке и решила достать CD».

«...»

«Было слишком громко? Я надену наушники. А вы, Чэ У, может, прилягте на кровать—»

«Нет, оставьте. Это даже хорошо, проясняет ум».

Он скривил половину лица и надрывно засмеялся.

Снова проявление, которого она не знала. И Ён прикусила внутреннюю часть губы, пытаясь как-то развеять нарастающее беспокойство.

«Когда вы спали, у вас были кошмары, и вы плакали, но странно, когда я включала это, вам становилось лучше».

«Наверное, так и было».

«Что?»

«Ничего, ничего».

За его ласковой улыбкой скрывались всевозможные липкие негативные эмоции.

«Э... кстати, Чэ У, вы, кажется, больше не плачете. Раньше я просыпалась от звука вашего плача, но в последнее время совсем не слышала ничего подобного. Может, я просто не слышала, или вы теперь спокойно спите?»

И Ён обеспокоенно наклонила голову. В это время звук виолончели из радио становился всё более напряжённым.

Непрерывно нажимать на струны, щипать их, менять угол смычка, коротко царапать струны — все эти движения естественно всплывали в памяти. Даже образ матери, исполняющей это произведение.

Квон Чэ У нажал на пульсирующие уши, напрягая судорожно дрожащие брови.

«Видимо, и слёзы высыхают. Но этот CD...»

«А, это... Тот человек, о котором я говорила в прошлый раз—»

«А, трофей?»

«Что?»

И Ён не могла не заметить, что мужчина перед ней сейчас язвит. От неуловимого упрёка в его тоне у неё замерло сердце.

«Нет, не так. Я, наверное, тогда неясно выразилась?»

Но взгляд Квон Чэ У уже давно обходил её стороной. Футляр от CD, одиноко лежащий на полу. С первого взгляда видно, что он запятнан, потёрт и потрескался, но эта женщина даже не подозревает, что когда-то это был осколок мальчика.

Вскоре мужчина прикрыл глаза ладонью и холодно произнёс:

«Мне неприятно, не могли бы вы выключить?»

«Что?»

«Эту музыку. У меня болят уши, И Ён».

Тело, которое он насильно держал в бодрствующем состоянии уже несколько дней, постепенно достигало предела.

Только тогда И Ён впервые поняла, что человек может стать деревом.

Поздней ночью женщина, явившаяся без предупреждения, постепенно высыхала, словно тощая ветвь. Гостья день за днём угасала, будто и не было того времени, когда она плакала, умоляла и царапала дверь. Она всё меньше говорила, отказывалась от еды и в конце концов перестала двигаться, забившись в угол комнаты.

На губах появились заусенцы, а на лице, из которого ушла влага, выступила шелушащаяся сыпь, похожая на древесную кору. Её взгляд всегда был устремлён в пустоту, а веки моргали так редко, что можно было сосчитать, совсем не похоже на живого, дышащего человека.

Неужели человек может так умирать?

И Ён всякий раз прикусывала губу, убирая нетронутый, высохший поднос с едой. Теперь казалось, что те времена, когда гостья проливала слёзы и отчаянно умоляла, были лучше.

Облик смерти, проступающий в женщине, ничем особенным не отличался от вида дяди, госпитализированного с раком. И Ён засучила рукава.

— Э-э, онни, это рисовая каша, её легко проглотить... Всего одну ложечку...

— Я завтра не пойду в школу.

— Это, говорят, сейчас популярное развлекательное шоу! Я включу и уйду!.. Можете смотреть на полной громкости!

С того момента И Ён непринуждённо разговаривала с ней, даже не получая ответа. Почему эта женщина так себя ведёт? Для семнадцатилетней И Ён Юн Чжу Ха была столь же непостижимой, как и собственное происхождение, но всё же она хотела, чтобы та вновь обрела жизненную силу. Оглядываясь назад, можно сказать, что это было первое дерево, за которое И Ён отчаянно боролась.

— Онни, говорят, что ель европейская, даже находясь в темноте, тянет ветви к свету. Она как бы тянется к свету, чтобы выжить любой ценой.

— !..

— Откуда светит солнце для онни? Я-я могу выйти и найти его вместо вас.

На эти слова Юн Чжу Ха впервые дёрнула головой. Наконец-то она отреагировала. Однако её зрачки стали ещё глубже и темнее, чем прежде, и долго не было ответа.

Так бесцельно прошло несколько дней. За это время она не спала, словно была чем-то поглощена, иногда внезапно роняла слезу, иногда бормотала что-то себе под нос.

И Ён не могла своим неопытным умом определить, хороший это знак или плохой, но вскоре получила долгожданный ответ.

— Не могли бы вы позвонить сюда?

— !..

То, что она протянула, было не чем иным, как листовкой о розыске Юн Чжу Ха. У И Ён сердце заколотилось так, будто она совершила что-то плохое, просто взглянув на неё.

Правда, судя по более жёлтому и потрёпанному виду, похоже, она принесла эту листовку не сама. Бумага была изношена, словно её много раз старательно складывали, прикладывая усилие ногтями.

— Онни, э-это...

И Ён покраснела, словно её мимолётные сомнения были раскрыты. Однако голос, исходящий из пересохшего, потрескавшегося горла, оказался на удивление сильным.

— Всё в порядке, это дом, где живёт мой сын.

— ...

— Благодаря вам я поняла, что хочу увидеть напоследок, и было бы хорошо, если бы и на дом, которому я обязана, пролился благодатный дождь.

Она накрыла своей шершавой рукой маленькую руку И Ён.

После этого Юн Чжу Ха понемногу стала рассказывать о своём маленьком сыне. С каждым её вздохом, с каждым словом переполняющая тоска казалась почти осязаемой. И Ён, выросшая без материнской любви, находила это удивительным и в глубине души непривычным, но даже просто слушая истории о ком-то, кто был окружён любовью, она чувствовала, как внутри разливается тепло.

— Мне стыдно признаться, но я хорошо знаю ель европейскую. Это дерево само сбрасывает мелкие ветви, погребённые во тьме. Нужно избавляться от лишнего, чтобы стать хорошим музыкальным инструментом с чистым звучанием. Поэтому поющее дерево обязательно проходит через смерть.

И Ён просто беззаботно улыбалась, не понимая, куда собирается Юн Чжу Ха по собственной воле, и какое решение она приняла, радуясь лишь тому, что гостья стала более разговорчивой.

В этот момент фон внезапно исказился.

Женщина, мгновенно превратившаяся в мумию, широко раскрыла рот, полный дыр, и схватила И Ён за запястье.

— Защити его!..

Дзынь!

Резкий звук привёл её в чувство. Это случилось, когда она на мгновение замерла, прокручивая в голове сон, посетивший её прошлой ночью.

— Чэ У, вы в порядке?

Осколки стакана, который, видимо, был случайно сбит, опасно поблёскивали.

Неудивительно, ведь тарелки, заполнявшие маленький стол, и так стояли в опасной близости друг от друга. Когда-то количество блюд начало увеличиваться по одному, и теперь их было достаточно, чтобы полностью заполнить стол.

— Чэ У, во сколько вы сегодня встали?

— Недавно.

— Правда, я же говорю, что не нужно так стараться.

Когда И Ён попыталась убрать разбитый стакан, мужчина, остановивший её, встал со своего места.

— Ночь показалась длинной.

Квон Чэ У, войдя в маленькую кладовку рядом с кухней, внезапно пошатнулся, словно только этого и ждал. Он прислонился к стене и напряг лоб, пытаясь сфокусировать плывущее зрение. Но даже просто стоя на месте, он задыхался и покрывался холодным потом.

Чёрт, ругательство само сорвалось с губ, но он упрямо отгонял нарастающее головокружение, даже прикусив язык.

Сегодня последний день, когда он не может спать.

Он откладывал возвращение в родительский дом, приводя всевозможные жалкие причины, но теперь действительно достиг предела.

Квон Чэ У немедленно позвонил Чан Пом Хи со своего телефона.

— Да, молодой господин.

— ...

Когда он просто молча дышал, Чан Пом Хи, тоже хранивший молчание, тихо сказал:

— Я подготовлюсь.

Квон Чэ У несколько раз моргнул покрасневшими глазами, с трудом фокусируя взгляд.

Выйдя из кладовки, он держал в той же руке, что и телефон, теперь уже метлу.

— Сегодня же оценка И Ён. Поешьте хорошенько перед уходом.

Квон Чэ У небрежно добавил это, словно ничего не произошло, и аккуратно подмёл пол.

— Чэ У, он точно сегодня придёт, да?

И Ён посмотрела на мужчину сияющими глазами.

— Я пойду заранее и подготовлюсь, а вы обязательно приходите сразу после еды!

Сегодня день долгожданной четвёртой оценки.

И Ён держала в строжайшем секрете все приготовления, которые делала целую неделю.

Музыка, разносящаяся по лесу, — она хотела подарить эти сокровенные воспоминания Квон Чэ У. Хотела показать ему лес, который так старательно готовила, и разрешить недоразумение.

— А-а, трофей?

Похоже, эта насмешливая фраза сильно задела какую-то часть памяти И Ён. Однако в течение прошедшей недели она не решалась заговорить об этом, видя, что мужчина выглядит каким-то раздражительным и уставшим.

И вот, ей приснилось то, что случилось пятнадцать лет назад. Та ситуация, та гостья — ей никогда раньше не снилось об этом...

Особенно последний крик — хотя это была полная иллюзия, запястье, за которое схватила женщина, казалось, болезненно ныло.

— Это может быть последний раз, поэтому я должен пойти.

— Что вы имеете в виду под «последним»!.. Я обязательно дойду до конца!

— Хорошо, конец.

Когда он странно улыбнулся, И Ён тоже улыбнулась широко.

Рано утром у неё будет репетиция с музыкантами оркестра из другого района, которых она с таким трудом пригласила. Она энергично орудовала палочками, отправляя еду в рот.

— ...

Однако чем больше она жевала, тем более неестественно напрягалось её лицо, и движения челюсти становились всё медленнее.

Теперь И Ён поняла, что приправы во всех блюдах совершенно не сочетаются. В какой-то момент она чуть не скривилась, когда во рту оказался кусок соли, но сумела избежать неловкости, запив водой.

Что-то слишком солёное, что-то слишком сладкое. Похоже, соль и сахар перепутались, но да, если человек не совершает таких ошибок, то он не человек.

И Ён, опасаясь, что ему будет неловко, продолжала есть, делая вид, что ей вкусно, даже восторженно восклицая.

Из-за тревожного сна и неправильных приправ, И Ён была так поглощена непосредственными проблемами, что не могла даже пользоваться палочками и не заметила шаткого состояния Квон Чэ У.

* * *

Мрачно умерший лес.

Но музыканты, одетые в белоснежные рубашки и платья, выглядели ярко, словно белые магнолии.

Когда они прибыли к подножию горы, оказалось, что представители больницы D установили какую-то перегородку, тщательно скрывая свою территорию, но И Ён это совершенно не интересовало. Она уже была полностью поглощена музыкантами, настраивающими инструменты и подбирающими тональность.

Каждый раз, когда звук разносился по чистому воздуху, её сердце наполнялось, как в детстве.

Она поспешно проверила время и сразу позвонила Квон Чэ У.

Перед началом оценки, то есть до того, как соберётся толпа людей, она хотела сделать его своим первым зрителем. Наконец, после тревожно долгого гудка, И Ён радостно спросила:

— Алло? Чэ У, вы идёте? Где вы сейчас?

— ...

Но ответа не последовало. В этот момент тишины прорвался диссонанс оркестра.

— Чэ У?

И Ён даже проверила экран телефона, но время разговора нормально шло.

— Алло? Квон Чэ У, вы меня слышите?

— ...

По-прежнему только пустое молчание. Когда И Ён заткнула одно ухо и повернулась, словно пытаясь уйти, из динамика раздался странный смех. Звук, похожий на вздох отчаяния, постепенно превратился в что-то, что хрипело как плач.

— Незабываемый подарок, И Ён.

И Ён вздрогнула от ужасающе низкого голоса.

— !..

Вдалеке как раз шёл Квон Чэ У. Его лицо было бледным, с синеватым оттенком, будто вся кровь отхлынула.

Более того, на нём была одежда, которую И Ён видела впервые: чёрный костюм с белой рубашкой, у которой было расстёгнуто несколько верхних пуговиц.

— Чэ У?

— Получив подарок, я должен ответить тем же.

Из-за странного влажного блеска в глазах, лопнувших капилляров в белках, И Ён почувствовала, как её сердце холодеет.

Это было безошибочное предчувствие.

— Идеальный финал.

Квон Чэ У медленно перестал улыбаться, а затем холодно пробормотал.

Мужчина прошёл мимо И Ён и решительно направился к музыкантам. Его взгляд казался затуманенным, словно он был пьян от сна, но походка была напряжённой.

Из-за внезапного появления незнакомого мужчины настройка инструментов резко прекратилась. Вскоре Квон Чэ У грубо выхватил чью-то виолончель и поднял её над головой, словно бейсбольную биту.

В тот же момент раздался крик, и музыканты одновременно вскочили со своих мест и разбежались. Квон Чэ У ударил виолончелью по пустому стулу, ударил и ударил снова.

— !..

И Ён, не в силах даже нормально дышать, просто крепко зажала дрожащие губы обеими руками. Её сердце громко стучало, словно включая и выключая ярко-красную сигнальную лампу.

Вместо ожидаемой мелодии И Ён услышала треск ломающейся передней панели. Щепки разлетались как искры, четыре струны скручивались, издавая звуки, полные боли. Виолончель разбивалась на куски до неузнаваемости.

— Чэ-Чэ У, что вы вообще...

Квон Чэ У бил и бил, пока длинная шейка виолончели полностью не раскололась надвое. Топтал и топтал.

Бледные, дрожащие губы, синие вены на руках, словно лезвия, и растрёпанные волосы, закрывающие карие глаза — всё это делало Квон Чэ У похожим не на человека, а на что-то другое.

Он на мгновение остановился, наступив на жалкие красные обломки виолончели. В центре безмолвного леса, казалось, не было ничего более разрушенного.

Вскоре Квон Чэ У дрожащей рукой привёл в порядок растрёпанные волосы и, пошатываясь, подошёл к застывшей женщине.

— Почему ты смотришь на меня, как на чудовище? Испугалась?

Он говорил, влажно поглаживая бледную щёку И Ён. Хотя это была просто рука, она сильно съёжилась.

— Когда ты начала догадываться?

Он сказал что-то непонятное. И Ён хотела сказать хоть что-нибудь. Хоть что-нибудь—

— Ты ведь знала, что я не твой муж.

— !..

— Дебила Квон Чэ У здесь больше нет—

Он резко атаковал И Ён.

— На самом деле ты знала с самого начала, верно?

— Ты ведь знала с самого начала, не так ли?

По рукам и шее пробежали мурашки. Этот вопрос разрушил самую основу, которая с трудом поддерживала И Ён, и она могла лишь беспомощно трепетать ресницами. То, что она с таким трудом пыталась сохранить, наконец разбивалось.

— С какого момента? Когда я без лишних слов сразу засунул в тебя свой член?

— !..

— Тогда я сам едва пришёл в себя, прошло всего несколько часов, поэтому имитация была немного неуклюжей.

Злобно искривлённые уголки губ, явная насмешка, необъяснимое странное ликование. Все эти сложные эмоции стекали, словно слюна зверя.

— Но было довольно похоже, разве нет?

Он снова изобразил Квон Чэ У, мягко улыбнувшись. Эта оболочка, лишь внешне похожая, без каких-либо настоящих чувств или сути, продолжала издеваться над И Ён.

Она заставила себя глубоко вдохнуть и крепко сжала холодные, влажные ладони. В голове кружился вихрь мыслей, но на язык просилась лишь самая уязвимая фраза.

— Сколько вы помните?

Голос дрогнул помимо её воли.

— Вы вообще меня помните?

И Ён, не моргая, вглядывалась в его зрачки, пытаясь увидеть в них своё отражение. В ответ на этот отчаянный взгляд улыбка Квон Чэ У стала ещё шире.

— Конечно, помню. Я никогда ни на минуту тебя не забывал.

— !..

В её глазах промелькнула искра надежды.

— Как я мог забыть женщину, которая поспособствовала тому, чтобы я стал человеком в вегетативном состоянии, а потом ещё и солгала, назвавшись моей женой.

От этих язвительных слов руки И Ён бессильно опустились.

— Повеселилась, приручая утёночка?

Квон Чэ У невозмутимо улыбался, хотя его зрение то раздваивалось, то расплывалось, то снова фокусировалось.

Всё, возможно, он вспомнил абсолютно всё. И Ён, ошеломлённая внезапным поворотом событий, не знала, как себя защитить — в голове стало совершенно пусто. То, что она не хотела раскрывать, и одновременно бремя, которое хотела сбросить каждую минуту. Это был тот первобытный страх, который она носила в себе с момента встречи с Квон Чэ У. И Ён, несмотря на замешательство, крепко сжала кулаки.

— Простите за ложь. Я-я тогда так боялась вас, Квон Чэ У. Я просто... я просто пыталась выжить, но никто мне не верил. Вас столкнул кто-то другой... даже ваш брат не интересовался моими словами.

Мужчина безучастно смотрел на неё сверху вниз. И Ён почувствовала, как ком размером с грецкий орех застрял в горле, но она с трудом его проглотила.

— Но вы же знаете, Чэ У, что я действовала в порядке самообороны.

— ...

Он вспомнил, как преследовал Со И Ён, думая, что она просто свидетельница. Вспомнил тот момент, когда душил её, чтобы заставить молчать, и почему-то перед глазами всё поплыло, а пальцы непроизвольно дёрнулись. Он стиснул зубы и с трудом сохранил самообладание.

— Я сожалею о нелепой лжи, но не о том, что пыталась защитить себя.

— ...

— За ложь... я действительно прошу прощения. Я буду извиняться столько, сколько нужно. Правда, пока вы не простите меня...

И Ён склонила голову, как сломанный цветок, и смотрела только на свои ноги. Не осмеливаясь встретиться с ним взглядом, она тихо смотрела вниз, и вдруг её глаза стали горячими, наполняясь влагой. Она прикусила дрожащую губу.

— И всё же эта ложь полностью изменила мою жизнь.

И Ён слабо ухватилась за его рукав.

— Всё было впервые, понимаете? Когда кто-то любил меня до потери дыхания. Когда кто-то обнимал меня так, словно готов сражаться за меня со всем миром.

— ...

— Так что всё в порядке, вы можете злиться на меня, разочаровываться, а я постараюсь стать лучше...

— Ты всё ещё не проснулась от своего сна.

Внезапная усмешка жёстко оборвала её слова. Квон Чэ У поднял её голову, схватив за волосы, словно окунул в воду и вытащил.

— Бесполезно, что бы ты ни делала. Ты никогда, никогда больше не встретишь своего мужа.

— Ух... что вы...

Квон Чэ У наклонился и посмотрел ей прямо в глаза, словно желая уничтожить что-то, притаившееся в них. Он жестоко прошептал:

— Прямо здесь и сейчас я сотру все воспоминания, связанные с тобой.

— Чэ, Чэ У.

— Чему ты удивляешься? Я просто хочу вернуть всё на свои места.

— ...

— Так что и ты забудь.

Он цыкнул языком и отпустил её голову, а И Ён даже не осмелилась прикоснуться к саднящей коже головы.

— Людям нужно иметь совесть.

— !..

Словно острая палка вонзилась между рёбер.

«Имей совесть» — одна из фраз, которую она часто слышала от своих двоюродных братьев и тёти. Но услышать то же самое от Квон Чэ У, который всегда был к ней бесконечно снисходителен, было вдвойне болезненно.

— И всё же мы... Квон Чэ У, вы меня...

Квон Чэ У находил смешными эти хрупкие надежды. Они казались такими неустойчивыми, что могли исчезнуть от одного удара, и глядя на её слезливое лицо, он почувствовал желание вырвать эти надежды с корнем.

— Я когда-нибудь точно говорил, что люблю тебя?

— !..

И Ён почувствовала, будто получила сильный удар в солнечное сплетение.

— Ты никогда не думала, что я потерял память, был не в своём уме и просто полагался на тебя?

Она задыхалась, пытаясь проглотить горячий ком, поднимающийся к горлу.

— Но вы показывали мне это каждую минуту.

Конец фразы дрогнул.

— С момента пробуждения до отхода ко сну. Днём ваша тень всегда следовала за мной, а ночью я никогда не чувствовала холодного ветра... Когда я выходила в сад, все камни были убраны, а с тех пор, как вы начали готовить для меня, я ни разу не проглотила рыбью кость...

— ...

— Со временем я чувствовала себя всё безопаснее. Вы представляете, насколько это был удивительный опыт?

В её глазах собрались слёзы, но И Ён только моргала своими большими глазами, как корова.

— Впервые в жизни. Я всегда и везде была лишней, но только с вами... Я чувствовала себя почти великаном. Вы каждый раз вытаскивали меня из угла и ставили в самый центр комнаты...

— ...

— Как это... может быть не любовью?

Квон Чэ У почувствовал, как в желудке что-то кольнуло, словно оно вот-вот воспалится. Несмотря на то, что он знал, в каком ужасном состоянии находится его тело, эта боль казалась странно особенной. Мужчина встряхнул головой, пытаясь избавиться от звона в ушах. Сейчас был самый подходящий момент, чтобы разорвать эту злосчастную связь.

— Не знаю, ты наивная или просто глупая.

Зрачки, полные злобы, тихо опускались, как снежинки. Внутри них была только чёрная презрительность. Квон Чэ У поднял подбородок и спокойно начал застёгивать пуговицы на рубашке одну за другой.

— Приди в себя, Со И Ён. Тебе так понравился секс?

И Ён вцепилась в края своих брюк. Её побелевшие костяшки дрожали.

— Я изначально приехал на Хваидо, чтобы похоронить тебя.

— !..

Ей показалось, что она снова встретилась взглядом с мужчиной в блестящем дождевике. Слёзы, которые вот-вот должны были пролиться, мгновенно застыли. Её пульс бешено колотился, как тогда, когда она убегала сквозь тёмный лес.

— Почему, почему?

И Ён нахмурилась, терпя боль в сжимающемся горле.

— Юн Чжу Ха.

Он стёр слезу, повисшую в уголке её глаза. Затем обвёл большим пальцем её изогнутую бровь, погладил веко и провёл по ресницам. Он крепко обхватил лицо И Ён обеими руками, как будто собирался поцеловать.

— Это имя женщины, которую ты продала за деньги.

— !..

В тот момент её поразило ошеломляющее осознание, как удар молнии. Разрозненные кусочки наконец сложились в единую картину. Она бесконечно изучала черты лица Квон Чэ У побледневшим взглядом.

Может быть... может быть...

Мужчина, глядя на расширяющиеся зрачки И Ён, ухмыльнулся.

— Вероятно, ты права.

— !..

— Теперь начинаешь понимать?

Улыбка на его лице не подходила ему, словно криво повешенная картина.

— И такому, как я, ты показываешь эту музыку, этот инструмент?

Это был голос, которого она никогда раньше не слышала. Ужасный голос, словно выскребающийся со дна. У И Ён встали дыбом волоски на теле, а дыхание стало неровным и тяжёлым.

Но всё ещё оставалось что-то непонятное, как будто она блуждала в тумане. Несмотря на то, что она столкнулась с гневом, который не угасал, И Ён, запинаясь, открыла рот.

— Я-я не понимаю... Тот человек, он вернулся домой, так почему...

— Потому что он умер в том доме.

— !..

— Это был дом, в который никогда не следовало возвращаться.

Квон Чэ У опустил руки и обхватил хрупкую шею И Ён, словно щекоча её, и облизал свои губы. Ему хотелось связать её, пока она не закричит, и оставить синяки на этой коже.

— Мою мать держали взаперти в подвале родового дома целых семь лет. Прямо под комнатой, где я жил. Так она и вышла оттуда трупом, ни разу не увидев солнечного света.

— Ух!..

Настоящее лицо Квон Чэ У оказалось ещё ужаснее, чем она могла представить. И Ён невольно застонала, чувствуя, как щиплет глаза.

— Думаешь, человек, который однажды душил тебя, не сможет сделать это снова? И после этого ты всё ещё хочешь говорить о какой-то чёртовой любви?

Квон Чэ У схватил её за воротник и грубо потянул к себе. И Ён всем телом приняла на себя поток липкой ненависти, не успев увернуться.

Но он заблуждался. Она не просто продала Юн Чжу Ха за деньги. Она лишь искала способ помочь, потому что боялась, что женщина непременно умрёт, если оставить всё как есть. И Ён могла легко оправдаться тем, что просто помогла той, кто хотела встретиться со своим сыном.

«Она сама хотела вернуться домой. Она просто скучала по сыну, вот и вернулась».

Но когда И Ён додумала до этого места, внезапно ощутила, будто ей полоснули по затылку.

— !..

Эти слова могут принести облегчение только ей, но для другого человека они могут стать ещё одной раной. От этой мысли, прозвучавшей как предупреждение, её язык внезапно одеревенел. Стоит ли говорить такое только ради того, чтобы снять с себя несправедливые обвинения? Голова отказывалась работать, и она не могла решить.

Пока она колебалась, он наклонился так близко, что почти коснулся её переносицы.

— Как мы можем жить вместе, такие, как мы?

Под его глазами что-то судорожно подрагивало.

— Как я должен терпеть тебя?

— ...

— Меня трясёт от одного взгляда на тебя.

— я...

У ненависти всегда есть причина.

Как и при рождении, так и сейчас И Ён снова страдает из-за того, что стала причиной чьей-то боли. Внутри неё вскипело возмущение от того, что всё снова идёт наперекосяк помимо её воли. И всё же она не хотела превратить Квон Чэ У в подобие своей тёти. Не успев подумать, она поспешно открыла рот.

— Я, я не такая. Я действительно... только выполнила поручение. Я просто позвонила вместо неё. Она сама хотела вернуться домой.

— ...

Внезапно рука, сжимавшая воротник И Ён, напряглась. Мужчина плотно сжал губы, но его лицо начало искажаться, начиная с бровей. Он медленно моргнул налитыми кровью глазами и тихо рассмеялся.

— Лучше бы ты просто молчала.

— ...

— До каких пор я должен терпеть женщину, которая только и делает, что лжёт при каждом удобном случае? Теперь ты хочешь, чтобы я слизывал твою слюну, которую ты выплёвываешь как попало?

— !..

— Ты всё ещё считаешь меня идиотом, который слепо верит каждому твоему слову?

— Н-нет, это не так, правда, на этот раз это правда!

Пронзительный голос вырвался из её горла в отчаянии. И Ён, с побледневшим до синевы лицом, отчаянно замотала головой и крепко схватила его за запястье.

Неужели так заканчивается история мальчика, который кричал «Волк!»? Когда все её мольбы и уговоры были отвергнуты сразу, И Ён почувствовала, как с трудом собранное мужество разбивается, словно стекло.

Её руки дрожали. Казалось, что что бы она ни делала, он всё равно уйдёт. Это зловещее предчувствие росло в ней, как чудовище.

— Как будто этот человек сам, добровольно, вошёл бы туда.

Он отпустил воротник И Ён, словно отбрасывая его. Его горящие глаза постепенно остывали, и взгляд, направленный прямо в центр её зрачков, безжалостно отворачивался. Видя это, И Ён охватила паника.

— Если ненавидите!.. Тогда нужно держать рядом и мучить!

— Что?

— Как моя тётя, как мои двоюродные братья и сёстры — вы тоже можете так, Квон Чэ У. Обычно, чем сильнее ненавидишь, тем ближе держишь и регулярно приходишь придираться. Я к этому привыкла. Раз привыкла... Чэ У может делать так же.

Его вздох, полный изумления, был ядовитее сигаретного дыма.

— С какой стати.

Его взгляд, смотрящий на неё, как на что-то хуже насекомого, был ледяным. Его тон говорил, что нет абсолютно никаких причин делать это.

— Т-тогда как вы будете без меня?

И Ён дрожала подбородком, хотя сейчас была не зима.

— Без меня... вы даже встать не можете. Как вы собираетесь жить отдельно от меня?

Каждое её слово было неустойчивым, словно она шла по канату. Но другого выхода не было. Поскольку она не могла сразу избавиться от его ненависти и недоверия, она могла только прибегнуть к таким мелочным словам, указывающим на его слабость.

— Вам нужна я, Чэ У.

— Ты всё ещё живёшь в этой иллюзии? Видимо, моя игра была безупречной.

— !..

Квон Чэ У поморщился в улыбке.

— Ты уже давно бесполезна.

Он слишком легко разорвал последнюю нить, за которую И Ён держалась. Он стряхнул цепь, крепко связывавшую их двоих, как соломинку с одежды.

Осознав, насколько разным было их отношение друг к другу, И Ён было слишком стыдно поднять голову. Её сердцебиение, которое всё время быстро билось, замедлилось и притупилось, и рёбра словно сдавило.

Квон Чэ У вбил последний гвоздь.

— Ты мне не нужна.

Это было последнее, что он сказал. Мужчина, не попрощавшись, просто развернулся и пошёл обратно.

Оставив в разрушенном лесу сломанный инструмент. И И Ён, которую он окончательно сломал.

Сердце болело, словно его соскабливали. У неё больше не было ничего, чтобы удержать его. И Ён, не веря в происходящее, просто тупо смотрела на его удаляющуюся спину.

— ...

Она снова осталась одна, бесконечно вглядываясь в чью-то спину. На спине Квон Чэ У, словно скульптуры, появились образы родителей, которых она даже не помнила, страшной тёти, держащихся на расстоянии друзей — всех тех, кто отворачивался от неё.

Она видела призраки людей, которые уходили, приводя слишком веские причины, чтобы она не могла устроить истерику. От этого её дыхание стало тяжёлым, а перед глазами потемнело. Между ними протянулись, как нити, длинные и глубокие следы когтей, такие же длинные и тёмные, как расстояние до удаляющегося Квон Чэ У.

Она чувствовала, что если потеряет его сейчас, то никогда, никогда не сможет восстановиться. Поэтому её ноги сделали шаг вперёд. Её жизнь не должна стать такой жалкой. И Ён ещё раз постаралась ради себя.

— Ты же обещал!

Голос, взывающий к тому, что теперь было всего лишь иллюзией, прозвучал жалко и надломленно.

— Ты же говорил, что сам избавишься от этого и похоронишь!

— ...

— Ты говорил, что постараешься, что тебе не нужны воспоминания, которые могут помешать нашим отношениям!

— ...

— Ты обещал мне!

Но Квон Чэ У, как назло, не останавливался. Казалось, ничто не могло его удержать.

— Я могла бы притворяться, что не знаю, до самой смерти!

Слёзы, полные обиды, хлынули потоком. Горечь, которую она так долго сдерживала, вырвалась наружу, словно что-то разбилось. И Ён всхлипывала, тяжело дыша, как ребёнок. Но расстояние между ними всё никак не сокращалось.

— Так почему же!.. Почему ты не можешь?!

— ...

— Я могла бы принять тебя, каким бы ты ни был!..

— ...

— Почему только мне, почему только мне так больно, а ты первым делом бросаешь меня!

И Ён задыхалась, как потерявшийся ребёнок, не в силах вытереть неудержимо текущие слёзы.

Теперь она, почти обезумев, ускорилась. Даже когда она сильно упала, потеряв силы в ногах, она тут же вскочила и побежала к нему.

— !..

Наконец она обхватила его за талию. Мышцы спины Квон Чэ У, который остановился, на мгновение напряглись.

— если ты сейчас уйдёшь, я больше не буду ждать. Я устала терпеть человека, который меня ненавидит. Я больше не буду этого делать.

Она даже не моргала, словно давая себе обещание. Слёзы, текущие без остановки, были слабыми, но её внезапно затвердевшие зрачки были необычайно яркими.

Но И Ён горьким опытом знала. Что однажды ушедшее сердце никогда не вернётся, что бы ты ни делала.

После момента, показавшегося вечностью, она закрыла глаза, словно уже получила достаточный ответ от мужчины, который не реагировал. И когда она собиралась разжать руки с мертвенно-бледным лицом...

Квон Чэ У инстинктивно крепко схватил её ослабевшие руки.

— !..

— !..

Это был почти бессознательный рефлекс. Их руки, холодные как лёд, отчаянно цеплялись друг за друга. Но Квон Чэ У, внезапно опомнившись, оттолкнул её руки. Мужчина стиснул челюсти и крепко сжал кулак.

В этот момент несколько чёрных седанов, поднимая клубы пыли, резко въехали на территорию. Из машин, которые остановились с визгом тормозов, вышли мужчины, также одетые в чёрные костюмы. Они стояли, сложив руки, ожидая только одного человека.

Квон Чэ У, снова с раздвоенным, колеблющимся взглядом, твёрдо сказал единственным голосом, который не дрожал:

— Это то, чего ты хотела.

С этими словами он снова удалился, а И Ён пошатнулась, как человек, истративший все силы.

И Ён, оцепенев, странно смотрела на него, принимающего приветствия крепких мужчин. Крупные мужчины, по привычке, сопровождали Квон Чэ У и открывали для него заднюю дверь машины.

— Ай-яй, директор Со, И Ён!..

В этот момент издалека, запыхавшись, прибежала Чу Джа. За ней следовали какие-то упрямые старики и люди с суровыми взглядами, и, что пугало, каждый из них держал кирку.

Чу Джа продолжала звать И Ён, но та, уже превратившись в каменную статую, не отвечала. Чу Джа выглядела расстроенной, а разгневанные люди сразу схватили И Ён за волосы.

— Да ты с ума сошёл, старик!

Чу Джа вспыхнула от гнева и попыталась заслонить её своим телом, но численный перевес был слишком велик.

— Всё из-за этой шарлатанки! Как ты собираешься отвечать за это? Из-за тебя священное дерево нашей деревни умерло!..

И Ён, шатаясь среди людей, не могла оторвать взгляд от Квон Чэ У.

— Она же обрезала все ветки, и вместо лечения в итоге убила дерево!

Несмотря на то, что старики беспорядочно тянули И Ён в разные стороны, она даже не сопротивлялась. Она просто смотрела в пустоту отсутствующим взглядом, качаясь, когда её толкали.

В этот момент её взгляд встретился с взглядом Квон Чэ У, который пристально смотрел в их сторону, стоя перед несколькими седанами.

— ...

— ...

Его бесстрастный взгляд, направленный на неё, почему-то казался довольным. Даже когда сильные руки людей вырывали её волосы, царапали шею, и даже когда она падала на землю и каталась по ней. Он просто спокойно наблюдал.

Жаркое лето начинало понемногу отступать. Когда И Ён снова разразилась плачем, Квон Чэ У уже бесследно исчез.

Гю Бэк прижал к груди упавшую с пола вывеску «Больница деревьев Камунби» и спрятался в глубине переулка.

Вскоре мальчик высунул голову и стал наблюдать за несколькими чёрными автомобилями, которые перекрыли дом директора. Его круглые глаза и высоко поднятые брови сильно отличались от обычного выражения лица, которое редко менялось.

— Хиик!..

Мужчины, вышедшие из машин, вставили что-то круглое в уши и, размахивая бейсбольными битами и клюшками для гольфа, демонстративно ломали ворота.

Гю Бэк затаил дыхание и ещё сильнее съёжился. Кончики пальцев, сжимавших вывеску, побелели.

Из-за переулка не прекращались звуки разрушения — грохот, звон, треск. Точно такой же шум, как когда его дядя и дедушка несколько раз в месяц дрались, круша домашнюю утварь.

Гю Бэк судорожно зажал уши и крепко зажмурился. Сердце страшно колотилось в груди.

«Но ведь это место...»

Он решил, что не может просто стоять и смотреть, ведь это место он любил в сотни раз больше, чем школу, а кроме того, он был почётным энтомологом больницы деревьев.

Мальчик, хоть и дрожал коленями, открыл глаза.

И шаг за шагом.

Пригнувшись, осторожно двинулся к воротам. В широко открытом, словно пасть, багажнике лежали какие-то непонятные вещи. Полупрозрачный пластик, верёвки, всевозможные инструменты, какие-то шприцы, медикаменты и...

— !..

Внезапно глаза Гю Бэка широко распахнулись. Получив стимул, от которого мгновенно забыл о своей первоначальной цели, юный мальчик бросился к багажнику.

— Хия...

Рот сам собой расплылся в улыбке, а руки потянулись вперёд.

За свои восемь лет жизни он ни разу не видел такой редкости. То, что он всегда видел только в книгах или по телевизору.

Глаза Гю Бэка сверкали от любопытства и восхищения. Теперь он находился в состоянии такого глубокого погружения, что бездумно залез в багажник.

Пока крупные мужчины не заметили Гю Бэка, спрятавшегося в тени, и не закрыли багажник.

На упавшую на землю вывеску осела мутная пыль.

* * *

Двор, который несколько дней не убирали и оставили без присмотра, превратился в настоящие заросли полыни. Растения, на которых наконец появились белые бутоны, радовавшие И Ён, были вырваны с корнем и истоптаны следами ботинок. Клумба, которую она старательно ухаживала в свободное время, теперь выглядела так, словно по ней прошёлся тайфун.

«...»

И Ён сидела на диване в гостиной и безучастно смотрела на передний двор.

Уже две недели прошло с тех пор, как она не прошла четвёртый этап отбора для Хваидома.

Она не знала, какой сегодня день и сколько времени. Просто сидела на диване как статуя днём и ночью, засыпала, когда чувствовала сонливость, а потом просыпалась и снова бесцельно смотрела в окно, продолжая это бессмысленное занятие.

Дом был таким холодным и тихим, как пещера, что временами даже её собственное дыхание казалось раздражающим.

Конкурс, к которому она так усердно готовилась, она провалила, даже не успев попробовать, а священное дерево, которое, как она думала, хорошо держалось, внезапно засохло.

По словам Чу Джа, кто-то намеренно ободрал и выкопал всю кору, и следы были похожи на звериные когти. Она сразу догадалась, чья это работа. Чтобы так безжалостно убить дерево, которое жило пятьсот лет, дерево, которое И Ён сама оперировала, — такой гнев мог испытывать только один человек.

Когда внезапно, как фотография, всплыло чьё-то лицо, сердце И Ён снова укололо. Трудно было различить, было ли это чувство вины за священное дерево или боль от ушедшего человека.

— Ты не собираешься восстанавливать это? — спросила Чу Джа, которая и сегодня, как обычно, села напротив, изучая бледное лицо И Ён. Её глаза всё ещё были опухшими. И Ён просто смотрела на разорённую клумбу мутным взглядом.

Когда Квон Чэ У так ушёл, и она вернулась домой с измученным телом и душой, передний двор был полностью перевёрнут, словно его растерзал волк.

В придачу — гостиная, испачканная следами, разбитые горшки и вазы, разбросанные по всему дому. Со второго этажа исчезли все следы человеческого присутствия, словно его тщательно вычистили.

Это действительно было похоже на ужасный сон.

— И Ён, сегодня хорошая погода, — сказала Чу Джа.

«...»

— Может, наденем дорогие солнечные очки и пойдём есть мороженое?

Чу Джа старалась как-то поднять уголки губ и подбодрить её. Но профиль И Ён был хрупким, как песок, который рассыпается от малейшего прикосновения.

Уже несколько недель, глядя на это отрешённое лицо, Чу Джа чувствовала, как её сердце разрывается. Такой иссушённой И Ён выглядела впервые с похорон родителей.

Переезжая из дома в дом родственников, она в конце концов пришла к Чу Джа, и тогда она выглядела точно так же, как сейчас — измождённой. След, оставленный человеком, который вошёл в её жизнь и вышел из неё, был таким жестоким.

— И Ён, тебе нужно хорошо питаться, — сказала Чу Джа.

Затем Чу Джа нахмурилась, глядя на покрасневшую шею И Ён. Это были царапины, полученные от обезумевших стариков, которые таскали её туда-сюда.

Какой была И Ён тогда? Она не сопротивлялась, а просто рыдала. Люди, которые набросились на неё, как голодные демоны, услышав внезапный плач, отступили. Но когда разъярённая Чу Джа бросилась на стариков, ситуация снова превратилась в хаос.

Один из музыкантов, который давно ушёл, вызвал полицию по номеру 112, и только после прибытия полиции драка, в которой все катались по полу, наконец закончилась.

— Если всё время сидеть в тёмном доме, не хватает витамина D, — сказала Чу Джа.

Чу Джа всё ещё ясно помнила, как И Ён, словно ребёнок, упала на пол и рыдала с искажённым лицом. Сейчас И Ён была похожа на сухой лист, который только шуршал.

— Директор Со, тебе нужно что-нибудь поесть и подвигаться.

«...»

— Для начала нужно что-то сделать с этой клумбой. Это не заброшенный дом, и если мы оставим всё как есть, люди, которые приходят доверить нам свои деревья, сразу развернутся и уйдут. Не забывай, что этот передний двор — всё равно что буклет нашей больницы.

Тогда И Ён открыла пересохшие губы.

— Есть ли в этом смысл? — спросила она.

— Что?

— Мне кажется, что как бы усердно я ни ухаживала, всё бесполезно.

Пустой взгляд, устремлённый за окно, не имел фокуса.

— Стоит ли снова делать такие глупости.

— Какой негодяй сказал такую чушь? Ты трудолюбивая и надёжная!

— Так говорили, что я глупая.

На её напряжённых губах на мгновение появилась пустая улыбка, которая тут же исчезла.

Несколько дней назад И Ён сидела одна в спальне, наблюдая за восходом солнца, когда её внезапно затошнило. Она импульсивно позвонила ему, но слышала только механический голос, сообщающий, что номер не существует.

Это реальность? Что здесь настоящее, а что фальшивое? На мгновение ей стало трудно дышать, а в голове всё перемешалось. Оставшись одна в комнате, она не могла поверить в себя, в эту ситуацию, и почувствовала странное ощущение отделённости от реальности.

Всего несколько недель назад её жизнь была совсем не такой... Почему у нас плохая судьба? Как это вдруг стало иметь смысл? Что-то здесь не так. Что-то очень сильно не так. Чувствуя, что умрёт, если немедленно не избавится от этого ужасного ощущения чуждости, будто к ней прилипли копошащиеся насекомые, И Ён бесцельно вышла наружу.

Её ноги привели её в местное управление, где она с безумным лицом потребовала выписку из семейного реестра. Она была действительно в ярости. На Квона Чэ У, на Квона Ги Сока и, в конечном счёте, на саму себя, которая всё испортила.

В белом документе не было супруга. Хотя там определённо было имя Квона Чэ У. Сейчас оно исчезло, как будто его никогда не было. Разве это имеет смысл? Это действительно имеет смысл? Этого не может быть. Я видела это своими глазами!..

И Ён, дрожащими руками, дважды распечатала новые копии, но ничего не изменилось. Опустив затуманенный взгляд, она внезапно заметила, что на ней разные туфли. На левой ноге — кроссовка, на правой — тапочка. Только тогда она пришла в себя.

— Я знаю, сейчас я не в себе, — сказала она.

Да, изначально я никогда не была замужем. Вот где наше настоящее место. Что-то клокочущее внутри неё в конце концов вырвалось смехом. Люди смотрели на неё странно, но И Ён не могла перестать громко смеяться.

— Но это действительно странно, — сказала она.

Она повернула голову и встретилась глазами с Чу Джа.

— Хотя от этого человека не осталось ни следа, я всё ещё чувствую его запах. Вы тоже его чувствуете, Чу Джа? Или это только я?

В её выцветших глазах внезапно появился странный блеск.

— Он прилип к моему носу и не отпускает. Поэтому я постоянно путаюсь и сомневаюсь. Он определённо здесь, всё ещё здесь. Мне кажется, кто-то намеренно обманывает меня. Хотя его запах всё ещё повсюду...

Когда И Ён зарылась лицом в подушку, выступили её худые шейные позвонки. Чу Джа прикусила губу, глядя на это хрупкое зрелище.

— Нет закона, что ты должна умереть из-за того, что ушёл один мужчина, — сказала Чу Джа решительным голосом, как будто пытаясь насильно поднять И Ён.

— Прошёл всего один сезон. Это всего лишь первый мужчина, который ушёл. Посмотри на меня, сколько мужчин прошло через жизнь Ке Чу Джа. Но разве я рушилась каждый раз, когда они уходили?

— Когда умер дядя, вы попали в отделение неотложной помощи, — пробормотала И Ён будничным тоном.

— Вы не ели, не мылись, не ходили в туалет, и в больнице вам сделали клизму...

— Эхей, эхем! — Чу Джа откашлялась и смущённо замахала руками.

— В общем, я говорю, не сомневайся и не бойся! Любовь — это действительно стихийное бедствие, но...

Глаза Чу Джа, словно смотрящие куда-то вдаль, стали глубже.

— Но винить случившееся бедствие — значит создавать себе ещё одно бедствие.

Глаза Чу Джа были любящими, но в то же время строгими.

— Но мне кажется, будто меня вырвали с корнем, — сказала И Ён, прислонившись щекой к спинке дивана, как будто разваливаясь. В её голосе, как гной, сочилась боль того дня.

— Ты не вырвана, просто временно болит изо всех сил, разве не так?

— !..

Чу Джа крепко сжала холодную руку И Ён, которая никак не могла найти свою температуру.

— Ты, которая оживляет умирающие деревья, неужели не сможешь спасти своё собственное тело?

Покрасневшие глаза И Ён задрожали, как тростник.

— И Ён, когда ты тысячу раз пошатнёшься, пойдём со мной смотреть на деревья.

Когда сердце дрожит, смотри на деревья.

Проводив Чу Джа, которая долго мешкала у входной двери, И Ён перелистала свои прежние записи о лечении. Это были многолетние записи о деревьях, которые она успешно спасла, хотя порой казалось, что лечение невозможно, настолько сложными были случаи.

С того дня И Ён снова погрузилась в учёбу. Словно повторяя усвоенные знания, она раскрывала книги и изучала накопившиеся научные статьи.

Она просматривала записи о лечении из других больниц, заново тщательно изучала энтомологию, патологию, физиологию, почвоведение, лесоводство, словно пытаясь таким образом укрепить свои пошатнувшиеся корни.

И если она что-то поняла заново, то —

«Ты стала бесполезной уже давно».

«Ты мне больше не нужна».

Она — врач деревьев, которая мастерски обрезает засохшие ветви, безжалостно вырезает гнилые части, хорошо заполняет дупла наполнителем и блестяще выполняет финальную косметическую обработку.

Как бы глубоко ни ранил её Квон Чэ У, оставались области, которые он не смог повредить.

Тр-р-ринь, тр-р-ринь.

— !..

Внезапно шея И Ён напряглась. До того момента, когда она увидела имя на экране, она даже не осознавала, что задержала дыхание. Но как только она узнала отправителя, её напряжённые плечи опустились.

— Алло?

Она потёрла своё сухое лицо, как будто умывалась. В её бессильном голосе слышался вздох.

— И Ён, нужно сначала проверить священное дерево, а потом подать документы в лесную службу, ты справишься?

— ...

Даже на простую просьбу она не могла сразу ответить.

— До сих пор я откладывал и откладывал, ссылаясь на твоё заключение, но теперь это последний срок.

— ...

— Ты слушаешь?

— Е...

Она на мгновение остановилась, пытаясь справиться с дрожащим голосом, и сглотнула.

— Ещё немного, пожалуйста.

При мысли о том, что нужно лично осмотреть мёртвое священное дерево, её пальцы почему-то похолодели.

Разговор с ним у священного дерева, подарок, полученный от него. Это был цветок из дерева, который, как он говорил, никогда не увянет, и красным была его кровь.

Оглядываясь назад, это был последний образ любимого мужчины, который она помнила. После того дня Квон Чэ У, проспавший так долго, вернул свои прошлые воспоминания.

— А, пока ещё...

И Ён глубоко вдохнула и бессмысленно вытерла лоб, хотя он не был влажным.

Неловкость, которую она испытывала, была похожа на отторжение. Мёртвое священное дерево казалось ей отражением её растоптанного сердца. Она не хотела сталкиваться с этим ужасным зрелищем.

— Кстати, Гю Бэка в последнее время не видно.

— Что?

— Я сам схожу домой к этому оболтусу. А ты хорошенько отдыхай.

Когда телефонный разговор резко оборвался, внезапно тёмная и безмолвная тишина словно прилипла к коже. Тогда камни, которые она с трудом сложила, чтобы скрыть свою рану, пошатнулись, и её охватил голод.

Она направилась на кухню, чтобы поесть. Механически открыла холодильник и достала все знакомые контейнеры с закусками. Чу Джа, должно быть, приготовила рис — он больше не пах затхлостью, а блестел маслянистой плёнкой. Она небрежно взяла палочки и села за стол.

— Ух!..

Закуски по-прежнему были настолько солёными, что язык щипало. Почему-то ей казалось, что от них исходит кислый запах, но она не могла перестать есть.

В прошлый раз Чу Джа, попробовав каждую из этих закусок с ужасной приправой, подняла шум и сразу стала искать пакет для пищевых отходов. Но именно И Ён в конце концов остановила её, когда та настаивала, чтобы всё немедленно выбросить.

«Юн Чжу Ха».

«Это имя женщины, которую ты продала за деньги».

«Она умерла в том доме».

И Ён сначала положила в рот ложку риса, затем взяла закуску. Она торопливо глотала, почти не жуя, и часто приходилось стучать себя по груди и искать воду.

— Кхе, кхе!..

Но она должна была как-то это переварить.

«Моя мать была заперта в подвале родового дома семь лет. Прямо под комнатой, где я жила. Так и не увидев ни разу солнечного света, она вышла оттуда трупом».

Это была история, которая не позволяла ей оправдываться, поэтому она должна была всё проглотить.

Чтобы подчиниться этому бремени, где даже любовь стала грехом, как и её происхождение. Чтобы понять, принять, смириться. Чтобы успокоить Квон Чэ У. Чтобы отпустить его. Чтобы переварить эту привычную обиду.

Нужно тщательно всё пережевать и проглотить. Она отчаянно двигала челюстью и горлом.

«Сколько я должен терпеть женщину, которая только и делает, что лжёт? Теперь ты хочешь, чтобы я слизывал даже твою слюну, которую ты как попало выплёвываешь?»

И всё это время глаза мужчины, налитые кровью, были такими же яркими, как вчера. Презрительный взгляд пронзал её до глубины души, а острые слова, выливаясь как чернила, становились несмываемой татуировкой.

Возможно, это было предопределено с того момента, как она солгала, а может быть, даже задолго до этого.

Запутанные отношения преступника и жертвы. Карма за ложь, которую она бесстрашно нагромождала. Недоразумения и дурная связь. Все эти бесчисленные проблемы, которые, казалось, никогда не распутаются, как запутанные нити, постоянно кололи её изнутри.

— Уух!..

В этот момент И Ён резко отодвинула стул и сразу же бросилась к раковине.

— Кха, кха!..

Её постоянно тошнило, подступала рвота. В конце концов, И Ён выплюнула всё, включила воду и продолжала выворачивать желудок.

Горло сжималось, глаза жгло, и всё это из-за неутихающей рвоты.

Сегодня вечером она снова рушилась.

* * *

— Это кидок, настоящий кидок!

Чу Дон Ми нервно хлопала ладонью по столу.

Она пришла однажды вечером с двумя бутылками соджу в чёрном пакете. Её лицо уже было красным — видимо, она успела выпить.

На самом деле И Ён в последние недели старалась избегать её частых визитов. Чу Дон Ми была ошеломлена и разгневана внезапным исчезновением Квон Чэ У, и часто отправляла сообщения с просьбами о помощи.

И Ён делала вид, что ничего не знает, потому что боялась, что при виде знакомой формы центра спасения невольно вспомнит его лицо.

Она думала, что сегодня будет просто ещё один день, но когда Чу Дон Ми уселась прямо у ворот и начала открывать соджу, И Ён пришлось встать на дрожащие ноги. Тихий дом мгновенно наполнился шумом, и И Ён, к своему удивлению, была рада этому беспорядку.

— Сменить все номера и уйти в подполье — разве так поступает человек? А? Это по-человечески? Даже животные ценят своих самок. Когда ему было хорошо трахать, он был тут как тут, а теперь просто сбежал. Если кто и должен был сбежать, так это я, а не он! Я так зла, что могу умереть!

Судя по контексту, у неё что-то не сложилось с мужчиной, с которым она встречалась, но было немного странно, на что именно она злилась.

— Как бы мне его проучить, чтобы пошли слухи, что я хорошо проучила, госпожа директор?

— Э...

И Ён растерянно замялась. У Чу Дон Ми была привычка спрашивать о вещах, о которых И Ён никогда не задумывалась, и сегодня не было исключением.

— Может, это прозвучит странно, но я женщина, которая знает, как вовремя подать сладкое, солёное и острое, чтобы изменить чей-то вкус. Ик! Но мужик, у которого между ног болтается ложка, не может просто взять и бросить меня, когда ему захочется! Если кто и должен выплюнуть, так это я!

Чу Дон Ми икала и бормотала свои пьяные жалобы.

— Это просто невозможно. Так нельзя...

Она шмыгнула носом и залпом выпила соджу.

— Вот увидите. Я заставлю его потом умолять, нет, даже если он будет на коленях просить прощения, я ни за что не позволю ему кончить!

От этих многозначительных слов уши И Ён покраснели. На её лице впервые за долгое время появилось то, что можно было назвать выражением. Полуоткрытый рот и быстро трепещущие ресницы делали её похожей на чувствительную и живую девушку.

И Ён, не зная, что делать, почесала разгорячённую щёку. Может быть, причиной было то, что она оказалась вовлечена в свежий гнев Чу Дон Ми, а не в депрессию, которую она подавляла в себе несколько недель? Неожиданно для себя она выпалила:

— Я тоже рассталась.

— !..

На мгновение Чу Дон Ми застыла. По её лицу пробежало осторожное изумление.

— С рабочим, то есть, с младшим коллегой Квон Чэ У?

С тем самым Квон Чэ У? Чу Дон Ми с лицом, будто протрезвевшим, огляделась по пустому дому.

— Так его здесь нет? Он ушёл из дома?

— Да.

Чу Дон Ми, словно ошеломлённая, открывала и закрывала рот, как золотая рыбка. Разве он из тех, кто так просто уходит, поджав хвост?

— Вообще-то... в прошлый раз здешний врач деревьев просил меня кое о чём. Никогда не упоминать Квон Чэ У при госпоже директоре.

Чу Дон Ми хлопнула себя по щекам и покачала головой. Её взгляд стал гораздо яснее.

— Значит, развод... вы развелись?

— ...

Когда И Ён ничего не ответила, а только улыбнулась, Чу Дон Ми кивнула и открыла бутылку соджу.

— Госпожа директор тоже должна выпить залпом.

Вскоре прозрачная жидкость заполнила рюмку с бульканьем. Чу Дон Ми сжала губы в прямую линию и с некоторой торжественностью подвинула рюмку.

Под этим напором И Ён сдалась и поднесла рюмку к губам, но в тот момент, когда резкий запах ударил в нос, её внезапно затошнило.

И Ён поморщилась от подступающей тошноты. Она прикусила внутреннюю сторону губы и поставила рюмку обратно, а Чу Дон Ми удивлённо посмотрела на неё. И Ён опустила брови и улыбнулась.

— Я пропустила несколько приёмов пищи, поэтому желудок немного...

— Ох, у вас пустой желудок? Тогда испортите его, не пейте!

Чу Дон Ми взяла рюмку И Ён и быстро опрокинула её содержимое в рот.

— И впредь избегайте мужчин с пугающим взглядом!

И Ён невольно рассмеялась.

Вокруг неё были такие сильные люди. Общим у Чу Джа, которая встала на ноги после многочисленных потерь, и Чу Дон Ми, которая никогда не позволяла ничему себя ранить, было то, что они не боялись.

Это было не так уж отлично от уверенности дерева в том, что даже когда зелёные листья блекнут и один за другим падают на землю, новые почки всё равно распустятся. Глубокая дыра в её груди почему-то тоже казалась естественной.

— Кстати, госпожа директор, можно спросить, почему вы расстались?

Чу Дон Ми спросила сонными глазами.

— Может быть, вы тоже заметили? На самом деле он очень жестокий...

— Всё-таки, кажется, это не развод.

— Что?

Как можно говорить о том, что никогда не существовало, о фальшивке и иллюзии?

Она пробормотала, словно говоря сама с собой:

— Мне кажется, точнее было бы сказать, что я овдовела.

Потому что он стал человеком, который больше не существует.

По правде говоря, правильнее было бы считать, что «тот Квон Чэ У» умер.

— Ой-ой, господин лекарь! Сделайте что-нибудь с этой старушкой! С тех пор как муж умер, она вот так чахнет и болеет!

«Старушка-дерево» в поле у подножия деревни было одним из лучших деревьев по мнению любителей сосен со всей страны. Его так называли, потому что оно напоминало бабушку в юбке.

И Ён начала понемногу браться за работу, от которой отказывалась с тех пор, как встретилась с Чу Дон Ми.

Она делала инъекции питательных веществ заброшенным деревьям и без особых раздумий соглашалась на предложения выступить с лекциями.

Она открыла шторы в своей наглухо запертой спальне, проветривала комнаты в солнечные дни и впервые за долгое время прошлась пылесосом. По какой-то причине бессонные ночи стали реже, и еда стала лучше проходить по сравнению с прошлым. Клумба всё ещё оставалась в плачевном состоянии, но в ногах появилась хоть какая-то сила.

— Много веток сломано.

Несколько недель назад «старушка-дерево» потеряла »мужа« из-за нападения гусениц, пожирающих хвою. Как и подобает знаменитому дереву, тот сосновый «муж» даже после смерти сохранил свою величественную осанку, а люди, почитая погибшую сосну, даже посадили каштан, чтобы использовать его плоды для поминальных обрядов.

И вот, когда состояние «старушки-дерева» стало стремительно ухудшаться, срочно вызвали И Ён.

— И ствол высох.

И Ён с сосредоточенным лицом осматривала дерево.

Листва, когда-то такая густая, что закрывала небо, теперь исчезла, и на дереве остались только сухие, безжизненные ветви. Эта сосна-самка уже потеряла немало веток из-за тех же гусениц.

В этот момент один из жителей, поднявшийся по тропинке, с сожалением цокнул языком.

— Говорят, дерево, потерявшее пару, с древних времён не доживает до конца своего...

— Да что за ерунда.

И Ён резко повернула голову. Хотя её лицо было изможденным и измученным, впервые за долгое время оказавшись в лесу, она излучала прежнюю энергию.

— Я сделаю всё возможное, чтобы спасти его.

На удивление, её голос звучал уверенно.

— Видите это кизиловое дерево рядом? Эти друзья постоянно поддерживают дерево-жену. И по какой-то причине, хотя они не могут далеко улететь, вокруг много молодых отпрысков. Им всего лишь по 70 лет, но они, несомненно, придают сил!..

И Ён, говорившая как из пулемёта, внезапно застыла, словно статуя. Она не моргала и не дышала. Её лицо, буквально остановившееся, постепенно побледнело.

— Директор Со?

Чу Джа обеспокоенно позвала её, но И Ён всё ещё была неподвижна, словно замороженная.

— Что с ней вдруг случилось?

— Кхэ, кхэ, кхолок!

Внезапно закашлявшись, она уставилась на Чу Джа, а точнее, куда-то в пустоту. Из-за сильного приступа кашля, от которого даже верхняя часть тела содрогалась, её шея сильно покраснела.

И Ён быстро заморгала и прикусила губу. В её взгляде, устремлённом на землю, читалось неожиданное смятение.

— И Ён?

Чу Джа быстро подошла к ней, но И Ён только открывала рот, не в силах произнести ни слова.

Она чувствовала, как от необъяснимого странного предчувствия волосы встают дыбом.

* * *

— Когда дерево длительное время подвергается сильным ветрам, растёт на склоне или испытывает большую нагрузку, например, от снежных заносов, внутри ствола формируется «аномальная древесина». Это своеобразный рост, возникающий при наличии каких-то проблем.

Весомый голос разносился по залу через микрофон.

В одном из больших залов мэрии.

И Ён, последний докладчик на специальном лекционном цикле «Деревья и люди», сейчас сидела за кулисами, крепко сжимая уже измятую рукопись и нервно постукивая ногой. Несмотря на то, что она несколько дней тщательно готовила эту рукопись, из-за бешено колотящегося сердца буквы словно плясали перед глазами.

И Ён потёрла усталые глаза и глубоко вздохнула. Пожалуй, единственным утешением было то, что из-за скучной темы лекции слушателей оказалось совсем немного.

И Ён прислонилась затылком к холодной бетонной стене и закрыла уставшие глаза. Вскоре до неё донёсся голос предыдущего лектора, старательно выговаривающего каждое слово.

Кто это был? А... кажется, мастер по изготовлению музыкальных инструментов?

— Наша жизнь такая же. Многое пошло не так, долгое время мы были под гнётом, нас затягивало в бурные события.

«Поздравляю, вы действительно беременны».

Пальцы И Ён нервно дёрнулись.

— Так наша душа получает раны, на ней остаются особые отметины, и мы обретаем свой уникальный звук. Несмотря на все ошибки, мы, как деревья, приобретаем хороший резонанс.

«Примерно 12 недель».

Какое выражение лица было у неё тогда, когда она стояла перед женщиной в белом халате? Хотела ли она улыбаться или плакать? Билось ли её сердце или остановилось? Думала ли она сначала о новой зародившейся жизни или вспоминала о мужчине, которого уже нет?

— Скрипка идеальной формы не обязательно издаёт хороший звук. Точно так же человек не издаёт изящного звучания, когда он совершенен. Истинный тембр возникает, когда ясно понимаешь, что важно в твоей жизни. Что сейчас отзывается эхом внутри вас?

В груди И Ён резонировали три слога имени, которое она больше не могла произнести.

12 недель...

Это было до того, как Квон Чэ У вернул память. До того, как он впал в долгий сон. А это значит...

Это ребёнок того мужчины, который любил И Ён до смерти. Хотя он исчез бесследно, но это последний след того Квон Чэ У, который был бесконечно мягким и нежным только с ней.

В её постоянно мрачном сердце страх и радость соперничали друг с другом, словно звёзды. И Ён крепко прикусила нижнюю губу и наклонилась вперёд. Её искажённое от боли лицо коснулось смятой рукописи.

— Дерево, способное петь, встречается, пожалуй, одно на десять тысяч. Сначала пускают брёвна по бурной воде, как плоты, и слушают, как они сталкиваются друг с другом. Или постукивают тупым молотком по стволу, чтобы почувствовать вибрацию.

— ...

— После многочисленных попыток, если вы обнаружите резонанс, подобный звону колокола, ваше тело, вероятно, уже будет истощено.

— ...

— Если столько усилий требуется для поиска хорошо резонирующей древесины, то сколько же усилий нужно для жизни? Особенно поющие деревья, они в основном растут в трудных и неблагоприятных условиях.

— ...

— И всё же, будете ли вы искать?

Внезапно спина И Ён вздрогнула. Этот вопрос был похож на испытание для неё.

Готова ли она обладать этим одним шансом из десяти тысяч? Готова ли она с радостью терпеть и рисковать ради этого?

Тихая лекция продолжалась ещё некоторое время, и вскоре И Ён поднялась со своего места под жалкие аплодисменты немногочисленной публики.

Слёз не было. На круглом стуле, где она сидела, остался лишь солнечный свет.

И Ён, находясь не в себе, поспешно читала свою рукопись и каким-то образом успешно завершила специальную лекцию о «Методах лечения деревьев».

Позже, когда и без того немногочисленная аудитория схлынула, как отлив, И Ён стало гораздо легче говорить, когда людей стало меньше.

После того, как она полностью истощила свои силы, её охватил безумный голод. По дороге домой И Ён импульсивно повернула руль.

— ...

Священное дерево выглядело ещё более плачевно, чем она ожидала.

Даже не успев спокойно всё обдумать, она почувствовала, как эмоции нахлынули на неё. Яркие порезы, безжалостно рассекавшие ствол дерева. И, конечно же, её зрение мгновенно затуманилось.

Вот почему она не хотела видеть это своими глазами. Эта рана священного дерева была такой же раной, нанесённой и ей.

Внезапно шок того дня снова ярко воспроизвёлся, и ей стало трудно дышать.

— !..

В этот момент она заметила что-то, свисающее с конца высохшей ветки.

— Что это...

Брови И Ён слегка нахмурились.

Что-то явно видимое даже сквозь колеблющееся зрение. Она вытерла влажные глаза рукавом и, словно в трансе, двинулась вперёд.

— какая сила осталась, чтобы...

Оно расцвело перед смертью.

Увидев цветок священного дерева, который оно упрямо выпустило, умирая, И Ён почувствовала, как горло болезненно обожгло.

Её сердце, разбитое вдребезги и превратившееся в пыль, действительно, похоже, стало землёй. Семя, тайно проросшее на месте, где, как ей казалось, всё было разбито и сломано, не слишком отличалось от священного дерева. И тогда впервые за очень долгое время она вспомнила хорошие моменты.

Квон Чэ У, немного дикий, но такой нежный только с ней. Несчастный Квон Чэ У, который не мог проснуться без неё. Нелепый Квон Чэ У, который с восторгом охотился и заглядывал в глаза хозяйке. Квон Чэ У, который беспокоился, что она навсегда бросит его. Квон Чэ У в вегетативном состоянии, которого она выхаживала.

Иллюзия, длившаяся всего мгновение, наконец превращалась в воспоминание.

И Ён сразу же достала телефон и позвонила кому-то.

— Ну что, проглотила успокоительное и хорошо закончила?

— Чу Джа, мне кажется, я должна провести похороны, чтобы по-настоящему всё завершить.

— Чего? Что ты собираешься делать?

— Просто даже если только мы...

Пришло время сбросить отмирающие ветви и тянуться к свету.

«Акация, которая продолжает жить, даже упав. Клён, согнувшийся из-за ветра. Это была борьба, настоящая борьба. Я знаю. Теперь я понимаю. Поэтому я тоже!..»

Как деревья, которые она любит и почитает.

— Похороны Квон Чэ У.

И Ён дрожащими руками сорвала цветок со священного дерева и бережно положила его себе за пазуху.

Под деревом, возвышающимся во дворе, была вырыта непонятная яма. И Ён вытерла тыльной стороной ладони выступившие капельки пота и с силой воткнула лопату в землю.

— Фух... Выкопала.

— Я даже не знаю, смеяться мне или плакать.

— Почему?

Чу Джа, глядя на И Ён, которая всё это время старательно орудовала лопатой, была охвачена неописуемыми чувствами.

Щёки, покрасневшие от солнца, пот, стекающий по линии подбородка, прерывистое дыхание после долгого перерыва.

Это была совсем иная энергия, чем за последние несколько недель, когда она была словно полутруп, стонущий и охающий. Определённо, это стоило приветствовать.

— Я ещё даже пригласительное на свадьбу от тебя не получила, а ты уже сразу похоронки на зятя раздаёшь.

Чу Джа внимательно изучала лицо И Ён, опасаясь, что это могло быть очередной причудой сошедшей с ума девушки.

— Я о таком превышении скорости никогда не слышала и не видела!

— ...

И Ён, собиравшаяся вытереть пот платком, на мгновение замерла. На её губах появилась неловкая улыбка, заметная любому.

Это были импровизированные похороны только для них двоих, но для такого события не было ни фотографий, ни вещей, которые могли бы напомнить о нём. Отчасти потому, что в доме ничего подходящего не осталось, а те предметы первой необходимости, которые Чу Джа поспешно расставила как элементы интерьера, были так же бессмысленны, как и их предназначение. И Ён принесла деревянное изделие, которое получила от него в подарок.

Если нужно было хоть что-то похоронить вместо несуществующего мужчины, то только это.

— ...

И Ён бросила в довольно глубокую яму резную фигурку с красноватым отливом. Затем начала лопатой засыпать яму, перемещая землю из кучи, сложенной сбоку.

И что в этом такого особенного? И Ён чувствовала, как разбросанные повсюду эмоции постепенно собираются в одном месте и аккуратно укладываются.

Он появился в её жизни как ужасная авария, и теперь уходил не просто так внезапно. По крайней мере, последнюю страницу она должна была закрыть сама, взяв лопату, чтобы всё было правильно.

Эти похороны были церемонией исключительно для И Ён. Наконец её деревянный цветок исчез под одним взмахом лопаты.

— Чу Джа, что мне делать дальше?

Но по мере того, как яма заполнялась землёй, странно щипало глаза изнутри. И Ён поспешно сменила тему. Её взгляд был кротким, словно она смотрела на опытного старшего коллегу, и Чу Джа сдержала вздох.

— Плакать, конечно.

— ...

— Рыдать.

— Э-э...

— Поклониться или помолиться, нужно полностью отпустить его в своём сердце.

— ...

— Ничем на меня не похожа, а судьба такая же.

Чу Джа горько пробормотала. Она была с волосами, уложенными как у Одри Хепбёрн, в чёрном платье без рукавов, но улыбка, мелькнувшая на её губах, выглядела бесконечно печальной.

— Думаю, немного иначе.

— Что?

Когда маленький холмик был завершён, И Ён глубоко вдохнула, словно выполняя дыхательное упражнение даньтянь. Но, видимо, остатки слёз ещё не исчезли, потому что её голос слегка дрожал.

— Плакать мне уже надоело.

Она включила на телефоне какую-то музыку.

Это была первая композиция, которую она хотела сыграть жителям, потерявшим свой лес, и ему в тот день, когда Квон Чэ У ушёл. «Весна» из «Времён года» Вивальди. Внезапно она почувствовала недоумевающий взгляд Чу Джа.

— Разве не слишком весело для могилы?

— Я где-то слышала, что похороны — это для тех, кто остаётся.

Чу Джа кивнула с отстранённым выражением лица, словно погрузившись в прошлое.

— Чу Джа, не стесняйтесь меня, скажите что-нибудь прямо.

И тогда И Ён непринуждённо добавила, обращаясь к Чу Джа, которая нахмурилась:

— Только не плюйтесь. Лучше завершить всё изящно для нового начала.

Чу Джа мысленно цокнула языком, искоса поглядывая на И Ён, которая не могла оторвать глаз от выпуклого холмика земли.

— Ай-ай-ай, что может сказать ненастоящая тёща ненастоящему зятю?

— ...

— Из-за хорошей погоды, из-за плохой погоды, из-за подходящей погоды — всё в господине Квоне было хорошо.

Когда И Ён посмотрела на неё затуманенным взглядом, Чу Джа с запозданием заговорила торжественным голосом:

— Лучше всего здесь избавиться от отношений, которые с самого начала были неправильно сложены.

От такой быстрой смены позиции И Ён покачала головой, но в итоге не смогла сдержать улыбку.

— Говорят, чем позже приходит любовь, тем она сильнее. Спасибо, что всё-таки сумел всколыхнуть И Ён, которая была как ледяная стена. Хоть ты и устроил мне газлайтинг, что было отвратительно, но я тоже солгала, назвавшись твоей тёщей, так что мы квиты. Теперь я тоже забуду лицо господина Квона.

Она положила на могилу белую хризантему, стараясь сделать позитивный вывод. Конечно, ей хотелось высказать много пристрастных слов, но хорошее есть хорошее. Она хотела максимально соответствовать И Ён, которая пыталась поставить настоящую точку.

— Наша маленькая заведующая тоже пожила прекрасной жизнью, поварившись с красивым парнем.

— Чу Джа, я беременна.

— Жизнь, которой можно гордиться, что?!

В тот момент её нежный, как весенний ветерок, голос поднялся на октаву выше. В это время из динамика, словно не чувствуя ситуацию, доносилась напряжённая мелодия, в которой приближались тучи и разражалась гроза.

— Ч-ч-что ты сейчас сказала?! Мои уши должно быть...

— Три месяца уже.

Лицо И Ён было совершенно спокойным, но руки, спрятанные за спиной, не могли оставаться неподвижными.

— Ч-ч-что ты говоришь!..

— Вы же сами сказали, что чем позже приходит любовь, тем она сильнее.

Чу Джа переводила взгляд с живота И Ён на её лицо, широко раскрыв рот.

— Моя судьба не совсем такая же, как у вас, правда?

— ...

— Я немного... усовершенствованная версия крендельков?

И Ён прикусила нижнюю губу, скрывая улыбку.

Конечно, когда она впервые увидела положительный тест, её захлестнули шок, смятение, страх, тревога и всевозможные негативные эмоции, но это длилось действительно недолго.

К её собственному удивлению, она ощутила какую-то дрожь, от которой по спине пробежали мурашки.

Это была «настоящая семья», которую И Ён желала с самого рождения.

— Я думала, что все слабые корни, без всякого происхождения, уже давно вырваны...

В глазах И Ён появился странный блеск. Теперь она оставила позади слабые мысли о том, чтобы пустить корни у тёти или любимого мужчины.

— Чу Джа, я... я...

Голос её дрожал. Но в затуманенных глазах светилась новая радость, которой раньше не было.

— Я тоже могу стать чьим-то корнем.

— !..

— Даже у такой несовершенной меня появилась нерушимая связь, которую нельзя разорвать всю жизнь.

Это был ещё один прорыв для И Ён.

— Существо, которое не сможет проигнорировать или отвергнуть меня, как бы искренне я ни старалась.

Её лицо словно ожило, будто она заново родилась.

— Поэтому у меня больше нет времени ныть, Чу Джа.

Чу Джа внимательно рассматривала жизненную силу, наполнившую лицо И Ён. И Ён, видимо, как-то истолковав этот спокойный взгляд, смущённо потёрла затылок.

— Я выгляжу безответственной? П-противозачаточные... в принципе, дни были безопасными...

Конечно, беременность была неожиданностью и для И Ён. Были дни, когда она предохранялась, и дни, когда нет, но внутрь он кончал редко. Она вроде бы тщательно избегала периода овуляции, но всё равно вдруг забеременела.

Мысли о том, насколько тяжело одинокой женщине растить ребёнка в этом суровом мире, о том, какие фатальные повреждения оставляют роды — всё это отступило на второй план перед восторгом И Ён.

Сидеть с ребёнком перед тысячелетним деревом, ощущая горный ветер. Положить зелёный листок на маленькую, как кленовый лист, ладошку.

В момент, когда И Ён подтвердила беременность, она начала мечтать о далёком будущем.

Тогда Чу Джа обняла её, произнеся глухим голосом:

— Молодец, молодец. Ты всё правильно сделала.

Конечно, было бы идеально родить ребёнка после правильных отношений и брака, но, по мнению Чу Джа, И Ён не была таким человеком. Если бы Квон Чэ У не вторгся в её жизнь, она, вероятно, прожила бы всю жизнь в одиночестве.

Важно было не то, что мир называет нормальной семьёй, а то, что у И Ён появилось существо, крепко связанное с ней.

— Ни в коем случае не вини себя. Есть и такие, как я, у которых даже при всех стараниях не получается забеременеть.

Мимолётная горечь, мелькнувшая в Чу Джа, тут же утонула в радостной улыбке. Кстати, вчера ночью ей приснился странный сон, который, видимо, был вещим.

Маленький тигрёнок бил лапами огромного тигра размером с дом, дразня его, но свирепый на вид тигр ничего не мог поделать, только ворчал. Тигрёнок, покачивая пухлым задом, вошёл под большое дерево, а взрослый тигр только рыл землю и выл...

— Ну и что, что нет отца? У меня есть банковский счёт. Вообще-то, правильнее растить не от известного отца, а на свои средства.

Чу Джа сделала вид, что трогает ресницы, и быстро вытерла глаза. И Ён рассмеялась и крепко обняла её. Несмотря на импровизированные похороны, на лицах обеих женщин расцвели нежные улыбки.

— Как вы до сих пор скучаете по дяде, так, наверное, будет и со мной. Сколько бы я ни пыталась похоронить это, где-то в сердце всегда будет пустота. И всё же...

И Ён отпустила объятия и прямо посмотрела на Чу Джа.

— Я не буду жить без любви.

Это было заявление, разрушающее стену, которую И Ён строила с рождения.

— Из всего, что я пробовала, это было самым лучшим. И именно любви я хочу научить своего будущего ребёнка.

Это было обещание излучать заботу и любовь ко всему миру вокруг — не только к одному мужчине, но и ко всему, что окружает её, её жизнь и её ребёнка.

Это была новая И Ён, и Чу Джа закрыла глаза от дуновения ветра.

«Дорогой, вы видите? Ваша племянница так хорошо выросла. Та высохшая девочка-старое дерево теперь так по-взрослому улыбается. Она только ломалась и резалась, а теперь расцвела цветком, точно таким же, как она сама».

И Ён снова посмотрела на выпуклый холмик и с трудом удержала дрожащие губы.

Ей хотелось сказать ему бесконечно много, но если выбрать только одну фразу...

— Спи спокойно.

Наконец И Ён смогла положить белый цветок на могилу.

Для первой любви, глубоко уснувшей в чьём-то сердце.

— Тебе больше не нужно просыпаться.

Больше не было необходимости будить его, навсегда уснувшего в лесу.

Ти-и-и, ти-и-и, ти-и-и.

В комнате бездушно разносился звук аппарата, измеряющего жизненные показатели.

— Молодой господин.

Чан Пом Хи с тяжёлым взглядом смотрел на Квон Чэ У, который спал как мёртвый.

Квон Чэ У, потерявший сознание, как только сел в машину, уже несколько недель находился в состоянии длительного сна. Мужчина, чья центральная нервная система до этого поддерживалась силой воли и лекарствами, словно желая разом восполнить всю накопившуюся усталость, погрузился в глубокий сон.

— Мы слишком затянули время, молодой господин.

Чан Пом Хи до сих пор не мог понять, почему тот должен был оставаться рядом с Со И Ён, доводя себя до такого изнеможения.

В таком нестабильном состоянии достичь их цели было бесконечно сложно.

Чан Пом Хи был ребёнком, который был, так сказать, «поставлен» из детского дома в семью Квон. В детстве его, ничего не понимающего, притащили сюда и воспитали как безжалостную охотничью собаку, уничтожая человечность в тесном и вонючем помещении, похожем на собачью конуру.

Такой человек стал помогать Квон Чэ У из-за его чуждого взгляда, всегда устремлённого куда-то в другое место, несмотря на то, что он был отпрыском этой семьи.

Дети, не выдержавшие тренировок под видом издевательств, исчезали бесследно по несколько человек в день. Тех, чьё тело или разум были сломлены и стали бесполезны, безжалостно ликвидировали, и Чан Пом Хи, видя, как один за другим исчезают выходцы из того же детского дома, вместо смутного страха испытывал гнев. Благодаря этой движущей силе он стал превосходной охотничьей собакой и встретил Квон Чэ У.

Того, кто, будучи младшим господином семьи Квон, имел такие же глаза, как у него самого.

План был составлен уже два года назад.

Если бы он не впал в вегетативное состояние, они давно бы уже завершили всё.

Свидетели, которых устранили охотничьи псы прошлых поколений, грязные дела, похороненные таким образом, решающие улики, способные изменить историю страны. Ситуация была такова, что достаточно было лишь поджечь фитиль, чтобы всё это одним махом вырвалось наружу.

Они привлекли даже другие информационные агентства, чтобы вмешаться в предстоящие в следующем году президентские выборы, и для этого в руках у Квон Чэ У уже была масса грязной информации.

И это ещё не всё. Они планировали обличить на весь мир бесчеловечные эксперименты, которые всё это время проводила фармацевтическая компания «Сугук», чтобы оказать давление на всю страну.

Таким образом, тщательно подготовленные по нескольким направлениям детонаторы были готовы зажечься, направленные к одной цели.

Вывести на поверхность семью Квон, которая более 80 лет не появлялась даже в СМИ. Раскрыть правду о том, что обычная бандитская семья держала страну в своих руках.

Для этого они тайно вывезли за границу диссидентов, которые выступили против семьи Квон и бесследно исчезли. Особенно отчаянно они старались обеспечить безопасность журналистов и представителей юридической профессии, на которых семья Квон оказывала наибольшее давление.

Конечно, это были внешние дела, а внутренне, как и подобает бандитской семье, нужно было разобраться с Квон Ги Соком кровавым путём. В семье с глубокими корнями вульгарности рано или поздно должен был разразиться кровавый шторм.

Проблема заключалась в том, что из-за нерегулярного режима сна молодого господина все эти планы оказались под угрозой срыва—

Дзинь-дзинь. Дзинь-дзинь.

Чан Пом Хи резко оборвал свои сложные мысли и невозмутимо ответил на телефонный звонок.

— Да, господин директор.

— Ребёнок?

— Хорошо присматриваю за ним.

— Следите, чтобы с ним не случилось ничего плохого.

— Да.

— Если потребуется, можете сами заняться его воспитанием.

— ...

— Так будет удобнее, если вы собираетесь его использовать.

Поэтому Чан Пом Хи впервые присоединился к плану Квон Ги Сока.

Хорошо присматривать за И Гю Бэком.

Это была самая аппетитная приманка, чтобы заманить Со И Ён.

Хотя он всё ещё не понимал, по какой причине директор Квон следит за Со И Ён, их цели совпадали. Заманить Со И Ён в семью Квон.

Чан Пом Хи, глядя на ничего не знающего спящего молодого господина, тоже крепко зажмурился.

— Простите, молодой господин.

Потому что им был нужен кто-то, кто будет будить его каждое утро.

* * *

И Ён снова создала клумбу, которую долго откладывала. Приводя в порядок землю, тщательно выбирая семена, утрамбовывая почву, она восстанавливала день, который безвольно отпустила.

С сожалением разобрав разбитые горшки, она пересадила растения в новые. Безжалостно выбросила испорченные закуски и наполнила холодильник теми, что нравились ей. Второй этаж крепко заперла и, усердно питаясь и высыпаясь, каждый день исправно прогуливалась под солнцем.

— Кажется, осень наступает.

Выйдя с книгой, зажатой под мышкой, она была немало удивлена уже ставшим прохладным воздухом.

Однако, спокойно сидевшая И Ён, внезапно о чём-то вспомнив, тут же позвонила Чу Джа.

— Чу Джа, как там Гю Бэк? Вы заходили к нему домой?

Она спросила настойчиво, едва дождавшись окончания гудков.

— Задыхаюсь от беспокойства. Я как раз собиралась тебе звонить.

— Летние каникулы скоро закончатся, а я понятия не имею, где он и чем занимается.

— Знаешь... это странно.

— Что странно?

И Ён слегка нахмурилась, услышав голос Чу Джа, который, казалось, колебался.

— Когда я первый раз пошла, дома никого не было, поэтому сегодня я снова сходила...

— Есть кто дома?!

В этот момент вместе со звуком дверного звонка кто-то громко постучал в ворота. И Ён, вздрогнув плечами, пристально посмотрела на два носка обуви, видневшиеся под синими воротами. Почему-то у неё пересохло во рту, и сердце забилось быстрее.

— Мы из полицейского участка Хваян, есть кто дома?!

— Старик в этом доме говорит, что ребёнок пропал.

Голоса с обеих сторон телефона прозвучали одновременно.

— !..

И Ён, внезапно охваченная предчувствием, одним прыжком добежала до ворот и открыла их. Как и ожидалось, полицейский в форме участкового наблюдал за ней хоть и невыразительным, но острым взглядом.

— Вы Со И Ён?

— Да, это я.

И Ён, сжав обе руки вместе, изо всех сил подавляла нарастающее беспокойство.

— Поступило заявление о пропаже ребёнка. Можно проверить камеры видеонаблюдения в этом переулке?

— !..

Её лицо исказилось, и дыхание перехватило, прежде чем она успела что-либо сделать. И Ён упустила момент для ответа и уронила телефон, который держала у уха.

Голос Чу Джа резко разнёсся из динамика, но из-за нахлынувших страшных мыслей рука И Ён одеревенела.

— Вот здесь и там. Это ведь не общественные камеры видеонаблюдения?

— А, да. Это я установила их лично.

Две камеры, на которые указал полицейский, были установлены ею за свой счёт из-за преследований Хван Чо Юна в прошлом. И Ён хотела спросить, как зовут пропавшего ребёнка, но—

— По показаниям, он часто бывал в больнице деревьев Камунби, и в день предполагаемого исчезновения тоже сказал, что идёт в больницу, и вышел из дома. Это со слов И Хёнчхоля... то есть дедушки И Гю Бэка.

И Ён, получив окончательное подтверждение, закрыла рот обеими руками.

Когда она закрывала глаза и уши, забиваясь в тень. Может быть, именно тогда, из-за того, что она не смогла должным образом позаботиться о Гю Бэке, произошло всё это? Чувство вины, словно иголка, пронзало её сердце.

— Но что значит «предполагаемого»?

И Ён внезапно нахмурилась, и в ответ прозвучали ошеломляющие слова.

— Поскольку дедушка заявил о пропаже только сегодня утром, точную информацию мы сможем получить только после расследования.

— !..

И полицейский снова довёл И Ён до безумия своими банальными словами.

— Когда вы в последний раз видели И Гю Бэка?

Перед монитором плотно прижались друг к другу четыре головы.

Чу Джа, которая примчалась в панике из-за оборвавшегося звонка, двое полицейских и И Ён. Сейчас они сидели в гостиной и просматривали записи с камер видеонаблюдения.

Они проверили записи недельной, двухнедельной давности, но не смогли найти даже тени ребёнка. В итоге И Ён, открыв файлы месячной давности, дрожащим указательным пальцем щёлкнула на дату, когда она рассталась с Квон Чэ У. И на экране был Гю Бэк, прятавшийся за стеной.

Так вот почему всё превратилось в разгром. И Ён почувствовала, как её сердце упало, когда она увидела, как толпа крупных мужчин выбегает и колотит в ворота.

Она невольно внимательно разглядывала мужчин в чёрных костюмах. Её взгляд, скользящий по их затылкам, шеям, плечам и спинам, казалось, искал кого-то.

— Что он... что он сейчас делает?

В этот момент полицейский, вытянув шею и поправив очки, озадаченно спросил.

Сначала Гю Бэк хорошо прятался от незнакомой машины и мужчин, но внезапно он быстро подбежал к багажнику.

Поскольку Гю Бэк был ребёнком с сильными предпочтениями и крайне узким миром, который он сам себе позволял, И Ён не могла поверить, что мальчик первым подошёл к ним, и моргнула.

— Э-это странно. Гю Бэк — ребёнок, который не обращает внимания ни на что, кроме своих интересов.

— Может быть, ему нравились машины?

— Совсем нет, он скорее ненавидел их за то, что они разрушают природу.

— Хммм...

Полицейский, потирая подбородок, увеличил изображение на экране. Когда багажник, в который быстро залез Гю Бэк, был увеличен, четыре пары глаз сошлись в одной точке. Они одновременно наклонили головы и нахмурились.

— И Гю Бэк протягивает руку? Видите? Что это?

— Можно ли увеличить ещё больше?

И Ён с напряжённым лицом внимательно наблюдала за неожиданным поведением Гю Бэка. Когда полицейский снова увеличил изображение, на этот раз Чу Джа подпрыгнула.

— Что это такое?!

— !..

И Ён широко открыла глаза.

Это было что-то похожее на клешни, копошащиеся в стеклянной коробке...

И Ён, кажется, поняла, чем был зачарован Гю Бэк, из-за чего он быстро залез в машину.

— Это скорпионы.

— Что?

Выражение лица полицейского, который наполовину открыл рот, стало ошеломлённым и глупым.

— Те ядовитые скорпионы? Кто вообще возит такие опасные вещи в багажнике машины?!

— Ну, думаю, те же люди, которые возят бейсбольные биты и громят чужие дома.

Люди, которые забрали Квон Чэ У, или люди, которыми руководит Квон Ги Сок.

Гю Бэк, где ты и что ты делаешь?

Её лицо побледнело.

Страница книги Цветы — это приманка в интернете

Table of Contents

Пролог

1 - 1

1 - 2

1 - 3

1 - 4

1 - 5

1 - 6

1 - 7

1 - 8

1 - 9

1 - 10

1 - 11

1 - 12

1 - 13

1 - 14

1 - 15

1 - 16

1 - 17

1 - 18

1 - 19

1 - 20

1 - 21

1 - 22

1 - 23

1 - 24

1 - 25

1 - 26

1 - 27

1 - 28

1 - 29

1 - 30

1 - 31

1 - 32

1 - 33

1 - 34

1 - 35

1 - 36

1 - 37

1 - 38

1 - 39

1 - 40

1 - 41

1 - 42

1 - 43

1 - 44

1 - 45

1 - 46

1 - 47

1 - 48

1 - 49

1 - 50

1 - 51

1 - 52

1 - 53

1 - 54

1 - 55

1 - 56

1 - 57

1 - 58

1 - 59

1 - 60

1 - 61

1 - 62

1 - 63

1 - 64

1 - 65

1 - 66

1 - 67

1 - 68

1 - 69

1 - 70

1 - 71

1 - 72

1 - 73

1 - 74

1 - 75

1 - 76

1 - 77

1 - 78

1 - 79

1 - 80

1 - 81

1 - 82

1 - 83

1 - 84

1 - 85

1 - 86

1 - 87

1 - 88

1 - 89

1 - 90

1 - 91

1 - 92

1 - 93

1 - 94

1 - 95

1 - 96

1 - 97

1 - 98

1 - 99

1 - 100

1 - 101

1 - 102

1 - 103

1 - 104

1 - 105

1 - 106

1 - 107

1 - 108

1 - 109

О книге