БАХ!

В ушах стоял только рёв трибун, но казалось, будто этот звуковой эффект идеально дополнял момент.

Удар. Мяч почти с центра поля пролетел между игроками и над их головами, словно луч света, затем начал снижаться и, несмотря на быструю реакцию вратаря, сотряс сетку ворот.

Великолепные удары следовали один за другим. Каждый раз, когда мужчина с предельно сосредоточенным, почти злым выражением лица, мощно бил по воротам, трибуны взрывались овациями.

Вдруг крупный план его острого взгляда застыл на экране, после чего камера резко отдалилась. Перед экраном с его лицом двое ведущих, мужчина и женщина, которые, глядя в камеру, начали диалог.

- Ах, каждый раз поражаюсь его удивительной технике удара. Просто дух захватывает, когда смотришь!

- Да, верно. И сегодня как раз первый день возвращения главного героя этого сюжета, Ким Му Гёма, в корейский футбол.

- Это сейчас самая горячая тема среди футбольных болельщиков. Обычно игроки возвращаются из-за границы, когда теряют форму или перед завершением карьеры, но Ким Му Гём сейчас на пике своей карьеры.

- Верно. До Ким Му Гёма не было корейского игрока, который бы несколько сезонов подряд был неизменным игроком основного состава в топ-клубе.

Картинка сменилась, показывая Му Гёма, только что прибывшего в страну, в окружении шумной толпы. Окружённый журналистами, он уверенно шагал вперёд, и благодаря высокому росту и крепкому телосложению толпа не могла загородить ему обзор. При каждом его шаге люди расступались, словно перед скаковой лошадью или танком.

В солнцезащитных очках он молча шёл вперёд, игнорируя настойчивые вопросы журналистов. Ведущие продолжили разговор.

- Говорить о возвращении не совсем корректно - это годичная аренда. Проще говоря, игрока временно одолжили. Перед продлением контракта Ким Му Гём настойчиво просил об этом и даже согласился отказаться от годовой зарплаты в своём нынешнем клубе "Гринфорд". "Сити Сеул" не мог потянуть арендную плату, да и сам клуб не особо хотел отдавать игрока в аренду, так что пришлось идти на компромисс.

- Насколько я знаю, его зарплата в текущем клубе составляет несколько десятков миллиардов вон. Почему он пошёл на такой шаг?

- Предполагают, что причина в Пак Джун Соне, новом тренере "Сити Сеул". Всем известна история о том, как Пак Джун Сон обнаружил талант Ким Му Гёма ещё в средней школе и сделал из него футболиста.

- Но всё же беспрецедентно, чтобы игрок топ-клуба так настаивал на игре в национальном чемпионате, даже идя на переговоры с клубом. Разве это не редкость даже в мировом масштабе?

- Да. Был случай, когда датский игрок Микаэль Лаудруп вернулся в домашний чемпионат из-за тоски по родине, отказавшись от зарплаты, но эта ситуация несколько иная.

Один из ведущих искренне рассмеялся.

- Ну, Ким Му Гём всегда был генератором беспрецедентных историй.

Изображение сменилось. Это была пресс-конференция. В углу экрана появилась надпись, указывающая, что это съёмка с Чемпионата мира трёхлетней давности.

- Игрок Ким Му Гём, в чём, по-вашему, причина поражения от Уругвая?

Камера показала крупным планом Му Гёма, смотрящего на журналиста. Его красивое, с резкими чертами лицо казалось бесстрастным, почти холодным. Он поднёс микрофон ко рту. Спокойным низким голосом произнёс:

- Не понимаю, почему вы спрашиваете о причинах поражения именно меня.

Сделав паузу, он продолжил:

- Я тоже выкраиваю время, чтобы приехать сюда, так что если недовольны, скажите федерации, чтобы не вызывали меня.

На этом архивные кадры закончились, и ведущие снова посмотрели в камеру.

- Да, Ким Му Гём продолжает вызывать бурные обсуждения. Хоть это и всего на один сезон, но, похоже, за К-лигой будет следить больше болельщиков, чем когда-либо.

- Переходим к следующей новости.

Картинка сменилась, перейдя к другой теме.

Им Джон Гю, капитан команды и вратарь, переключил канал пультом и, хихикая, похлопал сидящего рядом Му Гёма по плечу. Му Гём даже не взглянул на телевизор.

Хотя сейчас Ким Му Гём был в центре внимания, его обсуждали даже не в спортивных программах, для него самого это было просто раздражающим обстоятельством.

- Эй, кадры с той пресс-конференции до сих пор крутят.

- Пусть хоть сто лет показывают, мне всё равно.

Равнодушно ответив, Му Гём подтянул гетры, заканчивая подготовку к тренировке. Он встал, сцепил пальцы и потянулся вперёд, делая лёгкую растяжку, попутно осматривая раздевалку.

Неудивительно, но атмосфера в раздевалке была тихой и одновременно какой-то напряжённой. Громко разговаривали только несколько человек, включая Джон Гю, большинство же игроков, в отличие от обычного, молчали и украдкой поглядывали на Му Гёма.

Начав с перехода в английский клуб второго дивизиона в семнадцать лет, через два года закрепившись в основном составе топ-клуба Английской Премьер-лиги, несколько лет подряд приводя команду к чемпионству и время от времени упоминаясь среди претендентов на "Золотой мяч", Му Гём был поистине беспрецедентной фигурой не только в корейском, но и во всём азиатском футболе.

Даже среди игроков, кроме тех, кто знал его со школы, как Джон Гю, или играл с ним в сборной, большинство видели его вживую впервые. Поэтому он понимал, что какое-то время будет выглядеть здесь как инопланетянин. Впрочем, это продлится максимум неделю.

- Я пойду первым.

Оставив Джон Гю, который всё ещё переодевался, Му Гём вышел на тренировочное поле и глубоко вдохнул. Пока что ему было комфортнее находиться в одиночестве, чем с командой.

Всё казалось странным: люди, стадион, даже то, что он снова играет в футбол под сеульским небом. После отъезда в Англию в семнадцать лет он касался мяча в Корее только во время сборов национальной команды.

Все спрашивали, зачем он едет в Корею. Му Гём понимал их беспокойство и вопросы. Даже сам считал это безумным решением. Каждый день в карьере спортсмена неповторим, и честно говоря, тратить год на пике карьеры в периферийной лиге - непозволительная роскошь. Футбол - не индивидуальный вид спорта, мастерство игрока оттачивается тем сильнее, чем лучше команда, и наоборот - может снизиться, несмотря на все личные усилия.

"Пустая трата времени" - фраза, которую он слышал чаще всего после принятия решения. Все либо критиковали его выбор, не понимая его, либо беспокоились.

- Сможешь сразу приступить к тренировкам?

Пока он смотрел в небо, пытаясь справиться с лёгким беспокойством, рядом раздался знакомый голос. Му Гём повернул голову. Невысокий мужчина средних лет с добродушным лицом, одетый в тренировочный костюм с эмблемой команды, улыбался. Му Гём тоже улыбнулся и ответил:

- Через два дня выходной, тогда и отдохну.

Это был тренер Пак Джун Сон. Хотя как игроку было жаль терять год на пике карьеры, как ученик он не жалел отдать год времени своему наставнику, впервые ставшему главным тренером в профессиональной лиге. Сам факт того, что благодаря Пак Джун Сону удалось заполучить Ким Му Гёма, то, что бывший ученик примчался поддержать учителя в начале новой карьеры - это был лучший венок к началу его тренерской карьеры и честь, которой вряд ли удостоится какой-либо другой тренер. Вспомнив о своей цели, он почувствовал, как тревога отступает.

- Чем быстрее начнёшь, тем быстрее привыкнешь.

- Точно.

Джун Сон похлопал Му Гёма по плечу.

- Правда, спасибо. И прости. Не стоило так напрягаться…

- Аджосси, вы же сами говорили не приезжать. Это я настоял, потому что сам хотел.

Му Гём встал в ряд с другими игроками рядом с тренером. И когда Пак Джун Сон свистнул в свисток игроки, которые были рассеяны и дурачились, быстро собрались, и тренировка началась.

Хоть это и было его собственным решением, но оно действительно было радикальным. Как сказал ведущий ранее - беспрецедентным. Хотя беспокойство и не исчезло полностью, но раз уж решение было принято, Му Гём старался мыслить позитивно.

* * *

Закончив утреннюю тренировку, сфокусированную на физподготовке, игроки собрались в столовой тренировочной базы. Когда Му Гём сел за стол с Джон Гю и парой знакомых игроков, атмосфера из раздевалки стала ещё более очевидной.

«Похоже, теперь даже спокойно поесть не получится», - мысленно вздохнул Му Гём, замечая любопытные взгляды. Джон Гю подозвал жестом нескольких проходящих мимо игроков.

- У Джин, Сон Мин! Идите сюда. Поедим вместе.

Молодые игроки, которым на вид было около двадцати, вздрогнули от неожиданности, но не отказались и поспешно подбежали с подносами. Не решаясь сесть рядом с Му Гёмом, они устроились возле Джон Гю, обмениваясь взглядами и хихикая между собой. Му Гём усмехнулся, глядя на них. Джон Гю сказал:

- Слушайте, если вам интересен Му Гём, надо быть дружелюбнее и общительнее. Думаете, он первым начнёт вести себя как старший, если вы будете только издалека смотреть? Он не из таких.

- И говоришь это прямо при мне.

Му Гём слегка поморщился от такого представления, но всё же кивнул новым игрокам. Те поспешно отвесили глубокий поклон. Один из них быстро обратился к Му Гёму:

- Хён, правда, что вы будете в нашей команде целый год?

- Не верится...

«Это только первый день, скоро привыкнете.»

Му Гём наконец взял палочки и начал есть. По крайней мере, возможность нормально питаться каждый день была большим плюсом.

Еда в “Гринфорде” тоже была неплохой, но при виде корейского стола с рисом, супом и закусками где-то в глубине души невольно появлялось чувство удовлетворения. Хоть он и прожил в Англии почти десять лет, пищевые привычки, сформированные в детстве, не так легко меняются.

- Кстати, хёны, вы слышали новости о хёне Ха Джуне? Говорят, он начнёт работать в нашей команде послезавтра или через день.

- Ах, точно. Ха Джун придёт. И правда, уже время подошло.

На слова одного из парней отреагировали многие игроки, включая Джон Гю. Му Гём, слегка приподняв бровь, спросил:

- Ха Джун?

- Ли Ха Джун. Знаешь его? Вы же вместе играли на прошлом Чемпионате мира.

- А.

«Ли Ха Джун. Ли Ха Джун...» - повторил про себя Му Гём, рассеянно кивая. Он не мог детально помнить всех игроков, с которыми лишь изредка пересекался на сборах национальной команды без личного общения, хотя на Чемпионате мира они провели вместе немало времени.

Но в памяти всплывало лишь смутное "да, был такой парень", образ казался каким-то размытым.

- Вроде помню, а вроде и нет.

- Увидишь его - вспомнишь. В какой это было игре? Он тебе ещё голевую передачу отдал.

- Он переходит из другой команды?

Джон Гю нахмурился и покачал головой:

- Нет. Он будет тренером. У него были обстоятельства, из-за которых он рано завершил карьеру. Сразу после ухода усердно учился, получил лицензию, до прошлого сезона был стажёром в молодёжной команде, а с этого сезона переходит к нам.

- Сколько ему?

- Наш ровесник.

Двадцать шесть лет определённо рановато для завершения карьеры и перехода на тренерскую работу, но такие случаи бывают. Наверное, он будет самым молодым в тренерском штабе. Му Гём просто кивнул.

- Ты, я, Ха Джун - все одного возраста. Когда он придёт, надо выпить втроём. Хоть и у каждого свои обстоятельства, но я рад, что и ты пришёл, и он.

- Видимо, вы с ним тоже близки?

- Он со всеми ладит. Характер хороший. В отличие от тебя.

- Значит, и от тебя тоже отличается.

Раздражённый тем, как тот постоянно подкалывает его, притворяясь при этом дружелюбным, Му Гём резко ответил и вернулся к еде. Он молча сосредоточился на ней, закончил раньше других и, не дожидаясь остальных, встал и широкими шагами прошёл между длинными столами, чтобы вернуть пустой поднос.

- Спасибо за еду.

- Ой, игрок Ким Му Гём! Поешь ещё. Добавки дать?

Повариха, принимая поднос, спросила с такой теплотой, словно увидела родного сына, вернувшегося в увольнение из армии.

- Благодарю, но не стоит.

- В следующий раз поешь побольше. Что любишь? Только скажи! Мы всё приготовим.

Му Гём лишь молча улыбнулся в ответ на искреннее гостеприимство, но поток заботы не прекращался.

- Ну надо же, какой статный, видный, красивый! Прямо хочется с нашей дочкой познакомить. Если будет желание - только скажи. Разве молодым людям сейчас не стоит хотя бы просто встретиться, познакомиться?

- Прекрати! Что ты к человеку пристаёшь в первый же день?

Оставив поварих спорить между собой, не успев и слова вставить, он вышел из столовой. Еда вкусная, атмосфера на кухне приятная. С хорошим настроением Му Гём направился обратно к тренировочному полю.

До начала дневной тренировки оставалось около двадцати минут. Чтобы освоиться на новом поле, Му Гём прогулочным шагом ходил по траве. Осматриваясь, он заметил тренера Джун Сона, стоящего на противоположной стороне. Перед ним стоял какой-то парень, видный только со спины, и они о чём-то беседовали. Му Гём с улыбкой направился к ним.

- Тренер, вы пообедали?

- А, Му Гём-а. Уже поел?

- Да.

В этот момент парень, которого было видно только со спины, повернулся и посмотрел на Му Гёма. Их глаза встретились. Он думал, что это один из тренеров с утренней тренировки, но лицо было незнакомым. Он производил скромное впечатление. Джун Сон жестом подозвал их, будто момент был подходящий.

- Хорошо, что можете заранее познакомиться. Слышал? Это Ким Му Гём, который будет играть в нашей команде с этого сезона.

- Да. Кто же его не знает?

Парень ответил и повернулся к Му Гёму. Когда он повернулся и они встретились лицом к лицу, его впечатление немного изменилось.

Глаза с относительно большими чёрными зрачками, округлые, но слегка приподнятые к вискам, смотрели на Му Гёма. В нём сочеталась кажущаяся мягкость с какой-то хрупкостью, словно тонкая бумага, которая вот-вот помнётся. Впечатление отличалось от безвольности или слабости - возможно, такое ощущение создавали его белая кожа и тонкие черты лица. Он поприветствовал Му Гёма:

- Давно не виделись. Рад встрече.

«Кто это? Говорит как знакомый, и вроде где-то встречались...»

Му Гём, хотя и был заинтригован, не стал спрашивать первым и протянул руку для приветствия. Парень посмотрел на неё, коротко пожал и отпустил. Джун Сон представил его:

- Это Ли Ха Джун, наш новый тренер по физподготовке. Он выйдет на работу через несколько дней, а сегодня ненадолго заглянул подать документы.

- А!

Му Гём невольно издал короткое восклицание.

«Видимо, это тот человек, о котором говорили Джон Гю и другие ребята. Хотя после разговора с Джон Гю он думал, что сразу вспомнит его, увидев лицо, но оно казалось одновременно и знакомым, и незнакомым. Определённо где-то видел, но воспоминания нечёткие. И всё же не такие уж смутные.»

Но вскоре Му Гём горько усмехнулся про себя.

На прошлом Чемпионате мира он постоянно был на взводе и особо ни с кем не общался, так что неудивительно, если те, с кем он тогда пересекался, стёрлись из памяти.

Это было три года назад. После ежедневных тренировок с топовыми игроками в "Гринфорде", тогда было трудно выносить всего месяц тренировок с наспех собранными игроками национальной сборной и через силу проводить матчи с разладившейся командой. Он даже не скрывал этого недовольства. На первом в жизни мундиале* его чрезмерный энтузиазм только углубил пропасть с другими игроками.

* Прим.: Мундиа́ль (от исп. mundial - мировой, всемирный), то же, что чемпионат мира по футболу.

Пресса и публика критиковали его за высокомерие, якобы из-за того, что он зазвездился после игры за границей. Из-за этого, несмотря на то что он забил больше всех голов, его назвали "причиной поражения". Это был Чемпионат мира, который он не особо хотел вспоминать, и, возможно, поэтому воспоминания о товарищах по команде того времени были такими туманными.

Сейчас он уже не такой безрассудный, но как и раньше, теперь Му Гём не стремился активно сближаться с людьми, если только не пытался кого-то соблазнить, да и сам не был из тех, к кому легко подойти. Хоть сам он и считал, что характер у него не хуже, чем у других, но то ли из-за немного угрюмой внешности в сочетании с привычкой не скрывать эмоции, то ли из-за внушительного телосложения - всегда так было. Поэтому поначалу пришлось нелегко за границей, где из азиатов было всего несколько запасных игроков, да и язык не знал, но характер особо не изменился. В конце концов, время всё само расставило по местам.

- Эй ты, какое ещё "а"? Поздоровайся как следует.

После выговора от смущённого тренера Му Гём, на секунду погрузившийся в свои мысли, снова посмотрел на стоящего перед ним Ха Джуна.

«Что же сказать?» - после короткого размышления он решил пойти проторенным путём:

- Рад встрече с вами, тренер Ли.

Тут Джун Сон, посмеиваясь, спросил:

- А, что, обращаешься на "вы" с тренером? Вы же вроде ровесники?

- Точно. Зови просто по имени, когда не на тренировке, - ответил с улыбкой Ха Джун.

Он держался довольно дружелюбно, но из-за смутных воспоминаний ситуация получалась неловкой. В этот момент сзади послышалось удивлённое "о-о" и голоса других людей:

- Ха Джун-и хён!

- Ха Джун-а!

- А говорили, что придёте через несколько дней.

Вокруг моментально стало шумно. Похоже, Ли Ха Джун был звездой, но в ином смысле, чем Му Гём. Игроки, которые даже близко не подходили к Му Гёму, опасаясь его реакции, теперь толпились вокруг Ха Джуна, изображая радость встречи. Тот, весь сияя, отвечал на их вопросы.

«Если бы речь шла о тренере, это было бы понятно, но для футболиста он выглядел несколько вяло - настолько, что казалось странным. И эти быстро появляющиеся улыбчивые глаза, и белое лицо, как у чистоплюя. Хотя, какое должно быть лицо у футболиста? Не зря же люди в шутку предлагают другие профессии, которые больше подошли бы к внешности футболистов.»

- С Му Гёмом поздоровался?

- Да, - Ха Джун с улыбкой ответил на вопрос Джон Гю.

- Но кажется, он меня не помнит.

- ...

«Попался. Конечно, когда услышал имя, сразу выдал себя глупым "а". Было бы странно, если бы он не заметил.»

Неловко было и подтверждать, и отрицать, поэтому промолчал, но как и ожидалось, Джон Гю, заметив некоторое замешательство, сам попытался сгладить ситуацию.

- Да он вообще мало что помнит. Эгоист, кроме себя никого не видит. Знаешь, что он мне сказал после того, как мы встречались раз десять в средней школе? "А ты тоже был в футбольной секции?" - вот так вот.

- Ха-ха! - Ха Джун рассмеялся.

«Ну, теперь-то он точно запомнит его как нового тренера. И на том хорошо.»

Один из тренеров объявил о начале дневной тренировки. Молодые игроки быстро разбежались, и когда остались только Джон Гю, Му Гём и Ха Джун, последний поправил сумку на плече, собираясь уходить:

- Я тоже впервые буду тренировать основной состав взрослой команды, так что надеюсь на вашу поддержку.

- Конечно, скоро увидимся. Мы же ровесники, давайте помогать друг другу.

- Да. Рад был встрече с вами обоими. Идите скорее.

Ха Джун помахал рукой, торопя их на тренировку. Джон Гю ещё раз попрощался, и Му Гём тоже развернулся. Игроки собрались в круг в центре поля. Получая указания по разделению на команды, Му Гём вдруг поднял голову и посмотрел туда, где стоял Ха Джун.

Ха Джун, который вёл себя так, словно сейчас уйдёт, неожиданно остался стоять на том же месте.

Четвёртый день после приезда в Корею. Му Гём отдохнул только в день прилёта, а уже со следующего дня присоединился к обычным тренировкам, тренируясь наравне с остальными игроками, после чего был один выходной.

Поскольку прошло совсем немного времени с момента приезда, ничего особенного не происходило. Дом в Корее, где он проведёт год, был арендован ещё в Лондоне, а подготовку к заселению и меблировку агентство завершило до его приезда. Пришлось походить по государственным учреждениям из-за нескольких документов, требующих личного присутствия, и провести одну встречу по поводу рабочего контракта, о котором шла речь ещё до приезда в Корею. Вот и всё.

- Ты это видел?

На следующий тренировочный день после сладкого выходного товарищ по команде Джон Гю, с застывшим лицом, сразу же сунул телефон прямо под нос Му Гёму. Тот только что вошёл в раздевалку и даже не успел снять сумку с плеча.

Телефон был слишком близко, ничего толком не разглядеть. Му Гём, нахмурившись, отодвинул его пальцем. В окне портала выстроились в ряд однострочные комментарии.

******* скоростной трахальщик, да???

******* ёщё дебютный матч не сыграл, а уже другие голы забивает, ккккк

******* член шалит будь здоров, как такого уважать

******* я фанат “Сити Сеул”, надеялся, что эта сука к нам не придёт

******* хаха, притворяешься фанатом “Сеула”, да? Спортсмену главное спорт, какое дело до личной жизни

Можно было и не спрашивать, к какой статье комментарии. Му Гём без всякого выражения отмахнулся от телефона:

- И зачем с утра такое суёшь?

- Только приехал, и уже начинается?

- Последний коммент понравился. Спортсмену главное - спорт.

Му Гём небрежно бросил это, снимая джерси и футболку. Обнажилось крупное, с широким костяком тело, плотно обтянутое мышцами. Просто снимая футболку, при каждом движении рук его широчайшие мышцы спины и мышцы вдоль позвоночника перекатывались, словно горный хребет.

Даже мужчинам нельзя было не почувствовать одновременно восхищение и давящую ауру. И Джон Гю, и другие игроки поблизости на мгновение замолчали, глядя на Му Гёма, но когда он начал натягивать тренировочную форму через голову, отвели взгляд.

- Хм. Как бы там ни было, но это уже слишком, парень. Это вопрос репутации команды. Держи себя в руках. Сам знаешь, здесь атмосфера не та, что за границей.

Джон Гю прочистил горло и, хоть и не особо настойчиво, но всё же сделал замечание. Му Гём тоже слегка нахмурился. Кто бы мог подумать, что их сфотографируют прямо с первого раза.

Казалось, ещё несколько лет назад в Корее папарацци не были настолько назойливыми, но похоже, те времена прошли. Хотя они не были такими агрессивными, как печально известная британская жёлтая пресса, но если говорить о том, насколько это раздражает, то здесь может быть даже хуже.

Как сказал Джон Гю, в отличие от Англии, здесь Му Гём не был чужаком. С одной стороны, это давало спокойствие, но с другой - создавало неудобства. Он понимал это, но неприятное оставалось неприятным. Му Гём, нахмурившись, возразил:

- С каких пор на работе нужно отчитываться о личной жизни?

- Сам всё понимаешь, зачем спрашиваешь. Просто учитывай национальный менталитет, вот и всё.

Му Гём вздохнул так тихо, что остальные не заметили. Как только стало известно о его переходе в “Сеул” на правах аренды, ещё до въезда в страну через агентство посыпались предложения о работе.

Помимо спортивных мероприятий, было бесчисленное количество запросов на рекламу различных товаров, интервью, развлекательные шоу и документальные программы. Реклама кофе, в которой он сейчас снимается, как раз и была одним из таких предложений. Говорили, что его брутальный образ идеально подходит для растворимого кофе, сохранившего аромат гватемальских зёрен.

На самом деле Му Гём даже не пьёт кофе, но их интересы совпали, и как только контракт был подписан, компания организовала встречу с другой моделью рекламы - Ха Ын У.

Концепция рекламы была построена вокруг романтического отдыха молодожёнов. Встреча завершилась презентацией продукта и ознакомлением моделей с раскадровкой. Когда деловые вопросы были решены, клиенты первыми покинули помещение. А когда Ха Ын У отправила своего менеджера, оставшись наедине с Му Гёмом, и они продолжили разговор.

Ха Ын У начала с того, что любит футбол и часто смотрит его матчи, отметила, как неожиданно было встретиться на съёмках рекламы кофе, рассказала о своих путешествиях по Мексике и Гватемале, на что Му Гём поделился опытом выездного матча в Мексике. Так, обмениваясь незначительными темами для разговора, вскоре они вместе оказались в его Бентли.

Ну а дальше всё пошло предсказуемо. На новостных порталах уже появилось заявление Ха Ын У с объяснением: «Коллега, с которым познакомились по работе, просто хорошие друзья», а агентство Му Гёма тоже готовило похожее оправдание.

- Найди себе хорошую девушку и остепенись. Хватит цеплять то одну, то другую.

Джон Гю, который уже два года как женат и имеющий ребёнка, сказал это довольно искренним тоном. Му Гём усмехнулся:

- Я что, похож на тебя? С чего бы мне спешить?

- Тебе не надоела такая жизнь? Когда остепенишься, приходит душевное и физическое спокойствие. Правда.

Спортсмены, как правило, рано женятся и создают семью, независимо от страны, так что совет был не лишён смысла. Нередко можно было услышать истории о том, как после женитьбы даже у отъявленных гуляк стабилизировалось психическое состояние и улучшилась физическая форма. Даже в “Гринфорде”, его основном клубе, был такой парень.

Однако на этот раз Му Гём посмотрел на Джон Гю взглядом, выражающим полное непонимание:

- Это же скучно.

- Что?

- Никогда не хотел такой стабильности, хватит нотации читать. Не думаю, что у тебя достаточно жизненного опыта, чтобы меня поучать.

- Эй, это не нотации...

- И это выражение "цеплять". Двое взрослых людей по обоюдному согласию встречаются. Ладно, ты женат и важничаешь, но говорить как старпёр в твоём возрасте - это отвратительно.

- Ах ты, гад… Задел за живое. Ладно-ладно. Не буду больше докучать, только прекрати.

Му Гём вышел, оставив смущённого Джон Гю позади. К счастью, кроме него, никто больше не пытался подколоть его из-за этого скандала. Пока все только присматривались к Му Гёму и не решались говорить об этом.

Для Му Гёма жизнь была чем-то динамичным, постоянным движением вперёд к будущему через завоевания и перемены, а не оседлостью ради стабильности. Стоячая вода загнивает, и, что важнее всего, это скучно.

Секс похож на игру. Один на один, тайно обмениваясь сигналами, прощупывая, стоит ли бить по воротам - всё это довольно увлекательно. Когда желания обоих совпадают, появляется маленькое чувство достижения, будто забил мяч в невидимые ворота.

Хотя и не так сильно как футбол, секс был одним из незаменимых удовольствий в жизни, и, что важнее всего, отличным способом контролировать бурлящую энергию и стресс до и после матчей. Но только до этого. Он не хотел ни привязываться к одному человеку, ни придавать физическим отношениям какой-то особый смысл.

Среди тех, с кем он встречался, иногда попадались люди, пытавшиеся перейти эту черту, но чем больше они цеплялись, тем быстрее он терял интерес. А когда заводили речь о любви, пропадало даже простое человеческое расположение. «Несколько раз переспали, потому что понравилась внешность или общие интересы, и уже любовь? Люди слишком легко бросаются этим словом. Смешно. Знал бы заранее - держался бы подальше, но сначала ведь не узнаешь истинных намерений. В начале все притворяются непринуждёнными, но к концу часто оказывается иначе, и тогда чувствуешь себя так, будто наступил на мину. Впрочем, в каждой игре есть ловушки.»

Му Гём воспринимал это как часть правил. Он же не собирался платить за это деньги, как будто умрёт без этого. Что плохого в том, что молодые мужчина и женщина, у которых совпали желания, проводят вместе ночь? И частота таких встреч была не только его виной. Непонятно, почему люди отрицают женские желания.

Кто знает. Возможно, когда-нибудь он тоже состарится, устанет и захочет мирно осесть, гладя кого-то по голове, но пока что до этого далеко.

Погрузившись в размышления о жизни, начавшиеся с нотаций Им Джон Гю, он почувствовал короткую вибрацию телефона. На экране высветился незнакомый номер. Немного поколебавшись, Му Гём ответил на звонок. Возможно, это связано с недавним скандалом.

- Ким Му Гём слушает.

[А, здравствуйте. Я правильно набрал номер.]

Незнакомый голос. Му Гём слегка нахмурился.

- Кто это?

[Позвольте представиться ещё раз. Я продюсер Чо Хён Чхоль. Я несколько раз обращался в агентство по поводу съёмок документального фильма…]

- ...Агентство дало вам мой номер?

[Нет, я получил его от общего знакомого. Поскольку всё время получал отказы, хотел поговорить напрямую…]

Морщина между густыми бровями стала глубже.

- Не понимаете смысл слов "общайтесь через агентство"? Думаете, я держу агента для того, чтобы любой, у кого есть мой номер, мог звонить напрямую?

[Да. Я очень извиняюсь за это. Но мне очень нужно…]

- Среди всех телевизионщиков больше всего ненавижу таких крыс, как ты, которые роются в чужом грязном белье. Не знаю, на что ты рассчитываешь, предлагая совместную работу, но раз хочешь прямой ответ - получай. Отвали.

Не дожидаясь ответа, Му Гём нажал отбой. И без того с утра был не в настроении из-за скандала. И тут ещё этот бестактный звонок на личный номер, который он никому не давал.

Цокнув языком, он услышал свисток, оповещающий о начале тренировки. Игроки, вышедшие из раздевалки, выстроились на поле ровными рядами. Возле тренера и инструктора стоял человек, которого не было до выходных.

На нём была тёмно-синяя футболка с эмблемой команды, тонкая джерси и длинные брюки. На шее висели свисток и секундомер, в руке он держал блокнот. При виде этого новичка, похожего на студента физкультурного или практиканта, уголок губ Му Гёма невольно приподнялся.

Джун Сон прокашлялся и представил новичка:

- Кхм. Думаю, все уже знают, но это Ли Ха Джун, с сегодняшнего дня наш тренер по физподготовке. Как вам известно, раньше он, как и вы, был футболистом. Не нужно объяснять, насколько важна сейчас профессиональная физическая подготовка, верно? Он отличный специалист, так что слушайте его внимательно. Ха Джун, скажи пару слов.

Стоявший рядом Ха Джун поклонился и выпрямился. На его лице сияла искренняя улыбка.

- Меня зовут Ли Ха Джун. Надеюсь на плодотворное сотрудничество. Если правильно следить за своим телом, можно избежать даже тех травм, которые кажутся неизбежными. Я буду усердно работать и надеюсь на вашу поддержку и доверие.

Голос был мягким, но уверенным. Как только он закончил, игроки зааплодировали и закричали приветствия. Му Гём, стоявший со скрещенными за спиной руками, не зная Ха Джуна, не мог искренне разделить всеобщий энтузиазм и лишь формально похлопал.

Тренировка, как обычно, началась с лёгкой пробежки и растяжки. Однако в этот раз было немного иначе - с появлением Ха Джуна изменилась привычная программа растяжки. Похоже, игрокам понравились эти свежие изменения.

- Это может занять немного больше времени, чем обычно, поскольку сегодня первый день и я хочу проверить физическое состояние каждого. Прошу вашего понимания.

Когда Ха Джун произнёс это с улыбкой, игроки хором ответили "Да!", словно детсадовцы. Му Гём невольно поморщился от этой неуместно милой атмосферы среди взрослых мужиков.

Построив игроков широким кругом для растяжки, Ха Джун начал внимательно осматривать каждого, делая заметки в блокноте. Он выглядел довольно серьёзно: поднимал ноги растягивающихся игроков, ощупывал область таза, копчика, внутреннюю поверхность бедер, проверял различные движения - то разводя сведённые ноги, то сводя разведённые.

«Сразу видно новичка. Чересчур старается.» - подумал Му Гём, усмехнувшись, продолжая выполнять указанные упражнения. Наконец подошла его очередь, и Ха Джун встал перед ним. Присев на колено и положив блокнот на ногу, он начал давать указания:

- Для начала сядь, вытянув ноги.

Му Гём выполнил.

- Так, наклонись вперёд, ноги вместе. Да, хорошо. Теперь разведи ноги.

Когда Му Гём послушно выполнил движения, Ха Джун что-то усердно записал. Указания продолжались.

- Давай проверю твои лодыжки.

Ха Джун легко взял Му Гёма за лодыжку. Сделав несколько нажатий через носок, спросил, не больно ли. Услышав, что всё нормально, кивнул и снова что-то записал. Затем переместился к ногам Му Гёма.

- Ляг на живот и подними правую ногу. Так. Теперь левую. Ещё немного.

И снова что-то записал. То лёжа, то сидя, то стоя - Му Гём по очереди поднимал и опускал ноги, сгибал спину и руки. При каждом выполненном движении Ха Джун делал пометки.

- Отлично, достаточно. Спасибо.

Видимо удовлетворённый осмотром, Ха Джун перешёл к следующему игроку.

«Что за?..»

Продолжая осматривать каждого, Ха Джун давал указания по растяжке всей команде. Му Гём, выполняя их, чувствовал какой-то дискомфорт.

«Как бы это описать?.. Он ощущал себя не спортсменом на тренировке, а скотиной на осмотре у ветеринара.»

Впрочем, физический осмотр был стандартным, такие тесты проводят везде. Во время растяжки Му Гём наблюдал за тем, как Ха Джун работает с другими игроками. Ничего особенного - те же движения, оценка состояния, записи. Не было конкретной причины для недовольства, только смутное ощущение дискомфорта, которое невозможно выразить словами. Так и закончилось время растяжки. Ха Джун обратился к игрокам:

- Сегодняшняя растяжка заняла вдвое больше времени, чем обычно, наверное, было тяжело. Но это всё для составления индивидуальных тренировочных программ, так что прошу понять. После наблюдения за дневной тренировкой, с завтрашнего дня начнём работать по индивидуальным программам.

- Да! - снова хором ответили игроки, как цыплята. Атмосфера во время тренировки была отличной. Только Му Гём, охваченный необъяснимым чувством отчуждения, слегка хмурился и время от времени поглядывал на Ха Джуна.

* * *

Му Гёму не потребовалось много времени, чтобы понять, почему Ли Ха Джун так популярен среди игроков.

Как и везде в корейском спорте, футболисты с начальной школы проходят через строгое, а точнее сказать - жестокое воспитание. Не только тренеры и руководители упивались своей мелочной властью. Пожалуй, ещё тяжелее были отношения между старшими и младшими. Нередко старшие, прикрываясь не опытом или навыками, а лишь возрастом и выслугой, избивали и изводили младших. Многие бросали спорт, не выдержав такого обращения.

Му Гёму повезло - он встретил Пак Джун Сона, тренера с твёрдыми педагогическими принципами, и рано начал выступать за границей. К тому же, благодаря сочетанию таких факторов как мастерство, характер, телосложение и внешность, он почти не сталкивался с дедовщиной в Корее. Конечно, он знал, что это такое. Пусть в другой форме и с другим характером, но дедовщину Му Гём испытал достаточно. Даже раздевалка “Гринфорда”, ставшая для нынешнего Му Гёма почти родным домом, не была таким уж мирным местом.

В таком мире спортсменов, конечно, хочется довериться тому, кто с улыбкой выслушает. Кто угодно бы так поступил.

- Хён... то есть, тренер. Можно вас на минутку?

- Да, конечно. Пойдём в комнату отдыха?

Му Гём потягивал воду через соломинку, наблюдая, как один из игроков подходит к Ха Джуну, делавшему заметки на скамейке. С тех пор как тот пришёл, такие сцены стали привычными - похоже, игроки делились с ним своими проблемами.

Хоть и говорили они в основном о тренировках, это было удивительно. Насколько Му Гём знал, в футболе редко обращаются к тренерам или старшим товарищам за советом, да и те редко так охотно откликаются.

Среди спортсменов-мужчин нечасто встретишь такого внимательного человека, готового выслушать и разделить чужие проблемы. Даже если и выслушают, обычно несут такую чушь в качестве решения, что просившие совета сами отваливаются.

В “Гринфорде” и других европейских командах были спортивные психологи и консультанты, отвечающие за ментальное состояние игроков, но в Корее, взять хотя бы “Сити Сеул”, такими вещами совершенно не занимались.

«Разве тренер по физподготовке должен выполнять такую роль? Ему же за это дополнительно не платят.»

Хотя Му Гём так думал, он ничего не говорил. У него не было причин беспокоиться об удобстве Ли Ха Джуна.

Как бы то ни было, прошло уже несколько дней с тех пор, как Ха Джун приступил к работе. Они с Му Гёмом существовали параллельно - без конфликтов, но и без особой близости.

- Здравствуйте, хён Му Гём.

- Хм.

Когда Му Гём проходил мимо Ха Джуна, окружённого несколькими игроками, кто-то не забыл его поприветствовать. Не собираясь прерывать их разговор, Му Гём хотел просто кивнуть в ответ и пройти мимо. Но Ха Джун быстрее объявил об уходе:

- Ну, мне нужно заглянуть в офис, так что я пойду. Поговорим позже.

- А, вы заняты? Да, идите, тренер.

«...Нет, возможно, это не просто параллельное существование.»

Глядя на Ха Джуна, который внезапно попрощался и исчез, как только появился Му Гём, тот пытался подавить зарождающиеся подозрения.

Дискомфорт, который он почувствовал в первый день, не исчезал. Трудно точно сформулировать, но не покидало ощущение, что Ха Джун испытывает к нему неприязнь. Если спросить почему - вот примеры:

• Когда Ли Ха Джун разговаривает с другими, он внезапно уходит, как только появляется Ким Му Гём;

• Когда несколько тренеров одновременно работают с игроками, почему-то Ким Му Гём никогда не попадает к Ли Ха Джуну;

• Когда Ли Ха Джун работает с игроками один, чувствуется неуловимая разница в том, как он обращается с Ким Му Гёмом и остальными;

• Никогда не возникает ситуаций, где Ким Му Гём и Ли Ха Джун остаются наедине.

Впрочем, оба работали в команде всего несколько дней, и всё это можно было списать на совпадения и игру воображения.

По правде говоря, Му Гёму было всё равно, если кто-то чувствует к нему неприязнь. Везде таких людей больше, чем тех, кто относится к нему хорошо, так что ничего нового.

«Да и плевать.» - пробормотал про себя Му Гём и побежал в центр тренировочного поля, услышав свисток, означающий конец перерыва. Теперь нужно было переместиться в закрытый зал для новой тренировки.

По предложению Ли Ха Джуна игроки “Сити Сеул” стали заниматься пилатесом дважды в неделю. В “Гринфорде” пилатес уже был частью регулярной программы, а некоторые игроки даже занимались йогой, так что для Му Гёма это было привычно. Но большинство игроков “Сити Сеул” неуклюже двигались в зале, следуя указаниям Ха Джуна, явно непривычные к такой тренировке.

Му Гёму нравилась новая программа. Он как раз искал время для индивидуальных тренировок, поскольку базовая физподготовка в “Сити Сеул” сильно уступала “Гринфорду” и по количеству, и по качеству. Хотя добавление новой программы не могло компенсировать отсутствие бассейна, джакузи, а оборудование для силовых тренировок и пилатеса нуждалось в обновлении, это было лучше, чем ничего.

Тренеры суетились вокруг мужчин, неуверенно перемещающихся между различными тренажерами и инвентарём. Естественно, что инициатор новой программы выглядел самым занятым среди них.

- Ногу немного левее. Отлично. В этом упражнении нельзя перекашивать таз.

- Вот так?

- Да, гораздо лучше.

- Правда?

- Конечно.

Ха Джун придерживал талию игрока, помогая принять правильное положение, и они тихо переговаривались. Неудивительно, что игроки относились к нему дружелюбно - он недавно завершил карьеру футболиста, и разница в возрасте была небольшой. Это касалось не только молодых игроков. Даже со старшими Ха Джун держался приветливо, умело передавая свои указания так, чтобы не задеть их чувства.

- Хён, у вас сейчас небольшой сколиоз прогрессирует. Поэтому при выполнении этого упражнения нужно больше нагружать левую сторону. Так мы восстановим баланс.

- Точно. Недавно в больнице то же самое сказали. Наверное, поэтому спина иногда и побаливает?

- Вероятно. Смотрите, здесь больно, когда нажимаю? Из-за дисбаланса эти мышцы перегружены и напряжены. Если продолжите бегать в таком состоянии, это создаст лишнюю нагрузку на организм.

Му Гём, выполняя упражнения на пресс на фитболе, наблюдал за Ха Джуном, который по очереди давал указания игрокам. Тот постепенно приближался к нему. Одного игрока он учил балансировать таз с помощью резинки, другого - качать пресс на реформере*.

* Прим.: Реформер - это специальное тренажерное оборудование, используемое в пилатесе для выполнения различных упражнений. Он представляет собой длинную платформу, оснащенную пружинами, роликами и другими механизмами, которые создают сопротивление и помогают развивать силу, гибкость и координацию тела.

И вот наконец настала очередь Му Гёма. Ха Джун посмотрел на него, лежащего на фитболе, а затем перевёл взгляд на свой блокнот.

- У тебя в целом серьёзных проблем нет, но есть тенденция больше нагружать правую лодыжку. Видимо, потому что чаще используешь правую ногу как опорную. Думаю, нужно снизить нагрузку на правую сторону и укрепить левую лодыжку для баланса. Это также улучшит силу удара. И конечно, нужно укреплять кор.

- Знаю.

- Иди сюда. Сначала поработаем с резинкой, потом на реформере. Давай, надень на лодыжку.

Упражнения, которые показывал Ха Джун, были Му Гёму хорошо знакомы. Следуя указаниям, он выполнял различные укрепляющие движения: ходьба на месте и подъемы ног с резинкой, работа одной ногой на реформере. Ха Джун слегка улыбнулся, заметив его уверенные движения, отличающиеся от других игроков.

- Ты и без объяснений всё это знаешь, да? Левую сторону качай в два раза больше.

- Ага.

- Поскольку верхняя и нижняя части тела связаны по диагонали, при упражнениях на пресс старайся сильнее напрягать правую часть корпуса. И опусти копчик немного ниже.

Когда Ха Джун с улыбкой собирался уйти, Му Гём окликнул его:

- Тренер.

- Да?

- Это всё? Больше ничего нет?

- В смысле?

Стоя на реформере, Му Гём смотрел на Ха Джуна сверху вниз почти что с вызовом. Ха Джун только округлил глаза и с недоумевающим выражением уставился на Му Гёма.

- Ничего.

Когда Му Гём махнул рукой, Ха Джун просто неловко улыбнулся и отошёл проверять следующего игрока. Глядя на то, как он инструктирует другого футболиста, Му Гём в этот момент, спустя несколько дней после появления нового тренера по физподготовке, наконец чётко осознал природу его дискомфорта.

Дело было не просто в неловкости. Ли Ха Джун избегает прикасаться только к нему.

Исправляя позы, Ха Джун всегда клал руки на тела спортсменов и давал указания через прямой контакт. Казалось, он делал это не столько из необходимости, сколько по привычке. Он без стеснения ощупывал мышцы, почти всегда прикасался к игрокам, давая указания, и делал это прямо сейчас.

Конечно, нельзя сказать, что он совсем не прикасался к Му Гёму. Однако Му Гём чувствовал, что тот сознательно старается свести физический контакт к абсолютному минимуму. За эти несколько дней с его прихода Му Гём мог с уверенностью сказать, что он единственный игрок здесь, к которому тренер так старательно избегает прикасаться.

«Похоже, вопреки внешности, этот парень довольно обидчивый. Может, он задет тем, что я не вспомнил его при первой встрече?» - подумал Му Гём.

Но это уже слишком. Если нужна коррекция - надо корректировать, если нужна пальпация - надо пальпировать. Это обязанность тренера по физподготовке. Возможно, он решил, что в этом нет необходимости, но то, что только к нему одному проявляется такое особое отношение, казалось странным. Всё больше укреплялось подозрение, что дело не в профессиональной необходимости, а в межличностных отношениях.

- Тренер!

Му Гём окликнул проходящего мимо Ха Джуна. Тот уставился на него широко раскрытыми глазами.

- Да?

- Что-то спина побаливает в последнее время, не посмотришь?

- Что? С каких пор? Вроде не было никаких предпосылок.

- Ну, дня два примерно.

Ха Джун кивнул и поспешно расстелил мат на полу.

- Тогда это может быть острая боль. Ложись сюда на живот.

Му Гём послушно лёг, но внутренне удивился.

«Что-то слишком легко согласился. Может, ему только показалось?»

- Тренер Чон!

- А? Что?

В этот момент Ха Джун позвал другого тренера. Му Гём услышал приближающиеся шаги. За спиной раздался разговор:

- Спортсмен Ким Му Гём жалуется на боль в спине, не поможете с пальпацией? Вы же лучше меня в этом разбираетесь.

- А, хорошо.

Тренер Чон и Ха Джун опустились на колени рядом с Му Гёмом. Тот повернул голову и посмотрел на Ха Джуна. С серьезным выражением лица, раскрыв блокнот и приготовившись делать заметки, Ха Джун спросил:

- Где именно болит?

- Уже не болит…

- А?

- Всё в порядке, тренер Чон.

Когда Му Гём сел, тренер Чон, не задавая лишних вопросов, просто переспросил "да?" и вернулся к своим делам. Му Гём, сидя на мате, и Ха Джун, опустившийся рядом на колени, посмотрели друг на друга. Ха Джун растерянно указал рукой на мат:

- Ты же говорил, что больно. Давай ложись обратно. Нужно всё тщательно проверить.

- Тогда я бы предпочёл, чтобы тренер Ли сам осмотрел.

- Что?

- Сам. Без посторонних.

Ха Джун только моргал, словно не понимая смысл слов Му Гёма. Пока он молча сидел, Му Гём, не дожидаясь ответа, снова лёг на мат. Послышалось, как Ха Джун, переступая на коленях, придвинулся ближе. Блокнот и ручка, которые он держал, опустились на пол.

Му Гём, повернув голову, украдкой наблюдал. Ха Джун, пристально глядя на поясницу, спросил:

- Где именно болит?

- Слева.

Му Гём ответил наугад и стал ждать его следующего действия. Ха Джун молча смотрел на поясницу Му Гёма, потом едва заметно нахмурился, слегка вздохнув.

Наконец его рука опустилась на поясницу Му Гёма. Почувствовал, как суставы четырёх пальцев и кончик большого пальца глубоко надавили на левую сторону. Продолжая нажимать, Ха Джун осторожно спросил:

- Больно?

- Нет. Чуть ниже.

- Здесь?

Руки Ха Джуна продолжали массировать спину. Приятные прикосновения. Ощущение было такое, будто по спине ходит, мягко переступая лапками, маленький зверёк, и Му Гём постепенно расслабился.

Но Ха Джун, напротив, всё больше напрягался. Му Гём, скосив глаза, видел, как его сначала серьёзное лицо постепенно наполнялось растерянностью и недоумением. Неудивительно - со спиной всё было в полном порядке, никакой боли не было.

Руки Ха Джуна продолжали исследовать спину Му Гёма, двигаясь то влево, то вправо, то вверх, то вниз, пытаясь найти источник боли. Не ограничиваясь только поясницей, видимо, решив, что дело не в ней, он начал ощупывать таз, копчик, бока, внешнюю и заднюю поверхность бедер.

«Какие нежные руки», - подумал Му Гём, подперев подбородок и закрыв глаза, наслаждаясь массажем.

Чем больше Ха Джун убеждался в идеальном состоянии тела Му Гёма, тем серьёзнее становилось его лицо. Наконец, словно сдавшись, он тяжело вздохнул и выпрямился. Взяв блокнот, он начал что-то записывать. Его голос, пытавшийся звучать невозмутимо, был явно подавленным.

- Я, видимо, недостаточно опытен и не могу точно определить. Если есть боль при отсутствии проблем с мышцами поясницы и живота, возможно, это отражённая боль из другого источника. Но похоже, что и с мышцами таза и ног тоже всё в порядке... Лучше пройти детальное обследование у медицинской команды. Я передам им информацию.

Создавать такие сложности не входило в планы Му Гёма. Он уже прошёл все обследования при поступлении в команду, и с момента последнего теста прошло совсем немного времени. Он не собирался заставлять людей выполнять ненужную работу из-за притворной болезни. Му Гём открыл рот, чтобы как-то выкрутиться:

- Два дня назад.

- М?

- Я случайно ударился поясницей о кровать. Может быть, из-за этого?

Ха Джун посмотрел на Му Гёма с непонимающим выражением лица, но вскоре, похоже, осознав смысл сказанного, слегка приоткрыл рот с тихим "а".

На его лице мелькнуло секундное замешательство, сменившееся разочарованием, и после короткой паузы, во время которой он растерянно смотрел в пустоту, он кивнул.

- Может быть и так. Тогда это временное явление.

- Думаешь?

- Если будет и дальше болеть - скажи.

- Хорошо.

Ха Джун, оперевшись рукой о колено, поднялся. Его удаляющаяся спина, направляющаяся к другому игроку, почему-то выглядела более поникшей, чем раньше. Видимо, он понял, что над ним подшутили, но Му Гём не чувствовал себя виноватым. В конце концов, именно Ха Джун создал почву для недопонимания, да и возможно это было не просто недопонимание. Выражение лица Ха Джуна перед тем, как он коснулся поясницы Му Гёма, только укрепило эти подозрения.

«Похоже, я ему просто не нравлюсь.»

Выполняя упражнения на укрепление голеностопа по указаниям Ха Джуна - с удвоенным количеством повторений для левой стороны, Му Гём размышлял над этим неприятным чувством.

Создавать конфликт с тренером в новой команде - не лучшая идея. Если бы это было в “Гринфорде”, он бы точно высказал всё напрямую, но здесь команда Джун Сона. Не хотелось создавать проблемы тренеру с самого начала. Однако если такое предвзятое отношение продолжится, придётся что-то предпринимать. Всё-таки это касается работы.

Либо полностью исключить Ли Ха Джуна из своего тренировочного расписания, либо заставить его изменить своё отношение и начать относиться к нему должным образом.

Тушёные рёбрышки, шпинат, суп из минтая, яичный рулет.

Глядя на блюда на подносе, Му Гём испытывал искреннее удовольствие. Когда его попросили назвать любимые блюда, он в шутку перечислил несколько, и вот сегодняшний обед состоял именно из того, что он упомянул.

- Мы не можем каждый раз готовить одно и то же, но постараемся учитывать пожелания, так что если захочешь что-то конкретное - говори.

- Спасибо, мамуля.

- Ах, ну и льстец!

Когда он с улыбкой поздоровался, проявляя больше любезности, чем обычно проявлял даже на свиданиях, поварихи обрадовались и положили ему дополнительную порцию рёбрышек. Повернувшись в поисках места, увидел, что Джон Гю машет ему рукой с уже занятого места.

Хоть он порой и надоедлив, но благодаря Джон Гю получалось быстрее сближаться с людьми. Му Гём подошёл и поставил поднос. Все вокруг общались за едой.

- Разве еда в столовой не стала вкуснее в последнее время?

- Да она и раньше неплохая была.

- И всё же сейчас получше стала. Му Гём хён, приятного аппетита!

- И вам.

Глядя на игроков, уже не стесняющихся его присутствия, Му Гём взялся за ложку, как вдруг Джон Гю снова замахал рукой:

- Ха Джун, то есть тренер Ли! Иди к нам есть!

«Прямо как в школьной столовой.» - усмехнулся про себя Му Гём, качая головой при виде того, как Джон Гю пытается собрать всех знакомых поблизости. Ха Джун, направлявшийся к ним с подносом, вдруг замер, встретившись с ним взглядом. Он слегка растерялся, его лицо напряглось, Ха Джун быстро натянул улыбку:

- Мне, наверное, лучше поесть с другими тренерами.

- А, правда?

- Да. Увидимся на дневной тренировке.

- Ладно, приятного аппетита.

Ха Джун быстро развернулся и торопливо направился к столу, где сидели тренеры постарше. Му Гём слегка приподнял бровь. Глядя на Джон Гю, который, казалось, вообще не заметил неловкости, он как бы между прочим сказал:

- Ты же предлагал как-то выпить втроём с тренером Ли.

- Было дело. Хочешь, назначим дату?

- Давай. Мы оба тут новенькие, неплохо бы наладить отношения.

Джон Гю, отпивая воду, удивлённо вытаращил глаза:

- Наладить отношения? Ты ли это? Ты даже знаешь такие слова?

- Послушать тебя, так я какой-то социопат.

- Почти что так и есть.

Сидящие рядом игроки рассмеялись.

- Да ладно вам, Джон Гю хён. Му Гём хён оказался вполне приятным человеком, когда мы познакомились поближе.

- Да неужели? Не смешите меня. Это всё потому, что я тут. Думаете, вы бы сейчас сидели рядом с ним и хихикали? Этот тип всегда делает только то, что ему вздумается.

Хотя это было немного обидно, но не совсем неправда, поэтому Му Гём промолчал и продолжил есть. Еда была действительно вкусной. Если бы не странное поведение Ха Джуна только что, он мог бы спокойно наслаждаться обедом. За столом тренеров Ха Джун, похоже, весело беседовал с коллегами, улыбаясь.

«Ничего особенного из себя не представляет, а всё время действует на нервы. Подумаешь, новоиспечённый тренер-ровесник, даже не главный.»

Пока он смотрел на дальний стол, Джон Гю поднял телефон и спросил:

- Когда тебе удобно встретиться?

- Хоть завтра. Послезавтра тоже могу. Постараюсь освободить время.

- Что-то ты необычно активный. Надо ловить момент.

Джон Гю сразу начал печатать. Му Гём, разламывая кусок тофу в супе из сушеной рыбы, наблюдал за Ха Джуном, сидевшим поодаль.

Му Гём, разламывая кусок тофу в супе из сушеной рыбы, наблюдал за Ха Джуном, сидевшим поодаль.

Тот, видимо получив сообщение, уставился в телефон. Му Гём заметил, как он нерешительно наклонил голову, раздумывая. Он не ответил сразу, долго смотрел в экран, прежде чем взять телефон в руки.

Бззз.

Теперь завибрировал телефон Джон Гю. Тот неторопливо проверил сообщение, поглощённый едой, и Му Гём спросил первым:

- Что пишет?

- Говорит, пока сложно. После работы постоянно семинары. Хотя, конечно, в этой работе много чему надо учиться. Придётся перенести.

«Пока сложно? Двадцатишестилетний новичок-тренер занят больше, чем Ким Му Гём?»

- А говорили, что характер хороший.

- А?

- Неважно.

«Какой там хороший характер. Этот тип оказался редкостным мелочным придурком. Точно обиделся, что не узнал его в первый день, и теперь даже смотреть в глаза не хочет. Ладно, не поест, не выпьет с ним - переживёт, но такое отношение на тренировках - это уже слишком.»

«Да как смеет новичок-тренер выбирать игроков. И кого - меня?»

Хотя и понимал, что тот его избегает, всё равно дал шанс. За всю жизнь случаи, когда Му Гём сам предлагал выпить, можно было пересчитать по пальцам. Подумав, он понял, что таких раз действительно было немного. Да и то только с близкими, как Джон Гю или Джун Сон. Му Гём редко создавал поводы для встреч, чтобы завести с кем-то дружбу.

Нет смысла притворяться дружелюбным с миллионом людей, если это не для себя. Му Гём взял стакан и сделал глоток холодной воды.

«Око за око, зуб за зуб, как ты со мной, так и я с тобой.»

В пределах поля и за его пределами - Му Гём был из тех, кто старался отплатить той же монетой тем, кто его оскорблял, задирал или применял силу. Он был готов опуститься до их уровня в любой момент.

* * *

Началась дневная тренировка. Если утренние занятия были сосредоточены на физической подготовке, то дневные в основном посвящались технике. Тренер по физподготовке либо наблюдал за тренировкой снаружи и давал указания, либо, в зависимости от характера тренировки, составлял расписание на следующий день или систематизируя данные.

Сегодня был первый вариант. Травмированные игроки отправились на реабилитацию, а остальные после отработки базовой техники - пасов и дриблинга* должны были сыграть в мини-матч. Во время таких тренировочных игр футболисты становятся немного смелее. Они активно практикуют то, что сложно применить в реальном матче из-за высокого риска: удары через себя или работу непривычной ногой.

* Прим.: Футбольный дриблинг - это техника ведения мяча, которая позволяет игроку удерживать контроль над игровым снарядом и продвигать его выше по полю при активном сопротивлении оппонентов.

- Эй!

Даже если это мини-матч, игра есть игра. Среди амбициозных игроков достаточно пяти минут, чтобы разгорелись страсти. Один молодой игрок, чересчур возбуждённый, сделал грубый подкат сзади под Му Гёма. Их ноги переплелись, и оба покатились по траве. У стоявшего перед воротами Джон Гю тут же вырвался гневный крик:

- Ты что творишь, придурок! Разве можно такие подкаты делать на тренировке?!

- Хён, простите. Я слишком увлёкся...

- Где твоя профессиональная этика?!

Если травму получит не кто-нибудь, а игрок мирового класса Ким Му Гём, стоимость которого превышает сто миллиардов вон - это будет непросто замять. Проблема вышла бы за рамки личного конфликта, и весь мир обрушился бы с критикой, что могло серьёзно подорвать моральный дух. Сделавший подкат игрок, бледный как смерть, продолжал кланяться и извиняться перед Му Гёмом.

Ушибленное колено пульсировало болью. Хотя боль должна была скоро пройти, это была совершенно ненужная травма для тренировочного мини-матча. Конечно, Му Гём тоже разозлился в тот момент, но когда все вокруг так переполошились, ему стало неловко даже выражать свое недовольство.

Он понимал их чувства, но не хотел такого особого отношения. Смешно, когда с футболистом его комплекции обращаются как с хрустальной вазой.

- Проехали. В следующий раз будь осторожнее.

После этих небрежно брошенных слов игроки украдкой бросали на Му Гёма одобрительные взгляды. Ему тоже было неловко, поэтому он отошёл к краю поля выпить воды. Промочив горло, он решил немного отдохнуть и, сев на скамейку, стал наблюдать за тренировкой других игроков. Вдруг почувствовав, что кто-то торопливо приближается, он повернул голову.

- С ногой всё в порядке?

Это был Ли Ха Джун.

Му Гём встретился с ним взглядом, без всякого выражения на лице, мысленно усмехаясь.

«Надо же, высокомерный новый тренер собственной персоной снизошёл до простолюдина Ким Му Гёма.»

Видимо, как тренер по физподготовке, всё-таки беспокоился о возможной травме.

- Спустись-ка сюда. Дай посмотрю ногу. Я видел, ты вроде ударился коленом.

Хотя боль уже почти прошла, Му Гём молча послушался и сел на землю, согнув колено. Ха Джун повторил:

- Вытяни ногу.

Но Му Гём не шевельнулся, храня молчание. Ха Джун, сидевший напротив в ожидании, когда Му Гём изменит позу, недоуменно посмотрел ему в лицо и, решив, что тот не расслышал, повторил:

- Ким Му Гём. Вытяни ногу.

Только тогда Му Гём ответил, понизив голос, чтобы другие не услышали:

- Не хочу.

- Что?

Глаза Ха Джуна расширились, губы слегка приоткрылись. Му Гём с насмешкой встретил его ошеломлённое выражение лица и продолжил:

- Приведи тренера Чона. Он же лучше тебя разбирается.

- ...

- Разве ты сам не говорил, что тренер Чон лучше тебя? Я не могу доверять умениям человека, который сам о себе так отзывается. Приведи тренера Чона.

Ха Джун плотно сжал приоткрытые губы. Его взгляд слегка дрогнул. То ли от злости, то ли от растерянности его лицо застыло.

«Смешно - так напрягся из-за такой мелочи. Постоянно игнорировал его, а теперь обиделся после одного резкого слова.»

Му Гём откинулся назад, опираясь ладонями о землю, и повторил:

- Приведи его.

От приказного тона у Ха Джуна дёрнулся кадык, и он наконец поднялся. Не сказав ни "хорошо", ни "нет", он неуверенно отступил назад, затем развернулся и действительно пошёл к тренеру Чону, как велел Му Гём.

Первое впечатление - словно тонкая бумага, которая вот-вот помнётся. Его удаляющаяся спина выглядела точно так же, как тогда. Му Гём встал и снова сел на скамейку. Ха Джун что-то сказал тренеру Чону, и они вместе вернулись к Му Гёму. Тренер Чон встал рядом и дал те же указания, что и Ха Джун:

- Говорят, ты ударился коленом? Давай посмотрю. Вытяни ногу.

- А? Нет, всё в порядке.

- Что?!

Тренер Чон слегка нахмурился. Уже второй раз за день его позвали посмотреть Му Гёма, а тот говорит, что всё в порядке. Чон переводил взгляд с одного на другого:

- Вы двое, вы что, играете со мной?!

Выговор опытного тренера, который был лет на десять старше их обоих, естественно, был направлен не столько на игрока Му Гёма, сколько на стажёра Ха Джуна. Перед нахмурившимся тренером Чоном Ха Джун снова растерянно опустил голову:

- Простите. Я просто хотел, чтобы вы посмотрели повнимательнее.

- Раз уж вы здесь, тренер Чон, не посмотрите?

С этими словами Му Гём наконец сел и вытянул ногу. Тренер Чон осмотрел её, но нога была в полном порядке. С самого начала не было необходимости осматривать, но Ха Джун вдруг несвойственно для себя начал суетиться, настаивая на осмотре. Не стоило даже звать тренера Чона, но из-за упрямства Му Гёма пришлось это сделать. Осмотрев колено, тренер Чон встал с немного раздражённым выражением лица.

- Тренер Ли, подойдите-ка сюда.

Ха Джун последовал за ним, как провинившийся ученик.

«Сколько раз за сегодня можно видеть эту поникшую спину? Так и хотелось прицепить к его чуть колышущимся волосам собачьи уши.»

- Тренер Ли. Нельзя звать меня по каждой мелочи. Да, за состоянием Ким Му Гёма нужно следить внимательно, но сначала нужно самому оценить ситуацию, а потом уже просить о помощи. Если работать так, как думаешь, на сколько нас хватит?

- Простите. Я поторопился.

Их приглушённые голоса долетали до скамейки Му Гёма. Оставив их разговаривать, он встал и вернулся на поле. Отдыха было достаточно.

Присоединившись к тренировке, он заметил, что выговор, похоже, подходил к концу. Ха Джун подобрал оставленные на скамейке блокнот и ручку и ушёл. Видимо, сильно расстроился - даже издалека его профиль выглядел подавленным. Он сразу направился в офис.

«И чего ты вёл себя так высокомерно?»

Му Гём мысленно упрекнул Ха Джуна. Он пытался разрешить всё мирно, но раз тот не находит времени после работы, пришлось показать свою позицию в течении рабочего дня.

Сначала он хотел проучить Ха Джуна, пока тот первым не уступит. Но его жалкая спина смягчила его настрой.

«С такой хрупкой психикой, что падает духом от пары слов начальства, зачем демонстрировать неприязнь и упрямиться? Непонятно, то ли он бесстыдный, то ли просто глупый.»

«Дам тебе ещё один шанс.» - Му Гём, чувствуя себя великодушным, сказал тренеру, что ненадолго отлучится, и направился к зданию, где располагались офисы.

Поскольку шли тренировки, в административном корпусе было относительно тихо. Линолеумный пол в коридоре, освещённый падающим через окна солнечным светом, казался разделённым на две части - светлую и тёмную, словно его покрасили в два разных цвета. Звуки тренировки игроков снаружи доносились приглушённо.

Идя по тихому коридору, он постучал в дверь комнаты отдыха тренеров, и после "Да" дверь открылась. Поскольку шла дневная тренировка, в комнате находился только Ха Джун.

- Ох...

Ха Джун издал растерянный возглас, явно не ожидая увидеть эту фигуру в дверях. Му Гём заметил, как в его глазах мелькнуло замешательство и лёгкий испуг.

«Видимо, не такой уж он и бесстыжий.» - подумал Му Гём, испытывая некоторое удивление, и кивком головы указал внутрь.

- Можно войти ненадолго?

- А, да.

Ха Джун отступил назад, осматриваясь по сторонам, и указал на диван.

- Ты кого-то ищешь? Сейчас все на улице. Присаживайся. Принести что-нибудь попить?

- Тебя.

От этих слов Ха Джун застыл с напряжённым лицом, глядя на Му Гёма. Му Гёму сразу не понравилось это выражение. Судя по всему, тот везде улыбается и любезничает, отчего люди к нему хорошо относятся, так почему же перед ним он так часто становится серьёзным?

Конечно, он не ожидает, что тот сейчас будет перед ним расплываться в улыбке. Ведь только что он услышал от него колкость, да ещё и получил выговор от тренера Чона из-за него. Если бы в такой момент он улыбался перед Му Гёмом, это означало бы либо полное отсутствие гордости, либо, наоборот, лицемерие.

Хотя недовольство Му Гёма накапливалось уже несколько дней, он решил, что достаточно один раз ответить по-детски на детское поведение. Если бы тот продолжал держаться враждебно или злиться, можно было бы и дальше его подразнить, но поскольку он сразу поник и стушевался, пришлось менять план. Решил разрешить проблему через мирный и рациональный диалог.

- Эй, ты.

Ха Джун, которого окликнули, слегка напряг губы и переспросил:

- Тебе что-то... нужно от меня?

- Да, ты.

Му Гём цокнул языком.

«Надо же, приходится тащиться в офис для такого неприятного разговора. Но раз решил уладить всё спокойно, деваться некуда. Нужно сказать только главное.»

- Похоже, я тебе не нравлюсь, но надо разделять личное и рабочее.

- А?

- На тренировках ты почти не прикасаешься ко мне. Для физиотерапевта недопустимо так относиться к игроку, который тебе не по душе. А если травма случится? Ты готов взять на себя ответственность?

Ха Джун только моргал, будто не понимая, о чём речь, затем нахмурился:

- Прикасаюсь? О чём ты?

- О пальпации. Утром, когда я сказал про боль в спине, ты позвал тренера Чона. Ведь не хотел сам ко мне прикасаться, так?

От этих слов Ха Джун широко раскрыл глаза и плотно сжал губы. Казалось, он то ли ошарашен нелепостью услышанного, то ли смущен тем, что попал в точку.

Му Гём слегка нахмурился, ожидая ответа. Но Ха Джун, словно придя в себя, решительно покачал головой:

- Пальпацию я провожу только когда действительно нужно. У тебя уже после нескольких тестовых движений видно отличный мышечный баланс, так что необходимости не было. Обычно всё не так, поэтому приходится делать. Потому и удивился, когда ты пожаловался на спину. К тому же, я физиотерапевт, а не массажист.

- Но ты же всех остальных ощупываешь, только мне это не требуется?

- Потому что твоя физическая форма безупречна. И техника во время упражнений тоже.

Произнеся эти похожие на комплимент слова, Ха Джун с озадаченным видом продолжил:

- А тренера Чона позвал, потому что он опытнее меня. Я не заметил проблем, но ты жаловался на боль. В таких случаях лучше, чтобы осмотрел кто-то ещё, чем если я один посмотрю. Я знаю, как ты внимательно следишь за своим состоянием. Как может начинающий тренер вроде меня самостоятельно оценивать состояние такого спортсмена, как ты? Извини, если ты неправильно понял. Я и не думал, что ты можешь так это воспринять.

«Что за... эта раздражающая логичность?»

Му Гём нахмурился. К его ответу было сложно придраться. Но это были лишь рассуждения - Му Гём явно чувствовал, что тот избегает его, и не только во время тренировок. Причём уже несколько дней. Впрочем, не было смысла дальше допытываться. В конце концов, пусть избегает в личном плане, лишь бы работу выполнял надлежащим образом.

- Ладно, неважно. Главное, что я как спортсмен так это воспринял.

- Но это...

- Даже если ходишь в небольшой спортзал, когда чувствуешь, что тренер относится к тебе без энтузиазма, пропадает желание тренироваться. Сделай одно из двух: либо тренируй меня с должным вниманием, либо полностью выйди из моего расписания. Пусть тренер Чон или кто-то ещё обсудят между собой и назначат мне другого персонального тренера. Думаю, я могу требовать от команды хотя бы этого.

Ха Джун застыл, словно испугавшись этих слов. Как ни крути, новичку-тренеру невозможно заявить: "Ким Му Гём хочет, чтобы меня убрали из его тренировочного расписания". Тем более после недавнего выговора. Разве что он сам хочет показать свою некомпетентность.

После паузы Ха Джун заговорил:

- Понял. То есть... достаточно делать пальпацию? Прикасаться... к твоему телу?

Когда он так это сформулировал, прозвучало довольно странно. Но требование Му Гёма было именно таким.

- Да.

- Хорошо.

Ха Джун покорно кивнул, словно это было пустяковым делом. А вот хмурость Му Гёма едва заметно усилилась. Когда разговор закончился, он подумал, что беседа вышла какой-то странной. Но что сделано, то сделано.

Хотя осадок и остался неприятный, по крайней мере исчезнет то, что его раздражало, так что он решил просто проигнорировать это неловкое чувство. Повисло молчание, и Ха Джун неловко спросил:

- Раз уж зашёл, может, выпьешь чего-нибудь?

- Нет, надо возвращаться.

Му Гём, не став больше ждать, резко открыл дверь офиса. Выйдя, он почувствовал себя так, будто очнулся от какого-то странного гипноза или чар. Он начал задумываться, не ошибся ли он уже в том, что последние несколько дней сосредоточил всё своё внимание на такой ничтожной проблеме, как то, избегает его Ли Ха Джун или нет.

«Заставил человека напрячься из-за такой ерунды.»

Снова цокнув языком, Му Гём побежал к центру поля, где всё ещё шла тренировка.

* * *

Хотя некоторые и отрицают это, K-лига остается игнорируемой даже внутри страны. Трансляции редки, а если и бывают, то чаще всего в записи в непопулярное время. В эпоху, когда телеканалов так много, горько осознавать, что нет ни одного, который бы нормально транслировал отечественную футбольную лигу в прямом эфире, но такова реальность.

В этом сезоне всё было иначе. После перехода Ким Му Гёма в "Сеул" крупные спортивные телеканалы, которые прежде никогда этого не делали, вступили в борьбу за права на трансляцию K-лиги, в результате чего было решено транслировать все матчи в прямом эфире. На первый матч с участием Ким Му Гёма все билеты были распроданы, а перекупщики продавали их с наценкой.

- Хух.

Когда Му Гём коротко вздохнул в туннеле, один из полузащитников удивлённо спросил:

- Хён, вы тоже волнуетесь? Честно говоря, для вас это вроде не тот матч, из-за которого стоит переживать.

- Это же футбол, конечно волнуюсь.

В командном виде спорта, где играют одиннадцать человек, сложно предсказать исход, каким бы выдающимся ни был один игрок. Если команда противника решит плотно опекать, то даже Му Гём может закончить матч без гола. Это его первый матч после возвращения в Корею. Нужно было обязательно забить, чтобы поддержать репутацию и не подвести Джун Сона. Просто забить гол недостаточно - нужно было красиво победить.

Как-никак он вернулся в Корею спустя несколько лет, можно сказать триумфально, поэтому стоило показать хотя бы один яркий момент людям, пришедшим посмотреть на него на стадион. Может, из-за того что он рано начал профессиональную карьеру, для Му Гёма матчи в клубе казались важнее игр за национальную сборную.

Игроки один за другим выходили на поле. Поскольку это был домашний матч, повсюду висели плакаты и баннеры с именем Ким Му Гёма. Ещё до начала матча трибуны загремели фанатскими песнями. Независимо от того, что это была периферийная лига или новая команда, куда он только перешёл, эти возгласы искренне тронули Му Гёма. Начало было неплохим.

Команды выстроились в свои формации друг напротив друга, и с первого паса с центра поля начался матч. В противовес "Сеулу", выбравшему агрессивную стратегию с Му Гёмом в центре, команда соперников с самого начала сделала ставку на оборону и отчаянно его опекала.

Как только мяч оказывался рядом со штрафной площадью, его тут же выбивали и отдавали пас. Выжидая момент, длинными передачами доставляли мяч к чужой штрафной, стремясь к немедленной атаке. Но это только звучит просто - тактика длинных передач и контратак редко приносит успех.

Разве что Му Гём мог подстроиться под такую стратегию. Его дальние удары, которыми он забивал даже с центра поля, были знамениты. Он мог бы просто ждать, пока другие игроки выбьют мяч подальше, а затем рвануть прямо к воротам.

Игра, где одна сторона сосредоточена на атаке, а другая на обороне, естественно, собрала игроков в одном месте, как рыб в пруду. Му Гём, столкнувшись с железной обороной, был вынужден всё больше опускаться за линию, а защитники, видя неэффективность атак, постепенно поднимались выше.

В то время как половина поля "Сити Сеул" опустела, у ворот соперника становилось всё теснее. Издалека вратарь и капитан команды Джон Гю, хлопая в ладоши, громко выкрикивал указания:

- Позиции! Хватит опускаться вниз! Спустились - будьте готовы сразу вернуться!

До конца первого тайма ни одни ворота не пострадали, но поддержка становилась всё громче. С трибун своих болельщиков доносились оглушительные крики и песни:

- О-о-о, Сеул, о-о-о, Сеул!

Игроки, погружённые в матч, становятся как никогда инстинктивными существами. Движение воздуха, направление ветра, голоса людей, жаждущих победы - всё это течёт по телу как кровь. Тело и разум становятся единым целым, ноги двигаются сами, прежде чем успеваешь подумать. Но даже в такие моменты суть футбола в том, чтобы не терять хладнокровия в принятии решений.

В этот момент мяч, отскакивая от ног столпившихся игроков, откатился к краю поля, откуда игрок “Сеула” с левого фланга сделал длинную подачу. Игроки у ворот, задрав головы, бросились за мячом, пытаясь завладеть им. И свои, и чужие - все ринулись к воротам. Шла борьба за то, кто первым доберётся до мяча.

Пока защита отвлеклась, Му Гём, который был оттеснён почти до центра поля, рванул за мячом. С каждым его шагом мышцы бёдер вздувались под шортами, создавая рельеф, напоминающий мускулатуру скаковой лошади. Глубокие диагональные тени подчёркивали каждое движение.

На его лице застыло выражение такой сосредоточенности, что оно казалось почти гневным, а взгляд стал острым, как у хищника, выслеживающего добычу. Когда мяч начал опускаться к земле, все игроки оттолкнулись от газона, но Му Гём, прибежавший из центра поля, взмыл выше всех.

Мяч, коснувшись головы взлетевшего выше всех Му Гёма, влетел прямо в ворота, всколыхнув сетку. Его превосходные прыжки и способность завладеть мячом в воздухе при росте более 190 сантиметров давно стали легендарными. Трибуны взорвались криками после этого гола, забитого под конец первого тайма. Громовым эхом прокатилось:

- Ким Му Гём! Ким Му Гём! Ким Му Гём!

Его застывшее, будто разгневанное лицо мгновенно озарилось радостью. Он поднял руку вверх, показывая указательным пальцем "один гол", и побежал вдоль трибуны с болельщиками. Остальные игроки бросились за ним.

Когда Му Гём, широко улыбнувшись, показал сердечко пальцами в телекамеру и подмигнул, его лицо появилось на электронном табло, и крики стали ещё громче. Наконец он остановился, и подбежавшие следом игроки обняли его. Вскоре прозвучал свисток об окончании первого тайма.

- Офигеть! Вживую он реально быстрый, просто пушка!

- В этом сезоне мы можем попасть на клубный чемпионат мира. А вдруг даже выиграем?

В перерыве между таймами раздевалка гудела от возбужденных голосов. В центре внимания, конечно же, был звёздный форвард Ким Му Гём. Но сам он, не обращая внимания на болтовню, смотрел только на склонившегося перед ним мужчину. Его взгляд следил за руками, которые ощупывали мышцы его ног - от лодыжек до бёдер.

- Вроде всё нормально. Ничего не болит?

- Ага.

Это был Ха Джун. Энергичный новый тренер не терял времени даже во время перерыва, внимательно наблюдая за физическим состоянием игроков. Хотя как тренер по физподготовке он не входил в медицинскую команду и не был обязан осматривать каждого как врач, за последние несколько дней стало очевидно, что Ха Джун придавал особое значение сбору данных о физическом состоянии игроков.

Забавно, но наблюдать за тем, как его белые руки ощупывают бедра и лодыжки, доставляло странное удовлетворение, хотя он просто выполнял свою работу. Возможно, потому что это было результатом определенной борьбы.

Хотя он говорил, что будет прикасаться только когда нужно, после того дня Хачжун, казалось, намеренно использовал прикосновения при исправлении позы во время любой тренировки, всегда клал руки на тело Му Гёма при проверке мышц. Впрочем, его слова о том, что он не делал ничего лишнего, похоже, были правдой - эти прикосновения ни разу не выявили каких-либо проблем.

Однако после того случая Ха Джун стал держаться с Му Гёмом более отстранённо. Возможно, ему не понравилось, как тот ворвался к нему в кабинет и набросился с упрёками. Даже сейчас, разговаривая с Му Гёмом, Ха Джун смотрел только на его ноги, ни разу не подняв взгляд на лицо.

«Вот ведь упрямец, хоть и не похож на такого», - мысленно усмехнулся Му Гём.

- Тренер Ли, у меня бедро немного болит.

- А, сейчас подойду.

«Если болит бедро, зачем звать тренера, а не медиков?» - проворчал про себя Му Гём, пока Хачжун поднимался и шёл к позвавшему его игроку. До Му Гёма донёсся их разговор:

- Тренер, вы же видели тот удар головой Му Гём хёна? Я думал, он телепортировался! Я так возбудился, что кричал, словно сам забил гол.

- Видел. Теперь во втором тайме ты забьёшь решающий гол. Похоже, ты немного напрягся от волнения, давай на всякий случай сделаем охлаждающий массаж и тейпирование. Сходи к медикам, попроси.

- Хорошо.

Му Гём, слушая этот разговор, слегка нахмурился.

«Когда собеседник так восторгается, разве нельзя хоть словом поддержать, типа "да, красиво было"? А тут - "теперь ты забьёшь гол во втором тайме".»

Даже объективно его удар головой в первом тайме был потрясающим моментом, который нечасто увидишь. И хотя теперь не к чему придираться, раз он исправно касается его тела, всё равно этот парень раздражал по мелочам.

Пятнадцать минут перерыва пролетели как один миг: обсуждение стратегии на второй тайм с тренером, питьё воды, проверка состояния, смена пропитанной потом формы, короткий отдых. Игроки снова выстроились в линию, готовясь ко второму тайму. Ещё до выхода на поле волны криков поддержки накатывали через вход в туннель, как прилив.

Первый матч закончился победой со счётом 3:0, причём дубль оформил Му Гём. После такого успешного и яркого дебюта он продолжал забивать голы, которые становились предметом обсуждений.

С приобретением мощного нападающего "Сити Сеул" одерживал победу за победой, и впервые в истории корейская футбольная лига стала предметом обсуждения не только внутри страны, но и на международном уровне. Никогда прежде количество голов, забитых корейским игроком в корейской лиге, не становилось важной темой в футбольном мире, но с голами Ким Му Гёма всё было иначе.

Му Гём горько усмехнулся, читая последние строки фанатского письма от девушки из Англии, которое вчера передало агентство:

{Ким, я скучаю по вам. Пожалуйста, скорее возвращайтесь в “Гринфорд”. С любовью, Эми.}

Его основной клуб "Гринфорд" в последнее время показывал не лучшие результаты. Дело было не только в отсутствии Му Гёма - это совпало с тем, что новый тренер, назначенный в этом сезоне, пока не смог наладить взаимодействие между игроками. Однако болельщикам казалось, что команда не может функционировать без своего главного нападающего.

«Нужно вернуться. Подождите только один сезон. Просто хочу постелить ковёр из азалий* на пути дяди Пак Джун Сона, а потом...»

* Прим.: Азалия в корейской культуре символизирует успех и признание.

Пока он размышлял, сидя на скамейке, рядом присел Джун Сон и похлопал его по плечу своей крепкой ладонью. Му Гём по-мальчишески улыбнулся, глядя на него. Такое выражение полного доверия он показывал лишь избранным.

- Благодаря тебе я теперь везде хожу с гордо поднятой головой.

- Ты должен благодарить судьбу за такого ученика, дядя.

Джун Сон рассмеялся, соглашаясь. Хоть и говорил так, но именно Му Гём всегда искренне благодарил судьбу за встречу с Джун Соном. Тот продолжил с ностальгической ноткой в голосе:

- Тогда я и не знал, что вкладываюсь в выигрышный лотерейный билет.

- Какой там лотерейный билет? Это же чистый Евромиллион!

- Евро что?

- Ну, типа лотереи на стероидах. Дядя, теперь тебе вообще не о чем беспокоиться. Я же позабочусь о твоей старости, так что тренируй, пока хочется.

Вдруг вспомнились слова Джон Гю о том, что пора поскорее жениться и остепениться. Непонятно, что такого в браке, что все превозносят его как нерушимые узы, но для Му Гёма самыми прочными отношениями были не любовные, а отношения с благодетелем.

Любовь - это одно, но долг благодарности нужно обязательно вернуть. Благодаря Пак Джун Сону появился нынешний Ким Му Гём. Думая об этом, он не жалел потратить даже год своей жизни. Однако, несмотря на такие благородные мысли Му Гёма, Джун Сон тоже начал его отчитывать:

- Всё хорошо, но раз уж ты теперь в Корее, завязывай с ночными гулянками. За границей я не мог тебе указывать, но теперь не хочу этого видеть.

- Блин, дядя, ну ты-то чего начал?..

Му Гём откинул голову на спинку скамейки и вздохнул.

«Опять эти разговоры про оседлую жизнь и женитьбу.»

- Слышал, ты опять с какой-то девицей в скандал влип. Сколько можно? Пора бы уже найти хорошего человека и жить душа в душу.

- Говоришь прямо как Им Джон Гю. Это мой стиль жизни. Может, когда-нибудь и встречу хорошего человека, но пока не думаю об этом. О браке тем более. Я же с самого начала говорил - мне не нужна семья.

Джун Сон открыл рот, словно хотел что-то добавить, но лишь горько усмехнулся и сменил тему:

- Но всё-таки с Джон Гю и Ха Джуном тебе легче, да? Как ни крути, лучше всего общаться со сверстниками. Дружите.

- Ну да, наверное.

С Джон Гю - возможно, но Ли Ха Джун совсем не был для него комфортным человеком. Впрочем, он просто согласился для приличия. В любом случае, пока тот не мешает тренировкам, нет причин для недовольства, а избегает он его или нет - честно говоря, Му Гёму было всё равно.

- Я пойду тренироваться.

- Давай.

Джун Сон похлопал его по спине. Чувствуя себя как в средней школе, Му Гём улыбнулся уголками губ и направился к центру поля. Было бы здорово, если бы и Джон Гю, и Джун Сон не доставали его с этими разговорами про женитьбу. Хотя, подумав, что это просто местная черта - лезть не в своё дело - он почувствовал скорее раздражение, чем неприязнь.

Во второй половине дня команда решила устроить небольшой корпоратив в честь успешного начала сезона. Поскольку спортсмены едят немало, клуб забронировал целый ресторан и распорядился подготовить щедрое угощение.

Официанты суетливо сновали туда-сюда, разнося и жаря мясо, пытаясь угнаться за аппетитом молодых футболистов. Особенно часто они появлялись у столика Му Гёма, причём некоторые из тех, кто постарше, бесцеремонно пытались завязать разговор:

- Игрок Ким Му Гём, не могли бы вы дать автограф? Мой сын ваш фанат.

- Да, перед уходом обязательно дам.

- Обязательно, не забудьте!

Не успевал уйти один, как подходил другой. Му Гём продолжал есть, отвечая всем вежливым "да-да", пока наконец не появился сам хозяин ресторана с просьбой сфотографироваться.

- Игрок Ким Му Гём, не могли бы вы сделать с нами фото перед уходом?

- Автограф - пожалуйста, но фотографироваться, извините, не буду.

Хозяин заведения тяжело вздохнул, явно расстроившись, но перед категорическим отказом Му Гёма не стал настаивать и ушёл. Джон Гю, отправляя в рот завёрнутое в листья мясо, спросил:

- А почему нельзя фотографироваться?

- Мало ли, вдруг используют для рекламы заведения без разрешения. Помнишь, как фото Зидана без его ведома впихнули в рекламу корейской больницы?

- А, и правда.

Джон Гю хихикнул и поднял рюмку соджу. Наполнил пустую рюмку Му Гёма, и они тихо чокнулись. Пока они беседовали и пили, никто их не беспокоил.

Хотя в команде были и игроки за тридцать, состав новообразованного "Сити Сеул" был в целом довольно молодым, и к звёздному игроку Му Гёму и капитану Джон Гю относились как к старшим. Джон Гю, который обычно говорил что вздумается, независимо от того, отвечает Му Гём или нет, вдруг словно что-то вспомнил:

- Кстати, раз уж сложно выкроить время отдельно, давай сегодня выпьем с Ха Джуном.

- Как хочешь.

Ха Джун ужинал за другим столом. Учитывая, как он избегал Му Гёма, тот не думал, что Ха Джун придёт, даже если его позвать, поэтому ответил без энтузиазма.

Он рассеянно наблюдал, как Джон Гю подошёл к тому столу и заговорил с Ха Джуном, но когда увидел, что Ха Джун встал и направился к нему, от удивления сделал глоток. Джон Гю, вернувшись на место, проворчал:

- Как сложно собрать троих ровесников выпить.

- Действительно. Хорошо, что сегодня корпоратив.

Ха Джун с улыбкой ответил, принимая наполненную Джон Гю рюмку.

«Неожиданно.»

Му Гём прищурился, глядя на Ха Джуна. На его белом лице проступил лёгкий румянец. Заметив эти порозовевшие щёки, Му Гём спросил:

- Уже выпил там?

Ха Джун посмотрел на него с удивлённым "а?", но тут же улыбнулся, прищурив глаза:

- Немного.

Глядя на отвечающего Ха Джуна, Му Гём усмехнулся:

- Уже пьяный.

- Что такого, если напьёшься в хороший день? Главное не до поросячьего визга. Давайте выпьем!

Вместе со словами Джон Гю зазвенели сталкивающиеся рюмки соджу. Пока Му Гём молча медленно потягивал соджу, Джон Гю с Ха Джуном разговаривали:

- Кстати, Ха Джун. Слышал, что Дон Хун женится?

- Ага. Звонил спрашивал адрес для приглашения.

- Я аж удивился - всего три месяца встречаются, а уже свадьба.

- Говорят, познакомились через сватовство. Видимо, судьба.

Му Гём с интересом наблюдал за Ха Джуном, который спокойно разговаривал перед ним. Забавно, как тот, кто раньше старательно избегал его и даже не желал встречаться взглядом, теперь, выпив немного, изменился в настроении. «Разве не бывает так, что те, кто не нравится становятся ещё противнее, когда выпьют? Так и хочется врезать.»

Джон Гю, который, видимо, из-за собственной неспособности больше заводить романы, казалось, отчаянно хотел превратить других в таких же неудачников в любви, как он сам, задал Ха Джуну свой привычный надоедливый вопрос:

- Ты что, не собираешься жениться?

На этот вопрос Ха Джун лишь усмехнулся с явным недоумением:

- С чего вдруг разговор о свадьбе? Разве не логичнее сначала спросить, есть ли у меня кто-нибудь?

- Да ладно, ты просто не говоришь, но у тебя же есть девушка. Признайся честно.

- Правда нет никого.

- И ты, и Му Гём - странные какие-то. При такой популярности у женщин, как вы умудряетесь оставаться одинокими?

Му Гём не только не интересовался чужими отношениями и браками, но даже не знал, кто такой Дон Хун, да и знать не хотел. Однако, может быть потому, что было непривычно видеть Ха Джуна, ведущего обычную беседу перед ним, Му Гём, подперев щеку рукой, пристально разглядывал его слегка раскрасневшееся лицо, хотя ничего особенного в этой сцене не было.

Заметив его взгляд, Ха Джун провёл рукой по подбородку и щеке, глядя на Му Гёма:

- Что? - первым спросил Му Гём. Ха Джун ответил немного приглушенным голосом, словно стушевавшись:

- Да нет, просто думал, может что-то прилипло...

- А? Нет, всё чисто, - ответил Джон Гю.

Му Гём, наполняя пустой стакан, спросил:

- Похоже, тренер пользуется успехом у женщин?

- Ты на его лицо посмотри, придурок. Разве не красавчик? Когда он ещё играл, за ним толпы фанаток бегали. Хотя не столько, сколько за тобой.

Ха Джун не стал отрицать слова Джон Гю, видимо, в них была доля правды. Му Гём, размышляя над словами Джон Гю, который хвастался внешностью другого человека, внимательно изучал лицо Ха Джуна. По сравнению с Му Гёмом, которого любой мог легко принять за человека, занимающегося физическим трудом на открытом воздухе, Ха Джун выглядел довольно аккуратным и утончённым.

Впрочем, нельзя сказать, что он был просто худым и изящным красавчиком. У него правильные черты лица, высокий рост, и, как бывший спортсмен, хорошее телосложение.

«Если подумать, слишком жаль видеть его в тренировочном костюме, валяющимся на газоне. Ему бы подошла работа в офисе, где нужно носить деловой костюм.»

Му Гём рассеянно кивнул, соглашаясь с этой мыслью.

- Да, что правда то правда, тренер довольно симпатичный.

- Вот именно. Но знаете, теперь, когда я об этом подумал, меня что-то беспокоит. Я тут сижу между вами двумя и чувствую себя каким-то третьим лишним, разве нет?

- Ты только сейчас это понял?

Отшутившись на подколку Джон Гю, Му Гём задал Ха Джуну ещё один вопрос:

- На какой позиции ты играл?

- В защите. Фулбэк (крайний защитник).

Ха Джун ответил коротко. Не было смысла обижаться на такой вопрос, ведь они оба знали, что Му Гём всё равно толком не помнит его футбольную карьеру.

«Фулбэк... Важная позиция, но довольно неблагодарная - много работы, мало признания. Может в Европе и по-другому, а в К-лиге быть профессиональным фулбэком, должно быть, было непросто.»

В этот момент стакан внезапно опрокинулся, и прозрачная жидкость разлилась по столу, капая на пол. Ха Джун, слегка расширив глаза, смотрел на свою руку - видимо, когда пытался поднять бокал, рука соскользнула, и теперь она тоже была мокрой, поблескивая в свете ламп.

Лицо Ха Джуна, уже покрасневшее от алкоголя, покраснело ещё больше. Смущённо улыбаясь, он торопливо вытащил несколько салфеток и начал вытирать руки и стол.

- Извините. Неловко вышло.

Му Гём молча наблюдал за Ха Джуном, недоумевая, почему тот так смущается из-за такой мелочи, как пролитый стакан. Тщательно вытерев стол и руки, Ха Джун поставил пустой стакан и сказал:

- Кажется, я немного перебрал. Надо остановиться.

Ха Джун встал, опираясь на плечо Джон Гю. Тот спросил:

- Ты куда собрался?

- Проветриться немного.

- Ты в порядке? Может, пойти с тобой?

- Не настолько всё плохо. Продолжайте без меня.

«Хм, что и следовало ожидать.»

Му Гём усмехнулся, провожая взглядом Ха Джуна, который пробирался между столиками к выходу.

«Надо же, только начал вести себя нормально в его присутствии. Судя по тому, как быстро он сбежал, просидев всего несколько минут, до полного примирения ещё далеко. Да и чёрт с ним. Раз уж это корпоратив, пойду-ка я лучше выпью с нашим главным тренером.»

С такими мыслями Му Гём встал и осмотрелся вокруг. Он думал, что тренер должен сидеть среди тренерского штаба, но Джун Сона нигде не было видно. Му Гём начал ходить между столиками, расспрашивая людей.

- Где главный тренер?

- А, вроде только что здесь был...

- Может, в туалет пошёл?

Уже изрядно подвыпившие игроки, увлечённые болтовнёй, отвечали без особого интереса. Му Гём оглядывался в поисках Джун Сона, но нигде не мог найти его.

«Наверное, и правда ушёл в туалет, как говорят.»

Му Гём решил подождать и повернулся, чтобы вернуться на своё место.

- Что?!

В этот момент Джон Гю резко вскочил, выкрикнув так громко, что его было отчётливо слышно даже в шумном ресторане. Стул позади него опрокинулся от резкого движения его крупного тела, но он, не обращая внимания, поспешно протиснулся между столами. Он говорил с кем-то по телефону.

- Где говоришь? За зданием?

Му Гём услышал слова Джон Гю, когда тот пронёсся мимо него. Появилось нехорошее предчувствие. Му Гём последовал за убегающим Джон Гю. Тот продолжал говорить по телефону, и несколько игроков, хотя и не понимая ситуации, но чувствуя что-то серьёзное, тоже побежали следом. Спешащий Джон Гю внезапно остановился после короткой пробежки.

- Ха Джун-а!

Му Гём посмотрел в том же направлении, куда смотрел Джон Гю. За зданием ресторана, в тёмном углу, где складывали мусор, на коленях сидел Ха Джун.

«Что случилось? Почему он там?»

Сначала Му Гём заметил только его бледное, испуганное лицо, и лишь потом увидел мужчину, лежащего на земле. Теперь и его лицо исказилось от ужаса.

- Тренер!

Му Гём вскрикнул и бросился вперёд, почти падая на землю, но чья-то рука быстро остановила его. Это был Ха Джун. Му Гём гневно посмотрел на него, но тот быстро объяснил:

- Успокойся, нельзя его трясти. Я уже вызвал скорую и оказываю первую помощь. Вы лучше помогите машине быстрее добраться сюда.

- Быстрее? Как?

- Выйдите на главную улицу! В переулках они могут заблудиться, нужно провести медиков сюда.

Му Гём кивнул в ответ на указания Ха Джуна. И действительно, через несколько минут прибыла скорая помощь с включенной сиреной, но машина чуть не проехала мимо узкого переулка.

- Сюда, сюда!

Му Гём побежал за медленно едущей машиной, стуча в дверь. Скорая остановилась. Парамедики быстро выскочили с носилками, и Джун Сона, похожего на неодушевлённый предмет, погрузили в машину. С плотно закрытыми глазами он выглядел почти как мёртвый. По спине Му Гёма побежал холодный пот.

- Кто поедет в больницу вместе с пациентом? - спросил парамедик, обращаясь к игрокам, закончив подготовку к транспортировке.

- Я поеду. Я его обнаружил.

Ха Джун поднял руку, выступая вперёд. В этот момент его поднятую руку крепко схватила чья-то ладонь. Ха Джун повернул голову, чтобы посмотреть на схватившего его мужчину.

- Поеду с тобой.

Встретившись взглядом с нависшим над ним Му Гёмом, Ха Джун поспешно кивнул. Забираясь в машину, Му Гём крикнул Джон Гю:

- Джон Гю, ты оставайся здесь. Нужно всё объяснить остальным.

- Д-да, хорошо.

Двери машины скорой помощи закрылись. Му Гём, закусив губу, достал телефон и начал набирать номер. Нужно было сообщить семье Джун Сона.

Слушая гудки, он посмотрел на сидящего напротив Ха Джуна. Тот, похоже, был в шоке - его бледное лицо застыло без всякого выражения.

Му Гём подумал, что нужно что-то сказать, но в этот момент в трубке раздался женский голос:

[Алло?]

Сделав глубокий вдох, Му Гём сообщил о потере сознания Джун Сона.

Жена и сын Джун Сона приехали в больницу незамедлительно. Его супруга заметно постарела за те несколько лет, что они не виделись. В последний раз они встречались, когда он приезжал в Корею во время прошлого Чемпионата мира. Она говорила, что боится летать на самолётах и поэтому не может приехать в Англию.

Если Джун Сон был для Му Гёма отцом, то его жена стала ему матерью. Несмотря на то, что её, должно быть, раздражал этот трудный сирота-подросток с плохими манерами, которого муж постоянно приводил домой, твердя, что тот станет великим футболистом - она ни разу не показала своего недовольства. Она кормила, одевала и давала ему кров. Для Му Гёма она была такой же благодетельницей, как и Джун Сон.

Сын Джун Сона, который с детства любил футбол и всегда хорошо относился к Му Гёму, несколько раз встречался с ним в Лондоне, но всё равно заметно вырос за время их разлуки. Для Му Гёма, не имевшего других родственников, семья Джун Сона была единственной роднёй. Увидев Му Гёма, жена Джун Сона почти бегом бросилась к нему:

- Му Гём-а!

- Само*.

* Прим.: В корейском языке "사모" (само) - это сокращенная форма от "사모님" (самоним), что используется как уважительное обращение к замужней женщине, особенно к жене человека высокого статуса (учителя, тренера, директора и т.д.).

- Что случилось, а? Что произошло?

Она вцепилась в его руку и с лицом, уже мокрым от слёз, отчаянно спрашивала.

Острое кровоизлияние в мозг - таков был диагноз Джун Сона. К счастью, благодаря быстрому оказанию первой помощи и своевременной транспортировке в больницу, врачи осторожно выражали оптимизм, что серьёзных проблем не будет, но всё же нужно было дождаться результатов операции.

- Само, для начала нужно дать согласие на операцию. Мне нельзя, я чужой.

От слов Му Гёма она широко раскрыла заплаканные глаза с выражением "что ты такое говоришь?", но затем, похоже придя в себя, выпрямилась и кивнула. Сын Джун Сона, держа мать за руку и направляясь оформлять документы, произнёс:

- Спасибо, хён.

«Да ладно.» Му Гём с таким выражением лица просто махнул рукой.

По ощущениям казалось, будто пронёсся тайфун, но в операционной сейчас, должно быть, самый разгар работы. Тайфун всё ещё не утих. Сейчас они просто находились в его эпицентре, в моменте временного затишья.

Когда он сидел на стуле перед операционной, перед глазами вдруг появилась покачивающаяся бутылка воды. Подняв голову, он увидел стоящего Ха Джуна.

- Выпей воды. В такие моменты ожидающим тоже нужно восполнять жидкость.

Теперь он заметил, как пересохло горло. Открыв крышку протянутой минералки, он залпом выпил половину. Вытерев губы тыльной стороной ладони, Му Гём протянул оставшуюся половину:

- А ты?

- Я уже пил.

После оформления экстренной операции он даже не заметил, как Ха Джун исчез, и не думал о том, куда тот ушёл. Его бледное лицо всё ещё не приобрело здоровый цвет.

- Как всё произошло?

Наконец появилось время спросить об этом. Ха Джун покачал головой.

- Я тоже обнаружил его уже после того, как он упал, поэтому точно не знаю. Видимо, вышел покурить и упал. Там рядом была курилка.

Му Гём кивнул.

«Чёртовы сигареты, с давних пор говорил бросить. Но Джун Сон в этом вопросе совершенно не слушал.»

- Это довольно далеко от ресторана, как ты там оказался?

- Я тоже собирался покурить.

От этого безэмоционального ответа Му Гём неожиданно удивился. На вид он казался далёким от курения, поэтому даже услышав про курилку, Му Гём не связал одно с другим.

Больше сказать было нечего, и взглянув на часы, он увидел, что уже перевалило за одиннадцать. Вдруг Му Гём задумался, должен ли Ха Джун ещё оставаться здесь. Если для Му Гёма Джун Сон и его семья были как родные, то для Ха Джуна - нет.

- Ты, наверное, тоже сильно испугался.

- Нет… Не так, как ты.

- В любом случае, спасибо. Если бы не ты, тренер мог бы там умереть.

- Не говори таких страшных вещей!

В этот момент вернулась жена Джун Сона. Она больше не плакала и, похоже, немного взяла себя в руки. Она спросила у Ха Джуна:

- А вы?..

Ха Джун поспешно поклонился:

- Меня зовут Ли Ха Джун. Я тренер в той же команде, что и господин Пак.

- А, я слышала, что пришёл новый тренер - так это правда.

Сын Джун Сона, похоже, узнал Ха Джуна. В отличие от матери, которая, будучи женой футбольного тренера, почти ничего не знала о футболе, он довольно сильно им увлекался, поэтому должен был помнить Ха Джуна со времён его активной карьеры. Му Гём добавил:

- Тренер Ли рано обнаружил, что тренер Пак упал, поэтому мы быстро добрались до больницы.

- Ах, вот как! Правда, правда, большое спасибо!

- Что вы, не стоит, самоним.

В ответ на её глубокий поклон и искреннюю благодарность Ха Джун, явно смутившись и не зная, как реагировать, тоже склонил голову. Му Гём снова посмотрел на часы. Раз уж они познакомились, теперь, кажется, можно. Усадив жену и сына Джун Сона на стулья, Му Гём спросил у Ха Джуна, который всё ещё стоял на том же месте:

- Тебе разве не пора домой? Уже больше одиннадцати.

- Вообще да, но...

Видимо, его всё ещё беспокоила ситуация в операционной - Ха Джун перевёл взгляд на дверь с горящей лампой, сигнализирующей о проведении операции. Однако его лицо было бледным, как у человека, которому самому нужно срочно прилечь и отдохнуть. Му Гём решительно сказал:

- Ты тоже испугался, иди домой отдыхать. Семья здесь, нас трое - не о чем беспокоиться.

После этих слов Ха Джун немного поразмыслил и кивнул:

- Хорошо. Если я останусь, родственникам, наверное, будет неловко.

«Вообще-то я не это имел в виду.»

Пока Му Гём думал об этом, Ха Джун подошёл к семье Джун Сона, коротко попрощался и, вернувшись к Му Гёму, тихо сказал:

- Помнишь, что я говорил? Похоже, самоним много плакала, не забудь дать ей попить воды. И сам тоже. В такие моменты, когда всю ночь дежуришь, может случиться обезвоживание. И хоть сейчас не кажется, но к рассвету станет холодно - обязательно попроси одеяла и укройтесь. И по очереди ходите куда-нибудь отдыхать.

На его лице, дающем чёткие наставления, читалось беспокойство. Глядя на это, Му Гём на миг забыл о серьёзности ситуации и чуть не рассмеялся, но с трудом сдержался.

- Понял, тренер.

- И ещё...

Ха Джун, собиравшийся что-то добавить, закрыл рот. "Что?" - спросил взглядом Му Гём, но Ха Джун просто закинул на плечо сумку, которую оставил на стуле.

- Я пойду. Увидимся позже.

- Осторожнее по дороге.

Му Гём поднял руку в прощальном жесте, а Ха Джун кивнул и повернулся. При каждом шаге его волосы слегка колыхались. Му Гём немного посмотрел ему вслед, затем повернулся и направился к семье Джун Сона. Он протянул жене Джун Сона новую бутылку воды, которую недавно купил Ха Джун.

- Само, выпейте воды.

- Да, спасибо.

- Я принесу одеяло.

- Не надо. Мне жарко. Наверное, климакс. Не пойму, почему так горит тело. От волнения ещё хуже. Принеси лучше себе и Хён Мину.

«И Джун Сон, и его жена сильно постарели.»

Му Гём почувствовал какую-то тяжесть на душе и, больше ничего не говоря, сел на стул и бессмысленно считал меняющиеся цифры на настенных часах. Казалось, эта ночь будет длиннее всех предыдущих.

[Му Гём-а. Как мне загладить перед тобой вину?]

- Перестань так говорить. Не за что извиняться.

[Ты же специально вернулся в Корею из-за моего мужа. А тут такое случилось…]

Му Гём, разговаривая по телефону с женой Джун Сона, помассировал виски.

Когда они только встретились в больнице, ситуация была настолько критической, что было не до разговоров, но как только Джун Сону стало лучше, его жена первым делом начала извиняться перед Му Гёмом. Эти извинения только сильнее бередили душу.

Операция Джун Сона длилась ровно шесть часов, и к её окончанию уже начало светать. Семья Джун Сона и Му Гём поочерёдно то дремали, то просыпались, и вышедший из операционной врач выглядел таким же уставшим. Однако выражение его лица было светлым. Он сообщил обнадеживающие новости: хотя операция была довольно сложной, она прошла успешно, и, к счастью, осложнений быть не должно. У всех отлегло от сердца. Му Гём тоже был готов прыгать от радости.

Джун Сон пришёл в сознание через день и первым делом извинился за то, что всех напугал. С речью не было никаких проблем, при обследовании не обнаружилось ни онемевших, ни потерявших чувствительность участков. Самого страшного - паралича не случилось. Игроки и персонал приходили навещать его то по одному, то группами, а клуб прислал подарки с пожеланиями выздоровления.

Когда первая волна облегчения и радости от спасения жизни и отсутствия серьёзных последствий схлынула, начали надвигаться реальные проблемы.

Для восстановления требовалось как минимум несколько месяцев, и на это время должность главного тренера “Сити Сеул” оставалась вакантной. Хотя временный тренер скоро должен был приступить к работе, боевой настрой команды, достигшей пика успеха, угас. О настроении Му Гёма и говорить нечего - он был подавлен. Вздохнув, он сказал собеседнице на другом конце телефона:

- Сейчас важно не это. Главное, что дядя жив и операция прошла успешно, без осложнений - этого достаточно. Беспокойся лучше о нём, а не обо мне. Он впервые стал тренером профессиональной команды, принял такое серьёзное решение - каково ему сейчас?

[О муже можешь не беспокоиться, дорогой. Ты же сам видел. Он уже бодрячком. Говорит, что скоро вернётся, усердно занимается реабилитацией.]

Му Гём усмехнулся, услышав ворчливый тон, которым она говорила о хороших новостях.

- Ну вот и отлично, зачем тут извиняться. Как только дядя вернётся, у меня вообще никаких проблем не будет, так что не грусти.

[... Да. Поняла. Видимо, я действительно старею. Захотелось вдруг поплакаться. Прости, тебе, наверное, тяжелее всех.]

- Такое бывает, не бери в голову. Лучше позаботься о себе и дяде.

Му Гём завершил разговор такими словами и, повесив трубку, ещё долго валялся на диване. Но лежа так, ничего не решишь. Он с трудом поднялся и, выйдя из комнаты отдыха, покинул здание. Как назло, после окончания тренировки полил дождь. Тренировочное поле, видневшееся за пределами здания, опустело, утратив недавнее оживление от толпившихся там людей.

Над газоном повис белёсый туман. Здания казались сплошь унылого серого цвета, а трава, обычно ярко-зелёная, под пасмурным небом намокла и выглядела тёмно-зелёной.

Шёл весенний дождь. После таких дождей погода обычно становится теплее, а деревья и трава - ещё зеленее. Но для Му Гёма эти живительные струи сейчас были лишь декорацией, усиливающей его мрачное настроение.

Му Гём шёл по дорожке, ведущей из здания с раздевалками и офисами прямо к парковке, пока вдруг не остановился. Благодаря навесу, создающему подобие аркады над дорожкой, он мог обойтись без зонта и не промокнуть. Дождь громко барабанил по пластиковой крыше.

- Вот же... - безнадёжно пробормотал он себе под нос.

Тренировка давно закончилась, и, судя по тишине, все уже разошлись. Только Му Гём задержался дольше обычного времени ухода, отвечая на телефонный звонок в комнате отдыха.

Безысходность, не имеющая ни причины, ни решения, тяготила его сердце. Честно говоря, сейчас он не испытывал совершенно никакой привязанности к команде. В конце концов, он собирался провести здесь всего один сезон. Он оставил место в основном составе топ-клуба и вернулся в Корею только ради Джун Сона. Хотелось помочь ему успешно дебютировать в роли тренера и поиграть под его руководством в профессиональной лиге. Только поэтому.

Джун Сон, открывший талант и воспитавший Ким Му Гёма, уже давно должен был стать тренером в профессиональной лиге хотя бы благодаря этому факту. Предложения ему поступали неоднократно. Однако по собственному желанию он до сих пор оставался тренером школьной и студенческой футбольных команд. Поэтому когда Му Гём услышал новость, что тот согласился стать тренером "Сити Сеул" после долгих уговоров владельца клуба, он был поражён.

Раз уж эта команда, сумевшая убедить Джун Сона, и первая команда, которую он возглавит как тренер, Му Гём решил, что можно потратить год, оставаясь здесь.

Он до сих пор так считал. Что этот сезон - потерянное время с точки зрения карьеры.

Кого бы ни назначили временным тренером, для Му Гёма это означало потерю главной мотивации. Сказали, что для полного восстановления Джун Сона до состояния, когда он сможет жить и работать как обычный человек, потребуется в лучшем случае три месяца, в среднем шесть месяцев, а в худшем - больше года.

«Хорошо, если он сможет вернуться к тренерской работе, а если нет...»

Контракт уже был подписан, без вариантов. Сезон в Корее придётся отыграть в любом случае. Хоть это и было неизбежно, но без Джун Сона он не представлял, как проведёт этот бесполезный год. При таком раскладе его решение действительно грозило стать пустой тратой времени.

Тук. Тук. Тук.

Переодевшись в тренировочную форму в раздевалке, Му Гём вышел и начал набивать мяч на мокром газоне. Струи дождя полностью промочили его голову, одежду и тело, но его это не беспокоило.

Мокрый газон был скользким, и намокший мяч то и дело норовил соскользнуть с носка бутсы. Именно поэтому так сложно играть в дождь. Всё становится скользким, словно морские водоросли. Мяч произвольно меняет направление, при обычном беге можно упасть, дождевая вода затекает в глаза и мешает обзору, а форма липнет к телу.

Но сейчас не было матча, и Му Гём просто продолжал делать простые приёмы, словно начинающий футболист. Мяч, который он подбрасывал носком, поднялся выше колена, и он начал поочерёдно подбивать его то левым, то правым коленом, пока тот снова не опустился к носку бутсы.

Бах!

В какой-то момент Му Гём резко выбросил подъём стопы и с силой ударил по мячу, который до этого легко подбивал. Мяч пролетел сквозь потоки дождя и с шелестом всколыхнул пустую сетку ворот.

Если бы здесь была хотя бы футбольная пушка, он мог бы бить по мячам, пока не отпустит, но такого дорогого оборудования, которого нет даже в некоторых топ-клубах, здесь точно быть не могло. Му Гём по очереди забил несколько мячей в ворота, затем сам подошёл и достал их из сетки. Положив руки на бёдра и шумно выдыхая, он направился обратно на прежнее место, как вдруг остановился.

- Хм?

Му Гём широко раскрыл глаза, всматриваясь в тень, видневшуюся сквозь дождь. Если это не иллюзия, под навесом, где он недавно стоял, кто-то был. Дождь размывал обзор. Му Гём, склонив голову набок, направился к фигуре, чтобы узнать, кто это.

Когда он подошёл ближе, лицо человека стало отчётливо видно. Му Гём назвал его по имени:

- Ли Ха Джун.

- А...

Встретив человека, Му Гём почему-то почувствовал себя неловко. Он бил по мячу под дождём на пустом тренировочном поле, думая, что никого нет. Вроде и стыдиться нечего, но было не по себе, будто кто-то увидел его запутанные, как клубок ниток, чувства.

- Ты ещё не ушёл? Я думал все разошлись.

- Оставались кое-какие дела. Остальной персонал уже ушёл.

- Ясно. Ты тоже уходишь? Будь осторожен по дороге.

Му Гём собирался попрощаться и развернуться. Чтобы успокоиться, ему, казалось, нужно было пнуть мяч ещё несколько сотен раз.

- Ким Му Гём.

В этот момент Ха Джун окликнул его. Му Гём обернулся, не скрывая раздражённого выражения лица. Тот, кто позвал его по имени, немного помедлил, прежде чем продолжить.

- Может, я буду пасовать?

- Что?

- Бить по мячам, собирать их, снова бить - одному хлопотно, верно? Я буду пасовать тебе.

Му Гём не ответил сразу, вглядываясь в парня, стоящего под навесом. Ха Джун явно собирался сразу идти домой - с сумкой через плечо и в лёгкой куртке.

«Что на него нашло? Только и делал, что избегал меня.» - подумал Му Гём, слегка усмехнувшись, но так, чтобы тот не заметил.

В тот день они вместе сели в машину скорой помощи и вместе оформляли документы в больнице. Если подумать, они пережили довольно серьёзное событие. Может, проснулось чувство товарищества, он решил простить тот возмутительный случай, когда не узнал его.

Для Му Гёма Ха Джун тоже стал довольно значимым человеком. Неизвестно, насколько позже обнаружили бы Джун Сона, если бы Ха Джун, будучи пьяным, не вышел проветриться из ресторана. При кровоизлиянии в мозг самое важное - как можно быстрее доставить пациента в больницу.

«Если бы его нашли позже...» - от одной этой мысли сердце уходило в пятки.

- Спасибо.

- А?

- Ты ведь сказал, что будешь пасовать.

- А, да.

Ха Джун бросил сумку и куртку на землю и поспешно переобулся. Как только он вышел из-под навеса, он промок насквозь, даже не успев дойти до места, где стоял Му Гём.

Тот, глядя на Ха Джуна сверху вниз, вежливо произнёс:

- Дождь идёт, не стоило утруждаться.

- Ничего.

Ха Джун направился к воротам.

Бах!

Му Гём ударил по мячу, немного подождав, пока Ха Джун займёт позицию. Пустая сетка ворот отклонилась назад и заколыхалась. Ха Джун быстро прокатил мяч обратно к Му Гёму.

Бах!

Му Гём пнул мяч, а Ха Джун снова отпасовал его обратно. Они долго перепасовывали мяч в полной тишине. Это больше походило на детскую игру с мячом, чем на футбол. Единственное отличие от детской игры заключалось в том, что между ними не было ни слов, ни смеха. Только звуки дождя и ударов по мячу через равные промежутки времени эхом разносились по пустому тренировочному полю.

Дождь и не думал прекращаться, наоборот, усиливался, и Ха Джун, то и дело отводил рукой падающие на глаза пряди волос. Глядя на это, Му Гём остановил подкатившийся к нему мяч.

- Давай заканчивать.

Му Гём объявил об окончании. Ха Джун глубоко выдохнул и, разминая руки круговыми движениями, спросил:

- Набил вдоволь?

- Да. Надо уйти до заката. Сегодня из-за дождя стемнеет раньше.

Говоря это, Му Гём смотрел на приближающегося вразвалку Ха Джуна с оставшимися мячами в руках. Действующий игрок, к тому же известный своей выносливостью Му Гём, и завершивший карьеру Ха Джун не могли обладать одинаковой физической формой. Ха Джун выглядел довольно измотанным после долгого обмена пасами под дождём. Хоть и хотелось побить ещё, не стоило доводить человека до простуды.

Вместе они собрали мячи под дождём и направились в раздевалку. Хоть они и приняли душ после тренировки, но раз уж промокли насквозь, нужно было помыться снова.

- Есть во что переодеться?

Му Гём, стоя у шкафчика, спросил Ха Джуна, стягивая мокрую футболку. Сняв прилипшую к телу мокрую ткань, он почувствовал облегчение. Му Гём быстро снял шорты и нижнее бельё.

Широкие плечи, крепкий и мощный торс, живот с грубо высеченными кубиками пресса, широкая спина, из-за которой талия казалась относительно тонкой, упругие ягодицы и чётко очерченные подвздошные кости, гениталии - всё обнажилось разом. Бёдра, спускающиеся ниже ягодиц, были толщиной примерно с талию худой женщины, и на них выделялись мышцы.

Бросив мокрую одежду на скамейку, он не получил ответа от Ха Джуна. Когда Му Гём посмотрел в его сторону, тот стоял чуть поодаль, всё ещё в промокшей футболке, и просто пялился в пространство.

«Сильно устал, что ли?»

Му Гём снова обратился к нему:

- Тренер Ли.

- А?..

- Я спрашиваю, есть ли у тебя сменная одежда.

Ха Джун, словно придя в себя, кивнул.

- Есть. Мы тоже держим запасную одежду.

- Тогда чего стоишь? Быстрее раздевайся.

- А, да. Ты иди первым.

Му Гём усмехнулся и, направляясь к душевой, хлопнул Ха Джуна по спине тыльной стороной ладони.

- Что такое? Стесняешься, как барышня?

«Может, он не избегает людей, а просто по характеру интроверт? Хотя судя по тому, как он общается с людьми, так не скажешь. Впрочем, характер человека сложно оценивать только по внешним проявлениям.»

Стоя под душем и включая горячую воду, Му Гём подумал, что, возможно, он ошибался, когда в начале считал, что тот его избегает.

Хотя весна уже наступила, в дождливые дни всё ещё было прохладно, и когда остывшее тело согрелось, даже настроение, казавшееся напряженным, начало оттаивать.

Под соседним душем встал человек. Это был Ха Джун, зашедший чуть позже. Если подумать, это был первый раз, когда они принимали душ вместе. Время посещения душевой у тренеров отличалось, да и многие предпочитали не мыться на тренировочной базе.

Как было заметно и в одежде, его телосложение не было излишне худощавым - сказывались занятия спортом и природная конституция. Типичное поджарое телосложение - ни грамма лишнего жира, мышцы в меру развиты там, где нужно.

«Возможно, именно такое тело больше всего нравится женщинам?»

Му Гём, будучи нападающим, основательно прокачал мышцы, поскольку чувствовал, как с увеличением силы растут выносливость и скорость, но если говорить об общепринятом представлении о "красивом мужском теле", то, наверное, телосложение стоящего рядом Ха Джуна можно считать эталонным.

Не только лицо, но и тело у него было очень белым. Когда они стояли рядом без обуви, стало видно, что его рост чуть больше 180 - примерно на 10 сантиметров ниже Му Гёма. Под опущенными веками виднелись длинные ресницы, намокшие от воды. Зачёсанные назад мокрые волосы открывали ровный лоб. Взгляд Му Гёма скользнул по высокой переносице, достаточно густым, но мягким бровям.

Глядя на его профиль, напоминающий искусно нарисованную картину, Му Гём понял, что Джон Гю был прав. Этот парень наверняка популярен у женщин.

- Всё ещё тренируешься?

- А?

- Спрашиваю, продолжаешь тренироваться?

- Да, так легче подстраиваться под темп игроков во время тренировок.

Их голоса отражались эхом в тихой душевой. Му Гём больше ничего не спрашивал, кивнул и, закончив мыть голову, первым вышел. Он уже принимал душ до того, как попал под дождь, поэтому достаточно было просто смыть дождевую воду.

Ха Джун, зашедший позже, и вышел позже. К тому времени Му Гём уже переоделся в сухую одежду и сушил волосы перед зеркалом. В отражении было видно, как Ха Джун, явно стесняясь чего-то, торопливо вытирался полотенцем перед шкафчиком и спешно одевался.

«Подумаешь, мужики раздетые - чего стесняться? Всё равно только что вместе мылись.»

Му Гём только усмехнулся, приподняв уголки губ.

Когда они снова вышли из здания, дождь всё ещё не прекращался.

«Льёт и льёт, как назло.»

Му Гём уже собирался направиться к парковке, как вдруг услышал голос Ха Джуна:

- Ким Му Гём.

- М-м?

Ха Джун, стоявший рядом, замолчал после того, как окликнул его. Му Гём, чьё настроение заметно улучшилось после того, как они погоняли мяч, не стал его подгонять и просто ждал продолжения разговора. Однако Ха Джун, казалось, стал ещё более напряжённым, чем раньше, и продолжил, слегка запинаясь:

- Знаю, что в последнее время тебе нелегко... Хотелось бы, чтобы ты держался.

- ...

- Все знают, как ты почитаешь тренера. Я и сам был шокирован, когда он упал, а уж каково тебе - и говорить нечего. Наверное, много о чём думаешь, но ты ведь решил играть в этой команде весь сезон, так что не усложняй.

Похоже, Ха Джун пытался утешить Му Гёма. Говоря это, он, видимо от смущения, сделал паузу, чтобы перевести дыхание, и как раньше откинул волосы.

Му Гём уже не раз видел, как игроки делились с Ха Джуном своими проблемами и получали утешение. Непривычно было видеть, как этот самый Ли Ха Джун, который всегда улыбался, словно у него нет никаких забот, теперь с таким трудом, словно выдавливая из себя, пытается утешить другого.

Зачёсанная пальцами чёлка снова беззвучно соскользнула на лоб. Даже в полумраке было заметно, что его лицо, как тогда во время попойки, слегка покраснело. Му Гём, склонив голову, спросил:

- А ты знаешь, почему я так почитаю тренера?

- Он же нашёл тебя, когда ты был в средней школе, вот ты и относишься к нему как к отцу. Говорят, тебе было очень тяжело до того, как ты начал играть в футбол. Ты всегда говоришь, что если бы не тренер, из тебя бы не вышло ничего путного.

- А знаешь, чем я занимался до футбола?

- Я только слышал, что тебе было тяжело…

В ответ на слова Ха Джуна, под конец ставшие едва слышными, Му Гём кивнул и пояснил:

- Если бы не футбол, я бы сейчас в тюрьме сидел. Пацан без родителей, я уже тогда успел побывать в полицейском участке больше десяти раз - воровство, драки, всякая мелкая пакость. Отпускали только потому, что малолетка был. Если бы так продолжалось, точно бы загремел в колонию для несовершеннолетних. Да что там колония - потом и во взрослую тюрьму попал бы.

Хотя Му Гём говорил исключительно о себе, Ха Джун тут же вмешался, словно пытаясь возразить. Он повысил голос, будто став адвокатом Му Гёма:

- Знаю. Но ведь всё обошлось! Ты был ребёнком, и это всё от безысходности.

- Знаешь, говоришь?

Ха Джун, до этого момента смотревший вперёд опущенными глазами, поднял голову. Му Гём, слегка нахмурившись, смотрел на него сверху вниз.

- Откуда ты можешь это знать?

- ...

Было видно, как напряглись губы и взгляд Ха Джуна. На его лице отчётливо читалось осознание того, что он оговорился.

- Похоже, ты очень мной интересуешься?

От слов Му Гёма глаза Ха Джуна округлились. Сомкнутые губы слегка приоткрылись. Он поспешно ответил, словно оправдываясь:

- Это все знают. Ты же сам говорил об этом в интервью, и по телевизору показывали…

Когда низкий смех Му Гёма коснулся его ушей, Ха Джун, с видом допрашиваемого преступника, отвернулся, избегая его взгляда. Хотя вопрос не был запретным, на его профиле отчётливо проступала смесь растерянности и смущения, которые он не успел скрыть.

Му Гём сделал шаг вперёд и наклонился к Ха Джуну. Он приблизил своё лицо вплотную к глазам, пытающимся отвести взгляд.

- Ли Ха Джун.

- ...

- Ты кто такой?

Му Гём, всё ещё нахмурившись, слегка приподнял уголки губ в улыбке. Ха Джун, похоже, не понимая, о чём думает Му Гём, с растерянным выражением лица украдкой бросил на него взгляд, а затем снова опустил глаза. Казалось, он пытается найти какой-то ответ, но никак не может подобрать нужных слов, его беспокойный взгляд блуждал где-то в пустоте.

Уже некоторое время Му Гёма одолевала весьма странная мысль. Это была не столько логически выведенная догадка, сколько интуиция.

Можно было бы назвать это мужской интуицией или чутьём бабника, привыкшего быстро улавливать спонтанно возникающую атмосферу. Возможно, это была мгновенная реакция, отточенная на футбольном поле.

Так или иначе, сейчас Му Гём воспринимал возможность, о которой ни разу не думал после встречи с Ха Джуном, как мощный сигнал.

- Подними голову.

Когда Му Гём обхватил и приподнял подбородок опустившего голову Ха Джуна, тот не стал отталкивать его руку и послушно поднял лицо. Снова встретившись взглядами, они пристально смотрели друг на друга, но из-за сгустившихся сумерек выражение в глазах было неразличимо. Тем не менее, Му Гём, движимый чем-то похожим на уверенность, медленно склонился к бледному лицу.

Уголки губ Му Гёма изогнулись ещё сильнее, когда он заметил, как слегка дрогнули глаза Ха Джуна с чистыми белками и чёткими зрачками.

Чмок.

С едва слышным на фоне дождя звуком губы Му Гёма легко коснулись губ Ха Джуна и отстранились. Однако вместо того, чтобы сразу поднять голову, он снова слегка прижал свои губы, то почти касаясь, то отдаляясь.

Му Гём даже не закрыл глаза. Он очень медленно поднял голову, наблюдая за изменениями в выражении лица Ха Джуна. Застигнутый врасплох поцелуем, Ха Джун застыл неподвижно, теперь даже не моргая, и потрясённо смотрел на Му Гёма.

Му Гём, самовольно поцеловав его, не произнёс ни слова оправдания или извинения. Он просто смотрел Ха Джуну в глаза, слегка наклонив голову с бесстыдно-лёгкой улыбкой на лице.

«Что будешь делать?»

Только когда он сделал такой небольшой, неторопливый кивок, словно задавая этот вопрос, Ха Джун опустил голову. Его выражения лица больше не было видно, но заметно было, как опущенная вдоль тела рука слегка задрожала, а потом сжалась в кулак.

«Разозлился?»

«Я ошибся?»

«Может, ударит?»

В тот момент, когда Му Гём, прищурившись, пытался оценить настроение стоящего рядом мужчины, Ха Джун резко поднял голову. Руки, только что сжатые в кулаки, внезапно обхватили щёки Му Гёма. Губы столкнулись с такой силой, словно он собирался его ударить.

Нет, не только губы - от напора Ха Джуна, бросившегося всем телом, Му Гём отступил на шаг и прислонился к стене. Ха Джун набросился так, будто хотел его съесть, отчаянно прижимаясь губами, словно задыхаясь, но почему-то не решаясь проникнуть языком, продолжая лишь страстно касаться губами.

Му Гём медленно погладил его по затылку и языком раздвинул отчаянно прижимающиеся губы. В ответ горячий влажный язык жадно переплёлся с его языком, приветствуя вторжение. Это было больше похоже на голодного птенца, принимающего пищу, чем на поцелуй.

- Мм... ах!..

Когда партнёр начал проявлять нетерпение, Му Гём, наслаждаясь внезапным ощущением превосходства, очень медленно потёрся языком, и тут же вырвался горячий стон. От такой пылкой реакции Му Гём чуть не рассмеялся вслух. От кончиков пальцев до макушки Ха Джуна пробежала дрожь наслаждения.

Уловить скрытый сигнал и сделать удар. Такое же удовлетворение, как когда забиваешь решающий гол, и всё идёт точно по плану. Хотя он бесчисленное количество раз обменивался такими сигналами с людьми перед сексом, никогда ещё не испытывал такой радости, близкой к эйфории. Потому что сигналы Ли Ха Джуна были настолько трудно уловимы. Му Гём выудил то, что тот до сих пор скрывал, постоянно избегая его. Люди испытывают большее чувство достижения и победы, когда находят что-то тщательно спрятанное, чем когда берут то, что лежит на поверхности. Крепко обнимая за талию мужчину, показавшего своё истинное лицо, Му Гём мысленно покачал головой.

«Невероятно. Чуть не попался на обман. Думал, что-то он слишком тихий для защитника.»

- Хах... хнн...

Влажные стоны, вырывающиеся каждый раз, когда язык пронзал внутреннюю часть рта и тёрся о разгорячённую плоть, звучали довольно приятно, несмотря на то, что исходили от мужчины. Му Гём охотно заключил в объятия тело, которое, намеренно или нет, всё время льнуло к нему, время от времени поглаживая его затылок. При каждом таком прикосновении пальцы Ха Джуна, уже успевшие вцепиться в одежду Му Гёма, сжимались ещё крепче.

Воздух в дождливый день был прохладным, и эта свежесть особенно остро ощущалась ими обоими - только что принявшими душ, с ещё влажными волосами. Однако во рту Ха Джуна было горячо, и всякий раз, когда их скользкие языки переплетались, Му Гём отчётливо чувствовал, как его собственное тело приятно разогревается.

Когда он слегка постучал по кончику языка, требовательно просящему ласки, словно наказывая его, тот, будто поняв намёк, присмирел. Когда он сильнее надавил на губы, намекая раскрыть рот шире, губы разомкнулись - то ли осознанно, то ли инстинктивно. Втянув ожидающий его внутри язык, Му Гём почувствовал, как плечи в его объятиях задрожали, от чего он испытал ещё большее удовлетворение.

- Ммм... м...

Влажные, тихие звуки соприкасающихся языков и губ казались Му Гёму громче, чем стук дождя о землю. Практически оттянув затылок Ха Джуна, запрокинув его голову, он глубоко проник языком в его рот. Сквозь губы вырвался размытый, прерывистый стон, вызванный этим вторжением.

- Хух, хнн...

Стоны становились всё слаще, словно в уши лился сахарный сироп. С ощущением, будто даже сознание пропитывается сладостью, Му Гём несколько раз глубоко ткнулся языком во внутреннюю поверхность рта, он подумал, что этот внезапный поцелуй затянулся.

Когда он провёл языком по нёбу, между приоткрытых губ Ха Джуна вырвался возбуждённый вздох. Му Гём завершил поцелуй, нежно прихватив зубами и потянув его нижнюю губу. Мужчина в его объятиях дёрнул бёдрами. Отстранившееся лицо выглядело расслабленным и отрешённым, словно он ещё не пришёл в себя.

Му Гём разглядывал потерявшего голову Ха Джуна в своих объятиях, как какое-то диковинное зрелище. Сейчас на его лице не было ни той добродушной улыбки, которую он обычно показывал другим, ни того серьёзного выражения, которое он демонстрировал перед ним.

Его внимание до странного притягивали слегка припухшие и увлажнённые долгими поцелуями губы, полуприкрытые глаза с чуть расфокусированным взглядом, устремлённым на Му Гёма, и белая кожа, казавшаяся более гладкой и нежной, чем обычно - то ли от настроения, то ли от влажной погоды.

Ха Джун, смотревший на Му Гёма так, как будто видел призрака, видимо, поздно осознав неловкость молчаливого изучающего взгляда, поспешно сжал губы. Он попытался отстраниться из объятий и выпрямиться. Когда на его лице начало проступать привычное напряжённое выражение, Му Гём притянул пытающиеся ускользнуть бёдра обратно к себе и спросил тоном, напоминающим допрос:

- Делаешь вид, что ничего не было?

- А?..

- И что теперь будешь делать? После такого поцелуя.

На мгновение в глазах Ха Джуна мелькнуло явное смятение. Не находя ответа на этот допрос, он сомкнул губы и с трудом уставился куда-то в область груди Му Гёма. Пока он погрузился в раздумья, Му Гём тоже предался лёгким размышлениям.

«Как же быть?»

С мужчинами у него опыта не было. В Лондоне, или в развлекательных городах и курортах, куда он ездил в отпуск, иногда проходили вечеринки, организованные коллегами или знакомыми знаменитостями, и когда веселье затягивалось допоздна, к нему нередко подкатывали мужчины. Благодаря этому опыту Му Гём рано осознал, что может быть сексуально привлекательным и для мужчин.

Бывало, что под влиянием алкоголя он иногда позволял этим парням немного пофлиртовать, но никогда не доходил до секса, петтинга или даже поцелуев. Другими словами, впервые его так влекло к мужчине. Хоть он и не понимал, почему это происходит именно сейчас, но когда желание считалось с причинами?

- С каких пор?

- Что?

- С каких пор ты хотел делать со мной такое?

Му Гём большим пальцем убрал растрепавшиеся волосы со лба Ха Джуна, заправив их за ухо. Жест получился довольно нежным.

- У тебя потрясающий актёрский талант. Я совершенно ничего не заметил.

Ха Джун, чьё лицо заметно покраснело, молчал. Казалось, он с самого начала тщательно подбирал слова.

Нахлынувшее предчувствие, неожиданная ситуация, показавший истинное лицо Ли Ха Джун, необычные размышления - всё это высыпалось как части головоломки, которую предстояло собрать, и Му Гём просто наслаждался моментом. Его настроение, подавленное после инцидента с Джун Соном, немного приподнялось, словно он столкнулся с новой игрой.

- А ты?

Не поняв внезапного вопроса Ха Джуна, Му Гём переспросил:

- Что?

- Почему ты со мной...

- Почему я тебя поцеловал?

От этих слов щёки Ха Джуна покраснели ещё сильнее, а выражение лица стало более тревожным. Му Гём, не отпуская его талию, пожал плечами:

- Хотел проверить тебя.

- ...

Ха Джун, казалось, потерял дар речи и, плотно сжав губы, теперь даже не мог нормально встретиться взглядом. Трудно было поверить, что именно он только что так напористо набросился с поцелуем.

«Нет, так не пойдёт. Будет неинтересно, если сейчас сделать вид, что ничего не было, и отступить.»

Му Гём не хотел так легко упускать эту интригующую ситуацию. Он был искренен, когда говорил, что раздумывает, как поступить, поэтому погрузился в размышления ещё глубже. Перед поцелуем его посетило единственное предчувствие:

«Неужели у этого парня есть ко мне чувства? Хоть он и делал вид, что избегает, но для простого избегания проявлял к нему довольно много внимания. И то, как он краснел и смущался, когда говорил обычные любезности, которые расточал всем остальным...»

Заметив это противоречие, Му Гём почувствовал любопытство, интерес перерос в действие, и проверка прошла успешно. Он не собирался прямо спрашивать, есть ли у того к нему чувства - это был бы слишком сложный вопрос. Если вдруг ответ окажется положительным, будет трудно справиться с последствиями.

Однако сейчас желание продолжить эту ситуацию почему-то перевешивало беспокойство о последствиях. Он нарочито тяжело вздохнул, словно не веря происходящему, и спросил с укоризной:

- Ли Ха Джун.

- Да?

- У тебя ко мне есть чувства?

Ха Джун мельком взглянул на Му Гёма, с лицом, уже до жалости полным растерянности и тревоги. Он, глядя снизу вверх на хмурящегося Му Гёма, медленно покачал головой.

- Тогда почему?

Му Гём продолжал задавать вопросы Ха Джуну, который всё никак не мог нормально заговорить. Так, чтобы можно было ответить просто "да" или "нет", не думая ни о чём другом.

- Тебе вообще нравятся мужчины?

- Да…

- Похоже, даже без чувств у тебя были грязные мысли. Разве нет?

Ха Джун не стал ни подтверждать, ни отрицать. Его лицо, раскрасневшееся от возбуждения, теперь выглядело немного уставшим.

Ожидая ответа - да или нет, Му Гём вместо этого услышал встречный вопрос:

- Как мне теперь быть?

- В смысле?

- Просто скажи, как мне поступить, чтобы ты не чувствовал себя плохо... Я так и сделаю.

Ха Джун уже выглядел так, будто совершил что-то непростительное. Му Гём, не в силах сдержать лёгкую улыбку, слегка наклонил голову, приближая своё лицо.

- Я не говорил, что мне неприятно.

- ...

- Просто есть кое-какие сомнения.

- Какие... сомнения?

Когда Му Гём впервые догадался о чувствах Ха Джуна, он не мог определить, были ли они платоническими или же тот испытывал физическое влечение, какое бывает между взрослыми людьми. Однако после пробного страстного поцелуя он точно убедился, что в этих чувствах определённо присутствовало и сексуальное желание.

- До недавнего времени я был немного подавлен, думал сегодня просто поиграть в футбол, пока не полегчает, а потом пойти домой и лечь спать.

- И что же?

- Так было раньше, но теперь моё настроение изменилось.

Му Гём встретился взглядом с Ха Джуном.

- Хочешь со мной?

- Что?..

Ха Джун смотрел на Му Гёма растерянными глазами, словно не понимая смысла слов. После такого страстного поцелуя - и вдруг прикидывается непонимающим. Му Гём, нахмурившись, из вежливости пояснил:

- Секс. Спрашиваю, хочешь ли ты этим заняться.

- ...

- Не бери в голову. Не то чтобы это обязательно должен быть именно ты.

Хотя объяснение было достаточно понятным и подробным, Ха Джун не ответил сразу. Он медленно опустил взгляд, словно в замешательстве, и его кадык слегка дёрнулся, будто он сглотнул.

Молчание затянулось дольше, чем ожидалось. Но Му Гём знал, что такие поцелуи случаются, только когда рассматривается возможность следующего шага. Особенно если раньше не было никакой физической близости. Решив, что это своего рода жеманство, Му Гём не торопил и просто ждал.

Наконец Ха Джун медленно кивнул. Как и предполагал Му Гём. Атмосфера беспокойства и растерянности, когда он, казалось, не успевал за разговором, незаметно исчезла.

- Хочу.

Он ответил чётко. Теперь и Му Гёму не нужно было больше сомневаться. Раз их желания совпадают, всё в порядке.

Причина этого влечения была не так уж и важна - сегодня его определенно тянуло к стоящему перед ним Ха Джуну. Хотя раньше он считал, что с мужчинами у него ничего не получится, похоже, его предпочтения изменились, или, возможно, в этом не было ничего невозможного. В конце концов, лучше когда в жизни появляется новое удовольствие, чем когда оно исчезает.

- Ну что, пойдём?

Возможно, именно потому, что это был новый опыт с мужчиной, он чувствовал необычное волнение. Он уже давно не испытывал такого трепета. Действительно, жизнь приносит радость, когда в ней происходят постоянные перемены. Всегда лучше попробовать что-то новое, чем отказаться от этой возможности.

Положив руку на плечо Ха Джуна, он начал идти, и тот спокойно положил свою руку ему на плечо в ответ, и они пошли рядом. Его профиль казался таким безразличным по сравнению с тем страстным поведением во время недавнего поцелуя или когда он избегал его взгляда в его объятиях, что внезапно появилась мысль - он, должно быть, довольно опытен в таких делах. Му Гём слегка наклонил голову и прошептал:

- Ты ведь не в первый раз так действуешь?

Ха Джун повернул голову, посмотрел на Му Гёма, выдержал небольшую паузу и кивнул:

- Да.

«Хм.»

Му Гём понимающе кивнул.

- Отлично.

- Что именно?

- Потому что для меня первый раз с мужчиной. Раз уж ты опытный, прошу наставлять меня, тренер.

Услышав это, Ха Джун слабо усмехнулся и коротко ответил:

- Хорошо.

Хотя Му Гём и вёл себя игриво, внутренне он был довольно удивлён. Его поразило не только то, как страстно тот набросился на него с поцелуями, но ещё больше тем, насколько привычным для него казался такой спонтанный секс на одну ночь.

Он казался таким правильным - и когда вежливо улыбался другим, и когда временами становился серьёзным с ним. Да, были небольшие стычки, но в целом он выглядел скромным парнем без острых углов. А оказалось - тот ещё жеребец. Действительно, внешность обманчива.

- Машина есть?

Когда они дошли до парковки и он спросил об этом, Ха Джун покачал головой:

- Нет. Езжу на автобусе.

- Тогда садись рядом.

Му Гём улыбнулся, испытывая странное чувство, наблюдая как Ха Джун открывает дверь и садится на пассажирское сиденье. Обычно для поездок на тренировки он водил неприметные седаны вроде “Ауди”, но сегодня почему-то без особой причины взял “Ламборгини”. Может, из-за подавленного настроения захотелось прокатиться на яркой машине. Глядя на Ха Джуна, устраивающегося в пассажирском сиденье, он произнес:

- Впервые сажаю мужчину на это место.

- Мне считать это за честь?..

- Как хочешь.

Му Гём рассмеялся и завёл двигатель. Машина медленно тронулась под дождём, вскоре набирая скорость.

* * *

Дом Му Гёма представлял собой элитный жилой комплекс, где жило много знаменитостей, включая звёзд шоу-бизнеса. Благодаря хорошей охране здесь относительно неплохо обеспечивалась защита частной жизни. Он выбрал это место без особых раздумий - для проживания в одиночку в течение года сложно было найти что-то более удобное.

Выйдя из лифта, они оказались в широком коридоре с мраморным полом, освещённом изысканными светильниками, где на стене виднелась только одна дверь - в квартиру Му Гёма. Он первым вошёл внутрь. Даже проход от входной двери до гостиной был намного длиннее, чем в обычных домах.

Квартира была оформлена продуманно и современно до мельчайших деталей, хотя сам Му Гём почти ничего не выбирал - из-за лени он полностью доверил интерьер менеджеру и подрядчикам. Из лондонских вещей он взял с собой лишь несколько машин и комплектов одежды, планируя обзавестись всем новым на месте.

- Раз ты только что помылся, наверное, не нужно снова принимать душ?

Произнеся это, Му Гём посмотрел на Ха Джуна. Тот стоял неподвижно, как незваный гость, забредший не туда, куда следует. Му Гём же, напротив, то и дело посмеивался.

- Что ты там стоишь? Иди сюда.

«Хватит ломаться, давай уже приступим к делу.»

Когда Му Гём, стоя у дивана в гостиной, протянул руку, Ха Джун медленно подошёл и взял её. Му Гём усадил его к себе на колени. Хотя мужчина был довольно крупным, крепкие бёдра Му Гёма, казалось, даже не почувствовали веса.

Их лица оказались близко друг к другу. Взгляды на миг встретились, но Ха Джун быстро отвёл глаза, меняя угол. Му Гём провёл рукой по его щеке, погладил гладкий затылок и спросил:

- Тебе нравится дом?

- Очень... просторно.

- Как гостю надо бы показать тебе дом, но сейчас я не в том состоянии.

Губы Ха Джуна всё ещё были припухшими и более красными, чем обычно, видимо, от недавних долгих поцелуев. Продолжая поцелуй, начатый на тренировочной площадке, он слегка прикусил его нижнюю губу, и руки Ха Джуна нерешительно, но мягко легли ему на плечи.

Ему нравилось, как тот, то смущаясь как мальчишка, то держась холодно как камень, но стоило начать - отвечал с подходящей страстью. Прикусив губу и медленно водя головой из стороны в сторону, он слегка царапнул ее зубами, на что Ха Джун, простонав "м-м", сильнее притянул его к себе. Это маленькое движение почему-то тронуло его, и он сразу же проник внутрь, глубоко толкнувшись языком, вызвав удивленный стон.

- Ах.

Поддерживая голову Ха Джуна, он наклонился, укладывая его на диван. Сидевший на его коленях Ха Джун естественно откинулся на спину, оказавшись под ним.

Когда он провёл языком по нёбу, Ха Джун часто задышал и растерялся - похоже, как заметил ещё раньше, у него очень чувствительный рот. С чувствительным партнером секс интереснее. Это тоже ему нравилось.

- Ммм, ах!

Медленно двигая языком, он нежно дразнил его рот, а когда глубоко толкнулся к горлу, стоны стали громче, и тело задрожало.

«Здесь приятно?»

Продолжая скользить языком по влажной слизистой и меняя угол, чувствовал, как лежащий на диване Ха Джун всё сильнее притягивает его к себе.

- Ах, а-ах, м-м.

Му Гём прервал поцелуй и, улыбаясь, слегка постучал пальцами по его щеке.

- Хватит витать в облаках, тренер.

- Ха-а, м-м.

- Не теряй сознание, мой язык тоже надо пососать.

На эти слова Ха Джун, стонавший с закрытыми глазами, открыл их. Когда Му Гём слегка высунул язык, Ха Джун, похоже, хорошо поняв намёк, шире открыл рот и приблизил лицо. Обхватив губами высунутый язык Му Гёма, он начал влажно посасывать его, от чего Му Гём не мог сдержать беззвучный смех - уж больно щекотно.

То, как он неумело продолжал сосать его язык, напоминало недавний поцелуй, когда он был похож на птенца, принимающего пищу.

«Похоже, хоть и любит целоваться, но особо не умеет.»

Му Гём поднял голову, освобождая губы от его захвата.

- Тренер, с поцелуями у тебя так себе.

- Прости…

Лицо Ха Джуна слегка помрачнело и покраснело от низкой оценки. Но даже в этот момент он слегка приоткрыл рот и смотрел на него, словно у него отняли пищу, будто ему не хватало поцелуев, и Му Гём снова наклонился и игриво лизнул его губы.

Ха Джун поморщился, как от кислого, облизнулся сам. Му Гём рассмеялся:

- Щекотно?

Не дожидаясь ответа, он склонил лицо к шее Ха Джуна. Кожа, похожая на белый фарфор с легким оттенком слоновой кости, была такой же гладкой и нежной, как он и представлял, глядя на неё, а сейчас, когда он возбудился, была горячей.

Руки Му Гёма двигались быстро, почти по привычке. Лаская шею языком и губами, он забрался ладонью под футболку. Хотя проскользнул быстро, но на миг замешкался.

«Стоит ли трогать грудь у мужчины?»

Если честно, Му Гём не был тем, кто искренне наслаждается прелюдией. Однако без неё проникновение становится сложным и мучительным для обоих, и поскольку он считал прелюдию частью этикета, он никогда не пропускал её. Для Му Гёма секс был игрой, где очки достижений в этой игре зависели и от удовлетворения партнёра.

«Но мужчина ведь не станет влажным от такого, так нужен ли весь этот процесс?»

Но раз уж рука оказалась под футболкой... На плоской груди, такой же как у него, не было округлостей, которые можно было бы сжать в ладони, поэтому Му Гём потёр пальцами маленький твердый сосок. Тело Ха Джуна вздрогнуло и напряглось.

- Мм, ах.

- Ха…

Из уст Му Гёма вырвался удивлённый смешок.

«Похоже, у него чувствительные соски.»

Он грубо задрал футболку Ха Джуна до груди и, оторвавшись от шеи, захватил губами сосок, который до этого тёр пальцами.

Тело дёрнулось от неожиданности, когда он громко втянул его. «Забавно».

Му Гём то посасывал эту маленькую горошину, то размазывал языком, то постукивал кончиком языка, играя с ней, как с игрушкой. При каждом движении тело Ха Джуна слегка вздрагивало.

- Ха, ха-а. А-ах, м-м, м!

Ха Джун, повышающий голос, в какой-то момент, похоже, сам смутился своих звуков и плотно сжал губы, издавая только приглушённые стоны. Лицо Му Гёма нахмурилось. Ему нравились партнёры с яркой реакцией. Он был доволен тем, что Ха Джун, казалось, не из тех, кто обычно строит из себя паиньку, будь то игра или характер, но это уже неприятно.

- Не сдерживай голос.

- Ч-что, что?

- Голос. Не сдерживай.

Говоря это, он внезапно засунул руку ему в штаны. Хотя он никогда раньше не трогал чужой член, движение вышло естественным, без отвращения - возможно, потому что действовал на раздражении.

Ха Джун ходил на тренировки футбольной команды в удобной одежде. Рука Му Гёма легко скользнула под спортивные штаны и нижнее белье. Пальцы коснулись нежной кожи, и возбуждённый член сразу оказался в его руке.

Хоть он и не знал остального, но будучи мужчиной, он хорошо понимал, как нужно трогать. Потирая кончиком большого пальца головку, уже слегка влажную от смазки, он начал двигать рукой вверх-вниз, и тело Ха Джуна снова сильно дёрнулось.

- Ммм, ха, хух.

Было действительно удивительно, что он так возбудился от поцелуев с мужчиной и от того, что ему ласкали грудь. Внезапно накатило сильное возбуждение, но Му Гём растерялся, не зная, как действовать дальше. Он приблизился к уху Ха Джуна и вставил кончик языка в ушную раковину.

Когда Ха Джун резко повернул голову, словно пытаясь уклониться, Му Гём схватил его за щёку и заставил снова повернуть лицо к себе. Зафиксированный без возможности пошевелиться, Ха Джун бессвязно вскрикивал.

- Ммм, т-там, ах, а!

«Надо же, какой чувствительный везде. Судя по реакции на простое поддразнивание уха, что же будет в основной игре?» - подумал Му Гём и прошептал ему на ухо:

- Как мне быть?

- Ах, мм...

- Ли Ха Джун, я спрашиваю, как нужно сделать.

- Ха, м-м, ч-что, что?

Му Гём сильно прикусил мочку уха. Ха Джун одновременно сжал плечи и втянул голову.

- Как мне войти в тебя? Я же говорил, что у меня впервые.

- Мм, просто... просто делай.

«Просто войти? Так нельзя.»

Даже без опыта с мужчинами, Му Гём знал эту простую истину. «Совсем поплыл от удовольствия? Или он настолько опытный, что можно просто войти?»

Му Гём нахмурился и слегка похлопал по щеке тяжело дышащего Ха Джуна.

- Правда просто сделать?

- Д-да.

- Впечатляет, тренер... Не слишком ли бурная у тебя личная жизнь?

Хотя это был просто вопрос, но после полученного разрешения Му Гёму пришлось самому заняться подготовкой. Как бы там ни было, но для анального секса нужна смазка. Му Гём мысленно цокнул языком и достал гель из своей спортивной сумки. Как спортсмен, он всегда держал при себе лубрикант. Как и презервативы - по крайней мере, он сам.

От мыслей о проникновении бросило в жар. Разгорячённый Му Гём сбросил футболку и спустил штаны с бельём, его набухший член поднялся, прижавшись к животу. Было удивительно, что его возбуждение не подвело, пока он ласкал Ха Джуна. Заметив, как слегка расширились глаза смотрящего на него Ха Джуна, Му Гём усмехнулся.

- Что?

- А?

- Не нравится?

- Н-нет.

Ха Джун покачал головой и ответил каким-то растерянным, отсутствующим тоном.

- Слишком... большой...

- У тебя тоже немаленький.

Му Гём усмехнулся, выдавливая гель на руку и размазывая его по члену.

- Это из-за тебя встал.

Услышав это, Ха Джун приоткрыл рот, глядя на Му Гёма, затем смущенно опустил глаза и кивнул. Забавно было наблюдать, как он непоследовательно метался между развязностью и застенчивостью. Му Гём наклонился к нему.

- Раздевайся.

Ха Джун, всё так же заторможенно, как заведённая кукла, кивнул и, согнув ноги, потянул вниз пояс штанов, всё ещё державшихся на бедрах. Под склонившимся телом Му Гёма его белые ноги суетливо двигались, выпутываясь из одежды.

Наблюдая с легкой улыбкой, как он молча спешит снять и футболку, взгляд Му Гёма внезапно остановился на его правом бедре. Его брови сошлись на переносице.

- Что здесь такое?

Рука Му Гёма сразу же коснулась этого места. Ха Джун, словно вспомнив что-то забытое, и поспешно одёрнул футболку вниз.

Однако темно-красные пятна, начинавшееся от талии и проходившие по краю таза, спускались до верхней части бедра, и даже довольно длинная футболка не могла полностью их скрыть. В душевой он этого не заметил.

- Ты поранился?

- Это было несколько лет назад. Давно уже. Просто шрам.

Му Гём вырвал край футболки из рук Ха Джуна и снова поднял её. Из-за его нежной белой кожи шрам особенно бросался в глаза. Неровные красные пятна, въевшиеся в поверхность кожи. Рядом с ними тянулся длинный след от швов, почти слившийся в единый шрам. Му Гём теперь мог догадаться, почему тот рано ушёл в отставку, даже не спрашивая.

Продолжая хмуро смотреть на область шрама, он заметил, как напряглось лицо Ха Джуна. Тот выхватил край одежды из рук Му Гёма, натягивая его обратно, и сказал:

- Неприятно смотреть, да? Прости. Если не раздеваться полностью, будет не так заметно.

Му Гём слегка приподнял бровь.

- Ничего страшного. Это ведь не мешает делу.

«Какие-то шрамы на мужском теле - не имеет значения, есть они или нет.»

Видя, что ему некомфортно, Му Гём не стал снимать футболку, а просто стянул нижнее белье, всё ещё прикрывавшее центр тела. Обнажились скрытые бельем интимные места и член, а также полностью проявился шрам, который прерывался одеждой.

Взяв за колени, он широко раздвинул бёдра. Затем опустил руки и медленно раздвинул ягодицы. Там находился вход, в который он никогда прежде не проникал.

В такой позе лёжа будет сложно войти. Подтолкнув руками под бёдра, он положил его икры себе на плечи, отчего ягодицы приподнялись, а вместе с ними поднялся и вход.

Взяв свой член, на который нанёс, пожалуй, даже слишком много смазки, он попробовал протолкнуть головку. Вход был плотно сжат, не увлажнён и не раскрыт.

«Действительно ли можно войти в такое узкое место? Наверное, раз другие это делают, значит, возможно...»

Му Гём любил секс, но это было лишь средством для временного удовольствия и снятия стресса, он не был из тех, кто углублялся в сам процесс, исследуя новые способы и более сильные ощущения. Не только с мужчинами, но и вообще, из-за такой особенности он никогда не пробовал анальный секс.

- Вхожу.

- М-мм.

Одной рукой раздвигая ягодицы, а другой направляя член, он медленно подался бёдрами вперёд. Казалось совершенно невозможным, но, видимо, благодаря обилию смазки, его член медленно проник между плотно сжатым входом, который казался почти точкой.

«Странное ощущение.»

Прежде чем определить, хорошо это или плохо, просто было любопытно. Му Гём опустил взгляд и пристально наблюдал, как его член постепенно погружается между ягодиц Ха Джуна.

Казалось, будто смотришь порно, а не занимаешься сексом сам. Однако для Ха Джуна, принимающего член, это явно не было чужим делом - едва начав входить, он уже подрагивал бёдрами и ягодицами, постанывая.

- А, ах...

Для Му Гёма ощущение отстранённости тоже длилось недолго. Когда головка полностью вошла с влажным всасывающим звуком, чувствительность мгновенно обострилась.

Не только на входе, но и внутри было невероятно узко, сжимало так сильно сразу после проникновения, что возникали сомнения, можно ли продолжать входить.

«Хорошо хоть надел презерватив - иначе казалось, что кожу просто содрало бы, настолько там было тесно.»

Удовольствие было невероятным. Му Гём, до этого неуверенно изучавший тело Ха Джуна, теперь по-настоящему заинтересовался этим сексом и медленно двинул бёдрами вперёд:

- У тебя внутри чертовски узко.

- Мх, ум, ммм.

- Но хорошо.

- Мм, ха.

Он начал терять терпение. Хотелось быстрее начать двигаться как следует, но из-за чрезмерной узости казалось, что полное проникновение займёт много времени. Хотя самая толстая часть - головка уже вошла, тело Ха Джуна не раскрывалось так гладко, как ожидалось, а наоборот, будто пыталось вытолкнуть Му Гёма, постоянно сжимаясь.

Сначала он входил медленно, но терпение Му Гёма быстро иссякло. Раз уж оба хотят получить удовольствие, нельзя же вечно топтаться на старте.

Слегка прикусив губу, он резко толкнулся, с силой шлёпнув по ягодицам. Член протиснулся внутрь, буквально разрывая путь в невероятно узком проходе, где, казалось, не было ни миллиметра свободного пространства. Ха Джун запрокинул голову и вскрикнул от неожиданности:

- Ах, хаа!

Из-за внезапного толчка его тело подалось вверх, и Му Гём схватил его за бёдра, притягивая обратно. Ха Джун крепко вцепился в его запястья.

В хватке Ха Джуна чувствовалась сила, а его тело, лежащее на диване, мелко дрожало. Глаза были слегка покрасневшими, словно наполненные слезами, рот полуоткрыт в попытке справиться с частым дыханием. Он пытался напрячь ноги и свести колени, но не мог из-за шеи и лица Му Гёма между ними.

Внутри тоже стало теснее, отчего Му Гём нахмурился.

- Хук, хнг.

Он отчётливо видел, как часто вздымается и опускается грудь Ха Джуна, издающего задыхающиеся звуки. Несмотря на такое глубокое проникновение, часть члена всё ещё оставалась снаружи, и Му Гём, проталкивая его до конца, спросил:

- Больно?

«Может, слишком резко вошёл? Хотя он уже внутри. Но если тот привык к жесткому сексу настолько, что просил просто войти, то такое должно быть нормально.»

И действительно, Ха Джун покачал головой:

- А-ах, м-м-м, нет. Нет...

- Раз нормально, начну двигаться.

Всё ещё тяжело дыша, Ха Джун кивнул. Му Гём усмехнулся, легко шлёпнул его по щеке и начал медленно отводить бёдра назад.

- М-м-м, ах, а-а-х.

- Ха.

Внутренние стенки, до этого плотно обхватывавшие член, теперь буквально прилипли к нему. Хотя вначале было так тесно, что с трудом удавалось войти, теперь при попытке выйти они крепко удерживали его. Когда он вытащил наполовину и с раздражением толкнулся обратно, тело Ха Джуна снова дёрнулось.

- Аах!

- Ли Ха Джун. Ты должен расслабиться, чтобы я мог выйти. Так и оторвёшь.

- Ха-а, ха, я, хнг, ничего, не делаю.

- Ты не присоска. Расслабься немного.

Му Гём издал страдальческий стон и отстранился. Нутро Ха Джуна по-прежнему крепко обхватывало член, но на этот раз он проигнорировал это и вытащил почти полностью, оставив только головку.

Пока толстый длинный ствол выскальзывал из внутренних стенок, тело Ха Джуна постоянно вздрагивало, но не было времени следить за каждой реакцией. Почти полностью выйдя, Му Гём коротко выдохнул и на этот раз одним движением вошёл до конца.

- Ха-а, а-а-а!

Когда он резко толкнулся бедрами, Ха Джун издал почти плачущий крик и замотал головой. Учитывая тугую хватку, Му Гём стиснул зубы и начал грубо, беспорядочно двигать бёдрами, вбиваясь внутрь. Вскоре гостиная наполнилась стонами-криками Ха Джуна, а после бесчисленных проникновений к ним добавились и влажные, хлюпающие звуки соприкосновения тел.

Хотя самостоятельно смазка не выделялась, после многократных толчков стало немного свободнее. Более того, это сделало движения более плавными и ощущения лучше. Му Гём удовлетворенно усмехнулся и наклонился.

- Теперь уже можно нормально двигаться. Как ты?

Ха Джун, чей белый лоб покрылся испариной, лишь прерывисто стонал, не отвечая на вопрос Му Гёма. Тот тоже не настаивал на ответе и просто наслаждался ощущениями от внутренних стенок, двигая бёдрами. При входе его член погружался легко, как в спелый фрукт, а при выходе всё сжималось в нужный момент - ощущения превзошли ожидания. Действительно неплохо.

- Ли Ха Джун, ты чувствуешь, как сжимаешься? Похоже, сзади у тебя получается сосать лучше, чем ртом.

- Ммм, м, хах...

- Хотя тебе, видимо, не особо нравится.

- Н-нет, нет. Мне нравится, тоже. Нравится…

Ха Джун ответил охрипшим от криков голосом, но его член говорил совсем другое. Му Гём слегка приподнял бровь и взял в руку его член, более мягкий, чем во время ласк, покачивая из стороны в сторону.

- А это что, умерло?

- Ах, м.

- Не люблю развлекаться в одиночку...

«Конечно, как бы то ни было, он же мужчина - одной стимуляцией сзади до конца не дойдёшь.»

Обычно его не интересовал секс с представителями того же пола. Внезапно занявшись этим, он не знал, что и как делать. Му Гём снова выдавил на руку гель, небрежно брошенный рядом, и обхватил член Ха Джуна.

- Ах... а, а!

Когда он двигал бедрами и одновременно ласкал покачивающийся спереди член, даже тон голоса изменился. Заинтересовавшись вновь, Му Гём ускорил движения, нависая прямо над лицом Ха Джуна.

Глаза были влажными. Белое лицо покраснело, он морщил лоб и мотал головой, постанывая - выражение его лица было настолько далеким от обычного, что невозможно было представить. Глядя на это всё более расслабленное лицо, в глубине души разливалось сладкое, как мёд, чувство удовлетворения.

Вновь вставший в руке член задрожал, словно сейчас кончит. Ха Джун сильнее замотал головой, пытаясь убрать руку Му Гёма.

- Ммм, м, хмм.

- Хочешь кончить - кончай.

- Руку, ха, убери руку.

- Просто кончи мне в руку. Я тоже кончу в тебя.

«Конечно, это лишь так говорится, ведь презерватив надет.»

- Ах, а!

Как только он договорил, член Ха Джуна сильно дернулся, и теплая жидкость начала стекать по руке. Ладонь стала влажной от семени Ха Джуна. Даже в подростковом возрасте он никогда не дрочил другим, кто бы мог подумать, что придётся делать это в таком возрасте.

Оказалось не так уж противно. Думал, что будет мерзко, даже если немного спермы другого мужчины попадёт на него. Он небрежно вытер испачканную руку о живот Ха Джуна.

- Ты кончил, теперь моя очередь. Справедливо?

- Мм, ах! Аа!

Бёдра, ненадолго замедлившиеся, пока он ласкал его рукой, снова начали резко вбиваться. Тело Ха Джуна содрогалось и извивалось, не в силах противостоять толчкам снизу. Возможно, из-за того, что он кончил, внутри сжималось сильнее, чем раньше. Внутренние стенки крепко обхватывали его член, но с каждым толчком тело сдвигалось вверх, делая проникновение более поверхностным, вызывая лёгкую неудовлетворённость.

Му Гём слегка прикусил губу и, глубоко наклонившись, обхватил плечи Ха Джуна. Он потянул вниз извивающееся на кожаном диване тело, издающее скрипящие звуки трения. Из-за того, что Му Гём наклонился, закинутые на плечи ноги поднялись ещё выше, а член под весом тела глубоко вонзился внутрь, и от внезапно углубившегося проникновения Ха Джун забился, почти крича.

- Ааах! Хаа, ах, а!

Несмотря на то, что тело в его объятиях трепыхалось, пытаясь вырваться, Му Гём не ослабил хватку. Напротив, он сжал Ха Джуна ещё крепче. Мышцы спины перекатывались волнами, мощные плечи напряглись. Вены на крепких руках проступили ещё отчётливее.

Ему нравилось ощущение мягкой, упругой плоти под пальцами. Он чувствовал, как ещё не до конца раскрытая слизистая постепенно разминалась и раздвигалась, как только что образовавшаяся влажная дырочка то выталкивала, то всасывала, обхватывая и посасывая головку.

- Эй, Ли Ха Джун. Ха, правда, хорошо...

Это были не просто слова - он говорил искренне. Как только он произнёс "хорошо", почувствовал, как внутри Ха Джуна всё сжалось сильнее. Желая насладиться пульсацией внутренних стенок, он оставался глубоко внутри, вращая бёдрами, и теперь Ха Джун вместо криков издавал только низкие стоны и крепко сжимал предплечья Му Гёма.

Щёки пылали красным, но лоб был бледным и покрытым испариной. Обычно аккуратные брови исказились до неузнаваемости, а в глазах под ними блуждал расфокусированный взгляд, словно душа покинула тело. Между приоткрытых губ невольно виднелись белые зубы и красный язык.

Пристально глядя на его лицо, Му Гём длинно отвёл бёдра назад. Словно поняв, что он собирается снова начать фрикции, Ха Джун сжал руки сильнее.

- Хаа, ха, К-Ким Му Гём.

- М?

Ха Джун, который, казалось, устал от метаний и только дрожал плечами, внезапно позвал Му Гёма. Тот, собираясь погрузиться глубже, посмотрел на него и ответил. Рука Ха Джуна, лежавшая на предплечье, поспешно поползла вверх и схватила Му Гёма за плечо.

- Поцелуй... поцелуй меня.

«Что тут сложного?»

- Хн-н-н...

Накрыв его губы поцелуем, как тот и хотел, он одновременно глубоко толкнулся бёдрами. Вместе с приглушённым стоном он почувствовал, как дрожат его подбородок и губы.

В отличие от первых поцелуев, когда они только тёрлись губами, теперь Му Гём медленно посасывал язык, который усердно проникал в его рот, а затем, как нравилось Ха Джуну, протолкнул свой язык глубоко в горло. После недавнего оргазма рот был обжигающе горячим и сладким.

- Мм, м, хмм, м.

Каждый раз, когда он касался кончиком языка глубоко в нёбе, стимулируя сверху и снизу одновременно, внизу тоже всё сжималось. Находя забавным, как тот сжимается от прикосновений, Му Гём облизывал языком слизистую во рту то тут, то там, и каждый раз стоны Ха Джуна становились более хриплыми.

Эта игра прекратилась, когда наслаждение достигло пика, и улыбка исчезла с губ Му Гёма. Двигая бёдрами всё быстрее, он тоже начал тяжело дышать и вскоре достиг кульминации. Его движения, резко вбивающие ягодицы Ха Джуна, сопровождались хлёсткими шлепками кожи о кожу. Тело Ха Джуна сильно раскачивалось вверх и вниз от этих толчков.

- Ах, ахх, м, а!

Тяжело дышащий Ха Джун внезапно издал острый стон. Язык Му Гёма, терзавший его рот, резко выскользнул, и он сильно прикусил нижнюю губу. Не так, как раньше, когда он нежно покусывал. От этой силы, словно готовой разорвать, тело Ха Джуна напряглось. Но вскоре напряженная челюсть Му Гёма расслабилась, и он стал зализывать укушенную мягкую губу с отчётливым следом зубов. Затем уткнулся лицом в ключицу Ха Джуна, потёрся носом и глубоко вздохнул.

- Ха...

Пульсирующий член долго изливал семя. То ли из-за недавнего секса, то ли просто так казалось, но чувствовался слегка сладковатый аромат.

«Разве может мужской запах быть таким?»

В этом смысле даже финал был превосходным. Му Гём, уткнувшись носом в шею, долго вдыхал. Удивительно, но он дошёл до конца внутри Ли Ха Джуна. Хотя в начале казалось сомнительным, смогут ли они закончить, результат превзошёл все ожидания. Они лежали, прижавшись разгорячёнными телами, восстанавливая сбившееся дыхание. В тихой комнате только тяжелое, звериное дыхание расходилось кругами, как рябь на воде от брошенного камня.

Первым восстановил дыхание и поднялся Му Гём. Держа конец презерватива, он медленно отстранился. Его блестящий член, глубоко погружённый внутрь Ха Джуна, всё ещё твёрдый даже после эякуляции, гладко выскользнул между белых круглых ягодиц.

Му Гём продолжал раздвигать ноги Ха Джуна и смотреть на пространство между его ягодицами, даже вынув головку. Глядя на покрасневшее отверстие, которое ещё не успело сомкнуться после того, как из него вышла внушительная плоть, он почувствовал нарастающее желание войти снова.

- Уже... всё?

Однако, видя Ха Джуна, бессильно распростёртого на диване в одной футболке, с полностью обнаженной нижней частью тела, он подавил возникшее желание. Если подумать, они просто перебрасывались пассами под дождём, и когда Ха Джун выглядел уставшим, решили возвращаться - даже недавний секс, похоже, дался ему нелегко.

- Что? Хочешь ещё?

Ха Джун испуганно покачал головой. Ему самому тоже казалось, что на сегодня достаточно развлечений. Не хотелось слишком измучить его и потом выслушивать упрёки.

- Как ты себя чувствуешь?

Когда он спросил это, взъерошивая пальцами влажные от пота волосы, Ха Джун кивнул. Му Гём легко похлопал Ха Джуна по щеке и встал с дивана.

- Я пойду в душ. Есть отдельная ванная, можешь спокойно помыться. Видишь дверь справа? Это ванная, пользуйся.

- Ага.

Ха Джун с трудом поднялся с дивана. Однако он не встал сразу, а прислонился к спинке, восстанавливая дыхание. Его вспотевшее лицо выглядело не как у человека, только что занимавшегося сексом, а скорее как у пациента после изнурительной процедуры в больнице - бессильное и бледное.

Му Гём смотрел лишь до того момента, как тот начал подниматься, и вошёл в ванную. Возможно, из-за недавнего порыва, даже после эякуляции в теле оставался жар, но постепенно он утих под струями воды, льющимися на голову. Моясь, Му Гём с горькой усмешкой посмотрел на свой член, который ещё не полностью опал после недавнего семяизвержения.

«Чего только в жизни не случается.»

Как и раньше, Ха Джун вышел из ванной позже Му Гёма. Хотя они уже видели друг друга полностью обнаженными, он вышел полностью одетым. К этому времени уже совсем стемнело.

Во время секса их обуревала только страсть, но после накатила неловкость. Это не было свиданием, которое к этому привело, и в будущем такого не планировалось, поэтому было неуместно предлагать вместе поужинать или выпить ещё.

«Надо было пойти в отель, зачем я не подумав привёл его домой?» - корил себя Му Гём. Обычно он предпочитал использовать отели или, в крайнем случае, идти к партнёру домой, выбирая по возможности внешние места для связи. Так было проще уйти первым, не нарушая приличий. Му Гём не оставлял сексуальных партнёров ночевать у себя. Но теперь, когда сам необдуманно привёл его домой, стало неудобно просить уйти.

- Пожалуй, мне пора идти. Мама ждёт.

В тот момент, когда Му Гём размышлял, как бы повежливее намекнуть на уход, Ха Джун заговорил первым. Удивленный неожиданными словами, Му Гём слегка расширил глаза и спросил:

- Видимо, живешь с родителями?

- Да. Я не предупредил заранее, так что если задержусь ещё больше, они будут беспокоиться.

«Как хорошо, что он сам это сказал до того, как пришлось его выпроваживать.»

Благодарный, Му Гём кивнул и, поднявшись, достал бумажник из сумки.

- Возьми на такси.

- А?

Когда Му Гём достал из бумажника кредитную карту и протянул ему, глаза Ха Джуна расширились.

- Возьми такси, дождь же идёт. У меня сейчас нет наличных, воспользуйся этой.

- ...Не надо. Кажется, дождь уже не такой сильный.

- Даже если упрямишься - провожать не буду. Бери, раз дают.

- Говорю же, не надо.

Услышав упрямый тон, Му Гём мысленно цокнул языком.

«Во время секса так сладко стонал, а теперь опять эта чопорность, что за дела?»

- Не хочешь - не надо.

Он убрал карту обратно, не настаивая. Жар, ещё недавно наполнявший гостиную, исчез, словно стал древней историей, и атмосфера заметно похолодела. Ха Джун молча направился в прихожую обуваться, а Му Гём, прислонившись к стене, наблюдал за ним.

Ха Джун, собиравшийся просто уйти, повернулся и проворчал с интонацией, будто не мог поверить:

- Ты что, всем подряд так легко свои карты раздаёшь?

- Какая разница, мы же всё равно увидимся завтра.

- А если я начну тратить деньги где попало?

- Карту заблокирую, а на тебя заявление напишу. Делов-то.

Ха Джун коротко выдохнул, словно не веря своим ушам, но, похоже, не собирался продолжать спор. Он посмотрел на Му Гёма и коротко попрощался:

- Ухожу. До завтра.

- Ага.

«Как же неловко вышло. Вот почему не стоит заниматься случайным сексом с коллегами.»

Глядя на Ха Джуна с застывшим лицом, выходящего за дверь, Му Гём только сейчас почувствовал практическое сожаление, но даже оно исчезло, как только Ха Джун скрылся из виду.

- Оппа, оппа! Не встаёшь?

От звонкого голоса, пробуждающего сознание, Ха Джун с трудом поднял веки, которые сегодня казались тяжелыми, словно тонна свинца. В полусонном состоянии любые звуки не имели смысла, но как только он начал приходить в себя, осознание того, что он проспал, обрушилось как ушат ледяной воды.

Испуганный Ха Джун резко попытался встать, но не смог даже вскрикнуть и тут же рухнул обратно. Его младшая сестра Мин Гён, пришедшая его разбудить, поторопила:

- Уже семь часов сорок минут.

- Д-да. Я встаю.

- Ну, я тебя разбудила? Быстрее иди завтракать.

После того как Мин Гён вышла, младший брат Ха Гён, вытирая полотенцем мокрое лицо, заглянул в дверь:

- Хён, мама говорит, чтобы ты шёл есть.

- Да. Сейчас приду.

Слушая, как близнецы переругиваются между собой, Ха Джун лежал на кровати, уставившись в потолок.

«Опоздаю.»

Понимая это, он всё равно не мог заставить себя встать. Попытавшись перевернуться, он обнаружил, что даже это даётся с трудом, и, накрыв лицо подушкой, так и остался лежать.

Ужасно болела поясница. И ягодицы тоже. А ещё где-то внутри живота, в месте, которое невозможно точно указать пальцем, пульсировала боль, словно там образовался синяк от ударов.

Перед Ким Му Гёмом он едва держался, делая вид, что всё в порядке. Выйдя из его квартиры, он в беспамятстве прошёл неестественно длинный путь от здания до выхода из жилого комплекса, который был гораздо длиннее, чем в обычных домах или апартаментах. Изначально он планировал сесть на автобус или метро, но в итоге, как и советовал Му Гём, пришлось взять такси.

Потратив болезненные для кошелька 20 тысяч вон на проезд и добравшись до дома, он проигнорировал настойчивые призывы матери поесть и, сославшись на плохое самочувствие, сразу заполз в свою комнату и рухнул на кровать. Даже после этого он не мог сразу уснуть из-за боли и только выпив обезболивающее, наконец провалился в сон.

«Было так больно...»

Он знал, что будет больно, но оказалось даже хуже, чем он думал. Когда Му Гём внезапно вошёл, он думал, что потеряет сознание.

«И зачем ему быть таким большим?»

До сих пор, даже когда всё уже закончилось, он с трудом мог поверить, что эта огромная штука была внутри него.

Но он был настолько опьянён самим фактом занятия сексом с Ким Му Гёмом, что мог вытерпеть любую боль. А когда в конце Му Гём ласкал его внизу и целовал, было даже приятно, несмотря на боль…

Но больше всего его взволновало, когда Му Гём сказал, что ему было хорошо с ним. В тот момент у него даже слегка закружилась голова.

Однако к тому времени, как он вернулся домой, все эти чувства почти испарились, и, как после похмелья, осталась лишь пустота в душе и боль в теле. Тупая, пульсирующая боль немного напоминала ту сердечную боль, которую он испытывал каждый раз при встрече с Му Гёмом, отчего становилось ещё более неуютно.

- И всё же я не жалею, - тихо прошептал Ха Джун, словно обращаясь к самому себе. Такая боль - небольшая цена. Даже если бы было в несколько раз больнее, он сделал бы тот же выбор, что и вчера.

Всё, что произошло с того момента, как они перебрасывались мячом, приняли душ, вышли из здания, и он поцеловал его - всё это до сих пор казалось чем-то нереальным, будто случилось что-то невозможное. Если бы не оставшаяся в теле боль, он бы подумал, что это был сон.

То, что это случилось, не давало никаких надежд. Всем, кто хоть немного интересовался Му Гёмом, было известно, что он без разбора встречается то с одной, то с другой девушкой, просто наслаждаясь проведёнными ночами.

Вчера каким-то чудом эта роль досталась ему. Му Гём сказал, что впервые делает это с мужчиной. Ха Джун не понимал, почему вдруг ему захотелось сделать это именно с ним, но несмотря на то, что внезапный секс пугал, он не мог упустить шанс, который явно больше никогда не представится. Он ни капли не жалел. Сегодня будет трудно смотреть друг другу в глаза, но так было всегда, и время всё уладит.

С трудом поднявшись, он направился в гостиную. В узкой комнате, совмещённой с кухней, за столом, придвинутым к одной из стен, уютно расположилась вся семья, завтракая.

- Доброе утро.

- Оппа, проснулся? Быстрее садись есть.

Мин Гён, не отрываясь от еды, выдвинула стул и поторопила его. Ха Джун сел за стол и поспешно взял ложку.

- Ты выглядишь уставшим, может, если плохо себя чувствуешь, позвонишь и возьмёшь выходной? - обеспокоенно спросила Се Ён, мать Ха Джуна, сидящая напротив.

«Всей душой он хотел этого, но пропустить работу именно сегодня... как это будет выглядеть в глазах Ким Му Гёма?»

Ха Джун улыбнулся и ответил:

- Нет, всё в порядке. Наверное, вчера из-за дождя немного устал. Просто случайно проспал.

- Наверное, тяжело работать в новой команде?

- Да говорю же, всё хорошо. Все такие доброжелательные, мне очень комфортно.

- Какое "хорошо"? У тебя все губы распухли.

Кхе-кхе.

Когда Ха Джун поперхнулся едой, она быстро протянула ему стакан воды. Даже пока пил, он не мог поднять голову.

Почему-то он чувствовал себя так, словно сделал что-то плохое, и не мог прямо посмотреть ей в глаза. С самого раннего детства он почти не испытывал такого чувства вины перед мамой.

Ха Гён, не отрываясь от еды, вдруг спросил, будто только что вспомнил:

- Точно, хён. Ты же сейчас в одной команде с Ким Му Гёмом? Наверное, уже подружились? Ты же любишь хёна Ким Му Гёма.

- Что? С чего это вдруг "любишь"?

Когда Ха Джун испуганно переспросил Ха Гёна, теперь уже Мин Гён посмотрела на него с выражением "что тут удивительного":

- А как ещё назвать то, что ты живёшь, собирая целые папки с материалами о Ким Му Гёме?

- Это аналитические материалы игрока. Забыла, что твой оппа - тренер?

- А мне Ким Му Гём не особо нравится. Даже для нападающего он слишком мало участвует в обороне, когда нужно. Из-за этого защитникам тяжело.

На эти слова Ха Джун улыбнулся и слегка подтолкнул Мин Гён указательным пальцем в голову. Мин Гён проворчала "Что?" и посмотрела на брата.

- Ты защищаешь защитников, потому что я им был? И всё же для нападающего главное - забивать голы, когда нужно. А для этого надо правильно распределять силы на все 90 минут, поэтому они меньше участвуют в обороне.

- Для меня ты лучший, оппа. - отрезала Мин Гён.

Хоть прошло уже около трёх лет после завершения карьеры, для младших он всё ещё оставался выдающимся братом, игравшим за национальную сборную на Чемпионате мира. Неудивительно, что семья не могла легко отпустить те времена - ведь не так много времени прошло с тех пор, когда он подавал большие надежды. Это и радовало, и обременяло одновременно.

Когда за семейным завтраком зашла речь о Му Гёме, чувства Ха Джуна стали сложными и противоречивыми.

«Двадцать шесть лет. Никто не поверит, но до сих пор у него не было не только секса, но даже настоящего поцелуя. Если считать за поцелуи, то разве что полупринудительные чмоки в щёку от страстных фанаток. А теперь, словно навёрстывая упущенные домашние задания, он разом решил обе проблемы. И с кем - с Ким Му Гёмом.»

От одной мысли об этом уши начинали гореть, и Ха Джун, торопливо сделав ещё несколько движений палочками, встал из-за стола.

- Что? Больше не будешь?

- Кажется, опаздываю. Прости, что оставляю.

Из-за боли в пояснице, животе и других местах у него даже аппетита не было. Она, похоже, хотела сказать что-то ещё, но разговор прервался вопросом Ха Гёна:

- Мам, а жареные рыбные палочки ещё остались?

Ха Джун поспешил в ванную и, умываясь, поднял голову, встретившись взглядом со своим отражением в зеркале.

«У него был первый опыт. С тем, кого он безответно любил около десяти лет.»

Однако лицо Ха Джуна в зеркале было таким же, как вчера. Разве что под глазами немного темнее от усталости. Ха Джун протёр зеркало.

Когда Му Гём спросил, не впервые ли он делает это так, Ха Джуну пришлось быстро соображать. Му Гём, который поцеловал его, чтобы проверить реакцию, не мог задать такой вопрос без умысла. Он хотел провести лёгкую ночь. В тоне, которым он спрашивал, нет ли у него других чувств, явно читалось желание убедиться, что их нет.

«Сколько в мире людей получают первый опыт через такой случайный секс на одну ночь? Сказать, что это впервые, было бы неверным ответом. Му Гём мог почувствовать себя обременённым или потерять интерес к ситуации и предложить остановиться.»

Ха Джун дал такой ответ, какой, по его мнению, хотел услышать Му Гём. К счастью, похоже, он угадал - Му Гём удовлетворённо положил руку ему на плечо. К сожалению, тех обширных познаний, на которые тот рассчитывал, у Ха Джуна, никогда не имевшего сексуального опыта, не было.

Домашние, закончив завтрак, были заняты сборами в школу, а мама одна убиралась на кухне. Хоть его это и беспокоило, времени помочь с уборкой не было. Ха Джун спросил, слегка понизив голос:

- Мам, когда следующий приём у врача?

- В следующий четверг. Ты не беспокойся. Я сама схожу.

- Но я хотя бы должен знать, когда ты идёшь.

- Скажу перед тем, как пойду. Не волнуйся.

- Если время будет подходящее, возьму хотя бы полдня отгула.

- Говорю же, не надо.

Когда он, закончив сборы на работу, вышел в прихожую, он увидел неловко стоящую Мин Гён, низко склонившуюся над своими кроссовками. Ха Джун, собираясь надеть обувь, спросил:

- Что ты делаешь?

- Шнурки развязались.

Ха Джун, закинув рюкзак за спину, опустился на колено перед Мин Гён. Та попыталась его остановить.

- Оппа, всё в порядке. Я сама справлюсь.

- Когда ты завязываешь, они постоянно развязываются.

- Хи-хи, это правда. Почему, даже когда я туго затягиваю, они всё равно развязываются? А когда оппа завязывает, держатся так долго.

Ха Джун, слегка усмехнувшись, крепко завязал шнурки на кроссовках, которые были заметно меньше его собственных. Его длинные, гладкие пальцы с едва выступающими суставами ловко сформировали аккуратный бантик.

- Готово.

Когда он поднимался, в прихожую как раз вышел Ха Гён, нахмурив лицо.

- Ты что, даже шнурки сама завязать не можешь, чтобы не нагружать занятого хёна?

- Да я не просила! Оппа сам предложил помочь. На себя посмотри.

Атмосфера мгновенно накалилась, и назревала ссора. Ха Джун поспешно открыл дверь. В прихожей было слишком тесно для троих взрослых - близнецов и его самого.

- Так вы опоздаете. Быстрее выходите.

- До свидания!

Младшие в одинаковой школьной форме одновременно попрощались и пулей вылетели за дверь. Ха Джун только улыбался, наблюдая, как они идут по коридору бок о бок, продолжая ворчать друг на друга.

- Оппа, пока!

- Хён, увидимся позже!

- Осторожно на дороге. И не ссорьтесь по пути.

Попрощавшись с братом и сестрой у входа в жилой комплекс, Ха Джун направился к автобусной остановке, расположенной в противоположной от их школьного маршрута стороне. Хоть он и вышел немного позже обычного, но всё же успевал впритык. Небольшим утешением было то, что этот автобусный маршрут не пользовался популярностью, и в часы пик всегда находились свободные места.

Только опустив своё тяжёлое тело на сиденье, Ха Джун легко вздохнул, наконец ощутив облегчение от того, что остался один. В такие дни, как сегодня, даже голоса любимой семьи немного давили на душу.

Прислонившись головой к стеклу, он смотрел на медленно проплывающий за окном пейзаж. Проезжая мимо привычных вывесок, иногда можно было заметить, как знакомые названия исчезали, уступая место совершенно новым. Встречая блестящие новые вывески, он обычно пытался вспомнить, что находилось на их месте раньше, но когда не мог восстановить в памяти даже то, что видел каждый день, Ха Джуну становилось на мгновение тоскливо.

«Как же быстро забывается то, что исчезает.»

Деревья вдоль дороги уже зеленели, и люди стали одеваться легче. Настоящая весна. Период с этого времени до середины июня - лучший сезон для футбола. От автобусной остановки, где он обычно выходил, до тренировочного поля было около десяти минут ходьбы.

Из-за опоздания нужно было идти быстрее обычного, но боль в пояснице и животе мешала это сделать. К моменту, когда он наконец добрался до офиса, на лбу выступил холодный пот. Тем не менее, входя в офис, Ха Джун приветливо поздоровался:

- Здравствуйте.

- Пришёл?

- Немного опоздал. Прошу прощения.

- Да брось. Как раз вовремя. Мы пойдём первыми.

Ха Джун поспешно положил сумку на стол и начал готовиться к выходу на поле. Блокнот, в котором он всегда отмечал физическое состояние игроков и расписание тренировок, уже пришлось заменить на новый. Собрав блокнот, ручку, свисток, секундомер и другие принадлежности, он вышел из офиса. Перед тем как открыть дверь на тренировочное поле, Ха Джун остановился и сделал глубокий вдох.

«Ли Ха Джун, ты же знаешь? Ничего не изменилось. Совсем ничего. Веди себя как обычно. Как всегда.»

Когда он открыл дверь, яркая зелень газона ударила по глазам. Этот привычный пейзаж словно подтверждал, что действительно ничего не изменилось. Игроки уже собрались на поле. Ха Джун поспешно встал рядом с временным тренером, который приступил к работе сегодня.

- Здравствуйте.

- Здравствуйте.

Пересчитывая взглядом игроков, выстроившихся в линию перед тренером, Ха Джун встретился глазами с Му Гёмом. Тот, не меняя выражения лица, на мгновение встретил его взгляд, но тут же отвернулся, когда сосед заговорил с ним. Ха Джун тоже перевёл взгляд.

«Безразличное выражение лица, будто ничего не случилось. Он и не ожидал другого, но всё же...»

Почувствовав, как губы начинают складываться в горькую усмешку, Ха Джун сознательно опустил уголки рта.

...Вчера, когда он поцеловал его, Ха Джун подумал, что его чувства раскрыты. От этой мысли он не смог сдержаться и выплеснул все эмоции, которые хранил в себе много лет.

Нет, мысль о том, что он что-то показал, была лишь его иллюзией. Му Гём просто искал партнёра на одну ночь и коротким поцелуем пытался прощупать его намерения. Вспоминая момент, как он, ничего не понимая и не в силах сдержать эмоций, набросился на него, Ха Джуну снова стало стыдно. Какое счастье, что Му Гём воспринял тот поцелуй просто как согласие на его предложение.

- Начинаем утреннюю тренировку. Сначала пробежка, а те, чьи имена я сейчас назову, останутся для специальной тренировки, не бегите.

- Есть!

Начался день, такой же, как вчера. Лишь боль в теле напоминала, что прошлая ночь не была сном. Было бы ложью сказать, что он не чувствует обиды, но Ха Джун решил отложить вчерашнее событие в ящик своей памяти, определив его как внезапную удачу. Хотя конец и был немного грустным и мучительным, это было неожиданным подарком, который нельзя назвать иначе как везением. Ха Джун хотел быть благодарным за этот каприз Му Гёма. Хоть из-за ноющей боли в пояснице и животе, а также жжения внутри, будто всё ободрали, двигаться и работать было тяжелее, чем обычно, он надеялся, что эта боль не исчезнет слишком быстро.

На протяжении всей тренировки Му Гём не проронил ни слова о прошлой ночи, и после тренировки тоже. Ха Джун втайне ждал, не позовёт ли он его или не покажет ли вида, что узнал, но Му Гём вёл себя с ним ещё более официально, чем обычно. Благодаря этому Ха Джун смог провести тренировку, не слишком отвлекаясь на него.

После окончания тренировки, глядя на уходящего без единого слова Му Гёма, Ха Джун прекрасно понял всё, что тот хотел сказать.

Так прошло несколько дней без каких-либо изменений. Подобно исчезающим синякам, боль в теле неумолимо угасала, и примерно тогда, когда она почти исчезла, разразился новый скандал с участием Му Гёма. Это было самым явным доказательством того, что секс с Ха Джуном был всего лишь мимолётной забавой на одну ночь.

Хотя с самого начала он думал, что ничего нет, но, видимо, в глубине сердца Ха Джуна всё же таилась крошечная надежда, которая, подобно отрубленному хвосту ящерицы, судорожно дёрнулась последний раз и исчезла без остатка.

Выражение лица Джон Гю было напряжённым. У Му Гёма тоже. Сегодня они заперлись в пустом конференц-зале и сидели друг напротив друга. Джон Гю покачал головой, вздыхая.

- Я же говорил тебе умерить пыл, это вопрос репутации команды.

- Им Джон Гю. Я тоже жертва.

Му Гём, нахмурившись, посмотрел на экран телефона, лежащего между ними.

Сегодня три иероглифа имени "Ким Му Гём" прочно занимали первое место в поисковых запросах и не собирались оттуда уходить. И дело было совсем не в футболе.

Обычно он почти никогда не засыпал сразу после секса, но Му Гём тоже был человеком, и изредка случалось, что он отключался. Однажды, вскоре после приезда в Корею, он, видимо от усталости, заснул минут на тридцать, и за это время партнёрша, похоже, сделала фотографию. Вероятно, в шутку.

Намеренно или случайно, но фотография, где Му Гём спит на кровати с обнажённым торсом, а нижнюю часть тела и верхнюю часть бёдер едва прикрывает белая простыня, сегодня на рассвете просочилась в сеть.

*******

похоже, снова кого-то подцепил

*******

чертовски красив, даже я бы повёлся, будь я женщиной

*******

только и остаётся любоваться, ккккк. особенно вам, мужчины - вместо того, чтобы психовать, тыкая пальцами, лучше бы пошли позанимались в спортзале

*******

интересно, кто же эта девушка, с которой он спал, ккккк

*******

больше похоже на рекламу... маркетинговый ход

Фотография, на которой он выглядел словно скульптура, и любому было очевидно, что снимок сделан сразу после секса. Как только фото появилось в интернете, люди начали активно обсуждать само действие, восхищаться его безупречным телом и раздражающе красивым лицом с закрытыми глазами и точёным подбородком, строить догадки о личности девушки. Снимок был сделан тайно, но выглядел настолько профессионально, что мог сойти за постановочный, что вызвало подозрения в скандальном пиаре. Даже постельное бельё, которым был укрыт Му Гём, казалось настолько подобранным, что запросы вроде "простыня Ким Му Гёма" и "постельное бельё Ким Му Гёма" попали в список популярных поисковых запросов.

Несмотря на весь этот скандал, в последнее время Му Гём вёл себя на удивление тихо. После того случая с Ли Ха Джуном он ни с кем больше не спал, и теперь получать осуждение за секс, случившийся так давно, было обидно. Более того, он был явной жертвой - его тайно сфотографировали и слили снимок.

"Кто тебя жертвой-то назовёт?" - такое выражение было на лице Джон Гю, когда он косо посмотрел на Му Гёма, но, как бы там ни было, фото действительно было опубликовано без его согласия, поэтому Джон Гю не стал дальше упрекать его и завершил разговор.

- Чтобы впредь такого больше не повторялось, ясно? Подумай хоть немного о боевом духе команды. Если продолжишь в том же духе, всем достанется.

- Понял. На этот раз я реально всё понял, не волнуйся.

- И что будешь делать с этим? Ты же знаешь, кто слил фото.

- Если оставить как есть, всё утихнет само собой.

С момента приезда в Корею он только раз заснул после секса, так что личность виновницы была очевидна, и при желании можно было предъявить претензии. Можно было потребовать компенсацию, и той стороне нечего было бы возразить, но он не хотел раздувать скандал ещё больше. С тех пор как он приехал сюда, не считая той ночи с Ха Джуном, его партнёрами всегда были знаменитости или близкие к ним известные люди. Не то чтобы Му Гём с самого начала спал только со знаменитостями, но после того как он понял, что связи с людьми, которым есть что терять, заканчиваются чище, он придерживался этого принципа.

Если дело разрастётся, в более сложном положении окажется не Му Гём, а другая сторона. Если бы утечка была намеренной, должна была быть какая-то выгода, но судя по отсутствию контактов и упоминаний в прессе, вероятно, это была ошибка, и сейчас этот человек, должно быть, места себе не находит. Думая об этом, он не хотел проявлять жестокость.

- Пусть смотрят, если им так хочется. Подумаешь, только верхняя часть тела попала в кадр.

Му Гём встал со своего места, словно весь этот разговор ему наскучил.

- Вот если бы низ засветился... чёрт, это было бы даже лучше! По крайней мере, в газетах бы точно не напечатали.

- Что за чушь несёшь? Всё равно бы опубликовали, просто с мозаикой.

Он решил впредь прислушиваться к словам Джон Гю о необходимости быть осторожнее. Скандалы утомляли. А скандалы в Корее - особенно. Такого вторжения в личную жизнь и шумихи Му Гём совсем не желал.

Короткая встреча с капитаном подошла к концу, и он направился из конференц-зала в раздевалку. Несколько игроков смотрели на него с любопытством, но не решались расспрашивать о подробностях, храня молчание. Наверняка парням интересно, кто та девушка. Но у него не было ни малейшего желания потакать их низменным ожиданиям, поэтому он молча переоделся.

Когда он уже собрал вещи и собирался выйти из раздевалки, телефон завибрировал. Он хотел просто уйти, но на всякий случай взял телефон и вышел в пустой коридор. Ответив на звонок с незнакомого номера, он услышал именно то, что ожидал.

[Му Гём-щи, простите.]

Женский голос, напряжённый, но решительный, сразу начал с извинений. Она обращалась к нему так же по-дружески, хотя они всего лишь провели вместе одну ночь. Му Гём беззвучно усмехнулся.

[Я не специально. Правда, это была случайность.]

- А зачем фотографировала?

[Простите. С самого начала не стоило этого делать... Я хотела оставить фото только для себя.]

- Получилось неплохо. Я и так не особо скрываю своё тело, так что если беспокоишься, что я разболтаю о том, что это сделала ты - можешь не волноваться.

[...Спасибо большое и ещё раз простите. В следующий раз я как-нибудь отблагодарю вас.]

- Нет. Больше мы не увидимся, так что не нужно.

Закончив разговор, Му Гём повесил трубку и убрал телефон обратно в шкафчик.

На сегодня была запланирована тренировка в помещении. В спортзале стояли тренеры, и взгляд Му Гёма естественным образом остановился на Ха Джуне, который что-то обсуждал с ними, заглядывая в блокнот.

После того случая он думал, что на следующий день будет хоть какой-то намёк или упоминание о произошедшем. Однако Ха Джун и спустя несколько дней вёл себя как обычно. Му Гём, который специально делал вид, что игнорирует его, чтобы посмотреть на его реакцию, был впечатлён.

Настолько хладнокровно, что впору назвать это профессионализмом. Учитывая, насколько неловким был конец того вечера, по дороге на работу на следующий день его немного беспокоило. Запоздало нахлынуло сожаление - зачем он связался с человеком из своей же команды, и он размышлял, как отсечь ситуацию, если тот начнёт намекать на случившееся или надеяться на что-то большее, чем одна ночь.

Всё дело в том, что в тот день, когда он первым поцеловал Ха Джуна, его внезапное предчувствие было довольно чётким и основательным. В словах Ха Джуна, который никогда прежде не был с ним приветлив и словно пытался его утешить, таилось что-то неестественное.

Казавшийся самым безразличным к Му Гёму во всём клубе, он на удивление много о нём знал. Не только это, но и необычное настроение Ха Джуна, его выражение лица - разные факторы заставили Му Гёма задуматься.

«Может, у него есть ко мне чувства?»

...Но когда время прошло и он смог мыслить здраво, то понял, что большая часть того, что говорил тогда Ха Джун, действительно было из его интервью и телепередач. Это была информация, которую должен знать любой футбольный тренер, даже не испытывая особого интереса к нему лично. Му Гём и сам знал, что тот был увлечённым молодым тренером. Это видно даже сейчас по его нахмуренным бровям и сосредоточенному взгляду, устремлённому в блокнот.

Конечно, те жадные поцелуи, когда он практически прижал его к стене, были раз в десять страстнее его тренерской работы. Сложно списать такие поцелуи только на то, что ему нравятся мужчины. Возможно, у него действительно была симпатия другого рода… Но даже если так, он не собирался показывать, что знает об этом. Лучше для обоих считать это мимолётным порывом желания.

- Займите тренировочные позиции, как было указано в прошлый раз. Я проверю.

- Да!

Завершив поочерёдно групповую растяжку, бег, тренировку баланса и скорости, игроки разошлись для выполнения индивидуальных упражнений. Му Гём направился к реформеру для укрепления лодыжек и мышц кора, как указал Ха Джун.

Похоже, неравномерная нагрузка на лодыжки Му Гёма сильно беспокоила Ха Джуна, он проверял это каждый раз. Даже когда он был в Англии, ему несколько раз делали замечания, но никто из тренеров не уделял этому столько внимания. Хотя в футболе задействуют всё тело, в основном используется одна ведущая нога, и без осознанного контроля баланс тела может постепенно нарушаться. Му Гём это понимал и всегда старался быть внимательным.

- Нигде не болит?

- Нет.

Му Гём лёг на доску, закрепил ремни на ногах и начал поочерёдно вытягивать правую и левую ногу по указаниям Ха Джуна. Тот внимательно наблюдал за движениями, потом тихо произнёс "Минутку" и положил руку на правое колено. Ха Джун, практически зажав икру Му Гёма у себя на талии, слегка нахмурился и с нажимом провёл рукой по внутренней стороне бедра. От щекочущего прикосновения к коже Му Гём чуть не рассмеялся.

- Здесь нормально? Не больно, когда я так делаю?

- Вроде немного тянет.

- Нужно помассировать подвздошную мышцу. У тебя есть своя клиника физиотерапии? Я напишу рекомендации, возьмёшь их с собой на массаж.

Наблюдая за Ха Джуном последние несколько дней, Му Гём пришёл к определённому выводу. Тот не станет назойливо его беспокоить. Но как только он принял это решение, в нём медленно начало подниматься чувство протеста против сухого, делового поведения Ха Джуна.

«Раз уж они оба получили удовольствие, что мешает повторить?»

Этот вопрос противоречил его недавним мыслям о том, как хорошо, что Ха Джун ведёт себя как ни в чём не бывало, но желания, как известно, переменчивы, словно колышущийся тростник.

- Может, ты сам сделаешь?

- Что?

Му Гём выразился более учтиво:

- Тренер Ли, может, вы сами сделаете?

- ...Я-то могу, но лучше получить массаж у профессионала.

- Да ладно вам, может, заглянете ко мне домой и сделаете?

Ха Джун повернул голову и посмотрел на Му Гёма. Тот улыбнулся, приподнялся и приблизил лицо к его уху:

- Зачем теперь притворяться?

Отстранившись и наблюдая за реакцией, он увидел лёгкое потрясение на лице Ха Джуна. В его дрожащем взгляде читалось не только удивление, но и что-то похожее на "Ты с ума сошёл?". Видимо, он был не просто шокирован - белая кожа вокруг глаз постепенно начала краснеть.

«Судя по изменившемуся цвету лица, он всё-таки помнит. А то я уж подумал, что он совсем забыл, настолько безразличным казался.»

Му Гём усмехнулся и собрался добавить ещё что-то.

- Ай!

Но в следующее мгновение Му Гём коротко вскрикнул. Ха Джун, только что говорившего о массаже, сильно надавил пальцами где-то между талией и пупком. Видимо, это было действительно напряжённое место - от боли лицо само собой скривилось. Продолжая методично надавливать, Ха Джун процедил сквозь зубы:

- Это, скажем так, ключевая точка для расслабления твоих мышц. Я напишу рекомендации, пойдёшь на физиотерапию и попросишь хорошенько проработать здесь. Понял?

- Врёшь. Больше похоже на смертельную точку.

- Хватит драматизировать. Делай как обычно: по двадцать раз в каждую сторону, три подхода, и ещё два подхода по двадцать раз только на левую ногу. Потом продолжай то, что показывал на прошлой неделе. Я ещё приду проверить.

- Понял, тренер.

Му Гём покорно ответил и медленно начал поднимать и опускать ногу в ремне, а Ха Джун резко развернулся и ушёл проверять других игроков. Лёжа и молча глядя в потолок, Му Гём медленно обдумывал мысль, которая только что пришла ему в голову.

То, что он только что сделал, было импульсивной шалостью, но, если подумать, идея действительно неплохая. Как и советовал Джон Гю, он планировал умерить ночные развлечения. Надоело выслушивать нотации, да и попадать в нелепые скандалы и сплетни было утомительно. В Лондоне тоже случались неприятности, но суета в Сеуле, где к нему приковано гораздо больше внимания, была в несколько раз утомительнее.

Но и безвольно отказываться от одной из жизненных радостей не хотелось. А что если это скажется на игре? Даже обычному человеку нелегко приспособиться к внезапным переменам, а для спортсмена такие вещи в повседневной жизни нельзя вот так просто закручивать и откручивать как болт.

«Может, договориться с Ли Ха Джуном и хотя бы какое-то время встречаться только с ним?»

Даже если он будет часто приходить к нему домой, мало кто заподозрит неладное. Оба мужчины, товарищи по команде. Кому придёт в голову заподозрить их в сексуальной связи?

Им Джон Гю тоже должен обрадоваться. Кажется, он не заметил, что Ха Джун избегает Му Гёма, но явно чувствует себя неловко из-за того, что они не так близки, как ему хотелось бы. Недаром капитан - с детства, если между людьми возникали разногласия, он чувствовал себя как на иголках. Из-за такого характера бывало много хлопот, но его чрезмерная забота часто оказывалась полезной, так что винить его не за что.

Кто бы мог подумать, что захочется повторить с мужчиной, хотя раньше такого интереса не было.

Он заметил Ха Джуна, серьёзно беседующего с другими тренерами. Судя по тому, как тот листал блокнот, они что-то обсуждали, просматривая записи.

Даже без особых усилий его внешность выглядит чёткой и аккуратной. Хотя он был усердным и старательным во всём, почему-то казалось, что если неосторожно задеть какую-то струну, он может рассыпаться. Му Гёму стало интересно, только ли у него такое ощущение, или другие чувствуют то же самое. Возможно, такие мысли появились после того, как он видел его "рассыпавшимся" в постели.

Неизвестно как было во времена его активной карьеры, но сейчас его внешность была довольно скромной - он не красил волосы в светлые тона и не делал модных стрижек. Как Му Гём успел заметить, у него не было даже обычных для спортсменов татуировок. Хотя вместо них остались шрамы, которые были даже более впечатляющими, чем любая татуировка.

Возможно, из-за такой внешности, когда он сохранял бесстрастное выражение лица или сосредоточенно что-то рассматривал, от него даже исходила некая аскетичная аура. Но теперь, увидев его совершенно растрёпанным под собой, Му Гём не мог избавиться от этого воспоминания, преследовавшего его как яркий сон. Невероятно, что он не помнит их встречу на Чемпионате мира.

- Тренер Ли, давайте пообедаем вместе.

Во время обеда Му Гём окликнул Ха Джуна, который, как обычно, направлялся с подносом к столу тренерского состава. Джон Гю, сидевший рядом, удивленно распахнул глаза. Ха Джун, который обычно избегал таких ситуаций, на мгновение замер, но потом сразу же повернул к столику, где сидел Му Гём.

За столом, где сидел Му Гём, в шутку тихонько обсуждали темы, которые не поднимались в раздевалке. Видимо, парни, с которыми он уже немного сблизился, не могли сдержать любопытства. Один из них начал разговор с Ха Джуном:

- Тренер, вы же тоже это видели?

- Что именно?

- Ну, фотографию Му Гём хёна, которая появилась.

Ха Джун нахмурился.

- Зачем говорить об этом при нём?

- А что такого? Хёну нечего стыдиться. Это всё потому, что он такой видный.

Среди ухмыляющихся парней Ха Джун с неловким выражением лица бросил быстрый взгляд на Му Гёма и молча продолжил есть. Му Гём покачал головой:

- Сегодня меня хорошенько отчитали, так что больше такого не повторится.

- Когда это я тебя отчитывал? Кто услышит - подумает, что ты и правда кого-то слушаешь.

- Даже повара сегодня со мной не разговаривают. Впервые такое с тех пор, как я здесь.

- Значит, не мои слова тебя задели, а это?

Джон Гю хихикнул. Му Гём слегка нахмурился.

- В этот раз даже я удивился. Утечка фотографий - это не шутки.

- Кто это сделал? Реально смелый.

- Это неважно.

Когда Му Гём резко оборвал разговор, парень, который осторожно спросил, замолчал.

- В любом случае, я тоже думаю изменить свой образ жизни. Как ты и говорил, Джон Гю... может, мне действительно пора остепениться.

- Что?

Джон Гю, который всегда как сводник твердил о необходимости остепениться, при этих словах Му Гёма вздрогнул и недоверчиво уставился на него. Ха Джун тоже удивлённо распахнул глаза. Му Гём отпил из стакана и серьёзно продолжил:

- Мне не нравится ни шум вокруг меня, ни одиночество. Может, самое время найти подходящего человека.

- Правильно мыслишь. Ты всё твердишь про развлечения, но это хорошо только поначалу, а потом становится утомительно. Знаешь, какое это удовольствие - чувствовать себя комфортно рядом с любимым человеком?

- Похоже, у хёна с супругой действительно прекрасные отношения.

Пока Джон Гю расхваливал преимущества брака и стабильных отношений, Му Гём наблюдал за Ха Джуном. Тот, казалось, не проявлял особого интереса к разговору и молча продолжал есть. Джон Гю подтолкнул Му Гёма плечом:

- Есть кто на примете? Или познакомить тебя с кем-нибудь?

- Есть.

- Что? Вот это да! И давно? Ты должен был первым делом рассказать хёну!

- Я ещё не говорил с этим человеком. Пока это только мои мысли.

- Хён, серьёзно? И давно вы знакомы? Она из Англии? Или кореянка?

Когда за столом поднялся шум, даже люди за другими столиками начали оглядываться. В этот момент Ха Джун, молча евший всё это время, резко прервал оживленную атмосферу, отодвинув стул и поднявшись.

- Спасибо за еду. Увидимся на дневной тренировке.

- А, да. Конечно, Ха Джун.

Пока Джон Гю торопливо прощался, и фигура Ха Джуна удалялась, один из сидевших рядом с ним парней понизил голос:

- Похоже, Ха Джун хён, то есть тренер, не любит такие разговоры.

- Он не из тех, кто любит обсуждать других. И вы тоже следите за языком при нём. Особенно никаких сплетен.

Глядя вслед Ха Джуну, Му Гём чувствовал всё большее удовлетворение. Умеет держать язык за зубами и не любит пустые разговоры.

Значит, что бы ни произошло между ними, это не выйдет наружу. Никаких утечек фотографий точно не будет. Чем больше он думал о долгосрочных отношениях с Ха Джуном, тем более идеальной казалась эта идея.

Началась дневная тренировка, и Му Гём усердно работал. Игроки бегали короткие дистанции от старта до финиша, отрабатывали дриблинг, обходя препятствия зигзагом, сразу же переходя к передачам мяча. Нападающие, включая Му Гёма, отдельно тренировали скорость, а в конце провели тренировочный матч между командами. Всё это время Ха Джун был рядом, делая записи и давая указания до самого конца тренировки.

- Тренер.

Когда тренировка закончилась, игроки разошлись, торопясь домой, а Ха Джун остался стоять на месте с блокнотом, видимо, ему нужно было что-то проверить. Когда Му Гём подошёл, Ха Джун безучастно повернул голову.

- Что?

- С тех пор как делали упражнения на дриблинг, лодыжка немного беспокоит.

Когда Му Гём произнёс это, нарочито морщась, глаза Ха Джуна округлились.

- Что?

- Можешь посмотреть?

- Конечно надо посмотреть. Нет, подожди. Не мне нужно смотреть, а медицинской команде.

- Сначала ты посмотри. Ты же лучше всех знаешь мои лодыжки.

После этих слов Ха Джун, похоже, справился со своим замешательством и кивнул:

- Садись.

Му Гём вытянул ноги и опустился на траву. Теперь Ха Джун без колебаний положил руки на его ногу. Когда белые руки осторожно начали ощупывать и надавливать около щиколотки, Му Гём снова испытал то же удовлетворение, что и в прошлый раз.

- Тренер.

- М-м.

Ха Джун, казалось, был сосредоточен и ответил механически, не поворачивая головы на зов. Похоже, его не беспокоило, что Му Гём позвал и не продолжил. Му Гём прищурился, наблюдая за его профилем.

- Может, проблема в колене...

Пробормотал Ха Джун, поднимаясь руками вверх по голени, надавливая на длинные мышцы. Это место всегда болело при нажатии, независимо от того, было ли что-то не так, и Му Гём слегка поморщился. Руки коснулись колена, и большой палец слегка надавил на внутреннюю сторону бедра. Густые ресницы беззвучно двигались вверх-вниз над его лицом, слегка наклоненным, пока он осматривал ногу.

«Как обычный осмотр тренера может казаться таким эротичным?»

- Когда человек зовёт, надо хотя бы взглянуть на него.

- А?

Ха Джун наконец повернул голову и встретился взглядом с Му Гёмом. И, похоже, ещё до того, как тот успел что-либо сказать, внезапно понял, что тот притворяется.

Ха Джун широко раскрыл глаза, сверкнул ими и звонко шлёпнул Му Гёма по бедру. Из горла Му Гёма вырвался приглущённый вскрик.

- Ай!

- Чистой воды притворщик. Ты и дальше собираешься так дурачить людей?

- Если я не буду так делать, ты продолжишь меня избегать.

Ха Джун с недоумением возразил:

- С чего мне тебя избегать?

- Это я хотел бы спросить.

- Мы же вместе обедали только что.

- Ты подошёл ближе, чтобы избегать меня незаметно. Своего рода маскировка.

- Я и сейчас рядом с тобой.

- Это потому, что я сказал, что болит, и у тебя как у тренера по физподготовке нет предлога избегать меня.

Ха Джун устало вздохнул и провёл рукой по чёлке.

- Ты... С самого начала жалуешься, что я только к тебе не прикасаюсь... У тебя мания преследования.

- Это из-за того случая?

Ха Джун, опустивший голову, поднял только взгляд на Му Гёма. Примерно такой же укоризненный взгляд, как раньше. Му Гём, не обращая на это внимания, продолжил:

- Не нужно делать вид, словно ничего не было. Так только более неловко.

- И что ты предлагаешь? Зачем непременно сейчас возвращаться к этому разговору?

Ха Джун, похоже рассердившись, резко встал и начал уходить. Му Гём тоже поспешно поднялся и последовал за ним.

- Ты слышал, что я говорил недавно?

- Что именно?

- Что хочу потихоньку остепениться.

- Да. Хорошая мысль. Если такие статьи будут появляться и дальше, это навредит команде.

Му Гём преградил Ха Джуну путь. Тот с досадой отвёл взгляд в пустоту и тихо вздохнул. Не обращая на это внимания, Му Гём спросил:

- И то, что у меня есть кто-то на примете?

- Уши у меня есть, так что слышал, но зачем ты постоянно возвращаешься к этому разговору?

- Потому что это кто-то, кого ты тоже знаешь.

На эти слова Ха Джун наконец встретился взглядом с Му Гёмом. В его глазах на мгновение промелькнуло плохо скрытое любопытство, но оно быстро исчезло. Он тут же нахмурился и скривил лицо, словно говоря "не неси чушь".

- Насколько я знаю, у нас нет общих знакомых женщин.

- Это не женщина.

От короткого ответа Му Гёма глаза Ха Джуна расширились, и по его лицу пробежало лёгкое потрясение. Он машинально облизнул губы и, помолчав немного, спросил:

- … Это кто-то из нашей команды?

- Да.

- Ты же говорил, что с мужчинами...

"Что я твой первый мужчина" - недосказанные слова Ха Джуна долетели до ушей Му Гёма.

Казалось бы, уже можно было догадаться, но похоже, он всё ещё не понимал, что Му Гём говорит о нём самом. Его лицо, до этого хмурое и недоверчивое, теперь приняло какое-то подавленное, безэмоциональное выражение. Му Гём начал терять терпение.

- Тебе не интересно?

- Что именно?

- Не интересно, кто это?

- Мне всё равно... Если хочешь кого-то представить, скажи Джон Гю. Он в этом хорош.

Му Гём встал рядом с пытающимся уйти Ха Джуном.

- Ты правда такой тупой или притворяешься?

- О чём ты?

- Подумай хорошенько, кого из парней в нашей команде я мог бы иметь в виду.

- Понятия не имею.

«Вот же врун. Как можно "не иметь понятия" после того, что мы делали несколько дней назад?»

Му Гём, начиная злиться, поспешно окликнул стоящего перед ним мужчину.

- Ли Ха Джун.

- Чего?

- Это ты.

- Что я?

- Хватит прикидываться. Я говорю, что это ты - тот человек.

От этих слов Ха Джун резко остановился. Му Гём тоже замер.

Игроки и тренеры уже должны были зайти в здание и готовиться к окончанию рабочего дня. На пустом газоне были только они вдвоём. Казалось, что даже несмотря на разгар дня, когда отовсюду должны доноситься разные звуки, вокруг воцарилась полная тишина.

Было интересно, как он отреагирует, но Ха Джун просто стоял, глядя вперёд, а потом снова начал идти. Теперь растерялся уже Му Гём. Он последовал за Ха Джуном, торопя его.

- Почему ты молчишь?

Ха Джун, не отвечая, лишь ускорил шаг и произнёс:

- Не иди за мной.

- Тренер Ли, у тебя мания преследования. Мне тоже нужно в эту сторону.

Они молча шли, словно соревнуясь друг с другом, и даже войдя в здание, продолжали идти по коридору бок о бок. Вскоре Ха Джун остановился у тренерского кабинета. Чтобы попасть в раздевалку, нужно было пройти дальше.

Ха Джун попытался быстро схватиться за дверную ручку, но Му Гём оказался проворнее. Его рука перехватила запястье Ха Джуна, который, сопротивляясь, снова потянулся к ручке. Всё-таки бывший спортсмен - он не так легко поддавался, как ожидалось. Му Гём снова дёрнул его за руку и произнёс низким голосом:

- Лучше пойдём по-хорошему. Ещё поранишься.

- Это ты отпусти, пока сам не пострадал.

- Кто тебе что сделает? Просто поговорить хочу, чего ты так упираешься?

Их дыхание становилось всё более прерывистым. Словно в битве самолюбий, одна рука тянулась к дверной ручке, другая пыталась это предотвратить. И в этот момент...

- Что вы тут делаете?..

Как нелепо - дверь открылась изнутри, и вышел один из тренеров. Увидев Ха Джуна и Му Гёма, которые, схватившись за руки, устроили что-то вроде армрестлинга в воздухе, он усмехнулся:

- Я понимаю, вы ровесники и сблизились, но вы же не дети... Хватит баловаться в коридоре, быстро заходите.

- Да, тренер, счастливого пути.

Ха Джун поспешно вырвал руку и поклонился. Затем, воспользовавшись моментом, когда дверь была открыта, проскользнул внутрь офиса.

- Ли Ха Джун!

Когда Му Гём окликнул его, дверь уже закрылась. Упустив цель прямо перед носом, Му Гём нахмурился и, издав стон, направился в раздевалку. В конце концов, ему всё равно нужно было переодеться.

Войдя в кабинет, Ха Джун не сразу прошёл на своё место, а тихо прислонился к двери. Оставшийся тренер Чон с недоумением спросил:

- Тренер Ли, что с твоим лицом?

- А?

- Лицо красное, как будто обгорело, хотя ещё и не лето. Хотя да, погода уже довольно тёплая.

- А, да. Бывает со мной такое.

Ха Джун поспешно прошёл на своё место. Собирая вещи для ухода домой, он открыл сумку и начал складывать блокнот, файлы, ручки и прочие предметы, но опомнился, когда понял, что сгребает в сумку абсолютно всё, что лежит на столе.

Покачав головой и вынимая неправильно сложенные вещи, Ха Джун несколько раз глубоко вздохнул. Дыхание важно для контроля над эмоциями. Этому он научился на тренерских курсах и различных занятиях, которые посещал для собственной реабилитации и последующего обучения реабилитации других. Когда нужно успокоиться - будь то игрок или ты сам - начинай с правильного дыхания.

«… Это должна быть шутка или какой-то намёк на что-то другое. Только сегодня был скандал с женщиной, а он говорит о серьёзных отношениях. Совершенно нелогично. После той единственной ночи - ни слова, и вдруг сегодня. Бессмыслица какая-то.»

- С чего вдруг?..

- А?

- А, нет-нет, ничего.

Ха Джун, собрав сумку, не решался сразу выйти из кабинета и просто сидел на месте, убивая время. Он боялся, что Му Гём может ждать его снаружи.

Что бы ни означали те слова, учитывая его нынешнее состояние, он наверняка согласится после разговора, но его беспокоило, что он может опозориться, снова неправильно всё поняв, как в тот раз с первым поцелуем. Он не хотел выглядеть идиотом, серьёзно отреагировав на шутку. Если первый раз удалось скрыть, то во второй раз...

«А что во второй раз?»

Этот вопрос внезапно вспыхнул в голове Ха Джуна, как неоновая вывеска.

Ха Джун вспомнил тот поцелуй, случившийся уже довольно давно. Поцелуй Му Гёма, которого он раньше даже случайно почти не касался и не мог представить, оказался неожиданно нежным и ласковым.

Боль, исчезнувшая из тела, стала похожа на забытый сон, а сладостное удовольствие от поцелуев и прикосновений Му Гёма снова и снова возрождалось в памяти. Воспоминания, ставшие концентратом ощущений, с того дня то и дело будоражили его душу.

После того, как тренер Пак потерял сознание, ему всё время хотелось сказать Му Гёму хоть какие-то слова поддержки. Ведь любой, кто хоть немного знал его, понимал, как особенно он относится к тренеру Пак Джун Сону.

«Он просто хотел утешить и поддержать. Только и всего, но что же в его словах выдало его? Где он позволил своим чувствам просочиться наружу, заставив Му Гёма посмотреть на него по-новому? Если даже в простом утешении так много выдало его чувства, то при более близком общении раскрытие его истинных чувств - лишь вопрос времени. Что бы он ни сказал и как бы ни сказал - всё будет бесполезно.»

С тех пор как начал играть, он всегда старался держаться от него подальше. При виде его лица сердце начинало колотиться, и он отчаянно держал дистанцию, боясь, что дрожащие чувства заставят его совершить ошибку. Он избегал его везде: с момента входа в раздевалку, во время пребывания в общежитии, во время приёма пищи.

Даже на тренировочном поле в свободное время предпочитал общаться только с другими игроками, выбирая места подальше от Му Гёма. Когда узнал, что им предстоит играть в одной команде, три дня перед первой тренировкой репетировал, как обычно поздороваться.

В сборной, где игроки тренируются вместе всего несколько недель, а при загруженном графике всего несколько дней перед матчем, Му Гём был незаменимым асом и одновременно неудобной фигурой для всех. Признавать его мастерство - одно дело, а мириться с высокомерием - совсем другое.

Поначалу "Гринфорд" неохотно отпускал Му Гёма на матчи, не считая крупных турниров, а ещё несколько лет назад он открыто выражал недовольство партнёрам по сборной, намекая, что они тянут его назад. Плевать он хотел на иерархию между старшими и младшими. Неудивительно, что даже его вызовы в сборную, несмотря на выдающийся талант, вызывали споры.

Помимо уже натянутых отношений, информация, которую Му Гём запоминал о товарищах по команде, играя с ними на одном поле, была всего лишь "персональными данными" в буквальном смысле - для функциональных движений, соответствующих тактике. Особенно возрастные игроки открыто выражали недовольство тем, что молодой ас относится к ним как к шахматным фигурам. Среди профессионалов не работает принцип "спортсмену достаточно просто хорошо играть".

Неудивительно, что он толком не помнил Ха Джуна. Тем более что Ха Джун не был игроком основного состава. Хотя он и не думал, что Му Гём совсем его не помнит...

Конечно, не всегда Ха Джун только избегал Му Гёма. Были моменты, когда он думал набраться смелости. Это было на Кубке Азии, куда его вызвали незадолго до двадцатилетия. Его сердце бешено колотилось при виде Му Гёма, которого он не видел вживую довольно долго.

Му Гём, и без того высокий, заметно подрос, а его лицо стало более мужественным. Джон Гю сидел рядом с ним и непринуждённо о чём-то разговаривал - как же Ха Джун ему завидовал.

«Надо поздороваться. Просто спрошу, помнит ли он меня.»

Пока он, решившись на это, ненадолго задержался поблизости, услышал их разговор.

- Что? Серьёзно? Мужики к тебе подкатывали?

- А что, я шутить буду? Нахрена такие шутки.

- Видимо, за границей к этому относятся более открыто. И что ты сделал?

- Что сделал - отказал, конечно. Меня аж передёрнуло, блядь, хотя агент раз сто твердил не показывать такое отношение на приёмах и вечеринках.

Они обсуждали, как к Му Гёму в Лондоне подкатывали мужчины. Ха Джун отвернулся от них и, сев на скамейку, какое-то время прислушивался к их разговору.

Долго слушать не пришлось. Му Гём рассказывал, что его передёргивало от сексуальных домогательств мужчин, что у него это вызывало у него отвращение до мата, но по настоянию агента он старался не показывать явного неприятия и как-то спокойно отказывал.

«Что в этом такого? Ведь он говорил не о нём.»

Он и не собирался сразу признаваться ему, да и сам точно не понимал, была ли его симпатия к Му Гёму восхищением юным гением-ровесником или романтическими чувствами к человеку, который ему нравился.

Однако в тот день, подслушав разговор Му Гёма и Джон Гю, Ха Джун наконец понял природу своих чувств. Если бы это было просто восхищение, если бы он просто хотел сблизиться с игроком, которым восторгался, он бы не почувствовал страх и болезненное сжатие в груди, услышав этот разговор. Ха Джун тут же встал со скамейки и направился туда, где собрались другие игроки.

Он не был уверен, что сможет скрыть свои чувства, находясь рядом с ним. Ха Джун, любя Му Гёма, прекрасно знал его характер и стиль игры. Ким Му Гём, казавшийся безразличным ко всему вокруг, но на поле, когда был настроен, двигался так, будто насквозь видел мысли соперника.

Казалось невозможным обмануть его неумелой игрой. Лучше остаться малозаметным товарищем по команде, которого он изредка встречает, чем быть раскрытым и стать для него чем-то отвратительным из-за особого взгляда.

В шестнадцать лет, в день первого матча за юношескую сборную. С того дня Ха Джун, словно проклятый, отдал свою душу в залог мужчине, который никогда не посмотрит в его сторону. За прошедшие десять лет он ни разу не влюбился в кого-то другого.

Он и не пытался хранить эти безответные чувства. Нет, он хотел, если возможно, освободиться от этих добровольных оков, которых никто не требовал, и как все найти любимого человека, обмениваться с ним чувствами, шептать слова любви открыто и естественно. Просто ни к кому другому он не испытывал даже подобия того трепета и волнения, что чувствовал рядом с Му Гёмом. Так незаметно прошло десять лет.

«Ну и что, если получится? Ну и что, если узнают? Ну и что, если он не всерьёз это сказал...»

Другой голос в его голове нашёптывал опасные искушения. Почему-то ещё до разговора с Му Гёмом появилось ощущение, словно сам загоняет себя в угол. Безответная любовь к тому, кто постоянно перед глазами, заставляет по несколько раз на дню устраивать "моноспектакль". Другим не видно, но в душе Ха Джуна с тех пор, как он пришёл в эту команду, всегда было штормовое предупреждение.

- Тренер Ли, вы не идёте?

- Иду.

В ответ на вопрос последнего оставшегося сотрудника Ха Джун встал и направился к двери. Оглянувшись на раздевалку, он почему-то пошёл по коридору, стараясь ступать как можно тише.

- До завтра.

- Да, до свидания.

Попрощавшись, Ха Джун поспешно вышел из тренировочной базы. Внутри он так и не встретил Му Гёма. Наверное, тот уже ушёл. Только выйдя, Ха Джун облегчённо вздохнул и, замедлив шаг, направился к автобусной остановке. По крайней мере, сегодня, похоже, удастся благополучно избежать встречи с Му Гёмом.

Говорят, завтра взойдёт новое солнце. Завтра и переменчивые мысли Ким Му Гёма могут измениться. Как он делал вид, что ничего не произошло после того дня, так и завтра может притвориться, что не было сегодняшнего разговора.

Хотя он убеждал себя, что всё нормально, что ему просто повезло, но, кажется, ему всё-таки было немного обидно из-за того, как Му Гём после того дня вёл себя, словно ничего не случилось. Хотя он тоже подыгрывал, делая вид, что ничего не было, это давалось нелегко.

Каким бы ни был исход, он не хотел позволить себе увлечься импульсивной шуткой человека, который завтра мог резко измениться. Он и так устраивал "моноспектакли" в душе по двенадцать раз на дню, и от этого было более чем достаточно стыдно. По крайней мере, в этот раз он не допустит такой неловкой ошибки, как во время их первого поцелуя.

Бип.

В этот момент раздался звук клаксона. Ха Джун, который шёл, погружённый в мысли, слегка опустив взгляд и глядя только себе под ноги, рефлекторно поднял голову. Не только он, но и другие пешеходы повернули головы в сторону звука.

На обочине у остановки стоял тот самый оранжевый спорткар, в который он садился в тот день. Глаза Ха Джуна расширились. Он резко повернул голову вперёд и ускорил шаг. Машина медленно тронулась, следуя параллельно с ним.

Би-бип.

Словно протестуя, клаксон прозвучал ещё дважды. Ха Джун пошёл ещё быстрее. Тогда и звук клаксона стал длиннее.

Бииииииииип.

- Да что такое?

- Похоже, псих какой-то. Может, в полицию позвонить?

- Ездят тут на дорогих тачках, а мозгов нет совсем.

Прохожие хмурились и ворчали из-за намеренного шумового загрязнения, от которого закладывало уши. Услышав эти осуждающие голоса, Ха Джун наконец вздохнул и остановился. Как только он повернулся боком, звук клаксона прекратился, а когда он встал у пассажирской двери, окно опустилось.

Естественно, внутри сидел переодевшийся в обычную одежду Ким Му Гём, держась за руль. С раздражающим выражением лица и лёгкой усмешкой, словно говорившей: "Ну и что ты теперь сделаешь?"

- Садись.

Ха Джун, резко распахнул дверь, забрался внутрь и выпалил:

- Закрой окно.

- Почему? Хочешь остаться со мной в замкнутом пространстве?

- Сейчас все снаружи тебя ругают. Если не хочешь, чтобы тебя опять поливали грязью из-за каких-нибудь фотографий, быстро закрой.

Му Гём кивнул и поднял стекло. Машина, съехав с обочины по диагонали, выехала на дорогу и помчалась вперёд.

- Вот зачем ты постоянно убегаешь, когда я просто хочу поговорить? Что я, съем тебя?

- Если ты вдруг такое предлагаешь, я обязан сразу соглашаться?

Му Гём насмешливо фыркнул в ответ:

- Выглядишь тихоней, а характер, оказывается, с огоньком. Хотя я так и думал.

Ха Джун не ответил, глядя в окно. Он сидел на пассажирском сиденье «Ламборгини», на которое, как говорил Му Гём, он впервые пустил мужчину. Кто бы мог подумать, что он окажется здесь дважды.

- Я не собираюсь говорить ничего плохого. Как я уже сказал, после этой истории с фотографией я решил завязать со случайным сексом с незнакомцами.

- …

- У меня никогда не было длительных постоянных отношений, но мы с тобой вполне подходим друг другу. Всё равно видимся каждый день в команде, и так как мы оба мужчины, никому не покажется странным. Тебе ведь тоже нужен кто-то.

На высоко подвешенном светофоре загорелся жёлтый. Машины, ехавшие параллельно, начали постепенно замедляться. Му Гём спросил, словно ему вдруг пришла в голову неожиданная мысль:

- У тебя есть кто-то? Может, я стал любовником на стороне?

- Нет.

- Тогда что думаешь насчёт того, чтобы регулярно встречаться со мной?

После этого предложения Ха Джун промолчал. В наступившей тишине загорелся красный свет, и машина полностью остановилась. Му Гём, положив руки на руль, повернул голову и уставился на сидящего рядом, и только тогда Ха Джун открыл рот:

- Ты об этом говоришь?..

- Об этом?

- О сексе...

- А ты что, думал я предлагаю встречаться? Тебе же самому это в тягость.

Когда Му Гём ответил, приподняв уголки губ, Ха Джун наконец встретился с ним взглядом. Му Гём снова пошутил:

- Что? Хочешь со мной встречаться?

Однако Ха Джун проигнорировал этот вопрос и спросил в ответ:

- С каких пор?..

- Что?

- С каких пор ты планируешь этим заниматься?

- Да без разницы когда. Я хоть прямо сейчас готов.

- Сегодня нельзя.

Ха Джун был непреклонен.

- Тогда?

- До следующей выездной игры... я подумаю.

- Хорошо.

Му Гём был недоволен тем, что нужно ещё что-то обдумывать, когда они уже однажды переспали, но сделал вид, что его это не беспокоит.

«С первого дня казалось, что Ли Ха Джун, вопреки внешнему виду, любит играть в кошки-мышки и немного жеманничать. Ладно.»

Му Гём внутренне усмехнулся, решив подыграть ему ещё раз.

Загорелся зелёный свет, и машина снова тронулась.

«Кстати, куда едет эта машина?» - только сейчас Ха Джун задумался об этом, сев в машину, не зная пункта назначения. Словно прочитав его мысли, Му Гём спросил:

- Раз уж ты здесь, давай подвезу. Домой едешь?

- Да.

- Забей адрес.

Му Гём кивнул на навигатор. Ха Джун не стал отказываться и, нажимая пальцами по клавиатуре навигатора, погрузился в очень странное чувство.

«Он оставлял свой след в машине Ким Му Гёма.»

Машина, ехавшая без остановок, замедлила ход перед старым жилым комплексом, которому скоро исполнится сорок лет. Когда Му Гём хотел въехать во двор, Ха Джун остановил его:

- Я выйду здесь. Не нужно заезжать внутрь.

- Хорошее место.

Было непонятно, искренний это комментарий или сарказм. Хотя благосостояние жильцов здесь было разным, но из-за того, что многие жили тут долго и комплекс был не слишком большим, общение между людьми было довольно активным.

Если такой спорткар заедет внутрь, это привлечёт внимание многих соседей. Некоторые до сих пор здоровались с ним, как будто встретили действующего игрока, поэтому ему не особо хотелось, чтобы другие видели, как он выходит из этой машины. Му Гём глубоко вдохнул и произнёс словно про себя:

- Пахнет цветами.

- В комплексе много сирени.

В ответ на слова Ха Джуна Му Гём с довольным выражением осмотрел окрестности и кивнул. Ха Джун невольно уставился на его лицо с непривычно мягкой улыбкой.

- Правда? Мне нравится. Это мои любимые цветы.

«Надо же, есть что-то, в чём у нас похожие вкусы.»

- У тебя даже есть любимые цветы?

- Конечно. Я же такой романтичный человек.

Пока Ха Джун колебался с ответом - соглашаться было смешно, а возражать - вроде бы неправильно, Му Гём, словно это была шутка, сразу попрощался:

- Пока. Увидимся завтра.

Коротко попрощавшись, Ха Джун смотрел вслед уезжающей машине и тихо вздохнул. Он с самого начала знал, что в итоге согласится на любое предложение. Отсрочка момента выбора была лучшим, на что он был способен. Ведь чтобы действительно сделать то, о чём говорил Му Гём, нужно было подготовиться и телом, и душой.

«Постоянные отношения. Потенциальный партнёр.»

Было до тошноты глупо снова позволить себе питать надежды из-за нескольких слов. Странно, но хотя разум явно не ждал ничего особенного, сердце жило своей жизнью. Ха Джун, конечно, догадывался, что Му Гём имел в виду не то, на что он надеялся, что его слова несли другой смысл. Но почему же, когда подтвердилось, что Му Гём действительно говорил только о физической близости, он чувствует такую опустошённость?

- Чего ты ждёшь? Это же очевидно.

Ха Джун пробормотал себе под нос, как бы пытаясь себя успокоить. У Му Гёма не было причин любить его в таком смысле. Он подумал о привлекательных женщинах, которые наверняка часто мелькали в жизни Му Гёма. Взять хотя бы недавний скандал с Ха Ын У - актрисой, которую постоянно называли богиней. Зная так много о Му Гёме, Ха Джун был излишне хорошо осведомлён и о его романах с женщинами, и о том, какой тип женщин ему нравится.

У самого Ха Джуна, как говорил Джон Гю, во время активной карьеры тоже было много поклонниц, и некоторые из них даже жаловались, что когда они говорили о своей любви к Ли Ха Джуну, их дразнили, называя не настоящими фанатками футбола, а "фанатками внешности", которые просто бегают за красивыми футболистами. Глядя в зеркало, он никогда особо не был недоволен своей внешностью. Но это всё - только как мужчина. С головы до пят в нём не было ничего, что могло бы привлечь Му Гёма.

- Ха Джун пришёл?

- Да.

Когда он вошёл в дом, мать, сидевшая в гостиной, поднялась встречать сына. Иногда это было обременительно, но в такие моменты, когда на душе скверно, ласковый голос матери становился утешением. Ха Джун с улыбкой вошёл в гостиную и впервые за долгое время обнял её.

- Мама, я тебя люблю.

- Ой, что это с тобой, только пришёл и уже такое? У нашего сына случилось что-то хорошее на улице?

От этих слов вырвался горький смешок.

«Что-то хорошее. Ладно, будем считать так.»

- Да. На работе.

- Ну конечно, что бы наш замечательный старший сын не смог сделать? Всё будет хорошо.

«Верно. Так ведь? Я ведь не делаю ничего плохого? Я ведь поступаю правильно?»

Мама пришла посоветоваться насчёт ужина, и Ха Джун, отвечая на её вопросы, вместе с ней размышлял о том, какую еду любят близнецы. Оба были в выпускном классе старшей школы, и сейчас как никогда требовали особой заботы. Обычная повседневность постепенно успокаивала его встревоженную душу.

Зимой, когда Ха Джуну было двенадцать, его отец покончил с собой в машине. В той самой машине, в которой вся их семья всегда ездила на море и в горы во время каникул и отпусков.

Отец был директором завода. Они всегда жили довольно обеспеченно и думали, что так будет и дальше. Но после его смерти выяснилось, что он был директором лишь номинально, едва удерживая на плаву предприятие на грани банкротства.

Такие слова как "арест имущества", "погашение долга", "залог" и "аукцион" Ха Джун тогда узнал впервые, и как только познакомился с этими терминами, им пришлось спешно освободить дом, практически будучи выгнанными оттуда.

Его мама, привыкшая к обращению "госпожа", в одночасье потеряла всё и оказалась на улице, держа на руках близнецов, которые ещё даже не пошли в начальную школу. После того как они отдали всё кредиторам, на те жалкие крохи, что остались, смогли снять полуподвальную комнату, где стали жить вчетвером.

Мать впала в депрессию и панические атаки, чередуя алкоголь с таблетками. Но кому-то нужно было работать, поэтому днём она принимала лекарства и шла на работу, а возвращаясь вечером - пила. Она, вероятно, понимала опасность такого поведения, и Ха Джуну это тоже не нравилось, но он не мог её остановить.

Местный небольшой детский сад согласился по доброте душевной присматривать за близнецами, пока его мама работала. Ха Джун забирал их сразу после школы и заботился о них.

Пятилетние малыши, которые думали, что папа просто уехал в далёкое путешествие и не понимали, что произошло, инстинктивно чувствовали, что в семье всё пошло наперекосяк. Близнецы стали не по годам мрачными.

Юный Ха Джун вспоминал своё ещё более раннее детство. В их возрасте он был безмятежно счастливым ребёнком. Было горько осознавать, что его братишка и сестрёнка не могут провести такое же беззаботное детство, как он. При отсутствии каких-либо возможностей, он просто старался улыбаться, когда был с ними, пытаясь создать радостные моменты. В те минуты близнецы ненадолго возвращались к прежним себе и невинно улыбались. К счастью, чтобы играть с детьми в роли старшего брата, требовались только время и усилия, а не деньги.

Когда близнецы засыпали, мама часто обнимала Ха Джуна и плакала. Хотя она едва сдерживала эмоции перед маленькими близнецами, перед старшим сыном сдержаться не могла. Чувствуя, что нельзя плакать, когда плачет мама, он сдерживал подступающие слёзы и произносил заученные слова утешения вроде "Мама, не плачь", ожидая, пока она перестанет рыдать. Иногда он тихонько гладил её по спине своей маленькой ладошкой.

Будь он постарше, было бы труднее пережить этот период в здравом уме. Иногда, оглядываясь назад, Ха Джун думал, что, возможно, именно потому, что он ещё не вступил в активную фазу переходного возраста, ему удалось как-то выстоять, вместо того чтобы погрузиться в печаль. Маленькие дети, наполовину как дикие животные, не умеют жалеть себя.

- Эй, Ли Ха Джун. У тебя, похоже, есть чутьё к мячу. Не хочешь вступить в футбольную секцию?

В четырнадцать лет, когда он поступил в среднюю школу, учитель физкультуры неожиданно позвал его в спортзал. Ха Джун пошёл с тревогой, думая, что что-то натворил, но учитель, который был куратором футбольной секции и фанатом футбола, сделал совершенно неожиданное предложение.

Ха Джун только моргал, думая, что ослышался, но затем, скрыв смущение, спокойно ответил:

- У нас дома сложная ситуация, так что я не смогу заниматься в спортивной секции.

- Да, я слышал об этом, но тем более тебе стоит попробовать. Наша школьная футбольная секция известна. Поддержка отличная, тебе не придётся ничего готовить отдельно. Форму выдадут, а что касается бутс - если согласишься, я подберу тебе подходящий размер. Я слышал от классного руководителя, что вы, кажется, получаете социальное пособие, верно?

- Да.

- Я не знал, но раз так, тем более стоит заниматься в секции. Я постараюсь организовать хотя бы небольшую материальную поддержку. Если тебя выберут как перспективного игрока, сможешь получать стипендию от школы и района.

- ...Всё равно я вряд ли смогу хорошо играть...

- Во время тренировок ещё и перекус дают. В общем, ты ничего не потеряешь.

Сказав, что подумает, он вернулся домой и размышлял всю ночь. Материальная поддержка, еда, и если повезёт - стипендия. Условия были неплохие. Казалось, можно попробовать, а если не получится - всегда можно бросить.

Ха Джун даже не мечтал о спортивной секции, думая, что спорт требует больших денег, но ему повезло - занимаясь футболом, он стал получать за это небольшие деньги.

Хотя в начальной школе он часто играл в футбол с друзьями, но никогда не думал, что у него есть талант или особая любовь к этой игре с мячом. Поэтому удивился, услышав о своих способностях, а когда во втором семестре его выбрали как перспективного игрока и назначили школьную стипендию, удивился ещё больше.

Когда начал тренироваться по-настоящему, действительно показалось, что какой-то талант есть. В детстве, когда играли с друзьями в дворовый футбол, хорошим считался тот, кто быстро бегал и забивал голы, но в футбольной секции важнее было умение блокировать мяч противника, следовать тактике, не терять мяч при ведении и правильно его передавать.

По словам тренера, у Ха Джуна было хорошее тактическое понимание и высокий футбольный интеллект. Он говорил, что защитником должен быть тот, кому больше подходит роль поддержки, чем нахождение в центре внимания, кто обладает терпением, упорным характером и хорошо читает общий ход игры. Поэтому Ха Джун стал защитником, а точнее левым защитником - левым бэком.

В шестнадцать лет, в третьем классе средней школы, когда его впервые вызвали в молодёжную сборную страны, он не мог поверить. Было и радостно, и страшно. Он начал играть в футбол просто потому, что нуждался в еде и деньгах.

«Действительно ли он достоин играть на таком уровне?»

Казалось, всё зашло слишком далеко. Он боялся, что на большой сцене раскроется его истинный уровень, и он лишится даже той поддержки, которую получал раньше.

В молодёжной сборной было всего несколько учеников средней школы, в основном старшеклассники. Большинство учеников средней школы были запасными для ротации, и, не желая попасть на заметку старшим, просто молча следовали тренировкам. Ха Джун, испытывавший больше тревоги, чем радости, тоже упорно следовал тренировкам.

Даже тренируясь в сборной, он не рассказал ни маме, ни близнецам о своём вызове. В программу тренировок входили двухнедельные сборы, но он объяснил ситуацию и договорился участвовать только в последних двух днях. Тренер был недоволен, но не стал исключать Ха Джуна из состава.

Состояние мамы улучшилось по сравнению с прошлым, но она всё ещё страдала от внезапных приступов депрессии и перепадов настроения, затруднявших повседневную жизнь. Близнецы были ещё слишком малы, чтобы понять значение вызова в юношескую сборную. Мама, конечно, обрадовалась бы, но тогда Ха Джун боялся даже того, что появление "слишком" радостного события может пошатнуть её эмоциональное состояние.

Сборы проводились для укрепления командного духа, а если говорить прямо - для эффективного контроля над молодыми и необузданными игроками. Тренер относительно легко согласился освободить Ха Джуна от большей части сборов, потому что тот лучше всех следовал указаниям на тренировках. В конце концов, он был запасным и одним из тех юных игроков, которые даже не смели поднять глаза на основных игроков, так что такого участия было достаточно.

На самих сборах были проблемные ребята, которые вели себя так, будто не знают, что такое командный дух, поэтому просьба Ха Джуна была для тренера наименьшей из проблем.

За два дня и три ночи сборов Ха Джун несколько раз видел "того парня", который вне тренировок либо сидел один в наушниках, глядя вдаль на горы, либо спал с плотно закрытыми глазами, словно никто вокруг его не интересовал.

Хотя он не создавал враждебной атмосферы, но был настолько известен, и вокруг него витала такая негласная аура "не трогать", что даже сверстники не осмеливались подходить. Ха Джун тоже держался на расстоянии.

Однажды, выйдя позвонить домой, Ха Джун случайно увидел, как тот парень разговаривал по телефону. Было удивительно видеть, как он нетипично для себя улыбался и шутливо беседовал с кем-то. Ха Джун быстро ушёл, опасаясь встретиться с ним взглядом.

Приближался первый отборочный матч чемпионата мира U-17. Ха Джун тяжело дышал от волнения. Он ругал себя за то, что так нервничает, не будучи даже основным игроком, но дрожь невозможно было контролировать.

Улучив момент, Ха Джун спрятался в тихом безлюдном месте. Желая собраться с мыслями, он полностью развязал шнурки бутс, чтобы перевязать их заново, но руки так дрожали, что он не мог нормально их завязать.

«Что же делать?»

Ха Джун сидел на пластиковом контейнере для вторсырья за зданием стадиона, погружённый в лёгкую панику и глядя на носки своих бутс, когда вдруг услышал чей-то голос.

- Что ты здесь делаешь?

Ха Джун поднял голову. Перед ним стоял красивый парень его возраста. Тот самый, который всегда слушал музыку или спал. Его ровесник, единственный среди учеников средней школы, кто был в основном составе. Тот самый, кто даже после вызова в сборную иногда пропускал тренировки из-за плохого настроения, вызывая гнев тренера. Ха Джун иногда издалека наблюдал эти сцены, но тот ни разу не выглядел подавленным от выговоров. Его наглость была понятна - несмотря на пропуски, он не терял место в основе, потому что в тренировочных и официальных матчах показывал безупречную форму, ставя отчитавших его в неловкое положение.

Позже выяснилось, что после таких уходов он возвращался к своему первому тренеру по футболу, Пак Джун Сону, получал от него нагоняй, выполнял базовые тренировки и лишь потом возвращался в общежитие.

Хотя тот, вероятно, не знал Ха Джуна, а сам Ха Джун знал его ещё до вызова в сборную. Ким Му Гём был известен как лучший среди игроков средних и старших школ страны. Футбольные фанаты с нетерпением ждали, когда Му Гём немного повзрослеет и станет более зрелым игроком во всех отношениях.

Несмотря на то, что они были вызваны в одну сборную, Ха Джун и Му Гём фактически были разделены на первый и второй составы, почти не разговаривали и редко тренировались вместе. Даже комнаты у них были разные, так что впервые он видел его так близко.

Глядя на него вблизи, Ха Джун осознал, насколько тот крупнее, хотя они и одного возраста. Казалось, он не испытывал бы никакого страха даже перед старшеклассниками. Выражение его лица тоже отличалось от Ха Джуна - вместо напряжения, в его взгляде и изгибе губ читалась переполняющая его уверенность, граничащая с высокомерием.

Пока Ха Джун молча смотрел вверх, Му Гём достал что-то из накинутой спортивной куртки и сунул в рот. Глаза Ха Джуна расширились, и из перехваченного горла наконец вырвался голос:

- Не кури.

- Почему это?

- Что значит почему? Скоро же матч. Да и вообще, когда занимаешься спортом, нельзя курить.

Му Гём саркастически приподнял уголок рта. Он посмотрел на Ха Джуна сверху вниз насмешливым взглядом.

- Йохан Кройф, Зинедин Зидан, Уэйн Руни, Эшли Коул, Оливер Кан.

- ...

- Все курят.

Му Гём достал зажигалку, щёлкнул ей и затянулся, выпустив дым. Когда белый дым плавно поднялся к небу, Ха Джун занервничал.

«Что если кто-нибудь увидит?»

Беспокойно переминаясь с ноги на ногу, он добавил:

- Йохан Кройф умер от рака лёгких, между прочим.

- ...

- Йохан Кройф, кажется, даже сказал такое: "Футбол дал мне всё, а сигареты всё забрали".

Услышав это, Му Гём искоса глянул на Ха Джуна и усмехнулся:

- Этого я не знал.

- Быстро туши. Все игроки, которых ты назвал - взрослые. А мы ещё в средней школе. Если поймают, тебя могут прямо сейчас отправить домой.

- Пусть так. Хотят отправить - пусть отправляют.

Хотя парень отвечал беспечно, видимо, эти слова его задели, или что-то изменилось в его настроении - он затянулся всего пару раз и потушил почти целую сигарету. Затем посмотрел на Ха Джуна сверху вниз.

- А ты что здесь делаешь? Похоже, у тебя и дел-то никаких нет.

Не мог же он сказать, что руки дрожат настолько, что он не может завязать шнурки, поэтому Ха Джун просто слегка опустил голову, избегая направленного на него взгляда. Однако парень, осмотрев его, кажется, догадался о причине.

В этот момент он сделал несколько шагов вперёд и вдруг опустился на одно колено перед Ха Джуном. Прежде чем тот успел спросить, что происходит, быстро протянул руки и начал завязывать шнурки. Неряшливо распущенные шнурки затянулись крепким узлом, и разболтанная обувь плотно обхватила стопу.

Ха Джун, застигнутый врасплох, молча смотрел на макушку склонившегося перед ним парня и его руки, быстро и ловко движущиеся над его ступней.

- Силы в руках нет? Видать, сильно нервничаешь?

Было стыдно, что ровесник увидел его слабость, и как-то странно от того, что будущая звезда, с которой он сегодня впервые заговорил, стоит перед ним на коленях и завязывает шнурки. Пока он в растерянности молчал, поднявшийся парень легко хлопнул его по плечу.

- Чего трясёшься? Все мы одинаковые. Это же не золотом покрытое поле, в конце концов.

С этими словами он ушёл, оставив на земле недокуренный бычок.

Ха Джун, просидев какое-то время в оцепенении, быстро подобрал его и выбросил в урну, чувствуя себя соучастником преступления.

Постукивая носком и пяткой по земле, проверяя состояние обуви, Ха Джун наконец вернулся к остальным. Казалось, никто не заметил его отсутствия - все были заняты своими делами. К счастью, он успел присоединиться к группе до общего сбора.

Вывесили стартовый состав. Ха Джун ещё раз проверил список, который игроки уже знали наизусть. Он был в запасе, а Му Гём, конечно же, в основе.

«Высокомерный, как и говорили.» - размышлял Ха Джун, усаживаясь на скамейку запасных и начиная наблюдать за игрой. Ему стало любопытно, насколько же хорош этот заносчивый парень.

До этого момента Ха Джун, хоть и был футболистом, не любил футбол настолько, чтобы смотреть чужие матчи. Люди обычно думают, что футболисты любят и смотреть игры, но как есть те, кто любит только смотреть, но не играть, так есть и наоборот.

Начался матч. Соперниками была молодежная сборная Германии. Футбол юношей был более грубым и диким, чем взрослый, но разница в уровне оставалась очевидной. Европейские игроки демонстрировали более зрелую игру, чем корейская команда.

Уже с первых минут разница ощущалась в настрое. Неопытные в международных матчах корейские игроки явно робели перед футболистами из сильной футбольной державы. На поле, где шла контактная борьба, страх быстро становился заметен.

Хотя с самого начала преимущество было на стороне немцев, к счастью, они тоже были неопытны и слишком торопились у ворот. В центре поля они уверенно перепасовывались, запутывая корейских защитников, но у ворот либо спешили с ударом, либо делали лишний пас в решающий момент.

На фоне суетящейся команды Му Гём уверенно находил свои позиции. Несмотря на то, что был самым молодым в команде, он действовал опытнее всех, агрессивно преследуя мяч, как охотник добычу. Даже среди высоких немецких игроков он не выглядел физически слабее.

Его рывки были резкими, но техника владения мячом заметно более искусной и отточенной. Получив мяч, он, казалось, становился спокойнее, и хотя одержимо гонялся за мячом, мог обмануть защитника, делая вид, что пойдёт вперёд, а затем неожиданно отдать пас, ставя соперников в тупик.

Проблема была в том, что некому было правильно принять эти передачи. И наоборот, даже когда он занимал удобную позицию и ждал мяч, передачи были неточными и перехватывались, не доходя до него.

Со скамейки не раз доносились вздохи разочарования. Ха Джун, хоть и не играл, но нервничал больше всех, и не мог даже вздохнуть, сжавшись и сосредоточенно наблюдая за игрой. Когда очередная атака захлебнулась, Му Гём, похоже разозлившись, резко взмахнул рукой.

- Ах, блять!

Его грубое ругательство было слышно даже на скамейке. Ха Джун чувствовал, как тот начинает закипать.

На 33-й минуте первого тайма немцы получили право на угловой. Несмотря на явное преимущество в классе, голы давались неожиданно тяжело, и небрежность в действиях немецких игроков исчезла. Спешка прошла, напряжение спало - для корейской команды ситуация стала ещё более опасной, чем раньше.

Длинная подача с углового, к счастью, мяч попал в голову корейского защитника и ушёл далеко от ворот. Был шанс для контратаки, но мяч не достался корейцам. Его снова перехватили в центре поля, он попал к правому вингеру(нападающему) немцев, и наконец прозвучал леденящий душу удар по воротам корейской команды.

Но чудом мяч попал в штангу и отскочил. Пущенный на большой скорости снаряд, встретив сопротивление, полетел под неожиданным углом и на мгновение бесхозно покатился по полю, пока Му Гём быстро не завладел им.

Похоже, решив действовать в одиночку, он рванул к воротам соперника на полной скорости. Поскольку все столпились у корейских ворот, половина поля немцев была пуста, не считая вратаря. Защитники начали возвращаться, но Му Гём, находившийся позади них, продвигался быстрее.

Немецкие игроки бросились в погоню за Му Гёмом, который вёл мяч одним дриблингом, не делая передач. Он был действительно быстр. Преследователи отчаянно гнались за ним, но расстояние между ними не сократилось до момента, когда Му Гём оказался один на один с вратарём.

В ситуации, где не нужно было беспокоиться об офсайде*, Му Гём, не сбавляя скорости, нанёс резкий удар.

*Прим.: Положение «вне игры»  или офсайд (англ. offside) — ситуация в футболе, при которой игрок во время передачи ему паса или удара по воротам находится ближе к линии ворот соперника, чем мяч и предпоследний игрок соперника.

Первый гол. Поскольку никто не ожидал, что корейская команда забьёт первой, атмосфера на стадионе мгновенно изменилась.

- Этот щенок и правда гений?

Послышался чей-то восхищённый голос со скамейки. Му Гём, как хищник, с рёвом помчался по полю. Юноши бежали следом, облепили его, потом все обнимались, поздравляя с голом. Было видно, как персонал команды соперников и скауты с восхищением что-то обсуждали между собой.

Чуть больше тридцати минут.

Столько времени понадобилось Ха Джуну, наблюдавшему за Му Гёмом со скамейки, чтобы его душа оказалась полностью захвачена им.

Угрюмый профиль с наушниками в ушах, шутливая улыбка во время телефонного разговора, образ молодого зверя, ревущего перед ним.

Надменный взгляд, насмешливо смотрящий сверху вниз, белый дым, струящийся между губ, тяжесть руки, внезапно опустившейся на плечо после того, как он встал на колено и завязал его шнурки.

Всё это поочерёдно затягивало душу Ха Джуна куда-то в глубину, как в водоворот. В последующие десять лет однажды похищенная душа и не думала возвращаться к своему хозяину.

- Ким Му Гём! Ким Му Гём! Ким Му Гём!

Стадион наполнился возгласами, скандирующими имя одного человека, за которыми последовала песня поддержки команды. Ха Джун со скамейки запасных, слушая эти крики, не отрываясь следил за матчем, приближающимся к концу второго тайма. Когда до финального свистка оставалась примерно минута, после нарушения правил команда получила право на штрафной удар. Если этот штрафной окажется успешным, игра на этом завершится.

Пробивать штрафной должен был Му Гём. Он поставил мяч на отмеченную точку и отступил на несколько шагов назад. Трибуны, которым впервые довелось увидеть вживую его штрафные удары, прежде наблюдаемые только в трансляциях из далёких стран, затихли, и воцарилась удивительная тишина.

Хотя некоторые называли это сверхъестественным чутьём, Ха Джун знал, что у Му Гёма был свой механизм исполнения штрафных ударов. Положив руки на бёдра, он оценивал расстояние и угол, затем после нескольких шагов разбега точно попадал по выбранной точке на круглом снаряде.

Мяч полетел низкой дугой, перелетая через подпрыгнувшую стенку защитников. Вратарь, хотя и верно угадал направление и прыгнул, но опоздал на долю секунды, чтобы парировать мощно пущенный мяч.

- Ва-а-а!

Крики толпы стали ещё громче. Благодаря этому штрафному Му Гём оформил хет-трик* и принёс команде крупную победу.

*Прим.: В футболе и различных видах хоккея по сложившейся традиции серии из двух и более голов, забитых в одном матче одним игроком, имеют свои названия. Серия из двух голов имеет название дубль, трёх - хет-трик, четырёх - покер, пяти - пента-трик, шести - гекса-трик, семи - септа-трик, восьми - окта-трик, девяти - нона-трик, десяти - дека-трик. В футболе выделяют следующие подвиды хет-триков: ортодоксальный хет-трик - все три мяча футболист забивает подряд; классический хет-трик - все три мяча футболист забивает подряд и в течение одного тайма; идеальный хет-трик - футболист забивает три мяча; правой, левой ногой и головой.

Сегодня стадион снова был заполнен до отказа, и командный дух, подавленный отсутствием Пак Джун Сона, потихоньку восстанавливался. Когда прозвучал финальный свисток, Ха Джун закрыл свой блокнот.

- Отличная работа!

- Спасибо за игру!

Лица игроков, добившихся приятной победы, сияли, а их голоса, которыми они обменивались поздравлениями, были полны радости. К середине сезона "Сити Сеул" продолжал свою беспроигрышную серию. Они не только претендовали на чемпионство в этом сезоне, но и, как кто-то однажды сказал, могли рассчитывать на хороший результат в Клубном чемпионате мира.

- Поздравляю, Ким Му Гём!

- Спасибо, хён.

На поздравления в честь хет-трика Му Гём только усмехнулся, словно ничего особенного не произошло.

- Да уж, для тебя хет-трик - это пустяк, да?

Несмотря на подколку Джон Гю и спокойное отношение к поздравлениям, Му Гём бережно забрал памятный мяч своего первого хет-трика в этой лиге.

Хотя можно было подумать, что Ким Му Гём будет забивать по три-четыре гола в каждом матче К-лиги, но это было не так. Футбол - не тот вид спорта, который держится на мастерстве одного игрока. Если бы наличие одного выдающегося игрока гарантировало тотальное превосходство, сенсаций на чемпионатах мира просто не существовало бы. К тому же Му Гём был из тех игроков, кто испытывал одинаковую радость от победы в любом матче и в любой лиге.

Сегодня была та самая "выездная игра", о которой говорил Ха Джун. Сразу после игры, особенно после победы, тело всегда бурлило от возбуждения, смешанного с чувством достижения и сексуальным желанием. Побеждал ли он или проигрывал, Му Гём нуждался в сексе больше после матча, чем до него. Сегодня нужно было ещё раз проверить намерения нового тренера.

- Тренер Ли.

Ха Джун вместе с медицинским персоналом осматривал игрока, который прокатился по полю после жёсткого подката в сегодняшней игре. Когда Му Гём подошёл, он обернулся с равнодушным выражением лица.

- Хотел бы обсудить то, о чём мы говорили в прошлый раз.

- Да. Решим чуть позже.

Глядя на его бесстрастное лицо во время работы, Му Гём едва заметно усмехнулся и направился в душевую.

В общей душевой при стадионе уже мылось несколько полностью обнажённых игроков. Му Гём намеренно разглядывал каждого, пытаясь почувствовать возбуждение от вида обнажённых мужских тел. Однако вместо возбуждения он почувствовал лишь отвращение.

- Эй, повернись на секунду.

- А?

Он похлопал по плечу одного из самых симпатичных и красивых парней в команде, заставляя его повернуться. Глядя на его недоумевающее выражение лица, Му Гём снова махнул рукой.

- Ладно, отвернись.

- Хорошо...

Пройдя мимо смущённо отворачивающегося парня, Му Гём встал под свободный душ. Похоже, его не возбуждает просто любой мужчина. Впрочем, с женщинами то же самое, так что с мужчинами не должно быть иначе.

Смывая пот и думая о предстоящем сексе с Ха Джуном, недавнее безразличие как рукой сняло - тело уже начинало незаметно разогреваться. Смывая пену с волос, Му Гём тихонько напевал себе под нос - со стороны могло показаться, что автор хет-трика просто в хорошем настроении.

Переодевшись в раздевалке, игроки один за другим поднимались в автобус для возвращения в Сеул. Персонал уже расселся парами, а Ха Джун сидел один у окна. Как и во время матча, он что-то постоянно записывал, видимо, снова систематизируя заметки - на коленях у него лежали и блокнот, и планшет. Му Гём без колебаний занял место рядом с ним.

Ха Джун, заметив севшего рядом человека, окинул его настороженным взглядом и молча вернулся к своему блокноту. Му Гём приблизился к его уху и тихо спросил:

- Ну что, решил?

- Да. Давай завтра.

- Сегодня.

- ...Хорошо.

Тон был спокойным, будто обсуждали работу, но ответ порадовал. Му Гём слегка усмехнулся и выпрямился. Ха Джун, даже ответив так, продолжал сосредоточенно разбирать записи в блокноте и планшете.

«Слишком уж усердный», - подумал Му Гём, откинул голову на спинку и закрыл глаза. Возбуждённые победой игроки шумели даже в автобусе, который тронулся с урчанием и вибрацией.

Задремавший Му Гём внезапно открыл глаза. Видимо, все устали - в салоне, шумном при отправлении, стояла мёртвая тишина. Разминая затёкшую шею, он посмотрел в сторону. Ха Джун тоже спал, положив блокнот на колени.

Му Гём потянулся и взял блокнот, с которым Ха Джун не расставался. Хотя они оба недавно в команде, это был уже второй блокнот - на корешке виднелась наклейка с цифрой "2".

На многих страницах были цветные закладки, аккуратно расписаны проблемы каждого игрока, что нужно усилить и какие тренировки назначить - почерк был немного неровный, что не вязалось с его аккуратной внешностью.

Записи были очень подробными. Были записи о том, что у какого-то игрока сегодня плохой цвет лица и нужно уменьшить нагрузку, отметки о диете и режиме сна. Ха Джун иногда спрашивал об этом и Му Гёма. Он классифицировал типы игроков - у кого выносливость хорошая, у кого взрывная скорость, у кого сила, кто быстро восстанавливается, а кто медленно.

Просматривая записи, Му Гём быстро пролистал страницы в поисках своего имени. Если в начале были ежедневные записи, то в конце игроки были упорядочены по номерам, и три иероглифа его имени нашлись в середине. Пропустив знакомую программу тренировок, которую он выполнял, его взгляд остановился на заметках со звёздочками. Там были записаны моменты, на которые Ха Джун должен был обратить внимание:

- Продолжать следить за дисбалансом лодыжек. Без корректировки может повлиять на колени.

- Укреплять кор, но стоит ли уменьшить мышечную массу верха? Наблюдать и дать указания.

- Проверять отдых. Обеспечить полноценный отдых в свободное время. Регулярно проверять время сна.

«Что за хрень???»

Му Гём чуть не рассмеялся, увидев внезапно появившуюся среди заметок о тренировках небрежную запись.

- Мм... - пробормотал Ха Джун во сне, поворачивая голову. Му Гём быстро закрыл блокнот, положил его обратно на колени Ха Джуна и скрестил руки на груди, выпрямившись. К счастью, Ха Джун не проснулся, лишь слегка откинул голову к окну, продолжая ровно дышать с закрытыми глазами.

Му Гём, не расцепляя рук, чуть наклонился вбок, разглядывая его лицо, потом беззвучно усмехнулся и выпрямился. Всё-таки забавный парень.

Спустя два часа пути автобус прибыл на тренировочную базу. Игроки по очереди вышли и, следуя указаниям Ха Джуна, сделали лёгкую растяжку, разминая затёкшие от долгой поездки тела. Он хлопнул в ладоши и обратился к команде:

- Сегодня все очень хорошо поработали. Отдыхайте, увидимся завтра после обеда. Завтра без обычной тренировки, только программа восстановления.

- Спасибо за работу!

Попрощавшись, игроки поспешили на парковку. Ха Джун нерешительно постоял на месте. В прошлый раз никто не видел, но сегодня здесь много людей. Он стеснялся садиться в машину Му Гёма на глазах у всех. В этот момент пришло сообщение:

<Иди на остановку>

Ха Джун долго смотрел на это сообщение. Было странно видеть на экране своего телефона сообщение от Ким Му Гёма.

Хотя у Ха Джуна как у тренера были сохранены номера всех игроков "Сити Сеул" для экстренной связи, но то, что Му Гём знал его номер, казалось неловким. Хотя контакты игроков и тренеров были доступны во внутренней сети клуба.

Ха Джун направился к остановке и увидел, что вместо оранжевого «Ламборгини» там стоял серебристый «Мазерати» - на том же месте, что и в прошлый раз. Даже после всех разговоров он почему-то помедлил, затем глубоко вздохнул, быстро подошёл, открыл пассажирскую дверь и плюхнулся в кресло, даже не поздоровавшись.

- Прямо как шпионская операция какая-то.

Му Гём пошутил, но Ха Джун был не в настроении отвечать. Не из-за недовольства или сожаления - просто от напряжения. Увидев его напряжённое лицо, Му Гём только слегка пожал плечами и, больше ничего не говоря, тронулся с места.

В такой тихой атмосфере, что никто бы не подумал, что эти двое едут заниматься сексом, машина растворилась среди ночных улиц.

И снова они приехали к дому Му Гёма. Войдя в гостиную и начиная раздеваться, он спросил:

- Будешь мыться?

- Да.

Ха Джун зашёл в уже знакомую ванную. В отличие от прошлого раза, когда он просто сидел под струями воды из-за боли, теперь он тщательно намылился и вымыл каждый участок кожи. Всё-таки разница между состоянием до и после секса ощущалась по-разному.

Просторная ванная комната с джакузи, которой Му Гём, похоже, редко пользовался, сияла чистотой. Ванна, раковина и настенное зеркало превосходили размерами всё, что Ха Джун представлял себе в обычной домашней ванной. Даже несколько аккуратно расставленных туалетных принадлежностей выглядели так, будто ими никогда не пользовались - становилось неловко даже брызгать водой.

После душа он колебался:

«Выйти одетым или голым? Всё равно ведь раздеваться...» После раздумий Ха Джун всё же полностью оделся.

Открыв дверь, он увидел выходящего Му Гёма, вытирающего волосы полотенцем. В отличие от полностью одетого Ха Джуна, на нём был только халат. Тёмно-серый дорогой халат, окутывающий его крепкое тело, выглядел непривычно и излучал какую-то новую, взрослую привлекательность - Ха Джун на мгновение замер, не в силах отвести взгляд.

Пока Му Гём не усмехнулся, глядя на него.

- И зачем так тщательно одеваться, если всё равно раздеваться?

- ...Не привык ходить голым.

- Точно, ты же живёшь с семьёй?

Му Гём отбросил полотенце и приблизился к Ха Джуну.

- Неважно. Раздевать тоже приятно.

Чмок.

Как только он закончил фразу, его губы коснулись места под мочкой уха, вдоль линии челюсти, и у Ха Джуна уже закружилась голова.

- В тот раз я немного торопился, поэтому мы делали это на диване.

Губы скользнули чуть ниже. Ха Джун только недавно, благодаря Му Гёму, узнал, насколько его кожа чувствительна к чужим прикосновениям. При каждом игривом прикосновении губ ноги подкашивались. Незаметно руки Му Гёма уже обвили спину Ха Джуна.

- Ах, х-х...

- Понял-понял. Похоже, наш тренер тоже торопится.

Му Гём поднял голову от шеи Ха Джуна и посмотрел на него сверху вниз. В его глазах светилось скорее озорство, чем похоть, отчего Ха Джуну стало обидно за своё нетерпение.

- Ладно, сегодня не будем торопиться, сделаем это в постели.

Ха Джун почти что позволил Му Гёму вести себя. Дверь позади открылась, и вскоре он оказался на кровати.

Лёжа на широкой кровати, Ха Джун быстро осмотрел комнату. Просторная и простая. У изголовья - тумбочка, зеркало, односекционный шкаф. На стене большое окно, за которым виднелись деревья. Хотя они были на третьем этаже высокого здания, было странно видеть густую листву - Ха Джун ненадолго задержал на ней взгляд.

Для холостяцкой комнаты всё выглядело достаточно, но казалось неожиданно скромным и обычным. Почему-то не чувствовалось, что здесь кто-то живёт. Несмотря на тёплую комнату, воздух казался прохладным.

Пока губы целовали его тело, он продолжал осматриваться, и Му Гём нахмурился, приподнявшись:

- Что ты так озираешься вместо того, чтобы сосредоточиться?

- Ничего. Просто так.

Пока он рассматривал комнату, брюки уже исчезли. Руки Му Гёма потянули футболку вверх, и Ха Джун поднял руки, помогая её снять.

В первый раз они не раздевались полностью. Оказавшись обнажённым, Ха Джун прикрыл рукой свой шрам, но Му Гём убрал её. Смутившись, Ха Джун слегка отвернул голову.

Тёмно-синий цвет постельного белья подчеркивал белизну кожи Ха Джуна. Му Гём довольно улыбнулся, глядя на него сверху вниз, как охотник на свою добычу. Хоть Ха Джуну это могло бы не понравиться, но даже шрам казался узором, подчёркивающим безупречность его кожи.

Знакомое тело Ха Джуна, полностью обнажённое, демонстрировало идеальный баланс мышц - не слишком много, не слишком мало. От линии шеи под прямым углом спускались плечи, от них - крепкие руки, упругая грудь с маленькими сосками, ниже - довольно рельефный пресс.

Мужское тело без изгибов, не хрупкое, но почему-то создавало впечатление тонкой работы. Если тело Му Гёма напоминало грубо написанную маслом картину, то тело Ха Джуна - рисунок пером, состоящий из одних линий.

Он провёл пальцем по линии подбородка, косой мышце, спускающейся к ключице, и по самой ключице. Ха Джун вздрагивал и сжимал губы. Хотя ему говорили не сдерживать звуки, он, похоже, опять старался их подавить.

«Может, сделать так, чтобы ты не смог сдержаться?»

Му Гём резко наклонился и прихватил зубами шею. Слегка покусывая, не применяя силы, он одновременно потёр пальцами сосок - и старания Ха Джуна тут же пошли прахом.

- Ах, х-ах.

Сегодня в душевой и раздевалке Му Гём снова отметил: у парней, особенно тех, кто занимается спортом, такая хорошая кожа редкость, но кожа Ха Джуна она была не просто белой, а гладкой, нежной, с красивой текстурой.

Неудивительно, что он так реагирует на прикосновения. Довольный, Му Гём переместил губы от шеи к соску, противоположному тому, что ласкал рукой.

Чмок.

Когда он втянул губами набухший бугорок, бёдра Ха Джуна дёрнулись. От этого движения Му Гём инстинктивно прикусил сосок.

- Ай, больно!

Голос Ха Джуна резко повысился. Он нахмурился и недовольно посмотрел на Му Гёма. Тот поднял взгляд и, продолжая смотреть на него, успокаивающе лизнул укушенное место. Когда язык медленно скользнул по соску, Ха Джун, как будто отказавшись от претензий, закрыл глаза.

Му Гёма стало интересно, глядя как сосок припух и слегка покраснел по сравнению с началом. На этот раз он провёл языком вдоль грудины. Когда кончик языка коснулся солнечного сплетения, а рука легла на бедро, поглаживая, Ха Джун вздрогнул всем телом, не понимая, откуда идут ощущения, и застонал:

- М-мм, х-х, а-ах.

«Забавно.»

Му Гём, кажется, понял, почему постоянно думал о сексе с Ха Джуном. Ощущения при проникновении были хороши, но главное - секс с ним был очень занимательным.

Возбуждало уже то, что он уложил в постель коллегу по команде и тренировкам, приятно было видеть, как его обычно собранное лицо искажается от удовольствия. Ещё интереснее было то, как чувствительно его тело реагировало на любое прикосновение.

Хоть он и не мог гарантировать, как долго это будет его развлекать, но точно не наскучит после двух раз. Похоже, не зря он первым сделал предложение.

- Ах, ха-а, м-м!

Когда он прижался губами к внутренней стороне бедра, обнажившейся после снятия белья, его ягодицы приподнялись. Ха Джун попытался перевернуться на бок, но Му Гём раздвинул его ноги, крепко прижал большими руками и сильно втянул кожу на внутренней стороне бедра. Ха Джун дёрнулся, но прижатые руками ноги не могли освободиться.

- Ах, а-а, там… щекотно… х-ах!

- Если щекотно, должен смеяться. Разве сейчас это похоже на щекотку?

- Ах, а-а, ха-а!

Под ладонями чувствовалось, как напряглись ноги. Хоть он и ушёл из спорта несколько лет назад, мышцы бёдер оставались упругими и крепкими. Наслаждаясь беспомощными стонами как музыкой, Му Гём, ощущая свой давно вставший член, поднял голову.

Ха Джун смотрел на него почти обиженно из-за ласк, которым невозможно было сопротивляться. Такое выражение тоже нравилось. Му Гём полностью стянул с него бельё, снял своё и бросил его у кровати. Достал из прикроватной тумбочки смазку и презерватив. Почувствовал, как Ха Джун слегка напрягся.

- Руку.

В ответ на слова Му Гёма Ха Джун нерешительно протянул руку. Когда белая ладонь приблизилась, слегка сложенная лодочкой, Му Гём без лишних объяснений выдавил на неё гель. Ха Джун посмотрел на свою ладонь, затем на Му Гёма, не понимая, что делать.

Кивнув вниз, тот сказал:

- Сегодня ты тоже потрогай мой. Что, только я должен ласкать?

Взгляд Ха Джуна опустился и остановился на возбуждённом члене Му Гёма. Было заметно, как он сглотнул.

Довольный Му Гём сел, и Ха Джун приподнялся, приблизившись на коленях. Глядя на это, Му Гём снова мысленно усмехнулся. Иногда сложно понять - он неопытный или просто похотливый, но сейчас точно второе. Как и раньше, при виде члена глаза загораются.

Хотя у него самого такой же, Ха Джун осторожно обхватил член Му Гёма с таким видом, будто видит что-то удивительное. Пальцы один за другим обвились вокруг ствола, словно он играл на пианино, и, полностью сжав его в ладони, он тихо выдохнул:

- Горячий.

- Что ты как будто впервые член трогаешь?

В ответ на насмешку Ха Джун сжал губы и скользнул рукой вверх по всей длине. Ощущение от мягкой ладони со смазкой было особенным. Расслабленно выдохнув, Му Гём посмотрел на склонившегося перед ним Ха Джуна. Тот сосредоточенно разглядывал его член, двигая рукой.

Рука усердно двигалась вверх-вниз, от трения между ладонью и членом раздавались влажные звуки, но на лице Ха Джуна не было и намёка на похоть. Он выглядел даже серьёзнее, чем когда читал записи на тренировке.

«Взгляд прямо как, когда он осматривает мои лодыжки на тренировке.»

Му Гём не выдержал и рассмеялся.

- Что?

Ха Джун растерянно посмотрел на внезапно хихикающего Му Гёма. На его лице читалось "Я что-то сделал не так?", и Му Гём покачал головой.

- Ничего.

Когда Му Гём наклонился вперёд, Ха Джун отпустил его член и осторожно лёг под ним. В его руке член Му Гёма стал ещё больше и был полностью готов.

Му Гём зубами разорвал упаковку презерватива. Ха Джун испуганно схватил его за руку.

- П-подожди.

- М?

- Перед этим, подожди.

«Подождать чего?»

Му Гём нахмурился, а Ха Джун торопливо схватил отброшенный гель и выдавил его себе на руку.

«Что он собирается делать?»

Хотя низ требовал скорее войти в мужчину перед ним, но любопытство заставило Му Гёма подождать. Его глаза расширились от увиденного.

- Ах-х...

Нахмурившись, Ха Джун не стал наносить гель ни на член Му Гёма, ни на свой - он раздвинул ноги и сразу ввёл руку между ягодиц. Без малейшего стеснения он внезапно ввёл в себя средний палец.

Вставив палец, Ха Джун посмотрел вниз и начал двигать запястьем. Му Гём потерял дар речи, наблюдая, как он круговыми движениями растягивает вход. Даже с одним пальцем Ха Джун слегка поморщился и тихо застонал:

- Ху…ах.

«Что это такое? Он устраивает шоу? Потому что второй раз? У него какое-то личное правило про визуальное обслуживание со второго раза?»

Хотя в опыте Му Гём не уступал никому, он никогда не встречал партнёра, который начинал с мастурбации прямо перед ним. Тем более мужчину, растягивающего себя сзади.

Всегда лидируя в постели, он впервые растерялся, не зная, как реагировать. Впрочем, от этого невероятного зрелища внизу стало ещё горячее. Пока он ошеломленно наблюдал, Ха Джун, видимо почувствовав неловкость от его молчания, сказал:

- Подожди немного. Я быстро.

Слегка покрасневший Ха Джун тяжело дышал и, пошевелив рукой, попытался добавить безымянный палец к уже вошедшему среднему. Тут Му Гём наконец придвинулся и схватил его за запястье, невольно сузив глаза.

- Сервис - это хорошо, но просто смотреть - не в моём вкусе.

- Сервис?

Это было возбуждающе. Член, который, казалось, уже достиг предела возбуждения, поднялся ещё выше. Когда он потянул за запястье, пальцы медленно выскользнули наружу. Это зрелище тоже распаляло.

Толкнув полусидящего мужчину обратно на спину, он схватил свой член и потёрся о вход, будто собираясь войти. Ха Джун поспешно произнёс:

- Подожди, ещё немного.

- Зачем? Уже готово.

- Если сначала не сделать так, будет больно... то есть, больно же.

Му Гём нахмурился:

- Почему? В прошлый раз ты сказал делать сразу.

- Тогда...

Ха Джун сглотнул и ответил:

- Я спешил.

- Что?

Му Гём недоверчиво усмехнулся. От этого звука лицо Ха Джуна покраснело ещё сильнее.

«Вот же... Говорил же сразу объяснить, как надо... Не издевательство ли? Когда ему не терпелось, говорил делать сразу, а сегодня, видите ли, больно будет?»

В голове одновременно звучали два голоса: один требовал немедленно вставить, другой успокаивал - раз больно, ничего не поделаешь. Му Гём вздохнул, приподнял бёдра и лёг набок рядом с Ха Джуном. Наливая на руку смазку, он проворчал:

- Мог бы сразу сказать, зачем устраивать демонстрации?

- А? Нет, я не...

- Заткнись.

Со злости он щедро намазал два пальца и резко вставил их между ног Ха Джуна. Ладонь шлёпнула по ягодицам. Ха Джун дёрнулся с коротким вскриком:

- Ах!

- Хочешь, чтобы тебя нежно трахали, да?

- Хнг, ах!

Му Гём быстро двигал пальцами внутри, словно вбивая член.

- Ах, а-а.

Ха Джун дрожал и стонал - то ли от боли, то ли от удовольствия.

Когда он вставил пальцы, ощущение горячих, влажных стенок, обхватывающих их, оказалось приятным, и помимо желания скорее войти, появился новый интерес. В отличие от начальных резких движений, пальцы стали двигаться медленнее, уже не по прямой.

- Ха-а, ах, мнх...

Круговые движения запястья становились всё более тягучими. Му Гём медленно и глубоко вводил пальцы, как бы размазывая внутри согретую теплом тела смазку, осторожно ощупывая стенки сверху, сбоку, снизу.

В прошлый раз из-за презерватива и быстрых толчков он не заметил, но скользкие, мягкие стенки, липнущие к пальцам, были приятными на ощупь. Когда он проникал двумя пальцами в узкое отверстие, было даже удивительно, как в прошлый раз он сразу вставил туда свой член.

Когда он протолкнул пальцы глубже и согнул:

- Ах!

Бёдра Ха Джуна резко дёрнулись. Одновременно стенки вокруг пальцев задрожали. Не просто сжались, а как будто запульсировали.

Му Гём слегка нахмурился и снова провёл пальцем по тому же месту. Ха Джун сжался, пытаясь отодвинуть бёдра.

- Ах, подожди.

- Что?

По лицу Му Гёма скользнула лёгкая улыбка. Он просунул руку под тело Ха Джуна, как под подушку, и притянул его - голова Ха Джуна оказалась прямо у его шеи.

Он начал быстро массировать одну точку кончиками пальцев. Ха Джун, даже будучи прижатым, пытался отодвинуть бедра, уклоняясь от прикосновений.

- По-подож... а, ах, мнх, а!

- Здесь хорошо?

- Х-ха, а, н-нет, не хоро... ах, а!

- Не отстраняйся и говори честно. Если хорошо - хорошо, если плохо - плохо.

Пальцы, настойчиво массировавшие одну точку внутри, внезапно вышли, и большая рука с шлепком опустилась на ягодицы Ха Джуна.

- Ахх!

От неожиданного удара отстранявшиеся бёдра снова прижались к Му Гёму. Он грубо втолкнул пальцы обратно.

- Ах, ах!

- Терпеть не могу, когда строят из себя недотрогу во время секса, хватит.

В этот раз он добавил ещё один палец, входя тремя. Уже раскрытое отверстие, хоть и с трудом, но без особого сопротивления приняло три длинных толстых пальца.

Было забавно чувствовать, как сначала тугое отверстие теперь пульсирует вокруг его пальцев. Легко нашёл распухшую от предыдущей стимуляции точку.

Он двигал пальцами как при фрикциях, потирая это место, а когда наскучило - начал быстро дрожащими движениями стимулировать его. В какой-то момент Ха Джун, дрожа и постанывая, больше не мог терпеть и, отчаянно мотая головой, взмолился:

- А-ах, ах! Ким Му Гём, хватит, хватит!..

- Почему сопротивляешься, если тебе так нравится?

- Ах, а-а!..

- Кажется, ещё один войдёт.

Му Гём с улыбкой посмотрел на дрожащего Ха Джуна. Внутри уже были указательный, средний и безымянный пальцы. Когда он прижал мизинец к входу и начал поглаживать, Ха Джун испуганно сжался. Четыре пальца Му Гёма были шириной с целую ладонь обычного человека.

«Но смотри-ка. Хоть и делает вид, что не хочет, но так и не говорит "нет".»

Му Гём облизнул губы и всё же протолкнул мизинец. Вход, казавшийся готовым порваться и от трех пальцев, снова раскрылся, пытаясь втянуть и четвертый.

«Насколько же он растягивается?»

Заинтригованный, Му Гём приподнялся, чтобы рассмотреть. От вида того, как место, где раньше не было ни щёлочки, теперь раскрылось, пропуская четыре длинных толстых пальца, скользких от смазки, его член напрягся до боли в низу живота.

Честно говоря, он никогда ни с кем не делал такого - засовывать все пальцы и двигать ими внутри. Даже для Му Гёма это было чем-то новым. Он тихо рассмеялся, продолжая двигать пальцами:

- Хорошо растягивается? Если так продолжать, может, и вся рука войдёт.

- Нх, ах! Ха, а! Мм, ммх!..

Ха Джун задрожал и закрыл лицо руками. Пальцы двигались всё быстрее, всё сильнее надавливая на стенки.

- Хах, хх...

Ха Джун тяжело дышал, издавая невнятные звуки - не понять, от удовольствия или от напряжения.

Когда монотонные движения наскучили, Му Гём сильно надавил на одну точку. Ха Джун дёрнул бёдрами, мотая головой, и отчаянно схватил Му Гёма за запястье. Его лицо, больше не скрытое руками, оказалось на виду.

- Странно, х-х... Ах, странно, пожалуйста, пожалуйста! А, а-а!

«Блядь.»

Му Гём выругался про себя и резко вытащил пальцы. Влажные стенки до последнего сжимали их, словно не желая отпускать.

- М-м…

Измученное тело Ха Джуна сжалось, тихо постанывая от чувства освобождения. Но отдых был недолгим. Свернувшееся на боку тело уложили на спину. Большие руки раздвинули бёдра и закинули икры на плечи.

- Ах-х, аа!

Без предупреждения, сразу после того как вынул пальцы, Му Гём прижал головку ко входу и вошёл одним движением.

Растянутое четырьмя пальцами нутро приняло член гораздо легче, чем в прошлый раз, но всё же не совсем просто. Когда член, гораздо длиннее пальцев, вошёл глубоко, надавливая, Ха Джун задышал поверхностно, как задыхающийся.

- Ха…

Му Гём тихо выдохнул, так что только сам мог слышать.

В миссионерской позе лицо было хорошо видно. Дрожащий, уязвимый взгляд.

От боли или от удовольствия, но сильные ощущения стёрли обычную сдержанность. Приоткрытые губы были влажными от слюны, а вокруг расфокусированных глаз, казалось, блестела влага.

Если раньше дрожащий в его объятиях Ха Джун, как собака в грозу, казался забавным, то теперь было не до смеха. Непонятно, почему выражение удовольствия на мужском лице так возбуждало, но от одного взгляда внизу живота покалывало, хотелось бездумно вбиваться. Хотелось видеть это лицо ещё.

- Нх, стой, подожди... Хаа.

Когда он вошёл так глубоко, что лобок тёрся об ягодицы, а основание члена не было видно, он почувствовал, как головка скользнула туда, где внутренние стенки резко сужались. Похоже, вошёл глубже, чем в первый раз, но не было ощущения, что насильно разрывает что-то закрытое. Может, тогда он действительно перестарался.

Когда он надавил головкой на сужающееся место и сделал несколько коротких толчков, бёдра Ха Джуна дёрнулись, а живот задрожал, как в судороге.

- А! А! Хнг, по-жалуйста, подожди, стой, аа!

- Ха-а, хуу.

«Кстати, забыл надеть презерватив. Хотя упаковку уже открыл.»

Му Гём подумал об этом, но не хотел вынимать. Между мужчинами нет риска забеременеть, так что не обязательно.

С затуманенной от жара головой он делал короткие толчки, затем отвёл бёдра и медленно вытащил. Чтобы снова войти. Внутренние стенки жадно обхватывали выходящий член.

Из-за горячей, гладкой слизистой, сжимающейся вокруг члена, он впервые так остро ощущал его форму. Определённо не то же самое, что в прошлый раз, когда всё было слишком туго. Теперь он понял важность прелюдии даже в сексе между мужчинами.

- Ах-х...

Когда он вытаскивал, Ха Джун тихо простонал и приподнял бёдра. Мышцы внутренней стороны бёдер напряглись, и ноги задрожали на плечах Му Гёма.

Му Гём снова тихо рассмеялся и медленно лизнул колено. Нога дёрнулась, словно пытаясь что-то сбросить, но осталась зажатой в руках Му Гёма.

- Когда вхожу или когда выхожу? Когда приятнее?

С этими словами он резко вошёл на всю длину, и Ха Джун запрокинул голову, изгибаясь:

- А-ах! Х-ах, ха-а, а-а!

- И то, и другое?

Когда он снова медленно вытащил, Ха Джун издал долгий, обессиленный, всхлипывающий стон:

- Хн-н, м-м, ха-а-а...

Почти полностью выходя и резко входя, позволяя чувствовать, как головка и рельеф члена задевают стенки при медленном выходе, и снова сильно проникая.

То полностью выходил и вколачивался, то выходил наполовину или чуть больше перед толчком, и тело Ха Джуна, напряжённо ожидающее момента проникновения, вздрагивало. Каждый раз вырывался похожий на плач стон, и мышцы внезапно сжимались вокруг члена, словно от шлепка по ягодицам.

Опьянённый этими ощущениями, он продолжал, и Ха Джун, как недавно, когда пальцы массировали его внутри, замотал головой, схватился за плечи Му Гёма и снова взмолился:

- А-ах, а-а, х-х, подожди... пожалуйста, подожди... ха-а!

- Что, тяжело?

- Хнг, м-м, да!

Ха Джун отчаянно закивал. Во взгляде читалась мольба. Му Гём легко похлопал по раскрасневшейся щеке.

- Ничего. Справишься.

«Притворщик.»

Му Гём опустил ногу с плеча на свою талию и начал вбиваться сильнее и быстрее, словно наказывая. Ха Джун сдался и застонал почти криком, комкая простыню белыми пальцами.

Му Гём схватил бёдра Ха Джуна, фиксируя их - тот постоянно извивался, будто пытаясь уклониться от глубоких толчков.

Перестав сдерживаться, Му Гём встал на колени и начал резко вколачиваться. При каждом столкновении с его лобком и бёдрами тело Ха Джуна дико тряслось.

- Ха-а, а, а, а-а!

Ха Джун потянулся и схватился за деревянные рейки в изголовье кровати. Казалось, он пытается удержаться, но ногами он отталкивался от простыни, пытаясь отодвинуться вверх.

«Куда собрался?»

Му Гём снова поймал убегающие бёдра и дёрнул вниз. От этого проникновение стало глубже, и Ха Джун, вцепившись в запястья Му Гёма, содрогнулся.

- Ах! А, а, я, немного, только немного!..

- Я сказал не вырываться. Не хочешь?

Му Гём притворно рассердился и сделал долгий глубокий толчок. Ха Джун яростно замотал головой.

- Не то что... не хочу... не... ха! А-ах, х-х, м-м...

Голос затих, и вдруг из полуприкрытых чёрных глаз потекли слёзы.

На мгновение Му Гём испугался, что перестарался, и невольно остановился. Но самое удивительное началось потом.

Пока Му Гём ждал, бёдра и ноги Ха Джуна начали дрожать, как в судороге.

- Ах, а-а...

Он продолжал стонать и извиваться, хотя Му Гём даже не двигался. Запрокинутая шея с просвечивающими голубоватыми венами и тонкими мышцами подрагивала.

Всё тело дрожало так, что казалось невозможным. От сжимающих член ягодиц до упирающихся в простыню пальцев ног - всё напряглось, поясница слегка выгнулась над кроватью. По белой коже расползлись бледно-красные пятна, выглядевшие невероятно эротично.

Скользкие, мягкие внутренние стенки извивались, обхватывая член. От такой сильной стимуляции Му Гём тоже нахмурился, стиснув зубы.

- Х-х, м-м, ах, а-а!

Внезапно из покачивающегося возбуждённого члена Ха Джуна закапала белая сперма. Глаза Му Гёма расширились. Семя забрызгало не только живот Ха Джуна, но и лобок и низ живота Му Гёма.

- Ха-а, ха... м-м, нг, ха-а.

Только после оргазма судороги Ха Джуна начали утихать. Му Гём с любопытством смотрел на него, прикрывающего покрасневшее лицо тыльной стороной ладони и тяжело дышащего.

В прошлый раз он тоже кончил, но тогда ему дрочили. Кончить только от проникновения сзади...

Для Му Гёма, знавшего лишь то, что в отношениях между мужчинами используется задний проход, эта сцена была поразительно странной и возбуждающей - он не думал, что можно достичь оргазма только так, как в прошлый раз с Ха Джуном.

- Вау!

Невольно вырвалось удивлённое восклицание. Когда он слегка коснулся пальцем истекающего спермой члена, даже от этого послышались всхлипывающие стоны. Му Гём наклонился и шутливо прошептал на ухо:

- Тренер, похоже, у тебя немалый опыт сзади.

- Ха-а, м-м...

- И что, можно вот так кончать без предупреждения?

Хотя он просто поддразнивал из любопытства, плечи Ха Джуна сжались. Было видно, как покраснело лицо под прикрывающей его рукой.

- П...прости.

«Да не за что извиняться. Разве можно контролировать такое?» - подумал он, но не сказал вслух, наслаждаясь смущённым видом Ха Джуна.

Му Гём медленно вытащил член, который до этого был погружён до основания. В отличие от кончившего Ха Джуна, его твёрдый член всё ещё ждал разрядки. Растянутое до предела отверстие блестело от смазки и стекающего семени.

Глядя на эту непристойно возбуждающую картину, он наблюдал, как головка выскальзывает из напряжённого входа.

Растянутое отверстие не сразу закрылось, подрагивая как губы.

Му Гём одной рукой надавил на бёдра Ха Джуна, переворачивая его на живот. Открылся вид на спину и ягодицы. Лопатки и мышцы спины были такими же рельефными, как грудь и пресс. Даже милые ямочки у копчика. Раньше, когда они делали это лёжа, он не мог как следует рассмотреть его зад, но теперь, когда тот лежал на животе, ему нравились эти белые, аккуратно выступающие ягодицы.

- Ким Му Гём?..

Вместо ответа на голос, произносящий его имя в замешательстве, он раздвинул ягодицы, чтобы расширить слегка сомкнувшееся отверстие. Навалившись сверху на распростёртое на простыни тело, Му Гём приставил головку ко входу и резко вошёл.

- Х-х, а-а-а, ах!

Сразу раздался крик. Тело Ха Джуна под Му Гёмом содрогнулось, словно от удара током.

Мало того что придавил своим весом - Му Гём просунул предплечья под плечи Ха Джуна и потянул назад, чтобы тот снова не мог сбежать.

- Ты кончил, а я ещё нет.

- М-м, х-х, х-х!

- Закончим, когда кончим оба.

Му Гём начал двигать бёдрами. Хоть немного жаль, что не видно лица, но сзади определённо получалось входить глубже, чем лёжа на спине. Из разработанного отверстия доносились хлюпающие звуки. Му Гём вдавливал бёдра, желая ещё глубже почувствовать стенки, которые теперь легко принимали его до основания, а Ха Джун, даже лёжа, запрокидывал голову и стонал.

Наклонившись немного, он оказался у уха Ха Джуна. Облизывая его целиком, Му Гём прошептал:

- Твоё нутро...

- Ха-а, ах, а-ах.

- Когда вхожу, ах-х, почти в конце, там есть место, где резко становится узко... Блядь, когда я касаюсь его, ты так сжимаешь меня...

Му Гём ослабил хватку на плечах и скользнул руками вниз. Поглаживая грудь, рука спустилась и протиснулась между простынёй и низом живота.

«Где же это?»

Пальцы Му Гёма гладили живот, ища точку, где должен упираться кончик его члена.

- Здесь?

Где-то возле пупка, может просто казалось, но в месте, где кожа слегка выпирала, Му Гём надавил рукой. Внутри снова сжалось, и Ха Джун забился под ним.

- А-ах!

- Похоже, нашёл.

Держа руку там, он начал резко двигать бёдрами, и вибрация толчков, казалось, отдавалась в кончиках пальцев. Почувствовав, что действительно пронзает живот Ха Джуна, Му Гём тихо рассмеялся. В такой позе, прижавшись, его смех у самого уха заставил Ха Джуна вздрогнуть, сжав плечи. При каждом таком движении внутренние мышцы сжимались, массируя член.

Снова схватив за плечи, он задвигал бёдрами. Физическое удовольствие от стимуляции нервов смешивалось с ментальным - от ощущения полного господства над этим мужчиной по имени Ли Ха Джун - и пронзало всё тело.

«Не просто неплохо или нормально. Даже "хорошо" недостаточно. Секс с Ли Ха Джуном - лучший. Такого интересного секса у него ещё не было.»

Искренне восхищаясь этим, Му Гём, почти потеряв голову, больше ни о чём не думая, продолжал двигать бёдрами. Стоны, переходящие в рыдания, звучали лишь сладкой фоновой музыкой. Забыв о необходимости быть осторожным, не контролируя скорость, он безудержно менял угол - влево-вправо, вверх-вниз - сильно вбиваясь внутрь.

- Ах! Ах! Х-х, Ким, Му Гём, ха... Ким Му Гём!..

Только услышав, как Ха Джун, схваченный его руками за плечи, отчаянно зовёт его по имени, Му Гём пришёл в себя. Ха Джун между стонами умоляюще что-то говорил ему.

- Х-х, ах, быстрее, а-ах, пожалуйста, быстрее.

- Быстрее? Ха-а, ещё, быстрее, х-ху, трахать?

- Нет! Х-а, а-а, н-не, а, а, а! Быстрее, быстрее, кончи!

С каждым мощным толчком Ха Джун вскрикивал, и его внезапные грязные слова ещё больше распалили Му Гёма. Его охватило незнакомое, почти агрессивное возбуждение, от которого всё тело горело, будто испаряясь.

Му Гём наклонился ниже и прикусил покрасневшее ухо Ха Джуна. Он покусывал его, как жвачку, молча выполняя желание Ха Джуна - быстро и сильно вбиваясь в него со шлепками.

- Ах, ху-у, ха.

- Мнн, м, м, хннн, а!..

Протяжные стоны дрожали в такт движениям тела, словно не в силах терпеть. Погружённый в эти стоны, чувствуя, как горячо сжимается вокруг члена, Му Гём взорвался оргазмом глубоко внутри.

Не спросив разрешения и не подумав вытащить, он выплеснул сперму внутрь. Ха Джун, видимо чувствуя это, задёргал ногами и выгнулся ещё сильнее.

- Фу-ух, ха.

Дыхание вырывалось хрипло. Даже явно ощущая, как сперма изливается внутрь, Му Гём оставался в нём до конца оргазма. Обычно он так не делал, но почему-то казалось, что Ха Джуну всё равно.

Если говорят о сексе для снятия стресса, обычно имеют в виду, что пик удовольствия помогает отвлечься от тревожных мыслей. В таком случае, секс с Ха Джуном был именно таким. Даже для опытного Му Гёма это был первый раз, когда он настолько сосредоточился на процессе.

Только почувствовав, что вышла последняя капля, Му Гём медленно приподнялся. Между их слипшимися телами появился просвет, и он посмотрел вниз на прижатое тело.

Ягодицы Ха Джуна почти не выпустили спермы - всё осталось внутри. Это ему очень понравилось.

- Всё... закончил?

Ослабевший тихий голос, приглушенный простыней, донесся до Му Гёма как через нос. Глядя на распластанного Ха Джуна, он просунул руку под его бёдра и потянул за талию.

Когда он согнул колени, его ягодицы приподнялись, открывая вход, который только что принимал член Му Гёма.

- Ах...

Смущённый такой позой, Ха Джун поспешно приподнялся на руках. Му Гём снова приставил головку ко входу и вставил всё ещё твёрдый член до конца.

- М-м, ах, а-ах!

Стенки сразу сжали член Му Гёма. Даже в позе на четвереньках было видно, как спина Ха Джуна изогнулась дугой, а плечи задрожали.

Неважно, спросил ли он о конце потому, что хотел закончить или потому, что не хотел - если хотел закончить, не стоило говорить "кончи быстрее".

Когда он начал резко толкаться сзади, тело Ха Джуна, дрожавшее в такт движениям, постепенно обмякло на кровати. Оставив его с высоко поднятыми ягодицами, Му Гём крепко схватил за бёдра, глубоко вошёл и замер, наслаждаясь ощущением пульсирующих вокруг члена стенок.

- Ах...

- Ха-а, а-ах, х-х, м-м.

Когда он выходил, стенки крепко сжимались, будто не желая отпускать. Возбуждение усилилось от вида извивающегося Ха Джуна, трущегося лицом о простыни.

Снова глубоко войдя, он сделал несколько быстрых толчков и остановился. При остановке, словно усиливая остаточные ощущения, стенки Ха Джуна сжимались, а ноги, держащие тело, дрожали так, что Му Гём чувствовал это ладонями.

- Ах, а-а... ах, хва-хватит, уже!..

Казалось, он мог бы делать это всю ночь, сколько угодно раз. Когда он снова начал резко двигать бёдрами, Ха Джун, задыхаясь, прерывисто проговорил:

- Х-ах, хватит, ты же... ах, сказал, что когда ты... ух! кончишь, то всё!

- Я такого... не говорил.

Он говорил, что закончит, когда сам кончит, но не говорил, что всё закончится после одного оргазма. В ответ на всхлипывающие стоны растерянного Ха Джуна Му Гём наклонился и прошептал ему на ухо:

- Тогда давай закончим, кончив вместе в этот раз?

Му Гём потянулся рукой к члену Ха Джуна. Хотя тот уже кончил раз, он снова был твёрд, явно чувствительный и в позе сзади. Му Гём усмехнулся, обхватил скользкий от смазки член и начал двигать рукой, одновременно глубоко толкаясь сзади. Ха Джун замотал головой с криком:

- А-ах, ха-а! Ах! П-пощади, а-ах!

- Что такое? Кто тебя, ха-а, убивает?

Хотя он всё равно не мог вырваться, Ха Джун извивался и отчаянно стонал. Когда член в руке Му Гёма стал совсем твёрдым и начал подрагивать, Ха Джун взмолился:

- Ким Му Гём, я... я сейчас... кончу. Вы-выходи, ха, ах.

- Потерпи, немного. Кончим, вместе.

- Не... не могу... хн-н, а... а, а-а!

Вдруг ладонь Му Гёма стала горячей. Несмотря на просьбу потерпеть, как только он понял, что Ха Джун кончил, его самого настиг второй, довольно быстрый оргазм.

Му Гём со свистом втянул воздух и навалился всем телом. Высоко поднятые бёдра опустились, прижатые его весом, запирая пульсирующий член внутри.

- Хах, х, нг, а-ах, а...

Му Гём не сразу отпустил тяжело дышащее тело, продолжая медленно двигать бёдрами даже во время оргазма. Второй оргазм длился довольно долго. Только когда член заметно обмяк, Му Гём медленно отстранился, вытаскивая толстый ствол из белых ягодиц.

Было приятно видеть нераскрывшийся вход после долгого проникновения и белую стройную спину в его тени. Даже когда Му Гём отодвинулся, Ха Джун не мог прийти в себя и лежал, тяжело дыша. Му Гём лег на бок, подперев голову рукой, и, усмехнувшись, легко шлёпнул его по заднице.

- Хватит уже притворяться, всё закончилось.

После короткого замечания Ха Джун медленно опёрся на руки и, оставаясь в той же позе, только повернул лицо в сторону. Его покрасневшее лицо было мокрым от слёз.

- И чего лежать уткнувшись лицом?

Му Гём проворчал, стирая пальцами слёзы с его глаз:

- Вообще-то хочется ещё...

При этих словах глаза Ха Джуна тревожно забегали. Му Гём спросил с упрёком:

- Обычно тебе хватает одного-двух раз?

Ха Джун смущённо пробормотал в оправдание:

- ...Не всегда... просто сегодня устал...

- Ладно, на сегодня хватит. Пойду в душ.

Ха Джун приподнялся, опираясь на руки:

- Я тоже...

- Иди в ту ванную.

Когда Му Гём встал, Ха Джун кивнул и тоже поднялся с кровати. В этот момент его ноги подкосились, и он пошатнулся. К счастью, успел схватиться за изголовье кровати. Му Гём, чуть не бросившийся на помощь, с облегчением выдохнул.

«И почему после секса он как новорождённый жеребёнок или телёнок?»

Удивляясь про себя, он заметил, что Ха Джун, хоть и стоял прямо, не двигался с места.

- Что такое?

- ...Эм.

Лицо Ха Джуна, растерянно моргающего, покраснело сильнее, чем во время секса. Не понимая, в чём дело, Му Гём нахмурился и подошёл ближе:

- Что такое? Не можешь идти?

Взгляд Му Гёма скользнул по обнажённому телу Ха Джуна сверху вниз, к его ногам и полу. Между бёдер по коже стекала и капала на пол белёсая жидкость.

Естественно, раз кончил внутрь - должно вытекать. Но Ха Джун, видимо смущённый, застыл, не скрывая растерянности. Сдержав смешок, Му Гём строго сказал:

- Сначала умолял кончить быстрее, а теперь всё проливаешь. Что делать будешь?

Ха Джун, который едва мог говорить, покраснев ещё сильнее и отводя волосы с лица, торопливо ответил:

- Прости. Я вытру. Только скажи, где принадлежности для уборки...

- Забудь, иди скорее в душ. И хватит течь.

Хотя именно Му Гём кончил внутрь, его позабавило смущение Ха Джуна. Подтолкнув его в сторону ванной, он занялся уборкой пола и постели.

Давно он сам не менял постельное бельё. Отнеся использованное в прачечную, он невольно улыбнулся, вспомнив Ха Джуна, стоявшего как новорождённый телёнок на дрожащих ногах.

Хоть он и немногословен, с ним не скучно. Му Гём направился в ванную, надеясь, что это развлечение продлится подольше и его предложение окажется удачным.

Выйдя из душа, он обнаружил Ха Джуна полностью одетым и дремлющим на диване. Му Гём тронул его за плечо.

- Если хочешь спать, поспи немного.

- Нет... мне нужно домой. Я ждал, чтобы попрощаться...

Взглянув на часы, было уже почти одиннадцать вечера. После выездного матча, на который ушло два часа, и долгого секса любой, кроме Му Гёма, уже давно бы клевал носом от усталости.

- Как ты поедешь в таком состоянии? Поспи немного.

- Нет, надо идти...

Му Гём взял за руки Ха Джуна, который даже глаза толком открыть не мог, и поднял его. Хотя тот бормотал, что должен уйти, но в полусонном состоянии просто следовал за Му Гёмом. Словно помогая новорождённому жеребёнку сделать первые шаги, он довёл его до кровати со свежим бельём, уложил и укрыл одеялом. Пробормотав "только 10 минут" - и Ха Джун тут же уснул.

До сих пор он почти никогда не оставлял на ночь ни сексуальных партнёров, ни вообще кого-либо, но этот случай отличался от прежних отношений. Для Му Гёма это тоже был первый опыт длительных сексуальных отношений с партнёром.

Рассудив, что в таких отношениях наверняка будут случаи, когда придётся оставаться на ночь, и Ха Джуну понадобится своё пространство, он спешно договорился с менеджером и обустроил отдельную комнату, пригодную для одного человека. Было приятно, что комната пригодилась с первого же дня.

Му Гём выключил свет, вернулся включить ночник у кровати. Легонько ткнув пальцем в белую щёку крепко спящего мужчины, он вышел в гостиную.

Устроившись на диване, он долго просматривал все статьи о сегодняшнем матче. Хоть он и делал вид, что его совершенно не интересует, что говорят другие и какая у него репутация, на самом деле он был довольно чувствителен к оценкам своей персоны. Сплетни о личной жизни и характере его не волновали, но всё, что касалось футбола, он не мог пропустить мимо ушей. Даже те статьи, суть которых менеджер всё равно позже перескажет, ему нужно было увидеть собственными глазами.

Чувствуя удовлетворение от положительных отзывов и собираясь уже выключить телефон перед сном, он услышал, как резко распахнулась дверь. Му Гём обернулся. В дверях растерянно стоял заспанный Ха Джун. Му Гём безразлично спросил:

- Проснулся?

Ха Джун, суетливо направляясь в гостиную, даже толком не глядя на Му Гёма, попрощался. Время приближалось к полуночи.

- Я пойду. Извини за поздний час. Спокойной ночи.

- Уже поздно, может, останешься?

- Нет, не могу. Я не предупредил дома.

На эти слова Му Гём с лёгкой насмешкой спросил:

- Ты что, ребёнок? Нужно разрешение родителей, чтобы не ночевать дома?

- Дело не в этом...

- Позвони сейчас. Раз волнуются, наверняка не спят.

Му Гём прав. Независимо от того, останется он или уйдёт, сначала нужно позвонить. Ха Джун несколько раз мотнул головой, чтобы прийти в себя, и спешно достал телефон из сумки в гостиной.

- Мама, это я.

Как только соединение установилось, голос с другого конца был настолько громким, что даже Му Гём его услышал. Всхлипывающий голос звучал тревожно. Услышав неожиданно серьёзный тон, ухмылка на лице Му Гёма застыла. Ха Джун, нервничая, усердно извинялся:

- Прости. Я зашёл к товарищу по команде и случайно уснул. Да, да. Правда, прости.

Му Гём, скрестив руки на груди и пристально наблюдая за Ха Джуном, внезапно выхватил телефон. Ха Джун с округлившимися глазами попытался забрать телефон обратно, но Му Гём оттолкнул его рукой и продолжил разговор:

- Здравствуйте, мама. Я Ким Му Гём, игрок из команды тренера Ли.

- Ты что делаешь! Отдай!

Ха Джун пытался отобрать телефон, шёпотом крича, и его сила была не менее внушительной, чем у отталкивающего его Му Гёма. И точно, этот парень тоже был игроком. К тому же защитники обычно сильны в борьбе. Му Гём, вспомнив его прежнюю профессию, как ни в чём не бывало продолжал разговор:

- Да, верно. Сегодня после выездного матча вернулись в Сеул, нужно было кое-что обсудить, поэтому зашли ко мне, и немного задержались. Мама, если вы не против, может, ему лучше переночевать здесь и вернуться завтра? Да. Да. Не беспокойтесь. Спокойной ночи.

Щёлк.

Когда он небрежно протянул телефон, закончив разговор, Ха Джун уставился на Му Гёма широко раскрытыми глазами - с тем самым выражением молчаливого возмущения, которое тот уже видел раньше.

- Разрешение получено.

На слова Му Гёма Ха Джун наконец возмущённо воскликнул:

- Что ты творишь?! Кто сказал, что я останусь?!

- Тебе двадцать шесть, и долго так будет продолжаться? Дай маме шанс привыкнуть. Ночёвки вне дома - обычное дело, зачем каждый раз так мучиться?

- Если предупредить заранее, всё нормально, просто я не смог связаться до позднего часа...

Выражение лица Ха Джуна изменилось. Снова та же смесь растерянности и смущения, будто попали в самую точку - такое выражение Му Гём уже видел раньше. Он осознал, что успел привыкнуть к разным эмоциям, которые показывал Ха Джун.

Ха Джун открыл рот, словно хотел что-то добавить, но, видимо, передумал и, тихо вздохнув, закинул сумку на плечо.

- Можно лечь в той комнате?

- Да. Она и так гостевая, располагайся. Что-нибудь нужно? Одежда, зубная щётка…

Впрочем, после выездного матча в сумке Ха Джуна было всё необходимое. Когда тот покачал головой, Му Гём первым пожелал спокойной ночи:

- Я иду спать, доброй ночи.

- Ага.

Му Гём в тёмно-сером халате небрежно махнул рукой и поднялся по лестнице в углу гостиной. Похоже, его спальня была на втором этаже.

Теперь понятно. Комната казалась слишком скромной для спальни Му Гёма. Стало ясно и почему воздух был странно прохладным для жилой комнаты. Ха Джуну стало немного стыдно, что он раньше так пристально осматривал комнату, думая, что это спальня Му Гёма.

Он вернулся в комнату и положил сумку. Немного постояв в смущении, переоделся в домашнюю одежду из сумки и неуклюже забрался в постель. Кровать, с которой он недавно встал, всё ещё хранила его тепло.

Что за кровать - ощущения от того, как она поддерживала тело, кардинально отличались от его домашней кровати. Осознавая, что дорогие кровати настолько отличаются, Ха Джун немного повалялся, перекатываясь справа налево, наслаждаясь мягкостью матраса.

«Не думал, что он предложит остаться на ночь.»

Хотя для Му Гёма, у которого даже есть отдельная гостевая комната, это может быть обычным делом, сердце Ха Джуна всё равно радостно трепетало. Хоть и много сомневался, но всё-таки хорошо, что решился тогда.

«Что с того, что только тело? Нет. Не "только тело".»

Для Ха Джуна возможность заниматься этим с Ким Му Гёмом и даже спать в его доме была как неожиданный подарок.

Когда Му Гём забрал его телефон и стал свидетелем разговора с мамой о ночёвке, Ха Джун почувствовал себя как школьник, который впервые "ночует у друга", и его сердце немного забилось, даже не из-за того, что это дом Му Гёма. Мама не любила, когда Ха Джун находился вне дома. Что во времена игровой карьеры, что сейчас, из-за особенностей работы было немало тренировочных сборов, выездных матчей и обучения в других городах, поэтому приходилось обязательно предупреждать заранее перед отъездом и звонить каждый день по прибытии. Поэтому о ночёвках не по работе или учёбе он даже и не мечтал. Даже когда будучи новичком устраивали посвящение с выпивкой, он ни разу толком не напился из-за мыслей о необходимости вернуться домой.

Размышляя о разном, он вспомнил, что сегодня они ни разу не поцеловались.

«А в прошлый раз целовались. Причём несколько раз.

Может, теперь не будет поцелуев?..»

Ненадолго погрузившись в раздумья, Ха Джун решил отложить бесполезные мысли на потом. Похвалив себя за смелое согласие на предложение, которое казалось незнакомым и опасным, он уткнулся лицом в подушку и простыни, принюхиваясь. Но из-за полностью заменённого белья запаха Му Гёма совсем не осталось.

Полежав с небольшим чувством разочарования, Ха Джун, проснувшийся после короткого сна и перепалки с Му Гёмом, достал из сумки блокнот и планшет. Нужно было закончить начатые в автобусе заметки. Изначально планировал сразу вернуться домой, проанализировать сегодняшний матч и лечь спать, но планы немного изменились. Однако эту работу можно делать где угодно, если есть материалы. Хотелось сделать записи, пока воспоминания ещё свежие.

Ли Ха Джун, тренер по физподготовке профессионального футбольного клуба “Сити Сеул”, который всегда подчёркивал важность правильной осанки для игроков, лёжа на животе на кровати, просматривал видеозапись матча и делал заметки. Его взгляд, следящий за движениями каждого игрока, был на удивление ясным для столь позднего часа.

Чья-то рука потрясла его за плечо. Ха Джун повернулся на бок и, уткнувшись лицом в подушку, пробормотал:

- Да, встаю.

Но рука не стала ждать и снова встряхнула его. Ха Джун похлопал ладонью по тыльной стороне руки на своём плече.

- Я сегодня во второй половине дня работаю. Всё нормально.

- ...С девушками встречаешься?

Отвечая в полусне, он услышал не тот привычный живой и чистый голос, который обычно его будил, а низкий и грубый, царапнувший слух. Ха Джун мгновенно очнулся и резко сел. Му Гём, чью руку он невольно сбросил этим движением, стоял у кровати, слегка нахмурившись.

Только проснувшись, он вспомнил, что вчера договорился переночевать у Ким Му Гёма. Даже не помнил, когда уснул. На кровати до сих пор были разбросаны блокнот, планшет и ручка. Му Гём окинул взглядом эту картину и спросил:

- Уснул за работой?

- Хотел закончить с документами... Видимо, так и отключился.

- Сам же всегда нам нотации читаешь о важности отдыха перед матчами.

- Я же не игрок.

Смущённо оправдываясь, он услышал, как Му Гём, направляясь к двери, позвал Ха Джуна:

- Выходи. Позавтракаем.

Ха Джун украдкой взглянул на телефон, проверяя время. Всего девять утра. Сегодня после выездного матча на работу нужно только к двум, можно было бы и поспать подольше, и он слегка досадовал, что его разбудили так рано. Будь он дома, проспал бы до полудня.

Хоть он и не играл сам, но не только из-за выездного матча во всём теле чувствовалась вялая усталость и ломота, не считая тупой боли внутри. Определённо, это было последствием их второго раза, который оказался намного более интенсивным и длительным, чем первый, настолько, что казалось, можно потерять рассудок.

Ощущение, будто внутри него что-то пылает, когда член Му Гёма яростно двигался внутри, тяжёлая вибрация, которая начиналась глубоко внутри и заставляла дрожать всё тело при каждом толчке, ошеломляющий оргазм, от которого в глазах белело и казалось, что он потеряет сознание.

Его лицо слегка покраснело от воспоминаний прошлой ночи: о том мучительном желании и жаре, которые, казалось, никогда не закончатся, когда уже невозможно было различить, что это - удовольствие или боль; о том, как он умолял Му Гёма кончить быстрее, узнав, что все закончится только после его разрядки.

Судя по словам Му Гёма, обычно требуется три-четыре раза, но Ха Джуну, возможно из-за недостатка опыта, было тяжело и после двух.

«Может, со временем станет легче. Ведь поначалу всё даётся нелегко...»

К счастью, благодаря тому, что они следовали советам из интернета и разрабатывали вход пальцами перед проникновением, внутри хоть и чувствовалась тяжесть, но не было той мучительной боли, как в прошлый раз, когда всё словно саднило изнутри. Выйдя за дверь, он увидел Му Гёма, который ждал его неподалёку. Быстро нагнав его, молча последовал в столовую.

На столе был сервирован простой, но питательный завтрак: салат с курицей, фрукты и молоко. Благодаря интерьеру дома накрытый стол выглядел как со страниц журнала. Увидев, что приготовлено две порции, Ха Джун почувствовал лёгкое волнение. Усаживаясь на стул, он спросил Му Гёма:

- Ты всегда так завтракаешь?

- Если не питаться правильно, это скажется на тренировках.

- ...Ты сам приготовил?

- Нет. Есть место, которое доставляет готовое спортивное питание.

Ха Джун, живя с семьёй, даже будучи действующим игроком, редко ел такую еду. Ощущая некую изысканность момента, он наколол на вилку салат. Куриная грудка оказалась совсем не сухой, а нежной.

- Вкусно.

- Ешь побольше.

Даже ответ на его невольное восхищение прозвучал мягко. Но именно из-за этой мягкости у Ха Джуна перехватило горло. Хотя и салат, и фрукты были вкусными, и даже обычное молоко казалось ароматнее, почему-то еда не шла так легко, как дома. Сердце колотилось слишком быстро от осознания того, что Му Гём позаботился о его завтраке.

Но оставлять еду он не собирался. К тому же, казалось, что Му Гёму это не понравится, если он не доест, поэтому Ха Джун медленно проглатывал пищу. Пока он усердно жевал салат, Му Гём, до этого молча евший, окликнул его:

- Ли Ха Джун.

- А?

- Ты не ответил на мой вопрос.

- Вопрос? Какой?

- Ты встречаешься с девушками?

Ха Джун чуть не поперхнулся. Он даже не помнил, когда тот спрашивал об этом. Не зная, что ответить, он только тихо кашлянул, встретившись взглядом с Му Гёмом.

«Он не знал, может ли встречаться. Никогда не пробовал. Иногда засматривался на красивых девушек, но романтических чувств никогда не испытывал. Впрочем, то же самое касалось и мужчин. После того дня, десять лет назад, его сердце, как по-идиотски это ни звучало, реагировало только на Ким Му Гёма.»

- И зачем тебе это знать?

В итоге вырвался почти враждебный ответ, хоть и неискренний. Сказать правду было несложно, но не зная, какого ответа ждёт Му Гём, пришлось увиливать. В такие моменты нужно было найти ответ, который бы понравился Му Гёму, но сейчас он не знал, какой именно.

К счастью, Му Гём не стал допытываться, и они молча продолжили есть. Еда, которая и так плохо лезла в горло, теперь и вовсе застревала.

- Я уберу.

- Не надо.

Закончив есть, он хотел хотя бы убрать со стола в благодарность за бесплатную еду, но Му Гём резко отказался. Впрочем, в таком роскошном доме было даже страшновато прикасаться к вещам, поэтому Ха Джун послушно отступил. Му Гём, собираясь убрать со стола, вдруг спросил:

- Кофе пьёшь?

- М? Иногда.

- Отнеси тренерам в офис. Если не нужно - выброси.

Му Гём протянул ему коробку кофе с полки. На упаковке были изображены приветливые Ха Ын У и Ким Му Гём. Му Гём не пьёт кофе, тем более растворимый. Ха Джун тоже не особый любитель, но быстро принял подарок.

- Спасибо.

- Я собираюсь уйти с утра. Ты как?

Похоже, Му Гём, будто неутомимый, хотел выйти ещё до назначенной тренировки. Ха Джун нахмурился:

- Зачем? Отдых тоже важен. Не перенапрягайся.

- Поддерживать привычный темп тоже важно. Мне достаточно провести хотя бы лёгкую пробежку. Ты же знаешь - общие правила важны, но индивидуальные особенности тоже.

Возразить было нечего. Игрок уровня Му Гёма хорошо знает своё тело. Оставаться одному в его доме неловко, а заезжать домой времени мало, поэтому Ха Джун кивнул, сказав, что тоже пойдёт.

Душ, чистка зубов, одевание - сборы Ха Джуна были закончены. Закончив относительно быстро, он сел на диван, ожидая Му Гёма, который всё ещё был в душе. Как и вчера, Му Гём вышел из ванной в халате, встряхивая мокрые волосы, прошёл мимо Ха Джуна и куда-то скрылся.

Вскоре послышался шум фена, а когда он вышел снова, был в одних брюках, с обнажённым торсом. В руках он держал две рубашки на вешалках.

- Ли Ха Джун.

- М?

- Какая лучше?

Му Гём поднял перед Ха Джуном две рубашки: зелёную и синюю, держа вешалки на пальцах. Ха Джун подавил подступающую икоту и, с трудом справляясь с колотящимся сердцем, указал на зелёную.

На самом деле Му Гёму шло всё, поэтому он выбрал не особо задумываясь. Нужно было быстро указать, чтобы он не заметил, как дрожит палец.

- Хм.

Му Гём коротко кивнул и снова скрылся в гардеробной, а через минуту вышел, действительно надев зелёную рубашку, которую выбрал Ха Джун.

Ха Джун сидел, машинально следя глазами за Му Гёмом, который ходил по гостиной, собирая что-то перед выходом. То ли из-за шикарной квартиры, то ли из-за его красоты, но даже просто стоя в гостиной, он выглядел как с обложки журнала. Когда Му Гём шёл влево - взгляд влево, вправо - взгляд вправо. Пока Ха Джун так вертел глазами на диване, Му Гём вдруг замер на месте и резко поднял руку.

«Что такое?»

Му Гём вытянул руку влево, и взгляд Ха Джуна последовал туда же. Затем вправо - и взгляд метнулся вправо. А потом он внезапно начал размахивать руками в воздухе, словно дирижёр, рисующий какие-то узоры, так что Ха Джуну пришлось крутить головой и вращать глазами, следя за его движениями.

Послышался сдавленный смех. Ха Джун опомнился и посмотрел Му Гёму в лицо - тот улыбался во весь рот.

- Ты что, камера наблюдения? Следишь за каждым движением.

- ...Ты тут мельтешишь перед глазами, вот и смотрю.

Волна стыда накрыла его, и он поспешно опустил голову, уткнувшись в телефон. Сердце бешено колотилось. До конца сборов Ха Джун не отрывал взгляда от экрана, сидя в интернете.

Вскоре они вместе вышли из квартиры. Когда лифт спустился на парковку, Му Гём внезапно задал непонятный вопрос:

- Какая больше нравится?

- А?

- На чём поедем?

Ха Джун повернул голову в направлении, куда кивнул Му Гём, и понял, что речь идёт о припаркованных машинах. На этот раз он точно не смог сдержать румянец и, неловко отворачиваясь, пробормотал:

- Без разницы.

- Нет такой, на которой хотел бы прокатиться?

- Я в машинах не разбираюсь.

У него не было возможности водить собственную машину, да и интереса к маркам, как у других, тоже не было - он знал только некоторые известные модели. Конечно, он примерно представлял, на чём ездит Му Гём, но знал только названия, не более того.

Возможно, если бы всё сложилось иначе, он бы тоже водил такую машину, но экономическое положение нынешнего Ли Ха Джуна было типичным для простого парня за двадцать. К тому же, он был главой семьи. Хотя говорят, что сейчас тренеры по физподготовке стали получать намного больше, - это касалось только тех, у кого есть имя и опыт, а для Ха Джуна, который только начинал карьеру, это были лишь чужие истории.

Му Гём больше ничего не спрашивал и пошёл вперёд, а Ха Джун следовал за ним. Он выбрал высокий внедорожник. Обычно он ездил на относительно обычных седанах среднего класса, за исключением случаев, когда брал спорткар, но сегодня было иначе.

Сев в машину, Му Гём неторопливо повернул руль и тронулся с места. Когда они выехали с парковки, яркое весеннее солнце заставило Ха Джуна невольно прищуриться. Только когда белая пелена рассеялась, он смог разглядеть пейзаж за окном. Му Гём тоже сощурился и надел солнцезащитные очки.

Молча сидя на пассажирском сиденье, Ха Джун вспомнил всё, что слышал о похождениях Му Гёма. Короткие встречи на одну ночь или две, Ким Му Гём, который уходит до рассвета даже после занятий любовью.

«Может, это были лишь слухи? Готовил ли он завтрак другим и просил ли их выбирать для него одежду? Сидели ли они так же рядом в машине под солнечными лучами?»

Хотя он и не хотел особого отношения, впервые он осторожно понадеялся, что слухи о легкомысленности Му Гёма правдивы, испытывая при этом чувство вины перед другими, с кем тот мог встречаться.

- О чём так глубоко задумался?

- ...Ни о чём.

Ха Джун солгал Му Гёму, который словно читал его мысли, и отвернулся к окну.

«Они выиграли матч. Они выиграли матч с Му Гёмом. Ночевал у него дома. Тот приготовил завтрак. Попросил помочь выбрать одежду. Он увидел его личную, повседневную жизнь: о чём и мечтать не смел. Получил кофе. Ему предложили выбрать машину.

Погода прекрасная. Небо синее. Цветы цветут. Птицы летают. В уличных кафе люди смеются за чашкой кофе, а он едет с ним в одной машине на ту же тренировочную базу. Хоть сейчас можно умирать.»

Даже если бы Му Гём вдруг передумал и отменил всё, что они планировали, Ха Джун, кажется, смог бы согласиться с улыбкой.

Это был лучший весенний день с тех пор, как тот украл его сердце.

* * *

В десяти минутах ходьбы от тренировочной базы показалась знакомая автобусная остановка. Ха Джун собрал свои вещи.

- Я выйду здесь.

Му Гём молча съехал на обочину. Хотя до начала тренировки оставалось много времени, и они были достаточно далеко от базы, Ха Джун огляделся по сторонам, прежде чем выйти из машины. Му Гём про себя усмехнулся:

«Если кто увидит, подумает, что у них интрижка.»

- Увидимся позже.

Ха Джун произнёс это почти шёпотом и быстро зашагал по тротуару. Му Гём сразу вырулил обратно на дорогу, видя в окно удаляющуюся фигуру Ха Джуна.

Несмотря на то, что шёл пешком, Ха Джун пришёл на базу первым.

На удивление много игроков тоже решили прийти пораньше. Хотя после серии побед можно было бы и расслабиться, все, похоже, были полны энтузиазма.

- Доброе утро, тренер!

- Рано сегодня.

- Я же говорил, что отдых важен, совсем меня не слушаете?

Хотя он произнёс это с упрёком, но видеть такой энтузиазм было приятно. Несмотря на усталость и вялость после вчерашнего, Ха Джун тоже почувствовал прилив энергии. Если подвигаться, мышечная боль должна пройти. Воспрянув духом, он протиснулся между игроками:

- Только без перегрузок. Может, кто пришёл пораньше, разобьёмся на пары и сделаем растяжку? Кто со мной?

- Я!

- И я, и я!

Молодые игроки, недавно окончившие школу, наперебой тянули руки. Он решил встать в пару с полузащитником, которого часто беспокоили боли в бёдрах. Когда все разбились на пары и встали кругом, Ха Джун начал инструктаж:

- Один ложится на спину, сгибает одну ногу в сторону, другую вытягивает, вот так. Второй человек держит согнутое колено и отводит его в сторону. Самое важное - зафиксировать вытянутую ногу, чтобы она не отъезжала.

Среди хихикающих парней, сравнивающих себя с лягушками на солнце, Ха Джун тоже с улыбкой надавил на колено лежащего игрока, раздвигая его ноги. Это упражнение было особенно полезно футболистам для растяжки внутренней поверхности бёдер и таза, где часто случались травмы.

- Теперь меняемся.

Ха Джун лёг на траву. В конце весны, когда начинало припекать, он уже не носил длинные штаны на тренировках. На нём были удлинённые шорты чуть выше колен, но когда партнёр надавил на колени, края шорт задрались вверх.

Под синим небом и ослепительным, как лимонный сок, солнцем белые бёдра Ха Джуна широко раскинулись на зелёной траве. Руки наклонившегося игрока сильнее надавили на колено, раздвигая ноги шире. От приятного напряжения мышц внутренней поверхности бёдер, глаза невольно прикрылись.

- Отойди.

Низкий, холодный голос, совершенно не вписывающийся в такой ясный день, прервал их. Игрок, только собиравшийся начать растяжку, испуганно обернулся. Над ними возвышалась крупная фигура.

- Здравствуйте, хён Му Гём.

- Делай с кем-нибудь другим.

- Хорошо, понял.

Похоже, привыкнув к резкой манере речи Му Гёма, и, видимо, считая, что тренер просто близок с игроком своего возраста, без особого недовольства уступил место. Му Гём решительно подошёл к лежащему Ха Джуну и, наклонившись, положил свою большую руку на то колено, которое только что держал другой спортсмен.

Вторую руку он положил на бедро другой ноги и медленно надавил на колено Ха Джуна, снова раздвигая его ноги. От максимального растяжения внутренняя часть таза, растянутая до предела, отозвалась тупой болью. Ха Джун невольно слегка поморщился и тихо застонал.

- Ах.

Му Гём молча посмотрел на Ха Джуна, согнул выпрямленную ногу и выпрямил согнутую. Надавив на другую ногу, чтобы раздвинуть её как раньше, он слегка наклонился и прошептал:

- После работы поедешь в моей машине.

- Что? Нет, я на автобусе поеду.

- Поедешь.

Не давая возможности что-либо возразить, Му Гём оборвал разговор и, взяв Ха Джуна за руку, поднял его. Поменявшись местами, теперь Му Гём лежал на траве. На этот раз Ха Джун сел между его ног, согнув колени. Его белые руки коснулись загорелых бёдер, на которых даже в положении лёжа проступали мышцы, как на топографической карте.

Ха Джун сглотнул. Ощущения были странными. В ладонях появилось покалывание, которого совсем не было, когда он держал ноги игрока минуту назад. Между бедром Му Гёма и задравшимся краем коротких шорт виднелась тонкая тёмная щель.

Там внутри пряталась та большая горячая штука, что так мучила его прошлой ночью. Хотя он видел обнажённое тело Му Гёма не впервые, сейчас всё воспринималось совершенно иначе.

«Почему он думает об этом? За всю жизнь он ни разу не представлял себе чьё-то тело под одеждой. Тем более во время растяжки.»

В голове стало жарко от ощущения, что он превратился в извращенца. Му Гём, глядя снизу вверх на смотрящего на него Ха Джуна, сказал:

- У тебя лицо красное.

- А? Это потому что погода жаркая...

Му Гём немного помолчал, а затем без предисловий ударил в самую точку:

- Думаешь о чём-то неприличном?

- Ты о чём вообще?

Растерявшийся Ха Джун с силой надавил на бедро, которое держал. Услышав презрительный смешок Му Гёма, он не знал, куда деть глаза.

«И почему он такой проницательный?»

После растяжки и общего сбора Ха Джун продолжал тренировку в каком-то рассеянном состоянии. К счастью, сегодня была сокращенная тренировка. Ха Джун, который проводил восстановительную тренировку, направленную больше на снятие усталости после матча, чем на укрепление выносливости, невольно вздохнул с облегчением, когда наконец закончил.

Разобравшись с документами в офисе и выйдя из здания, Ха Джун направился к автобусной остановке. Пока он раздумывал, не сделать ли вид, что не замечает, и сесть на автобус, машина Му Гёма, на которой он ездил утром, остановилась у обочины раньше автобуса. Ха Джун вздохнул и вынужденно сел в машину. Всё же было бы неловко, если бы тот начал сигналить.

Му Гём вернулся в зеленой рубашке, которую выбрал для него Ха Джун. Снова почувствовав учащённое сердцебиение, Ха Джун молча сел на пассажирское сиденье.

«Может, только ему одному тишина казалась напряжённой.»

Облизнув губы, он всё же решился спросить то, что интересовало его с утра:

- Ты всегда так... после ночи подвозишь до дома?

- Нет.

- Тогда почему?

Му Гём слегка приподнял и опустил бровь.

- Во-первых, я впервые решил иметь длительные отношения с кем-то.

- ...

- И потом, мы не просто секс-партнёры. Мы одна команда.

Вспоминая, как несколько лет назад он вёл себя так, словно командная работа ему до лампочки, Ха Джун поразился произошедшим переменам. Возможно, это была разница в отношении к национальной сборной, собиравшейся лишь изредка, и к профессиональной команде, которую он сам выбрал и с которой будет весь год. В конце концов, в своей команде "Гринфорд" он не был источником подобных конфликтов.

Для Ха Джуна футбол был не столько предметом страсти, сколько карьерой, в которую он "как-то попал", и в которой "оказалось", что у него есть талант, выбранной потому, что она обещала стипендию и возможность заработка в будущем.

По крайней мере, до того момента, как он своими глазами увидел игру шестнадцатилетнего Му Гёма. Тот не только захватил душу Ха Джуна, но и превратил футбольное поле в место, где сбываются мечты.

Хотя его и после продолжали вызывать в сборную, целью Ха Джуна, который всегда оставался запасным из-за несоответствия тактике тренера или уступая старшим игрокам, стало когда-нибудь выйти на поле вместе с Му Гёмом в основном составе. Наконец, три года назад он попал в основной состав сборной и мог осуществить свою мечту, но, к сожалению, Му Гём тогда не признавал национальную команду своей. Настолько, что даже толком не помнил его, хотя они и играли вместе, пусть и редко.

Поэтому слово "команда" из уст Му Гёма звучало непривычно, и тем более странно в контексте этой темы. Но Ха Джун так обрадовался, что чуть не рассмеялся, и быстро прикрыл рот рукой, делая вид, что подпирает подбородок, отвернувшись к окну. Казалось, его губы сейчас начнут дёргаться.

Так погрузившись в мысли о Му Гёме и глядя в окно, Ха Джун лишь спустя приличное время понял, что машина едет не к его дому. Впрочем, и не к дому Му Гёма тоже.

- Куда мы едем?

«Может, собирался поужинать? Но для ужина было рановато, и после ночёвки вне дома ему хотелось провести этот вечер с семьёй.»

- В хорошее место.

- Мне сегодня нужно пораньше вернуться домой.

- Это не займёт много времени.

Ничего конкретно не объясняя, Му Гём продолжал ехать, пока не припарковался на каком-то пустынном паркинге. Ха Джун недоумённо моргал, не понимая, зачем они остановились на открытой парковке, а не возле здания, как вдруг Му Гём наклонился, расстегнул его ремень безопасности и впился зубами в шею.

Он весь вздрогнул от неожиданности. Му Гём, проводя губами по месту укуса, наконец раскрыл свои намерения:

- Давай сделаем это здесь.

- А?

- Лень тащиться до дома и возиться. Сделаем это раз, и отвезу тебя.

«Сделаем что? Неужели то, о чём он подумал?»

Ха Джун не мог поверить и даже не пытался остановить Му Гёма, который с причмокиванием посасывал его шею, пока рука того не забралась под рубашку и не начала ощупывать грудь. Только тогда, осознав его намерения, он оттолкнул Му Гёма.

- Что ты делаешь?

Му Гём нахмурился. Ха Джун, с трудом успокаивая колотящееся сердце, заговорил:

- А если кто-то увидит? Не делай глупостей.

- Снаружи не видно. Кто здесь увидит?

- Если увидит кто-то знакомый, все сразу поймут, что это твоя машина.

«Если бы он ездил на обычной машине, это было бы ещё понятно, но водить только импортные автомобили, которые редко встретишь в стране, и при этом быть настолько безразличным к чужим взглядам? Видимо, не только его популярность была причиной того, что он постоянно становился добычей для прессы. У Ким Му Гёма совсем нет осторожности.»

- Я специально взял большую машину, а ты так обламываешь?

- ...

- Ты же сам об этом думал ещё во время тренировки.

- Я не ты. Не думал.

Хотя неприличные мысли и были, но он клянётся, что о сексе в машине точно не думал. Однако рядом с недовольно ворчащим Му Гёмом Ха Джун молча сглотнул.

«Так вот почему он взял машину, на которой обычно не ездит - планировал это с самого начала.»

Помимо беспокойства о том, что их могут увидеть, было трудно представить это два дня подряд. Его дырочка, разработанная вчера, всё ещё пульсировала, и всё тело ныло. Хотя боль не была такой сильной, как в прошлый раз, когда казалось, что всё внутри содрано, но и безболезненным это не назвать. Если сделать это снова сегодня, последствия могут быть даже хуже, чем в прошлый раз.

Му Гём молча постукивал пальцами по рулю, как будто ожидая ответа Ха Джуна. Но Ха Джун не мог заставить себя сказать, что согласен. Тогда Му Гём нарушил тишину:

- Может, ртом попробуешь?

Сначала Ха Джун не понял его слов, но медленно осознал, что тот имеет в виду.

«Хм. Никогда не делал этого раньше, так что неизвестно, хорошо получится или нет. По той же причине не было и уверенности.»

Пока он молчал, Му Гём с улыбкой положил руку ему на затылок. От прикосновения, скользнувшего снизу вверх, по коже побежали мурашки.

- Если сделать это ртом, то вряд ли кто-то узнает.

Му Гём мягко надавил рукой на шею Ха Джуна, направляя его вниз. Наклоняясь, Ха Джун положил руку на бедро Му Гёма. Тот расстегнул молнию на брюках и достал свой член из трусов. Орган, который вчера он так внимательно изучал скользкими от смазки руками, уже стоял.

«Неужели он возбудился только от мысли о сексе со мной?»

От этого Ха Джун почувствовал радость и вину за то, что не может исполнить просьбу Му Гёма. То, что тот возбуждается от него, каждый раз вызывало трепет и удивление.

Хотя он никогда этого не делал, но у всего бывает первый раз. И поцелуи, и секс - всё это он впервые попробовал с Му Гёмом. Ха Джун молча обхватил рукой член Му Гёма. Толстый ствол, который не помещался даже в большой мужской ладони, значительно возвышался над сжимающей его рукой.

Он искоса взглянул на лицо Му Гёма. Тот не говорил, что делать, и не торопил, а просто смотрел вниз на Ха Джуна с расслабленным выражением, словно предлагая действовать по своему усмотрению. Немного поколебавшись, он наклонился и обхватил губами головку.

- Мм.

Му Гём издал короткий довольный звук, видимо, ему понравилось.

Ха Джун, замерев на мгновение, начал неловко двигать головой вверх и вниз, посасывая толстую головку и продолжающийся под ней ствол. Член был настолько большим, что даже широко открыв рот, едва получалось его вместить. Было трудно двигаться, не задевая зубами.

После долгих попыток двигать головой - рот и челюсть заныли. Слюна стекала из раскрытого рта, увлажняя подбородок и член Му Гёма, но тот всё ещё стоял твёрдо и признаков приближающегося оргазма не было видно. Спина и поясница, изогнутые в неудобной позе от пассажирского сиденья к водительскому, начали болеть, и Ха Джун почувствовал растерянность.

«Возможно, было бы легче лежа принять его в себя.»

- Собираешься так до бесконечности продолжать?

Похоже, думая о том же, сверху раздался насмешливый голос Му Гёма.

- Ха… - Ха Джун выдохнул и на мгновение выпустил член изо рта. Влажный от слюны орган ударился о его щёку. Му Гём, держа свой член, потёр им по щеке Ха Джуна, по его припухшим губам, и поддразнивая сказал:

- Я ожидал этого, раз уж ты не умеешь целоваться, но и отсасываешь так себе. Я же говорил - задницей ты сосёшь лучше, чем ртом.

Му Гём, одновременно критикуя и дразня, другой рукой погладил затылок Ха Джуна.

«Так он не целовал меня потому, что я плохо целуюсь?»

Пока Ха Джун осмысливал ответ на вчерашний вопрос, он почувствовал давление на голову и снова взял член в рот. В голосе Му Гёма, критикующего его навыки, всё же слышалось удовольствие.

- Сегодня я помогу тебе, так что в следующий раз покажи улучшенные навыки, тренер. Ты же тренер.

- Мпф.

Закончив говорить, Му Гём надавил на голову Ха Джуна. Толстый длинный член проскользил по нёбу почти до самого горла. Ха Джун, который думал только о том, чтобы просто держать его во рту и сосать как леденец, больше удивлённый, чем испытывающий дискомфорт, широко раскрыл глаза и крепко схватился за бёдра Му Гёма.

Когда Му Гём ослаблял хватку, Ха Джун поднимал голову, посасывая член, а затем рука Му Гёма снова давила на его голову, заставляя заглатывать глубже.

- Кхм, мпф, нг.

Ха Джун, задержав дыхание, просто пытался раскрыть рот шире, задыхаясь в попытках проглотить тяжёлую плоть, толкающуюся до самого горла. Рефлекторно наворачивались слёзы, и из-за затруднённого дыхания лицо быстро покраснело.

Его член ощущался гораздо массивнее, чем когда принимал его снизу. Вены, выступающие на стволе, царапали язык, нёбо и слизистую, напоминая о вчерашнем соитии, и хотя никто ничего не говорил, Ха Джун сам почувствовал смущение.

Тем временем член Му Гёма продолжал входить и выходить изо рта с влажными звуками, и головка, поначалу ударявшаяся о место возле язычка, постепенно стала проскальзывать глубже в горло и обратно. Как и при проникновении сзади, ощущение толстого длинного предмета, входящего и выходящего из горла, было совершенно не похоже на глотание или рвоту - очень странное чувство. Сверху послышался немного восхищённый голос Му Гёма:

- А ты быстро учишься.

«Правда? Я делаю это правильно?»

Пока он сомневался в своих действиях, рука на затылке одобрительно погладила его голову. Но вскоре темп движений члена во влажном рту ускорился, и приглушённые стоны и дыхание Ха Джуна участились.

- Мпф, нг, ммм, ах.

Не было возможности сосать или лизать, он просто старался широко открывать рот и прижимать язык вниз, чтобы подавить рвотный рефлекс при каждом глубоком толчке.

«Глубже, ещё глубже.»

Его разум был полностью сосредоточен на том, чтобы правильно принимать то, что проникало в его рот.

- Ха.

С коротким выдохом горячая жидкость хлынула в рот Ха Джуна. Одновременно расслабились его горло и челюсть, до этого напряженно сжимавшие толстый член.

Эякуляция длилась не так уж коротко. Ха Джун послушно ждал, не отрываясь от пульсирующего члена, пока тот не закончит. Хотя в машине минет длился всего несколько минут, казалось, прошли часы.

Наконец, когда подергивания во рту прекратились, совершенно обессиленный Ха Джун позволил члену выскользнуть из губ и уронил лицо на бедро Му Гёма. Несмотря на все старания удержать всё во рту, сперма, оставшаяся на головке, потекла по его щеке.

Будучи мужчиной, он не впервые чувствовал запах спермы, но ощущение во рту было совершенно другим. Когда Ха Джун сглотнул, Му Гём внезапно поднял его подбородок, заставляя посмотреть на себя.

- Ты проглотил?

- ...Да.

«Не нужно было?»

В растерянности от мысли, что сделал что-то не так, он моргал, пока его лицо оставалось в большой ладони. Му Гём с легкой усмешкой пробормотал себе под нос:

- Как это назвать - опытность или невозмутимость?

«Видимо, не стоило глотать.»

Слегка напряженный Ха Джун неподвижно смотрел на Му Гёма без выражения.

- Не двигайся.

Му Гём достал из бардачка новый на вид платок и мягко вытер щёку Ха Джуна. Ткань выглядела явно дорогой и мягкой, и хотя Ха Джун беспокоился, можно ли вытирать ею сперму, он промолчал, чтобы не показаться мелочным.

Вытерев щёку, Му Гём просунул руку под тело Ха Джуна и поднял его из согнутого положения, усаживая прямо на сиденье. В месте соприкосновения чувствовалась твёрдая рука Му Гёма. Хотя тело Ха Джуна стало немного стройнее по сравнению с активными годами, оно не сильно изменилось. Несмотря на то, что он всегда усерднее всех тренировался, природное строение мышц у них с Му Гёмом было разным. Такие руки, как у Му Гёма, ему не получить, сколько бы он ни старался.

- Как на вкус?

- ...Как вода в бассейне.

Му Гём рассмеялся в голос. Ха Джун отрешённо смотрел на его смеющийся профиль. Его лицо с обнажившимися в улыбке зубами было невероятно красивым. Сегодня он уже дважды видел такое выражение.

Его черты, обычно жёсткие и слегка сердитые в спокойном состоянии, превращающиеся в хищные при погоне за мячом, сейчас смягчились, не теряя мужественности, а уголки губ приподнялись вдоль точёной линии подбородка. Если он будет так улыбаться каждый раз из-за него, то покалывание в губах и напряжение в челюсти - небольшая цена.

- Поехали?

- Да.

Машина тронулась. Обессиленный после неожиданного действия, Ха Джун рассеянно смотрел в окно.

Проехав по уединенной дороге, машина вскоре выехала на главную, постепенно свернула на знакомую улицу и, как обычно, остановилась перед жилым комплексом, где жил Ха Джун. После парковки на обочине Му Гём молчал. Ха Джун, не решаясь выбрать момент для выхода, нерешительно попрощался:

- До завтра.

- Ага.

Помахав Му Гёму, который ответил обычным прощанием, он открыл дверь, как вдруг услышал крик:

- Оппа!

Ха Джун замер, не успев закрыть дверь, глядя на бегущую к нему девушку. Как и ожидалось от родственницы бывшего футболиста, Мин Гён бегала намного быстрее своих сверстников - она моментально оказалась рядом с Ха Джуном, сияя улыбкой. Ха Джун, чувствуя себя так, будто его застали на месте тайного свидания, поспешно взял себя в руки и спросил:

- Рано закончились занятия?

- Сегодня у учителей мероприятие, поэтому был сокращённый день.

С этими словами Мин Гён непроизвольно повернулась к машине, которая всё ещё стояла у дома, и встретилась взглядом с Му Гёмом за рулём. Глаза Мин Гён расширились, и она, указывая пальцем, закричала:

- О, Ким Му Гём!

Ха Джун резко опустил её руку, когда она назвала его просто по имени, без уважительного обращения "спортсмен" или "господин". К счастью, Му Гём, не выказав ни малейшего недовольства, просто помахал рукой, облокотившись на руль:

- Привет.

- Ах, здравствуйте!

- Мне нужно закончить разговор с твоим оппой, не могла бы ты пойти вперёд?

- А, да-да! Конечно!

Сказав это, Мин Гён всё ещё не могла сдвинуться с места, моргая от изумления - ведь прямо перед ней, не на стадионе и не в телестудии, а у собственного дома стояла настоящая суперзвезда. Что поделать, хоть её брат и был футболистом, его популярность не шла ни в какое сравнение с известностью Ким Му Гёма, так что её реакция была понятна. Впрочем, это длилось недолго - вскоре Мин Гён низко поклонилась:

- Счастливого пути, удачи вам! “Сити Сеул”! “Гринфорд”! Корея! Файтинг!

Помахав рукой, она побежала к подъезду. Глядя вслед девушке, появившейся словно ураган, перевернувшей всю атмосферу и так же стремительно исчезнувшей, Му Гём произнёс:

- Бойкая.

- Ага. И в учёбе хороша.

- Похоже, у вас хорошие отношения.

- Ну да. Наверное, из-за большой разницы в возрасте.

Му Гём пристально посмотрел на Ха Джуна и спросил:

- По утрам обычно сестра тебя будит?

Вопрос был неожиданным. Удивлённый Ха Джун широко раскрыл глаза:

- Как ты узнал? Она практически мой персональный будильник.

Му Гём кивнул, словно так и думал. Ха Джун заметил промелькнувшее на его лице странное удовлетворение, но причину понять не мог. Му Гём выпрямился и попрощался:

- Поеду. До завтра.

- Да, пока. Спасибо, что подвёз.

Как только дверь закрылась, машина тронулась с места. Ха Джун, немного постояв и проводив её взглядом, повернулся и направился в жилой комплекс. Оставшись один, он наконец позволил своим чувствам медленно проявиться на лице.

Внезапный оральный секс в машине оставил сильное впечатление, а неожиданное появление Мин Гён вызвало удивление - эти чувства смешались, вызывая у Ха Джуна то ли замешательство, то ли головокружение. Возможно, всему виной была погода, которая становилась всё жарче.

По пути домой Ха Джун остановился и сел на общественную скамейку во дворе. Похоже, нужно было немного прийти в себя перед тем, как войти в квартиру. От сирени, посаженной в садике жилого комплекса, доносился аромат. Сирень уже отцветала.

В детстве, когда отец был жив и вся семья жила в частном доме, в их саду росли старые большие кусты сирени. Отец любил заниматься садом, и тогда никто и подумать не мог, что придётся переехать в квартиру без дворика. Сирень до сих пор оставалась любимым цветком Ха Джуна.

Когда он накопил достаточно денег во время спортивной карьеры, чтобы выбраться из опостылевшей однокомнатной квартиры, выбор пал на этот старый жилой комплекс не только из-за приемлемой цены, но главным образом из-за растущей здесь сирени.

Его бурлящие, трепещущие чувства растворились в густом аромате весенних цветов, окутавшись сладкой пеленой волнения.

«Наверное, это потому, что он мне нравится.»

К такому выводу пришёл Ха Джун.

С того момента как игрок начал прихрамывать после неудачного падения во время подката в конце матча, появилось беспокойство, и вот появился первый долгосрочный травмированный в сезоне.

Главная задача тренера по физподготовке заключалась в поддержании физической формы игроков для улучшения результативности, а также в предотвращении травм и восстановительных тренировках.

Среди тренеров были разные типы: одни делали упор на силовые тренировки и скорость, другие уделяли внимание общему балансу и кондиционированию*, третьи совмещали технику и тактику с физической подготовкой, четвёртые сосредотачивались на реабилитации и восстановлении после травм. Это было естественно, ведь у каждого своё представление о том, что важнее всего в футболе.

*Прим.: Кондиционирование - процесс доведения спортсмена до оптимальной физической формы или "кондиции". Это комплексная работа, включающая развитие всех физических качеств: выносливости, силы, скорости, гибкости - до определённого уровня, необходимого для успешного выступления в конкретном виде спорта.

Ха Джун старался поддерживать баланс во всех аспектах. Он особенно тщательно следил за состоянием каждого игрока, поскольку у одних была достаточная сила, но не хватало баланса, а у других наоборот. Ведь когда один тренер работает с несколькими игроками, легко назначить неподходящие тренировки.

Особое внимание Ха Джун уделял восстановлению после травм и реабилитации. Возможно, из-за того, что сам завершил карьеру из-за травмы, он очень переживал, когда игроки получали повреждения. Поэтому он вникал даже в те области, которые были ближе к работе медицинской команды.

Сегодня он поручил тренеру Чону заниматься с остальными игроками, а сам проводил специальную восстановительную тренировку с футболистом, который выбыл на четыре недели.

- Здесь нельзя было медлить. Надо было сразу бить или разворачиваться.

- Движения ещё недостаточно отработаны.

В перерыве между тренировками несколько игроков собрались просмотреть видео с прошлого матча. Хотя игра закончилась победой, в ней были ошибки и слабые места, которые нужно было разобрать.

- Пасы всё ещё слабоваты. При таком свободном пространстве надо быстрее разыгрывать. Бесполезно, что я открываюсь, если мяч не приходит.

В ответ на замечания Му Гёма послышалось: "Да, да" от других игроков. Хотя позже тренер всё равно соберёт всех в комнате для совещаний, игроки сами стремились учиться.

Ха Джун сосредоточился на своей работе, слушая их голоса как фоновую музыку. В этот момент на его телефон пришло сообщение.

<Как сегодня?>

Ха Джун машинально проверил телефон и невольно приоткрыл рот. Му Гём, словно отправил сообщение кому-то другому, даже не смотрел на него, сидя на скамейке среди нескольких игроков, разбирающих матч.

Ха Джун переспросил:

<Сегодня?>

<Что? Есть другие планы?>

Хотя планов не было, но вдруг стало любопытно. Как часто Ким Му Гём занимается сексом? Нет, как часто обычные люди вообще занимаются этим?

Не имея опыта ни в отношениях, ни в сексе, он совершенно не представлял обычный ритм других людей. Но судя по тому, как люди обвиняли Му Гёма в распутстве и легкомыслии, его темп был явно не медленнее, а возможно и быстрее, чем у других.

- Тренер, я выполнил все повторения.

- А. Теперь давай сменим на сгибания. Ложись.

- Хорошо.

Закончив разгибания ног, он дал указания для упражнений на заднюю поверхность.

- Раз, два, три.

Считая вслух повторения, пока игрок поднимал штангу за ногами, он нерешительно набрал на клавиатуре:

<Прошло всего два дня>

Некоторое время ответа не было, потом телефон снова звякнул:

<Если поел позавчера, сегодня не ешь? Какая разница?>

Внезапно почувствовав себя блюдом в меню, Ха Джун растерянно водил пальцем над телефоном, не находя ответа. Недописанные сообщения появлялись и исчезали в поле ввода.

<Прошло всего два дня>

<Если поел позавчера, сегодня не ешь? Какая разница>

>> Думаю, мне пока будет тяжеловато

Он не решился нажать кнопку отправки, опасаясь, что эти "долгосрочные отношения", начавшиеся так спонтанно, могут в один момент закончиться.

Долгосрочные отношения. Звучит хорошо, но у Му Гёма не так много причин поддерживать эти отношения именно с Ли Ха Джуном. Потому что рядом, потому что другие не заметят, может быть, потому что он кажется простым. Вот и все причины. Поэтому если задеть его, он в любой момент может найти другую подходящую замену.

Что ответить, если спросит, почему тяжело? Соврать про другие планы? Честно сказать, что тело ещё немного болит? Если в ответ услышит "Какая разница?", будет немного обидно. Не хочется создавать проблемы на пустом месте.

После раздумий Ха Джун наконец отправил ответ:

<Хорошо>

От Му Гёма больше не было сообщений.

Так Ха Джун продолжил тренировку с небольшим беспокойством в душе.

Хоть это и был его выбор, которому он радовался всего два дня назад, сейчас, думая о предстоящем вечере, он чувствовал тревогу.

Боль, которую он испытывал несколько дней после неожиданного первого раза, казалась драгоценной - настолько, что было даже жаль, когда она проходила, ведь он думал, что больше никогда её не почувствует. Но превращение такой боли в повседневность - совсем другое дело, и необходимость испытывать её снова, когда предыдущая ещё не прошла, требовала поиска решения.

Если бы он работал в офисе - другое дело, но Ха Джун был футбольным тренером, который должен бегать за игроками и двигаться вместе с ними. Та ночь с Му Гёмом принесла несколько моментов удовольствия до помутнения рассудка, но это не отменяло боли, которая преследовала после.

Однако время летело, не считаясь с тревогами Ха Джуна, и закончив дневные дела, он, попрощавшись со всеми, поплёлся к остановке. Сегодня снова увидел ожидающий его серебристый седан.

Как только он сел в машину, опасаясь чужих глаз, Му Гём молча тронулся с места. Как ни старался, Ха Джун всё-таки немного боялся предстоящего секса. Недовольный собой за то, что испытывает такие чувства от того, чему следовало радоваться, он сидел молча, словно рассерженный.

* * *

- Что стоишь? Почему не заходишь?

У дома Му Гёма его колебания, видимо, проявились в теле - Ха Джун не решался войти в открытую дверь, пока Му Гём не сделал ему замечание, после чего поспешно шагнул внутрь.

Подумать только - дом Му Гёма, от одного посещения которого раньше он терял дар речи от радости, всего после пары раз стал местом, куда страшно входить.

Чувствуя себя трусливым и лицемерным, Ха Джун решительно снял сумку с плеча и спросил первым, словно настраивая себя:

- Вещи можно оставить в той комнате?

- Я же сказал - пользуйся как хочешь.

Со временем привыкнет. Так всегда бывает. Когда начинал заниматься спортом, поначалу всё тело болело и ныло, но со временем стало привычным. И боль в теле, и эти чувства - всё это просто потому, что в первый раз.

Убеждая себя таким образом, Ха Джун открыл дверь в комнату, которую назвали гостевой.

- ...

Но даже открыв дверь, Ха Джун застыл на месте. Му Гём нахмурился, глядя на застывшего в дверях Ха Джуна, как недавно в прихожей, и подошёл ближе.

- Чего застыл?

- А, ничего.

Ха Джун посмотрел на Му Гёма слегка удивлённым взглядом, а затем снова повернул голову вглубь комнаты. Му Гём проследил за его взглядом и заметил вещь, которой вчера здесь не было.

- А.

Му Гём коротко хмыкнул, словно что-то вспомнив, и только тогда наставительно произнёс:

- Впредь делай оставшиеся дела там. Не лежа на кровати.

- ...Ты купил новый?

Му Гём ответил с лёгкой издёвкой, будто спрашивали об очевидном:

- Ну не с помойки же притащил.

- Это... мне?

- Это мой дом, так что кто угодно может пользоваться тем, что здесь стоит, разве нет?

В комнате появился простой деревянный стол, которого раньше не было. Ха Джун, всё ещё в лёгком недоумении, медленно вошёл в комнату и осторожно положил на него сумку. Слегка провёл ладонью по гладко отполированной столешнице. Ему понравился элегантный дизайн - только небольшая книжная полка, без лишних украшений.

Хотя он и понимал, что это не подарок ему, а просто мебель в доме Му Гёма, как тот и сказал, но щёки всё равно начали гореть.

- Надеюсь, ты не собираешься сейчас работать?

Му Гём произнёс это с укором. Хотя Ха Джуну и хотелось сразу сесть за этот стол, купленный всё-таки для него, и чем-нибудь заняться, но он понимал, почему Му Гём торопит, и покачал головой.

Му Гём, прислонившийся к дверному косяку и наблюдавший за действиями Ха Джуна, отодвинулся и сказал:

- Если собираешься мыться - давай быстрее.

- Хорошо.

В отличие от Му Гёма, который всегда принимал душ после тренировок, весь в поту из-за наступающей жары, Ха Джун предпочитал мыться дома, так как двигался меньше. Хоть он и знал, что никто не обращает внимания, но всё равно стеснялся своих шрамов.

Если бы это были незнакомцы, было бы проще, но показывать шрамы людям, знающим всю историю, не хотелось. Он понимал, что это комплексы, но даже если никто не обращал внимания, всё равно чувствовал себя неловко. В этом плане с Му Гёмом было проще - тот мало что знал о нём, и даже после того, как они сблизились, его равнодушие было удобным.

Хоть это и сложно назвать подарком, но неожиданно появившийся стол немного снял напряжение. Конечно, предстоящий секс от этого легче не станет, но с более спокойным настроем Ха Джун зашёл в ванную и снова замер.

Потоптавшись на месте, он приоткрыл дверь и высунул голову, окликнув Му Гёма, который всё ещё был в гостиной:

- Ким Му Гём.

- Ну что ещё?

- Можно воспользоваться зубной щёткой в ванной?

- Зачем спрашивать о каждой мелочи?

- Ладно, - тихо ответил Ха Джун себе под нос и закрыл дверь.

В прошлый раз, приехав сразу после выездного матча, он чистил зубы дорожной щёткой. Сегодня же на полке возле раковины обнаружился новый набор для чистки зубов. И даже набор для ухода за кожей. Банные принадлежности были с самого начала, но таких личных мелочей в прошлый раз не было.

Испытывая странное воодушевление, Ха Джун почистил зубы, принял тёплый душ, переоделся в чистую одежду из сумки и вышел.

Му Гём сидел на диване в гостиной. Помедлив, глядя на его спину, склонённую над чем-то, Ха Джун позвал:

- Ким Му Гём. Я помылся.

Му Гём сразу обернулся, окинул Ха Джуна взглядом с ног до головы, встал и прошёл мимо него:

- Иди сюда.

Му Гём поманил его рукой. Ха Джун нерешительно последовал за ним. Как и раньше, они вошли в гостевую комнату, но вместо того чтобы направиться к кровати, Му Гём начал что-то искать, осматриваясь по сторонам, и в итоге распахнул дверцу шкафа. Бормоча что-то недовольное себе под нос, он достал оттуда какую-то вещь:

- И зачем я сюда положил, хрен найдёшь.

Затем протянул это Ха Джуну. Тот не сразу решился взять, медленно протянул руку и спросил:

- ...Что это?

Му Гём протянул что-то мягкое:

- Надевай после душа. Разве не надоело каждый раз полностью одеваться? Есть ещё запасной, если нужно будет переодеться.

В руках оказался белый халат - похоже, из той же ткани и того же фасона, что и серый халат Му Гёма, только другого цвета.

Ха Джун застыл в растерянности, и Му Гём кивнул на халат:

- Примерь.

- А?

- Надо проверить, подходит ли размер.

Хотя халат не требовал особой подгонки по размеру, Ха Джун начал раздеваться, скрывая смущение за бесстрастным выражением лица. Хоть они и видели друг друга голыми, и Му Гём смотрел на него без тени стеснения. Но раздеваться под его пристальным взглядом, не в пылу страсти на кровати или диване, заставляло щёки гореть.

Когда он, оставшись в одном белье, потянулся за халатом, Му Гём произнёс:

- Сними и трусы. Всё равно же снимешь, зачем оставлять?

Было невыносимо стыдно, но Ха Джун не хотел этого показывать. Он как ни в чём не бывало снял бельё. Его разгорячённое после душа белое тело полностью обнажилось, и он поспешно закутался в белый халат.

Завязав пояс, он украдкой взглянул на Му Гёма - тот удовлетворённо усмехался:

- Хорошо сидит.

Ха Джун не мог ответить. Как и стол, это был просто гостевой халат, а не подарок ему. Странно было бы благодарить.

«Как у парочки», - пронеслась безумная мысль, которую он тут же прогнал, смущённо стоя перед Му Гёмом с непроницаемым выражением лица.

Му Гём молча схватил Ха Джуна за запястье и повёл к кровати.

Похоже, ему нравилось как тот выглядел в халате - он был явно в хорошем настроении.

Усевшись и вытянув ноги, Му Гём усадил Ха Джуна к себе на бёдра. Приподняв подол халата, его большие руки сразу же крепко сжали ягодицы. От сильной хватки Ха Джун невольно уткнулся лицом в плечо Му Гёма, предвкушая грубые ласки.

Ожидание и тревога перед надвигающимся действом, улыбающееся лицо Ким Му Гёма, волнение от полученного "не-подарка" - всё это смешалось как разноцветные краски.

Затуманенный разум заставил Ха Джуна открыть рот и выдавить просьбу:

- Ким Му Гём. Будь... немного нежнее...

Что-то в этих словах показалось Му Гёму забавным - послышался тихий смешок. Смущённый тем, что его необдуманные слова вызвали насмешку, Ха Джун не смел поднять покрасневшее лицо.

- Посмотрим, - сказал Му Гём, даже не пытаясь скрыть веселье в голосе:

- Если хочешь нежности, сначала успокой его.

- ...Как?

- Опять притворяешься незнающим?

Му Гём взял руку Ха Джуна и прижал к своему паху. Сквозь одежду сразу ощутилась тяжесть набухшего члена. Изучая выражение лица Му Гёма, Ха Джун отстранился от него. Бледные руки медленно расстегнули брюки и спустили их вместе с бельём.

Выскочивший, словно игрушка из коробки-сюрприза, он даже после стольких раз казался непривычно большим - Ха Джун сглотнул. Обхватив вздымающийся ствол обеими руками, медленно опустил голову, закрыв глаза. Словно повторяя выученную вчера технику, вспоминал ощущения.

- Мм.

В низком стоне явно слышалось удовлетворение. Ха Джун с облегчением задвигал головой вверх-вниз.

- Буду нежным. Если сделаешь хорошо, как научился.

С этими словами Му Гём, поглаживавший голову Ха Джуна и опиравшийся на изголовье кровати, надавил рукой. Пару раз раздались тихие звуки, похожие на смесь кашля и рвотных позывов, но вскоре комнату наполнили влажные причмокивающие звуки.

Му Гём наслаждался покорными движениями, перебирая в руке густые тёмные волосы.

Было ли это врождённым талантом или приобретённым навыком - неясно, но Ли Ха Джун действительно возбуждал его. Впервые в жизни.

Он любил секс, но скорее не сам процесс, а момент, когда после взаимного притяжения-отталкивания всё совпадало и наступала разрядка - просто выброс накопившегося стресса и похоти. Он не помнил, чтобы когда-либо был сексуально одержим кем-то конкретным. Поэтому этот новый сексуальный партнёр был для Му Гёма невероятно приятным и необычным открытием.

Теперь он начинал понимать, почему люди сходят с ума по разным видам секса и всяческим играм. С Ха Джуном ему тоже хотелось пробовать что-то новое, ещё и ещё. Благодаря этому притворно-невинному тренеру сегодня точно не будет скучно.

Возбуждающим было не только зрелище члена, входящего в растянутый задний проход, но и вид губ, обхватывающих его член. В машине он мог видеть только его склонённую голову. Но сейчас, полулёжа на изголовье кровати, Му Гём прекрасно видел лицо Ха Джуна, стоящего на коленях между его ног и склонившегося, чтобы взять в рот его член. Это давало совсем другие ощущения, чем когда он заставил его делать минет вместо обычного секса в машине. Чувство удовлетворения, сродни желанию доминировать или покорять, медленно наполняло грудь.

Ли Ха Джун. Всеми любимый новый тренер - всегда усердный, старательный и жизнерадостный. А на самом деле любит мужчин. Берёт в рот член и кончает от того, что его имеют в зад.

Хотя он явно не первый, кто видел его таким, но в этой команде он определённо единственный. От этой мысли удовольствие становилось вдвое острее, наполняя его удовлетворением, какого он не испытывал от обычных интрижек.

- Хм, ах...

Теперь достаточно лишь слегка направить - и он сам, контролируя дыхание, заглатывает член до самой глотки. Видимо, благодаря физической подготовке, Ха Джун быстро осваивал даже то, в чём казался неопытным.

А может, просто притворялся незнающим. Впрочем, Му Гёму было всё равно - лишь бы получать удовольствие.

Головка скользила по бугристой поверхности нёба, проваливаясь в глубокое узкое горло.

- Ах...

Невольно простонав от удовольствия, он взъерошил волосы, и Ха Джун, восприняв это как сигнал, ускорил движения головой.

- Пососи и покрути головой.

Тот сразу понял указание. Двигая головой из стороны в сторону, он позволял члену тереться о каждый уголок рта. Чувствуя даже мелкие неровности внутри гладкого рта, Му Гём тихо вздохнул, продолжая гладить его по голове.

- Хм, н-ах... ммф...

Вдруг Му Гём заметил, что стоны Ха Джуна, приглушённые членом, постепенно меняются. Сначала это были просто задушенные звуки, но постепенно они становились всё более томными, наполняясь жаром.

Положив руку на голову Ха Джуна, Му Гём внимательно наблюдал. Вытащив почти до головки, Ха Джун делал вдох и плавно заглатывал глубоко внутрь.

- Мм, ха...

От середины нёба через язычок в глотку. Когда головка тёрлась где-то там внутри, стоны явно становились более страстными.

«Надо же?»

Му Гём с едва заметной усмешкой смотрел на сосредоточенное лицо Ха Джуна, увлечённого минетом, и нарочно резко толкнулся бёдрами, проскальзывая глубже.

- Хн, ах, мм...

Вместо возмущения таким грубым поведением, тот лишь вздрогнул, и его стоны стали ещё более возбуждёнными.

Как-то на попойке один из коллег-спортсменов по пьяни нёс похабщину. Говорил, что есть люди, которые получают удовольствие от глубокого минета. Что горло можно использовать как нижнее отверстие.

Тогда Му Гём решил, что тот насмотрелся порно и несёт чушь, отреагировали примерно так же. Кто-то даже сказал "проснись и возвращайся в реальность". Но если это не притворство, то сейчас прямо перед ним происходит то, что он считал бредом.

Он почувствовал, как член стал ещё тверже и горячее. Ха Джун, видимо, тоже это заметил - слегка приподняв голову, он растерянно посмотрел на Му Гёма. Когда их глаза встретились, Му Гёму стало ещё труднее сдерживаться.

- Вынь.

- А...

Длинный толстый член выскользнул изо рта Ха Джуна. Не спрашивая почему, тот просто держал его в руке, выжидающе глядя на Му Гёма.

Забавно, что он продолжал его держать. Похоже, действительно любит члены.

Почувствовав жар, Му Гём сбросил оставшуюся одежду. Ха Джун нерешительно спросил:

- Я... плохо сделал?

А, точно, ведь он обещал быть нежным, если тот постарается.

Му Гём усмехнулся его прилежному, как у ученика ждущего оценки, виду.

- Нет. Было хорошо. Даже неловко, что я один наслаждаюсь.

- А? Нет, мне тоже нравится.

Му Гём хмыкнул на эти слова. Не понимая причину смеха, Ха Джун слегка покраснел. Хотел сказать, что было видно, как ему нравится, но передумал.

- Иди сюда.

В ответ на жест тот нерешительно замер. Сдерживая смех от его растерянности, Му Гём подался вперёд и потянул его за руку. Неуклюже притянутое тело оказалось между его ног. Их ноги переплелись. Казалось, член, едва прикрытый полами халата, вот-вот коснётся его собственного.

- А, открой.

- А?..

Ха Джун медленно приоткрыл рот. Му Гём, словно дантист, внимательно осмотрел его, а затем внезапно вставил два пальца - указательный и средний. Ха Джун только моргнул с открытым ртом.

- Соси.

«Не член, а пальцы?..»

Ха Джун посмотрел на него с недоумением, но вскоре послушно начал посасывать оказавшиеся во рту пальцы, издавая влажные звуки. Наблюдая за тем, как влажные губы покорно обхватывают его пальцы, Му Гём начал медленно двигать ими внутри. Странные ощущения от движения длинных пальцев во рту заставили Ха Джуна едва заметно нахмурится.

От слишком глубокого проникновения может начаться рвотный рефлекс. Му Гём осторожно поворачивал пальцы, медленно массируя мягкий язык Ха Джуна, затем слизистую по бокам, а после - твёрдое бугристое нёбо.

- Х-х...

Из груди вырвался тихий стон. Уголок рта Му Гёма слегка приподнялся. Слюна, которую Ха Джун не мог как следует сглотнуть из-за пальцев во рту, обильно смачивала пальцы и стекала по губам.

Ха Джун смотрел на Му Гёма с явным возбуждением на лице, хотя и казался озадаченным. В его взгляде читался вопрос, долго ли это продлится. Му Гём ещё раз, теперь подушечкой пальца, с нажимом провёл по нёбу.

- М-м, ах...

Ха Джун рефлекторно зажмурился со стоном. Улыбка Му Гёма стала шире. Когда он вытащил пальцы, Ха Джун медленно открыл глаза.

- Ли Ха Джун.

- М-м?

- Можно я трахну тебя в рот?

- Д-да...

Му Гём едва сдержал смех, глядя как тот просто кивает с невозмутимым лицом.

На всё согласен. Действительно удивительный парень.

Он подложил подушку под голову сидящего Ха Джуна, уложив его на спинку кровати с слегка запрокинутой головой.

- Открой рот шире.

И снова послушно открывает.

Между влажных от слюны губ образовалась глубокая щель.

Хотя минет ему делали бесчисленное количество раз, вот так трахать кого-то в рот он, конечно, никогда не пробовал.

Ухватившись одной рукой за спинку кровати, он встал на колени и придвинул пах к лицу Ха Джуна. Затем скользнул всё ещё стоящим членом между раскрытых губ. Только тогда глаза Ха Джуна слегка расширились, будто он наконец точно понял, что имел в виду Му Гём, но быстро вернулись в нормальное состояние.

Не торопясь, он медленно погружался в рот. Ощущения от мягкого языка и нежной слизистой, послушно лежащих под членом, возбуждали иначе, чем когда Ха Джун сам делал минет. Крупная головка проникла в сужающийся тоннель рта, миновала язычок и слегка протолкнулась в тёплую узкую глотку.

- М-м, кх...

Снизу донёсся стон Ха Джуна. Пытаясь проглотить слюну или перевести дыхание, он сглотнул, и его горло нежно сжало головку.

- Ха! - из уст Му Гёма вырвался короткий восхищённый смешок.

Ощущения были как при обычном проникновении, но тот факт, что это был рот, добавлял особую пикантность.

Му Гём наслаждался тем, как нежные, упругие мышцы сжимают член, когда он слегка двигал бёдрами. Ощущения отличались от проникновения снизу.

- Хнг, хм, мм.

Приглушённые стоны не прекращались. Хотелось продлить это странное удовольствие, но нужно было дать ему подышать. Му Гём медленно вытащил член.

И действительно, как только он вышел наполовину, послышалось сиплое дыхание Ха Джуна, пытающегося судорожно вдохнуть. Горячее прерывистое дыхание обдавало член. Му Гём дал ему немного отдышаться, а затем снова толкнулся внутрь. И снова вошёл до самого горла.

В глазах Ха Джуна выступили слёзы, он часто сглатывал, пытаясь восстановить дыхание. Это только усиливало стимуляцию головки. Его слегка нахмуренное лицо, смотрящее на таранящий рот ствол, возбуждало Му Гёма ещё сильнее.

Раз, два, три.

С каждым толчком чувствуя, как сжимается горло, Му Гём стал действовать смелее. Движения ускорились.

- Нг, мм, хнг!

Не слишком сильно, но глубоко погружая член, вынимая и снова вставляя.

Язык, поначалу спокойно лежавший внизу, теперь инстинктивно пытался вытолкнуть вторгающийся член. Но Му Гём чувствовал только, как мягкий язык скользит по стволу. Узкое пространство между нёбом и языком только усиливало удовольствие.

- Хнн... нг, хмм!

- Ах, похоже, тебе начинает нравиться...

Когда головка упиралась в горло, раздвигая нежную слизистую, Ха Джун вздрагивал, будто задыхаясь, но издавал горячие стоны. Эти звуки не давали Му Гёму остановиться.

Медленно, но неумолимо бёдра двигались вперёд, член исчезал во рту до основания. Ярко-красное лицо Ха Джуна исказилось, словно от боли.

- Ах! Хах, ах!

В конце концов Ха Джун не выдержал и отвернул голову, когда Му Гём двинул бёдрами. Член скользнул по его щеке.

- Ах, хх... ха-а, я... я больше не могу, ах...

Му Гём, всё ещё стоя на коленях, смотрел на задыхающегося Ха Джуна. Покраснело не только лицо, но и шея, видневшаяся в вороте одежды. Он наклонился ближе к лицу Ха Джуна. Его рот всё ещё был приоткрыт, тяжело дыша.

Слюна стекала по губам и подбородку после долгого растягивания рта. Рот, который насаживался на толстый член, как на нижнее отверстие. Когда Му Гём медленно провёл большим пальцем по влажным губам, Ха Джун неосознанно высунул кончик языка.

Му Гём дразняще коснулся кончика языка, вызвав дрожащий вздох. Подбородок и губы Ха Джуна мелко задрожали. Влажные от слёз глаза смотрели на него с явным желанием.

От этого выражения Му Гём невольно склонился. Их губы почти соприкоснулись. Когда Ха Джун начал прикрывать глаза, Му Гём с лёгкой усмешкой спросил:

- Что? Рот скучает, когда пустой?

Ха Джун не ответил, лишь покраснел и покачал головой.

Сначала Му Гём хотел поцеловать его, но целовать место, где только что был его член, не хотелось.

Му Гём снова выпрямился.

Это был интересный опыт. Неплохо было бы потренировать его, чтобы довести только оральной стимуляцией до конца. Но сегодня вряд ли получится.

Решив перейти к главному, Му Гём сел на кровать.

Ха Джун поднялся до уровня его глаз и посмотрел на него с непонимающим выражением.

- Повернись спиной.

- ...Спиной?

- Ложись. Задницей ко мне. Не знаешь, что такое "69"?

- Шесть...

Кадык Ха Джуна слегка дёрнулся. Поняв, что имеет в виду Му Гём, он покраснел ещё сильнее.

- Ты же просил быть нежнее. А я ещё ни разу не кончил, помнишь?

Ха Джун медленно кивнул и после небольшой заминки принял нужную позу. Он опустился, опираясь на руки, как в позе догги-стайл. Теперь нужно было опустить голову к члену Му Гёма и выставить зад перед его лицом, но Ха Джун замешкался, не решаясь двигаться дальше.

Му Гём резко задрал полу халата. Упругие ягодицы плотно прилегали друг к другу, скрывая отверстие от его взгляда.

- Опусти поясницу.

- А, да.

- Быстрее.

Видя его нерешительность, Му Гём нахмурился и звонко шлёпнул по заду.

- Ай!

- Живо опускайся. Это не закончится просто минетом.

- Да, понял... ай!

Только после второго звонкого шлёпка Ха Джун, дрожа, начал опускаться. Му Гём тоже медленно лёг, следуя его движению. Перед его лицом оказались белые ягодицы, и теперь он мог видеть возбуждённый член Ха Джуна.

«Ну конечно.»

Му Гём усмехнулся. У Ха Джуна стоял.

Невероятно - возбудиться не от того, что ему вставили, а от того, что трахали в рот. Мир осуждает таких, как он, называя их распутными или нимфоманами, но настоящие извращенцы обычно тихие. Вот как Ли Ха Джун - он-то точно настоящий.

- Соси снова.

- М-мм.

Пальцы Ха Джуна осторожно обхватили ствол. Тёплый рот снова принял его член. Му Гём тихо выдохнул от приятного ощущения и, нащупав на столе смазку, обильно покрыл ей пальцы. Затем щедро смазал вход Ха Джуна. Промежность между ягодицами заблестела от прозрачной жидкости.

Строго говоря, для равноценного обмена ему следовало бы отсосать Ха Джуну, но у него не было ни малейшего желания брать в рот член другого мужчины. Трахать сзади и сосать - совершенно разные вещи. Прикасаться оказалось неожиданно нормально, но взять в рот - сомнительно.

Му Гём, нанося гель на пальцы, внимательно разглядывал подставленный вход. Несмотря на выпяченные ягодицы, плотно сжатое отверстие даже после нескольких раз казалось неспособным принять нечто толщиной с его член. Но он уже видел, насколько оно может раскрыться.

- Ммф!

Когда он провёл смазанным указательным пальцем сверху вниз по отверстию, бёдра Ха Джуна дёрнулись.

- Лежи спокойно.

- Ннг, ах.

Каждая непроизвольная реакция на внезапное прикосновение была отчётливо видна. Му Гём слегка прищурился и медленно ввёл внутрь указательный палец.

- Ах, мм, ннх!

В отличие от прошлого раза, напряжение никак не спадало. Поясница оставалась напряжённой, словно от беспокойства. Возможно, он не привык к этой позе.

- Рот.

Когда Ха Джун перестал сосать член, Му Гём сделал замечание, и тот, словно очнувшись, торопливо вернулся к делу. Уже не так старательно, как раньше.

«Ну, ничего не поделаешь. В такой ситуации сложно сконцентрироваться. Но всё это ради самого Ли Ха Джуна. Редкая особенность - чувствовать горлом. Раз он чувствителен во всех дырках, то, наверное, будет очень приятно, когда его имеют и сверху, и снизу?»

- Возьми глубже. До самого горла.

Отдав приказ, он пошевелил пальцем внутри. Хотя раньше внутренние стенки растягивались до размеров члена, сейчас они плотно обхватывали даже один палец, словно отказываясь расширяться дальше.

Это так напоминало притворную скромность Ли Ха Джуна, что Му Гём невольно усмехнулся.

Где же была та точка?

Му Гём ощупывал внутренние стенки в поисках места, от которого Ха Джун извивался от удовольствия.

Насколько он понял, Ха Джун особенно реагировал на два места: эта точка на стенке и другая, глубже, куда пальцами не дотянуться.

- Ннгх, ах, ох! Мм.

Найти знакомое место было нетрудно. Потерев пальцем слегка выпуклую простату, он услышал удивлённый стон Ха Джуна, чьи бёдра задрожали.

- Не останавливайся.

- А, Ким Му Гём, там...

Когда Ха Джун своевольно выпустил член и попытался что-то сказать, Му Гём ввёл в него и средний палец. Скользкий от смазки вход, хоть и казался немного перегруженным, принял пальцы без сопротивления. Му Гём надавил кончиками пальцев на чувствительную точку, интенсивно массируя её, и Ха Джун не сдержал крика.

- Ах! Ха, а! А!..

- Я же сказал - буду нежным, только если ты справишься.

- Ах, а, а!

- Но если бросаешь на полпути - пощады не жди.

- Ха-а... м-м.

Ха Джун выдохнул стон прямо на член.

Му Гём дождался, пока дрожащие губы снова обхватят его член, и лишь тогда продолжил кружить пальцами внутри, расширяя проход и стимулируя простату. Внезапно он добавил безымянный палец, а затем, как и в прошлый раз, протолкнул все четыре.

- А-а, ах...

Видимо, это было слишком - Ха Джун снова выпустил член, просто держа его рукой и беспрерывно постанывая.

Бёдра и ягодицы, принявшие четыре пальца, мелко подрагивали, и с каждым движением растянутый вход самопроизвольно сжимался и расслаблялся - это ощущалось не только пальцами, но и было заметно глазу.

В прошлый раз они слишком быстро перешли к основному действу, и он не успел насладиться этим в полной мере.

- Ли Ха Джун. Рот.

После повторного приказа Ха Джун, чьё лицо было практически зарыто в пах, с трудом поднял голову и снова обхватил член губами. Но его расслабленный рот уже не мог как следует сосать.

Му Гём протолкнул все четыре пальца до самых костяшек - самой толстой части ладони. Отверстие растянулось под стать широкой ладони. Стенки входа, обхватившие пальцы, судорожно подрагивали, щекоча кончики пальцев.

- М-м-м, ха-а, м!

Сильно надавливая на простату, он медленно вытаскивал пальцы. Затем снова вставлял, массировал чувствительное место и вынимал. Повторил это несколько раз.

- Ха-а-а, ха! Ха! М-м-м.

При каждом движении пальцев, давящих на горячие влажные стенки, изо рта, всё ещё обхватывающего член, вырывались стоны. Му Гём чувствовал слюну, стекающую по стволу. Каждый стон Ха Джуна создавал небольшую вибрацию, приятно стимулируя член во рту.

Хоть это и не давало такого же мгновенного удовольствия как сжимающие мышцы, но тоже было весьма занятно. Говорят, людям нравится трогать всё мягкое и нежное. Как когда Ха Джун массировал его лодыжки или колени - так и он теперь ощупывал внутренние стенки, пока вдруг не начал быстро двигать запястьем, резко надавливая внутри.

- Ах! Ах, аа, а, а!

Голос стал громче, бёдра Ха Джуна сильно задрожали. Ягодицы напряглись, сжимая руку так сильно, что стало трудно двигаться.

- Хаа, ах, ах! Хватит, хватит! Ах, я сейчас, кон... ах! Ахх!..

- Решил кончить первым, не закончив с моим?

- Если вы-вынешь руку, я сдер... хааа... ах!

- Давай, кончай. Хм? Посмотрим, что будет.

Он двигал пальцами так же быстро, как когда вбивался членом. Влажные хлюпающие звуки, словно рука погружалась в воду, щекотали слух.

Между почти лежащим Му Гёмом и Ха Джуном, который не решался опустить бёдра, образовался просвет. Сквозь него был виден подрагивающий член Ха Джуна, стоящий под углом из-за позы. Видно было и как дрожат его ноги, таз, внутренняя поверхность бёдер. Каждое подёргивание мышц.

Снизу вверх тоже неплохой вид.

- Ах, хнг, нет, не... ух, ах!

В ушах хлюпанье, а перед глазами - пальцы ног Ха Джуна прямо над лицом Му Гёма, подёргивающиеся и бледнеющие. Хотелось укусить их.

- А, а, хааа, нх! Ах, ах!..

Наконец его подрагивающий член не выдержал - белёсая непрозрачная жидкость брызнула потоком. Сперма Ха Джуна, лежащего на Му Гёме, стекала с крепкой груди на рельефный пресс.

Не справляясь с шоком оргазма, Ха Джун затрясся всем телом и уронил бёдра, которые до этого держал приподнятыми, вытянувшись во весь рост. Прижавшись нижней частью тела к торсу Му Гёма, он начал тереться пахом о скользкий от спермы живот.

- Хнг, мм, хаа.

- Ха!

Му Гём усмехнулся, глядя как тот, кто прежде изображал стыдливость, теперь страстно извивается на нём, издавая тихие стоны. Многие сравнивали его пресс со стиральной доской или плиткой шоколада, но никто и представить не мог, что найдётся тот, кто будет использовать эту "доску" для того, чтобы тереться об неё членом.

- С ума сойти! - со смехом дёрнулся Му Гём. Ха Джун словно очнулся - резко поднял голову и, пошатываясь, приподнял бёдра.

- Ах... прос-прости.

- Я просил успокоить его, а ты, оставив как есть, кончил сам и ещё трёшься?

Почти лежавший Му Гём приподнялся. Ха Джун продолжал лежать ничком. Му Гём с усмешкой оглядел испачканный живот, потом с чувством удовлетворения посмотрел на Ха Джуна, послушно распластавшегося будто в ожидании наказания.

«Интересно, какое у него сейчас лицо? Захотелось взглянуть.»

Му Гём потянул Ха Джуна за плечи, разворачивая к себе. Уложив его на спину, он медленно любовался открывшимся видом.

Покрасневшие то ли от возбуждения, но не заплаканные глаза, припухшие влажные губы от минета, растерянное выражение, колеблющееся между наслаждением, стыдом и растерянностью, когда он то поднимал взгляд, то опускал... Сегодня тоже всё нравилось.

Изначально аккуратно запахнутые полы халата разошлись, обнажая белую грудь и маленькие соски. Местами ткань на вороте, намокшая от спермы, приятно прилипла к коже. Из-под не до конца развязанного пояса между разошедшимися полами виднелись влажный после эякуляции член и белые бёдра.

Отлично. Говорят, полураздетое тело сексуальнее полностью обнажённого.

- Тебе идёт.

- Ч-что?

- Белый цвет.

Небрежно ответив, он развёл его ноги и приставил головку к влажному от смазки и размазанной спермы входу. На этот раз Му Гём даже не достал презерватив - его член, мокрый от слюны после долгого сосания, вошёл внутрь одним движением.

- Ха-а-а, а-а!

Пока Ха Джун запрокидывал голову с криком, член словно его втянуло внутрь - сразу вошёл на всю глубину.

Вход был хорошо разработан четырьмя пальцами, а внутри всё ещё пульсировало волнами после недавнего оргазма. Почувствовав, как стенки плотно обхватывают его, будто выжимая, Му Гём коротко выдохнул.

Ощущения были лучше, чем в прошлый раз. Сразу достигнув самой глубины, того сужающегося места, которое так нравилось Ха Джуну, Му Гём начал короткими быстрыми толчками бить именно туда, отчего Ха Джун замотал головой и застонал:

- Ах, ахх, т-там, ммх, ах! Там, ах, с-странно!..

- Ха... Не странно... а приятно... верно?

- Ах, ммх, ах, ах!..

Как и в прошлый раз, Му Гём провёл рукой по животу, надавливая на выпуклость, появляющуюся при каждом толчке. Ха Джун задрожал всем телом, как осина, и положил свою руку поверх руки Му Гёма. Словно умоляя не давить, этот жест вызвал лёгкую улыбку Му Гёма, который наклонился и прошептал в ухо:

- Слишком глубоко? Вытащить?

- Мхх, нн!

Неясно было, стон это или ответ.

- Хорошо, понял.

Му Гём прикусил мочку уха. Когда он начал покусывать ухо и лизать ушную раковину, тот протяжно застонал, сжимаясь внутри ещё сильнее. Уловив момент, он медленно начал вытаскивать член, и горячие стенки сомкнулись вокруг него, как намазанные клеем.

Когда набухшая головка и вены на члене медленно скользили по стенкам, рука Ха Джуна, державшая руку Му Гёма, отчаянно сжалась.

- Ахх, мм, ммхх, аах!..

Стоны тянулись так же долго, как медленно выходящий член.

«При каждом выходе так шумно протестует, а просьбы вытащить произносит так легко.»

Насладившись возбуждёнными стонами, Му Гём приподнял колени Ха Джуна, закидывая его ноги себе на плечи. Глядя сверху вниз на Ха Джуна с поднятыми бёдрами, он вошёл ещё глубже, вдавливая его своим весом.

- Ахх! Ах, ах, ах!

Вместо того чтобы просить вытащить, Ха Джун задыхался и извивался от ещё более глубокого проникновения. Му Гём наслаждался видом: часто вздымающаяся белая грудь, соски, то появляющиеся, то скрывающиеся в вороте халата, полностью обнажённые ключицы и плечо, с которого соскользнул рукав.

Когда он пытался вытащить член, погружённый до конца, внутренние стенки словно удерживали его, плотно цепляясь. Му Гём хихикнул и, вместо того чтобы вытащить, снова резко вошёл.

- Хн-нх!

- Так нравится мой член?

- Х-ха... хнн!

- Даже на секунду не можешь отпустить.

- Н-нет, ах-х!

- Почему отрицаешь? Если нравится, так и скажи, ладно? Отвечай, когда спрашивают.

Прекратив дразнить, он начал вбиваться размашистыми движениями, как забивают молотком гвоздь. Ха Джун беспомощно царапал простыни, но крепкие руки держали его ноги, не давая сбежать. С каждым столкновением бёдер и лобка тело сильно вздрагивало, и ноги на плечах тряслись.

- Ах, а-а! Немного, х-х, чуть помедл... А! А! Прошу!

Вместо ответа Му Гём крепко обхватил и раздвинул ягодицы. Стало видно, как кожа вокруг входа, растянутая толстым членом, натягивается ещё сильнее.

Молча обводя её пальцем, Му Гём слегка протолкнул его внутрь. Заполненное толстым членом нутро активно сжималось, не оставляя ни щели. Но Му Гём знал, что эта дырка очень эластичная.

- Хк, а, а! Нет, нельзя, не!..

- Я же сказал - буду нежным, если постараешься.

- Ах-х! Хн-н!

- Прервал минет и кончаешь первым? Развлекаешься один?

- Прости! Прости! А-ах!

Хотя говорит так, на самом деле Ли Ха Джун ни в чём не виноват. Не хочешь сосать - не соси, хочешь кончить - кончай.

Но это просто капризы для создания игривого настроения в постели.

Му Гём продолжал толкаться, не вынимая палец. Хоть это была всего одна фаланга, внутренние стенки сжались ещё сильнее.

- Расслабься.

- Ах-х!

- Ли Ха Джун. Хочу вставить пальцы.

Му Гём говорил будто прося разрешения:

- Можно?

Продолжая вводить палец, уже проникший до второй фаланги, Му Гём ждал ответа, но Ха Джун вместо "да" или "нет" лишь тяжело дышал.

- М? Если нажать вот так при входе, тебе будет ещё приятнее.

Когда палец, с трудом протиснувшийся между твёрдым членом и напряжённым входом, сильнее надавил на простату, глаза Ха Джуна расширились, а взгляд затрепетал. Он беззвучно хватал ртом воздух, как в беззвучном крике. Его грудь и поясница дрожали, а внутренние мышцы крепко сжимали член.

Му Гём медленно двигал бёдрами и запястьем, позволяя пальцу и члену поочерёдно массировать стенки. Он отчётливо видел, как непроизвольно подёргиваются мышцы над тазом Ха Джуна. Запрокинув покрасневшее лицо и шею, тот мотал головой, словно теряя рассудок. Казалось, не сдерживается, а просто не может издать звук открытым ртом.

Чувствуя, как член твердеет ещё больше от вида явно не справляющегося с удовольствием Ха Джуна, Му Гём спросил:

- Нельзя?

Он продолжал движения, даже задавая вопрос. Глядя на Ха Джуна, словно ожидая разрешения, увидел, как тот еле дышит, его губы дрожат, и наконец хриплый голос произнёс:

- Ах... можно... хнг... можно...

Му Гём наклонился с улыбкой.

Забавно - почему, когда разрешили, появилось ощущение, что можно и не делать?

Хотя к тому моменту он уже успел полностью вставить палец и начать толкаться. Резко вытащив палец, он отвернул почти соскользнувший с плеч ворот халата и слегка сжал и покрутил соски.

- А-ах!

Наконец-то прорезался голос - стоны Ха Джуна стали громче. Внутренние мышцы сжались ещё сильнее, словно пытаясь заполнить пустоту от вынутого пальца.

Крепко обняв его, Му Гём слегка прикусил измученный сосок, лаская его. Затем стал попеременно облизывать языком и посасывать. Ха Джун выгнул спину и задрожал, упираясь ногами в простыни. Но выскользнуть из объятий Му Гёма, державшего его спину и талию, было невозможно.

- А-ах... хнн... ах...

О какой нежности речь - сегодня всё явно затянется дольше, чем в прошлый раз.

«Если каждый раз будет так захватывающе, секс будет становиться всё дольше.»

С этой мыслью Му Гём, вновь начиная резко вбиваться в Ха Джуна после короткой передышки. Тело в его объятиях, запах Ха Джуна, его голос и влажная теснота внутри - всё это доводило удовольствие Му Гёма до предела.

- Х-х, пожалуйста! М-м-м! Пожалуйста, медле... хи!.. Ах, а! А! А!

- Ха... ах...

Ускорившись в финальном рывке, с более быстрыми и сильными движениями, ощущение оргазма стремительно накатило. Он крепче прижал к себе Ха Джуна и начал изливаться глубоко внутри.

Времени было много, и это был только первый оргазм.

* * *

Му Гём поднялся только глубокой ночью.

Халат, с которого всё началось, вместе с поясом и всей остальной одеждой валялся под кроватью. Просьба Ха Джуна быть нежнее в итоге была полностью проигнорирована. Точнее, её просто невозможно было выполнить.

Рот умолял быть нежнее, но другое отверстие говорило совершенно иное. Му Гёму оставалось только выбрать, какое слушать, и он следовал своим желаниям.

Заснувший - или, точнее, потерявший сознание - Ха Джун продолжал прерывисто дышать, будто всхлипывая, с закрытыми глазами, покрасневшими по краям. Му Гём всё ещё оставался в нём, медленно двигая бёдрами. Даже сквозь сон тело Ха Джуна слегка вздрагивало от каждого движения внутри. Му Гём немного поразмыслил, не разбудить ли его для продолжения, но всё же вышел.

Можно и передохнуть.

Почувствовав пустоту внутри, Ха Джун слегка нахмурился и перевернулся на бок. Му Гём беззвучно рассмеялся и поднялся с постели. Заметив, что время приближается к десяти, он собрался уходить, но взял телефон Ха Джуна.

Накинув халат на голое тело и даже не запахнув его как следует, Му Гём открыл дверь на балкон. Хотя какой это балкон - личное пространство его пентхауса не уступало по размерам саду обычного дома.

По краям были высажены довольно большие деревья, создававшие красивый вид и защищавшие от посторонних глаз. При желании можно было бы разбить цветник, но он не хотел тратить силы на уход. В конце концов, это было временное жильё, где он проведёт от силы год.

Му Гём практически лежал, вытянув ноги на длинном шезлонге. Сейчас даже ночью можно было выйти раздетым - не то чтобы холодно, даже прохладно не было. Выйдя из душной после бурного секса комнаты, он чувствовал, как постепенно остывает всё ещё пылающее внутри желание.

Дзынь.

В этот момент телефон Ха Джуна, лежавший на его теле, завибрировал.

Взял его с собой на всякий случай, и точно - на экране высветилось слово "Мама". Вроде такой смышлёный в работе, а в подобных вещах совсем не учится на опыте. Надо было сразу предупредить, что останется ночевать.

Му Гём ответил на звонок.

- Да, Ким Му Гём слушает.

[Ой... простите, я, кажется, ошиблась номером.]

- Нет-нет, матушка, это действительно телефон тренера Ли Ха Джуна.

Му Гём расслабленно откинулся, подложив руку под голову.

- У нас сегодня было совещание у меня дома, но оно затянулось, и тренер Ли уснул. Прошу прощения, но сегодня ему лучше переночевать у меня.

[Ах, вот оно что. И почему он заранее не предупредил... Я волновалась, вот и позвонила.]

- Наша команда сейчас на подъёме, да и тренер очень способный, поэтому работы много. Думаю, такое может повторяться, прошу отнестись с пониманием.

[Ах, да-да, конечно. Пожалуйста, позаботьтесь о нашем тренере Ли. Надо же как получилось - благодаря сыну довелось даже поговорить с игроком Ким Му Гёмом.]

Мать Ха Джуна смущённо рассмеялась. Как и большинство женщин, она тоже относилась к Му Гёму с симпатией.

После обмена любезностями вроде "не беспокойтесь" и "спокойной ночи" Му Гём повесил трубку и уставился на потемневший экран телефона. Попытавшись разблокировать его, обнаружил пароль - можно было только принимать входящие звонки.

Бойкая и энергичная младшая сестра, которая, говорят, хорошо учится; мать, которая, хоть и склонна полагаться на сына, но в её голосе и манере речи чувствуется благородство и материнская любовь, накопленные за долгие годы. Похоже на дружную семью.

Му Гём вспомнил Ха Джуна при первой встрече. Бледное лицо, словно бумага, готовая смяться от малейшего прикосновения. Почему-то его образ казался немного неуместным для члена такой дружной семьи. Хотя внешность - это всего лишь внешность, она не обязательно что-то значит.

- ...Ким Му Гём?

В этот момент из приоткрытой двери донёсся слабый голос.

Похоже, Ха Джун проснулся.

Му Гём встал и вошёл в комнату.

Ха Джун стоял посреди тускло неосвещённой гостиной, как потерявшийся горный заяц. Смешное сравнение для немаленького мужчины, но вид был именно такой. Его силуэт в белом халате, видневшийся сбоку, излучал какое-то призрачное, бледное свечение в темноте, отчего Му Гём на мгновение потерял дар речи и просто смотрел на него, прежде чем наконец произнести:

- Проснулся?

Ха Джун вздрогнул, отступил на шаг и повернулся к Му Гёму. Видимо, испугался, когда тот неожиданно появился в гостиной.

- Я был на балконе.

- А...

Му Гём показал телефон Ха Джуна. Глаза того расширились ещё больше.

- Звонили из дома, я сказал, что ты останешься ночевать.

Ха Джун рассеянно посмотрел на телефон в его руке и кивнул.

- Да... спасибо.

Видимо, спросонья он был как в тумане. Му Гём слегка приподнял бровь и подошёл ближе. Тот ещё не успел помыться, в уголках глаз всё ещё виднелась краснота от слёз, а когда подошёл ближе, почувствовал запах их близости. От этого вида и запаха, явно напоминающих о недавней близости, снова начал возбуждаться, но почему-то не хотелось опять набрасываться на Ха Джуна в таком состоянии, поэтому решил пока сдержаться.

- Может, подышишь свежим воздухом?

- Воздухом?

- На балконе.

Невольно улыбнулся его медлительности, такой непохожей на его собранность во время работы. Ха Джун кивнул, и Му Гём, шагая впереди, распахнул дверь.

Зелёные садовые деревья приветствовали вышедших на балкон. Казалось, свежий воздух и вид прояснили затуманенное сознание Ха Джуна. Его широко раскрытые глаза заблестели, и он, повернувшись к Му Гёму, удивленно произнёс:

- А я всё думал, почему из окон видны деревья, хотя мы на третьем этаже.

- Да. Они тянутся до окон той комнаты.

- Потрясающе... Совсем как настоящий двор. Надо же, даже в таком здании может быть такой сад.

Затем он добавил, словно размышляя вслух:

- У меня в детстве тоже был дом с садом...

- Если нравятся дома с садом, почему бы не переехать?

- Я как раз коплю деньги на переезд.

Этот по-детски искренний ответ позабавил Му Гёма, и он, улыбнувшись, снова растянулся на длинном шезлонге.

- Иди сюда.

Ха Джун колебался. Хоть лицо оставалось бесстрастным, в глазах мелькнуло настороженное выражение. Неудивительно - ведь после просьбы быть нежнее и обещания сделать это в обмен на минет, обещание так и не было выполнено.

Му Гём поднял руки до груди, показывая, что сдаётся.

- Не трону.

- ...Кто тебе что сказал? Просто я не помылся, боюсь испачкать шезлонг.

- Не бери в голову такие мелочи. Не заставлю тебя убирать.

С настороженным видом, но всё же стараясь сохранить достоинство, Ха Джун приблизился. Когда подошёл к шезлонгу, Му Гём дёрнул его за руку, усаживая.

- Эй.

Проигнорировав его недовольную гримасу, похлопал по шезлонгу, торопя прилечь. Тот едва слышно вздохнул и медленно лёг. Шезлонг для отдыха был достаточно широким, чтобы вместить двоих мужчин.

После долгого, грубого секса они, даже не помывшись, лежали под ночным небом, овеваемые тёплым ветром, предвещающим скорое наступление лета. Му Гём тихо усмехнулся - ситуация была нелепой, но приятной. Будь здесь бассейн, можно было бы и поплавать.

- Ты правда разговаривал с мамой?

Похоже, его это всё-таки беспокоило.

- Ага.

- Что она сказала? Ничего особенного?

- Она была рада, что удалось поговорить с самим Ким Му Гёмом.

- Ты популярен и у поварих в столовой, и у матерей...

Лицо Ха Джуна оставалось бесстрастным, когда он это говорил.

С самого начала он почти никогда не улыбался перед Му Гёмом. В команде он всегда встречал людей с улыбкой, словно это было его обычным выражением лица, но перед Му Гёмом его лицо всегда оставалось неподвижным, даже слегка меланхоличным.

«Ну, постоянно улыбаться тоже утомительно. Недаром говорят про эмоциональное выгорание. Было бы странно одинаково вести себя с коллегой и любовником.»

Поначалу его отстранённость и избегающий взгляд раздражали, казались пренебрежением к обязанностям тренера, но теперь, поняв, что это из-за осознания его присутствия, даже это безэмоциональное лицо стало приятным. Особенно учитывая, что ни рабочая улыбка, ни это равнодушное выражение совсем не похожи на то, что он показывает в постели.

От этих мыслей снова начало возбуждаться внизу.

- Ах!

Ха Джун удивлённо воскликнул.

- Ты же обещал, что не тронешь.

Распахнутый халат удобно пропускал руку. Стоило коснуться пальцами, как недавно измученный сосок сразу же напрягся и встал.

- Тренер Ли, ты на удивление доверчив.

Прошептал ему на ухо, посмеиваясь над тем, как тот, казалось, забыл о недавнем предательстве в постели. Ха Джун вздрогнул плечами, как от щекотки.

Если бы он не хотел или не мог, достаточно было просто сказать об этом, но Ха Джун, хоть и выглядел обеспокоенным, этих слов не произносил. Поэтому казалось, что просто ломается.

Му Гём навис над Ха Джуном, накрыв его тело наполовину. Когда рука скользнула по внутренней стороне бедра, а губы коснулись груди, Ха Джун только слабо запротестовал:

- Ах, Ким Му Гём, мы же на улице...

- Нет. Это всё ещё часть дома.

В этот момент телефон Ха Джуна коротко звякнул. Заинтересовавшись, кто пишет в такое время, Му Гём свободной рукой первым потянулся к телефону. На экране высветилось предварительное отображение сообщения:

<Сынок~ Ты так много работаешь в последнее время~~♡♡ Но всё же, если задерживаешься, хотелось бы, чтобы ты обязательно звонил заранее~^^♡♡♡ Держись, увидимся завтра♡♡>

Ха Джун резко выхватил телефон.

- Почему ты самовольно смотришь чужой телефон?

Му Гём промолчал. Рука, засунутая под халат, замерла.

В ушах снова зазвучал ласковый голос женщины средних лет, обеспокоенно просившей "позаботиться о нашем тренере Ли", и совесть, иногда напоминающая о своём существовании, начала проявляться.

- ...Пойдём внутрь. Пора бы и душ принять.

- Да...

Му Гём поднялся. Ха Джун, похоже, не понял резкой перемены настроения, но с облегчением быстро встал и зашёл в гостиную.

Каждый принял душ, и Му Гём, больше не приставая, аккуратно поднялся в свою спальню на втором этаже. Как и в прошлый раз, пока Ха Джун мылся, постель была убрана, и он быстро уснул на свежих простынях.

* * *

Следующее утро было более суетливым, чем в прошлый раз, поскольку тренировка была не после обеда. Быстро позавтракав, приняв душ и одевшись, они вместе спустились на парковку, где Му Гём снова предложил выбрать машину. На этот раз Ха Джун не отказался и выбрал обычный Ауди, который использовал для поездок на работу.

- Настолько не нравится секс в машине?

- Ты о чём? Просто выбрал самый обычный вариант.

Машина тронулась с места с ворчащим Му Гёмом и возражающим Ха Джуном, который, глядя вперёд, украдкой поглядывал на ведущего машину Му Гёма.

В первый день тот приготовил ему завтрак, просил выбрать одежду и машину. Вчера поставил в комнате стол, принёс зубную щётку и халат. Говорил по телефону с мамой, и хотя оба были в неопрятном виде, вместе лежали, глядя на ночное небо.

Ха Джун не был уверен... Но разве отношения только ради секса обычно такие?

Пока он метался между незваной радостью и ожиданием, рвущимися к сердцу, и замешательством от того, как всё идёт не по плану, через подключённую к телефону Му Гёма автомобильную гарнитуру поступил звонок. Тот мельком глянул на звонящего, приложив палец к губам, посмотрел в сторону Ха Джуна и ответил:

- Да.

[Му Гём-щи, это я.]

В салоне звонко раздался женский голос.

- Я за рулём.

[Ах, правда? Прости. Перезвоню позже.]

- Ладно.

Разговор был коротким, но даже по атмосфере было понятно, что их связывало. Повесив трубку, Му Гём с горькой усмешкой сказал:

- Обычно езжу один, потому настроил на громкую связь.

- Твоя машина - твоё дело, - безразлично ответил Ха Джун, глядя в окно, но всё же не удержался от шпильки:

- А говорил, что больше не будешь встречаться с женщинами.

- Когда это? Я сказал, что временно прекращу спать с ними. Зачем специально обрывать все контакты? - спросил Му Гём.

- И то верно, - усмехнулся Ха Джун, соглашаясь.

Действительно, зачем обрывать все связи, если неизвестно, когда снова придётся общаться с этими женщинами.

Задумавшись, он понял очевидное. Му Гём, наверное, и с другими лежал в постели в таких же халатах, смотрел на ночное небо с шезлонга на балконе, завтракал за одним столом, просил выбрать одежду и машину. Наверняка делал и многое другое, о чём Ха Джун не знает.

Почему бы и нет? Все эти мелочи кажутся особенными только ему, никогда не имевшему отношений, а для человека, который всегда любит быть с кем-то, это естественный порядок вещей.

Му Гём по природе заботливый. Хотя он действует по настроению, холоден к неинтересным людям и теряет расположение других из-за провокационных высказываний без учета собеседника, времени и места, Ха Джун знает его настоящего. Ведь он сам испытал доброту Му Гёма.

Если бы он действительно был конченым мудаком, как говорят, разве смог бы отказаться от карьеры в АПЛ, пусть даже на год, и вернуться в эту периферийную лигу, приняв большие убытки только ради желания быть рядом со своим наставником? Некоторые считали это очередным импульсивным поступком, но Ха Джун так не думал.

"Временно" - это время, отведённое ему, и его роль - удовлетворять сексуальные потребности Му Гёма в этот период. Когда замешательство прошло, на душе стало спокойнее.

Бум-бум-бум-бум.

Звуки ударяющихся друг о друга надувных дубинок* болельщиков прокатились по стадиону. Матч шёл в прямом эфире, голоса комментаторов были полны энергии.

Вот такие вот штуки

[Напряжённо получается. ФК "Ёнин" сегодня показывает очень хорошую защиту.]

[Весь первый тайм “Сеул” не может нанести ни одного мощного удара. И это при том, что у них есть игрок Ким Му Гём!]

[Ха-ха, зрители, которые пришли в ожидании блистательных голов Ким Му Гёма, наверное, немного скучают. Футбол - штука простая в основных правилах. Забей больше мячей в ворота соперника - и ты победил. Поэтому, естественно, существует и тактика, построенная исключительно на обороне.]

[Разве не в этом преимущество футбола, что правила не сложные? Благодаря этому можно получать удовольствие, даже не особо разбираясь, да и семьям удобно приходить болеть.]

[Но если разобраться, то это действительно сложная и многогранная игра, что тоже привлекает. А! Игрок ФК "Ёнин" Ли Ён Джэ пошёл в атаку!]

Сегодняшний соперник “Сеула” - "Ёнин" применял тщательно продуманную оборонительную тактику, чтобы оказать давление на Му Гёма. Стратегия заключалась в том, чтобы держать оборону и сосредоточиться только на контратаках, используя бреши в обороне противника. Чувствовалась какая-то решимость в том, что даже ничья без пропущенных голов против "Сити Сеул", который с большим отрывом держит первое место в лиге, будет удачей.

Не только защитники, но и полузащитники сильно отошли назад, превратив область перед воротами “Ёнина” в неприступную крепость. Путь вперёд был наглухо перекрыт, так что сколько ни передавай мяч и ни продвигайся вперёд - течение игры то и дело прерывалось, а мяч лишь крутился впустую.

Хотя такая тактика и была способом повысить шансы на победу и минимизировать потери, - оборонительный футбол неизбежно приносил с собой скуку. Поскольку даже к концу первого тайма не случилось ни одного стоящего момента, зрители, пришедшие с ожиданиями, начали терять пыл, и трибуны стали относительно тихими. Только с фанатских секторов обеих команд непрерывно доносились песни и кричалки.

Говорят, что хороший футбол - это футбол, где обязательно побеждают, но вкусы Му Гёма были более требовательными.

Ближе к концу первого тайма "Сити Сеул" начал новую атаку с паса центрального защитника. Это был момент, когда бдительность команды соперника, до сих пор успешно оборонявшейся, слегка притупилась. Тогда Му Гём, наблюдавший за товарищами по команде, мчавшимися к воротам, перевёл взгляд через линию обороны соперника к области ворот. Это был взгляд, прикидывающий пространство - как вогнать туда мяч.

Этот взгляд и стал началом. Один из защитников, понявший, что Му Гём оценивает пространство, рефлекторно покинул свою позицию, чтобы плотнее опекать Му Гёма. Если бы он сохранил ту острую концентрацию и напряжение, что были в начале матча, возможно, не оставил бы своё место, но игрок команды соперника, уставший физически и морально, на мгновение ошибся в оценке. Му Гём без промедления ворвался в брешь, образовавшуюся между защитниками с пошатнувшимся строем.

[Ах! Игрок Ли Ён Джэ поспешно среагировал.]

Мяч добрался до Му Гёма уже после того, как тот прорвал оборону. Внезапно развернувшаяся на поле драматическая ситуация снова разожгла трибуны.

[Быстро! Как быстро!]

[Касание мяча настолько лаконичное, что его можно назвать искусством.]

Перед воротами ещё держалась последняя линия обороны, но Му Гём не дал центральным защитникам ни малейшего шанса отобрать мяч. Быстро, но при этом спокойно и точно, двумя касаниями обыграв защитника, он пробил, и мяч почти по прямой траектории влетел в ворота.

[Ким Му Гём, гол!]

[Да! И снова Ким Му Гём делает матч таким захватывающим!]

Голос комментатора повысился, и трибуны мгновенно взорвались энтузиазмом, будто и не остывали вовсе. Не только фанаты “Сеула”, но и многие болельщики “Ёнина” аплодировали в восторге.

[Прекрасный момент. Вот как Ким Му Гём разрушает оборону - в одно мгновение. Когда играешь против Ким Му Гёма, защитники не могут расслабиться ни на секунду. Это именно тот случай, когда нужно знать игру, чтобы понимать происходящее. Одной только готовности Ким Му Гёма принять мяч достаточно, чтобы защита двинулась плотно его опекать. Если не сосредоточиться, очень сложно не покинуть позицию и удержать место.]

[Точно. В прошлом матче против “Чхонана” было то же самое. На мгновение зазевались и оставили Ким Му Гёма свободным. Видимо, решили, что для гола расстояние слишком большое, но Ким Му Гём - игрок, способный забивать отовсюду, стоит только дать ему немного свободы. Отпустишь ненадолго - сразу за горло схватит, вот так нужно думать.]

[Обычно часто говорят о "креативном футболе", так вот Ким Му Гём - образец такого футбола. Это то, чего очень не хватает корейскому футболу, но будем надеяться, что в будущем ситуация будет улучшаться.]

Даже когда у него нет мяча, Му Гём остаётся угрозой. Он движется вперёд, точно нацелившись на мяч, заставляя всех защитников сгрудиться впереди, чтобы его остановить, а потом внезапно отступает назад, получает мяч на расстоянии и забивает прямо оттуда, прежде чем защитники успевают вернуться в позиции.

Даже когда он несётся с мячом, если путь впереди перекрыт - он без колебаний отдаёт пас. Пока защитники отвлекаются на игрока, получившего мяч, он уже бежит к воротам и занимает позицию, чтобы тот мог вернуть ему передачу.

Му Гём был не только талантливым игроком с отличными физическими данными, но и прирождённым бойцом. Он любил обманывать и быть обманутым, разгадывать соперника и бить исподтишка. И побеждать. Таким был его футбол, и именно поэтому люди приходили в восторг от Му Гёма.

- Спасибо за игру!

Прокричав друг другу слова благодарности, раздевалка "Сити Сеул" и сегодня пылала от возбуждения. Один гол Му Гёма, полностью стёрший неудачи первого тайма, и дополнительный гол другого полузащитника во втором тайме принесли победу со счётом 2:0.

С тех пор как игроки “Сеула” и Му Гём начали действовать слаженно, прошло уже достаточно времени. Тактика, построенная вокруг Му Гёма, и тренировки под эту тактику уже вошли в привычку, и теперь игроки даже в реальных матчах всё более уверенно и плавно передавали мяч друг другу.

По ходу сезона изредка случались матчи, заканчивающиеся вничью или поражением, но команда неизменно держала первое место по очкам, а количество пропущенных голов заметно сократилось по сравнению с прошлым сезоном, так что атмосфера в команде была на редкость дружной. Первая половина сезона подходила к концу, сегодня был последний матч перед летним перерывом.

Между тем, с наступлением середины сезона количество больших и мелких травм увеличилось, и Ха Джун становился всё более занятым. И сегодня он внимательно наблюдал за каждым игроком, проверяя их состояние. Обходя игроков по очереди с особой тщательностью, Ха Джун остановился перед Му Гёмом, который сидел на скамейке, сняв футболку, полностью обнажив торс, и пил воду. С телом, похожим на воплощение копья и щита, Му Гём, вкусивший сегодня очередную радостную победу, смотрел горящим взглядом.

Ха Джун знал значение этого взгляда. Предвкушение и напряжение поднимались по телу, как туго завязанная верёвка. Коротко сглотнув, он сел перед Му Гёмом и осмотрел его колени и лодыжки. Му Гём наклонился и прошептал Ха Джуну на ухо:

- Приходи сегодня.

Ха Джун едва заметно кивнул. Никто не должен был слышать, а даже если кто и услышал, не понял бы смысла.

Их "долгосрочные" отношения развивались гладко. Начавшись, когда подул душный ветерок, в промежутках между торопливыми телесными сближениями время года незаметно стало полноценным летом. Сезон тоже достиг своего пика. Сложился некий негласный цикл. Близость - короткий интервал раз в два дня, если растянуть - раз в неделю.

Каждый день нельзя. Ха Джун не хотел два дня подряд поздно возвращаться домой, к тому же когда Му Гём несколько раз настоял и они провели два дня подряд, на следующий день он был сонным и не мог сосредоточиться на работе.

- Если тело немного беспокоит, это можно перетерпеть, но когда тренер, который должен следить за состоянием игроков, не может сосредоточиться на работе из-за собственного плохого самочувствия - это недопустимо, - категорически заявил Ха Джун.

Му Гём был недоволен, но поскольку он тоже пока был игроком, получающим наставления от Ха Джуна, в этом вопросе ему пришлось подстраиваться под него.

И хоть небо разверзнись - обязательно в дни после матчей.

Место каждый раз было одно - дом Му Гёма. Хотя никто не стал бы подозревать тренера в том, что он ходит в дом игрока, они всё равно расходились по домам тайком. Потому что если попадутся на глаза другим игрокам, особенно Джон Гю, то даже если не вызовут подозрений, могут возникнуть неприятности в другом направлении. Лучше всего было выглядеть как тренер и игрок, которые более-менее хорошо ладят.

Как только они вошли в дом, Му Гём обхватил Ха Джуна и, словно набрасываясь, уткнулся лицом в его шею. Ещё даже толком не разувшись. Ха Джун на мгновение потерял равновесие и пошатнулся от внезапно налетевшего громадного тела, но Му Гём быстро подхватил его за талию рукой.

- Давай хотя бы... зайдём внутрь.

Ха Джун недовольным тоном назидательно пробурчал, но Му Гём даже не ответил. Ха Джун попытался оттолкнуть Му Гёма, который не двигался, уткнувшись лицом и оскалившись - то ли кусая затылок, то ли принюхиваясь, и сказал просящим тоном:

- Дай мне помыться.

- Постой так.

В таком положении они как-то умудрились разуться и пройти в дом. В просторном доме, где можно было бы играть в футбол, они шли, прижавшись друг к другу, как люди, запертые в тесном пространстве - выглядело это почти комично. Только дойдя примерно до середины прихожей, Му Гём поднял голову и сказал:

- После того как забил гол, с перерыва думал только о том, как тебя трахну.

- Это что, повод для гордости? Во время игры нужно концентрироваться.

Отвечал он, делая вид, что холоден, но лицо пылало. От того факта, что Му Гём настолько его желал, в теле Ха Джуна уже начинал разгораться жар. Му Гём усмехнулся и ответил:

- Зато выиграли, господин тренер.

Сказав это, Му Гём резко потянул его за руку в сторону спальни. Ха Джун несколько раз оттолкнул мужчину, который, как кобель в течке, сразу хотел повалить его и раздеть.

- Подожди. Давай сначала примем душ.

- Сначала один раз сделаем, потом помоемся.

- Что за бред ты несёшь?

К таким препирательствам он уже привык.

Ничего особенного не происходило. С самого начала и до сих пор они то часто, то изредка, но подстраивали время, уходили с работы вместе и занимались сексом у Му Гёма дома.

Бывали дни, когда Ха Джун говорил, что сегодня нельзя, и торопливо возвращался домой, и были дни, когда он не мог преодолеть усталость после секса и засыпал в доме Му Гёма. После ночёвки в доме Му Гёма они завтракали вместе и ехали на работу в одной машине. То, что Ха Джун выходил первым в минутах десяти ходьбы от тренировочной базы, тоже было неизменным.

Когда отношения длятся долго, потребности партнеров могут измениться. Му Гём уже не раз через это проходил. В начале делают вид, что сохраняют холодность, но когда встречи повторяются, начинают нести чушь о любви и становятся скучными и навязчивыми.

В отличие от таких людей, Ха Джун с течением времени не выходил за рамки того места, где должен был быть. Поскольку отношения начались после того, как Му Гём прощупал настроения Ха Джуна, он опасался, что он тоже скоро начнёт нести подобную чушь и портить всю обстановку. Но Ли Ха Джун и правда был таким, каким был с самого начала - крутым и профессиональным. Какие бы ни были у него мысли в глубине души, никаких липких действий он не предпринимал.

Вот так умеренно отталкивает, разжигая аппетит, а когда доходит до самого главного, принимал даже самые неразумные требования, о которых Му Гём раньше с другими партнёрами и не думал. Му Гём пока не мог точно определить, великодушие это или опытность, и поэтому взаимодействия с Ли Ха Джуном становились ещё интереснее.

Му Гём хотел внутренне аплодировать своему превосходному выбору. Долгосрочные и стабильные отношения. Потрясающий секс.

Нельзя было назвать это "оседлостью", о которой говорил Джон Гю, но Му Гём от начала и до сих пор был неизменно доволен этими довольно затянувшимися отношениями. Это был выбор, в котором нельзя было найти ни единого недостатка.

* * *

Воздух дрожал и вибрировал от хлюпающих звуков и глухих ударов тела о тело. Му Гём, как будто любуясь, смотрел сверху вниз на спину Ха Джуна, лежавшего ничком на кровати и крепко сжимавшего простыню, и двигал бёдрами.

Большая рука медленно поглаживала мягкую кожу на ягодицах, точно смакуя ее. Было отчетливо видно, как твёрдо стоящий член входил и выходил между белых ягодиц.

- Хх, угх, ух.

Опять.

Хотя было ясно, что он сильно возбужден - даже голени, которые должны были спокойно лежать на кровати, дрожали, отрываясь от простыни от непереносимого удовольствия, - Ха Джун в какой-то момент начал сдерживать звуки. Му Гём наклонился и слабо сжал сосок пальцами.

- Ха, уух!

- Хаа... тренер, почему сегодня всё время сдерживаешься?

- Ах, у, хх.

- А? Я же говорил не сдерживаться.

Покатав соски пальцами, он прикусил шею зубами. Ха Джун покачал головой, будто говоря "не надо", но пока тот ненадолго остановил движения бёдер и занимался сосками, влажные внутренние стенки, липко облепляющие член, вопреки тому, что показывал их хозяин, торопливо сжимали его.

От этих движений Му Гём беззвучно усмехнулся одними губами. Если сейчас медленно вытащить - опять завоет. Му Гём теперь знал о теле Ха Джуна гораздо больше, чем в начале.

- Ах, а! Хаа, ммх!..

Когда рука, игравшая с соском, медленно скользнула вниз по торсу, а тело медленно отстранилось, как и следовало ожидать, Ха Джун ещё сильнее сжал простыню и извивался, приподнимая бёдра, словно хотел убежать. Хотя к этому времени он должен был понять, что чем больше так двигает бёдрами, тем больше стимулирует себя. Му Гём подумал об этом про себя и ещё больше замедлил скорость, с которой выходил.

- Хх, хауу... А, а!.. Хва-тит, пре-кра-ти!

- Что прекратить? Нужно же вытащить, чтобы вставить.

- А, ты, э-то, на-ро-чно, хыгх!

- Нарочно?

Резко вставив, он спросил прямо у уха.

- А!

- Нарочно что? Не ной, а говори нормально.

Конечно, Ха Джун не мог сказать, что когда мучают соски и шею, заставляя внутренние стенки сжиматься, а потом медленно скребут изнутри и вытаскивают, зная, что он заноет, - Му Гём делает это нарочно.

«Нарочно. Правильно. Спросил нарочно, зная, что не сможет ответить.»

- Не отвечаешь?

- Хха, ааа, ах, а!..

Когда головка почти выскользнула наружу, а потом одним ударом, как кнутом, была вогнана до конца, от одного только движения туда-сюда посыпались стоны один за другим. Хотя толстая головка коснулась дна внутренних стенок, а бёдра и лобок ударились об ягодицы, Му Гём ещё раз, будто придавливая, навалился всем весом и медленно повернул бёдра.

Руки и спина Ха Джуна, с трудом поддерживавшие тело, задрожали и в конце концов обрушились, полностью распластавшись на простыне. Му Гём тоже опустился на рушащееся тело Ха Джуна и глубоко вдавил лобок. Всё тело Ха Джуна дрожало, точно его действительно чем-то проткнули. Дыхание становилось всё более частым, а внутри тела, сжимающего член, как вибрация повторялось стремительное сжатие и расслабление в такт быстрому дыханию.

- Хаа, а, хак, ахх…

Из-за позы раком лица не было видно, но по бёдрам, которые неосознанно качались вверх-вниз, напрягающимся ягодицам и судорожным движениям внутренних стенок Му Гём понял, что Ха Джун достиг пика.

Как часто бывало, когда тот кончал, Му Гём коротко толкнул головкой, коснувшейся глубины внутренних стенок, и Ха Джун, отчаянно мотая головой, взмолился:

- Хха!.. Хх, пожалуйста, не надо, пре-крати... не делай так... А, а!

- Если всё время говоришь "так", откуда мне знать, как именно?

- Уух, хуух.

- Опять, опять сдерживаешь звуки.

Повернув содрогающееся, лежащее ничком тело на бок, он закинул одну ногу себе на плечо. Когда поза сменилась при глубоко введённом члене, внутренние стенки, видимо, получили сильную стимуляцию - Ха Джун закусил губы и дёрнул бёдрами. Стало видно покрасневшее лицо Ха Джуна, долго лежавшего ничком, и промокший насквозь перед от повторных эякуляций.

Му Гём некоторое время молча смотрел на его лицо, потом, будто чем-то недовольный, слегка нахмурился, расслабил лоб и снова начал энергично двигать бёдрами, возобновив поршневые движения.

- Хаа, а, а, а!

Ха Джун, лежащий на боку с широко разведёнными ногами, запрокинул мокрую от пота скользкую шею и закричал. Какое-то время он кричал и содрогался в такт толчкам, потом снова начал сдерживать стоны, а в конце концов попытался укусить тыльную сторону ладони. Му Гём тут же наклонился и схватил его за запястье.

- У, хх, уух.

- Почему всё время пытаешься сдерживаться?

Уже несколько раз спрашивал, зачем сдерживает звуки, но Ха Джун не отвечал. Му Гём раздражённо вздохнул и размахнулся рукой - шлёп, ударил по ягодице.

- А!

Хотя он даже не двигался внутри, внутренности резко сжались, и бёдра Ха Джуна коротко дёрнулись. Му Гём тут же толкнулся внутрь и стал приставать:

- Если не хочешь заниматься этим, так и скажи, что не хочешь.

- Ах, а, а, не, не хо-чу - это не то!

Ха Джун не смог продолжить, и в итоге Му Гём наклонился, приблизив лицо. Легонько постукивая по щеке кончиками пальцев, спросил ласково:

- Если не говоришь, как я пойму? Почему сегодня всё время сдерживаешь звуки? Я же всегда говорю, что хочу слышать твой голос, не сдерживайся.

На эту нарочито мягкую манеру Ха Джун, тяжело дыша, моргал, направив чёрные зрачки на Му Гёма. С покрасневшим от удовольствия и трения о простыню лицом Ха Джун пошевелил губами, а затем, запинаясь, сказал:

- ...ды-хать, хык, ды-хать тяж-ело ста-новится…

«Дышать?»

На неожиданный ответ Му Гём слегка расширил глаза, потом тихо засмеялся и медленно покрутил бёдрами.

- А... Слишком много кричишь, поэтому задыхаешься? И поэтому сдерживаться удобнее?

- Хаы, ммх…

Говорил это в шутку, но Ха Джун, издавая стоны, кивал головой. Глядя на это, Му Гём снова рассмеялся.

«Значит, речь шла о сбережении сил. Конечно, крики тоже отнимают энергию.»

- А я-то думал, что какие-то проблемы.

- А! А! А! А!

Решив, что ничего особенного не произошло, Му Гём приложил оставшуюся силу, которую ещё сдерживал, и начал вколачивать со всей силы, и Ха Джун завопил, словно больше не мог терпеть.

- Если от такого... задыхаешься... что делать будешь? А ведь... был спортсменом.

Не задавая вопросов и не говоря ни слова, Му Гём быстро двигал бёдрами, стремясь к достижению оргазма. Сосредоточившись на ощущении того, как гладкая слизистая плотно облепляет и сжимает член, наслаждение быстро взмыло вверх. Каждый раз, когда он сильно вбивался внутрь, уже заполнявшая нутро сперма переливалась через край и медленно стекала вниз из отверстия, по промежности и ягодицам.

При виде этого зрелища Му Гём невольно облизнул губы. Больше не сдерживаясь, он обхватил бедро Ха Джуна, лежавшее у него на плече, притянул к себе и кончил, глубоко погрузившись в Ха Джуна.

- Ауух, хх, хаа!..

Тело Ха Джуна, принявшего уже третью порцию спермы, медленно ёрзало по простыне под массивным телом Му Гёма. Заниматься сексом несколько раз подряд с Му Гёмом, у которого долгий путь до оргазма, всегда в конце заставляло Ха Джуна задыхаться так, будто он сейчас потеряет сознание.

И без того грубый секс Му Гёма в дни побед становился ещё более яростным. Ха Джун, победивший в начальных препирательствах, как только помылся, был тут же затащен в комнату и уложен на кровать в позу раком. Кое-как разработав зад, тот сразу вставил и довольно быстро кончил в первый раз, после чего Му Гём обрёл свой обычный ритм. С тех пор он долго, словно высасывая кровь, наслаждался телом Ха Джуна.

За время трёх оргазмов ни разу не выходя, Му Гём спустил всё в Ха Джуна, затем опустил ногу с плеча, на этот раз обхватил его тело руками и липко облизал языком белую шею, где туго натянулись и просвечивали синие вены. Каждый раз, когда язык скользил по шее, внутренние стенки вздрагивали и сжимали член - от этого ощущения можно было стать зависимым.

Не в силах вынести чувство влажной тёплой плоти, неустанно скользящей по и без того чувствительной коже, Ха Джун вертел головой из стороны в сторону, пытаясь увернуться от языка. Но в состоянии почти полной неподвижности в объятиях это было нелегко.

- А, ух, хватит…

Шея просто горела, и Ха Джун в конце концов не выдержал и подал стоп-сигнал. Му Гём лишь мельком глянул на лицо Ха Джуна, затем медленно отстранился. Долгое соитие, казалось, наконец закончилось, и он вынул член.

Когда то, что дубиной долбило внутри, вышло наружу, Ха Джун обхватил живот, где остались жар и тупая боль, и застонал. На белом теле, мокром от пота повсюду остались красные следы. Где-то покраснело от того, что Му Гём жадно засасывал, где-то виднелись алые пятна, сами собой расцветшие от разгорячённого тела. Глядя на такого Ха Джуна, Му Гём коротко облизнул губы, как будто смотрел на еду, где ещё много мяса осталось недоеденным.

Му Гём всегда предпочитал так называемых "горячих" людей с яркими реакциями, которые буквально хорошо занимались сексом. В отношениях, созданных ради секса, не нужны ненужная скромность или стыдливость. Изучение друг друга - это игра, которой наслаждаешься перед тем, как забить гол, но раз уж игра началась, хочется действовать более инстинктивно. Когда впервые поцеловал Ха Джуна и привёл к себе домой, думал, что тот тоже такого типа, но повторяя близость, Му Гём понял, что Ха Джун неопытнее во многих вещах больше, чем казалось.

Вспоминая, как в первый день тот попросил сразу трахнуть без всяких прелюдий из-за спешки, как во второй раз разрабатывал дырку прямо у него на глазах... И учитывая великодушие, с которым он соглашался почти на любые требования, этот факт был немного неожиданным. С какими же типами он только встречался, что не знает того, что знают все, а изучил только странности.

Неумение - дело поправимое, можно научиться. Только хотелось бы, чтобы покорный телёнок, забравшийся на печь, не пытался постоянно скрывать свою натуру, а немного больше давал волю себе.

Му Гём обхватил рукой поясницу Ха Джуна, который лежал растянувшись на кровати, переводя дыхание, и поднял его. Усадив на свои бёдра Ха Джуна, который смотрел на него с недоумением, он заметил в чёрных зрачках слегка испуганное выражение.

«Вот опять. Не надо так, хоть порадуйся немного.»

Му Гём проворчал про себя и сказал:

- Если тяжело принимать, садись сверху.

- ...Сверху?

- Попробуй сверху. Покажи, как умеешь бёдрами двигать.

Ха Джун только моргал, не понимая, о чём речь. Честно говоря, эта игра в невинность до конца была даже немного милой, но сегодня не хотелось делать поблажки. Трёх раз недостаточно.

Му Гём приподнял Ха Джуна за талию и приставил свой снова вставший колом член к скользкому от спермы влажному входу. Ха Джун, наконец поняв смысл слов Му Гёма, растерянно отстранил бёдра, словно пытаясь увернуться, и спросил:

- Опять?

- Давно не делали, тремя разами не закончишь.

Его младшие брат и сестра встретили каникулы. Когда начнутся дополнительные занятия, видеться станет ещё труднее, чем в учебное время, поэтому нужно проводить время вместе, пока можно полноценно отдыхать - с такими словами Ха Джун последнюю неделю с лишним уходил строго по времени.

Из-за этого им довольно долго не удавалось заняться сексом. Накопившееся желание и возбуждение от победы были слишком велики, чтобы их можно было утолить двумя-тремя оргазмами.

- Ммх…

А Ха Джун быстро сдавался. Му Гёму очень нравилась и эта черта.

Если вспомнить, как в начале тот осторожно избегал его и отталкивал, то нельзя было не испытывать удовольствие от нынешнего вида - как он, поизображав умирающего, быстро подчиняется требованиям, подводит ягодицы к члену Му Гёма и сам опускает бёдра.

Возможно, эта игра в отталкивание тоже была расчётом Ли Ха Джуна на такое ментальное удовольствие. Неважно, игра это или правда, но наслаждаться, притворяясь, что всему его учишь, тоже было неплохо. Нет, если честно, это было не просто неплохо. Скорее, каждый раз, сталкиваясь с такими моментами, Му Гём испытывал тот же острый восторг, что почувствовал при первом поцелуе с ним.

К тому же после такого невинного притворства он в итоге двигал телом так, как хотел Му Гём, так что в каком-то смысле Ха Джуна можно было назвать весьма искусным мастером.

- Ха, хаа, а.

Между губ Ха Джуна вырывалось прерывистое дыхание. Разъярённый член проникал в мокрую дырку.

Сколько раз ни проникай, если полностью выйти, она сжимается. От ощущения, как толстая головка снова раздвигает сузившийся вход, в глазах потемнело, и по спине Ха Джуна пробежали мурашки.

Для Ха Джуна эта поза, когда член входил глубже, чем когда он лежал или был раком, всегда была тяжёлой. Му Гём впервые попросил его двигаться самому, но усаживать сверху было не впервые. Когда тот садился на кровать или диван, усаживал его к себе на бёдра и яростно долбил снизу, кончики пальцев рук и ног сводило, и сил едва хватало даже на то, чтобы обнимать спину Му Гёма. Если бы он сам двигался сверху, может, входил бы не так глубоко и было бы легче.

Внутренности Ха Джуна после долгих и грубых толчков горячо распухли, сузились и стали чувствительными. Между ними проталкивался толстый ствол, а выпуклая головка и вены царапали внутренние стенки.

- Хаы…

Тяжесть собственного веса, давящего сверху вниз, отличалась от того, когда его пронзали сверху вниз. Нужно было опустить бёдра до конца, но не получалось набрать скорость, и Ха Джун стонал, мучаясь. Член, раздвигающий чувствительные внутренности и снова поднимающийся от входа вверх, действительно ощущался как оружие.

Му Гём ждал, когда Ха Джун сам полностью его поглотит, но вскоре терпение закончилось. Легко вздохнув, он схватил таз Ха Джуна и резко потянул вниз, чтобы тот сел до основания. Ягодицы плюхнулись вниз, от внезапного глубокого проникновения спина Ха Джуна тут же выгнулась назад, и изо рта вырвался крик.

- Ааа! Хаа, ах!

- Рассвет уже скоро.

Му Гём недовольно бросил эти слова.

- Ах, у.

Ха Джун на мгновение остановился, чтобы привыкнуть к тяжёлому ощущению инородного тела, снова вошедшему в живот. Он тяжело дышал, упираясь руками в крепкую грудь Му Гёма. Тот, державший Ха Джуна за талию, только смотрел на него, теперь послушно лежал, откинувшись на кровати с руками за головой, словно наблюдая представление.

«Нужно двигаться. Если бы знал, что заставят такое делать, посмотрел бы что-нибудь для справки, но внезапно оказался неподготовленным.»

Ха Джун снова поднял бёдра вверх. Из-за бугристых вен, царапающих изнутри, поясница невольно изогнулась, а ягодицы напряглись. Напряжение прошло и по прямым мышцам живота, и влажный от пота и спермы живот заколыхался. Взгляд Му Гёма скользнул по этому месту, и уголки его губ приподнялись.

Видя довольное выражение лица Му Гёма, Ха Джун всё же успокоился. Немного обретя уверенность, начал двигаться, поднимая и опуская бёдра.

- Хху, ммх.

Повторяя секс с Му Гёмом, Ха Джун и сам смог осознать переключатели своего тела. Ощущение постоянного расширения внутренних стенок, воспалённых от долгой стимуляции, неизбежно сопровождалось мучением, но тело, привыкшее к близости, стало способно чувствовать удовольствие сильнее боли.

Ха Джун неосознанно направлял кончик члена Му Гёма в то место, где чувствовал больше всего, и двигал бёдрами. Самые выпуклые неровности члена от ствола к головке кололи и тёрли уже много раз натёртую и опухшую простату.

- Ах, а, уух, хаа…

То, что удовольствие добыто самостоятельно, не делает его легче для переносимости.

Ха Джун снова остановил движения бёдер, опёрся на грудь Му Гёма, поддерживая вес тела, и задрожал. В какой-то момент он не смог справиться с густым удовольствием, распространившимся по всему телу, будто парализовавшим его. Голова затуманилась так, что он не мог ни о чём думать, и перед глазами всё закружилось.

Шлёп.

Тогда Му Гём, словно больше не мог ждать, толкнул бёдрами вверх, тело Ха Джуна слегка подпрыгнуло и снова опустилось. Ха Джун запрокинул голову и вскрикнул.

- А!

- Пару раз подвигался и уже отдыхаешь.

- Ах, ах, а!

Тело Ха Джуна болталось как порванная кукла, следуя движениям Му Гёма. Член, толкающийся снизу вверх, глубоко пронзая до самого нутра, беспрерывно передавал потрясающее наслаждение, отдающееся в животе и пронизывающее до макушки. Не выдержав, Ха Джун торопливо попытался подняться и убежать.

Но Му Гём первым протянул руку и схватил Ха Джуна за запястье. Ха Джун, чью руку резко дёрнули вниз, не мог пошевелиться и, словно связанный в сидячем положении, опустился на Му Гёма и начал стонать всхлипывая. Му Гём ускорил движения бёдер.

- Хх, аух, а, ых, хх!..

Когда тело быстро подбрасывалось вверх, стоны, которые он не мог нормально выкрикнуть, беспорядочно путались. Когда Му Гём потянул руки к себе, тело Ха Джуна упало на торс Му Гёма, лежавшего наискосок, и их груди и животы соприкоснулись.

Му Гём обхватил талию Ха Джуна, не отпуская запястья. Тогда руки тоже завернулись за спину, и Ха Джун выглядел так, как будто был скован наручниками за спиной. И всё это время продолжались толчки снизу, болезненно и беспощадно отдающиеся внутри живота. Ха Джун уткнулся лицом в шею и плечо Му Гёма и потёрся лбом.

- Хаа, а, ах, мм!

- За всё это время тебя никто... такому не учил? - спросил Му Гём с насмешкой.

«Какому такому? Что он имеет в виду, понять было невозможно.»

Ха Джун с помутнённым рассудком покачал головой отрицательно.

- Даже бёдрами правильно двигать не умеешь. С какими же недоумками ты только встречался?

- Ух, аых, хх, изви-ни…

На рефлекторное извинение Му Гём тихо рассмеялся, содрогнувшись телом.

«Опять что-то не то сказал?»

Ха Джун сомкнул губы и невольно стал сдерживать даже стоны, но Му Гём разжал руки.

- Хаа, хаа.

Ха Джун, тяжело дыша, торопливо схватился за плечи Му Гёма. Это было инстинктивное движение - попытаться хоть немного облегчить вес, давящий на член, но руки Му Гёма на этот раз схватили область таза Ха Джуна.

- Вот так вперёд-назад качайся.

Му Гём начал раскачивать схваченный таз. Толстый член, плотно заполнивший внутренности, под странным углом давил на внутренние стенки, создавая новый вид наслаждения. Ха Джун не мог издать ни звука. Уткнувшись лицом в плечо Му Гёма, он лишь раскрыл рот в безмолвном крике.

Глядя сверху вниз на то, как под волосами, касающимися его плеча, дрожит шея, Му Гём изменил движения и стал вращать ягодицы сидевшего на нём Ха Джуна по кругу.

- И так покрутить можно. Вот как надо делать.

- Ха, аух, хх... ахуух!

- Видишь. Тебе тоже хорошо, да?

- Да, у, хх! Ммда, хорошо.

Головка проникла очень глубоко и перемешивала внутренности. Ха Джун никак не мог избавиться от удовольствия, прилипшего ко всему телу изнутри и снаружи, Ха Джун в беспамятстве отвечал, кивая головой. Большие и сильные руки Му Гёма двигали талию Ха Джуна вперёд-назад, влево-вправо, как хотели. Изо рта Ха Джуна непрерывно лились горячие стоны.

Тем временем крепкие мышцы разгибатели спины, сильная, но гибкая поясница быстро освоили технику новых движений. Му Гём постепенно заметил, что Ха Джун двигается так, как нужно, даже без его рук, державших талию. Как при обучении езде на велосипеде, когда инструктор незаметно отпускает руки, Му Гём медленно убрал руки с талии. Схватил качавшиеся над ним ягодицы.

Ха Джун теперь вместо того чтобы убегать, обхватил руками шею Му Гёма сзади и, двигая бёдрами вверх-вниз или по кругу, сам стимулировал внутренние стенки.

- Ха, хаа, а, ах!

- Теперь хорошо получается, тренер.

Когда он похлопал по ягодицам, словно хваля, вскоре тело Ха Джуна задрожало, и он снова излился жидкой спермой, ставшей водянистой от многократного семяизвержения. Достиг пика, полностью самостоятельно двигая бёдрами сидя сверху.

Му Гём попытался сосчитать, какой это уже раз по счёту, но бросил. То ли из-за повышенной чувствительности тела, но интервалы между оргазмами Ха Джуна становились всё короче. При виде этого Му Гём удовлетворённо улыбнулся и встретился взглядом с Ха Джуном. Намеренно или бессознательно, но Ха Джун смотрел на него, слегка приоткрыв рот, как человек, у которого есть что сказать.

То же выражение лица, показывающее желание поцеловаться, которое он демонстрировал с первого дня.

Поцеловать - не такое уж трудное дело, но когда видишь, как он так безмолвно томится, почему-то хотелось позлить. Му Гём наклонил голову, будто собираясь поцеловать, а потом вместо поцелуя уложил Ха Джуна обратно на кровать, даже не вытащив член, глубоко погружённый внутрь.

- Ах, подожди... Я ещё…

Явно собираясь сказать, что не может или чтобы подождали, но Му Гём наконец приложился губами к губам Ха Джуна и проглотил слова, которые тот хотел произнести. Прижимая мягкие губы, щекоча язык языком и проникая так глубоко, как любил Ха Джун, он почувствовал, как из тела, пытавшегося его оттолкнуть, ушла сила. Внутренние стенки, обхватывавшие Му Гёма, задрожали и сжались, словно сильнее почувствовав наслаждение.

«Тело, которое сжимается внутри только от поцелуя - это врождённое?»

Убрав язык, которым проникал внутрь, и проведя по нёбу, он почувствовал, как низ дёрнулся, словно он лизал не рот, а дырку.

Сколько раз ни делали - всегда одинаковая, нет, становящаяся всё лучше чувствительность Ха Джуна очень нравилась Му Гёму. Желание, которое слегка утихло, снова запульсировало. Пока Ха Джун старался сверху, как будто энергия, которая и так особо не расходовалась, полностью перезарядилась - Му Гём грубо задвигал бёдрами, яростно долбя обхватившее его тело. Крик Ха Джуна, заглушённый поцелуем, не мог вырваться наружу.

Вколачиваясь так, что когда тело под ним затряслось, он изменил движения бёдер на более слабые и начал тереть головкой простату. Когда сам Ха Джун двигал бёдрами, у него был выбор остановиться, но сейчас он ничего не мог сделать.

- У, умп, хх... ух!

Ха Джун забился под Му Гёмом, словно хотел выскользнуть, но обессилевшее тело лишь слабо барахталось в знак протеста. Только когда губы отпустили, он умоляюще всхлипывал. Голос Ха Джуна в такие моменты был самым сладким победным вином, которое Му Гём пил в последнее время после матчей.

- А, а... теперь, э-то, хаух... пожалуйста, хватит... хх, у, хуух!

Наслаждаясь стонами, плавящими уши, он без предупреждения повторял резкие толчки глубоко внутрь, до места, где внутренние стенки сужались. Ха Джун запрокидывал голову и начинал издавать горячие крики.

- А, хха! Хаак, а!

Кончики пальцев скребли по простыне, в упругих белых бёдрах то напрягались, то расслаблялись мышцы. Начиная с ног и таза, всё тело дрожало, словно сломалось, и послушно опущенные ноги самовольно скользили и подрагивали по простыне. Ягодицы туго сжимались, а поясница то и дело отрывалась от простыни.

Му Гём сделал последний сильный толчок так, что раздался хлопок, и остановил бёдра, крепко схватив таз Ха Джуна, чтобы тот не смог сбежать. В таком состоянии, когда член глубоко вошёл внутрь, даже не двигаясь больше, Ха Джун не мог вынести этого наслаждения.

Позвонки, напряжённо запрокинутой и склонившейся набок шеи, шевелились, приоткрытые губы тоже дрожали. Словно его душили, он даже слегка высунул язык.

- А... а!.. Хху, у!..

Всем телом он показывал, что достиг пика наслаждения, но его член, наоборот, обмяк и больше ничего не выделял. Му Гём усмехнулся. Вид мужского тела, чувствующего так, доведённого им до предела экстаза, не надоедал, сколько раз ни смотри.

Дрожащий Ха Джун, которого держали за бёдра, поднял руку, что сжимала простыню, и закрыл лицо. Медленно двигая бёдрами и перемешивая всё внутри, Му Гём позволил Ха Джуну чувствовать в полную силу.

- Ааа... а, ха, ах! Ау, хуух, хх, хаа, а!..

- Хаа…

Внутренности произвольно сжимались и расслаблялись, словно вибрируя, поглаживая член сверху вниз и плотно сдавливая. Му Гём наслаждался волнующимися нежными внутренними стенками. Удовольствие от поршневых движений бёдрами и наслаждение от неспешного смакования тела Ха Джуна, имели каждый свой вкус.

- Хуух, хх, хуух…

Тело, уже несколько раз кончившее только от стимуляции дырки, где слой за слоем накапливались отголоски оргазмов. Ха Джун в итоге заплакал, не в силах больше выносить ощущения от того, как дразнят чувствительную слизистую, пока ещё не прошёл только что накрывший его оргазм.

Глядя на это лицо сверху вниз и почувствовав через соприкасающиеся части тела дрожь, которую создавало всё его тело, Му Гём наконец удовлетворённо заговорил с лёгкой улыбкой. То, о чём он ни разу в жизни не спрашивал, занимаясь с разными людьми, у Ха Джуна он постоянно выспрашивал, как ребёнок, впервые изучающий секс. Убрав руку, закрывающую лицо Ха Джуна, он зачесал его мокрые от пота волосы, обнажив белый лоб.

- Ли Ха Джун, тебе хорошо?

- Ах, хх, да, хорошо, хаа, хорошо…

Отвечая так, Ха Джун плакал, но обязательно встречался затуманенным взглядом с Му Гёмом, будто так и должно было быть. Это выражение так нравилось, что во время секса обязательно доводил до слёз хотя бы раз, а доведя до них, начинал спрашивать.

Поначалу слёзы появлялись уже после пары раз, теперь выдерживал довольно долго. Если бы заплакал быстрее, может, меньше мучил бы. Му Гём склонил лицо, слизал слёзы Ха Джуна и потёрся губами о мокрые веки. Тогда они не только не прекратились, но потекли ещё больше, смачивая губы Му Гёма.

Пальцы Му Гёма поднялись по запястью Ха Джуна, небрежно лежащему на простыне. Слегка надавив большим пальцем на тонкую косточку посередине запястья, провёл пальцами до ладони. Когда сцепил руки и переплёл пальцы, Ха Джун дрожащими пальцами сжал руку в ответ.

- А... ааа! Хаа! А!

Крепко держа руку, он снова начал двигать бёдрами, скользя по всё ещё извивающимся внутренностям, хлюпающие звуки соударения влажной плоти смешались с стонами, ставшими теперь откровенным плачем. Но Му Гём не остановился.

Наконец кончив ещё раз внутрь Ха Джуна, Му Гём смотрел сверху на мужчину, который тяжело дышал, как рыба, выброшенная на берег. Нижнее отверстие, получившее изрядную порцию спермы, не могло как следует её удержать и всё выливалось обратно. Думая нереалистичные мысли о том, как хотелось бы кончать внутрь, пока этот плоский живот не раздуется, он вытащил член, глубоко загнанный внутрь, и поднялся.

Смуглое мускулистое тело, влажное от пота и телесных жидкостей, местами поблёскивало под приглушённым багровым освещением. Хотелось помыться, даже если потом снова заняться этим. Му Гём посмотрел на лежащего Ха Джуна и сказал:

- Надо смыть пот. Если хочешь помыться - иди мойся, хочешь ещё отдохнуть - отдыхай. Как хочешь.

- Угу…

Ха Джун слабо кивнул, лёжа на месте, Му Гём вышел из комнаты. Глядя на открывающуюся и закрывающуюся дверь, Ха Джун, лежавший на боку, на мгновение закрыл глаза.

Комната с одним только маленьким светильником была тёмной и тихой. Комната, которая была шумной от хлюпающих звуков совокупления, их с Му Гёмом стонов и скрипа каркаса кровати, стала безмолвной, словно ничего не было, кроме его собственного дыхания. Хотелось быстрее помыться до возвращения Му Гёма. Ха Джун опёрся руками о кровать, чтобы подняться.

- Хы…

Но всё тело до сих пор периодически подрагивало от ощущений, которые несколько раз прошлись внутри, как будто выворачивая его наизнанку. В руках и ногах не было сил, а кожа стала настолько чувствительной, что даже прикосновение простыни вызывало мурашки. Ха Джун сдался и решил полежать ещё немного. Он уже давно понял, что оставаться одному после секса - не особо приятное занятие, но ничего не поделаешь.

Впервые он это осознал, наверное, во время их третьего секса. Занимались, потом он заснул, почти потеряв сознание, а когда открыл глаза - Му Гёма не было. Он лежал один в тёмной комнате, куда проникал только слабый свет из окна.

На мгновение даже воспоминания о том, что было до потери сознания, стали туманными, словно оборвались, и от безысходности и страха он торопливо натянул халат, упавший на пол, и вышел из комнаты. Но гостиная, в которую он вышел, тоже была погружена во тьму, и его тоже нигде не было видно. Стоя бестолково и глупо, он пробормотал имя Му Гёма. И тут внезапно с балкона вышел Му Гём, чем изрядно напугал его. Зато воспоминание о том, как они потом лежали вместе, глядя на ночное небо, было приятным, и при мысли об этом он невольно улыбнулся.

Ха Джун считал тени листвы, видневшиеся за окном.

Один, два, три, четыре, пять.

Листьев на деревьях стало больше с тех пор, как он впервые пришёл сюда, и цвет их стал насыщеннее. В детстве, когда мама обнимала его и плакала или жаловалась в никуда, Ха Джун вот так считал узоры на обоях. Тогда становилось чуть легче ждать, когда это время закончится, и главное - хорошо помогало сдержать слёзы, которые готовы были пролиться вслед за мамой.

Десять, одиннадцать, двенадцать.

Однако сегодня даже это простое действие - подсчёт листьев, немного утомило. Ха Джун перевёл взгляд на потолок.

...Бывает в жизни так, что то, что поначалу было нормальным, что поначалу радовало, постепенно становится грузом на душе. Время, проводимое с Му Гёмом, стало для Ха Джуна немного таким.

Неприятным это не назовёшь. Секс с ним хоть и немного тяжёлый, но действительно приятный. Даже не только из-за физического наслаждения - естественно, хотелось продлить время, проведённое вместе, хотя бы на минуту, на секунду.

Только вот когда он оставался один, после пылкой близости, он чувствовал, как за прожигающим тело удовольствием, подобно пеплу, оседала пустота. Поначалу это было лишь мимолётным настроением момента, но, как говорится, по крупинке собирается гора, видимо, и крупицы чувств тоже накапливаются. После секса с Му Гёмом тело всегда становилось чувствительным, будто с него содрали кожу. Как что-то размягчается, когда с него снимают кожуру, так и чувствительное тело влияло на душу, заставляя болезненно реагировать на то, что обычно было бы пустяком.

Он проводил ночи с мужчиной, на которого всегда смотрел только издалека. Хоть они и не встречались официально, но постоянно занимались тем, что подобает только любовникам. Секс, который поначалу только причинял боль, теперь полностью стал привычным для тела, и Ха Джун тоже, проводя ночи с Му Гёмом, несколько раз достигал оргазма, теряя рассудок и мучаясь от наслаждения.

Ха Джун до сих пор помнил то чувство гордости, которое испытал в первый день, когда заснул в доме Му Гёма, а потом они поехали вместе на машине. И моменты, когда радовался мелким проявлениям его доброты. С тех пор ничего не изменилось, но в какой-то момент после окончания близости, когда Му Гём первым покидал постель, вдруг накатывало ощущение, похожее на ту тоску и щемящую боль, которую он чувствовал, когда мечтал о Му Гёме в одиночестве, когда тот даже не знал о его существовании. В такие моменты Ха Джун немного терялся.

- Ещё не помылся?

Как раз в этот момент Му Гём вошёл в комнату, вытирая волосы полотенцем. Ха Джун, к которому тем временем немного вернулись силы, поднялся, не отвечая.

У этого чувства, похожего на самобичевание, конечно, было множество причин, но не происходило ли это ещё и от того, что он не мог полностью удовлетворить Му Гёма? И сегодня его дразнили за то, что он не смог как следует выполнить то, чего хотел Му Гём.

Даже в пределах того, что знал Ха Джун, женщины, с которыми встречался Му Гём, были красивыми и сексуальными. Люди уверенные в себе и зрелые, которые хорошо знали свои достоинства, встречали людей с непринуждённой улыбкой и получали высокие оценки в своей области. Похожие на Му Гёма. Наверное, и в постели они были такими же.

По сравнению с такими людьми он сам был действительно неумелым и пресным во всём. Хоть он и не знал наверняка, но в сексе, вероятно, тоже был таким же. Для Му Гёма секс с Ха Джуном был лишь запасным вариантом для удовлетворения сексуальных потребностей, избегая скандалов, так что по сравнению с тем, что у него было раньше, это могло быть скучным и неинтересным.

Если бы знал, что так получится, стоило бы попробовать и встречаться с кем-то, и заниматься сексом, и хоть как-то стараться не отставать от других, даже если не очень хотелось. Тогда и ночи с Му Гёмом мог бы проводить более умело. Вот почему люди говорят, что нужно попробовать всё, что делают другие.

Ха Джун, желая восполнить слегка пошатнувшуюся уверенность в себе, сел на краю кровати и позвал Му Гёма.

- Ким Му Гём.

- Да?

- Отсосать тебе?

От внезапного предложения Ха Джуна глаза Му Гёма, затенённые полотенцем, расширились, а потом он захихикал, видимо, что-то показалось ему забавным.

- Что? Оставил в покое, и рот зачесался?

- Не хочешь - не надо.

- Кто сказал, что не хочу. Я только за.

Му Гём сел рядом на кровати и щёлкнул Ха Джуна по щеке. Он предложил это, желая сделать лучше, но Му Гём почему-то был в игривом настроении.

Ха Джун спустился с кровати и встал на колени между ног Му Гёма. Между ягодиц постоянно пыталась вытечь сперма Му Гёма, поэтому он подпёр лодыжкой, прикрывая дырочку.

Нежно облизывая ствол языком и сжимая губы, он заглатывал член Му Гёма. Длинный и толстый член Му Гёма не просто заполнял рот, а когда глотал целиком, каждый раз упирался в горло, поначалу даже тошнило, но теперь появилась сноровка, и он мог полностью поместить его в рот.

Раскрывая и сжимая горло, стимулировал головку, поворачивая голову влево-вправо, повторял движения вверх-вниз, посасывая член. Когда головка тёрлась о нёбо и слизистую горла, Ха Джун тоже чувствовал странно поднимающееся лёгкое наслаждение и постепенно усиливал нажим кончиков пальцев, лежащих на бедре Му Гёма.

- Хуу…

Сверху раздался довольный вздох. Это было доказательством того, что Ха Джун всё делает правильно. Рука Му Гёма погладила голову Ха Джуна.

- Теперь действительно хорошо получается. У меня, видимо, есть талант обучать. Может, и я после завершения карьеры стану тренером?

Му Гём, который поначалу ругал, что и целоваться, и отсасывать не умеет, теперь хвалил. Сердце Ха Джуна стало пушистым, как молочная пена, и тёмные чувства, которые он испытывал немного раньше наедине с собой, тоже отступили и размылись.

Потом и сверху сможет делать лучше. С хорошим настроением ещё усерднее двигал головой, когда откуда-то послышался слабый жужжащий звук вибрации.

Му Гём, оглядываясь по сторонам, взял телефон, лежавший у изголовья кровати, посмотрел на экран, словно раздумывая, отвечать или нет, а затем поднёс его к уху.

- А, хён.

Боясь помешать разговору, Ха Джун выпустил член изо рта. Му Гём мельком глянул вниз и потянул Ха Джуна за затылок. Поняв, что хочет сказать Му Гём, Ха Джун снова глубоко взял член в рот и продолжил сосать.

- Сейчас? Я занят.

Му Гём ответил с раздражением. Хоть содержание беседы не мог разобрать, но до Ха Джуна слабо доносился голос собеседника. Не зная подробностей, он понимал по тону, что тот о чём-то просит.

- Ну, не знаю. Должно быть что-то интересное.

Му Гём, словно одобряя, нежно царапал и гладил голову Ха Джуна длинными пальцами, как расчёской. Когда Ха Джун потёр влажным языком место соединения головки и основания, голос говорящего по телефону Му Гёма слегка протянулся и стал томным.

- Ах... помню. Мм... в прошлый раз коротко поздоровались.

Этот голос вдруг показался сексуальным, и Ха Джун на мгновение остановился, а потом медленно стал двигать головой. Собеседник что-то долго говорил. Невольно навострив уши, но не расслышал, о чём речь.

- ...Понял. Завтра всё равно выходной.

Му Гём попрощался и повесил трубку. Рука, отложившая мобильник в сторону, снова поднялась к голове Ха Джуна и, поглаживая, он сказал:

- Дела появились, придётся уйти.

Сказав так, протянул руку, чтобы поднять Ха Джуна. Ха Джун вынул то, что держал во рту. Нахмурившись, недовольным тоном он произнёс:

- Хочу до конца довести.

На эти слова Му Гём слегка расширил глаза, а потом опять что-то показалось ему забавным - рассмеялся с неловким выражением лица. Му Гём часто так реагировал во время секса, но, честно говоря, Ха Джун до сих пор не понимал, почему он так делает.

- Вот это да, тренер Ли Ха Джун.

- ...Это ещё что за слова?

- Имею в виду - добросовестный.

Ха Джун снова взял член Му Гёма в рот. Сильнее втянул щёки и быстрее задвигал головой вперёд-назад. Долго так сосал, и заметил, как низ живота Му Гёма слегка дрогнул. Это была его физиологическая реакция или привычка, которая проявлялась при приближении оргазма во время минета.

- Ах.

Глухой низкий стон. От одного только этого голоса, пропитанного жаром, который можно было услышать только во время секса, сердце Ха Джуна забилось сильнее, и он зажмурился. Большая ладонь легко сжала голову Ха Джуна.

Му Гём, сидевший на кровати, поднялся. От того, что он резко встал, член стал выскальзывать изо рта, и Ха Джун торопливо потянулся за ним, поднимаясь на колени, когда член глубоко протолкнулся внутрь.

- Хмпф.

Из губ Ха Джуна вырвался звук, смешанный из дыхания и стона.

- Хаа, я буду двигаться, так что держи во рту.

Ха Джун слегка кивнул. Когда сосал сам, то уже мог применять кое-какую технику, но когда Му Гём засовывал в рот и двигался - это было другое дело. Трудно было сразу следовать за темпом сжатия и расслабления горла или контролировать дыхание, оставалось только сосредоточиться на том, чтобы сжимать член до тех пор, пока Му Гём не кончит.

Поэтому Ха Джуну казалось, что когда он сосёт сам, должно быть приятнее, но Му Гёму почему-то нравилось иногда, как сейчас, засунуть в рот и самому двигать бёдрами. Пока он напрягал щёки, чтобы не ослабить силу сжатия губ, член Му Гёма скользил от губ через весь рот до самого горла.

- Мп... у, хуп, м.

Не то чтобы это не нравилось. Когда неровный ствол тёрся о слизистую по бокам рта и языка, а головка скребла нёбо, входила и повторяла скольжение до горла, каждый раз странное наслаждение, словно щекотка, отдающееся в ушах, затуманивало сознание. Но всё же дышать было пока немного неудобно.

В какой-то момент, когда заглушённые стоны и влажные звуки от члена, входящего между губ, становились всё громче, член Му Гёма дёрнулся во рту Ха Джуна. Поняв, что наступил момент семяизвержения, приготовился проглотить, но член Му Гёма выскользнул наружу.

Из-за этого сперма, которая должна была излиться в рот, потекла по губам, опухшим больше обычного от долгого трения. Му Гём, держа толстый член, изливающий сперму, потёр им по лицу Ха Джуна, и мутная белая жидкость попала на щёки и уголки рта. Ха Джун закрыл глаза и позволил ему вволю измазать свое лицо спермой.

Кончающий Му Гём долго тёрся членом о лицо Ха Джуна, наконец достиг финала - коротко вздохнул и отпустил руку, державшую член. Затем подсунул руки под мышки Ха Джуна, который всё ещё сидел на полу, обнял и поставил на ноги. Аккуратно уложил Ха Джуна по диагонали на кровать, окинул взглядом его тело, а потом снова хихикнул, будто что-то показалось забавным.

- И сверху, и снизу течёт - это шедевр.

На этот раз даже лицо до сих пор невозмутимого Ха Джуна сразу покраснело. Когда он вытер тыльной стороной ладони сперму с лица и резко встал, ноги, долго стоявшие на коленях, подкосились.

- Пойду мыться.

- Красиво выглядит, а ты злишься.

Оставив позади Му Гёма с его противными шуточками, Ха Джун зашёл в ванную, где всегда мылся.

Несмотря на то что он часто ей пользовался, ванная по-прежнему оставалась похожей на отель - никаких признаков жизни, разве что количество банных принадлежностей понемногу убывало при каждом посещении. Он открыл воду и встал под неё.

Шшшш.

Со звуком, похожим на дождь, тонкие струи с сильным напором падали на голову Ха Джуна. Подставляясь под воду, он почистил зубы, открыл рот, набрал воды и несколько раз прополоскал. Намылил руки и смыл сперму с лица, помыл голову. Выдавил гель для душа и помыл тело.

Взяв в руки висевшую лейку душа, он оттёр телесные жидкости с ног и ягодиц, поставил одну ногу на край ванны и медленно засунул пальцы между ягодиц.

В первые пару раз было нормально, и он не знал, но потом, когда без всяких причин заболел живот и он усердно думал о причинах, понял, что живот болит именно в те дни, когда занимался сексом с Му Гёмом. Оказалось, что такое может быть, если кончать внутрь, поэтому с тех пор при мытье обязательно промывал и внутри.

Осторожно выскребая сперму пальцами, выпрямился, и вдруг что-то мягкое и маленькое, как комок, поднялось к груди. Сердце, которое ещё недавно стало тёплым, как подогретое молоко, от похвалы Му Гёма, теперь забурлило, как перегретая кастрюля, готовая выкипеть. Ха Джун поспешно поднял лейку душа к лицу.

«Что, чёрт возьми, с ним творится в последнее время?»

Ха Джун долго стоял под струями воды.

Помывшись, он вышел из ванной в халате. В том самом халате, который купил Му Гём и который он принял, подумав, что на мгновение они стали похожи на парочку. Му Гём, похоже, собирался в гардеробной - оттуда чувствовалось движение. Ха Джун тоже оделся, взял телефон и сумку, затем сел на стул у письменного стола и стал ждать, пока Му Гём закончит сборы.

Взгляд Ха Джуна рассеянно упал на стол, он провёл ладонью по гладкой деревянной поверхности, а затем медленно наклонился и положил на неё голову, как делал в школьные годы, когда хотел поспать. Видимо, потому что давно не занимались этим или из-за интенсивности, сегодня он чувствовал себя особенно уставшим.

Тук-тук-тук.

Но вскоре послышался стук в дверь, и Ха Джун быстро поднялся.

- Если устал, поспи здесь.

Му Гём, причесавшийся и одетый, стоял в дверях и говорил это. Ха Джун покачал головой и встал со стула.

- Нет. Что я буду делать один в пустом доме? Тоже поеду.

- Тогда быстрее выходи.

Му Гём позвал его жестом, и Ха Джун, закинув сумку на плечо, последовал за ним. Молча спустились на лифте, дошли до парковки и сели в машину - всё это время Ха Джун молчал.

Сначала Му Гём давал ему кредитную карту, говоря ехать на такси, но в последнее время почти всегда подвозил домой на машине. Из-за мамы часто так делать нельзя было, но ночевать Ха Джун оставался уже несколько раз. В последнее время, как ни посмотри, совершенно нет поводов расстраиваться, так почему же он постоянно чувствует такую тоску? Ха Джун всё больше не нравился сам себе.

- Куда едешь?

Поэтому, когда такой вопрос сорвался с его губ, он сам смутился. Как тренер он не собирался вмешиваться в личную жизнь спортсмена Му Гёма, за исключением тех моментов, когда они занимались сексом. Однако, к счастью, Му Гём ответил без особых признаков недовольства.

- Младший брат представителя агентства занимается бизнесом. Сегодня вечеринка по случаю открытия отеля, попросил прийти.

- Так внезапно?

- Давно говорил, а я забыл.

Слушая равнодушный ответ и кивая головой, Ха Джуну, честно говоря, было любопытно совсем по другому поводу.

Кто тот человек, о котором Му Гём сказал, что всё ещё помнит, с кем в прошлый раз лишь поздоровался? Женщина ли это? И если так, то едет ли он туда из-за этой женщины? Хочет ли он встретиться с ней настолько, что прервал минет, и как только закончился секс с ним, сразу привёл себя в порядок, чтобы поехать туда - вот что его интересовало.

Но какое он имел право интересоваться этим, и даже если интересовался, как мог спросить об этом?

Расстояние от дома Му Гёма до дома Ха Джуна на карте не такое уж близкое, но всегда казалось удивительно коротким. Машина Му Гёма остановилась возле жилого комплекса, где он обычно высаживал его. Выходя, Ха Джун ни к месту поучал:

- Не гуляй допоздна, раз отдыхаешь. И не перебирай с выпивкой.

- Интересно, слышал ли наш тренер про Ким Му Гёма и его самоконтроль.

Му Гём, небрежно откинувшись на руль, ответил с расслабленной улыбкой. Ещё бы он не слышал. В личной жизни у Му Гёма было немало поводов для нравоучений, но как спортсмен он славился железной самодисциплиной.

Удивительное дело. Когда Ха Джун впервые встретил Му Гёма, тот втайне от взрослых курил, а теперь оказалось, что Му Гём вообще не притрагивается к сигаретам, зато сам Ха Джун стал тем, кто время от времени покуривает. Когда он получил травму и решил уйти из спорта, в момент крайнего душевного смятения, впервые взяв сигарету в рот, он вспомнил именно того шестнадцатилетнего Му Гёма.

Эта перемена ролей казалась забавной, и то, как много времени прошло, ощущалось так остро, что невольно появилась слабая улыбка.

- Спасибо, что подвёз. Удачи.

Коротко попрощавшись, он закрыл дверцу машины. Ха Джун немного проводил взглядом уезжающую машину Му Гёма, а затем поспешно отвернулся.

В душе ему всегда хотелось смотреть, пока его машина не скроется из виду, но он волновался, что Му Гём увидит его в зеркале заднего вида и подумает, что он слишком навязчив.

«Выкурю одну и пойду домой.»

Ха Джун достал из кармана сигарету и закурил. Маленький красный огонёк мерцал, догорая, а тонкий белый дым растворялся в ночном небе.

…Любой огонь рано или поздно гаснет.

Когда начинал заниматься футболом, уже то, что говорили о его таланте, казалось удивительным и невероятным. Когда его выбрали как перспективного игрока и дали стипендию, он удивился заново, как тогда, когда впервые услышал о своём таланте. Однако к тому времени, когда его призвали в молодёжную сборную, похвалы о таланте или университетские стипендии уже не казались удивительными.

Когда впервые попал в национальную сборную, руки дрожали так, что не мог даже завязать шнурки, но позже привык к самим вызовам и хотел по-настоящему поиграть в матче, хотя бы запасным. Когда стал выходить на поле в качестве запасного, захотелось стать основным игроком.

В старших классах однажды он сам себе показался смешным и вскользь сказал товарищу по команде, что, видимо, у него больше амбиций, чем он думал. Тогда друг, чей шкафчик был рядом с Ха Джуном, засмеялся и ответил: «Как можно заниматься спортом без таких амбиций?»

Бросив спортивную карьеру, и то, и другое - всё стало прошлым.

Но почему-то в последнее время Ха Джун иногда вспоминал те времена.

Отель, принадлежавший знакомому Му Гёма, открылся в удачное время. Летом, после сезона дождей, люди бродили в поисках острых и приятных впечатлений. Вечеринка на модно оформленной крыше была в самом разгаре. VIP-гости наслаждались безлимитными коктейлями, вином и пивом, которые предоставлял отель, растворяясь в разгорячённой атмосфере вечеринки.

Му Гём с расслабленным видом наблюдал за тем, как пьяные люди лезли в открытый бассейн и плескались в воде, медленно потягивая коктейли. Уже несколько человек крутились рядом с Му Гёмом, но у него была цель, поэтому он умеренно их отваживал.

- Ким Му Гём-щи?

Пока он сидел в кресле, наслаждаясь ночным видом и прохладным воздухом крыши, кто-то позвал Му Гёма. Он намеренно сразу не откликнулся и ждал, когда этот голос позовёт его ещё раз.

- Му Гём-щи.

Му Гём повернул голову, держа в руке бокал. Затем сказал «А», делая вид, что только сейчас увидел собеседника, и поднялся. Там стояла соблазнительная женщина в сверкающем чёрном мини-платье.

- Ю Ши Ын-щи, давно не виделись.

- И я так думаю. Слышала, что вы, возможно, придёте сегодня, и вы действительно здесь.

Она была моделью, с которой он только поздоровался мимоходом на какой-то деловой встрече. Внешность была вполне в его вкусе, и он помнил, как они обменялись многозначительными взглядами, даже просто здороваясь.

Человеческая природа такова, что незавершённые миссии западают в душу больше, чем достигнутые цели. Он пока не собирался нарушать «временное» решение не заниматься разовым сексом с женщинами, но хотел ещё раз выяснить намерения другой стороны.

Официант ходил вокруг, подавая различные коктейли, и Му Гём взял с подноса стеклянный бокал с голубым напитком и протянул Ши Ын.

- Присаживайтесь.

На предложение Му Гёма Ши Ын с улыбкой села напротив. Ненавязчивый летний ночной ветерок трепал их волосы.

Примерно через 20 минут Му Гём стоял один на пустой лестнице, испытывая некоторое замешательство.

Ю Ши Ын была приятной женщиной, как он и ожидал. С ней легко было общаться, и всё было идеально: сексуальное лицо, высокая стройная фигура, элегантное облегающее платье, которое прекрасно подчёркивало её достоинства. Однако Му Гём почему-то не мог сосредоточиться на разговоре. Время, которое раньше он бы с удовольствием провёл, изучая собеседницу и размышляя, как добиться цели, показалось ему скучным.

Он понимал, что проблема была в нём самом, а не в Ю Ши Ын. Однако причину понять не мог, поэтому под предлогом срочного звонка вышел через запасной выход.

Нет, не то чтобы он совсем не догадывался.

Му Гём нахмурился, словно пытаясь стереть из памяти образ одного человека, который всплывал в голове с самого начала, и провёл рукой по лицу.

Раньше Му Гём наслаждался процессом взаимной оценки перед переходом к основной игре. Обменивался пасами, проверяя совпадение намерений, а потом, когда всё идеально сходилось - финальный удар. В этом и заключалось удовольствие от встреч с женщинами, но теперь появился человек, который принимал все его желания, минуя весь этот процесс.

- ...Плохие привычки завёл.

Му Гём с самоупрёком пробормотал это и отстранился от стены, на которую опирался. Конечно, даже без этой причины в жизни бывает так, что привычные удовольствия приедаются. Тем не менее, он был слегка недоволен тем, что попытка сменить обстановку провалилась, и, ворча про себя, спустился по лестнице.

Под крышей, где проходила вечеринка у бассейна, в лаундж-баре на верхнем этаже шла ещё одна вечеринка. В отличие от относительно тихой крыши, Му Гёма встретило помещение, наполненное музыкой, танцами и голосами. Му Гём, которому надоели коктейли, взял бутылку пива и пробрался сквозь толпу наверх.

Люди косились на Му Гёма, голова которого возвышалась над толпой, но он не обращал внимания. Поскольку танцевать ему не хотелось, он собирался осмотреться в поисках чего-нибудь подходящего для развлечения.

- Му Гём-а!

Тут кто-то хлопнул Му Гёма по плечу. Обернувшись, он увидел владельца отеля, который сегодня его и пригласил.

- Пришёл? Раз пришёл, так дай знать. Когда приехал?

- Был наверху, только спустился.

- А Ю Ши Ын? Кажется, она на крыше.

- До сих пор там.

Тот удивлённо посмотрел на него.

- Не сложилось?

- Настроения не было, попросил немного подождать и спустился. Отдохну и поднимусь.

- Присмотрись. Даже если не Ю Ши Ын, сегодня улов будет хороший.

Тут что-то привлекло внимание Му Гёма. Он кивнул в ту сторону и спросил:

- Игра?

- А, там призы разыгрывают. Тоже хочешь поучаствовать?

В одном углу бара была организована игра в дартс. По всей видимости, это был ивент на открытии вечеринки с розыгрышем призов. Му Гём, который любил игры и пари, пробежал глазами по списку призов. Первым призом была брендовая сумка стоимостью около десяти миллионов вон, а ниже были перечислены предметы, похожие на спонсорские подарки. Му Гём усмехнулся.

- Призы слишком скудные.

- Парень, для игры в дартс и таких призов достаточно. Кроме этого есть ещё много ивентов с призами, так что надо в меру.

Глаза Му Гёма, равнодушно пробегавшие по списку, вдруг остановились.

- Это тоже приз?

Владелец отеля проследил за указывающим пальцем Му Гёма, опустил взгляд и, улыбнувшись, кивнул.

- Наверное, удивляешься, что за игрушка среди призов клубной вечеринки? В последнее время это такой дефицит, что даже за двойную цену не достать. Как его там, один из участников айдол-группы украсил этой игрушкой свою кровать в реалити-шоу, и это попало в эфир. Говорят, это даже не была скрытая реклама, а стало хитом. Но их все делают вручную, поэтому производство не успевает за спросом. Нам повезло кое-как раздобыть несколько штук и выставить как приз.

Это была популярная в последнее время продолговатая игрушка-кот, которую называли "другом для сна". Му Гём узнал об этой игрушке из-за Ха Джуна.

Он слышал, как тот говорил с Джон Гю, что его младшая сестра хотела эту игрушку-кота, и он хотел её купить, но сколько ни искал, нигде не продают. Джон Гю тоже хотел купить в подарок ребёнку, и они вместе причитали, когда же будет новое поступление.

Тогда он только фыркнул, думая, что за хрень - два взрослых мужика ноют из-за какой-то детской игрушки, но раз уж она попалась на глаза, это было кстати. Дартс он и так любил, да и денег тратить не надо, так почему бы и нет.

- Я тоже поучаствую.

- А, правда? Эй, если ты сыграешь - будет здорово.

Как только Му Гём заявил о намерении участвовать, тихий уголок с дартсом вдруг загудел. Когда ведущий объявил: "Звезда футбола Ким Му Гём участвует в игре в дартс!", люди стали собираться посмотреть.

Му Гём залпом допил оставшееся пиво и взял дротики. В дартсе он был уверен. В раздевалке "Гринфорда" была доска для дартса, так что они то и дело устраивали всякие дурацкие пари и кидали дротики. Как-то он даже вырезал фотографию журналиста, который писал про него гадкие статьи, и дня три держал её приклеенной к мишени для тренировки.

Когда спортсмены с сильным духом соперничества затевают пари, это нередко перерастает в битву самолюбий. Однажды во время обычной игры в дартс у него возникла мелкая стычка с капитаном, и атмосфера была напряженной около недели. Таблоиды раздули это под заголовками вроде "Борьба за трон в раздевалке Гринфорда", представив так, будто происходил какой-то серьёзный политический конфликт.

Длинная крепкая рука, выглядывавшая из-под рукава рубашки, слегка отклонилась назад, а затем резко вытянулась вперёд. Без колебаний брошенный дротик воткнулся в тройное кольцо прямо под отметкой 20 очков. Люди коротко воскликнули: "Вау!"

Как и положено для азартного дартса, разметку сделали просто пиздецки. Специально сделали области более плотными, чтобы точность попадания настолько же упала. Зато, в отличие от обычной доски для дартса, если умудриться попасть в узкую область, можно было получить высокие очки, которые обычно не набрать. Му Гём спокойно и последовательно целился в углы тройного кольца с высокими очками.

Обычно при таком количестве зрителей можно было бы немного занервничать, Му Гём расслабленно размахивал длинной рукой.

Тук, тук.

Люди гудели и ликовали, глядя, как дротики втыкаются в намеченные места, словно иголки в игольницу. Слышались и возгласы: "Ким Му Гём крутой!"

- Да, игрок Ким Му Гём! Пока что на первом месте. Ах, это же максимальный счёт, который можно набрать! Если никто не превзойдёт его за отведённое время, он так и победит, а если появится игрок с таким же результатом - начнётся финал.

Услышав голос ведущего, Му Гём встряхнул запястьем и ухмыльнулся. Сумка, которая была главным призом, ему не нужна. До окончания дартс-турнира оставалось некоторое время, и Му Гём взял ещё одну бутылку пива и стал ждать, когда определятся финальные места, слушая музыку.

Он планировал предложить обменяться призами тому, кто получит игрушку - приз за четвёртое место. Отнести домой, аккуратно поставить, а послезавтра на тренировке передать Ли Ха Джуну - и дело с концом.

* * *

♪♬♩

Ха Джун, который крепко спал, вдруг открыл глаза от звука телефонного звонка, доносившегося издалека.

Моргая в полудрёме, Ха Джун постепенно осознал, что звонок не плод воображения или сна, а реально исходит от его телефона. Нахмурившись, он сначала проверил часы у изголовья. Три утра.

«Что-то случилось с командой? Розыгрыш? Или какой ненормальный звонит в три утра?»

Размышляя обо всём подряд, Ха Джун взял мобильный в руки и, как только увидел, кто звонит, тут же проснулся окончательно и поспешно ответил.

- Ким Му Гём?

[А, Ли Ха Джун.]

Голос Ким Му Гёма звучал совершенно не подходяще для трёх утра - без малейшего намёка на сонливость.

«Всё ещё где-то гуляет?»

Ха Джун потёр плохо открывающиеся заспанные глаза и спросил.

- Что случилось, в такое время?

[Ли Ха Джун, выйди на минутку.]

- ...Что?

[Я у вас перед домом. Выйди ненадолго. Это не займёт много времени.]

Ха Джун не смог сразу ответить и растерянно моргал, сидя в темноте.

Но вскоре он вспомнил закономерность того, когда Му Гём говорил "это не займёт много времени". Му Гём обычно произносил эти слова, когда попадал в неловкую ситуацию и хотел заняться сексом. Так было, когда он впервые предложил сделать это в машине, и хотя не каждый раз, но и потом он часто этими словами уговаривал его на секс или минет.

«Разве он не пошёл встречаться с девушкой?.. Или там ничего не вышло?.. Нет, может, и не вышло, но он же несколько раз трахался перед уходом, а теперь опять?..»

[Почему не отвечаешь?]

- А, извини. Понял. Подожди немного. Сейчас выйду.

Ха Джун быстро поднялся, кое-как переоделся и открыл дверь комнаты. Стараясь не производить ни звука шагов, ни даже дыхания, он на цыпочках пересёк гостиную. Время, когда вся семья спала. Из комнаты Ха Гёна доносилось тихое посапывание.

Ха Джун бесшумно открыл и закрыл входную дверь, чувствуя себя вором, и всю дорогу вниз в лифте почему-то нервничал.

Ким Му Гём, явившийся к нему в три утра. Он не знал, в чём дело, но это было слишком внезапно, слишком странно, и поэтому казалось, что его ждёт какая-то неловкая ситуация, что бы это ни было.

Лифт опустил Ха Джуна на первый этаж, не дав ему времени справиться с тревогой, и Ха Джун вышел из подъезда многоквартирного дома, который был открыт круглосуточно без всяких автоматических замков.

Несмотря на ночь, было душно. Неприятно было ощущать, как горячая влажность, похожая на тревогу, обволакивает кожу, и он провёл рукой по лицу.

В старом жилом комплексе вместо современных светодиодных ламп до сих пор использовались старомодные оранжево-красные лампы накаливания в качестве уличных фонарей. Идя по тротуару, окутанному сумрачными тенями, он увидел профиль крупного мужчины, сидящего на ближайшей скамейке с руками в карманах.

Ха Джун от удивления остановился. Хотя тот и сказал "перед домом", он думал, что будет ждать перед комплексом или в машине, а не подойдёт прямо к зданию, где он живёт. Почему-то он не смог сразу позвать его и остановился под тенью чёрного дерева, наблюдая за ним.

«Зачем вообще он пришёл в такое время?»

Судя по выражению лица, он не выглядел особо расстроенным или возбуждённым, как обычно бывает после матча. При этом длинные ноги, небрежно вытянутые перед скамейкой, и черты лица в тени под фонарём - они расстались всего несколько часов назад, он по-прежнему выглядел потрясающе.

- Ким Му Гём.

Подойдя на несколько шагов ближе и окликнув его по имени, Ха Джун увидел, как Му Гём повернул голову, посмотрел на него и встал. Мужчина ростом больше 190 сантиметров, стоящий посреди ночи под уличным фонарём - со стороны это выглядело определённо угрожающе.

Приближаясь к нему, Ха Джун постепенно нахмурился. Как только они встали лицом к лицу, тут же полились нравоучения.

- Зачем ты столько выпил?

- Да не так уж много.

Му Гём хихикал, явно чем-то довольный.

- Как это не много? От тебя прёт алкоголем. Нельзя так напиваться только потому, что первая половина сезона закончилась.

- Я немного выпил.

- Где машина?

- У въезда в комплекс.

- ...Ты же не ехал за рулём?

- Вызвал водителя. Он ждёт.

Му Гём смотрел на Ха Джуна сверху вниз с лёгкой улыбкой на лице.

«Что он собирался сказать, приехав сюда пьяным в такое время?»

В итоге Ха Джуну ничего не оставалось, как прекратить ворчать и выжидательно смотреть на него.

- Я пришёл, потому что хотел тебе кое-что дать.

Но слова, вылетевшие из уст Му Гёма, были совершенно не те, что ожидал Ха Джун. Он даже не понял смысла и только смотрел на Му Гёма.

«Дать?»

- На.

И тут он поднял с скамейки какой-то свёрток и протянул ему. Это была подарочная коробка, обёрнутая в упаковочную бумагу и перевязанная лентой. Понять происходящее становилось всё труднее. Хотя он и взял подарок, но не знал, что делать дальше, и просто тупо стоял, пока Му Гём не нахмурился и не поторопил его.

- Что стоишь? Разворачивай.

- А? Угу.

Покосившись на Му Гёма, он развязал красную ленточку, и упаковка легко снялась. Когда Ха Джун открыл крышку коробки, его глаза расширились. Увидев содержимое коробки, он удивлённо посмотрел на Му Гёма. Ха Джун, который попеременно смотрел то на Му Гёма, то на подарок, пока не заговорил первым:

- Это... мне?

- Да.

- А где ты её взял? Сейчас её нигде не продают, её трудно достать.

- Разве есть что-то, чего Ким Му Гём не может достать?

Му Гём хмыкнул в ответ. В коробке лежала игрушечная кошка, которую из-за взрывной популярности и дефицита невозможно было найти ни в одном интернет-магазине или обычном магазине.

Мин Гён так хотела её, и Ха Джун хотел подарить её сестре, но сколько ни искал - не мог найти, и когда будет новое поступление неизвестно. У Джон Гю, который растил ребёнка, была такая же ситуация, так что недавно они вдвоём ворчали, обсуждая эту игрушку. Ха Джун вспомнил, что тогда рядом был Му Гём.

«Неужели он слышал тот разговор? Говорил, что идёт на вечеринку в отель, а игрушку где и как умудрился достать посреди ночи?»

Всевозможные вопросы запутались в голове, и Ха Джун не знал, как реагировать, поэтому стоял, мямля. Казалось, нужно сказать спасибо, но ситуация была не совсем понятна, так что даже такие простые слова благодарности не давались легко. Хотя за всю жизнь он ни разу не слышал, что ему не хватает вежливости или учтивости.

- Не нужно?

Когда Ха Джун ничего не сказал, Му Гём нахмурился и спросил. Ха Джун поспешно покачал головой.

- Нет! Нет. Я очень хотел это. Просто... немного удивился…

Ха Джун потёр губы друг о друга и с опозданием поблагодарил.

- Спасибо.

На эти слова Му Гём широко улыбнулся, обнажив зубы. Это было то выражение лица, которое он показывал изредка - не когда дразнил и не когда язвил, а когда смеялся без всяких задних мыслей. Лицо, которое делало его похожим на подростка, которое Ха Джун очень любил, но не мог видеть так часто.

Душа, которая ещё по дороге домой была грязной и беспорядочной, словно покрытая накипью или сажей, снова стала как белое пушистое облако. Для Ха Джуна Ким Му Гём был ни кем иным, как обладателем сверхспособностей. Обладающим способностью по двенадцать раз на дню поднимать и опускать его настроение. Атмосфера смягчилась, и Ха Джуну показалось, что сможет спросить то, о чём раньше не мог спросить.

- Говорил, что идёшь на вечеринку в отель, не пошёл?

- Пошёл.

- Было весело?

- Нереально скучно было. Лучше бы с тобой время провёл.

От этих слов лицо невольно покраснело и перехватило горло. Голос сам собой стал тише.

- А казалось, что там должен был кто-то с кем ты хотел встретиться.

- А.

Тогда Му Гём нахмурился и провёл рукой по волосам. Словно в затруднении положил руку на затылок, отвёл взгляд в сторону и проворчал.

- А... забыл. А ведь просил подождать.

- …

- Ладно. Сколько она там ждала-то. Всё равно больше не увидимся, ну и получу по шее - не страшно.

- Что поделать. Видимо, не сложилось.

Не зная, что сказать мужчине, который в отчаянии бормотал себе под нос, Ха Джун как-то вяло поддакивал, но тут Му Гём искоса поднял опущенную голову и уставился на Ха Джуна. Недоумевая, почему тот вдруг на него так смотрит, Ха Джун сомкнул губы и опустил глаза, но тут же нахмурился.

- Ай, блин!

Хлоп.

Ха Джун почувствовал острую боль и ударил ладонью по своей руке. Стоя долго на улице летней ночью, он стал добычей комаров. Тогда Му Гём, который смотрел на Ха Джуна прищуренными глазами, фыркнул и выпрямил голову.

- Заходи. Пока ещё больше не покусали.

- ...Правда только чтобы это отдать приехал?

- Говорю же, да.

Му Гём сказал это и нетерпеливо махнул рукой, подгоняя его внутрь. Однако Ха Джун не мог сдвинуться с места.

«Что-то было не так. Правда без всяких других дел, только чтобы отдать игрушку, в три утра Ким Му Гём приехал к дому?»

Медливший Ха Джун сжал руки на коробке и еле выдавил из себя:

- Ким Му Гём, я могу быстренько…

- Что? Что можешь?

«Что значит "что"? Неужели это тоже надо объяснять?»

Голос Ха Джуна стал ещё тише.

- Что угодно…

На эти слова Му Гём, будто действительно не понимая, слегка нахмурившись тупо уставился на Ха Джуна, а потом, видимо поздно поняв смысл сказанного, коротко выдохнул: "А".

«Не разберёшь, правда ли не понял или снова дразнит.»

Ха Джун просто стоял с красным лицом. Вскоре Му Гём начал хихикать.

- Наш тренер вечно слишком озабоченный, просто кошмар.

- Кто!..

- Мало тебе того, что было раньше?

- Эй, это уж слишком! Если у тебя есть совесть, как ты можешь так говорить?

От обиды лицо покраснело, и голос снова стал громче.

«Кто тут каждый раз по несколько часов так измывается над человеком, что тот встать потом не может, а говорит, что я озабоченный?»

В адрес такого Ха Джуна Му Гём продолжил намеренно успокаивающим тоном:

- Сейчас нельзя, Ли Ха Джун.

- …

- Слишком поздно. Сейчас время спать. У тебя же выносливости меньше, чем у меня.

«С каких пор он стал такие соображения принимать во внимание?..»

От абсурдной и поразительной заботы Ха Джун только приоткрыл рот и не смог ничего ответить. Тогда большая рука Му Гёма приблизилась к лицу и аккуратно, не причиняя боли, ущипнула за щеку.

- Всегда такой милый.

- …

- Я пошёл. Спокойной ночи.

Убрав руку, Му Гём действительно повернулся и пошёл.

Ха Джун совершенно не понимал, что происходит, приложил руку к щеке, которую ущипнул Му Гём, и тупо стоял, а потом сделал шаг и догнал Му Гёма. Он посмотрел сверху вниз на Ха Джуна, который не зашёл в дом, а увязался за ним, и спросил:

- Что?

- Ну, раз уж ты пришёл сюда, как-то неловко просто так отпускать. Провожу до машины.

- До машины? А сколько тут от дома до входа в комплекс?

- Всё равно.

Отрицает, но точно пьяный. Время, когда Ким Му Гём относится к нему подобным образом, наверняка ограничится только настоящим моментом, поэтому Ха Джун хотел продлить этот момент хотя бы на секунду. Было немного обидно: когда Му Гём хочет заняться сексом, доводит его до полусмерти, а сейчас, когда хочется побыть вместе подольше, всё твердит "иди домой".

- Если ты проводишь меня до машины, тогда мне придётся смотреть из машины, как ты идёшь домой один.

- …

«Не пьяный, а спятил что ли?»

От перемен в Ким Му Гёме голова уже почти болела. С чувством, которое трудно было определить хорошее оно или плохое, он захмелел, словно сам выпил, и даже горько рассмеялся. Му Гём спросил:

- Чего смеёшься?

- Внезапно подарок получил, вот и настроение хорошее.

Выведя ворчащего мужчину, он увидел, что перед комплексом действительно стояла машина Му Гёма. Водитель, которому, видимо, надоело долго ждать вышел подышать воздухом, кивнул в знак приветствия. Судя по тому, что трезвый водитель, для которого каждая минута дорога, спокойно ждал без жалоб, чаевые он получил приличные.

- Садись быстрее.

Когда он открыл дверь, чтобы посадить Му Гёма, тот упёрся и сказал:

- Ли Ха Джун, ты тоже садись.

- Не я, а ты должен садиться.

- Поехали домой вместе.

- Я сейчас не могу поехать.

- Почему?

«Спрашиваешь ”почему” ?..»

Видимо, опьянение усиливалось, потому что Му Гём нёс какую-то чушь. Глядя на него, Ха Джун забеспокоился, что даже если водитель отвезёт его домой, что будет потом. Водитель только до парковки довезёт и уедет, а нормально ли он доберётся до квартиры? Хорошо, если в машине заснёт, а если в пьяном виде растянется где-нибудь на полу парковки или в подъезде?

Ха Джун задумался. Порывшись в карманах, он с облегчением обнаружил кошелёк. Сейчас было раннее утро, так что если поторопиться и взять такси, домой можно было добраться примерно за половину обычного времени.

- Понял, поеду с тобой. Давай быстрее садись.

Ха Джун усадил Му Гёма в машину и сел рядом. Водитель объявил об отправлении.

- Отправляемся.

- Да.

Водитель, поглядывая на них двоих в зеркало заднего вида, заговорил:

- Оказывается, спортсмен Ким Му Гём много пьёт. А я думал, что спортсмены не такие.

- Обычно он так не пьёт, просто сейчас у него период отдыха.

- Да что вы, ничего страшного! Ну и что, что выпил немного. Главное, чтобы спортом хорошо занимался. А, кстати, автограф мне дал, и характер у него, оказывается, очень хороший, не то что говорят!

Ха Джун поспешно объяснил извиняющимся тоном, опасаясь сплетен, но водитель отнёсся благожелательно. Видимо, пьяный Му Гём довольно щедро отблагодарил водителя. Даже в пьяном виде ведёт себя прилично.

Как только они сели на заднее сиденье, Му Гём склонил свою здоровенную тушу и прислонил голову к плечу Ха Джуна, а затем начал засыпать, тяжело дыша с запахом алкоголя. Это было одновременно невыносимо и до глупости волнующе. Ха Джун пытался успокоиться, но это было выше его сил.

Когда они добрались до дома Му Гёма, тот уже крепко спал, и Ха Джуну с большим трудом удалось вытащить его из машины, поддерживая. Хорошо ещё, что сам был спортсменом, иначе обычному человеку, даже мужчине, было бы не под силу в одиночку тащить такого. Практически неся на себе высокого и тяжелого Му Гёма, Ха Джун кое-как добрался до двери его дома.

- Ким Му Гём, Ким Му Гём! Очнись на секунду. Где ключи?

- Мм. Что?

- Ключи от двери.

Му Гём открыл мутные глаза, посмотрел на Ха Джуна и направил руку к карману. Не дождавшись, пока Му Гём достанет ключи, Ха Джун сам вытащил его кошелёк и нашёл что-то похожее на ключ-карту, приложил к двери - и она открылась. Со стонами он затащил Му Гёма внутрь.

До спальни на втором этаже добираться было слишком тяжело. К тому же Ха Джун ни разу не был в спальне Му Гёма и не знал, можно ли ему туда заходить. Ха Джун шатаясь пересёк просторную гостиную и потащил Му Гёма к дивану, а увидев диван, практически швырнул туда Му Гёма.

- Фух…

«Вот это да, настоящая каторжная работа среди ночи.»

Глядя на Му Гёма, который сидел, откинувшись по диагонали с закрытыми глазами, Ха Джун опёрся о диван и рухнул на пол. Он тайком выбрался из дома, планируя ненадолго выйти и быстро вернуться, а в итоге дело приняло такой оборот.

Но хорошо, что пошёл с ним. Если бы он был один, водитель вряд ли доставил бы его до самого дома. Конечно, ничего  страшного не случилось бы, если бы переночевал в машине, но раз уж напился и выпал редкий выходной, пусть хорошенько отдохнёт с комфортом.

- Мм…

Видя, как Му Гём морщится от жары и ощупывает руками шею, Ха Джун со стоном поднялся и потянул его руки вверх, чтобы снять рубашку. Тут Му Гём открыл глаза и встретился с ним взглядом. «Отлично» - подумал Ха Джун и заговорил.

- Жарко? Давай разденешься.

Му Гём послушно стащил и побросал одежду. Среди ночи обнажилось его мускулистое тело. Немного поколебавшись, Ха Джун направился в ванную, которой пользовался Му Гём. Как и в спальню, он никогда туда не заходил, но сегодня была чрезвычайная ситуация.

Ванная выглядела просторнее гостевой, которой пользовался Ха Джун, и ванна была больше, но в остальном особой разницы не было. Ха Джун нашёл на полке зубную щётку, выдавил пасту и вернулся к Му Гёму. К счастью, тот всё ещё не спал.

- Если заснёшь после выпивки, не почистив зубы, изо рта будет вонять. Чисти зубы.

Му Гём только тупо смотрел на Ха Джуна, даже пальцем не шевельнув. Вздохнув, Ха Джун вложил ему в руку зубную щётку и поднёс её ко рту. Только тогда Му Гём машинально начал чистить зубы.

Кое-как оттащив его в ванную, заставил прополоскать рот, затем помыл ему руки и ноги. Недолго колебался, но в ситуации, когда нужно было возвращаться домой, у него не хватило духу ещё и душ устраивать этой пьяной туше, поэтому на этом закончил и потащил его в гостевую спальню, которую в основном использовали для секса.

Увидев кровать, Му Гём теперь уже сам, без всяких указаний Ха Джуна, лёг и глубоко вздохнул. Сидя на краю матраса в полумраке и глядя на него сверху, Ха Джун невольно улыбнулся и спросил:

- Нормально?

- Угу.

- Что случилось? Почему так много выпил?

- Все затянулось, да ещё разозлился, вот как-то так получилось…

- Затянулось? Что именно? Из-за чего злился?

Вместо ответа Му Гём потянул Ха Джуна за руку. Не успев среагировать на внезапную атаку, Ха Джун упал прямо на тело Му Гёма. Через соприкасающиеся груди передавалось его сердцебиение - более сильное и быстрое, чем обычно, из-за выпитого алкоголя.

- Мм…

Рука Му Гёма тут же проскользнула под свободную рубашку Ха Джуна и начала поглаживать спину. Из-за того, что он был пьян кончики пальцев были горячее обычного. Может, из-за прохладного воздуха в комнате или от того, что разгорячился, затаскивая Му Гёма наверх, но жар этих пальцев был приятен. Другая рука повторяла движения, поглаживая от головы до затылка.

Всего несколько часов назад он принимал в себя его член и почти умирал от оргазмов, следовавших один за другим. Последствия бурных ласк ещё не исчезли и оставались в теле. Думая о состоянии тела, стоило бы закончить ртом или руками, но сейчас Ха Джун готов был откликнуться на любое желание Му Гёма.

«Когда ещё представится такой момент? К тому же завтра выходной.»

Пьяный Му Гём легко дарил поцелуи. Когда губы, пахнущие одновременно алкоголем и зубной пастой, сомкнулись, в голове будто поднялось марево, и перед глазами всё закружилось.

Его пьяные поцелуи отличались от обычных. Вместо того чтобы сразу глубоко проникать языком, он начинал тереться губами. Не сумев вытерпеть прикосновения нежных губ, которые словно пёрышком щекотали его губы туда-сюда, Ха Джун слегка приподнял лицо и улыбнулся. Му Гём молча посмотрел на Ха Джуна, затем медленно потянул его за шею.

Ха Джун уже хотел склонить голову, но вдруг стало любопытно, и вместо того чтобы сразу поцеловать, он напряг шею, сопротивляясь, и смотрел на Му Гёма сверху. “Почему?” - с лёгким недовольством в выражении лица как бы спросил тот, и Ха Джун открыл рот:

- Ким Му Гём, ты знаешь, кто я?

- Ты же Ли Ха Джун. Наш трудолюбивый тренер.

Му Гём ответил сердито, как будто услышал глупый вопрос, и снова потянул Ха Джуна за шею. На этот раз Ха Джун послушно наклонился.

«Значит, знает. Он так сильно отличался от себя обычного, что я подумал, не принял ли он меня спьяну за кого-то другого.»

Хотя в самом начале всё и началось с поцелуя, но за время их отношений оказалось, что Му Гём скуп на поцелуи. Часами мучая его зад, он не так легко давал губы, и только когда у него было настроение или когда всё заканчивалось, изредка, словно в качестве последней благодарности, одаривал поцелуем.

В такие моменты Ха Джун, ощущавший смутную боль от бурных ласк или слишком обострившиеся, невыносимые ощущения, доверял всё тело этим губам, словно они успокаивали, орошая влажной водой.

Обычно люди, напившись, становятся более буйными, но Ким Му Гём, похоже, из тех, кто выпив становится ласковым. Но даже если это так, как тренер он не может желать, чтобы тот часто пил и напивался. Просто хотелось как можно дольше удержать внезапно подаренную удачу, как в тот первый день, когда они занимались сексом. От тонкого аромата алкоголя, исходящего от его тела, и сам пьянел.

- Мм, мм…

Пощекотав губы и страстно поцеловав один раз, Му Гём наконец вторгся внутрь рта. От прикосновения твёрдого, но мягкого языка, ощупывающего кончик языка и его основание, поглаживающего нежную слизистую то тут, то там, тело само собой задрожало, и, как ни старался сдержаться, вырывались стоны. Его поцелуи всегда были грубыми и глубокими, будто он проникал внутрь, но сейчас казалось, что он нежно ласкает его языком.

«Ещё немного, ещё чуть-чуть.»

Ха Джун, жаждущий этого редко даруемого незнакомого наслаждения, тяжело дыша, теснее прижимался к Му Гёму. Тогда Му Гём, который исследовал его рот, обхватил руками щёки Ха Джуна слегка отстранился, а затем принялся покусывать губы губами. Скорее не поцелуй, а словно кто-то ест что-то вкусное.

- Хыы... ах.

Как едят мягкое мороженое, которое тает даже от простого прикосновения губ, без необходимости кусать, - так губы Му Гёма поочерёдно захватывали в рот нижнюю и верхнюю губы Ха Джуна, а иногда обе сразу, и слегка посасывали.

«Нежно, слишком нежно...»

Когда он несколько раз так покусывал губы, возникла головокружительная иллюзия, что сам он действительно становится чем-то вроде крема, медленно тающего в его рту. Это было скорее не поцелуем, а настоящей лаской. В голове помутнело.

Это отличалось от острого наслаждения, которое каждый раз обрушивалось, как кнут, подгоняя его. Словно тёплая вода медленно затекала и скапливалась в одном месте, низ живота томно разгорался.

- Хаах, ах…

С ощущением, будто невидимый стержень, поддерживающий его, рушится от самого центра тела, Ха Джун обнял шею Му Гёма, словно цепляясь за него. Руки Му Гёма на затылке и пояснице Ха Джуна тоже напряглись.

Так мягко посасывая губы, что они готовы были растаять, в какой-то момент между приоткрытыми губами бесшумно проскользнул язык. Влажно прижимаясь, он лизал и тёр: под языком, кончик, бока, и когда Ха Джун не выдерживал этого пьянящего наслаждения и, дрожа, издавал рваные стоны, Му Гём снова успокаивающе покрывал его губы поцелуями.

Меняя положение головы, губы несколько раз смыкались, и каждый раз влажные тихие звуки проникали в сердце Ха Джуна в безмолвной комнате, как мелкий дождик.

- …

Но в один момент.

Постепенно сила рук, обнимавших талию Ха Джуна, ослабла, и ощущение губ и тепло медленно отдалились. Ха Джун, который полностью погрузился в поцелуй, почувствовал это, но на мгновение остался неподвижен, а затем медленно открыл глаза и слегка приподнялся.

Му Гём крепко закрыл глаза и спал, ровно дыша. Видимо, опьянение наконец полностью овладело его телом. Ха Джун, некоторое время пристально смотревший на его лицо, слабо улыбнулся, поднялся и слез с тела Му Гёма.

«Короткое событие закончилось. Стоило ли радоваться тому, что теперь можно быстро вернуться домой?»

Ха Джун опустился на колени рядом с кроватью и долго смотрел на профиль спящего Му Гёма. Там было красивое лицо, на которое не надоедало смотреть каждый день. Лицо, на котором ни одна деталь не была сделана небрежно. Слегка приподнятые, упрямо выглядящие густые брови, высокий и прямой нос, острый, но красиво очерченный подбородок.

И губы - ни толстые, ни тонкие, которые только что привели его в экстаз. Сейчас плотно сжатые, но когда улыбается, иногда делающие лицо наивным.

- Хорошо, что это я, а то если бы ты так себя вёл пьяным с кем-то другим, тебя бы неправильно поняли и обругали.

Ха Джун беззлобно проворчал, глядя на это лицо.

- Спасибо за игрушку.

Ха Джун снова тихим голосом поблагодарил спящего Му Гёма.

- И за поцелуй тоже.

Ха Джун снова взял игрушку, которую принёс в дом Му Гёма. Так или иначе прошло больше часа, было уже за четыре. Нужно было вернуться домой, чтобы семья не заметила.

Покинув дом Му Гёма, лицо окутала жаркая влажность, как и тогда, когда он впервые выходил из своего дома. Воздух, который раньше казался предвестником тревоги, теперь ощущался таинственным и тёплым, словно встреча из другого мира. Тёмная дорога, покрытая туманом, освещённая только уличными фонарями, действительно походила на другой мир - ни одной проезжающей машины.

И всё же, без спешки стоя в оцепенении, пропитываясь летним ночным воздухом, Ха Джун наконец поднял руку, увидев вдалеке приближающееся такси с включёнными фарами. Переход, который сигнализирует об окончании волшебного времени и отправит его обратно в реальный мир.

Сев в машину, он услышал, из включённого водителем радио, устаревшую популярную песню. Ха Джун взволнованно вздохнул и откинул голову на спинку сиденья.

Вот и сегодня он снова несколько раз за день катался на эмоциональных американских горках из-за Ким Му Гёма. Но всё же сегодня был действительно хороший финал.

- Оппа, мама сказала поесть, а потом спать.

Когда Ха Джун открыл глаза, было уже почти двенадцать. Из-за Му Гёма под утро не мог заснуть.

Раньше ему не составляло труда просыпаться рано утром, даже если никто его не будил. Если что и беспокоило, так это бессонница, но он никогда не волновался о том, что проспит, опоздания были ему чужды, и среди членов всей семьи он всегда просыпался первым. Однако в период восстановления после травмы он стал больше спать по утрам.

Мин Гён разбудила Ха Джуна в полдень, хотя говорила, что сегодня дополнительные занятия, и в школу нужно идти только во второй половине дня. Ха Джун нехотя пошевелился и сонно пробормотал:

- Угу, иду.

- А, оппа! Что это такое?

От голоса Мин Гён, который подскочил на октаву выше, Ха Джун мгновенно распахнул глаза, ещё не до конца придя в себя.

Когда он резко поднялся, Мин Гён уже отошла от кровати и держала в руках игрушечного котёнка, глядя на Ха Джуна с крайне удивлённым выражением лица. Мин Гён широко раскрыла глаза и торопливо спросила:

- Оппа купил? Сейчас эту игрушку трудно достать.

- А... да.

"Оппа с трудом достал её, потому что хотел подарить нашей Мин Гён."

"На самом деле помнишь спортсмена Ким Му Гёма, которого ты  раньше видела? Он передал её для тебя."

Такие слова должны были сразу сорваться с языка, но они лишь крутились в голове Ха Джуна. Тело и разум действовали врозь, и казалось, что ладони вспотели. Это была игрушка, которая его совершенно не интересовала, но он усердно бегал по магазинам, выясняя, где её можно купить, потому что сестра хотела её заполучить.

Раз уж повезло её достать, нужно было с радостью подарить. Изначально он специально даже не стал вынимать её из коробки и оставил как есть на столе.

- Такая милая! Оппа, она... случайно не моя?

Мин Гён мило покачивала лапками игрушки вверх-вниз, спрашивая.

"Конечно. А то, чья же ещё, если не нашей Мин Гён?"

В голове всплыл готовый ответ, словно заученная реплика, но Ха Джун не смог произнести его вслух и с затруднением посмотрел на Мин Гён. Впервые в жизни он испытывал такие чувства.

Почему? Потому что это дал ему Му Гём? Но Му Гём тоже принёс игрушку не в качестве подарка для Ха Джуна. Он достал её, потому что слышал разговор Ха Джуна с Джон Гю, историю о том, что Ха Джун хочет подарить игрушку Мин Гён.

Значит, этот котёнок с самого начала принадлежал Мин Гён. Мин Гён хотела его, и он сам везде искал эту игрушку, желая подарить ей. Даже если появилось желание оставить себе, естественно нужно было уступить. Игрушка в постели двадцатишестилетнего мужчины - это и не подходит, и выглядит отвратительно.

- ...Оппа, тебе её подарили?

Когда он не отвечал и мялся, Мин Гён сообразительно спросила. Ха Джун и на этот вопрос не смог сразу ответить. Мин Гён вяло подошла и протянула игрушку Ха Джуну, ворча:

- Наверное, так и есть. Эх, тогда сказал бы, зачем такое жалостливое лицо строишь? Боишься, что я отберу?

- Нет, Мин Гён-а. Я действительно принёс её, чтобы подарить тебе. Вот.

Наконец придя в себя, он поднялся с кровати и протянул игрушку Мин Гён, но та нахмурилась.

- Не надо. Не хочу становиться бесстыжей, которая отбирает чужие подарки.

- Да нет же. Я специально приготовил её в подарок для Мин Гён-и.

- Говорю же, не надо. Если понадобится, иногда буду приходить в комнату оппы и брать поиграть. Разве не так?

Сказав это бодро, Мин Гён собралась выйти из комнаты, но остановилась, словно что-то вспомнив:

- Иди обедать!

Слушая звук шагов, направляющихся в гостиную, Ха Джун молча смотрел вниз на игрушечного котёнка в своих руках, похожего на продолговатую подушку, и вздохнул.

Треугольные глаза с острыми уголками. Вредное выражение точь-в-точь как у того, кто подарил игрушку.

По-детски... В таком возрасте не смог уступить сестре даже такую мелочь…

- У меня есть кое-что для тебя.

Но когда всплыло лицо Му Гёма, который на рассвете разбудил спящего его, сказал эти слова и протянул коробку, Ха Джун никак не мог взять себя в руки.

...Хоть раз можно проявить жадность не по возрасту, да?

Проснулся ли Ким Му Гём? Нет ли у него похмелья? Наверное, сам справится, но…

Помнит ли он вчерашнее? Или всё забыл?

Ха Джун взял телефон и на мгновение засомневался.

Они не связывались друг с другом, кроме как для назначения встреч ради секса. Наоборот, с другими игроками он болтал о разном и отправлял сообщения для проверки состояния, но с Му Гёмом из-за какой-то неловкости было трудно общаться естественно.

Правда была и в том, что Му Гём настолько хорошо следил за собой, что не было нужды его проверять. Как тогда, когда он злился, спрашивая, почему только к нему не прикасается, так и в этом вопросе было то же самое.

Ха Джун был довольно общительным и привык к бессмысленным прикосновениям, как другие футболисты. Тогда он тоже стеснялся Му Гёма, но специально не избегал прикосновений к его телу. С другими игроками допускал ненужные контакты, а с Му Гёмом - только необходимые. Разница была только в этом.

После волшебной ночи наступил солнечный день, и мысли, от которых он старался уберечься, в конце концов пробились в самый центр головы.

Зачем он так поступил? На рассвете, зачем именно тогда?

Из-за долгосрочных отношений? Потому что в одной команде? Просто так?

<Вчера, кажется, много выпил, желудок нормально?>

Глядя на экран с набранным сообщением, Ха Джун не решался нажать кнопку отправки, в итоге сдался и, обняв игрушку, снова плюхнулся на кровать. Затем на голос Мин Гён "Оппа, быстрее!" поспешно выбежал в гостиную. Мин Гён посмотрела с беспокойством и сказала:

- Оппа, наверное, очень устал. Сегодня никак не мог проснуться.

- Извини, что заставил несколько раз звать. А где Ха Гён?

- Ушёл играть в баскетбол. Опять придёт в класс, воняя потом.

Мин Гён ворчливо переключала каналы на телевизоре. На экране появилась популярная сейчас программа о любовных советах. Знаменитые участники с серьёзными лицами слушали историю, присланную в рубрику советов.

[Обычно он точно такой же, как остальные друзья. Не относится ко мне как-то особенно хорошо, и никакого намёка на отношения тоже нет. Но стоит ему выпить, как он начинает вести себя так, будто я ему нравлюсь. На совместной поездке, когда все пили, а потом заснули, он даже поцеловал меня. Поэтому сначала я тоже стала надеяться, но на следующий день, когда протрезвел, он ничего не говорил - то ли не помнил, то ли делал вид, что не помнит. Может, он меня любит, но не говорит об этом?]

Мин Гён взяла палочками шпинат и сказала:

- Нельзя серьёзно относиться к тому, что делают в пьяном виде. Дурочка какая-то.

Ха Джун почувствовал себя так, словно получил выговор, какое-то время молча ел, а потом сказал:

- Говоришь как человек, который пробовал пить.

- Я-то не пробовала, но есть же те, кто пьёт. Сколько есть таких, кто напьётся и вдруг начинает устраивать спектакли. В нашем классе один парень тайком от учителей напился в школе, осушил целую бутылку соджу и рыдал навзрыд в коридоре.

- Рыдал навзрыд? Почему?

- Кричал, чтобы позвали кого-то из такого-то класса, иначе он умрёт. А когда протрезвел, то ли от стыда, стали друг друга игнорировать. Ржачно было.

- ...Ты точно не пила?

- А, ну конечно нет…

Тут их мать села за стол и спросила:

- Что пили?

- Эмм. Да так, ничего.

Мин Гён замялась и сосредоточилась на еде. Ха Джун какое-то время смотрел на неё, тихо вздохнул и продолжил есть палочками.

* * *

Звёздный нападающий "Гринфорда" и "Сити Сеул", звезда английской Премьер-лиги и азиатского футбола, мировая знаменитость Ким Му Гём, с утра был в плохом настроении. Само по себе употребление алкоголя сверх нормы было для Му Гёма неприятным делом. Последний раз он напился и совершил непреднамеренные поступки где-то в двадцать один год.

Когда он только стал совершеннолетним и вовсю увлекался тем, что его приглашали на всякие вечеринки и прочие мероприятия, он перебрал с выпивкой, подрался из-за какой-то ерунды, попал в новости, и Джун Сон даже звонил международным звонком и долго его отчитывал. Даже если бы не ругань от Джун Сона, он не хотел создавать проблемы и терять позиции, добравшись до самой Британии, поэтому после того случая старался не пить до состояния опьянения.

А вчера.

Му Гём залпом выпил стакан холодной воды и выругался так, чтобы никто не услышал.

- Блядство…

Проблема началась с того, что игра в дартс затянулась дольше, чем ожидалось. Му Гём думал, что легко займёт первое место, но появился соперник, который бросал дротики не хуже него.

В любом случае, он нацеливался на игрушку, так что необязательно было занимать первое место, но чёртова жажда победы всё испортила. Все собравшиеся уже знали, что Ким Му Гём участвует в игре. Хоть это и был просто турнир по дартсу для развлечения на вечеринке, но именно поэтому он никак не мог представить себя не на первом месте.

Они продолжали набирать одинаковое количество очков, и напряжение зрителей всё нарастало. Уголок с дартсом, устроенный как лёгкое развлечение для вечеринки, превратился в пылающее поле битвы. Можно было бы закончить всё простой игрой в камень-ножницы-бумага, но когда атмосфера накалилась, ведущий тоже не стал заканчивать игру и, сглатывая слюну, наблюдал за кровавой схваткой двоих. Поскольку никак не удавалось выяснить победителя, разозлившийся Му Гём, ожидая своей очереди, подряд опустошал стакан за стаканом.

Кажется, он бросил эти грёбаные дротики раз двенадцать. И наконец, когда у того парня соскользнула рука и он по ошибке воткнул дротик не в ту мишень!..

Если бы это действительно был стадион, Му Гём наверняка устроил бы голевое празднование*, посылая поцелуи зрителям. Люди ликовали, и опьянённый алкоголем и победой Му Гём угостил всех в баре по стакану виски. Какая же восторженная была реакция людей тогда!

Прим.: Празднование гола в футболе - это выражение радости и эмоций после забитого мяча. Оно может быть индивидуальным или командным, включать в себя различные жесты, прыжки, объятия, и даже заранее заготовленные номера. Некоторые футболисты посвящают голы своим близким, фанатам, или отмечают важные события, а другие предпочитают оригинальные и запоминающиеся празднования.

А потом он нашёл человека, занявшего четвёртое место в игре, обменял у него дорогую сумку за десять миллионов вон на игрушку, и после достижения всех целей от радости выпил ещё больше.

Он немного расслабился, думая о том, что успешно провёл последний матч первой половины сезона и получил короткий период отдыха. Потом напился, и…

- Ах, пиздец! Сука!

Му Гём со звоном поставил стакан на стол.

Лучше бы у него совсем отшибло память, но Му Гём помнил то, что произошло прошлой ночью. Хоть и не совсем чётко, но он отчётливо помнил, как пришёл к дому Ха Джуна и вызвал его.

Му Гём просто планировал забрать игрушку, спокойно оставить её дома на сегодня, а уже завтра на работе как ни в чём не бывало вручить её Ха Джуну, сказав, что получил от знакомого. У него не было ни малейшего намерения, правда, ни на йоту, приходить к нему на рассвете, как какой-то брошенный любовник, вызывать его и дарить эту вещь.

Он вспомнил Ха Джуна, который смотрел на него с недоумевающим выражением лица. И свои дурацкие выходки тоже.

Что такого срочного было, чтобы идти к нему домой в такое время, глупо ухмыляться от радости, отдавать это Ли Ха Джуну, говорить ему распаковать, как будто подарил что-то особенное, и ворчать, мол, не нравится что ли?

Говорил ли я ему, что он милый? Я? Начиная с того момента воспоминания становились размытыми.

Конечно, у Ли Ха Джуна есть милые черты. Но в такой ситуации, при таком поведении это были совсем не те слова, которые стоило говорить. Ему было искренне стыдно.

Что, блядь, на тебя нашло, Ким Му Гём.

Стыдно-то стыдно, а что если он ещё и неправильно поймёт?

Что если подумает, что получил какое-то особое отношение, и начнёт строить несбыточные иллюзии?

Му Гём был вполне доволен нынешними отношениями с Ха Джуном: секс-партнерство, где сочетались умеренный трепет и дистанция. И вот он собственными руками всё это угробил.

Он плюхнулся на диван. Похмелья не было, но голова болела по другой причине. Му Гём схватился за голову и согнулся, но вскоре, словно его осенила хорошая идея, поспешно потянулся к телефону.

Пока шли гудки, Му Гём кусал губы, ожидая, когда собеседник возьмёт трубку. Довольно долго никто не отвечал, и он уже готов был в бешенстве бросить телефон, когда наконец услышал голос.

[А, Му Гём-а. Вчера нормально добрался?]

- Хён. Попрошу тебя об одной услуге.

[Услуге? О какой? Говори что угодно. Реально спасибо, за то что вчера пришёл на вечеринку.]

Му Гём немного успокоился и растянулся на диване, продолжая разговор.

- Та игрушка вчера. Которую разыгрывали как приз в дартсе.

[А, да. Ты же поменял на неё главный приз? Зачем тогда так отчаянно бился не на жизнь, а на смерть?]

- Не осталось ли ещё? Можешь достать ещё одну?

[Нет.]

- Должна быть. Мне она очень нужна, так что если нет, то сделай и принеси.

[Я тоже еле одну для нашей дочки припрятал. Это не вариант.]

- Потом бесплатно на каком-нибудь мероприятии выступлю. Отдай.

Собеседник на мгновение замолчал.

«Подумаешь, одну игрушку отдать. У него денег куча, а во всём такой расчётливый и жадный.»

[Зачем тебе, что так отчаялся?]

- Неважно. Мне отдавать не надо, я скину адрес, так что как следует упакуй от моего имени и отправь курьером как подарок. Сделаешь?

[...Ты должен сдержать обещание насчёт мероприятия.]

- Когда я не сдерживал обещания? Если у Ким Му Гёма отнять принципы, больше ничего не останется.

Тот сказал, что понял, и пусть быстрее присылает адрес, после чего повесил трубку. Му Гём зашёл в интранет* для сотрудников клуба, нашёл нужный адрес и отправил его сообщением.

Прим.: Интранет - это частная компьютерная сеть, используемая внутри организации для обмена информацией и совместной работы сотрудников. По сути, это локальная сеть, построенная на тех же технологиях, что и Интернет, но доступ к ней имеют только авторизованные пользователи внутри компании.

На следующий день, прибыв на тренировочную базу, Му Гём взял себя в руки и вошёл в раздевалку. Обычно он не опаздывал на тренировки, но сегодня специально пришёл немного позже, так что когда он прибыл, все остальные игроки уже ушли.

Быстро переодевшись в пустой раздевалке, он шёл по коридору и украдкой поглядывал в окно на состояние газона. Ха Джун, как и все футболисты, уже занял своё место и разминался. Му Гём хмыкнул, откашлялся и, делая вид, что ничего не помнит и ничего особенного не было, открыл дверь и вышел.

- Ким Му Гём!

Как и ожидалось, Им Джон Гю первым окликнул его. Му Гём неспешно подошёл.

- Ты охренел?

Но от внезапного оскорбления Му Гём нахмурился и оттолкнул ладонью лицо приблизившегося Джон Гю.

- Это что за приветствие?

- Если ты не спятил, то никогда бы не сделал такого. Ты же даже на фотографии нашей Хи Ман-и смотреть не хочешь. Что это за дела? Я вчера до самого вскрытия долго думал: не террористическая ли это посылка.

Му Гём специально не отвечал и дошёл до Ха Джуна. Джон Гю следовал за ним, продолжая болтать.

- Откуда ты узнал, что Ён Су-щи хочет эту игрушку, точно в яблочко. Не думаю, что ты интересовался детскими игрушками, откуда знал? Я правда растрогался. Ты точно тот Ким Му Гём, которого я знаю?

- Недавно слышал, как ты с тренером Ли разговариваешь.

- А? Тогда Ха Джун тебе тоже?

На слова Джон Гю Ха Джун, который с самого начала таращился на них, на мгновение растерялся, пытаясь понять о чём разговор, а потом быстро закивал и поспешно улыбнулся.

- А, да.

- Ким Му Гём. Говорят, когда смерть близко, люди меняются, у тебя случайно ничего не происходит?

Хоть он и поспешно отправил подарок, чтобы выйти из ситуации, но делать доброе дело и не слышать хороших слов - Му Гём был в недоумении. Больше никогда он не окажет Им Джон Гю даже малейшей услуги размером с муравьиную лапку.

- Делаешь добро, и тебе же претензии?

- Да нет, просто от радости. Реально спасибо, господин божественный Му Гём.

- Пошёл на вечеринку к знакомому, а там эта игрушка была призом в конкурсе. Вот и взял. Ничего особенного, просто вспомнил, как вы пару дней назад об этом говорили.

Не покупал за деньги, не добывал с трудом, и тем более не дарил только тебе, Ли Ха Джун.

Му Гём закончил то, что хотел подчеркнуть, и украдкой взглянул на Ха Джуна. Джон Гю так разволновался и болтал, на что Ха Джун просто улыбался и разговаривал с ним.

- Как и ожидалось от способного друга. Кто мог знать, что вдруг удастся такое раздобыть?

- Точно. Хи Ман-и будет очень рада.

- Хи Ман-и ещё маленькая, ей всё нравится. В её возрасте игрушки - это вкус родителей. Ён Су-щи очень хотела купить эту кошку для Хи Ман-и. Как же было приятно видеть, как Ён Су-щи радуется.

При одной мысли о любимой жене он счастливо расплылся в улыбке, и Ха Джун тоже искренне, с умилением, улыбнулся вместе с ним.

- Им Джон Гю! Иди-ка сюда на минуту.

- Да, иду!

Тут тренер позвал его, и он поспешно побежал, оставив Му Гёма и Ха Джуна наедине. Как обычно бывает с теми, кто проворачивает мелкие махинации, Му Гём напрягся. До сих пор было нормально благодаря болтовне Джон Гю, но какой будет реакция Ха Джуна, самому Му Гёму было трудно предугадать.

Оставшись один, Ха Джун посмотрел на Му Гёма и, не стирая улыбку, которую носил всё время разговора с Джон Гю, сказал:

- Мне тоже надо как следует поблагодарить. Спасибо, Ким Му Гём.

Му Гём не ответил сразу и некоторое время смотрел ему в лицо.

«...И что, просто так всё закончится?»

Реакция была настолько спокойной, что стало неловко за собственную панику.

- Вчера, похоже, перебрал, похмелья не было?

- ...Э.

- Тогда давай потихоньку двигаться. Ты сегодня немного опоздал, так что нужно поторопиться. Остальные уже слегка размялись.

Сказав это, он поправил блокнот в руках, и, повернув голову, пошёл вперёд первым.

Всё хорошо закончилось, так что можно было бы заткнуться и пропустить мимо ушей, но почему-то осталось неприятное послевкусие.

Му Гём, который шёл следом, в конце концов первым заговорил.

- А что сказала младшая сестра?

Даже если и подарил обоим, но всё же, разве не слишком прохладная реакция на того, кто приходил на рассвете передать подарок? По сравнению с обычным Ха Джуном это было скорее деловое отношение.

Когда он это спросил, на лице Ха Джуна мелькнула лёгкая растерянность, но он быстро вернулся к улыбающемуся выражению.

- Извини. Ещё не подарил. Обязательно передам.

- Ещё не дарил?

- Сестра в выпускном классе. Так получилось, что мы разминулись, планирую вручить после работы сегодня. Она будет безумно рада. Обязательно скажу, что это от тебя. Правда спасибо.

Вспомнился образ бойкой девчонки. Наверняка выразит радость всем телом.

Хорошо, что вещь попала к тому, кто хотел её получить. Му Гём почувствовал некоторое разочарование от довольно сдержанной реакции Ха Джуна по сравнению с тем, чего он опасался, но старался мыслить рационально.

- Домой нормально добрался?

На внезапно брошенный вопрос Ха Джуна Му Гём слегка пожал плечами.

На самом деле после того, как он болтал что-то про "такой милый" и щипал его за щёку, память обрывается местами и почти ничего не всплывает. Надо же было напиться сверх меры в таком возрасте.

Когда открыл глаза, лежал растянувшись на кровати в комнате Ха Джуна, полностью раздетый - видимо, с пьяных глаз было лень подниматься на второй этаж и заснул там. Беспокоился, что из-за пьяных выходок Ха Джун начнёт строить пустые иллюзии, но тот и сегодня по-прежнему крут.

Хорошо, если не подумал ничего такого. Да, ну и что. Надёжный парень, Надежный, и это радует.

- Угу. Открыл глаза - я дома.

На короткий ответ Ха Джун кивнул, по-прежнему улыбаясь. Му Гём слегка нахмурился.

Понятно, что он благодарит и сейчас тренировка, но сегодня Ха Джун почему-то улыбается так же приторно, как и всем остальным, и это не нравилось.

Крутой вид - это хорошо, но сегодня что-то странно. Ли Ха Джун обычно при мне так не улыбается. Неужели так рад, что сможет подарить младшей сестре игрушку?

- Не только словами благодари, а если благодарен, то приходи сегодня домой и отплати как следует.

Сказал это с лёгкой усмешкой, потому что в смутных воспоминаниях остался кадр, как прошлой ночью Ха Джун пытался его соблазнить, говоря: "Ким Му Гём, я могу быстренько...".

Ха Джун на мгновение замешкался, затем виновато улыбнулся и покачал головой.

- Сегодня не получится. Маме нужно в больницу, так что надо пораньше домой попасть.

Как раз когда он хотел что-то ещё сказать и открыл рот один из парней окликнул Ха Джуна.

- Тренер!

- А, да.

Ха Джун быстро подбежал к нему. Му Гём остался стоять сзади и только наблюдал.

- У меня со вчерашнего дня бедро постоянно тянет. Даже тейпирование и массаж, которые вы показали, не очень помогают.

- Да? Если при обследовании ничего не нашли, значит, всё-таки проблема в мышцах… Садись сюда. Видимо, программу нужно поменять.

Затем повернулся к Му Гёму и сказал:

- Ким Му Гём, сегодня тебе придётся разминаться с другим тренером.

Ничего сложного в этом не было, но развитие событий не нравилось.

Почему? Разве этот парень не может заниматься с другим тренером? Му Гём впервые за долгое время почувствовал ту атмосферу, когда Ха Джун незаметно сторонился его во время прихода в команду. Наверное, показалось, но почему-то возникло короткое ощущение дежавю, будто вернулась та прежняя атмосфера.

- Понял.

Ответив так, Му Гём развернулся. Ха Джун какое-то время смотрел ему в спину, затем, словно это было чем-то неправильным, быстро отвернулся и сосредоточился на ноге игрока, которым занимался.

Вскоре главный тренер собрал футболистов. Ха Джун направился к месту тренерского состава, Му Гём - туда, где собрались игроки. Каждый занял своё место. Главный тренер объявил о важных моментах перед общей тренировкой.

- Вышли подробности летних сборов на следующей неделе. Зайдите в интранет и внимательно проверьте все объявления. Ничего особенного нет, но если что-то нужно будет обсудить отдельно, обращайтесь ко мне.

- Да.

После выходных, начиная новую неделю, игроки бодро принялись бегать по дорожкам. Хотя первая половина сезона закончилась, тренировки не прекращают сразу, чтобы поддерживать форму. До отпуска игрокам ещё оставалось немного времени.

Во время короткого перерыва капитан Джон Гю, который не стал бы жаловаться при других игроках, проворчал рядом с Ха Джуном и Му Гёмом:

- Нельзя что ли ездить на сборы только зимой один раз?

Ха Джун ответил:

- Ничего не поделаешь. Спонсоры важны.

- А почему наш спонсор открывает курорт в самое пекло?

- А что, приморский курорт они должны были открыть зимой что ли?

Му Гём огрызнулся.

Группа «Пэксан» - крупнейший спонсор "Сити Сеул" и компания, владеющая строительным бизнесом, открыла новый курорт на восточном побережье и прислала официальное письмо о сотрудничестве, предлагая предоставить место для летних сборов спортсменов.

Говорили про сотрудничество и предоставление, а на деле это означало "покажитесь на публике". В отличие от европейских команд, работающих по системе осень-весна, команды К-лиги начинают весной и заканчивают зимой, поэтому некоторые пропускают летние сборы в середине сезона и проводят только зимние, так что недовольство Джон Гю было понятно. "Сити Сеул" тоже собирался пропустить летние сборы в этом году, но из-за внезапно прилетевшего официального письма пришлось срочно организовывать сборы, поэтому недовольство игроков было ещё больше.

Называли это периодом отдыха, но в этом году с сентября были запланированы матчи сборной, так что даже в период отдыха предстояло быть занятыми тренировками. Настоящий отпуск - неделя, да и то не факт. Наверное, Джон Гю хотел провести более длинный отпуск с семьёй, но всё же вскоре, похоже, смирился с ситуацией и кивнул.

- Да, смотреть на море летом не так уж плохо.

- Давно не был на море.

Ха Джун сказал это с лёгкой улыбкой, глядя куда-то вдаль на газон. Му Гём посмотрел на его профиль, а Джон Гю ответил:

- Детям трудно куда-то ехать, они же старшеклассники.

- Угу. В этом году ещё оба в выпускном классе.

- Эй, но это же не значит, что ты тоже никуда не поедешь? Быстрее девушку заводи. С девушкой и в горы съездишь, и на море, и за границу в путешествие. Вот увидишь, как они в универ поступят - будут настолько заняты, носясь где попало, что и не вспомнят, что у них был старший брат.

Ха Джун только улыбался. Джон Гю повернулся к Му Гёму, будто прося поддержки.

- Как всегда, когда так говоришь, молчит и улыбается по-идиотски. У него точно есть девушка. Не так ли?

- У тебя футбол - хобби, а основная работа - совать нос не в своё дело?

Му Гём огрызнулся на Джон Гю и внутренне фыркнул.

Какая там девушка? Сейчас, как только появляется свободное время, каждую ночь лезет к нему, так что на отдельные романы времени вообще нет - это Му Гём знал лучше всех. Когда Ха Джун отказывался от приглашений Му Гёма, как недавно, то только из-за матери или младшей сестры - совершенно не было времени отвлекаться на что-то ещё.

Пока Му Гём внутренне посмеивался над Джон Гю, Ха Джун сказал:

- Да. Я тоже так хочу.

Ха Джун, который обычно молча улыбался и пропускал мимо ушей нотации Джон Гю, сегодня почему-то дал поддакивающий ответ. Как и следовало ожидать, Джон Гю накинулся как коршун:

- Ха Джун-а! Может, устрою тебе свидание вслепую? Много кто хочет с тобой встречаться. Очередь стоит.

- Не надо. Мне не нравится, когда кто-то сводит. Должно сердце потянуться.

- Глупости говоришь. А, надо встретиться, чтобы понять, тянется сердце или нет!

Слушая разговор этих двоих, Му Гём невольно нахмурился.

Вроде никаких признаков не было, а оказывается, хочет завести девушку.

Не успел он ничего добавить, как тренировка возобновилась. Лето набирало полную силу, и «пустая трата времени» Му Гёма тоже прошла уже наполовину.

Как только они покинули Сеул, удушающая жара и удушливый воздух, которые парили словно в пароварке, стали заметно прохладнее и чище. Игроки, которые тайком ворчали: "тренировочные сборы надоели”, “хочу отдохнуть”, “хочу поехать в отпуск", как только сошли с автобуса и вдохнули свежий воздух, тут же взбодрились и начали дурачиться между собой, хихикая.

Му Гём вышел из автобуса последним и осмотрелся вокруг. Недавно построенный и только что открывшийся курорт был чистым и роскошным, как и подобает новостройке. Большое сверкающее здание под голубым небом, в котором ещё не было ни единого обветшалого или запачканного уголка, одним своим видом поднимало настроение.

- Хватит дурачиться, ведите себя по-взрослому.

Временный тренер в шутливом тоне отчитал футболистов и собрал их вместе. Поначалу Му Гём не очень жаловал тренера, назначенного на время реабилитации Джун Сона, но узнав, что тот был младшим коллегой, которому доверял Джун Сон, и что его заставили уйти в отставку за то, что он противостоял коррупции в руководстве муниципального клуба*, которым управлял, стал относиться к нему с должным уважением.

Прим.: Муниципальный клуб (시민구단) - это клуб, принадлежащий местным органам власти или поддерживаемый местным сообществом, в отличие от корпоративных клубов, которыми владеют крупные компании (как Samsung, LG и другие). Такие клубы обычно представляют конкретный город или регион и финансируются из муниципального бюджета или за счёт местных спонсоров, а не частных корпораций.

- Тренер же говорит.

Когда Му Гём произнёс это тихим, но твёрдым голосом, шумные молодые игроки несколько поутихли и стали послушнее, а когда несколько болтунов закрыли рты, вся команда затихла.

В "Гринфорде" Му Гём был игроком среднего возраста, но в "Сити Сеул", где команда была сформирована в основном из молодых игроков, дело обстояло иначе. За исключением нескольких ветеранов, Му Гём от всех слышал "хённим". Му Гёму в этой команде это очень нравилось.

Тренер откашлялся и продолжил говорить:

- Сегодня первый день, так что распакуем вещи и проведём только лёгкую разминку. До трёх часов соберёмся на тренировочном поле. В лобби назовите сначала название команды "Сити Сеул", затем каждый своё имя и получите ключи.

- Да!

Спортсмены гурьбой направились в лобби. Му Гём поправил сумку на плече и неспешно пошёл. Его соседом по комнате был Джон Гю, так что торопиться не стоило - тот сам найдёт и заберёт ключи.

Му Гём, не поворачивая головы, поискал глазами Ха Джуна. Тот, как обычно, стоял среди тренерского состава, улыбаясь и о чём-то разговаривая. Видимо, он пошутил, потому что один из тренеров взъерошил Ха Джуну волосы, а тот громко рассмеялся.

В любом случае... никакой твёрдости характера нет.

Цокнув языком, Му Гём резко развернулся и зашагал широкими шагами.

Видимо, на курорт планировали всячески привлекать отечественные и зарубежные спортивные команды для проведения тренировочных сборов, поэтому помимо обычного крытого спортзала он был оснащён различными спортивно-развлекательными объектами: гольф-полем, футбольным полем, бейсбольным полем, боулингом и прочим. Игроки направились на футбольное поле, чтобы заодно проверить качество травы и провести простые упражнения: бег, обработку мяча, передачи.

Каждый раз, когда футболисты проходили по курорту, люди искоса поглядывали на них. У "Сити Сеул" было немало известных игроков, которых узнали бы даже те, кто плохо разбирается в футболе, а главное - там был Му Гём, поэтому куда бы они ни шли, всегда привлекали внимание.

- Спортсмен Ким Му Гём, здравствуйте.

- Здравствуйте.

Когда Му Гём улыбнулся в ответ на приветствие женщины-фанатки, набравшейся смелости поздороваться, сзади послышались взволнованные разговоры фанаток. Джон Гю, обнимая Му Гёма за плечи, пошутил.

- Всё-таки хорошо, что ты умеешь работать с фанатами.

- Не болтай так, будто это единственное, что я умею.

Тренерский состав уже прибыл на тренировочное поле и готовился. Словно зная, что это первый день сборов, погода была особенно ясной.

Ха Джун в белой футболке, стоящий на зелёном газоне под голубым небом, выглядел ещё белее и светлее обычного. Этот парень даже не загорает.

Му Гём на мгновение задержал на нём взгляд, а затем отвернулся. Игроки выстроились в ряд, тренер и тренерский состав тоже выстроились в линию. Тренер оглядывался, как будто кого-то искал.

- Ещё не пришёл?

- Скоро будет. Прислал сообщение, что застрял в пробке. Давайте начинать.

На слова тренера, больше похожие на разговор с самим собой, ответил Ха Джун. Игроки тоже переглядывались с недоумением, гадая, о ком речь, когда дверь в тренировочный зал открылась. В открытую дверь вошёл мужчина, кланяясь на ходу.

- Здравствуйте! Извините за опоздание.

Он быстрым шагом приблизился к футболистам. Взгляд Му Гёма тоже устремился в ту сторону. Мужчина, только что вошедший на тренировочное поле, был совершенно незнаком Му Гёму. Прошло уже несколько месяцев с тех пор, как он попал в эту команду, и он уже запомнил лица всех сотрудников, но сколько ни копался в памяти, этого человека там не было.

У него были красивые черты лица и фигура, выражение лица было светлым. Одежда хоть и была спортивной - джерси, но не форменная футболка для персонала, выданная "Сити Сеулом", а обычная. Тренер радостно поприветствовал его и жестом пригласил подойти.

- Здравствуйте, тренер. Здравствуйте, тренеры.

- Всё-таки успел до начала. Становитесь на место.

По предложению тренера мужчина улыбнулся и встал рядом с Ха Джуном, словно это было его естественное место. Ростом он был выше Ха Джуна, но ниже Му Гёма.

Когда он занял своё место, Ха Джун посмотрел на него снизу вверх с искренне радостным и светлым выражением лица, затем поднял руку примерно на уровень плеча. Тогда и мужчина с улыбающимся лицом посмотрел на Ха Джуна и протянул руку.

Они, явно привычные друг к другу, легко и непринуждённо дали "пять", после чего встали рядом, заложив руки за спину лицом к игрокам. А в это время лоб Му Гёма невольно покрылся глубокими морщинами.

Му Гём слегка наклонил голову и спросил у стоящего рядом Джон Гю:

- Кто этот тип?

- А, этот хён...

Но прежде чем Джон Гю успел ответить, тренер представил его.

- Представляю тренера Юн Чхэ Хуна, который согласился помочь с тренировками во время этих сборов. Он довольно известен, так что некоторые могут его знать - работал в Джей-лиге*, а со второй половины года вернулся на родину. Работал вместе с всемирно известным тренером Такахащи(знаю что режет глаз, но на слух «-щи» будет правильнее), так что нам многому предстоит у него научиться и получить от него помощь. К сожалению, у него есть другие планы, и он не сможет продолжать работать с нашей командой постоянно, но на этих сборах он решил помогать нам, как своей собственной команде.

Прим.: Джей-лига (J-League) - профессиональная футбольная лига Японии.

Мужчина по имени Юн Чхэ Хун поприветствовал всех.

- После долгого времени вернуться в Корею - это действительно радостно и приятно. Новости о том, что "Сити Сеул" идёт от победы к победе, доходили до меня ещё когда я был в Японии, и для меня большая честь присоединиться к вам. Хоть программа и короткая, но давайте работать вместе!

- Просим вас! - игроки повысили голоса, словно приветствуя его бодрую манеру речи и располагающую внешность этого мужчины. Только Му Гём с недовольным видом не открыл рта.

Вскоре началась тренировка, и футболисты разбились на пары по шесть человек для отработки передач. Му Гём вызвался отрабатывать штрафные удары вместо передач, и они с Джон Гю, составив пару, направились к воротам чуть в стороне от остальных групп. Между передачами мяча они беседовали.

- Этого типа Юн Чхэ Хуна ты тоже знаешь?

- Угу. Когда я только попал в профессиональную команду, мы работали вместе.

Бах!

Пробитый мяч едва разминулся с руками Джон Гю и влетел в сетку ворот.

- Эх, - с сожалением вздохнул Джон Гю.

Так некоторое время молча Му Гём пробивал мяч через стенку, а Джон Гю его отбивал. Время от времени, когда Джон Гю удавалось отбить мяч, Му Гём хмурил брови.

Так погоняв мяч некоторое время, по предложению Джон Гю немного передохнуть Му Гём согласился, и они направились к скамейке попить воды.

Тем временем остальные игроки как ни в чём не бывало продолжали передавать мяч друг другу, а Ха Джун, как обычно, ходил между ними. Единственная разница с обычным поведением была в том, что рядом с ним стоял этот мужчина Юн Чхэ Хун. Нет, точнее сказать, складывалось впечатление, что Ха Джун семенил за Юн Чхэ Хуном, который присматривал за игроками, как цыплёнок бежит за курицей-наседкой.

При этом они постоянно о чём-то болтали, обмениваясь разговорами, и часто смеялись. Увидев, как Ха Джун широко открывает рот и громко смеётся, так что даже кадык видно, Му Гём скривился.

- Похоже, он дружен с тренером Ли.

- Кто?

- Этот Юн, как его там.

- Угу. Очень дружны. Когда Ха Джун думал о том, как жить после завершения карьеры, он ему много помогал. Это тоже он предложил ему стать тренером. Вместе учились, Ха Джун многому научился у Чхэ Хун хёна. Можешь думать о нём как о ком-то вроде тренера Пака для тебя.

Значит, они очень близки.

Услышав сравнение с тренером Паком, Му Гём пытался убедить себя, что такая особенная близость понятна, когда Чхэ Хун играл, взъерошивая волосы Ха Джуна.

Ха Джун отмахивался от его рук, смеясь, и начал дурачиться, будто играя в салочки. В итоге пойманный Ха Джун оказался в объятиях Юн Чхэ Хуна, хихикая.

- У тебя что, глаз нет?

- Что? Я что сделал?

На внезапную грубость Джон Гю удивлённо расширил глаза, но Му Гём не стал объяснять и продолжал только сверлить взглядом то, что вытворяли Чхэ Хун с Ха Джуном.

Где это похоже на отношения как у меня с тренером Паком? Как ни посмотри, они явно крутят роман, причём уже сто раз. Нет, может, этот этап давно закончился и они уже до секса дошли. Му Гём на собственном опыте хорошо знал, как быстро Ха Джун переходит к делу. Им Джон Гю просто не знает, что Ха Джун любит мужчин, поэтому не замечает этого. Как известно, во всех делах видишь ровно столько, сколько знаешь.

- Он из бывших игроков?

- Нет. Изначально работал тренером, случайно стал заниматься телами футболистов и полностью перешёл в эту сферу. Хорошо получается, кстати. Ха Джун тоже познакомился с ним ещё в игровые времена, так что продолжают дружить.

- Тогда они знакомы уже довольно давно?

- Угу. Как минимум лет пять уже.

Воздух Канвондо внезапно показался душным, и Му Гём снова принялся пинать мяч, чтобы выпустить пар, когда почувствовал чьё-то присутствие. Пришло время ещё одного перерыва. Джон Гю поднял руку, подавая сигнал остановиться, и, глядя за спину Му Гёма, поприветствовал.

- Давно не виделись, Чхэ Хун хён!

- Привет. Давно не виделись.

Со спины Му Гёма подходил Чхэ Хун. Приветствуя Джон Гю, он, казалось, больше интересовался Му Гёмом, чем Джон Гю, кивая ему головой. Хоть это и не нравилось, Му Гём тоже кивнул в ответ, и тогда Джон Гю с мячом подошёл к ним поближе.

- Ким Му Гём. Мировая звезда. Ас нашей команды.

- Вау! Вживую вы действительно очень красивый. Честно говоря, я попросился на эти сборы, потому что хотел увидеть игрока Ким Му Гёма.

Тогда получается, что разрешение на участие в тренировке он должен был спрашивать у меня?

Мысленно ехидничая и глядя на него сверху вниз, Му Гём заметил, что Джон Гю, быстро уловивший холодное отношение, поспешил продолжить разговор, прежде чем Му Гём что-то скажет.

- Невестка тоже приехала? На Рим-и, наверное, сильно выросла.

- Да. Приехали вместе. Хи Ман-и уже года два будет, да?

- Да. Показать фотографии?

Джон Гю, который помимо проповедования осёдлого образа жизни любил ещё и показывать фотографии своей дочери, достал телефон и протянул его Чхэ Хуну. Вид двух мужчин, которые восторженно передавали друг другу телефоны и хвастались детьми, обычно вызвал бы у Му Гёма отвращение, но сейчас он мог расслабленно наблюдать за этой сценой.

«Что, оказывается женатый?»

Внезапно на душе стало спокойно, и летний воздух показался на удивление свежим.

- Хённим, с кем вы делите комнату?

- С Ха Джуном.

- Отлично получилось. Наверное, так распределили, потому что вы двое очень дружны.

- Это благодаря Ха Джуну я смог попасть на сборы.

- Ой, что вы такое говорите. Это мы вас пригласили.

Однако в мире полно женатых мужчин, которые изменяют жёнам или делают то, о чём нельзя открыто говорить миру. Раз он будет несколько дней ночевать на курорте на Восточном море без жены, то с таким наглым лицом чего только не натворит.

Му Гём на мгновение отошёл от Чхэ Хуна и украдкой посмотрел на Ха Джуна, который тренировался с игроками. Ха Джун стоял, глядя в блокнот, который всегда носил с собой. Его профиль выглядел серьёзным - он слегка приоткрыл рот и что-то усердно записывал.

За его спиной было видно, как несколько парней осторожно подкрадываются. Невольно вспомнилась стая волков, пытающихся напасть сзади на овцу или козу, мирно стоящую на лужайке.

«Что они, чёрт возьми, делают?» - подумал он, наморщив лоб и наблюдая, как вдруг эта стая волков внезапно набросилась на Ха Джуна сзади, потащила его к себе и повалила на траву.

А потом они все вместе слились в одну кучу и начали кататься по земле. Сначала послышался крик испуганного Ха Джуна «Ааа!», затем возглас «Напугали!», а потом и смех - они между собой хихикали, найдя что-то смешное. Конечно, Ха Джун тоже смеялся, явно развеселившись.

Что за херня творится во время тренировки? Разве нормально, что эти молокососы валят на землю и дурачатся со старшим по возрасту тренером, который был их сонбэ в игровые времена? И почему Ха Джун каждый раз поддерживает эти шалости?

Му Гём искренне не мог понять. До сих пор он серьёзно об этом не задумывался, но если внимательно присмотреться, то каждое его действие в команде просто невероятно распущенное!

Он думал, что в этой команде он единственный мужчина, который спал с Ли Ха Джуном, но теперь стремительно начал склоняться к мысли, что, возможно, это не так.

Нет. Но всё же времени на это не было, разве нет? И он, и я пришли в команду примерно в одно время…

Голова кипела и бурлила от сложных расчётов без формул, и тут рядом Юн Чхэ Хун спросил:

- Как дела, игрок Ким Му Гём? Каково играть в Корее спустя десять лет?

- Хуёво.

- Что?

Бах!

Му Гём пнул мяч в пустые ворота. Джон Гю спросил “Эй! Что с тобой?”, но Му Гём широкими шагами направился к выходу и просто ушёл с тренировочного поля. Джон Гю стоял с мячом под мышкой, разинув рот, а потом вздохнул:

- Этот ублюдок, что с ним не так? А ведь какое-то время вёл себя нормально. Хён, извините.

- А, ничего. Ну, такое бывает.

Оставив растерянного Чхэ Хуна позади, Джон Гю поспешно побежал за Му Гёмом. Несколько человек, заметивших, что Му Гём внезапно покинул тренировочное поле, переглядывались, пытаясь понять, что происходит.

Ха Джун, который катался на траве и дурачился с игроками, тоже поздно поднялся и только моргал, ошарашенно глядя на спину Джон Гю, выбегающего из зала.

- Ким Му Гём! Эй, Ким Му Гём!

Сколько бы Джон Гю ни кричал, Му Гём шёл как танк по прямой, и лишь когда они отошли достаточно далеко от тренировочного поля и остались вдвоём, он наконец остановился, повернулся и сказал:

- Поменяй комнату.

- Что?

- Я буду жить в одной комнате с Ли Ха Джуном, а ты живи с этим Юном.

Джон Гю нахмурился.

- Ты не знаешь, что игроки размещаются с игроками, а персонал с персоналом? Чего вдруг?

- Разве это закреплено законом, что обязательно так должно быть?

- Слушай. Близкие люди долго не виделись, хотят поговорить по душам, зачем мешать? Из-за чего опять настроение испортилось, что за цирк?

Когда Му Гём не ответил и только стоял с каменным лицом, Джон Гю вздохнул.

- Ладно. Тогда спрошу у Ха Джуна. Скажу, что ты хочешь поменяться комнатами, так пойдёт?

- Нельзя. Не спрашивай. С Ли Ха Джуном даже слова не говори.

Даже добродушный Джон Гю в конце концов повысил голос.

- А, как тогда быть?! Думаешь, всё должно быть только по-твоему?! Надо же узнать мнение Ха Джуна!

- Блядь, тогда забей на хрен!

Угрожающий вид двух здоровых мужчин ростом под метр девяносто, которые повышали голос друг на друга, привлёк внимание окружающих. Му Гём, который наорал в ответ, снова резко развернулся и пошёл в сторону лобби. Джон Гю не смог больше ничего сказать и только стоял, положив руки на пояс, издавая смешок человека, чьё недоумение перешло все границы.

- Бля, этот мудак избалованный. Угодить его капризам - сплошная морока.

Тренировка в отведённое время прошла нормально. Только самовольно покинувший поле Му Гём вернулся в комнату, переоделся и ушёл гулять, а в номер вернулся только после того, как время ужина давно прошло.

Тренер вызвал его и сделал вид, что отчитывает, но это было формальностью. В этой команде жёстко поставить на место Му Гёма мог только тренер Пак Джун Сон, но сейчас его здесь не было.

Игроки "Сити Сеула", которые после перехода по аренде видели только более-менее мирный облик Му Гёма, теперь наконец поняли, почему к Ким Му Гёму с детства приклеились прозвища вроде «сорванец», «проблемный ребёнок», «псих», и могли только тосковать по отсутствующему тренеру Паку.

После того как Му Гём так покинул тренировочное поле, Ха Джун весь день не находил себе места и вызвал Джон Гю, чтобы спросить:

- Как Ким Му Гём?

- Как только зашёл, завалился спать.

Джон Гю почесал затылок.

- Не понимаю, что с ним. Когда уезжали, настроение вроде нормальное было. А ты ничего не знаешь?

Ха Джун с неловким выражением лица покачал головой. Джон Гю хотел заговорить с Ха Джуном о комнатах, но вспомнил, как Му Гём угрожающе велел даже рта не раскрывать, и промолчал. Не стоило без нужды провоцировать парня, который и так выкинул неожиданный номер.

* * *

- Тебе нужно больше внимания уделять балансу лодыжек.

На второй день тренировок на слова Юн Чхэ Хуна Му Гём скривился.

Сегодня команда на несколько часов арендовала крытый спортзал курорта. Тренер сказал, что этот Чхэ Хун работал реабилитационным тренером и особенно хорошим специалистом по работе с телом, поэтому все игроки должны пройти у него проверку физического состояния. Му Гём не был исключением.

Конечно, про лодыжки он слышал ни раз ещё в "Гринфорде", и это была проблема, на которую обращал внимание любой нападающий, использующий преимущественно одну ногу. Однако за всю свою игровую карьеру Му Гём впервые встретил человека, который так сильно заботился об этом, как Ха Джун.

Хотя он только что это осознал, но, похоже, Му Гёму это втайне нравилось. А теперь, подумав, что Ха Джун обращает внимание на его лодыжки, возможно, под влиянием того, чему научился у этого мужчины, стало крайне неприятно.

- Можно потрогать?

Знакомство закончилось, что ли? Сколько лет разницы, а уже на «ты».

- Нет.

- А?

- Я сам хорошо знаю свои лодыжки, так что не нужно осматривать. Возможно, тренерская работа в Джей-лиге в чём-то лучше корейской, но до уровня АПЛ точно не дотягивает.

Лицо Чхэ Хуна окаменело, а стоявший рядом Ха Джун округлил глаза и даже слегка приоткрыл рот от ужаса. Му Гём слегка приподнял бровь, глядя на это лицо.

«Что? Что тебе так не нравится, блядь?»

Му Гём больше ничего не добавил и просто смотрел на Чхэ Хуна. Глаза за очками смотрели на Му Гёма не моргая, а потом на лице появилась натянутая улыбка.

- Слишком дорогое тело, чтобы я до него дотрагивался?

- А разве не очевидно?

“Ты что творишь?” - спросил Ха Джун у него за спиной только мимикой и движением губ. Игроки поблизости, услышавшие их разговор, механически поддерживали неловкие выражения лиц и движения, навострив уши и вместе ступая по непонятному тонкому льду.

Если бы Чхэ Хун был официальным тренером команды, такое поведение Му Гёма стало бы серьёзной проблемой, но в любом случае это был приглашённый специалист. Чхэ Хун вместо того чтобы раздувать скандал, кивнул, встал и направился к следующему игроку, а Ха Джун с недоумевающим или не верящим своим глазам взглядом посмотрел на Му Гёма, а потом поспешно побежал за Чхэ Хуном. Глядя на то, как он семенит за ним, как птенец, Му Гём чуть не сошёл с ума от отвращения.

И без того неловко было входить в тренировочный зал после вчерашнего самовольного ухода. Едва он глубоко вздохнул и распахнул дверь, как увидел ужасную картину. Юн Чхэ Хун и Ха Джун льнули друг к другу, как люди, которых нельзя разлучать, но хуже всего было выражение лица и взгляд, с которым Ха Джун смотрел на него.

Хотя этот парень от природы улыбается, как весенний ветерок, когда работает, но это отличалось от того, как он улыбался другим парням в команде.

Словно убрали все ограды на пастбище, без малейшей настороженности... Лицо, как будто он смотрел на своего хозяина.

Блядь. Придётся наблюдать такие адюльтерные отношения* на священных тренировочных сборах.

Прим.: Адюльтерные отношения - это внебрачные отношения, когда один или оба участника состоят в браке с другими людьми. Термин происходит от французского "adultère" и обозначает супружескую измену или любовную связь вне официального брака.

От одного подозрения в порочных отношениях, о которых никто не знает, внутри закипала ярость. Хрен знает, что этот человек, притворяющийся добрым, вытворял с Ли Ха Джуном, живя с ним в одной комнате. Хрен знает, что они вчера делали вдвоём. Судя по довольному виду, вчерашняя ночь была весьма удовлетворительной.

Как вчера всплыло в памяти невозмутимое лицо Ха Джуна, который направлялся на парковку, чтобы перейти к следующему этапу после поцелуя с ним. Раз уж с ним, уже тогда партнёром по команде, всё так началось и дошло до нынешних отношений, то с мужчиной, который привёл его к тренерской должности и вместе с которым учился, естественно было предположить, что давно уже возвели Великую китайскую стену, а из оставшихся стройматериалов построили ещё пару-тройку дворцов. Возможно, они так часто трахались, что вчерашняя ночь была для них сущей мелочью.

Если бы кто-то заглянул ему в голову, то мог бы спросить: какая, собственно, проблема в том, с кем спит Ли Ха Джун?

Да потому что один из них женатый мужик!

Как бы ни любил секс, есть границы, которые нужно соблюдать. Рушить моральную линию обороны - это неправильно.

И сегодня, несмотря на ясную погоду, от недовольства аса команды, который даже не думал скрывать свои эмоции, атмосфера на тренировочных сборах была мрачной, словно затянутой тучами перед ливнем. Младшие игроки, опасаясь косых взглядов старшего товарища, не смели дурачиться или повышать голос, сосредоточившись только на тренировках. Как-то так получилось, что тренировочная дисциплина заметно подтянулась, и в воздухе витала строгость, нехарактерная для летних сборов.

- Посмотри на меня.

Му Гём лежал на скамье, поднимая штангу, когда рядом внезапно встал Ха Джун. Его выражение лица, манера говорить, голос - всё было до крайности холодным. Тот факт, что он наконец-то оставил Юн Чхэ Хуна и пришёл к нему, немного радовал, но Му Гём, естественно, не собирался сразу же следовать за ним. Не отвечая, он закончил оставшиеся подходы и только тогда медленно поднялся.

- Что?

- Выйдем поговорим.

Он только делал вид, что не торопится, на самом деле не собирался тянуть время, чтобы не идти, поэтому Му Гём без лишних слов встал со скамьи.

Молча ждавший Ха Джун пошёл вперёд, выходя из крытого тренажёрного зала. Они долго шли и дошли до коридора возле запасного выхода, где не было людей. Первым остановился Ха Джун и тяжело вздохнул.

- Ты что творишь?

- А что такое?

Ха Джун, словно сдерживая гнев, плотно сжал губы и провёл рукой по волосам.

- Не знаешь, о чём я? Зачем ты так с хёном? С человеком, который выделил время и приехал ради нашей команды, хотя это даже не его основная работа.

Ли Ха Джун с каменным лицом открыто встал на сторону Юн Чхэ Хуна - сегодня он казался не телёнком, забравшимся на печку, а лисой. С невинным лицом, но хитрой, белой лисицей с девятью хвостами, играющей исподтишка.

Му Гём слегка опешил, усмехнулся и скрестил руки на груди.

- Что, на волонтёрскую работу приехал? Наверняка из-за денег.

- Хёну не нужно искать работу из-за денег.

Ха Джун смотрел на Му Гёма с усталым выражением лица. Точнее говоря, выражение было скорее презрительным.

- У тебя это что, хобби такое?

- Хобби? Какое хобби?

- Ты же и со мной поначалу так же себя вёл. Выбираешь кого-то из тренерского состава и начинаешь цепляться к нему - это твоё хобби что ли?

«Что?»

Му Гём опешил и лишь слегка нахмурился, глядя на Ха Джуна сверху вниз.

То есть сейчас Ли Ха Джун спрашивает, что он сам и Юн Чхэ Хун для Ким Му Гёма находятся на одном уровне? Омерзительно. Кто к кому. Абсурд.

Пока Му Гём недоумевал, Ха Джун продолжил:

- Я знаю, что ты отличный игрок. Знаю, что мы должны быть благодарны за то, что ты играешь в этой команде. Никто этого не отрицает. Но всё же.

Ха Джун, будто пытаясь замедлить ускорившийся от волнения темп речи, сжал губы и глубоко вздохнул. Му Гём по-прежнему молча смотрел на него сверху вниз, потеряв дар речи. Наверное, Ха Джуну это показалось позой типа "ну-ка попробуй ещё что-нибудь ляпнуть". Голос Ха Джуна стал чуть тише.

- Хотелось бы, чтобы ты чуть больше уважал персонал. В любом случае это твоя команда на этот сезон. Никто не заставлял тебя приезжать в Корею. Ты сам это выбрал.

- Этот тип не из моей команды.

От обиды сразу же полился поток оправданий. Он никогда не проявлял неуважения к персоналу "Сити Сеул". То, что было с Ха Джуном в самом начале, явно происходило потому, что Ха Джун вёл себя так, словно избегает его.

- Что тебе так не нравится в хёне?

Взгляд Ха Джуна, задавшего этот вопрос, был довольно отчаянным.

«Вот это да.»

Му Гём готов был расхохотаться.

Что за ситуация вообще? С таким отчаянным взглядом Ли Ха Джун сейчас нёс чушь о том, зачем он так зло относится к Юн Чхэ Хуну.

На священную территорию тренировочных сборов влез какой-то посторонний женатый мужик, не являющийся членом команды, и творит непотребство - разве нельзя из-за этого испытывать отвращение?

Му Гём мысленно посчитал дни. С тех пор, как он в последний раз занимался сексом с Ха Джуном, прошло уже больше недели. После того дня, когда он пьяным притащился к Ли Ха Джуну домой на рассвете и облажался, у Ха Джуна постоянно находились дела, и всё откладывалось на потом, а потом ещё на потом.

А вчера, значит, трахался с Юн Чхэ Хуном?

Похоже, этот тип недавно вернулся из Японии в Корею - так, может, всю эту неделю он встречался с этим типом и поэтому откладывал секс с ним?

Когда дошло до этой мысли, в желудке будто плеснули кислотой.

- Рожа мне его не нравится.

- Что?

- Уродливый же. Глаза, нос, рот - всё как у подлизы.

На этот брошенный наобум ответ Ха Джун резко нахмурился.

- Что с хёном не так? При таких данных он красавец.

Хотя сейчас по телику кого угодно красавцем называют.

- Ты сейчас за этого типа заступаешься? Ты в одной команде со мной, а не с ним.

- Да что за чушь? При чём тут "мой”, “твой" в таких вещах? И потом, Хун-и хён действительно красивый.

- Ха!

Му Гём громко расхохотался. Ха Джун округлил глаза, будто совсем опешил.

- Хун-и хён? У вас ещё и ласковые прозвища есть?

- Какие ласковые прозвища? Просто по имени зову.

- По-твоему, он и правда красивый? С глазами совсем плохо?

Впрочем, судя по тому, как он себя ведёт, похоже, нормальных мужиков и не встречал. Но всё же, он вроде как постоянный секс-партнёр Ким Му Гёма, а планка настолько низкая.

- Не только я, все скажут, что хён красивый.

- Но уродливее меня.

- Как можно с тобой сравнивать? Ты слишком красивый...

Сказав это, он, видимо, понял, что ляпнул лишнее, поспешно закрыл рот, нахмурился и искоса глянул на Му Гёма.

Ах да. В глазах Ли Ха Джуна я слишком красивый. Да, поэтому он так бросался на него с поцелуями.

К счастью, глаза у него вроде нормальные. Почему-то каждый раз, даже совсем недавно, когда разговаривал с Ли Ха Джуном, он чувствовал, что странным образом втягивается, поэтому то, что он вытащил из него такие слова, показалось ему отчего-то приятным.

Му Гём, слегка успокоившийся, спросил то, что его интересовало.

- Почему ты так за него переживаешь? Какое тебе до него дело?

- Есть дело. Мы друзья, и он человек, которому я благодарен. Я сам его попросил приехать помочь, так зачем хёну выслушивать такое?

Да что там за просьба такая была? Что за важная птица, чтобы так стараться? Нет, стоп. Может, он обрадовался, что появился повод уехать подальше из Сеула, вызвал его для свидания?

Му Гём хорошо знал, что Ха Джун обычно не любит ночевать вне дома, заботясь о семье. Разве что ночевать в доме Му Гёма стало теперь привычным.

Но Ха Джун и после этого беспокойно водил глазами туда-сюда, словно ему было что сказать. Атмосфера такая, что казалось он хочет что-то сказать, но никак не решается. Му Гём в крайне раздражённом настроении ждал, что ещё тот скажет.

Ха Джун сглотнул и с трудом открыл рот.

- Хотелось бы, чтобы ты так с хёном не поступал.

И то, что в итоге он выдал именно эти слова, взбесило до предела. Сейчас для Ха Джуна Ким Му Гём - злодей, а Юн Чхэ Хун - главный герой.

Бесит. Похоже, Ким Му Гём играет роль коррумпированного чиновника, Юн Чхэ Хун - учёного мужа, притесняемого чиновником, а Ли Ха Джун исполняет роль возлюбленного, который, состоя в порочной связи с этим учёным мужем, приходит умолять коррумпированного чиновника из чистой преданности. Он взял на себя самую дурацкую роль в этой истории.

Что бы ты ни делал, этот человек женат!

Му Гём мысленно ругался, молча сверля Ха Джуна взглядом.

- Хён...

Ха Джун, словно ему ещё было что сказать, начал говорить, потом пошевелил губами и снова замолчал. Му Гём вместо того чтобы поторапливать, только сверлил его взглядом. Немного поколебавшись, Ха Джун запинаясь продолжил:

- Хён очень хорошо следит за физическим состоянием. Для тебя это может быть ерундой, но он действительно способный человек. Поэтому я хотел, чтобы он тебя проверил... Знаю, что он занят, но попросил приехать...

- ...

- А ты так себя ведёшь, и мне перед хёном... моё положение слишком...

Лицо Ха Джуна, не договорившего до конца, постепенно слегка покраснело. Му Гём молча смотрел на него.

Блядь. Изнутри вырвалась ругань. Значит, подводя итоги, преданность-то была, но преданность ради Ким Му Гёма. Для безопасности и здоровья тела Ким Му Гёма вызвал занятого человека.

Что он за особенный тип такой? Как именно просил? Телом что ли торговал? Где это видано притворяться невинным и строить из себя хорошего?

- Больше недели прошло.

- ...А?

- Как не занимались.

Несмотря на то что внутри он всё ещё ворчал, голос и манера речи стали заметно мягче. Ха Джун, казалось, сразу не понял слов Му Гёма, молча смотрел с широко открытыми глазами, а затем запоздало, будто понял, заморгал.

- Если сегодня один раз сделаем, подумаю об улучшении отношения.

- Сегодня? Ким Му Гём, мы же все вместе приехали на тренировочные сборы.

Ха Джун скривился, словно говоря "хватит нести чушь". Их секс всегда происходил только в доме Му Гёма. В основном на кровати гостевой комнаты, на диване в гостиной, на балконе, после того неудачного раза больше не пытались. В любом случае секс с Му Гёмом никогда не заканчивался одним разом, а к концу процесса Ха Джун так уставал, что не мог нормально владеть телом, поэтому в итоге в кровати было удобнее всего.

Кровать и здесь есть, заперли бы дверь и сделали - кто бы узнал. Бесит, что только передо мной корчит из себя недотрогу. Каждый раз, когда тебя сзади долбят, ты стонешь и кончаешь, башку теряешь, а тут невинность из себя строит.

Что, только я один секса хочу, что ли? Как ни крути, Ли Ха Джун любит потрахаться не меньше меня. Может, он такой спокойный, потому что уже на чужой хуй насадился.

- Ты с Юн Чхэ Хуном спал?

В итоге то, что хотел спросить, само вырвалось наружу.

Ха Джун широко раскрыл глаза и смотрел на Му Гёма с таким видом, как будто не может понять смысл услышанного.

- Что?

Переспросив, Ха Джун словно очнулся и огляделся по сторонам. В любом случае, это было место, куда мог зайти кто угодно, и не подходящее для таких разговоров. Ха Джун понизил голос и зашипел:

- Ты спятил? Какую чушь несёшь?

Му Гём хмыкнул, глядя на его ошарашенное выражение лица.

Да перестань ломаться уже. Нечего сейчас строить из себя целку.

- Комнату, наверное, одну используете. После вчерашних покатушек ещё силы остались небось. Или нет?

- О чём ты говоришь? Мы с хёном не в таких отношениях.

- Ли Ха Джун.

Когда он назвал имя, Ха Джун перестал тараторить и замер, словно ожидая следующих слов Му Гёма.

- Если бы ты был на моём месте, поверил бы этим словам?

Выражение лица Ха Джуна, который растерянно не знал что делать, мгновенно окаменело.

Увидев это серьёзное выражение, Му Гём внутренне усмехнулся. Надо же уметь играть в зависимости от ситуации, и ломаться, и строить из себя недотрогу.

Это тот же самый Ли Ха Джун, который после лёгкого поцелуя сам набросился и целовался, пытаясь прижать его к стене. В тот же день он тут же запрыгнул в машину и быстро занялся сексом. Тот, кто говорил, что ему не нужны предварительные ласки, так торопился получить член внутрь, тот, кто с безразличным лицом кивал на его предложение, говоря, что трахаться таким образом для него не впервой, а с мужиком, который так явно от него балдеет, ещё не спал?

Ха Джун застыл и молчал. Му Гём не стал больше допытываться и ждал.

Было любопытно, что он ответит.

- Я...

Начав так, Ха Джун некоторое время молчал в растерянности, затем коротко покачал головой и посмотрел Му Гёму прямо в глаза.

- Да какое тебе дело до того с кем я сплю?

Этот логичный контрудар заставил Му Гёма нахмурить брови.

- Конечно, мне плевать, с кем ты трахаешься. Но женатый мужик - это уже перебор, не находишь? Поэтому этот тип мне и не нравится. Мерзко поступает. Куда это годится, чтобы семейный на стороне к людям приставал. Я хоть и с кучей баб спал, но с замужними никогда не связывался.

- Я же сказал, что нет.

Ха Джун снова решительно повторил. Му Гём замолчал.

Как часто бывало, когда он растерян или устал, Ха Джун провёл рукой по волосам. Казалось, кончики пальцев слегка дрожат - видимо, задело, но Му Гём сделал вид, что не заметил.

- С женатыми, как ты сказал, не сплю.

- ...

- И хён не знает.

- ...Чего?

- Что я... мужчин люблю... Он не знает.

Глаза Му Гёма слегка сузились.

«Так вот оно что.»

- Поэтому не трогай хёна. Он ведь ничего не знает.

Му Гём вспомнил Ха Джуна тех времён, когда тот его избегал и действовал на нервы. Стоило ему один раз проверить, есть ли у того к нему сексуальный интерес, как парень тут же бросился на него всем телом.

Это, наверное, стало возможным именно потому, что партнёром был Ким Му Гём. С обычными парнями - если немного поизбегать, то в начале, как он сам когда-то, подумают "этот тип меня недолюбливает" и либо тоже обидятся и отдалятся, либо будут стараться подружиться и сократить дистанцию, либо просто махнут рукой. В общем, получаются какие-то неопределённые результаты.

Ким Му Гём был не единственным мужчиной, к которому Ха Джун питал чёрные намерения. Но какие бы чувства Ха Джун ни питал к этому человеку по имени Юн Чхэ Хун, ничего не вышло. То ли потому, что у него есть семья, то ли потому, что он слишком зашоренный тип, который и представить не может отношения между мужчинами.

Так они и остались хорошими старшим и младшим, живя как сейчас. Поэтому он не захочет, чтобы заметили что-то подозрительное. Му Гём примерно так обобщил сложившуюся ситуацию.

- А ты что?

Осознав это, Му Гём слегка охренел и коротко вздохнул. Ха Джун посмотрел на него с немного надутым выражением лица, словно спрашивая, что ещё он собирается сказать после всего этого.

- Думаешь, кто-то это оценит? На твоём месте я бы просто позволил мне нахамить ему. Он типа писаный красавец.

- ...А это что ещё за слова?

- Хватит. Заканчиваем разговор.

“Противно же.”

Му Гём не решился произнести это вслух и проглотил слова. Лучше бы он хотя бы улыбнулся развратной улыбкой, которая обычно приходит на ум при слове "измена", в груди бы так не кипело, но лицо Ха Джуна рядом с Юн Чхэ Хуном было слишком белым и чистым, что ещё больше злило.

Узнав обстоятельства, Юн Чхэ Хун стал ещё противнее. Ничтожество заставляет страдать ценного тренера чужой команды. А к Ха Джуну, который даже не может скрыть унылое выражение лица, одновременно зародилась жалость и хреновое настроение.

Прошлое секс-партнёра - самая ненужная в мире информация. Если начинаешь жалеть, сочувствовать или испытывать человеческое сострадание - возникают проблемы. Надо гасить интерес.

Блять, что в этом ублюдке хорошего? Не то чтобы он охуеть какой красивый, не то чтобы у него офигенное тело, не то чтобы кучу денег зарабатывает. Чем он хорош и что в нём нравилось? Так хорошо к тебе относился?

...Эти два противоречивых чувства поочерёдно всплывали в груди, как в игре "поймай крота".

- Ли Ха Джун.

Однако недоразумение есть недоразумение. Му Гём признал свою ошибку.

- Извини, что сказал, не зная обстоятельств.

- ...Хватит. Все знают, что у тебя язык острый.

Ощетинился, но делает вид, что не важно. Проблема Ли Ха Джуна в том, что даже когда злится, выглядит не как ёж, а максимум как рассерженный телёнок.

- Раз недоразумение разрешилось, сотрудничай во время сборов. Они не такие уж и долгие. Тебе тоже пойдёт на пользу.

Вывод снова один и тот же. Не злись на Юн Чхэ Хуна и не порти атмосферу. Му Гём, который задел больное место человека и не знал что сказать, вместо ответа едва заметно кивнул головой пару раз.

Ха Джун вздохнул.

- Пошли обратно.

Жестом показывая вернуться на тренировочную площадку, Ха Джун услышал вопрос Му Гёма:

- Значит, здесь не будем?

- Сделаем как только вернёмся в Сеул. Хорошо?

Это были тренировочные сборы на четыре ночи и пять дней, внезапно организованные по просьбе спонсора. Так что по сравнению с обычными сборами, которые длятся 1-2 недели, это был короткий период, но всё равно оставалось ещё несколько дней. Заставлять так долго воздерживаться.

Было смешно, что он строил из себя дорогую штучку, которую надо умолять и выпрашивать, чтобы хоть раз дал, а не секс-партнёра по обоюдному согласию. Кто же тот, кто хнычет и теряет голову, стоит только начать его трахать?

Однако слова Ха Джуна о том, что заниматься сексом на тренировочных сборах опасно, были разумными, и Му Гём решил сделать вид, что сдаётся. Ну погоди, доберёмся до Сеула. Сделаю так, что на следующий день ты не сможешь встать с постели.

С такими мыслями шёл рядом с ним, когда Ха Джун вдруг буркнул недовольным голосом:

- И вообще, у тебя же был скандал с замужней.

- Что? Не было.

- Был. С женой китайского сталепромышленника.

Му Гём несколько раз моргнул и нахмурился.

Да что ж такое, зачем он старые грехи припоминает? Тот скандал, о котором он говорил, был года два назад.

- Клянусь, я не знал, что она замужем. Это не считается. Мы даже толком не поцеловались, просто фото так получилось.

Глядя на оправдывающегося Му Гёма, Ха Джун фыркнул с недоверием. В груди Му Гёма недовольство сменилось удивлением.

- Тренер Ли действительно всё знает.

- ...Я стараюсь максимально подробно изучать информацию о спортсменах. Про тебя при поиске материалов такие статьи сами в глаза бросаются.

Пока он изучал суженными глазами невозмутимый профиль Ха Джуна, говорившего как о чём-то незначительном, они уже дошли до дверей спортзала. Перед тем как открыть дверь, Му Гём, у которого ещё было что сказать, окликнул Ха Джуна.

- Тренер.

- Что ещё?

- Игроки слишком панибратски с вами обращаются. Дружить - это хорошо, но всё-таки вы тренер, надо уметь управлять командой. Не поддавайтесь на все их шутки.

- Тебе ли это говорить? Из всех спортсменов нашей команды больше всех панибратски со мной обращаешься именно ты.

Вместе с презрительным смешком прилетело точное попадание в болевую точку. Не успев найти что возразить, Му Гём увидел, как Ха Джун распахнул дверь.

По указанию Ха Джуна Му Гём сел на скамейку и наблюдал, как тот о чём-то усердно говорит с Юн Чхэ Хуном.

Хоть он и улыбался, но вид у него был довольно заискивающий, будто что-то просил, кланяясь - от этого снова подкатила тошнота. Реально хреновая ситуация.

Так Юн Чхэ Хун с Ха Джуном как хвостиком снова подошёл к Му Гёму.

На его взгляд обычнейший тип с головы до ног, что же в таком могло понравиться? Вблизи лицо ещё противнее.

Му Гём по-прежнему смотрел на него, не меняя выражения лица, но Чхэ Хун, словно привыкший к таким ситуациям, с почти милой непосредственностью спросил у Му Гёма:

- Можно посмотреть лодыжки?

- ...Делайте как хотите.

От поражения у него скрипели зубы, но ничего не поделаешь. Он же обещал сотрудничать.

Когда Му Гём начал относительно спокойно сотрудничать в тренировках - на тренировочной базе восстановилась нормальная атмосфера. Когда грозовые тучи рассеялись, игроки снова обрели смех, и хотя Чхэ Хун с Му Гёмом по-прежнему толком не здоровались друг с другом, больше никто не считал это неловким.

Чхэ Хун, который три дня тщательно проверял игроков, в последний день составил тренировочные программы для каждого и передал их Ха Джуну.

Когда Ха Джун засмеялся от радости, словно получил сокровище всего мира, Му Гём, понимая, что это достойное похвалы отношение тренера, был готов взбеситься.

На четвертый день пребывания на тренировочных сборах команда должна была возвращаться в Сеул на следующий день, а тренировка в тот день закончилась к полудню.

После обеда было дано свободное время, и футболисты старались создать отпускную атмосферу: кто-то шёл на экскурсии, кто-то наслаждался морскими купаниями.

Когда красиво загорелые молодые люди с отличными фигурами разделись и вышли на пляж, окружающие округлили глаза, наблюдая за этим зрелищем. Многие с улыбками смотрели, как они ныряют в море и резвятся, а некоторые даже фотографировали.

Джон Гю, который делал растяжку на песчаном пляже, обнажив крепкий торс и одетый только в плавки-шорты, повернулся к Му Гёму, сидевшему со скучающим выражением лица на пляжном шезлонге в тени зонта, и спросил:

- А ты? Не войдёшь? Ты же любишь море.

- Такие места не по мне. Это же не частный пляж.

- Ой, игрок Ким Му Гём. Не подскажете секрет, как во всём быть таким мелочно противным?

Джон Гю сделал вид, что берёт интервью, поднося воображаемый микрофон, а затем побежал к волнам. Игнорируя такого Джон Гю, Му Гём в солнцезащитных очках только наблюдал за людьми, играющими на песчаном пляже.

Му Гём тоже любил море и водные развлечения не меньше других, но сейчас ему не хотелось возиться среди этих хихикающих коллег-сопляков. Ему также не хотелось обнажать торс перед людьми и устраивать внезапную фотосессию.

Вообще-то, если уж летний отпуск, то надо ехать хотя бы на Тихий океан или курорты Южной Европы. Плыть на яхте в глубокие воды, где можно скрыться от папарацци и людских взглядов, и там уж плавать или заниматься снорклингом*, а не раздеваться и выпендриваться на таком шумном пляже, похожем на районный базар, для чьего-то удовольствия.

Прим.: Снорклинг - это вид подводного плавания, при котором человек плавает на поверхности воды с маской, трубкой и ластами, чтобы наблюдать за подводным миром.

Но постоянно лежать под зонтом было и скучно, и жарко, поэтому он подошёл ближе к морю, чтобы освежиться на ветру, и увидел Ха Джуна, сидящего на песке.

Весь период тренировок тот казался занятым, окруженный этим женатым ублюдком, игроками, тренерами и разными людьми, но наконец-то был один.

- Не войдёшь в воду?

Подойдя поближе и спросив об этом, он увидел, как тот поднял голову и посмотрел на Му Гёма снизу вверх.

- А. Я как-то…

- Почему? Плавать не умеешь?

Ха Джун ответил с улыбкой, слегка прищурившись от яркого солнца:

- Нет. Просто неловко раздеваться. И не хочу мочить одежду.

Опять. Не понимаю, почему он в последнее время постоянно так улыбается.

Ли Ха Джун раньше не особо улыбался в его присутствии. Чаще у него было застывшее выражение лица - хмурое до степени угрюмости, даже депрессивное.

Выражение лица, которое у него было во время кратких перепалок из-за Юн Чхэ Хуна, было для Му Гёма скорее привычным. Они уже давно в одной команде и давно притёрлись друг к другу телесно, может, теперь он чувствует себя с ним комфортно и поэтому постоянно улыбается. Но почему-то это не нравится.

- Из-за шрама?

- А, да. Немного...

- Это не выглядит плохо. Что такого, если у мужчины на теле пара шрамов?

- ...Если ты так считаешь, то хорошо, - сказав это, Ха Джун улыбнулся ещё шире.

Его улыбающийся профиль был почти ослепительно белым в лучах солнца. Но даже так он не выглядел таким уж светлым, и Му Гём пристально смотрел на него сверху вниз, словно наблюдая за этим тонким противоречием.

- ...У меня что-то на лице?

- Нет.

Ха Джун ощупал щёку рукой, и Му Гём отвёл взгляд.

"Как ты там поранился?"

Хотелось спросить об этом, но он передумал. Вряд ли это была особенно приятная история, да и внезапно спрашивать о таком было неуместно.

- А где этот Юн как-его-там?

- Пошёл покупать подарки.

- Подарки?

- Дочке подарки.

«Выёбывается.»

Он невольно фыркнул.

Вот так всегда - строил из себя такого заботливого, готового облизывать и обсасывать, а как только время появилось, сразу бросил одного и побежал подарки ребёнку покупать. Вот он, предел женатого мужика.

И поэтому вот так сидит один и страдает? Чёрт...

От палящего солнца и морской влажности становилось всё душнее. Если не собирается лезть в воду, лучше было бы засесть в гостиничном номере.

- Я пойду.

- Да.

- Жарко, а если не будешь купаться, то и ты в отель иди.

- Нет, просто посмотрю.

И, подперев подбородок, Ха Джун стал смотреть на море. Му Гём в итоге оставил его позади и направился к отелю. Пройдя немного, обернулся - одинокая сидящая фигура со спины выглядела как-то жалко.

Реально не так уж плохо выглядит, развлёкся бы в воде что ли. Если только футболку снять, шрама особо и не заметно будет.

Му Гём постоял немного, глядя на спину Ха Джуна, потом развернулся и пошёл к отелю. Поспать днём в номере с кондиционером - вот это самое то.

С наступлением вечера началась пьянка. Игроки, как студенты на МТ(выездные мероприятия), носились из комнаты в комнату, дурачились, а главный тренер с несколькими помощниками и старшими игроками пили в номере главного тренера. У Му Гёма не было хобби устраивать пьянки в углу комнаты, если это не вечеринка, поэтому он не особо заинтересовался, коротко поблагодарил за работу во время сборов и вернулся к себе.

Джон Гю тоже последовал за Му Гёмом, отказавшись от других посиделок и заперся в номере. Хотелось сказать ему, что не стоит ради него отказываться от компании, но зная упрямый характер Джон Гю, Му Гём просто промолчал.

- Давай выпьем сами.

Джон Гю поставил пиво на стол возле балкона. Отказываться от этого не собирался, так что Му Гём сел напротив.

Номер был с видом на море. Сейчас в темноте было слышно только шум волн, но прохладный морской ветерок, дующий из окна, был неплох. Тихо звякнули открываемые банки пива, и они просто чокнулись.

- В любом случае спасибо. Сначала думал, атмосферу до говна доведёшь, а потом хоть посередине взялся за ум.

- Мне этот тип не особо нравится.

- Нравится не нравится - какая разница на работе? Для тебя он всё равно не тот человек, с кем долго видеться будешь.

Во время разговора телефон Джон Гю коротко завибрировал. Джон Гю проверил сообщение, потом с ухмылкой протянул его Му Гёму.

- Глянь на нашу Хи Ман-и. Говорит, по папе скучает.

- Убери.

- ...Какой же ты бессердечный ублюдок. Эй, для тебя Хи Ман-и же вроде как племянница.

- Поэтому и деньги исправно посылал.

Джон Гю, как будто нечего было возразить, цокнул языком и убрал телефон.

Му Гём после рождения его дочери отправлял довольно крупные суммы в качестве поздравления, а также на 100-й день и первый день рождения. Хотя с момента приезда в Корею он ни разу не встречался с ней лично и не смог прийти на день рождения, в любом случае он выразил достаточную благосклонность.

Они наслаждались ночным морским бризом, неторопливо продолжая разговор. Начав с историй времён средней школы, перешли к разным случаям из игровой карьеры, Джон Гю подкалывал Му Гёма за его любовные похождения, а Му Гём - Джон Гю за ханжество. Так беседа дошла до чемпионата мира трехлетней давности, и Джон Гю покачал головой с восхищением.

- Ты реально людьми не интересуешься. Хоть месяц вместе были, а так их забыл. Это тоже талант.

- Не знаешь, зачем спрашиваешь? Тогда так бесился, что ничего в глаза не бросалось.

Для Му Гёма чемпионат мира трехлетней давности был его первым. Изначально он должен был участвовать и в предыдущем, но тогда лечил лёгкую травму, в "Гринфорде", знали о травме, не хотели, чтобы Му Гём ехал на чемпионат мира.

Героизм через травму уже прошлый век. Не то что раньше, когда сборная была превыше всего и бежали по первому зову. Му Гём был молод, карьера в Премьер-лиге только началась. Не было смысла рисковать и откликаться на вызов. Тем более что за два года до того получил освобождение от военной службы на Олимпийских играх.

И всё же чемпионат мира - мечта всех футболистов. На следующем отборочном туре Му Гём участвовал как игрок сборной Кореи, а через год вышел в финальную часть. Не мечтал о чём-то нереальном вроде победы, но думал, что с Ким Му Гёмом обязательно пройдут хотя бы в 1/8 финала.

Но неудачи наслаивались. С самим Му Гёмом проблем не было, но многие основные игроки, которые играли вместе с ним в азиатских отборочных, получили травмы и не смогли приехать на основной турнир. Поневоле пришлось выставлять запасных в основе. И так команда еле-еле тянула уровень. Естественно, они не могли понравиться Му Гёму.

С самых первых тренировок команда трещала по швам, и Му Гём был в бешенстве. После первого тура он дал интервью, где безо всякого стеснения заявил что-то вроде: "Разница в уровне слишком большая. С командой в таком состоянии даже отборочные не пройдём" - и схлопотал шквал критики от прессы и публики.

Конечно, среди них было несколько приличных игроков. Но Му Гём уже изолировался от команды наполовину по своей, наполовину по чужой воле, и практически не разговаривал с другими игроками не только в личное время, но даже во время тренировок. Единственный, кто тогда общался с Му Гёмом, был Джон Гю, но он тоже был молод, так что ему не хватало опыта, чтобы разрядить атмосферу.

«Ужасный первый чемпионат мира. Кое-что забыл, а кое-что намеренно не хочу вспоминать. В следующем году снова чемпионат мира. Три года для спортсмена - не такой уж короткий срок. Оглядываясь назад, думаю, что был слишком мотивирован и из-за этого чересчур чувствителен, поэтому дал себе слово не повторять тех же ошибок в следующем году. Возможно, этот сезон жизни в Корее тоже в этом поможет.»

- Представь, как поначалу растерялся Ха Джун. Парня, который даже ассист сделал, так начисто забыть.

Но с Ли Ха Джуном случай другой. Тогда он вообще держался в сторонке, кто его знает. Да и понятно - раз уж я не оставил в памяти тех людей по отдельности, как мог запомнить именно Ха Джуна.

- С Ха Джуном получше обращайся. Парень и так много переживает, не добавляй ему лишних проблем.

Джон Гю сделал замечание с укором. Слова были не совсем безосновательными, поэтому Му Гём поморщился.

- А Ли Ха Джун, кажется, из-за травмы завершил карьеру?

- Точно. Из-за травмы.

- Почему сразу в тренеры подался? Реабилитация была невозможна?

Джон Гю отхлебнул пива, помолчал, словно собираясь с мыслями, и заговорил:

- Просто тогда он, похоже, сильно устал. Хотя были и хорошие моменты, но у Ха Джуна мать болеет. У неё хронические проблемы с печенью или почками, и сейчас, наверное, всё ещё лечится. Для реабилитации тоже нужна поддержка. Корейский профессиональный футбол не настолько благополучен, чтобы нянчиться с травмированными игроками и ждать.

- Значит, из-за денег?

- И деньги, и время, и всё остальное. Я понимаю. Он единственный, кто зарабатывает, каково ему было? Вместо того чтобы реабилитироваться без гарантий возвращения в спорт, лучше быстрее подумать о заработке. Мать - это мать, но у него ещё двое младших. На детей денег уходит прилично. Сам ребёнка ращу - это правда как в дырявую бочку воду лить. Хорошо, что спортивная карьера была солидная, так что во всех смыслах гораздо лучше, чем начинать с нуля.

Джон Гю ещё несколько раз отхлебнул пива, и выражение его лица стало горьким.

- Ха Джун раньше говорил, что есть люди, которым живётся тяжелее, чем ему. И он был не совсем неправ. Перейти из игрока в тренеры и быстро закрепиться - тоже далеко не просто.

- ...

- Ты не знаешь? Ха Джуну тогда после чемпионата мира из Франции предложение поступило. Во второй лиге, правда, но ты тоже так начинал, с чего-то же надо. Мог и до штрафной добежать и забить прилично, парень хоть и тихий, но чутьё хорошее было. Жалко. Он больше подходил для Европы, чем для Кореи... Из-за травмы всё псу под хвост.

- Хватит.

Му Гём оборвал его. Джон Гю, который был в самом разгаре рассказа, смутился.

- Что? Это тоже сплетни получается?

- Не очень хочу слушать про Ли Ха Джуна. Это не те истории, от которых становится хорошо. Если бы речь шла о том, как кто-то преуспел, тогда другое дело, а слушать про то, как было тяжело и как он потерпел неудачу - только настроение портить.

- ...

- У меня самого в жизни достаточно дерьмовых историй, чужие дерьмовые житейские драмы меня не интересуют. Чтобы добиться успеха, надо слушать истории про успех. Люди не зря тратят деньги на книжки про успех и саморазвитие.

- Ну и бессердечный же ты.

Но Джон Гю тоже понимал, что Му Гём говорит не просто так, и притих. Джон Гю после тренера Пак Джун Сона лучше всех знал "дерьмовые" времена Му Гёма. Тот залпом допил оставшееся пиво и встал.

- Куда идёшь?

- Схожу проветрюсь. А ты если хочешь ещё с остальными выпить - пей.

- Далеко не уйдёшь? Не возвращайся слишком поздно. Завтра же уезжаем.

- И без тебя знаю что делать.

Джон Гю, видимо, подумал, что Му Гём собрался на свидание с какой-нибудь женщиной. Таких планов не было, но объяснять не было нужды.

Выйдя из здания курорта, Му Гём снова направился к морю.

Как и следовало ожидать, несколько игроков пили у ночного моря и, заметив его, дружно подняли головы и поздоровались.

- О, Му Гём хённим! Вышли прогуляться?

- Выпейте с нами!

Молодые ребята весело приставали к нему, но Му Гём махнул рукой.

- Хватит, развлекайтесь сами.

Сказал это и собрался уходить, но вдруг из-за сидящих на песке игроков выскочил белый комок, похожий на кусок тофу, и семенящими шажками направился к Му Гёму. Белая пушистая собака подбежала к его лодыжкам, виляя хвостом и тяжело дыша. Му Гём нахмурился.

- Что за псина?

Игроки наперебой ответили:

- Не знаем, домашняя или бродячая, но с утра тут крутится.

- Такая милая, мы с ней играли.

- Видимо, вы ей нравитесь, хённим.

Судя по чистой шерсти, это была не уличная собака. Му Гём слегка потопал ногой в сторону щенка, который пытался к нему прижаться.

- Пошла отсюда.

Несмотря на угрозы, собака виляла хвостом и никак не хотела отходить от Му Гёма.

- Брысь.

Но когда Му Гём сверкнул глазами и несколько раз изобразил, что прогоняет её, собака в конце концов заскулила и вернулась к игрокам. Один из парней защитно взял щенка на руки и осторожно спросил:

- Не любите собак?

- Угу.

- Но ведь милая же... - с сожалением пробормотал кто-то сзади, а Му Гём медленно зашагал по длинному песчаному пляжу.

Хотелось уйти туда, где меньше людей.

Поскольку это был пляжный курорт, свет от близлежащих магазинов и освещение делали ночь не такой уж тёмной. Но морская вода казалась чёрной как тушь. Только низкие волны, накатывающие и рассыпающиеся пеной, отражали свет и позволяли различить границу между морем и песчаным берегом. Лишь по плеску воды можно было понять, что это море.

По мере удаления от здания курорта людей становилось всё меньше. Когда он вышел из района с магазинами и освещение стало тусклее, в глаза вдруг бросился слабый лунный свет, парящий над чёрным морем. Продолжая идти, он наконец дошёл до места, где совсем не слышно человеческих голосов, и только волны наполняли окрестности своим протяжным шелестом.

Только тогда Му Гём замедлил шаг, а потом и вовсе остановился. Остановился не потому, что дошёл до желанного места. В том месте, где, как он думал, никого не будет, оказался человек.

Му Гём смотрел на профиль незнакомца, пришедшего раньше. То ли из-за темноты, то ли из-за шума волн, тот, казалось, не замечал, что пришёл Му Гём.

Это был Ли Ха Джун. Увидев его одиноко стоящим в темноте, Му Гём вспомнил того, кого когда-то видел стоящим как горный заяц в тёмной гостиной.

Но сегодняшний Ха Джун не походил на потерявшегося кролика. Даже здесь редко расставленное искусственное освещение и неожиданно яркий лунный свет бледно освещали лицо Ха Джуна, а он без выражения смотрел вдаль, будто мог разглядеть горизонт, скрытый ночью.

Му Гём не окликнул его, не подошёл ближе, а стоял поодаль и наблюдал. Ха Джун тоже не двигался, просто стоял и смотрел на далёкое море.

Первым пошевелился Ха Джун. Он снял обувь. Его босые ноги, которые Му Гём видел уже не раз, выскользнули из обуви и ступили на песок, но сегодня показались ему неправильным фрагментом картины.

На пляже лучше не снимать обувь. Можно пораниться.

Босой Ха Джун пошёл вперёд. Шаг за шагом беззвучно ступая по мелкому песку, белые ступни и лодыжки исчезли среди разбивающихся чёрных волн.

Ли Ха Джун тоже, видимо, где-то выпил стаканчик-другой. Возможно, даже с этим ублюдком Юн Чхэ Хуном.

Наверное, захотел подышать воздухом, и молодые игроки, как и с ним раньше, приставали "давайте поиграем", и надоедали, и он, ища место с меньшим количеством людей, добрался до сюда. Может, стало жарко и захотелось окунуть ноги.

Му Гём думал, стоя на месте. Волны, размеренно накатывали и отступали, заглушая все остальные звуки, словно присутствие двух человек было для них ничтожной мелочью, и в ушах стоял глухой шум.

Тем временем Ха Джун медленно заходил в море. Сначала, казалось, что он только окунул лодыжки, но вскоре вода дошла до колен, а чёрное море поглотило его до пояса. Хотелось, чтобы он остановился, но Ха Джун продолжал идти всё дальше и дальше вперёд. Из-за громкого шума волн даже не было слышно, как он рассекает воду, и казалось, будто море затягивает Ха Джуна.

- Ёбаный псих!

Не выдержав, Му Гём наконец выругался и сорвался с места. Не успев даже снять обувь, он побежал и плюхнулся в море.

Тело, находившееся в жарком воздухе даже ночью, внезапно окружённое холодной водой, покрылось мурашками. Но даже холод толком не ощущался. Му Гём, плеща в воде, догонял Ха Джуна и громко окликнул его.

- Ли Ха Джун!

Ещё недавно вода доходила только до пояса, но сейчас поднялась уже до груди. Му Гём плыл к нему, но когда расстояние сократилось, выпрямился и стал идти, рассекая воду.

- Ли Ха Джун!

От волнения он ещё раз выкрикнул имя, протягивая руку. Край футболки Ха Джуна едва зацепился за пальцы, и только тогда тот обернулся. Глаза на белом лице широко распахнулись.

- Ким Му Гём?

Му Гём уже тяжело дышал. Му Гём, который после девяностоминутного матча сразу восстанавливает дыхание. Даже в морской воде, проплыв каких-то несколько метров, он не мог так запыхаться.

Напугав человека, он выглядел так спокойно, словно ничего не случилось, что злость вспыхнула мгновенно. Ха Джун повернулся и, рассекая воду, направился к Му Гёму, спрашивая:

- Когда ты сюда пришёл?

Но он не хотел быть единственным, кто переживает и злится. Подавляя бешено колотящееся сердце, Му Гём сознательно понизил готовый сорваться голос.

- ...Ты что, блядь, делаешь?

- Вышел подышать воздухом, а потом решил немного поплавать. Днём не успел, так что жалко стало, вот и зашёл разок.

- Ночью заходить так глубоко опасно.

Тогда на мокром лице Ха Джуна появилась беззаботная улыбка.

- Погода хорошая, волн почти нет, чего переживать? Такая глубина нормальная. Я хорошо плаваю.

- Это же не бассейн, а море, блядь!

Голос, который он с трудом сдерживал, в итоге сорвался. От внезапного крика улыбающиеся глаза Ха Джуна округлились, а щёки застыли.

Му Гём провёл рукой по мокрому лицу. Глаза щипало от солёной воды. Ха Джун рефлекторно извинился.

- А, прости...

- Выходи, быстро.

Схватив за запястье Ха Джуна, который мямлил извинения, не понимая в чём дело, Му Гём подобно детективу, арестовавшему преступника, направился обратно к берегу. На этот раз они не плыли, а шлёпали по воде вдвоём.

Когда они молча вышли на песчаный пляж, промокшая одежда тяжело свисала вниз. Ха Джун поднял край футболки и выкрутил ее - вода потекла ручьём. Му Гём, скрежеща зубами, стянул мокрую футболку и швырнул на землю. Небрежно брошенная футболка валялась на земле, покрываясь песком.

Обувшись, Ха Джун, оглядываясь по сторонам, поднял футболку и тоже выкрутил ее. Вода с шумом пролилась на песок.

И так можно выбросить, а он возится как нищий - от этого зрелища злость только усиливалась.

Но не желая больше злиться, Му Гём молча стоял в нескольких шагах впереди Ха Джуна. Тот, выжав воду из футболки, подошёл ближе. Только после этого он тронулся с места, и теперь Ха Джун шёл рядом, не нужно было тащить его за запястье. Долго шли молча, пока Ха Джун не заговорил подавленным голосом:

- Слушай... Если напугал, прости. Подумал, что тону?

«Кто тут напугался?»

Что ночью заходить так глубоко в море опасно, знает даже школьник. Не напугался, а охренел от такой тупости.

Не получив ответа, Ха Джун больше не заговаривал. Шум волн, который раньше приятно ласкал слух, теперь для Му Гёма звучал как раздражающий скрежет, сводящий с ума. Идя дальше, они снова оказались в освещённом месте, людей стало больше. Игроки, которые пили и играли с собакой, всё ещё были на том же месте.

- О, тренер, хённим! Купались? Ух ты, только вдвоём, нечестно.

«Заткнись.»

Хотелось скрутить губы этим ребятам, которые болтают, не зная что к чему, но Му Гём только слегка нахмурился и молча направился к зданию. Сзади послышался насмешливый голос, который их одёргивал.

- Вы там не напивайтесь слишком сильно.

Довёл человека до белого каления, а сам ни о чём не думает.

Хоть они и выжимали одежду, она всё ещё была мокрой, и хотя по дороге немного подсохла, тела тоже оставались влажными. Когда среди ночи два крепких парня вошли внутрь, промокшие с головы до ног, сотрудники в лобби немного растерялись, но без лишних слов проводили их к лифту. В любом случае, это был курорт рядом с пляжем, так что к такому, видимо, привыкли.

Ха Джун нажал этаж, где располагались номера команды. Пока прямоугольная коробка поднималась вверх, оба молчали. С тихим звоном двери открылись, и они пошли по длинному коридору с ковровым покрытием, роняя капли воды. Первым оказался номер, где жил Ха Джун. Тот замялся, покосился и сказал:

- Ким Му Гём. Одежду я постираю. Зайди на минутку.

- ...А Юн Чхэ Хун?

- Хёна нет. Ушёл пить с тренерами.

Когда Ха Джун поднёс ключ к считывателю рядом с дверью, раздался писк и щелчок - замок открылся. Когда он открыл дверь, в номере действительно было пусто и тихо. Ха Джун первым вошёл в номер, Му Гём последовал за ним. Сразу же зайдя в ванную, Ха Джун наконец снял прилипшую к телу футболку, включил душ и проворчал, обливаясь водой:

- Если пропитается морской водой, стирать замучаешься, поэтому днём и не заходил. Надо было хотя бы футболку снять.

Дверь ванной была широко открыта, и тело раздетого Ха Джуна полностью попало в поле зрения Му Гёма.

Наверное, из-за того что долго шли в мокрой от морской воды одежде, кожа выглядела особенно бледной, словно летняя жара вытянула из него всё тепло.

И этот чёртов шрам. Сначала он стыдливо прикрывал его двумя руками, говорил, что если неприятно смотреть, то можно заниматься сексом в футболке, натягивал футболку, чтобы скрыть эту тёмно-красную отметину и длинный зашитый шрам рядом с ней - на них упал взгляд Му Гёма.

На белой нежной коже это определенно чужеродный след. В целом тёмно-красный, но пятнистый, местами грубо переплетённый и бугристый. Не зная подробностей, внешне это походило на шрам от ожога. Начинавшийся на пояснице, близко к тазу, и спускавшийся к верхней части бедра. Сейчас нижняя часть была скрыта брюками.

- Ким Му Гём. Снимай бельё и брюки тоже, а в свой номер иди в халате. Я постираю, высушу и завтра принесу.

Спокойный до невозможности тон. Как всегда.

Му Гём молча сделал как велено. Снял мокрые брюки и бельё, обнажив крепкое мускулистое тело без единой нитки на нём. Когда он передал одежду Ха Джуну в ванной, тот принял её с невозмутимым выражением лица.

Передав одежду, Му Гём решительно шагнул в ванную и закрыл дверь. Ванная в новом курорте была довольно просторной, но когда в неё вошли двое мужчин выше среднего роста, показалось, что места стало впритык. Ха Джун поднял голову и спросил:

- Хочешь здесь помыться?

Заманил в номер, велел раздеться, а теперь опять строит из себя простачка. Сегодня на эти фокусы Му Гём никак не реагировал, и отвечать было лень.

Молча обхватил талию Ха Джуна одной рукой и притянул его к себе. Тело дёрнулось, и тяжёлая мокрая одежда выпала из рук Ха Джуна на пол.

Круглый лоб под мокрой чёлкой, гладкая ушная раковина - всё это оказалось прямо перед глазами. Больше недели не пробовал на вкус - как только заканчивались дела, тот сразу убегал.

Прикусив зубами, стал посасывать, и Ха Джун, испугавшись, попытался оттолкнуть Му Гёма руками. Конечно, Му Гём даже не дрогнул, только сильнее сжал руку на талии.

- Ты, ты что делаешь?.. Мхм!

Заострив язык, он проникал им в ушную раковину, повторяя движения туда-сюда, и от этой небольшой ласки тело в объятиях обмякло. Му Гём медленно всем телом прижал Ха Джуна к кафельной стене.

Не отрывая губ, он спустился по линии челюсти от уха. Не торопясь. Лизнул языком кадык, который вздрагивал, как если бы он сглатывал слюну, прошёлся по ключице, по грудине, затем скользнул в сторону и долго лизал уже вставший сосок. Морская вода уже смылась, чувствовался только вкус водопроводной воды.

- А, аах...

Тело Ха Джуна вздрагивало, грудь часто вздымалась. Му Гём долго лизал сосок, разглядывая эту напряжённую капельку.

С самого начала он так остро вставал ещё до того, как губы коснулись? Не мог вспомнить.

Му Гём немного торопливо, как тот, кто хочет быстро съесть то, что перед глазами, на этот раз слегка прикусил зубами и стал царапать маленький бугорок и ареолу.

- Ах, а, а...

Царапал зубами, тыкал и тёр кончиком языка, и этого было мало - потом засосал в рот почти всю небольшую плоть вокруг соска с чавкающим звуком, языком почти накрывая бугорок и нажимая. Тогда Ха Джун застонал, извиваясь в пояснице, как будто ему сосали не грудь, а член.

- Не надо... нель…зя. Здесь, не...

Проигнорировав протест, он перенёс губы на другой сосок. Пальцами мял и крутил уже покрасневший и распухший от долгого сосания, повторяя те же ласки с оставшейся стороной, и руки Ха Джуна попытались оттолкнуть его за плечи.

Обычно он не был слабым, но как только всё начиналось, то ли действительно терял силы, то ли притворялся - Ха Джун не мог особо сопротивляться. И сегодня ничего не изменилось.

Просто лежавшие на плечах руки вдруг напряглись, и кончики пальцев слегка царапнули кожу Му Гёма.

- Ха, аа, больно, больно!..

От внезапной мольбы Му Гём слегка поднял голову и посмотрел на Ха Джуна. Брови действительно сморщены от боли. Лицо красное.

Му Гём понял, что слишком сильно мял рукой бугорок, который уже давно кусал и сосал. Не только сосок, но и кожа вокруг покраснела. Когда убрал руку, Ха Джун облегчённо тихо вздохнул.

Если подумать, такой угол обзора снизу вверх был непривычен. Хотя он не раз ласкал то, что ниже его головы, но обычно укладывал или переворачивал, так что в итоге смотрел сверху вниз.

Водя языком по солнечному сплетению, рёбрам и гладко очерченному прессу, который по сравнению с его собственным был не так выражен, словно играя в обведи по контуру, он слышал сдавленные вздохи, сдерживаемые стоны.

Стянул штаны вместе с бельём одним движением.

Проверив центр тела, обнаружил, что член не стоит. В последнее время привык видеть, как тот быстро возбуждается и тяжело дышит после нескольких прикосновений и поцелуев тут и там, поэтому невольно слегка нахмурился.

“Больно!”

В голове прокрутился голос, который только что издал Ха Джун. Казалось, что он всё-таки чувствует, но может, из-за боли не может нормально возбудиться? Или беспокоится, потому что это ванная в номере с Юн Чхэ Хуном? Тот ушёл бухать и сейчас его здесь нет. Какого хрена член не стоит?

- Что ты делаешь?.. Хватит уже.

Видимо, удивлённый тем, что Му Гём спустил штаны и теперь молча разглядывает член и низ тела, точно наблюдая, Ха Джун с примесью смущения тихо попытался его остановить. Когда он наклонился, чтобы снова натянуть одежду, Му Гём схватил его за талию и оттолкнул назад, пресекая движение.

Кончики пальцев коснулись шрама. На необычайно нежной и гладкой коже только этот участок существовал как маленькие руины. Даже на ощупь отличался от остальных мест. Без мягкости и гладкости - жёсткий, поверхность немного бугристая. Зашитый шрам сбоку был длинным и неровным, похожим на ветку дерева или железнодорожные пути, отходящие от этого места.

Му Гём пристально смотрел на это бесформенное пятно, затем медленно приблизил лицо. Губы, сначала слегка скользнувшие, вскоре с силой прижались к грубой коже. Хотя он уже не раз и не два целовал его тело, было странное ощущение, будто впервые ступал на неизведанную землю. Ха Джун, испугавшись, вздрогнул, и эта дрожь передалась через губы, прижатые к коже, и руку, которая его удерживала.

Чмок.

Когда оторвал губы, которые некоторое время прижимались, тихий звук от разделения плоти особенно громко раздался в ванной. Едва оторвав губы, он высунул язык. Когда влажная плоть нежно облизывала пятно, Ха Джун съежился, словно хотел увернуться, но Му Гём крепко удерживал его.

Будто намазав мёдом и слизывая его, желая полностью закрасить заново узор, нанесённый на тело, язык Му Гёма медленно и вязко проходился по этому месту. Как человек, который верит, что если долго лизать старый шрам, на нём вырастет новая плоть и все раны исчезнут.

Талия, которую чувствовали руки, оставалась неизменно мягкой и гладкой. Только эта маленькая область отличалась по цвету и ощущениям, как заплатка из другой ткани.

“Больно!”

Жалоба Ха Джуна, услышанная недавно, снова кружила в ушах. Вместе с этим голосом вопрос, который мелькал и днём, дымкой заполнил голову Му Гёма.

«Как это случилось?»

Этот парень, который ноет от боли, даже если пожестче потрогать соски. У которого кожа настолько чувствительная, что дрожит от малейшего прикосновения.

Как ты умудрился так сильно пострадать?

- Ким Му Гём...

Му Гём, который долго целовал шрам и скользил по нему языком, словно загипнотизированный, остановился, услышав своё имя. Голос звучал тише обычного. Казалось, даже немного дрожал.

Му Гём поднял голову и встретился глазами с Ха Джуном. Позвав, тот не смог сразу продолжить и как-то растерянно смотрел на Му Гёма сверху.

Выражение лица было сложным и незнакомым, не поддающимся простому определению.

Казалось, он хочет заплакать, а может, засмеяться. А может, на лице вообще не было никакого выражения, и хотя он смотрел на Му Гёма прямо перед собой, этот взгляд напоминал тот, которым он недавно смотрел вдаль на море.

Зачем смотришь такими взглядом?

Беспричинно раздражало. Вспомнился сегодняшний день, когда тот стоял рядом с Чхэ Хуном. Ли Ха Джун, который лучезарно улыбался, получив тренировочную программу, составленную Юн Чхэ Хуном. Эта улыбка отличалась от дежурных улыбок, которые он показывал людям на работе в команде, и конечно же, от тех улыбок, что показывал Му Гёму.

Неужели этот хрен такой крутой? В "Гринфорде" полно тренеров лучше этого парня.

Му Гём не стал больше ждать, пока Ха Джун продолжит. Кончиком языка длинно лизнул от нижнего конца шрама, начинавшегося на бедре, до верхнего конца на пояснице. Восприняв эту ласку как побуждение продолжить, с едва шевелившихся губ сорвался ещё более тихий голос:

- У меня там чувствительность пропала... ничего не ощущаю...

После этого повисла тишина. Му Гём поднял бесстрастное лицо. Губы Ха Джуна, закончившего говорить, слабо дрожали. Как будто он признался в постыдной тайне.

Му Гём, пристально глядя на белое лицо Ха Джуна, который не хотел встречаться с ним взглядом, снова высунул язык и надавил на шрам, медленно облизывая, словно растирая. Голос Му Гёма был таким же равнодушным, как и выражение лица.

- Я делаю это не для того, чтобы ты что-то чувствовал.

Сказав это, он прикусил зубами, как недавно, лаская соски. Не напрягая челюсть, слегка покусывал, и слышно было, как из губ Ха Джуна вырывается вздох, смешанный со стоном.

Он посасывал, издавая чавкающие звуки. Говорил, что ничего не чувствует, а тело Ха Джуна вздрагивало при каждом звуке. Рука Му Гёма, которой он держал его за талию, незаметно соскользнула и стала поглаживать бедро. Скользя по внешней стороне, затем пробралась к внутренней стороне бедра, мяла и гладила мягкую упругую плоть.

Взгляд Му Гёма внезапно переместился к тазу, куда он уткнулся лицом, к члену Ха Джуна, который всё ещё не встал как следует. Му Гём, не отрывая языка от шрама, который долго лизал, повёл лицом в сторону, словно проводя кистью.

Губы, которые были между тазом и поясницей, скользнули в направлении пупка. Ха Джун, будто не понимая, что собирается делать Му Гём, всё так же с озадаченным и растерянным лицом просто смотрел на его действия сверху.

- Хаа, ммм!

Ха Джун на мгновение широко распахнул глаза. С губ сорвался стон. Му Гём, нажав на внутреннюю сторону бедра и раздвинув ноги, и внезапно засосал член Ха Джуна, словно поглощая его. Плоть, которая ещё не успела разгореться, мгновенно оказалась в горячем рту.

До сих пор Му Гём получал от Ха Джуна минет бесчисленное количество раз. Поначалу неумелый Ха Джун первым заговорил о фелляции*, и пока он сжимал член глубоко в горле, отсасывая Му Гёму, тот ни разу не ответил тем же.

Прим.: Фелляция (лат. fello - сосу) - оральная стимуляция мужского полового члена ртом, губами и языком. Относится к формам орального секса.

«Ли Ха Джун от природы парней любит. Так что ему всё равно, наверное, а вот я не такой. Подрочить рукой - ладно, в задницу засадить - тоже нормально, но сосать чужой хер у меня кишка тонка.»

С такими мыслями он наслаждался ощущениями от мягкого языка, облизывающего головку, и слизистой, обхватывающей ствол и скользящей вверх-вниз. Иногда использовал узкое гладкое горло как заднее отверстие, двигая бёдрами и вколачивая член, но ни разу не думал о том, чтобы взять в рот член Ха Джуна.

Но почему-то сегодня казалось, что сможет. Член во рту не вызывал никакого отвращения. Не был грязным и не пах. Это была просто часть тела Ли Ха Джуна, такая же, как нежная кожа, шрам или волосы.

- Ммм, зачем... зачем ты? Ах!..

Двигая головой вперёд-назад, он втягивал прямой ствол.

Член, который сегодня вяло реагировал на ласки, сразу же откликнулся на прямую стимуляцию. Пенис был точь-в-точь как сам хозяин - прямой без единого изгиба, и цвет довольно светлый. Звучит, может, смешно, но это был красивый член.

Хотя он и каждый раз неплохо вставал, когда его трахали сзади, но когда сосали напрямую - видимо, это было по-другому, казалось, что у Ха Джуна стоял крепче обычного.

Сам он никогда не делал, но получал много раз. Благодаря богатому косвенному опыту минет Му Гёма для первого раза был умелым.

Приложив язык к месту, где головка соединяется со стволом, он лизал и тёр, глубоко заглатывал и втягивал внутрь, водил языком только по головке, а рукой с хлюпающим звуком дрочил ствол, потом снова жадно заглатывал.

Непрерывные возбуждённые стоны и вздрагивающее тело казались похвалой первой попытке фелляции.

- Ммх, хх, не надо, не... а, ах!

Когда он отсосал то, что глубоко заглотил, и длинно прошёлся языком, тот извивался в пояснице и запрокидывал голову, опираясь на кафель. Рука поднялась к голове Му Гёма, но Ха Джун, словно не решаясь схватить за волосы, замер и только кончики его пальцев подрагивали. Му Гём выпустил член изо рта и заключил мокрую плоть в большую ладонь. Грубо проводя вверх, спросил:

- Чего орёшь, когда я тебе делаю приятно?

- У, хаах! Почему, почему так, хнг, вдруг, зачем?..

- А когда мы в первый раз переспали, была какая-то особая причина?

Если хочется - делаешь, у порывов и желаний нет причин. То, что вчера казалось абсолютно невозможным, сегодня может привлекать.

Поглаживая плотно обхваченный рукой ствол, Му Гём скользнул губами даже по круглым яичкам под ним.

Ускоряя движения руки на члене и взяв в рот похожие на плоды яички, перекатывая и посасывая их, он заметил, как Ха Джун, который раньше только мялся, не решаясь сжать, теперь крепко вцепился рукой в его волосы. Было видно, как дрожат его бёдра.

- Ахх, а! А!

То, что в руке, подёргивалось. Когда оно затряслось, готовое излиться, Му Гём снова взял его член в рот и, проводя языком от основания, засосал немного сильнее. Видимо, это был предел - сразу же в рот хлынула горячая жидкость, брызнув струями.

Ощущение спермы, попадающей в рот, было очень живым. Хотя можно было и в руку, он нарочно принял в рот. Му Гём мысленно издевался над своими действиями.

Ким Му Гём, ты совсем охуел от атмосферы.

- Хаа, хк, хуух...

Обессилев после оргазма, Ха Джун оседал вниз, но Му Гём снова поддержал его рукой, заставив встать как следует.

Вспомнились слова Ха Джуна о том, что запах спермы похож на запах воды в бассейне, и он усмехнулся.

Мало того что сосал член другого мужика, так ещё и принял сперму в рот. Даже представить не мог. Врать, что понравилось, не стал бы, но оказалось не так плохо, как думал. Ожидал, что будет жутко противно, но как и с членом во рту - это тоже оказалось вполне терпимо.

Му Гём кое-как проглотил излившуюся в рот жидкость, тыльной стороной ладони вытер губы и резко поднялся. Голова Ха Джуна, смотревшего на него снизу, опустилась. От затылка, склонившего голову, Ха Джуна до груди всё было красным.

То ли от стыда, то ли от удивления - Ха Джун не поднимал головы и вздрагивал. Вёл себя как человек, совершивший проступок и не знающий, куда деваться. Утешать его совсем не хотелось. Потому что виноват. Потому что совершил преступление, прыгнув в ночное море и напугав человека.

Прижавшись вплотную к телу, прислонённому к стене, он слегка давил весом. Горячий и твёрдый член Му Гёма, стоявший колом, соприкоснулся с чуть обмякшим после оргазма членом Ха Джуна и его животом. Горячий и твёрдый кончик тыкался в низ живота, а потом несколько раз длинно скользнул, заставляя представить движения, которые обычно происходили внутри. Ха Джун не поднимал головы, его плечи дрожали. Му Гём, смотря сверху на чёрную макушку, приказным тоном сказал:

- Держись за раковину.

- ...Ким Му Гём, здесь...

Не дослушав ответа Ха Джуна, Му Гём потянул его за руку и поставил перед раковиной. В большом зеркале до пояса ясно отражалось покрасневшее растерянное лицо Ха Джуна. Встретившись взглядом с самим собой, Ха Джун испуганно вздрогнул и опустил голову ещё ниже.

Му Гём, стоявший сзади, не сводил глаз с Ха Джуна в зеркале и взял с полки лосьон, выдавив немного на ладонь.

- Ты тогда спрашивал, зачем вдруг отсосал? А вот зачем - после того как ты кончишь, когда вставляю, ощущения лучше.

Жидкий белый лосьон капал на поясницу и ягодицы Ха Джуна. Визуально это походило на брызги спермы, и уголки губ Му Гёма слегка приподнялись.

Белая липкая жидкость медленно стекала по упругим ягодицам, по копчику с ямочками по бокам. Пальцы Му Гёма, размазывавшие стекающий лосьон вниз, без колебаний скользнули между ягодиц, к глубоко скрытому входу.

- Мх!..

- Держись как следует.

Несколько раз кусая губы и стоя напряжённо, Ха Джун в конце концов протянул руки и схватился за раковину. Косточки на тыльной стороне ладоней выступили, пальцы напряглись, а кончики пальцев побелели. От напряжения ягодицы плотно сжались. Му Гём ощупывал их пальцами и поднёс губы к уху.

- Расслабься. Даже если будешь так себя вести, не остановлюсь.

- Ким Му Гём, правда нельзя. Если хён вдруг войдёт...

Будто желая прервать тревожно продолжающуюся фразу, Му Гём с силой протолкнул средний палец в сжатый вход.

- Ух!..

То ли из-за недельного перерыва, то ли из-за позы стоя, а может, действительно от напряжения... дырка Ха Джуна, которая обычно, когда её хорошо разработают, поглощает четыре пальца, стала невероятно тесной - и засунуть даже один палец было трудно.

В таком состоянии засунуть возбуждённый член казалось невозможным. Нет, если очень захотеть, то можно было бы попробовать, но тогда пострадал бы кто-то один или оба сразу. Он не из тех, кто любит пускать кровь.

Му Гём с помощью смазки сумел протолкнуть средний палец до конца и нащупал чувствительную точку Ха Джуна, мягко надавливая на неё.

Хотя от напряжения всё затвердело, но это было уже после одного оргазма. По телу уже разливалось возбуждение. Когда он пальцем потёр простату и начал двигаться, делая неглубокие толчки, Ха Джун, как и следовало ожидать, начал часто и прерывисто дышать, и его бёдра задрожали.

- Ха, хаа.

- В такие моменты не упоминай других парней. Портишь настрой.

- А, ннх, дело не в этом!..

- Во время сборов ты просил сотрудничать, вот я и сотрудничал.

- Хык, ах!

- Делал то, что не хотелось, раз уж ты просил. Так что в финале можно ждать отдачи, нет?

Переместив другую руку на грудь и щёлкнув по соску, который чуть раньше сосал до опухлости, Му Гём заставил Ха Джуна вздрогнуть всем телом, словно того избивали. Раз уж начал возбуждаться, то бросить на полпути было бы мучительно и для самого Ли Ха Джуна. Понизив голос, точно угрожая, он прошептал на ухо:

- Теперь твоя очередь содействовать. Отведи бёдра назад.

- Хуух...

- Если будешь сотрудничать, быстро закончим.

Му Гём скользнул рукой, игравшей с соском, вниз и, схватив таз Ха Джуна, потянул его назад. Тогда Ха Джун тоже глубоко вдохнул и выдохнул, затем медленно отступил на несколько шагов. Держась за раковину, он согнул ноги, выставляя задницу в сторону Му Гёма, отчего поясница естественно прогнулась.

Как только появилось немного простора, Му Гём засунул и указательный палец. Желая быстрее расширить внутри, он растопырил пальцы, как ножницы, и Ха Джун, плотно сжимавший рот, снова застонал.

- Ухх! Хху, а.

Определённо чувствовал как следует, но не расслаблялся так быстро, как обычно.

Му Гём слегка закусил губу.

В первый раз трахал вообще без подготовки. Может, сделать как тогда? Тогда Ли Ха Джун спешил. Сегодня спешит Ким Му Гём.

Продолжая массировать набухающую простату внутри, Му Гём другой рукой схватил свой член. Снова щедро нанёс лосьон.

Сколько ни мажь, по сравнению с гелем скольжение всё равно хуже, но ничего не поделаешь.

Вытащив пальцы, ласкавшие внутри, он приставил головку к входу и толкнулся.

- А, а.

От удовольствия или от испуга его бёдра задрожали. Было видно, как ягодицы напряглись, словно пытаясь помешать проникновению члена. Несколько раз ткнув горячей головкой во вход, Му Гём сказал:

- Чтобы быстро закончить, пора бы уже вставлять.

В ответ раздалось только прерывистое дыхание. Когда он настойчиво начал понемногу толкать бёдрами, Ха Джун, показывая только спину, спросил:

- Правда... будешь?

- А что, не по-настоящему сделать?

- ...Нельзя по-другому?

Наверное, имеет в виду ртом. Сначала даже проглотить толком не мог, а теперь то и дело предлагает отсосать. Дошло уже до того, что начинаешь подозревать - а не была ли та первоначальная неумелость игрой.

При мысли о том, сколько хуёв он мог до этого сосать, Му Гём почувствовал, как внутри что-то переворачивается, хотя обычно такие слова заставили бы его рассмеяться.

Тон стал более решительным:

- Если не хочешь пострадать, расслабься.

От этого голоса, похожего на рычание, до ушей Му Гёма донёсся длинный вздох, сорвавшийся с губ Ха Джуна. Одновременно напряжение в окаменевшем теле спало.

По этому точно видно, что парень и правда занимался спортом. Выдыхать и расслаблять всё тело в нужный момент для минимизации боли и травм - это навык, въевшийся в тело у людей, долго его использовавших.

Схватив за таз и толкнув бёдрами, он вогнал толстую головку в недостаточно расслабленное нутро. Налитый кровью член туго зарылся в узкие горячие стенки. Му Гём тоже беззвучно вдохнул сквозь сжатые зубы.

Обычно, когда трахал его сзади, лица Ха Джуна не было видно. Но сейчас перед ними было зеркало. Хотя Ха Джун опустил голову, и падающая чёлка скрывали выражение лица, влажные губы, приоткрытые от тяжёлого дыхания, всё же были видны. Глядя на это, внизу напряглось ещё сильнее.

- Начну двигаться.

- ...Хыы... у, угу.

Крепко сжав руками края раковины, Ха Джун в конце концов тоже кивнул. Как только проник один раз, торопливость немного улеглась. Му Гём не спешил и входил, медленно проталкивая напряжённый ствол глубоко внутрь, словно вдавливая его в самые глубины.

- Хх... угх, ух.

Тихие стоны, вырывающиеся из губ, больше не произносящих слов отказа, также подстёгивали возбуждение. Хотя не пробовал этого тела всего чуть больше недели, казалось, будто погружался в него после очень долгого перерыва.

Дырка, зажатая так туго, что даже один палец входил с трудом.

...Действительно, видимо, ничего не было.

Захотев посмеяться над собой за такие мысли, Му Гём нарочно резко ударил бёдрами. Когда член, медленно расширявший внутренние стенки, внезапно глубоко вонзился внутрь, Ха Джун мучительно подался тазом вперёд.

- Ауух!

Затем звуки "ха, ха", срывающиеся с его губ, дыхание, не сильно отличающееся от обычного, но сегодня странным образом волновали грудь Му Гёма. Возможно, нервничал не один только Ли Ха Джун.

Му Гём затаил дыхание так, чтобы Ха Джун не услышал, сделал длинный глубокий вдох и, поглаживая спину Ха Джуна, снова сказал:

- Расслабься.

Он вошёл почти до конца, затем вышел, оставив снаружи лишь головку. Резко притянув таз Ха Джуна, Му Гём вогнал член до упора.

- Хх! Уух!

Короткие стоны, словно сдерживаемые силой. Руки, сжимающие раковину, связанные с ними предплечья и плечи, лопатки, дрожащие и извивающиеся в такт дыханию, ясно показывали, как тело переносит удар от проникновения. Му Гём так и остался глубоко вошедшим, некоторое время не двигаясь.

Однако опасения Ха Джуна о том, что Юн Чхэ Хун может в любой момент войти, были небезосновательны, и правда была в том, что нужно быстро заканчивать. Нельзя было долго давать время на то, чтобы привыкнуть к ощущению пронзания глубоко внутри.

Му Гём вскоре начал движения бёдрами - не слишком быстро, но и не щадя. Проникновение было не грубым, но долгим и глубоким. Му Гём полностью вытаскивал член, пока головка не цеплялась за вход, а затем медленно вгонял его, пока тот не упирался в самую узкую точку глубоко внутри, пока лобок и ягодицы не прижимались плотно друг к другу.

В любом случае, это было тело, которое бесчисленное количество раз принимало Му Гёма. Тело, в которое он обычно изливал сперму три-четыре раза, прежде чем отпустить. Даже если Ха Джун нервничал из-за этой ситуации, тело помнило Му Гёма. После нескольких полных движений туда-сюда внутри образовался путь по форме члена Му Гёма, и сопротивление постепенно исчезало.

- Хах... у, ммх, хыы!..

Каждый раз, когда член медленно выходил и снова входил, из сжатого рта Ха Джуна вырывались сдерживаемые стоны.

Быстрые толчки тоже хороши, но медленные движения позволяли более густо наслаждаться ощущением того, как внутренние стенки сжимают член.

Сначала Ха Джун лишь слегка отставил ягодицы назад, почти стоя прямо, но постепенно торс обмяк, и поза изменилась - он выгнул спину.

Словами говорил, что нельзя, а в итоге подставлял задницу, словно желая член, отчего уголки губ Му Гёма едва заметно приподнялись. Благодаря этому проникновение стало легче.

Кстати, стоя делали впервые?

Му Гём немного отступил в сторону и намеренно изменил угол проникновения. Ха Джун, получив стимуляцию в непривычном месте, удивлённо сжался сзади и издал голос, уже разгорячённый настолько, что скрыть было невозможно.

- Ах, ах!

- Хаа... даже без подготовки входит как влитой.

Пока член несколько раз проходил от входа до самых глубоких внутренних стенок, мягкие внутренности Ха Джуна уже загорелись.

Как будто полностью вспомнив знакомые ощущения, всё дрожало и трепетало. Что бы ни говорил рот, тело просило большего.

Сдерживая желание долбить так, как требовало это тело, он медленно проникал до точки, где Ха Джун готов был сойти с ума.

- Как же ты больше недели терпел, не трахаясь? Правда ни с кем не делал?

- Хыыгх!..

Именно до этого места. Не входя глубже, он двигал бёдрами, словно собираясь коснуться чувствительного места, но не касаясь. Сначала тот сдерживал стоны, только вцепившись в раковину, но когда толстый стержень не достигал точки наслаждения, а только кружил рядом, дыхание становилось всё более грубым.

- Отвечай же.

- А, у, хх... Не де-лал, не... Хаа, а, вообще, с кем?..

«Ну да, с кем угодно мог бы.»

Если не с Юн Чхэ Хуном, то с кем-нибудь ещё. В этой команде полно мужчин в самом расцвете, и все они любят Ли Ха Джуна. Даже сам Му Гём, который раньше имел дело только с женщинами, разве не занимается сексом только с Ха Джуном после той единственной ночи? Если бы Ха Джун захотел, соблазнить одного-двух молодых парней из команды было бы проще простого.

При этой мысли зубы заскрежетали. До сих пор он без сомнений думал, что для Ха Джуна тоже он единственный постоянный секс-партнёр, но когда подумал, что это может быть не так, белая спина перед ним, ягодицы стали казаться чужими. Хотя они никогда точно не договаривались об этом, показалось несправедливым.

Я сейчас только с тобой, так что ты тоже только со мной.

Не хотелось так говорить, но хотелось, чтобы так было - детское и нелогичное упрямство, которое он сам считал незрелым.

До сих пор ни разу не хотел быть единственным партнёром для кого-то. Наоборот, лучше бы они тоже свободно наслаждались, чем впадали в странные иллюзии или цеплялись за него. Как стоячая вода портится, так и чувства, застаиваясь в одном месте, неизбежно портятся, а испорченные чувства приводят к головной боли.

Он не знал этого, потому что никогда не имел постоянных отношений с одним человеком. Что независимо от оправданий или логики разные изначальные позиции между ним и партнёром - это довольно болезненный удар по самолюбию.

- Хыт, хаы...

Продолжая кружить рядом, не давая решающей стимуляции, он в конце концов заставил Ха Джуна самого начать двигать бёдрами. Когда рука Му Гёма несколько раз подряд шлёпнула по ягодицам, качающимся вперёд-назад в небольшом радиусе, звук шлепков эхом разнёсся по ванной громче обычного.

- Ах, а!

Вырвался тихий крик. Даже без специального предупреждения вести себя тихо Ха Джун сразу же прекратил движения. Бёдра, которые собирались покачнуться, но резко остановились, мелко дрожали. Му Гём молча смотрел вниз на красные отпечатки рук, расплывающиеся по ягодицам.

Хотелось ударить ещё несколько раз, чтобы эти следы остались на несколько дней. Тогда где-то ещё стыдно было бы снимать бельё.

- Стой спокойно.

И тут же резко вогнал член глубоко внутрь.

- Ыт, ах, ах!

Стоны, которые он старательно подавлял, мгновенно превратились в крики, а внутренние стенки, которые во время ласк у входа предвкушали наслаждение и набухли, безумно сжались и обхватили член.

Чем сильнее Ха Джун сжимался, тем грубее Му Гём входил и выходил, безжалостно терзая влажную нежную плоть, что липла к нему. Будто говоря: "Если так нравится хуй, то давай, попробуй, сколько влезет", - он жёстко вбивался внутрь.

- Хыы, хы, ык, ыыт!

Словно испугавшись собственного голоса, стоны Ха Джуна превратились в сдавленные звуки, дрожащие спина и ягодицы полностью подались назад, а торс почти прижался к раковине.

Му Гём безжалостно вколачивал член. Глядя сверху на тело Ха Джуна, который наклонился над раковиной и стоял, только выставив задницу назад, он входил глубоко внутрь, потом наполовину, вверх-вниз, влево-вправо.

Эти незапланированные грубые и небрежные движения, похоже, приносили Ха Джуну ещё больше удовольствия - спина продолжала крупно вздрагивать, а внутренняя плоть особенно плотно обхватывала член. При каждом толчке длинные мышцы поясницы, слегка играющие под кожей, проступали и исчезали, как рябь на воде. Глядя на эту картину сверху, Му Гём вздохнул, будто почувствовав жажду.

- Хых, уух, Ким, Му Гём...

Вместо ответа на отчаянный зов, словно хватающийся за спасательный канат, он со всей силы вогнал толстый и твёрдый член, как дубинку, глубоко внутрь. Послышался звук резкого вдоха, а поясница под взглядом задрожала.

“Говори.”

Словно бы отвечая так, он ненадолго остановил движения бёдер, и задыхающийся Ха Джун с трудом продолжил:

- Ты почему... почему злишься?..

- ...Я?

- Правда... хуух, не де-лал... Скажи, почему, почему злишься? Хык!..

Не дождавшись конца фразы, Му Гём резко толкнул бёдрами, прерывая слова, и вырвался мучительный длинный стон.

- Хыаа, а...

- Сам не знаешь? Блядь, из-за тебя, всю ночь, хуйнёй страдал.

Будто наказывая, он быстро и сильно бил бёдрами. Тело, наклонившееся над белой раковиной, сильно вздрагивало, не издавая ни звука, как при кашле. Звук шлепков плоти о плоть отражался от стен ванной комнаты и отскакивал обратно, а между губ Ха Джуна вырывалось что-то больше похожее на сбитое дыхание, чем на стоны.

При каждом жёстком столкновении задницы с лобком, шея Ха Джуна качалась, а лицо постоянно опускалось. Настолько низко, что если бы в раковине была вода, он уже окунулся бы в неё лицом. Му Гём протянул руку и поднял Ха Джуна за подбородок. Когда в зеркале отразились покрасневшее лицо с влажными глазами и приоткрытым ртом, хватка Му Гёма на подбородке стала ещё крепче.

- Ха Джун-а?

Именно тогда послышался чужой голос. Му Гём резко остановился. Тело Ха Джуна тоже мгновенно напряглось.

- Ты в комнате?

Видимо, увлёкшись действием, они не услышали, как кто-то вошёл снаружи. В зеркале на разгорячённом лице Ха Джуна, на котором появилось испуганное выражение, и он торопливо попытался выпрямиться.

Однако Му Гём нахмурился и всей силой рук крепко схватил его за бёдра. Ха Джун попытался отодвинуться, но хватка Му Гёма стала сильнее, и член, всё ещё проникший до самого конца внутренних стенок, не выходил.

“Отпусти!” - беззвучно закричал Ха Джун. Му Гём вместо того чтобы его отпустить, поднял рычаг душа рядом.

Ш-ш-ш.

Звук льющейся на пол воды внезапно заполнил ванную комнату.

Тук-тук.

Почти одновременно кто-то постучал в дверь снаружи, и послышался голос Юн Чхэ Хуна.

- Ха Джун-а, ты в ванной?

Глаза Му Гёма и Ха Джуна встретились в зеркале. Глядя на побледневшее лицо Ха Джуна, уголки губ Му Гёма в какой-то момент незаметно приподнялись. Наклонившись, Му Гём языком провёл по ушной раковине Ха Джуна. Спокойно встречая дрожащий от недоверия взгляд, Му Гём прошептал:

- Быстро отвечай.

- ...Хыы!..

И тогда член, глубоко вошедший внутрь, медленно стал выходить, осторожно давя и разминая внутренние стенки, плотно обхватывающие его. Вместе с этим ощущением размешивания внутри тела, в голове Ха Джуна мгновенно всё стало мутным, как запотевшее зеркало.

Но это были внутренние обстоятельства, а человек, стоящий снаружи и ждущий ответа, не зная причин, снова постучал в дверь.

- Ха Джун-а?

- Да!.. Внут-ри, я!

- Моешься?

Голос торопливо отвечающего Ха Джуна дрожал, но из-за шума воды Чхэ Хун за дверью не смог бы уловить эту тонкую тревогу. Пока шёл короткий разговор, член Му Гёма почти полностью вышел.

Ха Джун страстно желал, чтобы тот вытащил его совсем, закончил проникновение, отпустил бёдра и позволил ему выпрямиться. Находиться в одной ванной - среди спортсменов, которые то и дело моются в одном помещении, это не вызвало бы никаких подозрений. Можно было бы сказать, что вместе плавали ночью в море, поэтому хотели быстро помыться и зашли вместе.

- Да, моюсь...

Пока он это говорил, член снова вошёл внутрь. От ошеломляющего ощущения в голове всё закружилось, и Ха Джун невольно закрыл глаза.

Напряжённое тело внезапно стало в несколько раз чувствительнее - он отчётливо ощущал не только толстую набухшую головку, но и вены, выступающие на стволе члена. Эти толстые кривые линии царапали внутренние стенки, с хлюпаньем проталкиваясь внутрь. Тело сильно дрожало, и даже сжав губы, он едва сдерживал стоны.

- Надо отвечать.

Му Гём прижался губами к уху и прошептал, на время остановив движения бёдер, словно давая время. Ха Джун, выдохнув со всхлипом, поспешно ответил:

- Моюсь.

- Понятно. Я пойду обратно.

Как только ответ прозвучал, остановившийся член Му Гёма проник до самых глубин. Рот Ха Джуна широко раскрылся в беззвучном восклицании.

Подбородок дрожал, Ха Джун быстро моргал расфокусированными глазами, пытаясь прийти в себя. Но Му Гём, похоже, не собирался больше ждать и начал двигать бёдрами как обычно. Хоть и не настолько сильно, чтобы раздавались звуки ударов плоти, скорость совсем не уменьшилась.

Никогда ещё слова "сойти с ума" не были настолько реальными. Казалось, будто член Му Гёма перемешивает не внутренности, а мозги.

Низ живота Ха Джуна судорожно сжимался, а ноги начали трястись так сильно, что едва держали его. Из-за двери продолжал доноситься голос Чхэ Хуна.

- Сегодня, похоже, всю ночь просидим в номере тренера. Если хён не придёт, ложись спать первым. Если скучно станет - заходи в номер тренера, вместе выпьем.

- Да... Аа, пон-ял!

Когда то, что выходило наружу, без предупреждения резко ударило по простате и снова вошло внутрь, бёдра невольно сильно качнулись, а голос предательски дрогнул.

«Хватит, пожалуйста, хватит.»

Ха Джун мысленно кричал это, снова качая головой в сторону зеркала, но по сравнению с его безумно дрожащими глазами, взгляд Му Гёма был спокойнее обычного.

Голос Чхэ Хуна постепенно удалялся. Он прошёл мимо ванной в комнату. Как только голос отдалился, движения Му Гёма сразу стали яростными. Глубоко вставив, он быстро качал бёдрами вперёд-назад, долго выходил, а потом грубо вбивался обратно.

- А-ах, ух, у, у...

Даже стиснув зубы и терпя, полностью сдержать голос было невозможно. Тихие стоны, скрытые в звуках воды, просачивались так, что их слышали только Ха Джун и Му Гём.

Каждый раз, когда он тёрся о выпуклые вены на его члене, ощущение жара, поднимающееся изнутри, доходило до ушей. Когда коротко тёрли слизистую глубоких мест, казалось, что это маленькое движение поглощает всё тело. Когда круглый толстый конец толкался в глубину, чувство равновесия полностью рушилось, и даже просто стоять было трудно. Если бы не раковина, на которую он наполовину опирался, давно бы упал.

Это была не только вина Ким Му Гёма.

Ха Джун закусил губу.

«Почему... в такой ситуации почему это так сильно чувствуется?..»

Когда уголки глаз начали краснеть ещё больше, Му Гём внезапно обхватил его руками и практически выпрямил Ха Джуна. Тело, пронзённое членом Му Гёма, покачиваясь, поднялось. Му Гём приподнял опустившийся подбородок Ха Джуна.

В зеркале отразилось лицо, затуманенное наслаждением. Ослабшая челюсть с трудом сжалась, слегка стиснутые зубы, глаза, увлажнившиеся так, что вот-вот заплачут, покрасневшие уголки глаз, брови, нахмуренные от попыток вынести удовольствие. Пылающие щёки. Самого себя во время секса, которого он ни разу не видел собственными глазами.

Выглядит глупо.

Он закрыл глаза, не желая смотреть, но Му Гём с чмокающим звуком прижался губами к уху. Даже этот звук, отдающийся внутри уха, стимулировал обострившуюся чувствительность, и Ха Джун крепко закусил губы, сдерживая стон. Тогда Му Гём, прижав губы к уху, начал шептать непристойности низким голосом.

- Хаа... раз снаружи люди, дырка сходит с ума? Тебе такое нравится?

- ...Хыыкх, хнг, вы-тащи, вы...

- Что поделаешь? Твоя дырка говорит, чтобы не выходил.

Голос сопротивляющегося Ха Джуна был тихим, но при этом дрожал сильнее, чем когда-либо. Глубоко погрузив член, Му Гём мелко покачивал бёдрами.

- Когда входил, дверь не запер. Если вдруг Юн Чхэ Хун откроет дверь, нас поймают.

- Нгх, у, хы. Не дви-гайся, пожа-луйста...

Словно ему это только доставляло удовольствие, он говорил с озорством и как ни в чём не бывало, от чего в глазах Ха Джуна невольно навернулись слёзы. Сам того не замечая, он готов был разрыдаться. Но если издаст хоть звук плача, Чхэ Хун и правда может войти. Одна мысль о том, как тот распахнёт дверь с вопросом "что случилось?", заставляла хотеть рухнуть и рыдать навзрыд.

- Может, покажем ему всё как есть?

От внезапных слов Му Гёма Ха Джун невольно широко раскрыл глаза и отчаянно замотал головой, умоляя:

- Н-нет, н-нет, нель-зя, нельзя... Не делай этого.

- Острый секс же самый возбуждающий.

- Не хочу, я не хочу, не... ах, аа!..

От ощущения члена, который без предупреждения один раз глубоко прошёлся по внутренним стенкам, Ха Джун открыл рот, задрожал всем телом и выгнулся. Затылок потёрся о ключицы и плечо Му Гёма.

- Не похоже на реакцию того, кому не нравится.

«А?»

Му Гём дразняще постукивал по нижней части живота Ха Джуна, где был полностью погружён его член, точно играл на клавишах.

- Хаа, ха, хаа.

По щекам Ха Джуна, который только тяжело дышал, в конце концов потекли слёзы.

Му Гём посмотрел на такое лицо Ха Джуна и тут же начал быстро двигаться. Звуки члена, входящего и выходящего из влажной глубины, были слишком громкими.

Хотя вода была включена, Ха Джун не был уверен, что эти звуки не слышны снаружи. Все чувства спутались.

- У, уух, у!.. Хх, у, у!..

Он боялся, что их поймают. И при этом тело, которое, как говорил Му Гём, чувствовало в разы сильнее обычного, было до невероятности отвратительным.

Страх и наслаждение катились одним комком внутри тела, и стыд от самого себя накатывал волной, снова превращаясь в удовольствие. Как снежный ком, который, катясь и сбиваясь, становится всё больше.

Каждый раз, когда Му Гём царапал внутренности горячим и толстым членом, живот горячо вспыхивал, и густое острое ощущение, пронизывающее всё тело, било в голову как электрический разряд. Он пытался сдержать голос, который вырывался наружу, беспорядочно скребя по голосовым связкам, но уже не мог толком понять, действительно ли сдерживается. А вдруг он кричит как попало?

На губах Ха Джуна, закушенных зубами, чтобы заглушить звуки, выступила кровь. Му Гём, наблюдавший за тем, что вытворяет Ха Джун, спросил у него на ухо:

- Если боишься, что услышат, заткнуть тебе рот?

«Заткни, пожалуйста, сделай это.»

Когда он грубо кивнул, опустив затуманенный слезами взгляд, большая рука с груди поднялась по шее и накрыла губы. Влажная, но горячая ладонь плотно, с лёгким нажимом прижалась к губам. И одновременно то, что входило сзади и тёрлось внутри, ускорилось.

- Мм, умх!..

Голос, вырвавшийся в стоне удовольствия, поглотила широкая и толстая ладонь, не дав ему толком просочиться наружу. От лёгкого затруднения дыхания, вызывающего слабое головокружение, и облегчения от того, что звуки заглушены, Ха Джун бессильно прикрыл глаза. Веки слабо дрожали, текли только слёзы. Стекающие слёзы катились по пальцам Му Гёма. Щекотали между пальцами, словно плавала маленькая рыбка.

- Хаа...

Медленная тонкая струйка, текущая по пальцам. Это слабое и малое ощущение безумно возбуждало Му Гёма.

- Не плачь. Когда ты плачешь, я ещё больше завожусь.

От этих слов зрачки Ха Джуна дрогнули, и он крепко зажмурился. Му Гём тоже прикусил внутреннюю сторону губы и резко, сильно подался бёдрами. От неожиданного мощного толчка тело, прижатое спиной к Му Гёму, подпрыгнуло, и внутренности резко сжались.

- Хуу, - Му Гём издал низкий стон, похожий на горький смешок.

«Я тоже кое-как сдерживаюсь, так что не возбуждай слишком сильно.»

Хотелось схватить за бёдра и долбить изо всех сил, неважно, слышно снаружи или нет.

Стиснув зубы, он наконец услышал стук в дверь. Затем снаружи снова раздался голос.

- Ха Джун-а, ну тогда я пойду. Увидимся позже.

Ха Джун с заткнутым ртом больше не мог ответить на эти слова, но, к счастью, Чхэ Хун, похоже, не особо обращал на это внимание и просто отошёл от ванной. Звук открывающейся и закрывающейся двери номера отчётливо достиг ушей Му Гёма.

«Неугомонный ублюдок. Тянет резину вместо того, чтобы быстро свалить.»

Му Гём мысленно ругая его, убрал руку с губ на грудь Ха Джуна и, словно дождавшись этого момента, глубоко и сильно вошёл в его тело.

- Хыа, ах!..

Ягодицы Ха Джуна, стоявшего спиной вплотную к груди Му Гёма, напряглись от волнения. Внутри тоже сжалось, болезненно сдавив член. Ха Джун яростно мотая головой, всё ещё приглушённо стонал.

- Хыт, полегче, полегче, прошу, ах, у!..

Му Гём наклонил голову и прошептал ему на ухо:

- Ли Ха Джун, всё нормально. Юн Чхэ Хун ушёл. Нас не застукали.

- ...Хы, хык, у-ушёл?..

- Да. Разве не слышал, как он прощался? Так что теперь можешь снова стонать.

На его успокаивающее объяснение тот посмотрел снизу вверх влажными от слёз глазами с выражением "правда?". Молча глядя в это покрасневшее лицо, Му Гём грубо двигал бёдрами, будто хотел получить компенсацию за всё то время, что терпел. Стоны Ха Джуна, заблокированные ладонью, вырвались наружу.

- Ау. Угх! А, аа! А!

Среди шума льющейся из душа воды, шлёпки мокрых тел создавали небольшое эхо. Из-за внезапного вмешательства третьего лица приходилось двигаться тише, поэтому член Му Гёма стоял твёрже обычного и горячо пылал от невыпущенного жара.

- Хху, а, мм, слишком быст-ро, слишком! Ах, ах, ах!

- Ху, слишком что? Слишком хорошо?

Самодовольно переспросив, Му Гём ещё больше ускорил удары бёдрами. Ха Джун уже не мог даже закричать и просто качался от ударов, а потом, не выдержав постоянного воздействия толкающего тела, снова с грохотом рухнул на раковину. Как когда ложился на стол, оперевшись руками о раковину и наклонив торс, выставив только ягодицы, он принимал толстый ствол, который беспорядочно проникал в него.

Большие руки Му Гёма, схватившие таз Ха Джуна как тиски, сжимались всё сильнее. Внутренние стенки сжимались и липли к члену, как если бы внутрь засовывали и вытаскивали что-то раскалённое.

- А? Хаа, хорошо ведь, спрашиваю.

Каждый удар по внутренностям заставлял дрожь подниматься от ягодиц по позвоночнику и трясти тело до плеч и шеи, и он бил, бил, бил снова. От ощущения внутренних стенок, сладко облепляющих и постоянно втягивающих глубже, изо рта Му Гёма тоже непрерывно вырывалось тяжёлое дыхание.

- Хху, ммх, хоро-шо! Хх, хорошо.

- Хаа, а, хуу.

Всегда одинаково возвращающийся ответ приносил удовлетворение. Этот ответ, проникший через уши в мозг как афродизиак, смешивался со сладострастным удовольствием, заставляющим тело содрогаться. Сбивчивая речь и голос возбуждали. Захотелось, как ребёнок, тормошить и спрашивать без остановки.

«Ли Ха Джун, со мной ведь лучше всего, да? Мне больше всего нравится трахаться с тобой. Говорил же. В последнее время даже во время матча хочется тебя трахнуть.»

Влажная и гладкая, но при этом горячая и упругая плоть внутри Ли Ха Джуна была слишком сладкой.

«Ах, пробовать только хуем недостаточно. Хочется засунуть прямо в рот. Я тебя всего съем.»

В голове Му Гёма, охваченной похотью и наслаждением, разум помутился, оставив только инстинкты. Ствол, безжалостно долбивший внутренности, внезапно выскользнул из тела. Когда то, что беспощадно терзало живот, вдруг вышло, накрыло ощущение голода, и Ха Джун содрогнулся.

«Закончилось?»

Ошеломлённый Ха Джун задался вопросом. Но для конца не хватало ощущения завершённости. Финал всегда завершался живым жаром горячей жидкости Му Гёма, проливающейся на слизистую, ставшую чувствительной, словно с неё сняли слой кожи. Му Гём любил даже после эякуляции до самого конца оставаться внутри, прежде чем выйти, а не выскальзывать так внезапно.

Поскольку конец не был объявлен, он даже не думал подниматься, только стонал и переводил дыхание, когда почувствовал большие горячие руки, которые спустились по ягодицам и ощупывали заднюю часть бёдер. Действительно, ещё не конец. Прикосновения не просто ласкали или трогали, а определённо разминали кожу с жаром.

Эти руки схватили обе ягодицы и развели их. Зад, который только что долбили толстым членом, наверняка полностью не закрылся и зиял. Когда кончик большого пальца коснулся входа, красно распухшая влажная плоть остро почувствовала эту твёрдую текстуру, будто прошлись лезвием, и при прикосновении руки инстинктивно попыталась сжаться, как растение, складывающее листья.

Палец или член - в любом случае ожидая твёрдого и острого ощущения, которое с самого начала будет разрывать и терзать внутренности, Ха Джун крепко зажмурился и закусил губы.

- Хаыт, ааа!

Однако закрытые глаза Ха Джуна тут же широко распахнулись. Всё тело от кончиков пальцев ног задрожало, словно получило электрический разряд.

- Что ты? Хаа...

«Что ты делаешь?»

Он хотел так сказать, но слова не складывались. Губы и даже подбородок тряслись, и верхние и нижние зубы легонько стучали друг о друга, как у человека, стоящего на морозе. Но вскоре, не выдержав, он невольно повысил голос.

- Хыыт! У, хы, ааа!

То, что коснулось сзади, было не пальцем и не твёрдым членом. Влажная, мягкая и податливая штука, упругий кусок плоти, произвольно меняющий форму, поглаживал раскрытый вход.

Заострившийся кончик, подобно кисти или ручке, покалывающе прорисовывал складки сзади, затем внезапно становился плоским и проводил снизу вверх, начиная от промежности. Когда расправившаяся плоть плотно покрыла весь вход и несколько раз облизала отверстие, это мягкое прикосновение словно шок захватило тело, и перед глазами всё закружилось и побелело.

Пустой низ живота затрепетал, и ягодицы в больших руках задёргались. Поясница и ноги ослабли и безжалостно тряслись.

- Хааа...

Низкий горловой звук и горячее дыхание коснулись кожи между ягодиц. То, что тыкалось под копчиком, определённо было кончиком носа.

Ха Джун только часто моргал, пытаясь понять ситуацию. Если не ошибался, то, что лизало сзади, было языком Му Гёма. А мягкое, что ударяло сверху и снизу каждый раз, были губы.

Почему, почему туда? Ртом зачем?

- А, а, ха, не надо... уйди! Аа… уух!

- Спокойно, хаа, постой.

Му Гём некоторое время молча смотрел на дырочку, которая пульсировала, обнажив красную плоть, а затем зарылся лицом между ягодиц. Ха Джун попытался изогнуть поясницу, но это не помогло. Дырка, которую недавно долбил толстый член, легко раскрылась.

Губы на мгновение отстранились, но Му Гём снова глубоко зарылся лицом, и рука на раковине сжалась в кулак, дрожа, а форма костей резко проступила на тыльной стороне. Одновременно ещё более горячий стон беспомощно вырвался наружу.

- Хх, хх, у! Хауу, уух!

Язык, который лизал сверху, теперь раздвигал вход и проникал внутрь. Заострённый кончик языка игриво тыкал во влажную плоть внутренних стенок и медленно лизал.

Зрение Ха Джуна то затуманивалось, то прояснялось. Он пытался хоть немного приподняться и отстранить бёдра, но сила рук, обхвативших от ягодиц до таза, была велика, а в ногах, свисавших под раковиной, толком не было сил.

- Ауух! Хва-тит, хх, пре!..

Чем больше он пытался убежать, тем настойчивее становился преследующий язык. Эта маленькая по сравнению с членом плоть коротко входила и выходила, лаская внутри. В отличие от твёрдых пальцев или члена, проникающих внутрь, это было удовольствие, как будто ползучие стебли, которые, плотно прижимаясь к внутренним стенкам и меняя форму, обвивали и ползли по всему телу - Ха Джун совершенно не мог прийти в себя.

После того как язык долго лизал изнутри, в следующий момент он наконец вышел наружу. Ха Джун, который не мог нормально дышать, только начал делать долгий выдох, как губы полностью накрыли дырку и с чавкающими звуками начали засасывать вход.

- А, а!.. А!

«А, нет. Нельзя.»

Теперь совершенно бессвязное бормотание слабо просачивалось между губ. В поле зрения расплылись слабые пятна света, глаза горячо защипало. Слёзы, которые ненадолго остановились, снова хлынули потоком.

Казалось, будто внутренняя плоть засасывается в рот Му Гёма. Тело горячо разгоралось и плавилось. Словно он стал не человеческим телом, а неодушевлённым предметом, тающим во рту Му Гёма.

В отличие от того, когда принимал член, сзади доносились хлюпающие до самых ушей звуки, точно шум волн, что слышал на пляже, а в местах, где касались язык и губы, разгорался огонь, и оттуда тело начинало гореть и таять.

Всё тело, всё в голове плавилось, как горячий воск, и Ха Джун больше не мог ни о чём думать. Он беспорядочно стонал, ещё больше выставляя ягодицы и полностью отдаваясь ласкам Му Гёма, он почувствовал, как в, нежно посасываемое, отверстие внезапно глубоко скользнул толстый длинный палец.

- ...А, угх!..

Хотя пальцы сзади вставлялись уже не раз, сразу же поднялась такая волна наслаждения, что он не мог издать ни звука - горячий комок поднимался из живота к горлу. Покалывающие ощущения, как ток, поднимались от кончиков пальцев ног и пронизывали до самой макушки.

Таз задёргался, а ягодицы, сжимающие палец, напряглись до предела. Ха Джун снова достиг пика.

- Ах!.. А, хх, хва-тит, ха-у... а!

Если бы это было на кровати, он бы сейчас толкал ногами простыни, выгибал поясницу и дрожал всем телом. Но сейчас, стоя на полу, дрожащие в конвульсиях ноги Ха Джуна могли только постоянно подниматься на носки.

Му Гём поднялся, шевеля пальцем внутри так, что раздавались хлюпающие звуки. Губы и широко раскрытая челюсть слегка ныли после долгого посасывания и лизания сзади.

Влажные внутренние стенки дрожали, сильно втягивая даже два пальца. Как же хорошо было бы сейчас войти туда. От одних мыслей член уже вздрагивал и пульсировал.

Обхватив ладонями обе стороны произвольно покачивающихся ягодиц и широко раздвинув их, Му Гём одним движением толкнул бёдрами, входя в горячую глубину, которую так старательно ласкал.

- Хаа! Ха!.. А, а!

Тело Ха Джуна несколько раз дёрнулось, словно от удара хлыстом, а внутренние стенки сжались до предела. От движений внутри, которые пытались крепко сжать его, затрудняя дальнейшее проникновение, Му Гём невольно стиснул зубы.

- Опять, хуу, хочешь оторвать.

- Ааааа!.. Ах, ах, а!

Словно упрекая его и говоря: “хватит безобразничать”, он одним толчком вогнал до основания. Дрожащие крики срывались один за другим, и внутренние стенки, будто массируя, извивались, сжимая член.

- Хаа...

Му Гём тоже застонал и, как часто бывало, когда Ха Джун достигал пика, медленно изменил движения бёдер, оставаясь глубоко внутри.

Если продолжить двигаться, сам кончит. Ещё рано. Из-за того что их прервали посередине было мало. Хотелось ещё почувствовать это тело.

- А, у... хх, ах, а, а, а!..

Даже с членом, глубоко зарытым внутри, медленно ворочающим внутренние стенки, изредка пульсирующим, Ха Джун продолжал стонать, словно его безостановочно пронзали. Тело, накрытое второй волной оргазма, растянулось на белой раковине, судорожно подрагивая.

Когда пятки полностью оторвались от пола, выступили гладкие мышцы ног, и на бёдрах и икрах обозначились вертикальные линии. Он держался за раковину двумя руками, но этого было недостаточно, чтобы поддержать дрожащее тело.

- Хуу, у!..

Мало того что было тяжело выносить наслаждение, так ещё не было опоры для непроизвольно содрогающегося тела. Обычно на кровати можно было просто терпеть наслаждение, пока не прекратится дрожь, но сейчас было не так.

Растерявшийся Ха Джун изгибал поясницу, спина дрожала, потом попытался поддержать тело руками и откинул голову. Выглядело так, будто он изо всех сил старался хоть немного встать как следует. Однако обессилевшие ноги пошатнулись, и тело готово было рухнуть.

- Ещё рано.

Рука Му Гёма, схватившая таз, который хотел опуститься, крепко обхватила нижнюю часть живота Ха Джуна возле лобковой кости.

Сцепив руки и резко потянув поясницу вверх. Член, который должен был выскользнуть при падении тела Ха Джуна, глубоко вошёл до самого конца.

- Хааа!

Ха Джун закричал, подогнув пальцы ног и беспомощно толкая ими пол. Голос Му Гёма, следовавший за ним, словно успокаивающий плачущего ребёнка, был контрастно низким и шепчущим.

- Знаю, знаю. Тяжело?

Нет, более точным выражением было бы то, что Ха Джун, схваченный руками Му Гёма, почти повис в воздухе, едва касаясь ногами пола. Пальцы ног лишь касались пола, больше не в состоянии нормально поддерживать вес тела.

- Ещё немного, ещё, хаа, потерпи.

- Угх..., хха! А, а, а! А!

- Хаа, а!

Му Гём снова начал яростно вколачиваться в Ха Джуна, который стоял в неустойчивой позе - талия была схвачена руками Му Гёма и практически висела в воздухе, а руки и голова упирались в раковину.

Внутренние стенки, мелко дрожавшие от приближающегося оргазма и липко обхватывали член, будто бы плевали на состояние своего хозяина. Они только жадно втягивали и сжимали член Му Гёма, словно просили ещё, ещё больше.

Хлопая по заднице на пути к вершине наслаждения, Му Гём увидел глубоко опущенный затылок Ха Джуна. Тот качался в такт толчкам, и казалось, что Ха Джун ударится головой о край раковины. Му Гём поднял руку, которая фиксировала низ живота Ха Джуна, к груди и выпрямил его торс. Ноги Ха Джуна наконец нормально коснулись пола, и тело выпрямилось.

- Хаык!

Когда угол проникновения изменился, Ха Джун откинул голову назад и застонал. Руки Ха Джуна поспешно схватились за руку Му Гёма, прижимавшую его грудь.

- Ли Ха Джун, держись за меня крепче.

Стоя, он поднял бедро и закинул на своё предплечье. Ха Джун, оказавшийся голым с поднятой ногой в позе, похожей на писающую собаку, увидел себя в зеркале, заплакал и зажмурился. Это выражение лица снова заставило почувствовать жар в низу живота Му Гёма.

Му Гём тоже хотел довести дело до конца. Стиснув зубы, он яростно вонзался членом, который с самого начала напрягался от желания кончить. Головка, скользнувшая внутрь в позе стоя, точно попадала по простате Ха Джуна, вбиваясь в самую глубину.

Ха Джун, стоя на одной ноге и не в силах полноценно сопротивляться, беспорядочно тёрся головой о тело Му Гёма. Он стонал, перемежая обрывистые слова.

- Ах, хуу!.. Ахх, не-т, э-то, не-т, не нра-вится..., ау, хуук!

Между широко раздвинутыми ногами болтался возбуждённый член Ха Джуна, готовый снова кончить. Му Гём, который двигал бёдрами, глядя в зеркало, вдруг рассмеялся.

Дрожащий член Ха Джуна, который он сегодня впервые взял в рот и сосал, теперь казался ему даже симпатичным. Хоть и говорят, что любовь слепа, но не слишком ли?

И лицо, заливающееся слезами от удовольствия, и мышцы пресса, сжимающиеся при каждом толчке, и соски, всё ещё не вернувшиеся к нормальному цвету после грубых ласк, и даже дырка, и дрожащий член.

- Бля, просто охуеть...

Да, признаю. От головы до кончиков пальцев охуенно красивый.

Му Гёму стало смешно от собственных ощущений, и он с улыбкой медленно провёл зубами по мочке уха Ха Джуна.

- Ли Ха Джун, у тебя даже хуй красивый.

- Ух, у! Х, хуу... хва-тит! Хватит! Странно!.. Стран-но, а, а, а!..

- Сегодня тоже кончим вместе?

Яростно вколачиваясь напоследок глубоко внутрь, Му Гём наконец выплеснул в Ха Джуна следы долго сдерживаемого оргазма. Горячая жидкость брызнула внутрь, а тело сжалось, словно пытаясь удержать полученное, и до последнего лаская его член.

Испытывая наслаждение, разливающееся по всему телу, Му Гём схватил рукой член Ха Джуна.

Чтобы довести до оргазма вместе. Только для этого.

- А, ааа, а, хааа!

Как только рука коснулась его члена, спина, прижатая к груди, мелко задрожала, будто её ударило током. Зажатый в руке пенис дёрнулся раз, а затем из его кончика внезапно хлынула струя.

Глаза Му Гёма широко распахнулись.

Жидкость, вытекавшая из члена Ха Джуна, стекала по руке Му Гёма и капала на пол ванной. Прозрачная и в большом количестве. Определённо не сперма.

- Хуух... у, хыук, а, а!..

Даже пока он так кончал, тяжело дыша, обмякшее белое тело не могло вынести отголосков этого наслаждения. Тёрся спиной и головой о шею и грудь Му Гёма. Крепко удерживая этот вес и стоя, Му Гём не моргая тупо смотрел на извержение, отражавшееся в зеркале.

Ха Джун, понемногу отдышавшись, выпрямил голову, которую откинул назад, опираясь на Му Гёма. Растерянно перевёл взгляд на зеркало перед собой.

- Ух...

Ха Джун, закрывший покрасневшее лицо руками, уже не мог скрыть всхлипывания, которое было вызвано не ощущениями удовольствия. Му Гём, растерявшись от произошедшего прямо перед глазами, забыл что-либо сказать Ха Джуну и, не отпуская член, всё ещё слегка подтекающий, внимательно смотрел ниже плеч.

«Что это такое?.. Он помочился?»

Му Гём, отпустивший ногу Ха Джуна, несколько раз подрочил рукой член, мокрый от стекавшей жидкости.

- Хуа, а! Не на-до, не надо!

Ха Джун закричал, извиваясь бёдрами.

Слегка вязкая консистенция отличалась от мочи. Запах тоже был другой, совсем не противный.

«Неужели это...»

Невольно вырвался смешок.

Он слышал, что мужчины тоже могут кончать струёй, но, естественно, особо не интересовался этим. Благодаря Ли Ха Джуну он увидел много такого, чего никогда не думал увидеть в жизни. Это было так удивительно, что Му Гём готов был схватить Ха Джуна и устроить переполох прямо сейчас.

Но было бы неинтересно прямо спросить: "Ты что, ещё и фонтаном кончаешь?”.

Му Гём, растянув губы в долгой усмешке, подразнил Ха Джуна:

- Обмочился?

- Хык, н-нет, не...

- Похоже, что да. Ты обоссал мою руку.

- Ук, ухх...

Му Гём немного понизил голос и прошептал на ухо.

- Глядя, как ты писаешь, я тоже захотел.

- Хаа, ух.

- Не хочется ещё вытаскивать, может, прямо в тебя пописаю?

От этих слов тело Ха Джуна напряглось и слегка затвердело. Му Гём немного покачал членом, который сохранял твёрдость даже после семяизвержения, словно и правда собирался помочиться.

Но Ха Джун, пока Му Гём это делал, только окоченел, покорно проглатывая вырывающиеся всхлипывания. Му Гём нахмурился и резко толкнулся во внутренние стенки, которые сжались как тиски. Ха Джун, уже дважды достигший пика и даже кончивший фонтаном, теперь содрогался от малейшего проникновения.

- Ах!

- Ты чего молчишь? Если я правда помочусь, что будешь делать?

Пока Ха Джун всё ещё всхлипывал, Му Гём с недоумением проворчал упрёк, его член скользнул и полностью вышел из тела.

- ...

Ха Джун только тогда всхлипнул и поднял голову. Му Гём теперь горько усмехался. Показалось, что это выражение полно презрения к нему, и Ха Джун поспешно опустил взгляд.

Помочиться во время секса. Даже пяти-шестилетний ребёнок не сделает такого - по его собственному мнению, это было абсурдно.

Казалось, Му Гём разозлился, и сжавшееся сердце, напряжение от страха, что Чхэ Хун может застать их, беспокойство, из-за которого он начал плакать - всё это стало прошлым и бледно испарилось из памяти. Ведь между Му Гёмом и им теперь лежала неизгладимая реальность этой эпохальной глупости - помочиться во время секса.

- Теперь отпусти...

Когда он набрался храбрости и взмолился ослабевшим голосом, Му Гём не только не отпустил, но ещё крепче обнял за талию.

- Почему? Стыдно?

У него не было сил отвечать, только тихо всхлипывал, а Му Гём, повернув и обняв Ха Джуна, повёл его, будто человек, поставивший ребёнка на свои ноги и идущий шаг за шагом.

Они оба встали под большую душевую лейку, которая ещё поливала водой пустое пространство. Вода, льющаяся из большой круглой лейки, одновременно омывала тела двоих. Тёплая вода приятной температуры была хороша, но Ха Джун никак не мог избавиться от стыда и, прислонившись лицом к плечу Му Гёма, избегал его взгляда.

Это было похоже на технику клинча* в боевых искусствах. Прижаться телом, чтобы заблокировать атаку и вообще лишить возможности нанести удар.

Прим.: Клинч - это техника в различных видах единоборств, когда боец захватывает противника, обхватывая его руками или плечами, чтобы ограничить его движения и нанести удары.

Однако средством атаки, которое Му Гём использовал против Ха Джуна, были не твёрдые кулаки или ноги со страшной силой удара, а всегда его поганый рот. Так что он приготовился к тому, что его снова будут дразнить, внутренне отчаявшись и ожидая, но Му Гём молчал.

Он долго держал Ха Джуна в объятиях, словно намереваясь промочить тело водой, а потом просто посадил на край ванны. Затем выдавил шампунь на руку. Ха Джун растерянно наблюдал за его действиями, а Му Гём протянул руку к нему и начал мыть ему голову. От внезапной доброты плечи Ха Джуна съёжились. От ощущения кончиков пальцев, массирующих кожу головы, внутри щекотно заныло. Ха Джун отстранил голову назад и сказал:

- Я сам.

- Заткнись и сиди спокойно.

Говоря так, руки, которыми он мыл голову, даже при самом добром желании были неумелыми. Ха Джун хотел ещё потереть шампунем затылок слева, но не решился заговорить, и при споласкивании тоже хотелось лучше промыть область лба, но промолчал.

Боясь, что пена стечёт на лицо и попадёт в глаза, он крепко зажмурился и ждал, когда закончится время, пока Му Гём как попало трёт его голову. Но благодаря тому, что Му Гём после мытья головы усердно поливал водой разные части тела, намыливал и споласкивал, вся оставшаяся пена кое-как смылась.

- Всё готово. Выходи первым.

Не понимая, почему он вдруг так себя ведёт, Ха Джун только моргал покрасневшими глазами. Но в конце концов пришлось покачать головой.

- ...Я попозже помоюсь и выйду. Ты сначала приведи себя в порядок и выходи.

- Почему? Голову помыл, тело всё вымыл.

Ха Джун сглотнул слюну.

«Сколько ещё раз сегодня предстоит краснеть перед Ким Му Гёмом?

Изо всех сил притворяясь, что ему всё равно, с безразличным выражением лица объяснил:

- Нужно ещё внутри промыть.

- Внутри?

- Внутри, ну... сперма...

Му Гём нахмурился. Ха Джун, сказавший то, что не хотел говорить, не мог вынести ощущения нарастающего стыда и отвёл взгляд.

- Обязательно нужно это смывать? Само не выйдет?

- ...Я сам справлюсь, так что иди первый.

- Сначала ответь.

- Если не промыть, потом живот будет болеть.

Сдавшись и объяснив всё сразу, Ха Джун встретился взглядом с Му Гёмом с выражением "понятно?".

- Поэтому сначала помойся ты и выходи.

Му Гём нахмурился ещё сильнее. От этого выражения едва успокоившееся сердце снова заволновалось.

«Почему он опять расстроился и злится?»

Голос Му Гёма стал громче:

- Живот болит, говоришь?

- ...Ага.

- Опять бунтуешь? Почему только сейчас об этом говоришь?

- Если не промыть - болит, если промыть - не болит.

- И это ты называешь объяснением?

«Казалось, только что настроение улучшилось, а теперь опять злится. Не понимаю, в чём проблема. Если не промыть, будет болеть, а если промыть - проблем нет. Вот и всё.»

Не понимая, почему тот злится, Ха Джун просто сделал вид, что не знает, и молча сжал губы без выражения. Тогда Му Гём один раз вздохнул и встал на колени под Ха Джуном, как недавно во время минета. Вздрогнувший Ха Джун рефлекторно отступил назад.

- Повернись и выставь задницу.

- Не надо. Я же сказал, сам справлюсь.

- Будешь и дальше меня бесить?

- Не хочу.

Хотелось спросить: с чего, собственно, ты бесишься, но он сдержался и только прикусил внутреннюю сторону щеки. Ким Му Гём с самого начала был в плохом настроении. Видимо, ему не понравилось, что он сам испугался, думая, что Ха Джун тонет, и прыгнул в воду.

И так уже было до смерти стыдно от того, что недавно он там ртом сосал. А теперь снова делать что-то подобное. Притом что секс уже закончился.

- Да ладно... чего ты сейчас стесняешься?

“Я всегда стесняюсь.”

Ха Джун проглотил эти слова, Му Гём, словно сдавшись, поднялся. Только Ха Джун выдохнул с облегчением, как Му Гём обхватил его за талию.

Их груди снова плотно прижались, как и раньше. Ха Джун, поняв, что собирается делать Му Гём, забился.

- Не надо. Я, я сам сделаю!

- Постой спокойно немного.

Вода из душа стекала между ягодицами. В ещё мягко расслабленное отверстие проникали пальцы Му Гёма. Ха Джуну ничего не оставалось, как уткнуться покрасневшим лицом в плечо Му Гёма и ждать, пока закончится эта новая процедура.

«Почему стыдных вещей становится всё больше и больше? Только привыкнешь к одному - появляется ещё одно, привыкнешь и к этому - снова что-то новое.»

Однако напряжённое тело Ха Джуна тоже постепенно расслаблялось, пока пальцы Му Гёма ласкали внутри. Он не давил на чувствительные места, не тёр, не засовывал несколько пальцев, чтобы перемешивать или двигать внутри. Он этого не делал. Лишь осторожно скоблил внутренние стенки, как будто действительно пытаясь вычистить излившуюся внутрь сперму.

От этого стало ещё более странно на душе. Каждый раз, когда длинные твёрдые суставы касались распухшего нутра, щекочущее и тонкое ощущение, отличное от наслаждения при жёстких ласках, поднималось по телу и достигало сердца. Му Гём просто мыл его, а он один испытывал странные ощущения - это было противно, и Ха Джун закусил губу. Сегодня действительно, действительно от начала до конца одни только постыдные дела.

Едва окрепшие ноги дрожали. Он сжал руки, обнимающие Му Гёма, пытаясь хоть как-то держаться, когда почувствовал, как пальцы, ласкавшие сзади, медленно выходят.

- Кажется, всё вышло.

Послышался голос, говорящий это. Перед глазами кружилось, и Ха Джун не смог сразу поднять голову с плеча Му Гёма. Он обнял его, поддерживая за талию, и спросил:

- Так правильно делать?

Ха Джун, тяжело дыша, кивнул и выпрямился. Хотелось поскорее сбежать из этой жаркой ванной. Му Гём отстранился, и сверху на голову опустилось хрустящее сухое полотенце. Он быстро стянул его вниз, накрыв даже лицо.

- Выйду первым.

- Ладно.

Ха Джун поспешно двинулся. В спешке повернувшись спиной к Му Гёму, он повернул ручку двери ванной, и щелчок открывающегося замка прозвучал в ушах Ха Джуна громко, как колокол.

На мгновение оцепенев, он стоял неподвижно, когда сзади послышался голос Му Гёма с примесью смеха.

- Испугался что ли? Думал, я правда открытой оставил?

«Отвечать уже надоело.»

Ха Джун молча вышел из ванной и, пошатываясь, наспех натянул, на не до конца вытертое тело, пижамную футболку и шорты, а затем рухнул на кровать. Комната, охлаждённая кондиционером, из-за влажного тела казалась ещё более прохладной. Закутавшись в одеяло, он притянул подушку, подложил под голову и лёг как попало.

После секса с Му Гёмом он каждый раз к концу изматывался до предела, но сегодня устал в несколько ином смысле. Чувствовал себя как опавший лист, который несколько раз мотало в воздухе туда-сюда, а потом он упал на мокрую землю и прилип к поверхности.

Из ванной ещё слабо доносился звук льющейся воды.

Му Гём всё ещё там. Хорошо, что Му Гём пока ещё поблизости. Его дом слишком просторный, и только на первом этаже три ванных комнаты. Если выйти из комнаты мыться, то не слышно, есть ли Му Гём в доме или нет - даже малейшие звуки не доносятся.

Если разобраться, в усталости тоже виноват Ким Му Гём, но даже в этой ситуации было слышно его, и это всё равно лучше, чем быть одному. Подумал, что после небольшого отдыха, когда он вернётся в свой номер, нужно будет как следует постирать одежду, промокшую морской водой. И где-нибудь развесить, а потом уже ложиться спать.

Пока он рассеянно думал о делах, шум воды прекратился, и вместе со звуком открывающейся двери почувствовал присутствие входящего в комнату. Ха Джун не собирался притворяться спящим, но так и остался лежать на кровати неподвижно.

Послышались шаги Му Гёма, шлёпающего в тапочках. И звук открывающегося со скрипом шкафа. Кстати, в этой комнате нет сменной одежды, так что, как он сам говорил раньше, придётся надеть халат и уйти. Шелест одежды, рассекающей воздух, ненадолго нарушил тишину, затем на мгновение стало тихо, а потом снова послышались шаги Му Гёма. Эти звуки приближались не к двери, а к кровати, где лежал Ха Джун.

- Спишь?

Ха Джун не ответил, но и глаза не закрыл. Когда что-то тяжёлое опустилось рядом, матрас слегка качнулся в одну сторону. Севший рядом Му Гём встретился взглядом с лежащим Ха Джуном.

Видимо, пока мылся один, настроение снова улучшилось - лицо Му Гёма выражало спокойствие с лёгкой улыбкой.

Сегодня особенно капризный. От этого выражения лица Ха Джун почему-то разозлился. Как бы ни был он расстроен, но вымещать злость, вот так измотав человека, а теперь у самого настроение полностью улучшилось - что это такое?

- Сегодня было тяжеловато, да?

Словно слегка сожалея, кашлянул и спросил.

Несмотря на то, что немного обиделся, от этого выражения, когда тот исподтишка наблюдал за реакцией, у Ха Джуна невольно вырвался смешок. Раз засмеялся, притворяться более сердитым было уже поздно.

Всё же то, что Му Гём первым начал осторожничать, случалось редко, поэтому он зря бросил замечание.

- Будто когда-то было не тяжело?

Му Гём наклонился и приблизил лицо к Ха Джуну.

- Если не говоришь, откуда мне знать, что живот болит, когда кончаю внутрь.

- А если скажу? Внутрь не будешь?

- Этого гарантировать не могу... но буду вымывать, как сегодня.

- Серьёзно, не надо. Мне самому гораздо удобнее.

От одной мысли о том, что каждый раз придётся подставлять задницу Ким Му Гёму, чтобы тот вымывал оставшуюся внутри сперму, у него уже заболела голова.

Му Гём и после этого не поднялся, а продолжал пристально смотреть на Ха Джуна, затем внезапно спросил:

- А с другими парнями у тебя фонтан когда-нибудь бил?

- ...Фонтан?

- Чего опять прикидываешься? Только что же на мою руку брызнул.

«Ах, эту тему бы лучше обойти стороной.»

Лицо Ха Джуна мгновенно покраснело.

«Значит, струю мочи во время секса называют фонтаном?» Непривычный термин было трудно понять, да и от смущения он не мог толком ответить.

Когда Ха Джун отвёл взгляд, не зная куда деваться, Му Гём усмехнулся и поднялся.

- Не было?

- Конечно! Ни разу такого не было. И больше никогда не будет.

- Почему? Если захочется, не сдерживайся.

- Ах, хватит об этом говорить уже.

«Легко ему болтать, раз это не его дело.»

Когда Ха Джун посмотрел на него с упрёком, тот насмешливо прищурился, глядя на него сверху вниз, а затем словно про себя сказал с каким-то весёлым тоном:

- Вот потому с недоделанными парнями сколько ни встречайся - толку никакого. Во всём важно не количество, а качество.

«Опять какую-то чушь несёт...»

Впрочем, по сравнению с недавним настроение у него явно улучшилось. То, что беспокоило всё это время, Ха Джун осторожно спросил.

- Теперь ты остыл?

Когда Ха Джун спросил, выражение лица Му Гёма стало слегка неловким.

Видимо, он всё-таки осознавал, что злился.

Однако вскоре Му Гём снова нахмурился и проворчал тоном, пытающимся переложить ответственность за свою вспышку гнева:

- Увидев, как ты в кромешной тьме заплываешь так глубоко в море, любой испугается.

- ...Ты прав. Прости. Я хорошо плаваю, поэтому особо не задумывался.

Как и сказал Му Гём, бассейн и море - это разные вещи. Даже хороший пловец может попасть в беду, если что-то пойдёт не так в тёмном море. Рядом не было ни спасателей, ни людей вообще, так что если бы что-то случилось, некого было бы позвать на помощь.

Подумав об этом, Ха Джун почувствовал вину перед испугавшимся Му Гёмом, а от осознания недавней безрассудности у него похолодело в груди.

Поначалу он просто хотел прогуляться до какого-нибудь укромного места, не планируя плавать, но стоя перед морем, вдруг как под гипнозом захотел войти в воду. Наверное, это была магия ночного моря и шума волн. Тогда почему-то даже мысли об опасности не возникло.

- Ли Ха Джун.

Му Гём, который некоторое время молчал, позвал Ха Джуна. Тон был странно жёстким.

- Что?

- У тех, кто просто трахается, обычно нет никаких обязательств или ограничений. Это я понимаю. Но всё же лучше, когда всё чисто, без всякой мути... Как насчёт того, чтобы пока мы встречаемся, делать это только друг с другом?

От неожиданных слов Ха Джун моргнул. Он не мог понять, о чём речь. Видя, что тот не отвечает, Му Гём с некоторой торопливостью добавил:

- Я ведь решил заниматься сексом с тобой, поэтому что пока не планирую встречаться с женщинами. Как насчёт того, чтобы и ты в это время делал это только со мной?

- Даже без таких обещаний я делаю это только с тобой...

«Вот оно что.»

Ха Джун ответил с недоумением.

То спрашивает, занимался ли он сексом с Чхэ Хуном, то интересуется, правда ли ни с кем не было. Зря подозревает.

Что он выглядит в его глазах человеком, способным на такое, - это ещё можно понять, но то, что тот беспокоится о том, есть ли у него отношения с другими людьми или нет, было немного неожиданно.

- Правда?

- Да.

- Нет. Сейчас может и так, но ситуация может измениться. Поэтому пообещай... нет, поклянись, что пока спишь со мной, с другими парнями встречаться не будешь.

Да и Ким Му Гём тоже человек. Говорят же, что обидно, когда собака, которую кормил, уходит за другим - такова человеческая натура.

Возможно, он беспокоится о болезнях... или о чём-то вроде того.

- Ладно.

Ха Джун дал Му Гёму желаемый ответ, раз тот так хотел получить клятву. Но и без всяких обещаний он даже не думал встречаться с другими мужчинами. Независимо от пола, Му Гём был единственным, кто вызывал у него романтические чувства или сексуальное влечение.

Однако означают ли эти слова, что Ким Му Гём действительно не встречался с другими женщинами всё это время? Хотя скандалы и слухи утихли, он не ожидал, что Му Гём будет спать только с ним. Странно становилось от мысли, что в последнее время у Му Гёма был только он.

Затем после минутной тишины вдруг что-то большое и тяжёлое упало рядом с Ха Джуном, и матрас заколыхался.

Глаза Ха Джуна расширились. Му Гём уже лежал рядом и смотрел ему в лицо.

Судя по всему, злость точно прошла - когда их взгляды встретились с его озорными глазами, в них отразилось собственное напряжённое лицо.

Наверное, он испугался даже больше, чем Му Гём тогда, когда подумал, что тот тонет. На мгновение сердце, которое, казалось, сломалось, забилось с бешеной скоростью. Красивое лицо с едва заметной улыбкой пристально смотрело на Ха Джуна. Неужели он улыбается так потому, что слышит стук его сердца?

От беспокойства становилось всё труднее встречаться взглядом, и как раз в этот момент Му Гём спросил:

- Юн Чхэ Хун тоже не придёт, может, я просто переночую здесь?

На шёпотом заданный вопрос Ха Джун не мог даже моргнуть: только пристально смотрел на Му Гёма. Тот с затаённой улыбкой слегка прищурился, уголки его губ чуть приподнялись, лицо без подушки, лежащее на боку, слегка наклонилось в сторону, словно кокетничая.

Это доводило до предела желание обнять его и самовольно поцеловать.

“Что будешь делать?”

Но Ха Джун отчётливо помнил это привлекательное выражение, которое будто спрашивало об этом.

Сначала поцеловал, а потом так же легко улыбнулся и слегка наклонил голову в сторону. Словно спрашивая, что будет дальше.

Сказал, что делал это, чтобы проверить. Специально хотел посмотреть на реакцию.

- Зачем тут спать, когда у тебя есть своя комната. Хён может вернуться с гулянки. Нельзя.

Совсем недавно тот приходил к нему на рассвете и вдруг подарил игрушечного котёнка. Всю ночь сердце билось точно под чарами, и заснуть удалось только к рассвету. Игрушку, которую не решился передать настоящему владельцу подарка и оставил на кровати, на следующий день сразу же отдал Мин Гён. Вместе с извинениями за то, что не отдал сразу.

Мин Гён несколько раз отказывалась, спрашивая зачем и говоря, что правда не нужно, но Ха Джуну было не всё равно. Каждый раз, глядя на эту игрушку, он умирал от стыда и позора.

Когда жадничаешь чужими вещами, конец всегда такой жалкий. Человек - животное, способное к обучению. Какой бы соблазнительной ни казалась приманка, нельзя несколько раз попадаться в одну и ту же ловушку.

- И что с того, если придёт. Главное ведь не заниматься сексом, разве нет?

- Ты серьёзно? Знаешь, как я перепугался тогда?

Раз всё благополучно прошло, можно и пошутить, но тогда действительно слёзы сами собой наворачивались от страха.

Однако Му Гём только усмехнулся.

- Сам с ума сходил от удовольствия, а теперь только меня винишь.

- Ким Му Гём... Просто быстро уходи.

Искренне накатила злость. Когда он понизил голос и откровенно выгонял, Му Гём не только не расстроился, а захихикал и поднялся.

- Не волнуйся. По одному голосу уже было видно, что ты возбуждён. Ты просто был не в себе, поэтому не заметил.

Раз больше не переспрашивает, значит, действительно проверял.

Му Гём встал с кровати и направился к двери, будто собираясь уйти, затем добавил как бы между прочим:

- Одежду я заберу, так что спи спокойно. Не потей опять в ванной, стирая, как нищий.

- Просто оставь. Постираю завтра.

- Зачем тебе самому этим заниматься? Если утром отдать, к отъезду всё выстирают и выгладят.

На слова Му Гёма Ха Джун больше не возражал.

Не хотелось больше препираться, да и честно говоря, он уже так устал, что пошевелиться не мог.

Му Гём ненадолго зашёл в ванную, вышел и, открывая дверь, попрощался:

- Увидимся завтра.

- Пока.

Щёлк, пип.

Вместе с механическими звуками дверь открылась и закрылась, и в комнате воцарилась полная тишина.

Слова, которые произносятся на игровом поле во время матча, теряют свою силу, как только игра заканчивается и ты покидаешь поле. То же самое касается и слов, которые Му Гём произносит в постели.

Ким Му Гём, который каждую ночь обменивался сладкими словами с бесчисленным количеством людей, словно перебрасывался мячом. Эти слова были лишь для создания атмосферы или своего рода испытанием, не имея никакого значения. Ха Джун знал истории тех, кто, понимая это, всё равно не мог смириться и цеплялся за него даже после того, как покидал постель.

Он также знал, насколько холодным всегда оказывался Му Гём в конце этих историй. Сюжеты о поклонниках, которые стремились завоевать любовь Му Гёма, но терпели крах, были излюбленной темой чёрной комедии для журналистов жёлтой прессы.

Ха Джун несколько раз моргнул, затем лёжа выключил свет и закрыл глаза. Чёрная волна, как то ночное море, что он видел совсем недавно, тут же накрыла его.

* * *

Когда Ха Джун открыл глаза, чувствуя утренние солнечные лучи, Чхэ Хун уже вернулся неизвестно когда.

Судя по тому, что он лежал ничком на кровати, даже не переодевшись, видимо, пришёл изрядно пьяным. Хорошо, что он отправил Му Гёма обратно в его номер.

Наверное, он действительно сильно устал, раз даже не слышал, как кто-то входил в комнату.

Ха Джун тихонько, стараясь не разбудить Чхэ Хуна, прокрался в ванную. Из-за того, что он лёг спать, не высушив как следует волосы, на затылке они торчали в разные стороны. Кое-как расчесавшись и переодевшись, он вышел из комнаты.

Возможно, из-за вчерашней бурной ночи с Ким Му Гёмом, проснувшись, он сразу почувствовал голод.

Когда он дошёл до ресторана, чтобы позавтракать, первое, что бросилось в глаза, - это двое мужчин, сидящих у окна, самых высоких в команде, выше 190 сантиметров. Двое крупных мужчин сидели рядом, так что их нельзя было не заметить, даже если не хотелось смотреть. Проходящие мимо люди украдкой поглядывали на них. Но то ли из-за того, что это был ресторан, то ли из-за внушительной атмосферы этих двоих, которые излучали силу, даже просто сидя, никто, казалось, не подходил просить автограф или сфотографироваться.

О Му Гёме и говорить нечего, но и сидящий с ним Джон Гю тоже красивый мужчина с приятной внешностью. Он в шутку ворчал, что если встанет между ними, то будет как кальмар или ещё что-то в этом роде, но Ха Джун совсем так не думал. Сама способность шутить таким образом была достоинством Джон Гю, поэтому он и был капитаном.

Пока он накладывал в тарелку еду, Джон Гю заметил Ха Джуна и помахал рукой.

- Ха Джун-а, ты пришёл?

Ха Джун помахал в ответ щипцами, которыми накладывал еду. Му Гём сидел напротив Джон Гю и читал газету, только теперь, услышав слова Джон Гю, поднял голову и посмотрел на Ха Джуна. Губы естественно изогнулись в улыбке.

«С каких это пор Ким Му Гём стал так часто улыбаться, глядя на него?»

Ха Джуна почему-то охватило жаркое и тягостное чувство, он только кивнул в знак приветствия и снова принялся накладывать еду в тарелку. Яичница, тосты, бекон, салат, даже свинина в кисло-сладком соусе и пальбочхэ* с утра и прочее.

Прим.: Пальбочхэ представляет собой корейскую адаптацию традиционного китайского блюда "восемь сокровищ" или "бабаоцай". Традиционными компонентами являются свинина или курица, креветки или кальмары, грибы шиитаке, побеги бамбука, морковь, белокочанная капуста, болгарский перец и лук. Некоторые вариации включают перепелиные яйца, орехи кешью или каштаны.

Сидеть за другим столом было бы странно, поэтому он подошёл к столику, где сидели эти двое друг напротив друга. Если подумать, в столовой клуба они обычно обедали большой компанией, так что даже если за столом был Му Гём, можно было спокойно подсесть куда угодно, но сейчас выбор был только из двух мест: рядом с Джон Гю или рядом с Му Гёмом.

Пока он раздумывал, куда сесть, и решил устроиться рядом с Джон Гю, только сделал шаг, как вдруг Му Гём отодвинул назад стул, стоявший рядом с ним.

- Тренер Ли, садись.

- О, с каких пор ты стал таким галантным?

Беззлобная шутка Джон Гю почему-то тоже заставила его напрячься. Ха Джун молча сел на стул, который выдвинул Му Гём, и сразу же, проткнув вилкой желток яйца всмятку, спросил:

- А вы? Уже позавтракали?

- Нет. Сидели тут, пытались проснуться. Сейчас будем есть.

Ха Джун кивнул на слова Джон Гю и принялся по очереди отправлять в рот принесённую еду. То ли от голода, то ли завтрак был действительно вкусным - всё легко проглатывалось.

- Наш тренер хорошо ест.

От внезапно прозвучавшего голоса Ха Джун опустил кусок свинины в кисло-сладком соусе на полпути ко рту. Пока он сосредоточенно ел, не обращая внимания на окружающих, Му Гём подпёр подбородок рукой и повернул голову, откровенно разглядывая его.

Ха Джун слегка нахмурился, сделал глоток воды и упрекнул:

- Зачем разглядываешь, как человек ест? Идите лучше еду себе принесите.

- Слушаюсь, тренер.

После такого ответа Му Гёма оба здоровяка одновременно встали, чтобы пойти за едой. В момент, когда они отодвинули стулья и встали, Ха Джун заметил, что все находящиеся в ресторане люди смотрят только в их сторону. Действительно, каждое их движение слишком бросается в глаза.

Позавтракав, он вернулся в номер и принялся собирать вещи. Чхэ Хун, который вчера много выпил, видимо, мучился от головной боли - не позавтракав, лежал на кровати и стонал. Ха Джун собрал и его вещи тоже, взял две сумки и поднялся. Время отправления уже подходило, и Чхэ Хун с трудом поднялся с постели, Ха Джун с беспокойством спросил:

- Хён, вы в порядке?

- Ох, помираю. Решил, что раз редко выдаётся случай, так и перебрал. Ничего, пойдём. Пора на автобус садиться.

Хотя сюда они приехали по отдельности, в Сеул решили возвращаться вместе. Чхэ Хун поднялся, издавая умирающие звуки, и пошёл рядом с Ха Джуном.

- Может, схожу куплю вам лекарство от похмелья?

- Не надо. Там ещё на улицу выходить придётся, аптеку искать.

- Всё же...

- Спасибо хоть на словах. Куда бы мы ни поехали, только наш Ха Джун-и заботится о хёне.

Чхэ Хун, улыбаясь, обнял Ха Джуна за плечи и навалился на него. Ха Джун тоже засмеялся и похлопал Чхэ Хуна по плечу, когда они подошли к лифту.

- О, Ха Джун-а. Хён.

У лифта стояли также Джон Гю и Му Гём. Они тоже собирались садиться на автобус - у каждого через плечо была перекинута сумка.

- Хён, вы в порядке? Усталый какой-то вид.

- Честно говоря, не в порядке. Голова раскалывается.

- Сможете в автобусе ехать?

Пока Джон Гю и Чхэ Хун разговаривали, Му Гём поочерёдно посмотрел на Ха Джуна и Чхэ Хуна, затем нахмурился.

То, что он недолюбливает Чхэ Хуна, теперь знают все. Ха Джун напрягся, боясь, что тот скажет что-нибудь странное, застыл с каменным лицом и посмотрел на него, мысленно моля заткнуться.

- Дай сюда.

Но Му Гём, не говоря больше ни слова, просто выхватил одну из сумок, которые держал в руках Ха Джун.

- Ты что, грузчик? Зачем чужие вещи таскаешь?

- Ким Му Гём. Сегодня ты весь день такой галантный.

- Заткнись.

- Ха Джун-а, и эту тоже дай. Я понесу. Ты лучше за хёном присматривай.

- Не надо, это же мои вещи.

Дело не в хороших манерах, как говорит Джон Гю. Судя по тому, как он недовольно косился на Чхэ Хуна, который ещё не протрезвел и висел, опираясь на его плечо, можно было понять, почему Му Гём так поступает, но в его ворчании была нестыковка.

Если так говорить, то ты сам становишься грузчиком... Но если высказать всё, что приходит в голову, никто не будет счастлив.

Ха Джун лишь тихо вздохнул и зашёл в лифт.

Возле автобуса уже собрались игроки и персонал. Уговорив Чхэ Хуна, который предлагал помочь, быстрее подняться и отдохнуть, Ха Джун помог другим тренерам загрузить клубный багаж в багажное отделение автобуса. И только после этого поднялся в автобус искать свободное место. На глаза попались два места: рядом с Чхэ Хуном и рядом с Му Гёмом. Он совсем недолго колебался, когда встретился взглядом с Му Гёмом. Тот с таким же выражением лица, как когда отодвигал стул в ресторане, коротко поманил рукой.

«...Хён ведь не обидится?»

Миновав Чхэ Хуна, который уже закрыл глаза и дремал, приклонив голову к окну, Ха Джун сел рядом с Му Гёмом.

Люди один за другим заняли места, автобус, урча мотором, медленно начал выезжать из курорта.

В итоге море, в которое так и не удалось зайти за всё светлое время, сверкало, отражая солнечный свет. Пока смотрел на пейзаж за окном, Му Гём понизил голос и прошептал ему на ухо:

- Помнишь обещание?

- ...Обещание?

- Договорились ведь, что как только в Сеул приедем, сразу займёмся этим.

Ха Джун широко раскрыл глаза.

- Мы же вчера уже занимались.

- Думаешь, один раз потрахались и всё? Остальное доделаем, когда приедем.

Ха Джун почувствовал себя загнанным в ловушку, нахмурился, но не мог здесь дальше препираться из-за этого, поэтому отвернулся.

Раз он сидел у прохода, то как только приедут, сойдёт первым и сбежит - вот и всё.

В любом случае всё хорошо завершилось.

С плеч, в которых он даже не замечал напряжения, ушла скованность. С окончанием этих тренировочных сборов у "Сити Сеул" начинался короткий отдых до начала второй половины сезона. На ближайшее время не было запланировано ни матчей, ни тренировок.

Он думал, что во время отсутствия тренировок будет немного свободнее, но это было глубочайшим заблуждением. За короткий период отдыха Му Гём был настолько занят, что мечтал освоить технику раздвоения.

Словно ждали этого момента - посыпались всевозможные интервью и съёмки внутри страны, запросы из Лондона и других европейских городов, и даже приглашения от спонсоров из близлежащих Китая, Японии и Юго-Восточной Азии, воспользовавшихся тем, что он приехал в Корею. Расставив приоритеты и откликнувшись на несколько предложений, он обнаружил, что отпуск почти закончился, не оставив времени даже перевести дух.

В разгар лета везде, куда бы он ни приехал, стояла удушающая жара, но всё же Му Гём не питал неприязни к подобным фан-турам. Дом, в котором он жил, одежда, которую носил, машина, которую водил... ничего из этого он не смог бы иметь без фанатов. Профессиональный спорт не может существовать без болельщиков. Особенно внимательным он был на мероприятиях, где участвовало много детей.

Было время, когда он верил в реальное существование дьявола в этом мире, и единственной целью было просто вырваться из того места, где он находился. Дни, когда как ни барахтался, казалось, что увяз в болоте и никак не может подняться наверх. После встречи с Джун Соном, взяв в руки футбол как инструмент жизни, Му Гём смог зажить по-человечески и теперь стал хозяином жизни, которой мог бы позавидовать каждый.

Он понимал, что не все могут стать такими же счастливчиками, как он, но разве нельзя надеяться? Возможно, кто-то, глядя на него, обретёт похожую надежду. До самого начала ничего нельзя знать наверняка. Если бы его спросили, любит ли он детей, ему было бы трудно ответить утвердительно, но если бы спросили, желает ли он детям хорошего будущего, он мог бы уверенно ответить "да".

Из-за всех этих мероприятий он долго не виделся с Ха Джуном. Помимо секса, впервые с момента приезда сюда он так долго даже не встречался с Ха Джуном.

Му Гём закончил поездки на Тайвань и в Китай для рекламы спортивного бренда, моделью которого работал уже несколько лет, и только к вечеру приземлился в Сеуле. Это было последнее мероприятие. Хоть и всего на несколько дней, но теперь ему действительно предоставили отпуск до начала следующих тренировок.

- Хорошо отдохните.

Отправив водителя, которого агентство прислало встречать в аэропорт, Му Гём поднялся в лифте, таща усталое тело.

Хотелось быстрее попасть домой, помыться и отдохнуть. Но когда он вошёл в прихожую, от характерной тишины долго пустовавшего дома настроение стало ещё более унылым.

Хоть и называется домом, но это место он снял, даже не посмотрев, чтобы остановиться на один сезон, да и в последнее время постоянно пустовало, поэтому казалось, что вернулся не домой, а во временное жильё.

Му Гём выпил стакан воды и включил экран телефона.

- Почему нет ответа?

Брови Му Гёма, уже в который раз проверявшего мессенджер в телефоне, нахмурились вместе с бормотанием.

Он отправлял сообщения ещё перед посадкой на самолёт в Пекине, но от собеседника не приходило ответа, даже отметки о прочтении не появлялось.

Даже во время турне Му Гём то и дело интересовался, как дела у его долгосрочного и стабильного партнёра по сексу.

Как только автобус из тренировочного лагеря прибыл в Сеул, Ха Джун быстро улизнул, воспользовавшись моментом, когда они разгружали сумки, в результате чего ему пришлось уехать за границу, так ни разу и не переспав с ним.

Во время совместных тренировок и матчей они всегда находились в поле зрения друг друга, а в дни, когда договаривались заняться сексом, обычно сразу после тренировки, ехали домой вместе, так что свободного времени не было. Хотя это было бы бесполезно, если бы те слова оказались ложью, но когда Ха Джун отклонял предложения Му Гёма, он всегда заранее объяснял веские причины. В основном это были дела матери или младших брата и сестры, иногда сверхурочная работа тренерского состава команды, или коучинг-семинары или воркшопы.

В этот отпускной период без тренировок и игр, Ха Джун полностью исчез из поля зрения Му Гёма. Само собой продолжались неприятные ощущения, начавшиеся ещё с периода сборов. Они дали друг другу устное обещание не спать с другими, пока продолжаются их отношения, но такие вещи можно легко нарушить при желании.

Но в ситуации, когда очевидно, что встретиться невозможно, разве он будет спрашивать, что тот делает, или подробно выпытывать сегодняшние планы? Разве что приставить кого-то для слежки?

Конечно нет. Естественно, Му Гём во время турне вёл себя так, словно вообще не думал о Ха Джуне. Однако прямо перед возвращением на родину, начиная с аэропорта в Пекине, он больше не мог терпеть неприятные ощущения и заранее отправил сообщение. Но уже несколько часов не было не то что ответа, даже признака того, что сообщения прочитали.

«Что ты такое делаешь, что так долго не отвечаешь? Ты же говорил, что будешь спать только со мной, закрыв глаза и притворившись невинным, а сам где-то тайком развлекаешься?»

[Алло.]

- Это я.

В конце концов, вместо Ха Джуна, который не отвечал, он позвонил кому-то другому.

[Вернулся? Вчера тебя по телевизору показывали.]

Голос длинноносого* тоже давно не слышал, поэтому сегодня показался особенно тёплым.

Прим.: Оджирапо, оджираппер(오지라퍼) - человек, который слишком много лезет в чужие дела. Это слово используется для обозначения человека, который чрезмерно интересуется делами других людей.

- Только что прилетел.

[Тогда хорошо отдохни. Что случилось?]

Как ни в чём не бывало. Как будто звонит исключительно по делу.

- С тренером Ли что-то происходит?

[С Ха Джуном? А что, в чём дело?]

- Хотел кое-что спросить, отправил сообщение, а ответа давно нет.

[Ну, я не слышал, чтобы что-то случилось... А.]

Джон Гю издал короткий звук, словно что-то вспомнил.

[В последнее время он чертовски занят. Может сразу не ответить.]

- Почему?

[Ха Джун выступает с презентацией на семинаре Корейского общества спортивной медицины. Времени осталось немного, готовится, так что вряд ли у него есть время отвлекаться на что-то другое. С самого возвращения со сборов постоянно этим занят.]

При этих словах Му Гём так тихо вздохнул, что этого не было слышно на другом конце провода, и откинулся на спинку дивана.

Если он был настолько занят, то даже у такого загруженного делами тренера не было бы времени на другие шалости.

- Когда это?

[Через три дня. Наша команда тоже будет участвовать. Несколько человек из руководства и тренерского состава. Я тоже пойду.]

- Игроки тоже идут?

[Это не обязательно, но всё-таки кто-то из команды должен прийти поддержать. Ха Джун сказал, что это его первая презентация и он стесняется и не хотел бы, чтобы приходили другие игроки, поэтому решили, что пойду только я один как представитель.]

Лицо Му Гёма слегка помрачнело.

- Почему я об этом не знал?

[Тебе, видимо, не сказал.]

- Вешаю трубку.

Односторонне прервав разговор с длинноносым, который, казалось, хотел что-то ещё сказать, Му Гём, не разглаживая нахмуренного лба, переключил экран телефона на браузер. Введя в поисковик несколько ключевых слов - общество спортивной медицины, семинар - он действительно нашёл официальный блог с расписанием на три дня вперёд, списком докладчиков и местом проведения.

Там были также фотографии с прошлогоднего семинара. Пролистав пальцем скучные кадры с незнакомыми мужчинами в костюмах, выступающими с трибуны, Му Гём закрыл браузер.

Некоторое время задумчиво глядя в пустоту, Му Гём отказался от идеи писать сообщение и сразу позвонил. Сигнал довольно долго звучал. Но Му Гём упорно держал телефон у уха и ждал. В какой-то момент гудок прервался, и наконец с той стороны послышался человеческий голос.

[Ким Му Гём?]

Знакомый голос, который сразу назвал имя с интонацией "что случилось?". Надо было звонить раньше. Без всяких приветствий сначала вырвалось недовольство:

- Тренер, почему не проверяешь сообщения?

[А? Ах, извини. В последнее время не особо смотрел в телефон... Даже не знал, что пришло сообщение.]

Он знал, но всё-таки какой же он прямолинейный. Похоже, этот крутой тренер даже пальцем не притронулся к телефону, пока они были в разлуке.

- А вдруг бы я звонил по важному делу? Не слишком ли небрежно относишься к работе с игроками? Что бы ты делал, если бы со мной что-то случилось?

[Что такое? Что-то произошло?]

- Я закончил турне и сегодня вернулся в Сеул.

[...Понятно. Хорошо поработал. Отдыхай.]

И только тогда, видимо проверив сообщение, продолжил успокаивающим тоном:

[Ким Му Гём, у меня, кажется, время появится только через три дня. Сейчас дела, немного занят.]

Му Гём немного подождал, думая, не объяснит ли тот, чем занят, но Ха Джун тоже молчал, ожидая его ответа. В итоге первым заговорил Му Гём.

- Знаю. Ты выступаешь на семинаре общества спортивной медицины.

[...]

- Я тоже собираюсь пойти.

При этих словах послышался тихий вздох, и он переспросил без особого удивления:

[Джон Гю сказал?]

- Видимо, забыл добавить, чтобы мне не рассказывал?

[Я не скрывал, просто стеснялся, потому что первое выступление. И потом, ты же постоянно был занят.]

- Если сейчас есть время, давай ненадолго встретимся.

[Говорю же, я сейчас занят.]

- Ненадолго. Не займёт много времени.

После этих слов последовала довольно длинная пауза.

О чём он так долго думает, за это время лучше было бы просто сказать "хорошо" и заняться своими делами.

Му Гём, которому надоело ждать, хотел добавить ещё что-то, но как раз пришёл ответ.

[Ладно. Но действительно ненадолго.]

- Как подъеду к твоему дому, позвоню.

[Хорошо.]

Му Гём сразу же взял ключи от машины и снова спустился на парковку. Хотя он только что вернулся из турне, особой усталости не чувствовал. Теперь дорога к его дому была знакома, как к собственному. Примерно через три минуты после того, как приехавший к жилому комплексу Му Гём позвонил, Ха Джун спустился к машине.

- Давно не виделись. Хорошо съездил?

Ха Джун сел на переднее сиденье, неловко здороваясь. Ха Джун действительно встречался с Му Гёмом впервые за долгое время - почти две недели.

Как приятно видеть его снова после долгого перерыва.

Му Гём наклонился к пассажирскому сиденью и потянул его за шею, но Ха Джун пожал плечами и упёрся. Брови Му Гёма невольно нахмурились.

- Что с тобой?

- Ещё светло. Мы же рядом с домом.

В общем, мастер строить из себя недотрогу.

Му Гём пристально посмотрел на Ха Джуна, затем резко схватил и отвернул воротник, прикрывавший шею.

- Ким Му Гём, здесь же нельзя.

Игнорируя протесты Ха Джуна, Му Гём внимательно осмотрел глазами белую шею, скрытую под воротником, и только тогда отпустил его и взялся за руль.

Хотел посмотреть, есть ли что-то, что хочется скрыть, но шея была чистой. Значит, настолько занят, что даже поздороваться некогда.

Пока заведённая машина медленно двигалась и выезжала на дорогу, Ха Джун, слегка опустив взгляд, молчал, даже не спрашивая, куда едут. Му Гём тоже не стал объяснять пункт назначения.

Проехав довольно долго, машина остановилась, и только тогда Ха Джун поднял слегка опущенную голову. Му Гём заглушил двигатель, открыл дверь водительского сиденья и сказал:

- Выходи.

Ха Джун, глядя в окно и недоумевая, где они находятся, последовал за Му Гёмом и вышел из машины. Место, куда они приехали, было не домом Му Гёма и не какой-то безлюдной открытой парковкой, как в прошлый раз, а оживлённым торговым районом со светящимися магазинами. Ха Джун украдкой оглянулся вокруг, думая, не найдётся ли здесь мотель или отель, но подходящих зданий не было видно.

«Зачем мы приехали в такое место?»

Пока Ха Джун недоумевал про себя, Му Гём подозвал его жестом.

- Иди сюда.

Затем он открыл стеклянную дверь большого здания и вошёл. Ха Джун поспешно последовал за ним. Не нужно было спрашивать, что это за магазин - сразу было понятно, что это за место. С витрины были видны манекены в мужских костюмах.

«Неужели за одеждой приехал?»

Ха Джун никогда особо не покупал одежду такого типа, так что и глаза у него на это дело были не особо намётанные. Как помощник по шопингу он был бы совершенно бесполезен, так зачем притащил именно его, когда говорил, что занят.

В просторном интерьере без лишних деталей, где элегантные дорогие костюмы были выставлены как произведения искусства, в зеркалах отражался его собственный небрежно одетый вид. Ха Джун смутился и отвёл взгляд от этого отражения.

Му Гём тоже был одет в стиле кэжуал, но странным образом он совсем не смотрелся чужеродным в этом пространстве. Возможно, потому что одежда была дорогая или из-за хорошей фигуры.

Пока он стоял и тупо разглядывал неожиданно элегантного Му Гёма, тот снова поманил его рукой, и Ха Джун быстро подошёл ближе. Как только он приблизился, продавец спросил:

- Этот господин будет примерять?

Ха Джун хотел было покачать головой в знак отрицания, но Му Гём ответил первым:

- Да.

- Тогда сначала снимем мерки. Проходите сюда.

Ха Джун только глазами спросил у Му Гёма, что происходит, но тот молча лишь махнул рукой, мол, следуй за продавцом. Хотелось громко спросить: "Что это такое? Что происходит?", но тихая и изысканная атмосфера магазина, в который он впервые в жизни зашёл, заставила его замолчать. Ха Джун, как животное, которое ведут на поводке, молча последовал за продавцом.

Тот достал сантиметр и начал снимать мерки с разных частей тела Ха Джуна. Пока тот со слегка застывшим выражением лица послушно двигался, как велел продавец, и давал себя измерять, тот с сожалением объяснил:

- Поскольку носить будете через три дня, возможна только подгонка. Но у вас хорошая фигура, так что и готовая одежда должна хорошо сидеть.

С этими словами он попросил немного подождать и куда-то исчез. Только тогда Ха Джун слегка нахмурился с растерянным выражением лица и начал разбираться в ситуации.

- Что ты делаешь?

- Что делаю? За одеждой пришли же.

- Зачем одежда? Мне такая одежда не нужна.

- Для выступления нужно надеть костюм.

У Ха Джуна одновременно округлились и глаза, и рот.

- Выступление минут двадцать займёт. Могу в старом пойти.

- В старом? Наверное, несколько лет назад покупал.

От точного замечания Ха Джун замолчал. Му Гём шагнул к нему поближе, прищурил глаза и улыбнулся, как ребёнок, которому в голову пришла забавная шалость.

- Я давно думал, что тебе подойдёт работа в костюме.

- …

- Я тоже пойду смотреть на семинар, так что хочу, чтобы ты надел то, что мне нравится. Так что заткнись и прими.

Не успел он ответить, как вернулся продавец. Он тащил за собой большую передвижную вешалку на колёсиках.

- Отобрал несколько вариантов, посмотрите?

Му Гём кивнул и подошёл. Кивком головы подозвал и Ха Джуна, который всё ещё стоял в растерянности, не зная, как реагировать.

- Подойди посмотри.

Ха Джун неохотно приблизился, но всё ещё был в замешательстве.

Разве мог он понять, что лучше, а что хуже, просто глядя на одежду, которую никогда в жизни не покупал за свои деньги? Хотя по одной только ткани было видно, что вещи дорогие.

Из костюмов у Ха Джуна был только тот, что шили для национальной сборной в игровые времена, да ещё один - подарок от руководителя менеджмент-агентства по случаю удачного подписания контракта. В любом случае, как он и сказал, это было несколько лет назад.

Теперь доставать эти вещи было немного грустно, но поскольку костюм почти никогда не требовался, он и не думал покупать новый. По роду деятельности Ха Джуну не нужно было каждый год обновлять гардероб, да и фигура с тех пор особо не изменилась, так что при необходимости можно было надеть старый.

- Как тебе этот?

Не успел Ха Джун открыть рот на вопрос Му Гёма, как первым ответил продавец.

- Такой базовый дизайн с двумя пуговицами подойдёт господину с хорошей фигурой, у которого нет недостатков, которые нужно скрывать. Ткань изготовлена в Италии из австралийской шерсти высшего качества. Цвет не совсем чёрный, а ближе к тёмно-серому, поэтому выглядит официально, но не мрачно. Оттенок естественно меняется в зависимости от освещения, так что подойдёт для любой обстановки.

Затем он с улыбкой повернулся к Ха Джуну.

- Для точной подгонки нужна примерка, так что не примерите сначала этот костюм?

Ха Джун хотел сказать, что не нужно, но ожидающий блеск в глазах продавца ослабил его решимость. Перед лицом усердно работающего продавца он не мог продолжать упрямиться, говоря, “что не нужно”, “что наденет то, что есть”. Ха Джун поневоле кивнул и, следуя указаниям, вошёл в примерочную.

Примерочная с зеркалами по всем стенам была обставлена как настоящая маленькая комната - с вазой живых цветов и небольшим диванчиком. Помедлив, он снял футболку и начал надевать ослепительно белую сорочку.

Он думал, что костюм - это неудобная одежда, но когда начал надевать, оказалось, что носить его довольно комфортно. Надев сорочку, брюки, жилет и пиджак, он посмотрел в зеркало и честно говоря, даже сам себе понравился. Линия плеч и рукавов, падающих на запястья, была действительно особенной. Даже неискушённым взглядом было видно, что одежда качественно сшита. Пока он слегка любовался своим отражением в зеркале - впервые за долгое время выглядел прилично, - послышался голос продавца:

- Помочь с примеркой?

- А, я уже оделся.

Он открыл дверь примерочной и вышел. Морщины на лбу ждавшего продавца разгладились, и лицо его просветлело от искренней радости. Поправляя воротник сорочки и лацканы пиджака, тот сказал:

- Вам очень идёт. Всё же примерите ещё что-нибудь? Подойдёт светло-серый или голубой. Ткань с лёгким узором тоже будет хорошо смотреться.

Му Гём медленно подошёл. Он окинул Ха Джуна взглядом с головы до ног и удовлетворённо улыбнулся.

- Больше мерить не нужно. Покажите галстуки.

- Конечно.

Продавец быстро принёс заранее приготовленную витрину с галстуками. Прикладывая несколько вариантов к лицу Ха Джуна, Му Гём с довольно серьёзным видом подбирал цвета.

Тем временем Ха Джун чувствовал себя очень неловко и только слегка сжимал кулаки. Ощущение было такое, будто что-то ползает по ладоням, хотя там ничего не было.

- При такой светлой коже эти цвета тоже подойдут.

Му Гём поднял коралловый и светло-фиолетовый галстуки. Ха Джун, который на мгновение задумался о чём-то другом, испугался и хотел что-то ответить, но эти слова были обращены к продавцу. Продавец улыбнулся и согласился:

- Конечно. У него светлая кожа и чёткие черты лица, так что яркие цвета ему идут. Поскольку костюм тёмный и создаёт серьёзную атмосферу, если мероприятие не слишком торжественное, галстук лучше выбрать светлый. К тому же такие цветные галстуки с возрастом носят всё реже, так что лучше пользоваться ими сейчас. Как насчёт этого бордового?

Поставив Ха Джуна как куклу, Му Гём беседовал с продавцом и выбрал несколько галстуков для упаковки. Пока продавец нёс витрину к прилавку, Му Гём сказал:

- В конференц-зале будет сдержанная атмосфера, так что надевай тот тёмно-синий однотонный галстук. Остальные пригодятся, когда понадобятся.

- Мне почти никогда не приходится носить костюмы. Одного хватит.

Но Му Гём, не отвечая, направился к кассе. Ха Джун хотел последовать за ним, но продавец задержал его, сказав, что нужно ещё раз снять мерки для подгонки. Продавец снял мерки с разных частей тела, сделал пометки на одежде для корректировки и только потом провёл его обратно в примерочную. Ха Джун переоделся в примерочной, наполовину потеряв рассудок.

Когда он вышел, Му Гём уже расплатился и с пакетом в руке неспешно разглядывал другие товары. Пока тот был увлечён осмотром, Ха Джун тихо спросил у продавца:

- Сколько всё это стоит?

- Расчёт уже произведён.

- Да. Просто цену…

- А.

Продавец с улыбкой показал чек. Пока Ха Джун ошарашенно смотрел на цифры, Му Гём, словно вспомнив, повысил голос:

- Кстати, мы не посмотрели обувь.

- Туфли тоже нужны?

На вопрос продавца Ха Джун решительно ответил:

- Нет. Не надо.

Он схватил за руку приближающегося Му Гёма.

- Мне действительно нужно идти. Пойдём.

- Нужно купить обувь.

- Обойдусь тем, что есть. Всё равно буду выступать за кафедрой, так что ног толком не видно будет.

Больше никак нельзя. От цены в чеке закружилась голова, как от анемии. Деньги, которые Му Гём потратил в магазине за короткое время, равнялись примерно полугодовой зарплате Ха Джуна. Конечно, Ха Джун когда-то был профессиональным игроком, зарабатывал больше обычных офисных работников, и в лучшие времена даже рассматривал контракты на сотни миллионов, но для нынешнего его положения эта цена была совершенно неподъёмной.

Хотя внезапный шопинг застал врасплох и он растерянно принял одежду, но больше увеличивать долги не хотелось.

Когда он с силой вытащил Му Гёма и они сели в машину, тот до конца выглядел разочарованным.

- Когда предлагаю купить, надо было одну пару взять.

Ха Джун повернул побледневшее лицо к Му Гёму. Его поведение совсем не походило на человека, получившего подарок, но промолчать было нельзя.

- Слишком дорого.

- Это готовая одежда, так что дёшево. Если бы было время, заказал бы на заказ.

- Зачем мне костюм за десять миллионов вон?

- На заказ вышло бы в три раза дороже.

Му Гём только фыркнул.

- Дорого и что? Вернуть уже купленное? До расчёта молчал, а теперь что за бредни? Я такой фигнёй заниматься не буду, так что разбирайся сам.

- Не в том смысле. Просто…

Он сказал встретиться ненадолго, что много времени не займёт, поэтому вышел с легким настроением. Нет, старался выйти в легком настроении.

"Не займёт много времени".

У этих слов было два варианта. Либо внезапный секс, либо неожиданное событие. Сегодня было второе, и это было так же неожиданно, как и в прошлый раз. Сегодня Му Гём даже не был пьян. Не зная, куда едет и зачем, он пошёл с настроением "будь что будет" и в итоге получил вещь не по карману.

- Всякие бесполезные сплетни знаешь, а сколько я зарабатываю - не в курсе? Что за выпендрёж из-за такой ерунды?

Му Гём ворчал, видимо, обидевшись, а Ха Джун, наконец придя в себя, сначала поблагодарил:

- Спасибо. Просто... слишком внезапно. Не ожидал.

- Если бы это был Им Джон Гю, он бы радостно принял, сказав, что хорошо иметь богатого друга.

- ...

- Мы даже не друзья, а трахаемся, неужели нельзя принять такую мелочь?

В голове у Ха Джуна всё перемешалось. Не мог быстро решить, что ответить. Стоит ли радоваться этим словам или грустить, злиться или смеяться. Стоит Ким Му Гёму начать помыкать им, как он превращается в идиота, неспособного сделать даже простой выбор. Иногда он не может понять, что именно чувствует.

Рулетка, быстро крутящаяся и размазывающая разные цвета в один. Нужно выбрать правильный ответ, но сейчас он не был уверен, поэтому выбрал то, что считал самым основным.

- Извини.

И добавил ещё:

- Спасибо.

Тогда Му Гём посмотрел на Ха Джуна без выражения, а затем наконец фыркнул и рассмеялся.

Видимо, он не дал неправильного ответа.

Му Гём завел машину. Поворачивая руль и выезжая, он с сожалением в голосе, как при разговоре об обуви, сказал:

- Раз так занят, сегодня просто иди домой. После семинара тебе придётся компенсировать тот день, когда ты сбежал.

- Это ты накануне уже делал, а потом снова хотел, вот я и…

- И что, из-за этого договорённость отменяется?

- Опять придираешься.

Му Гём кивнул на пакет и сказал:

- Береги. Не забудь взять, когда будешь выходить.

Ха Джун взял пакет, прижал к груди и заглянул внутрь. Там лежало несколько упакованных коробок с галстуками. Хоть и принял сгоряча, но дорогие галстуки были для него как жемчуг на свиной шее. Ха Джун не мог поднять глаза от содержимого пакета, колебался, потом украдкой глянул на Му Гёма и заговорил.

- Ким Му Гём.

- Что ещё?

- Я не умею завязывать галстук…

На неуверенный голос Ха Джуна Му Гём помолчал, а потом переспросил ровным тоном:

- Тогда что собирался делать изначально?

- Есть же галстуки на резинке. Хотел такой.

Му Гём тихо вздохнул, как будто не мог поверить.

- Которые школьники с формой носят?

- Издалека не очень заметно.

- А мама? Не умеет завязывать?

- В этот день у мамы запись к врачу, она рано уходит.

- А раньше как делал? На мероприятиях сборной наверняка приходилось носить галстук.

- Просто каждый раз просил кого-то из тех, кто умеет. В крайнем случае сам кое-как…

На светофоре машина остановилась. Му Гём повернул голову, прищурился и усмехнулся, глядя на Ха Джуна.

Почему он опять так улыбается, как всегда - не понять, что у него на уме.

Ха Джун на мгновение посмотрел на его лицо, потом отвёл глаза.

- Значит, просишь завязать.

- ...Что? Нет!

Му Гём медленно откинулся на спинку водительского сиденья и спросил:

- Во сколько приезжаешь на семинар? Встретимся перед входом ненадолго. Завяжу.

- Не надо. Я не это имел в виду.

- Тогда что будешь делать? Правда собираешься в том поддельном галстуке появиться? В костюме за десять миллионов?

- ...

- Или что, попросишь кого-нибудь другого, кто умеет?

Светофор переключился на зеленый, машины тронулись. Му Гём перевёл взгляд вперёд и добавил:

- Достань один, попробуй завязать. Хочу посмотреть, насколько всё плохо.

- Не хочу.

- Почему опять?

- Будешь смеяться.

- Серьёзно настолько всё плохо?

Му Гём хихикнул. Лицо Ха Джуна покраснело.

Мама иногда смеялась, говоря, что у него неловкие руки. Когда дело касалось обычных движений руками, Ха Джун особо не отставал от других, но когда требовалось проявить мелкую моторику, он тут же становился криворуким. Возможно, это потому, что родители в детстве всё делали за него, и ловкость рук не развилась - иногда думал Ха Джун.

В тот день, когда впервые встретил Му Гёма, дело было не в том, что руки дрожали - просто тупил, не сумев как следует завязать шнурки. До смерти отца ни разу не завязывал шнурки на кроссовках сам.

Кое-как завязать, конечно, мог бы, но жаль портить такие дорогие галстуки.

- Тогда просто доверься мне. Раз уж купил одежду, считай послепродажным обслуживанием.

Не хотелось больше препираться с человеком за рулем, поэтому Ха Джун заткнулся. По его словам, действительно нелепо было бы носить дешёвый поддельный галстук с костюмом за десять миллионов.

Пока Ха Джун плавал среди непонятных эмоций, машина быстро доехала до жилого комплекса.

- Одежду вовремя доставят из магазина. Готовься как следует.

Му Гём на этом закончил, коротко попрощался и действительно уехал без каких-либо требований. Сегодня, наплевав на то, что подумает Му Гём, Ха Джун стоял у входа в комплекс, пока машина не скрылась из вида. Серебристый зад машины становился всё меньше, пока полностью не исчез за поворотом среди других автомобилей, и только тогда он повернулся и поплёлся с пакетом в руках.

Ха Гён и Мин Гён ещё не вернулись из академии, а мама ушла по делам, так что он оказался дома один. Вернувшись в комнату, он увидел стол, заваленный книгами и тетрадями.

Ха Джун уверенно собирал и систематизировал данные для получения результатов, но в повседневной уборке особой аккуратностью не отличался. Поэтому стол обычно был в хаосе, но никто другой не мог его убрать, поскольку непонятно было, что важное, а что можно выбросить.

Привык к такой обстановке и никогда не чувствовал необходимости что-то менять, но сегодня стол почему-то раздражал. Беспорядочно разбросанные на столе вещи словно показывали истинную сущность человека по имени Ли Ха Джун.

Ха Джун сел на кровать вместо стула и открыл пакет. Открыв одну из элегантно упакованных длинных коробок тёмно-синего цвета, он увидел светло-фиолетовый галстук, который Му Гём прикладывал к его лицу, оценивая цвет, с серьёзным выражением.

Ха Джун пересчитал коробки в пакете. Неизвестно, сколько раз в жизни придётся надеть костюм, а купленных сегодня галстуков набралось восемь штук. Взяв один в руки, забеспокоился от чрезмерной гладкости и мягкости. Шёлковая фактура ускользала между пальцами, как песок.

Эти вещи действительно Ким Му Гём подарил Ли Ха Джуну. Не для передачи кому-то другому, и не потому что приехал пьяным. Вещи, которые Ким Му Гём лично выбрал, прикладывая каждый галстук к его лицу.

"Мы трахаемся, неужели нельзя принять такую мелочь?"

Таких вещей я не знаю. Принято ли получать такие вещи от партнёра по сексу? Или наоборот - раз трахаешься, то получать нельзя? Тогда что? Игрушки можно, а одежду нельзя? Потому что дорого?

- ...Вообще ничего не понимаю.

Бесполезно пытаться логически интерпретировать поведение человека, который всегда действует по настроению и как вздумается. Всё казалось нереальным - то ли от внезапности, то ли от дороговизны.

Ха Джун плюхнулся на кровать, положил один галстук на глаза и моргнул под ним. Свет люминесцентной лампы просачивался через щель между галстуком и переносицей.

Впервые получив подарок, испытывал такие сложные чувства.

* * *

Как и многие другие, Ха Джун в детстве любил выступать перед людьми и неплохо справлялся с презентациями. Примерно до третьего-четвёртого класса начальной школы он даже был старостой класса.

Но потом эти дети: то ли по причине механического заучивания, то ли по другим причинам, - постепенно перестают поднимать руки, даже когда учитель их вызывает, и начинают только смотреть друг на друга, избегая выступлений. Ха Джун пережил эту перемену чуть быстрее остальных: как раз в то время умер его отец, и домашняя обстановка резко изменилась.

Дорогой костюм сам по себе не придаёт уверенности. Беспокойство о том, что он, не имея большого опыта работы тренером и значительных достижений, получил приглашение на неподходящее место, подступало к горлу.

Организаторы конференции, вероятно, не возлагали больших надежд на приглашение. Он понимал, что это место досталось ему из благожелательности к молодому тренеру - бывшему игроку национальной сборной, но именно поэтому не хотел показать посредственный уровень. После согласия на приглашение он сожалел о своём решении, и дни напролёт переписывал материалы, проверял их и репетировал выступление.

Ха Джун прибыл на место проведения немного раньше назначенного времени. Стоя у входа и оглядываясь, он увидел, как на парковке остановилась знакомая машина. Прибыл мужчина, который предложил встретиться на десять минут раньше, чтобы завязать галстук. Ха Джун, чтобы никто не видел, подбежал к машине и забрался на пассажирское сиденье.

- Привет.

Поздоровавшись и встретившись взглядом, он увидел, что Му Гём уже улыбается.

- Тренер Ли, сегодня ты выглядишь потрясающе. Все, кто придёт на выступление, будут очарованы.

- Не подкалывай, давай быстрее завяжи это.

Ха Джун слегка покраснел и протянул футляр с галстуком.

Дорогой костюм без галстука создавал ощущение неаккуратности, от чего он с самого утра чувствовал себя ещё более беспокойно. Обычно он всегда носил повседневную одежду, так что не на что было обращать внимание, но сегодня было по-другому. Возможно, из-за волнения перед выступлением даже мелочи казались очень важными.

- Иди сюда поближе.

Му Гём достал тёмно-синий галстук и, наклонившись, поманил его рукой. Ха Джун тоже подался в сторону водительского сиденья.

Руки Му Гёма на мгновение обвились вокруг воротничка сорочки сзади, а затем, расправив галстук, вышли вперёд. Он потягивал концы влево и вправо, выравнивая длину с обеих сторон, а потом начал умело завязывать галстук длинными пальцами.

Его взгляд был направлен не на лицо Ха Джуна, а куда-то в область шеи. Когда он опустил глаза, веки и ресницы опустились, как занавес, над всегда казавшимися острыми глазами, и он выглядел немного мягче. Поэтому Ха Джун мог вволю разглядывать лицо Му Гёма.

Некоторое время молча поправляя оба конца галстука и придавая ему форму, тот завязал узел и тихим голосом заговорил:

- Когда завязываешь галстук, вот эта часть важна. Прямо под узлом. Многие оставляют это как есть, но так нельзя.

Хотя он говорил это, Ха Джун не мог видеть того, что происходило под его лицом. Но ему нравился Му Гём, который, опустив взгляд, тихо объяснял, поэтому Ха Джун коротко ответил "да" и кивнул.

- Вот так нужно сделать складку. Поскольку пиджак с двумя пуговицами, сделаем одну по центру.

Ха Джун не очень понимал, о чём речь, но снова молча кивнул. Му Гём, глядя на шею Ха Джуна, затянул узел. Почувствовал, как воротник рубашки слегка собрался под галстуком. Только тогда Му Гём мельком поднял взгляд, посмотрел на Ха Джуна и спросил:

- Не давит?

- Нет. Спасибо.

Не слишком ли будет сентиментально сказать, что вспомнился тот Му Гём, который завязывал ему шнурки в шестнадцать лет? В голове, где аккуратно разложенные материалы для выступления лежали стопками, словно случайно рассыпался ящик с личными воспоминаниями.

Волнение от первой влюбленности и тревога перед предстоящим выступлением смешались, и с самого начала голова пошла кругом. Нужен свежий воздух.

- Можно мне уже выйти?

- В такую жару зачем тебе рано выходить в такой одежде?

Послушав, Ха Джун понял, что тот прав, только тихонько вздохнул и посмотрел вперёд. Му Гём, заметив его профиль, горько улыбнулся.

- Волнуешься?

- ...Немного.

- Дай руку.

Му Гём протянул правую руку. Ха Джун поколебался, а потом подал левую руку, которая была ближе к водительскому сиденью.

Он взял его руку и начал надавливать на кончики пальцев. Когда прикосновения Му Гёма прошли от большого и указательного пальцев к среднему, Ха Джун, наблюдая за этим, открыл рот. Но прежде чем Ха Джун успел спросить, Му Гём сам начал объяснять:

- Мама в детстве научила. Говорила, что помогает, когда тревожишься.

- ...

Странно было слышать от него слово "мама".

Насколько знал Ха Джун, Му Гём потерял родителей примерно в одиннадцать лет. Это было чуть раньше, чем Ха Джун лишился отца. Говорили, что и мать, и отец погибли одновременно в аварии. Других родственников не было, поэтому его вскоре отдали в детский дом, и именно там по-настоящему начались "хулиганские годы" Му Гёма. Как он сам когда-то рассказывал, из-за "всяких выходок" он двузначное число раз попадал в полицию.

Хотя он и был сорванцом, уже тогда Му Гём был непревзойдённо быстр и хорошо бил по мячу. Дети его боялись, но когда проходили межклассовые футбольные матчи, осторожно подходили и просили его сыграть в команде.

Первым, кто разглядел ценность его таланта, стал, как широко известно, тренер Пак Джун Сон. Под руководством тренера Пака, которого он встретил в средней школе, Му Гём точно по велению судьбы сделал первые шаги на поле. До этого места - история, которую Му Гём иногда рассказывал в интервью и передачах, и Ха Джун уже несколько раз читал и слышал её, практически выучив их наизусть.

Если посмотреть только на предысторию, то история Ха Джуна и Му Гёма в сущности мало чем отличалась. Но одинаковое начало ещё не означает, что каждый может стать сияющим победителем. Бесчисленное множество людей стартует с одной и той же точки, но каждый проходит через разные повороты, кризисы, кульминации, а тех, кто доходит до финала "и так он осуществил свою мечту", можно пересчитать по пальцам.

Му Гём был одним из тех немногих, кого можно пересчитать по пальцам. Найдя подходящее место, ему больше не было нужды ввязываться в драки или воровать, и со временем он стал тем сияющим победителем, которого знают все.

А Ли Ха Джун, который думал, что никогда не сможет стоять рядом с этой сверкающей звездой, сейчас сидел рядом с ним и держал его за руку. Даже если это и не победа, разве нельзя назвать это довольно значительным прогрессом?

Он не знал, какой была его мать. Но под ресницами Му Гёма, смотревшего вниз на свои руки, казалось, слабо мерцала тоска, и взволнованное сердце Ха Джуна постепенно обрело равновесие.

Было сомнительно, есть ли у этого самоуверенного и высокомерного мужчины, где-то в этом крепком теле мягкие и слабые места. Тот, кто всегда смотрел свысока, играя им, как захочет: то сожмёт, то отпустит, - слегка обнажил фрагмент своего прошлого, словно открытую рану, и Ха Джун странным образом почувствовал утешение.

То, что он до сих пор помнит историю, услышанную примерно в десятилетнем возрасте, может быть, потому, что Му Гём тоже иногда нажимал себе на кончики пальцев вот так? Потому что у него тоже бывали моменты напряжения и тревоги.

- Теперь нормально.

Массаж кончиков пальцев действительно помог или нет, но беспокойство, что металось в груди, как пинбольный шарик, утихло.

Му Гём медленно отпустил руку. За время, что они находились в машине, у входа в зал заметно прибавилось людей.

Часы показывали, что пора заходить. Ха Джун взялся за ручку двери и поблагодарил:

- Спасибо за всё. Я пойду первым. Докладчики должны собраться отдельно.

- Ли Ха Джун.

- Да?

- После окончания поедешь ко мне домой. Сегодня я тебя по-хорошему точно не отпущу, так что готовься.

На эти слова Ха Джун смущённо заморгал, отводя взгляд то влево, то вправо, в итоге пару раз кивнул и вышел из машины. Увидев, как он выпрямился за окном, Му Гём беззвучно усмехнулся, подумав, что действительно хорошо подобрал костюм.

Из-за тонировки снаружи Му Гёма было толком не видно, но Ха Джун помахал в сторону водительского сиденья и поспешно зашагал прочь. Му Гём грустно усмехнулся, глядя на то, как он машет рукой с напряжённым от волнения лицом.

Наверное, примерно такие чувства испытываешь, наблюдая за малышом, впервые идущим в школу, хотя тело у него уже взрослое.

Но Ли Ха Джун не был ребёнком. Его фигура в идеально сидящем костюме радовала глаз. После семинара он сразу же отвезёт его к себе домой. Он хотел заняться с ним сексом в этом костюме. Разве не для того, чтобы раздеть, дарят одежду?

Хотел насладиться отпуском хотя бы дня три-четыре, но пока Ха Джун был занят подготовкой к семинару, и этот короткий период закончился. До первого матча второй половины сезона оставалось немного времени, но тренировки начинаются уже завтра. Поэтому сегодня его ни в коем случае нельзя было отпускать.

Укрепив решимость, Му Гём тоже вышел из машины, когда ему позвонил Джон Гю. Тот сообщил, что прибыл.

Конференц-зал, куда они вошли с Джон Гю, оказался приличнее и больше, чем ожидалось, и людей собралось довольно много. Он думал, что это будет небольшой семинар, но мероприятие оказалось более официальным, чем предполагалось. Му Гём с некоторым удивлением направился к своему месту.

Дойдя до сиденья, он тут же нахмурился. На месте, где, как он думал, будут сидеть только люди из “Сити Сеула”, оказался неожиданный персонаж.

- Здравствуйте, хён.

- Привет.

Му Гём коротко сверкнул взглядом на мужчину, отвечавшего на приветствие Джон Гю, и сел на своё место, даже не поздоровавшись.

Если подумать, раз Юн Чхэ Хун изначально готовился к тренерской работе, изучая материал вместе с ним, то его присутствие на таком мероприятии было естественным.

Чхэ Хун тоже, видимо, не ожидал, что Му Гём с ним поздоровается, поэтому после приветствия только с Джон Гю, довольно холодно отвернулся.

Значит, и Им Джон Гю сказал, и Юн Чхэ Хуну сказал, а мне даже не намекнул?..

Возмущение достигло небес.

«За это сегодня заплатишь телом.»

Мысленно скрежеща зубами, Му Гём скрестил руки, глядя вперёд.

Хотя они и работали в одной сфере, Му Гём не особо интересовался спортивной теорией. В «Гринфорде», его прежней команде, среди игроков постарше тоже были те, кто изучал коучинг, спортивный маркетинг или смежные дисциплины, готовясь к карьере после завершения. Но для Му Гёма это пока что было далекой темой, и он слегка скучающе пропускал выступления других докладчиков, ожидая Ха Джуна.

[Следующим с докладом о исследовании мотивационных склонностей юных футболистов выступит тренер Ли Ха Джун из “Сити Сеула”.]

От звонкого голоса ведущего Му Гём выпрямился в кресле.

Кстати, говорил же, что до прихода в “Сити Сеул” работал с юношеской командой.

Поскольку многие докладчики использовали аудиовизуальные материалы, освещение в зале, кроме области трибуны, где стоял докладчик, было приглушённым. Ха Джун, стоя на возвышении над зрителями, поклонился в приветствии - на его бледном лице читалось волнение, но незнакомому человеку это могло показаться благородным. Подаренная одежда усердно выполняла свою работу. Му Гём довольно поднял уголки губ.

[Докладчик Ли Ха Джун. Благодарю за приглашение недостойного человека на такое прекрасное мероприятие.]

Закончив приветствие, Ха Джун сразу перешёл к сути.

[Материал, который я покажу, основан на двухлетнем опыте тренерской работы с юными футболистами и создан с целью анализа и выявления того, каким образом и в какой степени направление и характер тренерской работы влияют на мотивацию игроков. После анализа конкретных случаев мы рассмотрим возможности для улучшения, сравнив с различными зарубежными юношескими футбольными командами. Заранее сообщаю, что в качестве переменных учитывались пол, возраст и индивидуальные особенности обучения каждого игрока.]

Спокойный голос и манера речи, доносившиеся через микрофон, были более деловыми и вежливыми, чем обычно. После краткого общего обзора Ха Джун перелистнул первый слайд и начал детальную презентацию.

До этого было скучно, но сейчас стало очень интересно. На самом деле Му Гём не особо интересовался содержанием его выступления, но, глядя на Ха Джуна в красивом костюме с микрофоном в руках, который оживлённо рассказывал, Му Гём чувствовал, будто смотрит не научную презентацию, а какое-то представление.

Ха Джун с маленьким пультом в одной руке медленно листал слайды и методично излагал материал. Голос не дрожал, произношение не сбивалось, он время от времени заставлял людей смеяться и непринуждённо вёл презентацию - казался совсем другим человеком по сравнению с тем Ли Ха Джуном, который в машине доверчиво протягивал ему свои холодные руки.

Неизвестно, помогла ли купленная одежда, завязанный галстук или массаж рук, но, Му Гём почувствовал гордость, словно сам внёс какой-то вклад в это выступление.

[Благодарю за внимание к недостойной презентации. На этом заканчиваю.]

Как и сказал Ха Джун, выступление заняло около двадцати минут, и когда он спускался с трибуны, напряжение с лица ушло, и он даже слегка раскраснелся. Зал наполнился сдержанными аплодисментами. Му Гём тоже хлопал, когда Джон Гю слегка наклонился к нему и прошептал:

- Сегодня Ха Джун-и офигенно выглядит в этом костюме, не находишь? Прям как модель в рекламе костюмов.

У длинноносого есть вкус.

Му Гём внутренне усмехнулся, умеренно кивнул и теперь только ждал, когда закончится конференция. К выступлениям других людей он не испытывал ни малейшего интереса.

Сколько ещё ждать, пока всё закончится?

Му Гём подумал, не выйти ли ненадолго подышать воздухом, и как раз взглянул на наручные часы, когда раздался звук.

Др-р-р-р-р-р-р.

Му Гём, который собирался посмотреть на часы, поднял голову от внезапного шума. В самый разгар презентации внезапно зазвучал пронзительный сигнал тревоги, от которого, казалось, зал готов был развалиться.

Сначала все только поворачивали головы в недоумении, сидя на местах, думая, не поломка ли это или пожар, но один человек резко встал. С него началось - люди начали в панике вскакивать с мест. Зал начал заполняться густым дымом.

- Пожар!

Кто-то так закричал, и атмосфера в зале мгновенно стала хаотичной. Му Гём тоже резко поднялся со своего места. Из-за приглушённого освещения в помещении, когда начал скапливаться дым, впереди практически ничего не было видно.

- Ким Му Гём, выходи первым! Я выведу Ха Джун-и.

Сказал Джон Гю встревоженным тоном. Тогда вмешался Чхэ Хун:

- Вы оба выходите первыми. Я найду Ха Джун-и и выведу.

«Что за парочка?..»

Му Гём нахмурился.

- Вы двое и выходите первыми. Позаботьтесь о главном тренере.

Му Гём резко ответил и повернулся в сторону трибуны, которая из-за дыма даже не была видна. Он направился туда, а не к выходу. Места для докладчиков были подготовлены возле трибуны.

- Ли Ха Джун!

Му Гём кричал, проталкиваясь против потока людей, как лосось против течения. Возможно, Ха Джун уже выбрался через аварийный выход или каким-то другим путём, но пока он не убедится в этом, сам выйти не сможет.

- Ли Ха Джун! Тренер Ли!

Что если он действительно не сможет выбраться один, если случился по настоящему большой пожар? Что если он выйдет из зала, а там будут только он сам, Джон Гю, Юн Чхэ Хун и другие сотрудники?

Нужно выходить вместе. Никого нельзя было оставлять, а сейчас тому, кому труднее всего было выбраться, Ха Джуну, находящемуся в самом дальнем от выхода месте для докладчиков.

- Ли…

Му Гём хотел ещё раз окликнуть его, но голос оборвался на полуслове. В зале, где из-за темноты и дыма ничего не было видно, кто-то крепко схватил его за запястье.

Му Гём прищурился и быстро взглядом определил владельца руки. Как бы ни было задымлено, человека прямо перед собой он всё же видел.

- Ли Ха Джун.

«Всё в порядке?»

Он хотел так спросить, но владелец руки резко, без единого слова, потянул Му Гёма за запястье. Сила была такой, что Му Гём, при всём своём росте и немалом весе, невольно слегка согнулся.

Затем тот повернулся спиной и пошёл вперёд. Нет, скорее побежал - походка была торопливой и размашистой. Му Гём пришёл к трибуне, чтобы увести его, а в итоге сам Ли Ха Джун схватил Му Гёма за запястье и торопливо тащил к выходу.

Рука, крепко сжимавшая запястье, была ледяной, но при этом влажной от пота. Хотя это было невозможно, Му Гёму казалось, что неровное биение сердца Ха Джуна передаётся ему через соприкосновение ладони с запястьем.

- Ха-ха.

Хотя было не до смеха, но из уст Му Гёма вырвался тихий смех. В задымлённом зале, где все толпились у узких аварийных выходов, стремясь выбраться первыми, мужчина на полголовы ниже и гораздо меньше его по комплекции с решительным видом тащил его за руку, расталкивая людей, словно собирался его спасти.

Ощущая скорее веселье, чем тревогу или беспокойство, которые следовало бы чувствовать в кризисной ситуации, Му Гём покорно позволил себя вести и следовал за Ха Джуном.

Похоже, когда они благополучно выберутся, придётся заплатить за спасение жизни.

Из-за внезапно нахлынувшей толпы было немного тесно, но поскольку людей в зале было не так много, выбраться из здания оказалось несложно. Когда они вышли из здания, из окон которого валил дым, неподалёку от входа стояли Джон Гю и Чхэ Хун. Увидев их, Джон Гю сразу закричал:

- Ха Джун-а! Му Гём-а! - и взорвался:

- Вы в порядке?! Вы внезапно исчезли, долго не выходили - мы уже не знали, что и думать!

- Всё нормально. Целые и невредимые.

Му Гём спокойно ответил. Только тогда запястье освободилось. Он мельком посмотрел на запястье, которое довольно долго крепко сжимали. Так сильно, что даже на загорелой коже остались чёткие следы от пальцев. Подошедший ближе Джон Гю наклонился и первым делом осмотрел Ха Джуна.

- Ха Джун-а, ты в порядке?

- Да, Нормально. Сразу вышли.

- Пожара не было, говорят дым пошёл из-за короткого замыкания или чего-то такого.

- Вот как. Хорошо.

К троим подошёл Чхэ Хун.

- В любом случае, состояние здания такое, что оставшиеся выступления перенесли на другое время. Сейчас лучше возвращаться домой. Ха Джун-а, пойдём. Хён подвезёт.

- Да. Спасибо, хён.

«Что ещё за ситуация?»

Му Гём сразу нахмурился и поспешно обнял за плечи покорно отвечавшего Ха Джуна.

- Ли Ха Джун. У нас же сегодня планы.

- А…

Ха Джун слабо ответил, широко открыв глаза и обернувшись к Му Гёму. По его виду было понятно, что он напрочь забыл об этом, что немного задело, но поскольку смотрели Джон Гю и Чхэ Хун, Му Гём сохранял спокойствие.

Ха Джун на мгновение опустил голову, затем поднял и посмотрел на Чхэ Хуна:

- Точно. Хён, сегодня пойду с Ким Му Гёмом.

- Планы? Какие ещё у вас планы? Что, без меня вдвоём выпить решили?

Джон Гю заныл от обиды. Поэтому-то и не хотелось, чтобы Им Джон Гю узнал, но сегодня ситуация такая, что деваться некуда. Му Гём намеренно сделал серьёзное выражение лица и приблизился к нему, понизив голос:

- Не то. Потом объясню. В следующий раз втроём выпьем.

Когда он с важным видом сказал, тот, как и ожидалось, подумал, что есть какие-то серьёзные обстоятельства, и хотя смотрел подозрительно, вскоре закрыл рот.

- Пойдём, - прошептал Му Гём Ха Джуну и, обняв за плечи, повернулся:

- Тогда берегите себя.

Когда он слегка кивнул Чхэ Хуну в знак прощания, тот, видимо не ожидая этого, слегка приподнял бровь.

Му Гём без особой нужды открыл дверь пассажирского сиденья, усадил Ха Джуна и сел за руль. Ха Джун, сев в машину, даже не подумал о том, чтобы пристегнуть ремень.

Посадив его и взглянув на него, Му Гём заметил, что лицо у него бледное, как у фарфоровой куклы, а взгляд с самого начала был бессильным.

«Сильно испугался, думая, что пожар?»

Когда Му Гём молча наклонился к пассажирскому сиденью, Ха Джун вздрогнул и съёжился.

- Что, что?

- Да так. Пристегнись.

- А…

Му Гём потянул ремень и со щелчком вставил в замок у пояса. Ха Джун провёл рукой по волосам.

- Спасибо.

- Поспи немного. До дома ехать минут двадцать.

Тот кивнул, но глаза не закрывал, и только через несколько минут послышался легкий стук чего-то о стекло. Му Гём посмотрел краем глаза - Ха Джун прислонил голову к окну.

Глядя на хвосты выстроившихся в ряд машин, Му Гём понял, что за всё то время, что Ха Джун бесчисленное количество раз садился в его машину, тот ни разу не спал, не дремал и даже не расслаблялся, прислонившись головой к окну, как сейчас.

Может, он из тех, кто не может спать или дремать в машине? Но в автобусе команды он так себя не вёл. Хотя говорят, сидя на переднем сиденье, неприлично дремать, но это же не дальняя поездка, чтобы так строго соблюдать это правило. Однако требовать от человека, который хочет бодрствовать, чтобы он спал, тоже глупо, поэтому Му Гём молча сосредоточился на вождении.

Прибыв домой, Му Гём наблюдал, как Ха Джун снимает обувь и поднимается первым, а затем последовал за ним.

Когда в дом, который даже по возвращении не чувствовался домом, вошли двое, это пространство наконец стало казаться знакомым.

Стройный силуэт, который ещё в машине перед презентацией притягивал взгляд, теперь в пространстве только для них двоих соблазнял Му Гёма, словно олень, ждущий, когда его съедят. Привыкший видеть его всегда в повседневных футболках или спортивных костюмах, сегодня он действительно выглядел по-новому. Такое красивое лицо и тело жалко тратить на то, чтобы каждый день кататься по травяному полю в спортивной форме.

Последние две недели стали самым долгим периодом воздержания с тех пор, как у них сложились такие отношения. Во время зарубежного тура искушений, протягивающих руки, было, конечно, бесчисленное множество. Но поскольку самостоятельно установленное "пока что" ещё не закончилось, поэтому желания поддаться им вообще не возникало.

Во время турне, конечно, но особенно эти несколько дней он с нетерпением ждал именно этого момента. В разгоряченном взгляде Ха Джун с головы до ног выглядел как добыча, подготовленная специально для него.

Когда они дошли до середины гостиной, Му Гём схватил Ха Джуна сзади и сразу уткнулся лицом в его затылок. Аромат тела, который он впервые почувствовал нормально почти за две недели, утолил жажду словно ливень. То ли от долгой разлуки, но и запах тела сегодня чувствовался сильнее обычного. Он тут же оскалился, будто собираясь высосать кровь, и укусил гладкий и упругий затылок.

- Хм…

Тихий и сладкий голос, который вырвался, не заставив себя ждать.

Накопившееся слоями терпение треснуло, как сдвигающиеся пласты земли. Желание, осевшее на самое дно, отчаянно проявилось через руки, губы и дыхание. Под аккуратно застёгнутым пиджаком он водил руками по сорочке, одной рукой грубо схватив низ. Тело, заключённое в его объятия, задрожало, затем потянулось назад, пытаясь схватить бедро Му Гёма.

- Ах, а.

От грубых прикосновений Ха Джун издал скорее растерянный, испуганный звук, чем стон наслаждения. Му Гём почти затащил его в спальню. Собираясь толкнуть на кровать, внезапно передумал и развернул лицом к себе.

Ха Джун с грохотом отступил к стоящему позади столу. Когда Му Гём надавил на грудь, его задница оказалась на краю стола.

- Сегодня в такой одежде стол подходит больше, чем кровать. Не находишь?

Ха Джун часто раскладывал на этом столе блокноты и планшеты, доделывая работу. Му Гём и подумать не мог, что стол, который купил, увидев, как тот жалко засыпает на кровати за работой, будет использован таким образом.

- Тренер Ли, ты же сегодня меня спас. Если бы действительно был пожар, ты был бы моим спасителем. Заслуживаешь награду.

Первым делом сняв и отбросив пиджак, руки Му Гёма сначала принялись ласкать область сосков поверх сорочки. На глаз не заметно, но когда ощупал руками, попался маленький бугорок. Поглаживая его, затем сжав как будто щипая, плечи дёрнулись, и Ха Джун громко выдохнул. За этим последовал тихий стон, похожий на мычание.

Не торопясь расстегивал пуговицы сорочки одну за другой. В душе спешил, но грубо рвать пуговицы или промахиваться руками было бы неинтересно. Ведь эту красивую одежду, которую надел на него, можно было снимать чуть медленнее. Му Гём сначала в голове набросал эскиз крепкого и стройного обнажённого тела, скрытого под белой сорочкой, которое он видел бесчисленное количество раз и уже запомнил наизусть, и двигал руками быстро, но с достоинством.

Расстегнув четвёртую пуговицу, обнажилась область солнечного сплетения. Большая рука Му Гёма перестала расстёгивать пуговицы и скользнула между полами распахнутой сорочки. Большой палец тёр сосок, а остальные четыре пальца легко поднимались и опускались по телу, щекоча разные места.

- Ху, мм…

Ха Джун издавал лишь тихие стоны и сегодня был особенно послушен. Без обычных капризных фраз вроде "не надо", "щекотно", "помедленнее", "не хочу", сидя на широком столе, покорно принимал ласки Му Гёма. Хотя притворство с кокетством тоже по-своему мило, но такая покорная атмосфера тоже была неплохой.

Му Гём медленно наклонился, перенося вес. Тело сидящего Ха Джуна, наоборот, постепенно откинулось назад и в итоге растянулось на столе почти лёжа. Когда он провёл рукой от подбородка до обнажённой груди, он стонал от каждого прикосновения.

- Хаа, а…

Лицо побледнело настолько, что не было бы странно, если бы изо рта пошёл пар, и по-прежнему казалось отрешённым. Му Гём расстегнул ещё пару пуговиц, некоторое время смотрел вниз, а затем одной рукой схватил узел галстука, который сам недавно завязал, и резко потянул.

Уже ослабший тёмно-синий шёлковый галстук развязался, потеряв форму и превратившись в длинную полоску ткани.

- Завязать глаза?

Му Гём поднёс галстук к глазам Ха Джуна, закрывая обзор. Быстро завязав свободный узел сзади, он увидел, как губы под скрытыми глазами мелко дрожат и раскрываются шире.

- Или руки связать?

Оставив галстук на глазах, он поднял и собрал вместе оба запястья, лежащие на столе. Прямые запястья над манжетами были крепко схвачены большой рукой. Лизнув кончики длинных мягких белых пальцев, суставы которых были живыми, мужественными, Му Гём спросил:

- Что нравится, тренер? Выбирай. Сделаю как захочешь.

В ответ только прерывистое дыхание. Ха Джун не ответил.

- Или может и глаза завязать, и руки связать? У меня много галстуков.

Му Гём продолжал ласки, повторяя вопрос, оставшийся без ответа. Раскрыв полы сорочки руками, он лизнул обнажённый на воздухе сосок. Лежащее тело вздрогнуло.

Прижимая запястья к столу, Му Гём начал более настойчиво исследовать пространство под сорочкой. Кончиком языка он слегка касался затвердевших от прикосновений рук сосков. При каждом таком касании поясница Ха Джуна слегка подрагивала.

Поочерёдно лаская языком оба соска, он поднимался вверх между гладкими, но крепкими грудными мышцами, добираясь до ключиц и шеи. Когда он со звуком всосал нежную кожу в месте соединения подбородка и шеи, тело внизу слегка задрожало. Место, которое он засосал, окрасилось в тёмно-розовый цвет, напоминая лепесток цветка.

- М-м... хх... хаа.

Даже после лишь умеренных ласк всё тело Ха Джуна заметно дрожало. Дыхание, вырывающееся сквозь губы, участилось. Казалось, что Ли Ха Джун тоже чувствовал необычность ситуации - его чувствительность казалась выше обычной.

Му Гём усмехнулся, приподняв уголок губ. Расстегнув пуговицу на брюках Ха Джуна, он стянул их вместе с нижним бельём и отбросил. Сорочка ещё не была полностью расстёгнута, так что сначала обнажились белые ноги.

Ах... может, из-за новой одежды, сегодня особенно возбуждает.

Лежащий на столе Ха Джун выглядел буквально аппетитно, и Му Гём, облизывая губы, оглядывал разные части его тела, подобно хищнику, выбирающему, с чего начать терзать добычу.

Конечно, место, к которому хотелось прикоснуться первым, было неизбежно предопределено. Даже с едой Му Гём предпочитал сначала съесть то, что ему нравится больше всего.

Подняв одну ногу, наполовину свисающую со стола, и закинув её себе на плечо, он посмотрел на открывшуюся заднюю часть между ног и поднёс руку.

Один палец можно вставить и без смазки, наверное.

Ящик со смазкой находился рядом, но даже его открытие казалось хлопотным.

Му Гём облизал свой средний палец, несколько раз потёр вход, а затем резко попытался проникнуть внутрь. Не разработанный вход сжался, словно настороженно реагируя даже на один палец.

- Ах, а!..

От внезапного проникновения Ха Джун вздрогнул и выгнул поясницу.

Поверх этой непристойной сцены накладывался образ прилежного тренера, сидящего за столом, усердно двигающего ручкой и стучащего по клавиатуре.

Низ тела Му Гёма полностью раскалился. Сжав зубы, чтобы подавить желание немедленно вставить член, он двигал пальцем.

Хоть он и не собирался этого делать намеренно, движения стали торопливыми и грубыми. Разум торопился, но задний проход, не смазанный лубрикантом, растягивался медленнее обычного, и в прерывистом дыхании Ха Джуна естественно смешивались нотки боли.

- Агх... х, ха!..

- Ха, чёрт.

Не получается как хочется.

В итоге, раздражённо вытащив палец, Му Гём поспешно достал смазку. Звук резко открывающегося и закрывающегося ящика прокатился по комнате.

Хотя немного растянул, он сразу же выдавил много геля на слегка расслабившуюся дырочку и торопливо расстегнул пряжку брюк, вытащив болезненно твёрдый член. Несколько раз проведя влажной рукой по разгоряченной плоти, он нетерпеливо начал тереть вход всей длиной мокрого ствола.

По мягкой щели и складкам, похожим на созревший раскрытый фрукт, он быстро и сильно водил толстым, твёрдо вздувшимся членом. Тяжелое дыхание Ха Джуна, превратившееся в стоны, наполняло уши. Растянувшееся на столе тело дрожало всё сильнее. Вибрация соприкасающихся тел разжигала желание, и в какой-то момент Му Гём, скрипнув зубами, глубоко вонзил головку.

- А... хык!

Внутри, куда он щедро нанёс смазку без должной подготовки, всё ещё было сжато. Из уст Ха Джуна снова вырвался болезненный стон. Хоть тело и горело как в огне, услышав этот звук, Му Гём не мог сразу начать двигать бёдрами. Он погладил бедро и ягодицы лежащего тела, словно пытаясь успокоить.

- Хуу, сильно больно?

- А, а... нет…

Голова на столе медленно качнулась из стороны в сторону.

- Если делать медленно, будет нормально?

- Хы, мм, да... нормаль-но, а…

Из шевелящихся губ под закрытыми галстуком глазами вырвался слабый голос. Му Гём сглотнул слюну и вздохнул.

«Ты сам сказал, что нормально. Так ведь?»

Будто дым, который он вдохнул ранее, проник в мозг, затуманенный разум легко принял это оправдание.

Му Гём напряг бёдра. Член не столько скользил внутрь, сколько силой проталкивался.

Хоть и не было того приятного липкого ощущения, как бывает при полном раскрытии, но более узкие, чем обычно, внутренние стенки, обхватывающие и сжимающие ствол, приносили удовлетворение. Протолкнувшись до конца, Му Гём на мгновение замер и подождал.

- У, хух... ха.

Из широко раскрытых губ Ха Джуна вырвалось тяжёлое дыхание. Глаза, скрытые галстуком, не видны. Му Гём целовал внутреннюю сторону бедра и колено дрожащего всем телом Ха Джуна, намеренно издавая громкие чмокающие звуки. С каждым прикосновением губ напрягались мышцы поясницы и ног, внутри всё сжималось. Привычное к проникновению отверстие должно расслабиться после нескольких движений. Так всегда бывало.

Му Гём отвёл бёдра назад, затем снова толкнулся вперёд.

- Хуа… - вырвался полувздох-полустон.

Притянув бёдра ближе и сильнее прижавшись телом к телу, он проник глубже.

- Ах, нгх, ххык!..

- Ли Ха Джун, хаа, расслабься немного.

С каждым глубоким толчком и движением бёдер всё тело Ха Джуна дёргалось, издавая прерывистые стоны. Однако внутри, вместо того чтобы расслабиться, стенки постоянно сжимались, становясь почти твёрдыми от напряжения. Даже после нескольких движений каждый раз приходилось преодолевать сопротивление, и Му Гём начал нервничать.

Хоть предварительных ласк и было недостаточно, сегодня расслабление наступало необычно медленно. Из-за долгой разлуки? Может, лучше было бы сейчас больше расслабить зад?

Му Гём не мог легко остановить уже начатое действие. Наоборот, его движения становились всё быстрее. Твёрдый член, точно пестик, продолжал вбиваться в нежные внутренние стенки, которые упрямо сжимались.

Их тяжёлое дыхание и звуки соприкасающейся плоти отражались по всей комнате. Наконец, потеряв терпение, Му Гём с громким шлепком безжалостно вошёл особенно сильно.

- ...А!..

Ха Джун широко раскрыл рот, когда удар пришёлся по самой глубокой точке. После короткого крика, похожего на сдерживаемый вопль, наступила тишина.

Сквозь раскрытые губы вырывалось только дрожащее, прерывистое дыхание. Только тело дрожало, как осиновый лист. После ещё нескольких упрямых сильных толчков в сжимающееся нутро Му Гём наконец цокнул языком и постепенно остановился.

«Что-то определённо не так.»

- Ли Ха Джун.

- А-ах, хык!..

Му Гём наклонился. Когда он согнулся, оставаясь внутри, его орган проник глубже, и Ха Джун слегка стиснул зубы, запрокинув голову, словно от боли. Му Гём прищурился, будто рассматривая что-то подозрительное, слегка наклонил голову, затем медленно отступил, вынимая всё ещё возбуждённый член. После извлечения стало видно, что вход, в который он довольно грубо вторгся, слегка опух.

Му Гём с недовольным выражением осмотрел это место. Он опустил ногу с плеча и снова наклонился, приблизив своё лицо к лицу Ха Джуна.

Пока тело Ха Джуна содрогалось от толчков, галстук, небрежно повязанный на его глазах, сполз и уже не лежал так аккуратно, как вначале, но всё ещё закрывал глаза. Му Гём быстро убрал галстук и спросил, сглотнув:

- ...Ты в порядке?

Лицо, обычно краснеющее во время секса, стало ещё бледнее, чем раньше. На круглом лбу выступил холодный пот. Полуприкрытые веками глаза потеряли фокус и потемнели.

Сначала он думал, что это просто обычная дрожь от возбуждения, но это было не так. Ха Джун дрожал, как замёрзший человек, напрягшись всем телом. И это несмотря на то, что Му Гём уже вышел из него и даже не касался его.

- Так больно было?

Он знал, что вошёл немного грубо, но не думал, что будет больно до такой степени. Тем более, что в первый раз он входил ещё грубее, но всё прошло хорошо до конца.

Му Гём искренне растерялся и впервые не знал, что делать. Когда во второй раз, когда они были вместе, Ха Джун вдруг начал мастурбировать прямо перед ним, он тоже был озадачен, но не так, как сейчас.

Это отличалось от простой потери направления или инициативы в сексе. Му Гём даже не знал, как прикоснуться к Ха Джуну. Хотя тот был всего на десять сантиметров ниже, здоровый мужчина, сейчас казалось, что неверное прикосновение сломает его, как соломенную куклу. Абсурдная мысль, но именно так чувствовал Му Гём.

После долгого молчания и тяжёлого дыхания Ха Джун посмотрел в озадаченное лицо, склонившееся над ним. С трудом покачал головой:

- Это не из-за боли…

Его голос был слабым, почти угасающим. Морщины на лбу Му Гёма стали ещё глубже.

- Тогда почему?

Ха Джун, тяжело дыша и пытаясь перетерпеть боль, бросил отстранённый, затуманенный взгляд, свойственный людям в таком состоянии, а затем в итоге опустил брови и отвернулся.

- Прости. Кажется, я плохо себя чувствую…

Конец фразы потонул и стал неразборчивым, словно у человека перехватило горло. Теперь Ха Джун прикрыл тыльной стороной ладони глаза, на которые раньше был наброшен галстук. Му Гём растерянно смотрел на него, затем внезапно опомнился и протянул руку. Нельзя же оставлять его лежать на столе, когда ему нехорошо.

- Ли Ха Джун, пойдём на кровать. Хорошо?

- Всё нормально. Я просто полежу так немного.

- Здесь слишком твёрдо и неудобно. Кровать ведь совсем рядом.

Му Гём обнял Ха Джуна за спину. Спина, прикрытая только сорочкой и долго соприкасавшаяся со столом, была холодной. Ха Джун, будто сдавшись, схватился за плечо Му Гёма и приподнялся.

Когда Му Гём пытался поддержать Ха Джуна, который снова сел, тот резко наклонился вперёд. Его спина слегка задрожала.

- Ли Ха Джун?

Из уст Ха Джуна, тяжело дышавшего, вырвался слабый стон, как будто он больше не мог терпеть.

- Ык… уэк…

От звука рвотных позывов Му Гём встревоженно бросился к Ха Джуну.

- Эй-эй.

В спешке издав растерянный возглас, он подставил широкую ладонь под рот Ха Джуна, и рвотные массы капнули на неё. Увидев то, что больше походило на желудочный сок, видимо, из-за того, что он не ел от волнения при подготовке к выступлению, выражение лица Му Гёма стало ещё серьёзнее. Проверяя цвет лица Ха Джуна, он пробормотал себе под нос:

- Похоже, ты сильно испугался тогда.

Однако Ха Джун молча смотрел на лицо Му Гёма. Хотя из-за рвотных позывов должно было перехватить дыхание, он не дышал, остановив дыхание, и между тонко приоткрытыми губами даже не слышался звук дыхания. Широко раскрытые глаза, полные слёз, выглядели почти ошеломлёнными.

Странно, что он так смотрит сейчас, ведь то, что могло напугать, случилось давно.

Му Гём погладил спину Ха Джуна и сказал:

- Всё вышло? Если тебе всё ещё плохо, выплюнь всё.

- Всё в порядке... а.

- Тогда подожди немного, я помою руки. Тебе лучше согреться в воде и полежать.

Му Гём поспешно вышел из комнаты и направился в ванную. Звук льющейся воды успокоил слух, а когда вода коснулась рук, он немного пришёл в себя.

Размышляя во время мытья рук, он задумался о происходящем.

Если плохо себя чувствует, надо было сказать с самого начала, зачем позволил всему идти своим ходом... Что, если ему станет по-настоящему больно? Вспоминая, как в начале тот сказал просто вставить или то, что молчал, когда я дразнил, что помочусь внутрь, - задним числом Му Гём понимал, что порой бывает слишком напористым.

Вернувшись в комнату, он увидел Ха Джуна, всё ещё сидящего на столе. Му Гём думал, что успел всё принять, но, входя и оглядываясь, заметил, что на сорочку немного попали рвотные массы. Он подошёл вплотную и поднял его руку.

- Обхвати меня за шею. Хоть столько сил у тебя осталось?

- А? Да…

Когда Му Гём наклонился, Ха Джун неуклюже обвил его шею руками.

- Держись как следует.

Слегка проворчав, Му Гём поднял Ха Джуна на руки одним движением. Внезапно оказавшись в воздухе, тот испуганно обхватил спину Му Гёма. Однако тело в его руках оставалось напряжённым, и казалось, что он не особо намерен сотрудничать с тем, кто его несёт, отчего Му Гём продолжал ворчать:

- Ли Ха Джун, прижмись нормально. Так тебя удобнее нести.

- Отпусти, я сам дойду.

- Так проще, чем идти с поддержкой.

- Не надо. Я сам дойду... Я же тяжёлый.

Му Гём фыркнул, проходя через дверь.

- Ты тяжелее меня?

- ...Нет.

- Тогда помолчи.

Му Гём считал, что любой мужчина, занимающийся спортом, должен легко поднимать вес в два раза больше своего. Этот парень прекрасно знал, какие нагрузки он сам тягает на тренировках, а всё равно болтает чепуху.

Похоже, Ха Джун смирился - теперь он молча уткнулся лицом в плечо Му Гёма и обнял его за шею, почти повиснув.

Насколько же он красивее, когда такой покорный. Хотя это не значит, что Му Гёму не нравится, когда тот капризничает.

Ванна, которую использовал Му Гём, была специальной гидромассажной ванной, установленной перед заселением, за которой следил отдельный смотритель. В ней почти всегда была вода постоянной температуры, а край ванны был достаточно широким для одного человека. Му Гём усадил Ха Джуна туда и быстро расстегнул оставшиеся пуговицы на сорочке. Глядя на Му Гёма, который ещё не разделся, Ха Джун сказал безжизненным голосом:

- Ты промокнешь.

- Одежду можно постирать, зачем об этом беспокоиться?

Му Гём ответил пренебрежительно и, взяв душевую лейку, полил воду на ноги Ха Джуна. Тёплая вода постепенно согревала тело, начиная с озябших кончиков пальцев.

Вода вскоре стекала по пояснице, спине, груди и шее, а Му Гём несколько раз протёр губы Ха Джуна мокрым большим пальцем. Затем он ненадолго отложил лейку и достал новую зубную щётку с полки за зеркалом, выдавив на неё зубную пасту.

- Почисти зубы. Неприятно же.

Ха Джун взял щётку и засунул в рот. Пока раздавалось тихое чик-чик-чик, Му Гём раздевался, а Ха Джун рассеянно смотрел на это, чистя зубы.

Глядя, как Му Гём небрежно бросает свою одежду и сорочку с носками Ха Джуна в угол ванной, Ха Джун вспомнил чек из магазина одежды. Одна сорочка стоила немалых денег, а теперь она испачкана сразу после надевания.

После долгой чистки зубов он прополоскал рот водой из стакана, поданного Му Гёмом, и затем сидел как дурак, не зная, что делать дальше. Му Гём взял руку Ха Джуна в свою, несколько раз сжал кончики пальцев и нахмурился.

- Руки холодные. Несварение?

- Уже всё в порядке.

- Просто испугался? Может, к врачу надо?

- Правда, всё нормально. Я с утра нервничал, а когда подумал, что реально пожар... Бывает такое. Тошнит от испуга.

- Быстрее залезай и погрейся.

Му Гём подтолкнул его, похлопав по плечу. Ха Джун немного посидел молча, затем кивнул и залез в ванну.

Когда тёплая вода окутала всё тело, временная скованность и тошнота, которые накатывали волнами, смылись, и дрожь, которая, как землетрясение, сотрясала его изнутри, как по волшебству утихла. Болезненно напряжённые мышцы мягко расслабились, и Ха Джун невольно закрыл глаза и запрокинул голову.

Вдруг лёгкая волна коснулась тела, и послышался всплеск. Ха Джун открыл глаза и выпрямил запрокинутую шею. Му Гём тоже заходил в ванну. Когда их взгляды встретились, он ухмыльнулся и указал на кнопку на ванне.

- Можно включить пену. Хочешь?

- Нет.

- Жаль. Если бы ты хорошо себя чувствовал, мы могли бы заняться этим прямо в ванне.

Ха Джун слабо улыбнулся на эти слова.

- Можно и так.

- Да, скажешь так, а потом стошнит от боли. Если плохо себя чувствуешь, надо сразу говорить, а не делать как я хочу. Я испугался.

- Это было просто минутное недомогание... Сейчас всё хорошо.

Сказав это, Ха Джун на мгновение молча уставился на Му Гёма. Нечасто он смотрел так пристально, если только не собирался возражать или капризничать. Му Гём, ощущая неловкость, спросил:

- Что?

- Ничего…

Тихий голос Ха Джуна блуждал по ванной комнате, как мыльный пузырь.

- Зачем ты руками это принимал? Противно же.

- Смоется же. Я сосал твой член и вылизывал дырку, что теперь мне бояться такой мелочи?

Ха Джун захихикал в ответ на эти слова, полные самоиронии и поддразнивания. Глядя на его лицо, Му Гём тоже начал широко улыбаться и придвинулся ближе.

- Ли Ха Джун, иди сюда. Я помою тебе голову.

- Я сам справлюсь.

- Когда я предлагаю что-то сделать, просто позволь мне.

- Ты же плохо моешь голову.

- Что? Почему? Что не так было?

Хотя Му Гём ворчал, на душе у него было легко. Несмотря на всё, что они делали вместе, Ха Джун всегда сохранял некоторую скованность, но сейчас он казался особенно расслабленным с ним. Недавно Му Гём напрягся, когда подумал, что что-то не так, но, кажется, это действительно было временное недомогание.

- Пена попала в глаза, щипало.

- Это не потому, что я плохо мою, а ты неправильно делал. Надо было слегка запрокинуть голову назад, чтобы пена не стекала.

Му Гём перебрался назад и сел на край ванны, выдавливая шампунь в руки, пока Ха Джун пробормотал "вот как" и запрокинул голову. Влажный затылок коснулся живота Му Гёма. Мокрая чёлка скользнула назад, полностью открывая белый округлый лоб.

За время, проведённое в горячей воде, на бледные щёки вернулся лёгкий румянец, и недавний вид, напоминающий хрупкую куклу, полностью исчез. Глядя на это лицо, Му Гём почувствовал, как улыбка появляется на его губах.

Прошло почти две недели с их последней близости. Честно говоря, не будет преувеличением сказать, что он со вчерашнего дня ждал момента, когда приведёт Ха Джуна домой и обнимет, но у него не было извращённого желания использовать безвольное тело партнёра. Даже если ему стало немного лучше, неизвестно, что случится при перенапряжении, поэтому сегодня придётся отступить.

Хотя успокаивать возбуждённое, но не получившее разрядки желание было мучительно, это не вызывало неприятных чувств.

Массируя кожу головы, покрытую пышной пеной, он наслаждался ощущением мягких волос между пальцами. Пена стекала на белую шею. Пока он массировал в своё удовольствие и смывал пену тонкой струёй воды, Ха Джун молчал с закрытыми глазами.

- Как сегодня?

Только после того, как вся пена была смыта, Ха Джун наконец открыл глаза. Чёрные зрачки посмотрели вверх на Му Гёма, и на лице, казавшемся ещё белее из-за капель воды, расплылась улыбка.

Напротив, с лица Му Гёма, смотрящего вниз, постепенно исчезала улыбка, и появлялось характерное чистое бесстрастие человека, сосредоточенно наблюдающего за чем-то.

- Сто баллов.

Когда Ха Джун заговорил, Му Гём, словно очнувшись от оцепенения, тут же приподнял уголки губ.

- Вот видишь. У меня руки довольно умелые. Я же говорил, что в прошлый раз ты сам был виноват.

- Видимо, так и было.

Ха Джун быстро согласился и откинул голову ещё дальше назад. Он долго молчал, глядя вверх на Му Гёма, сидящего позади него. Затем, слабо улыбаясь, пробормотал как бы про себя:

- Действительно не понимаю…

- Чего?

Вместо ответа Ха Джун медленно стёр улыбку с лица и просто смотрел на Му Гёма.

Его сильно запрокинутая шея, должно быть, болела.

Думая об этом, Му Гём собирался сказать, что спустится, чтобы Ха Джун мог сесть прямо, но тот первым окликнул его.

- Ким Му Гём.

Му Гём слегка приподнял брови.

- Что?

Ха Джун пару раз моргнул, а затем, не меняя интонации, продолжил:

- Я тебя люблю*.

Прим.: Ха Джун немножко струсил и использовал глагол "좋아하다" (джоахада), который в корейском языке покрывает весь спектр от простой симпатии до глубокой любви.

Так что он мог подразумевать именно “Я люблю тебя”, а Му Гём может воспринять и как “Ты мне нравишься”, и как “Я люблю тебя”.

Голоса, шумно отражавшиеся от потолка ванной, внезапно стихли, словно время остановилось. Только звук воды, текущей из лейки, продолжал барабанить по полу, подобно мелкому дождю.

Му Гём молча смотрел на Ха Джуна, не отводя взгляда. Ха Джун так же спокойно смотрел на него.

Внезапно взорвавшийся с признанием, он выглядел так же, как после рассказа о том, что любит из меню столовой или тренировочной программы.

Будто давая шанс исправиться, Му Гём так же невозмутимо спросил:

- Я ослышался? Что?

- Я говорю, что люблю тебя.

Но Ха Джун не отступил. Кадык Му Гёма, смотрящего на него сверху вниз, коротко дёрнулся.

«Может, Му Гём растерялся, что для него нетипично? Или собирается разозлиться, спросить, что за ерунду он несёт?»

Хоть Ха Джун и говорил непринуждённо, его нервы были напряжены до предела, внимательно улавливая каждое малейшее изменение в выражении лица Му Гёма. Всего несколько секунд тишины казались вечностью.

Напряжённая атмосфера длилась недолго. Застывшие глаза и губы Му Гёма медленно расслабились. Глаза, остро всматривавшиеся в Ха Джуна, смягчились, губы изогнулись, и на лице появилась слегка горьковатая улыбка.

- Когда?..

Начав так, Му Гём прервался и спросил уже более лёгким тоном, словно шутя:

- Заболел что ли?

- ...Похоже на то.

"Я знал" или "Так и думал" - Ха Джуну почему-то стало смешно от выражения лица Му Гёма, которое, казалось, говорило именно это. Глядя на улыбающегося Му Гёма, он тоже улыбнулся, а большая рука взъерошила его только что вымытые волосы.

- Умно придумал, тренер. Знал, что когда ты болеешь, я ничего не смогу тебе сказать, и воспользовался моментом слабости, чтобы вот так незаметно признаться.

- Точно.

- Ты же знаешь, что такие слова между нами - это нарушение правил? Сегодня прощу только раз, потому что тебе плохо.

Ха Джун кивнул с улыбкой.

- Да.

Закончив говорить, Му Гём скользнул в воду. Спина Ха Джуна коснулась его крепкого живота и груди. Ха Джун повернул голову.

Красивое лицо, находящееся почти рядом, смотрело на него с таким выражением, как будто наблюдало за любопытным и забавным существом.

Для Му Гёма это, наверное, был первый раз, когда во время совместного купания он так неожиданно услышал признание в любви. Если так, то его взгляд с оттенком удивления был понятен.

Действительно, тот хихикнул, а затем преувеличенно показал растерянность и пошутил:

- Наш тренер действительно особенный. Кто в мире признаётся в любви после рвоты, прямо в душе?

- И правда.

Хотя его признание отвергли и он превратился в объект насмешки, Ха Джун почему-то не чувствовал себя плохо. Напротив, словно надышавшись веселящего газа, он не мог сдержать бессмысленную улыбку и погружался в тёплое чувство, будто получил положительный ответ на своё признание. Может, это просто рационализация человека, желающего сбежать от неловкой ситуации?

Но ведь Му Гём улыбается. На его неподготовленное признание Му Гём не рассердился и не выказал неудовольствия. Он не застыл с холодным лицом, не презирал его, не кричал, чтобы тот немедленно убирался из дома, не угрожал концом их отношений. Ни одной из ожидаемых худших реакций сейчас не было.

Здесь были только улыбающийся Му Гём и он сам. И неизменный факт, что они прижимались друг к другу в одной ванне.

Неточные и смутные чувства и фантазии отфильтровались, как мусор, просеянный через сито, и в глаза вдруг стали попадать только реальные факты. Всё, что он так старательно скрывал и о чём беспокоился, потеряло смысл. Словно с глаз сняли цветные очки, и он увидел только ясную "правду".

Если подытожить, что на самом деле произошло между ними: Му Гём подарил ему одежду стоимостью более десяти миллионов вон, пришёл на семинар, куда его не приглашали, принял его рвоту голыми руками, отнёс на руках в ванную и помыл его. Он выбирал галстуки, подходящие к цвету лица, и лично завязал галстук. Успокоил его дрожащие от волнения пальцы. Пришёл под утро пьяным и принёс игрушку. Хотя в итоге оказалось, что подарок был не для него, теперь даже это не имело значения. В любом случае, разве не факт, что он случайно услышал историю, которая даже не предназначалась ему, запомнил её и поделился со мной?

Мелкие уколы боли, появившиеся после напрасных ожиданий, были лишь его личным разочарованием. В конце концов, Му Гём изначально ничего не обещал Ха Джуну и не был связан никакими обязательствами.

- Пора выходить. Слишком долго находиться здесь вредно - голова закружится.

На слова Му Гёма Ха Джун кивнул, вышел из ванны и ещё раз ополоснулся под душем. Тепло кожи полностью вернулось.

Ополаскивая лицо водой, Ха Джун смыл слёзы, которые незаметно начали течь.

Даже Му Гём не стал бы улыбаться, видя эти слёзы. Не хотелось напрасно делать атмосферу напряжённой.

Выйдя из ванной, он надел белый халат, высушил волосы и лёг в постель, как велел Му Гём. Глядя на него сверху вниз, Му Гём с лёгкой улыбкой сказал:

- Поспи немного. Ты всё ещё не в себе, сон должен привести тебя в чувство.

Его тон намекал, что он считал внезапное признание следствием нестабильного состояния.

Ха Джун послушно положил голову на подушку и кивнул, но затем взял телефон со стола и окликнул Му Гёма, который собирался выйти из комнаты.

- Ким Му Гём.

Теперь его рот открывался скорее по импульсу, чем по собственной воле. Чувства, которые он так долго сдерживал и наконец выпустил, точно ощутив вкус свободы, не могли остановиться и стремились вырваться наружу.

Когда Му Гём посмотрел на него, Ха Джун заговорил быстрее:

- Давай спать вместе.

На этот раз Му Гём нахмурился с явным замешательством. С видом ещё более удивлённым, чем после признания в ванной, он переспросил:

- Здесь?

- Кровать же широкая.

- Зачем?

- Хочу спать с тобой. Мне нехорошо, не хочу быть один сегодня.

На эти слова, льющиеся как у капризного ребёнка, Му Гём засмеялся. Глядя на Ха Джуна с кривой улыбкой на лице, он пожал плечами, подошёл и сел на край кровати.

- Ещё?

- А?

- Продолжай. Похоже, сегодня ты решил покапризничать как ребёнок, потому что немного плохо себя чувствуешь, а? Даже не смог сделать то, что должен был, но желаний много.

Ха Джун не стал отказываться.

- Ляг рядом и обними меня. И поцелуй тоже.

- Тебя ведь только что рвало.

- Я тщательно почистил зубы…

Не в силах больше спорить, Ха Джун немного поник.

Как бы то ни было, просить поцелуев после рвоты было трудно. Любому было бы неприятно.

- Это всё?

- ...Да.

- Почему сдаёшься, когда тебе идут навстречу? Слабак. Ещё проси.

Хотя он и поддразнивал, но однажды сломавшись, Ха Джун не мог придумать, что ещё сказать. На самом деле, ему больше ничего и не хотелось.

Му Гём пристально смотрел на его лицо, затем издал звук, который трудно было определить - то ли усмешку, то ли вздох. Потом, будто приняв решение, кивнул и забрался на кровать. Ха Джун, затаив дыхание, наблюдал, как Му Гём полностью лёг на кровать и повернулся к нему лицом.

- Иди сюда.

Он раскрыл объятия в сторону Ха Джуна. Несмотря на то, что сам начал разговор, Ха Джун не мог заставить себя приблизиться и только моргал.

- Что ты делаешь?

Недовольный тем, что Ха Джун не бросился к нему сразу, Му Гём слегка нахмурился, поторапливая его. Только тогда Ха Джун опомнился и неуклюже заполз в его объятия. Вскоре крепкие руки и большие ладони обхватили его спину.

Хотя он никогда не считал себя маленьким, грудь и плечи Му Гёма были намного шире и крепче, подобно земле, дающей надёжную поддержку. В отличие от холодных и язвительных слов, смуглое, загорелое, крепкое тело ощущалось сильным, как почва, в которую можно пустить корни.

- Обними меня.

Голос прозвучал дрожащим, как у дурака. Руки Му Гёма, уже обхватившие спину, напряглись, сильнее притягивая Ха Джуна к себе.

Хотелось попросить и о поцелуе, но внезапно перехватило горло. Боясь, что с трудом высушенные слезы снова польются, Ха Джун не открыл рта, а лишь уткнулся лицом куда-то между плечом и грудью Му Гёма.

Поглаживая его затылок, Му Гём сказал:

- Подними лицо. Поцелую.

- Чуть позже.

- Нет, кто только что просил поцеловать? У тебя прямо привычка ломаться.

Голос, бормочущий как бы про себя, щекотал ухо. Ха Джун изо всех сил сдерживал рвущиеся наружу слёзы, но жар, распиравший горло изнутри, никак не утихал.

Только сегодня. Му Гём не простит такое поведение дважды. Хотелось бы не плакать и просто хорошо провести время, но глупое тело предаёт разум.

- М-м…

В итоге всхлип вырвался наружу, и слёзы хлынули потоком - всё произошло в одно мгновение. Как ни старался сдержаться, было бесполезно. Наоборот, чем больше пытался, тем сильнее лились слёзы, а всхлипывания, которые он глотал, только заставляли грудь и плечи вздрагивать.

Горячие слёзы быстро намочили грудь, к которой прижалось лицо, и почувствовав неладное, Му Гём нахмурился и слегка отстранил Ха Джуна. Увидев, как недавно свежее после душа лицо полностью намокло, он цокнул языком.

- Что такое? Уже не строишь из себя нахала?

- Хык, х-хык, прости, ык.

Ха Джун поспешно вытер слёзы тыльной стороной ладони. Но слёз было так много, и когда он вытирал рукой, они только размазывались тут и там, не высыхая. Голос из перехваченного горла звучал глухо.

- Прости, я, сейчас, хык, перестану.

- Ладно уж. Когда признаёшься и получаешь отказ, нормально немного поплакать.

Услышав это, Ха Джун взглянул на Му Гёма мокрыми глазами. Тот смотрел на него как на обременительную обузу, но с тем же интересом, что и недавно в ванной.

Вдруг он вспомнил слова, которые тот говорил в прошлый раз.

- М-может, Ким Му Гём, хык, займёмся сексом?

Му Гём нахмурился. Словно спрашивая "что ты несёшь?", он пальцем легонько ткнул в лоб Ха Джуна.

- Думаешь, в такой атмосфере у кого-то встанет?

- Но ты, мм, говорил, что когда я плачу, ты... возбуждаешься.

- Тот плач и нынешний - одно и то же?

- Ч-чем, хык, чем они различаются?

- Ты меня за полное ничтожество принимаешь?

Му Гём фыркнул с недоумением, посмотрел на Ха Джуна прищуренными глазами и покачал головой.

- Даже если бы я возбудился, но сегодня нельзя. У тебя же плохое самочувствие.

"Сейчас нельзя. Слишком поздно. Сейчас время спать. У тебя ведь меньше выносливости, чем у меня."

Он говорил похожие слова, как тогда, когда был пьян. Сцена того дня, которую было мучительно даже вспоминать из-за стыда за ложные надежды и иллюзии, внезапно всплыла в памяти. Слёзы, ненадолго утихшие, потекли снова.

- Почему ты мусор? Ты никогда таким не был…

- Хватит говорить, лучше открой рот. Я тебя поцелую.

Из-за продолжающихся всхлипываний Ха Джун, почти икая, открыл рот.

- Высунь язык.

Когда он послушно высунул язык, Му Гём приподнялся и наклонился над Ха Джуном. Он нежно втянул терпеливо ожидающий язык, словно проглатывая его, одновременно сильнее прижимаясь губами. Язык, заключённый во рту Му Гёма, был захвачен другой плотью, которая щекотала его кончик, бока и низ.

- Хм, мм…

Щекотно, будто кто-то вдувает тонкую струю воздуха не только в язык, но и куда-то рядом с сердцем. Похожее чувство было, когда Му Гём мыл ему голову на тренировочных сборах и проникал рукой сзади, чтобы смыть сперму. Это был первый раз после той пьяной ночи, когда они целовались не занимаясь сексом. И, вероятно, больше такой возможности не будет.

Освободив губы со звучным "чмок", Му Гём захватил его язык и начал посасывать, двигая головой, имитируя оральные ласки. Кончик языка онемел, а губы и подбородок слегка задрожали. По затуманенному слезами зрению разливался свет, мерцающий как маленькие пылинки. Между приоткрытыми губами вырывался возбуждённый голос, смешанный из всхлипов и стонов.

- Хуу, ха.

- Не возбуждайся. Сегодня мы не будем этого делать.

Дразня, Му Гём снова глубоко прижался к его губам. Мягкость губ, острое, щекотное удовольствие от трения языков, твёрдая рука, поддерживающая шею, тепло большой ладони, обнимающей голову - Ха Джун не хотел упустить ничего из этого.

Когда он обнял Му Гёма одной рукой, тот приподнял корпус, словно предлагая обнять его полностью. Освободившейся второй рукой, которая раньше не могла двигаться из-за объятий Му Гёма, Ха Джун крепко обнял его.

Так добавляется ещё один факт. Факт, что Му Гём обнял его и поцеловал. Краем глаза он заметил стол, стоящий рядом с кроватью, на который он лёг, как только они вошли в дом сегодня. Его тоже подготовил Му Гём.

Поставил в комнате стол, которого раньше не было, сказав, чтобы он выполнял оставшуюся работу здесь, подготовил одежду для дома. Когда он оставался на ночь, Му Гём готовил завтрак на следующее утро. Именно такие вещи были "реальными событиями", существовавшими между Му Гёмом и Ха Джуном.

Что он думает обо мне? Есть ли у него хоть какие-то другие чувства? Чем всё это закончится? Как отреагирует Му Гём, если узнает о моих чувствах?..

Мысли-паразиты, которые изо дня в день изводили его душу и изматывали по нескольку раз на дню, были лишь воображением и догадками Ха Джуна - ни разу не бывшими правдой или реальностью, просто событиями, которые никогда не происходили.

Поцелуи, сладкие как мёд, продолжались. Му Гём бесконечно тёрся губами и переплетал языки, словно говоря, что не остановится, пока Ха Джун сам не скажет "хватит". Тепло обнимающего тела, соприкосновение мягких губ, удовольствие от языков, плавающих во ртах друг друга - всё это было ярким и живым, полной противоположностью смутным и тёмным фантазиям.

Дыхание участилось. Руки, спокойно лежавшие на спине Му Гёма, уже вцепились в его одежду и медленно царапали её. Когда кончик языка тёрся о нёбо, даже поясница вздрагивала. Временами Му Гём, как будто давая глотнуть воздуха, отпускал губы и приподнимал голову, а красный язык между влажными губами Ха Джуна тянулся длиннее, точно пытаясь удержать его. Му Гём смотрел вниз с лёгкой улыбкой на задыхающегося Ха Джуна, а затем снова глубоко прижимался к его губам. В такие моменты в голове Ха Джуна взрывались разноцветные фейерверки.

- Ха-а, ха-а.

- Ли Ха Джун, у тебя сейчас встанет. Говорю же, сегодня не будем.

- Можно... можно ведь... мм.

- Нет. Это наказание за самоволие.

Только что обещал наградить, а теперь говорит о наказании. Однако сознание Ха Джуна было слишком затуманено, чтобы воспринять эти слова как обидные, будто он выпил воду с наркотиком. Слёзные железы сломались, а рассудок помутился, и ему просто нравилось всё, что Му Гём давал ему, будь то награда или наказание, сейчас он хотел лишь погрузиться в сиюминутное удовольствие.

Он старался жить, верно следуя моменту и реальности. Оставлять воспоминания воспоминаниями и не цепляться за них. Считать, что то, от чего решил отказаться, с самого начала не принадлежало ему.

Жизнь для Ха Джуна с какого-то момента стала подобна огромному колесу, которое нужно катить, не снижая скорости, телом и руками. Оно не ждало ни секунды, что бы ни происходило с тем, кто его катит, и если попытаться отдохнуть хотя бы на мгновение, тут же требовало вставать и не останавливалось.

Когда сосредотачиваешься только на вращении этого колеса, дни проходят один за другим. Эти фрагменты дней складываются в годы и жизнь. Это не было чем-то особенным, ведь не только Ха Джун, но и множество людей живёт так.

Тосковать по ушедшему свету - лишь причинять боль самому себе. Он давно решил смотреть только на материальные вещи перед глазами и на ситуацию вокруг себя, так почему же с Му Гёмом не мог этого сделать? Он шёл по неверному пути.

Посреди долгого поцелуя Му Гём внезапно поднял голову и задал вопрос, похожий на те, что часто спрашивал во время секса:

- Ли Ха Джун, так хорошо?

Из-за слёз его улыбающееся лицо словно сияло. Ха Джун улыбнулся в ответ и кивнул.

- Хорошо. Очень... очень хорошо.

Любимые люди не всегда дают силы. Иногда колесо, которое нужно катить вместе с ними, становиться таким тяжёлым, что хотелось просто бросить его. Сколько раз он желал, чтобы кто-нибудь, хоть ненадолго, взял на себя эту тяжесть. Но зная, что стоит ему отпустить руки, и колесо, сбившись с пути, опрокинется, и любимые люди неизбежно пострадают под ним, он не мог позволить себе отвлечься и дошёл до этой точки.

Может, потому что он наконец освободился от чувств, которые так долго держал в себе? После того как его признание в любви было безжалостно отвергнуто, как ни странно, именно в объятиях того самого мужчины, который так легко сдул его чувства, как пух одуванчика, Ха Джун впервые с тех пор, как взял на себя ответственность за жизнь, ощутил, что может ненадолго сбросить эту тяжесть и погрузиться в небывалое чувство спокойного отдыха.

Закрыв глаза, он почувствовал, как смешиваются ощущения, и в голове разливается цвет ясного неба, на которое он так часто смотрел. Когда он был игроком школьной команды, после целого дня тренировок, отдыхая на траве в поту, он смотрел на голубое небо и представлял уехавшего в Лондон Му Гёма. Вернувшись домой и видя по телевизору или на мониторе компьютера, как тот забивает голы и бежит по полю, он находил силы готовиться к следующему дню.

Он надеялся, что если будет усердно работать, то и для него появится шанс выйти в более широкий мир. Хотя бы раз хотел сыграть рядом с ним, признанным как товарищ.

Для него футбол был лишь средством обеспечения более-менее гарантированного будущего благодаря небольшому врождённому таланту, а не предметом страсти. Именно благодаря Му Гёму он узнал, как взращивать свои мечты и цели.

Неизменно, с того самого дня, когда шестнадцатилетний мальчишка, обычно ведущий себя нагло, вдруг наклонился, завязал ему развязавшиеся шнурки и показал, что значит блеск победителя.

Хоть он и знал, что по всему миру бесчисленное множество людей, кроме него, смотрят на Му Гёма, готовясь к завтрашнему дню и черпая мужество, но любовь к кумиру такова. Хотя это общий для всех опыт, ты постепенно впадаешь в зависимость от сладкого заблуждения, что твоё чувство самое особенное.

Неважно, что тот не любит его в ответ. С тех пор, когда Му Гём даже не знал о его существовании, он всегда был для Ха Джуна источником силы и мужества. Эта долгая безответная любовь с самого начала была похожа на односторонний обмен, о котором Му Гём не подозревал. Он никогда не любил, не получая ничего взамен.

Желая, чтобы поцелуй Му Гёма длился вечно, Ха Джун всё же захотел снова увидеть его лицо. Обхватив его щёки ладонями и слегка отстранив, он увидел, как тот убирает улыбающиеся губы и отдаляется.

- Уже надоело?

«Надоело? Как такое возможно?»

Но у Ха Джуна не было сил ответить, он только заворожённо смотрел на его лицо. Разные мысли проносились в голове, подобно потоку воды.

Человек, которого ты любишь, действительно был бы счастлив?

Ты так неожиданно добр со мной, хотя не любишь меня - насколько же нежным ты будешь с тем, кого любишь?

Наверное, поэтому я начал надеяться и думать, что у меня тоже есть шанс. Но теперь, кажется, я понимаю. Для меня этого достаточно, и не нужно больше мучиться. Если я могу хотя бы ненадолго довериться тебе, то должен принять это как удачу.

Поначалу одна ночь с тобой казалась неожиданным подарком, но человеческая жадность словно капающая вода, которая незаметно образует большую лужу. Поэтому во всём важно первоначальное намерение. Но теперь я могу сказать точно.

То, что я полюбил тебя, стал твоим сексуальным партнёром - величайшая удача моей жизни.

Я рад, что признался. Никогда не пожалею об этом.

Я раскрыл чувства, которые держал запертыми десять лет, и был вежливо отвергнут. Эмоции, которые я так долго сжимал в себе, оказались не тяжёлым грузом, а разноцветными воздушными шарами, легко парящими в груди.

Я хотел сказать, что люблю. Независимо от того, что будет потом, сегодня я хотел это сделать.

Был конец июля. Скоро начнётся вторая половина сезона. В ноябре закончится арендный контракт Му Гёма, и он без промедления вернётся на своё место, чтобы вступить в самую ожесточённую фазу соревнований. До тех пор Ха Джун решил больше не думать о бесполезном.

Отвергнув признание, Му Гём всё же не предложил прекратить секс-партнёрство. Он не отнял ту роль, которая была отведена Ха Джуну. Какое же это облегчение.

Ха Джун слишком хорошо знал конец, который встречали те, кто признавался в любви Му Гёму. Мало того что получали отказ, они получали его холодный взгляд, а иногда становились посмешищем. Как же он всегда боялся, что и с ним произойдёт то же самое, если его чувства раскроются.

Он хотел сосредоточиться на настоящем, благодарный за возможность делить постель с Му Гёмом до его отъезда, за то, что может оставаться хоть немного полезным для того, кого всегда поддерживал.

Сожаление и тоска - разные вещи. Сейчас он неизбежно плачет, но знает, что со временем эти моменты станут движущей силой, помогающей выдержать оставшуюся жизнь. Подобно мечтательным дням, которые не вернутся, они станут воспоминаниями, к которым можно возвращаться для обретения сил, когда колесо жизни становится слишком тяжёлым. Как воспоминания о временах, когда отец был жив, до сих пор вызывают улыбку.

<Продолжение в 3-м томе>

Страница книги Центральная линия в интернете

Table of Contents

1 - 1

1 - 2

1 - 3

1 - 4

1 - 5

1 - 6

1 - 7

1 - 8

1 - 9

1 - 10

1 - 11

1 - 12

1 - 13

1 - 14

1 - 15

1 - 16

1 - 17

1 - 18

1 - 19

1 - 20

О книге