Глава 0 - Пролог

Предисловие.

- Словарь.

1) Служанка-женская прислуга, домработница. Выполняет обширный перечень работ, включая обязанности горничной (готовка, стирка, уборка, т.п.)

2) Горничная-девушка, прислуживающая в частном доме, убирающая комнаты. В обязанности обычно входит только уборка.

Пожалуйста, имейте это в виду, пока наслаждаетесь произведением.

Приятного прочтения.

***

Пролог.

Это было мрачное место, скрипучие звуки наводили жуть. При каждом моём шаге издавался громкий лязг, что ещё более настораживало.

Я шла не быстро и не медленно, слегка сгорбившись, пока не остановилась перед знакомой дверью.

Пришлось перевести дыхание, прежде чем открыть дверь. После нескольких коротких глубоких вдохов я взялась за ручку и повернула ее.

Тени комнаты, намного мрачнее, чем в коридоре, нависли надо мной, и я засомневалась, стоит ли входить в эту комнату, где невозможно было что-либо разглядеть.

Я шагнула внутрь и раздвинула длинные шторы. На меня упали яркие лучи света.

Ослепительно.

Тем не менее, раскрыв шторы до конца я обернулась.

В этот момент что-то пролетело мимо моего лица на огромной скорости.

Оно с грохотом ударилось о подоконник, отскочило и упало на пол: это были настольные часы. Я посмотрела на них, затем перевела взгляд вперед.

На кровати, в самом дальнем углу от окна, куда падала густая тень, я увидела круглую фигуру, завернутую в простыню. Единственная рука, торчащая наружу, крепко вцепилась в край простыни. Паника была ощутима.

– Убирайся.

Прозвучало приглушенно и прерывисто.

Я даже не притворилась, что слушаю, и подобрала с пола настольные часы. Они были явно испорчены, из них торчали гвозди, а деревянный циферблат был оторван. Решив, что часы больше непригодны, я положила их на свежее белье, которое держала в руках, и оглядела беспорядок, творившийся в комнате.

Посуда была разбита в дребезги, осколки опасно валялись на полу. Вилки и столовые приборы тоже были разбросаны. Но это отнюдь не единственные вещи; ничто в этой комнате не было в пригодном состоянии.

Я обошла комнату, подбирая вещи на ходу. Круглый комок вздрогнул от звука моих шагов.

– Убирайся.

Снова раздался голос.

Я проигнорировала его и подошла к кровати. Фигура резко подпрыгнула, нащупала пустую тумбочку рядом с собой и отступила назад. Поскольку бросить было больше нечего, он решил убежать. Но даже так всё ещё оставался на кровати. Было почти жалко смотреть на то, как он сидит, прижавшись к стене.

Я осмотрела его с ног до головы и протянула руку, чтобы узнать, почувствует ли он. Заметив приближение, он грубо отшвырнул её.

– Не трогай меня.

Какая жалость.

На этот раз он меня не услышал, поэтому я быстро отдернула простыню. Из-под нее появилась фигура.

Я разглядела взъерошенные золотистые волосы, шею и плечи, покрытые испариной, выпирающие кости. Мой взгляд опустился ниже. Не нужно было приглядываться, чтобы понять, насколько худым было тело, скрытое под одеждой.

Когда я снова подняла взгляд, на его лице выступили капельки пота от такого близкого расстояния. Я протянула руку, чтобы дотронуться до него, но он снова яростно ударил её.

– Не трогай меня!

Раздался громовой крик.

– Я сказал, убирайся! Убирайся! Убирайся!

После того как прозвучали эти резкие слова, я, наконец, глубоко вздохнула.

Бледное лицо мужчины покраснело от жара. С потрескавшихся губ сорвался хриплый вздох. Костяшки пальцев побелели, от силы с которой он вцепился в простыню, чтобы я не смогла отнять её.

– Отстань. Пожалуйста, прекрати это!

– Успокойтесь, милорд.

– Уходи! Уходи! Прочь отсюда!

Неудивительно, что его дыхание так участилось. Раскрасневшееся лицо снова побледнело, и вскоре мужчина уже сжимал грудь в агонии.

Я быстро подняла его на руки, достала из кармана ингалятор и сунула ему в рот, а затем нежно погладила по спине и сказала:

– Дышите медленно.

Вдох, выдох.

Он прислушался и попытался перевести дыхание. По мере того, как мужчина вдыхал и выдыхал воздух через аппарат, его бешеное дыхание постепенно приходило в норму. Немного понаблюдав за ним, я вынула ингалятор изо рта.

– Ха, ха.

– Теперь с вами всё будет в порядке.

Лицо было покрыто потом. Мокрые золотистые волосы рассыпались по подолу моего платья. Я погладила его по голове в знак того, что он хорошо поработал. Вдруг плотно сомкнутые веки дрогнули и открылись. Изумрудные глаза с белым отливом обратились ко мне.

В этот момент мое тело откинулось назад.

– Ой!

В мгновение ока я с грохотом упала спиной на кровать.

Подол юбки задрался, обнажив моё нижнее бельё. Пока я боролась с парящими в воздухе ногами, надо мной появилось лицо.

Я тупо уставилась вперед, затем медленно подняла взгляд, и, хотя этого быть не могло, но показалось, что он смотрит на меня. Его лицо, все еще слишком бледное, чересчур красивое и самодовольное, заслонило все мое поле зрения.

Влажные губы тихо приоткрылись.

– Убирайся.

На моем лице отразился гнев.

Как бы то ни было, он все же чертов ублюдок.

Глава 1 - Сумасшедший Хозяин (1)

Я - дочь крестьянина, родившаяся в нищете и выросшая в нищете. Моя семья настолько бедна, что я едва могу позволить кусочек съестного.

Каждый день зарабатывать, чтобы не умереть с голоду. Вот в чем заключается моё существование.

Забавно, но у ещё меня было четверо детей – моих братьев и сестер, о которых приходилось заботиться.

Не в силах вынести раздирающую душу нищету, моя мать сбежала в одиночку, а оставшийся в живых детей отец ежедневно избивал, когда напьется.

Именно его руками пятый ребёнок был забит до смерти, четвертая умерла от голода, вторую продали в бордель, а третью из-за её красоты, растили хорошенькой и аккуратной, ради того, чтобы потом выдать замуж богатой семье или выгодно продать за высокую цену.

А меня, некрасивую, старшую, оставили при себе, потому что я умела хорошо вести хозяйство.

Готовка, стирка, уборка, уход за сестрой – всё было на мне. Днем я работала в пекарне дяди Марка в городе, а ночью меня бил отец.

Это была тяжелая жизнь без единого просвета.

От этого моё некрасивое лицо распухло, из-за чего стало еще более уродливым, а ноги, сломанные на этапе взросления, остановили мой рост.

Уродливый карлик.

Так меня называли соседские дети.

Я думала, что если существует ад, то это он и есть. Я завидовала своей сестре, которая с каждым днем становилась все краше, и не должна была терпеть жестокость отца. Много раз я хотела повеситься, но каждый раз мне не везло: то отец ловил меня, то прохожий на улице, то веревка обрывалась прямо перед тем, как я собиралась прыгнуть навстречу своей смерти.

Это была моя тюрьма, и я была заключенным, которого наказывали, не ведая даже о его преступлении. Нет, я бы лучше предпочла оказаться в настоящей тюрьме.

Отец не продал меня в бордель лишь потому, что ему нужен был кто-то для ведения домашнего хозяйства. Оказывается, на самом деле эта далеко не главная причина. Из соседских сплетен я узнала, что всё дело было в моей безобразности. Вместо того чтобы продать, и заработать гроши, он решил научить меня выполнять работу по дому.

Моя мать звала его дьявольским ублюдком, и я, последовав ее примеру, назвала его также. Моя жизнь была под контролем этого дьявольского ублюдка.

Если не трагедия, то что же это?

Но Бог не оставил меня до самого конца.

***

Как раз в тот момент, когда мой низкий рост чудесным образом увеличился на дюйм, а лохматая челка стала прикрывать мое уродливое лицо, в город приехал пожилой джентльмен. Мы не знали, для чего этот джентльмен, с головы до ног одетый в роскошную одежду, приехал в нашу маленькую деревеньку на окраине.

Он просто бродил по деревне и однажды, проходя мимо, обратился к моему отцу.

–Я хотел бы нанять вашу дочь.

Пожилой джентльмен вежливо предложил мешок золотых монет. Увлечённый золотом, отец сухо сглотнул. Его подлый ум пришёл в движение, когда он увидел перед собой человека и мешок золотых монет на столе.

Руки отца сжались в кулаки, желая заполучить монеты, а выражение лица стало жестким.

– Сэр, моя скромная дочь смогла привлечь ваше внимание, но в ней ещё много неопытности, боюсь вы разочаруетесь.

– Не беспокойтесь об этом. Даже если она мне не понравится, я не попрошу вас потом вернуть деньги назад.

Спокойно ответив, пожилой джентльмен, подтолкнул пачку золотых монет к нему. После этих слов отец, который с усилием сдерживал улыбку, появляющуюся на лице, посмотрел на меня, сидящую рядом. У меня пробежали мурашки. Его взгляд был таким, будто он смотрел на свою любимую дочь.

– Моя дорогая, я приму любое твое решение. Деньги – это хорошо, но они не так важны, как ты. Не стесняйся высказать свое мнение.

Затем он схватил мое худенькое запястье своей огромной рукой. Хватка была настолько сильной, что у меня заболела кость. На его лице читалась забота о драгоценной дочери, но глаза, думавшие лишь о золотых монетах, яростно сверкали.

Джентльмен молча ждал моего ответа. Если я скажу «нет», то он уйдет искать другую девушку, а отец изобьёт меня до смерти, наказывая за непокорность.

– Я пойду.

– Моя дочь.

Лицо отца светилось от радости, голос захлебывался слезами, он обнял меня, рука лениво погладила меня по спине, и мне пришлось проявить терпение чтобы не стряхнуть ее.

Собрав вещи, я последовала за мужчиной. Всё что у меня было, так это лишь одна сумка. Ни одежды, ни вещей, которые можно было забрать. Единственным отличием было то, что вместо пыльных лохмотьев, которые я носила каждый день, на мне было платье с вышитыми на нем красивыми цветами.

– До свидания. Будь осторожна.

Отец похлопал меня по плечу, провожая до двери. В его прикосновении чувствовалось желание походить на джентльмена.

Алисия, третья дочь, стоящая рядом с ним, посмотрела на меня и улыбнулась.

– До свидания, сестра. Уходи навсегда.

Не возвращайся. «Никогда не возвращайся» – добавила Алисия. Но когда я ничего не ответила, она стерла с лица улыбку и надула губы.

Я повернулась к ней и лишь сказала:

– Береги это милое личико. Это все, что у тебя есть.

– Что?!

Развернувшись, я ушла, оставив Алисию хмуриться.

Я пошла за джентльменом к особняку, настолько большому, что у меня расширились глаза от удивления. Он был намного больше и величественнее, чем особняк самого богатого лорда в моей деревне.

«Вау!»

Я издала восхищенный возглас и последовала за пожилым мужчиной внутрь.

– Добро пожаловать!

Опрятно одетая женщина средних лет поприветствовала старого джентльмена. Тот кивнул и снял свою фетровую шляпу.

Заметив меня у него за спиной, она спросила.

– Кто этот ребенок?

– Этот ребенок, отныне будет служить господину.

– Господин?

Я вопросительно посмотрел на старого джентльмена, и он жестом велел мне пройти вперед. Женщина средних лет окинула меня оценивающим взглядом, я нервно сглотнула и стала терпеливо ждать.

– Понятно.

Женщина кивнула и отвернулась, видимо, я прошла ее оценку. Пожилой джентльмен тоже развернулся и пошёл в другую сторону. Я по очереди наблюдала за ними, пока они расходились, а затем пошла вслед за женщиной.

Глава 2 - Сумасшедший Хозяин (2)

К счастью, она заговорила со мной, чтобы убедиться в правильности своего выбора.

– Представление немного запоздало. Меня зовут Изабелла. Я управляющая персоналом в этом особняке. А также вторая по старшинству. В будущем ты будешь часто пересекаться со мной во время работы…

–  А кто здесь первый?

– Хозяин особняка, которого ты скоро увидишь.

Это тот, о ком ранее упоминал пожилой джентльмен. На самом деле, придя сюда, я не знаю для чего меня наняли. Отец, слепой к деньгам, даже не подумал об этом. Что ж, что бы то ни было, в любом случае придётся выполнять.

–  Как мне следует вас называть, мисс?

–  Зовите меня просто Изабелла.

–  Да, Изабелла.

Я выгравировала ее имя в своей голове. Потом вспомнила, что тоже забыла представиться.

– Я тоже запоздала со своим приветствием. Меня зовут Паула.

–  Хорошо, Паула. Что ты умеешь?

– Я умею выполнять работу по дому, такую как уборка и стирка. Ещё немного могу вести счёт денег и писать. Знаю основы.

– Понятно.

Изабелла была серьезна. Меня встревожила ее реакция.

Вдруг она решит, что я бесполезна и скажет возвращаться домой? Я боялась быть выгнанной.

Изабелла шагала довольно быстро. Я ускорилась, чтобы не отстать.

Итак, я последовала за ней, завернула за угол и подошла к двери. Как раз в это время дверь открылась, и оттуда выбежала молодая девушка. Заметив Изабеллу, она остановилась и поклонилась. Брюнетка, следовавшая за ней в спешке, тоже остановилась и кивнула головой.

–  Здравствуйте, Изабелла.

– Я же предупреждала тебя, чтобы ты тут не бегала.

– Простите. Мне жаль.

– В следующий раз будь осторожна.

Ее настороженный взгляд переместился с Изабеллы на меня, стоящую позади неё. Как раз в тот момент, когда я сбиралась встретиться с ней взглядом, Изабелла шагнула в сторону и загородила мне обзор, приказала ей отправиться на свою территорию.

Я провожала ее взглядом, пока она уходила быстрым шагом. Тем временем Изабелла уже открыла дверь и позвала кого-то.

– Леника.

– Да, Изабелла.

Подошла высокая миловидная девушка. Изабелла подтолкнула меня, заставив выйти вперед.

– Есть ли какая-нибудь одежда, которая подойдёт этому ребенку?

Леника посмотрела на меня. Она на мгновение задумалась, а затем кивнула.

– У тебя хрупкое телосложение. Даже если не идеально, но можно подобрать что-то подходящее.

– Спасибо. Вам не обязательно искать одежду точно моего размера.

– Хорошо. Где ты будешь работать?

– В будущем я буду отвечать за хозяина.

Глаза Леники расширились, как будто это был неожиданный для неё ответ. Она снова уставилась на меня взволнованным взглядом. Я еще больше занервничала из-за такой реакции и несколько раз сглотнула сухую слюну.

Мгновение спустя Леника спокойно кивнула и зашла в дом.

Она принесла черное платье. Затем достала ещё несколько таких же, только другого размера, пытаясь найти то, что подошло бы мне. Внимательно посмотрев, Леника выбрала одно платье и вручила мне. Белый фартук и трусы были вместе с ним.

–  Твои волосы…

Леника взглянула на длинную челку, закрывавшую мое лицо. Я поджала пересохшие губы. Изабелла несколько секунд смотрела на меня, а потом сказала, что все в порядке, и зашагала дальше. Я, немного споткнувшись последовала за ней.

Изабелла направилась в обратную сторону по коридору. Мы обогнули участок. На протяжении всего пути я изучала округу. Были те, кто работал в открытой комнате, в углах или в холле. Потом я увидела несколько людей, идущих с другой стороны. Заметив Изабеллу, они низко поклонились и продолжили свой путь.

Негромкий шум эхом разнесся вокруг. Затем постепенно стих, и снова воцарилась тишина.

Только размеренный звук шагов нарушал тишину. Я схватилась за ручку сумки, и посмотрела на Изабеллу...

– Паула, ты приехала сюда, услышав какие-то слухи?

– Я слышала только то, что вы собрались нанять меня.

– Значит, ты не знаешь подробностей?

– Да.

Я кивнула головой.

Темп её шагов по-прежнему оставался быстрым.

– Это особняк престижной семьи Беллунита. Паула, теперь ты будешь отвечать за владельца этого особняка, Винсента Беллунита.

– Я… Я буду ухаживать за ним одна?

– Да.

Я на мгновение потеряла дар речи.

Идя по коридору, я видела довольно большое количество слуг. Работник из экипажа, привезший меня сюда, садовник в ухоженном саду, кучер в стойле, женщины и мужчины в одинаковых нарядах. Даже не приглядываясь, можно было понять, что помимо них есть ещё довольно много прислуги. Да, так оно и было.

Но мне придётся служить хозяину в одиночку?

Если он такой могущественный человек, разве не странно что его будет обслуживать только одна служанка?

Я раздумывала, спрашивать об этом или нет. Я прикусила губу.

–  Будет ли кто-нибудь ещё…?

– Нет. Если тебе что-то понадобится, сразу обращайся ко мне.

– Справлюсь ли я одна? Он же господин.

Я пробормотала что-то непонятное. Шаги Изабеллы прекратились. Я тоже остановилась, уткнувшись лицом ей в спину.

На лице её по-прежнему не было никакого выражения, когда она повернулась и посмотрела на меня.

– Паула. Послушай. В будущем ты будешь единственной служанкой господина, и никаких дополнительных людей с тобой не будет… Если тебе это не нравится, я рекомендую немедленно покинуть особняк. Даже если ты не уверена. Если позже ты будешь жаловаться, то тебе будет грозить наказание.

Спокойно сказала Изабелла.

«Если ты думаешь, что не справишься, уходи». Услышав это суровое предупреждение, я сжала дрожащие губы. Я поняла, что не хочу снова возвращаться в то место.

Я низко поклонилась.

– Извините. В следующий раз я буду осторожнее.

К счастью, Изабелла больше ничего не ответила и повернувшись продолжила идти. Я выпрямилась и побежала за ней.

– Если будешь осторожна в своих действиях, то ничего сложного не будет.

– Поняла.

После этих слов больше ничего не последовало.

Через некоторое время появилась дверь. Она была меньше, той через которую мы входили в особняк.

Сзади тоже была дверь?

Следуя за Изабеллой через дверь, я вышла из особняка. И с другой стороны, предо мной развернулся просторный зеленый сад, которому не было ни конца, ни края.

Вау. Мое восхищение вырвалось наружу.

Я уже видела его из кареты. Но присмотревшись сейчас, он был поистине прекрасен.

Придя в себя, я увидела, что Изабелла шла одна пока я застыла в ошеломлении. Я поздно пришла в себя и поспешила за ней.

Я поинтересовалась, куда мы направляемся, но она ничего не ответила. Пришлось продолжить идти молча. Мне казалось, что если спрошу что-то ещё, то может стать худо.

Изабелла направилась к задней части особняка. Вдалеке был виден ещё один особняк поменьше. Видимо он и есть наша цель.

Улица выглядела мрачной, идти было немного утомительно. Она была так смущена мной, что повела меня не по дороге, а на другую сторону. Это был лес рядом с особняком.

Я последовала за Изабеллой через кусты и вышла из леса только тогда, когда у меня начало покалывать в ногах. Внезапно мы оказались перед особняком.

Но как?

Я в изумлении оглянулась на кусты, из которых недавно выбралась.

Так это был короткий путь.

Я снова взглянула на особняк перед собой, он был похож на пристройку. Кроме того, его размер был меньше, чем у главного особняка. Однако на мой взгляд, они оба были большими и великолепными.

Когда я зашла внутрь, то почувствовала более спокойную атмосферу, чем раньше. Здание было расположено недалеко от главного, но внутри было так уныло и мрачно, что он казался заброшенным.

– Здесь проживают всего несколько людей.

О, видимо я не ошиблась.

Я кивнула.

Изабелла, дошла до конца коридора и поднялась по лестнице.

– Завтрак будет готов в 6 утра, обед в 12, ужин в 6 вечера. Надо будет точно в это время приносить хозяину еду. Десерт будут подавать на обед, поэтому можешь забирать его вместе с обедом. И обрати особое внимание на поддержание чистоты. Постельное белье необходимо менять каждое утро, а одежду - ежедневно. Сразу же забирай белье, доставленное накануне в особняк, и каждое утро приноси его к задней двери пристройки.

– Да.

– Здесь готовят основные блюда, но, если будет нужно что-то ещё, можешь сказать мне. Я постараюсь подготовить как можно больше, то же самое касается других вещей.

– Хорошо.

– К твоему сведению, все должно быть сделано сразу. Не возвращайся назад и не пытайся разобраться с этим снова, из-за того, что не успела сделать это сразу. Хозяин чувствителен к подобным вещам, поэтому ты должна быть максимально осторожной. Веди себя так будто тебя нет.

– Поняла.

Ее слова звучали в моей голове, я покачала головой. Для меня с справиться с этим было легче легкого, я уже привыкла к роли невидимки.

Мы снова поднялись по лестнице, прошли по коридору и остановились перед самой дальней комнатой.

– И наконец, я хотела бы попросить тебя ещё об одной вещи.

Прежде чем открыть дверь, она оглянулась на меня. Я взглянула через её плечо на дверь и сделала шаг назад.

–  С этого момента все, что ты видишь и слышишь, должно быть в тайне. Будь осторожна, ничего не говори, независимо от того, что ты видишь или слышишь. Не реагируй. Даже не слушай. Если будешь дрожать, тебя просто накажут. Ты поняла?

Это были неожиданные слова. Но для меня это тоже не было сложным.

– Хорошо. Буду иметь это в виду.

Я твердо ответила, и Изабелла медленно постучала в дверь.

Тук, тук, тук.

Она стала ждать разрешение хозяина, но из комнаты не доносилось ни звука. Изабелла снова постучала в дверь, будто привыкла к такой реакции.

Тук, тук, тук.

– Я вхожу, господин.

Разрешения войти всё ещё не последовало, Изабелла ловко повернула дверную ручку.

Мрак хлынул через открытую дверь.

В комнате было так темно, что невозможно было что-либо разглядеть… Кроме того, воздух был прохладным, и стоял странный запах.

Я фыркнула и нахмурилась. Затем я быстро изменила лицо. Было сказано не реагировать. Я посмотрела на Изабеллу, к счастью, она не заметила моей реакции. Опустив руку, я задержала дыхание настолько, сколько могла.

Изабелла сделала шаг в комнату.

Бах!

– Фу!

В одно мгновение, что-то пролетело, ударилось о стену и разбилось.

Я инстинктивно присела, обхватив голову обеими руками. Больше летающих предметов не последовало, и вокруг снова воцарилась тишина. Я открыла глаза. В отличие от меня, Изабелла стояла в той же позе, что и раньше, не двигаясь. Рядом с ее туфлями валялись осколки стекла. Разбитый предмет оказался стеклянной чашкой.

Я смотрела на эти осколки широко раскрытыми глазами, затем перевела взгляд на Изабеллу. Когда она сделала ещё один шаг, что-то снова выскочило из темноты и ударилось о стену.

Пум!

Подушка упала с глухим звуком.

Что это?

Я приподнялась и заглянула внутрь комнаты. В ней было всё ещё темно, но глаза потихоньку начали привыкать, и я смогла уловить размытые очертания фигуры.

Глава 3 - Сумасшедший Хозяин (3)

Изабелла подошла к окну, раздвинула шторы, впустила в комнату лучи света и открыла окно. Хлынул прохладный воздух, благодаря которому я вновь смогла нормально дышать.

В другой стороне комнаты, куда не доходили лучи света, стояла кровать. На кровати лежал комок из простыни. Я заметила руку, торчащую из-под неё, и поняла, там был человек.

Изабелла подошла ближе к кровати. Комок вздрогнул и медленно отодвинулся. Бежать было некуда.

– Вы проснулись, милорд?

–…Убирайся.

Голос гневно хрипел. Изабелла вежливо сложила руки.

– Я принесу вам ужин. Я приготовила для вас кое-что поесть, так что, пожалуйста, съешьте ради вашего же здоровья.

– Убирайся!

Круглое тело быстро переместилось вперед, подхватив вазу, стоявшую на тумбочке, и швырнуло ее. Изабелла слегка наклонила голову. Ваза, чуть не задев её, упала на пол и разбилась.

Я открыла рот в недоумении. Изабелла молчала.

– Я принесу новую.

– Не нужно.

– Я привела ребенка, она будет служить вам.

Изабелла подмигнула мне, ошеломлено стоявшей в дверях. Я подошла к ней, силой сдерживая выражение лица.

Вблизи человек на кровати оказался крупнее, чем я думала, и был взрослым мужчиной. Лицо его было скрыто, но по голосу, который я слышала ранее, и по фигуре я поняла, что он и есть хозяин этого особняка.

– Приятно познакомиться, господин. Я с нетерпением жду вашего любезного сотрудничества.

– Если вам что-то понадобится, можете обращаться к ней. Она сразу же всё приготовит.

Сложив руки, я поклонилась. Но в ответ было слышно лишь одно.

– Отвали.

В этот раз он прозвучал ещё резче.

Я посмотрела на Изабеллу, мои плечи дрожали. Она, казалось, не обращала внимания.

– Я принесу вам ужин.

Изабелла повернулась и направилась к двери, ее походка оставалась неизменной. Я уже собиралась быстро развернуться и последовать за ней, в тайне восхищаясь её невозмутимостью, в то время как моё сердце уже колотилось от шока.

Как вдруг кончики пальцев, появившиеся из ниоткуда, нащупали нож, лежавший на тарелке, на тумбочке. Я повернулась к господину, с удивлением обнаружив, что он медленно берет его в руки.

– Осторожно! Вы можете пораниться!

Я попыталась схватить его за руку, но, слишком поторопилась и не посмотрела под ноги.

Поскользнувшись на простыне, валявшейся на полу, я начала падать. Всё вокруг перевернулось. Мне показалось что, когда я падала, моя рука успела за что-то ухватиться.

Я упала и что-то ударило меня сверху. Не успела я почувствовать боль от удара затылком об пол, как вдруг тяжелый груз сдавил мне грудь, мешая дышать.

Я крепко зажмурилась, пытаясь набрать воздух.

– Милорд!

Услышав крик Изабеллы, я поняла, что это господин, Винсент, был тем, кто упал на меня.

Я удивленно открыла глаза. Прямо передо мной нависло его лицо: темные брови, изумрудные глаза, острый нос, красивые губы – лицо, проходя мимо которого обязательно обернешься. Он был почти ошеломляюще красивым.

Но кое-что мне показалось странным. Винсент, который, казалось, был удивлён не меньше меня, вдруг начал оглядываться по сторонам. Его изумрудные глаза смотрели куда-то вдаль.

Нет, внимательно присмотревшись я поняла, что, цвет его глаз был странным. Слегка пустым.

Руки приблизились к моему лицу. Когда кончики его длинных пальцев коснулись волос, закрывавших мое лицо, я в гневе оттолкнула его и отшатнулась назад. Только тогда я осознала, что натворила.

Я быстро взглянул на Винсента, тот отступил назад, на этот раз ощупывая пол. Его прикосновение было довольно настойчивым.

Я прищурила глаза, поняв, что что-то не так. Изабелла помогла ему подняться. Руки Винсента нащупала руку Изабеллы, когда она поспешно поднимала его на ноги. Немного заколебавшись, он выпрямился. Его лицо все еще смотрело то в одну, то в другую сторону.

Как бы сказать.

– Ваши глаза...

Как у человека, который ничего не видит.

Вдруг его стремительно поворачивающееся лицо остановилось. Изабелла уставилась на меня, и я поняла, что совершила ошибку.

Прежде чем я успел что-то сказать, Винсент помрачнел. Он издал громкий рев и начал швырять в мою сторону все, что попадалось под руку.

Ух!

Удар, удар, удар, я была застигнута врасплох его беспорядочной атакой.

Я подняла руки, чтобы блокировать удары, но безрезультатно. Изабелла, которая уже успела подойти, схватила меня за предплечья и подняла на ноги. Она не выглядела удивленной, как будто уже привыкла, я в ужасе последовала за ней.

Только когда я вышла из комнаты и Изабелла закрыла за мной дверь, суматоха прекратилась. Я схватилась за свое сердце. Сердце, которое обычно всегда спокойно, бешено колотилось.

– Он очень чувствителен. Будь осторожна в будущем. Особенно следи за языком.

– Д-да...

Услышав мой ответ, Изабелла отвернулась, не проронив больше ни слова. Я вздохнула, глядя ей вслед. У меня было дурное предчувствие. Моя жизнь не будет легкой.

День закончился ужином, который опрокинул Винсент. Моя комната находилась по соседству с комнатой хозяина. Обычно слуги и господа живут на разных этажах, но мне было велено оставаться по соседству на экстренный случай.

Чёрт.

Тем не менее, впервые в жизни я заснула на пушистой кровати с чистым одеялом. Хотя проснулась я в полночь от странного шума, но в любом случае это был хороший сон.

На следующий день я оделась, позавтракала и получила удар подушкой по лицу.

* * *

Винсент Беллунита.

Отныне я буду служить ему.

Единственный ребенок престижных графа и графини Беллунита. Он с ранних лет привлекал внимание своей внешностью и был признан за блестящий ум. Родители также одаривали его любовью. Они были завидно счастливой и дружной семьей.

Потом несчастный случай унес их жизни, и Винсент Беллунита, единственный ребенок графа, в юном возрасте принял на себя обязанности по управлению делами семьи. Многие считали его слишком юным, чтобы возглавить семью, но Винсент оказался блестящим лидером. И статус их семьи рос день ото дня.

Жизнь была хороша… До одного момента.

Однажды вновь случилась трагедия.

Это была вечеринка, устроенная королевской семьей. Все шло хорошо, пока на него не напал человек с мечом. Им оказался слуга Беллунита. К счастью, рядом с Винсентом был телохранитель, и рана оказалась незначительной, но странный препарат, который распылил убийца и попал ему в глаза стал проблемой.

Поначалу глаза лишь слегка побаливали. Постепенно зрение стало настолько расплывчатым, что он не мог различать фигуры, и в какой-то момент свет полностью исчез, его накрыла тьма.

Он ослеп.

С тех пор Винсент Беллунита заперся в своей комнате. Так гласит эта история. Поговаривают, что граф Винсент Беллунита восстанавливается после травм, полученных на вечеринке.

Ходили слухи, что убийца был членом семьи Беллунита, поскольку нападающий был слугой их семьи, но вскоре они утихли. Выяснилось, что убийца был лишь одет как слуга дома Беллунита, но на самом деле им не являлся. В итоге, как личность, так и цель не были раскрыты.

В конце концов, Винсент был слеп, и этот факт стал секретом, не известным даже работникам поместья, за исключением нескольких приближенных. Вот поэтому я и должна теперь служить ему одна, в тайне.

Конфиденциальность.

Это было одним из условий, которым я должна была следовать, чтобы остаться служанкой в этом месте. Никогда и ничего не разглашать о том, что здесь происходит.

Я кивнула и подписала контракт. Это означало, что я молча соглашаюсь с тем, что может со мной произойти в будущем, если я нарушу его.

Мне было все равно, я просто надеялась на лучшее. Но затем я поняла, что служить Винсенту гораздо, гораздо, гораздо, гораздо, гораздо, гораздо сложнее, чем я думала.

– Убери все это!

И вот жизнь двенадцатой тарелки подошла к концу.

Я тихо вздохнула, глядя на разлетевшиеся осколки. Как только я наклонилась, чтобы собрать осколки стекла, на пол полетела еще одна порция стаканов и столовых приборов.

– Убирайся отсюда!

Завернутый в простыню, он пыхтел и ругался, напоминая взбешённого кота, которого ты пытаешься приручить.

Раньше перед пекарней дяди Марка жили бездомные кошки, и одна из них становилась худе день ото дня. Когда я видела её, мне становилось так жаль её, что я тайком приносила немного хлеба. Сначала кошка был настороже, но однажды она медленно подошла ко мне, взяла хлеб, съела его, а потом замурлыкала и начала тереться своей мордочкой о мою руку.

Но Винсент был уже взрослым мужчиной, чтобы обращаться с ним, как с котенком. Я собрала разбитые куски стекла и приборы, положила их на поднос, а затем посмотрела на него.

– Я принесу новые.

– Не нужно. Проваливай.

– Если вы захотите что-нибудь поесть, дайте знать. Я попрошу повара приготовить.

– Я не нуждаюсь в этом, этого хотите только вы.

– Тогда я оставлю это в вашей комнате.

– Мне это не нужно! – прорычал Винсент, поморщившись.

Я оглядела его с ног до головы, но ничего не ответила. Его волосы были всклокочены, одежда растянута и чем-то испачкана, а простыни, на которых он сидел, слегка пожелтели от того, что их долго не меняли.

– Нужно сменить простыни, и одежду тоже. Думаю, вам также не помешает принять ванну. Я наберу воды.

– Убирайся! Прочь!

У меня почти звенело в ушах. От таких криков каждый день можно было сорвать голос. Тем не менее его яд не проходил. Наоборот, казалось, что он лишь усиливался с каждым днем.

Я подавляла свои бурлящие эмоции по нескольку раз в день. Не могу поверить, что так легко справлялась с этим, а тут уже выдохлась. Я покачала головой и перевела дыхание.

Я уже привыкла к скверному нраву людей из высшего класса. Нет, не только высшего класса. Большинство из тех, у которых я работала, относились ко мне именно так. Я подвергалась всевозможным презрениям и оскорблениям в свою сторону лишь за то, что была бедной и женщиной. Семья, управляемая дьявольским ублюдком, ничем не отличалась от других.

Я стерпела все это и выжила. Не смотрите на меня свысока, только потому что я бедная!

– Я принесу новые приборы, пожалуйста, подождите.

И, не оглядываясь, я вышла из комнаты.

Как только дверь захлопнулась, я услышала стук чего-то об пол. Я тяжело вздохнула, поняв, что это была подушка. И топнула ногой по полу.

Глава 4 - Сумасшедший хозяин (4)

Служить слепому хозяину было нелегко. К тому же Винсент оказался чересчур настороженным. Я была десятой, кого он нанял с тех пор, как заперся в своей комнате. Сначала слуга, потом горничная; но большинство из них долго не задерживались, увольняясь или внезапно исчезая.

Если не считать внезапного исчезновения, я, кажется, знаю, из-за чего они долго не протянули. Хозяин был слепым, поэтому чутко реагировал на все звуки в мире. Его слух был острым, как стеклышко.

И он не сходил с кровати. За исключением нескольких процедур, когда ему это было необходимо, он оставался в постели, особенно если кто-то заходил в комнату.

А еще у него был скверный характер: он уничтожал все, что я приносила, и если я хоть немного двигалась, то сворачивался в клубок и прятался в простынях.

Он ведет себя как настоящий кот.

К счастью, я провожу с Винсентом совсем немного времени до прихода дворецкого. Дворецкий был тем самым пожилым джентльменом, который привел меня сюда. Он приходил в комнату Винсента раз в день, и в это время они вдвоем, кажется, вели довольно серьезный разговор. Винсент больше не был завернут в простыни, и он был вполне серьезен. Всякий раз, когда я украдкой смотрела на него, я думала: может быть, раньше он всегда был так серьезен и страстен?

Тогда в чем был смысл нанимать меня?

Тарелка пролетела мимо моего лица и разбилась о стену. Я устала оглядываться, чтобы увидеть осколки.

– Убирайся.

Я тяжело вздохнула и зажмурила глаза. Винсент вздрогнул от этого звука, но его взгляд остался неподвижным.

– Похоже, я вам не нравлюсь.

– Да, ты мне совсем не нравишься, так что убирайся.

– Скажите мне, что именно вам не нравится, и я все исправлю.

– Мне не нравится абсолютно все.

Это нехорошо.

– Я сделаю все, что в моих силах, чтобы понравиться вам.

– Ты не обязана это делать, просто убирайся с глаз моих долой.

О, как же я хочу ударить его!

Я посмотрела на его затылок. Могу же я просто врезать ему всего разок?..

– О чем это ты задумалась?

– …

– Даже и не думай об этом. Я убью тебя.

Какой же он чувствительный. Я пожала плечами и отвернулась, чтобы убрать разбитые тарелки.

Какая же пустая трата денег. Если бы я продала их на рынке, то получила бы за них хорошую цену. Я собрала разбитую посуду с чувством сожаления. Ладно, отложим пока прием пищи и сначала приведем в порядок постельное белье.

– Господин, постельное белье нужно поменять.

– Не подходи ко мне.

– Вам нужно всего лишь немного подвинуться…

Я подошла к нему, чтобы снять покрывало. Вдруг что-то взлетело и ударило меня в лоб. Сила удара на мгновение выбила меня из равновесия. Когда я, пошатываясь, поднялась на ноги, то увидела, что попало мне в лоб. Это были настольные часы.

Я подняла их, оглядела и поняла, что они сломались, а часовая стрелка остановилась. Я была в шоке.

– Если вам не нравится, можете так и сказать, но зачем бросаться вещами…

– А ты что, боишься пораниться? Никому нет дела до тебя, даже если ты умрешь.

Я оторвала взгляд от настольных часов и перевела на него. Винсент редко показывал свое лицо. Он был бесстрастен, даже когда швырял предметы и подвергал людей опасности. Нет, он точно смеется надо мной.

– Таких людей, как ты, видно насквозь. Мошенники, готовые на все ради денег. Грязные, помешанные на золоте твари. Интересно, боятся ли такие люди смерти? Ты тоже здесь из-за денег, потому что иначе не стала бы так быстро принимать предложение от незнакомца, которого никогда не видела.

– …

– Как ты думаешь, почему тебя наняли? Потому что ты хороша в своем деле? Потому что тебе можно доверять? Нет, ничего подобного. Лишь из-за того, что они смогут без последствий избавиться от тебя. Если ты окажешься достаточно полезна, то будешь жить, но, если мне надоешь, никто не будет против того, чтобы я убил тебя.

Его слова пронзили мне грудь как лезвие ножа. Они проникли в самое сердце. Как он может быть таким грубым и бессердечным? Как может говорить такие жестокие вещи? Тем не менее, я не заплакала, потому что это были знакомые слова.

Винить легко. Легко обвинять другого человека, как будто во всех твоих бедах виноват лишь он один, и чувствовать себя при этом комфортно. Люди уже поступали так со мной. Иногда так вел себя мой отец, иногда моя единственная сестра. Осуждая меня, они утешали свое собственное эго. Только в этом они видели ценность моего существования.

Поэтому мне не было больно. Это было не больнее того, чем если бы отец избил меня.

Конечно, мне все равно было плохо.

–  Это было подло с вашей стороны.

– Что?

– Для такого великого господина вы тот еще грязнуля.

После произнесенных мной слов лицо Винсента вспыхнуло. Его взгляд, устремленный в пустоту, выглядел жалко.

Он стиснул зубы и прошипел.

– Ты, следи за своим языком.

– Хотя есть кое-что, в чем вы правы. Да, я действительно без ума от денег.

–Что?

– Как вы и сказали, я в любой момент могу умереть, и никто этого даже не заметит. Если я вдруг исчезну, то меня не станут искать. Можете убить меня прямо сейчас – я не буду сопротивляться. Я вовсе этого не боюсь. Если я вам так противна, то убейте меня. Я была бы признательна, если бы вы сделали это сразу же. О, и если я умру, можете быть спокойны – никто не придет отомстить за меня. Вы нашли действительно удобного человека.

– …

Наконец-то он заткнулся. На мгновение в его глазах, смотревших в пустоту, отразилось удивление. Это длилось недолго. Когда Паула снова приблизилась к нему, он немедленно насторожился.

– Итак, господин.

Винсент пошарил вокруг руками, словно ища, что бы в меня бросить, но я не стала волноваться. Ему все равно больше нечего бросать. Воспользовавшись его замешательством, я остановилась перед кроватью.

– Прошу прощения.

Я схватила простыни и потянула их на себя.

Винсент застонал, перевернулся на спину, и с громким стуком упал с кровати.

– Какого черта!

– Я пытаюсь сменить простыни, господин.

Он собирался что-то ответить, но я просто отпихнула его и стянула с кровати оставшиеся простыни. И заменила их свежими, делая вид, что не замечаю его возмущенных возгласов.

Затем я села на пол перед ним и расстегнула пуговицы на его пижаме. Винсент заметил это и протянул руку, чтобы остановить меня. Я ловко схватила его за руку, опустила её и прижала к полу коленом.

– Что ты делаешь? Не прикасайся ко мне!

– Почему? У вас очень красивое тело.

– Что?

Ошеломленный на мгновение, он корчился и сопротивлялся, пока я расстегивала пуговицы на его пижаме и пыталась стянуть ее с него. Он оказался сильнее, чем я ожидала, и потеряв равновесие, я упала на пол.

Освободив одну руку, он схватил меня за волосы и толкнул прямо вниз. Но я продолжала сопротивляться. Хоть моя голова откинулась назад, я всё равно не выпускала из рук пижаму. Я тащила её на себя со всей силы, таща вместе с пижамой и самого Винсента. Воцарился хаос.

В разгар нашей борьбы он на мгновение ослабил бдительность, и я, наконец-то стянув с него рубашку, накинула ему на плечи новую.

Мне говорили, что он ослеп год тому назад. И уже как полгода почти ничего не ест.

Он был слишком худым.

На его обнаженном теле не осталось ни капли плоти.

Кожа плотно облегала его ребра, поэтому они отчетливо выпирали. Он потерял много мышц. Когда на нем была одежда, то отсутствие рельефных мышц, учитывая его телосложение, смотрелось неплохо. Но сейчас, обнаженным, он выглядел жалко. Иногда, когда я хватала его за руку, сухость кожи заставляла меня думать, что это просто кость. Я не могла поверить, что возможно быть настолько худым.  И то тут, то там на его теле виднелись небольшие синяки.

Вблизи его лицо выглядело очень впалым и бледным. Под глазами залегали глубокие черные круги. Его мутные изумрудные глаза были расфокусированы, а из-под потрескавшихся губ вырывался тяжелый вздох.

Ощущение, что он сломается, стоит только до него дотронуться.

Хотя очевидно, что он взрослый мужчина, но это совсем не ощущается.

Мне стало дурно.

Я, сама того не осознавая, погладила его по щеке. Он вздрогнул и отвернул голову от моей руки. Кажется, ему неловко. Я отвела взгляд.

Отдернув свою руку, я также подняла колено с его руки и чуть отодвинула его плечи назад. Как только его тело обмякло, я сняла с него брюки. Нижнее бельё осталось при нем.

Я встала, отложила грязную пижаму и взяла из шкафа свежую. Он обхватил руками свое худое тело и съежился, его позвоночник некрасиво выпирал.

– Я ничего не могу поделать, если вы хотите продолжать носить свою вонючую одежду, но, как мой господин, я надеюсь, вы поймете мое глубокое желание всегда держать вас в чистоте. И я также буду признательна, если вы вытяните руки, чтобы я могла надеть на вас новую одежду.

– Я убью тебя.

– Да – да, как скажете. Пожалуйста, держите руки вытянутыми.

Я схватила его за худую руку. Он попытался ее отдернуть, но его руки были слишком слабые. Я и не подозревала, что он и правда настолько слабый. Жизнь в заточении накладывает свой отпечаток.

Вместо того чтобы заставить его поднять руки, я обмотала вокруг его запястья новую ночную рубашку. Он замялся и начал натягивать пижаму, явно смущаясь того, что он голый. Я сделала вид, что ничего не заметила, и разгладила подол, чтобы ему было легче надеть ее.

–Вот ваши брюки и нижнее белье.

–…

Ответа не последовало. Впрочем, я его и не ждала.

Я сунула ему в руки оставшуюся одежду и направилась к кровати. Сняв наволочку, я заменила её на новую и застелила свежую простынь.

Посмотрев на чистую постель, я почувствовала гордость за себя, а затем оглянулась на Винсента. К счастью, он уже успел надеть брюки.

Я подошла к нему, довольная его чистотой. Винсент щупал пол и пытался встать. Я протянула руку, чтобы помочь ему подняться, но он оттолкнул меня, а затем неуверенно направился к своей кровати.

Такой упрямый.

– Господин, кровать находится правее.

– Заткнись.

Когда он повернулся направо, я подобрала оставленную одежду. Но почему чистое нижнее бельё так и осталось на полу?

– Господин, вам нужно сменить бельё.

Винсент уже забрался на кровать, когда я сказала это. Я потеряла дар речи, когда увидела, что он свернулся калачиком в углу, с ног до головы укутанный в свежие простыни. Я принюхался к нему на всякий случай, и, как ожидалось, от него пахло дурно.

Может ли быть, что?..

– Вы не сменили бельё?

– Убирайся.

– Нет, нельзя быть таким грязнулей, господин. Прошу прощения…

Как только я наклонилась, простыня взметнулась, и из-под неё что-то показалось.

Это был пистолет, который Винсент приставил к моему лбу.

Я застыла на месте, испугавшись, что он нажмет на спусковой крючок.

Глава 5 - Сумасшедший хозяин (5)

– Еще одно слово и я убью тебя на месте.

– …

– Убирайся немедленно!

Я, конечно, слышала, что королевские особы и дворяне хранят в своих спальнях оружие для самообороны. Но откуда, черт возьми, взялось то, чего минуту назад там не было?

Я тяжело сглотнула, встретившись с его изумрудными глазами, которые, казалось, смотрели прямо на меня.

– Тогда позвольте я вынесу это грязное бельё.

Выпрямившись, я схватила кучу собранного белья и выскочила из комнаты. Как только я закрыла за собой дверь, мои ноги подкосились.

Я остановилась перед дверью. Сердце бешено колотилось. Я до сих пор чувствовала, как холодное дуло пистолета упирается мне в лоб.

Он собирался застрелить меня.

Как я могла упустить это из виду?

Здешний граф был абсолютным психом.

Леника была поражена, когда я вручила ей корзину с бельем. Её удивило то, что сегодня я принесла полный комплект, в то время как обычно это были лишь наволочки и простыни.

Леника была одной из немногих, кого я видела каждый день с тех пор, как приехала в особняк. Каждое утро она приходила в пристройку, чтобы забрать старое белье и принести мне свежее.

– Похоже, что на этот раз всё прошло гладко.

– Лишь благодаря господину.

Теперь благодаря ему у меня трудные времена.

Хоть через мою челку лицо разглядеть было сложно, всё же я постаралась натянуть улыбку. Пришлось притвориться, что все в порядке. Я не знала, как могут прозвучать мои слова, если пожалуюсь на свои трудности. Леника оглядела меня с ног до головы с вновь обретенной признательностью, затем забрала белье и направилась в главное здание.

Когда она ушла, я вздохнула и спотыкаясь поплелась обратно в дом.

Это все, чем я могу похвастаться за это утро. Завтрак, как и обычно, провалился с треском. Я вспомнила, как он прижимал пистолет к моему лбу, и не смогла заставить себя поесть. Вчера вечером я тоже ничего не ела.

Винсент тоже ничего не ел с прошлой ночи, и ему было на это наплевать. Как только ему что-то приносят, он сразу же это выбрасывает.

Так что избавляться от еды, которую он не ел, приходилось мне. Я поздно позавтракала, перекусив остывшим супом и хлебом. Это тоже было своего рода облегчением. Раньше голод был естественным явлением – я ела лишь то что оставляли отец и Алисия.

Да, когда я вспоминаю свою жизнь до приезда сюда, то перестаю бояться нрава своего господина.

Однако жестокость Винсента на этом не закончилась. Меня выгнали из комнаты, даже не позволив принести обед. Как только я вошла в комнату, он начал разбрасывать вещи. Атака началась, как только я открыла дверь, будто у него уже был заранее заготовлен план, и он не останавливался ни на секунду. Я поняла, что совершила ошибку, поставив часы и вазу на место, когда он спал.

Каждый раз, когда он что-то бросает, оно разбивается, и мне приходится приносить новые вместо них. Однажды я спросила Изабеллу, не опасно ли это и следует ли их вообще убрать, но она ответила, что однажды он все сломал и в итоге начал сам себя царапать и резать.

Короче говоря, он занимался самобичеванием. Она рассказала, что хоть его ногти были обломаны, а царапины разодраны и кровоточили, он не переставал себя истезать, и после нескольких таких случаев она начала пополнять запасы вещей в комнате. Очевидно, что он выпускал пар, бросая вещи. Но от этого ему становилось только хуже.

И за ужином случилось то же самое. В обед такого не было, потому что я не вернула ему вещи обратно, так что и бросать было нечего, но еда всё же опрокинулась, как и обычно. Когда я принесла её снова, результат был тот же.

Теперь, когда я подхожу к нему, он сначала отмахивается руками. А если дотронуться до него, то угрожает мне пистолетом.

На следующее утро я даже не смогла поменять наволочку. Отбросив все вещи в сторону, я сунула ему в лицо еду, которую принесла, окончательно решив накормить его. Стоит ли говорить, что я снова провалилась.

Так прошли два дня. Когда Изабелла пришла проведать меня, она странно посмотрела на меня. Как будто она это уже предвидела. Когда она вздохнула и ушла, у меня по спине пробежал холодок – явное предупреждение о том, что больше я не должна слышать её вздохов.

В тот день мое терпение достигло предела. Я больше не боялась пистолета, который он направлял на меня. Намного больше меня пугало мое нынешнее положение. Я вспомнила услышанные недавно слова: «Раньше служившие люди, внезапно исчезали». Не стоит спрашивать о том, что с ними случилось.

Миска поднялась в воздух и приземлилась мне на голову, суп стекал вниз, увлажняя волосы. На этом пролитый ужин закончился.

Это уже никого не удивляло.

Я вытерла с лица суп, вернулась в свою комнату, взбила подушку и сказала себе:

Посмотрим.

Еще посмотрим.

Скотина ты эдакая!

Взяв гнев под контроль, я оделась, позавтракала, и с рассветом поспешила в комнату Винсента. Оказавшись внутри, я раздвинула шторы, чтобы осветить мрачную комнату, подобрала упавшие на пол вещи и откинула грязные простыни.

И тут, как по команде, дуло пистолета коснулось моего лба.

– Умереть захотела?

– Просто стреляйте.

– Что?

– Если я и дальше буду так пренебрегать вами, то в конце концов умру, а это произойдет еще не скоро. Так что лучше, если я буду иметь честь умереть от ваших рук. Просто пристрелите меня и покончите с этим.

– Ты сошла с ума?..

– Если не собираетесь стрелять, тогда я поменяю простыни.

Когда я потянула за простыни, он испугался и схватился за нее. На мгновение наши силы уравнялись. Моим противником был кровожадный пациент. Я фыркнула и потянула со всей силы.

– Ты сумасшедшая!

Я схватила свежие простыни, оставив Винсента кричать.

– Убирайся отсюда!

– Хорошо, но только как закончу свою работу. А теперь не могли бы вы встать, чтобы я быстрее могла покончить с этим и уйти?

Протиснувшись мимо Винсента, уже готового снова закричать, я потянула покрывало вверх. Он вместе с постельным бельем упал на пол. Я сделала вид, что ничего не заметила, сняла постельное белье и поменяла его. Затем быстро сменила наволочку.

На мгновение он ошеломленно уставился в пространство, но потом пришел в себя и перевернулся.

– Ты! – сказал он, но так и не продолжил.

– Я принесу вам завтрак.

Пол был завален вещами, я не была уверена, что он ничего не будет с ними делать, поэтому положила принесенную еду перед самой дальней дверью. Я отошла, нарочно громко шагая, а потом вернулась с едой, оставленной перед дверью.

Винсент пощупал пол, затем забрался на кровать и сел. Я схватилась за простыни, когда он снова попытался в них завернуться, и протянула ему ложку.

– Что ты делаешь?

– Кормлю вас.

– Я не буду есть.

Он бросил ложку на пол. Я смотрела, как она ударилась об пол и отскочила в сторону, а затем схватила новую ложку. Я знала, что так и будет, поэтому взяла еще несколько запасных.

– Не знаю, сколько вам лет, но ведете себя вы как ребенок.

– Ты действительно хочешь умереть от моей руки, поэтому и ведешь себя так дерзко?

Пистолет все еще находился в его руке. Я посмотрела, как он возится с ним, прежде чем перевести взгляд обратно на лицо Винсента.

– Вы же не видите. Думаете, что сможете выстрелить в меня?

– Мои пальцы в порядке.

– Должно быть вы уверены в своей меткости.

– Я хорошо стреляю.

Ух ты, подумала я, и недолго думая, опустилась перед ним на колени, поставив на них миску с супом. Я зачерпнула немного ложкой и поднесла ее к уголку его рта.

– Откройте рот и дайте мне вас накормить.

– Убери это!

Винсент замахнулся, но я оказалась проворнее, схватила миску и уклонилась назад. Он судорожно искал, чем бы бросить, но я уже все убрала после вчерашней атаки.

Поняв, что бросать нечего, Винсент крепче сжал пистолет. Тыльная сторона его руки напряглась, но он и не думал стрелять.

Я снова поднесла ложку к его губам.

– Вот, скажите «а-а».

– Почему бы тебе не убрать это прямо сейчас?

– Одна ложка, и я всё унесу.

– Я не буду есть. Убери это.

– Всего лишь одна ложка, пожалуйста. Или вы хотите съесть это сам?

– Я сказал, убери, проваливай!

– Вы не можете жевать?

– …

– Вы взрослый человек и даже не в состоянии положить еду себе в рот, не натворив при этом дел. – сладко добавила я, и Винсент сглотнул.

Я не остановилась на этом и предложила показать ему, как пользоваться челюстью, если он хочет.

Внезапно он пнул миску, стоявшую у меня на коленях, и она с громким стуком покатилась по полу. Я прищурилась, наблюдая за тем, как миска катится и опрокидывается вверх дном.

На этот раз я не смогла сдержать свой гнев.

– Вы боитесь меня, не так ли?

– Чего?

– Я спросила вас, боитесь ли вы меня настолько, что не можете даже съесть одну ложку. Почему, вы думаете, я кормлю вас? Вы настолько велики? О, да, господин великий человек, хозяин этой большой семьи.

– Что ты делаешь?

– Читаю вам лекцию.

Причина, по которой я терпела все это время, заключалась в том, что его сердце было больным.

С того момента как он потерял зрение, он не всегда сидел в своей комнате. Когда Винсент только ослеп, он как ни в чем не бывало занимался своими повседневными делами, слушал голос дворецкого и делал все, как будто мог видеть, а затем произошло еще несколько инцидентов.

Глава 6 - Сумасшедший хозяин (6)

Сначала он вышел прогуляться по деревне, чтобы подышать свежим воздухом, но на него напал мальчик, продававший какие-то товары. Винсент был довольно молод, и потому бдителен. Он смог быстро увернуться от острого лезвия, которое вот-вот должно было пронзить его грудь и разрезать живот. Сопровождавший его эскорт поймал мальчика, но тот сразу же покончил с собой. В его действиях не было колебаний, будто он был специально обучен. Из-за этого они так и не смогли установить личность заказчика.

С тех пор Винсент неохотно выходил на улицу. Сад перед особняком стал единственным местом для прогулки.

Однажды, когда Винсент был один в саду, на него снова напали. Говорят, что слуга, отправленный за теплой одеждой в тот ветренный день, прибежал на внезапный крик и увидел мертвеца с железным прутом в груди. Рядом на земле, задыхаясь, сидел Винсент, весь в грязи. Слуга поспешно созвал охрану.

Нападавшего видели в особняке впервые, и установка его личности ни к чему не привела. Защищаясь, Винсент ударил противника камнем по голове и нанес удар в грудь железным прутом, который лежал неподалеку.

Что ж, можно сказать, ему повезло.

Однако, несмотря на усиление охраны и тщательную проверку всех на входе и выходе из особняка, господин больше не покидал здание.

В другой раз, во время еды, он внезапно почувствовал боль и потерял сознание. К счастью, в тот момент, его вырвало всем, что он съел, и серьезных проблем не возникло. Позже выяснилось, что еда была отравлена.

Вскоре в лесу была найдена мертвой горничная, работавшая на кухне. Поговаривали, что она умерла, пытаясь сбежать, и сама виновата в своей смерти. Однако так и не удалось выяснить, почему она решила сбежать и кто ее убил.

Винсент, переживший отравление, после этого боялся есть. Он был чувствителен к каждому приему пищи и в какой-то момент начал отказываться от еды совсем.

Его состояние ухудшалось день ото дня, поскольку он отказывался выходить на улицу и есть. На самом деле, Винсент хотел бы выйти из комнаты, но в особняке было много людей, и никому нельзя было доверить свой секрет. Однажды он вышел на прогулку и не смог вернуться назад. Его не было некоторое время, прежде чем это заметили. К счастью, ничего особенного не произошло, но для Винсента это стало важным воспоминанием, и поэтому он ушел прямо в пристройку, после чего больше не выходил из комнаты.

Опасаясь всего, что его окружает, он постепенно исхудал. Ему сказали, что у него тяжелая депрессия.

Страх, что кто-то попытается его убить.

Страх, незнания личности того, кто способен на это…

Если бы стало известно, что он потерял зрение, люди усомнились бы в его способности быть главой семьи. Поэтому он оставался в поместье под предлогом восстановления и заперся в комнате. Не встречаясь, и ни с кем, не контактируя из внешнего мира, он постепенно угасал.

***

Услышав эту историю, я впервые почувствовала к нему жалость. Его физическая болезнь перешла в психическую. Было ясно, что истощенное тело вскоре стало причиной болезни разума.

Поэтому я пыталась понять и принять его характер.

И все же выбрасывать еду таким образом было недопустимо. Я разозлилась на его поведение. Еда – это драгоценность. Чтобы поесть, мне приходилось терпеть побои каждый день.

Но этот человек…

– Плохое поведение способен исправить только выговор. Детей и взрослых следует ругать, если они делают что-то не так. Неужели вы никогда не слышали, что едой нужно дорожить? Или вы считаете, что её можно выбросить, потому что у вас её много?

– …

Меня захлестнули эмоции. Мне приходилось страдать каждый раз до такой степени, что мое тело покрывалось ссадинами и синяками. И все это ради того, чтобы добыть немного еды.

Воспоминания были такими болезненными, что я чуть не расплакалась. Пусть он и слепой, но я не могу при нем заплакать. Это унизительно.

Я стиснула зубы, боясь, что мой крик может вырваться наружу.

«Успокойся. Это отвратительно – выяснять, кто более несчастен.»

К счастью, миска не разбилась. Я вытерла фартуком пол, на который пролилась еда.

– Я принесу её обратно. Если вам неспокойно, я могу попробовать её первой, а остальное съест господин. Всё ради моего трусливого хозяина. Если будет тяжело доесть, пожалуйста, съешьте столько, сколько сможете, а я позабочусь об остатках. Надеюсь, вы останетесь довольны.

– Я не буду это есть.

–  Вы же не хотите сказать, что не голодны? Я готова пожертвовать собой ради моего драгоценного хозяина, проверяя, не содержит ли еда яд. Господин не стал бы закрывать глаза на мою искренность, верно?

Я и не думала, что он будет настолько бессердечным.

Отряхнув пыль с одежды, я, тяжело ступая по полу, вышла из комнаты.

Бегом спустилась вниз и попросила повара приготовить господину новое блюдо. Тот сочувственно посмотрел на меня и подал ещё одну порцию риса.

Я побежала обратно и снова опустилась на колени перед кроватью.

Он вздрогнул, когда услышал мой голос. Его глаза были всё ещё расфокусированы и блуждали по сторонам.

Я набила рот рисом так, чтобы он мог слышать, затем стала громко жевать эту кашу, которую можно было бы просто съесть почти не пережевывая. Я набрала еще ложку каши и протянула ее Винсенту.

–Давайте. «А-ам».

Но еда снова была перевернута.

– Она грязная.

Миска с громким стуком покатилась по полу.

Звень, звень, звень.

Половина риса все еще оставалась в миске, поэтому я подобрала ее и снова подошла к кровати.

Винсент смотрел в пол, но почему-то казалось, что он следит за каждым моим действием.

Я зачерпнула еще одну ложку рисовой каши и спокойно поставила тарелку на край кровати. А затем толкнула Винсента в плечо.

Не в силах сопротивляться, Винсент опрокинулся на кровать. Я быстро забралась на него сверху. Схватив Винсента за шею, я навалилась всем телом, чтобы он не смог вырваться. Пришлось засунуть большой палец ему в рот, чтобы он его не закрыл. И наконец я смогла затолкать в него ложку с кашей.

– «Кха, кха!»

Винсент сопротивлялся. Я изо всех сил придавила его, и сама накормила рисом. На мгновение я чуть не потеряла равновесие, и он, вывернув свою руку, схватил меня за волосы. Моя голова откинулась назад. Слезы застилали глаза от боли, казалось, будто мне оторвали волосы, но я стиснула зубы и не сдавалась.

Он увернулся от ложки, но мой палец все еще был у него во рту, и тот не мог его закрыть.

Я сосредоточилась и быстро засунула ложку ему в рот, а затем повторила это еще несколько раз. Винсент скривился, но мне было все равно. Главное, что все получалось быстро и аккуратно. Я подняла миску, чтобы было удобнее кормить, и продолжила.

– Господин, я так рада, что вы хорошо питаетесь!

– «Кха-кха!» Ты!.. «Кха-кха».

– Да, приятного аппетита!

Раз ложечка, два ложечка, три ложечка… Я продолжила кормить его пока он не съел половину из того, что осталось в миске после падения. На самом деле, еще половину он выплюнул, но это неважно.

Когда миска опустела, Винсент оттолкнул меня. Я слишком расслабилась, потому что была очень довольна тем, что смогла накормить его.

Подхватив опустевшую посуду, я встала с кровати. Кажется, при сопротивлении он вырвал немного волос. Я дотронулась до затылка и сняла с него одну выпавшую прядь. Я с хихиканьем обернулась, и Винсент, схватив меня за горло, закричал.

–  Ты уволена!

–  Я покормила своего господина, только и всего.

– Ха! Ты, сумасшедшая тварь, не понимаешь, что наделала?! Как ты посмела прикоснуться к чужому телу! Должно быть, ты действительно жаждешь своей смерти!

– Как вы это докажете?

– Что?

Я спокойно продолжила:

– Нас здесь только двое, мой господин и я. Откуда другие люди знают? Как вы докажете, что я трогала вас?

То, что я сделала, на самом деле, заслуживало смерти. Если бы кто-то наблюдал за мной, я бы уже лишилась головы. Но в данный момент здесь были только мы вдвоем, а за пределами комнаты и вовсе пусто. Никто даже не ходил на этом этаже, потому что господин был чувствителен к малейшему звуку из-за слепоты.

Кроме того, его скверный нрав был хорошо известен всем, кто здесь работает. У Винсента были все основания уволить меня, но лишь его слов для этого недостаточно.

– Ах да, у вас же есть пистолет. Вы могли бы убить меня им. Но, господин, он точно заряжен?

– …

Он поджал губы. На секунду на его лице отразилась паника, и я задалась вопросом, почему же он тогда не выстрелил? Наверное, он просто не мог этого сделать. Я подавила смешок и продолжила.

– К вашему сведению, среди слуг ходит слух, что вы, господин, очень придирчивый человек, поэтому найти кого-то для вас совсем непросто. Те, кто уже работают в поместье сделают все что угодно, лишь бы не прислуживать вам. Даже если я буду уволена, никто не сможет сразу же подменить меня. Так что придется вам меня потерпеть, пока не найдется новая горничная. Если она, конечно, вообще когда-нибудь найдется!

Я глубоко вздохнула. Моя всклокоченная челка слегка приподнялась на ветру, а потом упала обратно. Сквозь неё я видела, как Винсент скрипит зубами. Он выглядел раздраженным.

Увидев его в таком состоянии, я тихо рассмеялась.

– Надеюсь, у вас и дальше все будет хорошо, милорд.

***

С этого момента между нами началась борьба за власть.

Я заставляла его есть, когда он не хотел. Каждый раз, когда я переодевала его, меняла простыни или покрывало, мы долго спорили.

Однажды я захотела искупать его, пытаясь уговорить. Но когда поняла, что разговоры бесполезны, я применила силу, чтобы затащить его в ванную. И в итоге получила удар по лицу его плечом, отчего у меня пошла кровь из носа.

Когда я выбежала из комнаты, зажимая кровоточащий нос фартуком, наткнулась на Изабеллу. Она бесстрастно посмотрела на меня, а затем отвернулась, не проронив ни слова.

«С каких пор она здесь стоит?» – подумала я. – «Должно быть она слышала шум из комнаты?»

Нет, я осознала, что Изабелла всё поняла лишь по моему внешнему виду.

Глава 7 - Сумасшедший Хозяин (7)

Я боролась с ним за власть, опасаясь, что меня выгонят, если ничего не предпринять. Но было понятно, что я буду наказана, если меня поймают. Вот так рисковать жизнью… Зачем мне это? Когда я, озадаченная, шла за Изабеллой, она вдруг заговорила.

– Паула, ты же понимаешь, что у господина сменилось довольно много слуг?

– А, да. Я слышала об этом.

– Учитывая сложившуюся ситуацию, я старалась тщательно выбирать людей. Однако все предыдущие слуги не сумели должным образом обслужить господина, и, напротив, состояние милорда только ухудшилось. Тем не менее, мне приходилось продолжать поиски людей. Но это было трудно из-за слухов, гуляющих вокруг. Вот почему я пригласила тебя, Паула, несмотря на то, что у тебя нет достаточной подготовки для выполнения этой работы.

Изабелла остановилась и обернулась. Я замерла на месте и повернулась к ней лицом, все еще зажимая нос фартуком. Мои глаза, выглядывавшие из-под слегка разделенной челки, задрожали.

– Невозможно каждый раз менять людей, поэтому настала пора поменять методы, – сказала Изабелла.

– Тогда…

– Пока господин в порядке, заботу о нем можно предоставить тебе.

Это было похоже на молчаливое одобрение моего поведения. Честно говоря, я даже не думала, что они будут смотреть на это сквозь пальцы. Что же за странные слухи ходят вокруг, раз они готовы пойти даже на такое?..

В любом случае, для меня это было хорошо. Я никогда не хотела причинить ему боль. Я просто хочу, чтобы господин скорее поправился, а это нелегко достичь.

Когда кто-то прикасается к его телу, он выходит из себя, отталкивает его и швыряет предметы, заставляя человека выбежать из комнаты. В самой комнате почти не осталось целой мебели. Она либо валялась сломанной на полу, либо давно была отправлена на свалку.

Более того, если ему нечего было бросить, он громко кричал или расцарапывал шею и грудь, разрывая себе плоть.

Все зависело от того, кто сдастся первым.

А по ночам я слышала стоны сквозь тонкую стену. Всхлипы мучительного сопротивления. Ночью этот слабый звук будил меня, стоило мне только заснуть. Прислушиваясь к нему, который, казалось, мог оборваться в любой момент, я не могла сомкнуть глаз и смотрела в темноту. Сон все никак не возвращался.

Винсент сражался…

Со смертью.

Эта мысль вызывала у меня странное чувство… солидарности.

Прожить ещё один день, всего лишь один день. И так из раза в раз. Кто-то предпочел бы поскорее закрыть глаза и больше никогда не проснуться, но не я.

Бывали времена, когда я жаждала смерти, но не сейчас. Сейчас я хотела жить. И пусть моя жизнь похожа на ад, но смерть – это не выход. Это нормально, когда на меня показывают пальцем из-за того, что я странно выгляжу. И не имеет значения, смеются ли они надо мной из-за того, что я грязная. Я готова склонить голову и молчать, лишь бы выжить.

Люди говорили, что я отравляю их жизнь. Что ж, иногда слышать такое было даже приятно.

В итоге случайно проходящий мимо пожилой джентльмен поймал мой взгляд, и меня взяли в горничные к графу. И пусть мой хозяин был слеп и обладал самым неприятным характером, это было совсем не важно.

Когда я вошла в покои Винсента, предметы полетели в меня как будто сами собой. Чашка отлетела вправо и разбилась о дверь. Часы, брошенные влево, ударились о стену и упали на пол. Летящая подушка попала мне прямо в лицо, лишая равновесия, и от удара серебряная тарелка в моей руке наклонилась вперед. Я почувствовала, как десерт падает на пол.

Я равнодушно наблюдала за тем, как он закатывает очередную истерику, и размышляла, что мне делать. Пойти дальше или сначала вытереть пол? Когда я наклонилась, чтобы убрать упавший на пол десерт, в меня сразу же полетела еще одна подушка и врезалась в лицо.

Как только подушка упала, решение было принято. Я должна была что-то предпринять.

Я встала на ноги и услышала сдавленный стон. Винсент лежал, свернувшись калачиком. В нем уже не было прежнего яда.

Это странно… Так не должно быть!

– Господин!

Он хватался за грудь, задыхаясь.

Я посмотрела на его бледное лицо и тут же полезла в карман фартука. Вытащив небольшой прибор, я сунула его Винсенту в рот. Когда я нажала на дно баллончика, он с трудом начал дышать.

За последнее время у меня было несколько тревожных моментов, один из которых – когда он внезапно перестал дышать.

Когда это случилось в первый раз, я так переполошилась, что побежала в главный особняк, чтобы позвать Изабеллу. Я рассказала ей о состоянии Винсента, и она сразу же позвонила доктору. Оказалось, что у хозяина есть личный врач.

Доктор, увидев Винсента, царапавшего грудь от боли, сразу же начал действовать. Он положил ему в рот небольшой прибор, точно такой же, как тот, что я использовала сейчас. Сильно надавил на донышко, чтобы помочь ему дышать, и вскоре Винсенту стало лучше.

Когда доктор ушел, я спросила, что это такое, и мне ответили, что это ингалятор.

[П. П.: Ингалятор – это медицинское устройство, используемое для доставки лекарств в легкие через работу дыхания человека. Часто используют при астме.]

– Я дам вам один. – сказал доктор. – Держите его всегда при себе.

Устройство, достаточно маленькое, чтобы поместиться на ладони, спасло Винсенту жизнь.

По словам врача, из-за отсутствия зрения у него напряжены нервы, накапливается усталость. К тому же он не ест вовремя и не выходит на улицу, поэтому организм ослаб, что делает его более склонным к заболеваниям.

Чтобы преодолеть это, ему нужно регулярно питаться, выходить на солнце и делать легкие физические упражнения, но он закрылся в своей комнате. Ему было бы лучше принимай он лекарства, но тот упорно сопротивляется.

Как человек, который готовиться умереть.

Не могу поверить, что он не видит. Было страшно подумать, что, если бы я тоже потеряла зрение. Как ужасно было бы жить в темноте и полагаться только на звук.

Конечно, я все еще чувствовала бы свои руки, ощущала бы запахи и вкус. Но ничто из этого не смогло бы спасти от невидимого ужаса. Кроме того, его постоянно пытаются убить. Должно быть, его страх сильнее, чем я думала.

По крайней мере, я не хочу, чтобы он умер.

Не то чтобы я сильно сочувствовала ему, но не хотелось бы снова остаться без работы.

Я знаю.

Знаю, что каждую ночь он борется за жизнь.

Я вытащила ингалятор из его рта, как только он задышал самостоятельно. Положив прибор обратно в карман, я проверила его. На лбу выступили капельки пота, бескровное лицо выглядело изможденным, но дышал он ровнее, чем минуту назад.

Я попыталась вытереть пот с его лба, но он отмахнулся. Его глаза были устремлены в потолок, но поджатые губы свидетельствовали о его недовольстве.

– Не трогай меня.

– Судя по тому, что вы снова огрызаетесь, вам уже лучше.

– Лучше мне будет, если ты уйдешь.

Винсент фыркнул.

– Похоже, вам нравится испытывать боль.

– Уходи.

– Как только вы позавтракаете.

Я принесла завтрак вместо упавшего десерта. Рисовая каша, как всегда, была жидкая как вода. Я подошла к нему с миской в одной руке и ложкой в другой. Пора переходить к борьбе.

– Отойди от меня!

– Да-да.

Я обхватила ладонями его лицо, увернувшись от его рук, и положила ложку риса ему в рот. Мне хотелось просунуть туда палец и подержать его там, но я не стала. В последний раз, когда я попыталась это сделать, он чуть не откусил мне его.

Я старалась кормить его медленно, но сопротивление было сильное, и не успела я опомниться, как вылила на него всю кашу. Большая часть вытекла и капала на простыни. Его шея и лицо тоже были измазаны кашей.

– Нет, убери ло...

– Еще немного.

– Отпусти, отпусти, отпусти!

Не в силах больше этого выносить, Винсент стал бить меня ногами. Сосредоточившись на том, чтобы накормить его, я упала навзничь, не в силах противостоять внезапной силе. В этой борьбе я свалилась с края кровати на пол.

Агх!

Я застонала, схватившись за затылок, который ударила об пол. Перед глазами все расплывалось. Миска, приземлившаяся рядом с моим лицом, закружилась и остановилась.

Одежда Винсента была вся перепачкана едой. Но он все равно натянул на себя простыни и завернулся в них. Рис, прилипший к его щекам, потихоньку падал вниз.

Как я буду это отстирывать? Я вздохнула, предвкушая еще одну ссору.

– Вы сумасшедший. – сказала я и добавила – Простыни грязные, как и ваша одежда. Лучше вам переодеться во что-нибудь новое.

Я поднимаю пустую миску и ищу ложку, но не могу понять, куда она упала. В конце концов сдавшись, я принесла ему новое постельное белье и пижаму. Я поняла, что лучше делать все сразу, а не по очереди, учитывая его вспыльчивость, поэтому приготовила все вместе.

– Не трогай меня.

– Я не буду вас трогать, если вы сами переоденетесь.

На мгновение замешкавшись, я бросила ему новую пижаму. Прислонившись к стене, я стала наблюдать за ним. Винсент осторожно встряхнул её и остановился. Я забралась на кровать чтобы помочь ему раздеться, но тот оттолкнул меня и начал переодеваться сам.

Каким-то образом ему удалось снять грязную пижаму, и я быстро принесла ему небольшой тазик с теплой водой. Он отказался мыться, поэтому мне пришлось намочить полотенце, чтобы хотя бы протереть его им.

– Минуточку.

Я остановила Винсента, когда он стал натягивать на себя чистую пижаму. Он сильно ударил меня по руке. Больно! Послышался треск, за которым последовал яростный взгляд Винсента, но я не удивилась. Такое поведение мне было знакомо.

–  Если вы переоденетесь сейчас, то все равно останетесь грязным. Сначала протритесь этим.

Я сунула ему в руки мокрое полотенце. Он немного поколебался, но все же начал вытираться сам.

Но он так небрежно вытирался, что от это не было толку. Я сказала ему, что он все еще грязный, но меня просто проигнорировали.

В итоге мне пришлось забрать у него мокрое полотенце и вытереть его самой. Винсент попытался увернуться, но сбежать было некуда. Я молча вытерла кашу с его лица, шеи, волос и встала с кровати.

Теперь нужно было сменить постельное белье, но Винсент не собирался сходить с кровати. Я посмотрела на него и потянула за покрывало. Он, похоже, заметил, что я пытаюсь поменять простыни, но все равно не сдвинулся с места.

В конце концов, борьба между мной, пытающейся стянуть покрывало, и им, пытающимся удержаться, закончилась тем, что Винсент пошатнулся и простыни выскользнули из его рук в одно мгновение.

Из-за этого я упала и ударилась затылком во второй раз.

Глава 8 - Сумасшедший хозяин (8)

– Ай, как больно!

Винсент спокойно одевался, пока я поднималась на ноги. Должно быть, он слышал, как я упала, но по его бесстрастному выражению лица я поняла, что он намеренно отпустил простыни. Я с вздохом подавила нарастающий гнев.

Я принесла чистые простыни, но натягивать их оказалось мучительным занятием, поскольку с кровати Винсент подниматься не собирался и мне пришлось еле как заправлять их по краям.

Как будто этого было недостаточно, Винсент уже собирался укрыться грязным покрывалом, когда я выхватила его из рук и протянула новое. К счастью, он грациозно принял его.

Ладно, готово. Я оставила белье у двери и вернулась, чтобы убрать пустую посуду. Я убрала десерт, который уронила ранее, и вытерла липкую лужу, после чего наконец начала подметать пол.

Звук метлы гулко отдавался в тишине. Винсент молчал. Наверное, он знал, что я больше не собираюсь к нему прикасаться. Это была большая перемена в поведении, по сравнению с тем первым разом, когда он кричал, чтобы я ушла.

– Почему ты работаешь здесь? – неожиданно спросил он.

– Что?

Я удивилась, что он решил со мной поговорить, ведь обычно он только кидался резкими словами: «Убирайся», «Проваливай» и «Не трогай меня». Он что, заболел? Нет, не похоже на это.

– Я спрашиваю, почему ты согласилась здесь работать.

– …Потому что я должна зарабатывать деньги.

– Тогда, если я тебе заплачу, ты уйдешь?

– А что, вы и правда заплатите?

– Если смогу.

«Он хочет похвастаться тем, что богат? Я действительно ценю это предложение, но меня бы здесь не было, если бы деньги были единственным решением моих проблем.»

– Даже если вы меня прогоните, придет новая служанка и будет прислуживать вам.

– Я выгоню и её.

– Тогда придет ещё одна.

– То есть, уходить ты не собираешься?

– Да.

Я снова взялась за метлу. Винсент оглянулся на звук.

– Тебе нравится этот особняк?

– Не знаю, я не думала об этом.

– Тогда подумай. Это не подходящее место для пустых мечтаний.

Пустые мечты… Я на мгновение задумалась, но потом пожала плечами. У меня не было никаких ожиданий от этого места.

– Откуда ты?

– Я из Филтона.

– Филтон… Это довольно далеко.

– Не так уж и далеко, всего лишь за горой.

Иногда по поручениям отца мне приходилось ходить гораздо дальше.

После нескольких дней ходьбы мои ноги опухали, и мне было трудно идти. Но даже если бы я захотела отдохнуть дома из-за болезни, мой отец и Алисия не позволили бы этого. Потому что я была единственной, кто выполнял работу по дому.

Так что я чувствовала себя намного комфортнее находясь вдали от дома.

– Это было потрясающе. Я чувствовала, что участвую в приключении. Как главный герой из сказки, который отправляется в таинственное и прекрасное путешествие.

– Звучит как сон.

– Да. В реальной жизни таких прекрасных приключений не бывает, но читать о них здорово.  Когда я была ребенком, то работала какое-то время в старом книжном магазине. Им владел один старик, и он был очень добр ко мне. Благодаря ему я прочитала много детских сказок.

– Так это он виноват в том, что ты такая сумасшедшая?

– Возможно.

Но я по-прежнему любила книги. Когда я стала старше, мне уже не нравились сказки, но я всё равно любила книги о приключениях. Они рассказывали о странах, которых я не знала, о мирах, которые мне и не снились. Мне было всё равно, ложь это или правда.

Воображать миры, описанные в книгах, было единственной радостью моего детства.

– Мне запомнился один отрывок: «Бог создал тебя, и ты благословлен самим фактом своего существования. Все в мире прокладывает тебе путь вперед».

– Горести любви.

– Вы читали ее? – спросила я, удивленная, и он ответил небрежно.

– Это известная книга, ее даже дети читают.

– Я этого не знала.

– У тебя плохой вкус.

– Почему?

– Это не очень веселая история.

Так и есть. У нее трагический конец. Главный герой не умирает, он просто оставляет все и решает жить в одиночестве. Отпускает все, даже людей, которых любил.

Увы, но таков конец.

История заканчивается тем, что главный герой в одиночестве идет через бескрайний океан. Мне показалось интересным, что история заканчивается не смертью, а тем, что герой отпускает все, что его беспокоило.

Я бы хотела сделать то же самое, когда моя жизнь подойдет к концу. Было бы здорово сказать: «Ну вот все и закончилось».

– Мне это скорее понравилось.

– …

Сказав это, я вдруг замолчала. Обычно я не очень разговорчива, но мне было приятно, что он разговаривает со мной, поэтому я отвечала. Затем я подняла на него глаза и сказала.

– Итак, милорд, а какие книги вы любите читать?

– Я не читаю.

– Что вы имеете в виду под этим?..

Разве не все аристократы читают?

Алисия вечно жаловалась, что ей надоели постоянные разговоры сына лорда о книгах, которые он прочитал. Когда я работала в книжном магазине, туда часто заходили дворяне. Только что вышедшие книги продавались быстрее остальных.

Когда я повернулась, Винсент лежал на спине. Его глаза были закрыты, и я решила, что он спит, поэтому прекратила говорить и сосредоточилась на уборке.

– Я не читал с тех пор, как ослеп.

Ах, я поздно осознала, что мой вопрос был грубым. Винсент выглядел ослабленным с закрытыми глазами.

– Есть книги, которые могут читать слепые люди.

– Таких книг немного.

–  Тогда наймите кого-нибудь, чтобы он вам их читал.

– Ты хочешь сказать, что я должен ходить и рассказывать всем о своем состоянии?

Снова сарказм. Но с ним не поспоришь. Даже если бы ему наняли кого-нибудь, чтобы тот ему читал, этот человек вряд ли бы долго продержался. Тогда пришлось бы просить кого-то другого, кто знал бы ситуацию…А!

– Вы хотите, чтобы я вам почитала?

Я не могла сдержать своего волнения.

Почему я до этого не додумалась? Я почувствовала на себе недоуменный взгляд и подумала, что ошиблась. Я постаралась сдержать дрожь и притворилась безразличной.

– Конечно, если господин этого хочет…

– С твоим поросячьим голоском?

– Мне никогда не говорили, что у меня плохой голос.

– Зато говорили, что плохо всё остальное?

– …

Не стоит сразу отвечать на такие заявления грубостью. Но я все равно подумываю о том, чтобы ударить его метлой, которая у меня в руке.

Но решаю сделать шаг назад. Сейчас время не для вражды, а для перемирия.

– Вы устали все время спать. Вы совсем не гуляете, не встаете с кровати. Поэтому вы такой вялый – у человека должна быть жизнь.

– Не ходи вокруг да около. Говори.

– Почему бы вам не почитать книгу?

– Я не могу читать.

– Тогда я вам почитаю.

– Нет, спасибо.

«Нет» – ответил он без раздумий. Я тяжело вздохнула.

– Я надеялась, что если бы у вас появилось хобби, вы бы научились держать себя в руках.

– Эй!

– Вы даже не думаете о людях, которые пытаются вам помочь… Каждый раз вы только кричите и бросаетесь вещами. Из-за вас лицо милой девушки пострадало. Я держусь, и все-таки… в вас нет ни капли сочувствия.

– Эй.

– Как же это печально. Мне так грустно.

Сейчас было самое время жаловаться. Его рука нащупала тумбочку. Я уже все убрала, так что бросать ему было нечего.

Я счастливо рассмеялась, увидев, как его ладони сжались в крепкие кулаки.

– А теперь, милорд, пожалуйста, слушайте внимательно.

***

Кхм-кхм, – прочистила я горло. Ответа не последовало. Кроме того, было похоже, что он лежал на спине. Но я с радостью открыла книгу.

– Это был день, когда тепло солнца согревало моё тело, проникая в самое сердце.

– Неинтересно.

– Что именно?

– Просто не интересно. Почитай другое.

Я думала, что он спит, но он слушал меня. Я же прочитала всего одно предложение. Что значит неинтересно?

– Я прочитала только одно предложение.

– Мне не нравится оно.

– Может вам стоит послушать дальше…

– Что-нибудь другое.

– Хорошо, я почитаю другую книгу.

Я спокойно отложила книгу и взяла другую. У всех свои вкусы, я не знала, что предпочитает Винсент, поэтому взяла несколько книг.

Я снова прочистила горло.

– День девушки начинался с прогулки по саду.

– Неинтересно.

–…

– Что-то другое.

«Я еще и строчки не прочла, ублюдок!»

Впервые за долгое время у меня забурчало в животе. Успокойся, я читаю человеку, который мне платит. Я сделала глубокий, тихий вдох, чтобы сдержать свой гнев.

– Почему ты замолчала? Читай другую.

– Да, хорошо. Еще одну.

Я отложила эту книгу и взяла новую.

– Мальчик.

– Неинтересно. Что-то другое.

– Вы действительно собираетесь продолжать себя так вести?

В конце концов, я уронила книгу на колени и пожаловалась. Но Винсент был наглым, как всегда.

– Разве неправильно называть что-то скучным, когда это скучно?

– Вы называете книгу скучной, даже не дослушав ее до конца.

– Мне не нужно слушать до конца, чтобы понять, что это не интересно.

– И каким же образом вы это понимаете?

– Смотришь на меня свысока, мелкая служанка?

– …

Я потеряла дар речи, когда он это сказал. Какая трусость!

– У меня больше нет книг для чтения, мне нужно принести еще.

– Тогда иди и принеси.

– …Если у вас есть любимая книга, дайте мне знать, и я принесу ее вам.

– Я не перечитываю то, что уже прочитал.

– Тогда скажите, что вам нравится. Жанр или что-то в этом роде.

– Нет ничего определенного.

Я глубоко вздохнула. Было ясно, что он пытается отомстить за то, что только что произошло. Как по-детски с его стороны поступать вот так, когда другой человек оказывает ему услугу.

– Ты все еще здесь? Иди за книгами.

Я вскочила со своего места.

Я схватила три книги, которые едва успела раскрыть, и выскочила из комнаты, громко топая. Кабинет находился прямо внизу. Я была так зла, что ворвалась на главную лестницу.

Успокойся. В такие моменты нужно быть спокойной. Нрав хозяина не в новинку, поэтому мне нужно вести себя как обычно.

Я вошла в кабинет и уставилась на книжные полки, гадая, какая история ему понравится. На самом деле я была уверена, что он будет жаловаться, какую бы книгу я ни принесла.

Тем не менее, я внимательно изучала полки, пока одна из них не привлекла мое внимание.

– Вот они!

Я схватила все книги с одной полки.

Глава 9 - Сумасшедший хозяин (9)

У меня не было другого выбора, кроме как снова воспользоваться главной лестницей, потому что стопка книг на моих руках была настолько высока, что закрывала весь обзор. Горничные могут использовать только лестницу, которая находится в задней части особняка. Если бы кто-нибудь увидел меня, то я была бы наказана, поэтому пришлось идти быстро.

– Господин, я вернулась с новыми книгами.

– Что-то ты задержалась в библиотеке.

– Я тщательно выбирала. Надеюсь, в этот раз вам понравится.

Я открыла книгу, которую принесла с собой.

– Давным-давно жил-был на свете счастливый поросенок. Беззаботный поросенок был так рад каждому новому дню…

– Что ты делаешь?

– Что? Вы о чем?

Когда меня спросили, я сделала вид, что не понимаю, и состроила невинное выражение лица.

– Это книга сказок.

– Да. Это она, вы правы.

– Ты уверена, что хочешь прочитать её?

– Я думаю, что для вас книга сказок была бы сейчас идеальным вариантом.

– Что?..

– Я решила, что будет неплохо прочитать сказку своему ворчливому господину. Детская книжка – самое то, чтобы обрести душевный покой.

Винсент состроил нелепую мину. Я снова заглянула в сборник сказок.

– Если вам хочется послушать какую-то конкретную сказку, то скажите. У меня есть всё – от истории о счастливом поросенке до истории о маленькой девочке на побегушках. О дружбе между мальчиком и феей, которая исполняет все его желания. О таинственном приключении брата и сестры, о любви синей птицы. Любая история сейчас здесь. Я подготовила несколько книг, потому что вы сказали, что не любите перечитывать. Пожалуйста, выбирайте что придётся по вкусу.

Я была уверена, что он не читал ни одну из них. Винсент, так и не придумав, что мне ответить, закрыл рот. На тыльной стороне его руки, сжимавшей простыни, вздулись вены, как будто он собирался разорвать её в клочья.

– Если у вас нет предпочтений, я продолжу читать «Историю о счастливом поросенке». Вы же можете послушать хотя бы такую короткую сказку? Не думаю, что вам не хватит выдержки, но все же скажите, если станет тяжело меня слушать.

Я выплюнула эти слова, и чтобы он не успел перебить меня, продолжила чтение. Возможно, мои слова подействовали, на этот раз он был спокоен. Я немножко разнервничалась, и поэтому запиналась, но к счастью, смогла дочитать сборник до конца.

Следующую детскую книжку он, конечно, выбросил.

* * *

С тех пор я продолжала ему читать. Конечно же снова сказки. Винсент говорил, что не хочет их слушать, но я все-равно продолжала читать. Под предлогом искренней заботы о господине я сумела прочесть еще несколько книг.

Прошло много времени с той поры, когда я работала в книжном и могла себе позволить читать книги. Жаль, что тот магазинчик закрылся, когда его пожилой владелец заболел. На прощание он подарил мне несколько книг. Большинство из них были сказками.

Однако подаренные мне книги достались Алисии. Алисия всегда жаждала моих вещей, хоть совсем ими не интересовалась. В итоге она просто разорвала книги на части, поэтому я так и не смогла их прочесть. Порванные книги в конечном счете пошли на растопку.

После этого было трудно найти возможность почитать. Я несколько раз откладывала деньги, но перестала это делать, после того как отец поймал меня на этом и все отобрал. Покупка книг была роскошью для дочери бедного крестьянина. Я перестала читать, когда обнаружила, что книга стоит дороже, чем дневной запас еды.

Возможно, из-за того, что я так давно не читала, я была рада возможности подержать их в руках даже в этой ситуации.

– И это ты называешь «чтением»?

– Чем вы опять недовольны?

– Всем. Всем, что касается твоего произношения.

Опять он огрызается.

Интересно, он так раздражается, потому что это детская книжка? Я пыталась читать ему и другие, но он не особо их слушал. Читать кому-то еще сложнее, чем я думала. Поэтому, хотя я знаю, что ему это не нравится, я не могу удержаться и снова беру в руки книгу сказок.

Я вздыхаю, и на этот раз он раздражается и спрашивает меня, почему я постоянно вздыхаю. Я впервые осознаю, что я и правда часто вздыхаю. Но он сам в этом виноват!

– Если собираешься читать мне, научись сначала дышать.

– Мне очень жаль.

– Убирайся. Я не хочу больше ничего слышать.

В итоге меня выгнали с книгой, в которой я не прочла даже трех страниц. Но это неважно, даже недолго читая вслух я сильно уставала.

Благодаря этому, всякий раз, когда я возвращалась в свою комнату после работы, я быстро отключалась и засыпала. Усталость приносила сон. Однако спала я не крепко, потому что беспокоилась о многих вещах. Из-за этого мой сон стал более чутким.

Я услышала странный звук, будто в соседней комнате кто-то стучал по стене. Звук был очень громким и доносился из комнаты господина.

Я в панике бросилась в соседнюю комнату.

Толкнув дверь, я шагнула в темную комнату, посмотрела на кровать и увидела круглую фигуру, прижавшуюся к стене. Фигура вздрогнула при моем приближении.

– Что случилось?

– …

– Господин.

–…

– Господин?

– Кто это?

Его голос был приглушенным и слабым.

– Это я. Что-то случилось?

– Мне приснился сон.

– Сон? Что за сон?

– Страшный сон.

О, так тебе приснился кошмар. Я знаю, каково это, потому что у меня они часто бывают.

Я оглядываюсь по сторонам, гадая, что это был за громкий стук, но ничего, что могло бы его вызвать, нет. Я подумала, не бросил ли Винсент что-нибудь, как обычно, но в комнате ничего не изменилось.

В темноте было трудно разобрать детали. Винсент был закрыт простыней, поэтому я не могла его хорошо разглядеть. Но рука, державшая простынь, слегка подрагивала.

– Что вам снилось?

– Не знаю. Уже не помню.

Его голос звучал непринужденно, но под ним скрывался глубокий ужас. Я знала, что он плохо спит, и понимала, что стоны, которые я слышала по ночам, принадлежали ему. Но он никогда не показывал свой страх.

Не нужно было долго думать, чтобы понять, какими были его кошмары. Должно быть, это ужасные, пугающие сны.

– Это всего лишь сон, спите дальше.

– Не могу уснуть, мне кажется, что я снова увижу кошмар.

– Можно мне взять вас за руку?

– Не трогай меня.

На этот раз он вздрогнул, как будто нашел в моей фразе какое-то иное, ужасное значение. Я слегка нахмурилась и тихо вздохнула. Он снова ворчит, значит он уже в порядке.

– Хотите я останусь с вами, пока вы вновь не уснете?

– …

Ответа не последовало. После минутного колебания я села прямо на пол рядом с кроватью. Круглая фигура вздрогнула от шума, который я издала, но он не стал кричать, чтобы я уходила.

Когда я села, то не знала, что дальше сказать. Я согнула колени и прижала их к груди, обняв руками. Он тоже хранил молчание. Было слышно его неровное дыхание, которое становилось все спокойнее, и я понимала, что ему становится легче.

Не зная, чем заняться, я мяла пальцы рук. Вдруг мою руку накрыл тонкий лучик света. Я подняла голову и увидела, что через щель в занавесках, на пол льется лунный свет. Мой взгляд устремился от света на полу к желтой луне за окном.

Такой слабый, но прекрасный. Он единственный разбавлял эту ночную тьму. Казалось, что стоит только потянуться и я дотронусь до него. Но прикоснуться к Луне невозможно. Даже зная это, я продолжала подставлять руки под этот крохотный лучик.

Так тихо.

И так спокойно.

Не знаю, чувствовала ли я когда-нибудь в своей жизни такой покой.

– Когда я была помладше, моей сестре тоже снились кошмары.

Я неосознанно прикусила губу. Было так странно нарушать эту тишину. Сама не ожидав этого, я заговорила, но Винсент не остановил меня.

– Сестра была вторым ребенком в семье, и после кошмара она будила меня с криком: «Старшая сестра, старшая сестра!».

Она была нежным ребенком. В отличие от меня, у нее было красивое лицо, и та всегда ходила за мной мило улыбаясь мне. Она звала меня старшей сестрой и это было так приятно.

Сестра казалась мне такой милой, и в то же время мне было жаль её. Такой прекрасный ребенок родился в ужасной нищете. Мой отец часто смотрел на неё, словно размышляя, что делать со своим юным и красивым вторым ребенком.

Даже когда сестра была совсем мала, она словно понимала, что ждет её в будущем. Она часто будила меня плачем, ворочалась во сне. Возможно, ей снились кошмары каждую ночь. Я обнимала её, гладила по спине, и мы держались за руки.

Стоит так сделать и сейчас.

Его рука выглядывала из-под простыни, и я накрыла её своей. Я почувствовала, как он вздрогнул от неожиданного прикосновения. Его рука была такой холодной, поэтому я нежно сжала ее.

– Каждый раз, когда она просыпалась после кошмара, я держала её за руку вот так. Тогда ей становилось легче, и она снова засыпала.

Сестра сжимала мою руку и закрывала глаза. Она засыпала со слезами, текущими по её щекам, полагаясь только на частичку моего тепла. Я гладила сестру по тыльной стороне ладони, как бы успокаивая, разделяя с ней её страхи.

И я говорила ей: «Сны – это всего лишь сны, тебе не нечего бояться. Я рядом. То, что ты со мной здесь – это и есть реальность.»

Оглядываясь назад, можно сказать, что это было не самым лучшим утешением, потому что реальность была еще более страшной, но моя добрая сестра кивала и засыпала в объятьях.

Пока вскоре её не продали в бордель.

– Говорят, все увиденное во сне нужно оставлять в самом сне, – сказала я, – неважно, виделось ли вам пугающее прошлое или что-то, что может произойти. Просто думайте об этом как о сне, который ничего не значит. А если не получается, то можно смириться со свои прошлым и постараться избежать будущего, которого страшишься.

Тогда я остановилась. Я вновь слишком мечтательна.

Реальность – это не сказка. Она не прекрасна, и в ней нет удивительных приключений. По крайней мере, в моей жизни их не было.

Я не принимала таких же смелых решений, какие совершают главные герои книжек. Именно поэтому я не смогла помочь сестре до того, как ее продали в бордель. Я не показала ей чудо – не схватила её за дрожащую руку, сбежав прочь из того дома.

Даже зная, что мою милую сестренку собираются продать в бордель, я ничего не сделала.

«Все хорошо, сестренка, я в порядке».

Хорошая и красивая девочка утешала свою уродливую сестру. Мне оставалось только скорбеть об ушедшей сестре и надеется, что та обретет счастье.

На следующий год я узнала, что она умерла. Говорили, что причиной смерти была болезнь. Но на самом деле её забили до смерти. Когда я снова увидела сестру, её лицо было опустошенным. Все ее тело было в синяках и распухшим, особенно в промежности. Я почти не узнала сестру, так сильно изменилось её лицо.

Я похоронила её сама, без ведома отца. Это были даже не похороны. Я закопала ее рядом с тем местом, где был похоронен мой младший, и положила на свежую могилку несколько красивых цветов. Вскоре после этого, рядом появилась и могила четвертого ребенка из нашей семьи.

Я пережила смерть своих братьев и сестер, просто закрыв глаза на их несчастья.

Я была ужасной, просто ужасной сестрой.

– Как мне это сделать?

Голос вывел меня из задумчивости. Я все еще чувствовала, как дрожит рука Винсента, но теперь это ощущалось по-другому.

Глава 10 - Сумасшедший хозяин (10)

– Назад дороги нет. Как бы я ни старался, уже ничего не изменить. Как прикажешь жить в этом аду?

Круглая фигура приподнялась. Простыня, в которую он был завернут, упала, обнажив лицо. Мои глаза расширились от удивления. Его лоб был ранен.

– Ваш лоб…

Он поймал мою руку, когда я потянулась к нему. Второй рукой схватил меня за лицо и развернул к себе. Моя длинная челка задралась наверх.

Я инстинктивно оттолкнула его. Не делай этого! Не надо!

– Отпусти!

– Посмотри на меня!

Я пыталась вырваться, но он крепко держал меня. В процессе борьбы я рухнула спиной на кровать. Винсент быстрым движением забрался на меня сверху и решительно заблокировал мои движения.

Моя челка растрепалась и спуталась, открывая лицо. «Не смотри. Пожалуйста, не смотри на меня.» Я била его по лицу и плечам, пытаясь оттолкнуть, но все было бесполезно. Винсент меня не отпускал.

Его сухие пальцы вцепились в мои волосы. Я застонала от боли, а он, приблизив свое лицо, закричал:

– Я сказал, смотри!

Я открыла глаза и повернулась к нему.

Мы оба прерывисто дышали, глядя друг на друга. Когда я заглянула в его мутные изумрудные глаза, то вспомнила, что он слеп.

«Да, он ведь не видит меня. Он не может». На меня нахлынуло чувство облегчения.

– Как, по-твоему, я смогу жить с этим? Почему я должен тебе верить? Ты возомнила, что сможешь понять меня? Знаешь, каково это – ничего не видеть и бояться всех, кто тебя окружает? Помогут мне или навредят? Защитят или убьют? Как я должен это узнать?!

Его налитые кровью глаза были полны ярости. Рука, державшая мое лицо, дрожала. Но мне уже не было страшно, только грустно.

– Я проиграл эту жизнь, – сказал он, – Мне уже ничего не светит.

Винсент выглядел опустошенным.

– Если вы попытаетесь, то сможете…

Он фыркнул. «И это все, что ты можешь мне сказать?» – читалось в его разочарованном взгляде.

– «Взбодрись, ты справишься, ты сможешь преодолеть это, если попробуешь». Я больше не хочу слышать эту чушь. Это лишь слова. Легко говорить, когда с твоим зрением все в порядке. А мои глаза уже никогда не смогут видеть!

Я слышала его гнев в каждом слове и слоге, а в торопливом дыхании читался страх.

– Так есть ли смысл пытаться? Что я могу в таком состоянии?

Его лицо исказилось. Он выглядел печальным. Как ребенок, оставшийся совсем один. Я могла лишь догадываться о его печали, но не в моих силах понять его. Он был прав. В конце концов, зрячий не может знать, каково это быть слепым.

– И что теперь? Собираетесь вот так умереть в полном одиночестве?

– А почему бы и нет? Если выбирать между жизнью и смертью, то я просто могу выбрать смерть.

– Да, это так.

– …

Я подняла руку и прикоснулась к тыльной стороне его ладони, держащей мое лицо. Его рука все еще была холодной.

– У вас есть выбор.

Я могла бы сказать что-нибудь банальное, но не стал. Его боль была слишком глубокой. Мне стоит остановиться – слишком самонадеянно с моей стороны утешать его.

– Реальность – это не сказка. Говорят, Бог дает каждому лишь те испытания, которые мы в состоянии преодолеть, но я в это не верю. Если слишком тяжело, мы можем лишь выбрать, продолжать бороться или сдаться. Это полностью наше право. Вы сами распоряжаетесь этой свободой, так что я ничего не могу поделать.

– …

– Просто предупредите меня, когда решитесь умереть. Я не хочу внезапно найти в комнате ваше бездыханное тело.

Мне нужно будет время, чтобы подготовиться.

Я отвела его руку от своего лица и толкнула его в грудь. На этот раз меня легко отпустили, и я встала с кровати.

Лунный свет за окном был таким ярким. Я хотела бы показать его Винсенту. Но, даже если открою шторы, этот свет не достигнет его…

– А до тех пор я останусь с вами.

Обернувшись, я увидела Винсента с отсутствующим выражением лица.

– Я не боюсь. Можете убить меня, когда захотите. Как я уже говорила, никто не придет мстить за мою смерть, так что нет причин для беспокойства.

–…

– И вот еще что, господин, вы ошибаетесь. Иногда лучше и вовсе не видеть этот мир, ведь он может быть ужасающим.

Как моя мать, бросившая своих детей. Как мои братья и сестры, умирающие в голоде и нищете, избитые или проданные в бордели собственным отцом.

Как и моя жизнь.

– У вас есть многое, господин, – сказала я, – Почему бы вам не попробовать перед смертью хоть немного насладиться этой жизнью? Чтобы не зря прожить завтрашний день.

– Это всё бесполезно…

– Я не прошу вас действовать прямо сейчас. Просто представьте, что это в последний раз, и пробуйте. Начните с небольших вещей. Например, съешьте завтрак вовремя, примите теплую ванну. Или наденьте новую одежду, выйдите из своей комнаты и немного прогуляйтесь.

– …

– А если вам станет страшно, вы можете снова сбежать. У вас есть место, где можно спрятаться. Ничего не стоит остаться на время в этой комнате, успокоиться и попытаться снова. У вас есть деньги и власть. И такой огромный особняк с людьми, которые заботятся о вас. Так почему же вы боитесь?

– Я боюсь… всего этого. Денег, власти, внимания ко мне и даже этого особняка.

– Это лучше, чем не иметь ничего.

«По крайней мере, вы можете сбежать».

– Я думаю, что вы заблуждаетесь. Жить без всего этого ещё страшнее.

Я видела таких слепых, как он: новорожденный, оказавшейся слепым и брошенный родителями; пожилой человек, которому из-за болезни пришлось выколоть глаза; молодой глава семьи, потерявший зрение в результате несчастного случая и все равно вынужденный содержать семью. Все они не могут свернуться калачиком в уютной комнате, как он.

Чтобы выжить, они должны работать. Для них голод страшнее слепоты. Им приходится терпеть пренебрежение, критику и насмешки, чтобы дышать ещё один день.

Все живут в аду.

Некоторые люди бедны, у кого-то не те родители. Есть те, с кем приключился несчастный случай. Любой может внезапно перестать видеть смысл в жизни.

– Стоит лишь немного измениться самому и перемены хлынут в вашу жизнь. Как свет, сияющий в этой темной комнате.

– …

– Вы знаете, какая красивая луна сейчас на небе?

«Настолько, что мне бы хотелось показать её тебе». Может быть, тогда вы бы перестали думать о смерти.

Даже услышав мои слова, Винсент не поднял головы. Он снова зарылся в простыни. Я протянула руку и приподняла его лицо. Лучик света заглянул в мутные изумрудные глаза Винсента.

Так красиво.

Его глаза искрились лунным светом.

Я никогда раньше не была так близко к кому-то. Мне приходилось держать голову опущенной, избегая чужих взглядов, потому что все твердили, что мое лицо отвратительно.

Алисия, третья сестра, смотрела на меня с отвращением. Даже отец цокал языком при виде моего лица. Я боялась встретиться с ними взглядом, поэтому никогда не стригла челку. Думала, что длинные волосы хоть немного скроют мое уродство.

Но сейчас.

– Не падайте духом.

Мое сердце колотилось. Ничего страшного, он все равно меня не видит, я могу быть честной. Итак, впервые я оказалась лицом к лицу с кем-то. Даже слишком близко.

Насколько его чувства могут достичь меня, настолько же и я могу донести свои.

– Это реальность.

Я погладила его покрасневший лоб. Кожа была покрыта ссадинами и синяками. Я подумала, не бился ли он лбом о стену, чтобы наконец очнуться от кошмаров. Может быть, он проверял, насколько реально все вокруг.

– Будьте храбрым.

Я знаю, что вам это не понравится, но стоит попробовать. Во всяком случае, для меня пути назад уже нет – я продана в это место. И могу либо жить здесь, либо умереть.

Рядом с этим слепым господином.

В тайне.

В его изумрудных глазах мелькнуло замешательство, затем он медленно, дрожащими кончиками пальцев обхватил мое лицо. Взгляд медленно сфокусировался на мне.

Наши глаза встретились.

– Ты…

И тут он дернул мое лицо вбок.

«Ах?»

В мгновение ока зрение затуманилось, а тело упало навзничь. Резкая, знакомая боль пронзила затылок.

Бумс!

«…Какого черта?»

Я лежала на полу, пытаясь прийти в себя. Снова я в такой ситуации.

– Я заметил, что в последнее время ты слишком много болтаешь, – непринужденно сказал Винсент.

Наконец собравшись с силами, я приподнялась. Винсент все ещё лежал в кровати, не снимая простыни. Но уже не дрожал.

– Разве я не говорил тебе следить за языком?

И даже спокойно предупредил.

Он снова выглядел как обычно, и я поняла, что происходит.

–  Будь осторожнее в следующий раз.

– …Я буду осторожна.

Итак, его скверный характер вернулся.

Я потерла затылок, который ушибла об пол, и уставилась на его спокойное лицо. Он прищурился.

– Прекрати смотреть на меня, пока я не вырвал тебе глаза.

Он всегда хорошо чувствовал такие вещи. Я прислушалась к его предупреждению и отвела взгляд. Моя энергия иссякла. Опустив плечи, я вытерла лицо.

Я встала, глядя на него, уткнувшегося лицом в подушку, и сделала шаг в сторону двери.

– Куда ты идешь?

– Возвращаюсь в свою комнату.

– Почему?

– Что?

– Ты сказала, что останешься, пока я не успокоюсь.

– Я думаю, вы уже достаточно спокойны.

– Вовсе нет. Мое сердце все ещё бешено колотится от страха. Так ты не останешься рядом со мной?

– …

«Нет, я лишь сказала пару приятных слов из вежливости!» – чуть не произнесла я, но вспомнив кто передо мной, решила промолчать.

– Оставайся здесь, пока я не засну.

– Да-да, – вымученно ответила я, и он нахмурился.

Я снова опустилась на пол, не обращая на него внимания, и уставилась на луну сквозь просвет в шторах. В мыслях я представляла, как избиваю его.

За спиной послышалось спокойное дыхание. Я сидела и ещё долго слушала его.

Глава 11 - Сумасшедший Хозяин (11)

Граф Беллунита получает множество писем. Я не знаю отправителей, но в основном их содержание связано с вопросами о самочувствии Винсента. Также приходят приглашения на званные ужины и вечеринки.

Но граф никогда не отвечал ни на одно из них. Даже когда ему приносили их, он разрывал письма на кусочки, едва взяв в руки.

Среди писем, которые постоянно приходили, выделялся один отправитель.

«Вайолет».

Это женское имя?..

Письма от неё приходили каждый день, но их не отдавали Винсенту.

Изабелла приказала мне хранить эти письма отдельно. «Мне стоит обратить внимание на этого отправителя?» Кажется, она искренне беспокоится о господине, так почему же нельзя отдать её письма графу? Хотя Винсент не станет их читать. Она напрасно бесконечно ждет ответа. Тем не менее письма от «Вайолет» уже заполнили весь верхний ящик комода.

И еще я случайно нашла один странный конверт с надписью:

«Ты всё ещё здесь?»

– …

Я наткнулась на него, выгребая золу из камина. На обугленном клочке бумаги сохранились золотые буквы. Слова блестели в лучах солнца и выглядели так красиво и изящно.

Затем, я нашла ещё одно, написанное тем же почерком и чернилами:

«Как твои дела?»

Эта фраза была написана на высококачественном конверте из плотной бумаги. Странно, что внутри него письма не было.

«Неужели этот человек пишет прямо на конверте, потому что знает, что Винсент никогда их не вскрывает?»

Письма с золотыми буквами продолжали приходить каждый день. Конечно, я на них не отвечала. А Винсент о них даже не знал.

Но однажды, по указанию Изабеллы, я ответила на такое письмо. Она сказала написать что-нибудь простое, и в итоге вышло лишь:

«У меня все хорошо».

Я долго думала, подходящий ли это ответ по меркам аристократов, но в конце концов, погруженная в заботу о господине просто забыла об этом. Я снова вспомнила о нём, когда получила неожиданный ответ.

Буквы по-прежнему были написаны золотыми чернилами, тем самым элегантным почерком. На этот раз слова были не на конверте, а на бумаге внутри.

«Здесь хорошая погода».

«И что?» Я была озадачена загадочным посланием, но особое внимание привлекло последнее слово, которое выглядело слегка размыто. При ближайшем рассмотрении оказалось, что весь конверт выглядел намокшим, будто от слез.

Неужели этот человек плакал, потому что был счастлив получить ответ? Не может быть.

Мне стало любопытно, но Изабелла сказала, что в этот раз не нужно отвечать, и я ничего не написала. Потом это письма стали приходить каждый день, без перерыва, с одним и тем же сообщением. Этот человек будто настаивал на ответе.

Наконец Изабелла снова заставила меня написать ответ. Я старалась писать так же непринужденно, как и в прошлый раз, но в итоге глубоко задумалась. Я вспомнила о следах слёз на бумаге. Я смотрела в окно, думая, что в это раз нужно написать о чем-то отвлеченном. Заметив почки на дереве, я зашевелила пером.

«На ветках уже распустились почки».

Я отправила ещё одно письмо, и ещё, и ещё. Так у меня завязалась переписка с человеком, которого я совсем не знала. Содержание оставалось прежним. После первого ответа следов от слёз больше не было.

«У меня и сегодня всё хорошо».

Я написала это в тот день, когда в поместье произошел необычный случай.

Проснувшись этим солнечным утром, я с ужасом предвкушала очередной день, когда мне придется терпеть своего ужасного господина. Я, как обычно, надела платье горничной, затянула волосы в тугой пучок и открыла дверь.

– Винсент!

Меня отвлек незнакомый голос.

Прямо рядом со мной, перед комнатой моего хозяина, стоял человек, которого я никогда раньше не видела. Это был высокий мужчина в шляпе, который стучал в дверь и настойчиво звал господина.

– Винсент! Открой дверь!

Я озадаченно смотрела на мужчину, который продолжал стучать в дверь, надеясь на ответ. Словно почувствовав мой взгляд, он повернул голову, и, увидев меня, его карие глаза округлились.

Наступил момент взаимного изучения: и я, и незнакомец оглядели друг друга с ног до головы, гадая, кто же перед ним стоит.

Кажется, он уже сформировал первое впечатление обо мне.

– А, новая служанка? – спросил он.

Будто в ответ на слово «новая», я тут же поклонилась. Это уже стало моей привычкой.

– Приятно познакомиться. Меня зовут Паула.

Меня учили стоять в поклоне до тех пор, пока я не услышу ответ на приветствие. Нельзя выпрямлять спину, пока тебе не ответят, если твой собеседник выше тебя по статусу.

– Ах.

Мужчина издал короткий вздох и подошел ко мне. В поле моего зрения попал блестящий нос ботинка. Мужчина взял меня за руку и легонько сжал её.

Я удивленно поднимаю глаза, он слегка наклоняется, убирая одну руку за спину, и легонько целует мою ладонь.

– Приятно познакомиться, мадам.

У него приятный голос. Он слегка приподнял голову, и я встретилась с ним взглядом. В уголках его глаз появились морщинки.

– Рад нашей встречи. Меня зовут Итан Кристофер.

– Ах… Да… – глупо ответила я, пытаясь собраться с мыслями.

Его следующие движения были очень изящными. Он выпрямил спину и отпустил меня. Моя рука все ещё парила в воздухе, когда он отстранился. Тыльная сторона ладони горела от прикосновения его губ.

– Винсент запер дверь, как думаешь, ты сможешь её открыть?

– А…

Я отшатнулась от него и опустила руку. Почесав тыльную сторону ладони, я направилась к двери.

Бывали случаи, очень редко, когда дверь Винсента была заперта. Мне всегда было интересно, как он её запирает, если замок есть только изнутри, а Винсент никогда не встает с кровати. Но потом я узнала, что если дернуть одну из многочисленных веревок, свисавших со стены рядом с его кроватью, то дверь запрется сама собой.

Маленькие веревки тянулись вверх и вниз по стене как змеи. Сначала я не обращала на них внимания, потому что в комнате обычно было очень темно, и я была слишком занята Винсентом. Но недавно внимательно осмотрев комнату я их заметила. Веревка, за которую он дергал, чтобы запереть дверь, тянулась от стены до самого дверного проема.

Когда я впервые увидела её, то не поверила своим глазам и не поняла зачем она нужна. Но Винсент сказал мне, что установил её на случай, если вдруг случится что-то опасное пока он один. Когда я впервые увидела этот механизм в действии, я была так заинтригована, что задавала ему вопросы об этой конструкции. Но господин не отвечал на них, и вскоре я потеряла интерес. Наверное, другие веревки на стенах тоже предназначались для двери, только уже, чтобы открыть её.

Изабелла дала мне связку запасных ключей для таких случаев. Поскольку я отвечаю за чистоту в пристройке, то у меня должен быть свободный доступ ко всем комнатам. Поэтому я пользовалась ключами, когда Винсент запирал дверь.

Я порылась в кармане фартука и вытащила запасной ключ. Отперев дверь и повернув ручку, я поняла, что не спросила гостя, кем он приходится Винсенту.

– Эм, господин, к вам…

В этот момент что-то пролетело сквозь приоткрытую дверь. Затем раздался звук бьющегося стекла, и я, забыв, что хотела сказать, так и не закончила предложение.

Итан повернул голову на звук с потрясенным видом. Я тоже увидела, что это было – стеклянная ваза, разбившаяся о стену. Было понятно, кто её бросил.

Из затемненной комнаты донесся злобный голос.

– Закрой дверь.

«Кажется, становится опасно.»

Я нахмурилась, затем посмотрела на Итана, его глаза все еще были прикованы к разбитому стеклу. Я видела, как миллион мыслей промелькнуло на его бесстрастном лице.

«Неудивительно, что он так потрясен», – подумала я, – «Если он впервые сталкивается с этим сумасшедшим графом». Тряхнув головой, я делаю шаг в комнату, и из нее сразу что-то вылетает и снова разбивается о стену. На этот раз это стакан. Я оставила его, чтобы он мог выпить воды, а теперь он бросается им в очередном приступе истерики.

Я зашла и захлопнула за собой дверь. Не хотелось бы подвергать гостя опасности.

– У двери стоит молодой джентльмен.

– Скажи ему, чтобы он ушел.

– Кто он вам?

Откуда этот человек мог знать, что Винсент находится в отдельной пристройке? Обычно гости, приезжавшие к нему, приходили в главный особняк, потому что предполагали, что он будет там.

В силу обстоятельств Винсент жил в пристройке, поэтому встречать гостей в особняке было обязанностью дворецкого. Когда он отсутствовал, его место занимала Изабелла.

Но мужчина стоял прямо у двери комнаты господина, где он жил на данный момент.

– Не твое дело. Выгони его отсюда.

– Господин.

– Ты тоже уходи.

Почему он снова такой ворчливый?

В этот момент раздался стук в дверь.

– Винсент.

Это был голос мужчины по имени Итан. Казалось, он немного успокоился. Я взглянула на Винсента, он закрыл глаза и похоже решил делать вид, что спит.

– Винсент, дай мне посмотреть на твое лицо. Мы давно не виделись, разве ты не хочешь встретиться со мной?

– …

– Я просто хочу тебя увидеть.

Что это за атмосфера? Какие-то странные отношения у этих двоих.

– Только не надумывай себе лишнего.

– Я и не собиралась.

– Я могу сказать, о чем ты думаешь, просто по звуку твоего дыхания.

– Не выдумывайте.

Я повернулась, чтобы взять еду, но тут поняла, что не принесла завтрак. У меня не было с собой воды, чтобы умыть господина, и свежей одежды… Я все забыла в этой неожиданной суматохе.

– Я принесу вам что-нибудь поесть.

– У меня нет аппетита.

– Пожалуйста, подождите.

– Я сказал, что не голоден!

Я проигнорировала крик Винсента и открыла дверь. Мне пришлось столкнуться лицом к лицу с Итаном. Мужчина всматривался в комнату. Я быстро закрыла дверь, загородив ему обзор.

– Простите, сэр. Господин сказал, что не хочет вас видеть.

– О нет, я действительно хочу с ним встретиться. Мне нужно ему кое-что сказать!

Последняя фраза была адресована не мне, но ответа все равно не последовало.

Итан беспомощно опустил плечи. Пытаясь изобразить улыбку на своем разочарованном лице, он продолжил говорить.

– Я останусь здесь на несколько дней.

***

– Прошло довольно много времени с нашей последней встречи, Изабелла.

– Давно не виделись, Итан.

Итан вошел в гостиную и тепло поприветствовал Изабеллу. Изабелла фамильярно ответила ему, забирая из его рук шляпу. Судя по близким отношениям между ними, этот человек был не просто гостем.

Глава 12 - Странный гость графа (1)

– Изабелла, вы по-прежнему прекрасны. Нисколько не изменились.

– А вы возмужали, сэр Итан.

– Ах, вам не нужно мне льстить. Я просто постарел.

Итан потер подбородок и сел на диван. Изабелла подмигнула мне. Я схватила поднос, подошла и поставила стакан перед гостем.

– Спасибо.

Он добродушно улыбнулся мне. Это было так странно, что мужчина, обладающий высоким статусом, был так добр ко мне, хотя я всего лишь служанка.

– Состояние Винсента значительно ухудшилось с тех пор, как я видел его в последний раз. Раньше все было не настолько плохо. Как долго он уже находится в этой комнате?

– Уже около полугода.

– Полгода… Вот как.

Итан горько улыбнулся.

В его улыбке сквозило беспокойство.

Очевидно, Итан знал о состоянии Винсента.

О том, что тот слеп.

Если он знает, где скрывается Винсент, и то, чем не знают даже слуги, то видимо у них очень близкие отношения.

– Я друг Винсента. Очень близкий друг.

Итан любезно добавил объяснение, поскольку я, сама того не замечая, все продолжала смотреть на него. Я тут же опустила взгляд и склонила голову.

– Прошу прощения.

– Ха-ха, ты не должна извиняться. Я слышал, ты здесь новенькая.

– Да.

– Ну, впечатление о тебе складывается совсем иное, чем о служанке, которая работала здесь раньше.

Он изучающе посмотрел на меня.

Я так нервничала, что все мое тело напряглось.

К счастью, тема разговора быстро сменилась.

– Винсент все время остается один в комнате?

– Да.

– Та ситуация… Ситуация, которая произошла только что, ясно демонстрирует его состояние. Я слышал новости. С тех пор, как я ушел, произошло еще несколько плохих вещей. Я отсутствовал какое-то время из-за дел… Я понимаю, что это всего лишь оправдание, я должен был быть здесь.

– Сэр Итан, вы сделали все что в ваших силах.

Итан горько улыбнулся, прикоснувшись к чашке с чаем.

– Изабелла. Я предпочел семью своему другу. Это правда. Я не был с ним рядом, когда он во мне нуждался. Я пришел к выводу, что Винсент прекрасно справится сам и ушел. Но я не думал, что Винсент станет таким…

– Итан.

– Я никогда раньше не видел Винсента таким. Даже когда граф и графина Беллунита погибли в результате несчастного случая, его состояние было не настолько тяжелым, как сейчас.

Лицо Итана потемнело. Он очень беспокоился за своего друга.

Я не могу понять его беспокойство за другого человека. Он чувствовал чужое горе так, словно оно было его собственным. Это и есть то, что называют дружбой?

«Так значит Винсент притворялся таким одиноким и несчастным, хотя на самом деле у него был такой добрый друг?». Не могу понять, как вообще у кого-то с настолько отвратительным характером может быть друг.

– Изабелла, я должен его увидеть. Если вот так просто вернусь ни с чем, то не смогу спать по ночам.

– Я приготовлю для вас комнату.

Изабелла посмотрела на меня. Я кивнула и вышла из гостиной.

***

–  Вам нравится?

– Сойдет.

Винсент вздохнул и положил ложку в рот. Уникальная элегантность дворянина чувствовалась в том, как он жевал медленно, не издавая ни звука.

Недавно Винсент начал сам есть еду. Это было действительно удивительное изменение. На следующий день после той кошмарной ночи, как обычно, я дала ему ложку, и он медленно начал есть рисовую кашу. Я была потрясена, что наконец добилась этого.

– Ваш кадык так интенсивно движется, что кажется, будто он вот-вот треснет. Вы не устали? Если будете так питаться, мне кажется, вы когда-нибудь подавитесь и умрете.

– Ты действительно умеешь шутить.

– Я не шучу.

Ну, по крайней мере сейчас. Я ворчала про себя, и все же меня не могла ни тронуть эта сцена, самостоятельного питания Винсента. Это ощущалось, как если бы я приручила уличную кошку, жившую рядом с пекарней дяди Марка.

– Вас не тошнит?

– Закрой свой рот, пока я не кинул в тебя эту тарелку.

Тем не менее, это была захватывающая перемена. Однако количество съеденной пищи разочаровало меня. Глядя на миску с рисом, которая не опустела и наполовину, Я осторожно предложила:

– Может съедите еще немного?

– Я сыт.

– Ну еще хотя бы чуть-чуть.

– Я сыт.

Винсент нахмурился. Я с сожалением прикусила губу и взяла чашку.

– Вам нужно принять лекарство, господин.

Он спокойно взял чашу с лекарством, когда я протянула ее, и положил себе на ладонь.

Я была в восторге. Когда он опустошил миску, я достала из кармана конфету, и сорвав с нее обертку, положила ему в рот.

– Что это?

– Это конфета. Вы всегда говорите, что оно горькое, поэтому я принесла немного конфет, чтобы вы могли их съесть после приема лекарства.

– Я, по-твоему, ребенок?

«У вас только тело взрослое, а вот поведение совсем как у дитя». Я заставила себя не говорить этих слов.

– Что с ним случилось?

– О ком вы говорите?

– О том, кто приходил утром.

– А, Итан Кристофер сказал, что останется здесь на несколько дней. Он сказал, что не уйдет, пока не увидит вас.

Затем Винсент крепко зажмурился. Он был очень мрачен. Изредка вздыхая, господин тер лицо обеими руками. Видя его таким, я вспомнила Итана. Казалось, господин тоже искренне беспокоился за Итана. Мне еще сильнее стало непонятно, почему же господин так его ненавидит.

– Вы бы хотели его увидеть?

– Нет.  Никогда не впускай его в мою комнату.

Винсент опустил руки и лег на кровать. Я оглядела его и сказала:

– Хозяин, вам нужно умыться.

– …

Он отвернулся, не ответив. Свернувшись калачиком у стены, он ни выказывал никакого желания дальше со мной разговаривать. Я посмотрела на его спину и, подкравшись к нему, громко фыркнула. Он нахмурился.

Я схватила его за руку и закинула ее себе на плечо, помогая ему встать с кровати. Винсент, который совсем не хотел куда-то идти, обвис на моем плече. Еще несколько дней назад он кричал и злился, но на этот раз он подавленно спросил:

– Что ты делаешь?

– Вы воняете.

Я сжала его руку. На этот раз я не могла его отпустить. Это был запах, который я почувствовала в первый сой день, когда вошла в комнату. Сначала он был непривычным, и я игнорировала его, потому что не хотела еще сильнее ссориться с господином, а потом и вовсе свыклась. По крайней мере, я приносила мокрое полотенце и протирала открытые места – лицо, шею и руки, но это мало помогало. Даже сегодня, от исходившего от него смрада, у меня болела голова.

– Когда вы в последний раз мылись? От вони у меня глаза слезятся. Если вы ничего не видите, почему бы вам не помыться с помощью слуги?

– Перестань нести чушь и убери от меня свои руки.

– Только если вы сами помоетесь.

Как только я сегодня вошла в комнату, то сразу же направилась в ванную и наполнила ванну водой. Я точно вымою его сегодня. Винсент взмахнул рукой, которая лежала у мен на плече, но усмирить слабака было нетрудно. Я крепко удерживала его руку на своих плечах, а свободной рукой обхватила его за талию и повела в ванную. Я почти волокла его за собой. Даже в тот момент, когда он вошел в ванную и мы уже почти дошли, он продолжал упрямо сопротивляться.

Когда мы добрались до ванны, я взяла его за руку и заставила дотронуться до нее. Он крепко схватился за края ванны, будто бы с намерением опрокинуть ее. Я схватила его за запястье, не давая это сделать.

Он пытался сбежать обратно в комнату и завязалась борьба за власть, в ходе которой я не сдавала позиции. Все это закончилось тем, что я потеряла равновесие. Все еще держась одной рукой за его плечо, я упала вперед, оттолкнув его назад.

Винсент упал в воду. Я громко упала на пол в ванной. Когда я обернулась, то с удивлением обнаружила Винсента застрявшим в ванной. Он промок насквозь, и лежал с удивленным выражением на лице. А потом он задрожал. От гнева.

– … Вы в порядке?

– Т-ты…

Видя, что он не может говорить, я тоже потеряла дар речи. Я протянула ему руку, но он отбросил ее. Затем Винсент попытался сам встать и выйти из ванны. Однако из-за воды, он поскользнулся и снова упал обратно. С каждой новой попыткой он промокал все больше. Думаю, он уже достаточно помылся.

– …

Внезапно его движения прекратились. Я с беспокойством наблюдала за ним. Вдруг раздался звук открывающейся двери. Вскоре послышались шаги и в ванную зашла Изабелла. Она остановилась, увидев меня и Винсента в ванне.

По ее лицу было видно, что она немного удивлена, но в то же время не сильно-то обеспокоена.

– Я думаю, в следующий раз вам лучше сначала раздеться.

– …

– У меня есть, что сказать вам, господин. Я позабочусь об остальном.

Последняя фраза предназначалась мне. Я выпрямилась, собрала заготовленное белье и вышла из ванной.

Я выжила!

***

– Я слышала, что сэр Итан приезжал? – спросила Леника, которая пришла забрать белье и отнести ее в прачечную. Поскольку мы виделись раз в день, то особо не разговаривали. Я ответила, разглядывая то, что прихватила с собой из ванной.

– Вы его знаете?

– Он друг господина. А также второй сын в семье Кристоферов.

– Он, должно быть, известная личность.

– Да, это так. Он из высокопоставленной семьи, но ведет себя так вежливо с нами, слугами.

Леника поднесла руку к своему лицу и помахала ей вверх-вниз.

Итан красив. И оказывается, вежлив и мягок со всеми слугами.

– Я думаю, он добрый.

– Да, очень добрый. Аристократы часто игнорируют таких людей, как мы. Но сэр Итан всегда внимателен и учтив. Девушки-слуги от него без ума, да и остальные думают, что он хороший человек.

– Вот как...

– Я видела его только издалека. Разве не было бы здорово, хоть немного сблизиться с таким человеком?

Леника хихикнула, обхватив щеки обеими руками. Она представила, как Итан разговаривает с ней, и ее лицо вспыхнуло.

– Итан Кристофер сейчас в этой пристройке, в комнате для гостей. Если вы хотите его увидеть, может прогуляетесь здесь попозже? Может быть, вам удастся столкнуться с ним.

– О, нет. Я не могу войти в пристройку.

Леника махнула рукой, призывая меня не говорить таких страшных вещей.

Я широко раскрыла глаза от удивления.

Глава 13 - Странный гость графа (2)

– Почему?

– Только работники пристройки могут в ней находиться. Но даже так лишь в назначенной зоне и в определенное время. Если зайти в нее без спроса или в неположенное время, можно лишиться головы.

Я понятия об этом не имела. Конечно, я не видела в пристройке почти никого, но почему-то не подумала, что попасть сюда может быть настолько тяжело.

Это из-за состояния Винсента? Меня не предупреждали, о том, что нельзя свободно ходить по пристройке. Может быть из-за того, что я его личная прислуга.

– Это так досадно.

Леника причмокнула губами. Она выглядела разочарованной.

– Если вдруг захочешь отправить письмо, дай мне знать. Вместо встречи, я хотя бы смогу передать от тебя послание.

– А-ха-ха, спасибо.

Я попрощалась с Леникой и спустилась в столовую позавтракать.

Изначально предполагалось, что слуги не должны будут ею пользоваться, но раз уж в столовую все равно никто не ходил, то я не видела в этом проблемы. Винсент выходил из своей комнаты, поэтому я сама приносила ему еду. Так помимо него в пристройке больше не было знатных господ, которым пригодилась бы столовая. Я даже не знала, есть вообще ещё люди в этом месте – ведь никогда толком никого не видела. По крайней мере, теперь я знаю почему.

В любом случае, ловить меня было некому, так что я пользовалась столовой как душе угодно.

Но сегодня там завтракал один человек. Гость, пришедший рано утром.

– Ой, простите.

– Все в порядке. Присаживайтесь.

Он посмотрел на картофелину в моей руке и жестом пригласил сесть напротив. Но я не могла себе этого позволить. Изабелла учила меня, что нельзя есть за столом вместе с гостями. Кроме того, я хотела отдохнуть в одиночестве. Я и так теряла много энергии даже совсем немного находясь рядом со своим ужасным господином.

Я поклонилась.

– Нет, я не хочу вам мешать.

– Не уходите. Мне неловко было есть в одиночестве, поэтому я буду рад вашей компании.

Довольно настырный гость.

Я решительно покачала головой.

– Я правда не могу. Ешьте, не стесняйтесь.

– Я стараюсь быть вежливым в общении с женщинами.

Итан ласково улыбнулся и снова показал на свободный стул напротив. Это был очень элегантный жест. Я восхищенно посмотрела на него и помотала головой.

– Не нужно. Мне уже пора.

– Вы просто оставите меня и уйдете?

– Что?

– Не могу поверить, что меня оставляют есть в полном одиночестве. Ох, правда немыслимо. Мне так неловко есть без компании, что кусок в горло не лезет. Теперь эта еда пропадет зря.

Он отложил ложку и изобразил разочарование.

– У меня пропал аппетит.

Пробормотав что-то невнятное, я спокойно села напротив него. Только тогда Итан удовлетворенно улыбнулся и снова взял ложку, зачерпывая суп. Какой же он хитрый. Винсент и Итан были настолько противоположными личностями, что я задаюсь вопросом, как, черт возьми, они стали друзьями.

Я тоже откусила кусочек картошки, предварительно почистив ее. Здешняя картошка была вкусной. Однако есть с гостем было крайне некомфортно, поэтому я задумалась, не случится ли у меня несварение.

– Совместная трапеза совершенно меняет вкус еды.

– Ясно. – грубо ответила я и уставилась на дверь.

Мне было интересно, не зайдет ли Изабелла или другие слуги, которые работали здесь, но никогда со мной не пересекались. Может быть, хотя бы кухарка заглянет, проходя мимо. Судя по всему, нет.

Не стоит есть, когда нервы на пределе. В итоге у меня разболелся живот.

– Как поживает Винсент? В прошлый раз он выглядел очень рассерженным.

– Он не был настолько рассерженным.

– Но он швырялся вещами.

– Он часто это делает.

– Вот как? Это же опасно.

«Да, из-за него мне часто бывает больно.»

Тем не менее, когда я вспоминаю о зверствах, которые он творил раньше, то могу сказать, что сейчас он ведет себя намного лучше. Количество вспышек гнева немного уменьшилось. Возможно, в его сердце произошли перемены. Это не значит, что Винсент больше не швыряется вещами. Просто три раза сменились двумя, а жесткие броски стали мягче.

Я потихоньку ела картофелину во внезапно наступившей тишине. После этой неловкой паузы он посмотрел на дверь. Итан колебался, сжав губы.

Повернувшись ко мне, он снова заговорил.

– Вы ведь знаете, мадам? Я имею в виду нынешнее состояние Винсента.

– …

Я тут же закрыла рот и тяжело сглотнула. По его напряженному взгляду я поняла, что означает "нынешнее состояние Винсента", о котором он только что упомянул. Меня с самого начала наняли, чтобы служить слепому господину.

Итан тоже знал о текущем состоянии Винсента. Возможно, он хочет проверить меня этим вопросом. Поэтому я не знала, притворяться ли мне, что я не понимаю, о чем он говорит, или ответить честно. В итоге я промолчала.

Итан горько улыбнулся, как будто расценил мое молчание как положительный ответ.

– В последнее время я часто слышу, что граф Беллунита тайно ищет прислугу. Ходят даже странные слухи, что люди увольняются, потому что граф слишком злой.

Слушая его слова, я неосознанно кивнула головой. Черт, я не должна была это делать! Я запоздало ойкнула.

Взглянув на меня, Итан ехидно улыбнулся.

– Винсент, должно быть, сильно докучает своей горничной.

– Нет, сэр. Он очень добр ко мне.

– Ты только что говорила, что он часто швыряется вещами.

– Правда? Кажется, я оговорилась, прошу прощения.

– О боже мой, ты даже защищаешь его. Ты и правда хорошая.

– …

Я решила просто замолчать и уткнулась носом в картошку. Он подпер подбородок рукой и посмотрел на меня.

– Как тебя наняли? Ты сама пришла сюда?

– Меня привел дворецкий.

Формально, я была продана, но мне не обязательно об этом говорить. Итан кивнул, как будто знал дворецкого.

– Винсент упрям, верно? Если уж он что-то решил, то никто не в силах его переубедить.

– …

Нельзя позволить себя обмануть. Это ловушка.

– Кроме того, если ты не согласен с его мнением, он точно покажет, как сильно его это бесит. Он будет морщить лоб и хмурить брови. Даже если покажется, что Винсент спокоен, время от времени он будто срывается с цепи.

– …

«Не дай себя одурачить. Просто не слушай его»

– Как это говорится в простонародье? Осел? Упертый? Как же там было…

– Упрямый как осел.

– Да-да, точно. Идеально ему подходит, не правда ли?

Я не могу это опровергнуть, поэтому молча подтвердила. Итан усмехнулся.

– Да, раньше было намного лучше…

Улыбка постепенно исчезла с его лица, оставив лишь горечь. Он посмотрел в окно.

По голубому небу плыли белые облака.

– Тебе будет трудно в это поверить, но сначала все было не так. Он не мог покидать особняк, но выполнял свою работу. Иногда даже гулял в саду и часто смеялся.

Я слышала об этом. Хотя и не могу представить, чтобы Винсент прогуливался по саду или занимался бизнесом. Особенно не верилось в то, что господин способен смеяться. Винсент Беллунита, которого я видела, был мужчиной, запертым в своей комнате, свернувшимся в простыне на кровати и дрожащим от страха. Он боялся есть, ступить на пол, да даже дышать. Это то, что я знала о нем.

– Внезапно, несколько месяцев назад, на мои письма перестали приходить ответы. Я связывался с ним, но он не отвечал. Даже люди, которых я посылал возвращались ни с чем. Я приехал сюда, потому что беспокоился о его состоянии. И теперь вижу, что переживал не зря.

Горько улыбнувшись, он замолчал. Мне было нелегко подобрать для него слова утешения. Это была непростая ситуация. Я просто не знала, что сказать. Да и не думаю, что простая служанка, как я, может как-то помочь.

Так что я просто решила быть искренней.

– Не волнуйтесь слишком сильно. Господин не перестает стараться.

Он с подозрением посмотрел на меня.

Я продолжила, счищая кожуру с оставшейся картошки:

– Представьте, что вы вдруг видите лишь темноту. Насколько это, должно быть, страшно? Я бы чувствовала себя так, словно осталась одна в целом мире. На месте господина мне бы захотелось умереть. К тому же, ему теперь тяжело определить кому можно доверять, а кого следует опасаться.

Не говоря уже о том, что даже если бы кто-то захотел его ударить, то он не смог бы даже увернуться из-за слепоты. Вещи, которые другим кажутся незначительными, пугают его. Любой мог бы вонзить в него нож, и он не смог бы этому противиться.

Винсент не знает, когда придет его смерть, хотя она уже не за горами.

Это по-настоящему ужасно.

Я вдруг вспомнила Винсента, который дрожал прошлой ночью, проснувшись после кошмара. Он боролся со страхом, говоря, что его жизнь не удалась. Я подумала о том, что было бы, если бы я оказалась в той же ситуации. Но мой ответ был другим – я бы не стала трястись в одиночестве, в ожидании смерти.

– Но господин не умер. Если кто-то пытается прикоснуться к нему, он пугается до судорог, но все равно пытается жить. Господин борется.

Конечно, дело было не в том, что он не хотел умирать. Он терпеть не мог, когда к нему прикасались, не ел, никуда не выходил. Винсент просто лежал, свернувшись калачиком в постели и ждал смерти. По крайней мере, в моих глазах он был таким.

Винсент продолжал вести свою повседневную жизнь, когда недавно потерял зрение. Он старался выжить. Даже сейчас, он мог бы просто прикусить себе язык до крови и так умереть. Но Винсент этого не делает. На самом деле он прилагает большие усилия, а значит, хочет жить.

– Вместо того, чтобы утешать его таким образом, пожалуйста, просто поддержите Винсента от всего сердца. Иногда молчание может быть лучше, чем утешение. Не старайтесь вообразить себе, как он себя чувствует. Вы не сможете понять его боль, как бы ни старались. Для того чтобы пережить это вместе с ним, нужно тоже ослепнуть.

«В конце концов, я – не он».

В прошлый раз Винсент тоже сказал нечто подобное. И я согласна с этим. Воображать будто понимаешь чужую боль лицемерно. Я не могла быть Винсентом. Пока я не ослепну в результате несчастного случая, любое утешение от меня будет только больше погружать его в тоску. То же самое касается и мужчины, сидящего передо мной.

– Пожалуйста, подождите его. Господин сможет это преодолеть.

На мгновение воцарилась тишина. Ответа не последовало. Итан ничего не говорил, пока я не убрала картофельные очистки и не вымыла руки. Когда я, наконец, озадаченно подняла глаза, то увидела, что Итан смотрит на меня со странным выражением на лице.

«Почему он так на меня смотрит? Я допустила ошибку?»

– Что-то не так?

– Ты действительно…

«Действительно что?»

– Слишком честная.

– Что?

– Должен ли я сказать, что ты слишком прямолинейна? В тебе есть решимость. Внешне этого не скажешь, но ты добрее, чем я думал.

Это комплимент или недовольство?

Я нахмурилась, потому что не поняла, что он этим хотел сказать. Итан, казалось, задумался на мгновение, а затем снова заговорил.

– Я не могу больше ждать. Я должен ему кое-что сказать.

– Если это что-то важное, может я могла бы передать это господину вместо вас?

– Это очень мило с твоей стороны, но я думаю, что должен поговорить с ним лично.

Он улыбнулся и мягко отказался.

– Вот почему я хочу попасть в его комнату.

– Вы можете войти, только если господин позволит вам.

– А что, если ты мне поможешь?

Глава 14 - Странный гость графа (3)

– Нет.

Я здесь самый бесправный человек. Ниже меня по статусу никого не найти.

– Мне спросить у Изабеллы?

– Она на стороне Винсента. Я сам уже просил её несколько раз, и каждый раз она отказывалась.

– Давайте спросим господина ещё раз.

– Нет.

Итан махнул рукой. Хоть он и вздыхал, но выглядел бодрее, чем минуту назад.

– Если я сто раз постучу в дверь, может, он хоть раз и откроет.

– По крайней мере вы пытаетесь.

– Да, также как и мой друг.

И вдруг он улыбнулся. Его улыбка была свежей, как весенний день, и от неё у меня побежали мурашки. Он хитро сощурился. Что за чертовщина… Почему я так реагирую? Я без всякой на то причины начала мять руки.

– Полагаю, было бы намного проще влюбись ты в меня.

– Позвольте сразу отказаться.

***

Наверное, он и вправду постучал сто раз, а может быть даже тысячу, но дверь так и не открылась.

– Надеюсь, вы здесь не ночевали?

Я с удивлением оглядела мужчину, сидящего перед дверью в комнату Винсента. Это был Итан. Я же проводила его в комнату для гостей, так почему он здесь?

– Ах, уже утро?

– Да. Что вы здесь делаете?

– Я думал, что если буду стучать всю ночь, то Винсент разозлится и откроет дверь, но я ошибся.

Я ошеломленно глядела как Итан зевает и небрежно потягивается. «Ты хочешь сказать, что не спал всю ночь, пытаясь открыть дверь Винсента? Было бы быстрее отнять у меня ключ и открыть ее силой.»

–  Хотите, чтобы я открыла? – спросила я, роясь в кармане фартука. Итан сощурился.

– Я думал, ты вчера сказала «нет».

– Господин, конечно, возненавидит меня за это, но я и так ему не нравлюсь. От того, что он будет недолюбливать меня еще больше, ничего не изменится.

– Я не могу заставлять тебя проходить через это.

Я получила отказ. Возможно, он это говорит из заботы обо мне, но все же…

– Вы не можете оставаться у двери вот так. Никогда не знаешь, сколько дней или месяцев пройдет, прежде чем дверь откроется. Вы ведь знаете, что господин настоял на том, чтобы вас не впускали.

Итан, казалось, задумался на мгновение, а затем покачал головой.

– Я попытаюсь еще раз.

– Как скажете.

Я вытащила руки из карманов и повернулась, когда Итан снова стал стучать в дверь. Я нервно покачала головой. Потребуется хороший удар, чтобы разбудить Винсента. Да и он не станет открывать дверь на стук, уж точно.

Спустя некоторое время Итан тоже это понял.

Когда я поднялась наверх с обедом для Винсента, Итан с озадаченным выражением на лице сказал:

– Могу я попросить тебя об одолжении?

– Конечно.

Я прошла мимо него и вставила ключ в плотно закрытую дверь.

– Он точно ужасно сильно разозлится.

– Стойте у двери. Не входите.

Я не могу совсем отказать ему.

Со щелчком дверь распахнулась. Мгновенно в ноздри ворвался неприятный запах. Я скорчила гримасу, подошла к окну и раздвинула шторы. В темную комнату ворвались яркие лучи света. Когда я открыла окно, ветерок мягко подул внутрь, заглушая зловоние.

Итан стоял в дверях, как я ему и велела. Я подошла к Винсенту.

– Господин. Пора обедать.

– …Иди.

Его голос был хриплым. Может быть потому, что он слишком много спал.

– Господин?

– …

Но он ничего не ответил. Что-то было не так. Когда я подошла ближе и откинула простыню, то увидела его потное лицо и подушку, пропитанную рвотой.

– Господин!

Я похлопала его по щеке, чтобы разбудить, но он не открыл глаза. Его состояние было странным. Я в тревоге оглядываюсь на дверной проем, и Итан тут же разворачивается. Звук его торопливых шагов эхом разносился по коридору.

Вскоре прибыл лечащий врач – в расстёгнутой рубашке, помятых брюках и без обуви. Очки на носу, сидящие набекрень, говорили о том, в какой спешке доктор собирался.

– Он переел.

– Что?

– Вы сказали, что в последнее время он ест понемногу, но думаю даже такое количество для него чересчур. Любому станет хуже, если он съест больше еды, чем обычно. Похоже он страдал всю ночь.

Нет, но он же почти не ел? Господин сегодня утром даже не завтракал. Он сказал, что не голоден и не встал с постели, поэтому пришлось пропустить прием пищи. Так он отказался из-за расстройства желудка? Господин не съел и половину своей порции вчера вечером, так что я заставила поесть побольше. Должно быть из-за этого ему стало хуже…

– Он… Так слаб.

– Да, его тело очень слабое. Вам нужно быть осторожнее.

– … Хорошо.

Меня ругал доктор Винсента. Я тихо вздохнула, поклонившись ему, когда он уходил. Даже если я хорошо накормлю господина, в итоге всё равно буду виновной…

Когда я вернулась в комнату господина, то увидела Итана сидящего перед его кроватью. Его взгляд был прикован к Винсенту и не сходил с него ни на секунду, но Винсент ничего не сказал. Он даже не взглянул на Итана, хотя знал, кто находится рядом с ним.

– Почему ты так похудел? – спросил Итан после долго молчания. – Ты ещё худее, чем в последний раз, когда мы виделись. Тебе нужно беречь здоровье.

Итан поднял руки, и закрыл ими лицо. Сейчас Винсент выглядел почти как мертвец. Итан был растерян и не знал, что делать.

Но Винсент был невозмутим.

– Уходи.

Итан сделал паузу, чтобы перевести дыхание, затем снова поднял глаза. Взгляд Винсента по-прежнему был устремлен в потолок.

– Винсент. Давай, выходи из комнаты. Я помогу тебе.

– Чем и как ты мне поможешь?

– Чем угодно. Я сделаю все, что в моих силах.

– Тогда может, вернешь мое зрение?

– …

– Если не можешь, тогда прекращай нести чушь и убирайся.

Он такой бессердечный. Я тайком прищелкнула языком, стоя позади них и слушая их разговор. Несмотря на заботу Итана, отношение Винсента к нему было резким. Винсент будто был покрыт шипами, которые только и ждали, чтобы уколоть всех вокруг.

Но Итан так просто не отступал.

– Как долго ты собираешься продолжать в том же духе? Ходит много слухов о том, что граф Беллунита не просто восстанавливается после травм, полученных на вечеринке, а действительно скрывает какую-то болезнь.

– …

– Ты не можешь жить так вечно.

– И что мне, по-твоему, делать?

– Пришло время признаться.

– Ты предлагаешь мне умереть.

– Винсент.

– Если станет известно, что граф Беллунита ослеп, то на этот раз ко мне придет не наемный убийца, а тот, кто сделал со мной это и лично перережет мне горло!

Винсент фыркнул. Итан покачал головой.

– Тому, кто сделал тебя таким, уже известно о твоем состоянии.

– …

Лицо Винсента ожесточилось. Его глаза по-прежнему были устремлены в потолок, но казалось, что они пронзали Итана.

Ответа не последовало. Только кивок в знак согласия.

Снова наступила тишина. У них был слишком разный взгляд на ситуацию. Винсент молчал. Он не хотел больше говорить.

Этот разговор не имел смысла.

Итан, должно быть, тоже это понял, потому что глубоко вздохнул.

– Винсент. Если ты будешь продолжать в том же духе, я намерен лично рассказать о твоем состоянии.

Винсент вскинул голову от шокирующего заявления, его глаза резко расширились. То же самое произошло и со мной. Я забыла притвориться, что не слышала, и удивленно посмотрела на Итана.

– Ты с ума сошел?

– Может быть.

– Итан! – яростно крикнул Винсент, но Итан не отступал. Его голос был до жути спокойным.

– Винсент. Ты мой дорогой друг, и я не хочу, чтобы твое состояние оставалось таким. Мы не можем скрывать вечно твою слепоту, поэтому должны подготовиться к будущему. Ты ведь и сам это понимаешь, не так ли? Ты поступаешь глупо, и я должен это прекратить.

– …

– Я собираюсь вытащить тебя отсюда, и мне плевать, если это подвергнет тебя опасности. Потому что нахождение здесь для тебя будет еще хуже.

– Не неси чушь.

– Мы еще посмотрим, чушь это или нет.

Итан вскочил на ноги. Винсент не двигался – он выглядел настолько потрясенным, что даже не мог дышать. Его руки, сжимавшие простыни, дрожали. Я боялась, что у него случится припадок.

– Что выберешь? – спросил Итан, – Попробуешь меня переубедить?

– …

За выразительными словами последовала тишина. Винсент не стал отвечать, он просто яростно смотрел на Итана, а Итан на него. На мгновение между ними будто вспыхнула молния.

* * *

Прибыл гость, и работы прибавилось вдвое. Как только с делами Винсента было покончено, я направилась в комнату для гостей. Сменив наволочки, покрывала, простыни, я сделала легкую уборку. В принципе, все комнаты в особняке регулярно убираются горничными, но здесь было довольно много пыли в тех местах, где ее не было видно, потому что ею долго не пользовались.

Я начала с мытья пыльных окон. Итан бросил на меня взгляд.

– А как же Винсент?

Я посмотрела на него, вытирая окно сухим полотенцем, а затем ответила.

– Если вам интересно, почему бы не пойти и не посмотреть самому?

– Я был бы признателен, если бы вы мне рассказали.

Ухмылка на его лице была отвратительной. Я вздохнула.

В день инцидента, когда Итан перевернул все вверх дном, он как ни в чем не бывало просто вышел из комнаты. Я смотрела, как он уходит, потеряв дар речи, и твердо решила, что на этот раз не отступлю.

– Покажи мне. Покажи, что пытаешься. Докажи, что все будет в порядке, если я ничего не предприму. Успокой мою совесть. – сказал в тот день Итан – Ты упрям, а я нетерпелив. Я дам тебе два дня.

Кулаки Винсента дрожали. Слепой, он даже не мог встать с постели и попытаться остановить своего друга. Вместо этого у него случился припадок. Я подбежала к нему и положила ему в рот ингалятор. На его лицо было видно страдание, когда он медленно втягивал воздух. Должно быть, его гордость была сильно задета.

Глава 15 - Странный гость графа (4)

Но я не могла сказать ему об этом прямо в лицо.

– Думаю, с ним все в порядке.

– Удивительно. Я думал, что он расстроится.

– Вы хотели, чтобы он расстроился? Поэтому угрожали?

– Это было похоже на угрозу?

– Это шантаж, если вы заставляете человека делать то, чего он не хочет.

Я знаю, что это наглость с моей стороны, но хочу, чтобы он признал это.

– Верно, я шантажировал его.

Он так бесстыдно признался в этом. Ублюдок.

«Все-таки Итан плохой человек».

– …

Его глаза сузились, как будто он видел меня насквозь. Я протерла окно, делая вид, что ничего не замечаю.

– Горничная, я серьезен в своих действиях. Я приехал в это поместье именно за этим. Мне невыносимо видеть, как мой друг, граф Беллунита, разрушает себя, а точнее, становится бесполезным.

Я вздохнула и снова посмотрела на него. Итан продолжил.

– Я знаю, это звучит бессердечно, но Винсент сейчас находится в том положении, когда у него нет другого выхода, кроме как принять мои условия. Я просто беспокоюсь о благополучии Винсента, поэтому так поступаю. Мы с ним не просто друзья, мы – члены семьи.

Итан язвительно улыбнулся. Он не был похож на человека, которого несколько минут назад так волновало состояние Винсента. Он выглядел как настоящий ублюдок. Итан намеренно огорчил господина.

– Надеюсь, ты сможешь помочь Винсенту, и он наконец выйдет из комнаты.

– У меня нет такой власти.

– А мне кажется, что у вас как раз таки огромная власть.

– Вы мне льстите.

Я покачала головой и вернулась к мытью окон. Позади меня послышался смех. Я сделала вид, что не услышала его, и продолжила заниматься своими делами.

Я закончила подметать пол и убрала инструменты для уборки. Проверив время, я направилась в кабинет, чтобы выбрать следующую книгу для чтения Винсенту.

Итан ходил за мной по пятам.

«Почему он продолжает преследовать меня? Лучше бы занялся делом».

Казалось, его не беспокоит мой дискомфорт. В итоге он вошел за мной в кабинет, огляделся и спросил.

– Что ты здесь собралась делать?

– Пытаюсь выбрать книгу.

– Собираешься почитать?

– Нет, я читаю своему господину.

Глаза Итана расширились. Я подошла к книжной полке со сказками и просмотрела названия. В прошлый раз я взяла все книги с полки, но уже успела прочитать их. Сказки были короткими, так что на это не ушло много времени.

К счастью, Винсент разрешил мне читать для него. Это было ещё одно изменение. Он перестал сразу ворчать, что не интересно, или делать вид, что не хочет слушать, как в начале. Сейчас господин спокойно слушает, изредка обращая внимание на мое произношение и дыхание.

«Слишком быстро, я не успеваю вникнуть.»

«Ой, простите.»

«Читай с интонацией и размеренно. Мне нужно представить себе сцену в голове, чтобы понять.»

«Я постараюсь.»

Чтение про себя определенно отличалось от чтения кому-то другому. Мои глаза читали слова быстрее, чем рот, и я легко могла представить историю в своей голове. Но Винсент не мог – ему приходилось слушать мой голос и складывать картину по кусочкам, как пазл.

Хорошо, что я взяла с собой эти детские книжки, чтобы подразнить его. Ему приходилось десятки раз поправлять меня, пока я читала даже такие короткие истории.

– Ты собираешься читать книгу Винсенту?

– Да.

– И он тебя слушает?

– Сначала отказывался, но теперь слушает. Я читала ему детские книжки, но в этот раз попробую что-нибудь посерьезнее.

– …

Я рассматривала книги над полкой со сказками, и мои щеки заалели. Обернувшись, я увидела, что у Итана странное выражение лица – он нахмурился, уголки его рта дернулись. И вдруг:

– Пха-ха-ха-ха!

Раздался громкий раскат смеха.

Я широко раскрыла глаза и посмотрела на Итана, который истерически смеялся, схватившись за живот.

– Он-то со своей гордостью… Пф-ф, ха-ха… Спокойно слушает сказки… Ха-хах.

Итан согнулся пополам, пытаясь сдержать смех. Он не перестает хохотать над моим вопросительным взглядом. Не знаю, отчего ему так смешно, но я пожимаю плечами и отворачиваюсь. Всё что я поняла об Итане на данный момент, так это то, что он очень странный человек. А странных людей бывает трудно понять.

В любом случае мне нужно выбрать книгу, которую я буду сегодня читать. Я пролистала толстые книги с плотной обложкой, тщательно отбирая нужную.

– Думаю, ему стоит прочесть эту.

Итан перестал смеяться и протянул книгу. Судя по названию, это была какая-то приключенческая история. Она была не слишком тонкой и не слишком толстой, поэтому она и правда может подойти.

– Это книга, которую Винсент любил читать в детстве.

– О.

Они с детства были связаны только семейными интересами. Но в конце концов друг есть друг. Итан хорошо знал вкусы Винсента. Я склонила голову в знак благодарности и вежливо приняла книгу.

– Винсенту нравятся приключенческие романы, он с детства читает их как сумасшедший. Особенно те, в которых описываются далекие страны. А вот любовные романы нет. Он их не любит. Говорит, что они скучные, и даже смотреть на них не хочет.

– Спасибо. Буду иметь это в виду, когда буду выбирать новую книгу.

– Я благодарен тебе намного больше.

Итан поднял глаза и улыбнулся, одной из своих редких милых улыбок. Это была не одна из тех ленивых, кокетливых улыбок, а выражение чистого веселья, облегчения.

– Я рад, что рядом с ним есть такой человек как ты.

Что бы могла значить эта фраза?

– И почитай ему еще сказок.

Сказки, зачем? Я качаю головой, и он прикрывает рот рукой, чтобы подавить смех, который вот-вот должен был разразиться снова.

– Как ты думаешь, Винсент когда-нибудь выйдет из своей комнаты?

– Не знаю. Как я могу знать, что творится в сердце у господина?

– Может, заключим пари?

Это было неожиданное предложение.

– Пари? – удивленно переспросила я.

– Если ты сможешь заставить Винсента сделать хотя бы один шаг из комнаты, то я исполню твое желание.

Итан сделал шаг вперед и протянул руку. Я уставилась на нее, а потом покачала головой.

– Не знаю, почему вы думаете, что у меня получится это сделать, сэр Кристофер? Я уже говорила вам, что у меня нет никакой власти. Я всего лишь служанка, и не понимаю, как я могу заставить господина покинуть комнату.

Комната была его единственным убежищем, и он не хотел выходить за ее пределы. Нет, он не желал даже с постели вставать. Конечно, он не сможет жить так вечно, но сейчас Винсент не станет ничего предпринимать.

– Это пари только между мной и тобой.

Он хватает меня за руку и поднимает ее вверх. Его лицо не меняется, когда он сжимает мою слабую руку. Наоборот, его хватка крепнет, словно он не хочет ее отпускать.

–  Я хочу, чтобы вы поняли, горничная. Это все ради Винсента.

– Почему вы со мной так поступаете?

– Потому что, мне кажется, с тобой будет проще всего?

Я попыталась отдернуть руку в раздражении, но он крепко сжимал ее и не отпускал. Итан с силой сдавил мою руку, до покалывания на коже. Я прищурила один глаз и уставилась на него.

–  Отпустите.

– Я жду вашего согласия.

– А если я откажусь?

– Надеюсь, не откажешься, потому что я хочу остаться для тебя хорошим человеком.

Теперь он открыто угрожает. Итан ухмыльнулся, словно ему было все равно, что я ошарашена.

– Поскольку это пари, полагаю, я должен назначить награду, в случае своей победы. Хм, если я выиграю, то…

Его глаза посмотрели в сторону. Кажется, он на мгновение задумался, а затем снова сосредоточился на мне. Он элегантно наклонился и оставил поцелуй на тыльной стороне моей руки, как тогда, когда он впервые пришел сюда.

– Тебе придется отдать мне свою голову.

Он сделал жест перерезания горла. Его ухмылка была настолько злодейской, что у меня мурашки побежали по коже.

«Почему я? Господи, ну почему я? Я всего лишь горничная, прислуживающая своему господину.»

Итан весело смеялся над моим унылым лицом. Теперь его улыбка внушала ужас. Кто сказал, что он милый человек? Я не могла понять, зачем он проделал весь этот путь, зачем угрожал Винсенту оглаской его слепоты и зачем предложил мне это нелепое пари.

Пытается ли он помочь Винсенту или лишь себе?

В замешательстве я дошла до комнаты Винсента.

– Господин.

Пока я читала книгу Винсент молчал. Сегодня он был необычайно тих, прислонившись спиной к стене и слушая мой голос. Его голова была опущена, а волосы скрывали выражение лица. Плечи Винсента ссутулились и оттого он выглядел слабым.

Книга, которую я принесла с собой, была бесполезна. Я наклонилась, чтобы заглянуть ему в лицо, и осторожно позвала его: «Милорд?», но он по-прежнему молчал.

– Взбодритесь. Должен же быть какой-то выход.

– … Не говори глупостей.

Наконец он ответил, но его голос звучал так хрипло, что это было непривычно. Я бы предпочла, чтобы он, как обычно, накричал на меня или вышел из себя. Его поведение заставляло меня чувствовать себя слабой.

–  Почему сразу глупости? Вы должны просто показать, что пытаетесь.

–  И как же я это покажу? Хочешь, чтобы я попытался ходить и в итоге позорно упал, распластавшись на полу? Это ты хочешь увидеть?

– Господин.

– Не будь идиоткой, я просто докажу, что ни на что не гожусь.

Он закрыл лицо обеими руками. Его тело сжалось от боли при осознании своего состояния. Горе снова захлестнуло его.

–  Не плачьте.

–  Я не плачу.

– Плачет ваше сердце.

– …

Винсент с трудом выдохнул. Я переживала, что у него случится очередной приступ, потому что сейчас он был очень уязвим.

– Мне перережут горло.

Меня беспокоила эта ставка в пари с Итаном.

Я скрипела зубами и наклоняла голову то в одну, то в другую сторону, пытаясь разглядеть лицо Винсента. Затем я осторожно взяла его за указательный палец и отняла его руку от щеки, обнажая унылое выражение лица. Он и правда не плакал. Но лицо его выглядело очень печальным.

– Давайте что-нибудь вместе придумаем.

Глава 16 - Странный гость графа (5)

– Это невозможно.

– Но мы должны что-то сделать.

Я задумалась, что Итан посчитал бы как попытку исправить положение, но на ум ничего не приходило. «Покажи, что ты пытаешься». Как доказать, что он пытается? Это очень сложное задание.

Должен ли он показать, что хорошо питается, высыпается, и сам одевается? Если Итан не примет это как попытку, то в этом не будет никакого смысла. Нужно показать усилия таким образом, чтобы он точно понял… Какая-то несуразица.

– Я ничего не смогу сделать, потому что слепой.

– Нет, выход обязательно есть. Ах!

Я хлопнула в ладоши. Почему я сразу не подумала об этом? Есть же способ. Итан уже сказал, что нужно сделать.

– Это сработает.

– Что?

Винсент посмотрел на меня так, будто я придумала какую-то чепуху. Я повернулась к нему и счастливо рассмеялась.

– Что бы ты ни задумала, это невозможно.

– Возможно. Вот, держите.

Я протянула руку и дотронулась до него. Но он не сдвинулся с места. Пришлось его легонько толкнуть. «Ну давай же». Винсент нерешительно протянул руку и вздрогнул, как только соприкоснулся с кончиками моих пальцев.

Он продолжил тянуться и коснулся моей ладони. Я крепко сжала его руку, боясь, что он снова отстранится.

– Все в порядке, я буду придерживать вас.

Итан говорил о попытке исправить ситуацию. На самом деле не знаю, что бы помогло, но можно пойти простым путем. Я воспользовалась подсказкой, которую Итан сказал в кабинете, когда мы заключали пари.

«Если ты сможешь заставить Винсента сделать хотя бы один шаг из комнаты, то я исполню твое желание».

Вот почему он хочет увидеть Винсента лично. Он хочет убедиться, что Винсент выйдет из своей комнаты сам, без посторонней помощи. Совсем как тогда, когда ещё не потерял зрение.

Я знаю, что это нелегко.

Именно поэтому я помогала Винсенту сейчас, успокаивая и утешая.

Я сделала шаг назад. Винсент не шелохнулся. Я шагнула еще раз, но он только дернулся верхней частью тела вперед. Пришлось сделать еще одни шаг, а затем еще. Он опустил глаза и, наконец, соскользнул с кровати.

Звук его шагов был гулким, как звон трубы.

– Медленно, шаг за шагом, как ребенок, делающий свои первые шаги.

– Не преувеличивай.

Он выглядел испуганным, даже сделав один шаг.

Винсент на мгновение заколебался и сделал следующий шаг с решительным лицом. Я последовал за ним и шагнула назад, отодвигая в сторону все, что могло помешать ему.

– Да вы хорошо справляетесь.

– Потому что мои ноги все еще при мне.

– И все же.

Он сделал ещё один нерешительный шаг, и вскоре, шаг за шагом, дошел до двери.

– Видите, это не так уж и сложно, правда? – сказала я.

– Не обращайся со мной как с ребенком.

Упрямец. Я же знаю, что ты боишься.

Он так крепко сжимал мою руку, что в моих пальцах начало покалывать. Но я знаю, сколько мужества ему пришлось приложить, чтобы столько пройти. Его комната была очень большой, и от кровати до двери было довольно далеко. Для меня это на настолько огромное расстояние, но для него это было долгое путешествие.

– Вы хорошо справились.

– В этот раз я согласен с тобой. Теперь я могу пойти обратно?

– Думаю, да.

На мой ответ Винсент неохотно поворачивается, вид у него очень раздраженный. Но почему-то он замирает на месте и не двигается с места. Такое ощущение, будто он не знает куда идти.

– Ваша кровать в той стороне.

Я беру его за руку и направляю ее в нужную сторону, но он не сдвинулся с места.

– Что случилось?

– Я не могу.

– У вас так хорошо получалось до этого.

– Это потому, что ты меня поддерживала. А теперь, смотри, я даже не могу и шагу сделать без тебя.

Уверенность исчезла с его лица. Он был похож на потерянного ребенка. Винсент был явно больше меня. Он крупный мужчина, но в моих глазах все равно выглядит как ребенок.

Вот насколько было тяжело его нынешнего состояние.

– Господин. В чем-то я согласна с Кристофером. Вы не можете продолжать так жить вечно. Я была нанята, зная о вашем состоянии с самого начала, но можно ли так долго держать в неведении остальных? А как насчет тех, кто знаком с вами?

Слухи распространятся раньше, чем это дойдет до ушей господина. Вдруг слуга, работающий в поместье, проберется сюда и случайно увидит Винсента? Или один из работников пристройки, первым пустит слухи? Тогда люди начнут пытаться выяснить правду.

– Наступит момент, когда все узнают о вашем состоянии. И даже тогда вы останетесь в своей комнате в таком виде?

– …Хорошо. Я понял, хватит меня доставать.

– Если вы это понимаете, то я спокойна.

– Ты слишком много говоришь, для горничной.

Он провел рукой по лицу и застонал. Я взяла его за руку и отвела к кровати, а затем снова повела к двери.

После еще двух или трех раз Винсент, казалось, понял, что к чему. Его шаги стали немного увереннее. Тогда я решила изменить условия.

– С этого момента я буду отпускать вашу руку на полпути.

– Что?

– Не переживайте слишком сильно. Вам просто нужно будет просто продолжать идти.

Повернув его окоченевшее тело, я направила Винсента в сторону двери. Затем я снова взяла его за руку и повела вперед. Его шаги были тяжелее, чем раньше.

– Я не смогу этого сделать.

– Сможете. Итак, я отпускаю вашу руку?

– Подожди, пока не отпускай.

Он быстро замахал руками. Я отступила назад, оглядываясь. Когда мы прошли половину комнаты, я снова спросила:

– Теперь можно?

– Еще нет.

Я прошла еще немного и снова спросила:

– А сейчас?

– Еще нет.

«Как долго вы ещё собираетесь говорить «нет»? Мы уже почти до двери дошли.»

– Я отпускаю.

– Подожди.

Я расслабляю руку, чтобы отпустить его, но он снова хватает меня. Я оглядываюсь назад и говорю:

– Вы должны отпустить.

– Нет!

Я вырвала у него руку и быстро отступила назад.

Он сразу же остановился. Винсент дрожал от беспокойства. Он помахал руками перед собой. Его лицо напряглось, когда он понял, что меня нет рядом.

Я сказал ему продолжать идти, но он быстро потерял ориентацию в пространстве и тревожно оглядывался по сторонам. Я сделал два шага, намеренно громко топая.

– Сюда, господин.

– Где, где ты?

– Там, откуда доносится этот звук.

Он повернул голову, вслед за моим голосом. Но ему было тяжело продолжить движение.

– Просто идите, господин.

– Я не могу.

– Вы еще ни шагу не сделали.

– Но я не могу!

– Сможете. Ваши ноги же все еще при вас.

Я протянула обе руки, подзывая его к себе. Он все еще колебался. Ему нужно было набраться смелости всего на один шаг.

Ожидание затянулось. Винсент не мог решиться. Он продолжал колебаться, облизывая пересохшие губы.

Я терпеливо ждала, когда он уверенно продолжит идти. Винсент должен справиться с этим самостоятельно.

– Не волнуйтесь. Если будете падать, я вас поймаю.

Для этого я напрягла ноги, чтобы быть готовой к стремительному рывку в любой момент.

Винсент молчал, и чем дольше он колебался, тем больше я начинала нервничала, опасаясь, что он действительно сдастся.

Но в этот момент он сделал шаг.

Потом еще один, и еще. Он начал медленно приближаться. Я намеренно топала ногами по полу.

Топ – топ – топ.

И отступала назад.

– Да, вот так.

Я быстро перебежала через порог комнаты и ждала его. Он осторожно шел ко мне, определяя направление по звуку моих шагов.

Я вытянула руки перед собой и слегка нагнулась вперед, чтобы в любой момент поймать его. Мой взгляд был прикован к Винсенту.

Он шел осторожно и вскоре достиг двери.

Оставался всего один шаг.

– Дверь прямо перед вами.

Он вытянул руку в мою сторону. Его крупная верхняя часть тела подалась вперед, и я потянулась к нему навстречу. Но в этот момент он наступил на что-то, что я забыла убрать с пола и поскользнулся.

Винсент пошатнулся. Я уже собиралась сделать шаг к нему, как вдруг он поднял лицо и его ясные изумрудные глаза посмотрели на меня. Словно зная, что я здесь, Винсент потянулся ко мне.

«Не двигайся.» – Вот что он, похоже, хотел сказать. Я остановила себя и осталась на месте.

Он быстро поставил другую ногу, чтобы не потерять равновесие, а затем сделал еще один шаткий шаг вперед. Большая рука снова потянулась ко мне. Я так и стояла с протянутыми к нему руками. Он ударился о дверной проем, но вышел из комнаты.

Я бросилась к нему и обняла.

– Господин!

Его колени подкосились, как только он оказался в моих объятиях. Я едва успела подхватить его, как он рухнул на пол, и его нос уткнулся в мое плечо. Раздался стук, а затем меня настигла жгучая боль в бедре.

Но сейчас это было неважно. На первом месте было тепло его тела в моих объятьях.

– Ха-а, ха-а…

Его неровное дыхание звучало около моего уха. На его шее выступили бисеринки пота. Винсент обхватил мою спину рукой, и дрожь в ней, напряжение в его теле передались мне. И тут я поняла, что он самостоятельно вышел за дверь.

Меня накрыл всплеск эмоций. Я шмыгнула носом и похлопала его по спине.

– Вы молодец! Вы справились!

Я шептала эти слова снова и снова, пытаясь успокоить его. Винсент зарылся лицом в мое плечо и затих, переводя дыхание. Его золотистые волосы коснулись моей щеки. Было щекотно, но я прижалась к его волосам, понимая, что он сейчас чувствует, и не могла пошевелиться.

Мы оставались так еще долгое время.

Глава 17 - Странный гость графа (6)

После этого началась постоянная практика, практика и ещё раз практика. Винсент, поначалу испуганный, вдруг стал увереннее и легко выходил из комнаты. По мере того, как он продолжал ходить, он все лучше узнавал, что его окружает.

Однако идти одному Винсенту все еще было нелегко: после первого успеха господин почему-то больше не мог самостоятельно дойти до двери. Он постоянно падал.

Проблема заключалась в том, что, падая, он постепенно терял уверенность в себе. Иногда он сжимался от страха, а иногда долго не мог сдвинуться с места, упираясь руками в пол.

В ужасе он полз по полу, забирался на кровать и натягивал на себя простыни, как будто пытался спрятаться.

– …Здесь кто-то есть.

– Здесь только я и мой господин.

– Не лги мне. Здесь кто-то еще. Он хочет убить меня.

Прошлое оставило на нем глубокие шрамы. Теперь я понимала, почему он прятался в своей комнате. Винсент не боялся ходить. Он боялся, что, когда выйдет из комнаты, кто-то снова попытается его убить. Этот страх преследовал Винсента на каждом шагу. Он постоянно заворачивался в простыни, чтобы спрятаться, и таким образом защищал себя.

– Господин, почему бы вам не подумать об этом с другой стороны? Будто вы сейчас отправляетесь в приключение, в кромешную тьму, не зная, что вас ждет впереди, с чем вы столкнетесь. Конечно, это очень страшно, но если вы даже не попытаетесь, то останетесь в этой тьме навсегда.

– …

– Чтобы отправиться в приключение, требуется мужество, и сейчас самое время быть храбрым. Не переживайте так сильно, ведь рядом с вами звучит голос, который можете слышать только вы. Он может быть и вашим товарищем по приключениям, и верным другом, да даже членом семьи. Он невидим, но всегда будет рядом с вами.

– Если ты убьешь меня…

– Поверьте мне, я никогда этого не сделаю. Я здесь только чтобы помочь.

Я взяла его за дрожащую руку и притянула в объятия. Я хотела помочь ему обрести мужество.

– Звучит не слишком правдоподобно…

«Зачем он рушит такой момент своими язвительными комментариями?»

К счастью, Винсент быстро успокоился и обрел достаточную уверенность, чтобы ходить одному. Теперь он может дойти до двери, не упав на полпути. Господин размахивает руками в воздухе и спотыкается, но я горжусь им за то, что не сдается.

– Я всегда наблюдаю за вами, – говорю я. – Не упадите.

И ободряюще похлопываю его по спине.

– Вы со всем справитесь.

***

Я развязала узел на ткани, которую обвернула вокруг господина, и подмела обрезанные пряди. Винсент взъерошил свои коротко остриженные волосы. Это была легкая стрижка, но получилась она не так плохо, как я себе представляла. Конечно, было бы лучше, если бы мы пригласили профессионального парикмахера, чтобы тот подстриг его как следует. Но было бы сложно посвятить в тайну Винсента еще одного человека, поэтому я самостоятельно сделала стрижку.

– Обязательно нужно было заходить так далеко?

– Получилось очень аккуратно, смотрится хорошо.

С подстриженными волосами он выглядел еще более впечатляюще. Внешность Винсента определенно выделялась на общем фоне. Он наверняка пользовался популярностью у дам. Мне было приятно видеть его ухоженным, так что мои старания того стоили.

– Принеси мне какую-нибудь одежду.

– О, если вы о пижаме, то вот она.

– Другую, для выхода в свет.

Это было неожиданно. Он не стал забирать свои слова назад. Я открыла другой комод, впервые за все свое время пребывания здесь. Рубашки, жилеты, пальто, брюки, галстуки, туфли... Где же эти туфли?

Я вихрем пронеслась по комнате, собрала одежду и протянула ему. Винсент снял пижаму и надел костюм.

Безупречно одетый, он был похож на графа Винсента Беллунита. Истинный аристократ. Одна только смена одежды смогла изменить весь его облик. Худоба никуда не исчезла, но он все равно выглядел впечатляюще.

– Трость.

Я молча смотрела на него, пока тот стоял с протянутой рукой. Трость? Придя в себя, я еще раз оглядела комнату, нашла трость и протянула ему. Он взял её и замер. Казалось, он пытается опереться на нее, чтобы идти. В любом случае, все было готово.

Я вышла из комнаты и закрыла за собой дверь. Мгновение спустя подошел Итан.

– Где Винсент?

– Он ждет внутри.

– Много тренировался?

Итан хитро сощурился. Похоже, он знал, что мы практиковались. Он и правда ужасен.

– Сегодня прекрасный день, идеальный для прогулки.

– Понятно.

– На ветках уже распустились почки.

– Что? – спросила я, недоумевая, а он лишь рассмеялся. Это был смех, который я слышала много раз, но почему-то я насторожилась. Такое ощущение, что я упустила что-то важное.

Тем временем Итан стоял у двери. Но ему не удавалось легко потянуть за ручку и зайти в комнату. Я видела, как он напрягся. Должно быть сейчас сотни мыслей проносились у него в голове. Осталось дождаться, когда он откроет дверь.

– Я переживаю, что вам не удалось ничего изменить.

– Просто сами взгляните.

– Обязательно.

Набравшись решимости, он толкнул дверь. Удивление постепенно окрасило его лицо. Наблюдая за его реакцией, я тоже заглянула в комнату.

Как и ожидалось, Винсент стоял в самом центре помещения. Он постукивал тростью по полу.

Итан моргнул.

– Винсент?

Винсент поднял глаза на голос Итана. Его лицо было строгим, внешне ничем не тронутым, но я видела, что под этой маской скрывается напряжение.

Винсент начал подходить к нам, опираясь на трость.

Он много раз практиковался в этом, даже повернулся в нужном направлении. Я беспокоилась, что он может занервничать и упасть, но, к счастью, он шагал уверенно.

Винсент быстро дошел до двери и наконец вышел из комнаты. Итан, не мигая смотревший ему вслед, в восторге раскинул руки.

– Винсент! – воскликнул он, чуть не расплакавшись.

Но Винсент повел себя довольно жестоко. Он внезапно поднял руку, сделал еще один шаг вперед и взмахнул своей тростью в сторону Итана.

Все произошло в одно мгновение.

Итан испуганно пригнулся, а я удивленно моргнула. Трость, не попавшая в цель, рассекла воздух и ударила окно в коридоре.

Раздался звук разбивающегося стекла. Я в ужасе смотрела на произошедшее. Оконное стекло разлетелось вдребезги и рассыпалось по полу. Зловещий голос эхом разнесся по коридору:

– Еще одна подобная угроза, и я убью тебя.

Винсент смотрел прямо, Итан будто съежился под тяжестью этого взгляда. Он опустил руки, которыми закрывал лицо, и посмотрел на Винсента.

– Я твой друг.

– Ты угрожал мне.

– …

Застигнутый врасплох, Итан замолчал. Господин отпустил трость, оставив ее торчать из оконной рамы и развернулся. Итан наконец выпрямился и уставился на разбитое окно. После минутного ошеломленного молчания он пришел в себя и стал подходить к Винсенту.

– Убирайся отсюда.

С этими словами дверь захлопнулась. Итан, был в шоке от увиденного. Его друг только что прогнал его, закрыв дверь перед самым носом. В итоге ему оставалось просто стоять, уставившись перед собой.

– Он сильно рассердился.

– Определенно.

Я вытащила трость из окна. Пока я думала, что делать с осколками, то услышала доносящийся откуда-то смех. Я повернулась и увидела истерически хохочущего Итана. Он окончательно сошел с ума.

– Да, наш Винсент вернулся.

Да, Итан совсем обезумел.

Я качаю головой в ответ на его ухмылку, уголки его рта подергиваются. Итан постучал в закрытую дверь, широко улыбаясь.

– Винсент, я войду?

Ответа снова не последовало, но Итан толкнул дверь. Недалеко от входа стоял Винсент с очень красноречивым взглядом, который будто говорил: «Почему ты все еще здесь?»

– Не смотри на меня так. У меня есть кое-что для тебя.

Итан достал что-то из кармана пальто и протянул Винсенту. Это было письмо. Он вложил его в руку господина.

– Это от Вайолет.

Вайолет! При упоминании знакомого имени мой взгляд переместился на письмо в руке Винсента. Он тоже опустил взгляд на конверт.

– Я слышал, что ты не отвечаешь на её письма. Она волнуется, поэтому настаивала на том, что должна приехать к тебе. Мне удалось её переубедить, в обмен на то, что я лично передам от неё письмо.

– Как она поживает?

– Все хорошо, она в порядке.

– Рад это слышать.

Винсент не стал вскрывать конверт, просто подержал его в руке и отвернулся. Итан последовал за Винсентом к его кровати, когда тот сел на нее.

– Я обещал, что вернусь с ответом, так что напиши его.

– Нет.

– Я тоже не намерен сдаваться. Горничная, принеси ручку и бумагу, пожалуйста. – сказал Итан, оглядываясь на меня.

Я взглянула на Винсента, который выглядел странно. Мне стало интересно, кто же такая Вайолет, но я не смогла заставить себя это спросить из-за недовольного лица Винсента. Я поклонилась и вышла из комнаты.

Позже в тот же день Итану удалось получить ответ на письмо.

***

Была поздняя ночь, и я не могла заснуть. Я вышла из комнаты, чтобы подышать свежим воздухом, как вдруг заметила свет на другом конце коридора. Это был Итан с лампой.

– Почему ты не спишь?

– А вы, сэр Кристофер?

– Я не смог уснуть, поэтому решил немного прогуляться.

– Мне тоже не спится.

Я подумала о том, чтобы выйти из пристройки, но это было бы невежливо. Вместо этого я поставила лампу на подоконник и открыла окно. Пламя колыхалось от прохладного ветерка. Пока я наблюдала за ним, Итан подошел и встал рядом.

– Ты злишься на меня.

– Я?

– Ты дала мне совет, а я его проигнорировал.

«То есть вы специально это сделали?» Ну, даже если и так, ему не стоило извиняться. Господа почти никогда не слушают подчиненных.

– Вам не нужно извиняться, все в порядке.

Итан почесал затылок.

– Вы считаете меня плохим человеком?

– Не могу этого отрицать.

Итан рассмеялся. Я засмеялась вместе с ним.

Но смех был недолгим, и в коридоре воцарилась тишина. Я вздрогнула от этой мрачной атмосферы.

Глава 18 - Странный гость графа (7)

Затем Итан снял пальто и накинул мне его на плечи. В такие моменты он снова становится добрым.

– Горничная, Винсент не должен так жить. Может быть, сейчас по нему и не скажешь, но он – хозяин графства Беллунита. Возможно, нам удастся отсрочить это на некоторое время, но в конце концов слухи о Винсенте распространятся, и, если к тому времени он останется в таком состоянии, светское общество будет в бешенстве. Как только правда станет известна, дворяне будут всеми силами стремиться отстранить его от управления графством.

– Господин старается.

– Недостаточно. Он должен стараться еще сильнее хотя бы для того, чтобы справляться со всем самостоятельно. Однажды ему придется идти одному.

Огонь лампы осветил лицо Итана. В тусклом свете его серьезное лицо приобрело печальный отблеск.

– Винсент знает. Он знает, что не может оставить все как есть, но все равно отворачивается. Конечно, так не должно быть. Жизнь без перемен похожа на застойную воду. Годы идут, мир вокруг меняется, и как он может топтаться на одном месте? Хочет он этого или нет, но ему нужно измениться, потому что я не хочу, чтобы он умер.

– Вы слишком жестоки.

– Если Винсента можно заставить измениться только суровыми методами, то я буду их использовать. Думаю, ему нужен кто-то жестокий, вроде меня, по крайней мере сейчас.

– Это даже мило.

Итан повернул голову. Я видела страдание в его дрожащих глазах.

– Вы готовы быть последней сволочью ради своего друга, а это значит, он вам небезразличен. Вот что мило.

– Для Винсента я шантажист.

– Полагаю, что да.

Итан облегченно рассмеялся, как бы признавая это.

– Но также вы его друг.

– Да.

– Тогда я уверена, что господин знает, почему сэр Кристофер так поступил. Поскольку вы друзья, вы должны хорошо понимать чувства друг друга.

Итан вел себя как ублюдок, проверяя Винсента и заставляя измениться. Хотя я бы не назвала это хорошим поступком, но в этом чувствовалась искренняя забота о господине. Наблюдая за ним, у меня появилось смутное представление о том, кто такой друг. Друг это – человек, чью заботу вы чувствует без лишних слов. Итан показал мне это.

Я уверена, что Винсент тоже понимает, что Итан заботится о нем. Поэтому он ответил на угрозу лишь взмахом трости. Хоть слова Итана пугали его больше, чем ночные кошмары.

– В какой-то степени я согласна с вашими методами. Господин не может жить так вечно, и как его слуга, я надеюсь, что он изменится.

Я замолчала. Действительно ли я надеюсь на это? Меня наняли присматривать за Винсентом, и, если он преодолеет свое нынешнее состояние и изменится… Разве я не стану бесполезной?

Я усмехнулась. До этого еще слишком далеко, чтобы так смело рассуждать о будущем.

– Горничная, вы думаете, Винсент изменится?

– Да.

– Вы слишком уверены.

– У меня есть все основания быть в этом уверенной.

Ведь он меняется, даже сейчас.

– И если подумать… Я бы хотела взять свои слова назад.

– Это какие же?

– О том, что вы сволочь, потому что настоящие сволочи не говорят, что они плохие.

По-настоящему плохие люди считают, что они правы, чтобы не произошло. Люди вокруг меня были такими. Они все считали себя такими хорошими, такими замечательными. При этом для них было совершенно нормально издеваться над другими и использовать их в своих интересах.

Итан спросил, смутившись:

– …Почему ты поменяла свое мнение обо мне?

– Потому что другие слуги говорили, что вы очень хороший парень.

Он тут же нахмурился.

– Вообще-то, я считаю себя скорее крутым, чем хорошим.

Я пожала плечами. Глаза Итана сузились, и он радостно рассмеялся. Этот смех звучал совсем по-другому, нежели его обычный.

– Ты уже придумала свое желание?

– Желание?

– Я обещал, что исполню одно твое желание, если ты заставишь Винсента сделать хотя бы шаг из комнаты.

Ах, да, вот он о чем. Я уже и забыла, что заключила с ним пари.

– Загадывай любое, может по мне и не скажешь, но я довольно способный. –весело сказал Итан. Я на мгновение замешкалась, а затем протянула ему руку.

– Тогда я хочу, чтобы вы стали моим партнером.

– Партнерство?

– Я имею в виду отношения, в которых мы будем помогать друг другу

Почему-то у меня было предчувствие, что мы с ним еще увидимся. Он друг Винсента, так что это вполне вероятно. Если мы неизбежно столкнёмся вновь, то пусть в следующий раз он будет на моей стороне. У него своеобразный характер, но он многое знает о Винсенте и, как он сам говорит, довольно способный.

Итан сузил глаза и уставился на кончики моих пальцев. Я все еще стояла с протянутой рукой.

– Я хочу остаться здесь надолго, поэтому мне нужна ваша помощь.

– Почему?

– Потому что мне некуда возвращаться.

– …

Итан на мгновение задумался. Затем, словно приняв решение, он кивнул и взял меня за руку.

– Взаимовыгодные отношения, звучит неплохо.

В знак заключения сделки мы пожали друг другу руки. Я крепко сжала его руку, а он в ответ мою.

– Вы приобрели отличного союзника. Редко можно встретить такого способного, воспитанного и добродушного человека, как я.

– …Это большая честь для меня.

– Вы говорите не очень-то искренне.

– А вы очень проницательны.

Он снова рассмеялся. Я отпустила его руку и посмотрела в окно. Луна, сияющая в темноте, сегодня была так прекрасна.

На следующий день я и Изабелла провожали Итана, уезжающего из графства. Винсент, разумеется, не пришел. Итан был в шляпе, как в день нашей встречи. Он коротко поздоровался с Изабеллой и подошел ко мне.

– Прости, что доставил тебе столько хлопот.

– Все в порядке.

Я хотела отругать его за то, что он намеренно их доставлял, но сдержалась.  Итан виновато улыбнулся, будто знал, что я чувствую.

– Ты была так добра ко мне, так что мне придется приходить почаще.

Хитрый до самого конца. Я махнула на него рукой, прогоняя, пока Изабелла не видит. Итан коротко рассмеялся в ответ.

На этом мы прощаемся, и, глядя, как он садится в машину, я вдруг вспоминаю вопрос, который давно хотела задать. Я быстро подошла к нему.

– Извините, сэр Кристофер.

Он оглянулся на меня, когда забирался в машину.

– Вы часто пишете письма моему господину?

– Письма?

– Да.

– Ну, в последнее время, конечно, я отправлял их немного чаще…

– Ах, тогда…

Я сделала небольшую паузу и продолжила:

– Вы писали их золотыми чернилами?

– …

Итан моргнул. Его молчание заставило меня сухо сглотнуть. Неужели он и есть тот человек, с которым я переписывалась?

«На ветках уже распустились почки».

Я вспомнила его слова, сказанные на днях, и, хотя он произнес их мимоходом, они запомнились мне, потому что однажды я написала почти те же слова в ответ на письмо. В этом не было ничего особенного, но после его приезда письма с золотыми буквами перестали приходить. И я подумала: «А что, если?..»

Но он покачал головой.

– Нет, я писал черными.

– Вы уверены?

– Да.

Он был непреклонен. Я невольно показала свое разочарование.

– Вот как.

– Что-то случилось?

– Нет. Ничего.

Я покачала головой. Итан бросил на меня вопросительный взгляд, но я попыталась увернуться от него. В итоге он бесстрастно улыбнулся и сел в свою машину.

Смотрела, как машина отъезжает, я повернула голову и увидела Винсента, стоящего у окна на верхнем этаже особняка. Но он тут же задернул шторы. Я на мгновение уставилась на окно, а затем отвернулась.

Однако вскоре после этого Итан пришел в особняк с ещё одним гостем.

* * *

Снова пришло письмо, написанное золотыми чернилами, на этот раз вместе с небольшой жестяной банкой. В ней лежали чайные листья.

«Какой приятный запах.»

Я подумала, что господину они понравятся, поэтому с разрешения Изабеллы заварила чай и принесла Винсенту.

– Это черный чай, который продают в Новелле.

– Откуда вы знаете?

На банке с чайными листьями было написано «Новелл», и я удивилась, что он сразу узнал его. Винсент отпил чай.

– Мне всегда нравился этот чай. Где ты его взяла?

– Он пришел в качестве подарка.

– Понятно.

Должно быть, чай ему действительно понравился, потому что он отпивал его через край чашки снова и снова. Это действительно хороший подарок. Отливая чай в пустую кружку, я подумала: «В будущем буду приносить его господину, когда тот будет ворчать». Надо будет в ответном письме поблагодарить отправителя.

– В следующий раз лучше ударьте меня. Так будет меньше вреда.

Я посмотрела на дыру в стекле, которое все еще не поменяли после случая с тростью. Он каждый раз что-то ломает. Однако Винсенту было все равно, он продолжил неторопливо пить чай.

– Не волнуйся об этом. Просто в следующий раз, когда приедет Итан, не пускай его сюда и выгони прочь. Или попроси кого-нибудь сделать это.

– Что?

Это был резкий приказ. Выражение его лица было настолько бесстрастным, что я засомневалась, не послышалось ли мне.

– Почему? Вы все еще не хотите, чтобы Кристофер приходил?

– Нет.

Я тут же получила ответ на свой легкомысленный вопрос. Но какого черта? Итан, конечно, угрожал ему, но до вчерашнего дня они писали друг другу письма. Они же лучшие друзья, так почему он так его ненавидит? Винсенту даже не нужно скрывать свое состояние перед ним.

Как будто есть какая-то причина для ненависти.

Будто почувствовав мой вопрос, он заговорил:

– Дело не в том, что я ненавижу Итана.

– Тогда в чем же?

– Я ненавижу его семью.

– Вы имеете ввиду семью Кристоферов? У вас есть на то причина?

Он с грохотом поставил свою чашку, а затем протянул ее мне. Я взяла чашку и замерла. Господин сел на кровать, снова завернувшись в простыни. Его глаз не было видно сквозь растрепанные золотистые волосы.

– Господин?

– Ничего особенного.

– …

– Его семья сделала меня таким.

Шокирующее признание прозвучало так непринужденно.

Глава 19 - Чаепитие с графом (1)

Мои руки и ноги обветрились от холода. Я терла покрасневшие щеки ладонями, чтобы хоть как-то согреться. Когда я вернулась домой в таком виде, меня встретил отец. Этот дьявольский ублюдок.

Не знаю, почему он меня бьет. Я уже привыкла, что меня бьют, не понятно за что. Сжаться в комок – это единственное сопротивление, которое я могу оказать. Иногда мои младшие братья и сестры пытались остановить отца и им тоже за это влетало.

Однако, Алисия, просто смотрела на меня и отворачивалась. Она была единственной из моих братьев и сестер, кого никогда не били. Ведь она так сильно отличалась от нас. Он берег ее, чтобы в один прекрасный день продать за самую высокую цену. Но Алисия этого не знала, поэтому и вела себя так высокомерно.

А потом, когда мои братья и сестры, державшие меня за руку, исчезли один за другим, я смогла спокойно переносить боль и печаль. Не было нужды в слезах. В тот момент, когда я это осознала, я будто проснулась от кошмара и не смогла снова заснуть.

***

Свернувшись в углу и прислонившись головой к стене, я слышу знакомый стон. Закрыв глаза, я прислушиваюсь к слабому звуку.

За этой стеной он тоже сражается. Меня успокаивал этот звук. Да, он так сильно злится днем, но ночью я просыпаюсь от кошмаров, едва заслышав его стоны. Я трусь покрасневшими щеками о холодную стену и смаргиваю слезы, чтобы прогнать страх. Я понимаю, что не одинока.

– Значит, семья Кристоферов сделала это с вами?

– Да.

– И Кристофер об этом знает?

– Итан не знает. Пока еще не знает.

Я была так ошеломлена, что заикалась, но Винсент выглядел бесстрастно.

– Я думаю, он догадывается об этом, но еще не уверен. Поэтому Итан хотел спросить меня о том действительно ли его семья сделала меня таким.

– В итоге он спросил вас?

– Нет, он не стал.

– Но почему?

– Потому что я сейчас не в лучшей форме.

Я потеряла дар речи.

– Может на первый взгляд этого и не скажешь, но он довольно добрый. Поэтому Итан не может себе позволить бередить мои раны, когда я слеп и напуган.

Внезапно его избегание Итана обрело смысл. Но в то же время у меня оставались вопросы. Откуда он все это знает?

– Почему вы не сказали Кристоферу?

– Потому что у меня не было причин для этого.

Винсент поднял веки. Изумрудные глаза, все еще мутные, но полные решимости, смотрели в пустоту.

– Некоторые секреты должны оставаться секретами.

– …

Он замолчал, и я не стала продолжать задавать вопросы. Что-то в глубине души предупреждало меня, что не стоит дальше спрашивать. С тех пор я больше не вспоминала об этом разговоре, как и он.

И все же, это очень страшно. Каждую ночь я закрываю глаза и всем телом чувствую, какой страшный груз лежит на моих согнутых плечах.

Секреты должны оставаться секретами.

«С этого момента все, что ты видишь и слышишь, должно быть в тайне.»

Еще раз напомнив себе об условиях, которые я должна соблюдать, чтобы работать здесь в качестве прислуги, я продолжаю заботиться о своем господине.

– Господин, проснитесь.

Круглая фигура на кровати зашевелилась, но не поднялась. Должно быть, он уже давно заметил, что я зашла в комнату, учитывая его чувствительность к звукам. Я нахмурилась и откинула простыню.

– Вам нужно поесть.

Он скорчил недовольную гримасу, когда простыня перестала скрывать его лицо. Винсент был покрыт потом и выглядел так, будто ночью ему снова снился кошмар.

– Вы сильно вспотели за ночь, поэтому я предлагаю вам помыться.

Затхлый запах в комнате исчез, и на полу стало меньше вещей. Свет, проникающий в некогда темную комнату, стал привычным, как повседневная рутина. В последнее время он хорошо питался и жил собственной жизнью. Но он все еще был несговорчив, когда дело касалось тактильного контакта.

– Убирайся.

Он схватился за конец простыни, которую у него отобрали, но я не поддалась и усилила хватку

– Я уже набрала воды в ванну.

Когда я только приехала сюда, идея о том, чтобы искупать его, была немыслимой. Но после странной борьбы за власть с ним и тех изменений, которые он претерпел, я теперь могу потребовать, чтобы тот умылся.

– Пожалуйста, уходи.

Винсент глубоко вздохнул. Его раздражение было заметно по тому, как он дергал простыни. Похоже, сегодня у него было плохое настроение.

– Я поддержу вас.

– Как в прошлый раз?

– Ну, тогда… Я проверю температуру воды.

Я укрылась в ванной. Мне нечего было сказать о том, как в прошлый раз я чуть не утопила его в ванне.

Я опустила руку в воду, чтобы проверить температуру, и через некоторое время вышла из ванной и подошла к Винсенту, неподвижно лежащему на кровати. Я осторожно коснулась его, и он отпрянул. Не обращая внимания на привычную реакцию, я подняла его слабую руку и положила себе на плечо. Я потянула, и он аккуратно сполз с кровати.

Вопреки резким словам, сегодня он вел себя хорошо. Перенести его в ванную оказалось проще, чем я думала.

Я опустила его руку на бортик ванны, и он стал его ощупывать. Я собиралась быстро расстегнуть верхнюю пуговицу на его рубашке, чтобы заодно постирать вещи, но он остановил меня.

– Уходи, я сам разберусь.

– Вы уверены? – спросила я, удивленная его неожиданным сотрудничеством, он кивнул и медленно начал раздеваться.

Я ошарашено смотрела на него, пока не заметила, что он закончил снимать рубашку и бросил ее на пол. Тогда я пришла в себя.

Я быстро наклонилась и подняла его рубашку. Он уже собирался снять штаны, но вдруг остановился.

– Если ты не уйдешь отсюда, я переверну эту ванну.

– Поняла.

Я щелкнула языком и выпрямилась. Лицо Винсента каждый раз морщилось при этом звуке. Кажется, он хотел мне что-то высказать, поэтому я оставила смену одежды на полу, и спешно выбежала из ванной.

Я притворяюсь, что ухожу, постукивая каблуками на одном месте. Потихоньку я делала шаги все тише и потом остановилась. Вскоре я услышала шум воды: он был в ванной.

Я думала, он и правда перевернет ванну.

Меня удивляет его покорность, но я решила сосредоточиться на главной задаче: нужно убрать комнату, пока он в ванной.

Как обычно, я разложила все вещи по местам и сменила покрывало, простыни и наволочки. Затем вытерла пыль в каждом уголке, подмела пол и вытерла пыль уже с мебели. Когда в комнате стало достаточно чисто, я направилась в ванную, гордясь собой.

Винсент только что закончил принимать ванну и одевался. Я взяла полотенце из соседнего ящика и стала вытирать его мокрые волосы. Я быстро похлопала его по волосам полотенцем, чтобы высушить их, на этот раз он подчинился.

– Я поменяла постельное белье, все готово.

Как только волосы высохли, я беру его за предплечье и поддерживаю. Медленно проводив его до кровати, я замечаю, что рубашка застегнута неправильно.

Думаю, ему даже так идет. Я слабо улыбнулась и заново застегнула рубашку.

– Еда.

– Что? А, да-да. Завтрак. Я сейчас все приготовлю.

Я подошла к двери и взяла серебряное блюдо. Держа его в руках, я на мгновение замешкалась, затем опустилась перед ним на колени. Поставив блюдо ему на колени, я зачерпнула ему полную ложку каши, и Винсент стал покорно есть.

Я наблюдала за ним, довольная переменой: сегодня он тоже начисто опустошил свою миску, хотя раньше сделал это лишь однажды. Казалось, теперь ему можно готовить более твердую еду.

Приняв лекарство, Винсент улегся на чистую кровать. Натянув простыню до шеи, он повернулся лицом к стене.

– Я буду спать.

– Хорошо, я разбужу вас к обеду.

Я схватила белье и пустые тарелки, которые собрала заранее, и вышла из комнаты довольной.

– Наш господин в последнее время хорошо питается.

– Да, сегодня он все съел.

Я показала повару пустые тарелки. Повар был тронут до слез. Кухарка, помогавшая ему, с радостью присоединилась к нашему разговору.

– Думаю, теперь можно готовить более густую кашу.

– Хорошо, приготовим такую завтра!

Я покачала головой и вышла из кухни, отправившись во флигель ждать Ленику.

Но сегодня она была не одна – с ней была Изабелла.

– Кажется, господин в последнее время чувствует себя лучше.

– Да, он хорошо ест и теперь самостоятельно принимает ванну. Он все еще кидает вещи и устраивает истерики, но уже не так часто, как раньше. А на днях он даже ненадолго встал с постели и прогулялся.

Последнюю фразу я добавила низким голосом, который могла слышать только Изабелла. В прошлый раз я уже говорила, что господин вышел из комнаты, хотя и на один шаг. Я помню удивленное лицо Изабеллы, когда она услышала это. И хотя она никак не отреагировала, я поняла, что вздернутая бровь – это ее способ выразить удивление.

– Это большой шаг вперед. Ты много работала, и я надеюсь, ты продолжишь в том же духе.

– Да.

После короткого разговора с Изабеллой я подошла к Ленике. Она забрала у меня корзину с грязным бельем и передала мне другую, уже со свежими простынями и одеждой. Затем мы попрощались, и я вернулась в пристройку.

Сегодня у меня было больше времени, чем я ожидала, благодаря благосклонности господина. После долгих дней, проведенных в спорах с ним, я лишалась всех сил и совсем не выходила из пристройки. Но сегодня у меня впервые появилась возможность спокойно рассмотреть здание изнутри.

Мне сказали, что служанки из главного дома будут приходить в комнаты пристройки в определенное время и убирать их. Так что мне не нужно было беспокоиться ни о чем другом – я могла сосредоточиться на своем господине, как сказала мне Изабелла сразу после моего приезда.

Так что единственным местом моей уборки была комната хозяина. Я жила в соседней комнате от господина, и единственные места, куда я ходила, – это столовая, чтобы поесть, и комната у задней двери, чтобы сдать белье в прачечную.

Сейчас я с восторгом гуляла по особняку, любуясь высокими потолками и просторным коридором, который был настолько длинным, что по нему можно было ходить целый день. Я никогда раньше не бывала в подобных местах, поэтому была полна удивления.

Затем я поднялась по парадной лестнице в центре дома и стала рассматривать картины в рамках, висящие на стенах.

Глава 20 - Чаепитие с графом (2)

На картине были изображены мистер и миссис Беллунита, между ними в центре стоял юный Винсент.

Я прищелкнула языком, глядя на улыбающееся лицо милого мальчика.

«Как же все докатилось до этого? Жаль, очень жаль».

Говорят, люди меняются в одно мгновение. Я не думаю, что маленький Винсент в рамке мог представить, что потеряет зрение и окажется прикованным к своей комнате.

Быстро осмотрев хозяйственные постройки, я вышла через заднюю дверь и не спеша прогулялась по саду. Пристройка была спрятана за самым большим и богато украшенным особняком, но и у нее был сад, даже два: маленький – у задней двери и большой, у выхода через переднюю дверь.

Я никогда раньше не видела садов. Ухоженные деревья и цветы выглядели так свежо, что даже сорняки, на которые я наступала, казались ухоженными. Я чувствовала заботу садовников.

Это был прекрасный день.

Он был слишком хорош, чтобы тратить его впустую.

«Такая хорошая погода для чаепития в саду.»

Вернувшись с прогулки, я прочитала письмо с золотыми буквами, которое получила сегодня, и улыбнулась. Вот оно!

– Почему бы сегодня нам не устроить чаепитие в саду? – предложила я Винсенту за обедом, но тот лишь нахмурился.

– Что за чепуха?

Я думала, что это была хорошая идея, но ему, похоже, она не понравилась. Погода была действительно чудесной. Солнце наконец пробило свои лучи сквозь облака, согревая воздух. В такие дни оставаться дома – сущий яд.

– Говорят, полезно время от времени подышать свежим воздухом.

– Я не хочу, чтобы меня кто-то увидел.

– А разве кто-то может?

Я не видела, чтобы кто-нибудь еще пользовался этой пристройкой или садом. Здесь вообще не было людей, потому что вход сюда был под запретом. Так что нет никакой опасности, что кто-то его увидит.

– И как я доберусь туда?

– Я отведу вас! – крикнула я, и его лицо исказилось от досады.

Я проигнорировала это и начала собираться. Одежду для выхода было легко найти, так как я приготовила ее заранее. Конечно, он сопротивлялся, но мне очень хотелось отвести его сегодня в сад.

Я стиснула зубы и напрягала ноги при каждом шаге.

– Я упаду по дороге.

– Я вас донесу.

Мой голос дрожал, когда я говорила. Я крепко обхватила его руки, которые закинула себе на плечи и сделала еще один шаг, слыша вздохи за своей спиной.

– Ты уже не справляешься. У тебя ноги заплетаются.

Я несла его на спине, согнувшись под его весом. Его ноги, гораздо более длинные, чем мои, волочились по полу. Тело Винсента переваливалось через мою спину. К тому же он был тяжелым. Это была сложная ситуация.

Было много неудобностей в том, чтобы ходить с ним за спиной. Я была застигнута врасплох, потому что была худой.

– Давай вернемся в комнату.

– Кх-кх, нет, я не хочу, ха-а. О-ох, как неудобно. Наберитесь терпения, пожалуйста.

Я настаивала, несмотря на его протесты. Я хотела вывести его на улицу. Можно было просто помочь ему идти, но я боялась, что он упрется, и я не смогу сдвинуть его с места. Крепко обхватив его слабые руки, используя все свои силы, я шагала вперед.

Я боролась с тяжестью, обливаясь потом с головы до пят, и, наконец, добралась до сада. На меня накатила гордость, когда я смогла усадить его в заранее заготовленное кресло. Я ухмыльнулась и вытерла пот с лица.

Легкий ветерок взъерошил его золотистые волосы. Они колыхались под его дуновением.

–  Где я?

–  Это сад в задней части флигеля. Я не хотела уходить далеко, а здесь есть стол. И я решила, что это неплохое место, чтобы посидеть и выпить чаю, поэтому привела вас сюда. Не думаю, что кто-то пользуется этим местом.

Стол был неухоженным и грязным, но я привела его в порядок. Этот столик я часто замечала, когда смотрела в окно. Мне казалось странным, что он стоит в саду за пристройкой, но раньше я никогда не думала, что решу им воспользоваться. Никто не ходил мимо задней части флигеля, так что, конечно, здесь не было людей.

Он больше не задавал вопросов, просто наслаждался дуновением ветерка. Его лицо слегка расслабилось, и я поняла, что ему это нравится. Я ожидала, что он будет умолять меня вернуться, но хорошо, что получилось по-другому.

Я улыбнулась, выложила на стол приготовленные вещи и навела руку Винсента на ручку чашки, в которую налила горячий черный чай. Это был тот самый чай, который так сильно ему понравился в прошлый раз.

Ему очень нравилось пить чай Новелл, который как-то пришел в качестве подарка, поэтому чайные листья быстро закончились. Когда я спросила у золотых букв, где я могу их купить, мне прислали еще три банки.

«Дайте мне знать, если вам нужно больше».

Мне кажется, что эти письма пишет хороший человек. Я обязательно напишу ему ответ, чтобы поблагодарить.

– Вкусно.

– Это тот же самый, что и в прошлый раз.

– Я знаю, но сегодня он вкуснее.

Он выглядит расслабленным, потягивая чай. Ему действительно нравится. В последнее время я часто угощаю его черным чаем, особенно в качестве успокаивающего средства, когда он был на грани того, чтобы снова истерить.

– Я решила почитать вам сегодня.

– Очередная скучная книга.

– Нет, это приключенческий роман. Крист…, то есть, я слышала, что она вам нравится.

Я чуть не упомянула Итана, но вовремя остановилась. Теперь это имя было под запретом, почему-то. Я подняла книгу, прижала к себе и села в кресло напротив него.

Я открыла ее, прочистила горло и начала читать. Медленно, давая ему достаточно времени, чтобы представить, четко произнося слова и не забывая дышать в промежутках. Я читала книгу, прокручивая в голове то, на что обращал внимание Винсент.

Мой голос стал ровнее, чем раньше. Я была вполне довольна собой. И на этот раз Винсент не стал меня поправлять, чему я внутренне порадовалась.

– Как ты выглядишь?

Неожиданный вопрос сорвался с его губ. Я перестала читать и подняла глаза. Он поставил свою чашку на стол и теперь смотрел в мою сторону. Его изумрудные глаза встретились с моими, и на мгновение мой разум помутился. Я не знала, что сказать.

Я не ожидала, что он задаст мне этот вопрос.

– Почему вы хотите это узнать?

– Потому что мне любопытно. Я хочу знать, как выглядит твое бесстыжее лицо.

– Я прочту следующее предложение.

Не обращая на него внимания, я снова опустила голову к книге, собираясь отвернуться от него.

И тут, появившись словно из ниоткуда, длинный палец коснулся моей челки. Это было даже не прикосновение, но я подскочила на месте, как будто он коснулся моего лица.

За моей спиной опрокинулся стул. Я едва успела зацепиться за стол, пошатнувшийся от неожиданного толчка. Книги посыпались на пол. Глаза Винсента расширились, он в испуге поднял руки вверх.

Порыв ветра усилился.

– Ах, просто… Вы внезапно пытались коснуться моего лица… Извините.

Я поправила стол, подняла опрокинутый стул, а также упавшие книги. Пока я делала это, я немного успокоилась.

– Не удивляйся так. Я же сказал, что хочу узнать, как ты выглядишь.

– Тогда почему вы пытаетесь дотронуться до моего лица?

– Раз я не могу видеть, то должен потрогать, чтобы узнать.

Я села в кресло и посмотрела на него. Он не видит. Не видит меня. Поэтому, пока кто-нибудь не скажет ему, как выглядит мое лицо, он никогда не узнает. А раз он спрашивает сейчас, значит, ему никто не сказал.

– Так как ты выглядишь?

– Я выгляжу обычно.

–  То есть как?

Мое лицо не достойно каких-либо обсуждений. Я пожевала губу, пытаясь придумать, как отвлечь его внимание.

– Так как же?

– Я расскажу вам позже, но сначала дайте мне дочитать книгу.

– Из-за того, что ты пытаешься это скрыть, мне становится только любопытнее.

– …

Отговорка не сработала. Его пальцы дернулись, будто он снова собирался протянуть руку. Я нервно посмотрела на кончики его пальцев.

– Я довольно низкая.

– Это я знаю. Что-то еще.

– …Волосы. Мои волосы доходят до груди.

– Разве они не длиннее?

– Нет-нет. Не длиннее… Я немного подстригла их недавно.

Я не смотрелась в зеркало, поэтому не знала, но мои волосы отросли настолько, что стали мешать. Поэтому несколько дней назад я взяла ножницы и обрезала их до груди.

По правде говоря, длинные волосы – это морока: неухоженные волосы пушатся и плохо выглядят. На работе мне приходилось завязывать их в хвост, потому что они мешали. Но я не могла постричься коротко. Ведь так во мне не останется ничего женственного.

– У тебя вьющиеся или прямые волосы?

– Немного вьющиеся… На кончиках.

– Ммм…

Он на мгновение задумался о чем-то и снова потянулся ко мне. На краткий миг я напряглась, ожидая, что он снова прикоснется к моему лицу.

Но на этот раз он этого не сделал. Его вытянутая рука осторожно коснулась моих волос, словно ища что-то в воздухе.

Он схватил мои вьющиеся кончики и стал их перебирать.

–  И правда, концы завиваются.

– …

Он провел большим пальцем по кончикам моих завитых волос и мягко улыбнулся. Я смотрела на его руки, которые игриво касались меня.

– И?

– И… и… и… Что вы еще от меня хотите?

– Все. Расскажи мне больше.

«Расскажи мне все, чтобы я смог тебя представить», – Он требовал этого от меня.

У меня пересохло во рту, и я не могла выдавить из себя ни слова. Я никогда раньше не рассказывала ему, как выгляжу, и не хотела. Да и не стоило это того.

– Ты худая?

Да, тощая до безобразия. Сейчас я немного набрала вес, но до приезда сюда я была настолько тощей, что с детства слышала, что похожа на труп.

– Нормальная.

– А твои глаза, они большие?

– Они большие. В детстве мне часто говорили, что они сильно выделяются.

– А нос?

– Это…

Отвечая на его вопросы, я поняла, что все, что я рассказала, было ложью, за исключением длины волос и размера глаз. А затем ложь собралась вместе, чтобы сформировать человека. Как ни странно, готовым продуктом оказалась Алисия. В отличие от меня, моя сестра была так красива…

Глава 21 - Чаепитие с графом (3)

Я была ниже ростом, чем большинство девушек моего возраста, и выглядела миниатюрно. Мои волосы, спускавшиеся до груди, были тусклыми и невзрачными в сочетании с загорелой кожей. Цвет волос был темно-каштановым, как и у глаз – больших, но раскосых и пронзительных, а мой маленький веснушчатый нос был вздернут кверху. Губы у меня были маленькие и грубые, и часто кровоточили.

Уродливый карлик.

Так меня когда-то называли мальчишки-сверстники.

В отличие от меня, Алисия, третий ребенок, была красива с самого раннего возраста. Она была примерно моего роста, но ее тело было в меру сладострастным, а грудь – большой. Ее светло-каштановые волосы длиной до пояса блестели от ежедневного ухода. Кожа у нее была светлая, потому что она не выходила на солнце, глаза большие, нос крупный, губы полные, а улыбка завораживающая.

Я считала её очень красивой. Да, она была настолько красивой, что слухи о ней разнеслись по всей деревне. Сын деревенского лорда влюбился в нее и попросил её руки. Нет, все мужчины в деревне были влюблены в нее. Даже ее скверный характер считался очаровательным.

В то же время я тоже была в центре внимания. Всем было любопытно как я выгляжу, потому что я старшая сестра Алисии. Раз уж младшенькая так красива, то насколько же прекрасней старшая? Видевшие Алисию, часто приходили посмотреть на меня, но их взгляды, искрящиеся предвкушением, быстро сменялись выражением разочарования, когда они видели мое лицо. Некоторые хмурились, другие ругались. Я привыкла слышать вопросы о том, правда ли мы приходимся друг другу сестрами.

На мгновение Винсент потерял дар речи. Казалось, он представлял себе лицо служанки, которая была так дерзка в обращении с ним.

«Если бы вы увидели меня, то тоже бы начали презирать, сочли бы уродливой и безобразной и не захотели бы иметь со мной дело. Точно также как поступали со мной другие». Может, и хорошо, что он теперь слепой, и ему не придется видеть это уродливое лицо.

Даже если каким-то чудом Винсент смог бы меня увидеть, я бы предпочла не показываться ему.

Я не хочу, чтобы мне причиняли боль. С самого начала он знает лишь мой голос, и, хотя сейчас я лгала о своем внешнем виде этим голосом, мне же будет лучше, если он поверит в мою ложь. Я была бы так счастлива, если бы хоть один человек в моей жизни запомнил бы меня красивой.

– Ты, наверное, красавица. Хоть я и не могу себе этого представить.

– Я часто это слышу.

Он горько улыбнулся.

– До этого ты говорила, что выглядишь «обычно».

– Я сказала это из вежливости.

– Хорошо, если так.

Он покачал головой и отпустил мои волосы. Кажется, он удовлетворил свое любопытство. Я была рада, что он не видит, как дрожат кончики моих пальцев, когда я берусь за книгу.

– Мой господин тоже красив.

– Я знаю.

– А вот с характером вам не повезло.

Уголок его рта слегка приподнялся, когда я высказала свое мнение. В его слегка раскосых изумрудных глазах отразилось веселье. Он даже улыбается красиво…

– Тебя будет легко найти.

«Я выгляжу совсем не так, как ты представляешь меня в своей голове.»

– Думаю, да.

– Да. Достаточно просто сказать, чтобы привели самого маленького человека здесь.

Это было неожиданно. Что значит «самого маленького человека»?

– Я не такая уж и маленькая.

– Маленькая.

– Это просто вы большой!

– Такая маленькая, что сгодилась бы в качестве трости.

– Не настолько я маленькая!

Я сказала это громко и прямо, и он снова засмеялся. Его лицо расслабилось, а глаза загорелись весельем. Мне было очень приятно видеть его улыбающимся, ведь обычно он был напряженным или испуганным. Это подняло мое настроение. Не успела я опомниться, как уже смеялась вместе с ним.

– Вы такой злой.

– А, по-моему, ты.

Как будто мы устраиваем соревнование, кто злее.

– Здесь ветрено.

– Не переводи тему.

– Ох, ладно, думайте, что хотите.

Я объявила о своей капитуляции и без всякой причины покачала ногами. Налетел порыв ветра, и вместе с ним донесся смех.

– Ветер все еще холодный, поэтому скажите, если замерзнете.

– Я в порядке.

Он отпил глоток черного чая и отвернулся. Я вновь посмотрела в книгу, намереваясь продолжить с того места, на котором остановилась.

– Хочется пройтись.

Эти слова вырвались у него изо рта, и я снова подняла на него глаза. Винсент по-прежнему смотрел в сторону. Ветер трепал его волосы. Сегодня он не мог сосредоточиться на чтении, как и я, и дело было не только в ветре.

– Вы хотите прогуляться?

– Что?

Я положила книгу на стол, встала и схватила его за руку.

– Да, давайте погуляем.

В лесу было тихо. Как и ожидалось, там никого не было. Он был не очень густым, так как находился сразу за пристройкой, но выглядел нетронутым и естественным. К счастью, там была тропинка, так что прогулка получилась легкой. Шагая в сопровождении звуков природы – щебетания птиц и шелеста листьев, наша прогулка была похожа на приключение.

– Сегодня прекрасный день.

– Я знаю.

Он крепко держал меня за руку, идя на шаг позади меня. Было странно идти рука об руку со взрослым мужчиной, но я чувствовала себя как на прогулке с младшим братом.

– Если вам будет трудно, дайте мне знать. Я понесу вас.

– Я уже говорил, что мои ноги в порядке.

– И все же.

Он уже давно сидел в своей комнате, поэтому я взяла его за руку, и мы медленно шли. После случая с Итаном, он начал вставать с кровати. Конечно, он все еще оставался в своей комнате, но это было приятное изменение по сравнению с тем, когда он лежал на своей кровати.

Подул порыв ветра. Винсент наклонил голову от приятного ощущения. Ветер откинул волосы с лица, по коже пробежал холодок. Золотистые волосы Винсента тоже колыхались на ветру. Хруст лесной подстилки отдавался приятным эхом.

– Думаю, было бы неплохо иногда выходить вот так.

– Не стоит.

– Почему?

– Если мы наткнемся на кого-нибудь, будут проблемы.

Это правда. Я не чувствую никаких признаков, что здесь есть кто-то еще, но на всякий случай нервно оглядываюсь по сторонам.

– Я никого не вижу, но, если кто-то появится, я дам вам знать.

– Никого не будет.

– Вы уверены?

– Я часто гулял здесь, когда был ребенком, с Итаном и Вайолет.

– Я… Могу я полюбопытствовать? Кто такая Вайолет?

Мне было интересно, потому что Итан не говорил. И по ее письмам сложно было понять что-то кроме того, что они довольно близки. Похоже, сейчас Винсент был в хорошем настроении, поэтому я рискнула и спросила.

– Моя невеста.

– Ваша невеста?!

Я была немного удивлена, но, учитывая его возраст, было бы еще страннее, если бы ее не было. Я вспомнила, как Алисия фыркала, когда сын лорда обещал, что бросит невесту и выберет ее. Алисия ненавидела сына лорда за то, что тот был уродлив. Но ошибочно думала, что он действительно бросит свою невесту.

Значит, Вайолет и Винсент любили друг друга, и именно поэтому она писала ему. Потому что она беспокоилась. Это объясняло, почему ее письма были такими искренними.

– Она, должно быть, вас очень любит.

– Это не так.

Я была так взволнована, но он пресек эти чувства. Я взглянула на него.

– Не любит?

– Нет. Так что, если она приедет в особняк, просто прогони ее.

– Почему? Я думала, вы сказали, что она ваша невеста.

– Она не знает, что я слепой.

Ах… Я знала, что он скрывает это, но не думала, что он не рассказал об этом даже своей невесте.

– Если она узнает, что ее жених ослеп, то потребует развода.

– Не может быть.

– Не знаю, что ты себе придумала, но мы с ней обручились не потому, что любим друг друга. Мы обручились по воле наших семей, так что вполне естественно, что помолвка будет расторгнута, если один из нас станет бесполезным.

– …

– Вечно скрывать это не получится, но лучше отложить признание насколько это возможно.

Как и в случае с Итаном, эти отношения продиктованы положением их семей. Наверное, благородная жизнь не всегда проста.

– Я буду иметь это в виду.

Я кивнула. И все же мне было любопытно. Мне было интересно, как выглядит его невеста. Я представляла себе лицо, прекрасное, как цветок.

– И тебе не обязательно это делать.

– Что вы имеете в виду?

– Я просто хочу сказать, что ты не обязана утешать меня каждый раз. Даже после того, что я сказал на днях.

– … Я не…

Я не успела ответить, потому что он говорил так быстро. Я хотела объясниться, но не получилось.

На самом деле, после того шокирующего признания атмосфера между ним и мной немного накалилась. Я почувствовала, что за мной наблюдают, а он стал еще более молчаливым. Мы изначально не беседовали с ним по душам, но теперь отношения стали более напряженными.

Я хотела его успокоить, и он видел это насквозь.

– Тебе не нужно мне врать.

– Хорошо, я не буду.

– Я тебе поверю, в этот раз.

Я притворилась, что не слышу, и сосредоточилась на прогулке. Он больше ничего не сказал. В лесной тишине щебетали птицы, и этот звук успокаивал и умиротворял.

Внезапно подул сильный ветер. Скатерть в моих руках унесло ветром.

– Ух! Господин, подождите.

Я положила корзину на землю и отпустила его руку.  Я почувствовала, как он позади меня в панике стал размахивать своими руками. Я крикнула ему, чтобы он подождал минутку, а затем погналась за летящей скатертью. Я думала, что поймать ее будет легко, но она улетала все дальше и дальше, хотя казалось, что я уже почти её схватила. Я последовала за ней вглубь леса.

Скатерть остановилась только тогда, когда врезалась в дерево. Я бросилась ее снимать.

Нужно было снять ее, пока ветер не погнал скатерть дальше. Но не успела я до нее добежать, как из ниоткуда появилась большая рука и схватила ее.

В лесу кто-то был.

Я ничего не почувствовала, как передо мной вдруг появился мужчина. Я замерла на месте от неожиданного появления незнакомца. Его каштановые волосы развевались на ветру. Он стоял ко мне спиной, поэтому я не могла разглядеть его лица.

Конечно, здесь работало много людей, и я видела лишь некоторых из них. Но все же человек передо мной не был похож на слугу. Он был одет как дворянин, от него исходила аура богатства.

Я озадаченно посмотрела на него, он оглянулся и взглянул в ответ. Мужчина передо мной был молод. И, как и следовало ожидать, раньше я его не встречала.

Глава 22 - Чаепитие с графом (4)

Какое-то время я смотрела в глаза мужчины. Когда тот протянул скатерть, я наконец-то пришла в себя.

– О, спасибо.

Я нерешительно подошла и взяла её. Я подняла на него глаза, и наши взгляды снова встретились. Его карие глаза зажмурились.

– Я рад.

– Прошу прощения?

Элегантность исходила от его мягкого голоса. Он смотрел прямо на меня, и его взгляд был дружелюбным.

Я широко раскрыла глаза, раздумывая, что незнакомец имел в виду. На этот раз мужчина приподнял уголки рта и улыбнулся. К тому времени, когда я почувствовала, что этот взгляд надолго задержался на мне, то поняла, что он очень хорошо видел мое лицо, из-за того, что моя челка задралась наверх.

Я быстро схватила челку и оттянула ее вниз. Было так неловко. Я почувствовала, как горит мое лицо.

– Мне жаль.

– Почему?

– С такой внешностью мне не стоило показывать лицо.

Я знаю, что я выгляжу уродливо. Кто-то сказал мне, что иметь такую ужасную внешность – это грех. Я родилась такой не потому, что хотела, но люди судили обо мне лишь по лицу. Они с отвращением показывали на меня пальцем. Вот почему я скрываю своё лицо. Недавно я отвыкла это делать, поскольку теперь все время провожу с Винсентом, а он не может видеть моё уродство.

– Ты красивая.

– …

Порыв ветра пронесся у меня за спиной. Я взглянула на мужчину, чтобы убедиться, что правильно расслышала. Он по-прежнему смотрел на меня дружелюбно. Этот пристальный взгляд завладел мной.

Я впервые слышала, чтобы кто-то говорил мне такое, поэтому заколебалась, не зная, что ответить. Но тут откуда-то издалека до меня донесся голос Винсента.

В этот момент я наконец-то вспомнила, где нахожусь, и быстро обернулась. Пока я бежала за улетевшей скатертью, расстояние между мной и Винсентом увеличилось, и теперь его нигде не было видно. В нынешней ситуации это было удачным стечением обстоятельств – ведь должно быть Винсент сейчас шел, вытянув руки перед собой, а этого никто не должен был видеть.

Если взглянуть сейчас на эту ситуацию со стороны, то, очевидно, было неразумно считать, что при прогулке в лесу нас никто не увидит. Ведь этот человек всё же оказался здесь. Если бы я сейчас была б с Винсентом, то всё могло бы закончиться очень плохо. Не стоило доверять словам Винсента, что в этом лесу никого не может быть.

Я снова посмотрела на мужчину. Он тоже обернулся на звук.

Я согнулась в поклоне.

– Благодарю вас.

И отвернулась.

Поспешив обратно, я на ходу складывала скатерть, но вдруг почувствовала, что в ней есть что-то твердое. Покопавшись в складках ткани, я достала оттуда конверт.

– Письмо?

Когда я перевернула конверт, то увидела на нем изящные золотые буквы.

– Это!..

Я вновь оглянулась, но позади уже никого не было. Как будто только что произошедшее было не более чем сном. Мужчина исчез.

Пройдя немного вперед, я увидела оглядывающегося Винсента.

– Господин.

– …

Он остановился на месте, его суровое лицо повернулось ко мне.

– Извините за опоздание, просто там кто-то был…

Я начала подходить к нему, рассказывая о человеке, которого только что встретила, но он, почувствовав мое приближение, протянул руку, схватил меня за плечо и очень крепко его сжал. Прежде чем я успела отреагировать, он схватил меня за руку и притянул к себе.

В одно мгновение расстояние между нами сократилось. На суровом лице, стоявшем передо мной, отразилось беспокойство.

– Не делай так.

– Господин?

– Больше никогда так не делай.

Его голос дрожал, хоть он и предостерегал меня. Винсент протянул вторую руку к моему лицу, но затем быстро опустил ее. Вместо этого он наклонился и уперся лбом в мое плечо.

– Не оставляй меня одного.

– …

С его губ сорвался вздох облегчения. Рука, сжимавшая мою, скользнула вниз и остановилась на талии. Его тело прижалось к моему, словно в объятьях. Золотые волосы упали на мои дрожащие глаза. Я чувствовала, как от его рук исходит жар.

На меня нахлынули тревога, страх и облегчение.

Я поняла, что сделала кое-что ужасно неправильное.

– Господин, простите меня.

– Давай вернемся. Я устал.

– Да. Пойдемте обратно.

Я вцепилась в его руку, как потерявшийся ребенок, и мы вышли из леса. Я то и дело оглядывалась, но, к счастью, никто не шел следом.

Когда мы вошли во флигель, я увидела вдалеке Изабеллу, которая спешила к нам. Она двигалась необычайно быстро. Глаза Изабеллы метались по сторонам, словно ища что-то, но, заметив нас с Винсентом, возвращающихся с прогулки, она остановилась. На мгновение она выглядела испуганной, но быстро вернула себе самообладание.

– Господин.

– Из-за чего вся эта суета?

– Это…

Она не успела договорить.

– Винсент!

Незнакомый голос оборвал слова Изабеллы. Более того, это был женский голос… Кто-то приближался к нам. Это была молодая девушка, ее длинное платье развевалось при ходьбе. Я никогда не видела ее раньше, и она была потрясающе красива.

Кто она? Я широко раскрыла глаза и посмотрела на нее. Ее взгляд упал на Винсента, который стоял позади меня. На мгновение она остолбенела, как будто увидела то, чего не должна была видеть, а потом вдруг заплакала.

– Винсент.

В этот момент моя рука сжалась.

Кончики пальцев, крепко державших меня, слегка дрожали. Я оглянулась на Винсента, его лицо было жестким и напряженным. Я не понимала, в чем дело. Когда я снова взглянула вперед, странная девушка передо мной открыла рот, ее глаза все еще были устремлены на Винсента.

– Винсент, это ведь ты, правда?

– … Вайолет.

Я подскочила от приглушенного голоса позади меня. Это Вайолет? Она? Я уставилась на нее, забыв о своих манерах.

Итан подошел к ней, выглядя немного смущенным, и, заметив меня, радостно помахал рукой. А затем он опустил глаза, возможно, из-за Винсента, стоящего позади меня. Дрожь пробрала меня по всему телу. Я медленно оглянулась.

– Это и правда ты Винсент. – сказала Вайолет и сделала еще один шаг в нашу сторону.

В ее фиолетовых глазах стояли слезы. Я ощутила, что руки Винсента дрожат еще сильнее и отпрянула от него. Но он притянул меня обратно.

– Я так по тебе скучала.

– Вайолет, успокойся. – Итан остановил Вайолет, когда она продолжала двигаться к Винсенту.

Она посмотрела на него, потом снова на Винсента. В ее лице читалось отчаяние, когда она пыталась приблизиться к Винсенту, словно боясь, что тот отстранится, если проявить к нему хоть каплю внимания. Итан пытался ее остановить. Изабелла, стоявшая позади них, кажется тоже не знала, что делать.

Беспокойство распространилось на всех вокруг.

– Эм… Господин…

– …

Я позвала его шепотом, разжимая наши сцепленные руки. Он выглядел испуганным, и не позволял мне его отпустить. Я напряглась, потому что мне все еще передавалась его дрожь.

Нервно оглянувшись из стороны в сторону, я собралась и крепко сжала его руку.

– Бежим, господин!

И тут я обернулась. На его лице промелькнуло смущение, он дернулся в сторону, но я потянула его и побежала с ним в другую сторону. За спиной послышалось приглушенное: «А?», но мы не остановились.

Я направилась в его комнату, ведя его за собой.

***

Пальцы, обтянутые белыми перчатками, были длинными и красивыми. Они мягко обхватывали ручку бокала. В том, как она поднимала бокал и подносила его ко рту, было что-то изящное и красивое. Когда же она плавно опустила его, мое внимание привлекли ее фиалковые глаза, а также длинные и блестящие золотистые волосы.

Они выглядели так, будто были сделаны из сахара. Казалось, на вкус они будут такими же сладкими.

Ее глаза расширились, когда она заметила меня, стоящую в дверях гостиной. Она убрала прядь волос за ухо. Ее большие фиалковые глаза сверкнули.

– … Мило.

– О, спасибо.

Она застенчиво улыбнулась. Я поняла, что произнесла это вслух.  Смущенно опустив голову, я поставила перед ней угощение, а затем взглянула на свои руки, которые выглядели так некрасиво, с выпуклыми костями и мелкими порезами. Я поспешно вжала пальцы в ладонь, чтобы спрятать их, и выпрямилась.

Когда я подняла взгляд, ее фиалковые глаза расширились, и она снова поблагодарила меня.

Ее звали Вайолет Маргарита. Она была невестой Винсента.

И это был неожиданный визит.

– Простите меня за то, что я не подготовилась к вашему приходу.

– Все в порядке, я сама не предупредила о визите.

Она так красиво говорит. Я задалась вопросом, бывают ли у людей с красивыми лицами красивые сердца, но потом вспомнила о знакомых красавицах. Единственной красивой девушкой, которую я когда-либо знала, была Алисия. Она была так прекрасна, что в нее был влюблен сын деревенского лорда. Но у нее был скверный характер.

Девушка передо мной излучала изящество, даже когда была неподвижна. Вот что значит благородство.

– Я приехал сюда отдельно от нее, так что можешь не беспокоиться. – добавил Итан, сидящий рядом с ней, небрежно потягивая чай.

Было странно, что он так быстро вернулся после недолгого отъезда. Словно почувствовав мой взгляд, он подмигнул, и еле заметно помахал рукой.

– Ты должно быть недавно здесь работаешь.

– Да, я новенькая.

Изабелла тоже подмигнула мне. Я перевела взгляд на Итана и поклонилась.

– Приятно познакомиться, я Паула…Пожалуйста, простите меня за грубость, которую я совершила раннее.

– О нет, не нужно. Подними голову.

От ее слов я поклонилась еще ниже. Сверху раздался голос с нотками паники. И только когда я услышала, как она снова и снова повторяет, что все действительно в порядке, я выпрямилась, а Вайолет мило улыбнулась.

– Паула, приятно познакомиться. Я Вайолет Маргарита, но ты можешь звать меня просто Вайолет.

Она встретилась со мной глазами и широко улыбнулась, как бы говоря: «Если ты служанка Винсента, я тоже вам благодарна». Ее улыбка была такой красивой. Я подумала: «Боже мой, в мире есть кто-то настолько красивый и при этом добрый».

– Вы поступили правильно. Паула ни в чем не виновата, это я поспешила.

– Она права. Не кори себя слишком сильно.

Ехидный голос раздался рядом со мной. Мой пристальный взгляд метнулся к нему. Итан тоже ухмылялся. Это выглядело зловеще после всего, через что я прошла с ним.

– Я слышала о тебе.

Я оглянулась на Вайолет, она смотрела на меня так пристально, что я дернула за челку, которая наполовину скрывала мое лицо. Я беспокоилась, что она заметит, как я уродлива.

– Ты и правда хорошенькая, как мне и говорили.

«Возьмите свои слова назад». Она была слишком мила со мной.

– Присаживайся, Паула.

– Ничего страшного. Я постою.

– Может быть ты хочешь сесть рядом со мной? – сказал Итан и похлопал по сиденью рядом.

Я нахмурилась, но Изабелла снова подмигнула. Это означало «садись». В конце концов, мне пришлось сесть около Итана.

Итан наклонился и прошептал мне на ухо:

– Рад снова тебя видеть.

– А я нет. – прошептала я в ответ и слегка толкнула его.

Глава 23 - Чаепитие с графом (5)

– Изабелла, как обстоят дела у Винсента в эти дни? Итан мне ничего не рассказывал, хотя, когда я его видела, он выглядел неплохо.

– Ему гораздо лучше.

– О, слава Богу. Я так рада.

Вайолет вздохнула с облегчением. Я посмотрела на нее, недоумевая. Мне ведь говорили, что ей неизвестно состояние Винсента?

Словно прочитав мои мысли, Итан пояснил низким голосом:

– Вайолет знает, что Винсент восстанавливается после серьезной травмы. Она знает, что нападения случались несколько раз и что он борется с последствиями.

– А какие у вас с ним отношения, Кристофер?

– Мы друзья и знаем друг друга с детства.

Так вот почему они здесь вместе. Я кивнула и посмотрела на светлое лицо девушки, которая отчаянно что-то хотела.

– Могу я увидеть лицо Винсента?

– Простите, мисс Вайолет.

– Ох…

Ее светлое лицо потускнело от разочарования.

– Когда я смогу увидеть Винсента как следует?

– Милорд делает это только потому, что беспокоится о вас, Вайолет. Он не хочет показывать своей невесте, как страдает и ранить её чувства. Пожалуйста, поймите его.

– Я знаю, знаю, но...

Меланхоличный голос прервался. Ее руки на коленях сжались, лицо исказилось, как будто она собиралась заплакать. На ней было написано беспокойство за своего жениха.

– Всё ещё, всё ещё…

Затем внезапно ее взгляд остановился на мне.

– Паула, я умоляю тебя!

Она вскочила на ноги и схватила меня за обе руки. Когда она приблизилась, я чувствовала себя неловко. Я прикрыла глаза.

– Скажи, пожалуйста, Винсенту, что я хочу с ним встретиться, что я очень-очень хочу его видеть, что мне все равно, как он выглядит, что я не против увидеть его лицо.

– Что-что?

Я в замешательстве посмотрела сначала в одну, потом в другую сторону. Позади меня Изабелла спокойно пила чай, а рядом с ней Итан откусывал печенье. Я посмотрела на них и снова на Вайолет. И тут до меня дошло. Я поняла, что эти два бесстрастных лица не собираются мне помогать.

Фиалковые глаза передо мной сверкнули, и я заколебалась, не зная, что делать, но в конце концов неохотно кивнула.

***

– Господин.

Звук открывающейся двери его не взволновал. Я громко подошла, но он по-прежнему не отвечал. Круглая фигура, лежащая у стены, молчала. Смотря на него возникало какое-то странное ощущение.

– Хозяин. Вы спите?

– ...

– Вайолет попросила меня передать вам эти слова, и я повторю их так, как услышала: я хочу с тобой встретиться, я очень-очень хочу видеть тебя, мне все равно, как ты выглядишь, и я не против увидеть твое лицо. Вот эти слова.

Он по-прежнему ничего не ответил, и я вспомнила выражение его лица, когда он узнал, что его невеста приехала. Пока я колебалась в комнату внезапно вошел Итан.

– Привет, Винсент.

В этот момент подушка взлетела вверх и ударила Итана по лицу. Винсент, севший прямо, уставился на дверь.

– Убирайся.

Итан поворчал, поднимая подушку.

– Не злись на меня. Я ничего не мог поделать.

– Ты сказал, что не вернешься, если я отвечу на письмо.

– Я так и думал, но потом Вайолет вдруг настояла на том, чтобы прийти сюда. Я попытался отговорить её, но ничего не вышло. Ты же знаешь, какая она – как только она что-то захочет, она добивается своего. Вот почему я сказал тебе начать отвечать на письма.

Итан ворчал, а Винсент на этот раз поднял чашку на тумбочке. Увидев это, Итан замолчал и быстро спрятался за моей спиной. Я с сочувствием оглянулась на него.

– Горничная, ты была в тот момент так прекрасна. Я был настолько впечатлен, что просто стоял и смотрел, как ты убегаешь, держа Винсента за руку. «Бегите, господин!» Вау. Это было так круто.

– Не говорите так.

Мне не нужно было объяснять, насколько грубым было то, что я только что сделала. Кроме того, простая служанка, убегала держа своего хозяина за руку. Я спрятала свое смущенное лицо за челкой.

– Это было очень мило, горничная.

– Я же просила вас не говорить так.

– Не стесняйся, я почти влюбился.

– Прекратите.

Винсент поставил свою чашку и уставился на Итана. Он замолчал. Когда разговоры стихли, в комнате повисло мрачное напряжение. Винсент провел рукой по лицу. Он глубоко вздохнул и выглядел несчастным.

Я обратила внимание на его состояние и закончила фразу.

– Вайолет сказала, что будет ждать вас в саду.

– Ну что ж, как я уже сказал… отправь ее обратно.

– Она не уйдет. Кажется, Вайолет уже все решила.

– На выход.

Винсент вскинул руки, не желая больше ничего слышать, и откинулся на кровать. Я посмотрела на него и подтолкнула Итана в спину. Теперь никто не мог его утешить. Итан неохотно вышел из комнаты с горестным выражением лица.

Я вздохнула, как только за нами закрылась дверь. Итан, казалось, на мгновение погрузился в раздумья, и, наблюдая за ним, я вспомнила некоторые из разговоров с Винсентом, но сейчас на первом месте стояла неотложная задача.

– Что вы собираетесь делать с этой ситуацией?

– Простите, миледи, я понятия не имел, что все так произойдет.

Итан сделал лицо, которое говорило о том, что ему действительно жаль. Я бросила на него недоверчивый взгляд.

– Что, по-вашему, мы должны теперь делать?

– Во-первых, попробуем успокоить Вайолет. Может, она и упрямая девушка, но в душе она мягкая и простая. Если мы ее успокоим, она вернется. Ведь так все это время она и делала.

– А если она откажется?

– Что ж, тогда… мне придется об этом подумать.

Так что делать было нечего.

Мы с Итаном вместе пошли в сад. Вайолет сидела, склонившись над грядкой фиолетовых цветов, и длинными мягкими пальцами поглаживала бутоны.

– Вайолет.

Она перевела взгляд с цветов на нас. Ее лицо мгновенно просветлело, а глаза быстро оглядели окрестности. Не нужно было спрашивать, кого она ищет.

– Где Винсент?

– Он отказался с тобой встретиться.

– …Понятно.

Она погрустнела. Потом посмотрела на меня, я покачала головой.

– Я говорила ему об этом несколько раз, но он велел мне сказать, чтобы вы возвращались.

– Да, я так и думала… Все в порядке, спасибо, что сказали мне.

Было видно её разочарование, но Вайолет старалась этого не показывать. Напротив, она ласково улыбнулась мне. Вайолет была такой милой.

Она снова посмотрела на клумбу с фиолетовыми цветами. Я взглянула на нее.

– Итан, если не против, не мог бы ты мне помочь? Я хочу собрать букет. Думаю, неплохо было бы поставить его в комнате Винсента.

Как ангельски с ее стороны предложить сделать букет цветов для того, кто никогда не отвечает на ее письма, не навещает ее и не встречается с ней.

Пока я любовалась ею, она сорвала цветок. Её руки были полны разноцветных цветов. Итан сказал: «Понятно», и засучив рукава присел на корточки рядом с Вайолет. Затем последовал ее примеру и начал срывать цветы с излишним энтузиазмом. Я нахмурилась, а затем присоединилась к сбору.

– Не стоит их так срывать.

– А?

– Вы должны срывать концы вот так, если хотите сохранить стебли как можно длиннее. Так их можно будет потом аккуратно подрезать ножницами.

Я ловко срезаю цветок фиалки, показывая Итану, как это делается. Они смотрят на меня.

– Эти цветы хороши, – говорю я, – но они будут отвлекать внимание своими большими бутонами. Будет красивее, если рядом с ними положить маленькие цветы, как этот.

Я сорвала несколько гипсофил и расположила их вокруг цветов фиалки. Я протянул букет Вайолет, и ее глаза загорелись.

– Боже мой, у тебя так хорошо получается. Это прекрасно!

– Ого, вы мне очень льстите.

Вайолет удивленно смотрела на букет, а Итан хлопал в ладоши рядом с ней. Я никогда не думала, что меня похвалят за букет цветов.

В маленькой деревне, где я жила, время от времени проводились мероприятия. Они были редки, но каждый раз довольно масштабными. Поэтому в это время люди выходили на улицы, чтобы продать еду и товары.

Конечно, изготовление и продажа букетов было прибыльным делом, поэтому флористы часто нанимали женщин в качестве подработки. Это была неплохая работа, и я была из тех, кто согласился на нее.

Денег, заработанных в пекарне дяди Марка едва хватало, чтобы покрыть наши расходы на жизнь. Это было из-за Алисии и отца, который жили на широкую ногу. Алисия любила на заработанные деньги гулять и развлекаться, а мой отец рано бросил фермерство и пристрастился к азартным играм и выпивке.

В результате мне пришлось самой заниматься домашними делами и зарабатывать деньги, так что подработка была просто необходима. Поэтому мне было очень легко делать такие вещи, как букеты. Но даже в этом всегда была конкуренция. Цена, которую вы заплатите, зависит от того, насколько красочнее и качественнее вы его сделаете. К счастью, мои букеты были весьма популярными.

К моему смущению, Вайолет взяла букет и внимательно начала его рассматривать.

– Он прекрасен, правда очень красив!

Я сжалась под восторженным взглядом.

– Как тебе удается так хорошо их делать?

– Вы мне льстите.

– Нет! У Паулы, похоже, хорошие руки, я ей завидую.

Вайолет снова надулась, зарывшись лицом в цветы. Я раскрыла глаза.

– Вообще-то, я не очень хороша в рукоделии. Я училась мастерить вещи с самого детства, но у меня плохо получалось, и мой наставник отказался от меня.

– Знаю. У тебя это плохо получается – сказал Итан, не поднимая глаз.

В одно мгновение Вайолет, чьи глаза сверкнули, ударила его в бок, да так быстро, что я даже не успела понять, что произошло. Я уставилась на Итана, когда он застонал, схватившись за бок.

– Для Винсента я недостаточно хорошая невеста. Вот почему он, наверное, со мной не встречается. Он не может мне доверять.

Я оторвала взгляд от Итана и посмотрела на нее. Ее задумчивое лицо превратилось в угрюмое. Я не знала, что сказать, чтобы утешить ее, но вдруг услышала приглушенный звук. В следующее мгновение фиолетовый букет в ее руке был жестоко смят.

Что я только что видела? Я протерла глаза, чтобы убедиться, что мне это не померещилось, но букет по-прежнему был испорчен.

– Ублюдок.

Я навострила уши, гадая, не послышалось ли мне это. Хм. В последнее время мне тяжело служить своему господину.

Глава 24 - Чаепитие с графом (6)

– Вайолет, мы здесь не одни.

– Ой!

После слов Итана Вайолет быстро выпрямилась, прикрыв рот рукой. Ее превращение из краснеющей в застенчиво улыбающуюся было поразительным.

– Должно быть, это было неловко, хо-хо.

– …Нет.

– Вот и хорошо, но твой букет теперь испорчен.

Вайолет, возившаяся с букетом, аккуратно отложила его в сторону и протянула другие цветы.

– У меня осталось немного срезанных цветов, как думаешь, из них получится собрать новый?

– Конечно, почему бы не попробовать?

Пытаясь не думать о том, что только что произошло, я посмотрела на цветы, протянутые мне Вайолет. Они были разные, но все свежие и красивые. Я чувствовала ее заботу.

Я разложила их на полу, пытаясь понять, как лучше они будут смотреться вместе. Вайолет стояла рядом, предлагая свои варианты. Итан тоже иногда что-то говорил, но в общем-то он был бесполезен. Я взяла лучшие из цветов и начала собирать букет. Центральным элементом стал фиолетовый цветок, напоминающий Вайолет.

– Сколько тебе лет, Паула? Выглядишь молодо.

– Мне восемнадцать.

– О!

Она хлопнула в ладоши.

– Мы с тобой одного возраста!

Она счастливо улыбалась, как будто в этом был большой повод для радости. Я не могла в это поверить.

– Я давно хотела пообщаться со своей ровесницей. Я так счастлива.

Должно быть, вокруг неё было много девушек ее возраста, верно? Вайолет явно любили и лелеяли. У нее красивое лицо, хорошие манеры и замечательный характер… И тут я вспомнила, как недавно она раздавила букет.

Я спокойно сосредоточилась на букете.

– Ах, Вайолет. Почему бы вам не пересесть в более удобное место?

– А? Почему?

Она бросила на меня вопросительный взгляд, присоединившись к сбору небольшого букета из белых, розовых, желтых цветов и гипсофил. Рядом с ней Итан составлял довольно пеструю композицию.

– Паула, тебе со мной некомфортно?

– Нет, нет. Всё в порядке. Просто я беспокоюсь о том, что вам приходится сидеть на этом грязном полу.

– А я и не против, цветы такие красивые, мне не кажется, что тут так грязно. На самом деле, я счастлива.

Она улыбается, выглядя искренне счастливой, и продолжает собирать цветы, чтобы завершить букет. У неё смесь розовых, желтых, белых цветов с фиалкой в центре, и гипсофилой между ними. Если подрезать стебли, букет будет выглядеть аккуратнее.

– Интересно, понравится ли это Винсенту?

В том, как она смотрела на букет в своих руках, было много нежности. Я кивнула, как только ее взгляд остановился на мне. Винсент все равно не узнает, насколько красивы были эти цветы.

– Паула, можешь отнести этот букет? Я хочу, чтобы ты поставила его рядом с кроватью.

– Хорошо. Я так и сделаю.

Я взяла у неё готовый букет. Он был довольно большим. Я боялась, что он может развалиться, поэтому развязала шнурок в волосах и закрепила им букет.

– О, боже. Я должна была принести что-нибудь, чтобы завязать его.

– Все в порядке.

Я крепко завязала букет, чтобы он не испортился. Вайолет, посмотрев на другой букет поменьше, который она сделала, спросила:

– Хочешь, я тебе его подарю?

– Ох, это...

Она протянула мне маленький букет.

– Это для Паулы. Это немного, прими это как награду за то, что ты помогла мне сделать такой красивый букет.

Мои глаза удивленно расширились, а она улыбнулась и помахала букетом передо мной, как бы говоря: «Давай, бери». Я открыла рот, снова закрыла его и уставилась на маленький букет. По какой-то причине я не могла заставить себя принять его. Вайолет взяла мою руку и протянула букет, снова и снова повторяя слова благодарности.

Я не привыкла видеть улыбающиеся лица, не привыкла, что меня одаривают таким отношением. Ко мне никогда не относились так раньше. Никогда. Поэтому я судорожно сжимала букет.

– Спасибо…

– Я тебе ещё больше благодарна, спасибо, Паула.

– …

Я замерла и посмотрела на маленький букет в своей руке.

Он был неаккуратно собран; у Вайолет были, конечно, не самые лучшие навыки. Все бутоны были крупные, а цвета яркие и не сочетались друг с другом. Он был скорее кричащим, чем красивым, и все же я не могла оторвать от него глаз.

Я не знала, что с ним делать. Было непривычно принимать чужую искренность. Я заколебалась, а потом с большим усилием постаралась взять его, чтобы он не сломался.

– Вот, мэм. Подарок и от меня.

– Ах, спасибо.

Итан сунул мне в руки большой разноцветный букет собственного изготовления. Я формально поблагодарила его. Потом Итан ворчал, что я слишком безэмоциональна.

Мои руки были полностью заняты цветами. Букет Итана был особенно большим. Я споткнулась, пытаясь удержать его, и уронила. Я взглянула на Итана, но, к моему облегчению, он не заметил. Я быстро подняла его.

– Когда же я увижу Винсента, я уже устала ждать.

Я повернула голову на звук меланхоличного голоса. Вайолет сидела на корточках, уставившись в небо. Руки на коленях, подбородок на них, сердце разбито, на спину падает темная тень.

– Интересно, не возненавидел ли меня Винсент?

– Это невозможно.

– Даже если так… он просто продолжает избегать меня… и…

– Если бы это было правдой, то Винсент не стал бы избегать вас, а сразу же бы бросил.

– Знаю.

Ее поникшие плечи привлекли мое внимание, но вскоре её печаль быстро сменилась гневом. Она срывала и давила бутоны в цветнике.

– Только попробуй заставить меня развестись. Я тебе не позволю.

–…

Я услышала жуткий звук скрежета зубов. На мгновение я потеряла дар речи, но быстро смогла вернуть самообладание.

– Он бы никогда этого не сделал.

Ее убийственный взгляд пронзил меня. Я судорожно сглотнула.

– Правда?

– Да. Он сказал, что сожалеет о том, что заставил вас волноваться.

Ее фиалковые глаза сузились от гнева. Я отвела взгляд. Конечно, он никогда этого не говорил. Но ради безопасности моего хозяина я могла солгать, это было лучше, чем выплюнуть правду.

Кроме того, сейчас было самое подходящее время для умиротворения.

– Почему бы вам не попытаться быть немного эгоистичной?

– Эгоистичной?

– Да. Я думаю, иногда нужно игнорировать чувства другого человека, хотя бы немного.

– Могу ли я… это сделать?

– Конечно. Вы его невеста, вы станете мужем и женой, так что вы можете быть иногда капризной.

Поскольку вся эта история началась с того, что Винсент игнорировал ее письма, думаю, меньшее, что он может сделать, это написать ей ответ. Конечно, сам он этого сделать не сможет.

Я напишу письмо за него. Это немного хлопотно, но это в ответ за букет, который она мне подарила. Вайолет сказала, что это в благодарность за мою помощь, но я еще больше благодарна за её похвалу и доброту ко мне.

Я уже собиралась рассказать о разных способах быть капризной, в частности, попросить её потребовать ответ на письмо, как вдруг Вайолет вскочила на ноги, крепко сжав кулаки, словно что-то решив для себя.

– Паула, ты права. – сказала она – Я приняла решение!

– Что?

Она сверкнула глазами. Выражение ее лица было зловещим. Не может быть…

– Я не вернусь пока не увижусь с Винсентом!

А, я совершила ошибку.

Вайолет сказала, что пишет письма каждый раз, когда приезжает сюда, и протянула мне одно. Она написала, что, если Винсент не встретится с ней, она будет ждать здесь вечно.

– Паула, мне нужно, чтобы ты поддержала меня.

Я ощутила тяжелую ношу на своих плечах и почувствовала головокружение при мысли о том, что должно произойти. Я бросила взгляд на Итана в поисках помощи, но он нервно покачал головой.

Я влипла по полной.

***

Уныло я вернулась в комнату Винсента. Он сидел на кровати – редкое зрелище. Он повернулся на звук моих шагов, как будто ждал меня.

– Как всё прошло? Она собирается возвращаться?

– О, это… Во-первых, Вайолет попросила меня передать вам письмо.

Я протянула толстое письмо, написанное от руки, как всегда. Его глаза на мгновение замерцали, затем успокоились. Он протянул одну руку. Я вложила ее письмо ему в руку. А после осторожно поставила вазу с цветами на тумбочку.

Но на этот раз он не стал вскрывать письмо.

– Может быть, мне прочитать его вам?

– Нет. Я знаю, что там написано.

– Похоже, мисс Вайолет вас очень любит.

– Я же сказал, что это не те чувства. Мы росли как брат и сестра.

– Как давно вы знакомы?

– С самого рождения.

А, он сказал, что они трое – друзья. Значит, они давно знают друг друга, это объясняет такое радушие. Но назревали сомнения. Даже если Винсент и Вайолет друзья детства, чувства Вайолет не такие, как любовь к брату или сестре. Это была более страстная любовь, как та, которую испытываешь к человеку противоположного пола.

– Я думаю, что мисс Вайолет очень хороший и добрый человек. Она добра даже к такой ничтожной особе, как я. Вы должны быть очень счастливы, милорд.

– О чем ты говоришь?

– Я просто думаю, что вы хорошо смотритесь вместе.

– …

Он замолчал. Его прищуренные глаза приобрели острый оттенок. Казалось, он пытается разгадать мои намерения. Я сухо сглотнула.

– Итак, господин.

Я нервничала настолько, что аж заикалась. Мои сцепленные руки напряглись. Я не знала, как сказать ему об этом. Винсент покачал головой, почувствовав неладное.

– Почему ты замолчала?

– Знаете… Я имею в виду… Мисс Вайолет сказала…

– Что сказала?

– Мисс Вайолет сказала…

Я облизнула губы. Мой рот дернулся, чтобы произнести слова, которые я никогда не хотела говорить. Но дверь распахнулась, и голос вошедшего, был быстрее.

– Вайолет сказала, что не вернется, пока не увидит тебя.

– Что?

Винсент удивленно мотнул головой в сторону Итана. Я тоже оглянулась на Итана. Увидев мое шокированное выражение лица, он ухмыльнулся.

– Служанка попала в безвыходную ситуацию.

Лицо Винсента вернулось к моему. Я зажмурила глаза. Мгновение тишины. Вскоре, быстрее, чем ожидалось, букет, наполненный искренностью, был опрокинут. БАНГ!

Я отчетливо услышала его. Звук всех моих стараний, разбивающихся в дребезги.

Глава 25 - Чаепитие с графом (7)

– Что ты, черт тебя дери, сейчас сказала?

По голосу было ощутимо, насколько он зол. Я поняла, что сейчас не в силах что-либо сказать. Он хмыкнул и коротко рассмеялся.

– Теперь все кончено.

– Может быть мисс Вайолет сможет вас понять…

– Понять? Понять что? Что ее жених стал слепым засранцем? Это ей нужно понять: «Если я выйду за него, то до конца своей жизни буду прислуживать своему мужу»?

– …

Я вновь замолчала, потому что это была чистая правда. Я не хотела этого, но именно я разожгла пожар, который привел к этой ситуации.

В комнате воцарилась тяжелая тишина. Винсент провел рукой по лицу. Итан, казалось, на мгновение погрузился в раздумья, а я просто молча смотрела на них.

– Не хочу тебя больше видеть. Убирайся.

– Винсент, успокойся. – сказал Итан.

– Ты тоже сгинь.

Итан вздохнул.

– Почему ты так расстраиваешься? Мы должны что-то придумать, и, если мы сейчас уйдем отсюда, ничего не изменится.

– …

– Что здесь сложного? Просто встреться с ней.

Винсент поморщился, давая понять, что Итан сказал чушь. Я тоже считала, что это было глупое высказывание. Под нашими общими взглядами Итан спокойно объяснил.

– Но ведь это и правда несложно. Тебе лишь нужно притвориться, что ты видишь хотя бы немного.

– Некоторое время назад я мог немного видеть, но сейчас я полностью ослеп.

– Но тогда ты видел только размытое пятно, и все равно говорил с другими достаточно хорошо, чтобы они не поняли, что ты их не видишь. Потому что ты знал, чего они хотят и что замышляют. Ты и сейчас умеешь это делать – притворяться.

– И?

– Давай вернемся к притворству.

Итан хлопнул в ладоши. Его улыбка была такой же легкой, как и всегда.

– Ты ведь шутишь, да?

– Честно говоря, это единственный выход.

Итан пожал плечами. Винсент сощурился, но на этот раз он ничего не ответил, только вздохнул. Я оглянулась на них, не понимая, что за «раньше» имел в виду Итан.

– Вы ведь специально все это устроили, да? – спросила я Итана низким шепотом.

– Да.

У Итана хватило наглости признаться в своем поступке. Я хотела докопаться до сути, но он был самым непостижимым человеком, которого я когда-либо встречала, поэтому я сдалась. Итан лишь усмехнулся.

– И тебя и меня ненавидят. Похоже, из нас выходят неплохие партнеры, служанка.

Нет, ему просто нравится мучать других людей. Нет, но почему это должна быть именно я? Что я сделала такого плохого? Так трудно быть служанкой.

– Я собираюсь влепить вам пощечину.

– О, не говори так. Мы ведь только начали узнавать друг друга, мне правда жаль.

– Почему вы хотите узнать обо мне? Я здесь ни при чем.

Я решительно покачала головой и сделала шаг в сторону. Итан посмотрел на меня, и шагнул вслед за мной. Я сделала еще один шаг в сторону, и за мной вновь шагнул он, а потом еще раз и еще. Внезапно началась бесполезная борьба.

Наконец я остановилась.

– Но спасибо вам. За то, что помогли мне.

Честно говоря, если бы он не вмешался раньше, я бы посмотрела на него как на предателя. Так что в этом смысле я была благодарна. Затем Итан пожал плечами.

– Не за что.

Его легкомысленное отношение выглядело как жест, призванный облегчить мое бремя. Может, его поведение вызвано более глубокими мотивами, чем я думала?

– Кстати, горничная. Могу я тоже кое-что спросить?

– Да, говорите.

– Ты специально отрастила эту челку? – спросил он, указывая на волосы, которые закрывали больше половины моего лица. Я инстинктивно схватилась за челку. Я не хотела, чтобы он видел мое лицо.

– Жаль, у тебя красивое лицо.

– Вы хорошо шутите.

– Я серьезно.

– Правда? Даже если я скажу, что порежу вам губы, если вскроется, что это ложь?

Он быстро замотал глазами из стороны в сторону, а затем осторожно прикрыл рот рукой.

– Я имел в виду твою внутреннюю красоту.

– Вы только что говорили о моем лице.

– Выражаясь метафорически.

– Спасибо за ваши пустые слова.

Я беру свои слова обратно. Он ни на секунду не мог быть серьезным.

Я посильнее натянула челку и наклонила голову. Затем Итан подошел к Винсенту, который уже был готов. Винсент выглядел довольно напряженным. Точно также, когда ему сказали сделать шаг из комнаты.

– Не будь таким трусом, Винсент. Неужели ты совсем не уверен в себе? Видимо, уверенность графа Беллуниты уменьшилась до размеров птичьей...

– Заткнись.

– Значит, так. Давайте встретимся с Вайолет, перекинемся с ней парой слов, успокоим и отправим домой. Я буду режиссером, а горничная помощником, тебе останется только сыграть. Поставим идеальный спектакль. Что скажете?

Тыкая в гордость другого человека, Итан мягко ведет его в нужном ему направлении. Винсент понимал это, но не стал спорить. Его молчание было тому подтверждением.

В результате возникла нынешняя ситуация.

Сейчас в гостиной, расположенной на небольшом расстоянии от его комнаты, располагается сцена нашей пьесы. Итан – режиссер, я – помощник, а Винсент – актер.

Сюжет пьесы выглядит следующим образом: Винсент позовет Вайолет в эту гостиную. Потом сядет на диван и будет ждать ее, пока она не войдет и не сядет напротив него. После этого Винсент произнесет речь, который он подготовил заранее. Важно, чтобы разговор был коротким. Поэтому, после короткого диалога, Винсент должен извиниться перед ней и выйти из комнаты, сославшись на усталость. Когда он выйдет, я подскочу и отведу его в комнату. Итан, конечно, тоже поможет ему.

– Главное – это зрительный контакт. Мы должны заставить ее думать, что ты смотришь не нее.

– Я знаю.

– Господин, не волнуйтесь. Если у вас будет хороший зрительный контакт, никто никогда не поймет, что вы слепы. Я иногда сама об этом забываю, когда вы бросаете вещи и устраиваете истерики.

– …

– Ты должно быть очень злой, раз горничная забыла, что ты не видишь. И почему ты бросаешь вещи? Это же опасно. Ты переходишь все границы. Даже и не думай после такого называть себя джентльменом.

Итан прищелкнул языком. Я помахала Итану, намекая, чтобы он так не делал. Винсент шарил руками. Казалось, что он прямо сейчас начнет показывать, насколько он не джентльмен, поэтому я незаметно схватила его за руку.

– Сначала я покажу вам, где стоят чайные чашки. Если вы будете держать спину прямо и слегка наклонитесь, то край стола коснется вашей ладони, вот так.

Я положила его ладонь на край стола.

– Если вы разожмете пальцы, то сможете дотянуться до чашки с чаем.

Он сделал, как я сказала – вытянул пальцы, и чашка коснулась кончиков его пальцев. Он потянулся рукой еще немного и обхватил пальцами ручку. Затем он поднял чашку и одним плавным движением поднес ее ко рту.

– Можно слегка ощупать, когда берете ее со стола. Только не делайте это слишком явно.

– Если просто прикоснуться к ней кончиками пальцев, это будет не так заметно, – добавил Итан.

– Но не стоит сильно прощупывать его кончиками пальцев, это может вызвать подозрение.

– Да, просто легонько прикоснуться и все будет в порядке.

– Но нужно потянуться в нужную сторону.

Он нахмурился и поставил чашку. Щелчок, с которым она ударилась о блюдце, вероятно сильно раздражал его уши. Учитывая ситуацию, он мог быть уже на грани.

Я посмотрела на расположение чашки, вазы и конфет: вазу стоит поставить в центре, на таком расстоянии, чтобы Винсент не задел ее, когда наклонится. Чашку лучше поставить ближе, а конфеты неподалеку от нее.

– Теперь давайте установим зрительный контакт. Горничная, подойди сюда.

Итан жестом указал на меня. Я подошла к нему, недоумевая. Он усадил меня на диван напротив Винсента. Такое положение позволяло мне смотреть прямо на него.

– Винсент, посмотри сюда – сказал он.

– Куда?

– Перед собой. Я сижу на диване напротив вас, и там же будет сидеть мисс Вайолет.

Он повернул голову, чтобы проследить за моим голосом. Его глаза блуждали по сторонам, хотя смутно устремлялись в нужном направлении. Кажется, он не знает, куда смотреть. Я вскочила на ноги, схватила его за лицо и посмотрела ему в глаза.

– Вот так.

Он вздрогнул от неожиданности, когда я схватила его. Затем он сощурился от звука моего голоса. Я решила не обращать на это внимание.

– Вы должны смотреть прямо вперед, вот так.

Я слегка отпустила его руку, но его глаза все еще смотрели не в том направлении.

– Пожалуйста, посмотрите сюда.

Словно в ответ на мои слова, его изумрудные глаза медленно задвигались. Они повернулись прямо вперед, и мы встретились взглядом.

Он смотрит на меня.

На мгновение мое сердце дрогнуло.

Глядя на него вблизи, я чувствовала, как будто он действительно смотрит на меня и видит. Его изумрудные глаза слегка затуманились, и мне показалось, что я вижу в них свое отражение. Я невольно отступила, не осознавая этого.

Глава 26 - Чаепитие с графом (8)

Винсент нахмурился, когда я внезапно отодвинулась.

– Что случилось?

– …

– Эй.

Я не ответила, и Винсент потянулся к моей руке. Это уже вошло в его привычку. После потери зрения прикосновения стали его единственным способом ориентироваться. Даже сейчас его рука кружила в воздухе в попытке найти хоть что-то, к чему можно было бы прикоснуться.

«Очевидно же, что он не может меня видеть».

Наконец я смогла вздохнуть с облегчением.

«Всё в порядке».

Я тряхнула головой, чтобы прийти в себя. Затем осторожно помахала рукой перед его глазами. Его пустые глаза даже не моргнули.

«Думая о таком, я не могу полагаться только на то, как он смотрит», – подумала я про себя.

– Почему ты вдруг замолчала?

– Я просто проверяла, правильно ли повернуто лицо. Думаю, теперь все в порядке, и будет лучше держать голову в таком положении.

Я вернулась к противоположному дивану и села на него. Моё сердце бешено колотилось. Я повернула голову, почувствовав на себе взгляд Итана. Когда я спросила его в чем дело, он лишь ухмыльнулся.

– Нелегко быть тобой Винсент, не так ли?

– К чему ты об этом говоришь? Сейчас я всё делаю правильно?

– Всё отлично. Только перестань шарить вокруг руками, как сейчас, а то это будет выглядеть странно.

– Ммм...

Я устремила взгляд на руки Винсента. Это тоже было одной из его «слепых» привычек. Он опустил свои руки и начал ощупывать стол, а когда нашел чайную чашку, то поднял её. Казалось, что он и правда тренировался, чтобы даже в таком положении не ощущать неловкости.

– Вам следует больше улыбаться, и, ваша осанка выдаёт напряжение. Нужно расслабиться.

– Как?

– Просто сядьте в привычную позу.

Он замолчал на мгновение, словно раздумывая над значением слов «привычная поза». Затем Итан решил предложить ему скрестить ноги. Винсент заколебался, но всё же последовал данному совету. Когда Итан сказал, что его скованность всё ещё заметна, он прислонился к спинке дивана. Только тогда поза стала выглядеть более непринужденной.

– Хорошо, Винсент. Почему бы теперь тебе не пообщаться со своей служанкой?

– Что?

– Что?

Винсент поднял голову. Я окинула взглядом Итана.

– Тебе не помешало бы немного практики в общении.

Итан похлопал меня по плечу, и посмотрел на Винсента.

– Теперь, Винсент. Представь, что она Вайолет, и заведи с ней разговор.

– Разговор о чём?

– О чём угодно. Поговорим о погоде.

Итан сел рядом со мной. Винсент нахмурился, услышав его неожиданное предложение. Я озадаченно оглядывала их обоих.

– Или начнем с тебя, госпожа? Теперь ты будешь госпожой.

– Что?

– Расслабься, представь, что ты Вайолет, и начни диалог с Винсентом.

«И что же я должна сказать?»

Итан продолжал повторять: «Представь, что ты Вайолет».

«Как мне вести себя?»

«Что за человек Вайолет?»

Мой рот дернулся, когда я представила себе ее белое, словно сахар, лицо.

– Что с тобой случилось, что ты не мог со мной встретиться?

– Вайолет не сказала бы так.

Всё это слишком сложно. Смысл его упрёка был понятен. Я смущенно прочистила горло.

– Винсент.

– Неловко.

– Ви-Винсент.

– Не заикайся.

– Винсент...

– Что. Ну же.

Лицо Винсента сморщилось, когда я попыталась подражать милому, сладкому, как мед, голосу. Он выглядел так, будто услышал что-то, чего не должен был слышать.

– Чт... Что не так?

– Гадко звучит. Больше не делай так.

Он выглядел по-настоящему раздраженным и швырнул свой стакан. Я нахмурилась и посмотрела на стакан. Он мог бы и разбиться, но, к счастью, этого не произошло.

Поставив стакан на место, я села обратно.

– Пожалуйста, попытайтесь представить, что перед вами Вайолет.

– Всё это так странно, я и не знаю, как это вообразить.

– Это странно?

– Странно.

Не следовало бы ему относиться к этому так холодно.

– И все же поразмышляйте над этим. Вам нужна практика, чтобы оставаться естественным, когда встретите Вайолет. Сопоставьте это со временем совместного прочтения книги.

– …

– Давайте, давайте, - беззастенчиво уговаривала я Винсента, и, вздохнув, он зашевелил губами.

– Давно не виделись.

Он говорил спокойно, и я не заставила его ждать ответ.

– Да, действительно, Винсент.

– Я бы предпочел, чтобы ты говорила чуть более жестко. Чувствую, что меня сейчас стошнит от твоего произношения.

– Серьезно, почему ты не встретил меня? Ты хоть представляешь, как я волновалась? Что с тобой случилось за это время? А?

Я тут же поправила свой голос, чтобы он звучал жестко, и снова прочистила горло. То, как он бормотал: «Это Вайолет, это Вайолет» - было похоже на самогипноз. Пока я проклинала себя за плохое актерское мастерство, Итан схватился за живот и чуть ли не задыхался, пытая сдерживать смех. Его улыбка была больше похожа на оскал.

– Прости. Знаешь, я был немного не в себе. Всякие странности произошли со мной за последнее время, и поэтому... Я был зол, и не хотел, чтобы ты видела меня в таком состоянии. Я боялся, что ты можешь подумать обо мне плохо, и волновался, что могу подвергнуть тебя опасности. На самом деле, я собирался встретиться с тобой уже после того, как решу возникшие проблемы и окрепну.

– Тогда почему ты не ответил на мое письмо? Если ты беспокоился о моей безопасности, то мог хотя бы написать ответ.

– Я не подумал об этом, прости.

– Я волновалась за тебя. Но ты не отвечал на письма, не показал мне своего лица, даже когда я сама пришла к тебе. Я начала переживать, что могла стать тебе безразлична.

– Это невозможно.

Разговор неожиданно продолжился. Я задавала вопросы, которые могла бы задать Вайолет, и он сразу же отвечал на них. Я не могу сказать, обдумывал ли он свои ответы или они звучали сами по себе, но разговор шел гладко.

– Прости, что я заставил тебя так думать. Дело не в том, что ты мне не нравишься, не пойми меня неправильно.

– Теперь с тобой всё в порядке?

– Да, мне гораздо лучше, и как я уже сказал, я все еще восстанавливаюсь, поэтому нахожусь на стадии выздоровления, так что у тебя нет причин для волнения.

Вот и все. Разговор прошел хорошо, он смотрел прямо перед собой и не двигался на протяжении всего разговора, как я его и учила. Не было ничего странного в том, что мы смотрели друг другу в глаза.

Я еще раз прокрутила в голове всё то, что могла бы сказать Вайолет, чтобы убедиться, что ничего не забыла, и тут поняла, что упустила самое важное.

Я снова прочистила горло, удерживая слова на языке, в попытке произнести их. Ммммм.

– Эмм… Я...

– Я… Я…

– Ты…

– Я… Я-я… – повторяла я снова и снова, поскольку не могла набраться смелости, чтобы произнести эти слова вслух.

Винсент склонил голову. Я несколько раз облизнула пересохшие губы. Продолжая колебаться, я зажмурилась и проговорила то «самое важное», что хотела сказать.

– Я скучала по тебе!

– …

Я долго не могла открыть глаза после того, как мне наконец удалось это сказать. Мне казалось невыносимым посмотреть на Винсента в этот момент. Я потерла щеки, чувствуя, как загорелось лицо, а когда наконец открыла глаза, то встретилась с пустым взглядом Винсента. Его глаза на мгновение расширились от удивления, а затем растянулись.

– Правда?

Его голос был нежным. Он не был надтреснутым и хриплым, в нём не было гнева. В нём слышались расслабленность, со смесью озорства. Его глаза слегка опустились, затем снова поднялись. Уголки его рта слегка приподнялись, образуя красивую улыбку.

Он улыбался.

Его глаза искрились нежностью.

– Спасибо.

Его голос был сладким и заботливым. Его улыбка была мне незнакома, но от неё невозможно было отвести взгляд. Эту улыбку можно было бы сравнить с той, которую я видела, когда пила с ним чай в саду. Нет, сейчас его лицо излучало больше ласки и нежности, чем тогда.

Не я должна видеть это лицо. Оно обращено не ко мне. Я склонила голову так низко, как это было возможно, поскольку не могла продолжать смотреть на него.

– Я действительно в порядке, так что…

Он что-то сказал, но я не расслышала. Я сжала кулаки и затаила дыхание. Мое сердце колотилось, потому что я увидела что-то незнакомое. Как будто я узнала секрет, о существовании которого не следовало бы знать.

Тук, тук, тук.

Странно. Это так странно.

– Госпожа… Госпожа!..

– Да!

Я схватилась за грудь и рывком подняла голову. Итан смотрел на меня широко раскрытыми глазами.

– Почему ты так удивлена? Я думаю, этого будет достаточно.

– Ах, да, да. Думаю, да.

Я тихонько проговорила это и встала с дивана. Хорошо, что в такие моменты меня спасала челка. В противном случае, было бы видно моё залившееся краской лицо.

– Веди разговор как можно короче. Если ты затянешь его, она сочтёт это странным. Заверши разговор, сославшись на свою усталость. Вайолет никогда не закончит разговор первой.

– Учту.

– Так, с осанкой мы разобрались, думаю, и с разговором тоже, а это важно. Теперь вставай.

Винсент взялся за ручки дивана и медленно поднялся на ноги.

– Теперь можешь выйти.

– Как?

– Я проложу тебе путь.

Итан переставил мебель так, чтобы ему было несложно пройти. Он отодвинул диваны по обе стороны от стола, чтобы расширить проход, в частности тот, что стоял справа от Винсента, оставив более широкий проход между ними и столом. Затем, осмотрев комнату, Итан жестом указал на меня.

– Ну же, служанка. Ты должна будешь показать Винсенту, как отсюда выбраться.

– Я?

– Вместе с ним.

Итан ухмыльнулся. Я подошла к Винсенту, стараясь не отвлекаться. Винсент стоял неподвижно. Словно лицо, которое я только что видела, было иллюзией. Но его образ все еще витал в моей голове. Я, со всей силы, встряхнула головой, пытаясь отогнать посещающие меня мысли.

– Господин, возьмите меня за руку и позвольте мне проводить вас.

Я замешкалась, не желая брать его за руку. Почему это происходит, ведь еще мгновение назад все было в порядке. Я разминала пальцы снова и снова и после слегка коснулась кончиков его пальцев.

– Теперь, ступайте сюда.

– Что с тобой?

– Что? - спросила я, и его бровь изогнулась. Затем, он крепко схватил меня за руку.

– Держи крепче. Если я упаду, тебе нужно будет подхватить меня.

– Я, я?

– А что?

– Нет, нет, нет, я и правда должна буду это сделать.

– Вот, держись крепче, – сказал он, пока я пыталась освободиться из его хватки, но он крепко сжимал мою руку. Во мне разразилась паника от того, насколько крепкой была его хватка, как будто он пытается помешать мне вырваться. Он убедил меня поскорее вывести его, продолжая не замечать происходящего.

В конце концов, пришлось так его и вести.

– Вам необходимо хорошо запомнить эту дорогу.

– Запомню.

Не знаю почему, но мое сердце продолжало судорожно стучать.

Глава 27 - Чаепитие с графом (9)

– Паула, ты слышала? Сегодня я встречусь с Винсентом!

– Да, я слышала. Примите мои поздравления.

– Все благодаря твоей поддержке.

Вайолет улыбалась, и выглядела счастливой. Увидев это, я испытала гордость. Добиться этого было трудно, поэтому у меня имелся повод для гордости.

– Я так счастлива. Если бы знала, что это случится так скоро, то принарядилась бы.

– Вы и сейчас выглядите красиво.

– Спасибо.

Застенчиво улыбаясь, Вайолет начала накручивать локон волос на палец.

– Я так нервничаю, потому что мы давно не виделись.

Вайолет прижимала руки к груди, предвкушая встречу с Винсентом. В конечном счёте, она вызвала людей из своего особняка, чтобы те помогли ей переодеться в новую одежду. Одевшись в красивый наряд, она сияла, словно святая. От исходящего сияния я закрыла глаза рукой и в назначенное время привела Вайолет в гостиную пристройки.

Там ожидал Винсент, который с утра был тщательно подготовлен к встрече. Он принял удобное положение, скрестив ноги и прислонившись к спинке дивана. Если не всматриваться, то его блеклые изумрудные глаза не привлекали внимания.

– Винсент!

Вайолет со скоростью света побежала прямо к Винсенту. Её невозможно было остановить, словно хищника, охотящегося за добычей. К счастью, Итан ловко преградил ей путь. После этого ему удалось усадить Вайолет, которая не оставляла попыток подойти к Винсенту.

Даже сидя на диване, она продолжала нетерпеливо ёрзать. Я поставила на стол чай и закуски, и взглянула на Вайолет.

– Давно не виделись.

– Да. Это было очень, очень давно! Я скучала по тебе.

Вайолет едва сдерживала слёзы и не отводила глаз от Винсента. Как и во время тренировок, Винсент спокойно взял чашку, поднёс её к губам и отпил. Затем, удерживая чашку на коленях, он поднял голову и встретился с взглядом Вайолет. У него было мало времени на подготовку, но даже так его движения были плавными и естественными.

Я стояла позади Вайолет, а Итан сидел на диване, который находился сбоку от Вайолет и Винсента. Я наблюдала за Винсентом, а Итан следил за Вайолет, так мы могли подать друг другу сигнал, если что-то пойдёт не так.

– Что случилось? Как твоё здоровье? Тебе лучше? Почему ты такой худой? Почему ты не отвечал на мои письма? Что произошло за это время? Что случилось? Ты знаешь, как я волновалась?

– Говори медленнее. К чему такая спешка?

Итан щелкнул языком, услышав вопросы, которыми закидывала Вайолет. Вайолет взглянула на Итана и пожала плечами. Ее взгляд быстро вернулся к Винсенту.

– Хорошо. Задавай вопросы по очереди, и я смогу ответить на все.

– Что случилось?

– Многое произошло. Ты, скорее всего, и так об этом знаешь.

– Ты всё ещё плохо себя чувствуешь?

– Нет. Мне стало лучше, но я ещё выздоравливаю.

– Но это всё равно нехорошо.

Вайолет заплакала и закрыла глаза платком. Итан со стороны добавил, что это то ещё зрелище. В этот момент её каблук врезался в Итана и тот схватился за свою икру. Винсент последовал за звуком и слегка повернул голову. Но он промолчал, поскольку не видел происходящего.

Винсент продолжил говорить со спокойствием, согласно плану.

– Тебе не о чем беспокоиться. Причина, по которой я не встретился с тобой раньше, заключается в моей занятости. Происходили опасные вещи. Я был нервозным. Я не встречался с тобой, потому что боялся, что могу сорваться на тебе. Я сам не был уверен в своей безопасности и не мог подвергать опасности еще и тебя. Я собирался встретиться с тобой, когда обеспечу себе безопасность и поправлюсь.

– Всё в порядке. Я всё понимаю!

Вайолет выкрикивала слова, склонившись к Винсенту.

– Ты цел и невредим. Я рада, что у тебя всё хорошо. Спасибо, что показался мне. Я… Я думала, что ты ненавидишь меня.

– Это невозможно.

– Да. Я знаю. Я знаю! Я просто… я очень скучала по тебе.

Это были слова, которые я произнесла с таким трудом. Вайолет же произнесла их плавно, будто изначально так и планировала. И на эти слова Винсент должен ответить благодарностью и озорной улыбкой.

– Хорошо. Я обязательно отвечу на твои следующие письма.

«Э-э-э…?»

– Правда?

– Да.

Винсент кивнул головой. Вайолет выглядела счастливой. Я посмотрела на Винсента. Ответ, который он дал ранее, был странным. Это определенно та часть разговора, которую мы практиковали… но он ответил иначе. Почему? Он определенно улыбался, но не так, как тогда.

Я смотрела на него с удивлением. Он выпил чай и поднял голову. Его взгляд так же, как и на тренировке был направлен в сторону Вайолет, но было ощущение что он доходил прямо до меня. В этом не было смысла, но я отвела взгляд.

После этого, разговор о том, как у них дела, продолжился. Вайолет говорила с беспокойством, и Винсент время от времени отвечал ей. Когда обстановка стала неловкой, вмешался Итан и разговор продолжился в прежнем темпе. Вайолет была настолько сосредоточена на разговоре, что, похоже, не ощущала странностей Винсента.

Судя по их беседе, я сделала вывод о том, что они действительно давние друзья.

– Кстати, Винсент. Цветы красивые, правда?

– Цветы?

Винсент был озадачен. Я ужаснулась.

– О, дорогой. Я прислала тебе букет. Я попросила, чтобы его поставили рядом с твоей кроватью, ты же видел его?

– ... Да.

– Цветы свежие? Все они были свежими и красивыми. Какой цветок тебе понравился больше всего? В следующий раз я постараюсь сделать букет только из этих цветов.

– …

Винсент опустил чашку на колени и ощупывал ее кончиками пальцев. На первый взгляд могло показаться, что он размышляет, но на самом деле он был озадачен. То же самое ощутила и я. Я не могла ему описать букет, который сделала Вайолет. У меня не было возможности рассказать ему об этом букете. Вайолет спросила об этом раньше, чем я успела это рассказать.

Я не знала, что делать, поэтому панически махнула рукой, когда встретилась взглядом с Итаном. Он улыбнулся мне.

– Неужели ты смутился?

Итан похлопал по руке Винсента. Это был обнадеживающий жест. Взгляд Винсента переместился к Итану. Итан ухмыльнулся и ответил за Винсента.

– Разве ты не говорил мне, что фиолетовые цветы были самыми красивыми?

– О. Они и правда были самыми красивыми?

На вопрос Вайолет Винсент неспешно кивнул головой. Она сказала, что ей нравится собирать цветы, и в следующий раз она соберёт букет с понравившимися ему цветами. В её весёлом голосе не было и намёка на сомнения. Повернувшись лицом к Итану, Винсент улыбнулся и слегка кивнул.

Провал был близок, но его удалось избежать. Я вздохнула с облегчением.

Винсенту нужно было закончить разговор. Чем дольше он продолжался, тем хуже становилось. Если Вайолет будет долго находиться рядом с ним, то сможет заподозрить неладное. Она не заметила ничего подозрительного, поскольку была слишком поглощена одолевающим её счастьем, но если их встреча затянется, то она наверняка что-то заподозрит.

Как и планировалось, Винсент начал вести разговор к завершению.

– Вайолет. Я устал за сегодня, поэтому могу ли я покинуть тебя первым?

– Ах, да, понимаю.

Ответ Вайолет был наполнен сожалением. Я не могла видеть её выражения лица, но можно было догадаться, какие эмоции сейчас на нем отражаются.

– Можно я снова к тебе приду?

– Конечно. Тебе здесь всегда рады.

После Винсент быстро встал. Я также быстро направилась к двери, чтобы помочь ему. Итан и Вайолет поднялись следом.

Теперь оставалось только выйти. Спектакль был близок к своему завершению.

Это случилось в тот момент, когда я и Итан обменялись взглядами друг с другом, предвещая конец происходящего.

– Винсент!

Вайолет прыгнула к нему в руки, когда тот направлялся к выходу. Всё случилось внезапно. Винсент, стараясь сохранять внешнее спокойствие, напрягся. Итан удивленно уставился на них. Я тоже напряглась.

Тем временем Вайолет, которая ничего не подозревала, подняла голову.

– Винсент. Я так скучала по тебе. Я так скучала по тебе.

– Вай…олет. Успокойся наконец.

– Конечно, конечно.

Её глаза наполнились слезами, и она была готова расплакаться в любой момент. Я надеялась, что глаза Винсента и Вайолет не встретятся, однако…

– А? Глаза Винсента...

Как только она проговорила эти слова, Винсент оттолкнул ее. Это было похоже на его инстинктивную защиту. Вайолет отлетела к столу, стоящему позади неё.

Когда Итан подошел и помог ей, Вайолет безучастно посмотрела на него. Услышав громкий шум, Винсент застыл на месте. Паника неизбежно приводит к необдуманным действиям. Рука Винсента начала хаотично кружить в воздухе. Опомнившись, он быстро отдёрнул руку, но Вайолет уже всё увидела.

– Винсент?

– Прости, прости.

Смутившись, он развернулся, чтобы уйти отсюда.

Однако на этом несчастья не закончились.

Пытаясь быстро уйти, он упал, ударившись коленом о подлокотник дивана. Он упал на пол, приземлившись лицом вниз.

Сначала послышался стук, а за ним последовали болезненные возгласы.

Я была шокирована и побежала к нему. Я схватила его за руку, кружащую в воздухе, чтобы помочь ему встать.

Мгновенно наступила тишина.

– Винсент.

– …

Его лицо покраснело.

В итоге все прошло как нельзя плохо.

***

– Винсент! Винсент! Открой дверь!

Тук! Тук!

Из-за плотно закрытой двери слышался мягкий голос.

– Винсент, давай поговорим. Хорошо?

Опять стук!

Тук! Тук!

Однако дверь не собирались открывать.

И даже зная это, Вайолет продолжала стучать.

Глава 28 - Чаепитие с графом (10)

– Господин.

– …

Я посмотрела на Винсента, который прислонился к двери. Он ощущал непрерывный стук в дверь, но даже не двигался.

В тот момент, когда из-за взволнованного голоса Вайолет его лицо покраснело, он сразу же встал, чтобы уйти из гостиной. Но когда он встал, он снова ударился коленом о диван и попытался уйти, притворившись невозмутимым, но затем ударился лицом о стену. В тот же миг из его носа потекла кровь. Однако ему было все равно, он обернулся и ударился спиной о шкаф. Только после того, как украшения на нем упали на пол и рассыпались, он смог благополучно покинуть гостиную. Как и обещала, я взяла его за руку и повела в комнату.

Как только мы вошли в комнату, он запер дверь. Вайолет, которая последовала за ним, постучала, но он по-прежнему её игнорировал. Я сидела перед ним, не в силах что-либо сделать. Его рука, которую я всё ещё держала, была очень холодной.

– Винсент! Винсент!

Вайолет звала его так громко, что казалось её горло тотчас разорвётся. Он уже бывал в подобной ситуации, и, как и тогда, дверь не открывал.

– Господин. Вайолет продолжает звать вас.

– Я знаю.

– Может, стоит открыть дверь?

Винсент покачал головой.

Тренировки не помогли. Слепому человеку бессмысленно притворяться зрячим, поэтому всё сложилось так. Всё было предопределено с самого начала. Теперь всё кончено, всё кончено…

– Винсент! Открой дверь! Пожалуйста!

Голос, полный отчаяния, продолжал ударяться о дверь и исчезать. Я не знала, что могу сказать в сложившейся ситуации.

Мгновение спустя послышались шаги. Похоже, это был Итан. Я слышала, как он успокаивал Вайолет. Вскоре после этого шаги стали удаляться и затихли.

Воцарилась тишина. Даже зная, что они ушли, Винсент всё равно стоял с опущенной головой. Я наклоняла голову в один и другой бок, чтобы заглянуть в лицо Винсента, а затем нежно обхватила его щеки. Его залившееся стыдом лицо было бледным, глаза отражали отчаяние, а нос был измазан кровью. У него даже не было времени, чтобы как следует умыться.

Я отдернула руку, встала и направилась к умывальнику. Достав чистое полотенце, я смочила его водой и вернулась обратно. Затем я аккуратно вытерла его лицо влажным полотенцем.

– Ещё не… это ещё не конец. Всё не может закончиться вот так.

– Мисс Вайолет поймет.

– Думаю нет, но по-другому и быть не может.

Что это значит? Я почесала голову. Больше он ничего не сказал. Теперь в комнате осталась лишь давящая тишина.

Я уложила уставшего Винсента в постель и на выходе встретила Итана. Улыбка на его лице выглядела устало.

– Простите.

– Тебе не нужно извиняться. Здесь нет твоей вины.

Тем не менее, всё пошло наперекосяк после моих слов. Теперь было понятно, почему Изабелла советовала держать язык за зубами. Слова невозможно вернуть назад, и я сожалела о сказанном.

– Всё будет хорошо.

Итан похлопал меня по плечу. Его непринуждённое поведение действовало успокаивающе.

***

На следующий день в особняке было тихо. Итан не высовывался, да и Вайолет, которая весь вчерашний вечер стучала в дверь, также не было нигде видно. Я думала, что Вайолет может прийти снова, но похоже Итан успокоил её.

Я, как обычно, прибирала комнату и проверяла состояние Винсента. В последнее время он хорошо ел, вставал с постели и ходил самостоятельно. У него заметно прибавилось сил и его не мучали приступы. Но только я знала, что ему все еще не давали покоя ночные кошмары.

Я принесла белье Ленике, и когда забирала новое, меня кто-то окликнул.

– Паула.

Это была Вайолет.

Когда я подошла к ней, то заметила, что её глаза покраснели и опухли. Похоже, она проплакала всю ночь.

– Как Винсент? Он всё ещё очень зол?

– Пожалуйста, не поймите неправильно. Господин не сердится.

– Я рада слышать это.

Вайолет слегка улыбнулась. Мне было так жаль видеть её такой поникшей.

– Итан мне всё рассказал. Ты ведь тоже знала, да?

– Извините.

– О, нет. Тебе не за что извиняться.

Вайолет махнула рукой. Она выглядела бледной, было видно, что она нехорошо себя чувствовала. Вайолет так долго стучала в дверь и звала его. Я боялась, что она свалится от изнеможения. Я сняла свой фартук, постелила его в тени и усадила её туда, а сама села рядом.

– Думаю, вам стоит немного отдохнуть.

– Спасибо.

Вайолет слабо улыбнулась. Я прислонилась головой к стене. Лёгкий ветерок обдувал моё лицо и спасал от жары.

– Паула, можешь выслушать меня?

– Да. Конечно.

Вайолет медленно поджала губы.

– Я была не такой уж хорошей невестой, ведь с самого детства мне были чужды манеры и этикет, которым должна соответствовать леди. Я была тем ещё сорванцом. Я предпочитала бегать, задирая подол юбки, чем сидеть на месте.

Погружаясь в старые воспоминания, на лице Вайолет начала появляться счастливая улыбка. На мгновение уныние рассеялось.

– Из-за этого мать постоянно отчитывала меня. Она говорила мне, что такое поведение отталкивает мужчин, и я никому не понравлюсь. Винсент всегда утешал меня. Он говорил мне, что я ему нравлюсь, потому что не скрываю своих увлечений, потому что не скрываю своего естественного обаяния. Он говорил, что приятнее знать, что человек и правда подходит тебе, чем стараться соответствовать чьим-то ожиданиям.

Неужели господин мог сказать что-то подобное? Честно говоря, я не могла себе это представить, поэтому я неосознанно бросила на неё подозрительный взгляд. К счастью, Вайолет была слишком погружена в тёплые воспоминания, чтобы заметить это.

– Это мне и понравилось в Винсенте. Я хотела быть с ним, потому что он смотрел на меня настоящую, а не на такую, которая пытается соответствовать стандартам. Вот почему я была так счастлива, когда, будучи еще такой юной, была выбрана в качестве невесты для него. Это означало, что я могла провести с ним остаток своей жизни.

– …

– Мне было всё равно, относился ли Винсент ко мне как к другу или как к члену своей семьи. Я буду любить его, своего мужа, всем сердцем, пока любовь не сгорит дотла. Даже если все ополчатся против него, я буду стоять на его стороне, так я решила.

Решимость в её голосе подтверждала серьёзность её убеждений. На её лице не было даже малейших сомнений. Она была прекрасна, когда нашёптывала о своей любви. Девушка, которая так выражала свою любовь, была до того очаровательна, что можно было ослепнуть только от одного взгляда на неё.

– Но это были лишь слова, что я смогу принять его любым… На самом же дела, Паула, когда я узнала всю правду о состоянии Винсента, то лишь на мгновение, но… я возненавидела его.

Излучаемое ранее сияние померкло. Вайолет улыбалась так, словно была готова тотчас заплакать, а её плечи снова поникли.

– Я такой ужасный человек. Будь я более проницательной, то поняла бы, что с Винсентом что-то не так. Я была так счастлива видеть его, что не придавала значения его проблемам. Должно быть, ему было трудно из-за моего появления. Он, наверное, был напуган… Я не знала этого и продолжала вести себя глупо, спрашивая почему он не встречался со мной. Я не заслуживаю быть его женой.

– Это неправда.

– Хорошей жене следовало спокойно обнять его, не выдавая смятения. Я должна была сказать ему, что все в порядке, что по-прежнему люблю его.

Я тут же покачала головой. Её реакция была естественной, и даже я, не имея какого-либо опыта в подобном, понимала это. Уверена, что и Винсент понимал.

– Мисс Вайолет, если позволите, я не думаю, что это та ситуация, где кто-то прав или виноват. Вы никак не могли знать о том, что от вас что-то скрывают. Было бы легче, если бы вы заметили это раньше, но я не думаю, что вы можете быть виноваты в собственном незнании. Мне кажется, что ваша реакция была естественной.

– Правда?

– Конечно. Честно говоря, более удивительно то, как тщательно всё скрывалось. Как человек, наблюдавший за происходящим со стороны, могу сказать, что если бы не знала о состоянии господина, то тоже ничего бы не заподозрила.

Когда я добавила, что он даже тренировался, она оживлённо покачала головой. Когда Вайолет попросила рассказать об этом подробнее, я поведала ей обо всех приготовлениях – от ходьбы и поднятия чашки с чаем до манеры общения – и она грустно улыбнулась, сказав, что это, вероятно, было тяжелым трудом.

Я смогла развеять её печаль.

– Я пытаюсь донести до вас, что вы не должны винить себя, мисс Вайолет. Честно говоря, более неправильным было скрывать всё от вас, раз вы невеста Винсента. Так что можете быть более эгоистичной. Как я уже и говорила, иногда игнорирование чужих чувств приносит хорошие результаты.

– Это правда может помочь?

Я уверенно кивнула головой. Конечно, до этого всё сложилось не так, как хотелось бы, но им необходимо встретиться снова. Если приложить усилия ради другого человека, то я верю, что всё получится.

– Поступайте так, как хотите, мисс Вайолет.

– Поступать так, как хочу…

Вайолет тихо прошептала это, глядя на небо. В её фиолетовых глазах зажглись огни. После недолгих раздумий, на её лице появилась решительная улыбка.

– Да. Я хочу быть эгоистичной. Жадность – это нормально. Если так я смогу встретиться с Винсентом, то я сделаю это. Я хочу быть рядом с ним.

Она повернулась своим сияющим лицом ко мне. Ее прекрасные волосы развевались на ветру.

– Мне нужна твоя поддержка.

Её глаза были полны решимости. Нет, она вся просто сияла. Я не могла оторвать глаз от Вайолет, которая разжигала свою любовь всё сильнее. Вайолет и без того прекрасна, но то, как она выглядела, стремясь идти до конца ради встречи со своим любимым, было просто потрясающим.

Буду ли я такой же, если полюблю кого-то? Я горько усмехнулась, подумав об этом. У меня никогда не будет такого человека.

Руки дворянки, моей ровесницы, всегда гладкие и красивые, но мои – такие грубые и потёртые. А внешность не изменишь, так что в моей жизни не может быть чего-то светлого.

– Да.

На это раз я была готова протянуть ей руку помощи.

* * *

С того дня Вайолет стала более настойчивой. Она стучала в дверь и звала его, но он по-прежнему не открывал. Вайолет не сдавалась, и была готова ждать столько, сколько потребуется.

Итан сказал мне, что сегодня ему пришлось напрячься, чтобы успокоить Вайолет, которая собиралась пропустить ужин и побежать в комнату Винсента. Он также не оставлял попыток убедить Винсента, но безуспешно. Это не та проблема, которую можно было решить силой и принуждением.

– Может вам стоит поговорить с ней, ещё хотя бы раз?

Он слабо улыбнулся, и я не могла не улыбнуться в ответ.

Я замешкалась, наблюдая за тем, как ел Винсент, а затем медленно заговорила снова.

– Господин, не хотите ли встретиться с мисс Вайолет?

– Прекрати.

Он сразу же перебил меня. Он поставил миску, которую держал в руках, на тумбочку, не съев и половины.

– У меня нет аппетита, так что унеси.

Я подловила его, когда он начал ложиться на кровать.

– Мисс Вайолет сказала, что примет вас независимо от вашего состояния.

– Хватит.

– Она не отступится и продолжит стоять под дверью. Она там в обморок упадёт.

– Стоп! Замолчи. Это приказ.

Винсент схватил меня за запястье. Его решительный голос отличался от того, что я слышала ранее. Он строго предупредил, чтобы я не переходила черту.

Глава 29 - Чаепитие с графом (11)

Я колебалась, размышляя, стоит ли мне отстраниться и отвернуться.

«Паула, поддержи меня».

Я вспомнила наш разговор и набралась смелости.

– Вайолет сказала, что все понимает.

– Понимает? Причем здесь понимание? Ты хочешь сказать, что она жалеет своего слепого жениха и хочет ему посочувствовать?

– Почему вы так говорите?

– Потому что я понимаю все именно так.

Шипы, торчащие наружу, стали еще острее. Я видела, что его разум так же плотно закрыт, как и дверь. Я облизала свои пересохшие губы и, заикаясь, произнесла:

– Вы ведь знаете Вайолет и понимаете, что это не так…

– Есть одна вещь, которой я научился в жизни, и вот что я тебе скажу: люди, о которых мы думаем, что знаем все, на самом деле могут оказаться совершенно другими.

– …

– Они могут притворяться, что заботятся обо мне, но стоит мне проявить слабость, как они тут же готовы меня растерзать. Так уже поступали со мной те, от кого я совершенно этого не ожидал. Приходить ко мне и проверять мое состояние – всё это было лишь предлогом. Даже когда мои родители погибли в результате несчастного случая, они лишь продумывали, как использовать юного наследника.

Я видела боль, которую он пережил, в его мрачной улыбке.

– Как ты говоришь, может быть, Вайолет не такая. Но рядом с ней не может стоять слепой жених, ее семья меня не примет.

– … И вы боитесь этого?

– Нет.

– …

Я смотрела, как он качает головой, и понимала: он не боится расстаться с Вайолет – сейчас он боялся ее увидеть. Он не хотел смотреть ей в глаза и при этом не видеть ее.

Мужество – вот что ему сейчас было нужно.

Мужество принять свое состояние и двигаться дальше.

Я осторожно отпустила его руку, и он послушно отпустил мою. Я вышла из комнаты, оставив его в этом состоянии и пошла в свою комнату по соседству. Там я открыла ящик и вернулась к нему с руками, полными того, что было внутри него.

Он уже собирался лечь на кровать, когда оглянулся на меня.

– Почему ты снова пришла?

– Господин.

Я вывалила на него все, что было в моих руках. На кровать высыпалась стопка белых писем. Это были все письма Вайолет, которые я сохранила.

– Это все от Вайолет, – сказала я. – Я сохранила их по приказу Изабеллы.

– …

Он медленно перебирал высыпанную на него стопку писем. Их было достаточно, чтобы окружить его со всех сторон. Неудивительно. Она продолжала присылать их, даже не дождавшись ответа.

– Вайолет пишет вам каждый день, – сказала я, – хотя знает, что вы ей не ответите. Но она пишет вам снова и снова. Я не очень хорошо владею словом, милорд, поэтому не могу сейчас дать вам хороший совет. Но, по крайней мере, я не считаю ее искренность ложной.

Меня поразила та искренность, с которой она писала каждый раз, даже когда ответа не было. Толщина ее писем, несмотря на то что она отправляла их каждый день, вызывала недоумение, поэтому я вскрывала некоторые из них.

«Сегодня я гуляла в саду. Цветы такие красивые, что я хочу показать их тебе».

«Сегодня я купила красивое платье. Не могу дождаться, когда надену его на встречу с тобой».

«Я скучаю по тебе, Винсент».

Аккуратный почерк заполнял все страницы в письме. В этих письмах не описывалось ничего особенного. После перечисления дел, произошедших за день, письмо заканчивалось словами: «Я всегда буду скучать по тебе». В размазанных чернилах последней строки чувствовалась ее тоска по нему.

– Как сказал мой господин, не всегда все будет гладко, но нужно смириться с этим. Будьте храбрым. Думаю, время пришло.

По крайней мере, я надеюсь, что человек, который стучится в вашу дверь, не устанет и не сдастся. И я надеюсь, что вы сможете признать ее искренность. Даже если пройдет время, и она в конце концов оставит вас, я надеюсь, что сейчас вы поверите в нее. Нельзя терять связь с человеком из-за необоснованных подозрений.

– Я могу прочитать вам какое-нибудь письмо, если хотите.

– … Вот, держи.

Он протянул письмо.

– Я знаю, что там написано. Она пишет, что думает обо мне и беспокоится. И то, что скучает. Потому что так обычно и пишут. Я думал, что она не приедет, потому что приказал не отвечать ей. Но ты, видимо, посмотрела эти письма и все же ответила.

– Да. Не думаю, что это вежливо – игнорировать человека, который так о вас заботится!

Я крикнула это с некоторым удовлетворением, но он только ухмыльнулся. Я задалась вопросом, почему он так странно смотрит, но его следующие слова лишили меня дара речи.

– Ты пытаешься оправдаться, потому что сделала что-то не так. Вайолет сказала, что останется, потому что ты ей наговорила глупостей. Поэтому она все еще здесь.

– …

Он так чувствителен к таким вещам.

Я стараюсь не обращать внимания на боль в груди после этого инцидента и бесстыдно все отрицаю. Я спросила его, понимает ли он, как она беспокоится о господине, но он не слушал. Вместо этого он стал рыться в письмах на кровати. Я ощущала его чувства в том, как осторожно он прикасался к ним. Хотя, возможно, он был просто обессилен.

– Может так случилось, потому что это вам не хватает смелости?

– Может и так.

Его голос был по-прежнему холоден.

– Я постоянно слышу от тебя только нытьё.

– Просто старайтесь лучше и я перестану.

– Бесстыдница.

– Я просто так служу своему господину.

Затем он мягко улыбнулся.

– Спасибо.

Что он только что сказал?

Я прищурилась, гадая, не ослышалась ли я, но он снова взял меня за руку. Его хватка была не такой сильной, как до этого. Он взял мою руку осторожно, и мне стало щекотно, когда его пальцы осторожно переплелись с моими.

– Я благодарю тебя за репетицию, перед встречей с Вайолет. Было забавно слышать, как трудно тебе было сказать, что ты скучаешь по мне.

Он снова коротко рассмеялся, как только вспомнил об этом. Смех был странным. Странным, но знакомым. Я снова увидела нежное, заботливое лицо, то же самое, как тогда на репетиции. Оно вновь было обращено ко мне.

– Спасибо. Я правда благодарен.

Оно на самом деле было обращено ко мне.

– Я не хотел продолжать отворачиваться от Вайолет. Правда не хотел, но так получилось, и я должен искупить свою вину. Но мне, как ты и сказала, не хватало смелости. Спасибо, что подбодрила меня.

Он нерешительно поднял голову. Его мутные изумрудные глаза пронзили меня. После небольших тренировок, он уже мог проследить за голосом и так он встретился со мной взглядом. В ответ я лишь нерешительно открыла рот и тут же закрыла его.

Наши сплетенные руки были слишком горячими, а его голос щекотал мне ухо. Я смотрела на него, не в силах думать. В моей голове словно звенело предупреждение.

* * *

Прошел еще один день, прежде чем крепко запертая дверь открылась. Винсент встретил Вайолет, которая разрыдалась, как только увидела его. Она так много хотела сказать, но вместо этого ударила его кулаком в грудь. Винсент обнял ее и погладил по спине. Она растаяла в его объятиях. Итан тоже подошел и похлопал ее по спине.

– Я не собираюсь с тобой расставаться и никому не расскажу о твоем состоянии. Обещаю.

– Спасибо.

Ее молчание не позволит навсегда скрыть его состояние, но она сдержит свое обещание. Зная это, Винсент улыбнулся в ответ.

Они болтали втроем до конца дня. Впервые за долгое время по особняку разносился веселый смех. Я потирала грудь, наблюдая за этими красивыми возлюбленными.

На следующий день мы пили чай.

Присутствовали Винсент, Вайолет, Итан и я. Я чувствовала себя не в своей тарелке, но Вайолет взяла на себя инициативу и пригласила меня присоединиться к ним. Она даже получила разрешение Изабеллы, когда я запротестовала, что не могу присоединиться к господам. Но в итоге мне, простой служанке, выпала честь присутствовать на чаепитии у дворянина.

Чаепитие проходило в саду за пристройкой. Там же я пила чай с Винсентом в прошлый раз. Мы пили чай и вели ничем не примечательную беседу, и этого было достаточно, чтобы сделать атмосферу достаточно приятной.

Затем мы стали говорить о письмах Вайолет.

– Дорогая горничная. К вам не приходили некоторые письма скомканными?

– Что? О, если подумать, то да.

– У Вайолет вспыльчивый характер, и когда она пишет письмо и не получает ответа, она так злится, что комкает его, а потом расправляет и пишет снова. Так и вижу у себя это в голове.

Итан захихикал. Вайолет в смущении ударила его по боку. Итан застонал, а Винсент изящно отпил чай и ухмыльнулся. В это время я неловко переминалась на сиденье.

Мне было некомфортно. Я не чувствовала, что нахожусь в правильном месте. Они разговаривали со мной, заботились обо мне, но в конечном итоге я была чужой. Мне нечем было с ними поделиться, поэтому я огляделась и встала со своего места с пустым чайником. Я попыталась уйти, сказав, что собираюсь наполнить его, но Винсент быстро схватил меня.

– Куда ты идешь?

– О, чайник уже пуст, я пойду наполню его.

– Тебе не обязательно приносить еще чая. Оставайся здесь.

– Что? О, но…

На этом разговор остановился. Взгляды Вайолет и Итана устремились на меня. Я начинаю паниковать, думая, что прервала приятное времяпрепровождение, но вмешался Итан.

– Эй, Винсент. Можно подумать, она расстается с тобой навсегда. Не грусти так. Как бы тебе ни хотелось, чтобы она осталась, отпусти ее, чтобы у нее было немного времени на себя. Служанка, сходи за чаем. Тебе, должно быть, некомфортно здесь находиться.

– О боже. Правда? – спросила Вайолет.

Винсент ждал моего ответа. Вопрос застал меня врасплох, и я не сразу нашлась с ответом. Затем Винсент осторожно отпустил подол моего платья. Я не знала, благодарить его или нет, поэтому просто кивнула головой и ушла оттуда.

Оказавшись на некотором расстоянии от этих троих, я облегченно вздохнула. Да, мне было не по себе. Я почесала голову и поспешила на кухню, чтобы приготовить свежий чай.

Я попросила повара принести мне немного сладостей и намеренно пошла по длинной дороге. Мне хотелось подышать свежим воздухом. В последнее время у меня было не так много свободного времени. Поэтому это короткое время показалось мне сладким, как мед.

Когда я вернулась к месту чаепития, то обнаружила нового гостя.

Глава 30 - Чаепитие с графом (12)

Напротив Вайолет стоял мужчина, её лицо озарялось счастьем. Кто бы это мог быть? Я склонила голову, услышав два голоса.

– Где ты был? Тебя не было в комнате.

– Я давно не бывал здесь, поэтому хотел осмотреть особняк.

– Ты прибыл с нами, но потом куда-то пропал.

– Здесь много мест, на которые можно посмотреть.

Разговор был оживленным. Я взглянула на каштановые волосы незнакомца, гадая, кем же он был, но так как он не поворачивал голову в мою сторону, его лица разглядеть я не могла. В этот момент он разговаривал с Винсентом.

Я поставила чайник и угощения на стол и посмотрела на мужчину, который разговаривал с господином.

– Кто этот джентльмен?

– Он младший брат Итана.

– У сэра Кристофера есть брат? – с недоумением произнесла я, как вдруг из-за моей спины протянулась рука. Я обернулась и увидела Итана, жующего печенье.

– У меня прекрасный младший брат. Он красивый, добродушный и очень популярный, но не влюбляйся в него – с ним трудно совладать.

– Я и не собираюсь влюбляться в него.

– Сначала все так говорят.

– Звучит слишком заносчиво.

– Просто я горжусь своим братом.

Итан ухмыльнулся. Я пожала плечами. Мне хотелось разглядеть человека, которым так гордился Итан, поэтому я снова взглянула на его затылок, ровно в тот момент, когда он развернулся в мою сторону.

Я сразу же узнала его.

– Здравствуй, служанка. Это мой брат. Брат, знакомься, это служанка, которая ухаживает за Винсентом.

– Рад знакомству.

Каштановые волосы колыхались на ветру. Ровный голос приятно ласкал слух. Он выглядел всё также стильно и элегантно. Когда наши взгляды встретились, то его глаза оживились, и он вежливо протянул мне руку.

– Я Лукас Кристофер.

– Кристофер…

Было сложно поверить, что человек, которого я встретила в лесу, был братом Итана. Я продолжала смотреть на него, гадая, какие ещё совпадения могут произойти. Лукас наклонил голову, и я поняла, что смотрю на него дольше положенного, поэтому склонила голову в ответ и пожала протянутую ранее руку.

– Да, очень приятно познакомиться.

После краткого приветствия, я разжала руку, но он тут же подхватил её и сжал ещё крепче. Одновременно с этим, я ощутила тепло, разливающееся от его руки.

– Пожалуйста, зовите меня Лукасом.

Его манеры были такими изящными и вежливыми, что он мне напомнил кое-кого. Он и правда был братом Итана.

– Мой брат создаёт тебе проблемы, не так ли? Да и Вайолет тоже. Они все такие драматичные.

– Нет, что вы, Вайолет дружелюбна со мной.

– Правда?

Я была слишком погружена в свои мысли, чтобы ответить на вопрос. Я взглянула на стоящего передо мной мужчину. Он уже отпустил мою руку и теперь беседовал с Итаном. Вайолет стояла между ними.

– Это уже слишком знаете ли. Держите свои мысли при себе.

– Извини, мой брат не хотел задеть тебя.

– Теперь я буду аккуратнее с твоими чувствами. – ответил Лукас.

– Пфф…

Вайолет недовольно фыркнула, но больше ничего не сказала. Итан и Лукас извиняюще улыбнулись. Из их разговора мне стало понятно, что Лукас уже знает о состоянии Винсента.

Мне тут же вспомнились слова, недавно сказанные Винсентом. Я взглянула на господина. Он потягивал чай и не выглядел напряженным, удивлённым или напуганным.

Появление еще одного человека оживило обстановку. Это вызывало у меня улыбку.

В их взаимоотношениях царила дружелюбная атмосфера, но всё же что-то было не так. Не знаю, могла ли я судить об этом, но я ощущала себя странно.

Я снова убежала, оправдываясь тем, что мне нужно наполнить чайник, содержимое которого было выпито новоприбывшим гостем. Я пошла на кухню, чтобы принести еще чая, но намеренно выбрала длинный путь. Пока я шла, пытаясь избавиться от навязчивых мыслей, я заметила кое-кого впереди.

Это был Лукас.

– Похоже, все хорошо проводят время.

Лукас проговорил это вполголоса. Его глаза метнулись в мою сторону. Он знал, что я буду здесь. Ветер уже взъерошил его волосы.

Я быстро кивнула.

– Почему вы здесь?

– Решил воздухом подышать. Если так подумать, я ведь так и не узнал вашего имени.

– О, меня зовут Паула.

– Паула, Паула, Паула…

Он проговорил мое имя несколько раз таким слащавым голосом, словно произносил что-то особенное. Я невольно почесала затылок.

– Паула, мой брат многое рассказывал о тебе, и, по его словам, ты довольно интересная.

– Для меня честь слышать подобное.

Я не думаю, что Итан мог рассказать обо мне что-то хорошее. Я слегка нахмурилась, но быстро вернула невозмутимость.

– Это ведь тебя я встретил в лесу, не так ли?

– Да.

– Кто-то сказал мне, что ты присматриваешь за моим братом. Ты доставила то письмо?

Внезапно я вспомнила то, о чём позабыла. Я быстро заговорила.

– Ох, могу ли я узнать, как оно оказалось у вас?

– Я выходил из особняка и нашел его лежащим на земле около двери. Я подумал, что стоит отдать находку, но поблизости никого не оказалось, поэтому я решил, что это письмо может быть важным и его нужно сохранить. Продолжая осматривать особняк, я наткнулся на тебя в лесу, и подумал, что правильнее будет отдать его тебе. Оно было важным?

– Теперь понятно. Да, оно было важным. Спасибо, что вернули его мне.

Я была так благодарна за его сообразительность, учитывая, что иначе я могла потерять драгоценное письмо. Я снова поклонилась. Лукас усмехнулся.

– А что насчет Винсента? Как он?

– У него всё в порядке.

– Ясно. Я удивлен, что он поправляется быстрее, чем ожидалось. Я, честно говоря, думал, что он запрется в своей комнате.

– Что? – спросила я, моргнув, и он улыбнулся. Он еще больше походил на Итана, когда улыбался.

– Неужели мой брат тебе ничего не рассказал?

– Что именно?

– Это я виноват в том, что Винсент ослеп.

– !..

Это…как? …что?

О чем, черт возьми, говорит этот парень?

– Судя по твоему выражению лица, ты уже знала об этом. Рядом со мной ты проявляла осторожность. Я и подумать не мог, что Итан действительно расскажет об этом, но похоже, он тебе доверяет.

– О, я, я…

– Не стоит удивляться.

Он сделал шаг ближе. Я быстро отступила назад. Мое сердце колотилось. После такого шокирующего откровения меня окутал страх. Внезапно я испугалась стоящего передо мной человека, а его улыбка стала жуткой.

«Это семья сделала меня таким».

Его спокойный голос снова и снова звучал в моей голове. Я сделала еще один нерешительный шаг назад, схватившись за быстро стучащее сердце. Лукас продолжал улыбаться, наблюдая за моей реакцией.

– Я рад, что всё так, как я и ожидал.

Я собиралась спросить, что это значит, но меня отвлек шорох. Мы одновременно обернулись на источник звука и увидели Винсента. Похоже он тоже удивился, ощутив чье-то присутствие.

Я быстро повернула голову и посмотрела на Лукаса, потом снова на Винсента. Не знаю, как он здесь оказался, но нужно было действовать быстро. Я прошла мимо Лукаса и схватила Винсента за руку. Инстинктивно он попытался одернуть руку, но я крепко удерживала её.

– Ты…

– Прежде всего, вам нужно уйти. Просто уходите. Уходите, пожалуйста, просто уходите.

Винсент собирался что-то сказать, но по моей просьбе он замолк. Я оглянулась, уводя Винсента в противоположном направлении. Лукас провожал нас взглядом, продолжая стоять на месте. И именно этот человек сознался в том, что виновен в слепоте Винсента.

Моё сердце снова заколотилось. Рука, которой я держала Винсента, заливалась по́том, но я лишь крепче вцепилась в нее, боясь, что могу упустить его. Меня пугали следящие за нашими спинами глаза.

Винсент, должно быть, ощущал что-то схожее.

– Почему ты так напугана? Что случилось?

– Давайте сначала уйдем отсюда, а после я все расскажу.

Винсент внезапно остановился. Я быстро потянула его за собой, но он не сдвинулся с места. Я не оставляла попыток, но они оказались тщетны, поэтому я прекратила. В конечном счете, я тоже остановилась. Когда я обернулась, он заговорил первым.

– Расскажи мне, что случилось.

– Господин, я расскажу вам, как только мы уйдем отсюда.

– Расскажи мне сейчас.

Он решил, что не сделает и шага, пока не услышит объяснений. Но сейчас не время! Я оглянулась: никого не было. Но я боялась, что за нами последуют в любой момент. Я тяжело сглотнула.

– Неужели это и правда сделал он?

– Что?

– Ваши глаза.

– Что это значит? – переспросил он, на что я ответила с досадой.

– Мне сказали, что это брат Итана, Лукас Кристофер, повредил ваши глаза.

– Лукас?

– Да.

Винсент мгновенно замолчал. Это напугало меня ещё больше, потому что я сочла это подтверждением. Но последовавший ответ был не таким, как я ожидала.

– Это не так.

– Господин, пожалуйста, не нужно скрывать это. Вам нужно избегать его.

– Но в этом нет необходимости.

– Тогда кто мог совершить такое? – задала я вопрос, игнорируя то, что он был под запретом. Я пребывала в таком же замешательстве, как и Винсент. Голова шла кругом.

– Джеймс Кристофер. – вздохнув, сказал Винсент.

– Кто это?

– Сводный брат Итана.

Поднялся сильный ветер и взъерошил мои волосы. Мой, и без того переполненный мозг, был готов взорваться. Винсент оставался спокойным и складывалось ощущение, что я пребываю во сне.

– Это он сделал меня таким.

Винсент не уклонился от ответа и раскрыл правду. Он рассказал об этом простой служанке, рассказал правду, которую так долго пытался сохранить в тайне.

Уже после я поняла, что пересекла черту, которую не стоило пересекать. И что Лукас проявил доброту, пытаясь оградить меня от этого.

Глава 31 - Обстоятельства графа (1)

Когда я ближе узнала окружение Винсента, то поняла, что его жизнь не так уж проста, как могло показаться на первый взгляд. То, что предстает перед глазами, не всегда отражает все стороны действительности. По крайней мере, так можно было сказать о жизни Винсента, путь которого не был чист от препятствий.

С тех пор Вайолет часто посещала этот особняк. Иногда Итан сопровождал ее. Возможно, потому что нас объединял общий секрет, их визиты перестали быть обременительными. В какой-то момент они стали даже привычными, и поэтому вызывали у меня лишь радость.

И тот человек, Лукас. Я не могла понять, чего он хотел добиться, говоря мне, что это он виноват в слепоте Винсента. После того разговора каждый раз, когда мы встречались, он улыбался мне, как ни в чем не бывало. Его слова так и остались загадкой даже после его ухода.

Взаимоотношения Винсента и Лукаса оставались такими же непринужденными. Значит ли это, что Лукас действительно ни при чем? Что знал об этом Винсент? А Итан? Сколько он знал? В силу своей неопытности я не сразу смогла понять суть их отношений.

Ну что может понимать такая простая служанка, как я, чтобы судить об их жизнях?

Я могу лишь немного лучше других понимать одолевающие господина сомнения, настороженность и отвращение по отношению к людям, но не думаю, что могу что-то сделать. То, что я ощущала странности в их отношениях, не давало мне права вмешиваться. От меня требуется только хорошо выполнять свою работу.

Излишнее любопытство может привести только к гневу.

Я напомнила себе о том, ради чего согласилась на эту работу.

***

«Я отправляю его, потому что он такой красивый», – было написано в письме золотыми буквами, к которому был приложен цветок. Это был цветок белого цвета, который становился прозрачным, когда на него попадали солнечные лучи.  Я слегка потрясла цветок и положила его между страниц своей любимой книги. Затем я взглянула на чистое небо.

Впервые за долгое время в особняке царила тишина. Шумные дни прошли и казались сном.

– Так тихо.

– Да.

Сегодня я решила прочитать новую книгу. Пространство около окна в комнате Винсента стало новым местом для чтения. После происшествия на чаепитии Винсент снова заперся, поскольку его не покидал страх. На этот раз я не уговаривала его выйти, а просто освободила для него место перед открытым окном.

– Из-за тишины становится немного одиноко.

– Вовсе нет. Мне комфортно одному.

– Вы такой скучный.

– Для меня это звучит как комплимент.

Последние слова были произнесены спокойно. Его безмятежное лицо повернулось в сторону окна. Я продолжала наблюдать за Винсентом.

«О чем же вы думаете?»

В последнее время я начала задаваться множеством вопросов. Раньше я просто думала о нем как о слепом человеке с ужасным характером, но с недавних пор я поняла, что не знаю о нем практически ничего.

Я хотела притвориться, что меня это не интересует, но любопытство взяло верх.

– О чем вы задумались?

– От тебя пахнет чем-то сладким, по-новому.

– Сладкий запах? О, сегодня я принесла фунтовый кекс на десерт.

(Прим. ред.: Фунтовый кекс – популярный десерт среди аристократов XVIII века. Для его приготовления берут по одному фунту (примерно 450 г) масла, сахара, яиц и муки. Иногда добавляют сушеные фрукты или орехи.)

Я вспомнила о существовании кекса, про который уже успела забыть. Когда я относила пустые тарелки, повар предложил мне его на десерт.

«Он любит сладости с детства», – сказал тогда повар, морщинистое лицо которого озарилось радостью, а я наклонила голову, чтобы посмотреть на десерт, находящийся под прозрачной крышкой.

– Кекс?

Винсент редко проявлял интерес. Я была слегка удивлена такой быстрой реакцией.

– Вы любите сладости?

– Немного.

Затем он быстро начал ощупывать пространство. Благодаря недавним тренировкам его движения стали более естественными, но это по-прежнему не могло скрыть его слепоты.

Он очень любил сладости, что было удивительно для человека с таким кислым лицом.

Сняв прозрачную крышку, я отрезала от кекса кусочек, положила его на тарелку и протянула Винсенту. Когда я вручила ему вилку, он ощупал край тарелки и воткнул её в кусочек кекса.

Однако десерт начал рассыпаться и внезапно соскользнул с вилки. Винсент, который не знал об этом, положил в рот пустую вилку и удивился. Затем он снова попытался наколоть его на вилку, но опустил ее на пустую часть тарелки. Я подумала, что если он продолжит так есть, то это займет весь день, поэтому просто положила кекс ему в руки.

Винсент слегка нахмурился, но всё же положил его в рот. Фунтовый кекс оказался вкусным, поэтому он быстро прожевал его и снова протянул руку. Тогда я предложила ему взять еще один кусочек, который он охотно принял и съел.

Смотря на то, как он ест, мне и самой захотелось узнать вкус этого кекса. Я взяла кусочек и положила себе в рот. Сладость разлилась по моему языку. Это было сладко. Но при этом ощущение было приятным. Я впервые ела что-то настолько вкусное.

«В мире существует и такой хлеб».

Продолжая тайно от Винсента брать один кусочек за другим, я мысленно восхваляла навыки повара. Мы делили этот десерт на двоих, поэтому вскоре тарелка опустела.

– Погляди сюда.

– А?

Он взялся за последний оставшийся кусочек, положил его в рот и постучал по оконной раме. О! Я коснулась затылка. Длинная лента развевалась на ветру, ударяясь об оконную раму. Это был слабый звук, но Винсент смог его уловить.

– Эта лента, которой я завязала волосы. Она немного длинная, поэтому, должно быть, зацепилась за оконную раму.

– Ты обычно такой не пользуешься?

– Да. Это что-то новое. Мисс Вайолет подарила ее мне.

Несколько дней назад Вайолет подарила мне коробочку с подарком внутри. Когда я открыла крышку, то увидела белую ленту с закругленными краями и вышитым цветочным узором. Лента была мягкой, что выдавало ее дороговизну. Я пыталась отказаться, говоря, что не могу принять такой дорогой подарок, но Вайолет крепко удерживала ленту в руках, не принимая отказа.

«Мне не давало покоя, что ты использовала свой шнурок, чтобы закрепить букет. Твоя поддержка придала мне смелости. Этот подарок – выражает мою благодарность, так что не стесняйся принять его».

В тот день я также получила небольшой букет в подарок, но, к сожалению, он засох в комнате за несколько дней, но я была готова долго дорожить им. За дружелюбным лицом Вайолет скрывалось своеобразное принуждение. Я не могла сопротивляться, поэтому приняла подарок с благодарностью. Вайолет лично завязала мои волосы этой лентой. Она, казалось, предугадала, что сама я бы не достала ленту и продолжила бы хранить ее.

Это было бы здорово.

Такое внимание было одновременно приятным и обременительным. Она подарила мне что-то настолько красивое, что я не знала, как могла бы отблагодарить ее.

Я впервые держала в руках такую дорогую и женственную вещь, поэтому даже прикасаться к ней я старалась с осторожностью. Мне такое совсем не подходит.

Засмущавшись, я запуталась в ленте и быстро отпустила ее, опасаясь, что такими темпами она быстро износится.

Затем Винсент схватил ленту, развивающуюся на ветру. Казалось, он пытался изучить ее, продолжая удерживать в вытянутой руке.

После недолгой возни с лентой, он решил выразить свое мнение.

– На тебе она смотрится хорошо.

– Нет…

Я хотела замахать руками и сказать, что эта лента так красива, что не может мне подойти, но вспомнила про образ наглой горничной и решила промолчать.

– Твоя красота будет сиять.

– Где вы это услышали?

– Вайолет часто так говорит.

Он сказал это словно в шутку. Я коротко усмехнулась и вытерла руки о фартук. Сердце бешено стучало. Мне не хотелось задерживаться на этой теме.

Он провел рукой по тарелке с десертом и выразил озадаченность.

– Почему тут пусто?

– Я закончу читать книгу.

Я сделала вид, что не знаю, о чем он, и открыла книгу. Винсент наклонил голову и начал пить чай. Я взглянула на него и продолжила читать. Мой голос звучал гладко.

– Хорошо читаешь.

– Спасибо.

Похвала всегда приятна. Я улыбнулась и продолжила читать.

– Я думаю, тебе нравятся книги.

– О, это так заметно?

– Ты всегда берешься за книгу с радостью. Из-за этого мне и самому становится весело.

– Да, мне нравятся книги. Я уже рассказывала вам, что в детстве работала в книжном магазине?

– Да, ты впервые упомянула об этом, когда предложила читать книги для меня.

– Верно. Да, так и было. Тогда вы сказали, что владелец книжного магазина, наверняка, обманом заставил работать маленького ребенка. Помните?

– Я также помню и то, что ты насильно заставляла меня слушать, утверждая, что все это в моих интересах.

– У вас отличная память.

Я саркастически парировала его издевку, упомянув, как он впервые швырял в меня вещи и кричал, чтобы я ушла.

– А потом ты начала впихивать еду мне в рот. А еще говорила, что от меня плохо пахнет, потому что я редко моюсь, поэтому бросила меня в ванну, сказав, что сама помоешь меня. Я все помню.

Я засмеялась от души.

– Для меня большая честь придаваться воспоминаниям вместе с вами.

Винсент улыбнулся мне в ответ.

– И для меня.

В мгновение пронесся неловкий смех.

– Тогда вы говорили, чтобы я перестала читать книги. Ваше мнение изменилось?

–  Ну, я считаю, что было бы лучше, если бы ты проявляла больше энтузиазма во время чтения.

– Жаль, что у меня только один голос.

–  Практикуйся больше. Может твоя вторая личность наконец проявит себя.

– Спасибо за совет.

Раздался еще более громкий смех.

–  Было бы еще лучше, если бы ты перестала в наглую, словно мышь, поедать мой кекс. Так, к слову.

– …

Поднимающаяся улыбка на моем лице сразу же опустилась. Как он понял это?

– Можно подумать я много съела… Могли бы и поделиться со мной… Это же был всего лишь небольшой кусочек… – пробормотала я, закрыв лицо раскрытой на последних страницах книгой.

Винсент продолжал смотреть в окно, делая вид, что не слышит этих слов. Дул легкий ветер. Его рука все еще слегка касалась края ленты для волос, покачиваясь на ветру.

– Тебя действительно устраивает такая жизнь?

– Что вы имеете в виду?

Я перевела взгляд с книги на Винсента. Он продолжал смотреть в окно.

–  Я спрашиваю, довольна ли ты отрешенной жизнью, работая в этом особняке на меня.

– Почему вы спрашиваете меня об этом?

– Потому что ты ни разу не говорила о семье. Обычно, когда люди оказываются в подобном месте, они начинают скучать, тосковать по дому.

Семья. Забытые чувства нахлынули волной. Я изо всех сил старалась их подавить. Я закатила глаза и отложила книгу в сторону. По привычке уголки моего рта приподнялись, а затем снова опустились. Не было необходимости притворяться, потому что он не мог увидеть выражение моего лица.

Притворяться, что все в порядке, было легко для меня. Потому что я делала это постоянно.

– Да, я довольна.

– Разве ты не хочешь вернуться домой?

– Вовсе нет.

– Почему?

Что значит «почему»? Наличие семьи не означает, что вы обязательно будете тосковать друг по другу. Перед моими глазами возник дьявольский образ, преследующий меня в кошмарах.

– У меня нет причин возвращаться.

– …

Винсент повернул голову в мою сторону. Я отвела взгляд, касаясь пустой тарелки, на которой были только крошки от кекса. Я пыталась отвлечься от ненужных воспоминаний, думая, что в следующий раз нужно взять десерт побольше.

– Ты упоминала, что у тебя есть братья и сестры.

– Да.

– Сколько?

– Четыре. Пятеро, включая меня.

Я отвечала коротко, продолжая касаться пустой тарелки. Это была неприятная тема, и мне не хотелось углубляться в неё. Я старалась быстро закончить разговор, поэтому отвечала сухо и прямо.

– Я помню, что ты уже упоминала свою младшую сестру. Вроде ты говорила, что она вторая, верно?

– Да, так и есть. Но почему вы спрашиваете об этом?

–  Мне просто любопытно. Извини, если поставил тебя в неловкое положение.

Я заставила себя улыбнуться на его последних словах.

Винсент вздернул подбородок и посмотрел в мою сторону. Его рука продолжала касаться моей ленты.

Глава 32 - Обстоятельства графа (2)

– Если подумать, я не так уж и много знаю о тебе.

– Мне нечего вам рассказать.

– Раньше ты болтала по любому поводу.

– У меня плохая память, поэтому я мало что помню о детстве.

Пустая тарелка звякнула, звук заполнил пространство между нами.

– Твоя младшая сестра, должно быть, очень скучает по тебе.

– …

Крутящаяся тарелка с грохотом остановилась. На мгновение воцарилась тишина. Я не могла заставить себя пошевелить рукой. Крошки от кекса рассыпались, пачкая стол. Теперь он был испачкан, как и мое сердце.

– Нет. Она не скучает.

– Почему?

– Потому что сестра отправилась лучшее место, и с тех пор мы не живем вместе.

Я посмотрела на небо за окном. Оно было красивым, ясным и чистым. Все мои братья и сестры там, наверху. Они все там, счастливые, свободные от ада, который создал наш отец, это дьявольское отродье.

Они смотрят на меня сверху с обидой.

– Должно быть, она вышла замуж и уехала в хорошее место.

Исходя из моих слов, можно было сделать такой вывод, так что я не стала его поправлять.

– Да, в хорошее место.

– А другие ваши братья и сестры?

– И они тоже. Все за исключением третьей, потому что мой отец считает ее красивой.

Слишком хорошенькая, вот в чем проблема. Я вспомнила о доме в Филтоне. Я не разговаривала с ней с тех пор, как уехала. И даже не навещала. Мне стало интересно, как они там живут без меня. Но подумав об этом, я быстро отбросила эту мысль. Это было ненужное беспокойство.

– А твоя мама?

– Её здесь нет.

Жива она или мертва, не имело значения. Иметь её — то же самое, что не иметь вовсе. После этого ответа я больше не хотела поднимать тему семьи. Если бы он спросил ещё что-то, я бы собралась и ушла, но он больше не спрашивал и снова уставился в окно.

– Ну, скучать по кому-то необязательно.

Слова прозвучали так непринужденно, будто это было ему знакомо. Я почувствовала боль в сердце. Хватит, хватит, не заставляй меня больше чувствовать себя плохо. Мне хотелось закричать.

– А что насчет вас, господин? Вы скучаете по кому-то?

Мое сердце болело. Хотя я знала, что его родители погибли в результате трагического несчастного случая, поэтому мне не стоило спрашивать. Я ожидала, что он будет расстроен, но его ответ меня удивил.

– Нет.

– Почему?

– Потому что в этом нет необходимости. Я увижу всех, кого потерял, когда умру. Горе должно быть недолгим. Я не хочу сожалеть. Лучше отпустить, чем потеряться в этом чувстве и упустить из виду будущее. Нет смысла скучать.

– …

Слова были такими холодными, но я его понимала. Потому что сама прошла через подобное.

Смерть моих братьев и сестер. Меня захлестывало горе, тоска, сожаление и вина. Но я не могла позволить себе погрязнуть в этих чувствах. Мне нужно было пережить следующий день, а эти чувства лишь мешали мне. Ценность моей жизни определялась тем, была ли она полезной или нет. А из-за терзаний я становилась бесполезной, поэтому я решила вычеркнуть их из жизни и все забыть. Такова была цена моего выживания.

«Интересно, была ли его жизнь такой же?»

Внезапно появилось чувство чего-то знакомого.

– Я же говорил тебе, что здесь не место для пустых мечтаний.

«Это не подходящее место для пустых мечтаний.» Да, он действительно так сказал, и тогда я подумала, что он просто отпускал колкие замечания от недовольства, но, оглядываясь назад, я понимаю, что он это говорил исходя из своего опыта.

– Но разве у вас нет хотя бы одной мечты, пусть даже напрасной, которую вы хотели бы осуществить? – спросила я.

Что может пожелать человек, настолько холодный в своих чувствах? Он, казалось, на мгновение задумался над моим вопросом, а затем выплюнул заготовленный ответ.

– Снова видеть.

Этот ответ возбудил мое любопытство.

– А как насчет тебя? Есть ли у тебя такая напрасная мечта?

– Я собираюсь жить долго, и мне бы хотелось, чтобы у меня было поменьше проблем. Но я все равно буду браться за все, что попадется под руку, и не буду мечтать попусту.

– Что ж, думаю, тебе придется остаться здесь. Тогда, по крайней мере, тебе не придется страдать на улице.

– Вы позволите мне остаться надолго?

Он говорил так нехарактерно напыщенно, что я пошутила в ответ. Когда я только пришла сюда, он кричал, чтобы я убиралась, и швырялся в меня вещами, а теперь он говорит такие странности. Я даже впечатлилась.

– Я тебе разрешаю.

– Вы уверены? Не возьмете ли вы свои слова назад позже?

– Не возьму. Оставайся надолго.

Он снова отпил чай. Я подумала, не стоит ли мне записать это, как историческое событие.

– Я буду защищать тебя.

Чашка с чаем тихо звякнула. Подул ветерок, и моя коса затрепетала, пытаясь вырваться из его руки. Он накрутил прядь волос на указательный палец, слегка приподняв его, и прижался к ней губами.

«Как будто целовал ее».

– Ты моя, и я буду тебя защищать.

– …

– Я обещаю.

Его изумрудные глаза сощурились. Прядь волос соскользнула с его вытянутой руки, оставив на них ослабленную ленту для волос. Под порывом ветра почти не собранные волосы ударялись о моё лицо и шею. Мой взгляд не отрывался от Винсента.

Сердце гулко стучало в груди. Незнакомое ощущение застало меня врасплох настолько, что я сжала пальцы до боли.

– Будь со мной еще долго.

Его голос был твердым, и он захватил меня. Маленькая лента на моих волосах, с оставленным на ней теплом от его рук, словно обжигала меня. Мужчина, сидевший прямо передо мной, перехватил мой взгляд.

– Ты молчишь. Неужели я настолько не заслуживаю доверия?

– Нет-нет-нет.

– Ты трижды отрицаешь это, значит, и правда не доверяешь.

– Вовсе нет.

– Четыре раза. Теперь я точно уверен.

– …

– Постарайся довериться мне. Ведь я верю тебе.

Я открыла рот и сразу же закрыла его. Попытавшись снова, я ничего не сказала. В груди у меня защемило, когда я встретилась с эмоциями в этих красивых, с изящным разрезом, глазах. Что-то внутри них продолжало мерцать.

– С тех пор как я потерял зрение, другие мои чувства обострились, поэтому, общаясь с людьми, я чувствую и угадываю такие вещи, как дыхание, дрожание голоса, жесты, сигналы рук, шумы и запахи. Я как будто играю в угадайку с завязанными глазами каждый миг, и прямо сейчас я угадываю тебя.

Кончики его пальцев потянулись ко мне. Я сощурила глаза.

– Когда ты смущаешься, то теряешь дар речи. Возможно, ты сейчас стоишь с открытым от удивления ртом.

– … Вы ошибаетесь, вовсе нет.

Я закрыла рот, покачав головой, хотя знала, что он этого не видит. Он слегка рассмеялся над моим ответом.

– Правда? Тогда мне любопытно. Хотел бы я видеть тебя прямо сейчас, потому что тогда бы я точно знал, о чем ты думаешь.

– Думаю, вы бы пожалели об этом.

– Потому что ты очень красивая?

– Настолько, что ослеплю вас.

Он фыркнул. Он не переставал улыбаться, пока говорил это. Приятно видеть его улыбку, она прекрасна. Теперь, когда он стал регулярно питаться и набрал вес, он перестал выглядеть жалко.

Винсент определенно меняется.

Это вызывало у меня гордость и одновременно грусть. Я должна оставаться прежней, а он должен меняться. Каждый раз, когда я вижу, как он меняется, я снова осознаю наши отношения. Поэтому я даже не задумывалась о незнакомых чувствах, которые возникали в моем сердце.

Я знала инстинктивно.

Я инстинктивно понимала, что мне не стоит ничего чувствовать.

* * *

Было уже за полдень, когда во флигель вошла Изабелла, с весьма настойчивым видом взяла меня за руку и поспешно повела в свою комнату.

– Паула, ты должна немедленно уйти отсюда со своим господином.

– Что?

– Поторопись и собирайся сейчас же. Я поговорю с милордом отдельно.

С этими словами она протянула мне пальто, которое принесла с собой. Я быстро взяла его. Я была в замешательстве.

– Куда нам идти?

– Куда угодно, – сказала она, – как можно дальше, но не слишком далеко. Туда, где безопасней. Я разрешаю вам вернуться поздно.

С этими словами Изабелла направилась прямо в комнату Винсента. Я последовала за ней, но сначала сняла фартук. Я переоделась в платье, которое надела, когда только приехала сюда, так как это было единственное, что я могла придумать для выхода в свет. Затем я накинула пальто и вышла из комнаты.

Из соседней комнаты вышел Винсент, тоже одетый, но немного растрепанный из-за спешного переодевания, а за ним – Изабелла, которая выглядела нервной.

Я уже собиралась спросить, что, черт возьми, происходит, как вдруг он постучал тростью, которую держал в руках и сказал:

– Давай пройдемся.

Я кивнула, удивленная тем, как беспечно он говорит.

Я взяла его за руку, и мы направились в тот же лес, где были в прошлый раз. Это была не совсем прогулка, а идти было некуда. Изабелла сказала мне поспешить в безопасное место, а единственное безопасное место, которое я знала – это поместье Беллунита. Но там было слишком людно для Винсента.

Лес был безмолвен. Лишь щебетание птиц нарушало напряжение.

– Что, черт возьми, происходит?

– Я не знаю.

Я оглянулась на Винсента – он был слишком спокоен, в отличие от меня. Оглядывая лес, он совсем не меняется в лице. В любом случае, он и не сможет ничего заметить. Но я поняла, что он лишь притворяется спокойным, потому что кончики его пальцев дрожали.

Винсент, похоже, знал причину этой внезапной вылазки. Я прищурилась, глядя на него, но в последнее время Винсент стал очень хорошо скрывать свои истинные чувства. Это было далеко от тех дней, когда он был таким чувствительным и властным.

Я задумалась, но решила не спрашивать. Полагаю, у него была причина не говорить мне.

– Я не знаю, куда идти. – сказала я – Мне сказали, что нужно уйти далеко.

– Тогда пошли.

– Вы гуляли раньше, но разве у нас были прогулки с тех пор, как уехала Вайолет? Кроме того, куда именно нам идти? Чтобы выйти отсюда, сначала нужно дойти до особняка.

– Я знаю, как выйти.

– Как?

Он взял меня за руку и начал идти вперед, ведя за собой. Я последовала за ним. Он направился по тропинке в кусты, не зная, что ждет его впереди.

Чем дальше мы заходили, тем гуще становилась трава, идти становилось все труднее, а неухоженные ветки опасно торчали, едва не царапая нас. На полпути я взяла инициативу на себя и помогла ему пробраться через кустарник. Он пробирался между деревьями, тщательно ощупывая каждое, словно искал в них что-то.

Постепенно, после долгой прогулки, кустарник приподнялся, открывая пространство. Это была круглая поляна с деревьями вокруг. Там были железные ворота, скрытые от глаз кустами, которые росли над ними и закрывали, так что их почти не было видно, если только не смотреть прямо на них. За воротами была тропинка.

Я восхищенно огляделась.

– Вот это да! Я и не знала, что здесь есть ворота.

– Если мы выйдем здесь, то сможем дойти до города.

Мы как будто попали в приключение, это так захватывающе! Я заглянула в узкое пространство, посмотрела на тропинку за воротами, а затем со скрипом толкнула их. Я думала, что они заперты, потому что на ручке висела цепочка, но, видимо, это не так.

– Для чего это?

– Говорят, что для экстренных случаев.

– Они проржавели.

– Ими давно не пользовались.

Я была заинтригована, поэтому осмотрела дорожку за железными воротами. Тропинка была, но ее трудно было разглядеть сквозь заросли травы. Это больше походило на протискивание через кусты, чем на прогулку по тропинке.

– Это как потайная дверь, пройдя через которую, ты попадаешь в новый мир. Там живут странные животные и феи, ты можешь завести друзей и попасть в приключения.

– Я тут подумал, что ты читаешь слишком много книг.

Он покачал головой. Я пожала плечами. Хотя бы в своем воображении я могу быть свободна.

Глава 33 - Обстоятельства графа (3)

– Вы раньше бывали здесь?

– Иногда, когда я был моложе. Находиться в особняке было скучно. Поэтому, когда появлялась возможность, я ускользал по этой дороге, чтобы поиграть на улице.

– Тайком?

– Тайком.

Я хихикнула. Забавно представлять образ молодого Винсента, открывающего эти ворота. Я представила, как он с выражением то ли недовольства, то ли раздражения отпирает железные ворота и выбегает во внешний мир.

Винсент мягко постучал по моему лбу, говоря, чтобы я прекратила смеяться.

– Этот путь известен только членам семьи, поэтому сейчас о нем знаю лишь я.

– Теперь я тоже знаю.

– Хорошо. Теперь об этом знаем только мы с тобой. Больше никто не знает. Это, как ты выразилась, секретный выход.

Звучало прекрасно. Секретный выход. С этими мыслями я провела руками по железным воротам.

– Пойдем в город?

– Что? Зачем?

– Ты ведь сама сказала, что нам нужно уйти как можно дальше.

– Но город не так уж и далеко. К тому же до недавнего времени вы боялись выйти даже за пределы своей комнаты. Откуда вдруг столько смелости?

– Ты говорила, что я не могу бояться вечно.

– Да, это так, но разве не стоит избегать лишнего внимания? Понимаете, вы слишком выделяетесь.

– Понимаю.

– Поэтому идти в город – худшее решение. Давайте просто прогуляемся по лесу.

Я покачала головой, решительно демонстрируя свой отказ. Неприятности были нам ни к чему. Что, если что-то произойдёт пока мы будем снаружи? Выразив свое несогласие, я взяла Винсента за руку и повела его в ту сторону, с которой мы пришли.

– Но как вы нашли это место? Я имею в виду, вы ведь не видите, но уверенно пришли туда, куда нужно.

– На деревьях есть отметины.

Винсент остановился и направил мою руку. Он нащупал ближайшее дерево и приложил мою руку к стволу. На нем была едва заметная отметина. Её было проще найти на ощупь, чем разглядеть.

– Если следовать за отмеченными деревьями, то можно обнаружить эти ворота.

«Вау, звучит как настоящее приключение!»

– Мне нравятся такие вещи. Это захватывающе.

– Но лучше не пользоваться этой дорогой.

– Почему?

– Это опасно.

Наверное, так оно и было. Я кивнула и снова нащупала отметку на дереве.

– Тебе не интересно увидеть город? Он довольно большой и известный. – продолжил Винсент

– Мне интересно, но раз есть риски, то оно того не стоит.

– Никому и в голову не придет, что попавшийся им на глаза слепой человек – граф Беллунита. Кроме того, ты будешь рядом.

После этого я оглянулась на Винсента. Я никак не могла его понять.

– Почему вы продолжаете настаивать на том, чтобы пойти в город? На самом деле, вы ведь не хотите туда идти.

– Хорошо, да, я не хочу. Но... я стараюсь быть смелым. Как ты и говорила, я не могу жить так вечно.

– Пришло время проявить смелость?

– Да, потому что появился такой шанс.

«Почему именно сейчас?» Непостижимое упрямство. Меня беспокоил тот факт, что в последнее время Винсент стал более непредсказуемым.

Но когда я взглянула на его настойчивое выражение лица, то смогла убедиться в его решимости. Возражать было бессмысленно. На самом деле я и сама хотела посмотреть на город.

– Хорошо, я поняла. Тогда я принесу свою шляпу.

– Шляпу? Зачем?

Потому что… выходя на улицу, обычно я надеваю шляпу. Необходимо тщательнее скрывать свое лицо, если я иду в людное место. Несмотря на то, что челка уже прикрывала его, мне все равно было не по себе. Кроме того, Винсенту тоже не помешало бы надеть шляпу.

– Я подумала, что мы привлечем меньше внимания, если я буду в шляпе.

– Мы можем купить ее по дороге.

– Но тогда это потеряет весь смысл. Пожалуйста, подождите минутку.

– Не уходи.

Он крепко схватил меня за руку. Его спокойное выражение лица исказилось, словно он боялся остаться один. Я похлопала по тыльной стороне его руки, чтобы успокоить.

– Здесь безопасно, поэтому можно оставаться одному. Об этом месте никому неизвестно. Дайте мне минутку, и я успею вернуться.

– …

– Это правда ненадолго. Я буду бежать изо всех сил. Хорошо?

– …

– Ладно, тогда можете отсчитать до ста и по истечении этого времени я уже буду тут.

Винсент посмотрел не меня с недоумением. На самом деле, было затруднительно успеть вернуться до того, как он досчитает до ста, однако я продолжала успокаивать его. В конечном счете он согласился.

– Вернись, до того, как я досчитаю до ста.

– Хорошо!

Было неохотно соглашаться на такие условия, но я энергично ответила на его требование и осторожно опустила руку. К счастью, он сохранил самообладание, и недавнее беспокойство сошло на нет. Я кинула на него быстрый взгляд и развернулась. До меня начал доноситься счет «один, два, три…»

«Неужели вы верите, что мне и правда под силу вернуться за это время?»

Пока счёт продолжался, я лихорадочно пробиралась через кусты. Я направилась к задней двери пристройки. Оказавшись внутри, я сразу заметила, что вокруг царила неестественная тишина.

«Почему так тихо?» Конечно, этому месту не была свойственна излишняя оживленность, но сейчас я ощущала странное напряжение.

Мне показалось или я действительно нервничала сильнее обычного?

Я сделала глубокий вдох и тихо сглотнула.

Пробираясь на цыпочках, я спустилась по лестнице. Я изо всех сил старалась не шуметь. Сначала я направилась в комнату господина, а затем и в свою, чтобы надеть шляпу. После этого до меня откуда-то донесся слабый звук. Мое внимание привлекло то, что он был похож на чей-то разговор.

Откуда здесь взяться постороннему? Кроме того, источник звука был поблизости.

Размышляя над этим, я направилась прямо туда. Звук доносился с нижнего этажа. Я осторожно спустилась по лестнице, продолжая двигаться в заданном направлении. Между входной дверью и центральной лестницей расположилась группа людей.

Первым, что привлекло мое внимание, была спина мужчины крупного телосложения. Рядом с ним стоял дворецкий, а с другой стороны – Изабелла.

Его аккуратно причесанные черные волосы были мне незнакомы. Это гость Винсента? Я удивленно рассматривала этого мужчину, когда наши с Изабеллой взгляды встретились. На мгновение глаза Изабеллы расширились, но она быстро взяла себя в руки.

– Где граф Беллунита?

– Господин отлучился.

– Позовите его.

Это было сказано непоколебимым тоном и тяжелым голосом, который, казалось, привык отдавать приказы. Это озадачило меня и заставило еще больше погрузиться в размышления о том, кем мог быть этот человек. В тот же момент лицо незнакомца повернулось в мою сторону, и я мгновенно спряталась за угол.

После недолгой паузы я осторожно выглянула из-за угла. Мужчина осматривал лестницу и щурясь, озирался вокруг. Он постучал тростью по полу, выражая свое неудовлетворение. От незнакомца исходила подавляющая и опасная аура.

Его можно было сравнить с змеей, которая, обнажая пропитанные ядом клыки, осматривалась вокруг, чтобы выбрать себе жертву. Его карие глаза были полны очевидных намерений, которые он даже не пытался скрыть.

– Это будет проблематично.

– Мне просто нужно встретиться с графом. Я не знаю, где он ошивается, но вы не должны просто так стоять. Идите и приведите его ко мне.

– …

– Сколько еще вы собираетесь заставлять меня ждать?

Только тогда до меня наконец дошло. Это человек и был причиной, по которой мы в такой спешке покинули особняк. Может, он был тем, кого Винсенту не следовало бы встречать? Причина в его состоянии? Нет, наверное, была более веская причина, чем эта. Быть не может. Неужели?..

Взгляд Изабеллы снова направился в мою сторону. Я быстро обернулась и бегом выскочила из задней двери. По моей спине мгновенно начал стекать холодный пот, а сердце колотилось так сильно, что было готово вырваться из груди в любой момент.

Как только я оказалась снаружи, то сразу же направилась в сторону леса, не смея оборачиваться назад. Я вошла в лес и начала пролезать через кусты. Заблудившись на полпути, я нащупала отметины на деревьях, как показывал Винсент, и добралась до нужного места.

Приближающиеся шаги, казалось, ввели Винсента в ступор, но он быстро сосредоточился на окружающей обстановке. Я, тяжело дыша, подошла к нему.

– Господин.

– Я насчитал уже больше ста.

Как только Винсент понял, что приближающиеся шаги принадлежали мне, то сразу же принял суровое выражение лица. В то же время, он быстро направился ко мне навстречу.

– Кто прибыл в особняк?

– …

Мои слова заставили его остановиться. Суровость сменилась напряжением. Одного взгляда на него хватило, чтобы подтвердить мои опасения.

– Кто… Кто он?

– Джеймс… Джеймс Кристофер.

Старший брат Итана и Лукаса.

Человек, который сделал Винсента слепым.

Он явился в особняк, поэтому Винсенту пришлось действовать быстро.

– Да, он и правда здесь.

Винсент отшатнулся, и я быстро подошла, чтобы придержать его. Его лицо мгновенно побледнело. Мы решили найти место для небольшого отдыха, но сесть было негде. Поэтому я сняла свое пальто и постелила на землю, а затем осторожно усадила на него Винсента. Это пальто дала мне Изабелла, но я не могла позволить Винсенту сидеть на холодной земле.

Наблюдая за его тяжелым дыханием, я начала переживать, что у него мог начаться приступ, но, к счастью, он быстро успокоился. Винсент нахмурил лоб так, словно устал.

– Зачем ему приезжать сюда?

– Должно быть, он пришел проверить мое состояние.

– А раньше он уже бывал здесь?

– Это первый раз, когда он лично приехал ко мне после всего случившегося. Раньше он разве что присылал несколько человек. Видимо, он узнал о моих частых встречах с Итаном, Вайолет и Лукасом. Ты столкнулась с ним лицом к лицу?

– Нет, я видела его лишь издалека. У меня возникло чувство, что мне не стоит подходить к нему.

– Понимаю… Ты хорошо справилась.

Казалось, что Винсент смутился, произнося эти слова. Его глаза были направлены в пол, а лицо переполняли неоднозначные эмоции. Продолжая наблюдать за ним, я осторожно села рядом.

– Раз шляпа наконец у меня, значит мы можем отправиться в город?

– Я не хочу идти. У меня не осталось сил.

Винсент прислонился головой к моему плечу, когда я оглянулась на него.

– Тогда мы можем пойти в другое место?

– А нельзя остаться вот так?

– Что вы имеете в виду?

– Останемся здесь.

Я огляделась вокруг. За нашими спинами располагались железные ворота, а остальное пространство было окружено кустами. Это место было уединенным и тихим. Мы были здесь совсем одни, и это утешало меня. Время от времени до нас доносилось приятное щебетание птиц.

– Никуда не пойдем.

– Тогда останемся здесь, вот так.

Винсент закрыл глаза. Я надела на него шляпу, которую всё это время держала в руках.

Глава 34 - Обстоятельства графа (4)

– Как он выглядел?

– Что?

– Джеймс Кристофер. Каким он был?

– Ну, я видела его лишь издалека. Он был недовольным, потому что вы не вышли его встретить, и велел Изабелле привести вас.

Взгляд его был как у змеи, высматривающей добычу. По спине пробежал холодок, когда я вспомнила этого человека.

Мир наполнен множеством людей, и с детства я сталкивалась с разными личностями. Джеймс вызывал чувство опасности. Казалось, если бы каннибализм был возможен, он с легкостью бы съел другого человека.

– Он выглядел устрашающе. Вокруг него была гнетущая атмосфера.

– Да. Поэтому тебе не стоит подходить к нему близко. Постарайся не встречаться с ним одна. А если столкнешься, не поднимай голову, не смотри в глаза и не разговаривай с ним.

– Вы думаете, наша встреча возможна?

– Всё возможно. И с учетом того, что ты находишься рядом со мной, шансы на это увеличиваются.

– Почему вы связались с таким человеком?

– Потому что во всем есть свои исключения.

Эти слова прозвучали как причитание. Он выглядел подавленным, и я опустила плечи, чтобы он мог на них опереться. Он заворочался.

– Раньше все было не так.

– Он ведь Кристофер. Вы говорили, что вы с сэром Итаном старые друзья. Значит, вы, должно быть, часто виделись с этим человеком.

– Не часто, только иногда. Джеймс всегда казался занятым. Тем не менее, он был прямолинейным, но ответственным человеком, на которого можно было равняться. Он часто играл с нами, детьми. Джеймс изменился, когда умер граф Кристофер.

– Граф Кристофер?

– Отец Итана. Его убили.

О, Боже. Я вспомнила Итана, веселого и жизнерадостного. Он был ярким человеком, в нем не ощущалось пережитое горе. В то же время я вспомнила о его брате Лукасе. Лукас определенно был задумчивым. Хоть он и улыбался, но казалось, что ему давалось это с трудом.

– Что насчет преступника? Его поймали?

– К сожалению, мы можем лишь предполагать, кто это был, ведь личность виновного так и не раскрыли. Были подозреваемые, находящиеся рядом во время инцидента, но веских доказательств не нашлось. Дело так и осталось нераскрытым. А управление семьей Кристоферов перешло к Джеймсу, и теперь он граф Кристофер.

Джеймс привык повелевать, его манера поведения была очень властной. Когда я подумала об этом, меня снова пробрала дрожь, и я без нужды потерла плечи.

– С тех пор как он взял на себя управление графством, он изменился. Как будто это был совершенно иной человек, не тот, кого я знал. Он стал безжалостным и не останавливался ни перед чем, чтобы добиться своего. Он не боится манипулировать и убивать людей. Он способен убить и меня, и членов своей семьи, если понадобится. Да… Он стал совершенно другим.

– Нет, я не думаю, что он мог настолько измениться.

– Возможно, такова была его истинная природа.

Никогда не знаешь, что у человека внутри. Винсент присел на корточки. Я придвинулась к нему поближе, гадая, не замерз ли он от ветра. Наши тела соприкоснулись, и мы грелись теплом друг друга. Но в местах, где не было соприкосновения ощущался холод.

–Так что, если увидишь Джеймса, беги. Беги и не оглядывайся. Если кто-то попытается схватить тебя, не оглядывайся. Это для твоего же блага.

– А вы?

– Я… Тоже постараюсь убежать как можно дальше.

Он замолчал на мгновение, как будто задумался. Мне было интересно, о чем же он думал. Но его закрытые глаза не выдавали никаких мыслей. Даже если внешне он спокоен, внутри должно быть бушевала тревога.

И тут мне в голову пришел неожиданный вопрос.

– Зачем ему нужно было делать вас слепым?

– …

В этот момент Винсент открыл глаза. Тяжесть, давившая на мое тело, спала, и он уставился в пустоту. Я боялась, что обидела его.

Но это было не так. Ветерок откинул его шляпу, обнажив золотистые волосы, которые заплясали в воздухе. Он не двигался. Его глаза смотрели в пространство, словно в поисках прошлого.

– Как я уже сказал, некоторые вещи должны оставаться в тайне, и их нарушение и выпытывание вызовет лишь неприятности. Правильно это или нет – не имеет значения. Вопрос в том, сможешь ли ты справиться с этим секретом.

– …

– Его целью был не я.

Ветер зашумел вокруг него, разнося его голос. Но встречный порыв поглотил его. Тайны были скрыты, и тишина окутала окрестности.

Я не могла дышать.

Тайны должны оставаться тайнами. Но всё же он доверил мне часть из них.

– Не я должен положить этому конец.

Он взял шляпу и снова надвинул ее на глаза, как будто, чтобы спрятаться. Затем он прислонился к моему плечу, протянул руку за спину и погремел железными воротами. Он закрыл глаза, прислушиваясь к скрипу.

Теперь вокруг был лишь шум ветра. Я прокрутила в голове его слова. Затем, в порыве паники, я стерла их, но они снова всплыли в памяти.

«В кого же тогда целился этот человек?»

* * *

На мой взгляд, это было просто большое, красивое место. Леса вокруг, сады внутри, великолепные особняки, их богато украшенные интерьеры, мебель, орнаменты, все картины в рамах на стенах. Я приехала сюда не для того, чтобы предаваться мечтаниям, но пребывание здесь заставило меня мечтать.

Это было прекрасное место для грёз. Но под внешним блеском скрывалась тьма. Тьма, липкая на ощупь и достаточно плотная, чтобы поглотить вас.

«Это не подходящее место для пустых мечтаний».

Возможно, это было слишком легкомысленно – думать, что много денег сделает меня счастливой, что чем больше вещей, тем счастливей люди.

Мы вышли из леса, когда солнце уже садилось и темнота начала поглощать окрестности. На всякий случай мы вошли через заднюю дверь, и Изабелла встретила нас. Мы ничего не сказали, и тот мужчина, похоже, отправился домой.

После этого ничего особенного не произошло. Просто обычная рутина – забота о господине. После короткой встряски моя повседневная жизнь быстро стала спокойной, и пришла в себя.

«При взгляде на небо мне хочется уехать. Уехать в далекое место, где меня никто не знает».

Как обычно, я прочитала письмо, написанное золотыми буквами, но в сиянии красок я уловила нотку грусти. Я покачала головой, и Изабелла протянула мне следующее письмо. «Дорогая Паула» – было написано на внешней стороне конверта. Это от Вайолет.

«Я пишу тебе, потому что хочу поговорить с тобой наедине».

Ниже она писала, что на этот раз заказала новое платье, но кружево на юбке было уродливым, и она не знала, что с этим делать. После еще нескольких строк жалоб на платье письмо заканчивалось рассказом о своем дне.

Я взяла ручку и нацарапала ответ Вайолет. Это были маленькие и ничем не примечательные повседневные дела по сравнению с ее письмом, но они заполнили всю страницу. Я положила его в конверт и снова взяла письмо с золотыми буквами, но Изабелла остановила меня.

– Ты можешь больше не отвечать на эти письма.

– О.

Она взяла письмо и бросила его в камин, где оно быстро сгорело. Сначала я задумалась, правильно ли это, но потом вспомнила, что именно в камине я впервые нашла письмо с золотыми чернилами. Позже я спросила об этом Изабеллу, и она сказала мне, что не хранила эти письма, а сразу бросала их в камин, чтобы сжечь. Возможно, ей не хотелось оставлять следов.

Тем не менее я была разочарована. Мы написали довольно много писем друг другу, и поначалу мне было трудно писать ответ, но, когда я привыкла, это стало даже забавно. Я с нетерпением ждала писем и предвкушала, что в них будет написано, когда они придут. Если что-то вызывало у меня приятные чувства, я писала об этом в ответе.

Я много думала о том, что написать, даже если это были всего несколько строк, поэтому в своих коротких письмах я всегда была вежлива. В какой-то момент мне стало так любопытно, кому я пишу, что я попыталась угадать отправителя среди друзей Винсента. Но ничего не вышло.

Я долго не могла оторвать глаз от золотых писем, пока они превращались в пепел. Пришлось заменить мое разочарование обменом письмами с другими людьми.

И вот однажды, когда я уже начала привыкать к спокойной жизни, случилось это:

Поздно вечером, когда луна была скрыта тучами, а в особняке шумел только дождь, шедший с полудня, в дверь неожиданно постучали. Я сонно потерла глаза и нащупала на тумбочке светильник. Масло в лампе закончилось, поэтому я зажгла свечу, поставила ее в подсвечник и вышла из комнаты. Винсент тоже услышал стук и как раз выходил из комнаты.

– Я сейчас вернусь, а вы можете дальше спать.

– Я пойду с тобой.

– Все в порядке, возвращайтесь в комнату.

– Я уже проснулся.

Проявив редкое упрямство, он спустился вместе со мной вниз. Открыв дверь, я обнаружила мужчину, промокшего до нитки, и мое сердце упало при виде его лица.

– Лукас?

Я ошеломленно оглядела его с ног до головы и услышала, как Лукас что-то пробормотал. Но его заглушил дождь.

– Что? – повторила я, сделав шаг ближе, и он поднял голову.

В этот момент ударила молния, и сквозь треск вспышек я на секунду увидела его нервное лицо. Последовали еще две или три молнии, а затем вокруг снова опустилась тьма, но человек, которого я мельком увидела, был так бледен, что его было видно даже в темноте.

– Лукас?

– Винсент… Я здесь, чтобы повидаться с братом.

(Прим. Ред.: здесь и далее Лукас иногда будет обращаться к Винсенту словом «брат». Таким образом он проявляет свою привязанность)

Я быстро обернулась. Винсент стоял у подножия лестницы, держась за перила. Взгляд Лукаса остановился на Винсенте.

– Брат.

– Входи.

Винсент повернулся и поднялся по лестнице, Лукас последовал за ним. Вода капала с него, образуя дорожку. Я поспешно закрыла за собой дверь и быстро пошла за ними.

Оказавшись в комнате Винсента, я взяла полотенце из ванной и протянула его Лукасу. Он поблагодарил меня и вытер лицо.

После этого они замолчали. Лукас сдерживался, хотя казалось, что ему есть что сказать, а Винсент ждал его.

В тяжелой тишине Винсент взял меня за руку.

– Возвращайся в свою комнату.

– Но…

– Все в порядке, иди.

Я украдкой взглянула на Лукаса. Я сомневалась, стоит ли оставлять Винсента с ним наедине, но, когда господин снова махнул мне рукой, я неохотно вернулась в свою комнату. Я легла, прижавшись ухом к стене и закрыла глаза. Кровать Винсента находилась сразу по другую сторону стены от моей кровати, так что если сосредоточиться, то можно было услышать слабые звуки. Но этого было недостаточно, чтобы разобрать слова.

Вскоре послышалось слабое бормотание. Их разговор продолжался еще долго, пока свеча не погасла.

Глава 35 - Обстоятельства графа (5)

– Сэр Лукас?

– Да. Он будет здесь какое-то время, так что имей это в виду.

Я помогла ему раздеться и подала новую одежду. В последнее время Винсент носил повседневную одежду чаще, чем пижаму. После ванны и приема пищи, я взглянула на его освежившийся цвет лица и поспешила задать вопрос, который не давал мне покоя.

– Можно спросить кое о чем?

–  Вперед.

–  Вас действительно устраивает, что Лукас останется в этом особняке?

Винсент взглянул на меня, закончив застегивать рукава. Мой взгляд метнулся к ним. Несмотря на неплохой внешний вид, пуговицы были не на месте. Я подошла к нему, чтобы правильно их застегнуть.

–  К сожалению, сегодня вы застегнули пуговицы неправильно.

–  …

Винсент молчал, пока я правильно застегивала ему пуговицы. Я посмотрела на него, чтобы понять, сердится ли он, но никаких признаков тому не было. Вместо этого его рука крепко прижалась к моему затылку. Я вскрикнула и попыталась оказать сопротивление сильной хватке, которая, казалось, могла пригвоздить меня к земле, и продолжала безжалостно теребить мои волосы.

Только после того, как мои волосы оказались растрепаны окончательно, я смогла высвободиться. Это неожиданное действие удивило меня. Я провела рукой по взъерошенным волосам и широко раскрыла глаза, увидев, как уголки его губ с озорством начали приподниматься вверх.

–  Не волнуйся, всё в порядке.

«Я рада это слышать, но… зачем вы так поиздевались над моими волосами?»

***

– Паула, вот мы и встретились вновь.

– Да. Встретились вновь.

Я склонилась в поклоне, и над моей головой послышался смех.

– Ты помнишь меня?

–  Конечно. Вы брат сэра Итана.

– Я Лукас Кристофер.

– Да.

– Лукас Кристофер.

И? Он снова залился смехом, когда я недоуменно покачала головой. Смех был слегка неестественным, словно он пытался выразить свое негодование. Я закатила глаза. Может, он хочет, чтобы я называла его по имени?

– … Лукас?

– Да, Паула.

Он довольно усмехнулся. Может, потому что он младший брат Итана, но он тоже часто смеялся. Я уже обращалась к нему по имени утром, но он, вероятно, не заметил этого.

– Ты начинаешь уборку?

– Да.

Я бросила на него взгляд, намекающий на то, что ему нужно выйти из комнаты, но Лукас даже не шевельнулся. Я не могла смотреть ему прямо в глаза, поэтому, наверное, нужно сказать об этом вслух?

– Я посижу тут, так что не нужно стесняться.

Сказав это, Лукас сел за стол. В руках он держал книгу, поэтому я уже догадалась, что уходить он не собирается. В таком случае, я поступлю, как он сказал, и спокойно начну уборку.

Сначала я сменила покрывало, наволочку и простыни. Затем подмела пол. Тишину нарушал разве что шелест метлы. Я обошла комнату, уделяя особое внимание чистке углов.

Но… было странно… я ощущала тепло, разливающееся по спине.

Я обернулась и увидела затылок Лукаса, читающего книгу. Я тряхнула головой и снова сосредоточилась на уборке, но спина снова казалась горящей. Как будто кто-то наблюдает за мной.

В тот момент, когда тепло перешло в покалывание, я обернулась вновь.

– Вы что-то хотите мне сказать?

– Я? Нет.

Лукас ответил со спокойной улыбкой.  Я прищурилась. Ответил он быстро, словно подготовился к этому вопросу заранее.

– Тогда почему вы продолжаете рассматривать меня?

– Ничего такого я не делал.

– Уверены?

– Да. Не было такого.

Лукас отвечал твердо. Я решила, что переспрашивать не стоит. Возможно, это было лишь мое воображение. Мои подозрения к нему сохранялись, но ставить себя в еще более смущающее положение из-за ошибки не хотелось, поэтому я снова сосредоточилась на уборке. Когда я взялась за швабру, чтобы помыть пол, то почувствовала чье-то присутствие позади.

«Эй!»

В этот момент неожиданное прикосновение к моим волосам заставило меня замереть на месте. Швабра с грохотом упала на пол. Лукас с удивлением посмотрел на выражение моего лица.

– Прости. Я напугал тебя?

– Немного… Могу я узнать, что вы делаете?

– Это.

Он держал в руке белую ленту.

– Значит, она все-таки выбрала это в качестве подарка.

– Что?

– Похоже, это подарок от Вайолет.

Я кивнула.

– Она сказала, что хочет сделать тебе подарок, и думала об этом несколько дней, а потом остановилась на ленте для волос. Вайолет говорила, что у нее было так много вариантов, что она долго решала с дизайном и цветом, но в конце концов остановилась на этом.

Он покрутил край ленты. Мой взгляд задержался на нем.

– К твоему сведению, – добавил он – я тоже подумал, что это хорошая идея.

– Ах, да. Понятно.

Меня удивило поведение Лукаса. Он поступил так только для того, чтобы сказать мне это. Может, он просто дразнил меня?

Я выхватила ленту из его рук и провозилась с ней, пока кончики не стали достаточно короткими, чтобы он не смог снова схватиться за них. Лукас рассмеялся, наблюдая за мной.

– Тебе идет.

– Спасибо.

– Я думаю, что белый цвет хорошо смотрится на Пауле.

Я рассмеялась, приняв его слова за шутку. Лукас смеялся вместе со мной. Он прибывал в приподнятом настроении. Это явно отличалось от того, каким он был, прибыв в поместье. Если так подумать, зачем же он явился к Винсенту посреди ночи?

Я всё еще была настороже из-за того, что он сказал мне в прошлый раз.

Под «прошлым разом» я подразумеваю то самое шокирующее откровение, которым он поделился со мной. Но на этот раз я сохраняла невозмутимость. Я была уверена в его непричастности.

– Похоже, я не так поняла ваши слова.

– В моих словах не было и доли шутки.

Он ухмыльнулся, его слова прозвучали жутко. Я не знала, чего он хотел добиться, создавая подобное недоразумение, но с уверенностью сказать, что он лжет, не могла.

Возможно, то, что Винсент рассказал мне, само по себе было секретом. Может быть, простой служанке вроде меня не следовало об этом знать.

Я притворилась, что ничего не слышала, хотя на сердце было тяжело.

Когда я перестала отвечать, улыбка Лукаса постепенно исчезла. Его взгляд, обращенный ко мне, стал более серьезным.

– Мой брат о чем-то вам рассказал?

– Не понимаю о чем вы.

Я попыталась выразить недоумение, но похоже вышло неправдоподобно. Его лицо еще больше ужесточилось.

–  Он что, и правда рассказал об этом...

– Нет, он ни о чем не говорил.

Неужели выражение моего лица выдавало мои мысли? Я неосознанно коснулась своего лица. Часть моего лица была закрыта челкой, поэтому было непонятно как Лукас, глядя на меня мог догадаться, о чем я думаю. Казалось, он уже догадывался, что Винсент что-то мне сказал.

– Понятно. Должно быть приятно, когда рядом с тобой кто-то, кому ты можешь доверять.

– Что вы имеете в виду?

– Честно говоря, это удивительно.

– Не сомневаюсь.

Я подняла упавшую швабру, и подумала, что нужно побыстрее закончить с уборкой и слинять. Я приняла это решение и развернулась, но Лукас внезапно протянул мне руку.

– Я тоже тебе помогу.

– Что?

Лукас сразу же выхватил швабру из моих рук и закатал рукава. Оказалось, он предлагал свою помощь с уборкой. Я была поражена и попыталась его остановить.

– Не нужно, я могу справиться в одиночку.

– Я помогу тебе. Мне все равно нечем заняться.

– И все же я не могу допустить подобного. Меня могут отругать.

– Тогда скажешь, что я забрал швабру насильно.

С этими словами Лукас принялся усердно вытирать полы. Я быстро взглянула на дверь. К счастью, она была закрыта. Я нервно оглянулась, призывая его остановиться, но он лишь рассмеялся, сказав, что все в порядке, и сосредоточился на уборке.

Даже не знаю, что с этим парнем не так.

* * *

В итоге Лукас, который так и не отдал мне швабру, возложил на меня еще большее бремя. Такое поведение стало постоянным. Каждый раз, когда я убиралась, он предлагал свою помощь, а когда я упрямо отказывалась, он хлопал меня по затылку. Стоило мне повернуться, как он тут же отводил взгляд, изображая саму невинность.

Он вел себя так, будто отчаянно хотел мне помочь. Я ценила его доброту, но не понимала, зачем ему так себя вести, и это меня угнетало.

То же самое было, когда я ухаживала за Винсентом.

Он находился в комнате господина почти все время, кроме раннего утра. Не знаю, приходил ли он, чтобы навестить Винсента или по какой-то другой причине, но Лукас был там каждый раз, когда я появлялась в комнате. Я думала, что у него есть какое-то дело, но это было не так, он просто наблюдал за нами.

Иногда мы молча кушали вместе, просто проводя время в обществе друг друга. Тем не менее, похоже мне единственной было не по себе.

Все было по-другому, когда мы с Лукасом оставались наедине. Он всегда улыбался рядом со мной, но, когда я иногда тайно заглядывала в дверную щель и наблюдала за ними, у них с Винсентом были серьезные лица. Возможно для Винсента это было естественным состоянием, но этот Лукас отличался от того Лукаса, что проводил время со мной, поскольку его улыбка сменялась серьезностью. Разговор был осторожным, а его низкий голос – тяжелым.

Если его не было в комнате Винсента, то он бродил по особняку. Я видела, как он ходит по коридорам, прогуливается по территории, выходит из кабинета с книгой, а когда тот замечал меня, то становился таким счастливым, словно встретил человека после долгой разлуки.

Я многого не знаю, но можно было с уверенностью сказать, что у него было много свободного времени.

Это случилось в то время, когда я уже успела привыкнуть к тому, что Лукас жил в особняке и слонялся без дела. Винсент заговорил после того, как мы закончили есть.

– Давай прогуляемся.

Я была удивлена. Но это предложение, оказалось слишком заманчивым, было невозможно отказаться.

– Звучит здорово!

– Тогда собирайся.

Я решила, что длительной прогулке не повредит чаепитие, поэтому прихватила с собой чайник, чашки, закуски и книгу для чтения.

Затем к нам присоединился еще один человек.

– Звучит заманчиво.

Лукас стоял рядом с Винсентом и ухмылялся. Я взглянула на Винсента, который ничего не упоминал о компании Лукаса.

В конце концов, мы втроем отправились на прогулку. Единственными местами, куда мы могли пойти, были сад за постройкой и лес. Я взяла Винсента за руку, чтобы вести его, а Лукас шел рядом со мной. Мне выпала честь гулять в обществе двух взрослых мужчин.

Сначала мы решили выпить чаю. Всю дорогу до сада Лукас был занят тем, что оглядывал окрестности, а Винсент смотрел прямо перед собой. Я взглянула на Лукаса, сопровождая Винсента. В воздухе витало странное напряжение. Конечно, это ощущала лишь я.

Затем я встретилась взглядом с Лукасом.

– Почему ты так смотришь на меня?

– Ничего я не смотрела.

Он покачал головой и посмотрел в сторону дороги.

Дойдя до стола, мы сели рядом друг с другом. Я расстелила чистую скатерть, которую принесла с собой, и поставила чайник и чашки. Не хватило одной чашки. Я не знала, что к нам присоединится Лукас, поэтому взяла только две.

Я поставила их перед Лукасом и Винсентом.

– Можно приступать.

Лукас подтолкнул ко мне свою чашку. Я заколебалась, но он сказал, что не хочет пить чай, поэтому не было смысла отказываться.

Сегодняшним десертом было любимое лакомство Винсента – сладкий торт, усыпанный сахаром. Я разрезала торт на кусочки и разложила их по тарелкам. Первый кусочек я положила на тарелку Лукаса. «Съешьте хотя бы это» – сказала я.

Но отреагировал только Винсент, который уже ждал с вилкой в руках. Я поставила тарелку, Винсент изящно отрезал кусочек торта и отправил его в рот. Его некогда неуклюжее обращение с приборами, теперь стало идеальным. Он прожевал несколько раз, а затем снова отрезал кусочек.

В отличие от Винсента, который не переставал жевать, Лукас откусил немного и нахмурился.

– Слишком приторно.

Он выглядел так, словно впервые съел что-то невероятно сладкое. Я тоже откусила кусочек торта. Он был слаще обычного десерта, но вполне съедобен. Я приблизилась к тарелке за новым кусочком. Винсент выглядел расслабленно и тоже быстро поедал свой торт.

Взгляд Лукаса метался от меня к Винсенту и обратно.

– Вам, что, и правда это нравится?

– Неплохо.

– Вкусно.

Мы ответили быстро, не переставая есть, и так сосредоточились на торте, словно безмолвно спорили, кто быстрее доест.

Глава 36 - Обстоятельства графа (6)

В последнее время десерты подавали все чаще. Я была впечатлена вкусом фунтового кекса, поэтому сразу же попросила шеф-повара сделать в следующий раз порцию побольше.

– Разве он сможет столько съесть?

– Господину одиноко есть одному, поэтому он постоянно приглашает меня присоединиться. Даже если я возражаю, он всё равно продолжает настаивать… Как простая служанка может отказать ему? Если это может скрасить его одиночество, я готова съесть с ним столько, сколько смогу.

Я положила обе руки на сердце и выплюнула бесстыдную ложь. Шеф-повар был так тронут, что пообещал приготовить господину ещё что-нибудь вкусненькое. Так и было сделано. Теперь я ждала его десертов с еще большим нетерпением. Именно так, я убедилась, что в мире существует множество вкусных вещей.

Тарелка с тортом быстро опустела. Вкусная еда мгновенно исчезает. Я уставилась на пустую тарелку и прикусила губу от разочарования.

– Поешь и это тоже.

Лукас съел лишь кусочек и протянул мне оставшуюся часть торта. Он просто ангел! Я спросила его, правда ли я могу взять его порцию, и в восторге выхватила у него тарелку.

Взгляд Винсента проследил за моим тортом. Его тарелка уже была пуста. Я настороженно посмотрела на него, поднося тарелку к себе.

– Эй, сэр Лукас подарил это мне.

– Кто-то что-то сказал? – высокомерно произнес он и отбросил вилку. Винсент поднял чашку с чаем, нахмурился и отодвинул ее от рта, затем перевернув вверх дном, ничего в ней не обнаружил. Я отвлеклась на торт и забыла налить чай.

Его недовольный взгляд остановился на мне. Я замешкалась. Лукас поднял заварочный чайник и налил Винсенту чай.

– Вот, пей.

– Кажется, я плачу не тому человеку.

Винсент поднес чашку ко рту. Я положила вилку.

– У меня внезапно пропал аппетит. Хотите еще торта?

– Не ври мне, доедай.

– Разве вы не хотите еще? Я думала, вы ворчите, потому что я съела больше, чем вы.

– Я не настолько мелочный.

– Дело не в этом.

Винсент – сладкоежка, и я тоже только что открыла в себе тягу к сладкому, поэтому каждый раз разочаровываюсь количеством десерта, который мне достается. Иногда это чувство усугублялось в зависимости от десерта.

Это приводило к странной битве между ним и мной. Конечно, Винсент всегда был первым, но иногда я брала больше. Чуть больше, совсем немного, и он не замечал.

Но поскольку у него пропало зрение, а другие чувства обострились, он был настороже. Он смотрел на меня так, будто знал, что я беру больше, и, честно говоря, это немного пугало. Насколько сильно господин любил сладкое?

Чем чаще он так реагировал, тем наглее я становилась. Каждый раз, когда он смотрел на меня с упреком, я уступала порцию ему, будто больше не хочу. Конечно, я знала, что он не примет мой кусок торта, потому что его гордость не позволила бы ему отобрать то, к чему уже прикоснулась служанка.

Поэтому я снова протянула свою тарелку, предлагая ему добавки. Винсент махнул рукой, будто говоря, что отказывается есть то, на что попала моя слюна. Но я не отступала. Я протягиваю ему тарелку, настаивая на том, что съела совсем немного, и вдруг Лукас разразился хохотом. Его глаза были прикованы к тарелке. На самом деле она уже была почти пуста.

– Знаешь, за тобой довольно забавно наблюдать.

Я не могла понять, комплимент это или нет. Я опускаю тарелку, забыв на мгновение, что у меня есть еще один собеседник. Винсент смотрит на Лукаса, как бы спрашивая, что он имеет в виду. Я горячо молилась, чтобы Лукас заткнулся.

Лукас снова улыбнулся и, к счастью, заговорил на другую тему.

– Кажется, вы двое ладите.

– Нет, это не так.

– Вы ошибаетесь.

Ответы прозвучали одновременно. Мы посмотрели друг на друга. Я моргнула, а он широко распахнул глаза.

Лукас добавил, что это признак хороших отношений. Они с Винсентом молча потягивали чай, а я убирала пустые тарелки. Тем временем смех Лукаса эхом разносился по саду.

Я тихонько взяла в руки книгу и решила не обращать внимания на смех, чему, похоже, последовал и Винсент. Разговор естественным образом перешел в другое русло.

Лукас бросил на меня вопросительный взгляд, когда я села.

– Что ты делаешь?

– Я собираюсь почитать вам книгу.

– Книгу?

Взгляд Лукаса остановился на книге в моей руке. Я прочистила горло. Винсент спокойно потягивал свой чай. Лукас перевел взгляд на Винсента, потом снова на меня.

– Почитать нам?

– Да.

Я открыла книгу и начала сноровисто читать предложения. Начало было резким, но Винсент услышал в моем голосе знакомые нотки.

Это была детская приключенческая повесть. Сложные книги трудно читать. А на длинных историях тяжело сосредоточиться. Недавно я поняла, что короткие и простые истории легче читать и лучше слушать.

Я выбирала книгу с особой тщательностью. Лукас был поражен рассказом, который прозвучал из моих уст. Он посмотрел на Винсента, но Винсент не обращал на него внимания. Он просто сосредоточился на моем голосе, а я сосредоточилась на чтении. Мне приходилось концентрироваться, потому что за малейшую ошибку я опять буду раскритикована.

Удивление Лукаса при виде нас постепенно сходило на нет, и в какой-то момент он пододвинул свой стул к Винсенту и сел.

– Почему ты пододвинулся?

– Здесь лучше слышно.

Двое мужчин сидели бок о бок, слушая мой голос. Я немного нервничала, что читаю кому-то еще, ведь обычно слушал только Винсент. Думаю, это отразилось и на моем голосе, потому что несколько раз я сбивалась с ритма. Я видела, что Винсенту это не понравилось, но он сделал вид, что не заметил, поэтому я быстро приступила к чтению следующей части.

Глаза Лукаса блестели, как у ребенка. Не знаю, то ли ситуация для него была в новинку, то ли я хорошо умею читать, но он смотрит на меня таким требовательным взглядом, что кожу на затылке покалывает. Как будто я читаю сказку своим младшим братьям и сестрам.

Лукас был увлечен историей.

– Так и что можно сказать о случившемся?

– Что? О случившемся?

Он не просто сидел и слушал, как я читаю. Иногда он задавал вопросы или спрашивал мое мнение. Иногда рассказывал мне о чем-то прочитанном. Это был непринужденный разговор, и, похоже, ему это нравилось. Винсент не перебивал меня и ничего не спрашивал. Поэтому я говорила только с Лукасом.

– Товарищество и любовь, обретенные благодаря приключению. Хорошая история.

Дочитав книгу, он не забыл добавить свои впечатления.

– Да. Вам понравилось?

– Мне очень понравилось. Ты хорошо читала, было приятно слушать.

– Вы очень добры.

Я взглянула на Винсента. Я многому научилась у него. Человек, который раньше давил на меня, тяжело вздыхая, если ему что-то не нравилось, сейчас неторопливо потягивал свой чай. Чай уже остыл, но он спокойно пил его. Должно быть, он чувствовал мой взгляд, но делал вид, что не замечает.

– А что вы скажете о моем чтении?

– Не так плохо как раньше.

– Понятно.

Я так и знала. Как же сложно ему сделать мне комплимент. Мог бы просто сказать: «Хорошо читала» или «Мне больше нечего критиковать» или хоть что-то похожее. Это ведь не сложно.

Но, с другой стороны, Лукас, наоборот, слишком расхваливал меня.

– Эту книгу было так легко слушать. Я никогда не слышал, чтобы кто-то так умело читал историю. Чувствуется твоя забота о человеке, которому ты рассказываешь. Твой голос очень красивый. Да… Мне не к чему придраться.

– Я просто читаю. Если вы хотите послушать какую-то конкретную историю, то скажите об этом.

– Хорошо, тогда я выберу для тебя одну в следующий раз.

Я улыбнулась. Теперь Лукас мог прийти сюда еще раз, сославшись на этот уговор.

– Тебе весело, брат?

– Хм.

Единственная проблема заключалась в том, что другой участник был слишком холоден, но Лукас привык к его отношению.

– Я и не знал, что ты такой сладкоежка. Как ты скрывал всё это время?

– Я не скрывал.

– Но ты никогда не ел столько сладостей.

– Не то что бы я совсем их не ел.

Лукас кивнул.

– И все же, если бы я знал, что тебе так нравятся сладости, то принес бы торт. Я знаю много хороших кондитерских.

– В этом нет необходимости.

Винсент огрызнулся: «Не уверен, что могу доверять твоему вкусу». Это было странное замечание, но Лукас только рассмеялся. Он ответил, что уверен в своей способности выбрать вкусную еду.

На мгновение между ними воцарилось спокойствие.

– Кстати, я заказал любимый черный чай моего брата. Он будет здесь завтра. Ты все еще пьешь его? Черный чай Новелл?

– Да.

– Ты ведь примешь его?

– Я приму, раз ты даришь искренне.

У меня уже заканчивался чай, который прислал владелец золотых писем. Я подумала, не попросить ли Изабеллу принести еще, но теперь об этом можно не беспокоиться. Я помню его разочарование, когда я сказала ему, что у нас почти закончился чай Новелл. И я знаю, как он на самом деле рад получить его в подарок.

Он нарочно делает вид, что ему все равно.

Лукас, который не знал об этом, был удивлен.

– Спасибо, брат. Я чувствую облегчение.

– Что ты имеешь ввиду?

– Ты выглядишь расслабленным. Я был не уверен, что ты примешь мою заботу. Но теперь, когда я здесь, я понимаю. У тебя действительно все хорошо. Я рад, что приехал.

– …

– Я узнал, что ты любишь сладкое. И о твоей любви к прогулкам и чтению книг. Все это делает тебя счастливым.

Лукас коротко рассмеялся. Он казался счастливым, но я чувствовала в нем горечь. Он так пронзительно смотрел на Винсента. Его глаза блестели от влаги, как будто в них застыли слезы.

– Я так рад.

В его голосе звучало облегчение.

Лукас сказал, что ослепил Винсента, а это означало, что Лукас уже знал о его состоянии. Возможно, он даже знал, что Винсент это скрывает.

Я вспомнила, как они разговаривали в комнате, и поняла, что то, о чем они говорили, должно быть тяжелее, чем я могла себе представить. Поэтому я догадывалась, как Лукас сейчас относится к Винсенту. Его беспокойство должно быть искренним.

На мгновение Лукас словно изменился. Его взгляд устремился в пол, лицо было немного мокрым, и выглядел он немного... трогательно.

Но это было недолго. К сожалению, печаль не дошла до другого человека. Винсент щелкнул языком.

– Отвратительно.

– Ох, правда?

Грусть мгновенно улетучилась. Он быстро изменился, настолько быстро, что я подумала, не галлюцинации ли это. Не слишком ли мало он печалился?

Я смутилась, увидев, что Лукас широко улыбается.

– Уверен, это она помогает тебе.

На этот раз его внимание было приковано ко мне. Я моргнула от неожиданного комплимента. Я?

– Спасибо, что поддерживаешь моего брата.

– О, не стоит.

– Просто прими это как должное. – сказал Винсент.

Что? Я смотрю на Винсента в недоумении. Он не опровергает мою помощь. Да, он абсолютно прав, моя помощь – не что-то особенное. Конечно, он прав, но… разве он не может хоть немного выразить благодарность?

Я громко фыркнула, но Винсент притворился, что не услышал меня. Ублюдок. Я со злостью отхлебнула чай. В горле пересохло.

– Что ж, это очевидно, что рядом с таким красивым человеком твое настроение поднимается. – добавил Лукас.

Я выплюнула чай.

Глава 37 - Обстоятельства графа (7)

Я так сильно кашляла, что Лукас похлопал меня по спине, чтобы убедиться, что со мной все в порядке. Наконец я успокоилась и ошарашенно посмотрела на него. «Что ты только что сказал? Кто красивая? Я?.. Ты плохо видишь?»

– Красивая?.. – переспросил Винсент. Я пришла в себя и снова посмотрела на него. – О ком ты?

– Я говорю о служанке моего брата, – сказал Лукас, твердым голосом.

В его ответе не было никаких колебаний. Я снова перевела взгляд на Лукаса. «Ты с ума сошел?» – безмолвно спросила я.

– Вы считаете меня… красивой?

– Да.

– Правда?

– Да, конечно. – ответил Лукас, глядя на меня.

Наши взгляды встретились, и он мило улыбнулся. Я подумала, не дразнит ли он меня, но на его лице не было и намека на фальшь.

После минутного молчания Винсент наконец тихо пробормотал:

– Она красивая…

– Пауле так идет белое.

– Да, она ведь красивая.

– Очень.

Слова Винсента поразили меня, как удар. Он выглядел необычно растерянным.

Но больше всех была озадачена я.

Я не могла понять слов Лукаса. Видел ли он вообще мое лицо? Если нет, то мне хотелось сейчас же поднять челку и показать ему. Какая часть этого лица кажется тебе красивой? Что, черт возьми, вы видите красивого в этом лице? Может, у него немного странный вкус?

– Наверное, ей правда идет это платье.

Но я не смогла из-за Винсента. Он выглядел немного ошарашенным. Я не могла заставить себя спросить его.

– Да. Настолько, что влюбляешься с первого взгляда.

Мой рот открылся от шока. Винсент в удивлении поднял глаза. Только Лукас все еще улыбался своей свежей, милой улыбкой.

О боже, этот парень очень странный.

– Почему ты так смотришь на меня?

– Я не знаю, стоит ли вам это говорить, – ответила я.

Вместо того чтобы спросить: «Ты спятил?», я поманила его рукой. Лукас слегка пригнулся. Когда мы оказались чуть ближе, я прикрыла угол рта рукой и прошептала так, чтобы слышал только он.

– У вас, случайно, нет необычных вкусов?

– Я не задумывался об этом, но думаю мои вкусы довольно обычные.

– Тогда зачем вы это делаете?

– Что?

Он выглядел искренне недоумевающим. Я разочарованно поджала губы, а потом посмотрела на Винсента, который молчал до сих пор. Его лицо было спокойным, но я видела, что в его голове проносится миллион мыслей. Думаю, мой образ в его голове становится все четче.

– Вы ошибаетесь.

– Кто?

– Вы, сэр Лукас.

– Я сказал что-то не то?

Я не знаю, зачем Лукас это делал. Я уже собиралась ответить, но потом остановилась. Нет, неужели мне нужно его поправлять? Если подумать…он не причинил мне никакого вреда. Мне хотелось, чтобы Винсент запомнил меня красивой.

Да, в этом ведь нет ничего такого.

Хоть он и удивил меня, но Лукас сделал мне комплимент, который я больше никогда в жизни не услышу. Мне никогда не говорили, что я достаточно красива, чтобы заставить мужчину влюбиться в меня. И даже если это было сказано из вежливости, это было то, что любая девушка была бы рада услышать.

– Я поставил тебя в неловкое положение?

– Нет. Вовсе нет.

Я опустила руку, прикрывающую рот, и выпрямилась. Лукас наклонил голову. Я прочистила горло и заговорила так, чтобы Винсент меня услышал.

– Я стесняюсь, хоть и знаю, что вы просто хотели сказать мне что-то приятное. В будущем говорите такие вещи только тогда, когда останетесь со мной наедине.

– Обязательно.

– …

Мне было смешно от собственного бесстыдства, но ответ Лукаса был таким же нелепым, и Винсент слегка нахмурился, услышав его. По крайней мере, на этот раз я не лгала. Я решила быть еще более наглой.

– Где прогуляемся?

– В лесу.

Я допила остатки чая, и мы направились в лес за пристройкой. Когда мы любовались деревьями, заслонившими небо, и листьями, проросшими на их величественных ветвях, Лукас свернул в сторону.

– Сэр Лукас, это не тот путь.

– Лучше пройти здесь.

Он указал налево. Там не было тропы. Какого черта? Я посмотрела прямо на Винсента, и он, почувствовав мой взгляд, кивнул. Это было разрешение.

И я пошла за Лукасом в лес. Идти по лесу без тропы было тяжело. Пока шла, я убирала с пути ветки и предупреждала Винсента об опасных препятствиях. Он крепко держал меня за руку и осторожно шел следом.

Мы вышли на открытое пространство, окруженное густыми деревьями. У меня отвисла челюсть. Боже мой, я и не подозревала, что в лесу есть такое место.

– Ух ты!

– Красиво, да? – спросил Лукас в ответ на мою реакцию.

Я кивнула, не в силах оторвать взгляд от открывшегося передо мной зрелища.

Передо мной было потрясающее поле цветов.

По дороге сюда я видела совсем немного цветов. Но на этой поляне они заполоняли все пространство. Белые, свежие цветы мягко колыхались. Как будто приветствуя нас. Деревья, окружавшие поле, словно защищали их.

Поле не было вычурным. Оно было скорее скромным, чем пышным. С точки зрения великолепия, сады в особняке были лучше. Этого и следовало ожидать от места, которое стремится создавать красоту на каждом шагу, но здесь было совсем другое ощущение. Место было нетронуто человеком, демонстрируя красоту природы. Один только взгляд на него очищает разум.

– Как вы узнали об этом месте?

– Я нашел его однажды, когда мне было скучно и я бродил по окрестностям.

– Здесь слишком красиво.

Лукас рассмеялся, слыша мой взволнованный голос. Мой взгляд блуждал по полю белых цветов. Оно было густым, словно ковер. Я не могла поверить в это.

– Господин, господин! Цветы такие красивые!

Я помахала рукой Винсенту, который стоял позади меня. Он огляделся будто искал цветы, о которых я говорила.

Я широко улыбнулась и повела его в центр цветочного поля. Цветы здесь были длинными и высокими. Они достигали моей талии, а Винсенту были по бедро.

– Мы на цветочном поле.

– Цветов много?

– Да. Они повсюду.

Я не торопливо описывала окрестности. Деревья, окружавшие нас, цветы, заполнявшие каждый дюйм открытого пространства, чистые белые лепестки, нежные на ощупь, ветер, дувший сквозь нас, и голубое небо над головой.

Все это было изысканно и идеально.

– Странно, что они растут только здесь, – сказала я – по дороге сюда я уже видела несколько цветов, но не так много.

– Да.

– Уверена, вы были бы впечатлены, если бы увидели их своими глазами.

– Твоей реакции достаточно.

В отличие от моего восторга, Винсент реагировал слишком сдержанно, но я все равно улыбнулась. Когда я с десяток раз повторила насколько тут прекрасно, он наконец кивнул в знак согласия.

Я вложила цветок в его руку. Он последовал моему примеру и неловко наклонился. Белые цветы касались кончиков его длинных пальцев.

– Мне хочется прыгнуть в них.

– Так прыгай.

– Но тогда я раздавлю все цветы.

– Тебе просто нужно прыгнуть осторожно.

Я не поняла, шутит ли он. Его взгляд был прикован к цветку. Его рука касалась цветка снова и снова. Он нежно разглаживал лепестки. Думаю, ему здесь нравится.

Я опустилась на колени рядом с ним и зарылась лицом в цветы. Они прекрасно пахли.

– Они приятно пахнут, – сказала я.

– Они все пахнут одинаково.

– И всё же.

Я продолжала нюхать цветы, а Винсент – трогать их. Лукас, который подошел ближе, смотрел на нас с гордостью.

– Тебе нравится?

– Очень!

– А тебе, брат?

– Неплохо.

Улыбка Лукаса стала еще шире от наших ответов.

Я наклонила голову и посмотрела на бескрайние просторы цветов. От этого завораживающего вида мне захотелось прогуляться по полю, поэтому я встала и похлопала Винсента рукой. Он бросил на меня вопросительный взгляд. Я потянула его за руку. Поняв мои намерения, Винсент встал и выпрямился.

Я повела его дальше вглубь. Винсент следовал за мной, а Лукас – за Винсентом.

– Господин, разведите руки в стороны.

Я резко взмахнула второй рукой. Цветы коснулись кончиков моих пальцев. Лукас, который шел за Винсентом, рассмеялся при виде меня. Он последовал моему примеру и протянул руку, цветок едва коснулся кончиков его пальцев. Я счастливо рассмеялась.

– Господин! Давайте, быстрее!

– Брат. Давай, быстрее!

– …

По нашей просьбе Винсент нерешительно поднял руку. Медленно он отвел её в сторону, и белые цветы заскользили по кончикам пальцев. Интересно, почувствовал ли он? Винсент разомкнул их шире, и его рука наполнилась цветами.

Я посмотрела на его лицо и ускорила шаг. Цветы щекотали спину, ветерок ерошил волосы. Я хотела бежать, бежать со всех ног. Шаги позади меня ускорились. Нет, это мои шаги становились быстрее. Внезапно я побежала через целое поле.

Как будто я была цветком.

Будто ветер уносил меня.

Когда я остановилась, то очутилась в конце поля. Я пробежала довольно много. Пока я пыталась отдышаться, рядом со мной появился Лукас, тоже согнувшийся и задыхающийся.

– Это было довольно быстро.

– Уф, простите, я не собиралась бежать.

Только когда я увидела, как Лукас задыхается, я поняла, насколько быстро бежала. Должно быть, для двух мужчин позади меня это было неожиданно.

Я несколько раз извинилась. Он помахал руками, говоря, что всё в порядке. Я посмотрела на небо, чтобы убедиться, что оно все еще надо мной, и перевела дыхание.

Затем Лукас разразился смехом. Это был счастливый смех.

– Давненько я так не бегал. Отличное ощущение, правда, братишка?

Лукас оглянулся, и я вслед за ним. Позади меня стоял Винсент, тяжело дыша. Его дыхание было прерывистым, золотистые волосы всклокочены от бега, а под ними я могла видеть раскрасневшиеся щеки.

Наши руки, все еще сцепленные вместе, были влажными от пота. Я смотрела на него, охваченная паникой. Я спросила, в порядке ли он, но Винсент ничего не ответил, только моргнул, словно во сне, а потом медленно опустил взгляд на наши руки.

Позади меня Лукас снова засмеялся и опустился на землю. Я удивленно оглянулась на него.

– Тебе ведь было весело, не так ли? – спросил он вновь. Я снова посмотрела на Винсента. Все еще тяжело дыша, он растянул свои губы в улыбке.

– Да.

Его изумрудные глаза переместились на мою руку.

– Так приятно.

На его лице отразилось облегчение.

Глава 38 - Обстоятельства графа (8)

После такой активной прогулки мы вернулись в особняк не в самом лучшем виде. С ног до головы мы были покрыты грязью, листьями и лепестками цветов. Я не замечала этого, пока мы веселились, но потом стало так неловко, что щеки неконтролируемо краснели. Громко смеющиеся и весело бегущие по полю двое мужчин и женщина образовывали не самую обычную картину. Повезло, что никто этого не видел.

Когда я встряхнула мокрыми после мытья волосами, мой взгляд остановился на тонком пальто, лежащем на кровати. Оно принадлежало Лукасу. Когда он увидел, что я бегаю в одном платье, то решил обмотать его вокруг моей талии.

В голове возник его образ, как он наклонился и проявил доброту ко мне, простой служанке. Встряхнув пальто и аккуратно сложив его, я направилась в комнату Лукаса. Его комната была расположена этажом ниже.

Я постучала в дверь, но ответа не последовало. Неужели он не в своей комнате? Возможно, он у Винсента, – подумала я, и уже собиралась развернуться, как дверь тут же открылась.

Первым, что я услышала, был странный звук. После я широко раскрыла глаза, при виде фигуры, высунувшейся из-за двери.

Полуголый Лукас в одних лишь штанах смотрел на меня.

С его каштановых волос капала вода, словно он только что вышел из душа. Поток воды стекал с его волос, скользил по затылку и спускался к груди. Мой взгляд следил за движением этих капель.

Я не впервые вижу оголенный торс взрослого мужчины. Трудясь в жару, рабочие-мужчины часто раздевались, а во время стирки нагота входила в естественный порядок вещей. Вид оголенных женщин и мужчин не был для меня чем-то новым.

Даже после переезда сюда, я часто могла видеть, как раздевается Винсент. Все, что я испытывала в такие моменты, так это жалость, вызванная его худобой и хрупкостью. В последнее время он набрал вес, но оценить точно было нельзя, так как теперь он переодевался самостоятельно.

Однако оголенное тело, представшее передо мной, было таким крепким и мускулистым…

– Паула.

– Да?

– Мне немного неловко от твоих разглядываний…

Только после этих слов я поняла, что все это время пялилась на его торс.

– Ой.

Я закрыла глаза обеими руками, однако щели между пальцами обеспечивали мне слабый обзор. Он смущенно улыбнулся и прикрыл грудь одной рукой.

– Что случилось?

– Я пришла, чтобы вернуть вам это.

Я вручила ему пальто, которое все это время держала в руках. Лукас принял его и пригласил меня войти внутрь. Я не могла отказаться и вошла в комнату первой. Некоторое время мой взгляд был прикован к лужам воды на полу. Лукас накинул халат.  Я почувствовала себя виноватой, когда взглянула на его затылок.

Завязав халат, Лукас указал взглядом на стоящий рядом стол.

–  Присаживайся.

– Я пришла только для того, чтобы вернуть пальто.

– Может, выпьем по чашечке чая?

– Не стоит.

Я уже выпила достаточно чая днем, к тому же, если кто-то увидит, что молодая девушка пришла в комнату к мужчине посреди ночи, может возникнуть недоразумение. Конечно, мой статус не подходил для возникновения странных слухов, но это не отменяло того факта, что я девушка. Более того, я удивительно часто попадала в странные ситуации, поэтому приходилось вести себя осторожно.

Лукас засмеялся, услышав мой твердый отказ. Затем он приблизился ко мне, и мой взгляд быстро проскользнул мимо слегка открытого участка его груди.

– Сегодня было весело, мне понравилось.

– Все благодаря вам.

– И тебе тоже.

Мы обменялись теплыми комплиментами, и он улыбнулся вновь. Уголки моих губ приподнялись в ответ. Это правда, что благодаря Лукасу мы весело провели время, поэтому моя благодарность была искренней.

–  Должно быть, не очень удобно, что есть совсем мало мест, куда вы можете пойти.

– Немного.

–  Как тебе здешняя жизнь? Наверное, тяжело служить Винсенту?

– Ну как сказать…

Произнося это, я закатила глаза. Затем тихим голосом добавила: «Наверное». Лукас, который наливал воду в чашку, усмехнулся.

– Мне понятно, почему его состояние улучшилось. С таким жизнерадостным человеком рядом ему не может не стать лучше.

– Это всё результат тяжелой работы господина.

–  Не нужно скромничать. Могу сказать, что тут не обошлось и без твоих стараний.

Он даже не сомневался в этом. Лукас всегда говорил такие приятные вещи. Если он так говорит, то я не хочу спорить.

– Ваша голова.

Я указала на его мокрые волосы, с которыми он неустанно возился. Выражение его лица стало озадаченным, поэтому я махнула рукой, чтобы он наклонился. Лукас заколебался, но сделал так, как я указала. Я начала вытирать волосы полотенцем, лежащим на его шее.

– Так и простудиться можно.

– …

– Лучше всего сушить волосы сразу после мытья.

Вода, капающая с его волос, вызывала у меня беспокойство. Ну, я довольно неплохо справлялась с сушкой. Вода оставляла на полу пятна, которые было трудно отмыть, поэтому я и вытирала ему волосы. Он наклонился чуть ниже, чтобы мне было легче дотянуться до его головы. Ну, я всего лишь хотела избавиться от лишней воды.

Подумав об этом, я вытерла волосы достаточно, чтобы с них не стекала вода, а затем отступила. Лукас выпрямился.

– Теперь вы сможете досушить их сами. Я пойду.

Закончив с этим делом, я поклонилась, демонстрируя свое намерение уйти. Я развернулась и ощутила странное покалывание на спине.

Я как раз собиралась взяться за ручку двери, когда послышался голос Лукаса.

– Паула, ты знаешь о том, что внутри замка есть лес?

Замок? Лес? Когда я развернулась в ответ на эти странные слова, Лукас стоял у окна. Его лицо было повернуто в мою сторону, и он продолжил, после того как отпил из чашки.

– Предыдущий король любил природу, поэтому он создал искусственный лес. Ходят слухи, что, если вы окажетесь там лично, то не заметите разницы между ним и настоящим лесом. Он дремучий, величественный и красивый. Войти туда можно только через одну-единственную дверь.

–  Мне не доводилось слышать об этом раньше. Я даже не знала, что в замке есть лес. Тем более, я никогда не бывала там, – беспечно ответила я, но это была интересная тема.

– Говорят, туда могут войти только члены королевской семьи. Иногда такое разрешение получают и дворяне, но случается это крайне редко. Войдя внутрь, необходимо закрыть за собой дверь и не открывать ее пока кто-то еще находится внутри. Таково правило. Знаешь, что делают люди внутри?

Я покачала головой. Он положил чашку на подоконник.

– Они рассказывают секреты.

– Секреты?

– Да. Я говорю о секретах, которые никогда не должны раскрыться.

– Но зачем тогда идти туда, если ты хочешь сохранить что-то в тайне? – я растерянно наклонила голову, и он ответил на мой вопрос.

–  Говорят, что у стен есть глаза и уши. Вот почему нужно следить за своим ртом. Особенно если ты находишься в замке. Но как можно постоянно держать рот на замке? Если постоянно удерживать все в себе, то можно не выдержать. Поэтому король создал единственное место, где можно было поделиться секретом – и это лес. Даже если выкрикнуть секрет, то его не услышат, потому что вокруг леса настолько толстые стены и дверь, что нет даже щели, через которую слова могли бы проникнуть наружу. Дверь постоянно охраняют, так что никто не может проникнуть внутрь. Люди называют это место тайным лесом.

– …

–  Ну, это всего лишь слухи.

Он пожал плечами, потому что не видел этого лично. После этих слов интерес к беседе сошел на нет. Я уж было подумала, что это место было реальным. Он рассмеялся, увидев мое разочарованное выражение лица.

– Для Винсента тайный лес – это ты, Паула.

Он покрутил стоявшую на подоконнике чашку. Я перевела на неё взгляд. Чашка вращалась некоторое время и резко остановилась. Затем Лукас повторил это действие. Это было бессмысленным занятием, но почему-то он выглядел очень сосредоточенным.

– У таких людей, как мы, есть множество секретов. Но есть секрет, который я не могу никому раскрыть, и потому приходится удерживать его глубоко в сердце. Это ранит меня. Иногда мне хочется довериться кому-то и быть утешенным, но я не могу себе этого позволить, не правда ли? Мне нужно тайно избавиться от этого груза. Например, пойти в тайный лес и прокричать его. Паула, должно быть, стала чем-то подобным для моего брата.

– …

– А для меня таким человеком был Винсент.

Он снова покрутил чашку, но на этот раз не отрывал взгляд от меня и не заметил, как чашка начала останавливаться. На мгновение он посмотрел прямо в мои глаза, приподнялся и подошел ко мне.

– Ты все еще считаешь ложью то, что я сказал в прошлый раз?

– …

– Зря. Ведь это правда. Это я виноват в произошедшем.

Лукас остановился передо мной и продолжил свою речь. Даже понимая, что я пребываю в замешательстве, он не переставал говорить.

– Я был настолько слаб, что ничего не мог сделать. Мне не хватало смелости, чтобы использовать власть своей семьи, и я не был достаточно силен, чтобы защитить себя. Поэтому я вовлек Винсента, рассчитывая на его защиту. Вот результат. Брат пострадал, а я был спасен. Поэтому… настал мой черед.

– Я не понимаю, что вы хотите этим сказать.

– Я планирую отдать свои глаза Винсенту.

Непонимание смешалось с удивлением. Я не могла поверить своим ушам, поверить в слова, которые были произнесены так спокойно. Лукас был настолько спокоен, что можно было подумать, что мне это послышалось.

Я сделала глубокий вдох, и поспешно заговорила.

– Господин окончательно утратил свое зрение.

– Дело не в том, что сами глаза потеряли свою функцию. Повреждена лишь внешняя оболочка. В этом можно убедиться посредством операции. Однако это очень трудная и сложная задача, и еще никогда не было врача, способного успешно провернуть подобное. Мой брат, должно быть знал об этом, потому так быстро сдался. Но недавно я узнал, что в далекой стране есть врач, которому удалось успешно провести подобную операцию. Я намерен привести его. Конечно, даже если он окажется здесь, я не могу задействовать любые глаза, но так как я дворянин, думаю, мои глаза подойдут… Все будет хорошо.

– Нельзя просто так вырвать глаза живого человека!

– Я скоро умру.

Я не могла понять, как его лицо могло сохранять спокойствие и улыбку. Он, казалось, был счастлив, говоря о собственной смерти. Несмотря на то, что все это звучало как выдумка, он действительно жаждал этого.

– Не говорите так.

Я истерично покачала головой.

– Это единственное, что я могу сделать.

– Лукас!

– Я отдам его брату. Мой мир.

– …

Я поняла, насколько сильно пугало лицо, которое не переставало улыбаться в такой ситуации. Он был непоколебим. Его решение оставалось неизменным. Было так страшно видеть искренность, которую он выражал всем своим телом.

Я несколько раз сжала губы. Я не знала, что сказать. В голове был бардак, а сердце неустанно колотилось.

Он, должно быть, видел мои растерянные глаза, выглядывающие из-за челки. Лукас наклонился ко мне. Его лицо было так близко, что почти касалось моего. На мгновение он посмотрел мне в глаза, а затем снова перевел взгляд и улыбнулся.

–  Шучу.

– … Что?

– Я просто пошутил.

Его улыбка стала озорной. Что? Я озадачено посмотрела на Лукаса. Он дернул дверную ручку, сохраняя ту же улыбку. Дверь со скрипом открылась.

Я быстро оглянулась на открытую дверь, а потом посмотрела на Лукаса. Он закрыл рот одной рукой. Сомкнутые глаза были плотно зажмурены, словно он пытался сдержать смех.

– Ты милая, даже с удивленным лицом.

– Что?

– Спокойной ночи.

Дверь за моей спиной открылась шире. Лукас пихнул меня в плечо и выпроводил из комнаты. Затем он продолжил смеяться, будто не мог сдержаться, глядя на мое опустошенное лицо. Хохочущий звук доходил до меня, даже через дверной проем, и прекратился лишь после того, как дверь полностью закрылась.

Некоторое время я продолжала молчаливо стоять на месте. «Я просто пошутил» – слышалось в моей голове.

Внезапно градус напряжения достиг своего пика. Мое лицо нагрелось и я, пыхтя, потянулась к дверной ручке. Но дверь была заперта. Я еще несколько раз подергала за ручку, но дверь так и не открылась. По коридору эхом разнесся грохот.

Не потребовалось много времени, чтобы мои крики вырвались наружу.

Глава 39 - Обстоятельства графа (9)

– Я слышал ночью странный шум.

– Правда? Я ничего не слышала.

Я говорила небрежно, прочищая свое хриплое горло. Оно было не в лучшем состоянии после истошных криков ночью. Винсент услышал, как я тайком сглатываю слюну, борясь с першением, и оглянулся. Я сделала вид, что ничего не заметила, налила воды в чашку и сунула ему в руку.

Лукас вдруг протянул свою пустую чашку. Ему не хотелось есть одному, поэтому он присоединился к нам.

– Паула, я тоже хочу.

– …

Я налила воды, даже не посмотрев в лицо Лукаса. Он сказал «спасибо», но я притворилась, будто не услышала его. Лукас смущенно засмеялся.

После этого наступила тяжелая тишина. В комнате повисла неуютная атмосфера, которую заполнял лишь звон столовых приборов. Винсент, почувствовав неладное, прищурился.

– Что-то случилось?

– Что? О чем вы?

– Вы двое ведете себя странно.

– Мы? С нами ничего не произошло.

– Ничего, абсолютно ничего, – повторила я, делая ударение на каждом слове. Винсент замолк. Лукас молча пил воду. Я с грохотом убирала пустую посуду.

Когда я вышла из комнаты, Лукас последовал за мной. Но я даже не взглянула на него.

– Ты выглядишь очень рассерженной.

– …

– Прости, что запер дверь. Я немного испугался после того, что сделал.

– …

– Паула.

– …

Когда я не ответила на его попытки со мной поговорить, он перестал меня преследовать. Мои шаги гулко отдавались в коридоре. Я уставилась прямо перед собой и ускорила шаг, разъяренная как никогда.

Ублюдок. Вот же засранец! Как он мог сказать такое, даже в шутку? Я была так потрясена, что дыхание перехватило, а в голове помутилось.

В тот момент он, казалось, был серьезен. И это меня напугало. Я не думала, что чья-то искренность может быть такой пугающей, поэтому, когда он сказал, что пошутил, у меня словно стало пусто в голове. Честно говоря, я почувствовала облегчение. Он просто пошутил. Но помимо облегчения я еще и разозлилась.

После этого Лукас последовал за мной, умоляя простить его. Я игнорировала его, зная, что он пытается загладить свою вину, но мне лучше было бы не говорить с ним. Игнорирование – лучший выход. Иначе я бы сорвалась и накричала на него, а потом влепила бы пощечину. Да, мне очень хотелось прокричать: «Ублюдок!» и вцепиться ему в волосы.

Так что я рада, что сдержалась.

Но если подумать.

– Это нечестно.

Я в гневе скомкала бумагу, которую держала в руках, и сжала кулаки.

– Нет, должен же быть предел тому насколько свысока можно смотреть на людей! Что? Шутка? Думаешь это смешно?

Я выплюнула череду ругательств, прежде чем опомнилась. Я перевела дыхание и прочитала текст, лежащий передо мной. Это был диалог между главным героем и его другом:

«– Не делай этого. Я не могу принять твою жертву».

«– Я готов на все ради тебя».

– Да кто ты такой, чтобы жертвовать собой!

«Ты думаешь, что ты такой великий, да?» Мой гнев снова вспыхнул. Я стиснула зубы, выкрикнув о том, что он о себе возомнил. Бумага смялась, и надпись стала неразборчивой.

– Вы ведь тоже так думаете, господин, что это уже слишком?

– Я не понимаю, о чем ты говоришь.

Винсент, который, как всегда, слушал мое чтение, скорчил гримасу. Я не собиралась останавливаться. Я хлопнула по столу и раскритиковала самодовольство друга главного героя. Он не думает о тех, кто его окружает. Винсент, слушавший меня, смотрел на меня как на сумасшедшую.

Значит, это шутка, Лукас? Ладно, шути, посмотрим, как далеко ты сможешь зайти, ублюдок! Ты говорил, что ты младший брат Итана? Теперь, когда я думаю об этом, вы действительно кое в чем похожи. В умении выводить людей из себя!

Я снова хлопнула по столу. Я чувствовала боль в руке, но гнев не утихал.

–  Прекрати.

Он обхватил мой кулак, останавливая меня. Я резко вдохнула. Медленно я начала приходить в себя. Смущение захлестнуло мою постепенно проясняющуюся голову. Я попыталась отдернуть руку, но Винсент крепко сжал ее.

–  Что-то случилось с Лукасом?

– Нет.

Я отвечала твердо, но он уже что-то заподозрил. Его пронзительный взгляд был устремлен прямо на меня. Я отвела глаза в сторону, избегая его.

– Он сказал мне кое-что, что меня немного расстроило.

– Что?

– Ничего особенного.

– Скажи мне.

Винсент вздохнул, когда я упрямо держала рот на замке. Я не хочу это повторять. Это были слова, которые даже сложно произнести. Не думаю, что ему будет приятно это услышать.

«Я отдам его брату. Мой мир.»

Как он мог сказать это, даже в шутку?

– Я не знаю, что происходит, но просто забудь об этом.

– Как прикажете…

– Я говорю это, потому что беспокоюсь.

Он ослабил хватку на моей руке и легонько провел по ней. Я сосредоточилась на его прикосновениях и почувствовала, что в одном месте кожа немного болит. Его пальцы продолжали ощупывать руку.

– У тебя будет синяк.

– Не страшно.

– Ты можешь злиться и бить других, но не причиняй боль себе.

– Я правда могу кого-то ударить?

– Да, бей. Я тебе разрешаю.

Это было заманчивое предложение.

– Серьезно?

– Да. Можешь считать это моим приказом.

– В таком случае, одолжите мне трость.

– Трость?

– Трость.

Мой взгляд остановился на его трости, той самой, которой он когда-то замахнулся на Итана. Окно было разбито, но она осталась цела, за исключением нескольких царапин.

Я давно мечтала об этом. Я взглянула на трость, и Винсент рассмеялся. Похоже, он понял, почему я попросила ее.

– Конечно.

Так я одолжила у него трость. Я носила ее на поясе. Всякий раз, когда я чувствовала злость, то тайком доставала и размахивала ею. Мне нравился звук, с которым она рассекала воздух.

Неплохо, правда?

Я пошла в более просторное помещение и взмахнула ей. О, мне очень понравилось, и я повторила это действие. Теперь я понимаю, почему Винсент ей пользовался. Она была просто отличной. Я представила себе лица людей, которые обычно доставляли мне неприятности и замахнулась, будто нанося им удар. Я вижу, как мой противник вскрикнул от боли. Конечно, это было лишь мое воображение, но это всё равно было приятно.

Я кружила по комнате, делая выпады, пока не взмахнула в сторону, и заметила, что трость чуть не коснулась внезапно появившегося человека. Я ахнула от удивления и сделала шаг назад. Мой противник застыл, подняв обе руки. Что-то, между нами, с шелестом упало на пол.

– Пожалуйста, не убивайте меня.

– О, нет. Простите.

Я запаниковала и быстро опустила трость. Лукас сделал нерешительный шаг назад. Затем он схватился за грудь и облегченно вздохнул. Его взгляд быстро переместился на предмет в моей руке.

– Что ты здесь делаешь? Что у тебя в руках?

– Ничего особенного.

– Ты собираешься ударить меня ею?

– …

Когда я замолчала, Лукас напрягся. Он выглядел серьезным и говорил спокойно.

– Прости меня, правда. Только прошу, не делай мне больно.

– Если вы знали, что я разозлюсь, зачем вы мне это сказали?

– …

– Я ненавижу такую ложь.

Забытый на мгновение гнев захлестнул меня. Я больше злилась на то, что он легкомысленно сказал, что умрет, чем на то, что он пошутил.

Это был мир, в котором некоторые люди не могли жить, даже если бы хотели. По крайней мере, такова была жизнь вокруг меня. Я видела много смертей, и мне не хотелось относиться к ним свысока. Это было уже слишком, воспринимать это как обычную игру слов. Нужно иметь вескую причину для того, чтобы сказать это.

Конечно, я надеялась, что это лишь шутка, но звучало это серьезно.

– Ты права, у меня нет оправданий. Должно быть я на мгновение сошел с ума. Я причинил Винсенту огромную боль, и я так сожалею об этом, что не могу… Я думал о том, как помочь ему и это все, что пришло мне в голову. Я не хотел говорить тебе это, но слова сами слетели с языка. Затем я запаниковал, и стал нести еще большую чушь. Мне очень жаль, это была ошибка, и я прошу прощения от всего сердца.

– …

– Прости меня.

Он протянул руку. Я подумала, не хотел ли он пожать мне её в знак извинения, но он выглядел таким смущенным. Лукас быстро огляделся вокруг и наклонился. У его ног лежал букет. Должно быть, это цветы раннее с шелестом упали из его рук.

– Прости.

Он низко поклонился, протягивая белый букет. Это были цветы с той поляны, где мы гуляли в прошлый раз. Я тогда сказала ему что мне они очень понравились. Его одежда была покрыта лепестками, будто он только что их сорвал.

Я уставилась на его голову, склоненную к полу, и стала мять трость в своей руке. Может ударить его? На мгновение я почти решила побить его, но остановилась. Я уже знала, что он искренне извиняется передо мной.

– Не относитесь к смерти как к шутке. Никогда.

– Хорошо, – быстро ответил он.

– И никогда больше так не говорите.

– Спасибо, что простила меня.

– Я вас еще не простила.

Посмотрим, может быть позже.

Я поставила трость на пол рядом с его рукой. Он поднял взгляд. Я дернула уголками рта и добавила, что у меня есть разрешение от моего господина. Я не стала уточнять, на что именно, но Лукас многозначительно кивнул, словно почувствовал опасность.

Казалось, он не собирался выпрямляться, пока я не заберу букет. Если бы я оставила его так, он упал бы на колени. Я не возражала, но, увидев это, другие люди могли бы пустить дурные слухи.

Когда я, наконец, взяла букет, он поблагодарил меня и выпрямился. Я пожала плечами.

– Я беспокоился о том, что было бы, если бы ты меня не простила.

– Вы собирались и дальше просить прощения?

– Да. Я думал продолжить ходить за тобой по пятам и умолять о прощении.

Это немного пугает. Если бы я и дальше игнорировала его, то, возможно, он когда-нибудь разбудил бы меня, тряся за плечи и умоляя его простить.

– Я рад, что смог добиться прощения. Я хочу хорошо выглядеть в твоих глазах.

– В моих глазах? Зачем?

– Потому что ты мне нравишься.

Его слова на секунду ошеломили меня, но я быстро вернула себе самообладание. Я больше не верю ему. Я рассмеялась, но он продолжил говорить.

– Ты правда нравишься мне.

– Я знаю.

– Я серьезно.

– Это большая честь для меня.

Я бесстрастно ответила и отвернулась, чтобы посмотреть на букет. Вдруг меня схватили за плечо, потянули назад, и что-то коснулось моей щеки. Что-то теплое и мягкое.

– А-а!

Я испуганно отпрыгнула в сторону и обернулась, потирая щеку. Лукас ухмылялся мне. Он выглядел так невинно.

– Я же сказал, что серьезен.

Он был человеком, рядом с которым никогда нельзя терять бдительность.

Глава 40 - Момент, когда звезды падали над поместьем графа (1)

Это был спокойный день, когда я уже постепенно привыкала к жизни под одной крышей с Лукасом. Впервые за долгое время Вайолет прибыла в особняк графа с большим чемоданом.

– Паула! Я так скучала по тебе.

Как только я оказалась в её поле зрения, она сразу же обняла меня и прошептала, что сожалеет о долгой разлуке. Затем потрепала меня за щеки, и мне стало неловко. Такое происходило со мной впервые, поэтому я не знала, как реагировать. «Для вас это обычное приветствие?» – подумала я. Мое тело напряглось, а руки потерянно закружили в воздухе.

Лукас, не отрывая от нас взгляд, подошел ближе.

– Сестрица.

– О. Лукас?

Вайолет моргнула и взглянула на Лукаса. Мне показалось, что такая реакция была вызвана неосведомленностью Вайолет о его пребывании здесь.

– О боже, а мне было интересно, где же ты находился все это время.

– За мной остался должок.

– Но разве он не отказал тебе ранее? Это уже слишком.

Вайолет наклонила голову, чтобы посмотреть на Винсента, стоящего позади Лукаса. Винсент ощутил на себе ее взгляд и повернулся в сторону, делая вид, что ничего не замечает. Вайолет надула щеки, но больше не жаловалась. Вместо этого она взглянула на Лукаса. Тот пожал плечами и вернулся к Винсенту.

– Итан занят, поэтому в последнее время с ним трудно встретиться. Все такие отрешенные. У меня есть только Паула.

– Это большая честь для меня.

Вайолет снова крепко обняла меня. Я учуяла сладкий запах, уткнувшись в её плечо. Аромат, как у настоящей леди. Мои щеки загорелись от ощущения запаха, столь отличного от моего.

– Хм-м… Я тоже останусь здесь! – выкрикнула Вайолет двум мужчинам через мое плечо.

– Почему?

– Сестра, что случилось?

Мужчины отреагировали одновременно. И оба пребывали в замешательстве. Я с недоумением оглянулась на них и попыталась жестами предупредить их о неуместности такой реакции, но Винсент, естественно, не мог этого увидеть, а Лукас лишь моргнул. Тем временем щеки Вайолет надулись еще больше.

– Неужели вы решили, что я приехала сюда ради вас? Я здесь, чтобы повидаться с Паулой!

– Что? Я?

– Ага! Паула, пошли.

Вайолет тут же потащила меня по лестнице. За ее стройным телом скрывалась огромная сила. Я в замешательстве оглянулась на двоих мужчин, но, похоже, помогать они не собирались. Напротив, они отвернулись, выражая нежелание вмешиваться. На этот раз надулась уже я.

* * *

Появление еще одного человека навело шуму в особняке.

Изабелла направилась сюда сразу же после того, как узнала о прибытии нового гостя. Вайолет поприветствовала ее, расположившись в комнате, соседствующей с моей. Причина заключалась в ее желании быть рядом со мной. Мне даже пришлось пообещать, что мы будем вместе спать по ночам. В отличие от Вайолет, которая была рада поболтать, я сосредоточилась лишь на лице Изабеллы. К счастью, Изабелла не возражала и приказала мне проследить за порядком в комнате Вайолет.

Судя по количеству багажа, который она притащила, Вайолет планировала остаться здесь надолго. В прошлый раз она посылала людей за платьем, но на этот раз, похоже, она была подготовлена ко всему.

– Та-дам! Паула, как насчет этого?

Вайолет достала розовое платье и показала его, пока я прибиралась в комнате. О дороговизне дизайна говорили несколько слоев кружева на линии плеча и нижней части рукавов, а юбка помимо кружев была покрыта еще и оборками. На талии располагалась розовая лента, которую можно было затянуть, чтобы придать фигуре утонченный вид. Когда я присмотрелась к этим деталям, то убедилась, насколько дорогим было платье, сделанное из качественных материалов и вышитое розами.

«Оно ей идеально подходит.»

– Красивое платье.

– Да? Думаю, на Пауле будет смотреться отлично.

Что? Мои руки перестали касаться платья. Я встретилась взглядом с Вайолет и увидела улыбку на ее лице. В то же время в ней ощущалась угроза. Ощутив опасность, я инстинктивно отступила назад и помахала руками.

– Это платье я подготовила для тебя, Паула.

– Я ценю вашу заботу.

– Тогда ты примешь его.

Тем не менее, оно было чересчур дорогим. Можно было бы, конечно, подумать, что это уже слишком, потому что я ранее приняла ленту для волос в качестве подарка, однако дело было не в этом. Я отказалась, потому что не хотела принимать что-то настолько дорогое, но Вайолет никак не отреагировала. Она просто подошла ко мне, крепко держа платье.

– В-Вайолет.

– Ну же, Паула. Сделай это.

– Что?

– Раздевайся.

Я лишилась дара речи. Вайолет продолжала улыбаться. Воспользовавшись моим смятением, она бросилась на меня.

Затем последовали мои крики. Неудержимые руки Вайолет норовили сорвать с меня фартук и платье. Ведомая страхом, я отчаянно сопротивлялась, но несмотря на это, ей удалось с легкостью стащить с меня одежду. В мгновение ока я оказалась в одном нижнем белье.

Я присела на пол и прикрылась руками. Я впервые испытывала что-то подобное, на мои глаза навернулись слезы. Меня словно ограбили.

Я в замешательстве взглянула на по-прежнему улыбающуюся Вайолет, которая тут же швырнула мои вещи в сторону. Мои глаза проследили за брошенной одеждой. В этот момент она что-то вручила мне. Это был корсет.

– Зачем?..

– Затем, что если собираешься быть красивой, то нужно сделать все идеально.

– Пожалуйста, пощадите меня.

Я взмолилась, но это не помогло. В конце концов, пришлось надеть корсет. Я вздрогнула, когда Вайолет затягивала шнурки за моей спиной. Надежно скрепив все, она ликовала, как это красиво смотрелось, но я ощутила лишь дискомфорт, потому что впервые надевала такое. Тем не менее, давление при шнуровке через некоторое время стало менее удушающим. Я смогла вздохнуть с облегчением.

В корсете моя фигура выглядела стройнее, а грудь, которой не было, стала более видимой. Выглядело неплохо. Когда я с восхищением рассматривала располагающуюся на груди ленту, Вайолет всучила мне белые чулки. На этот раз я приняла подарок без сопротивления. Я спокойно надела их, и Вайолет следом вручила мне новое нижнее белье. Мне уже стало понятно, что Вайолет затевала все это с самого начала.

Я надела предлагаемые платье и туфли. Вайолет обошла меня, изучая мой образ. Ее взгляд был довольно сосредоточенным. После нескольких обходов она улыбнулась и удовлетворенно хлопнула в ладоши.

–  В наши дни слишком вычурные юбки – безвкусица. С этим всё нормально. Ты худенькая, поэтому я решила, что будет лучше немного приоткрыть тело, чем демонстрировать его. Но, как и ожидалось, ты выглядишь отлично!

– Спасибо.

Я неловко улыбнулась и потеребила юбку. Текстура перчаток, которые я надела впервые, была мне незнакома. Вайолет снова взглянула в мою сторону, как будто оценивая, и потянулась к моей голове. Испуганно подняв руку, я остановила ее.

– Что такое? Тебе нужно сделать прическу и нанести макияж.

– Мои волосы в порядке. И мне нормально и б… без макияжа.

– О, боже. Какой смысл в наряде, если оставить волосы нетронутыми?

Когда она подошла ко мне, я отчаянно запротестовала и отступила. Говорить тут было не о чем – я просто ненавидела свои волосы. Несмотря на настойчивые просьбы Вайолет, я пыталась снять платье, говоря, что мне не стоило его надевать.

Мое поведение её озадачило. Она пыталась остановить меня. Я настаивала на том, чтобы снять платье. Завязалась настоящая борьба за лидерство, когда Вайолет начала настойчиво мешать мне. В разгар борьбы мы обе потеряли равновесие и свалились на пол.

Когда я упала, моя челка тут же разлетелась. Пытаясь встать, Вайолет посмотрела на мое лицо и широко раскрыла глаза. Я быстро закрыла его рукой, двигаясь назад, и вытянула другую руку, не давая ей приблизиться.

– Паула.

– Не подходите, не нужно. Простите.

– Почему ты просишь прощения?

– Потому что я уродлива.

Вайолет моргнула.

– Ты не уродлива.

– Не нужно подбадривать меня. Все в порядке.

– Паула, я серьезно.

– Простите.

Извиняясь, я поерзала на месте. Вайолет наклонила голову.

– Ты немного простовата, но я не думаю, что за это стоит извиняться.

– Простите.

– Паула.

Когда Вайолет склонилась и попыталась приблизиться ко мне, я поспешно отступила. Мне было все равно, испачкается ли платье. Вайолет начала подходить, но остановилась. Ее вытянутая рука тоже замерла в воздухе.

– Простите.

– Паула.

– Простите. Простите.

– …

Вайолет больше ничего не сказала. Я только и делала, что повторяла, как мне жаль. Я не могла поднять голову. Было страшно видеть лицо Вайолет, полное смеси разочарования и презрения. Я всю жизнь слушала, как меня критикуют: обвинения, моему уродству и бесполезности, о том, что я лишь отталкиваю от себя людей, и что было бы невообразимо жить с таким лицом. Эта критика всегда душила меня.

– Простите… Я ведь не выбирала, какой родиться, – произнесла я, покачивая головой и пытаясь избавиться от воспоминаний, которые проявились в моей голове, но они засели слишком глубоко.

«Ты выглядишь так ужасно», – сказал однажды мой ровесник. В отличие от других детей, он был добрым и дружелюбным, он даже играл со мной. Его могли бы дразнить из-за этого, но ему было все равно. Я была ему благодарна. Мне казалось, что я тайно нравлюсь ему.

Но выяснилось, что он влюблен в Алисию. Вот почему он сдружился со мной. Он использовал меня, но несмотря на это, не упустил возможности полить грязью. Я уродлива, а ценность девушек в этой стране определяется лишь внешностью. Кто-то однажды сказал, что мне повезло родиться уродиной, иначе отец продал бы меня.

Но так ли это на самом деле? Разве это везение? Будет ли правильным быть благодарной лишь за то, что за свою жизнь я страдала меньше, чем кто-то другой? Я уже не уверена…

– Простите. Мне так жаль…

– Паула. Посмотри на меня.

Мои терзания прервал спокойный голос. Я опустила голову, и Вайолет снова позвала меня.

– Паула, – с теплотой в голосе сказала она. Я перестала просить прощения и сделала глубокий вдох. Когда я нерешительно подняла голову, Вайолет села напротив и посмотрела прямо на меня.

– Паула, послушай. Мне все равно, как ты выглядишь. Красивая ты или нет – это не имеет значения. Для меня ты – Паула. Ты мне нравишься. Мне нравится та дружелюбная Паула, которая дает искренние советы, поддерживает меня и принимает даже мое упрямство. Думаю, в этом и выражается твоя истинная красота. Внешний вид совершенно не важен.

Вайолет мило улыбнулась. Ее непоколебимые фиолетовые глаза были полны тепла. Мне передалась искренность, выражающаяся в ее уверенном и расслабленном тоне.

– Мне нравится все это в тебе, независимо от того, как ты выглядишь.

– …

– Не извиняйся. За что ты должна извиниться? Ты же не сделала ничего плохого.

– Но…

– О боже, Паула. Я тебе нравлюсь, потому что я красивая? Ты бы ненавидела меня, если бы я была уродиной?

Я тут же покачала головой. Вайолет засмеялась, и по комнате разнесся ее звонкий голос. Я не могла оторвать взгляд от этой яркой улыбки.

Глава 41 - Момент, когда звезды падали над поместьем графа (2)

– Прости, что напугала. Я была так счастлива увидеть тебя в таком красивом наряде, что совсем не подумала о твоих чувствах.

– Нет-нет-нет, вам не нужно извиняться.

– Тогда больше не говори о себе так плохо. Хорошо?

Она снова захихикала и протянула руку. Я уставилась на эту нежную изящную ладонь. Она требовательно покачала ей вверх-вниз. Я нерешительно протянула ей руку в ответ. После того, как Вайолет схватилась за меня, она встала, и я поднялась вслед за ней. Было невозможно отвести взгляд от ее светлого, счастливого лица.

Я склонила голову и подавила комок в горле. Уголки моих глаз жгло. Рука, державшая мою, была слишком теплой.

– Может, мы просто красиво уложим волосы сзади? Я не буду трогать твою челку и делать макияж, всего лишь соберу волосы. Ведь было бы жаль не сделать прическу, раз уж мы тебя принарядили, да?

– Ну, если только без челки…

– Да, только волосы сзади! Я не буду трогать переднюю часть. Обещаю.

Вайолет пришлось несколько раз повторить свое обещание, прежде чем она слегка придвинулась ко мне сзади и осторожно коснулась моего затылка. Мое тело инстинктивно напряглось. Я нервничала, что она может коснуться моей челки и была готова убежать при малейшем намеке на странность.

К счастью, Вайолет сдержала свое обещание и оставила челку нетронутой.

– У Паулы вьющиеся волосы. И у меня тоже. Вот, посмотри.

Вайолет показала мне свои волосы. Как она и говорила, они были хорошо вьющимися на концах и слегка вьющимися по всей длине волос.

– Они такие волнистые, что иногда я завидую людям с прямыми волосами. Но, опять же, люди с прямыми волосами делают прически, потому что чувствуют себя некрасивыми с распущенными волосами, и завидуют тем, у кого они волнистые. Я думаю, все хорошо в меру. По крайней мере, у тебя волосы вьются меньше, чем у меня.

– Мне очень жаль.

– Да ладно. Тебе не за что извиняться.

Я услышала за спиной веселое хихиканье, от которого у меня защекотало в ушах. Я судорожно сжимала пальцы.

Вайолет собрала мои волосы сзади, сплела из них косы, а затем закрутила их в пучок. Потом она обвязала волосы белой лентой, ища, чем бы получше их закрепить. Это была лента для волос, которой я пользовалась с тех пор, как она мне ее подарила.

– Я купила тебе новую. –  сказала она.

– Мне нравится эта.

– У меня много красивых вещей, я украшу тебя ими.

Я покачала головой.

– Я хочу, чтобы вы завязали волосы этой лентой. Она хорошо сочетается с моим нынешним нарядом, и я люблю ее. Это самая дорогая вещь, которая у меня есть, и я буду счастлива, если вы повяжете мне ее.

Она улыбнулась еще счастливее от моих слов, сняла белую ленту с моей прически и завязала ее снова, но уже аккуратно.

После того, как я закончила поправлять свою прическу, она отошла на несколько шагов и стала изучать меня взглядом. Я напряглась. Некоторое время она стояла, пристально глядя на меня, а потом пожаловалась, что все еще чего-то не хватает. Вайолет на мгновение замешкалась, затем хлопнула в ладоши и достала из сумки несколько квадратных коробочек.

Я открыла одну и обнаружила жемчужное ожерелье с круглым драгоценным камнем в центре. Нет, не только ожерелье. Там было еще и кольцо, а в другой коробке – браслет. Мой взгляд притянулся к ним, но быстро опомнившись, я стала отмахиваться руками. Я знала, что она собирается надеть их на меня.

Но Вайолет настаивала, и говорила, что это не обсуждается.

Я тяжело сглотнула, когда она надевала ожерелье мне на шею. Что, если я его потеряю? Моя шея стала тяжелой от этой ноши. Браслет на руке, кольцо на пальце. Я тяжело сглотнула. Я несколько раз повторяла, что это слишком для меня, но мои мольбы остались без внимания, когда Вайолет склонилась надо мной, чтобы украсить.

Она снова осмотрела меня и удовлетворенно улыбнулась. Наконец-то все закончилось. Я тайком вздохнула. Мне хотелось снять все как можно скорее, но Вайолет повела меня к зеркалу.

– Ну как тебе? Нравится?

– …

В зеркале я увидела незнакомую девушку. Я почти не узнала себя, если бы не челка, скрывавшая мое лицо. Я уставилась на свое отражение, раскрыв рот от удивления.

Эта девушка не могла быть мной.

Мои заплетенные в косу волосы были ловко закреплены лентой, затем завязаны в пучок, а оставшиеся пряди естественно спадали вниз.

Розовое платье тоже хорошо сидело. Талия стала более узкой благодаря корсету. Розовые ремешки вокруг талии тоже сыграли свою роль; я будто стала выше.

Перчатки, белые чулки, платье с небольшим бантом посередине и розовые туфли гармонировали между собой. Ожерелья, браслеты и кольца заполняли пробелы там, где могло было быть пусто.

Я нелепо уставилась в зеркало и подняла руку. Девушка в зеркале тоже подняла её. Другой рукой я приподняла подол юбки, потом нащупала кружево у линии плеч. Оно по краям рукавов струилось вниз ниспадающим каскадом. Глядя на себя, я поправила ожерелье и пригладила вылезающие волосы. Отражение в зеркале сделало то же самое.

Это действительно была я.

– Красивая, да?

– О, нет… Просто платье красивое.

Вайолет ухмыльнулась моему ответу. Я сказала ей, что любовалась именно платьем. Она кивнула в знак понимания, но не перестала смеяться.

Ситуация была одновременно неловкой и волнующей. Я никогда раньше не надевала ничего подобного. Я думала, что розовый цвет сделает меня моложе, но он заставил меня почувствовать себя более взрослой. Неужели это действительно я? Теперь я понимаю, почему Вайолет сказала, что ей не нравится челка. Она определенно портит весь вид. Я поправила челку и отогнала эту мысль.

Я была так взволнована, что постоянно смотрела на себя в зеркало. В этот момент раздался стук в дверь. Вайолет открыла ее, дверь распахнулась, и вошел Лукас.

Он шел ко мне, неся в руках квадратную коробку, но вдруг замер. Его широко раскрытые глаза остановились на мне. Они будто сканировали меня вдоль и поперек.

– …Паула?

– Да.

Лукас мгновенно напрягся.

Я озадаченно посмотрела на Вайолет, а она смотрела на Лукаса со странным выражением на лице. Я подошла к нему и взяла коробку из его рук. Когда я протягиваю ее Вайолет, она вдруг улыбается и смотрит то на него, то на меня.

Затем поворачивает меня обратно к Лукасу и кладет руку мне на плечо.

– Что скажешь? Красавица?

– …

Он ничего не отвечает, но его взгляд устремлен на меня. Я смущенно теребила подол платья. Когда молчание затянулось, я почувствовала себя еще более неловко. Я отвернулась, собираясь переодеться, размышляя все ли так плохо, но тут услышала его голос.

– Ты прекрасно выглядишь.

Его бледное лицо постепенно расслабилось. Он смотрел на меня своими карими глазами, полными нежности.

– Очень красиво.

– …

Почему-то мне стало еще более неловко.

Я почесала затылок и посмотрела в сторону, чтобы увидеть Вайолет. Её улыбка была до ушей. Я опустила голову и уставилась в пол, ошеломленная теплом ее взгляда.

– Можно я сниму его?

– Уже? Может побудешь так еще немного?

– Мне нужно заняться уборкой.

– О, какая трата времени. Мы могли бы пойти на бал или еще куда-нибудь.

Честно говоря, все не так уж и плохо. Я посмеялась над комментариями Вайолет. Но она была серьезна, спрашивая, не хочу ли я пойти куда-нибудь на светский вечер. Я тут же покачала головой. Тогда она спросила, могу ли я устроить его прямо здесь. Я была ошеломлена. Помимо всех проблем, которые возникают, когда устраиваешь званный вечер так внезапно, мне было некого на него пригласить.

Ее плечи поникли от постоянных отказов. Она выглядела искренне разочарованной. Почему-то мне стало жаль ее. Но это было не в моей власти.

Я развернулась и пошла переодеваться в свое привычное платье. Лукас, который до этого молчал, вдруг заговорил.

– Почему бы нам не устроить его самим? Званный вечер.

И вот так было решено устроить импровизированный светский раут.

(Прим. ред.: Раут - торжественный светский приём, званый вечер без танцев (в отличие от бала))

На нем было совсем немного людей: только я, Вайолет, Лукас и Винсент. Это был не совсем раут. Тем не менее Вайолет и Лукас были в восторге и попросили Изабеллу организовать все немедленно. Они быстро действовали. Изабелла спокойно отреагировала на внезапное требование, и только Винсент, который узнал новость с опозданием, был ошарашен.

– Можно подумать, что это твой особняк, а не мой.

– Почему ты ворчишь? Это же весело! – воскликнул Лукас.

– Ладно-ладно.

– …

Этих двоих уже было не остановить.

Местом проведения званного вечера был выбран центральный зал флигеля. Изабелла пригласила своих служанок, чтобы украсить зал, и повара, чтобы приготовить еду. Было решено, что после начала вечера в зал никого не пустят. Еду, которую приготовят для раута, принесут из пристройки, а всем остальным будет заниматься Изабелла.

Мое предложение помочь в организации вечера было проигнорировано. Вайолет заставила меня остаться в своей комнате, заявив, что я испорчу платье. Мне было сказано не беспокоиться. Вместо этого она спустилась вниз, чтобы организовать вечер, и Лукас присоединился к ней. Вайолет объяснила это тем, что Винсент не может пойти, и ей нужен кто-то, кто займет его место.

Так что в комнате остались только мы с Винсентом. Я судорожно сжимала пальцы, чувствуя себя неловко в своем платье. Мне было неудобно, что я ничего не делаю, когда вокруг такая суматоха.

Я взглянула на Винсента, который сидел на другом конце дивана, положив локоть на подлокотник. Блестящий черный нос его ботинка дергался в воздухе. Он был одет во фрак, в который его заставил переодеться Лукас, золотистые волосы были зачесаны назад и выглядели аккуратнее, чем обычно.

Я уже думала об этом раньше, но Винсент выглядел совсем другим человеком, когда так одевался. Его нарядный вид делал его похожим на благородного аристократа, а кривая осанка – на избалованного дворянина, которого притащили на вечеринку силком. Несоответствие внешности с поведением заставило меня расслабиться, и я даже непроизвольно посмеялась.

Он определенно выглядел привлекательно. Еще бы перестал так хмурить брови.

– И так каждый раз, когда ты приходишь с кем-то ко мне, – заметил он.

– …Прошу прощения.

– Почему ты извиняешься?

– Потому что мне кажется, что все это из-за меня.

– Думаю, это они заставили тебя, как и в прошлый раз.

– Это не так.

На мои слова Винсент вздохнул и откинулся на спинку дивана. Он запрокинул голову назад и провел рукой по своим подстриженным волосам.

– Ничего не поделаешь.

Слова прозвучали как вздох, и в них слышалась покорность. Но он не выглядел несчастным. Я молилась, чтобы ничего не случилось.

– Почему ты все время извиваешься?

Вероятно, ему не нравилось, что я ерзаю туда-сюда. Но я не могу по-другому в непривычной одежде.

– Мне неудобно в платье, простите.

– Платье?

– Вайолет сказала, что мы должны подобающе одеться на вечер, поэтому нарядила меня в платье.

Технически, вечер придумали уже после примерки платья, но неважно.

Я разгладила подол юбки, как могла. Ткань была дорогой, и я переживала из-за этого.

Винсент оглянулся на меня. Я повернулась к нему лицом, гадая, что он опять собирается делать.

Глава 42 - Момент, когда звезды падали над поместьем графа (3)

– Какого оно цвета?

– О, мое платье розовое. У него непривычно пышная юбка, меня это беспокоит. Я спотыкаюсь на каждом шаге. На плечах, рукавах и подоле вышито кружево. А, еще вокруг талии обвита розовая лента.

Винсент нахмурился, обдумывая мои слова.

– Я не могу представить себе его дизайн.

– Платье очень красивое и из прекрасной ткани.

Ткань была такой мягкой – я боялась, что малейшее прикосновение может ее порвать. Мой наряд был, несомненно, красивым, но я не могла отделаться от чувства, что он мне не подходит. Вайолет настаивала, говоря, что платье смотрится замечательно, но глядя в зеркало, я чувствовала лишь смущение и неловкость.

Винсент, который некоторое время сохранял молчание, поманил меня рукой.

– Придвинься.

– Что?

– Сядь поближе.

Я заколебалась, не понимая, что он задумал, но выполнила его просьбу. Когда я подсела ближе, Винсент протянул руку, и кончики его пальцев коснулись моей шеи. Я моментально напряглась.

Он легонько взялся за ленту для волос.

– Что это?

– Эм, это лента для волос. Помните? Мисс Вайолет подарила мне её недавно.

– Понятно.

Его пальцы начали ощупывать ленту. Видимо, так он пытался оценить ее текстуру. Закончив с этим, он перенес руку на мое плечо и коснулся кружев. Медленно кончики его пальцев начали перемещаться вдоль линии моего плеча.

По моей спине пробежали мурашки, когда его лицо приблизилось. Тихим шепотом он спросил, не зашли ли его руки слишком далеко. Я не успела отреагировать, потому что его рука продолжила опускаться к нижней части рукава, а затем двинулась к моему запястью. Я вздрогнула от его чувствительного прикосновения к внутренней стороне моего запястья.

– Могу я потрогать нижнюю часть?

– Да, что?..

– Юбку.

Он указал пальцем вниз. Понимая, что он имеет ввиду, я беззвучно вздохнула, приподняла подол платья и вручила ему. Он подхватил ткань и начал ощупывать уже ее. Его лицо, ранее смотревшее вверх, теперь опустилось, а движения рук стали более уверенными.

Он пытался понять, что представляет из себя это платье. Я знала это, но каждое его прикосновение к ткани вызывало во мне необычные ощущения. Его интересовало исключительно платье, но казалось, что трогали именно меня. Это было так неловко и странно, что мое тело стремительно нагревалось.

– Даже так, я все равно не могу понять.

– …

Я не произнесла ни слова, а мои губы сжались в плотную линию. Мое тело так часто бросало в дрожь, что все это время я была сосредоточена лишь на том, чтобы скрыть это. Я пребывала в растерянности; меня мучали странные покалывания, и все это причиняло лишь неудобства. Я уже была полна решимости остановить Винсента, но дверь открылась раньше: вернулась Вайолет.

Вайолет застыла на месте и выразительно моргнула глазами. Представшая перед ней ситуация явно требовала объяснений. Я поспешно вырвала юбку из рук Винсента и резко вскочила.

– Все готово?

–…Да. Но чем вы занимались?

– Господин был так поражен тем, что я надела платье. Я просто пыталась описать его дизайн, – поспешила ответить я вместо Винсента.

– А.

Вайолет кивнула, и слегка улыбнувшись, подошла ближе.

– Подготовка завершена. Думаю, можно уже спускаться.

Она переводила взгляд между мной и Винсентом пока говорила. Я кивнула и повернулась, чтобы помочь господину. Вайолет прильнула ко мне и обняла за плечи.

– Так что же насчет Паулы? Разве она не прекрасна?

– Откуда мне знать? Я же не вижу.

– Но ты слышал о ее платье! Она выглядит потрясающе! Даже тебя это не оставило бы равнодушным. Лукас, кажется, был очарован красотой Паулы.

Улыбка Вайолет смутила меня еще больше.

О ком она говорит? Это точно не обо мне. Я завертела головой выражая свой протест, но, по понятным причинам, Винсент не мог этого заметить.

– Винсенту тоже хотелось бы увидеть тебя, жаль, что он не может, – продолжила Вайолет.

– Вы так уверены в этом?

– Абсолютно.

Легонько подтолкнув, Вайолет подвела меня ближе к Винсенту. Его взгляд последовал за направлением звуков и остановился на мне. Затем он немного наклонил голову, словно пытаясь оценить меня. Несмотря на то, что Винсент не мог меня рассмотреть, я опустила голову и подумала, что в такой ситуации отсутствие зрения можно считать благословением.

Вайолет слишком преувеличивала мою красоту.

После продолжительных «разглядываний», Винсент внезапно рассмеялся. Хоть он и прикрыл рот рукой, но насмешка была слишком очевидна.

– Ну, я не думаю, что есть что-то хорошее в том, чтобы увидеть это собственными глазами.

На сей раз мое лицо мгновенно залилось краской из-за новых нахлынувших эмоций. Как он смеет так открыто издеваться!

– Это было слишком грубо.

– Почему?

– Конечно, я не могу сказать, что выгляжу идеально, – возмутилась я, – но нельзя же так открыто насмехаться надо мной. Тем более, говорить, что «в этом нет чего-то хорошего». Можно же было хотя бы из вежливости солгать и сделать комплимент?

– Я не из тех, кто лжет, – Винсент состроил равнодушное выражение лица и уверенно покачал головой.

Я лишь усмехнулась. И так каждый раз. Я в очередной раз убедилась в его жестокости.

Отвернувшись от него, мой взгляд обратился к Вайолет, с которой полностью исчезла улыбка, а на ее место пришло отрешенное выражение лица.

– Мисс Вайолет? Вы в порядке?

– Оу… Ничего такого. Мне тоже нужно подготовится к встрече. Лукас скоро будет здесь. Нужно спуститься вниз. Паула, поможешь мне?

– Конечно.

Вайолет улыбнулась и направилась к двери первой. Я предупредила Винсента о своем уходе, упомянув, что позже встречусь кое с кем, кого не впечатлил наряд. Затем намеренно дважды стукнула каблуком об пол. Винсент пренебрежительно махнул рукой, словно пытался как можно быстрее избавиться от моего присутствия.

Я направилась в комнату следом за Вайолет. На кровати лежало несколько платьев. Каждое из них было столь красиво, и я подумала, что любое отлично смотрелось бы на ней.

Я оглянулась на Вайолет, чтобы узнать ее мнение об этом, и замерла от увиденного. Вайолет продолжала неподвижно стоять у двери и смотреть в пустоту, не реагируя на мое присутствие. С ней явно что-то было не так. Ее сосредоточенность вернулась после того, как я позвала ее.

– Я… я никогда раньше не видела подобного.

– Что?

– Он был таким резким.

– Господин?

– Да. Раньше я ничего такого за ним не наблюдала.

Я не могла не удивиться ее словам. Разве он не всегда такой? Я думала, что он обыденно прямолинеен и строг, потому что он всегда был таким со мной. Неужели он не ведет себя так с другими людьми?

– Он такой лишь когда ты рядом.

Я пребывала в смятении, но, когда я заметила, как ее фиолетовые глаза вновь утрачивали концентрацию, я не нашла слов. Меня охватил шок. Если так подумать, то Итан тоже был шокирован привычкой Винсента бросаться вещами. Возможно, такое поведение было ему несвойственно до недавнего времени, либо Винсенту было что скрывать.

Значит, он ведет себя так только со мной? Псих.

Вайолет выбрала белое платье. Оно плотно прилегало к ней от плеч до колен, а затем перетекало в расклешенную юбку. Ее длинные волосы были заплетены как у меня и закреплялись цветочными украшениями.

В таком наряде Вайолет была невероятно красива. Она твердила лишь о том, как прекрасно выгляжу я, но той, кто действительно сияла, была она. Вайолет изящно спускалась по лестнице, держась за перила. Будь я мужчиной, влюбилась бы с первого взгляда.

Оживленная классическая музыка заполнила центральный зал, что встревожило свойственную этому месту безмятежную атмосферу. Однако, помимо Винсента и Лукаса, здесь присутствовал еще один человек, хотя ранее было предупреждение, чтобы в это время никого не пускали. Кто же это?

Мужчина помахал нам рукой. Это был Итан.

– Итан!

Вайолет радостно воскликнула. Итан усмехнулся ей в ответ.

– Что ты здесь делаешь? Разве ты не говорил, что слишком занят?

– Ты прислала мне приглашение, и я не мог проигнорировать его.

Итан взмахнул письмом. Вайолет, глаза которой уже были полны озорства, заявила, что будет веселее, если к ним присоединится еще один человек. Помимо неё и Лукаса, Итан был единственным извне, кто знал о состоянии Винсента. С его появлением, атмосфера в пустующем зале мгновенно оживилась.

Вайолет, естественно взялась за руки с Винсентом. Винсент, казалось, тоже привык к ее обществу. Со стороны они были похожи на идеальную пару.

Я безучастно смотрела на этих двоих, когда Лукас подошел ко мне с правой стороны и предложил руку.

– Я буду сопровождать тебя.

– Все в порядке, не стоит.

– Как насчет меня? – Итан уже появился слева от меня.

Я покачала головой ещё сильнее. Лучше пропустить часть с танцами.

– Это бал. Мы должны танцевать.

– Я не умею. Мне лучше просто поесть здесь чего-нибудь вкусного, —сказала я, и направилась к столу. Итан и Лукас последовали за мной. В конце концов мы трое решили насладиться тоскливым ужином. Изабелла, которая была ответственна за организацию вечера, стояла где-то в стороне.

В середине зала Вайолет и Винсент встали лицом к лицу.

– Интересно, сможет ли он танцевать, – сказал Итан.

– Сестра не оставит ему выбора, – ответил Лукас.

– …

(Прим. Ред.: здесь и далее Лукас иногда будет обращаться к Вайолет словом «сестра»)

Дзынь. Бокалы Итана и Лукаса столкнулись. Я, которой не оставалось ничего иного как последовать их примеру, повторила движение, взглянула на бокал, и выпила вино.

– Ты хорошо пьешь.

– Совсем немного.

Возможно мое горло расслабилось из-за хорошего вина.

Через некоторое время Изабелла сменила музыку на более утонченную и классическую. Вайолет и Винсент заняли свои позиции в центре зала, а затем их тела начали плавно раскачиваться в такт.

Под ослепительным сиянием люстры они образовывали невероятную картину. Я могла думать только о том, до чего же это было красиво. Каждое их движение было элегантным. Развевающееся платье Вайолет, словно расцветало, а её улыбка озаряла все пространство. Винсент легко и уверенно повторял все движения.

– Он даже не спотыкается. – заметил Итан.

– Они часто танцевали вместе. – ответил Лукас.

– Выглядит красиво. – сказала я.

В самом деле красиво. Они так хорошо смотрятся вместе. Я горько усмехнулась, потягивая вино. Лукас предупредил, что нужно пить медленнее.

Музыка быстро закончилась. Танцующие обменялись благодарственными улыбками. Было очевидно, что это доставляло им настоящие удовольствие и радость. В это время я не отрывалась от поедания лакомств.

Затем со стороны показалась чья-то рука.

– Что такое?

– Я приглашаю тебя на танец.

– А?

Я точно говорила ранее, что не умею танцевать, но, когда я подняла на Лукаса удивленный взгляд, его рука еще требовательнее придвинулась ближе, торопя меня принять ее. Я заколебалась и помахала в отказе, но Итан сказал: «Если тебя приглашают на танец, то почему бы и не попробовать разок».

Плечи Лукаса опустились, и он спросил, действительно ли я так сильно не хочу этого. У меня не оставалось иного выбора, кроме как принять предложенную руку.

Глава 43 - Момент, когда звезды падали над поместьем графа (4)

Я застыла в центре зала, а мое тело тут же напряглось.

Лукас появился рядом со мной, на его губах играла нежная улыбка. Он протянул руку, обнял меня за талию и притянул к себе. Расстояние между нами значительно сократилось. Его улыбка стала ещё выразительней. Я очень удивилась, когда он скрепил наши руки. Смущение мгновенно затуманило мои глаза.

– Подними голову.

– Что? А, хорошо, – я кивнула, а Лукас беззвучно усмехнулся.

– Расслабься и повторяй за мной.

– Да.

Вскоре зазвучала новая классическая мелодия.

Мое напряжение увеличилось. Лукас двигался медленно, одновременно шепча мне, чтобы я расслабилась. Сначала мои шаги были нерешительными, поэтому в танце приходилось рассчитывать только на Лукаса. Постепенно я приспособилась к его движениям.

Он потакал моему медленному темпу, отставая на шаг, но я уже охотнее повторяла за ним. Еще пара шажков и танец стал не таким уж сложным, каким казался мне с самого начала.

Юбка кружилась в воздухе в соответствии с моими передвижениями. Я повернулась направо, затем налево, потом по кругу. Впечатленный моей способностью не отставать, Лукас одобрительно моргнул. На моем лице проявилась уверенная улыбка, и я продолжила в том же темпе.

Вдруг пол под моей ногой неестественно просел.

– Ой!

– Хмф…

Я случайно наступила ему на ногу.

– Извините!

– Все в порядке.

Я быстро убрала ногу с его туфли. Лукас лишь улыбнулся и выпрямился, но гримаса боли все равно проскользнула по его лицу. Его тело на мгновение покачнулось, затем выровнялось и снова стало двигаться более естественно.

На этот раз моя нога подвернулась и пнула его в икру.

– Ай! – Лукас не смог подавить стон боли.

– …

Я зажмурила глаза. Я мало в чем разбиралась, но в том, что ему хорошенько от меня досталось, была уверена наверняка. То, как моя нога плотно вонзилась в его кожу, было слишком ощутимо в тот момент.

Лукас пошатнулся, но быстро пришел в норму.

– Извините. Для меня это в новинку.

– Все хорошо.

Но его лицо говорило об обратном. Было больно наблюдать, как он мягко тер свою икру другой ногой. Я стыдливо опустила голову. Теперь я старалась сосредоточиться и следовать осторожнее.

После этого я еще несколько раз наступила ему на ногу, и каждый раз моя голова опускалась все ниже. А музыка все никак не заканчивалась. В такой момент столь неторопливая мелодия лишь угнетала еще больше.

– Паула, у тебя все хорошо получается.

– Мне просто хочется, чтобы это скорее закончилось.

Затем он склонился к моему уху и прошептал: «Тогда, может, закончим танец?». Я быстро кивнула, Лукас усмехнулся.

В этот момент...

– Ой!

Он оттолкнул мою талию назад, тут же подхватил мою ногу и приподнял её вверх. Я вцепилась в его плечи, боясь упасть, и моя голова закружилась еще сильнее. К счастью, я не упала. Лукас удерживал меня одной рукой, а второй поддерживал приподнятую ногу.

Что происходит? Мое тело практически лежало, а правая нога приподнялась вверх. До меня не сразу дошло, в каком положении я вообще была. Я моргнула и наконец разглядела, что передо мной открывался вид на люстру, и голову Лукаса. В отличие от меня, пребывающей в растерянности, Лукас непринужденно улыбался.

– Это вполне себе похоже на убедительный финал, не так ли?

– …

Похоже, мое сердце сделало пару сальто и рухнуло вниз.

Я с трудом успокоила свое бешеное сердцебиение. Вероятно, он даже сквозь волосы смог разглядеть мой взгляд, говорящий «нужно предупреждать о таком заранее». Лукас хитро улыбнулся. Он наверняка сделал это специально. Это месть за покалеченные ноги.

В этот самый момент музыка закончилась. Тишину прервали тихие аплодисменты. Повернув голову, я увидела Итана, который тут же подскочил и захлопал в ладоши. Было бы лучше, если бы он не реагировал так бурно.

Я пришла в себя, и Лукас вернул меня в привычное положение. Мои ноги благополучно соприкоснулись с землей, после чего к аплодисментам присоединилась и Вайолет.

– Это было восхитительно, Паула, – прокомментировала Вайолет.

– Спасибо.

Я с застенчивой улыбкой взглянула на Винсента, который сидел, отвернувшись от меня.

Но перед моими глазами внезапно выскочила ладонь, заслоняя обзор. Я обернулась. Когда мои глаза встретили Лукаса, его, изначально суровое лицо, быстро смягчилось, словно таким и было. Затем он снова предложил свою руку.

– Потанцуем еще раз?

– Пожалуй, откажусь, – на этот раз я уверенно покачала головой. Видимо, ему хотелось, чтобы его ноги опухли от боли. Я могла бы воплотить его желания в жизнь, но меня слишком истощили попытки танцевать с осторожностью.

Мои глаза снова посмотрели вперед. Винсент был увлечен разговором с Вайолет. Это было похоже на перешептывания влюбленных.

Я была сосредоточена на красивом зрелище, когда меня прервал тихий голос Лукаса.

– Паула.

– Да?

– На этот раз потанцуй с тем, с кем сама хочешь.

Я посмотрела на Лукаса, который указал рукой вперед. Я проследила за направлением руки, посмотрела на впереди сидящую парочку, и снова оглянулась на Лукаса. Он все еще улыбался, но в этой улыбке промелькнула печаль. Мой отказ так сильно задел его?

– Я правда могу так сделать?

– Конечно. В любом случае, здесь все свои, и мы единственные кто танцует, поэтому неважно кого ты выберешь.

Это имело смысл. Я кивнула и двинулась вперед. Шорох развевающегося подола платья и стук каблуков эхом разносились по залу. Эти двое обернулись на приближающийся звук. Я остановилась рядом с ними и тщательно рассмотрела их лица.

Винсент широко раскрыл глаза. Я отвела одну руку за спину, вытянула другую перед собой и слегка склонила спину. Вспоминая то, как Лукас просил потанцевать, я повторила его движения. Раньше я так не пробовала, но это было проще, чем приподнимать подол платья в реверансе.

– Вайолет.

– А?

– Не хотите потанцевать со мной?

Вайолет растерянно моргнула. Я удерживала протянутую руку в ожидании ответа. После некоторого молчания раздался громкий смех. Винсент, который был рядом с нами, прикрыл рот и отвернулся.

Разве есть закон, который требовал, чтобы вместе танцевали лишь мужчина и женщина? Может быть такой действительно существовал, но я решила, что нужно стоять до конца, раз уже предложила это. Как и сказал Лукас, мы здесь одни. Не было необходимости соблюдать все формальности и правила.

Потребовалось еще немного времени, чтобы Вайолет выразительно улыбнулась и приняла мою руку под утихающий смех. Мы встали друг напротив друга в середине зала. Заиграла оживленная музыка.

***

– Ах, вот значит как.

– Да.

Мы говорили почти всю ночь без устали. Лампа, единственный источник света в комнате, освещала лицо Вайолет. Она, улыбаясь, разговаривала без остановки. Беседа превратилась в своеобразный обмен опытом, где тема сменялась, то на обсуждение повседневных вещей, то на воспоминания из прошлого.

Увлекшись разговорами слишком сильно, Вайолет устало потерла глаза. Я подтянула одеяло и накрыла ее, предлагая закончить на этом и лечь спать. Вайолет еще немного посетовала, но сонливость взяла верх.

В комнате воцарилась тишина, которую разбавляло только мягкое свечение луны. Я потушила лампу и легла на кровать. Взглянув на спящую Вайолет, я прикрыла глаза.

Тьму пронзил всплеск света, который становился все больше и больше, пока я не увидела великолепный зал со сверкающей люстрой. По залу распространялись звуки музыки в сочетании с аплодисментами, создавая торжественную атмосферу.

Увлеченные танцами, мы смеемся и улыбаемся, не обращая внимания на уже помятые юбки и потрепанные фраки. Даже Изабелла, которая обычно была строгой, в тот момент смеялась вместе с нами.

Формальности, правила и этикет были отброшены – их заменили радость и искренний смех.

Когда я открыла глаза, то вновь оказалась в кромешной темноте. Музыка и смех исчезли, сменившись на тишину. События прошедшего дня казались такими далекими, словно и вовсе были лишь сном. Грустно. Я все еще была слишком взволнована, чтобы уснуть.

Хотя бы на мгновение, но я хочу ощутить все пережитые эмоции вновь.

Я встала и направилась к выходу с особой опаской, чтобы не разбудить Вайолет. Я прощупывала темноту, чтобы отыскать свою шаль.

Мне хотелось прогуляться, чтобы мысленно погрузиться в свои ощущения.

Я прихватила лампу и вышла из комнаты. Даже закрывая дверь, мне приходилось проявлять максимальную осторожность. Я посмотрела на луну, мягко освещающую коридор, и поставила лампу на подоконник, пытаясь разжечь огонь, как вдруг послышался звук открывающейся двери. Испуганно обернувшись, я обнаружила Винсента, стоящего позади.

– Господин?

Первым, что привлекло внимание, было его бледное лицо, затем стали заметны капельки пота – Винсент выглядел неважно. Оценив его состояние, я подошла ближе, и его взгляд устремился на меня.

–… Это ты?

Такой вопрос нередко можно было услышать от него. И я знала, что он спрашивал так, когда пребывал в смятении.

– Да. Это я.

– Точно?

– Да. Точно.

Он протянул дрожащую руку и схватил меня за запястье. Дрожь передалась от его хватки по всему моему телу. Затем он потянул меня ближе и уткнулся лицом в мое плечо. Я отчетливо слышала его прерывистое дыхание.

– Вам приснился кошмар? – начала я.

Он слегка кивнул. Золотистые волосы шевельнулись и пощекотали мою щеку.

– Но почему вы вышли из комнаты? – спросила я.

– Я услышал звук.

– А что бы вы делали, если бы это оказалась не я?

– Я надеялся на то, что встречу именно тебя.

Я замолчала, прекратив дальнейшие расспросы. Его неровное дыхание постепенно приходило в норму. Рука, сжимавшая мое запястье, спустилась к ладони и переплела наши пальцы друг с другом. Дрожь, проходящая сквозь сцепленные руки, потихоньку сошла на нет.

Я мягко сжала переплетающиеся пальцы и развела их.

– Не хотите прогуляться?

Он снова кивнул.

Мы пошли по коридору, одна моя рука крепко держала его, другая удерживала лампу. Наши шаги эхом раздавались по тихому коридору.

– Я хочу подышать свежим воздухом.

– Тогда выйдем на улицу?

После очередного кивка, я вывела его из особняка.

Ночной воздух был по-особенному свежим. Снаружи было так спокойно. Стояла глубокая ночь, вряд ли поблизости мог оказаться кто-то еще, поэтому мы спокойно побрели к саду.

Черное небо было усыпано звездами. Сегодня оно было как нельзя чистым, а звезды сияли ярче. Это так завораживающе. Я подняла глаза к мерцающему небу.

После продолжительной прогулки мы наткнулись на фонтан. Несмотря на поздний час, вода продолжала бить из его центра.

Глава 44 - Момент, когда звезды падали над поместьем графа (5)

– Впереди есть фонтан. Может, посидим там немного?

– Хорошо.

Сесть было негде. Не найдя другого выхода, я усадила его на край фонтана, а сама села рядом. Я чувствовала, как плещется вода позади нас. От неё веяло холодом. Мы оба были в пижамах, так что легко могли замерзнуть. Я подумала, не укутать ли его своей шалью. Но когда я это сделала, он покачал головой.

– Нет, не нужно.

– Вы легко одеты, вам точно холодно, наденьте ее.

– Мне она не нужна, надень ее сама.

– …Ваше тело слабое.

Я обеспокоенно ворчала, и выражение его лица мгновенно стало суровым. Он снимает шаль и бросает ее мне в руки. После этого, кажется, он немного успокоился.

– Вам легче?

– Да.

– Какой кошмар вам приснился сегодня?

– Мне снился день, когда я потерял зрение.

Я закрыла рот, не в силах больше задавать вопросы. Когда разговор затих, тишину нарушал лишь звук журчащей воды фонтана. Я начала качать ногами, а он смотрел в пустоту.

– Я не могла заснуть, потому что воспоминания о вечеринке продолжали накрывать меня.

– Почему?

– Потому что мне было так весело, я до сих пор чувствую волнение.

Даже сейчас, когда я закрываю глаза, то все еще вижу яркий зал и слышу играющую музыку. Нет, теперь я вижу и слышу это даже с открытыми глазами. Я мягко улыбнулась.

– Я никогда раньше не носила такого платья.  Нет, я даже никогда не видела ничего настолько красивого. Вайолет предложила мне его в подарок, но я отказалась, мне показалось, что оно мне не идет, и ещё оно было слишком дорогим.

– У Вайолет столько платьев, что их невозможно сосчитать. Никто не осудит тебя, если одно из них достанется тебе.

– Но я не смогу его носить.

Конечно, это платье было прекрасным. Такой наряд каждая девушка мечтает надеть хотя бы один раз в жизни, но теперь, когда я примерила его, оно, казалось, утратило свою красоту. Платье сияло бы намного ярче, если бы было на Вайолет.

– Я довольна тем, что у меня есть.

– Ты не жадная до одежды.

– Просто я думаю, что каждому нужно носить то, что ему подходит.

И даже если бы оно осталось у меня, мне было бы некуда его надеть и некому показать. Так что лучше, если это платье будет носить Вайолет. Я была рада просто тому, что смогла примерить его.

– В нем было так трудно танцевать! Нужно было запоминать движения, шагая вот так и так.

Я неуверенно повторила движения, которым Лукас научил меня за день. Он показал, как должны быть расположены мои руки. Вайолет двигалась изящно, не говоря уже о Лукасе и Итане, и даже Винсенте, который не мог видеть, прекрасно танцевал. Но для меня это было сложно.

– Уф, кажется, я никогда не научусь танцевать.

Я снова встала и попыталась воссоздать танец с вечеринки. Мои ноги сразу же запутались. Я покачала головой. Тогда с Лукасом у меня лишь случайно получилось. А когда я танцевала с Вайолет, это было так неформально, что я не задумывалась и просто веселилась.

– Но сэр Лукас действительно хорошо танцует!

Я вспомнила, какими плавными были его шаги, в отличие от моих неуклюжих, и как он без колебаний вел меня за собой. Мне даже казалось, что я тоже неплохо справляюсь. Мой восторг угас, когда я поняла, сколько раз наступала ему на ноги.

Пока я ворчала про себя, Винсент встал и протянул мне руку. Я в удивлении застыла, опустив взгляд на кончики его пальцев.

– Вы что-то хотите?

– Дай мне свою руку.

– Что?

– Давай потанцуем.

– Я? С-со мной? – заикаясь, произнесла я. Винсент кивнул. – Почему?

– Потому что я хочу потанцевать.

– Н-но почему?..

– Тебе это не нравится?

– Не то что бы, но… Но…

Я уставилась на его руки и замешкалась. Меня никогда не учили танцевать, у меня никогда не было возможности научиться. Даже танцуя с Лукасом, я столько раз наступила ему на ногу. Наверное, он будет мучиться от боли всю ночь. Лукас старался не обращать на это внимания, но я видела, что ему было больно.

Я заколебалась, не в силах принять его руку. Винсент, который ждал меня, заложил другую руку за спину и слегка наклонился.

– Не хочешь ли ты потанцевать со мной?

– …

Его непоколебимые изумрудные глаза смотрели на меня. Я судорожно сжала пальцы.

– Что, если я буду недостаточно хороша и наступлю вам на ногу?

– Я прощу тебя один раз.

– А если я наступлю дважды?

– Я подумаю об этом. Позже решу, что с тобой сделать.

– Ради общего спокойствия, давайте не будем танцевать. Мне дорога моя жизнь.

– Шучу. Можешь наступать на нее.

Он так и стоит с вытянутой рукой. И говорит решать быстрее.

– Я не собираюсь больше танцевать где-либо. Можно просто сохранить хорошее воспоминание об этом.

– Ты не можешь танцевать так плохо, как говоришь об этом. Ты настолько не уверена в себе?

– Да. Я действительно ужасно танцую.

В этот момент я лишь честно ответила, но он не отступил.

– Ты просто должна следовать за моими движениями.

– Но я правда, правда не могу.

– Хорошо. Я буду танцевать медленно, чтобы ты успевала, но ты должна будешь смотреть по сторонам. Я не вижу, так что тебе придется мне помочь.

Он щелкнул пальцами. Винсент не собирался отступать. Слово «Давай» читалось в его взгляде. Я сухо сглотнула и посмотрела на него. Мои мысли были одновременно простыми и запутанными. Волнение, которое я испытывала днем, вернулось.

Я глубоко вдохнула. Прижав одну руку к груди, я взяла его за руку и повела по ту сторону от фонтана.

Когда мы стояли лицом к лицу, у меня от нервозности пересохло во рту. Он положил одну руку мне на пояс, а другой взял мою, и притянул меня ближе к себе. Я положила руку ему на плечо, слегка откинувшись назад. Я уже танцевала один раз, так что занять позицию было несложно.

Он шагнул в сторону. Мои ноги неуклюже последовали его примеру. Это было начало. Наши тела закружились в унисон, и когда он зашагал в противоположном направлении, я переместилась вместе с ним. Я неуклюже шла в ногу с ним, а он вел меня, как и обещал, очень медленно.

Лукас указывал мне правильное направление всякий раз, когда я терялась. Но Винсент не говорил мне делать то или это. Вместо этого он просто спокойно вел меня, чтобы я могла следовать за ним самостоятельно. Я без труда поспевала за ним, хотя и с некоторым опозданием.

После дневных танцев мои движения стали немного ровнее, но я все равно не могла назвать себя хорошим танцором. К тому же на мне не было ни красивого платья, ни красивых туфель. Только белая ночная рубашка, шаль, чтобы защититься от холода, и пара дешевых туфель, мне под стать. Он тоже был одет в пижаму и халат, а не во фрак.

Если бы кто-нибудь увидел нас, он мог бы подумать, что мы призраки, и закричать. Я захихикала при этой мысли, а Винсент изогнул бровь, как бы спрашивая, почему я смеюсь.

– Если бы кто-то увидел нас с вами, то закричал бы, – сказала я.

– Он бы подумал, что мы призраки.

– Да, хи-хи.

Я засмеялась, потому что наши мысли сошлись.

Рубашка затрепетала и прижалась к моей коже. Мой взгляд был устремлен в небо, где падали звезды.

Мир заискрился. Звезды, падающие на особняк, превратились люстру, звук фонтана стал музыкой. Это зал, и мы танцуем. Это ничем не отличалось от зала днем.

Ощущения этого момента снова привели меня в восторг.

С неба сыпались звезды, казалось, они окутывали его и меня. Ощущение прикосновения ткани, тепло наших сцепленных рук, прохладный ветерок в волосах, и мужчина, стоящий передо мной, показался мне не таким, как обычно.

Все вокруг меня засияло.

Это было радостно.

И так весело, что я сияла от восторга.

– Вы хорошо танцуете.

– А ты за мной поспеваешь.

– Это потому, что вы хороший учитель.

– Или потому, что ты хороший ученик.

Я пожала плечами. Но мы все совершаем ошибки, когда теряем бдительность – я наступила ему на ногу.

– Прошу прощения.

Он нахмурился. Я быстро убрала ногу, но он не мог не пожаловаться на это.

– Слишком медленно.

– Определитесь уже, критикуете вы меня или хвалите.

– Когда я пытаюсь сделать тебе комплимент, ты сразу теряешь бдительность.

– Все могут совершать ошибки, а вы сразу грубите.

Я бурчала, а он пожимал плечами. Тем временем мы все еще кружили в танце.

– Я не грубый, я просто честный.

– Не стоит быть настолько честным.

– Мое обаяние держится на этой честности.

– Почему вы говорите такие странные вещи? Кстати, мисс Вайолет была удивлена, что никогда раньше не видела вас ворчливым. Неужели вы не понимаете, что не все знают о вашем скверном характере?

– Ты дерзкая.

– Дерзость – моя черта очарования.

– Я знаю. Но как ты смеешь разевать рот в моем присутствии?

– Я делаю это только из чувства глубокого уважения к вам.

Он принял это, не сказав ни слова. Мы вдруг рассмеялись. Наш легкий смех эхом разносился вокруг нас. Если бы кто-нибудь услышал его, он мог бы испугаться и убежать. Мужчина и женщина кружатся в лунном свете, истерически хохоча.

Подул сильный ветер. Я наклонила голову под потоки дуновения, закрыв глаза и наслаждаясь ощущениями.

Внезапно я потеряла равновесие.

– А-а?

– Хм?

Он стал падать назад, и я вслед за ним. Мы упали почти мгновенно и оказались в фонтане.

Вода заполнила мои ноздри. Я, замахав руками и ногами, нащупала дно. Выдохнув, я вдруг начала кашлять. Я пришла в себя после долгого кашля, размазывая проступившие слезы по лицу.

Я в недоумении огляделась вокруг. Мы действительно упали в фонтан. Я была так сосредоточена на танце, что забыла осмотреться вокруг. Я посмотрела на ошарашенного Винсента.

– Ты.

– Извините… Апчхи!

– …

Я чихнула и присела, моя одежда намокла и отяжелела. Ветерок, который раньше был прохладным, теперь казался ледяным. Тишина вокруг наполнилась звуками чиханья.

Но некоторые из них были не моими. Винсент тоже чихал, присев, как я.

Мы чихнули в унисон и посмотрели друг на друга. Мы оба были похожи на мокрых мышей.

И тут мы разразились хохотом.

Первой рассмеялась я, за мной он. По какой-то причине я не могла перестать смеяться.

Глава 45 - Момент, когда звезды падали над поместьем графа (6)

Забавно. Если подумать, я так увлеклась танцем, что упала в воду. А ведь мы с Винсентом взрослые люди и даже не заметили, как подошли к фонтану.  Если бы кто-нибудь увидел нас, подумал бы: «Что за идиоты?»

Я откинула голову назад и рассмеялась. Я промокла насквозь, но разум был удивительно ясным. Может быть, фонтан меня отрезвил. Я подумала об этом и снова рассмеялась. Я не знала, смеемся ли мы над собой или над ситуацией, но нам было так весело в этот момент.

Ни Винсент, ни я еще долго не могли перестать улыбаться.

Я очнулась, от холода – мои зубы стучали, а ледяная вода из фонтана все еще стекала по моей спине. Если останемся в таком состоянии, то к утру точно заболеем.

Я помогла Винсенту подняться. Все его тело было мокрым, как и мое. Я стала выжимать подол своей ночной рубашки и волосы, пытаясь избавиться от лишней влаги.

Выжав часть воды, я откинула в сторону челку, которая продолжала прилипать к лицу. В этот момент Винсент снова повернулся ко мне. Я смотрю на него, когда он вдруг положил одну руку на грудь, а другую завел за спину. Затем отведя ногу назад, он поклонился.

На мгновение я удивилась его поведению, но вскоре поняла, что он делает. Я ухмыльнулась, слегка приподняла подол рубашки обеими руками и поклонилась.

Так мы поблагодарили своих партнеров по танцам.

–  Ну что ж. Танцевать оказалось несложно, правда?

Винсент слегка приподнял голову.

– Не так сложно.

Я тоже подняла лицо.

Мы снова рассмеялись.

Мы оба вышли из фонтана, насквозь промокшие. Мы дрожали от холодного ветра и не могли больше оставаться на улице, поэтому, прижавшись друг к другу, мы поспешили обратно в особняк.

Как только мы вошли в комнату Винсента, я достала полотенце и насухо вытерла его, а затем вручила ему свежую пижаму. Пока Винсент переодевался, я вытиралась полотенцем.

Одевшись, он лег в постель. Его лицо выглядело более расслабленным.

– Хотите, я останусь с вами, пока вы не заснете?

– Не нужно. Уходи.

– Вы можете не сдерживаться и поплакать. Такая возможность вряд ли еще представится.

– Хочешь, чтобы я сам тебя выпроводил?

В конце концов, характер уже не изменить.

– Пусть в этот раз вам приснится хороший сон.

– И тебе.

Он закрыл глаза. Я натянула простыню до его шеи и выскользнула из комнаты, а затем тихо проскользнула в свою. Я не хотела будить Вайолет.

Но в слабо освещенном лампой пространстве кто-то сидел. Я чуть не вскрикнула от неожиданности. Я застыла на месте и прищурилась. Образ становился четче, и фигура приняла свои черты.

– Вайолет?

– Где ты была?

Темнота скрывала ее лицо. Я закрыла за собой дверь и пошла к ней, поставив лампу на тумбочку. В тусклом свете лампы ее лицо выглядело мрачным.

– Я вышла погулять.

– И?

Вайолет оглядела меня с ног до головы. Проследив за ее взглядом, я подумала, что у меня все еще мокрое лицо. Я пожала плечами и вытерла лицо полотенцем. Пробормотав что-то о том, что споткнулась и упала в воду, я повернулась, чтобы переодеться.

– Паула.

– Да?

– Ты гуляла одна?

Я на мгновение замешкалась, но собиралась сказать «нет».

– Или с кем-то вдвоем?

– …

– Ты ходила с Винсентом?

Ее голос был ровным, и когда я обернулась, то увидела спокойное лицо в свете камина. Это было уже не то лицо, которое счастливо улыбалось всего несколько часов назад. Оно было холодным. Я никогда раньше не видела ее такой.

«Почему она спрашивает об этом?», – задалась я вопросом. Но не стала произносить его в слух, потому что ее настроение отличалось от обычного. Я почему-то занервничала. Пока я колебалась, Вайолет тихонько засмеялась. Ее смех тоже отличался от обычного.

– Понятно.

– …

– Паула, я…

Затем она замолчала и странно посмотрела на меня. Наши взгляды встретились, и я увидела смесь эмоций, мелькавших в ее спокойных глазах. Почему-то от витавшей атмосферы у меня по коже побежали мурашки.

Похоже, она злится. Или мне просто кажется?

– Вайолет?

– … Нет, ничего. Переодевайся и ложись спать.

Вайолет снова легла на кровать. Резкий конец разговора заставил меня почувствовать себя немного неловко. Я отвернулась и посмотрела, как она свернулась калачиком, затем сменила свою мокрую одежду. Я отложила рубашку в сторону, выключила лампу и легла рядом с Вайолет.

Она лежала спиной ко мне, а я смотрела вверх, на темный потолок. В комнате стояла тишина. Мы ничего не говорили, как будто недавний разговор был лишь мимолетным сном.

Это была неуютная тишина.

– Паула. – позвала она.

– Да.

Я быстро ответила.

– Знаешь…

– Да?

– Я думаю, что я некрасивый человек.

Я оглянулась на нее, недоумевая. Вайолет по-прежнему лежала ко мне спиной, словно каменная стена.

– Очень некрасивый.

– Почему вы так думаете?

– Просто, не знаю.

– Нет, это не так. Вы красивая, – твердо сказала я.

Я говорила серьезно. Я никогда не видела таких красивых людей, как она. У многих красивые лица, но мало у кого красивые сердца. Она была красива и лицом, и сердцем.

Вайолет тихонько рассмеялась над моими словами. Но смех был каким-то слабым.

– Паула – очень хороший человек.

– Это благодаря вам, Вайолет.

– Мне?

– Да. Вы были так добры ко мне, смотрели мне в глаза и обращались как с равной, как с другими аристократами. Вы правда были очень добры. Я смогла примерить красивое платье, побывать на балу и потанцевать. Я испытала столько веселья и счастья, лишь благодаря вам. И… Мне очень понравилось, что вы сказали, что я вам нравлюсь, хотя я ничтожество. Я имею в виду, что мне не доводилось слышать этого раньше. Так что для меня вы прекрасный и хороший человек.

– …

– И я имею ввиду не только лицо. У вас и душа красивая.

Я подчеркнула, что имею в виду не только внешность, на случай, если мои слова были недостаточно ясны. Но она ничего не ответила. Неужели она действительно сердится? По мере того, как молчание затягивалось, моя догадка превратилась в уверенность. Я двинулась к ней, не в силах понять, почему она расстроена.

– Вайолет?

– …Да.

– Вы расстроены?

– Нет, не расстроена.

– Тогда сердитесь?

– Нет. Я не сержусь.

Наконец она повернулась ко мне. В наших взглядах встретились сомнения и грусть. Грусть? Почему она смотрит на меня такими грустными глазами?

Она слегка прищурилась. Я все еще чувствовала, как от нее веет печалью.

– Простите, я виновата перед вами.

– О, дорогая. Я сержусь не на тебя.

– Тогда на что?

– Думаю, я просто проснулась и почувствовала себе расстроенной, только и всего.

Она приподняла уголок рта. Ее улыбка все еще была слабой.

– Паула. Могу я попросить тебя об одолжении?

– Конечно. Я сделаю всё что угодно.

– Не влюбляйся в Винсента.

Я в удивлении распахнула глаза. Что это… У меня перехватило дыхание. Я смотрела на Вайолет, в голове царил хаос.

С улыбкой на лице Вайолет продолжила.

– Не влюбляйся в него. Если ты поймешь, что любишь, то лучше беги и живи далеко-далеко. Я хочу, чтобы Паула была по-настоящему счастлива. Да, ты должна быть счастлива.

– …

– Только не с Винсентом.

Она говорила это спокойным тоном, но я чувствовала угрозу. Своеобразное предупреждение, призывающее меня больше не вставать между ней и Винсентом.

– Ты не можешь.

Я поджала губы. Я должна что-то сказать… Я должна сказать ей, что это недоразумение… Но слова давались нелегко. Я не могла выдавить из себя ни звука.

Вайолет грустно улыбнулась. Затем она закрыла глаза. Я все еще молчала. Я понимала, что должна, но не могла заставить себя сказать хоть что-нибудь.

Спустя несколько мгновений я наконец открыла рот, услышав ровный вздох.

– Хорошо.

– …

Её дыхание оставалось ровным.

Я некоторое время смотрела, как Вайолет спит, а потом закрыла глаза. Воспоминания о том, как мы счастливо танцевали вместе под сверкающей люстрой, стоя лицом друг к другу, растворились в темноте. Когда ее золотые волосы струились в падающих звездах, а милое лицо смотрело на меня, все это исчезло. В моих ушах больше не звучал ее радостный смех.

Я изо всех сил старалась избавиться от чувств, поднимавшихся в моей груди. Я сжалась в комок.

Ночь была странно одинокой и холодной, хотя я была не одна.

* * *

«Тебе просто нужно оставаться такой», – говорила Алисия, откидывая назад свои волнистые волосы. Она наклонила голову и смотрела на меня, словно жалея жалкого противника.

«Ничего не делай».

Откровенная усмешка усиливала это гнилое чувство.

«Это то, что ты должна сделать, сестренка».

Я даже не стала спорить, потому что знала это лучше, чем кто-либо другой. Я ничего не могла сделать. У меня не было ни сил, ни способностей, ни денег. И даже те вещи, которые я держала в руках, ускользали, как песок, оставляя меня ни с чем.

У меня ничего нет.

Но я никогда не была жадной. Важнее было остаться в живых. Прожить еще один день, прожить как можно дольше – вот и все, чего я хочу.

Так что повиноваться Вайолет несложно. Собственно, вопрос о том, повиноваться или нет, даже не стоял.

– Служанка.

Итан позвал меня, пока я безучастно смотрела на небо.

– Где Винсент? Его не было в комнате, – спросил он.

– Он пошел гулять в лес с Вайолет.

Вайолет пришла в комнату Винсента рано утром, чтобы пригласить его на прогулку. Она попросила меня присоединиться к ним, но я отказалась. Я не хотела вставать между ними, и мне не хотелось гулять.

– Когда они вернутся?

– Не знаю.

– Ну что ж. Было бы неплохо, если бы они еще немного погуляли.

– Почему?

– Есть причина.

В этот момент снаружи раздался громкий шум. Мы с Итаном выглянули в окно и увидели, что к нам идут пять человек.

Это были трое мужчин, женщина и дворецкий. Дворецкий шел навстречу, что-то говоря остальным, и, хотя его манеры были вежливыми, они казались настоятельными, как будто он пытался их остановить. Тем не менее остальные не хотели останавливаться. Более того, они только ускорились.

– Вот же!..

Итан прищелкнул языком. Я посмотрела на них. Что-то было не так в этой атмосфере.

Глава 46 - Момент, когда звезды падали над поместьем графа (7)

Когда мы приблизились к двери, шум стал громче. Один из слышимых голосов был полон гнева. Я озадаченно взглянула на Итана, который тут же развернулся к лестнице. Я последовала вниз за его быстро удаляющейся фигурой.

Спустившись в холл, я заметила Изабеллу. Она встревоженно оглянулась на Итана и с облегчением покачала головой.

Снаружи становилось все громче и громче. Дверь могла открыться в любой момент.

– Что нам делать? – спросила Изабелла.

– Для начала, стоит потянуть время, – ответил Итан.

Он направился в сторону двери, Изабелла следовала за ним на расстоянии двух шагов. Я, всё еще не понимая, что происходит, смотрела на их отдаляющиеся спины.

Вдруг кто-то схватил мою руку. Обернувшись, я увидела Лукаса.

– Лукас?

Его лицо было бледным.

– Вы плохо себя чувствуете? – спросила я.

– Паула.

– Да?

– Сюда.

Он потянул меня за руку, но ничего не сказал, даже когда я спросила его куда мы идем. Он выглядел нервным, а шаг был больше сравним с бегом, чем с просто быстрой ходьбой. Мне приходилось торопиться еще сильнее, чтобы поспевать за ним.

Через некоторое время позади послышались громкие голоса. Обернувшись, я увидела Итана, преграждавшего путь двум мужчинам – один молодой, второй значительно старше. Лицо молодого человека было мне знакомо.

Джеймс Кристофер.

Я перевела взгляд на Лукаса, который продолжал смотреть строго вперед. Его спина была напряжена, а рука неустанно дрожала.

Лукас стремительно направился вверх по лестнице, затем поспешно спустился вниз. После парочки таких скитаний туда-сюда он резко остановился, словно не мог вспомнить куда идти. Я перехватила инициативу и повела его сама. Войдя в свою комнату, он запер дверь и задернул шторы.

Солнечный свет перестал проникать внутрь, и Лукас тут же рухнул на пол, держась одной рукой за оконную раму. Я поспешно подошла к нему.

– Вы выглядите неважно.

– Я слегка удивился.

Лукас выдавил из себя улыбку, но она мгновенно исчезла. На его ошарашенном лице отражался страх. Он глубоко вздохнул и провел по лицу двумя руками. Я молчаливо ждала, пока он придет в себя.

– Паула.

– Да?

– У тебя есть братья или сестры?

Непонятно, к чему был такой вопрос, но нужно было ответить.

– Да, четверо младших.

– Много. Похоже, у тебя дружная семья.

Я не стала посвящать его в подробности. Многие думают, что наличие пятерых детей говорит о большой любви супругов, но реальность была иной. Я испытывала лишь страдания, живя с тем фактом, что родилась лишь для того, чтобы стать источником заработка. Даже жители деревни, которые наблюдали за моей семьей, были потрясены таким положением дел.

– Братья и сестры обычно хорошо ладят, не так ли? Они могут быть грубы моментами, но они счастливы вместе. Разлука, заставляет их беспокоиться друг о друге, – продолжил Лукас.

– Думаю, да.

«Если это нормальные братья и сестры» – мысленно добавила я.

– Они не боятся друг друга.

– Наверное так. Но к чему вы ведете, говоря все это?

– Паула, я боюсь Джеймса.

Лукас впервые при мне упоминает своего второго брата. Значит, человек, которого я совсем недавно заметила, действительно был Джеймсом Кристофером. Но кем был второй человек? Я не знала зачем они прибыли сюда, но неизвестный мне джентльмен выглядел злым.

– Джеймс – мой старший брат. Раньше он был сдержанным, умным и замечательным человеком, поэтому в детстве я его уважал, он был для меня примером. Но теперь… Я боюсь того, кем он стал. Слишком сильно.

– Почему?

– Потому что он страшный человек.

Винсент тоже говорил что-то подобное. Учитывая реакцию Лукаса, можно сказать, что Джеймс и правда был весьма жутким человеком. Лукас дрожал от страха так сильно, что не мог ничего с собой поделать.

– Я думал, что выдержу нашу с ним встречу, но я не могу. Я дал обещание самому себе, что все будет в порядке, что я смогу это вынести, но сама мысль о том, что придется встретиться с ним лицом к лицу сбивает меня с ног. Поэтому я сбежал. Было страшно убегать в одиночку, вот и потащил тебя за собой.

– …

– Довольно жалко, правда? – Лукас слабо засмеялся. Я покачала головой.

Если вы считаете это жалким, то мой господин вообще не имеет права ходить с высоко поднятой головой.

– Мой господин тоже боится. Просто пытается делать вид, что это не так.

Лукас рассмеялся от моих слов. Даже так, его смех был лишен жизненных сил, а рука, приложенная ко лбу, не переставала дрожать.

– Иногда хочется бросить все и убежать как можно дальше от всего этого. Так далеко, чтобы никто не смог отыскать.

– Звучит неплохо. Сбежать в какое-то живописное местечко.

– Ты бы хотела отправиться со мной?

Я выразительно моргнула, не ожидая подобного вопроса. По правде говоря, это было заманчиво. Очень даже заманчиво.

– Это было бы честью для меня.

– Тогда давай сбежим вместе.

– Да. Позже заберите меня с собой.

– Уходи со мной сейчас.

Лукас схватил мою руку. Его переполняла решимость увезти меня прямо сейчас – стоило только дать свое согласие. Я была польщена уже тем, что у него были такие стремления.

– Уходи со мной сейчас, – Лукас повторил свои слова.

– Я смогу, но позже. Не сейчас.

– Почему нет?

– У меня остались дела здесь.

– Тебе нравится Винсент?

Мое сердце рухнуло вниз. Я была так удивлена, что забыла, как дышать. Немного лиричная атмосфера в мгновение ока стала удушающей.

Лукас склонил свое тело в мою сторону.

– Если это так, то сдайся.

– Почему, почему вы говорите это?

– Ты будешь единственной, кому сделают больно.

– Я не понимаю, о чем вы говорите. Отпустите.

Меня одолевало смущение, потому что он завел разговор об этом так внезапно, а еще было страшно от того, что я не знала, как ответить. В любом случае, тему он выбрал не из приятных. Я завертела головой и попыталась вырваться из его хватки, но чем больше пыталась – тем крепче он сжимал мою руку.

– Не скрывай это. Хотя бы признай, что так оно и есть.

– Лукас.

– Паула, ты хочешь сбежать?

«Сбежим вместе. Бросим все и оставим позади. Далеко, туда, где никого нет» – он шептал это, подхватив и мою вторую руку. Его карие глаза смотрели только на меня, и были полны тоски. Теперь я запуталась еще больше.

– Что на вас внезапно нашло?

– Я хочу, чтобы ты была со мной.

– Лукас.

– Ты последуешь за мной? – он удерживал наши руки вместе.

Зачем он просит меня о таком? Опять издевается?

– Я был серьезен, говоря, что ты нравишься мне.

– Звучит абсурдно. Зачем кому-то вроде вас говорить о том, что я ему нравлюсь. Какова причина? Я не понимаю… – немедленно возразила я, едва сдерживаясь от усмешки. Но он грустно улыбнулся, и признался в своих истинных чувствах.

– У меня нет особой причины, по которой я испытываю к тебе симпатию. Просто в какой-то момент меня все чаще стали посещать мысли о том, как сильно я хочу тебя увидеть, и я был так счастлив, когда ты оказывалась рядом, я так скучал и желал лишь того, чтобы ты оставалась со мной до конца дней. Вот почему ты мне нравишься, Паула.

– …

– Я люблю тебя.

Лукас заключил меня в свои объятия. Прильнул своей щекой к моей и нашептал на ухо свое признание. Его влажный голос словно пронизывал мое сердце насквозь. Он выражал неподдельную искренность.

– Я-я…

– Ответь мне хоть что-то.

Лукас обнял меня еще крепче.

– Нет, можешь отложить на потом.

– …

– Не сейчас, а потом… Сделаешь это позже… – бормотал он, уткнувшись лицом в мое плечо.

Совершенно неожиданно он оттолкнул меня. Когда я увидела его улыбающееся лицо, то потеряла всякую концентрацию.

Вскоре тишину нарушил стук в дверь.

– Лукас, – это был Итан. Лукас горько улыбнулся и отпустил мою руку. Затем он встал и подошел к двери.

Лукас открыл дверь и непродолжительное время разговаривал с Итаном, затем снова перевел глаза на меня. Наши взгляды встретились, и он скрылся за дверью.

Все это время я, как завороженная, смотрела в одну точку.

Когда я пришла в себя, то сразу же спустилась в центральный холл и увидела там Итана и Лукаса, стоящих перед открытой дверью, и мужчину напротив них.

Итан разговаривал с Джеймсом. Эти двое непринужденно хихикали, как самые обычные братья. Эта спокойная картина совсем не вязалась с тем, что я себе представляла.

Периодически Джеймс переводил взгляд на Лукаса, и каждый раз Лукас улыбался ему. Иногда даже вставлял парочку слов. Но улыбка была кратковременной, а в беседе он практически не участвовал.

Джеймс похлопал Итана по плечу, затем притянул к себе для объятий. Итан ответил на братские объятия с неловкой улыбкой. Я не сводила глаз с Лукаса, который был скован из-за присутствия Джеймса.

К ним подошел пожилой джентльмен. Они немного пообщались и перебрались в гостиную. Джеймс притих, как бы выжидая, а второй гость открыто выражал недовольство. Уходить они явно не собирались. Ситуация сложилась весьма скверная.

Выйдя из гостиной первой, я тревожно оглядывалась на дверь, не переставая молиться, чтобы Винсент и Вайолет задержались на прогулке как можно дольше. Лукас подошел ко мне, а Итан следовал за ним.

После довольно утомительного ожидания, я начала проявлять еще большее нетерпение.

Винсент и Вайолет вернулись после долгого отсутствия. Вайолет замахала рукой, когда заметила нашу группу, стоящую посреди холла. Ее лицо озарялось приятной улыбкой.

– Почему вы все здесь собрались? – сразу спросила Вайолет.

Лукас замешкался на этом вопросе. Я тоже не знала с чего начать, поэтому Итан решил взять бремя объяснения на себя.

– Маркиз Маргарита здесь.

– Отец?

Теперь стало понятно, кем был неизвестный мне гость. Вайолет, которая широко улыбалась все это время, переменилась.

– Почему он здесь?

– Сначала поднимитесь наверх. Он в гостиной. Винсент, если что, это я.

Итан схватил Винсента за руку и подал мне сигнал. Я быстро переместилась к Вайолет. Когда я посмотрела на нее, то в моем сознании сразу проявилась прошлая ночь. Я не знала, как себя вести, но Вайолет, в отличие от меня, улыбалась также добродушно, как и обычно.

–  Что привело моего отца? Не могу поверить, что он заявился сюда, даже не предупредив. Паула, знаешь что-то об этом?

– Я тоже не слышала никаких подробностей.

– Хм. Все это странно.

Я едва заметно улыбнулась, глядя на ее задумчивый вид.

На середине лестницы мы встретили спускавшихся людей. Это был отец Вайолет – совсем уже старик – а за его спиной стояла пожилая женщина.

Когда взгляды Вайолет и ее отца встретились, последний озлобленно нахмурился. Пока я настороженно наблюдала за разворачивающейся ситуацией, Вайолет тоже оценила обстановку и, широко улыбаясь, поспешила навстречу отцу.

– Отец. Э-э… и няня. Почему няня здесь?

Глаза старика, с холодом смотрели на Вайолет сверху вниз. Женщина, которую назвали няней, продолжала стоять позади. Она выглядела обеспокоенной, рассматривая Вайолет, но продолжала молчать. Вайолет замерла на месте, ощутив, что такое поведение было довольно-таки странным. Только тогда старик заговорил.

– Забери ее.

– Да, – тут же отозвалась позади стоящая женщина.

Следуя приказу, няня спустилась ниже, схватила Вайолет и повела ее прочь.

Глава 47 - Момент, когда звезды падали над поместьем графа (8)

– Пойдемте, мисс.

– Но почему вдруг?..

Вайолет смотрела то на няню, то на своего отца. Она казалась сбитой с толку.

– Ты вернешься в особняк и будешь сидеть под домашним арестом!

– Ах, отец!

Взгляд пожилого джентльмена внезапно стал острым, в его глазах вспыхнул гнев. Он решительно спустился по лестнице. Внизу стоял Винсент, а рядом с ним Итан.

Отец Вайолет бросил на него короткий взгляд, а затем поднял руку. В мгновение ока его кулак врезался в лицо Винсента. Раздался гулкий звук, и Винсент, пошатнувшись, упал. Итан в панике подхватил его, и мы все в ужасе смотрели на это.

Вайолет закричала и быстро побежала вниз по лестнице, а ее няня, торопясь, последовала за ней. Я тоже хотела спуститься, но меня остановил Лукас. Я оглянулась на него с растерянным выражением на лице, но он лишь покачал головой.

Я была вынуждена просто нервно наблюдать за происходящим.

Вайолет подбежала к Винсенту, и спросила, все ли с ним в порядке. Проверив его самочувствие, она снова посмотрела на пожилого маркиза.

– Отец, что вы делаете!

– Как ты смеешь обманывать меня и встречаться с моей дочерью!

– Что вы имеете ввиду под обманом?

– Насколько же свысока ты смотришь на нашу семью, раз посмел скрывать свою слепоту? Как ты, инвалид, смеешь подходить к моей дочери?

Этот ор был оглушительный как гром. Вайолет затаила дыхание, не в силах скрыть своего удивления. Со мной было то же самое. Должно быть, по этой причине маркиз был так зол с момента нашего приезда. Итан выглядел мрачным, будто знал, что это произойдет.

Тем временем Винсент поднялся на ноги. Его лицо было красным в том месте, где старый джентльмен нанес удар, но при этом Винсент был спокойнее, чем все присутствующие.

– Ох, отец, прошу, не делайте этого!

Вайолет схватилась за пожилого маркиза трясущейся рукой. «Отец» – позвала она дрожащим голосом. Но тот отбросил ее руку. Вайолет потеряла равновесие и упала. Няня бросилась ей на помощь.

– Уведи ее сейчас же, – сказал отец Вайолет, – когда я вернусь, помолвка уже будет разорвана.

– Отец! – крикнула Вайолет, и старик окинул ее свирепым взглядом, заставив вздрогнуть и опустить глаза. Она тряслась от ужаса, но даже так, набралась смелости и заикаясь произнесла.

– Я не хочу разрывать помолвку.

– Хочешь выйти за слепого? Настолько увлеклась мужчиной, что готова запятнать наш род!

– Нет! Нет, отец, я никогда не запятнаю наш род, просто… Я люблю Винсента.

– Жалкая уродина.

– …

Пожилой джентльмен щелкнул языком. Вайолет снова вздрогнула.

– Настолько уродливая, что он, должно быть, не порвал с тобой только из жалости.

– Н-но…

– Ничего не хочу слышать! Замолкни!

Громкий крик заглушил ее слова.

– …

Вайолет зажала руками рот. Ее искаженное лицо выглядело так, будто в любой момент она готова разрыдаться. Няня приобняла ее, успокаивая.

Затем случилось это.

– Я расторгну помолвку.

Эти слова прозвучали из ниоткуда, разрушив напряжение. Все взгляды, включая мой, обратились к Винсенту. Итан, стоявший рядом с ним, закрыл лицо одной рукой и крепко зажмурил глаза. Казалось, он больше не мог выносить этого.

Винсент по-прежнему говорил со спокойным выражением на лице.

– Я сделаю так, как вы скажете.

– Винсент!

Отчаянный крик Вайолет не заставил его передумать. Вайолет подошла к нему в панике и схватила его, спрашивая, в чем дело, и уговаривая передумать, а затем зарылась лицом в его грудь и зарыдала.

– Хватит, возвращайся.

– Нет. Я ведь говорила, что останусь с тобой.

– Тогда тебе придется отвернуться от своей семьи. Ты сможешь это сделать?

– Смогу.

– Вайолет.

Винсент поднял обе руки и обхватил ее лицо, залитое слезами.

– Тебе придется остаться на стороне слепого мужа, без поддержки семьи, без любимой няни, без общества других людей. Тебе придется отказаться от того, что ты любишь, ради меня. За тобой будут следить, куда бы ты ни пошла, и, если с тобой что-то случится, я этого не замечу и не смогу тебя защитить. Все, что я могу, лишь слепо шарить руками перед собой.

– …

– Вот как будет выглядеть твоя жизнь со мной. Ты действительно сможешь справиться с этим?

Вайолет открыла рот, но на этот раз ответ дался ей нелегко. Ее фиалковые глаза дрогнули. Она не могла решиться сказать хоть что-то. По ее нежной щеке скатилась слеза.

Винсент понимающе улыбнулся и погладил ее по волосам.

– Я не хочу для тебя такой жизни, так что возвращайся.

Вайолет покачала головой, слезы не переставали стекать с ее щек. Пожилой маркиз, наблюдавший за ними, жестом поманил кого-то с улицы, и через мгновение вошел человек в длинной мантии, схватил ее за руку и потащил прочь. Вайолет сопротивлялась, не желая отпускать Винсента, но в ее хрупком теле не осталось сил.

Ее рука соскользнула с Винсента.

– Винсент!

– …

В конце концов слуга силой увел ее из особняка. Няня следовала за ними. Рыдания и крики становились все тише и тише, а потом резко оборвались.

Пожилой джентльмен перевел взгляд на Винсента. Его свирепые глаза все еще были полны гнева, а поджатые губы не скрывали недовольства.

– Надеюсь, ты не откажешься от этих слов.

– …

– Я не могу простить твой обман, однако в память о твоих родителях я закрою глаза лишь на этот раз. Но ты больше никогда не увидишь мою дочь.

Сказав это, старый джентльмен повернулся и быстрыми, решительными шагами пошел прочь.

Его шаги гулко отдавались в зале, когда он уходил. Затем по лестнице стал спускаться Джеймс. Все взгляды, кроме Винсента, были устремлены на него.

Состояние господина было секретом. Да, некоторые знали этот секрет, но тщательно хранили его в тайне. Единственные, кто был посвящен в эту тайну, – это те, кто присутствовали сейчас здесь, включая Джеймса Кристофера. Мы инстинктивно поняли, кто был зачинщиком этого беспорядка.

Джеймс небрежно поправил одежду и шагнул вперед. Его пронзительный взгляд остановился на Лукасе, когда он проходил мимо нас. Лукас вздрогнул и крепче прижался ко мне. К счастью, Джеймс ничего не сказал и спустился вниз.

Пройдя мимо нас, он направился прямиком к Винсенту, и Итан шагнул ему навстречу, преградив путь.

Пытаясь разрядить обстановку, Итан улыбнулся.

– Ты тоже возвращаешься?

– Да. У меня нет необходимости оставаться здесь.

Даже когда он отвечал Итану, его взгляд не отрывался от Винсента. Итан закрывал ему весь обзор.

Я посмотрела на них, а затем поспешила к Винсенту вместе с Лукасом. Винсент не двигался с тех пор, как все произошло, его взгляд был прикован к двери. Когда я подошла ближе, то увидела, что его лицо было неподвижно, будто он задержал дыхание.

Я замешкалась на мгновение, затем осторожно взяла Винсента за руку, но он все еще не двигался. Даже когда Лукас позвал его.

– Господин, пойдемте в вашу комнату.

– …Да.

Как только я услышала ответ, помогла Винсенту опереться на меня. Он послушно прильнул ко мне.

Когда мы вместе повернулись, Джеймс, закончивший разговор с Итаном, подошел и остановился перед господином, сканируя нас обоих взглядом. В его глазах была насмешка.

– Это было приятное зрелище, – сказал он.

– …

Я уставилась на подонка, стоящего передо мной. Он вел себя так же, как и раньше, и меня злило, что его намерения были столь очевидны.

Конечно, я боялась Джеймса. В моей голове крутились предостережения о том, что нужно быть осторожнее с опасными людьми, но в этот момент я была так зла, что мне было плевать на осторожность.

Джеймс прищурился от моего грубого взгляда. Казалось, он был оскорблен тем, что простая горничная смотрела так прямо на него. Он уже собирался открыть рот, чтобы что-то сказать, когда к нему подошел Итан с мрачным выражением лица.

– Джеймс.

Его недовольный взгляд переместился на Итана.

– Где твоя машина?

– Там, снаружи.

– Я провожу тебя. Иди первым.

– Хорошо.

Джеймс снова оглянулся. Я склонила голову, макушку покалывало от его взгляда. Вскоре шаги Джеймса стихли за дверью. Когда я подняла голову, то увидела, что Итан вздохнул с облегчением.

– Будет печально, если меня лишат фамилии из-за горничной.

– Мне очень жаль.

– Я понимаю, но, пожалуйста, не делай так в следующий раз.

Его взгляд на мгновение задержался на Винсенте, затем на Лукасе, который стоял позади меня, слегка улыбаясь, но при этом выглядя вполне серьезным. Затем он снова посмотрел на меня, и заговорил.

– Точнее, вы оба больше так не делайте.

Итан последовал за Джеймсом к выходу.

* * *

После того переполоха прошло некоторое время. Как будто все это было лишь сном, в особняке не было никаких признаков жизни, ни звука. Время словно остановилось, как и тогда, когда я впервые попала сюда.

Я шла по безмолвному коридору. Мои шаги гулко отдавались в тишине.

После того дня Винсент снова заперся в своей комнате. И каждую ночь ему снились кошмары. В последнее время промежутки между кошмарами стали больше, но теперь я каждую ночь слышала его стоны. Я прислушивалась, готовая бежать к нему, если он позовет меня. Но он так и не позвал меня, и я осталась одна.

В тот день, когда Джеймс уехал, я беспокоилась, что у него могут появиться плохие мысли и он вернется к прежнему состоянию, но на следующий день и после него он занимался своими делами, как обычно. Он ел, умывался и слушал, как я ему читаю. Только не выходил из своей комнаты.

Я радовалась, что он жив и здоров, но в то же время мне было страшно за него, несмотря на то что с виду с ним все было в порядке.

Глава 48 - Тайная горничная графа (1)

– Перестань глазеть.

– А?

– У меня уже лицо жжет.

Даже во время чтения я не переставала посматривать на него, потому что старалась следить за его состоянием. Кажется, он почувствовал это и потому нахмурился.

– Не волнуйся. Умирать я не собираюсь.

– …

– Все в порядке.

Он произносил слова спокойным и уверенным тоном. Но даже это не избавляло меня от нарастающего беспокойства. Его профиль, обращенный к окну, выражал одновременно смирение и невозмутимость. Возможно, он был готов к тому, что подобное рано или поздно случится.

Я тревожилась и о Вайолет, которая покинула нас в тот день. Письма, по обыкновению приходившие через день, теперь я не получала. Из разговора с Итаном удалось узнать, что Вайолет благополучно вернулась домой. Но когда я услышала, что она плачет в своей комнате каждую ночь, мне стало тяжело на душе. Одиночество – страшная вещь. Я хотела отправить ей письмо, но отбросила эту идею, потому что боялась усугубить ситуацию.

Итан старался утешить меня. Похлопав меня по плечу, он сказал: «Вайолет сильнее, чем кажется. Она скоро придет в себя».

Хотелось бы верить, что так оно и есть. Я лишь молилась, чтобы Вайолет преодолела все невзгоды и больше не страдала.

***

Я, как обычно, шла в прачечную, чтобы отнести Ленике белье и забрать чистое, как вдруг услышала голос.

– Паула.

Я обернулась и увидела Лукаса в повседневной одежде.

После всего произошедшего встречи с Лукасом стали редкостью. Винсент вообще не покидал четырех стен, а Лукас большую часть времени проводил в своей комнате.

Итан был слишком занят, поэтому покинул особняк несколько дней назад. Перед отъездом он попрощался с Винсентом, а после и со мной.

«Позаботься о Винсенте», – сказал Итан, глядя на меня с сожалением. Я, неожиданно для самой себя, похлопала его по руке. Итан широко улыбнулся, словно этот жест и правда смог его подбодрить.

После ухода Итана единственным гостем в особняке был Лукас.

Сейчас мне выпала редкая возможность поговорить с ним.

– Лукас. Куда вы направляетесь?

– Завтра я уезжаю.

– Завтра?

– Да. Моему брату пришлось вернуться первым, потому что у него много работы.

Новость о его скором отбытии ввергла меня в ступор, но я взяла себя в руки и быстро кивнула.

– С вами все будет в порядке? – спросила я, вспоминая о существовании Джеймса, встреча с которым вселяла в Лукаса страх, а также о словах самого Лукаса… Ах!

Я совсем забыла обо всем этом из-за недавнего инцидента с Вайолет. Это не следовало так быстро упускать из виду. Мне стало стыдно от того, что я так неожиданно коснулась переживаний Лукаса, но, похоже, он не заметил моего смущения и спокойно продолжил разговор.

– Все в порядке. Спасибо за беспокойство.

– Жаль, что вы скоро уезжаете.

– Правда? – спросил Лукас с озорной улыбкой.

Я кивнула в ответ. Мне правда не хотелось, чтобы он уезжал. Его присутствие оживляло это тихое место.

Лукас улыбнулся еще шире.

– Тогда ты не будешь против провести один день со мной?

– Сегодня?

– Да.

Мои глаза мгновенно расширились. Лукас протянул мне руку.

– Удели мне немного своего времени.

Я не смогла ему отказать, учитывая то, что это могла быть наша последняя возможность. Получив разрешение от Изабеллы, я быстро собралась и последовала за Лукасом в деревню, расположенную рядом с особняком. Я всегда хотела побывать здесь, но мне не хватало храбрости. Однако я не колебалась, отправляясь с Лукасом.

Когда мы вошли в деревню, то сразу услышали оживленные звуки толпы. Деревня была большой – ни конца, ни края не видно, а здания были величественными, разных форм и цветов. Это место больше походило на полноценный город, чем на обычную деревушку.

Улицы были заполнены людьми. Одни сосредоточенно работали, другие собирались в кучки и беззаботно болтали друг с другом. Вокруг носились радостные дети, добавлявшие шума в окружающую атмосферу.

Пройдя еще немного, мы оказались на рыночной площади. Каждый торговец норовил перекричать другого, привлекая покупателей к себе.

Здешняя обстановка не шла ни в какое сравнение с той деревней, где я выросла. Я пребывала в неподдельном восторге, впервые оказавшись в подобном месте. Пока я оглядывала все вокруг, безустанно вертя головой из стороны в сторону, Лукас взялся за мою руку. Когда я перевела удивленный взгляд на Лукаса, он лишь непринужденно улыбнулся и крепче сжал руку.

– Я не хочу, чтобы ты заблудилась.

Это действие ставило меня в неловкое положение, но отстраняться я не собиралась. Как и сказал Лукас, заблудиться здесь, в такой толпе, можно запросто. Тем более нужно брать в расчет и то, что это наша последняя прогулка.

– Паула, сюда.

Он потащил меня к одному из уличных торговцев: вокруг уже собралась приличная толпа из девушек, которые сидели на корточках и тщательно рассматривали товары. Мое внимание привлекли красочные украшения, разложенные на расстеленной на земле ткани. Каждое из них было краше другого.

Пока я восхищалась представленными товарами, Лукас взял в руки один из них. Это было украшение для волос: большой цветок в центре, два чуть меньше по бокам и обрамляющая их виноградная лоза. Он осторожно прицепил заколку к моим волосам.

– Красиво.

– О, спасибо, – ответила я, ощупывая украшение на волосах.

Продавец, отметив, что молодой человек сделал хороший выбор, предложил скидку. Лукас сразу же потянулся к карману за деньгами, но я вовремя остановила его.

– Прими это в качестве подарка.

– Мне достаточно просто посмотреть.

– Но я хочу купить это для тебя.

– Все в порядке, не стоит. Вы еще не проголодались? – ловко сменила я тему.

Лукас слегка прищурился, явно демонстрируя свое недовольство, но больше не настаивал и указал пальцем на ближайший ресторан. Я предложила ему быстрее направиться туда, ссылаясь на то, что он наверняка сильно проголодался. Лукас вздохнул и все-таки вытащил руку из кармана пиджака.

– Я знаю место, где вкуснее, чем там.

– Тогда давайте пойдем туда.

Я быстро вернула украшение на место и подтолкнула его вперед.

Ресторан, в который привел меня Лукас, был большим и многолюдным – видимо это место пользовалось большой популярностью. Он быстро нашел столик для нас и сделал заказ.

Вскоре стол начал ломиться от разнообразных блюд. В кого вообще могло столько влезть? Кроме того, здесь было полно еды, которую я никогда раньше не видела.

Я взяла ближайшую ко мне тарелку с рыбным блюдом. Мои глаза расширились от восторга, рыба прямо таяла во рту. Очень вкусно! Затем я попробовала мясо, которое было не менее вкусным.

Я быстро наелась, потому что спешила попробовать все, что здесь было. Еще немного и мой живот мог разорваться. Тем не менее, мы не смогли бы съесть все. Жаль, что оставшееся нельзя было отнести в особняк.

– Тебе понравилось?

– Да, очень.

Я съела так много, что даже передвигалась с трудом.

– Есть ли какое-то место, куда тебе хотелось бы пойти? – спросил Лукас.

– Хм. Я просто хочу осмотреть окрестности.

– Хорошо. Тогда давай осмотримся.

Лукас снова взял меня за руку. На этот раз я крепко сжала ладонь в ответ. Он радостно улыбнулся, и мы пошли по переполненным улицам.

Деревня была больше, чем я себе представляла, а все вокруг не переставало меня удивлять. За все время прогулки, я умудрилась несколько раз потерять Лукаса из виду, пока покупала закуски у уличных торговцев. В какой-то момент я забрела в незнакомое место, но быстро вернулась обратно. Затем я заблудилась и петляла, пока мои ноги окончательно не отказали, и я присела на корточки, чтобы немного передохнуть.

Несмотря на всякие неприятности, мы весело проводили время. Даже такие трудности делали прогулку более захватывающей. Я решила отбросить все гнетущие мысли подальше, чтобы сосредоточится на радостных моментах сегодняшнего дня. Не хотелось, чтобы печали последних событий омрачили наше совместное времяпрепровождение.

Это было мимолетным развлечением.

Пока мы были увлечены прогулкой, солнце начало быстро клониться к закату. Я тут же вспомнила о Винсенте, которому скоро требовалось подать ужин. Было пора возвращаться.

Я взглянула на Лукаса, когда мы вместе любовались закатом. Алое свечение окрасило его лицо. Почувствовав на себе мой взгляд, он оглянулся и, как всегда, улыбнулся мне. Возможно, так казалось из-за закатного света, но в его улыбке отражалась легкая грусть.

***

Мы вернулись в особняк до того, как солнце полностью скрылось за горизонтом.

– Паула, сегодня я отлично провел время.

– Я тоже.

Я искренне улыбнулась ему. В последнее время я ощущала себя подавленной, но сегодняшняя прогулка вернула меня из этого состояния. Теперь, когда и Лукас покинет особняк, здесь станет совсем пусто, и это не могло не огорчать.

– Мне нужно приготовить ужин для господина, поэтому пойду первой, – я ускорила шаг в сторону особняка, думая над тем, ждет ли меня Винсент.

– Паула.

Я обернулась на зов Лукаса и увидела, что тот стоит неподвижно, как вкопанный, и неотрывно смотрит на меня. Заходящее за его спиной солнце обволакивало всю фигуру в тень, поэтому его выражение лица было трудно разглядеть.

– Лукас?

– Паула, знаешь…

– Да?

Он замолкнул на мгновение, словно колебался. Что же он хотел сказать? Я терпеливо ждала, пока он продолжит.

– Я никогда не забуду этот момент.

В его голосе слышалась радость. Хоть его лицо и было скрыто, я представила, как он улыбается сейчас. Неужели он колебался всего лишь из-за таких слов? На самом деле в этом не было ничего такого. Если представится такая возможность, то я с радостью еще раз погуляю вот так. Было бы неплохо, если Винсент, Итан и Вайолет присоединяться, и мы сможем провести время вместе. Мысли об этом заставили меня улыбнуться.

– Я тоже – ответила я, и снова обернулась, направившись в особняк.

Как только я оказалась внутри, то сразу пошла за ужином для Винсента. Даже не переодевшись, я захватила с собой еду и принесла ее господину, но он отказался, сказав, что у него нет аппетита.

– Хотя бы маленький кусочек.

– У меня правда нет аппетита.

– Но все же…

– Убирайся уже отсюда. Я хочу спать.

Он и без того спал весь день, но мои уговоры не заставили его передумать. Винсент отвернулся к стене, свернулся калачиком и закрыл глаза. Я снова пожалела о том, что не смогла прихватить вкусностей из деревни.

Я отнеслась с пониманием к его нынешнему состоянию и прекратила препирательства. Вместо этого я оставила поднос на тумбочке, сказав, чтобы он поел позже, если проголодается, и тихо вышла из комнаты.

Вздохнув, я направилась в свою комнату, чтобы переодеться и привести прическу в порядок. Когда я снова вышла из комнаты, на улице уже полностью стемнело.

Взглянув в окно, я убедилась, что Лукаса не было снаружи. Должно быть он вернулся в свою комнату. Я начала беспокоиться о том, что он мог проголодаться, поэтому решила спуститься к нему.

Я постучала в дверь, но она так и не открылась. Я постучала снова, более настойчиво. Тишина. Даже когда я громко заявила, что сейчас открою дверь, ответа не последовало.

Открыв дверь, я обнаружила, что комната пуста. Не было никаких признаков его недавнего присутствия. Я была озадачена и снова выглянула в коридор – там все также пусто. Я подумала, что он мог пойти на кухню, но обнаружить его там не удалось.

Неужели он уехал? Но его багаж был на месте. Я проверила и другие места, в которые он мог бы пойти. Но Лукаса нигде не было.

Глава 49 - Тайная горничная графа (2)

Я вышла из пристройки и направилась туда, где в последний раз видела Лукаса. Когда я освещала окрестности с лампой в руке, дул сильный ветер. Он гнал сухие опавшие листья по земле и расшатывал лампу в моей руке, поэтому огонь в ней колыхался.

И тут что-то привлекло мое внимание. Я увидела на земле пятна какой-то жидкости. И это были не одна или две капли. Они словно тропинка образовывали след, ведущий куда-то.

– Что это?

В недоумении я подошла ближе и посмотрела внимательнее. Это точно была не вода, цвет слишком темный. Таким он казался явно не из-за ночного мрака. Я наклонилась и коснулась пятна. Жидкость испачкала мне пальцы. Я поднесла руки к свету и ужаснулась.

Это была кровь. Целая дорожка из пятен крови.

Я в смятении взглянула на нее. Она вела к углу за пристройкой. Тяжело сглотнув, я выпрямилась, пытаясь успокоить свое бешено бьющееся сердце. Все это выглядело зловеще. Должна ли я позвать кого-нибудь?

Затем я подумала о Лукасе, от которого совсем недавно ушла. Его не было ни здесь, ни в особняке. Нет, не может быть. После минутного замешательства я приняла решение и медленно пошла по следу.

Лампа освещала окровавленную землю. Чем ближе я подходила к углу, тем больше было пятен.

Ветер распустил ленту с моих волос, и ее кончики стали бить по моему лицу. Я заново заплела хвост и собралась с мыслями. Шум ветра смешивался с каким-то другим звуком похожим на шепот…

К тому времени, как я подумала об этом, я уже подошла к углу. Тяжело сглотнув, я молча шагнула и выставила лампу вперед.

В этот момент подул порывистый ветер и мне пришлось зажмуриться. Моя одежда бешено развевалась, а фонарь покачивался.

Я подняла руку, чтобы заслониться от сильного ветра, и едва смогла открыть глаза. Свет лампы мерцал, норовя погаснуть. Его мерцающие огни освещали землю, стены и лежащую передо мной фигуру.

Затем лампа разбилась от неожиданного удара.

– Ааа!

Я инстинктивно закричала и, пошатнувшись, упала. Лампа выпала из моих рук и разбилась. Темнота поглотила все вокруг.

Я быстро стала руками искать лампу. Но все, что я смогла нащупать – это лишь осколки стекла и погнутое железо. Я схватилась за них, не переставая кричать. Я кричала изо всех сил, чтобы кто-нибудь мог прийти на помощь, услышав мои вопли.

Затем кто-то схватил меня за лодыжку. Я опрокинулась на спину. Пытаясь бороться, я отчаянно старалась стряхнуть с себя чужую руку. Неистовые крики, перешли в горький плач. Я дико размахивала сломанной лампой в воздухе.

– Сгинь! Уходи! Отцепись от меня!

– …ла. Пау…

– Уйди! Ай!

«На помощь! Не делай этого! Уйди!» – кричала я и дико дрыгала ногами. Я боролась за жизнь. Затем, когда я уже собиралась уползти подальше, около моего уха послышался знакомый голос.

– Паула.

Напряженный голос привел меня в чувства. Я быстро повернула голову. Слезы ужаса текли по моему лицу.

Когда я перестала кричать, ветер со свистом пронесся мимо моих ушей, и до меня донесся слабый зов. Я услышала его отчетливо.

– Лукас?

– …

Когда мои глаза постепенно привыкли к темноте, я увидела округлую фигуру. Я окликнула его по имени, но ответа не последовало. Я внимательно прислушалась, затем медленно прикоснулась к руке, державшей мою лодыжку. Она была влажной.

– Лукас? Это действительно вы?

– Па… Паула…

– О боже. Лукас!

Я подползла к нему. Лукас лежал на земле, свернувшись в клубок, и тянулся ко мне, пытаясь коснуться.

Я пыталась рассмотреть его лицо, но вокруг было слишком темно. Я запаниковала и дрожащими руками нащупала его лицо, а затем прикоснулась к его груди. Рубашка была мокрой. Я не понимала, почему, и не могла разглядеть.

Я попыталась поднять Лукаса, но его обмякшее тело было слишком тяжелым. С Лукасом на руках я едва могла привстать. Его слабое тело соскальзывало, и мне пришлось усадить его на землю и дать опереться на меня.

Все это время мои руки становились все более влажными. Прикоснувшись к его животу, я поняла, что из него что-то течет.

Медленно я подняла мокрую руку. Я все еще не могла хорошо разглядеть, но инстинктивно я знала, что это такое. Пятна крови на земле, жидкость из живота, которая все продолжала капать и капать. Кровь. Это его кровь намочила мои руки. Кровь текла из его живота.

Я испуганно прижала руку к его животу. Но кровь беспощадно лилась через щели между пальцев.

– О, нет. Нет. Что это, что это такое?

– Ух…Ха-а… Паула.

– Да, Лукас, это я. Я здесь. Что, бога ради, тут произошло?

– Ха-а. Ха-а.

Тяжелое дыхание достигло моих ушей. Уткнувшись лицом мне в плечо, он тяжело вздохнул. Его дыхание было прерывистым и беспокойным, как будто оно могло остановиться в любой момент. Он был в очень плохом состоянии.

«Кто это сделал? Кто?..»

– Лу… Лукас, придите в себя.

Я потрясла его за плечо. Лукас медленно приоткрыл глаза, будто отвечая. Его взгляд был рассеянным, словно он не смотрел на меня. Я расплакалась, когда увидела это.

– Уф… Проснитесь. Вам нельзя засыпать.

– Почему… Ха-а, почему так? Я ведь отдал… Ха-а, я отдал тебе все, что ты хотел.

– Ух. Здесь слишком темно.

– Подож…ди... – пробормотал он. Это был тихий голос, который, казалось, мог исчезнуть в любой момент. Я ударила его по щеке и прикрикнула, чтобы он пришел в себя. Я боялась, что Лукас заснет.

– Вы не можете спать. Не засыпайте.

– Каждый день… Я ждал… Не брат, а я. Они за мной… Да… Я ждал… Ха-а, ух, подожди, ох!

Он застонал и дернулся всем телом. Я крепко обхватила его, когда он пытался выскользнуть из моих рук. Его дыхание на моих ушах было таким прерывистым и неровным, а кровь не переставала течь.

Я огляделась вокруг. Я кричала, пытаясь узнать, есть ли кто-нибудь рядом, но никто не откликался. Ни одной живой души.

Слезы затуманили мой взгляд. Я протерла глаза и огляделась по сторонам, вдруг кто-нибудь пройдет мимо и поможет спасти его.

– Вам нельзя спать. Не спите, пожалуйста. Не спите.

– Я был… Счастлив… Я правда…

– Лукас, вы не можете спать.

Он что-то бормотал. Я вновь хлопнула его по щеке, чтобы он не заснул. Температура его тела понижалась. Он стал таким холодным и это меня напугало.

Нужно быстро оказать ему помощь.

Время на исходе.

Я обняла его за плечи и изо всех сил потянула наверх. Однако поднять его было непросто. Он вновь упал, не сделав и шагу.

Я положила его себе на спину и сделала шаг. Его обмякшее тело все еще было слишком тяжелым. В конце концов я упала, не пройдя и пары шагов. Было больно, но я вскочила на ноги и снова закинула его на спину. Однако снова не смогла пройти далеко и сразу упала.

Я нервничала. Мое сердце забилось от тревоги. Все, о чем я могла думать, это о том, что мне нужно было быстро добраться туда, где есть хоть кто-то, кто мог бы ему помочь. Я еще несколько раз попыталась нести его на спине, но сдалась и вместо этого обняла его со спины, схватив верхнюю часть тела и потащила за собой. Я тащила его по земле.

– Вы не можете умереть. Не можете. Пожалуйста, не умирайте!

Я шагала, волоча его изо всех сил. Пот стекал по моему заплаканному лицу. Тем не менее, я не сдавалась. Бормоча под нос, как сумасшедшая, я продвигалась шаг за шагом. Но он был слишком тяжелым, а я была слишком слабой, чтобы так долго тащить человека. Я злилась на себя.

«Пожалуйста, поторопись!»

– Нужно идти быстро, тебе нельзя умирать, не засыпай. Нужно идти. Давай же!

– …ла.

– Мне нужно идти, быстрее. Быстрее.

– Па…

Он обхватил руками мои дрожащие руки. Я почувствовала его прикосновение и остановилась.

Мы вышли из темноты на лунный свет, кровавая полоса тянулась вслед за ним по земле, где мы прошли.

Я сразу проверила его состояние. Я видела бледное лицо. Настолько бледное, что выглядело оно как у мертвеца. Я прижала дрожащие кончики пальцев к его носу и почувствовала дыхание, хотя и слабое.

Я сжала руки в кулаки, чтобы не дать волю рыданиям. Руки мои были в крови. Ее вытекло слишком много, он может умереть в любой момент.

– Лукас, Лукас!

Я заплакала и позвала его. Я умоляла его не спать. Как всегда, я хотела, чтобы он в ответ назвал мое имя. Но вместо того, чтобы позвать меня, он мягко поджал губы. Как будто хотел что-то сказать. Заметив это, я осторожно уложила его, прижавшись ухом к его сжатым губам.

Тихие слова послышались сквозь приглушенное дыхание.

– Беги, беги, торопись. Иди… к брату. Па…Паула.

– Лукас, я здесь.

Я слегка приподняла наши сцепленные руки. Он пытался сжать мою руку. Его глаза, которые до этого слабо моргали, наконец сфокусировались и повернулись ко мне. Он моргнул один раз, встретившись со мной взглядом. Я заплакала от облегчения.

В этот самый момент я почувствовала чьё-то присутствие в темноте.

Шаги. Как только я услышала этот звук, то сразу напряглась. Когда я повернула свою голову и обернулась на звук, что-то сверкнуло в темноте. Постепенно это что-то начало проявляться.

Лукас сжал мою руку. Я снова повернулась к нему.

– Иди же. Беги, давай. Беги.

– …

Он умолял меня идти дальше, но мое тело не двигалось. Ноги окоченели. Каждый мускул так напрягся, что я не могла пошевелить и пальцем. Страх переполнял меня. Я боюсь. Мне так страшно. Кто-нибудь, пожалуйста, спасите меня.

Лукас, который за мной наблюдал, внезапно съёжился. Он застонал. Ему было больно, но он изо всех сил старался приподнять верхнюю часть тела, одной рукой упираясь в землю, а другой держась за живот.

Он крепко сжал мою ладонь своими дрожащими руками. Мои пустые глаза столкнулись с трясущимися коричневыми радужками глаз. В них плескалось отчаяние.

Слезы потекли из его глаз.

– Убегай.

– …

– Давай, иди… Иди…

Он вдруг оттолкнул меня рукой, которой только что держался за меня.

– Беги!

В тот момент, когда я увидела его лицо, залитое слезами, я инстинктивно дернулась вперед. Я напрягла свои окоченевшие ноги, встала и обернулась. Оставляя позади приближающиеся незнакомые шаги, я бежала изо всех сил, глядя только вперед, как он и хотел.

«Я никогда не забуду этот момент».

Когда меня снова поглотила тьма, я вспомнила, как Лукас стоял перед особняком и смотрел на меня. Глаза искрились добротой, и он так искренне улыбался. Его улыбка, обращенная ко мне, всегда была полна тепла и заботы.

Интересно, улыбался ли он мне также и сейчас, когда мы удалялись друг от друга.

Слезы безжалостно текли по моему лицу.

Все время, пока я бежала, я отчаянно надеялась, что Лукас не заснет.

Глава 50 - Тайная горничная графа (3)

В эту лунную ночь особняк погряз в хаосе.

Пронзительный крик нарушил царящую в ночи тишину. Резкий, наполненный болью и слезами звук разносился по всей округе – от пристройки до слуг в отдаленном особняке. Не прошло много времени, как другая горничная прибежала, и также разразилась криком, тем самым вынуждая поспешить на место происшествия и других обитателей поместья.

– О Бог ты мой!

– Это Кристофер? Это правда он?

– Ааа! Кто-нибудь, помогите!

Такими воплями, а также торопливыми шагами, заполнилось это место. До чего же мрачной была эта ночь. Земля за пристройкой наполнилась кроваво-красными потеками, по стене расплывались пятна крови. Ее было так много, что этот чудовищный след образовывал непрерывную дорожку, уходящую далеко за угол здания. След обрывался на теле младшего сына семьи Кристофер, который лежал в луже крови без сознания. Вся эта картина наводила лишь на одну мысль – на него напали. Всеобщее осознание этого факта лишь усиливало напряженность и тревогу. Кто мог пойти на такое?

Дворецкий взял ситуацию под свой контроль. Изабелла приказала всем уходить прочь, оставив на помощь только нескольких слуг. Толпа начала расходиться, попутно оглядываясь на полумертвое тело. Теперь они могли вдоволь пошептаться о произошедшем и о том, кто мог это сделать.

Пока окрестности все больше погружались в суету, я закрылась в своей комнате.

Я свернулась калачиком и уткнулась заплаканным лицом в колени. Тревога не покидала меня ни на мгновенье пока я не отрывала глаз от плотно закрытой двери. Мое воображение рисовало, как через эту дверь в любой момент могут ворваться, чтобы напасть, и несмотря на то, что дверь была заперта, страх пробирал меня.

Я была в ужасе.

Всю ночь я пробыла в одиночестве, содрогаясь всем телом, и по итогу погрузилась в беспокойный сон.

Во сне я парила в воздухе. Ощущение невесомости было до странного успокаивающим. Мне не хотелось возвращаться. Останься я вот так, бесцельно плывущей по течению, то, может быть, смогла бы добраться куда-то? Неважно возможно ли это на самом деле, я просто хотела исчезнуть.

«Паула, все хорошо. Я в порядке», – столь знакомое лицо нежно улыбнулось мне. Как же хотелось запечатлеть этот образ в своем сознании надолго, но он необратимо расплывался и исчезал. Все, что я могла, – продолжать следить за тем, как драгоценные воспоминания ускользали из моих рук.

«Не вмешивайся. Это все, что от тебя требуется».

Резкий, насмешливый голос ворвался в мои мысли. Ответить мне было нечего, ведь в глубине души я была с этим согласна.

«Подумай об этом. Здесь не место безнадежным мечтаниям».

Я знаю. Знаю это слишком хорошо. Просто прекрати. Не делай этого. Даже если я слышу эти слова, то все равно не могу ничего сделать. Пожалуйста, оставьте меня в покое.

«Я никогда не забуду этот момент».

В моей голове прозвучал мелодичный голос Лукаса. Он затмил все мои мысли. Тот, кто не отрывал глаз от меня в темноте, тот, кто признался мне в своих чувствах. Лукас всегда так искренне смеялся и улыбался рядом со мной. Даже в момент прощания – он улыбался. Нет, тогда его лицо заволокла тьма, и я не смогла ничего разглядеть. В последний момент, возможно, в самый последний момент для нас двоих, я отвернулась от него.

Тьма рассеялась, и теперь стало видно искаженное болью лицо Лукаса. Он изо всех сил пытался держать глаза открытыми, сосредотачиваясь на мне. Из уголка его глаза стекала слеза. Его сухие губы отчаянно дергались.

«Иди же, беги, беги!»

Внезапно я проснулась.

Мой взгляд начал метаться по комнате. Тишина. Я напрягла слух, но не было слышно ни звука. Все в порядке. Я одна. Поблизости никого нет. Я прерывисто вздохнула и расслабила плечи.

Шаги.

Затем стук в дверь.

Я вздрогнула. Плотно закутавшись в одеяло с головой, я свернулась калачиком. Я настороженно глазела на дверь.

Когда ответа не последовало, дверная ручка задергалась. Вскоре тот, кто стоял по ту сторону, прекратил, так как понял, что дверь заперта.

Еще несколько минут, и раздался тихий щелчок – дверь отворилась. Через образовавшийся проем кто-то вошел. Не издав и звука, я завороженно следила за появившейся фигурой.

Дверь легонько закрыли. Это был Винсент, который осторожно приближался в мою сторону. Он ощупывал окружающее пространство – видимо, искал меня.

Как только я разглядела лицо Винсента, то сразу же выскочила из-под одеяла и побежала к нему.

Судорожным движением я схватила его за руку, а другой рукой развернула его к себе. Его удивленные глаза расширились и переместились к моему заплаканному лицу.

– Лу-Лукас, Лукас! – я запиналась на каждом слоге, ноги были ватными. Удивление на лице Винсента сменилось пониманием. Я так хотела спросить, что стало с Лукасом, но могла лишь невнятно лепетать и ждать скорейшего ответа.

– Он жив.

Как только Винсент проговорил это, мои ноги подкосились, и я рухнула на пол. Винсент тут же опустился на колени передо мной. Он спрашивал о том, все ли со мной в порядке, но я была так поглощена осмыслением всего одной фразы, что даже не могла вымолвить и слова.

– Он жив. Жив. Лукас жив… – я почти сорвалась на крик и вновь не смогла сдержать поток слез. Я судорожно хваталась за рубашку Винсента и зарыдала с еще большей силой.

Винсент коснулся моего лица, и почувствовав стекающие по нему слезы, притянул к себе.

– Не плачь, – Винсент похлопал меня по спине, – Все будет хорошо.

– Я думала… я думала он умрет. Он же был при смерти. Его рана, рана была такая глубокая. Он истекал кровью…

Рука, которая поглаживала мою спину тут же застыла. Винсент мгновенно высвободил меня из своих объятий и посмотрел прямо на меня.

– О чем ты? Не говори мне… что это ты кричала тогда?

– Да, – кивнула я, вытирая слезы. В моей голове всплыли воспоминания о недавнем происшествии. Я была так напугана, мной полностью овладел страх. Но больше всего я беспокоилась о Лукасе. Я кричала во все горло и надеялась, что кто-то придет на помощь.

Изумрудные глаза расширились. На мгновение его взгляд стал неуверенным, после он схватил меня за руку.

– Ты видела кого-то еще? Кто это был?

– Нет. Я никого не видела. Я убежала прежде, чем смогла кого-то заметить.

– Тебя кто-нибудь заметил? – Винсент усилил хватку.

– Я не знаю, не уверена. Меня могли увидеть под лунным светом…

Услышав мой неуверенный ответ, Винсент стал мрачнее тучи. Он вцепился в меня мертвой хваткой, склонил голову, и начал невнятно бормотать себе что-то под нос.

Пока я пыталась различить в этих звуках какой-то смысл, дверь открылась. Я перевела свой удивленный взгляд в сторону.

Там стоял Итан. Он осмотрел всю комнату и остановил свой взгляд на нас. Он решительно направился ближе, схватил Винсента за воротник и одним резким движением поставил того на ноги.

Я вскочила со своего места и напряженно посмотрела на этих двоих.

– Винсент, скажи мне все как есть, – потребовал Итан.

– …

– Скажи мне правду.

Лицо Итана было искажено до неузнаваемости. От привычного для меня озорного и расслабленного лица не осталось и следа. Он прерывисто дышал, а его одежда была в таком потрепанном виде, будто он бежал сюда со всех ног.

Итан выглядел самым разбитым человеком на свете: его лицо было бледным, глаза красными, а дрожь пробирала все тело.

Ситуация сложилась напряженная, но Винсент не смутился ни на секунду. Он сохранял хладнокровие даже когда повернулся прямо на Итана.

– Джеймс сделал тебя таким?

Винсент ответил не сразу.

–…Да.

– С самого начала его целью был ты?

– Нет. Изначально он преследовал Лукаса.

– Почему?

– Лукасу стал известен его секрет. Кое-что, чего не следовало знать. Джеймс даже угрожал ему, но этого оказалось недостаточно. Невозможно заставить кого-то держать рот на замке.

– Значит, это Джеймс организовал покушение на Лукаса?

Я переводила удивленный взгляд то на Итана, то на Винсента. Последний говорил с такой смесью разнообразных чувств на лице, словно уже давно знал, что этот момент наступит, но избегал его до последнего.

– Да.

Итан сжал зубы. Рука, которая все это время удерживала Винсента, затряслась сильнее прежнего. Наконец он ослабил хватку и обеими руками закрыл лицо, полное растерянности и печали.

–… К смерти моего отца он тоже приложил руку?

И снова жуткий вопрос. На этот раз тишина затянулась. Винсент закрыл глаза и выпалил ответ, который на самом деле, никому не хотелось бы услышать.

– Да. И Лукас стал тому свидетелем.

–…

– Это и есть секрет, который пытался утаить Джеймс.

Итан узнал все, что ему было нужно и резко развернулся, чтобы уйти. Винсент, ощутив это движение, протянул руку и едва успел поймать его, чтобы остановить.

– Итан! Пожалуйста, пойми чувства Лукаса.

Итан не обернулся и никак не среагировал.

– Лукас не мог рассказать, потому что беспокоился о тебе.

– Почему?

– Потому что и ты, и Джеймс его родные братья.

– А что же насчет тебя?

– Я не хотел, чтобы ты мстил своему брату.

–…

– Мы с Лукасом беспокоились, что так выйдет. Ведь отец был тебе очень дорог.

Итан судорожно вздохнул и стряхнул руку Винсента. Не сказав больше ни слова, он повернулся и выскочил из комнаты. Винсент, мгновенно оценив ситуацию, хотел последовать за ним, но врезался в стол и упал. Я подбежала к нему и спросила все ли с ним в порядке. Он не отрывал глаз с двери, вслушиваясь в звуки отдаляющихся шагов.

После он положил свою ладонь поверх тыльной стороны моей руки.

– Догони его. Останови. И скажи, чтобы он не делал этого.

– Ась?

– Пусть ничего не делает. Вообще ничего, – Винсент поторапливал меня. Я поспешно вылетела из комнаты и огляделась по сторонам. Итан уже был на другом конце коридора.

Я подбежала к нему и схватила за руку, вынуждая остановиться. Он оглянулся на меня со смятением.

– Прекратите.

– …

– Не делайте этого.

– Чего?

– Что бы вы там не собирались делать – не нужно.

– Это уже слишком.

Итан издал горький смешок, его губы скривились в мрачной улыбке. Его глаза блестели и были полны боли.

– Паула. Я здесь не для того, чтобы просить разрешения, а лишь подтвердить свои догадки. Я закрыл глаза на происходящее, пустил все на самотек. И вот результат.

– Даже так, не делайте этого, – взмолилась я.

– Он пытался убить Лукаса. Мою кровь.

– …

– Следующим могу стать уже я, а возможно, и Винсент.

Моя рука беспомощно опустилась вниз. Печаль на лице Итана сменилась полным равнодушием, и это не могло не напугать.

– Передай Винсенту, что мне жаль.

– …

Итан развернулся и пошел в прежнем направлении. Я больше не предпринимала попыток остановить его, в этом не было смысла, ведь Итан уже все для себя решил.

На меня накатила неимоверная печаль, когда я наблюдала за его отдаляющейся спиной. Моя голова опустилась.

Когда я вернулась в комнату, Винсент сразу же ощутил мое присутствие и обернулся в мою сторону. Я ответила на его безмолвный вопрос с удрученной улыбкой.

– Простите.

– Все в порядке. Тебе не за что извиняться, – Винсент устало покачал головой.

Я подошла ближе, чтобы поймать его кружащую в воздухе руку. Когда я коснулась его, он сразу подхватил и сжал мою руку.

– Немедленно собирай вещи.

– Что? – я широко раскрыла глаза.

– Я отошлю тебя подальше.

– Почему, почему? Я сделала что-то не так? Это из-за того, что я не смогла остановить Итана?

– Нет.

– Тогда почему?..

– Потому что ты в опасности, – удерживая мою руку, Винсент обернулся. Он продолжил, встав ко мне лицом.

– Ты была там, когда на Лукаса напали. Не знаю, как обстоит все сейчас, но рано или поздно Джеймс доберется и до тебя. Если он все узнает, то уже не отпустит тебя. Ты – единственный свидетель.

– …

– В Новелле есть вилла, принадлежащая моей семье. Я отправлю тебя туда. Скройся пока там. Когда все уладится и станет безопасно – я верну тебя обратно.

– Нет.

– …

– Нет.

Я качала головой, делая шаги назад. Я пыталась вырваться из его хватки, но Винсент все крепче сжимал мою руку. Расстояние между нами увеличилось, но наши руки все еще были крепко сцеплены силой, которая могла меня удержать.

– Не бросайте меня.

Глава 51 - Тайная горничная графа (4)

– Я не бросаю тебя. Просто хочу спрятать на некоторое время в безопасном месте.

– Это и значит бросить.

– Я не бросаю тебя.

Я не верю в это. Не верю. А что, если он отошлет меня и забудет? Что, если он просто хочет спровадить меня?

Меня не убедили его слова, я не верила ему. Он с самого начала хотел избавиться от меня. Может быть, он просто собирается использовать эту возможность, чтобы больше меня не видеть. Вот как мало стоит прислуга для аристократов.

Но я не могла ослушаться приказа. Я знала это, и мне это совсем не нравилось. Я не хотела оставаться одна. Я тряхнула головой и попыталась высвободиться из его хватки. Я больше не хотела его слушать.

Но он лишь крепче сжал мою руку, когда я попыталась отстраниться, и притянул меня к себе. Расстояние между нами уменьшилось, и я упала в его объятия. Он обхватил меня, протянув руки за мою спину, и обнял так крепко, как только мог.

Я зарылась лицом в его грудь. Я слышала, как стучит его сердце, эхом отдаваясь в моих ушах. Меня трясло от волнения. И его тоже.

– Поверь мне, я не брошу тебя, – прошептал он. – Я больше не хочу никому причинять боль, но это будет сложно. Поэтому я собираюсь убедиться, что хотя бы ты не будешь втянута в это, по крайней мере, так как сейчас. Я не могу защитить тебя, пока ты рядом со мной, поэтому я собираюсь… Отправить тебя в безопасное место.

– …

– Я верну тебя обратно, обещаю.

– …

– Я обещаю.

Его голос дрожал. Словно успокаивая меня, он дал мне обещание.

Винсент был прав. Если человек, который ударил Лукаса ножом, видел меня, то я в опасности. Лучше будет жить вдали, чем умереть здесь. Он пытается защитить меня. Зная это, зная его истинные намерения, я не могу больше отказываться.

– Помните, как вы просили меня остаться с вами?

– … Да.

– Не забудьте об этом.

Его лицо исказилось от моих слов. Потом уголки его рта приподнялись и слабый смех вырвался наружу. Он снова обхватил меня, крепко обнимая.

– Вам нельзя забывать меня.

– Хорошо.

– Если вы это сделаете, я буду преследовать вас до конца жизни и даже после смерти.

– Да.

В ушах зазвенел смех. Я снова подчеркнула свои слова, не желая, чтобы он принял это за шутку.

– Я серьезна.

– Я знаю.

С этими словами Винсент отвернулся. Ветерок дул из окна, взлохмачивая его волосы. Я снова прислонилась лицом к его груди. Я старалась не моргать, боясь, что мои слезы намочат его рубашку.

Мы оставались так некоторое время. У меня было предчувствие, что мы действительно прощаемся.

* * *

Приготовления шли быстро. Винсент поручил Изабелле проследить за тем, чтобы меня как можно скорее отвезли на виллу в Новелле.

Мне ничего не оставалось делать, кроме как ухаживать за ним, как обычно, или сидеть в своей комнате. Итан не приезжал с того дня, и особняк казался мертвым и пустым без Лукаса.

Возможно, именно поэтому я была такой рассеянной. Я тупо смотрела в окно, сжимая в руках швабру, которой я мыла пол, когда Винсент заговорил.

– Давай прогуляемся.

Это было неожиданное предложение. Почувствовав мой недоуменный взгляд, он добавил: «Сегодня хорошая погода». В последнее время Винсенту будто стало лучше, и он вел обычную жизнь.

– Ты не хочешь?

– Вовсе нет. Пойдемте.

Я закончила мыть пол и убрала инвентарь для уборки. Помогая ему подготовиться к выходу, я принесла его трость. Недавно он начал практиковаться в самостоятельной ходьбе с тростью. Он использует её, чтобы прощупать и понять, что его окружает. Но сегодня, когда я подала ему трость, он отложил ее в сторону и протянул свою руку.

– Вы что-то хотите?

– Мне нужно, чтобы ты поддерживала меня.

– Я?

– Да, ты.

Он сжал и разжал руку, как бы призывая меня поскорее взять её, и я с радостью сделала это.

Пока я вела его за руку, я вспоминала наши прогулки в прошлом. В последнее время мне не удавалось погулять, не говоря уже о том, чтобы почитать книгу. И уж точно не было времени устроить чаепитие.

– Каждый раз мы гуляем в лесу.

– Это единственное место, куда мы можем пойти.

– Я знаю.

Он рассеянно смотрел вперед. Несмотря на то, что он не мог видеть, он, казалось, наслаждался свежим воздухом, осязая предметы и улавливая звуки, пока мы шли.

Когда мы прогуливались по тропинке, ведущей вглубь леса, я спросила.

– Что находится в конце этой тропы?

– Стена.

– И всё?

– И все.

– Ничего, кроме стены…

«Даже если я зайду так далеко, в конце концов я увижу лишь стену» – пробормотала я, слегка шевеля губами. Винсент был слеп, но храбр, и мы шли вместе, проходя через всякие трудности, но в конце дороги была стена. Это было похоже на мое будущее.

Я почувствовала себя подавленно и опустила голову. Некоторое время мы молча стояли, а потом ни с того ни с сего он потянул меня за руку.

– Давай вернемся в то место, где мы были недавно.

– Какое?

– В то место, которое, по твоим словам, было таким красивым, что хотелось прыгнуть в него, словно в воду.

Красивое место, которое вызывает желание окунуться в него…

– То белое цветочное поле?

Винсент кивнул.

– Ты помнишь, где это?

– Примерно.

– Тогда пойдем.

В его голосе звучало нетерпение, но я немного сомневалась. Я вспомнила, как Лукас привел нас туда. Я все еще видела его лицо, так взволнованно показывающее мне это место, и тот момент, когда лицо его исказилось.

Я ощутила, что начинаю снова задыхаться от страха. Когда я не ответила, Винсент сжал мою руку.

– Успокойся.

– Ха-а, но…

– Он привел тебя туда, потому что хотел, чтобы ты была счастлива. Чтобы даже после того, как он уйдет, ты могла пойти в то место и успокоиться. Я хочу, чтобы ты приняла его чувства.

– Откуда вы это знаете?

– Это в его духе.

Винсент слабо улыбнулся. Это была ласковая улыбка. На его лицо стало приятно смотреть, после того как он набрал вес.

– Пойдем. Мне уже не терпится.

– Да, хорошо.

В конце концов, его слова меня убедили. Я крепко сжала его руку и повернулась. Мои тяжелые шаги были медленными, и я чувствовала странное волнение и страх, хотя мы просто собирались увидеть цветочное поле в глубине леса. Поэтому я все больше и больше замедляла шаг, но он следовал за мной без жалоб.

Мы долго шли по лесу без тропинки. Я перешагивала через ветки и шла по неровной земле. Мне пришлось порыться в памяти, чтобы вспомнить, где был проход.

Углубившись в лес, я увидела поле белых цветов, все еще свежих и прекрасных, словно время остановилось.

– Мы пришли.

– Я знаю. Трава здесь ужасно пахнет.

– Обычно она пахнет приятно.

На мое замечание он лишь пожал плечами. У него был такой надменный вид, словно говорящий кто я такая, чтобы спорить с его мнением? Знакомое поведение заставило меня успокоиться. Я коротко рассмеялась и последовала за ним на цветочное поле.

Лепестки трепетали на ветру. Было так красиво, словно шел снег. Я наклонила голову, и лепестки, поднятые ветром, упали, как снежинки.

– Что-то упало.

– Это лепестки. Они кружат как снежинки.

Винсент смахнул лепестки с моих плеч и головы. Его каменное лицо было лишено каких-либо эмоций. Да, он такой безэмоциональный.

– В такие моменты нужно восхищаться красотой.

– Красотой?

– Да. Это ведь очень красиво.

– Ну, если ты так говоришь, то я восхищен.

Я посмотрела на него, недоумевая. Он все еще выглядел непробиваемым. Винсент не смотрел по сторонам, не наслаждался окружающей обстановкой и ощущениями, как это было, когда он шел по лесной тропинке. И тогда я поняла, что он не очень-то хотел быть здесь.

– Вы ведь не хотите сказать, что пришли сюда ради меня?

– С того дня, кажется, ты плохо себя чувствуешь.

– Почему?

Я не спрашивала, почему он думает, что мне плохо. Я хотела знать, почему он так обходителен. Почему его это волнует? Ведь это совсем на него не похоже.

Винсент медленно отпустил наши сцепленные руки и повернулся лицом, его взгляд был прикован ко мне, хотя я знала, что он слеп. Я увидела свое отражение в его изумрудных глазах. Зрачки его были неподвижны, как будто он видел меня, стоящую в шаге от него.

Моя челка, закрывавшая глаза от его взгляда, развевалась на ветру. Я была в замешательстве. Белые лепестки падали с неба и ложились на землю между нами.

– Ты боишься? – спросил он.

В обычной ситуации я бы спросила: «Что вы имеете в виду?»

Но я знала, о чем он.

– Да, мне страшно.

– Мне тоже.

Я в удивлении распахнула глаза, ожидая, что он будет смеяться над моей трусостью, но его ответ был неожиданным.

Он коротко рассмеялся, как будто знал о моем смущении.

– Ты снова потеряла дар речи из-за смущения.

– …

Как он и сказал, я еще больше смутилась и замолкла.

Он перестал смеяться и протянул руку. На его ладонь упал белый лепесток. Он поднял его, покрутил в руках, затем снова развернул и пустил по ветру. Лепесток попал мне на руку и защекотал кожу.

– Возможно, скоро мне придется объявить о своем состоянии. Наступает время, когда нужно привыкнуть к тому, что кто-то может зарезать меня или застрелить. Возможно, это и к лучшему, ведь иногда слова ранят сильнее.

– …

– Я знал, что не смогу жить так вечно. Я граф, и не могу постоянно отсиживаться в своей комнате. У меня много людей, за которых я отвечаю. Но это нелегко принять, и это страшно. Даже сейчас я с содроганием думаю о том, что мне придется выходить на публику. Разве я не жалок?

– …Нет, это не так.

– Ну, ничего не могу с собой поделать, даже если это жалко, ведь я такой, какой я есть.

Слова звучали непринужденно, но смысл их был совсем не светлым. Я даже не могу представить себе всю тяжесть ответственности, которую он нес. Он высокий человек, настолько высокий, что мне приходится запрокидывать голову, чтобы посмотреть на его лицо. К тому же, его тело стало более крепким, чем раньше.

В отличие от меня, которая не могла нормально жить после инцидента с Лукасом, Винсент был в хорошей форме. На самом деле он вел себя так, словно давно знал, что это произойдёт. Я знала, что в последнее время он готовился покинуть свою комнату. Он ел один, мылся, переодевался, стоял и ходил самостоятельно, опираясь на трость.

Он тренировался жить один.

Конечно, даже так я, или другие горничные будут заботиться о нем. Но есть вещи, которые нужно делать самостоятельно. Ему придется столкнуться лицом к лицу с теми, кого он не может увидеть, и выяснить, о чем они думают на самом деле. Он готовился к этому.

Я была не единственной, кто боялся, но как бы ни было страшно, он не в состоянии отступить, поэтому сейчас Винсент так усердно работает и так отчаянно готовится.

– Если для тебя это слишком сложно, просто отпусти одну из тревог.

– О чем вы говорите?

– Тебе не придется так усердно работать ради меня.

– А кто сказал, что я так усердно стараюсь?

Он наклонил голову, как будто не услышал меня, но я видела, как он слегка скривил лицо. Почему мы постоянно норовим испортить друг другу настроение, когда все идет хорошо?

Глава 52 - Тайная горничная графа (5)

– Ах, видимо, я неправильно все поняла. Я думала, что я одна из тех, за кого вы готовы нести ответственность.

– Звучит слишком самоуверенно.

– Да, видимо, я надумала лишнего.

Винсент снова усмехнулся, когда услышал мое ворчание. Но такой смех лишь взбесил меня.

– Я просто хотела внести ясность. Если я в списке тех, за кого вы чувствуете ответственность, то можете вычеркнуть меня оттуда. Мне это не нужно.

– Почему?

– Потому что я и без вашей опеки прекрасно справляюсь.

– Опять слишком самоуверенно.

– Но это правда. Мне было все по плечу еще до появления здесь. По крайней мере, свою работу я выполняю на отлично. Так что не волнуйтесь за меня и оставьте все как есть.

– Не слишком ли ты себя нахваливаешь? Все сложнее, чем ты думаешь.

– Даже если что-то пойдет не так, умереть – не такая уж большая проблема.

– Ты легкомысленно относишься к смерти.

– Потому что для меня это просто.

– С чего бы?

– У меня изначально не было причин, чтобы жить. Я никогда не ставила целей. Я продолжала жить только потому, что мое сердце билось, легкие поглощали воздух, а солнце продолжало всходить. В такой жизни нет ничего хорошего.

Никто не пустил бы и слезинки, если бы я умерла. До приезда сюда смерть казалась мне привлекательнее, чем жизнь. Даже в это уютное и теплое место меня продали за золотые монеты. Так или иначе, моя жизнь не приобрела никакой ценности.

– Тебе не нужна причина, чтобы жить. Ты просто живешь.

Винсент нахмурился, явно не соглашаясь с моими словами.

– Некоторым людям не стоит жить.

– Я не думаю, что человек, сбежавший от семьи и пошедший на смертельный риск, рос в любви и заботе. Вероятно, у тебя была трудная жизнь, раз ты так бездумно рискуешь собой.

– …

– Несмотря на это, ты не такая, как о себе говоришь.

Он выглядел недовольным, а голос выдавал очевидное раздражение. Тем не менее, я не могла отвести от него взгляд.

– Ты заслуживаешь того, чтобы жить.

– Впервые слышу подобное.

– Всякий раз думая об этом, я понимаю, что ты отчаялась куда больше, чем я.

– Полагаю, что так.

На последних словах мой голос задрожал. Я улыбнулась через силу, хоть и понимала, что Винсент этого не увидит. Все хорошо, я в порядке. Я больше не впаду в уныние, как раньше. Но каждое его слово разрушало мою решимость.

– Живи, несмотря ни на что.

Слишком жестоко. Улыбка сошла с моего лица. Даже слепота не мешала ему направить пристальный взгляд прямо на меня.

– Живи счастливо.

Он говорил твердо, а его слова были пронизаны искренностью, настолько ощутимой, что я была готова расплакаться. Я закусила губу, стараясь сдержать слезы, но я была на грани.

– Смогу ли я?

– Ты сможешь.

– Быть счастливой?

– Да. Очень счастливой.

Он отвечал сдержанно, периодически вздыхая.

– Хорошо.

Я опустила голову. Мне было так стыдно, потому что мои глаза все больше наполнялись слезами. Я старалась не моргать, чтобы слезы не скатывались по лицу, но это не помогало – они уже текли рекой.

– Я сделаю это, – мой голос выдал плаксивые нотки.

Что такого особенного в утешении? Порой для этого достаточного простого слова. Никто никогда не говорил мне, что я заслуживаю жить. Я упрекала себя в эгоизме, ведь я продолжала жить, несмотря на все жертвы в моей семье. Я всегда надеялась, что следующий день наступит и для меня, но счастье казалось недостижимым.

Винсент убеждал меня в обратном. Его искренность была обращена ко мне, и осознание этого растрогало меня еще больше.

– Спасибо.

– …

Мою благодарность невозможно было описать словами. Для меня это были совершенно новые чувства.

Я закрыла лицо обеими руками. Вместе с нескончаемым потоком слез, я словно пыталась избавиться ото всех переживаний, и их уже невозможно было остановить. Я сжала зубы, стараясь подавить всхлипы, но они все равно прорывались наружу.

Винсент, особо восприимчивый к окружающим звукам, понял, что я плачу, и повернул голову в другую сторону. Он не мог меня видеть, но его попытка сделать вид, что он ничего не заметил, заставила меня улыбнуться. Я тут же взяла себя в руки и вытерла остатки слез.

Подул сильный ветер, заставляя цветы пуститься в пляс. Золотистые волосы Винсента тоже колыхнулись. Солнечный свет играл на его локонах, и это ослепительное зрелище приковало мой взгляд. Его поза была такой благородной, словно этот свет излучал он сам.

Смогу ли и я? Смогу ли засиять так же ярко? Найдутся ли во мне силы самостоятельно выбраться из этого ада?

– Настанет ли момент, когда я буду счастлива просто потому, что продолжаю жить?

– Настанет.

– Правда? – спросила я с улыбкой. Винсент, казалось, ненадолго задумался, а после повернулся ко мне. Выражение его лица отражало непонятную мне решимость. Внезапно он развернулся и зашагал прочь. Я была ошеломлена. Из-за слепоты он боялся делать лишние шаги без поддержки, но сейчас он на удивление уверенно передвигался сам. Каждый его шаг заставлял цветы расходиться по обе стороны.

– Вы куда, господин?

– Стой на месте, – приказал Винсент, увеличивая расстояние между нами.

Когда он дошел до конца цветочного поля, то наконец остановился. Я не могла понять, что он собирается делать, поэтому мне оставалось только глазеть на него. И как бы в ответ на мой вопросительный взгляд, он обернулся и медленно двинулся ко мне.

Он шел.

Он действительно шел на своих двоих.

Он шел прямо ко мне, не используя трость и чью-либо помощь.

Мои глаза широко раскрылись от удивления. Я не могла поверить своим глазам. Со мной приключалось много невероятного, но это было что-то с чем-то.

– Боже мой, – шокировано пролепетала я. На секунду я даже забыла, как дышать. Он без заминки подошел ближе. Расстояние, которое казалось таким большим, сократилось в мгновение ока, и теперь я безотрывно следила за его протягивающейся рукой.

Он тут же схватил мою ладонь. Я, все также неподвижно, наблюдала за происходящим. Винсент нежно улыбнулся, словно и правда видел выражение моего лица.

– Что думаешь?

– Вы что, прозрели?

– Знаешь же, я просто много тренировался, – улыбка Винсента стала еще шире.

– Конечно знаю, но вы практиковались в ходьбе с тростью. Я даже не подозревала, что вы тренировались ходить самостоятельно. Не страшно ли упасть?

– Страшно. Но я нашел способ преодолеть это.

– Какой?

– Я думал о том, что даже если упаду, то снова смогу подняться.

И это все? Язык не поворачивался назвать это способом преодоления страхов. Но я знала, как тяжело Винсенту было прийти к этому выводу.

– Однажды ты сказала, что можно думать об этом, как о приключении в темноте, и что нужно набраться смелости. Звучит глупо, но в этом что-то есть. Достаточно лишь изменить точку зрения. Даже если упадешь на прогулке, когда рядом никого, нужно просто подняться на ноги и продолжить идти, как ни в чем не бывало. Важно то, что ты продолжаешь идти вперед. Разве не так?

– Да. Вы правы.

– Я буду следовать твоему совету, но и ты должна поступить также.

–…

– Ты сказала, что останешься со мной. Сколько бы я тебя не отталкивал, ты продолжала быть рядом. Ты всегда стараешься помочь другим, идешь до конца и независимо от результата намерена оставаться со мной.

Внезапно Винсент опустил уголки губ и нахмурил лоб, вспоминая момент, когда слышал эти слова. Я же расхохоталась.

– Время идет, а высокомерия вам по-прежнему не занимать.

– Ничего не могу с собой поделать. Уж такой, какой есть, – ответил Винсент.

Я посмотрела на него с широкой улыбкой. Он приподнял брови и засмеялся уже над моим упреком. От человека, который сжимался от страха, сидя в четырех стенах, не осталось и следа. Он становился крепче и телом, и духом. Такие перемены не могли не радовать меня.

– Разве не здорово, что ты оставалась жива до сих пор?

– Хм?

– Тебе даже повезло увидеть нечто потрясающее.

Неожиданное заявление. Говорить о себе, как о чем-то «потрясающем», невообразимо. Но, как он и сказал, мне очень повезло, пускай и на короткое время, стать свидетелем его самостоятельных шагов. Я рада, что он не сдался. Это делало меня по-настоящему счастливой.

Поэтому на сей раз я решила не затевать спор. Уголки моих губ дрожали, но я нашла в себе силы на улыбку, и радостно воскликнула: «Да!».

***

Несмотря на то, что я пробыла здесь совсем недолго, мне было о чем поговорить с Винсентом. Мы обсуждали и жаловались друг другу на все подряд, вспоминали прошлое, даже самые обыденные истории, и сосредотачивались на совместном времяпрепровождении. Но вместе с этим нарастало сожаление.

Впервые я испытывала грусть от скорой разлуки.

Это чувство было мне незнакомо, поэтому я беспричинно переминалась с ноги на ногу, в ожидании Леники, которая, как обычно, должна была принести белье.

Тем не менее меня удивило появление Леники, а точнее, ее внешний вид. Ее глаза и нос сильно покраснели.

– Что случилось? – поспешно спросила я.

– Ничего. Ничего не случилось.

Слова не вязались с выражением ее лица. Когда я снова задала вопрос, она продолжила качать головой. На ее глаза навернулись слезы, и я, оценив серьезность ситуации, быстро повела ее за угол между пристройкой и кустами. Кажется, назревал разговор, не для открытой местности.

Мы сели на корточки рядом друг с другом. Лицо Леники залилось слезами. Чтобы такое стало с обычно жизнерадостной Леникой, должно было произойти что-то очень серьезное. Сама того не осознавая, она стала для меня поддержкой с самого начала пребывания в этом особняке. Поэтому мне хотелось помочь всем, чем было возможно, или, по крайней мере, выслушать её.

– Не могла бы ты рассказать мне, что произошло? Я не знаю, смогу ли помочь хоть чем-то, но готова выслушать. Иногда, если поделиться проблемами с тем, кому доверяешь, становится легче.

– …

– Все в порядке. Я сохраню твой секрет, каким бы он ни был.

Леника колебалась, но я была готова подождать. После долгой паузы, она заговорила.

– Несколько дней назад пропали горничная и слуга.

– Пропали? – обеспокоено спросила я.

– Да, – Леника утвердительно кивнула. – Они были любовниками и встречались тайно ото всех.

– А дальше?

– Но… их застукали.

– Как?

– Похоже, они встречались по ночам. И в последнюю встречу, их застала Изабелла с дворецким.

Я распахнула глаза. Встреча мужчины и женщины посреди ночи не является чем-то странным, но если такие встречи происходили регулярно, то можно было надумать лишнего. Леника снова кивнула, ее лицо стало еще мрачнее, что лишь подтвердило мои подозрения.

– Все так. В такой ситуации их не должны были увидеть ни в коем случае, – продолжила Леника.

– …

– Их обоих наказали. Одного из них даже выгнали из особняка.

Значит, они сбежали под покровом ночи. Леника, словно прочитав мои мысли на недоуменной лице, отрицательно завертела головой.

– Нет. Они исчезли, но не по своей воле.

– Что ты имеешь ввиду?

Леника оглянулась на меня, нахмурившись от того, что суть до меня доходила слишком медленно. Глаза все еще были опухшими, а нос оставался красным. Теперь, если приглядеться, у нее и щеки залились краской. Но даже так, выражение ее лица, обращенного ко мне, было по-прежнему жестким.

Глава 53 - Тайная горничная графа (6)

– Я слышала, ты скоро уезжаешь. Это правда?

– Да, но ненадолго.

– Правда ли ненадолго?

Леника всхлипнула, а я не сводила с нее пристального взгляда, как бы спрашивая: «Что ты имеешь ввиду?».

– Паула, мы знакомы не так уж давно, но я уверена, что ты хороший человек. По крайней мере, ты из тех, кто не жалуется и прилежно работает.

– К чему ты ведешь?

– Я хочу предупредить, что здесь никому нельзя доверять, – слова Леники прозвучали слишком серьезно. Они словно давили на мои уши, и я никак не могла осмыслить их. В моем сердце поселился страх, мурашки прошли по всему телу. Я инстинктивно обхватила себя руками.

– Как тебе наверняка известно, особняк графа – это такое место, где строго следят за прислугой. Близкие отношения между мужчиной и женщиной под запретом. Таково одно из правил, которому должны следовать все, кто здесь работает. Все из-за того, что беспорядочные связи создают проблемы. Такое уже случалось, и вот опять.

– …

– Ты понимаешь?

Я по-прежнему не могла уловить сути. Вопрос вертелся на языке, но произнести его вслух я не решалась. Леника словно прочла меня как открытую книгу, и ее лицо исказилось так, будто норовило вот-вот залиться слезами.

– Каждый наш шаг контролируют, – продолжила она.

– …

– Если нарушаешь правило, то назначается испытательный срок, но, если в течение этого времени не исправишься, приходит конец. Они исчезли не потому, что сбежали вместе. Во время испытательного срока, назначенного дворецким, они вновь нарушили запрет и тайно встретились.

Леника также добавила, что на них настучал сосед по комнате. Если обличить провинившихся, то доносчику присуждается награда. Но что тогда делают с провинившимися?

– Эти двое внезапно исчезли, – моя подруга продолжала гнуть свою линию.

– …

– А вчера один из слуг рассказал, что, возвращаясь после выполнения поручения дворецкого, заметил подозрительных личностей неподалеку от особняка. Он не знает, кто это: их лица были скрыты, но было похоже на группу мужчин. По его словам, они что-то тащили, что-то похожее… на человека.

Леника на мгновение прервала свой рассказ. Мне уже было понятно, чем заканчивается вся история. Наступившую тишину прервали её рыдания, и это лишь подтвердило мои опасения.

– Я в долгу перед пропавшей горничной. Она была такой хорошей. Она говорила, что работает здесь, чтобы расплатиться с долгами семьи. Она всегда носила браслет, который сделала для нее мама. О нем все знали – такая вещица особенно выделялась. Этот браслет обнаружили на том самом месте, где стояла подозрительная шайка.

Я не могла подобрать слов.

– Думаю, необязательно говорить, кто мог пойти на подобное.

Она права. Горничная и слуга нарушали правила и продолжали устраивать романтические встречи. Доносы, странные личности… кто-то определенно приложил к этому руку. Но не Винсент, я уверена. Ему вообще плевать на дела подчиненных.

– Паула, послушай меня. Будь осторожна и старайся не выделяться. Я, как и все здесь, не теряю бдительности, и тебе следует делать также. Лишь так возможно обеспечить себе безопасность в этом особняке. Мы на самом дне социальной пирамиды, и даже если кто-то из нас умрет или пропадет без вести, никому не будет до этого дела.

Леника схватилась за фартук и вытерла свое лицо. Но сколько бы она его ни терла, слезы продолжали течь.

– Не забывай. Если подчиненный попадает в немилость, то ему больше не видать покоя. Я не имею ввиду господина. Думаю, ему безразличны такие, как мы. Но нужно быть осторожной с теми, кто имеет схожую с ним власть.

Леника предостерегала меня с лицом, полностью залитым слезами. Видеть ее такой было мучительно, но я даже не знала, что сказать.

***

Мне пришлось покинуть особняк Беллунита раньше, чем планировалось. Все потому, что в особняке объявился незнакомец. Это случилось ночью, когда все уснули. Охрана была усилена, но он всё равно смог пробраться внутрь. Даже сейчас я не понимаю, как ему это удалось.

Была поздняя ночь, а я все никак не могла уснуть, ворочаясь на кровати. В конце концов, я отбросила попытки заснуть и встала, чтобы попить воды. Вдруг я заметила черную тень через полупрозрачную занавеску.

Сначала я решила, что у меня разыгралось воображение, что разум подшучивает надо мной. Ведь до этого я оставляла окно открытым, чтобы впустить свежий воздух, но и подумать не могла, что кто-то захочет пробраться сюда через балкон. Когда темная фигура стала достаточно четкой, я уронила чашку, которую только что нащупала на столе.

Бабах! В комнате раздался грохот. Словно по сигналу, я подскочила и рванула к двери. Не успела я сделать и пары шагов, как меня схватили за плечо. Я забрыкалась, но все было тщетно.

Меня с силой прижали к стене. Я почувствовала руки на своей шее, а затем меня принялись душить. В следующее мгновение передо мной что-то сверкнуло. В темноте было трудно рассмотреть, но я смогла понять, что это был нож. Он был так близко, что вот-вот мог пустить мне кровь. Я так испугалась, что слезы полились сами собой.

Вот так я и умру.

В момент, когда я уже была готова впасть в отчаяние и смириться с такой судьбой, дверь отворилась. И я, и преступник одновременно обернулись. Винсент вошел в комнату, ощупывая пространство. Затем его руки поднялись выше. У него был пистолет.

Как только я заметила это, я не стала задумываться над тем, как слепой вообще сможет прицелиться или попасть в цель, все что мне было нужно – вырваться, воспользовавшись шансом. Я схватилась за пальцы, удерживающие мое горло, и вывернула их. Противник застонал и ослабил хватку. Я использовала эту заминку и осела на пол.

Бах! Бах! Бах!

Раздались выстрелы. Оглушительные звуки следовали один за другим. Я задрожала, обхватив голову руками.

Резкие звуки выстрелов и борьбы смешались друг с другом. Какое-то время они продолжались, но в одно мгновение настала тишина.

Я никак не могла набраться смелости, чтобы разомкнуть глаза. Все что я могла – содрогаться от страха, скорчившись на полу. Вскоре послышались шаги, которые остановились прямо передо мной. Кто-то слегка коснулся моей головы. Я вздрогнула.

– Все в порядке.

Я облегченно вздохнула, когда услышала голос Винсента, и разразилась рыданиями. Страх и облегчение одновременно заполонили мое сердце. Я продолжала плакать, даже не думая о том, чтобы подняться. Винсент нежно погладил меня по голове в попытке успокоить.

Стражники, услышав выстрелы, ворвались в комнату. Они начали засыпать нас вопросами о произошедшем, поэтому я быстро пришла в себя и вытерла слезы. Им нельзя было догадаться о состоянии Винсента. К счастью, вокруг было еще темно, и Винсент спокойно сообщил о вторжении.

На шум начали сбегаться и другие обитатели особняка, поэтому нужно было действовать быстро. Я взяла себя в руки, и мы с Винсентом направились в его комнату.

Как только мы вошли внутрь, я рухнула на постель. Если до этого в моей голове был кавардак, то теперь она совершено опустела. Все произошедшее казалось сном. Но пульсирующая боль на шее свидетельствовала о том, что все реально.

Я сидела и потирала шею, погружаясь в размышления, когда я уловила движение рядом с собой. Я оглянулась на Винсента, пытающегося налить воду в чашку, но он промахнулся, и она полилась мимо. Заметив, как вода стекает по его рукам, я пришла в себя.

– Я помогу.

– Все в порядке.

Сориентировавшись, Винсент медленно налил воду, протянул ее мне и сел рядом. Я отпила из заполненной до краев чашки. Кажется, это смогло меня успокоить.

Допивая остатки воды, я взглянула на Винсента, который теперь шарил руками вокруг в поисках пистолета. Я уже знакома с этим оружием. Это тот самый пистолет, которым в меня тыкал Винсент во время нашей борьбы. Мысленно возвращаясь к минувшим событиям, я только сейчас осознала, насколько серьезной была та угроза.

Если слепой начнет стрелять из пистолета, то кто знает, как все могло обернуться.

Что, если бы он случайно попал в меня?

Это было слишком рискованно, даже несмотря на то, что я вскрикнула, чтобы указать на свое местоположение.

И все же Винсент не колебался. Его выстрелы были уверенными и точными. Однажды он хвастался своими навыками стрельбы, и теперь я убедилась, что это было не пустыми словами.

Я всхлипнула, глядя на него.

– Как вы так быстро обо всем догадались?

– Я услышал шум.

– Разве вы не говорили, что пули закончились?

– Я никогда такого не говорил.

– Тогда почему раньше не стреляли?

– Если я буду стрелять всякий раз, когда не в настроении, то меня сочтут сумасшедшим.

Меня поразил будничный тон Винсента.

Вскоре в комнату ворвалась Изабелла. Она выглядела обеспокоенной и поспешила выяснить, не пострадал ли Винсент.

– С вами все в порядке?

– Все обошлось. Судя по сквозняку, незнакомец проник внутрь через окно. И это учитывая, что мы усилили охрану вокруг.

– Сейчас стража осматривает комнату, – сообщила Изабелла, – следует расспросить тех, кто был на посту в момент нападения.

Но вскоре оказалось, что вся стража была перебита. Тех, кого выставили на охрану особняка, считали самыми опытными из всех имеющихся людей в графстве. Если убийца смог расправиться с таким количеством сильных бойцов в одиночку, мне было страшно представить, насколько опасным он был.

Убийца, в которого стрелял Винсент, был найден в лесу около пристройки. Выяснилось, что, когда покушение провалилось, он покончил с собой, выпив яд. В конце концов, все ниточки, которые могли привести нас к виновнику, оборвались. Но этого, по сути, и не требовалось – мало кто будет нанимать профессионала ради убийства обычной горничной, вроде меня.

Как только наступило утро, Винсент приказал мне немедленно покинуть особняк. Перед отъездом я, как обычно, привела его комнату в порядок и позаботилась о его обыденных делах. Также я попрощалась с некоторыми знакомыми из числа прислуги. Карета прибыла после полудня.

(Прим. Пер.: Как мы помним, в этом мире есть и машины. Но здесь идет речь именно о карете)

Винсент меня не провожал. Он сказал, что не хочет растягивать прощание, потому что мы встретимся вновь. Я согласилась с этим.

Вместо этого меня сопровождала Изабелла. Я забралась в карету первой, Изабелла последовала за мной и села напротив. Когда я взглянула на нее, мне сразу же вспомнилось предупреждение Леники.

Глава 54 - Тайная горничная графа (7)

Тогда Леника сдерживала слезы как могла, пытаясь сохранить самообладание, несмотря на шок. Понаблюдав за ней, я пришла к выводу, что ей было не впервой переживать подобное. В тот день я так и не нашла слов, которые могли бы ее утешить.

Леника выглядела веселой, когда вышла меня провожать, что контрастировало с ее состоянием в прошлые дни. Но я знала, какая печаль сокрыта за этой улыбкой.

«Я хочу предупредить, что здесь никому нельзя доверять».

Никому нельзя доверять… Даже Винсенту? Я покачала головой, погружаясь в собственные мысли. Он дал обещание. Когда Винсент говорил, что обязательно найдет меня и вернет в поместье, я не заметила ни намека на ложь.

Карета тронулась с места. Я уставилась в окно на отдаляющийся особняк. Когда я впервые прибыла сюда, это роскошное здание казалось мне одновременно потрясающим и чужим, а Винсент, хозяин этих земель, был в моих глазах сумасшедшим страдальцем. Каждый день, что я здесь проработала, был сопряжен с риском для жизни. Потом я познакомилась с его окружением и пообщалась с некоторыми из дворян…

В общем, многое произошло за это время. Теперь все это стало частью драгоценных воспоминаний. В то же время меня не покидало беспокойство о Винсенте, ведь теперь он остался совсем один.

– Придет ли мне на смену новая служанка?

Я оторвала глаза от окна и перевела взгляд на Изабеллу, сидящую напротив. Она налила чай и передала чашку мне. Тепло горячего чая приятно согревало руки.

– Твои обязанности я решила взять на себя, – сказала Изабелла.

– Вы?

– Да. Господин отдал приказ, чтобы мы больше не занимались поисками новой служанки.

«Я верну тебя обратно. Обещаю».

Слова Винсента действительно были искренними. Он правда собирается вернуть меня. Честно говоря, меня одолевали сомнения, но теперь, вспоминая данное обещание, меня переполняли эмоции. Но вместе с тем, и чувство сожаления. Я уже начала скучать по особняку.

Я прислонилась к окну. Карета беспрестанно дребезжала, потому что лесная дорога была очень ухабистой. Я периодически пила чай, чтобы хоть немного снять напряжение.

Мои веки становились все тяжелее. Изабелла мне говорила что-то, но звуки уже слабо доходили до меня. Постепенно мой взор затуманился, и я провалилась в сон.

Затем я проснулась.

Я выпрямилась, опершись на окно, и оглянулась по сторонам. Не успела я толком прийти в себя, как карета остановилась.

Мы уже приехали? Кажется, я закрыла глаза всего на мгновение, но точно сказать не могу. Под моими ногами перекатывалась пустая чашка. Должно быть, я уснула с чашкой в руках, и та упала на пол.

Дверь открылась, и передо мной предстала Изабелла.

– Выходи.

Я подхватила свою сумку и вышла наружу. На улице уже было темно. Когда мы отбывали из поместья, солнце было высоко, но сейчас стояла ночь. Я что, так долго спала?

Когда я вгляделась в окрестности, то поняла, что мы до сих пор находимся в лесу.

– Где это мы?

– В лесу неподалеку от особняка Беллунита.

– Что?

И правда, как она и сказала, вблизи виднелся особняк. Это значит, что пока я спала, карета практически не продвинулась.

Что происходит? Я посмотрела на Изабеллу вопросительным взглядом, и она спокойно ответила:

– Паула. Слушай внимательно. Тут есть тропинка, и если ты пойдешь по ней, то наткнешься на небольшую деревню. Переночуй в гостинице, а на следующий день направляйся в безопасное место. Лучше, чтобы это был какой-то большой город.

– Что вы такое говорите?

– Скоро появится человек, который «позаботится» о тебе.

Ледяное выражение лица моей сопровождающей при этих словах позволило мне правильно истолковать значение слова «позаботится». Изабелла старалась сохранять холоднокровие, но было очевидно, что она нервничает.

«Я хочу предупредить, что здесь никому нельзя доверять».

Слова Леники проигрывались в моей голове снова и снова. Я сглотнула и заговорила как можно спокойнее:

– Неужели мой господин приказал…

Изабелла решительно покачала головой:

– Мы беспрекословно следуем приказам господина, но иногда мы действуем и по своему усмотрению. В частности, управление прислугой является исключительно моей компетенцией. Паула. Как думаешь, почему тебя держали в пристройке? Почему вокруг не было никого, а по поручениям приходило лишь несколько слуг?

– …

– Потому что рано или поздно всему приходит конец.

Эти ошеломляющие слова Изабелла произносила так непринужденно, словно отрепетированные реплики, которые она практиковала долгое время. Как ни печально, я сразу все поняла. До меня уже доходили некоторые слухи.

– Вы собирались избавиться от меня с самого начала.

– Это мера предосторожности.

– Вы поступали так со всеми, кто прислуживал господину?

– Лишь если возникала такая необходимость. Не всех постигла подобная участь.

– Тогда почему вы поступаете так со мной? Почему я?! – я и не заметила, как перешла на крик.

Это несправедливо. Я работала усерднее кого бы то ни было, и быстро приспособилась к жизни подле графа. За то время, что Винсент провел со мной, в нем произошли значительные изменения. Слишком значительные. Очевидно же, что по большей части, это были результаты моих стараний. Изабелла хорошо об этом знала.

К тому же меня даже не увольняли, а укрывали по приказу господина. Тогда почему я должна проходить через такое?

– Потому что господин действует исключительно в твоих интересах, – Изабелла пресекла все замечания, прожигая меня взглядом. – Мой господин помешался на простой горничной и поступил неразумно. Это не сулит ничего хорошего. Дворецкий рассудил, что твое существование стало потенциальной угрозой. Не имеет значения, правильно это или нет.

– Почему… он ведь тоже прислуга в конце концов…

– Дворецкий единственный, кто может действовать от имени графа. К тому же он человек, доказавший свою преданность семье Беллунита многолетней службой. Такой ответ тебя устроит?

Люди, которые ниже господина по статусу, но имеют схожую с ним власть: Дворецкий и Изабелла. Разве не их подразумевала Леника?

Наверное, дворецкий изначально распланировал все это. Причина, по которой богато выглядящий пожилой джентльмен прибыл в маленькую деревушку и выбрал молодую девушку из проблемной семьи в качестве новой горничной, заключается в возможности беспрепятственно избавиться от нее в любой момент. Мешочек, забитый золотыми монетами, который передали моей семье, подразумевал под собой именно такой расклад.

– Вы собираетесь убить меня?

– Собиралась.

– Собирались? Значит передумали?

Изабелла вздохнула. Только тогда я заметила тело, лежащее за ее спиной. Кучер валялся на земле и спал без задних ног. С его руки свисала чашка, схожая с моей.

Мой взгляд снова переместился на Изабеллу.

– Паула, на самом деле, я благодарна тебе. Ты смогла утешить господина. Твоими усилиями, он снова смог улыбаться, выходить из комнаты и встречаться с друзьями. Когда-то тихий особняк снова ожил, наполнившись звуками. Как служанка этого особняка, я хочу выразить свою искреннюю благодарность за все это.

Когда Изабелла закончила свою речь, то всучила мне маленький мешочек. Я продолжала стоять неподвижно, и тогда она повесила его мне на шею, скрыв под слоем одежды.

– Хватит на какое-то время.

– Что вы хотите этим сказать?

– Убегай.

Мои глаза расширились от удивления. Чего?

– Это все, что я могу для тебя сделать, – твердо заявила Изабелла.

Я снова взглянула на храпящего кучера. Видимо, она действовала по собственной инициативе. Я пребывала в смятении.

– Но, зачем вы так рискуете?

– Да, если тебя поймают, мне будет худо.

– Тогда почему…

Изабелла опустила глаза. Наступила тишина, которую прерывал лишь легкий ветерок, блуждающий между нами.

– Паула. Женщины, служанки, как мы с тобой, часто сталкиваются с дискриминацией и унижениями. Случаи, когда с нами обращаются хуже, чем с мужчинами, не редкость. Но я считаю, что нельзя воспринимать такое отношение как должное. Ты сделала более чем достаточно. Это мой способ вознаградить тебя.

– …

– Беги как можно дальше. И никогда не возвращайся.

Изабелла огляделась по сторонам. Она предупредила, что времени осталось мало. Ее искренний взгляд вынуждал меня поторопиться. В глазах защипало. Я крепко сжала сумку в руках и низко поклонилась. Она была первым человеком, которого я встретила в особняке, и теперь она стала единственной, кто помог мне в столь трудный момент.

– Спасибо, – я выразила свою искреннюю благодарность.

Я развернулась на месте и побежала прочь.

Каждый мой шаг сопровождался шуршанием листвы, задевавшей мои лодыжки, бедра, талию, руки и щеки. Я бежала без остановки, продираясь сквозь многочисленные кусты.

Я не задумываясь направилась по пути, который указала мне Изабелла. Я даже не знаю, по правильной ли дороге мчалась, но останавливаться не собиралась. Во время бега я быстро сообразила, что листва шуршала не только под моими ногами.

Кто-то следовал за мной. Было жутко слышать погоню прямо за своей спиной. Слева? Справа? Устрашающие звуки, словно галлюцинации, доносились отовсюду. Страшно. Звуки словно приближались и загоняли меня в ловушку.

«Скоро появится человек, который «позаботится» о тебе».

Это тот, о ком говорила Изабелла?

«Ты была там, когда на Лукаса напали. Не знаю, как обстоит все сейчас, но рано или поздно Джеймс доберется и до тебя. Если он все узнает, то уже не отпустит тебя. Ты – единственный свидетель».

Винсент предупреждал о возможных намерениях Джеймса.

Возникали вопросы, и их было слишком много. Почему все происходит так быстро? Что мне теперь делать? Только я решила, что буду пытаться жить счастливо, как на меня свалилось столько опасностей. Но все, что я могла – убегать.

Собственно, это я и делала прямо сейчас. Я также пыталась подавить нарастающую панику.

– Уф! Ха-а… Ха-а…

Я выдохлась. Сумка в моей руке казалась неподъемной. Кроме того, удерживать ее на бегу было проблематично: она была скользкой, возможно, из-за моих потных ладоней. Возня с сумкой на бегу привела к тому, что я не заметила камень под ногами, споткнулась и рухнула на землю. Было больно, но я тут же вскочила, потому что времени на заминку не оставалось. Колено, которым я ударилась, пульсировало и было влажным, явно от крови.

«Спасите».

«Помогите кто-нибудь».

Справиться с нахлынувшей тревогой мне было не под силу. Я уже подумывала о том, чтобы прижаться к дереву и позвать на помощь. Страшно. Ужас пробирал все мое тело. Когда к моим глазам подступили слезы, я увидела, что приближаюсь к окраине леса. Надежда подтолкнула меня вперед.

В тот момент, когда я уже почти выбралась из кустов, меня ослепил яркий свет.

Глава 55 - Тайная горничная графа (8)

Вскрикнув от внезапно появившегося света, я отступила назад.

Как только я отступила, мои ноги подкосились, и я упала на землю. На мгновение я потеряла сознание. Когда я снова открыла глаза, сердце бешено колотилось, закладывая уши, тело болезненно пульсировало, но нужно было сосредоточиться и оценить обстановку.

Перед моими глазами все еще мелькал яркий свет. Я выставила ладонь перед глазами, загораживая свет, и пыталась разглядеть что-то через них, как вдруг услышала чье-то приближение.

Сквозь свет проявилась темная фигура. Разглядев подходящего ко мне человека, я удивленно раскрыла глаза. Та же реакция была и у него.

– Что ты здесь делаешь?.. – Итан испуганно рассматривал меня.

Я пребывала в смятении не меньше него, и поспешно огляделась по сторонам. Источником света были фары машины, находящейся за спиной Итана. Там же стоял какой-то незнакомец, озадаченно поглядывающий на меня. Я стала шарить руками по земле в поисках сумки. Нащупав ручку, я ухватилась за нее и поднялась на ноги.

Нужно удирать, пока не поздно.

Я развернулась, чтобы бежать, но Итан схватил меня за руку.

– С тобой все в порядке? – обеспокоенно произнес Итан.

– Отпусти! – я сразу же выдернула свою руку.

Итан замер, а его лицо ужесточилось. Я поздно осознала, что перешла на крик, и принялась извиняться.

– …Простите. Я слишком спешу. Прошу… следуйте своей дорогой.

– Куда ты идешь? – Итан нахмурился и сделал шаг навстречу. Я замолкла и отступила назад.

– Паула, – продолжил Итан.

– Не приближайтесь!

– …

Я продолжала отступать, настаивая, чтобы он не подходил ближе. Итан остановился. Я крепко сжимала ручку сумки и была готова, в случае чего, защищаться и убегать.

– Пожалуйста, прошу, не подходите.

–… Да что за… Нет, что происходит? Что ты здесь делаешь?

– У меня к вам такой же вопрос.

– Я направляюсь к Винсенту. Появилось срочное дело.

– Вот и идите, куда шли.

– Что так тебя напугало? Я не уйду, пока не расскажешь, – не унимался Итан.

Времени на объяснения у меня не было. Я все еще была слишком близко к особняку. Видимо, я лишь блуждала по округе.

– Служанка, – Итан обратился ко мне, возможно, ощущая смешанные чувства. Кажется, он собирался сказать что-то еще. Но внезапно позади меня послышалось шуршание листвы.

Звук приближался. Мы с Итаном одновременно отреагировали на посторонний шорох.

У меня все поплыло перед глазами.

Что мне делать? Меня догнали так быстро?

Паника захлестнула меня с головой, и я резко обернулась к Итану. Он пристально смотрел на меня.

Его лицо было напряжено, и он в недоумении прищурился, поскольку не до конца понимал происходящее. Когда Итан снова задал очередной вопрос, я не раздумывая, попросила о том, чего так отчаянно хотела.

– Помогите мне… пожалуйста.

Глаза Итана расширились, но быстро вернули прежнюю суровость. Он обернулся на звук. Затем бросил взгляд на меня, шагнул ближе и схватил за руку.

– Все хорошо. Просто доверься мне, – спокойно произнес Итан, несмотря на внешнюю напряженность.

Я молчала, но быстро кивнула, когда заключила, что его серьезный взгляд свидетельствует об отсутствии злых намерений.

Итан подвел меня к машине и помог забраться внутрь, затем, усаживаясь рядом, закрыл дверь. Он приказал выдвигаться, и человек, ранее наблюдавший за мной, занял водительское место.

Машина быстро завелась, и мы тронулись с места.

Я не отрывала глаз от окна, наблюдая за удалявшимся лесом. Машина ехала в том направлении, откуда я изначально уезжала. Когда мы отъехали достаточно далеко, я заметила группу людей, выходящую из леса, ровно там, где мы недавно стояли. Еще чуть-чуть и я могла столкнуться с ними лицом к лицу.

Меня и впрямь преследовали. Это был не просто плод моего воображения. Холодный пот ручьями стекал по моей спине, но в то же время я чувствовала облегчение. Все обошлось, по крайней мере, на этот раз.

Итан, который все это время сверлил меня взглядом, заговорил первым:

– Что, скажи на милость, здесь происходит? Что ты там делала посреди ночи? Почему убегала?

– …

– Все выглядит так, словно тебя преследовали, – продолжил Итан.

Я молчала, потому что страх не отступал, и я никак не могла прийти в себя.

– Так и есть?

Итан уже все понял даже без моих объяснений, хотя я бы хотела оставить это в тайне. Опровергать что-либо было бессмысленно, поэтому сказать мне было нечего. Итан, оценивая мою реакцию, сообразил, что его догадки верны, поэтому, немного опешив, продолжил:

– Почему? Почему так внезапно?

– Возникли определенные обстоятельства.

– Что это за обстоятельства такие, которые заставили тебя пробираться через лес в ночи? И что с Винсентом? Тебя что, прогнали?

– Нет.

Итан прищурился, выражая свое недоверие, поэтому я повторила отрицание более уверенно, размахивая руками.

– Тогда что происходит? Скажи мне уже, в конце-то концов.

– Перестаньте задавать вопросы и просто выпустите меня.

– Паула.

– Пожалуйста.

– Это из-за Джеймса? – лицо Итана помрачнело, когда он высказал это предположение. Я не нашлась с ответом.

– Винсент рассказал мне, что ты была на месте происшествия.

Я оглянулась на водителя. В машине, кроме нас, был еще один человек. Было немного затруднительно поделиться чем-то с Итаном.

– Все в порядке, – заверил Итан, заметив мои сомнения.

– Но…

– Он надежный человек. Нет причин для беспокойства.

Если Итан так уверенно это заявил, то, должно быть, этому человеку и правда можно доверять. Несмотря на это, продолжить тяжелый диалог было непростой для меня задачей.

– Прости.

Внезапное извинение ввело меня в ступор. Итан печально ухмыльнулся.

– Иронично, что я говорю об этом сейчас, но я обо всем знал. Знал о причастности Джеймса к смерти отца. Но даже так я не мог поверить в это.

– Почему? – едва слышно спросила я.

– Потому что он был важным для меня членом семьи. Мне не хотелось верить, что это правда. Разве он мог совершить нечто подобное? Это наверняка был несчастный случай, так я себя убеждал. Я наблюдал, как менялся брат, каким отстраненным он становился по отношению ко мне. Я уважал и любил его несмотря на то, что мы неродные братья.

Неожиданное откровение Итана лишило меня дара речи. Но если я пребывала в нескрываемом удивлении, то Итан выглядел слишком спокойным для такой ситуации.

– Джеймса привела вторая жена отца. Для общественности он внебрачный сын моего отца, но в действительности все совсем не так. Он родился от ее предыдущего брака. Когда она вошла в нашу семью, то и Джеймса прихватила с собой. После она родила Лукаса.

– …

– Моего отца подобное не волновало, потому что он искренне любил Джеймса. Он даже позволил внебрачному ребенку наследовать титул, чтобы избежать дискриминации. Но Джеймсу было неспокойно. Будучи внебрачным ребенком, он беспокоился, что даже если станет графом, окружающие его все равно не примут. Отцу было все равно, но мнение общественности оказывало свое влияние. Все считали, что только чистокровный может возглавлять семейство. Поэтому Джеймс стал настороженно относиться ко мне. Но у меня и в мыслях не было занимать предложенное ему место.

Итан помрачнел еще сильнее. Он старался держать улыбку на своем лице, но его печаль была видна насквозь. Его глаза погрузились в воспоминания. Я спокойно слушала.

– Но я никак не ожидал, что он так поступит с отцом… Лукас, Винсент… я не хотел, чтобы все так вышло. Честно.

Итан тяжело вздохнул и опустил лоб на сцепленные руки. Его плечи опустились, спина сгорбилась. Он тяжело дышал, и весь его внешний вид выражал глубокую печаль.

Его любимый отец умер, брат, которым он так гордился, оказался в опасности, близкий друг лишился зрения, а сам Итан неимоверно страдал. Я не имею права его осуждать, но, возможно, все могло сложиться иначе, если бы Итан не закрывал глаза на происходящее.

Я взглянула в окно. Длинные ветки кустов скользили по стеклу. Монотонный пейзаж совсем не цеплял взгляд, отвлечься от серьезного разговора не удавалось, поэтому я вновь повернула голову к Итану.

– Сэр Кристофер.

– Что?

– Зачем вы рассказываете мне все это?

Я простая непримечательная прислуга, а он так откровенно изливает мне душу. Хотелось бы знать, как мне это воспринимать.

Реагируя на поставленный вопрос, Итан поднял лицо. Слабой улыбкой он попытался смягчить свою грусть и посмотрел в окно.

– Ты знаешь о том, что внутри замка есть лес? Он искусственный и туда допускаются только члены королевской семьи и некоторые дворяне по особому разрешению. Говорят, что там рассказывают секреты, которые люди вынуждены хранить в тайне ото всех. Поэтому это место называют Тайным лесом.

Я уже слышала об этом от Лукаса, но из того рассказа я сделала вывод, что истории о лесе не более чем слухи.

– Паула, ты стала для нас Тайным лесом.

Итан перевел свой взгляд на меня. Слабая улыбка померкла, лицо сделалось серьезным и безжизненным настолько, что он казался мне совсем другим человеком.

– Ты спокойная, дружелюбная и неболтливая, поэтому вызываешь доверие окружающих. Ты единственная, с кем я поделился чем-то столь сокровенным. Понимаешь, что это значит?

– Не понимаю.

– Подумай. Зачем бы мне доверять такой важный секрет служанке?

– …

– Потому что от тебя можно избавиться в любой момент.

Итан приподнял уголки губ, расплываясь в мрачной ухмылке. Его печальное лицо теперь приобрело жуткий оттенок. Карие глаза зловеще засверкали. Я занервничала: все выглядело так, будто он мог напасть на меня в любую секунду.

Я крепко сжала ручки сумки в своих руках, и посмотрела Итану прямо в глаза. Инстинктивно я чувствовала, что сейчас не время отступать. Я попыталась скрыть дрожь своих пальцев, пряча их под сумкой. В этот момент в моей голове всплыла мысль – Итан аристократ, а я простая горничная.

Глава 56 - Тайная горничная графа (9)

– Ты можешь сказать, что это слишком жестоко, но так оно и есть. Я думаю, что это не было продумано с самого начала, но Винсент доверился тебе, возможно потому, что смог бы в случае чего от тебя избавиться. Другие, вероятно, думали так же. Вайолет слишком наивна, поэтому не придала этому большого значения, в отличие от меня.

– …

– Ты разочарована? – спросил Итан.

– Нет.

Это было неожиданно, но не так уж и удивительно. Было бы сложно не подозревать подобного. Я с самого начала была товаром, купленным за золотые монеты. Я и не надеялась, что буду в безопасности только потому, что перееду в роскошный особняк. Вся моя жизнь была сопряжена с риском умереть.

Секреты должны оставаться таковыми и дальше.

Нужно следить за языком, притворяться, что ничего не видела и не слышала.

Чрезмерное любопытство может навлечь неприятности.

Я постоянно напоминала себе об этом. Чтобы иметь хотя бы шанс прожить еще один день, нужно держать рот на замке. Я знала случаи, когда люди позволяли себе слишком много болтать, а после пропадали без вести. Поэтому я следила за своими словами, иногда рисковала жизнью, проявляя поддельную искренность. Все мои поступки и слова неизменно влияли на то, смогу ли я выжить.

Сейчас мое положение было таким же.

– Вы собираетесь убить меня?

– А ты как думаешь?

– Думаю, вы так и поступите, – я ответила спокойно, но честно. Итан просто улыбнулся после моих слов.

Повисло молчание. Мы смотрели друг на друга, но ни он, ни я не знали, как продолжить разговор. Атмосфера была напряженной, то ли из-за обстоятельств, при которых мы встретились, то ли от откровений Итана, но мы упрямо изучали друг друга, размышляя о чем-то своем.

Затем Итан отвел взгляд. Он склонил голову, тяжело вздохнул и нарушил тишину первым.

– Я никак не мог решить, говорить тебе или нет, но так как высока вероятность, что это наш последний разговор, думаю будет лучше все-таки сказать тебе об этом. Будет жаль, если ты так и не узнаешь. Он наивен и не отличается проницательностью. На самом деле, это печально.

– Что?

Он сменил тему, что позволило разрядить обстановку, но я была озадачена. Итан покачал головой и по-доброму улыбнулся.

– Лукас с детства был слаб здоровьем. У него часто случались припадки, поэтому он даже мечтать не мог, чтобы беззаботно прогуливаться на улице. Большую часть времени ему приходилось безвылазно сидеть в своей комнате. Нам было жаль его, и мы стали часто писать ему письма. Чтобы развеять скуку, он стал отвечать на них.

– …

– В какой-то момент он стал писать письма цветными чернилами. Для Вайолет – фиолетовыми, для меня – красными, а для Винсента – золотыми.

Услышав его слова, я не смогла скрыть своего трепета. Загадка, которая так долго не давала мне покоя, наконец была разгадана. Мои глаза дернулись, когда Итан поведал еще и об этом. Наблюдая за моей реакцией, он расплылся в озорной улыбке.

– В тот день, когда я вернулся в особняк после встречи с Винсентом, о котором я давно ничего не слышал, Лукас спросил меня о тебе, – продолжил Итан. – Ты как-то задала вопрос о том какие чернила я использую, помнишь? Мне стало любопытно, поэтому я поинтересовался у Лукаса, и он ответил, что отправлял письма Винсенту. На мой вопрос о том, почему он раньше не рассказывал об этом, он ответил, что кто-то другой отвечает на них.

– …

– Я сразу понял кто.

В особняк Беллунита часто приходило множество писем. Среди всего этого множества особенно выделялись письма, написанные золотыми чернилами, на которые я отвечала по приказу Изабеллы.

– Лукас часто расспрашивал о новой горничной Винсента. Ему доставляли радость даже самые незначительные, обыденные подробности. Теперь я его понимаю… Винсент замкнулся в себе, безвылазно сидел в своей комнате, и это заставляло Лукаса волноваться. Ответы на письма стали для него огромным утешением.

Золотые буквы на бумаге завораживали, но сами по себе не несли никакой значимости. Все что требовалось, это формально ответить: «У меня все хорошо», «сегодня хорошая погода», «спасибо». Но несмотря на это, такие немногословные ответы доставляли ему удовольствие.

Итан знал обо всем с самого начала.

– Ты нравишься Лукасу.

– Я знаю.

– …

– Знаю.

Я закрыла лицо руками, мои замкнутые губы неконтролируемо задрожали.

Все встало на свои места. С самой первой встречи он проявлял радушие и симпатию по отношению ко мне. Теперь мне понятно, почему Лукас старался быть рядом, пытался завести разговор, почему так искренне и тревожно молил, чтобы в момент опасности я бросила его и спасалась.

«Ну же, давай сбежим вместе».

Вспоминая слова Лукаса сейчас, я смогла прочувствовать заложенную в них неимоверную смелость.

Слезы безостановочным потоком стекали по моему лицу. Я не могла приглушить свое горе, и мне никак не удавалось удержать в своей голове хоть какую-то связную мысль. Вспоминая тот злополучный день, меня охватывали дрожь и невообразимый страх. У меня не хватило смелости, чтобы спросить об этом Винсента, но сейчас, в этот душераздирающий момент, я могла узнать у Итана.

– Лу-Лукас… Как он…

– Мне сказали, что нужно готовиться к худшему.

Я горько всхлипнула, слезы полились с новой силой.

Если бы я приняла предложение Лукаса и сбежала вместе с ним, сложилось бы всё иначе? Если бы я схватила его дрожащую руку и последовала за ним далеко-далеко, изменилась бы наша судьба? Если бы я не сбежала, не оставила его одного, истекающего кровью? Я не могла найти ответа ни на один вопрос.

Больше мы не проронили ни слова. Тишина давила. Я изливала всю боль вместо Итана, который сдерживал свои страдания, прикрываясь напускным спокойствием.

Через некоторое время машина остановилась. Итан открыл дверь и легонько похлопал меня по плечу. Вытирая слезы, я схватила сумку и вышла наружу.

И вот…

– Где это мы?

Это был не особняк. Неподалеку, чуть ниже, виднелась деревня, окруженная лесом. Это была не та деревня, в которую мы ходили вместе с Лукасом. Какое-то незнакомое мне место.

Я оглянулась на Итана.

– Разве вы не собираетесь меня убить?

Мой голос прозвучал жестко, а глаза были красными и опухшими от слез. Итан усмехнулся в ответ на мои слова. Его глаза по-доброму округлились.

– Еще чего. Я правда еду к Винсенту.

– А я пытаюсь сбежать.

– …

– Есть риск, что преступник мог заметить меня на месте происшествия в ту ночь, поэтому господин приказал отправить меня на виллу в Новелле. Подозрения господина оказались верны, так позавчера на меня напал и чуть не убил какой-то наемник. Из-за этого я поспешила как можно скорее покинуть особняк, но оказалось, что дворецкий послал за мной погоню, чтобы избавиться. Похоже их обеспокоило, что господин слишком зациклился на безопасности простой горничной. Потому-то я и убегаю. Я хочу жить.

Я спокойно объяснила Итану сложившуюся ситуацию. Мне было непонятно, почему Итан, который совсем недавно угрожал мне, теперь проявлял такую доброту. Возможно, у него есть свои намерения. Все это время я насторожено поглядывала на него, но тот лишь усмехался, слушая мои объяснения с нескрываемой теплотой.

– Мисс, ты совсем новый персонаж на страницах этой затянувшейся истории. У тебя нет причин влезать в это еще сильнее. Нет никакой необходимости приносить себя в жертву. Забудь обо всем и иди своей дорогой.

– …

– Не беспокойся об этом. Я предчувствовал, что рано или поздно все обернется таким образом. Мы с Винсентом долго готовились, так что остается лишь довести дело до конца.

Итан говорил таким размеренным тоном, словно хотел успокоить меня. Несколько дней назад он выглядел озадаченным, но сейчас его лицо было невозмутимым. Его положение явно непростое, но он рассуждал об этом так легкомысленно.

– А вы уверены в своем решении? Я многое знаю.

– Хмм… И кому же ты собралась обо всем разболтать?

Я покачала головой. Итан приблизился ко мне с улыбкой на лице, как будто знал, что я так и отреагирую. Он протянул мне руку.

– Служанка, ты спасла моего друга. Ты утешила близкого мне человека, когда он пребывал в глубоком отчаянии, и помогла всем нам воссоединиться вновь. Я не забуду твоей доброты. Никогда.

Я замешкалась, но Итан быстро подхватил мою руку и сжал.

– Я никогда не обращался к тебе должным образом. Я знал, но не делал этого.

– …

– Паула, – его коричневые глаза смотрели прямо на меня, – я желаю тебе счастья.

Я перевела взгляд на наши сцепленные руки. Итан слегка тряс ими вверх-вниз. Я снова посмотрела на его ласковую улыбку. Мне известно, через какие трудности он проходит и как ему тяжело. Я хорошо понимала это, потому что и сама была втянута в часть этой истории.

Тем не менее, он пытался утешить меня, убеждая забыть обо всем и двигаться дальше.

– Сэр Кристофер.

– Можешь с этого момента называть меня по имени?

Я подавила всхлип и широко улыбнулась.

– Итан.

– Да.

– Я тоже хочу, – я сделала небольшую паузу, – чтобы вы все были счастливы.

Итан расплылся в еще более трогательной улыбке. Мы разорвали рукопожатие, и я отвернулась, крепко сжав сумку обеими руками. Я перевела дух и побежала вперед. Как и до этого я старалась бежать изо всех сил.

Мой мир был ужасным. Это была жизнь, сопровождаемая нищетой, продажей детей и утратой людьми остатков своей человечности. Разрастающаяся тьма загоняла в пучину отчаяния. Все, что у меня было – лишь страдания.

Но когда я перебралась сюда, то впервые осознала нечто важное.

Жизнь может быть другой.

Моменты, которые ты проводишь с другими, могут доставлять счастье.

Есть те, кто желает мне благополучия.

Мне позволили жить.

Я ощутила, что конец всему был уже близок. Как только я покину это место, то больше не буду частью этого мира. Я больше никогда не увижу этих людей.

Мне вспомнилась концовка любимой книги.

Главный герой, оставляет все позади, и отправляется в новое путешествие.

«Эх… Вот и все».

В этот момент мне в голову пришли мысли о Винсенте. Он верил, что отправил меня в безопасное место, он остался один лелея надежду, что однажды мы встретимся вновь.

«Я верну тебя обратно. Обещаю».

Мой взгляд затуманился, я не смогла остановить подступившие слезы. Я больше никогда его не увижу. Мы не столкнемся друг с другом, идя по улице. Захочет ли он отыскать меня? Придет ли он за мной? Я даже не смогла с ним нормально попрощаться. Но все в порядке. Мне не нужны были прощания.

Я желала счастья всем, но особенно трепетно молилась о его счастье. Пусть жизнь Винсента будет наполнена только радостью, он перестанет прятаться в своей комнате, начнет жизнь с чистого листа, будет в безопасности и снова полюбит этот мир.

Я надеюсь, что смогу хотя бы издалека увидеть это своими глазами.

Я желала этого всем сердцем.

Тьма заволокла мое маленькое тело.

Все тайны остались тайнами до конца.

Вместе с этим, тайная служанка графа, чья фигура скрылась в темноте, исчезла навсегда.

Глава 57 - Служанка осталась одна (1)

Ну и пекло. Было так жарко, что казалось, будто кожа объята пламенем. Я стояла, обливаясь потом. Капли стекали со лба, затуманивая зрение. Я вытирала лоб полотенцем, одновременно с этим сгребая пепел. Лопата постоянно выскальзывала из мокрых ладоней.

Пока я расчищала пепел, крепко ухватываясь за лопату, кто-то окликнул меня.

– Эй, замухрышка.

– …

– Эй! Э-эй!

Я не реагировала, парень похлопал кончиками пальцев по моему плечу. Я открыто проигнорировала его, мое раздражение возрастало. Он, по всей видимости оскорбленный таким отношением, придвинулся ближе.

– Эй! Ты меня слышишь?

Притворяться глухой было бессмысленно, потому что в таком случае меня продолжат донимать. Придя к этому выводу, я тяжело вздохнула, выпрямилась и воткнула лопату в груду пепла. Когда я повернулась к нему лицом, парень вздрогнул и попятился. Я окинула его холодным взглядом и заговорила.

– Чего надо?

– Ты поговорила с ней?

– Что?

– Я спросил о том, что она думает обо мне? В прошлый раз я попросил тебя узнать об этом!

А, он об этом. Мне вспомнилось, как в прошлый раз он настойчиво просил о чем-то таком. Я поковырялась пальцем в ухе и, вынув, подула на него.

– Ну, она сказала, что ты ей не нравишься.

– Что? Почему?

Мужчина выглядел огорченным и шокированным, словно не ожидал, что такое вообще могло произойти.

Действительно. Я пожала плечами и снова ухватилась за лопату. Затем он дернул меня за руку, требуя ответить на вопрос.

– Потому что ты бедняк.

– Ась?

– Ты ей не нравишься, потому что ты бедный. Она любит золотые монеты. Ты в состоянии одарить ее золотом?

– Конечно же нет!

– Перестань нести чушь и просто сдайся. Я говорю это для твоего же блага.

Он обычный рабочий, и очевидно, что ему и серебряная монета достанется с трудом, а о золоте и говорить нечего. Ежедневный заработок едва мог покрыть расходы на пропитание. Кроме того, я терпеть не могла его скверный характер.

Я стряхнула с себя его руку и вновь принялась за работу. Парень застыл на месте. Неужели он настолько потрясен? Она даже не смотрела в его сторону, но он все равно навыдумывал себе что-то и влюбился в неё.

Но это не мое дело. Я сосредоточилась на уборке пепла, но мужчина не отставал и теперь тыкал в меня пальцем.

– Не ври мне!

– Я не вру.

– Врешь! Ты пытаешься разлучить нас!

– С ума сошел что ли?

Видимо, ему жара в голову ударила. Кто и что там с ними делает? Я усмехнулась, словно услышала самое абсурдное заявление на свете. Но он настаивал на своем.

– Ты… Ты глаз на меня положила?

– Бред. Убирайся отсюда, мне и без тебя страданий хватает.

– Я тебе нравлюсь! Вот почему ты так себя ведешь!

– Ты нарываешься на удар лопатой?

Я с силой воткнула лопату обратно в кучу пепла и сердито посмотрела на него. Мокрые от пота волосы растрепались и прилипали к лицу. Мой угрожающий жест заставил его вновь вздрогнуть, но парень не отступал.

– Ты думаешь, что мне могла понравиться такая, как ты? Вообще-то, я не слепой. Эй, тебе следует правильно оценивать свои шансы. Алисия в сто раз красивее и в сто раз привлекательнее тебя. Я люблю её. Для меня она единственная. Усекла?

– Я не совсем понимаю, о чем ты, но кое-что я знаю наверняка…

Терпеливо дослушав его бредни, я схватилась за лопату и обеими руками вынула ее из пепла. Я резко стряхнула ее, а затем перевела взгляд на мужчину.

– Сейчас ты получишь.

– Что?

– Иди сюда, ублюдок!

Раз он так упорно донимал меня, то и у меня нет причин отступать. Я замахнулась лопатой на изумленного парня.

***

– Что с тобой случилось?

– Я…

Вытирая пепел, размазанный по щекам, я взглянула на Алисию. Замахнувшись на того парня, я разворошила кучу золы, и теперь все мое тело было в грязи. Люди, проводившие Алисию до дома, наверняка дырявили меня взглядом, даже проверять не требовалось.

Алисия нахмурилась, осматривая меня с ног до головы.

– Отвратительно. Поторопись и умойся.

– Непременно.

Я положила то, что держала в руке, на стол. Алисия быстрым шагом подскочила ко мне и развернула кусок бумаги. Она посмотрела сначала на его содержимое, а затем перевела на меня сердитый взгляд.

– Я не могу это есть! – воскликнула она.

– А что не так? Это и так больше, чем ты заслуживаешь, так что ешь молча.

Она должна быть благодарна хотя бы за это, но только и делает, что жалуется. Сегодня я целый день размахивала лопатой – ни сил, ни терпения выслушивать нытье Алисии у меня не было.

Когда я обернулась, потирая уставшие глаза, чтобы умыться, что-то прилетело в мой затылок и упало на пол. Это был хлеб, который я купила сегодня за дневную зарплату.

Я повернула голову, поглаживая затылок, и посмотрела на недовольно рассматривающую меня Алисию.

– Как ты можешь это есть! Как вообще возможно это есть?

Опять она за свое. Я тяжело выдохнула и наклонилась, чтобы поднять упавший хлеб, а затем стряхнула его.

– Ты что, вздыхаешь?

– Ты жалуешься, словно ребенок.

– Ребенок? Ты хочешь сказать, что я веду себя по-детски?

– Именно так.

– Эй!

– Ну что?

Я спокойно посмотрела на разъяренную сестру. На самом деле мне было очень грустно. Я не могла купить новой еды, потому что у меня просто не было денег на это. В тех условиях, в которых я жила сейчас, возможность поесть этот черствый, безвкусный хлеб была сродни благословению.

– Не хочешь – не ешь. Я сама не прочь перекусить этим.

– …

– Если не устраивает, тогда потрудись заработать деньги сама.

Чем меньше едят другие, тем лучше для меня. Я положила хлеб обратно на стол и сняла обернутую вокруг головы ткань. Я посмотрела на свое отражение в разбитом зеркале, висевшем на стене. Моя и без того смуглая кожа казалась еще темнее из-за пепла. Будет тяжело его смыть.

Внезапно что-то пролетело мимо меня со спины и влетело в стену. Это был тот хлеб, который я только что положила на стол. Затем полетела посуда, которую я бережно хранила, и тоже ударилась о стену.

Пока я глядела на разбитую тарелку, другие предметы стали прилетать то в стену, то в мой затылок. «Аа!», – крикнула Алисия, и принялась швыряться всем, что только попадалось под руку.

Если бы я как-то отреагировала, то поднялась бы еще большая шумиха, поэтому я даже не смотрела в ее сторону. Я рассматривала свое отражение в зеркале, когда моя голова неожиданно откинулась назад. Разгневанная Алисия, схватилась за мои волосы и потрясла моей головой перед зеркалом. Все случилось так быстро, что я даже не успела вскрикнуть.

– Ах ты мерзкая тварь! – вскрикнула Алисия.

– Отпусти.

– Думаешь, отпущу? Ты обращаешься со мной как с собакой! Вот увидишь, я исправлю свою жизнь, соблазнив аристократа. Тогда я не буду терпеть тебя!

– Делай что хочешь. Отпусти уже.

– Ни за что!

– Вот как?

Я набросилась на Алисию. Схватила комок ее ухоженных волос и дернула со всей силы. Послышался ее пронзительный крик, но мне было все равно. Мне было так больно, словно содрали кожу с головы, так что оставалось отплатить тем же.

– Ай! Отпусти! Отпусти!

– Сразу после тебя.

– Пусти! Я не могу!

Мы крепко ухватились друг за друга, но в конце концов она отпустила меня первой и свалилась на пол. Я тем временем, отошла в сторону.

У нас обеих волосы пребывали в полнейшем беспорядке. В моих руках остались клочки ее длинных локонов, и когда она взглянула на них, то тут же схватилась за голову.

– Ха-ха, мои волосы!

Я сбросила комки волос на пол и принялась разбираться с собственной прической. Распутывая узлы из своих прядей, кончиками пальцев я коснулась ленты, которая уже утратила свой первоначальный цвет, покрывшись пеплом.

Я коротко вздохнула и принялась очищать ее. Мой взгляд задержался на едва заметном вышитом цветке. Крик Алисии заставил меня вернуться в реальность.

– И что теперь ты думаешь делать с моими волосами?

– А что? Мне нужно с ними что-то сделать?

– Мои волосы не как у тебя! Ты хоть представляешь, сколько сил уходит на прическу?

– Так не страдай и просто отрежь их. Я продам их на рынке.

– Тварь! Это ты виновата! Все из-за тебя! Как можно быть такой бессовестной!

– Яблоко от яблони недалеко падает.

Алисия заливалась слезами, ее плечи поникли. Слезы и сопли текли рекой, показательно выставляя ее самой несчастной.

– Мне ничего не нужно! Просто сдохни!

– Надеюсь, твое нынешнее желание исполнится, – спокойно ответила я.

Она перевела на меня ожесточенный взгляд, но я продолжила рассматривать свое отражение, делая вид, что ничего не заметила. Я снова попыталась очиститься от пепла, но все было без толку, и я отбросила ткань. За моей спиной безостановочно раздавались всхлипы. Если у нее хватает сил так рыдать, значит с ней все в порядке.

Но теперь я точно была не в состоянии выслушивать все это. Я почесала затылок и обернулась к ней. Алисия прожигала меня глазами, как будто только и ждала этого момента.

– Вот увидишь! Я подцеплю дворянина или королевскую особу и подниму свой статус! Тьфу, я уйду и оставлю эту мерзкую жизнь позади! Не пытайся выглядеть хорошо в моих глазах, с собой я тебя не возьму!

– Я думаю, что ты ошибаешься.

Я огляделась вокруг. Дом был ветхим, то тут, то там пробивались трещины, местами подтекала крыша. Приходилось очищать её от снега, иначе крыша могла и вовсе обвалиться. В этом доме было слишком холодно зимой, и невыносимо жарко летом. Удивительно и то, что даже малейшее дуновение ветерка, казалось, могло свалить эти стены.

Даже в такой убогой обстановке я смела надеяться, что доживу до следующего дня. Здесь было мое единственное убежище, которое могло спасти меня от смерти.

– Жизнь аристократа не так прекрасна, как может показаться. Иногда она еще более невыносима, чем можно себе вообразить. Когда-нибудь ты поймешь, что даже в этом обшарпанном, бедном доме, жизнь может быть куда счастливее, – убежденно произнесла я.

– Что? Откуда тебе знать?

– Просто знаю.

Еще раз осмотрев пространство, я перевела взгляд на Алисию. Она нахмурилась, пытаясь осмыслить мои слова. В ответ я лишь пожала плечами.

***

Я вновь услышала о них совершенно случайно. Однажды я шла по улице и наткнулась на выброшенную газету. Большой заголовок сразу привлек мое внимание, а сама статья поведала мне о том, чем же закончилась вся эта история.

«Граф Джеймс Кристофер арестован за убийство.»

В этот момент я ощутила, насколько незначительным было мое появление в их жизнях.

Некоторое время я скрывалась в той деревушке, к которой меня подвез Итан. Деревня была большой, многолюдной, и к чужакам здесь относились равнодушно. Возможно, это все это было продумано Итаном. Благодаря этому я не привлекала лишнего внимания и могла жить спокойно.

В мешочке, который дала мне Изабелла, было полно золотых монет. Часть я потратила, чтобы обеспечить себя жильем и едой, но через несколько дней меня ограбили, и я осталась ни с чем. Даже мою дорожную сумку стащили какие-то бедняки. Все что у меня осталось – одежда, которая была на мне.

За одно мгновение я очутилась на самом дне. Я бесцельно бродила по улицам, питаться должным образом мне не удавалось, и уже было ощутимо мое медленное приближение к смерти. Иногда я утешала себя, убеждая, что мне это привычно, потому что моя жизнь никогда не была гладкой.

Но внезапно я вспомнила, что в Филтоне остались отец и его третий ребенок.

Глава 58 - Служанка осталась одна (2)

Тогда впервые в жизни я задумалась о том, как они живут. Я думала, что мне всегда будет на них плевать, но, видимо, семья есть семья. Возможно, голод и усталость смягчили мое сердце.

В конце концов, я вернулась в Филтон. Оглядываясь назад, можно сказать, что это был глупый поступок. Но в то время мне казалось, что это моя единственная надежда.

Я полагала, что дела у отца и сестры идут хорошо, учитывая количество золота, вырученного от моей продажи. Думала, что они быстро забыли о существовании своей первой дочери и старшей сестры, которая впервые пригодилась им, чтобы жить в роскоши. Возможно, они даже покинули Филтон.

На самом деле, когда я вернулась, то увидела дом на грани разрушения, в котором никого не было и в помине. Я бы сделала ложные выводы, подумав, что они и вправду уехали, если бы в нужный момент не встретила человека, подошедшего к дому.

Я была ошеломлена, увидев грязное, залитое слезами лицо: это была Алисия – моя ошеломительно красивая сестра.

– Алисия?

– Кто?.. Сестра?

Алисия заметила меня и замерла. Но лишь на мгновение, потому что затем она выпустила из рук корзину, которую несла, и бросилась на меня, схватив за оба плеча и яростно тряся.

– Это из-за тебя! Все из-за тебя!

– Подожди, что? Отпусти меня! Отпусти!

Моя голова моталась вверх-вниз. Я была так слаба, а Алисия продолжала меня мучить. Наконец, я оттолкнула ее, и она слишком легко упала назад. Приземлившись на попу, она вдруг разрыдалась. Я была ошеломлена: моя сестра, такая властная и высокомерная, горько плакала. Слезы ручьем стекали по ее щекам.

Успокоив ее, я вошла в дом и спросила, что случилось.

– Кто все это сделал?

– Я не знаю. Какие-то незнакомые мужчины искали тебя, и, хотя отец сказал, что ничего не знает и что давно о тебе не слышал, они продолжали возвращаться и препираться с ним.

Я почувствовала, что задыхаюсь. Может, это дворецкий? Он забрал меня прямо из Филтона, значит, уже знал мой дом. Или Винсент искал меня? Я не была уверена. Возможно, это был кто-то другой. У меня есть лишь предположения. В любом случае, это был нехороший знак.

– Те люди не говорили, почему меня ищут?

– Нет. Они лишь постоянно спрашивали, где ты, и сказали, что я получу вознаграждение, когда все расскажу. Но откуда я могла знать, где ты находишься?

– Вот как… А что насчет отца?

Я оглядываюсь по сторонам в поисках дьявольского отродья, которое должно было вернуться домой в это время, но его и след простыл.

– Он мертв.

– Что?..

Я удивленно посмотрела на Алисию.

– И довольно давно.

Лицо Алисии было таким спокойным, что на мгновение я подумала, что сестра шутит. Новость была такой же невероятной.

– Когда? Те мужчины его убили?

– Нет. Наверное, заснул пьяным на улице после ночи азартных игр. Наверняка потратил все золотые монеты, что выручил за тебя. Отец всегда таким был.

– …

О такой смерти нет смысла что-то говорить.

Алисия сказала, что оставила его тело на улице. Когда я спросила ее почему, она ответила, что ей некуда было его деть. За ночь его заклевали птицы, должно быть, они были очень голодны. Это был достойный конец для отца, который жил, убивая своих детей.

– Говоришь, он потратил все монеты?

– Да. Скорее всего.

– И как тебе живется?

– Как мне живется? Отец умер, а ты уехала, так что мне было делать? Мне пришлось самой зарабатывать на жизнь, но работу найти было непросто. В конце концов я устроилась помогать по хозяйству тете Бенни, что живет через дорогу, но меня уволили через день, сказав, что я никуда не гожусь.

Алисия фыркнула и поморщилась. Она рассказывала мне обо всем, что ей пришлось пережить после ухода отца. Эту историю было трудно слушать без слез. Алисия ничего не могла сделать, ведь все, что у нее было, – это ее красивое лицо и стройное тело. Не думаю, что она смогла бы склониться перед кем-то из-за своей гордости.

Сестра, конечно, была уже не в том состоянии, как раньше: ее одежда износилась, некогда блестящие волосы были спутаны, а кожа, что была бела как снег, выглядела грубой. Ее руки и ноги были покрыты царапинами.

– Сестра, что нам теперь делать? Как нам жить дальше?

Всхлипывая, Алисия выглядела такой измученной. Я не могла бросить сестру, которая казалась такой слабой, что в любой момент готова была развалиться на куски. В своем ослабленном состоянии я вдруг почувствовала к ней жалость. Наверное, отчасти я виновата в том, что она такой выросла.

– Как нам жить? Просто вернемся к прежней жизни.

– Как?

– Я попытаюсь найти работу.

Нам больше не нужно было здесь оставаться. Я забрала Алисию и уехала из Филтона, как только смогла. Дом все равно больше не был пригоден для жизни, и мне нужно было уехать подальше от тех, кто мог бы меня искать. Мы направились в Новелл, крупнейший город страны.

Я думала, что там будет много работы, но сразу же ничего не нашлось. Жить было негде. Я привела Алисию в случайную лавку и попросила о работе, но никто не хотел нанимать женщин с неизвестным статусом. Единственным местом, куда нас бы с легкостью приняли, был бордель.

– Не ты, только та девушка.

– Я не пойду!

Он хотел только мою сестру, которая была чертовски красива. Алисия взбесилась и наотрез отказалась. Она кричала, что лучше умрет, и мне пришлось ее успокаивать.

Мы вернулись к жизни на улицах, и я стала рыться в мусорных баках, чтобы выжить. Поначалу Алисия ныла, но замолчала, поняв всю серьезность ситуации.

День был изнурительным, а следующий день должен был стать еще хуже, так как у сестры поднялась температура. Я стучалась в каждую дверь, кричала о помощи, боясь, что моя сестра может умереть в любую минуту. Но все отворачивались от нас.

Никто не станет помогать нищему. Это было естественно – быть отвергнутым. Это меня огорчало и нервировало. Я чувствовала себя несчастной, не в силах ничего сделать, кроме как смотреть, как сестра задыхается.

Что, если Алисия тоже умрет?

Как я справлюсь одна?

Мне было так страшно после того, как я покинула особняк. Я боялась, что, если я умру, никто не вспомнит обо мне. Кто вообще узнает о моей смерти? Это было так грустно.

Поэтому я решила отправиться к своей семье, но мой отец был мертв, и осталась лишь сестра, которую я так ненавидела. Но это неважно. Я держала Алисию рядом с собой не потому, что мне было одиноко. А потому, что мне было страшно. Если бы мой последний родственник покинул меня, я бы осталась совсем одна. Не думаю, что смогла бы это выдержать. Я была слишком слаба.

Я снова, как сумасшедшая, стучалась во все двери на своем пути, и после того, как мои ладони уже опухли от стука, одна дверь чудесным образом открылась. Пожилая пара заметила меня и широко раскрыла глаза.

Благодаря их доброте мою сестру положили на кровать и стали лечить. Они проявили доброту к грязной, вонючей девушке.

Я думала, что доброта никогда не придет ко мне, даже если я попрошу о ней, но все-таки я выжила благодаря ей.

– В соседней деревне будет легче найти работу, чем здесь, – сказали они.

Я последовала совету пожилой пары и отправилась в соседнюю деревню, которая располагалась в непримечательном месте, но была не такой маленькой, как я думала. Чуть дальше в лесу мы наткнулись на пару заброшенных домов – трущобы, где жили такие же люди, как мы, которым некуда было идти.

Так я и начала там жить. Я нашла работу, последовав за другими нищими. Большинство жителей деревни зарабатывали на жизнь, выполняя тяжелую работу в Новелле. Единственной подработкой, доступной людям с неопределенным статусом, был тяжелый ручной труд. И стоил он недорого.

Поначалу устроиться на работу было трудно, но как только я освоилась, связей стало больше, и все наладилось.

Работа ничем не отличалась от той, что была в Филтоне, так что приспособиться к ней было легко. Я привыкла много работать. Было нетрудно делать это каждый день.

Алисия жаловалась, что стала беднее, чем раньше. Но жаловаться было бесполезно. Чтобы жить, нужно зарабатывать деньги, а чтобы зарабатывать деньги, нужно работать. Алисия, которая никогда в жизни не знала трудностей, часто болела, и мне приходилось работать еще больше, чтобы зарабатывать за нас обеих.

Однажды, три года спустя, я шла по улице и услышала о «них». За это время цветы прорастали, вяли, и вновь цвели и теперь та жизнь казалась такой далекой.

Иногда я задавалась вопросом. Интересно, хорошо ли они живут?

«Как вы поживаете?».

Если бы я только могла спросить это у Винсента…

Мне было интересно, смогу ли я увидеть их когда-нибудь, хотя бы случайно, мельком, когда они бы шли по улице. Или случайно встретить на работе, куда они зайдут. Но после отъезда из особняка Беллунита, я так ни разу и не встретила их. Вместо этого я читала о них в газетах.

Вот и все.

Прошло пять лет с тех пор, как я покинула особняк Беллунита. Я была занята своим выживанием. Воспоминания о том месте постепенно размылись. Говорят, что воспоминания становятся все прекраснее по мере их угасания.

Уже пять лет.

«Я верну тебя обратно. Обещаю.»

Нет, с тех пор прошло уже пять лет.

– Теперь ты меня и не вспомнишь.

Прозвучавшие слова были унесены ветром. Времени на воспоминания осталось мало, и на первый план вышла реальность.

Я пыталась выжить день за днем. Сегодня есть было нечего. Я могла пропустить один прием пищи, но дальше не есть было тяжело. Когда муки голода стали сильнее, Алисия захныкала, что хочет есть.

Я спрятала в карман последние деньги и направилась к уличному булочнику. Уличный хлеб черствый и безвкусный, но он дешевый, поэтому я часто покупаю его.

Но с той суммой денег, что у меня была, я не могла позволить себе ничего из прилавка.

– У вас есть что-нибудь подешевле?

– Это самый дешевый.

Я вздохнула. Я не могу позволить себе даже этот безвкусный хлеб. Я сокрушалась от бедности.

Когда я замешкалась, раздумывая о покупке хлеба, хозяин лавки оглядел меня с ног до головы. Затем он указал на что-то на мне.

– Если ты дашь мне это, я дам тебе три лучших буханки.

Он указал на косу, которая была заплетена лентой. Каким-то образом он нашел в моей одежде самое дорогое, что у меня было.

Я заколебалась. Эта лента хранила драгоценные воспоминания. Она была уже старой и потускневшей, но эмоции, которые я испытала, получив ее, все еще хранились в моем сердце, и я никогда не снимала ее со своей головы.

Но сейчас у меня заурчало в животе.

Поколебавшись, я развязала ленту и протянула ее хозяину лавки.

Глава 59 - Служанка осталась одна (3)

– Я не могу! Я больше не могу!

Алисия, которая до этого выражала свое недовольство, стянула с головы косынку и бросила ее на пол. Я взглянула на нее и вернулась к своей работе.

Я продала свою ленту пекарю и несколько дней мы жили на пяти самых дорогих буханках хлеба в моей жизни.

(Прим. Ред.: В главе до этого говорилось о трех буханках. Видимо, удалось выторговать на две больше.)

Тем временем мне снова посчастливилось найти работу. Она заключалась в уборке дерьма в сарае. Я взялась за нее даже не думая, и потащила с собой Алисию, чтобы заработать хотя бы на монету больше, а она так себя вела.

– Я не могу!

– Тогда ничего не делай и умри с голоду.

– …

Решение было простым. Алисия уставилась на меня. Я даже не смотрела на нее, пока собирала перед собой фекалии животных и складывала их в тачку. В большом сарае было много животных, и они очень много испражнялись. Сколько бы я ни выгребала, конца работы не было видно. И пахло от них просто ужасно. После целого дня уборки, их запах въедался в мою одежду.

Ко мне подошел жеребенок и начал испражняться. Алисия пришла в ужас, а я небрежно подставила под него лопату. Каждый раз, когда я выгребала кучу дерьма в тачку, Алисия делала вид, что ее тошнит.

– Почему ты каждый раз приводишь меня сюда?

– Потому что это единственная работа, которую нам предложили.

– Не лги мне, я знаю, что есть варианты и получше.

– Но это единственное, с чем ты справишься.

– Ты издеваешься? Я не могу заниматься такой работой, с моим-то красивым лицом и телом.

– У тебя в голове пусто.

Я проигнорировала Алисию, которая кричала на меня, спрашивая, что я имею ввиду. Мне и так нелегко, а она еще и раздражает. Я не собиралась спорить с ней, вернувшись к работе, но она схватила меня за волосы... снова. Я уже привыкла к этой жгучей боли.

– Скажи это еще раз! Давай, скажи! – кричала она.

– Отпусти.

– Как ты смеешь игнорировать меня! Ты, тварь!

– Я сказала отпусти!

Но Алисия все равно не ослабила хватку. Я вздохнула и спокойно направила лопату в ее сторону. Фекалии на лопате накренились и вывалились на нее. Алисия закричала и отпустила мою голову.

– А-а-а!

Она попятилась назад, задыхаясь, и упала задом в кучу навоза на полу. Она снова закричала и попыталась стряхнуть его, но фекалии уже были на ней. Алисия, чьи руки, одежда и все остальное было покрыто фекалиями, посмотрела на меня и заорала.

– Тупая, подлая тварь!

– Так не лезь к этой тупой, подлой твари.

– Я тебе еще покажу!

– Ладно. А теперь с этой решимостью иди и приступай к работе.

Пустой лопатой я выгребла навоз обратно в тачку, намеренно пронося его рядом с Алисией. Сестра закричала и убежала. Мне показалось забавным, что она отшатнулась назад, как будто это было так страшно. Я пожала плечами и вернулась к уборке дерьма.

Я выгребала уже некоторое время, когда что-то привлекло мое внимание. В куче фекалий лежал разорванный кусок газеты. Это была газета с большой фотографией, развевавшаяся на ветру. Мои глаза расширились, когда я случайно прочитала заголовок.

Я быстро вытащила газету и прочитала написанное в ней. Когда я дошла до последнего слова, моя рука опустилась, а взгляд бесцельно уставился в пространство.

«Принцесса объявила о своей помолвке. Будущий жених – граф Беллунита?»

Так называлась статья, которую я только что прочитала. Мужчина и женщина стояли бок о бок, рука об руку, на большой фотографии, помещенной внизу. Снимок был сделан издалека, но бледное лицо мужчины было мне знакомо. Неудивительно. Пять лет назад я видела это лицо целыми днями.

«Винсент Беллунита».

Имя, которое я давно не произносила.

Человек, по которому я тосковала.

Это была первая новость о нем за пять лет.

* * *

Я знала, что они с Вайолет расторгли помолвку. В пекарне, где я работала, работники часто сплетничали об аристократах, к тому же в нее заходили горожане, чтобы тоже обменяться известиями. Новостей из графства Беллунита было очень мало, но одна из тех, что я слышала, касалась расторжения помолвки Винсента.

Мне всегда было интересно, не слухи ли это, но теперь я воочию убедилась в их правдивости.

Я уставилась на Винсента. Его лицо было размыто, поэтому я не могла разобрать точное выражение, но казалось, что он улыбается. И мне было интересно, как сейчас выглядят его глаза.

Интересно, вернул ли он зрение. Кажется, мне говорили, что можно провести операцию, но интересно, сделал ли ее в итоге Винсент или остался слепым. Но, по крайней мере, он точно уже не заперт в своей комнате. Больше я ничего не знаю, но думаю, что у него все хорошо.

«Я верну тебя обратно. Обещаю».

– Все это лишь слова.

Ублюдок, неужели он настолько хорош?

Он помолвлен с принцессой. Должно быть, он счастлив. Я смяла его лицо. После я уставилась на комок бумаги и снова расправила его.

– Я рада, что у тебя все хорошо.

Честно говоря, не мне злиться. Это были неплохие отношения, не о чем кричать. Я была единственной его служанкой, потому что никто больше не хотел работать у него. Исчезновение такой неизвестной прислуги ничего не значило. Он просто отправил меня в другое место, но я пропала на полпути, так что искать меня не было смысла. Возможно, он даже знал, почему я исчезла.

– Все-таки, когда ты мужчина, ты должен держать свое слово. Ты говорил, что останешься со мной, что будешь защищать меня, и не бросишь. Но твои слова ничего не значат. Аристократам все сходит с рук.

В конце концов я произнесла слова, которые обычно говорили люди, с которыми я работала: «Аристократам все сходит с рук». Я снова глубоко вздохнула, и в этот момент Эмили открыла дверь, ее глаза расширились.

– Что-то случилось?

– О, нет. Ничего.

– Это…

Ее взгляд упал на измятую газету в моей руке. Я скорчила гримасу и быстро разгладила её. Увидев здесь снова ту же статью, что и в той изорванной газете, которую я нашла в сарае, я вдруг поняла, что все это реально. Поэтому в гневе скомкала газету, а теперь жалела об этом.

– Простите, мне очень жаль. Как я могу загладить свою вину?

– Все в порядке, это старый выпуск, но будь осторожней. Ты закончила копирование?

– Да, вот.

Я протянула ей письмо, она прочитала его и удовлетворенно улыбнулась, похвалив меня за почерк. Я застенчиво улыбнулась и развернулась.

В этом обычном семейном доме я зарабатываю на жизнь переписыванием текстов. Иногда я переписываю книги, иногда любовные письма, а иногда газеты. Уметь читать и писать – это так полезно. Благодаря этому я могу работать в безопасности под крышей этого дома.

– Девушки такие милые. Они просят переписать для них письма, потому что у них не очень хороший почерк.

– Понятно.

– Ты когда-нибудь получала письмо?

Эмили ухмыльнулась. Я возилась с пером, стараясь избежать ее взгляда.

– Да, но это было не любовное письмо.

– О-о. От парня?

– Да. Их присылал парень.

– Хорошо.

Эмили похлопала меня по плечу. Я ничего не ответила. Я вспомнила те золотые письма. Они были такими обыденными, что я не могла сказать, нравилось ли мне отвечать на них. Только оглянувшись назад, я поняла чувства, заключенные в этих незначительных письмах, и мне стало грустно.

Когда я вспомнила об этом, мое настроение снова упало. И газета, которую я прочла, тоже была в этом виновата.

Я тряхнула головой, отгоняя ненужные мысли.

– О, в последнее время у меня много работы, поэтому я наняла нового человека. Теперь ты будешь работать вместе с ним.

– Ага.

– Он должен скоро прийти.

Она радостно улыбнулась и спустилась вниз. За звуком открывающейся двери вскоре последовал шум. Я выглянула в окно, прислушиваясь.

Шаги двоих людей приближались, а затем дверь открылась. Мой взгляд инстинктивно обратился к двери.

– Вот, поздоровайся. Это человек, который будет с тобой работать.

– …

– …

Эмили представила новичка оживленным голосом. Но у меня не было возможности ответить на ее приветствие. Мы с собеседником застыли на месте, как только заметили друг друга.

– Эм… Эй?

– …

– Эй-эй! Ты меня слушаешь?

– …

Я опустила глаза и спокойно покрутила перо в руках. Мой ответ заменил звук пишущего пера.

После еще нескольких слов парень наконец сдался и выхватил у меня бумагу. Я вздохнула и подняла на него глаза.

– Какого черта? – спросила я.

– Ты продолжаешь меня игнорировать.

– Потому что ты невоспитанный.

– Эй!

– Не эйкай. Хочешь, чтобы тебя снова ударили?

Я взмахнула пером, которое держала в руках, и предупредила его, что если он не прекратит, то я ткну его им. Парень, который уже однажды был побит мной, вздрогнул. Я заметила синяк под его глазом.

(Прим. Ред.: Паула замахивалась лопатой на этого парня в 57 главе.)

– Ну что за женщина. Каждый раз…

– Ну что за мужчина. Каждый раз слишком настойчив. Тебе лучше научиться сдаваться, когда тебе говорят «нет». Важны не только твои чувства, нужно учитывать и чувства девушки.

– …Она тебе сказала, что я ей не нравлюсь? Ты просто лжешь!

– Да, она тебя ненавидит, и на этот раз это правда.

– На этот раз? Значит, в прошлый раз ты солгала?

– …

Я вскочила на ноги, а он присел, закрыв лицо одной рукой. На его лице появилось выражение, говорящее: «Ну давай, давай».

Я фыркнула, наклонилась и выхватила газету из его рук. Потом села обратно на стул, а он выпрямился.

– Правда? Она действительно ненавидит меня?

– Эмм…

– Почему? Потому что я бедный?

– И потому что ты уродливый коротышка.

– Эй, это про тебя так все говорят!

– Ты недостаточно хорош для нее.

– …

Шокированный парень уставился в пустоту. Я взглянула на него.

Я не ожидала увидеть его снова. Он был тем самым парнем, который был влюблен в Алисию и умолял меня познакомить его с ней. На днях я ударила его лопатой, и вот он снова здесь. Я не могла понять, как он мог утверждать, что: «Это любовь с первого взгляда», когда видел ее лицо лишь издалека.

Парень был примерно моего возраста и жутким грязнулей. Лицо, да и все его тело было в грязи и пепле. Одежду он будто и вовсе не стирал, и под ногтями вечные черные полоски грязи.

На его месте, я ни за что не призналась бы Алисии, будучи в таком состоянии. Нет, не только она отвернется от него, но и другие девушки тоже.

– Если она тебе так нравится, попробуй хоть немного привести себя в порядок.

– А что не так?

– Ты грязный. Твое лицо, твоя одежда, твои руки. Посмотри, что у тебя под ногтями!

– Это… Это просто трудно вычистить…

Он осмотрел свои ногти и мрачно пробормотал. Боже, о чем он думает? Невозможно понравиться Алисии такому как он, ведь для нее очень важен опрятный вид.

Я покачала головой и снова сосредоточилась на переписывании. Когда я перестала говорить, он взял перо, его лицо стало мрачным.

По комнате разнесся звук чирканья. Я переписывала книгу, а он – газету. Беглый взгляд показал, что почерк у него неплохой. Рука, державшая перо, была в грязи, но чернила с кончика пера красиво проступали на бумаге. Его лицо было серьезным, пока он переписывал.

– Ты красиво пишешь.

Я выразила свое восхищение, сама не осознавая это.

Глава 60 - Служанка осталась одна (4)

– Я много практикуюсь, – небрежно ответил он.

– И часто ты занимаешься такой работой?

– Иногда, когда просят.

– Удивительно.

– Я часто слышу подобное.

Перо под его рукой издавало ритмичный звук. Знакомые мне движения свидетельствовали о большом опыте. Я неприкрыто рассматривала его, когда он поднял на меня свой взгляд.

– Что?

– Ты ведь умеешь читать?

– Конечно.

– Тогда почему не найдешь другую работу? Без физических нагрузок.

– Кто наймет такого человека, как я, для подобной работы? Предпочтительнее выбрать кого-то более престижного и эрудированного. Любая статья, написанная умным человеком, в глазах других выглядит лучше.

Он говорил спокойно, но в то же время в его словах слышалась грусть. Вероятно, он давно принял это как должное, но ему все же было тяжело. Принятие этого факта, возможно, было связано с тем, что он часто сталкивался с предрассудками.

Чем больше разница в социальном статусе, тем большей дискриминации подвергается человек. Даже так, человеку с неопределенным происхождением, приходилось еще труднее.

Ощущать, что твоя жизнь ничего не стоит. Разве это ни то, через что прошла я сама?

Я знала ответ на этот тяжелый вопрос. Между нами повисло молчание. Тишину нарушал разве что распространяющийся по комнате скрежет пера. Но чем дольше тянулось молчание, тем тяжелее и неуютнее становилась атмосфера. Я не выдержала, и заговорила первой.

– Чем тебя так привлекла Алисия?

– Так ее Алисия зовут?

– …Ты что, донимал меня, даже не зная ее имени?

– Ну, я даже не разговаривал с ней ни разу, – запинаясь, произнес он.

Я вздохнула и попыталась придать себе серьезный вид, но моя реакция заставила его повысить голос.

– Откуда бы я мог его узнать?!

– Ладно-ладно. Так почему она тебе нравится?

Он умерил свой пыл и мгновенно залился краской от моего вопроса. Я нахмурилась, словно увидела что-то такое, чего и вообразить не могла.

– Она красивая, – застенчиво ответил он.

Прямолинейно, но что есть, то есть.

Мы родные сестры, но Алисия была действительно очаровательной. «Красивая» тоже вполне подходящее слово. Оно и не удивительно, ведь она заботилась о своей внешности.

Естественно, что Алисия прекрасно знала о своих сильных сторонах. Потому она флиртовала с мужчинами, играя свою роль и наслаждалась признаниями в любви.

Но на самом деле ее никто не интересовал. Нисколько, нисколечко, прямо ничуть. Было жаль, что конец всех этих несчастных был предрешен.

– И это единственная причина? – спросила я.

– Она не просто красивая. Она само очарование. Это была любовь с первого взгляда. Даже то, как она стоит на одном месте завораживает. Она определенно та девушка, которую я ищу. Она даже улыбнулась мне, когда наши взгляды встретились – у меня аж дыхание перехватило.

Меня ввергло в шок то, как восторженно он улыбался, вспоминая их первую встречу. Наговорил он много, но все сводилось к тому, что она красивая. Парень был сражен наповал. Я покачала головой, почесывая затылок.

– Ты с ней даже не общался.

– Но… у тебя никогда не бывало такого? Твое сердце никогда не начинало бешено колотиться, когда ты просто смотрела на определенного человека?

Его вопрос застал меня врасплох. Я собиралась ответить отрицательно, но в памяти всплыла фотография из газеты, которую я видела ранее. Мужчина и женщина, которые хорошо смотрелись вместе и мило улыбались.

В моей голове возникло спокойное лицо, которое когда-то было обращено ко мне. Мне вспомнились наши пустые разговоры, когда мы проводили время вместе, то, каким неловким тоном порой отвечал этот хладнокровный мужчина, то, как мягко он смотрел в мою сторону и как необычно улыбался.

– Эй-эй. Ты чего?

Перед моими глазами замельтешила чужая рука. Я пришла в себя, и образ ласково улыбающегося мне человека исчез. Я встретилась с широко раскрытыми глазами парня. Когда ко мне пришло осознание, что мой собеседник ошеломленно рассматривает меня, я полностью вернулась в реальность и удрученно усмехнулась. Воспоминания, которые я давно спрятала глубоко внутри, неожиданно ярко всплывали в моем сознании.

Это не сулило ничего хорошего. Все из-за газеты, которая случайно попала в мои руки. Мне не следовало этого видеть.

Я горько улыбнулась и уткнулась лицом в лист бумаги. Рядом сидящий парень продолжал рассматривать меня. Я склонилась над страницей еще ниже, чтобы избежать его взгляда. Буквы расплывались перед глазами. Не хотелось показывать лица, которое наверняка сейчас выглядело странно. В такие моменты, длинная челка здорово выручала.

– Эй, ты в порядке?

– Нет.

– Что?

– Ответ на то, о чем ты спросил ранее: нет, никогда. У меня такого не было.

– …

– Лучше забудь об Алисии. Она тебе не подходит.

Я постоянно даю ему этот совет. Я произнесла свои слова тоном, подразумевающим конец разговора, и сосредоточилась на переписывании. Голова моя по-прежнему была склонена низко. Я с силой надавила на перо, раздался царапающий звук.

– А как давно ты научилась читать?

– Достаточно давно.

– Насколько давно?

– …

Мое молчание было очевидным предупреждением, чтобы отбросить эту тему. Когда я не ответила, он, казалось, мог прожечь во мне дыру. Я подумала, что сейчас он продолжит давить на меня, но парень больше ничего не сказал.

***

День пролетел незаметно. На руки мне выдали дневную выплату. Перепись текстов неплохо оплачивалась.

Когда я вышла наружу, солнце уже клонилось к закату, омывая небо красным свечением. Я отрешенно посмотрела вверх, когда почувствовала касание на своем плече.

– Постой, как тебя зовут?

– Зачем тебе?

– Теперь мы будем часто видеться, так что было бы неплохо узнать. Меня зовут Джонни, – воодушевленно произнес он.

Я окинула его улыбающееся лицо раздраженным взглядом.

– Тебе не обязательно знать.

– Что?

– Не притворяйся дружелюбным.

Новые знакомства причиняли сплошные неудобства. Прошло пять лет, казалось бы, нет причин скрываться, но я все равно сохраняла бдительность. К тому же перспектива сблизиться с человеком, помешанным на Алисии, меня совсем не вдохновляла. Такие люди все время лезли ко мне, чтобы я представила их своей сестре. Лучше заранее оградиться от излишнего раздражения.

Я отвернулась, оставляя смущенного парня позади. Улица была переполнена людьми. Такое оживление, вероятно, связано с тем, что неподалеку располагалась рыночная площадь. Из-за многочисленных прилавков и торговцев, здесь всегда многолюдно, но вечером было совсем не протолкнуться. Проходя сквозь толпу, я постоянно с кем-то сталкивалась, либо толкали меня.

Я как раз попала на тот момент, когда люди бесчисленным потоком направлялись на площадь. Расчищая себе путь сквозь всю эту толпу ко мне внезапно пришло осознание, что я оставила свою сумку. Я так сильно ушла в свои мысли, что совсем забыла о ней. Я вздохнула и направилась обратно.

Преодолевая все те же препятствия, я вернулась к дому Эмили и заметила, что около входа стояли двое мужчин, одетые в черные пальто и черные шляпы с узкими полями. Они разговаривали с Эмили, которая явно была не рада беседовать с ними. Однако, мужчины выглядели достаточно серьезно.

Кто эти люди? Я рассматривала их, не решаясь приблизиться ближе.

В этот момент кто-то похлопал меня по плечу. Я была так напряжена, что даже не вскрикнула. Я замерла. От удивления мой рот открылся, а глаза ошарашено округлились. Кто это? Кто? Я медленно обернулась.

Передо мной предстало озадаченное лицо Джонни.

– Что с тобой?

– …Ха-а. Ха-ха.

Я расслабилась, облегченно вздохнув. Человек, который недавно представился мне как Джонни, стоял позади. Мое напряжение постепенно сходило на нет.

– Что ты здесь делаешь? – поинтересовался он.

– Я забыла свою сумку… А ты почему еще здесь?

– Я как раз собирался уйти. Но есть кое-что поважнее! Ты проигнорировала меня!

– Почему ты кричишь? Веди себя тише.

– Что? Эй!

Он вскрикнул так громко, что я от испуга зажала его рот рукой. Мужчины все еще стояли у дома Эмили. Когда я оглянулась на них, Джонни начал трепыхаться все сильнее и сильнее, выражая свой протест. Он никак не мог угомониться, и я быстро затащила его в ближайший переулок.

Как только мы спрятались, я отпустила его. Джонни отвращено сплюнул на землю. Он ведет себя странно, но я проигнорировала его выходку, и выглянула из-за угла.

Джонни, наблюдая за мной, спросил о том, что я так усердно рассматриваю. Я попросила его помолчать, при этом не отрывая глаз от мужчин, разговаривающих с Эмили.

Не получив ответа на свой вопрос, Джонни встал позади меня и посмотрел в том же направлении.

– О, снова они.

– Ты их знаешь? – удивленно спросила я. Джонни взглянул на меня так, словно был удивлен, что я могу этого не знать.

– Ты не в курсе? Они одни из тех, которые набирают людей.

– Набирают людей?

– Да. Эти мужчины ищут новых работников. В последнее время они стали знаменитыми. Они ходят во всем черном, и это выглядит зловеще. Им в самый раз.

– Они и впрямь так известны?

– Да. На самом деле это жутко. У них специфичные требования.

Джонни усмехнулся, подметив забавную деталь. Я недоуменно изогнула бровь, и он продолжил.

– Говорят, они ищут только красивых.

– Что?

– Все, кому поступало предложение о работе, были красивыми на вид женщинами и мужчинами. Короче говоря, это что-то вроде обязательного критерия. И условия предлагают весьма недурные.

Джонни также добавил, что к одному из его приятелей тоже обращались эти люди. Я снова уставилась на незнакомцев. Эмили уже ушла, а эти двое продолжили стоять на месте, что-то обсуждая между собой. Вокруг было шумно, поэтому услышать, о чем они говорили, было невозможно.

Они нацелены только на красивых? Я нахмурилась, обдумывая столь поверхностное условие. Это такие предпочтения у их работодателя? Что за странная работа? Похоже на продажу своего тела. Велик шанс, что так оно и есть. К тому же, как раз на подобную работу чаще всего и приглашали напрямую.

– Кто-нибудь из твоих знакомых соглашался?

– Не. Все отказывались, потому что сочли предложение слишком сомнительным.

«Во многих смыслах эти личности крайне подозрительны», – подумала я, не переставая наблюдать за незнакомцами. Внезапно их головы повернулись в нашу сторону. Я быстро спряталась за стеной, потянув Джонни за собой. Он пребывал в замешательстве.

– Что не так?

Я не ответила. Джонни вновь попытался выглянуть из-за угла, но я среагировала и оттолкнула его подальше.

– Эй-эй! Ты чего творишь?

– Просто заткнись и уходим отсюда. Хорошо?

Я подтолкнула его, заставляя поторапливаться. Джонни ворчал, но всё же ускорился, я же оглянулась и пошла в том же темпе. Образ этих мужчин никак не выходил из моей головы. Не знаю всего наверняка, но происходящее выглядело пугающим. А если что-то вселяет страх, то этого лучше избегать.

***

Когда я умылась, на улице уже стемнело. Время было позднее, но Алисия все никак не возвращалась. Что-то случилось? Меня охватило беспокойство, потому что я не знала куда себя дену, если неожиданно останусь совсем одна. Затем, я вспомнила о тех мужчинах, которых видела ранее. Они ищут только красивых, а значит могли поймать и Алисию.

Тревога усилилась. Размышлениями тут не поможешь.

В тот момент, когда я уже решилась отправиться на поиски, дверь распахнулась. Я вздрогнула от неожиданности и обернулась, увидев разгневанную сестру.

– Я просто в бешенстве! – вскрикнула Алисия.

Не успела войти, а уже рвет и мечет.

– Почему ты так поздно? Что-то случилось?

– Ха! Мне не повезло на обратном пути.

Алисия плюхнулась в ближайшее кресло, скорчив кислую мину. Она скрестила ноги и откинулась на спинку. Раз она в таком плохом расположении духа, значит что-то и правда произошло.

Глава 61 - Служанка осталась одна (5)

– В чем дело?

– Я в шоке! Я шла домой, когда ко мне подошел этот старик и стал настаивать, чтобы я стала его любовницей! Он сказал, что давно положил на меня глаз, что я красивая, и похлопал меня по плечу. У меня аж мурашки пошли. Я сказала ему «нет», но он был так настойчив, что мне с трудом удалось от него убежать!

Лицо Алисии выглядело уставшим. Должно быть, тот старик был действительно очень докучлив, раз она так устала. Алисия уже давно должна была вернуться из сарая, и меня обеспокоило отсутствие вестей.

Проведя рукой по растрепанным волосам, Алисия вдруг тяжело вздохнула.

– И как я докатилась до жизни такой…

Грустно было видеть её подавленной с опущенными плечами. Но я знала внутреннюю сущность Алисии, поэтому её вид на меня не слишком-то действовал.

– Если бы я знала, что всё так обернется, то вышла бы замуж за сына лорда.

– Тогда почему не вышла?

– Я не думала, что он внезапно женится на другой!

Алисия часто рассказывала о временах, когда меня не было рядом. И часто она говорила о сыне лорда, который повсюду преследовал её и признавался в любви. Но в один прекрасный день он вдруг женился на другой. На своей распрекрасной невесте.

Это был удар для Алисии, и с тех пор всё пошло кувырком.

– Он ходил за мной по пятам и говорил, что я для него единственная, ублюдок!

– Это потому, что ты не дала ему ответа сразу.

– С такими вещами нельзя торопиться! Неправильно сразу отвечать на предложение!

–Тебе он просто не нравился.

– В целом, ты права. Он был слишком толстым для меня, я ведь права?

Алисия покачала головой, но я была с ней не согласна. Да, он был немного пухлым, но из-за этого он выглядел только милее. И его любовь к Алисии делала его ещё очаровательнее. Его так избаловали, что он не знал ничего о мире. Но если подумать, это можно было принять просто за наивность. К тому же, учитывая богатство, которое он собирался унаследовать, он был слишком хорош для Алисии.

– Я бы вышла за него, если бы могла. Не могу поверить, что он бросил меня и женился на другой.

– Ты сама в этом виновата.

– Хмф!

Алисия фыркнула, до конца отказываясь признавать свою вину. Её нос задрался ещё выше. Вот что она делает, когда люди дают ей советы. Я бросила на неё взгляд, который говорил о том, что мне надоело её бесстыдство.

– Перестань думать о глупостях и начни усердно работать. Так будет лучше для тебя.

– Ты можешь жить в убожестве и в одиночку, а я никогда не смогу так жить!

Я промолчала.

– Кстати, с тобой в последнее время не происходило ничего странного? – спросила я.

– Что? Что случилось?

– Просто ко мне подошел мужчина и предложил работу. Ну, знаешь, это ведь немного странно?

Я намеренно произнесла эту фразу небрежно и снова подумала о тех двух людях в черной одежде. Учитывая внешность Алисии, вполне возможно, что они обратились к ней с предложением о работе.

Но после минутного раздумья она покачала головой.

– Да? Ко мне приставали несколько парней, но ничего подобного. Почему к тебе подошли? Что случилось? Ты возьмешься за новую работу?

– Нет, мне она не нужна.

– Почему? В чем дело? Что-то не так?

– Ничего, иди спать. Тебе завтра на работу.

– Что? Ну скажи!

Алисия, которая не могла удержаться от вопросов, никак не отставала. Я привыкла к такому отношению, и отворачиваюсь, не обращая внимания на раздраженные возгласы за спиной. Если ничего не произошло, Алисии не зачем знать подробности.

– А, еще меня спросили о тебе, – произнесла я.

– Кто?

– Ну, в том месте, куда я хожу убирать пепел, работает один парень, помнишь?

– А, тот уродливый коротышка?

Алисия сразу вспомнила Джонни. Однажды, когда я не закончила работу вовремя и задержалась, она пошла меня встречать. Тогда-то ее и увидел Джонни, и с тех пор умолял меня познакомить его с ней.

Я кивнула, и Алисия раздраженно откинула длинные волосы за плечи. Она скрестила ноги, запрокинула голову, и ее поза стала надменной.

Тем не менее, она казалась довольной, что кто-то спросил о ней.

– О чем он спросил?

– Он спросил, как твои дела.

– Хм. А у него глаз наметан.

– Тогда может встретишься с ним?

– Ты с ума сошла? Зачем мне этот урод?

Я ожидала этого. Я не удивилась, потому что знала, что она так ответит. Я пробормотала, что поняла, и повернулась чтобы умыться, не обращая внимания на ворчание позади меня.

Я просто должна оставить все как есть и сохранять спокойствие.

Но когда жизнь давала мне передышку?

Спокойствие длилось недолго.

Прошло несколько дней. Я, как обычно, возвращалась домой. Вдалеке Алисия бежала мне навстречу. По мере приближения я заметила, что она взволнована. С улыбкой на лице, которую нечасто можно было увидеть, Алисия обняла меня.

– Сестренка!

– Почему… Почему вдруг ты так говоришь?

Алисия очень, очень редко называла меня сестрой. Пока я стояла в недоумении, Алисия взволнованно произнесла.

– Я устроилась на работу к графу в качестве служанки!

– Что?

Я расширила глаза, а Алисия счастливо рассмеялась и потянула меня в объятия. Она терла лицо об меня, подпрыгивала, всем телом выражая свою радость, а у меня в голове все померкло. Я не могла понять ни слова из того, что она говорила.

Я быстро отстранила ее.

– Что, бога ради, ты имеешь в виду, говоря о работе у графа?

– Какие-то люди искали прислугу для работы на благородную семью. Сначала я их немного подозревала, но, выслушав историю, я поняла, что они не задумали ничего плохого, и условия были очень хорошие, так что я согласилась.

– …

– Ты тоже должна пойти!

Алисия схватила меня за обе руки.

– Это шанс! Шанс бросить эту грязную, нищую жизнь и начать все с чистого листа. Шанс посвататься к дворянину и устроить свою жизнь!

Глядя на ее сияющее лицо, я снова впала в ступор. Я в спешке пришла в себя, и мысленно перечислила все, что Алисия сказала до сих пор. Но чем больше я задумывалась, тем более зловещим становилось мое предчувствие.

Я тяжело сглотнула и схватила Алисию, которая все еще подрыгивала от радости.

– Подожди, подожди. Это были двое мужчин в черном?

– А? Ты их знаешь? – спросила она с удивлением.

– Нет.

– Что?

– Нет. Абсолютно точно нет. Ни за что. Мы ни за что туда не пойдем.

Я покачала головой. Я несколько раз сказала «ни за что». Затем улыбка исчезла с лица Алисии, а глаза стали свирепыми. Несмотря на перемену, моя позиция оставалась твердой.

– Почему вдруг?!

– Потому что это опасно. Ты вообще, чем думала, когда соглашалась? Ты с ума сошла?

– Не волнуйся. Они не опасны. Помнишь ту девчонку, которая раньше вычищала навоз в сарае? Ту, что внезапно уволилась с работы? Она уволилась, чтобы пойти туда! Там точно безопасно.

– Ты не будешь там работать. Даже не думай об этом.

Я снова покачала головой. Даже если там было так безопасно, как говорила Алисия, я не могла не сомневаться. Нет, есть ли вообще какой-то смысл вот так набирать слуг для аристократа? Они ведь понимают, какие неприятности это может навлечь? Я не могу их понять. Даже, если они раскрыли свои личности, это все равно может быть опасно. Кто знает, что может случиться, если мы согласимся на эту работу.

– Нет. Я пойду.

Но Алисия не отступала.

– Ни за что.

– Кто ты такая, чтобы указывать мне, что делать? Не вмешивайся!

– Я рассказывала тебе, почему я вернулась?

– Ты сказала, что сбежала от своего благородного господина, потому что тебя чуть не убили. И что ты едва спаслась, и за тобой охотились. И что с тех пор ты нигде не задерживалась, опасаясь, что тебя до сих пор преследуют.

– Верно. Мой господин тоже был графом.

Алисия стиснула челюсти. Она поняла, о чем идет речь. Я вздохнула и заговорила спокойно и холодно.

– Откажи им. Не уходи и не игнорируй…

– Я не хочу так жить! – крикнула Алисия. Ее лицо мгновенно покраснело от гнева, – у меня обломаны ногти, волосы в беспорядке, по всему телу порезы, ноги так распухли, что я едва могу ходить. Я больше не хочу так жить! Я лучше буду там, даже если это означает подвергнуть себя опасности!

– Алисия!

– Почему я должна примерять на себя твой опыт?! Если ты прошла через это, это не значит, что у меня тоже так будет. Нет никаких причин, по которым я не могу пойти туда!

– …

Она была права. Настолько права, что я потеряла дар речи. Ее глаза покраснели. Она смотрела на меня со злостью.

– Я не хочу жить, как ты, и не собираюсь, даже если мне придется умереть. Ты мерзкая, уродливая и отвратительная.

Слова, вырвавшиеся из ее рта, пронзили меня, как острые иглы. Эти слова всегда произносят для того, чтобы ранить. Я знаю, что Алисия красива, поэтому, когда она так говорит про меня, то это задевает.

– Думаю, для тебя будет лучше, если ты останешься здесь и продолжишь жить своей дерьмовой жизнью. А я уеду туда и начну новую, настоящую жизнь!

Я снова ничего не могу произнести в ответ. На этот раз она не собирается отступать. Я знала, что лучше не пытаться ее отговорить.

Я глубоко вздохнула под ее пронзительным взглядом.

Мы с Алисией не были обычными сестрами. Она была самой неприятной из моих братьев и сестер, и стыдилась меня. Она не хотела даже притворяться, что мы знакомы, потому что я была уродливой. К тому же меня часто сравнивали с ней. Я поняла, что лучше притворяться, что мы не родственники.

Мы были вместе только потому, что у нас больше никого не осталось. По сути, мы могли выжить и одни, могли расстаться и идти каждый своей дорогой.

В каком-то смысле этот момент может быть моим шансом отпустить все, что висело на мне мертвым грузом, как кандалы, и найти свою собственную жизнь.

– Я…

Теперь я могу отбросить все это.

– Я хочу сказать…

Но в глубине души я понимала, что не могу отпустить ее одну. Она была моей сестрой, моим последним кровным родственником, единственной, кто мог доказать мне, что я жива. Без нее меня бы больше не было. Некому было бы плюнуть на меня после смерти.

Дело было даже не в семейных узах. Это была забота лишь о себе. Сейчас я испытывала неописуемое горе.

Глава 62 - Служанка осталась одна (6)

Экипаж трясло на протяжении всего пути. Горная дорога, по которой мы ехали, была испещрена ямами. Сидящие со мной женщины раскачивались, как и я, пытаясь сохранить равновесие.

Всех присутствующих объединяло одно: красивые лица. Длинные волосы волнами ниспадали им на грудь, каждая из них была стройной и фигуристой. Среди них можно было найти и девушек с заурядной внешностью, но даже так ни одна не была так уродлива, как я.

Я смущенно поправила челку и оглянулась на сидящую рядом Алисию. Сначала она разглядывала экипаж с некоторым волнением, затем стала выглядеть недовольной, а теперь прикрыла глаза и задремала. Я могла лишь восхищаться её смелостью засыпать в такой момент. Неужели она смирилась с тем, что может умереть? Хотелось бы спросить сейчас, но я решила отложить вопрос, потому что ответ, вероятно, будет неприятным.

«Дай мне время, чтобы все обдумать».

В конце концов, мне не удалось сломить упрямство Алисии в тот день. Она стояла на своем, и наш тогдашний разговор лишь напомнил мне обо всех тяготах, через которые мне пришлось пройти.

То, что я пошла на эту авантюру, вовсе не означало моего согласия с мнением Алисии. Да, моя жизнь была жалкой и несчастной, но я не стремилась сбежать от этого. Возможно, когда-то в прошлом это было моей целью, но теперь я довольствовалась тем, что имела.

В то же время, я осознавала необходимость перемен.

С тех пор прошло пять лет. Не такой уж и маленький срок. По крайней мере, этого времени достаточно, чтобы забыть о сбежавшей горничной или подумать, что она уже мертва.

Пока я жила в трущобах, не замечала, чтобы меня искали или преследовали. Может быть, это лишь самовнушение, но со временем появилась убежденность, что мне больше не грозит опасность. Если так оно и есть, то разве у меня остались другие причины жить так?

Выбор был простым, а возможно, и предрешен с самого начала. Нужно отпустить Алисию и каждому пойти своей дорогой. Наши отношения такие сложные и запутанные, что если мы продолжим быть вместе, то будущее останется таким же беспросветным. Мы только и делаем, что ругаемся и причиняем боль друг другу, и этому никогда не будет конца. Кажется, для нас обеих было бы лучше жить порознь.

Но…

Эти мысли не давали мне покоя.

По ночам я никак не могла уснуть. Из-за размышлений о том, чтобы начать все сначала и стать прислугой графа, я мысленно возвращалась в прошлое, и все это слишком тяготило меня. Мое сердце неистово колотилось, а голова была готова расколоться от переполняющих ее тревог. Это была внутренняя борьба, в ходе которой мое решение менялось десятки раз за сутки.

Однажды мне приснился кошмар. Меня посетили мои младшие сестры. Они прижимались ко мне, хватая за руки. Их тела казались неестественно хрупкими, а их касания были неощутимыми. Ни тепла, ни запаха, ни ощущений – ничего.

Моя вторая сестра тихо шепнула мне на ухо: «Сестра, ты не можешь сбежать одна».

В этот момент я проснулась, разразившись криком. Я жадно хватала воздух ртом и вскочила с кровати. Это было слишком невыносимо. Мое сердце наполнилось настолько невообразимой тяжестью, что я сомневалась в возможности вынести ее.

Я выбралась из постели, облокотившись рукой о стену, и ощутила холод на кончиках своих пальцев. Я обернулась и встретилась взглядом с женщиной в отражении зеркала.

Это было единственное зеркало, которое удалось сохранить из-за настойчивости Алисии. Лицо женщины в зеркале было скрыто за плотной челкой, ее слегка приоткрытые губы тряслись.

Я попыталась выдавить из себя улыбку, и уголки губ женщины в отражении также слегка поднялись вверх. Это была жалкая, незнакомая мне улыбка, словно человек ранее никогда искренне не улыбался. Из огрубевших губ выходило напряженное дыхание. Улыбка исчезла так же быстро, как и появилась, уступив место унынию.

Дрожащими руками я откинула челку назад. Даже во мне это лицо вызывало лишь отвращение. Я выжила благодаря своему уродству, но именно из-за него я и подвергалась постоянным насмешкам и критике. Я не выбирала какой родиться, но мне приходилось мириться с такой несправедливостью. Я ненавижу свою внешность и не хочу даже видеть себя.

Мне вспомнилась газетная статья, на которую я наткнулась недавно. Его жизнь наладилась. Все стали жить хорошо. Разве не следует и мне зажить по-новому?

Дьявольское отродье, которое сковывало меня и угрожало, было мертво. Третий ребенок семьи собирался меня бросить. Я получила возможность жить по-своему. Нет, это право всегда было при мне. Но я все время цеплялась за прошлое.

(Прим. ред.: Дьявольское отродье – отец; третий ребенок – Алисия. Паула не упускает возможности их как-то обозвать.)

Я все еще находилась в этой адской западне.

Я и не заметила, как из моих глаз потекли ручьи слез. Закрыв лицо руками, я подавила вырывавшийся всхлип. Я не могу себе позволить высвободить свои вопли наружу.

«Мои несчастные сестры…»

Я тихо шептала эти слова, удерживая на руках свою совсем крохотную сестренку, шея которой была свернута под неестественным углом. Я повторяла эти слова, когда поглаживала заплаканное лицо своей второй сестры, и когда держала на руках четвертого ребенка, умершего от голода в полном одиночестве.

Это было все.

Все, что я могла сделать.

Теперь и третья из сестер должна покинуть меня. Однако даже от нее я не могла так просто отвернуться. Она была единственной, кто у меня остался.

– Я пойду с тобой, – сказала я.

– Правда? – с недоверием спросила Алисия.

Я решительно кивнула.

– Но, если возникнет опасность, немедленно убегай.

– Ладно, хорошо. Я обещаю.

– Если что-то покажется мне странным, я тут же убегу. Я не хочу умирать.

– Я все поняла.

После ещё нескольких нотаций для Алисии я согласилась отправиться вместе с ней. К моему облегчению, мы ехали не в то же поместье, где я работала раньше.

– Граф Стелла?

Раньше я не слышала об этом семействе. Что это за граф? Впрочем, то, что я не знала о нем ничего, лишь уберегало меня от лишних проблем.

Собирались в дорогу мы быстро. В этом не возникло трудностей, потому что брать особо было и нечего. У каждой из нас было всего по одной сумке. Алисия бережно хранила всю свою одежду, поэтому ее сумка была забита почти полностью, а моя – практически пустовала.

В день отъезда я в последний раз встала перед зеркалом. Я решительно сжала ножницы в своих руках и поднесла их к волосам. Каждый щелчок смыкающихся ножниц отдавался жутким звуком.

Когда я вышла, Алисия потирала сонные глаза, но, увидев меня, впала в ступор и теперь стояла с широко раскрытыми глазами. Реакция была ожидаемой, но я все равно смутилась. Я пошла вперед, поторапливая ее. Алисия схватила меня за руку.

– Т-ты, ты всерьез собираешься разгуливать в таком виде? – заикаясь, произнесла она.

– Да. Я собираюсь ходить так.

– С ума сошла что ли?! – крикнула Алисия.

Я неловко усмехнулась. Неужели все настолько плохо? Я повозила по уже пустому лицу. Челка, которую я дергала кончиками пальцев, теперь едва ли доставала мне до бровей.

Я срезала длинную челку, которую долгое время берегла, чтобы прятать свое лицо.

– Я уже подстриглась. Не могу же я отрастить их заново за одно мгновение, – проговорила я.

– Тебе что, совсем не стыдно?

– Я постараюсь притвориться, что нет.

– Стыдоба-то какая!

Алисия еще не раз восклицала это, но я уже была полна решимости. То, что мне могло быть неловко, не должно сбивать меня с выбранного пути.

Хоть я и решила работать в поместье нового графа, это вовсе не означало, что я могла быть спокойна. А вдруг, кто-то узнает меня в новом месте? Возможно, я просто слишком зациклена на этом, но ведь работа часто вращается по кругу и никогда не знаешь кого там встретишь, верно? Кроме того, мог сработать закон подлости.

Когда я работала в поместье Беллунита, то прикрывала лицо за челкой. Нельзя сказать, что оно полностью было скрыто за волосами, но таким образом меня было трудно разглядеть. Мой новый облик, по крайней мере, не выдавал во мне той самой беглой служанки. Я выделялась даже с новой прической, но теперь это небольшое изменение во внешности меняло очень многое.

Короче говоря, это была мера предосторожности на случай возникновения непредвиденных обстоятельств.

– Не смей называть меня сестрой при посторонних, – потребовала Алисия.

– Хорошо. А ты не называй меня настоящим именем.

– Чего? А что не так с твоим именем?

– Просто так нужно.

Это тоже было на всякий случай.

Сбежав с особняка, я придумала себе новое имя. Если бы кто-то пытался меня разыскать, то мое настоящее имя могло выдать меня преследователям. К счастью, имя такой никчемной особы как я, никого не интересовало. Работодателей интересовали лишь хорошие результаты моей работы, а не моя личность. Но обстоятельства могли измениться в любой момент, поэтому об этом я позаботилась заранее.

– Просто зови меня по-другому. Договорились?

– Почему я должна делать по-твоему?

– Потому что мне нравится мое новое имя.

– Ты съела что-то не то?

Алисия странно покосилась на меня. В ее глазах я походила на сумасшедшую дуру, но мне было все равно. Я удостоверилась в том, что она все поняла, после чего мы направились к месту сбора.

На встречу пришло около пятнадцати человек. Среди них были как мужчины, так и женщины. Большинство из них отличались привлекательной внешностью, но были и те, кто особо не выделялся. Говорили, что можно привести с собой друга, однако я также слышала, что отбирают лишь симпатичных людей, но по всей видимости это было не столь важным условием.

Тем не менее, не стоило терять бдительности.

Люди кучковались в группки по двое, лениво болтая о чем-то, либо стояли и просто оглядывались по сторонам. Как только мы присоединились к ожидающей толпе, подъехали два экипажа.

Двое одетых во все черное мужчин, которых мы видели ранее, вышли и поприветствовали собравшихся. Они оглядели толпу и разделили мужчин и женщин по разным экипажам.

Внутри не было окон, поэтому, не имея возможность глядеть на дорогу, многие коротали время задремав или читая книги.

Скука тянулась неимоверно долго. По ощущениям, солнце уже клонилось к закату, но повозка ни разу не остановилась.

В такой трясучке мое сердце одолевало все больше и больше сомнений. Словно я выбрала не тот путь.

Куда, мать вашу, мы едем?

Можно ли спокойно отнестись к этому?

А вдруг нас сдадут в рабство?

Я осмотрела лица всех, кто был со мной, чтобы найти кого-то, думающего схожим образом, но ни нашлось никого, кто был бы обеспокоен сложившимся положением.

С каждой новой кочкой на нашем пути, мое беспокойство только усиливалось. Может распахнуть дверь и убежать? Мое сердце бешено колотилось, а желание поступить таким образом уже превращалось в решительный план.

В момент моих интенсивных размышлений о побеге, экипаж остановился.

По всей видимости мы прибыли к месту назначения.

Люди постепенно стали пробуждаться ото сна. Я потрясла Алисию за плечо, чтобы та наконец оклемалась.

В тот же миг дверь отворилась, и мужской голос попросил всех выйти. Алисия потянулась и немного пошатываясь вышла за остальными, а я последовала за ней.

Первым, на что я обратила внимание, были широко раскинутые вокруг нас деревья. Мы и правда долго добирались сюда, но неужели зашли так глубоко в лес? Я и представить не могла, что в таком месте окажется чей-то особняк.

Посреди леса располагалось огромное красочное здание. Его величие сразу же привлекло к себе всеобщее внимание.

«Вау, оно такое великолепное» – восхищенно бормотала Алисия, запрокидывая голову. Все вокруг были потрясены представшим перед их глазами величием.

– Женщины соберитесь справа от нас, мужчины – слева.

Двое сопровождающих взмахнули руками в разные стороны. Следуя приказу, толпа разделилась на две группы. Около одних стояла пожилая женщина, около других, соответственно, ожидал мужчина. Если судить по моему опыту, то эти люди, вероятно, занимались руководством мужским и женским персоналом по отдельности.

Мы с Алисией расположились в самом конце женской группы. Мое сердце неустанно билось, мои ладони, которыми я удерживала сумку, были влажными. Несколько раз сглотнув, я попыталась успокоиться, но это казалось невозможным. Меня одолевали волнение и тревога. Я никак не могла прийти в себя и с нетерпением ждала начала новой жизни.

Я рада, что вокруг уже было темно. В противном случае Алисия могла подметить, что я чересчур взволнована, а значит я могла пожалеть, что поплелась вслед за своей сестрой.

Глава 63 - Служанка в странном поместье (1)

Первой мыслью, которая посетила меня, была: «Слава богу, что это не какое-то жуткое место».

По правде говоря, у меня были подозрения, что мы окажемся совсем не там, куда планировали попасть. Но как только я оказалась внутри особняка, мои сомнения развеялись. Безупречный интерьер служил подтверждением тому, что это место было обжитым и ухоженным.

Мы прибыли поздним вечером, поэтому нас сразу же направили по комнатам. В маленьких комнатушках располагалось по две кровати, поэтому нам было необходимо распределиться по парам.

– Мне неловко рядом с тобой, поэтому давай спать по отдельности.

– Я не против, вот только ты уверена, что сможешь проснуться самостоятельно? Нас ждет ранний подъем.

– …

Так и получилось, что мы поселились в одной комнате, чем Алисия была явно недовольна.

– Не дергай меня.

– Я и не собиралась. Делай, что хочешь. Ты меня все равно не послушаешь, но вскоре сама поймешь, что ничего в этом мире не дается легко.

Вот и все произошедшее за прошлую ночь.

***

Я проснулась пораньше, умылась и собралась, надев заранее подготовленную униформу. Давненько я не надевала ее. Дизайн отличался, но черное платье до колен и белый фартук навевали воспоминания.

Я немного повозилась, разглаживая края фартука, а когда обернулась, то обнаружила, что Алисия все еще дрыхла без задних ног. Не могу поверить, что я сама настояла на том, чтобы она осталась со мной.

– Скорее вставай и собирайся, мы скоро выходим.

– Ммм... Дай еще немного поспать…

– Быстрее.

Я потрясла ее за плечо, но она, скрутившись калачиком и зарывшись под простыней, перевернулась на другой бок. Я снова потрясла ее, последовал вздох, после чего она откинула простынь. Алисия потерла сонные глаза и встала с кровати. Увидев меня, ее лицо исказилось.

– Ты меня до смерти напугала своим глупым лицом.

– Вот и хорошо. Давай собирайся, – спокойно ответила я.

Я отвернулась, продолжая сборы. Алисия начала ворчать о том, зачем я отрезала челку, и как ее раздражает, что это лицо она будет видеть каждое утро. После этого она и сама начала приводить себя в порядок.

Подготовка не заняла много времени, поэтому я первой вышла из комнаты.

Я спустилась в центральный холл, где уже выстроилась очередь из числа работников. Здесь собралась группа людей, включая пожилую даму, которую мы встретили ранее, а также пятеро женщин и мужчин.

Пожилая дама представилась именем Одри. Как я и предполагала, она отвечала за управление женским персоналом. Сейчас она занималась организацией собравшихся людей, что было для нее привычным делом.

– Подходите по одному, – скомандовала она.

Начиная с впередистоящего, каждому необходимо было представиться. Одри задавала несколько вопросов, после чего, оценив человека, определяла его дальнейшие обязанности.

По обыкновению, чтобы стать прислугой высокопоставленного лица, требовалась рекомендация из агентства по трудоустройству или от благородной семьи. Тем самым подтверждалось происхождение человека. Однако люди, прибывшие сюда, не имели таких документов. Как стало ясно позже, нас держали на испытательном сроке. Что ж, даже так, это было хорошей возможностью.

Когда настала очередь Алисии, управляющая, заметив, что мы держимся рядом, окликнула и меня. Встав напротив, я рефлекторно выпрямилась и неожиданно для самой себя напряглась.

– Вы – сестры?

– Да. Рада знакомству, – ответила я, склонившись в приветственном поклоне.

Я подтолкнула локтем Алисию, которая продолжала неподвижно стоять. Она неохотно последовала моему примеру, выразив крайнее недовольство. Одри внимательно рассматривала нас.

– Ваши имена?

– Меня зовут Энн, а это моя сестра Алисия.

Энн – мое вымышленное имя. Этот псевдоним был заготовлен мной заранее, и я могла пользоваться им без колебаний, но сейчас эта ложь отдалась мне уколом совести, от чего даже во рту пересохло.

– Хорошо. Энн, фамилия есть?

– Нет.

– Хмм, понятно. Будучи сестрами, вы не очень-то похожи, – заметила Одри, что-то записывая в блокнот. Она также спросила нас о различных вещах: где мы работали ранее, что умеем и в чем хороши. Я перечислила прошлые места своей работы, упомянула, что умею читать и писать. Алисия, имеющая более скудный опыт, рассказала о трудностях, которые пережила в последнее время. Одри слушала нас, не переставая что-то отмечать на бумаге.

– Вернитесь на свои места и ожидайте.

Я думала, что нас сразу же куда-то распределят, но не тут-то было. Я последовала приказу, после чего вздохнула с облегчением и смогла расслабиться.

– Ты чего так нервничаешь? – шепотом спросила Алисия.

– Просто…

Вскоре все новобранцы представились Одри. Женщин и мужчин распределили по различным ролям и отправили с другими слугами на назначенные посты. В холле осталось четверо человек, включая меня и Алисию. Одри провела по нам взглядом и сказала следовать за ней.

Мы поплелись следом, в противоположном направлении от остальных слуг. Одного из тех, кто шел с нами, отправили на кухню, а остальные направились по лестнице за управляющей.

«Куда нас ведут?» – подумала я, как вдруг ощутила покалывание на своей щеке. Я повернула голову и заметила, молодого человека, который смотрел в нашу сторону. Точнее он не отрывал глаз от Алисии.

– Да, ну… опять?

Я перевела уставший взгляд на Алисию, которая шла с высоко поднятой головой. Я уж было начала задумываться о том, почему в нашу сторону так пялятся, но быстро все поняла по глазам того парня. Потуги Алисии выставить себя напоказ, даже в такой незнакомой обстановке, казались комичными.

Продолжая путь, молодой человек похлопал меня по плечу. Я посмотрела на широко улыбающееся лицо.

– Рад, что мы снова встретились.

– Ой, мы знакомы?

– Что? Почему ты делаешь вид, что это не так?

Кто это? Я озадачено заморгала. Забыть человека с такими чертами лица было бы сложно.

Я быстро попыталась вспомнить, где бы мы могли встречаться ранее, но мне никак не удалось. Я ничего не ответила, и парень стал выглядеть разочарованным. Молчание затянулось, потому что мне действительно было непонятно, кто он такой.

Парень подошел поближе и открыл рот, собираясь что-то сказать, как вдруг…

Бах!

Вдалеке неожиданно раздался сильный шум. Все обратили свой взгляд в сторону звука. Дверь в конце коридора широко раскрылась, после чего кто-то выскочил из нее, но тут же, весьма странно, упал на пол.

– Оу…

– О боже! – вскрикнула Алисия, закрыв глаза руками. Даже так, она слегка раздвинула пальцы, чтобы обеспечить себе обзор.

Я же спокойно наблюдала за развернувшейся картиной.

Почему он голый? Было неловко, но я и не думала о том, чтобы отвернуться. Мужчина в чем мать родила предстал перед глазами нескольких человек.

Обнаженный мужчина поспешно поднялся на ноги, но споткнулся об одежду, которую второпях пытался натянуть на себя, и снова рухнул наземь. Его было как-то жаль.

Мы остановились прямо перед ним. Только тогда незнакомец заметил наше присутствие и запаниковал. Он поспешил встать и натянуть на себя униформу лакея. Почему он здесь в таком виде? Я взглянула на затылок Одри. Ее лица не было видно, поэтому сложно было сказать какие эмоции она испытывала.

Прикрываясь одеждой, мужчина поклонился Одри и поспешил удалиться. Он пытался удрать как можно скорее, но его не застегнутые брюки чуть ли не падали. Мужчина подтянул их и скрылся из виду.

В отличии от нас троих, ошарашенно наблюдавших за происходящим, Одри невозмутимо двинулась вперед. Мы направились в комнату следом за ней.

Внутри царил полнейший беспорядок.

Там мы обнаружили несколько мужчин, и все – голые. Двое развалились на кровати, а еще один расположился на полу около нее. Тонкие простыни едва прикрывали их наиболее выразительные части тела.

Один из них, ощутив наше присутствие, поднял свой взгляд, но ни капельки не удивился и лишь устало зевнул. Двое других словно нас и не замечали, будто не могли сдвинуться с места.

Мы пребывали в полнейшем шоке, в отличие от Одри.

– Леди Джоэли, уже утро, – спокойно сказала она.

На мгновение воцарилась тишина.

Вскоре между двумя мужчинами на кровати возникло движение. Простынь слегка опустилась, явив нам девушку с золотистыми волосами. Красивая, молодая, и конечно же, обнаженная.

– Ой! – послышался чей-то вздох.

Я оглянулась на Алисию, но это была не она, тогда я посмотрела на другого члена нашей группы, и увидела, как тот закрыл лицо обеими руками и даже отвернулся. Его уши загорелись красным.

– Божечки, какой милашка, – ухмыльнулась Джоэли. – Кто это?

– Новая прислуга, – ответила Одри.

– Он такой очаровашка. Как тебя зовут?

Приглянувшийся ей слуга, похоже, был не в состоянии ответить из-за представшей перед его глазами наготы.

Девушка двинулась, что заставило простыню скатиться еще ниже. Кажется ее саму это ничуть не смущало.

Джоэли села на край кровати, в то время как мужчина, лежавший рядом с ней, накинул простыню на ее плечи. Она скрестила ноги, улыбнулась и поблагодарила его.

– Так кто они?

– С сегодняшнего дня они будут прислуживать вам, леди Джоэли, – пояснила Одри.

До меня наконец дошло, зачем Одри привела нас сюда.

– Хмм… А что стряслось с прежними?

– Я их выгнала.

– Ох, божечки, как жаль, – сказала Джоэли, заводя за уши выбившуюся прядь золотых волос своими ухоженными пальцами.

Вопреки этим словам, ее лицо не выдавало сожаления, даже наоборот – ее прищуренные глаза светились весельем. Я смотрела прямо на нее, замечая, как озорно засияли ее глаза.

– Ладно. Я хочу помыться, поэтому прочь отсюда.

После этих слов, мужчины, которые до этого не шевелись, тут же подскочили со своих мест. Они предстали в полностью обнаженном виде, подобрали с пола одежду и начали одеваться. Последовательность действий была схожей с прошлым мужчиной: прикрыв лишь основные участки они гордо покинули комнату.

Я проводила их глазами, а после вновь обернулась. В отличие от нас, Одри выглядела невозмутимой, словно привыкла к таким шокирующим ситуациям. Они что, все такие? И знакомая мне Изабелла, и все другие управляющие и правда отличались непоколебимым самообладанием.

Глава 64 - Служанка в странном поместье (2)

Одри подмигнула нам, как бы требуя, чтобы мы поздоровались.

– Приятно познакомиться.

Я поклонилась. К счастью, Алисия проявила тактичность и последовала моему примеру, приветствуя госпожу. Парень за моей спиной также поспешно развернулся и согнулся в поклоне, но по-прежнему старался не смотреть на нее.

Закончив с приветствием, парень снова развернулся, и Джоэли перевела на него свой взгляд. Она озорно прищурила глаза.

– Так как же зовут того застенчивого паренька?

– Леди Джоэли, сначала вам следует умыться и одеться, – сказала Одри.

– Ох, Одри, какая же ты зануда.

– Если останетесь в таком виде, то можете простыть.

– Ладно-ладно, – Джоэли отмахнулась и, встав с кровати, посмотрела на нас с Алисией.

– Мне нравятся красивые люди.

– Что?

Джоэли с улыбкой провела кончиками пальцев по плечу Алисии. Пока я пребывала в смятении, Одри подтолкнула Алисию к Джоэли. Моя сестра озадаченно оглянулась на меня, но я и сама ничего не понимала и не могла что-либо сделать. Одри выпроводила меня и парня за дверь.

Когда я вышла из комнаты, то поняла, что Джоэли выбрала Алисию в качестве своей горничной. В этом не было ничего удивительного, но в то же время меня задело, что и здесь моя внешность стала проблемой. Я тихо вздохнула, глядя на закрытую дверь.

– Подождите снаружи еще немного, – сказала Одри, прежде чем уйти, ссылаясь на то, что у нее есть какое-то дело. Теперь в коридоре остались только мы вдвоем.

Я дырявила взглядом дверь, потом посмотрела на парня. Он выглядел каким-то отстраненным. Все, что произошло ранее, вероятно, повергло его в шок.

– Вы, должно быть, очень удивлены.

– Д-да, слегка. Хотя, по правде говоря, очень д-даже, – он заикался и, судя по всему, был слишком смущен из-за случившегося. Его лицо покраснело так, словно горело пламенем, поэтому было легко понять, что он ощущал в этот момент.

– Ваше лицо, – заметила я.

– Ой, нет! Я не думал ни о чем странном.

О чем он? Я просто хотела сказать, что его лицо сильно покраснело, так, будто вот-вот готово взорваться. Он переволновался, поэтому стал интенсивно мотать головой и размахивать руками. Его реакция была забавной.

– Почему ты так формально ко мне обращаешься? – спросил он.

– Это простая вежливость.

– Нет, почему ты так себя ведешь? Аж неловко.

– О чем вы?

Его смущенное лицо теперь вопросительно исказилось.

– Ты что, не узнаешь меня?

– А вы кто?

– Эй, это ж я. Джонни!

– Чего? – ошеломленно спросила я, – тот самый Джонни, который просил познакомить его с Алисией?

– Да! Это я!

У меня отвисла челюсть. Джонни? Тот неряшливый юноша?

Я оценивающе осмотрела его с ног до головы. Опрятно одетый мужчина выглядел неплохо. То есть он совершенно отличался от того человека с грязным и черным от копоти лицом, которого я знала.

– Бог ты мой! Ты правда Джонни?

– Конечно! Это я!

– Тот самый Джонни, который выглядел как последняя неряха?

– Да, я тот самый неря… стоп, нет. Подожди-ка, – Джонни, который до этого так энергично отвечал, теперь напрягся. – Я что, неряха по-твоему?

– …

Я замолкла и отвернулась, делая вид, словно ничего такого не было, но что сказано – того не воротишь.

– Не преувеличивай! Что было не так-то? Я что, настолько грязным ходил?

– Ну… может, немного.

Честно говоря, не немного. Лицо Джонни стало серьезным после моего ответа. Но его реакция не могла заставить меня забрать слова назад, потому что это правда.

– Ты все такая же.

– А ты сильно изменился. Я даже не узнала тебя.

– Сильно?

– Да. Будто совсем другой человек.

Джонни ощупал свое лицо, спрашивая об этом еще раз. Я решительно кивнула. Раньше я б об этом и не подумала, но теперь, когда он вымылся и красиво причесал волосы, выглядел вполне презентабельно. Он и правда стал совершенно другим человеком в моих глазах.

Я снова посмотрела на его лицо и мысленно заключила, что в таком виде, он даже мог преодолеть свою безответную любовь.

– Как ты здесь оказался? Пригласили?

– Нет, не меня, а другого человека, но сказали, что я тоже могу пойти. Обещали приличный заработок. А ты здесь по приглашению?

– Позвали Алисию, не меня.

– Не удивительно.

«Не удивительно» значит? Неприятно, конечно, но я привыкла.

– Здесь хорошо платят, – к Джонни вернулась прежняя жизнерадостность, – не так ли?

Я пожала плечами и уставилась на закрытую дверь.

– Ты подстриглась. Стало короче, вот здесь, – сказал он, указывая на мою челку.

– А как ты меня так сразу узнал?

– А?

– Моя челка всегда закрывала лицо. Обычно меня трудно узнать без нее.

– Разве ты не помнишь, как батрачила в жару и потела в три ручья? В такие моменты ты отдергивала её назад, когда та липла к лицу. Я видел твое открытое лицо уже тысячи раз.

Верно. Обычно я старалась прикрываться волосами, но видимо, во время работы меня больше беспокоил нескончаемый пот. Я неловко улыбнулась и отвернулась. Джонни ударил меня по спине, говоря, что рад меня видеть. Мое лицо исказилось, и я ударила его по ноге. Джонни вскрикнул и ухватился за свою икру.

– Больно же!

– А мне нет? Не замахивайся на меня.

– Это ни одно и то же.

Пока мы обменивались любезностями, дверь отворилась. Алисия выскочила из комнаты и свалилась на пол. Мы быстро бросились к ней.

Джонни помог ей подняться на ноги, и та сердито посмотрела туда, откуда только что выбежала. Джоэли, будучи в одном лишь нижнем белье, стояла в дверном проеме.

– Ты не подходишь.

– …

Джоэли одним движением откинула свои золотистые локоны назад и всем своим видом выражала недовольство. Даже то, как она проводила рукой по волосам являло собой крайнее раздражение.

Вашу ж мать, ну что она сделала не так? Задавшись этим вопросом, я посмотрела на Алисию, которая была готова испепелить Джоэли своим разъяренным взглядом. Между этими двумя особами летали искры. Я обеспокоенно взглянула на вновь раскрасневшегося Джонни. Он развернулся, ощущая себя самой жалкой жертвой сегодняшних событий.

Позади Джонни протянулась белоснежная рука. Джоэли обняла его и уткнула свое лицо в его спину.

– Вот мы и встретились вновь, а? – проворковала златовласая леди.

– Ох.

На лице Джонни отразилась вселенская печаль. Джоэли забавляла его реакция. Усмехаясь, она подняла одну руку и нежно прошлась по его волосам.

– Как тебя зовут?

– Э-ээ-ээ.

– Прям так и зовут?

– О, нет-нет, конечно, нет.

Джонни торопливо мямлил что-то невнятное.

– Тогда как?

– Джо-джо… Джонни, Джонни.

– Что ж, Джонни. Я рада нашему знакомству. Не хочешь заскочить ко мне в комнату этой ночью?

– Что?

– Ух ты ж. Твое удивленное лицо тоже очень милое.

Джоэли постучала пальцем по смущенному лицу Джонни, что заставило его напрячься еще сильней. Девушка подула ему в ухо, отчего тот мгновенно собрался с мыслями и с вскриком отскочил в другую сторону.

Он убегал так быстро, что его б уже никто не смог остановить. Я с тоской наблюдала за постепенно отдаляющейся спиной.

– Он и правда в моем вкусе, – мечтательно произнесла Джоэли.

Перед этой своенравной аристократкой я ощущала себя совсем еще невинной деревенщиной. Я мысленно утешила себя, морально подготавливаясь к незавидному будущему, которое уже совсем скоро могло произойти.

Джоэли, долго смотрящая за отдаляющейся фигурой, теперь повернула голову ко мне.

– Ты. За мной, – она тыкнула в меня пальцем и обернулась.

Внезапный приказ заставил меня собрать мысли в кучу. Я последовала за ней.

Госпожа, шедшая впереди, резко остановилась и бросила свой взгляд на Алисию.

– А ты прочь отсюда.

Затем она зашла в комнату.

Я помогла Алисии подняться и разгладила ее помятую одежду. И посмотрела на ее лицо, которое по-прежнему было обращено в сторону Джоэли. Ее глаза почти что выкатывались из орбит. Раз она так ничего и не говорит, значит произошло что-то эдакое.

Я вздохнула и направилась в комнату. Алисия исчезла за закрывающейся дверью. Как ей хватает наглости так пялиться на свою госпожу? В следующий раз мне следует предупредить ее, чтобы следила за своими манерами.

Когда я оглянулась, то Джоэли уже накинула на себя халат. Обвязывая пояс вокруг талии, она подошла к шкафу. Я настороженно наблюдала за ней.

Кто она – хозяйка особняка или графиня? Я склонялась к последнему варианту. Ее походка и каждое движение сквозили изяществом. Мне подумалось, что она может быть хорошо обученной дворянкой.

Она остановилась перед шкафом и взглянула на меня. Я быстро среагировала и подошла к ней, чтобы открыть дверцы шкафа.

– Выбери что-то.

– Я?

– Да. Что-нибудь яркое.

Яркое значит… Странный приказ ввел меня в ступор. В шкафу висело множество платьев, разнообразных цветов и дизайнов. Казалось, что здесь собраны наряды со всего света.

Я внимательно осматривала их, размышляя о том, какой выбор будет правильным.

«Говоря о ярком, она имела ввиду цвет?» – подумала я.

Мой выбор остановился на голубом платье, но я не была уверена в нем. Я взглянула на Джоэли, которая усмехнулась и покачала головой. Не то.

Я положила выбранное платье обратно в шкаф, и достала красное, висевшее рядом. Но Джоэли вновь покачала головой.

Я попыталась еще несколько раз, но каждый раз получала отказ. Когда Джоэли отвергла розовое платье, а затем и желтое, она устало махнула рукой и уселась на стоящий позади стул.

Я озадаченно осмотрела содержимое шкафа. Было непонятно, что выбрать на этот раз, если все, что я доставала, все равно не соответствовало её требованиям.

– Как тебя зовут?

– Па… Энн.

– Ясно, Энн, – в ее голосе слышался смешок.

Я ощущала ее пристальный взгляд, но старалась не обращать на это внимания, продолжая изучать наряды из шкафа.

– Откуда ты прибыла?

– Я из совсем маленькой деревушки. У нее даже названия нет.

– Ты там родилась?

– Нет. Моя родная деревня не там.

– Филтон?

Вопрос Джоэли заставил меня прекратить рыться в шкафу. Я обернулась.

– Откуда вам известно?

– Та девочка, что была здесь недавно, рассказала. По ее словам, вы сестры.

А. Я кивнула и продолжила поиски. Думаю, она и Алисию закидывала подобными вопросами. Сделав такой вывод, я внимательно осмотрела платья. Так как я уже много раз ошиблась, требовалось тщательнее подойти к выбору. Джоэли продолжала задавать вопросы, тем самым скрашивая свою скуку.

– Впервые работаешь в подобном месте?

– Нет, не впервые.

– Хмм. Значит уже где-то работала раньше?

– Да.

– Где?

– В месте, о котором я не могу рассказать.

Я была слишком сосредоточена на выборе наряда, поэтому отвечала четко, не задумываясь. И все же, подобные вопросы, заставляли меня отвечать с осторожностью. Я быстро пробежалась по платьям. Это или лучше это? После продолжительных размышлений и всяческих поисков, я наконец выбрала одно.

Это было белое облегающее платье, подол которого был украшен цветочным узором. Оно выглядело аккуратным и в то же время элегантным.

Ладно, решено!

– Как насчет этого?

Я обернулась с широкой улыбкой, обращая внимание Джоэли на подобранное мной платье. Если ей снова не понравится, то попрошу ее выбрать самой. С этой мыслью я посмотрела прямо на нее, но ее глаза были прикованы не к платью, а ко мне.

Ее пронзительный взгляд заставил улыбку исчезнуть с моего лица. Странно. Я была уверена, что ее это забавляет, но почему она так изучающе наблюдала именно за мной?

– Почему вы так смотрите на меня?

– Энн, ты такая маленькая и хрупкая.

– Что? Ну, да. Я достаточно низкая.

– Да. Ты самая маленькая среди всех слуг, – сказала она, осматривая меня с ног до головы.

Глава 65 - Служанка в странном поместье (3)

Не думаю, что я самая низкая… Хотя, за все время моего пребывания здесь я не видела кого-то меньше меня. Значит я и правда могла быть самым маленьким человеком в этом особняке. Как и пять лет назад… Я потрясла головой, отгоняя ненужные мысли.

– У тебя волнистые волосы, прямо как у меня.

– Да. Пожалуй, так.

– А челка лежит неровно.

Джоэли рассмеялась, указывая на мою короткую челку. Я неловко ее поправила. Меня передернуло при мысли о том, что мое лицо открыто. Я опустила голову в смущении, и она засмеялась еще сильнее.

– Ты выбрала хорошенькое платье. Принеси.

– Да!

Мое сердце подпрыгнуло от радости, когда я в итоге дождалась одобрения в выборе платья. Я так громко ответила ей, что сама смутилась, и Джоэли снова рассмеялась. Улыбнувшись в ответ, я закрыла шкаф и подбежала к ней.

Джоэли встала со стула и сняла халат. Я смотрела на ее стройное обнаженное тело и понимала, что от наготы человек передо мной не изменился, но все равно смутилась. Поэтому я опустила взгляд и помогла Джоэли надеть платье, застегнув все пуговицы за спиной и расправив все складочки на ткани.

Облегающее платье ей очень подходило.

– Сделай мне какую-нибудь прическу.

– Да.

Джоэли откинулась в кресле. Я поставила зеркало напротив нее, а сама встала позади. Ее длинные волосы были пышными и блестящими. Я взяла расческу и принялась с тщательностью укладывать их.

– Вьющиеся волосы – это хорошо, потому что они создают объем. Но если за ними постоянно не ухаживать, такие волосы становятся очень неопрятными.

– Вам очень идут волнистые волосы, выглядят красиво.

– Спасибо. Но разве твои не так же красивы?

– Мои волосы непослушные. Не хотят лежать так, как положено, даже сейчас кончики торчат вверх.

В этот момент Джоэли обернулась и взяла локон моих волос. Неожиданное прикосновение так меня напугало, что я вздрогнула. Не обращая внимания на мою реакцию, Джоэли продолжила играть с моими волосами, крутя их в руках.

– И правда, кончики торчат.

– Это…

– Но это даже мило. Стоит один раз дотронуться, и уже не забудешь, какие они на ощупь.

После этого она еще некоторое время играла с моими локонами, хихикая, пока я бросала на нее растерянные взгляды. Я стояла, неловко наклонившись, и ждала, когда она отпустит меня. Но когда этого так и не произошло, я не выдержала и спросила, могу ли я продолжить укладывать ей волосы. Только после этого Джоэли извинилась, улыбнулась и отпустила меня.

Я вновь обрела свободу и снова прикоснулась к ее волосам. Я собрала ее пышные локоны в пучок и закрепила украшением в виде цветов. Выбившиеся локоны прикрепила шпильками.

Когда я закончила с прической, Джоэли внимательно осмотрела ее, поворачивая голову то в одну, то в другую сторону. Она посмотрела на себя в зеркало и улыбнулась.

– У тебя ловкие руки.

– Спасибо.

Я была рада, что ей понравилось. Джоэли мягко улыбалась. Я смотрела на ее отражение в зеркале. Она словно сияла в своем цветочном наряде. Кажется, я и правда неплохо справилась.

– Все, ты можешь идти.

– Да.

Я согнулась в поклоне, а затем выпрямилась и отвернулась. Когда я уже взялась за ручку двери, то услышала голос.

– Энн.

Она внезапно позвала меня. Я обернулась. Джоэли поднялась со стула и смотрела на меня. Когда наши взгляды встретились, она слегка наклонила голову, и уголки ее рта приподнялись.

– Добро пожаловать.

Джоэли все время улыбалась с момента нашей шокирующей встречи вплоть до этого момента. Кажется, она привыкла выглядеть веселой. Но при этом её улыбка казалась странной. Я почему-то не могла улыбнуться в ответ. Её взгляд словно пронзал меня.

Не знаю, как это описать, но мне показалось, что на самом деле она скорее печальная, чем веселая. Есть ощущение, что улыбка для нее стала средством скрыть свои истинные мысли и вовсе не отражала радость.

Но говорить об этом было бы плохой идеей.

– Для меня это большая честь.

Я снова сложила руки и глубоко поклонилась.

* * *

Должно быть, я понравилась Джоэли, потому что с тех пор я прислуживала ей. Алисии тем временем поручили убирать другие помещения. Они были в довольно запущенном состоянии, потому что ими давно не пользовались, и из-за этого она несколько раз ходила жаловаться Одри. В итоге, после жалоб, ее перевели убирать еще более грязные помещения.

Так или иначе, Алисия – горничная. Нравилось ей это или нет, но она ничего не могла с этим поделать. Это задевало ее гордость, и каждый раз, возвращаясь в свою комнату после работы, она била подушку и кричала на меня, пока я не предупреждала её следить за языком.

– Я хотела обратить на себя внимание какого-нибудь знатного господина, а в итоге мы служим какой-то женщине! Несправедливо! – жаловалась Алисия.

Я думаю, Джоэли была графиней, но решила не говорить этого вслух. Алисия позже спросила меня шепотом: «Может сбежим?», но я притворилась, что не слышу.

Алисию Джоэли выгнала, но Джонни все еще был с ней. Даже после того, как он убежал, весь залившись краской, Джоэли продолжала звать его к себе. К сожалению, госпожа выбрала его своим слугой. Но так как о Джоэли заботилась я, Джонни нужен был скорее, как украшение, которое приятно было бы держать рядом.

Он помогал мне доставать одежду или вещи, но, когда я делала что-то, что требовало прикосновений или общения с Джоэли, он всегда отходил подальше. Ему не разрешалось выходить из комнаты без разрешения, и он не мог сбежать. Поэтому всякий раз, когда возникала неловкая ситуация, он закрывал глаза и молча терпел.

– Мило.

Джоэли наслаждалась смущением Джонни. Иногда она как бы невзначай прикасалась к нему или бросала на него робкий взгляд. Естественно, Джонни сразу заливался краской.

– Эй, спрячь меня, – говорил он.

– Как я могу тебя спрятать? Не выдумывай.

– Она все время странно на меня смотрит. Почему она это делает?

– Я не знаю.

Вскоре я поняла почему она так на него смотрит.

Джоэли каждую ночь звала мужчину к себе в комнату. И каждую ночь это был новый человек. Я не знаю личностей этих мужчин, но, похоже, некоторые из них были слугами. Однажды я уже спала, как вдруг меня позвали, и я пошла в комнату госпожи. Рядом с ней лежал голый мужчина, это было так неловко.

– Мне нравятся красивые люди, но я не хочу никого принуждать. Весело только если оба наслаждаются. Отвратительно, если удовольствие получает лишь один.

В конце концов, именно поэтому она держала Джонни рядом. Госпожа не хочет заставлять его идти к ней, поэтому держит его подле себя до тех пор, пока он сам не захочет этого. Также это означает её симпатию к Джонни, но Джонни чувствует только угрозу и не понимает ее намерений.

Взгляд Джоэли ощущался по-разному: когда мы смотрели друг другу в глаза, он словно лучился добротой, но стоило мне отвернуться как мой затылок начинало покалывать, словно она пристально наблюдала за мной. Всякий раз, когда я чувствовала это, то сразу напрягалась.

Так продолжалось несколько дней. Джоэли становилась все более требовательной, Джонни – все более смущенным, а я застряла между ними, пытаясь делать свою работу. Поначалу было тяжело, но через некоторое время я привыкла.

Но как только это произошло, мои обязанности сменились. Внезапно мне поручили убирать комнаты на втором этаже, и я не знала, почему. Возможно, я чем-то обидела Джоэли. Но я привыкла к уборке, поэтому так мне было даже проще. К тому же больше не приходилось испытывать на себе странный взгляд Джоэли, что не могло не радовать.

А потом мое место заняла Алисия. Я не могла понять, как так получилось, пока горничная, что работала вместе со мной, не рассказала, что Алисия несколько дней назад умоляла Одри дать ей еще один шанс.

Я не могла поверить, что Алисия, которая злобно смотрела на меня каждый раз, когда я возвращалась в свою комнату после работы на Джоэли, могла сделать такое за моей спиной. Она была слишком гордой для подобного.

– Что ты задумала?

– Ты о чем?

– Почему ты поступилась своей гордостью ради должности обычной служанки?

Алисия свирепо посмотрела на меня.

– Это из-за тебя!

– Из-за меня?

– Да! Ты снова пыталась украсть мою работу!

– Нет, я ничего не делала.

– Нет, я ничего не делала, – передразнила меня Алисия. – Лучше уж я буду работать рядом с ней, чем ты!

Тогда я поняла, что Алисия решила отбирать у меня все, что бы это ни было. Я знала Джоэли недолго, но уже понимала, что она требовательная. Я догадывалась, что может произойти, когда она останется наедине с Алисией. Но Алисия была настолько недовольна тем, что я заняла ее место, что не подумала об этом.

– Если буду работать рядом с ней, то смогу встретиться с другими дворянами. Раздражает кому-то прислуживать, но придется смириться.

Она нервничала, но, похоже, в этот раз собиралась быть аккуратнее. Впрочем, мне все равно.

– Удачи.

– Не лезь не в свое дело.

Я думала об этом, и в итоге решила, что вмешиваться не буду.

Я не просилась сюда, но теперь, когда я здесь, я просто хочу заниматься своей работой, хоть на должности личной горничной Джоэли, хоть уборщицы. По словам Джонни, здесь хорошо платят, так что я не беспокоюсь о зарплате. Но все же это временная работа, и, возможно, в какой-то момент мне придется уйти. Мне нужно заработать как можно больше денег за это время, чтобы, когда я уеду, хватило хотя бы на еду.

А теперь, когда я не была все время рядом с Джоэли, я могла получше узнать это место.

Я протерла окно в коридоре и посмотрела на густые заросли за ним. Сквозь кусты и деревья виднелось что-то серое. Я поняла, что это был еще один особняк графини. Он находился слишком далеко, поэтому его сложно заметить, если не всматриваться.

Не думаю, что мы находимся в главном доме, потому что со всех сторон это здание окружает лес. Может, это пристройка? Было что-то странное в отсутствии сада, который обычно должен быть в дворянском поместье.

Но если есть другие особняки, это не значит, что мы можем их посетить. Люди, которые пользовались этим особняком, не имели права покидать его без разрешения Одри. Сюда даже гости не приходили. Обычно графини устраивают множество приемов, но я не слышала, чтобы кто-то хоть раз приезжал к Джоэли. Она и сама нечасто выходила из дома. Может быть, поэтому и слугам не разрешалось выходить.

Единственное место, куда нам можно было выходить без разрешения, это площадка перед особняком. Но стоило только зайти в лес, как тебя сразу спрашивали, куда ты идешь и зачем.

Поскольку мы всего лишь временные работники, нас строго контролировали. Кроме того, после нескольких разговоров с горничной, с которой я работала, я поняла, что все в особняке пришли со стороны, как и мы с Алисией.

Нас окружает лес, и нам не разрешают посещать другие особняки. Здесь нет ни садов, ни украшений. Все сотрудники – чужаки. Я никогда не видела лица графа, только графини Джоэли. Но почему графиня жила в пристройке и так далеко?

После нескольких дней попыток разобраться в этом вопросе я пришла к следующему выводу.

Это очень странный особняк.

Я даже подумала о том, что это похоже на место, где я работала раньше, но сразу быстро покачала головой. В последнее время я все время возвращалась к воспоминаниям пятилетней давности.

Я не смогла забыть. Некоторые воспоминания остались несмотря на то, что я очень старалась все позабыть. Иногда все словно возникало перед глазами. Место, в которое я была продана, но о котором у меня остались самые приятные воспоминания. Я неудачно начала тогда и неудачно закончила, но многие мгновения были прекрасны.

Иногда я думала об этом человеке.

Воспоминания, разговоры, обещания, которыми я делилась с ним за то короткое время, что мы были вместе. И вот все закончилось. Мысль о том, что он снова остался один в той темной комнате, иногда заставляла меня содрогнуться, а ведь это было пять лет назад.

Время забыть о служанке, которая внезапно исчезла. Прошло много времени и меня уже можно считать погибшей. И все же бывали моменты, когда я задавалась вопросом, ищет ли он меня до сих пор.

Нет, это невозможно.

– Не может быть…

Даже если бы он попробовал, то не смог бы меня найти. Он не видел моего лица. Как он может найти того, кого никогда не видел?

И еще один образ мужчины вдруг всплыл в моей голове.

Я тут же отбросила эти мысли. Я ничего не могла сделать, кроме как подавить свои чувства. У него все хорошо. У них всех все хорошо. Значит, и у меня все будет хорошо. Эти мысли потихоньку дарили утешение.

Глава 66 - Служанка в странном поместье (4)

Закончив протирать окно, я сполоснула тряпку. Вода в ведре уже успела стать мутной, так что я пошла за чистой водой.

Проходя по коридору, я столкнулась с Джонни. Его унылое выражение лица заставило меня насторожиться. Он казался измотанным, под глазами залегли мешки, и весь его вид говорил о том, что он давно не смыкал глаз.

– Ты выглядишь усталым, – заметила я.

– Настолько заметно? – спросил Джонни, проводя рукой по лицу.

– Да. Что-то случилось?

– Работа отнимает много сил, – признался он, пытаясь выдавить улыбку.

Видимо, ему и правда было нелегко.

– А как дела с Алисией?

– Лучше, чем раньше. Она наконец-то начала отвечать мне! – сказал Джонни, и его лицо озарилось счастьем.

Раньше, когда Джонни пытался заговорить с ней, Алисия лишь вежливо улыбалась, но никогда не вступала в разговор. С первого взгляда её улыбка могла показаться приветливой, однако на самом деле она избегала общения. Если бы Алисия ответила, это могло бы дать ему ложные надежды.

После того как Алисия заменила меня подле госпожи Джоэли, у Джонни появился «шанс».

Недавно я проговорилась Алисии, что Джонни – тот самый неряха, который не давал ей прохода. Она была, мягко говоря, в шоке. Как бы то ни было, с тех пор Алисия начала с некоторой робостью отвечать на его внимание.

– Эм, привет, Алисия.

– Ага, привет.

Однажды я случайно оказалась свидетельницей их короткого приветствия. Голос Алисии звучал живо, она улыбалась, чуть прищурив глаза. Джонни же смотрел на неё так пристально, будто хотел проникнуть ей в душу своим взглядом. Кто-то со стороны мог подумать, что они недавно начали встречаться. Однако, зная все, что было «за кадром», я не могла не удивляться нелепости ситуации. Печально осознавать, что эта показная игра на деле скрывает их напряжённые отношения.

Впрочем, не стоит вмешиваться в чужую жизнь. Порой лучше оставить всё тайное скрытым.

– Воспользуйся этой возможностью, чтобы сблизиться с ней.

– О чём ты говоришь? Смогу ли я?

Почему он так реагирует? Ведь я не прошу его сразу признаваться в чувствах.

– Можно долго рассуждать. Сколько ещё ты намерен оставаться в одиночестве? Цепляйся за эту возможность, пока она у тебя есть. Если сейчас упустишь шанс, он может больше никогда не представиться. Понимаешь?

– Всё так, но...

– Это может быть твой последний шанс.

– Последний шанс?.. – пролепетал Джонни с отрешенным взглядом. Я подняла кулаки в знак поддержки. В ответ на мой жест Джонни кивнул, собрался с мыслями и преисполнился решимостью.

– Что ж, удачи тебе, – подбодрила я его, прежде чем мы разошлись.

Я свернула за угол и направилась прямо по коридору, посреди которого заметила женщину и мужчину. Головы незнакомцев были задраны вверх, и, не отрывая глаз оттуда, они нервно топтались на месте. Их резкие голоса звучали в унисон.

– Пожалуйста, спускайтесь!

– Это опасно!

– Вы можете пострадать!

– Скорее спускайтесь!

Неожиданная ситуация вогнала меня в ступор. Я проследила за их взглядом и посмотрела в том же направлении. В этот момент что-то пролетело мимо меня и врезалось в стену. Я тут же ошарашенно повернула голову. Что-то с пронзительным звуком проскользило по полу и остановилось возле моих ног.

Лошадь? Я подняла и начала осматривать деревянную фигурку в форме лошади. Откуда она прилетела?

Когда я снова перевела свой взгляд, картина приобрела иные масштабы. Напротив тех двоих стояла большая статуя коня, на которой кто-то сидел.

Всадник дергался, что заставило коня задрожать. Мужчина мгновенно побледнел и с перепугу схватился за коня. Женщина вскрикнула и, кажется, была готова заплакать. Только нога восседавшего на коне, свисавшего с седла, весело трепыхалась.

Но это нога была… такой маленькой.

– Аха-ха-ха-ха, – раздался сверху громкий смех. Я медленно стала приближаться. Маленькая ножка пинала бок коня, подпрыгивая в седле. Мельком мне удалось заметить золотистые волосы, но они тут же скрылись.

– Пожалуйста, спускайтесь! Хорошо?

– У меня сейчас сердце из груди выпрыгнет! Прошу, слезьте!

– Но-о! Но-о! Ха-ха!

Я стояла неподалеку и заметила, как ножка резко соскользнула вниз. Моментально сообразив, что он сейчас упадет, я отшвырнула ведро и бросилась навстречу. Мужчина заметил это позже меня, поэтому успел разве что раскинуть руки, когда я уже подхватила падающего мальчишку.

Затем раздался пронзительный вскрик. Проскользнув по полу, я ударилась о железную статую. От такого неудачного приземления в моих глазах засверкали звездочки.

– Ах! Господин!

– Ах, боже мой! Все в порядке?

Мужчина и женщина быстро подбежали ко мне, перекрикивая друг друга. В этот момент я скрючилась на полу, стоная от боли. Было так больно, что на глаза наворачивались слезы. Пока я стискивала зубы от одолевающих меня страданий, я ощутила, как что-то заерзало на моем животе и стало подниматься.

Я приподняла туловище и посмотрела на зачинщика всего этого переполоха. На моих руках оказался маленький мальчик, на вид лет четырех. У него были короткие светлые волосы, весьма ухоженные, и пронзительные фиолетовые глаза.

– Как вы?

– Молодой господин, вы в порядке?

– Как вы себя чувствуете?

Пока они осматривали ребенка на моих руках, я догадалась, что незнакомцы были прислугой.

Но что это еще за «господин»? Я недоумевала, поскольку никогда не встречала этого мальчишку раньше, а он не сводил с меня пристального взгляда.

Затем мальчик склонил голову в сторону и своими пухлыми, насыщенного цвета губами спросил меня о том, кто я такая.

Я хотела задать тот же вопрос.

– Господин, вам следует слезть с нее. Даже если она прислуга, усиживаться вот так на девушке – дурной тон.

Мужчина махнул рукой, а женщина подхватила ребенка и убрала его с меня. После этого я наконец смогла выпрямиться. Внезапно меня одолел приступ кашля. Покалывало в области груди и живота, что, по всей видимости, было результатом неудачного падения.

– Ты в порядке? – обеспокоенно спросил мужчина.

– Да. Все нормально.

Я приняла протянутую мне руку и встала на ноги. Я стряхнула одежду и вновь откашлялась. Придя в себя, я ощутила, как немеет затылок и ломит спину.

Пока я ощупывала себя, мужчина разглядывал меня с обеспокоенным лицом.

– Тебе следует провериться у врача, на всякий случай.

– Я в порядке, лучше проверить состояние ребенка. Возможно, он еще не отошел от шока из-за падения.

Я не знаю, кто этот малыш, но судя по тому, как его называют «господином», было ясно одно – он аристократ. Поэтому на мое предложение одобрительно кивнули.

Все это время ясные глаза ребенка были прикованы ко мне. Он дернул женщину за юбку, окликнув её «няня».

– Кто это?

– Хм, я не знаю. Я никогда раньше с ней не встречалась.

Женщина тоже не отрывала от меня глаз, но ее взгляд был извиняющимся.

Я провела рукой по спине, заверяя, что все обошлось. В моменте пришло осознание, что рука была непривычно пуста. Спешно оглядевшись по сторонам, я заметила, что за спиной женщины валялось совсем недавно откинутое мной ведро. Повсюду вокруг него уже растеклась вода.

– Ух.

Торопиться было незачем – вода и так уже полностью расплескалась. Поднимая перевернутое ведро и осматривая влажный пол, я тяжело вздохнула.

– О, боже. Я тебе помогу, – сказала женщина, глядя на развернувшийся бардак.

– Не стоит. Это же я бросила ведро.

Я присела на корточки и принялась вытирать пол тряпкой, снова и снова отжимая воду. Женщина начала оттирать пол подолом своей юбки, но я тут же попыталась ее остановить. Мужчина быстро сообразил, что к чему, и убежал, сказав, что принесет еще тряпок.

В конце концов, пришлось принять её помощь. Я все также убирала воду, когда передо мной внезапно появились маленькие ножки и наступили на край тряпки. Перед моим поднятым взглядом возник ребенок с негодующим выражением лица.

– Уродина.

Я ошарашенно застыла. Мальчишеская рука указала на меня.

– Уродина! Ты некрасивая! Уродина!

– Господин, остановитесь, – женщина растерянно посмотрела на ребенка.

Я не могла поверить своим ушам. Но ребенок продолжал твердить это, словно пытался убедить меня в реальности его слов.

– Уродина, кто ты такая?

– Как можно, господин? Не говорите так.

– Кто ты? – спросил мальчик, сильнее надавливая на тряпку под своей ногой. Вода начала вытекать и мочить мою руку.

Я пребывала в таком шоке, что не знала, что и сказать. Смысл слов этого ребенка никак не укладывался в моей голове. Он все повторял и повторял «уродина». Я же правильно понимаю?

Женщина запаниковала и попыталась остановить его, но все было без толку. Я молчала, в голове вертелся вопрос: «Кто этот ребенок?». Он был полон решимости и явно не собирался отступать, пока не услышит ответ.

– Это приказ! – выпучив губы, громко выкрикнул мальчик.

– Господин!

Уж не знаю, кто это дитя, но мне ясно одно: он упрямый, высокомерный, проблемный ребенок!

Разобравшись с этими мыслями, я быстро пришла в себя. Да, так и есть. Только неопытные люди могут поддаться панике и волнению. Я же была из тех, кто имел опыт общения с подобными ему личностями, и, кроме того, я многое повидала. Я справлялась и с более жестоким и заносчивым человеком, чем этот мальчишка.

– Господин, пожалуйста, не делайте так и отодвиньте ногу…

– Господин, – я легонько хлопнула в ладоши. Ребенок уставился на меня с блеском в глазах, ожидая продолжения. Няня перевела на меня напряженный взгляд.

– Я скромная служанка, но даже так знаю о правилах приличия. Прежде чем узнать имя другого человека, следует самому представиться, – мои слова прозвучали четко и размеренно, чтобы их смысл дошел до ребенка с первого раза. Он моргнул, осмысливая сказанное мной. Няня же переварила мои слова куда быстрее и теперь не знала, куда деться.

– Ты обязана слушаться! – было непонятно, понял ли он что-то из мною сказанного, но крикнул он так, словно я ему нагрубила. Мальчишка хорошо справлялся с построением речи, но некоторые слова произносил неправильно, поэтому даже когда кричал, выглядел милым. Его невозможно было воспринимать всерьез.

– Простите, но я не знаю, что ответить на ваш приказ. Пожалуйста, выполните мою просьбу. Ваша нога... – как можно спокойнее произнесла я, выдергивая тряпку из-под его ног. Этим я хотела сказать, чтобы он убрал свою ногу, но по всей видимости, мальчик снова ничего не понял. Я приложила чуть больше сил, чтобы высвободить тряпку, как внезапно маленькая рука оттолкнула мое плечо.

Я осела на пол. Следом послышался звук падения. Я подняла голову, обратив внимание на сидевшего напротив ребенка. Когда он отбросил меня назад, рука с тряпкой оттянулась за мной, поэтому мальчик потерял равновесие и упал.

Удивленная женщина подбежала к нему и поспешила поднять его на ноги, но одежда ребенка уже успела намокнуть.

Мальчик сильно расстроился. Его большие глаза наполнились слезами, готовыми хлынуть в любой момент. Женщина растерянно прижала подол юбки к его мокрому личику.

Я просто хотела, чтобы он убрал свои ноги. На меня накатила паника. Мужчина, который отправился за тряпками, до сих пор не вернулся, и я решила, что следует последовать его примеру и скрыться из виду.

Как бы то ни было, этой маленькой тряпки все равно не хватит, чтобы убрать всю воду. Так что мне нужно самой сходить за новой и наконец уйти отсюда.

Прокрутив эти мысли в своей голове, я тут же развернулась и спешно направилась прочь. За спиной послышался громкий плач.

– Аааа!

Естественно, я не оборачивалась.

По правде говоря, я пыталась сбежать как можно скорее.

Похоже, этот мальчик был дражайшим маленьким господином, но слишком поздно я стала беспокоиться, что меня накажут за то, что довела его до слез. Поэтому я и спустилась на кухню под предлогом поиска новой тряпки. К моему счастью, когда я вернулась, никого уже не было.

Я ощущала себя потерянной все то время, пока оттирала залитый водой пол.

Мальчик сильно расстроился и убежал, стоит ли мне извиниться? Но я не знала, кто он такой, да и поиски могли бы стать проблемой. Даже если найду его, новая встреча сулила бы быть неприятной.

Закончив с уборкой, я потерла ноющую спину и пошла за чистой водой для ведра. Вскоре события того дня вовсе забылись.

***

Тем не менее, прошло не так уж и много времени, прежде чем мы с этим непослушным мальчишкой встретились вновь. Я, как обычно, прибиралась в своей части особняка, когда Одри отправила меня к Джоэли.

– Это мой племянник. Он останется здесь на некоторое время.

Рядом с Джоэли стоял уже знакомый мне маленький ребенок. Я бы никогда не смогла забыть эти короткие светлые волосы и миловидное лицо. Его фиолетовые глаза загорелись и безотрывно смотрели на меня. Я молчала.

– Этот мальчик рассказывал о тебе. Он говорил, что хочет с тобой познакомиться.

Влипла я знатно. Мне стоило больших усилий подавить желание выскочить из комнаты в ту же секунду. Но в случае чего, я и правда могла бы так сделать.

– Как тебя зовут?

– Роберт, поздоровайся для начала.

– Привет. Как тебя зовут?

Ребенок явно помнил меня и, по всей видимости, хорошо понимал, что сейчас происходит.

– … Меня зовут Энн.

Роберт, этот ребенок, все-таки получил то, что хотел, и радостно засмеялся. Конечно, этот смех был не таким уж невинным.

– Теперь Энн будет прислуживать Роберту и помогать его няне.

– Эм, я?

– Да.

– Вы обо мне сейчас говорите?

– Да, Энн, – с улыбкой подтвердила Джоэли.

Стоящий рядом с ней Роберт засмеялся с еще большим озорством. Няня, стоящая позади него, слегка улыбнулась и перевела на меня печальный взгляд. Алисия, которая прислуживала Джоэли, оглянулась на меня с видимым неодобрением.

– Жду с нетерпением. Позаботься о нем.

Единственное, чего мне сейчас хотелось, – так это залиться слезами.

Глава 67 - Служанка и маленький господин (1)

Я стала служанкой этого непослушного маленького господина. Каждый день, с утра до ночи, мне приходилось оставаться подле него.

Роберт был непростым ребенком. Он умел пользоваться своим дворянским статусом и хорошо понимал, насколько низким было мое положение.

– Подай.

Мальчик выхватил ложку из рук няни и бросил ее на пол. Отдавая приказ, он смотрел на меня и указывал пальцем на упавшую ложку.

– Господин, так делать нельзя, – поругала его няня.

Она приподнялась, но Роберт обхватил ее за талию, не давая сдвинуться с места, а затем четче озвучил свой приказ:

– Подай, уродина.

– …

– Господин!

Няня растерянно посмотрела на меня. Я улыбнулась, давая понять, что всё в порядке, и подняла ложку. Протерев фартуком, я собиралась протянуть её няне, но Роберт опередил меня: вырвал ложку из моих рук и вновь отбросил.

– Грязная!

– …

– Господин, что на вас нашло?

Эх, где-то я уже такое видела раньше. Это напомнило мне кое о ком другом.

Мысленно я окунулась в одолевавшее меня чувство дежавю.

– Мама учила меня, что нельзя пользоваться тем, что упало!

– Тогда я принесу новую ложку, – сказала няня.

– Нет! Не уходи! – прокричал Роберт и вновь повис на ней, глядя прямо на меня.

– Ты иди!

Я стиснула зубы, заставила уголки своих губ приподняться и поспешила удалиться. Улыбка не сползала с лица, пока я не открыла дверь и не вышла. Конечно, как только я оказалась снаружи, с моих губ сорвался гневный рык.

Когда я вернулась с новой ложкой, все пошло по второму кругу.

– Новую!

Роберт сделал несколько глотков супа и снова бросил ложку. Няня панически поглядывала на меня. Я все также заставила себя улыбнуться и отправилась на кухню.

Когда я вошла на кухню, мое лицо стало серьезным. Оглядевшись по сторонам, подобрала лежавшее на виду чистое полотенце, раскрыла и завернула в него все имеющиеся здесь ложки. Я вернулась, спрятав «припасы» за спиной, но не прошло и нескольких минут, как всё повторилось.

– Господин! – укоризненно воскликнула няня, но Роберт даже не стал притворяться, что не услышал. На этот раз остановила няню уже я, доставая полотенце из-за спины. Ее глаза округлились от удивления, а я лишь улыбнулась и развернула полотенце.

– Я готова ко всему.

Я выбрала одну из десятка ложек и протянула ее няне, добавив, что если понадобится еще, то пусть скажет мне. Няня приняла ложку с видимым восхищением. Сидящий рядом с ней Роберт был ошарашен.

Но на этом капризы Роберта не закончились.

– Принеси это!

– Не трогай!

– Уродина!

Ого, он и правда очень похож на моего старого знакомого. Кое-какого молодого человека, сумасшедшего господина и к тому же полного подонка.

Но я не собиралась проигрывать. В конце концов, в свое время я прислуживала у довольно-таки проблемного хозяина. Сомневаться в своей стойкости и терпении не приходилось.

Если он бросал столовый прибор, я заготавливала десяток таких же, а если не получалось, то по нескольку раз поднимала их с пола, а когда он совсем уж не унимался, то просто выбрасывала их и не возвращала назад. Я старалась не игнорировать его приказы. Если он говорил, чтобы я не касалась руками, то использовала перчатки. Если упрекал меня в уродстве, то заворачивала лицо в бумажный пакет. Роберт был взбешен.

– Я ненавижу тебя!

– Спасибо за комплимент.

Я даже приспособилась к тому, чтобы толковать плохие слова в противоположном значении.

Но упрямства Роберту было не занимать. Он был вполне сообразительным.

В моменты, когда мне было трудно скрыть свой гнев, он быстро это замечал и плакал, говоря, что ему страшно. Можно было бы подумать, что я сделала что-то плохое. Актерское мастерство этого мальчишки было на высоте.

Чем дольше я смотрела на него, тем больше он напоминал мне кое-кого. Человека более взрослого, который поливал дерьмом еще похлеще.

Боже мой. Не могу поверить, что подобные ему люди существуют. Это сущий кошмар.

Я уже успела пожалеть о том, что вообще сюда приехала, пока поднимала двадцать третий брошенный предмет. Замученным взглядом я проследила за двадцать четвертым броском. Если снова возьму – он тут же кинет, так почему бы мне просто не поднимать? Няня с сочувствием похлопала меня по плечу.

– Мне кажется, что ему нравится Энн.

О чем ты говоришь? Он явно мстит за первую встречу.

Но теперь, когда я стала служанкой этого маленького господина, все, что мне оставалось – это усердно работать. Кроме того, няня не всегда была рядом, и приходилось справляться в одиночку. Джоэли назначила меня горничной племянника, поскольку няня отлучалась в главный особняк.

В последнее время мне начало казаться, что Джоэли пытается мне насолить. Может быть, я чем-то провинилась? Нельзя просто отругать что ли?

– Уродина, принеси!

Мы бодро шагали по коридору, поскольку ему наскучило сидеть в своей комнате. Вдруг Роберт остановился и указал на выпавшую из его рук деревянную лошадку. Мой глаз нервно дернулся. Роберт продолжал меня так называть несмотря на то, что ему было известно мое имя. Очевидно, он делал это на зло мне.

– Уродина, уродина, уродина.

Ааааа, как же хочется ему врезать!

Но я была личной горничной этого неугомонного мальчишки. Поднять на него руку – не имела права. Натянув улыбку, я подняла упавшую игрушку и вложила в руки Роберта.

– Господин, вам четыре года?

– Нет! Совсем скоро мне исполнится пять!

– Да, вы чудесный пятилетний ребенок…

– Да, уродина. Я хочу залезть туда.

Роберт перебил меня и указал пальцем куда-то вверх. Мне с трудом удалось подавить вспышку гнева и спокойно посмотреть в указанном направлении. Он указывал на большую железную статую – ту самую, с которой он чуть не расшибся, когда был на ней в прошлый раз.

– Нельзя.

– Я хочу забраться наверх!

– Это опасно. Давайте вернемся в комнату.

– Нет! Я поднимусь!

– Может, продолжим прогулку? – я схватила его за руку и потащила за собой, надеясь отвлечь его внимание.

Роберт принялся кричать, что не хочет никуда уходить и сопротивляться. Даже небольшая прогулка не обходилась без скандала. Крошечные руки сжимали в руках деревянную лошадку и били по мне, а затем внезапно отбросили игрушку в сторону.

Лошадка ударилась о стену и свалилась на пол. Я поднимаю ее – он вновь бросает.

– Я хочу залезть туда!

– Ни в коем случае.

Высвободившись из моей хватки, он обвился вокруг железной ноги и повис на ней. Мои попытки оторвать его не увенчались успехом: он с невероятной для маленького ребенка силой прижимался к статуе. Его рот недовольно сжимался, а упрямство не знало границ. Сдаваться Роберт был не намерен.

– Хочу туда!

– Это опасно.

– Нет! Я залезу!

– Раз так, давайте вернемся в комнату.

Я подхватила Роберта на руки. Его глаза чуть не выпали из орбит от удивления. Но он быстро скривился и попытался вырваться. Пока он брыкался, я, не теряя времени, побежала назад.

Когда мы вошли в комнату, с меня ручьями стекал пот. Было тяжело, поскольку Роберт не переставал извиваться на протяжении всего пути. Все это заставило меня изрядно напрячься.

– Я ненавижу тебя!

Я обессиленно прислонилась к стене, переводя дыхание, а он не прекращал истерить и злобно смотреть в мою сторону.

– Нравится вам это или нет, но так надо.

Его щеки раздулись еще сильнее, я же сохраняла внешнюю невозмутимость. Внезапно Роберта охватила печаль.

– Моя игрушка…

– Что?

– Игрушка, игрушка! – обеспокоенно прокричал он. Внезапные вопли застали меня врасплох, но на все вопросы он продолжал выкрикивать одно и то же слово. Меня наконец осенило, что речь шла о той деревянной лошадке, которую он все время таскал с собой.

– Вы сами ее выбросили.

– Игрушка!

– Ладно. Оставайтесь тут.

Остановив попытку Роберта выбежать наружу, я выскочила из комнаты. Он колотил в дверь, так как до ручки дотянуться не мог.

Его стуки заставили меня поторопиться. Я бегом направилась по коридору к тому самому месту. Осмотревшись, я заметила деревянную лошадку, которую потерял Роберт.

«Если ты ею так дорожишь, то зачем бросаешь где попало?»

Прокрутив фигурку, я с облегчением заключила, что та не поломалась. У Роберта было много игрушек, но только эту он не выпускал из рук, а значит, она ему нравилась, но он не берег ее должным образом.

Может, сделать вид, что она потерялась? Нет. Я быстро прогнала эти мысли, тряся головой.

«Враждовать с маленьким ребенком».

Я посмеялась над этим и обернулась на его второго любимчика – большого коня. Он стоял у одной из стен, был целиком сделан из гладкого и твердого железа. Я похлопала статую по туловищу.

И с чего ему так приспичило вскарабкаться туда?

Я осмотрела статую, затем огляделась по сторонам, положила руки на статую и уперлась в нее ногами. Довольно-таки высоко, между прочим. Как Роберту удалось взобраться сюда с его-то ростом? Поднатужившись, я приподнялась на руках и наконец смогла усесться в седло.

Я тяжело вздохнула и выпрямилась. Головокружительная высота. Обхватив руками шею коня, перед моими глазами открылся вид сверху на просторный коридор. Приподними я голову повыше, смогла бы увидеть все, что было за окном. Обзор хороший – можно все разглядеть.

– Хороший вид.

Возможно, из-за того, что он сам был еще совсем маленьким, его манила высота. Или ему нравилось смотреть на всех свысока. Я склонялась к последнему.

Я всегда была той, кому приходилось задирать голову, поэтому взгляд сверху-вниз вдохновлял. Мои ноги поджались, ноздри втянули побольше воздуха.

– Что ты там делаешь?

Я перевела удивленный взгляд на стоявшую внизу няню. Поддавшись моменту, я не заметила, как она пришла. Няня смотрела на меня как на умалишенную.

Я молча слезла.

– Вы предупреждали, что отлучитесь, но, похоже, уже закончили с делами.

– Да. А где господин?

– Господин в своей комнате. Он обронил игрушку, поэтому мне пришлось вернуться за ней, – я потрясла вложенной в руку деревяшкой. Няня кивнула.

– Он дорожит этой игрушкой.

– Понятно.

– Он всегда держит её рядом, потому что это подарок госпожи.

Это и правда оказалось чем-то важным. Я посмотрела на потертую лошадку. Мне вспомнилось, сколько раз он швырялся игрушкой, приказывая мне поднимать ее вновь. Когда я проигнорировала его очередной каприз, он сам подобрал лошадку. Тот момент заставил меня почувствовать себя странно.

– Так что это только что было?

– …

Я не ответила и спешно развернулась. Мою спину пронизывал пристальный взгляд, но я делала вид, словно ничего такого не ощущаю. Дальнейший путь мы прошли в неловком молчании.

Из комнаты не доносилось ни звука. В этом было что-то пугающее, но могло случиться и так, что мальчик просто устал от своих же истерик. В комнате, неподалеку от двери, лицом вниз, лежало маленькое обездвиженное тело Роберта, который совсем недавно со всех сил колотил в дверь.

– Господин!

Няня испуганно подбежала к лежавшему на полу ребенку. Я быстро окинула взглядом комнату. Подумалось, что сюда мог проникнуть кто-то посторонний, или мальчик мог споткнуться обо что-то и упасть, но никаких признаков тому не было.

Глава 68 - Служанка и маленький господин (2)

Глаза Роберта были закрыты. Я с тревогой посмотрела на его лицо. Он был похож на мертвеца.

– Что с ним? Господин все время пытался выйти, но я подумала, что это может быть опасно, поэтому оставила его в комнате. Что же случилось? Он нездоров?..

– Роберт заснул.

– Что?

Няня, которая, в отличие от меня, быстро успокоилась, подхватила Роберта на руки и похлопала его по спинке. Я услышала ровное дыхание, когда он прислонился щекой к ее плечу, и почувствовала облегчение. Он лежал в таком неудобном положении, что я подумала, что с ним что-то случилось.

Роберт некоторое время ворочался, потом его глаза полуоткрылись. Он напрягся, когда встретился со мной взглядом, его фиолетовые глаза блестели от слез.

– Мамочка…

– Да, господин. Не волнуйтесь, спите спокойно.

Няня снова погладила Роберта. Маленькие ручки вцепились в ее платье. Его глаза снова закрылись, но лицо было печальным, как будто ему снился кошмар. Капля слезы проскользнула сквозь закрытые веки и намочила плечо няни.

Успокоив Роберта и уложив его в постель, няня оглянулась на меня и мило улыбнулась. Должно быть, она прочитала мои мысли. Я с тревогой посмотрела на Роберта.

– Мне очень жаль.

Я вела себя самодовольно, считая его упрямым ребенком. Он все-таки еще маленький, и наверняка стучал по двери и плакал, а я делала вид, что этого не заметила. Я пожалела о своем поступке, не стоило так поступать с Робертом.

Я наклонилась, и няня смущенно взмахнула рукой.

– Все в порядке, он просто спит.

– К счастью, в этот раз ничего не случилось, но это моя вина, что оставила его одного. Я должна была оставаться рядом с ним.

– Все в порядке, вы отлучились только на минутку, чтобы принести вещь господина.

Няня ласково улыбнулась и снова посмотрела на Роберта. В том, как она погладила его пухлые щечки и мягко коснулась лба, чувствовалась любовь.

– Непросто ухаживать за господином, не так ли? – спросила она.

– Нет.

– Будьте честны со мной. Он ведь такой ворчливый рядом с Энн.

– … Это не так.

Я запоздала с ответом, и няня коротко рассмеялась, как будто поняла.

– Ему просто одиноко.

Я взглянула на его затылок в ответ на этот неожиданный комментарий, и она заговорила снова.

– Его отец рано погиб в результате несчастного случая, а мать была настолько занята делами семьи, что у нее не было времени на него. Господин не мог встретиться с ней ни разу за целый день. К тому времени, когда он научился ходить, это стало для него обыденностью. Я приехала в этот особняк, чтобы облегчить его одиночество. Ему не хватает внимания.

Об этом мне приходилось слышать впервые. Он был так весел, что я не заметила никаких признаков этого. Я и не подозревала, что за этим веселым лицом скрывается грустная история.

– Но даже здесь я единственная, кто заботится о нем, так что он все еще очень одинок. И я уверена, что он очень счастлив, что теперь у него есть еще и Энн.

«Она имеет в виду, что теперь ему есть с кем поиграть?»

– У него теперь есть еще один человек, который будет рядом с ним каждый день.

– …

– Независимо от того, как он себя вел, ты всегда была на его стороне. Думаю, молодой господин был очень рад этому.

Она вдруг засмеялась. Я закатила глаза. Роберт был совсем мал, поэтому мне было жаль его и слушать слова няни было грустно. Но моя грусть быстро сменилась гневом, когда я вспомнила, как этот ребенок поступал со мной.

Я была одинока вдвойне, и чувствовала, что скоро взорвусь от обиды.

– Поймите, он всего лишь одинокий ребенок.

Я кивнула, не в силах спорить с няней, которая улыбнулась мне в ответ. Она также дала мне совет: «Господин очень упрямый, поэтому ты должна давать ему все, что он просит». Это был не самый полезный совет, но я все равно кивнула.

«Значит ли это, что я должна уступить его желанию забраться на спину коня?». Словно прочитав этот вопрос на моем лице, няня тут же добавила.

– Но не позволяйте ему забираться на того коня. Это опасно.

– Понятно.

Я в последний раз кивнула и снова посмотрела на Роберта. Его лицо было спокойным, а дыхание ровным. Он был похож на милого ангелочка из сказочной книжки.

– Уродина, м-мням.

Мои неясные чувства быстро рассеялись.

Думаю, на этот раз няня ошиблась. Я уверена, что не нравлюсь ему.

* * *

– Эй! Куда ты идешь? – крикнул Джонни издалека.

Он взмахнул рукой и улыбнулся. Почему он так рад мне? Я скривилась, но Джонни, похоже, моя реакция не волновала. Мне не хотелось с ним говорить. Я попыталась быстро уйти, но он встал у меня на пути.

– Ты выглядишь усталой, должно быть, ты была очень занята.

– Да, занята. Я и сейчас очень загружена, так что уйди с дороги.

Я сделала шаг вправо, и Джонни последовал за мной. Я делаю еще один шаг, на этот раз влево, и он тоже шагает влево. Джонни улыбается и машет руками, мой хмурый взгляд на него совсем не действует.

– Послушай меня секундочку. Я хочу рассказать об Алисии!

Без моего согласия Джонни начинает рассказывать о своих разговорах с Алисией. Я приложила ладонь ко лбу и закатила глаза.

Видимо, мой совет сработал, потому что отношения Джонни и Алисии резко улучшились. С тех пор, всякий раз, когда Джонни видел меня, он рассказывал мне о его прогрессе с Алисией. Алисия сделала это, Алисия сделала то. Я не хотела ничего об этом слышать.

– Так вот…

– Отодвинься. Я занята.

– Я знаю. Просто дослушай и уходи.

Я была усталой и измученной. Кроме того, я не хотела слушать о чужой личной жизни. Я прищурила глаза, как бы говоря: «Уйди с дороги, или я убью тебя», и, словно почувствовав мои намерения, Джонни прекратил свои бредни.

– О, хорошо. Тогда давай поговорим о чем-нибудь другом.

– О чем еще?

– Как дела? Я слышал, ты теперь прислуживаешь молодому господину.

– Ага…

Сказала я и глубоко вздохнула. Затем невесело посмеялась, как старик, который уже слишком задержался в этом мире. Джонни прищурился.

– Не слишком ли ты устало выглядишь?

– Не могу отрицать.

– Что, этот ребенок мучает тебя, потому что ты всего лишь прислуга?

И да, и нет. Меня мучали и похуже, так что я могла посмеяться над этим. Я могла до некоторой степени терпеть его поведение, потому что он был ребенком, и мне было немного жаль его. Теперь я знала, что он одинок.

Конечно, жалела я его совсем немного.

Роберт был неутомим и продолжал издеваться надо мной. Мягко говоря, он просто истеричный засранец. Няня ошибается, я ему совсем не нравлюсь.

Я разочарованно покачала головой. Ему нужен кто-то, кто не станет потакать его желаниям, а у Роберта такого человека рядом не было. Его няня слишком привыкла к детским истерикам.

– Ты ведь говорила, что не останешься здесь надолго? Тогда просто потерпи немного.

– Да, я понимаю.

***

Понимаю, но бывают моменты, когда хочется просто всех избить.

Как, например, сейчас.

– Я хочу выйти.

– Вам нельзя.

– Я хочу выйти!

Роберт растянулся на полу, раскинув руки и ноги. Он изо всех сил дрыгал и бил ногами, целясь мне прямо в колени. По мере того, как боль усиливалась, мое терпение постепенно переходило в гнев.

Большую часть времени Роберт проводил в своей комнате, играя с игрушками или кружась вокруг стола. Он выходил гулять на улицу, когда с ним была няня, но, когда с ним была я, он оставался в своей комнате или бродил по коридорам. Она попросила меня не выходить из особняка, когда ее нет.

Няня сказала: «Он совсем ребенок, и кроме того… Ты ведь понимаешь?», и я понимала. Я здесь совсем недавно, мне и правда не стоит рисковать.

– Хочу выйти! Хочу выйти!

Но сегодня малыш слишком много жалуется.

– Позже, когда придет няня, мы сможем пойти гулять вместе.

– Хочу сейчас!

– Няня расстроится, если мы уйдём без нее.

– Мы и с ней потом погуляем!

– …

Роберт говорил слишком быстро и невнятно для своего возраста, но в такие моменты ему удавалось говорить четко и ясно. Вот тут-то и проявляется его упрямство.

Я молча наблюдала, как он катался по полу. Думаю, сегодня мне не придется подметать пол. Я никак не могла прийти в себя из-за его истошных криков.

Он такой же упрямый, как мой прежний господин. Чего я только не делала, чтобы спасти ему жизнь, но я не могла поступить так же с этим ребенком, и меня это очень злило.

– Ну же, давай займемся чем-нибудь другим.

– Чем-нибудь другим?

Глаза Роберта расширились, и он перестал кататься. Я кивнула.

– Да, чем захотите.

Роберт на мгновение задумался, а потом усмехнулся.

Но и другое занятие было неприемлемым. Роберт обхватил железную ногу того большого железного коня и с нетерпением посмотрел на меня.

–Хотите забраться наверх?

Роберт кивнул. Почему он все время стремится туда забраться? Я в замешательстве смотрела в его блестящие глаза. Даже няня, которая велела мне делать все, что он попросит, сказала, что катание на этом коне недопустимо.

Роберт нахмурился, словно почувствовав мои сомнения, и я поспешила поднять его, пока он не разрыдался.

– Вы должны вести себя тихо.

– Да!

Лицо Роберта расплылось в широкой улыбке.

Я не доверяла ему, но знала, что он пробудет там всего минуту. Я подняла его на высоту седла. Его маленькое тельце уселось в седле.

Его глаза блестели, и он опасно выгнулся. Я запаниковала и крепко схватила Роберта за ногу.

– Господин, это опасно. Держитесь за коня.

– Да, да.

Хоть он и ответил так, но продолжал наклоняться вперед. Он не смотрел вниз, его взгляд был устремлен куда-то вдаль, и это было странно, поэтому я проследила за его взглядом. Он смотрел в окно.

За окном не было ничего, кроме деревьев, окружавших особняк. Мимо проходили лишь несколько обитателей особняка, но он не мог оторвать глаз. Он выгибал шею и напрягался, словно пытаясь что-то разглядеть.

На что он мог так смотреть?

Но блеск в его глазах постепенно потух, а маленькое личико становилось все более мрачным. Такая перемена меня озадачила.

– Роберт.

Я вздрогнула, неожиданно услышав чужой голос. Рядом стояла Джоэли. Она была одна.

Угрюмое лицо Роберта беспокоило ее.

– Мама не придет. Спускайся вниз.

Услышав слова Джоэли, Роберт посмотрел на меня и заерзал. Я поняла, что он пытается спуститься с коня. Раньше он меня игнорировал, но теперь внезапно стал послушным. Я протянула руки и осторожно притянула его к себе. Роберт уткнулся лицом мне в грудь.

Глава 69 - Служанка и маленький господин (3)

Вернувшись в комнату, я уложила Роберта в кровать. Для человека, устроившего такую шумиху, он выглядел слишком умиротворенным. Уткнувшись лицом в подушку, он немного поерзал, прежде чем провалиться в сон.

Я осторожно повернула его голову, опасаясь, что такое положение затруднит его дыхание. Глаза ребенка были опухшими, под ними виднелись остатки слез.

Я вытерла влажные следы и накрыла его одеялом. Немного погладила Роберта по голове, затем осторожно вышла из комнаты. Снаружи ожидала Джоэли.

– Давно не виделись.

– Да. Почему вы до сих пор здесь, госпожа?

– Потому что мне скучно. Давай поболтаем, – с дружелюбной улыбкой произнесла Джоэли.

Мне что, нужно составить ей компанию? После некоторой заминки я последовала за ней.

– Нелегко тебе справляться с упрямством Роберта, да?

– Ничего такого.

– Брось. Кажется, ты сомневалась: стоит ли позволить ему залезть на статую или нет?

– …

– Я понимаю. Просто ему одиноко.

То же самое говорила и няня. Я подошла поближе к Джоэли и спросила:

– Почему ему так хочется взбираться на эту статую?

– Он ждет.

– Кого?

И тут я прозрела.

Мать Роберта.

– Маму.

Теперь его одержимость громадной железякой была понятна. Причина, по которой маленькие ножки карабкались на такую высоту, заключалась в том, что оттуда открывался вид из окна. Статуя стояла лицом к главным воротам, поэтому всякий входящий не прошел бы незамеченным.

Роберт ждал день ото дня.

Лелеял надежду, что мама придет.

– Энн, ты слышала что-то о матери Роберта?

– Лишь немного.

– Его мама – занятой человек. После смерти мужа на ее плечи легла большая ответственность за всю семью мужа, поэтому времени на детей не осталось. Она преуспела в управлении. Она впечатляющая и сильная. Ей присуща ребяческая нежность, но ее душа полна решимости и смелости.

– …

– Но как мать она не состоялась.

Джоэли прищелкнула языком. Она рассудила холодно, но не сказать, чтобы неправильно. Одиночество побуждало Роберта на опасные авантюры.

– Его сердце тоскует. В нем зияет дыра, которую невозможно залатать. Он верит в лучшее и терпеливо ждет, но никто так и не пришел. Он сердится, поэтому вымещает свою злость на других. Когда человека одолевает тоска, он становится слишком раздражителен, не так ли?

– Да, так и есть.

Не важно, какую боль ты испытываешь, психологическую или физическую, потому что это в любом случае тяготит и раздражает. Хочется, чтобы другие поняли твою боль, поэтому становишься ворчливым.

Мне это известно не понаслышке. Я тоже одинока и нуждаюсь в чужой поддержке.

Такие люди тоже появлялись в моей жизни.

Например, мужчина, который утратил зрение и боролся с болью, закрывшись в четырех стенах.

В тот момент мои мысли начали переполнять воспоминания из далекого прошлого. Нет. Я тут же отогнала их прочь. Печаль грозила поглотить меня целиком. Я потрясла головой и приложила руку к разгоряченной груди, как вдруг осознала, что остановилась. Джоэли наблюдала за мной.

Выражение лица Джоэли утратило мягкость. Ее глаза пронзали меня насквозь. Атмосфера, которая еще минуту назад была умиротворенной, теперь угнетала. Неужели я сказала что-то не то? Я насторожилась, но Джоэли тут же улыбнулась.

– Он хороший мальчик.

Джоэли похлопала меня по плечу. Я попыталась выдавить из себя улыбку, но вышло фальшиво. Он не был хорошим мальчиком, для меня уж точно. Когда я замолкла вместо того, чтобы утвердительно кивнуть, глаза Джоэли изучающе сузились.

– Просто воспринимай это как проявление милого упрямства.

– Буду иметь в виду.

– Хех.

Такой же совет давала мне и няня, но сейчас он прозвучал убедительнее.

– Няня много рассказывала о тебе.

– Что именно?

– Что ты прилежная.

Няня… Мне вспомнилась ее милая улыбка. Я была тронута тем, что няня так хорошо отзывалась обо мне. Даже обидно стало, что сейчас ее нет поблизости.

– И ты неплохо справляешься с Робертом. Я слышала, что всякий раз, как тот разбрасывал ложки, ты приносила ему десяток таких же.

Образ добродушной няни разбился вдребезги. Растрогалась из-за такой мелочи, да уж.

– Она сказала, что ей кажется это забавным.

– Наверное….

– Я тоже так думаю.

Я бросила на нее недоумевающий взгляд, но она лишь хихикнула. Затем взмахнула рукой, чтобы я шла по своим делам. Я склонила голову, наблюдая, как Джоэли уходит. Она пришла, чтобы проведать Роберта?

После того дня Роберт больше не пытался залезть на железную статую. Вместо этого он хандрил, отсиживаясь в своей комнате. Даже на мои слова он почти не реагировал и ничего не делал. Было трудно поверить, что в одночасье его былая оживленность сменилась отстраненностью, а та переросла в апатию.

Это продолжалось уже несколько дней, поэтому вызывало беспокойство. Если бы няня была рядом, мы могли бы что-то предпринять, но так как она отлучилась и до сих пор не вернулась, мне приходилось справляться самой. Роберт был мрачнее тучи, и мне подумалось, что лучше бы он продолжал капризничать.

«Могу ли я утешить его?» – подумала я, разглядывая его миниатюрную спину. Но ничего толкового в голову не приходило. После долгих размышлений мне на ум пришла одна хитрость.

– Господин, может, прогуляемся?

– Прогуляться? – спросил Роберт с хмурым лицом. Я кивнула, вспоминая, как недавно он сам рвался на улицу. Далеко уйти мы не можем, но прогулка по окрестностям тоже неплохой вариант.

Мрачное выражение исчезло с его лица, а глаза заинтересованно замерцали.

– Да! Давай погуляем!

Он так быстро закивал головой и повеселел, что я задалась вопросом, не обвели ли меня вокруг пальца. Но сказанного уже не воротишь.

Вместо того, чтобы поддаваться бессмысленным рассуждениям, я решила спросить разрешения. Няня отсутствовала, но, к счастью, в особняке был еще один опекун Роберта.

– Хорошо. Идите, – отстраненно проговорила Джоэли, махнув рукой.

Как и обычно, девушка лежала на кровати, накинув едва прикрывающую голые плечи простыню. Рядом с ней развалился смуглый мужчина, с которым она провела прошлую ночь.

Мне стало спокойнее, когда я так просто получила разрешение. Я взяла Роберта за руку и вывела из особняка. Роберт, похоже, был рад, что наконец смог выбраться наружу.

– Молодой господин, вы должны крепко держать меня за руку. Если отпустите, то мы вернемся обратно.

– Хорошо, уродина.

Мое лицо вспыхнуло. Может, перестанешь постоянно так меня называть?

Я медленно шла за руку с ребенком. Мы обошли особняк несколько раз, остановившись у входной двери. После трех таких кругов вокруг здания улыбка ребенка сошла на нет.

– Я хочу пойти туда! – Роберт застыл на месте, указывая в сторону леса. Я решительно покачала головой.

– Нет.

– Я хочу туда! Пошли!

– Нет и все.

– Я пойду!

– Вернемся в комнату? – сказала я, протягивая руки. Роберт, заметивший знакомый жест, тут же замолк. Выпучив губы и сузив глаза, он выражал показное недовольство. Притворяясь, что ничего не замечаю, я поволокла его по той же дороге.

От первоначального восторга на лице Роберта не осталось и следа. Он продолжал хмуриться и в конце концов стал глазеть на меня со слезами. Кончики его пальцев по-прежнему указывали на лес.

– Мы можем пойти туда?

– Нет, – твердо ответила я.

Роберт затих. Я подумала, что сейчас он начнет реветь в три ручья, но вместо этого неожиданно крепко обнял меня за талию.

– Энн.

Как он ко мне обратился? Я перевела удивленный взгляд на Роберта, усомнившись в том, что правильно расслышала.

– Энн, Энн, – вновь позвал Роберт.

– …

Господи. Моему потрясению не было предела. Роберт своим собственным ртом проговорил мое имя. Он не отрывал от меня взгляд. Фиолетовые глаза отчаянно сверкали под пеленой подступивших слез. Эти искры прожигали меня.

– Пошли. Мм? Мм? – взмолился он, прижимаясь лицом к моему животу, слегка покачиваясь. Он даже перешел на милый тон. Это действительно прозвучало умилительно. Он не швырялся всем подряд и не злился. Мне даже начало казаться, что из его светлых волос проросли заячьи ушки. Детское поведение очаровало меня.

– Энн, пошли.

– Ох.

Перед такой милотой я была беззащитна. Легче справляться с истериками.

Роберт приподнялся на носочки. Блеск стал ближе. Я закрыла глаза руками, но безуспешно.

– А? А? А?

– Эх.

Моя линия обороны рухнула от всепоглощающей очаровательности.

В конце концов, я проиграла. Мне нечего было противопоставить столь настойчивой атаке. Иммунитета против такой милоты у меня не было. Так вот почему няня смирилась с истериками Роберта! Теперь все понятно.

– Вау, – Роберт с широкой улыбкой осматривал лес. Я крепко сжала его руку и беззвучно вздохнула. Если нас поймают в таком месте, то мне несдобровать. Мое сердце охватила тревога, поэтому я даже не могла спокойно оценить окружающую обстановку.

– Уродина, давай пойдем туда!

Поведение Роберта мгновенно изменилось. Он снова обращался ко мне таким образом, словно использование моего имени раньше было лишь частью уловки. Умно, умно.

– Пошли!

– Да-да. Не спешите.

Я оглянулась и пошла вперед. Не хотелось бы уходить далеко от особняка, но Роберт все время уговаривал отправиться вглубь леса.

– Давай пойдем дальше! Дальше!

– Нет. Если мы уйдем далеко, то няня будет ругаться.

– Нууу…

Роберт снова надулся, но поддаваться было нельзя. Я снова оценила расстояние до особняка.

Когда я взглянула на Роберта, он снова смотрел на меня с влажными глазами. Меня опять опалили жалостливые искры, но я тут же отвернулась.

– Нет.

Роберт замолчал. Когда я вновь повернула голову, его плечи сжались, выражая разочарование. Я ощутила укол вины, разрываясь между необходимостью и детской прихотью.

«Он совсем ребенок, и кроме того… Ты ведь понимаешь?» – в моей голове проявились твердый голос и улыбающееся лицо няни. Понимаешь? Нет, я не понимаю. Спасите меня, пожалуйста, няня. Я не могу справиться с этим!

– Ну, тогда давайте немного пройдемся. Может, на десять шагов?

– Да! – Роберт широко улыбнулся, словно это было именно то, чего он хотел. Его печаль тут же улетучилась. Эх, меня снова провели.

Так и получилось, что за десятью шагами последовали еще несколько. Роберт продолжал любоваться лесом, и я неспеша огляделась. Почему-то этот лес казался мне знакомым. Несмотря на то, что он был непримечательным: обычные деревья, застилающие небо над головой, и трава, которая густо покрывала округу, – меня все равно одолевало странное чувство, словно я уже была здесь раньше.

Но такого точно не могло быть.

Я выкинула эту мысль из головы, сделала еще два шага и замерла на месте. Роберт снова загрустил, но на этот раз я решительно покачала головой. Даже искры из его глаз не могли заставить меня передумать. Мы и без того ушли слишком далеко от особняка.

– Пора возвращаться.

Роберт снова заупрямился, и когда уговоры оказались бесполезны, я насильно потащила его за собой. Он активно сопротивлялся, но я не сдавалась и все равно тянула его за собой. После продолжительных попыток Роберту удалось вырваться из моей хватки.

– Я ухожу!

– Господин!

Я побежала вслед за удаляющейся в лес фигурой. Роберт бежал на своих маленьких ножках так быстро, как только мог. Но он совсем еще малыш, поэтому угнаться за ним было не так уж и сложно.

В тот момент, когда я схватила его, Роберт начал сопротивляться и потерял равновесие. Мы оказались на краю крутого спуска. Когда мы начали падать, я притянула ребенка к себе и крепко обхватила руками.

Глава 70 - Служанка и маленький господин (4)

«Он совсем ребенок, и кроме того… Ты ведь понимаешь?»

«Да.»

Я кивнула, и няня вздохнула с облегчением.

Когда Роберт хотел выйти на улицу, няня обычно могла отговорить его и успокоить. Конечно, за исключением тех случаев, когда он закатывал огромную истерику. Наверное, ему не разрешали выходить, потому что это могло быть опасно.

Но теперь, когда я об этом думаю, кажется, он просто хотел пойти к маме. Роберт такой непослушный, потому что скучает по маме.

Что ж, пожалуй, это самое правдоподобное объяснение его грубого поведения.

– Уф, моя голова...

Затылок покалывало. Кажется, будто мне все приснилось... Я почти уверена, что до этого я катилась вниз по склону. Но, к счастью, пушистые листья на земле смягчили удар.

Но тут я опомнилась и вскочила на ноги.

– Молодой господин!

Я вертелась в поисках Роберта, и увидела, что он лежал рядом со мной, но глаза его были закрыты, и выглядело это зловеще. Приложив ухо к его груди, я услышала стук его сердца, вздохнула с облегчением и огляделась.

До холма было далеко. Должно быть, мы прилично отдалились от него, когда покатились вниз. Не было надежды, что отсюда нас кто-нибудь заметит, поэтому мне ничего не оставалось, как взбираться на холм.

Пошатываясь, я поднялась на ноги. Меня всю облепили листья.

Пока я смахивала их с себя, внезапно увидела что-то сквозь ветви деревьев напротив. Похоже на заброшенное здание… Не раздумывая, я направилась к нему, вороша ногами листья. Я кричала о помощи, а сердце бешено колотилось.

Я как раз собиралась пройти сквозь кустарник, преграждавший мне путь.

– Уф!

Роберт резко обернулся. Я повернулась и побежала к нему. Мне показалось, что он плачет, но это было не так. Он был расстроен, но его фиалковые глаза словно застыли, и никаких слез.

– Молодой господин, вы в порядке?

– Я…

– Что?

– Было весело!

Роберт широко улыбнулся. Затем он вскочил на ноги и, не замечая, что он весь облеплен листьями, сказал, что хочет еще раз скатиться. Я была в шоке. Тем не менее, я рада, что с ним все в порядке.

Роберт настаивал, чтобы мы снова покатались, но я отказалась, взяла его за руку, и мы полезли вверх на холм. Тропинка была довольно крутой, и к тому времени, как мы добрались до вершины, нас покрыла грязь и множество листьев.

Я смахнула листья с волос и тела Роберта и разгладила складки на его одежде.

– Вы хорошо себя чувствуете?

– Нога болит.

Он указал на свое колено. Коленная чашечка была порезана и кровоточила. Должно быть, он напоролся на камень, когда катился вниз по склону.

Я озадаченно посмотрела на колено Роберта.

– Сильно болит?

– Нет, вообще не болит.

– Вы ведь только что сказали, что нога болит.

– Нет, ничего не болит.

Так болит или не болит? Его лицо было слишком спокойным. Я в задумчивости потёрла затылок, размышляя, обманывает он меня или нет.

Я стянула свой фартук и положила Роберту на колено. Он слегка нахмурился, но не стал хныкать, как обычно. Я даже удивилась его сдержанности. Тем временем я обмотала фартуком его раненое колено.

– Мне понести вас?

Глаза Роберта расширились. Но он не сразу ответил, замешкавшись, как будто смущаясь. Его реакция отличалась от обычной, и я подумала, что он довольно милый. Я хмыкнула и подставила ему спину.

– Давайте, залезайте на спину.

Роберт заколебался, но потом все-таки заполз на меня. Я крепко обхватила его маленькие ноги и встала.

– Вау! Вау!

Роберт крепко обнял меня за шею, и задёргался. Я чувствовала его веселое волнение. Когда я начала идти, он продолжил восторженно восклицать.

– Вам нравится?

– Да!

– Тогда вернемся так.

– Да!

На самом деле все мое тело болело после спуска с того холма, но его восхищение придавало мне сил. Я ускорила шаг, надеясь, что он так и будет веселым и не начнет снова капризничать. Жаль, что расстояние до особняка было довольно большим.

– В следующий раз мы пойдем с няней.

– В следующий раз?

– Да, потом еще погуляем.

– А мама тоже пойдет с нами?

Я замешкалась. Роберт говорил весело и бодро.

– Так мама тоже пойдет?

– Да, она тоже придет когда-нибудь.

– А когда?

– Позже.

– Ну когда? Когда?

– Когда вы будете хорошо кушать и хорошо себя вести.

Потом я добавила, что она придет, если он не будет капризничать, бросать вещи и просить, чтобы его посадили на железного коня. Конечно, все это было моим желанием. Я хотела, чтобы он вел себя хорошо и просто оставался в своей комнате, в целости и сохранности.

– Ты лжешь.

Роберт сразу же распознал мою ложь. Дети обычно проницательны. Я сделала вид, что не заметила.

– Это правда.

– Ты лжешь.

– Я говорю правду.

– Мама не придет! Даже если я буду вести себя хорошо, даже если так хочу ее увидеть…

Звонкий голос быстро стал звучать печально.

Я не знала, что ему сказать, ведь не умела утешать. Все так же, как и пять лет назад.

Когда я замолчала, Роберт тоже перестал говорить и зарылся лицом в мою спину. Этот ребенок умел понимать настроение так же хорошо, как и умничать. Каким-то образом я поняла, что у него сейчас очень грустное лицо.

– Вы скучаете по ней?

– Да. Но я должен подождать.

– Почему?

– Мама занята. У нее очень много дел, и она не хочет, чтобы я капризничал.

Я думала, что он просто избалованный мальчишка, но он произнес такие правильные слова. Зная положение Роберта, они прозвучали довольно грустно.

Он не жаловался, что скучает по маме и не просил, чтобы его отвели к ней. Он ничего не говорил о том, как тоскует по ней. Ему явно не хватало матери, но он просто терпеливо ждал. Он не знал, когда это ожидание закончится и просто смирился с этим.

Роберт знал, что можно, а что нельзя говорить. То, что он ребенок, не означает, что он глуп.

«Он просто одинок».

«Но он хороший мальчик».

Няня и Джоэли уже давно знали это в Роберте, и теперь я тоже поняла эти слова, хотя изначально мне хотелось с ними поспорить. Жаль, что я становлюсь такой сварливой.

– Я уверена, что госпожа скучает по вам, господин. Очень сильно скучает.

– Правда?

– Конечно.

– Тогда почему она не приходит ко мне?

– Потому что она делает очень важную работу, и ей совсем нельзя отвлекаться.

– Моя мама – хороший человек?

– Да. Она очень хорошая.

Затем Роберт тихонько захихикал. То, как я похвалила его маму, кажется, подняло ему настроение. Мне пришлось держать себя в руках, мне было так приятно, что хотелось подпрыгивать.

– Так что, вы можете быть послушным мальчиком, пока ждете свою маму?

– Да, уродина.

Ах, опять это слово. Мое размягченное сердце вновь ожесточилось. Я знаю, что ему одиноко, и я знаю, что он хороший ребенок, но он слишком упрямый.

– Со мной все в порядке.

Роберт потерся лицом о мою шею. Его волосы касались меня, щекоча мою кожу. «Все хорошо, все хорошо», – шептал он.

– Ты ведь останешься со мной, правда?..

Внезапно спросил Роберт, и в его голосе слышалось беспокойство. Я остановилась на мгновение, затем продолжила идти, выдавив из себя улыбку.

– Да, господин. Уродина останется рядом с вами.

Я почувствовала легкий кивок позади себя. Я ухмыльнулась. Не знаю, понял ли он меня, но, кажется, да.

Внезапно настроение испортилось. Нужно это исправить. Когда я была ребенком, я носила на спине свою сестру, когда ей было грустно. Я крепко обхватывала ее и мчалась вперед, а ее хихиканье раздавалось за спиной. Так я поступила и сейчас с Робертом.

– Вам нравится?

– Да! Да!

Его голос подстегнул меня, и я побежала еще быстрее.

Расстояние сокращалось, и не успела я оглянуться, как оказалась возле особняка. К тому времени я уже выдохлась.

– Ха-а, ха-а…

Я согнулась и тяжело дышала, едва успев подхватить Роберта, когда он скатился с моей спины.

Мне потребовалось время, чтобы перевести дух.

– Роберт?

Я вздрогнула, услышав незнакомый голос. Кто бы это мог быть в такое время? Первое, что я увидела – маленькое тельце, метнувшееся к высокому мужчине, подхватившему его.

Его выбеленные солнцем светлые волосы переливались, а под ними мягко мерцали яркие изумрудные глаза. Мужчина был хорошо одет, без единой складочки, и хорошо сложен, и как только я увидела его лицо, мой разум опустел.

Как?..

– Винсент!

Роберт широко улыбнулся и потерся щекой о лицо мужчины. Винсент ласково улыбнулся в ответ.

– Кажется, раньше ты был меньше?

– Няня говорит, что я подрос! – гордо отвечает Роберт, вскидывая руки вверх. Винсент издал небольшой смешок. Его глаза были прикрыты, и он расслабленно улыбался.

Наблюдая за ним, я поняла одну вещь.

Он смотрит.

Его глаза…

Когда я замерла от удивления, он повернул голову, осознав присутствие еще одного человека. Его вопросительный взгляд был направлен на меня. Его изумрудные глаза осмотрели меня с ног до головы. Винсент слегка наклонил голову. Его светлые волосы развевались на ветру.

– Кто это?

Мое сердце замирает от ровного голоса. Лицо, которое я так явно видела перед собой, говорило мне, что это не сон.

– Уродина!

– Уродина?

– Да, уродина.

Он снова посмотрел на меня. Я сцепила дрожащие руки и поклонилась. Когда я увидела его тень на земле, мое сердце забилось сильнее. Не в силах скрыть свое замешательство, я еще глубже склонила голову. Сухо сглотнув, я заставила дрожащие губы пошевелиться, но голос так и не прозвучал.

– Ты новая служанка?

– Да…

Мне удалось выплюнуть это слово и зажать рот. В голове воцарился хаос. Наступила тишина, а потом он снова заговорил.

– Понятно.

С этими словами он отвернулся и отошел.

Я выпрямилась.

– А где моя мама?

– Она не пришла.

Винсент гладил Роберта по волосам и утешал его. Я чувствовала его привязанность к ребенку. Когда я смотрела на них двоих, то внезапно мне захотелось плакать. По щеке медленно скатилась слеза.

Иногда, в своих мечтах, я представляла, как мы встретимся вновь. Но все это было не похоже на то, о чем я мечтала.

Винсент Беллунита.

Мы впервые встретились за эти пять лет, а он даже не знал об этом.

Глава 71 - Новая встреча с графом (1)

Было раннее утро. Весь особняк стоял на ушах. Прислуга спешно собиралась и выскакивала из своих комнат. Одри поднимала всех, кто еще не проснулся. Я быстро умылась и разбудила Алисию.

В спешке одевшись, я последовала за остальными. Когда я вышла из особняка, под началом Одри уже выстроились два ряда прислуги. Перед ней стояла Джоэли.

Все смотрели куда-то вдаль. Я аккуратно втиснулась в строй, всматриваясь в направлении всеобщих взглядов. Вскоре на горизонте показалась машина. Она плавно подъехала и остановилась напротив особняка.

Водитель вышел и открыл заднюю дверь. Показалась чья-то нога, а за ней и сам гость.

– Приветствую, – Одри согнулась в поклоне. Вся прислуга последовала ее примеру и склонилась. Я сделала то же самое.

– Добро пожаловать! – голос Джоэли был полон радости. Послышался звук её шагов. Дверь машины хлопнула.

– Ты проделал долгий путь. С возвращением. За время твоего отсутствия ничего особенного не произошло.

– …

Для тех, кто все это время стоял со склоненной вниз головой, казалось, что Джоэли разговаривает сама с собой. Ответа не последовало, но она продолжала безудержно болтать. Алисия, стоявшая рядом, то и дело подглядывала. Да и не только она, но и те, кто стояли неподалеку, делали так же.

Внезапно странный монолог прекратился. Все затаили дыхание и навострили уши.

– Мы уже виделись вчера, – тишину нарушил звучный голос.

Услышав незнакомый голос, глаза Алисии расширились, затем вновь сузились, словно она пыталась распознать говорившего. Остальные, также не понимая происходящего, бросали озадаченные взгляды. Я напряглась, поскольку знала, кому принадлежали эти слова.

Как бы я могла забыть?

Голос, который когда-то я слышала каждый день.

Послышались приближающиеся шаги.

– Не стоило утруждать себя таким приветствием.

– О, мне не в тягость. Тебе стоило это увидеть. Что скажешь?

– Что?

– Есть какие-то мысли?

Шаги остановились неподалеку. Я крепче сжала руки, сердце колотилось как сумасшедшее. Несмотря на то, что нас разделяло несколько человек, я ещё ниже опустила голову.

Макушку покалывало.

– Их стало больше.

– Вроде того, – ответила Джоэли.

– Развлекайся в меру, а то потом будешь об этом жалеть.

– Не волнуйся. Я не доставлю тебе проблем.

– Надеюсь на это.

Они уходили, перебрасываясь полными сарказма фразами. Когда они оказались достаточно далеко, слуги наконец смогли выпрямиться. Нам следовало стоять ровно, но некоторые не смогли скрыть своего любопытства, и стали смотреть им вслед. Алисия не стала исключением.

Я осторожно перевела взгляд в сторону. Казалось, что этот момент тянулся вечность. Мое внимание сосредоточилось на мужчине, стоявшем подле Джоэли.

Большая рука прошлась по золотистым волосам. В этом жесте считывалось раздражение. Немного поговорив с Джоэли, он неожиданно оглянулся.

В этот момент наши взгляды столкнулись.

Я смотрела на него, а он – на меня. Нет, он смотрел на собравшихся слуг, не на меня. Но я видела только его. Я не отводила взгляд ни на секунду.

Его изумрудные глаза были такими ясными, сосредоточенными, и направленными прямо на нас, поэтому внезапно на меня снизошло осознание.

Он действительно мог видеть.

Я помнила. Смерть человека, о которой хотелось забыть, потому что от одной мысли сердце разрывалось на тысячи частей. Мне хотелось похоронить глубоко внутри эти страшные воспоминания и утешать себя тем, что дорогой мне человек смог-таки обрести свое счастье.

Лукас…

Я знала о его смерти.

Подступили горькие слезы. Я старалась не моргать, боясь, что они тут же польются по моему лицу. Фигура Винсента стала расплываться. Однако он быстро отвел взгляд и развернулся.

Звук удаляющихся шагов эхом расходился по округе. Все слуги смотрели в его сторону. Теперь всем стало понятно, кто он такой. Многие девушки смутились и покраснели при виде красивого и изящного молодого господина.

– Сестра, – ошеломленно позвала Алисия.

Я обратила внимание на Алисию, которая все это время глазела на Винсента. Она даже не моргала, и в этом было нечто зловещее.

– Наверное, он – хозяин этого места. Да?

– …Да.

– Ох, боже мой!

Хозяин особняка скрылся, а его слуги разбрелись по своим делам. Я быстро ушла, оставляя позади застывшую на месте Алисию. Мои шаги постепенно ускорились, переходя на бег. Я напрочь забыла о предупреждении не ходить в лес.

Я долго бежала вглубь леса. Затем развернулась и направилась вниз по склону. Юбка развевалась на ветру, одежда трепыхалась, а листья поднимались от земли и прилипали к туфлям, но мне было всё равно. Дорога казалась такой знакомой, поэтому, я не задумываясь, направилась дальше, продираясь сквозь кусты к выходу из леса.

Я остановилась перед открывшимся моему взору видом.

Я попыталась медленно выдохнуть. Дыхание перехватило, когда я начала осматривать пространство перед собой. Охватить одним взглядом все имеющиеся здесь особняки и соединяющие их сады было невозможно. Мое внимание привлек фонтан со струящейся вверх водой и окружавшие его деревья.

Почему я не поняла этого раньше?

Почему я даже не подумала о том, кем мог быть этот странный граф?

Я ни о чем таком не подозревала. Даже мысли подобной не возникало. Место, где я теперь работала, находилось глубоко в лесу, довольно далеко, и здесь не было никого из моих старых знакомых. Здесь жили другие люди.

Но до боли знакомая местность, открывшаяся моим глазам, разрушила всякую надежду.

Винсент здесь не гость. Это стало понятно после того, как вся прислуга была собрана для приветствия.

Это особняк семьи Беллунита.

Граф вернулся домой.

Он.

Винсент.

Я облокотилась о дерево и рухнула вниз. Сидя на земле, я отрешенно смотрела вдаль. После… я ушла, выплескивая горе, сдерживаемое годами.

Шмыг.

Слеза скатилась по щеке и упала. Я закрыла лицо обеими руками, присела и зарыдала от печали, охватившей все мое существо.

Не успела я прийти в себя, как в голову пришли мысли не о внезапном воссоединении, а о Лукасе.

Видимо, я лишь тешила себя пустыми иллюзиями. Лукас жив, он здоров и счастлив. Я верила в это несмотря на то, что наша последняя встреча была похожа на ночной кошмар. Мне грезилось, что он найдет свою вторую половинку, какую-нибудь красавицу, а мимолетная влюбленность в простую служанку уйдет в забвение.

Но как только я увидела Винсента и посмотрела в его глаза, мне стало понятно значение слов, как-то произнесённых Лукасом:

«Я отдам его брату. Мой мир».

Сколько же было скрыто за этой яркой улыбкой?

Что он чувствовал в последние мгновения своей жизни? О чем он думал, когда видел, как я убегаю? Я слишком боялась столкнуться лицом к лицу с его смертью. Как бы то ни было, зная, с какой добротой он относился ко мне, я могла хотя бы потосковать по нему. Я всем сердцем надеялась, что его последние минуты в этом мире не были мучительными.

Эх.

Это было все, что я могла для него сделать.

***

Я была незначительным персонажем на страницах их истории. У меня не было никакой власти, и я не думаю, что могла хоть на что-то повлиять. Но впервые я так сильно возненавидела саму себя, и осознание этого было еще больнее.

Я была так несчастна и так беспомощна, что даже не смогла ничем отплатить человеку, который столько для меня сделал. Изменить это было мне не под силу, как ни старайся.

В то же время, теперь можно вздохнуть с облегчением. Раз я ничего не могу сделать, то будет лучше убежать. Если останусь тут, то только буду мешаться. Так я себе внушала.

Думаю, это мое наказание.

Это наверняка воздаяние за все мои грехи.

– Уродина, уродина, – Роберт ткнул в меня своей деревянной лошадкой. Я не двигалась и никак не реагировала. Мои мысли пребывали в беспорядке.

Должна ли я убежать? Или может, все-таки стоит дождаться окончания испытательного срока? Похоже, я вернулась туда, откуда пыталась сбежать под страхом смерти. Если бы знала, ни за что бы сюда не сунулась. Безумие какое-то. Наверное, всё-таки стоит сбежать.

Я обдумывала то, что уже удалось узнать об этом месте. Все люди здесь были мне незнакомы. Раньше я работала только в пристройке, поэтому многих из числа прислуги не знала в лицо. Только некоторых, но их здесь не было.

И самое главное, не было Изабеллы.

Насколько я могу судить, она была управляющей прислугой в поместье графа. Можно сказать, что она второй человек после дворецкого. Но Изабеллы нигде не было, а её прежняя должность теперь принадлежит Одри.

Еще страннее то, что дворецкого тоже нигде не видно. Неужели он так занят, что нет времени на присмотр за этим особняком? Это не могло не радовать, но все же что-то здесь было не так. Словно всю прислугу поменяли… и этого… быть не может, так ведь?

И все же, к моему счастью, здесь нет ни дворецкого, ни других знакомых, а значит, пока что мне ничего не грозит.

Но самая главная проблема никуда не делась.

Что, если дворецкий однажды придет сюда и увидит меня? Если Винсент здесь, то и дворецкий вполне мог объявиться.

Подождите, тогда кто такая Джоэли? Какие у них отношения с Винсентом?

– Странно.

– Что?

… Они так быстро обручились? Если подумать, в газете же писали о помолвке.

– Все может быть.

– Что?

– Так и есть.

Мои размышления прервались. Няня и Роберт, сидевшие по обе стороны от меня, смотрели на меня с озадаченными лицами. Когда я обратила внимание на их широко раскрытые глаза, то поняла, что слишком сильно ушла в себя.

– Что-то случилось?

– О, нет. Ничего такого.

– Уродина странная.

– Хах.

Я попыталась улыбнуться, прикрывшись внешним спокойствием. Они стали с подозрением глазеть на мою спину, пока я убирала игрушки. А няня что, работать не собирается?

– Где ты была? – няня уставилась на меня.

– А? – я обернулась на неожиданный вопрос.

– Твоя одежда помята. И еще это, – сказала няня, убирая что-то с моей спины. Это был листок. Я отряхивала одежду, когда вернулась назад, но, должно быть, проглядела. Я усмехнулась, выхватила листок и сунула его в карман.

– Ты в тайне играла! – воскликнул Роберт.

– Нет, нет.

– Ужасно! Я тоже хочу! Возьми меня с собой!

– Все не так.

– Куда ты ходила? – вопрос няни ввел меня в ступор.

О том, что я водила Роберта в лес, ей было неизвестно. К тому же, я солгала о раненном колене Роберта, сказав, что тот упал, пока бегал. Я переоделась сразу же после нашего возвращения, поэтому все выглядело правдоподобно.

Но Роберт оказался той еще занозой в заднице.

– В лесу! – догадался Роберт.

– Эй, господин!

Но он и не думал меня слушаться. Моя рука, которая вот-вот хотела заткнуть ему рот, повисла в воздухе. Позади послышался леденящий душу голос:

– Лес?..

Я сухо сглотнула, но обернуться назад не решалась. По моей спине пробежал холодок.

Почему вдруг стало так прохладно?

Глава 72 - Новая встреча с графом (2)

В конце концов я получила нагоняй от няни. Она напомнила, что просила не выходить с Робертом на улицу, поскольку это может быть опасно. Оправдаться было невозможно. Я попыталась сослаться на разрешение Джоэли, но это не помогло. Роберт лишь посмеялся надо мной. Вот ведь негодник.

– Отдыхай сегодня. Можешь идти к себе, – сказала няня, – я обо всем позабочусь.

– Но…

– И вымой лицо.

Лицо? Я коснулась лица, гадая, когда успела испачкаться, но так и не поняла. Няня взмахнула рукой, выпроваживая меня, и мне пришлось уйти к себе.

Как только я зашла в свою комнату, то сразу же подошла к зеркалу. Глаза, кончик носа и щеки были красными и опухшими, и любой мог бы догадаться, что я плакала. О, боже.

Теперь понятно, почему Роберт так странно на меня смотрел. Я не подумала об этом, потому что привыкла к закрывающей лицо челке. Но теперь я состригла ее и мое уродливое лицо было полностью на виду.

Узнал ли меня Винсент? Я покачала головой. Быть того не может – он никогда не видел моего лица. Невозможно узнать человека, если ни разу его не видел. Даже если бы он и видел, то вряд ли вспомнил бы о служанке, сбежавшей пять лет назад. Это обнадеживало. Я горько усмехнулась своим рассуждениям.

Я ополоснула лицо холодной водой, а когда вернулась, Алисия уже сидела на постели, но ее внешний вид вызывал вопросы. Она отрешенно смотрела в одну точку. Что это с ней?

Но сегодня я была слишком уставшей, чтобы что-то выяснять. Я легла, настраиваясь на сон, как вдруг Алисия спросила:

– Разве он не прекрасен?

Я разомкнула глаза. Алисия придвинулась ближе и села рядом.

– Разве он не прекрасен?

– Кто?

– Мужчина, которого мы видели утром.

Я нахмурилась, обратив внимание на ее мечтательное выражение лица. Если она говорит о «мужчине, которого мы видели утром», то похоже речь идёт о Винсенте. С чего это она о нем заговорила?

Если подумать, в последнее время Алисия сама не своя. Она то смотрит в пустоту, то хихикает без причины, а теперь ни с того ни с сего спрашивает о нем.

Быть того не может.

У меня было дурное предчувствие. Я приняла сидячее положение, не переставая хмуриться. В глазах Алисии засверкали огоньки.

– Его зовут Винсент. Винсент Беллунита, – продолжила сестра.

– …

– Винсент… Даже имя великолепное.

Алисия расплылась в улыбке, размышляя о его имени. Ее щеки заметно покраснели. Словно она была влюблена. Все складывалось как нельзя хуже.

– Так нельзя.

– Ты о чем?

– Да о том. А как же Джонни?

Чем ей Джонни не угодил? Казалось, они нашли общий язык. Я заметила, что в последнее время они часто общаются. Конечно, по большей части Алисия просто притворялась милой и добродушной, чтобы расположить Джонни к себе, но все же.

Она так быстро отмахнулась от него. Что с ним не так?

Когда я спросила ее об этом, она скрестила ноги и раздраженно откинула волосы назад.

– Он не тот, кто мне нужен. Я не могу так жить.

– О чем ты? Я совсем тебя не понимаю. Еще недавно ты говорила, что хочешь сбежать, да? Так что…

– Я передумала.

Что?

– К чему ты клонишь?

– Я не уйду. Не стану убегать.

Я уставилась на Алисию, не понимая, серьезна ли она. Ее решительное лицо свидетельствовало о том, что она не врала. Она спокойно смотрела на меня, что лишь сильнее напрягало, потому что раньше она бы разозлилась и закатила бы истерику.

– Недавно ты говорила, что хочешь сбежать. Говорила, что тебе не нравится это место.

– Да, но теперь я думаю иначе.

– Почему?

– Из-за этого человека.

Произнося это, она улыбнулась и вновь погрузилась в воспоминания о нем. Накручивая прядь длинных волос, Алисия приняла застенчивый вид.

– Того мужчины.

Я сразу поняла, о ком она.

– …Зачем он тебе?

– Я собираюсь его соблазнить.

Столь бесстыдное заявление заставило меня усомниться в правильности услышанного. Даже мой шокированный вид не изменил ее намерений, а лишь сильней ее раззадорил. Она была слишком самоуверенной.

– Я неплоха собой. У нас разный статус, но моя фигура и красота смогут преодолеть и это.

– У тебя с головой все в порядке?

В этом вопросе не было ни капли сарказма. Я всерьез начала сомневаться в ее адекватности. Конечно, она всегда была сумасшедшей, но не настолько. Я смотрела на нее с опаской, но Алисия продолжала сидеть как ни в чем не бывало.

– У наших отношений есть шанс.

– У каких еще отношений?

– Он начинает мне нравиться.

– Что ты, мать твою, несешь? – все, о чем она говорила, никак не укладывалось в моей голове.

– Сестренка, поможешь мне?

– …

– Ты меня слушаешь?

– Слушаю, но не понимаю. Ты видела этого господина, точнее, мужчину, в первый и единственный раз сегодня утром.

– Ну и что? Мне хватило одного взгляда, чтобы понять, что он тот самый.

– С какой стати? Ты с ним разговаривала?

– Нет, – выпалила Алисия на мой вопрос.

– Здоровалась с ним?

– Еще нет.

– Он не может тебе нравиться. Это сплошная бессмыслица.

– Почему это бессмыслица? Мы созданы друг для друга. Это судьба.

– Как это может быть судьбой, если чувства только у тебя? Он тебя даже не знает.

– Пока что не знает.

– …

Я потеряла дар речи. Все это такая чепуха. Стать парой по одной только прихоти? Винсент даже не знает о ее существовании. Но Алисия, кажется, намерена всерьез заняться его соблазнением.

– Он – хозяин этого места. Я все это время думала, что та женщина здесь хозяйка, поэтому относилась к ней с презрением. Божечки, я и подумать не могла, что встречу такого красивого графа. А с его богатством… Он идеально подходит мне.

– Алисия.

– Как же я рада, что оказалась здесь.

– Алисия.

– Почему ты продолжаешь звать меня таким тоном? – улыбка Алисии сменилась раздражением. Но кому здесь и стоит злиться, так это мне.

– Мне нужно тебе сказать кое-что. Перед отъездом ты говорила, что мы отправляемся в графство Стелла. Но оказалось, что это не так.

– И что?

– Как это что?

– Может, и не к ним. Почему ты так переживаешь об этом?

– Переживаю – это не то слово! А вдруг здесь опасно?

– Все хорошо, потому что никакой опасности нет.

– Алисия!

– Ты сама решила пойти за мной. Не психуй.

– Я думала, что это семья Стелла!

– Почему это не может быть любая другая семья? Ты сказала, что здесь может быть опасно, но сейчас нам ничего не угрожает. Так в чем проблема?

– Ну…

Проблема в том, что это поместье Беллунита. Проблема в том, что Винсент здесь. Но я не могла этого рассказать. Я не знаю, как отреагирует Алисия, если узнает, что я уже служила этому человеку, и именно отсюда некогда сбежала.

Мое замешательство вызвало у Алисии подозрения.

– Это то место, откуда ты сбежала?

– …Нет.

– Нет? Уверена?

– Не знаю. Я просто хочу донести до тебя, что я уже работала на графа, а потом огребла проблем. Угроза до сих пор не исчезла. Меня все еще преследуют, и, может быть, найдут и убьют. Ты просто хотела переехать в место, где можно встретить дворян, но утаила от меня истинную фамилию графского семейства. Понимаешь?

– Ой, все. Прекрати болтать, не хочу ничего слышать.

Алисия взмахнула рукой и перебралась на свою постель. Я не прекращала давить на нее, пока та наконец не придумала убедительную отговорку, сказав, что знать не знала, это семейство Стелла или какое-то другое, и правда открылась ей совсем недавно, а также добавила, что это не имеет никакого значения.

Я тяжело вздохнула.

– Отбрось пустые мечты и давай сбежим. Все равно нас наняли лишь на время. Сомнительные личности вроде нас так или иначе надолго не задержатся. Будет лучше найти нормальную работу.

– Не хочу.

– Через "не хочу"!

– Я же уже говорила, что мне глубоко наплевать, в какую там ситуацию ты вляпалась в прошлом. Я уже решила, что останусь здесь. Если соблазню графа, то не имеет значения, временная эта работа или же нет.

Я снова судорожно вздохнула и почувствовала, как заболела голова. Я потерла лоб и прочистила горло. Как мы до этого докатились? Причина, по которой я сюда приехала, заключалась в упрямстве Алисии.

Всему, что начинается спонтанно, суждено так же быстро исчезнуть – так я думала. Но я никак не могла предвидеть, что здесь объявится Винсент и что Алисия влюбится в него. Даже вообразить такой результат было невозможно.

– Если хочешь уйти, уходи одна. Держать не стану.

– Ты не знаешь, что на уме у аристократов. Для них слуги, как мы с тобой, словно ничтожные букашки. Кроме того, что ты можешь знать об этом графе? Его личность… может оказаться неприятной.

– А тебе откуда знать?

По опыту говорю.

– Просто все аристократы такие.

– Если что-то достается легко, то в этом нет ничего плохого.

– Тебя могут убить.

– Жизнь – это риск.

В конце концов, Алисия затихла.

Слова Алисии были настолько возмутительными, что никак не давали мне покоя. Больше мы не проронили ни слова, но голова болела до сих пор. Она из тех, кто доводит задуманное до конца. Мне стало понятно, что она взялась за это дело всерьез.

Алисия выросла в бедности. Тем не менее, ей не приходилось складывать руки в молитвенном жесте, не доводилось склонять голову и просить милостыню.

Она вела себя так, словно все ей были должны. Все любили ее и восхищались прекрасным лицом, даже отец никогда не трогал ее. Алисия привыкла к особому отношению. Поэтому она никогда не боялась.

Я не могла понять эту уверенность, потому что выросла в других условиях, но Алисия не видела мира за пределами Филтона. Возможно, приняв чувства сына лорда, Алисия быстрее всего бы достигла той жизни, к которой так стремилась. Этот шанс она упустила, но даже так ее амбиции никуда не делись.

Пока я размышляла над тем, как усмирить ее упрямство, Алисия помрачнела.

– Не смотри на меня так.

– Как?

– С презрением. Ты игнорируешь меня, считаешь мои слова бредом. Ты всегда так делаешь. Тебя не волнует мое мнение, и ты смотришь на меня с издевкой.

– …

– Мне все равно, как ты к этому относишься. Просто не стой у меня на пути.

Алисия сурово произнесла предупреждение и отвернулась. Разговор окончен. Я не переставала вздыхать. Это еще кто кого игнорирует? Она меня презирает намного сильнее и постоянно выставляет виноватой.

Значит, она не отступит. От этого мне не по себе. Винсент и Алисия? Я даже представить себе этого не могу. Нет, даже представлять не хочу. Знаю, это невозможно… но… а вдруг получится…

Она же красивая.

***

– Да, она красивая, – пробормотала я, а затем быстро зашагала вперед. Изо рта вырвался очередной вздох. Затем кто-то похлопал меня по плечу, а когда я обернулась, то встретилась со взглядом Джонни.

– О чем ты так тяжко вздыхаешь?

– Ни о чем, – я перевела дыхание и посмотрела перед собой.

Джоэли смотрела на себя в зеркало, рассматривая свое голубое пышное платье. Позади нее стояла Алисия. Она, что было удивительно, улыбалась, периодически говоря комплименты Джоэли.

Сегодня вечером госпоже предстояло посетить вечерний раут, поэтому подготовка велась с самого утра. Роберта тоже нарядили, и, по всей видимости, он тоже будет присутствовать на мероприятии. Приготовления Роберта не заняли много времени, поэтому теперь он дожидался, пока соберется Джоэли.

Алисия и Джонни, как ее личная прислуга, тоже были в комнате Джоэли с самого утра. Джонни просто стоял позади меня, а Алисия помогала Джоэли с приготовлениями. Няня тоже присоединилась к Алисии, пока я тихонько находилась подле Роберта.

Глава 73 - Новая встреча с графом (3)

– Не слишком ли вычурно выглядит? – Джоэли оценивающе посмотрела на себя в зеркале, выражая недовольство, после чего перевела взгляд на множество платьев, разложенных на кровати.

Джонни по привычке отвернулся. Несмотря на то, что зеркало наполовину перекрывалось ширмой, он никак не мог позволить себе даже посмотреть в том направлении. Тем временем послышался легкий смех Алисии, пока та передавала госпоже новое платье.

– Вы стройная, поэтому на вас оно будет хорошо смотреться. Пышный подол с кружевами лучше подчеркнет вашу красоту, нежели что-то облегающее.

– Хмм. Думаешь? – Джоэли задумчиво подхватила платье и приложила его к себе, осматривая свое отражение. Алисия улыбнулась, продолжая осыпать её комплиментами.

Джоэли опустила взгляд. Алисия тут же склонилась, подняла стоящую рядом пару туфель, того же цвета, что и платье, и поставила к ногам Джоэли.

Пока Джоэли примеряла туфли и осматривала себя, я придвинулась ближе и пристально наблюдала за Алисией. Взгляд сестры был добродушным, а с лица не сползала улыбка, но мне ли не знать, что скрывается за этим притворством.

– Она слишком высокомерная! Почему она раздает приказы направо и налево, хотя даже не хозяйка этого места? – возмущалась Алисия.

– Ничего не поделаешь. Мы, как ни крути, всего лишь слуги.

Кем бы ни была эта Джоэли, тот факт, что она дворянка, не изменить. Раздавать приказы прислуге, вроде нас, было более чем естественным действом с её стороны.

– Вот же мразь! Когда стану хозяйкой этого поместья, перво-наперво прогоню её.

Но взгляните на неё сейчас. Она улыбается и делает вид, что трудится не покладая рук. Джоэли взмахнула рукой, и Алисия с необычайной для неё быстротой приблизилась и поднесла новое платье. Мне еще никогда не приходилось видеть её такой энергичной.

Джоэли с особой тщательностью подошла к выбору наряда для вечера. Даже с некоторой несвойственной ей осторожностью. Она еще некоторое время повозилась с платьями, прежде чем её выбор остановился на одном из них.

– Хм, – Джоэли всё ещё одолевали сомнения, но, к счастью, она прекращает переодевания, бросает последний взгляд на зеркало и опускается в кресло. Алисия мгновенно оказывается подле нее с ларцом украшений для волос.

– Няня, поможешь с этим? – произнесла Джоэли, предвидя намерения Алисии.

– Да, леди Джоэли.

Алисия молчаливо уступила, позволяя няне взяться за дело. Она подошла к нам и теперь стояла рядом.

– Лицемерка, – прошептала я так, чтобы услышала только Алисия.

– Всего лишь небольшая хитрость.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Тебе не понять.

– …

– Чтобы чего-то достичь, нужно подготовить почву. Простые поклоны и добрые слова – это ничто, если я смогу получить желаемое. Веди себя тихо и наблюдай.

– Почему бы тебе не бросить это дело? Боюсь, ты вляпаешься в неприятности.

– Не ты ли говорила, что убежишь? Если так, то тебе следует поторопиться.

Прежде чем я успела выйти из себя, Джоэли хлопнула в ладоши, отбросив украшение и указывая на другое. Алисия быстро среагировала на безмолвное требование и оказалась возле госпожи с новым украшением. Не знаю даже как это назвать, но Алисия полна решимости достичь желаемого.

Роберт провалился в сон, измученный долгим ожиданием. Я опустила маленькое тело, используя свои колени в качестве импровизированной подушки. В руке он, как и всегда, сжимал деревянную лошадку. Я поддержала руку, удерживающую игрушку, и убаюкивающе похлопала по его спине.

– Что ж, думаю, так пойдёт, – решила Джоэли.

Затем послышался стук. Когда Джоэли приняла для себя решение, кто-то открыл дверь и вошел внутрь. Мои глаза устремились в том направлении, но быстро опустились вниз. Джонни спешно поклонился.

Винсент, одетый во фрак, появился в комнате.

– Винсент, ты уже здесь, – констатировала Джоэли.

– Ты готова?

– Еще нет. Подожди немного. О, ширму можно убрать.

Няня принялась разбирать ограждение, которое перекрывало дверной проём. Джонни, который всё это время пялился в стену, двинулся на помощь. Я стала быстро обдумывать, стоит ли мне присоединиться, когда Винсент сел рядом. Все моё тело напряглось.

– Брось. Всё, что требуется – соблюсти формальности, – сказал Винсент.

– Нужно всегда выглядеть красиво. Никогда не знаешь, кого и где встретишь.

– Ты слишком заморачиваешься.

Царила непринужденная атмосфера. Их шутливая перепалка наводила на мысль о близких отношениях между собеседниками. Но что же было между ними?

В моих мыслях царил кавардак, и я перестала раздумывать. Моё сердце тревожно билось, голова опустилась, мышцы напряглись. Рука, удерживающая Роберта, затряслась. Страх того, что Винсент меня узнает, усилился.

Но все мои опасения не оправдались: Винсент не удостоил меня и взглядом. Ширма исчезла, и перед нами предстала Джоэли, облаченная в выбранное ей платье.

Когда Джонни закончил с ширмой, он встал рядом с Винсентом. Голубое платье, расшитое драгоценными камнями, вместе с туфлями и украшениями, делали Джоэли невероятно красивой. Девушка словно излучала свет.

Джоэли покрутилась на месте, и подол платья подобно волнам переливался в такт её движениям. Изумрудные глаза тут же обратились к ней.

– Что думаешь? – улыбчиво спросила Джоэли, привлекая к себе внимание.

– Тебе идёт.

– Эх, ты так скуп на комплименты.

– Тогда не спрашивай.

Услышанное вызвало у Джоэли явное недовольство. Винсент оставался хладнокровным к происходящему, поэтому она решила подыскать другое платье. Похоже, ожидание может затянуться на неопределённый срок.

Когда Джоэли подхватила новое платье, няня и Алисия, кажется, напряглись. Тем временем Винсент сохранял спокойствие, он опустил локоть на подлокотник дивана, подперев подбородок ладонью.

Что бы ни происходило, лицо этого человека оставалось непоколебимым. Неужели Роберт брал пример с Винсента?

Я искоса поглядывала на сидящего рядом Винсента. Чем больше я сосредотачивала своё внимание на нём, тем больше удивлялась. Винсент прямо передо мной. Он не обращал на меня никакого внимания, поэтому я продолжала изучать его.

В его скучающем лице не было страха. На нём отражались лишь безмятежность и спокойствие. От того слепого, дрожащего от страха, не осталось и следа. Человек, прятавшийся в своей комнате из-за боязни получить нож в спину, остался в прошлом. Он больше не был одинок.

Это здорово. Правда.

Я рада, что у него всё наладилось.

Я смотрела на Винсента и едва заметно улыбнулась своим мыслям. Но даже эта радость быстро сошла на нет. По лицу скользнула тень печали, и я быстро опустила глаза. Дрожь прошла по всему телу, настроение становилось всё хуже и хуже.

Я сжала губы, стараясь прийти в чувства. Вздохнув, я подняла взгляд и обратила внимание на то, что Винсент пристально куда-то смотрит.

Я повернула голову и проследила за его взглядом, наткнувшись на стоящую неподалёку от Джоэли Алисию. Алисия не отрывала глаз от Винсента с того момента, как тот здесь оказался.

Как только Алисия поняла, что Винсент смотрит на неё, попыталась сделать вид, словно не замечает этого. В то же время она, как бы невзначай, склонила голову, чтобы привлечь его внимание к своему миловидному личику. Как она того и хотела, Винсент долго не мог оторвать от неё взгляд.

Джоэли время от времени отдавала приказы, а Алисия шныряла туда-сюда, прислуживая ей. Всё это время Винсент молчаливо наблюдал. Точнее, просто не отрывал глаз от Алисии, а его зрачки двигались в соответствии с каждым движением служанки.

Почему он так пристально смотрит? Задавшись этим вопросом, я вновь посмотрела на Винсента, после чего Джонни коснулся моего плеча. Он стоял чуть позади меня и склонился, тихо спрашивая:

– Кто это?

Я посмотрела на Джонни, недоумевая, о ком вообще речь. Глазами Джонни указал в сторону Винсента, а затем вновь перевёл взгляд на меня, молчаливо требуя ответ на вопрос. Только не говорите мне, что он и правда не в курсе.

– Так кто же? – напирал Джонни.

– Хозяин поместья.

– Да ну? – теперь Джонни смотрел на Винсента с широко раскрытыми глазами. Меня же смутил тот факт, что он узнал об этом только сейчас. Разве не вся прислуга собралась тогда перед особняком, чтобы поприветствовать вернувшегося господина?

– Всех слуг созывали недавно, чтобы встретить его, – произнесла я.

– Я знаю. Но я тогда проспал.

– …

– Сохранишь в тайне?

Я и без его просьбы не собиралась никому говорить. Кажется, эта ситуация его позабавила, и Джонни добавил, что в тот день проснулся слишком рано, поэтому задремал. Я спокойно пообещала, что сохраню его секрет, покачав головой.

В этот момент я ощутила на себе чужой взгляд. Я быстро повернула голову, но ничего не заметила. Странно. Готова поклясться, что кто-то смотрел…

– Эй! Почему он так смотрит на Алисию? – возмутился Джонни.

– Не выдумывай. Он смотрит на леди Джоэли.

– Нет. Посмотри на эти сверкающие глаза. Он словно влюблён.

– Не думай, что все такие же влюбчивые, как и ты, – парировала я.

Даже слышать ничего не хочу о чём-то наподобие любви с первого взгляда. Я скривилась, подумав об этом.

Мне хотелось упрекнуть Джонни в том, что он несёт чепуху и подобного быть не может, и что он надумал лишнего из-за ревности. Джонни быстро ощутил мою ярость и каким-то образом почувствовал, что я собираюсь сказать то, что ему совсем не понравится, поэтому быстро отстал. Я отвела взгляд и вернула себе серьёзный вид.

– Эй! – раздался тяжёлый голос.

Меня словно окатило холодной водой. Джонни перевёл взгляд с меня на господина. Я среагировала позднее, но тоже повернула голову.

Винсент всё ещё глазел на Алисию. Окликал он точно не меня.

– Новая служанка? – спросил Винсент, смотря в том же направлении. Алисия быстро развернулась к нему, словно только этого и ждала.

– Для меня большая честь встретиться с вами, господин, – Алисия застенчиво улыбнулась, сложив руки на животе и вежливо поклонившись. Её длинные волосы были собраны сзади, а локоны ниспадали по плечам.

– Как тебя зовут?

– Алисия, – ответила она радостным голосом. Её глаза засияли, ресницы затрепетали, алые губы расплылись в очаровательной улыбке. Алисия знала, как произвести незабываемое впечатление, поэтому не упустила возможности воспользоваться своей тактикой соблазнения. – Я служанка леди Джоэли.

– …

– Господин?

Винсент снова уставился на улыбающееся ему лицо. Щёки Алисии постепенно покраснели, словно взгляд и правда прожигал её. Джоэли, сидевшая на стуле, чуть развернувшись, озорно улыбнулась:

– Боже, Винсент. Ты скоро дыру в её лице прожжёшь, – высказанное замечание заставило Винсента вздохнуть и отвлечься. – Влюбился что ли?

Глаза Алисии замерцали от столь откровенного предположения, но Винсент быстро вернул себе прежнюю отрешенность, молчаливо пропуская сказанное мимо ушей. Джоэли больше не настаивала, и только Алисия осталась разочарованной.

– Энн, – позвала Джоэли. Я с некоторым опозданием подняла глаза в ответ.

– …Да!

– Подойди. Займись моей причёской, – Джоэли распустила волосы, над которыми ранее постаралась няня, и махнула рукой, подзывая к себе. Я? Причёску? Няня смущённо подошла ко мне.

– Я присмотрю за молодым господином, – заверила она с нежной улыбкой, аккуратно перемещая Роберта к себе на колени.

Казалось, что теперь внимание всех присутствующих сосредоточилось на мне. Няня уже уложила Роберта себе на колени, а Джоэли ожидала меня. Алисия, стоявшая рядом с госпожой, одарила меня раздражённым взглядом.

Я направилась к Джоэли, но каждый шаг давался с трудом. Должно быть, мой затылок чесался из-за пристального внимания Джонни. Но вместе с тем, я ощущала и взгляд Винсента.

Глава 74 - Новая встреча с графом (4)

Я слегка склонила голову в попытке скрыть свое лицо. В этот момент я начала жалеть, что больше не было той челки, способной помочь мне. Если бы я знала, что все обернется таким образом, то ни за что бы не состригла ее. Это не могло не разочаровывать. Я двигалась вперед, стараясь скрыть свое негодование.

Когда я подошла к Джоэли, она вручила мне цветочное украшение и жестом приказала Алисии отступить в сторону.

– Энн, поторопись. Времени в обрез, – подгоняла Джоэли.

– Да, конечно.

Я мельком взглянула на стоящую позади Алисию и начала работать. Я расчесала и уложила запутавшиеся золотые пряди, аккуратно подкручивая их. Чтобы скрепить основу для прически, я использовала маленькие заколки, а в завершение закрепила цветочный украшением.

Джоэли, любуясь собой в зеркале, удовлетворенно улыбнулась.

– Энн очень талантлива, – похвалила она.

– Спасибо, – я отвесила краткий поклон и отступила в сторону.

Джоэли повертела головой, рассматривая себя со всех ракурсов, после чего обратилась к Винсенту:

– Как тебе?

– …

– Ну же, что скажешь?

– Неплохо, – все также отстраненно произнес Винсент, но на сей раз Джоэли радостно улыбнулась, вновь возвращаясь к самолюбованию. Я же не отрывала глаз от пола и молила, чтобы все это поскорее закончилось. С этими мыслями, я наклонила голову в бок и наши с Винсентом взгляды встретились вновь. Я вздрогнула и быстро отвела глаза, но было уже поздно.

– Кстати, я совсем забыла представить Энн, – вмешалась Джоэли. – Она служанка Роберта и помощница няни. Ах да, она и моя горничная. Они с Алисией сестры. А так и не скажешь, да?

– Сестры? – послышался недоуменный вопрос. Я ощутила на себе его пристальный взгляд. Судя по тому, как чесалась моя щека, мне не нужно оборачиваться, чтобы сказать, что сейчас Алисия дырявила меня гневным взглядом.

Игнорировать всеобщее внимание ко мне было бессмысленно. Я напряглась, развернулась всем телом и приветственно поклонилась. Моя голова склонилась так низко, как только это было вообще возможно.

– Рада знакомству. Меня зовут Энн, – произнесла я запинающимся голосом. Мои едва раскрывающиеся губы дрожали. Я сухо сглотнула, вместе с тем стараясь успокоить свое тревожное сердце. Я пыталась говорить медленно и четко, чтобы скрыть свою нервозность. Скромное приветствие, которым пользуются все, было как нельзя кстати.

Мою макушку прожигал чужой взгляд. Молчание затянулось. Его холодное отношение вызывало тревогу, но в то же время этого стоило ожидать. Мои губы изогнулись в горькой ухмылке, пока я спокойно ждала его ответа.

– Мы уже виделись? – внезапный вопрос заставил мое сердце перевернуться. Смятение затуманило мой разум. Я нерешительно подняла слегка опущенные веки, чтобы встретиться с его, пронзающими меня насквозь, изумрудными глазами.

Мой рот открывался и закрывался, но сказать что-то не выходило. Хотелось спросить, что он подразумевает под этими словами, но это было выше моих сил.

Ты все понял?

Ты узнал меня?

Некогда затуманенные глаза теперь были ясными. Изумрудные глаза загоняли меня в угол. Я опустила лицо, но отсутствие густой челки оставляло открытым мое уродливое лицо. Осознав это, мне нестерпимо захотелось убежать.

Но я не хочу и дальше этого избегать.

Если ты и правда узнал меня…

– Уродина.

– …Уродина?

– Кажется, тебя так назвал Роберт, – задумчиво протянул он.

– …?

Я лишь сильнее запуталась в его словах. Потом меня осенило. Смешанные чувства, которые так захлестнули меня, быстро сошли на нет.

– Мы уже встречались, когда вы с Робертом выходили из леса. Наверное.

– Из леса? – пронзительный взгляд няня тут же метнулся ко мне. На этот раз мое сердце вновь екнуло, но как-то иначе. Няня, я признаю свою вину.

Обычно невозмутимая няня мгновенно вспыхнула от недовольства. Я посмотрела на няню, потом на Винсента. Все это время моя голова была приподнята, лицо было на виду, поэтому прятать его было бессмысленно.

Его глаза расширились, когда он посмотрел на мое лицо. Затем он глянул на Алисию и снова на меня.

По тому, как он переводил взгляд туда-сюда и искажалось его лицо, мне стало понятно, о чем он думал.

– Они не очень-то и похожи, – заключил Винсент, затем повернул голову и посмотрел на Джоэли. – Собирайся быстрее. Я буду ждать снаружи.

– Ладно, – ответила Джоэли.

Винсент бросил взгляд на все еще спящего Роберта, нежно провел по его золотистым волосам и поднялся с места. Неторопливые шаги направились к выходу. Без оглядки он скрылся за дверью.

Даже после его ухода я не могла оторвать глаз от двери. Слова Винсента не переставали крутиться в моей голове. Меня одолевали самые разные мысли.

«Они не очень-то и похожи».

«Сестры такие разные».

«Ты такая уродливая».

В моем сознании проявлялись разнообразные слова, которые я слышала в прошлом.

Мое лицо покраснело от стыда.

***

– Тебе повезло родиться с таким лицом, – сказала мне однажды женщина, когда я несла корзину с постиранной одеждой. В деревне была только одна река, поэтому здесь всегда собирались женщины на стирку, не упуская возможности посплетничать о том и о сем. Из-за этого сохранять в тайне свои семейные дела от чужих было чем-то невозможным.

Но от этого внезапного заявления у меня закружилась голова. Я посмотрела на эту женщину, не понимая, что за бред она несет. Женщина скрестила руки на груди и прищелкнула языком с некоторым сожалением.

– Если бы не это лицо, ты бы уже не дышала. Тебя бы продали или забили до смерти, как и твоих сестер. Тебе повезло родиться с таким лицом.

– …

– Это, в некотором смысле, благословение.

Услышав это, я закатила глаза. Мне подумалось о том, в чем же заключалось, по мнению этой женщины, мое «благословение». Но сколько бы я не размышляла, ответа найти не могла, а вот вопросов возникало все больше.

– Почему?

– Что?

– Почему это «благословение»? Почему я должна считать, что мне повезло родиться такой? Можно ли назвать благословением то, что я живу вместо своих сестер?

Это было чистое любопытство. Я не понимаю, в чем заключается везение моего уродства? Выжить под гнетом дьявольского отродья – это благословение? С чего бы? Мне действительно непонятно. Она что, правда, так считает?

Женщина отступила, а те, кто были за ее спиной и наблюдали за происходящим, отвернулись, избегая моего взгляда. Я обратила внимание сначала на них, а после и на ту женщину.

Это не благословение, это проклятье.

– Моя жизнь – сплошной кошмар, – я улыбнулась одним уголком рта. Спутанная челка, закрывающая мои глаза, была одним из результатов развернувшейся трагедии.

В этом не было никакого везения, и уж тем более благословения. Но я не сдавалась. Бессмысленно старалась, но не могла ничего изменить, сколько бы усилий ни прилагала. Вот что из себя представляла моя жизнь. Я не могла измениться, потому что не могла ни на что повлиять. Иногда меня посещала мысль, что смерть милосерднее такой жизни.

Я просила Винсента быть храбрым, но сама такой никогда не была. Мне не хватало смелости.

Поэтому, когда я встретила человека с богатством и титулом, который сидел на кровати, дрожа от страха, то испытала искреннюю жалость и грусть. Он был еще более жалок, чем я. Он вел себя так, будто я была единственным человеком в его мире. Он нуждался во мне, и, думаю, я гордилась этим.

Винсент был словно ребенок. Не потому, что у него миловидное лицо и ребяческое поведение, а потому, что хотелось защищать его и быть рядом, а он, в свою очередь, требовал всегда ставить его превыше всего.

Я была рада служить и помогать ему. Когда я убегала, оставляя его одного, и говорила, что желаю ему прожить счастливую жизнь, это было искренне.

Но я не была для него кем-то особенным, и моя забота ему была не нужна. Пусть он и утратил зрение, но он по-прежнему оставался аристократом. Мое существование в его жизни было бессмысленным с самого начала. Возможно, ему и вовсе не требовалась моя помощь. Я поняла это только сейчас.

Я слишком погрузилась в себя.

Брызги воды залили все мое лицо и стремительно стекали вниз. Мутные капли падали и падали. Вместе с тем от меня стало разить кислой вонью.

– Ой, простите! – горничная бросилась ко мне, неловко извиняясь, что не заметила моего приближения. Она выливала воду, а я выскочила словно из ниоткуда. Я заверила ее, что все в порядке, потерла слезящиеся глаза тыльной стороной ладони и поспешила опустить голову из-за взъерошенной челки.

– Ты в порядке?

– Да, в порядке.

Я побежала прочь, оставляя ошеломленную служанку позади. Вонючая вода не единственное, что заставляло чувствовать себя грязной. Кислый запах помоев был схож с моим собственным. Вода стекала по телу, оставляя за мной мокрую дорожку. Горничная, убиравшая в коридоре, нахмурилась. Я опустила голову и ускорилась.

Эмоции, возникшие после встречи с Винсентом, не покидали меня и усиливались с каждой секундой.

Он удивился, когда смог рассмотреть меня, и, хотя он пытался скрыть свою реакцию, это выражение было мне знакомо. Смятение. Такое же лицо было у всех, кто когда-либо смотрел на меня. Воссоединение, сопровождаемое мучительным ожиданием, так и не состоялось, а на смену радости пришло смятение.

«Я хочу спрятаться».

Что будет, если он узнает, что я та самая горничная? Он разозлится, обрадуется или разочаруется? Нет, скорее всего, он даже не поверит, что дерзкая и бесстыжая служанка из его воспоминаний оказалась такой уродливой девушкой.

Случись все так, Винсенту было бы стыдно за меня.

Я вернулась в свою комнату и привела себя в порядок. Даже после тщательного мытья, вонь никуда не исчезла. Я все еще ощущала эту вонь на своем теле. Кажется, сколько ни мойся, а грязь с себя мне уже не смыть. Я терла и терла, пока кожа не начала шелушиться и жгуче болеть. Я провела рукой по затылку и обнаружила кровь.

«Хотелось бы мне быть ящерицей».

Тогда я смогла бы полинять и стать красивой. Я бы сбросила свою нынешнюю кожу и смогла бы гордо предстать перед ним в новом облике.

Но я всего лишь человек. Я не могу сбросить кожу, и даже если умру, то не смогу изменить себя.

«Не делай этого. Не стоит забивать себе голову пустыми мыслями».

Легко лить слезы и предаваться грусти. Но принять реальность и двигаться дальше – тяжело. Грусть не приходит в одно мгновение – она медленно подкрадывается, вонзает нож глубоко в сердце и втягивает тебя в пучину отчаяния. Если позволить ей захлестнуть тебя с головой, то всему приходит конец.

Я перевела дыхание и плеснула на себя холодной водой. Потребовалось еще немного времени, и мой разум, кажется, успокоился.

Глава 75 - Новая встреча с графом (5)

К счастью, после того дня наши с Винсентом пути больше не пересекались. Он лишь изредка посещал это место и не задерживался надолго. Даже в его редкие визиты он разве что сам подзывал к себе какого-то слугу, поэтому шанса столкнуться с ним у меня не было. Самое большее, что мне удалось – это увидеть его издалека или быстро пройти мимо. Он не помнил обо мне, а я не делала никаких опрометчивых поступков, которые могли бы меня выдать.

Испытательный срок длится три месяца. Как только он истечет, мне следует уволиться. Так будет лучше. Я больше не могу оставаться в поместье, которое принадлежит не графу Стелле, а графу Беллунита. Конечно, это не тот величественный особняк и не пристройка, где я работала ранее, и дворецкого, который хотел избавиться от меня, здесь нет. Сейчас пребывание в поместье не несет опасности, поэтому я на удивление быстро смогла приспособиться к жизни в новых условиях.

Я постоянно напоминала себе о том, почему сбежала из особняка в прошлом. Я не знаю, как обстоят дела сейчас, но, похоже, все наладилось. Не стоит привязываться к этому месту. Придет время, и я покину его. Возможно, сейчас все в порядке, но я не могу предугадать, когда и где меня найдет дворецкий, и наткнусь ли я на него вообще.

Осталось меньше двух месяцев. Алисия сделает все для того, чтобы остаться здесь, а мне придется уйти одной. Я не могу себе позволить долго здесь находиться, но Алисии, если она останется, будет обеспечено неплохое будущее. В моих планах было уйти под предлогом того, что я не желаю быть служанкой и не подхожу для этой работы, даже если меня наймут.

Хочу я того или нет, но всему придет конец.

Пока есть возможность, нужно заработать побольше денег.

Все равно я ему больше не нужна.

Теперь мне действительно больше нет места в этом особняке. Я отбросила навязчивые мысли с горькой ухмылкой. А чего я вообще ожидала? Так будет лучше.

Но жизнь иногда преподносит сюрпризы, и случайная встреча с Винсентом стала одним из них.

***

– Молодой господин?

Я, как и всегда, открыла дверь в комнату Роберта, но та оказалась пуста. Няня ушла ранним утром, поэтому я осталась одна и, помимо прочего, была ответственна за завтрак и обед господина. Пока я отлучилась на кухню, Роберт успел улизнуть.

Но найти его не составило труда.

Я быстро обнаружила его, изо всех сил пытавшегося вскарабкаться на железную статую коня. Пока я задавалась вопросом, как он вообще собирается осуществить свою затею, если даже мне это удалось с трудом, Роберт оттолкнулся от квадратной опоры у основания статуи своими маленькими ножками и вскарабкался на коня. Похоже, данный трюк требовал многочисленных тренировок.

– Господин!

Роберт обернулся на мой крик. Когда его глаза нашли меня, на лице мальчика отразилась несвойственная ему паника. Его положение было неустойчивым, и тело ребенка соскользнуло вниз. Я бросилась к нему. Еще чуть-чуть, и он бы свалился.

– Прошу, не ругайся, – взмолился Роберт.

– Не буду.

Он облегченно вздохнул и выпрямил спину. Надежно усевшись в седле, Роберт обхватил шею коня и взглянул на меня. Ему было прекрасно известно о запретах. Оно и не удивительно, учитывая то, сколько раз он доводил няню до испуга своими действиями и сколько раз та его упрекала. Но все нотации проходили мимо его ушей.

Роберт был из числа тех детей, которые выслушивали нравоучения, запоминая, чего ни в коем случае делать не стоит, но чем сильнее запрет, тем больше хочется его нарушить. Ко всему этому прибавлялось и то, что я недавно узнала причину, по которой Роберт из раза в раз залазил в седло. С этого места открывался вид на необъятный лес, и он надеялся, что сможет увидеть кого-то отсюда.

Будет лучше невозмутимо потакать его капризам.

– Если захотите прийти сюда в следующий раз, пожалуйста, позовите меня с собой.

– Ты не будешь меня ругать?

– Не буду. Залезем вместе.

Я собралась с духом и уселась позади Роберта. Округлившиеся фиолетовые глаза обернулись ко мне. Одной рукой я обхватила шею коня, а другой поддержала маленькое детское тело. Как и ожидалось, с этой высоты открывался прекрасный вид на пейзаж за окном.

Глаза Роберта были прикованы к этому виду. Его взгляд пытался найти что-то.

– Что вы видите? – спросила я.

– Дерево. Траву.

– А цветы?

– И цветы.

– Какого они цвета?

– Желтого.

– Что насчет красных или белых?

– Они тоже есть, – Роберт кивнул головой.

Я продолжала задавать незначительные вопросы о красоте неба, о виде деревьев и земле. Роберт отвечал на них один за другим. Надеюсь, что он смог отвлечься от терзающей его тоски.

– Уродина, как ты думаешь…

– …

– Уродина.

– Да?

– Мама придет?

Я мгновенно нахмурилась, но быстро вернула невозмутимость и посмотрела на него. Роберт не отрывал глаз от окна. Его большие глаза были полны сомнений.

– Да. Думаю, она придет.

– Ух ты, правда?

– Вы так сильно хотите ее увидеть?

– Да. Я скучаю. Вот настолько сильно скучаю, – Роберт раскинул руки, будто пытался выразить размер своей необъятной любви. Он был готов ждать, и мне было грустно от того, с какой улыбкой он выражал свою тоску. Я обняла маленькое тело, поглаживая его в успокаивающем жесте.

– Вы не сдаетесь и терпеливо ждете, несмотря ни на что. Вы очень хороший.

– Я хороший?

– Да. Вы хороший мальчик.

– Значит, мне не нужно спускаться вниз? – Роберт оборвал лиричный момент.

Я была поражена тем, как быстро этот ребенок пресек мою попытку уговорить его спуститься со статуи. Мне оставалось только ответить на вопрос молчаливой улыбкой. Роберт снова оживился и посмотрел в окно.

– Роберт, – внезапно послышался чей-то голос.

Я взглянула вниз. Когда он появился? Это был Винсент. Я удивленно смотрела на него, а Роберт воскликнул: «Винсент!» и широко улыбнулся.

Винсент его веселья не разделял.

– Я же говорил, что это опасно, – гневно процедил Винсент.

От этих слов Роберт стал мрачнее тучи. Он зарылся лицом в мою грудь и пытался сделать вид, словно ничего не слышал. Развернувшаяся картина лишь усилила недовольство графа. Его пронзительный взгляд метнулся ко мне, отчего я быстро отвернулась, сосредоточив внимание на голове коня. Мне было неловко от того, что я ребячусь вместе с малышом, а что испытывал Роберт, было сложно представить.

Вскоре около меня послышался вздох.

– Спускайся. Это опасно, – Винсент протянул руки.

Я обхватила Роберта, пытаясь оторвать его от статуи, но он продолжал сопротивляться. Тем не менее, мне удалось осторожно стащить его вниз. Винсент подхватил Роберта на руки, прижимая его к себе.

– Не залезай на опасные места. Если это повторится, я выгоню тебя из поместья.

– Ты жульничаешь!

– Это не жульничество, это мое право.

– Твое право?

– Да. Я здесь хозяин, поэтому могу делать все, что захочу.

Винсент продолжил свои поучения. Я с горечью смотрела на то, как он угрожал маленькому ребенку. Винсент усмирял мальчика, говоря, что все здесь принадлежит ему, и выставлял Роберта самым жалким человеком на свете.

Я поерзала, готовясь спуститься вниз, когда ко мне неожиданно протянулась чужая рука. Винсент уже опустил Роберта на пол и теперь сосредоточил внимание на мне.

– Держись.

– Простите?

– Здесь слишком высоко, чтобы спускаться самостоятельно.

Я ошарашенно метала взгляд между его лицом и рукой. Он взмахнул ладонью, поторапливая меня, и я, собравшись с духом, медленно схватилась за предложенную руку.

Ощущение человеческого тепла окутало мою сжатую ладонь. Это ничего не значит. Девушке трудно спуститься самой, вот он и предложил помощь. Это простая вежливость, которую проявил бы любой уважающий себя джентльмен. С этими размышлениями я спрыгнула вниз.

И правда, было высоковато. Словно я прыгала в бездонный обрыв. Как только я утратила равновесие, мои глаза плотно закрылись от страха.

Но приземление вышло очень даже мягким. Я неосознанно обхватила это «что-то мягкое». Когда я разомкнула глаза, то увидела мягко колыхающиеся около моей груди золотые волосы. Мои ноги свисали в воздухе.

Я обнимала его голову.

– Ой!

Я испугано вскинула руки и откинулась назад. Он поспешно завел руку за мою спину и притянул к себе. Я снова ухватилась за его голову в попытке сохранить равновесие. Из-за этого резкого действия я чуть не вырвала ему волосы. Снизу послышался болезненный стон, и я смущенно отпрянула от него.

– Простите!

– Хорошо, не двигайся.

Его лицо было прямо подо мной. В глазах помутнело.

– Отпустите меня!

– Подожди. Сейчас я опущу тебя.

– Отпустите меня, пожалуйста! Быстрее, верните меня вниз!

Я молила его спустить меня на пол. В панике я сопротивлялась движениям Винсента, и чем больше дергалась, тем ощутимей было соприкосновение наших тел. Я поняла, что больше не могу этого выносить, когда ощутила его дыхание на своей шее. Мое сердце колотилось как бешеное, глаза хаотично метались, и, казалось, что сейчас меня стошнит.

Во всей этой суете Винсент наклонился вниз. Мои ноги практически достигли пола, но я уже не могла терпеть и поэтому попыталась спрыгнуть. Его рука практически отпустила меня, но резкий прыжок стал для него неожиданностью, поэтому он пошатнулся, и я вновь утратила равновесие.

Я падала вниз, и когда Винсент попытался снова схватить меня, я в панике дернула ногой вверх и зарядила ему прямо между ног.

Ужасный звук удара.

Его тело сложилось пополам, наклоняясь вперед. Я же упала и ударилась затылком о железную статую.

На этот раз болезненно взвыла уже я. В глазах потемнело.

Промелькнуло штук двадцать звезд, и я пришла в себя. Поглаживая обжигаемый болью затылок, я поднялась на ноги, вспоминая благодатное ощущение твердой поверхности под ногами. Винсент скрючился на полу, опустившись на одно колено. Роберт, ставший живым свидетелем всей этой бойни, присел на корточки рядом с Винсентом и жалостливо спросил:

– Винсент, тебе больно?

– …

Винсент никак не реагировал. Его помятый вид говорил за него. Мое сердце заколотилось, но теперь в совершенно ином смысле.

– Господин? Господин, как вы?

– …

– Вы в порядке?

– …

Ответа не последовало, и я подошла ближе. Ситуация была жуткой. Стоп, возможно, произошло непоправимое! Теперь на моей совести мог быть прерванный род семьи Беллунита! В тот момент, когда меня поглотило отчаяние, раздался громкий смех.

– Аха-ха-ха-ха!

Джоэли стояла прямо позади меня. Рядом расположились Алисия, с широко раскрытыми глазами, и Джонни, во взгляде которого было видно сострадание. Из всех нас только Джоэли хваталась за живот и задыхалась от смеха.

– Ты! – Винсент вернулся в реальность и медленно поднял голову. Его бледное лицо и горящие глаза пронзали меня.

– Как, ты сказала, тебя зовут? – спросил он, стиснув зубы от боли.

Услышав вопрос, я сухо сглотнула. Не такое воссоединение я себе представляла.

Совсем не такое.

Глава 76 - Новая встреча с графом (6)

Я снова вляпалась в неприятности.

После инцидента я сразу же принялась извиняться:

– Простите! Мне очень жаль!

– Ты понимаешь, что натворила?

– Да. Мне очень жаль. Я виновата.

– А если я еще раз тебе помогу, то ты меня вообще убьешь? А потом, конечно, извинишься. Ты всегда так отвечаешь на помощь?

– …

Его острый язык ничуть не изменился. Я молча выслушивала его, потому что действительно была очень виновата. Даже если бы я имела десять ртов, мне все равно не удалось бы оправдаться. Винсент выглядел так, словно хотел сказать что-то еще, но не мог заставить себя произнести это вслух, поэтому пытался сдерживать свой гнев. Рядом с ним Джоэли безудержно смеялась:

– Все в порядке, не волнуйся, Пффф. Винсенту просто нужно провериться у врача. Пф, ха-ха!

– Заткнись.

– Пха-ха-ха!

Но Джоэли продолжала смеяться, и убийственный взгляд Винсента снова устремился на меня. Я низко опустила голову и бочком двинулась за спину Джонни, но он отошел от меня, шагнув в сторону. Я бросила на него умоляющий взгляд, но Джонни был непреклонен:

«Сама разбирайся с тем, что натворила.»

Вот же подонок. В итоге мне пришлось пережить это в одиночку.

В тот день я снова всерьез задумалась о побеге.

После этого было еще много неловких встреч, поскольку он частенько навещал Роберта. Сначала он просто бросал на меня неодобрительные взгляды, но вскоре стал игнорировать. Время от времени Джоэли в шутку упоминала тот случай, и меня прошибал холодный пот.

Алисия, другая свидетельница того инцидента, казалось, не могла решить, завидует она мне или нет.

Я до сих пор краснею, когда вспоминаю о случившемся. Я думала, что Винсент меня накажет, но, видимо, гордость ему этого не позволяла. Мне повезло, что я ударила его ногой в бедро, а не прямо между ног, но все равно я окончательно испортила его мнение обо мне.

У меня появилась новая причина его избегать.

– Ох…

Я зашла в комнату вместе с десертом для Роберта. Как только я закрыла дверь, то обнаружила что в комнате был кто-то ещё. Взрослый мужчина с ребенком на руках. Хоть он и стоял ко мне спиной, я сразу его узнала.

Я замерла. Винсент заметил меня и повернулся. Когда его взгляд встретился с моим, я инстинктивно опустила голову и по привычке пригладила челку. Когда я подняла глаза, пораженная его неожиданным появлением, он узнал меня и нахмурился. Выражение неодобрения на его лице заставило меня снова занервничать.

Я собралась его поприветствовать, но он поднес указательный палец к своему рту:

– Тсс.

Тсс? А, тсс. Я кивнула и, подражая ему, прижала указательный палец к губам. Винсент прервал зрительный контакт и слегка похлопал Роберта по спине.

– Умм… Мама…

Голос Роберта был таким грустным. Рассмотрев его лицо, я увидела, что оно было опухшим от слез. Он снова плакал. Роберт очень сильно тосковал по матери. Случалось, что он плакал, зовя ее. Это заставило меня задуматься о том, каким человеком была мать Роберта.

Винсент нежно погладил его по голове. Медленный, осторожный, но знакомый жест. Роберт на мгновение застонал, а затем спокойно выдохнул.

Из большого окна по стене лились яркие лучи света. Короткие светлые волосы Винсента блестели в лучах солнца. Роберт сопел и потирал свои пухлые щеки. Винсент аккуратно выпрямился.

Их фигуры покачивались на свету.

Что ж, они хорошо смотрятся вместе.

– Почему ты так на меня смотришь?

Винсент оглянулся, нахмурившись.

– А, нет. Ничего.

Я тут же опустила взгляд и наклонилась.

Вскоре в комнате стало слышно только ровное дыхание ребенка. Винсент вышел из комнаты, уложив крепко спящего Роберта на кровать.

Я, все еще держа серебряный поднос с десертом, взглянула на спящего Роберта и вышла наружу. Я ступала бесшумно, и очень аккуратно закрыла за собой дверь.

– Ты.

Я вновь столкнулась с трудностями. А ведь я уже почти забыла о присутствии Винсента.

Увидев его свирепые глаза, я невольно подняла серебряный поднос как можно выше, чтобы закрыть свое лицо.

– Хотите попробовать?

Даже мне показалось странным мое предложение.

– Что?

Он тоже был в недоумении.

– Я принесла его, чтобы отдать молодому господину, но он спит. Он растает, если его не съесть. Растаявший десерт станет совсем не вкусным, и его придется выкинуть. Я подумала, если вы не против, и если вам нравится сладкое… Ну, то есть, даже если не нравится, то… Я хотела сказать… Э-э…

По мере того, как я продолжала говорить, я и сама перестала понимать, что хотела сказать.

Мой голос постепенно затих, и Винсент ничего не ответил. В воздухе повисла неловкая пауза.

Я не знала, как положить конец этой ситуации, но внезапно серебряный поднос стал легче. Опустив поднос, который заслонял мне обзор, я увидела Винсента, прислонившегося к окну прямо передо мной. В руке он держал десерт, которым я собиралась угостить Роберта.

Это был шоколадный торт. Он отломил кусочек темного коржа и положил его в рот. Винсент спокойно ел десерт. Не было никаких внезапных упреков по поводу происходящего. Он с большим удовольствием принялся кушать торт.

Это меня немного позабавило. Его отношение ко мне было не ахти какое, но, когда он откусил кусочек торта, его лицо засияло. Хоть Винсент и пытается это скрыть, было очевидно, что десерт ему понравился. Он старался выглядеть беспристрастно, но вид у него был до странного довольный. Как и прежде, он очень любит сладкое.

– Пожалуйста, выпейте еще чаю.

Я боялась, если есть только торт, будет слишком сухо, поэтому налила чай в чашку, которую принесла с собой. Но я забыла, что Роберт пил не чай, а молоко с медом. Когда я увидела белое молоко, я снова растерялась. Он взглянул на чашку, молча взял ее и спокойно выпил молоко.

– Сладко.

– Оно с медом.

– Роберту бы точно понравилось.

Похоже, не только Роберту, но и мужчине напротив меня. Винсент с большой охотой выпил молоко, которое я предложила.

Я стояла с серебряным подносом, внимательно наблюдая за Винсентом. Он не говорит мне уходить. Он даже не смотрел на меня, как будто я ему вовсе неинтересна.

В коридоре, где были только мы вдвоем, наступила тишина. Очень тихо. Но почему-то мне не было неловко. Возможно, потому что вид того, как он уплетает сладости, напомнил мне старые приятные времена.

– Как, ты говорила, тебя зовут?

– А?

– Твое имя.

– О, я ведь говорила его в прошлый раз, видимо вы не запомнили.

– В прошлый раз?

Его голос стал резким. Я быстро покачала головой, показывая, что имею в виду не тот случай.

В тот день я не смогла ответить на его яростный вопрос о том, кто я такая, и просто стояла, уткнувшись взглядом в пол. Джоэли, которая долгое время озорно смеялась, разрешила мне уйти, и я тут же убежала.

– Я-я уже приветствовала вас.

– …

– Мы до этого виделись уже дважды.

– Я должен помнить каждого встречного?

Хоть он и сказал это с сарказмом, меня удивило другое. Он вел себя так, будто на самом деле не помнил, что мы виделись до этого еще два раза.

Обычно все мне говорят, что мое лицо невозможно забыть. Оно было настолько уродливым по сравнению с прекрасным лицом моей сестры, что это намертво въедалось в сознание людей.

Он же был удивлен, что мы уже виделись раньше.

– Разве вы не помните?

– Ты не такая уж примечательная.

– Вы это сейчас обо мне?

– А здесь есть еще кто-то, кроме тебя?

Его голос был холодным. После того инцидента он явно меня запомнил, ведь каждый раз, когда мы встречались, я ощущала его раздражение и пренебрежение.

Но то, что он не помнит прошлых встреч, меня озадачило. Он намеренно притворяется, что не знает?

Нет, в этих больших изумрудных глазах было равнодушие. Только тогда я поняла. Я ему совсем неинтересна. Он быстро забыл лицо служанки, которую видел всего дважды.

Я ощущала себя странно. Я не знаю, стоило ли мне чувствовать горечь из-за его грубости, ведь он даже не запоминает тех, с кем виделся. Или мне стоит быть благодарной за то, что ко мне не относятся так, будто я не такая, как все.

Но, учитывая то, что я так оскорбила его в прошлый раз, было очень мило с его стороны подыграть мне и принять десерт. И все же он такой же колючий, как и раньше.

Совсем не изменился.

– Энн… Кажется, так ты представилась…

Но он произнес не мое имя. Я колебалась с ответом. Я уже дважды называла ему это имя, но по какой-то причине мне не хотелось отвечать на него теперь. Хоть это и не было моим настоящим именем, я не могла сказать «нет», поэтому решила промолчать.

– Я запомню.

Это прозвучало угрожающе.

Я взглянула на него, пока он с удовольствием доедал торт. Его изумрудные глаза были ясными, а на спокойном лице не было никаких признаков тревоги. Он и вправду видит. Сколько бы раз я ни проверяла, каждый раз я удивлялась, осознавая это.

Он слегка нахмурился, словно почувствовав мои постоянные взгляды, явно давая понять, чтобы я прекратила. Я быстро опустила взгляд вниз.

– Няня ушла?

– Да. Рано утром она ушла в главный дом. Видимо, там у неё много дел.

– И часто она уходит?

– В последнее время довольно часто.

– А как же Роберт? Его здесь всё устраивает?

– Да. С ним всё хорошо.

– Он всё ещё ждет свою мать?

Я замешкалась. Может быть, он слышал тот мой разговор с Робертом? Я с запозданием кивнула.

– Он старается этого не показывать, но…

– Ничего не изменится, даже если покажет.

Мне знакома эта фраза. Няня тоже говорила нечто подобное.

На самом деле Роберт не часто жаловался на то, что скучает по матери. Когда он с няней, он болтает не прекращая, но о матери не говорит ни слова. В прошлый раз няня отругала меня за то, что я пошла с Робертом в лес, и я объяснила ей, почему так поступила. Рассказала, что Роберт очень скучает по матери.

Тогда няня горько улыбнулась.

«Он старается этого не показывать. Ведь даже если покажет, всё равно ничего не изменится».

Говорят, раньше он часто капризничал. Но поскольку его капризы не помогли ему встретиться с мамой, он постепенно перестал.

Почему бы просто не сказать, что скучаешь? Да, капризы – это так по-детски, но ведь он и есть ребёнок. К сожалению, дети аристократов растут в строгости. Поэтому Роберт ведёт себя взрослее, чем нужно.

«Если он скажет, что скучает, просто выслушай его».

Няня попросила меня об этом.

– И всё же… Он хорошо справляется.

– Если бы это было так, то он бы не лез каждый раз на того железного коня, чтобы посмотреть наружу.

Он тоже знал, почему Роберт так одержим тем конём. Винсент интересовался Робертом больше, чем я думала.

– Как ты думаешь?

– Что вы имеете в виду?

– Как думаешь, есть ли способ помочь Роберту не скучать по своей матери?

Я на мгновение задумалась. Это был сложный вопрос.

Но я знаю ответ.

– Есть ли кто-то, по кому вы скучаете?

– … Почему ты спрашиваешь?

– Чем больше мы любим человека, тем сильнее по нему скучаем.

– …

Да, чем больше мы привязаны, тем больше тоскуем. Роберт очень любит свою маму. Поэтому нет возможности избавить его от тоски. Мы можем лишь отвлечь его на время, но полностью избавить от этих чувств – нет.

– Если бы был способ, мы бы уже давно его использовали.

Мы не можем заставить его не скучать.

Вот что такое чувства. Даже если всё плохо, даже если я этого не хочу, я не могу просто так отбросить то, что терзает моё сердце. Вот почему чувствовать так трудно.

– Не думаю, что его тоска становится легче просто потому, что её не видно.

Он прав. То, что он этого не показывает, не значит, что он не скучает. Также как никто не поймёт, как забраться на коня с такими короткими ногами, никто не сможет постичь тоску, которую скрывает Роберт. Скорее всего, те чувства, которые он скрывает, на самом деле очень глубокие.

Ведь мы видим далеко не всё, что есть на самом деле.

Глава 77 - Тот, кого я не смогу забыть, даже если попытаюсь (1)

Впрочем, похоже, у Роберта не все так плохо. У него есть заботливая няня, Джоэли и Винсент. Теперь у него появилась и я.

– Просто приезжайте и навещайте Роберта почаще, – посоветовала я.

– …

– Роберт очень радуется каждому вашему визиту.

Роберт встречал Винсента с распростертыми объятиями всякий раз, когда тот приходил к нему. Он свисал на нем с широкой улыбкой, а Винсент радовался вместе с ним, обнимая в ответ.

По тому, какую заботу Винсент проявлял по отношению к Роберту, можно с уверенностью сказать, что даже сейчас он беспокоился об этом ребенке. Поэтому я хотела подчеркнуть, как важен Винсент для Роберта, чтобы господин придал этому большее значение.

– А что насчет тебя? – выпалил Винсент.

– Простите?

– Доводилось ли тебе испытывать беспредельную тоску?

– Тоска – это такое чувство, которое прячется глубоко внутри, – с горькой усмешкой произнесла я.

«Так же, как и моя память о тебе», – мысленно добавила я.

Слова повисли в воздухе и исчезли в наступившей тишине. Винсент ничего не говорил, а мои глаза были прикованы к полу. Этот краткий разговор смутил меня, потому что в голове всплыли воспоминания из далекого прошлого, и я не могла не задаваться вопросом, не слишком ли много я себе позволяю, говоря подобное.

Из мысленных рассуждений меня вырвал неожиданный смех. Я подняла голову и уставилась на незнакомую мне улыбку. Он смотрел на дверь в комнату Роберта, прикрывая рот рукой, словно изо всех сил старался сдержать веселый порыв.

– Я знаю…

– …

– … Знаю, – его легкая улыбка была слишком противоречивой. Что на него нашло? Как улыбка может быть одновременно такой веселой и необычайно грустной?

– Я слишком хорошо это знаю.

Вместе с тихими словами сошла и улыбка с его губ. Его лицо стало пустым и непроницаемым, а взгляд сфокусировался на мне. Я же все это время завороженно смотрела в его сторону, но, когда наши глаза встретились, я поспешно отвернулась от него.

– Я закончил, – сказал он, протягивая мне пустую тарелку.

– О, вам понравилось?

– Было неплохо.

Да он ни крошки не оставил! Тарелка была настолько чистой, что на ней не осталось ни капельки шоколадного крема торта, который он так тщательно соскребывал вилкой. Если присмотреться, то можно еще заметить, что стакан с медовым молоком был полностью опустошен.

Забавно наблюдать, как он скрывает столь очевидную любовь к сладкому.

Я сдержала смешок и потянулась к тарелке, но Винсент не спешил ее отпускать.

– Эм, не могли бы вы отпустить тарелку? – нерешительно попросила я.

– Я закончил с едой, и теперь хочу попросить тебя об услуге.

– Об услуге?

– Я хочу, что бы ты сообщала мне о повседневных делах Роберта.

– Повседневных делах?

– Да. Сообщай мне о них каждый день.

– Но в его ежедневных делах нет ничего примечательного.

– Ты можешь рассказывать даже о самых незначительных вещах.

Хотелось бы мне спросить, с чего бы ему давать мне такое поручение. Разве он не возненавидел меня после прошлого инцидента? Я уверена в том, что создала не самое лучшее впечатление о себе. Так почему я?

Он словно прочел мои мысли.

– Я уже просил няню об этом, но она слишком осторожничает со словами передо мной, потому что не хочет меня беспокоить. Кроме того, она часто покидает особняк. Ты же проводишь много времени вместе с Робертом, поэтому более подходящего для этой задачи человека, чем ты, мне не найти.

Даже не знаю…

Не знаю, смогу ли я сделать то, с чем не справилась няня. Но как ни крути, человек передо мной – хозяин особняка. Я была служанкой Роберта, но технически меня нанял Винсент.

Я колебалась, не зная, какое решение принять.

– Ты что, еще и смеешь обдумывать ответ?

– Ну…

– Ты и без того серьезно провинилась.

Провинилась? Пока я озадаченно пыталась понять, о чем речь, он показательно провел рукой по своему бедру. Я обратила внимание на это движение и растерянно отвернула голову.

– Ммм, это вышло случайно.

– Ты чуть не оборвала род моей семьи, – серьезным тоном съязвил Винсент. Похоже, он взвалил на меня это поручение не только потому, что я была близка к Роберту.

И я не имею в виду ничего плохого. Винсент просто не хочет, чтобы Роберту было одиноко в этом месте, и всеми силами пытается подбодрить его.

Несмотря на то, что это была «просьба», у меня не было выбора.

– Хорошо, – согласилась я.

Наконец, Винсент отпустил тарелку и аккуратно поставил на нее пустой стакан. Мужчина явно был удовлетворен проведенным перекусом.

В конце концов, разве его не привлек исключительно сладкий десерт? Неудивительно, что он задержался здесь. Я поздно осознала, что все это время пялилась на человека перед собой, что не смогло остаться незамеченным.

– У тебя есть еще какие-то вопросы? – внезапно спросил он.

Меня спалили? В последнее время я слишком неосмотрительна. Было бы правильнее ответить «нет», но у меня и правда был вопрос, который все время крутился в голове.

– Да, можно задать?

– Какой?

– Насчет Роберта… возможно ли, что вы собираетесь стать ему приемным отцом?

– Чего?

Все его действия наводили на эту мысль. Мне кажется, что его не покидали воспоминания о том времени, когда он был слепым. Боль – это чувство, с которым трудно совладать. То, как трепетно Винсент относился к Роберту, вызывало вопросы. Они явно были близки.

Какие у них отношения?

Мне было любопытно, поэтому я пришла к такому выводу.

Ответом мне стала неоднозначная гримаса, словно он услышал несусветную чепуху.

Похоже, сегодня я пала в его глазах еще ниже.

***

Как и говорил Винсент, няня часто покидала особняк. Кажется, у нее было много дел и за его пределами. Она даже извинялась передо мной за то, что постоянно оставляет Роберта на меня, но я успокоила ее, сказав не волноваться об этом и отправляться по своим делам. Я заверила ее, что буду хорошо присматривать за мальчиком, и она может не беспокоиться.

Ну вот, что я сделала не так? Боюсь, я провинилась, но сама не поняла в чем.

Тогда Винсент отреагировал очень отстраненно на мой вопрос и сразу ушел. Я высказала предположение, основываясь лишь на своих наблюдениях, но, похоже, задела его за живое, и это недопонимание лишь сильнее угнетало. Было поздно что-либо исправлять.

Мы с Винсентом не встречались после того дня. Он был слишком занят, поэтому не высовывался. Я, как он и просил, докладывала о повседневной жизни Роберта каждый день, но не лично. От его имени приходил слуга, которому я и передавала свои отчеты.

Но если так посмотреть, то это были не отчеты, а скорее простое перечисление того, что мы делали в течение дня. Слуга из раза в раз выслушивал мои пояснения, и в конце концов я рассудила, что будет удобнее передавать ему письменный отчет.

– Ты умеешь писать? – удивленно спросил слуга.

– Немного умею.

После этого я стала писать письма и ежедневно отправлять их через слугу.

«Сегодня он…» – содержания писем мало чем отличались друг от друга. Я взяла перо и как можно аккуратнее выводила буквы на бумаге.

Это так знакомо.

Все было так же, как и тогда.

Мне так не хватало тех золотых букв.

– Что ты делаешь? – Роберт высунул голову из-за двери. Интересно, когда он проснулся?

– Ты проснулся, – констатировала я.

– Где няня?

– Она ушла по делам.

Выслушав мой ответ, Роберт потянулся, просясь на руки. Его отношение ко мне стало более доверительным, поэтому справляться с ним стало легче.

Я взглянула на толстый слой бинтов вокруг его руки и подняла Роберта.

– Еще болит?

– Нет.

Это случилось несколько дней назад. Я, как и всегда, пришла в комнату к Роберту, но его и след простыл. Такое случалось настолько часто, что было несложно догадаться, куда он ушел. Естественно, он направился к железной статуе.

Но в этот раз Роберт сидел на полу, заливаясь слезами.

– Ааа!

– Господин!

Я обеспокоенно осмотрела его ушибленную руку.

После этого мы направились к врачу. Он заключил, что мальчик сильно ударился при падении и заработал ушиб, но, к счастью, ранение не было серьезным, и руку Роберта просто перевязали.

Узнав об этом, пришла Джоэли и обеспокоенно осмотрела Роберта. Няня тоже примчалась и беспрестанно плакала. Так что эта ситуация навела шуму.

– Если ты еще раз убежишь один, я тебя отшлепаю, – для Роберта это была весомая угроза.

Винсент узнал о произошедшем позже всех.

– Что случилось? – спросил он.

– Ну…

Джоэли и няня перевели на меня вопросительные взгляды. Вспоминая прошлые нравоучения Винсента, если я скажу, что во всем виновата статуя, он тут же её выбросит. Роберт крепко сжал мою юбку с мрачным лицом. Я прикинула варианты развития событий, и разомкнула губы:

– Мы вместе шли по коридору, но он был слишком увлечен и упал на бегу.

Я солгала, но совсем не ожидала, что в это поверят. Возможно, кого-то из прислуги уже расспросили об этой ситуации, но, к счастью, о железном коне никто не упоминал. Однако присмотр за ребенком был моей ответственностью.

– Он опять туда залазил, не так ли? – когда внимание других сосредоточилось на Роберте, няня подкралась ближе и спросила об этом. Я лишь уклончиво усмехнулась. От няни ничего не укрылось, поскольку она прекрасно знала о пристрастии Роберта к этой статуе.

Благо, Роберт сделал выводы и теперь спокойно сидел в своей комнате.

Роберт уставился на письмо, которое лежало передо мной.

– Я тоже хочу попробовать.

– Вам следует быть осторожнее с рукой, – предупредила я.

Роберт кивнул. Я принесла еще один стул, поставила рядом с собой и усадила на него Роберта, после чего положила лист бумаги и вложила перо в детскую ручку.

Роберт принялся что-то выцарапывать на бумаге, бормоча под нос. Я же вернулась к своему прерванному занятию.

Краем глаза я взглянула на Роберта и, вопреки моим ожиданиям, он не рисовал, а писал буквы.

– У вас хорошо получается.

– Правда?

– Да, очень неплохо.

Это сила дворянского образования? Несмотря на то, что выходило коряво, разобрать написанное не составляло труда. Глядя на это, в мою голову пришла неплохая идея.

Глава 78 - Тот, кого я не смогу забыть, даже если попытаюсь (2)

– Письмо? – спросила няня.

– Да. Можно ли отправить письмо мадам?

Когда няня вернулась, я рассказала ей о своей затее. Идея показалась ей удачной, и, немного подумав, няня одобрительно кивнула.

– Если подумать, мы давно не писали ей писем.

– Тогда, раз уж мы коснулись этой темы, стоит написать ей. Возможно, мы даже получим ответ.

– Хорошо. К тому же, мадам остановилась в поместье, поэтому я смогу доставить его лично.

Вот так мы и пришли к этому простому соглашению.

– Но ответит ли она? – задумчиво произнесла я, на что няня уныло усмехнулась.

– Раньше я часто передавала письма, но в какой-то момент ответы стали приходить всё реже и в итоге сошли на нет.

Вслед за этими словами умерился и мой энтузиазм. Но ведь ответ на письмо подбодрит Роберта, правильно? Всё равно это лучше, чем постоянно лазить на железную статую и пялиться в окно.

Я решительно подошла к Роберту с чистым листом бумаги.

– Маме?

– Да. Напишем письмо и отправим ей.

Вопреки моим ожиданиям, Роберт был не очень-то воодушевлён. Он с безучастным лицом крутил перо своими пальцами. Я думала, что идея придется ему по душе, но сейчас он всем своим видом проявлял незаинтересованность во всем этом.

– Если вы напишете письмо, то сможете получить ответ от мамы.

– Неправда.

Роберт не хотел верить моим словам. Несложно заметить, как угасали последние искры надежды в глазах этого ребенка, сменяясь глубоким разочарованием.

Всё сложилось куда сложнее, чем хотелось бы. Гарантировать то, что ответ и правда придет, я не могу. Это вызывало беспокойство, ведь такими темпами происшествия со статуей возобновятся вновь. Его одержимость железным конём заставляла задуматься, как он всё это время лазил на него и не падал. В прошлый раз всё обошлось, но если подобное произойдет снова, то последствия могут оказаться куда более серьезными.

Прежде всего, нужно заинтересовать Роберта.

Не успела я об этом подумать, как в голову пришла одна мысль.

***

– Ты сможешь достать цветные чернила для меня?

– Цветные чернила? – Джонни озадаченно моргнул. Я кивнула и продолжила с большей настойчивостью:

– Цвета не важны, и чем их больше, тем лучше.

– Ты имеешь в виду что-то отличное от привычных черных чернил?

– Да. Так сможешь или нет?

– Хмм. Я разузнаю, когда снова выйду наружу.

Получить разрешение на выход за пределы особняка для прислуги было непросто, и исключение могли сделать лишь по уважительным причинам. Собственно, из-за подобного условия, многие отказались работать в поместье.

– Иногда я выхожу по поручениям, – продолжил Джонни.

– Что за поручения?

– Секрет, – Джонни приложил указательный палец к губам. Да что ты? Меня таким не заинтересуешь, поэтому я быстро кивнула. – Но зачем тебе эти чернила?

– Чтобы развлечь ребенка.

– О, ты про маленького господина?

– Ага.

– И как ты собираешься использовать эти чернила?

– Секрет.

А ты думал, что ты единственный, у кого есть секрет? Мне тоже есть что скрывать.

– Несправедливо, – проворчал Джонни.

Как бы то ни было, через несколько дней он принес мне баночки с цветными чернилами. Я восхищенно осмотрела емкости в его руках.

– Вау, так быстро.

– Я одолжил их. Так что осторожно используй и верни.

– Хорошо.

Я взяла чернильницу с плескавшейся по стенкам красной жидкостью и пришла к Роберту.

Когда я подошла, Роберт сидел на полу и играл, не проявляя никакого интереса к чернильнице. Я же схватила подготовленный заранее лист бумаги, положила на пол и открыла крышку баночки. Затем я обмакнула перо и показательно нарисовала красную линию на бумаге. Роберт, до этого безучастный к происходящему, теперь наблюдал с широко раскрытыми глазами.

– Вау!

– Как вам? Красиво, да?

– Да. Очень красиво! – маленькие ручки радостно захлопали в ладоши.

Я держусь за перо и продолжаю писать, сверкающие глаза Роберта пристально наблюдают за тем, как красные линии отпечатываются на бумаге.

– Если вы напишете письмо такими красивыми чернилами, то оно непременно понравится вашей маме.

– Да-да! Понравится!

Судя по всему, Роберта удалось увлечь. Я искренне улыбнулась и задумалась над тем, какой цвет выбрать для письма.

– Какой цвет вам нравится больше всего?

– Все! Я хочу попробовать и тот, и тот, и тот!

– Тогда, может вы хотите написать письма кому-то еще?

– Да. Я использую все цвета!

Моя задумка превзошла все ожидания. Я тут же подала лист бумаги, Роберт опустил перо в чернила и начал писать. Похоже, сейчас его больше волновало не содержание письма, а то, что его можно украсить столь прекрасными чернилами.

– Кому вы напишете?

– Маме, Винсенту, няне, Морковке, а еще… – перечисления получателей беспрерывным потоком шли из уст ребенка. Он был слишком зациклен на своем занятии, что заставило меня лишь сильнее улыбнуться. Я уже заранее заготовила несколько листов бумаги, так что ничего не стоит написать ему столько, сколько он хочет.

– Тогда первое письмо напишите маме.

– Да!

– Какой же цвет выбрать? Какой бы вы хотели? – я пододвинула чернильницу ближе к Роберту, и тот, хорошенько подумав, сделал свой выбор. Это был фиолетовый цвет.

Роберт крепко сжал пропитанное чернилами перо и начал писать:

«Я скучаю по тебе».

Ожидаемо. Буквы были кривыми, но выглядели мило и вместе с тем печально. Даже так, радостно видеть, как Роберт пишет, кивая головой и бормоча себе под нос.

Я собрала бумагу с нарисованными тяп-ляп линиями и отложила в сторону. Пока чернила не использовались, их следовало накрывать крышкой, чтобы те не испортились. Роберт был увлечен письмами, так что я решила прибраться.

Затем мое внимание привлекла укатывающаяся баночка. Мне стало интересно, какого цвета окажутся эти чернила, и я поднесла их к солнечному свету. Я посмотрела на цвет жидкости, плескающейся внутри прозрачной баночки.

Золотой.

Цвет настолько прекрасен, что можно ослепнуть. Но этот цвет вызывает у меня лишь тоску.

Лукас.

Мне вспомнился человек, который ласково улыбался при встрече и не пытался быть выше других. Я изо всех сил зажмурилась, сжала баночку и приложила ее ко лбу. Прикосновение отдавалось холодом. В подобные редкие моменты мои эмоции выплескивались наружу и перебивали дыхание, как и в тот миг, когда я увидела ясные глаза Винсента.

Может, не стоит думать об этом. Жизнь Винсента наладилась, а значит, возможно, и Лукас смог где-то найти свое счастье.

Последнее, что я слышала, это то, что Лукас находится в критическом состоянии. Полное скорби лицо Итана не могло врать.

Но уже минуло пять лет. Как знать, может, все обернулось не так плачевно, как предполагалось. Он может похоронить в темных глубинах памяти ту служанку, что некогда утешала его, и пойти навстречу новой судьбе.

Мне бы хотелось этого.

Надеюсь, он счастлив.

Надеюсь, он обретет то же умиротворение, которое некогда я обрела благодаря ему.

Винсент, Лукас, Итан, Вайолет. Воспоминания, что один за другим всплывали в сознании, навевали тоску. Мне следует забыть. Но хватит ли одного лишь желания, чтобы забыть? Если бы это было так, то я бы давно так и сделала.

Беспросветная тоска поглотила меня с головой.

– Я закончил! – голос Роберта вывел меня из задумчивости.

– Ох, да. Хорошо постарались.

Я положила на пол баночку, которую сжимала в руке, и сосредоточилась на Роберте.

Роберт с широкой улыбкой передает то, что у него получилось. В его кривых, но уверенных буквах отражалась неподдельная искренность.

– Может, теперь напишем няне?

– Давай!

Я достала новый лист бумаги. На этот раз выбор чернил был за мной. То, как Роберт калякал и энергично тряс ногами, вызывало смешанные чувства.

Письма для няни, Винсента и других были готовы. Руки Роберта запачкались чернилами, потому я укоризненно посмотрела на них и принялась вытирать их краем фартука. Роберт продолжал улыбаться, словно его совершенно не волновали разукрашенные руки.

Готовые письма были аккуратно сложены в конверты, подписаны и запечатаны. Они переливались всевозможными цветами. Эти письма были уникальны во многих смыслах.

Но их содержание было скорее грустным.

Немного поразмышляв об этом, я вышла из комнаты с Робертом на руках.

Ему нельзя было выходить на улицу, но если он останется у двери, то думаю, все будет в порядке. Я спустила его вниз, сделала шаг вперед и остановилась прямо у двери. Роберт остался на месте и спросил:

– Мне оставаться здесь?

– Да.

Он послушно кивнул, после чего я вышла наружу и посмотрела на распустившиеся прямо перед лесом цветы. Далеко не все из них имели презентабельный вид, поскольку по ним топтались из-за неудачного расположения. Тем не менее, найти что-то подходящее было не трудно. Я вытащила все цветы с корнями, затем очистила их, добавила к букету растущие неподалеку гипсофилы и тем самым получила вполне неплохой и пышный букет.

Закончив с этим, я направилась обратно к Роберту. Глаза ребенка расширились.

– Можно отправить еще и цветы.

Я вытащила цветок из только что собранного мной желтого букета и протянула Роберту. Маленькая ручка уверенно сжала цветок и потрясла им в разные стороны. Затем я вручила ему и весь букет. Он взбудоражено помахал букетом, и цветы хаотично замельтешили вслед за этим движением.

Роберт заметил, что букет сломался, и потребовал дать ему новый. Затем он подозрительно спросил, что я держу в другой руке. Похоже, он догадался, что я дала ему наспех собранный букет, поэтому оставалось лишь сдаться и отдать красивый букет ему. Повторяя судьбу первого букета, второй разлетелся в руках Роберта.

– Юху-ху! Это снег! Снегопад!

Сейчас он вел себя совершенно по-другому. Но это дарило радость, поэтому останавливать его не было необходимости.

– Господин! Посмотрите сюда!

Пока мы любовались снегом из лепестков, я заметила одуванчик. Если сорвать его и подуть, то его семена разлетятся вслед за ветром.

– Вау! – Роберт весело улыбнулся и попытался поймать семена.

Моя вторая сестра тоже любила цветы… Ох, что ж это со мной сегодня? Я откинула голову назад, погружаясь в депрессивное настроение. Один взгляд на чистое небо отвлекал от ненужных мыслей.

Погода сегодня выдалась хорошей. Солнце приятно согревало, а ветерок дарил прохладу. Еще немного, и наступят жаркие деньки. Тогда множество семян разлетится на ветру, образуя настоящий «снегопад». К тому времени меня здесь уже не будет. Человек, подобно семенам, не может взлететь и опуститься, крепко врастая в землю корнями.

«Если уйду отсюда, то дороги назад не будет».

Я больше не вернусь. И для меня этот день станет последним.

– И мне! И мне! – прокричал Роберт.

– Хорошо, секунду.

Я огляделась вокруг и протянула ему наскоро найденный белый цветок. Он дует, и семена уносит ветром. Роберт с блеском в глазах провожает их вдаль. В такие моменты он выглядит как милый ребенок.

Я положила руки на колени, облокотила на них свой подбородок и продолжила наблюдать за Робертом. Светлые волосы переливались под лучами солнца и колыхались – то взъерошивались, то приглаживались – по дуновению ветерка. Его яркие фиолетовые глаза были полны счастья. Радость, шумная беготня и звук вновь и вновь задуваемых цветов заполнили всю округу. Мне очень нравится. Мне следует выходить на свежий воздух почаще.

Не знаю, как описать, но то, как ярко улыбается Роберт… кажется мне знакомым.

– Стойте, вам нельзя уходить!

Я быстро подскочила к Роберту, который так увлекся, что последовал за скрывшимися за дверью семенами цветов. Всего шаг, и он уже покинет особняк.

Глава 79 - Тот, кого я не смогу забыть, даже если попытаюсь (3)

– Я тоже хочу посмотреть на цветы.

– Нельзя.

– Почему?

– Няня будет ругаться.

После моей последней вылазки в лес няня еще долго отчитывала меня. И её ворчание я выслушивала не один раз. Я своими глазами узрела, насколько дружелюбный человек может быть страшен в гневе. Няня не повышала голос и не использовала резких слов, она просто хватала меня за запястья и спокойно причитала.

– Когда няня злится, мне становится страшно.

– Да. Я тоже боюсь её, – с серьезным лицом согласился Роберт. Внезапно я ощутила, как между нами возникло чувство единства.

– Уродина, дай мне ещё один.

– …

Мне не хочется, чтобы он продолжал использовать столь отвратное обращение. Стоит мне забыть, как Роберт вновь напоминает мне об этом прозвище.

Роберт торопил меня, тыкая на одуванчики. Я прищурилась, огляделась и схватила Роберта за пухлые щечки, растягивая их в стороны.

– Мой господин и правда…

– Э-э-эй! – Роберт взмахнул руками. Я сильнее потянула мягкие щечки, заставляя уголки его губ подниматься.

– Вы перестанете звать меня уродиной или нет?

– Ай, уродина!

– Собираетесь и дальше так ко мне обращаться?

– Ммм, ай, нет!

– Будете ещё так меня называть?

Кнут – лучшее лекарство для непослушного ребенка. Но использовать это и отшлепать его, как это делала няня, я не могла. Немного поразмыслив над тем, каким безобидным методом можно его воспитать, я пришла к выводу, что потянуть его за пухлые щеки – неплохой вариант.

Роберт, размахивая руками, похлопал меня по руке и, сдавшись, неохотно помотал головой из стороны в сторону. Я выдохнула с облегчением и отпустила его.

Пухлые щеки заметно покраснели, поэтому Роберт схватился за них и принялся ныть. Я скрестила руки, как бы предоставляя ему возможность поплакать.

– Я расскажу няне!

– Вперёд. Заодно и я расскажу ей, как молодой господин без моего ведома карабкался на коня и упал.

– …

– Если няня узнает, что господин покалечился из-за статуи, то её снесут без промедлений. В таком случае вам следует попрощаться с конём. Прямо сейчас!

Если говорить конкретнее, то тем, кто выбросит статую, будет Винсент. Возможно, он только и ждёт повода, чтобы осуществить это. Рано или поздно от железяки всё равно избавятся.

Роберт словно воды в рот набрал, и, по всей видимости, мои слова возымели нужный эффект. Теперь его лицо стало угрюмым, но возразить ему было нечего, поскольку стремление вскарабкаться на коня никогда не покидало его. Это было опасно. Неужели он думал, что я так просто спущу ему всё с рук?

Я поклялась себе, что буду следить за Робертом ещё усерднее.

– Держите, господин.

Притворившись, что не замечаю его недовольства, я сорвала ещё один белый цветок и протянула ему. Роберт помедлил. Он выглядит серьезным, как человек, который борется с искушением. Я легонько покачала цветком из стороны в сторону, и фиолетовые глаза начали двигаться вслед за ним.

Вскоре маленькая ручка вышла из оцепенения и схватила одуванчик.

Я улыбнулась, вручила ему цветок, сорвала ещё один и дунула на него. Белые семена разлетелись вокруг, а Роберт широко раскрывает глаза и задувает уже свой одуванчик.

Роберт широко улыбнулся, когда множество белых семян отразились в его глазах. Наблюдение за тем, как он веселится, приносило мне облегчение.

В этот момент подул ветер, и семена стали кружить вокруг с ещё большей силой. Пока Роберт был сосредоточен на попытках поймать их руками, я принялась собирать цветы, которые распустились около леса.

Я очистила их, стряхнула грязь и обрезала корни. Возле леса росло не так уж много цветов. Если ограничиться тем, что есть здесь, то много букетов не наделаешь. Так как особняк располагался посреди леса, сада не было.

Того, что есть, хватит примерно на три букета. Остальные письма придётся отправить без ничего.

Когда я вернулась с цветами, Роберт с любопытством воскликнул:

– Я тоже! Я тоже хочу!

– Сделаем букет вместе?

– Да!

Удивительно, но он проявил активность к чему-то подобному. Прежде чем его энтузиазм мог бы угаснуть, я начала собирать букеты.

Я сгруппировала собранные мной цветы таким образом, чтобы это выглядело как можно красивее, в то время как ручки Роберта неуклюже брали по одному цветочку, формируя свой букет. Конечно, вышло неряшливо.

– Для кого это?

– Для мамы.

– Вау. Красиво. Вы неплохо справляетесь.

Время от времени я хвалила его работу, на что Роберт отвечал смущенной улыбкой.

Пышный, красочный букет был больше, чем сам Роберт. До чего же он жадный. Роберт покрутил букет, осматривая его с разных сторон, затем заменил красный цветок на желтый. Он делал это с такой сосредоточенностью, словно передо мной предстал первоклассный флорист. Все выглядело так серьезно, что я едва смогла сдержать смешок.

Второй букет, сделанный Робертом, был не меньше первого.

– Кому вы его отдадите?

– Няне.

– Думаю, ей понравится.

– Правда?

– Конечно.

Няня будет счастлива, даже если Роберт отдаст ей печенье, которое пожевал. Я слегка поправила небрежный букет.

– Хотите сами вручить его няне?

Роберт взглянул на меня с широко раскрытыми глазами, в которых так и читалось: «Могу ли я?». Я с улыбкой кивнула. Должно быть, подобное его смущает, и сказать об этом прямо ему не под силу.

Когда я с некоторым преувеличением добавила, что няня будет очень-очень-очень счастлива, если он вручит букет лично, Роберт неуверенно кивнул в знак согласия.

Время поджимало, поэтому я быстро управилась с последним букетом, который предназначался для девушки по имени Морковка. Цветов осталось не так много, поэтому букет вышел не таким пышным, как у Роберта, но тем не менее, я вложила в него весь свой талант. Сочетание розовых и алых цветов понравилось бы любой девушке.

И только теперь я задалась вопросом:

– А что насчет господина Винсента?

– Ну, для него – нет.

Винсента, похоже, обделили. Я подавила смешок, представляя его реакцию.

К вечеру няня вернулась в особняк. Она выглядела уставшей, видимо, она направилась в комнату Роберта сразу же после того, как переоделась. Обычно Роберт с криком: «Няня!» бежал к ней навстречу, как только открывалась дверь. Но сегодняшнее исключение мгновенно озадачило няню.

– Похоже, вы закончили.

– Да. Мы сделали все, что хотели, но вышло многовато.

Няня радостно улыбнулась, когда я передала ей толстую стопку писем.

– Еще мы подготовили букеты. А это сделал маленький господин.

Я передала няне два букета цветов, которые мы делали ранее. Няня широко раскрыла глаза. Форма букетов была небрежной, но Роберт потратил на них весь день. Няня смотрела на детское творение с нежностью.

– Это для мадам и графа? – спросила няня.

– Нет. Это для мадам и мисс Морковки.

Няня удивилась еще сильнее.

– Няня, няня, – Роберт потянул ее за подол юбки. Няня наклонилась и посмотрела прямо на ребенка.

– Да, господин.

– Это няне, – Роберт протянул ей букет цветов, который прятал за спиной. Между цветами торчало письмо. Это был сюрприз от него.

– Няня, спасибо, – Роберт поцеловал женщину в щеку.

Няня, пребывая в удивлении, приняла букет и прослезилась.

– Спасибо. Какая красота. Я так польщена, что не знаю, куда себя деть.

Восхищение няни еще больше смутило Роберта, поэтому он отвел взгляд и принялся топтаться на месте. Затем он двинулся в сторону и быстро проскользнул под простыню.

– Спасибо. Я обязательно доставлю письма по назначению.

– Хорошо.

Няня не могла оторвать глаз от подаренного Робертом букета. Она аккуратно вынула письмо, спрятанное между цветами, развернула его и прочла. Эти движения были довольно робкими.

Я же все это время наблюдала за ее растроганным лицом.

– О боже. Они цветные? – спросила она, глядя на буквы.

– Да. Здесь цветные чернила.

– Ого. И такое бывает.

– Вы видите подобное впервые?

– Да. Я никогда не видела такого раньше. До сих пор я знала лишь о существовании черных чернил.

Няня продолжала осматривать письмо, как будто не могла поверить своим глазам. Разве они не доступны в продаже? Я никогда не видела цветные чернила, за исключением одного случая в прошлом, но неужели они настолько редкие, что даже не каждый аристократ может их приобрести, не говоря уже о более низких сословиях, вроде меня? Тогда откуда Джонни их достал?

– Но я не знаю, смогу ли получить ответ.

– Что? Есть какая-то проблема с этим?

– Мадам снова погрязла в делах со вчерашнего дня, поэтому увидеться с ней очень трудно.

Мое растроганное лицо омрачилось. С ума сойти можно. Нет, кто она в самом деле? Единственное, что мне известно о матери Роберта – она очень и очень занятой человек.

И что теперь?

– Мне тревожно. Я же обещала, что добуду ответ. Страшно представить, что будет, если Роберт его не получит, – обеспокоенно бормотала няня.

Есть ли другой способ получить письмо?

– О, а что, если получить ответ напрямую? Почему бы нам не попросить об этом господина?

– Графа?

– Да. Можно попросить его лично доставить письмо и получить ответ прямо из первых рук.

Если так подумать, этот вариант был самым надежным. Няня слегка кивнула, соглашаясь с моей идеей.

***

Нет, ну почему именно сегодня…

Я, как обычно, ждала слугу у двери, чтобы передать свой отчет. Отличалось только то, что писем было больше. Но сегодня слуга прибыл не один. Позади него стоял Винсент. Из-за этого мне стало крайне неловко.

– Сегодня у тебя много всего.

– Эммм… да, – я взглянула на Винсента и низко поклонилась. Затем я неторопливо передала все письма, которые принесла с собой. Слуга озадаченно осмотрел четыре письма.

– Что это?

– Это…

Слова давались с трудом. Мои глаза не поднимались выше уровня ног Винсента.

Почему он приперся именно сегодня? Он не показывался с тех пор, как попросил докладывать о жизни Роберта. Кроме того, у него не было ни единой причины приходить ко мне. Поэтому я могла быть спокойна, но его внезапное появление застало меня врасплох.

Няня в курсе, что я отчитываюсь Винсенту о делах Роберта. Поскольку ей было трудно говорить с Винсентом лично, мне нужно было попросить Винсента об одолжении от её имени. Этот план казался достаточно проработанным и надежным. Я пришла к выводу, что он выслушает меня, учитывая его привязанность к Роберту.

Вместе с тем, этот план был неприятным. Няня струсила, поскольку сомневалась, что имеет право просить о подобном, учитывая её положение. Мне тоже не очень хотелось в этом участвовать.

Но если Роберт снова свалится с той железяки и получит травму, ответственность будет на мне. Я выбрала меньшее из зол, потому что хотела избежать подобного развития событий, но никак не ожидала, что мне придется просить помощи у него. Как бы то ни было, я эту кашу заварила – мне её и расхлёбывать, и пути назад уже нет.

Я привела мысли в порядок, успокаивая себя тем, что это не более чем скромная просьба от слуги.

В одном из четырёх писем, написанном няней, она просила передать послание от Роберта. Я думала, что всё закончится на том, что я передам письмо… но кто ж знал, что мы встретимся лицом к лицу.

Я закусила нижнюю губу и крепко прижала выровненные руки к бокам, когда что-то зашуршало. Я порылась в кармане и обнаружила там конфеты. Их вручил мне Джонни вчера, уверяя что они очень вкусные. Хоть я и отказывалась, он всё равно сунул их в карман. Я бы сказала, что это довольно мило. Ах!

– Не хотите угоститься конфетами? – выпалила я ни с того ни с сего.

– Что?

Слуга застыл в удивлении. Я протянула конфету. Мне подумалось, что Винсент с радостью выслушает меня, пока будет жевать сладости.

Слуга переводил озадаченный взгляд то на меня, то на конфету в моей руке. Винсент, стоящий позади него, нахмурился.

Глава 80 - Тот, кого я не смогу забыть, даже если попытаюсь (4)

– Ты хотела поделиться конфетами? На этом всё?

– Нет, не совсем. Я… Я-я хотела попросить об одолжении.

– Одолжении? – спросил он. Винсент, который до этого стоял, прислонившись к стене, и смотрел на меня как на сумасшедшую, подошел ближе. Заметив его приближение, я отступила назад.

В этот момент конфета вывалилась из ладони и покатилась по полу. Я же не смела поднять взгляд и продолжила пялиться в пол.

– О чём же ты хочешь попросить?

– Два из этих писем написал Роберт. Одно – для господина, другое – для мадам.

– Роберт?

– Да. Пожалуйста, передайте это письмо лично.

Каждое моё слово сопровождалось невероятным волнением, которое я пыталась подавить, крепко сжимая кулаки. Сомневаюсь, что прислуга, вроде меня, а не няня, может просить о чём-то подобном. Поэтому я и хотела передать эту просьбу через слугу.

Но что сделано, то сделано. Мне в любом случае потребовалось бы акцентировать внимание на слове «лично», даже если бы пришлось передавать через кого-то. В том, чтобы обойтись без посредников, было куда больше смысла.

– А что насчет оставшихся двух?

– Одно из них – мой отчёт о повседневных делах Роберта, а второе – написано няней. Я не знала, что вы придете лично, поэтому озвученная мной просьба изложена в письме.

Послышался шорох. Кончик обуви Винсента пододвинулся в сторону слуги. Похоже, Винсент взял письмо из его рук.

Я ощущала пронзительный взгляд на своей макушке.

– Выходит, требуется получить ответ? – заключил он.

– Да.

– Можно передать письмо и через няню.

– Няня говорила, что в последнее время мадам очень занята и, возможно, не сможет ответить. Мне подумалось, что если господин встретится с ней лично, то сможет получить ответ.

– Почему ты так решила?

– Похоже, у вас близкие отношения, учитывая то, что Роберт живёт в этом особняке. К тому же, вы заботитесь о комфорте Роберта и о том, чтобы он не чувствовал себя одиноко.

По этой же причине в прошлый раз я без задней мысли спросила его, не хочет ли он усыновить этого ребёнка. Он проявлял такую искреннюю заботу. Я уверена, что он и сам прекрасно знает, почему я прошу об этом. Как и ожидалось, он промолчал.

– Тебе известно, почему Роберт лезет на коня?

– Да.

– Тогда ты также понимаешь, почему он не выбрал более безопасный способ.

– Да, понимаю.

– Это из-за случившегося недавно? – он знал и о падении Роберта при попытке забраться на статую.

– Верно. Я надеюсь, что, получив ответ, он перестанет подвергать себя опасности, взбираясь на железную статую.

– Ты и правда веришь, что это утешит его?

– Нет.

– Тогда с чего бы мне тратить время на столь сомнительные просьбы?

От этих слов моя голова пошла кругом.

– Скажи мне, я что, похож на человека, который с лёгкостью согласится выполнять прихоти своих подчинённых?

В его словах слышалась зловещая издевка. Слуга, который всё это время наблюдал за происходящим, не сводил с меня глаз. Было сложно подобрать слова. Напряжение, повисшее в наступившей тишине, пронзало всё моё тело. Я не знала, куда себя деть. Сцепленные между собой руки, стали влажными от пота.

Когда я случайно столкнулась с ним в комнате Роберта, он просто закрыл глаза на моё поведение. Это было совсем не то, что я ощущала пять лет назад.

Взгляд на подчинённых.

Взгляд свысока.

Нет, пять лет назад не было такого давления. Возможно, из-за его внешнего вида, но тогда я ощущала скорее жалость, нежели страх. Поэтому, несмотря ни на что, я пошла на риск. Вероятно, воспоминания о прошлом придали мне сил, и я наивно полагала, что он выслушает меня, если я попрошу его вновь.

Я не учла того факта, что нынешний Винсент стал совсем другим человеком.

Он больше не был тем, кто запирался в своей комнате. Теперь он граф Винсент Беллунита. Такой же господин, как и множество других аристократов. Тот, кто не может позволить себе вести непринуждённую беседу с прислугой, кто смотрит свысока на тех, кто ниже его по статусу, кто имеет власть и способен преподать урок любому осмелившемуся ослушаться его.

Бросаться всем, что попадалось под руку, теперь могло показаться чем-то абсурдным. А в былые времена мне бы стали угрожать пистолетом.

Сейчас его авторитет был неоспорим.

Он – человек благородных кровей.

– Ну…

Мне впервые доводилось ощущать подобное, и это было сродни обречённости, которая, казалось, способна разорвать меня на куски. Но мой прошлый опыт не позволял мне давать слабину. Бывают моменты, когда нельзя отступать, как бы ни было страшно – и об этом мне известно не понаслышке. Что сейчас, что пять лет назад.

Я облизнула сухие губы и выпрямилась, медленно отрывая взгляд от пола. В сложившейся ситуации главное – говорить по существу. Как бы меня это ни напрягало, необходимо держать зрительный контакт.

– Вы тот, кто сможет получить ответ.

– Почему?

– Потому что вы говорили, что не хотите, чтобы Роберту было одиноко в этом особняке.

– …

– Так что я решила, что вы согласитесь.

Наши взгляды встретились, но это было лишь краткое мгновение. Затем он опустил голову. Было интересно, что же он выкинет на этот раз, но Винсент не реагировал.

– Что это за коробка? – Винсент указал на пол.

– Ах, это...

В коробке лежал букет, сделанный Робертом. Это была идея няни – засунуть букет туда, поскольку он мог помяться. Найти коробку не составило труда.

– Там букет цветов. Роберт сделал его сам. Пожалуйста, передайте и его, –ответила я.

Слуга взял коробку в руки.

– А это для вас, господин.

При мне была еще одна коробка. Букет, который изначально предназначался мисс Морковке, достался Винсенту. Меня беспокоило, что он расстроится, если узнает, что только его оставили без букета, когда я передам просьбу. Те же мысли терзали и няню. Навыки убеждения няни, выработанные многолетним опытом, смогли переубедить Роберта.

Я собиралась отдать и эту коробку слуге, но быстро передумала и изменила направление. Мои глаза по-прежнему были устремлены вниз, когда я сделала шаг к Винсенту. Кончики наших ботинок стали ближе друг к другу.

Я представила себе, какое лицо он мог состроить, наблюдая за моими действиями. Я тяжело сглотнула, протягивая ему коробку и склонившись как можно ниже. С максимальной учтивостью.

– Надеюсь на ваше содействие.

– …

Он словно воды в рот набрал. Я начала беспокоиться о том, что он не примет цветы или же вовсе выбросит их.

К счастью, вопреки моим опасениям, Винсент осторожно принял коробку из моих рук. Я наблюдала за тем, как он открывает крышку и достает содержимое.

Этот букет был единственным из трёх, который сделала я, поскольку на большее мне не хватило времени. Пышный бутон слегка коснулся лица Винсента. Пустые глаза смотрели лишь на цветы. Затем он коснулся их то тут, то там, но не похоже, что это возымело нужный эффект.

Тем не менее эти глаза ещё долго любовались цветами.

– Передай, что я всё получил.

– Да, конечно. Обязательно передам.

– У Роберта всё хорошо?

– Да. Всё в порядке.

Винсент стал расспрашивать меня о Роберте, словно пытался разрядить сложившуюся атмосферу. От прежнего дискомфорта не осталось и следа. Отвечая на вопросы, я не сводила глаз с букета в его руке. Что-то мне подсказывало, что всё же он выполнит мою просьбу.

– На этом позвольте откланяться.

Раз уж цель достигнута, то причин задерживаться больше нет. Лучше уйти как можно скорее, пока он не передумал.

Винсент дозволительно кивнул, взяв письмо из рук слуги. Я тут же поклонилась и направилась прочь. Каждый шаг увеличивал расстояние между нами, но при этом я старалась не подавать никаких признаков своей спешки.

Я вошла в особняк, стараясь сохранять умеренный темп. Только когда я убедилась, что покинула поле его зрения, наконец смогла выдохнуть с облегчением. Мое тело, которое до этого момента пребывало в напряжении, стало постепенно расслабляться.

Как же я устала. В этот момент я потирала измученное лицо.

– Эй!

Внезапно моё тело с силой развернули. Кто-то схватил меня за руку и потянул на себя. Передо мной предстал Винсент. На нём не было лица.

– Откуда ты это достала?

– А?

В его руке замелькало письмо. Сначала я обратила внимание на письмо, а затем перевела взгляд на руку, которая удерживала меня. Моё запястье заныло из-за силы, с которой его сжимали. Хватка лишь усиливалась, а вместе с тем и мой шок, словно меня пытались остановить от побега.

Винсент сделал шаг навстречу. Я же подняла голову. Его туловище, в разы больше моего и достаточно мускулистое для того, чтобы называться сильным, нависало надо мной. Его ожесточенное лицо медленно исказилось. Судя по тому, как он хмурил брови, он был зол, но, как ни странно, его глаза подрагивали.

Что происходит? Я никак не могла понять, почему его лицо стало таким. Изумрудные глаза прожигали меня насквозь.

– Ты…

– Господин? Энн? – послышался чей-то голос.

Мы одновременно повернули головы в сторону. Няня смотрела то на меня, то на Винсента, с широко раскрытыми глазами, после чего подошла ближе, пребывая в недоумении.

– Между вами что-то произошло?

Внезапное появление няни удивило меня не меньше её.

– Как вы тут оказались, няня? Разве вы не покинули особняк сегодня утром?

– Я как раз возвращалась назад, когда наткнулась на графа и Энн… – каждое её слово звучало всё тише и тише, после чего она перевела взгляд на руку Винсента, всё это время удерживающую моё запястье.

Я быстро вырвалась и отступила на шаг. Винсент продолжал неприкрыто смотреть на меня.

Я взмахнула рукой перед няней.

– Вы неправильно поняли. Ничего не произошло.

– Правда? Атмосфера была какой-то странной…

– Нет, ничего такого. Я возвращалась после того, как передала письма и букеты, но, похоже, господин хотел о чём-то спросить, – я перевела взгляд на Винсента с напускным спокойствием. – Господин, вы что-то хотели?

Обеспокоенный взгляд няни ощущался каждой клеточкой моего тела, поэтому я постаралась растянуть свои губы в улыбке.

Но его лицо лишь сильнее исказилось от недовольства. Он смотрел на меня с такой яростью, что я была готова провалиться сквозь землю.

Улыбка сошла на нет, глаза не отрывались от пола. Я избегала его взгляда как только могла.

– Энн сделала что-то не так? – спросила няня, прочувствовав нависшее напряжение. Винсент вздохнул, не отводя глаз от меня. Теперь няня смотрела на меня так, будто я провинилась.

– Нет. Ничего.

К моему счастью, ничего странного не прозвучало.

Няня продолжила с серьёзным видом:

– Может, вас оскорбила моя просьба? Прошу меня простить. Я отправила письмо, потому что думала, что его заберёт слуга, и вы не будете присутствовать лично. Это моя ошибка. Поскольку это важно, мне следует попросить об этом напрямую. Уделите мне минутку?

Винсент промолчал, вновь взглянув на меня. Няня тоже посмотрела на меня, натянув улыбку, «говорящую» мне уходить. Мои зрачки метнулись к няне, затем к Винсенту, и обратно, после чего я согнулась в поклоне.

На сей раз моё желание сбежать было слишком очевидным. Я удалялась прочь быстрым шагом. Мне мерещилось, что за мной пристально следят. Не может быть, чтобы Винсент продолжал пялиться на меня. Это просто невозможно.

Я коснулась онемевшего запястья, которое он сжимал до этого. Хватка была настолько крепкой, что на коже проявились красные следы.

Моё сердце колотилось так же сильно, как и разрывалось от боли.

Глава 81 - Тот, кого я не смогу забыть, даже если попытаюсь (5)

Через несколько дней после отправки писем ответы начали приходить один за другим. Счастью Роберта не было предела. Видя его таким, я чувствовала радость от того, что эти письма смогли хоть немного облегчить одиночество Роберта. Всё же не зря я научилась читать и писать.

Но самый важный ответ так и не пришёл.

Винсент, которого няня попросила лично передать письмо, сказал, что получит ответ. Но меня беспокоило его поведение. Хорошо, что он согласился, но зачем было хватать и удерживать меня? О чём он хотел спросить?

Время шло, а ответ всё не приходил. Я начала сомневаться, что Винсент и правда доставил письмо. Было тревожно смотреть, как волнение и надежда на лице Роберта постепенно сменяются разочарованием. Няня, должно быть, тоже беспокоилась об этом, её лицо становилось всё мрачнее.

– Хорошие чернила, пишут отлично.

Я вежливо вернула Джонни использованные чернильницы.

– Было интересно ими писать?

– Да, спасибо.

– Тогда помоги мне поладить с Алисией.

– Ты всё ещё ничего не добился в отношениях с ней?

В последнее время я была так занята своей работой, что не могла уделять внимание ничему другому. Джонни глубоко вздохнул и опустил плечи. У меня возникло чувство, будто я уже видела подобное раньше.

– Она снова меня игнорирует. Когда я пытаюсь заговорить, она отвечает резко, будто не хочет со мной говорить. Всё стало таким же, как до моего приезда сюда.

– Вы поссорились?

– Как бы я смог с ней поссориться? Я же говорю – мы почти не разговариваем.

Я думаю, что всё дело в Винсенте. Всякий раз, когда господин приезжал сюда, он навещал Джоэли вместе с Робертом. Они втроём часто устраивали совместные чаепития, и Алисия каждый раз наряжалась и застенчиво стояла рядом. Однажды она переборщила с нарядом, и Одри её за это отругала.

– Просто сдайся.

– Это не так уж легко.

– Она тебе настолько нравится?

– Я вроде говорил, что она мой идеал.

И это всё? Тогда стоит забыть об этом. В любом случае, похоже, надежды больше нет. Но и попытки Алисии понравиться Винсенту столь же безнадёжны.

Я похлопала Джонни по плечу и утешила его, пока он страдал от своей безответной любви.

– Удивительно. Эти чернила и правда цветные.

– Говоришь так, будто видишь впервые.

– Эх, богатые люди на что только деньги не тратят.

Джонни встряхнул баночку.

– Какой смысл писать такими чернилами?

– Ну, они выделяются. И строчки выходят красивыми.

– Ты ими уже писала? О, кстати, как ты вообще узнала, что что-то подобное существует?

– Я просто раньше видела письма, написанные такими чернилами.

«И они были написаны для меня».

Я с горечью проглотила эти слова. Когда-то я жалела, что сжигала те письма. Но сейчас я думаю, это хорошо, что от них ничего не осталось. Ведь если нет писем, то я не смогу их найти, и забыть о них будет легче.

– В любом случае, спасибо. Должно быть, они очень дорогие, но ты всё равно смог так быстро их достать.

– Просто одолжил у одного знакомого.

– У кого?

Мне было интересно, кто одолжил ему такую дорогую вещь. У Джонни случайно нет знакомых аристократов? Однако, судя по его внешнему виду, он не смог бы завести знакомство с кем-то важным.

Джонни пожал плечами в ответ на мой вопрос и аккуратно убрал чернильницы. Похоже, отвечать он не собирается.

– Если тебе будет нужна моя помощь в ответ, то только скажи.

– Хочешь помочь?

– Если смогу. И если это не касается Алисии.

Хорошо бы, чтобы они поговорили до окончания испытательного срока.

Я помахала Джонни на прощание и снова пошла по коридору. Роберт, который вчера заснул поздно вечером прямо во время чтения письма, проснулся к обеду. Я не посчитала нужным его будить, поэтому оставила его в покое. Благодаря этому я всё утро была свободна.

Когда я неторопливо шла к комнате Роберта, то заметила, что кто-то стоит перед дверью. Какой сюрприз. Внезапно здесь оказался Винсент. Я остановилась, заметив мужчину, который в последнее время даже носа не показывал – настолько был занят.

Винсент, который до этого смотрел в пол, скрестив руки на груди, поднял голову, словно почувствовав моё присутствие. Я тут же сжала обе руки и склонила голову.

– Доброе утро, господин.

– …

Было неловко, но я всё равно поздоровалась. Я глубоко поклонилась, пытаясь скрыть своё лицо. Его взгляд прожигал макушку.

После долгого молчания он быстро подошёл ко мне и вдруг что-то протянул.

– А?

Это было письмо. Я сразу поняла, от кого оно.

– Спасибо!

Я обеими руками обхватила письмо, которое так ждала. И руки, которые его держали.

Опомнившись, я быстро отдёрнула руку, наблюдая, как Винсент хмурится.

– Я просто хотела забрать письмо.

– Знаю.

Винсент поднёс письмо поближе. Я снова наклонилась и осторожно протянула руку. Я вдруг кое о чём вспомнила и принялась рыться в карманах. Винсент посмотрел на меня с удивлением. На самом деле, я не думала, что отдам его лично, так как не была уверена, что он придёт. Поэтому я ещё не успела его упаковать, но думаю, отдать так тоже нормально.

Я достала из кармана шоколадное печенье. Иногда, когда Роберт капризничал, я затыкала ему рот этим печеньем. Я передала его Винсенту.

– Что это?

– Это печенье. Сладкое шоколадное печенье.

– И зачем ты отдаешь его мне?

– Моя просьба была неожиданной, но вы все равно ее выполнили. Поэтому я хочу поблагодарить вас, и это печенье – все, что у меня сейчас с собой есть. Я понимаю, это совсем немного, но я надеюсь, что вам понравится… Оно очень сладкое и вкусное, – добавила я, особо выделяя слово «сладкое».

Поняв мои намерения, он яростно нахмурился, а затем ухмыльнулся. Ох, похоже, печенья и правда мало. Мне следовало приготовить торт. Его жесткий взгляд прожигал меня.

– Убери его, мне это не нужно.

– Но…

– Ты плохо расслышала?

Я быстро положила его обратно в карман, пока он сам его туда не затолкал. Почему ты так себя ведешь? Я же знаю, что ты очень любишь сладкое.

Попытка подбодрить его сладким подарком закончилась неудачей. Винсент бросил на меня недовольный взгляд.

Я снова поклонилась и протянула руку. Но как раз в тот момент, когда моя рука уже собиралась взять письмо, Винсент отдернул его. Мой взгляд проследил за ним.

– Перед этим я хочу кое-что спросить.

– Хорошо, я слушаю.

– Это.

Он достал из кармана скомканный листок бумаги и потряс им передо мной. Я взглянула на него.

– Кто это придумал?

Это было письмо, написанное Робертом, которое я передала Винсенту в тот день.

– Молодой господин скучает по своей матери…

– Я не про содержание, а про «это».

– ?..

Винсент раскрыл письмо, но я не могла его прочитать. В глаза бросались только яркие цветные буквы.

– Цвет чернил другой.

– А, да. Мы использовали разноцветные чернила.

– Это ты придумала?

– Да. Роберт выглядел подавленным и не хотел писать письмо, но я подумала, что будет сложно удержаться, если чернила будут цветными.

– Ты когда-нибудь видела такие чернила?

– Что?

– Я спросил, видела ли ты раньше цветные чернила?

– … Могу ли я узнать, почему вы об этом спрашиваете? Разве это так важно…

– Сначала ответь.

Я замешкалась, услышав упрек, а затем ответила.

– Да. Я видела письма, написанные такими чернилами.

– Где?

– Это было давно…

Может быть, это из-за его настроя…

– Где ты видела их ранее?

Но было такое ощущение, будто меня допрашивают.

– Ты когда-нибудь работала здесь раньше?

– !..

Почему, почему он вдруг заговорил об этом? Я была ошеломлена неожиданным вопросом. Он быстро опустил голову, и выражение его лица выдало эмоции, которые он не смог скрыть. Винсент, мельком взглянувший на меня, нахмурился.

Что заставило тебя задать этот вопрос? Об этом ты пытался спросить меня в прошлый раз, когда схватил за руку? На что он смотрит?..

На мгновение по моему позвоночнику пробежало напряжение. Почерк. Цветные чернила. Теперь я поняла, о чем он подумал, когда увидел это письмо.

Я совершила ошибку. Я думала, что это просто дорогая вещь и даже не придала значения реакции окружающих. Я тоже была поражена, когда впервые увидела их. И если подумать, я нигде не видела таких чернил за пределами этого особняка…

И теперь Винсент пытается понять, где я могла их увидеть. Это означало, что эти чернила очень-очень редкие. Или, может быть, их невозможно купить.

– Эти чернила недоступны в продаже.

При этих словах я крепко зажмурилась. Я уже поняла, что их нельзя купить, и сама же призналась, что уже видела их раньше.

– Нет, возможно, они продаются где-то за границей, но, по крайней мере, я никогда не видел их на нашем рынке. Поэтому о них мало кто знает. Особенно странно, что о них известно человеку из низшего сословия. Я их не использую, но знаю людей, которые ими пишут. Я и сам получал цветные письма. Ты сказала, что уже видела их раньше. Значит, ты или работала здесь, или…

«Или, может быть, ты знаешь Лукаса».

Вот что он хочет сказать.

Он хочет знать, кто я.

Я открыла рот, но не издала ни звука. Я не знала, что сказать и с чего начать. Я знала лишь то, что он ждет объяснений. Его лицо такое же суровое, как и тогда, когда он схватил меня за запястье.

Его изумрудные глаза, смотрящие на меня, пронзают насквозь, как будто пытаясь узнать, что я скрываю.

Может быть, он узнал меня?

Я молчала, пытаясь проглотить комок в горле. Рассказать? Мне просто рассказать тебе? Как бы ты отреагировал, если бы я сказала, что я та самая служанка, которая прислуживала тебе, когда ты был слеп? Мне было любопытно. Я хотела сказать. Порыв, который я подавляла, вырвался наружу в одно мгновение.

В тот момент, когда я собиралась произнести это вслух, позади Винсента вспыхнул свет. Я заслонила глаза рукой. Когда я открыла их, солнечный свет отразился от стеклянной поверхности дверной ручки и заискрился. Блеск померк, и я увидела в отражении женщину. Маленькую, худую, некрасивую женщину.

– … Как вы знаете, господин, я умею немного писать и раньше занималась копировальной работой. Я слышала от человека, который там работает, что существуют чернила разных цветов. Для него это было так удивительно, что он сохранил бумагу с цветной надписью, поэтому я тоже смогла взглянуть.

Как странно. Ложь стремительно лилась из моих уст. Даже когда я это сказала, это прозвучало так естественно, что я внутренне рассмеялась. С каких это пор я научилась так хорошо врать? Нагромождая ложь слой за слоем, я больше не чувствовала себя скованной.

– Кто это был?

– Не знаю. Мы не интересовались личными делами друг друга.

– Где находится то место, где ты работала?

– Это небольшой дом со стороны площади в Новелле…Теперь его уже нет.

Поспешно добавила я, размышляя, не нагрянет ли он туда с визитом.

– Тогда где ты взяла эти чернила?

– Я попросила знакомого человека достать их для меня. Я слышала, что он одолжил их у кого-то.

– У кого же?

– Я не знаю, он ничего мне не сказал о нем.

– Тогда кто этот твой знакомый, что нашел, где одолжить чернила?

– Ну… Он…

Вопросы так и сыпались. Сколько бы я ни ходила вокруг да около, он был настойчив, словно пытался откопать что-то, что я спрятала. Я крепко сжала кулаки, боясь, что моя нервозность станет слишком заметной.

– Господин, можете ли вы сказать мне, в чем дело?

– Мне нужно знать, так что ответь мне.

– Это так важно?

Если бы он ответил «нет», я бы извинилась и сказала, что на самом деле не знаю.

Но он твердо ответил:

– Да, это важно.

– …

– Кого ты попросила?

– Другого слугу… Я узнаю у него еще раз.

Теперь он спросил меня, кто этот слуга. Казалось, Винсент был готов в любой момент встретиться с человеком, который принес мне чернила. Я не могу сдать Джонни.

Он замолчал. Мне стало не по себе от его испытующего взгляда. Кажется, я встала на тернистый путь.

– Разве ты не можешь просто показать мне эти чернила?

– Простите, но я уже вернула их, так что они не у меня.

Хорошо, что я успела их вернуть.

– Тот, кто показал тебе листок с цветными чернилами, не говорил, где он это взял?

– Он говорил, что взял это со своей прошлой работы.

– Он не упоминал, где работал раньше?

– Я не спрашивала… Простите.

Я низко поклонилась. Я хотела скрыть свое лицо, опасаясь, что он заметит, как меня трясет. Винсент снова замолчал. За это время я несколько раз ощутила, что мое сердце вот-вот упадет. Я боялась, что он в любой момент поймет, что я вру, накричит на меня и потребует правды.

Глава 82 - Тот, кого я не смогу забыть, даже если попытаюсь (6)

Тем не менее, вскоре он все-таки отдал мне письмо. Я согнулась в легком поклоне в знак благодарности. Бумага тяжелым грузом легла в мою руку. Еще секунду назад хотелось получить письмо как можно быстрее, но теперь оно казалось бременем. Я приложила письмо к груди, прислушиваясь к стуку колотящегося сердца.

– Если вам больше нечего мне сказать, могу ли я уйти первой? Хочется доставить ответ как можно быстрее.

– Еще кое-что.

– Да?

– Человек, о котором ты говорила ранее. Может быть была…

– …

– Женщиной… Это так?

Мои широко раскрытые глаза блуждали по полу. Слова давались с трудом, и мне стоило больших усилий произнести наконец:

– Нет. Это был мужчина.

– … Ясно. Если разузнаешь что-то еще, немедленно сообщи мне.

– Хорошо.

Получив ответ, Винсент отошел в сторону. Я направилась прямиком в комнату Роберта. Момент, когда я проходила мимо него и закрывала дверь был таким кратким, но для меня тянулся словно вечность.

Прежде чем дверь захлопнулась окончательно, в щель просунулась большая рука. Часть ботинка вклинилась в дверной проем, не давая тому закрыться.

– Любая, даже самая незначительная деталь. Если узнаешь – дай знать, – напористо произнес Винсент.

– …

– Убедительно прошу.

– … Ладно.

Рука, сдерживающая дверь, скрылась. Носок ботинка сместился назад. Когда дверь закрылась, мои ноги подкосились. Я сползла на пол, пребывая во всепоглощающем шоке. Боюсь, что он заметил мою нервозность. Я медленно отползла вперед. Мое сердце начало постепенно успокаиваться только после того, как я смогла отодвинуться подальше от двери.

Гадство. Есть ли способ успокоиться как можно быстрее? Я же обещала себе быть осторожнее. Видимо, внезапно наступившее спокойствие, притупило мою осторожность. Я немного посетовала на ошибку, которую совершила из-за одного лишь беспокойства о Роберте. Я упустила из виду тот факт, что даже малейшая оплошность, может привести к большим последствиям.

Теперь у меня из головы не выходил допрос, устроенный Винсентом. Чего он добивается? А вдруг…

Вдруг он ищет меня?

Быть того не может.

Да ни за что.

Подобные мысли вызывали лишь смех. Это не могло быть правдой. Даже если мы оказываемся рядом, друг напротив друга, он не узнает меня. Не стоит питать ложных надежд. Какими бы ни были обстоятельства, то, что я – сбежавшая от графа служанка, остается неизменным. Это были не более, чем взаимоотношения между работодателем и подчиненным. У него нет ни единой причины искать меня. Может, он боялся, что его секрет всплывет на поверхность? Но ведь теперь он не имел никакой ценности.

Если бы кто-то сказал мне, что он не узнает меня, даже если небо с землей поменяются местами, думаю, я бы поверила.

Своими словами я лишь закапывала саму себя. Должна быть другая причина.

Но, если бы он действительно искал меня, была бы я счастлива? Сложно сказать. Противоречивые чувства лишь усиливали внутреннюю боль: желание, чтобы все было именно так, и нежелание того же. Я сжала кончики пальцев на груди. Что изменится, если он ищет меня? Ничего.

Я подняла голову и взглянула на все еще спящего Роберта. Мы получили долгожданный ответ.

«Я отдам его тебе позже».

Вот такой получится сюрприз для проснувшегося ребенка. Он будет вне себя от счастья. Этого более чем достаточно. Я сильно зажмурила глаза в попытке подавить чувства, которые могли вырваться в любой момент.

***

На землю опустилась тьма. Он медленно подкрадывается ко мне. Сопротивление было бесполезно.

В темноте, которой не касался даже лунный свет, было слышно тонкое дыхание. Я определенно была одна, но откуда-то доносился этот звук.

Я сделала шаг навстречу звуку. В этот момент из темноты возникла бледная рука и схватила меня за лодыжку.

Испугавшись от внезапности, я попыталась стряхнуть ее, но вышло не очень. Рука, слетевшая с ноги, скрылась в неизвестности.

В непроглядной темноте послышался едва различимый голос:

– … ла, – дыхание стало прерывистым.

– Па… у… – сдавленный голос смешался с тяжелым дыханием. Понять сказанное было сложно. Я сосредоточилась на том, чтобы разобрать слова.

В этот момент послышалось:

– Паула.

Лунный свет возник вслед за ясным голосом.

Мои глаза прозрели. Только тогда я заметила, что передо мной кто-то сидит. Его тело было сгорбленно, а голова опущена.

«Кто ты?» – спросила я, но ответом мне стало молчание. Я опустилась и села напротив.

Эй! Я схватилась за плечо незнакомца и потрясла его. Затем, словно отвечая, незнакомец вцепился в мою руку и оттолкнул. Я отлетела назад с большой силой.

Я ошеломленно посмотрела на этого человека, после чего его голова медленно поднялась.

Когда его лицо полностью открылось, я не смогла поверить своим глазам.

– Ты…

Боже правый.

Я распахнула глаза и быстро огляделась по сторонам, будто искала что-то. Тьма. Тьма. Снова тьма. Ничего, кроме пустоты. Это было невыносимо. Я тут же поднялась.

Ощутив прикосновение простыни на своих руках, я смогла сосредоточится на окружающем меня пространстве, приспосабливая зрение к темноте. Осознание того, где я сейчас нахожусь, вернуло способность дышать.

Пока я переводила дыхание, что-то прилетело мне в затылок. Рядом упала подушка.

– Заткнись.

Алисия раздраженно перевернулась на другой бок. Я уставилась на ее спину, а затем схватилась за простыню. Я несколько раз сглотнула, прежде чем лечь вновь.

Снова, снова тот же сон. Снова кошмар. Все мое тело словно окатили холодной водой. Кошмар из прошлого всполошил давно забытые чувства. В моих ушах все еще звучал шепот. Убегай. Беги скорее. Пожалуйста, убегай.

«Мне нужно сбежать».

Внезапно мою голову посетила эта мысль. Напряжение, которое едва ли ослабилось, накрыло все мое тело с новой силой.

Осознание того, что я снова вернулась сюда, пугало меня. Страх был настолько велик, что на протяжении нескольких ночей приходилось содрогаться под покрывалом. Это все, что я могла сделать. Принять внезапную реальность оказалось задачей не из легких.

Это место вселяло страх. Помимо хороших воспоминаний осталось и множество плохих. Я видела, как человек, который проявлял ко мне доброту, истекал кровью. Меня даже пытались убить.

Это место научило меня, что роскошная жизнь не равнозначна счастью. Я до сих пор отчетливо помню тот злополучный день. Как будто мне не позволяли забыть.

И не сосчитать, сколько раз я обдумывала свой побег. Однако, всю округу покрывал лес, и сложно было сказать, где он заканчивается. Поэтому, если заблудиться, то это станет большой проблемой. Риск был слишком велик.

Нет, на самом деле способ есть.

Тот самый путь в глубине леса.

Тайная тропа, по которой давным-давно меня провел Винсент. Он упоминал, что если пойти так, то можно добраться до деревни. Если это было правдой, то появлялся единственный способ незаметно покинуть особняк.

«Только если все осталось так, как прежде».

Но проверить это было затруднительно. Если я буду отсутствовать слишком долго, то это заметят. К тому же, бродить по лесу в одиночку было не самой лучшей идеей по множеству причин. Единственное, что радовало, так это то, что работа здесь лишь временная. Разве не в порядке вещей уйти после испытательного срока?

Изначально все это планировалось ради моей безопасности. Затем, когда я привыкла к жизни здесь, пожирающий меня страх постепенно утих. Возможно, так вышло, потому что, вопреки опасениям, мне ничего не угрожало. Может показаться, что это лишь самовнушение, но отсутствие опасности притупляло страх.

За все время пребывания здесь я не встретила ни дворецкого, ни Изабеллу, ни кого бы то ни было из тех нескольких слуг, которых знала. Никто в этом особняке и не догадывается о моей личности. Это странное, непонятное облегчение позволяло мне думать об «еще одном новом дне».

Но я встретила Винсента. Теперь можно было с уверенностью сказать, что его жизнь наладилась. Теперь он даже видит. Этого было достаточно. Теперь можно не переживать.

Но что насчет остальных? Мне правда было интересно. Тогда, разве еще один день не станет возможностью это узнать? Разве нет шанса встретить их?

Еще один день, а за ним и другой, пока не закончится испытательный срок. Тогда мне придется уйти, как бы ни хотелось остаться. Это даст мне повод уйти.

Вот так все и случилось. Вчерашняя встреча с Винсентом заставила меня изменить свое мнение. Что с того, если они узнают во мне ту самую служанку? Сложно поверить, что последствия могут быть хорошими.

Отхватить наказание за побег не такое уж и страшное дело. Да, я боялась дворецкого, который пытался меня убить, но это можно вынести. Потому что моя жизнь всегда шла рука об руку со смертью. Есть кое-что, чего я боюсь намного больше.

Что он разочаруется во мне.

Поэтому я и не хотела задерживаться в этом месте. По этой же причине я не питала больших надежд.

«Возьми себя в руки».

Времени осталось не так уж и много. Я ободряюще ударила себя по щекам.

– Эй, долго ты еще собираешься это делать?

– А?

Алисия все ворчала и ворчала с самого утра. Я отреагировала, потирая онемевшую щеку, а в меня вновь прилетает подушка.

– Ты шумишь каждую ночь! Если собираешься ныть, то делай это в другом месте! Из-за тебя я спать нормально не могу! Меня раздражает, что из-за подобного портится кожа, – Алисия посмотрела на свое отражение в зеркале. Она также пожаловалась на свои испорченные ногти.

Я отрешенно смотрела на свою сестру. Алисия, которая каждое утро возилась с макияжем, честно говоря, выглядела прекрасно. В отличие от меня, которая выжидает нужный день, Алисия, похоже, стремится остаться здесь.

Сначала она лишь бесилась, но в какой-то момента Алисия смогла свыкнуться с жизнью здесь. Теперь она прилежно выполняет свои обязанности и не создает проблем своим скверным характером.

К тому же, она сумела подстроиться под требования Одри и Джоэли. Мне впервые доводилось видеть, чтобы Алисия нравилась кому-то, кроме отца. Зрелище было настолько невероятным, что меня даже немного бросало в дрожь.

Алисия из тех, кто знает, как расположить к себе людей. Не так давно я заметила, как она улыбчиво болтает с другими горничными. Из их разговора, мне стало ясно, что Алисия собирает информацию о Винсенте.

– Кстати, Алисия, ты ведь видела хозяина этого места?

– Я слышала, что он очень красивый.

– Конечно. Я часто его вижу. К тому же, я хорошо его знаю, – с гордой улыбкой заявила Алисия. Собравшиеся вокруг нее горничные удивились.

– Хорошо знаешь? Откуда?

– Ну, вот так. Возможно, между нами есть кое-что.

Алисия задрала голову, заправляя длинную прядь за ухо. Горничные стали задавать вопросы о том, что же она имела в виду, но Алисия больше ничего не сказала. Кажется, она наслаждалась любопытными взглядами.

Это лишило меня дара речи. Любой, кто это услышит, может подумать, что между ней и Винсентом какие-то особые отношения. Я высунула язык в ответ на столь бесстыдные слова, и ушла. С тех пор, вокруг Алисии постоянно крутились другие слуги.

– Так что, ты узнала что-нибудь интересное? – спросила я Алисию, которая любовалась собой через зеркало. Алисия нашла меня взглядом в отражении и усмехнулась.

– Даже не знаю… Может быть.

То, как она растягивала слова, натолкнуло меня на мысль, что все-таки что-то она да откопала. Было любопытно, что же это, но спрашивать я не стала.

Я приняла душ и переоделась. Перед тем, как выйти из комнаты, я стала настраивать себя на то, чтобы выложиться на полную, но ощутила жгучий взгляд на своей спине. Я оглянулась на Алисию, которая закончила с макияжем и теперь не сводила с меня глаз.

– Почему ты так на меня смотришь?

– Ничего.

Алисия пожала плечами и вышла первой. Я немного задумалась о том, что это было, прежде чем последовать ее примеру.

Глава 83 - Тот, кого я не смогу забыть, даже если попытаюсь (7)

Хоть я и пообещала Винсенту разузнать о чернилах, на деле это был не более чем удобный предлог, чтобы избежать лишних расспросов. Кроме того, в моих словах было полно несостыковок. Но Винсент не стал акцентировать на этом внимание: либо потому что заметил мои скрытые намерения, либо потому что просто не смог найти повод придраться.

Даже не представляю, что Винсенту даст информация об источнике этих чернил, но мне в любом случае было необходимо предоставить ему разумный ответ. Я спросила Джонни о том, где он достал чернила. Надеюсь, что имя того, кто их предоставил, сможет удовлетворить любопытство Винсента.

– Понятия не имею. Я взял их у человека, который получил их от кого-то другого, – ответил мне Джонни.

– Ты же говорил, что взял их у знакомого.

– Я получил их от знакомого, который попросил их у знакомого, через другого знакомого. Я не стал вдаваться в подробности.

– Тогда ты, случаем, не знаешь, кто этот знакомый твоего знакомого?

– Откуда бы мне знать? Это знакомый, который знаком со знакомым моего знакомого. В общем, ты поняла.

– Что это еще за порочный круг такой?

Я не в том настроении, чтобы играться с трехэтажными тавтологиями. Стоило мне вновь спросить Джонни о чернилах, как его лицо приняло суровый вид.

– С чернилами что-то не так?

– Нет, все так… Просто кое-кому очень хочется узнать, где ты их достал.

– Зачем это знать? Их же могут продавать то тут, то там.

– Я слышала, что это не то, что продается на каждом шагу. Похоже, это вещь, которую не так-то просто достать.

– Правда что ли? Это что-то настолько ценное? – удивленно пробормотал Джонни.

Поразительно. Он не в курсе? Когда я спросила его об этом, он решительно закивал головой. Судя по выражению его лица, он и правда не знал, насколько редки эти чернила. Впрочем, я и сама узнала об этом не так давно, хотя когда-то уже имела дело с ними, а Джонни уж тем более не мог этого знать.

– Я-я просто получил их через кого-то… Ох, что же мне теперь делать?

– Может ли быть, что их получили от другого графа?

– Не знаю. Я лишь передал тебе то, что дал мне кто-то другой.

Джонни с испуганным видом схватил меня за руку и начал трясти:

– Из-за этого могут быть проблемы? Кто об этом спрашивает? Кто это? О, давай я попробую разузнать побольше?

Я принялась убеждать его в том, чтобы он не разводил панику на пустом месте.

Если он получил их через знакомых, есть вероятность, что ниточки приведут к человеку, который работал на семью Кристофер. Если так задуматься: то, что Джонни получил нечто ценное так быстро и просто, не могло не удивлять. Человек, который одолжил их, удивлял еще больше.

Как бы то ни было, в конечном счете, Джонни не знает, откуда раздобыл эти чернила. Он сказал, что может разузнать подробности, если это так необходимо, но не думаю, что стоит заходить так далеко. В любом случае, искать источник бессмысленно. Я поинтересовалась лишь за тем, чтобы избавиться от расспросов Винсента. Мне немного жаль, что я так давила на Джонни. Но это всяко лучше, чем оказаться на допросе с Винсентом.

Раз все дошло до такого, остается только один выход. Сначала следует делать вид, что собираешь информацию, а потом сказать, что это тупик и ничего узнать не удалось. Разузнать о человеке, который знаком со знакомым знакомого… как ни посмотри, а найти этого «далекого» знакомого, звучит как нечто нереальное.

Но что Винсент собирается делать, если найдет этого человека? Было интересно, но я решила не зацикливаться на этом. Если привлечь лишние внимание – жди беды. Это простое любопытство, не более.

Испытательный срок скоро закончится, так что придется просто немного потерпеть. Как только покину это место, обо мне и не вспомнят. На самом деле, встретиться с ним вновь и завести диалог даже забавно. Пускай и по такому вопросу.

Выжду момент, когда он будет в хорошем расположении духа и скажу, что ничего не узнала. Добавлю к этому, что старалась как могла, но это слишком трудно и мне жаль. Думаю, он поймет. Я рассматривала и такой вариант.

***

Во время перерыва в особняке было тихо. Роберт дремал, поэтому я решила развеяться, прогуливаясь по коридору.

– О, Энн, – посреди коридора стояла Джоэли. – У меня порвались чулки. Ты можешь принести новые? Алисия ушла на перерыв, поэтому позвать ее я не могу.

Я направилась в комнату Джоэли. Осмотрев чулки, которые были на ней, я открыла шкаф и подобрала наиболее схожие по цвету и дизайну.

Я подошла ближе и опустилась на колени перед Джоэли. Я сняла порванные чулки со слегка приподнятых ног, а затем аккуратно надела новые. Она же просто смотрела на меня.

– Как тебе здешняя жизнь? Уже привыкла?

– Да.

– Не тяжело?

– Нет. Спасибо за заботу.

Вы могли бы подумать, что я говорю это из вежливости, но в этом и правда не было ничего сложного. Конечно, с Робертом было непросто, а иногда даже хотелось прибить его. Но это случается не так уж и часто.

– Энн, как ты сюда попала?

– Я пришла сюда, потому что мне сказали, что условия работы будут хорошими.

– Хм-м. А ведь это могло оказаться плохим местом.

– Да. Но мне повезло.

Убедившись, что не осталось никаких складок, я опустила ее ноги. Джоэли улыбнулась и поблагодарила за помощь. Я, держа в руках порванные чулки, подняла голову на Джоэли, которая смотрела на меня сверху вниз.

Она была ближе, чем мне казалось, что на мгновение заставило напрячься. Ее глаза были слегка прищурены.

– Думаю, ты не из робкого десятка.

– Что?

– Или просто безрассудная? Или будет правильнее сказать смелая?

Откуда взялось безрассудство и в чем здесь смелость? Я не могла уловить сути разговора, но смогла ответить:

– Не совсем так. Я трусиха.

– Прям трусиха? Настолько, что боишься открывать глаза по ночам?

– Не настолько…

– А вот я да. Мне страшно открывать глаза по ночам, когда я одна.

Внезапное откровение меня удивило, и я выпрямила спину. Джоэли, откинув одну ногу на стул и положив голову на колено, медленно продолжила:

– Я очень боязливая.

– Насколько «очень»?

– Хм-м. Настолько, что не могу уснуть в одиночестве? Раньше я боялась быть с кем-то, но теперь меня страшит одиночество. Если я буду в беде, никто не придет на помощь. Лучше, чтобы кто-то был рядом. Еще лучше, если этот «кто-то» будет тем, с кем хочется быть.

– …

– Некоторые говорят, что еще опаснее держать кого-то слишком близко, но мне нравится чужое присутствие. Двое лучше, чем один, а трое лучше, чем двое. Чем больше людей, тем лучше. И неважно, опасно это или нет.

Она опустила взгляд, накручивая длинную прядь волос вокруг указательного пальца снова и снова. Я обратила внимание на эту деталь, а затем вновь сосредоточилась на ней. Хоть слова и были сказаны спокойно, почему-то прозвучали они мрачно.

– Я понимаю.

– … и у тебя? – взгляд Джоэли метнулся ко мне.

Я кивнула. Этот разговор был таким внезапным, но в какой-то степени я была с ней согласна.

Наши взаимоотношения с Алисией мало чем отличаются от этого. Мы не любим друг друга, но в то же время не можем отпустить. Алисия, потому что хочет выжить, а я – чтобы меня помнили. Мы просто использовали друг друга в своих целях, и все тут. Я держала Алисию рядом, потому что она единственная, кто будет помнить обо мне после смерти.

Отец умер, и я покинула старый дом. Однако у меня не было ни друга, ни близкого человека, на которого можно было бы положиться. Моя жизнь была беспросветной и в ней не было никого. Никого, кроме Алисии. Я ненавижу и презираю ее, но то, что она находится рядом, заставляет меня чувствовать себя живой.

– Идеальных отношений не существует, – заключила я.

– …

– Ой, простите.

Лицо Джоэли стало еще более хмурым. Теперь она выглядела совсем уж подавленной, поэтому я попыталась разрядить обстановку, но это слишком затянулось. Я спешно поклонилась.

– Почему ты вдруг извиняешься?

– Мне показалось, что я могла вас разозлить.

– Ничуть, я просто удивлена.

В ее голосе не было и намека на гнев. Какое облегчение. Подумав об этом, я выпрямилась, как вдруг белоснежные руки обхватили мое лицо и подняли его вверх. Длинные золотые волосы ниспадали с обеих сторон. Когда я встретилась с лицом, которое свисало надо мной почти вплотную, по всему телу прошли мурашки.

Мои глаза широко раскрылись, челюсть отвисла сама по себе.

– Понимаю.

– Ай, больно! Больно!

– Больно? Сильно?

– А? Ай-яй! Больно! Очень больно!

Я размахивала рукам в попытке отодвинуться. Джоэли лишь смеялась и удерживала меня. Ее руки хватались за мои щеки, тянули и сдавливали их, а затем по новой.

Только когда мое лицо затискали до изнеможения, она отпустила меня. Я отползла на четвереньках подальше и схватилась за опухшую щеку. Наверняка она вся красная.

– Ха-ха-ха! – Джоэли изогнулась назад, хватаясь за живот.

«Что в этом смешного?» – подумала я, потирая пострадавшую щеку.

– Извини. Это было так мило, что я не смогла удержаться.

–…ха-ха-ха.

Хотелось бы мне ответить: «Не смейте так делать без предупреждения». Я старалась сохранить невозмутимую улыбку на лице.

– Разве это можно назвать безрассудством или смелостью? Скорее простая искренность.

– Спасибо.

– Хм?

– Вы считаете меня искренней. Спасибо за добрые слова, – сказала я, поднявшись с места и согнувшись в поклоне.

Я все еще потирала побаливающую щеку, задержав взгляд на двери. Не самое ли время уйти? Я лишь хотела сгладить случайно вырвавшиеся слова. Теперь же хотелось просто побыть одной, без посторонних.

– Я слышала о произошедшем. Мне сказали, что ты помогла Роберту, – Джоэли мгновенно сменила тему.

– Пустяки, – отстраненно ответила я.

– Правда, что ты лично попросила Винсента?

– Да. Спасибо господину за помощь.

Роберт не мог поверить своим ушам, когда узнал, что пришел ответ. Словно это был сон. Когда я вручила письмо в маленькие ручки, глаза ребенка наполнились влагой. Я подумала о том, что не мне зачитывать письмо, поэтому это сделала няня. В конце концов Роберту не удалось сдержать слез.

В письме мама Роберта писала, что очень скучает по нему и ей не терпится его увидеть. Хоть они и были разлучены, их чувства были сплетены воедино.

– Спасибо, Энн. Благодаря тебе, тоска молодого господина поутихла.

– Не стоит. Здесь нет моей заслуги.

– Но Энн сама попросила графа. Я узнала это от слуги, который приходил за письмами. Он сказал, что граф был довольно резок, но, несмотря на давление, ты нашла в себе силы попросить об одолжении. Благодаря твоей решимости я и сама осмелилась поговорить с графом. Большое спасибо.

– Вы мне льстите.

– Я правда очень благодарна. На самом деле, из-за того, что ответ от госпожи задержался, мне казалось, что все было напрасно. Наверное, в какой-то момент я была готова опустить руки, как и молодой господин.

– Няня…

Лицо няни выражало то же, что и лицо Роберта. На нем отражались и грусть, и радость, а глаза были полны искренней благодарности. Было слегка не по себе, потому что я не понимала, почему на меня так смотрят. Это всего лишь одно письмо. Эту идею мог придумать кто угодно, в этом не было ничего такого.

– Когда люди слишком заняты, они уходят в работу с головой. Поэтому не остается времени на тоску, или она ненадолго забывается. Но, как бы то ни было, в этом нет ничего хорошего. Этот ребенок пролил так много слез над этим письмом. Несмотря на его выходки, именно ты подарила ему возможность прочитать ответное письмо. Спасибо, – поблагодарила меня Джоэли.

– Не стоит, – я уверенно покачала головой. Не знаю, почему все, включая няню, осыпают меня благодарностями. Я не сделала ничего такого. Мной двигали собственные эгоистичные цели: избавиться от лишних неприятностей из-за опасных авантюр Роберта, по типу лазания на коня. Так уж вышло, что это еще и помогло.

Кроме того, технически, это сделала даже не я. Винсент наверняка согласился, потому что няня попросила об этом.

– Какая же ты скромная, – с широкой улыбкой заключила Джоэли. Не похоже, что это был комплимент. – И все же, ты хороший человек.

– Вы слишком добры.

– Но это не значит, что у тебя хороший характер.

Смех усилился, но он был полон добродушия.

– Это значит, что у тебя мягкое сердце.

– …

– Рассказать тебе кое-что интересное? – она улыбнулась, заговорщически склонив голову. Затем она прикрыла рот рукой, словно человек, который хотел поведать какой-то секрет. Когда она добавила, что это очень-очень секретно, я навострила уши от нетерпения.

– Вообще-то, здесь есть еще один трус.

– Хм.

– И это Винсент.

Я с удивлением посмотрела на Джоэли.

Глава 84 - Тот, кого я не смогу забыть, даже если попытаюсь (8)

– Господин?

– Да, этот мужчина кажется таким надменным и умным, но все это лишь напускной лоск. Внутри он довольно робок… Да что там – самый настоящий трус! Он чрезмерно осторожен – вечно беспокоится, что кто-то причинит ему вред. И никогда не прощает того, кто ударил его в спину. Винсент находит предателей и устраивает им сущий ад на земле. Не все знают, какой он на самом деле, потому что он очень умело притворяется.

Я моргнула от этого внезапного обвинения. Винсент пугливый и робкий… Я давно это знаю. Он не просто трус, он невероятный трус! Я ощутила глубокое чувство родства, вспомнив, как терпела его жестокий нрав и пыталась вывести его из комнаты. Я кивнула, соглашаясь с Джоэли.

– Так что, Энн, будь с ним осторожна. А то можешь нарваться на неприятности.

– Ах… Да. Я буду осторожна.

Я кивнула, чувствуя, что Джоэли говорит серьезно, словно рассказывала мне важный секрет. Внезапно она рассмеялась. Ее лицо всегда выглядит прекрасно, а улыбка сверкает. Не хватает лишь нимба над головой.

Но сейчас мне стало не по себе. Почему-то я ощущала необъяснимую опасность, исходящую от ее, казалось бы, невинной улыбки. Винсент что-то говорил ей обо мне?

И тут в моей голове внезапно возник вопрос.

– Но почему вы так смеетесь?

Джоэли вновь разразилась смехом, услышав мои слова.

– А разве поведение Винсента не забавно?

Понятия не имею, что в этом забавного. Но Джоэли не могла перестать смеяться. Она выглядела действительно очень веселой. Подавляя сомнения, зарождающиеся в моем сознании, я неловко приподняла уголки губ, следуя ее примеру.

Закончив заботы о Джоэли, я вернулась в свою комнату и увидела перед дверью Роберта, который должен был спать.

– Молодой господин? Почему вы здесь?

Он пошел меня искать, потому что меня не было рядом? Я медленно подошла к нему, гадая, зачем Роберт вышел из комнаты. Может, он снова собирался пойти к статуе коня?

Роберт в последнее время не забирался на статую. Он успокоился после того, как получил письмо от мамы. Раньше он вечно канючил и ныл, чтобы его отвели к коню, а иногда самовольно туда сбегал. Но в последнее время он просто тихо сидит в своей комнате. Он выглядел счастливым, когда снова и снова перечитывал письмо от своей матери.

Вопреки ожиданиям, Роберт больше не писал писем. Словно ему было достаточно лишь перечитывать письмо, чтобы больше не чувствовать себя брошенным и меньше скучать по матери.

«Моя мама говорит, что любит меня. Она очень скучает и скоро собирается приехать, поэтому хочет, чтобы я подождал еще чуть-чуть. Я хороший мальчик, поэтому буду терпеливо ждать, ведь я очень люблю свою маму.»

Прочитав письмо, ребенок широко улыбнулся и замахал руками. На его лице было написано, как он рад, и это успокоило меня. Когда я рассказала об этом няне, она вздохнула с облегчением, но в то же время и опечалилась. Должно быть, она думала о том же, о чем и я.

У маленького господина, которого я считала всего лишь несдержанным ребенком, было слишком взрослое выражение лица. Я посмотрела на Роберта и горько сглотнула.

Но в глазах Роберта, когда он держал письмо в руках, появлялась искорка надежды. Это было приятное изменение.

Няня положила письмо в небольшой мешочек и закрепила его на запястье Роберта, чтобы тот его не потерял. Он носил мешочек на одной руке, а в другой держал деревянную фигурку лошади. Он перестал бросать вещи и упрямиться без причины.

Когда я приблизилась к Роберту, тот занервничал, словно боялся посмотреть мне в глаза. Он точно не собирается идти к статуе? В моей голове зародилось подозрение.

– Знаешь… – промямлил он.

– Да?

– Подойди сюда.

Роберт ерзал и смущенно водил носком ботинка по полу. Почему-то его нерешительность казалась странной. Его большие глаза, которые он так старательно прятал, вдруг сосредоточились на мне. Он поджал губы и помахал рукой, словно подзывая. Я сделала шаг вперед и наклонилась, чтобы оказаться на уровне его глаз.

В этот момент маленькая ручка схватила меня за воротник и потянула к себе. Что-то мягкое коснулось моей щеки.

Чмок!

– Спасибо…

И Роберт очень быстро забежал обратно в комнату.

Даже после того, как дверь закрылась, я не могла разогнуться. Я застыла в оцепенении. Все мои подозрения на его счет вмиг улетучились.

Я подняла руку и коснулась щеки. Под моими пальцами ощущалось нежное тепло.

– Ха-ха!

Уголок моего рта дернулся вверх, но затем я вновь оцепенела.

На меня нахлынули неожиданные воспоминания.

* * *

Дождь шел с позднего вечера. Капли дождя, бьющие в окно, постепенно становились сильнее, а к утру даже разразился гром и сверкнула молния. Казалось, что небо разрывалось на части, и Роберт вздрагивал от шума. Он так боялся, что молния ударит в него, что весь день прятался в кровати и плакал, а я пыталась его утешить.

К тому времени, когда Роберт, наконец, уснул, снова наступила ночь. Сильный дождь и ветер по-прежнему нещадно били в окно.

Грохочущий, дребезжащий звук, разносящийся по всей комнате, нагонял жути. Казалось, что кто-то кричит. Роберт захныкал, словно слышал это даже сквозь сон. Я похлопала Роберта по спине и укрыла одеялом по самую шею.

Я решила, что останусь с ним на ночь вместо няни, которая работала весь день. Она говорила, что все в порядке, но я беспокоилась, ведь она плохо спала прошлой ночью, пытаясь успокоить Роберта. Мне с трудом удалось уговорить няню отдохнуть и отправить обратно в комнату.

Слабый свет лампы мерцал в темноте. Окна громко дребезжали, словно они вот-вот сорвутся с петель.

Ветер был слишком сильным. Я обеспокоенно встала, но не успела дойти до окна, как оно распахнулось, не выдержав натиска стихии.

В тот миг все лампы разом погасли. Комнату поглотил мрак. Я подбежала к Роберту, сильнее его укутала и присела рядом.

– Уф!

Прежде чем я успела запаниковать, мне в лицо ударил сильный ветер с дождем. Я не могла открыть глаза. Нужно постараться закрыть окно. Одной рукой я прикрыла лицо и пошла вперед. Ветер усилился, занавески громко хлопали, и неистовая сила отбрасывала меня назад. Я с трудом переставляла ноги, отчаянно вытягивая вперед свободную руку.

Я нащупала окно сквозь ветер и дождь. Странно перекошенные створки дребезжали на ветру и бились о стену. Я схватилась за них и попыталась вернуть в оконную раму. Ветер был настолько сильным, что я несколько раз едва не потеряла равновесие.

К тому моменту, как мне, наконец, удалось победить ветер в попытке закрыть окно, комната уже была перевернута вверх дном. Хорошо, что стекла не разбились.

Как и ожидалось, оконные петли сломались. Окно зловеще дребезжало, словно было готово в любой момент снова открыться от порывов ветра.

Сейчас не было возможности его починить, так что я просто плотнее задернула шторы и отошла назад. Пока я оглядывалась по сторонам, размышляя над планом дальнейших действий, мое внимание привлек стоявший неподалеку комод. Я подвинула его к сломанному окну.

Не слишком надежно, точнее сказать – едва ли, но окно удалось заблокировать. Одного этого было недостаточно, чтобы почувствовать себя в безопасности, поэтому я сложила все тяжелые предметы из комнаты в этот комод. И дополнительно подперла его со всех сторон другой мебелью. Окно все еще дребезжало, но, к счастью, больше не открывалось.

Только тогда я перевела дух и оглядела комнату. Внутри было очень темно, даже лунный свет не проникал внутрь. Мало того, что лампа погасла, так она еще и разбилась, упав на пол из-за ветра. Хорошенько поискав, я могла найти целую лампу, но все спички промокли, и я не смогла ее зажечь.

Вздохнув, я повернулась к Роберту. Осторожно подняв маленькое тельце, укутанное в одеяло, я вышла из комнаты. Нельзя оставлять Роберта в месте, куда в любой момент могли вновь ворваться ветер и дождь. Вместо этого я перенесла его в соседнюю комнату и уложила на диван.

Шум должен был разбудить его, но он, на удивление, крепко спал и даже не хмурился. Должно быть, он очень устал из-за того, что не смог поспать прошлой ночью. Одеяло обнимало Роберта, защищая от шума и согревая. Но было слишком темно, и если бы он проснулся, то заплакал бы от страха. Я думала обратиться за помощью к няне, но представила, как она прибежит, волоча свое уставшее тело, и тотчас передумала.

Ничего страшного ведь не произойдет, если я оставлю его одного ненадолго?

Немного поразмыслив, я встала с дивана. Лампы разбились и спички промокли, поэтому мне придется принести свечи. Когда я вышла из комнаты, держа незажжённую лампу в руках, я огляделась по сторонам. В коридоре было до жути тихо. К счастью, здесь хотя бы не так темно, как в комнате. Лунный свет указывал путь.

Я медленно шла по коридору. Издалека послышался грохот. С каждым моим шагом звук становился всё громче, и теперь окружал со всех сторон. У меня пересохло во рту от страха, когда я поняла, что рядом никого нет. Звук моих шагов смешался с жутким грохотом. Ветки за окном отбрасывали на пол зловещие, колыхающиеся тени.

«Может мне спеть, чтобы отвлечься?»

Я напевала мелодию, пытаясь избавиться от страха, но стало только хуже.

Я была так напугана, что у меня тряслись ноги, но я старалась не обращать на это внимания. Спустившись по лестнице, я увидела вдалеке трепещущий огонёк. Сначала я подумала, что ошиблась – никто не мог бродить по коридорам в такое время.

Но постепенно свет становился все ярче. Нет, он точно приближался ко мне.

Я остановилась. В это же время со стороны огонька послышался звук шагов. Я несколько раз сглотнула от нарастающего страха и крепче сжала лампу. Если что-то случится, я просто ударю незнакомца этой лампой и убегу.

Пока я морально готовилась, шар света замер в сантиметре от моего носа. Мои глаза расширились, когда я увидела лицо своего противника за ярким пятном света.

– Господин?

Нет, ну почему именно Винсент?

– Ты…

Он тоже выглядел удивленным, словно не ожидал, что в такой час здесь будут люди. Я запаниковала и опустила руку, в которой крепко сжимала лампу. Его изумрудные глаза проследили за моей рукой, и он нахмурился.

– Что ты здесь делаешь?

– Окно открылось, и ветер ворвался в комнату, разбив все лампы, кроме этой. Но я не смогла ее зажечь, потому что спички промокли. Поэтому я вышла, чтобы найти свечи и зажечь лампу.

Закончив говорить, я показала ему лампу в своей руке, но он лишь сильнее нахмурился.

– Окно? В комнате Роберта?

– Да. Окно слетело с петель, поэтому я прикрыла его шторами и заблокировала стоящим рядом комодом. Но это не выглядело надежным, поэтому я отнесла молодого господина в соседнюю комнату. Он не спал всю прошлую ночь из-за грозы, поэтому сильно устал. Но, к счастью, сейчас спит очень крепко, не просыпаясь.

– А няня?

– Няня не могла и глаз сомкнуть прошлой ночью, потому что успокаивала молодого господина. Сейчас она спит в своей комнате. Я решила её не беспокоить, – поспешно ответила я, опасаясь, что он может отругать няню. Я знала, что не смогу противиться, если он прикажет мне немедленно её разбудить, но надеялась, что он этого не сделает. К счастью, выражение его лица немного смягчилось, но он продолжал молчать.

Но почему Винсент здесь? Он не появлялся в особняке с того самого случая с чернилами.

Пока я ломала голову над его внезапным появлением, Винсент наклонил в мою сторону лампу, которую держал в руке.

– Иди сюда.

– Что?

– Лампа.

Лампа? Ах, он хочет, чтобы я зажгла свою лампу от его. Я поспешно сняла стеклянный колпак. Он тоже приподнял крышку и прикоснулся пламенем к фитилю моей лампы. Она быстро разгорелась. С появлением второго огонька вокруг стало светлее.

Я кивнула.

– Спасибо.

Осторожно накрыв лампу, я отрегулировала интенсивность пламени, поворачивая винт сбоку так, чтобы оно не потухло.

– Где свечи?

– На кухне. Вот, вон там.

Винсент повернулся и пошел по коридору, а я замолчала. Я поняла, куда он направляется, и последовала за ним.

Глава 85 - Тот, кого я не смогу забыть, даже если попытаюсь (9)

Винсент не удостоил вниманием мои панические попытки остановить его, пропуская уговоры мимо ушей, и прошел на кухню. «Как ты могла позволить начальству войти в такое место?» – поразилась бы Одри, если бы увидела это.

Он осматривал обветшалую кухню со спокойным выражением лица. Я же нервно глянула на его спину, затем быстро развернулась, чтобы найти свечи и поскорее уйти отсюда. Я порылась в шкафу, расположенном у одной из стен, и обнаружила несколько запасных свечей.

А где подсвечник? Когда я повернулась, мое тело проняла дрожь. Оказывается, Винсент стоял прямо позади. Он смотрел на меня сверху вниз, будто стал свидетелем чего-то необычного.

– Зачем держать свечи в таком месте?

– Бывает, возникает срочная необходимость в них. Сейчас все, что требуется – это найти подсвечник, так что идите.

– Где он?

– Где-то здесь… Пожалуйста, просто выйдите. Ладно?

Меня беспокоило, что кто-то может прийти сюда и застать происходящее. После моей просьбы подождать снаружи, поскольку я и сама могу справиться с поисками, Винсент неохотно развернулся. Я вздохнула с облегчением, когда убедилась, что он вышел из кухни.

Я заглянула под шкаф, осмотрела все пространство вокруг него, но не смогла найти ни одного запасного подсвечника. Мне не оставалось иного выбора, кроме как взять старый использованный подсвечник. Когда я вышла с ним в руках, Винсент ждал меня. Это как-то странно. Почему он до сих пор здесь?

– Почему вы еще здесь?

– Ты ведь возвращаешься к Роберту? Я тоже пойду.

– О, понятно.

Он не говорит об этом прямо, но, видимо, волнуется о Роберте. Я кивнула и пошла вперед. Страх отступил, потому что теперь я шла не в темноте. А возможно и потому, что он рядом.

Порывы ветра все еще звучали словно крик. К этому добавлялся шорох от сцепляющихся между собой веток. Звуки наших с Винсентом шагов смешались воедино. Пространство передо мной освещали два сгустка света.

Словно я вернулась на пять лет назад. В те дни, когда я держала Винсента за руку и вела за собой.

На мгновение меня охватила слабая ностальгия. Кончик моего носа защипало. Я потерла его, не прекращая идти вперед. Благодаря Винсенту добраться до центральной лестницы не составило труда.

– Ты передала письмо Роберту?

– Да. Он был очень счастлив. Все благодаря вам.

– Как все продвигается?

– О чем вы?

– О чернилах конечно же.

Я чуть не застыла на месте. Мне стоило больших усилий сохранить размеренный шаг и проглотить свою нервозность. Напряжение, которое уже давно было забыто, вернулось вновь. Я приложила ладонь к сердцу, боясь, что он услышит его учащенное биение. Спасибо, что вокруг и без того шумно.

Может, сейчас подходящий момент? Пришло время извиниться и сказать, что не удалось ничего разузнать. Не знаю, отступит ли он так просто, но другого выхода нет.

Я глубоко втянула воздух, успокоила колотящееся сердце и собрала всю свою волю в кулак. Лучше бы ему не замечать моей нервозности. Я закрыла глаза, медленно открыла их и повернулась, чтобы начать:

– Прошу прощения…

В этот момент что-то промелькнуло перед моими глазами. Конец коридора осветился достаточно, чтобы можно было разглядеть удивленное лицо Винсента. Как только я это поняла, пространство уже заволокла темнота.

И тут… БАХ! Раздался оглушительный шум.

Бух-бух-бух!

– А-а-а-а! – я закрыла уши обеими руками и закричала, даже не подумав. Громкий раскат грома до чертиков напугал. Как будто молния ударила рядом со мной. От испуга я выронила лампу.

Я открыла глаза, когда послышался звук бьющегося стекла, и теперь что-то пролетело мимо меня и врезалось в стену. Я рефлекторно попыталась уклониться, но утратила равновесие и рухнула вниз. Гром снова нагрянул, словно только и поджидал этот момент.

Ба-бах! Я снова закрыла уши и присела на корточки. Откуда-то ворвался сильный порыв ветра, погасив последний источник света. Коридор погрузился в кромешную тьму.

Я оставалась в том же положении некоторое время. Гром продолжал неистовствовать, но исчез так же внезапно, как и появился.

Постепенно ощущение реальности вернулось. Когда я снова открыла глаза и осмотрелась вокруг, не было ничего кроме беспроглядной темноты. Даже лунный свет не пробивался сквозь густые темные облака, и ничто не могло прорезать эту черноту.

Волосы и одежда колыхались от сквозняка. Звук разбивающегося стекла был слишком громким, поэтому, кажется, разбилась не только лампа. Откуда взялся ветер? Где-то рядом? Похоже, сюда занесло что-то вроде ветки или камня. Ветер такой сильный, что и человека снесет.

Я вцепилась в свои спутанные волосы, пробираясь на ощупь. Так темно, что хоть глаз выколи. Лишь шум, рев ветра и гром смогли убедить меня в том, что я еще в себе. Где же Винсент? Я собралась с духом и пошарила руками по полу в его поисках.

– Господин! Господин! Хозяин! – отчаянно окликала его я, но ответа не последовало.

Я продолжила ощупывать пол, но ничего не нашла. Я позвала вновь, но без толку. Сколько бы ни вглядывалась в темноту, я никак не могла понять, где же он.

«Да я даже не знаю, где я сама».

Это коридор, по которому мы шли? Резкое осознание сменилось страхом. Я ведь осталась в том же месте, но, как ни странно, все здесь казалось мне незнакомым. Темно. Да, темно и холодно, как и тогда.

Как в тот день.

В темноте ощущалось чужое присутствие. Кажется, я слышу звук шагов. Хоть я и понимала, что вокруг темным-темно, и что здесь никого нет, меня не покидало чувство, будто кто-то наблюдает за мной издалека. От возможности, что в любой момент может выскочить острое лезвие и проткнуть меня насмерть, волосы на моем теле встали дыбом. Это было предупреждение, что меня здесь быть не должно.

Они придут по мою душу. Нужно бежать.

Почему мое тело не двигается? Будто ветер шепчет: «Не уходи». Здесь мой конец.

– …ла.

Меня зовет тихий голос. Голос, едва различимый и такой слабый, словно вот-вот задохнется. Когда я повернула голову к источнику звука, что-то мокрое потекло по моей руке. Это была кровь. Красная кровь, хорошо различимая даже в темноте.

И человек, лежащий неподалеку.

– Ах-хах…

Не делай этого. Не надо. Я проглотила вырывающийся крик и затаила дыхание. Мое тело беспорядочно дергалось туда-сюда. Снова. Один и тот же кошмар. Момент, когда меня охватил неимоверный страх близости собственной смерти.

«Не делай этого. Не поступай так со мной».

Не утаскивай меня за собой. Я нерешительно замотала головой, но кошмар никуда не делся. Мое зрение становится размытым, но почему это лицо проявляется все яснее? Зачем ты так поступаешь? Почему, почему… Лукас.

Кончики пальцев, поднятые вверх, задрожали. Карие глаза, полные боли, умоляюще смотрят на меня. Искаженное от рыданий лицо кричит мне. Убегай. Вперед… Нет. На самом деле, мне кажется, он просил о помощи. Разве он говорил бросить его? Может ли быть, что я восприняла просьбу лишь так, как сама того захотела?

Потому что я хочу жить… и…

– Верно, сестренка.

Холодная рука хватает меня за плечо. Она такая холодная, что может превратить все тело в ледышку. Даже дыхание, касающееся моего уха, источает холод. Детский голос, который некогда льнул ко мне и шептал каждую ночь, теперь выплевывал ядом.

– Ты эгоистка, которая волнуется только о себе.

– Нет, нет.

– Погубила не только свою родню, но и человека, который был к тебе добр, лишь бы выжить самой.

– Прекрати. Прошу, хватит.

– Сестра, уходи и ты. Пошли с нами.

В этот момент в поле моего зрения возникла белоснежная нога. Одна, за ней вторая и третья. Все они были разного размера и мельтешили в воздухе, словно в танце. Внутри меня все кричало. «Сестра, сестра», – не унимался детский голос. «Старшая сестра», – голоса моих младших сестер и крик новорожденного ребенка разносились со всех сторон.

Дышать становилось все труднее, поэтому я могла лишь невнятно хрипеть. Вина давит на меня все сильнее, и я не знаю, что с этим делать. Я испытывала отвращение к самой себе за то, что закрывала глаза на бесчисленные смерти, и продолжала жить.

Мне хотелось держаться за эти нежные руки и дарить им свое тепло. Но это было выше моих сил, и я просто осела наземь. Я закрыла уши обеими руками и залилась слезами. Не было ни надрывающегося ветра, ни ужасающего грома. Меня удерживали лишь отдаленные голоса.

– Паула, – послышался чей-то оклик.

– Паула, Паула, – голос был твердым, но вместе с тем казался таким хрупким, что мог рассыпаться в любой момент. Крик, который не услышишь, если не прислушаешься. Он знаком мне слишком хорошо.

Лукас. Тебе приходится бороться со всей этой болью в одиночку. На этот раз я хочу быть с ним. Я больше не хочу оставлять его в одиночестве.

Я поползла к нему. Все вокруг вспыхнуло. Лукас то появлялся, то исчезал, и мне стало страшно, что тьма полностью поглотит его. Мои ладони болели, но мне было плевать. Я продолжала ползти, плакать и звать его снова и снова: «Лукас, Лукас».

Добравшись до места, я взмахнула рукой. Гром прекратился и все вокруг вновь заволокла темнота. Я ориентировалась лишь на ощупь и вскоре ощутила гладкую текстуру ткани. Когда моя рука схватилась за нее, мне передались холод и дрожь чужого тела. Я крепко схватилась за него, а другой рукой притянула в свои объятия.

– Я здесь.

Я прижала его к себе еще ближе. До моих ушей донесся стук зубов. Большое тело, которое я не выпускала из своих рук, дрожало, как ребенок. Даже его дыхание было прерывистым от страха.

Я погладила его по спине и потерлась щекой о жесткие волосы.

– Я всегда буду рядом.

На этот раз я останусь с тобой.

Я провела большим пальцем по тыльной стороне ладони, которая все еще дрожала. Мои объятия стали еще крепче, я продолжала похлопывать его по спине. Хоть и немного, но хотелось поделиться своим теплом. Надеюсь, он больше не будет бояться.

Вопреки тому, что его тело было холодным, горячее дыхание касалось моих плеч. Затем нагрелась и тонкая ткань. По моему телу прошла легкая дрожь, но не такая будоражащая, как до этого. Постепенно она и вовсе угасла.

Тепло растекалось по плечу, а затем сместилось в сторону и уткнулось в мою шею. Я вздрогнула от столь незнакомого мне прикосновения на коже. В этот момент жар вновь сместился и расплылся по ткани, словно пытаясь успокоить меня. Ощущение щекочущих ухо волос было приятным. Большая рука уверенно прижимала к себе мою спину.

– …ла…

Небо продолжало громыхать, но темнота уже не была такой страшной. Тело, прижимающееся ко мне целиком, постепенно перестало дрожать, и я тоже успокоилась.

Луна проявилась через черные тучи. Ее свет прорвался через окно и рассеял окружающую нас тьму. Постепенно он проник в самые темные уголки. Казалось, что он прояснил даже мою голову.

Я мгновенно пришла в себя.

– Что это я творю?

Я моргнула и оглядела слабо освещенный коридор. Взгляд опустился ниже и уткнулся в сверкающие волосы, отливающие золотом. Я моргнула один раз, затем второй, и так еще несколько раз, пока не осознала свое положение. Я сжимала кого-то в своих руках.

Я попыталась отстраниться, но другой человек прилипает снова, будто не хочет отпускать. Я смущенно хлопаю его по спине. Я, э-э, хочу сказать, что сейчас…

Я вновь уставилась на него и слегка отстранилась, на этот раз не встретив сопротивления. Отодвинувшись, я взглянула на человека, обнимающего меня. Когда лунный свет стал ярче, я смогла рассмотреть его лицо.

Яркие изумрудные глаза встретились с моими. Хоть его лицо и было опустошенным, в нем читалось еще больше удивления, чем в моем. Винсент, который прижимался к моей груди, переводил взгляд то на меня, то на свое тело, пока и к нему не пришло озарение.

– А!

– Ой!

Он с огромной силой оттолкнул меня от себя.

Глава 86 - Тот, кого я не смогу забыть, даже если попытаюсь (10)

Я упала на спину и закричала. Резкая боль пронзила ягодицы и кончики пальцев. Это больно! Когда я подняла ладонь, кожа оказалась порезанной и залитой кровью.

Сбитая с толку, я попеременно смотрела то на свою ладонь, то на него. Лицо Винсента, освещаемое лунным светом, залилось краской. Прикрыв рот рукой, он, казалось, тоже пытался осознать, что, черт возьми, происходит. Я никогда раньше не видела Винсента таким взволнованным.

– Вы… Вы так похожи… Так…

– Что?

Он заикался, не в силах произнести ни слова. Его изумрудные глаза, полные замешательства, растерянно осматривались вокруг, словно силясь понять, что же делать. В сравнении с его встревоженностью, я была на удивление спокойна.

– Дайте мне сначала успокоиться.

– У-у-у-у-у!

В этот момент послышался плач. Это был голос Роберта. Похоже, он все-таки проснулся.

О, нет! Я в замешательстве оглянулась в сторону комнаты, где находился Роберт. Когда я попыталась поскорее встать, беспокоясь о ребенке, который наверняка был напуган, что-то резко схватило меня и потянуло вниз. Я нерешительно опустила взгляд и увидела, как Винсент схватил меня за запястье. Словно отчаянно пытался удержать кого-то, кто вот-вот уйдет.

Когда я уставилась на него с широко распахнутыми глазами, он, наблюдавший за мной, опустил взгляд, вздрогнул и отдернул руку. Мне было неловко, но он, похоже, удивился еще сильнее. Даже в лунном свете было отчетливо видно, как покраснело его лицо.

– Ох, это… Просто… Так темно…

– …Что?

Какое отношение темнота имеет к тому, что он держит меня? Но он казался еще более рассеянным, чем прежде, и явно не собирался отвечать на мои вопросы. Я уже подумывала нахмуриться и спросить, хочет ли он что-то сказать, когда плач Роберта стал громче.

Винсент резко поднял голову и посмотрел в сторону комнаты Роберта, после чего его взгляд вернулся ко мне. Он несколько раз открыл и закрыл рот, чтобы, наконец, выплюнуть короткую фразу:

– Оставайся с Робертом.

– Ох, да.

Я думала, он пойдет со мной, но Винсент поднялся и пошел в противоположном направлении. Нет, я думаю, было бы точнее сказать, что он побежал. Его шаги были настолько быстрыми, что через мгновение он уже очутился в другом конце коридора. Вдалеке послышалось несколько глухих ударов, которые, казалось, свидетельствовали о том, что кто-то обо что-то ударился. Ты даже лампу не взял.

Но даже если бы взял, она бы не сильно помогла. Его разбитая лампа лежала на полу. Сегодня разбилось так много ламп… Я посмотрела в окно, думая, что это все из-за грозы, но, прежде чем я успела опомниться, дождь прекратился, и на улице стало тихо.

Я посмотрела на свою ноющую ладонь и вздохнула. Я порезала руку осколком разбитой лампы? Что, мать вашу, здесь происходит? Но, прежде чем я успела полностью осознать ситуацию, я поспешила подняться. В первую очередь нужно было утешить Роберта, который плакал в одиночестве.

***

Странная ночь прошла, и наступило утро. Я потратила много сил, чтобы успокоить рыдающего Роберта, и уснула сразу же, как только легла на диван. Когда я проснулась, было уже время обеда.

– Ты не спишь?

В этот момент дверь открылась и вошла няня. Я резко осознала, что не подготовила завтрак для Роберта. Когда я в панике села, она велела мне лечь.

– Не переживай, ты упорно трудилась всю ночь.

– Это ничего. Что с молодым господином?

– После завтрака он уснул в другой комнате. Окно в его покоях в таком ужасном состоянии, что его ремонтируют. И, кстати, дождь прекратился.

– Слава Богу. Извините, я проспала.

– Все в порядке, спасибо за твои старания.

Она похлопала меня по плечу. Я неловко улыбнулась и потерла отяжелевшие веки. Няня сказала мне, что я могу поспать еще немного, но я отрицательно покачала головой и слезла с дивана.

Хотя места было много, я спала, свернувшись калачиком, и все мое тело затекло. Когда я потянулась и начала зевать, няня вскрикнула от удивления:

– Ой, Энн! Ты поранилась?

– А?

Я была удивлена, когда она сообщила мне об этом. На белой ткани фартука, в котором я уснула, тут и там виднелись темные пятна. Что это? При детальном рассмотрении я поняла, что фартук и мои руки были в засохших пятнах крови.

– Боже мой. Что случилось?

– Ну…

Я в замешательстве посмотрела на свои израненные руки, а также почувствовала покалывание в коленях и бедрах. Наверное, я поранилась, даже не подозревая об этом. Иначе откуда это взялось?

Вчерашние события отрывками всплывали в памяти. После ухода Винсента мне пришлось навести порядок. Сначала я успокоила испуганного Роберта и снова уложила его спать, затем вышла в коридор.

Там царил беспорядок, даже окна были разбиты. Судя по кускам дерева, разбросанным по полу, создавалось впечатление, что нечто вроде ветки разбило стекло. Я вновь осознала силу шторма. К счастью, в лампе оставалось совсем немного масла. Если бы вспыхнула хоть одна искра, это могло бы перерасти в еще большие неприятности.

Убирая битое стекло, я услышала плач Роберта – он снова проснулся. Мне пришлось быстро закончить уборку и вернуться в комнату.

– Шторм ночью был таким сильным, что даже окно в коридоре разбилось. Полагаю, тогда я и поранилась.

– Ой, какое окно?

– В центральной части коридора.

Затем я кратко пересказала события прошлой ночи. Конечно же, опустив встречу с Винсентом. Няня кивнула без малейшего сомнения.

– Иди, отдохни в своей комнате и возвращайся вечером. Я здесь уберусь.

– Хорошо.

Я вышла из комнаты, предоставляя ей возможность самостоятельно разобраться со всем остальным.

Когда я шла по коридору, волоча усталое тело, мимо меня внезапно пробежал слуга. Я тупо посмотрела на него, и мне показалось, что он встревожен. В тот момент остальные слуги последовали за ним. Все они были одеты неряшливо.

Я размышляла о том, что происходит, когда издалека увидела приближающегося Джонни. Но и его внешний вид был неважным – он весь был в пыли.

– Почему ты так выглядишь?

– Почему ты так выглядишь? – Джонни замолчал, нахмурился и оглядел меня с ног до головы. Только тогда я вспомнила, как, должно быть, выгляжу.

– Где ты поранилась?

Вместо ответа я отмахнулась, словно это был пустяк, и спросила:

– Что с тобой случилось?

Джонни уточнил, действительно ли все так плохо, и попытался отряхнуть свою одежду, поднимая пыль. Теперь уже я нахмурилась и сделала шаг назад.

– Ветка дерева упала и проломила потолок в коридоре возле центральной лестницы. Воцарился настоящий хаос, потому что рано утром всех слуг вызвали, чтобы все исправить.

– Потолок? Насколько дыра большая?

– Ну, довольно большая. Сообщили, что сейчас проводятся первостепенные ремонтные работы, и что возможен повторный прорыв. Будь осторожна, когда будешь там проходить – потолочные балки не закреплены, и это опасно.

Так вот почему ты сейчас так спешил. Я ожидала, что ветер на рассвете будет сильным, но я и представить не могла, что настолько. Кстати, и здесь окно выбило. Думаю, именно поэтому у няни не возникло никаких особых вопросов по поводу моего рассказа.

– Я слышал, что еще где-то разбилось окно.

– О, это правда. Там, на другой стороне.

– А в прошлый раз стена треснула… Этот особняк выглядит ветхим. Его состояние оставляет желать лучшего.

Джонни устало почесал голову.

Было очевидно, что состояние особняка не поддерживалось должным образом. Стоило ветру усилиться, и окна дребезжали так, что казалось, будто они вот-вот сломаются.

Кроме того, хотя уборка производилась ежедневно, в основном это касалось часто используемых зон. Другие пространства убирались нерегулярно, поэтому пыль копилась, и было довольно грязно. Наверное, сложно управлять поместьем должным образом из-за нехватки сотрудников. К тому же, их нанимали со стороны без какой-либо специальной подготовки.

– В самом конце чердака есть небольшая заброшенная кладовка. Проходившая мимо служанка, не задумываясь, открыла дверь и вляпалась в неприятности. Я слышал, там было много жуков.

– Правда?

– Здесь действительно все очень древнее. Такое ощущение, что они вынужденно пользуются тем, что долгое время оставалось заброшенным.

Джонни глубоко вздохнул и, сделав пару тяжелых шагов, сказал, что ему пора идти. Он отвечал за разбитые окна. Я с тяжелым сердцем посмотрела ему вслед и пошла дальше по коридору.

Проходя мимо центральной лестницы, о которой упоминал Джонни, я увидела несколько слуг, сбившихся в кучку и с беспокойством глядящих в потолок.

Посреди потолка действительно была дыра. И она в самом деле большая. Сквозь сломанные доски внутрь попала дождевая вода. Я могла мельком разглядеть слуг, ремонтирующих пролом. Все они выглядели так, будто задаются немым вопросом: «Да что ж это такое?». Пол был скользким и мокрым от проливного дождя.

Я осторожно прошла мимо и направилась в свою комнату. Алисия, лежавшая на кровати в свой перерыв, взглянула на меня и ужаснулась.

– Почему ты так выглядишь?

Это был уже третий вопрос за день. Видимо, я действительно выгляжу довольно плохо. Несмотря на необходимость промыть и обработать раны, я осознала, что очень устала.

– Небольшое происшествие.

– Что, черт возьми, произошло?

– Не знаю. Я устала.

Я медленно шагнула и упала на кровать. Сон был долгим, но я все еще чувствую сонливость. Моргнув тяжелыми веками и уткнувшись лицом в подушку, я услышала, как Алисия щелкнула языком позади меня.

– Я слышала, что хозяин ненадолго заезжал в особняк утром. Ты видела его?

– Без понятия.

– Так видела или нет?

– Не видела.

Я ответила грубо, и Алисия начала трясти меня за плечо и доставать расспросами, действительно ли я его не видела. Когда я отвернулась к стене, не в силах ответить, Алисия раздраженно отступила, возможно, осознав, что я не собираюсь отвечать. Только тогда мои тяжелые веки сомкнулись.

События утра пронеслись в моей голове. Может быть, из-за шока, но воспоминания были размытыми. Словно гроза стерла мне память. Я была в растерянности, думая, что осталась одна в кромешной тьме. Кажется, сознание на мгновение покинуло меня. Когда пришла в себя, он был в моих объятиях. Весьма вероятно, что я действительно сошла с ума.

В памяти всплыло лицо, покрасневшее от смущения. Винсент, который даже заикался пока говорил, казался искренне ошеломленным.

Теперь, когда я об этом думаю, почему он спокойно лежал у меня на руках? У меня даже не было возможности спросить. Неужели это я схватилась за него? Эта мысль смущала. О, как же странно это, должно быть, выглядело. Я сильнее зажмурилась, подавляя желание закричать. Сон казался единственным верным решением.

Я прикоснулась к запястью, которое он держал. Тепло, которое он оставил после себя, уже наверняка исчезло, но, как ни странно, моя кожа была горячей.

Я погрузилась в глубокий сон, продолжая гладить запястье. Впервые с тех пор, как я приехала сюда, мне не снились кошмары.

* * *

С того дня я больше не сталкивалась с Винсентом. Он стал реже появляться в особняке, а когда приходил повидаться с Робертом, то даже не смотрел в мою сторону. Он по-прежнему отправлял письма через своих слуг, но больше не спрашивал о Роберте напрямую. Даже когда я обращалась к нему, он отвечал только няне. Как будто он намеренно меня избегал.

До этого я старалась держать дистанцию, но теперь он сам избегает меня. Потому я никак не могла понять – нравится мне это или нет. С одной стороны, благодаря этому я смогла избавиться от беспокойства насчет его расспросов о том, где я взяла чернила. Но с другой…

Время пролетело быстро. Раны на обеих руках зажили, зияющую дыру в потолке залатали, и возобновилась мирная повседневная жизнь.

Однажды, когда до конца моего контракта оставалось всего несколько дней, в дом графа Беллуниты прибыл гость.

Еще одно воссоединение было не за горами.

Глава 87 - Всё ещё странный гость графа (1)

Обстановка в особняке была нетипично оживленной.

Большинство служанок сплетничали, разбившись на небольшие группки. И даже самые прилежные из них время от времени поглядывали в сторону двери, погрузившись в собственные мысли. Вокруг царила необычайно взволнованная атмосфера. Несмотря на то, что Одри застукала их и отчитала, служанки, похоже, были не способны отвести взгляд от двери.

Мне было любопытно, но я не имела ни малейшего представления, что происходит, поэтому решила просто сосредоточиться на работе. Сегодня я впервые за долгое время присоединилась к уборке особняка и решила продемонстрировать все свои лучшие навыки.

Я возвращалась, закончив убирать коридор, и несла ведро, полное грязной воды. Три служанки столпились рядом с лестницей, прячась за перилами. Все они смотрели на дверь и загадочно улыбались. Когда я, ведомая любопытством, приблизилась к ним, то услышала, как они о чем-то перешептываются.

– Вау! Я никогда не думала, что увижу его собственными глазами.

– Боже мой! Вживую он выглядит еще более впечатляюще.

– Впечатляюще? Мне вот немного жутко...

Было очевидно, что разговор шёл о ком-то конкретном, и мой взгляд инстинктивно метнулся к двери, на которую они смотрели. Там стояли три человека. Первым, кого я заметила, был Винсент. После этого я увидела Одри. А напротив Винсента...

– Сэр Итан?

Из-за всех этих любопытных взглядов в сторону двери я предполагала, что должен прибыть гость. Но я даже подумать не могла, что это будет Итан.

– Ой, ты знаешь графа Кристофера?

– Ну, я слышала некоторые новости.

Служанки, расположившиеся передо мной, немедленно отреагировали на мои слова – очевидно, что им было приятно встретить единомышленника. Мне стало неловко, но я постаралась изобразить улыбку и снова оглянулась на дверь.

Человек, с которым разговаривал Винсент, в самом деле Итан. Это наша первая встреча за пять лет. Он немного похудел, а прошедшие годы оставили отпечаток на его лице. В отличие от его поведения в прошлом, когда он улыбался и постоянно дурачился, теперь его лицо выглядело каким-то напряженным и незнакомым. За все время их разговора с Винсентом он ни разу не улыбнулся.

Винсент тоже выглядел серьезным, из-за чего атмосфера между ними ощущалась холодной, но, все-таки, не совсем жесткой.

Слава Богу, у Итана тоже всё хорошо.

– Но я думаю, это правда, и он действительно так страшен, как говорят слухи.

– Слухи?

– О, ты не знаешь? – они посмотрели на меня с недоверием.

Я непонимающе моргнула. Одна из них подошла ко мне и таинственно прошептала, словно делилась страшным секретом:

– Ходят слухи, что он убил всех своих кровных родственников, чтобы стать графом.

Что за бред! Они продолжили говорить, не обращая внимания на моё удивление.

– Он убил своего брата?

– Я слышала, что отца.

– Вроде обоих, разве нет? Не потому ли говорят, что граф Кристофер умер при загадочных обстоятельствах, а убийцу до сих пор не нашли?

– Ах! Точно! Это доказывает, что он убил свою собственную семью ради власти!

Они были так взволнованы, что болтали без умолку. Большая часть историй являлась просто необоснованными слухами, порочащими Итана. Я не знала, откуда они взялись, но знала истинное положение вещей. И чем больше я их слушала, тем сильнее расстраивалась. Девушки не заметили моей реакции и, в итоге, начали спорить по поводу своих же версий.

– Это неправда, – тихо сказала я, будучи не в силах больше слушать эту чепуху.

– Итак, он убил их всех? Из жажды власти? – продолжали они, не обращая внимания.

– Боже, серьезно?

– Я же говорила тебе, он действительно страшный человек!

– Нет!

Когда я крикнула, все удивленно уставились на меня. Быстро закрыв рот обеими руками, я взглянула на Итана. К счастью, он, похоже, ничего не услышал.

Я с облегчением вздохнула и продолжила говорить так тихо, чтобы слышали только они.

– Я не знаю, что вы слышали, но это всего лишь слухи. Это беспочвенные обвинения.

– Откуда тебе это известно?

– Вы что, газету не видели? Джеймса Кристофера арестовали по подозрению в убийстве графа.

– Это не было доказано наверняка, – они продолжали спорить.

– Да, точно! Он ведь умер в ходе расследования.

– Его точно убили!

– А разве это было не самоубийство?

– Достаточно одного взгляда, чтобы понять. Это однозначно была грязная борьба за власть между братьями!

– Я слышала, что кто-то из них был приемным…

Разговор зашел слишком далеко. Факты, которые Итан так старательно пытался скрыть, свободно лились из их уст. Было абсолютно очевидно, как яростно люди копались в грязном белье рода Кристофер последние пять лет.

Слова искажаются тем сильнее, чем больше людей их слышат. В этом процессе «ложь» и «правда» не имели значения. Я понимала это, но все равно была расстроена и зла, зная всю правду. Итан Кристофер, возможно, не был хорошим человеком, но это досадно, что его поливают грязью за убийство собственной семьи и за то, что он стал графом.

Он так сильно дорожил своими братьями.

Он не должен слышать подобного.

– Прекратите.

– О чем ты?

– Я не знаю, где и что вы услышали, но я не думаю, что справедливо критиковать кого-то, не зная и доли правды.

– Что ты сказала? – спросила одна из служанок, нахмурившись.

– Я не могу утверждать, что он хороший человек, но он определенно не из тех, кто мог бы убить собственную плоть и кровь.

– Тебе-то откуда знать?

– Это имеет значение? Перестаньте нести чушь, и давайте вернемся к работе.

– Эй! – выкрикнула одна из них, не выдержав.

Она пристально взглянула на меня, но я не отступила и посмотрела на нее в ответ. Другая служанка тут же в панике замахала руками. Я попыталась успокоить ее, попросив говорить тише, но она была до того сердитой, что явно не собиралась меня слушать.

– Зачем ты к нам придираешься, когда все вокруг говорят то же самое? И должна ведь быть причина, по которой распространяются подобные слухи! Откуда тебе известно, убил ли этот человек своих кровных родственников, чтобы стать графом, или нет? Ты видела всё своими глазами? А?! Ты что там, свечку держала?!

Её голос становился всё громче. Другая служанка растерянно оглянулась, а затем внезапно вскочила. Наш взгляд метнулся в том же направлении.

– О, мой господин.

Я присмотрелась и поняла, что Винсент и Итан смотрели в нашу сторону.

Служанка, которая заметила их первой, быстро поклонилась. Две другие служанки последовали её примеру и тоже смущенно склонили головы.

Я ошеломленно посмотрела на Винсента, а затем на Итана. В тот момент, когда я встретилась взглядом с карими глазами, которые, казалось, ничего не понимали, я запоздало поклонилась.

– Всем немедленно вернуться на свои места!

Услышав крик Одри, служанки извинились и убежали.

– Прошу прощения.

Я быстро повернулась и поспешила за ними.

***

В один особенно холодный зимний день я услышала новости об Итане. Падение рода Кристофер попало на первые полосы газет.

«Джеймс Кристофер умер молодым. Вероятно, это самоубийство.»

«Следующий граф Кристофер был признан народом.»

На этом всё, и мы прекрасно знаем победителя всей этой эпопеи. Но такой финал ранил даже его самого. Меня не волновало, был ли Джеймс Кристофер убит или покончил с собой. Меня беспокоил Итан. Теперь он должен был нести всю тяжесть этого бремени в одиночку, и мне было жаль его.

Тогда я думала: «Как хорошо, что рядом с ним есть Лукас». Но теперь, когда его судьба остаётся неопределённой, мне кажется, что Итан мог испытывать то же, что и Винсент в своё время. Они с Джеймсом не были кровными братьями, но когда-то были семьёй. И я прекрасно могу себе представить, насколько тяжело терять такого человека.

Вот что произошло на самом деле… Как этот человек может быть тем, кто хладнокровно убил собственную плоть и кровь?

– Это не может быть правдой, – тихо сказала я. – Не стоит смотреть на него свысока…

– Ты сошла с ума?

Внезапно возникшая перед моими глазами рука Алисии прервала поток моих мыслей. Я смотрела на неё затуманенным взглядом. Она несколько раз помахала рукой перед моим лицом, возвращая меня в реальность.

– О чем это ты там разговариваешь сама с собой?

– Ни о чем.

– Зачем отрицать?

Я продолжила подметать пол, делая вид, что не замечаю Алисию, которая, прищурившись, испытующе смотрела на меня. Она больше не задавала вопросов. Возможно, потому что знала, что я не собираюсь отвечать.

Сегодня к уборке особняка присоединилась не только я, но и Алисия. Чтобы привести особняк в порядок перед прибытием гостя, потребовалось привлечь почти всех слуг. Но Алисия едва ли была хоть немного полезной. Думаю, я обязательно доложу об этом Одри.

– Перестань пялиться на меня.

Она уже некоторое время неистово смотрела на меня. Хоть я и пыталась сделать вид, что не замечаю этого, её взгляд был таким испепеляющим, что я не выдержала. В последнее время Алисия часто смотрела на меня так.

– Ты видела его? Гостя, который прибыл сегодня.

– Видела.

– Как он выглядит? Я слышала, это друг Винсента.

– Господина Винсента? – поправила я.

Алисия поежилась, словно слышать это было невыносимо.

– Скоро он станет моим возлюбленным, поэтому я должна привыкнуть называть его по имени.

– Ты в самом деле сошла с ума. Следи за своим языком.

– Не переживай. Обычно я обращаюсь к нему «Господин». Но не за горами тот день, когда это изменится.

Откуда, мать твою, такая уверенность?

Как бы абсурдно это ни звучало, но Алисия в самом деле пыталась соблазнить Винсента. Всякий раз, когда он пил чай с Джоэли, она не упускала возможности обслужить его, аккуратно уточняя что-то вроде: «Хороший ли у чая вкус?» или «Не слишком ли он горячий?». Винсент, в основном, игнорировал её или же отвечал коротко, но Алисии, похоже, этого было достаточно. Вся эта затея казалась мне немыслимой, но уверенность Алисии росла с каждым днем.

– Мне просто интересно, как же ты этого добьешься?

– О, у меня свои методы.

– И ты в них уверена?

Я поинтересовалась из чистого любопытства, но, как ни странно, Алисия гордо улыбнулась.

– Конечно! Я идеально ему подхожу.

– Чего?..

– О, тебе не обязательно понимать. Не бери в голову, я обо всем позабочусь!

– Пожалуйста, не совершай безрассудных поступков.

– А точно ли тебе всё равно, м?

Вопрос был настолько абсурдным, что я могла лишь вздохнуть. Не получив ответа, она продолжила приставать ко мне, требуя пояснений.

Почему-то Алисия относилась ко мне с опаской, хоть и пыталась это скрыть. Ты думаешь, я собираюсь тебе помешать? Нет, в самом деле, что меня может беспокоить? Винсенту вообще на нас плевать.

– Ты бы знала, как сильно он мной интересуется! Каждый раз, когда мы видимся, он расспрашивает меня о самых разных вещах. Это даже утомительно.

Она уверенно перекинула длинные волосы за ухо и слегка вскинула подбородок, излучая самоуверенность. Я только лениво отмахнулась: «Ну да, конечно». Я знала, что если отреагирую ярче, ей доставит это ещё больше удовольствия. Её чрезмерная уверенность казалась мне странной, но, не понимая причины, я решила просто наблюдать. Пока что.

Через некоторое время на склад, который мы убирали, вошла горничная. Перекинувшись с Алисией парой слов, она поспешила обратно. Алисия тут же бросила на пол метлу, которую держала в руках. Она определенно собиралась уйти.

Нет, уборки тебе не избежать.

– Сначала закончи работу, а потом можешь идти.

– Меня ждёт Джоэли, – сказала она с явным сарказмом. – Я ухожу, ты и сама здесь справишься.

– …

Я отвернулась, потому что меня покоробило то, как самодовольно она откинула волосы. Вновь и вновь подметая пол, который уже был достаточно чистым, я прислушивалась к удаляющимся шагам Алисии. Я подумала: «Неужели всё дело только во внешности?». Эти мысли меня угнетали.

Тяжело вздохнув, я продолжила лениво подметать пол.

«Почему я вообще здесь?» – промелькнувшая мысль оставила после себя неприятное чувство опустошения. Внезапно навалившаяся усталость заставила меня остановиться, бездумно уставившись в пол.

В этот момент раздался лёгкий стук в дверь. Я вздрогнула и испуганно обернулась, но моему взору предстало нечто еще более пугающее.

В дверях стоял Итан.

Я замерла, увидев нежданного гостя. Почему он здесь? Итан стоял, прислонившись к дверному косяку и скрестив руки на груди. Он полностью игнорировал мой изумленный вид. Карие глаза оглядели меня с ног до головы, словно изучая.

Глава 88 - Всё ещё странный гость графа (2)

– Эмм… Вам что-нибудь нужно?

– …

Он никак не отреагировал на мои слова. Вместо этого его сверкающие глаза не отрываясь смотрели на меня. Мне стало не по себе, и я крепче сжала метлу. Что у тебя на уме?

Его разглядывания сильно затянулись, поэтому я не выдержала и отвела глаза в сторону. Наконец Итан вошел в комнату, приблизился и остановился прямо передо мной. Затем он осмотрел меня с ног до головы, а после бесцеремонно положил руку на мою голову. Он провел рукой к своей груди, словно измеряя рост, повторил это действие раза три, и обошел вокруг меня.

Его непроницаемое лицо и оценивающий взгляд как-то пугали. То, как он расхаживал кругами, угнетало, словно я съеживалась под его пристальным наблюдением.

– Зачем вы это делаете?

– …

После очередного обхода он снова остановился передо мной. Жесткое выражение лица, которое не менялось в течение всего этого времени, постепенно сменилось спокойствием. Раздался смех.

– Ну точно.

– А?

– Сначала я сомневался. Не ожидал встретить тебя снова вот так, – Итан расплылся в улыбке и внезапно развел руки в стороны. Лицо, как и голос, излучало неимоверную радость:

– Давно не виделись, Паула.

– …!

Как же так?

– Как вы меня узнали? – я была поражена до глубины души.

Итан все еще стоял с распростертыми руками и смотрел на меня так, словно я спросила что-то странное.

– М-м-м? Вот как раз только что и узнал. Ты совсем не изменилась, все такая же маленькая.

Он усмехнулся и коснулся кончиками пальцев моей макушки. Его игривость никуда не делась, беспечные жесты и ребяческое поведение все еще оставались при нем.

Я не отрывала взгляда от Итана и никак не могла осознать произошедшее. Кто ж знал, что он вот так просто узнает меня. В былые времена, мое лицо прикрывала челка, и я была убеждена, что все забудут о служанке, которая отработала всего ничего.

– Ты челку подстригла, – констатировал Итан.

– Эм, да… Как-то так вышло, – я прошлась рукой по укороченной челке, хотя она уже отросла и теперь немного колыхалась у моих глаз.

– Разве ты не специально ее срезала? Чтобы придать себе эффектности.

– Да, специально, но совсем не для этого.

Итан посмеивался над моим решительным опровержением. Даже его дурацкое чувство юмора никуда не делось.

– Когда ты вернулась? Винсент ничего не говорил об этом.

– Понимаете… Господин не в курсе. Я не вернулась.

– «Не вернулась»? Тогда что ты здесь делаешь?

– Это долгая история.

Мой рассказ мог бы затянуться на часы, если бы я стала объяснять абсолютно все. Поэтому я обрисовала всю картину лишь в общий чертах: изначально я думала, что буду работать на другую семью, но в итоге оказалась здесь. Итан выглядел так, будто слушал какие-то бредни. Объяснение и правда вышло совсем уж странным.

Теперь мои мысли были заняты тем, как бы это логичнее обосновать, но все это так сильно надоело, что я просто заключила: «Так уж вышло». Конечно, Итан запутался еще сильнее. Но вместо того, чтобы потребовать побольше разъяснений, он сделал шаг навстречу.

– Прежде всего, я рад тебя видеть.

– Что?

Его широкие карие глаза завороженно смотрели на меня.

– Я скучал по тебе, служанка. Вернее, – Итан замолк на краткое мгновение, – Паула.

Ко мне так давно не обращались по настоящему имени.

Может поэтому, радость, спрятанная в глубинах моего сердца, выплеснулась наружу.

– Я тоже, сэр Итан.

Мы дружески обнялись, радуясь столь неожиданному воссоединению.

– Как твои дела?

– Благодаря вам мне удалось сбежать и проследить за обстановкой. Затем я вернулась туда, где жила раньше, и узнала, что отец скончался. Поэтому пришлось искать работу с сестрой и вот так мы очутились здесь.

– Не знал, что у тебя есть другие родственники. Сестра?

– Да, младшая.

– И она тоже тут?

– Да, мы прибыли вместе.

Глаза Итана загорелись от любопытства. Я выдавила улыбку, потирая ладони. «Они не очень-то и похожи». Многие интересовались мной, когда знакомились с распрекрасной Алисией, но впервые в жизни, кто-то проявил любопытство к моей сестре, встретившись со мной. Мое стеснение было настолько очевидным, что я и слов не могла подобрать, поэтому Итан оставил дальнейшие расспросы.

– Наверное, не легко тебе пришлось, – большая рука погладила меня по голове.

Его поведение было странным, словно он беседовал с близкой младшей сестрой. Нежность на лице мужчины слишком контрастировала с той жесткостью, которая кружила вокруг него совсем недавно. Это был тот Итан, которого я знала, а не граф, который пролил кровь своих близких, и, по словам горничных, пугал до чертиков.

Сейчас он казался умиротворенным.

Кому здесь пришлось тяжелее? Из газеты я узнала, через какие тяготы ему пришлось пройти после моего побега. Перешептывания, которыми обменивались горничные, также сыграли свою роль.

Моя жизнь тоже была не сахар, но язык не поворачивался спросить о его делах, потому что мои слова могли задеть его за больное. Он страдал куда больше меня.

Итан был сообразительным, поэтому быстро заметил мои колебания.

– Я в порядке.

– Я еще ничего не сказала.

– Все читается в твоих глазах.

«Кстати, новая челка тебе к лицу» – льстиво добавил Итан, протягивая руку к моим волосам. Я отпихнула его руку с явным недовольством, как бы говоря: «Не трогай». Несмотря на мою отстраненность, Итан продолжал улыбаться без малейшего намека на обиду.

– А как дела у вас?

– Ты и так знаешь. Недавно ты даже заступилась за меня.

– Вы что, услышали это?

– Немного. Я был так тронут, что чуть не заплакал.

– В этом не было ничего такого.

Хотя, по правде говоря, было. Слухи зашли слишком далеко, но я не хотела развивать эту тему и дальше.

– Вам, наверное, тоже было тяжело.

– Разве? – его ответ был спокойным. Даже его радостное лицо не дрогнуло.

– Вы не должны заставлять себя улыбаться.

– Должен. Все уже давно позади, так какой смысл теперь горевать?

– Я думаю, что боль остается, сколько бы времени ни прошло. И это грустно.

– Я выгляжу грустным?

– Да.

– Заслуживаю ли я испытывать подобное? Все эти слухи – правда.

– Не говорите так, – отрезала я, покачивая головой.

– Я единственный кто выжил на костях своей семьи.

– Итан.

– Паула. Как бы я ни пытался скрыть правду, как бы ни оправдывался, в конце концов, мои руки по локоть в крови. «Я пожрал их всех» – это выражение идеально подходит мне, да?

– Это не то, чего вы хотели.

– Ты правда так думаешь? – спросил он. Его голос все еще был легким, но вес произнесенных им слов был неподъемным.

Я не стала говорить «нет», а просто уставилась на него. Я знала, что он не искал утешения. Сквозь его улыбку можно было разглядеть незажившие душевные раны.

– Ты прекрасно знаешь, что сотворил Джеймс. Это не то, что можно было бы простить. Даже если меня и можно простить, то его – никогда.

– …

– Ты разочарована?

– Нет, – твердо ответила я.

Разве я могла разочароваться? Не мне судить об этом и не мне давать советы. В конце концов, я посторонний человек, и не могу разделить его боль.

Я знаю, как сильно он дорожил братом. Было бы слишком самонадеянно с моей стороны лезть в чувства, которые клубились в его сердце.

Ему пришлось тяжело. Я смутно могла представить его страдания, поскольку и сама теряла своих сестер прямо на глазах.

– Я ни капли не разочарована.

– Правда? А что, если я уже не тот человек, которого ты знала?

– Не то, чтобы я вас хорошо знала.

– …

– Хм-м. Я лишь знаю, что вы смеетесь так часто, что аж раздражает, и говорите все, что на уме, не заботясь о том, насколько обидно это может прозвучать для других.

– Паула, ты безжалостна. Слышать подобное от тебя разбивает мне сердце.

Итан приложил обе руки к груди, изображая вселенскую обиду. Столько притворства, когда на деле ему ничуть не больно. Кажется, его хитростные уловки значительно улучшились.

– Разве это не так?

– В этот момент тебе следовало сказать: «Итан такой замечательный человек».

– Боюсь, я не умею лгать.

– Боже! Паула, которую я знал, была искусным лжецом. Бывали моменты, когда я про себя удивлялся и думал: «Она врет, как дышит».

Он явно преувеличивает, и все было совсем не так. Я бросила на него укоризненный взгляд, чтобы он прекратил, и выражение его лица смягчилось.

– Я слышал, что ты прислуживаешь Роберту.

– Вы знаете господина Роберта?

– Конечно. Он же сын Вайолет.

– Сын Вайолет?! – удивленно воскликнула я.

Итан недоуменно почесал голову, увидев мою реакцию, и спросил:

– Ты не знала?

– Э-э… не знала…

Матерь божья! Никак не ожидала, что у Вайолет есть ребенок. Если так подумать… они похожи. Особенно глазами. Каждый раз, когда я смотрела на Роберта, что-то казалось мне в нем знакомым. Теперь все понятно.

Может ли он быть сыном Винсента? Но я быстро отогнала эти мысли. Еще давно говорили, что мать Роберта очень занята, потому что управляет семейными делами вместо покойного отца Роберта.

– Как поживает Вайолет? Когда она успела выйти замуж?

– Прошло немного времени после твоего ухода, и их с Винсентом помолвку официально расторгли. Вскоре она вышла за другого дворянина. Маркиз Маргарита решил все по-быстрому.

– И Вайолет смирилась с этим?

– Ей не дали права отказаться.

Разрыв помолвки тоже не был желанием Вайолет. В последний раз я видела Вайолет, когда ее утаскивали в слезах. Это воспоминание еще свежо в моей памяти. Я уверена, что она проливала немало слез каждый день. Мне очень жаль, что ей пришлось мириться с нежеланным браком.

– Тем не менее, ей была обеспечена хорошая жизнь. Хоть Маркиз Маргарита – человек строгих взглядов, он бы не позволил своей дочери выйти за кого попало.

– Ну, теперь он мертв.

– Значит и об этом ты уже слышала. Это была авария на дороге. Настоящая трагедия. Теперь на плечах Вайолет все обязанности ее мужа.

Наконец, вопрос о том, кто же эта таинственная мадам, которая так занята, что не может навестить своего сына, был разрешен. После того, как ее муж покинул этот мир, ей пришлось справляться с делами семьи в одиночку, поэтому и времени на сына не оставалось. Однажды я услышала, как няня беспокоилась, что мадам так занята, что у нее не остается времени на нормальный сон, и это может навредить ее здоровью.

– Не волнуйся, она держится молодцом.

– Правда?

– Разве я уже не говорил тебе когда-то? Вайолет – самая сильная среди всех нас, – с улыбкой сказал Итан.

Прозвучало убедительно, поэтому я вздохнула с облегчением. Возможно, это не та жизнь, о которой она мечтала, но, надеюсь, она хотя бы не несчастна.

– Если она узнает новости о тебе, то освободит время.

– Не делайте этого.

– Почему? Тебе ведь хочется увидеть ее.

Честно говоря, я думаю, что будет неловко встретиться вновь. Потому что наши последние совместные воспоминания были не самыми лучшими.

– Мне достаточно знать, что у нее все хорошо.

– Вы что, поссорились?

– Как бы я могла поссориться с ней?

– Значит поссорились.

Представить не могу, как он пришел к этому выводу. Я хмуро покачала головой, но Итан уже укоренил свою веру в то, что мы с Вайолет поругались. Нет, ну а меня выслушать ты не собираешься?

– Роберт так похож на Вайолет, да? Она была настоящей хулиганкой.

– Кажется, я уже слышала что-то подобное.

– Роберт точная копия Вайолет. Одинаково упрямы.

Когда рядом никого нет, он совсем не следит за тем, что вылетает из его рта. Как говорится, у стен есть глаза и уши. Не буду останавливать поток его мыслей, и, надеюсь, эти самые глаза и уши донесут обо всем Вайолет.

– Чем он взрослее, тем труднее с ним будет, но думаю, все сложится хорошо.

– Похоже, господин, которому я служу, многогранная личность.

– Ха-ха-ха-ха. Это точно, – Итан уверенно закивал головой.

Глава 89 - Всё ещё странный гость графа (3)

– Не ненавидь его слишком сильно. Он просто очень осторожен из-за того, что одинок.

– Я его не ненавижу.

– Правда?

– …Разве что совсем немного?..

Услышав мой ответ, Итан разразился смехом, схватившись за живот. Я подперла подбородок рукой и смерила его холодным взглядом.

– Я почти забыл. Эта честность – тоже часть твоего очарования, Паула.

– От такого очарования я бы отказалась.

– Ха-ха! Знаешь, иногда можно его и отругать. Немного дисциплины никому не повредит. Няня всегда балует Роберта, даже если он упрямится, поэтому должен быть хоть один человек, который будет держать его в узде.

– Спасибо за добрый совет.

«Хорошо, тогда я займусь его воспитанием. Если кто-то будет против, я скажу, что господин Итан дал мне свое разрешение», – я кивнула, размышляя об этом, и Итан снова улыбнулся.

– Ты и с Джоэли виделась, да? Раз ты живешь здесь, то не могла с ней не пересечься.

– Да, но… В каких она отношениях с господином?

Я всегда задавалась этим вопросом. Теперь, когда он сказал, что Роберт – сын Вайолет, этот момент стал понятнее. И я радовалась, что Винсент не оборвал полностью все связи с Вайолет. Однако личность Джоэли до сих пор оставалась загадкой.

Подождите, она назвала Роберта своим племянником. Значит, Вайолет и Джоэли должны быть…

– Ты не знаешь?

– Знаю что?

– Ох, верно, это не совсем очевидно...

– А?

Я непонимающе склонила голову набок. Итан тяжело вздохнул, а затем заговорщически прошептал:

– Это самый настоящий секрет, и я расскажу об этом только Пауле. Ты никогда и ни за что не должна никому об этом рассказывать. Обещаешь?

– Ох, да.

– Она принцесса.

– Принцесса… Стоп, что? Она принцесса?!

На этот раз удивление было совсем иным. Я ошеломленно застыла, а Итан, почесав затылок, с недоумением спросил: «Неужели ты действительно не знала?». Теперь его вопрос казался лишённым всякого смысла.

– Вайолет и Джоэли выросли, играя вместе. Несмотря на то, что Джоэли является королевской особой, она никогда не судила о людях по их статусу. Благодаря этому они хранят свою многолетнюю дружбу и по сей день.

– Тогда… То, что было в газете?..

– Ты это видела… Это правда, была статья об их помолвке с Винсентом.

– Это действительно так?

– О, на самом деле нет. Просто решили проигнорировать слухи.

Я действительно не знала. Лица двух людей на газетной фотографии были настолько маленькими, что их черты было невозможно разглядеть. Но на фотографии принцесса выглядела элегантной и держалась с достоинством… Кто бы мог подумать, что в особняке посреди леса она будет жить именно так?

– Тогда как она здесь оказалась?

– Это долгая история, но можно сказать, что это её настоящая жизнь.

– Как это понимать?

– Иногда людям просто необходимо пространство, чтобы «дышать».

Он продолжал нести бессмыслицу. Я нахмурилась, потому что ничего не понимала. Итан снова расхохотался. Вероятно, он находил забавным мой озадаченный вид. Но по его молчанию я предположила, что он не станет посвящать меня в детали.

– Она назвала господина Роберта племянником. Тогда леди Вайолет…

– Они родственники. Вайолет может так и не выглядит, но она королевских кровей.

– Я не знала.

Вайолет вновь открылась мне с другой стороны.

Когда смех немного стих, Итан спросил: «Тебя интересует что-нибудь еще?»

Я как следует задумалась над тем, что бы могло меня интересовать. Пока я размышляла над его вопросом, мне в голову пришла одна мысль. Возможно, это было первое, о чем мне хотелось его спросить с того момента, как мы встретились.

Взглянув на его счастливое лицо, я засомневалась, но всё же начала говорить.

– Итан…

– Да?

– Когда я снова увидела Винсента… Его глаза…

Я неосознанно сглотнула. Итан молчал, затем медленно кивнул, словно позволяя мне продолжить.

– Я очень волновалась за него, но теперь он выглядит здоровым, его тело окрепло. И, похоже, он прекрасно видит…

– Но…

– Но… В тот момент, когда я увидела его таким, мне стало любопытно кое-что...

Я всего лишь говорила, но чувствовала странную одышку, словно мою грудь зажали в тиски. Я облизнула пересохшие губы. Итан спокойно ждал, пока я продолжу, будто тем самым хотел придать мне смелости.

Я несколько раз открывала и закрывала рот, но в итоге так и не смогла произнести вслух вопрос, вертевшийся у меня на языке. Итан заметил мою нерешительность и ласково улыбнулся. Казалось, он знал, о чем я собираюсь спросить. Нет, он давал мне безмолвное разрешение: «Ничего страшного, просто спроси».

Итан все тот же. Человек, который скрывает свои чувства, но остро видит мысли других. Поэтому нам было неловко находиться вместе.

На этот раз он раскусил мои истинные чувства. Этот вопрос я хотела задать ему сразу же, как только встретила его, но теперь не могла заставить себя говорить.

Я открыла рот и едва слышно прошептала:

– Что случилось с господином Лукасом?

– Я все думал, когда же ты спросишь.

– …

– Могу ли я спросить, почему ты связываешь вернувшееся зрение Винсента с Лукасом?

– Господин Лукас раньше…

В то время я думала, что это просто неудачный розыгрыш. Но когда я снова встретила Винсента, то поняла, что это могло быть правдой. Может быть, я хотела верить, что ослышалась. Я разозлилась тогда на Лукаса за его слова, но в то же время почувствовала облегчение. Я была рада, что это лишь шутка.

Добрый человек.

И именно поэтому – плохой человек.

– Он сказал, что хочет подарить Винсенту свой мир.

Сказав это, я ощутила, как внутри всё сжалось. Каждый раз, когда я вспоминала Лукаса, сердце переполняла боль. Грудь сдавливало, горло сжимала невыносимая тоска, грозившая захлестнуть меня с головой.

Поэтому я старалась не думать о нём. Притворялась, что ничего не знаю и убеждала себя, что у него всё хорошо. Отмахивалась, когда беспокойство поднималось из глубин памяти.

Я хотела забыть, хоть и знала, что это невозможно. Но всё равно ставила своё спокойствие выше правды.

Лукас живёт счастливо.

Должен жить счастливо.

Итан дал мне ответ. Карие глаза, наполненные печалью, смотрели на меня с сочувствием, словно старались утешить.

Мне было невыносимо видеть это выражение. Я скрыла лицо в ладонях, а затем, опасаясь, что он попытается заставить меня взглянуть на него, наклонилась ещё ниже, почти сложившись пополам.

– Паула.

– Да…

– Лукас не колебался. Он нисколько об этом не жалел.

– Неужели не было другого выхода?

– Возможно, если бы мы подождали, то нашелся бы какой-то другой выход. Способ для Лукаса жить, а для Винсента – выйти в мир. Но на это не было времени. Состояние Лукаса ухудшалось с каждым днем. Тот факт, что он был слаб с юных лет, стал одной из причин ухудшения его состояния.

– …

– Это то, чего хотел Лукас. Это был его выбор, поэтому я хотел его уважать.

Голос Итана был спокоен. Но я знала, сколько страданий ему пришлось пережить прежде, чем он смог так невозмутимо держаться. Я хорошо это знала. Кто был бы рад решению своего младшего брата пожертвовать собой? И всё ради друга.

У Лукаса были свои причины. У Винсента – тоже. Тем временем Итан оказался между ними и сделал выбор. А значит, должен был нести за него ответственность.

Сколько мук и страданий ему пришлось пережить, прежде чем он смог смириться с решением Лукаса… Теперь я понимала, что он хотел мне сказать.

«Выживший граф, пожравший родную кровь». Это была его правда. Горькая и грустная правда.

Я вспомнила его лицо – застывшее, непривычно серьёзное. Сейчас он улыбался мне, но теперь я понимала: эта улыбка прятала куда более скорбное выражение, чем даже моё собственное. Он всегда пытался справляться с болью через лёгкость и шутки.

Слезы одна за другой капали вниз. Рыдания, которые я пыталась сдержать, кусая губы, наконец вырвались наружу. Это был второй раз, когда я плакала с тех пор, как приехала сюда.

Первый – за Лукаса.

Теперь за Итана.

И за ещё одного человека, который тоже был вынужден это принять.

Потому что больше я ничего не могла для них сделать.

– Паула. Ты будешь помнить о нем? Как бы грустно тебе ни было, пожалуйста, не забывай. Сохрани воспоминания о Лукасе в своем сердце.

Имею ли я на это право? В конце концов, я бросила его, оставив в одиночестве. Заслуживаю ли я помнить его, даже если сбежала и бесстыдно пыталась все забыть?

Словно прочитав мои мысли, Итан прикоснулся к моему плечу. Будто говорил, что это нормально.

– Помни о нём. Надеюсь, Паула будет помнить.

– Да… Я буду… Я не забуду…

– Спасибо.

Я решительно покачала головой, отказываясь от его благодарности. Но он просто гладил меня по плечу. Его прикосновения были заботливыми и ласковыми.

Я слегка приподняла голову. Когда я опустила руки, глаза Итана расширились, в них промелькнуло озорство. Моё лицо, залитое слезами и соплями, очевидно, выглядело забавно.

Он достал носовой платок и предложил мне. Но вместо того, чтобы взять платок, я протянула руку и погладила Итана по голове.

Сколько ночей он провел в одиночестве? Когда Винсент ослеп, то заперся в своей комнате, но Итан, вероятно, нет. Он был тем, кто всегда оценивал ситуацию хладнокровнее, чем кто-либо другой. Тем, кто продолжал идти вперед, несмотря ни на что. Я не оглядывалась назад, чтобы печаль не поглотила меня. Должно быть, он поступал так же.

От осознания этого стало еще больнее.

– Вы через многое прошли.

– …

– Вы хорошо держались.

Улыбка исчезла с лица Итана, пока он молча слушал мои слова. Я слабо улыбнулась, успокаивая его. Я не скрывала своего заплаканного лица, которое было еще уродливее, чем обычно. Мне хотелось пролить слезы от имени Итана, который никогда не мог себе этого позволить.

– Спасибо, что выдержали.

– Не говори так...

– Спасибо, что вы живой.

– …

– Спасибо.

Мне хотелось разрушить стены, которые он возводил так тщательно, что они уже начали наслаиваться одна на другую. И вот лицо Итана исказилось. Я хотела, чтобы он выпустил эмоции, запертые глубоко внутри.

Итан закрыл лицо рукой. Я снова ласково погладила его по голове.

Но он не плакал. Спустя мгновение его дыхание выровнялось, и он быстро взял себя в руки. Его прочная стена не рухнула, лишь немного треснула. Я знала, что таким образом он себя защищает. Лишь слегка покрасневшие глаза выдавали эмоции, которые он старательно подавлял.

Итан осторожно взял меня за запястье, опуская вниз руку, которой я гладила его по голове.

– Паула не изменилась.

– За исключением челки.

– Это меня действительно удивило!

– Но как вы так быстро узнали мое лицо?

– Ты думала, что я не узнаю тебя из-за челки?

– Ну… На самом деле, да.

– Я же тебе говорил, что видел твое лицо.

Разве? Итан обиделся, когда я сказала, что не помню такого. Я рассмеялась, отчего он вновь надул губы, но спустя мгновение присоединился к моему веселью.

Скрыть печаль за смехом. Если нет возможности грустить, будет лучше встряхнуться и рассмеяться. Это не значит, что грусть исчезнет. Она лишь спрячется в глубине сердца в ожидании, что эмоции постепенно утихнут. И тогда, вновь встретившись с ними, будет немного легче их выдержать.

И все же я была рада встрече с Итаном и возможности разделить с ним его скорбь.

– Когда мы виделись в последний раз, я думал, что больше никогда тебя не увижу.

Он говорил так, словно вспоминал тот день, когда я покинула поместье графа. Я чувствовала то же самое. Конец этой истории оказался не таким радужным, как начало. И я точно не ожидала увидеть его снова. Тогда мне казалось, что даже если наши пути вновь пересекутся, то это будет чистой случайностью – словно незнакомцы, разминувшиеся на шумной улице.

Но здесь и сейчас, сами того не ожидая, мы с Итаном воссоединились.

– Приятно снова видеть тебя, – сказал он и ласково улыбнулся.

Я от души рассмеялась, искренне соглашаясь.

Глава 90 - Всё ещё странный гость графа (4)

Затем мы поговорили еще немного, и на этом наша беседа начала быстро сходить на нет. Алисия может вернуться в любой момент, к тому же Итан здесь гость, и удерживать его в пыльном помещении было неправильно.

Итан посмотрел на часы и спросил:

– Кстати, кто такая Энн? Кажется, так обращаются к тебе.

– О, это мое новое имя.

– Когда ты успела сменить имя?

– Так вышло... Просто теперь обращайтесь ко мне «Энн».

– Но мне нравится «Паула».

– Пожалуйста, – настойчиво добавила я, проговаривая каждый слог. Итан неохотно кивнул, хотя явно был против.

– Ты не собираешься рассказывать Винсенту о себе?

– Нет.

– Почему?

Почему…

– Потому что я не хочу, чтобы он знал, что «та самая» горничная – это я.

– Почему? В этом нет ничего плохого. Похоже Винсент не догадался. Странно… – Итан скрестил руки на груди и погрузился в раздумья. На самом деле в этом не было ничего странного.

– Ты обманула его?

– …

Я не смогла быстро ответить на столь внезапный вопрос. Итан прожигал меня взглядом.

– Ты скрыла от него свою внешность?

– …

– Паула, – требовательно произнес Итан.

– Он думает, что я выгляжу по-другому, – призналась я, на что Итан затяжно вздохнул. Между нами возникло несвойственное напряжение. Его нахмуренные брови и осуждающий взгляд словно ругали меня за весь этот бардак.

У меня нет оправданий. Мне и самой совестно обманывать, но даже так мне кажется это правильным. Как бы я могла раскрыть ему свое лицо?

– Итан, я не хочу, чтобы мой господин знал кто я на самом деле. Я просто хочу, чтобы все оставалось как есть. Всегда.

– Паула.

– Я хочу остаться хорошим воспоминанием.

– Твое признание не изменит его воспоминаний.

– Просто взгляните на меня.

Итан посмотрел на меня так, будто не мог понять, что не так. Я расстроилась еще сильнее и раскинула руки в разные стороны. Просто посмотри на такую девушку, как я. Приглядись к уродливой коротышке, у которой нет ничего, кроме собственной никчемности. Все смотрят на меня с презрением.

– Насколько большим будет его разочарование, если «той самой» горничной окажется такая как я.

– Все из-за твоего лица?

– Да.

– Так ты поэтому отращивала челку? Да?

– Да. Так нужно.

– И имя?

– И оно тоже. Я не знаю, кто может преследовать меня. Вы ведь и сами знаете. Я покинула особняк, потому что была причина, – я говорила без лишних подробностей, надеясь, что он помнит наш последний разговор.

– Паула, разве Винсент похож на человека, который судит других по внешности?

– Ну, не уверена. Но разве это не естественно разочароваться, увидев такое уродливое лицо?

– Что ты хочешь этим сказать? Все будет совсем не так.

– Итан, все склонны воображать себе то, что вызывает у них любопытство. А какой этот человек? А как выглядит сестра той красавицы? Как бы могло выглядеть лицо высокомерной горничной, которая поучала меня все то время? Только задумаешься об этом, и уже начинаешь рисовать картинку в своей голове. И если реальность не сходится с этим образом, человек разочаровывается.

– Паула.

– Надеюсь, моему господину не придется испытать подобного.

Я не думаю, что Винсент может отнестись предвзято только из-за внешности. Но тот образ, который он хранит в своей памяти, уже не изменить.

В то время он, наверное, постоянно представлял себе лицо горничной, которая всегда была рядом и, вместе с тем, скрывалась за темной пеленой. Возможно, сначала он воображал себе подлое лицо, но мне удалось вклинить в его разум образ красавицы. За этим стояли лишь мой эгоизм и остатки моей гордости.

– Винсент так не поступит.

– Каждый, кто видел меня, поступал именно так. Все удивлялись, стоило нам единожды встретиться. Иногда случалось и так, что люди не могли сдержать свою злость. Слово «уродина» стало моим пожизненным клеймом.

– …

– Итан, совсем скоро я покину это место. Сейчас действует испытательный срок, и до его окончания осталось несколько дней. Как только они пройдут, я больше сюда не вернусь. И с господином… я больше не увижусь. Наши пути все равно разойдутся, поэтому ему будет лучше ни о чем не знать.

– Серьезно? Ты правда хочешь, чтобы он оставался в неведении?

– Да. Я не хочу, чтобы он знал.

Я смогу остаться хорошим воспоминанием. По крайней мере, для одного человека я могу остаться красивой.

То, что Винсент вернул зрение, не могло не радовать. Мне жаль Итана, но это то, что я думаю. Если бы он снова заперся в своей комнате после моего побега, если бы он продолжал жить как слепой граф Беллунита, то я, возможно, захотела бы остаться с ним.

Теперь же его жизнь наладилась, поэтому я могу уйти со спокойной душой.

– С красивым лицом, с хорошими воспоминаниями, с неизменным прошлым… надеюсь, все так и останется.

– …

– Не думаю, что и господин хочет видеть меня. Я буду бельмом на глазу. И он больше не нуждается в моей помощи.

– Ты ни капельки не изменилась, – слова Итана прозвучали как упрек.

Все они изменились, а я осталась прежней. Он прав. Перемены для меня слишком непостижимы и обременительны.

Жизнь, которая была пять лет назад, походила на отравленный сладкий торт, но даже это не смогло изменить мое «я». Как бы то ни было, я лишь топталась на месте, снова и снова борясь с этой чертовой бедностью, и, хотя дьявольское отродье сгинуло, этот сущий ад и не думал заканчиваться.

(Прим. ред.: дьявольское отродье – это про батю).

Другое имя и новая прическа вовсе не подразумевали под собой внутренних перемен. Челка запросто может отрасти, прикрыть глаза и вновь спрятать мое лицо от внешнего мира. Только решительный шаг мог бы в одно мгновение перевернуть мою жизнь с ног на голову.

Мужчина, который утратил зрение и закрылся в комнате, сумел набраться смелости, чтобы снова выйти в свет. Другой, даже когда его тело содрогалось от страха подступающей смерти, до последнего не терял надежды. Женщина оставалась храброй, несмотря на потерянную любовь, а Итан без пререканий принял жертвы друзей и участь своих братьев.

Но я так не смогла. Лишь я одна.

– Я хочу, чтобы ты была счастлива.

– Я счастлива.

– По-настоящему счастливый человек не стыдится себя.

Я лишь тоскливо ухмыльнулась. Вот за это я и ненавижу Итана. Проницательный человек, который видит других насквозь. Как бы я ни старалась спрятать свои чувства глубоко внутри, он с легкостью раскапывал их и вынуждал смотреть правде в глаза. Смотри сюда. Это то, что ты так отчаянно пытаешься скрыть.

– Если ты уверена в своем решении, то я не стану заставлять.

– Спасибо.

– Но даже так, никто не знает, что нас ждет в будущем, – многозначительно произнес Итан.

– Чего? – я посмотрела на него и заметила легкую улыбку. Она была полна коварства. Атмосфера стала слишком зловещей. Мой взгляд посуровел, в нем так и читалось «не смей ничего делать», но его хитрая улыбка даже не дрогнула.

***

– Что такое? У меня что-то на лице?

– Нет. Ничего…

Я все время пялилась на него, но притворялась, что это не так, и отряхнула штаны Роберта, чтобы отвлечься. Сначала я не сильно удивилась, но теперь не могла оторвать глаз от этого ребенка.

Этот маленький господин – сын Вайолет. Как только я осознала это, то сразу стала замечать определенные сходства. У него такие же светло-золотистые волосы, фиолетовые глаза, да даже этот сложный характер точно был от нее. Если присмотреться и хорошенько подумать, то становится очевидно, что если у Вайолет и есть сын, то это точно Роберт.

Закончив с приготовлениями, мы вместе с няней и Робертом направились в гостиную. Джоэли, Винсент и Итан пришли раньше и уже устроились за столом. Судя по громким голосам, они хорошо проводили время.

Роберт побежал к ним.

– Итан! Это ты!

– Привет, малыш.

Итан слегка улыбнулся, обнял Роберта и погладил его по голове. В отличии от нашей эмоциональной встречи, сейчас мужчина был до странного спокойным. Роберт светился от счастья.

– Ты так вырос с нашей последней встречи!

– Да, я уже большой! Я больше не малыш!

– В моих глазах ты по-прежнему остаешься малышом.

– Нет! – воскликнул Роберт, раздраженно топнув ногой.

Итан снова погладил его по голове, затем поднял на руки и стал объяснять, что значит быть взрослым. Итан дурачился с Робертом и, судя по всему, у них были хорошие взаимоотношения. Наверное, это потому, что он сын Вайолет.

После этого Роберт стал оглядываться по сторонам, словно что-то искал.

– Что такое?

– А где же мама?

– Мама не смогла прийти со мной.

Его радостное лицо мгновенно омрачилось, но, вероятно, он уже догадывался, что так и будет.

Атмосфера заметно ухудшилась, поэтому Итан интригующе заявил, что принес нечто интересное. Внимание Роберта сосредоточилось на предмете, который Итан поднял с дивана. То, что он держал в руках, было похоже на небольшую каменную скульптуру в форме животного. И таких он припас еще несколько.

«Вау!» – Роберт с широкой улыбкой принял подарок и стал внимательно его рассматривать. Каждая каменная фигурка была в форме различных животных. Роберт не отрывал от них глаз, и тоска мигом сошла с его лица. Мысленно я похвалила столь хитроумную уловку. Похоже, Итан, как и Винсент, умеет найти подход к Роберту.

Когда глаза Итана остановились на мне, стоящей возле двери, уголки его губ поползли вверх. Я приветственно склонила голову.

– Роберт, посиди с нами. Одри, подайте молока, пожалуйста.

– Хорошо, – Одри налила подогретое ею молоко в стакан и поставила перед Робертом. Мальчик с особым энтузиазмом попивал из стакана. Няня пристроилась рядом с Робертом, ухаживая за ним.

Я безучастно стояла позади няни, затем принялась помогать Одри. Алисия, как обычно, подхватила чайник и первее всех наполнила чашку Винсента.

– Будьте осторожны, чай горячий, – пробормотал робкий голосок. Пока чашка наполнялась, Алисия все время поглядывала на Винсента. Винсент бросил на нее короткий взгляд, прежде чем поднести чашку к губам.

Джоэли начала рассказывать о том, что этот чай очень редкий и к тому же благотворно влияет на кожу. Винсент и Итан время от времени кивали, не говоря ни слова. Единственной, кто вообще вслушивался во все эти слова, была Алисия. «Вау! Правда? Откуда этот чай?» – такая бурная реакция скорее была вызвана попыткой влиться в разговор, чем интересом к чаю. Одри сразу заметила это, поэтому хватило одного укоризненного взгляда, чтобы Алисия пришла в себя и отошла в сторонку с тоскливым выражением на лице.

Кстати, куда делся Джонни? Я обвела комнату взглядом, затем взяла тарелку с десертом, которую мне протянула Одри, и поднесла к столу. Глаза Роберта заблестели. Для удобства я разрезала торт на кусочки и передала ему. Ребенок с широкой улыбкой чуть ли не выхватил тарелку из моих рук. Я едва заметно улыбнулась, умиляясь тому, с каким нетерпением он налегал на сладкое.

Затем наши с Винсентом взгляды встретились. Моя радость тут же улетучилась, а голова инстинктивно опустилась вниз. Его пристальный взгляд был слишком ощутимым, поэтому я повернула голову в другую сторону и поставила тарелку с печеньем на стол. В этот момент перед моими глазами возник Итан, сидящий рядом.

Это непроницаемое лицо было для меня чем-то новым. На нем не было привычной улыбки, когда он с благородством наслаждался чаем.

Глядя на это, мне вспомнились слова, сказанные им в прошлый раз. Сейчас вокруг него витала такая же зловещая аура. Итан резко посмотрел на меня, словно почувствовал на себе чужой взгляд. Как только его жесткое лицо обращается ко мне, маска начинает трещать по швам. Да он просто издевается надо мной!

Итан все продолжал многозначительно ухмыляться.

«Ты слишком заметно пялишься», – читалось по его слегка трепыхающимся губам.

«Просто ничего не делай», – мысленно пригрозила я.

Он продолжил беззаботно есть печенье. «Продолжай жевать печенье и держи свой болтливый язык за зубами». Итан все ел и ел, а уголки его глаз изгибались так, будто он услышал мое искреннее «пожелание».

«Ну, даже не знаю», – он никак не может удержаться от того, чтобы подлить масла в огонь.

Когда мои глаза наполнились яростным гневом, Итан, откусивший печенье, не сдержался от смеха и поперхнулся. Ты что, с ума меня свести хочешь? Что такого веселого в том, чтобы трепать нервы другим? От его прежней серьезности не осталось и следа. Он никак не унимался, поэтому в моей голове пронеслось бесчисленное количество ругательств.

Итан, словно прочитав все мои мысли, выплюнул только что отпитый чай. Карма настигла его, и теперь он никак не мог откашляться.

– Ох! Ты в порядке?

– Да-да, все в порядке.

– Осторожнее. Чай горячий.

Джоэли с обеспокоенным видом протянула носовой платок. Итан принял его и начал вытирать рот, но от меня не укрылось то, как стекали его слюни. С большим усилием я подавила желание засмеяться над его неуклюжестью, и спокойно отступила. Когда я подняла голову, то заметила, что Винсент не сводил с меня глаз.

Мое сердце рухнуло. Он видел это? Я снова с опасением склонила голову. Возможно, всему виной радость от встречи с тобой спустя столько лет, но я продолжаю совершать ошибки. Я потирала руки и молила, чтобы все это закончилось как можно скорее.

Глава 91 - Всё ещё странный гость графа (5)

После этого разговор стал довольно скучным и все внимание сосредоточилось на Джоэли. Говорила в основном она, а Винсент и Итан поддерживали разговор, пока я молча стояла позади них. Алисии тоже стало неинтересно, и она тайком зевнула.

Роберт перестал есть десерт со словами, что наелся, и теперь жаловался няне, что хочет на ручки. В итоге он заснул в объятиях няни, не выпуская из рук статуэтку лошади. Джоэли, с нежностью смотревшая на Роберта, спросила Итана:

– Так много работы в последнее время, не правда ли? Но раз уж ты смог добраться сюда, то, должно быть, привел дела в порядок?

– Можно и так сказать. Хотя дел по-прежнему много.

– Тебе приходится нелегко.

– Вайолет тяжелее, чем мне.

Я навострила уши, услышав знакомое имя.

– Как она? Все еще выглядит изможденной?

– Ее состояние иногда пугает, но она старается, пусть ей и тяжело. Кстати говоря, Роберт все так же скучает по ней и отчаянно ищет встречи?

– В последнее время он ведет себя спокойно. После того, как они обменялись письмами.

– Письмами? Разве до этого она хоть раз отвечала на них?

Недоуменное выражение лица Итана рассмешило Джоэли, няня не удержалась и тоже улыбнулась. Винсент в это время молча пил чай. Итан посмотрел по очереди на всех троих и спросил, как у них это получилось.

– Винсент лично явился к Вайолет с письмом от Роберта и попросил ответ.

– И с тех пор он не перестает приносить письма от нее, – добавила няня.

Я в изумлении посмотрела на Винсента. Я не знала, что он продолжает приносить письма. Все это время думала, что все закончилось лишь на одном, ведь Роберт не написал ответов. Но, видимо, Вайолет продолжала ему писать. Я была поражена, что Винсент все это время так помогал нам.

Но не только я удивилась этому. Выражение лица Итана вновь стало непроницаемым, но я заметила искру удивления, когда он посмотрел на Винсента. Он наверняка почувствовал на себе этот взгляд, но не обратил на него никакого внимания, продолжая пить чай.

– Ты не представляешь, как Роберт этому рад.

Джоэли радостно улыбнулась. Но вскоре веселье в ее взгляде погасло, уступив место печали.

– Было бы еще лучше, если бы Вайолет смогла найти время…

Не окончив фразу, она подняла чашку и отпила чай, словно пытаясь скрыть свою горечь. Винсент и Итан тоже молча пили свой чай. В воздухе застыло напряжение, и я уже начала беспокоиться, как вдруг Джоэли нарушила тяжелую тишину, рассказывая о своих переживаниях насчет Вайолет.

– Чем эта милая, добрая, красивая девушка заслужила такие страдания? Мой дядя слишком жесток. А ведь раньше ее рук и капли воды не касались.

– Иногда полезно немного намочить руки, – возразил Итан, и Джоэли свирепо посмотрела на него. Итан отвел взгляд и откусил кусочек печенья.

(Прим. Пер.: и капли воды не касалось – корейский фразеологизм, означающий чрезмерную опеку. На наш лад «беречь как зеницу ока»)

– Разве ты не мог сделать выбор за нее?

На этот раз претензия была обращена к Винсенту.

– Она вправе выбирать сама.

– Но ты должен был вмешаться и защитить ее, а не стоять и смотреть! Тебе даже не жаль ее!

– Мне жаль. Это все моя вина.

– Ты слишком легко произнес эти слова!

Винсент скорчил недовольное лицо, не понимая, что Джоэли от него хочет услышать. Рядом с ним Итан вздохнул и покачал головой. Судя по их поведению, эта тема поднималась часто.

– Все это уже неважно. Я должна была остановить ее еще тогда, когда она сказала, что хочет пойти по этому сложному пути. Нужно было хотя бы попытаться. Но она так решительна, что ее ничем не проймешь. Это моя ошибка, что я сразу все это не пресекла.

– Винсент правильно сказал: это был выбор Вайолет. Мы не имеем права ее останавливать. Только она сама отвечает за последствия.

– Я знаю. Знаю, но... Я все равно безмерно расстроена.

Глядя на грустное лицо Джоэли, я сделала вывод, что они с Вайолет довольно близки. И это вполне понятно, ведь Вайолет нравилась каждому, кто был с ней знаком. Я помню о том, с какой добротой она относилась ко мне, хотя я была всего лишь служанкой. Поэтому мне тоже было тяжело слышать, что ее насильно выдали замуж за человека, который вскоре умер, оставив ее вдовой.

– Винсент, ты меня раздражаешь своим поведением. Ты осознаешь, насколько груб?

– Как страшно.

– Только глянь на свое отношение! Только из-за тебя я в таком состоянии!

Вдруг раздался звон разбитого фарфора.

В мгновение ока чашка, которую держал Винсент, упала на пол. Горячий чай пролился, намочив его руки. Вода капала с кончиков его пальцев. У его ног лежали осколки.

– Прошу прощения. Кажется, мои руки внезапно ослабли.

Винсент наклонил голову набок. Вопреки его словам, на его лице не было ни малейшего намёка на сожаление. Всем здесь сразу стало ясно, что он разбил чашку намеренно.

В гостиной внезапно повисла тяжелая тишина. Джоэли с удивлением посмотрела на разбитую чашку, а Итан щелкнул языком и подмигнул Одри.

В тот момент, когда Одри, намочив чистое полотенце в холодной воде, собиралась сделать шаг вперед, кто-то быстро приблизился к Винсенту.

– Вы в порядке?

Алисия осторожно накрыла руку Винсента мокрым полотенцем. Она отреагировала быстрее всех. Алисия с тревогой смотрела на руку Винсента, а затем нежно прикоснулась к ней.

Я тоже обеспокоено посмотрела на Винсента, пытаясь понять, сильно ли он обжегся чаем. К счастью, он вроде бы не пострадал, лишь штаны промокли.

– Нигде не поранились?

– Всё в порядке.

Винсент, приковавший к себе всеобщее внимание, ответил бесстрастно. Затем он повернул голову, и когда его взгляд встретимся с моим, он быстро отвел глаза.

– Энн. Займись осколками.

– Да, конечно.

Я быстро взяла себя в руки, прихватила свежее полотенце и подошла к нему. Опустившись перед ним на колени, я стала вытирать мокрый пол. Затем я собрала разбитые осколки и уложила их на свой передник. Одри подошла с метлой, чтобы помочь.

Тем временем Итан пытался разрешить ситуацию.

– Джоэли, я понимаю, к чему ты клонишь, но давай закончим разговор. Неприлично выносить это на всеобщее обозрение. Позже я найду время, чтобы встретиться с Вайолет и обсудить это наедине.

–… Хорошо.

Джоэли скорчила недовольную гримасу и подняла чашку с чаем. Она выпила все залпом, словно пытаясь заглушить свой гнев. Она пробормотала в сторону Винсента, что он трус, но тому было все равно – он просто молча ел печенье. Итан поочередно посмотрел на них двоих и тихо вздохнул. Обстановка немножко разрядилась.

– Кстати, Винсент. Я хотел бы провести здесь пару-тройку дней, чтобы немного отдохнуть.

Когда атмосфера вновь стала спокойной, Итан сменил тему. Я подняла глаза и посмотрел на них. Винсент тоже обратил взгляд на Итана.

– Здесь? Рядом есть и другие особняки.

– Думаю, мне лучше будет именно здесь. В этом особняке тихо, к тому же я хочу быть рядом с Робертом.

– …

– Можно?

В голосе Итана прозвучал намек на озорство. Винсент ответил не сразу. В комнате снова воцарилось молчание, и когда оно уже стало казаться долгим и тяжелым, он ответил:

– Тогда я найду для тебя личного слугу.

Винсент взглянул на Одри. Она кивнула, принимая приказ о выборе подходящего человека. Но затем Итан сказал нечто неожиданное.

– Я буду рад, если ты приставишь ко мне ее.

Затем он указал куда-то. Взгляды людей устремились в том направлении.

То есть, в мою сторону.

Я осторожно поднялась, держа за края передник, наполненный осколками. Под пристальным взглядом всех присутствующих я растерянно смотрела на Итана. Он точно указывал прямо на меня. Итан расслабленно улыбнулся мне.

– Будь так добра.

И почему я раньше не заподозрила, что он выкинет что-то подобное?

Он остался таким же странным, как и раньше.

***

– Зачем вы это сделали?!

Как только я осталась с Итаном наедине, я загнала его в угол и уперлась рукой о стену рядом с его лицом. Я пылала от гнева.

– Паула, ты заставляешь меня нервничать.

– Хватит шутить!

Даже в такой ситуации Итан продолжал подшучивать надо мной.

– О, прости, я ошибся. Я совсем забыл, какая ты застенчивая. Нужно было спросить об этом тайком, а не у всех на глазах.

– Я не об этом!

– А в чем тогда проблема?

У меня перехватило дыхание от его бесстыдного поведения.

Возвращаясь к тому, что произошло, все были ошеломлены заявлением Итана. Меня пронзили их вопросительные взгляды. Не сложно было прочитать в них: «Почему? Вы что, знаете друг друга?».

Одри первая нарушила тишину, спокойно проговорив:

– Прошу прощения, но срок временного трудоустройства Энн истекает.

– Тогда, я думаю, мы можем продлить срок. Или нанять ее на постоянной основе.

Одри смутилась спокойному ответу Итана. Я должна была покинуть это место, когда закончится мой испытательный срок. Я переживала, что его продлят, и видимо не напрасно. Отогнав эти мысли, я посмотрела на Итана, призывая его остановиться. Итан спокойно улыбнулся, не обращая внимания на мой взгляд.

Джоэли нахмурилась и перевела взгляд с Итана на меня. Няня и Алисия тоже бросали любопытные взгляды. Воцарилась неловкая тишина, которую лишь немного разбавляло неровное дыхание спящего Роберта.

Наконец Винсент не выдержал и спросил:

– Вы двое знаете друг друга?

– Мы очень хорошо знакомы. Я в большом долгу перед ней.

– Зачем вы это сделали! Зачем сказали такое!

Его бесстыдная ложь позволила ему получить разрешение Винсента. Поскольку мы уже были знакомы, то все уверены, что я хорошо о нем позабочусь. И срок найма тоже продлили. Я пыталась отвертеться, но не получилось.

– Я думал, тебе не в тягость заботиться обо мне.

– Сэр Итан!

– Ну, я просто выбрал подходящий предлог, чтобы провести с тобой еще немного времени.

– Что?

У меня мурашки побежали по коже от этих жутких слов. Итан неловко улыбнулся, когда я отступила на шаг и насторожилась.

– Не смотри на меня так. Ты себе надумываешь.

– Я знаю. Просто это немного... В любом случае, о чем вы думали, когда так поступили?

– О том, что мне скучно?

– …

– Я просто подумал, не судьба ли это?

Теперь, когда мы снова встретились, ты думаешь, что это судьба? А если бы ты встретился со случайным прохожим в другом месте, тоже так бы себя вел?

– Разве тебе самой не любопытно, Паула?

– Что именно?

В конце концов я поняла, что ситуация необратима, и заплакала. Я вспомнила, как исказилось лицо Алисии, когда она узнала, что мой срок продлили. Мне не было страшно, но я знала, что она может устроить мне неприятности. Когда после этого я осталась с Одри наедине, чтобы попытаться отменить продление срока, она решила, что я делаю это только из-за сестры, и сказала, что собирается продлить срок и для Алисии. Это было просто ужасно во всех смыслах.

И всё из-за этого человека.

– Ну! Говорите, что вы имеете в виду!

– Забыл ли Винсент Паулу, или всё еще помнит?

– …

– Разве не любопытно?

– … Ни капли.

Я отвернулась, а уже затем ответила. Мне не было любопытно. Я не хотела этого знать.

Глава 92 - Всё ещё странный гость графа (6)

– Тогда зачем убегать? У тебя есть отличный шанс наладить свою жизнь. Работать на графскую семью может быть изнурительным, но всяко лучше, чем подрабатывать непонятно где. Здесь и платят лучше. Даже если сейчас идет испытательный срок, такому работнику, как ты, не составит труда занять постоянное место.

– Итан, я…

– Ты уверена, – перебил меня Итан, – что не хочешь, чтобы Винсент тебя узнал?

Конечно же уверена. Разве может быть по-другому? И что будет, если он меня узнает? Просто закроет глаза на всё это, и примет мою просьбу загладить вину и служить ему вновь? Или же я разозлюсь на него за то, что его дворецкий пытался убить меня?

Я вновь покачала головой.

– Итан, я боюсь этого места. Вам прекрасно известно, почему я сбежала.

– Тебе больше не нужно беспокоиться об этом.

Я снова спросила, что он имеет в виду, но он только усмехнулся.

– Ну так что? Помнит или нет?

–…помнит, наверное. Он часто твердил о моей наглости, так что ему сложно было бы забыть.

– Ха-ха-ха. Могу себе представить.

– …

– Тогда, скучает?

Я… не знаю. Иногда, на протяжении пяти тяжелых лет, я задавалась вопросом: «Думает ли он обо мне?», «А вот тогда…», «Помнится, как…» – бывало ли такое, что и он предавался то хорошим, то плохим воспоминаниям? Верится с трудом.

Нет, не думаю, что такое могло быть на самом деле. Тоска – это такое чувство, когда очень хочется вернуться в какой-то момент из прошлого. Сомневаюсь, что он захотел бы возвращаться к своей слепоте. Глупо скучать по горничной только потому, что она терпела твои выходки.

– Думаю, что нет, – наконец ответила я.

– Поспорим?

Я с отвращением взмахнула головой. Последнее чего бы мне хотелось, так это спорить с ним по такому поводу. Все тело бросает в дрожь, стоит только вспомнить о том, как он втягивал меня в подобные авантюры раньше.

– Нет.

– Какая наглость! Вот так сразу говорить «нет» на предложение своего начальника.

– …

Лицо Итана посуровело. Да это же угроза!

– Итан! – не выдержала я.

– Ты даже кричишь на меня.

– Пожалуйста, очень прошу… не делайте этого.

– Почему?

– Эм-м…

– Ты боишься, что Винсент разочаруется?

Я тут же кивнула.

– И что с того?

– Что?

– Возможно он и правда разочаруется. Он всё это время думал, что ты выглядишь иначе. А потом он почувствует опустошение, когда поймет, что человек из его воображения – это кто-то другой.

– Итан, но…

– Всё в порядке.

– …

– В этом нет ничего страшного. Он может разочароваться, потому что, как ты и сказала, твой внешний вид отличается от того, что у него в голове. Но что это меняет? Разве это так важно? Важнее всего то, что служанка до сих пор жива и теперь снова рядом.

– …

– А что, если Винсент не против видеть лицо Паулы? Если ему плевать кого и что в тебе не устраивает? Ты у Винсента спросила? Ах, точно, Паула ведь боится его разочарования. Или за этим кроется что-то другое?

Всё совсем не так… Я обманула его, а он с легкостью мне поверил. Страшно представить, что он почувствует, когда узнает, что его так просто обвели вокруг пальца. Я не ненавидела и не презирала Винсента, но я поняла бы, если бы он возненавидел меня. Да я сама себя ненавижу, а он уж тем более.

Итан запросто считывал мои мысли.

– Паула, неправильно решать за других, исходя лишь из собственных наблюдений. Ты уверена, чего хочет Винсент, раз говоришь такие вещи? Пытаешься выставить его плохим человеком?

– Нет.

– А что, если Винсент правда скучает по Пауле?

– Такого не может быть.

– Это не более, чем твое собственное суждение, а не самого Винсента.

Его жёсткие слова разрывали мне сердце. Я не могла скрыть своего стыда. Итан продолжил с тем же ласковым выражением на лице:

– У каждого есть скрытые желания.

Произнесённые им слова показались мне знакомыми.

– То, что предстает перед глазами, далеко не всегда соответствует действительности. Порой люди умалчивают о своих чувствах и делают совсем не то, чего хотят на самом деле. Иногда даже ты сам не понимаешь, что творится в твоей душе. Так говорил Винсент.

– …

– Паула, я думаю, что Винсент скучает по тебе. Ты когда-нибудь задумывалась, как он волновался, когда отправленный им человек внезапно пропал?

Я уже задумывалась над этим раньше, но пришла к выводу, что его печаль не продлилась долго. Это нечестно. Он такой подлый. Вновь тыкнул меня в мои же скрытые сомнения.

– Я уважаю твои чувства, но я также хочу уважать и чувства Винсента. Понимаешь меня?

–… Да, я понимаю. Понимаю, и всё же…

То, что я это понимаю, еще не означает, что я должна смириться. Едва вымолвив свой ответ, я отвернулась. Сжала губы и твердой походкой направилась прочь. Чтоб глаза мои его не видели! Радость новой встречи мгновенно испарилась. Не то, чтобы я ненавижу Итана, но хочется уйти от него куда подальше, потому что его проницательность из раза в раз загоняет меня в угол.

– Паула, ты сердишься?

– Не называйте меня «Паулой»!

Несмотря на грубый ответ, он продолжил следовать за мной. «Паула? Паула! Паула!» – сколько ни проси, а он всё продолжает звать меня по имени. К счастью, поблизости никого нет.

– Давай потом вместе сходим к Лукасу, – внезапно сказал он.

Я замедлила шаг и легонько кивнула. Позади меня послышался смех – такой ребяческий и невинный, что я немного успокоилась. Улыбка подходит Итану гораздо больше, чем суровая отрешенность.

Пока Итан следовал за мной, проходившие мимо служанки начали странно коситься в нашу сторону. Когда я попросила Итана перестать меня преследовать, он возразил: «Что странного в том, чтобы ходить за своей прислугой?». С ним невозможно общаться! Раньше Винсент выводил меня из себя своим упрямством, а теперь это делал Итан.

Я не выдержала и сбежала от него. Стоило рвануть вперед, как позади послышался мучительный вздох Итана. Поскольку ему требовалось поддерживать образ сурового графа, он не мог бегать за своей служанкой.

Избавившись от хвоста, я поплелась в свою комнату. Как же я устала. Нахлынуло раздражающее чувство, будто меня заносит в какие-то неприятности. Я глубоко вздохнула и шепотом покрыла Итана парочкой хороших ругательств.

В этот момент кто-то схватил меня за руку. Удивленно обернувшись всем телом, мои глаза наткнулись на Винсента.

Что за дела? Он-то что здесь забыл? Только не говорите, что он пришел, чтобы встретиться со мной. Мои сомнения тут же развеял спонтанный вопрос:

– Итан? Ты знаешь графа Кристофера?

– А? Ну…

Внезапный допрос застал меня врасплох, вынуждая опустить взгляд. Он посмотрел на меня сверху вниз и медленно отпустил мою руку. Я отступила на два шага назад, сложила руки вместе и почтительно склонила голову.

– Да, это так.

Теперь уже было бессмысленно отрицать. Но зачем было проделывать такой путь, чтобы спросить лишь об этом?

В последнее время Винсент вел себя так, словно я – пустое место. Конечно, ему не нужно было уделять внимание каждому слуге, но его отношение ко мне было до того безобразным, что даже няня начала беспокоиться. Стоило нашим глазам встретиться, как он сразу же отводил взгляд. Это наш первый, за долгое время, разговор после той ночной грозы.

Винсент молчал какое-то время, будто о чем-то размышлял, затем снова повторил свой вопрос. Когда тишина до неприличия затянулась, голос послышался вновь:

– Удалось разузнать что-то о чернилах?

– А, это… Простите. Я ничего не узнала.

– Ты не нашла их?

Взгляд Винсента стал убийственным. Я незаметно сглотнула, кивнула головой, после чего склонилась еще ниже, говоря как мне жаль. Когда его взгляд ожесточился еще больше, я пощупала свои карманы. Кажется, там еще оставались конфеты.

– Зна… – начал угрожающий голос, но запнулся, когда кто-то обнял меня за плечо. Я удивленно обернулась. Позади стоял Итан.

– Что такое? – с озорством спросил он. Я нахмурилась, но быстро вернула себе невозмутимость. Я дернула плечом, пытаясь высвободится из его хватки, но это оказалось непосильной задачей, потому что его пальцы слишком крепко вцепились в мое плечо.

Глаза Винсента метнулись к моему плечу, после чего он повернулся к Итану. На его лице так и отражалось: «Зачем ты лезешь?».

– Я хотел кое-что спросить.

– О чем? Что за вопрос?

– Тебе необязательно знать.

– Мне любопытно. Расскажи.

«Что этому идиоту в голову взбрело?» – читалось в изумрудных глазах.

– О чем он? М-м? – не получив ответа от Винсента, он обратился ко мне. Мой взгляд недоуменно метался между ними.

– Пытаюсь разузнать о цветных чернилах.

– Чернилах?

– Да. Прошлые письма Роберта были написаны не обычными чернилами. Такие чернила я видел только в твоей семье. Цветные чернила. Ты понимаешь, о чем я.

Итан посмотрел на меня сверху вниз. Я попыталась исправить свое мрачное выражение лица улыбкой. Не знаю, понял ли Итан хоть что-то, но он задумался ненадолго, прежде чем ответить:

– Это я одолжил их ей.

– Что?

– Я ей их одолжил. Верно?

Пока мои глаза выкатывались из орбит от такого неожиданного заявления, Винсент поспешил спросить:

– Их дал ты?

– Да. Я же уже говорил, что мы знакомы. Она раньше работала в нашем особняке.

– Что?

– Что?

Выпалили мы одновременно с Винсентом. Винсент посмотрел на меня с удивлением, и я быстро вернула себе непоколебимое выражение лица.

– Ты же говорила, что одолжила их у другого слуги.

– Она, должно быть, испугалась, потому что ты так сильно напирал со своими расспросами. Это правда, что их одолжил я. Она попросила меня об услуге, поэтому я пошел навстречу.

– …

– Еще много лет назад мой отец привез эти чернила из другой страны. Это было так давно, что они уже распространились повсюду. Так что еще не факт, что эти чернила есть только у нашей семьи.

Несмотря на более-менее логичные объяснения Итана, Винсент не спешил верить. Он всё еще сомневался. Я чувствую, как затягивается петля на моей шее. Черт его знает, что сейчас творится, но придется подстраиваться под импровизацию Итана. Я крепко сжала вспотевшие от напряжения ладони, пытаясь скрыть свое волнение.

– Все так. Я попросила, и он мне их одолжил.

– Почему ты соврала?

– Я испугалась, что это нечто серьезное, и боялась, что непреднамеренно допустила ошибку, поэтому не сказала сразу. Мне очень жаль. Я не хотела усложнять все еще больше после всех тех усилий, что вы приложили. Я была недальновидна.

Я вновь низко поклонилась, повторяя извинения. У меня уже кружилась голова. Все мои беспокойные мысли вертелись вокруг того, насколько правдоподобным вышло оправдание. Чем больше лжи я придумывала, пытаясь сохранить свой секрет, тем тяжелее становилось на сердце.

– Разве я не утолил твоё любопытство? Тогда перестань так смотреть, а то мне тоже становится страшно, – ловко парировал Итан.

– Я еще не уверен до конца. Не знаю, стоит верить тебе или нет.

– Почему?

– Потому что ты хорошо врешь.

Может во всем была виновата сложившаяся ситуация, но слова Винсента были пропитаны ядом.

Я слегка приподняла голову. Теперь внимание Винсента было сосредоточено на Итане, а не на мне. Слегка хмурые изумрудные глаза предвещали недоброе.

Глава 93 - Всё ещё странный гость графа (7)

Я повернула голову, оглянувшись. Итан не сводил глаз с Винсента. На его губах играла лёгкая улыбка, но в ней читалась какая-то печаль.

– Делай что хочешь. Настаивать не стану.

– …

– Если не веришь, то и не нужно, – добавил Итан, игнорируя серьёзность ситуации.

Винсент молчал. Его плотно сжатые губы выражали явное недовольство.

На некоторое время воцарилась тишина. Это длилось не так уж и долго, но атмосфера была настолько напряжённой, что этот момент казался вечностью.

Мой взгляд метался то к одному, то ко второму. Винсент выглядел так, будто хотел что-то сказать, но никак не мог решиться. Тем временем Итан спокойно смотрел прямо в глаза Винсенту, однако ощущалась какая-то сдержанность в его поведении. Что… что это ещё такое? Они вели себя одинаково странно, и такое поведение напрягало всё сильнее.

Вскоре послышался вздох. Винсент нахмурил брови, прикладывая ладонь ко лбу.

– Да, у тебя нет причин лгать. Я просто поспешил с выводами, – прозвучал голос, наполненный усталостью.

На этих словах Винсент решил закончить разговор и уже собирался развернуться в противоположном направлении, когда я поспешно схватилась за него.

– Ой, постойте!

Всё случилось так быстро, что я, не подумав, схватила его за запястье. Винсент замер на месте. Мгновенно опомнившись, я отдёрнула руку и отступила на шаг.

Винсент вновь окинул меня суровым взглядом. Я почтительно согнулась в поклоне.

– Что ты делаешь?

– Ну, я просто хотела узнать, всё ли с вами в порядке после недавнего.

С того дня он открыто игнорировал меня, поэтому спросить об этом ранее никак не удавалось. Меня действительно волновало, всё ли с ним хорошо, не поранился ли он и чувствует ли себя лучше.

Или же он пострадал? В тот день мои руки полностью были в ранах, поэтому я начала беспокоиться, что, возможно, он тоже где-то покалечился. На первый взгляд он выглядел нормально, однако нельзя исключать вероятность скрытых повреждений или незаметных глазу ранений.

Я набралась смелости спросить именно в этот момент, потому что возникло ощущение, что если не сделать этого сейчас, то такого случая больше не представится. Но ответа всё не было. Он же понял, какое «недавно» я имею в виду? Видимо, стоило уточнить свои слова.

– Всё в порядке, – беззаботно ответил он.

Затем последовал звук удаляющихся шагов. Только тогда я выпрямилась и посмотрела на отдаляющуюся спину Винсента. Мое внимание вновь вернулось к Итану, но на этом лице больше не было улыбки, он словно ушёл далеко в свои мысли. Я продолжала переводить взгляд с одного на другого.

– Винсент, – внезапно прокричал Итан ему вслед.

Уж не думала, что тот и правда оглянется, но он остановился и слегка обернулся.

Его лицо, представшее передо мной, хоть и было суровым, но несложно заметить спутавшиеся эмоции, застывшие на нём.

– Поздновато конечно, но я был рад встретиться спустя столько времени, – дружелюбный голос рассек воздух.

– …

Винсент никак не отреагировал. Его взгляд застыл на короткое время, прежде чем он вновь обернулся. Звук удаляющихся шагов был таким же тяжёлым, как и до этого. Итан посмотрел на меня с лёгкой улыбкой, словно отрешённость Винсента ничуть его не задела.

– И снова ты у меня в долгу.

– Похоже на то. Спасибо за помощь, – вежливо поблагодарила я, при этом не прекращая обдумывать странный диалог между двумя мужчинами.

Возможно, мне лишь показалось, но что-то в их отношениях было не так. Между ними и в прошлом чувствовалось напряжение, но сейчас оно было куда мрачнее.

Но допытываться не стану. Это и правда беспокоило меня, но безмятежное поведение Итана убедило, что лучше в это не лезть.

– До этого атмосфера выглядела зловещей, но оказалось, что всё не так уж и плохо. Между вами что-то произошло?

– Недавней ночью мы столкнулись в коридоре и кое-что случилось.

Я обрывками описала произошедшее в ту ночь, поскольку от одной лишь мысли, что придётся описывать всё в подробностях, подступала головная боль.

– Ночью значит… В этом есть смысл, – Итан, вопреки моим ожиданиям, не ворчал и не требовал объяснений, а лишь изредка кивал. – Цветные чернила, о которых говорил Винсент, это те, которыми когда-то пользовался Лукас? Я их уже видел. Это белая жидкость, которую смешивают с красителем, да?

– Они были такими? Те, что получила я, уже были цветными.

– Где ты их взяла?

– Мне помог знакомый. Он сказал, что одолжил их у кого-то.

– Хм-м… ладно, – беспечно протянул Итан.

Сначала я растерялась, но после подумала, что цвета могли смешать перед тем, как отдать мне. Но была проблема куда важнее, чем эта.

– Почему вы это сказали? То, что я раньше служила семье Кристофер.

– Если собираешься лгать, то делай это правдоподобно.

– Что?

– Жизнь полна трудностей и невзгод.

– Что за бессмыслица?

– Я подумал над твоими словами. Ты ведь сказала, что не хочешь, чтобы Винсент узнал тебя, да? Буду делать так, как ты и просила. Давай обдурим его основательно и чтоб наверняка.

– О чем вы только думаете?

– Я лишь хочу помочь тебе достичь желаемого.

– … зачем вам это?

– Разве я не могу просто хотеть помочь?

– Сомневаюсь, что вы делаете это из чистых побуждений. Вы сами говорили, что не стоит скрывать свою личность. Ваши слова не соответствуют поступкам.

– Ну, это можно назвать взаимовыгодным партнерством. Наш спор, помнишь?

Смех, да и только. Нет ни минуты, чтобы я не помнила об этом. Это было спонтанное решение – поспорить, которое стало результатом моей паники перед внезапно объявившимся странным гостем. Никак не думала, что он воспримет его всерьёз. Все же Итан ни капельки не изменился. Я думала, он стал другим человеком, но он по-прежнему оставался той ещё занозой в заднице. Если бы Итан и правда хотел помочь, то я была бы безмерно благодарна.

Неконтролируемый смешок вырвался наружу, из-за чего Итан заулыбался ещё сильнее.

– Разве тебе самой не интересно?

– Вы о чём?

– Кто окажется прав?

В этот момент по моему телу пробежали мурашки, будто меня окатили холодной водой. Уголки моих губ медленно сползли вниз. В моем расслабленном мозгу вновь зашевелились шестеренки. Как только я взглянула в эти радостно прищуренные глаза, то наконец поняла, что загнала себя в свою же ловушку.

Он уже начался.

Спор между мной и ним.

Черт возьми!

***

Когда я открыла дверь и вошла внутрь, передо мной тут же возникла Алисия. Она потянула меня за руку и опустила вниз, заставляя сесть на кровать. Я вздохнула от ее слишком предсказуемой реакции.

– Что такое?

– Откуда ты его знаешь?

– Кого?

– Графа Кристофера! Это же он! Я слышала, что он – друг хозяина.

Опять одна и та же песня. Вот и как мне изворачиваться на этот раз? Если начну рассказывать обо всем, то это сведет меня с ума, а если промолчу, то она будет пилить меня, пока не добьется своего.

– Так получилось.

– Как? Откуда тебе его знать? Особняк, из которого ты убежала когда-то, принадлежал ему? Он – хозяин, которому ты служила в прошлом?.. Все не так, да? Ты ведь говорила, что сбежала, потому что впала в немилость.

– Почему ты ни с того ни с сего говоришь об этом?

– Почему говорю об этом?! Да потому что это единственная возможность, когда ты могла познакомиться с аристократом.

Вот это верно подмечено. Очевидно, что это был единственный период в жизни, когда у меня была возможность встретиться с аристократом. Даже от Алисии не укрылось добродушие Итана по отношению ко мне.

– Скажи уже наконец! Это так или нет?! – Алисия продолжала напирать. Я заколебалась, но лишь на мгновение, а затем открыла рот:

– Нет.

– Нет?

– Именно. Я там не работала.

Я собиралась солгать и сказать, что все так и есть, но быстро одумалась, побоявшись втягивать Итана без особой причины, поэтому ответила честно. Наблюдая за разбушевавшейся Алисией, подумалось, что если соврать, то будет только хуже. Лучше просто не поддаваться на провокации.

Но на лице Алисии, услышавшей мой ответ, почему-то отразилось странное облегчение. Что за реакция такая? Я окидываю Алисию хмурым взглядом. Она просто отворачивается от меня и начинает что-то бормотать себе под нос, делая вид, что не замечает моего ступора.

– … конечно.

– Что на тебя нашло?

– Ничего. Уже неважно!

«Первая ко мне полезла», – раздраженно подумала я.

– Ты вроде как собиралась поскорее смыться отсюда, но, видимо, уже нет? Слишком уж легко ты согласилась продлить испытательный срок.

– Все не так. Просто обстоятельства вынудили остаться.

– Ага, конечно. Подлая девчонка.

С какого перепуга я заслужила называться подлой девчонкой?

–Тогда откуда ты знаешь того мужчину?

– Не знаю я его.

– Эй!

У меня не осталось ни малейшего желания пререкаться с Алисией. Я просто плюхнулась на кровать и укуталась с головой в простыню. Алисия все кружила вокруг, не скупясь на самые разные ругательства, но я лишь закрыла уши и прикрыла глаза. Теперь игнорирование было как нельзя кстати.

***

Тем временем установленный испытательный срок подошел к концу, и большинство людей, с которыми мы прибыли сюда, покинули особняк. Несколько других, включая Алисию и меня, остались здесь и продлили свой контракт.

Люди бесчисленным потоком то приходили, то уходили. Пустой особняк постепенно наполняли другие приезжие. Издалека удалось увидеть новых работников с весьма выдающейся внешностью, бросавшейся в глаза даже на расстоянии. Это напомнило о собственном дне прибытия в это место. Прошло совсем немного времени, но, по ощущениям, тот день казался далеким прошлым. Ответ на вопрос о том, почему они набирают людей по таким критериям, все еще оставался загадкой.

Я обернулась, чтобы вновь посмотреть на радостные лица тех, кто предвкушал впечатления от нового места своего пребывания. Каждый новый шаг становился все более недовольным и громким.

Так я прошла по лестнице и остановилась перед первой появившейся на пути дверью.

Вырвался вздох, а за ним и безмолвная мольба, чтобы Итан не выкинул ничего этакого. Фактически мой испытательный срок был продлен не по моей воле, поэтому очень хотелось бы придерживаться изначального плана.

Но мне никак не давало покоя, что мои надежды обернутся прахом, потому что я уже попала в ловушку Итана. Как он того и хотел, теперь приходилось прислуживать ему.

Дверь казалась какой-то тяжелой, поэтому один лишь взгляд на нее сопровождался глубоким вздохом. Я постучала, но ответа не последовало. Постучала снова – ничего. Даже когда открыла дверь и вошла внутрь, меня встретила гробовая тишина.

Я быстро осмотрела внутреннее убранство и поставила поднос с едой на стол. Затем раскрыла шторы, которые плотно перекрывали солнечный свет. Повернувшись, я бросила взгляд на свернувшийся под простыней клубок, который едва заметно ерзал, скрываясь от проникшего в комнату света. Уже давно рассвело, а Итан и не думал вставать с постели. Даже завтрак пропустил.

– Подъем! Близится полдень.

Он говорил, что остановится здесь на несколько дней по делам, но только и делал, что балду гонял.

Итан продрых с того момента, как решил остаться в особняке. Все спал, спал и спал, словно человек, которого до этого мучила продолжительная бессонница. Я думала, что он просто хотел отдохнуть, но, видимо, в его планах было впасть в спячку до весны.

Тяну и крепко удерживаю простынь на весу, чтобы пресечь дальнейшие попытки спрятаться под ней.

– Давайте вставайте!

– Ну… еще чуть-чуть…

– Сколько еще?

– Пять минуточек… или, может, десять?

– А может вы лучше выделите это время на то, чтобы умыться, переодеться и поесть? Думаю, так это время будет потрачено с куда большей пользой.

– Проведу «время с пользой» через двадцать минут.

А время все увеличивается…

– Просто проснитесь уже.

– Я в отпуске, поэтому имею право выспаться.

– Лучше бы прогулялись.

– Ладно…

Такое детское поведение было необычным даже для него. Он перевернулся на другой бок, являя свою твердую решимость выползти из кровати. Я фыркнула и со всей силы потянула за простыню. Расположившийся под ней комок слегка дернулся, и выглянули спутавшиеся каштановые волосы. Но лицо все еще скрывалось под простыней.

Глава 94 - Всё ещё странный гость графа (8)

– Вам следует пообедать.

– Попозже поем.

– Лучше сейчас, пока еда ещё не остыла.

– Просто поставь её где-нибудь. Потом обязательно съем.

Совсем не похоже, что Итан вообще собирается поесть в ближайшее время. Скорее всего, он продолжит спать и голодать до вечера.

Ещё немного сил я потратила на борьбу в попытках стянуть простыню, но вскоре сдалась. Несмотря на все уговоры, не хотелось бы тащить его силой. Как только я отпустила простыню, Итан быстро отодвинулся в другую сторону. Я пожала плечами и принялась осматривать комнату.

Здесь было куда чище, чем предполагалось. Одри собрала несколько горничных и поспешно поручила подготовить комнату для неожиданного гостя. Убирались в спешке: снимали ткань, закрывавшую мебель от пыли, вешали шторы и меняли постельное белье на новое – все для приличного приема, но Итан не жаловался. «Я весь день провожу с закрытыми глазами, так что нет причин жаловаться».

Я окинула комнату взглядом в последний раз и вновь сосредоточилась на Итане. Тело, которое метнулось на другую сторону кровати, подальше от меня, вообще не подавало признаков жизни. До чего же знакомое зрелище. Воспоминания из прошлого отразились усмешкой на лице.

– Итан, если так спать, то и умереть недолго.

– …не умру я.

– Я знаю историю про человека, который умер во сне. Рассказать?

Не дожидаясь ответа, я поведала историю о молодом человеке, которого ждало прекрасное будущее, но неожиданно тот пропал на несколько дней. Когда жители деревни ворвались к нему домой, то наткнулись на умершего во сне. Вероятно, он умер от переутомления, потому что был слишком загружен работой, но об этом умалчивается.

Эту историю я услышала от своих давних знакомых. Смерть этого человека была окутана множеством домыслов: например, что он был настолько истощен, что едва ли мог дышать, что он спотыкался при каждом шаге или что его долгое время мучила хроническая болезнь, – но сам факт его смерти никого не удивлял. Подобное случалось часто.

Когда рассказ свернул к подробному описанию умершего человека, комок вновь зашевелился. На показавшемся лице Итана отразились непривычные эмоции.

– Что ты там говорила сделать?

– Я говорила, что будет неплохо, если бы вы умылись и поели, – ответила я, указав на еду, стоявшую на столе.

Так и знала, что он пропустит обед, поэтому принесла его отдельно. Итан посмотрел на стол, после чего со смущением кивнул.

Я удовлетворенно улыбнулась и потянула за простыню. Если быстро её не убрать, то он может передумать и вновь лечь спать.

По мере того, как сползала ткань, стало очевидно, что скрытое под ней тело было полностью голым. Я остановилась.

– Я просто быстренько умоюсь, так что принеси мне воды.

– А, конечно.

Я попыталась скрыть свое смущение и направилась в ванную, чтобы набрать воды. Наполнила тазик и проверила температуру. Вода была холодная, но и такая сойдет.

Когда я вернулась с водой для мытья, Итан сидел на кровати, его веки были сонно опущены. Судя по выражению, застывшему на его лице, он все еще пытается отойти ото сна.

Я поставила тазик на стол и протянула полотенце, которое прихватила с собой. Итан, все еще пребывая в полусонном состоянии, протянул руки, плеснул водой в лицо и широко раскрыл глаза. Заметив, как его плечи проняла дрожь, я с трудом сдержала смешок. Это наказание за то, что трепал мои нервы.

Похоже, холодная вода возымела нужный эффект, потому что от сонливости не осталось и следа, и он незамедлительно доел свой обед.

– Что мне делать теперь?

– Займитесь чем-нибудь, помимо сна. Например, прогуляйтесь.

– Не хочу выходить из комнаты… – тихо проворчал Итан, заползая в постель и прижимаясь лицом к подушке. Я убрала пустые тарелки и выпрямила спину.

– Тогда можно почитать книгу.

– Не хочу читать.

– Тогда просто лежите на кровати и любуйтесь видом из окна.

Я собрала всю посуду, решительно развернулась и вышла из комнаты. Спустившись на кухню, оставила там пустые тарелки и взяла моющие средства. Сегодня в планах была уборка комнаты. Итан не желал видеть других слуг, поэтому все обязанности были на мне. До этого мне не удавалось навести порядок, потому что он спал круглые сутки. Теперь, раз Итан проснулся, появилась хорошая возможность.

Когда я вернулась обратно, Итан продолжал лежать на кровати. Его расфокусированный взгляд, по крайней мере, говорил о том, что он бодрствует. Я жалостливо посмотрела на него и закатала рукава.

– Я собираюсь начать уборку, поэтому не могли бы вы выйти ненадолго?

– Все в порядке, просто занимайся своими делами.

– Но будет пыльно, а это может навредить вашему здоровью.

– Ничего страшного.

Итан покачал головой, уткнувшись в подушку. Похоже, он не намерен выходить. Я приступила к уборке, отбросив дальнейшие уговоры.

Открыв все окна, первым делом почистила ковер. Затем отложила его в сторону, поднялась по небольшой стремянке, которую тоже притащила сюда, и заменила шторы. Закончив с этим, подошла к кровати, потеснила развалившегося на ней Итана и принялась менять постельное белье.

Я уже хотела поменять простыню, но Итан словно приклеился к ней. Я заколебалась, посмотрев на мужчину, плотно укутавшегося в неё. Он смотрел на меня с вызовом.

«Стоит ли попросить?» – подумала было я, но на лице Итана промелькнуло острое раздражение, когда его взгляд наткнулся на чистую простыню в моей руке. В его крепкой хватке, удерживающей ткань на теле, ощущалась непомерная решимость. Я пожала плечами и бросила её на кровать. Делай, что хочешь.

Я сложила использованное постельное белье и оставила его рядом с ковром. После этого почистила камин и подмела пол. Я тщательно прошлась по всем углам и протерла их тряпкой.

С гордостью осматривая сияющий пол и проводя по нему рукой, я почувствовала, как мою спину сверлят взглядом.

Итан продолжал валяться на кровати, тупо уставившись на меня. Я думала, что он поглазеет немного и снова уснет, но он сначала лежал, а теперь сидел и неприкрыто наблюдал за мной, подперев подбородок. И это еще не всё.

– С чем ты там возишься?

– Полирую пол, чтобы он блестел.

– Хм, интересно.

В какой-то момент однотипные вопросы полились один за другим: «Что это?», «А это зачем?», «А как ты это делаешь?». Завершив уборку в комнате, я помыла окна, заменила ковер и направилась в уборную, начав чистить ванную. Итан даже не поленился подтащить стул и сесть на него для лучшего обзора.

Я попыталась не обращать внимания на постороннее наблюдение, смыла пену со стенок ванны и выпрямилась. Устало прошлась по комнате, осматривая результаты своей работы. Сейчас все выглядело относительно ухоженным. Думаю, этого более чем достаточно. Теперь стало чисто, а значит, я справилась на «ура».

Вытерев свои мокрые ноги и надев обувь, я прошлась рукой по помятой одежде. Покрутила головой, оглядывая комнату в последний раз, собрала моющие принадлежности и стопку грязного белья. Итан, который все это время следил за мной, спросил:

– Чем ты собираешься заняться теперь?

– С уборкой покончено, поэтому можно прогуляться.

Он замолк на мгновение, после чего внезапно поднялся с места. Простыня, покрывавшая его тело, медленно поползла вниз. Я тут же повернулась в другую сторону, затем попыталась заставить себя обернуться, подумав: «Ему нужно помочь переодеться». Но я не успела и глазом моргнуть, как Итан уже оказался рядом, схватил меня за плечо и выставил за дверь.

– Подожди минутку.

– Ч-чего?

Когда я в замешательстве оглянулась на дверь, она уже закрылась. Меня просто выдворили одним движением. Просить подождать и вышвыривать за дверь – это нормально вообще? Просто нет слов, но мне не оставалось ничего другого, кроме как терпеливо стоять.

После непродолжительного скучного ожидания Итан открыл дверь и вышел наружу. Однако, в отличие от того, как он совсем недавно ворочался на кровати, вальяжно замотавшись в простыню, сейчас он выглядел до безобразия изящно. Опрятная одежда и аккуратно зачесанные назад волосы выглядели идеально.

Итан протянул мне простыню, с которой все никак не мог расстаться до этого. Я рассеянно приняла ее и осмотрела мужчину с ног до головы.

– Вы куда-то выходите?

– Нет, – невозмутимо ответил Итан.

Любой, кто взглянет на него, скажет, что он точно куда-то собрался. Или, может, он передумал и решил прогуляться? Бессмысленно думать об этом, поэтому я пожала плечами и обернулась.

Мои шаги cмешались с его шагами, упрямо следовавшими за мной по пятам. Преследование продолжалось до тех пор, как я приблизилась к лестнице по направлению к подсобке.

Сначала я подумала, что нам просто по пути. Но когда я поняла, что он следует за мной до подсобки, то почувствовала неладное. Другие слуги, поднимающиеся по лестнице, замечали следовавшего за мной Итана и бросали неоднозначные взгляды. Я остановилась и резко развернулась. Итан застыл на месте, оглядываясь по сторонам, и медленно обратил внимание на меня.

– Вы не можете ходить за мной.

– Понятно, – последовал беззаботный ответ.

Я продолжила движение в прежнем направлении, но уже с нахмуренными бровями. Итан не пошел за мной. Видимо потому, что смысл моих слов дошел до него с первого раза.

Я разложила все моющие средства по своим прежним местам и передала белье в прачечную.

– Мне хотелось бы сразу получить новое белье.

– О, нет, я еще не сняла то, что развесила.

Прачка виновато помялась и обернулась, попросив меня немного подождать. Затем она подошла к двум корзинам с бельем. Глядя на эту картину, становится очевидно, что сама она их не утащит. Я подошла ближе к прачке, которая подхватила одну из корзин и собиралась как-то подцепить другую.

– Давайте помогу, – я потянулась к другой корзине, а прачка попыталась отказаться, заявив, что все в порядке. Я доброжелательно улыбнулась и подняла вторую корзину. Прачка замешкалась, но быстро приняла мою помощь, пробормотав, что сегодня кто-то не смог выйти на работу.

Мы с ней поднялись по лестнице. Она направляется к задней двери, и я следую за ней.

– Ты уже закончила? – внезапно кто-то выскочил из-за угла.

Мы обе вздрогнули от неожиданности и отступили назад. Я схватилась за сердце, повернула голову и увидела Итана.

Ну почему он все еще здесь?.. Итан возник словно из ниоткуда и невозмутимо направился к задней двери. Когда мы поднимались по лестнице, я подумала, что он все-таки ушел на прогулку, но он что, поджидал меня здесь?

– Эм-м-м…м-м… – прачка встретилась глазами с Итаном и теперь явно чувствовала себя неудобно. Я перевела взгляд от нее к Итану, как бы спрашивая, что он здесь забыл. Итан, до этого разглядывавший прачку, повернул голову ко мне и едва заметно улыбнулся.

– Куда ты идешь?

– Нужно развесить белье. Разве вы не говорили, что собираетесь на прогулку?

– Не припомню, чтобы говорил такое.

Категоричное опровержение застало меня врасплох. Он и правда не говорил такого. Значит, он серьезно ждал меня? «Это какая-то нелепица», – подумала я, но, когда заметила другого слугу, застывшего на месте при виде Итана, моментально вырвалась из размышлений. Прежде всего, нужно как можно скорее уйти отсюда.

Я спросила прачку о том, куда нам идти, но теперь она двигалась так нерешительно, словно оказалась на тонком льду. Я иду за ней, а Итан снова следует за мной.

Что здесь происходит? Как мы дошли до того, что прачка, я и Итан идем друг за другом? Судя по тому, как прачка постоянно оглядывается назад, она тоже заметила странное поведение Итана.

Глава 95 - Всё ещё странный гость графа (9)

Мы вышли к задней части особняка, где располагалось развешенное на веревках белье. Прачка поставила корзину рядом и начала собирать высушенное белье. Я тоже решила взяться за дело, поэтому прачка снова начала возражать, но мне было несложно, и я сделала вид, что не замечаю ее протестов. Было бы еще лучше, если бы кое-кто отлип от меня.

Я вздохнула со всей тяжестью, почувствовав близкое присутствие преследователя, следовавшего за мной по пятам. Прачка, которая до этого пыталась отговорить меня от помощи, медленно отошла, наблюдая за настроением Итана.

– Не вы ли говорили, что не хотите выходить из комнаты?

– Ты же сказала заняться чем-нибудь другим, помимо сна.

– Но я не имела в виду, что можно ходить за мной.

– Мне просто интересно наблюдать.

Я окинула стоящего рядом Итана холодным взглядом.

– Почему вы ведете себя так?

– Потому что хочу сблизиться с тобой?

Меня пронзил внезапный удар.

– Не смешно.

– Ну что ты, я не шучу.

– Вам что, заняться нечем?

– Да.

Его бессовестный ответ лишил меня дара речи. Помнится, в прошлый раз он говорил, что слишком занят. Неужели я неправильно расслышала? Но сейчас он бесстыдно пялился на меня и всем своим видом показывал, насколько беззаботным может быть человек.

Я взглянула на него как на самого жалкого человека на свете и покачала головой. Итан продолжал смотреть на меня, не обращая внимания на мою реакцию. Где-то на середине работы, он спросил: «Могу ли я чем-то помочь?». Я так испугалась, что мгновенно выкрикнула, чтобы он ничего не трогал.

Закончив помогать, я получила чистое белье и вернулась обратно в особняк.

– Что будешь делать потом? – спросил Итан, пристроившись рядом, но я предпочла проигнорировать его. Перед этим «потом» еще нужно было вернуться в комнату Итана, разложить чистое белье по местам, заменить питьевую воду, сходить за метлой, подмести и протереть полы в коридоре перед дверью и закинуть уголь в камин.

Более того, Итан не всегда ходил за мной. Он мог внезапно исчезнуть, и стоило подумать, что меня оставили в покое, как он тут же появлялся из ниоткуда и продолжал следовать за мной. Из-за его выходок я несколько раз в испуге прикладывала руки к груди.

То, что другой человек ходил за мной хвостиком, медленно сводило с ума.

Быстро перекусив, я решила уделить немного свободного времени Роберту. После того, как Итан выбрал меня своей горничной, я официально стала прислуживать и ему, и Роберту.

В любом случае, я была лишь помощницей няни, а она в последнее время не покидала особняк и была занята исключительно присмотром за Робертом. Благодаря этому, время, которое мне требовалось уделять Роберту, значительно сократилось. Само собой, я перестала писать отчеты о Роберте.

Тем не менее, когда выдавалась свободная минутка, я приходила в комнату Роберта. Сегодня он лег спать поздно, поэтому меня встретила только няня. Она приняла меня с распростертыми объятиями и широко раскрыла глаза, заметив стоящего позади меня Итана.

– Вы двое, кажется, хорошо ладите, – открыто полюбопытствовала няня.

Это определенно выглядит странно. Если так продолжится и дальше, то избежать косых взглядов не удастся.

Фитилек уже подожжен.

– Просто прогуляйтесь где-нибудь!

– Составишь компанию? – предложил он так, словно только этого и ждал. На мгновение это показалось слишком заманчивым, но я быстро отмахнулась:

– Слугам запрещено уходить за пределы особняка без разрешения.

– Тебе достаточно просто оставаться поблизости.

– Я не хочу поднимать шумиху.

– Тогда продолжай заниматься своими делами. А я понаблюдаю.

Такими темпами он будет ходить и наблюдать за мной, пока не лягу спать.

– Чем ты собираешься заняться теперь?

Как же мне надоело постоянно слышать этот вопрос. Я ненадолго задумалась и открыла рот:

– Подготовлю угощение для одного человека.

– Для Роберта?

– …

Я не ответила и направилась обратно к задней лестнице. Итан собирался вновь последовать за мной, но я попросила его не делать этого, добавив, что скоро вернусь, а затем направилась на кухню. Я целенаправленно пришла к шеф-повару и попросила его приготовить десерт и чай на двоих.

Я поднималась по лестнице, неся серебряный поднос с шоколадным тортом, печеньем, чайником и чашками. Я прошла мимо Итана, который принялся рассматривать то, что было в моих руках.

– Роберту понравится.

– Это для вас.

– …

– Я дам вам это, а вы перестанете меня преследовать.

Итан замолк на какое-то время, затем тихий голос спросил:

– Я обуза для тебя?

– Да.

– Тогда потерпи.

– …

Нет, этот человек правда…

– Пожалуйста, возвращайтесь в свою комнату и ложитесь спать. Спите, сколько хотите. Я больше никогда вас не потревожу.

– Ну, не знаю. Сейчас мне не хочется спать.

– Сколько еще вы собираетесь преследовать меня вот так?

– Пока не надоест?

Тяжелый вздох вырвался сам собой. Похоже, разговаривать бесполезно. Я ускорилась, надеясь, отнести поднос и свалить. Хотелось поскорее вырваться на свободу.

Я быстро пошла по коридору. Шаги позади меня тоже ускорялись.

– Давай съедим это вместе?

– Не стоит.

– Так не пойдет, давай поедим вместе.

– Пожалуй, откажусь.

– Паула, – раздался сбивающий с толку оклик.

Нет! Я же просила не называть меня по имени! Я остановилась и шустро развернулась к Итану.

В этот момент дверь слева от Итана распахнулась и оттуда вышли две служанки, наткнувшись на нас.

С резким вскриком обе девушки потеряли равновесие и свалились на пол. Они обе несли в руках вазы: одна из них рухнула вниз и разбилась, а вторая намочила левую штанину Итана и покатилась по полу. Цветы из ваз разлетелись повсюду.

К счастью, я находилась в пяти шагах от них, поэтому мой поднос не пострадал.

– Простите! Мне так жаль! – служанка заметила Итана и испугано склонилась на полу. Она прикладывала голову к влажному полу и все повторяла: «Простите».

Вторая оцепенела при виде Итана, затем медленно опустилась на колени, следуя примеру своей напарницы. Скорчившееся тело заметно дрожало.

– П-простите, пожалуйста, п-простите…

– Пожалуйста, помилуйте.

На самом деле, ничего страшного не произошло. Это явно была случайность, которую можно было легко понять. Но служанки всё склоняли головы и дрожали от страха так, словно нанесли Итану непоправимый вред.

Почему? Я с удивлением наблюдала за этой картиной, а затем перевела взгляд на Итана. Он рассматривал свои мокрые брюки.

– Помилуйте меня! – раздался судорожный крик.

Другая служанка подхватила и крикнула то же самое: «Помилуйте меня! Пожалуйста, не лишайте меня жизни! Пожалуйста! Пожалуйста!». Это было больше похоже на истеричные вопли, от которых мое тело пробила дрожь. Тот, к кому были обращены эти возгласы, даже ухом не повел.

Посмотрев на это безразличное лицо, я наконец поняла, почему этих служанок охватила такая паника. Сейчас перед нами стоял граф Кристофер, а не тот улыбающийся и игривый человек. Объект всеобщего страха с непоколебимым лицом и идеальной внешностью, окутанный мрачной атмосферой и жестокими слухами. Хоть это и был незначительный казус, они пребывали в ужасе от того, что провинились перед аристократом, который был известен своей кровожадностью.

Итан взглянул на дрожащих от страха служанок и сделал шаг вперед. Цветы хрустнули и расплющились под его ногой, но он упрямо ступал дальше. Я безучастно наблюдала за его приближением ко мне.

– Пойдем, – всего одно слово и он прошел мимо.

Только тогда я пришла в себя и направилась следом за ним на расстоянии одного шага. По пути я оглянулась назад и заметила, как две служанки провожали нас взглядом. Странно видеть страх на лицах людей, обращенных в сторону Итана.

Одна из служанок зарыдала, вероятно, осознав, что ее неожиданная оплошность обошлась без трагедий. Образ другой служанки, утешительно удерживающей напарницу в руках, делал их похожими на людей, которые только что чудом избежали смерти.

Я повернула голову к Итану. Он наверняка услышал плач, но не подавал вида. Даже не оглянулся.

Я оглядела его с ног до головы. Сколько ни смотри, а выглядит он очень презентабельно. Его закрепленные лаком волосы зачесаны назад так, что ни одна прядь не выбивается. Но вот на затылке, куда тяжелее всего дотянуться самому, волосы лежали неровно.

Стоило заметить эту деталь, и напряжение как рукой сняло. Казалось, что все его существо олицетворяет слово «аккуратность», но что я вижу? Неожиданно замеченный мной изъян чуть не обернулся громким смехом. Он ходил так все это время? Если бы кто-то это заметил, то очень сильно удивился бы. Видимо, он и сам был не в курсе.

Если бы те служанки увидели его затылок в тот момент, испугались бы так же сильно? Если бы они опомнились и взглянули на него повнимательнее, смогли бы заметить его неряшливость? Ни у кого язык не повернулся бы назвать такого человека устрашающим. Но, как говорится, у страха глаза велики.

Если вспомнить, то всякий раз, когда мы сталкивались со слугами, они сразу напрягались, нервно оборачиваясь или просто застывая на месте. Некоторые низко кланялись, стараясь избежать зрительного контакта. По лицу каждого пробегал страх.

«А-а… так вот в чем дело».

Я даже не придавала этому значения. Стоило нам появиться, как атмосфера вокруг менялась: все украдкой наблюдали за Итаном и поджимали хвосты.

В отличии от меня, Итан более наблюдательный, поэтому не мог не заметить этого. Возможно, так сложилось еще с его первого появления в особняке. Поэтому он закрылся в своей комнате и только и делает, что спит? Он выбрал меня в качестве своей прислуги и не подпускал к себе никого другого. По этой причине я была единственной кто входил и выходил из его комнаты.

Эта комната была единственным местом, где спадали его оковы. Как только он выходит за дверь, то становится графом Кристофером, охваченным всеобщим вниманием. Он даже пальцем не шевелил, но люди уже бились в агонии и склоняли головы.

Возможно, спокойный сон – это и есть тот самый «отпуск», о котором он все время твердит.

Итан молча ступает по коридору. Он не ребячится, как некоторое время назад, и не пытается завести диалог. Его походка выглядит скованной, вокруг него сгущается тяжелая аура. Но я, как единственная, кто заметил его небрежность, огляделась по сторонам и легонько прошептала:

– Итан, у вас волосы сзади торчат.

Голос был достаточно тихим, чтобы мог услышать только он. Как бы подтверждая это, его шаг замедлился. Вскоре его рука поднялась, поглаживая затылок. Глядя на это, я невозмутимо добавила: «Немного в сторону».

Шаги впереди идущего ускорились. Я пошла следом, будучи на волоске от того, чтобы прыснуть со смеху в любой момент. Я сдерживалась лишь для того, чтобы не смутить Итана еще больше. Однако я не продержалась и минуты, а потом еще долго не могла остановить вырвавшийся наружу хохот.

Глава 96 - Всё ещё странный гость графа (10)

Как только мы вернулись в комнату, я принялась поправлять волосы на затылке Итана. Мой смех не утихал, пока я возилась с его волосами. Я не могла перестать думать о том, как он выглядел все это время. Пока я надрывалась от смеха, Итан дырявил меня несвойственным для него хмурым взглядом.

Итан, теперь с уже идеально причесанными волосами, снова предложил выпить чай вместе. После некоторых раздумий, на этот раз я решила согласиться. Его лицо просияло, из-за чего я ощутила укол вины за то, что была так холодна с ним без особых причин.

Мы вместе наслаждались чаем и ели десерт. Стоило ему переступить через дверной проем и спрятаться от пристального внимания окружающих, он мгновенно расслабился. Скованная походка стала более плавной, а жесткая осанка – ссутулилась. Он сидел на диване с таким умиротворенным видом, словно освободился от всех оков.

Я наполнила чаем его пустую чашку и отломила вилкой немного торта. Сладкий вкус блаженно растекся по языку. Я также отрезала кусочек и Итану, но, похоже, он не любитель сладкого, поэтому он попробовал только несколько вилочек и запил кружкой чая. Итак, торт был полностью в моем распоряжении.

Итан вальяжно развалился на диване и потягивал чай. Его лицо склонилось, вдыхая аромат чая, а потом постепенно откинулось назад. Все снова встало на круги своя.

Чашка в его руке опасно покачивалась. Я собиралась упрекнуть его в такой неосмотрительности, но быстро сдержалась. Если он снова уснет, то не стану его беспокоить.

Пока я наблюдала за тем, как он расслабленно пожевывал торт, погружаясь в дрему, в моей голове внезапно возник вопрос.

– Итан.

–… да, – с опозданием откликнулся он. Кажется, он пытался уснуть, но резко пришел в себя.

– Почему вы сегодня ходили за мной?

Непонятно – зачем человеку, который до этого сидел в четырех стенах, избегая чужих взглядов, теперь бегать за мной только потому, что в этом было что-то забавное. Откровенно говоря, в этом не было ничего веселого.

Услышав вопрос, Итан слегка приподнял веки. Он несколько раз моргнул и медленно повернул голову ко мне. Уголки его глаз ласково изогнулись.

– Мне скучно.

– Просто скучно? И это всё?

– Я ведь уже говорил, что хочу сблизиться с тобой.

– Не думаю, что это истинная причина.

– А почему нет? Ты избегаешь меня с тех пор, как мы разговаривали в прошлый раз.

Мое лицо мгновенно напряглось от этого шокирующего обвинения.

Я избегала его после того дня, когда мы заговорили о споре. Поскольку я прислуживала ему, то не могла не быть рядом, но всякий раз, когда он пытался начать разговор, я делала вид, что слишком занята, либо разными способами избегала общения.

К тому же я боялась, что наговорю еще больших глупостей. Мне было радостно встретиться с ним вновь, но все эти поддразнивания о споре слишком обременяли. Откуда тебе знать, что у меня на сердце?

– Честно говоря, мне обидно. Ты вела себя так, словно видеть меня не могла.

– Я не хотела так поступать.

– И всё же ты меня избегала.

– …

– Не поступай так со мной. Я правда не хотел ставить тебя в неловкое положение.

Хоть он и говорит так, но поступил с точностью до наоборот. Продленный испытательный срок тоже стал проблемой. По большей части потому, что я вновь привлекла ненужное внимание Винсента. Кроме того, меня терзали большие сомнения, что Итан последует моей просьбе и будет держать язык за зубами.

Но сейчас на его лице отражалась такая искренняя обида, что просто не было сил препираться и дальше.

– … простите.

– Я не хотел извинений, – Итан неловко почесал затылок и уныло усмехнулся. – Чем займешься теперь?

– А чем бы вы хотели заняться?

Я даже не стала отвечать на очередной вопрос, потому что больше делать было нечего. Поэтому я обернула вопрос в его сторону. Итан задумчиво попивал чай какое-то время, после чего встал с дивана. Его чашка со стуком опустилась на стол, и в это же мгновение он сел рядом со мной.

Я вздрогнула от неожиданности и отодвинулась в сторону. По мере того, как сокращалось расстояние между нами, моя настороженность стремительно росла. Итан наблюдал за моей реакцией и это явно его забавляло.

– Я хочу разговаривать с тобой вот так.

– О чем вы хотите поговорить?

– О том, о сём… Например, о споре.

Опять приехали. Я выразительно покачала уставшей головой.

– Я не хочу это обсуждать.

– Почему? Думаю, будет весело.

– Что-то мне пока не весело.

– Просто подумай об этом. Помнит ли Винсент Паулу или нет?

– Думаю, не помнит.

– Так ты не изменила своего мнения?

– Нет.

– Откуда такая уверенность?

– Потому что у него нет причин помнить об этом.

Как я и говорила, это был не самый лучший период в его жизни, и это не то, что стоило бы вспоминать.

Даже если он помнит обо мне, это не дает повода встретиться с ним лицом к лицу. Я по-прежнему не желала раскрывать ему свою личность. Несмотря на то, что мне удалось кое-как с ним пообщаться, мое решение не изменилось.

– Это не то, что стоит вспоминать. Даже если помнишь, это не значит, что хочешь увидеть вновь.

– Это относится и к Пауле?

–… да, – запоздало ответила я. Итан пронзил меня взглядом. Мою ложь раскрыли.

– Почему ты так жестока к себе?

– Потому что всё так и есть. Я не какой-то особенный человек, которого нельзя забывать.

– Паула, хоть у кого-то есть четкая причина для того, чтобы скучать по кому-то? Даже ничем не примечательный человек может стать драгоценным воспоминанием для кого-то.

– Итан, я просто… Это не более чем удачное стечение обстоятельств.

Что, если бы я встретила Винсента раньше? Я уже задумывалась об этом. Если бы мы встретились до того, как он разочаровался в жизни, до того, как заперся в комнате в ожидании смерти, если бы он был полон энергии и надежд даже после потери зрения – всё сложилось бы совсем по-другому.

Я бы была самой обычной прислугой, на которую он не обратил бы ни капли внимания. Да я бы даже не попала в особняк.

Всё это – череда случайных событий. Я привлекла внимание старого джентльмена, который приехал в деревню, затем поехала с ним в особняк и встретила там слепца, погрязшего в отчаянии. Я стала его горничной, и мы разделили какое-то время вместе.

Всё это началось по чистой случайности. В этом не было ничего возвышенного, вроде судьбы.

– Я просто случайно появилась в жизни человека в самое тяжелое для него время и оказала помощь. Я просто следовала предписанной мне роли и, поскольку не сильна в красивых речах, общалась с ним не так ласково, как другие люди. Он бы и без меня рано или поздно вышел на свет. Я не сделала ничего особенного, – я грустно усмехнулась своим же словам. – Вы мне льстите.

Время, которое мы провели вместе, никак не могло стать для Винсента драгоценным воспоминанием.

Ветер проскользнул через открытое окно и пронесся между нами, словно пытался успокоить наши разбушевавшиеся сердца. До ушей донеслась чья-то веселая болтовня, но повисшая между нами тишина давила.

Итан непонимающе смотрел на меня, никак не отвечая на мои слова.

– Мы кажемся Пауле не такими, как все?*

– Это сложно опровергнуть.

(*Прим. ред.: имеется в виду разница между аристократами и простыми людьми)

Ничего не могу поделать с собой, даже несмотря на то, насколько унизительным это может быть. Вот что значит разница в социальных статусах. Мне прекрасно известно, что их жизнь не всегда счастливая и беззаботная, но это не значит, что мы находимся на одном уровне. То, что мы стоим по разные стороны баррикад – неизменно.

Итан слабо качает головой.

– Ты ошибаешься. Мы не так уж хороши, как ты считаешь. Нас ранят грубые слова, и мы находим утешение в крепких объятиях. Нам также известно, насколько хрупким бывает доверие, а жизнь может оказаться такой мучительной, что хочется умереть. Наша жизнь ничем не отличается от твоей, в ней нет ничего особенного.

– …

– И тебе не нужно быть особенной, чтобы остаться в памяти. Не зацикливайся на этом так сильно. По крайней мере, я знаю, что Паула – хороший человек.

– Что вы во мне разглядели, раз так говорите?

Я правда не понимаю. Что такого ты нашел во мне, чтобы так уверенно говорить об этом?

– Ты сказала, что Лукас был добрым человеком.

– Потому что это правда.

– Но Лукас был трусом.

– Не говорите так.

– Паула. Он стал свидетелем ужасной правды, но предпочел закрыть глаза и отвернуться, потому что боялся. А потом втянул во всё это Винсента из-за своего эгоизма. Тебе жаль Лукаса? Но это он сделал Винсента таким.

– Итан!

Черт его знает, как разговор пришел к этому. Я не хотела этого слышать. Он покинул этот мир. Даже если он и сделал что-то не так, винить умершего неправильно.

Я окинула Итана яростным взглядом, призывая остановиться. Уголки его губ приподнялись, словно Итан понял меня без слов.

– Ты злишься?

– Да, злюсь. Никогда, никогда больше не говорите такого.

– Тогда ты снова разозлишься?

– Да, я буду очень сильно сердиться.

– На меня?

– Да. Я осмелюсь рассердиться на самого Итана.

– И зад мне надерешь?

– Ну, не настолько.

Наступила тишина. Итан примирительно улыбнулся.

– Знаешь что? Мне нравится, что ты так мило о нем отзываешься. Я благодарен за то, что ты запомнила его как доброго человека.

– …

– Ты помнишь его добрым человеком, потому что именно ты сделала его таким.

Он осторожно подхватывает мою подрагивающую руку. Затем проводит по тыльной стороне моей ладони в знак безмолвной благодарности. Его прикосновение было неловким, но он не убрал руку.

– Ну… даже не знаю, – возразила я, отмахнувшись от его слов. Как ни посмотри, а я не тот человек, который заслуживает подобного отношения. Я не могла ни понять, ни принять его слова.

Карие глаза, обращенные ко мне, излучали мягкий блеск. Будто он знал, о чем я думала, и вместе с тем понимал мою нерешительность. Это был нежный взгляд, наполненный заботой к другому человеку.

– Паула. Иногда людей спасают даже самые незначительные вещи.

– …

– Так было и с Лукасом.

В этот момент я забыла, как дышать.

– Он полюбил ее через письма. Разве это не смешно? Он даже не знал, как она выглядит, но он серьезно влюбился всего из-за нескольких строк в письмах, которыми они обменивались. Кому расскажешь – со смеху упадут. Но Лукас говорил: «Я настолько потерян в этом темном мире, что не знаю, куда идти, но одна строка этого письма убеждает меня в том, что я не одинок».

– …

– Понимаешь? Это было чувством спасения от вечного отчаяния.

Появилось ощущение, что мое горло рвут когтями. Я нервно сглотнула, однако колючий ком в горле никуда не исчез. Теперь это щекочущее жжение подступило к глазам.

Глава 97 - Всё ещё странный гость графа (11)

– По правде говоря, это было сложно понять. Я просто думал, что все дело в его мягкосердечности. Но, оглядываясь назад, понимаю – я тоже ощутил нечто подобное, когда впервые встретил Паулу.

На некоторое время Итан замолчал и затем ухмыльнулся своим мыслям. Его взгляд изменился, будто он погрузился в воспоминания о нашей первой встрече.

– Я думал, что новая служанка ничем не отличается от других, но как же я обрадовался, когда понял, что ошибался. Наконец-то Винсент больше не одинок. Возможно ненадолго, но у него появился кто-то, кто будет рядом. Даже если он снова опустит руки, есть тот, кто силой вправит ему мозги.

Его улыбка стала еще шире.

– И дело вовсе не в том, что Паула что-то сделала, или что она какая-то особенная. Наверное, ты даже не представляешь, сколько утешения приносило одно лишь твое присутствие.

– …

– Винсент, должно быть, чувствовал то же самое, – взгляд, устремленный ко мне, был полон нежности. – Когда кто-то ведет тебя за руку через тьму отчаяния, ничего не требуя взамен, разве можно так просто об этом забыть?

Его мягкие слова словно затягивают меня в утешительные объятия. Возникло чувство, что мое тело окутало теплом.

– Я… Я не понимаю.

Смысл его слов никак не укладывался в голове. Почему я? Чем я так помогла? Почему он говорит об утешении, если я просто случайно попала в особняк? Почему Итан проявляет ко мне такую заботу, словно нас связывает нечто значимое?

Чтобы тебя запомнили, чтобы по тебе скучали, чтобы стать утешением для другого – нужно это заслужить. Но я не сделала ничего такого.

Стоило мне начать ходить, как отец взялся приучать меня к ведению хозяйства. Я освоила уборку, когда, пошатываясь, удерживала обеими руками метлу, которая была в разы длиннее меня.

Однажды я последовала за отцом, который нес кучу грязного белья, и оказалась брошенной в прачечной. Я стояла одна-одинешенька и через спины других женщин наблюдала за процессом. Тогда я впервые увидела, как стирают белье. Маленькие ручки попытались отмыть грязь, потирая края ткани, но это был полный провал. Увидев кучу залитого водой белья, отец зарядил мне хорошую пощечину.

– Чтобы быть ценной, нужно делать что-то полезное!

– Ай!

– Заткнись!

Отец был беспощаден даже к своим маленьким детям. Я всё плакала и плакала, даже не понимая, за что меня бьют, и вскоре потеряла сознание. После этого случая я осознала, что слезы лишь сильнее злили отца, поэтому нужно их сдерживать.

– Ты ничего не стоишь, поэтому должна сделать хотя бы это, чтобы оставаться с нами. Тебе понятно? – прошептал отец, вложив нож в детскую ручку.

Острый нож вселял такой страх, что не хотелось к нему прикасаться, но отец все равно заставил меня взять его. В тот день я несколько раз порезалась во время чистки картошки. Нарезанный картофель отправился в жидкий суп, который полностью съел мой отец.

– Ты – бесполезная сука.

Отец часто так говорил. Он то хмурился, то пренебрежительно цокал языком, а иногда прибегал к безжалостному насилию. Мой родной отец и глазом не моргнул, когда продал уродливого ребенка за гроши.

А мать родила последнего ребенка и через несколько дней сбежала под покровом ночи. Тогда я поняла.

Я никчемный человек. Бесполезная.

Особенно ясно это ощущалось, когда мои младшие сестры лежали в моих руках. Я бы никогда так с ними не поступила.

– Не знаю, действительно ли я хороший человек.

Даже родные родители отвернулись от меня. Я не смогла спасти своих сестер от смерти. Единственная младшая сестра презирает меня так же, как и родители. Меня все ненавидят. Хорошее отношение – это не то, на что я могла когда-либо рассчитывать. И я не могла понять Итана, который, относился ко мне, как к важному для него человеку.

Я посмотрела на Итана и нервно облизнула пересохшие губы. Итан молчал, но встретил мой взгляд со спокойной уверенностью.

Затем он снова похлопал по тыльной стороне моей ладони. Это касание было медленным и едва ощутимым, но очень теплым. В его утонченных карих глазах отливается доброжелательный блеск.

– Паула, не принимай все близко к сердцу. Как я уже говорил, я не хочу усложнять тебе жизнь. Я просто надеюсь, что вы двое сможете встретиться лицом к лицу. Ты солгала Винсенту о своей внешности. И если Винсент скучает по Пауле, то это будет слишком прискорбно.

Ответ, который я дала ему перед этим был донельзя странным, но он никак не отреагировал. Просто продолжал умиротворенно улыбаться.

– Сначала это было забавно, но сейчас мне кажется, что наша встреча предначертана судьбой.

– … это просто совпадение.

– Тебе нужно было сказать: «Сейчас я чувствую то же самое».

– …

– Эх, на самом деле я и сам не очень верю в судьбу. Но теперь мне хочется верить.

Итан внезапно сократил расстояние. Его рот слегка открывается, словно хочет что-то сказать, но колеблется. Я ждала продолжения, задаваясь вопросом, что же он не решается произнести.

– На самом деле, я…

Голос, который спустя продолжительное время наконец вырвался наружу, звучал напряженно. Интересно, что он пытается сказать? В тот момент, когда я навострила уши и неосознанно придвинулась ближе…

Послышался стук в дверь. Я удивленно обернулась и увидела Винсента, прислонившегося к дверному косяку, присутствие которого до этого даже никто не заметил.

И-и… когда он пришел? С какого момента разговора? Только не говорите, что он всё слышал. Винсент спокойно рассматривал нас с Итаном, застывших на месте от неожиданности, и сказал лишь одну фразу:

– Похоже, я помешал.

Только теперь я обратила внимание на наше положение. То, как мы держались за руки и смотрели друг другу в глаза, можно было неправильно истолковать.

Итан в замешательстве подпрыгнул и поднял обе руки вверх.

– Не пойми неправильно. Мы просто непринужденно болтали.

– Тебе не нужно оправдываться.

– Если я этого не сделаю, то ты все не так поймешь.

Не усугубляй ситуацию! Несмотря на серьезный тон, слова Винсента звучали вяло. Не подтверждали, но и не опровергали те странные предположения, которые могли возникнуть в его голове. Похоже, недоразумения не избежать.

Я открыла рот, подыскивая объяснения, но оторопела, встретив взгляд Винсента. Я машинально уклонилась от зрительного контакта. Видимо, это уже вошло в привычку. Моя голова отвернулась настолько сильно, насколько это вообще было возможно, чтобы не видеть их лиц, и только теперь ко мне пришло осознание всей безвыходности ситуации.

Итан, переводивший взгляд с меня на Винсента, ехидно хмыкнул.

– С каких пор ты там стоишь?

– Я только что пришел.

– «Только что» – это когда?

Итан пытается вытянуть из него то же, что беспокоит и меня. Винсент замешкался, но больше не стал тянуть:

– С того момента, когда ты говорил о судьбе или о чем-то в этом роде.

Значит он не слышал всего разговора до этого. Я беззвучно вздохнула с облегчением. Однако та часть, которую услышал Винсент, совсем не обнадеживала.

Из-за наших отношений в прошлом, Итан не был строг со мной, и я привыкла вести себя непринужденно рядом с ним. По этой причине сложно сказать, не совершу ли какую-то глупую ошибку. Кроме того, Итан не задумываясь произносил мое настоящее имя. Как только мы останемся наедине, следует попросить его быть осторожнее.

– Ты пришел ко мне?

– Да. Мне есть, что тебе сказать.

Итан заметно удивился и посмотрел на меня.

– Па…

– Пожалуй, пойду! – быстро прервала его я.

Еще одно слово, и я его придушу! Итан закрыл рот и окинул меня осуждающим взглядом. Вместо этого он схватился за мою руку и потянул вниз. Я тут же осела на диван.

– Сиди здесь.

– Что?

Я в замешательстве посмотрела на Винсента. Мне стало не по себе от того, как его лицо слегка скривилось от неодобрения. Возможно, их ждет серьезный разговор, и мне не следует здесь быть.

Однако всякая попытка подняться заканчивается тем, что Итан тянет меня за руку, из-за чего мое тело то опускается, то поднимается по нескольку раз. Мои глаза дернулись, как бы требуя от него прекратить это, но он просто сделал вид, что не заметил.

Если ты продолжишь в том же духе, то нас неправильно поймут и решат, что между нами что-то есть.

Кажется кое-кому уже надоело наблюдать за этим.

– Похоже, вы хорошо ладите.

Винсент плюхнулся на диван напротив меня. Как ни пытайся, а мне уже не сбежать, поэтому оставалось лишь сидеть с опущенной головой.

– Мы давно знакомы. Я ведь уже говорил, что раньше она работала в моем особняке.

– Даже так ваши отношения выглядят более близкими.

– Ну, у нас есть общий секрет. Это можно назвать чем-то вроде партнерства, – спокойно произнес Итан.

Из-за этого всё выглядит еще более подозрительным! Я испуганно посмотрела на Итана, но стоило заметить внимание Винсента, как голова опустилась сама собой. Мою макушку испепелял чужой взгляд.

– Осталось еще немного десерта. Будешь?

Итан пододвинул к нему тарелку со сладким шоколадным тортом.

– Откажусь.

– Он слишком сладкий, но очень вкусный. Попробуй.

Итан придвинул тарелку еще ближе к Винсенту и даже налил ему чай, так что тот больше не мог отказываться и взялся на чашку.

Чайная чашка звякнула о блюдце. Это был единственный звук в комнате. Они не обмолвились больше и словом. Винсент, который заявил, что ему есть что сказать, просто жевал торт, а Итан молча попивал чай.

Ветер дул сквозь открытое окно, доносился шелест листьев, но не было слышно ни единого человеческого голоса. Они даже не смотрят друг на друга, словно незнакомцы.

Я продолжала наблюдать за ними.

Теперь нет никаких сомнений. Напряжение, которое ощущалось между ними в прошлый раз, мне не почудилось. Комнату окутала тяжелая тишина. Вокруг царила гнетущая атмосфера. Нельзя сказать, что они были закадычными друзьями, но пять лет назад все было не настолько плохо. Чувствую, что еще немного и я задохнусь от дискомфорта.

Словно оказалась между двух огней.

«Как же хочется сбежать отсюда» – подумала я, и поерзала сидя на месте.

– Хотите еще чая?

Я решительно подняла чайник, чтобы хоть как-то разрядить обстановку, но Винсент лишь взглянул на меня, ничего не ответив. Я оцепенела и, кажется, мое терпение было на исходе. Так это «да» или «нет»? Было бы лучше, если бы он сказал, что хотел, и быстренько ушел, но Винсент неспеша пожевывал торт и молчал. За это время можно с легкостью распробовать все ингредиенты, которые использовались для торта.

Не получив никакой реакции, я тихонечко наполнила его пустую чашку.

Затем я обратилась к Итану:

– Хотите, налью еще?

– Спасибо, не нужно, – последовал холодный отказ. Меня уже выворачивало наизнанку.

Снова тишина. Рука, держащая чайник, затряслась. Если я сейчас скажу, что у меня еще есть работа, чтобы сбежать, они заметят ложь? Разве мне так нужно быть здесь? Черт его знает, что тут творится, но если так пойдет и дальше, то я просто сойду с ума. Надо придумать под каким предлогом уйти.

– Разве ты пришел не потому, что хотел что-то сказать?

Наконец, Итан первым нарушил затянувшееся молчание. Только после этого Винсент опустил чашку и посмотрел на него.

– Почему ты решил остановиться здесь?

– С чего ты вдруг об этом спрашиваешь? Я же сказал, что хочу отдохнуть какое-то время.

– Назови мне настоящую причину.

– Просто думай об этом, как о коротком отпуске.

– Не то.

Глаза Итана расширились.

– Что ты, мать твою, хочешь от меня услышать?

– Я хочу знать, что ты собираешься делать, пока будешь здесь.

– Делать?

– Я спрашиваю об этом, потому что мне кажется, что у тебя есть какие-то конкретные намерения.

– Тебя напрягает мое присутствие здесь?

– Да.

Итан замолчал, услышав твердый ответ. Но вскоре уголки его губ поднимаются как ни в чем не бывало.

– Не говори ерунды. Я просто собираюсь отдохнуть.

– И конечно же именно здесь.

– Потому что и Роберт тоже тут.

– Очень надеюсь, что именно поэтому, – язвительно произнес Винсент.

Итан, должно быть, тоже ощутил это, потому что откинулся на спинку дивана и облокотил подбородок на тыльную сторону ладони. Судя по его склоненной голове, он пребывал в ярости, но его непроницаемое лицо не выдавало никаких эмоций. Итан пристально смотрел на Винсента.

Глава 98 - Всё ещё странный гость графа (12)

– Вот потому-то мне и любопытно, – сказал Итан.

– Что?

– Мне интересно, всё ли с тобой в порядке, раз ты пришел аж сюда, чтобы спросить об этом?

Хоть он и говорил спокойно, в его голосе ясно слышался сарказм.

Винсент закрыл рот и слегка нахмурил брови. Глядя на это, Итан широко улыбнулся, напряжение повисло в воздухе. Винсент, вероятно, тоже знает – когда этот мужчина улыбается, значит у него в голове возникли самые зловещие мысли.

– Теперь я чувствую, что должен что-то сделать, даже если не планировал.

Как и ожидалось, его слова прозвучали зловеще. Голова Итана наклонилась еще сильнее. Такая поза могла любого, кто бы ее увидел, заставить думать, что перед ним сидит несносный аристократ.

– Ты бессердечно выставишь меня отсюда, если я тебя побеспокою?

– …

Винсент ответил не сразу. В его слегка потемневших изумрудных глазах на мгновение отразилось раздражение. Я думала, он сейчас закатит истерику. Но, вопреки ожиданиям, он крепко зажмурился, словно стараясь подавить свои эмоции.

– Что тебя беспокоит? Поделись со мной.

Итан усмехнулся. Винсент по-прежнему молчал. Он вел себя так, словно не имеет смысла начинать говорить. Будто боялся, что если скажет хоть одно слово, то не сможет остановиться. Я заметила в нем нечто похожее на нерешительность.

Я обратила на это внимание, наблюдая за ними со стороны.

«Винсент сдерживается перед Итаном», – подумала я.

Хоть это не было очевидно на первый взгляд, но Винсент казался странно беспомощным. Несмотря на то, что своими словами и действиями Итан очевидно пытался спровоцировать Винсента, никто его не осадил.

Не то, чтобы Винсента это не раздражало. Но в момент, когда эмоция проявлялась, он тут же ее подавлял. Вот и сейчас – он лишь сильнее сжал ручку чашки. Даже в малейших движениях он проявлял осторожность.

Это был момент, когда дисгармония в их отношениях стала очевидна.

– Шучу-шучу. Я буквально приехал сюда отдохнуть, так что не нужно себя накручивать.

Итан тихонько рассмеялся, его настроение явно улучшилось. Он выпрямил спину и сел ровно, а затем поднял пустую чашку и протянул мне. Я отвлеклась, наблюдая за его настроением, поэтому наполнила чашку с небольшой заминкой.

Итан отпил чай.

– Ну, что же мы всё обо мне да обо мне! Как ты себя чувствуешь в последнее время? Не слишком ли много работы? Кажется, ты не высыпаешься. Такими темпами ты захвораешь. У тебя ничего не болит?

Вопросы сыпались один за другим. Итан продолжал говорить без остановки, словно только и ждал этого момента. Винсент нахмурился еще сильнее.

– Нормально, – кратко сказал он без какого-либо намека на то, на какой вопрос отвечал.

Голос Итана внезапно оборвался, но вскоре он снова открыл рот:

– И как это понимать?

– Всё, о чем ты спрашивал.

– Правда? Работы действительно много?

– Да.

– Тебе нужна моя помощь? Только попроси, и я всё сделаю.

– Нет.

– …Что-нибудь происходило в последнее время? Может, что-то веселенькое?

– Не совсем.

– …

Разговор резко прервался. Винсент отвечал равнодушно, будто совсем не хотел разговаривать. Итан, должно быть, тоже это почувствовал, потому что его голос вновь затих. Улыбка не сходила с его лица, однако взгляд вовсе не был веселым.

– Ах да, ты всё еще боишься темноты?

Темноты?.. Я озадаченно посмотрела на Итана, но он лишь улыбался одними губами и сердито смотрел на собеседника. Взгляд Винсента, до сих пор прикованный к чашке, наконец поднялся. Я думала, он спросит: «О чем ты говоришь?», но тот спокойно ответил:

– Нет.

И снова краткий ответ.

И вновь тишина. Рядом со мной послышался тихий вздох.

– Тебе больше нечего мне сказать?

– Нет.

– В самом деле?

– Да.

– Разве тебе не интересно, как у меня дела?

– Я увидел тебя, этого достаточно.

– …И все же, давай поговорим еще немного. Мы так давно не виделись!

– Давай позже.

Отказ был быстрым и решительным. Винсент даже не взглянул на него. Итан прекрасно понимал, что фраза «Давай позже» была сказана из вежливости.

С этими словами Винсент встал с дивана. То, как он разгладил полы своего пиджака, ясно дало понять, что разговор закончен.

В этот момент раздался громкий стук. Я с удивлением обернулась и увидела, как кулак Итана дрожит на столе.

Хоть Итан и был виновником шума, он рассмеялся так, словно ничего не произошло. Я в замешательстве посмотрела на Итана, затем снова на Винсента. Он тоже смотрел на Итана, не сдвинувшись с места, словно ничего не слышал.

– Как долго это будет продолжаться? – угрожающе тихо сказал Итан. – Как долго ты собираешься так себя вести?

Каждое его слово было наполнено эмоциями. Складывалось ощущение, словно нечто, похороненное глубоко внутри, начало просачиваться наружу. Он улыбнулся шире обычного и притворился спокойным, но его кулак на столе все еще слегка дрожал.

Винсент взглянул на меня. Я низко поклонилась.

– Я вас оставлю.

На этот раз меня никто не держал.

Их разговор продолжался долго. Я тревожно ходила по коридору. Тяжелая дверь была закрыта слишком плотно, и я не слышала ни звука. Может это и к лучшему? Но тревога постепенно росла.

В тот момент, когда я размышляла, стоит ли мне войти, – дверь открылась, и вышел Винсент.

Он взглянул на меня, когда я шла по коридору. Я коротко поклонилась и прошла мимо него в комнату.

Я тихо закрыла дверь и посмотрела на Итана. Он сидел на диване в той же позе, что и до этого. Профиль человека, пьющего чай, выглядел спокойным, будто ничего не произошло. Я посмотрела на него, а затем быстро подошла и села рядом.

– Итан.

Он медленно повернул голову. Я не заметила этого издалека, но его лицо выглядело немного уставшим.

Наблюдая за их сегодняшним разговором, я окончательно убедилась – между ними что-то произошло. Что заставило их отношения так измениться?

Могу ли я спрашивать об этом? Пока я колебалась и размышляла, он слабо улыбнулся:

– Всё в порядке, просто спроси.

Разрешение получено. Я медленно открыла рот:

– Что произошло между вами и хозяином?

– Ну вот, меня поймали… Наши отношения действительно переживают не лучшие времена.

– Вы поссорились?

– Похоже на то.

– Вы что, подрались?

– Было бы славно. По крайней мере, тогда всё было бы проще, чем сейчас.

– Тогда?..

– Мы малость повздорили из-за Лукаса. Вот из-за этого, если точнее, – Итан указал на свои глаза кончиками пальцев. – Я провернул всё так, чтобы Винсент не знал.

– ..!

Моё дыхание участилось. Одной этой обрывочной фразы было достаточно, чтобы я поняла, о чем идет речь. Это повергло меня в шок.

– Значит ли это, что он получил их, ни о чем не подозревая?

– Верно. Если точнее, он получил их, не зная, что они принадлежат Лукасу.

– Почему… Почему?.. Почему?!

– Потому что так хотел Лукас, – сказал он, вздохнув. – Хоть я и старался всё тщательно скрыть, Винсент сразу же узнал, – добавил Итан, словно это не имело большого значения. Но ситуация, которую я наблюдала, достаточно хорошо показала, что это не пустяк.

Я даже не могу себе представить, что чувствовал Винсент, когда обо всем узнал. Вероятно, это был долгожданный момент, омраченный жестокой правдой.

Я угрюмо ответила:

– …Но я полагаю, что господин этого не хотел.

– Верно. Как только он узнал, начался настоящий хаос.

– Должно быть, он потребовал, чтобы всё вернули на свои места.

– Но Лукас уже покинул нас, не было ни единой возможности всё отменить. Ну, даже если бы Лукас был жив, повернуть время вспять было бы невозможно.

Ложь. Если бы Лукас каким-то чудом выжил, если бы был шанс спасти его, Итан никогда бы не принял такое решение.

Что почувствовал Итан, когда Лукас рассказал ему о своем желании?

Когда-то возможность выбора может казаться даром, но иногда это ужасно жестоко. Одно дело, когда идет речь о решении, что съесть на ужин. И совсем другое, когда требуется определить, что важнее: хрупкая жизнь брата или надежда друга, которого младший брат довел до отчаяния.

Такой выбор сделал Итан. Кто важнее? На самом деле, ни один из них не был менее ценным, но ему пришлось выбрать, от кого отказаться. Возможно, Лукас решил сделать это, чтобы хоть немного облегчить страдания брата.

Винсент был прав – Итан умел лгать. Он был человеком, который даже свои чувства полностью скрывал во лжи.

– С тех пор всё и началось. Мы не ссорились и не относились друг к другу холодно в открытую – мы просто отдалились. Винсент особо со мной не разговаривает, а когда приходится, он напряжен. А еще он смотрит на меня так, что напрягаюсь уже я, поэтому, естественно, в итоге я начал его избегать. На самом деле, мы довольно долго не виделись, у нас было много дел. Но в этот раз я решил сделать над собой усилие, чтобы встретиться.

– …

– Я не мог тебе рассказать, ведь боялся, что именно это и произойдет.

Что? Когда я переспросила, Итан неловко рассмеялся:

– Просто ты выглядишь так, будто сейчас расплачешься.

– Я не собираюсь плакать.

– Я знаю.

С этими словами Итан наклонился вперед, уперевшись рукой на край дивана и сократив расстояние между нами. Его лицо приняло ласковое выражение.

– Но если хочешь плакать, то не сдерживайся и просто плачь. Пауле тоже не следует подавлять эмоции.

Грусть вновь прикрывается смехом.

Я молча встретила его взгляд и, последовав его примеру, схватилась одной рукой за спинку дивана и склонилась к Итану всем телом. В его карих глазах промелькнул вопрос.

– Вы все время твердили мне, что я отказываюсь от собственного счастья, а сами лжете о том, что у вас всё в порядке, Итан.

Его глаза широко распахнулись, и он тихо проворчал:

– О, ты снова меня подловила.

– А некоторое время назад вы читали мне нотации.

– Мне очень стыдно.

Он сказал это с напускной игривостью. Его голос звучит одновременно и горько, и радостно. Похоже, это его способ защитить себя.

– Я сделаю, как вы говорите, Итан. Но, пожалуйста, выполните и мою просьбу.

– Ха-ха, что ты хочешь попросить?

– Пожалуйста, пообещайте.

– Хорошо, расскажи мне.

– Итан, когда вам захочется плакать, не сдерживайтесь и просто плачьте.

Улыбка снова исчезла с лица Итана. Я медленно вспоминаю всё, что сегодня произошло.

Итан, который долго спал в комнате, персонал, дрожавший от страха, видя, как он следует за мной повсюду, и служанки, умолявшие его сохранить им жизнь даже за малейший проступок.

Во всей этой ситуации Итан сохранял спокойствие. Это показалось мне знакомым. Возможно, сейчас для Итана такие ситуации естественны. Мне это может показаться странным, но для него это уже стало вполне привычным. Граф, который выжил, пожрав собственную плоть и кровь. Ему придется нести этот груз до конца своей жизни.

Он не может выразить свои чувства даже перед своими дорогими друзьями. Тебя беспокоит, что вокруг всегда только те, кто тебя осудят? Это не давало мне покоя.

– Даже если вы не можете открыться первому встречному, даже если вы думаете, что не имеете на это права, я надеюсь, вы хотя бы от меня не скроете свои чувства.

– …

– Не нужно держать всё в себе.

Я надеюсь, что ты откроешься мне.

У нас были общие воспоминания. Поэтому в какой-то степени я могла посочувствовать его боли. Теперь, когда он оказался в ситуации, где ему приходится переживать о том, что думают другие люди, он постарался спрятать свои эмоции еще глубже. Но ему не нужно делать этого при мне. Разве не было бы здорово иметь хотя бы одного человека, которому ты мог бы честно поплакаться?

– Вы сделаете это ради меня? – тихо спросила я.

Это всё, что я могла ему предложить. Я надеялась, что это позволит ему немного расслабиться. С этой мыслью я посмотрела на Итана и слабо улыбнулась.

– Надеюсь, что да. Здесь ведь только я.

Лицо Итана дрогнуло. Он уткнулся мне в плечо, казалось, словно он вот-вот заплачет. Эмоции, словно волны, выплескивались наружу вместе с его прерывистым дыханием. Я продолжала нежно похлопывать его по спине, утешая его, как и он меня когда-то.

Глава 99 - Всё ещё странный гость графа (13)

Итан снова лег на кровать, уткнулся лицом в подушку и застонал. Минутой ранее казалось, он вот-вот заплачет, но в итоге он не пролил ни слезинки и никак не выразил свою печаль. Все-таки Итан был еще очень незрелым, когда дело касалось честного выражения своих мыслей и чувств.

Я посидела рядом, пока он не уснул, а затем тихонько вышла из комнаты. Осторожно закрыв за собой дверь, я обернулась и застыла на месте. Прислонившись к стене меня поджидал Винсент.

Его присутствие застало меня врасплох. Я удивленно моргнула, когда Винсент повернул голову в мою сторону. Хоть на его лице и не было никакого определенного выражения, казалось, что он хочет о многом спросить. Я тут же склонила голову.

Подумав, что он может заговорить со мной в любой момент, я вновь подняла глаза, но Винсент смотрел прямо перед собой, а не на меня.

Еще один человек, который крайне неловок в честном выражении своих мыслей.

Поразмыслив над этим, я тихо подошла к Винсенту. Было невозможно просто пройти мимо, когда он стоял там вот так.

На мгновение воцарилась тишина. Винсент не смотрел на меня, и я просто уставилась в пол. Когда молчание стало утомительным, он наконец-то заговорил:

– Как он?

С трудом заданный вопрос нарушил тишину. Все-таки он интересуется состоянием Итана. Может быть, он даже беспокоится. Я не знаю, о чем они говорили, но это определенно была далеко не дружеская беседа.

Я собиралась ответить, что все в порядке, но передумала. Когда мне вспомнилось искаженное лицо Итана, в моем сердце внезапно вспыхнул гнев.

– Он плакал. Сильно.

– …

Не получив ответа, я в ту же секунду пожалела о своих словах.

– Шучу.

Винсент посмотрел на меня с недоумением.

– Что ты делаешь?

– …Я подумала, что вы должны знать.

– Что?

– Он не проронил ни слезинки. Но, глядя на него, мне показалось, что он плакал глубоко внутри. И, судя по всему, плакал сильно.

– …

Каковы сейчас отношения между ними? Итан был немногословен, но я знала, что их неловкость была вызвана не только такими эмоциями, как ненависть, негодование или сожаление. Там явно переплетались более глубокие и сложные чувства.

Для Итана Винсент – дорогой друг и человек, которого ему жаль. Особенно из-за поступков Лукаса. А что же тогда насчет Винсента?

– Сейчас он уже успокоился и заснул.

Я постаралась обнадежить его, дав ответ на волнующий вопрос. На лице Винсента еще долго сохранялось недовольное выражение. Притворившись, что не замечаю этого, я опустила голову еще ниже, снова уставившись в пол.

– Неужели он больше ничего не сказал?

– Он говорил, что вы были хорошими друзьями… Самыми близкими друг для друга.

– Это преувеличение.

Опровержение не заставило себя ждать. Честно говоря, я действительно преувеличила.

– Также я слышала, что вы сильно поссорились.

– Это Итан так сказал?

– Да. И что из-за этого вы отдалились друг от друга.

– …Что-нибудь еще?

– На этом всё.

Я отвечала сдержанно, опасаясь, что он может заподозрить, что мне слишком много известно для простой служанки. Винсент больше не задавал вопросов.

Снова воцарилась неловкая тишина.

Интересно, какой настрой был у Винсента, пока он ждал меня снаружи? Я прекрасно понимаю, что поскольку он – аристократ, то должен быть осторожнее. Наверное, поэтому и не показывает всех эмоций. А возможно, он скрывает свои истинные чувства из страха, что может случайно ранить другого человека.

Для Винсента Итан – одновременно и дорогой друг, и человек, ставший причиной обиды и жалости. Я могла лишь смутно догадываться, что у него на уме.

Даже сейчас он всё ещё стоял, прислонившись к стене и не сдвинувшись с места. Винсент молчал, но, казалось, ему еще есть что сказать.

Я на мгновение замешкалась, но всё же открыла рот:

– Это может прозвучать грубо, но позвольте мне сказать следующее: не подавляйте свои эмоции так сильно. Я боюсь, что такими темпами вы притупите и другие чувства.

Я вновь ощутила на себе его тяжелый взгляд.

– А если постоянно всё держать в себе, то можно заболеть. Иногда лучше честно всё высказать, даже если это может причинить боль другому человеку. Это нормально.

Было очевидно, что между ними многое произошло, и эмоций накопилась целая куча. Каждому следовало бы от души высказаться, но из того, что я услышала от Итана, сложилось впечатление, что за все пять лет они ни разу так нормально не поговорили.

Мне было жутко стыдно за свою грубость, но я не могла не сказать этого. Чтобы восстановить отношения, они должны сначала открыться друг другу и рассказать о своих истинных чувствах.

– Похоже, ты говоришь, что еще рано сдаваться.

– Не самый плохой вариант, согласитесь?

Конечно, разговор по душам не всегда гарантирует, что всё будет хорошо. Это может ранить и даже привести к крупной ссоре. Но если вы дороги друг другу, то, даже поранившись об искренность, вы скоро поймёте, что это было необходимо.

– А что, если мы начнем кричать друг на друга? Мы же вроде как друзья.

Я верю, что они оба поймут истинные чувства друг друга. Поэтому выпалила мысль, которая внезапно пришла мне в голову:

– Если до этого дойдет, можно и подраться.

– Подраться?

Он переспросил, будто услышал незнакомое слово.

– Да, насилие, конечно, не лучшее решение, но иногда может помочь снять стресс.

Мне было сложно это понять, но я часто видела мужчин, которые дрались так, словно никогда больше не увидятся, а на следующий день вели себя как ни в чем ни бывало. Они рассказывали, что смогли решить все разногласия, даже несмотря на разбитые носы и фингалы. Я подумала, что такой вариант может подойти Итану и Винсенту, ведь они тоже мужчины.

– Подраться… – тихо повторил Винсент, словно переваривая мои слова.

Мне стало не по себе. «Ты ведь не планируешь устроить настоящую драку?» – с опаской подумала я. У меня возникло плохое предчувствие, и я поспешила добавить:

– И всё-таки нет ничего лучше разговора…

Но Винсент, видимо, проигнорировал мои слова.

В коридоре снова стало тихо. Винсент замолчал, словно задумавшись о чем-то. Я нервно моргнула и уставилась в пол, время от времени поднимая голову, чтобы проверить выражение его лица.

Винсент хмурился всё сильнее, и я начала беспокоиться. Он может подумать, что это было проявлением неуважения, ведь я явно перешла все границы.

Но, вопреки ожиданиям, вдруг послышался смех.

– Неожиданно.

– Что?

– Я думал, ты скажешь что-то вроде: «Скоро всё наладится» или «Просто обсудите всё спокойно». Обычно в подобных ситуациях люди говорят именно так.

Его слова меня ошеломили.

– Зачем мне так говорить?

С чего вдруг мне говорить такое? Некоторое время назад, в комнате Итана, я его даже не утешила.

Меня не было там, когда они проходили через всё это. Я понимаю боль, но не могу разделить ее. Совет и утешение могут дать только те, кто испытал те же страдания. В противном случае, любые слова будут высокомерны. Это всё равно, что нанести еще одну рану.

– Я не знаю всего, что между вами произошло. Не знаю, через что вы прошли, и какие раны остались после этого. Я даже не смею предполагать. Как я могу говорить только хорошее, когда вам тяжело? Это ваше дело – терпеть боль или показывать ее. Какой бы выбор вы ни сделали, я не имею права судить, правильный он или неправильный.

– …

– Вы можете оставить всё, как есть. Я не говорю, что так будет верно, но это не значит, что вы должны себя заставлять.

Если доверие было подорвано, восстановить его будет непросто. Как было бы прекрасно, если бы простой честности было достаточно, чтобы понять друг друга и залечить все душевные раны.

Однако всё не так просто. Тот, кто хочет быть честным, и тот, кто хочет убежать, не могут смотреть друг другу в глаза с одинаковыми помыслами. Именно это сейчас и является причиной напряженности в их отношениях.

Но если не попытаться, шанс на примирение исчезнет навсегда.

– Но если вы хотите измениться, то можно делать это постепенно. Это займет время. В процессе вы можете ругаться и причинить боль другому человеку, но не нужно этого бояться, если вы хотите что-то изменить. Шаг за шагом, через усилия, вы достигнете цели.

– …

Так же, как вы однажды уже это сделали.

Сказав это, я склонила голову еще ниже. Взгляд, касающийся моей щеки, жалит. Я подняла глаза и увидела, что Винсент смотрит на меня со странным выражением.

– П-почему вы на меня так смотрите?

– Это интересно.

– Прошу прощения?

– Давно… кое-кто говорил мне нечто похожее…

Я не знаю, о ком он говорит, но этот человек явно был особенным для него.

Винсент отвернулся и снова уставился в стену. Его слегка опущенные веки слабо дрожали.

– Если бы мы захотели… Смогли бы вернуться к нашим прежним отношениям?

В его глубоком голосе слышалось беспокойство. Я слегка улыбнулась, поскольку вспомнила, что сказал Итан, прежде чем я вышла из комнаты:

– Нам следовало нормально поговорить после того, как Винсент обо всём узнал, но мы упустили эту возможность. С тех пор столько воды утекло, что уже даже светская беседа выходит неловкой.

Итан говорил это с горькой улыбкой. Есть ли более подходящее время, чтобы быть честным? Итан жалел, что не поговорил с Винсентом как следует. А теперь и Винсент хочет бороться за их отношения. Я подумала, что это настоящая удача, ведь стало очевидно, что они разделяют одинаковые чувства.

(Прим. пер.: совет да любовь!)

(Прим. ред.: …как это развидеть?)

– Не думаю, что ваши отношения можно восстановить.

– …

– Но вы могли бы построить что-то новое… и даже более прочное.

Разрушенные отношения не смогут стать такими, как раньше. Если склеить то, что было разбито, трещины не исчезнут. Но если оба человека приложат усилия и заполнят пробелы, отношения станут прочнее, чем прежде. Это нелегкий путь, но и не слишком сложный.

– Если, конечно, захотите.

Точно, если этого желают оба человека. Мертвец никогда не предоставит второго шанса, но пока вы живы – возможно всё. Даже разрушенные отношения можно сделать крепче, если этого захотеть.

Подумав об этом, я уныло усмехнулась, ведь у меня никогда не было таких отношений. Но мои слова были искренними.

– Ты странная.

Из-за его внезапных слов мне показалась, что меня разоблачили. Нет, я ничем себя не выдала. Я бросила на него недоумевающий взгляд. Винсент, пристально смотревший на меня, отвернулся и слегка нахмурился.

– Всё это странно…

Глава 100 - Всё ещё странный гость графа (14)

Сегодня Итан опять проспал до обеда. Поскольку он пропустил завтрак, мне пришлось уговорами заставлять его поесть. После еды он снова завалился на кровать, но на этот раз я не стала его упрекать. Итан был из тех, кто смело преодолевал проблемы, какими бы трудными они ни были, но его подавленное состояние свидетельствовало о том, что случилось нечто серьезное.

Вчерашний разговор с Винсентом закончился так же внезапно, как и начался.

Перед уходом он сказал лишь:

– Не говори Итану.

Мне не требовались объяснения, чтобы понять, что он имеет в виду. Винсент не хочет, чтобы Итан узнал о его беспокойстве о нем. Они такие двуличные. Надеюсь, что их отношения наладятся без происшествий.

Итан заперся в комнате, поэтому у меня выдался выходной. Свободное время в середине дня я решила уделить Роберту, но в этот раз он тоже спал, и меня встретила только няня.

– Добро пожаловать, Энн. Граф Кристофер сегодня не с тобой?

– Он спит.

– Значит, мы с Энн свободны. Давай перекусим вместе?

Няня подняла тарелку с печеньем. Я охотно кивнула, принимая предложение.

Мы сидели за столом друг напротив друга, ели печенье и болтали о чем-то незначительном. Ничего особенного, но я здорово проводила время.

В процессе разговора мне вспомнились вчерашние события.

– Няня, вы когда-нибудь ссорились с близким человеком?

Няня широко раскрыла глаза от удивления и опустила свою чашку на стол. Затем она устремляет взгляд вверх, погружаясь в глубокие раздумья.

– Что ж, много воды утекло с тех пор, но у меня была крупная ссора с близким другом.

– Как вы помирились?

– Сложно сказать. Между нами не было момента примирения или чего-то подобного.

– Так вы не помирились?

Неужели они просто отдалились? Когда я спросила няню об этом, она слегка улыбнулась.

– Думаю, со временем наши отношения наладились сами собой. После многолетней дружбы людям не нужны слова, чтобы вернуть всё на круги своя.

Няня смущенно отпила еще немного чая, окунувшись в воспоминания. Похоже, всё может решиться без каких-либо усилий. Я удовлетворенно кивнула своим мыслям.

Попрощавшись с няней, я направилась по коридору, где впервые за долгое время наткнулась на Джонни. Он также был одним из тех немногих слуг, кто остался в особняке. Как ни странно, он хорошо выполнял свои обязанности.

Джонни нёс серебряный поднос, на котором стояли тарелки с печеньем и пирожными, и чайник. Нетрудно догадаться, куда он идет.

– Ты куда? – спросил Джонни.

– Просто брожу… А ты? По поручению?

– Мг, – кивнул Джонни и сделал шаг вперед. Я посмотрела на него и направилась следом.

– А ты когда-нибудь мирился с кем-то после сильной ссоры?

– С чего вдруг такие вопросы? Ты с кем-то враждуешь?

– Можно сказать, что с близким другом.

– У меня таких нет.

Он говорил о том, что у него нет друзей так напыщенно, что даже нелепо. Было бы чем гордиться. Потом я осознала, что и мне некого назвать другом, поэтому пропустила его слова мимо ушей.

– Ну, может, было хоть что-то подобное?

– Хм. Как-то раз я поссорился со своим коллегой по работе.

– И как вы помирились?

– Мы не помирились.

Кажется, я начинаю догадываться почему у него нет друзей. Я сочувственно похлопала Джонни по плечу. Джонни агрессивно тряхнул плечом и отбросил мою руку.

– Ты когда-нибудь ссорилась и мирилась с близким другом?

– …

– Зачем ты достаешь меня, когда у самой никого нет?

Нет, с ним явно что-то не так. По его раздраженным причитаниям стало понятно, что он был в плохом настроении.

– Что-то случилось?

– … ничего.

Только по одному его голосу любой мог бы сказать, что что-то случилось.

Он врёт. Я собиралась спросить его настойчивее, но Джонни быстро сменил тему:

– Кстати, я слышал, что ты близка с тем парнем.

– С кем?

– Человек, которого все зовут графом Кристофером. Говорят, он близок с хозяином этого места. А еще ходят слухи, что он лично выбрал тебя своей горничной. Это правда?

Как и ожидалось, слухи уже распространились. Недавно я заметила, что всякий раз, когда иду по коридору, ко мне прилипают чужие взгляды. Мне не привыкать к косым взглядам, да и другие не пытались узнать мое мнение, поэтому я никак не реагировала, но это определенно превращается в огромное недоразумение. Алисия каждый вечер приставала ко мне с расспросами, а это просто невозможно было игнорировать.

Я вздохнула и устало покачала головой.

– Это правда, но всё совсем не так, как может показаться. Просто мы уже немного знакомы.

– Ого, серьезно? Как так вышло?

– Оно как-то само.

– Ты когда-то работала в его особняке?

Я резко остановилась.

– Почему ты спрашиваешь об этом?

– Разве есть другой способ для таких, как мы с тобой, завести знакомство с аристократом?

Что ж, логично.

– И, кажется, ты уже привыкла к такой работе.

– Могу сказать тоже самое и о тебе.

– Где меня только ни носило.

– Так ты уже работал в подобном месте раньше?

– Вроде того… – его расплывчатый ответ звучал как подтверждение. На самом деле это немного удивительно. Сложно поверить, что человек, умеющий читать и писать, будет утруждать себя подобной работой.

– Неожиданно. Думаю, ты и правда неплохо справляешься. Но почему ты взялся за подобную работу?

– Всё закончилось плохо… Ай, хватит уже! Мне дурно об этом вспоминать.

Джонни усиленно замотал головой. Разговор внезапно оборвался. А вот мое любопытство разожглось лишь сильнее.

За болтовней мы и не заметили, как подошли к комнате Джоэли. Джонни дважды постучал и сразу же открыл дверь. Я собиралась развернуться и заняться своими делами, но меня остановил раздавшийся из комнаты веселый голос Джоэли. Я не задумываясь посмотрела в том направлении и застыла на месте.

Джонни вошел внутрь и через медленно сужающийся дверной проем можно было увидеть Джоэли, Алисию и Винсента. Скорее всего, Винсент пришел навестить Джоэли. Но меня ввел в ступор вид Алисии и Винсента.

Алисия смущенно стояла перед Винсентом. Он же с равнодушным видом рассматривал кончики ее волос. Джоэли с озорством наблюдала за ними. По какой-то причине я не могла пошевелиться от представшей перед моими глазами интимной сцены.

Только когда дверь полностью захлопнулась, я поняла, что стояла на месте, затаив дыхание. Воздух медленно наполнил мои легкие, но я все равно не могла заставить себя пошевелиться. Я растерянно прокручивала в голове то, что увидела.

Как долго они стоят вот так? Дверь снова открылась, и Джонни вышел из комнаты. До этого момента я стояла как вкопанная, но теперь ошеломленно повернула голову к нему. Джонни был удивлен не меньше моего, но затем нахмурил брови.

– Что такое? Что с тобой?

– …

– Тебя что, ограбили?

Дверь за спиной Джонни вновь закрылась. Теперь я обратила внимание на Джонни и вернулась к реальности.

– Ты о чем вообще?

– Да у тебя такое лицо, будто тебя обчистили до нитки.

– У меня?.. – я озадаченно потерла щеку. Джонни хмыкнул.

– Произошло что-то неприятное?

– Э-эм, нет.

– Только не надо тут. Ты выглядишь не очень хорошо.

– Я же сказала «нет».

Я взмахнула рукой и обернулась, но Джонни тут же преградил мне путь. Пока я вопросительно поглядывала на него, Джонни внезапно вытащил что-то из кармана. Это были две печеньки, завернутые в тонкую ткань. А еще я поняла, что это то самое печенье, которое он нес по пути сюда. Когда он только успел?

Джонни протянул мне одно из них.

– Скушай.

– Все нормально, – отказным тоном протянула я.

– Эй, не выделывайся и просто съешь. Отказ не принимается.

– Правда, не нужно.

– Ты не любишь сладости?

– Дело не в этом.

– Тогда ешь. Давай.

Джонни взял печеньку и вложил прямо мне в рот. Я рассеянно откусила печенье, бросив на Джонни уничижительный взгляд. Я хотела было выплюнуть его, но он добавил, что это печенье стоит баснословных денег. Поэтому пришлось дожевать.

– Вкусно, скажи?

– Да.

– Тебя либо обокрали, либо ты подралась с кем-то. И теперь ты пытаешься помириться.

– Всё не так.

Не знаю, почему эти странные домыслы пришли ему в голову, но я решительно завертела головой. Джонни, кажется, ненадолго задумался, а затем продолжил:

– Мне сейчас нечего делать, поэтому думаю проветриться. Пойдешь со мной?

Неожиданное предложение.

***

Он сказал, что хочет проветриться, но по итогу просто блуждал по особняку. Сначала я подумала, что рассматривать места, которые и так видишь каждый день, будет скучно, но сейчас всё ощущалось совсем иначе.

Теперь, если задуматься, я никогда не рассматривала это здание как следует. Особняк оказался намного больше, чем я думала, и оставалось еще много мест, о которых мне было неизвестно.

Сейчас был перерыв для прислуги, поэтому вокруг тихо. Повезло, что здесь никого нет. Тем не менее, я шла, не теряя бдительности. Если у меня возникало плохое предчувствие, я предусмотрительно избегала определенные места. Поэтому меня охватило неподдельное чувство путешествия.

Теперь мне было гораздо лучше. Джонни водил меня то тут, то там.

– Кажется, ты хорошо здесь ориентируешься.

– Это из-за того, что Алисия…

Джонни мгновенно помрачнел. Он нервно сжал ладони, усиленно размахивая руками. Его плечи поникли. Все его существо говорило об ухудшившемся настроении.

Я склонила голову, вглядываясь в его лицо. Что случилось?

– Из-за того, что?..

– Алисия стала холодна ко мне.

Сколько раз Алисия вела себя так? Я не видела, чтобы она хорошо относилась к Джонни с тех пор, как появился Винсент.

Более того, благодаря проделкам Итана испытательный срок продлили, и Алисия стала еще более отстраненной. Иногда Джонни здоровался с Алисией, но она делала вид, что не замечает. Как будто он не заслуживал даже стоять рядом с ней.

– Ну… она говорит, что ненавидит меня. Говорит, что я ее раздражаю.

– Что? Алисия так и сказала?

– Да. В прошлый раз мы пересеклись, и я поздоровался, но она подошла ко мне и сказала, что ей это ненавистно, и попросила перестать делать вид, что мы знакомы.

Хриплый голос звучал так, будто шкрябал по полу. Никак не думала, что подобное произойдет так скоро. Я незаметно покачала головой от вида печально разбитого мужского сердца. Сложно подобрать утешительные слова, потому что его лицо выглядит так прискорбно, что стоит только прикоснуться – и слезы польются рекой.

– Она сказала, что отныне мы будем жить в разных мирах. Что это значит?..

– Кто его знает…

Я притворилась, что понятия не имею, о чем речь, но на деле прекрасно понимала смысл сказанных слов. В обычной ситуации я бы недовольно цокнула языком, но сейчас был не тот случай, потому что он был слишком подавлен. Мне вспомнилась та сцена с Алисией и Винсентом.

Все это слишком странно. Или это стало нормой? Разве могут быть рабочие отношения настолько дружескими? Образ Винсента, держащего кончики волос Алисии, никак не покидал мои мысли. Это был легкий жест, но для меня в нем было нечто большее, нечто важное...

Когда эти двое успели так сблизиться? Подобное никогда не приходило в голову раньше.

– Как часто хозяин приходит навестить Джоэли? – выпалила я то, что вертелось на языке. Джонни равнодушно ответил:

– Довольно часто. Иногда это просто непринужденные беседы, иногда что-то более серьезное. Но о чем они там говорят я не знаю, потому что все слуги сразу уходят.

– И Алисия… кажется, тоже близка с ними, – задумчиво произнесла я.

– Наверное. Я часто вижу их втроем. И недавно вот тоже… – пробормотав это, Джонни снова впал в уныние. – Неужели она так сильно меня ненавидит?

Должно быть, и от Джонни не укрылись чувства Алисии к Винсенту. Я раздраженно цокнула языком.

Глава 101 - Всё ещё странный гость графа (15)

– Дело не в симпатии.

– Что? – спросил Джонни с широко раскрытыми глазами.

Я ощутила подступающую горечь. Алисия не ненавидит Джонни. Ей ненавистна бедность, которая следует за ним по пятам.

Даже среди прислуги этого особняка существует скрытая дискриминация. Причины самые разные: происхождение, образование, возраст, опыт и так далее. В частности, особенно сурово относились к таким, как мы с Алисией – к нищим. И даже выдающаяся внешность Алисии никого здесь не впечатляла. Вокруг и без того шныряли люди куда красивее неё.

Поскольку я умело управлялась со своими обязанностями, в мою сторону не ощущалось такого уж сильного давления. А Алисию это попросту не волновало. Напротив, она стойко выдерживала нападки и открыто их высмеивала.

Но, однажды, какая-то горничная намеренно плеснула в Алисию водой, за что та в ответ брызнула на неё мокрой шваброй. Затем Алисия выкрикнула, мол, если подобное повторится еще раз, то она этого так просто не оставит. Ее высоко поднятая голова и выраженная уверенность были такими откровенными, словно она уже возомнила себя графиней. Она без устали кричала, что они все потом пожалеют об этом, но я, как единственная кому был понятен смысл, вложенный в эти слова, лишилась дара речи.

В какой-то момент Алисия сблизилась с горничными, которые до этого поливали её грязью. Кроме того, она и тут смогла выделиться, создав свою собственную иерархию. Я поняла это достаточно быстро.

– Наша первая встреча была не безупречной, но теперь я знаю, что ты неплохой человек. Конечно, нельзя назвать тебя хорошим, но разве существуют идеальные люди? Я уверена, что ты порядочный человек, который просто старается наладить свою жизнь, пускай и не совсем удачно.

– Это комплимент такой или очередные нотации?

– Это значит, что тебе следует забыть об Алисии.

– …

– Найди ту, которая примет тебя таким, какой ты есть. Полюби не ту, что будет рядом, только когда ты чего-то достигнешь, а ту, которая скажет, что ей для счастья достаточно просто быть вместе.

Таким людям, как мы, всё равно ничего в этой жизни не светит. И богатство, и слава – всё ускользает из наших рук. Мои маленькие ладони не могут удержать всё то, что хотелось бы получить. Я прекрасно понимаю, что ничего не достигну.

Вот что значит знать своё место. Смешно даже говорить о том, чтобы что-то изменить в жизни, когда простое желание выбраться из нищеты кажется чем-то непостижимым. Тогда, разве в будущем моя вторая половинка не должна принять меня такой, какая я есть?

Невзаимные чувства никогда не принесут настоящего счастья.

– У тебя когда-нибудь было такое? – внезапно спросил Джонни. Я и не заметила, как ко мне устремился серьезный взгляд, в котором уже не было прежней угрюмости. Повисла тишина, но вопросы словно проигрывались сами собой.

Ты когда-нибудь любила, невзирая на внешний облик?

Был ли кто-то, кто любил тебя такой, какая ты есть?

В голове проявились два лица. Один из них уже долгое время омрачал мои мысли, а другой…

Грусть, зарытая глубоко внутри, начала просачиваться наружу. Глаза накрыла теплая пелена. Словно последний, с трудом сделанный выдох, затуманил зрение, и теперь мои легкие утратили доступ к кислороду. Я с усилием сжала пульсирующую ладонь. Мои слегка приоткрытые губы отказывались говорить.

Я опустила голову и постаралась усмирить те эмоции, которые грозили поглотить меня целиком.

– … не знаю. Сложно сказать.

– Скука, ску-ка.

– Заткнись!

– Неужели совсем никогда?

– Не знаю. У меня не было на это времени.

Я не могу позволить себе зацикливаться на прошлом. Моя жизнь не настолько беззаботна, чтобы свободно предаваться грусти и гоняться за прошлым.

Теперь, когда я вновь опустила голову, Джонни посмотрел на меня и, внезапно хлопнув в ладоши, выпалил:

– Эй, давай сходим туда.

– Куда?

Джонни толкнул ближайшую дверь.

– Вау! – коротко воскликнул Джонни, оглядываясь вокруг, поэтому и я посмотрела в том направлении. Комната было довольно просторной, а расположенные в ней книжные полки походили на лабиринт. Все они были забиты книгами.

Это кабинет? Я направилась за Джонни, вертя головой в разные стороны. Стоило войти и закрыть за собой дверь, как в ноздри ударил запах книг, окутывающий всё здешнее пространство. Мой нос сморщился. Знакомый и успокаивающий запах в миг очистил разум от плохих мыслей. Ощущение, словно я попала в книжный магазин, в котором работала ещё в детстве. Здесь витал такой же аромат старой и залежавшейся бумаги.

– Ух ты, что-то занятное.

– Эй, ничего не трогай! – я попыталась остановить Джонни, который схватился за книгу.

Но он не обратил на это никакого внимания и принялся перелистывать страницы. Если знаешь, как читать и писать, то книги будут тебе близки. Так же, как и мне. При виде парня, увлеченного книгой, стало радостно на душе.

Я бросила взгляд на Джонни, погруженного в чтение, и прошла дальше. По мере продвижения вдоль полок, я просматривала стоявшие на них книги. Затем мои глаза наткнулись на знакомое название, и я остановилась. Я взяла книгу в руки с искренней улыбкой на лице. Это моя любимая книга.

На шелестящих страницах можно наткнутся на картинки. Это тоже своего рода развлечение. Мое внимание быстро сосредоточилось на книге. Джонни подошел прямиком ко мне.

– На что смотришь?

– «Горести любви».

– А, это…

– Знаешь её?

– Да, это же известная книга. Её читают ещё детьми.

Мне уже доводилось слышать об этом раньше, и эта книга правда достаточно известна. Я закивала головой со словами: «Шедевр есть шедевр», на что Джонни добавил, что ему не так уж и понравилось. Когда я спросила почему, он ответил, что концовка всё испортила.

– О чем ты вообще? Финал – моя любимая часть.

– Это трагедия.

– В этом вся прелесть. Как это прекрасно – найти свой путь в жизни.

– И что в этом прекрасного? Меня выводит из себя то, что сначала ты берёшь на себя слишком много, а потом вот так просто бросаешь всё и убегаешь.

На это можно смотреть и по-другому.

– Это впечатляет, потому что сама я так поступить не могу.

– …

– Тут есть моя любимая фраза.

– Какая?

Если уж ему так интересно, то стоит прочесть. Я прочистила горло, намереваясь почитать книгу впервые за долгое время. Сделав глубокий вдох, я нашла отрывок, который уже читала множество раз, и тихим голосом начала:

– Бог создал тебя, и ты благословлен самим фактом своего существования. Все в мире прокладывает тебе путь…*

(*Прим.ред.: Эти же строчки Паула цитирует Винсенту в 8 главе).

Мой голос эхом пронесся по умиротворенному помещению. Джонни внимательно и с нескрываемым любопытством вслушивался в мой голос. Меня охватило ещё большее волнение при виде такой сосредоточенности, и я продолжила чтение.

Это был именно тот момент.

Внезапно распахнулась дверь.

Я тут же схватила Джонни за плечо и присела на корточки. Джонни посмотрел на меня с широко раскрытыми глазами. Я приложила указательный палец к губам и дернула бровями, призывая его помолчать. Другой рукой я указала ему на дверь. Джонни быстро понял меня и прикрыл рот обеими руками.

Я положила книгу на первое попавшееся место. Затаила дыхание, стараясь двигаться как можно тише, и когда книга опустилась на полку, я смогла выдохнуть. Естественно, это было сделано бесшумно.

Я снова посмотрела на дверь. К нашему счастью, книжные полки были расположены в виде лабиринта. Кроме того, мы находились далеко от двери, а всё вокруг застилали набитые книгами полки, поэтому заметить нас с такого расстояния было сложно. Но, к сожалению, обзор был перекрыт и для нас.

Я наблюдала за происходящим через щель между книгами. Дверь определенно была открыта, но, как ни странно, не было слышно ни звука. Никаких признаков жизни. Никто не вошел? Стоило только подумать об этом, как послышались чьи-то шаги.

Этот приглушенный «стук, стук» свидетельствовал о том, что кто-то всё-таки здесь был. Я сосредоточилась на шагах. Кто это? Одри? Сложно сказать, ориентируясь лишь на слух. Но наверняка ясно лишь одно: если поймают, то сделают выговор.

Чужие шаги приблизились к нам. Я нервно сглотнула. Джонни, сидящий рядом, потряс меня за плечо, спрашивая: «Что теперь делать?». Я отбросила его руку и подтолкнула Джонни дальше. После я прошептала так тихо, чтобы смог услышать лишь он:

– Отойдем подальше.

– Там есть окно.

– Если хочешь сигануть с окна, останавливать не стану.

Бежать было некуда. Единственным выходом было спрятаться где-то в отдаленном конце комнаты. Поэтому я прошептала, чтобы он продвинулся дальше, и Джонни без пререканий пополз в указанном направлении. Я ползком направилась следом за ним, поглядывая в сторону постороннего звука. Неизвестные шаги внезапно затихли. Они то шли, то снова останавливались, словно искали что-то, вслушиваясь в окружающую обстановку.

Я изо всех сил старалась быть тише мышки, заглядывая в щели между книгами. Постепенно стала проявляться дверь. Сквозь книги показался стоящий у входа человек. Судя по телосложению – это мужчина. Одет он был очень роскошно.

А еще мои глаза привлекли золотистые волосы…

– … ла?

Внезапно я перестала ползти. Быстро опустила взгляд на пол и навострила уши. Что он?..

Я прикрыла рот рукой, услышав голос, эхом разнесшийся по комнате:

– Паула, – прозвучал тихий, но твердый голос. Он слишком отчетливо достиг моих ушей. Мое потрясение было настолько огромным, что всё тело проняла дрожь.

Удерживая рот закрытым, я осела на пол, накрыв тыльную сторону ладони второй рукой. Кажется, если не буду крепче сжимать рот, то закричу, поэтому я просто отказывалась верить своим ушам.

Больше никто не звал. Но и одного раза было достаточно, чтобы понять, кто это был. Как бы я могла не узнать?

Винсент.

Человеком, который вошел сюда, был Винсент. Он прямо здесь. И я…

Я сжалась еще сильнее, пытаясь стать как можно более незаметной, хоть и знала, что меня и так не видно. Страшно, что он меня найдет. Он перестал звать и затих, и я поняла, чего он ждет. Он пытается ощутить мое присутствие. Поэтому нужно просто замереть на месте. Я крепко зажмурилась, стараясь не дышать.

…

Молчание длилось очень долго.

И я, и Джонни затаили дыхание. Вокруг было так тихо, будто тут и правда никого нет.

Затянувшуюся тишину нарушил приглушенный вздох. Кажется, вновь послышался звук шагов, но теперь он отдалялся. Дверь с силой захлопнулась, и чужие шаги исчезли. Только теперь я смогла расслабиться.

Джонни, пребывавший в не меньшем напряжении, выдохнул с облегчением. Он поднялся и приблизился ко мне. Его рука опустилась на мое плечо, пока я всё ещё сидела на полу.

– Эй, он уже ушел.

– …

–Э-эй! Говорю же, он ушел.

«Очнись уже!» – добавил он, встряхивая меня. Но у меня не было сил, чтобы двинуться с места. Я просто уставилась в пол на свою тень.

Озадаченный моим поведением, Джонни снова склонился ко мне, заглянул в лицо и вдруг спросил:

– Ты… плачешь?

– Ах…

Только теперь пришло осознание, почему лицо было таким мокрым. Я моргнула, и слеза упала на пол. Мое зрение стало каким-то мутным. Круглые следы, оставшиеся на полу, то размывались, то снова становились четкими. Кончиками пальцев я коснулась слез, стекающих по моим щекам. Я вытирала и вытирала их тыльной стороной ладони, но они всё никак не прекращались.

В этот момент мои слезы полились с новой силой.

– Кх…хнык…

– Ты чего? Почему ты плачешь?

– Кх…кх…

– …

Джонни растерянно поглаживал мое плечо, но даже так не смог остановить слезы, которые уже нескончаемым потоком лились наружу. Я сдерживалась и не говорила ни слова, боясь, что это услышит кто-то ещё. Я снова закрыла рот обеими руками и согнула колени. Всё, что мне оставалось – это бросить последние силы на то, чтобы сдержать свою истерику.

Глава 102 - Всё ещё странный гость графа (16)

Когда я осознала, что вновь оказалась в особняке графа Беллунита, у меня возникли смешанные чувства. Это было одновременно удивительно, страшно, радостно и грустно. Я была поражена внезапным возвращением, напугана, что кто-то может меня узнать и причинить боль, а затем обрадовалась, что мне ничего не угрожает, и, в конце концов, расстроилась.

Мне было грустно вновь встретить Винсента и узнать о смерти Лукаса и было досадно, что граф меня не узнал. На самом деле, мне прекрасно известно, что я ничего не значу для этого места. И это было самым печальным.

Разумеется, всё так, как и должно быть.

– Просто подумай об этом. Помнит ли Винсент Паулу или нет?

Я не позволяла себе слишком сильно погрузиться в размышления по этому поводу, поскольку уже знала ответ. Мне хорошо известно моё место, а потому я не предавалась беспочвенным мечтаниям. И не ожидала, что простая служанка будет хоть сколько-нибудь значима. Но, думаю, в глубине души я очень на это надеялась. Полагаю, что так…

Наверное, я хотела, чтобы он помнил меня так же, как я всегда помнила его. Вероятно, поэтому мне было так грустно. Это было горько, стыдно и обидно…

И всё-таки… Винсент помнил обо мне.

Я не могла контролировать эмоции, которые вырывались из глубин моего сердца. Это облегчение или благодарность? Я не знала. Мне было нечего сказать, поэтому всё, что мне оставалось – просто дать выход этим чувствам, проливая слезы в тишине.

– Ты в порядке?

– Угу…

Я шмыгнула носом и вытерла мокрую щеку. Еще минуту назад мне было так грустно, что, казалось, я умру, но сейчас удалось немного успокоиться. Я протерла глаза обеими руками.

Это был второй раз, когда я так плакала. Успокоившись, мне стало очень неловко из-за Джонни, который с тревогой смотрел на меня.

– Почему ты вдруг заплакала? Я так испугался! Кто это заходил?

– Я не знаю. Мне просто стало… грустно.

– Что тебя так огорчило, что ты с таким отчаянием расплакалась?

– Думаю, само место так на меня повлияло...

Я быстро вытерла слезы и дала неопределенный ответ. Это не отменяло всего, что произошло, но меня тяготил пристальный взгляд Джонни.

– Никому не рассказывай, что я плакала. Забудь о сегодняшнем дне.

– Неловко, да?

– Заткнись.

Джонни улыбнулся от моего яростного взгляда. Он явно не видел в моём злом лице ни капли угрозы для своей жизни. Но я продолжала смотреть, и Джонни наконец сдался, сказав: «Ладно».

– Иди первым. Я немного приду в себя, и тоже выйду.

– Хорошо.

Джонни заметил, что мне неловко, и поднялся. Уходя, он все время оглядывался на меня, поэтому я помахала ему рукой, чтобы он поторопился и вышел.

Дверь захлопнулась, и в кабинете вновь воцарилась тишина. Я отрешенно прислонилась к книжной полке. Посмотрев названия книг, лежащих передо мной, я закрыла глаза.

Где-то за окном послышалось чириканье птиц, запах книг щекотал мне нос – всё это приносило душевное спокойствие. Мне нравилась такая тишина, потому что она заставляет исчезать даже самые сложные мысли.

Я глубоко вдохнула и попыталась усмирить свои бушующие эмоции. Но лицо пылало и, наверняка, покраснело. Я коснулась щеки тыльной стороной ладони и шмыгнула носом.

Мне пришлось просидеть так достаточно долго, чтобы привести в порядок собственные мысли. И затем, немного успокоившись, я встала.

Вдоволь набродившись между книжных полок, я открыла дверь. Я переживала, что снаружи кто-то есть, но, к счастью, никого не было. Вздохнув с облегчением, я вышла и осторожно прикрыла за собой дверь.

Это случилось, когда я быстро шла по коридору и резко свернула за угол. Вдруг кто-то возник прямо передо мной. Моё чувствительное сердце было не готово к такой внезапной встрече.

– Ах!

Я упала на пол, даже не успев разглядеть человека перед собой. Мое сердце рухнуло в пятки. Когда я снова открыла крепко зажмуренные глаза, всё вокруг расплывалось. Я опять чуть не расплакалась.

Я пошарила рукой по полу, схватившись за колотящееся сердце, а когда обернулась, на меня уставились изумрудные глаза.

– …

– …

Я быстро оглядела противника с головы до ног. Затем снова подняла взгляд и всмотрелась в его лицо. Человек напротив тоже склонил голову набок, рассматривая меня, лежащую на полу. Медленно искажающееся лицо привлекло мое внимание.

Какое-то время мы просто обменивались взглядами, а затем он выпалил:

– Что ты такое, черт возьми…

Это точно голос Винсента, но было непонятно – вопрос это или утверждение.

В первую очередь я подумала, что мне следует успокоиться. Даже если я не могла скрыть потрясения на своем лице, и несмотря на нервно бегающий взгляд, мне нужно было успокоить свое дико колотящееся сердце.

Но мой разум ослаб вслед за моим сердцем. У меня не вышло скрыть своего смущения, ведь я даже представить не могла, что мы так внезапно встретимся.

Ты узнаешь меня? Разумеется, узнаешь, да? Эта мысль ужасно пугала.

– Что ты здесь делаешь?

– А, я… это…

– Это?..

– Это, эм… Ну… А вы почему здесь, хозяин?

Сказав это, я поняла, как глупо прозвучал мой вопрос. Мне просто было интересно, когда он пришел, ведь совсем недавно Винсент был в комнате Джоэли. Но, так или иначе, его присутствие не должно было показаться мне странным. Это был его особняк, поэтому вполне естественно, что он – владелец дома – свободно по нему передвигается.

Ох, я влипла. Даже натянутая улыбка казалась неловкой, когда Винсент пристально смотрел на меня.

Простая служанка осмелилась разгуливать по особняку. Были места, куда сотрудникам вход был строго запрещен, а также места, вход в которые контролировался в зависимости от того, где человек работал. Хоть я и пыталась этого избежать, но тот факт, что я бродила здесь безо всякой причины, не изменился.

У меня будут неприятности? Мне было жуть как страшно от того, что его лицо не выражало никаких эмоций. Это было похоже на предупреждение даже не думать об оправданиях.

В конце концов, я стерла улыбку с лица и поднялась с пола, а затем покорно сложила руки и низко поклонилась.

Иногда нужно просто сдаться, и сейчас именно такой случай.

– Прошу прощения, господин. У меня не было до этого возможности осмотреться в особняке.

– Звук, – Винсент перебил меня. – Я пришел, потому что услышал звук.

– Паула.

С теплом произнесенное имя эхом отозвалось в моих ушах. Я почувствовала, как оставшиеся эмоции вот-вот вспыхнут с новой силой, и незаметно сглотнула.

– Там было пусто еще минуту назад. Где ты была?

– …

– Я спрашиваю, где ты была?

– Я была в комнате.

– В какой комнате?

– Неподалёку... Я осматривала здесь комнаты. Прошу прощения, что бродила без разрешения.

Я не могла сказать, что была в кабинете, поскольку тогда мне пришлось бы признаться, что он слышал именно меня. Еще и спряталась, когда он вошел. А теперь Винсент здесь… Это кажется чем-то нереальным.

Десятки мыслей пронеслись в моей голове в мгновение ока. Мне стало интересно, благополучно ли вернулся Джонни.

– Ты была одна? – резко спросил Винсент.

Когда я промолчала, не понимая, что он имеет в виду, он продолжил:

– Я только что проходил мимо кабинета и услышал звук. Очень странный. Я испугался и вошел внутрь, но там никого не было – вообще никакого движения. Я подумал, что ошибся, поэтому вышел, но звук все еще эхом отдается в ушах и беспокоит меня. Ты сказала, что осматривала здесь комнаты, верно? Тогда ты, должно быть, зашла и туда.

– …

– Ты видела там кого-нибудь?

Его мягкий голос, кажется, успокаивает меня, но в то же время в нем слышится резкость. Однако в тот момент, когда я осознала истинный смысл его слов, эмоции, бурлившие в моей груди, внезапно утихли. Мне показалось, что я сейчас лопну от смеха.

Ты не допускаешь ни единой мысли, что я – «та самая служанка».

Больше никаких заблуждений: Винсент не догадывается, кто я. До такой степени, что все мои переживания и попытки скрыть лицо теперь кажутся бессмысленными. Несмотря на подозрения, что я могла быть в кабинете несколько минут назад, он не стал задаваться вопросом, кто я. Даже если и помнит Паулу, он не связывает эти воспоминания со мной. Вероятно, он думает, что там находился кто-то другой.

Я знала, что ты меня не узнаешь. Все мои усилия не были напрасны. Я так тщательно тебя обманывала, что всё абсолютно логично. И теперь прекрасно осознаю, что ты не узнаешь меня никогда.

Идиотка. Всё удалось, да? Получилось именно так, как я и хотела. Это, безусловно, должно приносить облегчение, но почему же я чувствую разочарование, словно падаю со скалы? Я горько улыбнулась. Итан, ты оказался прав… И в то же время очень сильно ошибся.

– Я никого не видела и ничего не слышала. Может, вам показалось?

– Ты не слышала никакого шума? Совсем ничего?

– Да. Я ничего не слышала.

– Правда? Может, ты была с сестрой?

Почему сейчас упомянули Алисию? Я была озадачена, но отрицательно покачала головой. Настойчивые расспросы внезапно прекратились, но сомнения всё еще витали в воздухе.

Легко было притворяться спокойной. Я подавила горечь и подняла голову. Больше не испытывая никакой скованности рядом с ним, я просто сделала вид, что внимательно изучаю своего возвышенного господина. В такие моменты нужно быть еще более наглой. Когда я осознала, что он никогда меня не узнает, мне каким-то образом удалось посмотреть ему прямо в глаза.

– Я бы никогда не осмелилась вам лгать, – теперь я смогла ответить спокойнее и решительнее. – Когда я вошла, там никого не было, и я ничего не заметила, когда уходила. Я вышла и сразу направилась в другую комнату, так что даже подумать не могла, что вы тоже там были.

– …

– Что-то случилось? – поинтересовалась я, словно ничего не знала.

Он по-прежнему молчал и просто смотрел на меня. Я тоже уставилась на него, не сдаваясь, и вскоре Винсент опустил взгляд и отвернулся к окну. Через него пробивались яркие солнечные лучи, и виднелись покачивающиеся ветви деревьев. Такой красочный пейзаж, словно там находился другой мир. Его глаза увидели эту картину и засияли.

Но в них не было никаких эмоций.

– Ничего.

– …

– Возможно, это лишь моё воображение…

Тихо бормотавший голос был слабым, а последовавшая за этим улыбка казалась очень хрупкой. Почему?.. Почему ты так улыбаешься? С чего вдруг твое лицо выглядит так, словно ты всё потерял, даже если можешь видеть солнце и жить обычной жизнью графа?

Под яркими лучами света я как следует его рассмотрела: когда-то грубое и сухое лицо теперь обрело приятные, наполненные жизнью очертания, а тощее тело стало мощным и статным. Теперь он явно был больше меня. Передо мной стоял человек, которому не нужна моя помощь. Но отчего-то казалось, что именно сейчас он остался один в темноте, словно вновь потерял зрение.

– Иногда я не понимаю, сон это или реальность… Даже несмотря на то, что я дышу, смотрю вперед и занимаюсь своими повседневными делами, я всё равно чувствую, что чего-то не хватает.

– …

– Воспоминания быстро тускнеют. Даже боль, подобная смерти, становится далекой, как только уходит в прошлое. Чем сильнее я пытаюсь её вспомнить, тем скорее она исчезает. Я был уверен, что смогу легко узнать, но оно становится туманным, ускользая. Более того, всё, что у меня осталось, – это не воспоминания, а ощущения. Прикосновения вместо образов. Голоса вместо касаний. И когда я не могу дотронуться... Мне остается лишь представлять. Интересно, что бы я сделал, как бы я отреагировал…

Он снова посмотрел на меня. Его золотистые волосы сверкали в ярких солнечных лучах. Лицо, залитое светом, было настолько прекрасным, что я не могла отвести взгляд.

Глава 103 - Всё ещё странный гость графа (17)

По его лицу пробежала тень.

– Ты понимаешь меня?

– …Простите. Наверное, нет.

– Я говорю о том, что моя память постепенно затуманивается. Время беспощадно, хочу я того или нет.

– …

– Просто мне не хватает уверенности.

Его выдавленная улыбка делала лицо совсем нерешительным. Поэтому мое любопытство разожглось лишь сильнее. Что такое «затуманивается в его памяти», раз он так много об этом говорит? Хотелось бы мне спросить, что ты хочешь удержать в своей памяти. Но я могла лишь беспомощно шевелить губами.

Нет ничего мучительнее, чем цепляться за прошлое.

– Да… Это то, чего мне не хватает.

– …

– Мне необходима уверенность.

«Уверенность», – тихо пробормотал он, будто размышлял над этим словом. В тусклых глазах внезапно загорелась искра. Но так же быстро, словно это было моим воображением, его глаза медленно моргнули и вернули себе первоначальный безжизненный оттенок.

– Кажется я взболтнул глупость, – он неожиданно прервал разговор. Его лицо стало таким же невозмутимым, каким и было обычно.

– Как говорится, любопытство сгубило кошку*. Не броди где попало. Поняла?

(Прим. пер.: «любопытство сгубило кошку» – английская пословица, предупреждающая «не лезть не в свое дело». Русский аналог «любопытной Варваре – нос оторвали»).

–… Я учту это на будущее.

Столь внезапная перемена не могла не удивлять. Как будто всё до этого было сном. Я снова склонила голову.

Я ждала, пока Винсент уйдет первым. Подумалось, что он сразу же сорвется и направится прочь, ведь всё свидетельствовало о том, что сказать ему больше нечего. Но он вообще не сдвинулся с места. Не знаю, что у него в голове, но это молчание как-то настораживало.

Внезапно Винсент подошел ближе. Его дыхание коснулось моих волос. Я опустила голову еще ниже. Поток света пролился с окна на пол. Наши тени покачивались в унисон.

Мои глаза нещадно дрожали.

– Меня еще кое-что интересует.

– Можете спрашивать.

– Как Алисия здесь оказалась?

Неожиданно слышать это имя из его уст. На этот раз скрыть удивление было выше моих сил.

Я никогда не относилась к бредням Алисии всерьез. Никто не сомневался, что она пытается соблазнить Винсента, но сама по себе идея вызывала лишь смех. Не имеет значения насколько популярна Алисия среди мужчин из-за своей привлекательности, ведь с другой стороны – аристократ. Я воспринимала это как забаву, потому что ее мечтам было не суждено сбыться.

Но тогда почему он спрашивает меня об Алисии?

Когда он так отчетливо произнес ее имя, я потеряла связь с реальностью. Мои мысли заполонило множество вопросов: «Зачем тебе это?», «Что уже наплела эта девчонка?». Но подходящего ответа не нашлось. Моя голова опустела, поэтому я собралась с духом и с большим трудом выдавила из себя несколько слов:

– … Вы знакомы с моей сестрой?

– Мы часто встречаемся, когда я прихожу к Джоэли. Нам удалось поговорить несколько раз.

Нет ничего странного в том, чтобы столкнуться со служанкой Джоэли. Но если он запомнил ее имя, то трудно поверить, что это были простые разговоры с дежурными фразами. Тем более, если у них завязываются дружеские отношения… Это бред какой-то.

Мои размышления прервались, когда вспомнилась сцена, которую я не так давно мельком увидела в комнате Джоэли.

– Твоя сестра когда-нибудь уже работала в подобном месте?

– Почему вы спрашиваете об этом?

– Мне просто любопытно.

– Сложно сказать наверняка. Мы какое-то время не виделись.

От этих расспросов у меня на душе кошки скребли*. Как же хочется сбежать! У меня нет ни малейшего желания говорить с ним об Алисии. Не думаю, что он получит от меня хоть какой-то внятный ответ.

(Прим. пер.: «на душе кошки скребут» – поговорка об ухудшившемся настроении, подавленном состоянии).

– Ты не знаешь, хоть вы и сестры?

– То, что мы сестры, еще не значит, что мы всё знаем друг о друге.

– Похоже, у вас не очень хорошие отношения.

Это правда, поэтому я никак не ответила. Я печально улыбнулась и отвела взгляд. Конечно, не следовало бы так открыто избегать зрительного контакта, но сейчас я не хотела смотреть на его лицо. Возможно, он ощутил неловкую атмосферу, и потому ушел, не сказав больше ни слова.

***

– Что ж такое творится?

Я сидела на кровати, пребывая в полнейшем недоумении, когда дверь раскрылась и вошла Алисия, что-то напевая себе под нос. Я потянула ее за руку и усадила на кровать.

– Что ты делаешь! – Алисия раздраженно отпихнула руку, которая удерживала ее.

– Как ты с ним сблизилась?

– Что? С кем?

– С хозяином, с кем же еще!

Алисия нахмурилась со словами: «А, ты о нем?». Она говорила об этом, как о чем-то незначительном. То, как она накручивала волосы на пальцы, выражало абсолютную расслабленность. Точно, расслабленность! Теперь у Алисии появилось свободное время, которого до этого никогда не было.

– Что случилось?

– «Что случилось»? Мы просто немного пообщались, и я смогла произвести хорошее впечатление.

– Не ври.

– Ты о чем вообще?! А сама-то? Ты так и не рассказала откуда знаешь того мужчину с фамилией Кристофер!

– Отвечай на мой вопрос! Как вы сблизились?

– А вот так вот! Почему ты продолжаешь спрашивать одно и то же?

Алисия гневно отвернулась, но вдруг вновь посмотрела на меня:

– Винсент что-то сказал?

Я не сразу отреагировала на вопрос, поэтому лицо Алисии посуровело. Что это за выражение такое? Такое каменное лицо, которое словно даже не дышало, было мне незнакомо.

– Сестра.

Что? Неожиданное обращение ввело меня в ступор, но Алисия уже схватила меня за руку. Затем ее лоб приближается к моему.

– Что… что ты делаешь?

– Что сказал Винсент?

В ее глазах промелькнуло беспокойство. Теперь мы поменялись ролями. Ладонь Алисии сжала мою руку с еще большей силой, когда она спросила об этом снова.

Я промолчала. Стало больнее от сильной хватки, поэтому я нахмурилась и попыталась вывернуться, но Алисия с настойчивостью потянула меня назад.

– Отпусти! Больно же!

– Что он сказал? Вы говорили наедине?

– Больно!

– Тогда скажи наконец! О чем вы говорили?

Похоже не остается ничего иного, кроме как ответить на ее вопросы, потому что складывалось впечатление, что она не отпустит меня, пока не добьется своего.

– Он просто спросил, работала ли ты когда-то в подобном месте или нет!

– И всё? Что ты ответила?

– Я сказала, что понятия не имею! Вот и всё!

«Так что отпусти меня!» – с этими словами я извернулась всем телом и хватка Алисии ослабла. Я отшатнулась чуть назад, выдернув руку из плена. После ее зверских нападок на коже проявился красный след. Я перевела сердитый взгляд на Алисию, которая по-прежнему пялилась на меня.

– Точно больше ничего?

– Черт, что… по-твоему я должна была услышать?

– Почему же он об этом спросил?..

Алисия что-то бормотала под нос, утратив ко мне интерес. Еще минуту назад она была так настойчива, а теперь словно перестала меня замечать. Она продолжала что-то приглушенно бубнить, а затем неожиданно хлопнула в ладоши, расплывшись в широкой улыбке.

– Похоже, Винсент интересуется мной!

– А?

– Что же делать? Это так чудесно!

Внезапно она пустилась в сумбурный пляс, запрокинула голову и громко рассмеялась. Я безучастно наблюдала за тем, как ее лицо приобретало донельзя странное выражение.

– Ты совсем с катушек слетела?

Она что окончательно сошла с ума?

Иначе ее поведение не объяснить. То она сердится, то притворяется расслабленной, то становится отрешенной, а теперь веселится. Хоть я никогда её и не понимала, но теперь запуталась окончательно.

Я смотрела на Алисию как на сумасшедшую. Она снова подошла ко мне, не придавая значения моему ошеломленному взгляду.

– Он больше ни о чем не спрашивал? А? Может, было что-то еще?

– Больше ничего.

– А-а-а? Почему ты скрываешь это? Что он сказал?

– Да ничего он больше не говорил!

Я решительно встала, потому что пришла к выводу, что продолжать этот диалог бессмысленно. Алисия пошла следом за мной, не переставая донимать вопросами: «Что он сказал? Что? Что я красивая, да? А? Ну?». Я петляла по комнате, увиливая от расспросов Алисии, затем легла на кровать и укуталась в простыню. Алисия потрясла меня за плечо.

– Эй! Расскажи же мне!

– Ничего не знаю.

С тобой мне не о чем говорить.

***

И сегодня Итан не вылезал из постели. Я стояла перед кроватью, тупо уставившись на него, после чего позвала: «Итан». Мгновенной реакцией было: «Просто поставь еду куда-нибудь». Подобная ситуация повторялась из раза в раз, потому эта фраза вырвалась из его уст машинально.

У Итана уже вошло в привычку пропускать приемы пищи. Он пропускал и завтрак, и обед, так что приносить еду в его комнату тоже стало частью обыденности. Даже так он ел прямо в кровати лишь после продолжительных уговоров.

Мне стоило больших усилий разбудить его, хоть он и пытался остаться без обеда. Я вложила ложку в руку Итана, который поднялся с неохотой и вымученным лицом. Даже пока ел суп, он не переставал хмуриться.

– Почему ты так зациклена на еде?

– Я волнуюсь.

– Я не умру от того, что пропущу несколько приемов пищи.

– Это так, но…

Я взглянула на Итана, который похлебывал суп в полусонном состоянии, пихая ложку то ли в рот, то ли в нос – непонятно. Затем продолжила:

– Вы напоминаете мне прежнего хозяина.

После моих слов рука Итана замерла в воздухе.

Возможно, всё дело в том, что он отлёживается в своей комнате и почти не ест, но я продолжаю видеть в Итане прошлого Винсента.

Винсент тоже запирался в четырёх стенах и отказывался от еды. Но, в отличии от Винсента, Итан хоть и игнорировал завтрак и обед, но всегда ужинал, а иногда даже выходил на прогулку. И всё же, его состояние вызывало беспокойство.

Я так и не решилась поведать Итану о происшествии с Винсентом. Какой смысл говорить о том, что он меня помнит, если не может узнать?

И ответ на вопрос «Скучает ли он по мне?» по-прежнему – «нет». Помнить и скучать – разные вещи.

К тому же я не хотела вновь вступать в перепалки с Итаном. Он как-то упомянул о споре вновь, но больше не стал развивать эту тему, видимо потому, что его интерес угас. Кажется, отдых был для него в приоритете.

– Извини, что заставляю беспокоиться. Не волнуйся, теперь я буду питаться лучше, – Итан виновато улыбнулся.

Это было не совсем то, что я хотела услышать. Я смущенно почесала затылок.

После того, как обслужила Итана, я направилась к Роберту и по пути наткнулась на Джонни. Он поглядывал на меня с несвойственной ему нерешительностью. Он вел себя так с тех пор, как я разревелась у него на глазах, из-за чего я и сама никак не могла выкинуть это из головы.

– Если тебе нечего мне сказать, то иди куда шел.

– Нет, эм… Я хотел спросить, всё ли с тобой в порядке последнее время?

О чем он вообще? Я пропустила его пустые слова мимо ушей.

Оставив Джонни позади, я добралась до комнаты Роберта. Как только я открываю дверь и вхожу, выскакивает что-то маленькое и прижимается к моей талии. Роберт. Няня, которая шла за ним, поприветствовала меня скромной улыбкой.

– Добро пожаловать. Граф Кристофер уже поел?

– Да, но…

Я опустила взгляд на маленькую макушку, свисающую с моей талии. То, как подпрыгивают его ноги, открыто намекает на желание обняться. Я склоняюсь и принимаю его в свои объятия, а он крепко прижимается ко мне.

Но по какой-то причине его лицо выглядело мрачным, и когда няня заметила мои опасения, то добавила:

– Должно быть, он расстроен тем, что Энн так редко приходит.

– А?

В последнее время я и правда редко появлялась здесь, но, честно говоря, мне было неловко. Была ли я настолько близка с Робертом?

– Уродина.

Что ж, думаю, няня ошибается.

– Я тебе не нравлюсь?

Слова Роберта пронзили мое сердце насквозь. Никогда бы не подумала, что ему придет такое в голову.

– Ни за что. Как вы можете мне не нравиться?

– Тогда почему ты ко мне не приходишь?

Он был ребенком, чувствительным к одиночеству. Какими бы ни были ваши отношения, человек может ощутить себя брошенным, когда тот, кого он видел каждый день, внезапно перестал попадаться на глаза. Нахлынула тоска, и я погладила ребенка по спине.

– Я… нет, теперь я буду приходить почаще.

– Хорошо, уродина.

Думаю, было бы прекрасно, если бы он перестал меня так называть.

Словно прочитав мои мысли, няня поспешила вмешаться:

– Господин. Вам следует обращаться к ней «Энн».

– Нет!

Ох уж этот мелкий негодник.

Глава 104 - Всё же, случайность может стать судьбой (1)

Мое сердце бешено колотилось из-за такой настойчивости Роберта, но присутствие няни позволило воздержаться от необдуманных действий. Мы с Робертом немного поиграли с каменными фигурками животных, которые ему подарил Итан, и я ушла сразу после того, как Роберт утомился и уснул. Няня сказала, что тоже собирается вздремнуть, поэтому мы попрощались и я вернулась в комнату Итана.

К моему удивлению, Итан сидел в кровати и читал книгу. Хоть его голое тело по-прежнему прикрывала лишь одна простыня, а волосы пребывали в полнейшем беспорядке, сам он выглядел довольно сосредоточенным. Я решила не отвлекать его и тихонечко ускользнуть из комнаты, но, похоже, чужое присутствие было слишком ощутимым, и Итан тут же оторвался от чтения и посмотрел на меня.

– Это ты?

– А, да. Простите, что отвлекла.

– Ничего. Я просто читал от скуки.

Итан почесал затылок, вороша потрепанные волосы, и отложил книгу в сторону.

– Я хочу кое-что предложить.

– Тогда говори.

– Почему бы вам не поужинать вместе с Робертом?

– С Робертом?

– Да. Я подумала, что лучше есть с кем-то, чем в одиночестве.

Странно, что он ест отдельно, когда они живут под одной крышей. Эта идея пришла мне в голову, когда я размышляла над подавленным состоянием Роберта.

Нам было весело играть вместе, но ребенок постоянно украдкой поглядывал на нас с няней. Если подумать, даже когда мы с Робертом не ладили, и он грубо относился ко мне, иногда он следил за настроением няни. Грустно осознавать: хоть дети и делают всё, что вздумается, они всё равно пытаются угодить взрослым, пусть и скрытно.

Итан вяло усмехнулся.

– Я всё равно уже подумывал об этом, так что я не против.

– Отлично. Тогда я займусь приготовлениями. И, если это не проблематично, то почему бы не позвать и Джоэли?

– Так и сделаем.

– Хорошо.

Получив желаемый ответ, я намеревалась покинуть его с облегчением, но внезапно остановилась.

– Итан.

– Да, – ответил он, снова взявшись за книгу.

– Хозяин… Как насчет него?

– …

Теперь ответ был не таким быстрым. Выражение его лица, обращенного к книге, едва заметно изменилось. Раньше он бы с энтузиазмом согласился, но молчание слишком затянулось.

– … Давай попробуем. Хотя сомневаюсь, что он придет.

Это разрешение далось ему нелегко. Я пропустила мимо ушей его язвительный комментарий. В любом случае, я добилась того, чего хотела.

– Тогда оставим это на няню.

– Нет… Я сам его позову.

Удивительно, но Итан сам сделал первый шаг. Я посмотрела на него с гордостью. Несмотря на то, что в их отношениях был разлад, хотелось хоть как-то поддержать Итана, который до сих пор не опустил руки.

Перед уходом я попросила Итана не опаздывать, на что он нерешительно кивнул. То, как он свернулся калачиком на кровати, не вызывало доверия. Думаю, нужно будет проследить за ним.

Когда я рассказала новость няне, ее сонно сомкнутые глаза с силой распахнулись. Она пребывала в таком воодушевлении, что сразу же отправилась к главному повару. Поскольку задействовали и его, стало понятно, что няня собирается вложить все силы в приготовления.

Я же направилась в комнату к Джоэли, чтобы передать ей предложение об ужине. Постучав в дверь и получив разрешение, я зашла. Сквозь открывающуюся дверь стали доноситься звуки оживленной беседы. Оказавшись внутри, моих ушей достиг знакомый голос, который заставил замереть на месте.

– Добро пожаловать, Энн.

Джоэли встретила меня с широкой улыбкой. Я молча поклонилась, взглянув на нее.

На столе, покрытом роскошной скатертью, располагались печенье, торт и чайные чашки. Если говорить о времени, то для чаепития было как-то поздновато.

Но что меня удивило еще больше, так это сидящая напротив Джоэли Алисия, которая грациозно попивала чай. Неожиданное зрелище наводило на мысль, что меня обманывает собственное зрение.

– Что же привело тебя в такой час?

– А, сэр Кристофер решил поужинать вместе с господином Робертом и попросил меня узнать, не желаете ли вы присоединиться?

– С удовольствием, – без раздумий ответила Джоэли.

Я была уверена, что она не откажет. Но несмотря на то, что всё прошло гладко, я ощущала себя не в своей тарелке.

Мои глаза метнулись в сторону Алисии. Что происходит? Они не ладили с первых дней знакомства, и я выслушивала ругательства Алисии о Джоэли каждый вечер. Когда они успели так сдружиться?..

Алисия точно почувствовала на себе мой взгляд, но продолжала беззаботно попивать чай, не обращая на меня внимания.

– Сегодняшний торт выглядит таким аппетитным, не так ли? – Джоэли посмотрела на меня и подняла тарелку с тортом. Я тут же склонила голову.

– Простите.

– О боже, к чему извинения? Хочешь кусочек?

Похоже она неправильно расценила мой взгляд в сторону стола и решила, что мне захотелось торта. В тот момент, когда я попыталась замахать руками и сказать «вы неправильно поняли», Алисия повернулась ко мне и ласково улыбнулась:

– Сестра, давай поедим вместе.

Э-э… «сестра»?

– Это очень вкусно.

Как можно так нагло притворяться милой сестрой? Я едва сдержалась, чтобы не крикнуть Алисии: «Ты свихнулась?». Сдержав порыв, я выдавила из себя улыбку и покачала головой. Если бы я открыла рот, то, думаю, не сдержалась бы от слов, вертевшихся на языке. Хоть я и заставила себя улыбнуться, но уголки губ предательски дрожали, делая отказ еще более неловким.

– Тебе точно понравится. Почему бы не поесть вместе? – добавила Джоэли.

Улыбка Алисии слегка дрогнула. Если соглашусь, то она скорее проткнет мою ногу вилкой. Боюсь представить, куда она запихнет мне этот торт, если я присоединюсь.

– Ох, не стоит! Просто наслаждайся, Алисия, – сумела парировать я, и вновь замолкла.

Джоэли с сожалением предложила поесть вместе в следующий раз. Алисия тоже печально улыбнулась, но в ее бушевавшем взгляде читалась угроза, требующая поскорее уйти и не лезть в ее дела.

– Возвращайся, если передумаешь.

– Конечно, – я кивнула головой и быстро повернулась к двери. Позади послышался непринужденный смех.

– Кажется, ты говорила, что прибыла из Филтона? Это так далеко. Неужели тебе не трудно работать в таком отдаленном месте?

– Вовсе нет. Я уже привыкла.

– Ого. Наверное, ты уже работала на подобной должности раньше.

– У меня есть некоторый опыт.

Голоса, которые вели этот разговор, звучали вполне спокойно.

Когда я закрыла за собой дверь, разобрать дальнейшие слова стало невозможным. Какое-то время я отрешенно стояла на месте, прислонившись к двери. Меня не покидало чувство дежавю… Когда же это было?

В коридоре не было ни души, а тишину нарушали разве что легкие звуки, доносившиеся за дверью. После того, как послышалось несколько обрывочных фраз, мое сознание прояснилось. Скривившись, я через силу попыталась двинуться вперед. Прежде всего, нужно сообщить няне, что задуманное удалось.

Мне становилось дурно, когда случалось нечто сомнительное. Когда я вошла на кухню, сжимая руки на груди, моему взору предстала неожиданная картина. Я замерла на месте, как вкопанная. Няня что-то обсуждала с поваром, а рядом стояла Одри.

Няня заметила меня и радостно подошла ближе. Как и ожидалось, новость о том, что Джоэли присоединится к совместному ужину, очень обрадовала няню. Суматоха набрала еще большие обороты, когда стало известно, что Винсент тоже может появиться.

Все трое досконально обсуждали меню на ужин. Этому нравится то, а тому – это: в общем, разговор был очень оживленным. Я стояла неподалеку и просто наблюдала за происходящим. Всё это приобрело такие серьезные масштабы, что не было возможности вставить и слова. Если бы кто-то увидел, то мог бы подумать, что намечается званый ужин.

Как только определились с блюдами, шеф-повар, засучив рукава, приступил к готовке. Няня и Одри крутились по обе стороны от него, высказывая свое мнение по тому или иному поводу. Чаще всего их мнения не совпадали, и начиналась безмолвная борьба, в ходе которой повар старался побыстрее закончить блюдо.

Я помогала кухарке подавать на стол. Всё было заставлено самыми вкусными блюдами.

Когда приготовления подходили к завершению, няня попросила позвать Итана. Я кивнула и направилась в его комнату.

Интересно, он всё ещё отлеживается на кровати? Я уже настроилась на продолжительные нотации и громко постучала в дверь, но разрешение войти последовало мгновенно. Я открыла дверь и вошла в комнату. Вопреки моим ожиданиям, Итан уже стоял в весьма презентабельном виде. И почему-то он был не один.

Рядом с Итаном стоял кто-то со знакомым мне лицом. Слуга, который передавал письма Винсенту. Итан что-то говорил слуге, а тот лишь слушал и кивал. Затем он поклонился и повернулся ко мне, знаменуя конец их разговора. Его глаза наткнулись на меня, и он приветственно поклонился, на что я кивнула в ответ.

Я проводила глазами уходящего слугу, после чего вновь сосредоточила внимание на Итане, который провел рукой по волосам и стал натягивать на себя пиджак. Я подскочила к нему и помогла с одеждой. «Хорошенько поправь волосы» – с усмешкой произнес Итан, и я пригладила его неряшливый затылок.

– Вы готовы?

– Да, готов.

– Тогда пойдемте.

Итан в идеальном образе вышел из комнаты.

Итан расслабленно шел по коридору. Он вертит головой осматривая коридор, а иногда поглядывает и в окно. Кажется, он наслаждается прогулкой. Видимо из-за того, что сейчас поблизости никого не было, присущая ему скованность немного ослабла.

– Много вкусного приготовили?

– Да. Няня очень постаралась.

– В некоторых вещах она немного дотошна. Шеф-повар, наверное, настрадался от нее, – Итан коротко посмеялся, представляя это.

– Хозяин появится?

– Ну, непонятно. Я не услышал внятного ответа, – Итан пожал плечами.

Думаю, недавний диалог со слугой был связан как раз с этим. «Если он не может, то ничего не поделать» – слова Итана звучали незначительно, но на сердце у него никогда не бывает легко. Это был своего рода шанс наладить отношения, пускай и совсем немного. Судя по их последней встрече, они, вероятно, толком и не общались, не говоря уже о том, чтобы просто проводить долгое время вместе.

Знает ли Винсент? Что Итан хочет вернуть их прежние отношения.

Мне вспомнилось поведение Винсента в тот раз. Сердце кровью обливается. Я внезапно затихла, из-за чего Итан оглянулся на меня.

– Что-то случилось?

– А?

– Ты выглядишь какой-то подавленной.

– Ничего.

Итан услышал мой краткий ответ и больше не стал допытываться. Однако он замедлился и сказал:

– Если кто-то обидит тебя, сразу говори мне. Я с ним разберусь.

Я удивленно раскрыла глаза. Уголки моих губ слегка приподнялись.

Итан сразу помрачнел, когда заметил в каком виде я принесла ему ужин в тот самый день происшествия с Винсентом. Его взгляд не отрывался от моего лица. Несмотря на то, что я умылась холодной водой, покраснения всё равно не сошли. Он несколько раз открывал и закрывал рот, но в конце концов просто тяжело вздохнул.

– Давай еду сюда.

В тот день он поел без пререканий. Возможно, из-за беспокойства обо мне. Хоть он и пытался делать вид, что ему всё безразлично, его скрытая забота придавала мне немного сил.

Когда мы вошли в столовую, Роберт уже сидел за столом. Маленькая голова была направлена к двери, но когда он заметил нас, то начал подпрыгивать на месте. Его просиявшее лицо было полно радости. Если бы я знала, что он будет в таком восторге, то предложила Итану раньше.

Итан, расположившись напротив Роберта, осматривал приготовленную еду с легкой улыбкой. Я встала рядом с ним, налила ему воды и тихо спросила:

– Почему вы так улыбаетесь?

– Я подумал о том, как сильно вы все постарались.

– Так заметно?

– Здесь учтены вкусы всех. И мои, и Роберта, и Джоэли, и даже Винсента. Тут всё, что нам нравится. Можете не переживать, жалоб не будет.

Итан отпил воды из стакана. Роберт воодушевленно накинулся на Итана с болтовней, а тот добродушно поддерживал общение. Я же принялась помогать няне и кухарке с подачей новых блюд.

Но даже после того, как вся еда оказалась на столе, больше никто не появился.

Глава 105 - Всё же, случайность может стать судьбой (2)

Слуги выстроились в ряд у стены. Радостная беседа понемногу стихала и, в конце концов, сошла на нет. Няня смущенно взглянула на маленькую фигуру Роберта. Итан тоже бросил на него взгляд и постучал по столу кончиками пальцев.

Горячая еда постепенно остывала, но от Джоэли и Винсента не было никаких вестей. От Одри, которая ранее уехала за Джоэли, тоже ничего не было слышно.

Наконец Итан сказал:

– Может, сначала поедим?

Маленькая голова ребенка слабо кивает.

Трапеза началась, но оживленных голосов больше не было слышно. Длинный стол был полон пустых мест, и в помещении царила неуютная атмосфера, нарушаемая лишь звоном посуды.

Роберт ел с угрюмым выражением лица. Няня заботилась о нем и приносила различную еду, но он только и делал, что ворчал.

Тут дверь открылась. Роберт быстро поднял голову, но в комнату вошел тот самый слуга, которого я встретила в комнате Итана. Мужчина, приковавший к себе всеобщее внимание, на мгновение остановился с широко распахнутыми глазами. Кажется, он почувствовал гнетущую атмосферу.

Слуга робко подошел к Итану и что-то прошептал на ухо, отчего на его лице появилось обеспокоенное выражение.

– Хм…

Почему-то мне показалось, что это не сулит ничего хорошего.

Через мгновение дверь снова открылась, и вернулась Одри. Когда все взгляды сосредоточились на ней, Одри тоже на мгновение замерла. Вскоре она подошла к Итану и почтительно встала возле него.

– Джоэли?

– Она сказала, что не сможет присутствовать ввиду некоторых неотложных обстоятельств.

На этот раз взоры всех обратились к Роберту. Его маленькое, осунувшееся лицо было преисполнено разочарованием. Большую часть времени он ел один или, иногда, с няней. И сегодня, наверное, он с нетерпением ждал возможности поесть всем вместе. Было отчетливо видно, как рушатся его надежды.

Одри, сообщившая эту новость, не смогла скрыть смущения. Когда няня протянула ему клубнику, Роберт взял вилку так, словно поднимал камень.

Итан, смотревший на самое грустное в мире лицо, снова заговорил

– Роберт, чем хочешь заняться?

Он слегка поднял голову, услышав резкую смену темы. Итан встретился взглядом с Робертом и ласково улыбнулся:

– Поиграем завтра вместе?

– Правда?

– Конечно. Я буду играть с тобой, пока тебе не надоест. Придумай что-нибудь!

– Хи-хик!

Роберт от души рассмеялся. Его лицо стало радостным, как будто он никогда в жизни не грустил. Няня и другие слуги, находившиеся поблизости, тайком вздохнули с облегчением, увидев это. Я разделяла их чувства.

Он покачивал своей маленькой головой и выглядел так, будто размышляет, что делать. Внезапно его глаза загорелись, и он выпалил:

– Прятки!

***

В особняке царила суматоха. Ее источник находился в комнате Роберта. Маленькое тело, распростертое на кровати, тяжело вздохнуло и выдохнуло. Его дыхание было сбивчивым, а лицо мокрым от пота.

Няня, стоявшая у изголовья кровати, наклонилась, чтобы вытереть его лоб и проверить состояние.

Врач спокойно осмотрел ребенка. Джоэли и Итан, стоявшие рядом с доктором, выглядели обеспокоенными. Я стояла позади няни и с тревогой смотрела на Роберта.

***

На следующий день после того, как они с радостью согласились поиграть в прятки, Роберт рано утром ворвался в комнату Итана. Он впервые проснулся рано с тех пор, как приехал сюда, поскольку его беспрерывно тормошили и уговаривали поиграть.

Он едва смог натянуть рубашку с полузакрытыми глазами. Казалось, что он сожалеет о вчерашнем решении.

Роберт широко улыбнулся, сжимая руку Итана:

– Итан водит!

– Хорошо. Тогда тебе бы лучше как следует спрятаться.

– Ага-ага!

Итан зевнул, демонстрируя полное отсутствие энтузиазма. Роберт же быстро зашагал вперед, выглядя очень счастливым. Няня последовала за ним.

Я смотрела, как ребенок поднимается по лестнице, а затем взглянула на Итана. Он стоял в центре холла, ожидая, пока все спрячутся.

– Разве водящему полагается видеть, куда все идут?

– Я ничего не вижу. Могу глаза закрыть.

– Только не засните, пожалуйста.

– А Паула не будет прятаться?

– Я же просила вас не называть меня так.

Я недовольно посмотрела на него, но Итан снова от души зевнул и замахал руками, мол, поторопись и спрячься. Я глубоко вздохнула и отвернулась. Для начала нужно настроиться на игру.

Ступая как можно тише, я направилась в конец коридора, а затем вошла в ближайшую гостиную. Только я спряталась за дверью, как послышались шаги Итана. Вскоре наверху раздался шум. В ту же секунду зазвенел юный смех – похоже, Роберт попался Итану.

Затем открылась дверь гостиной, и вошел Итан. Роберт последовал за ним, огляделся, подошел к углу, где я пряталась, и просунул голову.

– Нашел!

Роберт указал на меня. Похоже, нашлись все, поскольку возле комнаты стояла няня.

– Теперь очередь няни!

Первой была поймана няня, поэтому она начала вести отсчет, а мы разбежались в разные стороны, прячась. Няня, обладая зорким глазом, быстро определила укромные места в особняке. Благодаря этому нас очень скоро обнаружили.

–Теперь очередь Энн!

– Ага.

Первой нашли меня, поэтому я посчитала вслух и начала искать. Когда я бродила по коридору, то увидела из окна голову с каштановыми волосами. Выглянув наружу, я увидела, как Итан задремал, прислонившись к стене. Я разбудила его, похлопав по плечу, и мне показалось, что он в любой момент может рухнуть на землю.

– Так спать опасно.

– Ты быстро меня нашла.

– Вы вообще планировали прятаться?

– Конечно! – бесстыдно ответил Итан, перелез через подоконник и оказался внутри.

Думаю, он выпрыгнул в окно, как только я закончила считать. Казалось, он был бесконечно неискренним, когда говорил о своем намерении спрятаться.

(Прим. пер.: для всех, кто не совсем понял, как и я – они на первом этаже, и Итан – негодник – просто вылез в окно, встал у стены и задремал.)

(Прим. ред.: дайте Итану поспать уже)

– Вы плохо себя чувствуете?

– Я выгляжу больным?

– Вы похожи на общипанного петуха.

– Ты только что меня оскорбила?

– Ни в коем случае. Я просто переживаю.

Он мне не поверил. С жалостливым выражением лица я попросила его проявить хоть немного заинтересованности в игре, даже несмотря на то, что он плохо себя чувствует. Итан кивнул в знак согласия и сказал, что он будет в гостиной, поэтому попросил позвать, когда мы закончим всех искать.

Я не дам тебе разлеживаться в любом случае. Глядя ему в спину, я недовольно цокнула языком, а затем пошла искать няню и Роберта. Вскоре после этого удалось найти няню, прячущуюся за занавеской во второй комнате наверху. Она скромно рассмеялась и сказала, что её поймали слишком быстро. Казалось, ей было неловко играть в прятки.

С Робертом всё оказалось сложнее. Возможно, из-за того, что он был маленьким, я никак не могла его найти. Я обошла каждую комнату, глядя вверх, вниз и по сторонам. Похоже, этот малыш хорошо умеет прятаться.

Я уже была готова сдаться, когда увидела маленькое тело, лежащее между шторой и стеной в самом конце коридора. Это был Роберт.

– Молодой господин!

Роберт безвольно обмяк, когда я подняла его на руки. Его лицо было покрыто испариной, а дыхание было прерывистым. Поскольку ситуация казалась серьезной, я поспешно спустилась вниз, чтобы найти няню.

– Няня! Няня!

Она вышла из гостиной, услышав мой голос, и, как только увидела Роберта, поспешно позвала Итана. Он выглянул с озадаченным выражением лица, словно только что проснулся, но, заметив состояние Роберта, резко пришел в себя.

Когда мы вернулись в комнату Роберта, вскоре прибыл врач, которого вызвал Итан. Джоэли, услышавшая дурные вести, тоже была здесь.

Все с замиранием сердца ждали результатов. Спустя некоторое время врач, закончивший осмотр Роберта, встал.

– Как он? Всё очень плохо? – настойчиво спросила Джоэли.

– Поскольку он физически слаб, иногда могут случаться такие приступы из-за переутомления. К счастью, это не опасно для жизни, поэтому после пары дней отдыха он быстро поправится.

Джоэли вздохнула с облегчением, услышав слова доктора. Няня тоже, казалось, успокоилась, приложив руку к груди. И даже Итан, несмотря на суровое выражение лица, тоже был рад. Я разделяла их чувства.

Только после того, как врач ушел, Джоэли села на стул рядом с кроватью. Она вытерла лицо Роберта полотенцем, смоченным холодной водой. Няня попыталась остановить её, сказав, что сделает это сама, но Джоэли лишь покачала головой. На её суровом лице читалась забота.

– Пожалуйста, оставьте нас одних на минутку.

Итан похлопал няню по плечу и первым вышел из комнаты. Она неохотно последовала за ним, а я взглянула на Джоэли и вышла следом.

Итан и няня серьезно разговаривали, стоя перед дверью:

– У него всё ещё случаются приступы?

– Нет. В последнее время это стало редкостью, а сегодня это случилось впервые за всё время пребывания здесь.

– Да, он явно ещё не совсем здоров...

– Всё ли будет в порядке?

– Врачи сказали, что, пока он не вырастет, у него могут случаться такие приступы без причины. До сих пор не было никаких последствий, так что и в этот раз всё будет хорошо.

– Надеюсь…

Лицо няни выражало глубокие переживания, когда она отвечала. Итан снова похлопал ее по плечу, словно понимая её чувства, и предложил ей отдохнуть, пока он здесь. Няня отказалась, но после повторного предложения у неё не осталось выбора.

Я подошла к Итану, глядя вслед уходящей няне:

– Мне кажется, или Роберт чем-то болен?

– Ещё два года назад даже малейшее движение могло вызвать приступ.

– Я не знала...

Я никогда не думала, что у него есть проблемы со здоровьем, потому что он прекрасно бегал. К тому же, когда я впервые увидела Роберта, разве он не прыгал на железном коне как сумасшедший?

Если подумать, я ни разу не видела Роберта вне дома. Хоть иногда он и выходил на прогулки, их можно было пересчитать по пальцам одной руки. И это лишь благодаря настойчивым просьбам Роберта. К тому же, няня однажды попросила меня не покидать особняк.

– Вайолет очень переживала, потому что роды были преждевременными.

Этого факта я тоже не знала.

– Сейчас Вайолет занята, но до позапрошлого года она всегда была с Робертом. Она беспокоилась, что может что-то случиться, и не спускала с него глаз. Когда её муж умер, и ей пришлось взвалить на себя заботы о делах семьи, она больше не могла оставаться рядом с Робертом. К счастью, примерно в то время его здоровье значительно улучшилось, поэтому вместо неё о нём начала заботиться няня.

–Я не знала этого…

– Все чересчур опекают Роберта. Они видели, как он боролся с болезнью с тех пор, как родился, поэтому, вероятно, всё ещё сильно беспокоятся несмотря на то, что ему стало лучше.

Мне тоже казалось, что это перебор, но я решила, что это из-за детского одиночества. Но теперь я узнала, что есть и причина, связанная со здоровьем. Я осознала, что, когда мы с Робертом пошли в лес, это могло быть опасно, и теперь задумалась о своей прежней беспечности.

– Причина, по которой мы все здесь находимся, кроется в беспокойстве Винсента о том, что Роберт останется в особняке без Вайолет.

– Хозяин?

– Хоть с Робертом няня, Винсент волнуется, что не сможет немедленно отреагировать, если что-то случится в обветшалом особняке. Роберту же часто было одиноко. Вот почему мы настояли на том, чтобы оставить его здесь. Воздух в лесу чистый, так что это полезно для здоровья, да и няня, и Джоэли с ним, поэтому Вайолет пришлось согласиться. Джоэли тоже очень старалась её уговорить.

Лицо Итана было повернуто к Джоэли, видневшейся через полузакрытую дверь. Её взгляд не отрывался от Роберта.

– Джоэли переживает за Роберта так же, как и Вайолет. Она хочет, чтобы он выкарабкался и узнал больше о мире.

– Понимаю…

– Но теперь ему намного лучше. Это видно даже по одному взгляду. Врач сказал, что у него не будет особых проблем в повседневной жизни. Да, иногда случаются приступы, когда он слишком много бегает, но врач сказал, что постепенно это пройдет. Стоит только подрасти.

Итан говорил беззаботно, будто пытался разрядить тяжелую атмосферу. Но на сердце всё равно было тяжело. Итан похлопал меня по плечу, словно заметив моё беспокойство.

– Так что не волнуйся слишком сильно. Врач сказал, что всё в порядке, и ему скоро станет лучше.

– Ага…

Но, вопреки словам Итана, Роберту было плохо всю ночь.

Глава 106 - Всё же, случайность может стать судьбой (3)

Джоэли оставалась подле Роберта до поздней ночи и неохотно ушла лишь после настойчивых уговоров няни и Одри. Сложно сказать, сколько раз она оглянулась на Роберта, прежде чем покинуть комнату. Каждое её движение было наполнено беспокойством о ребёнке.

После того как Джоэли ушла, забота о Роберте легла на нас с няней. Итан тоже хотел остаться, но он выглядел таким уставшим, что засыпал на ходу, поэтому я отправила его обратно к себе.

Начало светать. Мягкий свет ламп, расставленных то тут, то там, освещал тихую комнату.

Няня не отходила от Роберта ни на шаг и всё это время заботилась о нём, и лишь из-за настойчивости Джоэли позволила себе отдохнуть на диване. Она была так измождена, что сразу же погрузилась в дрёму.

Я тихонько подошла к лампе на столе, отрегулировала свет и накрыла няню одеялом. Затем я снова села на стул рядом с кроватью Роберта.

Его лицо пылало жаром, разгорячённое дыхание было прерывистым. Температура немного спала с вечера, но его общее состояние ничуть не улучшилось.

Не отрывая глаз от Роберта, я прижала ноги к себе и согнула колени, сложившись комочком на стуле. Врач сказал, что он быстро поправится, другие тоже уверяли, что причин для беспокойства нет. Думаю, никаких осложнений не будет.

Но даже так я никак не могла расслабиться. А что, если Роберту не полегчает? Как и моей сестре… А что, если его состояние резко ухудшится?

Всё моё тело пробирала дрожь и нескончаемая тревога. Как только в голову приходят плохие мысли, они разрастаются всё сильнее и сильнее. Тяжёлое дыхание, разрезавшее темноту, лишь подливало масла в огонь.* Я уткнулась лицом в колени и сосредоточилась на усмирении своего беспокойства.

(Прим. пер.: «подливать масла в огонь» – образное выражение; здесь в значении: «усиливать тревожные мысли»).

– Ня… няня…

Послышался слабый голос. Я мгновенно подняла голову и встретилась с сонно моргающими глазами Роберта. Я опустила ноги со стула и наклонилась ближе к нему.

– Да, уродина здесь.

Возможно, из-за того, что он наконец пришёл в себя, на душе стало спокойнее. Я мягко улыбнулась и осмотрела Роберта. Холодный пот ручьями стекал по его лбу. Я смочила полотенце в тазике с холодной водой и протёрла пот.

– Больно…

– Скоро всё пройдёт.

– Я умру?

– …

Рука, державшая полотенце, застыла на месте. Стало трудно дышать. Никогда бы не подумала, что подобные слова могут быть произнесены этим маленьким ртом.

Я слышала, что он с рождения был болезненным. Возможно, он познал боль раньше, чем этот мир. Но мне не хотелось слышать от него ничего подобного. Роберт слишком мал, чтобы думать о смерти.

– Вы не умрете.

– Не умру?

– Именно так.

Я снова вытерла пот полотенцем, пытаясь вести себя как ни в чём не бывало. Если покажу ему свой страх, то и Роберту станет не по себе. Пускай в этой детской голове не будет грустных мыслей.

– У меня живот болит.

– Живот?

У него ещё что-то болит? Я бросила взгляд на его тело, скрытое под простынёй. Я ничего не смыслю во врачевании, чтобы осматривать его живот. Я оглянулась на няню, которая всё ещё спала на диване. Не знаю, стоит ли будить её или будет лучше вызвать врача?

Всматриваясь в лицо Роберта, я не заметила никаких болезненных признаков. Я недоверчиво моргнула. Тебе правда больно? Я переспросила его, на что он уверенно покачал головой, подтверждая свои прошлые слова. Я не была уверена до конца, поэтому осторожно накрыла его живот своей ладонью и произнесла:

– Вся-вся боль улетай прочь.

Глаза Роберта округлились от моих поглаживающих движений.

– Если сделать вот так, то вся боль улетит и её съест птичка.

Я часто использовала этот метод на четвёртой сестрёнке. У неё часто болел живот, потому что приходилось голодать на протяжении всего дня.

Еда, которая давалась с трудом, всегда уходила отцу и Алисии. Остальным же доставались объедки, а зачастую – вообще ни крошки.

В то время я тайком кормила четвёртую сестру посреди ночи, когда удавалось получить нераспроданный хлеб из пекарни дяди Марка. Но даже так она увядала с каждым днём. Я и сама была не в лучшей физической форме, и подобная беготня очень выматывала. Но, кроме меня, больше никто не мог о ней позаботиться.

После того как отец поймал меня с поличным, голодовка ужесточилась. Сестра не переставала хвататься за живот и скулить от боли.

Как-то раз я увидела, как женщина гладила живот больного ребенка, чтобы успокоить его. Я последовала её примеру и попробовала то же самое на сестре. Хоть это и не могло спасти от голода, но сестра быстро уснула под моими прикосновениями. И так, пока она не умерла. Как и вторая сестра.

«Улетай, улетай. Пусть моя сестра перестанет страдать. Улетай боль, и птичка тебя съест. Больше не беспокой мою сестричку». Я погладила охладевшее тело сестры, провожая её в последний путь.

– А что же будет с птичкой?

– С ней всё будет в порядке, потому что это особенная птичка.

– Ммм… тогда хорошо.

«Птичка не пострадает», – пробормотал Роберт с закрытыми глазами. Я продолжила водить ладонью по его животу.

– Мне щекотно, – хихикнул Роберт и слегка дёрнулся.

– Больше не болит?

– Уже нет.

Мне ли не знать, что это не работает так просто, но Роберт говорил уверенно. Я раздосадовано улыбнулась и внимательно рассмотрела цвет его лица. Если бы его состояние ухудшилось, то пришлось бы будить няню, но, к счастью, признаков тому не было.

Детская болезнь – страшная штука, потому что они такие слабые. Я не отрывала глаз от Роберта, а он – от меня, но тут его рот открылся:

– Почитай мне книжку.

– Книжку? – переспросила я в ответ на неожиданную просьбу, и он слегка кивнул головой.

– Когда я болел, мама всегда читала мне книжку.

– Одну минуточку.

Я поднялась с места и огляделась вокруг. На столе лежало несколько детских книг. Я просмотрела каждую из них, выбрала одну и вернулась на стул.

– Рыцарь!

Глаза Роберта просияли, когда он увидел книжку в моей руке. Я выбрала именно эту, потому что обычно мальчикам нравятся приключенческие истории, но его реакция была даже лучше, чем ожидалось.

– Вам нравятся истории о приключениях?

– Приключениях?

– Эм, точнее... Вам нравятся рыцари?

– Да. Нравятся! Рыцари всегда побеждают, даже если это дракон! Рыцари сильнее всех!

На обложке изображен маленький мужчина с блондинистыми волосами, храбрым лицом и мечом в руках. Он похож на рыцаря. Судя по всему, он обожает приключенческие истории, особенно фантастические, с драконами.

Может, всё дело в волосах, но этот герой напоминал мне Роберта.

– Вы с этим рыцарем так похожи.

– А? Я и рыцарь?

– Да, этот рыцарь невероятен.

– И я тоже?

– Да, невероятный и сильный воин.

– Да, я такой! Я и с драконом могу сразиться! Вот так!

Роберт взялся обеими руками за воображаемый меч, рассекая им воздух. Как можно настолько сильно любить героев? Я улыбнулась, открыла книгу и начала читать размеренным голосом.

Роберт завороженно слушал моё чтение. Я немного нервничала, поскольку давно не читала никому вслух, но, к счастью, реакция Роберта была приемлемой. Его милое личико, с сосредоточенным взглядом и приоткрытым ртом, вызывало улыбку.

Сказка, в которой половину от всех страниц занимали красочные картинки, повествовала о желтоволосом рыцаре с мечом, который отправился спасать принцессу, похищенную свирепым драконом. Сюжет был простоват – самое то для ребенка.

На середине рассказа Роберт неожиданно вскрикнул:

– Уродина – фея!

– Фея?

– Да. Фея.

Удивительно слышать от Роберта нечто столь приятное. Он поднял указательный палец и тыкнул куда-то.

Я с удивлением повертела книгу в руке и наткнулась на обложку. В верхней части иллюстрации было нарисовано что-то круглое. Настолько мелкое, что если не приглядеться, то и не заметишь. Должно быть, это белое круглое и пушистое нечто и есть фея.

– Уродливая пушистая фея.

– …

Кто бы сомневался. Я разочарованно улыбнулась и посмотрела на волосатую фею, на которую указывал Роберт. На ней была всего одна малюсенькая точка, предположительно глаз, а о каких-то чертах лица и речи не шло.

– Ха-ха-ха, что ж. Я теперь пушистая фея.

– Тогда ты будешь со мной?

– Сражаться с драконом?

– Да. Пойдем вместе на дракона.

Его детские незатейливые вопросы были такими милыми, что я не могла обижаться.

– Конечно. Я пойду с вами. Даже если меня не видно, потому что я такая маленькая, не волнуйтесь: рядом с вами всегда будет звучать мой голос. Я могу стать вашим товарищем, другом, семьей – кем угодно. Даже если вы не видите меня, я всегда буду рядом, – чересчур торжественно ответила я, отчего глаза Роберта загорелись. «Отлично!» – он энергично замахал руками и начал раскачиваться вперед-назад. Я испугалась от такого буйства эмоций и остановила его. Если он продолжит в том же духе, то его самочувствие может ухудшиться.

Запыхавшееся дыхание и взволнованное детское лицо не заставили себя ждать.

– Господин, вы в порядке? Снова живот болит?

– Нет! Не делай это снова! – вскрикнул Роберт.

Он через силу делает вид, что всё в порядке. Глядя на его искажающееся от боли лицо, я вновь погладила маленький живот.

– Эмм… господин? – за спиной послышался тихий голос. Кажется, няня уже проснулась. Она выпрямилась, а когда заметила бодрого Роберта, то быстро подорвалась к нему.

– Господин!

– Няня, – широко улыбнулся Роберт и помахал рукой.

Няня склонилась к нему и крепко сжала маленькую ручку. Вскоре её лицо исказилось, и полились слезы.

Всё это время няня переживала, что состояние Роберта после обморока может ухудшиться. Вид проснувшегося Роберта подарил ей невероятное облегчение, поэтому она не могла сдержать слез. Роберт, наблюдавший за расплакавшейся няней, в попытке разделить её чувства, прильнул к её ладони, погладил по голове и снова окликнул.

Няня потёрла глаза и посмотрела на меня.

– Когда он проснулся?

– Около тридцати минут назад. Кажется, у него болит живот.

Няня что-то шепчет себе под нос и осматривает Роберта. Закончив с тщательной проверкой и спросив, болит ли у него живот и есть ли ещё какие-то жалобы, она выпрямилась.

– Я думаю, что всему виной пустой желудок. Вы даже толком не позавтракали, потому что играли в прятки.

– Принести что-нибудь поесть?

– Я уже кое-что подготавливала. Сейчас принесу.

Няня легонько погладила Роберта по руке и развернулась. Я проследила за тем, как она взяла лампу и направилась к двери, а затем я села на тот же стул рядом с кроватью. После этого Роберт натянул простыню до подбородка.

Он начал жалобно просить, чтобы я продолжила читать. Я одобрительно кивнула головой и только теперь спохватилась, что в моих руках ничего нет. Я осмотрелась вокруг и заметила упавшую на пол книгу.

В тот момент, когда я нагнулась за книгой…

– Ох, когда вы пришли? – удивленный голос няни пронзил мои уши.

Я подняла голову и заметила, что перед няней, открывшей дверь, кто-то стоял. Лицо, слабо освещаемое тусклым светом лампы, медленно проявилось. Я широко раскрыла глаза.

Когда он пришел?

За дверью стоял Винсент.

– Почему вы не вошли, если пришли сюда? – озвучила няня мои мысли.

– …

Но Винсент не ответил. Он просто стоял, словно статуя, и не отрывал глаз от меня.

Глава 107 - Всё же, случайность может стать судьбой (4)

– Граф? – няня в недоумении позвала его, когда Винсент не ответил. Но он и в этот раз никак не отреагировал и просто смотрел на меня.

Я растерянно моргнула. Роберт… Ты смотришь на Роберта, да? Я думаю, так и есть, но почему-то у меня покалывает кожа.

– Винсент? – спустя время из коридора послышался ещё один голос.

В дверном проёме показался Итан. Судя по его лёгкой одежде для сна, он пришел, потому что волновался за Роберта.

– Ты говорил, что сильно задержишься. Но судя по тому, что прибыл сюда в такой час, то, должно быть, ты очень беспокоился о Роберте.

– …

– Что ж, ты разобрался со всеми делами?

– …

Винсент и в этот раз проигнорировал вопрос. Итан остановился, внимательно изучая друга. Вероятно, он ощутил зловещую атмосферу, повисшую в воздухе, и осторожно позвал ещё раз:

– Винсент?

Только тогда он повернул голову в сторону Итана, который тут же нахмурился, увидев его лицо:

– Что с твоим лицом? Что-то случилось?

– А что с ним не так?

– Выглядишь так, будто призрака увидел.

– …

Винсент снова замолчал. Итан оглядел его с ног до головы, находя это странным, затем повернулся в сторону няни. Она покачала головой, как бы говоря, что тоже не знает. Итан снова бросил взгляд на Винсента, а затем осмотрел комнату.

– Как Роберт?

– Он недавно проснулся.

Услышав слова няни, Итан посмотрел на ребёнка. Он перевёл взгляд с меня, сидящей на стуле, на Роберта, лежащего на кровати, затем слабо улыбнулся и подошел.

– Роберт, тебе лучше?

– Итан!

Роберт широко улыбнулся и помахал Итану. Хотя голос был хриплым, он звучал радостно.

Итан быстро подошёл к нему и взял маленькую ручку. Когда я взглянула на его лицо вблизи, то ясно увидела на нём выражение облегчения.

– Как ты? Что-нибудь болит?

– Животик…

– Животик?

Итан посмотрел на меня.

– Возможно, он голоден.

– О, тогда, думаю, нам следует приготовить что-нибудь лёгкое.

– Я как раз собиралась пойти на кухню, – сразу же отозвалась няня, после чего поклонилась Винсенту и ушла.

Я поднялась со своего места, чтобы Итан мог спокойно поговорить с Робертом. Итан, расположившись возле кровати, внимательно осмотрел лицо мальчика и ласково заговорил с ним. Роберт отвечал с улыбкой. Звуки тихого разговора щекотали мои уши.

До сих пор Винсент стоял в дверях и не двигался. Окинув взглядом этих двоих, я посмотрела на него. Разве ты пришел сюда не ради Роберта? Иначе это не имеет никакого смысла…

Но даже зная, что Роберт не спит, он не зашёл в комнату, как Итан, чтобы проверить его. Более того, с самого начала он вёл себя странно. Лицо, освещённое лампой, не выражало никаких эмоций.

Как и предположил Итан, что-то случилось до того, как ты сюда пришел? Я продолжала украдкой поглядывать на Винсента, когда наши взгляды внезапно встретились. Я моментально отвернулась.

Опустив голову, я начала теребить фартук обеими руками, сожалея о произошедшем. Моё сердце колотилось, будто меня застали за чем-то плохим.

Мгновение спустя, когда я снова взглянула на дверь, господина не было видно. Я в замешательстве огляделась, ища Винсента, который бесследно исчез.

Но в комнате его не было. Он что, просто взял и ушел? В этот момент моё внимание привлекла тонкая полоска света, видневшаяся на полу за дверью. Я прошла туда на негнущихся ногах.

Выйдя в коридор, я увидела Винсента неподалёку. Он сидел на корточках, прислонившись к стене. Тени, отбрасываемые светом лампы, которую он держал, расползались по стенам и полу, беспокойно дрожа.

Я побежала к нему в спешке.

– Вам плохо?!

Я положила руку ему на плечо, наклонилась и заглянула в его лицо. Он медленно повернул голову в мою сторону. Тень на стене дрогнула.

Я широко распахнула глаза. Почему у него такое выражение лица? Несмотря на то, что лампа ярко освещала его, он был так бледен, словно мог перестать дышать в любой момент.

На меня пристально смотрели тёмные изумрудные глаза.

– Господин?..

Отчего-то атмосфера казалась зловещей, и мне стало не по себе. Десятки тревожных мыслей, приходивших мне в голову (например, почему он себя так ведёт, и не болен ли он), исчезли, как только я увидела его лицо.

Он не ответил на мои вопросы. Он просто смотрел мне в глаза. По какой-то причине этот взгляд показался мне настойчивым, и я занервничала, сама того не осознавая. Облизнув сухие губы, я осторожно убрала руку, лежавшую на его плече.

В этот момент Винсент схватил меня за руки. Этот отчаянный жест был таким резким, что моё тело, пытавшееся отступить назад, мгновенно подалось вперёд.

Лампа с треском упала на пол. Свет сделал круг, а затем остановился и осветил стену. Нас окутала полутьма.

Когда глаза привыкли к темноте, его лицо оказалось так близко, что можно было до него дотронуться. Мои глаза округлились.

– Э… Эм…

– Ты.

Его лицо медленно исказилось.

– Ты… – снова раздался его тяжелый, мрачный голос.

Но, в отличие от того, как он торопливо шевелил губами, казалось, что ему было нелегко произнести эти слова. Гримаса на его лице выражала то ли злость, то ли глубокую скорбь. Сверкающие изумрудные глаза не отрывались от меня ни на секунду.

Винсент передо мной казался каким-то пугающим. То ли это, что всё вокруг окутано тьмой, то ли, что его тень на стене была такой большой?

– Го… Господин Роберт проснулся. Не собираетесь ли вы его проведать?

Я постаралась улыбнуться и сделать вид, что ничего не происходит, и попыталась убрать руку. Но чем больше усилий я прилагала, тем крепче он сжимал мои запястья. Хотя мне было неловко, я продолжала говорить всякую ерунду, чтобы разрядить обстановку.

– Он только что проснулся, но, к счастью, температура уже спала. Цвет лица, кажется, улучшился, он хорошо говорит и даже улыбается…

– …

– О, а ещё, я думаю, он голоден. Когда он хныкал, я предположила, что у него болит живот, но вместе с няней мы выяснили, что он просто проголодался из-за того, что пропустил сегодня обед. Так что, я думаю, можно сильно не переживать. Скорее всего, он скоро поправится.

– …

– Вот ведь облегчение, правда? Ха-ха, ха…

Повисла тяжелая пауза. Его взгляд стал мрачнее. Когда Винсент так и не ответил, я тоже устала нести чушь и замолчала. Вместе с тем, как затих мой голос, коридор заполнила звенящая тишина.

Я вздохнула:

– Мне больно.

В конце концов я решила быть честной и требовательно пошевелила рукой, которую он до сих пор держал. С каждой минутой она болела всё сильнее.

Я была уверена, что из-за его упёртости он не отступит так просто.

– Больно?

Удивительно, но Винсент сразу же меня отпустил. Только тогда я сделала два шага назад.

Я взглянула на него, потирая онемевшее запястье. Винсент держал меня за руки, но осмотрел всё моё тело, будто оно болело целиком.

– Прошу прощения, я не хотел тебя обидеть.

Меня удивили его слова. Винсент извиняется! Я серьёзно уставилась на него, забыв о смущении, которое испытывала минуту назад. Это происходит взаправду?

– На самом деле, дракон был принцессой с самого начала.

– Ч-что?

Винсент наклонился и что-то поднял, озадачив меня внезапной сменой темы. Это книга, которую я читала Роберту. Наверное, я машинально взяла её с собой.

Он сунул её мне в руки. Золотоволосый принц на обложке улыбается мне. Я рассеянно взяла книгу.

– Принц отправился спасать похищенную принцессу и убил дракона. Но оказалось, что она была проклята и превратилась в чудовище. Убить дракона – всё равно, что убить принцессу. Вместе с её последним вздохом проклятие развеялось. Принц, увидевший девушку в первоначальном облике, был так потрясён, что покончил с собой. Люди думали, что влюблённые пали в битве с драконом, и долго помнили принца, называя его героем. Это оригинальная концовка книги. Но, решив, что такой финал не подходит для детской сказки, его переделали и опубликовали.

– Ох… Я не знала об этом.

Я рассеянно обдумывала историю, которую он мне рассказал. Это же самая настоящая трагедия, которую превратили в сказку. Даже для меня, взрослого человека, этот рассказ был шокирующим. Если бы историю не адаптировали, её бы запретили публиковать, не говоря уже о том, чтобы считать сказкой.

Я открыла книгу с конца. Финал привлёк моё внимание милыми картинками, которые теперь с трудом воспринимались, ведь я знала оригинал.

– Этот парень… Он, должно быть, чувствовал то же самое... – тихо пробормотал Винсент. – Разве это не удача?

– Прошу прощения?

– Что всё закончилось иначе.

– Э-э-э... Да, верно, – рассеянно ответила я.

Удача? О какой удаче идёт речь? Меня поразила неожиданная любовь Винсента к сказкам. И хотя его состояние уже некоторое время кажется мне странным, я никак не могла понять, что именно меня смущает.

– Я думаю, что мне тоже повезло.

– …

– Я так… рад.

Не знаю, в чём заключалось его везение, но Винсент, казалось, слегка улыбался, когда говорил об этом. Поэтому я неловко рассмеялась в ответ.

В этот момент я услышала голос Итана, зовущий меня из комнаты. Я моментально пришла в себя и оглянулась.

Тогда большая рука нежно обняла меня за плечи. Хотя движение было очень осторожным, я инстинктивно вздрогнула. Рука, коснувшаяся моего плеча, остановилась, словно почувствовав это.

– Заходи. Я скоро приду.

Его голос звучал неожиданно легко. Я кивнула и медленно пошла вперёд. Сделав три шага, я остановилась и оглянулась.

В коридоре было жутко тихо – никаких признаков жизни. Тишина настолько глубокая, что не слышно даже малейшего шороха. В длинном коридоре только слабо колышущиеся тени выдавали его присутствие – Винсент стоял один в темноте.

Разве это не странно? Несмотря на то, что он был освещён лампой, он выглядел очень встревоженным. Так же, как пять лет назад, когда сидел на кровати, укутавшись в простыню с головой, словно потерянный ребёнок.

Внезапно я забеспокоилась, что его поглотит кромешная тьма. Поэтому я постоянно оглядывалась назад, будучи не в силах сделать и пары шагов. Каждый раз я видела одну и ту же картину – Винсент просто смотрел, как я ухожу. Я оглядывалась снова и снова, пока не добралась до двери Роберта.

– Вы уверены, что с вами всё в порядке? – внезапно спросила я, прежде чем войти в комнату. Слова сами сорвались с моих губ.

– Я в порядке, – ответил он, даже не спросив, что именно меня беспокоит. – Думаю, теперь всё будет хорошо.

***

Роберт болел ещё несколько дней. Он страдал от странной, не прекращающейся лихорадки. Мы с няней по очереди оставались ночевать в его комнате, чтобы присматривать за ним, а Итан и Джоэли приходили и днём, и ночью, чтобы побыть рядом.

Все так заботились о нём, что, когда Роберт плохо спал из-за лихорадки, не было отбоя от желающих стать его собеседником. И даже Винсент, который был занят, приходил навестить его каждый день.

Я нервничала всякий раз, когда появлялся Винсент. Всему виной был его пристальный взгляд, неотрывно следящий за мной.

Глава 108 - Всё же, случайность может стать судьбой (5)

По началу я думала, что всё это лишь часть моего воображения. Что его пристальный взгляд мне только чудится.

Но стоило побыть в его обществе ещё немного, как я окончательно убедилась в своей правоте. Всякий раз, когда я смотрела на него, оказывалось, что он уже пристально смотрит на меня. Иногда наши взгляды пересекались, и я поспешно отворачивалась.

С того самого дня Винсент продолжал вести себя странно, в частности, это выражалось в его постоянном наблюдении за мной. Как же сильно это меня напрягает. Его настырность выводила меня из себя, из-за чего я постоянно нервничала.

Может быть, он просто следит за тем, чтобы я хорошо выполняла свою работу? Это единственное разумное объяснение, которое можно найти.

Вопреки моим опасениям, Роберт, окруженный заботой, быстро выздоровел. Вскоре температура спала, цвет его лица улучшился, а аппетит вернулся. Врач, пришедший на осмотр, заверил, что теперь ему ничего не грозит. Все вздохнули с облегчением, и на сердце стало спокойнее.

– Слава богу, Роберт, – Джоэли погладила мальчика по голове и ласково улыбнулась. Роберт улыбнулся в ответ. Оживлённое детское личико радовало, как никогда.

Как только Роберт полностью выздоровел, Итан предложил позавтракать вместе. После их последнего ужина было очевидно, что ему не терпится провести с Робертом ещё больше времени. Джоэли также выразила желание присоединиться. Она сказала, что чувствует себя виноватой, потому что не смогла прийти в прошлый раз.

Когда стало известно, что сегодня требуется организовать завтрак на троих, няня и Одри взяли дело в свои руки. Они направились на кухню, внимательно изучили меню, обсудили детали и, наконец, пришли к общему решению. Повар работал на износ, готовя еду на фоне спорящих женщин.

Стол накрыли белой скатертью и заполнили вкусной едой. В этот раз блюда тоже были самые разнообразные, потому что учитывались вкусы всех троих.

Я решила поставить вазу с цветами между тарелками. Хоть это и был всего лишь завтрак, Джоэли настояла на том, чтобы подавалось всё не хуже, чем на званом ужине, ведь господа наконец собирались поесть вместе. Поэтому ко всему прочему были заказаны цветы, как для банкета.

Как раз вовремя повозка с цветами прибыла к дверям особняка. Ожидавшие их служанки одна за другой принялись заносить вазы внутрь. Все цветы были крупными и красочными. Столовая, оформленная под чутким руководством Одри, напоминала цветущий сад.

– Одной не хватает, – пробормотала Одри, пересчитывая количество ваз. – Спустись вниз и узнай об этом.

– Сейчас.

По указанию Одри я вышла из столовой и направилась по коридору. Затем, когда я приблизилась к двери из особняка, я заметила девушку, склонившуюся над вазой.

– Что-то случилось? – спросила я, подходя ближе.

– Дно вазы разбилось, – озадаченно ответила она.

Я тоже опустила голову и взглянула на вазу. С одной стороны дно и правда было расколото. Отверстие вышло довольно большим, поэтому такую вазу вряд ли можно как-то использовать.

– Похоже, её уже никак не починишь, – заключила я, выпрямляя спину. Теперь внимание девушки сосредоточилось на мне. Когда я взглянула на неё в ответ, не понимая, почему она так пристально на меня смотрит, её губы внезапно расплылись в улыбке.

– О, божечки! Это же ты? – девушка хлопнула в ладоши. Затем она развела руки в стороны, словно мы были знакомы, а я недоумевающе моргнула. – Сколько лет прошло! Давно не виделись!

– Ты меня знаешь?

– Конечно! Тебя ведь звали… Паула? Да?

Меня шокировало то, что она произнесла моё настоящее имя. Я быстрым движением закрыла ей рот и огляделась по сторонам. К счастью, поблизости никого не было, потому что все вазы, кроме той, что была здесь, уже отнесли в столовую, и служанки разошлись по своим делам.

Убедившись, что никого нет, я убрала руку от её рта и осмотрела девушку с головы до ног. Кажется, я её уже где-то видела. Кто она?

Девушка оцепенело наблюдала за моими действиями, и улыбка постепенно сошла с её лица, когда она поняла, что я её не помню.

– Ты не помнишь меня?

– Вообще нет… Простите.

– О, боже. Это же я, Леника.

Леника? Стоило услышать имя, как вспомнился один человек. «Ах!» – коротко вздохнула я, посмотрев на неё с легкой улыбкой. Не успело ко мне полностью прийти осознание, как Леника заключила меня в свои объятия, приветственно хлопая по спине и радуясь неожиданной встрече, на что я, не задумываясь, обняла её в ответ.

– Боже! Ты так внезапно исчезла! Все не переставали гадать, что же произошло! Какое счастье, что всё в порядке. Но, где ты была всё это время? Когда ты вернулась?

– Нет, я не вернулась, просто ненадолго… А ты что здесь делаешь? Ты по поручению?

Хоть я и спросила так, её наряд был больше похож на повседневную одежду. Кроме того, не укрылся и её округлившийся живот.

– Я уже давно здесь не работаю. Теперь я управляющая цветочным магазином в другой деревне. Я по пути решила заехать сюда, потому что узнала от знакомого о заказе цветов для особняка.

– Вот оно что. Я и не знала.

– Но почему ты так внезапно ушла? Разве ты не должна была вернуться после недолгого отъезда? Я так удивилась, когда ты так и не вернулась.

– Возникли непредвиденные обстоятельства.

Я не хотела говорить об этом, поэтому дала неопределенный ответ, словно это было нечто незначительное. Леника больше не стала задавать вопросов. Она продолжала рассказывать о том, как счастлива встретиться вновь, держа меня за руки. Столь радостная реакция заставляла чувствовать себя слегка неловко.

Леника была служанкой, которая забирала грязное белье и приносила чистое, когда я работала в пристройке. Иногда мы обменивались парой слов, но не более того. Хоть перед моим отъездом у нас и состоялся продолжительный разговор, он был не из приятных. Я ощущала себя одновременно смущённой и благодарной за такое приветствие, несмотря на то, что в прошлом нас ничего особо не связывало.

– А твой живот...

– Ах, да, я беременна. Срок уже подходит.

– Поздравляю.

– Спасибо, – Леника застенчиво усмехнулась.

Поговорив ещё немного о чём-то несущественном, я подняла разбитую вазу. Мужчина средних лет, знакомый Леники и владелец цветочного магазина, не стал брать плату за разбитую вазу и отдал только цветы. Одри поставила их в другую ёмкость и украсила ими столовую.

После того, как с доставкой было покончено, я проводила Ленику. Пока мы шли к карете, она без умолку рассказывала о том, как сложилась её личная жизнь. Эта история меня не очень-то интересовала, но, глядя на это, складывалось впечатление, что мы болтаем как старые друзья, которые не виделись много лет, поэтому я не могла заставить себя что-либо возразить и смиренно слушала.

– Что-то я слишком много говорю только о себе. Расскажи, как дела у тебя? Как ты снова здесь оказалась?

– Оно как-то… само.

– Ну, как же «само»?

В отличие от неё, я не могла рассказать ей обо всём, через что пришлось пройти. Леника не стала напирать. Она лишь улыбнулась, поглаживая свой живот.

Момент воссоединения пролетел незаметно. Леника не успела и глазом моргнуть, как уже оказалась перед каретой. На её лице отражалась досада.

– Раз я встретила знакомую, которая теперь работает в этом особняке, то мне следует приехать вновь, прежде чем вернусь в свою деревню. Тогда давай пообщаемся снова.

– Конечно.

Не знаю, удастся ли нам встретиться ещё раз, но я одобрительно кивнула. Внезапно у меня возник вопрос. На самом деле, это одна из тех вещей, которая интересовала меня больше всего с тех пор, как я узнала, куда попала. Но не было человека, у которого можно было бы спросить.

– Леника.

– Да? – Леника, уже устроившаяся в карете, выглянула в окно. Я помедлила, а затем осторожно спросила:

– Что с Изабеллой? Я её здесь не видела.

Глаза Леники расширились. Кажется, вопрос сбил её с толку. Почему?

– Боюсь, я ничего не знаю. Вскоре после твоего ухода Изабелла уволилась.

Эти слова поразили меня сильнее, чем вся наша встреча. Это было нечто такое, чего я никак не ожидала. Никогда бы не подумала, что Изабелла уйдет по своей воле… Это из-за меня?

В моей памяти ещё свежо воспоминание о том, как она спасла меня. Изабелла помогла мне сбежать, понимая, на какой риск идёт, видимо, поэтому она не могла больше здесь оставаться. Я волновалась, что, возможно, случилось что-то ужасное из-за её поступка.

– Не знаешь, почему она уволилась?

– Нет. Она просто внезапно ушла и всё. Ещё больше удивляет то, что вскоре ушёл и дворецкий. Из-за всего этого в особняке какое-то время царила полная неразбериха.

– Что? Дворецкий?

Моё сердце вздрогнуло. Что всё это значит?

– Это было довольно давно. Года четыре назад. Хозяин долгое время отсутствовал в особняке, но спустя несколько дней после его возвращения дворецкий уволился. Ходили слухи, что хозяин сам его выгнал, но точно не знаю. Учитывая его возраст, у него могли быть свои причины. Он служил семье Беллунита с юных лет. Разве могли такого человека уволить без раздумий?

Мне всегда казалось это странным. С тех пор, как я сюда приехала, ни Изабеллу, ни дворецкого не встретила.

Поскольку они были управляющими, шанс пересечься с ними хотя бы раз был очень велик. Именно поэтому я пребывала в страхе и помышляла о побеге, но ничего так и не произошло, а идея побега исчезла сама собой.

По большей части виноват Итан, но ещё одна причина, по которой я согласилась на продление испытательного срока, заключалась в том, что я не ощущала никакого давления на протяжении всего пребывания в особняке.

Я также предполагала, что этим особняком могли управлять отдельно из-за его отдалённого расположения, но мысль о том, что их изначально здесь не было, никогда даже не возникала в моей голове.

Леника помахала рукой на прощание. Я помахала в ответ, но тревожное чувство по-прежнему не отпускало меня.

Как бы описать это? Такое чувство, словно то беспокойство, которое я испытывала с того момента, как осознала, куда попала, набрало новые обороты. В моей голове крутилось так много вопросов, но ни одного ответа я так и не нашла. Стоило подумать о том, что моё любопытство некому удовлетворить, стало до жути обидно.

Может, спросить Итана? Эта мысль заставила меня ускориться по направлению к его комнате.

– Итан, у меня есть вопрос! – с этими словами я распахнула дверь, и моё сердце чуть не остановилось. Оказавшись внутри, к моему удивлению, я заметила, что посреди комнаты стоял Винсент.

Мои шаги естественным образом остановились. Винсент медленно повернул голову и взглянул на меня.

– Где ты была?

–… я только что вернулась после приготовлений к трапезе.

Я посмотрела в сторону кровати. Итан уже не спал. Он сидел на кровати и смотрел на Винсента пустым взглядом, будто всё ещё спал. Кажется, он ещё не до конца проснулся.

Что ж, могу его понять. Я тоже, мягко говоря, в шоке. Винсент редко появляется в особняке ранним утром. Даже когда Роберт болел, он навещал его только вечером или поздней ночью. Чтобы он пришёл в комнату Итана и в такую рань… Что сегодня за день такой?

Возможно ли, что Винсент тоже присоединится к завтраку с Робертом? К тому же, на этот раз там будет и Джоэли. Я кивнула своим мыслям, решив, что это вполне разумно.

– Всё готово, поэтому можете отправляться в столовую.

– …

Я сказала это так, словно именно этого от меня и ждали, но никакой реакции не последовало. Я озадаченно посмотрела на Винсента, который вновь вернул своё внимание к Итану.

– Всё готово.

– Что? – Итан открыл рот и спросил с застывшим на лице непониманием.

Судя по тому, как моргают его глаза, я уверена, что он всё ещё пытается прийти в себя. Однако, поскольку утром он наиболее невосприимчив, боюсь, он мог счесть происходящее за сон.

Я усмирила своё потрясение, разбудила Итана и затолкала его полусонное тело в ванную. После я взяла полотенце и сменную одежду. В это время взгляд Винсента, наблюдавшего за мной, прожигал насквозь.

Глава 109 - Всё же, случайность может стать судьбой (6)

Теперь это стало чем-то привычным. Конечно, было некомфортно от постоянного наблюдения, но я старалась не обращать на это внимания и направилась в ванную.

Когда я вошла, Итан поспешил спросить:

– Что уже успело произойти?

Лицо его было мокрым, видимо, он ополоснулся холодной водой, чтобы прийти в себя.

На лице Итана, обращённом ко мне, застыло серьезное выражение. Похоже, он тоже посчитал ситуацию очень странной.

– Пока ещё ничего.

– Значит, скоро точно что-то произойдёт.

– Даже не знаю. Разве хозяин не сказал, зачем он к вам пришел?

– Ни слова. Кто-то всё стучал и стучал в дверь, а когда я открыл глаза, то Винсент уже стоял передо мной. Ты хоть представляешь, в каком шоке я был? У меня чуть сердце в пятки не укатилось, – говоря это, Итан потер грудь. Он также добавил, что начал думать, будто умер во сне.

– Может, вы планировали позавтракать вместе?

– Я его точно никуда не приглашал…

– Или госпожа Джоэли решила организовать? – я протянула ему полотенце. – Сначала умойтесь и подготовьтесь к отправлению в столовую. Завтрак уже готов.

– Ладно, как скажешь, – Итан принял полотенце и вытерся им. На его лице по-прежнему сохранялась озадаченность.

– Подготовить ванну?

– Нет. Просто быстренько умоюсь.

– Хорошо.

Я сложила одежду Итана на полку, достала тазик и принялась наполнять его водой. Итан прислонился к стене, скрестив руки.

Какое-то время единственным звуком в ванной оставалось журчание воды. В тот момент, когда я собиралась развернуться к Итану с тазиком прохладной воды, в комнату ворвался Винсент.

Мы с Итаном ошарашенно посмотрели в его сторону, совсем не ожидая ничего подобного. Винсент, который бросил на нас мимолетный взгляд, с недовольством спросил:

– Чего ты так долго возишься?

Его так разозлило долгое ожидание?

Спустя мгновение он бросил в лицо Итана халат, который притащил с собой.

Итан, который на мгновение опешил из-за внезапной атаки, стянул халат с лица и, не скрывая своего удивления, спросил:

– А это зачем?

– Оденься.

– А? – Итан недоуменно моргнул. Затем его взгляд опустился на оголённый торс и легкие штаны, в которых он был.

– Это что, твой особняк? Даже если ты спишь голым, то потрудись одеваться, когда просыпаешься.

– Э-эм-м…

Итан наблюдал за реакцией Винсента, не зная, что и сказать. Я с широко раскрытыми глазами смотрела на господина. С чего это вдруг он так внезапно вломился и устроил нравоучения? Брови Винсента нахмурились ещё сильнее.

Пока Итан стоял как вкопанный, держа халат в руках, Винсент подошёл и попытался самолично натянуть халат на него. Только тогда Итан отшатнулся и спешно накинул его на себя, крепко схватившись за воротник. Винсент, наблюдавший за этим, принялся завязывать пояс халата.

Оставаясь сторонним наблюдателем, я усомнилась в том, стоит ли теперь подносить тазик.

В конце концов, Итан закончил с водными процедурами и привёл себя в порядок, привлекая к себе всё больше внимания Винсента.

Когда мы втроем вышли из комнаты, между нами повисла томная тишина. Итан, который на собственной шкуре убедился, насколько ужасным может быть излишнее внимание, скривился и прошептал мне на ухо:

– Точно тебе говорю: сегодня что-то да произойдет, – его взгляд метнулся к Винсенту, шедшему впереди. Я усиленно закивала в знак согласия, глядя на господина. Похоже, сегодня и правда что-то произойдет. Что бы там ни было, ничего хорошего это не сулит.

Мы продолжали перешёптываться, выдвигая различные версии, будто пытались угадать, что же должно вот-вот случиться.

Но Винсент, который всё это время шел впереди, внезапно остановился. Мы с Итаном сделали то же самое. Он обернулся назад и снова казался недовольным.

– Что вы делаете?

– А?

– Что?

О чём он вообще спрашивает? Мы с Итаном переглянулись, задаваясь безмолвным вопросом. Винсент нахмурился, внезапно приблизившись к нам, и протиснулся между мной и Итаном, заняв место посередине. Когда меня наглым образом пихнули в сторону, я вытаращила глаза на господина. У Итана было такое же удивлённое лицо, как и у меня.

– Вы двое близки?

– Что? – одновременно переспросили мы, не понимая смысл вопроса. Винсент посмотрел вдаль, погрузившись в непродолжительные размышления. Нет, думаю, точнее было бы сказать, что на его лице читалось нескрываемое недовольство, которое с каждой секундой становилось всё более и более зловещим.

– Вы близки? Вроде как вы знакомы уже давно.

– Почему ты спрашиваешь об этом ни с того ни сего?

– Мне интересно.

– И почему же? – вымученно протянул Итан.

Винсент посмотрел на Итана:

– Простое любопытство.

– Ты, случаем, не заболел? – спокойно уточнил Итан, подразумевая под этим, не сошёл ли он с ума. Винсент отрицательно покачал головой.

– Ответь уже. Близки?

– А что, если да? Если я скажу, что мы очень-очень близки?

– Тогда…

Винсент опустил голову, размышляя над ответом. Вскоре он решительно закончил:

– …мы больше не друзья.

С этими словами он пихнул меня в спину. Внезапно оказавшись впереди, я задалась вопросом, как всё пришло к этому. Когда я оглянулась назад, то заметила, как возросло волнение Итана, а Винсент со спокойным лицом махнул мне рукой. По всей видимости, это означало «пошевеливайся давай».

Таким образом, я оказалась в роли проводника, а Итан и Винсент следовали за мной.

– Что на тебя нашло?

– На меня?

– С каких пор тебя волнует что-то подобное? Почему ты приходишь рано утром и ведёшь себя так странно? Чего ты добиваешься?

– Мы просто идём на завтрак.

– Не мы, а я! Я-я!

За моей спиной раздавались их препирательства. Удивительно, что эти двое совсем недавно ломали голову над тем, как наладить свои сложные отношения. Я сжала губы и мысленно помолилась, чтобы сегодня всё прошло спокойно.

Когда мы вошли в столовую, Роберт и Джоэли уже ждали нас. Алисия посмотрела на меня, но, когда наши взгляды встретились, она отвернула голову и сделала вид, что ничего не замечает. Мне тоже было всё равно, поэтому я не стала зацикливаться на этом.

Глаза Джоэли расширились, когда она увидела, что следом за мной сюда прибыл Винсент.

– О, Винсент. Когда ты пришёл?

– Только что, – ответил Винсент, занимая место, к которому его подвела Одри. Итан, расположившийся рядом с Джоэли, сразу же схватился за стакан с водой и полностью его осушил.

– Что с твоим лицом? Что-то случилось? – спросила Джоэли, глядя на помятое лицо Итана.

– …

Вместо ответа он бросил на Винсента сердитый взгляд. Винсент высокомерно проигнорировал этот выпад. Тем временем Алисия с блеском в глазах расставляла посуду и столовые приборы для господина.

Одри, похоже, всё ещё не могла поверить в столь неожиданное появление Винсента.

– Если бы мы знали, что вы прибудете сегодня, то уделили бы больше внимания еде.

Расчёт был на то, что сегодня соберутся только Роберт, Итан и Джоэли, поэтому завтрак готовился исключительно в соответствии с их вкусами. Никто даже не подозревал, что появится Винсент, поэтому его предпочтения не учитывались. Хоть на столе и было множество блюд, могло случиться так, что ему ничего не понравится.

– Всё в порядке, – равнодушно произнёс Винсент.

– Да, почему бы тебе в следующий раз не предупредить заранее? – Итан подгадал подходящий момент для упрёка.

– Ты ведь сам пригласил.

– Я? Когда?

– Ты отправил слугу, чтобы позвать меня.

Итан прожигал Винсента таким взглядом, будто никак не мог понять, о чём речь, но внезапно его осенило, и он коротко вздохнул:

– В тот раз я звал тебя на ужин. Но ты не пришёл, потому что был занят.

– И всё же сейчас я здесь. Тебя что-то не устраивает?

– … нет, конечно, – Итан, который не нашёл повода для возражений, зачерпнул суп с кислой миной.

В отличие от Итана, Роберт был воодушевлён появлением Винсента и болтал без умолку. Винсент расплылся в широкой улыбке, внимая бурным комментариям о том, что из еды было вкусным, а что нет.

Столовую мгновенно окутала оживлённая атмосфера.

Самым радостным среди всех был, конечно же, Роберт. Он громко смеялся и разговаривал с более взбудораженным лицом, чем обычно. Няня, стоящая рядом со мной, прошептала, что очень рада видеть Роберта таким счастливым. Я кивнула в знак согласия. Похоже, всё вышло куда лучше, чем ожидалось.

К тому времени, как еда начала убывать, Одри, поглядывая на стол, подошла ко мне и сказала:

– Попроси подать десерт.

– Хорошо.

Следуя приказу Одри, я развернулась и вышла в коридор. Алисия последовала за мной, прихватив с собой пустой кувшин для воды. По всей видимости, её тоже отправили с поручением.

Как только мы остались наедине, Алисия начала засыпать меня вопросами:

– Как ты оказалась здесь вместе с Винсентом?

– Он пришёл к графу, которому я прислуживаю.

– Почему?

– Должно быть, он решил посетить его, потому что они друзья. В этом нет ничего странного.

Алисия никак не ответила. Видимо, ей нечего возразить. Настала моя очередь задавать вопросы:

– А где же Джонни?

– Джонни? А, этот придурок. Он не появляется без надобности.

– Да?

Вот почему его так редко можно встретить. Или, может, интерес Джоэли к нему угас?

Я спустилась на кухню и попросила кухарку подготовить десерт. Обговорив это с шеф-поваром, она сказала, что сейчас же займётся этим. В это время Алисия взяла новый кувшин с водой.

Когда мы вернулись в столовую, внутри оказалось чересчур громко.

– Нет.

– Ну, давай! Ну, пожалуйста! – протестовал Роберт в ответ на твёрдый отказ Итана.

Я подошла к Одри, передав ей слова кухарки.

– Я же уже сказал: «нет». Лучше расскажи ещё что-нибудь интересное.

– Но я очень хочу!

– В прошлый раз ты заболел из-за этого. Нет.

– Ну-у! Прятки!

Прятки? Неожиданное заявление заставило меня задуматься. Не совсем понимая, что происходит, я подошла к няне, наблюдавшей за перепалкой Итана и Роберта, и спросила её:

– Что происходит?

– Граф Кристофер сказал, что, поскольку Роберт уже чувствует себя лучше, то он поиграет с ним, потому что в прошлый раз не получилось. Он спросил его о том, во что им поиграть, а в ответ получил снова «прятки».

Неожиданное желание. Хоть он и потерял сознание во время прошлой игры и после болел несколько дней, но, похоже, эта игра ему так понравилась, что он захотел сыграть в неё вновь.

Но Итан продолжал отрицательно качать головой с хмуро сдвинутыми бровями.

– Нет.

– Прятки! Прятки!

Хоть Итан и выглядел непреклонным, Роберт не сдавался. Маленькая рука стукнула по столу. Посуда и чашки задребезжали.

Джоэли попыталась переубедить Роберта, предлагая другую игру, но мальчик не отступал. Он продолжал выкрикивать: «Прятки!», словно призрак, который не мог упокоиться из-за того, что при жизни никогда не играл в прятки.

– Почему бы и нет?

– Винсент, – взгляд Итана впился во внезапно вмешавшегося Винсента.

Винсент спокойно положил вилку и нож на стол, не обращая внимания на неодобрительные глаза, в которых читался вопрос, почему тот снова провоцирует конфликт. Он не спеша поднял стакан с водой, который только что наполнила Алисия, и смочил горло.

– Что тут такого? Просто пусть в этот раз Роберт будет с кем-то в паре.

– То есть, ты предлагаешь, чтобы Роберт играл в команде? – уточнила Джоэли, на что Винсент одобрительно кивнул. Няня вникла в разговор и решила вмешаться:

– Тогда как насчет того, чтобы я объединилась с ним в одну команду на время игры?

В общем, всё сводилось к тому, что для безопасности будет достаточно приставить к Роберту надзирателя. Тогда, если вдруг что-то произойдет, то ему смогут быстро оказать помощь.

Кажется, Итан колебался, потому что никак не мог решить: следует ли оставаться непреклонным до конца и сказать, что не стоит так рисковать, либо пойти на попятную, раз так сильно просят. В конце концов, он неохотно кивнул. Роберт поёрзал на месте, сказав, что он очень рад.

– Не убегай слишком далеко только потому, что ты увлёкся. Ладно? – обеспокоенно наставляла Джоэли.

– Да-да, – Роберт несколько раз кивнул головой.

Сложно сказать, действительно ли он всё понял. Итан глубоко вздохнул, возможно, потому что подумал о том же. Затем он посмотрел на Винсента, саркастично приподняв уголки губ.

– Не хочешь присоединиться? Ну, ты, наверное, занят, – сказал он, не питая особых надежд. Предложив это, Итан зачерпнул ложку супа и положил её в рот.

Но стоило Итану услышать ответ Винсента, как этот самый суп потёк изо рта.

– Хорошо.

Глава 110 - Всё же, случайность может стать судьбой (7)

На его маленьком лице расцвела улыбка. Роберт выражает своё удовольствие, задорно мотая головой из стороны в сторону.

Няня, крепко державшая маленькую ручку, с неловким смехом куда-то посмотрела. Итан, казалось, тоже тупо смотрел в пространство, размышляя о том, что за чертовщина тут творится. И я вместе с ним.

Игра в прятки должна была начаться во второй половине дня. Утром бегать было неудобно, да и Винсент сказал, что у него есть дела, поэтому ему пришлось вернуться в главное здание. В связи с этим мы назначили время на вторую половину дня после обеда. К этому моменту прислуга уже уходила на перерыв, поэтому коридоры были пусты.

Когда наступило назначенное время, мы, как и в прошлый раз, собрались в центральном холле.

Забавно, что после того инцидента мы снова играли в прятки, но ещё более невероятным было то, что Винсент был здесь, с нами. Он решительно согласился на предложение Итана и проявил энтузиазм, сняв пиджак. Джоэли внезапно почувствовала себя плохо и не смогла присутствовать.

– Тогда начнём?

Няня, которая редко казалась взволнованной, попыталась заговорить. Несмотря на это, мы трое продолжали поглядывать на Винсента. Он же, окружённый всеобщим вниманием, казался невозмутимым.

Первым ведущим был Роберт. Он крепко зажмурился и сжал руку няни.

– Раз, два…

Мы с Итаном засуетились, услышав счёт. Винсент последовал за нами. Очень обременительно, когда кто-то идёт за тобой по пятам. Интересно, только у меня такое чувство? Но лицо Итана, идущего рядом, тоже выражает неудовольствие.

Итан направился в левый угол коридора, а я поднялась по лестнице сразу на верхний этаж. Я прошла по коридору в поисках подходящего укрытия.

Сначала я искала место, которое было бы трудно найти, но передумала. Я решила, что будет лучше пойти куда-нибудь, где меня легко обнаружат, нежели позволить Роберту волноваться и чрезмерно напрягаться.

В этот момент моё внимание привлёк столик, стоявший посреди коридора. Судя по пустому пространству между его ножек, я, наверное, смогу там поместиться, если присяду. Полагаю, здесь меня будет легко найти?

– Ты намереваешься спрятаться там?

Внезапно за моей спиной послышался назойливый голос. Я прищурилась и оглянулась. Винсент стоял позади меня и смотрел на тот же стол. Как только наши взгляды встретились, я резко отвернулась и посмотрела прямо перед собой.

– Нет, я выберу другое место.

Нужно игнорировать. Просто не обращать внимания.

Я сделала ещё шаг. Нужно найти место, где спрятаться. Пока я осматривалась в поисках подходящего укрытия, Винсент следовал за мной.

Возможно, мы просто шли в одном направлении, но меня не покидало ощущение, будто он преследовал меня. Когда я останавливалась, он тоже замирал, а когда я снова начинала движение, он вновь следовал за мной.

Почему ты продолжаешь меня преследовать? Мне дурно от этого бремени.

– Ты вообще собираешься прятаться?

Он снова спросил меня, когда я вошла в комнату и заглянула за дверь. Я вздохнула. Если его назойливое преследование ещё можно было выдержать, то вот едкие комментарии были уже излишни.

Я задумалась, что когда-то слышала нечто подобное. Именно это я сказала Итану в прошлый раз, когда мы играли в прятки. Я почувствовала себя обиженной, потому что мне казалось, что со мной обращаются так же, как с Итаном.

(Прим. пер.: Батюшки, какая цаца!)

(Прим. ред.: Итан самый крайний что ли? Извинись)

– Я очень серьезно подхожу к этому вопросу.

– Мне так не кажется.

– Места, которые кажутся очевидными, частенько труднее всего обнаружить.

– Выглядит слишком просто. Я бы нашёл тебя за секунду.

Он принял мои слова всерьёз. Но я не могла никак это опровергнуть, ведь именно в этом и заключался мой план.

Когда я промолчала, он посмотрел на меня усталым взглядом. Он не шевелился, и на этот раз уже я хотела спросить: «Планируете ли вы прятаться?»

– Тогда где же ваше идеальное убежище, господин?

–Хм…

Ты даже не думал об этом. Я слегка хмурюсь, а Винсент усмехается.

– Тебе нужна помощь? – внезапно спросил он.

– Помощь?

– Вообще-то, я знаю отличное место, где можно спрятаться.

– В самом деле?

Эти слова заставили меня почувствовать себя немного лучше. Вероятно, была причина, по которой он вел себя так уверенно.

Когда я проявила интерес, Винсент кивнул и пошёл вперед, как бы приказывая мне следовать за ним. Я замерла на мгновение, а затем пошла следом.

– Куда мы направляемся?

– Иди за мной и узнаешь.

– Не могли бы вы мне просто рассказать?

– Нет.

Это нечестно. Если бы такое место существовало, разве не было бы лучше, если бы ты мне о нём рассказал? Мне показалось обидным, что он всё это время молча наблюдал, хотя знал, что я ищу место, где можно спрятаться.

Я свирепо уставилась на его золотистый затылок. Словно не чувствуя моего взгляда, Винсент расслабленно шёл вперед.

Следуя за ним, я бросила взгляд в окно. Ветви, на которых ещё недавно только начинали распускаться почки, теперь были полностью покрыты цветами. Палящий солнечный свет казался даже немного обременительным.

Время неумолимо несётся вперед. Казалось, прошло много времени с тех пор, как я узнала истинного владельца особняка, но всё ещё дрожала от страха. Если бы всё пошло по плану, я бы давно уехала отсюда, но я до сих пор здесь.

Теперь этот мир кажется нереальным. Тишина порождает бесполезные мысли. Разве это не сон?

Не верится, что я сейчас в этом особняке, да ещё и с Алисией. Отец мёртв… До этого я была служанкой графа… Может ли всё это быть сном? Возможно, я уже мертва. А может, я давно умерла, и вся моя жизнь – предсмертное видение? Я так часто была на волоске от смерти… Возможно, меня ещё в детстве затоптал насмерть собственный отец.

Забавно думать, что ты умер и видишь сон, но разве перед смертью не проносится вся жизнь перед глазами? Мне бы не хотелось вспоминать свою жизнь, потому что память об этом делает меня несчастной. Я бы хотела увидеть иной сон.

Где я живу другой жизнью.

Девочка, родившаяся в обычной семье и получающая много любви от своих родителей. Когда рождается младший брат или сестра, она помогает матери заботиться о них, любит их, а иногда они ссорятся, пока растут все вместе. Затем, став взрослой, она влюбляется в самого честного мужчину в городе, выходит замуж, рожает детей и живёт долго и счастливо.

Я хотела бы увидеть перед смертью такую жизнь. Но это было невозможно.

«Я проживу всю оставшуюся жизнь так, как сейчас…» – подумала я.

Я состарюсь в одиночестве, презираемая из-за уродливого лица, не имея возможности даже мечтать о нормальной жизни. А вот красавицу Алисию будут любить, куда бы она ни пошла, даже если сейчас она, возможно, грезит несбыточной мечтой.

Счастье, о котором я мечтаю, – это возможность без проблем пройти по тихому коридору, не подвергаясь чьему-либо презрению или оскорблению. Как сейчас. Если этот момент – сон, то, возможно, это последняя милость Божья ко мне.

Белые лепестки влетели в открытое окно. Я проследила за ними взглядом и протянула руку. Но лепестки не задерживались на ладони и падали на пол, порхая. Я подняла голову, следуя взглядом за цветочным танцем…

Моё сердце рухнуло в пятки. Винсент смотрел на меня. Его яркие и сверкающие изумрудные глаза были устремлены ко мне.

Я тут же опустила голову. Чувство отверженности, о котором я на мгновение забыла, внезапно вернулось ко мне. Я по привычке поправила чёлку. Коснувшийся меня взгляд был жгучим. Опять он смотрит на меня именно так – словно пытаясь раскрыть то, что я старательно прячу. Несмотря на это, я не могла поднять голову и продолжала буравить взглядом пол.

В этот момент в поле моего зрения внезапно появился ботинок, и что-то мягкое коснулось моего подбородка. А затем его резко схватили и грубо потянули вверх. Когда я смогла сфокусировать взгляд, передо мной предстали ясные изумрудные глаза.

– Это беспокоило меня всякий раз.

Винсент обхватил моё лицо обеими руками.

На мгновение я была ошеломлена телесным теплом, проникающим в мою кожу, но затем осознала, что Винсент слишком близко. Я попыталась отвернуться, но мне не удалось вырваться из его крепкой хватки.

– Я настолько страшный?

– Что?..

– Ты всегда опускаешь голову и избегаешь моего взгляда.

– Что?! Нет! Я имею в виду… Что вы?..

Это ещё, мать вашу, что такое? Я замерла от внезапной смены темы и ошеломлённо промямлила нечто невнятное. Я была так растеряна, что даже не могла произнести вопрос: «Что вы имеете в виду?».

Его лицо исказилось. Изумрудные глаза, смотревшие вниз, были печальны. Он нахмурился, выражая своё недовольство.

– Ты всегда ведешь себя как запуганное животное.

– О, нет, это не так. Слугам было строго приказано не смотреть вам в глаза.

– Но ты слишком явно избегаешь именно меня.

Изумрудные глаза устремились в пол. Я проследила за его взглядом, скользнувшим вниз, а затем вверх.

– Как если бы ты не хотела, чтобы кто-то узнал твою тайну.

В этот момент мой разум опустел. Эти слова пронзили меня, словно нож.

Мне было интересно, узнает ли он меня, если я покажу ему своё лицо. Хоть это было маловероятно, но мне стало не по себе.

Мне не хотелось видеть его разочарование, когда он меня увидит. Поэтому с того дня, как я снова встретила Винсента, я старалась спрятать лицо всякий раз, когда натыкалась на него. Я опускала голову на случай, если мы встретимся глазами, а когда это происходило, то старательно избегала зрительного контакта. Я предполагала, что веду себя неловко, но, видимо, он заметил, что его сторонятся.

Или, может быть, Винсент тоже наблюдал за мной…

Нет, это невозможно.

– Я когда-нибудь угрожал тебе? Ох, или это из-за того, что я говорил раньше?

– А, нет. Это…

Я собиралась извиниться, но остановилась. Теперь, когда я об этом думаю, его отношение ко мне и правда было немного угрожающим. Когда это началось? Когда я случайно пнула его в бедро, пытаясь слезть со статуи? Или с того момента, как я обратилась за помощью? Его отношение всегда было настолько холодным, что я не могла понять, что конкретно он имел в виду под «раньше».

– Видимо, именно поэтому.

От этих слов моё горло сжалось ещё сильнее. Не знаю, в чём дело, но сейчас он явно не в духе. Я хотела опустить голову, но он тут же поднял моё лицо. Из-за того, что щёки были вдавлены, а губы выпячены, лицо выглядело смешным. Но Винсент не улыбался, а я старательно отводила глаза, чтобы не встретиться с ним взглядом.

– Ты…

Внезапно его лицо приблизилось. Когда в его изумрудных глазах я ясно увидела отражение своего удивлённого лица, то оттолкнула Винсента. Тепло, окутывающее мои щёки, исчезло, и я поспешно одернула чёлку, словно собиралась оторвать её и закрыть своё лицо.

Глава 111 - Всё же, случайность может стать судьбой (8)

Винсент пошатнулся, но вскоре восстановил равновесие и кинул в мою сторону удивлённый взгляд. В панике я резко согнулась в поклоне.

– В-вы, вы-вы слишком близко, простите.

– …

Через свои сцепленные руки я чувствовала, как сильно дрожу. Моё сердце билось так быстро, что отдавалось болью. Мне всё ещё было страшно, когда кто-то смотрел на моё лицо вблизи. Я сжала руки крепче, надеясь, что он не заметит мой страх.

Винсент молчал. Я ещё сильнее сжалась под его пристальным взглядом, когда он заговорил:

– Всё хорошо, теперь покажи мне своё лицо.

– …

– Лицо. Покажи его.

Услышав резкий тон, я чуть-чуть выпрямилась. Словно запаздывая, я всё же подняла голову.

– В следующий раз не избегай зрительного контакта. Это оскорбительно.

– …Я буду иметь это в виду.

Я начинаю склонять голову, но тут же останавливаю себя, снова встретившись с его тяжелым взглядом. Неужели это настолько оскорбительно? Должно быть, он просто раздражён, считая, что так я пытаюсь его избегать. Я потёрла щёку в том месте, где он прикоснулся к ней, чтобы избавиться от смущения.

Винсент снова пошёл. Я напряглась и последовала за ним.

– Как ты познакомилась с Итаном? Ты говорила, что работала на семью Кристофер. Но в прошлый раз ты сказала, что вы были партнёрами, у которых есть общий секрет. Что ты имела в виду?

– У этого нет какого-то особенного значения. Просто я в долгу перед ним.

– В долгу?

– Ну, он… помог мне. Это не то, о чём вам нужно беспокоиться. Эту историю даже не назовёшь интересной.

Это была не самая приятная тема. Мне не по себе от того, что приходится лгать. Я не хотела, чтобы Винсент задавал лишние вопросы о моих отношениях с Итаном. Если мы продолжим говорить об этом, то Винсент может о чём-нибудь догадаться. К счастью, он сменил тему.

– Кстати, на днях он выразил беспокойство о тебе.

– Что?

– Он сказал, чтобы я прекращал себя так вести с тобой, ведь ты такая робкая. И добавил, что боится, как бы ты от стыда под землю не провалилась.

Я фыркнула, на мгновение забыв, что передо мной Винсент. Непонятно, то ли Итан и правда беспокоился обо мне, то ли оскорблял. И когда они успели завести такой разговор?

– Кажется, вы двое близки.

– Мы общались несколько раз, но нас нельзя назвать близкими друзьями.

– А ты быстро меняешь своё мнение.

– …

Я зажала рот. Мне кажется, что такими разговорами я рою себе могилу. В любом случае, на язык не наступишь. Я расстроено замолчала.

Потом я услышала вдалеке шаги, громкие и тихие, словно шёл взрослый с ребенком. Это приближались Роберт и няня.

Точно, мы же играли в прятки. Я пришла в себя, оглядываясь по сторонам, но не могла найти места, где можно было бы спрятаться. Если они свернут сюда, то сразу же меня поймают.

В этот момент Винсент протянул руку:

– Хватай.

– Что?

– Быстрее, пока тебя не нашли.

Я моргнула, не понимая, о чём он говорил. Винсент в нетерпении пошевелил пальцами. Думаю, он хочет, чтобы я взяла его за руку.

Я колебалась, и тогда Винсент шагнул вперёд и осторожно взял меня за руку. Его рука дрогнула и на мгновение замерла, но через секунду он усилил хватку.

Тем временем шаги становились всё ближе.

– Идём.

Винсент потянул меня за руку. Я в рассеянности последовала за ним.

Мы пошли по коридору под звук приближающихся шагов. Наши торопливые шаги ощущались такими лёгкими, а сцепленные руки словно пылали. Солнечный свет, льющийся из окон, ослеплял. Мне показалось, что я чувствую аромат цветов.

Комната, в которую меня затащил Винсент, находилась в самом конце коридора. Я оказалась здесь впервые. Вся мебель была покрыта белой тканью, значит, эта комната давно не использовалась.

Почему мы пришли сюда? Я огляделась вокруг в удивлении и заметила, что Винсент смотрел на свои руки. Все окна были закрыты шторами, и свет проникал только через щели, поэтому сложно было судить о выражении его лица.

– Господин?

Когда я позвала его, Винсент медленно поднял голову. Свет будто избегал его, поэтому я всё ещё не могла ясно видеть его лицо.

В этот момент снаружи комнаты послышался голос Роберта:

– Уродина здесь! Сюда!

Я и не подозревала, что его противный голосок может звучать так страшно. Тут и там слышался стук, похоже Роберт стучал во все двери подряд. Было слышно, как открываются двери и приглушенный голос няни.

Звук становится всё ближе и ближе, и я чувствую, что скоро дверь в эту комнату откроется. На мгновение я задумываюсь о том, чтобы запереть её, но потом решаю, что в этом нет необходимости.

– В этой комнате слишком старый замок, его нельзя закрыть.

Винсент объяснил, как будто прочитал мои мысли. Я кивнула и снова осмотрелась. До появления Роберта есть ещё немного времени.

Винсент прошёл мимо меня в конец комнаты. Он отодвинул комод в углу и похлопал по стене. Моё любопытство разгорелось, и я тихонько подошла к нему.

Он осторожно ощупал стену и кончиками пальцев начал рвать обои. Нет, скорее, он раздвигал обои, открывая саму стену.

Вскоре кусок стены распахнулся, как дверь, и я увидела небольшое пространство за ней.

– Что это за место?

– Место для хранения всяких вещей.

Это кладовая? Нужно слегка наклониться, чтобы заглянуть внутрь, и поскольку не было отдельной дверной ручки, снаружи невозможно догадаться, что здесь есть ещё одна комната.

Я заглянула внутрь, думая о том, как же мастерски она была спрятана. Кладовая была меньше обычной комнаты, но достаточно вместительной для двух-трёх человек.

Предметы у стены были завёрнуты в белую ткань, покрытую пылью. Я рассматривала их, не прикасаясь, но вдруг почувствовала, что меня кто-то толкает сзади. Я в панике оглянулась и увидела, что он пытается затолкать меня в эту кладовку.

– Залезай внутрь.

Должно быть, это и есть то самое место, о котором он говорил. Конечно, никто не заметит, если я спрячусь здесь. Но мне всё равно не хотелось задохнуться в куче пыли.

– Нет, только не здесь!

Я пытаюсь сказать ему, что не хочу, но он толкает меня всё сильнее и сильнее, и в итоге я втискиваюсь в эту маленькую комнатку. Пыль поднялась вверх, и я закашлялась.

Когда я попыталась уйти, отмахиваясь рукой от пыли, Винсент твёрдо встал перед дверью и отказался выпустить меня. Было трудно убежать, потому что он преграждал мне путь. Он хочет похоронить меня заживо в куче пыли? Если он и правда этого хочет, то мне нужно поскорее оттолкнуть его и убежать, но внезапно он протянул мне руку.

– Теперь вы хотите меня вытащить?

– Нет.

– …

– Я хочу снова взять тебя за руку.

– За руку?.. Зачем?

– Просто так.

С чего бы вдруг ему держать меня за руку? Я была сбита с толку, а он просто пошевелил пальцами, как и раньше.

Я не могла так просто поддаться его просьбе. Его желание снова взять меня за руку было странным, и я настороженно отнеслась к его намерениям.

– В прошлый раз я слишком спешил, поэтому не успел проверить.

Я хотела спросить его, на кой чёрт он всё это делает, но решила, что лучше уж просто возьму его за руку, чтобы он поскорее выпустил меня отсюда. Я осторожно протянула руку и схватила его за ладонь.

Винсент в исступлении уставился на наши сомкнутые руки. Сначала он просто стоял неподвижно, но затем медленно сжал свои пальцы. Тепло, медленно обволакивающее мою ладонь, ощущалось так странно. Моя рука словно полностью скрылась внутри его большой ладони, и ощущение этого было таким необычным.

– У тебя довольно маленькие руки.

И снова эти едкие комментарии. Не знаю почему, но я хочу, чтобы он поскорее отпустил меня. Но Винсент продолжает мять мою ладонь, смыкая и размыкая пальцы, словно проверяя, выдерну ли я свою руку.

Наконец я не выдержала и заговорила:

– Зачем вы это делаете?

– Пытаюсь вспомнить свои ощущения.

– Что?

– Когда можешь видеть, то другие чувства притупляются.

Только я хотела спросить, что это значит, как дверь в комнату внезапно открылась.

– Здесь!

Я так испугалась этого звука, что отпрянула назад, утащив за собой Винсента. В тот же момент своеобразная дверь захлопнулась. Поднялась пыль, и я чуть не закашлялась, но сумела сдержаться.

– Хм? А? Нет?

– Я не думаю, что здесь кто-то есть.

Роберт продолжал задавать вопросы няне: «Уродины здесь нет? Я думал, здесь. Нет?». Шаги Роберта и няни эхом разносились по комнате.

Звук утихал и вскоре совсем исчез. Они вышли из комнаты, было лишь слышно, как захлопнулась дверь.

Я поднесла руки к лицу и закашлялась. В кладовой было слишком много пыли. Когда я попыталась двинуться в сторону выхода, собираясь поскорее выбраться, то поняла, что всё ещё держу Винсента за руку. Винсент, которого неожиданно втащили сюда, потирал глаза одной рукой.

– Вы в порядке?

– Нет.

– Что?

– Мне нужно выйти.

Я слышала дрожь в его голосе. С ним было что-то не так. Здесь было темнее, чем в комнате, поэтому я не могла его хорошо рассмотреть. Я пододвинулась к двери и стала ощупывать стену в поисках ручки. Но ручки внутри, похоже, тоже не было, и я толкнула дверь своим телом.

– Что?

Дверь не открывалась.

– О, нет. Почему дверь не открывается…

Я толкала то одним боком, то другим и изо всех сил упиралась руками, но дверь так и не сдвинулась с места. Повернувшись к двери спиной, я резко ударила её и со всей силой облокотилась, но мои ноги просто разъехались по полу.

В этот момент на меня упала большая тень. Его руки, вытянутые по обе стороны от моей головы, толкнули дверь. Снова глухой удар, и ещё! Винсент толкал её обеими руками.

Я запаниковала от того, что вдруг оказалась в его объятиях, но сосредоточилась на том, чтобы следовать за ним и толкать дверь. Я услышала, как скрипнули петли, но дверь всё равно не открылась.

– Ха-а, ха-а.

– Господин?

Его дыхание становилось всё более прерывистым. Он несколько раз потёр глаза одной рукой, как бы что-то проверяя, а затем стал с силой царапать горло, как будто не может вдохнуть.

– Не делайте этого! Будет больно!

Когда я остановила его, удивлённая его внезапным порывом навредить себе, Винсент рухнул. Я удержала его, но ударилась затылком о дверь. Вышло больно, но состояние Винсента было на первом месте. Я быстро оглянулась и заметила, как Винсент тяжело дышит, уткнувшись лицом мне в плечо.

– Зачем вы это делаете?

– Тем…но… Так темно… Слишком…

– Темно? Ну да, темно…

Внутри кладовой определённо было темно. Всё потому, что дверь была закрыта. Ни один луч света не проникал внутрь как следует, поэтому было трудно даже понять, где находится другой человек.

Но какое отношение его состояние имеет к темноте? Он всё сильнее и сильнее сползал к полу, а я изо всех сил поддерживала его. Рука, державшая меня за спину, задрожала. Кожа на его шее стала влажной.

И вдруг в голове возникло воспоминание. Я встретила Винсента в коридоре, когда вышла искать свечи, в ту ночь, когда бушевала гроза. Я вспомнила его испуганное лицо, когда лампа разбилась, и вскоре зазвучал плач Роберта. И как он сказал тогда:

– Ох, это… Просто… Так темно…

Не может быть…

– Сейчас, подождите минутку!

Я отодвинула его в сторону на мгновение, чтобы снова толкнуть дверь. Дверь была довольно старой, но при этом очень крепкой. Она всё никак не поддавалась.

Я продолжала толкать и стучать в дверь. Я надеялась, что кто-нибудь придёт. Скрип звучал очень громко, но помощь всё не приходила.

Глава 112 - Всё же, случайность может стать судьбой (9)

В конечном счёте я бросила попытки открыть эту злосчастную дверь и отползла в противоположную сторону. Белая ткань здесь покрывала не только мебель, но и стены.

Пока я ощупывала пространство, кончики пальцев коснулись чего-то странного на стене. Приподняв ткань, я обнаружила что-то вроде небольшого окна.

Я думала снять ткань, но из-за того, что ей не было ни конца ни края, это оказалось той ещё задачкой. Поэтому, решив не церемониться, я просто попыталась её порвать. Слишком сильно дернув, я не удержалась и упала на пол, прокатившись. Я целиком покрылась пылью, но сейчас было не время беспокоиться о чём-то подобном. Нащупав окно, видневшееся через разорванную ткань, я дернула за ручку, но дверца оказалась такой тугой, что поддавалась с трудом.

Когда я потянула изо всех сил, дверца внезапно открылась, и что-то всунулось следом за ней. Прямо перед моим носом возникла тонкая ветка с белыми цветочками. Не знаю, как она втиснулась сюда, но, что важнее, солнечный свет тоже пробился внутрь. Я быстро подползла к Винсенту.

– Вон там есть окно, и не так темно. Вам стоит пересесть туда.

Когда я коснулась его лица в непроглядной темноте, то почувствовала, что по нему стекает холодный пот. Судя по его ухудшившемуся состоянию, ему было тяжело дышать. Я схватила его за руку, которой он не переставал царапать себе шею, и потянула к окну. К счастью, мне удалось перетащить его без особых проблем.

Когда мы придвинулись к свету, мне открылось его лицо. Как я и думала, он был бледным, а холодный пот лился ручьями. Я вытерла его пот рукавом и заправила за ухо золотистые пряди, прилипшие ко лбу.

– Как вы себя чувствуете?

– …

Он продолжал молчать. Не то чтобы Винсент не хотел говорить, скорее, просто не мог. Вроде бы ему полегчало, но он по-прежнему выглядел неважно. Особенно настораживало его дыхание…

Такое уже случалось в прошлом. Он всё ещё страдает от этого? В то время было маленькое приспособление, которое помогало дышать. Я ощупала его карманы, чтобы проверить, носит ли он его с собой, но – безнадежно.

Что мне теперь делать? Если ничего не предпринять, то ещё немного, и он свалится в обморок. Это станет большой проблемой. Кладовая была скрыта в стене другой комнаты. Если прячущегося человека не могут найти, то уже начинают искать все игроки, но сомневаюсь, что они заглянут в кладовую, у которой даже дверной ручки нет.

Солнце начало клониться к закату.

– Кто-нибудь скоро нас найдёт, – с надеждой прошептала я.

Прятки не кончатся, пока всех не отыщут. Так что нас обязательно найдут. Винсент выглядел слишком изнеможденным, поэтому я приобняла его и похлопала по спине, стараясь поддержать.

День уже уступал место ночи, но никто так и не пришёл.

На тёмном небе взошла луна, и это был единственный источник света. Щебетание птиц и отдаленные голоса в одночасье оборвались, и вокруг воцарилась гробовая тишина. Ночь была особенно холодной.

Радовало лишь то, что состояние Винсента, кажется, постепенно начало улучшаться, пока светило солнце. Дыхание было обрывчатым, но он хотя бы не терял сознание.

Когда его дрожь немного утихла, он отстранился от меня, словно пришёл в себя и теперь пытался держаться на расстоянии. Кроме того, Винсент намеренно отвернулся и даже не смотрел в мою сторону. Его новая поза выглядела какой-то скованной.

Я предусмотрительно отодвинулась, опасаясь, что он вновь поддастся влиянию темноты и ему станет хуже.

Когда последние солнечные лучи скрылись за горизонтом, сменяясь ночным мраком, ему вновь стало плохо. Очевидно, что всему виной была кромешная темнота.

Положение спасал разве что лунный свет. Он дышал спокойнее и не корчился от дискомфорта, как ранее, но я заметила, как подрагивали кончики его пальцев, лежащие на полу. На вид он весьма крупный мужчина, но сейчас он казался меньше меня.

– Вы боитесь темноты? – осторожно спросила я.

– Нет, – последовал спокойный ответ.

Мой взгляд не отрывался от кончиков пальцев его левой руки. Видимо, он почувствовал это и сжал их в попытке скрыть дрожь.

Лжец. Видно же, что ему страшно.

Теперь мне понятно его поведение в тот самый вечер.* Он боится темноты.

(*Прим. пер.: имеется в виду тот вечер, когда Паула и Винсент шли по коридору и нагрянула буря. См. 85 главу)

Винсент вернул себе зрение и больше не был тем человеком, который закрылся в своей комнате ото всех. Он мог ходить самостоятельно, без чьей-либо помощи, и вести размеренную жизнь. Его статное тело стало куда больше, а аккуратная одежда придавала ему вид достойного аристократа.

Но в темноте он становился тем самым человеком, которого я знала. Человеком, которого пугала темнота и который прятался в ещё большей тьме. Этот мужчина был прямо передо мной. Его скорчившееся тело заметно тряслось.

Я молча подметила это и придвинулась ближе. Его тело дёрнулось.

– Что ты делаешь?

– Я боюсь темноты.

– …

– Я та ещё трусиха. Поэтому, пожалуйста, позвольте мне остаться рядом.

Подумалось, что он пошлёт меня куда подальше, но он никак не возразил. Лепестки с веток, которые проглядывали через окно, медленно осыпались. Я проследила за падающими на пол лепестками, а затем обратила лицо к луне. Глядя на неё, складывалось ощущение, что я вернулась в его комнату на пять лет назад. Тогда я проживала тяжелые времена. Приходилось даже рисковать собой, чтобы выжить. В то время мне отчаянно хотелось жить. До этого я была уверена, что лучше уж умереть, но, как бы иронично это ни звучало, когда находишься на грани смерти, то бросаешь все силы на выживание.

Теперь, когда я задумалась об этом, могу сказать, что Винсент стал немного мягче с тех пор. Я взглянула на того, кто сидел рядом со мной. Хотелось спросить: «Ты ведь больше не хочешь умереть?».

– Почему ты так на меня смотришь?

– Что?

– Я выгляжу жалким? – сказал он с горькой усмешкой.

Я быстро покачала головой и вновь уставилась в окно. Ещё немного, и его навязчивые мысли снова возьмут верх. Впрочем, неудивительно, что они всё ещё посещали его голову.

Я бесшумно вздохнула и прислонилась к стене. Стоило посидеть вот так, и я почувствовала, как начало затекать моё тело. Из-за этой твёрдой поверхности мой позвоночник был готов отвалиться. Когда я потёрла онемевшую спину, то нащупала что-то в кармане. Порывшись немного, я нашла несколько конфет.

– Хотите конфету?

Не успела я наткнуться на сладкое, как тут же предложила ему, но вместе с мгновенным осознанием пришло и смущение. Эту привычку я выработала подсознательно, потому что знала, как он любит сладости.

Он взглянул на конфету в моей руке. Я была уверена, что он откажется, но неожиданно ко мне протянулась рука, просившая поделиться. Я отдала конфету ему, и он сразу же раскрыл её и закинул в рот.

Его щёки то округляются, то впадают. В этом есть что-то забавное.

– Вкусно? – поинтересовалась я.

– Нет.

И снова ложь. Я же знаю, что тебе понравилось. Я прикрыла рот рукой и тихонько посмеялась.

Я тоже открыла обёртку и положила конфету в рот. Липкая масса, похоже, слегка растаяла. Ощущение прилипающей сладости к зубам немного успокаивало.

Как долго мы будем здесь сидеть? С этими мыслями я перекатывала конфету во рту и задержала взгляд на луне. Мягко сияющая луна была прекрасна и вместе с тем наводила страх. Она свидетельствовала о том, что наступила ночь.

Ночь…

Тогда тоже была ночь. Когда от избиений отца я потеряла сознание. Мне стоило немалых усилий встать и снять бельё, окутанное ночным мраком. Я едва могла шевелить израненными и опухшими конечностями, чтобы передвигаться по прачечной. Внезапно вдалеке появилась фигура. Сначала я подумала, что это галлюцинации. Это была вторая сестра, которую продали в бордель.

Её внешний вид был странным. Платье, едва державшееся на тонких бретельках, больше походило на тряпку. Её волосы были всклокоченными, а покрытое толстым слоем макияжа лицо – грязным. Она сильно отличалась от той сестры, которую я знала.

– Сестра…

– Ты… Как..?

Когда я удивлённо приблизилась к сестре, она улыбнулась и протянула мне руку. Запястье, освещаемое лунным светом, было таким тонким. Она вновь позвала меня: «Сестра, сестра». Я крепко обняла её тело, которое тряслось, словно свеча, готовая вот-вот погаснуть.

– Сестра, сестра. Старшая сестра.

– Ах, как ты здесь оказалась? Мм?

– Ну, я только пришла и… Просто… Мне страшно.

Маленькая рука крепко вцепилась в мою одежду. Она всё повторяла и повторяла о том, как ей страшно. Я и представить себе не могла её боль, но продолжала удерживать её в своих руках, будто прятала от всего мира.

– Прошу, спаси меня.

– Всё в порядке.

– Спа-спаси меня. Спаси меня. С-с…

– Всё в порядке. Всё будет хорошо.

Ужасная девушка дала соответствующее утешение. Всё это сплошная ложь. Ничего не в порядке. Нет ничего хорошего ни в этой ужасающей нищете, ни в жестокости отца, ни в наших жизнях, заключенных в чужих руках. Но это всё, что я могла сказать. Мне приходилось притворяться, что всё в порядке как раз потому, что всё было совсем не так.

Утешая сестру, я и сама дрожала от страха, смотря на синяки, покрывавшие мои руки.

– Сестра…

– Прости.

– …

– Прости меня.

Внезапно тело сестры отлетело назад. Я удивлённо подняла голову и наткнулась на отца, яростно удерживающего сестру за волосы. Её лицо исказилось от боли. Хрупкое девичье тело судорожно тряслось в больших руках.

– Что ты здесь забыла? Вот ведь не повезло!

– Отец! Не делай этого!

Я обхватила отца руками, а он тут же отбросил меня. Я быстро поднялась и снова прицепилась к нему. Он снова повалил меня на пол и пнул ногой.

Я закрыла лицо обеими руками и посмотрела на младшую сестру. Несмотря на то, что её волосы с силой трясли, она не кричала, а тянула руку ко мне.

– Сестра, сестра, – кричала она, потому что это всё, что ей оставалось.

– Вы настоящие твари!

Отец пнул меня в живот и бросил сестру на пол. Хрупкое тело с лёгкостью рухнуло вниз. Я поползла к ней. Отец с силой наступил на мою ногу. Голова шла кругом. Пока я с криком схватилась за лодыжку, отец взял сестру за руку и потянул вверх.

Моих ушей достиг посторонний звук. К нам приближались двое мужчин. Они окинули меня и моего отца безразличным взглядом, а когда заметили мою сестру, то подошли ближе.

– И как это понимать?

– Что вы, всё не так! Эта девчонка сама пришла. Я как раз собирался отправить её обратно.

Отец без колебаний отдал им сестру. Она дёргалась и сопротивлялась, но этого было слишком мало, чтобы вырваться. Мужчины без особых усилий подхватили мою младшую и потащили за собой. В это время её рука тянулась ко мне, будто её глаза не замечали никого, кроме меня. Я тянулась к ней навстречу, но моя нога не слушалась.

– Сестра, сестра.

– Ещё раз придёшь сюда, и я вас всех на куски порву!

Я продолжала ползти, царапая пол ногтями, но они уже исчезли вместе с моей сестрёнкой. Из-за спины послышалась усмешка отца. Он ни капельки не сожалел о содеянном.

Почему, почему всё это происходит? Как можно поступать так с собственным ребёнком?

– Как ты мог! Ты вообще человек? Даже звери оберегают своих детей!

– Вот же неугомонная тварь!

Отец снова пнул меня. В ответ я укусила его за ногу. Он вскрикнул, схватил меня за воротник и ударил по щеке. Я импульсивно замахала руками, не сдаваясь, и оттолкнула его от себя.

– Что, хочешь, чтобы я продал и тебя? Вокруг полно людей с необычными предпочтениями. Таких пруд пруди, и с готовностью возьмутся даже за такую уродину, как ты. Если что-то не устраивает, то я и тебя пристрою!

Это дьявольское отродье смогло разбить моё сердце. Мне было нечего ответить на эти слова. Его губы украсил злобный оскал, и он наконец отбросил меня на пол.

– Если не хочешь, чтобы тебя продали, то заткнись и спи! – прошипел он, сплюнул на землю и направился прочь.

Судя по тому, что он направился в противоположную от дома сторону, в его планах в очередной раз было просадить деньги на азартные игры. Деньги, которые он получил от продажи своего ребёнка.

После того, как отец ушёл, я не спешила вставать с места. Вдруг откуда-то послышался жуткий крик. Только тогда я собралась с мыслями и попыталась подняться. Нога была не в лучшем состоянии, но я приложила все силы для того, чтобы встать и, пошатываясь, пойти вперёд.

Из-за суматохи всё чистое бельё разлетелось по полу.

– Снова… мне придётся его стирать…

Я наклонилась, чтобы поднять бельё, но свалилась с ног. Моё колено до крови ударилось о камень. Но это было не так уж и больно.

– Эх, ха. Ха-ха.

По непонятной причине из моего рта вырвался смех. Вся эта ситуация казалась такой смешной. Даже не знаю, правильно ли называть это смешным, но это именно то, что я почувствовала.

Смешно от того, что отец продаёт своих детей, что я так слаба и ничего не смогла сделать, когда моя младшая сестра просила о помощи, что я эгоистка, которая отворачивается от других, лишь бы спасти собственную шкуру… просто смешно… всё, всё это…

– Ха-ха-ха-ха!

Мама ведь знала? Поэтому она бросила всё и сбежала?

Он самый настоящий чёртов ублюдок.

Дьявольское отродье, порождение ада.

– А-а-а-а-а-а-а!

Невыносимое горе наконец выплеснулось вместе с криком.

Глава 113 - Всё же, случайность может стать судьбой (10)

Я ударилась лбом об пол. Потекла кровь, но даже боль не могла приглушить испытываемые мной мучения. Это просто невыносимо. В полной мере осознать свою никчемность, из-за невозможности что-либо сделать, – настоящая пытка. Я настолько ужасна, что отвернулась от младшей сестры, потому что сама хотела жить.

«Кто-нибудь, пожалуйста, вытащите меня из этого ада. Нет, помогите моей сестре. Кто-нибудь, пожалуйста… Я стерплю всё, только, пожалуйста, спасите мою сестру!..»

Я отчаянно молила о помощи не пойми кого. Я даже молилась богу, в которого никогда в жизни не верила. Мои просьбы также были обращены и к бросившей нас матери.

Но моя искренняя мольба оказалась бесполезной. Луна ярко светила в небе, наблюдая за моими жалкими истязаниями.

Вскоре до меня дошли вести о кончине второго ребёнка. Я была единственной, кто проводил её в последний путь.

В ту ночь ко мне явился образ мертвеца. На её неестественно бледном лице застыла улыбка, а рука тянулась ко мне. Моё внимание задержалось на ужасно тонком запястье, которое, казалось, могло сломаться в любой момент.

– Сестра, сестра.

После этого я наконец осознала, что начинаю сходить с ума.

С тех пор призрак сестры приходил ко мне каждую ночь. В какой-то момент появился и самый младший ребёнок, которого забили до смерти. Четвёртый – умер от голода и тоже начал появляться вместе с остальными.

Каждую ночь младшие сёстры окружали меня и нашёптывали о том, что их терзает. Я никак не могла понять: галлюцинации ли это или сон?

Даже сейчас труп второй сестры с улыбкой шептал мне на ухо. Между её ног стекала кровь.

– Сестра, сестра.

«Сестра, сестра, сестра!» – её голос разносился эхом, перерастая в крик. Кажется, я не могу дышать. Окружающая тьма словно пыталась меня раздавить.

– Кто здесь?

«Отец умер, но его дьявольское чадо всё ещё ходит по земле»

«Разве нам не следует убить этого дьявольского выродка прямо сейчас?»

У меня потемнело в глазах. Я задыхалась и никак не могла очнуться. Я царапала зудящее запястье и с силой прикусывала губу.

Внезапно моё тело дёрнулось в сторону.

– Проснись!

– Ах!

Мои мертвенно замутненные глаза раскрылись. Проявился свет, а вместе с ним и чьё-то хмурое лицо. Взгляд зацепился за блестящие золотистые волосы и полные тревоги изумрудные глаза. Только теперь я осознала, что он держит меня за руки.

– Ты в порядке? Тебе снился сон?

– Моя сестра…

– Сестра?

– А… нет, нет. Я просто подумала о своей сестре.

Я сжималась под его испытывающим взглядом. Когда я начала отводить глаза в сторону, он нахмурился ещё сильнее.

– Ты говоришь о сестре, которая пришла сюда с тобой?

Я удручённо улыбнулась и кивнула головой. На самом деле мои мысли были не об Алисии, но пусть будет что-то вроде «да». Он замолчал и теперь оценивал моё состояние. Судя по тому, как сильно дрожит моё тело, должно быть, я вся в холодном поту.

– Похоже, ты и правда боишься темноты.

– …

Я ничего не ответила. Боязнь темноты – это вовсе не ложь, но, если говорить точнее, то пугала именно ночь.

– Будет плохо, если ты упадёшь в обморок.

– Да, простите.

Он слегка цокнул языком. От этого звука будто сдавило горло. Мне вспомнился отец. Я считала, что все мужчины такие же, как мой отец. В прошлом я не боялась Винсента только потому, что он выглядел слабее меня.

Отпусти мои руки… Я попыталась высвободиться из его хватки, но он никак не отпускал. Нет, он просто высвободил одну из них и вдруг протёр мою щеку.

Только тогда я поняла, что плачу. Мне показалось странным, что он так смотрит на меня, и теперь понятно почему. Винсент, должно быть, не знал куда себя деть, но продолжал сохранять спокойствие и как ни в чём ни бывало вытирал слёзы с моих щёк.

– Не склоняй голову. Даже если ты будешь плакать, никто не узнает, – приказным тоном произнёс он. Рука, вытиравшая слёзы, была грубой и неуклюжей, как и этот голос, но даже так, через эти касания мне передавалось тепло.

Какое-то время тишину в кладовке нарушал лишь звук дыхания. Я безропотно смотрела на Винсента, а он продолжал гладить мою щёку, опустив глаза вниз.

Спустя какое-то время губы Винсента нерешительно зашевелились:

– Я не умею утешать.

– …

– Я не знаю, через что тебе приходится проходить, и не хочу в это лезть. Я прекрасно понимаю, что чужое вмешательство лишь всё усложняет.

– …

– Но было время, когда я сам получил невероятное утешение.

Изумрудные глаза скользнули по моей щеке и остановились прямо на моих глазах. Как только это произошло, его рука отпустила меня и переместилась на моё плечо. В мгновение ока моё тело окутало тепло, и я оказалась в объятиях Винсента.

Его рука крепко обвилась вокруг моей талии.

– Что бы это ни было, тебе не нужно больше это терпеть, – в уши проник тихий голос. – Тебе не нужно себя заставлять. Реальность – это не сказка.* Она чертовски тяжела, так почему ты должна постоянно проходить через это? Тебе решать: оставлять всё как есть или нет. Главное, не забывай об этом.

(*Прим. пер.: отсылка к словам, которые Паула говорит Винсенту в 10 главе)

– Даже в этой темноте есть свет.

Моё зрение стало размытым. Что-то поднялось из глубин моего сердца и теперь отдавалось болью в горле. Хах, хотелось бы мне посмеяться, но думаю, если открою рот, то скорее закричу, поэтому я прикусила губу.

– Ты заслуживаешь утешения.

– …

Никогда бы не подумала, что смогу занять место в чьём-то сердце. Вся моя жизнь была такой. Но что, если удастся стать чьим-то тёплым воспоминанием? Это было что-то вроде мечты, но кто бы знал, что это настолько приятное ощущение.

Это были мои слова. То, что я сказала ему, когда он лишился света и заперся в своей комнате, ожидая смерти. Он всё ещё помнил. От этого одновременно и радостно, и грустно. Я рада, что моя ложь подарила тебе утешение, и… мне так жаль.

Знаешь?.. То, что я сказала тогда, на самом деле было тем, что ты хотел услышать от кого-то. Я просто говорила тебе слова, в которых ты нуждался. Я пыталась угодить тебе, чтобы оставаться рядом, вот и всё.

Да, именно так.

В темноте появилась знакомая фигура. Нечто смотрело прямо на меня. Сквозь растрёпанные каштановые волосы и по бледному лицу стекала кровь.

В ту ночь, когда я сбежала пять лет назад, Лукас пришёл вместе с моими сёстрами. Он выглядел так же, каким я его видела в последний раз. Лицо было до того омыто кровью, что было трудно различить его черты. Его глаза были полны обиды и смотрели на меня с яростью. Тем не менее, уголки его губ ласково приподнимались. Это странное наваждение являлось мне каждую ночь. И я также не могла понять, были это галлюцинации или просто сон.

По треснувшим губам стекала кровь. Он сказал всего одно слово:

– Убегай.

Всегда только одно слово.

– Убегай. Убегай.

Эти слова заставляют меня набраться смелости, чтобы посмотреть правде в глаза.

Я всё ещё живу в аду. И мне никогда не выбраться из него. Даже обычная жизнь для меня – роскошь, а счастье – несбыточная мечта.

Невозможно в конце пути оставить всё позади, как главный герой детской книжки, потому что моя жизнь стоила многих жертв.

Разве то, что ты не держал в руке нож, означает, что ты не убийца? Или, если ты не говоришь плохих слов, то ты никого не обидел? Мои глаза – ножи, мой рот – сладкий яд. Мой равнодушный взгляд обратился лезвием и пронзил насквозь моих сестёр, а пустые слова лишь сильнее ранили их сердца. Я причинила им столько боли…

Хотя бы немного, пускай ещё один день. Я хотела жить хоть как-то. Некоторые хотели поскорее уйти из этой адской жизни, но не я.

Я хочу жить. Было время, когда я отчаянно желала умереть, но сейчас я цеплялась за жизнь. Несмотря на то, что она была полна страданий, идея смерти выводила меня из себя. Ничего страшного, если люди указывают на меня пальцем из-за моего внешнего вида, и не имеет значения, какими грязными словами они меня покрывают. Я хочу жить, даже если придётся всю жизнь пресмыкаться перед другими.

Я искуплю свою вину перед сёстрами и перед Лукасом за то, что выжила, пока они страдали и умирали. Вот почему я должна жить, даже если буду желать умереть.

– Но… что, если я хочу убежать?

– Тогда убегай, – последовал донельзя лёгкий ответ. Я слабо улыбнулась.

– Я не могу.

– Почему нет? Что в этом такого? Кто может винить тебя за то, что ты хочешь отдохнуть после тех усилий, которые ты приложила, несмотря на все тяготы и невзгоды? Нет, никто не смеет винить тебя, потому что никто не может сделать это за тебя.

– …

– Нет ничего, чего нельзя сделать. Просто живи и всё.

Просто жить? Я задумалась над его словами, положила руку на его крепкое плечо и прижалась щекой.

Его плечи намокли. Он наверняка это ощущает, но ничего не говорит. Он не проводит рукой по моей спине и не гладит по волосам.

По сути, это не было утешением, но мне не хотелось отстраняться. Я чувствовала спокойствие, потому что он не заверял, что всё в порядке, и потому что его объятия были невероятно тёплыми.

– Рассказать вам секрет? По правде говоря, я ненавижу луну, – призналась я.

– Я тоже её ненавижу.

– …

– Но теперь немного меньше, потому что я больше не чувствую себя одиноким.

Каково это – не быть одиноким? Возможно, когда-то я ощущала что-то похожее. Если так подумать, я не чувствовала себя одинокой, когда у меня были мои сёстры. В то время не было одиночества, которое могло пронизывать до мозга костей.

Я закрыла глаза. Слёзы бесконечным потоком стекали вниз и впитывались в его плечо. Какое-то время я находила душевное спокойствие в его объятиях.

Но вскоре где-то снаружи послышалось постороннее присутствие. Как только это пришло мне в голову, дверь распахнулась. В комнату ворвался яркий свет, и кто-то появился в проёме.

– Долго же я тебя искал.

Э-э-мм-м…?

– Я волновался, потому что ты так внезапно исчезла. Даже если это такая игра, разве можно так прятаться?

Это был Итан. Он облегченно улыбался и говорил, как бы поддразнивая. Я удивлённо посмотрела на него. Тем временем Винсент отстранился от меня первым, обернулся к появившемуся человеку и двинулся к выходу. Я последовала за ним с небольшой заминкой.

– Ты плакала?

Когда я вышла наружу, Итан посмотрел на меня и мгновенно нахмурился. Я смущённо потёрла лицо. На моих ладонях отпечаталась влага. Я и сама не заметила, как выплакала столько слёз. Пока я пыталась прийти в себя и найти объяснения произошедшему, Итан резко схватил Винсента за плечо.

– Это из-за тебя? – спросил он угрожающим голосом. Винсент бросил взгляд на меня, а затем равнодушно посмотрел на Итана. – Она плакала из-за тебя?

– Да.

– Что?

– Она плакала из-за меня.

Винсент заявил это как нечто само собой разумеющееся и как ни в чём не бывало повернулся спиной. Няня с обеспокоенным видом уступила ему дорогу и озадаченно разглядывала нас с Винсентом.

Итан проводил выходящего из комнаты Винсента ошеломлённым взглядом, но его лицо быстро посуровело, и он направился следом за ним. Я почуяла, что добром это не кончится, поэтому запаниковала и собиралась догнать Итана, но меня остановила няня.

– Граф правда довёл тебя до слёз?

– Что? А, всё совсем не так.

– О боже мой! Что произошло?! Только посмотри, сколько пыли!

Няня провела рукой по моим волосам, поднимая облако пыли. Я тут же закашлялась, а няня осмотрела меня с ног до головы, а затем повернула голову в направлении, куда исчез Винсент, но её взгляд был полон осуждения, словно она провожала самого бессовестного человека на свете. Нет же, всё было не так! Я не знаю, как так получилось, но все неправильно поняли эту ситуацию. Ведь всё выглядит совсем не так, верно?

Глава 114 - Всё же, случайность может стать судьбой (11)

Итан, не получив внятных объяснений от Винсента, теперь донимал меня. Я рассказала ему о том, как мы оказались заперты, пока пытались найти укромное место. После моих объяснений Итан немного расслабился.

– Даже если ты пыталась помочь, нельзя лезть в такие места. После такого тебя могли бы вынести вперёд ногами.

С этим не поспоришь.

– Как вы нас нашли?

– Няня сказала, что слышала какие-то звуки, и я пошёл проверить. Этой комнатой давно не пользовались, и вся мебель была накрыта белой тканью, кроме комода. Я решил посмотреть поближе, потому что это показалось странным, и обнаружил щель в стене.

Это настоящая удача.

– Я правда очень волновался, у меня было плохое предчувствие.

– Простите.

– Но почему ты так сильно плакала? Произошло что-то серьёзное?

– Нет. Просто… Наверное, так на меня повлияла темнота.

– Кажется, ты испугалась не на шутку.

Итан посмотрел на моё покрасневшее лицо. Мне стало неловко, поэтому я сильнее прижала холодное полотенце к щекам. Его смочила водой няня и сказала подержать таким образом. Впервые за долгое время я так сильно ревела, что даже сопли стекали ручьями.

– А что с Винсентом?

– С хозяином?

Хоть я и переспросила, но на деле поняла, о чём речь. В памяти всплыл Винсент, дрожащий от страха в тёмной кладовой.

Когда я выбралась оттуда, то обратила внимание на шею Винсента, которая была испещрена царапинами. Но он ушёл быстрее, чем я успела предложить обработать раны.

Когда я внезапно погрузилась в раздумья, глаза Итана подозрительно метнулись ко мне.

– Что-то случилось?

–…Да. На самом деле, у хозяина…

–…случился приступ после наступления темноты, да? – закончил за меня Итан.

Как и ожидалось, он всё понял. Итан удрученно усмехнулся, когда я кивнула в ответ.

– Даже если он теперь видит, раны, которые он получил после всего пережитого, не исчезнут так просто. Обычно всё в порядке, но, когда вокруг внезапно темнеет, у него случаются вот такие припадки. Видимо, мрак пугает его. Это схоже с тем, когда ты не можешь видеть.

– С его глазами что-то не так?

– Дело не совсем в этом. Я думаю, что его глаза плохо приспосабливаются к темноте.

Итан подбодрил меня, заверяя, что волноваться не о чем. После этих слов я смогла вздохнуть с облегчением. Я так рада, что с его глазами нет никаких проблем. Это бесценный дар от близкого человека, разве поэтому не будет грустно, если возникнут какие-то отклонения?

– Ты, должно быть, очень устала за сегодня. Так что возвращайся к себе и хорошенько отдохни, – Итан отвернулся. Я наблюдала за тем, как его руки расстёгивают пуговицы на рубашке для того, чтобы переодеться, и затем открыла рот:

– Итан.

Он взглянул на меня, не отрываясь от своего занятия.

– Спор, о котором мы говорили ранее… Я готова дать ответ прямо сейчас.

Рука, расстёгивающая пуговицу, остановилась. Итан повернулся ко мне и удивлённо приподнял бровь. Я убрала полотенце с щеки.

– Что ж, говори.

– Он помнит меня. Я узнала об этом несколько дней назад.

– Как ты узнала?

– Случайно услышала, как он произносит моё имя. А ещё я поняла это после слов, сказанных им, пока мы были взаперти.

– Так у вас был какой-то приятный разговор?

Итан улыбнулся. Я же отрицательно покачала головой. Под «приятным разговором» он подразумевает то, что я раскрыла Винсенту свою личность, поэтому я ответила «нет». Даже после происшествия в кабинете и во время пряток, я всё равно не хочу признаваться. Но…

– Вы ведь знали об этом с самого начала?

– Паула ведь тоже понимала это? Что Винсент помнит о тебе.

– Да. Честно говоря, как только я убедилась в этом, то почувствовала радость. Но что от этого меняется?

Я благодарна Винсенту за то, что мои слова остались для него хорошим воспоминанием. Я благодарна и Итану, который сразу узнал меня и поддерживал всё это время.

Но это ничуть не влияет на моё положение. По ночам я всё ещё слышу голос, шепчущий никогда не забывать о своих грехах.

– Это не ответ, – неожиданно возразил Итан. – Ты так и не ответила: «Скучает Винсент по Пауле или же нет?».

– Это…

– Ты ведь и на это знаешь ответ?

– …

Я не могла подобрать слов. То, что он помнит меня, не вызывает сомнений, но я до сих пор не уверена, можно ли назвать это тоской. Кроме того, он до сих пор не восстановился после слепоты. Поэтому я больше склонялась к отрицательному ответу.

Но, говоря откровенно, настойчивость Итана настораживала.

– Спор не закончится, пока мы это не выясним.

– Почему вы так сильно зациклены на этом?

– Потому что он скучает по тебе.

Я ничего не понимаю. Он что, хочет, чтобы мы с Винсентом счастливо обнялись и наслаждались воссоединением? Или, может, ему хочется увидеть, как Винсент прижимается ко мне и со слезами на глазах говорит, как сильно скучал? Итану нет от этого никакой выгоды. Наиболее вероятным объяснением было то, что ему просто скучно.

– Что вы от этого получите? – спросила я из чистого любопытства.

Итан колебался с ответом, что было для него несвойственно. Избегающий взгляд задержался на полу, а затем устремился в окно. Итан долго смотрел в одну точку, где не было ничего, кроме кромешной темноты.

На лице его отразилось сильное напряжение, но это был такой короткий, почти мимолётный момент, что я не успела подумать об этом, как оно уже вернуло прежнее выражение.

– Ну, не знаю. Просто… Разве ты не задумываешься о подобных вещах на протяжении жизни? «Правильно ли я поступаю?» или что-то в этом духе?

– …

– Вот что я хочу знать.

Правильно ли я поступаю?.. Д-д… Это трудно произнести с полной уверенностью. Чёрт, где такому учат?

– Вы хотите сказать, что если я точно узнаю, скучает хозяин или нет, то смогу найти ответ и на этот вопрос?

– Возможно.

Это ещё что? Я нахмурилась, услышав расплывчатые слова. Итан тихонько посмеялся, словно ожидал такой реакции.

– Паула сказала, что приехала сюда по чистой случайности, но разве все эти совпадения не накапливаются и в конце концов не становятся особой связью? И эта связь в итоге становится судьбой. Может, возвращение Паулы сюда и встреча с Винсентом – это путь, предначертанный судьбой?

– …

– Не исключено, что и моя встреча с Паулой в этом месте продиктована судьбой.

Было приятно слышать такие слова, но в будущем они всё равно могут стать болезненными. Я тяжело вздохнула. Он всегда был человеком, который очень хорошо прятал своё сердце под замком, поэтому я и не рассчитывала получить от него нужный ответ, даже если бы продолжила расспрашивать.

– Теперь ты не уверена, что выиграешь спор? Что ж, можем поменяться. Если Винсент скучает по тебе, то Паула победит, а если нет – то я.

– … Какая польза от выигрыша в споре?

– Ну, я исполню любое твоё желание.

Что-то подобное я уже слышала.

– Хоть я и похож на разгильдяя, на самом деле я очень способный человек.

– Если выиграю, то попрошу больше никогда не затевать подобные споры.

– Как пожелаешь.

– Я знала семью, которая обанкротилась из-за азартных игр.

– Не волнуйся. На протяжении всего существования в моей семье ни у кого не было зависимости от азартных игр.

Если бы только можно было доверять одним лишь словам…

***

Оказывается, здесь росло цветочное дерево.

Я разглядывала белые цветы на сухих ветвях. Когда я оказалась заперта в кладовой, то меня удивило, что откуда ни возьмись появились ветки, а прямо перед окном цвело дерево. Более того, оно было куда больше, чем я думала: ветки были такими длинными, что спокойно дотягивались до стен здания.

Белые лепестки кружили вокруг. Под дуновением ветра они осыпались, словно снег.

Я подняла руку и словила падающий лепесток. Красиво.

– Что ты здесь делаешь?

Внезапный голос заставил меня повернуться. Винсент приближался ко мне. После происшествия он быстро ушёл, и какое-то время о нём не было ни слуху ни духу, но теперь он снова здесь.

– Вы направляетесь к графу Кристоферу?

– А ты?

– Я просто любовалась цветением.

Я указала рукой на дерево. Он посмотрел в указанном направлении и затем – вновь на меня. Почему-то его глаза не отрывались от моего лица. Я машинально потёрла щеку.

Затем Винсент зачем-то сунул руку в карман пиджака и что-то достал, протягивая мне. Это был небольшой тканевый мешочек с симпатичной красной лентой.

Пока я наблюдала за этим с широко раскрытыми глазами, он потряс мешочком туда-сюда, как бы призывая скорее взять подарок.

Я тут же приняла его и развязала ленту. Внутри лежало что-то завёрнутое в красную обёртку, и квадратики, завёрнутые в прозрачную упаковку. Похоже на конфеты, и я впервые вижу подобные квадратики, но они выглядели съедобными.

Почему он дарит это мне? Когда я удивлённо посмотрела на него, Винсент сказал:

– Ты ведь любишь сладости?

– Э-эм… да, это так. Но откуда вы знаете?

– Ты постоянно угощала меня конфетами.

Он сказал это со страдальческим лицом. Я медленно моргнула. Да, думаю, всё так и было. Я угощала его всяким, чтобы поднять ему настроение, так как знала о его пристрастии к сладкому.

– Тогда я думала, что вам могут понравиться сладости.

– Мне нравятся.

– …

– Тебе стало лучше после… слёз?

– Ах, да. Всё нормально.

Ко мне запоздало пришло осознание, что я плакала прямо перед ним. Пока я теребила свою челку, испытывая ещё большее смущение, кое-что пришло мне на ум, и я спросила:

– С вашей шеей всё в порядке? В прошлый раз мне показалось, что вы поранились.

Теперь я заострила внимание на его шее. Хоть её и прикрывал воротник рубашки, но на коже едва заметно выглядывали тонкие царапины. Видимо, их никто не обработал.

– Вы не лечили раны?

– Нет, не лечил.

– Почему? У вас могут остаться шрамы. Возможно, сейчас это кажется пустяком, но может стать хуже. Обязательно проверьтесь у врача.

Мне хотелось помочь ему с ранами, но я не стала предлагать, потому что подумала, что это будет слишком навязчиво. На самом деле в кармане моей юбки лежали чистая ткань, повязки и немного лекарств от ран. Но мне не хватит смелости отдать это ему.

Винсент, внимательно вслушивающийся в мои слова, склонил голову набок.

– А ты поможешь мне с этим?

– А? Что?

– Лечение.

– Я-я?

Когда я переспросила, Винсент уверенно кивнул головой. Я была в шоке, потому что никак не ожидала, что он сам предложит подобное.

– Я думаю, будет лучше обратиться за профессиональной помощью, а не ко мне.

– Если не собираешься помогать, то могла и не говорить ничего.

Винсент тут же изменил свой настрой касаемо лечения. Мне стало совсем уж неловко. Почему-то складывается ощущение, что если оставить всё как есть, то эти царапины так никто и не обработает.

В конце концов я сдалась и кивнула, хоть и с опозданием.

– Я сделаю это.

– Тогда подойди сюда, – сказал Винсент и обернулся.

– Эм, куда вы?

– Стоя будет неудобно.

Затем он подошел к стволу дерева и плюхнулся на землю. Белые лепестки сыпались прямо на него. На этот раз я была в шоке уже немного в другом смысле.

– Вы ведь испачкаетесь.

– Ничего страшного. Иди сюда.

Винсент похлопал по месту возле себя. Я колебалась, но всё же села рядом с ним. Мы оказались достаточно близко, чтобы наши ноги соприкасались. Кроме того, Винсент не отрывал глаз от меня, из-за чего становилось крайне некомфортно.

– Стоит что-то принести для лечения?

– Нет, у меня всё есть.

Я вытянула из кармана чистую ткань, бинт и два флакона и положила их на расправленную юбку. Винсент недоумённо наблюдал за тем, как я достаю всё необходимое. Я смущённо улыбнулась.

Всего было два флакона. Один из них содержит дезинфицирующее средство, а другой – лекарство от ран. Сначала я смочила ткань дезинфицирующей жидкостью и посмотрела на него. Затем Винсент облокотился ладонью на землю рядом с моим коленом и наклонился вперёд. Когда его лицо приблизилось ко мне, я неосознанно отпрянула назад.

Винсент недовольно нахмурился.

– Почему ты отстраняешься?

– Вы слишком близко.

– Ты ведь говорила, что поможешь с ранами.

А, ну да, именно так. Я потянулась к нему. Его лицо так близко к моему носу, что всё тело немеет. Винсент наблюдал за мной, сохраняя недовольное выражение. Уголки моих губ слегка приподнялись, и он наконец повернул голову, открывая мне свою шею.

Так царапины стало легче разглядеть, чем с расстояния, но оставалась проблема в виде рубашки. Я задумалась на мгновение и протянула руку.

– Прошу простить.

С этими словами я начала расстёгивать верхние пуговицы рубашки одну за другой. Скрытые раны постепенно проявлялись по мере раскрытия воротника. Закончив с этим, я склонилась, чтобы поближе оценить состояние его кожи.

По всей шее располагались многочисленные царапины. Некоторые корки уже отпали, и на их месте образовались шрамы, а другие выглядели так, будто их чесали последние несколько дней.

Я осторожно приложила продезинфицированную ткань к ранам. Мне передалось то, как вздрогнуло его тело.

Глава 115 - Всё же, случайность может стать судьбой (12)

– Почему вы не позаботились об этом сразу?

– …Потому что ничего не болело.

– Даже если ничего не болело, всё равно следовало заняться лечением.

Я аккуратно осмотрела шрам и крепко прижала ткань, чтобы жидкость хорошо впиталась. Его тело продолжало подрагивать. Я подула на рану, надеясь облегчить жжение.

– Если станет нестерпимо больно, дайте знать.

– …

После обработки, набрав немного лекарства на кончики пальцев, я осторожно нанесла его на рану. Судя по всему, шрам останется. Я нахмурилась от досады и тщательно прошлась по каждой ране и царапине. После этого я собиралась наложить ткань и обмотать бинтами, но Винсент отказался.

– Тогда вам придётся остаться в таком положении, пока лекарство не впитается.

– Хорошо.

Закончив с процедурой, я слегка отодвинулась назад. Винсент сел поудобнее. Хоть я и согласилась помочь, но получилось не очень аккуратно, так как мне не хватало навыков.

– И всё же, вам следует получить профессиональное лечение, – объяснила я и подняла голову. Лицо Винсента выглядело напряжённым. Но почему? Что-то не так? Вышло настолько больно?

– А ты неплоха в этом.

– Потому что у меня большой опыт, – ответила я непринуждённо и занялась сортировкой ткани, бинтов и флаконов, но внезапно в поле зрения появилась его рука.

– Я тоже помогу тебе с лечением, так что давай сюда.

– Что? Но у меня нет никаких травм.

Когда я взмахнула рукой, отказываясь, Винсент схватил моё запястье и потянул на себя. Он расстегнул манжет на моей одежде и закатал рукав. С внутренней стороны была царапина – такое место, что трудно заметить.

– Эм-м-м…

– Не слишком ли ты жестока к себе? – сказал Винсент, склонив голову.

Расстояние между нами вновь сократилось. Его золотистые волосы развевались на ветру и щекотали кончик моего носа, вынуждая слегка откинуть голову назад.

Он внимательно осмотрел моё запястье. Затем взял дезинфицирующее средство и вылил прямо на рану. Моё лицо исказилось от сильной боли.

– Больно?

– Терпимо.

– Значит, всё-таки больно.

Затем он выливает ещё больше жидкости. Моё лицо мрачнело всё сильнее и сильнее. Когда из меня вырвался болезненный стон, последовал холодный приказ терпеть – такой жёсткий, что я была готова расплакаться.

Продезинфицировав рану, Винсент нанёс на кончики пальцев немного лекарства и втёр в рану так, как это делала я. Прикосновение было осторожным и на удивление нежным.

– Вы так добры.

С каких пор он обращает внимание на состояние слуг? Разве он из тех, кого беспокоят подобные вещи? Неужели он настолько внимательный хозяин?

Размышляя об этом, я нахмурила брови и покачала головой.

Ага, как же, размечталась.

– Я просто стараюсь быть как можно добрее к другим.

– Ух ты, надо же.

Интересный образ мышления. А со мной ты так за что, ублюдок?

(Прим. ред.: вспоминает, как он относился к ней в самом начале)

– Вы хороший человек.

– Ты преувеличиваешь.

– …

– Так выходит лишь потому, что я не знаю, кто есть кто.

Я спросила о том, что он имеет в виду, но он не ответил и сосредоточился на своём занятии. Поэтому дальше я решила молчать и просто наблюдала.

Но всё это было очень необычно. Он наносил мазь так бережно, словно боялся причинить мне боль.

Могу с уверенностью сказать, что его отношение заметно изменилось. Наша первая после стольких лет встреча оставила не самые хорошие впечатления, но теперь находиться с ним стало легче, его голос стал мягче, и он заявил, что старается относиться и к своим подчинённым как можно добрее. Всё это никак не вязалось с тем, что было раньше, когда он разбрасывался вещами и кричал убираться прочь.

Честно говоря, я поражена до глубины души. Сложно поверить, что этот сумасшедший господин способен выражать такие тёплые чувства! Неужели это и есть то чувство, которое испытывает мать, когда её проблемный ребёнок вырастает достойным человеком? Мысленно я восхищалась переменам, произошедшим за пять лет. Я была готова аплодировать стоя.

Он стал порядочным человеком.

– Думаю, останется шрам.

– Это неважно.

Закончив с нанесением лекарства, он положил сверху кусочек ткани и перемотал бинтом. Но повязка становилась всё толще и толще…

– Должно быть, тебе нелегко пришлось.

–… Наверное?

Я отреагировала не сразу, потому что задумалась над тем, стоит ли вообще что-то комментировать.

– У тебя много шрамов на руке, – добавил Винсент, поясняя свои слова, тщательно поправляя узлы на бинтах и осматривая мою руку. Его глаза скорее изучали мою кожу, а не сами бинты.

Как он и сказал, на моих руках было полно мелких шрамов. Для женской руки это выглядело некрасиво: на ней полно мозолей, а кости слишком выпирали, уродуя её ещё больше. Я смутилась и попыталась отдёрнуть руку, но его хватка стала крепче. Он держал меня так, будто не хотел отпускать.

– Кажется, подобное случается с тобой не в первый раз.

Он хочет сказать, что если пришлось пережить много трудностей, то подобное случается часто? Если бы я была не согласна, то снова пришлось бы врать, но на этот раз можно было ответить честно:

– Да. Мне не привыкать.

– Ты говорила, что работала на семью Кристофер.

– … Да.

Помнится, я действительно говорила что-то такое. Не прозвучал ли мой ответ слишком фальшиво?

– Похоже, ты привыкла к работе прислуги.

– …

Мгновенно я потеряла дар речи.

Может, я просто надумываю лишнего, но… Я чувствовала неладное уже долгое время, и эти его слова звучали так, будто он следил за мной. Ха, но ведь не было никаких разоблачающих знаков. Конечно, он наблюдал за мной в последнее время, но не думаю, что он настолько внимателен, чтобы с уверенностью узнать меня. Он просто таким образом хвалит меня, да?

Только тогда Винсент отпустил мою руку.

– Думаю, готово.

– Спасибо, – сказала я, кивнув головой.

Но когда я обратила внимание на повязку, забинтованную так туго, что я не могла и пальцем пошевелить, то усомнилась в искренности своей благодарности. Винсент с гордостью любовался результатами своих трудов.

– Раз ты так благодарна, то ответь честно на вопрос.

У него ещё и совести хватает выдвигать какие-то требования. Это застало меня врасплох, но я согласилась:

– Спрашивайте.

– Ты уверена, что никогда здесь не работала?

Меня словно встряхнули его неожиданные слова. Мой взгляд метнулся к Винсенту. Он смотрел прямо на меня с серьёзным лицом.

– Подумай как следует. Совсем ничего?

Я моргнула. Никак не могу понять, зачем он снова спрашивает об этом? Я ответила не сразу, но всё же медленно кивнула. Мой ответ остаётся неизменным.

Винсент какое-то время молча смотрел на меня, а потом резко прислонился затылком к стволу дерева. Кажется, он погрузился в свои мысли, после чего закрыл глаза и тихо пробормотал:

– Ладно. Другого я и не ожидал.

Ощущение, что меня ругают.

А вдруг… Он догадывается кто я? Я настороженно уставилась на Винсента. Но его лицо не выражало никаких эмоций. Это напрягало ещё больше.

Теперь я неприкрыто глазела на него, и он, почувствовав это, посмотрел на меня в ответ. Наши взгляды на мгновение встретились.

Внезапно Винсент разразился смехом.

– Вот так-то лучше.

– Что?

– Не склонила голову и не отвела взгляд.

Я не сразу поняла, о чём он толкует, но мне вспомнилось, как он держал моё лицо. Воспоминания проявились в голове, и теперь мне было сложно и дальше смотреть на него. Винсент не смог сдержать улыбки, а, по всей видимости, даже не пытался. По какой-то причине мой разум опустел.

Теперь, когда мы разобрались с травмами, моя работа сделана. Между нами повисла тишина. Но ни он, ни я и не думали уходить.

Кончики моих пальцев, обмотанные бинтами, едва касались его пальцев. Столь лёгкое прикосновение было слишком ощутимым. Эти круглые изумрудные глаза были мне незнакомы.

Бесчисленные белые лепестки осыпались с ветвей, скользя по нашим головам, задевая щеки, цепляясь за плечи и наконец достигая земли. Винсент, освещаемый ярким солнечным светом, не дрожал от страха и не делал ничего странного, но я не могла оторвать от него глаз.

– Я купил это в одном известном месте, – неожиданно прервал молчание Винсент. – Очень сладкое и вкусное.

Он бросил быстрый взгляд на тканевый мешочек, который свисал с моей юбки. Я тоже медленно посмотрела на подарок.

– Попробуй, тебе понравится.

– Сейчас?

– Сейчас.

Твёрдый ответ не принимал отказа, поэтому я заглянула в мешочек и достала квадратик. Я осмотрела его: маленький, размером не больше пальца. Открыла обёртку и положила конфету в рот. Сладкий вкус растёкся по языку. Мои глаза восхищённо округлились.

– Сладко?

– Да. Очень.

– Это карамель.

Карамель. Я жевала, размышляя над тем, как такая невероятная штука появилась в нашем мире. Это самое лучшее, что я когда-либо ела. Кроме того, она таяла во рту и становилась липкой, из-за чего казалась ещё слаще.

– Вкусно?

– Да.

– Хорошо.

Винсент снова мило усмехнулся.

– Съедай по одной штучке каждый раз, когда захочется плакать.

Я перестала возиться с карамелью. Он купил это для меня?

– Вы купили это мне?

– Да.

– Почему?

Это ещё что такое?

– Ну…

– …

– Ты так много плакала. И ещё, кхм…

Что он только что сказал? Я поражённо моргнула.

– Из-за тебя мои плечи промокли насквозь, поэтому пришлось постирать рубашку, как только я вернулся в комнату. Итан продолжал донимать меня из-за твоих слёз. Ты хоть знаешь, через что я прошёл?

– Ох, нет, возможно, хозяин неправильно меня понял.

– Тогда мне нужно было сказать, что ты плакала, потому что испугалась темноты? И еще сказала, что хочешь сбежать? Насколько тяжелой должна быть работа здесь, чтобы так горько плакать с нескончаемым потоком слёз и соплей?

Ничего себе толкование! И я не плакала «с нескончаемым потоком слёз и соплей»! Хоть меня и накрыла волна смущения, я попыталась объясниться, но он быстро продолжил:

– Даже няня пришла ко мне, чтобы заступиться за тебя. Она сказала, что никогда не видела, чтобы ты так плакала, и всегда трудишься на совесть. Потом она припомнила мне всё, что произошло, но разве не лучше ли узнать у Итана, почему так тяжело прислуживать ему?

– Вы неправильно поняли. Всё совсем не так.

События начинают принимать другой оборот. Сейчас я размахивала руками, пытаясь оправдать Итана. Итан, конечно, потрепал мне нервы, но прислуживать ему было не настолько тяжело, чтобы впадать в истерику и пытаться сбежать.

– Тогда почему ты так сильно хочешь сбежать?

– Может, тоже попробуете?

Я достала ещё одну карамельку, развернула обёртку и протянула ему. Было слишком очевидно, что это неудачная попытка быстро сменить тему. Глаза Винсента сузились, но он сделал вид, что не заметил моих намерений и потянулся за конфетой.

Но вместо рук ко мне приблизилось лицо Винсента. Он открыл рот и съел протянутую мной карамель. Мои руки замерли в воздухе.

Он открыл рот, пережёвывая карамель:

– Неплохо.

Очередная скудная оценка вкуса.

Нет, я же хотела просто отдать карамель ему в руки, чтобы уже потом он её съел… Его неожиданные действия никак не укладывались в голове. Моё лицо покраснело, стоило мне только вообразить, как я с нежностью кормлю его карамелью.

Как и ожидалось, он меня не узнал. Если бы он знал, кто я, то никогда не вёл бы себя так. Боже, тогда зачем ты это делаешь?

– Что ж, тогда я пойду?!

В моей голове царил полный кавардак, и было невозможно мыслить здраво. Я поспешно подорвалась с места. Не думаю, что могу спокойно и дальше находиться рядом с ним.

Когда я встала, то ткань, бинты и флаконы, про которые я совсем позабыла, выпали и разлетелись во все стороны. Из тканевого мешочка выкатилось несколько конфет. Я в панике начала поднимать вещи одну за другой.

Винсент поднял карамель, которая укатилась к его ногам, и протянул её мне. Я благодарственно кивнула головой, приняла конфету и сунула её в карман. После того как я более-менее упаковалась, я повернулась к нему спиной и сделала шаг вперёд. Винсент как ни в чём ни бывало последовал за мной…

Глава 116 - Всё же, случайность может стать судьбой (13)

Я поспешно вернулась в особняк. Сейчас был обеденный перерыв, поэтому делать было особо нечего. Я оглядывалась в поисках места, где можно было бы отдохнуть, но присутствие кое-кого, бесцеремонно шедшего за мной по пятам, заставляло чувствовать себя некомфортно.

Я остановилась и обернулась.

– Почему вы преследуете меня?

– Разве ты не идёшь к Кристоферу?

– Нет.

– Вот как.

Я кивнула и пошла в прежнем направлении. Наверное, он ошибочно решил, что нам по пути. Теперь я рассчитывала на то, что каждый пойдёт своей дорогой, но Винсент продолжал идти следом. Даже несмотря на то, что комната Итана находилась в прямо противоположной стороне.

Я снова остановилась и спросила:

– Почему вы преследуете меня?

– И в мыслях не было.

Тогда он идёт в какое-то другое место? Вполне возможно. Мне стало стыдно за то, что я надумала лишнего и высказала такое нелепое предположение. Мои шаги вновь возобновились. Но вскоре стало очевидно, что это не было «нелепым предположением».

Он продолжал преследовать меня. Когда я останавливаюсь и смотрю на него, то он тоже останавливается, а когда я возобновляю ходьбу – он делает то же самое. Время от времени я оглядывалась назад, но старалась делать это незаметно, как бы смотря в окно.

Я вымученно вздохнула. Что-то такое уже было, когда мы играли в прятки. Но сейчас мы не играем, и у него нет явных причин преследовать меня. Может, он хочет что-то сказать? Не похоже.

После долгих раздумий я в очередной раз остановилась и обернулась.

– Разве вы не говорили, что собираетесь к графу Кристоферу?

– А что насчёт тебя?

– Я собираюсь отдохнуть.

– Где?

– Ну, в каком-нибудь подходящем месте…

Ощущение, что меня допрашивают. Вместо лишних слов, я прожигала Винсента прищуренным взглядом. «Только не говорите мне, что вы будете продолжать ходить за мной» – явно читалось в моих глазах, но Винсент преспокойно стоял на месте.

– Комната графа Кристофера находится вон там, – на всякий случай я указала ему верное направление.

– Я знаю.

Винсент нахмурил брови. По его лицу видно, что он прекрасно знает, где и что находится. Тогда что ему надо?

– Тогда зачем вы идёте сюда?

– А есть какая-то проблема в том, что я свободно хожу по своему особняку?

– …

На такое замечание трудно что-то ответить.

– Тогда я пойду в другую сторону.

Я уважительно кивнула ему головой и пошла той дорогой, которой пришла. Но и на этот раз Винсент не отставал и продолжал следовать за мной, словно тень. Это было слишком очевидное преследование.

Я вздохнула и попыталась найти логику в действиях Винсента, потому что сегодня он вёл себя слишком странно.

– Прекратите идти за мной, – не сдержалась я.

– В этом особняке я могу делать всё, что захочу.

– Тем не менее, разве правильно вот так преследовать меня?

Когда я честно высказала своё недовольство, Винсент наконец замер на месте. Расстояние между нами увеличилось примерно на пять шагов, после чего я тоже остановилась.

Я посмотрела на Винсента, который оглядел коридор и внезапно поднял указательный палец. Затем, начиная с окна, он указывает на предметы один за другим.

– Это моё, и это тоже моё.

Я наблюдала за ним, сбитая с толку таким внезапным заявлением. Кончик его пальца, ранее указывающий в сторону, теперь был направлен на меня.

– Ты тоже моя.

– Я так не думаю, – меня смутили неоднозначные слова, но ответила я спокойно.

– Здесь всё принадлежит мне.

Да что вы говорите? – беззвучно пролепетала я, вновь обернувшись.

Я почти перешла на бег, но шаги позади меня не отставали. Я пыталась притворяться спокойной, но странное поведение Винсента уже начинало выводить меня из себя.

Сейчас я отчаянно нуждалась в чьей-то помощи. Вскоре, когда я добралась до знакомой двери, то сразу же открыла её. «Итан, пожалуйста, спаси меня!».

Но Итана нигде не было видно. Я остановилась и оглядела комнату.

Он ведь говорил, что собирается пообедать с Робертом, а затем почитать ему книжку, так где же его носит? Вопрос отпал сам собой, стоило обратить внимание на кровать. Скажите мне на милость, что это за большое круглое нечто, накрытое простынёй?

На единственно видневшейся из простыни ноги свисала туфля. Вторая же валялась на полу.

В последнее время, кажется, он питался хорошо, но когда меня нет рядом, он безвылазно отлёживается в кровати. Я думала, что он прогуляется днём, потому что с утра выглядел аккуратно одетым. Я с недовольством смотрела, представляя, как его прекрасный наряд безжалостно смялся, а Винсент, который также как и я глазел на Итана, вскользь посмотрел на настольные часы, расположенные на тумбочке.

– Сэр Итан, просыпайтесь. Хозяин здесь, – объявила я о визите Винсента, подойдя к кровати.

Однако круглое нечто не подавало никаких признаков жизни. Вы спите или просто притворяетесь глухим? Непонятно. Я попыталась снова воззвать к нему, но ему хоть бы хны.

– Сэр Итан.

Я попробовала потрясти то, что предположительно было его плечом, но он лишь сильнее зарылся в простыню. Если бы только я могла крикнуть: «Прошу, проснитесь и спасите меня!». Мне хотелось разбудить его с этой мольбой, но я не могла, поскольку позади стоял Винсент.

Я подавила свою панику и принялась как можно невозмутимее будить Итана, но внезапно вмешался Винсент:

– Вставай.

– …

– Итан.

– …

Естественно, никакой реакции. Винсент на мгновение задержал взгляд на кровати, затем поднял ногу и со всей силы ударил бездвижный комок.

– Ааай!

Округлое нечто задёргалось под ногой Винсента. Винсент надавил на комок, а затем снова пнул его ногой. Прокатившись, тело запросто свалилось на пол.

Звук падения вышел довольно-таки громким. Я даже прищурилась, прочувствовав эту боль. Лежащее на полу тело, начало извиваться и вскоре выпуталось из простыни, являя себя свету. Простыня соскользнула вниз, открывая нам Итана.

Итан, волосы которого были всклокочены в результате борьбы, впился в Винсента озлобленным взглядом.

– Ты что творишь?!

– Вставай. Оглох, что ли? Совсем не слышишь, что тебе говорят?

– Я не расслышал тебя! Не расслышал!

– Хватит спать. Солнце уже давно взошло, так что хватит дрыхнуть.

– Хочу и сплю! Да как можно вот так наступать и пихать людей! Ты мне спину чуть не сломал!

– Не сломал же, значит, всё в порядке, – спокойно ответил Винсент, присев на кровать.

Итан, который понял, что спорить бесполезно, стал мрачнее тучи. По одному выражению его лица можно было с уверенностью сказать, что в его голове пронеслось с десяток различных ругательств.

Я осторожно подошла к Итану и наклонилась над ним.

– Вы в порядке?

– В порядке, если не считать побитой спины.

Итан болезненно застонал, потирая спину. Когда я потянула руку к нему, беспокоясь о том, как больно ему пришлось, глаза Итана округлились при виде повязки, обмотанной вокруг моего запястья.

– Когда ты покалечилась? – обеспокоенно спросил Итан.

– А, это пустяк, – незначительно ответила я, взмахнув рукой.

Однако любой, кто взглянет на эту повязку, может подумать, что травма серьёзная. Итан легонько взял моё запястье и осмотрел его. Мне кажется, что я заставляю его беспокоиться понапрасну, поэтому решила повторить, что всё в порядке, чтобы развеять его ложные подозрения.

– Ничего страшного, – но новый комментарий последовал не из моих уст.

В мгновение ока тёплую атмосферу смыло потоком ледяной воды. Наши с Итаном лица вернули себе серьезное выражение. Итан перевёл на Винсента пронзительный взгляд, но вновь удивлённо раскрыл глаза.

– Что опять случилось с твоей шеей?

Из-за нанесения лекарств верхние пуговицы на рубашке Винсента были расстёгнуты. Винсент скрестил руки на груди, пропуская вопрос мимо ушей. Внезапно взгляд Итана забегал между мной и Винсентом. Что пришло в его голову?

– Вы двое… Только не говорите, что вы…

– Нет.

– Нет.

Понятия не имею, что он себе надумал, но мы с Винсентом одновременно возразили. Итан почесал затылок, озадаченный столь резким ответом.

– И что же привело тебя сюда?

Теперь Итан смотрел на Винсента не так яростно, немного умерив свой пыл. Но Винсент, по-прежнему сидевший на краю кровати, бросил на Итана мимолётный взгляд, а затем устремил его в сторону окна, сохраняя молчание. Слишком долгое молчание. Как будто он изначально пришёл сюда просто так.

Я широко раскрыла глаза. Он что, пришёл сюда просто чтобы увидеться? Если нет, то зачем? Итан завис в прострации, возможно, думая о том же, о чём и я.

– У тебя есть ко мне какое-то дело?

– Нет.

– Тебе не нравится то, что я здесь?

– Нет.

– Тогда зачем ты заявился сюда, наступил мне на спину и пнул? Раз ты говоришь, что ничего срочного нет, сказать тоже нечего, и претензий ко мне ноль.

Только после этих слов Винсент прекратил игнорирование и посмотрел на Итана.

– Мне просто скучно.

– Что?

Хватило же ему наглости.

– О чём ты говоришь?! Ты занят. Я уверен, что в последнее время ты занят ещё больше обычного.

– Видимо, ты ошибся. Я пришёл сюда, потому что сегодня я совершенно свободен и мне нечем заняться. Или есть причина, по которой мне нельзя приходить?

– Что-то всё-таки случилось? – с напускной серьёзностью протянул Итан. Услышав, какую чушь ему несут, у него, по всей видимости, возникли смутные предположения.

Но Винсент покачал головой.

– Ничего.

– Тогда чего ты хочешь?

– Развлечься. Например, пообщаться.

– … Ты взаправду свихнулся? – удивление Итана было как никогда искренним.

Но Винсент со знакомой лёгкостью ответил: «Нет». Лицо Итана хмурилось всё сильнее.

Итана приводила в ярость мысль, что этот человек ни с того ни с сего подошел и наступил на него, пока он спокойно спал, свалил его с кровати, разбудил и обосновал всё это своей скукой. Я заметила, как дрожал его крепко сжатый кулак. Похоже, разговор не клеится.

Итан, который не мог подобрать слов, неожиданно заполз обратно на кровать.

– Всё понятно. Если тебе нет ко мне дел, то уходи.

– Почему ты изо дня в день торчишь в своей комнате? Не похоже, что ты делаешь хоть что-то. Тебе что, совсем нечем заняться?

– Я же уже говорил, что решил просто отдохнуть. Оставь меня в покое.

– Я знаю историю о человеке, который умер из-за того, что всё время спал. Хочешь, расскажу?

Итан, который намеревался зарыться в простыню, снова принял вертикальное положение. Он устало вздохнул.

– … И чем ты предлагаешь заняться?

– Просто поболтаем.

– Может, нам ещё и за ручки взяться и поиграть?

– Как хочешь, – Винсент протянул ему свою руку.

Шутка зашла слишком далеко. Итан вновь глубоко вздохнул, проводя рукой по лицу.

– Перестань издеваться.

– Я серьезно.

– Ага, как же, убирайся давай, – Итан жестом махнул на дверь.

Глаза Винсента метнулись в указанном направлении и вернулись к Итану, но тот уже укутался в простыню. Когда Винсент тянет за простыню, его противник перехватывает её и накрывается с головой.

Ни я, ни Винсент не знали, что и сказать. У меня начинают закрадываться подозрения, что проблема не во всей этой абсурдной ситуации, а в том, что Итан переживает трудные времена. Весь мой облик выражал неподдельную обеспокоенность его состоянием, в этот момент Винсент подошел и встал рядом со мной.

– Так всегда происходит? Он редко выходит из комнаты и постоянно спит.

– …Да.

Винсент ненадолго замолчал, погрузившись в размышления, а затем открыл рот:

– Итан.

– Что ещё?

Я думала, он уже заснул, но он ответил сразу же.

– Почему ты приехал на отдых именно сюда?

– Снова об этом? «Какова твоя цель?», «Что ты намереваешься делать?», да?

– Нет, я спрашиваю о том, зачем ты приехал на самом деле.

– Я приехал, чтобы повидаться с Робертом и Джоэли, потому что они сейчас здесь. Я давно их не видел, поэтому хотел узнать, как они живут. Других причин нет.

– Когда я в последний раз вышел на осмотр деревни, на меня напал один мужчина.

В этот момент покрывало слетело, и Итан приподнялся на кровати.

– Когда, где, кто это был? Почему он напал? – торопливо и с беспокойством спросил Итан.

– Успокойся.

– Что случилось?

Столь бурная реакция Итана удивила меня сильнее, чем откровение Винсента.

Глава 117 - Всё же, случайность может стать судьбой (14)

Винсент ответил спокойно:

– В переулке неподалёку от деревенского рынка. Какой-то незнакомец приставил ко мне нож и потребовал отдать всё, что у меня есть. Думаю, это было обычное ограбление.

– Обошлось без травм, да?

– Да, – беспечно ответил он.

Винсент говорил об этом, как о чём-то незначительном, но с лица Итана не стиралось беспокойство на протяжении всего разговора. Он, кажется, ненадолго погрузился в раздумья и попросил подробно описать случившееся. Винсент с тем же спокойствием поведал о событиях того дня.

Во время осмотра деревни на рынке было не протолкнуться, поэтому он свернул в переулок. На мгновение он остался один, что позволило незнакомцу выскочить на него с угрозами, требуя отдать все ценности. Благодаря тому, что сопровождение подоспело вовремя, всё обошлось, но они упустили мужчину, потому что тот быстро скрылся в толпе.

Он пытался выяснить, кто это был, потому что имелась вероятность спланированного покушения, но это не дало никаких зацепок. Он также сказал, что узнал о частых ограблениях в том переулке и уже принял необходимые меры.

Итан выслушал объяснения с серьезным видом, периодически кивая, и спросил, являются ли раны на шее результатом происшествия, но Винсент отрицательно покачал головой.

Итан продолжал молчать и осматривал Винсента с ног до головы. Похоже, он проверял, нет ли других травм. Винсент, наблюдавший за реакцией Итана, повернул голову в сторону. Его глаза устремились в пустоту.

Комната погрузилась в тишину, и теперь каждый думал о своём.

Спустя какое-то время Винсент открыл рот:

– Даже если у тебя нет какой-то конкретной цели, как ты и сказал, – кончики его пальцев проводят по узору на изголовье кровати. Затем он переводит взгляд на Итана. – Должна быть причина в таком внезапном визите.

– К чему ты клонишь?

– У меня тоже есть уши, чтобы услышать всякое, – последовал загадочный ответ.

Лицо Итана застыло, будто его вывели на чистую воду. Только теперь Винсент поворачивает голову и сосредотачивает всё своё внимание на Итане. Они молча обменялись взглядами, и между ними возникло тягучее напряжение.

Я отстранённо слушала их диалог, размышляя над каждым словом. Причина? Уши, слышащие всякое? Сложно связать всё это воедино, но ясно одно: разговор был о чём-то серьёзном. Достаточно хотя бы того, как в момент изменилось лицо Итана.

Итан опустил глаза, колеблясь. Обеспокоенное лицо. Очевидно, что внутри него разразилась буря. Винсент без слов получил ответ.

Затем губы Итана шевелятся в попытке что-то сказать, но он осёкся, взглянув на меня.

Моё сердце болезненно ёкнуло при виде этих пронзительных глаз, потому что они были пугающе холодными – не такими, как обычно. Считываемое в них предупреждение о том, что меня здесь быть не должно, прокатилось разрядом по всему моему телу. Я нервно сглотнула.

Но так быстро, словно всё это мне почудилось, Итан расслабился и слабо улыбнулся:

– Оставишь нас наедине?

И его голос, и выражение лица были вежливыми. Тем не менее напряжение никуда не делось. Я обхватила другой рукой толстую повязку.

– Конечно, – я легонько поклонилась, развернулась и вышла из комнаты.

Теперь я избавилась от надоедливого «хвоста», как того и хотела, но чувства освобождения совсем не ощущалось. Я бродила кругами около двери, не в силах просто уйти.

Вскоре вышел Винсент. Я заглянула в щель двери, закрывающейся за его спиной.

Но мой обзор быстро перекрыло чужое приближение. Когда я вытянула шею в сторону, дверь уже полностью закрылась.

– Что ты делаешь? – озадаченно спросил Винсент, наблюдая за мной.

– Разговор закончился нормально?

– Я думал, ты сразу уйдёшь, но оказывается, ты здесь.

– Могу я войти?

– Я уже в который раз пытаюсь узнать, куда ты идёшь?

Мы обменивались совершенно несвязными фразами. Когда я замолчала, Винсент скривился и снова выражал недовольство. Я опустила взгляд, а затем медленно наклонила голову, открывая обзор на дверь.

Мне показалось это странным почти с самого начала. Хоть он и называл это «отпуском» – каждый раз, когда он долго спал и отказывался от еды, я не могла отделаться от беспокойства.

Но теперь стало понятнее. Дело не только в его сонном состоянии, но и в пугающей схожести нынешнего Итана с Винсентом из прошлого.

Беспокойство. Мне было тревожно при виде Итана, свернувшегося под простынёй. Это всё равно, что находиться перед человеком, который нерешительно стоит на краю обрыва, и стоит лишь легонечко толкнуть его, как он тут же рухнет вниз.

Это было не в характере Итана, но именно таким он мне виделся. Сначала я думала, что он старается не выходить из комнаты, чтобы не привлекать внимание других людей. Но сонливость и игнорирование пищи были особой проблемой.

Что происходит с Итаном? Почему он приехал сюда? Он называет это отдыхом, но могли быть и другие причины. Например, он прятался из-за страха.

Если случилось что-то страшное, то может ли это быть угрозой для жизни? Но тот Итан, которого я знаю, не стал бы прятаться из-за боязни чьей-то мести.

Но нас разделяла пропасть длиною в пять лет. Я не могу знать всего. Кроме того, я не знаю всех его обстоятельств, поэтому мои догадки ничем не подкреплены.

Если что-то его гложет, то он может поделиться этим со мной, так что стоит ли мне спросить его напрямую? Нет, если он намерен что-то скрыть, то имею ли я право допытываться? Судя по тому, как Итан вёл себя недавно, он не хочет мне об этом рассказывать. Тогда это что-то такое, во что мне нельзя вмешиваться.

В итоге, мне остаётся лишь волноваться, пребывая в неведении. Буду продолжать тешить себя надеждами, что не случилось ничего серьёзного… Я размышляла обо всём этом, уставившись на закрытую дверь.

Мой разговор с Винсентом, очевидно, закончился, и я подумывала о том, что уже можно войти, но на моё плечо неожиданно опустилась чужая рука. Я вздрогнула, дёрнула плечом и подняла голову. Прежде чем я успела опомниться, Винсент уже оказался рядом и смотрел прямо на меня.

Боже. Я расслабилась и выпрямила спину. Молчание слишком затянулось. Я попыталась выдавить из себя улыбку, но Винсент согнул бровь и посмотрел на дверь. Затем его взгляд вновь вернулся ко мне.

– Ты волнуешься?

– Что? А, да. Волнуюсь.

Расстояние между нами было до неприличия близким. С этой мыслью я отступила на шаг.

– Почему?

– Ну, я волнуюсь, потому что забочусь о нём.

– Ты настолько любопытна? – спросил Винсент, подходя ближе. Я взглянула на него и снова сделала шаг в сторону.

– О чём вы?

– Я спрашиваю, ты всегда так интересуешься всем и вмешиваешься? Если подумать, это же ты когда-то просила передать письма и подарки Роберта.

– Это…

Это потому, что я пыталась отвлечь Роберта от той железяки. Но я не могла этого сказать и склонила голову под упрекающим взглядом Винсента.

Так ты предупреждаешь не лезть не в своё дело? Я не из тех, кто всем интересуется и вмешивается в чужие дела. Меня не волнует, что и где происходит, если это не вредит мне самой. Однако я нахожусь в такой ситуации, когда всегда надо быть начеку. Разве мне не нужно владеть хоть какой-то информацией?

Говорят, глупые люди живут дольше, но если они по-настоящему глупы, то им приходится тяжело по жизни. Мне не важны подробности, но нужно располагать хотя бы базовой информацией, например, кому и что нравится или не нравится, и с чем мне следует быть осторожнее.

Пока я прислуживала только Роберту, в этом не было особой необходимости. Но у Итана было куда более сложное прошлое, к которому я, сама того не осознавая, проявляла любопытство. С точки зрения Винсента может показаться, что я сую нос куда не следует.

– Это в твоём духе – проявлять любопытство и вмешиваться?

– Нет.

– А мне кажется, да.

Это неправда. Я сдержалась от резкого опровержения. Это не тот случай, когда можно протестовать. Поэтому я просто уставилась на его тень, раскинувшуюся на полу.

Но вдруг тень становилась всё больше и больше. Когда я снова настороженно подняла голову, лицо Винсента оказалось прямо перед моим носом. Наши взгляды встретились. Это было так близко, что чувствовалось соприкосновение на щеке.

Я застыла в удивлении, изумрудные глаза также изумлённо расширились. Я неотрывно смотрела на длинные ресницы, моргнувшие: один, два, три – и я испугано отскочила назад.

– Зачем, зачем вы это делаете?!

Мой голос предательски дрожал. Я трясла руками, принимая защитную позицию. Хаотичные размахивания толсто забинтованной рукой выглядели довольно угрожающе. Хоть какая-то польза.

Винсент медленно выпрямил спину и сказал, не отрывая глаз от меня:

– Мне показалось, что ты снова заплачешь.

– Эм-м, я, я не плачу.

Винсент нахмурился, примирительно выставив руку.

– Ладно-ладно, только перестань дёргаться. Это настораживает.

– Не подходите! – я отступила ещё раз, когда он снова попытался приблизиться.

Винсент промолчал, неодобрительно поморщив лоб. Затем он решительно подошел и схватил меня за забинтованное запястье.

– Ай!

Одним движением он притянул меня ближе к себе. Я запрокинула голову вверх. Винсент осмотрел повязку на моём запястье и вновь недовольно глянул на меня.

– Если кто-то услышит, то подумает, что я делаю что-то непотребное.

«Домогательство!»

… Он бы не стал. Винсент ни за что не поступит так со мной.

Только теперь я слегка успокоилась и прекратила сопротивление. Моя чрезмерная реакция была такой жалкой, что я и сама не знаю, что на меня нашло.

– О чём ты думала?

– Сейчас я размышляю над тем, как глупо себя повела.

– Не то. Ты сказала, что волнуешься за Итана.

А, он об этом.

– Да, я волнуюсь. Возможно, всё выглядит так, будто я проявляю чрезмерное любопытство, но я думала лишь о том, как ему тяжело. Я просто надеюсь, что не случилось ничего серьёзного. Вот и всё.

– Похоже, вы хорошо ладите.

Прозвучало как издёвка, но я представила, что это такой комплимент, и шевельнула рукой. Только тогда Винсент наконец ослабил хватку.

Я сделала шаг назад. Винсент выглядел раздосадованным и глубоко вздохнул. Его лицо приняло такой уставший вид, что я задумчиво наклонила голову. Его что-то беспокоит?

Хотя, мне-то какое дело? Я развеяла мимолётную мысль и обернулась. Я собиралась вернуться к Итану после ухода Винсента, но уже передумала. Он наверняка знает, что я жду перед дверью, но не выходит, а значит, снова будет валяться в кровати либо хочет побыть в одиночестве.

Мне не впервой слышать, что я проявляю слишком много участия, и мне не хотелось бы стать в глазах других человеком, который суёт нос куда не просят, поэтому решила не зацикливаться ни на чём и хорошенько отдохнуть.

Однако Винсент шёл за мной и по коридору, и вниз по лестнице, вынуждая вновь остановиться.

Это превратилось в самую настоящую проблему.

– Почему вы снова идёте за мной?

– Мне скучно.

Абсурд и не думал заканчиваться.

– Если вам скучно, то навестите господина Роберта.

– Я ходил, но он спит.

– А леди Джоэли?

– Она занята.

– Почему бы вам не прогуляться?

– Я не в настроении.

Тогда чего ты хочешь?

– Ты ведь говорила, что хочешь отдохнуть?

– Да, я ищу тихое место.

Вообще-то, перерыв уже закончился. Но пока Итан был в таком состоянии, мне было нечего делать, а до ужина ещё оставалось время. Служанки как раз вышли после обеда и принимались за уборку, поэтому можно убить время в каком-нибудь укромном месте.

– Тогда я с тобой.

– А?

Это ещё что за ерунда? Как-то мне не по себе. Но Винсент толкнул меня в спину. «Поиски на тебе», – как бы читается в его глазах. Когда тело двинулось, подталкиваемое его силой, я не знала, смеяться мне или плакать. Винсент, которому, как мы все уже поняли, было скучно, не собирался отставать так легко.

Придя к этому выводу, я смирилась и достала конфету из тканевого мешочка. Развернула обёртку и закинула сладость в рот. Винсент, заметивший это, спросил:

– Почему ты это ешь?

– …

Потому что хочется заплакать.

Глава 118 - Всё же, случайность может стать судьбой (15)

После далеко не комфортного отдыха в компании Винсента, с наступлением сумерек я принесла в комнату Итана приготовленный ужин. Но Итан отказался от еды. Я предложила ему хотя бы перекусить, но он сослался на отсутствие аппетита.

Судя по всему, их с Винсентом разговор был не из приятных. Он делал вид, что ничего не произошло, но его выдавало унылое выражение лица.

Это никак не давало мне покоя, поэтому я вышла из своей комнаты посреди ночи.

Я разбудила повара и попросила его приготовить лёгкий суп. Повар, ворча с очевидным недовольством, всё же неохотно занялся готовкой после моих уговоров. Поблагодарив его несколько раз, я забрала суп на серебряном подносе и направилась в комнату Итана.

Я ускорила шаг при мысли, что его нужно заставить поесть во что бы то ни стало, но откуда ни возьмись послышался шум. Я остановилась, и, затаив дыхание, уставилась на движущуюся в темноте фигуру.

Мои глаза округлились, когда я разглядела, кто это был.

– Итан?

– Паула?

Итан, одетый в простую одежду, шёл ко мне навстречу. Он смотрел на меня с таким удивлением, как будто никак не ожидал столкнуться со мной в коридоре посреди ночи.

– Куда вы идёте? – спросила я, обратив внимание на предмет в его руке. Похоже на бутылку вина.

Взгляд Итана задержался на подносе и тарелке, которые я держала в руках.

– А куда направляется Паула? Не поздновато ли для ужина?

– Я как раз шла в вашу комнату, – ответила я, слегка двигая подносом вверх-вниз. Карие глаза проследили за этим движением. Он неловко улыбнулся.

– Это для меня?

– Да. Вы ведь не ужинали.

– Но я обедал…

Он наигранно пререкался, но я не разделяла его веселья. Он из раза в раз пропускает приёмы пищи, и я больше не намерена спускать это с рук.

– Вы собираетесь выпить? – я кивнула подбородком на бутылку в его руке.

После моих слов Итан украдкой прячет бутылку за спиной. Уже поздно что-то прятать, но, видимо, ему было неловко пить тайком посреди ночи. К тому же он вышел из своей комнаты, а значит, собирается выпить в каком-то другом месте.

– Вы идёте к Джоэли?

– От тебя ничего не скроешь.

Само собой. Разве здесь есть подходящий собутыльник, кроме Джоэли? Не с няней же ему выпивать, и уж тем более не с Робертом.

Он часто так выпивает? Теперь понятно, от чего он по утрам такой вялый.

– Тогда возьмите суп и поешьте там. Он лёгкий, самое то для голодного желудка, – я протянула ему поднос. Лучше уж так, чем пить натощак.

Итан озадаченно посмотрел на предложенную тарелку супа.

– Ты правда здесь только потому, что я не ужинал?

– Да.

А зачем мне ещё здесь быть? Когда я протянула тарелку ещё ближе к нему, чтобы он наконец принял её, Итан приподнял голову и посмотрел прямо в мои глаза.

– Ты беспокоилась обо мне?

– Да.

– Когда ты так честна, моё сердце трепещет.

– Тогда примите и съешьте всё.

– …

– Пожалуйста, возьмите.

Но вместо того чтобы принять тарелку, Итан слегка потряс бутылку в руке.

– Не хочешь пойти со мной?

– Я не умею пить.

Мне это даже не нравится. А если совсем честно, то ненавижу. Потому что я росла, наблюдая, как отец напивается и впадает в безумие, и я, естественно, никогда не притрагивалась к алкоголю.

– Тогда просто побудь со мной. Проследишь, чтобы я доел суп.

Итан ещё раз всколыхнул бутылку в руке и прошел мимо меня. Я сразу же пошла следом за ним.

– Не думаю, что мне будут рады…

– Не надумывай. Она не из таких людей.

В конце концов мы вместе пришли в гостиную. Я думала, мы пойдём в комнату Джоэли, но, видимо, они собираются здесь. Итан постучал в дверь. Послышался голос госпожи, приглашающий войти.

Итан открыл дверь и вошёл внутрь, но внезапно замер. Я шла прямо за ним и из-за резкой заминки врезалась носом в его спину. Я подняла глаза, не понимая, почему он остановился, но затем тоже застыла на месте.

– Итан, входи, – поторопила Джоэли.

Учитывая столь непринуждённое приветствие, они договорились встретиться заранее. Но что меня удивило, так это то, что почему-то тут был и Винсент.

Что он делает здесь в такой час?.. Человек, который точно покинул особняк ещё вечером, теперь сидел здесь на диване. На нём тоже была простая одежда – значит, он переоделся и вернулся ночью? Напряженность, с которой Итан встретил Винсента, свидетельствует о том, что это был неожиданный гость.

Но кое-что шокировало меня ещё больше, чем появление Винсента. Напротив Джоэли на диване сидела Алисия.

Ещё недавно она спала в комнате, и непонятно: то ли у меня проблемы с памятью, то ли она вышла после моего ухода. На ней были лишь пижама и лёгкое пальто, но лицо выглядело светлым и красивым.

Алисия с улыбкой подняла голову, но её маска дрогнула, как только её глаза заметили меня позади Итана.

–… и Винсент здесь.

– Так совпало. Я просто подумала, почему бы не выпить всем вместе. Ничего ведь? – спросила Джоэли с улыбкой.

– Ничего, – равнодушно ответил Итан и сделал шаг. Я помедлила, но тоже последовала за ним. Мою щеку покалывало от чужого взгляда.

– О боже. Энн пришла с тобой? Похоже, вы были вместе? – удивлённо спросила Джоэли, поздно заметившая моё присутствие.

Мы определенно не та парочка, которую ожидают застать вместе ночью. Усевшись с правой стороны от Джоэли, Итан спокойно ответил:

– Мы встретились случайно. Я не ужинал, поэтому она волновалась и принесла мне поесть.

– Так мило.

Джоэли улыбчиво похвалила меня. Я попыталась скрыть смущение, улыбнулась в ответ и протянула тарелку супа Итану. Затем я встала чуть позади него.

Итан поставил тарелку на стол и оглянулся на меня.

– Почему ты стоишь там? Присаживайся.

– Нет, мне удобнее постоять.

Когда я отказалась от предложения, вмешалась Джоэли:

– Почему? Ноги ведь заболят так стоять. Садись.

– Но…

– Всё в порядке. О, хочешь посидеть рядом с Алисией? Тебе будет комфортнее рядом с сестрой.

Она хлопнула в ладоши и подбадривающе указала на место рядом с Алисией. Диван, на котором сидела Алисия, вполне вмещал двоих человек. Теперь я ещё больше не хотела садиться. Но из-за настойчивости Джоэли, которая и не подозревала о моих настоящих мыслях, иного выбора не оставалось. Я присела на край дивана рядом с Алисией и заметила, как в её глазах засверкали молнии.

– Я думала, ты уже спишь. Когда ты вышла?

– Какое-то время назад… А разве ты не спала?

– Ты так подумала? Уделяй больше внимания своей сестре, – шутливо стукнула меня Алисия, хихикнув. По моему телу прокатился озноб. Я как никто другой знаю, насколько фальшивы её слова.

– Мне неловко.

Если бы знала, что всё так обернётся, я бы просто отдала суп Итану и сразу же ушла. Хочется сбежать. Я низко склонила голову, чтобы скрыть чувства, отражающиеся на лице.

– Сестра? – спросил Итан.

– Да. Она сестра Энн и моя служанка. Одри уже в возрасте и засыпает рано. Поэтому мне не хотелось её будить, и я позвала эту девочку. Ничего, если она составит нам компанию?

Я замечаю, как Итан окидывает меня кратким взглядом, и ещё ниже опускаю голову. Я уверена, что он смотрит поочерёдно на Алисию и на меня. Я не хотела представлять ему Алисию. Больше всего мне не хотелось, чтобы он сравнивал нас.

– Они сёстры, но так не похожи, правда? Ой, можно ли так говорить? Я не имею в виду ничего плохого.

– Всё в порядке. Я часто слышу подобное, – незначительно ответила Алисия на извинения Джоэли. Затем она перекладывает руки на мои плечи и с ухмылкой добавляет: «Моя сестра ведь красивее?».

В этот момент моё лицо залилось краской. Любой, у кого при себе есть глаза и здравомыслие, понимает, кто красивее. Тем не менее, Алисия говорит так лишь для того, чтобы показать всем, какая она заботливая младшая сестра, и сделать вид, что у нас хорошие отношения.

Мне ужасно стыдно. Рука, лежащая на колене, начала дрожать, и чтобы скрыть это, я крепко сжала ладони между собой. Я попыталась приподнять уголки губ, делая вид, что ничего не происходит, но улыбка не продержалась долго.

– Моя сестра была милой и доброй с самого детства. Другие сёстры очень любили её, и поэтому, в отличие от меня, она была любимицей семьи.

– О, так значит, у вас есть ещё сёстры? Наверное, вы все хорошо ладили.

– Конечно. Мы не похожи на старшую сестру, но всё равно любили её всем сердцем. Мы с ней – не разлей вода. Не так ли, Энн? Мы всегда были дружны, не так ли?

«Прекрати».

У меня скрутило живот. Но я не должна подавать виду. Алисия смеялась и издевалась надо мной. Такое бессовестное заявление могла сделать лишь Алисия, которая знала, какая печальная участь постигла всех наших сестёр. Я слегка кивнула, не поднимая головы.

– Почему другие сёстры не пришли с тобой?

– Так уж вышло. Каждый выбрал свой путь. Я давно их не видела. Теперь мы с сестрой остались одни.

– Это так грустно, – Джоэли жалостливо вздохнула.

– Нет, что вы… – огорчённым голосом отвечает Алисия.

Думаю, меня сейчас стошнит. Я легонько прикрыла рот.

– Я уже привыкла. Мы живём, полагаясь друг на друга. Нам было тяжело с детства. Мне приходилось много работать… – продолжает Алисия.

Я не могу вынести этот бред.

– На самом деле, я уже работала в подобном месте. Тогда пришлось тяжело, но, оглядываясь назад, могу с уверенностью сказать, что это стало драгоценным воспоминанием.

В этот момент перед моими глазами что-то возникло. Я без раздумий подняла взгляд. Большая рука мельтешила перед моими глазами. Я озадаченно посмотрела на это, а затем наткнулась на изумрудные глаза, смотрящие прямо на меня.

– Ты в порядке?

Обращенное ко мне лицо было хмурым. Эм-м-м… Понятия не имею, что на меня нашло. Поэтому я рассеянно посмотрела в эти глаза и наконец пришла в себя.

Я быстро подняла голову. Внезапно голос Алисии оборвался. Винсент, наклонившийся в мою сторону, медленно выпрямил спину. Я снова опустила взгляд.

– Что такое? Что-то не так? – спросила Джоэли, на что Винсент ответил, не отрывая от меня глаз:

– Она выглядит болезненной.

– Ничего такого, – я взмахнула рукой, выдавливая улыбку.

Видимо, я выглядела настолько странно, что даже Винсент заподозрил неладное. Я смущенно почесала затылок, добавив: «Всё в порядке».

– Сестра, тебе плохо? Тогда лучше возвращайся в комнату и отдохни.

– Нет… Всё нормально.

Когда я отказалась, Алисия прожгла меня свирепым взглядом. Однако больше этого, меня беспокоило пристальное внимание других трёх человек. Я сжалась, неловко улыбнувшись.

Итан вмешался, чтобы разрядить напряженную атмосферу:

– Джоэли, я взял тебе кое-что вкусное.

Он поставил на стол бутылку вина, которую принёс с собой. Джоэли глянула на этикетку и широко улыбнулась.

– О, это моё любимое! Спасибо, Итан!

– Думаю, было бы славно выпить каждому по бокальчику.

– Позвольте помочь.

Алисия, которая до этого казалась недовольной из-за смены темы, быстро подорвалась со своего места. Я среагировала позднее, поэтому снова осела на диван.

Глава 119 - Всё же, случайность может стать судьбой (16)

Алисия откупорила пробку и наполнила бокал Джоэли. Ярко-красное вино, плещущееся в бокале, так и притягивало взгляд. Джоэли широко улыбнулась и с явным удовольствием немного отпила.

Затем, поставив бокал перед Итаном, Алисия с лёгкой улыбкой на губах налила и ему. Итан тоже едва заметно улыбнулся ей в ответ и отвёл взгляд.

Наконец, она начала наполнять бокал Винсента, очень медленно, почти по капле. Алисия всё время пыталась поймать его взгляд, и когда ей это удавалось, она застенчиво улыбалась.

Налив вина всем троим, она вернулась на своё место и наполнила свой бокал, а затем протянула бутылку мне. Я в смущении приняла её, хотя вовсе не собиралась пить.

Я колебалась, не зная, что делать, когда Итан выхватил бутылку из моей руки:

– Тебе выпивать не обязательно.

Он ласково улыбнулся и поставил бутылку на стол. Джоэли, смаковавшая вино, в удивлении посмотрела на меня.

– Ты плохо переносишь алкоголь?

Я в замешательстве покачала головой. Дело не в том, что я не умею пить, хотя и не могу сказать, что из меня выйдет хороший собутыльник.

– Нет. Дело не в том, что я не переношу алкоголь.

– Она просто не любит его. Не заставляй её.

– Ох, да? Здесь есть только вино. Так неудобно получилось.

– Всё в порядке. Она здесь, чтобы удостовериться, что я съем суп.

Что за нелепицу он несёт? Пока я смотрела на него в недоумении, Итан поднял крышку суповой тарелки. От свежеприготовленного блюда поднимался пар.

Итан взял ложку и неторопливо зачерпнул суп, будто специально демонстрируя мне.

– Вкусно.

– Хорошо…

Мне стало очень неловко. Его слова были просто странными, но отношение ко мне уже выходило за границы разумного. Даже я могла сказать, что это не просто проявление дружбы.

Удивлённые глаза Джоэли постепенно сузились, пока она переводила взгляд с меня на Итана. Алисия довольно болезненно ткнула меня в бок. Я попыталась выпрямиться, но постоянно заваливалась в сторону, пока она меня толкала, поэтому я тайком отшвырнула её руку.

– Я уже слышала это ранее, но вы двое, кажется, очень близки. Как вы подружились?

– Просто так получилось.

– Она говорила, что раньше работала на семью Кристофер.

Винсент перебил Итана. Глаза Джоэли расширились, словно вопрошая: «Ого, правда?». Я была сбита с толку. Казалось, что ложь, сказанная тогда, теперь обернулась против меня.

Излишне говорить, что взгляд Алисии стал свирепым. Когда мы вернёмся в комнату, она точно будет допытывать меня об этом.

Я не могла больше здесь оставаться, поэтому вскочила с места.

– Я схожу принесу воды.

Я немного успокоилась, наполняя пустой кувшин водой. В то же время я почувствовала внезапную усталость. Схватившись за пульсирующий лоб, я вышла из кухни.

Поднимаясь по лестнице, я придумала предлог, чтобы сбежать из этого места. Но перед гостиной кто-то стоял. Это был Винсент. Он стоял со скрещенными руками, прислонившись к стене.

– Почему вы здесь?

Винсент поднял на меня взгляд. Я остановилась перед ним и уставилась на его лицо.

– Что-то болит?

– У кого болит? О, вы о сэре Итане?

– Нет, я имею в виду тебя. Ты выглядела нездоровой.

Винсент посмотрел на моё лицо. Видимо, он заметил, что мне стало нехорошо из-за того разговора с Алисией. Значит, я не смогла скрыть, что это для меня неприятная тема.

Я задумчиво потёрла щёку.

– Нет, ничего не болит.

– Тогда случилось что-то неприятное?

Я горько улыбнулась и попыталась уклониться от ответа. Дело было не в том, что ничего не произошло, а в том, что ему не стоит вдаваться в эту тему. Винсент пристально посмотрел на меня, а затем сказал нечто странное.

– Хочешь, я подниму тебе настроение?

– Что?

– Сделаю то, что ты мне советовала.

Прежде чем я успела спросить, о чём он говорит, Винсент расцепил руки и повернулся. Он открыл дверь гостиной и вошёл внутрь. У меня было нехорошее предчувствие. Когда я вошла вслед за ним, то увидела, что Винсент направляется к Итану.

– Итан.

Итан, потягивавший вино, бросил на Винсента вопросительный взгляд. Тем временем Винсент, который добрался до дивана, резко схватил его за воротник одной рукой и медленно поднял другую. Поняв, что он собирается сделать, я бросилась вперёд, чтобы остановить его, но его кулак уже стремительно врезался в лицо Итана.

Ох!

Это произошло в одно мгновение. Когда я осознала ситуацию, Итан уже лежал, распростёршись на диване. Держась рукой за щёку, он с недоумением посмотрел на Винсента. Казалось, он никак не мог понять, что с ним произошло.

– Ты… Ты что делаешь?

– Кажется, ты хотел помириться.

– Что?

– Я ударил первым, так чего ты сидишь?

Как вообще друг с другом связаны примирение и драка, дурья ты башка! Лицо Итана медленно исказилось, словно он только что подумал о том же. Он нервно засмеялся, словно только что пережил самую абсурдную вещь в мире.

– Так ты что, хочешь подраться?

– Да.

Винсент спокойно спровоцировал драку. Итан, который смеялся как сумасшедший, внезапно встал и нанёс удар. Винсент был застигнут врасплох и потому беспомощно упал.

Итан рассматривал Винсента, поворачивая голову.

– С чего ты взял, что это путь к примирению?

– …

– Что, не понравилось, как я тебе врезал? Так дай сдачи.

С этими словами начался хаос. Винсент встал и снова ударил Итана, а Итан, который пошатнулся на мгновение, тут же дал отпор. Они схватили друг друга за воротники и обменялись ударами, превращая комнату в поле боя.

– Оставьте их.

Я хотела вмешаться и остановить их, но Джоэли осекла меня.

– Но…

– Всё в порядке, пусть выпустят пар.

Джоэли, которая, как я думала, будет удивлена больше всех, вместо этого была невозмутима. Она протянула мне бокал и попросила налить ей воды. Я выполнила её просьбу, но всё ещё раздумывала, стоит ли мне разнимать драку.

– Ты недавно говорил, что нам нужно помириться? Ладно, давай помиримся как следует! Давай, ты, сопляк!

– Заткни пасть и дерись! Нечего тратить слова понапрасну. Совсем драться не умеешь, только болтать горазд.

– Какого чёрта? Хватит так извиваться, ублюдок!

– Это просто у тебя ручонки хилые.

– Эй! У кого это они ещё хилые?!

Я потеряла дар речи от этой детской перебранки. Я забыла о своём решении вмешаться и просто коротко вздохнула. Боже мой, как по-детски.

К тому же…

– Ты эгоистичный лицемер!

– А ты только и делаешь, что заставляешь всех вокруг плясать вокруг себя!

– Когда я это делал? Когда?!

– Что, вообще на себя со стороны взглянуть не можешь?

Они наперебой кричали, как ненавидят друг друга и обвиняли во всех грехах. Казалось, они соревновались, кто кого ненавидит больше. Ещё чуть-чуть, и кто-то бы заявил, что ему даже одним воздухом с ним дышать противно. Когда их перебранка добралась до воспоминаний из детства, я уже даже устала вздыхать и просто смотрела на них с презрением.

– Ты думаешь, что тебе одному тяжело! Мне тоже тяжело! Мне тоже некомфортно! Думаешь, я пришел бы к тебе, если бы всё было в порядке?

– Тогда не появляйся! Я никогда не говорил тебе этого делать!

– Но если мы собираемся помириться, то я должен быть здесь! Если бы я сам не пришёл, то ты бы сам никогда ко мне не явился! Ты же даже видеть меня не хочешь из-за Лукаса!

Винсент на мгновение замер, услышав крик Итана. Итан не упустил возможности. С обезумевшим взглядом он схватил Винсента за затылок. Нет, ну это уже слишком! Я уже хотела возмутиться вслух, как вдруг он подсёк Винсенту ногу и толкнул его вниз.

Винсент ударился спиной о подлокотник дивана и упал. Алисия подбежала к Винсенту и помогла ему подняться, спрашивая, всё ли с ним в порядке.

Итан, тяжело дыша, схватил Винсента за воротник и приподнял. Винсент вцепился в удерживающую его руку и ошарашенно уставился на него.

– Разве я тебя не знаю? Ты просто трус, и, если я не приду сюда вот так, ты никогда не свяжешься со мной первым! У тебя в голове миллион мыслей, но внешне ты делаешь вид, что ничего не произошло! Вообще никак это не показываешь! Ты ненавидишь меня и обижаешься, но на самом деле думаешь, что Лукас умер из-за тебя! Берёшь всю вину на себя!

– …

– Я столько раз тебе говорил, что ты не виноват! Лукас сам этого хотел!

Крики Итана разносились по всей гостиной. Я глубоко вздохнула. Итан задыхался, и лицо его выглядело так, будто он сейчас расплачется.

– Думаешь… Думаешь, мне не жаль?.. Я тоже чувствую огромную вину перед тобой. Наша семья причинила тебе столько боли и втянула тебя в этот ужас, хотя ты не имел к этому никакого отношения. Виноват я, а не ты. Знаешь, сколько решимости мне требуется каждый раз, чтобы прийти к тебе?

– …

– Мне каждый раз страшно. Время идёт, и ничего не меняется. Я боюсь услышать, как ты обвинишь меня. Так боюсь, что лучше бы умер. Но я не могу продолжать избегать этой темы. Я не хочу терять своего друга. Я пытаюсь наладить отношения, а ты всё ведёшь себя так!

Глаза Итана покраснели.

– Мы не можем просто притвориться, что ничего не было, и вести себя как прежде? Что бы мы ни делали, мёртвых уже не вернуть. И я… Я…

Итан отвернулся, прервавшись на полуслове. Казалось, он пытался контролировать свои эмоции. Я продолжала наблюдать за ним. Наши взгляды пересеклись, когда он прикрыл рот тыльной стороной ладони, покрасневшей от ударов. В тот момент, когда его карие глаза затуманились, он повернулся и вышел из комнаты. Я последовала за ним.

– Итан.

Я приблизилась к нему, съёжившись стоящему за углом. Итан вздрогнул и слегка приподнял голову.

Его каштановые волосы растрепались и спутались. На рубашке, которую он носил, не было ни одной пуговицы, а воротник помялся и растянулся. Любой мог бы сказать, что он только что дрался.

Лицо выглядело ещё хуже. Один глаз сильно воспалился, на нём явно назревал фингал, щека покраснела и распухла. Губы потрескались, на них запеклась кровь.

Он улыбнулся мне. Это было забавно, его опухшие веки не закрывались полностью.

– Кажется, я немного переборщил.

– Да. Вы уж слишком разозлились, когда хозяин рассказал, как вы обмочились в детстве…

– …

– Вы в порядке?

Я встала перед ним и внимательно осмотрела его лицо. Думаю, ему сейчас очень больно. Я слегка коснулась его щеки полотенцем, которое принесла с собой. Полотенце было смочено в холодной воде, так что это должно помочь снять покраснения.

Итан поморщился.

– Паула, мне больно.

– У стен есть уши. Зовите меня Энн.

– Нет.

Думаю, проблема в его языке без костей. Я сильнее прижала к его лицу полотенце. Итан заныл, что ему больно, но я сделала вид, что не замечаю.

Затем мой взгляд упал на его окровавленную губу. Я вложила полотенце ему в руку и побежала в свою комнату за двумя флаконами лекарств. Сегодня они очень кстати.

– Мне хватит и такого лечения. Всё в порядке.

– Вовсе нет.

Я нанесла дезинфицирующее средство на кончики пальцев и приложила к его разорванным губам. Его губы дрожали.

– Будь нежнее.

– Зачем вы ввязались в драку? Могли бы просто поговорить.

– Но разве не он это начал?

Итан тихо проворчал.

– …даже мой отец никогда меня не бил.

Казалось, подобная фраза могла принадлежать лишь избалованному молодому господину, выросшему в тепле и заботе.

Глава 120 - Всё же, случайность может стать судьбой (17)

Закончив с обработкой ушибов, я нанесла мазь на лицо Итана. Если приглядеться, его опухшие веки выглядят немного комично. Улыбка невольно тронула мои губы, уголки рта дёрнулись.

– Не смейся.

– Я не смеюсь.

– Но ты собиралась, – обиженно буркнул Итан.

– Ничего подобного.

Изображая саму невинность, я взяла полотенце и осторожно приложила его к опухшим векам. Такими темпами завтра его глаза вообще не откроются. Похоже, и треснувшие губы тоже распухнут.

Я легонечко прижимала полотенце ко всем больным местам. Итан, молча уткнувшийся лицом в мои ладони, внезапно улыбнулся.

– Что вообще значат те слова о примирении с помощью драки?

Чем больше об этом думаешь, тем абсурднее это звучит. Я сама не понимала, к чему всё это. Винсент сказал, что поднимет мне настроение, но чего он добивался, устроив потасовку на ровном месте? Только не говорите, что меня должно было развеселить побитое лицо Итана.

– Утром ваше лицо будет выглядеть ещё краше, – поддразнила я.

– …Насколько?

– Настолько, что вам завтра лучше вовсе не показываться из комнаты.

Если выйти с таким лицом, то слухов среди прислуги потом не оберёшься.

Итан раздражённо пробормотал:

– И это всё?

Я утвердительно кивнула, прежде чем прижать полотенце к его глазам. Жалостливые возгласы о том, как сильно досталось его «прекрасному личику», я пропускала мимо ушей.

– Чем больше я об этом думаю, тем сильнее злюсь.

– Можете потребовать компенсацию за лечение.

– Само собой, я собираюсь это сделать, – решительно пролепетал Итан опухшими губами.

Я снова осмотрела его лицо. Судя по всему, одного холодного полотенца будет недостаточно. Оттянув полотенце от его лица, я развернулась и сказала, что принесу немного льда. Но за поворотом меня ждал сюрприз – Винсент.

– Как там Итан? – спросил он.

– Ну, он… Вы ведь не будете снова драться?

– Нет, не буду.

Неужели ты и правда намерен поговорить как нормальный человек?

Лицо Винсента, находившееся довольно близко, ничуть не уступало по синякам и ссадинам лицу Итана. Тем не менее, его кожа поблёскивала от лекарств, а значит, он уже подлечился. Теперь у него была изранена не только шея, но и лицо. Я слегка нахмурилась.

Он заметил мой пристальный взгляд и резко отвернулся. Когда я снова приближаюсь к нему, он делает два шага назад, а я, не отставая, – два шага вперёд. Винсент отворачивается. Я не отступаю, пытаясь заглянуть в его лицо.

Какое-то время мы просто ходим друг за другом кругами. Винсент быстро сдаётся и открывает своё лицо, спросив:

– И как? Сработало хоть немного?

Я внимательно вглядываюсь в его лицо с немым вопросом.

– Ты ведь сама говорила, что не повредит подраться.

Я? Когда это? Винсент помрачнел, заметив, как недоумённо захлопали мои ресницы. Затем он прижимает руку к лицу, будто страдая от боли.

– Ты посоветовала это для снятия стресса, – уточнил он.

И тут в памяти всплывает наш разговор:

– Если до этого дойдет, можно и подраться.

– Подраться?

– Да, насилие, конечно, не лучшее решение, но иногда может помочь снять стресс.*

(*Прим. пер.: диалог из 99 главы).

О господи… Он что, воспринял те слова всерьёз? Мой шок не описать словами. С каких это пор он прислушивается к моим советам? И если уж собрался их выполнять, то хотя бы слушай внимательно. Он напрочь забыл, что я предупреждала не доводить дело до крови и сильных синяков.

– И всё же, я говорила, что нет ничего лучше слов.

– Я прослушал.

Даже не знаю: действительно ли он не слышал, или просто притворяется. Но когда до меня доходит, зачем он затеял драку с Итаном, я не выдерживаю и смеюсь.

– Хоть я и сказала так, но не думала, что вы воспримете это буквально. Если уж вы хотите помириться, то следует поговорить сначала. Вы так не считаете?

– Я пробовал, но ничего хорошего не вышло.

– А были ли вы честны в тот момент? Делали ли вы это как положено?

– …

Винсент промолчал и отвернулся. Видимо, и близко нет. Я прищурилась. Наверняка ведь руки чесались*, да? За всё это время у него накопилось столько эмоций и, вероятнее всего, они наконец выплеснулись наружу.

(Прим. пер.: руки чешутся – образное выражение; здесь в значении: сильное желание подраться)

– Тебе хоть немного полегчало?

– Ни капельки. Какое отношение это имеет к моему самочувствию?

– Разве тебе не станет легче, если мы помиримся?

Что за ерунда? Я не нахожу слов. В какой момент всё пошло не так? К тому же, вместо того чтобы разрядить обстановку, они ещё больше всё усложнили. Я тяжело вздохнула:

– Простите, но такое мне не по душе.

Мой отец был из тех, кто предпочитал кулаки словам. Он был до того вспыльчивым, что не знал, куда направить свой гнев, и ему настолько хотелось продемонстрировать свою силу, что он применял её против собственной семьи.

Некоторые деревенские женщины задавались вопросом, отчего такой некогда хороший и добрый человек так изменился с возрастом, но я не верила этим бредням. Отец, которого я знала, всегда был жестоким. И я с детства презирала насилие.

– Я не могу и не хочу этого понимать. Зачем лезть в драку, если всё можно решить словами?

– Прости.

Ну, он не должен извиняться.

– Вам не за что извиняться передо мной.

– Но ты испугалась.

Это правда. Мне было страшно. Я нервно топала ногами и вместе с тем дрожала от страха. Вид размахивающих кулаками людей напомнил мне отца. Я старалась скрыть это, но когда он успел заметить?

– Вышла неприятная ситуация. Между нами накопилось слишком много недосказанного. Это не та проблема, которую можно так просто решить, поэтому я подумал, что будет лучше действовать радикальнее. Это оказалось ошибкой. Больше я так не поступлю.

– …

– Тебе больше не придётся бояться.

Прозвучало твёрдо, но голос был успокаивающим. Лицо Винсента выглядело спокойным, но его плечи почему-то были чуть опущены. Он напоминал ребёнка, которого только что отчитали за плохой поступок. Я слушала его – и чувствовала себя всё более неловко.

– Я тоже виновата, потому что неправильно подобрала слова. Извините, – я поспешно сложила ладони и склонилась.

Не имеет значения, кто затеял саму драку, поскольку, как ни крути, а спровоцировала её именно я. Так что кому и следует извиняться первой, так это мне за свою оговорку.

– Кто и что там посоветовал? – послышался неожиданный голос.

Я удивлённо повернула голову, наткнувшись на Итана, который прислонился к стене и с явной усмешкой смотрел на нас с Винсентом.

– Не ожидал, что ты раздаёшь такие советы. Я думал, вам неловко друг с другом, но когда вы успели так сблизиться? Похоже, я единственный, кто не в курсе.

Его улыбающееся лицо выглядит зловещим. Я быстро завертела головой.

– Это не совсем то, что я имела в виду!

– Она посоветовала мне подраться на кулаках.

– …

Я открыла рот, чтобы оправдаться, но Винсент опередил меня. Я метнула на него обиженный взгляд, но он лишь равнодушно пожал плечами:

– А что?

Нет, этот человек действительно…

– Это недоразумение. Я не предлагала драться.

– А похоже, что именно это ты и сказала, – ответил Итан.

– …Это была оговорка. Прошу прощения.

– Ха-х. К чему теперь все эти извинения? Совет что надо. Благодаря тебе у меня теперь такое «прекрасное» лицо.

Итан погладил свою опухшую челюсть. Я молча стояла, съёжившись от стыда. Моей ошибке нет оправданий. Поколебавшись, я всё же приняла решение и повернулась лицом к Итану.

– Если хотите, то можете ударить меня.

– Что ты сказала?.. – ошарашенно переспросил Итан.

Я добавила, что он может ударить и дважды, а если этого будет мало, то может бить, пока не станет легче… Стоило мне это произнести, как лицо Итана так исказилось, что я тут же умолкла.

Как бы там ни было, с точки зрения Итана вся эта ситуация выглядит как полнейший бред. Я подставилась, потому что мне было всё равно, если меня ударят. Если так ему станет легче… Но лицо Итана изменилось, словно он услышал что-то мерзкое, и я поняла, что снова делаю что-то не так.

Итан резко повысил голос. Он выглядел так, будто в нём закипело:

– Я что, похож на никчёмного парня, который бьёт всех подряд? Нет, ну правда, какое у тебя представление о людях?!

Итан выплёвывал слова одно за другим, но вскоре стиснул зубы и попытался умерить свой пыл. Я не имела в виду ничего плохого, но, похоже, мои слова серьёзно задели его, поэтому я хотела извиниться ещё раз, но внезапно выскочила рука и загородила мне обзор. Чужая ладонь опустилась на моё плечо, и моё тело откинулось назад.

Моя спина упёрлась во что-то мягкое. Я недоумённо моргнула, оказавшись приклеенной к Винсенту. Над головой раздался его голос:

– Не бей её.

– Да я и не собирался!

Итан рассердился не на шутку и вымученно вздохнул, закрыв лицо одной рукой.

– … Ха, с меня хватит. Я устал.

Итан успокоился, вздыхая и бормоча что-то под нос. Я пришла в себя и, заметив, что всё ещё в объятиях Винсента, поспешно вырвалась из его рук.

Винсент выглядел недовольным, но затем посмотрел в сторону Итана.

– Итан.

– Что?

– Мне нужно тебе кое-что сказать.

Итан замер на мгновение, издал облегчённый вздох и провёл по лицу обеими руками. Несмотря на то, что ушибы сильно болели, он не показывал этого и пристально посмотрел на Винсента.

– Я ждал этого, засранец, – с необычайной лёгкостью из уст Итана вырвались резкие слова.

Я положила руку на сердце и искренне молилась, чтобы всё разрешилось мирно.

***

Ночная пьянка закончилась дракой, но Джоэли не жаловалась. Даже посреди всего этого хаоса она спокойно сидела на диване, допивала остатки вина и протяжно зевала.

– Бомба уже взорвалась. Теперь остаётся лишь надеяться, что всё разрешится благополучно.

Дав скудный комментарий, Джоэли сказала, что хочет спать, и ушла в свою комнату. Мы с Алисией остались, чтобы навести порядок в гостиной. Алисия, которая, казалось бы, должна шлифовать меня из-за моих отношений с Итаном, тихонечко убирала со стола. Такая сдержанность не могла не удивлять.

– Почему ты ничего не говоришь?

– О чём?

– Я думала, что ты спросишь о моей связи со здешним гостем.

Алисия взглянула на меня, отставила пустые бутылки в сторону и выпрямила спину. Она хлопнула в ладоши, как бы завершая работу, но её спокойное лицо было мне незнакомо.

– Это неважно.

– Что?

– Я больше не буду донимать тебя вопросами.

С этими словами она обернулась и добавила, чтобы я закончила с остальным. Я слишком погрузилась в размышления о её неожиданном поведении, поэтому поздно заметила, что Алисия лишь убрала пустые бутылки от вина. Она сбежала прежде, чем я успела её остановить, так что оставшийся беспорядок пришлось разгребать мне.

Убравшись в одиночку, я столкнулась с Итаном на выходе из гостиной. Он был один, а значит, уже договорил с Винсентом. Как только он заметил меня, то потащил обратно в гостиную с безостановочным ворчанием:

«Если у Паулы были какие-то намерения, то было бы достаточно обсудить это со мной. Зачем же провоцировать драку? Если есть претензии – говори мне прямо…». После бесконечных поучений я наконец вернулась в комнату и быстро уснула.

Как только наступило утро, я в полусонном состоянии направилась к Итану. Он, как обычно, лениво валялся на кровати. Я растолкала его – завтрак не намерен ждать.

Как и ожидалось, его с трудом оторвавшееся от подушки лицо сильно распухло.

– Я не могу открыть один глаз.

– Кто бы сомневался. Пожалуйста, не выходите из комнаты сегодня, – серьёзным тоном предупредила я, завернув принесённый с собой лёд в полотенце и приложив его к отёкам Итана. Он повернул ко мне своё лицо и болезненно дёрнул распухшими губами.

Завтракать ему пришлось в комнате. Итан несколько раз пережевал порезанное мясо и насупился. Его лицо так распухло, что даже глаза сузились.

– Э-эх, моё лицо так опухло.

– Жуйте медленно и тщательно.

Я цокнула языком и налила воды в стакан. Итан принял его и сделал несколько глотков, затем с мрачным лицом посмотрел на вилку с мясом.

– Вчерашний разговор был удачным? – поинтересовалась я.

– Наверное…неплохим.

Вопреки этим поверхностным словам, его лицо просияло. Кажется, всё-таки какое-то продвижение есть.

– Какое облегчение.

– Но я больше не хочу драться.

Итан застонал, потирая опухшую щёку.

Глава 121 - Всё же, случайность может стать судьбой (18)

Отёк держался ещё два дня. Всё это время Итан валялся в кровати, борясь с опухшим лицом.

Я неодобрительно цокнула языком, советуя ему больше никогда не лезть в драку. Но Итан возразил: «Разве не из-за Паулы возникла эта ситуация?». Мне не осталось ничего, кроме как замолчать.

После обеда Роберт с няней навестили Итана. Они беспокоились из-за того, что Итан, евший вместе с ними хотя бы раз в день, теперь вообще не показывается. Когда перед няней предстало опухшее лицо Итана, она с потрясением спросила, что случилось, но я лишь неловко улыбнулась и кое-как уклонилась от прямого ответа. Роберт уставился на Итана и обеспокоенно спросил: «Тебе больно?».

Вечером я встретила Винсента. Точнее, издалека увидела его, стоящего перед дверью в комнату Итана. Это была наша первая встреча за эти два дня. Он схватился за дверную ручку, но почему-то медлил, а затем и вовсе обернулся.

Я озадаченно направилась к комнате Итана. Винсент, который шёл мне навстречу с другого конца коридора, заметил меня и сделал неуверенный шаг назад.

Будто этого мало, он всё больше увеличивал расстояние между нами по мере моего приближения. Его поведение было подозрительным.

– Что с вами?

– Не подходи.

С чего бы, если я просто иду своей дорогой? Несмотря на моё явно выраженное недоумение, он поднял руки и повторил свою просьбу. Я понаблюдала за его странной реакцией, а затем быстро пошла вперёд. Винсент нерешительно и даже как-то испуганно отступил на шаг и попытался развернуться. Однако я приблизилась к нему раньше, и теперь стало понятно, от чего он так себя ведёт.

Щёки Винсента были красными. Не знаю, из-за синяков или повышенной температуры, но они были опухшими и милыми, как щёчки Роберта.

– Пфф.

Как только я чётко разглядела это лицо, то не смогла сдержать улыбки. Я тут же прикрыла рот рукой, но мой смех вырвался наружу и достиг ушей Винсента. Он обиженно уставился на меня.

– Не смейся.

– Простите, ха-ха.

Но сдержать смех было выше моих сил. Похоже, именно из-за этой «красоты» он и не появлялся эти два дня. Ну, Итан тоже страдал от побоев, так что и лицо Винсента как участника драки не могло быть лучше.

Я закрыла лицо обеими руками и громко расхохоталась. Винсент прожёг меня недовольным взглядом, но не смог сдержаться и тоже засмеялся.

Через мгновение Итан вышел из комнаты, услышав мой смех, и он, само собой, тоже разразился смехом, когда увидел щёки Винсента.

Даже так, с того дня Винсент часто приезжал в лесной особняк. Каждый раз он врывался в комнату Итана, и Итан, которого эти выходки постоянно выводили из себя, вскоре привык и в какой-то момент начал реагировать спокойнее, но, естественно, он не переставал жаловаться.

– Зачем ты приходишь, если тебе нечего сказать?

– Мне скучно.

Подобные разговоры продолжались из раза в раз.

На самом деле, в их отношениях не было особых изменений. Одна лишь драка не могла сразу же разрешить все проблемы, освободить от всех обид и заставить их смеяться как раньше. Они пытались делать вид, что всё в порядке, но между ними всё ещё сохранялось напряжение.

И всё же Винсент приходил к Итану, а тот в свою очередь был вовсе не против его компании. Наблюдая за тем, как они изредка обмениваются поверхностными шутками, я могу быть уверена, что их отношения немного смягчились.

***

Однажды, когда размеренная жизнь шла своим чередом, было раннее утро, и солнце только-только начало показываться, Итан собирался покинуть особняк. Это было спонтанное расставание.

Я сумбурно помогала ему подготовиться к отъезду с самого рассвета. Слуги отнесли его багаж в карету.

– Жаль, что вы уходите так внезапно, – с сожалением сказала я, передав слуге последний чемодан.

Итан, надевавший пальто, слегка улыбнулся. Кажется, этой улыбкой он говорил мне то же самое.

Я подошла к нему и разгладила складки на его пальто. Теперь его отёки прошли, синяки почти незаметны – он выглядел таким же, каким я его встретила в день приезда. Может быть, поэтому меня охватила ещё большая печаль.

– Я планировал остановиться здесь ненадолго, но потерял счёт времени.

– Вы ведь приедете снова, да?

– Конечно. Тогда тебе придётся снова позаботиться обо мне.

Но когда он снова приедет в этот особняк, меня тут уже не будет. Я улыбчиво уклонилась от каких-либо обещаний. Итан взглянул в окно, не добавив ни слова. Алые лучи рассветного солнца, заполонившие небо, окрасили его лицо.

– Паула.

– Да?

– В прошлый раз ты спрашивала меня о том, почему я затеял этот спор…

Я подняла глаза. Итан всё ещё смотрел в окно.

– Надежда.

– Надежда?

– Я хотел увидеть надежду, чтобы убедиться, что всё это не было ошибкой.

Я открыла рот. Хотелось спросить его, почему он так хочет это узнать, но профиль Итана посуровел, и я не смогла выдавить из себя этот вопрос. Его взгляд был устремлён к алеющему небу, но он словно смотрел сквозь него.

Было видно, что Итана что-то терзает, но он не хочет ни с кем делиться своими переживаниями, поэтому я решила не допытываться. Пускай это будет лишь небольшим предположением:

– Это из-за Лукаса?

В этом была причина разлада между Винсентом и Итаном. Значит, он хотел убедиться, что его решение отдать Винсенту глаза брата не было ошибкой?

Я опустила голову и уныло повозилась с воротником его пальто. Я ощутила на себе взгляд Итана.

– Знаете, в тот день, когда Итан и хозяин поссорились, я вышла из комнаты после нашего с вами разговора, а хозяин стоял перед дверью. Видимо, он ждал меня.

– …

– Он интересовался тем, как вы себя чувствуете. Думаю, он беспокоился.

После разговора о Роберте это был второй случай, когда мы с Винсентом обсуждали что-то серьёзное. Мысленно возвращаясь к тому моменту, кажется, Винсент пытался по-своему наладить отношения с Итаном. Вот почему он поинтересовался у меня, его прислуги, своим мнением и даже прислушался, сделав что-то настолько безрассудное, как драка. «Благодаря тебе мы оба несколько дней страдали от отёков».

Все события, начиная с момента воссоединения с Итаном и до недавнего времени, пронеслись в моей голове. Я и не предполагала, что вот так встречу его здесь. Я была одновременно удивлена, счастлива и смущена. С другой стороны, мне было грустно от тех изменений, что произошли с ним за эти годы. Я почувствовала ещё большую печаль, когда осознала, что Лукас оставил столь глубокую рану на каждом из них.

Наверное, это потому, что я и правда больше никогда его не увижу. Итан сказал, что он задержался дольше, чем планировал, но для меня время, проведённое с ним, казалось слишком коротким.

– Похоже, хозяин хочет помириться и вернуть прежние отношения между вами. Поэтому он и полез с кулаками. Вы всегда скупы на выражение своих истинных чувств. Но вам не кажется, что боязнь притронуться к чувствам другого человека означает, что он не хочет причинить боль этому человеку?

– …

– Так что не волнуйтесь слишком сильно. Я уверена, хозяин понимает, почему вы сделали такой выбор и насколько смелым было это решение. Потому что вы настоящие друзья.

Я разгладила складки одежды на его плечах и отступила назад.

– Всё готово.

Я широко улыбнулась, чтобы разрядить гнетущую атмосферу, но Итан и не пытался повторить за мной. Я смутилась, подумав, что сделала лишь хуже, но Итан, поправляющий свой воротник, внезапно прервал молчание:

– Тогда я чувствовал себя так же.

Его рука опускается, а глаза устремляются ко мне. Прежде чем я успела обратить на это внимание, меня ослепили лучи восходящего солнца. Я подняла руку, чтобы заслониться от света.

– Я не знал, что делать и как быть, – продолжил несвойственно тяжёлый голос. – Я был так подавлен чувством вины, что хотел сбежать, но мне не оставалось ничего, кроме поиска оправданий и фальшивой улыбки. В период отчаяния я встретил тебя рядом с Винсентом. Разговоры с тобой смогли понемногу облегчить мою душу.

Я понимаю, о чём он. Итан говорит о том, как впервые встретил меня пять лет назад.

– И сейчас я чувствую то же самое.

– …

– Я рад.

Когда Итан приблизился ко мне на шаг, я снова чётко разглядела его лицо. Вопреки его жёсткому голосу, его губы украшала добродушная улыбка. Его рука поднимается, а затем опускается на моё плечо и слегка хлопает по нему.

– Пожалуйста, оставайся с Винсентом, как и раньше.

Его похлопывающие касания были нежными.

Но что-то было не так. Итан улыбался, утопая в алых лучах света, обрамляющих всё его тело, но отчего же он кажется настолько хрупким, будто рассыпается у меня на глазах? Почему моя тревога не утихает?

В этот момент раздался стук.

– Всё готово к отправке.

Итан обернулся, кивнув слуге, выглянувшему из двери. «Тебе не обязательно провожать меня» – сказал Итан и направился к двери. Я проследила взглядом за отдаляющейся спиной Итана и сказала то, что внезапно пришло в голову:

– Что-то случилось. Не так ли? – настойчиво спросила я.

Итан приехал в этот особняк не только потому, что беспокоился за отношения с Винсентом, которые усугубились из-за Лукаса. Смею подозревать, что произошло что-то такое, из-за чего и пришлось так внезапно собираться с самого утра.

Шаги Итана остановились. Он слегка повернул голову, но так и не оглянулся. Тревога разрывала моё сердце. Его молчание словно тянулось бесконечно. В конце концов я не выдержала, подошла к нему и заставила его развернуться.

– Итан!

Алый солнечный свет, заполнивший комнату, вновь окрасил его лицо. Хоть свет и лился на его лицо, оно тонуло во мраке. Обращённые ко мне карие глаза нервно подрагивали.

Нет, это ещё не всё.

Страх. Итан боится.

Почему? Что не так? Что тебя так пугает? Что ты скрываешь? Что происходит? Бесчисленные вопросы приходили на ум один за другим, но я не решалась произнести их вслух, потому что его лицо всё ещё будто бы требовало не спрашивать ни о чём.

Мне вспомнилось то, как Итан отлёживался в кровати с тех пор, как прибыл в особняк. Теперь я могу точно сказать, почему Итан так сильно напоминал Винсента из прошлого. У него что-то случилось.

Выражение лица Итана быстро расслабилось. Оно выглядело самым что ни на есть беззаботным, но это не могло меня успокоить. Итан медленно отстранился от моей хватки, которая удерживала его руку, и игриво улыбнулся, как и всегда.

– Просто оставайся рядом с Винсентом. Этого будет достаточно.

Поскольку он покинул особняк так срочно, его провожало меньше людей, чем встречало при приезде. Там были только Джоэли, Роберт и несколько слуг.

Роберт крепко держал руку няни и прощался с Итаном, сонно потирая глаза. А вот Джоэли всем своим видом открыто выражала сожаление.

Итан коротко попрощался со всеми и забрался в ожидавшую его карету. Как и ожидалось, Винсент не пришёл.

Глядя вслед удаляющейся карете, я размышляла над напряжением, которое ощущала ранее. Должно быть, я надумываю. Если бы что-то действительно произошло, Итан не сидел бы сложа руки и не использовал бы «отпуск» как предлог, чтобы отсиживаться в четырёх стенах. Он бы немедленно принял необходимые меры и разработал план, да? Или он мог приехать, чтобы рассказать о чём-то Винсенту лично.

Это как-то связано с Винсентом? Я посмотрела на карету, которая превратилась в едва различимую точку, и почему-то не могла отделаться от плохого предчувствия. Я потёрла предплечье и спешно обернулась. Такого не может быть. Я отбросила подальше навязчивые мысли.

Глава 122 - Служанка на пороге истины (1)

– Может, прогуляемся сегодня? – внезапно предложила Джоэли во время обеда.

Роберт отреагировал первым, сказав, что ему надоело сидеть в особняке. Одри сразу же помогла собраться, а няня и Алисия согласились составить компанию.

– Тогда мы уходим.

– Хорошей прогулки!

Няня взяла Роберта за руку и пошла за Джоэли. Я стояла перед лесом, проводила их и беззаботно потянулась. Впервые за долгое время я осталась одна. Изначально я тоже должна была пойти на прогулку, но благодаря помощи няни мне удалось остаться в особняке.

После ухода Итана я вновь прислуживала исключительно Роберту. Но теперь няня всегда была рядом с ним, и у меня не возникало никаких трудностей, потому что всё, что от меня требовалось, – это чуть-чуть помогать няне. В отличие от прежнего себя, сейчас Роберт спокойно играл в своей комнате, и, за исключением редких приступов гиперактивности и беготни, он не доставлял никаких хлопот.

– Чем бы заняться?

Хоть и выдался перерыв посреди рабочего дня, но всё же у меня давненько не оставалось так много свободного времени после обеда. Когда я заботилась об Итане, у меня было относительно много времени на отдых, но даже так находились мелкие дела, которыми следовало заняться, поэтому скучать было некогда.

Пойти ли мне на солнышко и вздремнуть или лучше спуститься на кухню и перекусить? Было бы неплохо сделать и то и другое.

Но, тщательно всё обдумав, я покачала головой. Спать особо не хочется, да и есть тоже. В обычные дни я всегда думаю над тем, что хочу что-то сделать, но когда у меня действительно есть на это время, то ничего не приходит в голову. Хотелось с пользой использовать предоставленную возможность, но я не знала, чем заняться.

Мне наскучило бродить вокруг особняка, поэтому я направилась к задней двери и заметила, как оттуда вышел Джонни.

Прошло уже много времени с того инцидента во время осмотра комнат особняка*. После этого он наблюдал за мной, но, видимо, столь бесполезное занятие обременяло и его самого, поэтому он не показывался.

(*П.р.: инцидент в библиотеке в 101 главе)

Когда я целенаправленно начала приближаться к нему, Джонни увидел меня и обернулся, делая вид, что не заметил.

– Ты откуда?

– Я провожала своих господ на прогулку. А ты чем занят?

– Ремонт. В стене первого этажа склада дыра.

Опять? Я нахмурилась и раздражённо цокнула языком. Самое частое, о чём можно услышать в этом месте, – это о том, что где-то поломка, дыра или разруха. Поскольку здание находилось посреди леса, деревья и птицы постоянно доставляли проблемы. Кроме того, сам особняк был довольно старым.

– Все сказали, что слишком устали. Это ведь всего лишь склад, и вполне можно справиться в одиночку. Мне повезло меньше всех, и запрягли именно меня, – Джонни всё бурчал и бурчал себе под нос.

– Помощь нужна?

– А у тебя других дел нет?

– Нет. Сейчас я свободна.

– Тогда просто наслаждайся своим везением. Зачем вмешиваться в работу?

– Я помогу.

Хорошо, что мне нечего делать. Я закатала оба рукава, но Джонни пренебрежительно взмахнул рукой.

– Что может сделать женщина? Не лезь.

Схватившись за его плечо, я вывернула ему руку за спину. Джонни болезненно вскрикнул, быстро отдёрнул выкрученную руку и потёр её. Я, как ни в чём не бывало, вошла в особняк.

– Эй! У меня и так дел по горло, а что ты мне прикажешь делать, если я поврежу руку?!

– Тогда надеюсь, что рука не пострадает. Так где ты говоришь этот склад?

Когда я, остановившись, подтолкнула его в спину, Джонни принялся ворчать, но пошёл вперёд. Место, в которое мы пришли, было складом, расположенным недалеко от задней части особняка. Здесь хранились сломанные вещи: старые украшения, мебель и тому подобное. Сама стена тоже была хлипкой, и теперь в ней зияла дыра.

– Как она так проломилась?

– Не знаю. Может, кто-то ударил по стене от скуки.

Похоже, Джонни вообще не волнует этот вопрос. В одной куче на земле лежали длинные деревянные доски и инструменты вроде молотка, по всей видимости, приготовленные заранее. Джонни наклонился и придвинул доски и ящик с инструментами к дыре.

Я огляделась. Пол склада был грязным, покрытым пылью, опавшими листьями и щепками. Нашлась метла, поэтому я принялась подметать пол. Но затем увидела, как Джонни с трудом пытается поднять доску.

Доска была достаточно длинной, и стало очевидно, что нужен ещё один человек. Я отложила метлу и нагнулась, протиснувшись через дыру в стене. Джонни вскрикнул от внезапности:

– Что ты делаешь?! Это опасно!

– Дай сюда, я помогу подержать.

Я указала на другой конец доски, но Джонни надулся и повторил, что это не игрушки. Я пригрозила, чтобы он хорошенько подумал, поскольку такая возможность выпадает раз в жизни, после чего Джонни раздражённо достал перчатки из ящика и бросил мне. «Продолжай притворяться неблагодарным, когда на деле нужна помощь». Я надела перчатки, уставившись на Джонни прищуренным взглядом. Но он прикинулся ничего не понимающим, и удостоверившись, что перчатки на мне, протянул другой конец доски.

Когда я крепко приложила доску к стене, Джонни начал её прибивать.

– И этого достаточно что ли?

– Конечно же нет. Это временно. Нужно вызвать мастера, чтобы починить должным образом.

Понятно. Я кивнула и схватилась за доску покрепче. Стук от молотка разносился по всей округе.

– За что мне всё это… – ворчание Джонни слилось с шумом.

Он только забил гвозди с одного края доски, но уже пожаловался раз десять. Когда Джонни закончил прибивать гвозди, то подошёл и жестом потребовал отойти, но вместо этого я протянула руку.

– Что?

– Дай молоток и гвозди.

Джонни дал всё необходимое без пререканий. Я придавила доску коленом и забила гвоздь. Я крепко держала доску и стукнула сильнее, чтобы её не покосило. Джонни, наблюдавший за мной, воскликнул от восхищения:

– У тебя на удивление так хорошо получается!

– Где я только не работала.

Нет ничего, чем бы я не занималась раньше. Бедный человек без образования способен найти не так уж много занятий. Кроме того, дом, в котором мы жили в Филтоне, был старым и ветхим, поэтому в нём часто что-то ломалось и крушилось. В такие моменты у меня не было возможности нанять рабочих и не было достаточно денег, чтобы обеспечить себя новым жильём, поэтому приходилось чинить всё своими руками. Лишь изредка, когда ничего не получалось, отец так уж и быть соглашался помочь.

Дыра была, без преувеличений, громадной. Чтобы установить всего одну доску, потребовалось много сил. Я вытерла пот ладонью и подхватила новую доску. Джонни не отставал и поднял другой конец доски. Закончив со второй, пот стекал ручьями, но мы тут же принялись прибивать третью.

– Так почему ты тратишь свой перерыв на работу?

– Обычно мне хватает перерывов, но целиком свободных дней не бывает. К тому же, когда я настраиваюсь на отдых, то не знаю, чем себя занять. Лучше уж использовать свои навыки, – ответила я, не отрываясь от прибивания гвоздей.

– Ты, как и я, не можешь усидеть на месте.

– Приму за комплимент.

– Кажется, у вас с тем приезжим аристократом близкие отношения.

– Ты о чём вообще?

Тема для разговора возникла из ниоткуда. Я закончила с гвоздём и хмуро посмотрела на Джонни. Он тут же поднял новую доску и протянул мне. Работая в прежнем ритме, Джонни продолжил:

– Так говорят другие. Кто-то видел, как он ходил за тобой.

А, это тот день, когда Итан гонялся за мной? У меня нет друзей среди слуг, поэтому не знала о таких разговорах, но ту ситуацию определённо сочли странной. Я ответила без колебаний, опасаясь, что может возникнуть ещё большее недоразумение:

– Это потому, что я прислуживала ему. Ничего особенного. Не распускай беспочвенные слухи. А если кто-то будет так говорить, то скажи, что всё неправда.

– О, а ещё было много разговоров о том, что он сам выбрал тебя в качестве своей служанки. Между вами что-то есть?

– Ну… когда-то что-то было.

– Было… что?

– Не знаю. Чего ты пристал с вопросами?

Я дёрнула доску туда-сюда, и гвоздь, который забивал Джонни, выскочил, покатившись по земле. Я пропустила мимо ушей вскрик Джонни: «Эй!». Он зафиксировал доску и вбил гвоздь.

Вновь раздался звук молотка.

– Эй, ты мне нравишься.

Я чуть не выпустила доску из рук. Свихнулся? Несмотря на мой ошарашенный взгляд, Джонни сосредоточился на своём занятии.

– Мы знакомы не так уж давно, но думаю, что немного знаю тебя. Сначала ты казалась мне противной девушкой, но оказалось, что у тебя просто тяжёлая жизнь. Вот почему ты так строга к себе, и не можешь заставить себя расслабиться. И, честно говоря, общаться с тобой вот так даже забавно. Я убедился в том, что хоть ты и ведёшь себя холодно и отстранённо, но вопреки твоему поведению, в глубине души ты милашка.

– Чушь какая.

– Не общайся с аристократами без необходимости. Когда аристократы проявляют доброту, то некоторые слуги начинают слепо следовать за ними. Но так ты только вляпаешься в большие неприятности. Мир, в котором они живут, совсем не похож на наш.

– …Я это знаю.

Я задалась вопросом, почему он так внезапно начал говорить о таких плохих вещах. Я взглянула на Джонни, который был занят забиванием гвоздей. Вышло неприятно, но неужели он таким образом беспокоится обо мне?

Ощутив непонятное смущение, я повернула голову и старалась смотреть прямо перед собой.

– Серьёзно, будь осторожна. Думаешь, такие, как мы, имеют для них значение?

– Ладно, я поняла.

– И это касается не только аристократов. Другие люди тоже могут быть добры, пока им это выгодно. К сожалению, жизнь такова…

Не слишком ли затянулись его нотации? Я пыталась выслушать спокойно, но моё терпение лопнуло, когда к его пламенной речи, как назло, прибавились звуки молотка.

– Перестань языком чесать. Сосредоточься на деле.

– Если тебе вдруг интересно, то у меня всё хорошо.

– Мне скорее интересно, хороши ли твои дела с Алисией?

– Не говори об этом, – Джонни окинул меня озлобленным взглядом.

Я сказала об этом, потому что прекрасно знала, что его отношения с Алисией вообще никак не продвинулись, и они до сих пор даже не могли нормально пообщаться. Джонни был раздражён, но и я была не в восторге. На самом деле, я хотела как можно скорее закончить этот бестолковый диалог.

Настала моя очередь брать молоток и забивать гвозди. Джонни вновь заговорил:

– Почему ты приехала сюда?

– Если продолжишь нести бред, я брошу помогать.

– Не, ну… Мне просто любопытно.

– И что же тут может быть интересного? Наверняка по той же причине, что и ты. Ты говорил, что тут хорошо платят.

– О, а ты слышала слух?

Я забила последний гвоздь и отошла назад, осматривая стену и переводя дух. Осталось забить ещё один гвоздь внизу, и будет готово. Я вытерла пот с лица и оглянулась на Джонни.

Я уже запыхалась, а этот парень, хоть и испачкался в грязи, но выглядел менее уставшим. Не удивительно, что у него ещё хватало сил на болтовню. Я с осуждением осмотрела Джонни с ног до головы, из-за чего он нахмурился.

– Почему ты так на меня смотришь?

– Ты не выглядишь таким уж уставшим.

– Разве? Мне действительно тяжело.

Джонни с фальшивой серьёзностью сказал это, наклонившись и вбивая последний гвоздь. Последняя доска упиралась в землю, так что не было нужды её удерживать.

– Так ты слышала слухи? Некоторые из них уже распространились.

– Что за слухи?

Сейчас мне кажется, что лучше просто спросить о чём он хочет рассказать, чтобы поскорее отвязаться. Джонни ответил на вопрос, словно ждал, когда же я наконец спрошу:

– Я проследил и выяснил, сколько слухов тут ходит. Самый известный из них о том, что хозяин сумасшедший. Когда-то владелец этого места был серьёзно ранен и внезапно исчез – какое-то время никто не знал, жив он или мёртв, – поэтому об этом много чего говорят.

Я хорошо знаю об этом. Такой слух и правда был. Ну, он заперся в пристройке и творил невесть что, так что как бы он ни пытался это скрыть, всё равно будут ходить слухи о его сумасшествии.

– Кроме того, я слышал от кого-то, что из-за травмы он свихнулся окончательно, крушил всё подряд, кричал и убивал людей. Говорят, что с тех пор их трупы похоронены в лесу.

– Да неужели?

Что за абсурдный слух. Даже если люди любят преувеличивать, это было слишком притянуто за уши. Я поразмышляла над этим и решила, что слухи не следует воспринимать всерьёз, поэтому присела поудобнее и участливо кивнула головой.

– Есть ещё один слух, что хозяин одержим какой-то женщиной.

Глава 123 - Служанка на пороге истины (2)

Что за чушь?

– Это всего лишь беспочвенные слухи.

Когда я холодно отчитала его, Джонни засуетился, пытаясь оправдаться:

– Эй, но послушай, это весьма правдоподобно. Все, кого пригласили работать в этом особняке, были очень красивы. А всё потому, что они искали ту девушку!

– Какое это имеет отношение к слухам?

– Говорят, что она красива настолько, что ради неё можно продать целую страну.

– Что? Аха-ха-ха!

Я расхохоталась. Отчасти смех выражал и моё недоумение, ведь это одна из самых странных вещей, которую я слышала в своей жизни.

Джонни похлопал меня по плечу.

– Эй, эй, я серьёзно.

– Конечно-конечно, но всё-таки это просто слухи. Люди любят преувеличивать и приукрашивать, когда болтают. Если бы слухи были реальностью, то почему нет свидетелей, раз господин кого-то убил? Если ходят такие разговоры, то за расследование взялись бы давным-давно. Господин уже сидел бы в тюрьме.

– Ну… А разве второй слух не вполне правдоподобный?

– Нет, от слова «совсем».

– А для чего ещё им нанимать людей по внешности? Особенно, если речь идёт о графе с таким большим поместьем?

Джонни указал концом своего молотка на лес. Я перестала смеяться и огляделась. Полюбовавшись бесконечным пейзажем, я снова взглянула на юношу.

Конечно, я задумывалась о том, что критерии найма были странными ещё до того, как прийти сюда. Но, несмотря ни на что, слух, мол, Винсент без ума от женщины, немного... абсурден. От одной только мысли об этом мне снова захотелось смеяться.

– Это всего лишь слухи.

– Нет, послушай, в этой истории есть ещё кое-что…

– Эй, хватит. Поторапливайся с работой, а то солнце скорее сядет, чем ты закончишь.

– Ох, я понял…

Под мои причитания Джонни поспешно закончил забивать гвоздь. Ему было трудно, потому что приходилось сильно наклоняться, чтобы забить его. Я усмехнулась, наблюдая за ним.

В этот момент послышался шорох, и из-за угла вышла беременная женщина с букетом белых цветов. Это была Леника.

– О, вот ты где!

Леника радостно подошла ко мне. Я выпрямилась в недоумении.

– Что привело тебя сюда?

– Поступил ещё один заказ на цветы. Букеты скоро прибудут, а я приехала пораньше, – сказала Леника с весёлой улыбкой.

Кажется, Джоэли понравились цветы, которые украсили столовую в прошлый раз.

Джонни крикнул мне, чтобы я держала доску ровнее. Пришлось снова наклониться и придержать доску, которая немного искривлялась с каждым ударом молотка.

Леника остановилась позади нас, а затем спросила с озадаченным выражением лица:

– Что вы делаете?

– В стене есть дыра, мы её временно заделываем.

– Ах, вам, должно быть, тяжко, – с этими словами она запрокинула голову и пристально посмотрела на особняк. – Ну, если жить здесь, то нужно быть готовым, что такие вещи будут происходить часто. То тут, то там будет что-то ломаться.

Пока я смотрела на Ленику, которая, казалось, что-то знала, она опустила голову, заметила немой вопрос в моих глазах и открыла рот:

– Этот особняк использовался предыдущими графом и графиней для отдыха ещё во времена, когда нынешний господин был ребенком. Но после внезапной смерти прежних владельцев особняк оставался заброшенным довольно долгое время. Когда я работала здесь, мне было интересно, почему такой красивый дом оставили гнить в лесу. Слуги, что были здесь дольше меня, пошутили, мол, если прийти сюда ночью, то можно увидеть призрака.

Она снова оглядела особняк, словно ей всё ещё было любопытно:

– Я удивлена, что его до сих пор используют, ведь, похоже, он уже сильно изношен.

Слушая её, я поняла, что это не просто случайные поломки, а действительно очень старый особняк. Осмысляя неожиданные новые знания, я испытала недовольство тем, что они используют это здание, дабы усложнить жизнь слугам. Тем временем Джонни присоединился к разговору с горящими глазами:

– Ого, так ты здесь работала?

Леника коротко улыбнулась и кивнула:

– Да, но это было очень давно.

– Ты знаешь какие-нибудь слухи об этом месте?

Ты снова о своём? Я похлопала его по плечу, пытаясь сказать ему прекратить нести чушь, но Джонни просто отбросил мою руку. Но это, скорее, не грубость, а жажда удовлетворить своё любопытство.

– А? Что ещё за слухи?

– Поговаривают, что владелец этого места однажды сошёл с ума. Он убивал людей и хоронил их в лесу.

– Это всего лишь слухи, – строго ответила Леника.

После этого Джонни продолжал рассказывать ей обо всех сплетнях, которые он слышал, но Леника только продолжала смеяться и поучительно говорить, что всё это лишь слухи. По итогу, все легенды, которые знал Джонни, оказались беспочвенными.

Когда я подмигнула ему, как бы говоря: «А я знала!», Джонни с досадой причмокнул, словно извиняясь.

– Тогда и слухи о том, что господин помешался на женщине, должны быть ложными...

– А, это... – Леника открыла рот, как будто что-то знала, но оборвала фразу на полуслове.

Глаза Джонни снова заблестели, словно умоляя рассказать, но Леника бросила на него хитрый взгляд и рассмеялась:

– Это тоже слухи. Наш хозяин очень красив, а такие люди часто обрастают сплетнями. Кстати, разве ты не должен закончить работу?

Когда Леника указала на то, что Джонни перестал работать молотком, он снова начал забивать гвозди с мрачным лицом. После этого она утешила его, сказав, чтобы он трудился усерднее, и похлопала его по плечу.

Забив последнюю доску, Джонни наконец вытер пот с лица, словно всем своим видом хотел показать, как он устал. Но прежде, чем он успел почувствовать облегчение от завершённой работы, Леника ошарашила его новостью:

– А здесь тоже дыра.

Когда я посмотрела в направлении, указанном Леникой, там было круглое отверстие – как раз подходящего размера, чтобы мышь могла пролезть. Джонни сделал глубокий вдох и закрыл прореху небольшой доской. Затем Леника указала в другую сторону, упомянув, что там тоже есть дыра.

Вероятно, из-за опыта работы в особняке, глаз Леники был таким намётанным, что она быстро указывала на каждое место, которое было или будет пробито. Джонни неистово работал молотком с забавным фырчаньем. После того, как он закрыл некоторые из видимых отверстий, лицо Джонни стало воистину мокрым от пота.

– Отличная работа.

– А, да…

Когда я похлопала его по спине, Джонни, сидевший на полу, с трудом кивнул.

– О, чуть не забыла! Я пришла, чтобы отдать тебе это.

Леника, которая внимательно осматривала стену с плотно прибитыми досками, подошла ко мне и протянула букет. Это были белые цветы, красиво собранные вместе. Леника широко улыбнулась, когда я посмотрела на неё с выражением лица, говорящим: «С чего это вдруг?».

– Мне захотелось сделать один и для тебя, раз уж я здесь. Это подарок.

– О, спасибо...

Когда я приняла букет, лепестки защекотали мой подбородок. Всё моё тело было покрыто потом и пылью, и аромат цветов казался благословением.

– У меня хорошо получается собирать букеты. Разве он не прекрасен?

– Да, очень красивый.

– Тебе нравится?

– Очень…

Я не покупаю букеты, но мне нравится смотреть на них. Вид ароматных бутонов, качающихся на ветру, радует моё уставшее сердце.

– Вот-вот должны привезти цветы. Хочешь пойти со мной, раз уж ты закончила?

– Сначала мне нужно здесь прибраться.

– Хорошо.

Леника ушла первой, а я подошла к Джонни. Он всё ещё сидел с опущенной головой.

– Эй, подъём! Быстренько приведи здесь всё в порядок и отдыхай.

– Ох, да-да…

Джонни отдышался, затем встал и начал собирать разбросанные инструменты и складывать их в коробку. Я тоже помогла ему, собрав лишние куски дерева и отложив их в сторону.

Закончив и проверив всё в последний раз, я сняла перчатки и передала их Джонни. Взглянув на небо, я увидела, как медленно садится солнце. Мне казалось, это простая задача, но по факту ушло довольно много времени.

Пока я слегка потягивалась, разминая уставшее тело, Джонни, нёсший коробку, внезапно обернулся и заговорил с печальным видом:

– Эй, насчет Алисии...

Я так и знала, что ты её упомянешь. Равнодушно взглянув на Джонни, я решила, что просто уйду, если услышу очередную бесполезную историю об Алисии.

– Она когда-нибудь здесь работала?

Вот это воистину неожиданный вопрос.

– Почему ты об этом спрашиваешь?

– Мне просто стало любопытно.

Подумав немного, я ответила:

– На твой взгляд, она похожа на человека, который когда-либо сталкивался с подобной работой?

– Нет.

– Вот и весь ответ.

Джонни нахмурился, услышав мои слова, глубоко задумался, а затем спросил снова:

– Ты уверена в этом?

– Насколько мне известно, да. Но даже если она и работала где-то в другом месте, то вряд ли смогла бы долго продержаться.

Ведь она очень плоха в том, чтобы угождать другим. Теоретически, она могла бы попробовать работать после смерти отца, но это бы не продлилось долго. Учитывая состояние Алисии, когда мы снова встретились, вполне вероятно, что мои предположения верны. Именно поэтому сейчас очень трудно поверить, что она способна смиренно заботиться о Джоэли.

– Я понял…

Джонни кивнул и махнул рукой, сказав, что ему пора идти умываться. Я тупо уставилась на спину юноши, идущего в противоположном направлении, как вдруг мне в голову пришла мысль. По какой-то причине Джонни сегодня толком не говорил об Алисии. Неужели он сдался? Я взглянула ему вслед, пожала плечами и отвернулась.

Когда я повернула за угол и направилась к задней двери, Винсент вышел мне навстречу. Слишком много неожиданных встреч для одного дня.

– Почему ты так выглядишь?

Как только он меня увидел, то нахмурился и оглядел с ног до головы. Только тогда я взглянула на себя. Моя одежда была покрыта грязью, не сочетаясь с букетом цветов, который я держала, а одна сторона юбки была задрана. Я смущённо улыбнулась, поправила юбку и отряхнула пыль с одежды.

Винсент посмотрел на меня с недовольным выражением, вынул из кармана платок и протянул его мне. Я отступила назад и помахала рукой:

– Всё в порядке. Не стоит подходить ко мне, а то тоже испачкаетесь.

Винсент остановился. Я взглянула на него, сунула букет под мышку и отряхнула волосы и тело. Опилок было так много, что как бы я ни пыталась их убрать, пыль появлялась снова и снова.

Я положила букет на землю, боясь, что грязь осядет на белых цветах. Затем отошла от Винсента и снова отряхнулась.

Грязь на моей одежде также была проблемой. Взглянув на свой фартук, который был заляпан чёрным, я подумала, что мне следует как можно скорее его постирать… Внезапно я почувствовала ткань на своей щеке. Винсент оказался рядом и теперь вытирал мою щёку платком.

Белый платок моментально стал грязным от пыли на моём лице. Кажется, он сделан из хорошего материала, и мне стало его жаль. Я сделала шаг назад.

– Не стоит этого делать. Вы испачкаете платок.

– Мне наплевать.

Винсент подошёл ближе и снова попытался вытереть моё лицо. Я решительно отказалась, сказав, что в порядке, но он продолжал свои попытки, поэтому я быстро сняла фартук и протёрла им лицо. Мои волосы растрепались, а лицо стало ещё грязнее, но мне было всё равно.

– Что ты делаешь?..

– Я ведь могу использовать это, – я небрежно ответила, продолжая тереть лицо фартуком.

Как только я это сказала, большая ладонь нежно схватила мою руку и потянула вниз. Когда я убрала фартук, то увидела очень недовольное лицо Винсента. Он пробежался взглядом по моему лицу и вытер кончик носа платком.

– Не стало чище ни на дюйм…

Держа меня за подбородок, он потёр мою щёку платком. Его лицо было так близко, что заполонило всё поле зрения, а ощущение ткани, нежно потирающей лицо, оказалось слишком щекотным.

– Я… Я сама!

Поспешно выхватив платок из его руки, я быстро отступила назад и закрыла им лицо, делая вид, что вытираю грязь. Но мне было так неловко, что, кажется, я вот-вот сойду с ума.

Глава 124 - Служанка на пороге истины (3)

Не знаю почему, но в последнее время поведение Винсента стало заметно мягче. Порой даже пугающе непривычным. Нельзя сказать, что он вдруг стал особенно ласковым или дружелюбным, но ведь именно от сдержанных людей любая малейшая доброта ощущается сильнее. Особенно когда это проявляется неожиданно – тогда хочется и спрятаться, и провалиться сквозь землю.

Я поспешно потёрла лицо носовым платком и тут же его отняла – выглядел он дорогим, и мне не хотелось запачкать его пылью. Но было уже поздно: на ткани остались пятна.

Пока я с неловкостью мяла в руках испачканный платок, Винсент подошёл ближе и начал смахивать с моих плеч оставшуюся пыль. Я попыталась вежливо отказаться, но он продолжил, поэтому вместо сопротивления я просто начала энергично отряхиваться сама.

– Что ты делала, что теперь вся в пыли? – спросил он.

– Стену на первом этаже склада чинили, там дыра была. Вот и испачкалась. Простите, – быстро пробормотала я.

– За что ты извиняешься? – голос его прозвучал раздражённо.

И правда – за что? Это ведь не преступление. Но почему-то именно перед ним мне стало неловко – будто я, появившись в таком виде, испачкала и его.

– Вам же теперь руки пришлось пачкать… – пробормотала я, теребя волосы.

– Всё в порядке. Не извиняйся.

Он подтвердил это не только словами, но и действиями – неторопливо, но уверенно продолжил смахивать с меня пыль. Его руки были немного резкими, но когда он добрался до волос, движения стали осторожными, почти бережными. Мне даже пришлось отвернуться – от этих прикосновений почему-то становилось особенно неловко.

– Почему ты всегда берёшься за такую работу?

– Да не особо-то это и трудно. Не то чтобы подвиг, – ответила я, неловко почёсывая шею, потому что каждый раз, как он проводил пальцами по волосам, я вздрагивала.

– Если что-то ломается – говори Одри. Она наймёт мастеров. Не стоит заниматься этим самой.

– Я лишь временно закрыла дыру, пока не стало хуже. И я была не одна.

– Всё равно. Тебе не нужно этим заниматься. В следующий раз просто скажи Одри. Для этого она и нужна.

– Хорошо…

После этого разговор оборвался. Он сосредоточился на том, чтобы дочиста отряхнуть меня от пыли. Это было приятно, пусть и смущало – особенно когда он вычищал волосы с такой скрупулёзностью, что мне хотелось, чтобы он поскорее закончил.

Я пыталась сохранять спокойствие, но вдруг заметила, что его рука задержалась в одном месте. Повернув голову, я увидела, как он пристально разглядывает кончик одного из моих выбившихся локонов. Лёгкий ветерок развевал его волосы, а синяк на щеке, оставшийся после драки с Итаном, уже почти исчез.

Когда наши взгляды встретились, он выпустил прядь из пальцев.

– Пыль вредна. Как вернёшься в комнату – обязательно умойся.

– Хорошо…

С опозданием кивнув, я машинально провела пальцами по тому месту, к которому только что прикасалась его рука. Затем разжала ладонь, в которой всё это время крепко сжимала его платок – он теперь был весь в складках. Я быстро расправила его, но ткань уже утратила прежнюю форму, а на ней остались тёмные пятна.

– Я постираю платок и верну вам.

– Не нужно. Можешь выкинуть.

– Нет, я правда верну. Он же дорогой.

Он вздохнул, видимо поняв, что спорить со мной бессмысленно.

– Делай как хочешь.

Я аккуратно спрятала платок в карман юбки.

Винсент отряхнул руки, и в воздух поднялась пыль. Мне стало неловко.

– А где все? Комнаты пусты.

Даже после того, как Итан уехал, Винсент, как и прежде, часто приходил к Роберту. Наверное, и сегодня тоже, но никого не было в комнате, так что он, должно быть, спустился.

– После обеда они пошли на прогулку. Скоро должны вернуться.

Прошло уже довольно много времени, и сейчас, когда вечер близится, они уже, наверное, возвращаются. Я задумалась, и вдруг вспомнила:

– Простите, господин. А вы не знаете, сэр Итан благополучно добрался домой?

Его последний взгляд не выходил у меня из головы. Я волновалась – вдруг с ним что-то случилось?

Но Винсент лишь мельком глянул на меня, не торопясь отвечать. Его лицо вдруг стало холодным. Чем дольше он молчал, тем сильнее я волновалась. А вдруг мои опасения не были напрасны?

– Всё в порядке. Доехал, – наконец сказал он. Голос был спокоен, будто волноваться и не стоило.

– Ничего не произошло?

– Говорит, всё хорошо. Добрался без проблем.

– Точно?

– Конечно. Почему ты спрашиваешь? Что-то случилось?

– А, нет. Просто беспокоилась.

Слава богу, ничего не произошло. Я схватилась за грудь и тайно выдохнула. Я была встревожена, потому что не слышала вестей об Итане с тех пор, как он уехал, но теперь я чувствую облегчение. Я слегка улыбнулась, и Винсент пристально посмотрел на меня. Я быстро исправила выражение лица и сделала вид, что поправляю одежду.

– А это что? – спросил он, поднимая букет с земли.

– Мне его подарили.

– Кто?

– Эм… Знакомый.

– Понятно.

Он слегка покрутил букет в руках. Белый лепесток оторвался и плавно опустился вниз. Я хотела попросить его быть осторожнее, но он сам протянул мне цветы, заметив мой обеспокоенный взгляд.

– Все белые…

– Да, специально так собрали.

– Обычно делают букеты из разных цветов. Разве не скучно?

– Мне нравятся белые.

Где-то рядом пронёсся лёгкий ветерок, и в воздухе закружились белые лепестки. Пара из них коснулась тыльной стороны моей руки, будто невесомо щекоча. Я на мгновение застыла, наблюдая за этой сценой, и мне показалось, что я стою посреди поля белых цветов.

Огромное, раскинувшееся поле словно раздвигало стены в душе, давая свободно дышать. Прикосновение лепестков к коже было удивительно тёплым, как будто кто-то заботливо заключал меня в объятия. В памяти всплыло то самое место, где я чувствовала, как сам воздух пьянит ароматом цветов. Перед глазами живо возник образ Лукаса – улыбающегося широко и по-детски восторженно, когда он рассказывал мне про своё тайное место.

– Мне нравится… – тихо вырвалось у меня.

Порой воспоминания накрывают внезапно, заставляя остановиться и оглянуться назад. И тогда приходит сожаление.

Я вспоминала лицо Лукаса – то самое, искажённое болью, в ту ночь, когда он с трудом крикнул мне: «Беги!».

Этот образ врезался в память так глубоко, что вытеснил все другие. Даже в редких снах и призрачных видениях его лицо оставалось страшным, словно для того, чтобы я не забыла.

Но почему сейчас… ты вспоминаешься мне улыбающимся?

Стало тоскливо. Хотелось спрятаться лицом в белоснежный букет. И одновременно зашвырнуть его подальше, как невыносимый упрёк.

Добрые люди дарят добро, но я не была одной из них. Я получила столько доброты в этой жизни, но так и не научилась её возвращать. Поэтому тогда, пять лет назад, я отвергла протянутую руку Лукаса. Не обернулась. Потому что знала: я человек, за которого стыдно.

– Тебе повезло родиться с таким лицом.

И в этом действительно что-то было. Но дело не в лице. Моя внешность стала безобразной, потому что внутри было уродливое сердце.

Я до сих пор слышу крики тех, кого принесла в жертву. Моя вина живёт в них.

– Мне тоже нравятся, – негромко сказал Винсент, и убрал руку от букета. – Белые цветы.

Но его взгляд всё ещё был прикован к ним. Его изумрудные глаза, наполненные теплом, мягко скользнули по лепесткам, а уголки губ чуть приподнялись.

– Они напоминают мне об одном очень дорогом человеке.

Неужели он тоже сейчас думает о Лукасе?

Смешанное чувство – горькое и светлое одновременно – заставило меня попытаться улыбнуться.

– Да… Мне тоже.

Снова подул ветер. Он ласково шевельнул мои волосы, едва коснулся щеки. В этом прохладном прикосновении было что-то невероятно нежное. Тоска, что обволакивала меня ещё минуту назад, растворилась без следа.

Я повернулась и поняла, что Винсент всё это время смотрел на меня. Наши взгляды пересеклись. Белые лепестки, трепеща на ветру, пролетели между нами. Его глаза за лепестками – глубокие, ровные, неподвижные – будто хотели что-то сказать. И я не могла отвести взгляд.

Шёпот ветра и касание цветов вдруг показались очень далёкими, будто из сна.

– Лепесток… – прошептал он, словно сам ветер шепнул мне в ухо.

От щекотки я чуть поёжилась, а Винсент подошёл ближе. Медленно, почти осторожно, протянул руку. Я не пошевелилась.

Его пальцы скользнули по воротнику и сняли с него белый лепесток. Он повис у него на пальцах и вскоре улетел, подхваченный ветром. Его взгляд следил за ним, и в этой тишине я вдруг подумала: «Интересно, что ты чувствуешь, когда вспоминаешь Лукаса?».

Радость? Боль? Оба чувства были слишком велики, чтобы отдать предпочтение лишь одному. Потеря была невероятно тяжёлой, чтобы просто ностальгировать, и слишком значимой, чтобы лишь сожалеть.

Я медленно протянула ему букет.

Почему-то мне захотелось, чтобы он взял эти цветы. Я знала, что это не утешит, но вдруг хотя бы вызовет в нём что-то тёплое.

– Вы одолжили мне платок, а я вам – букет, – сказала я, будто между делом.

Леника, наверное, отругала бы меня, если бы узнала, что я отдаю её подарок другому. Но мне было всё равно.

– Одолжу вам его, но… не обязательно возвращать.

Я пыталась пошутить, сделать вид, что это не имеет значения. Ожидала, что он нахмурится, оттолкнёт, скажет: «Ты что, хвастаешься, что получила подарок?».

Но Винсент молча посмотрел на букет… и протянул руку.

На этот раз неуверенно, как будто брал нечто хрупкое и чужое. Цветы чуть помялись в его руках, но его лицо… было абсолютно другим. Я не смогла произнести ни слова.

– Когда вы пришли?

И тут знакомый голос нарушил тишину. Мы с Винсентом одновременно обернулись.

Глава 125 - Служанка на пороге истины (4)

Неподалёку от нас стояла Одри. На её лице читался немой вопрос: «Что вы тут делаете?», и я невольно застыла, уставившись на неё. За её плечом я заметила людей, выгружающих вазы из повозки.

Ах… Похоже, привезли заказанные цветы.

– Что это? – спросил Винсент, нахмурившись, очевидно, увидев те же цветы. Одри пояснила, что заказала их для украшения столовой.

Втроем мы направились к повозке. Когда служанки, переносившие цветы, заметили Винсента, то вскрикнули от неожиданности. Одри нахмурилась и поспешно велела им двигаться быстрее. Под недовольное ворчание девушки взяли в руки вазы и засеменили к зданию.

Цветов снова было очень много. Я надела фартук и подумала, что столовая снова превратится в цветочный сад. Тогда я заметила, как Леника, слегка ссутулившись, с трудом вытаскивала из повозки огромную вазу. Я поспешила к ней.

– Я помогу.

– Спасибо, – улыбнулась она, откидывая волосы со лба. Я осторожно приняла вазу и поставила на землю.

Но тут Леника похлопала меня по плечу:

– О, а хозяин тоже здесь!

Она с радостью глянула мне за спину. Я обернулась – вдалеке Винсент разговаривал с Одри. Их голоса доносились обрывками:

– Что это за букет?

– Мне его подарили.

– Здесь?

Ответ Винсента не был слышен. Я лишь бросала тревожные взгляды на белый букет в его руках – вдруг Леника начнёт ругаться. Но, к счастью, она, похоже, ничего не заметила.

– Давно его не видела. Совсем не изменился!

– А ты не пойдёшь поздороваться?

– Ну что ты, вряд ли он меня помнит. Мне и издали достаточно.

С этими словами она вновь наклонилась за цветами. Я в это время двигала остальные вазы в сторону, чтобы не мешали проходу. И тут Леника, опуская рядом небольшую вазу, прикрыла рот рукой и шепнула:

– Кстати, не могла сказать это раньше, но, вроде, действительно ходили слухи.

– Слухи? – удивлённо переспросила я.

– Говорят, тогда хозяин интересовался тобой.

– Что? Что ты сказала?

– Просто спрашивал, кто ты такая. В то время шли разговоры, будто ты как-то связана с тем, что мисс Изабелла и дворецкий уволились. Все молчали, чтобы не навлечь беду. В конце концов, всё замялось, но раз вы снова встретились – видимо, это и правда было ерундой.

Она легко рассмеялась, но я не смогла ответить ей улыбкой.

В этот момент к ней подошёл седовласый мужчина из особняка, окликнул по имени и увёл. Даже после её ухода я стояла неподвижно. Мою растерянность нарушил голос Джоэли, доносившийся издалека:

– Винсент! Когда ты пришёл?

Я резко обернулась. Джоэли махала Винсенту, а рядом шли Алисия и няня с дремлющим Робертом на спине.

Винсент поднял руку в знак приветствия. Я всё ещё смотрела на них, когда Одри подошла ко мне и указала на вазы:

– Энн, перенеси оставшиеся цветы в столовую.

– А? Да, конечно, – ответила я, всё ещё растерянно. Я подняла ближайшую вазу, но она оказалась довольно тяжёлой – в одиночку не справиться. Я потрогала вазу и приподняла её, делая вид, что рассчитываю свою силу, в голове клубились чужие слова.

Почему… Почему Винсент интересовался мной?

Я предполагала, что его долгое отсутствие связано с операцией на глазах. Если после операции он вернулся и жил как обычно, то всё сходилось.

Но почему он спрашивал обо мне? Потому что я внезапно исчезла? Или, когда прозрел, захотел узнать, кто я?

Не могу представить, чтобы Винсент когда-либо интересовался мной. Прости, Леника, но мне сложно поверить в твои слова. Мне проще считать, что ты всё придумала.

– Что ты стоишь? Переноси быстрее, – раздался раздражённый голос Алисии, появившейся рядом. Только тогда я пришла в себя.

– А? А, просто тяжело…

– Из-за тебя я теперь тоже таскать должна.

– Угу…

– Видок у тебя ещё тот.

Она оглядела меня с головы до ног. Я тоже посмотрела на себя и ответила:

– Стену чинила. Там была дыра, вот я и...

– Да-да, мне наплевать. Отойди, – ворчала она, отталкивая меня и подхватывая небольшую вазу. Видимо, ей тоже поручили переноску.

Я проводила её взглядом, затем схватила свою вазу и поспешила следом.

Внутри столовой благоухали свежие цветы. Все были сочными, пышными – неудивительно, что Джоэли так обрадовалась. На длинном столе уже были расставлены блюда, приготовленные под вкусы тех, кто вернулся с прогулки.

Но даже во время переноски я никак не могла выбросить из головы слова Леники. Они снова и снова прокручивались, будто застряли в памяти. В какой-то момент я замешкалась, и Алисия резко окликнула меня.

В итоге осталась всего одна крупная ваза, слишком тяжёлая для одного человека. Алисия, как оказалось, тоже не смогла поднять её, поэтому просто ждала меня. Она топала ногой, подгоняя.

Я кинулась к ней, наклонилась… Но даже вдвоём поднять её было непросто. Мы сделали пару шагов и вынужденно остановились, поставив вазу обратно.

– Тяжеленная какая, – проворчала Алисия и качнула вазу. Я стояла в ступоре.

И тут я увидела Ленику, выходящую из особняка. Она весело глянула в мою сторону и пошла ко мне. Но, увидев, как её губы начинают растягиваться в приветствии, я уловила недоброе предчувствие. Резко вытянула к ней руку…

Нет, стой!

– Паула! Уже закончили?

Имя, которое ни в коем случае не должно было прозвучать, эхом разнеслось по двору. Все звуки – шелест цветов, голоса позади – разом исчезли.

Наступила гробовая тишина.

Сердце рухнуло в пятки. Я была неосторожна. Даже находясь рядом с Винсентом, не предположила, что Леника может назвать меня настоящим именем.

То ли потому, что привыкла к Итану, то ли потому, что и подумать не могла, что моя тайна раскроется так нелепо. Но ведь раньше таких ошибок не было. Почему сейчас?

Слышал ли Винсент? Наверняка. Хотя, может и нет? Может, сказать, что она ошиблась? Или сейчас же увести её? А если она повторит имя? Что делать? Что говорить?!

Десятки мыслей вихрем пронеслись в голове, но ни одна не дала решения. Я не знала, с какого конца распутывать этот клубок. Тишина всё ещё тянулась, душная и вязкая. Мне казалось, что я вся вспотела от страха. Ладони были мокрыми.

Леника, возможно, почувствовав неладное, замедлила шаг и остановилась. Она переводила взгляд с меня на то, что происходило за моей спиной, с явным недоумением.

Я стояла, чувствуя на себе чей-то тяжёлый взгляд. Но повернуться не могла.

Нельзя просто стоять. Надо сказать хоть что-то, оправдаться, соврать – неважно. Я облизала пересохшие губы и уже открыла рот, но заговорил кто-то другой.

– Значит, вот как всё вышло… – тихо произнесла Алисия.

Я резко повернулась. Алисия сделала шаг вперёд, лицо её дрожало, она держалась за грудь, как будто пытаясь сдержать слёзы.

Она медленно подошла к Винсенту и остановилась перед ним.

– Простите, что не сказала раньше… Я не могла, просто не могла…

Её голос дрожал. Винсент, потрясённый, не сводил с неё глаз.

– П… Паула?..

Он прошептал моё имя. Алисия в ответ расплылась в улыбке.

– Да, это я, господин.

– …

– Я – Паула.

Что, чёрт побери, происходит?

– Я так скучала по вам, господин!

И она кинулась Винсенту в объятия. Белый букет, который он держал, упал на землю.

Она рыдала навзрыд, словно нашла потерянного возлюбленного. Винсент растерянно поднял руки и неловко обнял её в ответ, будто не знал, как себя вести.

Джоэли, наблюдая за происходящим, затаив дыхание, что-то прошептала Одри. Та округлила глаза и уставилась на пару. Няня с Робертом на спине выглядела так же ошеломлённо.

Но самой растерянной сейчас была я.

Я не понимала, что делает Алисия. Почему она ведёт себя так? Почему плачет, почему… Почему она произнесла МОЁ имя?

И главное… почему ты смотришь на меня?

Глава 126 - Служанка на пороге истины (5)

В мгновение ока это место превратилось в сцену воссоединения.

Быстрее всех разрешила хаотичную ситуацию Джоэли. Она предложила продолжить разговор в особняке вдали от любопытных глаз. Внимание слуг, которые услышали возгласы Алисии, теперь было приковано к ним.

Винсент пришёл в себя и согласился, после чего все трое ушли в гостиную и не выходили оттуда длительное время.

Когда Роберт проснулся и начал капризничать, няня вернулась в его комнату, а Одри навела порядок, прогоняя столпившихся зевак.

Леника, которая наблюдала за всем этим, подошла ко мне и спросила о происходящем. Я не смогла ничего ответить. Я просто не знала, какие слова подобрать.

Леника добавила, что поможет разъяснить ситуацию, если возникло недопонимание, но у меня не оставалось иного выбора, кроме как поскорее спровадить её.

– Если нужна моя помощь, только скажи.

Она заметила что-то подозрительное? Леника, посмотрев на моё потерянное лицо, предложила помощь с выраженным беспокойством и покинула особняк.

***

Алисия вышла из гостиной лишь к ночи, когда солнце уже скрылось, а луна заняла своё место на небе. Судя по её покрасневшему лицу, она много плакала.

Я схватила её за руку и повела наружу. Было боязно возвращаться в комнату, так как у стен есть глаза и уши. Поэтому я направилась к задней части особняка, где не было ни души. Алисия последовала за мной без сопротивления, позволяя тянуть себя.

– Эй, какого чёрта ты творишь?!

– Что?

– Это неправильно. Это не ты… не ты.

Я старалась говорить как можно спокойнее, но даже так было трудно скрыть своё замешательство – язык заплетался.

Но Алисия, как ни в чём не бывало, провела рукой по волосам. Как только я увидела её невозмутимое лицо, то всё поняла. Алисия знает, что я работала здесь раньше.

– Как?..

– А, это. Ты ведь знаешь, что тебе постоянно снятся кошмары? От тебя столько шума, что уснуть невозможно.

До недавнего времени Алисия часто сердилась: «Слишком громко!», «Будь тише!». Пока мы жили в Филтоне вместе, такого почти не случалось, потому что мы делили разные комнаты, но после переезда в новое место её ругань звучала регулярно. Когда я просыпалась после хорошего сна, Алисия смотрела на меня с раздражением. Поэтому мы спали как можно дальше друг от друга.

Но, приехав сюда, мы поселились в одной комнате. Комната была небольшой, поэтому и кровати стояли рядом, так что я привыкла просыпаться от прилетевшей в меня подушки, которой швырялась Алисия, когда я говорила во сне. Но в какой-то момент… да, в какой-то момент её раздражительность развеялась.

– Раньше ты проговаривала лишь имена умерших детей, но когда мы встретились вновь, к ним добавились неизвестные имена. Сначала я подумала, что ты завела роман с мужчиной. В это трудно было поверить, но когда ты сказала, что сбежала, потому что впала в немилость у господ, я подумала, что причиной тому послужила связь с мужчиной. А потом, оказавшись здесь, пазл сложился. Я узнала, кому принадлежит выкрикиваемое тобой имя. Я поняла, почему ты так разозлилась на меня за то, что это не семья Стелла или что-то в этом духе.

– …

– Так это и есть то место, куда тебя продали за золото и в котором ты работала, да? В качестве прислуги этого особняка.

Ощущение, будто меня схватили за горло. Моё дыхание участилось, а мысли спутались. Может, это от того, что моя голова опустела, но я не могла больше скрывать свою панику.

– Когда… С каких пор ты знаешь?..

– С тех пор как подружилась с другими служанками, чтобы разузнать о Винсенте? Сначала я сомневалась. До меня дошли слухи, что хозяин ищет какого-то слугу, но я не верила. Тем более женщину.

Нечто подобное мне рассказывал и Джонни. Ходили слухи, что здешний хозяин помешан на какой-то женщине. В ушах прозвучал голос Джонни, который говорил, что людей нанимали в особняк на странных условиях, чтобы найти эту женщину.

– Говорят, что он нанимает людей с улицы в качестве слуг в этом старом особняке ради её поисков. Мне стало интересно, что же это за женщина такая? Но каково же было моё удивление, когда её описание точь-в-точь совпало с моим!

– Что?..

– На самом деле, я не придала этому большого значения, но когда внимательно прислушалась к твоим ночным кошмарам, то никак не могла поверить, но в мою голову уже закралась одна мысль... – Алисия фыркнула и щёлкнула пальцами. – Может быть, ты и есть та, кого ищет Винсент?

Её голос почему-то стал оживлённее.

– А если это так, то тебя купили для служения ему. Есть и другой слух: что когда-то этот человек был слеп. Но сейчас он видит и все, похоже, решили, что это чушь собачья, но мне показалось это вполне правдоподобным. Тогда становится логичным, почему он тебя не узнал.

– …

– И я хорошо тебя знаю. Если это правда, то ты никогда не рассказала бы слепому человеку о своей уродливой внешности. Вместо этого, ты бы заставила его думать иначе. Не так ли?

Я крепко сжала руки, дрожа как сумасшедшая. Слова, произнесённые Алисией, были пугающе резкими и точными. Хотели мы того или нет, но за годы, проведённые вместе, мы узнали друг друга слишком хорошо. Слушая Алисию, я чувствовала, что утопаю в бесконечной трясине.

– Но тот факт, что она выглядит в точности как я…

Её речь прервалась. Впервые голос Алисии вгонял меня в страх.

– Спасибо, сестра. За то, что делаешь так много для меня.

Алисия широко улыбнулась. «Слава богу, ты притворилась мной. Похоже, ты хорошо это скрыла?» – добавила она. Лицо Алисии просияло, её улыбка была такой восторженной, будто она пережила что-то невероятное, но мне это казалось весьма пугающим. Я отчётливо поняла, что Алисия всё это время тихо жила в особняке как раз ради этого момента.

Я не знала, какие слухи ходят о нём. С тех пор как приехала сюда, я ни с кем не общалась, и единственные, с кем часто разговаривала, были няня, Одри и иногда – Джонни. В отличие от меня, Алисия быстро подружилась с другими слугами.

Если бы я ушла отсюда после окончания моего первоначального испытательного срока, Алисия начала бы действовать в подходящий момент. Так же, как я жила под фальшивой личностью, она использовала бы моё имя.

Ложь, которую я выстраивала, чтобы скрыть себя, рухнула и сдавила моё дыхание. Я и правда была такой дурой. Я оставалась здесь, ни о чём не подозревая.

– Этот человек тебе верит?..

– Вроде того. Ну, в некоторых моментах наши воспоминания не сходятся, но и тут мне удалось вывернуться. Я уже лгу о «своей» внешности, так почему бы мне не соврать и ещё о чём-нибудь? В случае чего, я тут же подстроюсь под ситуацию.

– Он быстро поймёт, что ты не та, за кого себя выдаёшь.

– Как? Он даже не знает, как ты выглядишь.

– Есть те, кто уже видел меня.

Почему Винсент пытается найти меня, основываясь на своих воспоминаниях? Он не может быть уверен в их достоверности. Но если так подумать, то он отдалился от Вайолет, ещё и поругался с Итаном из-за Лукаса, так что не было никого, кто мог бы описать ему меня.

Кроме того, я жила в пристройке и поэтому меня знало не так уж много людей. Из двоих моих знакомых: одна внезапно исчезла, а другого, как говорили, выгнали или сослали куда-то ещё. Остальные слуги помалкивали из-за странной обстановки, поэтому узнать что-то стало ещё сложнее.

Но нельзя позволять Алисии и дальше притворяться мной. Как бы то ни было, есть люди, которые знают меня в лицо. Леника, которая недавно появлялась здесь, Итан и Вайолет. И дело не только во внешности. Такая ложь рано или поздно раскроется.

– Тебя поймают. Это изначально нелепая задумка.

– Кто знает? Женщина, которая приходила днём, просто доставляет цветы. О, или ты имеешь в виду того мужчину, которого зовут графом Кристофером?

– Да.

– Хм.

Алисия, кажется, растерялась на мгновение, а затем хлопнула в ладоши.

– Почему бы тебе не сказать ему, что ты сама меня попросила? Что у тебя не хватило смелости предстать перед хозяином, поэтому умоляла меня притворяться тобой, вот я и заменила тебя.

– Что?

– Тебе нужно покинуть это место как можно быстрее. А что, если я скажу, что ты погибла в результате несчастного случая по дороге отсюда? Да, было бы славно!

Алисия выглядела такой счастливой, словно нашла лазейку. Но я не могла осмыслить ни единого её слова.

– Или ещё лучше: повозка перевернулась, и напали бандиты. Или как насчёт того, что произошёл какой-то несчастный случай, когда ты остановилась в другом месте? Всё случилось так внезапно, что твоё тело так и не нашли – вот это неплохо!

Что всё это значит? Она на полном серьёзе сочиняет мою смерть? Я не могла понять, о чём она вообще толкует. Алисия удовлетворённо хлопала в ладоши, как бы восхваляя свои гениальные идеи.

– …Ты сумасшедшая.

– Не волнуйся. Я же не говорю тебе умереть по-настоящему, просто уезжай как можно дальше и спрячься. Ты ведь всё равно собиралась отсюда уйти, не так ли? Вот и прекрасно. Поскольку тебе нравится такая жизнь, то и живи как нищенка и дальше. А я останусь рядом с ним.

– Ты хоть понимаешь, что несёшь?!

– А что не так? Неужели сейчас ты решила показать свой эгоизм?

– Что?

– Ты всегда так делаешь. Ведёшь себя так, будто заботишься о других, а на деле только о себе и думаешь. Ты поступаешь так с другими, а теперь и со мной?

– Алисия!

– Всё жалеешь и жалеешь погибших детей. За этим так забавно наблюдать. Притворялась ласковой, проявляла сочувствие, но прекрасно знала об их судьбе. Знала, но закрывала глаза. А теперь вошла в образ и продолжаешь жалеть, чувствовать вину и строить из себя самую несчастную. Кто здесь ещё сумасшедший?

– …

– Ты выжила на костях своих сестёр.

Мои глаза накрыла мутная пелена. Сцепленные между собой руки дрожали всё сильнее и сильнее. Как она может?..

– Как ты можешь говорить такое? Как ты можешь?!

– А я-то что?

– Твои сёстры погибли, и тебе всё равно?!

– Только то, что мы родились из одной утробы, не значит, что я должна страдать и жалеть их. Это их судьба, а я при чём? Им следовало родиться такими же красивыми, как я.

– …

– Тогда они прожили бы дольше. Но могли ли они быть красивее меня? – Алисия рассмеялась с исказившимся лицом. Её облик казался далёким. – Перестань чесать языком и просто делай то, что я говорю. Ладно?

– …Мне ненавистно это.

– Что? Ненавистно?

– Да, ненавистно. Я не стану этого делать. Не стану делать так, как ты говоришь.

Я не могу понять Алисию.

Когда-то я пыталась понять. Наши отношения строились на презрении и взаимной ненависти, но она была единственным моим родственником. Единственная сестра, заменившая тех, кто ушёл бесследно. Я надеялась, что Алисию не постигнет такая же трагическая участь. Искренне. Поэтому хотелось, чтобы Алисия жила немного лучше, но… почему всё всегда складывается таким образом?

– Почему ты всегда так поступаешь? Почему всякий раз принимаешь жертвы других как должное? Почему ты не можешь жить по-другому?

– Ха. Что я делаю не так?

– Это всё наша вина. Не моя, а наша. Мы пожертвовали ими. Мы пожрали их и выжили!

– Я никогда не просила об этом! Если что-то не нравилось, нужно было убегать!

– Мы не могли!

– Нет, могли. Просто духу не хватило. Им, похоже, приелись роли жертв. Если тебе так жаль, то почему бы тебе не отправиться к ним?

– А?

– Ты всё равно хотела умереть, но всё оттягивала. Так что вперёд. Я устрою своей сестре достойные похороны.

– Ты серьёзно?

– Да, серьёзно.

Алисия свирепо посмотрела на меня, но я встретила её взгляд. В этот момент наша взаимная неприязнь полностью проявилась. Завыл холодный ветер. Тяжёлая тишина окутала кожу.

Глава 127 - Служанка на пороге истины (6)

– Ты хочешь обвинить меня. Но знаешь, что забавно? Ты ещё хуже, чем я. По крайней мере, я никогда не притворялась участливой. А что насчёт тебя? Строила из себя не пойми кого, а на деле не могла никого защитить. А потом безразлично отвернулась, когда их продали. Разве не так?

– Прекрати…

– Как думаешь, что эти дети чувствовали? Единственная, на кого они могли положиться, – их старшая сестра – отвернулась от них, когда нужна была им сильнее всего.

– Прекрати! Прекрати!

Я закрыла уши обеими руками и опустилась на корточки. Такое чувство, будто мою грудь распотрошили. Кто-то вынимает внутренности и шепчет: «Посмотри сюда. Это твоё уродливое сердце». Меня захлестнули эмоции, и по щекам потекли слёзы.

– Сестра, сестра.

Вокруг возникли образы моих сестёр. Ноги четвёртой и самой младшей мелькали перед глазами. Вторая обхватила моё тело бледными руками.

– Ты можешь смотреть на меня с жалостью. Можешь думать обо мне, как о дуре, которая ничего не знает об этом мире. Но ты по-настоящему жалкая. Мне жаль тебя, проданную за золото и вернувшуюся в отчий дом, даже больше, чем всех умерших детей. Ты ничтожество, потому что не сбежала с другими, даже зная, что они умрут.

Правда пронзила меня, как лезвие. Я не могла ничего сказать в ответ. Алисия присела на корточки передо мной и сжала мою дрожащую руку.

– Сестра. Ты ведь не пытаешься погубить меня, как и других, да? А? – шепчет нежный, не похожий на прежний, голос. – Теперь мы единственные, кто есть друг у друга. Понимаешь?

– Я не могу этого сделать… Не могу.

– Неужели? Тогда скажи ему. Скажи ему в лицо, что эта уродливая, никчёмная девушка и есть та, кого он искал. Мне и самой любопытно. Будет ли он счастлив узнать, что именно эту девушку он и искал?!

Когда я не смогла ничего сказать, Алисия фыркнула, словно ничего другого и не ожидала. Затем она быстро отдёрнула руку, будто коснулась чего-то грязного.

– Уходи, пока не вернулся этот граф Кристофер. Ясно?

– …

Алисия, сказав всё, что хотела, встала и обернулась. Несмотря на то, что шаги Алисии удалялись всё дальше и дальше, я не могла пошевелиться до тех пор, пока не перестала их слышать. Было трудно поспорить со словами Алисии. Мне не хватало уверенности, чтобы признаться ему во всём.

Нескончаемое отчаяние стекало на пол, оставляя после себя лишь безнадёжность.

***

Ночь пугала меня. Ночь, наполненная тьмой и тишиной, заставляла чувствовать себя одной во всём мире. Эти тьма и тишина привносили множество иллюзий.

Каждую ночь ко мне приходили мои младшие сёстры. Иногда они смеялись, иногда плакали, иногда их рвало кровью, и они что-то нашёптывали мне. «Почему ты так поступила? Как ты могла отвернуться от нас и одна остаться в живых?».

Эти кошмары настолько ужасные и болезненные, что я никак не могла от них избавиться. Каждую минуту я думала о том, как хочу умереть. В какой-то момент, возможность быть прибитой рукой отца казалась единственным способом искупить свои грехи.

«Сволочь, которая выжила, пожрав родную кровь».

Я всегда должна помнить о своих грехах. Моя жизнь держалась на жертвах других. Даже на смертном одре нельзя забывать об этом.

Пять лет назад, когда смерть дышала мне в спину, я пожертвовала другими, чтобы выжить. Вина за это стала кошмаром и душила меня.

Я боялась одиночества. Поэтому вернулась к семье. Когда я услышала о смерти дьявольского отродья, то сразу подумала: «Теперь моя очередь. Кто узнает о моей смерти?».

Придя в себя, я стала цепляться за единственную оставшуюся в живых сестру.

Когда я снова встретилась с Итаном, он не стал винить меня. Он мог знать, что я оставила Лукаса одного и убежала, но не считал меня виноватой. Нет, он относился ко мне с ещё большей заботой, чем пять лет назад.

Но разве внутри он не держит обиду? Почему он не обвинил меня за побег? Почему не сказал, что если бы я поступила разумнее, то могла бы спасти его? Иногда его привязанность ко мне наводила на страшные мысли.

«Верно. Как и говорил Итан, возможно, это судьба привела меня сюда. Небеса карают меня за то, что я закрыла глаза на смерть дорогих мне людей».

Было бы лучше, если бы кто-то обвинил меня. Тогда это могло немного облегчить моё сердце. Даже посреди хаоса я всё равно думаю лишь о себе.

– Энн, тебе нехорошо? – обеспокоенно спросила няня, пока я витала в облаках.

Я внезапно вырвалась из размышлений и повернула голову. Я и заметить не успела, как чёлка отросла достаточно длинной, чтобы мельтешить перед глазами.

– Нет. Просто плохо спала прошлой ночью.

– Потерпи немного. Попозже ты сможешь отдохнуть, – ласково ответила няня.

Я же принялась убирать посуду, оставленную на столе. Джоэли проспала, поэтому Роберт завтракал в своей комнате.

Зачерпнув ложку супа для Роберта, няня продолжила:

– Кстати, сестра Энн сказала, что давно знакома с графом. Энн тоже знала об этом?

– Не знала…

Каждое слово вонзалось в меня подобно шипам. Я боялась, что ложь станет слишком очевидной. Разговор с Алисией не выходил у меня из головы.

В тот день, после того как ушла Алисия, я смогла немного прийти в себя. Как только рассвело, я пошла к другой служанке. К одной из тех, что оклеветала Итана ложными слухами во время его приезда в этот особняк. Она была раздражена, но кое-как я расспросила её о слухах.

– О том, что хозяин ищет женщину? Конечно, я слышала об этом. Говорят, что находились и такие, кто, услышав об этом, специально приходили и пытались выдать себя за неё. Ну, ты, должно быть, тоже хочешь попытать удачу, – она оглядела меня с ног до головы и рассмеялась. Я ничего не ответила.

Винсент действительно ищет меня? Я не рассчитывала ни на что подобное. Нет, я даже представить себе такого не могла. Ты не забыл меня, так же как и я.

Но сейчас я не могла прийти и всё рассказать. И гадать не надо – после этого Алисию не ждало бы ничего хорошего. Все они кажутся добрыми, но я знаю их скрытую сторону. Я не могу утопить Алисию в трясине своими руками.

Некоторые слуги, не в силах сдержать любопытство, расспрашивали меня, потому что слухи о том, как Алисия плакалась в объятиях Винсента, уже распространились по особняку, но я никак не отвечала. Джонни тоже подходил ко мне поинтересоваться об этом, но заткнулся, как только увидел моё лицо.

Ощущение, что я иду по тернистому пути. Каждая минута сопровождалась тревогой и нервозностью от незнания того, что может произойти. Я даже вздрагивала от малейшего шороха. Трудно вести себя как обычно, будучи такой слабонервной, как я. Так вот какого это – быть грешником? Мне хотелось сбежать отсюда несколько раз за день.

Но, в отличие от меня, Алисия без колебаний притворялась, что знает Винсента. «Хозяин, хозяин!» – говорила Алисия со счастливым лицом, следуя за ним. Винсент бросал на неё мимолётный взгляд и ничего не отвечал, но это не останавливало Алисию. Я не знаю, что происходило между ними, но уверенность Алисии возрастала с каждым днём.

Однажды меня как сестру Алисии, позвали в гостиную, где все собрались. На этот раз темой обсуждения стали слова, сказанные мной пять лет назад. Алисия нагло врала с улыбкой на лице, а я была готова провалиться сквозь землю. Всякий раз, когда я ощущала на себе чужой взгляд, то опускала голову, как преступница. Лучшее, что я могла сделать, это собрать волю в кулак, чтобы тут же не выбежать наружу.

Это самый настоящий фарс, за которым смешно наблюдать, как ни посмотри.

Ложь, которая очень скоро раскроется. Стоит появиться Итану, и всё закончится по щелчку пальцев. Он ни за что не позволит этому продолжаться.

Я боялась этого. Поэтому несколько раз пыталась уговорить Алисию, но каждый раз слышала лишь о том, что мне нужно поскорее убираться отсюда и что она справится со всем и без моей помощи.

Бессмысленные разговоры продолжались раз за разом. Никто не хотел отступать. По мере того, как заканчивался испытательный срок, возрастало чувство вины, и каждую ночь меня одолевали ночные кошмары. Мои сёстры ругали меня за эгоизм, а Лукас смотрел на меня с обидой. Неважно, были мои глаза закрыты или открыты – их призраки окружали меня со всех сторон.

Я снова схожу с ума?

– Раз уж и Энн не знала, то, похоже, она тщательно это скрывала, – слова няни не достигали моих ушей.

Призрак Лукаса всё ещё стоял передо мной. Кровь лилась с его тела, растекалась по полу и вот-вот должна была добраться до меня. Я взглянула на ярко-красную жидкость и почувствовала приступ тошноты. Я схватилась за сердце, и перед моими глазами внезапно появилось маленькое лицо.

– Тебе больно?

Роберт поднял взгляд и потянулся к моей руке, которая сжимала грудь. Я поспешно отстранилась и широко улыбнулась.

– Нет, ничего такого.

– Правда?

– Да.

Я с улыбкой добавила, что всё в порядке, но лицо Роберта было полно беспокойства. Няня, стоявшая позади него, поинтересовалась моим самочувствием. Когда я собиралась сказать, что чувствую себя нормально, Роберт погладил мою щёку. Прикосновение было таким нежным, что я чуть не заплакала. Я вскочила со своего места.

– Принесу свежей воды.

Я поспешно покинула комнату. Только оставшись одна, я смогла успокоиться. Я постояла ещё немного, прислонившись к стене, а затем потёрла слезящиеся глаза и пошла по коридору. Но, спустившись на кухню, я заметила, что забыла взять кувшин.

«Что я вообще делаю?».

Я тупо уставилась на свои пустые руки и пошла вверх по лестнице. Добравшись до первого этажа, я схватилась за перила и повернулась, но тут же застыла на месте. Винсент шёл в мою сторону с другого конца коридора.

Он медленно посмотрел на меня. Я удивлённо повернула голову. Моё сердце тревожно забилось: стоит ли притвориться, что не заметила его, или же убежать?

С того самого дня я избегала Винсента. Каждый раз, когда он навещал Роберта, я притворялась занятой либо же старалась не замечать его. Иногда мы оказывались в одном месте, поэтому я опускала голову, а когда он пытался поговорить со мной, то давала короткие ответы, быстро сводя диалог на нет.

Я не могла смотреть Винсенту в глаза.

То, что он ищет женщину, может оказаться бредом. Даже если и так, этой женщиной могу быть не я. Либо Алисия ошибается, либо Леника солгала.

Я никогда не слышала правды о слухах из его уст. Хоть Алисия и притворялась мной, это не может служить ответом на мои вопросы.

Но если он и правда ищет меня, то как же объяснить это загадочное чувство? Обида, благодарность и сожаление – все эти эмоции сплелись воедино и не поддавались объяснению. Я не могла встретиться с ним лицом к лицу с такими противоречивыми чувствами.

Мне следовало сделать это раньше, когда Итан предлагал быть честной с ним.

Я согнулась в поклоне, когда он приблизился. Винсент остановился напротив и не сводил глаз с меня. Я потёрла ладони, стараясь выдержать его настойчивый взгляд.

– Если вам нечего сказать, тогда я пойду.

– Почему ты продолжаешь избегать меня? – его голос был преисполнен недовольства.

Я спокойно ответила:

– Я никогда не избегала вас.

– Ты делаешь это прямо сейчас.

– Ничего подобного.

– Я же говорил тебе не склонять голову.

Да, говорил. Но я не хотела поднимать взгляд. Моим ответом стало молчание. В возникшей неловкой атмосфере снова послышался звук приближающихся шагов. В тот момент, когда его рука коснулась моего плеча, я вздрогнула и оттолкнула её.

Шлёп! Послышался отчётливый хлопок. Винсент, с застывшей в воздухе рукой, удивлённо посмотрел в мои глаза. Я осознала, что натворила, и сделала два шага назад, поспешно опустив голову.

Глава 128 - Служанка на пороге истины (7)

– Я не специально… Простите.

Ответа не последовало. То ли он сильно удивился, то ли обиделся из-за того, что я оттолкнула его руку. Впрочем, мне было всё равно. Я просто хотела как можно скорее вырваться из-под его взгляда.

Но неожиданно Винсент снова заговорил:

– У тебя нет ничего, что стоило бы мне сказать?

Я замялась, затем сунула руку в карман фартука. Там лежал платок, который он одалживал мне в прошлый раз – я постирала его, аккуратно выгладила и всё это время носила с собой, чтобы вернуть. Но после сцены с Алисией я так и не успела отдать его.

Я протянула аккуратно сложенный платок:

– Простите за недоразумение в тот раз. Спасибо, он очень пригодился.

Он взглянул на платок, но вместо того, чтобы взять его, он спросил:

– Куда направлялась?

– За водой. Мне нужно принести свежую для юного господина, а кувшин я забыла в другом месте.

– Отлично. Значит, ты не слишком занята.

– Что?

– Это прекрасно, идём.

С этими словами он резко повернулся и пошёл по коридору. Я в растерянности уставилась ему вслед. Он же даже не спросил, занята ли я!

Увидев, что я не иду за ним, Винсент остановился и недовольно бросил: «Ну, ты идёшь или нет?»

Мне ничего не оставалось, как поспешно зашагать следом.

Он привёл меня к заднему двору особняка. Был полдень, и вокруг никого не было.

– Стой тут, – сказал он, остановившись.

Я послушно встала, наблюдая, как он отступил от меня на пять шагов. Странное поведение. В следующую секунду подул сильный ветер, закруживший моё платье и растрепавший волосы. Я инстинктивно закрыла лицо рукой и склонила голову. Когда ветер немного утих, я открыла глаза и прямо перед собой увидела, как мимо медленно проплывает белый лепесток.

Обернувшись, я заметила, как вокруг начинают сыпаться лепестки, словно снег. Затем ветер подхватил их и закружил в воздухе. Картина была потрясающей – я невольно раскрыла рот в изумлении.

– Вау…

Я потянулась вперёд. За лепестками я увидела Винсента, держащего руку наверху – именно оттуда, из его ладони, и летели белые лепестки, подхватываемые ветром.

Он поймал мой взгляд, и его изумрудные глаза мягко прищурились:

– Нравится?

Какой-то частью себя я будто была зачарована и, не раздумывая, ответила:

– Да… Очень…

Он тихо улыбнулся:

– Хорошо.

Он снова раскрыл ладонь, и оставшиеся лепестки взлетели, закруженные ветром. Это зрелище было таким прекрасным, что согрело сердце.

Я, смеясь, попыталась поймать парочку лепестков:

– Где вы всё это собрали?

– В лесу, на поляне. Нарвал, где увидел.

– Там есть такая поляна?

– Есть. Сама выросла, как ей захотелось.

Я замерла, почти поймав один лепесток. Я поняла, о чём он. О той самой поляне. Лепесток вырвался из пальцев и улетел прочь. Я даже не заметила, как Винсент подошёл ближе. У него в руке была маленькая холщовая сумка, из которой продолжали сыпаться лепестки.

– Я знал, что тебе понравится.

– Но почему вы…

– Это… В благодарность за тот букет.

Я распахнула глаза. Тот букет был всего лишь спонтанным жестом, я даже уже о нём забыла. А он – нет.

Я уставилась на Винсента. Он слегка нахмурился:

– Так ты правда его одолжила? Мне стоило вернуть?

Я поспешно замотала головой:

– Нет, нет. Не нужно.

– Он всё равно уже завял несколько дней назад.

Он указал подбородком на платок, который я всё ещё держала:

– А это не завянет.

Я смутилась и снова протянула платок:

– Я принесла его, чтобы вернуть. Тем более, я ничего не приготовила в ответ на ваш подарок.

– Ты же дала мне букет.

– А вы только что за него отблагодарили.

– Тогда сделай для меня кое-что.

– Что угодно.

– Не возвращай платок.

Я нахмурилась – тогда всё теряет смысл. Он улыбнулся:

– Пользуйся им, когда захочется поплакать.

– Я не плачу.

– А глаза красные.

Я в смущении коснулась лица. Пока пыталась оправдаться, он вырвал платок из моих рук и начал грубо тереть мне лицо.

– Ай! Ай! Больно же!

– А где конфеты, которые я тебе дал? Все уже съела?

– Что?! Подождите, больно же, говорю!

Он цокнул языком и сжал мой нос платком. Я застонала и отшатнулась, наконец вырвавшись.

Лицо горело – казалось, что он снял с него кожу. Я чуть не расплакалась.

Винсент вытащил что-то из своей сумки и потребовал:

– Руку.

Я колебалась, но всё же протянула обе руки. На них посыпались конфеты и карамельки. Я думала, что в мешочке были только лепестки.

– Это ещё зачем?

– Я же сказал: на случай, если захочется поплакать.

– Они у меня ещё остались… Я их берегла.

Он взял конфету и поднёс к моим губам:

– Ешь сейчас.

– Сейчас?

– Конечно, сейчас! Или хочешь завтра? Послезавтра? Что, хочешь испортить подарок? Не понравились, так и скажи, зачем прятать…

– Ладно-ладно! Уже ем!

Я перебила поток его упрёков, быстро засунула карамель в рот и начала жевать. Винсент наконец-то остался доволен.

– Похоже, тот букет вас действительно тронул.

– Он сделал мне приятно.

– Я и не думала, что вам так нравятся цветы. Честно говоря, думала, вы соврали.

– Почему?

Потому что это не самые светлые воспоминания для него, хотела я сказать. Я проглотила это вместе с карамелью.

Он, должно быть, тоже вспоминал ту поляну. И Лукаса.

– Просто… Это ведь ничего особенного.

– Главное, что приятно.

– Тогда в следующий раз я сама сделаю вам букет. Красочный, из разных цветов.

– Ты умеешь?

– Ещё как! Очень красивый сделаю.

Я сложила руки, будто изображая большой букет, и предложила:

– Скажите, какие цветы вам нравятся, я учту!

Он фыркнул:

– Только не рви их без разрешения, если потом платить не собираешься.

– Эй… – я посмотрела на него укоризненно. Он усмехнулся – издевается, ясное дело.

– Повезло, что ветер вовремя поднялся. А то было бы неловко, если бы он не подул.

– Так вы меня сюда ради этого привели?

– Ты же сказала, что тебе нравятся белые цветы. Помню, как ты радовалась, когда с дерева падали лепестки. Подумал, тебе понравится и это.

Я опять растерялась. Он откинул голову, ветер трепал его волосы. Сбоку его штаны были в зелёных пятнах, на одежде заломы – словно он и вправду только что вернулся с поляны.

– В следующий раз покажу тебе это место. Там хорошо прогуливаться, и цветы красивые.

– Почему?..

«Почему вы так добры ко мне?»

Мне было просто любопытно. Внезапная благодарность за букет, а до этого он подарил мне конфеты, сказав, чтобы я ела их, когда захочется плакать.

В какой-то момент Винсент начал вести себя со мной очень мило. Я не знала, почему его отношение вдруг изменилось, и даже не пыталась выяснить. Я просто восприняла это как комплимент, когда он сказал, что пытается усмирить свой резкий нрав. А может быть, он был мил со мной из-за Алисии?

Но, глядя на его отношение, я почему-то чувствовала, что причина не в этом. Он вёл себя со мной одинаково вне зависимости от того, была ли Алисия рядом или нет. Иногда он улыбался и проявлял привязанность, но всегда, когда он был с Алисией, у него было угрюмое лицо.

– Почему вы так добры ко мне? Вы же раньше меня недолюбливали…

Когда мы встретились, ты сразу меня невзлюбил и при этом заявил, что я любопытный человек. Но почему? Лицо Винсента похолодело, когда я задала этот вопрос без задней мысли. Он скрестил руки на груди и криво на меня посмотрел:

– Если подумать, ты всё время задаёшь мне вопросы. А сама на мои никогда не отвечаешь.

Я опустила голову, чувствуя укол совести. Я беспричинно теребила край платка, избегая зрительного контакта, когда услышала тихий вздох:

– На этот раз я тебе не скажу. Подумай сама.

– …

– Почему я так добр?

Ветер взвыл и подхватил лепестки, что лежали на земле, ударяя ими по моим щекам.

– Но я не думаю, что смогу ждать долго...

***

Но, как всегда, жизнь непредсказуема.

Покой нарушил чей-то крик, прозвучавший ночью, несколько дней спустя.

Сонные жильцы особняка с зажжёнными лампами выбежали в коридор. Алисия, протирая глаза, вышла первой. Я, наконец очнувшись, схватила лампу и поспешила за остальными на первый этаж, откуда и донёсся крик.

Глава 129 - Служанка на пороге истины (8)

Я спустилась на первый этаж и обнаружила столпившихся там людей. Столь необычная атмосфера заставила меня настороженно направиться к ним.

Первым, что бросилось в глаза, была женщина, сидящая в углу. На ней была ночная рубашка, её волосы были растрёпаны. Она содрогалась всем телом в объятиях другой женщины, по всей видимости, знакомой сотрудницы, и смотрела в одну сторону. Её лицо, искажённое от ужаса, отчётливо выделялось даже в полумраке.

На полу, в свете беспокойно мерцающих ламп, лежала ткань, которая накрывала что-то. Подойдя поближе, я сделала вывод, что эта ткань была ни чем иным как занавеской. Я внимательно рассматривала округлое нечто через спины собравшихся. И тут заметила, что из-под занавески что-то торчало.

Рука. Человеческая рука.

Только тогда до моих ушей донёсся шёпот толпы:

– Что вообще происходит? Он что, и правда, умер?

– Похоже на то. Что здесь случилось? Ещё вечером с ним всё было в порядке, и вдруг умер ни с того ни с сего.

– Его убили, да? Гляньте на кровь.

– А это, случаем, не те самые? Ну эти, которые «жить друг без друга не могут»?

– Точно, точно! Сбегали посреди ночи на свидания, и вот к чему всё привело.

Действительно, под занавеской лежали тела. К тому же – два. Пока перешёптывания распространялись, словно рябь на глади озера, один из стоявших рядом мужчин не сумел сдержать любопытства и отдёрнул край занавески. От удивления он отшатнулся назад и выпустил ткань из рук, открывая пугающее зрелище и для других.

Послышались судорожные вздохи.

Трупы мужчины и женщины были покрыты кровью. Женщина лежала с широко раскрытыми глазами, а мужчина навалился на неё лицом вниз, закрывая собой. Оба были в спальной одежде, но спина мужчины пропиталась кровью в форме круга, как при колотой ране. Неподвижные конечности подтверждали их необратимую смерть.

Это было очевидное убийство. Всех шокировал вид обнаруженных посреди ночи мёртвых коллег, которые ещё несколько часов назад работали и общались вместе с ними. Повисла напряжённая тишина, густая, как непроглядная тьма.

Я не могла оторвать глаз от мёртвой пары. Рука, державшая лампу, дрожала. На меня нахлынули давние воспоминания. Мужчина, умирающий в одиночестве среди кромешной тьмы. Слова, которые он выкрикивал с окровавленным лицом, проносились в моей голове снова и снова.

«Беги, беги, торопись…». Мысленно проматывая слова, выгравированные в моей памяти, по телу пробежал холодок. Казалось, широко раскрытые глаза женщины предостерегали, говоря, что мне не следует здесь находиться.

Кто-то поспешно накрыл лицо женщины занавеской. Но её образ, словно наваждение, продолжал мелькать перед глазами.

Если задуматься, то всё постоянно шло наперекосяк.

Пять лет назад произошло покушение на Лукаса, и я была единственным свидетелем этого происшествия, из-за чего надо мной нависла смертельная угроза. Винсент пытался отправить меня в безопасное место, но и здесь не обошлось без чужого вмешательства. Я чудом выжила и сбежала, но события того дня не отпускали и продолжали мучить меня.

На что я надеялась после всего пережитого здесь? Ложное спокойствие оказалось не более чем иллюзией.

На следующий день после происшествия мне приснились мужчина и женщина. Мужчина, который лежал сверху и держал её за руки, был Лукасом. Всё его тело было омыто кровью, которая безостановочным потоком выплёскивалась из его живота. Я пыталась остановить кровь руками и потрясла его, чтобы разбудить: «Лукас, Лукас!». Но сколько бы я ни звала, он не шевелился. Плотно закрытые веки больше никогда не явят миру полные доброты глаза.

Смахнув слёзы, я посмотрела на женщину. Ей оказалась Алисия. Её прекрасные волосы, на которые она постоянно жаловалась из-за отсутствия должного ухода, были растрёпаны во все стороны. Она лежала с широко раскрытыми мёртвыми глазами. Её лицо было чрезвычайно бледным, а зрачки с лопнувшими кровеносными сосудами выглядели жутко. На груди Алисии расплывалось округлое пятно алой крови.

Почему ты здесь? Почему и ты здесь…? В глазах всё поплыло.

В этот момент я почувствовала постороннее движение. Я обернулась и заметила человека, стоящего позади меня. Мужчина в элегантном костюме и с пистолетом в руке. Его золотистые волосы сияли, а изумрудные глаза отрешённо смотрели на моё заливающееся слезами лицо.

Он поднял руку и направил пистолет прямо на меня. Царапающий щелчок спускового курка пронзил мои уши.

На этом я проснулась. Как только я открыла глаза, меня вырвало всем, что было в желудке, даже несмотря на то, что я всё ещё пребывала в бессознательном состоянии, будто до сих пор блуждала во сне. Я вытерла мокрое от пота лицо и зачем-то ощупала всё тело в поисках пулевого ранения. После этого я так и не смогла сомкнуть глаз в ту ночь.

История с внезапным убийством была улажена, когда появилась Одри. Она приказала собравшимся слугам вернуться в свои комнаты, а затем увела женщину, забившуюся в угол. Говорят, она была первой, кто обнаружил трупы и той, кто закричал.

Женщина проснулась посреди ночи и захотела попить. Вода в кувшине закончилась, поэтому она вышла из комнаты за новой и начала спускаться по лестнице. С первого этажа до неё донёсся странный шум. Присмотревшись, она заметила одиноко стоящую на полу лампу. Заподозрив неладное, она подошла к лампе, а затем заметила расположенные на полу тела и сразу же закричала.

Весть об этом происшествии распространялась со скоростью лесного пожара и стала главной темой для обсуждений. На следующий день после происшествия Винсент прибыл в особняк. Он осмотрел место преступления и поговорил с Джоэли, а Одри позвала слуг, близко знакомых с погибшими, и допросила их о том, что могло бы помочь в расследовании.

Оба были смертельно ранены в грудь каким-то острым орудием. Их тела были в крови из-за множественных колотых увечий. Кто мог это сделать? Все отчаянно пытались отыскать виновного, но, поскольку это произошло глубокой ночью и не было никаких свидетелей нападения, даже выдвигать какие-то предположения было трудно.

Время шло, виновного так и не нашли, а вместе с тем обстановка в особняке становилась всё мрачнее и мрачнее. Страх среди прислуги нарастал с каждым днём. Их пробирала дрожь от одной лишь мысли, что кто-то из них может стать следующим.

Всё это привело к увеличению количества желающих уволиться и уйти отсюда. Воцарился хаос. Но Одри не спешила выполнять многочисленные просьбы и разными уговорами старалась удержать всех в особняке.

Но это не та ситуация, которую можно было легко замять. Слуги настойчивее стали выражать недовольство, говоря, что их не отпускают из-за боязни распространения ненужных слухов.

Я и сама больше не могла выносить нарастающее в душе беспокойство. Мои нервы были на пределе, а засыпать по ночам становилось всё труднее. Я боялась кошмаров. То убийство сильно сказалось на мне. Их участь казалась предзнаменованием моей собственной кончины, и чувства, которые клубились глубоко внутри, теперь вырвались наружу.

Был вечер, солнце только начало клониться к закату. Я закончила с ужином Роберта немного раньше обычного и вернулась в комнату, чтобы собрать свои вещи. Вещей было немного, так что и складывать особо нечего. Упаковав сумку, я села на кровать и дождалась возвращения Алисии.

– Что ты делаешь?

– Нам с тобой нужно сходить кое-куда.

– Прямо сейчас? Разве ты не знаешь, что ночью нельзя выходить?

Алисия села на кровать и посмотрела на небо за окном.

После загадочного убийства выходить из особняка ночью попало под запрет. Хоть особняк и находился посреди леса, за прислугой вёлся строгий контроль. Причина заключалась в стремлении «не позорить престиж графской семьи», но все эти меры были настолько чрезмерны, что слуги были готовы умереть от тоски. В конце концов, им не оставалось ничего иного, кроме как искать утешение друг в друге.

Убитые мужчина и женщина познакомились уже здесь и начали романтические отношения, но погибли на тайном свидании. Из-за этого возможность выйти на улицу стала большой удачей, а по ночам запрещалось даже покидать комнату.

Но к вечеру надзор становился не таким чутким. В это время официально заканчивался рабочий день, и все уходили на ужин, а потому коридоры оставались пусты. К тому же, учитывая обстоятельства, слуги и сами побыстрее прятались по комнатам. На улице ещё не стемнело, так что будет нетрудно найти дорогу.

– Солнце ещё не зашло. Вставай.

– Куда ты собралась?

– Увидишь, когда придём. Быстрее.

– Не хочу. Это лишь раздражает.

Алисия махнула рукой с явным пренебрежением. Вполне ожидаемая реакция, поэтому я уже придумала, что сказать, чтобы завлечь её:

– Если пойдёшь со мной, то я сделаю так, как ты просила.

– Что?

– Я сделаю, как ты просила. Что угодно: ложь или что там ещё.

Алисия сразу поняла, о чём речь, и посмотрела на меня с удивлением. Я уверенно кивнула головой в ответ на её недоверчивый взгляд.

– Но если сейчас ты не пойдёшь со мной, то я ни за что не сделаю так, как ты хочешь.

– Ай, ладно. Пойду-пойду.

Алисия неохотно поднялась. Я взяла сумку и первой вышла из комнаты. Очевидно, Алисия идёт следом и пялится на мою сумку, но я сделала вид, что не ощущаю этого, и продолжила идти.

Было предчувствие, что по пути мы встретим одного-двух человек, но, к счастью, ни на кого не наткнулись. Повезло. Я огляделась по сторонам, вывела Алисию через заднюю дверь и направилась прямиком в лес. Поскольку тропинок здесь и в помине не было, всё поросло густыми кустами, что затрудняло движение.

– Там ведь есть дорога, так зачем идти через дебри?

– Потому что нужно идти именно так.

Обычная дорога была опасна из-за большей вероятности быть замеченными.

– Куда мы вообще идём?

– …

Я промолчала. Алисия задала ещё несколько однотипных вопросов, но, не получив ответа, начала тихонько ворчать. Но меня это не особо волновало.

Погибли два человека. Но, как ни странно, расследование шло медленно. Они просто забрали тела и пытались успокоить людей, но вообще никак не продвинулись в поисках виновного. Как будто намеренно что-то скрывали.

Этих фактов уже вполне достаточно, чтобы вызвать подозрения среди слуг. Поэтому все хотели уйти отсюда как можно скорее. Но из-за усиления охраны это было непросто.

Однако выход был. Пять лет назад я была там всего один раз. В лесу спрятана тайная тропа, которая вела в деревню.

Я ощупывала стволы деревьев, вспоминая путь, по которому шла пять лет назад. Но это оказалось сложнее, чем предполагалось. Трудно найти отмеченное дерево, которое вело к тайной тропе, а лес такой обширный, что можно искать вечно.

«Ни в коем случае нельзя потеряться». Беспокойство возрастало. Я лихорадочно ощупывала каждое дерево. Алисия, которая безостановочно следовала за мной уже какое-то время, спросила вновь:

– Куда ты идёшь?

– …

– Куда. Ты. Идёшь? – повторила она, выделяя каждое слово.

Когда я проигнорировала её вопрос и на этот раз, Алисия решительно подошла ко мне и схватила за плечо. Только тогда я остановилась и посмотрела на Алисию.

– Почему ты молчишь? Я спрашиваю, куда ты идёшь?!

Я посмотрела через плечо Алисии на пройденный нами путь. Мы отдалились довольно далеко, и особняка уже не было видно. «Наверное, уже достаточно далеко».

Я схватила Алисию за руку, посмотрела прямо в глаза, и решила теперь быть честной:

– Уходи отсюда со мной.

– Что?

– Давай сбежим.

Мои слова откровенно ошарашили Алисию.

Глава 130 - Служанка на пороге истины (9)

– Ты что, не в себе?

– Пойдём со мной, ладно?

– Перестань нести чушь и отпусти.

– Алисия.

– Отпусти, сказала!

Алисия вырвала руку и резко развернулась, но я тут же схватила её за плечо. Она метнула в меня злобный взгляд, но я не отступила.

Я не могла её просто так отпустить. Если она сейчас вернётся, всё будет предрешено. В этом мире не существует вечных тайн. Сколько бы ни прятал правду и ни прикрывался ложью – всё рано или поздно всплывёт.

Тем более, речь идёт об аристократе. Сейчас, возможно, она ещё может кого-то обмануть, но надолго этого не хватит. Нет никакой гарантии, что с Алисией не случится то же, что и с теми, кого заставили замолчать без крика и без следа.

Да, то, что она сделала, возмутительно. Но я не могу смотреть, как она сама себя загоняет в смертельную ловушку.

– Пожалуйста, послушай. Тебя всё равно разоблачат. Так что беги. Начни всё сначала – найди другого мужчину, начни другую жизнь. Это лучшее, что ты можешь сделать.

– Так ты что, и правда собралась сбежать со мной? Потому и взяла с собой сумку?

Алисия резко посмотрела на мою руку – на сумку, которую я машинально спрятала за спину. Она горько усмехнулась. Поняла, что я солгала, обещая выслушать её.

Так и было. Я изначально не собиралась делать, как она хотела. Её мечта была недостижима. Я пришла не для того, чтобы говорить с ней, а чтобы заставить её сбежать.

– И что изменится, если я сбегу?

– Хотя бы будешь жива.

– Прозябать в нищете, побираться у других?

– Да.

– Нет. Я так не хочу.

В её голосе звучала холодная решимость. Она попыталась вывернуть руку, и я сильнее сжала её пальцы.

Мы сцепились. Она толкнула меня, я удержалась. Мы боролись, пока она не вырвалась и не попыталась убежать прочь, но я встала перед ней, загораживая путь. Я не могла понять, почему она упрямится даже сейчас.

– Почему? Почему ты не можешь так жить? Люди ведь живут!

– И что мне до других?! Я не хочу так жить! Не могу!

– Ты же можешь погибнуть!

Я не выдержала и выкрикнула это. Мой голос разнёсся по округе, подхваченный ветром. Я тяжело дышала. Алисия смотрела на меня со злобой, не отвечая.

Я собрала остатки самообладания и продолжила:

– Я не просто так говорю. Если они узнают, что ты им соврала – тебе не жить. Они не пощадят.

– Знаешь, что бесит меня больше всего? – перебила она. Я замолчала, встречая её колючий взгляд. – То, что ты меня по-настоящему жалеешь.

– …

Её слова были как удар в сердце. Моё лицо застыло, но она продолжала издеваться.

– Кто ты такая вообще, чтобы меня жалеть? Умру я или нет – тебе-то какое дело?

– Потому что ты моя сестра.

– Я тебя никогда сестрой не считала и не просила жалеть. Я сама за себя отвечаю, так что оставь меня в покое и займись своей жизнью. Я пришла, потому что ты обещала выслушать. Обещание нарушено. Вот и славно! Не надо ко мне лезть, исчезни насовсем.

– Тебе обязательно так говорить?

Почему каждый раз всё заканчивается тем, что она всё крушит? Я пытаюсь сказать что-то доброе – она слышит упрёк. Я волнуюсь – она злится. Всегда так. Что бы я ни делала, в ответ она лишь ранит меня.

– Разве это неправильно, что я волнуюсь за тебя?

– Мне становится дурно, поэтому перестань делать то, чего ты никогда раньше не делала.

– Алисия!

– Уйди с дороги!

Она резко толкнула меня, я не удержалась и упала. Алисия, не оборачиваясь, бросилась прочь.

Я глядела ей вслед, сердце бешено стучало. Она быстро отдалялась – слишком быстро, чтобы догнать.

Я сжала зубы.

– Всё… Мне плевать. Делай что хочешь!

Я крикнула ей вслед, подняла сумку и побежала в другую сторону, вглубь леса.

Хватит. Конец. Я сбегу. Просто вычеркну всё это из жизни. Я устала бояться, что меня убьют; трястись, что Алисию разоблачат; слушать, как она шипит в ответ на заботу. Я сделала всё, что могла. Теперь с меня хватит.

Пробираясь сквозь заросли, я вышла к знакомой тропе. Над головой поднималась луна. Я испугалась, что сбилась с пути, но всё оказалось знакомым.

Передо мной стояла та самая пристройка, где я работала пять лет назад.

Я не раз думала, что хотела бы вернуться сюда. Но она выглядела иначе. По стенам тянулись лозы, штукатурка осыпалась. Под ногами шуршали сухие листья. Где-то вдалеке выл ветер.

Я провела рукой по шероховатой стене и направилась к лесу за пристройкой. Из-за блужданий я потратила много времени, и в лесу уже сгущалась тьма. Но, к счастью, я всё ещё помнила дорогу.

Я шла туда, где когда-то была тайная тропа, где кусты сплетаются особенно густо. Я ощупывала каждое дерево, и вот, наконец, пальцы наткнулись на ту самую метку, вырезанную в коре.

Я шла почти наощупь. Несколько раз споткнулась, запуталась в ветках, царапающих лицо. Одежда цеплялась за кусты. Ветер мешал идти. Но я не останавливалась, пока не вышла к тому самому месту, закрытому со всех сторон деревьями.

Оно было точно таким же, каким я его помнила. Таинственным. Тихим.

И вот, среди листвы, показались ржавые железные ворота. На них скрипела старая цепь.

Я крепче сжала ремешок сумки и медленно подошла. Каждый шаг казался особенно тяжёлым, ведь это было прощание. Если я уйду отсюда, больше никогда не вернусь.

Я даже не попрощалась ни с кем. Что подумает Роберт? Няня? Ох, Джоэли, может, и не заметит, а вот Итан, если вернётся… А Винсент?

Правда ли он меня искал?

Может, просто хотел выяснить что-то, ещё и не из лучших побуждений. Но, почему-то, всё казалось не таким страшным. Прощание делает даже больные воспоминания мягче.

«Теперь всё. Точка».

Я остановилась у ворот. Вокруг – лишь трава и деревья. Я хотела запомнить это. В прошлый раз я сбегала в спешке. А сейчас могла запечатлеть всё в памяти.

Оглядевшись ещё раз, я потянулась к створке ворот. Но тут на ветру шевельнулся лист, и между листвой показалась белая лента.

Я, будто под гипнозом, потянулась и развязала её. Ветер запутал её вокруг моего запястья. Я не могла отвести от неё взгляд.

Она была знакомой. Изношенные края, выцветшая ткань, но я сразу узнала: это была та самая лента для волос. Когда-то давно я обменяла её на хлеб.

– Здесь есть вышивка, – сказала тогда Вайолет.

– Красивая, да? Это фиалки, – засмеялась она.

Вайолет, которая подарила мне ленту, сказала это в шутку. Позже я узнала, что у неё была привычка вышивать цветы в честь своего имени на вещах. Это точно была та самая лента.

Но… Почему она здесь?

И вдруг раздался шорох позади. Я обернулась. Сквозь заросли вышел человек.

– Как?..

Почему ты здесь?

Ветер ударил мне в грудь. Лента в руке закрутилась, едва не вырвавшись. Я сжала её крепче.

Передо мной стоял Винсент.

– Потому что я знал, что ты придёшь.

Пока я была в оцепенении, он сам ответил на незаданный вопрос. Его лицо было спокойным, словно нечто невозможное сейчас было вполне естественным.

– Только мы с тобой знаем об этом месте.

Его золотистые волосы трепал ветер. На нём была тонкая накидка совсем не по погоде. Но он будто не замечал холода. Его взгляд был устремлён на меня – будто он пытался выгравировать мой образ в памяти.

– Наконец-то я тебя нашёл.

Он усмехнулся.

– Паула.

С его губ сорвалось моё настоящее имя.

Глава 131 - Служанка на пороге истины (10)

Его голос донёсся до меня глухо, как во сне. Я не смогла ничего сказать. Не могла ни возразить, ни ответить. Не могла сделать вообще ничего.

Лента в моей руке продолжала обвивать запястье, колыхаясь на ветру. Казалось, будто она опутала всё моё тело, не давая пошевелиться.

Взгляд, которым он меня медленно сканировал, остановился на сумке в моей руке.

– Почему ты сбегаешь?

Я вздрогнула, будто очнулась, убрала сумку за спину, словно пряча, и сделала шаг назад. Видя это, Винсент сделал шаг вперёд, сокращая расстояние. Я в панике пятилась, но тут же упёрлась спиной в железные ворота. Звук дребезжащего металла разлетелся по воздуху.

– Паула.

– Не подходите! Пожалуйста, не подходите.

Я прижалась к воротам и замотала головой. Внезапно охвативший страх заставил меня оттолкнуть его. Никогда прежде я не могла представить такой встречи. Я не хотела, чтобы всё произошло вот так. Только теперь поняла, что не готова встретиться с ним лицом к лицу.

После моих слов Винсент остановился. Я опустила голову, избегая его взгляда. Пытаясь унять бешено бьющееся сердце, спросила:

– Когда… Когда вы узнали? С самого начала?

– Нет. В начале – нет. Но я подозревал. А уверен стал в ту ночь, когда Роберту было плохо, и ты читала ему вслух. Тогда я случайно услышал, что ты сказала.

У меня тоже всплыли воспоминания. В ту ночь, когда Роберт заболел, Винсент выглядел особенно замкнутым, и я вышла в коридор – волновалась. Его лицо в тот момент исказилось – он смотрел на меня, как будто в ужасе. Только теперь я поняла, что значили его странные слова. И вправду, кажется, с того момента он начал вести себя иначе.

– «Рядом с вами звучит голос, который можете слышать только вы. Он может быть и вашим товарищем по приключениям, и верным другом, да даже членом семьи. Он невидим, но всегда будет рядом с вами», – это ты сказала мне. Помнишь?

Я… говорила такое? Я задумалась, но покачала головой. Не помню.*

(*Прим. ред.: а мы помним – в 17 главе)

– Благодаря этим словам я всё понял. Ведь тогда они вселили в меня смелость.

Значит… он знал и про ложь Алисии. Я зажмурилась. Наверняка ему было дико и нелепо видеть Алисию, притворяющуюся мной. И всё же он не стал допрашивать меня.

– Я знаю, чего ты боишься. Но это не я убил слуг. Я тоже пытаюсь понять, почему они умерли.

– Я знаю…

– Врёшь. Ты ведь подозревала меня. Хоть и не знала всех обстоятельств, всё равно подумала, что я замешан. Поэтому сейчас и убегаешь. Как и пять лет назад.

Его слова болезненно пронзили меня. Убийства. Всё повторилось, как и в прошлом. В те времена за этим стоял дворецкий, но сейчас… дворецкого здесь нет. Тогда кого можно было заподозрить, как не его?

Да, первым делом я подумала на Винсента. Подумала, что те люди могли что-то натворить, и он их за это убрал.

Неужели пять лет назад он и вправду не знал, что дворецкий пытался меня убить? Я не получила ответ. Говорили, что дворецкий ушёл, но правда ли это – неизвестно. Почему исчезла Изабелла – тоже оставалось тайной. Сомнения всё росли, а потом добавилась ещё и ложь Алисии…

Насколько бы он ни был добр, он всё равно дворянин. А для дворян жизнь таких, как мы, – ничто. Убить – плёвое дело.

И я всегда это помнила, глядя на них. Что в любой момент они могут меня убить. Поэтому я и не могла доверять Винсенту до конца. И, кажется, он это понял.

Я всё ещё чувствовала его взгляд, но не могла поднять глаза.

– Почему ты тогда сбежала? Я ведь просил подождать.

– Я хотела выжить. По-другому нельзя было.

– Ты не могла мне довериться?

– Я не была уверена, что вы меня защитите.

– А я верил тебе.

– …

– Я верил тебе.

Его слова отозвались эхом в ветре. Я не знала, что сказать. Просто молчала. Хотела бы убежать от всего, но он не отпускал.

– Ну да. Сам бы я тоже не стал надеяться на слепого инвалида.

– Не говорите так.

– Но это правда.

– Господин…

– Тогда скажи. Почему ты сбежала?

– Я уже сказала: хотела выжить. Я цеплялась за жизнь.

– Из-за того, что дворецкий хотел тебя убить?

Он знал. Я горько улыбнулась. Сколько раз я хотела спросить: с какого момента он узнал? А может, сам приказал?.. Но я проглотила эти слова. Вместо них подняла глаза и тихо спросила:

– Вы меня искали?

– Да.

– Зачем?

– Я ведь говорил, что обязательно тебя найду.

«– Я верну тебя обратно. Обещаю.»

Что-то тёплое поднялось в груди. Не от грусти – скорее, от радости и вины. Он действительно помнил. Держал своё слово. Только теперь его чувства коснулись меня.

– Ты сказала, если забуду – ты станешь привидением и будешь преследовать меня всю жизнь.

– А?..

– Вот я и старался. Искал, чтобы не пришлось жить с привидением.

Он игриво улыбнулся. Глядя на него, я немного расслабилась. Даже улыбнулась в ответ. Помню, как это сказала. Из страха – вдруг бросит. Говорила нарочно.

Потускневшее воспоминание наполнило этот момент. Мы словно вернулись в тот день, пять лет назад.

– О том, что дворецкий был виноват, я узнал потом. Но было уже слишком поздно. Но я всё равно хотел тебя найти. Сначала – из беспокойства. Потом – из обиды. А потом… Это стало привычкой. Время от времени вспоминал, как было с тобой. Интересно, где ты, как живёшь… Жива ли. Только не ожидал, что ты вот так вонзишь мне нож в спину.

– Зачем же верили?.. Слова какой-то служанки… Могли бы не воспринимать всерьёз.

– Вера строится на доверии. Я тебе доверял, и не хотел сомневаться в твоих словах. Потому что если начну сомневаться, то уже не смогу верить ничему, что у нас было.

– …

– А этого я не хотел.

«Я не хотел отказываться от наших воспоминаний. Даже если ты лгала – я хотел считать это правдой». Вот что он мне говорил. И это были слова, способные растопить даже самый крепкий лёд моего сердца.

– Тогда скажи. Зачем ты солгала?

– Я боялась вас разочаровать.

– В чём?

– Во всём, чем я являюсь.

Я скрыла внешность, но на самом деле хотела скрыть всё. Я боялась, что он разочаруется во мне как в человеке.

– Честно, я был удивлён. Ведь ты совсем не такая, как говорила.

Я поняла о чём он, и горько улыбнулась.

– В самом деле, разве это не сильно отличается от того, что ты рассказывала? Кто знал, что человек, которого я искал, на самом деле был совсем другим? Из-за этого я потерял кучу времени.

Но в его голосе не было упрёка, будто просто ворчал. Я удивлённо распахнула глаза.

Почему ты так говоришь?

– Это то, что вас расстроило? А остальное?

– Остальное?

– Ну… такая я. Разве не ужасна?

Он снова осмотрел меня с ног до головы, и спокойно сказал:

– Ни капли.

– Почему?.. Так не бывает. Все… Все разочаровывались. Все говорили, что я ужасная… Это… Это ненормально… Ненормально…

Я не могла ему поверить. Каждый человек, видевший моё лицо, был разочарован. Даже мои родители… Я была им отвратительна.

– Это нормально, – возразил он. – Неважно, как ты выглядишь.

– …

Я смотрела на него в оцепенении. Винсент снова подошёл ближе.

Железные ворота позади меня не были заперты. Я могла убежать, если бы захотела. Но не смела шевельнуться. Потому что он удерживал меня.

Его взгляд не отрывался от меня ни на секунду. Он остановился в шаге от меня.

Лента тихо соскользнула с моего запястья. Винсент протянул руку и поймал её край. Теперь она обвилась вокруг его ладони.

Он немного помял её в руке, потом снова взглянул на меня.

– Можно мне прикоснуться к тебе?

Он улыбнулся так грустно, словно вот-вот заплачет. Он просил разрешения. И я снова не смогла ответить. Винсент подошёл ко мне ещё ближе. Его большая ладонь скользнула к моему затылку, и я не смогла оттолкнуть её.

Железная створка за спиной звякнула. Его тело было так близко, что я невольно склонила голову.

Его пальцы скользнули по краю уха, потом по щеке. Затем к глазам. Закрытые ресницы дрожали под его прикосновениями. Его рука скользнула вверх, по лбу, потом по бровям, по носу – словно он пытался запомнить очертания.

Хотя ветер был холодным, его прикосновения были тёплыми. Его дыхание на моём лбу, прикосновения на лице – всё это щекотало. Его золотистые волосы развевались и касались моих. Я сжала ручку сумки так, будто это спасательный круг.

Когда его рука дошла до губ, я не выдержала и приоткрыла глаза. Но его глаза были закрыты. Как тогда, пять лет назад, когда он ничего не видел. Будто хотел запомнить только ощущениями. Его ресницы дрожали, как и мои.

– Вот как ты ощущаешься...

– …

– Именно так… Вот так…

Его рука, скользнув по губам, опустилась к подбородку, затем к шее, и там чуть прижала локон волос. В этот момент его ресницы вздрогнули и раскрылись. Изумрудные глаза встретились с моими, и я снова отвела взгляд.

Он начал играть с прядью моих волос. Когда он отпустил, лента, завязанная в волосах, разделилась на две части. Один конец взметнулся вверх, другой ударил по моим губам. Его пальцы проследили за её движением и коснулись моих губ.

– Лукас был прав. Она тебе идёт.

В голосе слышалась улыбка. Он даже чуть усмехнулся.

– Я думал, что узнаю тебя сразу. Хоть и не видел тебя тогда, но запомнил бы ощущения. Но, знаешь, я, кажется, почти и не касался твоего лица.

Осторожные, добрые прикосновения. Словно он проверяет, действительно ли это я.

– Теперь я смогу узнать тебя.

Я подняла голову – наши взгляды встретились. В его глазах отражалась моя растерянность.

– Не уходи.

– …

– Останься со мной.

Вторая рука легла мне на плечо. Он медленно притянул меня к себе. Его запах заполнил мои лёгкие.

– Я скучал.

Перед глазами всё помутнело. Возможно, я заплакала.

Я просто закрыла глаза.

«Я тоже».

Глава 132 - Граф предстаёт в новом свете (1)

Когда Винсент выхватил сумку из моих рук, я в оцепенении замерла. А потом ощутила, как его ладонь крепко сжала мою, и Винсент, не говоря ни слова, повёл меня вглубь леса. Там уже сгущалась такая тьма, что, казалось, мы шли вслепую.

Только когда сквозь кроны проглянула луна, я вспомнила: он боится темноты. Сердце ёкнуло от тревоги, но Винсент шёл ровно и уверенно – ни следа паники в его движениях. Его пальцы сжимали мою руку так крепко, будто он опасался, что я вырвусь и исчезну.

Я думала, что мы заблудимся, но он уверенно вывел меня к мрачному лесному особняку. Подозрительно безжизненный дом нависал над нами, когда я, потерявшись в своих мыслях, подняла взгляд. Винсент молча вернул мне сумку. Она словно потяжелела, и я сжала ручку, опустив голову, не в силах подобрать слов.

Ветер скользнул меж нами, и тогда он заговорил:

– Теперь я понял, что ты чувствуешь к сестре. Ничего не буду предпринимать… Пока ты сама не решишь. Я подожду.

– Простите… – едва выдавила я.

– Не извиняйся.

Я неловко перебирала пальцами, сжимая ручку сумки. Как ответить человеку, который говорит такие слова? Может, мне стоило исчезнуть из его жизни…

Видимо, он прочёл мои мысли – голос его прозвучал жёстко:

– Даже не думай убежать. Завтра с самого восхода солнца буду следить за тобой.

Я молчала.

– Иди отдыхай.

– Но… Как вы пойдете ночью один? – я взглянула в сгущающуюся темноту, и тревога пробежала по спине.

Винсент едва заметно поморщился:

– Ты догадалась.

– Простите…

– Не извиняйся, – выдохнул он и опустил взгляд. – Да, в темноте я вижу плохо. Но приступы случаются не всегда, так что обратно доберусь нормально.

Я облегчённо вдохнула. Он подтолкнул меня к особняку. Казалось, если я промедлю, он доведёт меня до самой двери. Подчиняясь этому немому напору, я сделала шаг… И почувствовала, как его взгляд преследует меня до самого порога.

Лишь захлопнув дверь, я позволила ногам подогнуться. Прислонилась к стене, тяжело дыша, а потом подошла к окну. Винсент всё ещё стоял на том же месте. Ночной ветер развевал его плащ, но он не двигался.

Долго.

***

А потом кто‑то резко тронул меня за плечо. Сквозь дремоту донёсся раздражённый голос, и на щеке вспыхнула боль – я распахнула глаза. Передо мной стояла Алисия – злая, взъерошенная, с горящими глазами.

– Ты… Что ты творишь?! – её голос дрожал от гнева.

– Ты проснулась… – выдохнула я машинально.

– Проснулась? – она едва не сорвалась на крик. – Ты ещё спрашиваешь?!

Алисия схватила подушку и яростно начала хлестать меня ею. Я только закрывала голову руками.

– Сначала прощаешься со мной, клянёшься уйти, а потом возвращаешься?! Ты издеваешься?!

– Больно… Хватит…

– Что «хватит»?! Убирайся! Исчезни из моей жизни! – в голосе её слышалась боль, что сильнее любого гнева.

Я перестала защищаться. Ведь она права: я говорила о побеге, о конце, а потом сама же повернула обратно. Я молчала, и, наконец, Алисия, задыхаясь, опустила подушку.

– Ладно. Мне всё равно. Только обещание своё сдержи. Когда придёт время – уйдёшь. Поняла?

Я не ответила.

– Дрянь… Тебе даже нечего ответить!

Алисия со злостью швырнула подушку в сторону, торопливо пригладила растрёпанные волосы, бросила на меня колкий взгляд, и вышла из комнаты. Только тогда я смогла подняться с того места, где лежала, сжавшись в комок.

Я провела ладонью по спутанным прядям, и пальцы зацепились за что‑то. Это была белая лента с вышитым по краям цветочным узором.

Как только я увидела её, память о прошлой ночи вспыхнула так резко, словно к затылку приложили осколок льда. Я невольно начала яростно чесать шею.

Переодевшись и перехватив волосы всё той же лентой, я вышла наружу. По пути к комнате Роберта мне повстречалась няня.

– Энн, как спалось?

– Хорошо. А вам?

– Да как обычно, – ответила она с мягкой улыбкой.

Я кивнула и вместе с ней остановилась перед дверью. Постучав, она вошла первой, а я шагнула следом… Но тут же замерла.

– О, граф! Что привело вас в такую рань?

В центре комнаты стоял Винсент, держа Роберта на руках. Мальчик, всё ещё погружённый в сон, обвивал его шею маленькими ручками и тихо бубнил.

Винсент, укачивая его, мельком взглянул в мою сторону. В тот миг, когда его взгляд встретился с моим, я словно окаменела.

– Хотел позавтракать вместе.

– Вот как… Должно быть, юному господину это понравится.

Нянюшка с лёгкой улыбкой приняла Роберта от Винсента. Тот, протирая глаза кулачками, устроился у неё на руках. Она усадила его на кровать и принесла таз с тёплой водой для умывания.

А я всё стояла у двери, не зная, что делать. Винсент, заметив это, подошёл и сам распахнул передо мной дверь пошире.

– Что же ты, не войдёшь?

– Ах… Да. Простите.

Я склонила голову и вошла. Когда за спиной закрылась дверь, меня охватило странное ощущение, будто я загнана в тупик.

Винсент встал рядом. Я сцепила пальцы и замерла, чувствуя, как его взгляд пронзает щёку.

– Почему ты так напряжена?

– Вы… Рано пришли.

– Я же говорил, что приду присматривать.

Да, говорил. Но я и подумать не могла, что он появится настолько рано.

– Спала спокойно?

– Простите? Ах… Да. А вы, господин?

Когда мы вернулись в поместье, уже близилась полночь. Казалось, прошло всего мгновение, а на деле времени утекло немало.

После того, как я скрылась за дверью, он ещё долго стоял во дворе. Я пыталась наблюдать за ним из окна, но в итоге мне пришлось уйти в комнату первой.

– А я вот не мог уснуть… Всё переживал, что кто‑то сбежит.

– Н-нянечка!.. Давайте я сама!

Я чуть ли не бегом кинулась к няне, которая уже собиралась помочь Роберту переодеться. Он даже после умывания выглядел сонным и вялым.

– Ты хочешь? – удивилась няня, но улыбнулась и отошла. – Ну что ж, тогда я займусь здесь порядком.

– Спасибо.

Я взяла у неё одежду и опустилась перед мальчиком на колени. Расстёгивая пуговицы его пижамы и меняя её на свежий костюм, я всё время ощущала на себе чей‑то пристальный взгляд. Слова, сказанные вчера, вновь заставили меня покраснеть.

Всё произошедшее ночью до сих пор казалось сном. Даже когда вернулась в свою комнату и легла, мне казалось, что стоит сомкнуть глаза, и я проснусь в другой реальности. Поэтому было страшно засыпать.

Когда утром Алисия разбудила меня своим ударом, я до конца не понимала: то ли всё это приснилось, то ли случилось наяву.

Но вот Винсент стоял передо мной. Это уже не было чем‑то односторонним, известным только мне. Теперь даже его присутствие, простое слово ощущались иначе.

Мы уже обули Роберта, а он всё не просыпался. Он протянул ручки, прося взять его, и я осторожно прижала ребёнка к груди.

Няня, приведя комнату в порядок, сказала, что спустится первой, чтобы предупредить остальных о том, что граф будет завтракать вместе с нами, и вышла.

В комнате остались только мы двое. В одно мгновение воцарилась тишина, словно что‑то накрыло нас с головой. Я неуверенно сделала шаг к нему, чувствуя, как его взгляд буквально следует за каждым моим движением. Нет, этот взгляд не отрывался от меня с того самого момента, как я переступила порог. И теперь я понимала, что он означает… И от этого сердце сжималось.

Я отвела глаза, гладя Роберта по спине.

– Вам… Лучше спуститься в столовую.

Ответа не последовало. Я подняла взгляд, и увидела, как он тянет руку. Его пальцы коснулись моей шеи, но держали вовсе не кожу, а белую ленту, которой были перехвачены мои волосы. Его взгляд скользнул по вышитым цветам, и уголки глаз мягко опустились.

– Ты надела её.

– Да… Как‑то так получилось…

– Знаешь, я думал, что это всё мне приснилось. И так боялся проснуться, что даже глаз не мог сомкнуть.

Я широко раскрыла глаза. Он, всё ещё держа ленту, улыбнулся облегчённо, почти по‑детски.

– Я не мог иначе. Хотел убедиться, что это не сон. Сказал тебе, что приду пораньше, буду присматривать… Но на самом деле я просто не мог не прийти.

– …

– А ты?

Да… Я тоже. Я тоже боялась, что это был сон. Так боялась, что едва дождалась утра, чтобы убедиться: всё это правда.

Неожиданная встреча обожгла меня – сердце ухнуло куда‑то вниз, но вместе с тем внутри всё светилось от радости. Потому что я услышала его искренние слова. Потому что поняла: всё, что мучило меня прежде, было лишь недоразумением.

И всё же страх никуда не делся. Всё происходящее было таким сладким, что казалось ненастоящим. Я боялась, что завтра проснусь и увижу перед собой прежнего Винсента – холодного и чужого, не узнающего меня. Ведь редко в жизни у меня бывали моменты, когда я действительно думала: как хорошо, что я всё ещё жива…

Я хотела честно сказать тебе, что у меня на уме. Я шевелила губами, но не могла придумать ответ.

Я была труслива. Быть честной – всё равно, что быть голой. Я всегда внутренне критиковала Итана и Винсента, но правда в том, что это я была самым лживым человеком.

Винсент, наблюдавший за моими колебаниями, закрыл глаза и поднёс ленту к губам. Он провёл ими по узору цветка, сделал глубокий вдох и томно выдохнул. Затем отпустил ленту и протянул руку:

– Передай мне Роберта, я сам его понесу.

– О, конечно.

Я передала ему Роберта, скрывая своё смущение. Он отошёл в сторону, держа ребенка на руках. Я открыла дверь и подождала, пока он пройдёт. Затем Винсент, который первым вышел в коридор, посмотрел на меня и сказал:

– Возьми на себя инициативу.

– Что?

– Вперёд.

– Прошу, идите первыми, а я последую за вами.

– Откуда мне знать, что ты не сбежишь?

Он поднял тему, которая уже забылась. Я посмотрела на него в недоумении. Нет, ты же не серьёзно? Конечно, я думала об этом до вчерашнего дня, и, возможно, мне захочется сделать это снова позже, но сейчас я не собиралась убегать.

Но Винсент не терял бдительности и подгонял меня:

– Я пришёл присматривать за тобой. Не забывай об этом, а теперь – веди нас!

В конце концов, я пошла вперёд по коридору, как он сказал. Затылок так покалывает, что это сводит меня с ума. Если бы я знала, что так будет, то пошла бы в столовую вместо няни.

– Скажу на всякий случай – даже не думай о том, чтобы уволиться. Я предупреждаю тебя по-хорошему.

Теперь он даже угрожает…

Глава 133 - Граф предстаёт в новом свете (2)

Я тихо пробормотала себе под нос:

– От любого работодателя всегда можно в конце концов уйти.

– Нельзя.

– Почему? Боитесь, что я начну всем рассказывать, что здесь пережила? Я умею держать язык за зубами, не волнуйтесь.

– Это само собой разумеется.

– …

– Но всё равно нельзя. Я не разрешаю. Даже не мечтай об этом.

– Да вы самодур, не находите?

В конце концов, даже если причины не какие-то возвышенные, а всего лишь дело не по душе – разве нельзя просто уйти? Попытка возразить не увенчалась успехом: Винсент был непреклонен.

– Здесь нет ничего, чем бы я не мог распоряжаться по своему желанию.

– …

В его голосе звучала та уверенность, которую, казалось, я уже когда‑то слышала. И мне нечего было ответить. Опыт подсказывал: продолжать спорить – только зря тратить слова. Я послушно направилась вниз, в столовую.

***

В комнате раздавался лишь шорох метлы. Я вцепилась в ручку и сосредоточилась на уборке. Спину жёг пристальный взгляд, но я изо всех сил старалась его не замечать.

За завтраком Роберт клевал носом. Чтобы хоть немного его взбодрить, няня повела его на короткую прогулку. Мальчик, едва протирая сонные глаза, послушно взял её за руку и пошёл следом.

Тем временем я, решив воспользоваться моментом, взяла инвентарь и вернулась в комнату Роберта. Осмотревшись, начала расставлять по местам вещи, которые няня наспех свалила в угол.

Я распахнула все окна настежь, сменила постельное бельё – простыни, наволочки – и вновь принялась за метлу.

А этот взгляд всё не отставал. Я пыталась не обращать внимания, но терпение у меня кончилось. Не выдержав, я бросила через плечо:

– Пожалуйста, хватит на меня смотреть.

Старалась, чтобы прозвучало спокойно, как простая просьба. Ответа не последовало. Я украдкой оглянулась.

Винсент сидел на диване и откровенно наблюдал за мной. Я отказалась после завтрака прогуляться с ним – вот он и увязался следом, устроившись тут как ни в чём не бывало. По его расслабленной позе было видно: так просто он не уйдёт.

– Я отсюда никуда не денусь, – предупредила я. – У вас же, наверное, дел полно. Ступайте.

– Я абсолютно не занят.

Врёт. Итан говорил, что он – человек занятой, потому‑то и наведывается к Роберту нечасто.

Я стукнула метлой по полу и прищурилась. Винсент, будто прочитав мои мысли, встретил взгляд и чуть заметно улыбнулся.

– У меня полно свободного времени. Так что развлеки меня.

От его легкомысленного тона у меня начала зудеть шея, и я рассеянно почесала её.

– И как же мне вас развлечь?

– Чем занималась всё это время?

А, просто поговорить хочет. Я выдохнула и продолжила мести.

– Да ничем особенным.

– В Филтоне тебя не было. Где жила?

Так он даже туда приезжал? Если искал меня, это самое очевидное место, с которого можно было начать.

– В маленькой деревне рядом с Новеллем.

– Вот оно что. Поэтому, когда мы всё перерыли в Новелле, тебя там и не оказалось.

– Почему вы искали меня в Новелле?

Вопрос сорвался с губ сам собой – удивление было слишком велико. Винсент кивнул в сторону моих волос.

– Там обнаружили ленту для волос. Точнее, Вайолет нашла её и прислала мне: мол, смотри, попалось кое-что интересное.

– Госпожа Вайолет?

– Ага. На тот момент от неё давненько писем не было, а тут сразу с лентой внутри.

Я всегда гадала, как он получил вещь, которую никогда раньше не видел. Оказалось, это Вайолет нашла. Если она была в Новелле, мы могли даже случайно пересечься на улице.

– Говорят, у какого‑то уличного пекаря эта вещица обнаружилась. Думал, ты её бережёшь, а оказалось, что нет.

Он имел в виду тот случай, когда я отдала ленту за хлеб. Я бездумно продолжала мести, лицо мрачнело. Сердце вдруг кольнула вина перед Вайолет.

– Почему ты её продала?

– Не продала… Обменяла. На хлеб…

Я тихо пробормотала и сделала вид, что сосредоточена на подметании. Тогда я и представить не могла, что лента вернётся ко мне таким образом. Это была дорогая вещь, но голод был сильнее: я обменяла её на хлеб и благодаря этому прожила ещё несколько дней. Хлеб, который я тогда ела, таял во рту, настолько он был мягким, и оттого вкус его был таким горьким.

Я думала, он спросит, зачем я отдала ленту для волос за хлеб, но, к моему удивлению, Винсент больше ничего не спросил.

– Услышав новости от Вайолет, я подумал, что ты, возможно, в Новелле, и сразу отправил людей на поиски.

Эта тема меня заинтересовала. Наверное, речь шла о тех странных мужчинах. Лишь тогда я озвучила то, что давно держала в себе.

– Почему вы искали меня именно таким образом? И способ набора, и критерии были… Странными.

– Найти тебя оказалось не так-то просто.

Винсент опустил взгляд и начал слегка постукивать рукой по спинке дивана. Он на мгновение задумался, будто погрузившись в воспоминания, а потом продолжил:

– Я думал, будет достаточно искать тебя по тем признакам, что мне были известны, но нет. Пошли странные слухи, и появлялись женщины, которые выдавали себя за тебя. Я встречал не одну, чей голос казался очень похожим на твой. Но ни одна из них не была тобой, и слухи только множились. Потому я не мог быть уверен, что нашёл именно тебя. Я уже не раз обжигался, доверившись.

– …

– Сейчас понимаю, что сами критерии поиска были неверными.

Звук его постукивания по дивану словно иголками колол мою совесть. Я украдкой потёрла грудь.

– Честно говоря, были моменты, когда я думал, что надо сдаться. И тогда встретил Джоэли.

– …

– В то время она совершенно не думала о замужестве, а все вокруг только и делали, что приставали к ней с этим. Она была в тупике. Тогда я попросил её помочь: объявить о нашей помолвке, чтобы отвести лишнее внимание. У нас были схожие обстоятельства, так что она с радостью согласилась.

– Какие обстоятельства?

– Ты ведь недолго прислуживала ей, и, значит, знаешь, как она живёт?

Ах. Я сразу поняла, к чему он клонит. Медленно кивнула. Первую встречу с Джоэли я помнила до мельчайших деталей – она произвела на меня огромное впечатление.

– Ей нужно было место, где можно укрыться, а мне – откуда искать тебя.

– Вот зачем вы использовали этот старый особняк.

– Верно.

Значит, объявление о помолвке тоже было из‑за этого. А то, что нанимали и мужчин, и женщин без разбора, – из‑за Джоэли. Уединённый особняк в лесу был идеален, чтобы скрыть такую жизнь.

В каретах, на которых привозили сюда работников, не было окон, поэтому точной дороги мы не знали. Да и выходить наружу было нелегко, приходилось жить в ограниченном пространстве.

Многие приезжали сюда, но почти никто не оставался. Были, конечно, и те, кто приходил, напитавшись слухами, но почти все исчезали, так что новеньким было непросто узнать, что здесь происходит.

Мужчины, проводившие ночь с Джоэли, наверняка думали, что это просто интрижка с какой‑нибудь знатной дамой. Кто бы мог подумать, что сама принцесса ведёт здесь тайную жизнь? Вот что значили слова Итана – «можно сказать, что это её настоящая жизнь». Я вдруг поняла, сколько всего он мне ненароком рассказал.

– Официально мы объявили, что ищем прислугу для дворянского дома, и искали людей, которые подходили бы под наши условия. Когда приводили кого‑то, Одри проверяла их, а Джоэли наблюдала за ними какое-то время и сообщала мне, тот ли это человек. Кстати, Одри – её личная фрейлина.

О, вот как. Все вопросы, которые меня волновали, в одно мгновение нахлынули на меня. Я вспомнила всё, что пережила с тех пор, как приехала сюда. Описывая своё лицо, я говорила об Алисии, так что она была самым подходящим человеком. Я подумала, что если бы Алисия не заинтересовалась предложением работать здесь, и если бы я не последовала за ней, мы могли бы никогда не встретиться с Винсентом вновь.

Но почему же Джоэли обратила внимание именно на меня?

– Но разве было так необходимо устраивать такой хаос? Как ни скрывай, кто‑то из тех, кто здесь работал и ушёл, мог распустить странные слухи. Или мог попасться какой-то опасный преступник. Это слишком безрассудно.

– Я не мог иначе. Я слишком хотел тебя найти.

От этих слов мои сумбурные мысли вдруг остановились. Я уставилась на него. Винсент моргнул, словно очнувшись, и медленно встретился со мной взглядом.

– Чего ты так смотришь?

– Почему?

Зачем же он так рисковал, чтобы найти меня? Вчера вечером я была слишком ошарашена самой встречей, чтобы об этом подумать.

Но теперь, услышав, через что он прошёл, я ясно поняла: это было совсем не просто. Для меня то было лишь случайное слово, а для него – настоящие испытания. И оттого вопрос ещё сильнее зудел внутри меня.

– Я же говорил: хотел сдержать обещание.

– Только поэтому?

– А разве нельзя? – он ответил вопросом на вопрос.

Это не запрещено, но я всё равно не понимала. В те времена я пошутила, мол, если он меня оставит и забудет, то я стану призраком и буду преследовать его всю жизнь. Это было не всерьёз. Я бы, наверное, расстроилась, но не стала его винить, если бы он забыл об этом.

Я надеялась… И в то же время – нет. Моё положение тогда было таким, что ни на что большее мы не могли рассчитывать.

А он, развалившись на диване, произнёс как ни в чём не бывало:

– Я искал тебя просто потому, что хотел найти. Не выдумывай лишнего.

– Я и не выдумываю.

Я продолжила мести пол, погружённая в свои мысли. Вроде бы многое стало ясно, но странная тяжесть в груди не исчезла. Лёгкое раздражение отразилось на моём лице, и тут я снова почувствовала на себе чей‑то пронзительный взгляд. Подняла голову: Винсент, опёршись локтем о спинку дивана и поддерживая висок тыльной стороной ладони, смотрел прямо на меня.

– Почему вы так на меня смотрите?

– Забавно.

Я округлила глаза.

– Кажется, я начинаю тебя понимать. Ты, не разобравшись о чём речь, если чувствуешь опасность, сперва начнёшь возражать. А потом в голове у тебя крутится тысяча мыслей. Наблюдать за этим – сплошное удовольствие.

– …

То ли комплимент, то ли насмешка. Судя по тому, что сказанное не показалось мне приятным, – скорее второе. Я решила промолчать: скажи я хоть слово, это только добавило бы ему развлечения. Снова вцепилась в метлу.

И тут поняла, что всё это время подметаю одно и то же место. Смутившись, я поспешно стала мести в других углах комнаты. Услышав тихий смешок, я поняла: моя неловкость, похоже, очень даже его забавляет.

Глава 134 - Граф предстаёт в новом свете (3)

– Была и другая причина.

Винсент, окинув комнату взглядом, снова заговорил. Я украдкой посмотрела на него.

– Ты спрашивала, почему я искал тебя таким образом… Впоследствии, чем больше я тратил время впустую, тем сильнее менялся ход моих мыслей. Мне вдруг пришло в голову: а что, если ты выглядишь совсем не так, как сама говорила?

Сердце болезненно ухнуло вниз. И хотя он уже раскрыл мою тайну, меня всё равно охватил беспокойный трепет, словно я совершила что‑то непоправимо неправильное. Ладони вспотели, и я незаметно вытерла их о подол платья, стараясь изо всех сил выглядеть невозмутимой.

– Вы ведь говорили, что не сомневались.

– Я не желаю слышать подобное от человека, который меня обманул.

Под его недовольным взглядом я первой опустила глаза.

– Я слишком долго не мог тебя найти, вот и стал думать о всяком… Ведь ты подозрительно не любила, когда кто‑то касался твоего лица. Я задумался – не скрывается ли за этим какая‑то причина? И ещё… Была одна странность. Когда я спросил тебя, как ты выглядишь, ты сразу ответила. И довольно подробно.

– …

– Так что я начал подозревать, что ты – кто‑то из тех, кто всегда рядом с «тобой».

Значит, поэтому он поставил внешность как условие поиска. Если бы я оказалась настоящей – он бы нашёл меня, а если нет, то я была бы где‑то поблизости и тоже попалась. Такой метод имел больше шансов, чем просто искать вслепую. И действительно, именно так я и оказалась здесь.

Меня вдруг охватил холодный озноб. Он искал меня куда хитрее, чем я думала. Я осознала, что даже если бы меня не разоблачили, он бы всё равно рано или поздно меня нашёл. Я машинально почесала вздыбившуюся от мурашек кожу на руках.

– Есть ещё вопросы?

Винсент сменил напряжённый тон. То ли решил заодно развеять все мои сомнения, то ли просто захотел немного поговорить, но этот вопрос прозвучал почти по‑доброму.

– Я… Слышала, что дворецкий уехал.

– От кого ты это слышала?

– Ну… Просто случайно встретила здесь знакомого, он и сказал.

– Выходит, один я тут был дураком...

Винсент усмехнулся с лёгкой горечью. Почему‑то мне показалось, что эта насмешка направлена на меня. Я вздрогнула и крепче перехватила метлу в руках.

– Вы и правда… Уволили дворецкого?

– Да.

– Из‑за меня?

– И это тоже… Но главное – он осмелился распорядиться моей властью без разрешения.

Слово «осмелился» прозвучало особенно тяжело, как будто имело вес.

– Вы ведь говорили, что он долгие годы служил вашему дому…

– Он переступил черту, которую обязан был свято оберегать. Можно ошибиться, когда того требует необходимость, но прикрываться благом для меня и без спроса распоряжаться моей властью – совсем другое. Он хотел расправиться с тобой, не дав мне ни малейшего шанса узнать. А это значит, что и прежде он мог делать многое за моей спиной. В моём доме. Без моего разрешения. И при этом он оставался всего лишь слугой.

Винсент усмехнулся холодно, почти едко. Голос звучал ровно, без малейшей интонации, и оттого его слова были словно пронизаны льдом. Я невольно оцепенела, словно он предупредил меня о чём‑то опасном, и напряжение пронзило всё тело.

Воздух в комнате потяжелел. Видимо, заметив, как я напряглась, Винсент тяжело выдохнул.

– Что ещё?

Я замялась, но всё же решилась задать ещё один вопрос:

– А… Мисс Изабелла?..

– Я и сам толком не знаю её обстоятельств. Лишь то, что она вдруг сообщила об уходе. Это случилось примерно в то же время, когда исчезла ты, так что я подумал, может, это связано… Теперь, увидев твоё лицо, понимаю – наверное, так и было.

Даже среди всей этой тревоги во мне шевельнулась забота об Изабелле, и, похоже, это отразилось на моём лице. Я машинально провела ладонью по щеке и снова вцепилась в метлу.

Если даже он не знает, значит, узнать о судьбе Изабеллы действительно невозможно… Жива ли она? Знать бы хоть это…

Среди воспоминаний пятилетней давности есть несколько, что до сих пор не тускнеют. И одно из них – последняя встреча с Изабеллой. Я до сих пор помню, как сбежала одна, оставив позади ту, что спасла меня. Эта мысль, как острые веточки, всё ещё торчала в сердце. Чья‑то жертва… И я спрашивала себя: неужели я выжила ценой и её жизни? Поэтому мне было так важно узнать, что с ней стало.

Я стояла неподвижно, погружённая в мысли об Изабелле, когда вдруг поняла, что в комнате стало тихо. Я ожидала, что Винсент снова подшутит надо мной, будто наблюдает за чем‑то забавным, но он сидел с каким‑то рассеянным выражением. Его глаза моргали всё медленнее, и теперь я ясно увидела: он устал.

– Вы правда совсем не спали?

– Ага.

– Тогда прилягте хоть ненадолго.

Комната принадлежала Роберту, но кровать в ней была гостевой, а потому достаточно просторной, чтобы взрослый мужчина мог с комфортом выспаться. Я жестом указала на кровать, но Винсент только мельком взглянул, медленно прикрыл веки и так же медленно их открыл.

– Не хочу.

– Я никуда не уйду. Тут ещё убираться и убираться.

Винсент покачал головой, отказываясь, лицо его было откровенно сонным. Он уже полулежал на диване, одна нога безвольно свешивалась, поза казалась неудобной, но он не собирался шевелиться. Глядишь, так и уснёт. Я снова занялась уборкой, решив, что надо будет хоть простынёй его накрыть, если он уснёт.

– Больше ничего не хочешь спросить?

– Позже.

Мы уже успели наговориться, и теперь я решила не тревожить его и дать возможность уснуть. Вопросы ведь можно задать и потом. Потом… Я невольно усмехнулась. После вчерашней встречи и суток ещё не прошло, а я уже думаю о каком‑то будущем с ним.

Как же непостоянно человеческое сердце. Ещё недавно я боялась, собиралась бежать, а теперь, слушая его, где‑то в глубине души успокаиваюсь. Радуюсь тому, что он меня узнал. Всего одна переменная, но всё стало другим. И смешно смотреть на себя, пытающуюся к этому привыкнуть.

И вдруг Винсент засмеялся.

– Почему вы смеётесь?

– Пока я вот так с тобой сижу, мне сразу вспоминается прошлое.

Он уже закрыл глаза, но улыбка всё ещё не сходила с его губ.

– Наверное, и тогда ты так же была рядом. Убирала грязную комнату, готовая мне прислуживать в любой момент.

Он ненадолго замолчал, словно отдавшись воспоминаниям пятилетней давности. Но чем дальше, тем больше улыбка сходила с его лица, а брови недовольно сошлись у переносицы.

– А ведь тогда ты… Правда…

Он оборвал фразу, но я почувствовала, сколько сдержанных чувств там было – и в основном не самых хороших. Ну почему ты не договариваешь?

– Тогда и вы… Э-эм… Тоже… Впечатляюще себя вели.

Я едва не брякнула: «Тогда вы тоже тот ещё цирк устраивали», – но успела прикусить язык. Винсент открыл глаза и метнул в меня злой взгляд. Но я тоже не отступила и уставилась в ответ. Ну, что скажешь?

– С самого начала ты была ужасно дерзкой.

– Благодаря этому вы сейчас так прекрасно живёте, господин.

– То есть ты хвалишь саму себя?

– Я просто благодарю вас за комплимент.

– Это не комплимент.

– Ну, что поделать...

Я ответила нахально. На самом деле я боялась: вдруг он вспомнит и решит теперь наказать меня за те старые проступки. Поэтому я и держалась так нагло, чтобы не выдать свой страх.

Винсент лишь усмехнулся, глухо, почти с досадой.

– Сначала я думал: что это вообще за существо такое…

Вот это уже прямое оскорбление. Хотя… Я его понимала. Я тоже когда‑то думала: «Да что за невозможный человек!»

– Совсем не боялась… С таким напором, с такой наглостью – это и бесило, и поражало.

Он вспоминал, как кидал вещи и опрокидывал еду, а я – как это доводило меня не то что до изумления, а до настоящего бешенства.

– А ещё забавно было, как ты невзначай за всем наблюдала, – продолжил он.

Да уж… Когда он внезапно наставил на меня пистолет, я до смерти испугалась.

– Ещё ты вдруг решила, что будешь мне читать вслух, даже если я не согласен.

Хм, ну тут возразить нечего. Но ведь я тогда правда старалась хорошо читать…

Он неторопливо перебирал воспоминания. А я слушала, ворча про себя. И правда, даже сейчас, вспоминая, понимаю – пять лет назад мне пришлось очень тяжко. Будто судьба у меня такая: куда ни попади, везде мучиться. Работая прислугой в этом дворянском доме, я тоже не знала покоя. Бывало, на меня выливали похлёбку – разве такое забудешь? Вдруг захотелось саму себя погладить и пожалеть.

– А бывало, ты приходила ко мне ночью, пыталась утешить, говорила, чтобы я не боялся, чтобы не сдавался. Смешно… Что ты тогда могла понимать?..

– …

Жалобам его не было конца. Но, несмотря на ворчливый тон, уголки его губ расслабились, в изумрудных глазах появилась тёплая искра.

– Когда пришел Итан, ты заставила меня самостоятельно выйти из комнаты. Когда приехала Вайолет – затеяла какую-то дурацкую сценку, наслушалась её пустых советов, потом был Лукас… Лукас…

Голос его становился всё тише и тише. И вот уже с лица исчезли и улыбка, и тепло – оно стало безмятежным, почти застывшим. Даже дыхания не было слышно, и от этого становилось тревожно.

– Думаю, мне тогда стоило поговорить с тобой как следует, – произнёс он наконец.

В его тихом голосе слышалось сожаление. Сожаление о том, что, если бы пять лет назад мы поговорили по-настоящему, сейчас всё могло бы быть иначе. Наверное, именно это чувство подтолкнуло его предложить «поговорить».

А я тоже не раз думала: если бы тогда не сбежала, а вернулась в этот особняк; если бы тогда больше доверяла и опиралась на Винсента… Может, сейчас всё было бы другим. И Лукас тоже…

Но тут же покачала головой. Какая польза от сожалений, если всё уже произошло?

Я молча смотрела на него и наконец заговорила:

– Тогда давайте говорить сейчас.

Винсент поднял взгляд.

– Сейчас?

– Да. Сейчас… Сейчас мы можем наговориться вдоволь.

Что такого сложного в разговоре? Зачем жалеть о прошлом, если можно просто начать говорить прямо сейчас?

Ведь я всё‑таки снова встретилась с ним, а он – узнал меня. Тогда, пять лет назад, я и представить не могла, что покину особняк таким образом. И уж точно не думала, что однажды снова окажусь с Винсентом в одной комнате, и мы сможем говорить вот так.

Никто не знает, что уготовила жизнь. То, что уже совершено, не изменить, так почему бы не ценить этот момент здесь и сейчас, а не гадать, что будет впереди?

Винсент, обдумав мои слова, тихо улыбнулся:

– Да. Ты права.

– …

– Даже сейчас можно начать говорить…

Этого достаточно. Будто давая себе обещание, Винсент снова глубоко утонул в софе и закрыл глаза. Похоже, он собирался немного вздремнуть. Было бы куда удобнее лечь на кровать, но он упорно оставался на диване.

– Только… Никуда не уходи, – сонным, чуть хрипловатым голосом сказал Винсент.

Я смотрела, как он постепенно погружается в сон, затем, тихо поднявшись, принесла простыню и бережно накрыла его.

Глава 135 - Граф предстаёт в новом свете (4)

Винсент, ненадолго задремавший, проснулся, когда вернулись Роберт и няня. Роберт, гулявший допоздна – далеко за полдень, – выглядел довольным и сияющим: прогулка, похоже, удалась.

Как только он вошёл в комнату, тут же кинулся к Винсенту, а няня, увидев, что я только что закончила уборку, неловко улыбнулась, будто извиняясь. Но я и не жаловалась – всё равно было нечем заняться, а уборка вышла лёгкой. К тому же, присматривать за Робертом, скорее всего, оказалось куда утомительнее. Я мягко заверила её, что всё в порядке.

Винсент поел вместе с Робертом – у них получился поздний обед. Он и правда был свободен: поиграл с мальчиком, остался на ужин, и лишь потом покинул особняк.

Перед уходом он не забыл напомнить:

– Я приду и завтра.

И действительно, Винсент вновь появился на следующий день. На этот раз чуть позже, но он снова провёл весь день в лесном особняке. Это повторилось и на следующий день, а затем снова… И снова. Он приходил неукоснительно. Могло показаться, что это ради встреч с Робертом, но на самом деле было больше похоже на слежку за мной. Иначе как объяснить, что мы постоянно сталкивались?

Вроде бы ничего не изменилось – привычные будни, но всё казалось новым. Наверное, потому что между нами что-то изменилось.

К счастью, я теперь постоянно находилась рядом с Робертом, и наши встречи не выглядели подозрительно.

Но что вызывало у меня удивление, так это то, как изменилось поведение Винсента после того, как он понял, кто я. Он стал теплее. И… Странно ласковым.

Поскольку я ухаживала за Робертом, мы с няней по очереди брали перерывы. Сегодня она отдыхала с утра, а я получила свою передышку после обеда.

Я спустилась на первый этаж и направилась в конец коридора. Там, в тупике, почти никто не ходил – идеальное место, чтобы спокойно посидеть в тишине. Я часто приходила туда на перерыве.

Присев у стены, я бездумно смотрела в окно. Внезапно тишину разорвали торопливые шаги. Кто-то быстро приближался, и в следующую секунду из-за угла выскочил человек.

Это был Винсент. Он тяжело дышал, будто только что бежал.

– Почему вы здесь?

– Это я должен спросить, почему ты здесь?

Он ответил вопросом на вопрос, и, глядя на его раздражённое выражение лица, я растерялась:

– Сейчас у меня перерыв… Я отдыхаю.

– В таком месте?

– Да. Сюда почти никто не заходит, можно спокойно посидеть.

Когда я ответила и подняла бровь – мол, что в этом странного? – Винсент огляделся, тяжело вздохнул и провёл рукой по лицу. На мгновение его уставшее лицо скрылось в ладони, но, когда он опустил руку, выражение стало обычным – будто ничего не произошло.

Не дав мне и рта открыть, он шагнул ближе… И с глухим стуком опустился на пол рядом со мной.

– Вы не можете сесть просто на пол…

Я испуганно вскрикнула, но Винсент только облокотился о стену и закрыл глаза, словно меня не слышал. Не отвечая, он просто сидел. Я уже потянулась снять передник, чтобы постелить на пол, но, заметив, что он не собирается вставать, опустила руки.

Теперь, когда я смотрела на него внимательнее, замечала: волосы немного растрёпаны, дыхание всё ещё прерывистое.

– Вы... Случайно не меня искали?

– Зашёл к Роберту, а тебя там нет.

Последние несколько дней, когда он приходил, я действительно была в комнате Роберта. Но ведь я не всё время провожу с ним – иногда помогаю няне, иногда, как сейчас, отдыхаю одна. Ничего особенного, а он ведёт себя так, будто произошло нечто страшное.

– Если кто-то увидит, подумает, что я – потерявшийся ребёнок, – пробормотала я.

– Ты хуже ребёнка. Никогда не знаешь, куда тебя занесёт.

– Но что я такого сделала? Вы преувеличиваете.

Я просто хотела немного отдохнуть, а он ведёт себя так, словно я совершила преступление. Было немного обидно, поэтому я попыталась возразить. Но его это, похоже, не убедило. Видимо, та история с побегом всё ещё свежа в его памяти. Виновата – не спорю. Но и его поведение казалось уж слишком преувеличенным.

Винсент просил меня остаться рядом. Но я всё ещё не могла ответить на это.

Теперь моей жизни ничего не угрожает. Даже если случится опасность – я знаю, что он защитит меня. Но остаться здесь – это совсем другое. Я ведь так и не поняла, зачем вообще должна быть рядом с ним.

Просто потому, что у нас общее прошлое? Потому что мы дали друг другу какие-то обещания? Он не производит впечатление человека, который держится за подобное. Если уж и стремился сдержать слово, то разве не из гордости? Теперь мы встретились снова, недопонимания ушли. Разве этого недостаточно?

Я не понимала, почему он ведёт себя именно так. Особенно – почему ищет меня с таким упорством. А ласковость, с которой он обращался со мной, даже пугала своей неестественностью.

– Честно говоря, я не понимаю, зачем вы так себя ведёте, – сказала я.

– Что именно ты не понимаешь?

– Ваше отношение ко мне. Оно... Слишком странное.

– А обязательно должна быть причина?

Конечно, не всему в жизни есть логичное объяснение. Иногда чувства просто случаются. Но это не про нас. Между нами не могло быть чего-то безосновательного. Как и тогда, когда меня продали за золотые монеты, и я попала в этот особняк – должна быть причина, по которой он так хочет держать меня при себе.

– Просто любопытно, – сказала я тихо.

– Потому что мне кажется, что ты в любой момент можешь исчезнуть.

– Но я не об этом спрашиваю.

Мне хотелось узнать, не зачем он ищет меня, а почему хочет держать рядом.

Винсент на миг замолчал. Его дыхание, ещё недавно сбивчивое, постепенно выровнялось. Он открыл глаза и посмотрел на меня. И взгляд у него был странный – мягкий, но с какой-то скрытой тревогой.

– Разве я не говорил тебе тогда? – сказал он наконец. – Если хочешь что-то узнать, сначала честно ответь на мой вопрос.

– И на какой же?

Наверное, атмосфера сделалась слишком серьёзной. Или, может, потому что он всегда честно отвечал на мои вопросы, – мне вдруг захотелось тоже быть откровенной. Ещё несколько дней назад я бы выбрала слова осторожнее, скрывая свою личность. Но теперь в этом не было нужды.

– Ты серьезно не знала, что это поместье рода Беллунита? Ты собиралась до самого конца скрывать свою личность, делать вид, что не узнаёшь меня, и просто уйти?

Конечно, это был не лёгкий вопрос. Я немного подумала, потом тихо ответила:

– Я не знала, что это поместье Беллунита. Мне сказали, что я буду служить просто в доме знатной семьи, а в экипаже не было окон, так что по дороге я ничего не видела. Вокруг был только лес, понять точное местоположение было сложно, да и подъездная дорога охранялась. Я узнала, где нахожусь, только в тот день, когда впервые увидела вас в особняке. И да, даже после того, как узнала, я продолжала притворяться, что мы незнакомы, и скрывала свою личность. Я действительно собиралась уйти. Точнее, скрывала, потому что знала, что в какой-то момент всё равно уйду.

– Почему скрывала?

– Я же говорила… Боялась, что вы разочаруетесь…

Последние слова я пробормотала себе под нос. Но, несмотря на это, Винсент, как ни странно, всё понял и недовольно скривился. Я опустила голову и начала теребить пальцы.

Он немного понаблюдал за мной, а потом заговорил снова:

– Ты совсем не такая, какой я тебя представлял.

– Значит, всё-таки разочаровались…

Я горько усмехнулась, услышав упрёк.

– Я же говорил: да, я удивился, но я не был разочарован.

– Всё нормально. Даже я в себе бы разочаровалась. С таким-то лицом…

Да, с таким жутким лицом. Люди жалеют даже случайно встретившегося нищего. Говорят, что внешность неважна, но, может, на самом деле просто боятся ранить меня, поэтому и лгут.

– Ты что, увлекаешься самоуничижением?

– Вы можете говорить честно. Со мной всё в порядке.

– Что именно «в порядке»? Ты ведь сейчас заплачешь.

– Не запла́чу.

Я покачала головой, опровергая его слова. Я больше не расстраиваюсь из-за таких вещей. В детстве плакала, потому что меня сравнивали с красивой Алисией и ненавидели без причины, но сейчас – нет.

– Я действительно не разочаровался.

– Почему?

– А что, должен был?

На этот вопрос я не знала, как ответить. Все, кто видел моё лицо, разочаровывались. Я думала, что это норма. Поэтому не могла поверить, что он не разочарован.

– Ты разочаровалась во мне?

– Что?..

– Ты ведь знаешь, почему я снова могу видеть. Вот и не спрашиваешь, верно?

Будто кто-то бросил камень в озеро – сердце в груди заколотилось. Услышав его слова, поняла: с тех пор, как мы встретились вновь, я так и не задала ему самый главный вопрос. Я уже слышала это от Итана и потому не стала спрашивать, но с его точки зрения это, конечно, выглядит странно.

– Ты не разочаровалась во мне, хоть я и пожертвовал братом лучшего друга?

– Не говорите так!

Я резко возразила и подняла голову. Руки, сжавшие подол юбки, дрожали. Я не хотела, чтобы он думал подобным образом. В этой ситуации невозможно было сказать, кто больше виноват.

Винсент смотрел на меня без всякого выражения. На лице не было ни боли, ни страдания – и именно это ранило сильнее всего.

– Я не разочаровалась. И тот, кто сделал выбор, и тот, кто принял его, – никто не делал этого с лёгким сердцем. Пусть даже мысли у вас были разные, но этот выбор всё равно причинил вам боль. Обоим.

– Ты и правда так считаешь?..

Его вопрос прозвучал как-то осторожно.

Мы молча смотрели друг на друга. Тишина была тяжёлой, даже тёплое солнце казалось холодным. Воздух стал колким, будто смешавшись с чувствами, которым не находилось слов. Мне даже подумалось: а вдруг Лукаc сейчас наблюдает за нами откуда-то?

– Да.

Я ответила твёрдо. Я не могла предложить утешение, потому что тогда покинула его в тяжелый момент, но сейчас хотела говорить искренне.

На миг его взгляд дрогнул, и он отвернулся. Винсент снова опёрся спиной о стену и уставился в окно.

– Когда родители внезапно погибли в аварии, я пришел в ужас. Ведь я не был готов взять на себя управление родом. А вокруг кружились толпы тех, кто хотел использовать меня ради собственной выгоды. Люди, с которыми ещё вчера я был в хороших отношениях, внезапно показали своё истинное лицо.

– …

– С виду они могут быть красивыми, но затем вонзят тебе в спину нож. Поэтому мне не важна внешность.

Что-то похожее говорил и Итан.

– Как ты не разочаровалась во мне, так и я в тебе. И никогда не разочаровывался. Это правда.

– …

Но… Мысленно я неосознанно спорю с его словами. Не потому, что не верю, – просто где-то глубоко внутри всё ещё вьются плохие мысли. Но я не сказала их вслух. Я и так показывала себя не с лучшей стороны – вдруг он совсем изменит мнение обо мне.

Я незаметно отвернулась к окну и съёжилась. Он, конечно, понял, что я пытаюсь уйти от разговора, но никак не отреагировал.

– Я устал.

Вдруг я ощутила тяжесть. Винсент положил голову мне на плечо. Ему пришлось сильно наклониться, поза была неудобной, но он словно не замечал. Он даже прижался ко мне, будто пытался устроиться поудобнее.

Я чуть приподняла плечо, чтобы ему было комфортнее. Это заставило меня принять неловкую, скованную позу, но я не пошевелилась.

– Вы узнали, кто сделал это с прислугой?

– Нет. Всё ещё ищу.

Раз дело не простое, он, наверное, невольно постоянно думает об этом. В его тихом вздохе слышалась усталость.

После этого разговор прекратился. Он закрыл глаза, положив голову мне на плечо, а я смотрела в окно. Полуденное солнце снова стало мягким и обволакивающим. В лучах света танцевала пыль.

И вдруг между моими пальцами скользнули его. Длинные, горячие, теплее солнечных лучей. Ветер, тишина – всё казалось щекочущим и хрупким. Но я не ответила на этот жест – просто сделала вид, что ничего не заметила, и продолжила смотреть в окно.

Можно ли назвать это просто отношениями между хозяином и служанкой?

Как теперь назвать это «нечто» между нами?.. Пока у меня не было ответа на этот вопрос.

Глава 136 - Граф предстаёт в новом свете (5)

Перерыв подошёл к концу. Винсент первым вышел в коридор и направился вперёд. Кто-то промелькнул в стороне, словно что-то ища, а заметив нас – быстро подошёл.

– Вот вы где, – с лёгкой улыбкой сказала Алисия.

– Госпожа Джоэли подумала, что будет приятно вместе выпить чаю. Поручила пригласить и вас.

Она сложила руки и произнесла это с почтительным видом, но её взгляд, скользнувший ко мне, был настойчивым и холодным. Будто спрашивала: «Почему ты с ним?»

Я инстинктивно опустила глаза.

Винсент ответил не сразу. Его молчание заставило Алисию на миг замереть, но она тут же снова изобразила приятную улыбку.

– Господин?

При этом она осторожно коснулась его руки. Легкий, но вполне настойчивый жест. Винсент не отдёрнул руку, и Алисия, кажется, приободрилась – с довольным лицом потянула его за собой. Он подчинился, позволил себя увести, но, обернувшись, беззвучно шевельнул губами:

– И ты иди.

Я покачала головой. Не было причин идти с ними. Я отступила назад, и тогда Винсент, всё так же без тени эмоций на лице, снова открыл рот – на этот раз начал уже вслух:

– Пау...

– Подождите! Я тоже пойду.

Я поспешно двинулась вперёд, прерывая его. Алисия недовольно остановилась и посмотрела на меня с явным раздражением.

– Зачем?

– Я подумала... Возможно, молодой господин Роберт тоже будет там.

Оправдание было наскоро придумано, но сработало: может, Роберт действительно там, и Алисия не нашла, к чему придраться. Её колючий взгляд прожигал меня, и я отвернулась. В этот момент я увидела Винсента – он прикрывал рот рукой, но не смог полностью скрыть улыбку. Вот же… Гадёныш.

Он, конечно, чувствовал мой взгляд, но сделал вид, что не заметил. Вместо этого спросил у Алисии:

– Куда идти?

– А, в гостиную. Пойдёмте туда.

И Винсент, не дожидаясь, пошёл вперёд. Алисия, остановив меня своим взглядом-прищуром, поспешила за ним. Я вздохнула, сжалась в плечах и, ощущая тяжесть в ногах, пошла следом.

В гостиной чаепитие уже началось. На столе с цветочной скатертью стояла трёхъярусная подставка с пирожными и печеньем самых разных видов.

Джоэли, поднося ко рту чашку с горячим чаем, заметила нас и приветливо улыбнулась. Рядом с ней Роберт, весь перепачканный крошками, ел торт.

Винсент сел на диван напротив Джоэли, а я подошла к няне. В комнате из прислуги были только Алисия, я и она.

– Я как раз собиралась тебя позвать, – сказала няня.

– Чем я могу помочь?

– Налей графу чаю, будь добра.

Я кивнула и потянулась за тёплым чайником. Но, прежде чем я успела поднять его, Алисия, неизвестно когда подоспевшая, выхватила его из моих рук. Я осталась стоять в замешательстве, а она, сравняв меня с пустым местом, подошла к Винсенту и мягким голосом сказала:

– Осторожно, чай горячий, – и наполнила его чашку.

Каждый раз, когда их взгляды пересекались, она, заправляя пряди волос за ухо, стеснительно улыбалась. Надо признать – выглядела она очень мило. Казалось, солнечный свет ласково озаряет их. Но Винсент с равнодушным видом оставил это без внимания.

– У вас ведь почти не было случая побыть вместе, верно? Алисия, может, присядешь рядом в честь долгожданной встречи?

На предложение Джоэли Алисия осторожно спросила, взглянув на Винсента:

– Можно?

– Конечно. Располагайся.

С трудом скрывая радость, она села рядом с Винсентом.

Она сидела чинно и с застенчивым видом украдкой поглядывала на него, а он лишь покачивал чашкой в руке. Джоэли с удовлетворением смотрела на них. Зная, что происходит между ними, она могла позволить себе наслаждаться этой сценой.

Я же наблюдала за ними с нарастающим беспокойством. Винсент, как и обещал, никому не раскрыл, кто я на самом деле. Даже Джоэли, которая ему помогала, ничего не рассказал. Я была и благодарна ему за это, и чувствовала вину. Но каждый раз, глядя на Алисию, сердце у меня сжималось.

Я не могла признаться ей, что он узнал меня. Пугала даже сама мысль, какую ещё выходку она может устроить, если узнает, что была права. Да и, честно говоря, я не чувствовала в себе достаточно сил, чтобы справиться с этим. Я не была готова ни оставить её в покое, ни стать объектом очередных слухов, связанных с Винсентом.

Но, в отличие от моего напряжения, голос Джоэли звучал по-прежнему весело:

– Расскажите, как вы познакомились? Мне всегда было так интересно. Вы ведь редко об этом говорили?

– Я поступила на службу в дом Беллунита. Тогда в нашей семье было не всё благополучно, поэтому я туда и пошла. Сейчас это кажется почти приятным воспоминанием.

– С Винсентом было тяжело? У него ведь характер в прошлом был… Своеобразный.

– Да, пришлось нелегко.

Сначала в голосе у неё слышалась неуверенность, но очень быстро она начала отвечать спокойно и непринуждённо.

Роберт, не понимая, что происходит, просто ел свой кекс с довольным лицом. Няня, стоявшая рядом и вытирающая ему рот, с любопытством уставилась на Алисию. Глядя на неё, меня пронзило острое чувство вины и, не зная, куда себя деть, я стала бездумно крутить тарелку с оставшимся кусочком кекса.

– Тогда господин так часто срывался на меня… – сказала Алисия. В голосе слышалась нотка игривости, хотя говорила она с осторожностью. – Помните? Чаще всего он говорил мне: «Убирайся».

Я тут же взглянула на неё. И Винсент, между прочим, тоже. Она, приложив руку к груди, изобразила обиженное выражение лица.

Я была потрясена. Откуда она знает об этом?

Если бы она просто сказала что-то случайное... Но она в точности повторила его фразу.

Её поступок был возмутительным ещё и потому, что это не было её воспоминанием. Она этого не переживала. Не видела своими глазами, не слышала своими ушами. Как она может выдавать это за своё?

Но тут в памяти всплыли слова:

– А каков был тот, кому ты служила?..

Я не могла ослабить бдительность даже после того, как покинула Филтон вместе с Алисией. Я пристально следила за каждым человеком, что проходил мимо, и была как натянутая струна. Наконец, Алисия не выдержала и спросила. Мой ответ был расплывчатым:

– Просто… Его немного жаль. Но и характер у него был ужасный…

Последние слова вырвались у меня случайно – наверное, после того, как я вспомнила, что мне пришлось пережить. Но характер у него действительно был скверный.

– Жаль человека с отвратительным характером? Это как? – спросила Алисия.

– Бывают такие люди.

– И с тобой он тоже так себя вёл?

– Ага. Говорил много гадостей. Знаешь, что чаще всего повторял? «Убирайся».

– А что ещё?

– Ещё он…

«…и убить обещал. Говорил, что даже если я сдохну, никому до этого не будет дела. Что здесь не место для пустых мечтаний… Знаешь, как мне тогда было больно?»

Я никогда не рассказывала Алисии всего, что пережила в доме Беллунита. Но иногда, мельком, в ответ на её случайный вопрос, или когда вспоминала что-то – я могла обронить пару слов. Я и подумать не могла, что она всё это запомнила. Я-то считала, она всего лишь разок подыграла мне, выслушав мои кошмары. Но теперь я поняла: она всё тщательно подготовила.

– Винсент, это правда? – спросила Джоэли, глядя на него с таким видом, будто не может поверить.

Но Винсент не ответил. Я с тревогой уставилась на него, но он сидел отвернувшись, и я не могла понять, что выражает его лицо.

– Всё в порядке. Сейчас я просто воспринимаю это как часть прошлого, как воспоминание. Да, он говорил обидные вещи, но бывали и моменты, когда он проявлял доброту.

– Неужели не было хороших воспоминаний?

Однажды, когда мы кормили скот, Алисия спросила меня об этом. Я, вытирая пот с лица, задумалась.

– Были. Хотя он и грубый, но иногда был добр. Знаешь, там, в глубине леса, была поляна с цветами…

– Там была прекрасная цветочная поляна. Хотелось бы ещё раз её увидеть.

Алисия рассказывала то, что говорила когда-то я, будто это были её собственные воспоминания. Джоэли, ничего не подозревая, оживлённо отреагировала:

– В этом лесу была поляна?

– Да, в глубине леса. Большая круглая поляна, окружённая деревьями.

– Я и не знала. Почему ты не рассказывал? Мы могли бы прогуляться.

Когда Джоэли с сожалением это сказала, Винсент повернулся к ней. На его лице всё ещё не читалось никаких эмоций, и это вызывало лишь больше тревоги. Я с замиранием сердца наблюдала за ним, когда он, уставившись на чашку, вдруг сделал глоток чая и неожиданно тихо усмехнулся:

– А я и сам не знал. Кто-то мне тогда рассказал о ней.

– Кто?

– Лукас же нас туда отвёл. Помнишь?

Винсент посмотрел на Алисию, задавая вопрос. В её улыбке на мгновение появилась едва заметная трещина, но она всё же смогла сохранить лицо.

– Да, конечно…

Ответ прозвучал немного с запозданием. Потому что Алисия не знала, что их туда отвёл Лукас – об этом я ей не рассказывала.

– Ты ведь тогда сказала, что это очень красивое место. Даже хотела прыгнуть в эти цветы. И аромат тебе понравился – ты только и делала, что нахваливала его. И, кажется, тебе было настолько весело, что ты схватила меня за руку и побежала.

– Ох, должно быть, и правда очень красивое место, – с хлопком в ладоши сказала Джоэли.

Винсент кивнул и поставил чашку. В этот момент я заметила, как напряглось лицо Алисии. Она пыталась скрыть это, но я поняла – она явно растерялась.

– А какие там были цветы?

На этом вопросе Винсент снова повернулся к Алисии. Она нервно приоткрыла рот, будто собираясь что-то сказать, но тут кто-то коснулся моего плеча. Я вздрогнула и обернулась – рядом стояла няня.

– Похоже, молодому господину понравился торт. Надо бы ещё принести. Уберешь остатки?

– Хорошо…

Я ответила с запозданием и потянулась к тарелке с кусочками бисквитного торта. Роберт заранее нарезал его маленькими порциями, и, взяв тарелку, я развернулась, чтобы уйти. В этот момент Винсент внезапно посмотрел прямо на меня. Я не успела отвести взгляд.

– А ты как думаешь?

– Что?

– Там, в лесу, говорят, есть поляна. Как ты думаешь, какие там цветы?

Зачем он это спрашивает? Я непроизвольно перевела взгляд на Алисию. Она нервно грызла ноготь, явно тревожась. Джоэли, сидевшая напротив, тоже с удивлением посмотрела на меня, а Роберт с круглыми глазами последовал их примеру.

Я чувствовала, что и няня, стоявшая рядом, тоже смотрит на меня. Все взгляды были прикованы ко мне, и я застыла, не зная, что делать.

В этот момент подул ветер. Край ленточки на моих волосах колыхнулся в воздухе. Перед глазами вдруг всплыло улыбающееся лицо того, кто когда-то придерживал эту ленту...

– Белые…

Я произнесла это не подумав, а потом спохватилась. Все теперь смотрели на Винсента.

На мгновение воцарилась тишина. Никто не понимал, что происходит. Лишь Винсент, единственный, кто знал суть происходящего, весело произнёс:

– Верно. Это была белая цветочная поляна.

Глава 137 - Граф предстаёт в новом свете (6)

– Вы специально задали такой вопрос?

Винсент обернулся на мой голос. Я быстро посмотрела по сторонам и отвела его в угол.

Я помню, как заволновалась Алисия, услышав мой ответ, и как Джоэли нарушила тишину своим вопросом:

– Одна говорит про жёлтые цветы, другая про белые, что за странности?

Только тогда я поняла, что ответом Алисии были жёлтые цветы. Стороннему наблюдателю было сложно понять, почему Алисия помнит меньше, чем её сестра, которая вообще не должна была ничего знать.

После этого няня переводила взгляд с меня на Винсента, а Джоэли уставилась на него, возможно, почувствовав что-то необычное, но на этом разговор закончился. Винсент сменил тему. В любом случае, неловкость осталась.

– Да, вы сделали это намеренно.

Это был единственный вывод из сложившейся ситуации. И, подтверждая это, Винсент говорил прямо, не показывая никаких признаков смущения:

– Верно. Я сделал это намеренно.

– Но зачем?

– А что, я должен был просто молчать?

«Я… Не это имела в виду…»

– Паула.

– … Да.

Его голос звучал холодно. Я опустила голову.

– Я спускал ей это с рук только потому, что она твоя сестра. Понимаю, наверняка есть причины, из-за которых ты не можешь с ней справиться, и всё же я решил дать тебе время разобраться самой. Но это не значит, что я буду сидеть сложа руки.

Я знаю. Это был последний шанс, который давал мне Винсент. Нужно либо самой сказать правду, либо убедить Алисию признаться. Её поступки больше нельзя игнорировать. Она обманывала не просто людей, а представителей дворянства. Мы оба знали, что она делает это с нечистыми намерениями. Вот почему я изначально хотела убедить Алисию признать свою ошибку и уволиться. Это единственный способ для неё избежать большой беды.

– Я смогу закрывать глаза, пока у меня хватает терпения. Но это не будет продолжаться долго.

– … Я понимаю.

Нужно что-то сделать, пока его терпение не иссякло. Каким бы ни был итог, он не будет ждать вечно. Ведь и так ясно, чем всё закончится, и сейчас мы просто оттягиваем неизбежное.

Я сжала кулаки, не глядя на него. Винсент вздохнул.

– Я не пытаюсь тебя напугать.

И это я знаю. Он закрывает глаза на эту неловкую ситуацию, потому что заботится обо мне. Иначе с чего бы Винсент вообще терпел выходки Алисии? Но чем больше я об этом думала, тем сложнее становилось смотреть ему в глаза.

Моё тело сжалось, а голова опустилась так сильно, словно вина повисла на ней мёртвым грузом. Винсент дотронулся до моих плеч. Он нежно погладил их, словно успокаивая, и наклонился ближе. Его дыхание коснулось моей макушки.

– Когда ты так съёживаешься, у меня появляются нехорошие мысли.

– …

Я собиралась спросить, что это за мысли такие, но остановилась. Я боялась, что он предложит полностью раскрыть личность Алисии.

(Прим. пер.: Паула, он не те нехорошие мысли имел в виду…)

(Прим. ред.: в одно окно смотрели двое…)

– Не думай о бесполезных вещах.

– Я и не думаю.

– Вот как? Это хорошо.

Не знаю, что он подразумевал под этим, но его руки на моих плечах почему-то стали вызывать страх.

– Я снова приду завтра.

Я слегка кивнула на эти слова. Только тогда его рука покинула моё плечо. Когда я подняла голову, Винсент был уже далеко.

Вернувшись в гостиную, я увидела, как Алисия нервно расхаживает около дверей. После того разговора с Винсентом она словно застыла, не в силах что-либо сказать.

Заметив меня, она в спешке подошла.

– Ты…

Едва начав говорить, она вдруг замолчала. Я ждала, когда она скажет что-то ещё. Алисия глубоко втянула воздух, словно пытаясь успокоить эмоции, а затем продолжила.

– Ты ведь ничего странного не сказала, да?

– Что?

– Ты не сказала ничего странного этому мужчине?

Я задумалась, что ответить на этот вопрос. Да, прямо сейчас мне нужно было сказать правду. Мне нужно сказать ей, что Винсент уже всё знает, что он в курсе, кто я... Но мои губы меня не слушались. Я знала, что поступки Алисии были неправильными, но я не хотела загонять её в угол.

Алисия, наблюдавшая за моими колебаниями, внезапно подняла руку.

– Нет, всё в порядке. Не говори мне. Разговор с тобой только вызовет у меня головную боль.

– …

Казалось, она на мгновение задумалась, но затем вздохнула и развернулась.

Пришло время ужина, но все сказали, что плохо себя чувствуют после съеденного десерта, поэтому ненадолго отложили приём пищи. В связи с этим прислуга могла отдохнуть чуть подольше.

В пустом коридоре уже потемнело. Солнце медленно садилось в небе за окном. Когда я шла по постепенно темнеющему коридору, спина Алисии привлекла моё внимание. Я словно увидела наших мёртвых сестёр, следующих за ней. Вздрогнув, я потёрла глаза. Когда снова открыла их, Алисия шла одна. Однако тяжесть на сердце никуда не делась.

***

Я проснулась среди ночи, чувствуя себя плохо. Мне приснился кошмар.

Посмотрев на часы на тумбочке, я поняла, что уже далеко за полночь. Мне хотелось пить, но, когда я заглянула в графин с водой, оказалось, что он пуст. Вздохнув, я потрясла пустым графином. А я ведь просила Алисию наполнить его, но она, как всегда, проигнорировала мои слова.

Обычно я бы просто вернулась в постель, но, может, из-за приснившегося кошмара, в горле было слишком сухо. Я встала с кровати и нашла лампу, чтобы зажечь её. Но в лампе не было масла. Пришлось выйти из комнаты без неё.

В коридоре посреди ночи было жутко тихо. Идти по тёмному коридору всегда немного страшно. Мои шаги отдавались жутким эхом. Я почесала затылок, почувствовав странный холодок. Мне казалось, что кто-то наблюдает за мной.

Я оглянулась, но никого не было. Когда я снова пошла, то услышала странный звук. Сначала мне показалось, что он доносился по ту сторону окна, но потом поняла, что звучит он слишком близко. Я оглянулась, но увидела лишь темноту.

Внезапно на ум пришли мужчина и женщина, которые загадочно умерли среди ночи. Когда Одри впервые подошла к свидетельнице того инцидента, чтобы узнать, что произошло, та сказала:

«Я-я хотела пить, поэтому спустилась вниз, чтобы набрать воды, и тут вдруг почувствовала чьё-то присутствие. Я обернулась и увидела лампу на полу, я наклонилась к ней и…»

Эти слова эхом отдавались в моих ушах. Из-за её слов стали распространяться слухи об обитавшем в особняке привидении. Меня продолжали посещать жуткие мысли. Я ускорила шаг, спускаясь вниз.

Тук-тук-тук

И тут услышала чьи-то шаги позади себя.

Сначала я подумала, что у меня слуховые галлюцинации от страха, но постепенно звук шагов стал отчётливее. Когда я остановилась, звук прекратился. Затем, когда я снова начала идти, звук снова начал преследовать меня. Это не было иллюзией. Кто-то был позади меня.

Я почувствовала знакомый страх. В моей голове таинственное убийство сменилось событиями пятилетней давности. Сердце начало сжиматься, и я понимаю, что задыхаюсь. Это было похоже на страх неминуемой смерти.

Я не могла перестать думать о том, что будет, если я обернусь. Но звук шагов всё не прекращался, и я в конце концов остановилась. Звук также резко прекратился.

Я замерла и несколько раз сглотнула слюну. Затем медленно повернулась.

Теперь, привыкнув к темноте, моё зрение стало яснее. Я посмотрела на окна, выстроившиеся вдоль коридора, на двери с другой стороны и на украшения, размещённые между ними. Ближайшим украшением была ваза с цветами, затем рамка с картиной на стене, а рядом с ней – знакомая железная статуя коня.

Ничего особенного, похоже, не было. Я ослышалась? Тихонько выдохнув, я почувствовала облегчение, но тут железная статуя загрохотала. Я широко открыла глаза и снова посмотрела на неё.

Статуя была окутана тьмой, настолько, что я лишь смутно видела её очертания. Возможно, именно из-за темноты она казалась какой-то чуждой. Я затаила дыхание и посмотрела в ту сторону, как вдруг из-за статуи коня внезапно выскочила тёмная фигура.

– Ааааа!

Я крепко зажмурилась, закричала и бросилась в другую сторону. Но не успела пройти и пары шагов, как кто-то выскочил из-за угла. В ужасе я рухнула на пол и закричала во всю глотку. Почувствовав, как что-то коснулось моего плеча, я взмахнула обеими руками, чтобы оттолкнуть это.

– Эй… спокойно...

Прозвучал чей-то голос. Кажется, я задела кого-то рукой, но не могла осознать происходящего. Я кричала как сумасшедшая и размахивала руками, пока кто-то с силой не схватил меня за плечо.

– Приди в себя!

Эти слова привели меня в чувство. Когда я открыла глаза, передо мной возникло знакомое лицо. Это был Винсент, очень хмуро смотревший на меня.

– Что тебя напугало? Что случилось?

Он настойчиво спросил. Я перевела дыхание, которое стало слишком частым от крика, и встретилась с ним взглядом. Кажется, я снова могла мыслить трезво. Человек, выскочивший из-за угла, был Винсентом. Он держал меня за плечо, встав на одно колено, чтобы оказаться на одном уровне со мной, а рядом с ним лежала лампа.

– Здесь к-кто-то был.

– В такое время?

Винсент огляделся вокруг в изумлении. Я указала ему за спину дрожащими пальцами.

– Вот т-там, около железной статуи. Там кто-то был.

– Около статуи?

Он посмотрел на статую, взял лампу и встал. Я удивилась и неосознанно схватилась за него, но он отцепил мою руку, словно успокаивая, и пошёл к железному коню. Звук его шагов эхом разнёсся в тихом коридоре. Я увидела, как Винсент осторожно подошёл к статуе, остановился перед ней и огляделся. Свет от лампы мигнул один раз.

– Здесь никого нет.

– Правда?

Когда я удивлённо спросила Винсента, тот кивнул. Только тогда я, собрав всю силу в своих дрожащих ногах, встала и осторожно пошла к нему. Когда я приблизилась, то тоже увидела, что около статуи никого нет.

– Но тут правда кто-то был. Чья-то чёрная тень выскочила отсюда.

Это точно был человеческий силуэт. Однако, сколько бы ни смотрела вокруг, я не видела ничего, что выдало бы присутствие постороннего. Может мне показалось? Решив, что так и есть, я почувствовала облегчение.

Мои ноги подкосились, и я присела. Винсент наклонился ко мне.

– Ты в порядке?

– Да… Наверное, мне просто показалось.

Страх всё ещё не прошел. Почувствовав легкое головокружение, я приложила руку ко лбу. Заметив это, Винсент тоже приложил ладонь к моему лбу.

– Ты, должно быть, сильно испугалась. Так вспотела.

Как он и сказал, мой лоб был весь в поту. Должно быть, я сильно перенервничала.

– Было страшно. Мне показалось, что кто-то идёт за мной.

– Кто? Ты видела лицо?

– Нет. Я ведь говорю, мне показалось.

Я уже раньше видела странные галлюцинации, так что, вероятно, в этот раз они затронули и слух. Было опасно ходить по тёмному коридору без лампы. Я выдохнула и попыталась немного успокоиться, а затем внезапно посмотрела на Винсента. На нём был парадный костюм, а в руках он держал лампу.

Глава 138 - Граф предстаёт в новом свете (7)

– Но что вы здесь делаете? Да ещё посреди ночи?

Сегодня луна была закрыта облаками. Винсент нахмурился, словно понял, что я спросила из опасения, что у него может случиться приступ, если он будет бродить один посреди ночи.

– Я уже говорил это в прошлый раз, но нет ничего плохого в том, чтобы гулять ночью одному.

– Вот как.

– И я был не один. Я как раз возвращался, после того как проводил Джоэли в её комнату.

Если подумать, Джоэли сегодня днём уезжала из особняка. Это была не обычная прогулка, а светский выход. Помню, как мы с няней шли по коридору и увидели из окна, как Джоэли садится в машину. Я удивилась, когда няня сказала мне, что она уезжает. Я впервые видела, как она выезжает отсюда, мне было интересно, куда она идёт, и, кажется, Винсент отправился с ней.

– Я больше беспокоюсь о тебе.

Во взгляде, который изучал моё лицо, было беспокойство. Я потёрла одну щёку. Неужели моё лицо выглядит настолько плохо?

– Почему ты здесь в такой час?

– Я вышла попить воды.

– Кажется, давали указания не выходить из комнаты поздно ночью.

– …Я просто собиралась попить воды и сразу же вернуться.

Услышав мои слова, Винсент бросил на меня очень недовольный взгляд, но я сделала вид, что не заметила.

Теперь, когда мой разум немного прояснился, я вспоминаю, как выглядела несколько минут назад. Если бы кто-то другой застал меня здесь, то задался бы вопросом, что я тут делаю. Я сама себя напугала, сама удивилась и убежала с криком.

Я была рада, что именно Винсент меня нашёл. Будь это кто-то другой, то на следующий день меня бы прозвали сумасшедшей.

Внезапно мне стало неловко.

– Ночью довольно прохладно.

– Да.

Внезапно у меня пропало желание пить. Я решила, что просто нужно встать и вернуться в свою комнату, но моё тело всё ещё тряслось. Я схватила свою руку, которая слегка дрожала, и почувствовала, что Винсент смотрит на меня. Я попыталась выдавить улыбку и сделать вид, что ничего не произошло, но он уже заметил мою дрожь.

Винсент снял пиджак, который был на нём.

– Всё нормально.

Я махнула рукой в знак отказа, но остановить его не смогла. Было не так уж и холодно... В конце концов, мне пришлось неловко стоять там с его пиджаком, накинутым на мои плечи.

– Раз уж я здесь, почему бы нам не подышать свежим воздухом?

– В такой час?

Когда я задала этот вопрос ещё раз, Винсент кивнул.

– Вы недавно говорили, что было велено не выходить поздно ночью.

– Кого волнует, что я делаю в своём собственном особняке?

Я усмехнулась над этими бесстыдными словами.

Винсент пошёл вперёд по коридору. Я последовала за ним и оглянулась на железного коня, убедившись, что там никого нет, и продолжила путь. Может, из-за света лампы, а может, потому что Винсент был со мной, но тёмный коридор больше не был таким пугающим.

Я думала, что он просто решил прогуляться по территории особняка, чтобы подышать свежим воздухом, но Винсент вышел за его пределы и направился ко входу в лес. Я шла за ним, и когда уже собиралась заговорить с ним в замешательстве, Винсент остановился. Мне показалось странным, что он просто смотрел в лес, не говоря ни слова.

– Что с вами?

Поэтому, когда я спросила, Винсент повернулся ко мне и внезапно протянул руку. Я посмотрела на вытянутую передо мной руку с озадаченным взглядом.

– Возьми меня за руку.

Что это? Я решила, что у меня снова галлюцинации, поэтому просто стояла там, не в силах отреагировать. Винсент снова качнул рукой.

– Пожалуйста, возьми меня за руку.

Наконец я пришла в себя и спросила:

– Почему вы вдруг просите меня об этом?

– Раньше ты часто брала меня за руку.

– Это правда, но есть ли причина, по которой нам сейчас нужно держаться за руки?

– Здесь слишком темно.

– ?..

Вокруг было темно с тех пор, как мы встретились в особняке. Может быть, это потому, что луна сейчас слегка выглядывала из-за облаков, но снаружи было светлее, чем в особняке, однако лес оставался таким же мрачным. Но какое отношение это имеет к просьбе держаться за руки?

– А что, если у меня случится приступ во время прогулки по лесу?

– Подождите, вы ведь совсем недавно сказали, что нет ничего плохого в том, чтобы гулять ночью одному.

Я возразила, явно недоумевая. Недавно он смотрел на меня очень недовольным взглядом, спрашивая, почему я вышла поздно ночью, а теперь что?

– Я испугался, потому что кое-кто кричал и говорил, что видел привидение. И припадки могут случаться внезапно. Если я пойду по этому тёмному лесу и внезапно упаду в обморок, ты возьмешь на себя ответственность за это?

Я кричала, но никогда не говорила, что видела привидение. Конечно, припадки могут случаться внезапно, но, судя по его поведению, он, похоже, вообще не боялся темноты. Любой бы, кто услышал это, холодно посмотрел бы на него, думая, что его слова смешны, однако Винсент просто не обращал внимания и продолжал шевелить пальцами.

– Давай, возьми меня за руку и укажи путь.

– Я не знаю дороги.

– Не волнуйся, я тебе подскажу.

Как он того и хотел, он нежно взял меня за руку, и мы пошли в лес.

Густой лес был таким же тёмным, как и особняк. Свет от лампы, которую держал Винсент, освещал тропу, но жуткая атмосфера не исчезала. Кроме того, шорохи и уханье сов, доносившиеся из ниоткуда, ещё больше нагнетали. Не помню, сколько раз я вздрагивала из-за этого. Честно говоря, лес был слишком страшным, чтобы идти гулять.

– Иди направо.

Но Винсент просто спокойно указывал путь. Я сглотнула сухую слюну и пошла, куда он сказал. Винсент крепко держал мою руку и не отпускал. Тепло, прошедшее через мою ладонь, заставило меня почувствовать, что я не одна. Моё судорожно бьющееся сердце, казалось, немного успокоилось.

Пока мы шли, я почувствовала, что вернулась на пять лет назад. Поскольку Винсент не мог видеть, мне приходилось вести его, держа за руку. Сначала он не хотел даже выходить из комнаты, но в какой-то момент начал послушно брать меня за руку и ходить. Когда почувствовала, что вернулась в то время, я поняла, что также скучала по холодному воздуху в лесу.

Идя по тропе, показанной Винсентом, мы вскоре достигли конца леса. Когда мы вышли из леса, я увидела старую пристройку прямо перед собой. Стволы деревьев всё ещё обвивали каменную стену, как лианы, и казалось, что за ней давно не ухаживали.

Означало ли «пойдём подышим свежим воздухом» «пойдём в пристройку»? Пока я молча смотрела на здание, Винсент повёл меня к главному входу в пристройку.

Дверная ручка была обёрнута цепью. Винсент полез в карманы брюк, достал ключ и вставил его в прорезь замка. Вскоре цепи со звоном упали и дверь отворилась.

Как только дверь пристройки со скрипом открылась, мрачная атмосфера заполнила пространство. Не было никаких признаков человеческого присутствия, даже тепла. Винсент вошёл, освещая путь светом лампы. Я последовала за ним, неоднократно оглядываясь.

Казалось, что ею не пользовались очень долгое время, так как украшения и мебель были накрыты тканью и оставлены. Даже звук ветра ужасно резонировал внутри пристройки.

Винсент поднялся по лестнице и направился в комнату, которую использовал в прошлом. Когда он вошёл, комната выглядела точно так же, как и пять лет назад. Кровать в углу комнаты и окно, занимавшее противоположную стену, были хорошо знакомы.

Винсент, вошедший первым, открыл стеклянную крышку лампы, которую он держал, и зажёг лампу на тумбочке. Затем он привычно зажёг и другие лампы, расставленные по всей комнате: на полу, на столе, перед дверью. После этого он закрыл крышку и поставил лампу под тумбочку.

– Иди сюда.

Винсент протянул руку и позвал меня. Когда я приблизилась к нему и взяла его за руку, он повёл меня и усадил на кровать. Даже скрип кровати был знаком моим ушам.

– К счастью, луна здесь не закрыта облаками.

Как он и сказал, за окном ярко светила луна. Я заворожённо глядела на чистую луну, сияющую в небе. Я почувствовала взгляд Винсента. Он наблюдал за мной.

– Прошло уже пять лет с тех пор, как ты была здесь?

– Да.

Я слегка кивнула и снова оглядела комнату. Пять лет назад я этого не замечала, но теперь, когда пригляделась, в комнате не было ничего, кроме необходимой мебели.

Комната Джоэли была украшена экстравагантно: занавесками, коврами на полу, цветочными горшками и украшениями, но в этом месте ничего подобного не было. Комната Винсента была крайне мрачной, она как будто отражала его версию пятилетней давности – ни в чём не нуждающегося и утратившего волю к жизни. Единственное отличие было в том, что на полу не было разбросанных предметов.

– Я полагаю, вы этой пристройкой сейчас не пользуетесь?

– Да. Больше нет необходимости её использовать.

Понятно. Он использовал это место как укрытие в прошлом, так что теперь, когда его зрение восстановилось, у него не было причин оставаться здесь. Это заставило меня ощутить небольшую горечь.

– Тем не менее, иногда я прихожу сюда.

– Действительно?

Так вот почему, в отличие от зала и коридора, мне показалась эта комната довольно чистой. Раз он заходил сюда время от времени, то должно быть, регулярно убирался в этой комнате. Я слегка улыбнулась, подумав, что, возможно, он хранит это место как хорошее воспоминание. Винсент улыбнулся в ответ и посмотрел в окно.

– Мне нравится здесь находиться, потому что, когда я сижу здесь вот так, я не чувствую себя одиноким.

– …

Тихий голос отдавался небольшим эхом. Лицо, уставившееся на луну, слабо улыбалось.

– Было невероятно страшно не видеть, но я чувствовал, что я не один. Мне казалось, что ты в любой момент можешь зайти сюда и начать ворчать. Если мне было страшно, ты брала меня за руку и вела вперёд. Если я говорил тебе, что боюсь, ты утешала меня. Поскольку я знал, что ты всегда будешь рядом со мной, я больше не боялся находиться в темноте.

– …

– Я смог обрести смелость, потому что ты была рядом.

Я не ожидала услышать от него эти слова. Я не ожидала, что у меня будет такой разговор с ним. Как я могу быть не счастлива, что Винсент признал все мои усилия, которые я приложила пять лет назад?

Я была неуверенным в себе человеком. У меня не было сил расправить плечи. Я всегда пыталась спрятаться, отращивая длинную челку и ходя с опущенной головой. Это была жизнь в угнетении. Это был первый раз, когда я, такая, какая есть, вышла вперёд и высказала своё собственное мнение, когда жила здесь пять лет назад. Возможно, это потому, что я встретила кого-то, кто был ещё более жалким, чем я, и желал смерти. Живя здесь с ним, я поняла, что я человек, который может придать кому-то смелости. Я поняла, что могу оставить глубокое впечатление на кого-то вроде него.

Кончик моего носа покалывало от эмоций. Наши пальцы, которые слегка соприкоснулись, излучали тёплое чувство, как будто мы держались за руки. Это тепло, казалось, наполняло мою пустую грудь.

Прошло пять лет, но вот я здесь, лицом к лицу с ним в этой комнате. Сижу рядом и вспоминаю прошлое. Мне казалось, что это сон. Но даже если бы это и вправду было сном, он был бы хорошим.

– Вы скучали по мне?

Я задала вопрос, который когда-то задавал мне Итан. Винсент усмехнулся.

– Ты? А ты скучала по мне?

Скучала ли я по Винсенту? Ответ был определён уже в тот момент, когда я говорила с Итаном.

– Да, я скучала по вам. Я очень волновалась.

Винсент выглядел довольным и ответил честно.

– Я тоже.

Лунное сияние ярко освещало лицо Винсента. Его изумрудные глаза, с нежным светом, сверкали, когда он обнимал меня. Я никогда не забуду это лицо, теперь живое и ярко улыбающееся мне, до самой своей смерти.

Глава 139 - Граф предстаёт в новом свете (8)

– Честно говоря, я не ожидала, что вы это скажете.

То, что мы пережили одно и то же, ещё не значит, что мы думаем одинаково. Для меня то время осталось хорошим воспоминанием, но я думала, для тебя это память, которую хочется стереть. Тогда ты был лишён зрения, твоей жизни угрожали, и вдобавок было много другого, через что тебе пришлось пройти. Я могла запросто сбежать, но тебе приходилось продолжать жить с этим.

– Думала, я забуду?

– Да.

– Не могу возразить.

В его улыбке проскользнула горечь. Ответ был честным, но не ранил. И всё же Винсент отвернулся, словно избегая моего взгляда.

– Было время, когда я хотел забыть всё. Но… Не смог. Если из десяти воспоминаний одно плохое, это не значит, что остальные девять перестанут сиять. Наоборот… Когда те девять настолько хороши, одно плохое ощущается ещё сильнее.

– Среди этих девяти… Есть и наши с вами воспоминания?

– Да.

От этого ответа я невольно рассмеялась.

– Значит, и господин Лукас тоже так помнил?

Я сказала это без всякого подтекста. Просто подумала, может, как дорогие воспоминания способны оберегать и тёмные, так и Лукас мог помнить меня с теплом. Но лицо Винсента вдруг окаменело.

Разговор резко оборвался. Тяжесть, повисшая в воздухе, словно обзавелась острыми шипами и уколола меня. Что-то в его реакции было не так. Только что он улыбался по-настоящему, но теперь резко перестал.

– Господин? – осторожно позвала я.

Он чуть сжал пальцы, которые касались моих, и отстранился. Потом снова посмотрел на меня с улыбкой.

– Ты права. Так и помнил.

Но в этой улыбке теперь было напряжение. Я поняла, что он надел «улыбающуюся маску».

Ложь.

Чтобы скрыть что?

Я не смогла ответить улыбкой и только тихо, пристально смотрела на него. Под моим взглядом на его лице начали появляться трещины. Он снова отвёл глаза и поднялся с кровати.

Чем дальше он отходил, тем больше казалось, что отдаляется и душой. В его фигуре, медленно приближающейся к окну, было что-то тревожное. И вдруг меня осенило.

Винсент всегда охотно говорил о наших с ним воспоминаниях. Не уклонялся от рассказов об Итане и Вайолет. Но имя Лукаса он почти никогда не произносил. Точнее, избегал. И в редкие моменты, когда я всё же упоминала Лукаса, его лицо мгновенно каменело, как сейчас, и он явно пытался уйти от разговора.

– Вы ведь что-то скрываете от меня, правда?

Значит, поэтому ты сейчас отстраняешься. Поэтому опустил голову и замолчал.

Но я не хотела давить на него. Спокойно сидела и ждала ответа.

– Так вышло… По-другому было нельзя, – произнёс он глухо.

Я затаила дыхание, вслушиваясь.

– Я… Я тоже… Ничего не мог поделать.

– Из-за глаз? – осторожно спросила я. – Я слышала, вы не знали, что это глаза господина Лукаса, когда соглашались на операцию.

– Нет…

– Что?

– Не в этом дело.

Его голос стал тише. Я наклонилась вперёд. Кровать жалобно скрипнула.

Винсент обернулся ко мне. Лунный свет оставался за его спиной, и тень легла на лицо.

– Я знал.

– Что… Вы… Знали?..

– Что мне отдадут глаза Лукаса.

– …!

Я не смогла скрыть потрясения.

Я смотрела на него во все глаза. Итан ведь говорил, что Винсент не знал, чьи глаза ему пересадили, и что правду скрыли специально, ведь боялись, что он откажется. Из-за этого они поссорились, их отношения испортились… Но выходит, Винсент с самого начала всё понимал?

– С… С какого момента?

– С того дня, как мне сказали, что зрение можно восстановить.

– …

– Это было очевидно, – он горько усмехнулся. – Мне сообщили, что Лукас в тяжёлом состоянии и балансирует на грани смерти… И буквально вскоре после этого предложили операцию по пересадке роговицы. Как можно было не догадаться?

Каждое его слово вырывалось словно с кровью. В голове снова зазвучали слова Итана. Что, если они с Винсентом отдалились не потому, что Итан скрывал правду и сделал этот трудный выбор, а потому, что Винсент, зная всё с самого начала, лишь притворился, будто не понимает, и тем самым принял его решение? Это уже было не таким странным предположением, ведь он сейчас сам в этом признаётся.

Лицо, с которым он произносил признание, было пугающе спокойным.

– Почему… Почему, чёрт возьми, вы притворялись, что не знали?

– Потому что хотел жить.

Я знала: жизнь без зрения для него была неотличима от смерти. Дыша и встречая новый день, он жил так, словно уже всё оставил позади. Когда мы встретились впервые, он был полностью опустошён, словно живой труп, в котором не осталось ни капли воли. Поэтому я сразу поняла, что он имеет в виду, говоря, что хотел жить.

Что сказать в ответ? Его признание было таким тяжёлым, что я не могла просто взять и произнести что-то. Не могла ни приблизиться к нему, ни убежать отсюда.

Винсент подошёл ко мне. Дрожащими руками он крепко схватил меня за предплечья. Я подняла взгляд и увидела его лицо, искажённое му́кой. Долгое время спрятанная в груди боль теперь полностью отразилась на нём.

По его лицу без конца катились слёзы раскаяния.

– Это был единственный шанс вернуть зрение. Я не знал, представится ли он снова, и боялся, что, упустив его, придётся до конца жить в темноте. Я не мог продолжать существовать, никому не доверяя, в постоянном страхе. Поэтому… Даже зная всё, я сделал вид, что не понимаю. Убеждал себя, что имею на это право, ведь с моими глазами всё случилось из-за него. Хоть я и понимал, с каким трудом Итан принял то решение… – его голос дрогнул.

Его страдание проникало в меня. Он держал меня так крепко, что было почти больно, словно боялся, что я вырвусь и убегу.

– Я просто хотел жить. Я не мог иначе, – прошептал он и уткнулся лицом в моё плечо, обнимая всем телом.

Его тяжесть придавила меня. На потолке отражалось прекрасное лунное сияние. Наполовину закрывая его, Лукас молча смотрел на нас сверху. С его лица, полностью залитого чёрной кровью, капли падали по обе стороны от меня.

– Лукас…

Каждый раз, произнося это имя, я чувствовала, как грудь распирает от непереносимых эмоций, и вместе с тем будто в сердце вонзается тонкая игла. Но сейчас… Нет.

– Если бы я приложил чуть больше сил… Возможно, Лукас мог бы выжить. Мог хотя бы получить шанс на надежду. А я… Я лишил его этого. Просто потому, что хотел жить. Из-за своей жадности…

У самого уха срывались признания, полные раскаяния. Эти слова слышал и Лукас. Лицо его было залито кровью, и я не могла разглядеть выражение, но узкие, приоткрытые глаза были устремлены прямо на Винсента.

Я подняла дрожащие руки и крепко прижала Винсента к себе. Хотелось спрятать его, укрыть от этого взгляда. Я не хотела, чтобы Лукас слышал его признание. Не хотела, чтобы он знал о его вине. В этот миг мне было досадно, что моё тело такое маленькое и не может заслонить его целиком.

Чья рука держала нож, на котором осталось больше крови, и чья вина тяжелее? С самого начала это был вопрос без ответа. Здесь не было никого, кто не пострадал бы.

Я не могла обвинять Винсента в том, что он действовал эгоистично, спасая себя, ведь я всего лишь простой человек. Кто сможет понять мою боль до конца? Никто не проживёт её вместо меня. И потому я не могла оттолкнуть Винсента, который в этот миг искал во мне убежище.

Простите меня, господин Лукас…

– Всё в порядке, – прошептала я, прижимаясь щекой к его золотистым волосам и поглаживая дрожащую спину. Когда перед глазами стало мутнеть, лицо Лукаса тоже размылось. И тогда я смогла обнять Винсента ещё крепче.

– Помните, вы как-то сказали мне: раз никто не может прожить мою жизнь вместо меня, то и осуждать меня некому? Я думаю так же. Если никто не может побывать на вашем месте, то кто вправе решать, что правильно, а что нет? Вы не сделали ничего дурного. Просто… Не забывайте, что вы сейчас чувствуете, и храните память о господине Лукасе. Этого будет достаточно. Так и живите.

Я знала, что эти слова не могут стать настоящим утешением. Они способны лишь ненадолго смягчить боль, но прошлое не вернуть. Однажды оставленная рана уже никогда не исчезнет, и он тоже это понимал. И всё же Винсент, затаив дыхание, слушал моё утешение.

– Так что всё будет хорошо. Скоро всё будет хорошо.

Пусть его вина оставит шрам, но, возможно, боль хоть немного поблекнет. Хотя бы на короткое время он сможет отвернуться от своего чувства вины. С этой неприличной надеждой я пыталась его утешить. Оставив Лукаса за спиной, встала на сторону Винсента.

Он тихо всхлипывал, уткнувшись лицом в моё плечо. Я снова и снова прижималась щекой к его волосам, пока гладила его по спине. Когда я подняла взгляд, Лукаса уже не было. Может, он ушёл, разочаровавшись? Эта мысль только успела мелькнуть, как на меня опустилась тяжесть, повалив на постель. Скрип кровати напомнил чей-то плач, но я не была уверена, чей именно.

Винсент приподнялся. Его лицо, залитое слезами, оказалось совсем близко. Изумрудные глаза, полные боли, смотрели прямо на меня. Он осторожно коснулся моего лица кончиками пальцев словно запоминая его, как когда-то раньше.

– Ты из тех, кто может отправиться куда угодно. Да, жизнь может быть тяжёлой и полной страданий, но ты будешь стараться жить, где бы ни оказалась. И однажды в твоей жизни появятся дорогие люди… Может быть, ты даже создашь семью. Я знаю, что ты способна на это.

Его ладонь, скользившая по моей щеке, остановилась у рта. Он провёл пальцами по моим влажным губам.

– Это я цепляюсь за тебя.

– …

– Ты единственный человек, который знает всё, что произошло, и может выслушать меня. Я знал, что только ты скажешь мне, что всё в порядке. Я ищу тебя и хочу держать рядом из-за своей жадности. Потому что… Хочу, чтобы ты меня утешила. Я хочу жить…

Тихий шёпот больно отозвался во мне. Он вытер слёзы, стекавшие из уголков моих глаз, и прижал свой лоб к моему. Его влажные веки дрожали. Горячее, сбивчивое дыхание касалось моих приоткрытых губ.

– Я буду с тобой ласковым. Исполню всё, что ты захочешь. Так что останься. Будь здесь, со мной…

Его влажные губы коснулись уголков моих глаз. Он стёр ими слёзы, и, скользнув по щеке, нашёл мои губы.

– Паула…

Его обращение было сладким. Дыхание, проникавшее в мой рот, было сладким. Даже солоноватый привкус на кончике языка казался сладким.

Он, в самом деле, наглый человек. Плачет, когда захочет. Проявляет нежность, когда захочет. Цепляется без спроса. И всё это только ради того, чтобы удержать меня рядом. И хотя это желание было эгоистичным и дерзким, я не могла его оттолкнуть, потому что знала – тепло, которое меня окутывало, было настоящим, а его дыхание, скользившее по моим губам, было таким нежным, будто оно зализывает мои раны.

Его слёзы непрерывно омывали мою щёку. Он скинул с моего плеча часть пиджака, и большая ладонь коснулась меня ещё ближе. Я закрыла глаза и раскинула руки, запирая этот хлынувший поток ощущений в глубине своего тела.

Глава 140 - Граф предстаёт в новом свете (9)

Человек проживает всю свою жизнь в раскаянии. Один мужчина, скитавшийся по трущобам, как-то сказал: «Человек не может прожить, не принеся кого-то в жертву». Другие восприняли его слова как шутку, но я в какой-то мере с ними согласилась. Потому что даже в моей убогой жизни всегда была чья-то жертва.

Бедняки жертвуют нищими, а богачи ещё куда большим числом людей, которых они топчут и ломают ради своего существования. Может быть, именно поэтому человек так старается жить правильно.

Разве Винсент не такой же?

Думая о том, как жить дальше, получая раны, страдая от того, что кто-то был принесён в жертву, но изо всех сил пытаясь найти счастье в этой боли.

Мне показалось, что, кем бы мы ни были – независимо от пола и происхождения – мы все живём одинаково. Пусть наши пути и глубина прожитого различаются, но мы живём ради собственного счастья и ради счастья тех, кто дорог нам и находится рядом.

И тогда я почувствовала лёгкое родство душ с Винсентом.

– Почему вы всё время плачете?

Я задала этот вопрос, смахивая слёзы с его лица. Винсент поймал мою руку и прижался щекой к ладони.

– Потому что тревожно.

– Что вас беспокоит?

– То, что я не один… Это так прекрасно. И от этого тревожно.

Я не знаю, сколько раз за эту ночь тихий, едва слышный шёпот касался моих губ. Винсент обнял меня и, не стесняясь, прижался, словно ребёнок. Было странно видеть, как такой большой человек тянется к тому, кто меньше его, но в то же время приятно, потому что я понимала: он действительно находит покой рядом со мной.

Вот что значит «быть любимым». Мне казался безмерно дорогим этот человек, который, забыв обо всём, ищет опору в такой ничтожной мне. Захотелось обнять его так крепко, чтобы соприкоснуться лбами. И я, прижимая его к себе, старалась ответить на его чувства.

***

Незаметно наступило утро. Солнце за окном уже поднялось высоко, и свет его был тёплым. Я сидела, глядя в окно, где медленно поднимался новый день. Яркий луч, скользнув по полу, ударил в глаза, и я прищурилась, закрыв ладонью свет. На коже, куда не падало тепло, чувствовалась прохлада утреннего воздуха, и я невольно вздрогнула.

В тот момент моё тело неожиданно опрокинулось назад. Руки, обвивавшие мою талию, крепче сжались и притянули в широкие объятия. Ноги переплелись, и когда наши тела соприкоснулись, он будто передал мне своё тепло. Но лицо слишком сильно прижалось к его груди, и дышать стало трудно. Я попыталась повернуть голову, и тут услышала сонный голос:

– Поспим ещё немного…

Он пробормотал это и потерялся губами в моих волосах. Надо было вставать. Я моргнула пару раз и, кое-как высвободив нос и рот, выдохнула и положила подбородок ему на плечо. Сонливость одолевала всё сильнее, но я усилием воли удерживала себя в сознании.

– Солнце уже встало. Нужно просыпаться.

– Ничего страшного…

– Для меня очень страшно.

Когда я заёрзала, пытаясь выбраться из его объятий, он лишь сильнее прижал меня и снова зарылся лицом в мои волосы. Но сейчас было не до этого, ведь скоро начнётся завтрак. Если я не появлюсь, няня, наверное, заподозрит что-то неладное. Я вновь пошевелилась и, наконец, выбралась из его рук… Только чтобы потерять равновесие. Моё тело, выскользнув, перекатилось и свалилось с кровати на пол.

Я больно ударилась, но даже не могла прикоснуться к ушибу – простыня, вместе с которой я скатилась, обмотала меня с головой. Пока я, завёрнутая в кокон, мычала и пыталась освободиться, Винсент свесил голову с кровати. Он почесал растрёпанный затылок и спросил:

– Что ты делаешь?

– Поднимите меня.

В итоге я попросила помощи, и Винсент с сонным и слегка растерянным видом моргнул, протянул руку и поднял меня вместе с простынёй. Затем снова плюхнулся на кровать, прижимая меня. Моя левая щека оказалась у него на груди, и тут я снова пришла в себя.

– Давай ещё немного поспим, ладно?

– Нельзя. Уже время завтрака.

– Ты голодна?

– Не я, а вам нужно позавтракать.

Хотя вместо проспавшей меня наверняка уже хлопотала няня, я всё же не могла остаться лежать без дела. Распрямив тело, я пыталась высвободиться из простыни, края которой не удавалось нащупать. Но стоило мне пошевелиться, как Винсент развернулся и обнял меня, лишив всякой возможности выбраться.

– У-а-ах! – вырвалось у меня.

Его тело навалилось сверху, прижимая меня к матрасу. Мне было тяжело дышать, но он и не думал отпускать.

– Тяжело.

– Потерпи.

– Не хочу. Мне душно, встаньте, пожалуйста.

– Не встану.

– Господин.

Я произнесла это тоном, каким отчитывают капризного ребёнка. И вдруг Винсент резко поднялся, опёршись одной рукой о постель. Он смотрел на меня сверху вниз, и на его лице читалось недовольство.

– Почему вы так на меня смотрите?

– Не замечал раньше, но… Сейчас это меня задело.

– Что именно?

– Назови меня по имени.

От неожиданности я растерялась.

– Давай, скажи.

– Нет.

– Почему нет?

– Просто нет.

Сама мысль о том, что я назову его по имени, казалась невозможной. Я яростно замотала головой, отказываясь от его предложения. Винсент нахмурился и принялся настаивать.

– Я разрешаю. Хочу услышать.

– Я сказала «нет». Лучше освободите меня.

– Неужели ты не знаешь, как меня зовут?

– Было бы неплохо, чтобы вы просто поднялись. Вы мешаете.

– Ты и правда не знаешь?

Похоже, диалог не состоится. Он прищурился, а на лице мелькнуло выражение потрясения, словно он и правда поверил, что я забыла его имя. Я тяжело вздохнула.

– Я знаю.

– Тогда скажи.

– Отказываюсь.

Он не собирался освобождать меня из-под простыни и даже не думал отодвинуться, так что я попыталась повернуться на бок, рассчитывая, что, покатавшись по постели, смогу выбраться. Но в следующий миг Винсент навалился на меня снова. Схватив за плечо, он наклонился так близко, что я почувствовала его дыхание.

– Паула.

Хрипловатый, низкий голос звучал непривычно. Меня будто что-то кольнуло, и я попыталась отползти, но он снова притянул меня к себе. Моего уха коснулись сухие губы.

– Паула, Паула, Паула…

– Х-хватит уже…

От частого повторения имя не сотрётся, но щекочущее чувство стало невыносимым. Я тихо проворчала, и он, склонив голову, положил её на моё плечо.

– Тогда назови моё имя.

С его изумрудных глаз сошла сонная дымка, и теперь они мерцали в ожидании. Этот взгляд, словно он действительно очень хотел услышать, понемногу ломал моё упрямство. Я отвела глаза, помедлила, а потом медленно разомкнула губы.

– Винсент… Господин.

Как только слова сорвались с губ, меня охватил жаркий стыд. В комнате вдруг стало невыносимо душно. Я неловко хихикнула, отвернулась и стала искать глазами хоть какую-нибудь мышиную нору, чтобы в неё спрятаться. Не знаю, действительно ли он не понял моих чувств или только сделал вид, но тут раздался голос Винсента:

– У тебя лицо совсем красное.

– Уй… Уйдите от меня!

Я сильнее замоталась в простыню, пытаясь отстраниться, когда он, склонившись совсем близко, пытался разглядеть моё пылающее лицо. Но в тесном пространстве увернуться было нереально. Его довольная ухмылка, с которой он разглядывал меня, бесила до невозможного. Я заёрзала, не желая сдаваться, и в итоге мы оказались у самого края кровати.

Стоило мне резко откинуться назад, как я внезапно рухнула вниз. Только когда затылок болезненно стукнулся о пол, простыня наконец меня отпустила. Вздохнув с облегчением, я упёрлась ладонями в пол и подняла корпус, прижимая руку к ноющему затылку.

— А-ха-ха-хах!

Комнату наполнил заливистый смех. Винсент лежал на кровати, от души смеясь. Я снова почувствовала, как лицо заливает жар. Сев на пол, я свирепо уставилась на него.

– Вы сделали это нарочно, чтобы меня подразнить, да?

– Нет, что ты…

Он замахал рукой, садясь. От смеха у него даже выступили слёзы. Возражать было бесполезно, он всё равно будет отрицать. Я только взглянула на него максимально недовольным взглядом. Он вытер слёзы и, опустив руку, улыбнулся с откровенной радостью.

– Зови меня так и дальше.

– Я подумаю…

Смотря на его беззаботное лицо, я не смогла решиться категорично отказать и наполовину сдалась. За моим ответом последовал его довольный смех. Ясно, это всё было подстроено.

***

Когда мы вышли из пристройки, утренний воздух встретил нас свежестью. Я глубоко вдохнула, потянулась и, взяв Винсента за руку, направилась вместе с ним в сторону леса.

Утренний лес сильно отличался от ночного. Зелень деревьев и трав, пение птиц – всё это радовало глаз и настраивало на хорошее настроение. Задрав голову, я посмотрела на чистое небо, проглядывающее между ветвями, и наслаждалась короткой прогулкой.

У особняка уже кипела утренняя суета: слуги были заняты делами. Я украдкой взглянула на Винсента и разжала руку. Он обернулся.

– Что?

– Идите скорее, пока никто не увидел.

Хотя наши отношения и изменились, игнорировать чужие взгляды я пока не могла. Войдя вместе утром, да ещё и держась за руки, мы бы точно привлекли ненужное внимание. Я ещё не была к этому готова. Поэтому чуть подтолкнула его в сторону особняка, но он тут же недовольно замер.

– Я говорю, идите.

– А с чего это я должен уходить?

– Ну… Если кто-то нас увидит, то это покажется странным…

– А если подумают, что я просто пришёл позавтракать с Робертом?

Да… Так тоже можно было бы объяснить. Но всё же заходить вместе мне казалось неправильным.

– Тогда я пойду через чёрный ход, а вы, господин, через парадный. Договорились?

– Я же говорил, зови меня Винсентом.

– Сейчас не время для этого!

Если продолжить в таком духе, кто-нибудь может обратить внимание. Я подтолкнула его к парадной двери, создавая дистанцию, а сама, скрывшись в зарослях, направилась к чёрному ходу. Шла быстро, стараясь ступать беззвучно, чтобы шаги не выдали меня. Но внезапно осознала, что прямо за мной шёл Винсент.

– Зачем вы идёте за мной? Я же сказала войти через парадную дверь.

– Не хочу.

Что? Сейчас не время упрямиться! Я вся извелась от страха, что нас вот-вот заметят, а Винсент, похоже, совсем не переживал. С досадой оглядев пока что пустое пространство вокруг, я сказала:

– Отойдите и держитесь на расстоянии.

– Я сказал, что не хочу.

– Почему?

– Потому что не хочу от тебя отдаляться.

Сейчас не место и не время для таких разговоров! Я, чувствуя, как заливаюсь краской, замахала руками, будто отгоняя его, и попятилась назад. Я хотела просто отойти, чтобы увеличить расстояние, но, заметив моё намерение, Винсент нахмурился, шагнул ко мне и крепко схватил за запястье.

– Сейчас совсем не время для...

– Кажется, я так и не услышал от тебя одну вещь.

Он внезапно сменил тему. Я перестала вырываться и уставилась на него, не понимая, о чём речь.

– Ты ведь так и не сказала, что думаешь обо мне.

– С чего вдруг?.. И зачем вам это сейчас знать?

– Разве не естественно желание узнать, что на сердце у того, кто тебе нравится?

От этих слов я опешила и не смогла скрыть смущения. Почему именно сейчас?.. Лицо снова залилось жаром, и я замялась, не зная, что ответить. Я не могла до конца понять ни его слов, ни резкой смены темы.

В этот момент через чёрный ход вышла служанка. Она завязывала передник на ходу, но, увидев Винсента, державшего меня за запястье, замерла. Глаза её расширились, и она несколько раз перевела взгляд с него на меня.

– Эм…

Судя по тому, как она смотрела на Винсента, она знала, кто он. Я в замешательстве резко выдернула руку из его хватки. Тем временем её взгляд, миновав Винсента, нацелился на меня. Я резко указала пальцем в направлении между ней и Винсентом:

– О! Смотрите!

И служанка, и Винсент одновременно повернулись в сторону кустов, где, конечно же, ничего не было. Воспользовавшись этим, я молниеносно юркнула в особняк. Боясь, что Винсент пойдёт следом, я ускорила шаг, быстро прошла по коридору и поднялась по лестнице. Уже почти свернула к комнате Роберта, но вдруг замерла.

Вчера ночью я вышла только за водой, поэтому сейчас была в одной лишь ночной рубашке. Лёгкая ткань колыхалась при каждом шаге. Я опустила взгляд, приложив ладонь ко лбу. Действительно, кто угодно мог бы неправильно истолковать эту ситуацию.

Глава 141 - Граф предстает в новом свете (10)

Более того, я забыла вернуть ему пиджак. Из-за разницы в телосложении он был слишком мешковатым для меня, и казалось, любой сможет догадаться, что это мужская одежда. Поэтому я сняла его, аккуратно сложила и взяла в руки. Я испытывала странное ощущение.

От него пахло довольно... приятно. Я зарылась лицом в пиджак, и его аромат проник в мои ноздри. Это был запах лесной травы и Винсента. Я вспомнила руку, которая перекинула его через моё плечо. Я вспомнила, как эта рука гладила мою щёку, прижимаясь ко мне, словно собираясь проникнуть внутрь.

– Ты... такая тёплая, я хочу продолжать прикасаться к тебе.

Мимо моего уха прозвучал влажный голос. Я почувствовала внезапную волну тепла, разливающуюся по всему телу.

– Эй!

В этот момент я услышала внезапный оклик. Я вздрогнула, словно совершила что-то нехорошее. Еле удержала пиджак, чтобы он не упал, и огляделась. Я увидела Джонни, приближающегося с другой стороны коридора.

– Эй, привет, приятная встреча. Ты проспала?

Джонни помахал рукой, притворившись, что это так я кивнула.

– ...А ты?

– Я тоже проспал. Знаешь, как я испугался, думая, что один проспал, но теперь, когда встретил тебя, я спокоен. Если спросят, почему я опоздал, то скажу, что не один. Тогда нам меньше достанется. Да? Но что ты...

Джонни смущённо почесал затылок, затем окинул взглядом мой наряд. Я была ошеломлена его наглым намерением подставить и меня, чтобы разделить наказание, но внезапная смена темы разговора заставила меня почувствовать, что вот-вот произойдёт что-то невероятно раздражающее.

– Ладно, иди куда шёл.

Я быстро закончила разговор и прошла мимо него. Но Джонни повернулся и последовал за мной.

– Но что это у тебя в руках? Что это ты несешь?

– Ничего, так что уходи.

Я сказала ему, что у меня ничего нет, но он, должно быть, уже заметил пиджак у меня в руках. Я проигнорировала его придирки и пошла дальше, но Джонни, который следовал за мной, зловеще пробормотал себе под нос:

– Похоже, это мужская одежда…

У него острый глаз на детали. Опасаясь, что отрицание ещё больше усложнит ситуацию, я промолчала. Затем, после минуты молчания, Джонни вдруг игриво похлопал меня по плечу.

– Да ты…

Что «ты»? Что «ты»! Я нахмурилась и обернулась. Джонни загадочно улыбался мне. Выражение его лица было одновременно удивлённым и зловещим. Я не могла понять, что происходит, но это явно было какое-то странное недоразумение.

– Не знаю, что ты там надумал, но это не то, что ты думаешь.

– Понимаю, понимаю.

– Что ты понимаешь? Я не это имела в виду!

– Хорошо, я всё понимаю. Я сохраню твой секрет.

Это правда. Несмотря на мой откровенный взгляд, Джонни всё ещё загадочно улыбался. Он тронул меня за плечо, и я с силой ударила его ногой. Его лицо исказилось, он вскрикнул и отстранился. Джонни держался за больную ногу, а я, холодно глядя на него, вздохнула.

– Я же говорила, что всё не так. Я просто вышла погулять.

– Агх, как больно. Что за прогулка в такой час?

– Я просто вышла подышать свежим воздухом. Понятно?

Изначально это так и было, так что это была не полная ложь. Но и не вся правда. Меня кольнула совесть, но я почесала затылок и отогнала неприятные ощущения. Джонни, всё ещё потирая ногу с недовольным лицом, тихо пробормотал: «Почему ты просто не сказала?» Я сделала вид, что не слышу.

– Не уходи никуда и не болтай глупостей. Понял?

– ...Понял.

Джонни неохотно согласился, яростно пытаясь удержаться от глупых мыслей. «Надеюсь, ты понимаешь». Он махнул рукой, давая знак идти, затем повернулся и снова пошёл. Внезапно меня остановили за руку. Не успела я оглянуться, как почувствовала, что кто-то сзади.

– И всё же не броди так поздно. Это опасно.

– …

Внезапный совет застал меня врасплох, но его тон был довольно серьёзным, поэтому я послушно кивнула, думая, что он, возможно, втайне обеспокоен. Только тогда Джонни отпустил мою руку. Когда я снова обернулась, он всё ещё трогал ногу, ворча на боль. Я оставила Джонни и направилась в свою комнату.

В комнате никого не было. Это стало облегчением, ведь я знала, что встреча с Алисией будет неприятной. Я быстро переоделась в форму и огляделась, размышляя, куда положить принесённый мной пиджак. Мне казалось неправильным оставлять его где попало, поэтому я нашла подходящее место, спрятав его среди одежды, и поспешила в комнату Роберта.

Тут я встретила кого-то, о ком совсем забыла.

Я подумала, не завтракают ли они сегодня в своей комнате. Я заметила няню, кормившую Роберта, и поздоровалась.

– Доброе утро. Ты немного опоздала.

– Да, извините.

Я опустила голову и посмотрела в сторону. Винсент, с которым я недавно рассталась, сидел на краю дивана. Я вела себя несколько по-детски, думая, что, если оставлю его там, смогу избежать неловкости, но я не ожидала встретить его таким в комнате Роберта. Просто не представляла, что он будет таким угрожающим.

Увидев, как Винсент смотрит на меня с таким недовольным выражением лица, я почувствовала укол совести. Нерешительно подойдя к няне, я заметила, как Винсент провожает меня взглядом.

– Если бы я знала, что граф приедет, я повелела бы приготовить обед и ему.

Поскольку они не организовали завтрак заранее, еда для Винсента, естественно, не была приготовлена. Когда няня заговорила с беспокойством, Винсент отпил чаю и ответил безразлично:

– Всё в порядке. Я неожиданно приехал, и у меня нет аппетита, так что не беспокойся.

– Всё же… Не хотите ли хлеба?

– Нет, всё хорошо.

Несмотря на слова Винсента, няня, казалось, раздумывала, стоит ли попросить приготовить ему еды. Видя, что Винсент приехал так рано утром, он, должно быть, хотел поесть с ними, и няня, вероятно, решила, что пора что-то приготовить. Чувствуя себя неловко, я взглянула на Винсента. Наши взгляды встретились, поэтому я сделала вид, что не заметила, и отвернулась, помогая Роберту с едой.

В итоге сытно поел только Роберт. Няня, убирая пустые тарелки, снова спросила Винсента:

– Вы собираетесь поесть перед уходом?

– Конечно.

– Тогда я попрошу что-нибудь приготовить.

Затем она подошла ко мне.

– Я ещё не завтракала. Ты, наверное, тоже. Раз так, не хочешь поесть вместе? Раз уж граф здесь, то думаю, я могу ненадолго отлучиться и оставить Роберта.

– О, я…

Отвечая, я глянула на Винсента. Его свирепый взгляд, казалось, безмолвно давил на меня, требуя не уходить. Чувствуя, что мне будет трудно справиться с последствиями, если уйду вот так, я робко ответила:

– У меня нет аппетита. Пожалуйста, ешьте спокойно.

– Правда? Хорошо, я тогда быстро перекушу.

В комнате повисла тишина, когда няня ушла с пустыми тарелками. Винсент выглядел так, будто ему было что сказать, но он не стал заводить разговор. Однако, убирая со стола, я почувствовала, как мою спину обжигает пристальный взгляд, и давление только усилилось. Лучше бы он поговорил со мной.

– Прочитай мне это.

С этими словами Роберт протянул мне детскую книжку, его глаза сияли. Роберту, должно быть, понравилась книга, которую я читала ему в прошлый раз, если уж он попросил меня почитать ему вновь. Я закончила протирать стол, вымыла руки и взяла книгу, которую дал мне Роберт. Он, сияя, плюхнулся на длинный диван, а я присела рядом.

Книжка была приключенческой историей с милым поросёнком в главной роли. Открыв её, я обратила внимание на очаровательную иллюстрацию с поросёнком. Я спокойно читала. Роберт покачивал ножками, внимательно слушая мой голос.

Прочитать тонкую книжку не составило труда. Как только я закончила, Роберт подал мне новую.

– Вот эту, и вот эту!

Прочитав подряд около четырёх книг, я почувствовала лёгкую жажду. Я сделала быстрый глоток воды из стакана, как вдруг с другой стороны что-то появилось. Винсент, словно из ниоткуда, встал рядом со мной и протянул книгу.

– Я хочу, чтобы ты прочитала вот это.

Он спокойно предложил мне сказку с милым ягнёнком. Я отставила стакан и тупо уставилась на книгу, которую мне сунули. Я уже читала её Роберту. Насколько я помню, это была очень милая история о ягнёнке, который научился веселиться со своим новым другом-оленем.

– Почему?

– Потому что я хочу её послушать.

Затем он сел на край дивана и постучал по месту рядом с собой, словно призывая меня поторопиться. Я неохотно села рядом с Винсентом. Роберт предложил мне другую книгу, которую выбрал сам.

– Нет, прочитай это!

Я растерялась, не зная, что делать, когда Винсент его перебил:

– Моя очередь, так что подожди.

– Нечестно!

– Теперь моя очередь, так что я могу быть нечестным.

Роберт надул щёки и заскулил, но Винсент проигнорировал его и протянул выбранную им книгу. Вид Винсента, спорящего с ребёнком по такому детскому поводу, заставил меня покраснеть.

Наконец, я взяла предложенную им книжку с картинками и открыла её. Мысль о том, чтобы почитать Винсенту, внезапно заставила меня нервничать. Я откашлялась и начала читать.

Хотя это была та же книга, ощущения были заметно иными, чем когда я читала Роберту. Мой голос стал более резким, а тон – напряжённым. Я была на взводе, боялась заикаться. Возможно, это были воспоминания о прошлых замечаниях Винсента во время чтения, но я постоянно ощущала напряжение, словно меня оценивали.

Винсент опёрся подбородком на руку и пристально смотрел. Его взгляд был не таким пронзительным, как прежде, но всё ещё неловким.

– ...Перестаньте так на меня смотреть.

Наконец я перестала читать. Роберт, похоже, потерявший интерес к чтению, развалился на диване напротив и что-то рисовал на листе бумаги. Он был так занят, заполняя бумагу рисунками круглых, острых, простых и загадочных фигур, что не обратил на меня внимания.

– Если хочешь видеть читающего, то куда тебе смотреть?

– На стол, или куда-то ещё… Думаю, вам стоит смотреть в другую сторону.

– Нет.

Я получила твёрдый отказ. Он что, хотел этим сказать, что будет продолжать смотреть на меня? Напряжение усилилось. Я мысленно застонала и снова открыла рот.

– Если вы будете продолжать так смотреть на меня… не думаю, что смогу читать.

– Ты нервничаешь?

– Ну… да.

Я честно ответила и, взглянув на Винсента, увидела его широко раскрытые от удивления глаза. «Почему он так реагирует?» – подумала я, но Винсент повернул голову и коротко цокнул. Его лицо, пусто уставившееся в пространство, казалось угрюмым, но в то же время каким-то довольным.

Глава 142 - Граф предстаёт в новом свете (11)

Лицо Винсента вскоре снова стало угрюмым.

– Почему ты пыталась убежать?

– Не поймите меня неправильно. Это не так.

Да, я убегала, но это не тот «побег», о котором он говорит. Было бы правильно вернуться в особняк и, грубо говоря, занять своё место. Тем не менее, выражение лица Винсента не менялось, словно он был глубоко недоволен моим поведением.

– Ты стыдишься появляться со мной?

– Что?

Неожиданный вопрос застал меня врасплох. Встретившись взглядом с Робертом, я улыбнулась как можно более непринуждённо. И когда Роберт снова сосредоточился на рисовании, я поспешно продолжила:

– Почему вы так говорите? Вы же знаете, что это не так.

– Знаю. Я сказал это в шутку, потому что мне показалось, что тебе не нравится появляться вместе на глазах у других.

– Дело не в том, что не нравится… Просто я побоялась, что люди неправильно поймут.

– В смысле «неправильно»?

– Ну, мы с хозяином…

Кажется, кто-нибудь запросто может надумать лишнего. Звучит глупо, но недоразумения часто возникают на пустом месте. Девушка в пижаме вошла в особняк вместе с молодым хозяином. Кроме того, тёплая атмосфера между нами лишь сильнее вводила в заблуждение. Я бы могла просто игнорировать это, но мне очень не хотелось, чтобы слухи негативно повлияли на него.

– В любом случае, нехорошо, если поползут странные слухи, – робко пробормотала я, не желая вдаваться в подробности.

Винсент неодобрительно посмотрел на меня. Он должен был понять, что мои опасения имеют смысл, но, напротив, его взгляд упрекал меня. Я уставилась в книгу. К счастью, он не стал развивать эту тему. Вместо этого с его губ сорвался вздох.

– Я не собираюсь давить на тебя. Изменения не происходят за один день, и тебе нужно время, чтобы собраться с мыслями.

– …

– Я понимаю твои опасения.

Винсент оторвал ладонь от подбородка и провёл по лицу. Золотистые волосы растрепались под его грубым прикосновением.

– Я продолжаю вести себя как избалованное дитя рядом с тобой.

Его голос звучал по-прежнему ясно, но был пропитан меланхолией. Я озадаченно посмотрела на Винсента. Он выглядел на редкость печальным.

Но я никак не могла понять к чему он клонит. Всё из-за произошедшего ранее или из-за произошедшего в пристройке? Если последнее, то лучше бы ему вообще не начинать этот разговор.

Я знала сколько вины таится в душе́ Винсента. Хотелось понять его лучше и утешить. Когда я держала его в своих объятиях, а он прижимался ко мне – это было проявление искреннего желания облегчить его сердце. Если моё присутствие способно хоть немного помочь, то я с радостью сделаю всё возможное. Я была счастлива слышать, что нужна ему. Мне не хотелось, чтобы он жалел о том, что доверился и проявил слабость.

– Со мной вы можете вести себя избалованно.

Поэтому я ответила твёрдо, из-за чего Винсент взглянул на меня. Он выглядел так, словно не верил своим ушам, поэтому я повторила свои слова. Я надеялась, что он не станет скрывать свои истинные чувства. Лучше уж пусть он будет как «избалованное дитя», чем потом я буду мучаться от беспокойства.

– Ты можешь пожалеть об этом позже, – его слова прозвучали как последний добрый совет. После секундной заминки, я решительно ответила:

– Не пожалею.

Разве он может стать ещё более жадным? Он постоянно твердил о своей жадности, но я не считала, что он ведёт себя избалованно по отношению ко мне. Я даже кивнула в подтверждение, и Винсент, после некоторого колебания, оторвал ладонь от подбородка и выпрямился.

Он протянул руку и провёл пальцами по мочке моего уха. Это было осторожное, нежное прикосновение. Я широко раскрыла глаза. Ощущение, которое окутывало меня всю ночь, всё ещё походило на сон.

Ночь. Мягкий свет проникал в комнату. Мы были поглощены дыханием друг друга больше, чем словами. Большие руки не отпускали меня всю ночь, словно пытались запечатлеть этот момент касаниями, а изумрудные глаза не отрывались от меня.

Как бы ни было неловко, я не могла избежать его взгляда. Он не давал мне такой возможности. Поэтому я потянулась к нему в ответ со всей искренностью. Немного странно ощущать себя свободной.

Прошло всего несколько часов, но я снова замирала от его прикосновения. Винсент будто стал другим человеком. Его рука действовала настойчивее, чем раньше. Хах, это и есть та самая «избалованность»?

Я украдкой взглянула на Роберта. Благо он был поглощён рисованием. Когда я вернула своё внимание Винсенту, он уже сократил расстояние между нами.

– Ты всегда говоришь то, что я хочу услышать. Именно это заставляет меня желать бо́льшего.

Я собиралась спросить, что подразумевается под «бо́льшим», но он провёл рукой по мочке уха, потом по щеке, заставляя потерять дар речи. Его лицо было слишком близко. Я думаю, что даже до неприличия близко, но в то же время это выглядело знакомо.

Совсем недавно оно было так же близко. Тогда его окутывала темнота, но теперь вокруг светло, и каждая чёрточка его лица была отчётливо видна. Подобная близость с кем-то обычно вызывала раздражение, но только не с ним. Сложно сказать, хорошо это или плохо, но как минимум странно.

Пока он заигрывал со мной, глаза остановились на его губах. Той ночью эти губы завладели моими. Я коснулась своих сухих, шершавых губ.

Это был не первый мой поцелуй. В детстве я столкнулась губами с соседским мальчиком. Это была неприятная ситуация, спровоцированная чьим-то толчком. Мальчик тут же изобразил позывы рвоты и убежал, а я вымыла губы холодной водой. Это ужасный опыт. Всего лишь лёгкое соприкосновение оставило позорный отпечаток на долгое время.

Но с Винсентом всё было иначе. Его губы такие мягкие и…

– О чём ты думаешь?

Внезапный вопрос заставил меня вздрогнуть. Винсент пристально наблюдал за мной. Я убрала пальцы от своих губ и покачала головой, мысленно ругая себя. Я быстро возразила, но Винсент прищурился и лукаво улыбнулся:

– Как неприлично.

Мои мысли на лбу что ли написаны? Меня захлестнул неимоверный стыд. Я подняла книгу и спрятала румянец.

Я почувствовала, как его пальцы нежно обхватили мой мизинец. Винсент откинул голову на спинку сиденья, и моя рука невольно опустилась под воздействием его силы. Наши взгляды встречаются, и его улыбка становится шире – расслабленная, но в то же время скрывающая что-то.

– Продолжай читать. Мне нравится слушать твой голос.

–…Хорошо, – запоздало ответила я и принялась за чтение.

Он удерживал мой мизинец большим и указательным пальцами на протяжении всего последующего времени. Это было лёгкое, почти невинное прикосновение, но меня захлестнула новая волна неловкости.

Когда я дочитываю последнюю страницу, Винсент тут же подсовывает новую книгу. И так я прочитала ещё пять историй. Пока читала он ни на секунду не сводил с меня глаз, и я даже начала подозревать, что он даже не вслушивается в рассказ, а просто пялится. Из-за этого я иногда запиналась.

***

Винсент больше не плакал. Не показывал мне свою боль. Даже в те редкие моменты, когда в разговоре всплывали воспоминания о Лукасе, он испытывал не столь сильную горечь.

И всё же очевидно, что чувство вины никуда не делось – оно таилось глубоко в сердце. Как и я, Винсент старался прятать печальные чувства и двигаться дальше. Поэтому я похоронила мучительное признание той ночи в потаённом уголке своего сердца.

Будто по безмолвной договорённости мы не вспоминали о событиях той ночи и продолжали жить как обычно. Но после того дня наши отношения кардинально изменились.

Всякий раз, когда выдавалось свободное время, Винсент приезжал в особняк и проводил отдых наедине со мной. Мы болтали ни о чём, но благодаря этим пустяковым разговорам на душе было спокойно и радостно.

Чем чаще Винсент приезжал, тем больше он пытался обратить на себя моё внимание. Если я проявляла хоть малейшую отстранённость, он провожал меня осуждающим взглядом или ходил за мной хвостиком. Кроме того, о чём бы Роберт не попросил, Винсент требовал сделать это и для него, из-за чего я множество раз хотела провалиться сквозь землю. Несложно догадаться, что он ведёт себя как «дитя», как и говорил ранее.

– Вы ещё более наглый, чем я думала, – тихонько проворчала я, подавая ему стакан с водой.

В тот момент мне вспоминалось, как я нарисовала Роберта на листке бумаги, а потом Винсент протянул мне лист бумаги со словами: «Жду не дождусь, когда ты меня нарисуешь». Ну что за детский сад. Я снова глянула на Винсента, который разрезал мясо, прожевал кусочек и запил водой.

– Ещё бы. Так что будь готова. С этого момента у буду наглеть сколько душе угодно.

Вот он и не упускал возможности подкрепить свои слова действиями.

Поцелуев не было, но он постоянно держал меня за руку, легонько обнимал или гладил по лицу. И в такие моменты моё тело замирало не в силах ничего сделать.

– Почему ты так нервничаешь?

– Просто… мне неловко.

– От одного лишь держания за руки?

Оставаясь наедине, у него появилась привычка держаться за руки. Поэтому он поднял наши сцепленные ладони и спросил об этом. Я медленно кивнула.

– Я никогда не держалась за руки вот так.

– Тогда мне придётся делать это почаще. Пока тебе не станет привычнее.

Винсент улыбнулся и крепче сжал мою ладонь. Я же просто не сопротивлялась.

Я никогда не испытывала подобной близости ни с мужчиной, ни с кем бы то ни было ещё. Я сделала для себя открытие, что даже лёгкое прикосновение может вызывать щекотку по всему телу, словно по нему проводят жгучим пёрышком. Для меня такое было в новинку, и я не знала, как себя вести.

Винсент часто брал мои руки и обхватывал ими свою шею, или же просто с озорством наставлял меня по этому поводу. Он не жаловался, даже когда я вела себя скованно. И я ценила его заботу.

Но делать то, о чём он говорит, было странно. Не то чтобы в этом было что-то плохое. На самом деле, я испытывала удовольствие. Что ж, в таких простых вещах и правда что-то есть.

Глава 143 - Граф предстаёт в новом свете (12)

Всё же я не была уверена, правильные ли это отношения. Я хотела помочь Винсенту и могла быть рядом, если он во мне нуждался, но, честно говоря, я не совсем понимала значения такого контакта.

Иногда я не могла понять и его чувства ко мне. После той ночи мне казалось, что граница между мной и Винсентом исчезла, но где-то в глубине души я задавалась вопросом: «Нормально ли это?»

Если я спрашивала, почему он так себя ведёт, он злился. Я безучастно смотрела на Винсента, который заправлял за ухо мою длинную чёлку, которая отросла и теперь закрывала мне глаза.

– Почему ты так на меня смотришь?

– Просто так.

Я повернула голову, уставившись в окно и рассеянно тронула ухо там, где недавно коснулась его рука.

– Тебе, наверное, надоело постоянно сидеть взаперти здесь, в особняке.

– Всё хорошо, когда привыкаешь.

– Может, хочешь куда-нибудь пойти? Было бы неплохо выйти, прогуляться.

– Да нет, нет такого места.

– Просто скажи. Я тебя отведу.

Поскольку атмосфера в особняке стала напряжённой, получить разрешение на выход теперь ещё труднее. Я знала, что если сказать об этом, его ответ будет таким: «Если я разрешу, кто тебя остановит?», поэтому я тихонько рассмеялась. Волосы, заправленные за ухо, упали, снова закрыв лицо. Винсент вновь протянул руку и заправил мне чёлку назад.

– Твоя чёлка сильно отросла. Разве она не мешает?

– Нет.

Я провела рукой по заправленным волосам. Они отросли настолько, что другим это могло показаться неудобным. Мир, видимый сквозь чёлку, душил, но я привыкла к этому. На самом деле, это даже удобно. Мне не нужно показывать лицо.

Мои волосы продолжали падать вперёд, возможно, потому что были недостаточно длинными, чтобы полностью зайти за ухо. Он ещё несколько раз заправил их назад. Винсент, который всё ещё тянулся ко мне, даже после того, как я сказала, что всё в порядке, теперь схватил меня за лицо и погладил по чёлке. Я тупо смотрела на него.

– Что?

– Вы такой добрый.

Винсент нахмурился, увидев моё лицо.

– Это комплимент или сарказм?

– Комплимент.

– Не думаю. В твоём голосе нет искренности.

– Ни в коем случае, – отрезала я и опустила глаза. Послышался тихий смешок.

– Тогда как насчёт небольшой прогулки? Лес здесь хороший, и, если хочешь, можно вернуться в пристройку.

– Как вам будет угодно, хозяин.

– Винсент.

– В-Винсент.

Звать его Винсентом всё ещё было трудно. Он требовал, чтобы к нему обращались по имени, когда мы были одни. Поэтому всякий раз, когда я обычно называла его «хозяином», он резко исправлял меня, как сейчас.

– Скажи мне, куда ты хочешь пойти.

– Меня устроит любое место.

–…

Внезапно Винсент замолчал. Когда он поднял глаза, его лицо выражало недовольство.

– Почему вы так на меня смотрите?

– Я хочу.

– А?

– Повторяй за мной: «Я хочу».

Пока я была в замешательстве, Винсент широко открыл рот и чётко заговорил.

– Ну же, «я-хо-чу». Поторопись и сделай это.

– «Я хочу»?

– Без вопроса.

– «Я хочу».

– Я хочу выйти из особняка.

– «Я хочу выйти из особняка».

– Я хочу пойти погулять в лесу.

– «Я хочу пойти погулять в лесу».

– Я хочу ещё раз вернуться в пристройку.

– «Я хочу ещё раз вернуться в пристройку».

Я была ошеломлена, но послушно выполнила его указания. Только тогда Винсент довольно улыбнулся.

– Понял. Я сделаю всё, что ты скажешь.

– …

– Подумай об этом.

Погладив меня по щеке, Винсент встал. Глядя, как он уходит, я почувствовала опустошение, а лицо запылало. Я опустила голову, и моя чёлка снова упала вниз. Мне пришлось быстро закрыть ею лицо.

***

Закончив работу, я вернулась в свою комнату. Алисия, пришедшая раньше, сидела на кровати в пижаме. Она взглянула на меня и вдруг усмехнулась.

– У тебя хорошо получается?

– О чём ты?

После последней ссоры наши отношения резко охладели. Мы не были особенно близки, но теперь она относится ко мне так, будто меня вообще не существует, избегая даже простых разговоров. Она говорила со мной только тогда, когда спрашивала выполню ли я своё обещание, но сегодня она вдруг заговорила со мной, и я озадаченно на неё посмотрела.

– Хитрая девчонка. Ты делала вид, что тебе всё равно, но продолжала упрекать меня.

– Почему ты вдруг говоришь мне это?

– Разве это не мужское?

Алисия взглянула на мою кровать. Там лежала знакомая мне вещь. Я поспешила к кровати и схватила её. Это был пиджак Винсента. Я взяла его в прошлый раз и до сих пор не вернула. Как она его нашла? Мои руки дрожали, когда я держала пиджак.

– Ты копалась в моих вещах?

Позади меня раздался смешок.

– Зачем мне это? Я случайно нашла его, пока искала свои вещи.

Спрятать такие подарки, как конфеты и платки, было несложно. Даже если бы конфеты и карамельки нашли валяющимися по комнате, не было бы так странно, если бы я сказала, откуда их взяла. Платок был спрятан в щели кровати, так что его никто не заметит.

А вот с пиджаком – нет. Я не могла спрятать его в щели кровати, и он был слишком большим для меня, так что это точно привлекло бы внимание.

Надо было вернуть его раньше. Однако у меня не было возможности, поэтому я пренебрегла этим, и вот что произошло.

– Но, когда ты успела так сблизиться с этим неудачником?

– Что?

Я размышляла, как разрешить эту ситуацию, когда странные слова Алисии привлекли моё внимание. Я обернулась, пытаясь понять, о чём она говорит. Алисия, улыбаясь, сосредоточилась на своих ногтях.

– Это его, да? Он всегда ходил за мной по пятам, потому что я ему нравилась.

Алисия цокнула языком. Я на мгновение задумалась, кого она имеет в виду, но потом, дослушав до конца, поняла, что речь о Джонни. Я замерла и лишилась дара речи.

– Конечно, немного раздражает, но хорошо, что вы друг друга нашли. Уродина и неудачник – идеальная пара.

– Это неправда.

– А как же? Он единственный парень, с которым ты близка.

На её слова, мне, честно говоря, нечего было ответить. Кроме Джонни, я лично не была знакома ни с одним слугой-мужчиной. Да и ни одну служанку я не могла бы назвать близкой. А с Джонни и всем этим... мне даже думать об этом не хотелось. Холодок пробежал по моей спине, и я потёрла предплечье.

– Не будь такой грубой. Это точно не его.

– Тогда чьё?.. Ты уверена, что у тебя есть другой знакомый мужчина?

Алисия рассмеялась, сочтя это нелепым. Я собиралась ответить «нет», но знала, что она спросит, откуда это, поэтому на мгновение задумалась. Не сумев ответить сразу, я заметила, что смех Алисии постепенно стих, а потом и вовсе прекратился.

– Теперь, когда ты упомянула об этом, материал очень хороший. Выглядит немного роскошно, не находишь?

Взгляд Алисии упал на пиджак в моей руке. Встретившись с её острым взглядом, я быстро спрятала его за спину. Я знала, насколько странной покажется такая реакция, но больше боялась, что Алисия догадается о принадлежности вещи Винсенту.

– Я одолжила его на время, но пока не успела вернуть. Твои догадки бессмыслица – так что не глупи.

– У кого?

– Тебе не нужно знать.

Я довольно резко ответила и отвернулась. Грубо сложив пиджак, я положила его на кровать и накрыла простынёй. Он, вероятно, помялся, но сейчас важнее было спрятать его от глаз Алисии. Алисия всё ещё смотрела на меня с подозрением, но я сделала вид, что не заметила, и расстегнула пуговицы.

– Хм… Я решила, что это правда, потому что говорят тебя видели с каким-то парнем.

– Кто говорит?

Я спросила почти требовательным тоном. На днях служанка видела, как я вошла с Винсентом. Я волновалась, но, к счастью, никаких странных слухов не поползло, поэтому успокоилась. Но теперь вдруг испугалась, подумав, что, возможно, они распространились без моего ведома.

Глаза Алисии расширились от моей реакции.

– Судя по выражению твоего лица, это правда?

– Кто это говорит? – повторила я вопрос.

– Не знаю, я просто подслушала, как кто-то сказал, что видел тебя с каким-то парнем, от которого исходила странная аура. Я, естественно, предположила, что речь о том неудачнике, но раз это был не он, то кто? – спросила Алисия.

Продолжать разговор не было смысла. Я пробормотала, что всё это чушь, и отвернулась, чтобы закончить раздеваться. Алисия пожаловалась на то, что я её перебиваю, но, поскольку наши разговоры обычно заканчивались подобным образом, вероятно, это не вызвало подозрений. Когда я замолчала, Алисия, похоже, потеряла интерес и перестала мне докучать.

К счастью, это не было похоже на какой-нибудь конкретный слух. Если бы Алисия знала, кто это, она бы ни за что не промолчала. Возможно, служанка, увидев нас с Винсентом, тщательно подбирала слова, а может, она не признала настоящего владельца этого особняка. А может, это был просто слух.

Но слух распространился в неожиданном направлении. То, что было случайным замечанием, быстро переросло в нечто масштабное. Я узнала об этом от Джонни, которого встретила на улице. Он внезапно схватил меня за руку и оттащил в сторону.

– Эй, я слышал, ты флиртуешь с каждым встречным?

– Что? Что за чушь ты несёшь?

Я рассмеялась над абсурдностью внезапного заявления. Оно было настолько абсурдным, что просто нелепым. Но, глядя на лицо Джонни, я не видела ни намёка на ложь.

– Я знал, что это неправда. Странно, что ходят такие слухи.

– У меня нет близких подруг, не говоря уже о мужчинах.

– Как-то жалко.

Когда Джонни сделал жалостливое лицо, я нахмурилась и попросила его остановиться.

– Кто-то даже спросил, не встречаемся ли мы.

– Не будь таким бессердечным.

Я уже слышала нечто подобное. Я потёрла руку, по коже побежали мурашки. Джонни проворчал, что ему тоже неприятно.

В последнее время я замечала на себе странные взгляды и подумала, не в этом ли причина. Но в последний раз, когда я это слышала, всё было по-другому. Были ли слухи преувеличены?

Когда я начала думать, не преувеличивают ли их намеренно, мне на ум пришёл один человек. Джонни спросил с серьёзным лицом.

– Кто-то затаил на тебя обиду?

Обиду никто не затаил, но был человек, который, возможно, обрадовался бы такой ситуации.

Глава 144 - Граф предстает в новом свете (13)

В тот вечер я побежала к Алисии, которая казалась необычайно весёлой.

– Это ты сделала?

– О чём ты говоришь?

– Должно быть, ты уже слышала слухи обо мне. Они настолько отличаются от того, что ты говорила в прошлый раз, что, похоже, кто-то намеренно их преувеличил.

– Не обвиняй меня. Я ничего об этом не знаю.

Но, глядя на её спокойное лицо, я не могла поверить.

Конечно, слухи могут расползаться. Служанка, увидевшая нас с Винсентом вместе, могла бы распространить их, не задумываясь. Но они подозрительно быстро то вспыхивают, то угасают. Да и к тому же, я не была особо заметной личностью, конечно, если только не связывалась с Алисией.

Когда в голове возникает мысль о том, что кто-то специально преувеличивает слухи, первой на ум приходит Алисия. Я решила, что это неправда, но в голову закрались сомнения: может, виновница и правда она.

Алисия несколько дней после предыдущей встречи с Винсентом выглядела встревоженной, но быстро взяла себя в руки и активно искала его, пытаясь сблизиться. Винсент не отвергал её, но оставался равнодушен и холоден. Тем не менее, Алисию это не смущало, и она начала смотреть на меня с ещё большим недовольством из-за наших частых ссор.

– Если дело не в тебе, то ничего уже не поделать. Ну а если это правда ты, то это проблема.

Увидев её весёлую улыбку, я вдруг почувствовала себя загнанной в угол. Правдивость слухов не имела значения. То, что уже распространилось, нельзя было остановить. От этого ярлыка будет не так-то просто избавиться, и мысль о том, что это может навредить Винсенту, пугала меня.

Я была единственным человеком, которому Винсент мог довериться. Поэтому попросил меня остаться рядом, и я сама хотела быть рядом с ним столько, сколько он будет нуждаться во мне. Но это были отношения хозяина и слуги.

Мысль о том, что пойдут слухи о романтических отношениях между нами, была абсурдной. Это было совершенно неприемлемо.

***

– Прошу прощения, что вернулась так поздно.

Я вежливо протянула ему пиджак, и Винсент принял его. Как будто моё опоздание не имело значения, он схватил меня за руку, а когда я собиралась её опустить, переплел их. Я быстро огляделась.

Обычно мы встречались в комнате Роберта, и я старалась быть менее дружелюбной, если мы не были одни. Иногда, когда он следовал за мной во время перерыва, выбор падал на почти нелюдимое место. Сегодня мы снова встретились в тупике коридора на первом этаже, где уже были вместе на днях. Я убедилась, что никого нет, всю дорогу проверяя, есть ли за нами хвост, но всё равно не могла ещё раз не оглядеться.

– Ты уже решила, куда хочешь пойти?

– А... пожалуй, я могу просто остаться в особняке.

Винсент снова выглядел недовольным, возможно, потому что это был не тот ответ, который он ждал. Но я не стала менять его и просто смотрела на свою руку. Я пошевелила пальцами.

Я ожидала, что он передумает, ведь я пренебрежительно ответила на его предложение прогуляться. Но Винсент, который, казалось, на мгновение задумался, внезапно схватил меня за руку и притянул к себе. Когда он вывел меня из тупика в коридор, я поспешно стряхнула его хватку.

Из-за силы, с которой я оттолкнула его руку, он остановился и повернулся ко мне. Увидев его удивлённое лицо, я запаниковала и опустила глаза, сжав руки.

– Если вы пойдёте первым, я последую за вами.

– …

Он ничего не сказал. Вместо этого звук его шагов стал отдаляться. Я пошла за ним, держась на небольшой дистанции. На всякий случай я внимательно следила за обстановкой вокруг.

Я думала, он идёт куда-то внутри особняка, но он вышел наружу. Увидев, как он входит в лес, я поняла, что мой ответ не принят.

Винсент молчал, пока мы шли по лесу. Я держалась на расстоянии, высматривая кого-нибудь ещё. Через некоторое время Винсент остановился. Я последовала его примеру. Он повернулся ко мне и протянул руку.

– Ничего страшного?

– Что?

– Здесь никого нет. Иди сюда.

Я посмотрела на его протянутую руку, а затем снова на Винсента. Он, казалось, понял, почему я это сделала. Стоя так далеко, он казался немного отстранённым, но Винсент снова сократил дистанцию, как будто ничего не произошло.

Я на мгновение замешкалась, а затем осторожно шагнула к нему. Когда я подошла, он, естественно, взял меня за руку. Возможно, потому, что пять лет назад мы так часто держались за руки, но всякий раз, когда мы оставались наедине, он пытался сделать это. Знакомое, но смущающее чувство крепко сжало мои пальцы.

Он повёл меня обратно. Он молчал, и я больше ничего не говорила. Атмосфера не была неловкой, скорее, она казалась более спокойной и уютной.

То ли из-за того, что мы держались за руки, то ли, может быть, потому, что он просто успокоил мою тревогу, но я перестала оглядываться и тупо смотрела ему в спину.

Пейзаж, который я видела по дороге, стал немного знакомым. Похоже, он не собирался гулять по лесу; вероятно, мы направлялись к пристройке.

Но Винсент прошёл мимо пристройки и свернул в другую сторону. Я проскользнула мимо кустов, смотря на пристройку, пока она удалялась, а затем посмотрела на него.

– Куда вы идёте, господин?

– Туда, куда бы тебе хотелось.

Куда бы мне хотелось? Я задумалась на мгновение, но ничего не пришло на ум. Возможно, это было довольно далеко, но Винсент ускорил шаг. Я ничего не сказала и просто пошла за ним.

Мы снова вышли на дорогу. Пейзаж, не менявшийся даже спустя долгое время, привлёк моё внимание. Это был лес за пристройкой. Я обошла его вдоль и поперёк пять лет назад, так что это было приятное зрелище. Пока я рассеянно оглядывалась, Винсент направился в сторону, противоположную дороге.

Мы шли сквозь кусты, тропинка стала неровной. Меня едва ли не уколола внезапно высунувшаяся ветка дерева, и я чуть не споткнулась о камень. Однако и это показалось мне знакомым. Следуя за ним, я постепенно поняла, куда идёт Винсент.

Тщательно обходя препятствия, я шла и шла, и наконец мы добрались до места назначения. Перед моими глазами предстало огромное поле белых цветов, заполнивших всё открытое пространство. Я тихо вздохнула, как и тогда. Это поистине прекрасное место, как пять лет назад, так и сейчас.

Винсент быстрым шагом повёл меня в цветник.

– Это то самое место, куда бы мне хотелось?

– Да. Тебе же понравилось здесь в прошлый раз, не так ли?

Винсент отрешённо взглянул на белые цветы.

– Я обещал снова привести тебя сюда.

Если подумать, так и есть. Я была здесь всего один раз, следуя за Лукасом, но воспоминание об этом месте крепко сохранилось в памяти.

Когда Винсент в тот день под деревом нарвал отсюда цветов и осыпал меня лепестками, словно снегом, я почувствовала облегчение, думая, что он дорожит воспоминаниями о Лукасе.

Но теперь…

… Выражение моего лица стало жёстче.

– Но вам здесь не нравится, хозяин.

Винсент отвёл взгляд от цветов и посмотрел на меня.

– Почему ты так думаешь?

– Потому что это воспоминания о Лукасе.

Его признание в комнате пристройки всё ещё было живо. Искажённое лицо и непрекращающиеся слёзы глубоко запечатлелись в моём сердце.

Мысли о Лукасе, о том, каким добрым и мягким человеком он был, всегда вызывали у меня жалость. Я всё ещё не могла избавиться от чувства вины за то, что бросила его и сбежала. И я думала, что Винсенту тоже будет тяжело вспоминать о Лукасе. Сейчас эти чувства изменились, но суть осталась прежней.

– Это неправда. Несмотря на трудности, Лукас – брат моего друга и брат для меня. Я не хочу хоронить ни одно из воспоминаний о нём, ни хорошее, ни плохое.

– Неужели это возможно?

Неужели возможно хранить все воспоминания о Лукасе? Мне так тяжело. Я не могу вспомнить даже хорошие, потому что ненавижу плохие. Ты правда в порядке?

Но Винсент ответил:

– Нет. Это трудно.

– Вы всё ещё помните, хотя это и трудно?

– А ты хочешь забыть?

Хотела ли я забыть? Моменты с Лукасом, память о сёстрах. Хотела ли я забыть всё из-за болезненных воспоминаний, которые разъедали даже хорошие?

Лукас был добрым человеком с самого начала. Он никогда не смотрел на меня – своего подчинённого – с высока. Впервые господин, да ещё и дворянин, отнёсся ко мне так. Я была так благодарна Лукасу за то, что он познакомил меня с этим чувством, что воспоминание о побеге от этого благородного человека охватило меня ещё сильнее. И то же самое с моими сёстрами. Они были добрыми и послушными. Оттого, что я разделила с ними их первые мгновения, конец казался ещё более мучительным.

Я облизнула пересохшие губы. Мне хотелось сказать «нет». Но, возможно, я действительно хотела забыть. Возможно, я уже сбежала. Я поняла, что на самом деле моё сердце жаждало избавиться от всех невзгод и жить, как будто ничего не случилось. Мне хотелось стереть даже свои грехи.

Какой это был эгоизм с моей стороны. Цветы, распускающиеся перед моими глазами, были белыми, но моё сердце было таким чёрным. Мне не хватало уверенности, чтобы принять свои грехи и предаться воспоминаниям, как Винсент.

Моё тело сжалось. Голова склонилась. Длинная челка колыхалась, закрывая глаза. Лепестки, подхваченные порывами ветра, хлопали меня по тыльной стороне ладоней. Окружающие нас цветы, казалось, осуждали меня. Я обеими руками вцепилась в подол юбки. Резкий запах травы щипал мне ноздри.

Винсент, вероятно, знал, что молчание – это признание. Но он не осудил меня.

– Нет единого способа извиниться.

Слова развеялись на ветру. Винсент накинул мне на плечи пиджак, который держал в руках. От его прикосновения я невольно вздрогнула, но Винсент сделал вид, что не заметил, и поправил пиджак.

– Кстати, почему ты всё это время такая встревоженная?

Тема разговора предсказуемо сменилась. Я взяла себя в руки и сказала:

– …Кажется, обо мне ходит какой-то странный слух.

– Какой слух?

– Кто-то видел меня с каким-то парнем, и от нас исходила какая-то странная аура…

Я замолчала, не желая делиться злонамеренными слухами.

– Это я?

– Нет, я не слышала, чтобы кто-то упоминал личность парня. Возможно, это просто слухи, но осторожность не помешает. Думаю, лучше быть начеку, когда мы наедине. Вам не обязательно быть со мной таким дружелюбным.

– О чём ты вдруг заговорила?

– Обычно вы немного резковаты.

Он не особо интересовался окружающими и был от природы угрюм, поэтому даже небольшие проявления доброты становятся заметны. Так что, если он обратит на меня хоть малейшее внимание, вероятно, это заметят. Скорее всего, наши отношения сочтут странными. Я колебалась, стараясь не обидеть его, но у Винсента было нечитаемое выражение лица.

– Иногда я путаюсь. Тебе просто не нравится, когда распространяются странные слухи, или тебе не нравится, что эти слухи о нас?

– Э-э...

Если бы мне нужно было уточнить, то я бы выбрала последнее. Я не возражала против странных слухов обо мне, но про него – другое дело. Но, глядя на его лицо, я не могла легко ответить. Пока я колебалась, Винсент продолжил:

– Я понимаю, что тебя это беспокоит. Но ты не можешь скрывать это вечно.

– Конечно. Если здесь долго буду работать…

– О чём ты говоришь? Почему ты продолжишь здесь работать?

– А? В конце концов, я тут всего лишь слуга.

– …

Винсент закрыл рот. Плотно сжатые губы выдавали его неловкость. Я что-то не так сказала? Я наклонила голову, недоумевая, почему у него такое выражение лица. Винсент, наблюдавший за мной, внезапно глубоко вздохнул.

Глава 145 - Граф предстаёт в новом свете (14)

В последнее время я частенько слышала его тяжёлые вздохи. Каждый раз, когда разговор заходил не в то русло, он демонстративно выдыхал, словно напоминая: «Слушаешь меня?»

– Я же просил тебя быть рядом. Просил остаться со мной. Ты ведь не думаешь, что я желал тебя оставить лишь как слугу, правда?

– Разве… Не так?

Конечно, то, что я единственная знаю его секрет, тоже играло роль, но я была уверена – этим всё и ограничивалось.

Однако лицо Винсента напряглось, стало почти пугающим, будто он сдерживал рвущуюся наружу ярость. Меня охватила растерянность.

– Я ведь поцеловал тебя. Что это значит?

– Э… Это… Честно говоря, я так и не поняла, зачем вы это сделали.

П.П.: вся сущность Паулы в одной фразе…

П.Р.: кто я, тварь дрожащая или право имею?

На самом деле, именно это я и не могла объяснить. В ту ночь, когда его мучило чувство вины, я всего лишь хотела его успокоить: он обнял меня, прижал к себе, и я это позволила. Иногда он касался моей щеки или плеча, сжимал ладонь… Я думала, это просто старая привычка, оставшаяся с тех времён, или проявление слабости. Но поцелуй… Его причину я не могла уловить. Мне казалось, он просто поддался той ночной атмосфере.

– Не ври.

Слова, произнесённые сквозь стиснутые зубы, прервали ход моих мыслей.

– Ты знаешь, зачем я тебя поцеловал. Знаешь, но не хочешь принять. Потому что никогда не допускала даже мысли, что я могу тебя любить. Потому что считаешь это невозможным, нелепым…

– …

Порыв ветра прошёл между нами, но и он не развеял тяжёлую, натянутую атмосферу.

На этот раз Винсент не собирался отступать. Он смотрел прямо в глаза, требуя ответа. Я отвела взгляд лишь на миг, а потом снова встретилась с его глазами.

– Вы… Любите меня?

– Да.

Ответ прозвучал без малейшего колебания. Я замешкалась, но всё же задала следующий вопрос:

– Вы… Любите меня, как любит мужчина женщину?

– Да. Люблю.

И снова ни тени сомнения. Но в его голосе не было нежности – только жёсткость, напряжение, глухой гнев.

Лицо его становилось всё более искажённым. Взгляд – мрачным, колючим. И уж точно в нём не читалось ничего похожего на ту любовь, о которой говорят в книгах.

Я спокойно оглядела Винсента и спросила:

– Почему?

Это был чистый, искренний вопрос. Винсент ответил не сразу. Но мне казалось, что ответ уже не имеет значения. Я легко усмехнулась, словно услышала нелепую шутку.

– Почему господин любит меня? С какой стати? Это же… Абсурд.

Да, это было именно так – абсурдно.

«Любовь»… Это чувство всегда казалось мне чужим, далёким. Особенно – между мужчиной и женщиной. Никто никогда не смотрел на меня так. Порой попадались странные люди, чей взгляд останавливался на мне дольше, чем следовало, но то была не любовь. То был липкий, неприятный интерес, от которого хотелось смыться, как от вязкой жидкости, облепившей кожу.

«Когда я с тем мужчиной… Это как броситься в пылающий огонь. Ты понимаешь, что сгоришь дотла, но не можешь остановиться. Даже если от тела останутся угольки – оно того стоит. Потому что даже боль в этом пламени сладкая».

Так однажды сказала женщина в деревне, когда я была ещё ребёнком. Она говорила, извиваясь от смущения, с раскрасневшимися щеками и была при этом прекрасна. Счастье исходило от неё сплошным светом. Другие женщины слушали её и, кажется, чувствовали то же, что и я: зависть и непонимание.

Я тогда долго перебирала эти странные слова. Чувство, которое мне ни разу не довелось испытать, казалось чужим даже на вкус, словно чужое имя на языке.

Пламя, пожирающее тело, а боль кажется до странного восхитительной. Что это за чувство? Разве это и есть та самая любовь между мужчиной и женщиной? Та особенная, возвышенная?

Мальчишки, что бегают за Алисией, уверяя, что любят её, – они тоже чувствуют это?

Отец… Он ведь любил мою мать? И мать… Когда-то, как та женщина, тоже шептала кому-то о сладкой любви?

Мне было любопытно. И ведь когда-то я тоже хотела узнать, что такое настоящая, чистая любовь. Но быстро поняла: это чувство мне не дано. Кто полюбит мои вечно израненные руки, моё худое, иссушенное тело, вечно голодное, и это уродливое лицо?

Так что…

– Почему вы говорите такие глупости?

Даже в шутку не хотелось слышать этих слов. Это не казалось забавным. Поэтому я осадила его, но Винсент был непреклонен.

– Я не шучу.

«Значит ли это, что он, как мужчина, всерьёз питает ко мне чувства?» – мелькнула нелепая мысль, и я тут же покачала головой.

Глупость. Настолько невообразимая, что я невольно рассмеялась, а Винсент, наблюдавший за мной, спросил:

– И что же в этом такого нелепого?

– Посмотрите на меня.

Я развела руки, показывая себя. Ту, которую всегда сторонились.

– Кто… Ну кто полюбит такую, как я?

Я пыталась говорить ровно, будто это ничего не значит, но голос всё равно дрогнул. Наверное, моё улыбающееся лицо выглядело жалко.

Что во мне можно любить? В этом безобразном лице? Разве такие чувства предназначены не для других, нормальных людей? Для тех, чьё лицо хотя бы не вызывает отвращения с первого взгляда.

Но точно не для меня. Я всегда знала своё место.

Винсент нахмурился, словно прочитал мои мысли.

– Я же говорил, что для меня внешность не имеет значения. Ты мне не веришь?

– Верю. Но это… Совсем другое.

Простая привязанность и настоящая любовь – это не одно и то же. А любовь между мужчиной и женщиной и подавно. Я представила себя рядом с ним, и в этом образе мы выглядели нелепо, чуждо. Все бы смеялись.

К тому же, как может слуга полюбить своего господина? Тем более – дворянина? Всё вокруг этому противилось.

– Тебе так странно слышать, что я люблю тебя?

– Да.

– А та ночь? Когда я держал тебя, и ты говорила, что всё в порядке, что можно просто жить так дальше… И ты не оттолкнула меня, не отвернулась, когда я коснулся твоих губ… Ты просто… Что? Подала милостыню нуждающемуся?

– Я всего лишь слуга…

– То есть это была снисходительность слуги?

Я не имела такого умысла. Но, если смотреть с его стороны… Может, именно так это и выглядело. Я не стала отрицать.

Тишина постепенно становилась острее, словно натянутый до предела канат. Я знала – он был по-настоящему зол. На его лице застыло выражение человека, чьи чувства обесценили, чью искренность отвергли. Я не знала, с чего начать, какие слова подобрать.

Человек может искать утешение у другого даже без любви. Именно так я тогда восприняла поступок Винсента. Даже тот поцелуй, решила я, был лишь из-за этого. Иного объяснения не находилось.

– Тогда позволь сказать прямо, – произнёс он. – Я не просил тебя оставаться рядом просто как прислугу. Я просил, потому что люблю тебя.

– Хватит.

– Почему ты мне не веришь?

– С чего вы вообще решили, что любите меня? – отчаянно сорвалось с моих губ.

Пусть даже, допустим, он и вправду меня любит. Но почему? Зачем? Мне казалось это абсурдом. Я невольно усмехнулась и посмотрела ему в глаза, будто предлагая: скажи сейчас, что всё это ложь, я готова понять.

Лепестки цветов вновь закружились в прохладном ветре. Белые, ослепляющие, они сбивали взгляд. Винсент слегка повернул голову, словно тоже прислушивался к ветру. Пряди его золотистых волос растрепались, скользнули по глазам.

– Когда я ничего не видел, мне казалось, что весь мир страшен, – заговорил он, – Даже тем, кого знал и кому доверял, я больше не мог верить. А потом появилась ты. Ты сказала, что это не делает меня уродом, и что, если я хочу измениться, мне стоит набраться смелости.

Когда-то я уже слышала эти слова. Я затаила дыхание.

– Я думал, что ты удивительная. Та, кто без колебаний взяла меня за руку и повела в верном направлении. Но, встретив тебя вновь, я понял, что ошибался.

– Не такая уж удивительная, да?

– Именно. Не такая.

Значит, он разочаровался? Я горько усмехнулась и опустила голову.

– И именно поэтому ты стала мне дорога, – тихо сказал он. – Потому что теперь я вижу тебя настоящую.

Эти тихие слова пробились прямо в душу. Я вскинула голову. Винсент всё так же смотрел на цветы.

– Ты не была особенной. Ты просто была человеком, цеплявшимся за жизнь изо всех сил. И, выходит, тебе приходилось ещё и терпеть рядом слепого, сломанного мужчину. Ты – обычная, легко пугающаяся, сжимающаяся от толчка девушка… И именно это я тогда не разглядел. Когда понял, кто ты, когда голос во тьме вызвал то странное чувство узнавания, когда я осознал, что ты уже знаешь, кто я…

Он на миг замолк, будто снова переживая тот момент.

– Тогда я увидел – ты такая маленькая во тьме, а рука твоя, протянутая ко мне, была такой грубой и израненной… И мне захотелось защитить тебя.

– …

– Я понял тогда… – тихо произнёс он. – Что искал тебя не для утешения, не из жалости, а потому что любил тебя настолько, что хотел оберегать.

Винсент медленно повернул ко мне лицо. Оно было уже не тем, что пять лет назад. В его изумрудных глазах горел странный, тёплый свет. Он стал крепче, взрослее. И вся эта перемена была обращена ко мне.

– Знаешь, что изменилось, когда я снова прозрел?

Я едва заметно покачала головой.

– Мир, который видел Лукас, оказался безумно красив.

Изумрудные глаза моргнули и сверкнули ещё ярче.

– А из всего этого мира – ты самая красивая.

Он протянул обе руки и мягко обхватил мои щеки, приподняв голову. Его лицо оказалось совсем близко, прямо перед моим. Яркий луч света ослепительно пролился сверху, но я не смогла отвести взгляд. Изумрудные глаза, внимательно изучавшие каждую чёрточку моего растерянного лица, были полны нежности.

– Ты красивая.

У меня перехватило дыхание, а сердце болезненно сжалось.

Глава 146 - Граф предстаёт в новом свете (15)

Вот каково это, когда всё расплывается перед глазами? Чувствую, как жар поднимается к ушам. Эмоции, переполняющие меня, настолько ослепительны, что хочется убежать. Я с силой оттолкнула его. Только отступив на два-три шага, я медленно отдышалась.

– Пожалуйста, прекратите.

– Прекратить что?

– Всё это. Хватит издеваться надо мной.

Я хотела опровергнуть его слова, и мне пришлось. Глядя в изумрудные глаза, казалось, он был искренен. Я хотела ему верить. Но если доверюсь ему, а потом он признается во лжи, моё сердце будет разбито вдребезги. Я не хотела этого.

– Я красивая? Как я могу быть красивой?

– В моих глазах ты прекрасна.

– Нет. Не говорите так. Не надо.

Я яростно замотала головой. Длинная чёлка закрывала моё опущенное лицо.

– Ты хочешь всю жизнь винить себя? Ты действительно хочешь так жить?

– Ну конечно, я..!

Конечно, я не хочу такой жизни. Да что ты вообще знаешь обо мне, чтобы говорить такое? Ты пытаешься копаться в моём внутреннем мире, даже не ведая ни о чём.

У меня перехватило дыхание от нахлынувших чувств. Всё тело задрожало. Я свирепо посмотрела на него. Винсент встретил мой взгляд и продолжил свои резкие слова.

– Нет, ты не хочешь такой жизни. Ты хочешь быть счастливой.

– Перестаньте.

– Послушай. Я говорю всё это ради твоего же блага.

– Не будьте таким самонадеянным.

– Почему это я самонадеянный? Ты пытаешься сказать, что недостойна вечной любви?

– Да, я недостойна. Я должна быть таковой.

– Тогда что насчёт меня? Все твои слова были лишь способом утешить меня? Или ты в душе критиковала меня, говоря это? Что я выжил, жертвуя другими?

– Нет!

– Хватит! Хватит! – закричала я, мотая головой как сумасшедшая.

Я не хотела продолжать разговор. Когда я отвернулась, Винсент быстро приблизился ко мне и схватил за запястье. Я тут же попыталась стряхнуть его руку, но хватка была слишком сильной.

– Тогда ты должна признать это. Ты достойна любви.

– Отпустите меня! Отпустите!

– Паула!

Я больше не хотела его слышать. Я извернулась, чтобы высвободиться из его хватки. Винсент попытался меня удержать. Последовала короткая борьба. Только после того, как он схватил меня за другую руку, я перестала сопротивляться.

Моя спутанная чёлка заслонила мне обзор. Я прерывисто дышала. Он всё ещё держал меня за одно запястье, а другим я держала предплечье его руки, пытаясь оттолкнуть. Лицо Винсента было видно сквозь пробор. Выражение его лица было застывшим, дыхание перехватывало от того же волнения, что и у меня, но изумрудные глаза были пронзительными, казалось, они заглядывали в мои самые сокровенные мысли.

«Не убегай». Он словно говорил это.

– Зачем вы так со мной?.. Все дворяне такие? Вам что, совсем нет дела до чувств такого человека, как я? Вас заботит только удовлетворение собственной жадности?

Я тщетно рассмеялась. Его взгляд на мгновение дрогнул.

– Не делайте этого. Я никогда от вас этого не хотела и никогда не буду.

– Хотел бы я, чтобы ты меня хотела.

– …

– Хотел бы я, чтобы ты была жадной.

– Я и так жадная.

Я проигнорировала смерть моих сестёр и жертвы других людей, чтобы выжить. Я и так была жадным человеком. Я тихонько усмехнулась, словно опровергая его слова. Винсент отпустил моё запястье и нежно обхватил моё лицо обеими руками. Он провёл кончиками больших пальцев по уголкам моих глаз.

– У по-настоящему жадных людей не бывает такого выражения лица. Лица, полного вины.

– …

Кончики его пальцев гладили мои глаза, словно пытаясь стереть слёзы. Прикосновение было осторожным, но таким тёплым, что меня чуть не стошнило. Я отвернулась от его рук. В голове звенело предостережение, говорящее не делать этого.

Я почувствовала его взгляд. Возможно, он меня критикует. Но Винсент, не сказав ни слова, отпустил меня.

Я замешкалась и начала отступать шаг за шагом. На этот раз Винсент не схватил меня. Он просто стоял и наблюдал за моими действиями. Я поняла, что он не собирается меня удерживать.

Я тут же отвернулась.

– Это последний раз.

И тут внезапный голос заставил меня снова обернуться.

– Я больше не могу ждать.

Что он имеет в виду? – попыталась спросить я, но закрыла рот. Винсент всё ещё стоял там, пристально смотря на меня.

– Если захочешь что-то сказать мне, найди меня. Я подожду тебя в последний раз.

Винсент, должно быть, заметил. Я снова сбежала. И я поняла, что это последний раз, когда он одобрил мой побег.

***

Я свернулась калачиком на кровати. Воспоминание о белом цветочном поле не покидало меня. Голос Винсента звенел в ушах.

«Ты красивая».

Уши горели. Я потёрла их руками и уткнулась лицом в подушку. «Ты красивая»? Он солгал. Я уже слышала то же самое от Лукаса. Тогда это было так буднично и непринуждённо, что я не обращала на это внимания. Впервые я услышала это от кого-то, кто смотрел на меня так серьёзно.

Я встала с кровати и взяла маленькое зеркальце с тумбочки рядом с кроватью Алисии. Это было то самое зеркало, в которое она смотрелась каждый день. В нём отражалась девушка. Некрасивая девушка с мрачным выражением лица.

«Ты красивая».

Но как бы я ни смотрела, лицо не становилось красивым. Странное, некрасивое. Как такое лицо может считаться прекрасным? Я знала, что я некрасивая.

Я посмотрела на спящую Алисию. Её глаза были закрыты, волосы, блестящие и недавно уложенные, были растрёпаны. Её лицо было прекрасно даже во сне. Я переводила взгляд с этого лица на то, что было в зеркале, а потом усмехнулась.

– Лжец, – тихо пробормотала я и опустила зеркало.

Я уставилась на тёмную стену и глубоко вздохнула. Сегодня я не могла заснуть. Но даже если бы я это сделала, мне бы снились только кошмары.

Признания в любви и слова о красоте были мне так чужды, что я не могла в них поверить. Я не хотела воспринимать слова Винсента всерьёз. Мне хотелось отмахнуться от них, как от лёгкой шутки. Потому что в конечном итоге больно было бы только мне.

Хотя моё сердце пребывало в смятении, жизнь шла своим чередом. С того дня я не видела Винсента. Его визиты в особняк стали реже, и когда он изредка посещал Роберта, он приходил в то время, когда меня не было, а потом внезапно исчезал. Я знала, что Винсент сдерживает своё обещание «подождать».

– Кажется, граф сейчас очень занят, – сказала няня, складывая игрушки, разбросанные по полу рядом с Робертом. Я горько улыбнулась и согласилась, затем подняла несколько книг, лежащих рядом.

– Почитай мне это!

Роберт предложил мне книгу. Когда я потянулась к ней, няня прервала меня:

– Дайте мне, маленький господин. Я вам почитаю.

Роберт, который недавно полюбил чтение, требовал, чтобы я читала ему каждый день. После четырёх-пяти книг за раз, няня начинала беспокоиться и часто спрашивала, всё ли у меня в порядке. И вот сегодня няня протянула руку. После минутного колебания Роберт передал ей книгу.

Роберт тихо сел напротив няни. Она улыбнулась и открыла книгу. Я начала раскладывать окружающие предметы.

– Бог создал тебя, и ты благословлён самим фактом своего существования. Всё в мире прокладывает тебе путь вперёд...

Я перестала поднимать игрушку в форме лошади и обернулась. Няня читала, улыбаясь, словно её умиляли широко раскрытые, внимательные глаза Роберта. Я не заметила этого, но слова, которые она читала чистым, приглушённым голосом, звучали знакомо. Я поймала себя на том, что сосредоточенно слушаю голос няни.

Когда она закрыла книгу, Роберт рассмеялся и захлопал в ладоши. Няня, с улыбкой, велела ему принести ей ещё одну книгу, которую он хотел бы послушать. Роберт направился к стопкам книг. Он выбирал их довольно размеренно. Я подошла к няне.

– Няня, что это за книга?

– Что? А, вот эта. Она называется «Горести любви».

Няня подняла книгу, которую только что прочитала. На обложке было написано «Горести любви». Я слышала, что это детская книга, но я и не знала, что у Роберта есть такая.

– Энн читала эту книгу?

– Да, она мне нравится.

– Правда? Мне тоже. Разве это не романтично – история о том, как главный герой спускается с небес, встречает разных людей и обретает любовь?

Романтично, наверное? Я рассеянно улыбнулась, обдумывая содержание книги. Няня взглянула в сторону Роберта, не видя моего лица. Роберт всё ещё был увлечён выбором книги. Я долго не могла оторвать глаз от обложки.

– У вас есть любимый человек?

Спросила я, внезапно охваченная любопытством. Няня повернулась ко мне. Её глаза расширились, словно она не ожидала услышать такой вопрос. Смутившись своей реакцией, она тут же слегка улыбнулась.

– Я люблю молодого господина, госпожу, и Энн.

– Вы когда-нибудь любили мужчину?

Глаза няни снова расширились, и она застенчиво улыбнулась, махнув рукой.

– Ой, как неловко. Зачем ты спрашиваешь?

– Мне просто интересно.

– А у тебя такое было, Энн?

Когда няня снова спросила, в моей голове промелькнула короткая сцена.

«Ты прекрасна в моих глазах».

Эти глаза, словно устремлённые на что-то прекрасное, были наполнены мной. Я так растерялась, что замерла. Я опустила голову и отвернулась.

– Нет.

Никогда не было и никогда не будет. Я слегка приподняла голову, собираясь с мыслями, но няня погрузилась в свои воспоминания.

– Знаешь… раньше был у меня любимый человек, но всё закончилось плохо.

Няня смущённо улыбнулась. Её взгляд, застывший в пустоте, наполнился моментами из прошлого. Я знала, что это грубо, но спросила причину.

– Он был моим другом из деревни, и он причинил мне много боли. Поскольку мы не могли идти по одному пути, это не могло закончиться хорошо. Я много плакала, и мне тогда было тяжело...

– Вы жалеете о том, что любили его? – нерешительно спросила я.

Ты жалеешь о том, что тебя ранили? Няня обдумала мой вопрос и покачала головой.

– Нет. Я не жалею.

– Почему?

Почему ты не сожалеешь о причинённой тебе боли? Разве боль не заставляет тебя сожалеть? Няня на мгновение задумалась над моим вопросом, а затем внезапно подняла книгу.

– Ты слышала продолжение этой истории?

Няня потрясла книгой, которую держала в руках. Я тупо уставилась на неё. У этой истории есть продолжение? Может быть, там говорилось о том, что после финала история продолжается, и главный герой, обременённый общением и даже любовью, бросает всё и убегает один? Я покачала головой. Няня взглянула на Роберта и сказала:

– Говорят, изначально у истории было продолжение. Но критики сказали, что оно не подходит для детей, поэтому эту часть опустили.

Я уже слышала нечто подобное. Я не знала, что эта книга такая. Я посмотрела на обложку, а затем снова на няню.

– О чём оно?

– Э-э, как же там было?.. О, главный герой, пресытившись любовью, уходит и живёт один, ощущая пустоту жизни. Он осознаёт, насколько любовь, от которой он устал, была движущей силой его жизни. Но к тому времени рядом никого не осталось, а те, кто его любил, умерли. Поскольку его уже любили, главный герой жаждал любви ещё сильнее, чем прежде, и в конце концов покончил с собой. Это был первоначальный финал.

Няня заговорила, словно вспоминая что-то из своего прошлого. Я была удивлена её словами. Я до сих пор не могу сказать, что у книги хороший финал, но первоначальный финал был ещё более трагичным. Я поняла, почему его убрали – он действительно не подходит для детей.

– Это трагичнее, чем кажется, не так ли?

Няня с трепетом раскрыла книгу. Возможно, она была издана для более юных читателей, чем та, которую читала я, поскольку на одной стороне была большая иллюстрация. Моя рука, легко перелистывая страницы, остановилась на последней, где главный герой шёл по пляжу.

– Но ведь это и есть любовь. Открытие счастья, о существовании которого ты и не подозревал, и в то же время открытие части себя, о которой ты тоже никогда не подозревал. Конечно, это тяжело, и ты можешь пожалеть об этом, когда ощутишь боль, но, если ты хотя бы раз почувствовал счастье в тот момент, когда любил того человека, разве это не стоит того?

– Это правда?..

Даже если мне будет больно, и я пожалею об этом в далёком будущем, если я почувствую счастье в тот момент, когда буду любить, будет ли это само по себе ценно? Разве это и есть любовь? Меня переполняло чистое любопытство; чувство, которое я раньше не знала.

Услышав мой вопрос, няня оторвала взгляд от книги. Она пристально смотрела на меня, затаив дыхание, пока я ждала её ответа, а затем мягко приподняла глаза.

– Конечно. Потому что каждый живёт, чтобы жить вместе с другими.

Няня мило улыбалась, говоря это, как и та женщина, которая рассказывала маленькой мне о любви.

Глава 147 - Граф предстаёт в новом свете (16)

Я не могла оторвать глаз от лица няни. В этот момент к нам подошёл Роберт с книгой в руках. Няня взяла книгу и ласково спросила:

– Кого любит молодой господин?

– Хм-м-м… Я люблю маму, и свою няню!

Роберт, который поразмышлял своей маленькой головой, ответил на вопрос, широко размахивая руками, как бы демонстрируя масштабы своей любви. Няня была польщена до глубины души.

– Ох, я тоже люблю вас, молодой господин.

Няня взяла Роберта на руки, а тот крепко обнял её короткими ручками и заливисто засмеялся. Мой разум опустел при виде двух переполненных счастьем людей.

***

Что значит «любить»? Что значит «жить»? Есть ли жизнь без боли? Неужели жизнь, испещрённая шрамами и полная сожалений, бесполезна? Существует ли правильный способ жить? Разве жизнь с другими не ведёт к череде боли и страданий?

Я снова и снова прокручивала в голове слова няни. Я просидела на кровати без сна до середины ночи и копалась в своих мыслях, но ни к чему толковому не пришла. Возможно, глубоко внутри я изначально понимала, что на эти вопросы нет правильного ответа.

Кусая ногти, я посмотрела на свою руку. Глаза, привыкшие к темноте, смотрели на выпирающие кости. Я подняла обе руки. В свете лампы на руках стали видны веснушки и мелкие шероховатые ранки.

Такова уж моя жизнь. Жизнь, проведённая в нищете с борьбой за выживание. Жизнь с постоянными кошмарами, видениями мертвецов и терзаниями вины. Могу ли я назвать свою жизнь неправильной? Нет, я не хочу говорить, что моя жизнь неправильная.

Я оглядела тёмную комнату. Жизнь не даёт ответов. В любви нет правильного и неправильного. Я уже знала это. Но не могла признать этого, будучи «собой». Я всё ещё слышу голоса сестёр. Вижу мёртвого Лукаса. Это часть моей жизни.

Я взяла лампу и вышла из комнаты. В коридоре, таком же тёмном, как и комната, было опасно – ни зги не видно, а свет лампы слишком слабый, чтобы рассеять тьму. Но, как ни странно, не ощущалось страха. В конце концов, жизнь ничем не отличается от блуждания в темноте.

– Если захочешь что-то сказать мне, найди меня. Я подожду тебя в последний раз.

Винсент не сказал мне, где будет ждать. Но я подумала, что знаю, где он.

Я шла сквозь кромешную тьму, всматриваясь в пространство. Тишину коридора нарушали лишь мои шаги. Голоса сестёр разносились эхом наперебой. «Не уходи, сестра. Не уходи. Сестра, сестра…» Галлюцинация была до странного настойчивой. Но сейчас мне не хотелось слушать голоса сестёр.

Я шла вслепую напрямик, игнорируя голоса вокруг. Мои шаги постепенно ускорились. Сама не заметила, как сорвалась на бег. К тому времени я покинула особняк и направилась через лес.

Из-за спешки я чуть не споткнулась об большой камень, а ветки неумолимо царапали кожу. Но мысль о том, что Винсент ждёт меня, не давала остановиться. Дыхание сбилось, каждый вдох давался с трудом. Я быстро пробралась через лес и остановилась перед пристройкой.

Оглядев пристройку, всё такую же старую и унылую, но до боли знакомую, я направилась к двери. Не заперто. Возможно, замок открыт с тех пор, как мы приходили сюда в прошлый раз.

Я открыла дверь и вошла внутрь. Скрип отворяемой двери был жутким, а прохладный воздух пробирал до костей. Я поднялась по лестнице, полагаясь на свет лампы. Вспомнилось первое появление здесь.

Пришла Изабелла и повела меня за собой. Здание показалось мне чудесным, наполняя странным предвкушением совершенно новой жизни. Это чувство разбилось вдребезги при встрече с сумасшедшим хозяином, которому предстояло служить. Шок от первой встречи сложно забыть. Я слегка улыбнулась, прошла по коридору и остановилась перед знакомой дверью.

Я собиралась постучать, но передумала. Полагаю, в этом нет необходимости. Рука коснулась дверной ручки и осторожно открыла дверь, направляя мягкий свет в комнату. Когда дверь полностью открылась, перед моими глазами предстал Винсент в неряшливой одежде, сидящий в свете расставленных повсюду ламп.

Услышав скрип двери, Винсент обернулся и, заметив меня, закрыл книгу, которую держал в руках. Я немного поколебалась, прежде чем войти в комнату. За моей спиной захлопнулась дверь, словно перекрылся путь к отступлению.

Я сглотнула и поставила лампу к ногам. Затем медленно пошла вперёд, пока не оказалась прямо перед ним. Всё это время Винсент молча наблюдал за мной.

Я стояла спиной к окну и колебалась. Винсент не торопил меня, а смиренно ждал.

– Мы можем оставить всё так, как есть?

Мне удалось выдавить из себя лишь это. Его лицо слегка скривилось.

– Нет.

– Почему?

– Я думаю, что не смогу это вынести.

Немного неловко, но Винсент говорил серьёзно.

– Ты даже не догадываешься, но я ревную тебя к простому разговору с другим мужчиной. Я ненавижу, когда ты проявляешь внимание к кому-то другому. Я хочу, чтобы ты всегда была перед глазами, а иногда, не хочу, чтобы тебя кто-то видел. Если люди спросят о наших отношениях, я хочу сказать, что мы возлюбленные.

– …Но у нас разный статус. Для меня это неважно, но если узнают другие, то обвинят вас.

– Тогда я найду выход.

– А что, если выхода нет?

– Если выхода нет, то я обойдусь и без него.

– Зачем так усложнять себе жизнь?

– Я не хочу беспокоиться о других каждый раз, когда прикасаюсь к тебе.

Только и всего?.. Жить, полагаясь на одну лишь любовь, слишком трудно. Если сравнить ценность жизней, то его жизнь без меня намного ценнее чем моя без него. Винсент понимает это. И даже так, он не отступал.

– Я всё ещё не знаю.

Я пришла сюда, но до сих пор колебалась. Я была благодарна, и в то же время опечалена тем, что он был готов пройти через все трудности вместе со мной, а я по-прежнему сомневалась и не могла подавить свою неуверенность. Но Винсент, услышав мой ответ, не рассердился.

– Разве вы не раздражены из-за меня?

– Нет, ни капли.

– Почему?

– Тебя раздражало, когда я был подавлен мыслями о Лукасе?

Я покачала головой. Как можно считать его боль раздражающей? Её глубина была непостижима, поэтому я не смела принижать его страдания. Винсент усмехнулся так, словно прочитал мои мысли.

– Со мной так же. Я не понимаю твоей боли, поэтому не хочу давить на тебя.

– …

– Но мне правда хочется знать, – он нежно обхватил кончики моих пальцев. – Неужели ты никогда не испытывала любви ко мне?

Я опустила глаза. Я задумалась о незнакомом слове «любовь» и отступила назад. Его рука опустилась, но взгляд не отрывался от меня.

Лунный свет, льющийся из окна за спиной, источал холод. Возможно, так казалось из-за прохлады в комнате. Здесь немного теплее, чем в коридоре, но если вспомнить какой была пристройка пять лет назад, то сейчас очень холодно. Это очередное напоминание о неумолимом течении времени, и о том, как сильно всё изменилось.

– Я выжила благодаря своим сёстрам.

Слова, которые я заготовила по пути сюда, выплёскивались одно за другим. Каждое произнесённое слово заставляло сердце биться быстрее, но я не собиралась сдаваться.

– Недавно вы спрашивали, как я жила. Я жила в нищете с самого рождения. У меня были мать, отец и четыре сестры, но мать бросила нас и сбежала, а отец вымещал на своих детях всю злость.

Я нервничала и боялась, что начну запинаться. К счастью, Винсент продолжал слушать меня и не перебивал.

– Я не смогла спасти младшую из сестёр, когда отец забивал её до смерти, четвёртую – от голода, вторую – от продажи в бордель. Потому что я всё осознавала, но закрывала глаза. Вот так и выжила.

Я хоронила погибших сестёр собственными руками. Засыпала землёй и возлагала цветы. Каждый день походил на ад, но я надеялась, что на небесах они обретут покой. Я думала, что так смогу хотя бы немного искупить вину. Я проводила их в последний путь, не пролив ни слезинки.

– К вашему сведению, со мной приехала третья из сестёр. Мой отец души в ней не чаял. Но вовсе не в хорошем смысле, – сказала я и слегка усмехнулась.

История, безусловно, была тяжёлой, но хотелось говорить об этом как о чём-то маловажном. Я рассмеялась, но Винсент не разделял моего «веселья». Я перестала смеяться и продолжила:

– В своей жизни мне не приходилось надеяться на счастье. Каждую секунду я мечтала о смерти, но продолжала жить, так как думала, что продление мучительного существования – это способ искупить вину перед погибшими сёстрами. Потом я приехала в этот особняк в надежде, что начну новую жизнь и смогу обрести капельку счастья. Но даже здесь я пожертвовала Лукасом и всеми остальными.

Я проигнорировала смерть Лукаса и приняла помощь Изабеллы. Лишь после того, как оставила их позади, я осознала, что поступила неправильно. И какому риску они подверглись ради меня. Я понимала это, но притворялась дурочкой, потому что хотела жить. Сердце прогнило насквозь.

– Что будет, если я стану счастливой? Что, если буду любима? Я… я не могу. Если захочу этого, то как насчёт тех, кто пожертвовал собой ради меня? А как же мои сёстры...?

Есть люди, которые будут помнить о смерти Лукаса. Я не знаю, жива Изабелла или нет, но уверена, есть те, кому она дорога́. Но я была единственным человеком, кто помнил о смерти сестёр. Только я могла помнить и скорбеть.

– Так что мне жаль. Я не могу принять ваши чувства, хозяин, – я сложила руки и вежливо поклонилась.

После некоторых раздумий я пришла именно к такому выводу. Возможно, это был последний шанс изменить свою жизнь, но чувство вины не позволяло так поступить. Даже если таким образом я выведу его из себя, с этим ничего не поделаешь. Если он скажет немедленно уйти, я так и сделаю.

– Это не тот ответ, которого я ждал.

– Простите.

– Паула.

– Простите. Мне очень жаль.

Я повторяла одни и те же слова. Ладони сжались в кулаки, чтобы скрыть дрожь.

– А как же ты? Что насчёт твоей жизни и твоего счастья? Если ты не сможешь избавиться от чувства вины за своих сестёр, то, когда же ты позволишь себе быть счастливой?

– Я…

Если так, то я никогда не буду счастлива. Хотя, похоже, это неизбежно. Затем мерцающий на полу свет стал немного размытым.

В жизни нет правильного и неправильного. Жизнь человека строится на том, чтобы жить с другими, и, хочу того или нет, я снова причиню кому-то боль. Любовь, возможно, и естественное чувство, возникающее между людьми. Но даже так, я всё равно не могу с этим смириться. Если не бывает ничего исключительно правильного и неправильного, то и моей жизни нельзя дать однозначную оценку.

– …Я в порядке.

Так что я могу убедить себя в том, что всё в порядке. Но так ли это на самом деле?

В этот момент Винсент подошёл ко мне и схватил за обе руки. Руки болезненно сжались под его хваткой. Я подняла хмурый взгляд и увидела на лице Винсента нескрываемую злость. Всё было иначе, чем в прошлый раз. Тогда он злился, потому что его чувства отвергли, но теперь… казалось, по другой причине.

– Это тоже не тот ответ, которого я ждал.

– Мне жаль.

Я снова извинилась. Винсент не принял моих извинений.

– Ты так же думала, когда я сказал, что знал о глазах Лукаса, но притворялся? Ты хотела, чтобы я жил с чувством вины и отказался от счастья?

– Нет, нет.

– Тогда как ты хотела, чтобы я жил?

– Ну, я хотела, чтобы вы жили, не забывая Лукаса. Вы можете чувствовать вину, но должны жить, не думая о том, что сделали что-то плохое…

Слова, вылетавшие из моих уст, звучали по-другому. Я перестала заикаться. Я недоумённо уставилась на Винсента. Он слегка приоткрыл губы, как бы подталкивая меня к ответу.

– Тогда что ты хочешь сделать, чтобы почтить память своих сестёр?

– Я, я…

Что я хотела сделать, чтобы почтить их память?

Что я хотела сделать, когда видела смерть сестёр?.. Ах, да. Вообще-то я хотела извиниться перед ними. Мне жаль, что я отвернулась от них, мне жаль, что я единственная выжила. Я хотела попросить прощения у сестёр. Вместо того, чтобы рыть могилу и убегать, я хотела обнять надгробие и оплакать их смерть.

– … хотела утешить их. И…

Мои сёстры, мои несчастные сёстры. Как это сделать? Их смерть была такой печальной и жалкой… что я могу для них сделать? Невыносимо больно осознавать, что я больше никогда не смогу обнять их и утешить. Хотелось запечатлеть эту боль глубоко в своём сердце.

– И, и…

Я хотела отпустить их.

Слёзы застилали глаза. Тихий, болезненный вскрик сорвался с губ. Я подняла дрожащие ладони и закрыла рот.

Кто цеплялся за сестёр? Неужели всё время это была я? Это ведь я обнимала и удерживала их, когда они пытались сбежать.

По щекам скатились слёзы. Я оторвала ладони ото рта и заслонила ими всё лицо. Лицо Винсента смутно проглядывалось через щели между пальцами. Рядом с ним возник образ второй сестры, смотревшей на меня с нескончаемым потоком слёз.

Теперь я знала, что хочу сделать. Я хочу обнять своих мёртвых сестёр. Хочу прижать их хрупкие тела к себе и выплеснуть наружу всё то, что так долго томилось внутри.

– А-а-а-а-а-а!

Мне хотелось плакать и кричать изо всех сил.

Глава 148 - Возможно, всё было ради этого момента (1)

– Простите. Простите меня за то, что отвернулась от всех вас.

Я хотела убежать, но никогда не хотела забывать погибших сестёр. Я лишь думала, что не имею права оплакивать их смерть. Я считала, что не должна плакать. Разве слёзы что-то изменят? Плачь сколько хочешь, но мёртвых уже не вернуть. Проливать слёзы – эгоистичный поступок, чтобы облегчить душу.

Но теперь я задавалась вопросом: может, мне следовало вот так отпустить своих сестёр? Принять свои ошибки, извиниться, оплакать их трагическую смерть и спрятать горечь глубоко в сердце, чтобы после двигаться дальше по жизненному пути.

И если моя жизнь, некогда невыносимая и обременительная, станет хоть немного радостнее, я смогу позволить себе оглянуться назад и, время от времени, предаваться воспоминаниям о сёстрах.

Впервые я плакала так открыто, как ребёнок, думая о своих сёстрах. Когда моё тело пошатнулось и накренилось, сильная рука подхватила меня и не позволила упасть. Я уже и не знала, плакала или кричала. Я просто безудержно рыдала и молила о прощении.

– Кх-х… Шмыг.

Винсент нежно обхватил мой подбородок и приподнял заплаканное лицо. Другая его рука неуклюже вытирала мои слёзы. Прикосновение было неловким, но милым. Размытое зрение уловило очертания Винсента. Моё лицо было изуродовано слезами и соплями, но он продолжал вытирать его без единого намёка на отвращение.

– Вы не должны этого делать.

Даже если я и плакала, чувство вины никуда не делось. Грехи так просто не смоешь. И всё же я плакала и просила о прощении, которого не могла получить. Все, кто мог простить меня, уже мертвы.

– Я лишь утоляю свой эгоизм… Это неправильно.

– В этом нет ничего неправильного.

– Но…

– Не думаю, что ты когда-то отворачивалась от своих мёртвых сестёр. Если уж на то пошло, то только потому, что ты этого не делала, ты жила так всё это время. Я не ожидаю, что ты изменишься за одну ночь. Я просто хочу, чтобы ты была счастлива.

– …

– Я понимаю, иногда воспоминания о смертях такие тяжёлые и мучительные, и ты не можешь отделаться от чувства вины, но я надеюсь, ты не откажешься от своего счастья. Я хочу для тебя такой жизни, какой ты хотела для меня.

Зрение, затуманенное слезами, постепенно прояснилось. Лицо Винсента стало более различимым. Его глаза покраснели, будто он сдерживал слёзы.

– Все так живут. В этом нет ничего особенного. Мы с тобой просто живём, как все.

Ничего неправильного, ничего особенного. Мы живём, как все. Чувство вины порой кажется таким тяжёлым, что затрудняет дыхание, но я свыклась с ним и продолжала жить. Он тоже так живёт?

Какой же он скверный человек. Полез в мою душу и ткнул носом в правду, которую я старательно игнорировала, и при этом наплевал на мои собственные чувства. Но, благодаря тому, что он был рядом в такой момент, я не чувствовала себя одинокой. Может поэтому он и хочет быть со мной рядом?

– Вы правда любите меня?

– Да.

– Но я не могу ответить на ваши чувства.

Любовь – это чувство доверия, когда полагаешься на кого-то и желаешь обладать кем-то. Чувство, когда прыгаешь в огонь, но получаешь удовольствие даже от боли. Для меня это остаётся непонятным. Я не могла дать ему то, чего он хотел.

– Всё в порядке. Просто будь собой.

– Но что, если не получится?

– Не попробуешь – не узнаешь.

– А если я убегу?

– Тогда я верну тебя обратно. Я слишком эгоистичен и не смогу отпустить тебя так просто.

Его ответы звучали легкомысленно, но за ними скрывалась невероятная решимость. Он не колебался, и это пугало. Он говорил искренне, без утайки.

– Почему вы меня любите? Почему кого-то вроде меня…

Что он нашёл в настолько неуверенной в себе девушке? Стоит ли это таких усилий?

– Потому что жизнь со зрением ничем не отличается от жизни без него. Я всё ещё чувствую, что брожу в темноте, подвергая сомнению каждый шаг. Но я думаю, что жизнь была бы немного счастливее, если бы ты держала меня за руку.

Он сжал мою руку. Его покрасневшие глаза встретились с моим неуверенным взглядом, как бы спрашивая о моём решении. Отвергну его или нет?

Винсент поистине жадный человек. Он никогда не считается с моим мнением. Даже если откажусь и сбегу, он найдёт другой способ удержать меня рядом. И всё же он надеялся, что я останусь добровольно.

Хоть я и понимала его чувства, но продолжала сомневаться. Я чувствую тревогу и поддаюсь убеждению о том, что не стоит этого делать. Мне не хватает уверенности, чтобы жить счастливо. Чувство вины глубоко въелось в сердце. Винсент сказал, что всё в порядке, но принимать его чувства таким образом – всё равно, что использовать. Как я вообще смею использовать его? Я всё ещё не уверена в себе.

– Ты так часто вмешиваешься в чужие дела, но почему так нерешительна по отношению к себе?

Это был не упрёк. В его словах я ощутила нотки беспокойства. Я избегала его взгляда и нервно перебирала пальцы, не в силах взять его за руку в ответ.

– Ладно.

Я вздрогнула от одного слова. Его ладонь отпрянула, оставив мои пальцы холодными и пустыми. Зрение снова размылось. Когда я моргнула, по щекам покатились новые слёзы.

– Позволь хотя бы утешить тебя.

Когда я подняла взгляд, то не смогла разглядеть лица Винсента. Он вытирал слёзы, струившиеся по моим щекам.

– Но я не умею утешать так же мягко, как ты…

Рука, занятая моими слезами, спустилась вниз и коснулась затылка. Прикосновение к тонкой пижаме выдавало явное намерение.

Мне не следовало соглашаться, но, хоть я и сказала себе «нет»… Я поддалась. Возможно, так на меня повлияли воспоминания о сёстрах. Возможно, всему виной пролитые слёзы. Стена, которую я так тщательно возводила, треснула, и сквозь щель Винсент протянул мне руку с заманчивым предложением. Он давал возможность поддаться своей жадности, и мне впервые захотелось чего-то для себя.

В кои-то веки хотелось утешения. Хотелось положиться на кого-то. Хотя бы раз сделать выбор в угоду жадности. Даже если потом пожалею об этом, сейчас я хочу думать лишь о себе.

– Утешьте меня.

Его рука замерла. Я крепко обхватила его руку обеими ладонями.

– Пожалуйста, утешьте меня…

Я повторила, подумав, что он не услышал. Но в этом не было необходимости. Рука, касающаяся моей одежды, скользнула за ухо. Моё лицо приподнялось, и его тёплые губы коснулись моих. Его язык прошёлся по моим влажным губам и проник внутрь. Я с радостью приняла его ласку.

Всё тело пылало. Стало щекотно. Большая рука подхватила моё отшатывающееся назад тело и сжала крепче. Хлюпающий звук, срывавшийся с соприкасающихся губ, был ужасно смущающим. Меня терзали противоречивые чувства: хотелось молить его остановиться, но в то же время я желала, чтобы он прикасался ко мне чаще и чаще.

– Больно? – тихо прошептал Винсент, проводя рукой по моим мокрым волосам. Я уже привыкла к ощущению его руки на своей щеке. Я недоумённо моргнула.

– Нет.

Ответ был твёрдым, но голос невнятным, словно погружённым в воду. Приглушённый смех сорвался с его губ. Мою ложь раскрыли. Но я действительно не возражала. Я оторвала его ладонь от своей шеи и прижалась к ней щекой. Винсент, заворожённо наблюдавший за мной, внезапно прикусил мочку моего уха. Я тихонько всхлипнула от резкой боли.

На глаза навернулись слёзы, тяжёлые веки затрепетали. Винсент смотрел на меня как в последний раз. Его напряжённый взгляд был почти осязаемым.

– Почему вы так смотрите на меня?

– Потому что я встревожен.

Я понимала, что его тревожит. Одна ночь ничего не изменит. Я даже не могла толком ответить на его чувства.

Вспомнилось, как часто Винсент просил меня не убегать. Он искал меня всякий раз, когда я терялась из виду. Он старался не показывать всего, что скрыто внутри, но, должно быть, у него были свои тревоги. Было забавно думать, что эта тревога направлена на меня, но теперь, когда знаю всё, не могу отмахнуться от этого как от шутки.

Что я могу сделать для него? Я задумчиво прикоснулась к его лицу. Так же, как он когда-то, я проводила кончиками пальцев по каждой чёрточке его лица. На коже отпечатывалась влага, от стекавших по его лбу капелек пота.

– Я мало что могу, но обещаю одно.

Не знаю, можно ли так успокоить его, но это всё, что я могла сделать.

– Я не уйду, не сказав ни слова.

По крайней мере, больше не было желания убегать. Это всё, что мне под силу – дать своё честное обещание. Услышав мои слова, Винсент удивлённо моргнул, а затем опустил ресницы.

– Хорошо. Сейчас этого достаточно.

Это был скудный ответ, по сравнению со всеми эмоциями, которые он проявлял ранее. Тем не менее, его губы изогнулись в довольной улыбке. От этого выражения у меня защемило в груди.

Сомнения исчезли, и я полностью отдалась в его руки. Я беззастенчиво плакала, находя утешение в его объятиях. За его «детское» поведение я отплачивала той же монетой. Возможно, в этом было что-то раздражающее, но Винсент принял меня с нежностью. Он сказал, что не умеет утешать мягко, но его объятия были такими трепетными. Он даже прошептал, что цепляется за меня из-за собственной жадности, чтобы я не чувствовала ответственности.

***

К реальности меня вернуло щебетание птиц за окном. Утреннее солнце ослепляло. Я сонно щурилась, пытаясь привести мысли в порядок. Глаза опухли и покалывали из-за количества пролитых за ночь слёз. Затем, подняв голову, я посмотрела на мужчину, крепко прижимавшегося ко мне.

Брови Винсента сошлись на переносице. Что ему снится? Я изогнулась, чтобы высвободить руку и легонько погладить морщинки на его лбу. Хмурое лицо постепенно начало расслабляться. Возможно, почувствовав мой взгляд, Винсент проснулся. Всё ещё не открывая глаз, он чуть согнулся, чтобы уткнуться лицом в моё плечо. Мой взгляд сам по себе метнулся к настольным часам.

– Поспи ещё немного…

– Уже утро. Просыпайтесь.

Кажется, через что-то подобное мы уже проходили, но, в отличии от прошлого раза, сейчас ситуация была весьма неловкой. В попытке разбудить, я пальцами причесала золотистые волосы, лезшие ему в глаза. Словно отреагировав на моё прикосновение, он обнял меня крепче.

– Ты почти не спала. Спи давай.

– Если посплю дольше, меня уволят.

– А кто посмеет?

А, ну да.

– У меня будут проблемы.

– Если кто-то будет донимать тебя, скажи мне.

Не сомневаюсь, что ему хватит ума взять меня за руку и разобраться с любым, кто скажет мне хоть слово.

Тело тяжелело, а соблазн поспать подольше был слишком велик. Я была на грани того, чтобы согласиться на заманчивое предложение, но быстро взяла себя в руки и потрясла его за плечо.

– Просыпайтесь. Скорее.

Винсент тяжело вздохнул, неохотно отлип от моего плеча и, наконец, оторвался от подушки, приняв сидячее положение. Простынь опустилась вниз, обнажив его торс. Я тут же дёрнулась в сторону. Если бы не стена, то свалилась бы с кровати.

– Что ты делаешь? – спросил он, зевая.

– Просто стена такая красивая.

Я сильнее завернулась в простыню и пробормотала первое, что пришло в голову. Прозвучало как полный бред, но я продолжала тактично любоваться стеной. Кровать скрипнула и вскоре Винсент поднялся. Я же всё это время пялилась в стену.

Глава 149 - Возможно, всё было ради этого момента (2)

Немного успокоив свой разум, я протянула руку и пошарила по кровати в поисках одежды. Где же она?.. Я думала, что оставила её рядом, но почему-то ничего не нашла.

Повернувшись, я оглядела кровать, но как ни смотри одежды не было видно. Решив, что она упала, я выглянула и осмотрела пол, как вдруг кровать внезапно заскрипела, и Винсент обнял меня сзади. Я вздрогнула от неожиданности.

– Я хочу спать.

– Я тоже хочу спать.

– Может, ещё немного поспим?

– Нет.

– Ты слишком прилежная.

Что он несёт? Я решила проигнорировать эту чушь и попыталась вырваться из объятий Винсента, чтобы забрать свою одежду, но прежде, чем я смогла это сделать, он схватил меня за лицо и повернул к себе. Наши лица были так близко, что носы почти соприкасались, я на миг замерла, но потом расслабилась. Возможно, дело было в утреннем солнце, но Винсент сиял каким-то странным блеском, он внимательно осмотрел мою кожу.

– Ты устала?

– О... нет. Всё хорошо.

– Твои глаза выглядят неважно.

Его взгляд упал на мои опухшие веки, и мне стало неловко. Я прикрыла их чёлкой и покачала головой, а Винсент усмехнулся. Большая рука откинула мою чёлку, закрывавшую лицо, за ухо. Его осторожное прикосновение заставило меня смутиться. Я отвела глаза, избегая его взгляда, и отпрянула.

– Думаю, мне пора идти.

Когда я снова стала искать одежду на полу, кровать скрипнула. Я повернула голову и увидела, как Винсент поднимает мою одежду, разбросанную по полу. Мягкий солнечный свет освещал его. Я рассеянно оглядела его полуобнажённое тело, одетое только в брюки.

Винсент, почувствовав мой взгляд, недоумённо вскинул брови.

– Что?

– Вы стали гораздо… здоровее, чем раньше.

По сравнению с пятью годами ранее, он выглядел на удивление здоровым, с хорошим набором веса и подтянутым телосложением. Я несколько раз оглядела его с ног до головы. Винсент, наблюдавший за мной, улыбнулся и встряхнул одежду в руках.

– Это немного удивительно. Ты же наблюдала за мной всю ночь.

– Н-ну, я мало что видела. Было темно…

Расставленные тут и там лампы освещали комнату, но этого было недостаточно, чтобы полностью рассеять ночную темноту. К тому же, у нас не было времени внимательно рассмотреть друг друга.

– Тогда в следующий раз займёмся этим в более светлом месте.

– Э-э…

Очевидное «в следующий раз» удивило, но я понятия не имела, как ответить. Винсент, наблюдая за моим смущением, на мгновение задумался, а затем слегка наклонил голову.

– Или повторим сейчас?

– Ч-что…

И на этот раз я тоже не смогла сразу найти ответ. Пока я обдумывала его слова, Винсент сбросил одежду, которую держал, и забрался обратно на кровать. Я натянула простынь до головы, оставив открытым только лицо, и медленно отползла назад. Вскоре моя спина оказалась у стены.

Я замерла, насторожившись. Винсент положил руку на стену рядом с моим лицом, быстро сократив расстояние, между нами. Перед глазами всё поплыло. «Э-э-эм… я-я…» – голос внезапно оборвался, затерявшись в пространстве. Я застыла, не в силах убежать. Винсент, который всё это время прижимался ко мне, вдруг опустил голову.

– Пфф.

Руки у меня дрожали. Только тогда я поняла, что он меня дразнит. Я холодно посмотрела на него. Винсент, не замечая моего взгляда, наконец расхохотался. Я покраснела, услышав этот смех.

Я шлёпнула его по спине.

– Не смейтесь! Не смейтесь!

– О, хорошо. Я понимаю, я понимаю.

Винсент отвернулся от моих ударов, но не перестал смеяться. Я хмуро посмотрела на него, пытаясь охладить пылающее лицо. Винсент весело рассмеялся и снова приблизился ко мне. На этот раз я не отступила, а сердито посмотрела на него. Винсент схватил меня за лицо и легонько поцеловал.

– Не сердись.

Затем он отпустил меня.

Я оделась и уставилась на ослепительный солнечный свет. Утреннее солнце было довольно тёплым. Я потирала ноющее тело. Мои волосы спутались. Я грубо провела рукой по волосам и попыталась их завязать, когда Винсент подошел ко мне сзади.

– Хочешь, я их завяжу?

Вопрос казался бессмысленным, ведь он уже играл с моими волосами. Завязать? Я послушно протянула ему резинку.

Винсент осторожно взял пряди моих волос и провел по ним кончиками пальцев. Его руки проникли в мои волосы, я невольно съёжилась. Волосы мои были вьющимися и тусклыми, так что аккуратно завязать их было бы сложно. Однако верный своим словам, Винсент изо всех сил пытался их завязать.

– Вам не обязательно идти со мной в особняк.

Я почувствовала, как рука, завязывающая мои волосы, остановилась при этих словах, и тут же снова начала двигаться. Но ответа не последовало. Вместо этого хватка на моих волосах усилилась, и мне кольнула боль.

Я почувствовала, когда он закончил завязывать мои волосы. Несмотря на тугой узел, он был немного слабоват. Скоро всё развяжется. Я обернулась, небрежно оценив ситуацию, и увидела, что лицо Винсента стало угрюмым. Я опустила руку и тупо посмотрела на него.

– Вы чем-то недовольны?

– Да.

Но я ничего не могла поделать. Я нежно погладила его нахмуренный лоб. Винсент глубоко вздохнул, взял меня за руку и привычным движением погладил мою чёлку. Утренний солнечный свет ослепил его.

– Я отведу тебя в особняк.

– Это…

– В этом я не могу пойти на компромисс.

Его твёрдые слова не оставили мне выбора, кроме как пойти с ним. В отличие от тех раз, когда я шла по этой тропинке в одиночку посреди ночи, на этот раз я была не одна. Это было единственное отличие, но это было странно. Наши отношения не изменились, и нерешённые проблемы всё ещё не уходили у меня из головы. Тепло наших сцепленных рук было приятным, а свежий воздух, струившийся вокруг, наполнял меня странным ощущением безмятежности.

Прогулка казалась долгой, но путь – коротким. Не успела я опомниться, как мы с ним достигли конца леса. Я увидела особняк, выглядывающий из-за кустов.

– А теперь идите.

Отсюда здания не было видно. Я подтолкнула Винсента в спину, пытаясь спровадить его. Винсент, с лицом, полным сожаления, уже собирался обернуться, когда увидел, что кто-то спешно приближается к нему издалека. Это была Одри.

– Граф!

Она окликнула Винсента, направляясь прямо к нам. Я запаниковала, опасаясь, что нас с ним застукали, но Одри даже не взглянула на меня. Она остановилась перед Винсентом, переводя дыхание. Почему-то с утра она выглядела растрёпанной.

– Думаю, вам стоит поторопиться в особняк!

Второе убийство произошло посреди ночи. На этот раз жертвой оказался слуга, отвечавший за приготовление пищи. Обстоятельства были идентичны первому случаю. Мужчина, по-видимому, покинул свою комнату посреди ночи и был убит, свидетелей не было. Горничная, вышедшая приготовить завтрак, обнаружила его мёртвым в коридоре.

По словам другого слуги, жившего в той же комнате, покойный мужчина, прежде чем выйти из комнаты, сказал, что беспокоится о еде, которую собирается подать сегодня, поэтому ненадолго спустится на кухню. Это был последний раз, когда он его видел.

Винсент и Одри направились к месту преступления. Джоэли, прибывшая ранее, нахмурилась и заговорила с Винсентом. Одри приказала собравшимся слугам вернуться на свои места и выполнять свою работу. Но они не могли просто так уйти.

– Что? Опять?

– Я до смерти боюсь! Разве у нас не будут большие проблемы, если это продолжится?

Шёпот становился всё громче. После двух убийств тревога, таившаяся в сердцах слуг, вспыхнула, неудержимо распространяясь. Сквозь толпу я взглянула на Винсента. Он оставался неподвижным, погруженный в свои мысли, глядя на закутанную в ткань фигуру.

По приказу Одри слуги с неохотой разошлись. Я вернулась в свою комнату и переодела пижаму. Пуговицы были застёгнуты неплотно, поэтому я нервно застегнула их и быстро вернулась в коридор. Но Винсента нигде не было. Я оглянулась и увидела, как он идёт вдалеке. Я поспешно подбежала и схватила его.

– Вы в порядке?

Вздрогнув от того, что кто-то внезапно схватил его, Винсент узнал меня и улыбнулся.

– У тебя даже глаза в мгновение ока опухли.

– Ничего больше не говорите. Всё очень серьёзно?

Это было уже второе убийство, и я не могла скрыть свою тревогу, как и все остальные. Винсент, наблюдавший за мной, протянул руку и потрогал мой воротник. Присмотревшись, я обнаружила, что пуговица была застёгнута наполовину.

Винсент улыбнулся и прошептал, подправляя пуговицу:

– Всё в порядке.

Как будто пытаясь меня успокоить.

Но мне было не по себе. Вдруг Винсент, наблюдавший за мной, полез в карман, вытащил что-то и положил мне на ладонь. Это была конфета, которую я получала от него когда-то.

– Съешь это и спокойно подожди.

Винсент потёр мои опухшие глаза и отошёл. Я покрутила конфету в руке. Всё ли с ним в порядке? Но даже если нет, я ничего не могла сделать. Я просто надеялась, что проблема не усугубится.

Ведь у меня были и другие заботы.

Прошло несколько дней, и, когда я занималась своими повседневными делами, меня позвала горничная. С разрешения няни я последовала в комнату, где находились остальные слуги, и Одри сидела среди них.

– Куда ты ходила той ночью?

– Это…

Второе убийство произошло в тот день, когда я пошла к Винсенту. Только под пристальными взглядами всех присутствующих я поняла, что я единственная, кого не было. Но я была так поглощена своей работой, что ничего не замечала. Но и о том, что была с Винсентом я тоже не могла рассказать. Ситуация во многом тревожила.

Когда я замешкалась с ответом, Одри переспросила:

– Я спросила, зачем ты вышла.

– Я вышла подышать свежим воздухом. Прошу прощения.

– Ты кого-нибудь видела?

– Нет, никого не видела.

Поскольку мне было запрещено выходить из комнаты посреди ночи, я уже была под угрозой наказания. Я опустила глаза. Одри, должно быть, видела меня с Винсентом. Было слишком раннее утро, чтобы просто идти по одному маршруту, и мы оба были одеты весьма просто. Думаю, ей это показалось странным, но Одри не стала спрашивать об этом, лишь поинтересовалась, не случилось ли чего-нибудь необычного в тот день.

После короткого допроса я вышла из комнаты. Мне было не по себе. Странно, что она не упомянула о случае с графом, но я также подозревала, что Винсент, возможно, первым принял меры. Похоже, за побег посреди ночи не полагалось никакого наказания.

Я подняла глаза и увидела, как люди толпятся перед моей комнатой, избегая моего взгляда. Похоже, распространились слухи, что я отсутствовала в ночь второго убийства. Я старалась не обращать внимания на любопытные взгляды, но ситуация только ухудшалась.

Шёпот вокруг меня становился громче, и с каждым шагом мне казалось, будто кто-то пристально смотрит на меня. Слухи обо мне и так были скверными, так что, возможно, они переросли во что-то более странное. Я пыталась их игнорировать, но, когда все на меня пялились, даже это было непросто.

– Всё в порядке?

Когда мы остались одни, няня заговорила со мной с беспокойством. Я была благодарна, что она не поддалась странным слухам.

Но тревога не утихала так просто. В конце концов, что-то произошло.

Глава 150 - Возможно, всё было ради этого момента (3)

Когда я относила пустую посуду, после обеда Роберта, ко мне неожиданно подошли три служанки, схватили без объяснений и потащили на улицу. Там уже ждали ещё несколько служанок. Они окружили меня, прижав к стене.

Одна из них вышла вперёд и спросила:

– Вы с сэром Аароном были близки, не так ли?

Кто такой Аарон? Я недоумённо посмотрела на служанку, стоявшую передо мной. Она же, заметив выражение моего лица, хмыкнула и пояснила:

– Мужчина, который умер несколько дней назад. Помощник повара!

«Аа...» – коротко произнесла я. Покойного звали Аарон.

Он запомнился мне добрым и жизнерадостным человеком. Чего и следовало ожидать от помощника по кухне, на его руках постоянно появлялись шрамы, а начальник часто отчитывал, но он оставался усердным и потому всегда интересовался моим мнением о вкусе еды. Я была потрясена и опечалена известием о том, что его убили.

– Кто-то сказал, что часто видел вас вместе.

Я невесело усмехнулась. Единственная причина частых встреч заключалась в том, что я готовила еду для Роберта. Даже когда изредка сталкивались за пределами кухни, мы, как простые знакомые, обменивались приветствиями или короткими разговорами о меню блюд. Теперь становится очевидно, что это восприняли неправильно.

Ситуация сложилась настолько шокирующая, что я не могла сказать и слова, а служанки начали открыто насмехаться надо мной, решив, что их подозрения оправдались.

– Я так и знала. Только гляньте, она даже не отрицает.

– С таким-то лицом, следует знать своё место.

– Если бы у меня было такое лицо, я бы даже на людях не смогла показываться от стыда.

Едкий шёпот донёсся до ушей. Мои глаза забегали, мысли спутались, язык заплетался, не зная, что сказать. И тут моё внимание привлекло знакомое лицо позади всех. Это была Алисия. Служанка что-то прошептала ей на ухо, после чего Алисия взглянула на меня и залилась слезами.

Она выглядела такой разбитой, словно у неё украли возлюбленного.

– У тебя и к хозяину есть чувства, да? Бегаешь за ним и выпрашиваешь внимания.

На этих словах со всех сторон разнёсся смех. Распространение нелепых слухов послужило причиной, по которой почти незнакомые люди вели себя так. Очевидно, что они собрались вовсе не для того, чтобы расспрашивать о смерти человека, который помогал мне на кухне.

Служанка, стоящая впереди всех, толкнула меня в плечо.

– Знай своё место!

Внезапный толчок сбил меня с ног. Было больно, но я не подала виду и сердито посмотрела на обидчицу. Девушка, наблюдавшая за моей реакцией, надменно усмехнулась. Но моё внимание было приковано не к ней.

Я смотрела на Алисию, которая стояла среди толпы. Слёзы всё ещё текли по её щекам, но губы, слегка прикрытые рукой, улыбчиво изгибались.

«Так ты унизить меня хочешь?» Я даже не чувствую гнева. Бесполезно ломать голову над тем, как прояснить недоразумение, поэтому я начала продумывать дальнейшие действия.

После того, как я промолчала, другая служанка пнула меня. Затем, не получив сопротивления, она схватила меня за волосы и замахнулась другой рукой для удара. Я собиралась дать отпор, если её рука всё-таки дёрнется, но нас прервал резкий голос:

– Что здесь происходит?

Все с недоумением обернулись. Девушка, державшая меня за волосы, тоже повернула голову и застыла от удивления. Я посмотрела в том же направлении. Сквозь толпу я заметила Одри с суровым выражением лица. Рядом с ней был Винсент. Его взгляд был прикован ко мне, всё ещё скорчившейся на земле.

Толпа окружила одного человека – тут и ежу понятно*, что к чему. Неожиданное появление загнало всех в тупик. Винсент прошёл мимо собравшихся. Остановился передо мной, склонился и протянул руку.

*фразеологизм в знач. «очевидно».

Я не могла взять его за руку. Я не желала, чтобы он смотрел на меня. Не из-за посторонних, а потому, что не хотела представать перед ним в таком жалком виде. Меня одолели стыд и тоска. Я отвела взгляд, но он крепко схватил мою руку и потянул вверх.

Я чувствовала на себе растерянные взгляды окружающих. Когда я подняла глаза, то прочитала на лице Винсента едва сдерживаемый гнев. Он повернул голову и остановил свой взгляд на Алисии. Она с тревогой поглядывала на нас с Винсентом.

Как долго это тянулось? Понял ли он, что происходит на самом деле? Терпение Винсента уже достигло предела.

Он снова посмотрел на меня. Я нервно встретила его взгляд и слегка покачала головой. Но Винсент уже принял решение.

Я всем своим видом безмолвно просила его не делать этого.

Губы Винсента медленно раскрылись. Я зажмурилась. Но внезапно тишину нарушил крик.

– А!

Служанка испуганно указала куда-то. Я повернула голову в ту сторону, обнаружив, как из леса несётся что-то тёмное. Беспорядочно пересекая лес, словно блуждая, выехала машина, а затем понеслась прямо на меня.

Вжжжжж. Ужасающий шум заставил меня вздрогнуть. «Ааах!» – послышался ещё один вскрик. Но машина не собиралась останавливаться. Люди быстро разбежались в разные стороны, пытаясь спастись от столкновения с машиной. Я тоже дёрнулась и оттолкнула Винсента, но тот обнял меня, прикрыв собой, и упал навзничь. Машина развернулась и остановилась с неприятным лязгом.

Поднялось приличное облако пыли. Все, застигнутые врасплох таким развитием событий, озадаченно уставились на машину. Я быстро оттряхнула себя и проверила состояние Винсента.

– Вы в порядке?

– Да. А ты?

– Я тоже в порядке.

Винсент посмотрел на меня, взял за руку и помог подняться. Я оставалась рядом с Винсентом и оглядывалась. Следом появилась другая машина. Выехала из леса и остановилась недалеко от той, которая стояла в клубу пыли.

Дверца второй машины открылась, и оттуда вышел Итан, который с трудом сохранял спокойствие. Почему Итан здесь? Но, прежде чем задаться этим вопросом, я испытала облегчение, увидев его вновь. Он выглядел всё таким же, как и раньше. Я волновалась из-за слов, сказанных им перед уходом, но теперь могла быть спокойна, потому что с ним не случилось ничего плохого.

Итан провёл рукой по лицу, оглядывая покрытую пылью машину. Он даже вздохнул, не скрывая своего недовольства.

В этот момент дверца машины, всё ещё охваченной пыльной бурей, распахнулась. Первой показалась изящная туфля, за которой последовал подол развевающейся юбки. Наружу вышла женщина, откидывая назад спутавшиеся волосы. Её блестящие золотистые пряди колыхались на уровне груди. Всё такие же прекрасные фиалковые глаза оглядели окрестности.

Перед моими глазами предстала повзрослевшая на пять лет женщина.

«Вайолет…?»

Мои глаза расширились от удивления. Затем я посмотрела на Винсента, но он выглядел не менее удивлённым, переводя взгляд с Итана на Вайолет.

– Почему дорога такая ужасная? Как же раздражает, – проворчала Вайолет, оттряхивая юбку.

Из двери машины выскочил шофёр. Мужчина пошатывался и прикрывал рот рукой, и Вайолет поинтересовалась его самочувствием. Он ответил, что всё в порядке, но затем растерянно отбежал на небольшое расстояние. Послышался тихий звук рвоты.

– Вайолет! Ты что творишь! Это же опасно! – крикнул Итан, приближаясь к Вайолет.

Даже обычно хладнокровный Итан был искренне возмущён. Но Вайолет с безразличным выражением лица оттряхнула пыль с головы.

– Почему ты винишь меня в плохих дорогах? Проблема в этом особняке.

– И всё же, зачем вот так дёргать руль?

– Но ведь мы добрались. Это главное.

Итану, кажется, было что сказать, но наглость Вайолет заставила его замолчать. Не обращая внимания на его ступор, Вайолет принялась оттряхивать плечи и снова огляделась. Винсент, придя в себя, шагнул к ней навстречу.

– Вайолет.

Вайолет взглянула на Винсента.

– Давно не виделись, – отвел прозвучал весьма равнодушно. Казалось, она была очень раздражена. Странное поведение, учитывая какой она была раньше. Но Винсент, будто привыкший к подобному, продолжил:

– Почему ты приехала, даже не предупредив?

– Я приехала повидаться с сыном. Лучше скажи, почему тут такие дороги? Мы чуть не заблудились. Как ты смеешь держать моего сына в такой глуши!

– …Я ведь говорил, что это особняк в лесу.

– Кто ж знал, что это такая глушь. Что это? Не удивлюсь, если там кто-то умер.

Винсент на мгновение замолчал, услышав резкие слова. Я раскрыла рот, не веря своим ушам. Это было не то, что могла сказать нежная Вайолет пять лет назад. В моей памяти Вайолет сохранилась как добрая, молодая девушка, с застенчивой улыбкой и ласковым нравом. Но почему-то сейчас этот образ разлетелся вдребезги. Я услышала, как Итан снова вздохнул и пробормотал:

– Прошу тебя… помолчи.

– Так ты проделала весь этот путь, чтобы увидеть Роберта?

– А ты думал тебя?

– …

– Где мой сын?

На прямой вопрос Винсент вздохнул и покорно указал на особняк. В этот момент шофёр, оправившись от тошноты, подошёл с извинениями. Вайолет велела ему выгрузить багаж и собиралась направиться в особняк, но тут же замерла. Должно быть, её смутила собравшаяся здесь толпа.

Любопытство взяло верх, и она снова обратилась к Винсенту:

– Что случилось?

– Ничего особенного.

–Правда? Кстати, я слышала, Паула тоже здесь.

На этих словах внимание всех переключилось на Алисию, которой из-за всей суматохи помогала подняться другая служанка.

– Разве Паула – не твоё настоящее имя? Вы знакомы?

– Эм… это…

Алисия, понятное дело, не знавшая Вайолет, запаниковала. Возможно, сейчас она обдумывала то, как поступить в этой ситуации. Вайолет не намеревалась ждать и направилась к ней. Лицо знатной дамы просияло, словно она наконец нашла то, что искала.

Но как только Вайолет подошла к Алисии и рассмотрела ближе, на смену радостной улыбке пришла досада.

– Ты… Паула?

Этот вопрос скрывал за собой что-то большее. Лицо Алисии побледнело. Ситуация сложилась как нельзя ужасно, и она колебалась, размышляя: притвориться, что не узнала её или же наоборот. Вайолет нахмурилась, ещё раз оглядела Алисию с ног до головы и отвернулась. Всеобщее внимание было приковано к Вайолет, но она словно не замечала и спокойно оглядывалась вокруг, но вдруг наткнулась на что-то и посмотрела на конкретного человека.

– Вот ты где, – прозвучал громкий, добродушный голос.

Вайолет снова двинулась с места. Люди проследили за её взглядом. Словно по команде, все затихли. Тишину нарушал лишь стук каблуков. Вскоре шаги остановились. Все наблюдали, как яркая улыбка, полная радости от долгожданной встречи, украсила губы Вайолет.

– Давно не виделись, – с нежностью произнесла она.

Её взгляд был прикован ко мне. Вайолет широко раскинула обе руки, приветствуя меня, но я оставалась безучастной.

– Паула, – окликнула она, прежде чем заключить меня в свои объятия.

Через её объятия и то, как она потёрлась своей щекой об мою, передавалась неподдельная радость. Я обняла Вайолет в ответ, пытаясь успокоить смятённый разум. Остальные ошарашенно наблюдали за нами.

Глава 151 - Возможно, всё было ради этого момента (4)

Кто-то из присутствующих обратился к Алисии. Толпа ждала её ответа и наступала со всех сторон. Алисия растерялась и смутилась, но, когда наши взгляды встретились, её смущение исчезло, сменившись ревностью.

– Нет!

Резко крикнула Алисия. Вайолет, обнимавшая меня и наслаждавшаяся радостью нашего воссоединения, обернулась. Встретившись с ней взглядом, Алисия указала на себя рукой и гордо заявила:

– Это я – Паула! Не она, а я! Я настоящая!

Вайолет, которая всё это время наблюдала за ней, повернулась ко мне. Смотря в эти ясные фиалковые глаза, спрашивавшие, что Алисия имеет в виду, я не могла вымолвить и слова. Тогда Вайолет, переводя взгляд с нерешительной меня на уверенную Алисию, словно на мгновение задумалась, прежде чем, снова крепко обняв меня, сказать:

– О, как странно. Но я прекрасно знаю, кто такая Паула.

А затем она небрежным тоном добавила: «Однако кто ты – мне не известно».

Это было похоже на песочный замок, обречённый на крах. Сколько бы слоёв ни строил, он всё равно рухнет лишь от одного натиска волны. Ситуация была настолько шаткой, что, наконец, когда предчувствие сбылось, моё сердце сжалось.

После слов Вайолет всеобщее внимание снова обратилось к Алисии. Её лицо покраснело, и она крикнула: «Нет!» Другие слуги, проходившие мимо, должно быть, почувствовали неладное и собрались посмотреть.

– Она лжёт! Эта женщина – лгунья!

Алисия защищала свою правоту, но человек перед ней был дворянином. Независимо от того, чья история правдива, итог уже предрешён.

Прислуга, окружившая Алисию, замешкалась и отступила. Подозрение начало закрадываться в их сердца. Понимая, что ситуация оборачивается против неё, Алисия опустила голову и задрожала. Она была совершенно одинока.

– Нет, нет…

Из неё вырвалось бормотание бессмысленных слов. Густая тьма, казалось, опустилась на дрожащую Алисию. На мгновение образы погибших сестёр нахлынули на меня. Я невольно потянулась, но Вайолет крепко схватила меня за руку, останавливая.

Она улыбнулась мне.

– Не стоит этого делать.

Я нахмурилась. Когда я снова повернулась, Алисия на кого-то смотрела. Её взгляд был направлен на Винсента. Он смотрел на неё с пустым выражением лица, а Итан, стоя рядом, спокойно наблюдал за внезапным поворотом событий, словно пытаясь оценить ситуацию.

Алисия протянула руку и подошла к Винсенту.

– В-Винсент, пожалуйста, скажи мне, что всё это лишь недоразумение.

Словно цепляясь за последнюю надежду, Алисия задрожала и позвала Винсента. Но он разрушил её надежды. Винсент, всё ещё стоявший на месте, выпалил:

– Я не понимаю, о чём ты говоришь.

Он положил конец этому спектаклю.

Алисия замерла, а Винсент, отвернувшись, махнул рукой Одри. Одри, наблюдавшая всё это время, отвесила свой обычный спокойный поклон и дала указания стоявшим рядом слугам. Слуги замешкались, а затем подошли к Алисии и связали ей руки.

– Что ты делаешь! Отпусти меня!

Алисия сопротивлялась, но путы не ослабли. Слуги тащили её за собой. Её крики разносились оглушительным эхом, но никто не мог ей помочь.

***

– Рада снова тебя видеть, Паула.

– Да…

Вайолет, сидящая на диване в гостиной и потягивающая чай, тепло поприветствовала меня. Я кивнула в ответ, сидя напротив неё.

После ухода Алисии Итан утащил Винсента, а мы с Вайолет последовали за Одри в гостиную. Вайолет заявила, что собирается сразу же пойти к Роберту, но Одри остановила её, сказав, что он, возможно, сильно удивится и переволнуется, если она так внезапно заявится к нему.

Одри быстро принесла чай и лёгкую закуску, сказав, что сообщит Роберту новость, и ушла, оставив нас с Вайолет наедине в гостиной. Вайолет предложила мне сесть на диван и поболтать, пока мы ждём.

Несмотря на странность ситуации, Вайолет молчала. Она просто пила чай в приятном расположении духа.

– Я слышала, ты следишь за Робертом. Спасибо.

– Не стоит.

Её слова остались мной неуслышанными. Я чувствовала себя на грани. Как и минуту назад, я задавалась вопросом, достойна ли я её приветствовать.

Оглядываясь назад, я понимаю, что в последний раз я видела её пять лет назад, когда мы с ней отдалились друг от друга, а затем её утащили из особняка. Я до сих пор отчётливо помню, как она говорила, что любит Винсента. Если бы наша новая встреча была совпадением, это было бы ужасным совпадением.

– Я слышала, что Роберт заболел. Я хотела сразу же приехать к нему, но не смогла. Мне потребовалось гораздо больше времени, чем я думала, чтобы просто разобраться с одним срочным делом и приехать. Но вот я наконец здесь.

– Понятно.

– Как Роберт? Он всё ещё плохо себя чувствует?

– Нет. Сейчас он уже здоров.

– Тогда это хорошо.

Вайолет с облегчением приложила руку к груди. Я сначала не заметила, потому что она не подавала виду, однако, должно быть, очень переживала за Роберта. Я слегка рассмеялась и закрыла рот. Мой взгляд всё ещё был устремлён в пол. Было неловко. Я пожала плечами и взглянула на дверь.

– Хм… я очень счастлива видеть Паулу, но, похоже, она мне не рада.

– Это не так!

Я внезапно подняла голову и замахала руками. Вайолет коротко рассмеялась.

– Тогда подними голову. Ведь я так сильно скучала по тебе.

– …Да…

Она вела себя со мной так, будто ничего не произошло, словно забыла всё, что было. Я напряглась и постаралась не смотреть вниз. Вайолет продолжала лучезарно улыбаться мне.

– Как дела? Я поздно узнала о твоём внезапном отъезде, но была так взволнована, что даже не смогла позаботиться о тебе.

– Всё в порядке. Я ведь тоже вам не сказала.

Мы были не в том положении, чтобы заботиться друг о друге.

Вайолет, вероятно, не знала подробностей, почему мне пришлось уйти. Или, может быть, знала, но притворялась. Поскольку вдаваться в детали не стоило, я ответила уклончиво.

– Как дела у вас, Вайолет?

– Конечно у меня всё хорошо.

Вайолет улыбнулась, отпивая чай. Я внимательно изучала её лицо.

Учитывая все истории, которые я слышала о Вайолет, трудно было сказать, что у неё всё хорошо. Должно быть, она пережила столько трудностей, что даже представить себе не могла. Выдержав всё это в одиночку, она спокойно сидела и говорила, что у неё всё хорошо, стараясь быть внимательной, чтобы не тяготить других.

Хотя её предыдущее появление было немного неожиданным, Вайолет, с которой я снова встретилась, всё ещё была доброй и отзывчивой.

Вскоре дверь открылась, и послышались весёлые шаги. Они внезапно остановились возле дивана. Роберт, широко раскрыв глаза, смотрел в её сторону. Вайолет повернула голову к нему и наклонилась.

– Роберт, сыночек!

– Мама?

– Да. Иди к маме в объятия.

Вайолет улыбнулась ещё ярче, чем при первой встрече, и развела руки. Испуганные глаза Роберта наполнились слезами. Вскоре его маленькое тело бросилось в объятия Вайолет. Она крепко обняла Роберта, прижавшись лицом к его щеке.

– Мама! Я так скучал по тебе!

– Да, я тоже скучала по тебе.

На глазах Вайолет навернулись слёзы. Не в силах сдержать эмоции, она всхлипнула и прошептала: «Прости меня». К моему удивлению, Роберт сдержал плач. Он нежно похлопал Вайолет по спине, поглаживая её щеку, пока она плакала. За их спинами няня тайком вытирала слёзы.

Пока мать и сын наслаждались этим трогательным воссоединением, Джоэли, услышав новость, тоже пришла. Её одежда была немного растрёпана, возможно, потому что она собиралась в спешке. Джоэли радостно подбежала к Вайолет, которая обнимала Роберта. Атмосфера в комнате стала такой тёплой и уютной, когда все трое собрались вместе. Я немного понаблюдала за ними, прежде чем тихо отошла.

Я разделила радость воссоединения Вайолет, и в присутствии няни я почувствовала, что мне нет нужды быть рядом. К тому же у меня были дела. Выйдя из гостиной, я пошла искать Одри. Мне нужно было узнать, что стало с Алисией, которую увели.

К счастью, мне не пришлось далеко идти по коридору, прежде чем я встретила Одри. Я подошла к ней и спросила об Алисии. Одри была необычайно неразговорчива. Возможно, ей сообщили о ситуации и приказали держать рот на замке. Но я должна была знать. Поэтому, когда я начала просить почти умоляюще, Одри неохотно рассказала мне, что Алисию держат в пустой камере.

Внезапность инцидента оказалась благом. Второе убийство оставило её в растерянности, поэтому, похоже, немедленного наказания не последовало. Одри сказала, что её держат, чтобы не дать ей сбежать, но как только этот срочный вопрос будет решён, Алисия ответит за свои действия.

Услышав это, у меня заболела голова. Я схватилась за пульсирующий лоб и стала размышлять, как разрешить ситуацию.

– Паула.

Когда я шла по коридору, раздался внезапный зов. Я удивлённо повернула голову, и в проёме двери рядом со мной появился Итан, поманив к себе. Я огляделась и быстро направилась к нему. Когда я вошла в комнату, он закрыл дверь и повернулся ко мне.

– Как дела?

Сначала я узнала, как у него дела. Внешне он казался нормальным, но образ, каким я видела его в последний раз, не выходил у меня из головы. Вместо ответа Итан просто стоял, скрестив руки на груди, с угрюмым взглядом.

– Что, чёрт возьми, происходит?

Я сразу поняла, о чём спрашивает Итан. Он не знал точно, что только что произошло, но, должно быть, почувствовав неладное, привёл Винсента под предлогом, что ему нужно что-то обсудить, и пытался выведать об Алисии. Я склонила голову, чувствуя себя виноватой.

– Судя по твоему лицу, Паула тоже об этом знала.

– Мне очень жаль.

– Мне не нужны извинения.

– Были причины. Мне очень жаль.

– Что за причины?

Мне было нелегко ответить. Когда я промолчала, Итан задал другой вопрос.

– Как давно Винсенту об этом известно?

Что моя сестра выдаёт себя за меня. Что я настоящая. Оба вопроса были уместны. Раз он задал такой вопрос, то, видимо, Винсент не объяснил всё как следует. Возможно, это из-за заботы обо мне.

– После того как сэр Итан уехал…

– Паула всё рассказала?

– …Хозяин первым догадался.

– Винсент первым догадался, но ты ничего не сказала, когда кто-то другой выдавал себя за тебя.

– …

– Паула.

Послышался тихий упрёк. Я ещё сильнее склонила голову. «Мне жаль», — тихо пробормотала я и вздохнула.

– Честно говоря, я разочарован.

Это была ожидаемая реакция. Я не говорила об этом вслух, но причина, по которой Алисия поступила так, была очевидна. Зная это, но не останавливая её, я понимала, что критика Итана естественна. Я сложила руки и смиренно приняла его осуждение.

Глава 152 - Возможно, всё было ради этого момента (5)

– Паула, я не могу это так оставить. Винсент, возможно, закрыл на это глаза, но я не могу. Я не позволю человеку, обманувшему моего друга, остаться безнаказанным.

– Я поговорю с ней. Я постараюсь переубедить её! – сказала я и резко схватила Итана за руку. Его лицо посуровело.

– Если бы ты могла, этой ситуации вообще не было бы. У тебя уже было много шансов. Ты хоть понимаешь, насколько самонадеянной была?

– Да, понимаю. И мне очень жаль. Правда. Но, пожалуйста, дайте мне последний шанс. Я уговорю её. Она… она моя сестра.

Можно было бы спросить, почему я так поступаю после всего, но Алисия –моя единственная сестра. Я не могу просто стоять и смотреть. Поэтому я без каких-либо аргументов просила дать мне ещё один шанс.

Итан казался добродушным снаружи, но на деле был холоден и рационален как никто другой. Он мог быть бесконечно ласковым с близкими людьми, но не проявлял снисхождения к другим.

Дрожащими руками я удерживала его и ждала ответа. Я была почти уверена, что Итан откажет. Если так, я встану на колени и буду умолять. Но, вопреки ожиданиям, Итан на мгновение растерялся. Его карие глаза слегка дрогнули, затем лицо вернуло прежнее спокойствие, и он тихо пробормотал на вздохе:

– Ладно.

Разрешение было неожиданным.

– Я дам тебе последний шанс. Если твоя сестра раскается и согласится уйти, я больше не стану лезть. Но если нет, то я разберусь с этим по-своему. Поняла?

– Да, поняла, – ошеломлённо ответила я, не отрывая глаз от Итана.

Мне следовало бы быть благодарной, но внезапная доброта его показалась подозрительной. Он ведь не собирается потом забрать свои слова назад?

– Почему ты так на меня смотришь? – спросил Итан.

– Честно говоря, я думала, вы скажете «нет».

– Я так и собирался. Но… я понимаю твои чувства.

Взгляд Итана блуждал, как будто избегая меня. Что он хочет этим сказать? Я снова всмотрелась в его лицо, стараясь разгадать его скрытые намерения. Итан бросил на меня хмурый взгляд.

– Что?

Всегда проигрывает тот, кто полагается на других. Я первой склонила голову.

– Спасибо за предоставленную возможность.

– Хватит. Мне не нужна твоя благодарность.

Итан снова вздохнул и провёл рукой по лицу. Тяжесть совершённых ошибок словно сдавила меня, и я опустила голову, осторожно наблюдая за его дальнейшими действиями.

– Лучше поговорим о Винсенте. Что он сказал, когда узнал Паулу? – спросил Итан, пытаясь разрядить гнетущую атмосферу. Я прокрутила в голове все события, начиная с того дня, когда Винсент разоблачил меня. Хотя, если уж он сказал, что понял, кто я, ещё до того момента, то нужно припомнить и то, что было тогда. Если так подумать, произошло много всего.

– Просто… Он спросил, почему я ушла. Мы хорошо поговорили.

На самом деле, это трудно назвать хорошим разговором. В тот момент я пыталась сбежать. Я решила опустить эту деталь, потому что если Итан узнает, то сделает мне выговор. Сейчас важнее всего другое… И тут меня осенило. Я серьёзно посмотрела на Итана:

– Вы ведь знали, да? Что хозяин ищет меня.

Итан удивлённо моргнул, прежде чем уклончиво ответить:

– А… ну… До меня доходили кое-какие слухи.

– Кажется, он искал меня всё это время.

– Похоже на то.

Итан не выглядел удивлённым.

Он уже знал. Должно быть, он смутно предвидел это, услышав обо всём из слухов, а не напрямую от Винсента. Я помедлила и продолжила:

– Тогда вы знаете, почему хозяин искал меня?

– Ох, он что не сказал, почему искал тебя? Может, он соскучился по тебе?

– Не дразните меня.

– Я не понимаю, о чём ты.

Я никак не возьму в толк, он действительно не знал или просто притворялся? Я заёрзала, перебирая сцепленные пальцы, и наконец решилась:

– Он сказал, что… любит меня.

Я ожидала застать его врасплох и услышать что-то вроде «Что за чушь?». Но Итан лишь слегка удивился. Постепенно его лицо становилось серьёзным.

– Понятно.

На этот раз Итан тоже воздержался от комментариев. Реакция его была такой спокойной и сдержанной, что я не знала, как быть.

– Вы ничего не хотите сказать?

– Даже не знаю. Пожалуй, я удивлён.

– Я думала, вы решите, что это нелепо.

Итан не стал отрицать. Но меня это не задело. До недавнего времени, я даже представить себе такого не могла. Даже сейчас, когда сказала вслух, я тщательно подбирала слова, потому что странное чувство вины, словно делаю что-то неправильное, тяжким грузом лежало на сердце. Сомнения наплывали, подобно волнам, и было ощущение, что я беспокоюсь понапрасну.

– На самом деле, я подсознательно подозревал об этом. Узнав о слухах, я решил, что за этим должно быть что-то большее, чем просто намерение убедиться в том, жива ты или нет. Я задумался о том, зачем Винсенту в его положении понадобилось бы ворошить прошлое. Если такова причина, то это имеет смысл.

– Вы думаете, это неправильно? – удручённо спросила я.

Итан, наблюдавший за мной, продолжил с той же лёгкостью:

– Это сложный вопрос, но, поверь, в этом мире полно ещё более абсурдных и сложных вещей. По сравнению с ними, это, наверное, сущий пустяк. Просто любовь между мужчиной и женщиной.

«Просто любовь между мужчиной и женщиной»… Такая формулировка прозвучала жутко неловко. Я невольно почесала затылок.

– Так что ты хочешь сделать теперь, Паула?

Итан выпалил вопрос, который я мысленно задавала себе снова и снова. Что я хочу сделать? Этот вопрос не давал мне покоя. Я искренне пообещала Винсенту, что не уйду, не сказав ни слова, но я так и не решила, что делать со всем остальным.

Я хотела быть осторожной. Хотела тщательно обдумать всё, прежде чем дать свой ответ, поскольку он честно открыл мне свои чувства. Возможно, это будет ответ, который он ждёт, а может и нет – не знаю, но по крайней мере, я не стану просто отвергать его и отмахиваться от всех тех чувств, которые он мне показал.

– Не заморачивайся. В конце концов, важны лишь ваши чувства друг к другу. Следуй своему сердцу. А о последствиях можно подумать и потом.

– Наверное…

На самом деле, я не могла позволить себе не думать о последствиях, но Итан просто старался поддержать. Я улыбнулась в благодарность за его внимание.

Итан, выяснив всё, что хотел, повернул дверную ручку и открыл дверь. Но, выходя из комнаты, внезапно остановился. Я последовала за ним и вытянула голову из-за его спины, чтобы посмотреть, на что он уставился. Мои глаза расширились. Я никак не ожидала наткнуться на стоящего там Винсента.

Винсент переводил взгляд с Итана на меня, когда я вышла из-за его спины. Итан недоумённо спросил:

– Что ты тут делаешь?

– Что вы тут делаете наедине?

Винсент указал на дверь. В его словах чувствовался вес. Итан взглянул на меня, стоящую позади, а затем, прищурившись, посмотрел на Винсента.

– О чём вы говорили?

– Ты пришёл сюда только ради этого?

– Я хочу убедиться, что ты не наговорил всяких глупостей.

– Каких ещё глупостей? Что, по-твоему, я мог бы сказать?

Разговор повернул не туда. Итан, который всё это время ворчал, замолчал и махнул рукой. «Ладно, делай, что хочешь», – означал его жест, и Итан отвернулся.

Я всё ещё стояла в дверном проёме и озадаченно переводила взгляд между ними.

Винсент, взглянув на меня, подошёл к Итану и ни с того ни с сего ударил его по затылку.

– Ай!

Итан ошеломлённо обернулся, потирая затылок. Выражение его лица требовало объяснений, но Винсент ответил спокойно:

– Ты меня раздражаешь.

– Что?

– Ты всё знал, ещё когда прибыл в особняк в прошлый раз, – холодно сказал Винсент.

Губы Итана обиженно поджались. Он упустил возможность всё отрицать. Плечи Итана поникли.

– Н-ну… понимаешь…

– Забудь, – Винсент обернулся.

– Эй, да что такое? Подожди. Мне нужно кое-что сказать, – Итан протянул руку и резко схватил его.

Я заметила, как лихорадочно бродили мысли Итана, словно он пытался быстро придумать оправдание. Тем временем Винсент подошёл ко мне и обнял за плечо. Затем посмотрел на Итана и сказал:

– Я больше не намерен с тобой играть.

Я посмотрела на Винсента, как на ребёнка. Но тот, кто потащил меня за собой, был взрослым мужчиной. И как такой взрослый человек мог сказать что-то настолько абсурдное, как «я больше не намерен с тобой играть»? Хотя и смотрела в другую сторону, я могла себе представить потрясённое выражение лица Итана при этих словах.

Его замечание казалось полным ребячеством, но, возможно, таким образом Винсент пытался выпустить пар из-за обиды на то, что Итан помог скрыть мою личность. Он не мог просто игнорировать это, и в то же время не хотел ссориться всерьёз. Конечно, это всего лишь моё предположение.

– Пожалуйста, не злитесь и помиритесь с сэром Итаном позже, – искренне попросила я. Тем более, дело касалось меня, поэтому я хотела, чтобы всё разрешилось мирно. Я понимаю, что Итан не рассказал Винсенту о моей личности ради моего же блага. Я не хотела становиться причиной ухудшения их взаимоотношений.

– Похоже, вы с Итаном близки.

– Ну, так и есть. Мы знакомы с тех пор, как я работала в пристройке.

– Но ваши отношения кажутся очень близкими. Очень.

Это прозвучало странно знакомо. Я почесала шею. Он ведь не намекает на ревность из-за моей дружбы с Итаном? Звучит так глупо, что я не могу в такое поверить. Винсент ревнует меня к Итану и всякое такое… Точно нет.

– Мы не так уж и близки. Сэр Итан гораздо ближе к кому-то вроде вас, чем ко мне, – я прогнала навязчивые мысли и ответила беспечно.

– «К кому-то вроде меня»? – в словах, произнесённых сквозь зубы, слышалась злость. Готова поклясться, что увидела, как искры метнулись в разные стороны. Я не ожидала, что он разозлится из-за чего-то столь незначительного. Я всмотрелась в его лицо и слегка склонила голову.

– Простите. Это была оговорка.

– Оговорка или нет, я не хочу слышать подобного. Никогда больше так не говори.

– Да… простите.

Он явно был недоволен моими извинениями, но больше не выказывал гнева. Я быстро сменила тему, чтобы разрядить обстановку.

– Кстати, вы уже виделись с Вайолет?

– Ещё нет.

– Понятно. Недавно они встретились с Робертом. Они обнимались, радовались, и, должно быть, очень скучали друг по другу.

– Полагаю, да. Рад, что всё сложилось.

Несмотря на его слова, голос оставался угрюмым. Я пыталась направить разговор в другое русло.

– Но, кажется, Вайолет немного изменилась. Я бы сказала, она стала более оживлённой, не находите?

Если честно, её резкие слова немного шокировали, и назвать Вайолет «более оживлённой» – совсем не подходящее определение. Даже так, я старалась подбирать вежливые слова, но Винсент ответил отстранённо:

– Она всегда была такой.

– Значит, она всегда была такой, а я и не осознавала…

Выходит, она скрывала свою истинную сущность, когда мы познакомились пять лет назад?

Глава 153 - Возможно, всё было ради этого момента (6)

Винсент ответил на мой вопрос:

– В детстве у неё был вспыльчивый характер, поэтому взрослые часто её ругали. Она старалась быть сдержаннее, но не всегда получалось, поэтому Вайолет, должно быть, пришлось нелегко. Тем не менее, с какого-то момента она стала следить за своими словами и держалась с достоинством. Но, когда мы встретились вновь, она снова стала собой. Ей через многое пришлось пройти, и, по всей видимости, это притворство порядком утомило её.

Хоть Винсент и говорил с недоумением, я понимала в чём заключалась причина этих перемен. Отчасти это могло быть связано с необходимостью поддерживать дворянский статус, но, скорее всего, Вайолет пыталась играть роль невесты Винсента, скрывая свою истинную сущность, чтобы казаться идеальной.

Когда их с Винсентом помолвку разорвали, а её саму выдали замуж за другого мужчину, она больше не видела смысла выглядеть очаровательно в глазах Винсента. Винсент, вероятно, никогда до конца этого не поймёт.

– Если ей так проще, то ладно.

Я мысленно посмеялась, глядя на бестактного мужчину перед собой.

– Кстати, что привело вас сюда? Мне показалось, что вы пришли по делу. К Итану?

– Я приглядываю за тобой.

Опять слежка?

– Я ведь говорила, что не уйду, не сказав ни слова.

– Знаю.

– Тогда зачем за мной приглядывать?

– Я волнуюсь. Боюсь, что ты решишь уйти.

Кажется, я понимаю почему он так переживает. Это из-за ситуации с Алисией.

Только теперь я заметила, как пристально он наблюдает за мной. Он пытался не подавать вида, но я чувствовала его тревогу. Неужели он настолько волнуется, что даже не может этого скрыть?

– Я обещала... И поэтому не исчезну без предупреждения.

– Но я волнуюсь, потому что ты слишком часто себя накручиваешь.

В моей голове и правда полно всяких мыслей, но я ни за что не нарушу своё обещание. Рано или поздно это и так произойдёт. Неважно, что случится дальше – исход один.

– Ничего подобного, – сказала я с лёгкой улыбкой.

Мы оба знали, что это неправда. И всё же, видя Винсента таким, хотелось успокоить его. Мне вспомнилось, как недавно Винсент успокаивал меня, когда я переживала из-за таинственных убийств. Чувствует ли он что-то подобное?

Винсент больше ничего не сказал. Он просто кивнул, как бы подтверждая, что доверяет мне.

***

Вайолет пробыла в особняке два дня, после чего уехала. Она хотела остаться подольше, но Винсент постарался выпроводить её. Возможно, Винсент чувствовал, как ситуация, которая поначалу казалась простой, набирала новые обороты, и потому безопасность Вайолет в особняке была под угрозой. Был вариант переселить всех в другое место, но в столь неопределённой ситуации нельзя было действовать опрометчиво.

Итак, они пришли к соглашению на два дня. Вайолет выразила недовольство, но Винсент лишь вскользь упомянул, что собирается освободить особняк. Он также сказал, что в скором времени отправит Роберта обратно домой. Он не стал вдаваться в подробности, дабы не заставлять Вайолет волноваться ещё больше.

Почти всё своё время Вайолет проводила с Робертом. Мальчик, само собой, был счастлив, а вместе с Джоэли, которая присоединилась к ним, атмосфера стала ещё оживлённее.

Во время своего пребывания в особняке Вайолет высказывала Винсенту множество жалоб. Но, если начистоту, это были скорее придирки, чем жалобы. Она указывала даже на самые незначительные детали: неудобные подушки, плохой ковёр, странные шторы. Поначалу Винсент потакал её капризам, но после двух дней мучений совсем вымотался.

На деле же, Вайолет не особо что-то волновало – главное, чтобы было где спать и что есть. Но, выплёскивая своё недовольство на Винсента, ей становилось легче.

– Забавно наблюдать, как он напрягается.

Глядя на неё, могу предположить, что таким образом она усмиряет эмоции, накопившееся за последние пять лет.

Я также заметила, что она действительно была занятым человеком. Даже за эти короткие два дня она время от времени вела беседы со своими помощниками.

Услышав обрывок их диалога, могу сказать, что ничегошеньки не поняла. Вайолет говорила Винсенту, что хочет остаться подольше, но едва ли это было возможно, учитывая её занятость.

После условленных двух дней, Вайолет погрузилась в тоску. Попрощавшись с Джоэли, она подошла ко мне и взяла за руку:

– Жаль, что нам не удалось пообщаться как следует.

Двух дней было недостаточно, чтобы сказать всё, что хотелось. Она предложила встретиться в другой раз, и я кивнула в знак согласия. Не уверена, как скоро мы сможем увидеться, но это не было резким расставанием, как пять лет назад – это было обещание встретиться снова, поэтому прощание было наполнено надеждой.

***

Вайолет не единственная, кто покинул особняк. Роберт тоже уехал. Он с воодушевлением ждал возвращения домой после долгого отсутствия, но в момент отъезда не смог сдержать слёз. Стало неловко, когда он внезапно схватился за мою юбку и заплакал.

Зарёванного Роберта усадили в машину, и няня помахала мне на прощание. Мы знакомы не так уж долго, но почти всё время проводили вместе, поэтому выразили взаимное сожаление и надежду на новую встречу.

После того, как суматоха прошла и машина скрылась за горизонтом, Джоэли отвела меня в сторонку. Она завела разговор об Алисии, которую задержали за использование чужой личности. Поскольку Вайолет была рядом последние два дня, она не могла поднимать эту тему и, видимо, ждала подходящего момента.

– Мне очень жаль. Похоже, это произошло из-за моей недальновидности.

– Вовсе нет, – заверила я.

Зная о договорённости Джоэли и Винсента, я не могла согласиться с этим. Напротив, Джоэли очень помогла. Если уж на то пошло, виновата именно я, потому что солгала.

Итан, как и обещал, не давил на меня. Даже при Вайолет он не упоминал Алисию. И Винсент тоже. Слуги, которые ранее издевались, теперь старались избегать меня, прознав о поступках Алисии. Периодически некоторые с интересом поглядывали на меня, но я не хотела ни с кем разговаривать.

– Я хочу увидеть свою сестру.

Вчера, оставшись с Винсентом наедине, я произнесла то, что так давно хотелось. Винсент долго обдумывал мою просьбу, прежде чем дать неохотное одобрение. Я понимаю, что он боролся с желанием не дать мне встретиться с Алисией. Но я должна её увидеть. Несмотря на слова Итана, мне очень хотелось снова увидеть Алисию и поговорить с ней.

***

– Я слышал о том, что с тобой случилось. Тебе, должно быть, нелегко пришлось, – заговорил Джонни, встретившись со мной в коридоре.

– Тебе тоже непросто, – я покачала головой и взглянула на Джонни.

Если он слышал обо мне, то знает и том, что произошло дальше. Но Джонни был спокоен как никогда. Ни удивления, ни смятения – он даже не пытался оправдать Алисию.

– Ты в порядке?

– А что?

– Ты ведь слышал об Алисии?

– Слышал.

– Тебя это не беспокоит?

Джонни задумался над моими словами, а затем пожал плечами. Он выглядел совершенно невозмутимым. Учитывая то, что Джонни не был замешан во всём этом, я и не ожидала слишком бурной реакции. Но, зная как Джонни вёл себя раньше...

– Разве ты не будешь отрицать, злиться и говорить, что это недоразумение?

Независимо от того, справедливо это или нет, разве не нормально хотя бы думать подобным образом, когда речь заходит о человеке, который тебе нравится? Я была уверена, что Джонни встанет на сторону Алисии. Но он посмотрел на меня так, будто я сказала что-то странное.

– Так разве это не проступок Алисии?

– Так-то оно так, но...

– Тогда нет ничего странного в том, что она столкнулась с последствиями своих решений.

Это и правда так, но нормально ли такое безразличное отношение? Я пристально посмотрела на Джонни и пришла к выводу:

– Тебе не нравилась Алисия.

Если бы нравилась, то не был бы таким спокойным. Возможно, он испытывал некую симпатию, но можно сказать наверняка – это была не любовь. Нет, может, она ему и нравилась, но привязанность была слабой. Если бы он любил всем сердцем, то не смог бы так легко принять случившееся. Даже если это просто человек, которого знаешь в лицо, ты, как минимум, проявишь интерес и удивишься.

– Она мне нравилась. Я же говорил, что она мой идеал.

– Тогда что у тебя за реакция такая?

– А что не так с моей реакцией?

Похоже, разговор зашёл в тупик. Я замолчала. Джонни наклонил голову и вопросительно посмотрел на меня. Он вообще ничего не понял. Ещё одно доказательство того, что Джонни не любил Алисию.

Раньше он без умолку болтал о ней и впадал в депрессию, когда та его отвергала, а теперь всё это казалось нелепым. Хоть они давно отдалились друг от друга, такое спокойствие было поразительным.

– Забудь. Иди куда шёл.

– Что? Зачем обрывать разговор на середине?

– Мне больше нечего сказать.

Продолжать было бессмысленно. От нового осознания мне стало не по себе. Я махнула рукой, как бы говоря Джонни уйти. Его лицо оставалось бесстрастным, но он уловил моё настроение и сменил тему:

– Не броди по ночам. Никогда не знаешь, что с тобой может случиться.

Прозвучало как-то зловеще – я нахмурилась, а Джонни усмехнулся и направился прочь.

***

Честно говоря, я немного боялась встречи с Алисией. Обычно я не нервничала так сильно. Что бы ни случилось, я сохраняла относительное спокойствие – даже когда речь заходила о моих погибших сёстрах. Но сейчас я колебалась. Образ Алисии, которая кричала в отчаянии и вырывалась из пут, мучительно застрял в памяти. Я не могу забыть её свирепый вид.

Когда я подошла к камере, где держали Алисию, на охране стояло два человека. Возможно, их заранее предупредили, но лишь взглянув на меня, они отступили. Я замерла на несколько вдохов, прежде чем открыть дверь.

Через скрипящую дверь я увидела комнату, погружённую в полнейшую тишину. Алисия сидела на кровати в углу. Даже когда за мной закрылась дверь, она не удостоила меня и взглядом.

Её некогда ухоженные волосы спутались, а её одежда – мятая и пыльная – всё ещё сохраняла на себе следы сопротивления. В тот момент, когда я рассмотрела её, на душу словно опустился тяжёлый камень. Я помедлила, прежде чем заговорить:

– Алисия.

Её тело вздрогнуло при оклике, но она не отвечала. Обычно она была полна энергии, но её нынешнее спокойствие и неподвижность настораживали. Я подошла ближе и позвала снова:

– Алисия.

Никакой реакции.

Сквозь её взъерошенные волосы виднелось лицо. Оно выглядело уставшим и измученным. Прошло всего несколько дней, но от злости Алисии не осталось и следа.

– Алисия.

Я позвала вновь, но ответа так и не было. Я перестала пытаться и замолкла.

Глава 154 - Возможно, всё было ради этого момента (7)

Тишина наполнила комнату. Алисия смотрела на меня пустыми глазами, а я никак не могла решить, с чего начать. Мне нужно было столько всего сказать, но, когда я наконец встретилась с ней, мой разум словно опустел. Пока я смотрела в пол, подбирая слова, Алисия заговорила первой:

– С каких пор…

Голос был хриплым и слабым. Я сразу поняла, о чём она.

– Я точно не знаю, когда он понял это. Но помнишь тот день, когда я предложила тебе сбежать со мной? После того, как ты оставила меня и ушла, я попыталась продолжить путь одна, но встретила того мужчину. Он уже знал, кто я.

– Поэтому ты вернулась.

– …Да.

Точно так же, как я не могла объяснить эту ситуацию, Алисия, возможно, тоже размышляла о том, что не могла понять. Последовала ещё одна минута молчания. Алисия, казалось, собралась с мыслями.

– Тогда почему ты не рассказала всё сразу? Ты могла бы сказать, кто я.

– Это…

Винсент был ко мне внимателен, а я чувствовала себя неуверенно. Только поэтому я проигнорировала это, хотя и понимала, что это бесполезно. Мне не хотелось говорить, поэтому я молчала, а Алисия не особо настаивала на ответе.

– Значит, ты пыталась убедить меня передумать.

Моя сестра не стала бы просто наблюдать за этим. В её голосе слышалась насмешка, но я не отрицала этого. Возможно, Алисия смутно догадывалась, к чему всё идёт.

Я часто вспоминала встревоженное лицо Алисии и ожидала, что она обрушится на меня с обвинениями вроде: «Как ты могла так со мной поступить? Ты всё это время насмехалась надо мной?!» Но сейчас Алисия выглядела на удивление спокойной. Дело было не в том, что она сдерживала эмоции. Скорее, она смирилась.

Увидев её такой, я начала винить себя за то, что тянула с этой ситуацией до нынешнего момента. Зная жадность Алисии, я не остановила её с самого начала. Зная её неправоту, я боялась раскрыться и поэтому отвернулась. В каком-то смысле это была моя самая большая ошибка. Именно поэтому я не чувствовала себя уверенно при встрече с ней. Это потребовало бы от меня осмысления своих ошибок.

Мне нужно было нормально поговорить, но даже сейчас слова просто не шли с языка. Оглядываясь назад, я думаю, что часто вела себя так с Алисией.

Я старалась молчать, избегая ненужных ссор, а Алисия ненавидела находиться рядом со мной, поэтому я не разговаривала с ней. Даже когда мы делили комнату, я никогда не спрашивала, как у неё дела на работе или сложно ли ей. Из всех сестёр мы с Алисией были наименее близки, поэтому оставаться наедине иногда было невероятно неловко. Даже во время наших редких разговоров мы просто обвиняли друг друга, поэтому я старалась её избегать. Даже тогда, когда ушли мои сёстры, мы с Алисией оставались в одной комнате, но не проронили ни слова.

Тишина между нами казалась знакомой. Но теперь она обрела глубокий смысл. По сути, разговор теперь был бессмысленным. То, что произошло, уже не исправить, и то, что я должна была сказать, было уже решено.

Я обдумала тот разговор с Итаном и заговорила:

– Когда ситуация разрешится, ты будешь наказана за то, что сделала. Но если ты сознаешься во всех своих проступках и покинешь поместье, об этой ситуации забудут и…

– Я сделаю это.

Алисия ответила прежде, чем я успела договорить. Я широко раскрыла глаза и посмотрела на неё. Алисия смотрела мне в глаза.

– Я ухожу. Мне хочется уйти.

– Ты серьёзно?

– Да. Я не могу больше здесь оставаться и думаю, что это будет лучшим решением.

Я не ожидала, что Алисия первая скажет, что уходит. Честно говоря, я не ожидала и то, что разговор пройдёт в такой спокойной обстановке. Несмотря на невнятное произношение, искренность Алисии была очевидна. Её лицо, видневшееся сквозь волосы, выглядело усталым, но, похоже, она не лгала.

– Хорошо, это неплохая идея. Тогда…

– Взамен ты поможешь мне.

– Тебе?

– Да. Помоги мне сбежать отсюда.

Это было неожиданно. Я нахмурилась.

– Я обещаю лишь то, что из этой ситуации не будут раздувать скандал, если ты тихо уйдёшь отсюда.

– Я никому не могу здесь доверять. Ты же сама часто говорила мне, что дворяне могут выглядеть мило снаружи, но в глубине души им нет дела до жизней таких людей, как мы. Так что нужно быть осторожной.

Да. Я часто говорила это. Но Алисия всегда насмехалась над моими словами, поэтому я никогда не думала, что услышу это сейчас. Но, задумавшись, я почувствовала, что сейчас это меня задевает.

– Здесь можно доверять людям.

– Как? Ты говорила, что однажды сбежала от начальства, потому что была в немилости. Это тоже ложь?

– …На то была причина.

– Ты не отрицаешь этого полностью, так что, наверное, нельзя так просто сказать, что можно доверять.

Эти слова застали меня врасплох. Дворяне, как и другие люди в этом мире, были разными. Винсент был внимателен ко мне и не обращал внимания на поступки Алисии, но я не могла знать, о чём он сейчас думает. Итан также сказал, что не может проигнорировать поступок Алисии. Трудно отрицать, что Винсент придерживался схожего мнения. С Джоэли детали не обсуждались, но она, возможно, тоже не будет просто стоять и смотреть. Вайолет, которая вернулась, не зная о произошедшем, могла вскоре узнать об этом и принять меры.

Я доверяла им, потому что они были добры ко мне, но я бы солгала, если бы сказала, что доверяю им полностью. Поэтому я не могла сразу опровергнуть её слова.

– В прошлый раз ты просила меня сбежать отсюда с тобой, не так ли? Ты не шла тем же путём, которым мы прибыли сюда, а направилась куда-то в лес. Ты знаешь выход отсюда, который другим неизвестен. На этот раз я не откажусь. Пойдём со мной.

– Я…

– Теперь ты единственная, кому я могу доверять.

– …

– Ты никогда меня не слушала.

– Я не могла этого слушать.

– Знаю. Так что хоть на этот раз послушай.

Я собиралась сказать «нет». Я собиралась сказать «не могу», но тут увидела Алисию. Её лицо, отчаянно обращённое ко мне, её глаза, молящие о моей помощи, пробудили во мне старые воспоминания.

«Сестра, старшая сестра».

«Сестра, старшая сестра».

Улыбающееся лицо, залитое лунным светом, было бледным и хрупким, словно вот-вот рассыплется. Её худое тело покачивалось, не в силах удержать равновесие. Тонкое костлявое запястье протянулось ко мне.

– Я попрошу тебя в последний раз.

«С-спаси меня. Спаси. Мне, мне, помоги мне…»

– Помоги мне выжить, сестра.

Кто это был? Мои мёртвые сёстры смотрели на меня.

Я не смогла сразу ответить на мольбу Алисии. Я убежала. Пройдя ещё немного, я убедилась, что вокруг никого нет, и напряжённо вздохнула. Голоса моих сестёр всё ещё звенели в ушах. Горло всё ещё сжималось и болело.

Мне следовало отказать, мне следовало сказать «нет», но я ничего не могла вымолвить. Возможно, потому что, как сказала Алисия, я знала, что это не надёжное предложение, а может быть, потому что я видела других своих сестёр в глазах Алисии. Я не могла ни принять предложение, ни отказаться.

Я всё ещё такая неудачница. Я смотрела на бордовую жидкость в чашке, ругая себя за слабость. Звон столовых приборов прервал мои мысли.

– Твой разговор с сестрой прошёл хорошо?

– Да, хорошо.

Я ответила немного медленно и подняла чашку.

Мы с Винсентом остались одни в гостиной. После ухода Роберта я вернулась к Джоэли. Алисии не было, и, поскольку я уже обслуживала её в начале, мои обязанности, естественно, перешли сюда. Благодаря этому Винсент спокойно подошёл ко мне, притворившись, что ищет Джоэли.

Джоэли часто пила с ним чай, и она часто отходила куда-то, как сейчас. Каждый раз я чувствовала себя потерянной, но знала, что это её добрый жест – позволить нам поговорить наедине, и я была благодарна.

На следующий день после отъезда Вайолет Итан покинул особняк. Он ненадолго задержался, возможно, просто приехал вслед за Вайолет. После короткой беседы в комнате мы с Итаном почти не разговаривали до самого дня отъезда. Он лишь сказал, что скоро вернётся, прежде чем уйти…

– Ну как?

– Кажется, она раскаивается.

– Хм…

В коротком «хмм» звучал вопрос: действительно ли она раскаивается? Я промолчала и отвернулась к окну. Я стала любоваться картиной за окном. Глядя на бесконечный, дремучий лес, мои мысли казались мимолётными.

Я ощутила его взгляд, но сделала вид, что не заметила, а затем поднялась.

– Чай остыл, так что я принесу новый.

Придумав небольшое оправдание, я взяла чайник. И когда я уже повернулась, чтобы направиться к двери...

Фью!

Внезапно я почувствовала, что моё тело поднялось вверх. Я держала чайник в руке, стараясь не уронить его. Винсент поднял меня.

– Ч-что, что, что?!

Винсент, который бросил на меня лукавый взгляд, пока я кричала в панике, вдруг начал кружиться. Пейзаж перед моими глазами поплыл. Я зажмурилась и крепко обхватила его голову руками, пытаясь удержаться от падения. Кажется, я даже вцепилась ему в волосы той рукой, которая не держала чайник.

Покрутившись какое-то время, он внезапно остановился. Открыв глаза, я обнаружила, что сижу на подоконнике. Винсент взял чайник из моих испуганных рук, поставил его на стол и снова подошёл ко мне. Чувствуя тошноту, я схватилась за живот и посмотрела на его всё ещё лукавое лицо.

– Как себя чувствуешь?

– Что значит как? Я удивлена и напугана.

– Но ненужные мысли ведь ушли, правда?

Только тогда я издала пустой смешок. Всё это просто из-за моих ненужных мыслей? Нет, а о чём, по-твоему, я думала? Это было очень опасно. Если бы я врезалась во что-то вроде стола и упала, это могло бы обернуться серьёзной травмой. Я сердито посмотрела на него, но Винсент рассмеялся и крепко обнял меня.

Ощущение, как его щека тёрлась о мою, заставило меня расслабиться. Я уже собиралась положить обе руки ему на спину, как заметила, что что-то сжимаю в правой руке. Открыв её, я обнаружила прядь золотистых волос, которую только что вырвала. Я осторожно завела руку за спину и смахнула её в окно.

– О чём ты задумалась? Это пугает.

– Ни о чём.

– Ты лжёшь.

С этими словами Винсент осторожно обнял меня. Я прижалась щекой к его плечу. Меня всё ещё немного подташнивало, но, как он и сказал, тяжелые мысли, терзавшие мой разум, немного рассеялись.

Когда Алисия предложила сбежать, я поняла одну вещь. Мои чувства теперь были иными, чем когда я держала её за руку и пыталась сбежать. Теперь я не хотела уходить. Я не хотела нарушать данное ему обещание, свои чувства.

Я не уйду отсюда. Это было моё маленькое желание, которое я сама себе заронила в сердце и лелеяла. Было странно так думать, но теперь даже это неизвестное мне чувство казалось чем-то знакомым.

Я осторожно прижалась к нему и оглядела комнату. Аккуратно обставленная гостиная источала элегантность дворянского дома. Когда-нибудь и это зрелище станет для меня привычным. Возможно, предстоящий путь окажется для меня слишком сложным.

Итак, в последний раз… …Я хотела отпустить Алисию. Если наши пути расходятся, не стоит ли мне отпустить её сейчас? Я не могу сбежать с ней, но отчаянно хочу сама провести её через последний наш совместный путь. Всего один последний раз.

– Может, в следующий раз нам стоит сходить куда-нибудь вместе? Всё время сидеть в особняке становится скучно.

– Хорошо.

Я не могу сказать Винсенту. Он, естественно, будет волноваться, а я не хотела ещё больше его огорчать. Я закрыла глаза. Чувствуя тепло его объятий, я прошептала про себя извинения.

Глава 155 - Возможно, всё было ради этого момента (8)

Как и обещал, Итан прибыл в поместье рано утром через несколько дней. Он сразу же направился к Джоэли, и после короткого разговора они уехали вместе. Словно по договорённости, Винсент не появлялся в особняке в течение того дня. Я подслушала, как Итан и Джоэли перед отъездом обсуждали дело об убийствах. Неужели преступник найден?

С наступлением ночи тёмное небо разразилось громом. Я приглушила свет лампы до минимума, чтобы можно было лишь немного различать дорогу перед собой. Я осторожно спустилась вниз к комнате, в которой держали Алисию. В отличие от дневного времени суток, ночью охраны не было. Поскольку оба убийства произошли ночью, никто не оставался в коридорах.

Дверь, конечно же, была заперта. Я вытащила длинную шпильку из волос и вставила её в замочную скважину. Немного покрутив шпильку туда-сюда, дверная ручка щёлкнула, и дверь со скрипом отворилась.

Через дверной проём я увидела Алисию, сидящую на кровати. Видимо, она ощутила чужое присутствие снаружи или же ждала меня. Она не спала.

– Поднимайся. Сейчас самое время.

– Хорошо, – кивнула Алисия и встала.

Я отдала ей сумку, которую принесла с собой, и, оглядываясь, вышла из особняка. Когда мы вошли в лес, Алисия, не отставая, следовала за мной. Небо громыхало. Нужно поспешить к тайным воротам, пока не хлынул дождь.

– Сколько нам ещё идти?

– Долго.

Тем более идти по лесу, полагаясь только на тусклый свет лампы, не так-то просто. Необходимость преодолеть большое расстояние тревожила ещё больше. Пока я торопилась, Алисия заговорила:

– Ты тоже уйдёшь, да?

– Я… не уйду.

Шаги за мной затихли. Я обернулась и увидела Алисию, застывшую в оцепенении.

– Почему?

– Я решила остаться.

–Ты же не хотела здесь оставаться?

– Я больше не ненавижу это место.

Не потому, что была вынуждена, а потому, что сама этого хотела. Я посмотрела на Алисию с непоколебимой уверенностью, открывая свои истинные чувства.

Вдруг всё вокруг озарилось светом. Послышался раскат грома. Я взглянула на небо. Дождь ещё не пошёл. Времени на болтовню не было. Я оглядела тёмный лес и требовательно посмотрела на Алисию. Но она не двигалась с места и, как ни в чём не бывало, продолжила:

– Почему ты остаёшься?

– Просто так вышло. Что важнее, сейчас не время. Нам нужно поспешить, пока не пошёл дождь.

– Тот мужчина попросил тебя остаться с ним, да? И всё?

Я собиралась сказать «нет», но замешкалась. Алисия, заметившая мои колебания, подошла ближе и сжала мои руки. Хватка была сильной. Свет лампы на мгновение замерцал. Я сощурилась.

– Почему? Почему ты? Почему?

– Мне больно. Что ты делаешь?

– Я не понимаю. Что такого примечательного в такой, как ты?

«Что в тебе такого примечательного? Что в тебе привлекательного?» – заикающийся голос звучал странно. Я ошеломлённо смотрела на Алисию. Отчаянное выражение лица передо мной шло вразрез с тем смирением, что было некоторое время назад. Его омрачали сомнения, растерянность, ревность и целый букет эмоций.

Мы с Алисией всё время топтались на месте. Раньше я в чём-то была с ней согласна, поэтому не могла спорить. Но теперь, впервые, хотелось спросить:

– Почему я не могу?

Почему я не могу быть рядом с этим мужчиной? Разве это настолько странно, что он хочет, чтобы я была с ним? Глаза Алисии расширились от моего вопроса, а лицо исказилось.

– С таким-то лицом, ты надеешься на любовь? Тебе под стать всегда ходить с опущенной головой, просить милостыню у других и жить жалкой жизнью. Тебе стоит продолжить жить вот так. Нет, ты рождена для такой жизни!

Чего ещё стоило ожидать? Я ощущала себя преданной, и это чувство, таившееся за моим смятением, отдавалось дрожью по всему телу. Алисия требовательно протянула: «Ммм?», и потрясла меня взад-вперёд. Я поддалась её толчкам, но не смогла стерпеть и изо всех сил сжала её руку.

Лампа вылетела из моей руки и упала на землю. Алисия свалилась с ног. Я, хмыкнув, посмотрела на неё. Алисия свирепо встретила мой взгляд. Только тогда я поняла, что обида Алисии никуда не делась.

Насколько же это нелепо, и нет этому ни конца ни края. Она всегда меня ненавидела, и всё же…

– Ты правда хочешь быть мной? Мной, с уродливой внешностью и жалкой жизнью, как ты и сказала, прося милостыню у других?

– Да! Если это единственный способ выжить, то я стану тобой! Я буду притворяться тобой, если это означает жить безопасно и счастливо!

– Это неправильно! Неправильно!

– Ты тоже так жила! Все так живут!

Знаю. Я тоже так жила. Ради собственной безопасности, я игнорировала чувства других. Эта вина мучает меня всю жизнь. Почему ты всегда бьёшь по больному? Совесть сдавливала моё дыхание, но у Алисии, кажется, всё хорошо, и от этого я ненавижу её ещё больше.

– Опять этот взгляд.

– …

– Ты всегда так смотришь на меня. Как будто я монстр какой-то, вечно издевающийся над людьми, как будто я виновата во всех грехах. Не смей смешивать меня с грязью. Ты можешь винить меня в тяготах других детей, но если я сторонний наблюдатель, то и ты тоже. Если я убийца, то и ты убийца. В том, что я сделала не так, ты тоже сделала неправильно! Потому что мы с тобой… связаны проклятой кровью.

Кожа под глазами Алисии побагровела. Последние остатки гордости сдерживали её слёзы. Она стиснула зубы, и сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. В этот момент Алисия, наконец, в полной мере осознала, что мы – единственные оставшиеся друг у друга родственники. Нет, она уже понимала это.

– Ты притворяешься, что заботишься о других, но плевать ты хотела, умрёт кто-то или нет. Поэтому тебе, вероятно, нет дела до такой, как я. Ты ничем мне не поможешь и решишь, что если мне суждено умереть, то ничего с этим не поделать. А мне что прикажешь делать? Я должна использовать всевозможные средства, жить не в страхе перед неизвестностью, а в безопасности, где я могу не беспокоиться о своём благополучии. Что мне делать? Я хочу жить! Хочу выжить и не важно как!

Небо снова вспыхнуло. Крик Алисии вонзился в мою голову, словно гром.

– Так вот как я тебя погубила.

Я игнорировала тебя, я отвернулась от тебя – и так я тебя погубила. Так я закрыла глаза на смерть третьей из сестёр. Она была моей единственной сестрой после тех, кто ушёл, но я никогда не смотрела на Алисию так же, как на других сестёр. Я питала лишь обиду и ненависть, и никогда не обнимала её. Я ошибочно полагала, что моя прекрасная, талантливая сестра никогда не будет страдать.

Но, оглядываясь назад, понимаю, что Алисия ничем не отличалась от скота, выращенного на продажу. Мой отец холил и лелеял её, наряжал и выставлял напоказ, лишь за тем, чтобы увеличить её ценность. Он никогда не думал о страданиях, которые испытывала Алисия, осознавая всё это. Алисия, стоящая сейчас передо мной, была всего лишь рваной тряпкой.

Эти отношения были искажены с самого начала. Эти отношения невозможно исправить. Моё опустошённое сердце полно сожалений. Я думала, что могу справиться со всем в одиночку, но упускала из виду самое главное. Теперь я понимаю Алисию. Её методы были ужасными, но, очевидно, что в конечном счёте, так случилось, потому что я допускала подобное.

Я закрыла глаза и сделала глубокий вдох. Алисия склонила голову и сделала так же. Правда, вырвавшаяся наружу в порыве гнева, была слишком тяжёлой, и вернула меня к реальности, в которой уже не осталось ничего, кроме сожалений.

– Я…

…не пыталась тебя игнорировать.

В тот момент, когда я хотела продолжить, позади раздался шорох. Вздрогнув, я подняла упавшую лампу, и посветила в нужную сторону. Сквозь мерцающий свет лампы появилась тёмная фигура. Какой-то человек. И довольно знакомый.

– Я ведь предупреждал. Не броди тут посреди ночи, – издалека донёсся озорной голос.

Я широко раскрыла глаза и вгляделась в человека передо мной. Он посмотрел на Алисию за моей спиной, а затем улыбнулся.

«Почему ты… точнее, почему ты здесь?»

Лицо, освещённое тусклым светом, принадлежало Джонни.

– Так кто же в итоге?

– Что?

В голове всё смешалось, и казалось, что всё пропало.

Я не могла скрыть своего недоумения от внезапного появления Джонни. Словно предугадав мою реакцию, Джонни слегка улыбнулся. Будто случайно встретил меня на улице.

– Кто та женщина, которую искал граф?

На этих словах ударила молния. Мимолётный свет, рассекающий небо, проявил ледяное, безразличное лицо. Нож в его руке привлёк моё внимание. Это пугающее зрелище расшевелило моё сознание, пробудив давнее воспоминание.

– Убегай!

Я уже была в подобной ситуации.

Джонни сделал шаг вперёд. Я замешкалась, отступила назад и осмотрела нож в его руке.

– Сначала я подумал, что это Алисия, но, судя по добытой информации и сложившимся обстоятельствам, похоже, это ты. Но ты всё время уходила от ответа, поэтому я не мог быть уверен до конца. Как же это утомительно. Но я же не мог спросить прямо, ты ли та женщина, которую искал граф, понимаешь? Это задело мою гордость, знаешь ли. Пришлось попотеть.

Ворчащий голос звучал незнакомо. Джонни указал на меня и спросил:

– Ты та, кого искал граф? На этот раз ты уверена, да? Будут проблемы, если потом ты будешь отрицать.

– Кто ты? – я едва могла связать два слова, выслушивая Джонни.

– Тот, кто готов на всё ради денег.

– Что ты имеешь в виду? Объясни нормально.

– Всё просто. Был кто-то, кто хотел первым делом найти женщину, которую отчаянно искал граф.

– Кто..?

– А ты как думаешь, кто?

Тон его голоса был задорным, совсем не подходящим для такой ситуации. Я была в замешательстве и не могла поверить, что всё это происходит наяву. И как мне расценивать эту ситуацию? Как бы то ни было, я не могла оторвать глаз от ножа в руке Джонни. Сколько ни смотри, а это не галлюцинация. Джонни сжимал и разжимал рукоять, как бы убеждая меня в этом. Я снова взглянула на Джонни.

– Тем, кто убивал людей, был ты?

– Хм… как знать? – Джонни задумчиво склонил голову.

Я уверена, что Джонни причастен к тем двум убийствам. Ты действительно убивал людей? Зачем?

Как будто прочитав мои мысли, Джонни пожал плечами и слегка развернулся.

– Что ж, мне ещё что-то нужно сказать?

Кусты снова зашелестели. Мой взгляд перешёл к тому, к кому обратился Джонни. Пространство снова ярко осветилось. В этом свете стало различимо, как из кустов вышел человек.

Его потрёпанная одежда, понурое лицо, измождённое тело и неопрятный вид контрастировали с глазами, полными леденящей жажды убийства.

Человек, подобный змее.

– Завались.

Джеймс Кристофер.

Природа грохотала, царапая уши. Голос поглотили раскаты грома. Лампа безвольно выпала из рук и разбилась. Взгляд, сверкнувший в наступившей темноте, подчинил меня своей воле.

Разум заполонили пугающие мысли.

Жил-был человек, недовольный своим происхождением. С детства он терпел скрытые издёвки окружающих и, несмотря на это, мечтал об успехе. Его руки были обагрены кровью приёмного отца и младшего брата. Казалось, он был готов на всё, ради достижения своей цели, но другой из младших братьев, не имевший с ним кровного родства и которого он опасался больше всего, в конце концов встал у него на пути.

Он потерпел неудачу. Его поглотила ярость. Он жаждал мести. Он сразу же подумал о том, кто станет объектом его мести. Тот, кто подставил его ещё до брата, кто первым потянул его на дно. Тогда-то он и узнал о тайных поисках служанки. Он искал женщину. Причём очень важную для него. Так что сначала нужно отыскать её и убить у него на глазах. Раз уж они нанимали всех подряд, то внедрить своего человека не составило труда.

Теперь мне стало понятно.

Итан всё-таки не смог отвернуться от брата.

Глава 156 - Возможно, всё было ради этого момента (9)

В конечном счёте Итан смиловался над Джеймсом. Наверное, это был последний акт милосердия. Последний шанс осознать свои ошибки и раскаяться в совершённых грехах. Но Джеймс упустил даже эту возможность лишь для того, чтобы вновь попытаться навредить другим.

Знал ли Итан? От этого он скрывался, запершись в своей комнате? Когда я рассказала ему о ситуации с Алисией, кого Итан во мне увидел?

Если всё это время Джеймс укрывался в здешнем особняке, то он мог действовать только поздней ночью. Тогда становится понятно, почему любовники, устроившие тайное свидание, и помощник повара, ненадолго покинувший комнату, были внезапно убиты.

Они стали свидетелями. Убитые видели Джеймса.

И теперь я тоже одна из них.

Страх смерти захлестнул меня с головой. Воздух, сжатый и напряжённый, разгорячился и вот-вот должен был взорваться. Я даже не могла моргнуть. Мои глаза, привыкшие к темноте, уловили очертания Джеймса. Он пристально наблюдал за мной.

– Я уже видел тебя раньше. Точно, пять лет назад…

Джеймс сделал шаг вперёд и протянул руку. Джонни спокойно наблюдал за происходящим. Но я всё ещё не могла пошевелиться.

Всё вокруг вновь заискрилось. Как только посветлело, мне показалось, что время остановилось. С неба обрушился раскат грома, словно сигнал бежать.

Моё онемевшее тело вернулось под контроль. Я тут же развернулась, на ходу схватила прибитую к месту Алисию за руку и побежала в противоположном направлении.

Я пробралась сквозь кусты и помчалась через лес. Я бежала, не зная куда. Без лампы у меня не оставалось выбора, кроме как полагаться на лунный свет. «Вернуться в особняк или убежать куда-нибудь ещё? Итан и Джоэли ещё не вернулись. Может, Винсент в другом месте? А вдруг его там нет?» – сколько бы ни думала, не могла найти выход из сложившейся ситуации.

Хруст, хруст.

До меня доносились шаги преследователей, и этот звук вгонял в страх всё больше.

Дорога без конечной цели лишь отсрочивала неизбежное. Дыхание сбилось. Звук позади становился всё ближе с пугающей скоростью. Такими темпами меня быстро поймают.

Я огляделась и заметила массивный ствол дерева. Я свернула и спряталась за ним.

Воздуха не хватало, но я не могла нормально выдохнуть, боясь, что издам лишний шум. Я закрыла рот обеими руками, прижалась к стволу и чуть выглянула. Алисия, послушно следовавшая за мной, быстро сообразила, что происходит неладное, поэтому спряталась вместе со мной и тихо прошептала:

– Что, чёрт возьми, происходит? Тот парень ранее, разве это не Джонни? Почему он здесь?

– Я тоже не знаю.

– А кто тот мужчина, что был позади него?

– Опасный человек.

Очень опасный человек. Тот, кто хочет прикончить нас.

Кажется, Джеймс узнал меня. Помнит ли он, что пять лет назад я была горничной Винсента? Если так, то он уже убедился в том, кого именно искал Винсент.

Если поймает – сразу убьёт? Я подумала, что, может, стоит оставить Алисию, но отогнала эту идею. Сейчас нигде не безопасно. Тёмный, густой лес был нашим преимуществом, но он ни за что не оставит Алисию в живых. Как бы то ни было, и я, и она были свидетелями его появления здесь.

Если бы я не была той, кого они искали, то убили бы без раздумий. Холодок пробежал по спине, я потёрла руки.

Мысли путались.

В этот момент что-то холодное скатилось по моей щеке. Алисия подняла руку.

– А? Дождь пошёл?

Как и сказала Алисия, начал моросить мелкий дождь. Гром и молнии продолжали буйствовать, освещая небо то тут, то там. Я посмотрела вверх, затем уловила звук шагов и выглянула из укрытия. В мою сторону стремительно бежал Джонни.

Вскоре он остановился и огляделся по сторонам. Нож в его руке мотался вверх-вниз, как игрушка.

– Интересно, куда она подевалась…

Его голос оборвался, подобно игре в прятки. Когда его взгляд метнулся прямо на меня, я резко дёрнулась назад. Алисия сделала так же. Я нервно сглотнула. Сердце колотилось так сильно, что могло выскочить в ту же секунду.

– Ну-у, и где?

Издалека донеслись другие шаги. И они стали приближаться. «Сюда? Или туда? Куда нам?» – сердце колотилось и замирало, в такт голоса. Я закрыла глаза и принялась молиться.

«Просто уйди. Пожалуйста, просто уйди».

– Наверное, туда, – шаги Джонни затихли, когда он говорил.

К счастью, они были достаточно далеко от того места, где мы прятались. Только убедившись, что они достаточно отдалились, я вздохнула с облегчением.

– Зачем они нас ищут?

– Чтобы убить.

– У-убить?

Лицо Алисии побледнело. Я взглянула на неё и двинулась почти ползком.

– Давай выберемся из леса и попросим у кого-нибудь помощи.

Джонни ушёл, но куда делся Джеймс Кристофер было не ясно – и это тревожило. Продолжать бесцельно бродить по лесу было опасно. Нам нужно выбраться в людное место.

Алисия следовала за мной дрожащими ногами. Дождь мгновенно усилился. Если так продолжится, двигаться дальше станет труднее.

Земля смешалась с грязью от дождя. Я шла аккуратно, стараясь продвигаться максимально бесшумно.

– Ты знаешь, почему он пытается тебя убить?

– Чтобы отомстить господину Винсенту.

– За что?

– За унижение, должно быть. Потеряв всё по щелчку пальцев, он чувствовал себя несчастным и нуждался в том, чтобы выплеснуть свою обиду. Я так думаю.

Вот почему он хотел убить Винсента. Он пытался избежать обвинений со стороны Винсента в своих деяниях. Если бы Лукас был жив, то стал бы первым в его списке смертников.

Алисия, обдумывавшая мои слова, погрузилась в отчаяние.

– Что, мать твою, ты несёшь?

Алисия не понимала, но я не могла тратить время на объяснения.

Мы вернулись на знакомую тропу. Именно по ней мы шли некоторое время назад. Ещё немного, и мы доберёмся до окраины леса.

– Сколько нам ещё идти?

– Немного.

Как только выберемся отсюда, нужно попросить помощи, найти Винсента и Итана и рассказать им о происходящем: что Джеймс прячется здесь и что Джонни ему помогает.

Возможно, Итан и Винсент уже подозревают об этом. Но одно дело – догадываться, а другое – знать наверняка от очевидцев. Если мои предположения верны, и Джеймс Кристофер прячется в этом особняке, чтобы отомстить, то жизнь Винсента находится под угрозой.

Нам срочно нужна помощь, пока нас не нашли.

– А как же я? Что с моим побегом?

Внезапное возвращение к тяжёлой теме остановило поток сумбурных мыслей в моей голове. Точно, мы ведь шли к секретным воротам. Но я никак не ожидала такого поворота событий. О побеге не могло быть и речи.

– Это… Я придумаю другой способ. Или постараюсь как-нибудь всё разрешить.

– Как ты собираешься это разрешить?

– Мы что-нибудь придумаем и попросим обеспечить нам безопасность. Извинюсь и попрошу помощи. Буду молить, если понадобится.

– Думаешь, сработает?

– Сработает. Если всё объясню, они выслушают.

Легче сказать, чем сделать. Но даже если для этого придётся встать на колени и умолять, то так тому и быть.

– Если ты так говоришь, то… ладно, – донеслось едва слышно.

Я откинула с глаз мокрые пряди и переспросила:

– Что?

Но Алисия смотрела в пол и что-то бормотала себе под нос. Я понаблюдала за тем, как она рассеянно моргает, а затем снова повернула голову.

Тропа становилась всё хуже. Из-за камней, разбросанных по земле, можно было с лёгкостью споткнуться и упасть.

– Дорога опасная, так что будь осторожна, – только сказала, как Алисия потеряла равновесие. Я быстро схватила её за руку, не дав упасть. Затем Алисия обхватила моё тело обеими руками и прижалась ко мне.

– Ты в порядке?

Алисия кивнула.

Руки, обнимавшие меня, дрожали. Её съёжившееся тело трясло изо всех сил. Она напугана? Я успокаивающе погладила её по спине.

Вдруг кусты опять зашуршали. Алисия вздрогнула. Они уже догнали нас? Я быстро посмотрела в направлении источника звука. Никого не видно, но этот кто-то близко.

Выход… К счастью, он недалеко. Я указала в нужную сторону.

– Думаю, нам нужно туда.

Я двинулась вперёд, но Алисия не отпускала.

– Мне страшно.

– Осталось немного.

– Я-я хочу жить.

Я огляделась и снова посмотрела на Алисию. Она подняла голову.

Я подумала, что Алисия сама не своя, потому что напугана, но всё совсем не так. Когда Алисия посмотрела на меня, её лицо было до странного спокойным. Ощущение дежавю. Я такое лицо уже видела раньше.

Её широко раскрытые глаза смотрели прямо на меня.

– М-мне жаль.

– Что?

Я открыла рот, чтобы спросить, но меня неожиданно отбросило назад. Внезапный толчок сбил с ног и повалил вниз. Ветер дул в спину, и я запоздало поняла, что позади был крутой обрыв и ухватиться было не за что.

Я машинально протянула руку, чтобы взяться за что-нибудь. Между кончиками пальцев я заметила печальную улыбку Алисии.

«Ах…».

– Если я не могу что-то получить, то никто не сможет.

С этими словами Алисия скрылась во тьме, а я рухнула вниз.

Глава 157 - Возможно, всё было ради этого момента (10)

Было больно. Всё тело болело так, что я даже не могла понять, что именно болит. Я не могла пошевелить пальцем. Что я вообще здесь делаю? Я даже не могла вспомнить, где была всего несколько минут назад.

Нет, нужно вспомнить. Да, кажется, я выходила из пекарни дяди Марка. Когда я уходила после сегодняшней работы, он дал мне большую булку хлеба, сказав, что у него ещё много осталось. Аромат этого хлеба невольно заставлял улыбнуться. Я быстро шла домой, горя желанием поделиться им с семьёй.

Потом по дороге я встретила мужчину. Поговорив с ним, я узнала, что он в Филтоне проездом, и раз уж остановился здесь, то решил навестить друга. Мужчина сказал, что у него ещё остались дела в городе, и предложил мне составить ему компанию. Я улыбнулась и пошла следом.

Он рассказывал мне, как прошёл день, и я радостно смеялась, слушая его. Ничего особенного в его словах не было, но слушать его было так приятно. Почему-то идти рядом с ним было легко и его тёплые слова вызывали у меня улыбку.

Когда-нибудь я выйду замуж за этого человека. Я ему нравилась, и он мне тоже. Деревенские даже тайком шептались о том, что мы хорошая пара. Когда я поделилась этим с семьей, то отец поздравил меня, хоть я и видела, что он не мог сдержать слез. А мама решила сшить мне свадебное платье. Мои младшие сёстры, поздравляли меня наперебой, и на их лицах сверкали улыбки.

Потом, когда я выйду замуж, получив благословение от всех моих близких, с которыми мы разделили тяжелые времена, я буду жить долго и счастливо. Я буду во всём полагаться на своего мужа, мы воспитаем вместе наших детей и станем счастливой семьей. И на смертном одре мы будем лежать с ним вдвоём, переплетя наши сморщенные руки, вспоминая о всех счастливых моментах, что мы пережили вместе.

Думаю, этого вполне достаточно.

Это была хорошая жизнь.

– Ты правда так думаешь? – вдруг спросил мужчина.

Я перестала улыбаться и посмотрела на него. Правда ли это хорошая жизнь? Когда я снова задала себе этот вопрос, хлеб в моей руке уже остыл.

– Разве то, что ты говоришь, это правда? – мужчина снова спросил.

Я попыталась расслабить своё окаменевшее лицо и приподнять уголки рта. «Конечно» – я попыталась сказать это, но мои губы меня не слушались.

Я знала правду.

– Нет.

Нет. Это не моя жизнь. Моя жизнь совсем не такая.

Я была нищей с самого рождения, а мой отец был жесток. Моя мать, единственная кто мог защитить, бросила своих детей, и вся моя жизнь вмиг оказалась растоптана дьявольским отродьем.

Я просто закрывала глаза и сворачивалась калачиком. Кажется, были моменты, когда я говорила, что мне больно, умоляла его остановиться. Я просила пощадить меня.

Но ничего не менялось. Та жизнь была ужасной. Страдания всё глубже затягивали меня в ад.

Это была жизнь, полная одних лишь сожалений.

«Всё хорошо, сестрёнка, я в порядке».

«Что, хочешь, чтобы я продал и тебя? Вокруг полно людей с необычными предпочтениями. Таких пруд пруди, и с готовностью возьмутся даже за такую уродину, как ты. Если что-то не устраивает, то я и тебя пристрою!»

«Ничего не делай. Это то, что ты должна сделать, сестрёнка»

«В итоге это уродливое лицо стало для тебя благословением».

«Я хотел бы нанять вашу дочь».

«Я думаю, что Паула красивая».

«Желаю тебе счастья».

Перед моими глазами проносились бесчисленные воспоминания, переплетаясь друг с другом. Было тяжело и больно, но в них определённо были и счастливые моменты. Да, и в моей жизни было что-то светлое, я бы не хотела этого забывать. Были драгоценные вещи, приятные моменты, и это была не та жизнь, которую я хотела бы отбросить. Все эти воспоминания, это и есть «я».

Это моя жизнь.

– Нет же, вставай. Нам нужно бежать.

До моего уха донёсся тихий шёпот. Кто-то с силой схватил меня за руку, словно боясь, что я её стряхну. От этого крепкого захвата моя рука начала неметь.

– Ты же убежишь со мной? Держи мою руку, давай уйдём отсюда вместе…

Знаешь? На самом деле, эти слова были самыми утешающими в моей жизни. Моё сердце дрогнуло. Мне хотелось сказать тебе тогда, что я убегу с тобой. Мне следовало сказать тебе, что я согласна, что всё хорошо. Если бы я знала, что в итоге я проведу свои последние мгновения вот так, то лучше бы я тогда убежала с тобой.

Как же он, должно быть, был напуган. Наверное, он отчаянно пытался спрятаться, когда стал целью в этой игре.

Жаль, что бегство – это не выход. Игнорировать реальность, значит, просто пытаться отвернуться от жизни. Даже если я потом пожалею об этом, всё в порядке. Неважно, что говорят другие. Даже если мне будет больно, даже если моё тело разорвёт в клочья, я решила принять эту жизнь.

Потому что он сказал мне, что моя жизнь вовсе не странная и не какая-то особенная. Он сказал, что она такая же, как у всех. И нет ничего странного в том, чтобы иногда вести себя по-детски… Я могу быть жадной.

Поэтому я решила перестать убегать.

Я нежно обхватила его ладонь своими пальцами. Он убрал руку с моего плеча. Я держала его за руку, чувствуя дрожь и тепло.

– Я больше не убегу.

Я не стану. Я приму всё, что только может быть. Я не отвернусь.

Я не оставлю тебя одного.

Если бы я могла повернуть время вспять и вернуться в тот момент вместо того, чтобы в страхе убегать от неизвестного, я бы осталась с тобой до самого конца. Я приняла бы то будущее, каким бы оно ни было. Даже если ты этого не хотел.

– В этот раз я останусь с тобой.

Я крепко сжала его дрожащую руку и подняла голову. Я увидела лицо Лукаса.

– Правда?

Его лицо, всегда доброе, нежное и ласковое, улыбалось мне, без тени вины или обиды.

– Тогда открой глаза.

В этот момент я резко распахнула глаза.

Первым ощущением было как что-то холодное будто бьёт меня по лицу. Вскоре я поняла, что это капли дождя. Затем я почувствовала, как кто-то меня зовёт. Я медленно подняла взгляд.

– Паула! Очнись!

Винсент говорил настойчиво, его лицо исказилось от беспокойства, когда он смотрел на меня. Поймав мой взгляд, он вздохнул с облегчением.

– Всё хорошо. Всё будет хорошо.

Он осторожно погладил меня по щеке. Я почувствовала лёгкую дрожь. Только тогда мои мысли начали медленно проясняться.

Ох, я упала. Алисия… Точно... Моё тело казалось таким тяжёлым. Я словно онемела. Я всё ещё была в полубессознательном состоянии, и не могла ясно мыслить. Я открыла рот, но не могла произнести ни слова. Поэтому мне осталось только моргнуть. Капли дождя то и дело стекали по моему лицу.

Винсент прижал свой лоб к моему, повторяя: «Всё будет хорошо». Я не могла понять, говорил ли он это мне или себе.

Повернув голову, я увидела Лукаса. С лицом, залитым кровью, Лукас произнёс знакомые слова:

– Убегай…

Нет, на этот раз всё было иначе.

– Беги… Беги! Беги!

Он отчаянно кричал. Лицо Лукаса, выражение которого всегда было трудно прочесть, теперь было отчётливо видно. Оно исказилось в плаче и было окрашено тревогой. Он всё повторял: «Беги, беги». Он кричал, предупреждая об опасности, но его крик был направлен не на меня…

В этот момент кто-то подошёл к Лукасу. Мужчина в потрёпанной одежде, с угрожающей аурой, по имени Джеймс Кристофер.

Он медленно поднял руку. Сквозь дождь виднелся пистолет и его дуло было направлено на Винсента. Искажённое лицо Джеймса озарялось улыбкой. Настойчивый голос Лукаса пронзил мои уши:

– Беги... ... Брат! Винсент!

А, понятно. Твой голос должна была услышать не я.

– Брат! Брат!!

Он хотел предупредить об опасности Винсента.

Теперь я это поняла. Но было слишком поздно. Неслышимый зов звенел лишь в моих ушах. Лукас кричал Винсенту, но голос не достигал его. Он полностью сосредоточился на мне, не замечая присутствия Джеймса. Мне казалось, что Джеймс вот-вот нажмёт на курок.

Я начала медленно осознавать, что мне нужно делать.

Может ли всё это быть совпадением?

Может ли быть совпадением то, что я пришла в этот особняк, встретила Винсента, встретила всех этих людей, и что этот человек выжил и оказался здесь? И эти видения с Лукасом, точно ли это просто моё сумасшествие?

Возможно, всё было ради этого момента.

Чтобы предупредить Винсента об опасности.

На мгновение моё тело вдруг стало легким. Я вытянула руки, обняла Винсента, повернулась и оттолкнула его. Плечо пронзила жгучая боль.

Взгляд Винсента переместился на Джеймса. Его изумрудные глаза, полные ужаса, наполнились яростью, и Винсент поднял руку. Только тогда я поняла, что он держит пистолет.

– Джеймс!

За далёким криком раздался одиночный выстрел.

Я почувствовала, как что-то щёлкнуло в голове. Когда я снова открыла глаза, я снова оказалась на земле. Мои веки не слушались меня. Я не могла пошевелить и пальцем. Стук капель дождя достигал моих ушей. Я почувствовала, как пот скатывается с меня градом.

Сквозь затуманенный взор я смутно увидела образ Лукаса. В его взгляде читалась просьба простить его.

Ах, какой дурак. Такой ласковый и глупый, и такой слабый. Теперь я понимаю, почему мне было так жаль тебя.

Ты такой же, как я. Ты причинил кому-то боль и жил, борясь с чувством вины. Ты хотел просто забыть, но не смог. Должно быть, это было ужасно больно. Ты бесконечно лгал самому себе, чтобы утешить, но это не помогало. В конце концов, вина поглотила тебя настолько, что, оказавшись на грани, ты решил отказаться от всего.

Ты как я. Словно другая я, но в конечном итоге мы оба выбрали смерть.

Наконец-то я поняла тебя.

Я закрыла глаза.

Глава 158 - Возможно, всё было ради этого момента (11)

Солнце ослепляло. Умиротворённо. Тепло окутало тело, и уголки губ сами по себе потянулись вверх. Я откинула голову назад, наслаждаясь уютным ощущением. Лёгкий ветерок доносил приятный шелест листвы.

Когда я, наконец, опустила взгляд, то наткнулась на Лукаса, сидящего напротив. Стол между нами ломился от вкусных десертов и ароматного чая. Наши взгляды встретились, и он лучезарно улыбнулся.

– Погода такая хорошая, не правда ли?

– … Лукас.

Отвечая на мой оклик, он улыбнулся ещё шире. Ветер развевал его каштановые волосы. Лучи света озаряли всё вокруг.

Я рассказала ему обо всём, что случилось – от начала и до конца – словно это была поистине захватывающая и увлекательная история. На этом пути были и тяготы, и счастливые моменты, но сейчас мы могли посмеяться, и поболтать о каких-то пустяках, граничащих с жалобами. Говорила лишь я, а Лукас просто с улыбкой слушал. И всё же, в этом было нечто утешающее.

– Я не опоздала? Я оправдала твои ожидания?

– …

– Прости. Я оставила тебя одного.

Прости, что сбежала, оставив тебя одного перед лицом смерти. Я наконец-то могу попросить у тебя прощения. Знаю, что уже слишком поздно, но даже так…

– Я ведь просила продержаться ещё немного. Не сдаваться, даже если тяжело, продолжать бороться за жизнь, даже если было невыносимо.

Продержись ещё немного. Не принимай неминуемую смерть, а борись.

Я хотела, чтобы ты выжил. Я хотела, чтобы ты был счастлив. Как было бы здорово снова встретиться с тобой спустя пять лет.

Но я знаю, как трудно тебе пришлось. Один неправильный выбор и кому-то придётся страдать всю оставшуюся жизнь. И всё же, разве на грани жизни и смерти не следует в первую очередь думать о себе?

Я тихонько ворчала под нос. Лукас лишь усмехался над моими словами. Его по-ангельски очаровательный облик почему-то казался таким хрупким, будто луч света в любой момент разобьёт его на мелкие кусочки.

Ветер пронёсся по лужайке. Высокие ветви колыхались над головой. Опавшие листья трепетали, отправляясь в свободный полёт. Тишину нарушали лишь шум ветра и шелест листьев. Солнечный свет, пронизывающий всё вокруг, по-прежнему одаривал теплом.

Идеально. Так тепло, и так хорошо.

Вот поэтому всё казалось нереальным.

– Это сон? Или я умерла?

Лукас не ответил. Я уныло ухмыльнулась. Перед тем, как закрыть глаза, передо мной пронеслись последние мгновения жизни. Я близка к смерти как никогда. Я не боюсь умереть – было время, когда я хотела этого больше всего на свете. Правда теперь, когда я действительно поверила в свою смерть, то почувствовала сожаление. Тепло, окутывающее всё моё тело, как будто пыталось утешить.

– Паула, – голос, куда теплее солнечного света, достиг моих ушей. Я зачарованно посмотрела на него. – В детстве я думал, что проживу жизнь, полную ослепительного, как палящее солнце, счастья. Но мир, который открывался мне по мере взросления, оказался не таким прекрасным, и я стал уязвим перед лицом ужасающей правды. Я чувствовал себя одиноким в этом мире. Письма, которые я отправлял, надеясь на ответ, были продиктованы моим эгоистичным желанием, надеждой, что кто-то скажет мне, что всё будет в порядке.

– …

– Твой ответ стал утешением и убедил меня в том, что я не одинок. Я так сильно тебя любил. Слишком сильно…

Это не было отчаянным признанием, и в нём не было печали. Но, возможно, это прозвучало грустно потому, что я не могла ничего ответить. Я снова не могла ответить на твоё признание.

– Но есть те, кого я люблю так же сильно, как и тебя. Я люблю всех их. Ты разочарована?

Я усиленно покачала головой. Как бы я могла? Он не говорит о том, что я особенная, но искренность, исходящая из сердца, драгоценна сама по себе.

… Ах, вот оно что. Любовь – это не только прыжок в огонь, ощущение боли от сгорания дотла. Бывает ещё и такая тёплая, ласковая и грустная любовь.

Вот такую любовь дарил мне Лукас. Словно подтверждая мои мысли, Лукас поднял взгляд на меня.

– Я хочу, чтобы мои близкие были счастливы. Как персонажи сказки.

А как же ты? Что будет с твоим счастьем, когда ты уйдёшь? Кто утешит того, кто покинул мир в страданиях? Ты всегда заботился о счастье других, но тебя больше нет рядом. Невысказанная печаль сжала мне горло. Лукас тихо прошептал, будто видел меня насквозь:

– Не страдай из-за тех, кого уже нет. Я хочу, чтобы ты думала о своей жизни, как о способе испытать всё то счастье, которое им уже не дано получить.

– …

– Тебе больше не нужно убегать.

Снова поднялся ветер, щекоча кожу. Я наблюдала, как небо за его спиной окрашивалось в багровый цвет.

– Спасибо. Благодаря тебе мой брат жив.

Когда я моргнула, Лукас уже стоял спиной к багровому небу, словно вот-вот исчезнет. Я смотрела на него издалека. Всё выглядело невероятно знакомо.

Это похоже на то, что было пять лет назад: ещё до того, как я покинула особняк, Лукас пригласил меня сходить в деревню. Когда мы вернулись, после нашей недолгой прогулки, он смотрел на меня так же.

В отличие от того раза, сейчас лицо Лукаса было чётко различимо.

Это была не та нежная улыбка, которую я себе представляла. Он улыбался с каким-то мрачным осознанием, а лицо выглядело одиноким и опустошённым, как угасающий закат.

– Я никогда не забуду этот момент.

Те же слова, что и раньше, но на этот раз они не вызывали тревогу. Было грустно, тоскливо и слёзы вот-вот должны были хлынуть наружу. Я знаю, что это конец, и я никогда не смогу сказать: «Давай встретимся снова», и осознание этого сильно ударило по мне, сердце болезненно сжалось. Интересно, чувствуешь ли ты то же самое?

Может быть, это лишь сон. Ну и что с того? Вместо слёз, я лучезарно улыбнусь, как тогда.

– Я тоже.

Я никогда не забуду этот момент, когда я, всегда жертвующая другими, спасла кого-то, и этот момент, когда я встретила тебя вновь.

Лукас счастливо улыбнулся мне в последний раз.

– Теперь я могу быть спокоен.

Тихий голос оборвался. Моё зрение медленно помутнело, и всё моё существо погрузилось во тьму. Будто падаю в бездонную пропасть. Я закрыла глаза. На мгновение меня пленило странное чувство.

Когда я открыла глаза, всё вокруг расплывалось. Где я? Я попыталась привести в порядок свой оцепеневший разум. Было так тяжело, словно меня придавили камнем.

Затем раздался скрип. Я моргнула один раз, второй – и заметила очертания приближающейся смутной фигуры. Третий – разглядела лицо уже другого человека.

– Паула.

Это был Итан. Должно быть, он сидел рядом со мной, потому что позади него располагался стул. Видеть его волосы такими растрёпанными, а одежду мятой было необычно. Присмотревшись внимательнее, я увидела мешки под его глазами – по уставшему лицу понятно, что он плохо спал. Я смотрела на него, всё ещё ничего не понимая. Он, в свою очередь, изучающе осматривал меня.

– Что такое? Тебя что-то беспокоит?

– Хозяин, он… он…

У меня в горле пересохло, как песком засыпали. Всего одно слово, но я уже вымоталась. Я начала задыхаться, не в силах договорить. Итан понял меня и поспешил ответить:

– С Винсентом всё в порядке. Он в порядке, без серьёзных травм.

– Какое сча… стье.

– Думаю, тебе лучше побеспокоиться о себе, а не о Винсенте.

Его рука заботливо опустилась на моё плечо. Проследив за его взглядом, я осознала, что что-то плотно обхватывало моё плечо. Стоило слегка повернуться, как всё тело пронзила боль, словно кости сместились. Я болезненно застонала, и Итан мягко остановил меня, давая понять, что лучше не двигаться.

Пока я тяжело переводила дыхание и приходила в себя, Итан пододвинул стул к кровати и сел. Я посмотрела на него пустым взглядом и поджала сухие губы.

– Тот мужчина, он…?

Итан грустно улыбнулся. Кажется, это и есть ответ. В ушах прозвучал выстрел, который я услышала перед тем, как потеряла сознание.

– Прости, Паула.

Итан сложил руки и опустил голову. Его спутанные каштановые волосы тенью ложились на лицо.

– Джеймс не всегда был таким плохим человеком. В юности он был надёжным, и, несмотря на внешнюю грубость, был добрым и благородным старшим братом. Хотя мы не были кровными родственниками, я не придавал этому никакого значения. Он был для меня важным членом семьи.

– …

– Я хотел, чтобы Джеймс искупил свою вину. Я хотел, чтобы он попросил прощения у всех, кто пострадал из-за него. Я знаю. Я был слишком наивным. Я понимал, что он уже зашёл слишком далеко, но пошёл на поводу у своего эгоизма и сохранил ему жизнь. Но я никак не хотел, чтобы всё закончилось вот так.

– …

– Я прекрасно понимал, что именно Джеймс сотворил с моим отцом, и что это он приложил руку к смерти Лукаса, но… я боялся убить единственного оставшегося члена семьи собственными руками.

Его дрожащий голос передавал множество сложных эмоций. Итан корил себя за содеянное. Постепенно его голова опускалась всё ниже, словно под грузом вины. Я видела в нём саму себя, и каждое слово из его раскаяния оставляло глубокий, жгучий след на моём сердце.

– … Из-за моих ошибок кто-то погиб, и я снова подверг Винсента опасности и чуть не убил тебя. Мне жаль. Уже слишком поздно, но я всё равно хочу извиниться.

Голова Итана опустилась ниже некуда. Такими темпами он прижмётся лбом к полу. Он даже не мог смотреть мне в глаза. Я молча, без всякого выражения, смотрела за его самоуничижительной позой и поникшими плечами.

– Сэр Итан.

– Да, говори.

– Мне… приснился Лукас.

При этих словах Итан поднял голову. Его широко раскрытые глаза подрагивали.

– Он сказал, что теперь он может быть спокоен.

– …

– И ещё, что не нужно страдать из-за тех, кого уже нет. Он хотел, чтобы мы думали о жизни, как о способе испытать всё то счастье, которое ему уже не дано получить.

Я едва произнесла несколько фраз, но воздуха снова не хватало. Я ждала реакции Итана, выравнивая дыхание. Итан, молча выслушавший меня, постепенно скривил лицо, а потом тихонько рассмеялся. Затем его рука накрыла глаза.

– Это всё, что он сказал?

– … Да.

– Ха, этот идиот. До самого конца…

С дрожащих губ Итана вырвался вздох. Я не могла сказать ни слова – не из-за усталости, а потому что горе, выплёскивающееся через слёзы Итана, не требовало моего вмешательства.

Глава 159 - Возможно, всё было ради этого момента (12)

Итан рассказал мне о произошедших событиях.

– Первым, что меня поразило, была новость о смерти человека, давшего решающие показания на суде.

Это был пожилой человек, много лет проработавший садовником в семье Кристоферов. Он также являлся ключевым свидетелем при аресте Джеймса. Говорили, что старик умер внезапно. Садовник был немолод, но, услышав эту новость, Итана охватило дурное предчувствие.

– Поэтому я нанял человека, который тайно наблюдал за Джеймсом, но тот сказал, что не заметил ничего необычного и что Джеймс вёл себя спокойно с тех пор, как новость о его смерти была объявлена публично, из-за чего я быстро потерял бдительность. Вскоре после этого наблюдатель умер, и Джеймс тоже исчез.

Итан сразу же забеспокоился о безопасности Винсента. Он считал, что если Джеймс и вынашивал намерение убить, то оно будет направлено на Винсента, того самого, кто изначально ему мешал. Возможно, его подозрения были верны. Он тут же выкроил время, чтобы посетить особняк Беллунита, где случайно встретился со мной.

– Странно, правда? Я был рад встретить Паулу, но мне также показалось это зловещим предзнаменованием.

Как затишье перед бурей, как актёры, потихоньку собирающиеся на сцене, он встретил давнего друга. Поэтому он не мог сразу уйти. Итан остался в особняке на время отдыха, одновременно следя за любой необычной активностью вокруг Винсента, но ничего не произошло. Он ждал, пока не узнал о местонахождении Джеймса, и быстро покинул особняк.

А затем произошло первое убийство.

– В последний раз Джеймс был замечен недалеко от особняка Беллунита. Я понял, что он отправился к Винсенту.

Только тогда Итан рассказал Винсенту, что Джеймс жив. Он уже пытался сказать ему об этом раньше, но не набирался смелости. Винсент был удивлён, но, пожалуй, ожидая нечто такое, спокойно рассказал ему об убийстве в особняке.

Он подозревал, что виновником был кто-то посторонний. Странно, что кто-то внезапно умер посреди ночи. Если допустить, что убийца находится в особняке, то убийство вряд ли случилось бы ночью. Если же кто-то пришёл извне, то обстоятельства вполне позволяли опознать преступника.

Джеймс заходил в этот особняк? Его подозрения превратились в уверенность, когда он услышал от одного из жителей деревни, что тот видел мужчину, который, несмотря на потрёпанную одежду, казался человеком благородного статуса. Винсент отправился по горячим следам, а Итан вместе с Джоэли последовал за ним позже. Он был убеждён, что Джеймс виновен в убийствах.

Беспокоясь обо мне, Винсент вернулся прямо в особняк, где случайно увидел девушку, выбегающую из леса. Это была Алисия. Почувствовав неладное, Винсент вошёл в лес и увидел меня падающей с обрыва.

– Слава богу, он не опоздал.

У Джеймса даже был пистолет. Он убил здесь троих. Как я и подозревала, погибшие были теми, кто видели, как Джеймс бродил здесь по округе среди ночи. Поскольку выстрел был бы громким, их решили убить острым оружием. Нетрудно догадаться, что они, оставив тела на месте преступления, послали Винсенту предупреждение. Если бы Винсент опоздал, Джеймс, вероятно, схватил бы меня и в конце концов убил бы.

Но даже то, что я выжила, не означало, что я в хорошей форме. Говорили, что у меня поднялась температура из-за пулевого ранения и ушибов после падения, и я несколько дней была прикована к постели. Джоэли, Итан и Одри по очереди навещали меня, пока я боролась с температурой, пребывая в бессознательном состоянии. Когда я наконец открыла глаза, рядом был Итан.

Итан сообщил мне хорошую новость: пуля задела лишь плечо.

Я была, подавлена тем, что вся гостевая комната находилась в моём распоряжении, и настояла на том, чтобы пойти к себе. Но Итан не отступал.

– Спокойно отдыхай, пока тебе не станет лучше.

Так обо мне все очень заботились.

Я неподвижно лежала в постели. В отличие от того дня, когда я впервые открыла глаза, моё тело успело немного восстановиться, но боль в плече всё ещё была сильной. Врач пришёл проверить меня, сменил повязку и дал лекарство. Я принимала его, засыпала и снова просыпалась, и время летело незаметно.

Моргая тяжёлыми веками от лекарства, я повернула голову и увидела Итана. Он сидел в кресле, неторопливо читая книгу.

Возможно, в качестве извинения за всё произошедшее, он старался навещать меня каждую свободную минуту. Несмотря на свой плотный график, Итан обычно всегда был рядом, когда я открывала глаза. Он плакал, после рассказа о моём сне и Лукасе, но его лицо оставалось спокойным, словно ничего не произошло. Мы больше не упоминали Лукаса, но я чувствовала, что с меня хватит.

– Итан, пожалуй, я останусь здесь.

Я произнесла это, едва сдерживая свой оцепеневший разум. Итан отложил книгу и посмотрел на меня. На его лице не отражалось ни капли упрёка.

– Ты рассказала об этом Винсенту?

Если подумать, кажется, я не говорила Винсенту ничего подобного. Хотя я и сказала, что не убегу без предупреждения.

– Я говорила что-то похожее… но не совсем.

– Что-то похожее?

Итан коротко усмехнулся.

– Можно мне остаться здесь?

Можно мне вмешаться в вашу жизнь? Можно мне остаться рядом с Винсентом? Я проглотила бесчисленные вопросы и едва смогла произнести одно слово. Но Итан, как всегда проницательный, сразу понял, что я имею в виду. Он снова улыбнулся.

– Если Паула того желает.

Его лицо, полное нежности, было точь-в-точь как у Лукаса.

Я закрыла глаза. Когда я снова их открыла, в окно пробивался дневной свет. Крепкий сон привёл меня в чувство. Я моргнула, глядя в потолок, когда в комнату вошла служанка. Она осмотрела мою кожу, затем взяла тазик рядом с кроватью и наполнила его свежей водой, намочила чистое полотенце и вытерла им моё лицо.

– Извините, у меня есть вопрос.

– Продолжайте.

– Что случилось с девушкой, которая пришла со мной?

Итан не рассказал мне, что случилось с Алисией. Но он, должно быть, заметил, как она сбежала из-под стражи. Любой, кто слышал эту историю, естественно, усомнился бы в том, что я случайно оказалась в том же месте.

Они не подняли этот вопрос не из вежливости. В конце концов, я нашла Джеймса и спасла Винсента от опасности. Я прекрасно знала, что в ответ они проигнорировали мой проступок. Если бы этого не произошло, я, возможно, проснулась бы в темнице, а не на этой роскошной кровати.

Я всё думала, что случилось с Алисией, которая сбежала одна из леса.

– А, твоя сестра? Я слышала, её поймали и снова заперли. Ей удалось сбежать из места заключения, но по какой-то причине она вернулась в особняк и была схвачена. Кстати, я слышала, что был слуга, который впускал и выпускал убийцу из особняка. Его тоже поймали несколько дней назад…

Я поняла, что речь идёт о Джонни. Да, его поймали. Как я и думала, после смерти Джеймса его тоже арестовали. Служанка вздрогнула, сказав, что теперь страшно кому-либо доверять. Я кивнула и снова уставилась в потолок. Я закрыла глаза, а когда открыла их, рядом со мной сидела Вайолет.

– Паула. Ты не спишь?

– …Нет, не сплю. Когда вы приехали?

– Недавно.

Вайолет добродушно улыбнулась и внимательно посмотрела на меня. В последнее время я часто ловила на себе этот взгляд. Мне стало неловко. Её лицо казалось ещё более мрачным, чем моё. Должно быть, она узнала о случившемся.

На мгновение она побледнела.

–Ты сильно злишься, да? Тебя заставили пройти через все эти неприятности.

– Нет, что вы.

– Не злись слишком сильно на Итана. Он просто нерешительный слабак.

Я слегка усмехнулась этому издевательскому замечанию. Вайолет, которая всё это время улыбалась, вскоре забеспокоилась. Она повернула голову. Горечь вспыхнула на её лице, когда она посмотрела в окно.

– Все больше не такие, как прежде, почему же они так меняются? Иногда мне становится грустно.

Горькая улыбка на её лице, казалось, отражала скорбь. Она словно сокрушалась о годах, которые превратили хороших людей в плохих, а добрых – в негодяев.

– Паула, я слышала, ты решила остаться в этом особняке.

Вайолет сменила тему. Видимо, она слышала о моём решении от Итана. Я действительно хотела рассказать об этом Винсенту, но он не появлялся с тех пор, как я потеряла сознание.

Я медлила с ответом. Я чувствовала, что не могу прямо сказать ей этого, ведь она когда-то была невестой Винсента. Когда я промолчала, Вайолет повернулась ко мне. Я слегка кивнула.

– Ты любишь Винсента?

– Это…

Я колебалась. Вайолет понимающе улыбнулась.

– Я очень любила своего мужа.

Её слова тихо разнеслись по комнате.

– Хотя я не хотела выходить замуж, и он не был тем, кого я любила, он был внимательным, ласковым и безграничным в своей любви. И вот, не успела я опомниться, как влюбилась в него. Это была не страстная, пылкая любовь. Это было лёгкое чувство, распустившееся из взаимного уважения и внимания.

Она сказала, что эта любовь была недолгой. Вскоре после того, как она осознала свои чувства, её муж погиб в автокатастрофе. К тому времени, как она пожалела об этом, было уже слишком поздно. Поэтому она работала ещё усерднее, чтобы выжить. Она сказала, что именно из-за этого ей досталось то, что оставил муж.

– Я знаю, какая Паула внимательная. Наши отношения были очень неловкими, не так ли?

– Мне жаль.

– Ха-ха, тебе не за что извиняться. Вы нравитесь друг другу, так как же я могу вас остановить?

– Нравитесь друг другу?

Вайолет усмехнулась, увидев моё озадаченное выражение лица.

– Кажется, это было пять лет назад. Когда я наконец встретились с Винсентом. Он улыбался и ворчал лишь на Паулу. С тех пор как граф и графиня Беллунита скончались, Винсент изменился. Он перестал показывать другим свои эмоции, но показал их Пауле.

Разве это не потому, что я ему прислуживала? У него был скверный характер до той встречи с Вайолет.

– Тогда я считала, что ему просто комфортно с тобой, но как женщина я не могла избавиться от чувства неуверенности.

– Да что вы…

– Почему? Я серьёзно. Он передо мной притворялся благовоспитанным и вёл себя очень вежливо. Хотя я тоже старалась выглядеть перед ним хорошо.

Вайолет скривилась и отмахнулась. Это было неприятное воспоминание.

– В любом случае, после ухода Паулы я была совершенно завалена делами и долгое время не получала никаких новостей, но потом, когда я наконец получила от него весточку, он сказал, что ищет кого-то. Вот тогда у меня и возникло предчувствие.

Она рассмеялась, словно подтверждая мою мысль, хлопнув в ладоши. На самом деле это было не смешно, но говорила она легкомысленно.

– Винсент, тогда, видимо, ещё не понял. Он такой тугодум.

Вайолет проворчала: «Тугодум, малодушный и слишком вспыльчивый». Я тихонько усмехнулась.

– Паула, я пытаюсь сказать, что прошлое уже позади. Потому что теперь я счастлива.

– Леди Вайолет.

– Я не жалею, что любила своего мужа.

Фиалковые глаза сверкали при этих словах. Как и пять лет назад, когда Вайолет просила поддержки в своей любви. Она всё ещё была красива, хороша и ослепительна.

– Надеюсь, Паула сделает тот выбор, который её осчастливит.

Глава 160 - Возможно, всё было ради этого момента (13)

Выбор, который меня осчастливит.

Я долго обдумывала её слова. Я никогда в жизни не смела надеяться на это, но впервые я позволила себе размышлять о таком. Мне внезапно стало не хватать Винсента.

Я лежала в кровати, ожидая его. Но он так и не пришёл. Я хотела лично убедиться, что с ним всё в порядке, а его всё не было и не было – от этого становилось тоскливо. Мне даже почудилось, словно он наблюдает за мной, пока я сплю.

Однако, как оказалось, мне не почудилось. Я узнала об этом от Джоэли, которая пришла навестить меня.

– Похоже, он часто навещает тебя.

– Но я ни разу не видела его.

– Странно. Как же так?

Её озадаченная реакция наводила на определённые мысли. Поэтому я решила не спать всю ночь. После нескольких таких ночей, я, наконец, уловила какое-то движение за пределами комнаты.

Я закрыла глаза и притворилась спящей. Дверь открылась, и стало слышно, как кто-то входит в комнату. Шаги остановились перед кроватью и бесшумно замерли.

Лампа не горела, поэтому было темно. Но я ощущала на себе чужой взгляд. Мгновение спустя большая рука откинула мои волосы с лица и нежно провела по щеке. Знакомое прикосновение.

Его пальцы коснулись мочки моего уха и нежно опустились к плечу. Именно к тому месту, куда попала пуля. Рука, которая блуждала по моему плечу, едва ли касаясь, отдёрнулась, а затем послышался тихий вздох. Этот вздох выдал всю сложность его мыслей.

Я думала, что он хотя бы попытается меня разбудить, но я больше не ощущала на себе взгляда, и шаги стали отдаляться. Я открыла глаза и приняла сидячее положение. Мои кости ныли от долгого лежания на кровати, но я игнорировала боль.

– Почему вы просто уходите?

Шаги резко оборвались от неожиданности, что я проснулась. Он, кажется, обернулся и медленно спросил:

– Ты не спала?

Я включила лампу на прикроватной тумбочке. Отрегулировала яркость и, обернувшись, разглядела Винсента в ярком свете. Он смотрел на меня, как на приведение.

– Я притворялась спящей, – с вызовом ответила я. Винсент выглядел растерянным.

– Почему ты притворялась спящей?

– Я подумала, что вы сбежите, если я буду держать глаза открытыми.

– Я не сбегаю.

– Каждый раз, когда я сплю, вы тайно прокрадываетесь ко мне.

Он не стал отрицать очевидное, что лишь сильнее меня разозлило. Нет, ну зачем прокрадываться, как вор, чтобы посмотреть на меня? От раздражения у меня начали болеть раны. Хотелось высказать всё, но для начала нужно заставить его приблизиться.

Я подняла руку и жестом подозвала его к себе. Но Винсент почему-то замешкался. В отличие от того, как он сразу же подошёл к кровати, когда только вошёл в комнату, сейчас он не решался подойти. Почему?

– Не стойте там. Подойдите сюда.

– Если хочешь что-то сказать, то просто говори.

– Я хочу увидеть ваше лицо, но не могу как следует рассмотреть отсюда.

– Это необязательно.

К чему вообще такое упрямство? Я просила как могла, но он оставался неподвижен, будто его ноги к полу приклеились. Я окинула его неодобрительным взглядом.

– Зачем вы тайно навещали меня?

– Я не хотел тебя беспокоить.

– Какое беспокойство? Разве вам не хотелось узнать о моём самочувствии?

– … Как твоё самочувствие?

Я на мгновение опешила, и никак не могла решиться, а затем аккуратно обхватила за плечо.

– У меня так сильно болит плечо. Даже сейчас… Ай! – вскрикнула я, достаточно громко, чтобы он услышал, и опустила голову.

Затем я подняла свой взгляд на растерянное лицо Винсента. Я схватилась за плечо и болезненно застонала. Последовали приближающиеся шаги.

– Плечо болит? Сильно? – спросил Винсент и наклонился ближе. Его рука на моём плече ощутимо дрожала. Я почувствовала, как приблизилось его лицо, когда он осматривал мою рану. Я резко подняла голову и встретилась с ним взглядом.

Я хитро ухмыльнулась и вместе с тем схватила его за запястье.

– Попались.

Винсент непонимающе моргнул, не до конца осознав произошедшее, но не заметив и капли боли на моём лице, помрачнел.

– Что ты делаешь?

– Простите. Я подумала, что иначе вы не подойдёте.

Я крепче сжала его запястье, не давая шанса ускользнуть. Заметив осуждающий взгляд Винсента, я стыдливо улыбнулась. А что мешало сразу подойти по-хорошему?

Я внимательно изучила лицо, ярко освещённое лампой. Никаких травм вроде бы нет. Я осмотрела всё его тело, но ничего не обнаружила. И правда, ничего серьёзного. Слава богу. Я облегчённо вздохнула и снова посмотрела на его недовольное лицо.

– Вы слишком заняты? Даже так, могли бы и показаться мне разочек!

– Я приходил ночью.

– Конечно, но только когда я спала. Почему не днём? Когда я не сплю.

– Прости.

Я не ждала извинений. Мои губы изогнулись в неловкой улыбке. Возможно, Винсент был слишком занят, поэтому я не хотела сильно упрекать его в том, что он не приходил.

– Что ж. Если вы заняты, то делайте по-своему.

– Прости меня.

– Ничего страшного.

– Мне правда жаль.

После этих слов я перестала улыбаться. Лицо Винсента окутала тьма. Он перевернул мою ладонь за запястье и переплёл наши пальцы. Его взгляд скользнул по моей руке и остановился на забинтованном плече.

Его изумрудные глаза тревожно подрагивали. Он быстро отцепил пальцы и отступил назад. Расстояние между нами вновь увеличилось. Его лицо слегка скрывалось в темноте.

– Что случилось?

– Мне страшно.

– Страшно?

– Я боюсь причинить тебе боль.

Его голос чуть ли не заикался.

– Это из-за плеча? Всё не так уж и плохо.

Я подняла забинтованную руку, чтобы доказать свои слова. На самом деле было больно, но я не хотела показывать этого. Однако мои усилия не оправдались: лицо Винсента оставалось отрешённым.

– Ты упала, истекая кровью. Ты совсем не двигалась.

– Но сейчас я хорошо двигаюсь.

– Если бы пуля прошла через сердце, а не через плечо, ты бы умерла.

– Но я не умерла.

– Тебе может стать больнее, если ты останешься рядом со мной.

Так… к чему он ведёт вообще? Я опустила руку и ждала продолжения. Винсент колебался, подбирая слова.

– Я всё обдумал, и, если ты не хочешь, я не буду заставлять.

– О чём речь?

– Я просил тебя остаться здесь, остаться рядом со мной, но, если ты не хочешь, можешь уйти.

– …

Зачем он говорит что-то подобное сейчас? Внезапные слова застали меня врасплох. Но Винсент не собирался отказываться от своего дозволения. Его решимость подтверждала искренность сказанного.

– Вы меня теперь ненавидите?

– Нет. Ты нравишься мне. Я люблю тебя. И боюсь тебя потерять.

– Вы любите меня, но боитесь потерять, поэтому не пытаетесь удержать и хотите отпустить?

– Да. Так ты хотя бы будешь жива.

«Жива». В этом слове был скрыт глубокий смысл. По крайней мере ему, кто уже потерял дорогого человека, и мне это было тяжело произнести. Пока я жива, пока у меня всё хорошо, он готов смириться с тем, что меня нет рядом. Я понимала его страх. От этого сердце сжималось ещё сильнее. Я знала, что он говорит эти слова из заботы обо мне.

Я не отрывала глаз от Винсента. Когда наши взгляды встретились, он тут же отвернулся. Лжец. На самом деле, он не хочет, чтобы я так поступила.

– Я пойду, – Винсент обернулся.

Он шёл неторопливо, оглядываясь. Я почувствовала, что нельзя медлить. Я не могу отпустить его сейчас. Поэтому я потянулась вперёд, чтобы схватить его.

– Подождите!

Но попытка вскочить с места, отдалась болью в плече, и я потеряла равновесие. Я упала с кровати. Раздался громкий стук. Я вскрикнула от острой боли, пронзившей моё лицо.

– Ты в порядке? Посмотри на меня.

Винсент подбежал ко мне и опустился на колени. Я закрыла лицо рукой и села. Лицу сильно досталось. Было больно. В глазах всё поплыло. Но вид Винсента, осматривающего моё лицо, вернул меня в чувство.

Я схватила его за воротник одной рукой.

– Не надо, не уходите.

– Что?

– Я ведь сказала не уходить. Не уходите.

Винсент выглядел абсолютно шокированным, словно услышал что-то из ряда вон выходящее. Я подавила нарастающее смущение и крепче схватила воротник. Я боялась потерять его. Я надеялась, что он не уйдёт. Мне ещё есть, что ему сказать.

– Мне… приснился сэр Лукас недавно.

Я мямлила что-то едва понятное. Должно быть, звучало странно, но Винсент слушал, не перебивая.

– Он сказал мне больше не убегать, жить счастьем, которое не смогли себе позволить те, кто ушёл. Он сказал, что теперь всё в порядке.

– …

– Недавно сэр Итан сказал мне, что я могу остаться здесь, если захочу. Леди Вайолет сказала, что я должна сделать выбор, который сделает меня счастливой. Кажется, мне слишком много говорили об этом, пока я была здесь.

– Это не слишком много.

– Много.

Если бы я не спасла тебя, я бы не смогла услышать подобное. Но я не стала этого говорить. Я не хотела думать о том, что могло произойти «если бы…». Меня переполняли сожаления, но я не хотела зацикливаться на прошлом.

Если хотя бы раз в жизни мне нужно проявить смелость, то когда, если не сейчас?

– Вообще-то… я хочу жить.

– …

– Я хочу жить. Я не хочу умирать. Хочу быть счастливой. Как и все, я хочу получать внимание, любить и быть любимой, завести друзей, создать семью и найти своё место. Я хочу жить как все люди.

Только когда произнесла вслух, смогла осознать свои желания.

Хочу жить, хочу счастья, хочу любви. Хочу мечтать о будущем с кем-то. Хочу обрести дом. Даже если дорогой мне человек покинет этот мир, я хочу разделить своё горе с кем-то, получить утешение и положиться на кого-то.

Таково моё желание.

Я обрела смелость, чтобы стремиться к чему-то.

– Не знаю, правильное ли это чувство…

– … Скажи мне.

Мои губы сжались. Дыхание стало тяжёлым.

– Я люблю вас.

В тот момент, когда произнесла признание, моё зрение просияло. Меня мгновенно окутал лёгкий свет. Я зажмурилась, потом открыла глаза. Тёплый солнечный свет пробился в тёмную комнату. Он мерцал. Мой некогда тёмный мир словно озарился ярким светом. Тёплое чувство окутало всё моё тело.

– Я люблю вас.

Я снова выразила совершенно новые для меня чувства. Я пристально посмотрела на него, чтобы донести свои намерения.

У Винсента перехватило дыхание. Казалось, он не мог поверить своим ушам. Его воодушевлённое лицо почему-то украсила улыбка.

– Повтори ещё раз.

– Я люблю вас.

– Ещё…

– Я люблю вас.

Он вслушивался в каждое моё слово, и его лицо медленно наклонилось.

– Повтори ещё раз, повтори ещё раз, – тихо нашёптывал он. Я несколько раз выполнила его просьбу.

Слёзы полились из-под моих опущенных ресниц.

– Повтори, скажи, что никогда не покинешь меня.

Он шептал с мольбой. Будто цепляется за меня, хотя и понимает, что это неправильно. Я тоже пережила тяжёлое расставание. Возможно, он чувствовал то же самое. Он был готов опуститься так низко. Но всё же, я любила даже эту его жадность.

Будь я такой же, то хотела бы жить с Винсентом.

Слова больше не нужны. Я обхватила его щёки руками и нежно поцеловала. Наши губы были сухими. Я слегка лизнула их, и он углубил наш поцелуй.

Бывали такие дни, как этот.

Моё сердце наполнялось надеждой. Тело было таким лёгким, будто облако, а шаги – прыгучими. Даже обыденные дела казались прекрасными. Я почти что танцевала с метлой в руке. Дни, которые, казалось, были выстроены самой судьбой.

Однажды я встретила мужчину, скорчившегося перед дверью. Поверх худощавого тела была накинута свободная пижама, одна нога была босой, с другой сваливался ботинок. Его тусклые, затуманенные глаза бесцельно блуждали по пространству, не различая ничего вокруг. Его угрюмое лицо переполняла ярость. Он всегда был таким. Возможно, каждую секунду он злился на самого себя.

Ощутив моё присутствие, он повернул голову и его угрюмое лицо смягчилось, словно он узнал меня. Моё сердце ёкнуло. Не зная, куда идёт, он слепо шёл ко мне, словно птенец за своей матерью. Наблюдая, как он медленно приближается ко мне, пошатываясь, я осознала, что моё безнадёжно мрачное будущее может стать чуточку лучше.

Любовь.

Я любила его.

Это не было тем, когда сжимаешь вздымающуюся грудь и отчаянно желаешь излить свои чувства. Это отличалось от той любви, о которой мне рассказывали. Это было чувством, когда хочешь заботиться о человеке из тени и желаешь ему лишь счастья. И всё же, ощущение его прикосновений, и тепло, проникающее в моё тело, заставляли сердце биться чаще. Мне хотелось назвать это незнакомое чувство любовью.

Вот так я любила тебя.

Глава 161 - Эпилог (1)

Я запоздало поняла, что признание в чувствах имело гораздо более неловкие последствия, чем ожидалось.

После той откровенной ночи, меня охватило невероятное стеснение. Я ещё не привыкла быть такой честной. Особенно учитывая то, что это было первым в жизни признанием в любви. Это было освежающее, волнующее, а вместе с тем и смущающее чувство, что стало для меня одним из очередных открытий.

– Давайте будем держать дистанцию?

– О чём ты вдруг?

Винсент скрестил руки на груди и откинулся на спинку стула. Я закрыла лицо руками.

После моего неловкого признания Винсент навещал меня каждый божий день, как будто до этого не делал прямо противоположное. Мне нужно было время, чтобы успокоить сердце и справиться со своими искренними чувствами. Но Винсент, как назло, шёл наперекор. Я думала, что мы не сможем увидеться какое-то время, но с тех пор он приходил как можно чаще.

Присутствовало острое желание где-нибудь спрятаться. Но я всё ещё была прикована к постели, да и спрятаться негде. В конце концов, лучшее, что можно было сделать, – это отвернуться от его пристального взгляда или натянуть простыню на лицо. Но и это едва ли спасало, поскольку Винсент тут же разворачивал меня или срывал простыню.

В отличие от меня, которая места себе не находила, он оставался спокойным. Куда делся тот мужчина, который плакал и обнимал меня?

– Почему ты закрываешь лицо?

– Просто уйдите.

Да ты можешь просто уйти хотя бы на минутку?! Я готова сквозь землю провалиться от смущения. Я лежала, закрыв лицо обеими руками, которое теперь одаривалось неприкрыто недовольным взглядом. Но я отчаянно нуждалась в одиночестве.

– Опусти руки. Мне нужно кое-что сказать.

– Просто скажите так.

– Ты что, мстишь?

Что за бред? Я слегка растопырила пальцы, и Винсент, видимый сквозь них, наклонил голову.

– Помнишь? Ты говорила, что хочешь увидеть моё лицо, но я не подходил к тебе.

– Когда это я такое говорила?

– В ту ночь, когда сказала, что любишь меня.

«А-а-а! Прекрати! Перестань!» – кричала я про себя, мысленно умоляя его остановиться, но сохраняла внешнюю невозмутимость и спокойно ответила:

– Всё не так.

– Тогда опусти руки. Я хочу поговорить с тобой лицом к лицу.

Его рука нежно сжала один из моих пальцев. Лёгкое усилие, давящее вниз, вынудило меня отдёрнуть ладонь от лица. Винсент встретил моё раскрасневшееся лицо с удивлением.

– Твоё лицо такое…

– Знаю. Просто слегка жарко.

Я отвернула голову, притворившись, что любуюсь видом из окна. Ветер дул через распахнутое окно, так что в комнате и близко не было жарко. Но лицо горело. Вовсе не от жары, а от осознания своего же неловкого поведения.

– У тебя температура?

Он коснулся моего лба рукой, проверяя температуру. Зря только вызвала волнение. Я отрицательно покачала головой в ответ.

– Если почувствуешь себя плохо, сразу говори. Я вызову врача.

– Хорошо. Итак, что вы хотели сказать?

Я сменила тему, пока разговор не ушёл в ненужное мне русло. Винсент откинулся на спинку стула.

– Нам нужно подумать о том, что будет дальше.

– А что будет дальше?

– Ты планируешь оставаться здесь служанкой?

Так… и планировала. Если я не буду слугой, то не смогу здесь оставаться. У меня нет других полезных навыков для работы здесь. Я прикрыла глаза, а затем вновь посмотрела на него. Будто мои мысли на лбу написаны, Винсент всё понял и глубоко вздохнул.

– Как я уже говорил, я не намерен сохранять всё в таком виде.

– И что же мне делать?

– Прежде всего, бросить работу прислуги.

Но тогда я не смогу здесь оставаться, разве нет? Если не в качестве слуги, то буду как гость? Не странно ли?

– Сейчас ты должна сосредоточиться на выздоровлении, так что уволишься, как только раны полностью заживут.

– Тогда на каком основании мне здесь оставаться?

– Вот это нам и нужно обдумать.

Лицо Винсента стало озадаченным. В голове промелькнула простая мысль: «Почему нельзя просто остаться служанкой?». Тогда я смогу оставаться здесь без каких-либо вопросов.

– Я ведь уже говорил, что серьёзно настроен по отношению к тебе.

– Ой, точно.

Конечно, оставаться слугой в таком случае ещё более странно. Ну а какие у нас варианты? Хотя я и была уверена в своих намерениях, одних чувств маловато, чтобы разрешить множество имеющихся проблем. Пожалуй, самой сложной из них была разница в социальных статусах. Он был знатным дворянином, а я – бедный человек из низшего сословия. Уже этого с лихвой хватало, чтобы подобный союз сочли немыслимым. Меня не заботили такого рода предубеждения, но в то же время я опасалась, что это негативно скажется на Винсенте.

– Вообще-то… меня и так всё устраивает. Неужели так важно, что увидят другие?

– Для меня да, – поспешно отрезал он. Прозвучало так решительно, что я не смела возразить. Я колебалась, наблюдая за его реакцией, как вдруг в дверь постучали. Почти сразу же вошёл Итан.

– О? Винсент тоже здесь, – Итан расслабленно направился к нам.

– Добро пожаловать, – тепло поприветствовала я.

Я волновалась, ведь он не показывался два дня, но теперь убедилась, что с ним всё в порядке, и отбросила беспокойство.

Итан придвинул стул к Винсенту и сел. Винсент искоса посмотрел на него.

– Всё ещё злишься? Прости за это.

– Ты действительно сожалеешь?

Похоже, Винсент считал Итана отчасти виноватым в моей травме. В целом, это правда, но с моей точки зрения, всё было не совсем так. В конечном счёте, это моя вина, потому что я безрассудно влезла в опасную авантюру.

– Конечно. Я уже должным образом извинился перед Паулой. Правда, Паула?

– Да, – кивнула я.

Но Винсент всё ещё сомневался.

– Ты извинился искренне и уважительно?

– Совершенно искренне и уважительно.

– Насколько искренне и уважительно?

– Мне действительно нужно это объяснять? Ты вообще поверишь, даже если я скажу? – ловко парировал Итан, отчего Винсент нахмурился. Кажется, он решил, что всё-таки Итан не извинился как следует, или, что ещё хуже, свёл всё к шутке. Не знаю почему, но, возможно, у него сложилось неверное представление о том, как ко мне относятся другие.

Понаблюдав за их перепалкой, я вмешалась:

– Он даже плакал. Прямо рыдал.

Я намеренно не упомянула важное уточнение касаемо Лукаса.

Услышав эти слова, Итан и Винсент резко повернули головы в мою сторону. Итан смотрел с возмущением, как бы спрашивая, за что я так с ним, но его лицо слегка покраснело, а вот на лице Винсента отражалось лишь глубокое недоверие. Я сделала вид, что ничего не замечаю, и снова отвернулась к окну.

Ненадолго повисло молчание, которое затем прервал голос Итана:

– Что важнее, о чём вы говорили?

– Чего пристал? – резко ответил Винсент.

– Паула, о чём вы говорили? – Итан тут же повернулся и обратился ко мне. Я перевела внимание с окна на Итана.

– Мы говорили о том, что делать дальше.

– В смысле «что делать дальше»? О чём речь?

– Эм… Ну…

Я быстро выпрямилась. Винсент мгновенно взял подушку и подложил под мою спину. Устроившись поудобнее, я вновь взглянула на Итана. Винсент, который уже догадался о том, что я собираюсь сказать, тихо вздохнул и лишь наблюдал.

Итан настороженно моргнул, прочувствовав всю серьёзность момента.

– В общем, я и хозяин…

– Винсент, – последовало укоризненное исправление.

– Эм, да. Я и Винсент л-л-л…л-л….

Когда я попыталась сказать о любви между нами, казалось бы, позабытый стыд нахлынул вновь. Я замолчала, незаметно вздрогнув. Винсент не преминул одарить меня своим недовольным взглядом. Итан никак не мог понять о чём я толкую и переспросил:

– Вы что?

– Ну, я хочу сказать… я… л-л-л… л… Винсента. И вот…

– Что ты пытаешься сказать?

– Я… л-люб…лю…его.

– «Я люблю его»? – Итан повторил фразу, отчего лицо моё залилось краской. Стыдно! Как же стыдно! Я не могла заставить себя продолжать, заикалась и была готова заплакать, когда вдруг кое-кто рядом вмешался:

– Паула сказала, что любит меня, поэтому мы теперь думаем, что делать дальше.

– …

– …

Такой прямой ответ заставил нас затихнуть. Я опустила голову.

Итан уже давно догадывался о чувствах Винсента ко мне и также знал о моём желании остаться. Ранее он сказал, что я могу остаться, если захочу, но оставаться из-за любви – это уже совсем другое дело. Мягко говоря, это было абсурдно. Я избегала взгляда Итана и заёрзала сцепленными пальцами.

– А как насчёт тебя? – внезапно Итан обратился к Винсенту. Ответ Винсента звучал твёрдо, будто решалась судьба мира:

– Я чувствую то же самое и хочу разделить своё будущее с Паулой.

– Ты серьёзен?

– Да.

– Ты же понимаешь, на что подписываешься?

– Да.

– И что это нелегко?

– Да. Я прекрасно знаю.

Итан перестал допытываться после этого ответа. Возможно, он уже понял, насколько решителен Винсент. Всё это время я не видела выражения их лиц, так как опустила голову, но ощущала давящую атмосферу. Я чувствовала тяжесть, исходившую от них обоих, и сильно зациклилась на этом.

Мгновение спустя с моих губ сорвался тихий вздох.

– Я знала, что так и будет…

Итан затих, словно его посетила какая-то тревожная мысль. Я слегка подняла голову. Итан, закрывший лицо рукой, почувствовал мой взгляд и оторвал ладонь.

– Почему ты так на меня смотришь?

– Вы ничего не скажете?

– Например?

– А? Ну, что-то вроде: «Зачем тебе это?» или «Ты в своём уме?».

– Если я так сделаю, ты передумаешь?

Я даже задумалась над этим вопросом. Если он попытается остановить, откажусь ли я от своего решения? Отрекусь ли от своего признания Винсенту? Сколько не думай, а ответ остаётся прежним. От своего признания в истинных чувствах, я испытывала стыд и смущение, и хотелось спрятаться ото всех, но это не значит, что я была готова передумать.

Потому что я не жалею о своём решении.

Я легонько покачала головой. Внезапно раздался смешок. Я повернула голову в сторону Винсента, который, отвернувшись, прикрывал рот рукой, чтобы сдержать порыв. Сейчас было не до смеха, поэтому он пытался сдержаться, но плечи предательски подрагивали, обличая его хохот. Итан понаблюдал немного и снова глубоко вздохнул.

– Любовь ослепляет людей, – на удивление, Итан говорил сурово, не разделяя веселья. – Итак, каков план?

– Я всё ещё обдумываю это. Как поступить?

Винсент, который до этого никак не мог угомониться, всё же ответил со всей серьёзностью. Мне чудится или на его фоне распускаются цветы? Он выглядел невероятно счастливым, но подобное настроение не соответствовало нынешней ситуации. Даже Итан насторожился и продолжил говорить с выражением лица, преисполненным меланхолией:

– Может просто оставим всё как есть? Безопаснее всего не привлекать внимания.

– Мне не нравится.

– Почему нет?

– Потому что я не хочу встречаться со своей возлюбленной тайно.

Нет, мне правда в срочном порядке необходимо спрятаться. Хочу забиться в нору и не вылезать. Моё лицо пылало всё сильнее, поэтому я украдкой обмахивалась руками.

– У тебя вообще есть план?

– Я что-нибудь придумаю.

– Что-нибудь придумаешь? Ты хоть представляешь, что скажут другие? Наверняка пойдут слухи, что ты осквернил дворянскую честь, заигрывая со служанкой. На этот раз, возможно, слухи о твоём сумасшествии укоренятся безвозвратно.

– Ну и пусть, – Винсент усмехнулся. Видимо, ему не привыкать. Однако слова Итана заставили меня ещё больше замкнуться в себе. Сколько бы не обдумывала – всё казалось бессмысленным.

– Меня всё устраивает, как есть, – я снова попыталась высказать своё мнение, ответом на которое, конечно, стал свирепый взгляд Винсента.

– Повторюсь: я против.

– Но…

– Разве ты не согласилась остаться рядом со мной, чтобы вместе быть счастливыми? В твоём понимании любовь ко мне требует отдавать себя в жертву? Хочешь прятаться здесь и встречаться тайно? Если так, то извини уж, но я отказываюсь. Сомневаюсь, что я способен даже думать о том, чтобы прятать свою возлюбленную.

Тон Винсента был спокойным, но в то же время вызывающе чётким и непоколебимым. С таким даже не поспоришь. Я понимала его чувства, но нельзя отрицать, что реальность не была готова идти на уступки. Я любила его, но сама мысль о бремени публичной критики и навлекаемом презрении светского общества была невыносима. Не могу же я пожертвовать его благополучием ради своего собственного, верно? Как бы он не пытался заверить, что всё в порядке, даже я понимала, насколько труден этот путь. Поэтому я была благодарна за проявляемое упорство, но в то же время корила самонадеянность Винсента.

– Тогда как насчёт этого? – внезапно заговорил Итан, вырвавшись из глубоких размышлений. Мы с Винсентом заинтриговано перевели взгляды на Итана. Он продолжил с небывалой деловитостью:

– Паула, хочешь стать частью моей семьи?

Глава 162 - Эпилог (2)

Я сперва решила, что ослышалась. Но, чуть подумав, снова прокрутила слова Итана в голове. Он хочет, чтобы мы стали близки, будто семья? Наверное, так. Что ж, это даже приятно.

– Ты с ума сошёл?

Первым отреагировал Винсент. Я с удивлением уставилась на него. Что такого в том, чтобы стать ближе? Дружба с аристократом ведь только в радость! Но уже следующая реплика Итана показала, что я всё поняла неправильно.

– Нет, я серьёзно. Паула, как ты смотришь на то, чтобы стать частью моей семьи?

Когда Итан спросил снова, я растерянно переспросила:

– Вы имеете в виду общаться, словно родные?

– Нет. Стать настоящей семьёй.

Итан улыбнулся. Я невольно ответила ему тем же, снова прокручивая его слова в голове.

– Настоящей семьёй?

– Да. Самой настоящей.

– Вы и я?

– Да. Я и Паула.

– Вы хотите, чтобы я вошла в семью Кристофер?

– Да. Чтобы Паула стала частью нашей семьи.

Он терпеливо отвечал на мои уточнения. Я медленно впитывала его слова, но в голове возникала всё бо́льшая путаница. Мои глаза, до этого мягко прищуренные, вернулись к своему обычному выражению. На лице осталась лишь нелепая улыбка, но сейчас это было неважно.

Я подняла указательный палец, показывая то на себя, то на него: я и вы? Итан решительно кивнул и, как я, указал на себя и на меня.

– Я буду старшим братом, а Паула – младшей сестрой.

– Простите… Но вы точно в своём уме?

Я не удержалась и вторила словам Винсента. Ведь это абсолютная нелепица. Стать его семьёй означает войти в род Кристоферов. Стать аристократкой? Что за вздор! Никогда бы не подумала, что такое предложение может прозвучать от самого Итана.

Да и в принципе, сама мысль об этом была невозможна.

Может, он шутит? Но на его лице не было и намёка на это. Я растерянно глянула на Винсента, но тот лишь сузил глаза и внимательно всматривался в Итана, явно пытаясь раскусить его замысел. Похоже, безуспешно.

– Что это значит? Что ты задумал?

– Это значит, что я хочу помочь. Неужели ты думал, что всё само собой уладится лишь потому, что вы друг друга любите?

П.П.: на Итане весь тайтл держится, чесслово…

П.Р.: мой муженёк, он такой!

– …

Резкое замечание заставило Винсента замолчать. Не то чтобы он действительно так думал, просто возразить было нечего – слова Итана были суровой правдой. Разница в наших статусах являлась главным камнем преткновения, но ведь были и другие проблемы. Например, моя внешность.

Я старалась не погружаться в мрачные мысли, но самоуничижение само собой поднималось из глубины души. Всё-таки Итан не имел ни малейшей причины так рьяно заступаться за меня.

– Итан, вам не стоит так себя утруждать.

– Паула, тебе неприятно быть моей семьёй?

– Дело не в этом… Я просто не могу позволить вам впутываться в неприятности из-за меня.

– Паула, ты помнишь наш спор?

Он внезапно сменил тему. Я хотела уже возразить, но остановилась, нахмурившись. Какой спор? Не понимая, я уставилась на него, а Итан, будто и ждал этого, усмехнулся.

– Мы же спорили, скучает ли Винсент по тебе.

Ах! Я тихонько раскрыла рот. Винсент бросил на меня взгляд, словно спрашивая: «Когда это вообще было?»

Когда мы снова встретились с Итаном. Тогда этот нелепый спор был почти вынужденным. Потом закрутилась череда событий, и я успела напрочь о нём забыть.

– В том пари ведь было условие: проигравший исполнит желание победителя.

Да, что-то такое действительно было.

– Я помню, но… К чему это?

– Потому что победила Паула. Так что я исполню твоё желание.

Глаза мои округлились. Одно дело, что он заговорил о нашем старом пари, но совсем другое – уверенность в том, что я выиграла. Винсент, слушая наш разговор, только скрестил руки на груди и откинулся назад.

– Тебе ведь нужна моя помощь. Так вот, я исполню это желание.

– Что?..

– Паула хочет быть с Винсентом, верно? Если станешь частью нашей семьи, твой статус поднимется. Тогда никто не станет косо смотреть на то, что граф Беллунита состоит в отношениях с тобой. У семей Беллунита и Кристофер давние узы, так что придраться никто не сможет. Конечно, процедура непростая, но мы что-нибудь придумаем. В конце концов, я не так уж и бесполезен.

У меня отвисла челюсть. Слова, что раньше походили на шутку, теперь зазвучали совсем иначе.

– Ну как, разве это не прекрасное желание? Даже если вы расстанетесь, ничего страшного не случится.

– Кто это тут собирается расставаться?! – буркнул Винсент, глядя на друга так, будто тот только что вылил на нас ушат холодной воды. Итан же лишь усмехнулся и мрачно заметил:

– Будущее никому не известно…

– Но всё же…

На миг я почти поддалась соблазну. Почти. Но чем дольше думала, тем явственнее понимала – для пустякового пари это слишком. Слишком тяжёлое, слишком серьёзное решение. Итан говорил легко и непринужденно, но сам процесс никак не мог оказаться простым. Всё это звучало неправдоподобно, чуждо.

– Подумай. В нынешних условиях вы никогда не преодолеете разницу ваших статусов. Ты ведь и сама это прекрасно знаешь.

Я промолчала. А вот на лице Винсента мелькнула тень сомнения. Ещё недавно он считал всё это бредом, а теперь в его глазах вдруг появилось выражение «А ведь идея неплохая». Я едва не вскрикнула от ужаса. Что же это творится?!

Я поспешно выставила руки между ними, словно пытаясь разогнать их мысли.

– Стойте! Всё это абсурд!

– Почему? Он ведь предлагает помощь.

Я ошеломлённо уставилась на Винсента. Только что он был против, а теперь уже переобулся в воздухе.

– Почему вы так резко изменили мнение? Нет, так нельзя. Я отказываюсь.

– Подумай хорошенько. Такой шанс выпадает один раз.

Итан продолжал мягко уговаривать, но я резко качнула головой:

– Нет. Даже если подумать – это неправильно. Забудьте про наше пари, я отказываюсь.

После моих слов они оба замолчали и явно ушли каждый в свои мысли. Это внезапное молчание лишь усилило моё напряжение. Я боялась, что кто-нибудь из них сейчас опять выкинет что-нибудь странное.

И тут Итан перевёл взгляд на Винсента:

– Не оставишь нас на минутку? Нужно поговорить наедине.

– Говори при мне.

– Уже начинаешь надоедать? Говорят, от этого быстро устают...

Итан спокойно бросил колкость, от которой Винсент скривился и уставился прямо на меня. Его взгляд словно спрашивал: «Ты тоже так думаешь?»

Я хотела тут же возразить, но, вспомнив, как он ежедневно приходит ко мне, лишь неловко улыбнулась.

С явным недовольством Винсент медленно поднялся. Каждый его шаг к двери был тяжёлым и неохотным, словно он до последнего сопротивлялся. И всё же, скрипя сердцем, он вышел и закрыл за собой дверь.

Итан тут же впился в меня серьёзным взглядом.

– Паула, я собирался сказать это при случае, но всё произошедшее убедило меня: ты должна быть рядом со мной.

– Я? Рядом с вами?

– Да. Как бы там ни было, именно благодаря тебе Винсент не погиб от руки Джеймса. Но взамен ты сама получила тяжёлую рану. Если бы не ты, я, возможно, прожил бы всю жизнь, терзаемый этим. И потому я должен воздать тебе должное.

– Но ведь это… Слишком. Это не может быть просто платой за долг.

Его благодарность была несоразмерна моей услуге. Это не имело ничего общего с теми решениями, над которыми я раньше ломала голову. Простого «спасибо» было бы достаточно.

– Я не бросаю слов на ветер. Пусть и недолго, но я всё обдумал и принял решение. Так что отнесись к моему предложению серьёзно.

– Итан… Это всё равно абсурдно.

– Ты боишься стать частью семьи графа, который выжил, пожирая собственную кровь? Думаешь, я и тебя съем?

– Вы же знаете, что дело вовсе не в этом.

Я нахмурилась. Даже в качестве шутки такие слова были невыносимы. Слишком тяжёлые, слишком острые, чтобы их легко отбросить. Но и это было не самым главным. Когда я уже собиралась вновь твёрдо отказаться, Итан заговорил первым:

– Тогда подумай об этом так. Разве ты не понимаешь, что знаешь слишком много?

В тот миг я замерла. Голова, качнувшаяся в отрицании, застыла на полпути. Глаза сами собой расширились. С лица Итана исчезла тень улыбки. Его безмятежное выражение стало каменным, лишённым всяких эмоций.

– Ты ведь в курсе и истории с Джеймсом, и дела с Лукасом. Думаешь, я позволю тебе просто уйти?

– Это…

Напряжение натянулось, словно струна, и больно резануло изнутри. Мысль, которую я всё время отодвигала, вдруг обрушилась острой правдой. Я судорожно сглотнула, ладони стали влажными.

Ответ был только один: «Нет».

– Связь между тобой и Винсентом оказалась неожиданностью. Но даже если бы не она, я всё равно держал бы тебя рядом.

– То есть под надзором...

– Если хочешь называть это так – ради Бога.

Как бы я ни старалась, невозможно было исключить этот мотив. Хотела я того или нет, но я знала их тайны. Я стала одним из немногих свидетелей того, что происходило в его семье. Пусть я тысячу раз пообещаю, что ничего не видела и не слышала, кто мне поверит?

– Если уж выбирать, то лучше такие отношения, где мы сможем часто видеться. Но работа в качестве прислуги всё же ненадёжна… А вот стать семьёй – это, пожалуй, неплохой вариант.

– ...

– Конечно, если Паула категорически отвергнет моё предложение, придётся искать другой способ.

«Нет, убивать я тебя не собираюсь. Ты стала для меня слишком важна, чтобы думать о таком. Но идея держать тебя на виду останется неизменной», – Итан говорил страшные вещи с лёгкой улыбкой, будто бы между делом, расслабив своё жёсткое выражение лица.

Да… Вот он, настоящий Итан. Человек, который всё просчитывает. С тех пор как мы встретились вновь, он обращался со мной слишком мягко, и я, сама того не заметив, начала терять бдительность. Хотя иногда и пыталась напоминать себе, кто он есть, но именно в такие моменты это осознание обрушивалось особенно резко.

Его улыбка, за которой таилась угроза, приковала меня к месту. Я не могла вымолвить ни слова. Всё тело будто окаменело, а по спине медленно стекала холодная испарина.

– Не воспринимай это в таком мрачном ключе. Для тебя же это шанс.

– Этот шанс мне дастся слишком тяжело…

– Почему? Мы ведь…

Мы? Что ещё за «мы»?

– …Партнёры. Сотрудничаем, помогаем друг другу.

Он снова указал пальцем то на себя, то на меня. Я осталась в полном недоумении, а он уже поднялся и направился к двери. Видимо, разговор был исчерпан. Когда он приоткрыл дверь, в проёме мелькнула фигура Винсента – он всё это время стоял, прислонившись к стене. Стоило ему раскрыть рот, как Итан нетерпеливо махнул рукой: мол, не вмешивайся.

– Итан! – окликнула я поспешно.

Он уже почти вышел, но остановился и оглянулся.

– В тот раз, когда вы предложили пари… Я же сказала, что он не будет скучать по мне.

Винсент моргнул, озадаченно глядя на меня. А Итан ждал продолжения, словно заранее знал, что я скажу.

– А вы сделали ставку, что будет. Значит, победили вы.

Винсент всегда вспоминал обо мне. Всегда искал меня. Получается, что выигрыш достался Итану, и исполнять желание должна была я.

Но Итан только улыбнулся краешком губ.

– Паула, похоже, забыла. Мы ведь в конце поменяли условия.

Ах…

– Так что… Хорошенько всё обдумай.

Как же тут не задуматься?

Голова словно раскалывалась. Слова Итана неотвязно кружились в голове. Кто бы мог подумать, что мне придётся размышлять о подобном. Для кого-то это, может, звучало бы как невероятная удача, но для меня – словно предвестие нового испытания. Всё казалось слишком избыточным, и от этого становилось тревожно.

Я призналась Винсенту в своих чувствах, но это не означало, что я хочу, чтобы он помогал мне жить на широкую ногу или афишировал наши отношения. Мне было бы достаточно, встречайся мы тайком. Но Винсент сказал, чтобы я ещё раз подумала, и, не меняя своего решения, вышел из комнаты.

От этих мыслей у меня разболелась голова, и ночью я никак не могла уснуть. Долго ворочалась, а потом лишь ненадолго задремала, как вдруг послышался странный звук. Будто что-то задели, или нечто ударилось об пол… Я встала, сонно потёрла глаза и зажгла лампу. Комната мягко озарилась светом, и в ту же секунду чёрная тень резко бросилась на меня.

Я даже не успела вскрикнуть, как мне зажали рот. Широко распахнув глаза, я подняла голову и увидела того, кто держал меня.

– Тихо.

Он резко, почти угрожающе, прошипел и быстро осмотрелся по сторонам, а потом снова посмотрел на меня. И, как и я, застыл с удивлённым лицом.

Это был Джонни. Впервые с того самого дня, когда я получила пулю. Почему он здесь? От неожиданности я окаменела. И он, похоже, тоже не ожидал увидеть меня в этом месте.

– Ты…

Джонни выглядел растерянным, но быстро вернул себе хладнокровие.

– Сиди тихо. Поняла?

Я поспешно закивала. Лишь тогда он медленно убрал ладонь от моего рта и отступил чуть назад. Видимо, решил, что я не закричу. Только теперь я смогла разглядеть его как следует. За время разлуки его лицо осунулось, а вид был совсем неопрятный.

Глава 163 - Эпилог (3)

Джонни, не сводя с меня глаз, поднял руку. В ней был маленький пистолет.

– Издашь хоть звук – убью.

Я скользнула взглядом по оружию в его руке и ещё раз кивнула.

Говорили, что его поймали. Как он вырвался? Учитывая, что он связан с Джеймсом, вряд ли за ним следили спустя рукава. Я осознала, что Джонни далеко не такой простой человек, каким казался.

Он то и дело косился на дверь, очевидно тревожась, что из-за малейшего шума кто-то ворвётся. Убедившись, что никто не идёт, Джонни соскочил с кровати. Двигаясь назад почти бесшумно, он всё ещё держал меня на мушке, а взгляд метался между дверью и мной.

Он остановился у окна, на приличном расстоянии от кровати. Прижавшись к стене, он стал выглядывать наружу. По тому, как он чуть поворачивал голову, я поняла: проверяет, нет ли за окном людей. Если спрыгнуть отсюда, граница леса была буквально в паре шагов. Я догадалась, зачем он проник в эту комнату.

Я опустила ноги на пол. Даже двигаясь осторожно, почувствовала, как Джонни мгновенно повернул голову и крепче сжал оружие.

– Я сказал не двигаться.

– Хочешь сбежать в лес?

– Хочешь жить – заткнись и сиди смирно.

Джонни холодно предупредил, продолжая метаться взглядом между окном и дверью. Я смотрела на него спокойно. Первоначальное замешательство отступило, мысли начали проясняться.

– Куда ты собираешься?

– Тс-с! Совсем жить надоело?

Он угрожающе поднёс ко мне ствол. Я скользнула взглядом по пистолету и снова посмотрела на Джонни. Стоящий в темноте, он выглядел слишком нервным, чтобы пугать по-настоящему. А у меня был к нему вопрос, который я не могла не задать.

– Пять лет назад, здесь, возле пристройки, кое-кто чуть не погиб.

Джонни бросил на меня быстрый взгляд, отрываясь от окна. На лице читалось: «Что за бред?». Но я не замолчала.

– Посреди ночи. Его зарезали ножом.

– …

– Ранен был постоялец, живший тогда в пристройке.

Я до сих пор ясно помню ту ночь.

Ни огонька, лишь свист ветра, рвущий тишину. Колыхавшийся в темноте свет лампы. Сцена, увиденная мимолётом, когда я сама была не в себе. Лампа разбилась, погрузив всё в кромешную тьму. Мне стало страшно, и, наверное, память от ужаса заблокировалась. Но теперь, пережив нечто похожее, стёртая картина всплыла во всех деталях.

– Это ты его убил?

На мой вопрос Джонни снова повернул ко мне голову. От прежнего угрюмого, застенчивого парня не осталось и следа. Передо мной стоял незнакомец. На его лице не отражалось никаких эмоций.

– А ты как думаешь? Я мог убить?

Спросил он в ответ. Я покачала головой.

– Нет.

В ту ужасную ночь убийцей был не он. Лицо человека, которое на миг осветило дрожащее пламя лампы, было совсем другим. Я ясно вспомнила это.

– Почему? Я ведь мог оказаться тем убийцей.

– Это был не ты.

Я не могла быть абсолютно уверена, но чувствовала – не он. Всё, что я успела узнать о Джонни за это время, говорило об этом. Возможно, он умело притворялся, но я верила: его образ был правдив. Мы знали друг друга недолго, но, как он изучил меня, так и я успела кое-что понять о нём.

– Ты не из тех, кто на такое способен.

В нём было что-то человеческое. Он не относился к тем, кто наслаждается убийством. Нельзя сказать, что он был добросердечным, но воспринимать смерть как обычное дело он точно не мог. Даже если бы ему пришлось убить, я уверена, что он не стал бы резать жертву на куски.

На мой ответ Джонни коротко усмехнулся.

– Тот, о ком ты говоришь, мёртв.

– Мёртв?

– Да. Его убили. Чтобы не оставлять улик.

Не было нужды уточнять, кем именно.

– Так всегда у этих аристократов. Пока полезен – используют, потом бросают. Станешь обузой – уберут и следов не оставят. Банально. Он это знал.

– Вы были знакомы?

– Когда-то работали вместе. Я ведь работал на семью Кристофер.

Эти слова поразили меня. Он работал на них? Но если вспомнить… Да, всё становилось на свои места. При всей странности нашей первой встречи, Джонни действительно был незауряден: выносливый, упрямый, умевший читать и писать. И умение держаться с лёгкостью, присущее тем, кто привык к жизни в доме знати.

И тут я поняла, как именно он связан с Джеймсом. Джонни был его человеком.

– Значит, даже зная, что этот человек убил твоего товарища, ты всё равно продолжал на него работать?

– Он много платил. Я делаю всё, если платят.

– И тебе не жаль своего напарника?

– Мы не были особенно близки.

Джонни ответил так, будто речь шла о пустяке, но я не могла этого понять.

– Зачем? Для чего так низко падать? У тебя есть способности. Мог бы заняться чем-то другим, более достойным.

На мои слова он вдруг усмехнулся, будто услышал забавную шутку. Но улыбка тут же исчезла, уступив место злости.

– Не неси чушь. Что, по-твоему, мы можем? Читать и писать? На этом не проживёшь. Дворяне видят в нас лишь инструмент. Им всё равно, что мы думаем, чего хотим. Им даже в голову не придёт, что у нас могут быть свои желания. Держать рядом таких, как мы? Они сочтут, что это бьёт по их достоинству. Сколько бы мы ни старались, признания не дождёмся. Потому что мы – отбросы. Грязные, нищие, недостойные даже простого общения.

Реальность, которая никогда не меняется. Джонни и раньше говорил что-то похожее. Слишком уж холодно звучали его слова, чтобы я могла возразить.

Я опустила взгляд. Пламя лампы дрогнуло и чуть качнулось.

– Мне всё равно. Лишь бы платили. Хоть сапоги этим ублюдкам лизать.

Деньги… Неужели ради них стоит рисковать жизнью? Но, как ни странно, я понимала Джонни. Даже зная, что он сделал со мной, я не могла спорить с его мыслями. Такова суть сословий. Одинаковые неприятности воспринимаются в зависимости от того, кто их пережил: аристократ, горожанин или нищий. Разница в обращении чудовищна.

Это была наша действительность. Мы уже столкнулись с ней и ещё не раз встретимся в будущем. Пусть сейчас удавалось забывать о ней в повседневной суете или среди добрых людей, чья забота казалась слишком щедрой, но время от времени горькая истина напоминала о себе.

– И тебя это устраивает?

– А что остаётся?

Чтобы жить, выбора нет. Я горько усмехнулась. Джонни промолчал. Лишь бросил на меня быстрый взгляд и снова уставился в окно.

В комнате воцарилась тишина. В глухую полночь даже дыхание звучало громко.

Джонни осторожно отодвинул засов и распахнул окно. Скрипнули петли. Он уже готовился перелезть через подоконник…

– Подожди!

Я кинулась вперёд и схватила его за край одежды. От неожиданного рывка он пошатнулся, замер и обернулся:

– Отпусти!

– Мне нужно кое-что сказать. Всего пару слов!

Джонни недовольно скривился. Но я поняла: сразу он не уйдет. Я отпустила ткань, резко обернулась и, стиснув зубы, открыла ящик тумбы у кровати. Боль в раненом плече полоснула острым ножом, но я не подала виду. Вынула небольшой свёрток и протянула ему.

Там были все деньги, что я заработала здесь. Всё, что у меня было.

– Ты сам сказал: если платят – сделаешь всё. Тогда вот тебе плата. У меня есть поручение.

Взгляд Джонни упал на свёрток в моей руке, затем вернулся ко мне.

– Уведи отсюда Алисию.

– Что?

Он смотрел на меня ошарашенно. Но я была серьёзна.

Винсент лишь однажды упомянул Алисию. Я извинилась, а Винсент, глядя на меня, бросил коротко:

– Решение насчет твоей сестры оставлю тебе.

Он всегда считался с моими чувствами – и тогда, и сейчас. Я не смогла ничего ответить, у меня не было на это права.

– Я дам тебе эти деньги. Забери с собой Алисию.

– Что ты говоришь? Как мне её увести?

– Это уже твоё дело. Ты же сам сказал: за деньги сделаешь всё.

Если он так говорил, значит, сумеет сделать всё необходимое. Он даже умудрился вырваться из-под надзора в особняке. Сейчас я не могла позвать на помощь, но, если выйду из комнаты, – обязательно заявлю, что Джонни был здесь.

– Я дам любую сумму. Забери Алисию. Отвези её очень-очень далеко.

Джонни фыркнул и посмотрел на меня, словно на глупую. Он недоумённо воскликнул:

– Ты дура? Она хоть что-то для тебя сделала, что ты просишь её спасти?

– Я знаю.

– Знаешь и всё равно просишь? Ты её не ненавидишь?

Джонни не мог этого понять, вполне естественная реакция. Кто угодно посмеялся бы над моим решением. Но, глядя на него, я подумала:

– Обязательно убивать?

– Что?

– Если меня едва не лишили жизни, я обязана убить в ответ? Если в меня кинули камнем, я обязана бросить в ответ?

Я слишком часто видела смерть. Смерть стала обыденной. Ещё сегодня работаешь рядом с человеком, а завтра он мёртв.

Я провожала близких в могилу и выживала за счёт чужих жертв. Но если есть выбор, я не хочу так поступать. Это глупый путь, знаю. Но хоть разочек можно, не так ли? Даже если я злюсь, даже если хочу её убить, Алисия остаётся моей сестрой. Это факт, который не изменить. Других сестёр я уже похоронила, так неужели нельзя спасти хоть одну?

– Я её ненавижу. Я знаю, что она мне сделала. Именно поэтому отпускаю её. Мне нельзя быть счастливой, пока она рядом, поэтому я хочу убрать её.

Я размышляла, как стать счастливой. Для этого Алисия должна исчезнуть из моей жизни. Мы лишь калечили друг друга – наши отношения уже не подлежат восстановлению. Если я буду смотреть, как она погибает, возможно, я снова сдамся и побегу к ней на помощь, и тогда круг замкнётся.

С тех пор, как Алисия толкнула меня, между нами всё кончилось. Может, мы изначально не должны были быть рядом. Для счастья нам лучше разойтись, и я это знала, но упорно закрывала глаза. Отправить Алисию прочь, не видеть её никогда больше – вот моя маленькая месть.

– А если она вернётся, чтобы отомстить? – спросил Джонни.

– Тогда и подумаю, что делать.

Но думать об этом мне не хотелось.

– Отправь её как можно дальше. Чтобы и шагу назад не смогла сделать.

– А если я не смогу вывести её? Если нас схватят, я могу её бросить. Или просто убить, чтобы не возиться.

– Пусть так и будет.

«Такова её судьба», – подумала я.

– Ты правда полагаешь, что я не просто убегу с этими деньгами? – спросил он.

– Разве не доверие является основой подобной работы? – ответила я.

Если ты человек такого сорта, то и говорить нечего. Я пожала плечами – в этом жесте одновременно смешались и «Раз ты такой, то что поделать?», и «В целом, я бы тебя поняла».

Джонни снова взглянул на свёрток с деньгами. По его лицу ясно читалось, как он борется с сомнением. Он понимал, как трудно будет увести Алисию. После недолгой паузы он снова посмотрел на меня:

– Ты уверена, что потом не пожалеешь?

Он снова проверял мою решимость. Я тихо улыбнулась:

– Может, и пожалею.

Возможно, придёт день, когда я буду рвать на себе волосы и плакать так, что слёзы закончатся. Но в жизни бывают вещи, которые нужно сделать, хотя они и сомнительны. Это выбор, который и хочется, и нельзя совершать одновременно. Но это не ради Алисии, а ради меня.

И тут я вспомнила предложение Итана.

Сначала оно казалось безумием, но теперь я посмотрела на него иначе. Итан называл это шансом. Да, это шанс. Ради моего счастья. Даже если я останусь здесь, мне никогда не избавиться от границ сословий и от дискриминации. Одной лишь любви не хватит. Может, сейчас я этого не чувствую, но рано или поздно упрусь в эту стену.

Каждый стремится к своему счастью. Разве есть в этом что-то плохое – желать большего, позволять себе жадность ради собственного блага? Мы ведь живём, чтобы быть счастливыми.

Значит, отправить Алисию прочь – тоже моя жадная попытка обрести собственное счастье.

– Да, забери её, – спокойно сказала я, открыто заявив о своём решении.

Джонни, уставившийся на меня, вырвал свёрток из моих рук. Он развернулся, в один прыжок встал на подоконник и перескочил через него. На миг показалось, будто он взлетел, но его тело исчезло внизу.

Окно заскрипело и чуть прикрылось. Я опустила взгляд на пустые руки. Снаружи ещё какое-то время что-то шуршало, а затем стихло. Вокруг воцарилась тишина. Я не решалась пошевелиться, когда в темноте появился знакомый взгляд.

– Простите…

Я просила прощения за то, что всё время цеплялась за них.

– Простите, что не смогла спасти…

Я сожалела, что не могла быть рядом в моменты страха и опасности.

– Теперь я отпущу вас.

Я обещала отпустить, дать им свободу.

Белые руки обвили меня. Сначала маленькие пальчики дёрнули край моей юбки, затем тощие хрупкие руки обвили меня со спины и сразу исчезли. И, наконец, окровавленные и покрытые ранами руки сжали мою ладонь.

– Сестра, – прошептал кто-то.

Младшая сестра прижала щёку к моему плечу, от неё исходил мягкий аромат цветов.

– Прощай, сестра, – сказала она.

– Прощай, моя сестра, – тихо ответила я. – Прощай, сестрёнка… Элла…

Я произнесла её имя вслух. А затем и другие – те, что давно поблекли в памяти. Я аккуратно, по одному, достала из сердца и назвала каждое. Элла откликнулась широкой улыбкой. Её лицо, обращённое ко мне, было таким же прекрасным, каким я его помнила давным-давно.

Элла отпустила мою руку и шагнула вперёд. Другие дети взялись за её ладони. Я смотрела на своих сестер и легко улыбнулась. Мне не хотелось плакать, ведь я уже пролила слишком много слёз. В этот раз я хотела проводить их с улыбкой.

– Прощай, сестра.

Маленькие шаги становились тише, а затем вовсе затихли в темноте. Я не могла оторвать от них взгляд, пока детские силуэты не растворились в ночной мгле. Так я простилась со своей последней болью.

***

На следующее утро в усадьбе началась паника: Джонни исчез, и всех это взбудоражило. Итан и Винсент пришли ко мне – я рассказала им, что Джонни тайно пробрался в мою комнату. В ходе разговора выяснилось, что Джонни увёл Алисию.

Когда я осталась с Винсентом наедине, я призналась ему во всём, что касалось Алисии. Он слушал спокойно, без лишней реакции. Выслушав до конца, произнёс лишь одно:

– Если это то, чего ты хотела, значит, так тому и быть.

И всё.

Я поняла – теперь судьба Алисии перестала быть важной темой и стоять между нами.

С течением времени память о ней, как и мысли, постепенно угасала.

И больше я никогда не видела Алисию.

___

Конец основной истории

Глава 164 - Значение имени (1)

Дул прохладный ветерок. Я закрыла глаза, наслаждаясь освежающим ощущением. Уголки губ сами собой потянулись вверх.

Я повернула голову и увидела Винсента. Он тоже смотрел на ночное небо, но, заметив моё внимание, улыбнулся мне. Его золотистые волосы, развевающиеся на ветру, казалось, мерцали даже в тусклом лунном свете.

Сердце бешено заколотилось.

– Винсент, я подумываю принять предложение Итана.

Я хотела, чтобы он был первым, кто узнает о моём решении. Винсент выглядел немного удивлённым таким словам, но затем лучезарно улыбнулся, словно был глубоко доволен моим решением.

Я снова посмотрела на ночное небо. Замысловато вышитые звёзды были прекрасны. Их мерцающий свет, казалось, подбадривал меня.

В тот день во мне расцвела смесь тревоги о далёком будущем и странного предвкушения новой жизни.

После разговора с Винсентом я поведала Итану о своём решении. Впервые я чувствовала себя настолько амбициозной, но, произнеся желание вслух, я немного испугалась. Правильное ли это решение? Итан предложил это первым, но я задавалась вопросом, не пустые ли это слова? Он ведь не станет считать меня слишком корыстной?

Я внимательно посмотрела на Итана, и он одарил меня своей обычной озорной улыбкой.

– Тогда, пожалуй, нам пора готовиться.

Вскоре Итан достал несколько листов бумаги и разложил их передо мной. Пока я сидела в недоумении, Итан взял один и протянул мне. Моё внимание тут же привлёк чёткий почерк.

– Я выбрал несколько вариантов личностей, которые Паула сможет использовать в будущем.

Как он и сказал, несколько листков бумаги были исписаны незнакомыми именами.

– Я хотел просто сделать Паулу членом семьи, но решил, что лишние проблемы тебе ни к чему. Поэтому я подумал, что новая личность подойдёт лучше, чем та, которая есть у тебя, в качестве служанки графа Беллунита. По крайней мере, она должна быть достойной, чтобы не привлекать лишнего внимания.

Итан заверил меня, что какой бы выбор я ни сделала, он со всем справится. Несомненно, это было непросто, но Итан каким-то образом смог добыть эти личности с такой лёгкостью. С некоторой растерянностью я медленно вчитывалась в содержимое бумаги. На ней подробно описывалась жизнь человека.

– Ты в порядке? – ни с того ни с сего спросил Итан.

Вопрос был осторожным. Он пристально посмотрел на меня. Его спокойный взгляд словно пытался утешить меня в трудный момент. Я снова взглянула на бумагу в руке.

Итан предлагал стать семьёй, но я знала, что всё не произойдёт по щелчку пальцев. Я прекрасно осознавала, что «я» никогда не стану аристократкой. Поэтому не была ни удивлена, ни разочарована.

Я не поддавалась радужным мечтам. Всего несколько дней назад я считала абсурдным, что женщина из низшего сословия, – служанка, – станет членом знатной семьи. Нет, я даже представить себе такого не могла. Это определённо будет трудно: будут моменты, когда мне захочется сдаться, и будут моменты, когда я пожалею об этом. Даже если Итан спрячет меня и позволит жить под новым именем, слухов не избежать. Решение Итана было таким же судьбоносным, как и решение Винсента.

Для всех это была рискованная ставка.

Во многом был виновен мой эгоизм, но дело не только в этом. Жизнь с кем-то требовала жертв. Вступление в семью Кристофер также позволяло обеспечить себе спокойное будущее с Винсентом. Если стать членом семьи Кристофер под новым именем, а не продолжать жизнь как бедное, незначительное «я», было более лёгким путём, я была готова принять его. В тот момент, как приняла решение, я была готова идти до конца.

Я невозмутимо кивнула.

– Всё в порядке.

Я смотрела на Итана, демонстрируя свою непоколебимую решимость. Итан понял всё без лишних слов и протянул ещё одну стопку бумаг.

– Выбирай то, что придётся по душе.

Выбор был между пятью потенциальными личностями. Каждая из них описывалась на двух-трёх листах с подробным рассказом о происхождении: дочь из обедневшего дворянского рода, дальняя родственница дворянина среднего класса, внучка из небольшой знатной семьи в отдалённом регионе – я не была достойна ни одной из них.

Огромное количество вариантов затрудняло выбор. Я внимательно изучала каждый лист. Перевернув последнюю страницу…

[Флоренс Кристофер]

Внезапно моё внимание привлекла фамилия. Кристофер? Я прочитала описание ниже.

Единственная дочь Дианы Кристофер и Джозефа Кристофера. После того, как семья Кристоферов попала в аварию с экипажем, Джозеф Кристофер умер мгновенно, а Диана Кристофер умерла при родах Флоренс. Флоренс родилась слабой и часто болела. Даже сейчас она настолько слаба, что почти не выходит из комнаты. Она практически не общается с родственниками... ... Дочитав до этого места, я вернулась на первую страницу и пробормотала имя, написанное в верхней строчке.

– Флоренс Кристофер.

Имя прозвучало непривычно. Итан поднял голову, услышав моё бормотание. Внезапно он бросил на меня суровый взгляд и вырвал бумаги из моих рук.

– Эм, давай-ка их вытащим.

Я озадаченно проследила за тем, как он убирал бумаги подальше.

– Почему?

– Мы не сможем использовать эту личность.

Итан бросил выхваченные бумаги на стол рядом с собой. Но я подумала, что это неплохой вариант, учитывая, что они из одной семьи, поэтому столь категоричный отказ даже расстроил. Я оторвала взгляд от бумаг и снова посмотрела на оставшиеся четыре статуса.

Но даже взглянув на них ещё раз, я не могла решить, какой лучше. Итан подготовился тщательно, и что ни выбери, всё будет одинаково. Поэтому я не могла решить, что выбрать. Выбрать этот или тот? Я положила четыре листка с именами рядом и удручённо вздохнула. Голова раскалывалась.

Как только я почувствовала, как голова начала гореть, я услышала голос Итана:

– Кстати, как ты себя чувствуешь?

Пока я размышляла над ответом, Итан был занят чем-то другим.

– Мне гораздо лучше.

Из-за огнестрельного ранения у меня поднялась температура, и я была прикована к постели, но сейчас всё было хорошо. Рана на плече благополучно зажила, поэтому я не чувствовала боли, если только не двигалась слишком резко. Врач, к которому я обращалась несколько дней назад, сказал, что больше не о чем беспокоиться.

– Слава богу. Осложнений нет?

– Нет, никаких.

– Это облегчение.

В его спокойном голосе слышалось, как гора свалилась с плеч. Пока я лежала после огнестрельного ранения, Итан каждый день навещал меня и неустанно следил за лечением. Он беспокоился, что моё состояние может ухудшиться. Когда врач предупредил, что на плече может остаться шрам, Итан омрачился из-за чувства вины.

Он даже не мог смотреть мне в глаза из-за мук совести.

Как и сказал врач, шрам остался, но едва ли был заметен. К тому же, его можно скрыть одеждой, так что меня это вообще не волновало, но Итан выглядел так, будто совершил смертный грех. Похоже, инцидент с Джеймсом сильно его тяготил. Возможно, предложение помочь и тот же поиск новой личности были продиктованы ответственностью, которую он ощущал из-за всего этого… Он не был обязан этого делать, но делал.

– Раз ты восстановилась, то, наверное, пора начинать подготовку.

В этот момент мой разум, который блуждал где-то там, вернулся. Я недоумённо моргнула.

– О чём речь?

– А? Ну, нам скоро придётся уйти.

Уйти? Я тупо уставилась на него от неожиданных слов, а Итан сделал озадаченное лицо.

– Конечно, ты поедешь со мной. В наше поместье.

Э-э… …Если подумать, это естественно. Если я стану семьёй Итана, то я, само собой, перееду к ним, а не останусь тут. Это настолько очевидно, но почему-то дошло только сейчас.

Итан оставил документы с новыми личностями и посоветовал тщательно подойти к выбору, ведь это была личность, которую мне придётся использовать всю оставшуюся жизнь. Я какое-то время рассматривала бумаги, а потом рухнула на кровать. Трудно сделать легкомысленный выбор, когда на кону всё твоё будущее.

Я отрешённо смотрела в белый потолок, когда внезапно перед моими глазами появилась большая рука. Я заметила, как она слегка замельтешила, и повернула голову, наткнувшись на Винсента. Он стоял рядом с кроватью и пристально смотрел на меня.

– Ты здесь?

– Что ты делаешь?

– Просто лежу.

Винсент наклонил голову, осматривая меня, растянувшуюся на кровати: одна нога свисала с края, другая была поджата под бедро. Его взгляд был прикован ко мне. Затем он исчез из виду. Я почувствовала, как край кровати просел.

– Кинслин Эйвери?

Я услышала имя, которое ранее видела на листке. Я резко выпрямилась. Как и ожидалось, Винсент держал листок бумаги.

– Итан принёс это мне. Сказал, что мне лучше выйти в свет под новым именем, чтобы избежать проблем в будущем. Он сказал, что нашёл для меня несколько подходящих личностей, и попросил выбрать, чтобы он смог всё устроить.

Винсент слегка нахмурился, услышав мои объяснения. Казалось, что-то не давало ему покоя. Но он никак это не выразил, а просто продолжил собирать оставшиеся листки бумаги, разложенные на кровати, и читать их один за другим.

– Тебе что-нибудь приглянулось? – спросила я, наблюдая, как он внимательно читает, в надежде получить помощь с выбором. Винсент, однако, не ответил на вопрос, лишь дочитал до конца и посмотрел на меня.

– А тебе?

–Думаю, они все хорошие.

– Нет, я о том, устраивает ли тебя это?

Что? Винсент легонько тряхнул бумагу в руке, вопросительно смотря на меня.

– Тебе нормально так жить?

Что-то подобное спрашивал и Итан. Услышав то же самое от Винсента, я поняла, как сильно он обеспокоен. Я чувствовала заботу. Это было странное и незнакомое чувство, но оно не было неприятным.

– Всё в порядке.

Я ответила бодро, но Винсент почему-то нахмурился. В его глазах мелькнуло недовольство, когда он вскользь оглядел бумагу в своей руке. Неужели он считает, что я заставляю себя согласиться?

Помедлив немного, я нерешительно протянула руку. Золотистые волосы мягко скользнули по моей ладони. Я откинула спутанные пряди и нежно погладила его по щеке. В тот момент, когда моя рука коснулась его, закрытые веки приподнялись, являя прекрасные изумрудные глаза. Я увидела в них своё отражение.

Такое поведение всё ещё оставалось для меня невероятно чуждым. То же самое касалось и прямого зрительного контакта. Тем не менее, я держалась уверенно, когда встретилась с ним взглядом и осторожно двигала рукой.

– Если так я смогу жить с тобой, Винсент, то я буду счастлива.

Я счастлива быть с тобой, и потому не имело значения, какую личность придётся на себя взять ради этого. Я получила выбор, которого не заслуживала, но, если бы это причиняло ему вред, я отвергла бы все варианты. Раз уж это было ради него, значит, так нужно. Теперь все мои решения вращаются вокруг Винсента. Вот что значит быть с кем-то. Возможно, его решения тоже будут вращаться вокруг меня. Размышляя об этом, я поняла, что не всё так безнадёжно.

Я заставила себя улыбнуться ещё шире, и недовольное выражение Винсента сменилось ответной улыбкой. Он потянулся и привычно прижал мою ладонь к своей щеке. В последнее время у него появилась привычка тереться щекой о мою руку.

– Я тоже.

Он отбросил бумаги, которые держал в руке. Они разлетелись в разные стороны. Я взглянула на бумаги, беспокоясь, что помну их, но Винсент обхватил мои щёки обеими руками и заставил посмотреть на него. Словно просил меня не обращать внимания ни на что иное.

Наши взгляды встретились, и его изумрудные глаза расширились. Наши лбы соприкоснулись. Его рука скользнула вниз и нежно обхватила моё плечо. Это было ласковое, трепетное прикосновение, словно касаешься хрусталя. Он провёл рукой по месту под моей тонкой одеждой, где скрывался шрам, и, хотя его не было видно, взгляд Винсента напрягся так, будто он видел сквозь ткань.

– Ты нравишься мне, независимо от твоего статуса и от того, кто ты.

Тихий голос звучал как мелодия. Рука, обхватывавшая мою щеку, провела по векам, погладила нос, а затем и губы. Он нежно обвёл моё лицо, словно пытаясь запечатлеть малейшее ощущение на кончиках пальцев.

Он часто так делал. Иногда, прикасаясь ко мне, он прикрывал глаза и аккуратно проводил рукой. Искал меня, даже если не видел, словно боялся повторить ту же ошибку.

Его большой палец обвёл контур моих губ. Я чувствовала его дыхание. Оно было тёплым и густым. Он дотянулся до уголков моих губ и снова двинулся, раздвигая их. Мои губы слегка приоткрылись сами собой. Его большой палец едва проник внутрь, и вдруг моё тело откинулось назад.

Эта внезапная ситуация на мгновение опустошила мой разум. Я уставилась в белый потолок, и передо мной возник Винсент. Он смотрел на меня сверху вниз, лукаво улыбаясь. Это лицо я тоже часто видела в последнее время. Если поначалу было непривычно, то теперь знакомое чувство успокаивающе окутывало сердце.

– Если бы ты только осталась рядом…

Рука Винсента снова коснулась моего лица и провела по губам. На этот раз одним прикосновением дело не ограничилось. Его лицо медленно приблизилось. Вскоре наши тёплые губы встретились.

Необъяснимо, но это было подобно мёду, таявшему на языке.

Глава 165 - Значение имени (2)

Обстановка накалилась, когда Итан снова посетил особняк Беллунита.

Рана на плече заживала, и меня больше не заставляли сидеть в своей комнате. Итан предложил мне уйти с ним. Это было продолжением нашего недавнего разговора. Очевидно, если мы с Винсентом не собирались сразу же пожениться, мне следовало отправиться к семье Кристофер.

Я долго жила среди нищих в трущобах. Как бы я ни пыталась выдать себя за знатную даму, по-настоящему стать ею по щелчку пальцев не получится. Итан первым указал на это. Он сказал, что раз уж мне предстоит жить среди знати как член семьи Кристофер, мне нужно подготовиться.

Проблема была в том, что Винсент оказался очень этим недоволен.

– В этом нет необходимости.

– Да неужели? Ты же не собираешься заставлять её жить здесь под новым именем, нет? Будучи незамужней?

– Она ведь выйдет за меня замуж.

– Ты шутишь сейчас?

Но на этот раз Итан не отступил.

– Ей тоже нужно готовиться к новой жизни. Мало просто дать титул. Безрассудно отправлять кого-то в светский мир, даже не дав должного дворянского образования. Любой, кто всю жизнь прожил в дворянской семье, тут же заметит что-нибудь странное. Так можно легко стать жертвой придирок, а это уж точно ей не поможет.

– …

– Не веди себя как ребёнок. На адаптацию нужно время.

Аргументы Итана имели вес. Винсент не смог их опровергнуть. Он, должно быть, прекрасно понимал, что мне сейчас будет трудно жить как благородная дама. Я ничего не знала о культуре и достоинстве дворянства, да даже не изучала этикет.

– Ладно. Я дам вам время. Вернусь позже, так что вы двое можете обговорить всё это.

Итан похлопал меня по плечу, обещая скоро вернуться. Я взглянула на Винсента. Он выглядел довольно угрюмым, но не пытался остановить Итана.

Вообще-то, я была согласна с Итаном. Мне нужно время. Время, чтобы подготовиться и не наделать ошибок; время, чтобы набраться смелости перед будущим.

Кроме того, было бы странно, если бы знатная женщина жила одна в чужом доме. Даже если предположить, что я могла бы остаться тайно с Джоэли, мне бы всё-таки хотелось открыто начать новую жизнь под новым именем. Официально ведь мы ещё не были родственниками.

– Ты сердишься?

После ухода Итана я наблюдала за молчанием Винсента, внимательно изучала его лицо. Винсент взглянул на меня и глубоко вздохнул.

– Нет.

Даже по интонации я ощутила, что он злится. Лицо было нахмуренным.

– Мы просто расстаёмся ненадолго. Скоро ведь увидимся.

– Не в этом дело.

– Я буду писать тебе. Буду часто отправлять тебе много писем.

–Нет же… ладно, я тоже буду часто тебе писать.

Кажется, предложение активной переписки приподняло ему настроение. Наши взгляды встретились, и мои губы изогнулись в лёгкой улыбке. Обычно я редко улыбаюсь, но в последнее время ловлю себя на том, что улыбаюсь каждый раз, когда вижу его.

– Я не слишком-то злюсь. Я знал, что так произойдёт, ещё с тех пор, как ты сказала, что Итан примет тебя в семью. Просто, наверное, было немного неприятно столкнуться с реальностью лицом к лицу.

– Ты настолько расстроился?

– Да. Потому что я не хочу расставаться с тобой даже на мгновение.

Если бы кто-то услышал его, то подумал бы, что мы расстаёмся навсегда. Но его лицо было серьёзным, как у человека, готовящегося к долгой разлуке. Я смущённо почесала затылок.

Каждый день он спрашивал, сильно ли болит у меня плечо. Сначала я качала головой, думая, что он переживает, но потом поняла, что он просто хочет, чтобы рана никогда не зажила. Он знал, что разлука была необходимостью, но его сердце не могло принять этот факт.

– Мы всё ещё можем видеться в любое удобное время.

– Каждый раз, когда ты уходила, обстоятельства складывались не самым лучшим образом.

– …Зачем ты снова вспоминаешь прошлое?

Строго говоря, это не только дело давно минувших дней. На ум пришли недавние события, хотя я предпочла отмахнуться от них, как от чего-то из далёкого прошлого. Я опустила голову, чувствуя вину. Его пристальный взгляд задержался на моей макушке, но я сделала вид, что не замечаю.

– Я боюсь, что больше тебя не увижу.

– Ни за что! В этот раз всё будет иначе. Мы ещё увидимся! Обязательно-обязательно!

Я попыталась успокоить его тревогу, подчеркнув слово «обязательно». Но Винсент просто смотрел в окно, отвернувшись. Я схватила его за руку и стала успокаивать каждым словом, которое только могла подобрать. Я не могла отрицать, что его тревога росла из-за моих действий ранее, поэтому я отчаянно хотела его успокоить.

Наверное, мои усилия возымели некоторый эффект: Винсент снова посмотрел на меня. Затем, словно пытаясь привести себя в чувства, он провёл рукой по лицу.

– Прости.

– Что?

– За то, что вёл себя как ребёнок.

Я на мгновение задумалась над его словами, а затем слегка улыбнулась. Это было что-то новое. Мне не хотелось критиковать его за то, что он капризничал из-за желания быть со мной. Наоборот, в груди у меня щекотно закололо, и стало тепло. Я попыталась утешить его, но Винсент опустил руку и пробурчал:

– Но это и твоя вина тоже.

Внезапное обвинение застало меня врасплох. Всё же было хорошо, почему он снова так себя ведёт?

– Я так себя веду, потому что ты вызываешь у меня беспокойство.

– Да-да, это всё моя вина. Что я могу сделать, чтобы тебе стало лучше?

– Пообещай мне. Обещай, что ты вернёшься.

– Обещаю. Я обещаю, что вернусь.

– Одних слов недостаточно.

– Тогда как я могу обещать?

Смирившись с его капризами, я попросила объяснений. Винсент слегка повернулся ко мне и похлопал себя по колену.

– Иди сюда.

– А?

– Сядь сюда.

В первые секунды я не могла понять, чего он от меня хочет. Пока я молчала, он снова похлопал себя по колену, приглашая сесть. Я медленно проанализировала его позу. Только тогда в моей голове зашевелились шестерёнки. Просьба сделать то, чего я никогда раньше не делала, немного смутила меня.

Я замялась, и на лице Винсента отразилось разочарование. Мне ничего не оставалось, кроме как встать. Идти было совсем недалеко, и мне всё ещё хотелось его успокоить. Через два маленьких шага я оказалась прямо перед его коленями.

Но даже тогда я колебалась. Сесть или нет? Затем я зажмурилась и неловко присела на край одного из его колен. И, хотя это было всего лишь колено, мысль о том, что моё тело касается его, заставила меня покраснеть от смущения. Это было ужасно неловко. Но какое это имеет отношение к обещанию? Как только эта мысль пришла мне в голову, крепкая рука тут же обхватила мою напряжённую талию.

Вскоре меня втянули в объятия, и тёплое дыхание коснулось моего затылка. Одна его рука скользнула по мне, словно змея, и обхватила за щёку. Это было не обычное его нежное касание, а крепкая хватка, словно он пытался удержать меня от побега.

Я быстро поняла, зачем он держал меня так крепко.

Он укусил меня сзади за шею. Я вздрогнула от боли, когда его зубы впились в мою обнаженную кожу.

– Ай! Больно! Больно же!

Было такое ощущение, будто меня пытаются лишить куска плоти. Мои отчаянные крики были проигнорированы. Я корчилась и извивалась всем телом, чтобы спастись от боли, но он держал меня так крепко, что я была не в силах высвободиться. Я била по руке, державшей меня за талию, по руке, державшей моё лицо, но он не отпускал.

– Уф...

Мне безжалостно грызли затылок. На глаза навернулись слёзы. Сначала боль была невыносимой, но со временем мне пришлось к ней привыкнуть.

– Ай, до сих пор больно...

Там, куда вонзились его зубы, всё онемело. Я застонала, опустила голову, и вскоре боль от укуса, наконец, утихла. Но он не отнимал губ от шеи. Напротив, что-то влажное терлось о мою онемевшую кожу, заставляя задрожать.

– М-мм…

– Гос… Господин..?

Я попыталась повернуться к нему, но это было нелегко. Он крепко держал меня, пока я безуспешно сопротивлялась. Его золотистые волосы, блестящие даже в слабом освещении комнаты, щекотали мою кожу, пока их хозяин то и дело лизал укушенное место.

– А-ах…

Странный звук вырвался из моих губ. Однако теперь винить только боль было бы нечестно: что-то теплое растекалось изнутри по телу, заставляло чувствовать стыд и беспокойство. Лицо сгорало от смущения, пока я уговаривала его остановиться, но Винсент был неумолим.

Он продолжал кусать и вылизывать, даже когда я стала умолять о пощаде, и по моим красным щекам вот-вот потекли бы слёзы. Мне стало совсем невыносимо, и я изо всех сил попыталась вывернуться. Наконец, его хватка ослабла, и я вырвалась.

Отчаянный побег стоил мне ушибленного колена: на пути был стол, но в тот момент я едва обратила на это внимание. Уже на полу я обхватила ладонью затылок – кожа была влажная, и там, где её касался воздух, ощущалась прохлада, шею покалывало. Я обратила полные шока глаза на Винсента, но он сохранял спокойствие. В ответ послышался спокойный упрёк:

– Тебе не стоит так меня называть. А вдруг кто-нибудь услышит?

– Ч-что... о чём ты?

Я хотела спросить как следует, но голос не поддавался. Винсент усмехнулся, глядя на моё недоумение. Затем он постучал кончиками пальцев себе по затылку.

– Хорошо вышло.

– ...А?

– Вот теперь это обещание, да?

Его взгляд упал на мою руку, державшуюся за шею.

– Теперь мне немного лучше.

– …

П.П.: У меня челюсть выпала, язык проглотился, глаза закатились и тело отошло в мир иной. «Еблан???»

П.Р.: как мы до этого докатились…

Я застыла, не в силах объяснить себе произошедшее. Пока я ошарашенно пялилась на него, Винсент снова протянул руку. Я непроизвольно дёрнулась. Пока мои глаза настороженно следили за кончиками его пальцев, Винсент тихонько усмехнулся и наклонился ближе.

– Всё в порядке. Я больше ничего не сделаю.

– …

– Если хочешь, тоже можешь оставить на мне след.

Я потрясенно покачала головой:

– Н-нет! …ни в коем случае.

Мне хотелось сказать: «Совсем не обязательно через такое проходить», но язык не поворачивался. Видимо, мои мысли дошли до него, и Винсент расхохотался. Он снова протянул руку, схватил меня за предплечье и притянул к себе. Я удивилась, но не оттолкнула его.

Винсент откинулся назад и обнял меня, утыкаясь в моё плечо. Тяжелый вздох вырвался из его груди, и мне защекотало кожу.

– Мы не так давно вместе, но мне без тебя одиноко. И это немного грустно.

– …Понимаю.

Я всё ещё была в шоке, поэтому мой ответ задержался.

– Что насчёт тебя? Тебе не грустно, что мы будем в разлуке какое-то время?

– А? Ну…

Я немного пришла в себя. Грустно ли мне? Я затихла, пока размышляла над ответом на этот вопрос. Внезапно Винсент отстранился. Он схватил меня за руки и, прищурившись, уставился на меня. Я отвела взгляд, избегая зрительного контакта.

На самом деле, я никогда по-настоящему из-за такого не расстраивалась. Было немного грустно не видеть его какое-то время, но я не чувствовала ни сильной тревоги, ни обиды. В конце концов, мы же не собирались расставаться навсегда, верно? Я всё равно когда-нибудь вернусь сюда. Это была не такая уж долгая разлука ради счастливого будущего, так что грусти я не испытывала.

Помедлив, я ответила:

– Хм... не особо?

Мой неуверенный ответ расстроил Винсента. Его лицо помрачнело, словно готовая пускать молнии туча.

Глава 166 - Значение имени (3)

Итан, как и обещал, вернулся в поместье, чтобы забрать меня с собой. Я подготовилась и ждала его прибытия. При мне была лишь одна сумка – я выбросила всё ненужное, да к тому же в моей жизни никогда не было лишнего барахла.

Я жила в гостевой комнате лесного особняка. Несколько дней назад Джоэли покинула свою уединённую обитель, и я коротко попрощалась с ней.

После отъезда Джоэли особняк, естественно, утратил своё предназначение. Все вовлечённые в эту работу люди были уволены. Несколько слуг, правда, остались на временной основе, но и они вернутся в родные края, как только я уеду.

Вскоре этот особняк станет таким же заброшенным, как и неиспользуемая пристройка. При взгляде на особняк сердце сжималось от горечи. Затем, опустив голову, я заметила Винсента, стоявшего неподалёку ко мне спиной.

Недавно на его вопрос о том, расстраивает ли меня скорый отъезд, я ответила: «Не особо», после чего он не переставал хмуриться. Каждое его движение так и говорило: «Я зол», но я не знала, что сказать.

– Что ж, пожалуй, пойду.

– …

Винсент не ответил. Я неловко улыбнулась. Не слишком ли прямолинейна я была? Мне следовало попытаться немного утешить его. Из-за смешанных чувств я ляпнула не подумав, а теперь пожинала плоды. Мне хотелось остаться и поднять ему настроение, но я не могла и дальше откладывать насущные дела.

Хотелось хотя бы взять его за руку, но он выглядел настолько расстроенным, что я не смогла. Вместо этого я вежливо склонила голову.

– Береги себя.

– …

И на этот раз ответа не последовало. Его взгляд был прикован к моей шее. Точнее, к тому самому месту, где он оставил след.

На следующее утро после того смущающего момента, я чуть не закричала, осмотрев свою шею через зеркало. Место укуса было слишком заметным и имело очевидный подтекст. Любой мог бы понять, что меня укусили. По итогу гематома была такой яркой, что мне ничего не оставалось, кроме как носить одежду с высоким воротником.

Его взгляд был прикован к следу, прикрытому тонкой тканью. Смутившись, я быстро поправила воротник и нерешительно отвернулась.

– Я ухожу.

Позже надо будет хотя бы написать письмо с извинениями. С этой мыслью я начала уходить, но внезапно Винсент потянул меня за руку и заключил в свои объятия. Знакомое тепло окутало всё моё тело.

– Я буду скучать по тебе.

– Я тоже…

Сказав это, я наконец-то отчётливо осознала: мы и правда расстаёмся. Надолго. И это последний раз, когда я вижусь с ним как Паула. Когда мы встретимся вновь, наши отношения станут другими.

Как только эта мысль пришла в голову, меня кольнула совесть. Мне следовало относиться к нему лучше, следовало тщательнее подбирать слова. Оглядываясь назад, я чувствовала сожаление. Душу охватила внезапная тоска. Казалось, он чувствовал то же самое, потому что обнял крепче и уткнулся в мою щёку.

Затем его пальцы слегка раздвинули мой воротник и скользнули внутрь. Они крепко прижались к моей коже, затем коснулись затылка. Большой палец погладил какое-то место. От щекочущих ощущений моё лицо покраснело, а пальцы сами собой крепче вцепились в его спину.

В этот момент позади раздался хлопок. Итан нетерпеливо и вполне открыто намекал мне поторопиться. Я оглянулась и попыталась вырваться из объятий. Но Винсент проигнорировал намёк и не собирался меня отпускать, вынуждая действовать настойчивее.

Вскоре я высвободилась из объятий и направилась к Итану. Теперь недовольным выглядел уже он.

– Можно подумать, что вы влюблённые, разлучённые войной.

– Ха-ха, ты такой шутник, – неловко рассмеялась я.

Итан открыл передо мной дверцу машины. Я поблагодарила его и начала садиться, как вдруг Итан толкнул мою спину, словно пытался запихнуть меня как можно дальше в салон. Я ошарашенно уставилась на Итана, но в этот момент он с хитрой ухмылкой глянул на Винсента.

– Ах да, чуть не забыл!

Винсент вопросительно склонил голову.

– Вы двое ещё не в браке. И не помолвлены. Формально, даже не встречаетесь. Кто знает, что будет в будущем? При таком раскладе никто не может гарантировать, что свадьба состоится.

– Что? – Винсент не мог поверить своим ушам.

Но Итан невозмутимо продолжил:

– Не связывайся с ней, пока я не дам на то разрешения, иначе пойдут ненужные слухи.

– Что за!..

Прежде чем Винсент успел возразить, Итан сел в машину, захлопнул дверь и приказал водителю немедленно уезжать. Машина тронулась с места, проехав мимо Винсента.

Я смотрела в окно, пока сбитый с толку Винсент не пропал из виду. Только когда машина покинула территорию поместья, я взглянула на Итана.

– Ты сделал это нарочно, да?

Итан просто пожал плечами. И без того понятно, что это было намеренно.

После инцидента с Джеймсом отношения между Итаном и Винсентом были в полнейшем упадке. Они избегали друг друга, и даже когда оказывались в одной комнате, толком не разговаривали и старались не смотреть друг на друга. Напряжение, повисшее между ними, грозилось взорваться в любой момент. Никто из них не решался сделать первый шаг.

Наконец, Винсент не выдержал: схватил яблоко, которое принёс слуга, и швырнул его в голову Итана, нарушив тишину.

– Долго ещё собираешься играть в молчанку?

– Э-э… Я…

Итан запаниковал, сжимая в руке яблоко, прилетевшее ему в голову. Видеть Итана таким удручённым было странным зрелищем. Винсент взял ещё одно яблоко, откусил и как ни в чём не бывало сказал:

– Хватит уже. Я тоже не лучше.

– …

– Ты же не собираешься винить меня в произошедшем?

Итан тут же удивлённо вскрикнул:

– Нет! Твои действия были самообороной. Он сам вырыл себе могилу. А ты не имел к этому никакого отношения, но всё равно оказался втянут. Я бы… Не стал тебя винить. Честно.

– Только не говори, что я не при делах, – он откусил яблоко. – Мы ведь друзья.

– …

Этого было достаточно. Не было нужды в извинениях и оправданиях. В этот момент я ощутила, что возведённые между ними стены окончательно рухнули.

После этого жизнь наладилась и пошла своим чередом. Они виделись, общались, иногда притворно спорили – как самые обычные друзья.

– Какое-то время ты не сможешь его увидеть.

На этих словах я повернулась к Итану, отвлекшись от размышлений.

– Итан, значит… Теперь я еду в поместье рода Кристофер?

– Паула. С этого момента ты должна называть меня «братом».

– Э-э…

Итан часто дразнил меня так с тех пор, как сказал, что мы должны стать семьёй. Но каждый раз я нервничала и колебалась. Слово никак не слетало с языка. Когда я мялась, Итан с улыбкой добавлял:

– Давай, скажи это. Скорее. Прямо сейчас.

Я прочитала необъяснимое напряжение в его глазах. Но сделала вид, что не заметила и посмотрела в окно. Итан, казалось, считывал мои мысли в попытках угадать хорошее ли у меня настроение.

– Ты выбрала свой статус?

– А, да.

Я протянула ему бумагу, которую достала из чемодана.

Мой выбор пал на личность дочери небольшой дворянской семьи из отдалённых земель. Семья небогатая, но всё же имела дворянский титул, поэтому стать её новым членом было вполне приемлемо. Я протянула ему, на мой взгляд, беспроигрышный вариант. Итан принял лист бумаги и изучил содержимое.

– Понял. Я всё устрою.

– Спасибо.

Итан аккуратно сложил бумагу и положил её в карман пиджака.

– Я собирался отправиться сразу в особняк, но кое-что случилось, и мне нужно заехать в другое место. Путь будет долгим. Так что давай вздремнём.

– Хорошо.

Машина дёрнулась. Как он и предложил, я осторожно закрыла глаза.

Ещё какое-то время мы ехали. Когда я снова открыла глаза, солнце уже уходило за горизонт.

Транспорт остановился перед небольшим особняком. И всё же он показался мне внушительным, хотя и был меньше, чем пристройка в поместье Беллунита. Где это мы? Водитель открыл дверь, я благодарно кивнула и вышла наружу.

Итан направился прямиком к особняку. Я последовала за ним. По пути я осматривала здание. Коричневый кирпичный особняк был немного обветшалым, но в целом хорошо сохранился.

Итан остановился у двери. Я встала рядом.

Я осмотрела простую, чистую дверь, затем повернулась. Итан, глядя на дверь, выдохнул с серьёзным выражением лица, будто пытался сохранять спокойствие.

Мгновение спустя Итан постучал дверным молотком в форме кольца. Я не услышала никакого движения изнутри, но затем дверь скрипнула. В этот момент что-то внезапно высунулось в щель.

Ой! Итан схватил меня за плечо и потянул назад. Я отпрянула, широко раскрыв глаза. Из щели торчала трость. Сквозь проём проявился седовласый старик, который и держал трость.

– Вот ведь гадюка!

Старик, внезапно разразившийся ругательствами, был вне себя от злости. Я была ошеломлена фееричным появлением незнакомца и подняла взгляд на Итана. Он растерянно заговорил:

– Рад снова видеть тебя, дядя.

Старик, которого Итан назвал дядей, пошатнулся и болезненно застонал. Маленькая, крепкого телосложения служанка, не менее пожилая чем сам старик, с обеспокоенным выражением лица вытирала пот с его лба.

В ответ на приветствие Итана старик лишь снова начал орудовать тростью.

– Ах ты негодяй! Мерзавец! – он замахнулся, но Итан ловко увернулся с отработанным мастерством. Он даже не выказал никакого удивления. Конфликтная ситуация сошла на «нет», когда старик схватился за сердце и упал.

Мгновение спустя пожилой слуга подбежал и помог ему подняться. Служанка появилась следом за ним, приветствуя Итана.

– Пройдёмте сюда.

Мы последовали в комнату, где, по-видимому, обычно располагался старик. Пожилой мужчина, поддерживаемый слугой, лег на кровать, и за долю секунды его прошиб холодный пот.

Слуга намочил полотенце водой из тазика на комоде рядом с кроватью и промокнул им лоб старика.

– Он совсем плохо себя чувствует?

– Да, ему стало хуже в последние дни.

– Понятно.

Итан осмотрел лицо старика. Служанка вздохнула.

Вскоре старик открыл глаза.

– Хозяин, вы в порядке?

– Что со мной случилось?

– Вы на мгновение потеряли сознание. Как вы можете размахивать тростью в таком состоянии?

Старик бросил на служанку свирепый взгляд, когда она его отчитала. Однако женщина, видимо, привыкшая к такому, небрежно протёрла испарину с кожи старика полотенцем. Старик отмахнулся от её руки и выпрямился. Стоявший рядом слуга быстро подошёл и помог ему удобно лечь на кровать.

– Дядя.

– Кто впустил этого ублюдка?! – крикнул старик как только заметил присутствие Итана.

Хотя его состояние оставляло желать лучшего, похоже, на фоне появления Итана, это было пустяком. Слуга вздрогнул от неожиданности, а служанка ещё раз глубоко вздохнула. Я услышала, как она бормотала под нос: «Спокойствие, только спокойствие».

Глава 167 - Значение имени (4)

Итан не собирался сдаваться так просто.

– Если продолжишь в том же духе, то снова упадёшь. Пожалуйста, успокойся.

– Это всё из-за тебя! Как ты смеешь показываться мне на глаза?!

– Прошу прощения за своё поведение в прошлом.

Итан вежливо извинился, но старик лишь пренебрежительно фыркнул. Его лицо едва не разрывалось от ярости.

– Не строй из себя дурака. Что бы ты не сказал, мой ответ не изменится.

– Да, я понимаю. Я просто хотел извиниться.

– Не нужны мне твои извинения!

Старик снова повысил голос, а затем закашлялся. Служанка поднялась со стула и спросила, всё ли с ним в порядке, но старик отмахнулся. Слуга похлопал его по спине, чтобы помочь отдышаться. Лицо Итана окунулось во тьму от наблюдаемой сцены.

– Я слышал, ты плохо питаешься.

– Кх. При чём тут это вообще?

– Все беспокоятся, что твоё состояние может ухудшиться.

– Беспокоятся? Эти псины лишь кружат вокруг и поджидают момент, чтобы выжать из меня всё до последней копейки. И ты не исключение.

Старик горько усмехнулся.

– Все только и ждут, когда я испущу дух, так что будь честен и радуйся.

Это замечание граничило с сарказмом. Итан тихо вздохнул.

– У меня и в мыслях не было плохих намерений.

– Ты хоть понимаешь, о чём говоришь?

– Уже поздно, но прошу прощения. Тогда мне не к кому было обратиться за помощью, кроме дяди... Я подумал, что было бы хорошо, если бы рядом был хоть один человек, который проводит тебя в последний путь.

– Заткнись! Я сам разберусь со своим путём! Убирайся отсюда!

Старик снова закашлялся. Служанка и слуга с тревогой наблюдали, как он держался за грудь и хватал ртом воздух.

Старик с трудом отдышался, а потом вдруг огляделся по сторонам.

– Что вы ищете?

На вопрос слуги старик рявкнул:

– Где трость? Я прогоню этого ублюдка.

– Ох, господин. Перестаньте.

Когда слуга не смог сдержаться, хозяин свирепо посмотрел на него. Затем старик заметил трость позади него и протянул руку. Слуга быстро схватил её и спрятал за спиной. Старик крикнул:

– Почему ты не отдаёшь её?!

Но слуга стоял на своём.

– Господин, вы навредите себе. Сохраняйте постельный режим и отдыхайте.

Служанка вмешалась и вынудила старика лечь. То ли из-за её силы, то ли из-за ослабленного состояния больного, но он больше не сопротивлялся. Только тогда слуги вздохнули с облегчением и убрали трость подальше. Тем не менее старик дырявил трость взглядом, пока та не скрылась из виду.

Старик с сожалением отвёл взгляд.

– Почему ты всё ещё здесь?

Однако ярость, направленная на Итана, не утихала.

– Я не хотел проявлять неуважение.

– Приходить сюда без моего разрешения уже неуважительно.

– …

– Не будь таким высокомерным только потому, что стал главой семьи. Я прожил дольше твоего.

Итан потерял дар речи, словно его застали врасплох. Старик махнул рукой и ещё глубже зарылся в подушки, показывая, что больше не желает говорить.

На лице Итана отразилось сомнение: уйти или нет? Я мысленно проанализировала ситуацию. Старик недолюбливал Итана, а Итан слишком волновался, чтобы просто уйти. Их отношения трудно назвать близкими, но и отчуждёнными они не были.

– Что мне нужно сделать, чтобы заслужить прощение? – спросил Итан после некоторого молчания. Старик оглянулся на него.

– Хочешь, чтобы я успокоился?

– Да.

– Тогда подойди ближе.

Старик поманил его рукой. Глаза Итана расширились, и он сделал шаг навстречу. Дядя провожал Итана взглядом, пока тот приближался, затем спрятал морщинистую руку за спину.

– Вот ты где, негодяй!

Он поднял руку, в которой неожиданно оказалась ещё одна трость. Старик замахнулся прямо на Итана. Итан, угодивший в неожиданную ловушку, не смог увернуться. Слуги, ставшие свидетелями сего действа, коротко вскрикнули.

Тем временем я сделала один быстрый шаг вперёд и заслонила Итана собой.

Я ощутила, как кто-то схватил меня за плечо. Но, прежде чем эта сила смогла оттянуть меня в сторону, трость зарядила по моему лицу. Раздался громкий стук. На мгновение зрение помутилось. Тело пошатнулось.

Когда сознание, блуждающее где-то там, вернулось к реальности, запоздалая боль пронзила лоб. Было больно. Очень больно, но я старалась скрыть это, пряча лицо. Я выпрямилась и повернула голову. Служанка, прикрывавшая рот рукой, слуга, который тянул руку в попытке предотвратить удар, и мужчина, взмахнувший тростью, смотрели на меня широко раскрытыми глазами. Итан, стоявший позади меня, должно быть, выглядел так же.

Я спокойно встретилась взглядом с пожилым мужчиной передо мной.

– Теперь вы успокоились?

– Ч-что?

Старик пребывал в явном замешательстве. Я опустила глаза и схватила трость, зависшую в воздухе. Через неё мне передалось, как старик вздрогнул.

– Это опасно.

Я с силой вырвала трость. После того как старик потерял бдительность и лишился оружия, он нахмурился и обратился к служанке:

– Кто эта маленькая девушка?

– Она гостья, прибывшая вместе с графом.

– Какая ещё гостья?!

Старик снова собирался огрызнуться, но служанка остановила его.

– Да, да. Она пришла с графом.

Недовольный взгляд старика обратился ко мне. Я передала выхваченную трость слуге.

– Кто ты?

– Это опасно, поэтому, думаю, вам стоит быть осторожнее.

– Почему? Боишься, что я наврежу ему?

– Нет. Я беспокоюсь, что вы навредите себе.

– …

Очевидно – он болен. Цвет его лица ухудшился на глазах, и он даже потерял сознание, пусть и ненадолго. Если он продолжит вести себя безрассудно в таком состоянии, то беды не миновать. А что, если он снова потеряет сознание?

Я взглянула на служанку и слугу, которые внимательно слушали наш разговор. Затем я снова посмотрела на старика.

– Все беспокоятся о вас.

– И что?

– Я не знаю всех обстоятельств, но думаю, будет лучше, если вы сможете поговорить мирно.

Я весьма вежливо предложила мирный подход. Старик, услышав мои слова, смотрел с немым вопросом: «Что это за девица?». Какое-то время он пялился на меня, а затем метнул взгляд на Итана.

– Это та девчонка, о которой ты говорил в прошлый раз?

– …Да, – скованно ответил Итан.

«О которой ты говорил в прошлый раз?». Я недоумённо посмотрела на Итана, как вдруг раздался громкий смех.

– Ха-ха-ха!

Старик расхохотался ни с того, ни с сего. Его так занесло, что он запрокинул голову, но тут же помрачнел и сердито глянул на меня.

– Как ты смеешь подсовывать мне эту девушку в качестве внучки?

Внучка? «Что за вздор?» – подумала я, вопросительно глядя на Итана. В этот момент наши взгляды встретились. В его глазах читались многократные извинения, что лишь усилило мои подозрения.

Между тем старик продолжал ругаться:

– Как можно ставить такую никчёмную девку на место моей внучки… Как можно быть таким чёрствым! Не знаю, откуда ты узнал о моей внучке и зачем заявился, но я никогда не думал, что это будет такая девица! Ты что, меня за идиота держишь?!

– Не пойми неправильно. Она хороший человек.

– Чушь! Ясно как день, что она бедная, а значит алчная. Поди поэтому и согласилась на эти нелепые выходки! Человек должен знать своё место, чтобы жить долго!

В меня полетели ядовитые слова. Старик не скупился на унижения. Слуги, наблюдавшие за ситуацией, смотрели на меня. Я чувствовала на себе и взгляд Итана.

Я молча стояла, выслушивая обвинения. Я старалась держать лицо, но скрыть все эмоции не вышло. Сжатые кулаки дрожали.

Наконец, слуга заговорил:

– Хозяин, прекратите.

– Прекратить?!

Старик, резко заткнув слугу, повернулся ко мне с бешеным взглядом.

– Что? Хочешь возразить? Не строй из себя не пойми кого. Без денег ты бы этого не сделала. Если сейчас признаешься, я тебя прощу.

– Да, всё именно так.

– Вот как, нет… Что?

– Я говорю, что вы абсолютно правы.

Я бедна. У меня ничего нет. Человек, которого я люблю, – дворянин, и я сбежала, поскольку была недостойна. И теперь рассчитываю на помощь Итана, пытаясь преодолеть разницу сословий. В каком-то смысле у меня был корыстный умысел, и даже если меня называют алчной, я не могу возразить.

К тому же я не имею права осуждать этого старика. Однако, моя жизнь не настолько никчёмна, чтобы заслужить презрение от какого-то незнакомца.

– Я не собираюсь спорить.

– Хм! Так и знал. Как ты смеешь приходить сюда?!

– Но, сэр…

Я оборвала очередной поток гневных ругательств и спокойно заговорила:

– Может, я и алчная, но не грубиянка.

– Что?

– Даже если я вызываю неприязнь, я никогда не слышала, чтобы кто-то, кого вижу впервые, называл меня бедной и алчной. Поэтому…

Я опустила глаза, глубоко вздохнула и снова посмотрела на старика. Несмотря на все выслушанные гадости, я не колебалась, что ввело его в ступор. Но мне было всё равно.

– Если собираетесь кого-то критиковать, пожалуйста, сначала проявите вежливость.

Моё терпение иссякло.

В общем, ситуация стала хуже некуда. После моих слов лицо старика покраснело от гнева, и он начал кричать. Он потерял всякое самообладание и вскоре его глаза закатились.

– Хозяин! – вскрикнула служанка, а слуга бросился за врачом. Всё произошло в одно мгновение.

В конце концов, нас с Итаном дружно вышвырнули из особняка. Глядя на темнеющее вечернее небо, я вдруг почувствовала себя потерянной. В этот момент большая рука мягко приподняла мою чёлку.

– Твой лоб в порядке?

Когда мой лоб обнажился, Итан обеспокоенно осмотрел его. Я изо всех сил старалась вести себя как ни в чём не бывало, но, судя по тому, как быстро меня бросило в жар, лоб наверняка покраснел. В подтверждение этого Итан помрачнел, не отрывая глаз от моего лба. Я ощущала, как нежно его рука поглаживала место ушиба. Я неловко улыбнулась и отодвинула его руку.

– Ничего страшного.

Я снова опустила чёлку, чтобы прикрыть лоб, но взгляд Итана не отлипал.

– Больше так не делай. Ты не должна была подставляться под удар.

– Мне жаль.

– В этом-то и кроется твоя проблема, Паула.

Внезапное замечание обескуражило меня.

– Ты знаешь, что это опасно, но всё равно бросаешься вперёд. Ты беспокоишься о других, но совсем не думаешь о себе. Понимаешь, Паула? Ты думаешь, это не опасно? А я вот так не считаю. Надеюсь, ты больше никогда не будешь так поступать.

– … Я буду осторожнее, – тихо ответила я, и Итан вздохнул. Он выглядел немного уставшим.

– Кстати, могу я узнать, что произошло?

– …Я поступил грубо. И ещё был слишком безрассуден.

Что же такого ты натворил?

Глава 168 - Значение имени (5)

Когда я переспросила, Итан слегка заколебался, но в итоге объяснил:

– У моего дяди была внучка. Она осталась одна после того, как её родители погибли в аварии. Дядя довольно замкнутый человек, поэтому между их семьями почти не было общения. Более того, внучка была слаба с самого рождения и редко с кем виделась.

Звучало знакомо.

– Вот почему я подумал, что это идеальный вариант. Она из нашей семьи, и, поскольку моему дяде нездоровится, был хороший предлог, чтобы забрать тебя в его дом.

…А. Вспомнила. Это была история, написанная на листке бумаги, который Итан дал мне в прошлый раз. Девочка родилась в тот день, когда её мать попала в аварию, и из-за слабого организма с самого детства была склонна к болезням и редко выходила из комнаты.

Флоренс Кристофер. Вроде так её звали. Разве это не выдуманная личность?

Ситуация слегка прояснилась. Нетрудно догадаться, что просьба Итана касалась моего статуса.

– Итак, я решил подготовиться и пришёл за разрешением, но самое важное – дозволение дяди, – получить не удалось. Я пытался его убедить, однако…

Мне не нужно было слушать продолжение истории. Я смотрела на простирающееся передо мной поместье. Даже после суматохи со стариком его внучка так и не появилась.

– Тогда, та юная леди…?

– Официально она живёт здесь в уединении, но на самом деле давно скончалась от болезни, – по секрету прошептал мне Итан.

Теперь вполне ясно, почему Итан впал в немилость у дяди. На сердце стало тяжело.

– Понятно.

Когда я мрачно ответила, Итан взглянул на меня.

– Не бойся его слишком сильно. Пусть дядя и наговорил всякого, но он добрый человек.

– Даже если я разорву тебя на куски прямо сейчас, этого будет мало!

Слова Итана наложились на гадкие слова, которые старик обрушил на меня ранее. Старик со вселенской злобой указывал прямо на меня. Как ни посмотри, я не могла поверить, что он и правда добрый.

– Он был так добр ко мне, когда я был маленьким.

– Ага, конечно. Когда ты был маленьким, – поддразнила я, не веря ни единому слову.

Внезапно меня пронзила ужасная головная боль. Пока я потирала лоб, Итан вытащил из кармана пиджака карманные часы и посмотрел на время.

– Уже так поздно. Нам пора возвращаться.

Итан направился к главным воротам. Я последовала за ним, попутно оглянувшись. Меня терзало чувство вины. Если поставить себя на место старика, то неприязнь ко мне вполне естественна, ведь он, наверное, сильно любил свою внучку.

Первая встреча произвела неизгладимо ужасное впечатление о старике, но даже меня тронуло его тяжёлое состояние. Кроме самого хозяина и двух стареньких слуг не было никого. Слуги были единственными, кто оставался рядом в его последние дни жизни. Неужели там не было ни одного члена семьи? Особняк, который изначально казался обжитым, стал выглядеть одиноким.

Мне следовало держать себя в руках. Сожаление нахлынуло подобно цунами. Я то и дело оглядывалась. Водитель, терпеливо ожидавший за воротами, заметил наше приближение. Он подошёл к Итану и прошептал на ухо:

– Господин, возникла проблема.

Я же просто стояла, не отрывая глаз от особняка.

– Паула.

Когда Итан приблизился, выражение его лица стало угрюмым.

– Что такое?

– Передали, что в главный дом приехали гости. Это мои родственники, но думаю, что тебе пока не стоит с ними встречаться.

– Угу. Так что мне делать?

– Я поищу место, где ты сможешь остановиться. Это не займёт много времени. Может, только одну ночь.

Итан повернулся к водителю и спросил, есть ли поблизости место, где я смогла бы остановиться на ночь. Однако из-за сумбурности происходящего вряд ли вообще было возможно найти ночлег поблизости. Я добавила, что мне сойдёт любое место: главное, чтобы не на голой земле, а остальное уже мелочи.

Итан немного поразмышлял, после чего вернулся к особняку и постучал. Дверь слегка приоткрылась. Сквозь узкую щель показался слуга по имени Джон.

– Вам лучше сегодня вернуться… – строго прошептал он.

– У вас найдётся комната на ночь?

Джон широко раскрыл глаза, нерешительно поморщился, но всё же приоткрыл дверь пошире.

– Что-то случилось?

– Кое-что, и теперь мне нужно место для ночлега.

– Есть одна комната… это для графа?

– Нет, это для девушки, которая прибыла со мной.

Итан слегка отошел в сторону, позволяя Джону взглянуть на меня. Я держалась за ручку чемодана и нервно поглядывала на слугу. Итан кратко объяснил ситуацию. Джон слегка замешкался, затем попросил подождать и скрылся за дверью.

Вскоре вышла старая женщина.

– Сюда, пожалуйста.

Дверь скрипнула и распахнулась настежь. Лампа в руке служанки тускло освещала утонувший во мраке особняк. Итан повернулся ко мне:

– Знаю, это неудобно, но потерпи денёк. Я заберу тебя завтра.

– Всё в порядке. Возвращайся, когда закончишь со всеми делами.

Для убедительности я расслабленно улыбнулась. Итан отступил и подтолкнул меня вперёд. Я сделала два шага к особняку и оглянулась на Итана. Он взмахнул рукой, поторапливая, поэтому я быстро направилась внутрь.

– Это единственная комната, которую мы можем предоставить в такой спешке.

Служанка проводила меня к самой последней двери на втором этаже. Комната была просторной, с достаточным количеством мебели по типу кровати и комода. Ей давно не пользовались, учитывая как тут холодно. Тем не менее, сохранялась безупречная чистота: даже на простынях не виднелось ни одной складки.

– Мы регулярно убираемся, поэтому ваше пребывание здесь не должно доставить неудобств. Только, пожалуйста, будьте осторожны с вещами в комнате.

Здесь так чисто. Я обвела комнату взглядом и повернулась к женщине.

– Спасибо.

Служанка, закрывавшая дверь с другой стороны, замерла. Она прошлась по мне быстрым взглядом и ответила:

– Если что-то понадобится, зовите меня, мисс.

«Мисс». Я напряглась от непривычного обращения. К счастью, служанка не заметила ничего странного и ушла, не задерживаясь. Звук удаляющихся шагов позволил наконец расслабиться. Я тихонько вздохнула и снова оглядела комнату, направляясь к кровати.

В глаза бросались самые разные игрушки, расставленные то тут, то там. От кукол с косичками в цветастых платьях до миловидных плюшевых мишек. Так много всего. Их хозяйка – ребёнок?

Внимательно изучая игрушки, я заметила кое-что ещё. На комоде рядом с дверью стояла небольшая рамка с фотографией. На рамке был выгравирован узор в виде цветочного стебля. Внутри – фотография.

Маленькая, симпатичная девочка с каштановыми волосами.

Я поняла сразу. Этой девочкой была Флоренс.

«Так это была её комната».

Моё внимание вновь сосредоточилось на интерьере. Если не считать игрушки и занавески с цветочным узором, частично перекрывавшие окно, то трудно понять, что это детская комната. Цвета были однотонными и блеклыми.

Вспомнилась комната Роберта в особняке Беллунита. Хотя он и жил в одной из гостевых, в ней было полным-полно игрушек, а цвет обоев и узоры ковров создавали уютную атмосферу. Но здесь…

«Одиноко».

Комната содержалась в чистоте, но находиться здесь было душно.

Я снова взглянула на фотографию. Девочка на ней, казалось, приветствовала меня своей улыбкой.

***

Заснуть в незнакомом месте оказалось непросто. После бессонной ночи, мой разум пребывал в заторможенном состоянии. Едва продрав глаза, я открыла дверь и наткнулась на служанку. Она вежливо поприветствовала меня.

– Завтрак готов.

– Для меня? – удивлённо спросила я.

В ответ она кивнула и пошла вперёд. Я направилась следом по лестнице, спустилась на первый этаж и зашла в комнату слева. Она была скромной, судя по всему, служила столовой. В центре стоял длинный стол.

Служанка отодвинула ближайший ко мне стул. Я резко пришла в себя и вежливо поблагодарила за предложенное место. Стол был накрыт скатертью, ложки и стаканы уже были подготовлены. Служанка поставила тарелку супа, затем наполнила стакан водой.

Мне было неловко от того, что меня обслуживали. Точнее, напряжно. Завершив всё это, она отошла к стене и смотрела на меня. Некомфортное ощущение, что за мной следят, очень давило, но я собрала волю в кулак и взяла ложку.

Суп был восхитительным. Настолько, что мог растворить даже утреннюю прохладу.

– Вкусно?

– Да, очень.

– Не слишком ли солёный?

– Нет, в самый раз.

– Слава богу.

Служанка поднесла руку к груди и облегчённо вздохнула. Я посмотрела на неё с недоумением.

– Я давно не обслуживала гостей, поэтому немного волновалась.

– А, суп правда вкусный. Тёплый и аппетитный.

Это была не пустая лесть. Суп был в меру солёным и лёгким, что делало его идеальным блюдом для завтрака. Служанка сдержанно улыбнулась на комплимент. Морщинки вокруг глаз придавали ей дружелюбный вид.

Затем кто-то вошёл в столовую. Худой мужчина с седыми волосами, слуга по имени Джон. Почему-то он выглядел поникшим.

Служанка заметила это и спросила:

– Как там хозяин?

Джон замялся, опустив взгляд на поднос в своих подрагивающих руках. Он ничего не сказал, но служанка поняла всё без слов и глубоко вздохнула.

– Дай мне. Я разберусь.

– Эмма…

– Всё в порядке. Давай сюда, – Эмма протянула руки, и Джон неохотно передал поднос.

Он проводил женщину полным тревоги взглядом. При столь быстрой смене общего настроения я могла лишь отстранённо наблюдать за двумя людьми. После Джон повернул голову и встретился со мной взглядом.

– Что-то случилось? – поинтересовалась я.

– Эм, ничего особенного.

Его лицо не смогло скрыть беспокойство. Любой бы понял, что всё совсем не так. Мне хотелось узнать, но Джон явно не собирался продолжать разговор. Видимо, он не хотел рассказывать об этом, поэтому я не стала лезть не в своё дело.

Подобно Эмме, он оставался на месте и наблюдал, как я ем. Будто силой мысли впихивал в меня еду. Мне снова стало не по себе, и я безвольно зачерпнула ложку супа.

В этот момент издалека донёсся громкий крик. Похожий на голос того старика.

Я тут же вздрогнула и повернула голову к источнику звука, но, к моему удивлению, Джон уже метнулся к двери и выглянул наружу.

Меня больше ошеломила реакция Джона, нежели сам шум.

Глава 169 - Значение имени (6)

– О боже!

Я была в замешательстве, но он, казалось, не удивился. Наоборот, его лицо помрачнело, словно он предчувствовал что-то неладное. Джон, замешкавшись, взглянул на меня. Казалось, он собирался пойти туда, где царил хаос, но не мог оставить гостью одну.

В этот момент снова раздался громкий шум. На этот раз как будто что-то упало. Я вскочила со своего места. Я не могла понять, что происходит, но звук был каким-то странным. Я уже собиралась выйти и посмотреть, что происходит, но, прежде чем успела дотянуться до дверной ручки, Джон остановил меня.

– Всё в порядке. Я пойду проверю, так что, пожалуйста, садитесь и ешьте.

– Но…

– Я не хочу причинять вам неудобства. Прошу вас.

Джон вежливо поклонился. Я вернулась на своё место и села. Он, взяв швабру и ведро, вышел из столовой. Снаружи продолжались беспорядки. Я с трудом подняла ложку, но в итоге не смогла съесть и капли супа.

Вскоре после завтрака Итан послал за мной. Отправленный им мужчина в строгом костюме вежливо поприветствовал меня и вручил письмо.

«Извини, что нарушил свое обещание. Из-за непредвиденных обстоятельств я какое-то время не смогу забрать тебя в особняк».

Похоже, возникли какие-то проблемы с гостями, которых упоминал Итан. Что мне делать? Пока я аккуратно складывала письмо, мужчина сделал шаг вперёд и вежливо передал Эмме другое письмо. Эмма, наблюдавшая за ситуацией, взяла его с недоумением.

– Господин просил вас передать его Дэниелу Кристоферу.

– Хозяину?

– Да, он сказал, что ответ нужен немедленно.

Эмма попросила меня немного подождать и ушла. Я молча стояла перед дверью рядом с мужчиной, ожидая её. Через мгновение она вернулась. Но ответа на письмо в её руке не было. Эмма подошла и сказала:

– Хозяин сказал, что всё в порядке. Точнее, он сказал, что посмотрит, как далеко господин сможет зайти.

– Я передам.

Мужчина, вежливо попрощавшись с нами, покинул особняк. Я была немного растеряна.

– Хм, можно ли мне остаться здесь подольше?

– Да. Хозяин тоже велел вам задержаться.

Услышав это от Эммы, я очень удивилась. Судя по всему, Итан просил старика позволить мне остаться здесь подольше. Старик мог бы разрешить мне переночевать, но насчет нескольких дней я ожидала отказ. Вроде бы, я ему не понравилась. Если бы он всё же выгнал меня, мне пришлось бы ночевать рядом с особняком, надеясь на подходящий угол.

– Правда? Как-то подозрительно…

Эмма добродушно улыбнулась:

– Он не такой уж бессердечный.

– Ох, я не хотела показаться грубой. Простите.

– Не стоит извиняться.

Она махнула рукой и отошла, сказав, что собирается приготовить ужин. Я всё ещё была немного озадачена разрешением остаться здесь. В любом случае, я была рада, что мне не придётся ночевать где-то на улице.

***

Здесь было по-настоящему тихо. Особняк окружали деревья, и находился он достаточно далеко от других зданий, что делало его практически полностью изолированным. «Это было бы отличное место для восстановления сил», – подумала я, оглядывая особняк. Снаружи, без единого человека, было так же спокойно, как и внутри.

Бесцельно осматриваясь по сторонам и не находя ничего, стоящего внимания, я направилась к задней части особняка. Я неторопливо прогуливалась, дыша свежим воздухом, и вдруг заметила вдали небольшой ограждённый участок.

Он был квадратный и огорожен забором. Внутри земля была усеяна сухими листьями. Хотя нет, в углу участка одиноко цвели жёлтые цветы. Это была клумба? Я опустилась перед ними на колени. Цветы колыхались на ветру. Словно заворожённая, я потянулась к ним.

– Тебе нравится?

Поражённая внезапным вопросом, я обернулась и увидела старика, сидящего на скамейке позади меня. Он опирался на трость, которую держал обеими руками. С каких пор?.. Казалось, он сидел там всё это время.

– Ах, господин.

Я встала и с опозданием поздоровалась с ним. Старик посмотрел на меня, а затем устремил свой взгляд за мою спину. Больше он ничего не сказал. Стоя безучастно перед стариком, который, казалось, не проявлял ко мне никакого интереса, я чувствовала себя неловко. Не слишком ли грубо будет уйти, не сказав ни слова? Я подумала, а затем осторожно подошла и тихо села рядом с ним. К счастью, он не стал на меня кричать. Чувствуя облегчение, я посмотрела на старика. Он даже не удостоил меня взглядом.

Я села, но не знала, что сказать. Даже лёгкий ветерок был неприятным. После минутного колебания я собралась с духом и открыла рот:

– Господин, что привело вас сюда?

Он, как и я, вышел на прогулку? Никого не было рядом, дул сильный ветер. Говорили, что он плохо себя чувствует, поэтому я забеспокоилась, можно ли ему здесь находиться. Но старик проигнорировал мои слова. Я не ждала ответа, но моё сердце сжалось, когда он промолчал.

– Господин?

Я позвала, но ответа так и не последовало. Но он же обращался ко мне раньше! Незаметно для себя я надула губы и постучала носком по земле.

– Как твой лоб?

Мои глаза расширились. Старик всё ещё смотрел прямо перед собой. На мгновение мне показалось, что у меня галлюцинация. Пока я пристально следила за ним, старик наконец взглянул на меня. Я не ослышалась. Впервые я была рада его вниманию, хоть и смущена. Я коснулась лба, скрытого чёлкой.

– Всё в порядке.

На лбу был небольшой синяк, и он болел, но ничего серьёзного. Я улыбнулась, как бы показывая ему, что всё в порядке, и старик тут же отвернулся. После этого он замолчал. Я не могла понять, действительно ли он беспокоился обо мне или просто любопытствовал.

– Я хочу извиниться за то, что был с тобой груб в прошлый раз. Прости.

– Раз уж мы заговорили об этом, я бы тоже хотела извиниться за свое неуместное замечание, сказанное при нашей первой встрече. Всё же спасибо, что позволили мне остаться здесь.

Он даже выделил мне комнату. Мне следовало бы сначала поблагодарить его, но я немного опоздала. Я слегка приподнялась и поклонилась, но старик промолчал. Казалось, он был не особенно заинтересован.

– Большое спасибо.

– …

Я попыталась ещё раз, но снова безуспешно. Я вздохнула и, почесывая затылок, повернула голову к клумбе. Она была прямо передо мной. Скорее, это была куча песка и одни листья, нежели клумба, но жёлтые цветы были прекрасны.

– Как красиво.

Золотые лепестки колыхались на ветру, словно танцевали. Если посадить больше цветов, клумба, возможно, станет ещё прекрасней. Скоро зима, но неужели все цветы уже завяли? Если подумать, клумба, на которой осталось всего несколько цветов, напоминала могилку.

– Выглядят немного одиноко…

Тихо бормоча, я вдруг почувствовала на себе чей-то взгляд. Я повернулась и увидела профиль старика. Мне показалось, что он посмотрел на меня, но не ошиблась ли я?

– Отсюда был лучший вид.

Это был озадачивающий комментарий. Я собиралась спросить, что он имеет в виду, но старик, смотревший на клумбу, выглядел расстроенным. Нет, его лицо было по-настоящему тревожным.

– Господин?

Он схватился за грудь.

– Господин? Господин!

– Замолчи. Ничего серьёзного.

– Но цвет вашего лица…

Он был бледным. Старик отмахнулся от моей протянутой руки и встал, но через несколько шагов упал. Я подбежала и схватила его за руку. По лицу уже струился холодный пот.

– Обопритесь на меня!

– Отпусти!

– Быстрее!

Я, перехватив руку, пытавшуюся меня оттолкнуть, обняла его за плечо. Несмотря на поддержку, ноги его подкосились, и он рухнул. Ему было трудно идти? Я огляделась, но никого не было видно. Паника нарастала, я наконец подняла его, практически неся на спине. Я почувствовала, как он начал брыкаться от неожиданности.

– Что ты делаешь?! Отпусти!

– Не двигайтесь! Если будете продолжать вырываться, мне будет трудно вас нести! – крикнула я ему и схватила обеими руками.

Несмотря на боль, он старался продолжать стоять. Каждый шаг давался с трудом. Его дыхание, доносившееся сзади, было прерывистым, словно вот-вот могло оборваться. Старые воспоминания тяжким грузом легли на мое сердце, и меня вдруг охватил ужас.

– Не умирайте. Пожалуйста, не умирайте, – серьёзно пробормотала я, направляясь к особняку.

В этот момент Джон стоял у входной двери. Он заметил меня со стариком и, испугавшись, направился к нам.

– Что случилось?!

– Кажется, хозяину вдруг стало плохо.

Джон осмотрел старика и предложил ему помочь подняться. Старик прислонился к Джону, его тело дрожало. Эмма, услышавшая шум, вышла и спросила, что происходит. Я объяснила, что хозяин внезапно схватился за грудь и начал тяжело дышать.

Эмма оглядела меня и поправила мою юбку. Я и не заметила, как задрался подол. Пока я лихорадочно поправляла одежду, Эмма пошла звать врача. Я тупо смотрела на старика, уходящего вместе с Джоном.

***

Врач, осматривавший старика, разговаривал с Эммой и Джоном. Я стояла неподалеку, наблюдая за ними и навострив уши. Судя по тому, что я услышала, господин был довольно слаб из-за плохого питания. Тем не менее, я с облегчением узнала, что ничего серьёзного не угрожает его самочувствию, и украдкой потёрла грудь.

Но во время ужина в коридоре снова послышался какой-то шум. Джон, естественно, вышел. Это была знакомая картина. Вспомнилось, как старик мучился весь день. Больше нельзя было оставаться на месте. Я тут же встала и вышла из столовой.

Глава 170 - Значение имени (7)

Как и ожидалось, звук доносился из комнаты, где находился пожилой господин. Когда я подошла ближе, то заметила, как что-то катится от двери комнаты. Это была крышка от миски. Недоумевая, почему она там валяется, я заглянула внутрь комнаты и увидела Эмму, которая хмуро наблюдала за растекающимся на полу супом. Сидящий на кровати перед ней господин сердито фыркнул.

– Я же сказал тебе, я не буду есть!

– Пусть так, и всё же разбрасываться едой…

Эмма подняла разбитую миску и глубоко вздохнула. Старик, который всё не прекращал пыхтеть, отвернулся к окну, как будто не желая слушать. Во внезапно наступившей тишине был слышен только громкий вздох Эммы.

Джон, который первым выбежал из столовой, уже вовсю помогал ей, орудуя шваброй. Прямо как в прошлый раз. Видимо, такого рода скандалы для них привычны.

Я в ступоре смотрела на развернувшуюся передо мной сцену. Джон вытирал пролитый суп с пола, а Эмма подбирала разбитую посуду. Придя в себя, я резко подняла лежавшую в коридоре крышку и наклонилась, чтобы собрать суп руками. Эмма, растерявшись, попыталась меня остановить:

– Что вы здесь делаете? Пожалуйста, оставьте. Вернитесь и доешьте свой ужин.

– Я вам помогу.

– Всё в порядке. Я не могу позволить вам выполнять такого рода работу.

– Нет, я хочу помочь, – возразила я, снова протягивая к пролитому супу руки.

Эмма встревожено переглянулась с Джоном. Он быстро протёр лужу от супа шваброй. Когда я потянулась за лежавшей рядом ложкой, Эмма резко перехватила её, а затем быстро собрала остальные осколки.

– Право, вам не стоит себя утруждать, – женщина в спешке разгребала остальной бардак.

В конце концов, от меня совсем не было толку. Пока я стояла, неловко держа в руках эту крышку, Эмма развязала свой фартук, и начала аккуратно вытирать им мои руки. Я ведь могла бы просто использовать свою одежду... Прежде чем я успела её остановить, Эмма попросила немного подождать и вышла из комнаты, унося с собой осколки разбитой миски. Вероятно, она пошла за чем-то более подходящим, чтобы вытереть мне руки.

Кажется, я только что стала причиной лишних неудобств, и от этого почувствовала себя ещё гаже. Я так и стояла столбом, в этой неловкой позе, держа в руках испачканный супом фартук. Джон, который до сих пор протирал пол, вышел за ведром с водой. Вот так скоро в комнате остались только старик и я.

Воздух здесь стал невыносимо тяжёлым. Мужчина тихо сидел на кровати, а я, упустив возможность уйти, неловко топталась на месте, пока не решилась всё-таки взяться за швабру. К несчастью, с грязной шваброй помочь уборке тоже не вышло: мокрая тряпка была способна только размазывать по полу некогда аппетитный суп.

Вдруг до моих ушей донёсся звон приборов. Старик взял вилку и начал вынимать кости из рыбы на блюде. Он наколол на вилку кусочек, поднёс его ко рту, несколько раз пожевал, а затем слегка поморщился. Глотал он медленно. Поедая следующий кусочек, он даже слегка сжал грудь рукой.

– Вам трудно есть?

Есть рыбу, похоже, было тяжело. Когда человек себя плохо чувствует, ему даже есть может быть трудно, разве нет? Я спросила об этом, и мужчина повернулся ко мне. Он всё ещё выглядел недовольным, но теперь в выражении его лица читалась даже растерянность.

– Вам трудно глотать пищу, не так ли? В этом проблема?

– Не твоё дело.

– Почему вы никому не сказали? Вам могли бы приготовить что-нибудь, что было бы проще есть.

– Если тебе нечем больше заняться, уходи.

Он махнул мне рукой, чтобы я быстрее удалилась. Затем снова взял рыбу, но после нескольких кусочков положил вилку. Он вытер рот салфеткой, лежавшей на его коленях, и взял стакан, стоявший рядом. Но стакан оказался пустым, он даже перевернул его, чтобы убедиться.

Я огляделась, взяла стоящий рядом кувшин с водой и подошла к нему. Когда я молча предложила кувшин, он коротко взглянул на него и протянул мне пустой стакан, который всё ещё держал в руке. Я осторожно налила туда воду, после чего старик сразу поднёс стакан ко рту и осушил его.

Эта сцена заставила меня слегка улыбнуться. Стараясь не показывать радости, я сдержала выражение лица и отвернулась. Когда я поставила кувшин на место, господин внезапно начал сильно кашлять. Вздрогнув, я обернулась и увидела, как он схватился за грудь и застонал. Я поспешила к нему, чтобы проверить его состояние.

– Вы... в порядке?

– Не трогай меня, – мужчина тут же откинул от себя мою протянутую руку.

Обеспокоенная, я попыталась осмотреть цвет его лица, но и на этот раз он раздражённо отмахнулся от меня. Кашель не прекращался. Я взглянула на дверь. Его слуги всё не возвращались.

Я не знала подробностей болезни старого господина. Что делают в такой ситуации? Пока я оглядывалась в замешательстве, взгляд упал на бутылочку с лекарством на прикроватной тумбочке. Я схватила её и предложила старику:

– Господин, Вам это лекарство нужно выпить?

– Кхе-кхе... Убери это. Убери, – он отпихнул от себя бутылку.

– Но...

– Убери, я сказал. Лекарство из-за такой мелочи? Чепуха.

Старик снова оттолкнул бутылочку, явно раздражённый. Однако тут же начал так сильно кашлять, что казалось, будто потеряет сознание в любой момент. Я видела, как он хватался за свою грудь. Любой мог понять, что ему плохо. Я стояла, не зная, что делать, а потом медленно протянула к нему руку.

Его тело вздрогнуло, как только моя ладонь коснулась его спины. Наши взгляды встретились. Я знала, что он не одобряет мои действия, но не убрала руку. Медленно и нежно, чтобы помочь ему легче дышать, я погладила его по спине.

Ожидалось, что он снова оттолкнет мою руку, но, к счастью, он этого не сделал. Тогда я немного увеличила давление, наблюдая за дверью.

– Вы плохо выглядите. Если выпьете лекарство, станет легче.

– Не смеши меня. Я знаю о своём состоянии лучше всех.

Даже задыхаясь, старик не забывал злобно сверкать на меня глазами. Не было смысла спорить и дальше, только зря потрачу силы. Я молча продолжила гладить его по спине. Тогда тот впился в меня долгим, колючим взглядом. Прямо жгло.

– Ведёшь себя слишком привычно.

– Да? Что вы имеете в виду?

– То, как ты убираешь, как обслуживаешь – всё это слишком ловко выходит. Как будто ты всегда этим и занималась.

– ...

– И тебе, видно, привычно помогать слугам.

Его резкое замечание лишило меня дара речи. Этот наблюдательный взгляд, казалось, способен пронзить насквозь.

– Видишь ли, человек не может скрыть свою природу. Торговец не спрячет, что умеет торговаться, а кучер не может перестать следить за лошадьми. Человек, получивший хорошее образование, не будет поднимать с пола упавшую еду голыми руками под предлогом «помощи».

Слова были остры, как нож. Я колебалась, затем всё-таки ответила:

– Помогать кому-то – это позорно?

– Поклониться слуге – это позорно.

– …

Аристократ не кланяется слуге. Он никогда не склоняет голову перед низшими по статусу. Я не могла этого понять, но, говорят, у аристократов есть чувство собственного достоинства.

Такова была жизнь дворянства. Я её не знала. Как бы я ни украшала свой внешний вид, нельзя было обмануть манеру речи или поведение. То, на что указывал Итан, в этот самый момент вырвалось из уст старика. В мгновение ока этот человек разглядел кем я была.

– Этот парень появился спустя долгие годы и упомянул мою внучку. Сказал, что представит кого-то, кто займет её место. Не знаю, где и что он услышал, но я решил, что он пришёл, потому что узнал о её смерти. Он имел наглость сказать, что хочет купить статус моей девочки.

– ...

– И в тот момент, когда я увидел тебя, я понял. Я точно понял, кого он имел в виду, когда говорил, что познакомит меня с кем-то.

Старик снова бесцеремонно оглядел меня с ног до головы.

– Ты не подходишь для этой роли.

– ...

– Есть люди, которые желают чего-то, что выше их положения, не осознавая своего места. Я не хочу осуждать людей за их жадность, но мне не нравятся такие, как ты. Тот парень, несмотря на свой внешний вид, является частью рода Кристофер. Я всегда ставил членов своей семьи на место, когда они вели себя глупо. И теперь собираюсь сделать то же самое.

Затем он пригрозил:

– Я не знаю, как тебе удалось очаровать этого хитрого лиса, но послушайся моего совета и тихонько вернись на своё место, пока я ещё добр.

Его резкая критика превратилась в настоящую угрозу. Я снова сжала губы и пристально посмотрела на старика. К этому времени он уже перестал кашлять. Цвет лица всё ещё выглядел нехорошо, но, похоже, ничего серьёзного ему не грозило, и я почувствовала небольшое облегчение. Ощутив мой взгляд, старик приподнял бровь.

– Почему ты так на меня смотришь?

– Я просто подумала... Вы беспокоитесь обо мне?

– ...

Старик сразу же сжал сухие губы. Я ожидала, что он закричит, мол, это чушь, но на мгновение на его лице мелькнуло замешательство. Мне сразу же вспомнились слова Итана: «Пусть дядя и наговорил всякого, но он добрый человек».

Несмотря на неожиданное прибытие, он предложил мне комнату, накормил, а теперь ещё и беспокоится обо мне. Пусть он и говорил резко, возможно, просто предположение: он просто не умел выражать свои чувства? Я убрала руку и пододвинула стул к кровати, чтобы сесть. Пожилой мужчина следил за мной взглядом.

– Что ты делаешь?

– Я подумала, что лучше остаться рядом с вами, чем звать других. Сейчас вы в порядке, но кто знает, что может случиться в следующую минуту.

– Хватит нести чепуху, уходи.

– Уйду, когда придёт кто-нибудь ещё.

– Ты вообще слышала, что я сказал?

– Да, я вас прекрасно слышала. Спасибо за заботу.

Старик сразу же нахмурился.

– Я не это имел в виду.

– Да. Я прислушаюсь к вашему совету.

– Я сказал не то.

– Да, я поняла.

Выражение его лица стало ещё более суровым. Я сделала вид, что не заметила, и устремила взгляд в окно. Чтобы немного расслабиться, было достаточно взглянуть на голубое небо за колышущимися ветвями деревьев.

– Если вы хотите меня критиковать, всё в порядке.

С момента нашей первой встречи и до сих пор старик всегда говорил резко. Это были слова, произносимые с полным пониманием того, что они ранят другого человека.

Я прекрасно осознаю, что не нравлюсь ему. Это было ожидаемо. Не то чтобы я не расстраивалась. Просто дискриминация из-за низкого статуса всегда была болезненной, и я привыкла. Даже когда она происходит не из-за статуса, дискриминация – это печальная вещь.

Но в некотором смысле старик был прав. Я получаю помощь от Итана. Социальный рост, – независимо от моих намерений, – в конечном итоге является путём, который я выбрала. Будь то амбиции или банальная жадность, я не смогу оправдаться. Называйте меня вульгарной и осуждайте, я ничего не смогу с этим поделать.

– Какую бы критику я ни получала, моё решение остаётся окончательным.

Для своего собственного счастья.

И для счастья тех, кто идёт рядом со мной.

Даже если этот путь будет тернистым, я готова по нему идти. Я готова быть жадной до конца.

– Простите, что доставляю вам неудобства.

Это было искренне.

– Не злитесь слишком сильно на графа Кристофера. Он хотел мне помочь, у него не было дурных намерений. Лучше ругайте и ненавидьте меня. Если так вам станет легче, делайте это сколько угодно. Я привыкла.

Я хорошо знаю, что, когда болит тело, болит и сердце. Недобрые слова могут вырваться, даже когда ты этого не хочешь. Я уже проходила через это. Вспоминая того человека, чей характер и поведение были гораздо более невыносимыми, я поняла, что на самом деле выходки старика довольно безобидные. Внезапно я почувствовала, что хочу увидеть Винсента снова.

– И всё-таки...

Воспоминание, которое крутилось в моей голове, всплыло на поверхность. Вид старика, сжимающего грудь, как будто он мог перестать дышать в любой момент, казался мне странно незнакомым. Видеть смерть страшно. Я думаю, это действительно та ужасная вещь, к которой никогда не привыкнешь, сколько бы раз ни сталкивался с ней. Если бы могла, я бы не хотела переживать это снова в своей жизни.

Я крепко сжала кулаки на коленях. Холодок пробежал по всему моему телу.

– …Пожалуйста, не умирайте.

После этих слов в комнате снова воцарилась тишина. Я молчала. Мой взгляд оставался прикованным к голубому небу. Но молчание затянулось, и я, не выдержав, повернула голову. На лице старика застыло нечитаемое выражение.

Глава 171 - Значение имени (8)

– Кажется, ему трудно есть.

Я сказала это, глядя на тарелку с едва тронутой рыбой. Эмма недоумённо посмотрела на меня. Я объяснила, что раз старик болеет и у него нет аппетита, то ему трудно глотать. Когда человек болен, даже самая вкусная еда становится несъедобной. Я предложила в следующий раз подать что-нибудь помягче. Эмма спокойно выслушала.

– Невероятно. Мы долгое время не замечали этого, потому что хозяин не подавал виду, но ты сразу поняла, в чём проблема, – удивлённо произнёс Джон, который слушал вместе с Эммой.

Как и сказал Джон, старик действительно скрывал это, но, возможно, поскольку сама уже сталкивалась с чем-то подобным, я легко чувствовала, что ему дискомфортно даже по малейшим деталям его поведения. То же самое было во время слепоты Винсента и болезни моих сестёр, они не могли нормально есть. После долгого голодания от комковатой еды их часто рвало.

– Да, раньше я…

Я замолчала.

Итан ещё не представил меня всем. Поэтому, естественно, они не знали моей настоящей личности. Наверное, лучше было сохранить это в тайне. Теперь разговоры о том, кто я, чем занимаюсь и какие у меня сёстры, были практически табу. И каким-то образом с этого момента придётся хранить эту информацию в секрете.

В этот момент у меня сжалось сердце.

– … Один мой знакомый сталкивался с такой ситуацией.

Я выдавила улыбку.

– Понятно.

К счастью, Джон, похоже, не заметил ничего странного.

Прислушавшись к моему совету, они обсудили предстоящий ужин. Их лица стали серьёзными, почти суровыми, пока они размышляли, что будет лучше приготовить. Затем разговор перетёк в другое русло.

– Если подумать, когда леди была очень больна, то пропускала почти каждый приём пищи. Даже когда ела, съедала всего несколько ложек.

– Да, всё верно.

Слушая их разговор, я вдруг задумалась.

– Каким человеком была мисс Флоренс Кристофер?

При моем внезапном вопросе их взгляды снова обратились ко мне. Джон замялся.

– Мисс? Хм... Ну, не знаю. Она была словно ангел.

Ответ был расплывчатым. Когда я попросила рассказать подробнее, Эмма объяснила:

– Она редко покидала особняк, но у неё был живой характер. Мисс была непривередлива в еде и любила играть в куклы. Поскольку мы с Джоном проводили с ней большую часть времени, она часто болтала с нами о разных вещах. Правда, это были просто пустяковые разговоры.

– Должно быть, ей было тяжело сидеть целыми днями в особняке.

– Да, конечно. Но иногда она всё же выходила на лёгкую прогулку по поместью. Даже тогда мы с Джоном её сопровождали. И… она так любила хозяина. Несмотря на больное тело, она каждое утро и вечер приходила поприветствовать его, старалась поесть с ним и заглядывала к нему в комнату, когда позволяло время. Однажды она попросила помочь нам приготовить еду. Я так гордилась тем, как мисс двигала своими маленькими ручками.

По морщинистому лицу Эммы пробежала волна тепла, когда она вспомнила этот момент.

– Да. Всё верно. В тот раз она хотела почистить картошку. Я дал ей попробовать, и она порезала руку. Мы все были в шоке.

Джон тихонько усмехнулся. Он рассказал мне о том, что был так шокирован в тот момент, что поскользнулся на картофельных очистках и упал, когда поторопился к ней. Эмма, похоже, тоже вспомнила это и счастливо улыбнулась.

– Хотя мисс была больна, она никогда не показывала этого, боясь, что окружающие будут волноваться. Она всегда улыбалась. Даже когда у мисс ужасно болел живот, вместо того чтобы беспокоиться о собственном теле, она извинялась передо мной за то, что разбудила так поздно ночью. Она была таким добрым и любящим человеком. Даже не верится, что такие люди существуют.

– Что правда, то правда.

Скорбь постепенно проступала на их лицах. Воспоминания об ушедшем порой мучительны. Всего нескольких слов, которыми они обменялись, было достаточно, чтобы понять, как сильно они любили молодую хозяйку этого особняка. Старик, должно быть, любил свою внучку так же сильно. Поэтому ко мне, пришедшей ей на замену, была такая неприязнь.

Это боль тех, кто остался. Зная это, я всё равно осталась здесь, потакая своим собственным желаниям. Тяжёлый камень снова лёг мне на душу.

Эмма нежно улыбнулась.

– На самом деле, я была рада, когда вы сказали, что останетесь в особняке. Пусть это и ненадолго, было приятно видеть больше людей. Теперь здесь только я, Джон и хозяин. А ведь когда-то в этом особняке постоянно раздавался счастливый смех.

Если подумать, я никогда не видела в особняке других слуг, помимо Эммы и Джона.

– Вы двое давно здесь работаете, да?

– Да, очень давно.

– Я и Эмма служим здесь с самых малых лет. Время быстро прошло, и мы уже так постарели.

Джон лукаво усмехнулся и почесал морщинистую щёку. Эмма, нахмурившись, ответила, что она ещё довольно молода. Когда она спросила, не ненавидит ли он быть старым, Джон замахал руками в знак отрицания. На его раскрасневшемся лице отразилось смущение.

***

– Я не хочу.

Старик, едва начавший жевать, быстро отодвинул тарелку. Я приготовила суп, который должен был быть нежным на вкус и легко глотаться, но это не помогло. Суп остался нетронутым, как и в первый раз. Эмма взяла тарелку и обеспокоенно спросила:

– Знаю, вам тяжело, но как насчёт ещё одной ложки?

– Ничего страшного. У меня нет аппетита.

– Вам снова станет плохо. Всего одну, хорошо?

– Всё нормально, просто уходи.

Старик отодвинул тарелку, предложенную Эммой, и лёг на кровать.

– Если захотите что-нибудь поесть, просто дайте знать. Я приготовлю.

– Не нужно.

– Но всё же…

Эмма не решалась уйти. Но старик даже не взглянул на блюдо. В конце концов пришлось вернуть еду почти не тронутой.

Эмма и Джон уже ушли, а я сидела на стуле у кровати и наблюдала за стариком. Он знал, что я ещё не ушла, но делал вид, что не замечает меня.

Эмма всегда очень старалась, готовя еду. Она сказала, что очень внимательно следила за рационом, особенно в последнее время, потому что старик плохо ел. По моему совету она сегодня сварила жидкий суп с рубленым мясом. Старик обычно очень любил мясной суп. Она приготовила с такой заботой, но даже сегодня он отказался есть.

– Вам правда ничего не хочется поесть?

На мой осторожный вопрос он холодно ответил:

– Не лезь в мои дела.

– Все волнуются. Боятся, что дальше будет только хуже.

– А? Какой смысл волноваться? Все просто хотят, чтобы старик поскорее умер.

– Почему вы всегда говорите такие гадости?

Я не иронизировала, а искренне переживала. Все переживали за старика, а он всё продолжал говорить подобные вещи. Представляю, как расстроятся Эмма и Джон, если услышат это. Я нахмурилась. Старик взглянул на меня и отвернулся к окну.

– Господин.

– Шумно. Если хочешь остаться в этой комнате, помолчи.

–…

Он снова и снова так говорит. Я промолчала и сердито посмотрела на старика. Он даже не взглянул на меня. На мгновение в комнате повисла тишина.

– Как тебе здесь? – спросил старик.

Внезапный вопрос на мгновение ошеломил меня, но я всё же ответила.

– Отлично. Все ко мне хорошо относятся.

– Конечно. Это больше, чем ты заслуживаешь, так что будь благодарна.

– Я уже благодарна. И я также знаю, что всё это благодаря вашей щедрости.

– Если бы тот парень не нёс чушь, этого бы не было.

Под «тем парнем» имелся в виду Итана? Если подумать, Итан не так давно отправил старику письмо. Было ли в нём что-нибудь, что смогло изменить его отношение? Я с любопытством посмотрела на старика, но он не реагировал. Его взгляд всё ещё был устремлён в окно. Я смущённо почесала затылок.

– Между прочим я неплохо готовлю.

Это были не просто слова, брошенные на ветер. Я действительно была уверена в своих кулинарных способностях. Мой многолетний опыт работы по дому оставался одним из моих немногих талантов.

– Вы действительно не хотели бы что-нибудь съесть? Я могу приготовить.

Старик взглянул на меня.

– Не надо. Заткнись.

– Я правда умею готовить. Доверьтесь мне и расскажите.

– Почему я должен тебе доверять? Не говори глупостей.

– А вы уверены, что не хотите чего-нибудь поесть? Точно?

Да? Да? Да? — настойчиво спрашивала я, почти до того момента, пока старик не сказал: «Не беспокой меня». Он предложил мне ночлег, и хотелось чем-нибудь отплатить ему. Старик выглядел крайне недовольным моим вопросом, но не ответил. Я обдумала это, а затем аккуратно коснулась своего лба.

– Ой!

Я тихо застонала, и это немедленно подействовало. Старик повернулся ко мне. Я нахмурилась, притворяясь, что мне больно.

– У меня вдруг так сильно заболел лоб.

– Что?

– Ой!

Было невероятно неловко, но этого оказалось достаточно, чтобы привлечь внимание старика. Видя его замешательство, я изобразила болезненный вопль. Старик, который всё это время ёрзал, вдруг крикнул на меня:

– Почему ты раньше не сказала мне?

Даже такие моменты были невыносимыми. Я закрыла глаза и снова громко ойкнула. Старик тут же замолчал. Хотя мы не смотрели друг на друга, я чувствовала его замешательство. Я мягко улыбнулась, открыла глаза и посмотрела на него.

– Вы беспокоитесь обо мне?

– Что?

– Вы волнуетесь, да? – спросила я с улыбкой, и глаза старика расширились.

Затем он нахмурился. Поняв, что он вот-вот закричит на меня, спрашивая, что я несу, я продолжила:

– Тогда скажите мне. Что приготовить вам на обед?

– Что, чёрт возьми, ты делаешь?

– Если вы будете хорошо питаться, думаю, мой лоб заживёт.

Это была чушь. Но, похоже, моё намерение было донесено, поскольку лицо старика исказилось от гнева. Казалось, ему было что сказать. Я слегка откинула чёлку назад. Умываясь сегодня утром, я увидела, что синяк на лбу всё ещё не зажил. Взгляд старика на мгновение остановился на лбу.

Наконец, старик глубоко вздохнул.

– …суп.

Голос был очень тихим.

– Я хочу томатный суп.

***

– Томатный суп?

– Да. Он сказал, что хочет именно его.

Я сразу же пошла к Эмме, чтоб попросить ингредиенты для супа. Но не хватало самого главного: помидоров. В конце концов, я узнала у Эммы, где их достать и отправилась в соседний городок за ними.

Я закатала рукава и начала готовить. Эмма, предложившая помочь, тихо пробормотала:

– Не может быть…

Эти слова меня обеспокоили, но у меня появилась возможность сначала достучаться до сердца старика. Я тщательно подготовила ингредиенты и сварила суп. Тщательно мешала помидоры, плавающие в кипящем супе, стараясь не раздавить их слишком сильно.

Но томатный суп, который я приготовила, был безжалостно отвергнут.

– Невкусно. Переделай.

Старик, попробовав, отложил ложку в сторону. В недоумении я сама попробовала суп, зачерпнув немного запасной ложкой. Помидоры были мягкими и тягучими, а суп, с идеальной порцией приправ, был совсем неплохим.

– На вкус нормально, разве нет?

– Мне не нравится. Убери.

Старик отвернулся и лёг на кровать. Я не могла скрыть своего смятения, увидев, как быстро окончился приём пищи.

Глава 172 - Значение имени (9)

– Вы ведь говорили, что хотите томатный суп, разве нет?

– Да.

– Вот поэтому я его и приготовила.

– Он не такой, какой я хотел.

– Правда? Какой же томатный суп вы хотите? – спросила я, подумывая, что дело в каком-нибудь особом ингредиенте, но старик ответил холодно:

– Разве ты не должна сама это выяснить?

Всё закончилось тем, что я ушла так ничего и не добившись.

Следующий томатный суп, который я приготовила, тоже был отвергнут. На этот раз он заявил, что картофель испортил вкус. Я снова и снова корректировала рецепт, но каждый новый суп старик пробовал лишь раз и откладывал в сторону. И постоянно повторял одно и то же:

– Невкусно. Приготовь снова.

По комнате эхом разнёсся стук ложки о посуду. От супа всё ещё поднимался пар. Но старик равнодушно отставил тарелку и вытер рот салфеткой, завершая так и не начавшуюся трапезу.

Джон, наблюдавший за происходящим, попытался помочь:

– Вам нужно поесть хотя бы немного, чтобы чувствовать себя лучше.

– Хм. Не будь таким невежественным. Я лучше кого бы то ни было знаю своё состояние. К тому же, что хорошего, если меня стошнит от этой дряни?

Старик оставался непреклонен. Он махнул рукой, приказывая уйти, и лёг в кровать.

Джон виновато взглянул на меня, держа тарелку с супом в руках. Я же с трудом сохраняла улыбку, сдерживая разочарование.

Старик был до невозможного придирчивым. И это мягко сказано. Я уже сбилась со счёта, который раз варю суп.

Вчера вечером он жаловался, что приправа слишком острая и как такое вообще можно есть. Я подумала, что восприимчивость ко вкусу может быть связана с его недомоганием, поэтому стала добавлять меньше специй. Но теперь он утверждал, что получилось слишком пресно.

Он сам попросил томатный суп, но какой не приготовь – всё не то. Очередной суп был отклонён, а моё терпение висело на волоске.

Когда пришло письмо от Итана, в ответ я поделилась с ним своей проблемой. Спустя какое-то время Итан отправил, по его словам, самые лучшие помидоры, но старик зачерпнул лишь одну ложку и отставил тарелку.

Несмотря на помощь Эммы с готовкой, из-за постоянных отказов складывалось ощущение, что я трачу силы попусту. А старик только фыркал и отворачивался от меня. Это какой-то протест в мою сторону? Я изо всех сил сохраняла самообладание. Вот же противный дед!

На следующий день я вновь принялась варить суп, тяжело вздохнув. Казалось, меня уже выворачивает от вида помидоров. Я уставилась на водянистый суп и снова вздохнула. Эмма робко подошла ко мне.

– Сегодня он тоже не стал есть?

– Да. Простите, что ничего не вышло, несмотря на вашу помощь.

– Нет-нет. На самом деле… я долго думала, стоит ли вам об этом говорить…

Она запиналась и избегала моего взгляда, что было не характерно для такого открытого человека. Я с недоумением ждала. Затем Эмма решительно посмотрела на меня.

– Хозяин не любит помидоры.

– Что?

– Когда он впервые попробовал помидоры, то сказал, что ему стало плохо, и с тех пор ни разу к ним не притрагивался. Он избегает их, даже на улице.

В этот момент суп начал закипать. Из кастрюли вырывался горячий пар, но мой разум застыл.

Я знаю, что он меня ненавидит. Я прекрасно понимаю, что не нравлюсь ему. Я и словом не возразила, когда он указывал на моё место. Но я отчаянно хотела наладить отношения. Я охотно предложила сварить томатный суп, потому что хотела понравиться. Я вложила в это всю душу и старалась изо всех сил. Мои пальцы покраснели от томатного сока, запах помидоров преследовал меня днём и ночью – и всё для того, чтобы остаться в дураках.

Я постучалась и открыла дверь. Старик, сидевший на кровати, отложил книгу и с привычным выражением посмотрел на меня. Я изобразила спокойствие и подошла ближе.

Я поставила поднос на маленький прикроватный столик. Старик мало передвигался и большую часть времени проводил в постели, поэтому обычно тут и ел. В тарелке был достаточно тёплый жидкий фасолевый суп.

– Это фасолевый суп.

– Похоже, ты сдалась.

Он усмехнулся, увидев, что я принесла не очередной томатный суп. Я глянула на него и села на стул рядом с кроватью.

– Почему вы так поступили?

– О чём ты?

Старик зачерпнул ложкой немного супа и слегка поморщился. Видимо, ему и на этот раз что-то не понравится. В последнее время я склоняюсь к мнению, что он не столько не хочет есть, сколько не может. Будто его организм просто отвергает любую пищу.

– Томатный суп. Я услышала, что вы даже не притрагиваетесь к помидорам. Так почему вы сказали, что хотите томатный суп? Я ничего не знала и постоянно его готовила.

– Я сказал это, потому что хотел томатный суп.

Его небрежные слова разочаровывали лишь сильнее.

– Вы ненавидите помидоры, так как вы можете хотеть томатный суп?

– Ни в одном моём слове не было и капли лжи.

Да что ты говоришь! Нагло врёт в лицо и не краснеет! Даже если готовить ненавистное блюдо сто дней подряд, оно не станет вкусным. Будь это в моих силах, я бы привезла лучшего повара в мире.

– Я вам настолько не нравлюсь?

Я чувствовала себя обиженной. Внутри бушевала ярость. Поэтому я спросила прямо, хотя уже знала ответ.

– Ты мне не нравишься. Очень сильно. Настолько, что мне противно видеть твою наглую физиономию, которая выпрашивает дать шанс стать моей внучкой.

– …

Чего и следовало ожидать.

– Что? Думала, если будешь стараться, то я буду относиться к тебе как к внучке?

Старик продолжал ранить меня своими словами. Я больше не хотела оставаться смиренной. Сжатые кулаки дрожали. Чувствую, что если задержусь тут ещё на мгновение, то совершу что-то грубое. Я встала и вышла из комнаты.

Эмма и Джон, ожидавшие снаружи, почуяли неладное и не сводили с меня глаз. Я прошла мимо них и спустилась по лестнице.

Я сама предложила приготовить ему то, что захочет. Он отказался, но я настояла. Только тогда старик согласился. На самом деле в этом не было его вины. Даже если он назвал блюдо, которое терпеть не мог, моя вина больше, потому что я не смогла этого понять. Спрашивать «почему?» как-то по-детски. Просто обидно, что мои старания оказались напрасными.

Я вышла из особняка и направилась прямиком во внутренний двор. Я присела и прислонилась спиной к стене. Дыхание постепенно выровнялось, и я посмотрела на небо. Глядя на него, я почувствовала себя чуточку лучше.

Я долго смотрела на небо, пытаясь взять себя в руки. Немного успокоившись, я опустила взгляд и заметила небольшую клумбу напротив. Я неуверенно подошла, присела на корточки и лениво ковыряла сухую почву, просеивая её сквозь пальцы.

Неожиданно, когда я коснулась края клумбы, послышались шаги.

– Вот вы где.

Эмма подошла ко мне и перевела дыхание.

– Я не знала где вы и искала повсюду.

– Ой, простите.

Неужели она пошла за мной? Я ушла, потому что не хотела выглядеть жалкой, но теперь чувствовала вину за доставленное беспокойство. Я неловко поднялась. Эмма ласково улыбнулась и перевела взгляд на клумбу.

– Это огород.

– Огород?

Эмма указала рукой и стало понятно о чём речь. Этот клочок земли был огородом, хотя, судя по небольшим размерам и сухой почве, так не скажешь.

Эмма присела на корточки рядом со мной.

– Это огород, который мисс Флоренс обустроила в детстве. Она сажала и выращивала овощи, по типу баклажанов и моркови, и потом ела. Даже после её смерти, я заботилась о нём, но в прошлом году сильный дождь и ветер уничтожили весь урожай, и вот что получилось.

Эмма грустно улыбнулась и подняла засохший лист, оставленный в огороде. Её лицо было погружено в воспоминания. Я посмотрела на скамейку позади себя. Не так давно старик сидел здесь. Должно быть, он часто сюда приходит.

– Отсюда был лучший вид.

Возможно, старик сидел здесь, вспоминая Флоренс, которая ухаживала за огородом при жизни.

– Хозяин ведёт себя скверно, да? Мне жаль. На его душе остались слишком глубокие раны, поэтому прошу отнестись с пониманием.

– Нет, всё в порядке. Даже если это нелюбимая еда, возможно, в тот момент ему захотелось это попробовать, а я поторопилась с выводами.

– Я постараюсь с ним поговорить. Надеюсь, это поможет.

Я сразу же поняла подтекст. Она имеет в виду «просьбу Итана». Я испугано замахала руками.

– Нет, не нужно.

Правда не нужно. Я здесь не из-за этого. Все события были чередой случайностей: оказалась здесь, следуя за Итаном; осталась на ночь из-за внезапных обстоятельств; вынужденно задержалась на несколько дней. И всё это не для того, чтобы стать Флоренс Кристофер. И в мыслях не было.

– Разве могут такие слуги, вроде нас, что-то понимать? Жизнь полна неожиданностей, и в конце концов человек принимает всё, что преподносит судьба. Хозяин глубоко обеспокоен тем, что станет с другими людьми, когда его не станет. Возможно, это тоже часть некой судьбы.

– …

– Пожалуйста, не сдавайтесь, – искренне попросила она. Я не знала, что ответить.

Эмма подбодрила меня и уговорила вернуться в особняк. Джон тревожно бродил перед входной дверью, но, увидев нас с Эммой, облегчённо вздохнул. По его затруднённому дыханию понятно, что он тоже искал меня. Мне стало так стыдно, что я не переставала кланяться.

Не стоило уходить. Я раскаивалась в своём импульсивном поступке и направилась вместе с ними в комнату старика. Я постучала, вежливо представилась и открыла дверь. Старик лежал на полу, схватившись за грудь.

– Господин!

Случилось то, чего все так боялись. Джон тут же помчался за врачом, а мы с Эммой остались приглядывать за стариком. Вскоре прибыл врач. Сломя голову он, в потрёпанной одежде, ворвался в комнату, поправил очки и осмотрел больного.

– Похоже, это временный приступ боли. За последнее время его тело значительно ослабло. Думаю, вам стоит морально подготовиться.

От этих слов Эмма разрыдалась. Джон заключил её в утешающие объятия. Я стояла позади них, размышляя о том, как недавно обвинила старика и вышла из комнаты.

Старик свалился в обморок и целый день не открывал глаза. Я, Эмма и Джон оставались рядом с ним.

Когда наступила ночь, Эмма предложила мне вернуться в свою комнату. Она бескомпромиссно заявила, что не может заставлять гостя мучаться, и мне ничего не оставалось, кроме как послушаться.

Однако, вернувшись в комнату, я никак не могла заснуть. Так и не смокнув глаз, ранним утром я снова направилась в комнату старика. Солнце ещё не взошло, и комнату освещал тусклый свет лампы. Джон и Эмма спали на диване.

Я накрыла их простыней и села на стул перед кроватью. Его спящее лицо было умиротворённым, но неестественно бледным, что вызывало беспокойство от одного только взгляда. Грудь, скрытая под простынёй, поднималась и опускалась.

В этот момент старик тихо застонал. Я спешно поднялась.

– Господин, господин.

Я потрясла его за плечо и глаза наконец открылись. Казалось, что его веки настолько тяжелы, что он с трудом их открыл.

– Вам очень плохо? Позвать врача?

– …

– Вы узнаёте меня?

Губы старика шевельнулись в ответ. Он что-то говорил, но голос был слабым. Я наклонила голову и приблизила ухо к его рту.

– … моя дорогая.

– А?

– Флоренс…. дитя моё…

Я молча уставилась на старика. Дрожащими губами, запинаясь, он звал Флоренс. Его слабый голос был полон тоски. Старик судорожно протянул руку в пустоту, словно пытался ухватиться за что-то. Я оцепенело наблюдала, а затем осторожно взяла его руку. Хватка на моей руке была очень хилой, но в ней чувствовалась решимость никогда не отпускать.

По морщинистому уголку глаз скатилась слеза. Старик моргнул. Мне стало тревожно от мысли, что он вот-вот закроет глаза.

– Прости…

Это было похоже на вымученную исповедь преисполненную раскаянием.

Глава 173 - Значение имени (10)

На следующий день, к счастью, старик открыл глаза. Эмма и Джон тут же бросились к нему.

–Господин!

– Слава богу, Вы очнулись!

Старик, на мгновение ошеломлённый слёзными объятиями своих слуг, холодно, как обычно, сказал:

– Хватит, вы меня задушите. Прочь отсюда.

Затем он небрежно оттолкнул их. Эмма тут же взяла себя в руки:

– Господин, Вы голодны? Уже поздно, но я могу приготовить ужин.

– Прежде надо умыться.

– Слушаюсь.

Когда Эмма ушла за водой, в комнате воцарилась тяжёлая атмосфера. Я стояла, сжимая руки, и смотрела в пустоту. Старик лишь скользнул по мне взглядом, но ничего не сказал. Джон, почувствовав себя дискомфортно, извинился и вышел из комнаты по «неотложному делу».

Даже после того, как слуги ушли, я осталась на месте.

– ...Запах.

Не получив ответа, старик негромко продолжил:

– Здесь чем-то пахнет.

– Ой, извините.

Я схватила поднос, который оставила на столе. На нём была миска томатного супа, который я приготовила накануне.

Старик сказал, что ненавидит помидоры, но также сказал, что не лгал, когда говорил, что хочет томатный суп. Мне хотелось ему верить. Поэтому вчера вечером я спустилась на кухню, чтобы снова приготовить его. Я знала, что это бессмысленно, но это было всё, что я могла сделать.

Ингредиентов оставалось мало. Я достала всё, что было, и приступила к готовке. Вскоре суп в кастрюле закипел, и его как раз хватило бы на одного человека. Я подумала, что этого будет достаточно. Я аккуратно налила суп в миску, взяла ложку и направилась в комнату старика. Я хотела подать блюдо, когда он проснётся.

Но суп уже остыл. К тому же, когда я попробовала его перед подачей, обнаружила, что он оказался совершенно безвкусным. Только тогда мне стало понятно, что я была настолько расстроена, что даже не попробовала его во время приготовления. Я уже развернулась, готовая унести поднос с миской, как вдруг меня окликнули.

– Подожди.

Старик подозвал меня к себе, глядя прямо в глаза:

– Принеси сюда.

Я замялась: «Понимает ли он, что у меня здесь?»

– Прошу прощения, но это блюдо совсем не вкусное. К тому же холодное.

Я не могла дать ему что-то настолько недостойное. Более того, раз он действительно ненавидел помидоры, я боялась, что ему станет ещё хуже, если он их съест.

Пока я колебалась, старик поднял маленький столик, приспособленный специально для обеда в кровати. Затем непонимающе посмотрел на меня и кивнул на миску. Моё положение стало ещё более неловким.

– Я приготовлю что-нибудь другое.

– Не стоит. Я умираю с голоду, поэтому подойдёт что угодно. Мне просто нужно что-нибудь, чтобы разыграть аппетит, так что положи на стол.

– Но...

– Ты когда-нибудь вообще готовила что-нибудь вкусное? Подозреваю, что твоя хвастливая речь о кулинарных навыках тоже ложь.

Ложь?

– Ты врёшь о том, что хорошо готовишь.

Это была не ложь... Но, наверное, моя стряпня показалась этому придирчивому старику неважной. Он жестом велел поторопиться и принести ему суп. И, когда я простояла на месте какое-то время, он решил потянуться за едой сам, так что мне ничего не оставалось, кроме как поставить поднос на стол. Я подняла крышку, и из-под неё выглянула неаппетитная, холодная юшка. Чтобы зваться «томатным», супу явно не хватало красноты.

Но старик проигнорировал мои возражения и взял ложку. Моё сердце замерло от страха: я боялась, что он рассердится, как только попробует. Я стояла молча, ожидая, что он начнёт ругаться. Но вместо того, чтобы кричать на меня, он спокойно зачерпнул ещё.

– Вкусно?

– Ужасно. Худшее, что я когда-либо пробовал.

– Тогда Вы могли бы и не есть. Вы не обязаны.

Я быстро подняла крышку, которую держала в руке. Я была готова накрыть тарелку и скорее всё унести, но старик молча продолжил трапезу.

– Ты же приготовила его, чтобы позаботиться обо мне, не так ли?

Эти слова застали меня врасплох. Ложка ещё раз звякнула о тарелку.

– Однажды моя внучка сварила мне томатный суп.

Старик посмотрел на свою порцию.

– Это был суп, для которого использовались помидоры из маленького огородика за особняком. Она сказала, что научилась у Эммы, но суп был ужасным на вкус. Наверное, потому что маленькие ручки ребёнка тогда ещё не могли как следует управиться с кухонными приборами. Знаешь, что я ей тогда сказал?

Я медленно покачала головой в ответ на этот неожиданный вопрос. Старик тяжело рассмеялся.

– Я сказал что-то грубое, вроде: «Кто вообще станет есть такую дрянь?»

Я невольно затаила дыхание. Его взгляд упёрся куда-то в пустоту, словно перенёсся назад во времени.

– Не могу забыть выражение лица моей внучки в тот день. Она была так разочарована, что, казалось, вот-вот заплачет, но выдавила улыбку. Вот таким она была ребёнком. Она никогда не показывала никаких признаков обиды.

Предаваясь воспоминаниям, старик помешивал водянистый суп. Только тогда я поняла, что томатный суп, который он так хотел, должен был быть приготовлен из помидоров, выращенных в огороде за особняком. Или, возможно, он жаждал супа, приготовленного его внучкой.

– Мне жаль.

С тяжёлым сердцем я признала, что не смогла бы это осуществить. Похоже, мои попытки понравиться лишь разбередили старые раны. Затем старик посмотрел на меня.

– Как тебя зовут?

Впервые он спрашивал моё имя. Я на мгновение замялась, прежде чем ответить:

– Риана Клэм.

Это была одна из тех личностей, что предлагал мне Итан. Я хотела назвать своё имя, но вместо этого выбрала то, которым буду пользоваться. Оглядываясь назад, я осознала, что здесь люди не спрашивали, кто я и как меня зовут. Меня просто называли «мисс». Но старик недовольно прищурился.

– Твоё настоящее имя.

– ...

Откуда он знает? Неужели Итан рассказал? Я помедлила, а затем тихо пробормотала:

– Меня зовут Паула.

– У тебя нет фамилии?

– Нет.

– Хорошо, Паула. Паула.

Старик звал меня по имени, и это звучало так чуждо. Я почесала затылок.

– Твоё имя что-нибудь значит?

– Ничего такого...

Мне впервые задали такой вопрос, поэтому я немного растерялась. В моём имени не было никакого особого смысла. Однако я всё же кое-что слышала. Когда я помедлила с ответом, старик, почувствовав мою нерешительность, любезно попросил:

– Расскажи.

– ...Мама рассказывала, что она была не в лучшем положении, когда рожала меня.

Сколько ни старайся, бедность была словно дырявое ведро: сколько воды ни лей – всё вытекает. И вот в такой нищете появился ребёнок. В один из дней, когда живот уже сильно округлился, внезапно начались схватки. Мать, не прекращая работы, бросилась в ближайший старый сарай для упряжи. Там, с помощью женщины, что работала рядом, начались роды. Но место было совсем не подходящее.

– Она думала, что, даже если ребёнок родится, то сразу умрёт. Вопреки всем ожиданиям я появилась на свет здоровой и крепкой. Мать, обнимая новорождённую меня, случайно взглянула на стену: сквозь трещину в досках пробивался луч солнца, и в этом свете летали пылинки, постоянно витавшие в сарае. Ребёнок на её руках был совсем крошечным, и ей вдруг подумалось, что жизнь этого малыша будет такой же: пыльной, серой, незначительной. Поэтому она назвала меня Паулой, сокращённо от «пыльная жизнь».

Это было не самое подходящее имя для ребёнка, но жизнь сложилась именно так, как мама себе представляла. В каком-то смысле это имя было подходящим. Однажды мать, сидя в углу и глотая слёзы от отцовских побоев, глядя на меня, съёжившуюся рядом, как-то горько усмехнулась и сказала:

– Бедная моя девочка.

В тот момент, возможно, ей стало жаль дочь, которой суждено было прожить жизнь, так похожую на её собственную.

Рассказав это, я поняла: история получилась совсем не весёлой. Я украдкой глянула на старика: сейчас, наверное, взорвётся, скажет, что я никогда не стану его внучкой, что это просто смешно. Но, вопреки моим опасениям, он смотрел на меня с какой-то глубокой, тяжёлой грустью.

Я отвела взгляд.

Старик указал на стул рядом с кроватью.

– Сядь поближе.

Голос был необычайно нежен. Я взглянула на старика, не двигаясь. Он спокойно ждал. Я помедлила, садясь на стул. Избегая зрительного контакта, я ещё сильнее опустила голову. Вдруг старик осторожно сжал мою руку.

– Тебе пришлось нелегко.

Эти ласковые поглаживания по тыльной стороне моей ладони оказались довольно тёплыми.

Рука старика была морщинистой, на ней словно отпечатались все его годы. Но, даже так, она была больше и твёрже моей.

– Должно быть, это было тяжело. Наверное, ты много страдала.

– Нет, всё в порядке.

– Не скромничай. Ведь какая жизнь не бывает тяжёлой?

Старик слегка похлопал меня по ладони. Его кисти были изборождены глубокими морщинами времени. Столько же людей встречалось с ним и уходило, сколько морщин было на его руках.

– Чем ближе к смерти, тем сильнее меня захлёстывают тысячи разных мыслей. Я сожалею о прошлом и расстраиваюсь из-за настоящего. Мои размышления мечутся туда-сюда десятки раз в день. В основном преобладают злые мысли. Прости меня за то, что ударил тебя. Я не хотел тебе вредить.

– Всё в порядке.

– Кажется, тебе нужен был статус моей внучки.

Старик поднял вопрос, с которого всё началось. Я напряглась и коротко покачала головой.

– Не поймите меня неправильно. Я пришла сюда не с этим намерением. Честно.

– Не пожалеешь ли ты об этом?

– О чём Вы?

– Я спрашиваю, устроит ли тебя жить такой жизнью вместо своей?

Этот вопрос я слышала много раз. Но я никак не ожидала, что старик скажет что-то подобное, и это ощущалось странно, как-то тяжелее.

– Для меня это было бы сродни благословению.

– Я не об этом. Я говорю о том, чтобы жить под чужим именем, чужой жизнью.

– ...

– Не пожалеешь ли ты о жизни, где можешь потерять себя настоящую?

Жизнь, в которой я могу потерять себя? В этот момент вспомнился день, когда я сказала Эмме и Джону, что старику трудно есть. Я думала о своих сёстрах, но, в конце концов, не смогла высказать это.

Мне словно кто-то дал подзатыльник. Понятно... вот откуда было это неприятное чувство, дискомфорт в моём сердце. Я жила под другой личностью, но это была не «я». Я больше не смогу быть по-настоящему «собой». Я не продумала это как следует. Просто предполагала, что получу дворянское образование и заживу какой-то неопределённой жизнью под новой личностью. Когда старик увидел моё лицо, он заговорил, будто указывая на моё упущение:

– Отныне ты будешь называться чужим именем, жить под чужим именем и запоминать люди будут не «тебя», а твоё истинное «я» исчезнет из этого мира навсегда. Если ты любишь помидоры, но тот, под чьей маской ты живёшь, их не любит, ты больше не сможешь наслаждаться помидорами перед другими. Вот что значит жить, как кто-то другой. Жаль не того, кто ушёл. Жаль того, кто больше никогда не сможет быть собой.

Сказав это, старик посмотрел на меня с такой искренней, глубокой скорбью.

– Хорошенько подумай ещё раз. Ты действительно готова к такой жизни?

Глава 174 - Значение имени (11)

Старик выскреб дно миски дочиста, доедая последние капли. На этот раз, хотя суп, который он назвал ужасным, действительно был пресным, он съел его весь.

– Суп был хорошим.

Впервые я получила похвалу от старика, но всё ещё не могла радоваться из-за прошлого угнетающего разговора. Старик снова заставил меня задуматься о смутных опасениях, которые я держала в глубине души.

Я надеялась, если таким образом всё разрешится, – остальное не имеет значения. В моём воображении уже жили сладкие моменты из беззаботных дней жизни с Винсентом: мы лежим, глядя на ночное небо, и шепчемся о счастье. Думала, что осталось совсем немного. Однако сейчас, ясное небо, которое ранее казалось приятным, стало тяжёлым.

Как обычно, я спустилась в столовую на завтрак, но застыла от удивления при виде необычного гостя.

Старик сидел во главе длинного обеденного стола. От горячего бобового супа, поставленного перед ним, поднимались мягкие струйки пара. Я замерла в дверном проёме. Старец мельком взглянул на меня и, не проявив никакой реакции, принялся есть суп.

Впервые мне пришлось разделить трапезу с господином. Джон, поняв ситуацию, отодвинул стул напротив старика. Я нерешительно села и начала есть суп, который принесла Эмма. Мы продолжили этот неловкий приём пищи в молчании.

В этот же день человек, посланный Итаном, вновь посетил особняк, привезя новое письмо.

«Я подумал, что тебе, должно быть, неловко, поэтому распорядился подготовить нашу семейную виллу. Человек, передающий это письмо, проводит тебя, и ты сможешь пожить там некоторое время. Я пришлю за тобой, как только всё уладится».

Похоже, Итан волновался за меня и был встревожен тем, что я могу испытывать трудности в особняке старика. Мужчина подошёл ко мне и спросил, где находятся мои вещи.

Когда я сказала ему, что мои вещи расположены в самом конце коридора на втором этаже, Джон, который был с нами, вызвался провести мужчину наверх. Я также последовала за ними.

Поднявшись на второй этаж и направившись к концу коридора, мы услышали другой голос:

– Что здесь происходит?

В коридоре, одетый в халат и опираясь на трость, появился старик. Казалось, шум выманил его из комнаты.

Посыльный, в знак уважения поклонился.

– Кто этот человек?

– Это человек, посланный семьёй Кристофер. Он здесь, чтобы забрать вещи мисс.

Выслушав объяснение Джона, старик снова взглянул на незнакомца.

– Она возвращается в родовое поместье?

– Нет, сэр. Мне было велено отвезти мисс на частную виллу семьи Кристофер.

– Хм…

Старик издал задумчивый звук, помолчал мгновение, затем продолжил:

– Не надо.

– П-простите?

– Она останется здесь.

От неожиданности мои глаза широко раскрылись. Правильно ли я расслышала слова, произнесённые пожилым господином?

Человек, стоявший передо мной, не был похож на знакомого мне старика. Интересно, только мне так показалось? Но я заметила, что Джон тоже смотрел, разинув рот. Эмма, стоявшая позади старика, также не смогла скрыть своего удивления.

– Но, господин...

Старик резко оборвал его на полуслове, ударив тростью об пол.

– Хватит болтать. Возвращайся.

– Как скажете…

Увидев раздражение хозяина, мужчина тут же сдался и поклонился. Старик снова постучал тростью об пол, а после, развернулся и ушёл. На мгновение мы встретились глазами, и, бросив беглый взгляд, он скользнул в свою комнату. Эмма последовала за господином с небольшим опозданием.

Именно тогда Джон, стоявший рядом со мной в недоумении, пробормотал под нос:

– Должно быть, состояние господина сильно ухудшилось...

***

В конце концов, мужчина был отправлен обратно, и мне предстояло остаться в особняке. Я не знаю, что за внезапная перемена произошла в душе старика, но, в любом случае, для меня в этом не было ничего плохого. Скорее, решение старика стало для меня чем-то неожиданно удивительным. Итан, который получит отчёт от посыльного, наверное, тоже будет удивлён.

После того как было решено, что я останусь на более долгий срок, Эмма пришла ко мне и спросила:

– Решено, что вы пробудете здесь ещё несколько дней. Удобно ли вам в этой комнате? Раз уж она в самом дальнем углу, то если вам некомфортно, я могу подготовить для вас комнату с лучшим освещением.

– Я не чувствую дискомфорта в моей нынешней комнате. Мне бы не хотелось доставлять хлопот... Если господин не будет против.

Раз уж на то пошло, то я была тем человеком, который испытывал опасения насчёт этой комнаты. И когда я тихо спросила об этом, Эмма тепло улыбнулась.

– Конечно. Господин лично сказал, что комната в вашем распоряжении.

Это было неожиданное заявление. Честно говоря, я была уверена, что старику не нравится моё присутствие в поместье.

В это время взгляд Эммы упал на стопку коробок в углу моей комнаты.

– А это что такое?

Я посмотрела в тот угол и ответила:

– Ах, кажется, мне прислали подарки.

Вместе с письмом посыльный доставил подарки от Итана. Открыв огромное количество коробок, я обнаружила внутри платья, ночные сорочки, нижнее бельё, обувь и различные аксессуары. Каждая вещь была поразительно дорогой.

Глядя на подарочные коробки, сложенные в углу комнаты, я разинула рот. Я лишь смотрела на белое платье с прозрачным кружевом, боясь, что порву его, если прикоснусь. Пока я колебалась, Эмма подошла ближе.

– Позвольте мне помочь вам.

– А? Да...

Эмма достала белое платье из коробки. Затем, взглянув на меня, кивком велела снять одежду, и я нерешительно стала раздеваться. Когда я замешкалась, она сама начала помогать мне. Даже когда я сказала, что справлюсь, она невозмутимо продолжала делать своё дело.

Как только я осталась совершенно голой, меня охватило смущение. Я присела на корточки, прикрывая грудь обеими руками. Моё лицо покраснело от стыда. В отличие от меня, Эмма, которая, казалось, не испытывала смущения от данной картины, пошла за новым нижним бельём, а потом с широко раскрытыми глазами спросила:

– Как это произошло?

Когда Эмма указала куда-то, я на мгновение забыла о стыде и оглядела своё тело. Я не поняла, что она имела в виду.

– Ваша шея... Складывается впечатление, что вас кто-то покусал.

Шея? Только тогда я заметила, что её взгляд задержался на моём затылке. Я подняла руку, прикрывавшую грудь, и потёрла шею. До меня не сразу дошло, о чем идет речь, но стоило вспомнить, как лицо покраснело от стыда. Я прикрыла рукой место, где, вероятно, остался красный след.

– Ох, должно быть, это насекомые.

– Насекомые? В комнате завелись насекомые?

Лицо Эммы исказилось от отвращения. Она спросила, откуда могло взяться насекомое, если она использовала репеллент, на что я ответила, что это случилось там, где я жила. Только тогда Эмма оставила эту тему.

Эмма протянула мне нижнее бельё, которое я кое-как натянула. После того, как корсет был затянут, а платье накинуто поверх него, Эмма, естественно, подошла ко мне сзади, чтобы разобраться со шнуровкой. Сильное натяжение заставляло моё тело раскачиваться.

Затем Эмма опустилась на колени, положила мою ногу себе на колено и помогла надеть чулки. Я чувствовала растерянность и смущение от её действий.

Надев туфли, Эмма усадила меня на стул и начала причёсывать. Она аккуратно расчесала мои волнистые волосы, заплела их в одну косу, затем скрутила в пучок и закрепила. Я каждый раз вздрагивала от прикосновения её рук к волосам.

Эмма стояла позади меня, внимательно разглядывая отражение в зеркале, словно проверяя, что не так. Я тоже оглядела себя с ног до головы. Было невероятно неловко. Это было явно моё лицо, но ощущалось оно чужим. Я бездумно ощупывала вырез платья. Материал, касавшийся моей кожи, был мягким, без намёка на шершавость. Схватив подол платья, я почувствовала незнакомую текстуру.

Поскольку я уже была одета, Эмма предложила мне прогуляться. Я надела шляпу, перчатки на обе руки, взяла зонтик и вышла из комнаты. Джон, проходивший по коридору, увидел меня и засиял.

– Оно вам очень подходит, мисс.

«Мисс». Эмма и Джон называли меня так с самого начала. Это было совсем не похоже на те прозвища, которыми меня называли до сих пор – девка, уродливая карга, отвратительная карлица. Казалось, новое обращение мне совсем не подходит. Моё лицо, мучившее меня всю жизнь, не изменилось. Низкий рост остался прежним, а фигура не стала полнее. И всё же просто потому, что я приехала с дворянином, они естественным образом называли меня «мисс». Почему-то это было похоже на одежду, которая плохо сидела; моё тело было стеснено.

Но на выходе из особняка я столкнулась со стариком. Он, на мгновение удивлённый, оглядел меня с ног до головы. Под его взглядом я почувствовала себя неловко и энергично почесала затылок.

– Куда вы направляетесь?

Как всегда, вопрос был задан без надежды на ответ.

– На прогулку.

Но, к моему удивлению, я получила неожиданный отклик.

Я вздрогнула и посмотрела на старика. Он направлялся к железным воротам, заложив руки за спину. Наблюдая, как он открывает ворота и выходит, я поняла, что он действительно собирается прогуляться. Помедлив, я увязалась вслед за ним. Господин мельком взглянул на меня, но ничего не сказал и продолжил идти.

По мере того, как мы шли, нам попадались другие здания. Люди, стоявшие снаружи, видели старика и вели себя с ним непринуждённо.

– Ох, господин, что заставило вас выйти наружу?

– Чувствуете себя лучше, не так ли?

– Консервированный картофель сегодня свежий, возьмите один.

Старик не ответил ни слова, но люди тепло его приветствовали и продолжали разговаривать. И их взгляды, естественно, обратились ко мне – той, кто следовал за господином. Я чувствовала их любопытство – кто это прогуливается вместе с господином? Было тягостно. Я натянула шляпу на голову пониже, изо всех сил стараясь избегать их взглядов.

– Боже мой, молодая леди тоже здесь?!

Когда кто-то это сказал, другие тоже начали меня приветствовать. «Мисс! Давно не виделись, мисс! Давайте видеться чаще!» Они вели себя со мной как давние знакомые, хотя я никогда их не видела. Прислушиваясь, я поняла, что люди принимают меня за «Флоренс». Я была растеряна, но, поскольку старик не давал никаких объяснений, я не могла ни подтвердить, ни опровергнуть эти заявления.

Это ни что иное, как поистине странная ситуация. Я осталась прежней, но люди, глядя только на внешность, принимали меня за внучку старого господина и, как само собой разумеющееся, называли «мисс».

Из-за того, что я сменила наряд, изменилось и отношение ко мне. Я, сама того не осознавая, стала «мисс Флоренс». Меня не спрашивали, кто я и как меня зовут. Это была невыносимо неловкая ситуация. Роскошная одежда, которую я теперь носила, словно душила меня.

Глава 175 - Значение имени (12)

Когда мы вышли на безлюдную тропу, мои шаги замерли.

– Почему… почему вы не объяснились?

Пожилой мужчина, шедший впереди, тоже остановился и обернулся назад.

– О чём ты?

– Люди ошибочно принимают меня за вашу внучку. Почему вы не объяснились?

– Разве не ради этого ты пошла за мной? – саркастично подметил он. Внутри меня всё сжалось, и я, сама того не осознавая, повысила голос:

– Нет!

Где-то вдалеке вспорхнула птица. Тропу окружали густые деревья, покой нарушал лишь свист ветра. Тени деревьев колыхались в такт колебаниям старика.

– …Я …Я никогда этого не хотела. Никогда.

Нет, всё наоборот. Именно я колеблюсь. Мой неуверенный голос эхом разнёсся по округе. Звук бумерангом вернулся в мои уши. Сжатые кулаки дрожали.

Совру, если скажу, что никогда не мечтала о высоком статусе, но сейчас мои действия не были продиктованы этой целью. Я делаю лишь то, что необходимо. Не больше, не меньше. И никогда не пожелала бы слишком многого.

– Я… не хочу этого.

Меня охватил стыд. Мне следовало бы радоваться, когда люди называли меня «мисс», но каждый раз от этих слов сердце сдавливала тяжесть. Вся эта ситуация была невыносимой. Слабый глас совести терзал изнутри. Путь, который я выбрала, не позволит мне оставаться «Паулой». Меня будут знать как совершенно другого человека.

Так «я» исчезну из этого мира навсегда. Слова старика стали последним гвоздём в крышке гроба мои надежд*. Я опустила взгляд и с трудом выдохнула.

Прим. пер.: «последний гвоздь в крышке гроба» – фразеологизм в значении «решающий фактор в полном крахе».

Мгновение спустя в поле зрения оказались ботинки старика. Я приподняла голову и заметила, как он опирался на трость и смотрел на меня.

– От тебя одни проблемы.

Снова упрёк. Я вновь ощутила, как всё сжалось внутри и нехотя пробормотала извинения, опустив голову.

– Подними голову. Быстро!

От неожиданности я невольно подняла голову. Старик грозно ударил тростью о землю и крикнул, чтобы я выпрямила спину. Мои мышцы напряглись, и я тут же подчинилась. Тогда старик положил мой сжатый кулак на своё предплечье. Я с широко раскрытыми глазами уставилась на него.

– Не ты ли говорила, что не отступишь, даже если тебя будут осуждать? Куда делась твоя прежняя решимость идти наперекор?

– Господин…

– Не трусь. Тебе нечего бояться. В конце концов, такова жизнь. Что бы то ни было, если тебе это нужно, просто иди вперёд. И однажды ты сможешь достичь желаемого.

Безэмоциональные, незначительные слова почему-то тронули до глубины души. Старик продолжил прогулку. Я неловко шла рядом, держась за его предплечье. По тропе, обсаженной деревьями, разносился стук трости.

После прогулки я проводила его до комнаты, затем вернулась к себе и села на кровать. Внезапно накатила сильная усталость. Удерживая веки открытыми, я развязывала шнуровку тесной одежды, как вдруг заметила цветочную корзину, стоявшую сверху на коробке.

Разве она тут была до этого? Я удивлённо подошла к пышным, благоухающим цветам. Я уж было решила, что это подарок от Итана, но тут же заметила письмо, спрятанное меж цветами.

Я осторожно вынула и вскрыла конверт. Однако на бумаге было всего одно короткое предложение. И написано явно не рукой Итана.

[Я скучаю по тебе.]

Точка в конце была такой жирной, что меня пробило на смех. Он словно требовал объяснений, почему за всё это время не отправила ему ни одного письма. Аккуратный, но заострённый почерк говорил красноречивее слов. Я обещала писать как можно чаще, но во всей этой суете совсем вылетело из головы. Так и вижу его недовольное лицо.

Я выбежала из комнаты и направилась к Эмме, чтобы попросить бумагу, конверт и письменные принадлежности. Моя просьба была немного неожиданной, но она быстро приготовила всё необходимое. Я села за стол в углу комнаты, развернула лист, обмакнула перо в чернила и медленно написала:

[Я тоже скучаю.]

Чего-то не хватает. Я задумалась, а затем снова обмакнула перо.

[Я тоже скучаю! Очень сильно!]

Я вложила всю душу в начертания последних букв, не жалея чернил. Как и он, я тоже вполне сдержанно написала всего пару строк. Готова поспорить, что когда он увидит ответ то будет ворчать: «Ну и что это?». Но уверена, он обрадуется. Представляя Винсента, читающего письмо, я радостно улыбнулась.

Тяжесть, охватившая моё сердце, исчезла. На замену пришло волнение от желаемой встречи с Винсентом. Сердце переполнилось эмоциями.

Я аккуратно сложила письмо и спрятала в конверт. Запечатав его, во мне пробудилось желание поскорее встретиться с Винсентом. Сегодня уже поздно, поэтому отправлю ответ как можно раньше утром. Похоже, письмо доставили через Итана, так почему бы не попросить его? Но хотелось бы не письмами обмениваться, а самой поехать к нему. Я крепко обняла письмо с мыслями о Винсенте.

Внезапно меня охватила неописуемая тоска.

***

Я размышляла над дилеммой, с которой никогда раньше не сталкивалась. Казалось, что уже слишком поздно, но если не сейчас, то когда? Я наивно полагала, что достаточного просто быть рядом с Винсентом. Но я грезила о куда большем счастье. Именно поэтому Итан и затеял смену личности. Я решила, что должна принять предложение, если это необходимо, чтобы оставаться рядом с дорогими мне людьми. В конце концов, не существует исхода, который устраивал бы всех.

Но если так, то что станет с «Паулой»?

Не исчезнет ли «она» навсегда из этого мира?

Осознав это, я всерьёз засомневалась: действительно ли это то счастье, которого я желала?

Как и всегда, я поела и отправилась на прогулку по окрестностям. Я не уходила так далеко, как в прошлый раз, а просто бродила около особняка, но даже этого было достаточно, что облегчить мои терзания. Сама не знаю, с какого момента это началось, но старик часто составлял мне компанию.

Поскольку в этом особняке было мало людей, я стала больше времени проводить с пожилым господином. После того откровенного разговора я избегала старика из-за неловкости, но быстро поняла, что нет мне спасения. Так я и привыкла к его обществу.

Мы вместе разделяли трапезу или гуляли: я сидела рядом и болтала на пустые темы или же приносила стопку книг, которые хотелось прочитать. Сначала старик был ошеломлён моим поведением, потом раздражался, но вскоре смирился. Совместное времяпрепровождение стало неотъемлемой частью моего дня.

Прошлой ночью старику стало хуже и особняк погрузился в беспорядок. К счастью, беда миновала, но врач настоятельно рекомендовал ему день отдыха. Я, Эмма и Джон по очереди ухаживали за стариком. Со временем цвет его лица улучшился.

Я сидела на стуле около кровати и читала книгу. Старик проснулся и наблюдал за мной, а затем шевельнул сухими губами:

– Ты уже привыкла к такому.

Я оторвалась от книги и посмотрела на него.

– К прислуживанию, да?

– К заботе о других.

Я непонимающе моргнула. А затем слабо улыбнулась.

Мои сёстры часто болели, поэтому я привыкла проявлять заботу. Уход за стариком не составлял мне труда. Он не отрывал от меня глаз и продолжил хриплым голосом:

– Расскажи о себе.

– О себе? У меня нет ничего интересного.

– Ничего страшного. Просто расскажи что-нибудь.

Он был готов слушать. Я растерялась от неожиданности, и не сразу смогла начать. Просьба рассказать о себе такая неожиданная, да и говорить особо не о чем. Старик терпеливо ждал, пока я соберусь с мыслями.

Наконец, я медленно заговорила:

– В детстве за нашей деревней была гора… Там…

Я рассказала о том, как ребёнком поднималась на деревенскую гору. Она была слишком высокой для ребёнка, чтобы просто забраться, поэтому приходилось вскарабкиваться на коротких ножках. Позже ко мне присоединилась вторая из сестёр, а если позволяло здоровье, то я брала с собой и четвёртую. Однажды, когда мы пошли туда, третья* увязалась следом и постоянно ворчала: «Что вы делаете?». Самую младшую, совсем младенца, я не могла взять с собой.

*Прим. пер.: всего в их семье 5 детей. Третья из сестёр – это Алисия, но так как автор забыл дать таким маловажным персонажам (сёстрам) имена – они идут под номерами, как и Алисия в этом фрагменте (видимо, чтоб другим обидно не было)

Это было одно из немногих по-настоящему радостных воспоминаний в моей жизни. Рассказывая об этом, я не могла сдержать улыбку. В те деньки младшие сёстры были ужасно миленькими. Я увлечённо рассказывала, вспоминая прошлое. Старик внимательно слушаю мою бессвязную историю.

– Похоже, ты в хороших отношениях с сёстрами.

– В целом да, но с некоторыми не складывалось.

Внезапно всплыло неприятное воспоминание. Я покачала головой, прогоняя плохие мысли, и усмехнулась.

– У всех же так бывает.

– Ты любишь читать?

Разговор переключился на книгу в моей руке. Я кивнула.

– Да. Очень.

– Я тоже. В детстве, когда я сидел один в укромном месте и читал, день становился особенным.

– Думаю, мне знакомо это чувство.

Будто ты сам становишься героем книги. От этого ощущения лишь сильнее погружаешься в повествование. Я улыбнулась, соглашаясь со словами старика.

– Ты обдумала мои слова?

Старик ловко перескочил на проблемную тему. Я смахнула улыбку и выпрямилась.

– Честно говоря, я запуталась. Как будет лучше?

Я ожидала, что если отвечу расплывчато, то он точно что-нибудь скажет, но, к моему удивлению, он молчал. В моих глазах мелькнуло замешательство.

– Вы ничего не скажете?

– Ты ждёшь от меня каких-то слов?

Не то чтобы… Я отрицательно покачала головой, и старик добродушно улыбнулся. Он впервые улыбнулся. Мои глаза расширились от непривычного зрелища.

Будто не заметив мою реакцию, старик повернулся. Он пытался принять сидячее положение, поэтому я подложила подушку ему под спину. Он устроился поудобнее и взглянул в окно. Чистое небо окрашивалось в красный цвет.

– Когда я услышал о том, что моя единственная дочь попала в аварию, я почувствовал, будто мир рухнул. Я проклинал Бога, спрашивая, почему он забрал мою прекрасную дочь, а не такого старика как я, – тяжёлым тоном сказал он. Я закрыла книгу, внимательно слушая его историю.

– Ребёнок, которого вынашивала моя дочь, – всё, что у меня осталось. Каждый раз, когда я видел её лицо, так похожее на лицо моей дочери, сердце сжималось, но в то же время вскипала ненависть. Потому что, если бы не дитя в её животе, она могла бы выжить. Но моя дочь хотела спасти жизнь ребёнка, и мне ничего не оставалось, кроме как исполнить её желание. Я жалел об этом. Очень сильно.

От этих слов у меня перехватило дыхание.

– Я ненавидел свою внучку, которая была похожа на мою дочь. Я ненавидел её так сильно, что не мог смотреть на неё. В её рождении я видел лишь причину страданий моей дочери: словно поглотила её, чтобы выжить. Я не испытывал к внучке никакой привязанности. Какой толк от такого дедушки? С того момента, как моя маленькая внучка научилась ходить, она постоянно следовала за мной и старалась показать себя с лучшей стороны. Я был плохим дедушкой, а она – хорошим ребёнком.

– …

– Я даже не выслушал её просьбу пойти погулять за ручку.

– …

– Я разозлился, когда она предложила навестить мою дочь. «Знай своё место».

– …

– Я просто игнорировал маленькую девочку, пока та увядала от одиночества в своей комнате.

– …

– Потом она захворала, и её здоровье резко ухудшилось. Я думал, что это обычная простуда, но болезнь переросла в пневмонию. Такой слабый ребёнок не мог с этим справиться. Только увидев, как она задыхается, словно вот-вот испустит дух, я наконец пожалел о содеянном. К тому времени было слишком поздно.

Лицо старика постепенно исказилось от сожаления. Это то же самое выражение, которое было у Джона и Эммы, когда они вспоминали Флоренс. Выражение невыносимой боли.

– И даже так девочка крепко хватала меня за руку и называла «дедушкой». Её рука была такой маленькой и тощей, что мне хотелось поплатиться за все грехи. Но моя внучка тоже не стала ждать такого плохого дедушку. Вскоре она последовала за матерью.

– …

– Иногда, когда я думаю об этом ребёнке, сидящем вот так в одиночестве, моё сердце разрывается.

Только тогда я поняла истинную природу вины, поселившейся в сердце старика. Он хотел попросить прощения у внучки за проступки, совершенные в прошлом.

– Я так и не устроил ей должных похорон. Я хотел думать, что она всегда рядом со мной, хотел помнить её ещё долго.

Закатный свет, льющийся в комнату, окрасил старое, измождённое лицо в насыщенный красный цвет. Смерть тенью нависала за его спиной. Множество мыслей проносилось в его голове: счастливые моменты, грустные воспоминания, сожаления, которые оставили глубокие раны и теперь нагноились. Значит, и в жизни старика остались сожаления.

– Только состарившись, я осознал, что моя жизнь была неправильной. Я до сих пор жалею, что не смог взять эту маленькую ручку.

Лицо старика выглядело усталым и измученным. Я не знала, что сказать. Мне не хотелось утешать его необдуманно. После минутного колебания я робко обхватила его руку. Затем, как и он для меня в прошлый раз, я мягко погладила морщинистую руку.

Старик повернулся ко мне.

Глава 176 - Значение имени (13)

– Когда-то у меня были похожие переживания. Я жила своей жизнью, отказавшись от собственного счастья, обременённая чувством вины за боль, причинённую мною людям. Но один добрый человек сказал мне: «Не страдай из-за тех, кого уже нет. Думай о своей жизни, как о способе испытать всё то счастье, которое им уже не дано получить».

– …

Я до сих пор хорошо помню те добрые слова, услышанные мною тогда. Хотя это был всего лишь сон, но тот момент, такой реальный, стал неизгладимым воспоминанием.

– Вы спросили меня, не пожалею ли я о жизни, в которой потеряю себя? Я много думала об этом, но, честно говоря, до сих пор не знаю. Это одновременно захватывающе и пугающе. Но я решила, что больше не позволю страху остановить меня. Я хочу жить ради будущего. Я хочу двигаться вперёд, ради себя и ради счастья тех, кто рядом со мной.

После этих слов мысли, терзавшие меня, начали проясняться.

Возможно, я уже знала ответ. Я решила перестать беспокоиться и колебаться. Поэтому приняла жизнь с новой личностью. Конечно, будет трудно, но я не одна. Со мной есть Винсент. Поэтому я смогу найти в себе мужество.

Вдруг мне стало ужасно жаль человека передо мной. Рядом с ним больше никого нет. Я знала, как тяжела и жалка может быть жизнь в ожидании лишь смерти. Я не была уверена, что мои скупые слова смогут хоть как-то утешить, но всё же мне хотелось поделиться с ним своей храбростью.

– Надеюсь, вы почувствуете то же самое. Надеюсь, вам не так больно, и вы не откажетесь от счастья, которое ждёт вас впереди. Если вам будет что рассказать своей дочери и внучке, когда вы снова их встретите, разве это не будет достойной жизнью?

Я искренне улыбнулась старику. Он посмотрел на мою руку, которая похлопывала его. Лицо, которое до этого выглядело так, будто он смотрит на что-то впервые, постепенно смягчилось, приняв странное выражение.

– Ты всё ещё хочешь жить как моя внучка?

Ещё одно недоразумение. Я тут же покачала головой и объяснила:

– Нет, я же вам всё время говорю, я этого не хотела. Я серьёзно.

– Тогда я спрошу по-другому…

Старик тихонько вздохнул.

– Ты будешь жить как моя внучка?

– Вы...

Я пораженно взглянула на старика. Его заявление оказалось очень неожиданным. Я не думала, что когда-нибудь услышу от него нечто подобное. Игнорируя мой потрясённый взгляд, старик продолжил:

– Я уже думал, как уладить этот вопрос. Хотел бы я, чтобы ты жила. Живи, чтобы испытать счастье, которого не было у моей внучки.

– Разве вы меня не ненавидите?

Я горько улыбнулась. Я прекрасно понимала его неодобрение и обиду по отношению ко мне с самой первой нашей встречи.

– Я ненавидел. Но решил оставить это в прошлом.

– Разве вы не считаете меня недостойной? Если такая, как я, станет вашей внучкой, люди будут смотреть на вас свысока.

Иногда вспыхивает прежняя неприязнь к себе. Как бы ты ни старался нарядиться, сущность человека не изменится.

Старик стал суровым, когда услышал мои слова:

– Не принижай себя. Если не будешь себя уважать, другие тоже не будут. Кто бы что ни говорил, будь уверена в себе и ходи с высоко поднятой головой.

Когда я поняла, что он пытается утешить меня, что-то сжалось в груди. Я не знала, что сказать. Опустив голову, я глубоко вздохнула и снова взглянула на старика. Он всё ещё смотрел на меня.

– Ты знала, что у имени Паула есть и другое значение?

Вопрос прозвучал неожиданно. Я покачала головой.

– Оно значит «маленькая, но сильная».

Ах…

– Паула, какое красивое имя.

Старик взял мою руку в две свои. Тепло разлилось по моей коже. Я поняла, что, в отличие от прежнего, он смотрит на меня по-другому. Старик принял меня.

– Не выбрасывай своё имя. Оно драгоценно, правда?

Морщинистая рука старика похлопала меня по израненной руке.

– Я проживу жизнь без сожалений.

В ту ночь я написала письмо. Даже не зная, что именно писать, я просто повела пером.

«Будешь ли ты любить меня, как бы я ни изменилась?»

Ответ пришёл через несколько дней. Несмотря на спонтанность, ответ был твёрдым.

«Конечно».

Я рассмеялась, увидев его.

Разве этого недостаточно? Даже несмотря на мою одежду, мой образ жизни и то, как на меня смотрят окружающие, если есть хоть один человек, который знает меня настоящую, если этот человек продолжает меня любить, разве этого недостаточно?

Если я могу быть настолько счастлива?

***

После того как я рассказала Итану о решении, которое приняла со стариком, он направился прямиком в особняк. Сидя в гостиной, Итан, что для него нехарактерно, не мог сдержать выражение лица. Судя по его крайнему недоумению, решение старика знатно удивило его. На самом деле, я тоже была поражена не меньше.

– Ты уверен, что тебя это устроит?

– Да. Организуйте всё сами. Я же со своей стороны сделаю то, что от меня требуется.

– Понял.

Затем они долго обсуждали, что делать дальше. Сидя рядом со стариком, я чувствовала всю осторожность и тщательность, с которой велось обсуждение. Тем не менее, разговор протекал довольно гладко. Было немного странно, что всё прошло так спокойно, словно они знали, что это произойдёт, и подготовились заранее.

Этот человек, он ведь не специально меня сюда послал, правда? Учитывая характер Итана, подозрение было вполне оправданным.

Когда разговор утих, Итан отпил чаю и вежливо улыбнулся:

– Успокаивает, что дядя мне так помогает.

– Чепуха. Думаешь, я не знаю твою хитрую натуру? Ты, должно быть, отправил то письмо, зная, что я это сделаю.

Старик неодобрительно цокнул языком. Письмо? Я недоумённо посмотрела на Итана. Выражение его лица не изменилось, но я почувствовала его замешательство.

Старик фыркнул и откинулся на спинку дивана. Я посмотрела на них обоих, собираясь спросить, о каком письме идёт речь, но Итан заговорил первым:

– Помнишь, я кого-то посылал с письмом? В нём я написал дяде, что Паула – хороший человек.

И это всё? Мне показалось, что в письме было что-то ещё. Но сама я его не читала, так что знать не могу. Глядя на старика, я не заметила в нём особого желания объясняться.

Иногда некоторые вещи лучше оставить неизвестными…

Старик слегка наклонился ко мне.

– Позволь мне дать тебе совет.

Меня заинтриговали его слова. Я наклонилась поближе.

– Не водись с ним. Он никчёмный.

– О, да. Понимаю.

Уж я-то знаю. Я приняла совет старика близко к сердцу и кивнула. Итан, слышавший наш разговор, выглядел обиженным.

– Вы оба слишком строги.

Но в то же время он казался вполне довольным.

***

Я вспахала землю в небольшом огородике за особняком. Разбросала удобрения, посадила семена и полила их. Когда я предложила приготовить что-нибудь вкусненькое из того, что мы здесь вырастим, старик, сидевший в кресле и наблюдавший за мной, счастливо улыбнулся.

Однако он скончался прежде, чем семена успели прорасти и принести плоды.

Перед смертью он оставил мне завещание:

– Положи это в гроб вместе со мной.

Он дал мне фотографию своей внучки. Единственное её изображение, которое у него сохранилось. Я знала, что он хотел спрятать его навсегда, похоронив в своём гробу. Так я смогла бы жить как его внучка.

Жить чужой жизнью было нелегко. Очень нелегко. Почему я была так самоуверенна? Где-то в глубине души я задавалась вопросом, возможно ли это вообще. Я поняла, что жить за другого человека – бремя гораздо тяжелее, чем можно себе представить.

Я вертела в руках фотографию, размышляя о ней. Старик похлопал меня по плечу, словно понимая мои переживания.

– Если кто-нибудь спросит, какие у тебя воспоминания о дедушке, скажи, что вы вместе обедали, гуляли, читали и даже варили томатный суп.

Слёзы чуть не навернулись на глаза. Это были воспоминания, которыми я делилась с ним всё это время. Только тогда я поняла, что он создал эти «воспоминания» вместе со мной.

– Но обещай мне одно: жить счастливо.

– Да, я проживу свою жизнь, испытывая счастье, которого никогда не было у Флоренс. Я позабочусь о том, чтобы люди видели, что я прожила счастливую жизнь.

– Дело не в этом.

Старик слегка покачал головой.

– Ты не будешь жить ни для кого другого, только для себя. Живи ради своего счастья как Паула.

Эти слова всё же довели меня до слёз. Я энергично кивнула, голос дрожал.

– Хорошо.

Я обязательно буду жить счастливо. Старик приятно улыбнулся в ответ.

Несколько дней спустя он тихо скончался во сне. Похороны были скромными. Это было одним из его последних желаний. Я положила фотографию его внучки в гроб, где он лежал. Он выглядел таким умиротворённым, держа в руках фотографию внучки.

– Отправляйтесь в лучший мир.

С этими словами я попрощалась с дедушкой.

После похорон я попрощалась с Эммой и Джоном. Они сказали, что возвращаются в родной город. У Джона, сироты, не было родни, поэтому он последовал за Эммой. Оба были стары и больше не могли продолжать свою работу, что и объясняло их отъезд.

– Мне очень жаль.

Я стала Флоренс, и они оставили свою давнюю работу. Почему-то мне казалось, что я единственная, кто привязалась. Было тяжело на сердце, когда я смотрела на них. Эмма нежно улыбнулась, взяв меня за руку.

– Не извиняйтесь. Если вы так легко извиняетесь перед тем, кто ниже вас по положению, они будут смотреть на вас свысока.

Они уже знали, что мне уготована судьба Флоренс. Они никогда не говорили этого вслух, но, должно быть, предчувствовали.

Они подчеркнули, что будут молчать о том, что видели и слышали здесь, даже после смерти. И без этих слов я знала, что они никогда ничего не расскажут о том, что здесь произошло.

– Сегодня хороший день, так что улыбнитесь. Уверена, хозяин хотел бы этого.

Услышав её слова, я выдавила улыбку. Должно быть, у меня было нелепое выражение лица, но они не смеялись. Их глаза, теперь уже нежные, естественным образом приняли меня, словно они смотрели на драгоценную юную леди.

– Вы должны жить хорошо, юная леди.

Джон тоже радостно поздравил меня.

Коротко простившись и обнявшись напоследок, я отпустила их. Я проводила взглядом отъезжающую карету, а затем обратила взгляд на особняк за плотно закрытыми железными воротами. Он казался ещё более заброшенным, чем когда я увидела его впервые. Семена, посеянные в огороде, никогда не дадут плоды.

Я обернулась. Итан ждал меня. Он приехал в экипаже, так как при нас был багаж, и тепло встретил меня, одетый как обычно. К счастью, он сообщил, что все дела уже улажены, и он направляется прямиком к дому своих родителей.

Мы выехали из особняка моего деда вместе. Меня покачивало на ухабах. Я смотрела в окно, наблюдая за удаляющимся особняком. Прошло всего немного, но я чувствовала, что прибавила в весе. Когда экипаж въехал в лес, я отвернулась и выпрямилась.

– Итан.

Итан тоже глядел в окно. Я пристально посмотрела на него, а затем спросила:

– Могу я попросить тебя об одолжении?

Только тогда Итан повернулся ко мне.

– Какое одолжение?

– Когда мы будем одни, ты будешь называть меня «Паула»?

– Твоим настоящим именем?

– Да. Может быть, это трудно, когда рядом есть другие, но, если ты не против, хотя бы, когда мы наедине.

Так я решила, проведя несколько месяцев со стариком.

– Потому что я не хочу забывать.

Я не хочу забывать «себя».

Старик был прав. На самом деле, со мной не всё в порядке. Я не хотела забывать, кто я. Я не хотела, чтобы меня стёрли из памяти как «Паулу».

Потому что я не пыталась жить под новой личностью, чтобы просто отказаться от «себя». Мне всё ещё не хватало уверенности, и непрекращающийся стыд поглощал меня, но даже при этом я не хотела стирать «свою» жизнь. Я хотела сохранить в сердце былое и людей, которых повстречала в прошлом.

– Пожалуйста, – добавила я.

Я знала, что он может отказать, но всё равно вела себя жадно и по-детски. Сказав это, я немного нервничала. Я сглотнула и ждала реакции. Итан на мгновение замялся, услышав мои слова, а затем добродушно улыбнулся.

– Иногда члены семьи используют прозвища.

– Тогда?..

– Думаю, неплохо было бы называть тебя «Паула». Хорошо. Буду звать тебя Паулой, когда мы одни.

– Спасибо!

Я лучезарно улыбнулась. Я была так благодарна ему за то, что он терпит мои капризы. Видя моё волнение, Итан приятно рассмеялся.

– И… пожалуйста, говори теперь свободнее. Мы семья.

На самом деле, Итан всё это время был вежлив со мной. Я это ценила. Но если он продолжит так аккуратно обращаться со мной и после того, как мы станем частью одной семьи, люди сочтут это странным. Я указала ему на это, и Итан кивнул в знак согласия.

– Хм, понятно. Странно.

Итан резко выпрямился. Я посмотрела на его внезапно посерьезневшее лицо с озадаченным выражением, и он протянул мне руку. Я безучастно смотрела на протянутую передо мной ладонь.

– Флоренс Кристофер.

Тяжёлый голос раздался у меня в ушах. Я, застыв, смотрела на Итана. Его лицо, теперь наполненное любовью, тепло улыбалось мне.

– С этого момента я буду заботиться о тебе, моя сестра.

Сердце переполнилось. Дрожь, страх и волнение одновременно наполнили мою грудь. Впрочем, всё было неплохо. Зрение затуманилось, но плакать не хотелось. Я осторожно протянула ладонь и взяла его за руку, улыбаясь радостнее всех.

Это было новое начало.

Глава 177 - Повседневная жизнь мисс Кристофер (1)

По приезде в резиденцию я впервые ощутила, насколько длинным может быть день.

Приглушённый стук в дверь разнёсся по комнате и пробудил меня ото сна. Звук был, как всегда, вежливым и осторожным. Приоткрыв глаза, ещё одурманенные сном, я разрешила войти. Дверь тут же открылась, и появились две служанки. Они привычно поздоровались со мной, вежливо поклонились, а затем приготовили воду для умывания.

Я слегка умылась, вытерла лицо полотенцем и потянулась. Кровать была настолько велика для одного человека, что даже чтобы спуститься с неё, требовалось время. Всё ещё в полудрёме, я подошла и села на стул у туалетного столика. Одна из служанок умело нанесла на моё лицо пудру и причесала меня.

Другая достала два платья и поднесла их ко мне: платье с синеватым цветочным узором и скромное светло-розовое с кружевами на воротнике и рукавах. Выбрав последнее, я тут же получила подобранные к нему чулки, туфли и аксессуары.

Служанка, занимавшаяся моими волосами, выбрала ленту, гармонирующую с выбранным платьем, и умело собрала мои растрёпанные волосы. Когда причёска была готова, я надела принесённые второй служанкой чулки, облачилась в платье и дополнила образ аксессуарами.

Теперь в зеркале стояла аккуратно одетая аристократка. Не осталось и следа от той девушки в пижаме, что боролась со сном. Окинув меня взглядом, служанки почтительно произнесли:

– Вам очень идёт.

– Вы прекрасны, юная леди.

Я неловко улыбнулась. К этим смущающим словам я уже успела кое-как привыкнуть.

***

С момента моего переезда в особняк Кристоферов прошло уже три месяца. За это время многое изменилось.

Что я заметила, когда впервые приехала сюда, так это то, что особняк был не меньше, чем у семьи Беллунита.

В то время как особняки Беллунита были роскошными и в меру элегантными, особняки Кристоферов обладали аккуратной и тихой красотой.

Особняк, в котором я остановилась, был самым большим из них: множество комнат, и его размеры было трудно охватить взглядом. Если бы Итан в тот первый день не взял меня за руку, застывшую в оцепенении, я, возможно, могла бы бесцельно бродить часами по особняку.

Итан предоставил мне комнату, следующую по величине после своей. За всю свою прошлую жизнь я и не мечтала о такой просторной комнате. Обои, пол, мебель – всё до единой детали было высшего качества. Более того, в комнате было подготовлено всё необходимое для комфортной жизни. Увидев в гардеробе даже больше нарядов, чем тех, что получила в подарок ранее, я онемела.

Первым делом Итан приставил ко мне двух служанок. Девушки были примерно моего возраста. Даже увидев внезапно появившуюся меня, они не выказали ни капли любопытства, ведя себя почтительно.

Они постоянно следили за моим состоянием и спрашивали, удобно ли мне. Из-за моей привычки рано вставать они часто заставали меня уже проснувшейся, и с какого-то момента стали приходить ещё раньше, чтобы прислуживать мне.

Такой жизни, где тебе постоянно прислуживают, у меня никогда не было. Мне было неловко до крайности, и я часто не знала, куда деть себя.

На следующее утро после переезда в большой особняк, когда я собиралась умыться, служанки ворвались, чтобы помочь, и я, не выдержав смущения, вскрикнула. Итан сказал, что мне нужно привыкнуть к таким ситуациям. Он был прав. Даже для того, чтобы надеть чулки, аристократке полагалось принять помощь.

Тот день, когда я впервые ужинала с Итаном в столовой, запомнился мне очень неприятно удушающей обстановкой. Атмосфера была настолько торжественной, что даже едва слышный звон столовых приборов казался неуместным. Слуги неотрывно наблюдали за нами, следя, не нужно ли чего. За каждым глотком воды, за каждым разрезанным куском мяса следили десятки глаз. Итан выглядел совершенно спокойным, а я никак не могла понять, попал ли кусок не в то горло. В конце концов, в тот день меня жутко стошнило.

После этого Итан распорядился оставлять во время трапез минимум слуг и заводил со мной хотя бы лёгкую беседу. Пусть это были лишь обыденные темы вроде утренних приветствий или того, как прошёл день, но, видимо, он делал это, чтобы я расслабилась. Благодаря этому удушающая атмосфера за столом немного смягчилась, и я смогла есть спокойнее.

Я носила одежду, о которой не смела и мечтать, ела изысканные блюда, вела роскошную жизнь. Даже те наряды, которые сперва казались мне неподходящими, после нескольких примерок стали привычными. Но как бы я ни старалась отшлифовать себя, я не была настоящей аристократкой. Я не знала ни одной черты дворянского воспитания. Хотя и пыталась читать книги в надежде на полезность, но без личного опыта ничего не могла понять.

Чтобы восполнить пробелы в моих знаниях об аристократических манерах, Итан позвал Вайолет. Он подумал, что будет лучше, если этому научит кто-то близкий. Вслед за Вайолет пришла и Джоэли. Расположив их по обе стороны от себя, я принялась расспрашивать об аристократическом воспитании.

– «Как говорить элегантно, оставаясь учтивой»? Разве нельзя просто говорить и всё?

– «Нельзя смеяться, слишком широко открывая рот, но и не слишком узко при этом нужно издавать умеренный звук». Неужели обязательно смеяться именно так?

Вайолет и Джоэли, листая мои книги, выражали ещё большее недоумение, чем я. Их советы, основанные на воспитании с рождения, мне не помогали. После нескольких бесполезных встреч Итан нанял домашнего педагога.

Первой наняли молодую женщину. Поговорив со мной несколько минут, она, видимо, решила, что я совершенная невежда, и стала проявлять пренебрежительное отношение. Она придиралась к мелочам и открыто насмехалась. Мне хотелось многое сказать, но я сдерживалась. Ведь мне и правда многого не хватало. Однако Итан, каким-то образом узнав об этом, уволил её и привёл новую наставницу.

Второй нанятой учительницей стала женщина средних лет. Говорили, она популярна среди знатных родителей в последнее время. Она не смеялась надо мной открыто. Вместо этого, под предлогом дисциплины, она размахивала тонкой тростью. За каждую ошибку меня били, и мои ладони покрылись сетью тонких рубцов.

Я считала, что грубые, покрытые мелкими шрамами руки не подходят аристократке, и потому обычно скрывала их в перчатках. Но однажды, ненадолго сняв перчатки, я позволила Итану увидеть красные следы на моих ладонях. Он выпытал причину и уволил её.

Третьим наняли мужчину. Он был моложе второй учительницы, и благодаря улыбчивому выражению лица казался симпатичным. Он не смеялся надо мной и не брал в руки трость. Однако он злословил за моей спиной. Услышав, как он говорит: «Такую девчонку можно обвести вокруг пальца и просто стричь с неё деньги», я сама его уволила. В нём не было и намёка на желание как следует обучить меня аристократическим манерам.

После этого я сменила ещё несколько учителей. Никто не подходил. В тот день, когда я уже размышляла, не поискать ли учителя издалека, в особняк явилась одна особа. Женщина средних лет. Увидев её, я не могла поверить своим глазам.

– Приятно познакомиться.

Она сложила руки и почтительно поклонилась мне. Я перевела взгляд на Итана, который выглядел довольным, затем снова на неё и наконец прошептала:

– Леди Изабелла?

Передо мной стояла та самая Изабелла, что помогла мне в прошлом. Неожиданное появление заставило меня широко раскрыть глаза. Я слышала, что она внезапно исчезла после того, как помогла мне сбежать, и волновалась, но, к счастью, она выглядела целой и невредимой.

– Пожалуйста, не стоит обращаться ко мне так почтительно, юная леди.

Было странно слышать от неё «юная леди» в свой адрес. Пока я не знала, как реагировать, Итан прояснил ситуацию.

– Винсент её порекомендовал. Сказал, Изабелла хорошо подойдёт.

– Винсент?

Удивительно, что Винсент порекомендовал Изабеллу, но ещё больше поразил факт, что они поддерживают связь. Как будто в подтверждение слов Итана, Изабелла протянула рекомендательное письмо с печатью семьи Беллунита. Хотя они и были знакомы, Итан принял письмо, проверил его и утвердительно кивнул.

– Мне она кажется хорошим вариантом. Что думаешь, Паула?

– Хм. Я…? Конечно, буду только рада.

Всё же лучше иметь дело со знакомым человеком, чем с совершенно чужим. Получив моё согласие, Итан тут же нанял её в качестве учительницы.

– Буду признательна за ваши старания.

И тут начался ад.

Изабелла была беспощадна. Не дав мне насладиться радостью встречи, она хладнокровно и решительно начала обучать меня основам.

Честно говоря, я была наивна в представлениях жизни аристократии. Сиди себе без дела, распоряжайся слугами, пей чай – вот и вся праздная жизнь. Но настоящая дворянская жизнь, как я убедилась, была иной.

Во-первых, им нужно было изучать невероятно много. Начиная с основ этикета, искусств, музыки, танцев, вышивания, чтения, стихосложения, верховой езды, манер за столом и прочих правил приличия, вплоть до манеры речи, осанки, выражения лица и походки. Аристократ должен был сохранять достоинство даже в мельчайших деталях. Обучаясь ходить с высоко поднятой головой и прямой спиной, я чуть не вывихнула все суставы.

Изабелла не насмехалась надо мной и не хваталась за трость, а спокойным тоном шаг за шагом описывала последствия моих ошибок. Даже в мелочах, слушая предупреждения о том, к чему может привести мой промах, я порой не могла сдержать слёз. А для обучения в тех областях, которые были ей не подвластны, она просила привести специалистов. Благодаря этому я получала необходимое образование последовательно и систематически.

Я вставала утром, приводила себя в порядок, завтракала и затем училась целый день. Практически не было времени на отдых, кроме завтрака, обеда, ужина и чаепития. Получить весь объём образования, рассчитанный на обучение аристократа с детства, за столь сжатый срок было невероятно трудной задачей.

На пятом уроке танцев у меня распухли ноги. По итогу, я измоталась и тяжело задышала. Изабелла заметила это и предложила передохнуть. Я, вся в поту, плюхнулась на пол как попало и тут же получила выговор.

Пока я, сидя на принесённом Изабеллой стуле, переводила дух, она ненадолго отошла, чтобы переговорить с учителем танцев. Вернувшись, она налила мне стакан прохладной воды. Взяв его и сделав несколько глотков, я украдкой взглянула на неё.

– Леди Изабелла.

– Просто Изабелла.

– И… Изабелла.

Видимо, сказывалась моя прошлая жизнь, и в повседневных делах я часто ошибалась. Каждый раз она указывала на мои промахи.

– Да. Что вы хотели сказать?

– Как ты… жила всё это время?

Глава 178 - Повседневная жизнь мисс Кристофер (2)

Я слышала, что она внезапно исчезла, поэтому не знала, как ей жилось всё это время. Я не думала, что она умерла, но меня тревожила мысль, что ей мог кто-то угрожать. Стоило вспомнить обстоятельства, при которых мы виделись в последний раз, и эти опасения лишь усиливались.

Изабелла, протягивая мне полотенце, начала свой рассказ.

– После того, как юная леди ушла, в особняке некоторое время царил беспорядок. Как вам известно, хозяин очень переживал: леди, которую он собирался тайно переправить, вдруг бесследно исчезла. А дворецкий… По понятным причинам стал крайне раздражительным. Происшествие того дня удалось кое-как замять, но я понимала, что рано или поздно дворецкий станет угрожать моей жизни. Поэтому я и начала готовиться к уходу.

– Значит, после этого ты сразу уехала?

– Нет. Я наблюдала за ситуацией, и тогда хозяин сам позвал меня. Он сказал, что уже знает, что натворил дворецкий, и предложил мне помощь.

– Тогда ты смогла уйти с помощью господина Винсента?

– Нет. Он показался мне не слишком надёжным, поэтому я ушла тайком.

Что? Но тогда как же получилось, что она оказалась здесь по его рекомендации? Мой вопрос прояснился, когда она продолжила объяснять:

– Несколько месяцев назад я случайно встретила хозяина в Новелле и поняла, что он снова видит. Он тоже сразу узнал меня и заговорил. Сказал, что дворецкий ушёл, и я могу вернуться в любой момент. Я не поверила и отказалась, тогда он предложил устроить меня на работу. Этим местом оказалось это поместье.

– Э-э… То есть ты действительно пришла сюда просто потому, что тебе предложили работу?

– Как раз тогда у меня возникли обстоятельства, из-за которых я собиралась уйти с прежнего места.

После той пугающе тревожной разлуки причина нашей встречи оказалась до смешного простой. Я зря за неё переживала. Вытирая полотенцем пот, я размышляла – радоваться мне этому или нет.

– Ну что ж, тогда вставайте. Нужно продолжить занятие.

– А… Да. То есть… Хорошо.

Я неуклюже поднялась, и ко мне подошёл преподаватель. Мы взялись за руки, одну ладонь я положила ему на плечо, заняла позицию и, следуя его ведению, сделала шаг.

***

Каждый день повторялся один и тот же распорядок.

Встать.

Умыться, привести себя в порядок, позавтракать, занятия, пообедать, перерыв на чай, снова занятия, занятия и ещё раз занятия. От момента, когда я вставала с постели, до того, как снова ложилась спать, – всё было сплошной чередой обучения. Более того, даже список книг, которые обязан читать аристократ, был строго определён. По крайней мере, я умела читать и писать, но это было, пожалуй, единственным утешением.

День аристократа довольно насыщенный. Я была занята бесконечными уроками, но, помимо этого, существовали ещё светские обязанности и личная работа – говорят, чем выше статус дворянина, тем сильнее он занят. Итан был живым тому подтверждением.

С тех пор, как я попала в дом семьи Кристофер, я видела его нечасто. Вне совместной трапезы столкнуться с ним было сложно. Но если он уходил по делам или запирался в кабинете, то нередко пропускал еду. Иногда случалось, что я не видела его целый день.

Глядя на его образ жизни, я начинала думать, что именно так и выглядит судьба главы рода. Я даже не знала, высыпается ли он. И лишь недавно остро осознала, что пребывание в лесном особняке семьи Беллунита было для него настоящим отдыхом.

А у меня, в свою очередь, дни проходили в полном сумбуре.

Наверное, именно так и ощущается, когда перед глазами всё начинает кружиться.

Стоило мне лечь в постель, как казалось, будто всё, чему я училась за день, плывёт перед глазами по потолку. Особенно в те дни, когда занятия были связаны с физической нагрузкой – танцы или верховая езда, – я нередко падала на кровать, даже не умывшись, и мгновенно проваливалась в сон. Случалось и другое: во время вышивки я могла клевать носом и, неловко двинув иглу, умудрялась уколоть себе палец.

Похоже, Итан тоже замечал, что моё состояние день ото дня ухудшается. Он то и дело бросал на меня взгляд во время еды и, в конце концов, всё же заговорил:

– Паула, если тебе слишком тяжело, можешь немного отдохнуть.

– Нет, всё в порядке.

Остальные уже вовсю бегут, а я лишь только учусь ходить. Я не могла позволить себе отдыхать. Было жалко терять время.

На самом деле я чувствовала, как постепенно накапливается умственная усталость. Делать непривычные вещи оказалось куда более изматывающим, чем я ожидала. Как бы ни были тяжелы физические нагрузки, это всё равно проще, чем напрягать голову. Работа мыслей давалась особенно трудно. Обычно в детстве детей обучают дома, а когда они подрастают, отправляют в академию. Но у меня такой возможности не было, поэтому я старалась усвоить хотя бы то, чему могла научиться сейчас.

Однажды, читая книгу, я уронила голову прямо на стол. Открыв глаза, я поняла, что задремала. Служанки, наблюдавшие за мной, испуганно подбежали, но я махнула рукой, уверяя, что всё в порядке, и снова взяла книгу. Однако строки, которые я так любила, больше не задерживались в поле зрения. В конце концов я закрыла книгу и поднялась.

– Юная леди, куда вы направляетесь?

– К Итану… К брату.

Каждый раз, когда я произносила слово «брат», по коже пробегал холодок. Притворившись, что всё нормально, я улыбнулась и развернулась. Я отговорила служанок идти со мной. Хотелось немного пройтись одной, чтобы окончательно проснуться. Поэтому, оставив их позади, я неспешно направилась в кабинет – туда, где, по моим предположениям, находился Итан. Он тоже уже несколько дней работал без отдыха и наверняка устал, так что мне показалось, что будет неплохо перевести дух вместе.

Однако в самом центре его кабинета стоял незнакомый человек. Судя по тому, как он озирался по сторонам, он пришёл именно к Итану. К сожалению, его самого на месте не оказалось.

Заметив меня, мужчина широко распахнул глаза:

– А-а… Так вы и есть та самая леди Флоренс Кристофер, о которой ходят лишь слухи?

Он сразу понял, кто я такая.

Официально я считалась членом рода Кристофер и три месяца назад, оставшись сиротой, была удочерена в семью Итана. С детства я отличалась слабым здоровьем и редко выходила даже за пределы своей комнаты, не говоря уже о светских приёмах. Поэтому моё существование оставалось скрытым от посторонних глаз. Наверняка обо мне ходило немало слухов.

Иногда Итан, посмеиваясь, рассказывал мне самые забавные из них. Последний, что я слышала, гласил, будто приёмная младшая сестра графа Кристофера – ослепительная красавица, и всякий, кто увидит её лицо, немедленно лишается зрения. Тогда мне это показалось крайне нелепым.

И сейчас мужчина смотрел на меня с явным недоверием, несколько раз окинув взглядом с головы до ног. Нетрудно было заметить, что особенно долго он задерживался на моём лице. Лишь спустя мгновение, осознав собственную бестактность, он поспешно склонил голову в вежливом приветствии.

– Рад знакомству, миледи. Меня зовут Лейсон Дейлак.

– Взаимно. Флоренс Кристофер.

Я тоже взялась обеими руками за юбку и слегка склонила корпус, помня наставления Изабеллы: «Вежливо, но элегантно». Я поприветствовала его именно так, как меня учили.

И тут послышалось тихое «Пф».

Мгновение, едва уловимый звук. Но для моего слуха он прозвучал отчётливо. Когда я подняла голову, мужчина уже успел взять себя в руки и нацепить вежливую улыбку. Однако по едва заметной дрожи уголков его губ я поняла: только что услышанный смешок мне не почудился.

– Вы куда прекраснее, чем я ожидал, – произнёс он.

И так же легко было понять, что эти слова лишь пустая лесть.

Мне стало неприятно, но я не подала виду и улыбнулась. Меня учили: даже если тебе неприятно, нельзя этого показывать. Впрочем, говорили и другое – не стоит открыто демонстрировать и радость.

Этот мужчина был первым посторонним человеком, которого я встретила в роли Флоренс Кристофер. Возможно, именно благодаря ему обо мне вскоре появятся новые слухи. Судя по тому, как он с недоверием раз за разом осматривал меня с головы до пят, вряд ли это будут добрые истории. Но даже если собеседник ведёт себя невежливо, я не могла позволить себе ответить тем же.

Под предлогом того, что нельзя оставлять гостя одного – а на самом деле потому, что я упустила момент, когда ещё могла уйти, – я так и стояла на месте, не зная, что делать. В конце концов по его приглашению я всё же села.

– Я слышал, что у вас слабое здоровье. Вам уже стало лучше? – поинтересовался он.

– А… Да. Если не перенапрягаться, всё в порядке.

Я прикрыла рот ладонью и слегка кашлянула – нарочно, напоказ. Итан советовал мне быть осторожной: если человек, который с детства был болезненным и ни разу не показывался на людях, вдруг окажется слишком бодрым и здоровым, это может вызвать подозрения. Поэтому резких движений следовало избегать.

На самом деле я всегда была довольно крепкой. Почти не болела и редко сталкивалась с недомоганиями. Я переживала, смогу ли убедительно изображать слабость, но тут мне помогли моя худоба и невзрачное телосложение. Мы заранее условились, что я постепенно начну появляться на публике в связи с «восстановившимся здоровьем». Так что, как ни крути, мне приходилось отыгрывать эту роль.

– Это радует, – вежливо улыбнулся мужчина.

На этом разговор практически иссяк. Он бросал пару фраз, я отвечала. Вскоре и это сошло на нет. Мужчина делал вид, будто пьёт чай, но при этом осматривал меня так, словно оценивал товар. Немного помявшись, он, видимо, не сумел сдержаться и, в конце концов, задал откровенно бестактный вопрос:

– Вы и вправду принадлежите к роду Кристофер?

– Простите?

– Да так… Просто вы не очень-то похожи на сэра Кристофера.

Он выразился обходительно, но, по сути, спросил: «Как человек с такой внешностью может быть членом семьи Кристофер?». Я почувствовала, что лицо, на котором я старательно удерживала улыбку, мгновенно окаменело. Я снова попыталась приподнять уголки губ, но, должно быть, получилось скорее нелепо, чем приветливо.

То ли он не заметил перемены в моем настроении, то ли нарочно делал вид, что не замечает, но взгляд мужчины стал ещё более откровенным. Под давлением этого жуткого любопытства я крепко сжала руки, сложенные на коленях.

В голове крутились слова: «Зачем вы так говорите?», «Это невежливо», «Прошу вас, не позволяйте себе подобного». Но вслух я так ничего и не сказала. Я не понимала, допустимо ли благородной юной леди так говорить. Осознавая, что меня оскорбили, я всё равно думала о том, что должна следить за каждым словом, и от этого оказалась полностью безоружной.

В итоге я лишь молча терпела неприятный взгляд, и в этот момент вернулся Итан. Как и ожидалось, он выглядел уставшим. Увидев меня и незнакомца, Итан остановился, будто пытаясь понять, что здесь происходит. Он переводил взгляд с меня на мужчину, и тот поспешно поднялся и поприветствовал его. Лишь тогда Итан сделал шаг вперёд и подошёл ближе.

– Похоже, вы уже познакомились с моей сестрой, – произнёс он.

– Да. До этого я слышал о ней лишь по рассказам, а вот увидеть лично довелось впервые. Должно быть, вы рады, что у вас такая прелестная младшая сестра.

Мужчина добродушно улыбнулся, осыпая меня сладкими словами. Итан небрежно отозвался на его комплимент и украдкой взглянул на меня. Я медленно поднялась со своего места. Если встать слишком резко, это может выдать раздражение, поэтому я собрала всю свою выдержку, изо всех сил подавляя желание немедленно выбежать отсюда.

– Тогда я, пожалуй, пойду.

Я вежливо попрощалась с мужчиной и повернулась, чтобы уйти. На секунду совладав со своим выражением лица, я улыбнулась Итану, но он, взглянув на меня, почему-то слегка нахмурился. Всё же я старалась не терять самообладания и спокойно вышла из кабинета. Лишь закрыв за собой дверь, я позволила лицу расслабиться.

Я ещё несколько мгновений беспокойно перебирала пальцами, что сжимали дверную ручку, а затем двинулась вперёд. Сохранять элегантную и спокойную походку больше не получалось.

Глава 179 - Повседневная жизнь мисс Кристофер (3)

Я почти бегом вернулась в свою комнату.

– Ох… Вы уже вернулись? – удивлённо воскликнула служанка, которая как раз убиралась. Видимо, она думала, что я пробуду с Итаном дольше.

Я махнула рукой, показывая, что всё в порядке, и, не говоря ни слова, забралась на кровать. Внезапно навалилась такая усталость, будто силы разом покинули меня. Услышала, как ко мне подходит другая служанка, заметившая моё состояние.

– Мисс?

– Оставьте меня одну.

Я закрыла глаза, даже не осознав, что машинально ответила в соответствии со своим статусом.

Весь следующий день просидела в комнате. Изабелла заходила, но я сослалась на плохое самочувствие и пропустила занятия. К счастью, она ничего не сказала и позволила мне взять день отдыха.

После того, как вчерашний гость ушёл, Итан заходил ко мне и спросил, не говорил ли тот чего-нибудь странного. Я покачала головой, а затем, поколебавшись, спросила в ответ – не говорил ли он что-нибудь обо мне. Итан лишь улыбнулся и сказал, что всё в порядке, но от этого мне стало ещё тревожнее. Я начала бояться, какую оценку дал мне гость, не допустила ли ошибку…

Я потеряла уверенность в себе. Как бы хорошо я ни была одета, изменить внешность невозможно. Это некрасивое лицо снова встало у меня на пути. Мне было страшно, что люди поймут, что я не настоящая аристократка. Ещё страшнее, что я стану помехой для Итана и Винсента.

А если уже пошли слухи?

Стоило этой дурной мысли пустить корни, как она начала разрастаться, не поддаваясь контролю. Настроение упало до предела, и я пролежала в постели весь день, пытаясь наверстать отложенный сон. Это было скорее похоже на насильственное забытие. Я почти провалилась в сон, когда вдруг услышала стук в дверь.

– Флоренс.

Похоже, Итан вернулся с утреннего выхода. Я не ответила. Стук повторился несколько раз, затем стих, и вскоре раздался щелчок. Дверь открылась. Послышались шаги, затем скрип закрывающейся двери.

Через мгновение край кровати заметно просел. Я лежала, натянув одеяло до самой макушки и не шевелясь. Кажется, Итан вошёл, но ничего не говорил. В тишине комнаты даже собственное дыхание казалось слишком громким.

Спустя некоторое время раздался его голос.

– Паула.

Наверное потому, что рядом никого не было, он назвал меня моим настоящим именем. Я слегка пошевелилась и тихо произнесла:

– Прости.

– О чём ты?

– Просто… Мне кажется, что допустила ошибку.

Несмотря на все старания, я, возможно, выглядела неловко в качестве аристократки? Или, хоть и пыталась скрыть эмоции, моё недовольство всё же проступило на лице? А может, я слишком растерялась, когда меня спросили, действительно ли я из рода Кристоферов? Поводов для тревоги было слишком много. Поэтому я решила извиниться первой.

– Не знаю… Мне кажется, Паула не сделала ничего плохого.

– Тогда это хорошо, но…

– Я хочу увидеть твоё лицо.

Мне показалось, что его тёплый, ласковый голос раздался прямо над головой. Я, стараясь укрыться от него, свернулась клубком.

– Ты правда не допустила никаких ошибок, и ничего странного не было. Он будет думать, что встретил здесь Флоренс Кристофер. Так что не переживай.

– Итан…

Я перебила его несмотря на то, что он пытался меня успокоить. Итан ненадолго замолчал, а затем отозвался:

– Да. Говори.

– А если всё это раскроется?

Озвучила свою тревогу, которая не отпускала меня с тех пор, как встретила того незнакомца. Это беспокойство грызло меня весь день. Я носила красивые платья, проходила обучение, готовилась к будущей жизни, но стоило мне столкнуться с посторонним человеком, как все тревоги, которые старалась отодвинуть подальше, разом нахлынули. Это было не то, что можно исправить стараниями. И от мысли, что ничего не могу с этим сделать, становилось по-настоящему страшно.

– Тогда мы просто найдём другой выход.

На мой вопрос Итан ответил так, будто в этом не было ничего серьёзного.

– Паула, поверь в себя. Я считаю, что ты и так делаешь всё, что в твоих силах. Красивые наряды и вкусная еда ещё не означают, что такая жизнь обязательно счастливая. Ты оказалась в незнакомом месте, сталкиваешься с вещами, которых раньше не знала, и тебе, наверняка, тяжело. Но при этом не жалуешься и молча стараешься выполнить свою часть – это по-настоящему достойно похвалы. Такие ситуации, как сегодня, ещё могут повторяться. Так что думаю, это просто испытание, которое нужно преодолеть.

– Я знаю. Знаю, но…

Можно ли так говорить? Но я уже не могла остановить вырвавшиеся наружу мысли.

– Я ненавижу себя… Вот такую.

Наверное, Итан понял, как тот мужчина со мной обращался. Даже если я не сказала этого напрямую, по его поведению всё было ясно. И правда, разве может такая уродина быть из рода Кристоферов? Она точно его сестра?

Из-за этой внешности я всю жизнь жила под осуждающими взглядами. Она принесла мне слишком много ран. Думала, что уже привыкла к косым взглядам, но именно сейчас эта внешность казалась мне невыносимо отвратительной. Если бы я была хоть немного красивее… Нет, хотя бы просто обычной…

– Люди будут шептаться, глядя на меня. Они могут начать плохо говорить и об Итане.

– Ничего страшного. Со временем люди обязательно увидят то хорошее, что есть в тебе на самом деле.

– Откуда у тебя такая уверенность?

– Потому что со мной было так же.

От его слов я приподнялась. Стоило откинуть одеяло, как прямо передо мной оказался Итан. Похоже, он пришёл ко мне сразу после возвращения в особняк – на нём всё ещё была уличная одежда. Глядя на моё подавленное, безнадёжно унылое лицо, он не выразил ни малейшего недовольства.

– Ты ведь понимаешь, чего тебе не хватает, и стараешься стать лучше. Как можно ненавидеть человека, который прилагает усилия? Когда-нибудь все обязательно заметят старания Паулы.

– …

– Поверь мне. Ты действительно отлично справляешься.

Итан мягко, по-доброму улыбнулся. В его словах не было никаких неопровержимых доказательств. И они вовсе не рассеяли тревогу. Но мысль, что мои усилия не напрасны и не ошибочны, всё же стала… Небольшим утешением.

Итан раскинул руки. В его взгляде и улыбке было столько тепла и заботы…

– Иди сюда. Я хочу крепко обнять свою сестру и успокоить её.

Прим.пер.: выносите меня с этой милоты вперед ногами Т_Т

Прим.ред.: почему она, а не яяяяяя Т_Т

На его слова я нерешительно пододвинулась вперёд. Итан перехватил мои руки и осторожно притянул к себе. Он обнял меня – сникшую, потерявшую уверенность – и ласково похлопал по спине.

– Прости… Я не хотела капризничать. Просто… Немного утратила уверенность в себе.

– Можно и покапризничать.

Итан тихо рассмеялся. Я прижалась лицом к его груди, ощущая ровный, глубокий темп его дыхания. Он сказал, что собирается представить меня людям только тогда, когда буду по-настоящему готова.

Прим.пер.: выкопайте и снова выносите вперед ногами Т_Т

И попросил не волноваться слишком сильно – когда почувствую, что готова, то должна просто сказать ему об этом. Но что делать, если уверенности так и не появится? Я понимала, что нынешняя жизнь и так слишком щедра ко мне. Возможно, это единственный и неповторимый шанс. И всё же иногда меня одолевали сомнения – правильный ли это путь? Итан уловил и моё самоуничижительное чувство вины.

– Не бойся. Я не позволю никому обидеть мою дорогую сестру. Не допущу этого.

Вот, что значит семья?

Впервые почувствовала, что в трудный момент не одна.

Пока находилась в его объятиях, мне удалось хоть немного ощутить счастье от возможности быть рядом с кем-то родным.

После того как выплеснула Итану всё, что копилось внутри, на душе стало легче. С рассветом, как и всегда, пришли служанки и тут же начали оживлённо обсуждать события вчерашнего вечера.

– Вы так хорошо ладите. Впервые видела хозяина таким ласковым.

– И я тоже. В последнее время он часто улыбается, иногда даже бывает игривым, но вчера… Когда он крепко обнял молодую госпожу и утешил её, я просто обомлела.

Они… Видели это?

Я невольно показала им своё жалкое состояние и Итана, который утешал меня. От смущения и стыда я опустила голову, но служанки продолжали весело щебетать, делясь впечатлениями о вчерашнем.

– Раньше в особняке было холодно и даже жутко, но с тех пор, как вы здесь появились, он будто ожил.

– Да, так и есть. Это так чудесно!

Хотя доводилось слышать подобные слова и раньше, но сегодня они почему-то задели меня сильнее. Служанки радостно рассмеялись, а я, глядя на их отражения в зеркале, вдруг ощутила странную растерянность. Я и не думала об этом раньше, но, слушая их, впервые поняла: Итан и этот особняк действительно начали понемногу меняться.

– Это… Хорошо? – из-за любопытства вдруг задала вопрос. Служанки округлили глаза, а затем сразу же широко улыбнулись.

– Конечно. Это очень хорошо!

– Для нас, слуг, это настоящая радость.

Я не совсем понимала, какая связь между ожившим особняком и радостью для прислуги, но по их лицам было видно, что они искренне счастливы. И всё же мысль, что моё появление скорее радует, чем раздражает, заставила улыбнуться в ответ. Я поняла: ветер перемен может приносить счастье не только мне одной.

После завтрака встретилась с Изабеллой. Она не стала расспрашивать о вчерашнем. Вместо этого лишь бросила мне одну фразу:

– Просто держитесь изо всех сил. В конце концов, побеждает тот, кто выстоял дольше всех.

Этот случай стал для меня толчком – я начала стараться ещё усерднее. Если вдруг допущу ошибку, её последствия могут отразиться на Итане. И я хотела стать человеком, достойным Винсента и ни за что не хотела причинить им вред, поэтому, кажется, училась стиснув зубы.

Как сказала Изабелла, я решила держаться. Упрямо и до конца.

Хорошо хоть, что Флоренс была слаба здоровьем и её лицо не было известно широкой публике. По крайней мере, не существовало человека, который мог бы с уверенностью доказать, что я – не Флоренс. Понимая, что тот день оставил во мне тяжёлый осадок, Итан с тех пор почти не принимал гостей, а если и приходилось, то только в гостиной на первом этаже после чего выдворял их прочь.

***

Во время верховой езды я упала с лошади. В тот момент мне показалось, что сейчас и правда умру. К счастью, лошадь как раз сбавляла ход, а я упала на мягкую, густо устланную травой, землю, так что обошлось без серьёзных последствий. Немного ободрала кожу и слегка подвернула запястье – вот и всё.

Услышав об этом, Итан немедленно распорядился прекратить занятия. Он сказал, что восстановление тела важнее всего. Я возражала, мол, это не та рука, которой часто пользуюсь, да и в целом ничего страшного не случилось, но Итан был непреклонен: травмы могут иметь долгоиграющие последствия.

Недовольный тем, что после того единственного дня отдыха я так и не позволила себе нормально передохнуть, он словно только и ждал повода, чтобы заставить меня остановиться. В итоге он обсудил всё с Изабеллой, и мы решили: до полного восстановления буду заниматься только тем, что не требует больших нагрузок.

Но сидеть безвылазно в комнате оказалось тяжело. Я пыталась читать, но буквы не складывались в слова, а перевернуть страницу было мучительно трудно. Больше не могла терпеть и выскочила из комнаты. Служанки, дежурившие поблизости, тут же поспешили за мной. Я бросилась бежать, ускользая от них – сейчас мне хотелось побыть одной.

Убегая, я оказалась в малолюдной части первого этажа. Убедившись, что вокруг никого нет, наконец выдохнула и бессильно опустилась прямо на пол. Дорогая юбка испачкалась. Если бы Изабелла это увидела, наверняка, сделала бы мне выговор, но сейчас было всё равно.

Я полностью расслабилась и шумно выдохнула. Туго затянутый корсет давил, а усталость от бесконечных ежедневных занятий накатила волной. Знала, что сейчас не время капризничать, поэтому даже не позволяла показывать, как мне тяжело. Но это не значило, что было легко. Казалось, я всё время бежала без остановки, боясь, что если замедлюсь, больше не смогу начать снова.

«Я устала…» – пронеслось в моей голове.

Как бы хотелось просто растянуться и хоть немного вздремнуть.

Я моргала, чувствуя, как тяжелеют веки, когда вдруг услышала шаги. Сначала решила, что мне показалось, но звук приближался. Я резко открыла глаза и обернулась. В тот самый момент, когда я осознала, что шаги уже совсем рядом, из-за левого угла что-то внезапно выскочило.

– А?!

Передо мной возник человек – знакомый, но совершенно нежданный гость, чьи волосы были в полном беспорядке. Я моргнула от удивления, и в ту же секунду он тоже заметил меня и усмехнулся.

– Нашёл.

Не успел он договорить, как стремительно приблизился и легко подхватил меня на руки. В мгновение ока мужчина закинул меня себе на плечо и рванул прочь.

– Ч-что ты делаешь?!

Я в панике забилась, но он крепко удержал меня и невозмутимо ответил:

– Похищаю тебя.

Глава 180 - Повседневная жизнь мисс Кристофер (4)

Карета сильно тряслась. Я с немым вопросом скрестила руки, глядя на похитителя перед собой. Он то и дело поглядывал в окно, потом, убедившись в безопасности, выпрямился и повернулся ко мне. Но, увидев моё неодобрительное выражение, нахмурился.

– Почему ты так смотришь на меня?

– Что ты делаешь?

– Я же сказал – похищаю.

– Что? Похищаешь средь бела дня? И зачем? – выпалила я и сердито посмотрела на Винсента, того самого похитителя.

Прошло несколько месяцев с тех пор, как мы виделись в последний раз. После расставания в особняке Беллунита, мы лишь переписывались. Затем, когда я переехала в дом Кристоферов, Винсент прознал об этом и приехал в гости. Мы встречались несколько раз, но вскоре наши встречи прекратились. Итан упрямо прогонял Винсента, который приходил ко мне.

– Если не сделаю этого, то как я тебя увижу? Итан… этот гад даже не пускает меня.

– И всё же, ты пробрался, – иронично констатировала я.

– У меня свои способы.

Даже представить страшно, что это за способ такой. Я прищурилась и сердито смотрела на Винсента, а он оглядывал меня с ног до головы. Изумрудные глаза, задержались на мне, будто застали незнакомое зрелище, а затем уставились в сторону.

– Ты стала ещё красивее, – пробормотал Винсент.

– …

Я опустила голову от внезапной атаки. Само собой, моё лицо вспыхнуло.

– Почему ты смотришь вниз?

– … Ничего.

– Подними голову. Я хочу увидеть твоё лицо.

– Ты это нарочно.

Слегка приподняла голову и сердито посмотрела на Винсента. Его губы расплылись в хитрой улыбке. Как же раздражает.

– Ты не хотела меня видеть?

– …Хотела.

– Я так по тебе скучал, что чуть с ума не сошёл.

Одних писем в какой-то момент стало недостаточно. Его озорное лицо скривилось. Выражение лица вдруг стало угрюмым, возможно, потому, что в нём накопилось много обиды за столь долгую разлуку.

Итан не хотел, чтобы я встречалась с Винсентом. Он боялся появления слухов о том, что молодая леди Кристофер, окутанная тайной и всё ещё не дебютировавшая в обществе, встречается с посторонним мужчиной.

Более того, она даже не была помолвлена. Все знали, что граф Кристофер и граф Беллунита – давние друзья, так что волноваться вроде не о чем. Но Итан предупредил меня, что следует быть осторожной и в особняке. Даже у стен есть глаза и уши.

– Я беспокоюсь о Пауле, а не о Винсенте. Понимаешь, о чём я?

– Понимаю. Учитывая, какие странные слухи уже ходят, если добавить к ним ещё и тему целомудрия – это определённо подольёт масла в огонь. Как бы то ни было, я ещё не готова выйти в свет.

– Флоренс.

Итан ограничивал внешнее вмешательство, но родственники часто навещали Флоренс. Естественно, им было любопытно узнать о девушке, которая существовала лишь на словах, а теперь стала младшей сестрой главы семьи. Никто раньше не видел её лица.

Я встречалась с несколькими из них, решив, что готова. Все они смотрели на меня так, будто не могли поверить, что я могу быть внучкой Дэниела. Я просто старалась не показывать своего страха.

Они задали мне несколько проверочных вопросов. К счастью, все были о старике, так что я ответила без особого труда. Поскольку провела с ним время, то была подготовлена к подобной ситуации.

Однажды старик поделился своими предпочтениями и нелюбимыми вещами, вкусами в еде, своей жизнью и семейными воспоминаниями. Я покопалась в своей памяти и ответила, – к счастью, удалось немного ослабить их бдительность. После этого Итан рассудил, что им больше нет необходимости видеться со мной, придумал какое-то оправдание и отослал их.

– Флоренс.

Иногда Итан бывает, мягко говоря, чрезмерно опекающим, до такой степени, что не влезает ни в какие рамки, но в этом проявлялась исключительно забота обо мне. И всё же время от времени… хочется, чтобы он ослабил хватку и позволил мне расслабиться.

– Паула.

В этот момент до ушей донёсся голос Винсента и подняла глаза.

Я попросила и Итана, и Винсента обращаться ко мне по настоящему имени, когда находимся наедине, если нет возражений. Некоторые используют прозвища, поэтому и попросила использовать моё имя. Винсент с радостью согласился и после этого стал следовать моей просьбе.

– О чём ты задумалась?

– Ни о чём.

Я покачала головой, отгоняя мысли, но Винсент наклонил голову.

– Что случилось с твоей рукой?

Его взгляд упал на моё забинтованное левое запястье.

– О, маленький несчастный случай.

– Что-то серьёзное?

– Нет. Это просто небольшое растяжение, так что быстро заживёт.

Не желая вызвать напрасное волнение, я спрятала забинтованную руку за спину. Винсент, следивший за моей рукой взглядом, вскоре поднял голову.

– Значит, ты хотела меня видеть?

Вопрос повторился. Я слегка улыбнулась.

– Конечно, я скучала по тебе.

– Правда?

– Да.

– Тогда… можно тебя обнять?

Я тихонько рассмеялась.

– Конечно.

Я широко раскинула руки. Винсент, наблюдавший за мной, глубоко вздохнул, затем выпрямился и наклонился. Расстояние между нами мгновенно сократилось. Руки потянулись ко мне и обняли за спину, окутывая родным теплом.

Карета снова дёрнулась.

***

В полдень город был полон людей. Стоя среди движущейся толпы, я чувствовала странное волнение. Впервые я оказалась в таком многолюдном месте без Итана. Роскошное платье и каблуки выдавали меня за аристократку, поэтому не могла отделаться от беспокойства.

Когда я сглотнула, застыв на месте, что-то опустилось на голову. Винсент предусмотрительно надел на меня широкополую шляпу. Из-за этого поле зрения слегка перекрылось.

Я повернула голову. Винсент смотрел на меня сверху вниз.

– Не волнуйся, я здесь, с тобой.

Я кивнула, и Винсент протянул мне руку с явным намерением. Я слегка улыбнулась и легонько положила свою правую ладонь на его, а он крепко обхватил и даже переплёл их. Крепкая хватка придавала уверенности.

Опираясь на Винсента, я прошла сквозь толпу.

Мы решили сначала подкрепиться. Винсент повёл меня в ресторан, который выглядел, несомненно, дорогим. Элегантный классический интерьер с удобно расставленными столиками и декором создавал атмосферу роскоши. Должно быть, он забронировал столик заранее, поскольку, как только он вошёл, подошёл официант и проводил нас к столику.

Это был столик в дальнем углу. Я села на стул, который выдвинул официант, и всё моё тело напряглось от волнения. Винсент, привыкший заказывать за двоих, выбрал за меня.

– Как там живётся?

– Хорошо. Даже весело.

Трудно, конечно, но всё равно невыразимо признательна за эту жизнь. Я безмерно благодарна за каждый день, когда могу спокойно спать и не беспокоиться о голоде.

– Итан добр к тебе?

– Да, добр.

Я усмехнулась и допила воду из стакана. Сказать, что он добр, значит ничего не сказать.

На днях я пошла с Итаном в город. После вкусного ужина мы прогуливались по улице, любуясь достопримечательностями. Внезапно Итан сделал мне подарок: зашёл в бути́к и накупил кучу одежды.

Он даже оплатил несколько платьев на заказ. Потом повёл по магазинам, сказав, что нужно купить подходящую обувь и аксессуары. Я была поражена увиденной расточительностью.

Позже я узнала от своих служанок, что бутик настолько знаменит, что его посещают даже королевские особы, и что туда невозможно попасть без предварительной записи. Только тогда я поняла, что Итан заранее подготовился и пришёл туда под предлогом сделать мне подарок. Услышав цену платья, я поспешила к нему.

После этого подобные вещи случались довольно часто. Даже в моменты, когда брался за моё обучение, Итан проявлял огромную чуткость. Несмотря на то, что он был занят больше меня, каждый раз при встрече он подробно расспрашивал меня о проведённом дне. Однажды он поспешил заменить шторы и ковры на кружевные, сказав, что моя комната не похожа на комнату настоящей юной леди.

Тогда я убедилась, что Итан искренне рад сложившейся ситуации. Ему были интересны мои предпочтения, беспокойства, и хотел сделать для меня всё что угодно.

Однажды он даже заметил:

– Если бы у меня была младшая сестра, я бы хотел сделать для неё именно это.

Слуги были так удивлены, увидев его невинную улыбку на этих словах. Будто мир рухнул у них на глазах.

– Ты слишком хорошо ко мне относишься.

Настолько, что неловко говорить. Мой шкаф был переполнен одеждой, которую подарил Итан. Помню, как он вдруг помрачнел, когда я сказала, что может больше не дарить подарки.

– Моя младшая сестра такая скромная. Как скучно.

Я впервые видела, как кто-то жалуется на скромность. Разве не лучше быть менее жадным?

– Я бы хотел, чтобы ты была более требовательной, и просила меня купить то-то и то-то.

– У меня и так всего хватает.

– Я хочу услышать твои капризы.

– К… капризы?... Тогда купи мне букет цветов. Большой.

Я собиралась возразить, с чего бы ему желать моих капризов, но, увидев, как похолодело его лицо, в итоге попросила, как он и хотел. Боялась, что просьба подарить букет цветов не дотянет до его планки, поэтому попросила большой. Итан удовлетворённо кивнул.

П.п.: Паула, беги, я возьму удар на себя.

На следующий день комната утопала в цветах. Проснувшись, я была поражена зрелищем. Не было даже места, чтобы ступить, поэтому в итоге я отправила все цветы, кроме нескольких, в сад.

– Судя по ямочкам на щеках, он действительно хорошо к тебе относится.

– Так кажется?

Я погладила себе по щеке, пока Винсент покачивал стакан с водой.

– Ты улыбаешься.

Даже не осознавала, что улыбаюсь. Я коснулась губ.

– Как Изабелла? У неё всё хорошо?

– Кстати. Изабелла. Что с ней случилось?

– Ты не слышала её историю?

– Только в общих чертах, но… всё ещё не могу поверить.

Этот вопрос так долго меня мучал.

В этот момент к столу подали заказанную еду.

Несмотря на всю эту вкуснятину, я не стала сразу приступать к еде, а вместо этого посмотрела на Винсента. Он нарезал стейк на небольшие кусочки. Это были простые движения, но в то же время элегантные и изысканные.

Я многому научилась за прошедшее время, но также слышала, что наблюдение за другими и подражание их действиям – хороший способ приобретения нужных навыков. Я нарезала стейк на небольшие кусочки, подражая Винсенту, как вдруг он внезапно забрал у меня тарелку. Затем поставил передо мной нарезанный им стейк.

Я и сама могла справиться… Я посмотрела на тарелки со стейком. Его кусок был аккуратным, но мой выглядел так, будто его нещадно покромсали, и стало слегка неловко. Я ткнула вилку в уже нарезанное мясо и отправила в рот. Блюдо было таким вкусным, что таяло во рту, стоило только оказаться на языке.

Глава 181 - Повседневная жизнь мисс Кристофер (5)

– То, что ты услышала не так далеко от правды. После твоего внезапного исчезновения я понял, что дворецкий что-то скрывает. Поэтому позвал Изабеллу и спросил об этом, но она не дала мне внятного ответа. Однако дала намёк, позволивший соединить все кусочки пазла. Поэтому предложил помощь и попросил остаться. Но она отказалась и тайно ушла. Я был раздражён, но понимал её решение. В конце концов, тогда я и правда не заслуживал доверия.

Даже воспоминания о «тогда» причиняли боль. Но теперь Винсент, казалось, вспоминал об этом, как о пустяковом происшествии.

– С тех пор я её не видел. Пытался найти, но с уважением отнёсся к её уходу и вскоре отмахнулся от этой идеи. Затем, несколько месяцев назад, мы снова случайно встретились, когда я посещал одно из поместий в Новелле. Она сказала, что как раз собиралась уволиться с работы. Я решил, что вот такая встреча не иначе как судьба.

– Значит поэтому ты нанял её в качестве моего репетитора?

– Верно. Было трудно найти подходящего репетитора, да? Она прислуживала нашей семье ещё с прошлого поколения и довольно образованная. И самое главное, хорошо осведомлена о твоей ситуации, а ещё очень компетентна, поэтому я подумал, что это неплохой выбор.

Мне скорее интересно, откуда Винсент так хорошо знает о моей ситуации, но я понимала, что он познакомил меня с ней не просто потому, что снова встретил, а потому, что посчитал место репетитора идеальным для неё.

Если подумать, даже когда Изабелла жила в особняке Беллунита, она занимала особое положение в иерархии прислуги. Была сдержанной и спокойной, и от неё исходила какая-то таинственная аура. Она пришла работать репетитором, но не будет преувеличением сказать, что, по сути, полностью отвечала за моё образование. Учила меня только самому необходимому. Я и раньше испытывала подобные чувства, когда имела дело с некогда невыносимым Винсентом, но встреча с ней снова показала, насколько эта женщина невероятна.

– Думаешь, она справляется?

– Да. Она мне очень помогает.

– Это хорошо. Есть ли ещё какие-нибудь трудности?

Я замерла, обдумывая его вопрос. Кое-что пришло на ум. Но не хотела поднимать эти темы и портить настроение. К тому же, бессмысленно вспоминать то, что уже произошло.

Я продолжила двигать вилкой.

– Не то чтобы…

В этот момент раздался резкий скрип. Слегка прищурившись, я подняла голову и увидела, как Винсент отложил вилку и нож. Он взял стакан рядом с тарелкой и выпил. На мгновение это стало единственным звуком за столом.

Он выпил оставшуюся воду одним глотком и поставил пустой стакан.

– Понятно.

Его манера говорить и улыбаться выглядела утонченной и аккуратной.

Оглядевшись, я заметила рыночную ярмарку, развернувшуюся на площади. Там было много уличных торговцев, и, судя по листовкам, приклеенным к стене, здесь проходил какой-то фестиваль. Неудивительно, что людей больше, чем обычно.

– Нас бы просто задавили в такой толпе.

– Похоже, сейчас проходит какой-то фестиваль.

– Хочешь сходить посмотреть?

Я лучезарно улыбнулась. Раньше никогда не посещала фестивали. Даже когда жила в Филтоне, иногда проводились деревенские мероприятия, но всегда была слишком занята работой, чтобы ими наслаждаться. Я быстро кивнула, подумав, что всегда хотела однажды побывать на каком-нибудь фестивале.

Винсент повёл меня прямо на оживлённую площадь. Там повсюду были установлены различные шатры, но моё внимание привлёк фонтан в центре площади. Люди собрались вокруг него, сложив руки в молитве, а затем подбросили что-то в воздух.

– Что они делают?

– Кто знает.

Приближаясь к фонтану, я заметила мальчика, бросающего монетку. Рядом с ним девочка крепко сжимала монетку в руке и что-то шептала, словно загадывая желание. Монетки скапливались на дне.

Пока я отстранённо наблюдала за происходящим, Винсент внезапно протянул мне серебряную монету.

– Говорят, если загадать здесь желание и бросить монетку, оно обязательно исполнится.

– Да?

Я усмехнулась. Значит, все собрались здесь, чтобы загадать желание? Это такое милое зрелище. Если бы они могли сбываться вот так просто, жил бы кто-то несчастной жизнью?

– Это глупо.

– Тут нечего терять. Попробуй.

– Ммм, – снова улыбнулась, глядя на серебряную монету, которую он протянул. Но тут Винсент, стоявший рядом, крепко сжал монету и закрыл глаза, загадывая желание. Он не из тех, кто верит в подобное – вероятнее, просто подыгрывал мне. Забавно.

Я перебирала пальцами серебряную монету. Раньше я бы никогда такого не допустила. Это безумие, учитывая, что получить медную монету было чудом, не говоря уже о серебряной. В прошлом посмеялась бы над такой затеей, посчитав пустой тратой денег. Больше хочется залезть в фонтан и собрать брошенные монеты.

Но теперь…

Я крепко сжала серебряную монету в руке и ощутила холод металла. Я прикрыла глаза и помолилась про себя. У меня всегда было только одно желание.

«Пусть все будут счастливы».

А если совсем нагло…

«Желаю всем долгой и здоровой жизни».

Пусть никто не покинет меня раньше времени, как мои сёстры.

Я шла под руку с Винсентом, наслаждаясь фестивалем. На прилавках рынка продавалось множество разнообразных блюд. Винсент предложил купить что-нибудь, и я выбрала самое популярное: запечённую картошку с маслом. Картофель на палочке было удобно держать и есть. Откусываешь кусочек и чувствуешь приятный вкус. Я предложила Винсенту попробовать, но он отказался.

Казалось, ему не хотелось есть на улице. Если подумать, Итан тоже хмурился, когда видел, как кто-то ест на улице. Видимо, уличная еда шла вразрез с достоинством дворянина.

Благодаря этому вся картошка оказалась в моём распоряжении. Я спокойненько ела, но когда остался последний кусочек, я снова предложила Винсенту. Он тут же нахмурился. Наверное, есть в одиночку немного странно, к тому же у меня было праздничное настроение, поэтому предложила ещё раз. Как и ожидалось, реакция была той же.

Я повернула голову и украдкой улыбнулась, но вдруг почувствовала на себе чей-то взгляд. Обернулась и увидела трёх девушек, стоящих неподалеку. Они взглянули в мою сторону, затем послышались их шёпот и хихиканье. Внезапно вспомнила мужчину, который посещал особняк Кристоферов. Пыталась забыть об этом, но иногда вспоминалось само по себе. Меня внезапно охватило чувство стыда. Я знала, что моё поведение не соответствует достоинству дворянина, но лишь немного вела себе как прежде. Неужели они поняли, что я фальшивка? В тот момент, когда эта мысль пришла в голову, ощутила на себе всеобщие взгляды. Стало страшно.

Итан предупреждал меня быть осторожной, сказав, что повсюду есть глаза и уши, но я слишком расслабилась. Размышляя о собственной самоуверенности, поспешила сложить картошку, но Винсент опустил голову и откусил кусочек. Я испуганно посмотрела на него. Винсент проглотил картошку прямо у меня на глазах, облизнул губы и невнятно прокомментировал:

– Сладкая.

Произнося эти слова, он оставался равнодушным.

– Эм, тебе не обязательно было это есть.

– Разве ты сама не предлагала?

– Но… я не хотела заставлять тебя.

– Раз уж предложила, я не могу отказать.

Он забрал пустую палочку и передал торговцу. Затем обнял меня за плечо и притянул к себе. Я удивлённо посмотрела на него, а Винсент повёл меня к трём девушкам, которые наблюдали за нами. Они испуганно посмотрели на нас, а затем сделали вид, что не замечают. Мы с Винсентом прошли мимо них.

Я опустила голову. Сверху донёсся голос Винсента.

– Не обращай внимания на чужой трёп.

– … Ладно.

Винсент почувствовал мою тревогу. Как он всё понял, если я скрывала? Я ощутила одновременно и сожаление, и благодарность к нему за то, что обнял и направил, вместо того чтобы отчитывать за недостойное поведение дворянина. Благодаря ему мрачные мысли, которые кружились в голове, исчезли в одно мгновение.

Я посмотрела на него, приподняв уголки губ.

– Картошка такая вкусная, скажи?

– …

На это не последовало никакого ответа. Видимо, ему не понравилось. Вкусы Винсента невероятно изысканны.

Мы продолжили прогулку. Там было на что посмотреть, ведь фестиваль в самом разгаре. Пока я была погружена в мысли, Винсент вдруг ускорил шаги. Сначала подумала, что мне показалось, но выражение его лица и правда изменилось.

Винсент постоянно оглядывался назад, пока шёл. Повернув голову, чтобы проследить за его взглядом, я заметила мужчину, наблюдавшего за мной из толпы. Винсент ускорил темп, чтобы скрыться от преследования.

– Кто он?

– Кто-то от семьи Кристофер. Должно быть, подарочек от Итана.

Что?

– Подожди, тогда зачем мы убегаем?

– Потому что я не хочу быть пойманным.

– Почему?

– Потому что тогда придётся вернуться.

Ты серьёзно хочешь сказать, что похитил меня? Нет, похищение было шуткой. Мы просто гуляли. То, что мы ушли, не сказав ни слова, могло вызвать беспокойство, но, если я всё объясню, Итан отнесётся с пониманием.

– Просто скажем, что погуляем на фестивале, а потом вернёмся.

– Не говори глупостей. Итан ни за что не скажет: «Ага, ладно, тогда идите».

– Почему бы и нет? Уверена, он поймёт.

– Если бы понимал, то не препятствовал бы нашим встречам так долго.

– Это потому, что он слишком осторожен.

Винсент свернул в переулок. По узкой улице было трудно идти. Он тоже, казалось, с трудом передвигался, извиваясь из стороны в сторону. Оглянувшись, я увидела мужчин, идущих за нами, с замученными лицами и скрюченными телами. Только тогда стало понятно, что за нами следуют двое.

Винсент внезапно повернул направо и выскочил из переулка. Когда вышла следом, то увидела не площадь, а ряд домов. Похоже, мы попали в жилой район.

Винсент направился к ближайшему зданию. Он потянулся к дверной ручке, и дверь со скрипом открылась. Не раздумывая, шагнул внутрь и закрыл дверь за собой. Затем выглянул наружу через узкую щель, оценивая ситуацию.

В этот момент двое мужчин вышли из переулка. Они огляделись, затем разделились и принялись стучать в каждую дверь. Возможно, они подумали, что мы спрятались за одной из них.

Увидев эту сцену, я немного занервничала. К счастью, никто не вышел из домов, вероятно, потому что все были на празднике.

Преследователи осмотрелись напоследок и поспешили прочь. Наверное, они подумали, что мы ушли в другое место. Только тогда напряжение спало, и поле зрения охватило внутреннее пространство.

Это был не дом. Скорее всего, здание использовалось как сарай, разделённый на два этажа, и заставленный деревянными ящиками, а одна сторона была завалена дровами и соломой. Хозяин, должно быть, забыл запереть дверь. Или, возможно, просто оставил как есть ненадолго, пока сам ушёл на фестиваль.

Я повернулась к Винсенту. Он, как и я, тоже оглядывался, а затем встретился со мной взглядом. На его лице читалось недовольство. Он скрестил руки и посмотрел с претензией.

– Не становись на его сторону. Я был первым.

Чего?

– Я первым предложил жить вместе, ещё до того, как это сделал Итан.

– …А?

– Я жду, потому что тебе нужно было время. Но я был самым первым. Всё это лишь на время. Позже ты будешь со мной, а не с Итаном. Убедись, что помнишь о своих приоритетах.

Слушая его, я неосознанно дёрнула уголками губ. Я прикрыла рот рукой, боясь, что он спросит, смеюсь ли я, но не смогла не почувствовать, как заколотилось сердце.

Спросила как можно более естественно:

– Ты… сейчас ревнуешь?

Лицо Винсента помрачнело ещё сильнее, но не стал этого отрицать. А затем и вовсе отвернул голову. В такие моменты он честен как никогда.

Глава 182 - Повседневная жизнь мисс Кристофер (6)

– Правда?

Спросила ещё раз, но ответа так и не получила. Хотя казалось, что я уже получила ответ. Убрала руку ото рта и подошла к нему. Винсент, который лишь мельком взглянул на меня, сильнее повернул голову к стене. Я наклонила голову, чтобы взглянуть на его лицо.

– Покажи мне лицо, пожалуйста.

– Уходи.

Большая рука закрыла мне обзор. Я пригнулась, чтобы избежать её.

– Мне хочется посмотреть на тебя.

– Сказал же уйти.

– Если покажешь мне лицо, отстану.

– Почему ты всегда говоришь, что хочешь увидеть его, именно в такие моменты?

– Потому что хочу посмотреть, как ты смущаешься.

При этих словах я заметила, как нахмурились его густые брови, но он снова повернул голову так, чтобы невозможно было разглядеть. Он продолжал извиваться, чтобы скрыть лицо, поэтому я тоже извивалась, чтобы догнать его. Мы топтались по кругу, препираясь друг с другом. Вскоре Винсент победоносно увернулся, а я так и не увидела его смущённого выражения.

Я с сожалением облизнула губы, глядя на его спину. Но затем, когда Винсент отходил, он внезапно остановился, закрыл лицо рукой и глубоко вздохнул.

– Каждый раз это только я. Только я беспокоюсь, нервничаю и тоскую по тебе.

– …Что ты хочешь этим сказать? – нахмурившись спросила я, услышав его тихое бормотание.

– Наверное, ты совсем обо мне не думала. И не похоже, чтобы скучала.

– …Что?

«Что это значит?» – удивлённо переспросила я. После недолгого молчания Винсент продолжил:

– Знаешь что? Я каждый день испытываю тревогу. Сейчас всё хорошо, но боюсь, что вдруг уйдёшь, и одна лишь мысль, что ты передумаешь, сводит с ума. Понимаю, что сейчас всё по-другому, но ведь люди склонны менять мнение, разве нет?

– …

– Ведь именно я тот, кто остановил тебя во время побега. Я знаю, что…

Тяжёлый, сдавленный голос внезапно оборвался, за ним последовал вздох. Винсент поднял голову и посмотрел на меня. Его лицо стало безэмоциональным, будто ничего не произошло.

– Я сказал чепуху. Пойдём.

– Постой.

– Если мы задержимся ещё немного, хозяин этого места может вернуться.

Очевидно, что он пытался сменить тему. Начал раскрывать свои переживания, а затем резко оборвал разговор. Почему-то мне показалось, что нельзя всё так оставлять. Я попыталась продолжить разговор, но он избегал моего взгляда, не разделяя этого желания.

В тот момент, когда он направился к двери, промелькнула мысль, что нужно его остановить.

– Подожди минутку!

Я бросилась в объятия, когда он попытался прорваться мимо меня. Я почувствовала, как Винсент замешкался. Крепко обхватила его торс и сильно толкнула, не давая ему дотянуться до дверной ручки. Винсент отшатнулся назад, но вскоре восстановил равновесие и замер.

– Я не знаю, почему ты так говоришь, но… ты ошибаешься.

Решительно покачала головой, всё ещё прижимаясь к нему.

– Всё не так. Это недоразумение.

– Я не понимаю, о чём ты говоришь.

– Я тоже очень сильно скучала. Честного говоря, каждый день тосковала и надеялась, что ты придёшь. Потому что тоже… Думаешь я не волнуюсь и не нервничаю? Тоже волновалась и боялась. Эта жизнь мне незнакома, и я не знаю, хорошо ли у меня получается, но этот шанс получен с таким трудом, поэтому хочу добиться успеха… и боюсь, что ты передумаешь… Скажешь, что больше тебе не нравлюсь. Боялась услышать, что любил меня, но со временем чувства остыли.

Крепко вцепилась в него, боясь, что он отбросит меня, и говорила торопливо. Мои слова звучали бессвязно и невнятно, и наверняка странно, но, к счастью, он слушал не перебивая.

– Иногда мне даже снятся кошмары!

Бывает, во снах вспоминаю прошлое, а иногда представляю будущее. В один из дней предстала нищенкой, погрязшей в бедности. В другой день была неуклюжей дворянкой. Содержание снов каждый раз менялось.

Однажды приснилось, что Винсент с холодным лицом расставался со мной. Он сказал, что передумал, что любить меня было ошибкой. «Кто бы полюбил такую уродливую особу, как ты?» – сказал это так спокойно. Было так страшно, что проснулась и долго сидела в оцепенении. Это был один из частых кошмаров.

Человеческое сердце непостоянно. Он сказал, что мои чувства могут измениться, но именно я боялась чувств Винсента. Иногда ловлю себя на мысли, что схожу с ума. Сейчас он любит меня, но когда придёт в себя, то безжалостно бросит меня. Если он покинет меня, то и Итан сделает то же самое, и я боялась, что моё будущее лишено счастья.

«Да, ты не единственный, кто испытывает тревогу. Я тоже волнуюсь!»

– В моих снах ты такой жестокий. С холодным лицом говорил, что всё кончено… Хоть представляешь, что я чувствовала?

– Я понимаю. Прости меня.

Он крепко меня обнял и положил подбородок на голову. Его поглаживания по спине показались мне обидными.

Я ударила его по груди. Он молча принял моё раздражение.

– От следа ничего не осталось.

Рука, которая до этого гладила по спине, поднялась и приоткрыла мой воротник. Я сразу поняла, что он имел в виду. Через несколько дней после моего переезда в дом Кристоферов Винсент пришёл в особняк и погладил меня точно так же, как и сейчас. Точнее, по тому месту, где он оставил след. Изначально красный след постепенно исчез, и кожа вернула свой первоначальный цвет.

Он с тем же сожалением погладил теперь уже чистую часть шеи.

Его кончики пальцев плавно скользнули по изгибу шеи. Затем мой взгляд встретился с его приподнятыми изумрудными глазами.

– Тогда, может, оставишь новый?

Глаза Винсента расширились. Я и сама испугалась. Совсем что ли сдурела?

Мне следовало объясниться, но была слишком смущена, чтобы вымолвить хоть слово. Я осторожно убрала руку с его груди. Затем, сделав шаг назад, обдумывала план отступления, но его кончики пальцев поднялись и нежно коснулись моей щеки. Когда я снова подняла взгляд, наткнулась на серьезное выражение лица Винсента.

Как ни странно, я не могла отвести взгляд. После недолгого наблюдения его губы медленно приблизились, и я почувствовала, как его горячее дыхание первым коснулось моих губ.

Его губы всегда были влажными. Тёплыми и мягкими. Вернее, это мои были слегка шероховатыми. Он любил облизывать мои сухие, потрескавшиеся губы языком и увлажнять их своими губами.

Винсент наклонил голову и пылко впился к нижней губе. Мои губы мгновенно стали влажными. По ним пробежало тепло. Находясь с ним в таком положении, я чувствовала себя так, словно занимаюсь любовью. Это может прозвучать глупо, но мне нравилось это выражение. Заниматься любовью друг с другом. Какое сладкое выражение. Как карамель, тающая на кончике языка, всякий раз, когда я вспоминала это выражение, всё моё тело таяло.

Мы были настолько поглощены страстью друг к другу, что я даже не заметила, как моя пятка на что-то наступила. В тот момент, когда я сделала шаг назад, подталкиваемая им, то внезапно поскользнулась. Предчувствуя опасность, я открыла глаза, но равновесие уже было потеряно.

– А-ай!

В мгновение ока моё тело рухнуло назад. К счастью, падение вышло мягким, поэтому обошлось без сильной боли. Я не сразу пришла в себя из-за внезапности произошедшего. «Что-то покалывает» – подумала я и наконец открыла глаза, которые закрылись от испуга и непонимания, что случилось. Меня придавило к земле Винсентом.

– М-м-м-м….

– …

Винсент, оперев руки по обе стороны от моего лица, выглядел растерянным. Он казался абсолютно удивлённым, будто попал в ситуацию, которую никак не мог предугадать. Я была не менее шокирована. И как мне реагировать в этой ситуации? Просто попросить его отодвинуться? Но почему-то мои губы не размыкались.

Благо, ни он, ни я не пострадали, так как пол был покрыт соломой. Но события приняли очень странный оборот. Его прерывистое дыхание звучало странно. Прежде чем я успела что-либо понять, мы с Винсентом просто молча смотрели друг на друга.

Даже если слегка наклонить голову наши губы снова соприкоснутся. Сердце бешено колотилось. Слюна стекала по горлу. Лицо горело всё сильнее и сильнее. Я знала, что должна быстро выбраться из этого положения, но не могла пошевелить и пальцем. Казалось, он держит меня в плену. Я видела, как в изумрудных глазах, отражавших моё лицо, мелькнул внутренний конфликт.

Но в следующее мгновение Винсент глубоко вздохнул.

– Ладно, давай возвращаться. Итан будет волноваться.

Затем он повернул голову.

Я отрешенно уставилась на Винсента, потом схватила за запястье, когда он собирался уйти. В тот момент, когда озадаченное лицо повернулось ко мне, я толкнула его обратно на покрытый соломой пол. Винсент беспомощно упал назад. Я положила одну руку ему на грудь и посмотрела на него сверху вниз.

– Господин.

Я слегка наклонила голову, и поток ухоженных, блестящих волос соскользнул по плечу. Сквозь них я могла видеть Винсента, который, оказавшись снизу, не мог поверить своим глазам.

– Люди какое-то время не появятся, потому что будут заняты просмотром фестиваля.

Теперь он выглядел растерянным, словно не понимал сказанных слов. Я трепетно коснулась его покрасневших губ свободной рукой.

– И я не ребёнок.

Я немного опустила голову и посмотрела ему в глаза.

– Граф тоже.

Винсент посмотрел на меня с недоумением, затем медленно опустил глаза. Я переместила руку, которая крепко лежала у него на груди, к плечу, и почувствовала, как его тело напряглось. Его длинные, подрагивающие ресницы сверкали на солнце.

– Да…

Голос звучал хрипло.

– Мы с тобой уже не дети.

Меня зачаровали яркие изумрудные глаза.

Больше никаких слов не потребовалось.

Глава 183 - Повседневная жизнь мисс Кристофер (7)

– Думаю, вам двоим нужно объяснить, что произошло.

Вернувшись в особняк Кристоферов, мы, конечно же, тут же были пойманы Итаном. Он скрестил руки на груди и холодно посмотрел на нас с Винсентом.

Служанки заметили меня и бросились навстречу. Они разгладили складки на моей одежде и быстро привели меня в порядок. Я взглянула на одну из них, убиравшую с одежды прицепившуюся соломинку. В её взгляде читался вопрос: «Как же она могла набедокурить?». Я могла лишь неловко улыбаться.

– Прости.

Как только села на диван в гостиной, тихо извинилась. Леди, которой было велено дать покой повреждённому запястью, как сквозь землю провалилась. Не мудрено, что все волновались. Итан выглядел как человек, преданный самым жестоким образом. Я сжала кулаки на коленях и стыдливо опустила голову. Между тем «похититель» рядом со мной невозмутимо встретил взгляд Итана.

– Что плохого в том, чтобы подышать свежим воздухом?

– Граф Беллунита, это неприемлемо. – Итан говорил необычайно строгим тоном. Винсент, однако, никак не отреагировал, лишь откинул назад растрёпанные волосы.

– Вот так чудеса. Разве ты не предвидел этого?

Для меня его слова не имели смысла, но Итан страдальчески вздохнул, не в силах опровергнуть. Винсент откинулся на спинку дивана. Я переводила взгляд с одного на другого, пытаясь понять, что вызвало эту внезапную напряжённость.

– И, так-то, ты сам виноват. Даже не позволял нам встретиться.

– Думаешь, это оправдывает твои действия?

– Я не чувствую себя виноватым.

– Моя сестра, похоже, думает иначе. Она сейчас необычайно тихая.

Винсент посмотрел на меня. Итан тоже. Я не могла скрыть своего смущения, застигнутая врасплох обоими мужчинами. Почему вы так сосредоточены на мне?

– А что насчет Паулы? Ты считаешь, что граф Беллунита повёл себя благородно?

– Это не… ну…

Если быть честной, то в поступках Винсента не было и капельки благородства. Он выскочил из ниоткуда, подхватил меня, игнорируя сопротивление, и вынес наружу. Взгляд Винсента стал свирепым, когда он услышал мой честный ответ. Итан был доволен, что явно отражалось на его лице.

– Я понимаю твои намерения, но это было безрассудно. Ты хоть представляешь, как странно это выглядело в глазах других? Нельзя так нагло мешать усердной работе человека, которому всё ещё не хватает утончённости.

Слова Итана вызвали у меня странное чувство. Я на мгновение замешкалась, прежде чем вмешаться.

– Не знаю, уместно ли говорить это в данной ситуации, но считаю себя достаточно утончённым человеком.

Внезапно раздался смех. Я сердито посмотрела на Винсента, а он быстро прикрыл рот рукой и отвёл взгляд. Спросив, почему он смеется, я ткнула его пальцем в ребра.

– Паула, как бы то ни было, дело не в этом, – раздался голос напротив. Люди, которые мгновение назад яростно спорили друг с другом, теперь стали заодно. Я надулась.

– Извините, что недостаточно зрелая.

– Что ж, тебе есть над чем поработать.

Тем временем Винсент что-то невнятно проворчал. Я снова взглянула на него. Он лишь пожал плечами, изображая невинность.

– Если ты так недоволен, то в следующий раз просто впусти. Мне пришлось вывести её тайно, потому что ты не позволял. Я бы хотел, чтобы ты просто не мешал нашим свиданиям.

– Для человека, спрашивающего разрешения, ты слишком бесстыден.

– Я понимаю Ваше желание беречь свою единственную сестру, но надеюсь, Вы будете делать это сдержаннее, граф. – отчитал Винсент официальным тоном. Итан выглядел оскорблённым.

– Что я сделал не так?

– Ты знаешь, что такое чрезмерная опека?

Итан повернул голову в мою сторону.

– Ты тоже так думаешь, Паула? Что я слишком опекаю тебя?

– Эм-м-м…

Я собиралась всё отрицать, но засомневалась, вспомнив поведение Итана ранее. Ну, может, это и правда уже слишком? Он относился ко мне, как к брошенному ребёнку. С тех пор, как я пришла сюда, комната постоянно захламлялась подарками. Итан заметил мою неуверенность, и его лицо исказилось от обиды. Я быстро покачала головой.

– Нет.

– Уже слишком поздно.

Итан приложил руку к груди и вздохнул. Я услышала, как он пробормотал: «Как ты могла так неправильно истолковать моё чистое сердце?». Я снова опустила голову и сделала вид, что не слышу.

– И, если вторая сторона не возражала, это всё равно что получить разрешение.

Как раз когда я погрузилась в размышления, чья-то рука оказалась в моих волосах. Прежде чем я успела что-либо понять, Винсент уже придвинулся ближе и нежно гладил мои волосы. Этот жест был намеренным. Глаза Итана расширились.

Я оттолкнула руку, наблюдая за реакцией Итана, но Винсент настойчиво поймал несколько прядей, поднял и прижался к ним губами.

– Мы с твоей сестрой чудесно провели время вместе.

Услышав шокирующее уточнение, я уставилась на Винсента, как на сумасшедшего. Винсент ухмыльнулся, глядя на меня. Повернув голову, увидела Итана, пребывавшего в не меньшем шоке. Он сидел с открытым ртом, не в силах прийти в себя. Затем взгляд Итана, полный невысказанных вопросов, внезапно впился в меня. «Что ещё за «чудесное время вместе»?». Я быстро отвела взгляд.

В гостиной воцарилась тишина. Но тревожное молчание быстро нарушилось. Итан, придя в чувства, закрыл лицо рукой и глубоко вздохнул.

– Верно говорят: как бы сильно ты ни дорожил своей сестрой, она всегда принимает чужую сторону…

Под грузом меланхоличных слов я вновь опустила голову.

В этот момент раздался стук. Дверь открылась, и вошёл слуга. Он тут же глянул на Итана. Граф посмотрел на меня и Винсента, затем вздохнул и встал. Он подошёл, обменялся несколькими словами со слугой, а затем закрыл за собой дверь и вышел. Я проследила за ним взглядом.

– Как думаешь, он сильно расстроился?

– Кто знает.

– Тогда почему ты сказал что-то подобное?

– А что не так?

Я оглянулась на Винсента. На его лице читалась дерзость, без тени раскаяния. Он неторопливо попивал чай, поданный к столу. Но чай не пришелся по вкусу, и после нескольких глотков он быстро поставил чашку.

– Ты делаешь это специально?

Всё: начиная с его тайной вылазки и заканчивая его недавними замечаниями – свидетельствовало о его явных намерениях. Очевидно, что он лаконично провоцировал Итана, желая отомстить за причинённое раздражение.

Я знала, что Итан каждый раз будет отказывать Винсенту, если тот придет ко мне, придумывая различные отговорки о моей занятости. Я действительно посвящала весь день обучению, но не была занята настолько. Но Итан постоянно говорил зловещие вещи о том, что вскоре нам просто надоест так часто видеться, поэтому было сложно спорить. Всякий раз, когда я видела Винсента, нам приходилось проводить всё время в гостиной, и Итан всегда составлял компанию.

– Мы могли бы договориться о встрече на улице.

– Этот парень повсюду следует за тобой.

Даже когда Винсент приезжал с визитом, Итан позволял встречаться только в стенах особняка. И даже так Итан всегда сопровождал меня. Он говорил, что я его драгоценная сестра, бормотал что-то под нос о моей незрелости и шёл следом. В качестве оправдания он говорил, что я ещё не готова выходить одна. Вместе с поведением Итана мне вспоминалось убийственное выражение лица Винсента. Это и правда ни в какие ворота.* Интересно, у всех знатных дам так же со старшими братьями?

*«Ни в какие ворота» – фразеологизм в знач. «никуда не годится»

Спустя недолгое время Итан вернулся. Он стоял, разочарованно глядя на Винсента.

– Винсент, уже поздно, возвращайся.

– Я останусь на ночь.

– Что? – Итан на мгновение опешил, но затем строго покачал головой. – Нет. Тебе следовало согласовать это заранее.

– Но ты приходил ко мне без предварительной записи и даже оставался на ночь, так что странно слышать это от тебя.

– …

– Говорю здесь и сейчас. Я остаюсь на ночь.

Итан был недоволен, но Винсент не отступал. Он устроился на диване поудобнее, знаменуя конец разговора, и это выглядело поистине бесстыдно. Итан закипал от раздражения, но не мог твёрдо отказать. Он просто развернулся и ушёл.

Я повернула голову и смотрела, как дверь закрывается с ещё более громким звуком, чем до этого.

– Тебе сейчас весело?

Конечно, это было специально. Намеренная провокация. Винсент пожал плечами в ответ на мой вопрос. Он прикинулся ничего не понимающим, но на его лице читалось неприкрытое веселье.

После этого Винсент больше не нарывался. Он провёл ночь в гостевой комнате, наспех подготовленной по указанию Итана, и пижаму одолжил у него же. Тем не менее, как и полагается другу, Итан позаботился о комфортном пребывании Винсента. Он даже навестил гостя поздно вечером с вином и поболтал. Присоединившись к ним, я смогла услышать их общие воспоминания, так что всё прошло неплохо. По крайней мере, до следующего утра, когда за завтраком Винсент, спокойно откусив кусок хлеба, заявил:

– Раз уж я уже здесь, то позаботьтесь обо мне ещё несколько дней.

– …Что?

Всё ещё сонный, Винсент пробормотал что-то о том, чтобы остаться ещё на несколько дней. Одна ночь была внезапной, но несколько дней казались абсурдными. Более того, сегодня Итан уезжал из особняка, оставляя без присмотра на полдня. Знал об этом или нет, но Винсент подлил масла в огонь, сказав, что уже отправил сообщение в своё поместье и причин для волнения нет.

– Нет. Я не могу этого допустить.

– Ты делал точно так же.

– На этот раз я не поведусь.

– Если я правильно помню, ты часто так делал. Даже когда я говорил «нет», ты никогда не слышал.

– …

Проще говоря, он говорил, что будет поступать так же. Может, поэтому всегда предупреждают быть осторожными в своих действиях, где бы люди ни находились? Столкнувшись с последствиями своих же выходок, Итан больше не мог отказывать. Возможно, Винсент всё это спланировал с самого начала.

В заключение, Итан не мог выгнать Винсента и не мог отменить встречу. Он вызвал дворецкого, настаивая на том, что нас двоих нельзя оставлять наедине, но встреча была настолько важна, поэтому невозможно отложить. Подтверждая опасения Итана, Винсент с твёрдым намерением побыть вместе ворвался в мою комнату сразу после завтрака. Он вошёл в комнату дамы без всяких манер и нагло сел на диван.

Служанки были растеряны, но не могли помешать ему. Я успокаивающе кивнула им, затем искоса посмотрела на нарушителя порядка. Винсент осторожно взял меня за руку.

– Не волнуйся. Я ничего не сделаю.

О чём этот парень говорит?

Глава 184 - Повседневная жизнь мисс Кристофер (8)

Я уже давно это заметила. Итан ведёт себя так, будто если он оставит Винсента и меня наедине, то произойдёт что-то плохое, но этого на самом деле никогда не случалось. Иногда Винсент чрезмерно прямолинейный, но он не наглый и не грубый человек.

– Что бы ни случилось, такое поведение все равно недопустимо.

Для окружающих ситуация, где женщина остается наедине с мужчиной всегда трактовалась однозначно в негативном ключе. Это не соответствовало поведению «истинной леди» и «настоящего джентльмена», как сказал бы Итан. Я отчаянно пыталась вырваться из хватки Винсента.

– Почему? Ты боишься, что я могу что-нибудь сделать?

– Можешь говорить что угодно, но я все равно знаю, что это просто шутка.

Даже если Итан и утверждал, что такое поведение недопустимо, ничего страшного все равно не произойдет. Он всегда говорил об этом так серьезно, что мне каждый раз становилось неловко. В конце концов, я же не ребенок и могу сама разобраться. Не могу передать, как сильно хотелось закрыть лицо руками от стыда и закричать на них, чтобы они перестали поднимать эту тему.

Я покачала головой, но внезапно почувствовала, как меня тянут за руку. Винсент притянул к себе и обнял за талию, все еще сидя на диване.

– Звучит разочаровывающе.

Его спутанные золотистые волосы щекотали мой подбородок, а лицо было совсем близко. Винсент, который до этого смотрел на меня снизу вверх, потянул за руку и поднес ее к своим губам. Я чувствовала исходящее от него тепло.

– Значит, ты хочешь, чтобы что-то случилось?

– …

– О, ты так покраснела.

Этот парень!..

Вот эту прямолинейность я и имела в виду! Он ведь знает, что я всё ещё смущаюсь из-за этой ситуации, поэтому делает это специально. Вероятно, ему нравится моя реакция. Каждый раз, когда это происходит, я даже не могу сопротивляться, и вся краснею, когда меня подначивает.

Я прямо ощущала жар, исходящий от лица. Винсент, который пристально смотрел на покрасневшее лицо, отпустил руку. Вместо этого он прикоснулся рукой к моей щеке. Его лицо медленно приблизилось. Служанки наблюдали за мной, и мне не следовало этого делать у них на глазах, но я словно оцепенела и ничего не могла сделать. Не в силах вынести вид этих изумрудных глаз передо мной, я крепко зажмурила свои.

Затем дверь распахнулась.

– Отойди от нее немедленно!

Итан зашел в комнату. Он был одет в верхнюю одежду, видимо прибежал сюда сразу с улицы, каким-то образом зная, где я сейчас нахожусь. Итан подошел и решительно разъединил нас с Винсентом, а потом и вовсе отвел меня подальше от дивана. Схватив за плечи, он решительно произнес:

– Флоренс, слушай внимательно. Он настроен серьезно.

– Да?..

– Пока я здесь, попытаюсь не допустить этого наглого поведения. Смотрю в оба, чтобы он ничего с тобой не сделал.

Нет, подождите. Разве мы и так не достаточно близки с Винсентом? Мы не помолвлены, но, кажется, нас можно назвать любовниками. Я здесь, в первую очередь, чтобы быть с Винсентом. Но Итан относится к нему так, будто тот какой-то бесстыжий парень, пытающийся увести у него драгоценную младшую сестру. Разве это не странно?

– Итан, пожалуйста, успокойся.

– Ты и в дальнейшем собираешься обращаться к нему так?

Пока я пыталась успокоить Итана, Винсент пересел на диван рядом с нами, облокотившись на спинку и перебил. Итан сердито посмотрел на Винсента.

– О чём ты вдруг говоришь?

– Теперь, когда вы семья, не стоит ли называть друг друга иначе? Использование формальных обращений между членами семьи? Другим людям это может показаться странным.

Итан посмотрел на меня.

– Обычно она говорит по-другому, правда, Флоренс?

– Ах, да. И правда… старший братец.

Я сказала это немного напряженно, потому что раньше никогда ни к кому так не обращалась. Тем не менее, Итан посмотрел на Винсента с самодовольным видом, он явно был доволен. Винсент же слегка улыбнулся, подперев подбородок рукой.

– Ты ее вынудил.

Когда они прекратят препираться?

– Тебе нужно прекратить на нее давить. Делаешь всякие глупости из любви к младшей сестре?

Итан возмутился и собирался ответить. Если я сейчас не вмешаюсь, они продолжат эту пикировку.

– Пожалуйста, остановитесь! Прекратите! Разве вы не говорили, что у вас есть дела? Вы опоздаете!

Я быстро оттолкнула Итана, опасаясь, что он вот-вот еще что-то скажет. Это надо прекращать. Когда я оттолкнула его, Итан неохотно двинулся с места. Он взял меня за руку и вывел из комнаты.

– Я скоро вернусь.

– Да, хорошо…

– Если что-то случится, обязательно попроси у кого-нибудь помощи.

– Все будет в порядке.

– И держись от Винсента на расстоянии не менее пяти шагов.

«Зачем уж настолько отстраняться?» – подумала я, а потом вдруг вспомнила, что только что произошло. Почувствовала, как румянец залил лицо, когда представила, как Винсент приближался ко мне, собираясь поцеловать. Я чуть не сделала то, чего боялся Итан.

Наконец мне удалось уговорить Итана выйти. Я помахала ему рукой, он несколько раз оглянулся. Я проводила взглядом машину, на которой он уехал и развернулась. Оставив охрану, пошла дальше и заметила Винсента, стоящего неподалеку.

Я остановилась ровно в пяти шагах перед ним.

– Почему ты так далеко встала?

– Держись на расстоянии не менее пяти шагов.

– С чего бы?

Совет Итана для Винсента ничего не значил, но я решила отнестись к нему серьезно. Винсент – довольно скрытный, но экспрессивный человек. Я легко могу представить, что он постоянно будет заигрывать со мной. Это проблема.

– Если тебе нечем заняться, давай вместе прогуляемся.

– Извини, но я сейчас занята.

Несмотря на то, что я застряла в особняке, у меня всё равно будет довольно насыщенный день.

– Учиться будешь?

– Да.

Сегодня утром у меня запланирован урок истории. В этой области я не разбиралась совершенно. Изабелла предположила, что я, возможно, не смогу сразу изучить все детали, но было бы полезно знать основы. Поэтому самолично добавила этот урок в распорядок дня.

Пройдя мимо Винсента, я вернулась в комнату, а потом направилась в кабинет, неся толстую книгу с изложением королевской истории, которую изучала в последнее время.

Внутри библиотеки, которая и сама по себе была отличным местом, находилась комната для занятий. В основном там я получала уроки от репетитора. Изабелла встретила меня легким кивком головы, а Софи, мой репетитор, поклонилась мне в знак приветствия.

Затем Софи подняла голову и широко раскрыла глаза.

– А кто тот джентльмен, что стоит позади?

Я повернула голову, услышав её слова, и увидела Винсента. Удивленно посмотрела на него так, словно спрашивала: «Почему ты здесь?». Винсент взял книгу со стола и уселся на стул рядом. Он открыл книгу и уткнулся глазами в текст.

– Не беспокойтесь обо мне. Я просто буду молчать.

Он всем видом показывал, что просто пришел молча почитать книгу. Винсент даже не обращал внимания на мой взгляд, который как бы спрашивал: «Зачем ему все это?» Изабелла, узнав Винсента, поздоровалась с ним. Винсент лишь мельком кивнул и погрузился в чтение.

Софи, смущенная ситуацией, быстро села. Затем открыла книгу и посмотрела на меня. Поскольку никто ничего не объяснил, казалось, она решила просто не обращать на это внимания.

– Итак, начнём?

– Да. Пожалуйста, позаботьтесь обо мне.

Это была неприятная ситуация. Я, как всегда, вежливо поздоровалась с ней и села на стул напротив. Затем взглянула на Винсента. Казалось, он был полон решимости не двигаться, пока урок не закончится.

Догадка оказалась верной. Он последовал за мной только после урока истории. И присутствовал на следующем занятии, и на всех последующих. Можно сказать, он просто ходил за мной весь день. Такая ситуация уже случалась, но это совсем не радовало. Когда спросила, почему он за мной следит, тот ответил, что просто интересно.

– Тем не менее, меня обременяет, что ты ходишь за мной вот так повсюду.

– Мне очень интересно узнать, насколько очаровательна мисс Флоренс.

Я вновь покраснела. Мне хотелось, чтобы он больше так не шутил. И даже если он сейчас говорил всерьёз, мне бы хотелось, что это оказалось не так. Невероятное желание схватить его за воротник и потребовать прекратить вытворять такое. Почему именно мне приходится терпеть этот позор? В конце концов, я не смогла остановить Винсента, полного решимости досаждать мне весь день.

Учителя, прибывшие в назначенное время, были ошеломлены появлением странного мужчины. Все они смотрели на меня, спрашивая, кто это, но я ничего не могла сказать и просто отмахивалась от вопросов. Естественно, я не могла сосредоточиться на уроке. Присутствие Винсента тоже вызывало чувство крайнего дискомфорта.

Он повторял одно и то же на каждом уроке.

– О, не беспокойтесь обо мне. Я просто буду тихо сидеть и наблюдать.

И вновь он плюхнулся на стул. Затем скрестил ноги и уверенно посмотрел на меня. Преподавательница, пришедшая вести урок танцев, начала занятие в полной растерянности.

Привычки пугают. Я так привыкла проводить активно целый день, что сидеть неподвижно казалось невероятно удушающим. Решила, что танцы помогут мне размяться, и обсудив это с Итаном, добавила и этот урок в расписание.

Хоть и собиралась хорошенько подвигаться, сегодня решила выучить расслабленный классический танец с минимальным количеством движений. Однако мне пришлось разучивать его более скованно, чем обычно.

Я все никак не могла сосредоточиться, и преподаватель посоветовал:

– А как насчет того, чтобы предложить ему стать вашим партнером?

Она спросила, указывая на Винсента, пристально смотрящего на меня. Я взглянула на него, затем снова на преподавателя, немного поколебавшись. Изабелла быстро подошла к Винсенту и вежливо заговорила. Он послушно поднялся и подошел ко мне.

Я безучастно смотрела на него, когда он протянул руку.

– Пожалуйста, включите музыку.

– О, э-э, да.

Я попыталась отбросить свои растерянные чувства и схватила Винсента за руку. Он обхватил меня другой рукой за талию, и я приняла стойку, которой научили. Преподаватель включила музыку, и вскоре воздух наполнился прекрасной классической мелодией. Винсент двигался искусно, ведя меня за собой.

Я опустила взгляд и напряглась. Я была на взводе, боялась, что могу совершить ошибку.

В мыслях я продумывала, какие движения мне следует сделать дальше. Нервно танцуя, поймала себя на мысли, что хочу, чтобы всё поскорее закончилось, вместо того чтобы получать удовольствие.

Затем послышался голос Винсента.

– Это напоминает мне о старых временах.

Только тогда я посмотрела на него. Винсент прищуренным взглядом смотрел на меня. Казалось, он пытался успокоить меня. Я слегка кивнула. Я уже танцевала с ним раньше. И тогда мне было даже приятно.

– Ты тогда часто наступала мне на ноги.

– Сейчас уже не так часто?

– Пожалуй.

Всегда приятно получать комплименты. Я слегка улыбнулась и переставила ногу. Но зря я потеряла бдительность, потому что отдавила ему пальцы уже при следующем шаге. Винсент сощурился. Я сделала вид, что не заметила, и продолжила движение.

– Беру слова назад.

– Вы уж либо хвалите, либо придирайтесь. Определитесь.

Он тихо проворчал, но в знак извинения склонил голову.

– Ладно, всё в порядке.

Когда я снова подняла лицо, услышав эти слова, Винсент встретил мой взгляд.

– Потому что мы сейчас вместе.

В одно мгновение его лицо приблизилось. Он притянул меня к себе рукой, которая до этого поддерживала мою талию. Внезапно он нежно обнял меня, и я моргнула.

– И я вижу, как ты стараешься.

Его губы коснулись мочки моего уха. Плечи задрожали.

– Я так сильно тебя люблю, что хочу подтвердить опасения Итана насчет меня.

Что… У меня отвисла челюсть. Винсент, который отстранился, посмотрел на меня с озорной ухмылкой. Пока я застыла на мгновение, преподаватель, наблюдавший за нами чуть поодаль, хлопнула в ладоши. Это был сигнал к тому, чтобы двигаться быстрее. После этого Винсент снова двинулся. Я последовала его примеру, но все никак не могла прийти в себя.

После этого допустила еще много ошибок в исполнении танца.

Глава 185 - Повседневная жизнь мисс Кристофер (9)

После возвращения Итана, мы вместе попытались прогнать Винсента, но он упорно отказывался уходить, настаивая, что ему необходимо побыть здесь еще несколько дней. Причина была проста.

– Я уеду, если ты перестанешь вмешиваться в наши отношения.

– Когда я вообще вмешивался?

– Всякий раз, когда я что-то предпринимаю.

Полагаю, он изначально приехал сюда, чтобы разобраться с этим.

Из-за постоянных приставаний Винсента я не могла сосредоточиться на уроках, поэтому мы с Итаном объединили усилия, чтобы заставить его уйти. Каждый раз, когда пытались это сделать, выражение лица Винсента было настолько явно разочарованным, что я в итоге чувствовала себя виноватой.

К тому же Итан стал относиться к Винсенту более настороженно. Каждый вечер он шел в комнату Винсента, возможно, убедиться, что тот не придет ночью ко мне. И каждый вечер они вместе распивали очередную бутылку вина. В результате каждое утро Итан ходил ужасно уставшим. Винсент же, хоть и пил вместе с ним, но наутро выглядел на удивление бодро.

Так прошло несколько дней. Как обычно, после долгого учебного дня рано заснула. Я нервничала, потому что Винсент каждый день ходил за мной и наблюдал за уроками. К тому же так устала успокаивать взволнованного Итана.

Я крепко спала, когда разбудил стук в дверь. Сначала подумала, что все еще сплю, но потом услышала его снова. Тогда я полусонная встала с кровати. Кому я нужна в такой час?

Я укрылась шалью и направилась к двери. Слегка приоткрыв ее, увидела Винсента.

Сон как рукой сняло. Винсент, одетый в халат поверх пижамы, распахнул дверь и вошел. Кинула беглый взгляд на часы. Была уже полночь.

– Зачем ты пришел сюда в такой час?

– Захотелось выпить с тобой. Позволишь?

Винсент потряс бутылку вина в руке. В другой он держал два бокала.

– Я так много раз пил это, что уже не пьянею.

Винсент подошел и протянул мне бокал, а потом ловко открыл бутылку штопором и налил вина. Наблюдая, как багряная жидкость наполняет бокал, я пришла в себя.

– Итан… То есть брат, где он?

– Думаю, крепко спит.

Итан днем и ночью бдительно охранял свою драгоценную младшую сестру, пока Винсент гостил в особняке, и в итоге вконец вымотался. Он даже каждое утро заглядывал в мою комнату, проверяя, не успел ли уже в нее ворваться Винсент. Неудивительно, что в итоге он завалился спать без задних ног.

– Ты ведь изначально все так задумал?

Он знал, как Итан будет ограждать его от меня. И знал, что тот первым устанет и сдастся через несколько дней. Потому что у Итана и без нас полно выматывающих дел. Когда ссорятся оба, то в итоге оба и устанут, а когда только одна сторона – то лишь она и потратит все силы. Винсент, что наполнял свой бокал сделал удивленный вид.

За исключением тех случаев, когда он давал указания своему слуге, Винсент всегда был рядом со мной. Было ясно, что он пытался компенсировать время, проведённое в разлуке. Но, за исключением того первого дня, я не могу сказать, что мы действительно проводили время вместе. Честно говоря, я даже надеялась, что он как-нибудь наведается ночью. Я покачала головой, прогоняя эти мысли.

– Иди сюда. Снаружи сидеть интереснее.

Я открыла балконную дверь и передвинула стул в углу поближе. Затем порылась в ящиках, достала длинное покрывало и положила его на пол рядом со стулом. Я села на покрывало, а не на стул. Стул был для Винсента, а мне нравилось сидеть вот так и смотреть на звезды. Жизнь в таком прекрасном месте не избавила меня от старых привычек.

Винсент понаблюдал за моими действиями, а потом уселся рядышком со мной на покрывале. Когда я удивленно посмотрела на него, Винсент лишь небрежно отпил вино из своего бокала. Я смотрела как вино стекает по его горлу, и резко двигается кадык, а потом поднесла свой бокал к губам. Я ожидала, что вино будет горьким, но сладковатое послевкусие оказалось приятным.

– Все это напоминает о прошлом.

– Это так.

Прошло ведь совсем немного времени, но дни в особняке графства Беллунита казались такими далекими. Думаю, он чувствовал то же самое, когда смотрел на луну.

Оглядываясь назад, я понимаю, что многое произошло и многое пришлось пережить. Я опустошила свой бокал залпом и протянула в сторону Винсента. Он удивился, но наполнил мой бокал заново, сказав пить помедленнее.

– Как вспомню, так сразу понимаю, каким ты был жестоким!

Я сделала ещё один глоток вина и разозлилась. Винсент опустил бокал и посмотрел с удивлением.

– О чем ты говоришь?

– Знаешь, какое ужасное впечатление ты произвел в первую нашу встречу? Хотя и в следующую ты был ничуть не лучше. Мне даже казалось, что лучше умереть, чем снова пойти к тебе. Ты даже говорил, что тебе все равно, что со мной будет и швырялся всем, что под руку попадется. Потом ты, конечно, перестал в меня кидаться, но все равно ранил жестокими словами.

Даже если я делала вид, что ничего этого не было, те события оставили на мне глубокий след. Вспоминая то время, чувствую себя ужасно. Я нахмурилась и отпила глоток вина, которое Винсент мне налил. Винсент усмехнулся.

– Ты была не лучше. Я таких как ты раньше не встречал. Даже представить не мог, что в меня будут насильно впихивать еду! Знаешь, как я был шокирован? Чтобы кто-то посме…

Винсент замолчал. Но я поняла это, даже не услышав. «Как вообще какая-то служанка посмела так себя вести? Это недопустимо». Вероятно, он хотел сказать что-то подобное. Это нормальные мысли любого дворянина в такой ситуации. Но тогда у меня не было выбора, кроме как выжить.

– Тогда на кону стояла моя жизнь.

– Разве была она тебе столь дорога́?

– Даже если мне и суждено умереть, то не хочется делать это так бессмысленно.

Я не надеялась на мирную смерть в старости, но умереть как дворняжка тоже не хотелось. Забавно вообще искать в смерти какой-то смысл, но все же было обидно умирать ни за что. Я надеялась на другое, поэтому меня терзали обиды.

Я покрутила багровый напиток в бокале. Вино, вращаясь, постепенно стекало обратно вниз бокала. И стекло вновь становилось бесцветным.

– Я не хотела умирать, пока не приложу все свои силы. Мне никто не давал наставлений, поэтому я делала все, что придет в голову. Просто хотелось выжить.

Однако другой человек от этого мучился, так что, нельзя сказать, что я хорошо справилась. Если бы я была умнее, возможно, нашла бы лучший способ. Но я был глупа, незрела и во многом неуклюжа. Тем не менее, я определенно благодарна Винсенту за проявленное великодушие.

– Сейчас уже поздно что-то говорить, но я все равно прошу прощения. Правда, прости меня.

Я повернулась к нему и низко склонила голову. Хоть и было слишком поздно, но я все равно извинилась за прошлое. Я не стремилась быть прощенной, просто хотела донести свои чувства.

Выслушав мои извинения, Винсент на мгновение замолчал. Затем он опустил руку на пол и выпустил бокал. Тот перекатился с глухим стуком.

– Паула. Подними голову.

Как он и сказал, я подняла голову и увидела лицо Винсента совсем близко. Он не стал меня винить и не выглядел суровым.

– Тогда я тоже приношу свои извинения. Пожалуйста, прости меня за всю боль, которую я тебе причинил.

– Прощаю.

Это было несложно. Я с готовностью ответила, и Винсент слабо улыбнулся. В этот момент подул порыв ветра, взъерошив и его, и мои волосы.

Иногда эта мирная жизнь кажется сном. Я никогда не думала, что настанет такой период в моей жизни. Меня продали за мешочек монет и привели в семью Беллунита, чтобы я ухаживала за слепым, запершимся в комнате и очень истеричным человеком. А теперь, я вместе с ним спокойно сижу и пью вино. Могла ли я представить себе такое?

Я вспомнила один из дней, когда смотрела на луну в его комнате. Я ненавидела ночь и луну, но, как ни странно, когда смотрела на нее вместе с ним, ощущения были другими. Яркий лунный свет был таким приятным. Сегодня комната тоже была ярко освещена.

– Если Итан увидел бы нас сейчас, то сильно разозлился бы.

– Не волнуйся. Он не злился бы.

– Почему?

– Итан знал, что я все равно добьюсь своего.

Теперь, когда я об этом думаю, их разговор в первый день был немного странным. Я пристально смотрела на него, словно требуя объяснений, а Винсент продолжил говорить, как будто и не хотел что-то скрыть.

– Недавно он приходил ко мне и сказал, что очень о тебе беспокоится.

Я этого не знала. Он продолжил объяснение, удивленно глядя на меня.

– Он переживал, что ты слишком мало отдыхаешь, сосредоточившись на учебе. Боялся, что прошлый инцидент повторится.

У меня перехватило дыхание. Я сразу поняла, о чем он говорит. Вот почему в первый день здесь он так странно на меня смотрел. И вот почему следил за моими уроками. Он просто за меня переживал. Так обо мне заботился, что даже не стал допытываться о том, что произошло.

– На самом деле, я хотел тебя поддержать. Поскольку сама ты об этом не заговорила, я решила притвориться, что ничего не знаю.

– …Прости. Я не хотела ничего скрывать.

– Не извиняйся. Я не пытаюсь тебя обвинить в том, что ты мне не рассказала. Просто волновался за тебя.

Итан не мог прогнать Винсента, потому что знал, что тот чувствует. Винсент вел себя нагло, потому что на самом деле понимал, что Итан молча одобрил его визит. И причиной всему было то, как сильно Итана беспокоило моё состояние. А Винсент просто этим воспользовался. Теперь-то кусочки пазла были собраны.

– Так ты остаешься здесь все это время только из беспокойства обо мне?

– …

Винсент мало говорил, но я понимала его и без слов.

– Я в порядке.

Винсент горько усмехнулся. По выражению его лица было ясно, что он предвидел мои слова.

– Я правда в порядке. Ведь все так заботятся обо мне.

Уже сама эта доброта придала мне сил. Было приятно, что кто-то обо мне беспокоится. Я чувствовала, что есть кто-то на моей стороне. Поэтому я ярко улыбнулась, но Винсент отвел взгляд. Его выражение лица было бесстрастным, но я поняла, что он смущен.

Ветер снова подул. Я поправила шаль, которая сползла с моих плеч, чтобы защититься от холода. Когда подняла голову, Винсент снова смотрел на меня. Его глубокие изумрудные глаза виднелись сквозь золотистые волосы. На мгновение меня охватило странное чувство. Запах вина смешался с дыханием, вырвавшимся из его губ.

– Я перестану быть джентльменом, если прикоснусь к тебе сейчас? – внезапно спросил он. Я молча выслушала, а затем слабо улыбнулась.

– Всё в порядке. Я ещё не совсем леди.

Винсент тихонько рассмеялся в ответ на мои слова. Вскоре его лицо приблизилось, и я подалась ему на встречу. Тепло разлилось по моим губам. Горьковатый вкус вина в тот момент показался слаще меда.

Глава 186 - Повседневная жизнь мисс Кристофер (10)

– Ладно. Разрешаю.

После двух дней сопротивления, Итан наконец капитулировал. Он понял, что если всё так продолжится и дальше, страдать будет только он. Тем более, он, похоже, считал, что уже достаточно помучался, учитывая задержку Винсента здесь на несколько дней не без намерения подбодрить меня.

– Ну что ж, раз я получил желаемое, пожалуй, мне пора возвращаться.

Винсент, с которым мы пили чай, поставил пустую чашку и легко поднялся. На его лице сияла полная удовлетворённость. Напротив, выражение лица Итана было безразличным, и он лишь без конца прихлёбывал чай.

– В скором времени я пришлю письмо относительно помолвки.

– Нет. Сначала – дебют в свете.

Этого Итан стерпеть не мог и решительно мотнул головой. Его мнение было таково: нельзя сначала провести церемонию помолвки, когда её ещё даже не представили светскому обществу. На вопрос Винсента, когда же это случится, Итан стал отвечать уклончиво, говоря, что будет готовиться не спеша. Естественно, Винсент выразил недовольство. Я же, не имея с самого начала в этом споре никакого мнения, лишь молча попивала чай.

В тот же день Винсент стал собираться в обратный путь. Нельзя же было оставлять поместье без хозяина надолго, да и, похоже, он хотел уехать, пока Итан не передумал.

Провожая Винсента, мы обменялись лёгкими объятиями.

– Только не переусердствуй. Я ведь не для того стараюсь, чтобы тебе было тяжело.

– Постараюсь.

– Чтобы не на словах.

– Поняла.

Я энергично кивнула, чтобы он успокоился. Сбоку послышалось цоканье языком Итана, подслушивавшего наш разговор, но я сделала вид, что не заметила.

После отъезда Винсента мы вернулись к привычной жизни. Итан, который последние дни жил в напряжении и устал от необходимости быть настороже, теперь с облегчением сосредоточился на делах. Я тоже с головой погрузилась в учёбу. Но решила не торопиться так, как раньше.

Итан дал мне достаточно времени, и за тот срок, который был мне выделен, я должна спокойно подготовиться. Верю, что со временем и я освоюсь в этой жизни. И раз уж есть люди, которые проявляют заботу и остаются на моей стороне, будущее уже не кажется таким пугающим. И вот в душе понемногу стало появляться спокойствие.

– Кажется, вы справляетесь лучше, чем я ожидала, – заговорила Изабелла, когда я читала в библиотеке. Затем оторвала взгляд от книги и посмотрела на неё.

Она как раз подбирала книги, которые могли бы мне пригодиться.

– И даже делаете успехи сверх ожиданий.

– По-вашему, результат превзошел ожидания?

Изабелла была скупой на похвалу. От неожиданности я невольно перешла на вежливую речь, за которую она так часто ругала.

– Если честно, да. Я думала, вам будет гораздо тяжелее.

А ведь и правда было тяжело. И сейчас жизнь, которая мне не подходит, временами давит. Я смущённо улыбнулась и почесала затылок.

– Другие, наверное, сказали бы, что меня слишком балуют.

– Возможно. Потому что они – другие.

Верно, другие могут лишь завидовать неиспытанной ими жизни и делать поспешные выводы. Если бы я в прошлом увидела, как кто-то жалуется на такой роскошный образ жизни, несомненно, раскритиковала бы, назвав человека «неблагодарным». Но сейчас могу это понять.

Дворянская жизнь, которую испытала на себе, оказалась не такой уж лёгкой, как я думала. Нужно было столько всего знать и остерегаться. Жизнь, в которой на тебя постоянно смотрят, стала обыденностью.

Изабелла достала с полки книгу и продолжила:

– Когда господин, то есть граф Беллунита, снова встретил меня и предложил работу, я сначала отказалась.

От этих неожиданных слов у меня округлились глаза.

– Почему?

– Связи, которые я сама оборвала, возобновлять не хотелось. Были моменты, когда я чувствовала удовлетворение, но это не значит, что жила счастливо. Поэтому отказалась, но граф сказал, что, побывав здесь, я могу передумать. И когда я встретила вас здесь, у меня возникла мысль…

Она взяла в руки отобранные книги и повернулась ко мне.

– Быть может, именно ради этого момента я тогда сделала такой выбор.

Всегда было интересно. Почему она помогла мне? Почему, зная, что сама окажется в опасности, позволила мне сбежать? Кажется, теперь я получила ответ. Хотя, возможно, чёткой «причины» и не было. Ведь в жизни человек порой делает выбор, причин которого не понимает даже сам.

Я вгляделась в Изабеллу. Лицо стало слегка осунувшимся и постаревшим с тех пор, как мы встретились много лет назад, когда я ещё ничего о ней не знала. Но точь-в-точь, как и тогда она держалась уверенно, и ни один волосок не выбивался из прически.

– Мисс Кристофер. Не возьмёте ли вы меня к себе на службу?

– Мы ведь уже наняли вас.

– Пожалуйста, наймите меня на работу позже, как своего человека.

То есть… она просит нанять её в качестве моей личной служанки? Увидев мои удивлённо моргающие глаза, Изабелла улыбнулась точно так же, как и тогда, давным-давно. Да, в момент нашей разлуки она впервые улыбнулась мне.

– С годами находить новое пристанище становится не так-то просто. Уж лучше вернуться на старое место, чем каждый день работать с тревогой в сердце.

– Вам точно будет хорошо рядом со мной?

– Да. Вполне.

– Я ещё очень неумелая. Справиться со мной будет нелегко.

– Но вы ведь гарантируете мне безопасность?

Изабелла сказала это словно в шутку, но я, знающая всю подоплёку, понимала, что это не так. Если бы она была рядом со мной, то было бы, наверное, спокойнее. Возможно, потому что это именно она. Та самая Изабелла, что помогла когда-то глупой, незрелой и неумелой мне.

– Считайте, что я возвращаю старый долг.

Заметив моё замешательство, Изабелла добавила ещё эту фразу и протянула отобранные книги. Я взглянула на оказавшиеся прямо передо мной книги, и протянула руку, чтобы принять их. Закончив со своей задачей, Изабелла, как всегда, почтительно поклонилась и повернулась, чтобы уйти. Смотря, как она проходит между книжными полками, я с радостью приняла тёплое чувство, поднимавшееся у меня в груди.

Неожиданно у меня появился ещё один союзник.

Глава 187 - Любовное письмо (1)

В день, когда казалось, что запах цветов вот-вот надоест, в день, когда небо, на которое всегда был устремлён мой взор, казалось необычайно тусклым, нам довелось повстречаться.

Вы спустились ко мне, словно ангел с небес, и утешили мою душу.

Цветы, искусно сплетенные вокруг вас, были прекраснее всех цветов, что нас окружали.

Я помню, как вы говорили мне не плакать.

Я никогда не забуду вашу добрую улыбку.

В тот день в моём сердце зародилась любовь.

Увидев незнакомое слово «любовь», я напряглась. Следующая строка была наполнена пространной одой о том, как крепка любовь отправителя и сильна тоска. Прочитав всё письмо, я взяла конверт со стола и внимательно его осмотрела. Увидев надпись «Флоренс Кристофер» в конце, я убедилась, что адрес верный.

Что это может быть? Я снова скользнула взглядом по посланию, недоумевая. Итан, стоявший позади и читавший письмо вместе со мной, вдруг заговорил:

– Это любовное письмо.

Неужели?.. Я бы попыталась возразить, что это чепуха, но сколько ни перечитывай, другого объяснения цели письма не нашлось. Итан лукаво усмехнулся и спросил, кто его отправил. На письме не было имени отправителя. Я снова посмотрела на аккуратный почерк. Мне тоже стало интересно узнать, кто его написал, ведь никто бы не стал присылать мне письмо с признанием в любви.

***

Прошел год с тех пор, как я дебютировала в светском мире. Я многому научилась: от базовых знаний в области гуманитарных наук до искусства, музыки, танцев, вышивки, чтения, поэзии, верховой езды и даже этикета за столом...

По правде говоря, года было слишком мало, чтобы узнать всё о жизни благородной леди. Но после изучения различных правил этикета, запоминания пяти видов танцев и, наконец, обретения смелости встретиться с кем-либо, Итан пригласил меня на бал.

«Официальное представление Флоренс Кристофер».

– Ты так усердно готовилась к этому.

В то время как большинство дворян устраивали дебютный бал одновременно с церемонией совершеннолетия, Флоренс Кристофер этого не сделала, поэтому данное мероприятие можно считать её официальным дебютом.

Именно поэтому мне пришлось так тщательно готовиться. Я уделяла пристальное внимание каждой мелочи: от одежды, выражения лица, тона голоса до приветствия и даже манер. Итан сопровождал меня в качестве партнера. Не всё было идеально, но, думаю, я выложилась на полную.

Правда, дебютный танец прошёл не так гладко, как ожидалось.

Прибытие Флоренс Кристофер, приёмной сестры графа Итана Кристофера и давно забытой светской фигуры, привлекло большое внимание. Однако этот интерес быстро сменился насмешками, когда выяснилось, что она совсем не такая уж «невероятная красавица», как говорили слухи. Между тем некоторые даже шептались, утверждая, что слухи о «невероятной уродливости» больше походили на правду. В результате бал вызвал неоднозначную реакцию. Не трудно представить, как это событие отразится на репутации Флоренс.

Но самым невыносимым было странное внимание, которое получал Итан из-за меня. По дороге домой в карете Итан, сохраняя невозмутимость, пытался утешить меня. Я была подавлена, но, зная, что он искренне волнуется, старалась не подавать виду. Однако всякий раз, когда Итан отходил от меня, в ушах раздавался насмешливый шёпот о моей внешности.

Вполне предсказуемо. Как бы хорошо ни наряжалась, я не могла полностью изменить свой внешний вид. Я, конечно, не ожидала, что это будет удачное событие. В конце концов, всё было ради будущего, а не сиюминутной славы. Тем не менее, испытав всё это, я почувствовала, как моя уверенность в себе пошатнулась.

В ту ночь я была не в силах уснуть и сидела на балконе, глядя на мерцающие звезды. Мой взгляд упал на букет цветов, который мне вручил Винсент — поздравительный подарок. Несмотря на позднее время, он нашел возможность прийти на бал, узнав о моём дебюте. Бело-розовые бутоны были прекрасны. Зарывшись лицом в букет и вдохнув аромат цветов, я почувствовала, как моя меланхолия немного рассеялась.

После дебюта я всерьёз занялась общественной деятельностью. Часто ходила на приёмы с Итаном и знакомилась с людьми. И каждый раз слышала комментарии насчёт внешности, иногда даже откровенный сарказм. Тем не менее, большинство людей, видимо, пытаясь сохранить лицо, держали мысли при себе, но, в конечном итоге, они ничем не отличались в своих суждениях от других.

Я всегда старалась сохранять самообладание, поскольку знала, что проявление эмоций только навредит моей репутации. Я терпела. На самом деле, это был единственный способ справиться с ситуацией.

Жизнь в поместье Кристоферов была примерно такой же. Сначала я была так занята адаптацией, что даже не замечала, но, похоже, моя история стала довольно обсуждаемой темой среди слуг. Что ж, оно и понятно. Благодаря заботе Итана их сплетни до меня не доходили. Тем не менее, служанки, которые меня обслуживали, относились ко мне без предубеждений. Когда я начала свою светскую жизнь, мы сблизились.

Но были и хорошие моменты. Мои опасения по поводу неудачи, несколько развеялись, и я смогла встретиться с Вайолет.

Это случилось на моём третьем посещённом балу. Выслушивая насмешки младшего сына некоего маркиза, известного своим распутным поведением, я поймала себя на мысли, не раздавить ли ему ногу каблуком. Тогда-то и вмешалась Вайолет.

– Как же это неописуемо грубо. Вы что, не знаете, что такое этикет? Слышала, вашего младшего брата недавно приняли в Академию, возможно, вам тоже пора туда вернуться. Похоже, вам это необходимо.

Точность её упрёка удивила, но ещё больше меня поразила эта холодная и резкая сторона Вайолет. Даже умело критикуя оппонента, она мягко улыбалась, словно из вежливости, но выражение её лица ясно говорило: «Ты услышал достаточно. Уходи».

И мужчина, совершенно растерявшись, не смог произнести ни слова в ответ.

Глава 188 - Любовное письмо (2)

Едва мы переступили порог, как к Вайолет тут же устремилась целая толпа. Люди облепляли её, стремясь поздороваться. Она же отвечала им с лёгкой, отточенной грацией – несколько слов, мягкая улыбка, – и, не задерживаясь, увлекла меня к балкону, подальше от этого водоворота.

Только тогда поняла, что Вайолет занимает более высокое положение, чем я думала. В конце концов, она была представительницей королевской семьи, поэтому я опасалась, что моя компания может плохо сказаться на её репутации, но она развеяла мои опасения.

– Я пришла сюда, чтобы делать то, что хочу. Я хочу поговорить с тобой, и мне неважно, как на это посмотрят другие. Не волнуйся.

После таких слов я просто не могла сбежать.

– Ты уверена, что всё нормально? Такое часто случается?

– Не то чтобы часто, но ничего страшного. Меня это почти не задевает, уже привыкла.

– Когда перегибают палку, ты должна отвечать. Семья Кристофер не такая слабая, чтобы терпеть издёвки. Будешь молчать – так и продолжат, зная, что ты не выступишь против.

Наверное, так и есть. Если подумать, подобное всегда случалось, когда Итана не было рядом.

– Если нужно, скажи Итану. Зачем ещё нужен старший брат?

Я только рассмеялась над её идеей использовать его в случае необходимости. Кстати, несколько дней назад сам Итан сказал: «Если кто-то будет грубить, сразу говори». Наверное, уже догадался, что происходит в его отсутствие. Если бы я рассказала, он наверняка что-то предпринял бы, но мне не хотелось никого беспокоить. Я подумала: «Это тоже то, к чему мне нужно привыкнуть». Вайолет погладила меня по макушке и спросила:

– Не такая счастливая жизнь, как казалось, правда?

Я не могла не согласиться с ней, поэтому просто улыбнулась.

– Я знаю, что бывает тяжело, но я за тебя болею. Если тебе когда-нибудь понадобится моя помощь, дай знать. Я буду рядом, чтобы помочь тебе любым возможным способом.

– Это очень обнадеживающее заявление.

– Ну, конечно. Я всегда на стороне Паулы.

Эти слова придали мне сил. В тот день я провела время, болтая с Вайолет на балу. Мы рассказывали друг другу, как идут дела. Да, мы обменивались письмами, но услышать это лично ощущалось совсем по-другому.

Это было, наверное, самое приятное время, которое я провела с момента посещения бала. Я поняла, что в мире есть ещё кто-то на моей стороне, и почувствовала, что такая жизнь может быть по-настоящему счастливой. С тех пор Вайолет часто давала мне самые важные советы, и это очень помогало.

Но посещение приёмов и знакомство с людьми всегда вызывали у меня нервозность. Итан заметил мою чрезмерную напряженность, поэтому в какой-то момент стал водить меня только туда, где присутствовали люди, с которыми мне было комфортно общаться.

Еще он сказал мне, что было бы полезно завести больше друзей среди сверстников. Я знала, что молодые леди и джентльмены сплетничают за моей спиной, поэтому вместо ответа улыбалась.

Однажды ранним утром Итан, уже переодетый в выходной костюм, поправлял запонки и сказал мне:

– На время воздержись от самостоятельных выходов.

Он попросил принести лёгкий завтрак прямо в комнату, потому что не хотел есть в столовой. Я же, не желая завтракать в одиночестве, встала пораньше и вломилась в его комнату. Сидя на диване, я повернула к нему голову и сонно спросила:

– Почему?

– Недавно участились случаи похищения аристократов. Ловят молодых леди и джентльменов, потом требуют выкуп. Полиция пока не может поймать преступников, так что на время я собираюсь отказываться от всех не очень важных приглашений.

– Мм… Поняла.

В последнее время я старалась общаться с Итаном неформально. Это была его инициатива. Сказал, что моя скованная речь и вежливое обращение могут показаться людям странными.

Действительно, однажды на балу кто-то из аристократов, услышав наш разговор, заметил, что, как брат и сестра, мы весьма вежливы. Итан объяснил, что иногда даже между родными братом и сестрой в обществе сохраняется учтивость, чтобы не казаться слишком фамильярными, но наедине – нет. И добавил, что в какой-то степени ему просто хочется, чтобы я была с ним проще.

– Флоренс. Если бы ты ласково называла меня «братец», то я был бы на седьмом небе.

– …Мне всё ещё немного неловко.

На самом деле, точнее было бы сказать, что я смущаюсь. Мне как-то стыдно, я испытываю неловкость и стеснение.

– Я прекрасно понимаю твою застенчивость. Тогда, может, придумаем тебе ласковое прозвище? Что-нибудь красивое, тёплое, заботливое.

– Братец, думаю, тебе лучше посидеть спокойно.

Я тут же посерьёзнела и безжалостно оборвала его нелепые мечтания. Итан понуро опустил плечи.

– А если бы ты звала меня чуть нежнее, было бы куда приятнее…

– Ой, смотри, кто-то идёт!

Я нарочно ткнула пальцем в сторону, откуда донёсся шорох, поспешно меняя тему. Мой манёвр был настолько прозрачен, что Итан лишь прищурился, но я сделала вид, будто ничего не замечаю. За время, проведённое вместе, я начала понимать, чего именно хотел Итан от этих «тёплых братско-сестринских» отношений.

Люди вокруг знали о том страшном ярлыке, что висел на Итане, и не раз шептали мне: «Будь осторожна». Но, видимо, из-за того, что произошло с его родными братьями, он словно стремился отдать мне всё тепло и заботу, что не успел подарить им.

Когда Итан появлялся на балах и проводил время со мной, окружающие неизменно изумлялись. Поначалу он ещё сдерживался, прятал чувства, но потом, решив, что притворяться больше незачем, позволял себе быть «ласковым старшим братом» – не так откровенно, как наедине, но вполне заметно. А ещё помогали наши непринуждённые, почти семейные разговоры. Благодаря этому тот мрачный шлейф слухов вокруг него понемногу начинал рассеиваться.

С тех пор я старалась почаще называть его «братцем», училась говорить непринуждённо, и постепенно, когда мы оставались вдвоём, это стало получаться почти естественно.

– На всякий случай приставлю к тебе ещё несколько охранников для сопровождения.

– Я лучше вообще никуда не пойду, останусь в поместье.

– Так мне будет спокойнее.

Всё равно выходить было некуда. После нескольких неприятных инцидентов в старинных аристократических салонах, желание посещать балы и приёмы пропало напрочь. Так даже лучше. Я уютно устроилась, откинувшись на спинку дивана, и маленькими глотками пила горький утренний чай, который помогал прогнать остатки сна.

– Днём вернусь. Поужинаем вместе.

– Хорошо. Будь осторожен.

Итан мягко убрал мою чёлку и коснулся губами моего лба. Потом велел не провожать. Поэтому я осталась сидеть на диване и лишь помахала ему вслед рукой.

Привычное начало обычного дня.

Сначала я прилагала все силы в обучении, но спустя какое-то время темп неизбежно замедлился. Изабелла сказала, что это естественно. Как чистая ткань, которая тяжелеет от намокания, и приходится выжимать лишнюю влагу, чтобы снова стало легко, так и разум иногда требует отдыха, и людям необходимо время от времени опустошать голову. Поэтому в последнее время уроки сократились почти вдвое. Продолжать в таком состоянии было бессмысленно – толку никакого. Лучше взять паузу, восстановить силы, а потом вернуться к прежнему ритму. Я с радостью согласилась. Благодаря этому дни стали куда свободнее.

Я валялась в постели, лениво потягиваясь, когда в дверь постучали и вошла горничная.

– Мисс, вам письмо.

– От кого?

– От графа Беллунита.

Я мгновенно села, протянула руку. Горничная почтительно вручила конверт. Я прошла к столу, разрезала ножом печать, вытащила листок. И вдруг что-то выпало – аккуратный прямоугольник, закладка с засушенными лепестками, красиво уложенными под стеклом.

[Подумал, тебе понравится. Доброго дня. ]

Просто, без лишних слов – и мне этого хватило с лихвой. С Винсентом мы обменивались именно такими письмами: ничего особенного, чаще всего писали о повседневных мелочах, а иногда – клали вот такие маленькие подарки. В прошлый раз я отправила ему перчатки из лисьего меха.

Винсент был человеком донельзя занятым. Итан дал слово, что не станет препятствовать его визитам в особняк Кристоферов, но это не значило, что мы виделись часто. Когда проходило слишком много времени без встреч, он либо выкраивал час и приезжал, либо мы сталкивались на каком-нибудь балу. В остальном – только письма. Зная, насколько он загружен, я каждый раз искренне благодарила судьбу за то, что он всё равно находит время писать мне регулярно.

В какой-то момент Винсент снова поднял тему помолвки. Мол, раз я уже дебютировала в свете, тянуть больше не стоит. Итан согласился и сказал, что начнёт подготовку. Правда, потом они немного поспорили – зачем вообще столько приготовлений к простой помолвке? Но Винсент всё же уступил, согласившись соблюсти все формальности и составить официальный документ, только взамен попросил не затягивать с этим.

Так что в последнее время Итан был занят подготовкой к моей помолвке и выглядел совершенно замученным. Это была даже не свадьба, а просто церемония помолвки, но когда я предложила обойтись без пышного торжества и не тратить так много времени, Итан настоял на том, что внешний вид имеет большое общественное значение. Тем не менее, казалось, что ему просто хочется устроить что-то красивое и памятное – не ради чужих глаз, а для нас самих.

А наше с Винсентом общение всё это время продолжалось лишь на бумаге.

Я оглядела комнату, заметила дерево за окном и подбежала ближе. На ветке почти не осталось цветов – лишь несколько последних робких бутонов. Я потянулась, встав на цыпочки. Горничная, знавшая, что я немедленно напишу ответ, ожидала неподалёку. Затем бросилась ко мне и успела подхватить, не дав упасть. Так, с её помощью, мне удалось сорвать один-единственный цветок.

Я бережно держала его в ладони, села за стол, взяла лист бумаги, обмакнула перо и начала писать.

[И тебе доброго дня. Я очень-очень по тебе скучаю.]

Затем вложила цветок и запечатала.

***

Время пролетело незаметно. После дебюта в свете началась сумасшедшая круговерть. И всё-таки я достигла многого. Дорога впереди ещё длинная, но, начало уже положено. Крупных бед не случилось, понемногу всё стало налаживаться. Если бы и дальше жизнь оставалась такой же спокойной и мирной – было бы совсем хорошо.

Но однажды это желание разлетелось вдребезги из-за письма, которое оказалось любовным.

Я перебирала в уме имена – кто мог прислать мне такое? Никто не приходил на ум. Даже от Винсента я никогда не получала ничего подобного.

Потом пришло ещё два письма. Содержание почти одинаковое: «Во мне зародилась любовь», «Безумно скучаю», «Не могу забыть». Всё в таком духе, страстно и красноречиво. Из-за этого каждое письмо было тяжёлым, толстым.

Получать послания, словно от влюблённого жениха, было странно, и я чувствовала себя ужасно. Сначала я растерялась, потом насторожилась, а на третий раз уже разозлилась. Кто бы это ни был – явно кто-то решил пошутить. Иначе с чего вдруг писать мне такое?

Я решила не зацикливаться на этих странных письмах. Всё равно ответить я не могла. Но когда пришло четвёртое, я замерла в нерешительности – брать или не брать? Горничная, заметив моё замешательство, удивлённо посмотрела на меня.

И в этот момент сзади кто-то протянул руку.

– Что там пришло?

– Эм…

Не знаю, когда он успел подойти. Винсент выхватил письмо у меня из рук. Я в панике проводила его взглядом. Он внимательно осмотрел ещё не вскрытый конверт, потом мельком глянул на меня. Увидев моё волнение, без колебаний разорвал печать.

Вытащил толстую пачку листов, развернул и принялся читать. Долго молчал. Когда тишина стала уже невыносимой, он произнёс всего одно слово:

– «Любовь»?

В его голосе явственно слышалось раздражение.

Глава 189 - Любовное письмо (3)

Я неловко улыбнулась и потянулась к Винсенту, чтобы забрать письмо обратно. Но он ловко отвёл руку, и письмо снова оказалось у него перед глазами. Почему-то взгляд, которым он его рассматривал, показался мне грозным, почти пугающим. Итан, сидевший за столом рядом и неспешно потягивавший чай, спокойно пояснил:

– Это любовное письмо.

– Любовное?

Винсент нахмурился, повертел конверт. Заметив, что имени отправителя нет, тут же перевёл острый взгляд на меня. В глазах – сталь, а на губах – лёгкая, почти насмешливая улыбка.

– От кого?

– Понятия не имею.

Он спрашивал так мягко, будто уговаривал перепуганного зверька, и от этого я неожиданно растерялась. Когда он спросил, неужели я правда не знаю, я лишь кивнула, и изумрудные глаза сузились, снова приковавшись к письму. Я бросила на Итана укоризненный взгляд.

С Винсентом мы не виделись уже давно. Прошло столько времени, что я почти свыклась с разлукой, но внезапно он выкроил целый день и приехал в поместье Кристоферов. Видимо, Итан знал о его приезде, потому что как раз оставался дома, и мы встретились втроём. День выдался тёплым, солнечным, и мы устроили чаепитие в саду. Смеялись, обменивались новостями, делились тем, что накопилось за месяцы разлуки… и тут, как назло, мне принесли это странное письмо.

– Приходят непрерывно уже несколько месяцев. Это четвёртое, кажется? Каждый раз так старательно, так трогательно написано… Надо же, как сильно можно кого-то любить.

– Брат, – метнула в Итана яростный взгляд и глазами показала: «Замолчи». Тот, конечно, сделал вид, что не заметил.

– Хочет с тобой встретиться.

Что? Я торопливо шагнула к Винсенту. Почувствовала, как его взгляд скользит по мне, пока читаю. Всё то же самое, что и всегда:

[Сегодня снова думаю о вас. Всё ещё не могу забыть. Скучаю. Хочу увидеться.]

«Хочу увидеться»?

[Буду ждать на площади.]

Через две недели. Странный срок – словно дающий время подготовиться к встрече. Я думала, раз имени нет, значит, и встречаться никто не собирается. А тут… неожиданно.

Значит, теперь-то всё раскроется. Кто бы это ни был, но шутка зашла слишком далеко. Надо положить этому конец. Я уже собиралась сказать это вслух, когда письмо вдруг исчезло из моих рук. Подняла глаза – Винсент смотрел на меня с каким-то угрюмым, почти обиженным выражением. Со стороны могло показаться, что он совершенно спокоен, но я-то знала: это его привычная, знакомая мне маска сдержанного недовольства.

– Собираешься идти?

– Ну да…

– Письмо ведь любовное?

— Похоже на то.

Шутка это или нет – пока непонятно, но по форме точно любовное. Скорее всего, кто-то просто хочет посмотреть, как получательница будет в восторге, а потом разочаруется. Мерзко. Надо будет хорошенько отчитать этого шутника. Я уже мысленно готовила гневную речь, когда почувствовала на себе взгляд Винсента.

«Что?» – в моих глазах читался вопрос.

Он скривился. Где-то рядом послышалось отчётливое цоканье языком.

По опыту знала: сейчас последует едкое замечание. Но вместо этого Винсент вдруг повернулся к Итану. Тот, явно наслаждаясь происходящим, с улыбкой смаковал чай.

– Ты же можешь выяснить кто его отправил?

– Могу, конечно.

Даже такое возможно? Я и не знала.

– Тогда выясни.

– Не люблю лезть в чужие дела, если сам человек этого не хочет.

Итан извернулся, словно змея, ловко уходя от прямого ответа. Винсент опешил. Я тоже.

Винсент снова посмотрел на меня.

– Тебе не любопытно?

– Любопытно, но…

Копаться не хотелось. Точнее, не хотелось раздувать историю. Если это шутка, разберусь сама, тихо и аккуратно. А если, – совсем уж невероятно, –это правда любовное письмо… тогда, может, у человека есть причины скрывать своё имя.

– Лучше пойду встречусь.

– Не ходи.

Слова вырвались одновременно. Нет, точнее, Винсент меня опередил, будто заранее знал, что я скажу. Я растерянно посмотрела ему в глаза.

– Почему?

– Это опасно. И без того в последнее время неспокойно, всякие тёмные дела творятся. Что, если с тобой случится что-то плохое, доверься ты такому письму? Оно могло быть отправлено со злым умыслом.

Он говорил очень серьёзно, потом перевёл взгляд на Итана.

– Слишком легкомысленно с твоей стороны, не находишь?

Итан, до того с интересом наблюдавший за нами, стёр улыбку и нахмурился. Похоже, и правда не подумал об этом.

– Действительно… Паула, не ходи. Опасно.

Даже Итан теперь отговаривал. Я задумалась. В общем-то, можно и не ходить. Но если это всё-таки настоящее любовное письмо… тогда подвести человека и не прийти, уже будет невежливо.

– Возьму побольше охраны. Тогда точно ничего не случится. Верно?

– Верно-то верно…

Итан украдкой глянул на Винсента и пожал плечами – мол, мне всё равно. А лицо Винсента к тому моменту уже окаменело.

Неужели он настолько против? Говорит про опасность, но, кажется, дело в чём-то другом.

Пока я размышляла, раздался комментарий со стороны. Итан снова ухмыльнулся, хитро и злорадно.

– Он ревнует.

– Заткнись.

Винсент рявкнул так резко, что Итан аж дёрнулся, но тут же сделал вид, будто ничего не было. Винсент прожёг его взглядом, но возразить ничего не смог. Я тихонько рассмеялась и взяла его за руку.

– Просто схожу и сразу вернусь. Ненадолго. Охраны возьму побольше, ничего страшного не случится. И потом, скорее всего, это просто глупая шутка.

– А если не шутка?

– Если не шутка… тем более надо встретиться.

Чтобы отказать лично. Хотя в глубине души я уже была почти уверена, что это розыгрыш. Хотелось посмотреть в лицо этому «романтику». Я стиснула зубы в улыбке, но Винсент так и не расслабился.

– Значит, прямо мне в лицо заявляешь, что пойдёшь на свидание с тем, кто пишет тебе о любви?

Почему разговор вдруг свернул не туда? Я замотала головой в растерянности. Ничего такого я не имела в виду. Но до него мои слова не дошли. Он молча выдернул руку и вернулся на своё место. Обиделся, похоже.

Что теперь делать? И не пойти нельзя, и идти неловко. В саду повисла тишина. Я осторожно присела рядом, украдкой поглядывая на него. Пыталась заговорить, но ничего не помогало.

– Наверное, везде хвостом ходила, улыбалась направо-налево, глазки строила. Вот и допрыгалась – теперь любовные письма пачками приходят.

Я замолчала. Это упрёк такой? Что я веду себя непристойно? Да я вообще ни с кем особо не разговаривала последнее время, людей избегала…

От его слов стало обидно. Я больше не ответила ни слова – просто залпом допила чай. Винсент тоже молчал. Итан, переводивший взгляд между нами, наконец поставил чашку.

– А ты, Винсент, сам-то сколько таких писем получал, а?

Винсент резко повернулся к нему. Я тоже вопросительно посмотрела на Итана.

Тот, не глядя на Винсента, продолжил, обращаясь ко мне:

– Он виду не подаёт, но популярность у него ещё какая. Брачный возраст уже прошёл, но жених ещё вполне ничего, так что желающих хватает. В прошлый раз вообще признание получил, помнишь?

– Замолчи.

Винсент угрожающе понизил голос. Но Итан и бровью не повёл.

– Я сам видел. Как ты обнимался с той, что в тебя влюбилась.

Чтооо? Я медленно повернула голову к Винсенту. Он терпеть не мог, когда кто-то посторонний к нему прикасается. Внешне не показывал, но внутри его это коробило – мне ли не знать. Из-за прошлого, наверное. И вот такой человек… обнимался с незнакомой женщиной?

– Я отказал. А она сама на меня бросилась. Не неси чушь.

– Да ладно. И это ещё не всё.

Итан с удовольствием принялся перечислять претенденток: и известная актриса, и юная аристократка с необыкновенно трогательным письмом, и служанка из соседнего поместья, и даже особа королевской крови… Винсент пытался его заткнуть – тщетно. А я, слушая, тихо выдохнула:

– Надо же...

Оба тут же повернулись ко мне. Я широко, во весь рот улыбнулась.

– Ну надо же, какой ты популярный.

И после этого ещё посмел мне что-то предъявлять? Я улыбалась всё шире, будто услышала самую забавную сплетню в жизни. Выражения их лиц странно переменились.

По итогу в тот день мы с Винсентом сильно поссорились.

***

Спустя какое-то время, когда я уже привыкла безвылазно скучать в поместье, Итан сообщил, что нам обязательно нужно посетить один приём. Семья барона, с которой недавно удалось наладить хорошие отношения, решила устроить праздник и прислала приглашение. Мне тоже стоит поехать, сказал он. Я, конечно, согласилась.

Через несколько дней мы с Итаном отправились на празднование. Бал устроили в огромном зале в честь совершеннолетия второго сына. К слову, в семье было только три мальчика, причём младшему едва исполнилось шесть. Несмотря на столь юный возраст, он вёл себя на удивление степенно, вежливо здоровался со всеми взрослыми, а те только умилялись.

Гостей было не слишком много, благодаря чему праздник проходил спокойно и изящно. Никто не сплетничал за спиной, и я впервые за долгое время чувствовала себя на балу легко и свободно. А потом увидела Винсента.

Прошла всего неделя после той ссоры. Я тогда в запале наговорила, что всё равно пойду на встречу с автором письма, он в ответ наговорил гадостей – и мы разошлись, не простившись. С тех пор ни писем, ни встреч.

Он заметил меня среди толпы и резко отвернулся. Мне стало немного стыдно. Впервые мы так серьёзно поругались. Можно было ведь и помягче… Я тогда вспылила, наговорила лишнего, а потом долго корила себя. Затем решила: на этом балу обязательно помирюсь.

Праздник тянулся с полудня до самого вечера. Те, у кого не было срочных дел, оставались. Но улыбаться несколько часов подряд – утомительное занятие. Лицо начинало сводить. Итан, заметив моё состояние, подошёл и ловко забрал у меня бокал.

– Перед особняком есть сад. Иди, подыши свежим воздухом.

– А можно?

– Можно. Я всем скажу, что ты ненадолго отлучилась. Не переживай.

Доверившись ему, я быстро выскользнула из зала. Хотела позвать Винсента прогуляться вместе, поговорить. Но он, как глава семьи, должен был оставаться на виду. Ладно, шанс ещё будет. Я одна направилась в маленький сад за залом. Укромное место, идеальное, чтобы спрятаться от любопытных глаз.

Шла по извилистым дорожкам, словно в лабиринте, и наконец позволила себе выдохнуть. После нескольких часов на ногах всё тело ныло. В такие моменты понимаю, какой Итан удивительный.

На середине пути над зелёной стеной взлетела вверх тонкая струя воды. Фонтан? Я подошла ближе и оказалась на круглом уютном участке.

Чистая вода взмывала в небо, и от одного вида уже становилось свежо. Глядя на неё, я почувствовала, как внутри становится легко и свободно. Потянулась, разминая затёкшие плечи. И вдруг за спиной раздался шорох.

Я вздрогнула и обернулась. Из кустов шагнула молодая женщина. Увидев меня, она испуганно ахнула и попятилась назад.

Глава 190 - Любовное письмо (4)

Девушка, похоже, как и я, была приглашена на приём. Её синее платье, богато расшитое кружевом, и длинные волосы, наполовину собранные с запутавшимися листьями, производили сильное впечатление. Казалось, она заблудилась по дороге. Девушка стояла в тени, низко опустив голову. Я не могла четко разглядеть лицо, но почувствовала её явное волнение.

Её внезапное появление меня настолько удивило, что чуть было не закричала, спрашивая откуда она тут взялась. Притворяясь спокойной, я улыбнулась и указала на фонтан.

– Эм, какой чудесный фонтан.

Девушка никак не отреагировала. Видя её настороженность, я почувствовала укол смущения и почесала затылок. Снова повернув голову в сторону фонтана, почувствовала на себе пристальный взгляд.

Как же неловко.

Я мысленно застонала и отвернулась. Насладившись неспешной прогулкой, направлялась обратно к лабиринту, месту проведения бала, когда услышала тревожный оклик.

– Ах, п-подождите!

Я замерла и посмотрела на неё. Девушка схватила меня за руки и, заикаясь, произнесла:

– Д-для меня большая честь п-познакомиться с вами, м-мисс Кристофер.

Она поздоровалась со мной, я кинула удивленный взгляд. Хотя ко мне часто подходили люди из любопытства, это был первый раз, когда так официально приветствовали.

Она не поднимала голову, поэтому мне не удалось её вспомнить. Я осторожно обхватила платье обеими руками в реверансе. Было поздно, но нужно проявить вежливость.

– Извините за позднее приветствие. Меня зовут Флоренс Кристофер.

Девушка последовала моему примеру и поспешно поклонилась.

– Я т-тоже прошу прощения за позднее приветствие.

Она сильно заикалась, но была очень вежлива. Если не ошибаюсь, похоже, она симпатизировала мне. Я начала испытывать к ней искреннее любопытство.

– Но кто вы?

– Ой, я-я забыла представиться.

Она откинула платье и снова сложила руки вместе. Похоже, это была её привычка, когда она нервничала.

– Меня зовут…

В этот момент я услышала какой-то звук позади себя. Он был настолько громким, что, сама того не осознав, повернула голову. Кто ещё там был?

С недоумением посмотрела на тёмный лабиринт, затем на незнакомку. Девушка, тоже растерявшись, смотрела в лабиринт.

Я хотела вернуться тем путём. Показалось, что там кто-то есть, но никого не было видно. Как раз в тот момент, когда я решила, что ослышалась, снова раздался шорох. Звук становился всё громче и вскоре стал настолько пугающим, что казалось, будто он доносится со всех сторон. Испугавшись, я повертела головой, ища источник звука, как вдруг кто-то вышел из кустов.

Это были люди. Трое крепких мужчин. Я удивилась, но не их внезапному появлению, а ребёнку, которого нёс на руках самый крупный из них. Хотя мальчик и сгорбился, лицо показалось мне знакомым. Это был младший сын владельца особняка, который вежливо приветствовал гостей на празднестве.

– И-ик!

Внезапно девушка, которая цеплялась за меня, коротко вскрикнула. К сожалению, этого звука оказалось достаточно, чтобы привлечь внимание мужчин. Они перевели взгляд с меня на девушку позади, а затем остановились. Один из троих осмотрел нас с ног до головы и направился к нам.

В голове прозвучало предупреждение: «Опасно. Нельзя попасться». В тот же момент вспомнила, что Итан сказал на днях:

– Недавно участились случаи похищения аристократов. Ловят молодых леди и джентльменов, потом требуют выкуп.

Неужели подобное действительно могло происходить на таком большом балу?

Ситуация была невероятно тревожной, я отступила назад, не сводя глаз с приближающегося мужчины. Затем завела руку за спину и взяла девушку за руку. Я планировала схватить её и убежать, если это потребуется.

Почувствовала, как дрожит её рука. Она уже так испугалась, что не могла сделать ни шагу.

В тот момент, когда приближавшийся к нам мужчина остановился, я быстро повернулась и побежала. К счастью, незнакомка последовала за мной. Однако вскоре из кустов с другой стороны кто-то вышел, заставив меня остановиться.

На этот раз их было двое. Инстинктивно поняла, что они в сговоре с мужчинами, стоявшими позади нас. Мужчина впереди, как и остальные позади него, взглянул на меня и девушку, а затем куда-то кивнул. Это был зловещий кивок. Когда я снова обернулась, большая рука закрыла мне рот.

***

Откуда-то доносились всхлипы. Они были настолько громкими, что резали слух. Время от времени кто-то что-то бормотал, но речь была невнятной. Кто, черт возьми, плачет? Пожалуйста, не плачьте. Ненавижу звук плача. Это как крик о помощи.

Не умею утешать плачущих. Даже таких слов было недостаточно. Я не уверена, что смогу справиться с плачущим человеком, не пролив при этом слёз самой. Звук плача, который слышу уже некоторое время, раздражает. Как же хочется сказать, чтобы перестали реветь, но голос никак не выходит. Только тогда поняла, что моё тело какое-то тяжелое. Нет, оно дрожит. Почему я дрожу?

Как раз когда возникли эти мысли, услышала другие звуки. Что-то загремело, стон смешался с всхлипом, что-то столкнулось с чем-то другим, заскребло и покатилось по полу. У меня заболела голова. Веки словно покрылись мёдом и не могли нормально двигаться.

Я едва смогла открыть глаза. Всё вокруг было размытым. По мере того, как зрение постепенно прояснялось, появились очертания круглой фигуры. Там сидела женщина, которую я видела у фонтана, со связанными руками и ногами. По её лицу текли слёзы. Длинные, наполовину собранные волосы были так растрёпаны, что закрывали лицо, наводя на мысль, что она сопротивлялась мужчинам.

Незнакомка заметила, что я очнулась, и начала двигаться.

– Ммм…ммм

Её рот был заткнут, поэтому не могла понять, что она говорит. Моё состояние было похожим. Я пыталась вспомнить, что произошло. Помню, как сопротивлялась, когда заткнули рот чем-то вроде ткани и не могла вырваться. После этого мои воспоминания оборвались.

Я ёрзала, едва удерживаясь у стены. Только тогда заметила окружающую обстановку. Рядом с девушкой, сидевшей напротив, лежал мальчик. Он был совершенно без сознания, его тело обмякло, а глаза были завязаны тканью. Постоянный гул доносился от повозки. Я видела разбросанные тут и там деревянные ящики, словно в них перевозили багаж.

Похитили…

Меня похитили.

Никогда не думала, что такое может со мной случиться.

Живя в графском доме, я пережила множество событий, но никогда не ожидала влипнуть во что-то подобное. Это было не похоже на шуточное похищение, которое когда-то совершил Винсент. Это было настоящее, организованное похищение. И это не удивительно. Когда я жила в трущобах, дети часто исчезали за одну ночь без следа. Женщины, в частности, никогда не были в безопасности. По крайней мере, благодаря такому лицу я ничего подобного не пережила.

Что мне делать в такой ситуации?

У меня уже давно ужасно болела голова. Рот был заткнут, не давая кричать, а руки и ноги связаны верёвкой, что затрудняло побег. Похоже, это было сделано намеренно. Моргнув, с тяжелой головой, я размышляла, что делать дальше.

Кто бы мог подумать, что нас похитят из особняка знатного человека? Итан сказал, что похищения были лишь с целью выкупа, но смею подозревать, что всё могло быть спланировано. Как бы то ни было, целью был тот знатный мальчик, а нас, случайно ставших свидетелями происшествия, втянули в это дело.

Я задумалась, заметит ли Итан моё отсутствие. Солнце почти садилось, и, поскольку сказала, что просто погуляю в саду, ему, вероятно, потребуется некоторое время, чтобы заподозрить неладное. А Винсент… Если бы я знала, что это произойдет, мне следовало бы незаметно уйти с Винсентом. Нет, может быть, мне не стоило идти на эту прогулку в сад. Уже несколько раз пожалела об этом.

Глубоко вздохнула. Так как же быть?

Незнакомка рыдала, ребёнок неподвижно лежал. И повозка тоже оставалась неподвижной. Остановилась ли она, или, может быть, ещё не тронулась? Встретилась взглядом с девушкой. Смотря в её влажные от слёз глаза, поджала губы, подмигнула и качнула головой. Я спрашивала, можно ли как-нибудь снять кляп или путы, но, к сожалению, она не поняла.

Я передумала и снова огляделась. Затем двинулась к стоявшему неподалёку деревянному ящику. Передвигать связанное тело было непросто. Практически ползла к нему, затем повернулась и попыталась потереть веревку об угол ящика и высвободить руки. Однако не смогла дотянуться запястьями до края ящика. Как бы ни старалась зацепить верёвку за угол, она тут же соскальзывала. Я извивалась и вертелась, но верёвка была так туго затянута, что её трудно снять.

Я опустила голову, пытаясь вытащить кляп изо рта. Прижала его к углу и потянула, но не удалось. Попыталась потянуть за ремни, но даже это было непросто. Кляп был затянут слишком туго. Не обращая внимания появившиеся ушибы на лице, я прижала кляп к углу, но это мало помогло.

Моё дыхание становилось всё более затруднённым, когда услышала глухой удар позади себя. Вздрогнула, обернулась и увидела девушку, лежащую на полу. Я забеспокоилась, подумав, не случилось ли чего-нибудь, но то, как она извивалась, говорило о том, что она упала намеренно. Я тут же проверила дверцу повозки. К счастью, звук, похоже, не достиг ушей похитителей.

Незнакомка на мгновение болезненно застонала, а затем поползла ко мне, извиваясь, как гусеница.

– Ммм! Мм!

Выражение её лица казалось отчаянным, словно она что-то говорила. Я прищурилась, пытаясь понять, что девушка имеет в виду.

Глава 191 - Любовное письмо (5)

Но из-за кляпа во рту нормально что-либо сказать не удавалось. Пока я пыталась понять, что девушка пытается до меня донести, она неловко ёрзала, опираясь на стену. Затем резко вывернулась, когда всё пошло не так, как хотела. Её воротник расстегнулся, и на шее показалась тонкая цепочка.

Я инстинктивно поняла, что там, и ползком направилась к ней. Быстро кинув извиняющийся взгляд, повернулась и потянула её за края воротника. Ощупав цепочку, нашла запутавшееся украшение. Это был крошечный нож, размером с половину пальца.

Я повернулась к ней лицом и осторожно достала оружие из ножен. Лезвие было настолько коротким, что могло нанести лишь незначительный порез, но этого было достаточно, чтобы перерезать верёвку. Я крепко сжала рукоятку и начала резать верёвку, связывающую руки девушки.

Раздался звук перерезаемых верёвок. Я испугалась, что кто-то может открыть дверь и войти. Сильно нервничала и, кажется, случайно поранила палец, но времени для боли у меня не было. Я продолжала упорно резать верёвку.

После стольких усилий верёвка наконец лопнула. Повернула голову и увидела, как девушка поднимается. Сняв с себя оставшиеся путы, она придвинулась ближе и освободила мои руки. Как только верёвка на руках была разрезана, я практически вырвала кляп изо рта.

Развязав ноги незнакомке, снова встретилась с ней взглядом, и та опять расплакалась. Всё её тело дрожало от страха, но она не издавала ни звука, только тихо рыдала. Это молчание ещё больше разбило мне сердце, поэтому я обняла её и тихо прошептала:

– Не плачь.

Девушка крепко обняла меня в ответ. Чувствовала, как её трясёт, словно это была моя собственная дрожь. Возможно, я тоже дрожала. Я изо всех сил старалась сохранять спокойствие. Паника только усугубила бы ситуацию.

Моя жизнь никогда не была безопасной. Бедность, дискриминация, пренебрежение из-за того, что женщина, – опасность была повсюду. Даже если сегодня всё спокойно, завтра могла случиться беда. Поэтому я не могла позволить себе быть парализованной страхом из-за трудностей. Вместо этого всегда искала выход из ситуаций.

И даже сейчас думаю, что же предпринять. Мне нужно было выбраться отсюда. Оставила плачущую девушку и направилась к двери. Осторожно толкнула её, но, как и ожидалось, та была заперта.

– Как давно стоит повозка?

– Д-думаю, уже довольно долго.

– Не знаете, где мы?

– Нет… не знаю.

Незнакомка покачала головой, вытирая слезы. Действительно ли всё так просто? Скорее всего, снаружи кто-то дежурит. Если бы я только могла выглянуть наружу. Я осмотрела стену и нащупала маленькую трещину, но она была слишком маленькой, чтобы что-то разглядеть.

Наконец, сдавшись, я обернулась и вдруг заметила ребёнка, всё ещё неподвижно лежащего на полу. Я подошла и поднесла палец к его носу. К счастью, он дышал. Однако, судя по поту на лбу, что-то было не так.

У него проблемы с дыханием?

Я попыталась вынуть кляп изо рта ребёнка, но остановилась. Если сейчас его вытащить, это может принести больше вреда, чем пользы. Поэтому я отложила это на время и снова посмотрела на женщину. Она наблюдала за мной со слезами на глазах.

– Похитителей было пятеро?

– Д-думаю, да… Я н-не уверена… Извините.

– Всё в порядке.

Я махнула рукой. Двум девушкам было практически невозможно устоять перед несколькими взрослыми мужчинами. Если их единственной целью был ребёнок… Я задумалась, а затем покачала головой. Даже если так, нельзя было его оставлять здесь одного. Кроме того, плохое состояние ребёнка сильно меня беспокоило.

– Ч-что нам теперь делать?

– Нужно придумать, как сбежать отсюда.

Легче сказать, чем сделать. Ничего не приходит на ум. Если бы было хоть что-то полезное на руках… Я оглядела повозку. Моей сумки нигде не было видно. Единственное, что можно было использовать, – это женский нож. Я посмотрела на него. Он был слишком маленьким, чтобы нанести смертельный удар. Возможно, им можно было бы слегка ранить кого-то, но против борьбы со взрослыми мужчинами он бессилен.

После долгих раздумий я вложила его в ножны. Преждевременное использование могло привести к негативным последствиям. Я решила приберечь нож до подходящего момента.

Теперь оставался только один путь.

В этот момент раздался глухой удар в стену. Я замерла, испуганная внезапным шумом. Девушка вздрогнула и вскочила со своего места. Удар повторился: тук, тук, тук! Я подошла к дрожащей девушке, обняла её и уставилась на источник звука. Снова глухой удар! Ещё один! И ещё! Три удара, затем тишина. Воздух наполнился напряжением.

Из-за двери донёсся звук, похожий на открывание замка. Я быстро усадила девушку и снова надела ей кляп и верёвку. Я использовала свою собственную верёвку, которая была относительно целой. Затем села напротив, засунула кляп себе в рот и грубо обвязала верёвкой ноги. После этого обмотала оставшуюся верёвку вокруг рук, притворяясь связанной, и спрятала их за спиной. Я в последний раз оглядела повозку, прежде чем напрячься.

Вскоре с громким скрипом дверь распахнулась.

– Эй, вы проснулись?

Мужчина ухмылялся, переводя взгляд с меня на девушку. Когда он зашёл, повозка качнулась и заскрипела под его весом. Я быстро оглядела его. Крупное телосложение и поношенная одежда явно указывали на то, что он привык к тяжелому труду. Я подумала, не он ли тот похититель, о котором упоминал Итан.

Он приблизился ко мне скрипучими шагами. Я спокойно встретила его взгляд. Он облизнул губы, а затем грубо схватил меня за подбородок. Его хватка была болезненной.

Мужчина, который всё это время разглядывал моё лицо и вертел им из стороны в сторону, пробормотал:

– Не совсем мой тип…

Он повернулся и ухмыльнулся женщине, сидевшей напротив. Пространство наполнилось её тихими всхлипываниями. Мужчина рассмеялся, довольный её страхом. Тем временем я выглянула за открытую дверь. Вошёл только он? Возможно, имея в экипаже только двух девушек и ребёнка, они решили, что одного мужчины будет достаточно в качестве сторожа.

Мужчина грубо отпустил моё лицо и встал, повернувшись к девушке. Она была в ужасе, увидев приближающегося к ней мужчину.

– Хмм!

Незнакомка непроизвольно отпрянула, оказавшись в пределах досягаемости. Она была загнана в угол. Я нахмурилась, увидев, как мужчина смотрит на неё, хотя и знает, что она знатная дама.

– Сопротивляйся сколько хочешь. Кто узнает, мертва ты или нет?

Значит, они не собирались оставлять нас в живых. Ага, как же, если бы это было правдой, то не было бы необходимости нас похищать.

Я знала, что он собирается сделать. Сильная рука мужчины потянулась к девушке. Она могла бы избавиться от верёвок, но, охваченная ужасом, даже не подумала об этом. Мужчина совсем забыл обо мне.

Наши взгляды снова встретились. Она смотрела на меня отчаянно, словно умоляя о помощи. Мужчина, должно быть, заметил это, потому что слегка повернулся ко мне и усмехнулся.

– Что может сделать женщина со связанными руками и ногами?

Мужчина насмехался над нами. Казалось, он уже считал себя хозяином положения. Пока он уткнулся лицом в плечо девушки, я начала действовать. Ещё раз посмотрев в дверной проём, я высвободила руки, а затем ноги, и избавилась от кляпа.

Высвободившись, я осторожно подняла с пола предмет, который заметила ранее. Крепко держа его, я ударила мужчину по затылку.

– Агх!

Мужчина схватился за затылок, застонал и упал на бок. Удар был нанесён стеклянной бутылкой. Не знаю, как она тут оказалась, но бутылка была завёрнута в ткань и лежала в коробке. Я приметила её перед приходом похитителя.

По всему полу валялись осколки разбитого стекла. Взгляд мужчины теперь был прикован ко мне:

– Оказывается, вот на что вы способны.

Я со всей силы пнула мужчину, не обращая внимания на его шокированное лицо. В такие моменты каблуки оказываются полезным оружием.

Я легонько коснулась ногой плеча мужчины, который, казалось, потерял сознание. Затем подошла к ребёнку. Девушка, наблюдавшая за происходящим, взглянула на упавшего мужчину и дрожащим голосом произнесла:

– Господи, он ум-мер?

– Конечно, нет.

Такого парня убить нелегко.

Несмотря на шум, ребёнок по-прежнему спал. То ли действие препарата ещё не прошло, то ли его состояние было недостаточно хорошим, чтобы проснуться. Это беспокоило меня. Я быстро разрезала верёвки, которыми были связаны руки и ноги ребёнка, а затем осторожно подняла его и положила себе на спину. Затем протянула руку к незнакомке, сидевшей на полу.

– Вставай. Нам пора идти.

– К-куда?

– Куда угодно.

«Где бы мы ни были, нужно бежать. Нельзя здесь оставаться», – уговаривала я её, сгибая и разгибая ладонь. Незнакомка, дрожа, протянула руку. Я крепко сжала её ладонь и вышла из повозки.

Повозка стояла посреди кустов. Как и ожидалось, вокруг никого не было. Это был прекрасный шанс. Нужно уходить отсюда, пока кто-нибудь не пришел.

Позабыв обо всём на свете, я бросилась в заросли, таща за собой девушку. Но, к сожалению, мои надежды не оправдались. Среди густых деревьев стоял незнакомец. Его глаза расширились при виде нас. Я сразу поняла, что он с тем мужчиной заодно.

– Вы!..

Низкий, леденящий душу голос разрезал тишину, когда он сделал шаг вперёд. Я машинально отступила назад, прикрывая собой девушку.

Глава 192 - Любовное письмо (6)

Мужчина и я следили друг за другом, не решаясь действовать опрометчиво. Молчание, длившееся несколько мгновений, было нарушено криком, донёсшимся сзади.

– Держите этих стерв!

Человек, выкарабкавшийся из повозки, держась за лоб, был тем самым мужчиной, которого я ударила. С его лба струилась кровь. Увидев состояние товарища, мужчина передо мной сделал ещё шаг в нашу сторону. В тот момент, когда его нога с хрустом наступила на упавшую на землю ветку, я резко потянула девушку в противоположную сторону и побежала.

Послышался шорох, похожий на звук шагов, задевающих моё тело. Звук эхом разносился вокруг. В самом деле, сзади доносился топот преследователей. Вслед за ним раздавались громкие крики.

Нельзя было позволить себя поймать. Только эта мысль крутилась в голове. Я бежала без оглядки, не зная, где ступаю и куда вообще направляюсь. В ходе бегства одна туфля слетела и потерялась, а развевающуюся юбку приходилось придерживать одной рукой, почти отрывая её. Девушка, бежавшая следом, споткнулась и пошатнулась, но падать было нельзя – я насильно потащила её за собой.

Но бежать с ребёнком за спиной было нелегко. К тому же и темп девушки постепенно замедлялся. В ушах звенели её прерывистые, хриплые вздохи. Меняя направление, я наконец вырвалась из чащи. Перед нами открылась широкая тропа. По другую сторону простирались заросли камыша.

Девушка тяжело дышала, держась рукой за деревянный столб. Я быстро осмотрелась по сторонам и подошла к ней.

– Вы в порядке?

– Х-х… да-да… х-х… да.

Она выглядела совсем не в порядке. Схватившись за грудь и тяжело дыша, девушка казалась готовой вот-вот потерять сознание. Продолжать бежать вместе было уже невозможно. Откуда-то донёсся шорох. В тревоге я беспрестанно оглядывала окрестности.

– Хорошо бы знать, где мы находимся.

Если бы примерно знала наше местоположение, можно было бы найти дорогу назад, но я совершенно не понимала, где мы. В растерянности уставилась на высокие заросли камыша у обочины. Девушка, немного придя в себя, тоже огляделась вокруг и широко раскрыла глаза.

– Я… я знаю, где мы. Бывала здесь раньше.

Она указала на видневшуюся из-за камышей башню с часами. Она вспомнила, что там деревня, и что, идя по дороге к ней, видела этот камыш.

– Очень здорово это слышать.

Я широко улыбнулась и прикинула расстояние отсюда до башни с часами. Даже на глаз оно казалось значительным.

Тут сзади снова донеслись крики. Мужчины, похоже, приближались. Я резко обернулась, осмотрела округу и, увлекая девушку за собой, зашла вглубь зарослей. Камыш был высокий, почти в человеческий рост – идеальным укрытием его не назовёшь, но для того, чтобы прятаться, мог сгодиться. Проблема была в том, что расстояние до мужчин было слишком маленьким.

Если так пойдёт дальше, нас могут поймать. Недолго подумав, я сняла с себя ребёнка и передала его девушке. Та, обняв малыша, растерянно посмотрела на меня.

– Зачем? Зачем?

– Вы сказали, что знаете, где мы. Когда эти типы пройдут мимо, идите в деревню и попросите о помощи. Возможно, нас уже ищут. Вы сможете взять ребёнка с собой?

Я также повесила на её шею одолженный ранее кинжал. Она смущённо спросила:

– А вы, мисс Кристофер?

– Я отвлеку их и потом тоже приду в деревню.

Когда снова послышался скрип, перевела внимание на него. Смешанные крики стали немного отчётливее. Нужно было скорее выбираться отсюда.

Я сбросила оставшуюся туфлю и стянула с себя верхнюю одежду, которая с самого начала только мешала. Сняв и остальные слои, я осталась лишь в своём белом платье. Одежда, надетая прямо поверх нижнего белья, была тонкой – служанки пришли бы в ужас, увидев меня в таком виде, – но сейчас это было неважно. Чтобы быстро бежать, нужно быть налегке.

Я нарвала охапку камыша и набила им снятую верхнюю одежду, свернув её в клубок. Вместо ребёнка. Их изначальной целью был младший сын барона, поэтому нужно было показать, что ребёнок всё ещё со мной. Иначе все наши усилия пойдут прахом.

Я туго набила одежду камышом и завязала её в узел, примерно соответствующий размерам ребёнка. Затем попросила у девушки верхнюю одежду и накинула поверх. При беглом взгляде можно было принять свёрток за ребёнка на руках. Крепко схватив его, уже собиралась повернуться, как почувствовала на своём плече торопливую хватку. Девушка, почти вцепившись в мою руку обеими руками, с тревогой на лице воскликнула:

– Не уходите! Это опасно!

– Кто-то должен отвлечь их внимание, чтобы можно было сбежать.

Бежать втроём было невозможно. Точнее, бежать вдвоём с ребёнком без сознания на спине было слишком тяжело. Вес малыша становился всё ощутимее, а девушка уже была измотана. И я чувствовала, что моих сил тоже надолго не хватит.

Если так пойдёт дальше, мы все трое будем пойманы, и наш побег окажется напрасным. Но у меня ещё оставались силы бежать. Ночью, в отличие от дня, будет проще скрыться. Значит, я, у кого больше шансов, должна отвлечь их, чтобы двое остальных могли позвать на помощь.

– Н-но всё равно нельзя. Неизвестно, что с вами может случиться. И ещё…

Девушка умоляла меня не уходить, словно от этого зависела её жизнь. Вид, отчаянно вцепившейся в мою руку, сбивал с толку.

– Тогда я тоже пойду. Пойдём вместе.

– А что с ребёнком?

– А, мальчик… он тоже с нами!

Судя по её путаным словам, она сама не могла решить, какой вариант верный. И всё же, лишь бы удержать меня, она говорила так. Я пристально посмотрела на неё.

До сих пор девушка послушно следовала за мной. Хотя у меня была возможность использовать её и сбежать одной, она доверилась мне. Её всё ещё растрёпанные волосы, лицо, испачканное грязью от падения во время бега, платье в глубоких складках – всё это, как и у меня, было в беспорядке. Но, казалось, девушку это не волновало, и на лице готовом расплакаться читалось беспокойство обо мне.

Я высвободила свою руку из хватки и взяла её ладони в свои.

– Всё хорошо.

И, успокаивая, широко улыбнулась.

– Я уверенно бегаю.

В детстве приходилось красть хлеб.

Я была слишком голодна. Отец несколько дней не давал мне нормальной еды. Мой пустой живот урчал в самое неподходящее время, и по утрам не могла удержаться от запаха свежеиспечённого хлеба. В конце концов, импульсивно украла одну булку. Боясь, что еду отнимут, крепко сжимала её и без остановки перебирала ногами.

Добравшись до укромного уголка в глухом переулке, присела на корточки и стала жадно запихивать хлеб в рот. Мёд, который я никогда раньше не пробовала, мог ли быть таким сладким? Мягкий хлеб, таявший во рту, был сладок, и мне хотелось съесть его быстрее, но становилось жаль, когда он исчезал прямо в руках.

После этого крала хлеб ещё несколько раз. Сначала было страшно, но с каждым разом удавалось легче. Я хорошо бегала. Чтобы добраться до работы, чтобы вернуться домой не слишком поздно, чтобы выжить – я бегала, и в какой-то момент стала быстрой. Став аристократкой и зажив беззаботной жизнью, я потеряла причину бегать, но от старых привычек нелегко избавиться.

Я пересекла чащу. Бежала изо всех сил, стараясь не уронить то, что держала в руках. На этот раз намеренно издавала шум, чтобы привлечь внимание мужчин. Сквозь ветви заметила, как они преследуют меня. Увидев, как указывают на меня и бегут следом, ускорила бег.

«Если пойдёте чуть дальше, найдёте часовню».

Она не верила, что я быстро бегаю. Напротив, всё больше пугалась и повторяла, что так нельзя. С трудом успокоив взволнованную девушку, попросила поскорее привести ко мне помощь. Поддавшись убеждению, что сейчас нам больше всего нужна чужая помощь, она наконец неохотно согласилась. Взамен она попросила быть осторожной и рассказала о местах, где я могла бы спрятаться.

Вспоминая указанное местонахождение часовни, я изо всех сил старалась увеличить расстояние между собой и мужчинами. Но дышать становилось всё труднее. Сейчас нельзя было останавливаться. Сжав зубы, бежала с этой мыслью.

Бежала, и вскоре фигуры преследователей исчезли из виду. В тот миг, когда я, почувствовав, что оторвалась на достаточное расстояние, начала было расслабляться, откуда ни возьмись появилась большая рука. От сильного толчка я потеряла равновесие и упала на бок.

Всё тело горело, но прежде всего нужно было оценить ситуацию. Резко села и увидела стоящего прямо передо мной мужчину. Запыхавшийся, смотря на меня, мерзко усмехнулся. Не спуская с него глаз, я отползла назад на пятой точке.

Свёрток, который я в спешке выпустила, валялся на земле. Мужчина поднял сброшенную верхнюю одежду и, увидев круглый предмет внутри, фыркнул.

– Что за… Ненастоящий?

Мужчина провёл рукой по своему разбитому лбу.

– Сука ты конченая.

Я отползла назад, уклоняясь от угрожающе приближающегося мужчины. Но он шагнул вперёд, схватил меня за горло и прижал к деревянному столбу. Из моего горла вырвался хрип. Его рука с такой силой подняла моё тело, что пришлось встать на цыпочки.

Обеими ладонями я вцепилась в руку мужчины, сжимающую мою шею. Попыталась оторвать её, но преодолеть силу было нелегко. Я толкнула его по лицу и пнула ногой по голени, но безрезультатно. Надо было оставить одну туфлю при себе.

Мужчина какое-то время наблюдал за моим сопротивлением, а затем вдруг расплылся в вязкой улыбке.

– Сопротивляющихся тоже люблю. Забавно смотреть, как они ломаются.

Другая рука мужчины скользнула по моему лицу. От омерзительного чувства я впилась в неё зубами. Мужчина вскрикнул и отступил. Наконец-то смогла вдохнуть воздух.

Прислонившись к столбу, я сползла вниз, тяжело дыша. Потирая шею, я взглянула на мужчину – он смотрел на свою прокусанную руку, с которой чуть не слезла кожа, и его лицо исказилось в злобной гримасе. Он быстро приблизился и на этот раз схватил меня за горло обеими руками, всерьёз намереваясь задушить.

– Кх-х…

Дыхание перехватило ещё сильнее, чем прежде. Боль была невыносимой, казалось, глаза вот-вот вылезут. Мужчина что-то бормотал, но я не слышала его слов. Хрипло кашляла и яростно царапала его кисти. Стуча ногами, пыталась вырваться. Он подло усмехался, наслаждаясь моими страданиями, и сжимал сильнее.

Казалось, вот-вот умру. Я опустила одну руку, ощупывая землю вокруг. Но в неё попались лишь листья. Глаза начали закатываться. Изо всех сил зажмурилась, а потом снова открыла веки. Затем вновь стала ощупывать землю – и тут мой взгляд упал на что-то, висевшее у него на поясе. Я потянулась к нему рукой.

– Вот видишь, могла бы прожить дольше, если бы вела себя послушно.

Дыхание у самого уха вызывало отвращение. Я напрягла отяжелевшие веки, крепко сжала в пальцах нащупанный холодный предмет. Затем подняла глаза и встретилась с мужчиной взглядом. Он наслаждался видом моей приближающейся смерти. Отвратительное зрелище.

Я крепко сжала его руку, не отпускавшую мою шею. Мужчина скосил взгляд вниз.

– Отпусти. Я о тебе позабочусь.

Я моргнула один раз, а затем подняла руку. Его лицо мгновенно окаменело.

Давление на горло исчезло. Мужчина, вытаращив глаза, медленно поднял обе руки вверх. На его лице, с которого исчезла прежняя уверенность, застыла напряжённость. Я откашливалась, но не отводила от него взгляда.

Направила ствол пистолета, который сжимала в обеих руках, ему в лоб.

– Это тебе стоит отпустить, – спокойно предупредила я. И, чтобы до него дошло, щёлкнула курком, готовясь нажать на спусковой крючок.

Глава 193 - Любовное письмо (7)

– Я хочу научиться постоять за себя.

Это было предложение, которое выдвинула первой, в самый разгар обучения. Итан, который спустился в столовую, ведя уставшее тело, от моих слов округлил глаза.

– Хм, обычно тебя сопровождает эскорт, но не помешало бы научиться самозащите.

И затем он рассказал мне о таких вещах, которые было бы хорошо изучить, как фехтование, боевые искусства, владение копьём, стрельба из лука.

– Есть что-то, чему хочешь научиться?

Я, подумав, выдохнула одно слово.

– Стрельба?

На следующий день Итан добавил стрельбу в предметы моего обучения. Учитель, пришедший ко мне, был бывшим охотником. Он подробно рассказал мне, как нужно держать пистолет, на что следует обращать внимание.

Завершив так подготовку, я впервые взяла в руки учебный пистолет, заряженный боевыми патронами. Пистолет был тяжелее, чем предполагала. Я крепко сжала его, приняла позу, как обучали, и нажала на спусковой крючок. Из-за отдачи я потеряла равновесие и упала. Выпущенный из пистолета патрон даже не долетел до мишени. Забыла о боли от падения на копчик и наслаждалась ошеломляющим чувством после первой стрельбы.

– Как привыкнете, сможете стрелять умело.

Учитель дал мне такой совет. Я снова крепко сжала пистолет и нацелилась на мишень. Как он и сказал, продолжая практиковаться, смогла нажимать на спусковой крючок, не теряя равновесия.

Когда в некоторой степени освоила стрельбу из пистолета, Итан подарил мне один пистолет для самообороны. Сказал, что он достаточно маленький, чтобы держать в одной руке, лёгкий, поэтому в основном используется женщинами. На столе лежали и другие виды средств самообороны. Среди них был нож очень маленького размера. Я поняла, что шнурок на шее у той девушки был ножом для самообороны, потому что видела его тогда.

Я каждый раз, выходя из дома, клала тот пистолет в сумку и носила с собой. Но, к сожалению, покидая место празднества, я не взяла ту сумку. Я и сама не догадывалась, что предстоит пережить такое.

Я крепко сжала пистолет обеими руками и нацелилась на похитителя. Мужчина, попеременно разглядывающий пистолет в моих руках и свою пустую кобуру, неуверенно отступил.

Видя, как расстояние с ним увеличивается, я собралась. Сдавленное горло ныло, и дышать было слишком тяжело, но не могла отвести взгляд от мужчины ни на мгновение. Мы оба знали, что если хоть раз отвлекусь, ситуация перевернётся.

Мужчина стоял в отдалении, подняв обе руки. Я тоже, не опуская пистолета, поднялась и снова прислонилась к деревянному столбу. Внешне делала вид, что спокойна, но не могла скрыть, как тело мелко дрожит. Это была дрожь из-за внезапного шока.

Я перехватила пистолет, чтобы он не выскользнул. Отобранный у мужчины пистолет был для меня непривычным. Тяжесть, которую было трудно держать одной рукой, ощущалась обременительно. Я глазами изучала конструкцию пистолета.

Но вдруг мужчина рассмеялся.

– Эй. Аристократка, которая никогда не убивала и муравьишку, разве сможет выстрелить?

«Ты точно не выстрелишь», – мужчина насмехался надо мной. Хотя человек с пистолетом – это я, от него исходила самоуверенность. Это была надменность, исходящая из того, что противник никогда не сможет убить.

Я спокойно разжала губы.

– Подумай ещё раз.

Мужчина нахмурил брови.

– Что?

– В твоих глазах похожа ли я на обычную аристократку?

Я сделала шаг в сторону. И одновременно, слегка сместив пистолет, снова нацелилась на мужчину. Вскоре дрожь в теле прекратилась. Боль от сдавленного горла тоже в одно мгновение исчезла. Мои мысли были холоднее, чем когда-либо.

– Думаешь, я правда не смогу в тебя выстрелить?

–...

– Подумай ещё раз. Правда считаешь, что не смогу?

Когда я переспросила, он, какое-то время смотревший на меня, скривился.

– Ты собираешься стрелять?

– Верно.

– А что делать, когда не хочется убивать человека?

Однажды, во время короткого отдыха на занятии, был вопрос, который я задала учителю. Он недовольно прищурился. Изучение стрельбы означало оставлять открытой возможность когда-нибудь в кого-то выстрелить. Но у меня не было желания убивать человека. У учителя было выражение лица, словно хотел спросить, не изучала ли я это легкомысленно, без такого намерения, но, видимо, посчитав, что это вопрос, который вполне может задать аристократка, вскоре расслабил лицо и сказал:

– В таком случае…

– Я же не обычная аристократка.

С этими словами нажала на спусковой крючок, целясь в ногу мужчины, как когда-то советовал учитель. Громкий звук выстрела скрежетал в ушах. От отдачи выстрела тело слегка потеряло равновесие, и я ударилась спиной о деревянный столб. Придя в себя от временной оглушённости и подняв голову, я увидела мужчину, лежащего на земле и кричащего во всё горло:

– А-а-ах!

Он схватился за простреленную икру. Увидев его глаза, налитые кровью, я выстрелила и во второе бедро, чтобы мужчина точно не смог преследовать. Тогда, схватившись за другое простреленное бедро, испустил крик, едва ли не задыхаясь. Из места пулевого ранения кровь сочилась ручьём.

Я отступила назад, наблюдая за мужчиной, который бился в агонии. Затем вскоре развернулась и вошла между кустов. Звук выстрелов, должно быть, был услышан, поэтому его сообщники явно придут. Нужно увеличить расстояние до этого.

Почувствовала, что тело устало больше, чем раньше. Тем не менее, это была не та ситуация, позволяющая останавливать бег. Звук моего прерывистого дыхания был настолько громким, что отдавался мне в ушах. Чувство было такое, словно бегу одна по бесконечному лабиринту. Откуда-то донёсся шорох. Слышу ли я галлюцинации или это звук приближающихся похитителей? Невидимый страх преследовал меня по пятам.

Дыхание подступило к горлу, и казалось, что вот-вот умру. Во рту ощущался привкус крови. Болели раны от падений тут и там, как и сдавленное мужчиной горло, но я терпела.

Убегая так, я почувствовала, будто очутилась в моменте из прошлого.

Всегда так бежала. Задыхаясь, с ногами, ноющими до того, что вот-вот подкосятся, я знала только одно – бежать вперёд. Иногда бежала, цепляясь за надежду, что когда-нибудь достигну далёкого-далёкого пути. И так, бегая, я осознала, что мир не такой, каким хочу его видеть, и что нужно терпеть. Когда воровала хлеб, когда убегала от отца. Моя жизнь, изнывающая от бедности, всегда рядом со смертью, казалась бесконечной чередой бега и терпения.

Тем не менее, хотела того или нет, я нигде не могла обрести покой. Не останавливаться и продолжать бежать. Это было моей прожитой жизнью и моим непреложным будущим.

Но уже давно перестала рыдать и ждать помощи. Я не научилась плакать за себя. Вместо этого решила стать наглой. После приезда сюда получала всевозможное пренебрежение и неудобное внимание, но не проиграла. Ведь всегда была уверена в беге.

Так было и в салоне, куда меня однажды пригласили. Знатная леди, устраивающая то мероприятие, была единственной дочерью из семьи с очень глубокими корнями, настолько, что была близка даже с королевской семьёй. Она каждый месяц приглашала аристократов схожего возраста, спрашивала об их делах и укрепляла дружеские связи. Фактически это было близко к маленькому светскому обществу.

Вскоре после дебюта в свете я тоже получила приглашение в тот салон. Итан сказал, что если я не хочу, то могу не посещать. Это потому, что он волновался, зная, что мне будет трудно. Но поскольку это приём, проводимый семьёй из поколения в поколение, я не могла просто отказаться. Думала, что следует из вежливости посетить его хоть раз.

Так я и посетила салон. Но опасения Итана оказались точны. Салон был более откровенным, чем бал. Приглашения рассылались из вежливости, но это было близко к месту, где другие молодые леди и джентльмены, вращающиеся вокруг той самой молодой леди, оценивали каждого нового посетителя и решали, общаться ли с ним в дальнейшем или нет. Более того, кого-то они неприкрыто игнорировали, и давали понять тем, кто им не нравился, чтобы больше не приходили. Особенно, оглядывая меня, они откровенно показывали свою неприязнь.

Честно говоря, я много раз была на грани того, чтобы встать и уйти. Но не могла совершить вредный для семьи Кристофер поступок из-за сиюминутных эмоций. Было ясно, что если покажу раздражение и уйду, они, так или иначе, распространят плохие слухи. Возможно, они даже хотели этого. Тогда я не могла идти у них на поводу.

Поэтому я оставалась на месте, сияя самой широкой улыбкой. Во мне проснулся азарт, и после этого ещё раз посетила салон. Даже когда они давали понять, чтобы больше не приходила, я делала вид, что не замечаю, и вела себя нагло. Решила сильно не обращать внимания на любопытство и осуждение людей ни при каких обстоятельствах. Не знаю, потому ли, что понимала, что в мире я не одна, но в глубине сердца возникло чувство облегчения от того, что есть люди, которые защитят меня.

Я больше не была тем ребёнком, который воровал хлеб и убегал. Я больше не была в положении, когда, даже если меня поймает хозяин хлеба и побьёт, мне не к кому обратиться за помощью. Были люди, которые и раньше переживали за меня.

Я хотела остановить свои тяжёлые шаги и иметь место, где можно пустить корни и отдохнуть. И я едва нашла его. Моё собственное убежище, огороженное круглым забором. Причина, по которой я, как бы тяжело ни было, вела себя нагло и держалась, была в том, что это было место, которое я так отчаянно желала. Поэтому я не могла умереть вот так.

«Потому что хочу жить».

Потому что теперь появилось место, куда можно вернуться.

Вспомнила Итана и Винсента, которые, должно быть, ищут меня. Мне так хотелось поскорее вернуться к ним.

Удирая без передышки, я споткнулась о камень и упала. Нога подкосилась, и ударилась коленом о землю. С болезненным стоном, потирая лицо о холодную землю, изо всех сил пошевелилась и спряталась в ближайших густых зарослях. Я старалась, чтобы звук моего прерывистого дыхания не был слишком громким. Вытерев пот, струящийся с грязного лица, тыльной стороной ладони, зарылась глубже. И затем ещё сильнее сжала пистолет в ладони. Чтобы при необходимости можно было выстрелить.

Тогда послышались шаги. Я затаила дыхание и сосредоточилась на том звуке. Шаги на мгновение остановились, затем снова послышался звук медленно движущихся ног. Он постепенно приближался. Схватила пистолет обеими руками и приготовилась. Сглотнула сухой комок.

И в момент, когда шаги оказались прямо перед носом, заросли раздвинулись. Я одновременно с этим выставила вперёд дуло и разглядела противника перед глазами.

Вокруг было слишком темно. Можно было положиться только на слабый лунный свет. Но даже в темноте блестящие глаза выглядели довольно знакомо. Противник передо мной тоже нацелил на меня пистолет.

Я медленно опустила пистолет. Казалось, дыхание остановилось.

– Винсент?

Безучастно уставилась на него. Винсент тоже меня заметил, и его лицо стало отстранённым. Затем выражение его лица постепенно исказилось, словно он плакал.

Меня тут же охватила мощная сила.

Глава 194 - Любовное письмо (8)

Я уткнулась лицом в его плечо. Дышала с трудом и в груди было тесно. Слегка повернулась, а он сжал меня ещё крепче, будто не желая отпускать. В его объятиях я чувствовала лёгкую растерянность.

Он прошептал мне прямо в ухо, тихим голосом:

– Слава Богу. Правда, слава Богу.

Тело начало дрожать. Но не моё, а Винсента. Тяжёлый вздох вырвался из его губ, когда они коснулись моей головы. Он продолжал бормотать одно и то же: «Слава Богу». Видя, что тот напуган больше меня, я осторожно положила руку ему на спину.

– Со мной всё в порядке.

И, успокаивая, погладила его по спине.

– Боялся, что с тобой могло случиться что-то плохое.

– Я же хорошо бегаю, помнишь?

Я попыталась разрядить обстановку лёгкой шуткой, но его напряжённое тело никак не хотело расслабляться. Даже держа меня в объятиях, казалось, ему этого мало, и то, как прижимал меня, ощущалось ещё сильнее.

Я довольно долго и неловко сидела в его объятиях, пока Винсент наконец не выдохнул с облегчением и отстранился. Затем, разглядев моё лицо, он снова скривился.

– Твоё лицо…

Винсент с ужасом протянул руку. Но его мелко дрожащие кончики пальцев так и не коснулись моего лица, замерев в нерешительности. Этот осторожный жест был похож на обращение с хрупкой стеклянной вазой. Я потёрла распухшую щеку, туда, где меня ударил мужчина. Чувствовался привкус крови – губа, наверное, треснула.

Его взгляд, скользнув по моему лицу, остановился на шее. Почувствовав, что взгляд задержался на мне необычайно долго, я быстро прикрыла шею рукой. Наверное, зрелище было не из приятных.

– Ничего серьёзного.

– Прости меня.

От внезапных извинений я широко раскрыла глаза.

– За что ты извиняешься? Ты ничего плохого не сделал.

– Нет, это моя вина. Прости. Прости…

Лицо, произносящее извинения, исказилось от мук. Винсент закрыл лицо рукой и опустил голову. Растрёпанные золотистые волосы отбрасывали густую тень на его лицо.

– Это из-за меня.

В его голосе чувствовалось самоуничижение. Я пристально посмотрела на страдающего Винсента. У меня возник вопрос: «Почему?»

– Мне не следовало с тобой ссориться. Если бы так, я бы не оставил тебя одну.

– Ты же не мог этого знать.

– Все, кто рядом со мной, попадают в опасность.

– …

– Так было всегда.

У меня не нашлось слов. Похоже, пока искал меня, Винсент испытывал сильное чувство вины. Трудно было списать это на простой испуг. Он вёл себя так, будто искренне считал себя виноватым во всём. Его вид, лишённый жизненных сил, с поникшими плечами, напоминал брошенного ребёнка.

– Если бы я изначально не упрямился, желая держаться рядом, с тобой бы такого не случилось.

Разговор явно пошёл в странном направлении. Я растерянно махнула рукой. Хотела сказать ему, чтобы об этом не думал. Нет, почему его мысли вдруг обратились в этом направлении? Неужели Винсент действительно думал, что я мертва?

Видимо, этот случай вскрыл его старую рану. Я задумалась, как же его утешить.

В этот момент сбоку послышался шорох. Я вздрогнула и обернулась на звук. Из кустов выглянула маленькая птичка, покивала головой и, взмахнув крыльями, улетела. Успокоившись при виде этого, вспомнила, в какой ситуации мы только что были. Сейчас не время для этого.

– В любом случае, нужно куда-то идти. Мы не знаем, когда настигнут похитители.

– Они поблизости?

– Не знаю. Во время побега… В общем, помоги мне подняться.

Услышав слово «побег», у Винсента словно перехватило дыхание. Я быстро изменила тон и, протянув руку, подбодрила его.

Винсент окинул меня взглядом с головы до ног, снял свой плащ и накинул на меня. Затем застегнул его на все пуговицы, а после снял свою обувь и поставил перед моими ногами. Пробежавшись по лесу в одних чулках, мои ноги почернели от грязи. В этом не было нужды. Я не могла легко надеть их и ёрзала, а он осторожно взял мою ногу и сам обул сначала один свой ботинок, потом другой.

Винсент, который отдал обувь, взял меня за руку, и мы вместе встали. Я уставилась на свои ноги в его обуви. Ботинки были мне слишком велики. Казалось, они вот-вот слетят, из-за чего ходить было неудобно.

Винсент, держа меня за руку, повёл вперёд. В поле зрения попали его босые ноги, беззаботно ступающие по грязной земле. Я немного отстала, неуклюже переставляя ноги.

– Слышала, что поблизости есть часовня. Я как раз направлялась туда.

– Я знаю, где это.

Приятно слышать. Винсент повернулся в сторону часовни. Только тогда я окинула взглядом его внешний вид. Это был не тот опрятный вид, что был на приёме. Его одежда была в глубоких складках, кое-где прилипли листья. Это означало, что он очень усердно искал меня.

Но, должно быть, я пробежала немалое расстояние, потому что вскоре показалась часовня. К счастью, дверь поддалась, когда мы толкнули её. Похоже, здание оставляли не запертым, чтобы посторонние могли свободно входить и выходить. Я ещё раз огляделась по сторонам и вместе с ним вошла в часовню, закрыв за собой дверь.

Внутри царили холод и тишина, не было ни единого огонька. Пока я поправляла верхнюю одежду, Винсент зажёг свечу в подсвечнике. В тёмной часовне постепенно разлился свет. Несмотря на прохладную атмосферу, благодаря свету стало хоть немного теплее.

Винсент поставил подсвечник в подходящее место и опустился на пол рядом. Я тоже присела возле него.

– Откуда это у тебя?

Он кивнул на пистолет в моей руке. Я подняла его, показывая, и слабо улыбнулась.

– Одолжила.

– «Одолжила»? – недоверчиво переспросил он.

– Ага, просто отдали.

Винсент прищурился на мою шутливую реплику. На его лице было написано «Как нелепо». «Верно, очевидная нелепица». Но я не хотела вдаваться в подробности процесса, поэтому так сказала.

– Как ты узнал, где я?

– Человек, вышедший на прогулку в сад, не вернулся даже к концу приёма.

– Нет, имею в виду, как ты узнал, что я здесь.

Винсент взглянул на меня и продолжил:

– Хотел помириться с тобой сегодня.

Хотя слова были неожиданными, я понимающе кивнула. Тоже хотела помириться с ним сегодня.

– Но в середине приёма я перестал тебя замечать и спросил Итана, а он сказал, что ты ушла на прогулку в сад. Однако даже после окончания приёма ты не вернулась, а у хозяев, барона и баронессы, были очень встревоженные лица. Выслушав их, я узнал, что их младший сын, ушедший один в свою комнату, пропал.

– Так ты понял, что это похищение?

– Я слышал, что в последнее время в этих краях видели подозрительных людей, поэтому склонялся к этой версии. После этого вместе с Итаном отправился в садовый лабиринт, куда ты могла пойти, и нашёл там заколку для волос.

Только тогда я пощупала свои растрёпанные волосы. В суматохе я даже не заметила, что заколка потерялась. Мне стало немного жаль. Впервые за долгое время я пошла на приём, и с самого утра служанки старательно и красиво укладывали мне волосы.

– Сопоставив время, когда младший сын барона вернулся в комнату, и время, когда ты вышла на прогулку, понял, что высока вероятность, что вы пропали вместе. После этого Итан немедленно отправил людей на поиски, а я один пошёл по другому маршруту, выслеживая вероятный путь похитителей, и так нашёл тебя.

– Брату, наверное, сильно досталось от волнений.

– Да. Ситуация была непредсказуемой.

Винсент провёл рукой по лицу.

– Мне тоже.

Внезапно воцарилась тяжёлая тишина. Я вспомнила, как Винсент только что занимался самобичеванием. Его слова, пропитанные застарелой болью, заставили меня поморщиться. Не от недоумения «Почему он так?», а от сожаления и чувства вины.

– Со мной действительно всё в порядке. Этого никто не мог предвидеть, и даже пережив такое, я ничуть не жалею о выборе своей нынешней жизни.

– Я хотел быть с тобой добрее.

Услышав это, снова посмотрела на Винсента. Его профиль, колеблющийся в свете огня, казался тревожным.

– Насколько тебе было тяжело, настолько же хотел сделать счастливой рядом со мной.

– Я сейчас счастлива.

– Я не хотел подвергать тебя опасности снова.

– Но мы же снова встретились.

– Если бы ты погибла, это была бы целиком моя вина. Потому что это я удержал тебя, и из-за этого ведёшь такую жизнь.

Мне хотелось возразить: «И всё? Из-за такой причины?», но лицо Винсента было серьёзным. Возможность выбора предоставил он, но решение сделала я. Если бы не хотела, то не выбрала бы. От осознания, что у него были такие мысли, у меня разрывалось сердце. Я не хотела, чтобы Винсент чувствовал ответственность за это решение.

Но вместо возражений я обеими руками прикоснулась к его щекам. С момента нашего прихода сюда он даже не мог как следует смотреть мне в лицо, – я повернула его голову в свою сторону, чтобы он мог меня видеть. Только тогда наши взгляды встретились.

– И почему ты снова так в себе не уверен?

– …

– Знаешь, мне было очень приятно видеть тебя сегодня, на приёме мне тоже было довольно весело, и, хотя со мной случилось неожиданное, пока бежала, думала вот что. Что я хочу жить.

– …

– Меня так невероятно обрадовало, что теперь есть место, куда можно вернуться.

Хотя ситуация была побегом, у меня была цель, куда нужно идти. Были люди, которые придут меня спасать. Одно это придавало невероятную уверенность. То, что я сохраняла хладнокровие, даже совершая такие отчаянные поступки, было потому, что знала: за мной придут.

Я вспомнила об этом и радостно улыбнулась.

– Если эта ситуация и вправду твоя вина, то буду благодарна тебе за то, что позволил мне думать так.

Они заставили меня думать о жизни больше, чем о смерти, позволили мне выбрать. Кто-то, возможно, подумает: «И это всё?», но для меня это было бесценно. Ведь он спас меня из прошлого, где нужно было опускать голову и принимать смерть как должное. Если бы я осталась той, прежней собой, то с момента похищения думала бы только о том, что могу умереть.

Смотрящие на меня изумрудные глаза мелко задрожали. Казалось, он не ожидал услышать такие слова, и всё же на его лице была странная, радостная улыбка. Чувствуя тепло моих ладоней на своих щеках, Винсент тяжело выдохнул.

– Можно тебя коснуться?

– Тебе не обязательно спрашивать.

Хотя это могло бы и раздражать, он часто спрашивал подобное, когда хотел прикоснуться ко мне. Во внезапных ситуациях, как недавно, он действовал без колебаний, но иногда спрашивал моё разрешение даже просто для того, чтобы взять за руку.

– Ты же не любишь, когда внезапно прикасаются.

Я и не думала, что он это запомнит. Мысль, что Винсент запомнил мою мимолётную реакцию давних лет, вызывала странное чувство. Я смущённо улыбнулась.

– Если это ты… то можно.

Если я так думаю, то хотелось бы, чтобы и ты был таким же. Тогда Винсент протянул руку. Его пальцы, скользнувшие по моей распухшей щеке, ощущались нежными и печальными.

Глава 195 - Любовное письмо (9)

Я обхватила руками тыльную сторону ладони Винсента, прикрыла глаза и потёрлась о неё щекой. Прохладное прикосновение к разгорячённой коже немного остудило жар. Его тепло, доходя до меня, успокаивало тревожно сжавшееся сердце.

Винсент тихо выдохнул.

– С тобой я каждый раз будто проигрываю.

– Это ты о чём?

Я коротко рассмеялась. Ситуация ничуть не изменилась. Снаружи по-прежнему бродили похитители, а двери часовни, которые не представлялось возможным запереть, могли распахнуться в любой момент. И даже появление Винсента не придавало уверенности, что всё станет лучше. Но мне было странно спокойно.

Боль, которой я до этого не ощущала, накрыла вместе с облегчением. Отекшая и распухшая кожа пульсировала с тупым жжением, и я слегка поморщилась. Открыв глаза, я увидела, что Винсент выглядит куда болезненнее меня.

– Я настолько плохо выгляжу? – спросила я нарочито игриво.

– Да.

– В такие моменты ты должен говорить: «Тебе всё к лицу».

Я негромко проворчала, и он уверенно провёл большим пальцем под моим глазом.

– В каком бы виде ты ни была, для меня ты всегда красивая.

Он тут же сделал ровно так, как я сказала, и у меня мгновенно перехватило дыхание. Кажется, щёки снова вспыхнули жаром. Винсент посмотрел на меня так, будто хотел сказать: «Это ведь ты попросила, так чего теперь смущаешься?». Но мне всё равно… неловко.

Винсент начал поправлять мои растрёпанные волосы. Движения были грубоватыми и неуклюжими. Каждый раз, когда его пальцы проходили по голове, я видела, как между фалангами путаются завитки моих волос. Вероятно, со стороны я выглядела совершенно жалко: спутанные пряди, одежда, давно потерявшая свой цвет под слоем пыли и грязи, едва прикрывающее тело бельё, а в довершение ко всему обувь не по размеру. Но Винсент ни разу не усмехнулся.

Я расслабленно доверилась его прикосновениям. В отличие от мужчины, который совсем недавно бросался на меня с яростью, его руки были до боли бережными.

Пальцы, гладившие мои волосы, опустились к затылку и медленно прошлись по шее. Он особенно долго задержался в одном месте – похоже, там остался след от удушения. Лицо Винсента исказилось ещё сильнее. Он прижался лбом к моему плечу и тяжело задышал.

Он всё ещё дрожал. Из-за того, что я пострадала? Впрочем, ничего нового в этом не было.

Я плохо была приспособлена к благовоспитанной жизни аристократов и неловко осваивала обучение. То уколю палец иглой, вышивая, то свалюсь с лошади во время верховой езды, а однажды, на уроке танцев, упала и разбила нос. Даже под присмотром нельзя прожить, не получив ни единой ссадины. Да что там – я и просто на ровном месте умудрялась споткнуться и упасть.

Каждый раз он смотрел на меня с такими чувствами? Неужели всегда? Стоило это представить, как меня почему-то разобрал смех.

– Если я когда-нибудь серьёзно поранюсь, ты, наверное, будешь рыдать в голос.

– Буду. Так что береги себя.

Я сказала это почти шутя, но в ответ получила предельно серьёзный тон. От этого воображение снова сыграло со мной злую шутку, и мне опять стало смешно.

– Ты не слишком откровенен? А как же аристократическое достоинство?

– Перед тобой я от него давно отказался.

– Вот как…

– И ты тоже не скрывайся. Тяжело – так и говори, что тяжело. Устанешь – злись. Будет больно – рассказывай. Радостно – показывай, что ты счастлива. Даже по пустякам. Показывай мне всё.

Слова были невероятно тёплыми, но в глубине сознания вновь проклюнулась навязчивая мысль. Я вспомнила нашу ссору из-за любовного письма.

– То есть я уже «пойманная рыба»?

На этих словах Винсент медленно поднял голову. На его лице отразилось искреннее недоумение.

– Где ты вообще такое услышала?

– В салоне, куда я ходила в прошлый раз.

Тот приём, на котором я побывала впервые в жизни, оставил после себя сплошь неприятные воспоминания, но всё же я услышала там немало занятных вещей. Сначала разговоры про пойманную и упущенную рыбу заставили меня недоумевать – неужели они разводят рыб? Оказалось, нет. Это был своеобразный тайный язык благородных девиц.

Если взглянуть на наши отношения их глазами, для него я была именно «пойманной рыбой».

– Не ходи больше в такие странные места, – холодно сказал Винсент.

«Странным» местом его назвать было трудно, ведь туда все стремились попасть изо всех сил, но я не стала вдаваться в объяснения и лишь пожала плечами.

– Больше не пойду.

– Вот и правильно. Хорошее решение.

Он похлопал меня по руке, словно хвалил, но я тут же шлёпнула его по ладони. Винсент растерянно уставился на зависшую в воздухе руку. В его взгляде читалось немое «Что это сейчас было?», и я изобразила то самое надменное выражение, которое часто видела в высшем обществе.

– Значит, всё-таки я для тебя слишком лёгкая добыча?

– Нет.

– Ну да! С твоей-то популярностью, наверное, нужно записываться.

– Я же сказал, это не так.

Винсент болезненно скривился. Я сделала вид, что не замечаю его взгляда, молящего о пощаде. Недовольно посмотрела на него в ответ. Всё-таки похоже, что он просто считает меня слишком доступной.

– Не придумывай лишнего. То, что тогда сказал Итан… Просто пропусти это мимо ушей.

– Но ведь не всё в его словах было ложью, правда?

Он промолчал.

Судя по его молчанию, в этом было немало правды. Я прищурилась. Понимаю, что сейчас совсем не время, но, может, нам стоит ненадолго взять паузу и дать себе время всё обдумать?

Будто уловив ход моих мыслей, Винсент поспешно схватил меня за руку.

– Только ты.

– Уже поздно.

– Нет, послушай. Правда. Ты единственная.

Но уже было действительно поздно. Этот мужчина пока явно не умел успокаивать сердце своей возлюбленной. Когда я покачала головой и попыталась отвернуться, он удержал меня и развернул к себе. Винсент выглядел так, будто ему есть что сказать, но он, кажется, не понимал, с чего начать, и лишь беззвучно открывал и закрывал рот. Я никогда раньше не видела у него такого выражения лица, и это показалось мне неожиданным открытием. Скрывая свои мысли, я просто разглядывала его.

Поколебавшись ещё немного, Винсент опустил голову. Я смотрела сверху вниз на его макушку, всё ещё удерживаемая за плечи. Между прядями золотистых волос мелькнуло покрасневшее ухо.

– Только ты… Видела меня таким. Даже слабым.

Голос был совсем тихим. Я слегка наклонила голову, чтобы расслышать.

– Ты видела меня во всех состояниях. Теперь уже и скрывать бессмысленно.

– …

– Об этом обязательно нужно говорить, чтобы ты поняла?

Последние слова звучали скорее как недовольство, нежели вопрос. Но я услышала их отчётливо.

Я ничего не ответила. Просто внимательно смотрела на него. Когда я так и не сказала ни слова, Винсент тяжело выдохнул и осторожно поднял голову. Его щёки пылали. Покраснели и уши, и шея.

– Чего ты так смотришь?

– На твоё красное лицо.

Значит, вот как он смущается. Неплохое зрелище. Я неторопливо изучала его черты. Винсент нахмурился, но скрыть покрасневшее лицо было невозможно.

Он тоже внимательно оглядел меня и пошевелил губами.

– Ты больше не злишься?

– Да, теперь не злюсь.

– Я и не думал, что могу так ревновать.

– А совсем недавно ты говорил, что нужно быть честным.

Мне тоже неприятно слышать, что он популярен у женщин. Возможно, с другими он ведёт себя иначе – вежливо, сдержанно, не так, как со мной. Те женщины знают его с той стороны, с которой я не знакома. Но, по правде говоря, меня это не особо задело. Ведь есть и та его сторона, что известна только мне.

– А выглядело так, будто тебе до меня нет дела, – пробормотал он, не скрывая недовольства.

– Я тебе доверяю.

– Не похоже…

– Но так и есть.

– А ощущалось иначе.

– Нет, именно так.

На мои уверенные возражения о том, что дело лишь в полном доверии, Винсент проворчал, что мне просто не хватает чувственности. А что со мной не так? По-моему, этого вполне достаточно. Если переборщить, всё станет только хуже.

– Было очень страшно?

Он внезапно посерьёзнел и спросил с тяжестью в голосе. Я немного подумала, а потом подняла пистолет, отобранный у похитителя.

– Я справилась с помощью этого.

– Когда ты успела научиться стрелять?

– Во время обучения. Я неплохо стреляю.

На самом деле меткость у меня и правда была выше средней. Я приняла стойку с оружием, а потом с улыбкой пообещала как-нибудь показать ему. Только тогда Винсент тихо рассмеялся. Конечно, со стороны это выглядело как бравада новичка перед настоящим мастером.

Но рассмеялась и я. Странно, правда? Ситуация вовсе не располагала к смеху, а он всё равно вырывался. Напряжение, от которого ещё недавно волосы вставали дыбом, и пугающие мысли – всё это незаметно испарилось. Шутки возможны только тогда, когда на душе спокойно. Просто сидя вдвоём, глядя друг на друга и перебрасываясь всякими бессмысленными фразочками, мы уже чувствовали себя в безопасности.

– Прости, что тогда был резок.

Он тихо попросил о примирении. Я тоже кивнула.

– Ты переживал за меня… А я упрямилась. Прости.

Только помирившись, мы наконец крепко обняли друг друга.

Я уткнулась лицом в его плечо и закрыла глаза. От Винсента всегда исходил приятный аромат – свежий, словно прогулка по лесу, полном зелёных трав. Хотя он обыскал всё вокруг в поисках меня, от него не пахло по́том – лишь чистотой и лёгкой прохладой.

Обняв его за талию, я прижалась лицом к золотистым волосам. В груди гулко билось сердце. Это было приятно. Судя по тому, как напряглись его руки, он чувствовал то же самое.

– Шея не болит?

– Болит.

Я ответила честно и почувствовала, как он резко втянул воздух. К затылку прикоснулись мягкие губы. Он прижал их и отпустил – было щекотно, но боль будто немного унялась. Мне было хорошо, и я перебирала его волосы пальцами.

– Мне не нравится эта ситуация. У меня нет прав тебя защищать.

– А разве для этого нужны права?

– Нужны. Я узнаю́, что ты в опасности, от других людей. И даже если хочу помочь, мне может не хватить официального повода – придётся просто смотреть со стороны. Пока ты всего лишь младшая сестра моего друга, есть предел тому, насколько я могу вмешиваться.

Я не ожидала, что он так думает. Мне казалось, если чувства взаимны, внешние формальности не так уж важны. Но он, видимо, считал иначе. Я только начинала осваиваться в светском обществе, а он уже хотел как можно скорее отдать мне всё, что имел. Шаг за шагом я принимала это, как вдруг обнаружила, что мои руки уже полны. И даже тогда ему было жаль, что он не может дать больше.

– Хочу, чтобы мы как можно скорее обручились.

Слова, вырвавшиеся у него словно со вздохом, заставили меня ненадолго задуматься. Я отстранилась и огляделась вокруг. Большой витраж с яркими красками на одной из стен наполнял пространство ощущением святости – будто вот-вот снизойдёт божественное благословение. Хорошо, что мы укрылись именно в часовне.

– Тогда… Может, прямо сейчас?

Глава 196 - Любовное письмо (10)

Винсент широко распахнул глаза. Я резко выпрямилась, и пламя свечей на канделябрах дрогнуло. В колеблющемся свете его лицо выглядело ошеломлённым. Казалось, он пытался осмыслить сказанные мной слова.

– Мне не нужны ни роскошное платье, ни драгоценности, ни благословения окружающих. Ничего не нужно. Я изначально не ждала, что нас будут поздравлять. Ты любишь меня, а я люблю тебя. Если наши чувства совпадают – этого достаточно.

Я улыбалась так радостно, как никогда прежде, и протянула руку своему возлюбленному.

Пусть у меня за душой ничего нет, но я могла ему дать это. По сравнению со всем, что Винсент сделал для меня, это, возможно, сущий пустяк. Но мне хотелось порадовать его хотя бы так. Как он хотел отдавать мне, так и я ему.

Если ты этого хочешь, я готова обручиться прямо сейчас.

Винсент, будто зачарованный, потянулся ко мне. В тот миг, когда его пальцы почти коснулись моих, я вдруг вспомнила о важной вещи и поспешно сжала руку.

– А… Кольца ведь нужны, да?

Кажется, я слышала, что при помолвке обмениваются кольцами. Но откуда им взяться в такой ситуации? Да и мой внешний вид… Я быстро окинула себя взглядом и неловко потерла шею. Похоже, я сказала лишнее. Пусть и говорила, что ничего не нужно, но устраивать помолвку в таком виде всё-таки перебор.

Я уже хотела взять слова обратно, когда Винсент вдруг нахмурился. Я с удивлением посмотрела на него, когда он потянулся во внутренний карман пиджака и достал маленькую коробочку. Немного поколебавшись, Винсент открыл её.

Внутри лежала пара колец. Я широко раскрыла глаза.

– Это…

– Я не хотел дарить их при таких обстоятельствах, – тихо проворчал он.

Винсент поднялся, и моя голова невольно откинулась назад. Он протянул руку и сжал мою ладонь, затем достал из коробочки кольцо поменьше и надел его мне на палец. Кольцо подошло идеально.

Я молча смотрела на свой палец. Освещаемое пламенем свечей, оно мерцало и казалось мне непривычным, почти нереальным. Винсент поднял мою руку и коснулся её губами. Его тёплое прикосновение словно клеймило меня.

Мои опущенные глаза медленно поднялись.

– Я буду любить только тебя всю свою жизнь и никогда не изменю этим чувствам.

Я почувствовала, как его губы шевельнулись, касаясь кольца. От щекочущего прикосновения сердце заколотилось как сумасшедшее. Я глубоко вдохнула. Это ведь… Почти как брачная клятва.

Винсент прищурился и отпустил мою руку. В голове словно повис туман. Я ещё какое-то время смотрела на украшение, затем протянула руку и забрала у него коробочку. Достав второе кольцо, я надела его Винсенту на палец. После чего, повторяя за ним, сжала его руку и крепко прижалась губами к кольцу. Наверное, я нервничала – чувствовалось, как дрожат губы.

– Я тоже буду любить только тебя всю свою жизнь и никогда не изменю этим чувствам.

«И мы будем счастливы вместе всю жизнь…» – я прошептала это маленькое обещание про себя.

Немного погодя я подняла голову. Винсент, смотревший на свою руку, радостно улыбнулся. Он выглядел счастливым. Его глаза, полные нежности, без колебаний устремились ко мне. Осознание того, что именно я подарила ему эти эмоции, наполнило меня самым большим счастьем.

– Не знаю, правильно ли мы всё делаем…

– Этого достаточно.

Он протянул руку и переплёл наши пальцы. Два кольца на наших руках мягко блеснули. В груди разлилось горячее чувство. Если чуть приукрасить, то казалось, что бы ни ждало нас впереди, мы сумеем с этим справиться.

– Похоже на брачную клятву.

– Считай, что мы просто произнесли её заранее. Всё равно однажды поженимся.

– До свадьбы ещё далеко…

Даже до помолвки путь был долгим – кто знает, сколько времени потребуется, чтобы добраться до настоящей свадьбы? Итан точно не оставит это просто так. Винсент, похоже, тоже это понял: его улыбка стала чуть натянутой. Наверное, он подумал о том, что путь к браку будет непростым.

Я украдкой улыбалась, представляя тот день, когда внезапно дверь часовни со скрипом распахнулась. Винсент мгновенно притянул меня к себе и погасил свечи на канделябрах. Затем он пригнулся и спрятался за скамьёй, увлекая меня за собой.

В часовне снова стало темно. Раздались гулкие и неторопливые шаги. Я увидела, как Винсент поднял пистолет, закреплённый у него на поясе. Я тоже метнулась взглядом к оружию, оставленному на полу. Если понадобится, то схвачу и выстрелю.

Мы напряжённо смотрели в сторону, откуда доносились шаги. Они приближались и вскоре оказались совсем рядом. Затем вспыхнул свет.

– Что вы здесь делаете?

Окруженный светом, в проходе стоял священник средних лет. Заметив незнакомцев, он на мгновение замер, а затем, оглядев наш потрёпанный вид, с удивлением спросил, что произошло. Мы с Винсентом переглянулись и снова посмотрели на него.

Выслушав объяснения, священник помог нам. К счастью, ещё до рассвета пришли люди, отправленные на наши поиски, и мы были спасены.

Я вместе с Винсентом вернулась в дом Кристоферов. В большом особняке меня ждал Итан. Увидев, что я цела и невредима, он с облегчением выдохнул, а затем вдруг устало провёл ладонями по лицу, словно умываясь без воды. Глядя на него, я поняла, как сильно он за меня переживал.

Однако он быстро собрался с духом. Опустив руки, Итан снова стал прежним.

– Ты нигде не ранена?

Служанки поспешно подошли и накинули мне на плечи плед. Я кивнула, но к тому моменту Итан уже успел осмотреть меня с головы до ног. Естественно, дольше всего он задержал взгляд на шее. Затем он обернулся к стоявшему рядом слуге.

– Немедленно позови врача.

Получив приказ, слуга тут же ушёл. Итан сказал, что сегодня мне нужно просто отдохнуть в комнате, а обо всём остальном мы поговорим утром, и подал знак служанкам. Те сразу подошли ко мне и провели в спальню. Идя с ними, я оглянулась на Винсента, который о чём-то говорил с Итаном. Наши взгляды встретились, и Винсент слегка улыбнулся, безмолвно желая мне хорошо отдохнуть.

Вернувшись в комнату и взглянув в зеркало, я увидела безрадостную картину. Любой сказал бы, что со мной случилось нечто серьёзное. Особенно бросались в глаза чёткие следы пальцев на шее. Теперь я понимала, почему и Винсент, и Итан так пристально смотрели именно туда.

Я прошла в ванную, смыла с себя всю грязь и переоделась в ночную рубашку. Вскоре пришёл врач и осмотрел меня. Увидев следы на шее, он сказал, что проявятся синяки. Он выписал лекарство, помогающее от ушибов, и напоследок дал банальный совет – как следует отдохнуть.

Когда врач ушёл, я легла на кровать и потёрлась щекой о мягкие простыни. Только тогда напряжение окончательно отпустило тело. Служанки накрыли меня одеялом до самого подбородка и вышли. Дверь закрылась, и я осталась одна, но мне совсем не было страшно.

Я почувствовала кольцо на безымянном пальце левой руки. Оно казалось чужим, но в то же время будто всегда было моим. Я то и дело касалась его кончиком большого пальца и, закрыв глаза, улыбалась. Мне казалось, что я действительно вернулась в своё убежище.

Итан сказал, что мы поговорим утром, но из-за того, что я проспала целые сутки, словно мёртвая, поговорить с ним не получилось. Стоило напряжению спасть, как навалившаяся усталость накрыла с головой. Когда на следующий день я проснулась, всё тело ломило так сильно, что невольно начала относиться к словам врача всерьёз.

Подробности похищения я узнала от Итана.

Девушка, которую похитили вместе со мной, к счастью, благополучно добралась до деревни. Благодаря тому, что она сообщила обо всём в имение барона, Итан смог отправить людей, и в процессе они схватили похитителей, которые разыскивали меня. Нескольким удалось скрыться, но, по словам Итана, их местонахождение вскоре будет установлено. Младший сын барона тоже, к счастью, не пострадал.

Позже задержанные признались, что действовали по указке человека, затаившего злобу на семью барона. Кто именно стоял за этим, пока ещё выяснили.

Слушая всё это, я внутренне вздохнула с облегчением. Ситуация была опасной, но, к счастью, всё закончилось благополучно. Я сделала глоток ароматного чая, переводя дыхание.

– Мне нужно с тобой поговорить, – внезапно произнес Винсент в конце разговора.

Спустя два дня после того, как он уехал ранним утром после нашего возвращения в особняк, мы сидели в гостиной, неспешно попивая чай. Винсент пришёл проверить, как я себя чувствую.

– Мы помолвлены.

Винсент без всякого предисловия схватил меня за плечо и сообщил эту новость. Итан тут же выплюнул чай и закашлялся. Винсент поморщился, глядя на разлетевшиеся брызги, и протянул ему лежавшую рядом салфетку. Итан, приняв её и вытерев подбородок, уставился на нас с широко раскрытым ртом.

– Кто вам позволил?

– Мы сами.

Итан сразу посмотрел на меня. В его взгляде читался безмолвный вопрос: «Правда ли это?». Я неохотно кивнула. Винсент же рядом уверенно потребовал:

– Пришли брачный договор.

– А церемония помолвки?

– Не нужна.

Винсенту было не по душе, что под предлогом подготовки церемонии помолвка постоянно откладывалась. Сейчас он с выражением «Ну вот всё и решили» поднял наши руки, демонстрируя кольца на пальцах. Увидев их, Итан окончательно лишился дара речи.

Он ведь уделял подготовке нашей помолвки огромное внимание. А тут мы заявляем, что взяли и спокойно провели её сами. Можно представить, что он при этом чувствовал. Итан с совершенно ошарашенным выражением лица лишь бессвязно повторял что-то вроде: «Эй… Вы… Да вы вообще…». Я не решилась признаться, что инициатором всего была я, и молча продолжила пить чай.

И тут мне в голову пришёл вопрос:

– А с той девушкой, которую похитили вместе со мной… С ней всё в порядке?

Итан, до этого державшийся за лоб, бросил на меня взгляд и, тяжело вздохнув, ответил:

– Говорят, да. Кроме лёгких ушибов – ничего серьёзного.

– Хорошо, – с облегчением сказала я.

– Если переживаешь, можешь навестить её.

Я покачала головой. Воспоминания были не из приятных, а раз с ней всё в порядке, то этого достаточно. Я лишь надеялась, что случившееся не оставило в её душе раны.

Короткая история с похищением довольно быстро сошла на нет. Какое-то время мне, конечно, пришлось воздерживаться от посещения приёмов, но в остальном жизнь шла почти так же, как и прежде. Единственное отличие заключалось в том, что мы объявили о помолвке с Винсентом. Новость получилась шумной – её охотно обсуждали, а любопытные взгляды стали преследовать меня куда чаще, но я решила не обращать на это внимания. Проблема была лишь в том, что мой взгляд сам собой снова и снова возвращался к кольцу на пальце.

Я, как обычно, проснулась, быстро умылась и переоделась. Позавтракав в столовой, я направилась прямиком в кабинет Итана. В последнее время он был настолько занят, что чаще всего ел прямо там – только так удавалось хотя бы мельком его увидеть. Итан к таким моим визитам уже привык.

Я растянулась на диване, стоящем у стены. Говорили, что вчера удалось схватить сбежавших сообщников. Услышав это, я почувствовала, как остаточное неприятное чувство исчезает без следа. Осознание того, что несмотря на отчаянное сопротивление, худшего удалось избежать, приносило удовлетворение.

В сегодняшней газете как раз крупным заголовком сообщалось о поимке преступников, стоявших за серией похищений детей знатных семей ради выкупа. Это дело в последнее время будоражило весь город. Хорошие новости шли одна за другой.

Я с хрустом доедала поданные к чаю печенья и дочитывала газету, когда Итан, устроившийся на подлокотнике дивана с бумагами в руках, вдруг что-то вспомнил и спросил:

– Кстати, Паула, что там с любовным письмом?

А?..

Глава 197 - Любовное письмо (11)

Я вскочила и побежала к себе в комнату. Вытащила из ящика стола письмо, которое ранее положила туда. Как и следовало ожидать, день назначенной встречи был именно сегодня.

Всё это время была так занята, что совсем забыла. Я растерянно смотрела на письмо, пропитанное отчаянием. И что теперь делать? Меня ждут? Нужно срочно идти? Но после того, что случилось в доме барона, решение о встрече уже казалось не таким простым, как раньше. Видела в газете статью, что преступников, стоящих за похищениями, поймали, но это ещё не означало, что можно чувствовать себя в безопасности.

Вспомнилось, как по дороге из часовни Винсент упоминал письмо.

«Не ходи на встречу с автором письма».

Может, из-за того, что оказалась втянута в похищение, но теперь я была с ним согласна. Если это и правда любовное письмо – мне жаль, но его прислали по доброй воле, и у меня нет обязанности приходить на встречу. Вот если бы можно было отправить письмо с отказом, тогда, возможно, стало бы спокойнее. С этими мыслями я вернулась в особняк… И с тех пор о письме не вспоминала.

Сжимая его в руке, я вернулась в кабинет Итана. И снова тяжело опустилась на тот самый диван, где сидела чуть раньше.

– Забыла, – пробормотала я.

Итан бросил на меня быстрый взгляд и, словно это не имело значения, продолжил читать бумаги. Я ещё глубже утонула в диване.

– Собираешься пойти?

– М-м… Нет, не хочу.

– Вот как?

– Угу, это опасно.

Я небрежно положила письмо на стол, подняла чашку и сделала глоток. За это время чай успел остыть и стал пресным. Отпив ещё пару раз, я снова растянулась на диване. Хоть я и приняла решение не идти, где-то внутри всё равно оставалось неприятное чувство.

– Если бы ты пошла, я бы приставил к тебе ещё несколько охранников.

– Может, всё-таки стоит пойти?..

Я прислонилась щекой к спинке дивана и спросила Итана. Он обернулся ко мне и пожал плечами.

– Если хочешь встретиться – иди.

– М-м-м…

Неожиданно Итану оказалось наплевать. Может, всё же вежливее будет прийти? В душе снова заколебалось сомнение. Идти или не идти? Немного помучившись между двумя вариантами, я наконец приняла решение.

– Нет, не пойду.

Как только решение было принято, на душе стало легче. Я взяла недоеденное печенье и откусила. Сладость словно снимала остатки неприятного осадка в сердце.

Услышав мой ответ, Итан тихо протянул:

– Хм… Вот.

Он внезапно мне что-то протянул. Это было письмо. Я подняла на него удивлённый взгляд. С чего вдруг?

– Только что доставили для тебя.

Я тупо уставилась на письмо, затем протянула руку и взяла его. Сначала без особого интереса подумала, что оно от Винсента. Но на конверте было написано только моё имя. И потому я сразу поняла, кто его прислал. Я тут же выпрямилась.

– Э…

Почему-то стало трудно вскрыть конверт. Пока я колебалась, Итан поднялся с места и положил на стол бумаги, которые читал. С утра он был погружён в документы, но, видимо, со срочными делами было покончено, поэтому он вздохнул, потянулся и направился к двери.

Я поспешно окликнула его:

– К-куда ты?

– На минуту к себе. Скоро вернусь.

Итан тихо улыбнулся и вышел. Я растерянно смотрела на закрывшуюся за ним дверь – он ушёл так быстро, что я даже не успела его остановить. И только когда оказалась одна в его кабинете, я поняла, что он просто решил ненадолго оставить меня одну.

Я бессмысленно вертела в руках конверт. Затем осторожно вскрыла его и достала письмо. В этот момент изнутри что-то выпало с тихим стуком.

Что это?

Я наклонилась и подняла упавший предмет. Это был белый цветок, аккуратно спрессованный и высушенный. Лепестки остались целыми. На ощупь цветок был шершавым, но всё ещё сохранял свою прежнюю красоту. Некоторое время я тупо смотрела на него, затем развернула сложенное письмо, которое держала в руке. И снова что-то белое посыпалось вниз.

Это были цветы.

Жёсткие высушенные бутоны посыпались на меня. Я опустила взгляд на цветы, рассыпавшиеся по коленям, и прочитала знакомый почерк в письме.

[Оглядываясь назад, мне удалось осознать, что мои чувства могли стать для вас обременительными. Оценив свою недальновидность, пусть и с опозданием, я пишу это письмо. Мысли о дне нашей встречи так захватили меня, что вечерами сон не приходил ко мне из-за испытываемых радости и волнения. Но в то же время меня переполняет сожаление о том, какое неудобство вы, должно быть, испытывали, будучи вынужденной встречаться с человеком, чьего лица никогда не видели.

Поэтому этим письмом я хочу поставить точку и больше не писать вам. Прошу великодушно понять и простить, что всё это время мои письма причиняли вам неудобства.

Я до сих пор ясно помню день нашей первой встречи, будто это было вчера. Смелость покинула меня, и её место заняло ощущение собственной недостаточности. И тогда мне показалось, что вы сказали, мол, это не моя вина. Ваши слова подарили мне радость. Вы позволили мне избавиться от чувства одиночества. В стремлении стать ближе к вам, мои желания, вероятно, приобрели чрезмерный характер.

На одном из приёмов мне случайно довелось услышать, как люди называют вас этим именем. В первый и последний раз прошу простить мне эту дерзость, но я жажду обратиться к вам так.

Паула.

Благодарю вас.]

Письмо было непривычно коротким и лаконичным. Но, прочитав последние строки, я словно перестала дышать. Высушенные цветы, устилавшие мои колени, так же плотно отпечатались в моём сердце.

***

С тех пор как покинула дом Беллунита, я ни разу туда не возвращалась. Вероятно, там всё ещё оставались люди, помнившие моё лицо, да и у меня самой не хватало смелости. Поэтому этот внезапный визит стал первым с тех пор, как я стала Флоренс Кристофер.

Я поспешно шла по коридору. От волнения шаги становились всё быстрее. Мужчина средних лет, шедший впереди, оглянулся на меня. Я торопливо надвинула на лицо шляпу с широкими полями, скрываясь от его взгляда. Когда же осторожно подняла глаза, он добродушно улыбался.

Это был новый дворецкий дома Беллунита. Тот самый, кого привели на место прежнего, угрожавшего мне. Он был моложе своего предшественника и производил впечатление мягкого человека. Если старый дворецкий обладал опытом и выправкой, но отличался закостенелым мышлением, то этот, как я слышала от Винсента, был довольно открытым и вполне надёжным. Знала, что Винсент очень им доволен. Впрочем, лично я видела его впервые.

Несмотря на мой внезапный визит, дворецкий был предельно вежлив. Когда представилась как «Флоренс Кристофер», он сразу понял, кто я, и встретил меня без колебаний.

Чувствовала взгляды слуг, направленные на неожиданную гостью. Я всё время касалась полей шляпы, стараясь скрыть лицо. Как бы ни пыталась выглядеть спокойной, напряжение не уходило.

– Мисс, с вами всё в порядке? – тихо спросила служанка, пришедшая со мной в особняк Беллунита, когда заметила моё состояние.

Я неловко улыбнулась и кивнула.

Дворецкий проводил меня в гостиную. Я села на диван и начала нервно постукивать ногой. Мужчина ненадолго вышел, вместо него вошла горничная и подала чай с угощениями. Служанка налила мне горячий чай, но я не притронулась к чашке – мой взгляд был прикован к двери.

Когда мгновение стало казаться вечностью, вдруг послышался шум. Дверь гостиной распахнулась. Я тут же поднялась. Шляпа слетела на пол, но, думая лишь о том, что нужно поскорее увидеть Винсента, я выскочила из-за стола, не обращая на это внимания.

И замерла с широко раскрытыми глазами.

Винсент действительно пришёл, но выглядел странно. Волосы растрёпаны, одежда словно надета впопыхах. Несколько верхних пуговиц рубашки остались не застёгнутыми, а вязаный кардиган, накинутый поверх, сполз с одного плеча. Похоже, он и сам не осознавал своего вида – просто ворвался в гостиную в спешке и, увидев меня, остановился. На его лице читалось изумление от неожиданной картины.

Я тоже растерянно осмотрела его с головы до ног. Что это за вид? Будто только что из постели. Я перевела взгляд на окно – снаружи ярко светило солнце.

– Ты что, только проснулся?

– А… Я утром только вернулся.

Лишь тогда Винсент осознал свой вид и провёл рукой по растрёпанным волосам. Дворецкий осторожно подошёл и поправил ему одежду. Видимо, услышав, что приехала я, он спросонья не поверил и потому примчался в таком виде.

Но торопился не только он.

Я быстро подошла к нему, схватила за руки и произнесла слова, которые всё это время прокручивала у себя в голове по пути сюда:

– Я хочу пойти на встречу!

– Что?

– Я пойду. Хочу встретиться с ним вживую. Я так решила.

– Что ты такое говоришь?

Не поняв меня, Винсент смущённо прищурился. Потом, видимо решив, что говорить стоя не вежливо, он усадил меня на диван и сам сел напротив. Немного придя в себя, спокойно спросил:

– Объясни понятным языком, что значит «пойти на встречу».

– Письмо.

Я достала конверт, который положила в сумку. Взгляд Винсента упал на письмо в моей руке.

– Ты говорил мне не встречаться с ним, но я передумала. Хочу увидеться. Однако ты сказал, что не желаешь, чтобы я шла одна… Тогда, может быть, пойдёшь со мной?

Явиться вот так и с порога выдвинуть подобное предложение… Такое поведение могло показаться ему дерзостью, но это лучшее, что смогла придумать. Даже если бы отправилась одна, со мной всё равно пошла бы охрана, но Винсенту не нравилось даже это. В таком случае разве не проще, если он сам пойдёт со мной?

Винсент, на мгновение удивлённый моим предложением, переспросил:

– Почему?

Почему…

Я замялась. Невольно бросила взгляд на дворецкого. Заметив это, Винсент обернулся к стоявшим позади дворецкому и горничной.

– Оставьте нас.

– Да, господин.

Они почтительно поклонились и вышли из гостиной. Я тоже повернулась к служанке, стоявшей за диваном:

– Можешь ненадолго выйти?

– Что? Мне тоже?

– Да. Я позову, когда закончим.

Служанка выглядела растерянной, но всё же кивнула и покинула комнату.

В гостиной остались только я и Винсент. В наступившей тишине я крепко сжала письмо. Винсент спокойно ждал объяснений.

– Очень давно, когда я жила в этом особняке… Тогда мне довелось писать ответы на письма, адресованные тебе.

Губы пересохли, а в горле будто застрял ком. Я тихо выдохнула и продолжила:

– Я не знала ни лица, ни положения того человека. Всё, что мне было известно, – лишь аккуратный почерк на бумаге. Письма были короткими, всего несколько строк, ничего особенного… И всё же мне нравилось ощущение, будто я с кем-то разговариваю. И сейчас я думаю… Если бы тогда тот человек предложил встретиться, разве я должна была отказаться только потому, что ничего о нём не знала?

– …

– Но если бы отказалась… То так бы и не узнала человека, который видел меня такой, какая я есть.

Я никогда не собиралась выяснять, кто был тем отправителем. Изначально письмо ведь даже было не мне. Если бы я вернулась в тот день, то не стала интересоваться, кто он, и, скорее всего, отказалась от встречи. Я бы даже не колебалась, как сейчас. И жила бы дальше, так и не узнав, кем был тот человек.

У меня не было бы шанса вплести в жизнь дорогую мне судьбу.

Наверное, всё дело в том, что это было письмо. А может, потому что внутри лежал засушенный цветок. Или потому, что в привычных строках вдруг появился иной смысл. А возможно, потому что в конце ко мне обратились «Паула», сказав, что это в последний раз.

Если бы не это… Я бы, как говорил Винсент, давно забыла какую-то шутливую любовную записку. И лишь изредка, вспоминая о ней, посмеивалась бы над тем, какой это был нелепый случай. Теперь я понимаю, почему не смогла отмахнуться от анонимного письма, почему меня тревожило, что не могу ответить на его чувства.

Через это письмо вспомнила Лукаса.

Столько времени прошло, а я всё ещё не могла с легкостью произнести его имя, как простую часть прошлого. Оставить его лишь воспоминанием было слишком тяжело. Я четко видела его перед собой: как он смеётся, как смущается, как печалится или страдает… Даже его последний миг.

Лукас по-прежнему оставался в моём сердце особенным человеком и болезненным воспоминанием. Я не могла позволить памяти о нём размыться.

– Похоже, я слаба перед письмами.

Я улыбнулась, будто ничего не произошло, и посмотрела на Винсента. Он ничего не ответил.

Глава 198 - Любовное письмо (12)

На мгновение наши взгляды встретились, он опёрся локтем о подлокотник дивана и подпёр щёку рукой. Его лицо, склонённое набок, казалось погружённым в раздумья.

Вроде бы все молчали, но атмосфера становилась только более неловкой. Мне казалось, что я сказала что-то бессмысленное. Для меня, как и для Винсента, Лукас оставался в сердце чем-то особенным. К лучшему или к худшему, я нервно теребила письмо в руке, ожидая реакции Винсента.

– Хорошо.

Спустя мгновение пришёл лёгкий ответ.

– Когда пойдёшь на встречу, я пойду с тобой.

– Спасибо.

Я широко улыбнулась. Было приятно, что он, несмотря на занятость, нашёл время и предложил пойти вместе, но это было почти равносильно разрешению встретиться с адресатом письма. Винсент мельком взглянул на меня и по-прежнему не выказал никакой реакции.

Внезапно пришла в голову одна мысль, и я мрачно продолжила:

– Но есть одна проблема.

– Какая?

– В прошлом письме встреча была назначена на вчерашний день. На самом деле вчера утром мне пришёл ответ: извинялись, что доставили неудобства, и писали, что я могу не приходить и что больше писем не будет.

Винсент снова посмотрел на меня.

– И что?

– Нужно снова договориться о встрече, но я ведь не знаю, кто отправитель.

И значит, сама встреча невозможна, не так ли? Я низко опустила голову. Винсент, немного подумав, выпрямился.

– Итан сегодня в поместье?

– А, да. Сейчас он, должно быть, в кабинете.

Потому что в это время он всегда там. Сейчас, наверное, сражается с документами.

В ответ на мои слова Винсент внезапно поднялся. Я тоже встала за ним. Винсент вышел из гостиной и направился к двери.

– Подожди. Я быстро подготовлюсь и приду.

Прибыв в поместье Кристоферов, Винсент сразу же направился в кабинет, где находился Итан. Успокоив растерянного дворецкого, я последовала за ним. Когда Винсент распахнул дверь кабинета и вошёл внутрь, Итан, который, как я и предполагала, сидел за столом и мучился над бумагами, широко раскрыл глаза.

– Что такое, с чего вдруг?

– От кого пришло письмо?

Когда Винсент спросил напрямик, Итан опешил. Винсент показал письмо, которое получил от меня перед тем, как выйти из машины.

– Почему ты спрашиваешь у меня?

– Ты ведь знаешь, кто его отправил.

Это ещё что за слова? Я, вошедшая в кабинет вслед за Винсентом, в недоумении уставилась на Итана.

– Я?

– Да. Поэтому ты и передал Пауле письмо без колебаний. Наверное, ты уже знал, кто его отправил, и решил, что проблем не будет.

Что? Услышав это, я от нелепости фыркнула. Итан, на которого наседал Винсент, мельком глянул на меня и отвернулся. Что такое? Неужели он правда знал, кто отправитель? А ведь в прошлый раз он говорил, что если захотеть, можно узнать, кто его послал. Что он тогда сказал? Кажется, что-то вроде «не хочется делать то, чего не желает сам адресат».

«Ах ты лжец».

Я холодно уставилась на братца. Итан сделал вид, что не замечает моего взгляда.

– Значит, хотите знать кто это?

– Нет, я напишу ответ, а ты отправь его по адресу.

– Ответ? Какой ответ?

– Чтобы снова договориться о встрече.

Итан, удивившись, приподнял бровь и посмотрел на меня.

– Ты вчера получила письмо и промолчала, а теперь решила встретиться?

– Угу… – ответила я неохотно.

– Неожиданно. Я думал, ты до последнего будешь препятствовать, – заметил Итан, подпирая подбородок рукой.

Мне и самой было любопытно, поэтому я посмотрела на затылок Винсента. Честно говоря, хоть я и заговорила о Лукасе… Я думала, что он до конца будет против из-за опасности. Но голос Винсента прозвучал безразлично:

– Не болтай лишнего, отправишь или нет?

– Ладно, отправлю.

Итан поднял обе руки в знак поражения и легко согласился. Только тогда Винсент обернулся ко мне. В его взгляде читался вопрос: «Ты написала ответ?». Я открыла сумку, которую держала, и достала плотный конверт. Я написала ответ заранее, накануне вечером.

Когда я передала его, Винсент вручил письмо Итану. Итан взял письмо и заверил, что я могу не волноваться, и он отправит его в целости и сохранности. Значит, он правда знает, кто отправитель. Честно говоря, мне было любопытно. Я хотела спросить: «Кто это?», но передумала. В конце концов, когда встречусь, я и так узнаю, кто тот человек, что посылал любовные письма.

И вот через несколько дней Итан передал, что адресат письма ответил согласием прийти на место встречи. Так прошло время, и наконец настал день, когда я должна была познакомиться с тем, кто посылал письма. Закончив приготовления рано утром, я села в экипаж и отправилась к месту встречи.

Всю дорогу в экипаже я пыталась унять смятение в душе. Облегчение от того, что наконец узнаю, кто же был тем человеком, чьи письма меня так тревожили, смешивалось с беспокойством: а вдруг это действительно опасно, как все и предполагали? Винсент, наблюдавший за моими нервными метаниями, бросил резкую фразу:

– Ты так пол продырявишь.

– А? Ах, да.

Я и не заметила, как стучала ногой по полу. Я прекратила это дёрганное движение и перевела дух. Ладони всё время потели. Винсент, видя это, больше ничего не сказал.

Местом встречи была площадь в деревне, находившейся под управлением семьи Кристофер. В центре площади располагался фонтан с конной статуей, и мы договорились встретиться у большого дерева, которое находилось в том направлении, куда смотрела голова лошади. Я медленно направилась к тому месту. Винсент последовал за мной.

«Это шутка. Это, должно быть, шутка. Но если это и правда шутка, как мне реагировать? Сказать очень вежливо, чтобы больше так не делал? Или обругать: "Ты что за черт такой?"» – продумывая разные варианты реакции, я собиралась с мыслями.

Когда я приблизилась к дереву, мне на глаза попался какой-то мужчина. Молодой человек в опрятном костюме. Он оглядывался по сторонам, словно кого-то искал, а затем, заметив меня, устремил взгляд. Похоже, я и есть тот человек, которого он ищет.

Неужели?..

Когда я остановилась перед мужчиной, он согнулся в пояснице и вежливо поклонился.

– Спасибо, что пришли.

– А, да. Это вам спасибо.

Склонив голову вслед за мужчиной, я почувствовала лёгкое замешательство. Я думала, это шутка… Неужели это были настоящие любовные письма? Нет, может, он сейчас так и скажет: «Это шутка!» Я впилась взглядом в его макушку. Но поднявший голову мужчина ничего не сказал, и на его лице не было ни тени озорства.

Я украдкой оглянулась на Винсента. Выражение его лица было, мягко говоря, неважным. Особенно взгляд, которым он смотрел на мужчину, был очень суров. Мои мысли метались. Я с каменным лицом старалась сохранять невозмутимость. А в голове уже лихорадочно обдумывала, как отказать мужчине в его признании и уладить эту ситуацию.

Повисло краткое молчание. Я, оцепенев от этой неразберихи, не знала, что делать, а мужчина поглядывал не столько на меня, сколько на стоящего позади Винсента. Наверное, его смущало, что пришёл незнакомец, и, поскольку мы не объясняли, кто он такой, тот пытался оценить обстановку. Винсент же, со своей стороны, молчал, чтобы не испортить ситуацию раньше времени.

Тут мужчина внезапно обернулся.

– Молодая леди.

Молодая леди? От неожиданного обращения я повернула голову в ту сторону, куда смотрел мужчина. За деревом на небольшом расстоянии кто-то затаился. Когда наши взгляды встретились, тот человек вздрогнул и спрятался, но тут же снова высунул голову.

Было слышно, как мужчина вздохнул.

– Выходите уже.

– Н-но…

– Хватит вести себя неприлично, быстро выходите.

Когда мужчина грубо прикрикнул, женщина, прятавшаяся за деревом, нерешительно вышла. Я вгляделась в её приближающееся лицо.

– Вы…

– А, а, здравствуйте, мисс Кристофер.

Женщина, крепко сцепив руки, напряжённо поздоровалась со мной. Увидев это, мужчина цокнул языком и потребовал, чтобы она поздоровалась как следует. Тогда женщина разжала руки, слегка согнулась в поясе и вежливо поклонилась. Обращение мужчины к «молодой леди» указывало на его более низкий социальный статус, но женщина, похоже, привыкла к его манерам и не смутилась.

Я, в свою очередь, поздоровалась и внимательно оглядела её. Почувствовав мой взгляд, женщина заговорила, запинаясь:

– Вы… Вы помните, кто я?

Конечно, я помню. Разве это не та женщина, с которой мы вместе пережили похищение?

– Да. Я слышала, что вы тогда благополучно вернулись. Как ваше здоровье?

– А, да! Всё хорошо! Хоть и были синяки, но сказали, что шрамов не останется. А… А вы, мисс Кристофер, как вы? Я так волновалась! С вами всё в порядке?

– Да, я тоже в порядке.

Я развела руки в стороны, демонстрируя, что со мной всё хорошо. Женщина оглядела меня и с облегчением улыбнулась. Видя, как она, сложив руки, радостно улыбается, мне стало немного неловко.

– Но вы меня не узнали?

– А?

Я захлопала глазами. Что я должна была узнать?

– Вы правда не узнаёте?..

На лице женщины на мгновение мелькнуло разочарование. Я была в полном замешательстве. Она вела себя так, будто знала меня очень давно. Кроме встречи на том приёме, мы ещё где-то виделись? Но я ничего такого не помнила. Я снова оглянулась на Винсента. Взглядом показывая на женщину, я спросила его: «Ты её случайно не знаешь?». Винсент слегка покачал головой.

Плечи женщины уже совсем поникли. Видя её явное разочарование, в моё сердце закралось чувство вины. Пока я почёсывала затылок, женщина, вспомнив что-то, внезапно подняла руку, расстегнула воротник и достала кулон.

– В-вот, если посмотрите на это, то вспомните!

Я посмотрела на кулон в руке женщины. В центре квадратного кулона с изящным цветочным узором по краям был вставлен маленький круглый камень. Камень каждый раз, когда на него падал солнечный свет, излучал мерцающий блеск, но дизайн был немного старомодным для такой молодой женщины, как она.

И, как она и сказала, при виде этого кулона в моей голове всплыли воспоминания.

Глава 199 - Любовное письмо (13)

Это случилось, когда я в очередной раз посетила салон. Хотя пришла уже в третий раз, их отношение ничуть не изменилось. К тому моменту начала думать, что зря упрямилась. Слишком поздно осознала очевидный факт: в этой эмоциональной войне по итогу устану только я.

И вот, когда решила, что пора уходить, и тайком срывала цветы в прекрасном, ухоженном саду, откуда-то послышались шаги. Они доносились со стороны большого забора за моей спиной, сплошь увитого плющом.

Спрятавшись, я посмотрела в ту сторону и увидела картину: пять женщин окружили одну девушку. С первого взгляда было ясно, что атмосфера недружелюбная. Девушка в центре круга, крепко сцепив руки и низко опустив голову, дрожала. Казалось, она вот-вот расплачется.

Стоявшая впереди всех женщина с вьющимися волосами то и дело тыкала её в лоб.

– Мы же явно даём понять, чтобы ты не приходила, почему так себя ведёшь?

– Вот именно.

– Ну и бестактность же.

Словно в ответ на слова кудрявой женщины, все они выпалили по одной реплике. Каждое слово было пропитано злобой, желанием ранить собеседницу. Я мгновенно поняла: эту девушку травят. Видя, как аристократка подвергается тем же издевательствам, которые часто наблюдала в трущобах, поняла, что жизнь везде одинакова.

Я тихо цокнула языком и отвернулась. Хоть мне и было её жаль, но особого желания ввязываться в эту суматоху у меня не было. Вмешиваться без толку – может выйти только хуже. К тому же это было несколько раздражающим.

Я снова вернулась к цветнику и, срывая цветы, пыталась успокоиться. Лепестки, падая на землю, уже выложили дорожку, когда послышался плач. Сначала пыталась игнорировать, но звук становился всё громче, и в конце концов поднялась.

Я вернулась к забору и увидела девушку, которую недавно травили, стоящую в одиночестве. По её щекам катились крупные слёзы, и вид был поистине жалок. Но её поведение было каким-то странным. Она беспокойно, словно щенок, которому приспичило, смотрела вверх на дерево.

Недолго думая, я отряхнула подол платья и направилась к ней. Всё равно, чтобы выйти из сада, нужно было пройти мимо изгороди.

– Почему плачете?

Девушка вздрогнула всем телом – видимо, очень испугалась моего внезапного появления. Она вся сжалась, казалось, ещё больше испугавшись, чем раньше. Мне стало неловко, и я почесала затылок.

Девушка, немного помедлив, ответила запинаясь:

– А, мой, мой кулон на дереве…

Я подняла голову в направлении её взгляда и увидела кулон, висящий на ветке и покачивающийся из стороны в сторону. Боже, как же его туда занесло?

– Вы из-за этого плачете?

– Это о-очень дорогой для меня кулон. На-наследство от бабушки…

– Вот как?

Что ж, почувствовав небольшую вину, что не спасла её ранее, я быстро сняла обувь. Затем стянула чулки, подхватила юбку и откинула её в сторону. И поставила босую ногу на ствол дерева. Девушка, наблюдавшая за мной, округлила заплаканные глаза.

– Ч-что вы делаете?!

– Хочу достать кулон.

– Да?

Оставив за спиной её растерянный вопрос, я спокойно протянула руку, нащупывая выемки на стволе. И начала изо всех сил карабкаться вверх. Как-никак, у меня был опыт жизни в нищете. Забраться на дерево такой высоты для меня раз плюнуть.

Но здесь, видимо, деревья подстригали, и на стволе почти не было зазубрин, так что ставить ноги было неудобно. Поэтому я очень осторожно лезла, цепляясь за дерево. Вскоре добралась до ветки, на которой висело украшение. Я протянула руку и наконец ухватила покачивающийся кулон. Но как его снять – я не понимала. Чтобы снять его с кончика ветки, расстояние было слишком велико, моих сил не хватало.

Пытаясь так или иначе его снять, в конце концов поскользнулась и чуть не слетела вниз. К счастью, я успела ухватиться за ствол и избежала опасной ситуации. Снизу донёсся крик девушки, наблюдавшей за мной:

– Вы в порядке?!

– Да, вроде.

После этого, осторожно переставляя ноги, я благополучно спустилась на землю. Девушка, следившая за мной, увидев, что я спокойно приземлилась, с облегчением выдохнула. Протянула ей кулон. Но из-за того, что я чуть не упала, верёвочка кулона, как назло, порвалась.

– Простите. Я порвала его.

– Нет! Это действительно очень дорогая для меня вещь, спасибо, что достали его.

Она бережно сжала кулон в руках, и на глазах у неё снова выступили слёзы. Я смущённо улыбнулась и стала отряхивать грязь со ступней. За короткое время я пришла в полный беспорядок. Вернусь в особняк – получу выговор. Я снова надела чулки, обулась и поправила помятую юбку. Девушка помогала мне, отряхивая платье то тут, то там, и я безропотно приняла её помощь.

– Вы ведь мисс Кристофер?

Она, кажется, знала меня. Я снова кивнула.

– Да.

– Я много о вас слышала.

– Вот как.

Значит, наслушалась всяких слухов. Я ответила невозмутимо, но внутри немного разозлилась. Только представила, что она сейчас, как и другие, начнёт пересказывать все слухи, которые слышала, и спрашивать, правда ли это, меня уже тошнило.

– Я слышала, что вы с детства были очень болезненной, но, видимо, теперь всё в порядке.

В этот миг моя рука, отряхивающая юбку, замерла. Ах да, у меня же такая легенда. Собственно, поэтому после дебюта в свете я до сих пор притворялась слабой здоровьем. Даже если бы здоровье поправилось, внезапно вести себя как обычно было бы странно. Я решила не делать резких движений на людях, но, посещая это место и испытывая сильную усталость, на мгновение забылась.

Мозг лихорадочно заработал. Я, спохватившись, прикрыла рот рукой и тихо закашляла.

– Кхе-кхе.

– Ой, ой, что с вами?

– Мне вдруг стало немного нехорошо… Пожалуй, мне пора возвращаться.

Было ужасно неловко, но сейчас это неважно. Нужно было срочно уходить. Раз уж так вышло, надо просто вернуться в особняк Кристофер. Скажу, что плохо себя почувствовала. Как ни крути, даже если я уйду, никому не будет до меня дела.

– Что ж, я пойду. Была рада познакомиться.

– А? Ах, да. Я тоже была рада познакомиться! Мисс Кристофер!

– Да.

Она, казалось, хотела поговорить со мной ещё, но я изобразила вежливую улыбку и развернулась. Однако не прошла и нескольких шагов, как ноги мои отяжелели. Я, поколебавшись, снова обернулась.

– Может, это и будет нахальством с моей стороны…

Девушка широко раскрыла глаза.

– Мой дедушка как-то сказал мне одну вещь.

– Д-да?

Удивившись моим внезапным словам, она переспросила. Я произнесла совет старика, который когда-то слышала:

– Люди будут относиться к тебе так, как ты сама относишься к себе. Поэтому если не будешь себя уважать, другие тоже не будут.

Я видела эту девушку в салоне и прошлые два раза. Люди здесь относились к ней так же откровенно, как и ко мне. Девушка, кажется, приходила сюда раньше меня, и было странно, что её игнорируют. Когда она к ним обращалась, они выказывали неприязнь, когда смеялась – осуждали. Несмотря на это, она улыбалась и изо всех сил старалась с ними поладить.

Здесь возникало сильное ощущение, что все следуют за оценкой одного человека. Особенно старались угодить выходцам из семей с высоким социальным положением. Наверное, думали, что нельзя оказаться у них в немилости. Видя это снобистское поведение, хотелось смеяться, но я могла их понять. Я-то стала аристократкой недавно, так что в социальном положении или репутации не разбираюсь, но для них это, возможно, важно.

У меня не было желания просто осуждать. У каждого свои обстоятельства. И я прекрасно понимала, что девушке передо мной требовалось много смелости, чтобы противостоять тем, кто её унижал.

– Я думаю, если вы старались измениться, этого уже достаточно. Вы можете быть уверенной в себе. Даже если окружающие игнорируют ваши старания, это не ваша вина.

– …

– И, если позволите, ещё один совет: найдите людей, которые оценят ваши усилия.

Необязательно же приходить сюда, ронять своё достоинство и получать раны. Многие семьи устраивали приёмы. Хотя их статус, возможно, ниже, чем здесь, женщины, похоже, больше интересовались установлением личных отношений, чем посещением салонов. Но с теми, кто с самого начала не смотрит на тебя доброжелательно, сколько ни старайся, будешь только терпеть унижения. Лучше уж найти хороших людей и подружиться с ними – так будет быстрее.

Девушка ничего не ответила на мои слова. Я мельком взглянула на неё и отвернулась. Я понимала, что если какой-то незнакомец внезапно начнёт давать советы, да ещё и с резкими словами, это будет неприятно. Подумав, что она, чего доброго, разозлится и спросит: «Ты кто такая, чтобы так говорить?», я поспешила уйти.

Мне больше не хотелось там оставаться. Когда я сообщила участникам салона, что ухожу, меня, как и ожидалось, никто не стал удерживать. Наоборот, даже с готовностью отпустили, сказав идти скорее.

После этого я больше не посещала салон и постепенно забыла о том дне.

Вот что произошло.

– На самом деле, на том приёме я увидела, как мисс Кристофер идёт одна в сад, и пошла за вами. Из-за прошлого случая мне хотелось с вами заговорить, но я заблудилась в лабиринте и уже не знала, что делать, как вдруг, к счастью, встретила вас у фонтана – я была так рада!

Девушка, вспоминая тот случай на приёме, радостно улыбнулась. Я тоже попыталась воскресить в памяти те события. Ах, вот оно что: она внезапно выскочила из-за растительной изгороди, и я удивилась, а она, оказывается, шла за мной и заблудилась. А её доброжелательное отношение ко мне было потому, что мы встречались в салоне.

– Тогда у меня не было с собой того кулона… К тому же меня похитили, и мне было не до объяснений, кто я. Простите.

– А, нет! Это я прошу прощения. Честно говоря, я совсем забыла об этом.

– Нет! Вы и могли забыть! Это были не очень-то приятные воспоминания, да и у мисс Кристофер не было причин помнить. Просто я тогда была в восторге.

Я всё это время пыталась привести в порядок свои путающиеся мысли. То есть эта девушка, встретив меня в салоне, сохранила обо мне хорошие воспоминания и поэтому прислала письма? И тут же в памяти всплыло содержание писем, таких трогательных каждый раз, когда они приходили. Я была уверена, что их писал мужчина.

Я открывала и закрывала рот и наконец выдавила из себя:

– Тогда эти письма?..

– Ах.

Девушка коротко вздохнула и вдруг залилась краской. Её застенчивое лицо казалось загадочным. Она крепко сцепила руки и слегка наклонила голову.

– Простите, что посылала такие письма внезапно. Позже я очень расстроилась. Мне сказали, что любому будет неприятно получать письма, не зная, кто их отправитель. У меня не было дурных намерений. Я просто хотела передать вам свои чувства. Я впервые столкнулась с таким проявлением беспокойства. И такими тёплыми советами.

– Да?

– М-м-мисс Кристофер.

Девушка, казалось, была очень взволнована и запнулась целых три раза. Я напряглась. Внезапно мне стало очень не по себе. От инстинктивной настороженности я попятилась назад, но она быстро шагнула вперёд и схватила меня за руку. Такая решительность плохо вязалась с её робким поведением минуту назад. Её глаза, приблизившиеся вплотную, сияли ярким светом.

– Я восхищаюсь вами!

– …?!

Глава 200 - Любовное письмо (14)

Я от потрясения потеряла дар речи. Мало того, что это было моё первое в жизни письмо подобного содержания, так оно ещё и получено при таких обстоятельствах. Я не знала, что делать в этой беспрецедентной ситуации. Сколько бы ни размышляла, всё равно не могла понять. Если бы она рассмеялась и сказала, что просто пошутила, я бы ещё поняла, но у неё было очень серьёзное выражение лица и ни намёка на шутку.

– Понятно…

Мысли в голове так запутались, что мозг объявил о капитуляции. В результате разум опустел, и я не могла как следует соображать. Меня одолела паника.

Девушка ждала ответа, её глаза сверкали. Я почувствовала, как по спине течёт холодный пот. Было неприятно. Мне хотелось убежать. В эту секунду меня захлестнула смесь эмоций. Мы были так близко, что у меня аж ладони вспотели.

Я нервно улыбнулась и помахала рукой, но она, казалось, не замечала моего состояния, просто смотрела на меня в ответ и застенчиво улыбалась. Я сделала шаг назад, пытаясь вырвать руку. Но она лишь крепче сжала её и подошла ближе. Я снова улыбнулась и отступила. Она снова приблизилась. Почему-то казалось, что меня не отпустят.

Я взглянула на мужчину, которого она привела. Мне хотелось предложить ему попытаться остановить её, но он молчал с каким-то странным выражением лица. Казалось, он раздумывал, продолжать ли наблюдать за ситуацией или вмешаться. По крайней мере, я поняла, что он не на моей стороне.

В этот момент за моей спиной появилась рука помощи. Винсент, который наблюдал за нами, положил свою ладонь мне на плечо и повернулся к девушке. Она испуганно подняла голову, словно только что заметила его присутствие. Судя по явному замешательству на её лице, Винсент, вероятно, был полностью проигнорирован ею.

– Давно не виделись, мисс Деллинг.

– Время летит очень быстро, граф Беллунита.

Винсент обратился к ней так, словно они были знакомы. Она ответила слегка смущённым кивком. Я наклонила голову и вопросительно посмотрела на Винсента. Он заметил мой взгляд, но ничего не сказал.

– И что же привело вас сюда, сэр Беллунита?

Девушка посмотрела на Винсента, спрашивая, почему он здесь. Как вдруг он обнял меня за плечи и притянул к себе. Я упала в его объятия, но моя рука осталась на месте. В итоге я оказалась между ними лицом к девушке.

– Она моя невеста.

– Ч-что? Невеста?

– Да, всё именно так.

Это иллюзия такая? Голос Винсента казался более твёрдым. Услышав эти слова, девушка поспешно заморгала. Судя по тому, как она переводила взгляд с меня на Винсента, эта новость оказалась для неё неожиданной. С момента нашей помолвки прошло не так много времени, поэтому слухи ещё не успели распространиться.

Винсент не сказал ничего дурного, но почему-то рассказывать о помолвке так прямо было очень неловко. Я смущённо улыбнулась. Девушка замерла и не проронила больше ни слова. Она стояла с пустым выражением лица, беззвучно повторяя «Э-э, э-э».

– Так что лучше вам отпустить её руку как можно скорее.

– Простите?..

– Рука.

Винсент кивнул в сторону её руки, которая всё ещё держала меня. Девушка взглянула на меня, потом на Винсента и внезапно ещё крепче сжала мою ладонь. Её лицо, плотно сжатые губы и взгляд, направленный на Винсента, напоминали хищника, пытающегося защитить свою добычу от других.

Винсент протянул руку и схватил меня за другое запястье. Он не смог освободить меня, поэтому решил удержать. Девушка, наблюдавшая за происходящим, ещё крепче вцепилась в меня. Внезапно завязалась борьба: одна рука притягивала меня к себе, а другая отказывалась отпускать. Я оказалась между ними, в самом центре этой неразберихи.

Чем вы сейчас заняты?..

– Пф-ф… Ха-ха…

Внезапно раздался взрыв смеха. Я тут же повернулась к мужчине, который сопровождал девушку, и бросила на него сердитый взгляд: «Сейчас не время смеяться!». Но мужчина был невозмутим.

Он, наблюдавший за ситуацией с ничего не выражающим лицом, покачал головой, словно прочитал мои мысли, говоря, что это был не он.

– Тогда кто же?

Как бы отвечая на вопрос, мужчина кивнул на кого-то позади нас. Я в замешательстве оглянулась. Там кто-то стоял спиной ко мне. Хотя его лица и не было видно, силуэт показался знакомым. Судя по лёгкой дрожи его слегка согнутого тела, ему явно было весело. Он даже смахнул слезу.

– О, это просто уморительно!

Почувствовав на себе мой взгляд, человек обернулся. Я удивлённо смотрела на него. Когда он тут появился? Смеющимся человеком оказался Итан.

Что за?.. Неужели он тайком преследовал нас, чтобы понаблюдать за всем происходящим? Это было до абсурдного смешно. Итан посмотрел на меня, откашлялся и взял себя в руки. Затем, как ни в чём не бывало, он встал между нами. Девушка и Винсент, которые до этого сверлили друг друга взглядами, естественно, посмотрели на Итана.

Итан вежливо поздоровался, повернувшись лицом к девушке.

– Приятно познакомиться. Меня зовут Итан Кристофер, я старший брат Флоренс.

– Ах, да! Здравствуйте!

Девушка внезапно отпустила мою руку и кивнула в сторону Итана. Моя рука наконец-то освободилась. Винсент, уловив подходящий момент, схватил меня за запястье и отступил назад, словно пытаясь вырвать из чужих рук.

Я посмотрела на него с недоумением, но тот был серьёзен.

– Адриа Деллинг, – представилась девушка.

Только тогда я поняла, что я не знаю ни её имени, ни рода, ни статуса. И всё же она прислала мне письмо. Это полный абсурд.

– Мисс Деллинг, пожалуйста, простите мою грубость. Я не мог усидеть на месте, потому что волновался за сестру. Как вы знаете, в последнее время она переживает трудные времена.

– Ох, нет, я всё понимаю. Мне тоже было непросто получить разрешение, чтобы выйти из дома.

Адриа, полностью поверившая правдоподобным словам Итана, смущённо махнула рукой. Я холодно посмотрела на Итана. Не лги. Ты пришел только чтобы посмеяться. Слишком уж любишь это. Можешь обмануть других, но не меня. Винсента тоже не обманешь, потому что я видела, как у него сморщилось лицо.

Итан не обращал внимания на моё всё более суровое выражение лица и, намеренно делая вид, что ничего не замечает, положил руку мне на плечо.

– Хорошо, что всё в порядке. Правда, Флоренс?

– …

Конечно, он знал. Он знал, что письмо от женщины. Он знал, что так и будет. Он пришёл сюда только для того, чтобы посмотреть, чем всё обернётся. Я сжала кулаки, дрожа от гнева. Мог бы хоть предупредить меня! Хотелось схватить Итана за шиворот и хорошенько потрясти, спрашивая, доволен ли он. Я подавила это желание и оттолкнула его руку.

– Тебе не нужно было приходить.

– Как я мог отпустить свою любимую сестру одну?

О чём ты вообще говоришь? Он знал, что я не одна, а с Винсентом, и что поблизости есть охрана. Тем не менее Итан спокойно обернулся и с улыбкой посмотрел на Адрию.

– Я прочитал ваши письма. Спасибо, что так заботитесь о моей сестре. Как её брат, я ценю это.

– Ох, нет. Напротив, это мне очень помогли.

– Хм… Позвольте уточнить, как именно?

Итан притворялся крайне дружелюбным. Я пнула его по пятке, но тот даже не вздрогнул.

– Как вы знаете, моя младшая сестра недавно обручилась.

– Ох, нет-нет!..

Услышав слова Итана, Адриа отчаянно замахала руками. Затем, сложив их вместе, она серьёзно продолжила:

– Не поймите меня неправильно. Всё не так. Я просто... Я просто хотела с ней подружиться. Если мисс Кристофер не против…

Она с надеждой посмотрела на меня. Итан тоже перевёл взгляд на меня, в тот же момент я почти физически ощутила на себе пристальный взгляд Винсента.

Спутник Адрии стоял, скрестив руки на груди, и просто наблюдал за происходящим. Я, оказавшаяся в центре всеобщего внимания, натянуто улыбнулась, но в глубине души отчаянно хотела сбежать. Это было обременительно и очень неловко, но нужно было что-то ответить.

Я посмотрела на неё с искренним сожалением:

– Извините.

– Ах, понятно…

Адриа смущённо опустила голову. Она улыбнулась, делая вид, что всё в порядке, но я заметила, как её глаза внезапно наполнились слезами. Итан подошёл ко мне и шепнул на ухо:

– Как можно отказывать, увидев такое лицо?

– Что же мне тогда было делать? Ей нужен был четкий ответ.

– Так ты никогда не сможешь завести друзей.

– Тогда сам ей ответь.

Раздражённая его язвительным замечанием, я резко ткнула Итана локтем в живот. Он слегка поморщился и, прищёлкнув языком, потёр ушибленное место. Я сверкнула на него глазами.

За что?

Итан покачал головой и вежливо обратился к Адрии:

– Моя младшая сестра ужасно стеснительная, поэтому позвольте мне извиниться за неё.

– Нет! Я… Я в порядке. Ничего не поделать…

Адриа что-то пробормотала, опустив плечи, выражение её лица говорило о разочаровании. Я почувствовала укол вины, словно обидела послушного щенка. Я потёрла грудь, но её чувств не разделяла.

Это было просто бременем.

– Я хотела снова вас увидеть. С того дня толком не видела, поэтому очень волновалась. Слышала, что из-за своего состояния в последнее время вы даже не появлялись на вечеринках, а после той опасной ситуации… Вы пнули похитителя и убежали, да? Вы сказали, что хорошо бегаете, и спасли меня, но я ничего не смогла сделать… О! А тот случай, когда вы залезли на дерево… Хмпф!

Я быстро закрыла Адрии рот. От моего внезапного действия её глаза расширились.

Я поняла, что совершила огромную ошибку. Залезла на дерево перед ней, избила похитителя и даже показала, как хорошо бегаю. И это всё человек, который полжизни провёл в кровати со слабым телом! Вот почему она пыталась меня остановить тогда, хоть я и говорила, что уверена в своих силах и могу убежать. Теперь очень жалею о содеянном.

Изабелла неоднократно предупреждала меня о необходимости быть осторожнее в своём поведении. Возможно, она предвидела, что я совершу подобную ошибку.

К реальности меня вернули испепеляющие со всех сторон взгляды. По спине побежали капли пота. Меньше всего мне хотелось, чтобы все здесь узнали о моей ошибке. Но вылетевшие слова уже не вернуть.

– Залезла на дерево?

Удивительная сообразительность и любопытство Итана заставили меня вздрогнуть. Он был одним из тех людей, которым я меньше всего хотела рассказывать об оплошности. Если он узнает об этом, то его насмешкам не будет конца.

Я до сих пор отчётливо помню свой первый бал. Я так нервничала, что чуть не споткнулась о подол платья, пытаясь поздороваться с людьми. Итан, увидев это, по возвращении в особняк ужасно меня дразнил. Даже сейчас, когда мы вместе ходим на официальные мероприятия, он самодовольно напоминает мне об этом, давая «полезные» советы, приправленные сарказмом. Я не собиралась давать ему новый повод для насмешек.

Я быстро оттащила Адрию в сторону.

– Мисс Кристофер?

– Мы можем отойти на минутку?

Не ответив на вопрос Итана, я быстро увела Адрию как можно дальше от них.

Глава 201 - Любовное письмо (15)

Отойдя на такое расстояние, чтобы не было слышно голосов, я повернулась спиной к остальным и посмотрела на Адрию.

– Мисс Деллинг, пожалуйста, не рассказывайте никому о том, что произошло в тот день.

– Простите?.. Что вы имеете в виду?

– Всё… Что я делала.

Адриа склонила голову набок, искренне не понимая о чём речь. Я поколебалась, затем уточнила:

– О том, что было во время похищения и про лазание по деревьям.

– А… Но почему?

– Есть некоторые… Причины. Поэтому, пожалуйста…

– Э-э… Это не так уж сложно, но…

На её лице явно читался невысказанный вопрос: «Зачем это делать?». Конечно, я не могла прямо сказать: «Потому что я думала, что мы больше никогда не увидимся. И ещё, на самом деле я не болею, а просто притворяюсь». Вместо этого я лишь улыбнулась и взяла Адрию за руку. Естественно, взгляд Адрии переместился на соединённые ладони.

– Я бы хотела, чтобы то, что произошло в тот день, осталось секретом лишь между нами.

– Н-нашим секретом?

– Да. Только наш секрет.

Я выделила слово «секрет», но Адриа, казалось, была сосредоточена на чём-то совершенно другом. От этого стало не по себе, но я улыбнулась как можно более радостно. Лицо Адрии покраснело, глаза опустились – она замялась.

Я спросила её вновь:

– Вы сможете выполнить мою просьбу?

– Да… Смогу.

Наконец-то получив желаемый ответ, я смогла вздохнуть с облегчением. «Она пообещала, значит никому не скажет». Я благодарно улыбнулась, но Адрия почему-то резко отвернулась. «Почему она такая стеснительная?».

– Значит, мы теперь друзья?

– А?..

Это ещё что за новости? Мне было трудно скрыть своё замешательство. Адриа застенчиво продолжила:

– У нас общий секрет, значит, мы стали друзьями… Верно?

Почему разговор вдруг принял такой оборот? Я не могла уловить поток её мыслей и остолбенело моргала. Адриа выжидающе глядела на меня. Я ведь довольно-таки прямо отказала ей, так почему же она пребывала в таком предвкушении, словно позабыла об этом? На этот раз язык не поворачивался сказать «нет».

Делиться секретом равносильно раскрытию слабого места. Только теперь осознала, что открыла перед ней свою уязвимость. Почувствовав мою нерешительность, Адриа тихо спросила:

– Мы друзья?..

В конце концов, я неохотно кивнула. Лицо Адрии, до этого унылое, озарилось. На секунду показалось, что её всю окружил ослепительный ореол.

– И-и-и-и-и! Я так счастлива!

Не в силах сдержать сильные эмоции, Адриа крепко сжала мои руки. Я невольно вскрикнула. Но Адриа, похоже, не заметила этого, и даже начала подпрыгивать на месте.

Она была вне себя от радости, но всё же отстранилась.

– Теперь я могу звать вас Паулой?

– Если хотите, – робко ответила я, а она тут же приступила к практике:

– Паула. Тогда зовите меня Адриа.

– Хорошо, Адриа.

– Хи-хи-хи… Как же здорово!

Адриа рассмеялась, прикрывая рот обеими руками. Затем снова сжала мои руки. Мне было не по силам остановить этот дикий восторг. Как бы то ни было, я с благодарностью принимала её счастье.

В моей, казалось бы, неизменной рутине возникла новая связь. Адриа Деллинг, самопровозглашённая «подруга», с момента моего согласия и вплоть до нашего расставания не переставала улыбаться. Мне уже стало мерещиться, что вокруг неё распустились цветы.

– Я напишу вам письмо. Вы ведь ответите?

– Конечно…

Будто у меня был выбор. Мой ответ более чем удовлетворил её.

С того самого дня она продолжала регулярно присылать письма. Содержание, некогда преисполненное трогательной любовью и тоской, сменилось на более обыденные истории, но письма оставались такими же толстыми и не менее утомительными. Я отвечала несколько раз, но вскоре сдулась. После долгих переговоров удалось сократить количество получаемых писем. Вместо этого она стала чаще посещать особняк Кристоферов.

Она приезжала чуть ли не каждый день, отчего стала постоянным гостем. Я бы даже не удивилась, если бы проснулась посреди ночи и увидела её в пижаме. Благодаря этому я подружилась с её сопровождающим. Мы сумели представиться друг другу как следует. Мужчину, который сопровождал Адрию в тот день, звали Филипп. Как и ожидалось, он был слугой дома Деллингов.

– Должно быть, это доставило много хлопот, но спасибо за непростое решение, которое вы приняли.

В один солнечный день, во время прогулки, Адриа заметила цветочную клумбу и предложила посмотреть поближе. Я ненадолго задержалась в тени дерева, тогда-то Филипп и поблагодарил меня. Несмотря на присущую вежливость, он был отстранённым, мало говорил и почти не выражал эмоций, поэтому казалось, что с ним трудно сблизиться. Поэтому меня удивило, что он заговорил первым. Я смущённо почесала затылок. Я не заслуживала таких слов.

– С тех пор, как подружилась с леди Кристофер, она стала чаще улыбаться и выглядит как никогда счастливой. Хозяин тоже очень рад изменениям и сказал, что хотел когда-нибудь пригласить вас в особняк Деллингов.

– Эм… Я постараюсь выкроить время.

Коль уж зашёл разговор, я ни разу не навещала её. Я слегка кивнула и добавила, что назначу встречу на подходящую дату. Затем Филипп уважительно поклонился и попросил обязательно прийти. В толк не возьму, почему он так старается. Удивительно, что появление одного друга может вызвать столько радости, но я быстро узнала причину.

– Она поздний ребёнок, у неё только старшие братья и поэтому не было никого, кого она могла бы назвать другом. Кроме того, она совсем не разбирается в людях, из-за чего её чрезмерно опекали. Её наивность тоже сыграла свою роль.

Затем он вкратце поделился об опыте её общения со всякими незнакомцами. Чем больше слушала, тем сильнее хмурилась. Всю жизнь её кто-то использовал в своих интересах, уму не постижимо, что можно быть настолько невезучей. Я согласилась с тем, что всё из-за её наивности и следованию за другими. Вспомнился случай в салоне.

– Она довольно избалована. Иногда можете быть с ней построже.

Филипп доброжелательно улыбнулся. Впервые увидела его улыбку. Глаза, которыми он смотрел на Адрию, любующуюся цветами у дороги, были полны нежности. Это резко контрастировало с его обычной суровостью. Неужели он каждый раз тайком смотрит на неё с таким теплом?

Я последовала за ним к Адрии. Почувствовав мой взгляд, она повернулась и тут же широко улыбнулась, а затем подошла ближе и привычно взяла меня за руку.

– Паула, давайте в следующий раз прогуляемся по городу вместе. Я знаю одну чудесную кондитерскую. Только я о ней знаю.

– Хорошо, – покорно ответила я, на что девушка отреагировала тихим смехом. Раскачивая наши соединённые ладони, мы пошли дальше. Это была приятная прогулка в солнечный денёк.

Пока мы шли, держась за руки, Адриа долго и подробно болтала о совместных планах на будущее. Планы были такими детальными, будто их разрабатывали длительное время. На их выполнение уйдут годы. Я внимательно слушала, а затем не сдержалась и разразилась смехом. Наблюдая за выплескивавшимся из неё счастьем, я не могла не рассмеяться вместе с ней.

Вот так мы стали друзьями.

***

Жёлтые цветы мягко покачивались на ветру. Я подняла взгляд к чистому небу. В этот момент порыв прохладного ветерка приятно растрепал мои волосы. Немного насладившись ощущением, я опустила голову. Там стояло небольшое надгробие. Я проверила рукой по выгравированному на нём имени «Лукас».

– Наконец-то я пришла…

«Прости, мне не хватало решимости» – прошептала я про себя. Прошло много времени, прежде чем я отважилась навестить Лукаса.

Всякий раз мне не хватало смелости. Итан говорил, что я могу навестить Лукаса, когда захочу. Но каждый раз я придумывала отговорки: то пытаюсь освоиться, то просто откладывала на потом.

Я боялась идти к Лукасу. Я знала, что он мёртв, но не хотела убеждаться в этом. Мне до сих пор снятся сны о тебе. Я помню тебя. Встречая тебя в мире грёз, мне казалось, что ты всё ещё жив где-то в этом мире.

Время неумолимо шло вперёд, и вот сегодня я пришла навестить Лукаса. Как и обещал, Итан пришёл со мной. Я положила букет цветов, который принесла с собой, перед Лукасом, надеясь, что их аромат утешит его одиночество.

Итан, стоявший позади меня, посмотрел на надгробие и слегка улыбнулся.

– В последнее время я был немного занят.

Он говорил так, будто оправдывался за долгое отсутствие. Виновато оглядывался, словно следил за реакцией Лукаса, опасаясь, что тот может разочароваться и подумать, мол, мог бы и навестить младшего брата, как бы сильно ни был занят. Итан почесал затылок.

– Почему так много дел? Когда я смотрел через плечо отца, всё казалось очень простым, но когда взялся за дело сам, оказалось, что это та ещё головная боль. Столько всего навалилось, что глаз не сомкнуть. Было бы славно, будь у меня два тела. Я понял, что быть главой семьи слишком большая ноша.

Итан замучено покачал головой. Я усмехнулась, вспоминая, как он жаловался на то, что стол завален бумагами.

– Не волнуйся за неё. Я очень хорошо о ней забочусь.

– Ну, так себе… – прокомментировала я, а Итан бросил в меня наигранно строгий взгляд.

– В такие моменты следует говорить, что ты рада, что у тебя такой хороший брат.

– Я так рада! Очень-очень, – быстро исправилась я.

Недавно я кое-что осознала: если угодить Итану, потом с ним гораздо проще. Итан, похоже, прочитал мои мысли, и стал смотреть с неодобрением. Я сделала вид, что ничего не понимаю, и снова посмотрела на Лукаса.

– Я неплохо приспосабливаюсь к новой жизни.

– Очень хорошо, – поправил Итан. – Даже завела друзей.

Итан не упустил шанса съехидничать. Теперь уже я сердито оглянулась на него, но тот не переставал хитро улыбаться. До сих пор передёргивает, как вспомню его реакцию, когда я сказала, что подружилась с Адрией.

Когда я рассказала о новой подруге, Итан захлопал в ладоши и осыпал чрезмерно бурными поздравлениями. Глядя на его лицо, которое в отличие от обычного, не выказывало недоумения по поводу моего недовольства, я поняла, что он тайно на это рассчитывал. Более того, когда мы вернулись в особняк, мне пришлось старательно отговаривать его от затеи устроить праздничный ужин. И дураку ясно, что им двигало не намерение устроить торжество, а желание поддразнить меня. Естественно, никакого пиршества не было.

– Мисс Адриа очень забавная.

«Кто бы сомневался!».

Я продолжала прокручивать в голове его выходки.

Глава 202 - Любовное письмо (16)

Всякий раз, когда Адриа посещала особняк Кристоферов, Итан непременно оказывался вместе с нами. Человек, который, по его же словам, был так занят, что глаз не мог сомкнуть, обязательно объявлялся. Иногда он садился рядом и рассказывал обо мне – в основном о моих ошибках, что заставляло сгорать со стыда. Когда я просила его уйти, он лишь отходил подальше и прожигающим взглядом наблюдал за нами с довольным выражением лица.

Однажды Адриа, видимо, тоже сочла это странным и сказала:

– Граф, вы кажетесь немного другим, чем я слышала.

Это случилось, когда я ненадолго вышла, чтобы принести книгу, которую одолжила у Адрии. Перспектива оставлять их в гостиной наедине меня беспокоила, поэтому я старалась вернуться как можно быстрее. Я остановилась у стены рядом с дверью.

– Я думала, вы очень строгий человек.

– Я часто слышу такое.

Я не могла знать, какое выражение лица было у Итана в этот момент. Со своего места я видела только его затылок. А вот лицо Адрии при взгляде на него выглядело озадаченным.

Затем Адриа поделилась своими наблюдениями:

– Граф, должно быть, очень дорожит Паулой.

Что она такого заметила, чтобы так сказать? То, как он крутился вокруг во время её приездов, чтобы провести время вместе? То, как он жалобно ныл каждый раз, когда я уходила на прогулку, спрашивая, можно ли пойти о мной? То, как он заставил меня съесть вонючий тропический фрукт со словами, что привёз его из далёкой страны ради меня, и от которого нас чуть не вывернуло наизнанку? Чем больше вспоминаю, тем ниже опускается Итан в моих глазах. Тогда я просто списала её слова на пустую болтовню.

– Вообще-то я твой старший брат. Назови меня братом.

– Не хочу.

– Только глянь, какая она бессердечная, – прошептал Итан, будто ябедничал.

Я же, присев рядом, вопросительно посмотрела на него. Я всё слышу!

Он рассказал Лукасу обо всём, что произошло. В основном он жаловался на меня. Тем не менее, Итан всё время улыбался. Правда, не знаю, что его так веселило. Внимая его ворчанию, я, хоть и впала в ступор, но вскоре тоже заулыбалась. Предаваться общим воспоминаниям очень приятно.

– Лукас, мы довольно хорошо ладим, даже став семьёй.

– …

– Хотя тебе бы это точно не понравилось.

В этот момент моё лицо застыло. Я искоса посмотрела на Итана. Он не отводил глаз от надгробия.

– Поэтому я думал не приводить её с собой, но такое ты тоже не одобрил бы.

Итан печально улыбнулся. Я последовала его примеру и уставилась на надгробный камень. Сколько бы слов ни сказали, любимый голос уже никогда не вернётся. Перед нами теперь нет человека – лишь тоскливое надгробие.

Я искренне желала Лукасу лишь счастья. Но теперь его нет рядом с нами. Я не смогла дать ему столь же прекрасное будущее, как эти ярко жёлтые цветы. Всё моё тело пронзила грусть. Я буду стареть, меняться, но ты никогда не изменишься. Ты навсегда останешься молодым и добрым. Одиноким.

Обширное пространство во все стороны усеивали бесчисленные надгробия. Эта земля находилась в собственности семьи Кристофер. Все члены семьи после смерти подлежали захоронению здесь. Дедушка Флоренс – Дэниел, и её родители – все они похоронены тут. Когда-нибудь и Итан будет похоронен здесь.

Это место наполняла тишина – такая же чистая, как и белое надгробие. Оно заставляло ощущать неизбежность смерти, разлуку и тоску.

– Всё произошло так, как ты хотел, – Итан смолк. Я снова обратила на него свой взгляд. Его профиль, обращенный к надгробию, не выдавал никаких эмоций. Но мне показалось, что он плачет.

– Брат.

Теперь я произнесла это достаточно привычно. Итан отвлёкся и медленно посмотрел на меня.

– Ты знал, что у нас будут такие отношения?

В тот день, когда мы впервые встретились в поместье Беллунита, он знал? Слуга и друг господина. Знал, что случайное знакомство, которое должно было быстро закончиться, перерастёт именно в это? В ответ Итан усмехнулся.

– Ну, а что насчёт тебя?

– М-м-м… Думаю, я не знала.

– Я тоже не знал, – легко согласился Итан. Я не отрывала от него глаз. Ветер проскальзывал мимо, развевая его накрахмаленный чёрный пиджак. Его взгляд был устремлён куда-то вдаль.

– Но… Да, кажется, я смутно чувствовал это. Говорят же, что иногда в жизни чувствуешь судьбу. Помнишь? Тот день, когда предложила мне стать партнёрами?

Его слова оживили в памяти события из давнего прошлого. Познакомившись с мужчиной, который вызвал бурю своим появлением, я почему-то чувствовала, что мы увидимся вновь. Поэтому я подумала, что будет лучше сделать его своим союзником, и предложила это. Я и представить не могла, что наши судьбы так крепко переплетутся.

– В то время я был потерян. Гордился тем, что стал взрослым, но на деле вырос только внешне, а внутри оставался ребёнком. Я знал, от чего отворачиваюсь, но не мог набраться смелости вытащить это наружу, и сам не понял, как попал в заблуждение, будто если узнаю правду, то смогу сделать что угодно. Наверное, тогда я просто хотел выместить злость на Винсенте. Я вёл себя глупо, говоря, что он не должен быть таким же, как я, и просил его повести меня за собой. Потому что я был напуган.

Порыв ветра пронёсся по округе. Шелестящий звук был подобен пла́чу. Каштановые волосы податливо развевались в разные стороны.

– Да, кажется, мне было страшно.

Ветер поглотил даже его голос. Взгляд Итана затонул в определённом моменте из прошлого.

В жизни каждого человека наступает момент, когда нужно набраться смелости. Как и я, и Винсент, и Вайолет с Лукасом, так и Итан пережил нечто подобное. Я знаю, что Итан на самом деле не такой сильный человек, каким кажется. Как и других, его тревожит суровая реальность, пугает правда, от которой хочется убежать. Он такой же человек, как и я. Не особенный. Вопреки всему, Итан взял на себя роль, которая требовала от него быть особенным.

– Тогда я воспринял это как очередную забаву, но после всего произошедшего, впервые в жизни подумал, что, возможно, получится сохранить эти отношения надолго. Хотя, осознав, что скоро мы больше никогда не увидимся, я списал эти мысли на заблуждение.

Итан посмотрел на меня. Ласковые, полные нежности, глаза, теперь привычно направлены ко мне. Его лицо, которое только что преисполнялось тревогой, теперь озарилось улыбкой. Это была настоящая улыбка, не одна из его фальшивых масок с натянутыми уголками губ.

– А потом я убедился в этом, когда мы встретились вновь. После смерти Лукаса я не осмеливался говорить об этом вслух. Я всё ещё притворялся взрослым. Но, когда мы увиделись, я без колебаний заговорил о Лукасе. Тогда я и понял. Наши отношения станут куда крепче.

С каких пор я начала воспринимать такое выражение лица как должное? Свистящий звук ветра смягчился.

– Думаю, я сделал хороший выбор. В последнее время каждый мой день был очень приятным.

Итан потянулся. Он выпрямился, разминая уставшее тело, и вместе с тем грусть исчезла с его лица.

– Пойдём?

Я кивнула и встала. Затем отряхнула складки на юбке.

Перед уходом ещё раз взглянула на Лукаса.

– Я ещё вернусь, – произнесла шёпотом и отвернулась. Но немного пройдя вперёд, Итан замер.

Его взгляд остановился на чём-то. Я проследила за направлением и повернула голову. Около ряда надгробий росло большое дерево. Под его тенью скрывался одинокий памятник. На нём не было написано ни имени, ни каких-либо надписей. Тем не менее, Итан долго не мог оторваться от него.

Снова подул ветер. Мои полусобранные волосы развевались, закрывая обзор. Я придержала пряди и посмотрела на Итана. Он не сводил внимания с надгробия. До моих ушей донёсся слабый шёпот, но тот потонул в шуме ветра, и я не смогла разобрать слов. Может, показалось? Итан, стоявший среди мёртвых, создавал тревожное зрелище.

– Итан.

– А?

Сама не заметила, как вернулась к прошлому обращению. Итан обернулся. Его совершенно отрешённое лицо, несмотря на оживлённый голос, выдавало его чувства.

– Почему ты предложил мне стать частью семьи?

Я всегда задавалась вопросом, почему именно «семья»? Если хотел помочь, мог просто стать опекуном или найти множество других способов. Но он предложил стать семьёй. Утверждать, что всё ради любимого друга, честно говоря, было не в его стиле.

– Потому что рядом со мной больше никого не осталось.

– …

– Человек не может жить один.

Лицо Итана исказилось, словно он был готов заплакать.

– Я не хотел сойти с ума.

Граф, который выжил, пожрав собственную кровь, безумец – о нём говорили много дурного. Но ничто из этого не отражало его истинный облик. Думаю, постепенно эти ярлыки исчезнут. Думал ли он так же? Или, может, надеялся не стать таким человеком? Возможно, предложение стать семьёй было отчаянной мольбой о помощи.

Мне вспомнился день, когда я впервые встретила Итана. Мужчина, который без устали стучал в дверь, чтобы вытащить запершегося в комнате друга, умело скрывал свои чувства за улыбкой. Тогда, утверждая, что делает это ради друга, он заключил нелепое пари. Может быть, на самом деле, он хотел, чтобы кто-то сделал для него то же самое? Может быть, он видел в Винсенте себя? Возможно, уже тогда его снедали страх и вина́.

Ты предвидел, что останешься один? От этой мысли охватила лёгкая грусть.

Я моргнула. В тот же миг ветер утих, и лицо передо мной стало заметно старее, в сравнении с далёкими днями. Он определённо изменился. Мужчины, застрявшего в прошлом, больше не было. Перемены коснулись всех.

Я медленно подошла ближе. Глаза Итана следили за моими движениями. Я встала рядом с ним и приподняла уголки губ.

– Давай и в следующий раз придём вместе.

Итан широко раскрыл глаза и тут же улыбнулся в ответ. Его рука обхватила мою. Тепло его тела коснулось моего плеча.

– Хорошо.

Глава 203 - Любовное письмо (17)

Когда я вернулась в особняк Кристоферов, Винсент уже вальяжно сидел на диване в моей комнате. Мы не договаривались о встрече, поэтому я даже не могла предположить, когда он успел прийти. Закинув ногу на ногу, одной рукой он подпирал подбородок, а другой держал книгу – выглядел совершенно по-хозяйски. Со стороны можно было бы подумать, что это его комната. Он так часто сюда заходил, что теперь уже без стеснения вторгался в моё личное пространство. Я уставилась на него с изумлением.

Заметив, что я пришла, он оторвал взгляд от книги.

– Где была?

– Когда ты пришёл?

Наши вопросы прозвучали одновременно. Я сняла пальто и передала его служанке, после чего села на диван напротив него. Я чувствовала пристальный взгляд Винсента.

– Я первый спросил.

– Ходила встретиться с ним.

Я постаралась сказать это как можно спокойнее. Протянув руку, я взяла свою чашку – её уже заранее приготовили для меня. Вскоре вернулась служанка, разобравшаяся с пальто, и, взяв чайник, налила мне чай. От нежно-розового настоя поднимался тёплый пар – похоже, Винсент пришёл совсем недавно.

Сказав, чтобы мы позвали её, если что-то понадобится, служанка поклонилась и вышла. Я сделала глоток чая.

– А Итан?

– Сказал, что у него встреча, и потому ушёл первым.

По дороге обратно в особняк Итан сказал, что у него назначена встреча, и вышел из экипажа. Я слышала, что после недавнего похищения он сумел наладить хорошие отношения с домом барона, и теперь они будто бы собирались вести какое-то совместное дело. Судя по обрывкам разговоров, речь шла о чём-то непростом.

Я смаковала чай с мягким сладковатым ароматом. Вкус показался знакомым – это был чёрный чай «Новелл», который он обычно пил.

– Когда ты пришёл?

Я снова задала вопрос, который уже озвучивала чуть раньше. Винсент, тем временем вновь сосредоточившийся на книге, непринуждённо ответил:

– Недавно. Пока ждал, стало скучно, вот и одолжил у тебя книгу.

– Можешь читать сколько угодно.

Я пробежалась взглядом по названию книги в его руках. Обычно я любила сидеть в библиотеке, но периодически стала приносить книги к себе в комнату и читать перед сном. Поэтому на прикроватной тумбочке уже выстроилась целая стопка томов, взятых из библиотеки.

Однако книга в его руках была немного иной. Это любовный роман, который несколько дней назад одолжила мне Адриа, уверяя, что он очень интересный.

Вряд ли подобное чтение могло показаться ему увлекательным, но Винсент выглядел вполне сосредоточенным.

– Интересно?

– В целом… Читать можно.

Вот уж неожиданно. Насколько я знала, он не любил истории о любви. Я вспомнила содержание книги, которую он держал. Кажется, там рассказывалось о принце соседнего королевства, прибывшем ради династического брака. Вместо своей невесты он влюбляется в другую принцессу, и их любовь оказывается судьбоносной. Адриа настойчиво её рекомендовала – это вполне соответствовало её вкусам. Но сколько бы я ни думала, сюжет совсем не походил на тот, что мог бы понравиться Винсенту.

Я наблюдала, как он читает. Он спросил, где я была, хотя прекрасно знал, что я отправилась к Лукасу. Я сама и сказала ему об этом, но всё же он спросил.

После этого Винсент больше ничего не уточнял.

– Не спросишь, как всё прошло?

– И как всё прошло?

Он по-прежнему не отрывал взгляда от книги, лишь шевельнул губами. Казалось, ему вовсе не любопытно, и он задаёт вопрос только потому, что я сама об этом попросила. Но всё же он дал мне возможность ответить.

– Лучше, чем я ожидала. Там просторно и чисто.

Я представляла кладбище мрачным и зловещим, но на деле воздух там был свежим, а вокруг всё выглядело ухоженным. Говорили, что за этим местом присматривает специальный человек.

Итан рассказывал, что у семьи Беллунита есть похожее место. Я даже сказала ему, что раз выйду замуж за Винсента, то, наверное, меня похоронят там. Но на самом деле я так не думала. Есть другое место, где мне следовало бы покоиться. Словно прочитав мои мысли, Итан тогда обронил странную фразу: «Ну, поживём – увидим».

Неужели он что-то знает? Я вспомнила, как он тогда пожал плечами. Впрочем, Итан и без того часто говорит странности, так что я решила не придавать этому значения. Я вернула мысли, успевшие ускользнуть, обратно к разговору.

– Ты там бывал?

– Когда-то давно, один раз.

Значит, всё-таки был. Но почему только единожды?

– После этого больше не ходил?

– Нет.

– Почему?

– Потому что страшно.

Страшно?

– Боялся, что Лукас выберется из гроба.

– Да ну!..

Что за шутки такие? Я рассмеялась и махнула рукой. Но Винсент не шутил.

– Боялся, что он вылезет и снова заберёт мои глаза.

От этих слов улыбка мгновенно исчезла, и я уставилась на него. Он наверняка чувствовал мой взгляд, но голову не поднял. Выглядел так, будто не сказал ничего особенного. Настолько невозмутимо, что на мгновение мне даже показалось, что я ослышалась.

Я осторожно шевельнула губами:

– Тебя пугает именно это?

– Пугает. Это означало бы снова вернуться в те времена, когда я ничего не мог.

– Этого не случится.

– Знаю. Лукас мёртв.

– …

Тяжёлые слова прозвучали слишком внезапно. Я снова замолчала.

– Но я до сих пор вижу Лукаса во снах.

Я понимала, что эти сны – вовсе не хорошие. Винсент говорил спокойно, но я не могла воспринимать это так же. Внутри у меня перехватило дыхание. Он оторвал взгляд от книги и посмотрел на меня с удивлением. Несколько мгновений мы молча смотрели друг на друга. Яркие изумрудные глаза пристально, почти настойчиво всматривались в меня, словно пытаясь прочитать мои мысли.

– Думаешь, я плохой человек?

– Я никогда так не думала…

Я покачала головой. У меня и правда ни разу не возникало такой мысли. Винсент посмотрел на меня и криво усмехнулся.

– Знаешь, а Лукас тоже был тем ещё мерзавцем.

– Ты сейчас… Не в настроении?

Когда вошла в комнату, я этого не заметила, но теперь поняла, что он выглядел мрачнее обычного. Может, его задело то, что я ходила к Лукасу? На мой осторожный вопрос Винсент слегка покачал головой.

– Нет. Просто осознал одну раздражающую вещь.

Я посмотрела на него так, словно спрашивала: «Какую?». Винсент закрыл книгу и откинулся на спинку дивана. Его лицо едва заметно исказилось.

– Похоже, я никогда не смогу победить Лукаса.

Я широко раскрыла глаза. Откуда вообще взялась такая мысль? Пока я пыталась понять, как он к этому пришёл, Винсент продолжил:

– Я знал, что ты захочешь встретиться с отправителем письма.

– Что?

Неожиданная смена темы на мгновение остановила вихрь мыслей в моей голове. И вскоре я поняла, о чём он говорит – о том самом любовном письме, что прислала Адриа.

– Осознавала ты это или нет, но через то письмо ты вспоминала Лукаса.

– Поэтому ты и сказал мне не ходить на встречу?

– Да. Если бы это оказалось настоящим любовным письмом, всё стало бы сложнее. Я не знал, что отправитель – женщина.

Теперь мне стало ясно, почему его так задело письмо. Я думала, Винсенту просто не нравится, что это любовное послание. Но дело было не в этом. Глядя на письмо, он думал совсем о другом человеке.

Я вспомнила Винсента в тот день, когда рассказала, что подружилась с Адрией. Итан меня поздравил, Филипп выглядел удивлённым, а Винсент никак не отреагировал. И даже когда мы возвращались в карете после встречи с Адрией, он тоже ничего не сказал. Я была уверена, что он непременно спросит, что случилось, или упрекнёт меня за то, что я так легко поддалась чужому влиянию, поэтому его безразличие тогда показалось странным.

– Я знаю, что каждый раз, когда ты смотришь на меня, то вспоминаешь Лукаса. Точнее, видя меня таким, какой я сейчас – способным смотреть вперёд.

– …

– Ты будешь видеть меня именно так всю жизнь.

– Я…

Я не могла ничего сказать. Ни подтвердить, ни опровергнуть. Потому что он был прав. Иногда, глядя на него, я действительно вспоминала Лукаса. Когда Винсент смотрел на меня ясными изумрудными глазами, когда уверенно шагал по залитой светом улице, и даже когда, несмотря на всё, до сих пор мучился из-за плохого ночного зрения – я не могла отрицать, что думаю о Лукасе. Через него я словно преследовала тень Лукаса, оставшуюся в моём сердце. Я никогда не произносила этого вслух и ничем не выдавала себя, но, похоже, он уже всё понял.

Я сцепила руки и замялась.

– Но сейчас рядом со мной ты.

– Знаю.

– Даже после помолвки тебе всё равно неспокойно?

– Дело не в этом.

Винсент опустил взгляд.

– Через меня ты всё равно будешь вспоминать Лукаса, и какими бы ни были эти чувства, ты не забудешь их до конца жизни. В итоге Лукас навсегда останется живым в твоём сердце. Он так тебя заклеймил. Мне просто не нравится это.

– …

– Будто всё вышло так, как он и хотел…

Винсент горько усмехнулся. Возникло ощущение, словно кто-то сдавил мне горло. Я опустила голову. Лежащие на коленях руки невольно сжались. Я не знала, что он думает об этом в таком ключе. И не могла ничего ответить, потому что именно я стала причиной его мыслей.

Вдруг раздался глубокий вздох. Я подняла голову – Винсент, закрыв лицо ладонями, откинулся ещё сильнее на спинку дивана. Золотистые волосы беспорядочно рассыпались по обивке. Он провёл ладонями по лицу и выдохнул ещё тяжелее.

– Прости... Наговорил лишнего.

– Нет, вовсе нет.

Я поспешно замотала головой, ведь прекрасно понимала, что он не пытался меня упрекнуть. Но даже если и так, я не имела права возражать. Пытаясь разрядить ставшую тяжелой атмосферу, я натянула улыбку. Хотела показать, что всё в порядке, но лицо будто одеревенело. Похоже, и это ему не понравилось.

– Не улыбайся через силу.

Мне пришлось опустить уголки губ. Когда я снова замерла, он ещё раз тяжело вздохнул.

– Я просто ревновал.

Винсент провёл рукой по волосам, затем нахмурился, будто сам себе был противен из-за этого. Я смотрела на него, устремившего взгляд в окно. Больше он ничего не сказал. Похоже, решил, что любые дальнейшие слова всё только усложнят.

Мы находились в одной комнате, но в этот момент мне казалось, что он в полном одиночестве смотрит куда-то в совсем другое место.

Я немного помедлила, затем тихо позвала:

– Винсент.

Он бросил на меня короткий взгляд. Я мягко предложила:

– Позже… Не хочешь ли сходить со мной кое-куда?

Глава 204 - Любовное письмо (18)

Мы долго ехали в карете. Когда я жила в графстве Белуннита, нужно было лишь перебраться через одну гору, но добираться сюда из дома Кристоферов оказалось куда дольше. Я даже порадовалась, что мы заранее договорились о поездке.

По дороге нам пришлось остановиться на ночь в деревне, что оказалась по пути, а на следующий день мы отправились дальше уже без остановок. И так карета, углубившись в лес, вскоре достигла одной деревушки.

Наконец экипаж остановился, и Винсент первым вышел наружу. Следом, опираясь на руку кучера, спустилась и я, после чего подошла к нему – он стоял и оглядывался по сторонам.

– Здесь…

– Филтон.

Я окинула взглядом знакомый пейзаж. Деревня была бедной и маленькой настолько, что её можно было охватить одним взглядом. Место, где я жила, находилось далеко от городского центра, глубоко в лесу. Там люди начинали день ещё рано утром, суетясь и спеша по делам.

Я указала на дорогу, по которой мы приехали.

– Если идти в город, нужно спуститься вон туда.

– Долго?

– М-м… Если выйти утром и идти пешком, то до обеда как раз дойдёшь.

Когда я работала в книжной лавке в городе или у дяди Марка в пекарне, приходилось выходить очень рано, иначе не успевала вовремя. Хотя, честно говоря, городской центр Филтона был совершенно неприметным по сравнению с тем местом, где жил он.

Я повернулась к Винсенту, который продолжал оглядываться вокруг, и схватила его за руку.

– Давай я покажу тебе деревню.

Винсент охотно кивнул.

Кучеру, который всю дорогу управлял лошадьми, я велела отдохнуть где-нибудь поблизости, а сама раскрыла зонтик от солнца. Но Винсент тут же забрал его у меня и положил мою освободившуюся руку себе на локоть. Я невольно ухватилась за него, а он, держа зонтик, уверенно зашагал вперёд.

Хотя зонтик был кружевной, Винсента это нисколько не смущало.

Мы вместе шли по дороге, осматривая деревню. Впрочем, «осмотр» – это громко сказано. Деревня была настолько маленькой, что здесь не было почти ничего интересного. И всё же Винсент шёл рядом со мной, внимательно оглядывая окрестности и серьёзно слушая всё, что я рассказывала.

Когда мы проходили мимо, жители деревни провожали нас взглядами. И неудивительно – в таком убогом месте вдруг появились мужчина и женщина в дорогой одежде. Конечно, им было любопытно, что происходит.

В этот момент мы заметили, как издалека кто-то поспешно бежит. Это был невысокий, довольно плотный мужчина и пожилой мужчина, следовавший за ним. Бежали они не слишком быстро, но по тому, как спешили, чувствовалась некоторая срочность. Наши с Винсентом взгляды сами собой обратились к ним.

Оба остановились точно перед Винсентом, и он слегка отодвинул меня назад. Мужчина впереди, похоже, сильно запыхался – он тяжело хватал ртом воздух. Пожилой мужчина, стоявший позади, спросил его, всё ли в порядке, и вытер ему пот платком. От внезапной сцены мы с Винсентом на мгновение потеряли дар речи. Только после того, как мужчина перевёл дыхание, он наконец выпрямился и сказал:

– Д-достопочтенный господин, что привело вас в столь скромное место?

Он говорил запинаясь. В отличие от того, как стремительно он бежал, теперь было ясно, что он сильно нервничает. Но когда Винсент не ответил, мужчина растерялся, а затем, словно что-то вспомнив, поспешно продолжил:

– А… Ах, п-простите за позднее представление! Я… Я – вла… Владелец этих земель, лорд этой деревни.

Лорд? Я слегка высунулась вперёд. Это был не тот лорд, которого я знала. Я внимательно оглядела мужчину.

А…

Я поняла, кто это.

«Сын лорда».

Значит, теперь он занял эту роль. Я снова внимательно посмотрела на мужчину. Его когда-то круглое лицо теперь обрело более чёткие черты, и в нём появилась взрослая серьёзность.

Мужчина нервно обливался по́том, а пожилой спутник снова и снова спрашивал, всё ли с ним в порядке. Тем временем ещё один деревенский мужчина осторожно подошёл и встал между нами. Проходившие мимо женщины тоже заинтересовались происходящим. Услышав, что случилось, они стали внимательно наблюдать за нами. В их взглядах читалась настороженность, словно они опасались, как бы незнакомые гости не сделали чего-нибудь их лорду.

– Всё в порядке. Ничего особенного, – успокоил их мужчина.

Прежний лорд был не слишком хорошим человеком. Свои интересы он ставил выше жителей и даже любил это демонстрировать. Поэтому, глядя на его сына, похожего на него не только внешне, но и характером, жители деревни когда-то вздыхали, что он вырастет таким же, как отец.

Но теперь, встретив его снова, я увидела совсем другую картину. Когда появился лорд, люди, до этого лишь настороженно наблюдавшие, стали подходить ближе, проявляя интерес. Видя, как они без колебаний обращаются к нему, несмотря на разницу в положении, я поняла, что он пользуется доверием жителей деревни.

– Мы лишь проезжали мимо и решили немного осмотреть деревню, так что не беспокойтесь.

Когда Винсент взял ситуацию под контроль, лорд, запинаясь, продолжил:

– Т-тогда я приставлю к вам человека, который покажет деревню.

– Не стоит.

– А… А может, тогда я сам проведу для вас экскурсию?

– Вынужден отказаться.

Похоже, он не мог позволить себе не оказать должного приёма дворянину, поэтому, набравшись храбрости, ещё несколько раз предложил помощь, но Винсент решительно покачал головой. Даже когда лорд, запинаясь, пробормотал: «Н-но, н-но всё же…», Винсент оставался холоден.

В конце концов лорд опустил плечи и отступил на шаг. Люди вокруг начали ободряюще похлопывать его по плечу.

– А… Госпожа?..

Взгляд лорда устремился на меня. В ту же секунду внимание всех присутствующих тоже сосредоточилось на мне. Я на мгновение растерялась от напряжения и не смогла скрыть смущения. Я чувствовала, как полные любопытства взгляды скользят по мне сверху вниз. Внезапно возникло ощущение, будто земля под ногами поднимается вверх. Мне стало страшно – казалось, вот-вот кто-нибудь узнает меня и окликнет. Я нерешительно отступила на шаг и кончиками пальцев коснулась полей шляпы. Голова сама собой опустилась вниз.

И вдруг я почувствовала, как чья-то рука крепко сжимает мою.

– Это моя жена.

В его голосе прозвучала мягкая теплота. Я подняла голову и посмотрела на Винсента, державшего меня за руку. Он отвёл взгляд от лорда и посмотрел на меня.

«Всё в порядке».

Казалось, он говорит именно это.

Стоило мне увидеть его спокойные изумрудные глаза, и сдавившее горло напряжение и дрожь сразу исчезли. Тепло его руки, сжимающей мою, ощущалось особенно ясно. Когда он рядом, казалось, что всё будет хорошо.

– Мы хотим провести время наедине, поэтому прошу вас отнестись к этому с пониманием.

– А-а, да… Конечно.

Лорд кивнул. Жители деревни тоже отреагировали так, словно ничего не поделаешь.

Винсент, всё так же держа меня за руку, прошёл сквозь толпу. Взгляды людей по-прежнему были обращены на меня, но не более того. Никто не остановил меня и не окликнул.

Внезапно лорд крикнул, что, если нам что-нибудь понадобится, мы можем позвать его. Винсент даже не обернулся. Он продолжал идти только вперёд, и вскоре я почувствовала, как взгляды людей постепенно отрываются от нас.

Я посмотрела на сухую равнину и тихо усмехнулась.

Услышав это, Винсент спросил:

– Что такое?

– Просто… Странное чувство.

Пока мы шли по деревне, я видела знакомые лица. И тех женщин, которые когда-то холодно относились ко мне, и девчонку, что меня дразнила, и мальчишку, который отбирал у меня еду. Они повзрослели, но их лица почти не изменились.

Однако ни один из них меня не узнал.

Все смотрели на нас с широко раскрытыми глазами, полными любопытства. Но стоило нашим взглядам встретиться, как они поспешно отводили глаза и почтительно склоняли головы.

– Похоже, здесь почти ничего не изменилось.

С одной стороны, я испытывала облегчение от того, что меня не узнали, но почему-то в глубине души всё равно поднималась горечь. Это было совсем не то чувство, что раньше, когда я гуляла по улице вместе с дедушкой. Тогда лишь тяготило, что меня называли «мисс». А сейчас…

Словно само моё существование здесь исчезло. Будто в их воспоминаниях меня с самого начала никогда и не было.

– Изменилось.

В этот момент раздался голос Винсента.

– В каком смысле?

– Ты стала красивее.

Ах… От такого неожиданного ответа я даже рот открыла. Раньше я бы сказала ему не нести чепуху, но теперь уже довольно привыкла к тому, как он выражает свои чувства. По крайней мере, я не покраснела и не растерялась.

– Я не об этом.

– Тогда о чём?

– Нет… Ничего, забудь.

Испугавшись, что он скажет что-нибудь ещё более смущающее, я поспешила свернуть разговор. Мы молча шли дальше, а он всё так же держал меня за руку. Через некоторое время Винсент снова заговорил.

– Ты изменилась. Стала светлее… И увереннее.

– …

Я остановилась.

Винсент сделал ещё пару шагов, затем тоже замер и обернулся ко мне. Некоторое время он внимательно смотрел на меня, неподвижно стоящую на месте, а потом снова опустил надо мной зонтик от солнца, который держал в руке.

Я подняла взгляд на мужчину, стоящего спиной к солнцу.

– Может, снова возьмешь зонтик?

– Нет, всё в порядке.

Кажется, он мне больше не нужен. Я взяла зонтик из его руки и сложила его. Винсент тихо усмехнулся.

– Где именно ты жила?

– Вон там.

Я указала на ветхую постройку неподалёку. Дом, в котором жила, находился в самом глухом уголке деревни. Я уже представляла эту холодную лачугу, в которой теперь не осталось ни капли человеческого тепла.

Винсент пристально посмотрел в ту сторону, куда я указала.

– Хочешь зайти?

На мой вопрос он снова кивнул.

Мы вместе направились к дому, где я когда-то жила. Дом был оставлен таким же, каким видела его в последний раз. Вокруг густо разрослись сорняки, и не было никаких следов того, что здесь кто-то живёт. Даже с первого взгляда он выглядел обветшалым. Заглядывать внутрь особой нужды не было.

Я тихо стояла у двери снаружи, а Винсент вошёл внутрь. Я лишь наблюдала за тем, как он осматривает дом. Изучив всё, он вскоре вышел обратно.

– Ну как?

– Маленький.

От такой ожидаемой реакции я тихо рассмеялась.

Ну, конечно, по сравнению с тем местом, где живёшь ты!

– Тем не менее, я жила здесь со своими сёстрами. Когда здесь жила мать, нас было семеро, а после ее отъезда осталось шестеро.

Потом один за другим мы начали исчезать. Пространство, которое когда-то было до нелепости тесным для семерых, в какой-то момент вдруг стало казаться просторным. Раньше нам приходилось спать почти вплотную друг к другу так, что кожа касалась кожи – было тесно и душно. Но когда я лежала одна, я чувствовала только холод.

– Ничего особенного, правда?

– Действительно.

Я снова рассмеялась и была благодарна ему за то, что он не стал говорить, будто это хороший дом.

– Но я рад, что смог увидеть место, где ты жила.

От этих неожиданных слов я снова посмотрела на Винсента. Его лицо, открыто выражающее глубокую привязанность, было обращено ко мне.

Когда заметила это, оказалось, что Винсент уже улыбается. В его лице, когда он говорил эти слова, не было ни капли лжи. Он не разочаровался, увидев место, которое было меньше, беднее и жальче того, где он живёт.

Осознав это, я почувствовала, как внутри поднимается сильная волна чувств.

Я сделала шаг, встала рядом с ним и вновь окинула взглядом дом – ветхий, словно готов обрушиться в любую минуту. Когда-то ненавидела это место, но в то же время цеплялась за него, будто за единственную нить жизни.

А теперь… Оно казалось мне совершенно чужим.

– В прошлый раз ты говорил о Лукасе. Возможно, ты был прав. Наверное, я никогда не смогу забыть его.

Я чувствовала на себе взгляд Винсента, но сделала вид, что не замечаю, и продолжила:

– Но тебе я покажу всё. Как жила, каким человеком была. Дорога сюда была тяжёлой, но всё равно хотела показать тебе. Потому что это место – то, где жила настоящая я.

– …

– Только тебе.

Когда-то я слышала рассказ о тайном лесе внутри королевского замка. Говорили, даже если выкрикнуть там секрет, то его не услышат, потому что вокруг леса настолько толстые стены и дверь, что нет даже щели, через которую слова могли бы проникнуть наружу. Дверь постоянно охраняют, так что никто не может проникнуть внутрь.

Если бы меня спросили, где находится моё тайное место, я бы назвала именно это. Здесь я родилась и выросла. Здесь хранятся воспоминания о моих младших сёстрах. Здесь прошла вся жизнь Паулы.

Но теперь я больше никому не могу показать это место.

Даже жители деревни, с которыми прожила столько лет, никогда не узнают, что той девчонкой из ветхого дома была я.

Единственный человек, который знает мой секрет, – это теперь Винсент.

– Ни брату Итану, ни Лукасу… Я никогда этого не показывала. Теперь единственный человек, который знает об этом месте, – ты.

Я повернулась к Винсенту.

– Теперь ты больше не сердишься?

– Я же говорил, что не сержусь.

– Тогда… Ты рад, что узнал обо мне чуть больше?

– Да, рад.

Его лицо приблизилось. Наши лбы слегка коснулись друг друга. Его тихий шёпот прозвучал приятно и мягко.

– Мне нравится, что об этом знаю только я.

От этих слов не могла не улыбнуться.

Место было совершенно ничем не примечательное, но Винсент почему-то с любопытством оглядывался вокруг снова и снова.

Я наблюдала за ним, и вдруг мой взгляд упал на лес позади дома. Сначала туда просто устремился взгляд...

А потом и сердце.

– Можешь немного подождать здесь? Мне нужно кое-куда сходить.

Винсент некоторое время молча смотрел на меня.

– Мне нельзя пойти с тобой?

– Позже…

Я улыбнулась, словно извиняясь. После этого Винсент больше ничего не сказал и лишь кивнул.

А я, оставив его позади, развернулась и вошла в лес.

Страница книги Тайная служанка графа в интернете

Table of Contents

Глава 0 - Пролог

Глава 1 - Сумасшедший Хозяин (1)

Глава 2 - Сумасшедший Хозяин (2)

Глава 3 - Сумасшедший Хозяин (3)

Глава 4 - Сумасшедший хозяин (4)

Глава 5 - Сумасшедший хозяин (5)

Глава 6 - Сумасшедший хозяин (6)

Глава 7 - Сумасшедший Хозяин (7)

Глава 8 - Сумасшедший хозяин (8)

Глава 9 - Сумасшедший хозяин (9)

Глава 10 - Сумасшедший хозяин (10)

Глава 11 - Сумасшедший Хозяин (11)

Глава 12 - Странный гость графа (1)

Глава 13 - Странный гость графа (2)

Глава 14 - Странный гость графа (3)

Глава 15 - Странный гость графа (4)

Глава 16 - Странный гость графа (5)

Глава 17 - Странный гость графа (6)

Глава 18 - Странный гость графа (7)

Глава 19 - Чаепитие с графом (1)

Глава 20 - Чаепитие с графом (2)

Глава 21 - Чаепитие с графом (3)

Глава 22 - Чаепитие с графом (4)

Глава 23 - Чаепитие с графом (5)

Глава 24 - Чаепитие с графом (6)

Глава 25 - Чаепитие с графом (7)

Глава 26 - Чаепитие с графом (8)

Глава 27 - Чаепитие с графом (9)

Глава 28 - Чаепитие с графом (10)

Глава 29 - Чаепитие с графом (11)

Глава 30 - Чаепитие с графом (12)

Глава 31 - Обстоятельства графа (1)

Глава 32 - Обстоятельства графа (2)

Глава 33 - Обстоятельства графа (3)

Глава 34 - Обстоятельства графа (4)

Глава 35 - Обстоятельства графа (5)

Глава 36 - Обстоятельства графа (6)

Глава 37 - Обстоятельства графа (7)

Глава 38 - Обстоятельства графа (8)

Глава 39 - Обстоятельства графа (9)

Глава 40 - Момент, когда звезды падали над поместьем графа (1)

Глава 41 - Момент, когда звезды падали над поместьем графа (2)

Глава 42 - Момент, когда звезды падали над поместьем графа (3)

Глава 43 - Момент, когда звезды падали над поместьем графа (4)

Глава 44 - Момент, когда звезды падали над поместьем графа (5)

Глава 45 - Момент, когда звезды падали над поместьем графа (6)

Глава 46 - Момент, когда звезды падали над поместьем графа (7)

Глава 47 - Момент, когда звезды падали над поместьем графа (8)

Глава 48 - Тайная горничная графа (1)

Глава 49 - Тайная горничная графа (2)

Глава 50 - Тайная горничная графа (3)

Глава 51 - Тайная горничная графа (4)

Глава 52 - Тайная горничная графа (5)

Глава 53 - Тайная горничная графа (6)

Глава 54 - Тайная горничная графа (7)

Глава 55 - Тайная горничная графа (8)

Глава 56 - Тайная горничная графа (9)

Глава 57 - Служанка осталась одна (1)

Глава 58 - Служанка осталась одна (2)

Глава 59 - Служанка осталась одна (3)

Глава 60 - Служанка осталась одна (4)

Глава 61 - Служанка осталась одна (5)

Глава 62 - Служанка осталась одна (6)

Глава 63 - Служанка в странном поместье (1)

Глава 64 - Служанка в странном поместье (2)

Глава 65 - Служанка в странном поместье (3)

Глава 66 - Служанка в странном поместье (4)

Глава 67 - Служанка и маленький господин (1)

Глава 68 - Служанка и маленький господин (2)

Глава 69 - Служанка и маленький господин (3)

Глава 70 - Служанка и маленький господин (4)

Глава 71 - Новая встреча с графом (1)

Глава 72 - Новая встреча с графом (2)

Глава 73 - Новая встреча с графом (3)

Глава 74 - Новая встреча с графом (4)

Глава 75 - Новая встреча с графом (5)

Глава 76 - Новая встреча с графом (6)

Глава 77 - Тот, кого я не смогу забыть, даже если попытаюсь (1)

Глава 78 - Тот, кого я не смогу забыть, даже если попытаюсь (2)

Глава 79 - Тот, кого я не смогу забыть, даже если попытаюсь (3)

Глава 80 - Тот, кого я не смогу забыть, даже если попытаюсь (4)

Глава 81 - Тот, кого я не смогу забыть, даже если попытаюсь (5)

Глава 82 - Тот, кого я не смогу забыть, даже если попытаюсь (6)

Глава 83 - Тот, кого я не смогу забыть, даже если попытаюсь (7)

Глава 84 - Тот, кого я не смогу забыть, даже если попытаюсь (8)

Глава 85 - Тот, кого я не смогу забыть, даже если попытаюсь (9)

Глава 86 - Тот, кого я не смогу забыть, даже если попытаюсь (10)

Глава 87 - Всё ещё странный гость графа (1)

Глава 88 - Всё ещё странный гость графа (2)

Глава 89 - Всё ещё странный гость графа (3)

Глава 90 - Всё ещё странный гость графа (4)

Глава 91 - Всё ещё странный гость графа (5)

Глава 92 - Всё ещё странный гость графа (6)

Глава 93 - Всё ещё странный гость графа (7)

Глава 94 - Всё ещё странный гость графа (8)

Глава 95 - Всё ещё странный гость графа (9)

Глава 96 - Всё ещё странный гость графа (10)

Глава 97 - Всё ещё странный гость графа (11)

Глава 98 - Всё ещё странный гость графа (12)

Глава 99 - Всё ещё странный гость графа (13)

Глава 100 - Всё ещё странный гость графа (14)

Глава 101 - Всё ещё странный гость графа (15)

Глава 102 - Всё ещё странный гость графа (16)

Глава 103 - Всё ещё странный гость графа (17)

Глава 104 - Всё же, случайность может стать судьбой (1)

Глава 105 - Всё же, случайность может стать судьбой (2)

Глава 106 - Всё же, случайность может стать судьбой (3)

Глава 107 - Всё же, случайность может стать судьбой (4)

Глава 108 - Всё же, случайность может стать судьбой (5)

Глава 109 - Всё же, случайность может стать судьбой (6)

Глава 110 - Всё же, случайность может стать судьбой (7)

Глава 111 - Всё же, случайность может стать судьбой (8)

Глава 112 - Всё же, случайность может стать судьбой (9)

Глава 113 - Всё же, случайность может стать судьбой (10)

Глава 114 - Всё же, случайность может стать судьбой (11)

Глава 115 - Всё же, случайность может стать судьбой (12)

Глава 116 - Всё же, случайность может стать судьбой (13)

Глава 117 - Всё же, случайность может стать судьбой (14)

Глава 118 - Всё же, случайность может стать судьбой (15)

Глава 119 - Всё же, случайность может стать судьбой (16)

Глава 120 - Всё же, случайность может стать судьбой (17)

Глава 121 - Всё же, случайность может стать судьбой (18)

Глава 122 - Служанка на пороге истины (1)

Глава 123 - Служанка на пороге истины (2)

Глава 124 - Служанка на пороге истины (3)

Глава 125 - Служанка на пороге истины (4)

Глава 126 - Служанка на пороге истины (5)

Глава 127 - Служанка на пороге истины (6)

Глава 128 - Служанка на пороге истины (7)

Глава 129 - Служанка на пороге истины (8)

Глава 130 - Служанка на пороге истины (9)

Глава 131 - Служанка на пороге истины (10)

Глава 132 - Граф предстаёт в новом свете (1)

Глава 133 - Граф предстаёт в новом свете (2)

Глава 134 - Граф предстаёт в новом свете (3)

Глава 135 - Граф предстаёт в новом свете (4)

Глава 136 - Граф предстаёт в новом свете (5)

Глава 137 - Граф предстаёт в новом свете (6)

Глава 138 - Граф предстаёт в новом свете (7)

Глава 139 - Граф предстаёт в новом свете (8)

Глава 140 - Граф предстаёт в новом свете (9)

Глава 141 - Граф предстает в новом свете (10)

Глава 142 - Граф предстаёт в новом свете (11)

Глава 143 - Граф предстаёт в новом свете (12)

Глава 144 - Граф предстает в новом свете (13)

Глава 145 - Граф предстаёт в новом свете (14)

Глава 146 - Граф предстаёт в новом свете (15)

Глава 147 - Граф предстаёт в новом свете (16)

Глава 148 - Возможно, всё было ради этого момента (1)

Глава 149 - Возможно, всё было ради этого момента (2)

Глава 150 - Возможно, всё было ради этого момента (3)

Глава 151 - Возможно, всё было ради этого момента (4)

Глава 152 - Возможно, всё было ради этого момента (5)

Глава 153 - Возможно, всё было ради этого момента (6)

Глава 154 - Возможно, всё было ради этого момента (7)

Глава 155 - Возможно, всё было ради этого момента (8)

Глава 156 - Возможно, всё было ради этого момента (9)

Глава 157 - Возможно, всё было ради этого момента (10)

Глава 158 - Возможно, всё было ради этого момента (11)

Глава 159 - Возможно, всё было ради этого момента (12)

Глава 160 - Возможно, всё было ради этого момента (13)

Глава 161 - Эпилог (1)

Глава 162 - Эпилог (2)

Глава 163 - Эпилог (3)

Глава 164 - Значение имени (1)

Глава 165 - Значение имени (2)

Глава 166 - Значение имени (3)

Глава 167 - Значение имени (4)

Глава 168 - Значение имени (5)

Глава 169 - Значение имени (6)

Глава 170 - Значение имени (7)

Глава 171 - Значение имени (8)

Глава 172 - Значение имени (9)

Глава 173 - Значение имени (10)

Глава 174 - Значение имени (11)

Глава 175 - Значение имени (12)

Глава 176 - Значение имени (13)

Глава 177 - Повседневная жизнь мисс Кристофер (1)

Глава 178 - Повседневная жизнь мисс Кристофер (2)

Глава 179 - Повседневная жизнь мисс Кристофер (3)

Глава 180 - Повседневная жизнь мисс Кристофер (4)

Глава 181 - Повседневная жизнь мисс Кристофер (5)

Глава 182 - Повседневная жизнь мисс Кристофер (6)

Глава 183 - Повседневная жизнь мисс Кристофер (7)

Глава 184 - Повседневная жизнь мисс Кристофер (8)

Глава 185 - Повседневная жизнь мисс Кристофер (9)

Глава 186 - Повседневная жизнь мисс Кристофер (10)

Глава 187 - Любовное письмо (1)

Глава 188 - Любовное письмо (2)

Глава 189 - Любовное письмо (3)

Глава 190 - Любовное письмо (4)

Глава 191 - Любовное письмо (5)

Глава 192 - Любовное письмо (6)

Глава 193 - Любовное письмо (7)

Глава 194 - Любовное письмо (8)

Глава 195 - Любовное письмо (9)

Глава 196 - Любовное письмо (10)

Глава 197 - Любовное письмо (11)

Глава 198 - Любовное письмо (12)

Глава 199 - Любовное письмо (13)

Глава 200 - Любовное письмо (14)

Глава 201 - Любовное письмо (15)

Глава 202 - Любовное письмо (16)

Глава 203 - Любовное письмо (17)

Глава 204 - Любовное письмо (18)

О книге