Глава 1.1 - Загнанная в угол. Безмолвная, плачущая в агонии

Во мрачной тьме ночи внезапно поднялся холодный ветер. Из-за ветра, гниение деревянной двери резиденции, стало более заметным, поскольку она дребезжала на ветру.

Несколько старших служанок второпях прошли через двор. Служанка в зелёной мантии с наполовину закатанными рукавами, с более пышными формами, чем остальные, направилась в глубь комнаты с корзиной еды в руке.

Странный запах распространился по всей резиденции.

- Запах действительно неприятный, - прошептала служанка чуть помоложе, которая следовала за ней по пятам. - Я не знаю, почему Господин решил оставить это здесь. Это довольно жутко, - когда она договорила до этого момента, то не смогла удержаться от изумленного вскрика и подошла ближе, чтобы прошептать на ухо старшей горничной: - Этого не может быть...

- Ван (1), поменьше болтай. Если кто-нибудь нас услышит, тебя не пощадят, - одетая в зелёное старшая служанка была слегка раздражена.

Ван поспешно замолчала.

Подойдя к дому, молодая круглолицая служанка взяла корзину с едой и зашла внутрь. Через мгновение она вынесла пустую корзину. Одетая в зелёное старшая служанка взяла её и обратилась к круглолицей служанке:

- Господин приказал нам привести этого человека в комнату.

- Это для... - круглолицая служанка встревожилась.

- Не наше дело, - вздохнув, одетая в зелёное старшая служанка позвала Ван. - Иди и приведи этого человека.

В доме горела лампа, слегка освещая холл. Ван зажала нос, и только через несколько мгновений заметила то, что лежало в деревянном тазу. Когда она увидела это в первый раз, девушку чуть не вырвало. В течение последних нескольких дней, даже если она ежедневно приносила еду со старшей служанкой в зелёном, она никогда не видела человека внутри.

Существо в деревянном тазу больше нельзя было назвать "человеком". Все четыре её конечности были отрублены, тело, похожее на брусок, покачивалось в деревянном тазу. Её волосы были собраны в пучок, а вокруг него разбросаны маленькие кусочки мусора. Существо смутно напоминало женщину.

Одетая в зелёное старшая служанка наблюдала с сочувствием. Хотя она не имела ни малейшего представления о том, кто эта леди, несчастная уже была искалечена до такой степени, что служанке стало её жалко. Более того, если Господин внезапно приказал привести её сегодня, это не предвещало искалеченной женщине ничего хорошего.

Хотя Ван было страшно и противно, она не посмела ослушаться приказа. Собравшись с духом, она вытащила деревянный таз из дома. Дама внутри не боролась, не сопротивлялась, не устраивала сцен, как будто уже спала.

Поставив деревянный таз в спальню Господина, как было приказано, Ван задумалась:

"Зачем Господин поместил это ужасное существо в дом?"

Женщина в деревянном тазу внезапно открыла глаза и встретилась взглядом с Ван. Странно, но у этой чрезвычайно пугающей дамы были поразительно красивые глаза, манящие и незапятнанные, холодные, но живые, их ясность напоминала воду из ручья, протекающего через зелёные горы.

Ошеломленная, Ван отвернула голову и выбежала из дома.

Цзян Жуань медленно открыла глаза.

После долгого томления в темноте она не сразу привыкла к свету. Подумав о ситуации в которой оказалась, она не смогла сдержать грустный смех. Она была законной старшей дочерью Министра Обороны и когда-то была Придворной Дамой Жуань (2). Но теперь с ней обращались как со свиньёй, которая больше не могла высоко держать голову!

Затем Цзянь Жуань вспомнила себя шестнадцатилетней, и слова своего отца, прежде чем она вошла во дворец:

- Жуань’эр, поскольку ты отправишься во дворец в качестве наложницы, вся семья Чжао-Цзян поддерживает тебя. Тебе не о чем беспокоиться.

Её младшая сестра со слезами на глазах держала девушку за руку:

- Жуань’эр, ты мой спаситель. Даже если я умру, я не смогу отплатить за твою доброту.

- Через некоторое время я женюсь на тебе и ты станешь моей законной женой, - сказал он, сжимая её ладонь в своей.

Но теперь её отец уже поднялся до уровня Премьер-Министра, уважаемого чиновника, а мачеха стала женой Премьер-Министра. Её сестра стала Императрицей, а этот человек взошел на престол! Они уже отбросили её на задворки сознания, до такой степени, что отказались от неё и убили.

Её биологическая мать умерла, когда девочке было всего пять лет, а брат погиб на войне. Наложница её отца стала второй женой. Проходивший мимо Даосский священник предсказал дату её рождения и упомянул, что она принесёт несчастье своим родителям. Затем её отправили в деревню. В возрасте почти пятнадцати лет Цзян Цюань, наконец, признал в ней свою плоть и кровь и привёл обратно в поместье. Вскоре после этого из дворца пришло известие, что дочь семьи Цзян была избрана наложницей Императора.

Император подозревал, что семья Цзян вступила в сговор с Восьмым Принцем, поэтому вызвал его во дворец. Внешне он казался доброжелательным и заботливым, но лишь для того, чтобы держать Восьмого Принца под контролем.

В семье Цзян было только две законных дочери. Тело Цзян Су Су было слабым, она была нежной и невинной. Поскольку никто не мог бросить вызов указу императора, Цзян Цюань приказал Цзян Жуань отправиться во дворец и стать Придворной Дамой Жуань.

Несмотря на то, что она пыталась смириться со своим положением, она не смогла вынести того, что ей нужно было угождать императору в постели. В зрелом, цветущем возрасте, она начала увядать во внутреннем дворце. Если бы не постоянные утешения Восьмого Принца, она повесилась бы во внутреннем дворце на белой ткани. За всю её жизнь, никто, кроме покойных брата и матери, не относился к Цзян Жуань с такой заботой. Она доверила ему свое сердце, перестала поднимать шум и охотно поселилась во дворце, чтобы передавать сообщения, действуя как шахматная фигура, его и семьи Цзян. Кто бы мог подумать, что Император, как только отречётся от престола, трагически погибнет. Затем они заключили её в тюрьму, обвинив в убийстве Императора и присвоив ей титул искусительницы, разрушившей страну!

Когда женщина стояла на платформе, встретив холодный взгляд отца, она наконец поняла, что от неё отреклись. Как только она перестала быть им полезной, они бросили её.

Запертая в тёмной тюрьме, Цзян Жуань думала, что обрела надежду и кто-то спасет её. Но это было лишь началом кошмара.

Её невинная, похожая на фею сестра, слабо улыбнулась, наблюдая, как люди отрубают конечности Цзян Жуань. Цзян Жуань чувствовала отчаяние и гнев, не желая смириться со своей судьбой. Тем не менее она услышала, как сестра, похожая на фею продолжила:

- Разве старшая сестра не знает, что я люблю чистоту? Я не выношу даже песчинки. Старшая сестра, ты песчинка, которую я терпела долгие годы. Теперь пришло время убрать тебя. Восьмой Принц собирается короновать меня как Императрицу. Позволь мне помочь старшей сестре, наслаждаясь славой, которую старшая сестра так и не смогла заполучить, - она добавила ещё одну фразу с лёгкой улыбкой. Боль просочилась в кости Цзян Жуань. Наконец она поняла, что такое настоящее оцепенение. Однако Цзян Жуань не могла понять, почему Су Су ненавидела её до такой степени.

***

1. Ван (王 .家) - слуги принадлежат к какой-то семье или клану, т.е. считаются их собственностью. Следовательно, это скорее служанка дома Ван.

2. Měirén (美人) - Придворная Дама; Титул.

Глава 1.2 - Загнанная в угол. Безмолвная, плачущая в агонии

Су Су кажется прочитала её мысли и улыбаясь продолжила:

- Разве мать старшей сестры не любимая дочь в поместье Генерала? Разве ты не полагалась на эту личность, чтобы смотреть на меня свысока? Какая жалость! - она подперла щеку и склонила голову набок. - Вчера, во второй половине дня, всё поместье Генерала казнили за мятеж, - она уставилась на Цзян Жуань, медленно произнося каждое слово: - Все сто три человека, которые были в этом замешаны, схвачены и обезглавлены.

Шок пронзил её, словно гром среди ясного неба. В голове у Цзян Жуань царил полный хаос. Поместье Генерала было её родным домом. Хотя в прошлом её мать разозлила Генерала своей решимостью выйти замуж за Цзян Цюаня, и с тех пор они не общались, кровь всё ещё была гуще воды. Как она могла сбежать от ножа, пронизывающего сердце?!

Она устремила мёртвый взгляд на Су Су. Однако Су Су лишь насмешливо улыбалась:

- Неужели старшая сестра разгневана обычной провокацией? Не беспокойся. У меня всё ещё есть для тебя огромный подарок. Ты получишь его очень скоро.

Вследствие этого Цзян Жуань и была отправлена в тускло освещённый дом. После нескольких дней борьбы за выживание она снова увидела свет. Дверь отворилась с характерным звуком. Толстяк, от которого несло алкоголем, схватил мальчика и с отвратительным выражением лица швырнул его на землю перед собой. Мальчик, казалось, боролся изо всех сил. Когда Цзян Жуань посмотрела на лицо мальчика, кровь отхлынула от её лица.

Это был Пэй’эр!

Удача дворцовых дам иссякла. Было много тех, кто не смог выносить сына императору, и многие погибли после этого. Биологическая мать Пэй’эра была всего лишь скромной дворцовой служанкой, встретившей свою смерть вскоре после рождения Пэй'эра. Император недолюбливал своего сына из-за его происхождения. По воле судьбы Цзян Жуань стала его приёмной матерью. Спустя шесть лет, и Цзян Жуань и Пей'эр уже давно наладили отношения, как мать и сын. Когда ситуация во дворце начала меняться, она приказала своей личной дворцовой служанке сбежать с Пей'эром на руках. И всё же им не удалось скрыться.

- Мама! Мама! - вопил Пэй’эр, пытаясь вырваться. И всё же он не мог освободиться от рук, сжимавших его интимные части тела.

Цзян Жуань лишь почувствовала, как холод охватил всё её тело. Она знала о том, на что способен Великий советник Ли Дун, ещё до того, как вошла во дворец. Но сейчас она могла лишь наблюдать за своим собственным сыном, которого унижал этот монстр.

Она громко закричала. И всё же женщина могла издавать лишь хриплые и неясные звуки:

- Акх, акх...

Ли Дун смотрел на неё с отвращением и ненавистью:

- Я даже не знаю, почему Ее Высочество считает необходимым, чтобы это существо наблюдало за тем, как я выполняю свои обязанности. Это действительно портит мне аппетит, - он задумался над этим, но в конце концов всё же склонился на сторону императорской власти. Он не осмеливался делать лишних движений, сосредоточившись исключительно на запугивании потерявшего сознание ребёнка.

Цзян Жуань сидела в деревянном тазу. Только тогда она поняла, почему Цзян Су Су всё ещё оставила ей пару глаз. Цзян Су Су хотела, чтобы последний родной ей человек, умер у неё на глазах. Как манекен, она безучастно сидела в деревянном тазу, каждая сцена прошлого играла перед её глазами: побеждённый взгляд на лице её матери перед тем, как она ушла; тонкая, холодная улыбка её отца; клятва Восьмого Принца; благодарности Цзян Су Су, когда она держала её за руку; холодные отрешённые глаза Императора и её страдания во внутреннем дворце. В конце концов, всё это превратилось в то, что она видела перед глазами - плачущего, сопротивляющегося Пэй’эра.

Ли Дун невольно обернулся, неожиданно заметив человека в тазу. Испугавшись и упав с кровати, он закричал:

- Кто-нибудь, сюда!

Две полоски кровавых слёз стекали по ошеломленному лицу женщины в деревянном тазу, подчеркивая чувства горечи и уныние. Домработник, который выломал дверь и вошёл, остановился как вкопанный. Он чувствовал себя так, словно столкнулся с мстительным духом из ада, стремящимся лишить его жизни. Всё его тело словно окутало какое-то оцепенение.

- Что ты там стоишь? Забей её до смерти палкой, - проговорил взволнованный Ли Дун. В разгар беспокойства, он бессознательно отмахнулся от приказа Императрицы. В любом случае, это не имело значения, поскольку вся резиденция охранялась его подчинёнными, так что ему не нужно было беспокоиться о том, что новость просочится наружу.

Домработник, опомнившись, бросился вперёд с палкой в руке, и без всяких объяснений непрерывно ударял её по лицу.

Никто не мог слышать самого проникновенного проклятия, исходившего из сердца человека, находившегося внутри таза:

- Даже если я никогда не смогу возродиться, даже если мой пепел рассеется, и я исчезну, я готова вечность быть мстительным духом. Пусть те, кто причинил мне вред, заплатят свой долг кровью!

***

В то же время, внутри дворца Ян Пин.

- Его Высочество сегодня кажется очень энергичным, - мягко улыбнулась Цзян Су Су.

Недавно коронованный император поднял глаза и посмотрел на девушку, сидевшую напротив него. Её величественная корона феникса (1) и красный плащ, в сочетании с утончённым лицом, делали ее непохожей на смертную. Она напоминала фею с девяти небес. Младшая дочь Цзян Цюаня была поистине восхитительна.

- Всё ещё нет новостей от Цзян Жуань? - вдруг тихо спросил он.

Лицо Цзян Су Су помрачнело.

- Нет, я думаю, что старшая сестра забрала Пэй’эра с собой и сбежала. В самом деле, она исчерпала себя за последние несколько лет. Однако независимо от ситуации, она не должна была сомневаться в Его Высочестве.…

Недавно коронованный Император думал о Цзян Жуань. И всё же он понимал, что как бы он ни старался вспомнить Цзян Жуань, она оставалась расплывчатой тенью в его памяти. С её запятнанной репутацией, сейчас, в лучшем случае, она могла быть лишь леди с хорошей внешностью. Он женился ради огромной власти, поддерживающей семью Цзян, поэтому не было никакой разницы между Цзян Жуань и Цзян Су Су. Поскольку Цзян Жуань была женщиной предыдущего Императора, он определённо не женился бы на ней.

Хотя Цзян Жуань теперь была выброшенной шахматной фигурой, он всё ещё немного колебался. Много раз, за последние несколько лет, он преодолевал многие критические обстоятельства с помощью Цзян Жуань. В самом деле, она ему во многом помогла. Но почему она сбежала из тюрьмы, не дождавшись его решения?

Ему не нравилось чувство потери контроля.

- Неблагодарное существо. Время пришло. Пойдём, - холодно фыркнул новый Император.

Цзян Су Су сделала реверанс и вложила руку в ладонь мужчины.

Новый Император взошёл на трон на восемнадцатом году правления Сюань Дэ, лично короновав Мисс Цзян как Императрицу и связав себя с ней узами брака.

***

1. Корона Феникс - свадебный аксессуар, пример:

Глава 2 - Праздничный Новогодний ужин

В крестьянской резиденции с тремя комнатами, выложенными зелёной плиткой и с красными стенами, был просторный двор полностью покрытый слоями снега. Большой чёрный сторожевой пес расхаживал у входа, лениво грызя кость в треснувшей миске. Казалось, что он замёрз от морозного воздуха, поэтому сбежал в свою уютную конуру.

Был канун Нового Года. На входной двери были наклеены красочные картины, изображающие обильный урожай всех продовольственных культур. С крыши свисали три тучных, огромных фонаря. Снаружи доносились звуки хлопушек. Жители резиденции сияли от счастья, гармонируя с ощущением Новогоднего ужина. Хотя подавались деревенские деликатесы, восемь основных блюд были приготовлены тщательно, с особым вниманием к деталям. Мясо и овощи дополняли друг друга. Там были: пикантный тушёный полосатый окунь, приготовленный с ростками фасоли (1), тушёная свинина (2), копчёный цыплёнок замаринованной в чае (3), салат счастья, богатства и удачи (4), пельмени с луком и бараниной (5), креветки "помолимся о благословении" (6), четыре фрикадельки счастья (7) и измельчённые овощи пяти цветов (8).

Большая компания пила и играла вместе. Это была необычная сцена, полная шума и волнений. В то же время в самой отдаленной резиденции крестьянского двора царила атмосфера мрачной пустоты. Одинокая комната была тускло освещена свечой, которая, казалось, вот-вот погаснет.

Высокая молодая служанка с волосами, собранными в пучок на макушке, сидела перед домом, аккуратно подкидывая дрова в жаровню. Как только дрова в жаровне загорелись, едкий, густой дым немедленно наполнил маленькую резиденцию.

Другая служанка с миниатюрной фигуркой поспешно подбежала к дому, подняла с земли тонкий потёртый веер и усердно им замахала:

- Лянь Цяо, тебе следует быть осторожнее. Здоровье леди ещё не восстановилось. Что, если она задохнется? - она выругалась.

Лянь Цяо скривила губы с чрезвычайно сердитым выражением лица. И всё же она понизила голос:

- Надеюсь, что дыма не будет. Сегодня я отправилась на поиски семьи Чжан Лань. Я даже не просила фюзен (9), просто обычный уголь. У неё хватает наглости обвинять в том, что в последние несколько дней интенсивного использования стали причиной того, что в хранилище больше не осталось угля. Ба! Кого она пытается обмануть? Как в это время года в резиденции может не быть угля? Она просто использует свою власть, чтобы запугать нас. Если бы не наша больная леди, которую я не смею беспокоить, я бы ударила её дважды!

- Ты... - служанка снова вздохнула, - Ты должна сдерживать своё упрямство. Несмотря на то, что эта семья невыносимо издевается над нами, мы всё ещё живём под их крышей. Мы должны опустить головы. Если ты действительно будешь создавать проблемы, пострадает наша леди.

Лянь Цяо посмотрела на неё с презрением:

- Бай Чжи, я не знала, что ты такая трусливая. Каково социальное положение этой семьи и каково социальное положение нашей леди? Что бы ни случилось с нашей леди, с её статусом, мы не можем позволить этому сброду продолжать запугивать её!

Бай Чжи покачала головой:

- Мы обе служанки нашей леди. Конечно, я хочу для неё самого лучшего. Просто в последнее время из столицы нет никаких новостей. Я не знаю, сколько ещё наша леди здесь пробудет. Хорошо, если мы пробудем здесь недолго, но уже идёт четвёртый год. Господин ни разу никого не посылал спросить о её самочувствии. Если нам всё же придётся остаться здесь надолго, а ты будешь спорить с ними, то в конце концов пострадает наша леди.

Лиан Цяо не стала отвечать.

Через мгновение она лишь тихо проговорила:

- Так значит мы должны просто позволять им просто так запугивать нашу леди?

Бай Чжи лишь тихо вздохнула.

В доме снова воцарилась тишина. Только дрова в камине потрескивали. Две служанки следили за огнем с веерами в руках. Никто не заметил, что человек в постели проснулся.

Цзян Жуань проснулась довольно давно. Естественно, разговор между Бай Чжи и Лянь Цяо дошёл до её ушей, слово в слово. Когда она открыла глаза, то с удивлением обнаружила, что переродилась в себя же, но десятилетней давности. Пережитое в прошлой жизни казалось сном после дневной дрёмы. Однако она знала, что её ненависть к бессердечному убийству не может быть рассеяна сном. Поскольку Бог дал ей шанс начать всё сначала, она без колебаний примет его и воспользуется им должным образом.

Когда три дня назад она пошевелилась на кровати, Бай Чжи и Лянь Цяо вздохнули с облегчением. Цзян Жуань была без сознания уже более десяти дней, с того дня, как она упала в озеро. Врач, который ухаживал за ней, сказал, что он не способен бросить вызов судьбе. Семья Чжан Лань даже поинтересовалась похоронными обрядами. Кто знает, проснётся ли она снова. Лянь Цяо держала её за руку и кричала, повторяя, что Бог благословил ее, в то время как Цзян Жуань просто закрыла глаза.

Однажды умерев, переживания из её прошлой жизни не только не исчезли как дым в воздухе, но и Цзян Жуань могла вспомнить всё в ещё более точных подробностях. Когда четыре года назад умерла ее мать, в поместье появился странствующий Даос и с первого взгляда понял, что она непреклонна. Говорили, что она приносит несчастье своим родителям, и её жизнь обречена быть проклятием для других. Сначала Цзян Цюань хотел отправить её в семейный храм, чтобы она стала монахиней. Именно потому, что Цзян Су Су опустилась на колени и попросила пощады, Цзян Цюань передумал и отправил её в деревню. Из-за этого инцидента Цзян Жуань неоправданно было сердечна к Цзян Су Су. Но теперь, когда она подумала об этом, все бесконечные издевательства и унижения, которым она подвергалась, были возвращены Цзян Су Су и её матери.

Резиденция была передана на попечение семьи Чжан Лань. Чжан Лань была жадной, скупой и чрезвычайно проницательной. Каждый день, она не преминула ругать и унижать Цзян Жуань. Её муж, Чэнь Фу, был алкоголиком и азартным игроком. У них были сын и дочь. Сын, Чэнь Чжао, был законченным извращенцем, а дочь, Чэнь Фан, произносила резкие и недобрые слова. Украшения и аксессуары, которые Цзян Жуань привезла с собой, когда только приехала, либо попали в руки Чжан Лань, либо были обманом отняты Чэнь Фанем. Десять дней назад Чэнь Чжао неуместно прикоснулся к ней на берегу озера. Цзян Жуань не выдержала унижения и прыгнула в воду. Чэнь Чжао сбежал, как только понял, что стал причиной неприятностей. К тому времени, когда Лянь Цяо и Бай Чжи попросили кого-то спасти Цзян Жуань, она уже потеряла сознание.

Как и в последние дни лунного года, вода в озере была холодной и пронизывающей до костей. Кроме того, под жестоким обращением Чжан Лань за последние несколько лет тело Цзян Жуань становилось всё более и более хрупким. Простуда только усугубила ситуацию. Она сразу же заболела тяжёлой болезнью.

Цзян Жуань вспомнила всё очень чётко. Поначалу она не просыпалась так рано. Придя в сознание, она заболела почти неизлечимой болезнью. Однако вскоре после этого произошел более значительный инцидент. Ходили слухи, что она уже соблазняет мужчин в столь юном возрасте, не заботясь о своём бесценном теле. Она упала в воду после того, как взяла на себя инициативу соблазнить Чэнь Чжао и потерпела неудачу в своей попытке. Вспоминая об этих обвинениях, она решила, что это дело рук Чжан Лань. В результате этой испорченной репутации, в будущем, когда Цзян Жуань встретилась со старейшинами лицом к лицу, на её долю выпал титул искусительницы.

В этот раз она очнулась раньше, а значит слухи ещё не распространились. До сих пор эта мысль, должно быть, не приходила в голову Чжан Лань, так что она могла использовать этот шанс, чтобы отправить ей Новогодний подарок. Не было никакого будущего в том, чтобы продолжать оставаться в этом доме, где её постоянно мучили. Через четыре года её отправят во дворец в качестве пешки. Это было не то, что Цзян Жуань могла стерпеть. Её цель - не быть использованной без причины. Всегда есть цена за всё, что делает человек. Таким образом, она выбрала Чэнь Чжао в качестве первой мишени для своего клинка.

Цзян Жуань посмотрела в окно. Из-за слабого звуку петард дом с троицей казался ещё более холодным и унылым. Она медленно выпрямилась и села. Бай Чжи услышала, как она встала, поэтому поднялась и быстро подошла к ней.

- Мисс, вы проснулись. Вас что-нибудь беспокоит?

- Сколько сейчас времени? - Цзян Жуань покачала головой.

- Должно быть семь-девять вечера, - ответила Бай Чжи.

- Мисс голодна? Позвольте мне принести немного еды с кухни, - Лянь Цяо опустила веер.

Большинство мисс и мадам, которые останавливались в резиденции, обычно были теми, кто совершил преступления. Несмотря ни на что, они всё ещё были господами. Если только к ним не будут относиться "по-особенному", тогда вряд ли эти условия будут настолько ужасными, что даже не сравнятся с уровнем жизни слуг низшего класса. Можно глубоко задуматься над тем, почему новогодний ужин никогда не присылали раньше.

Прежде чем Цзян Жуань успел ответить, она услышала стук в дверь:

- Мисс, я пришла, чтобы подать Новогодний ужин.

Лянь Цяо была ошеломлена.

- Входите, - дверь отворилась с характерным звуком. Вошла чрезвычайно праздничного вида служанка с корзинкой еды в руках. - Тетя Лань приказала мне принести немного еды. Мисс, Вы тоже должны поесть, - сказала Цзянь Жуань.

Когда Бай Чжи увидела, что Цзян Жуань долгое время была неподвижна, она неуверенно опустила голову. Она увидела проблеск эмоций, промелькнувший в глазах Цзян Жуань, а затем Цзян Жуань повернулась и с лёгкой улыбкой подняла голову.

***

9. Фюзе́н - уголь бересклета, вошедший, особенно у французов, в употребление, как материал для рисования, а именно в виде палочек, заменяющих собой карандаши.

Глава 3 - Цю Янь

Цю Янь.

***

Служанку, которая только что пришла, звали Цю Янь. Она была высокопоставленной служанкой в резиденции. Хотя ее положение было несопоставимо с положением Чжан Лань, она все же пользовалась некоторым уважением других. Поскольку позволять Цю Янь доставлять еду в канун Нового года было чем-то, чего не случалось в последние годы, Чжан Лань, должно быть, хотела остановить сплетни, сделав вид, что тщательно заботится о больной, прикованной к постели, дочери семьи Цзян.

Когда Цю Янь поставила корзину с едой, она быстро осмотрела дом. Это был её первый визит в резиденцию Цзян Жуань. Она вдыхала затхлый и гнилостный воздух, пронизывающий тесные помещения резиденции, со следами дождевой воды, просачивающейся сквозь стены с протекающей крыши. Одеяло на кровати тоже было очень тонким. Даже самая обычная посуда была низшего качества. Живя в таком сыром и тёмном доме, было бы странно, если бы тело не стало хрупким. На первый взгляд комната совсем не походила на покои богатой леди. Даже самый низший раб в этой резиденции, возможно, не жил так жалко, как она.

Поскольку Цю Янь долгое время жила в главной резиденции, в глубине души она понимала, что, хотя семья Чжан Лань была жадной и жестокой, они не были бы столь бесстыдны в обращении с леди, если бы вышестоящие не намеревались обращаться с ней таким образом. Поскольку дело обстояло именно так, она, естественно, не стала вмешиваться.

- Полагаю, тебя зовут Цю Янь, - человек на кровати открыл рот. Ее голос все еще был немного хриплым. Тем не менее, как ни странно в этих словах были неуловимые эмоции.

Цю Янь подняла голову и улыбнулась:

- Да, именно так.

Бай Чжи и Лянь Цяо охраняли Цзян Жуань, внимательно наблюдая за Цю Янь. В этой резиденции они могли доверять только друг другу, так как у всех остальных были непостижимые мотивы по отношению к этой троице.

- Сегодня канун Нового Года. Эта одежда, которую носит сестра Цю Янь, подходит для праздника. Ты прекрасно выглядишь, - Цзян Жуань улыбнулась.

Эти слова были немного странными. Цю Янь не могла не посмотреть на присутствующих.

- Это Тетя приказала сшить их на заказ. Я всего лишь служанка. Если вы говорите, что они прекрасны, Мисс, вы, должно быть, смеетесь надо мной.

- Тетушка Лань внимательна. Неужели они сшили новую одежду для всей резиденции? - Цзянь Жуань слегка вздохнула.

В её нежном голосе была слышна насмешка. Цю Янь подсознательно хотела кивнуть в знак согласия, прежде чем быстро отреагировала. Вся резиденция получила новую одежду, и всё же эта леди и ее служанки, были единственными, кто остался в стороне. Однако, независимо от ситуации, эти слова не могли быть произнесены. Она просто хотела уклониться от этой темы, когда Цзян Жуань мягко заговорила:

- Две служанки рядом со мной неуклюжи, и даже одежда, которую они носят, не такая праздничная, как у сестры Цю Янь. Есть кое-что, в чем сестра Цю Янь ошибается. Я не шучу. Хотя сестра Цю Янь - служанка, кажется, она живёт более комфортно и респектабельно, чем я.

Слова прозвучали слишком прямолинейно, резко контрастируя с мягким тоном говорящего. Цю Янь неожиданно почувствовала приступ нервозности, без ведомой на то причины. Она бессознательно подняла голову и посмотрела на человека в кровати. При тусклом свете свечи леди на кровати приняла горячий чай от Бай Чжи. Спирали, поднимавшиеся от дымящегося чая, частично скрывали ее лицо. Она не могла ясно видеть выражение ее лица, только длинные, опущенные ресницы, рисовавшие изящные изгибы, которые казались необычайно соблазнительными.

- С таким лицом, как у тебя, сестра Цю Янь, когда ты достигнешь брачного возраста, несомненно, ты выйдешь замуж за человека из хорошей семьи. Второй сын Помещика Ма, с окраины, вполне достойный. У него уже двенадцать наложниц. Конечно, сестру Цю Янь можно сделать тринадцатой наложницей, - голос Цзян Жуань, достигнувший её ушей, был пронизан насмешкой.

Цю Янь была удивлена. Дрожь медленно поднималась от подошв, а ее лицо немедленно побледнело. Кусая губы, она не могла произнести ни слова, и просто смотрела на Цзян Жуань широко раскрытыми глазами.

Цзян Жуань не беспокоилась об этом. Она просто поднесла тёплый чай поближе к губам и сделала небольшой глоток.

Через некоторое время Цю Янь, наконец, собралась с духом:

- Я не знаю, о чём говорит Мисс, - выпятив грудь, проговорила она. Первая половина предложения была произнесена в праведной и уверенной манере. Однако, дойдя до второй половины, она не знала, почему начала чувствовать себя виноватой.

- Талантливый человек должен выбрать как хорошую позицию, в которой он сможет преуспеть, так и лидера, который будет направлять его с умом. Люди идут к вершине, в то время как вода течёт вниз. Для сестры Цю Янь это нормально. Тебе не нужно стесняться, - она со смехом склонила голову набок. - Если настанет день, когда сестра Цю Янь станет тринадцатой наложницей, конечно, я подарю тебе набор румян. Репутация сестры Цю Янь, я думаю, также является чем-то, что она приобрела благодаря своему интеллекту.

Цю Янь стояла на своём месте, крепко сжимая кулаки. Цзян Жуань помассировала пространство между бровями:

- Прошло немного времени, но я чувствую сонливость. Моё тело ещё не восстановилось, поэтому я не могу лично передать новогодние поздравления Тетушке Лань. Я побеспокою сестру Цю Янь, чтобы она сделала это за меня, - закончив, она приказала Бай Чжи, - Иди и проводи сестру Цю Янь.

Это было расценено как просьба уйти. В этот момент Цю Янь не могла принять решение. Естественно, она хотела немедленно покинуть этот душный дом. Она в панике кивнула. Её слабое превосходство, которое было у служанки по приходу, больше не было заметно.

Когда Бай Чжи и Цю Янь подошли к двери, Цзян Жуань снова открыла рот:

- Кстати, сестра Цю Янь, одежда для обеих моих служанок, о которой я упоминала ранее. Так как уже почти наступил Новый Год, я хочу получить маленькую частичку счастья. Сестра Цю Янь, пожалуйста, придумай, что можно сделать, чтобы они выглядели более празднично.

Цю Янь прикусила губу:

- С Мисс очень трудно.

- Сестра Цю Янь - умный человек, - прервала её Цзян Жуань. - Иначе как ты станешь тринадцатой наложницей?

Лицо Цю Янь побелело ещё больше, и она с ненавистью ответила:

- Я сделаю.

- Что случилось, Мисс? Как Цю Янь может претендовать на отношения со вторым сыном Помещика Ма с более высоким статусом? - спросила Лянь Цяо, после того, как Бай Чжи проводила Цю Янь.

- Чтобы достичь своей цели, она представилась фальшивой личностью перед вторым сыном семьи Ма. Сейчас они находятся на стадии очень близких отношений, - заговорила Цзян Жуань.

В её прошлой жизни кто-то случайно наткнулся на личную связь между Цю Янь и вторым сыном семьи Ма после того, как она продолжалась в течение нескольких лет. Когда это скандальное дело было раскрыто, он остался невредимым. Цю Янь, однако, была заживо утоплена в цилиндрической бамбуковой клетке, которая использовалась для заключения свиней во время транспортировки. До этого Цю Янь уже мучилась настолько, что выглядела сумасшедшей. Она снова и снова повторяла, что она тринадцатая наложница второго сын семьи Ма. Вероятно, когда между ними было сильное взаимное влечение, он пообещал ей это. Просто в конце концов Цю Янь не суждено было стать тринадцатой наложницей. Естественно, Цзян Жуань не стала бы распространяться об этом деле.

- Неудивительно, что она была потрясена до такой степени. Ба, она действительно вульгарная личность. У неё нет ни чувства чести, ни стыда! - поскольку ей было всего немногим больше десяти лет, она тут же покраснела. - Но, Мисс, откуда Вы всё это знаете? - Лянь Цяо, наконец, осенило.

В глубине души Лянь Цяо сомневалась. Мало того, она также обнаружила, что сегодня Цзян Жуань, казалось, практически сменила личность. Та, что всегда была покорной, действительно угрожала Цю Янь так смело и без тени страха. Даже когда они говорили об этом грязном деле, в выражении её лица не было ничего особенного, как будто она говорила о самом обычном домашнем деле.

По сравнению с Бай Чжи и ней, У Цзян Жуань было меньше возможностей выйти из дома. В течение года в резиденции всегда оставались незаконченные дела. У неё не было шанса столкнуться с этими делами. У Лянь Цяо были свои подозрения, но Цзян Жуань не ответила на её вопрос.

- Лянь Цяо, ты хочешь остаться здесь на всю жизнь?

- Конечно, не хочу, - Лянь Цяо была откровенной и смелой личностью, поэтому она говорила без особых раздумий. - Не волнуйтесь, Мисс. Естественно, мы не останемся в этом доме на всю жизнь. Через некоторое время Господин придёт за Вами.

Цзян Жуань улыбнулась. Она лучше, чем кто-либо другой, знала, когда за ней пришлют. У нее не было терпения ждать, да и не хотелось.

- Почему мы должны ждать? Цю Янь скоро отправит нас в столицу.

Лянь Цяо отвлеклась на некоторое время, прежде чем неосознанно посмотреть на Цзян Жуань. Однако она увидела лишь то, как девушка медленно и элегантно зевает. Под прямым носиком, слегка изогнулись красные, поджатые губы, которые ранее ощущали вкус чая.

Глава 4 - Встретиться с врагами на узкой тропе

Ранним утром первого дня китайского Нового Года с улицы за пределами резиденции доносился треск бамбуковых фейерверков. Один за другим дети резиденции запускали фейерверки для "церемонии открытия дверей" (1). После того как взорвались бамбуковые фейерверки, вся земля была покрыта красным, сверкающим, как вышитая парча, намёком на то, что человек добьётся успеха и процветания во всех аспектах своей жизни.

Вся резиденция начала суетиться. Неизвестно, было ли это преднамеренным или они просто забыли о Цзян Жуань и её служанках. После новогоднего ужина невероятным было то, что никто не удосужился посетить их резиденцию.

Бай Чжи зажгла жаровню у двери. Половина её тела загородила вход, пока она разгоняла удушливый дым. В резиденции едва теплился солнечный свет, проникавший в окна. Учитывая, что эта резиденция была самой отдалённой и ветхой во дворе, то в течение года, ветер и дождь постоянно просачивались через крышу. Полевые мыши часто суетились. Одеяла, которые первоначально прислали из поместья, были слишком тонкими. Более того, большинство из них были обглоданы мышами, поэтому стали непригодными. Бай Чжи вздохнула, не в силах удержаться от того, чтобы не повернуть голову и не посмотреть на Цзян Жуань, которая сидела на кровати, завернувшись в одеяло.

Цзян Жуань прислонилась к коричневой подушке грубого пошива с одеялом на груди. Она погрузилась в свои мысли, опустив голову. Прошло четыре года с тех пор, как её отправили в эту резиденцию. Поскольку семья Чжан Лань лишила её большей части одежды и еды, девушка достигла зрелости намного позже, чем другие девочки. Её волосы были сухими и имели желтоватый оттенок. В этот момент солнечный свет просачивался через окно на её длинные волосы, придавая им оттенок переливающегося сияния. Её слегка поджатые губы, казалось, имели более здоровый цвет, чем обычно, подчёркивая черты лица, отчего они казались утончёнными и правильными. Сидя молча, она казалась заметно спокойнее, чем в прошлом, как будто она превратилась в совершенно незнакомого человека.

Бай Чжи возилась с дровами в жаровне. Она вспомнила, как вчера Лянь Цяо во всей его полноте рассказала ей об инциденте с Цю Янь. В конце своего рассказа она задалась вопросом:

- Почему я чувствую, что с нашей леди что-то не так? Эта внезапная трансформация вызвала несоответствие в её личности. Возможно ли, что её кроткая покорность в прошлом была всего лишь обманом?

Бай Чжи не знала, что ответить. На самом деле, Лянь Цяо была права. Цзян Жуань так сильно изменилась, это было очевидно для обеих её личных служанок. С тех пор как её отправили в резиденцию четыре года назад, Цзян Жуань часто плакала, так как семья Чжан Лань намеренно усложняла ей жизнь. Постепенно у нее пропала охота плакать, и девушка просто спокойно приняла их обращение. С печалью в сердце она стала ещё более робкой и замкнутой. Вчера, когда она общалась с Цю Янь, выражение её лица и манеры, казалось принадлежали совершенно новому человеку. В сердце Бай Чжи затаились некоторые подозрения. Она задавалась вопросом, возможно ли, чтобы чья-то личность так резко изменилась после тяжёлой болезни.

Несмотря на изменения, Цзян Жуань всё ещё была их госпожой. Возможно, это было благословением, что нынешнее отношение Цзян Жуаня полностью отличалось от прошлого. Как раз в тот момент, когда она погрузилась в свои мысли, в комнату вошла Лянь Цяо с пакетом, завёрнутым в промасленную бумагу, и чуть не опрокинула жаровню.

- Будь поосторожнее, - мягко упрекнула Бай Чжи. - Почему ты такая импульсивная?

- Я ходила достать кое-что к Новому Году, - Лянь Цяо не была зла на неё, продолжая счастливо улыбаться, как и раньше. Войдя в резиденцию, она развернула промасленную бумагу и обратилась к Цзян Жуань:

- Мисс, подойдите и съешьте немного, весенние блины (2) всё ещё горячие.

Бай Чжи была озадачена.

- Где ты их взяла? - конечно, семья Чжан Лань не была такой добросердечной. В настоящее время, из-за инцидента с Чэнь Чжао, Чжан Лань довольно сильно обижалась на Цзян Жуань. Служанки не рискнут вступать с ними в контакт, чтобы избежать неприятностей. Более того, у служанок не было никакой запасной мелочи в рукавах, чтобы купить закуски.

- Похоже, в резиденцию скоро прибудут важные гости. Так что последние несколько дней все были заняты подготовкой к этому. Они также приготовили побольше закусок. Я нахожусь в дружеских отношениях с Бай Хэ, которая недавно на кухне, поэтому я попросила немного, - она улыбнулась. - Несмотря на то, что мы находимся в трудной ситуации, мы все еще должны отпраздновать Новый Год. Послушайте, Мисс, у меня тоже есть кое-что, - она выудила из рукава браслет, сделанный из бронзовых монет (3). - По пути обратно, я купила его за десять таэлей, чтобы привлечь доброе предзнаменование, так что в этом году всё пройдёт гладко.

- Зачем нам браслет, привлекающий добрые предзнаменования? - фыркнула Бай Чжи, после чего продолжила: - Неужели мы можем помолиться за то, чтобы наша леди обрела удачу в наступающем году?

- Что плохого в том, чтобы схватить удачу за хвост? - Лянь Цяо продолжала болтать. - Если есть деньги, можно даже заставить дьявола толкать жернов. Что плохого в богатстве? Если бы у нас были деньги, держу пари, эти люди никогда бы не осмелились запугать нашу леди.

Бай Чжи быстро сверкнула неодобрительным взглядом в сторону Лянь Цяо, предупреждая ее прекратить говорить в присутствии Цзян Жуань. Лянь Цяо знала, что она сказала слова, которые не должны быть произнесены, и немедленно придержала язык. Она осторожно взглянула на Цзян Жуань.

Тем не менее, Цзян Жуань покачала головой, медленно поднимая простыни, прежде чем спуститься с кровати. Лянь Цяо поспешно помогла ей. Цзян Жуань подошла к столу и села. Взглянув на браслет на столе, она протянула руку и надела его на запястье.

- Я должна привлечь доброе предзнаменование.

Сердце Лянь Цяо сжалось. В глубине души, она задумалась о том, есть ли хоть одна дочь из влиятельного поместья, у которой нет коллекции украшений и аксессуаров, сделанных на Новый Год? Но у её госпожи есть только бронзовый браслет, который стоит всего десять таэлей. Об этом не стоило упоминать даже в доме обычного простолюдина. Повернув голову в сторону, чтобы скрыть боль в глазах, Лянь Цяо улыбнулась:

- Мисс, Вы должны съесть ещё один весенний блин.

Цзян Жуань покачала головой:

- Я не хочу есть. А вы если хотите - берите, - она сделала паузу и вновь заговорила: - У меня нет денег, чтобы вознаградить вас. Последовав за мной в эту резиденцию, вы сильно пострадали за последние четыре года. К счастью, с началом этого нового года нам больше не придётся страдать.

- Да, да, да, - быстро заговорила Бай Чжи. - В этом году Мисс будет абсолютно счастлива весь год. Всё пройдет гладко!

Цзян Жуань знала, что служанка неправильно поняла её. Больше она ничего не объяснила и просто выглянула в окно.

- Погода на улице отличная, пойдёмте погуляем.

Бай Чжи и Лянь Цяо переглянулись с приятным удивлением. Обычно, если у неё не было работы по дому, Цзян Жуань не хотела выходить на улицу по собственной воле. Всякий раз, когда слуги в резиденции виделись с ними, они, казалось, всегда имели привычку высмеивать их. Смелая личность Лянь Цяо едва сумела подчинить некоторых из них, но не всех. Постепенно Цзян Жуань стала неохотно встречаться с людьми и всегда оставалась в своей резиденции.

- Ладно, ладно, ладно, - Лянь Цяо с улыбкой порылась в сундуке. - Какую одежду Мисс собирается надеть?

Цзян Жуань не смогла удержаться от смеха. На самом деле не имело значения, какую одежду она носила. Первоначально, когда она прибыла в резиденцию, то принесла с собой многочисленные наборы одежды и аксессуаров. Но вскоре после этого их либо выманили, либо похитили Чжан Лань и Чэнь Фан. В конце концов они не пощадили ничего из её одежды, заменив её грубой, потрёпанной и поношенной. Если оставить в стороне внешний вид и материалы для одежды, хлопчатобумажная обивка для зимних курток была настолько скудной, что не обеспечивала даже защиты от холода.

- Выбирай сама, - сказала Цзян Жуань.

Лянь Цяо и Бай Чжи долго выбирали и остановились на старой хлопковой куртке с подкладом с темно-зелёной пряжкой. Под ней было свободное, светло-жёлтое плотное платье, которое Бай Чжи перешила. На ней был длинный коричневый плащ. Боясь, что изысканная прическа будет противоречить наряду, Бай Чжи помогла ей сделать простой пучок волос, который подходил молодому возрасту хозяйки. Этот ансамбль нельзя было считать праздничным, но со светлым цветом лица Цзян Жуань, она не казалась неуклюжей. Кроме того, со спокойной и апатичной аурой было очевидно, что если кто-то будет отличать её от обычного "я", они будут считать их двумя разными людьми.

Собрав вещи, троица вышла из резиденции. Лянь Цяо предложила прогуляться по улицам. Выйдя из главного здания, они столкнулись с несколькими людьми. Послышался приятно удивленный голос:

- Младшая Сестра Жуань!

Лянь Цяо наморщила лоб. Бай Чжи беззвучно расположилась позади Цзян Жуань. Цзян Жуань подняла голову, тень другого человека ясно отразилась в ее глазах.

Это был младший сын семьи Чжан Лань, Чэнь Чжао.

***

1. Kai men pao zhang ( 开门炮仗 ) – Ранним утром Лунного Нового года, как только люди встают, первое, что нужно сделать для каждого дома, - это сразиться за церемонию “открытия ружья”, трижды постучав в дверь и выстрелив из ружей, чтобы объявить о начале Нового Года. Звук фейерверков по всему городу символизирует проводы старого и приветствие нового года с благословениями.

2. Весенние блинчики

3. Браслет из бронзовых монет

Глава 5 - Храбрая женщина и раздражающий парень

Сегодня Чэнь Чжао как раз возвращался с прогулки, когда случайно встретил нескольких человек, покидавших резиденцию. Девушка посредине была изящной и грациозной, увидев это, его глаза не могли не просиять. Только после того, как присмотрелся, он понял, что это Цзян Жуань.

Обычно Цзян Жуань одевалась не так презентабельно, как Чэнь Фан, поэтому Чэнь Чжао редко обращал на неё внимание. Однако несколько дней назад у него внезапно проснулось любопытство познакомиться с дамой из семьи чиновника. Кто бы мог подумать, что у этой леди такая прямолинейная натура, что она прыгнет в воду, не сказав ни слова. Теперь, когда он думал об этом, ему приходилось подавлять чувство обиды. Кто знал, что когда парень увидит её сегодня, его глаза засияют? Возможно, именно потому, что Новый Год был уже не за горами, она была одета так легко, а одежда, которая подчёркивала цвет кожи, делала лицо девушки чрезвычайно элегантным. Самой важной её чертой была спокойная и размеренная аура, как будто она стала другим человеком.

Чэнь Чжао прищурился, тщательно изучая девушку перед своими глазами. Цзян Жуань была просто молодой леди, которая ещё не достигла своего расцвета. Её фигура излучала некоторую наивность, но в то же время воплощала определённое чувство спокойствия, что странным образом делало её немного взрослей. Эти контрасты ауры, появившиеся у этого человека, чрезвычайно завораживали. Хотя она была молодой леди, Чэнь Чжао не мог не сглотнуть слюну. Он видел необычные и ужасные привычки нескольких сыновей чиновников в борделе, особенно когда они любили развлекаться с девушками младшего возраста. И всё же он никогда не испытывал такого чувства.

Лянь Цяо не смогла вынести развратного взгляда Чэнь Чжао, брошенного на тело Цзян Жуань. Взгляд её стал суровым. Не раздумывая, она открыла рот и заговорила:

- Кто разрешил безобразничать? Как ты смеешь так разговаривать с леди!

Хотя эти слова были довольно устрашающими, они не были услышаны. Чэнь Чжао совсем не боялся. Он слышал о том, как эта леди попала в беду со своей столичной семьёй, и был хорошо осведомлённ о её нынешнем положении. Ссылаясь на мнение Чжан Лань, Цзян Жуань, возможно, придётся остаться в этой резиденции на всю оставшуюся жизнь. Так что, учитывая ситуацию, было бы здорово, если бы он смог с ней поразвлечься.

Несмотря на то, что эта мысль была в его сердце, Чэнь Чжао всё ещё улыбался, сжимая кулаки:

- Это моя вина. Сейчас, наблюдая за несколькими людьми, направляющимися сюда издалека, мне было интересно, кто эта, похожая на фею младшая девочка, по центру, так как она выглядела очень незнакомой. Только подойдя ближе, я рассмотрел, что это ваша леди. Я не смог контролировать свои внезапные чувства. Пожалуйста, простите меня, этого не повторится.

Как только эти слова сорвались с его губ, выражение лица изменилось не только у Лянь Цяо, но и у Бай Чжи.

- Что за чушь ты там бормочешь? Чистая репутация нашей леди это не то, что ты можешь разрушить! - возмущенно сказала она.

Чэнь Чжао сделал два шага назад в изумлении:

- Разрушить чистую репутацию вашей Госпожи? Я никогда не думал о чем-то подобном. Ваша госпожа - дочь благородной семьи. Я бы не осмелился даже думать об этом. Я лишь надеюсь, что Мисс не прогонит меня и позволит присматривать издалека. Этим я буду удовлетворён, - в прошлом он преследовал многих дам из приличных семей. Как только Чэнь Чжао открыл рот, у него появлялся серебряный язык (1). Если бы раньше леди услышала это, она бы либо разозлилась до слёз, либо покраснела бы от смущения. Реакция Цзян Жуань сегодня была немного необычной.

Цзян Жуань спокойно посмотрела на него. Её ясные глаза были похожи на холодное озеро зимой, без намёка на тепло. Хотя её взгляд был холодным, губы слегка изогнулись, словно она наблюдала за танцующим клоуном. Там не было негодования, лишь непроницаемое холодное равнодушие.

Чэнь Чжао был поражён. Тем не менее он увидел, как Цзян Жуань медленно открывает рот:

- Конечно, я не стану прогонять тебя.

Лянь Цяо и Бай Чжи тоже были в тупике. Они спешили избавиться от такого аморального негодяя, как он, так что же означали слова Цзян Жуань?

Поначалу Чэнь Чжао был немного подозрителен. Однако его опасения вскоре переросли в тайную радость. Радостно глядя на двух служанок, он подумал про себя, что эта леди всё ещё умеет веселиться. Учитывая нынешнюю ситуацию, что с того, что она дочь знатной семьи? Прожив в деревне долгое время, она всё ещё не теряла чувство приличия, справедливости, честности и чести, предаваясь таким занятиям в юном возрасте.

- Недавно ты случайно столкнул меня в озеро. Я простудилась и была прикована к постели. Тётя Лань прислала ко мне врача и лично извинилась, попросив простить тебя. Я уже простила тебя. Теперь, конечно, я не прогоню тебя, - голос Цзян Жуань был мягким и нежным, с успокаивающей прохладой, которая утешала людей. Однако, сердце Чэнь Чжао ёкнуло, когда он услышал это.

После того, как Цзян Жуань упала в озеро, чтобы помешать людям узнать правду, он солгал, что Цзян Жуань случайно поскользнулась. Эти слова, которые были сказаны Цзян Жуань, заставили Чэнь Чжао вспомнить, что, поскольку он хотел избежать подозрений, он редко встречался с ней. Теперь, когда Цзян Жуань упомянула об этом, был ли этот инцидент непреднамеренным? Думая об этом, Чэнь Чжао серьёзно изучал Цзян Жуань. Под его наблюдением девушка просто стояла на месте. Старомодная тусклая одежда не делала её изможденной. Вместо этого она подчеркивала бледную белоснежную кожу, тёмные глаза и чёрные брови. Более того, складки, которые появились между бровями девушки, неожиданно приобрели суровое очарование.

Глядя на неё, встревоженный взгляд Чэнь Чжао превратился в страстное увлечение. Поскольку парень обнаружил, насколько интересной была эта леди из семьи Цзян, естественно, он не отпустит её. Дни по-прежнему тянулись долго; в данный момент не было нужды беспокоиться. Думая об этом, он улыбнулся и снова протянул свои руки к Цзян Жуань

- Это я виноват в твоей худобе. Сегодня мне неудобно беспокоить тебя. Я навещу тебя в другой раз и извинюсь.

- Кто захочет, чтобы ты приходил к нам с извинениями? - Лянь Цяо свирепо посмотрела на него, но Чэнь Чжао с улыбкой ушел.

После того, как Чэнь Чжао ушёл, Лянь Цяо и Бай Чжи вздохнули с облегчением.

- Мисс, почему вы так выразились? Он ходячая проблем, как можно… - Бай Чжи нахмурила брови.

- Верно, верно, - согласилась Лянь Цяо. - Мне действительно не терпится выколоть ему оба глаза! Отвратительно!

- Их вырежут, - спокойно сказала Цзян Жуань. - Он хочет молча наблюдать за мной издалека, а значит нужно позволить ему взглянуть на содержимое его же сердца.

Бай Чжи и Лянь Цяо переглянулись, почувствовав легкий холодок в ее голосе. Помолчав немного, Бай Чжи заговорила:

- Пойдёмте прогуляемся. Последние несколько дней в резиденции не было никаких событий. Восточная улица должна быть оживлённой.

- Восточная улица? - Цзян Жуань задумалась и покачала головой. - Нет, пойдёмте на Западную улицу.

- Западную улицу? - Бай Чжи немного колебалась. - Почему Мисс хочет пойти на Западную улицу? На Западной улице в основном нищие и бедняки. С приближением Нового Года, они ещё более хаотичны. Мисс, я думаю, лучше туда не ходить. На Восточной улице много магазинов косметики и ресторанов, вы сможете прикупить новые и необычные безделушки. Почему бы нам не прогуляться по Восточную улицу?

Цзян Жуань покачала головой:

- На Западную улицу, - хотя голос был мягким, он определённо не дозволял возражений. Было ясно, что она приняла решение.

Бай Чжи тупо уставилась на неё, на мгновение оказавшись в затруднительном положении.

- Ай, давай послушаем нашу леди и пойдём на Западную улицу, - Лянь Цяо похлопала Бай Чжи по плечу. - Если мы рядом, то чего бояться? Особенно сейчас, когда день ясный и солнечный, почему ты так много об этом думаешь? Если появятся проблемы, мы всё равно защитим её, так что наша леди может быть спокойна.

Бай Чжи могла только кивнуть, став более осторожной. Существовало неравенство между богатыми и бедными, между Восточной и Западной улицами. Бедные простолюдины веками жили на Западной улице так естественно, что это не шло ни в какое сравнение с процветающей и оживленной Восточной улицей. Обычно их леди не испытывала ни малейшего желания ехать на Западную улицу, так почему же сегодня у нее возникло такое желание? Бай Чжи чувствовала, что всё хуже и хуже понимала мысли своей госпожи, как будто их госпожа за одну ночь достигла девяти уровней проницательности. Посмотрев в эти тёмные глаза, она почувствовала лёгкий холодок.

Тем не менее Лянь Цяо была чрезвычайно счастлива. Было очевидно, что Цзян Жуань стала просветлённой. По сравнению с тем, чтобы быть покорной, иметь такую госпожу было намного лучше - по крайней мере, эти люди не посмеют ее открыто запугивать.

Цзян Жуань не заметила, что две служанки рядом с ней были погружены в свои мысли. Она просто тихо прошла вперёд. Однако если бы кто-нибудь внимательно наблюдал за ней, то заметил бы лёгкую дрожь её пальцев.

Были некоторые вещи, которые следовало изменить с самого начала.

***

1. Silver-tongued – сладкоречивый, подвешеный язык (серебряный язык).

Глава 6 - Посредничество

Цветение сливы

***

Это был неизбежный принцип, у всего в мире есть противоположность. Там, где есть Инь, должен быть Ян. Где горечь, там и сладость. Там, где был золотой особняк, должна была быть ветхая лачуга. В то время как были богатые дома, также была Аллея Пин Ян, которая считалась обветшалой и бедной. В то время как процветающая Восточная улица была оживлённой, унылая Западная улица приходила в упадок.

Жители Западной улицы, как будто совершенно не чувствуя влияния новогодней атмосферы, были одеты скудно и торопливо носились по разным местам. У них не было расслабленного настроения Нового Года. Большинство их выражений лиц выглядели апатичными и холодными. По сравнению с насущными проблемами расходов на еду и одежду, Новогодний фестиваль не казался таким важным. Посреди улицы стояло всего несколько домов, на подъездах которых были приклеены простые куплеты Весеннего фестиваля на красной бумаге. Висели и старомодные фонари, смутно создающие ощущение Нового Года.

Несколько детей сидели перед ларьком с косметикой и играли с пуговицей, которую только что подняли. Иногда они поднимали свои грязные лица, чтобы с любопытством рассмотреть трио Цзян Жуань, прежде чем с энтузиазмом возвращались к своей собственной игре.

Вопреки тому, что можно было ожидать, был торговец с цветами сливы. У своего прилавка он выставил несколько больших надколотых глиняных ваз с облупившимися стеблями почти увядших сливовых цветов. Его глаза заблестели, когда он увидел Цзян Жуань и её служанок.

- Прекрасные цветы сливы, - поспешно откашлялся он. - Мисс хочет цветок? Если его поместить в комнату, он будет выглядеть очень красиво. Они также и очень ароматные!

- Сколько стоят эти цветы сливы? - спросила Лянь Цяо.

- Они не дорогие, пять бронзовых монет, - торговец развел руками.

- Так дорого, - удивлённо проговорила Лянь Цяо. - Они нам больше не нужны.

- Ай, ай, ай, - быстро сказал торговец, увидев это. - Забудьте об этом, хватит и трёх бронзовых монет. Цена не может быть ниже. Дети в моей семье всё ещё ждут теплой миски риса.

Лянь Цяо хотела снизить цену еще больше, когда Цзян Жуань уже открыла рот:

- Я хочу все, что у тебя есть.

Бай Чжи была поражена и заговорила с лёгким несогласием:

- Мисс, но у нас и так мало денег.

- Делайте так, как я говорю. Они понадобятся нам позже, - Цзян Жуань покачала головой.

Бай Чжи больше ничего не сказала. Она высыпала на ладонь бОльшую часть бронзовых монет из своего матерчатого кошелька и протянула торговцу. Торговец не ожидал, что сделка завершится так успешно. Обычно путешественники Западной улицы приходили без гроша. Вряд ли они станут тратить деньги на цветы. Тем не менее он получил непредвиденный куш сегодня. Поэтому с таким успехом он мог отдать вазу с цветами сливы в руки Лянь Цяо:

- Сейчас Новый Год. Мисс, Вы также должны заполучить несколько хороших предзнаменований. Я буду считать эту фарфоровую вазу подарком, - закончив говорить, он собрал вещи и ушел.

Держа в руках фарфоровую вазу с цветами сливы, Лянь Цяо, наконец, не могла удержаться от вопроса:

- Зачем Мисс нужны эти цветы сливы? Хотя они красивые, мы не сможем использовать все, что мы купили. Более того, через несколько дней цветы завянут. Более реалистично съесть несколько весенних блинов.

- Эти цветы не предназначены для того, чтобы на них смотреть, - сказала Цзян Жуань, подходя ближе. - Они должны быть подарены.

- Подарены? - Лянь Цяо с любопытством посмотрел на нее. - Подарены кому?

Тем не менее Цзян Жуань перестала говорить. Они продолжали идти, пока не добрались до рынка на Западной улице. Рынок на Западной улице был самым оживленным местом на улице. По сравнению с Восточной улицей, это было место, где большинство мошенников и честных людей смешались вместе. Там были люди разного ранга и статуса. Именно поэтому, независимо от того, что происходило в этом месте, это не было удивительным. Однако ничто не могло сравниться с самым распространённым преступлением - кражей вещей карманниками.

И в этот момент произошла одна из них.

Троица как раз подошла ко входу на рынок, когда они увидели чрезвычайно большую толпу, издающую непонятный шум изнутри. Лянь Цяо наблюдала, как Цзян Жуань остановилась и на мгновение задумалась, прежде чем произнести несколько фраз на ухо Бай Чжи. Дуэт проталкивался сквозь толпу, чтобы открыть путь Цзян Жуань.

Как только троица достигла внутреннего круга толпы, они смогли увидеть ситуацию. В центре круга они увидели двух человек, занятых противостоянием. Один из них был стариком с седой бородой и волосами. В этот момент его лицо покраснело от гнева, а вены вздулись от ярости. Другой была девочка лет семи-восьми, с опущенной головой и слезами на глазах.

Лянь Цяо похлопала человека рядом с собой по плечу и тихо произнесла несколько слов. Затем, она повернулась к Цзян Жуань:

- Судя по всему, этот старик утверждает, что барышня украла у него деньги. Она сказала, что не воровала, и заплакала.

Окруженная толпой, девушка стояла с очень бледным выражением лица. Её рука сжимала деньги, а глаза расширились от беспомощности. Она посмотрела на старика, который не мог сдержать гнев. На нем была длинная коричневая мантия с пеньковой подкладкой, и он был зол до дрожи в усах.

- Как Молодая Леди, ты уже должна была выучить эту уловку, раз стала воровать в столь юном возрасте. Как же ты необразованна!

Кто-то не смог больше наблюдать за ситуацией и открыл рот, чтобы положить ей конец:

- Старик, зачем ты говоришь такие неприятные слова? Ты так агрессивен по отношению к молодой девушке. Только не говори мне, что после стольких лет жизни ты готов использовать свое старшинство, чтобы запугивать молодежь. Тебе совсем не стыдно!

- Ты ... - старик был так зол, что не мог говорить.

- Кроме того, как ты можешь доказать, что она украла твои деньги? - этот человек был неумолим. Ты утверждаешь, что простая девочка семи или восьми лет способна украсть твои деньги. Это потому, что ты слишком беспечен или, может, эта девушка обладает замечательными способностями? Ба, возможно, ты тот, кто намеревается обмануть эту молодую леди из-за ее денег!

Как только эти слова были произнесены, зрители немедленно согласились:

- Да, да. Как такая молодая девушка может украсть что-либо? Он даже не подумал, прежде чем солгать. Очевидно, он хочет обманом забрать деньги молодой леди!

Один за другим зрители начали обсуждать противостояние. Все вместе они обвиняли старика, как будто он был главным виновником. Борода старика задрожала, а лицо покраснело, налившись кровью. И все же он не мог вымолвить ни слова. Его губы дрожали, когда он глубоко дышал.

- Как жалко, - посетовала Лянь Цяо.

- Ты также веришь, что он хотел украсть деньги этой девушки? - Цзян Жуань посмотрела на неё.

- Конечно, нет, - сказала Лянь Цяо. - Она сможет обмануть других, но не меня. В прошлом, я видела много таких девушек в деревне. Очевидно, она лжёт. Бай Чжи, я права?

Бай Чжи слегка кивнула.

- Сегодня этому старику не повезло. Как жалко, - сказала Лянь Цяо.

Необычный блеск промелькнул в глазах Цзян Жуань.

На самом деле, как и упоминала Лянь Цяо, девушка была неискушенной в искусстве обмана. В толпе не было никого, кто бы мог распознать истинную природу её уловки. Просто Западная улица сама по себе была местом, где собирались бедняки, и они питали очень большое предубеждение против чужаков и исключали тех, кто приезжал из чужих стран. Для здешних людей этот старик был всего лишь чужаком, а чужаков следует держать в узде. Так что сегодня эта маленькая девочка определённо выиграет, а этому старику суждено стать "совершившим преступление мошенником".

Тогда, что она может сделать?

Цзян Жуань остановилась на некоторое время, мягко отталкивая Бай Чжи, которая защищала ее частью своего тела. Бай Чжи была поражена. Видя движение Цзян Жуань, служанка поспешно заговорила, чтобы остановить её:

- Мисс, вы не можете. Лучше нам не вмешиваться.

Правда не имела значения, но отношение зрителей было важным. Даже если её госпожа выступит в роли посредника, её будут рассматривать только как постороннюю, а значит, на Цзян Жуань нападут вместе со стариком. Что касается старика, стоило оставить его в покое. Он лишь потеряет достоинство. Но её госпожа была дочерью из престижной семьи. Даже если теперь она связана с резиденцией, ее личность не может быть изменена.

Цзян Жуань мягко покачала головой:

- Бай Чжи, отойди, - Бай Чжи была поражена, но Цзян Жуань уже сделала несколько шагов вперёд, выставленная на обозрение толпы.

- Старик, тебе не нужно беспокоиться. Этот мир не состоит из чёрного и белого. Хотя в данный момент это невозможно объяснить, истина в конце концов откроется. Почему ты причиняешь боль своему телу такими грязными словами? Разве потеря не перевешивает выигрыш?

Глава 7 - Деньги, которые говорят

В ситуации, когда обстоятельства складывались в пользу молодой девушки и кто-то вдруг встал на защиту старика, все взгляды, естественно, были устремлены на ту, что заступилась за него. Бай Чжи и Лянь Цяо быстро обступили Цзян Жуань спереди и сзади, чтобы никто не накинулся на неё. Цзян Жуань не отпрянула от взора толпы. Она просто стояла на своём месте и позволяла другим разглядывать себя.

Лицо и шея старика уже побагровели от гнева. Поэтому, мягкое, неожиданное утешение Цзян Жуань было своего рода прохладой, которая пронзила его чувства. Хотя на улице была зима, это было похоже на весенний ветерок, который смёл нетерпение с его головы. Постепенно его сердце успокоилось. Ошеломлённый, как и остальные, он вместе с толпой оглядел новоприбывших.

В толпе стояла маленькая девочка лет десяти, но её голос явно не соответствовал возрасту. Он был похож скорее на голос взрослого человека. Хотя она была была маленькой и невысокого роста, игнорировать её было невозможно. Условия жизни этой молодой девушки, вероятно, стали причиной бледности её кожи и губ. И всё же черты лица малышки были от природы элегантны. У неё были вишнёвые губы, а нос напоминал нефрит. Самым прекрасным её качеством были глаза под чернильно-чёрными ресницами. Их влажность была подобна источнику на вершине горы, и их глубина могла проникнуть в самое сердце. Хотя взгляд девочки был чрезвычайно невинным, слегка приподнятые уголки глаз вызывали бессознательные соблазнительные ощущения. Если бы она росла с должным воспитанием, то стала бы потрясающей красавицей.

Тем не менее всё тело молодой девушки с таким природным очарованием излучало неописуемый холод. Она просто стояла молча, но его охватило невыразимое чувство. Нельзя было относиться к ней легкомысленно, без причины сразу же появлялась тень страха.

Старик нахмурился, глядя на двух сопровождавших её служанок. Если она дочь из престижной семьи, то одета слишком грубо. Если она дочь из простого дома, то почему её импозантный стиль не казался тем, что должны были привить в таком доме.

Цзян Жуань стояла спокойно. Рядом стоящая обвиняемая девочка уставилась на неё и громко заплакала:

- Я не... я не крала деньги, - всхлипнула она. - Я не крала их. Мама, я не крала деньги!

С этой вспышкой простолюдинка-домохозяйка в цветастой мантии протиснулась сквозь толпу и шагнула вперед, чтобы защитить девочку, прикрыв её спиной. Она враждебно посмотрела на старика и Цзян Жуань и громко заговорила:

- Что ты пытаешься сделать с моей Цяо? Два человека издеваются над одной девушкой и используют положение пожилого человека, чтобы издеваться над младшей, разве вам не стыдно?

Лянь Цяо не могла этого вынести. Не дожидаясь, пока Цзян Жуань заговорит, она прыгнула вперёд и рассмеялась:

- Мадам, вы неправильно поняли. Наша госпожа просто вышла вперёд, чтобы сказать несколько справедливых и разумных слов. Как она запугивала Вашу дочь? Здесь так много зевак, госпожа била её или ругала? Кроме того, использовать свой возраст, чтобы запугивать младших? Я не могу сказать, намного ли наша леди старше вашей дочери. Кто захочет шумно спорить в толпе с вашей дочерью? Использовать свой возраст и толпу, чтобы запугивать младших, из того, что я видела, ещё неясно, кто кого запугивает. Ба!

Домохозяйка была поражена, как будто не ожидала, что Лянь Цяо, которая казалась мягкой, начнёт ругаться без остановки. Некоторое время она не знала, что ответить. Переварив эти слова, она пришла в ярость от унижения. Женщина хотела продолжала стоять на своём без должных на то оснований, когда Цзян Жуань открыла рот:

- Неважно, кем является тот, кто издевается над другим. Самое главное - это деньги, не так ли?

Домохозяйка повернула голову и обняла ребенка.

- Моя Цяо никогда бы не украла чужие деньги. Я передал ей их утром, когда она уходила, - сердито сказала она.

- Это большая сумма денег. Тем не менее вы посчитали нормальным позволять такому маленькому ребенку позаботиться об этом. Ваше самообладание восхитительно, - сухо сказала Цзян Жуань. Неизвестно, было ли это намеренно или случайно, она очень подчеркнула слово "маленький". Все окружение немедленно разразилось волной смеха. Эта домохозяйка только что заявила, что её дочь была младшей по возрасту, но она передала ей такую огромную сумму денег. Это было неубедительное оправдание.

- Я... я хотела отправить её купить кое-что, - домохозяйка была слегка взбешена.

- Что Вы хотели купить? С таким количеством денег, предметов, которые Вы хотели купить, должно быть, было много. Сможет ли Мисс Цяо унести их?

Смех окружающих стал громче.

Домохозяйка становилась всё более и более разъярённой:

- Почему Вас должно это заботить? Конечно, мне нужно кое-что купить. Я уже упоминала, что это я дала эти деньги Цяо. Однако, этот старик утверждает, что это его деньги. У него есть доказательства или свидетель?

Среди зрителей никто не произнёс ни слова. Не было ни доказательств, ни свидетелей. Хотя можно было догадаться, в чём дело, никто не хотел помочь старику выбраться из этого затруднительного положения.

- Ты идешь на поводу у её преступлений, вступаешь в сговор и присоединяешься к её злодеяниям... - старик в ярости топнул ногой, выпалив на одном дыхании несколько фраз. К сожалению, эти культурные проклятия не произвели никакого эффекта на зрителей.

- Не волнуйтесь, сэр, - сказала Цзян Жуань.

Старик повернулся к Цзян Жуань, нахмурив брови:

- Молодая леди, я не хочу впутывать Вас в это дело. Эти люди скрывают доказательства своего преступления. Я буду упорствовать до конца. Я ценю то, что Вы помогли мне сегодня. Однако Вы не можете даже себя защитить, не говоря уже о том, чтобы помочь другим. Вам лучше защищать себя, - произнеся два слова "молодая леди", старик слегка заколебался. Было довольно странно называть ребёнка, который мог бы быть его собственной внучкой, молодой леди, но когда он смотрел на эту юную девушку, у него возникало ощущение, что он общается со взрослой женщиной. Он действительно не мог обращаться с ней как с обычным ребёнком.

- Старик, Вы неблагодарны. Леди спасла Вас, но Вы не оценили её доброту, - сердито сказала Лянь Цяо, услышав такие слова.

- Лянь Цяо, - остановила её Цзян Жуань. - Почему вы так уверены, что я не смогу себя защитить?

- Только не говорите мне, что у Вас всё ещё есть план, - старик повысил голос, и это привлекло внимание зрителей.

- Сэр, Вы должны сначала упомянуть, как Вы потеряли деньги, - сказала Цзян Жуань.

- Я не крала его денег. Я не крала его деньги, - закричал ребёнок в слезах.

- Заткнись, - Цзян Жуань холодно посмотрела на Мисс Цяо, которая уютно устроилась в объятиях домохозяйки. После того, как на неё уставился холодный взгляд Цзян Жуань, Мисс Цяо бессознательно почувствовала страх в своём сердце. Она тут же прикусила язык и ещё крепче прижалась к даме.

Толпа была поражена. Увидев это, старик задумался и заговорил:

- Сегодня был мой первый визит сюда. В конце улицы я купил у разносчика жареный пирог. Я вытащила из кошелька несколько медных монет. Пройдя немного, я почувствовал, что кто-то дотронулся до моих вещей. Я увидел молодую девушку, идущую рядом со мной. Так как я был бдителен, я заглянул в свой кошелек и обнаружил, что мои деньги внезапно исчезли. Тогда я и поймал её. Как и ожидалось, я обнаружил у неё деньги. Кто знал, что она выдвинет против меня ложные обвинения? Это действительно отвратительно! Закончив, он посмотрел на ребёнка, на лице которого были следы слёз.

- Где торговец, который продавал жареные пирожки? - спросила Цзян Жуань.

- Это я, - мужчина средних лет с загорелой кожей подошёл к ним, избегая взглядов. - Было слишком много покупателей, которые покупали жареные пироги. Я не помню, купил ли он что-нибудь в моем ларьке, - жители Западной улицы были апатичны. Было очевидно, что эти слова предназначались для покровительства.

Увидев это, молодая девушка и домохозяйка обрадовались несчастью Цзян Жуань, высокомерно взглянув на неё. Они чувствовали, что Цзян Жуань больше не имела возможности исполнить какой-либо новый трюк.

- Поскольку обе стороны настаивают на своей правоте, - мягко сказала Цзян Жуань. - Тогда пусть говорят деньги.

Глава 8 - Цветы сливы в подарок

Деньги расскажут? Как могли деньги говорить? Поскольку эти слова были интересны, один за другим, толпа перевела взгляд на Цзян Жуань. Старик, топавший от ярости, тоже обернулся и с сомнением посмотрел на неё. Бай Чжи и Лянь Цяо обменялись взглядами, не зная, что планировала делать Цзян Жуань.

Домохозяйка чуть не рассмеялась, заговорив с некоторой издевкой:

- Девочка, что за чушь ты несёшь? Только не говори мне, что ты действительно можешь заставить деньги открыть рот и заговорить. Если это правда, что у тебя есть такая способность, то пусть она немедля станет всеобщим откровением. Если же ты будешь говорить через шляпу, то не позволяй всем наблюдать, как ты валяешь дурака.

- Конечно, деньги могут говорить, - сухо сказала Цзян Жуань. - Позвольте спросить ещё раз. Мадам, деньги действительно Ваши?

- Я определённо передала их Цяо’эр, - домохозяйка подняла голову и заговорила в праведной и самоуверенной манере.

- Хорошо, - сказала Цзян Жуань. - Бай Чжи, найди мне таз с чистой водой.

Никто из зрителей не знал, что запланировала Цзян Жуань.

- У меня есть чистая вода, которую можно немедленно использовать, - пропищал уличный торговец. - Я могу дать вам немного, - Бай Чжи принесла таз с чистой водой Цзян Жуань и поставила его у её ног.

- Мадам, пожалуйста, передайте мне деньги.

Домохозяйка с сомнением посмотрела на Цзян Жуань, в то время как руки ребёнка держали кошелёк ещё крепче.

- Если Вы не передадите мне деньги, как я смогу их допросить? - Цзян Жуань была невозмутима.

Как только эти слова были произнесены, напряжённая атмосфера немедленно разразилась смехом. В этот момент количество зрителей увеличилось. Они смотрели на эту юную леди с таким нетрадиционным темпераментом, которая сделала такое неожиданное заявление, и не могли не пожалеть её в своих сердцах. Она казалась умной леди, поэтому было невероятно, что в её мозгу что-то сломалось.

Лянь Цяо посмотрела на толпу вокруг. Возможно, хохот толпы, вселил уверенность в домохозяйку, поэтому она взяла деньги из рук ребёнка и передала их Цзян Жуань.

- Вот. Вы должны их расспросить, так как все внимательно слушают.

Среди людей, присутствовавших на сцене, кроме Цзян Жуань, было только три человека, которые не улыбались. Излишне говорить, что Бай Чжи и Лянь Цяо не улыбались. Старик также нахмурился, внимательно наблюдая за действиями Цзян Жуань.

Цзян Жуань держала деньги в своих ладонях. Её лицо ничего не выражало. И всё же её голос звучал исключительно мягко:

- Деньги, о, деньги. Когда всё сделано и сказано, не могли бы вы сказать мне, кто лжёт?

Домохозяйка хихикнула:

- Девочка, пожалуйста, только не говори, что деньги дадут тебе такую информацию. Ты пытаешься обмануть нас всех. Кто тебе позволил играть с нами, словно мы идиоты!

Цзян Жуань едва взглянула на неё. Она разжала ладонь, и монеты шлепнулись в таз. На ряби воды появился слой.

- Деньги уже сказали своё слово, - заявила она.

- Какие слова? - домохозяйка стала немного нетерпеливой. - Здесь так много пар ушей. Только не говори мне, что ты единственная, кто может их слышать?

- Это не слышно, а видно, - Цзян Жуань уставилась на воду. В толпе какой-то любопытный парень вытянул шею:

- Они уже сказали?

- Разве нет? - Цзян Жуань ответила ему своим вопросом. С её худым телом, завёрнутым в свободную мантию, девушка должна была выглядеть слабой. Вместо этого она излучала необычайную решимость. Как будто в этом мире не существовало достаточно серьезных вещей, которые могли бы поколебать ее спокойствие.

Зрители не могли разгадать тайну. Один за другим они смотрели в сторону таза, но не могли найти ничего, что могло бы все объяснить. Через мгновение кто-то удивленно воскликнул:

- На поверхности воды что-то есть!

На чистой воде появился тонкий слой жира, и его золотистый цвет был очень заметен.

- После того, как старый господин доел свои жареные пироги, он схватился за свои же бронзовые монеты. Поэтому, чего и следовало ожидать, жир с его пальцев остался на деньгах. Я не знаю, как бы Вы могли заставить жир соприкоснуться с деньгами. Только не говорите мне, что Вы сейчас вспомните о том, что Вы или Цяо’эр также купили жареные пироги? - сказала Цзян Жуань.

Как ни странно, в её ровном тоне слышалась какая-то интонация. Она смогла объяснить всю последовательность событий всего несколькими предложениями, убив одним выстрелом двух зайцев. Девушка полностью подавила возможные аргументы домохозяйки. Если женщина будет продолжать скандалить, другие почувствуют, что её попытки скрыть истину только ухудшат ситуацию.

- Так вот оно что! - воскликнул кто-то. - Эти деньги принадлежат старику, потому что он купил жареных пирогов и вымазал их маслом. Правда смогла раскрыться только тогда, когда деньги встретились с водой. Разве это не говорящие деньги?

Толпа пустилась в рассуждения. Каждый из них был поражён действиями Цзян Жуань. В столь юном возрасте, её светлый ум был достоин восхищения. Старик продолжал следить за каждым ее движением. Она с лёгкостью освободила его от обвинений. Естественно, старика переполняла смесь радости и удивления. Его взгляд смягчился и теперь он смотрел в сторону Цзян Жуань по-другому. Он был совсем не похож на человека, который так упрямо отвергал её ранее.

Обнимая ребёнка, домохозяйка всё ещё хотела возразить:

- Ваше заявление одностороннее...

- Господин, - Цзян Жуань вообще не слушала её слов и повернулась к старику. - Дело очень простое. Поскольку есть так много людей, которые не хотят защищать Вас правосудием, вам, вероятно, не нужно тратить здесь своё время. Почему бы не проконсультироваться в окружном магистрате префектуры на Восточной улице? Возможно, найдётся кто-то, кто сможет воздать всем по заслугам.

Естественно, магистрат Восточной улицы имел право вершить правосудие в округе префектур, куда входила и Западная улица. С древних времён народ не смел бросать вызов чиновникам. Хотя все жители Восточной улицы относились к чужакам с предубеждением, когда дело касалось их собственных доходов, никто не хотел пробираться через грязные воды. Толпа, первоначально окружавшая их, немедленно рассеялась.

Когда ситуация стала неблагоприятной, и Цзян Жуань изменила своё ранее мягкое отношение к безжалостности, домохозяйка поняла, что нет смысла продолжать спор.

- Я не буду спорить с такими людьми, как вы. Цяо’эр, давай уйдём.

После того, как домохозяйка ушла, Цзян Жуань взяла монеты из таза и передала их старику. Он взял их и испытующе посмотрел на неё.

- Девочка, ты очень интересная. Из какого ты поместья?

- Сэр, Вы также довольно упрямы. Интересно, Вы чиновник какого-нибудь поместья? - холодно ответила Цзян Жуань.

Поражённый старик не ожидал, что девушка, которая только что помогала ему, будет так холодно обращаться с ним.

- Вы помогли мне разобраться с неприятностями.

- Да, - сказала Цзян Жуань. Пустой взгляд старика встретился с её глазами. - Если Вы сталкиваетесь с таким обстоятельством, когда спор не может быть решён, вы должны немедленно сообщить об этом властям. Сэр, Вы постарели на десятилетия. Конечно, Вы можете признать логичность того, что у всего есть свои пределы. Если бы меня не было здесь сегодня, даже если бы вы спорили целый день, решение этого вопроса было бы маловероятным. Возможно, против Вас было бы выдвинуто ещё больше обвинений.

- Юная девушка, - шея старика напряглась. - Сначала я думал, что вы обладаете рыцарской храбростью, протягивая мне руку помощи. Однако мне и в голову не приходило, что Вы похожи на остальных. Конечно, мне нужно было прояснить, кто прав, а кто нет. Я прав, поэтому я не боюсь противостоять им.

Цзян Жуань на мгновение задумалась.

- Вы правы. Несмотря на то, что Вы уже не в расцвете сил, Вы всё ещё спорите на улицах. Сила вашего характера заслуживает восхищения. Я думаю, что Ваше внутреннее "я" должно быть схожим. С необходимостью заканчивать спор, оставив за собой последнее слово, никто не сможет заставить Вас уступить.

С её неизменным выражением лица и мягким голосом невозможно было понять, хвалит она старика или порицает.

- Острота лезвия отточена на точильном камне, а аромат сливовых цветов исходит от суровой зимы. Ваша личность очень похож на эти сливы. Бай Чжи, подари их ему в знак признания этого рокового случая, который свёл нас вместе.

Глава 9 - Вредоносная служанка, доминирующая над своей госпожой

Чунь Ин

***

По дороге домой Лянь Цяо пыталась сдержаться, прежде чем, наконец, огрызнулась:

- Мисс, почему Вы подарили ему эти цветы сливы? В любом случае, они всё равно стоили нам денег. Если Вы хотели использовать их в качестве подарка, вам следовало оставить ветку, чтобы мы могли показать её дома. Какая логика в том, чтобы отдавать их незнакомым людям, ничего не получая взамен?

- Лянь Цяо, ты когда-нибудь видела, чтобы я любила цветущие сливы? - заговорила Цзян Жуань.

- Это... действительно, Вы не очень-то благосклонны к ним, - покачала головой Лянь Цяо. Когда мать Цзян Жуань была жива, их госпожа ещё любила цветы. Однако с тех пор как она умерла, Цзян Жуань переживала трудности каждый день и не была настроена жить жизнью любви и веселья.

- Поскольку они мне не нравятся, нет смысла их хранить, - Цзян Жуань говорила безразлично. - Почему бы не сделать кому-то одолжение за небольшую цену, подарив их ему?

- Но это одолжение также стоит денег, - беспокойство заставило Лянь Цяо прямо подойти к этому вопросу. - Этот старик не является ни нашим родственником, ни другом. Какой смысл дарить их ему?

Цзян Жуань спокойно шагнула вперёд.

- Конечно, в этом есть своя польза. В этом мире всё имеет свою цену. Сегодня я подарила ему несколько цветущих веточек сливы. В будущем цена, которую ему придётся заплатить, естественно, будет выше, чем эти цветы сливы. Просто пока мы не можем этого увидеть.

Эти слова были слишком расплывчаты. Лянь Цяо не могла понять то, что сейчас услышала, в то время как Бай Чжи молча следовала за ними. Обе были очень озадачены. Бай Чжи открыла рот:

- Из ваших слов следует, что в будущем мы снова встретимся со стариком? Но цветы сливы были куплены сегодня мимоходом. Если у вас уже был план заранее, как вы могли предсказать, что старик появится и вступит в конфликт?

- Я не божество, так как же я могу предвидеть будущее? - спокойно ответила Цзян Жуань. Хотя её тон был мягким, Бай Чжи и Лянь Цяо почувствовали в этих словах некоторый холод. По коже у них побежали мурашки.

В конце концов, им удалось без проблем вернуться в резиденцию. Издалека они увидели идущую к ним служанку в новеньком зелёном двухслойном жакете. Её губы были ярко-красными. Как только она увидела троицу, то преувеличенно повысила голос:

- Ах, моя леди. На улице так холодно и ужасно. Ваше тело всё ещё нездорово, так как вы могли рискнуть выйти наружу? Куда вы ходили? Я обыскала весь дом, но не смогла найти вас.

- Чунь Ин, - Лянь Цяо уперла руки в бока. - Почему ты поднимаешь шум среди бела дня? Только не говори мне, что куда бы она ни пошла, наша леди должна сообщать тебе о своём местонахождении.

- Я просто беспокоюсь за нашу леди. Мисс, вы едва оправились. Так как сейчас конец года, если бы произошли ещё какие-то непредвиденные происшествия, чтобы я смогла сделать? - было нелегко справиться с Чунь Ин, говорившей таким насмешливым тоном.

- Ты также знаешь, что наша госпожа ещё не полностью оправилась. Тогда почему ты такая громкая? Твой шум вызывает у неё головные боли, - Бай Чжи нахмурила брови.

Чунь Ин поджала губы и обратилась к Цзян Жуань:

- Мисс, у меня самые лучшие намерения. В настоящее время Вы всё ещё больны, поэтому Вы не должны ходить повсюду и позволять посторонним сплетничать.

Цзян Жуань спокойно посмотрела на неё. Чунь Ин и Цю Янь были высокопоставленными служанками. Поэтому её положение в резиденции было относительно высоким. В течение года Цю Янь была занята делами за пределами резиденции, поэтому её возможности столкнуться с Цзян Жуань были крайне редки. Однако Чунь Ин в основном отвечала за вопросы в резиденции. У неё были близкие отношения с семьёй Чжан Лань. Поскольку она стремилась угодить Чжан Лань, то часто усложняла жизнь Цзян Жуань; вероятно, она действовала так, исполняя желания старших. Перед Цзян Жуань Чунь Ин не выказывала ни малейшего уважения, как будто она не придавала никакого значения этой маленькой девочке. Вместо этого она относилась к семье Чжан Лань с бОльшим уважением, чем к ней.

Цзян Жуань очень хорошо помнила Чунь Ин. В её прошлой жизни сплетни о том, как она соблазнила Чэнь Чжао, распространились как лесной пожар, потому что Чунь Ин была вовлечена в добавление топлива к этому огню. Она рассказала о случившемся служанкам так, словно видела всё собственными глазами. Из-за этого сплетни усугубились и привели Цзян Жуань к ранней гибели.

Цзян Жуань долго не отвечала, и Чунь Ин удивлённо посмотрела на неё. Её взгляд встретился со взглядом Цзян Жуань. Мягкий взгляд Цзян Жуань неописуемо нервировал, как будто она рассматривала игрушку, которая скоро будет уничтожена, с отстранённой жалостью.

- Мисс? - Чунь Ин наморщила брови.

- Кто это сплетничает? - Цзян Жуань уставилась на неё, слегка изогнув губы в улыбке. Она слегка приподняла брови, как будто была другим человеком. Её очарование тут же прорвалось наружу. Хотя Чунь Ин была леди, очарование Цзян Жуань пленило её, оставляя в безмолвии.

- Только не говори мне, что это ты делала глупые замечания, - следующая фраза Цзян Жуань остановила ход мыслей Чунь Ин. Ошеломлённая, она подсознательно покачала головой:

- Конечно, это была не я.

- Собаку воспитывают, чтобы кусать чужаков, а не людей, которых она должна защищать. Если собака настаивает на том, чтобы вызвать шум при встрече с ними, ты же знаешь, чем это закончится? - спросила её Цзян Жуань.

Чунь Ин покачала головой.

- Конечно, из неё получится восхитительное лакомство, - Цзян Жуань говорила тихо и медленно, подчёркивая последние два слова. Чунь Ин пристально посмотрела на неё. Под солнечным светом, светлая кожа Цзян Жуань и красивая внешность казались довольно ужасающими. Чунь Ин бессознательно сделал два шага назад:

- М-мисс, Тетя Лань ждет вас в доме.

Бай Чжи и Лянь Цяо одновременно скривились. Как служанка, она осмелилась произнести слово "ждёт". У неё вообще не было чувства уважения. Семья Чжан Лань действовала чересчур своевольно, со своей обычной болтовнёй. На первый взгляд, их притворство не позволяло никому поднимать какие-либо вопросы об их недостатках, но наедине, они были чрезвычайно жесткими по отношению к Цзян Жуань.

- Она ждёт меня прямо сейчас? - Цзян Жуань слегка подняла голову. - Я не хочу, чтобы она ждала слишком долго, - она провела по тёмно-зелёной пуговице жакета.

Чжан Лань и Чэнь Фан

***

В доме перед жаровней сидели двое. Тринадцатилетняя девочка обняла женщину средних лет и критически заметила:

- Здесь так холодно. В воздухе даже стоит неприятная вонь. Неудивительно, что её тело всегда так ужасно пахнет.

- Фан’эр, не говори ерунды, - предупредила женщина. - Несмотря ни на что, она наша госпожа. Ты не должна слишком жестоко обращаться с ней. Это может быть использовано против нас, - хотя она хотела сделать выговор, её голос был полон любви.

Девушка выпрямилась в сидячем положении.

- Как можно считать её госпожой? Посмотри на её жалкий и убогий внешний вид. Наша госпожа уже сдалась и перестала заботиться о себе. Я знаю, как с ней обращаться. Мама, посмотри на эту золотую шпильку на моей голове. Она красивая? - девушка наклонила голову, обнажив золотую основу шпильки, инкрустированную жемчугом размером с зернышко.

Слегка загорелая, с обычными чертами лица. На ней было новенький розовый атласный жакет с вышитым пионом. Пурпурная юбка из красной ткани слоем была обёрнута вокруг её нижней половины, а на талии висела длинная нитка разноцветного нефрита. В ушах у девушки болтались серьги с восемью сокровищами. На шее у неё висело большое золотое ожерелье. Хотя она была всего лишь дочерью служанки в резиденции, её манера одеваться была сопоставима с дочерью богатой семьи.

- Качество неплохое. Фан’эр очень идёт, - похвалила Чжан Лань.

Чэнь Фан радостно рассмеялась. Она уже собиралась сказать что-то ещё, когда снаружи раздался тихий голос:

- Тётя Лань так долго дожидалась меня в моём доме. Есть какое-то важное дело?

Глава 10 - Изменения

Чэнь Фан и Чжан Лань улыбнулись друг другу, когда услышали Цзян Жуань. Они посмотрели на вход и увидели три приближающихся силуэта, освещенных со спины. Хотя стройная фигура девушки по центру была окутана просторным жакетом, она казалась безупречной. Солнечный свет играл на её бледной коже, словно за одну ночь черты лица девушки стали более чёткими. Её зрачки больше не были безжизненными, как в прошлом, они были похожи на древний колодец без ряби на поверхности воды. И всё же в уголках её глаз таилось неописуемое очарование. Взгляд девушки был подобен струящейся родниковой воде. Её простодушные манеры больше не были заметны, в то время как присутствовала пленительная энергия. Цзян Жуань подняла брови. Хотя её чистый голос был приятен для ушей, он был пронзительно холоден:

- Тётя Лань?

Чжан Лань внезапно пришла в себя, и даже Чэнь Фан, которая была рядом с ней, оказалась вырвана из задумчивости и посмотрела на Цзян Жуань со смесью ревности и гнева. Как будто эта жалкая дочь чиновника, не обладавшая ни гордостью, ни достоинством, превратилась в другого человека. Когда взгляд Цзян Жуань скользнул по ней, Чэнь Фан почувствовала, как её душа покинула тело.

- Мисс, Вы вернулись, - хотя Чжан Лань произнесла свою речь в такой манере, её тело не двигалось. - Сегодня, после того, как я с большим трудом разрешила множество важных дел в резиденции, мне, наконец, удалось освободить немного свободного времени, и я подумала о том, чтобы навестить Вас. Мне никогда не приходило в голову, что Вас может не быть рядом. Я искала Вас повсюду, и в результате вывихнула ногу. Поэтому я отдыхала здесь некоторое время. Мисс, надеюсь, Вы простите меня за отсутствие манер.

Лянь Цяо наблюдала за происходящим яростными глазами. На первый взгляд, никто не смог бы придраться к словам Чжан Лань, но она нагло унижала Цзян Жуань. Она была всего лишь служанкой, и всё же позволила себе сидеть, когда госпожа стояла. У неё действительно не было никакого уважения к власти. Сначала Лянь Цяо хотела упрекнуть её, но внезапно передумала, заметив пристальный взгляд Цзян Жуань. Поэтому она молча стояла рядом с Цзян Жуань и Бай Чжи.

Цзян Жуань слегка улыбнулась:

- Тётя Лань, Вы воспринимаете всё слишком серьёзно. Вы надрывали спину над делами резиденции, стремясь выполнить свой долг. Конечно, Вы должны хорошо отдохнуть. Мне очень жаль, что Вы так много работаете из-за меня. Почему бы мне не помассировать вам ногу? Может быть тогда, Вам станет более комфортно?

Вначале ответ Цзян Жуань звучал очень приятно, но после того, как Чжан Лань выслушала остальное, выражение её лица полностью изменилось. Когда Цзян Жуань закончила говорить, она немедленно встала:

- Мисс, о чем Вы говорите? Вы моя госпожа, а я Ваша служанка, поэтому я не заслуживаю такого счастья. Вы меня пугаете.

Цзян Жуань посмотрела на Чжан Лань. В её голосе прозвучало лёгкое удивление:

- Тётя Лань, как неожиданно, Вы можете встать. Я с облегчением могу заметить, что Вы в полном порядке. В противном случае, если с Вами случится что-то плохое, я действительно не буду знать, что делать.

Чжан Лань закипела от ненависти. Предыдущие слова Цзян Жуань, казалось, растрогали её эго, но когда вторая половина этой речи достигла ушей, женщине пришлось столкнуться с последствиями. В этом мире не было никакой логики в том, чтобы госпожа массировала ноги служанке. Даже если Цзян Жуань просто намекнёт на жестоком обращение с ней, госпожой, и если об этом деле все узнают, то люди скажут, что служанка, не только воспользовалась своей госпожой, но и опозорила всю резиденцию высокопоставленного чиновника.

Лучший способ выполнить приказ - действовать таким образом, чтобы не было места для обвинений, и в то же время всячески усложнять жизнь Цзян Жуань во всех отношениях. Она никак не думала, что такой опытный ветеран, как она, может быть атакован кем-то, моложе себя. Подумав об этом, Чжан Лань снова оценила Цзян Жуань. Цзян Жуань лишь слабо улыбнулась, спокойно стоя на своём месте. Никто не мог видеть её насквозь. В этот момент в сердце женщины вспыхнул ужас. Её противницей была всего лишь десятилетняя девочка. Как эта малявка могла заставить её почувствовать страх? Неужели в неё вселился злой дух?

Чэнь Фан, стоявшая рядом с ней, не могла угадать мысли Чжан Лань. Она лишь чувствовала, что эта обычно слабая госпожа, которая была уязвима для издевательств, сегодня казалась довольно внушительной. Хотя аксессуары, которые носила Цзян Жуань, не могли превзойти те, что были у Чэнь Фан, было довольно трудно скрыть её красоту. Она выглядела живой и красивой. Когда Чэнь Фан начала чувствовать сильнейшую ревность, то заговорила необдуманно:

- Мисс, Ваше тело, должно быть, восстановилось, раз Вы можете ходить повсюду. Я думаю, что уже завтра Вы сможете начать шить и вышивать носовые платки. Вы сможете закончить их к концу этого месяца.

Когда Цзян Жуань впервые была отправлена в резиденцию, Чжан Лань упомянула, что всё в сельской местности не может конкурировать с комфортным образом жизни в процветающей столице. Таким образом, Цзян Жуань должна была лично заняться многими делами. Обычно Цзян Жуань не требовалось рубить дрова или работать на поле, но Бай Чжи и Лянь Цяо постоянно использовались в качестве рабов. Прекрасные руки обеих служанок в столь юном возрасте уже покрылись мозолями. Цзян Жуань жила не лучше них. Хотя ей не нужно было работать в поле, ей все равно нужно было вышивать двадцать носовых платков каждый месяц, чтобы она могла передать их резиденции, оплачивая собственные расходы на проживание. Двадцать штук были немалым числом, поэтому Лянь Цяо и Бай Чжи также немного помогали. Однако их совместных усилий едва хватало, чтобы набрать нужное количество. Поскольку узоры вышивки были сложными, они напрягали глаза, чтобы работать над один за другим, особенно когда приближался Новый Год, тогда двадцать штук увеличивались до тридцати штук. С этой работой было трудно справиться.

- Конечно, - Цзян Жуань слабо улыбнулась.

Сначала Чэнь Фан хотела смутить Цзян Жуань, но она никак не думала, что та будет такой вежливой. Встретив такой тактичный ответ, Чэнь Фан стиснула зубы:

- Вы должны помнить о времени. Если оно закончится, а вы не сможете завершить вышивку, возникнут проблемы.

- Тётя Лань, то важное дело, ради которого вы пришли сюда сегодня, было вышивкой носовых платков? - Цзян Жуань подняла брови.

Поражённая Чжан Лань рассмеялась:

- Только посмотрите на память этой старой служанки. Поскольку резиденция отправляет в поместье продукты, я хотела спросить, не хотите ли вы отправить письмо Господину и Госпоже?

Письма? Пальцы Цзян Жуань слегка задрожали. Прошло слишком много времени, и она почти забыла, что за те несколько лет, что она жила в резиденции, в конце каждого года она писала письма Цзян Цюань и старшему брату. Содержание писем было не более чем надеждой, что они смогут вернуть её домой. Год за годом письма напоминали камни, погружающиеся на дно большого океана. Ответа не последовало. Единственным ответом было печальное известие о смерти её старшего брата Цзян Синя на поле боя. На самом деле после его смерти в жизни девушки больше не было никакой надежды.

Как человек, который однажды умер, она могла смотреть на вещи более ясно по сравнению с прошлым. Она больше не доверит свою надежду холодному и безжалостному Цзян Цюаню. Вместо того чтобы смириться со своей судьбой, почему бы не начать атаку? Что касается письма, то в нём не было необходимости. Цзян Цюань не станет его читать. В конце концов, оно попадет в руки Цзян Су Су и её матери, и будет не более чем шуткой во время их чаепития.

- Отец занят официальными делами. В этом году нет необходимости писать, - Цзян Жуань посмотрела на свои ногти. - Тётя Лань, у меня нет писем для доставки.

Чжан Лань была ошеломлена. Каждый год Цзян Жуань писала письма, которые отправляла домой. Служанки прекрасно знали, что письма бесполезны. Никто не откажется от надежды по собственной воле, но сейчас Цзян Жуань не хотела посылать никаких писем. Неужели она действительно расстроена и больше не питает надежд?

Чжан Лань с сомнением посмотрела на Цзян Жуань. И всё же в этом не было ничего плохого, с неохотой, заверила она себя. Тем не менее чем более деморализованной была Цзян Жуань, тем легче было докладывать старшим. Для неё это дело было довольно благоприятным.

- Раз так, нужно пойти и распорядиться, чтобы доставили еду в поместье. Вынуждена откланяться.

После того, как Чжан Лань и Чэнь Фан ушли, Бай Чжи неуверенно заговорила:

- Мисс, почему Вы больше не хотите отправлять письма? Только не говорите мне, что Вы действуете в порыве досады.

- Эти дни очень ценны. У меня нет лишней энергии, чтобы раздражаться из-за моего отца, - Цзян Жуань села перед столом и посмотрела на лицо бледной девушки в ржавом медном зеркале. - Мы скоро возвращаемся. Зачем нам отправлять письма? Если будет что-то, что я захочу сказать, лучше сказать это прямо им в лицо.

- Мы возвращаемся? - глаза Лянь Цяо заблестели. - Мисс, Вы придумали способ вернуться?

Цзян Жуань протянула руку и провела по краям потрескавшегося медного зеркала, слабо улыбаясь. Конечно, у неё есть способ. Но перед отъездом она всё ещё хотела вернуть долг.

Глава 11 - Извергни все моё, что ты поглотил

Ранним утром воздух в резиденции был чрезвычайно освежающим. Серокрылые воробьи клевали ягоды с веток деревьев. Так как прошлой ночью выпал снег, то солнечный свет казался ещё ярче, а снег густо покрывал траву и ветви. В резиденции царила атмосфера Нового Года.

Цзян Жуань проснулась рано. После того, как девушка съела обычный завтрак, она прогулялась по грушевому саду с Лянь Цяо. Так как ещё не настал период цветения, то лишь густая и пышная листва украшала ветви. Лянь Цяо заговорила с некоторым сожалением:

- Ещё не настало их время. Когда погода станет теплее, груши расцветут полностью. Это действительно будет потрясающее зрелище.

Цзян Жуань слабо улыбнулась. Как растения, они просто конкурируют за то, чтобы быть одними из самых ярких, с самыми красивыми цветами и больше ничем другим. В прошлой жизни она видела во дворце множество деревьев с пышными цветами сливы. Кто бы мог подумать, что за одну ночь порыв весеннего ветра снесет эти сотни цветов. Там цвели не только сливы, но и пионы, кувшинки, лотосы и китайские розы. Цветущие цветы во дворце напоминали богатую ткань с рельефными узорами. Жаль, что пейзаж восхищал только одного человека. Потом она думала о том, что есть тот, кто будет сопровождать её в трудную минуту. Однако только после смерти она поняла, что это всего лишь мираж.

Цветы напоминали её собственную жизнь в том смысле, что они казались яркими и красивыми, но когда они увядали, у них не было даже места, которое цветы могли бы назвать домом. Как только они высыхали и падали в грязь, они разлагались, прежде чем превратиться в пыль. Даже если они источали слабый аромат, в нём был горький оттенок.

Лянь Цяо почувствовала глубину взгляда Цзян Жуань, но она не знала, о чём та думает. И всё же её холодное лицо было полно печали. Ошеломлённая служанка озабоченно задала вопрос:

- Мисс?

- Ничего. Давай двигаться дальше, - Цзян Жуань взяла себя в руки и покачала головой.

Обойдя вокруг, они не заметили человека, который уже давно стоял в густых зарослях позади них.

На нём был красочный шёлковый жакет с золотой вышивкой на рукавах, закреплённый разноцветным поясом с жемчугом и нефритом, и светло-зелёные ботинки. Он был одет экстравагантно, а его влюблённый взгляд был сосредоточен на силуэте Цзян Жуань.

Это был младший сын семьи Чжан Лань, Чэнь Чжао.

Обычно Чэнь Чжао любил спать под цветущими грушами. Сегодняшний день не стал исключением. Застигнутый врасплох женским голосом, он ничем не отличался от кошки, почуявшей запах рыбы. Он немедленно последовал за источником звука и неожиданно был очарован.

Цзян Жуань была одета так же, как и накануне. Разница была в том, что Бай Чжи не укладывала ей волосы в пучок в стиле клёцки. Она разделила часть волос Цзян Жуань, сделав пучок в форме лотоса. Остальные локоны небрежно лежали на плечах. Это делало её более зрелой, с оттенком роскоши.

Груши в саду ещё не распустились, но верхушки ветвей были покрыты толстым слоем снега, как будто они распустились в цветы. Кожа Цзян Жуань была бледнее белого снега, а черты ее лица - ещё ярче, чем цветущие груши. Со стоическим выражением лица её глаза равнодушно скользили по ветвям, как холодная и сырая родниковая вода по сердцу. Пойманный на крючок, парень почувствовал в своем сердце ненасытное желание. Он не мог ясно расслышать голос девушки, так как она была на некотором расстоянии, но он мог представить себе этот резкий и волнующий звук. Она слегка подняла голову, чтобы полюбоваться кристаллами льда, свисавшими с ветвей, обнажая шею, как изящный лебедь.

Чэнь Чжао сглотнул слюну, издалека бросив взгляд на худое тело Цзян Жуань. Очень свободная верхняя одежда скрывала тонкую талию. Несмотря на то, что она была молода, фигура девушки всё ещё походила на молодую девушку. С первого взгляда она обладала некоторой живостью, как будто в ней одной присутствовали и игривое очарование зрелой женщины, и нежность ребёнка. Раньше Чэнь Чжао никогда не замечал её привлекательности, но после ужасной болезни Цзян Жуань стала такой красивой. Она действительно была прирождённой редкостью.

Если бы он мог претендовать на необычайно красивую женщину этого класса, каждую ночь занимаясь с ней любовью, это было бы поистине чудесным делом в мире. Он стоял на месте с беспокойными глазами, погружённый в свои непостижимые мысли.

Неподалеку Лянь Цяо, наконец, обнаружила присутствие Чэнь Чжао и скорчила гримасу:

- Мисс, давайте вернёмся пораньше. В этом саду есть грязное существо. Пожалуйста, будьте осторожны, чтобы мы не навлекли на себя неприятности.

Цзян Жуань проследила за её взглядом. Она слегка изогнула губы в улыбке:

- Хорошо.

Очарованный, Чэнь Чжао наблюдал за Цзян Жуань в оцепенении, когда получил внезапную улыбку от маленькой красотки. В этой улыбке был какой-то неописуемый смысл, не наивность и не застенчивость, как у маленькой девочки, а что-то вроде лёгкого обольщения. Это было похоже на слабый, благоухающий эпифиллум (1), временно отчуждённый, но прекрасный в ночи.

Против собственной воли Чэнь Чжао стал глупцом. Пока Цзян Жуань и Лянь Цяо не покинули грушовый сад, он не мог прийти в себя от этой захватывающей улыбки.

Этот вопрос был очень быстро отодвинут на задворки сознания Цзян Жуань и Лянь Цяо. Прошло три мирных дня. В течение этих трёх дней Цзян Жуань каждый день небрежно обходила резиденцию. Иногда она сталкивалась с Чэнь Чжао, но, вопреки её ожиданиям, парень вёл себя лучше, чем в прошлом. Он не навязывался ей, как назойливая муха, кружащая вокруг. Это заставило Лянь Цяо стать более уверенной. Однако был один тревожный момент. День, когда они должны были передать вышитые носовые платки, становился всё ближе, но Цзян Жуань даже не приступила к ним.

После того, как Цзян Жуань упала в воду, и так как Чжан Лань временно не упоминала вышивание носовых платки, они подумали о том, чтобы задержаться на некоторое время перед шитьём. Однако несколько дней назад Чэнь Фан нарочно подняла этот вопрос, подчеркнув как Лянь Цяо и Бай Чжи выходили наружу.

Сейчас Цзян Жуань ещё не оправилась полностью, поэтому они не позволяли ей выполнять эту задачу. Они могли не обращать внимания на то, что Цзян Жуань отказывалась вышивать, но она не позволяла и им вышивать.

- Мисс, - Лянь Цяо посмотрела на Цзян Жуань, которая читала у окна. - Скоро нам придётся отдать вышитые носовые платки. Как вы можете быть такой спокойной?

- Вам не нужно беспокоиться, - Цзян Жуань перевернула страницу.

- Как я могу не волноваться, - ответила Лянь Цяо с вытянутым лицом. - Если мы не отдадим им вышитые носовые платки, эти люди найдут причину ограничить ваше содержание.

Цзян Жуань вздохнула и закрыла книгу. Когда она впервые пришла в резиденцию, она принесла с собой три сундука. В одном лежала одежда, в другом - деньги и аксессуары, а в последнем - книги. Всё это ей лично завещала покойная мать. Сначала она хотела забрать их с собой, чтобы почтить память матери, но ей показалось, что она попала в волчье логово. Семья Чжан Лань была жадной и недоброй к ней, забирая все вещи или воруя их в темноте, как будто они имели на это право. В конце концов, единственным оставшимся предметом, который не был унесён, остался этот сундук с книгами.

- Прежде чем наступит день, когда они перераспределят наше пособие, мы вернёмся в поместье, - Цзян Жуань провела по названию на обложке книги. - Не волнуйся.

Лянь Цяо нахмурилась, желая продолжить разговор. Бай Чжи открыла дверь:

- Мисс, Мисс Фан здесь.

Лянь Цяо была поражена. За спиной Бай Чжи появился розовый силуэт. Чэнь Фан улыбнулась:

- Мисс.

Сегодня на ней был розовый жакет с вышитой бабочкой. На девушке была юбка такого же цвета и красные сапоги. Её волосы были уложены в аккуратную прическу в виде плывущего облака. В ушах у Чэнь Фан были золотые серьги с резными цветами, а волосы украшала золотая эмалированная шпилька.

Прическа плывущего облака

***

Лянь Цяо холодно усмехнулась, с презрением глядя на Чэнь Фан. С головы до пят, всё это принадлежало Цзян Жуань. Только у Чэнь Фан была достаточно толстая кожа, чтобы открыто носить эти предметы и появляться в них перед их первоначальной владелицей. Она действительно соответствовала прозвищу "мошенница".

Цзян Жуань подпёрла рукой подбородок и слабо улыбнулась. Мошенники чувствуют себя в безопасности, зная, что у них есть поддержка старших, поэтому в последнее время эта девчонка становилась всё более и более наглой. Но это не имело значения, так как она была здесь, чтобы вернуть свои долги. Цзян Жуань заставит тех, кто заявил свои права на её вещи, вернуть ей всё.

***

1. Эпифиллум - род эпифитных кактусов

Глава 12 - Красивые цветы под луной

Цзян Жуань подняла свою чашку чая со стола и слегка облизнула губы, прежде чем посмотреть на Чэнь Фан, которая стояла в стороне.

Чэнь Фан напряжённо закусила губы. За последние несколько лет она хорошо ознакомилась с жалким и несчастным состоянием Цзян Жуань в резиденции. Кто мог ожидать, что после того, как Цзянь Жуань упадёт в озеро, она превратится в другого человека. Трансформация была сродни медленно увядающему цветку, внезапно получившему возможность жить с безграничными возможностями и снова начавшему цвести. Чэнь Фан была незнакома со старым темпераментом Цзян Жуань, но сейчас, каждое движение этой дочери чиновника излучало ощущение невероятной красоты. Она как будто привыкла к жизни королевской особы, демонстрируя элегантные манеры императрицы.

Естественно, Чэнь Фан не могла знать, что после того, как Цзян Жуань была отправлена во дворец в своей прошлой жизни, у неё не было недостатка в заговорах и интригах. Один момент невнимательности может позволить кому-то другому воспользоваться возможностью обвинить кого-то за проступки и/или недостатки, поэтому не было места для ошибок, особенно в отношении своих действий и поведения. Во дворце царили строгие правила, и старшие служанки, которые обучали её, были чрезвычайно суровы. Эти требовательные уроки привели Цзян Жуань к совершенству этикета. На протяжении многих лет, в неповторимой атмосфере дворца, благородный характер, естественно, совершенствуется. Такое поведение не было чем-то исключительным, когда его демонстрировала Придворная Дама (Наложница с высоким статусом) из дворца, но для юной, несчастной леди, которая жила в деревенской резиденции в течение многих лет, это было своего рода добродетельной и почётной грацией.

- В чём дело? - спросила Цзян Жуань.

Она держалась так, словно хозяйка резиденции разговаривала со своей служанкой. На лице Чэнь Фан промелькнуло негодование, но она тут же подавила его. Девушка коснулась своей заколки и улыбнулась:

- Мисс, несколько дней назад, был доставлен горшок с Царицей Ночи (1). С тех пор о нём должным образом заботились. В последнее время лепестки становятся всё больше и больше. И, судя по всему, он расцветет сегодня вечером. Если интересно, почему бы Вам не прийти и не посмотреть?

- Королева Ночи? Это время года не похоже на сезон цветения Королевы Ночи, - пробормотала Цзян Жуань.

- Именно так. Обычно Царица Ночи цветёт только летом и осенью, но этот горшок зацвёл преждевременно. Это редкое зрелище. Мисс, почему бы Вам самой не проверить? - поспешно ответила Чэнь Фан.

Не дожидаясь, пока Цзян Жуань ответит, заговорила Лянь Цяо:

- Сейчас уже глубокая ночь, и на улице очень холодно. Как мы можем позволить нашей госпоже разгуливать в такое время? Что, если она не вынесет холода? С её нынешнем состоянием здоровья это непозволительно.

- Почему бы нам не принести растение в дом? Наша госпожа может полюбоваться им здесь, - Бай Чжи также заговорила.

- Как следует из названия "Царица Ночи", красота выглядит интересно лишь под луной. Если его рассматривать в доме, то оно не будет ничем отличаться от обычного цветка, так в чём же смысл? Более того, эта Царица Ночи упоминается в книгах. К тому же у меня нет полномочий перемещать его так, как я хочу, - Чэнь Фан приподняла брови.

Лянь Цяо хотела продолжить, когда Цзян Жуань улыбнулась:

- Если это так, то я пойду и посмотрю сегодня вечером.

- Мисс, - посетовала Бай Чжи. - На улице слишком холодно. Было бы неприятно, если бы холод заставил Ваше тело страдать.

Чэнь Фан прикрыла рот рукой и улыбнулась:

- Старшая Бай Чжи и Старшая Лянь Цяо, наша госпожа уже согласилась, так почему же вы продолжаете зацикливаться на этом вопросе? Как служанки, мы должны подчиняться приказам нашей госпожи. Как ты можешь так небрежно решать за нее? Разве ты не принуждаешь нашу леди?

Эти чувствительные слова поразили Лянь Цяо и Бай Чжи, и выражение их лиц изменилось. Цзян Жуань поставила чашку на стол и медленно проговорила:

- Фан’эр права. Но моя прерогатива - дисциплинировать своих слуг. С другой стороны, ты меня удивила. Мне никогда не приходило в голову, что ты можешь придумать такое культурное времяпровождение, как восхищение цветами под луной.

Чэнь Фан играла с прядью длинных волос, упавшей ей на грудь:

- Хотя я выросла в резиденции, я также иногда люблю почитать немного поэтической литературы. Любование цветами под луной - это также вид утончённой деятельности, который мне нравится, - подумав об этом, Чэнь Фан продолжила: - Вы также должны посетить цветущий сад груш около полуночи. У входа стоит Царица Ночи. Когда придёт время, я тоже отправлюсь туда.

- Приму к сведению, - кивнула Цзян Жуань.

Чэнь Фан облегчённо вздохнул:

- Тогда я пойду. Мисс, не забудьте, - когда она закончила, взгляд девушки снова скользнул по дому. Только после этого она ушла довольно счастливая.

После ухода Чэнь Фан Лянь Цяо была в ярости и сердито заговорила:

- В какую игру она играет? Старается вести себя культурно и изысканно, я бы плюнула на неё с презрением. Она думала, что раз носит чужую одежду, то может стать госпожой! Почему бы этой мерзавке не помочиться на землю и не взглянуть на своё отражение. Как бесстыдно!

Бай Чжи обеспокоенно посмотрела на Цзян Жуань:

- Если Вы настаиваете на том, чтобы пойти в сад цветущих груш, то я должна дать вам совет. Чэнь Фан - это тот человек, который говорит резкие и недоброжелательные слова. То, что она выражает доброжелательность по отношению к Вам, действительно не в её характере. Вы должны быть настороже, потому что у неё могут быть другие намерения.

Цзян Жуань слабо улыбнулась. В прошлой жизни, когда она собиралась войти во дворец, Лянь Цяо была забита до смерти веслом за то, что неуместно заговорила с Цзян Цюанем. Правда заключалась в том, что Лянь Цяо не хотела позволить ей заменить Су Су, которая вошла во дворец, поэтому она умоляла Цзян Цюаня оставить её. Однако она не знала, почему это привело его в ярость, а позже привело к её насильственной смерти. После всего, что было сказано и сделано, она просто хотела защитить Цзян Жуань. Хотя Лянь Цяо была смелой и прямолинейной, она знала, как вести себя соответственно. Вспоминая этот инцидент, Цзян Су Су и её мать также способствовали усилению ярости и гнева отца.

Бай Чжи благополучно проводила её во дворец. Мать и дочь, должно быть, считали личность Бай Чжи мягкой и спокойной, поэтому они были достаточно уверены, чтобы позволить ей остаться с Цзян Жуань. Когда император был вынужден отречься от трона, она позволила Бай Чжи унести Пей’эра и сбежать. Так как Пэй’эр был пойман в конце концов, Бай Чжи должно быть встретилась с ужасающей смертью.

Эти две служанки сопровождали её короткую, но трагическую прошлую жизнь. Они хорошо выполняли свой долг, и все же, она не смогла защитить даже одну из них, также как и Пей’эра и Старшего Брата.

Бай Чжи и Лянь Цяо нерешительно посмотрели на Цзян Жуань, так как она долго не отвечала. Они были потрясены холодом в ее глазах. Как только они собирались что-то сказать, Цзян Жуань рассмеялась. Прошлое безразличие рассеялось в мгновение ока:

- Я знаю.

- Хотя Вы знаете, что у неё нет добрых намерений, Вы всё равно пойдёте? - спросила Лянь Цяо. - Это слишком рискованно.

- Я определённо должна присутствовать на этой встрече, - сказала Цзян Жуань. - Вот только, я не собираюсь восхищаться цветами, а хочу вернуть долг.

- Вернуть долг? - Лянь Цяо смутилась ещё больше.

- Лянь Цяо, есть дело, которое я хочу, чтобы ты уладила для меня, - Цзян Жуань попросила её приблизить ухо и прошептала приказ.

***

В то же время Чэнь Фан покинула резиденцию Цзян Жуань и взволнованно вышла со двора. Наблюдая за её появлением, человек, стоявший снаружи, бросился вперёд, чтобы спросить:

- Она согласилась?

- Конечно, она это сделает. - Чэнь Фан скривила губы. - Теперь, когда она в ужасной ситуации, как только я упомянула Царицу Ночи, она, естественно, не упустит эту возможность. Брат, где предмет, который ты мне обещал?

Чэнь Чжао счастливо улыбнулся и выудил сверкающий и полупрозрачный нефритовый браслет:

- Моя дорогая сестра, это не пустая трата времени, ведь я нежно люблю тебя. После того, как мне удастся добиться успеха, я обязательно отблагодарю тебя должным образом.

Чэнь Фан взяла браслет из рук Чэнь Чжао и нетерпеливо надела его. Удовлетворённая, она заговорила:

- Качество неплохое, - после того, как она закончила говорить, девушка задумалась о чем-то и уставилась на Чэнь Чжао. - Что такого хорошего в этой очаровательной лисице? Господину она даже не нравится. У неё нет будущего.

- Эй, я не собираюсь жениться на ней. С такой прекрасной наложницей в моём доме, мне не нужно будет в будущем посещать бордели. Разве это не выгодно? У меня не было ощущения, что я нахожусь с дочерью чиновника. Хотя она несчастный человек, у Цзян Жуань мягкая кожа и нежная плоть. Хм, я не хочу больше обсуждать это с тобой. Я пойду первым. Не забывай держать это при себе.

- Я слишком ленива, чтобы беспокоиться, - фыркнула Чэнь Фан и повернулась, чтобы уйти.

***

1. Царица Ночи – он же Epiphyllum Oxypetalum, является разновидностью кактуса. Цветёт он редко и только по ночам, а на рассвете увядает.

Глава 13 - Выманивание змеи из гнезда

Воспользовавшись ярким послеполуденным солнцем, Лянь Цяо вынесла во двор одеяла из дома, чтобы проветрить их. Так как хлопок, в изношенных одеялах был сбитым, они были невероятно тонкими. Они казались чрезвычайно неприглядными, когда их клали рядом со всеми толстыми, набитыми и яркими одеялами главной резиденции.

Чунь Ин приказала нескольким служанкам повесить хлопковые одеяла из комнаты Чжан Лань на бельевые верёвки. По сравнению с тусклыми цветами в руках Лянь Цяо, одеяла перед Чунь Ин были вышиты изысканными пионами. Они были настолько набиты новым пушистым хлопком что выглядели разбухшими. С первого взгляда было ясно, что это очень толстые одеяла, так как под тяжестью хлопковых одеял верёвки постепенно провисали. Чунь Ин взревела со своими приказами:

- Будьте более осторожными и внимательными. Не повредите обратную сторону - там первоклассная вышивка.

Китайские одеяла

***

Лянь Цяо, даже не удостоив её взглядом, прошла на другую сторону двора и, подняв руки, набросила одеяло на бельевую верёвку. Легкие хлопчатые одеяла, казалось, не имели никакого веса, поэтому их было легко повесить на солнце. Наблюдая за Лянь Цяо, Чунь Ин засмеялась:

- Боже, Старшая Лянь Цяо также лично пришла проветрить одеяла, - она обвела взглядом развешанные одеяла. - Вы все должны учиться у неё. Видите какая Лянь Цяо способная? Она может повесить одеяла самостоятельно, и кажется делает это с лёгкостью. В отличие от нас. Нам пришлось нести одеяла в несколько человек, но даже так мы почувствовали усталость.

Несколько служанок захихикали, прежде чем одна из них заговорила:

- Возможно, в одеялах нашей молодой леди использовался только хлопок высочайшего качества. Они, кажутся совершенно невесомыми. Должно быть, очень удобно укрываться таким одеялом. Они не похожи на толстые и большие хлопковые одеяла. Наши слишком тяжёлые.

Не обращая внимания на насмешки, Лянь Цяо разгладила складки на одеялах. В ответ Чунь Ин неумолимо продолжала:

- Лянь Цяо, как ты можешь проветривать одеяла только леди? Как же твои и Бай Чжи? Ты должна показать нам, отличаются ли ваши одеяла от наших.

Ещё один взрыв смеха раздался среди младших служанок. Она имела в виду, что как у молодой госпожи, стандарты Цзян Жуань не были даже на уровне служанки. Для Лянь Цяо это было слишком. Её длинные красивые брови сузились. Она чуть не взорвалась, когда служанка, которая мило улыбалась, поспешила к ней:

- Старшая Лянь Цяо, предмет, который вы поручили мне найти...

- Лу Чжу, - прервала её Лянь Цяо. - Подожди минутку, - она убедилась, что последнее одеяло висело как следует, прежде чем повернуться и оттащить молодую служанку за руку. - Пойдём обсудим это.

Они отошли в сторону и прижались друг к другу так, что никто не мог понять, о чём они говорят. Через некоторое время Лянь Цяо взяла пустой деревянный таз и вышла. После её ухода Чунь Ин подозвала служанку, которая собиралась уходить:

- Ты, должно быть, Лу Чжу.

- Да, - Лу Чжу робко посмотрел на Чунь Ин.

- Не бойся, - заговорила Чунь Ин. - О чём ты говорила с Лянь Цяо?

- Нет, ни о чём, - Лу Чжу покачала головой, не отрывая взгляда от своих ног.

- Чего ты боишься? Я не съем тебя, - голос Чунь Ин стал яростнее. - Почему Лянь Цяо искала тебя без веской на то причины? Что вы только что так тайно обсуждали? Ты должна понимать, кто здесь принимает решения. Если ты не сможешь предоставить чёткое объяснение, тебе больше не нужно будет оставаться в этой резиденции.

- Не надо, - Лу Чжу внезапно подняла голову, её беспомощные глаза покраснели. - Старшая Чунь Ин, пожалуйста, не прогоняй меня.

- Если ты чётко объяснишь, что произошло, я определённо ничего тебе не сделаю, - продолжила Чунь Ин. - Я не из тех, кто действует неразумно. Твоё лицо выглядит очень новым для меня, так что ты, должно быть, недавно нанятая служанка. Если ты будешь хорошо выполнять свои обязанности, я не позволю никому запугивать тебя в будущем.

- Неужели? - Лу Чжу подняла голову, ее лицо светилось надеждой.

- Я бы не стала тебя обманывать, - тон Чунь Ин становился все мягче. Она считала, что в этом деле есть что-то подозрительное, связанное с Лянь Цяо.

- На самом деле, Старшая Лянь Цяо искала меня по обычному незначительному вопросу, - ответила Лу Чжу. - Она просто услышала, что я неплохо вышиваю, и попросила вышить водяную лилию на разорванном жакете нашей юной госпожи, чтобы больше не видеть её слез.

Чунь Ин подозрительно посмотрел на неё:

- Это всё?

- Да, - кивнула Лу Чжу.

- Но это действительно странно. Обычно молодая госпожа не беспокоилась о жакетах. Почему ей вдруг захотелось вышить на нём водяную лилию?

- Это... - Лу Чжу слегка заколебалась.

- Что-нибудь ещё? - нетерпеливо спросила Чунь Ин.

- Я слышала, что они где-то раздобыли горшок с Царицей Ночи. Сегодня вечером наша молодая госпожа хочет полюбоваться цветком в саду груш. Таким образом, она хотела красиво нарядиться для мероприятия, чтобы не оскорбить редкий и знаменитый цветок, - Лу Чжу выложила всё, что знала. - Кроме того, эта Царица Ночи чрезвычайно ценная, и это редкое зрелище, ведь она цветёт только в зимнюю ночь.

- Царица Ночи? - Чунь Ин вновь стала подозрительной. - Резиденция приобрела горшок Царицы Ночи? Я ничего об этом не слышала, - она посмотрела на Лу Чжу. - Хорошо, здесь больше нет ничего, что касается тебя. Ты можешь идти и выполнять свои обязанности.

Лу Чжу ответила утвердительно и развернулась, чтобы уйти. Чунь Ин вернулась на свое место, пробормотав:

- При нынешних обстоятельствах, как она может быть в настроении восхищаться цветами? И даже если бы она была в настроении, зачем ей искать красивую одежду? Обычно она вообще не заботится о таких вещах. Конечно, должна быть ещё одна причина, почему она так необычна сегодня. Я должна выяснить, что они собираются делать.

***

В комнате, рядом со двором Бай Чжи достала из сундука несколько книг, чтобы просушить их под солнцем. Сундук, полный книг, был полностью опустошён во дворе.

- Мисс, вопреки тому, что можно было ожидать, этот сундук хорошо сохранился, а книги в хорошем состоянии. После Нового Года в доме станет очень сыро, поэтому нам придётся постоянно выносить их сушиться под солнцем, - после того, как она закончила говорить, служанка вспомнила кое-что. - В прошлом, когда Ваша мать была жива, она также очень любила эти тома книг. Она бы настаивала на том, чтобы сушить их каждый день.

- Мама родилась в семье военных, и всё же она собирала эту ценную литературу только для того, чтобы завоевать чью-то благосклонность. Тем не менее я стала той, кто получил от них выгоду, - тихо сказала Цзян Жуань, глядя на книги во дворе.

Родословная семьи Чжао состояла из военных генералов, которые привыкли к кровожадным полям сражений в разгар песчаных бурь. Каждый мужчина в их семье был гордостью армии. Тем не менее единственная законная дочь, Чжао Мэй, влюбилась в Цзян Цюаня. Вся семья Чжао яростно возражала против этих отношений, но она была полна решимости выйти за него замуж. Из-за этого семья Чжао отреклась от своей единственной дочери.

После того, как Чжао Мэй вышла замуж за Цзян Цюаня, она узнала, что он обожает учёных дам со множеством талантов, поэтому девушка искала повсюду, по всей стране, различные книги, чтобы учиться. Увы, кто мог знать, что вскоре после их свадьбы Цзян Цюань женится на самой талантливой леди столицы, Ся Янь, как на своей благородной наложнице.

В конце концов, Чжао Мэй не дожила до того дня, когда смогла дочитать этот сундук с книгами. Тем не менее Ся Янь была быстро повышена из благородной наложницы в Цзян Фужэнь (1). Цзян Жуань с горечью смеялась над собой. До самой смерти мать не могла понять, что, если этот человек не любит её по-настоящему, что бы она ни делала, она никогда не сможет завоевать его любовь. С тех пор и до сих пор Цзян Цюань любил не талантливых и образованных дам, а скорее талантливую и образованную Ся Янь.

- Мисс, Вы вспомнили свою мать? - Бай Чжи наблюдал за выражением лица Цзян Жуань. - Если бы она была всё ещё жива и смогла увидеть, насколько Вы умны и проницательны сейчас, она бы чувствовала себя очень уверенной.

Цзян Жуань уклончиво улыбнулась. Бай Чжи подошла к ней и была удивлена, увидев книгу в руках Цзян Жуань:

- Мисс, почему вы снова читаете эти военные книги? Вам не нужно использовать знания с полей сражений. Почему бы не почитать народные сказки и поэтические стихи?

- Даже если мы не воюем, наши враги всё ещё могут приблизиться к нам, - взгляд Цзян Жуань упал на несколько слов в книге военных стратегий.

"Выманить змею из её гнезда".

***

1. Фужэнь (Furen) - почтительная форма обращения к замужней женщине.

Глава 14 - Забросить приманку

Зима прошла спокойно. В процветающих местах кипела деятельность, в то время как более тихие места становились совершенно спокойными. Поскольку никто не посещал резиденцию Цзян Жуань в течение длительного времени, троица испытала период праздного одиночества, которое обычно было трудно найти.

На свежем утреннем воздухе Бай Чжи и Лянь Цяо сидели у входа в свою резиденцию и штопали одежду. Их одежда была настолько старой, насколько это возможно, и нуждалась в постоянном ремонте. Так как они обе обладали исключительными навыками вышивания, эту одежду можно было снова носить после того, как она была залатана цветочными узорами, яркие нити были для них чрезвычайно ценны. В обычные дни они не нуждались в таком изысканном лоскутном одеянии.

Девушка тихо сидела у окна, внимательно читая лежащие перед ней страницы. Солнечный свет играл на её хорошеньком личике. Её длинные брови в раздел слегка подрагивали над ясным, но прекрасным взглядом. В ней была какая-то нежность, которая затрагивала сердца людей.

Лянь Цяо невольно повернула голову и была очарована, увидев свою госпожу. Она чувствовала, что госпожа обладает изысканной красотой, которая была редкостью в мире. Когда она была спокойна, то была необычайно утончённа и безмятежна, как будто она была картиной, изображающей безмятежный пейзаж. Однако, когда Цзян Жуань становилась безжалостной, её жесткое и холодное поведение излучало своего рода харизму. Как упоминалось в идиоме “замужняя дама была спокойной и собранной, но когда она делала ход, то была похожа на проницательного и ловкого кролика", это, должно быть, относилось к такой леди, как Цзян Жуань.

Бай Чжи увидела, что Лянь Цяо погрузилась в свои мысли, и проследила за её взглядом.

- В этом году наша госпожа немного выросла и стала намного выше. В будущем, возможно, ей будет труднее втиснуться в одежду. Скоро весна. Мы должны найти время, чтобы сшить ей новую одежду.

- Тебе легко говорить, - опомнилась Лянь Цяо, продолжая пришивать пуговицу к одежде, лежащей перед ней. - В это время года пособие, распределяемое этими людьми, сократилось вдвое. Два комплекта новой одежды требуют много материалов. Где мы сможем их найти? Я думаю, что нам нужно пойти в горы, чтобы собрать несколько лекарственных растений и обменять их на деньги, чтобы мы смогли купить материалы для одежды нашей леди, - она помолчала. - Наша госпожа так прекрасна, но одежда на ней такая поношенная. В таком возрасте другие дамы одеваются красиво, словно цветы, но госпожа не столь удачлива. У неё даже нет комплекта яркой одежды. Это пустая трата её красоты. Если бы наша госпожа носила такие красивые платья, она бы точно победила всех дам во всей столице.

Услышав слова Лянь Цяо, Бай Чжи не могла не рассмеяться:

- Болтать об этом бесполезно. Ты сейчас говоришь о столице, но я даже не знаю, когда мы сможем вернуться в поместье.

Как только речь зашла о возвращении в поместье, их настроение слегка испортилось. Через некоторое время, Лянь Цяо покачала головой:

- Не думай слишком много об этом. Разве наша госпожа не говорила нам, что мы скоро вернемся? Думаю, у нашей госпожи уже есть план. Нам не нужно беспокоиться.

- Наша леди умна. Только это - я надеюсь, что не будет никаких неприятностей, - Бай Чжи кивнула.

Пока они болтали, кто-то снаружи постучал в дверь. Это была служанка по имени Сяо Юань, которая принесла дрова. В резиденции им выделяли не уголь, а дрова. В конце концов, было совершенно ясно, от кого Чжан Лань получала приказы. Для троицы каждая зима была самым невыносимым временем года, особенно когда дрова распределялись порционно, и о том, чтобы давать им больше, не могло быть и речи. Чжан Лань действительно не боялась, что она заставит троицу замёрзнуть до смерти.

Сяо Юань поприветствовала Цзян Жуань и быстро вытащила дрова из корзины. Лянь Цяо помогла ей. После того, как они закончили, Сяо Юань посмотрела на одежду в руках Бай Чжи и улыбнулась:

- У Старшей Бай Чжи такие умелые руки. Это рукоделие сделано так аккуратно и так утончённо, что не сразу можно понять, что одежда была отремонтирована.

- Это было сшито совершенно случайно. Кроме того, разве кто-то заметит это, нося подобную одежду в повседневной жизни? - Бай Чжи усмехнулась

- Старшая Бай Чжи, ты ошибаешься, - Сяо Юань покачала головой. - В этом году, моя мать сделала мне новое короткое пальто персикового цвета. Неожиданно, работая, я проделала дыру под мышкой. Я подумывала о том, чтобы починить его должным образом, но эту часть одежды нелегко починить. Как бы я не старалась скрыть этого, другие могут заметить дыру. Это действительно досадно. Если бы у меня был такой навык, как у тебя, мне не нужно было бы больше беспокоиться об этом.

- Что в этом сложного? - Лянь Цяо вернула корзину Сяо Юань. - Все будет хорошо. Просто позволь Бай Чжи зашить его для тебя.

- Неужели? - Сяо Юань посмотрела на Бай Чжи с приятным удивлением. Она не могла скрыть надежду, которая заполнила ее глаза.

Бай Чжи удивлённо кивнула:

- Конечно, я могу. Вот только у меня здесь нет ниток персикового цвета. Тебе придётся дать мне катушку.

Сяо Юань сразу же улыбнулась, как только услышала слова бай Чжи:

- Нет проблем. Спасибо, Старшая Бай Чжи. Ты такой хороший человек. Если бы я раньше знала, что Старшая Бай Чжи столь любезна, я бы приходила сюда чаще в обычные дни. У меня с собой куча порванной одежды, которую я небрежно заштопала.

- Глупая девочка, - Лянь Цяо сделала вид, что сердится. - Ты пользуешься нами. Всем известно, что служанки вроде тебя, которые служат за пределами этого двора в главной резиденции чрезвычайно счастливы. Как вообще возможно, что у тебя есть порванная одежда?

- Кто сказал, что нам повезло? - Сяо Юань надула губы. - Хотя здесь тише, чем обычно, я бы предпочла служить вашей госпоже, у которой столь прекрасная личность. Не хочу держать в неведении обеих старших. Очень трудно выполнять обязанности для тех немногих людей, которые находятся за пределами этой резиденции. Это не только Тётя Лань, но даже её сын - тот, с кем нелегко иметь дело. Можно закрыть глаза, когда он дурачился в прошлом, но в последнее время, его поведение было слишком ужасным. Я слышала, что он за спиной Тёти Лань продал одну из их земель. После того, как Тётя Лань узнала об этом прошлой ночью, она впала в страшную ярость. В последние дни служанки низшего ранга, вроде меня, стараются быть как можно незаметнее, чтобы не пострадать от её вспыльчивости.

- О? Неужели был такой случай? - Бай Чжи посмотрела на Лянь Цяо. - Хотя Чэнь Чжао обычно любит причинять неприятности повсюду, он не так щедр, когда дело доходит до траты денег. Как он мог просто так продать землю?

- Правильно, правильно, - вмешалась Лянь Цяо. - Только не говори мне, что ты просто пытаешься нас одурачить.

- Ничего подобного, - Сяо Юань отмахнулась от их сомнений. - Даже такие служанки, как мы, которые отвечают за покупки и находятся за пределами этой резиденции, слышали об этом. Вчера это привело Тётю Лань в ярость. Я слышала, что она спросила его, куда делись деньги, но не смогла добиться от него ответа, поэтому тщательно обыскала всю комнату. Вы должны догадаться, каков был результат - у него не осталось ни цента!

- Ах, - удивленно воскликнула Лянь Цяо. - Это действительно странно. Кусок земли может быть продан за большую сумму денег, поэтому он определённо не сможет потратить всё это за короткий промежуток времени в несколько дней. Только не говори мне, что у денег выросли крылья и они улетели?

- Тётя Лань тоже ведёт себя очень странно. Но её сын делает вид, что ничего не знает. В конце концов он сильно поссорился с Тётей Лань и ушёл, не сказав больше ни слова и не подумав о её чувствах.

Троица продолжила обсуждение этой темы, и каждая сформулировала свою собственную теорию. Видя, что небо темнеет, Сяо Юань встала и ушла. Лянь Цяо проводила её до выхода. Бай Чжи оделась и ушла в сторону Цзян Жуань. Цзян Жуань, которая читала, подняла голову с тенью улыбки:

- У него хватает наглости продавать землю, не посоветовавшись со своей матерью.

- Мисс, - заговорила Бай Чжи. - Хотя я не знаю, что произошло на самом деле, но у меня такое чувство, что вы повлияли на этот инцендент с продажей земли. Я чувствую себя крайне озадаченной, но так как я не очень умная, я не могу понять этого.

- Ты не понимаешь? - спросила Цзян Жуань. - Всё очень просто, - прежде чем Бай Чжи успела осознать её слова, они услышали громкий голос Лянь Цяо, ревущий снаружи:

- Как ты посмела плохо себя вести и врываться внутрь?

И всё же другой голос горел жгучим гневом:

- Не преграждай мне путь. Впусти меня!

Бай Чжи не могла не чувствовать себя ошеломлённой, поскольку этот голос казался ей очень знакомым. Это определённо была Чэнь Фан. Но зачем Чэнь Фан приходить сюда?

Цзян Жуань развела руками:

- Просто наблюдай, ты всё поймёшь очень скоро.

Глава 15 - Первая сеть

Чэнь Фан наверняка затаила множество обид

***

Дверь с грохотом распахнулась. Чэнь Фан появилась перед Цзян Жуань со взволнованной и раздраженной Лянь Цяо, следующей за ней по пятам. Их одежда была одинаково растрёпана. Похоже, они уже успели ввязаться в драку.

Цзян Жуань даже не удостоила Чэнь Фан взглядом. Она продолжала смотреть на лежащие перед ней страницы. Бай Чжи, которая была рядом, осторожно подула на горячий чай, чтобы остудить его, в то время как Лянь Цяо не произнесла ни единого слова с тех пор, как вошла в комнату. Она покорно опустила голову после того, как подошла к Цзян Жуань.

Чэнь Фан получила холодный приём, поскольку никто не обращал на неё внимания. Её охватило беспокойство. Первоначально, Чэнь Фан планировала держаться хладнокровно, чтобы Цзян Жуань стала той, кто первой задаст вопрос. Однако она не ожидала, что Цзян Жуань едва ли поднимет голову, чтобы обдумать её вторжение. Её сердце бешено колотилось. Такое отношение лишило девушку уверенности. Атмосфера была исключительно напряжённой.

В конце концов, она была просто юной леди, которой было на несколько лет больше десяти. Мало того, она обычно не скрывала своих чувств и терпеливо все переносила. После того, как она снова и снова пыталась сдержаться, девушка, наконец, закипела:

- Мисс, я должна проконсультироваться с Вами по одному вопросу.

Цзян Жуань и глазом не моргнула.

- Спрашивай, - сказала она, растягивая слова.

Чэнь Фан не ожидала такой реакции. Поведение Цзян Жуань раздражало её. Вспомнив о причине, по которой она пришла сюда, гнев девушки лишь усилился:

- Мисс, несколько дней назад Вы ходили восхищаться Царицей Ночи?

- Нет, - Цзян Жуань задумалась над этим после слов Чэнь Фан. - Я внезапно почувствовала себя плохо той ночью, поэтому я не смогла совершить прогулку по саду цветущих груш, чтобы полюбоваться цветком.

- Мисс, как Вы могли так поступить? - Чэнь Фан разозлилась ещё сильнее. - Очевидно, Вы приняли моё приглашение. Если Вы не смогли присутствовать, то должны были хотя бы послать кого-нибудь сообщить мне.

- А? - Цзян Жуань посмотрела на неё с лёгким удивлением. - Никто не сказал тебе? Лянь Цяо, разве я не говорила тебе предупредить Фан’эр той ночью, что я не смогу пойти? Только не говори мне, что ты была слишком сосредоточена на развлечениях, что отодвинула на задний план это дело?

- Несмотря ни на что, я не посмею забыть ваши приказы. В тот вечер я пошла в сад цветущих груш. На самом деле, я хотела сказать ей, когда Фан'эр приедет, но кто же знал, что я буду столько ждать, но она и вовсе не появится. Я думала, что Фан’эр уже знает об этом, и поэтому не появилась, в связи с этим, после полуночи я вернулась сюда.

Цзян Жуань виновато улыбнулась:

- На самом деле, это было просто недоразумение. Фан’эр, ты только что ясно услышала, что это дело не имеет ко мне никакого отношения.

Услышав это, Чэнь Фан пришла в такую ярость, что её лицо не могло не сбросить маску. Она размышляла о различных возможных сценариях в своем уме, но никак не предполагала, что Цзян Жуань будет относиться к ней с таким тёплым отношением, словно она использовала всю свою силу, чтобы нанести удар пушистым хлопком. Даже если у неё и были претензии, девушка не могла их высказать. Её нутро напрасно кипело от гнева.

- Но Фан’эр, - Цзян Жуань слегка нахмурила брови. - Прошло уже довольно много времени с момента встречи между тобой и мной, так как ты можешь приходить только сейчас, чтобы спросить о событиях той ночи? Только не говори мне, что ты сама не ходила в сад цветущих груш, но была уверена, что я ходила?

Чэнь Фан не нашлась, что ответить, а на её лице мелькнула волнение:

- Нет, нет, просто... просто я только сегодня поняла, что Вы никогда туда не ходили. В тот вечер мне нужно было кое-что сделать, поэтому я не пришла на встречу... - Чэнь Фан путалась в словах. Она поняла, что, как бы ни пыталась объясниться, в её словах было много лазеек.

Однако Цзян Жуань говорила с состраданием:

- Если всё действительно так, то давайте относиться к этому как к простому недоразумению.

Чэнь Фан закусила губу. Хотя её сердце не желало отпускать этот вопрос, девушка не могла найти точку зрения, с которой могла бы логически поспорить. Она могла только винить себя за то, что поспешила сюда сегодня, тщательно не спланировав контрмеры для борьбы с Цзян Жуань. Пока она волновалась, послышался тихий голос Цзян Жуань:

- Увидев, что ты прибыла сюда в такой спешке, я подумала, что что-то случилось. Хорошо, что всё в порядке.

Сердце Чэнь Фан внезапно сжалось в тревоге, и она с беспокойством посмотрела на Цзян Жуань. Она встретилась с улыбающимся взглядом Цзян Жуань, который был чрезвычайно нежным, сродни текущим летним потокам, которые окружали её совершенно очаровательной манерой. Однако, внимательно вглядевшись, она почувствовала, что эти ясные глаза таят в себе волны убийственного намерения. В уголках её глаз появилась ледяная жестокость дьявола.

Чэнь Фан не могла сделать и двух шагов назад. Однако, когда она снова посмотрела на Цзян Жуань, выражение её лица было бесстрастным. Внезапно в сердце Чэнь Фан возникла неуверенность. В её голове промелькнула странная мысль. Неужели эта госпожа, которая казалась слабой, на самом деле знала всё и делала это нарочно? Может, именно она извлекала из этого выгоду?

Чэнь Фан крепко сжала кулаки и яростно замотала головой. Это казалось невозможным. Цзян Жуань оставалась в резиденции в течение пяти лет. Ей было предельно ясно, каким человеком была Цзян Жуань. Мало того, даже если бы она об этом заговорила, никто бы не поверил, что десятилетняя девочка способна на такие интриги. То, что ее план сорвался, было чистой случайностью.

- Это моя вина. Пожалуйста, сделайте выговор за то, что я заставила Вас беспокоиться, - Чэнь Фан заставила себя улыбнуться.

- У тебя были добрые намерения, - Цзян Жуань отпила глоток чая. - Как я могу наказывать тебя? Теперь, когда ты упомянула об этом, я сожалею, что мне не повезло. Должно быть, в ту ночь Царица Ночи роскошно цвела.

Услышав это, Чэнь Фан хотелось рвать кровью. Она говорила с большим трудом:

- Конечно, если у Вас нет других приказов, я вернусь и продолжу делать свою работу. У меня ещё остались дела в резиденции.

- У тебя тяжелая работа, - Цзян Жуань говорила без каких-либо эмоций. - Ты должна вернуться к своим делам. Ты очень важный член этого дома.

Казалось, что эти слова имеют скрытый смысл. Сердце Чэнь Фан подпрыгнуло, как будто её преследовало нечто ужасное. Вскоре она поспешно ушла.

После того, как Чэнь Фан ушла, Лянь Цяо закрыла дверь и плюнула:

- Посмотрите на это отсутствие дисциплины. Она вышла из-под контроля и ведет себя совсем не как служанка. Ранее она была столь высокомерна, что даже осмелилась использовать этот вопросительный тон против госпожи! Мне действительно когда-нибудь нужно будет преподать ей хороший урок!

- Почему мы должны ждать ещё один день? - Цзян Жуань закрыла свою книгу. - Ей скоро преподадут урок.

- Мисс... - глаза Бай Чжи заблестели. - Только не говорите мне, что той ночью.…

Цзян Жуань кивнула:

- Так как я не пошла, естественно, должен был быть кто-то, кто заменил меня. Похоже, что младший брат семьи Чэнь Сяо Мэй (1) пригласил не только волка, но и волка, который любит деньги. Способности Чунь Ин превзошли мои ожидания. Это избавит меня от многих проблем.

Лянь Цяо просияла:

- Эта девушка чрезвычайно параноидальна по своей природе. Мне стоило лишь немного поиграть с ней, а она так быстро клюнула на нашу приманку! Но я думаю, что она ещё и аморальна. Вместе с Чэнь Чжао они должны были прийти к соглашению.

- Ты прекрасно справилась с этой задачей, - похвалила Цзян Жуань. - Кто знает, как долго Чэнь Чжао сможет наслаждаться этим? Чунь Ин, пожалуйста, не разочаруй меня.

***

1. (Chen Xiao-mei) Xiao Mei "小妹" – младшая сестра; буквальное значение "маленькая девочка". Мэй Мэй это сокращение для младшей сестры. Китайцы часто используют сокращенные прозвища, Сяо Мэй Мэй относится к младшей сестре, а сокращенно получается "Сяо Мэй".

Глава 16 - Убийство

История разветвлялась на два разных, но взаимосвязанных пути одновременно. С одной стороны, как раз тогда, когда Чэнь Чжао и Чэнь Фан думали, что они преуспеют, вопреки всему Цзян Жуань и её служанкам удалось выйти невредимыми из этой неблагоприятной ситуации. С другой стороны, в тот вечер главные актёры этого замечательного шоу пожинали все лавры.

В настоящее время на улицах в моде была лёгкая дымчатая атласная ткань оливкового цвета, струящаяся каскадами. Этот материал был несравненно блестящим и гладким. Когда солнечный свет падал на ткань, она отражала слабое свечение. Этот тип одежды был чрезвычайно популярен среди дам и леди богатых семей, так как они выглядели чрезвычайно элегантно и красиво, нося новые платья, сделанные из него.

В данный момент два рулона дымчатого атласа лежали на столе в комнате. Перед медным зеркалом сидела красивая дама в пурпурном платье и внимательно рассматривала жемчужное ожерелье на шее. Ожерелье было сделано из Южно-Китайского жемчуга, который был огромным и круглым, а также отличного качества. Излучая слабый розовый блеск, оно подчёркивало бледность её шеи.

Прошло много времени, прежде чем Чунь Ин сняла ожерелье со своей шеи. В конце концов, она никогда не сможет носить такой аксессуар на публике. У неё могут быть неприятности, если кто-то заподозрит, что девушка заполучила его нечестным путем, потому что служанка её ранга не может владеть такой роскошной вещью. Она подошла к кровати, достала из-под неё маленькую коробочку и открыла ту маленьким медным ключом. Наполненная до краев - это была шкатулка с горой жемчуга, нефрита и эмалевых украшений. Чунь Ин положила жемчужное ожерелье в шкатулку и удовлетворённо уставилась на его блеск.

Как бы усердно она ни работала служанкой, у неё не было возможности накопить такой ассортимент прекрасных качественных аксессуаров. Чунь Ин улыбнулась. Этот идиот неожиданно согласился с ее желаниями и без возражений прислал драгоценности.

Несколько дней назад она услышала новость о том, что Цзян Жуань хочет полюбоваться цветами с кем-то под луной. В тот же вечер она сама отправилась в сад цветущих груш, чтобы выяснить, в чём дело. Странно, но она не увидела Цзян Жуань там, но, что было удивительным, вместо этого, кто-то обнял ее сзади, как только Чунь Ин прибыла. Поначалу она очень испугалась, когда этот человек приблизился к её уху и прошептал:

- Мисс, Вы не должны кричать. Если кто-нибудь увидит Вас со мной, Вы будете связаны со мной на всю оставшуюся жизнь, - это замечание ошеломило её, в то время как человек продолжал. - Хотя я очень дорожу Вами, я плохо обращался с Вами. Мисс, я хорошо о Вас позабочусь.

Чунь Ин наконец поняла. Оказалось, что этим человеком был Чэнь Чжао, который принял ее за Цзян Жуань. Она не могла поверить, что у Цзян Жуань был роман с Чэнь Чжао. Однако, прежде чем она смогла осознать, что происходит, Чэнь Чжао уже начал срывать с неё одежду. Сначала Чунь Ин хотела закричать, но когда звук начал срываться с ее губ, она остановилась. В конце концов, Чэнь Чжао был сыном человека, который отвечал за управление резиденцией, и хотя это не казалось важным положением, она была очень хорошо осведомлена о большом количестве частной собственности, которую Чжан Лань накопила за эти годы. Жизнь Чэнь Чжао ничем не уступала жизни повесы из обычной богатой семьи. И хотя сейчас она занимала в резиденции высокое положение служанки, но ежемесячное жалованье и премия не могли удовлетворить Чунь Ин. Но, если бы в качестве покровителя у неё появился кто-то столь богатый, как Чэнь Чжао...

За короткий промежуток времени Чунь Ин четко взвесила все плюсы и минусы ситуации и немедленно прекратила борьбу. Уступив Чэнь Чжао в сексуальном плане, она страстно встретилась с ним. Чунь Ин не возражала, что потеряла девственность. Если она сможет продать своё тело за хорошую цену, то вреда от этого не будет. В любом случае, в будущем она сможет быть только чьей-то наложницей. Возможно, ей будет трудно снова встретиться с таким покровителем, как Чэнь Чжао, но служанка не позволит ему вырваться из её когтей.

Позже, когда Чэнь Чжао проснулся и понял, что человек рядом с ним - Чунь Ин, краска немедленно отхлынула от его лица. Чунь Ин просто холодно предупредила его, что если парень не заплатит ей за молчание, она приведёт его ко двору и расскажет всем, как Чэнь Чжао унизил её.

Чэнь Чжао никогда не приходило в голову, что Чунь Ин была не только красавицей, но и хитрой змеёй. Чунь Ин и Цзян Жуань были очень разными. С более высоким социальным статусом, вроде дочери чиновника, как Цзян Жуань, это разрушило бы человека, а репутация была бы запятнана. Семья Цзян никогда бы не признала такое позорное событие публично, и поэтому могла бы только тайно передать её Чэнь Чжао. С другой стороны, у Чунь Ин не было таких забот. Мало того, она была чрезвычайно хитра и бесстыдна. Возможно, девушка даже подаст на него в суд. Если дело действительно раскроется, даже если ему не придётся умереть, Чэнь Чжао придётся заплатить высокую цену за свои действия. У него не было выбора, кроме как подчиниться желаниям Чунь Ин.

Поскольку у Чунь Ин была редкая возможность пообщаться с Чэнь Чжао, её аппетиты не будут удовлетворены так легко. Снова и снова кашляя деньгами, Чэнь Чжао испытывал неловкость из-за нехватки денег, однако Чунь Ин всё ещё безжалостно загоняла его в угол. По этой причине Чэнь Чжао молча продал первый участок земли.

Как может один клочок земли сравниться с ней? У каждого есть цена, и Чунь Ин чувствовала, что её ценность намного выше, чем кусок земли. Чэнь Чжао, однако, чувствовал, что Чунь Ин слишком жадная. Их споры становились всё более и более серьёзными, и в конце концов в ту ночь уже нельзя было разглядеть увлечение красотой под луной.

Чунь Ин как раз закрыла коробку, когда услышала, как открылась дверь. Чэнь Чжао нетерпеливо вошёл в комнату.

Она немедленно встала, нахмурив брови, и внимательно посмотрела на Чэнь Чжао, стоящего перед ней. Через несколько дней после того, как они не виделись, выражение его лица стало изможденным, а глаза налились кровью. Даже слой кожи на губах треснул. Чунь Ин помолчала мгновение, прежде чем сказать:

- Ты пришёл.

Чэнь Чжао сел на стул в комнате Чунь Ин, небрежно взял со стола чайник и вылил жидкость в открытый рот. Чунь Ин хотела остановить его, но в конце концов сдержалась. Лишь тень раздражения промелькнула в её глазах. Наконец, девушка холодно заговорила:

- Зачем ты здесь?

Чэнь Чжао прислал ей деньги два дня назад, поэтому было очевидно, что на этот раз он здесь не для того, чтобы стать её богом богатства. Таким образом, она не знала причины его визита.

Чэнь Чжао не ответил ей. Он только вытер рот и передразнил служанку:

- Несмотря на то, что ты дешёвая рабыня, ты можешь позволить себе пить этот высококачественный серебряный игольчатый чай от Цзюнь Шань. Как и ожидалось, тебе не нужно дважды думать, прежде чем тратить деньги, которые я тебе дал!

Самым большим пороком Чунь Ин было её тщеславие, и она особенно негодовала на своё семейное происхождение. Слова Чэнь Чжао ничем не отличались от соли, падающей на рану. Она мгновенно пришла в ярость. Глаза девушки заблестели, и она хихикнула:

- Да, я дешёвая рабыня. Но кем ты себя считаешь? Только не говори мне, что ты действительно считаешь себя сыном богатой семьи. Или ты думал, что пока у тебя есть Мисс Цзян, ты сможешь претендовать на связи с министром?

Лицо Чэнь Чжао побледнело. Слова Чунь Ин разоблачили его. Мало того, она так неприятно сформулировала их.

Не обращая внимания на выражение его лица, девушка продолжила:

- Как слуги, мы должны действовать согласно желаниям нашего господина. Более того, разве не ты охотно давал мне деньги на расходы? Или ты думал, что твои планы на будущее не стоят таких денег?

- Ты... - Чэнь Чжао сжал кулаки. Он выдавил из себя несколько слов, скрипя зубами: - Тебе не следует злоупотреблять моим положением.

- Это ты воспользовался мной, - просияла Чунь Ин, подходя к нему. Её бледные руки медленно гладили его шею. - Но зачем ты пришёл сюда сегодня?

Сильный аромат прекрасного тела Чунь Ин затронул чувства Чэнь Чжао. Парень сразу изменился, а его отношение смягчилось:

- Дай мне перерыв, я пришёл сюда сегодня, чтобы сообщить тебе, что я не тот, кто имеет больше денег, чем мозгов. Ты больше не сможешь продолжать пользоваться мной таким образом до конца своей жизни. Давай уладим это раз и навсегда, так как это было то, что мы оба хотели сделать.

Руки Чунь Ин напряглись. Её ногти оставили ярко-красную полосу на шее Чэнь Чжао:

- Только не говори мне, что ты хочешь отказаться от своей ответственности передо мной. Мы оба хотели? Ясно ведь, что это ты навязался мне. Каждый в резиденции может засвидетельствовать тот факт, что я вообще никогда не общалась с тобой. Ты хочешь заявить, что мы оба хотели этого, но когда мы будем в суде, ты действительно думаешь, что судья поверит тебе?

Даже Чэнь Чжао знал, что эти слова не убедят даже его самого. Он скрипнул зубами и спросил:

- Чего ты хочешь на самом деле?

Взгляд Чунь Ин скользнул по Чэнь Чжао. Было ясно, что, хотя у этого парня и были деньги, большая часть богатства находилась в руках Чжан Лань. Однако она не могла позволить Чжан Лань узнать об этом. Чжан Лань была более грозной. Если это случится, неизвестно, кто пострадает больше всех. Как источник лёгких денег, в конечном итоге настанет день, когда Чэнь Чжао будет выжат досуха. Если бы она могла извлечь выгоду из этой ситуации, то в конце концов не получила бы худшего.

В полночь луна изогнулась, словно крючок. Холодный ветер шелестел в диких, заросших ветвях на заднем дворе. Евразийская галка (1) взгромоздилась на одну из верхних ветвей дерева и дважды каркнула, прежде чем захлопать крыльями и исчезнуть в ночи.

Во дворе мелькнула служанка с корзиной для белья. Услышав приглушённый звук падающего в воду с веранды предмета, она в тревоге повернула голову. В темноте послышалось тихое потрескивание. Она даже слышала невнятное мяуканье. Поразмыслив немного, девушка, должно быть, решила, что услышала дикую кошку, которая пришла в дом ловить крыс. Служанка затянула пояс. Почувствовав зловещее приближение со двора, она ускорила шаги и поспешно покинула это место.

***

1. Евразийская Галка

Глава 17 - Схема получения чьей-то жизни

За пределами цветущего сада груш Лянь Цяо держала в руках большой бумажный пакет и довольно радостно разговорила Цзян Жуань:

- Сегодня Сяо Юань дала мне несколько слоёных пирожных с лилиями (1), которые были куплены снаружи. Она сказала, что они очень вкусные. После того, как мы вернёмся в дом, Вы должны попробовать несколько штук.

Цзян Жуань кивнула, прежде чем посмотреть на небо. Тёмные тучи закрыли почти половину луны. Свет снаружи был слегка туманным. На дороге виднелось лишь несколько тускло освещённых красных фонарей. Появление этих праздничных цветов в такой холодной и безрадостной атмосфере, рисовало контрастный образ и, таким образом, добавило оттенок странности этой ночи.

Лянь Цяо проследила за взглядом Цзян Жуань. Она на мгновение задумалась, а затем заговорила:

- Ночное небо довольно быстро темнеет, и здесь становится холодно. Мисс, Вы должны быть осторожнее, чтобы не простудиться.

- Убийство, происходящее в безлунную ночь, когда воет ветер, - внезапно усмехнулась Цзян Жуань. - Это действительно прекрасная сцена.

Эти слова были произнесены в такой странной манере, что Лянь Цяо не могла разобрать ни слова. Внезапно из темноты к ним поспешил человек. Она смогла распознать человека, только когда он подошел ближе. Это был Чэнь Чжао.

Чэнь Чжао также заметил этих двоих. Он немедленно остановился. Цзян Жуань слегка наклонила голову, признавая его присутствие.

Чэнь Чжао приветствовал:

- Сяо Цзе (2).

Чувствуя себя немного нервной, Лянь Цяо стояла перед Цзян Жуань. Для них, встреча с таким человеком в кромешной тьме ночи, могла привести только к какому-то несчастью.

Взгляд Цзян Жуань скользнул по напряжённому выражению лица Чэнь Чжао и устремился к его открытой шее. Особенно бросались в глаза полосы ярко-красных шрамов на шее. Чэнь Чжао, казалось, совершенно не обращал на них внимания. Губы Цзян Жуань изогнулись. Она ничего не сказала и лишь посмотрела на него многозначительным взглядом.

В тусклом лунном свете, среди цветов, которые цвели под луной, огонь от фонарей отбрасывал тени на лицо Цзян Жуань, делая её эфирной, как будто она была очаровательным сверхъестественным существом. У девушки было невинное лицо, и всё же она казалась демоном, который жил очень и очень долго, наблюдая за борьбой живых в мире смертных. Её очаровательные глаза, которые, казалось, улыбались, когда она не улыбалась, были устремлены на Чэнь Чжао. С этой парой глаз, прикованных к парню, она унесла его душу прочь. Однако, взглянув ей в глаза, молодой человек задрожал от ужаса, как будто смотрел в глубокую пропасть. Эти противоречивые чувства между влюбленностью и ужасом мелькали в его глазах. Наконец, это противоречивое выражение лица привело к лёгкой улыбке в уголках красных губ Цзян Жуань.

Чэнь Чжао стиснул зубы. Его взгляд внезапно загорелся маленьким пламенем, когда он вспомнил, как привлёк такого беспокойного человека, как Чунь Ин из-за Цзян Жуань. Если бы не она, ему не пришлось бы никого убивать. Но теперь, он убийца, а Цзян Жуань была всё также совершенно невинна. Обдумывание ситуации наполнило его негодованием. Как он может страдать от двойных потерь, после того как пытался обмануть её?

Изучив глаза Чэнь Чжао, которые казались голодными волками, Цзян Жуань посмотрела на Лянь Цяо и легкомысленно сказала:

- С такой тяжелой атмосферой, давай уйдём и не будем привлекать к себе грязь.

Чэнь Чжао замер, как будто ему на голову вылили ведро ледяной воды. Пылкая страсть в его сердце мгновенно улетучилась. Он почувствовал только порывы холодного ветра, когда перед ним промелькнул образ широко раскрытых глаз Чунь Ин. Чэнь Чжао непроизвольно вздрогнул. К тому времени, как его мысли вернулись в настоящее, Цзян Жуань и Лянь Цяо уже ушли. Он сжал руки в кулаки и сердито продолжил свой путь.

Двое добрались до дома. В тот момент, когда Лянь Цяо ставила на стол слоёное печенье с лилиями, к ним подбежала Бай Чжи. На её лице было написано беспокойство:

- Мисс...

Цзян Жуань махнула рукой, жестом приказывая Лянь Цяо закрыть дверь. Только тогда она села рядом с кроватью и спросила:

- Что случилось?

- Чунь Ин мертва! - воскликнул Бай Чжи.

- Что?! - Лянь Цяо была шокирована. - Как она умерла?

- Вопреки тому, что можно было ожидать, Чэнь Чжао бессердечен, - холодно рассмеялась Цзян Жуань. - А Чунь Ин, однако, была глупа.

Видя, что Цзян Жуань была спокойна и без каких - либо признаков удивления, Бай Чжи был удивлена:

- Мисс, Вы уже знали?

- У Чэнь Чжао раздражительный характер, в то время как личность Чунь Ин была непреклонной. Должно быть, они подрались. Первоначально я хотела использовать эти аргументы, чтобы вызвать проблемы в их жизни. Однако я и представить себе не могла, что Чэнь Чжао может быть таким безжалостным. Он осмелился убить Чунь Ин, чтобы помешать ей раскрыть их тайну, - безразлично объяснила Цзян Жуань. - Тем не менее Чунь Ин просто пожала то, что посеяла, и может винить только себя.

Лянь Цяо нахмурила брови:

- Этот Чэнь Чжао действительно не хороший человек. Он был таким холодным и беспринципным. Однако очевидно, что когда Чунь Ин попросила у него денег, это было сродни переговорам с тигром за шкуру. Она хотела, чтобы кто-то столь ужасный, как этот парень, пожертвовал своими собственными интересами, поэтому, конечно, она не смогла добиться успеха. Чунь Ин вполне заслуженно потеряла свою жизнь!

Тем не менее Бай Чжи слегка была не согласна:

- Но всё же, это касается жизни человека. Чэнь Чжао слишком ужасен. К счастью, наша госпожа сообразительна. Если бы не это, сегодняшний день стал бы для нас ужасной трагедией.

- Как ты узнала об этом? - спросила Цзян Жуань Бай Чжи.

Бай Чжи помолчала, прежде чем заговорить:

- Цю Янь сообщила мне, что она своими глазами видела, как Чэнь Чжао убил кого-то.

- Цю Янь? - Цзян Жуань подняла бровь. - Она умная женщина.

- Мисс, смерть Чунь Ин не может быть связана с нами, верно? Только не говорите мне, что дело Чэнь Чжао, убившего кого-то, будет так легко проигнорировано.

- Чэнь Чжао вырыл себе могилу, - Цзян Жуань улыбнулась. - Нам нет необходимости предпринимать какие-либо действия. Скоро кто-нибудь его разоблачит. Его действия уже идут крахом и были разоблачены.

- Я чувствую некоторое беспокойство, что этот вопрос не так прост, как кажется. Хотя мы не хотели, чтобы Чунь Ин умерла, ситуация всё ещё имеет некоторую связь с нами, - сказала Лянь Цяо.

Цзян Жуань небрежно взяла книгу со стола:

- Чего ты боишься? Они вдвоём вступили в незаконную связь и поссорились, и ссора закончилась убийством. Как можно вовлечь нас в это? Если они хотят запятнать моё имя, боюсь, им будет нелегко это сделать. Они не смогут утверждать, что я заставила их совершить прелюбодеяние. Если они захотят пойти дальше и тщательно расследовать, что они смогут найти?

Лянь Цяо хлопнула себя по лбу:

- Это правда! Я веду себя глупо. Мы не ожидали, что это произойдёт, так какое это имеет отношение к нам? Чунь Ин и Чэнь Чжао не в дружеских отношениях с нами. Даже если чиновники придут за нами, мы сможем защищаться с чистой совестью!

Бай Чжи и Лянь Цяо успокоились и пошли за горячей водой. Цзян Жуань села рядом с масляной лампой и медленно пролистала книгу. Однако её взгляд блуждал где-то далеко.

Она солгала. Смерть Чунь Ина не была для неё сюрпризом, потому что она уже ожидала такого конца.

У каждого есть свои слабости и пределы. Чэнь Чжао был не только вспыльчивым человеком, но и тем, кто необоснованно не доверяет другим. Она знала, что постоянные требования Чунь Ин только истощат его терпение, и рано или поздно он перестанет верить, что настанет день, когда жадность Чунь Ин будет удовлетворена. Недовольство Чэнь Чжао постепенно достигнет критической точки, а для служанки это станет катастрофой. Когда его гнев и стыд от неспособности обеспечить её достигнут переломного момента, жестокость молодого человека будет спровоцирована. Чьё-то убийство было бы просто естественным ходом событий с такими факторами в игре. Чтобы сделать это возможным, ей также потребовался вклад Чунь Ин. Материализм Чунь Ин с возможностью шантажировать Чэнь Чжао, это ситуация в которой она сама может извлечь выгоду, не вкладывая никаких усилий. Этот шанс определённо был тем, от чего она не могла отказаться.

Цзян Жуань просто приказала Бай Чжи подкупить нескольких служанок, чтобы те “непреднамеренно” упомянули о хитрости и ненасытной жадности Чунь Ин перед Чэнь Чжао.

Это было правильное время, правильное место и правильные люди. Даже если бы она не организовывала смерть Чунь Ин, та всё равно должна была бы умереть.

Поскольку все было так, она никогда не сможет быть честной со своими двумя служанками. В их глазах Цзян Жуань была просто беспомощной леди с добрым характером, загнанной в угол, где у неё не было выбора, кроме как дать отпор без колебаний. Однако именно Цзян Жуань была единственной, кто знал, насколько гнилым и испорченным было её сердце под этой кожей.

***

1. Baihe su (百合酥) – слоеные пирожные с лилиями и лотосами.

2. Сяо Цзе (小姐) - молодая леди; мисс.

Глава 18 - Разоблачение провального плана

***

На следующий день Цзян Жуань проснулась на рассвете. Бай Чжи получила на завтрак свежеприготовленную кукурузную кашу. Кукуруза была тщательно размолота, а затем на медленном огне превратилась в мясистую текстуру. От блюда исходил слабый сладкий аромат. Это вызывало любопытство у Лянь Цяо:

- На кухне сегодня хорошо с нами обращаются. Почему у нас кукурузная каша?

Обычный завтрак в резиденции состоял из простенького коричневого рисового отвара, который был таким водянистым, что в нём можно было увидеть собственное отражение, и несколько маринованных овощей. Кукурузной каши никогда не было. Не потому, что ингредиенты были очень дорогими, а потому, что кухонный персонал не хотел тратить больших усилий на приготовление пищи. Когда они впервые прибыли в резиденцию, Бай Чжи и Лянь Цяо бесконечно спорили с кухонным персоналом по этому вопросу, но как только всё было сказано и сделано, в конце концов ничего не изменилось. Всё это усугублялось тем фактом, что те, кто был в столице, никогда не проявляли никакого беспокойства по отношению к Цзян Жуань, поэтому некому было поддержать её. К тому же Цзян Жуань привыкла к этому.

Бай Чжи улыбнулась:

- Сяо Юань отправила это сюда, - с тех пор, как она помогла Сяо Юань починить одежду несколько дней назад, Сяо Юань стала очень внимательной и знала, как отплатить за их доброту своей собственной добротой. Кроме того, она стала чаще навещать их.

Лянь Цяо была удивлена:

- У неё хороший характер, - после того, как служанка закончила говорить, она подняла миску. - Мисс, Вы должны сделать несколько глотков. Это полезно для вашего тела.

Тем не менее кукурузную кашу нельзя было считать редким деликатесом. Как и следовало ожидать, его питательная польза не могла сравниться с ценными лекарственными травами или рыбными лакомствами. Но теперь, когда они лелеяли даже миску кукурузной каши, их дни действительно стали довольно трудными. При мысли об этом, Бай Чжи стало немного грустно. Тем не менее Цзян Жуань без колебаний подняла чашу, чтобы сделать глоток и попросила их тоже поесть. Бай Чжи была тронута. Она редко видела, чтобы их леди оставалась позитивной, переживая трудности, после того, как адаптировалась к таким огромным изменениям в обстоятельствах. С раннего возраста она служила Цзян Жуань и выросла вместе с ней в резиденции. Как служанка госпожи, которая не имела никакого значения в резиденции, она, естественно, также встретила холодные плечи со стороны других. За короткий промежуток времени в несколько лет она увидела за фасадом человека и тепло и холод. Из-за этого девушка повзрослела быстрее, чем другие служанки её возраста, и вела себя более ответственно. Но даже в этом случае Бай Чжи чувствовала, что её терпимость и уравновешенность ничто по сравнению с выдержкой их госпожи. Она не знала, с какого момента это началось, возможно, после той тяжёлой болезни, но её госпожа стала кем-то, кого Бай Чжи не могла прочестть.

Было необычно, что в своей жизни человек всё ещё мог сохранять способность оставаться непоколебимым перед лицом крайней радости или горя. В прошлом, когда её госпожа вспоминала все счастливые дни, проведённые в поместье министра, она проливала слёзы и чувствовала себя подавленной, но теперь Бай Чжи больше никогда не видела этого выражения лица. Цзян Жуань стала чрезвычайно спокойной. Подумав об этом, Бай Чжи обратилась к Цзян Жуань:

- Мисс, похоже, Вы становитесь счастливее с течением времени.

Цзян Жуань слегка улыбнулась, но не открылась Бай Чжи. Стресс от жизни в нищете - ничто. Что с того, что раньше она жила в роскоши и экстравагантности? Самое страшное, когда ни в чём не испытываешь недостатка и всё же чувствуешь, что у тебя ничего и никого нет. Нет ни тех, кто любит тебя, ни родственников, ни семьи, ни друзей. Позже девушка думала, что у неё есть любимый, но его любовь к ней была лишь притворством. Кроме того, эти дни были намного, намного лучше тех, когда она была заперта и сидела в деревянном тазу, словно свинья, а не человек, вынужденная наблюдать, как унижают её близких, и всё же ничего не способной с этим поделать. По крайней мере, теперь у неё есть тело и свобода. По крайней мере, сейчас она была жива. Пока она жива, у Цзян Жуань есть шанс поменяться ролями и вернуться. И поскольку она выбралась из ада, то не будет обращать внимания на эти мелочи.

В этот момент они заметили, что кто-то бежит к ним со стороны. Увидев, что Цзян Жуань и её служанки все были в комнате, она ворвалась, даже не постучав в дверь. Лянь Цяо была потрясена. После того, как она увидела человека, девушка сделала выговор:

- Сяо Юань, почему ты так спешишь?

Прислонившись к двери, Сяо Юань не могла отдышаться, а её лицо отекло и полностью покраснело. Спустя долгое время, она с трудом смогла произнести:

- Мисс… О нет…!

- Говори медленнее, - нахмурилась Бай Чжи. - Что случилось?

- Огромное количество гвардейцев (1) окружили резиденцию. Они утверждают, что кто-то видел, как вы убили человека, - глаза Сяо Юань были безумными. - Тетя Лань в настоящее время ведёт их сюда.

Лянь Цяо широко раскрыла глаза:

- Как наша госпожа могла кого-то убить? Это очевидная клевета. Как бесстыдно!

- Не волнуйся, - Цзян Жуань медленно поставила свою чашу. - Давай подождём.

***

1. Guānbīng ( 官兵) – "Гуань" означает государственный служащий, чиновник. А "Бин” - это солдаты или войско.

Глава 19 - Испортить репутацию

Внезапное появление этой новости заставило Бай Чжи и Лянь Цяо на мгновение почувствовать себя возмущёнными и ошеломлёнными. Однако, вопреки их ожиданиям, Цзян Жуань приняла это спокойно, поскольку она всё ещё была в настроении продолжать есть свою кашу. Видя это, Сяо Юань не могла удержаться от следующих слов:

- Мисс, Вы должны заранее продумать план. Эти люди казались очень уверенными, как будто... как будто они абсолютно уверены, что это Вы совершили убийство.

Эти слова были сформулированы таким умным образом, чтобы показать, что она специально намеревалась передать сообщение. Цзян Жуань мягко улыбнулась:

- Всё в порядке. Мир делится на чёрное и белое. Истина и ложь не могут оставаться неразличимыми вечно. Если я это сделала, значит, я это сделала, если же я этого не делала, значит, я этого не делала. Поскольку я этого не делала, даже если офицеры придут за мной, мне нечего бояться.

Сяо Юань стиснула зубы, как будто только что приняла трудное решение:

- Позвольте мне больше не держать Мисс в неведении. Я так много лет проработала в этой резиденции, что кое-что понимаю в этих вопросах. Мисс, Вы не осознаете серьёзности ситуации. Это... это действительно тупик. Если Ваше преступление уже раскрыто, даже если Вы действительно невиновны, вас всё равно будут считать виновной. Если Мисс не придумывает стратегию, чтобы выбраться из этой ситуации как можно скорее, почему бы Вам не сообщить об этом Господину?

Бай Чжи также кивнула:

- Она права. Мисс, в данный момент эти люди настроены враждебно. Почему бы нам не попросить Господина о помощи? Он не будет просто молча наблюдать, не пошевелив пальцем.

Лянь Цяо тоже покачала головой:

- Мисс, это дело чрезвычайно срочное.

Под взглядами остальных Цзян Жуань мягко покачала головой:

- В этом нет необходимости. Сяо Юань, спасибо за предупреждение по этому поводу. Так как офицеры уже направляются сюда, тебе не следует здесь задерживаться. Если ты останешься, то тоже будешь замешана в этом. Ты должна уйти первой. Если мне в будущем понадобится твоя помощь, я попрошу Бай Чжи найти тебя.

Сяо Юань выглянула в окно и кивнула:

- Мисс, Вам не нужно быть такой вежливой со мной. Вы моя Госпожа, а служанки должны подчиняться приказам хозяев. Я сейчас уйду. Если я Вам понадоблюсь, то сделаю всё, что в моих силах.

После ухода Сяо Юань Цзян Жуань постучала по столу и заговорила без особых эмоций:

- Когда прибудут чиновники, независимо от того, что произойдёт, вам обоим не разрешается разглашать любые намёки об этом деле в поместье министра. Более того, я запрещаю вам обращаться за помощью к моему отцу.

- Почему? - непонимающе спросила Бай Чжи. - В конце концов, наша Мисс - дочь Ди(1) Господина. Кровь гуще воды. Если наш Господин сможет протянуть руку помощи, Мисс не нужно будет страдать от этих трудностей. Мисс, сейчас не время для гордости. Обиды между родственниками обычно не исчезают в одночасье.

Цзян Жуань покачала головой:

- Ты слишком сильно надеешься. Если со мной действительно случится что-то плохое и ты обратишься за помощью к моему отцу, боюсь, что эта помощь не принесёт нам пользы, а станет обузой.

Лянь Цяо нахмурилась:

- Мисс, что Вы имеете в виду?

- Подумай об этом, - Цзян Жуань уставилась на свои пальцы. - Если меня действительно считают за убийцу, после того, как мой отец узнает об этом, что он сделает? Я боюсь, что он не очистит моё имя от несправедливости, а вместо этого найдет кого-то, кто сгладит ситуацию и сохранит это дело в тайне. Однако в настоящее время все как внутри, так и за пределами резиденции уже знают, что чиновники послали кого-то арестовать меня, поэтому ясно, что он не сможет держать это в секрете. Позже, даже если на первый взгляд может показаться, что это дело затихло, будут продолжать ходить слухи, что я убила кого-то и использовала авторитет своего отца, чтобы решить этот вопрос. С того момента мне определённо придется жить с этой дурной репутацией.

Бай Чжи и Лянь Цяо слушали, обливаясь холодным потом. Они одинаково трепетали от ужаса. Лянь Цяо задала вопрос:

- Поскольку мы не можем просить Господина о помощи, то что же нам делать?

- Нынешняя ситуация может показаться тупиком, но на самом деле она полна многообещающих возможностей. Это не помеха. Переродившись после смерти, ещё не известно, кто станет победителем. Но у меня есть идея. Вам не нужно беспокоиться.

Услышав слова Цзян Жуань, Лянь Цяо и Бай Чжи постепенно собрались. Бай Чжи заговорила:

- Хорошо, Мисс. А теперь давайте притворимся, что ничего не произошло.

Цзян Жуань достала лист бумаги из книги, которая была рядом с ней, и передала его Лянь Цяо:

- Передай это Цю Янь послезавтра.

Лянь Цяо кивнула. Подумав мгновение, она налила чашку чая для Цзян Жуань. Тем не менее Цзян Жуань не спешила пить его, и лишь нежно поглаживала уголки своих рукавов.

Из-за инцидента две служанки первоначально предложили обратиться за помощью к Цзян Цюаню, но Цзян Жуань была против. Кроме объяснений, у неё была ещё одна причина. В конце концов, правда заключалась в том, что ей и не нужно было писать письмо. Поместье министра узнает об этой новости также быстро. Семья Чжан Лань, несомненно, доложит об этом. Ся Янь и Цзян Су Су с нетерпением ждали, когда её постигнет какое-нибудь несчастье. Естественно, они не откажутся от этого шанса и скорее подольют масла в огонь, чтобы сразить такую, как она, попавшую в трудное положение. Они были способны на многое, и Цзян Цюань вряд ли проявит инициативу, чтобы вытащить её из этого затруднительного положения. С прошлой жизни и до сегодняшнего дня она вспомнила безразличный взгляд своего отца. Он сказал, что его собственная дочь - искусительница, которая не только посеяла хаос в стране во время смены престола, но и замышляла убить императора. Она знала, что Цзян Цюань никогда не считал её своей плотью и кровью, его единственной дочерью была Цзян Су Су.

Даже если ей придётся умереть, она не будет просить помощи у Цзян Цюаня. Кроме того, после того, как этот вопрос будет решён, она преподнесёт огромный подарок для Ся Янь и Цзян Су Су, матери и дочери. Она будет рассматривать настоящее как расплату за их решение отправить её в эту резиденцию и заставить жить жестокой и бесчеловечной жизнью в течение последних пяти лет.

Шоу должно было продолжаться. Просто главного героя пьесы уже заранее заменили.

Пока Цзян Жуань была погружена в свои мысли, снаружи, во дворе, послышался шум. Прежде чем Лянь Цяо успела отреагировать, дверь с грохотом распахнулась, и в комнату вошли несколько офицеров с мечами на поясе.

- Где Цзян Жуань? - спросил один из них грубым голосом.

Цзян Жуань встала и слегка присела в реверансе.

Командир офицеров смерил ее взглядом. Он был немного удивлен тем, что она выглядела здоровой молодой леди. Несмотря на это, он продолжил официальным тоном:

- Мисс Цзян, извините за вторжение. Но кое-кто утверждает, что вы совершили убийство.

Цзян Жуань посмотрела на него с лёгким удивлением:

- Могу я узнать, кто это?

Её голос был нежным, как весенние ивы, которые ласково касались чьего-то сердца. В нём было некоторое очарование, которое могло заставить сердце человека непреднамеренно биться быстрее. Старший офицер не мог не смягчить свой голос, как будто он боялся, что напугает её, человека, который казался хрупким, как кусочек кристалла:

- Он сын человека, который управляет этой резиденцией, Чэнь Чжао.

В конце концов, Лянь Цяо не смогла удержаться от восклицания:

- Наша госпожа чрезвычайно добродушна. Как она могла совершить убийство? Ясно, что это подлый человек, который создаёт проблемы, просто хочет запятнать репутацию нашей леди!

Старший офицер некоторое время колебался. Он посмотрел на то, как Цзян Жуань улыбалась ему, с краями её бровей, излучающих неописуемую грацию. Она была наивной и неопытной девушкой, но почему-то держалась, словно элегантная и зрелая леди. Однако было и своеобразное чувство холодной отстранённости и безразличия. Это противоречие, существовавшее в её теле, заставляло девушку казаться духовным существом, случайно спустившимся в царство смертных. Более того, её очарование было настолько пленительным, что человек не мог не обратить на девушку свой взгляд.

- Лянь Цяо, не нужно продолжать говорить. Правда это или ложь, его честь сам вынесет верное решение. Нам нужно всего лишь подождать и наблюдать, - сказала Цзян Жуань.

Услышав эти слова, впечатление старшего офицера о Цзян Жуань значительно улучшилось. Он сложил один кулак на ладони другой руки, сказав:

- Это наше безрассудство взволновало Мисс. В настоящее время на улице проводится обыск. Не могли бы вы выйти из этой резиденции, чтобы нам было удобнее проводить расследование?

Цзян Жуань улыбнулась и вышла вместе с Бай Чжи и Лянь Цяо.

Как только они вышли за дверь, то увидели, что повсюду находились стражники. Очень быстро маленький дворик стал очень тесным, почти не оставалось места для движения. Чэнь Чжао стоял рядом с Чжан Лань. Когда он увидел Цзян Жуань, его глаза вспыхнули.

Не дожидаясь, пока Чэнь Чжао откроет рот, Лянь Цяо прыгнула вперёд и продолжила тираду, указывая на нос Чэнь Чжао:

- Очевидно, что Вы тот, кто убил кого-то, и теперь хотите свалить вину на нашу леди. Вы действительно эгоистичны и бессердечны в вопросах, которые Вас не касаются! Ба, Вы такое двуличное ничтожество!

Чжан Лань холодно рассмеялась:

- О чём ты говоришь? Лянь Цяо, ты можешь ужасно питаться, но не имеешь права говорить ужасные слова. Ты собираешься ложно обвинять моего Чжао'эра? Будь осторожна, иначе тебе придётся столкнуться с последствиями!

Чэнь Чжао с грустью посмотрел на Цзян Жуань, сокрушаясь:

- Мисс, я не хотел разоблачать Вас. Просто я не могу идти против своей совести. Я надеялся, что Вы не затаите на меня зла.

Цзян Жуань усмехнулась:

- Твоя совесть? Конечно, я не обижусь на тебя. После смерти дух человека может задержаться, особенно это касается тех людей, которые умерли не своей смертью. Они определённо будут искать тех, кто причинил им боль, чтобы осуществить свою месть. Я не боюсь, что они придут за мной, но мне интересно, боишься ли ты?

***

1. Дочь Ди ( 嫡 ) – относится к законной дочери, рождённой от официальной жены.

Глава 20 - Тюремное заключение

Живописная красавица, но при свете дня она была похожа на чарующую чёрною вдову (1), говорившую нежные фразы с жуткой аурой. При ярком дневном свете Чэнь Чжао невольно отшатнулся, а его спина покрылась холодным потом.

В ответ Чжан Лань усмехнулась:

- Этот дурак не умеет говорить. Мисс Цзян, не волнуйтесь. Если что-то случится, всё ещё есть Господин, на которого можно положиться, Мисс просто нужно оставаться на месте.

Она произнесла такие злобные слова, как будто была уверена, что Цзян Жуань была вдохновителем этого убийства. За несколько слов Цзян Жуань была признана виновной в совершении преступления и, таким образом лишилась любой возможности дать отпор. Цзян Жуань слабо улыбнулась:

- Мама Лань так говорит и заявляет с такой уверенностью, возможно ли, что мама Лань также случайно видела, как я кого-то убивала?

Поражённая Чжан Лань сухо рассмеялась:

- Эта... старая служанка на самом деле не видела.

- Это правда, - мягко сказала Цзян Жуань. - Мама Лань, пожалуйста, прислушайся к тому, что ты говоришь. Тем, кто не осведомлён об этом, может показаться, что мама Лань намеренно возлагает вину на меня.

Сердце Чжан Лань сжалось, когда она подняла взгляд на Цзян Жуань. Цзян Жуань смотрела прямо на неё с улыбкой, но она не достигла глаз девушки. Её зрачки напоминали тёмную бездну, в которой сквозило насмешливое безразличие.

В этот момент они услышали, как несколько офицеров бросились к задумчивому главному судебному приставу, восклицая:

- Лидер (2), в колодце был найден женский труп.

С такими шокирующими словами, все слуги немедленно отступили от Цзян Жуань, глядя на свою Мисс и двух её служанок с тревогой и презрением.

Лянь Цяо и Бай Чжи были совершенно шокированы и не могли удержаться от того, чтобы не взглянуть на Цзян Жуань. Однако видя ее спокойное лицо с неизменной слабой улыбкой, а также её хрупкую, но непреклонную фигуру, можно было успокоиться.

Главный судебный пристав не мог не восхититься этой троицей, юной Мисс и её служанками. Во время такого несчастья редко кто не проявлял своих эмоций и оставался невозмутимым.

Окинув взглядом двор, он заметил, что, кроме троицы, все остальные сформировали фракцию. Это казалось немного неразумным. Эти слуги обращались к Цзян Жуань как к Мисс, но их отношение было неуважительным. Более того, этот обветшалый двор не казался домом молодой леди из влиятельной семьи. Главный судебный пристав был немногим более осведомлен об этой ситуации. Любая юная Мисс, совершившая ошибку, будет отправлена жить в поместье графства, чтобы поразмыслить о своих прошлых ошибках. Однако юной леди этой семьи, похоже, не повезло - её жизнь была не только бездной страданий, но её даже кто-то подставил.

- Лидер? - спросили подчиненные офицеры.

Главный судебный пристав пришёл в себя и посмотрел на Цзян Жуань:

- Мисс Цзян, пожалуйста, простите меня. Поскольку женский труп был найден у Вас во дворе, Вы должны последовать за нами и оставаться в тюрьме некоторое время, - после этого заявления он попытался прочитать выражение лица Цзян Жуань.

Она спокойно приняла его взгляд и даже сделала почтительный поклон:

- Слушаюсь и повинуюсь.

Без суеты и слёз казалось, что её не тащат в тюрьму, а сопровождают на банкет. Без малейшей трещины в её непоколебимом самообладании... Главный судебный пристав не мог сдержать восхищения ею и заявил:

- Не волнуйтесь, Мисс Цзян. Я, Ли Ми, обязательно добьюсь, чтобы правда была раскрыта и не дам злодею ускользнуть.

Услышав это глубокое заявление, Цзян Жуань слабо улыбнулась:

- Спасибо, Дажэнь (3).

Все окружающие офицеры были несколько удивлены. Их предводитель Ли Ми всегда был бесстрастен. Будучи непреклонным и суровым по натуре, он никогда не проявлял ни заботы, ни тем более доброты к преступникам. Его гостеприимство по отношению к этой глупой маленькой девочке приводило в замешательство.

Чэнь Чжао иначе воспринял озабоченность судебных приставов, и таким образом глумился:

- Попрошу Дажэня старательно расследовать этот инцидент, чтобы привлечь виновных к ответственности, - затем он обратился к Цзян Жуань. - Мисс, через несколько дней, я навещу Вас. Мисс, пожалуйста, не волнуйтесь.

Лянь Цяо фыркнула:

- Какая уловка! Подставлять и подлизываться к нашей Мисс одновременно. Чэнь Чжао, ты считаешь, что наша Мисс - дура, и будет играть с тобой? Помни, ты всего лишь сын управляющего. Для Мисс ты никогда не будешь ровней, чтобы упоминать о себе. Рядом с твоим именем может стоять только одно слово - слуга (4)! Хммм! - Лянь Цяо категорически выплюнула всё, что хотела ему сказать. Услышав это, выражение лица Чэнь Чжао вспыхивало и гасло, меняясь туда-сюда между кипящей яростью и бледным пеплом.

Цзян Жуань хихикнула и обратилась к Ли Ми:

- Дажэнь, поскольку заявление Чэнь Чжао о том, что он видел, как я убила кого-то, не имеет никакого отношения к этим двум служанкам, я хотела бы попросить Дажэня дать согласие позволить этим двум девушкам остаться в поместье, чтобы они могли отправить письмо моей семье.

Ли Ми задумался и кивнул:

- Хорошо, я позволю.

С глазами, блестящими от слёз, Лянь Цяо держала руку Цзян Жуань:

- Мисс, пожалуйста, будьте осторожны, не позвольте другим запугать тебя, - подумав ещё немного, она всё ещё чувствовала неуверенность. - Всё-таки лучше пусть эта служанка пойдёт с Мисс, потому что эта служанка не боится оказаться запертой.

Цзян Жуань не могла удержаться от смеха и сжала её руку:

- Глупо, это не прогулка в парке, нет необходимости в компаньоне. Я скоро вернусь. Если ты последуешь за мной, кто поможет мне послать весточку моей семье?

"Отправить весточку", Цзян Жуань произнесла эти слова с некоторым нажимом, чему Лянь Цяо была удивлена. Бай Чжи подошла к Лянь Цяо, чтобы оттащить её, успокаивая Цзян Жуань:

- Мисс, пожалуйста, позаботьтесь о себе. Эти служанки позаботятся о том, чтобы письмо было доставлено.

Цзян Жуань кивнула и обратилась к Ли Ми:

- Пойдём.

Все стражники были сбиты с толку, так как никогда не видели, чтобы кто-либо брал на себя такую инициативу, будучи взятым под арест. Судя по её поведению, именно эта девушка была хозяйкой положения, а присутствующие стражники - всего лишь её телохранителями.

В глазах Чэнь Чжао мелькнуло нечто мрачное. Сначала он хотел увидеть Цзян Жуань смущённой и раздавленной. Он никак не ожидал, что девушка останется спокойной и собранной, и даже взглянёт на него с насмешливой улыбкой. Её грациозное поведение оставалось неизменным, заставляя сердце учащённо биться.

Через некоторое время Чжан Лань безжалостно ударила его:

- На что ты смотришь? Есть что-нибудь стоящее? Воистину несчастный!

Как только Цзян Жуань добралась до тюрьмы, Ли Ми подобрал камеру специально для неё. В тюрьме было ещё несколько человек, и, увидев такую весёлую молодую даму, эти сквернословы произнесли всевозможные грязные слова. Тем не менее Цзян Жуань смотрела отчуждённо, без смущения или гнева.

Таким образом, увидев её спокойную реакцию, человек в соседней камере был поражён. Пленник с любопытством наклонился вперёд и посмотрел на неё. Видя, что Цзян Жуань не собирается отвечать, заключённый начал спрашивать:

- Эй, юная леди, почему Вы были заперты?

Цзян Жуань посмотрела в направлении звука и увидела чрезвычайно грязного человека, смотрящего на неё. Одежда этого человека с головы до ног была покрыта пылью и грязью. И хотя нечёсаные волосы покрывали лицо человека непорочным и нежным образом, было ясно, что это голос молодой женщины.

Взглянув на неё, Цзян Жуань не ответила.

Эта молодая женщина была шокирована и безжалостно настаивала:

- Эй, почему ты игнорируешь меня? Может быть, ты глухая? Ты выглядишь очень красивой, но оказывается, что ты мастер, который ничего не слышит. Тц, тц, как жаль!

Цзян Жуань уставился на неё:

- Как это касается тебя?

- А, так ты, оказывается, не глухонемая, - женщина вскрикнула в приятном удивлении. - Мне здесь до смерти скучно, так что ты пришла в нужное время. Мы можем составить друг другу компанию.

***

1. Hóng lóu fěn kū 红粉骷髅 - Хун фэн "означает" румяна и пудра, в переносном смысле, это относится к женщинам. "Ку Лу" означает человеческий скелет / череп. Это древнекитайская фраза с двумя значениями: 1. Женщина с красивой внешностью и ужасающе ядовитым сердцем, 2. Женщина, которая использует свою красоту, чтобы очаровать мужчин и питается всеми их физическими, умственными и материальными средствами, пока он не умрет. В этом контексте "Черная вдова" относится ко второму значению.

2. Tóu er 头儿 – вождь/глава/лидер

3. Dàren 大人 - титул уважения к начальству; сэр

4. Nú cai ( 奴才 ) – раб или лакей. В анлейте используется выражение "два слова", но, так как у нас слово слуга - это единственное слово, мы заменили выражение так, чтобы смотрелось гармонично.

Глава 21 - Кому будет хуже?

После некоторого молчания Цзян Жуань задала вопрос:

- Вы уже давно здесь?

Женщина увидела, что Цзян Жуань готова пообщаться. В обычные дни она боялась, что задохнётся в этой тюрьме, поэтому сразу же призналась и заговорила:

- Я здесь уже почти год. И вот уже более полугода, как не привозили ни одного человек. Девочка, что ты наделала, что тебя заперли здесь?

Цзян Жуань слабо улыбнулась:

- Я ничего не сделала.

- Как это возможно... - удивилась женщина. Она хотела задать больше вопросов, чтобы лучше понять ситуацию. - Тебя тоже несправедливо обвинили ? Когда я смотрю на тебя, ты выглядишь как дочь влиятельной семьи. Как они посмели...?

Цзян Жуань посмотрел на неё:

- Что ты имеешь в виду?

Женщина пожала плечами:

- Нет, ничего.

Цзян Жуань тихо вздохнула. В этом вздохе была вся её беспомощность, как будто девушка пережила в жизни много горестей, как будто на её сердце лежал тяжёлый груз, заставлявший её чувствовать безмерную печаль. Женщина тайком посмотрела на Цзян Жуань сквозь волосы, закрывающие её глаза. Увиденное, заставило Цзян Жуань улыбнуться. Её глаза переполняли сила и тепло. Казалось, они сразу же заставляли чувствовать себя комфортно рядом с женщиной. Человек перед ней был явно обычной молодой девушкой, как и сама заключённая, однако, её переполняло своего рода обаяние и она излучала ауру очарования, которая делала так, что другие не могли не взглянуть на неё дважды.

Девушка сглотнула:

- Ты не знаешь, так как ты только что пришла. Чтобы выбраться из этого места, нужно положиться на серебро. Я была обычной молодой женщиной, а когда вышла замуж, муж уехал на море по делам. Но, к сожалению, он встретился там с бандитами и не вернулся. Моя свекровь и я жили вместе. Кто знал, что у моего мужа есть брат... он вложил деньги в моего мужа и однажды, когда меня не было дома, он задушил мою свекровь, а потом обвинил меня. Здешний префектурный судья был тупоголовым чиновником, которого подкупил мой шурин. Меня насильно доставили в тюрьму, и в конце концов пришлось признаться под пытками. Хотя я не была приговорена к обезглавливанию, я была заключена в эту тюрьму на долгое время, - когда девушка рассказывала свою историю, она казалась печальной, но голос ее звучал безжизненно. У нее не было слез. Она провела в тюрьме уже год, поэтому её слезы высохли. Хотя это было болезненно, она могла лишь принять жизнь такой, какая она есть.

Видя, что Цзян Жуань молчит, девушка постепенно освоилась, заговорив:

- Но, маленькая девочка, я вижу, что ты отличаешься от меня. Хотя твоя одежда выглядит не очень хорошо, я вижу, что ты дочь не из обычной семьи. Как ты здесь оказалась?

Цзян Жуань слегка улыбнулась:

- Даже в маленькой семье есть своя доля схем и интриг, так будет ли в большой и богатой семье недостаток этих политических интриг?

Когда женщина услышала сказанное, она почувствовала, что это разумно. Её взгляд в сторону Цзян Жуань стал более сострадательным.

- Девочка, эта тюрьма ничем не лучше, чем снаружи. Я живу здесь уже год. Никто не может здесь оставаться. Поскольку нас обеих постигла одна и та же жестокая участь, нам будет приятно поболтать друг с другом. Меня зовут Шу Фэнь. Ты можешь называть меня Фэнь Цзецзе (1).

Цзян Жуань кивнула:

- Фэнь Цзецзе, - она огляделась. - Всех здешних заключённых обвинили незаслуженно?

Шу Фэнь покачала головой:

- Не всех, но жизненный опыт у большинства людей здесь такой же, как у меня. Некоторые из них действительно виновны, но у них недостаточно серебра, чтобы спасти себя. Но любой, кто виновен в преступлении, и обладает денежными ресурсами, легко сможет выбраться.

Цянь Вань Ли был префектурным магистратом этого района. Цзян Жуань ясно помнила, что этот человек любил деньги и был чрезвычайно жадным. Даже с дохлой гусыни ему захотелось бы сорвать несколько перьев, чтобы получить прибыль. За последние несколько лет у него не было недостатка в возможности обобрать других. На этот раз он взял деньги у Чэнь Чжао, но на самом деле он думал наперёд этих средств Чэнь Чжао. Зная её личность, алчный чиновник запер Цзян Жуань, желая вытянуть как можно больше денег из Цзян Цюаня.

Эту сделку Цзян Цюань, безусловно, совершит. И Цзян Су Су, и её мать также будут молить её о прощении. Но она не позволит другим использовать себя в своих интересах. Если Цянь Вань Ли захочет съесть жирного гуся, она не станет возражать, чтобы его убили в процессе.

- Если бы у тебя был шанс выбраться отсюда, ты бы хотела высказаться? - спросила Цзян Жуань Шу Фэнь.

Шу Фэнь вздрогнула. Она посмотрела на новерькую:

- Как может появиться другая возможность добиться справедливости? Я уже провела здесь год. Я могу видеть вещи ясно. В этой системе нет справедливости. Если ты думаешь о том, чтобы вызвать волнение, я могу сказать тебе прямо сейчас, что это ошибка. Послушай эту Цзецзе. Лучше этого не делать, иначе ты сама пострадаешь.

Цзян Жуань улыбнулась:

- Фэнь Цзецзе не надо забывать, что мой отец - не обычный человек. Он знает, что я здесь, в тюрьме, поэтому неизбежно придёт, чтобы спасти меня. Я невиновна. Ты должна воспользоваться возможностью, которую я предоставлю твоему вниманию, чтобы выйти. Я, конечно, не забуду тебя за пределами этих стен, даже если наши семейные ситуации настолько разные.

Слушая, как Цзян Жуань говорит о своем отце, выражение лица Шу Фэнь стало немного нерешительным:

- У твоего отца действительно есть такая возможность?

Цзян Жуань кивнула.

- Если это так, то всё наладится, - Шу Фэнь внезапно увидела проблеск надежды в темноте, однако вскоре возникло мучительное подозрение. - Но если твой отец любит тебя, как он мог позволить тебе оказаться в таком жалком положении?

Цзян Жуань опустила голову. Сквозь маленькое тёмное окошко в камере на её белую шею падали лучики солнца. Её трепещущие ресницы скрывали эмоции в глазах. Только слабые плечи юной девушки казались такими хрупкими, что люди не могли не пожалеть её.

Шу Фэнь вздохнула:

- Хорошо, я не буду спрашивать о твоей семье. Просто... твой отец действительно придёт, чтобы спасти тебя?

- Да, мои служанки, должно быть, уже послали ему письмо. Отец скоро пришлёт кого-нибудь за мной, - Цзян Жуань моргнула.

- Когда? - Шу Фэнь все еще сомневалась.

- Завтра, - улыбнулась Цзян Жуань. - Я думаю, что завтра будет возможность обратиться за справедливостью, Фэнь Цзецзе. В это время не только ты, но и все заключенные в этой тюрьме должны будут воспользоваться возможностью и громко кричать. Вы должны помнить, чем громче вы кричите, тем больше вероятность, что вас освободят.

Шу Фэнь кивнула и начала всем в тюрьме рассказывать о плане.

Ночь прошла быстро. На десятый день месяца солнце полностью скрылось за густыми облаками. Небо было заполнено снежинками, падавшими мягко, словно перья. Земля была покрыта слоем снега. В тюремных камерах было темно и сыро, в некоторых углах застыл лёд. Шу Фэнь нашла солому, разбросанную вокруг, и дала её Цзян Жуань, чтобы та могла согреться.

Цзян Жуань мягко покачала головой. Здешняя тюремная камера была раем на земле по сравнению с ужасающей ситуацией, в которой она оказалась в своей прошлой жизни. В то время её поместили в самую страшную камеру, в самое тёмное подземелье за то, что она была преступницей. Она промокла в наполовину заполненном бассейне, когда всё её тело было погружено в холодную воду. Там тоже были крысы, бегающие вокруг, дожидаясь, когда смогут полакомиться её телом. Ледяная вода постоянно стекала по телу Цзян Жуань, вызывая холод в сердце наблюдавших. А такой снег, выпавший сегодня, не мог бы сравниться даже с тысячной долей её опыта.

В эти дни, казалось, что события её прошлого повторяются. Она снова была заперта в тюрьме. Но на этот раз девушка уже не будет такой несчастной и беспомощной, как в прошлой жизни. Она не позволит себя мучить. Теперь, когда она всё ещё была жива, то была в долгу перед некоторыми людьми, и некоторые люди были обязаны ей. Цзян Жуань нужно было вернуть долги. Страдания, которые она испытывала в настоящее время, в сочетании с обидами из прошлой жизни, должны быть полностью возвращены всем людям, которые были причиной этого. А пока посмотрим, кому именно будет хуже!

***

1. Jiějiě ( 姐姐 ) – Цзецзе - старшая сестра; подруга, которая стала словно сестра.

Глава 22 - Обычная посредственность

Сегодня Восточная улица была необычайно оживлённой. Это было связано с продолжающимся судебным разбирательством по делу магистрата префектуры. Говорили, что молодая леди, сосланная в поместье графства, убила служанку и спрятала тело в высохшем колодце. Кроме того, свидетелем преступления был сын управляющего. По этому делу были как человеческие показания, так и вещественные доказательства. Среди многих людей ходило много разговоров о том, каким порочным сердцем обладала молодая леди, которая стала убийцей. Должно быть, служанка чем-то обидела ее. Некоторые утверждали, что молодая леди принижает свой статус, борясь со служанками таким образом. Она даже не пощадила жизнь человека, кто знает, молодая леди из какой семьи может быть столь высокомерной.

В этот момент в кабинете префектурного судьи сидел пузатый мужчина средних лет. На нём была вышитый шёлковой нитью парчовый Чан Пао (1) цвета озера, нефритовый пояс на талии был немного натянут, потому что не мог скрыть его тучного телосложения. С позолоченным нефритовым кольцом на большом пальце, этот светловолосый, но круглолицый человек был префектурным судьёй Цянь Вань Ли.

Человек, сидевший слева от центрального кресла, не казался таким богатым и влиятельным, как Цянь Вань Ли. Напротив, он был одет в одежду из такого простого и ничем не украшенного материала, что её можно было даже назвать несколько грубой. Изображая нищего с головы до ног, он выглядел нелепо в этом зале, заполненном богатой аристократией.

Тем не менее Цянь Вань Ли был чрезвычайно почтителен к этому просто одетому гостю, до такой степени, что это можно было даже назвать чрезмерной лестью. Приказав своим подчиненным налить чашку горячего чая для его уважаемого гостя, Цянь Вань Ли улыбнулся:

- Ван Дажэнь, пожалуйста, взгляните на это судебное дело…

Чиновник Ван взглянул на него и безразлично заявил:

- Расследовать это по Вашей части, а я буду просто наблюдать.

- Да, конечно, - украдкой выудив носовой платок из жилета, Цянь Вань Ли вытер пот. Глядя на толпу, он стукнул деревянным молотком (2). - Приведите обвиняемую!

Как только Цзян Жуань вывели из камеры, Шу Фэнь в беспокойстве схватила её за руку через решётку камеру:

- С тобой ведь ничего не случится, верно?

- Ничего, - Цзян Жуань похлопала её по руке. - Мой отец придёт ко мне. Нет необходимости беспокоиться. Помни, что я сказала. Скоро всё будет хорошо.

Шу Фэн ослабила хватку. Ли Ми с жалостью посмотрел на Цзян Жуань. На самом деле, не только отец Цзян Жуань не примет её, не было даже никого, кто мог бы просить о снисхождении от её имени. Сегодня была обычная проверка юридических документов. В настоящее время, все зацепки указывали на Цзян Жуань, так как не было никого, кто хотел бы выступить в её защиту. И хотя он и хотел помочь, он был бессилен. К тому же, как следователь по этому делу, он также должен был избежать подозрений в том, что выказывает фаворитизм. Ли Ми глубоко вздохнул. Цзян Жуань было трудно избежать осуждения. Приговор был уже предопределён. Думая о неизбежных трагических обстоятельствах Цзян Жуань, Ли Ми стал ещё более мягким.

Когда Цзян Жуань была доставлена в магистратский суд, любопытная толпа, окружавшая главный зал суда, была немного удивлена. У них сложилось впечатление, что молодая леди, обладающая мужеством совершить убийство, неизбежно окажется дьяволом - вульгарной, мелкой мегерой. В конце концов, её внешность будет напоминать её сердце. Итак, кто бы мог подумать, что человек, которого приведут, на самом деле окажется красивой молодой девушкой? В целом её поведение было спокойным и нежным, и ни капельки не пугающим. Люди легко верили в то, что было перед их глазами, но в данный момент они были в неверии, что Цзян Жуань действительно могла быть человеком, стоящим за убийством.

Даже сам Цянь Ван Ли чувствовал, что это было странно. Было неожиданно, что главным подозреваемым могла оказаться именно эта нежная и очаровательная красавица. Такая мысль выдавала его нежные и покровительственные чувства к красивым женщинам. Однако... бросив быстрый взгляд на сидящего рядом человека, он откашлялся и с громким криком ударил деревянным молотком по столу:

- Дерзкая преступница, почему ты до сих пор не встала на колени!

Опустив голову, Цзян Жуань тихо опустилась на колени. Затем, подняв голову, она показала своё чистое и изящное молодое лицо, озадаченно задавая вопрос:

- Я не знаю, Дажэнь, какое преступление совершила эта гражданка (3)?

Когда она говорила, выражение её лица не менялось, более того, голос казался чрезвычайно мягким и мелодичным. Она вдруг показалась прекрасной картиной, и каждое движение девушки заставляло людей восхищаться ею.

Нахмурив брови, Цянь Вань Ли ударил молотком.

- Молчать! Подозреваемая Цзян Жуань, ты обвиняешься в убийстве служанки Чунь Ин и захоронении её трупа в высохшем колодце. Есть показания и доказательства против тебя. Я хотел бы увидеть, как ты будешь отрицать это преступление! - затем он закричал. - Приведите свидетеля!

В глазах Ван Дажэня, сидевшего рядом с ним, мелькнуло недовольство. При таком способе расследования казалось, что кто-то практически захватил это дело силой, не оставляя места для слов в защиту обвиняемой. Честно говоря, казалось, что целью этого расследования было поспешное осуждение девушки, как будто им не терпелось раскрыть её преступление.

"Свидетеля" быстро привели. Сегодня Чэнь Чжао был одет в белую одежду, чтобы выглядеть очень опрятно. Войдя в главный зал, он сразу же приветствовал Цянь Вань Ли.

- Чэнь Чжао, Вы действительно лично видели, как Цзян Жуань совершила убийство? - спросил Цянь Вань Ли.

- Да, Дажэнь, всё именно так, - ответил Чэнь Чжао, взглянув на Цзян Жуань. - Я свидетельствую, что видел, как Мисс Цзян убила Чунь Ин и столкнула её в колодец.

Толпа немедленно разразилась хаотичной дискуссией. С такими убедительными показаниями казалось почти неоспоримым, что Цзян Жуань действительно совершила убийство.

Цзян Жуань посмотрела на Чэнь Чжао:

- У меня есть несколько вопросов, Дажэнь, вы позволите мне спросить его?

Цянь Вань Ли случайно взглянул на Чиновника Ван, сидящего сбоку, и когда он махнул рукой, Цянь Вань Ли ответил:

- Вы можете спросить.

Цзян Жуань слегка улыбнулась:

- Спасибо, Дажэнь. Я хотела бы уточнить у Чэнь Чжао, ты уверен, что видел, как я совершила убийство?”

- Да, - ответил Чэнь Чжао. - В то время я был во дворе резиденции и своими глазами видел, как Мисс убила Чунь Ин.

- Чэнь Чжао, даже если мы отбросим возможность того, что ты, как посторонний мужчина, войдёшь в мой двор без должного предупреждения, поскольку ты видел, как я совершила убийство, почему ты не попытался помешать этому? Более того, ты даже продолжал наблюдать, как я избавляюсь от трупа. Разве в таком случае ты не будешь считаться моим сообщником? Если меня осудят, разве тебя не должны осудить со мной?

Когда Чэнь Чжао услышал это, он был потрясён и бессознательно ответил:

- Н-Нет. К тому времени, как я заметил, она была уже мертва.

- Тогда, - мягко ответила Цзян Жуань. - Ты утверждаешь, что когда ты увидел Чунь Ин, она уже была мертва. Как она умерла? Какова причина её смерти? Как ты пришёл к выводу, что это я убила её? Значит ты видел только труп и не видел, как я её убила, верно?

Чэнь Чжао вздрогнул и тут же покачал головой:

- Нет, в то время с ней была только ты. Более того, твои действия определённо были действиями человека, совершившего убийство.

Цянь Вань Ли побледнел и нервно сжал платок. Затем он услышал, как Цзян Жуань продолжила без паузы:

- Хорошо, даже если ты видел, как я убила её... основываясь на твоих показаниях, во время убийства вокруг меня никого не было. Однако я всего лишь молодая девушка, а Чунь Ин было уже восемнадцать. Мой рост не достигает даже груди Чунь Ин. Ты можешь подробно объяснить, как это вообще было возможно - протащить труп Чунь Ин на такое большое расстояние, а потом сбросить в высохший колодец?

- Ты... ты тащила её, - пробормотал Чэнь Чжао, капли пота начали покрывать его лоб.

- Ты лжёшь, - Цзян Жуань покачала головой. - Чэнь Чжао, прежде чем начать свою ложь, возможно, ты должен был сначала продумать её. Чунь Ин и я имели разительный контраст в росте, не говоря уже о том, что я не обладаю такой большой физической силой. Сравнительно со мной, Чунь Ин была крупнее, сильнее, а её рефлексы отличались большей ловкостью. Как я могла взять нож и вонзить его ей в сердце?

- Какой нож? Её задушили! - взревел Чэнь Чжао.

С тенью улыбки, Цзян Жуань посмотрела на него:

- О, это так? Не было раскрыто, как она умерла, как ты узнал, что её задушили. Разве ты не говорил, что когда ты её увидел, она была уже мертва?

Чэнь Чжао начал сильно потеть, и Цянь Вань Ли последовал его примеру, став белым как полотно. С таким слабым свидетельством, полным изъянов, истина немедленно стала очевидной для толпы. Цзян Жуань небрежно теребила свои волосы:

- Дажэнь, есть ли ещё необходимость в дальнейшем расследовании?

***

1. Cháng páo ( 长袍 ) – традиционный китайский мужской длинный халат 19-ого века.

2. Jīng táng mù ( 惊堂木 ) – у него есть много различных наименований на китайском языке, но, по сути, он используется так же, как молоток. Однако, китайский деревянный молоток выглядит, как прямоугольный толстый блок.

3. Nǚfàn ( 女犯 ) – женщина-преступник в древние времена в императорском Китае. Здесь автор изображает Цзян Жуань, унижающую себя в своей речи перед магистратом.

Глава 23 - Обратить вспять

Гушэн

***

Красота была подобна ядовитому цветку, с губительной улыбкой.

Все тело Чэнь Чжао обмякло. Его единственной мыслью было то, что аргумент Цзян Жуань уже вырыл для него множество ловушек. Всё, что он сейчас скажет, будет воспринято как ложь. С самого начала у него не было шансов на победу.

Цянь Вань Ли чувствовал себя не намного лучше Чэнь Чжао. Цзян Жуань, подорвав авторитет судьи таким образом, сделала невозможным продолжение процесса. Вот только, Цянь Вань Ли уже получил взятку, поэтому он приложил немало усилий, чтобы сохранить видимость. Однако сегодня эта сложная ситуация превзошла все его ожидания. Не говоря уже о том, что Императорский Цензор Ван тоже присутствовал здесь и был свидетелем всего этого испытания. Если бы он упрямо поддерживал Чэнь Чжао, было бы трудно убедить людей, более того, он не был уверен в том, что подумает Ван Дажэнь обо всём этом. С другой стороны, если он поддержит Цзян Жуань, ему придется вернуть деньги, которые он уже получил от Чэнь Чжао, а он чувствовал, что не хочет этого делать. Кроме того, он также планировал попросить сумму денег у Цзян Цюаня, так что его золотая жила не могла быть растрачена впустую. Надо лишь придумать, как бы ему съесть и свой пирог, и этот тоже?

Но реальность не позволяла Цянь Вань Ли долго размышлять. Через мгновение в ушах людей раздались удары Гушэна (1). Ли Ми бросился к Цянь Вань Ли, сложив руки в приветствии (2).

- Цянь Дажэнь, снаружи кто-то бьёт в барабан правосудия.

Бить в барабан правосудия, никто еще не делал такого шага на Восточной улице! Все знали, что это за место - правительственный офис. Если кто-то действительно пострадал от несправедливости, то лучше было разбрасываться серебром, чем бить в барабан. Если же у них не было серебра, то даже если бы они били в барабан в течение года, никто бы не позаботился о них, а человек, возможно, даже был бы отправлен в тюрьму за это.

- Я скажу нечто необычное, но посмотрите на это милое лицо и эту решимость.

Услышав это, Цянь Вань Ли тоже удивился.

- Кто бьёт в барабан правосудия? - он посмотрел в сторону, где сидел Ван Дажэнь, и спросил его мнение. - Как вы думаете, Дажэнь?

- Приведите этого человека, - холодно сказал Ван Дажэнь. Его голос, как гонг, ударил в сердце Цянь Ван Ли. Цянь Вань Ли не мог сдержать страха.

Человека быстро привели. Это была молодая девушка, одетая как служанка. Войдя внутрь, она опустилась на колени.

- Кто вы? С какой несправедливостью вы столкнулись? - не дожидаясь, пока Цянь Ван Ли заговорит, Ван Дажэнь заговорил первым. Цянь Вань Ли не осмеливался остановить его и мог лишь сожалеть в своём сердце. Похоже, Ван Дажэнь решил вмешаться в это дело. Но Цянь Ван Ли не мог отказаться от его вмешательства. Этот Императорский Цензор Ван был любимцем Императора и обычно никогда не терпел поражений. Этот человек был упрям и непреклонен, словно камень. Невозможно выдержать большинство чиновников, но тех, что находились под его контролем, в конечном счете не ждало ничего хорошего. Можно сказать, что Императорский Цензор Ван был демоном в умах чиновников. Поэтому, когда демон заговорил, он не осмелился пренебречь им. Хотя деньги были хорошие, он должен был удержать на голове свою официальную шляпу. Цянь Вань Ли решил, что деньги Чэнь Чжао бесполезны, а что касается Цзянь Цюаня, то о нём тоже следует забыть. Поскольку здесь присутствовал Императорский Цензор Ван, перед людьми он должен был изображать из себя справедливого и неподкупного чиновника.

Приняв решение, Цянь Ван Ли промурлыкал:

- Да, какие у вас поводы для недовольств? Если вы говорите честно - этот чиновник - я сам, и Дажэнь решат всё по справедливости.

Люди, стоявшие снаружи, рассмеялись. Слова Цянь Вань Ли должны были их рассмешить. Когда продажный чиновник клянётся кому-то свершить правосудие, это заставляет людей думать, что он лишь важничает. Чэнь Чжао тупо посмотрел на Цянь Вань Ли. Внезапно его охватила паника. Всё шло не так, как он ожидал. Теперь даже отношение Цянь Вань Ли стало довольно двусмысленным. Если в этот критический момент он дезертирует, то на что надеяться ему, Чэнь Чжао?

Девушка быстро и послушно поклонилась сидящим впереди чиновникам.

- Эта рабыня глубоко благодарна за помощь. Эта рабыня била в барабан не для себя, а для Мисс Цзян. Эта рабыня - служанка в поместье семьи Цзян. Эта рабыня может поручиться за Мисс Цзян. Это не Мисс Цзян убила Чунь Ин, это был Чэнь Чжао!

Затем девушка подняла голову, показав знакомое лицо. Это была Цю Янь.

- Цю Янь! Ты... о чём ты говоришь? - Чэнь Чжао, после первоначального удивления, теперь выказал недоверие. В этом случае Цю Янь должна была быть на его стороне. У неё не было причин поддерживать Цзян Жуань, но теперь эта мерзавка пришла свидетельствовать против него. В чём может быть причина?

- Эта рабыня не лжёт! - Цю Янь не смотрела на Чэнь Чжао. - Эта рабыня и Чунь Ин были служанками первого ранга в резиденции, и поэтому мы жили вместе. В день убийства эта рабыня вышла, чтобы купить кое-что, и после возвращения эта рабыня услышала что-то странное снаружи. Так как это был странный шум, рабыня не осмелилась показаться, а выглянула из маленькой дырочки в окне. Чэнь Чжао толнул Чунь Ин. Он закрыл ей нос и рот, удерживая Чень Ин, пока она не перестала сопротивляться. Эта рабыня ужасно боялась, что её обнаружат, и поэтому убежала. Позже эта рабыня не осмеливалась никому говорить об этом. Кто знал, что вчера молодую леди посадят в тюрьму?! Хотя эта рабыня боится смерти, она не может просто смотреть, как невинного человека осудят и сделают козлом отпущения. Таким образом, после долгих раздумий эта раба решила прийти сюда, чтобы поручиться за Мисс Цзян.

- Проклятая шлюха, что ты говоришь?! Цзян Жуань, должно быть, дала тебе много преимуществ, раз ты решила вылить грязную воду (3) на моего сына. Дажэнь справедлив и знает, кто лжёт, а кто говорит правду! Будь осторожна, или ты окажешься в тюрьме! Ты, маленькая шлюха, просто подожди и посмотри, не разорвёт ли эта старуха твой рот после того, как ты уйдёшь! - из толпы донесся знакомый резкий голос. Это была не кто иная, как Чжан Лань. Поначалу, без сомнения, позиция Чэнь Чжао была неприкасаемой. Однако, наблюдая за Цзянь Жуань и слушая её речь, матушка внезапно забеспокоилась. И теперь Цю Янь, казалось, вызвала переполох. К этому времени Чжан Лань начала осознавать опасность ситуации. Так, не считаясь с местом, в котором она находилась, Чжан Лань стала кричать на людях ругательства, как сварливая тётка.

Услышав такие слова, Цянь Вань Ли не был счастлив. Видя, что Императорский Цензор Ван хмурится, Цянь Ван Ли ударил молотком по столу.

- Молчать! - когда все успокоились, Цянь Ван Ли обратился к Цю Янь. - Какие у вас есть доказательства, чтобы подтвердить ваши показания?

Цзян Жуань тихо улыбнулась. В безмолвном дворе её улыбка была ясной и незапятнанной, и, видя это, люди чувствовали, как лёгкий ветерок дует в их сердца. Когда все сосредоточили свои взгляды на ней, Цзян Жуань медленно заговорила:

- Дажэню на самом деле не стоит думать, что Цю Янь говорит от моего имени. Все знают, что во всей резиденции, кроме Бай Чжи и Лянь Цяо, двух моих служанок, я не знакома с другими.

Улыбающийся взгляд Цзян Жуань остановился на Цю Янь:

- Я также очень удивлена, что Цю Янь готова свидетельствовать в мою пользу.

Цю Янь уклонилась от взгляда Цзян Жуань.

- Эта рабыня... эта рабыня хочет поступить по совести.

- Врёшь! - яростно взревел Чэнь Чжао. - Ты болтаешь чепуху! Вы обе сговорились свалить вину на меня!

- Твои слова действительно смехотворны, - Цзян Жуань подняла брови и посмотрела на него. - Я весь день провела в тюрьме. У меня не было возможности встретиться с Цю Янь. Ты предполагаешь, что мы сговорились заранее и спланировали весь этот инцидент? Но если это так, как мы могли знать, что Чэнь Чжао приведёт правительственных чиновников, чтобы арестовать меня вчера? Я призрак или демон, чтобы знать всё это?

Чэнь Чжао посмотрел на её красивое лицо. Прозрачные глаза девушки были как родниковая вода, но они учили людей неосознанно не попадать в их ловушку. Её губы были пухлыми, как лепестки, но, казалось, они извергали только ядовитые слова. Её шевелящиеся брови были очаровательны, но в них было что-то убийственное. Она не фея, а ведьма. Она была не красавицей, а змеёй.

Внезапно в сердце Чэнь Чжао вспыхнула паника. Он чувствовал, что другой человек превратился из очаровательной женщины в ужасное чудовище. Всё его тело дрожало от неуверенности.

- Эта рабыня может поручиться за Мисс Цзян! Мисс Цзян не убийца! - крикнул в нужный момент другой голос.

***

1. Gēshēng (鼓声) – звук барабана; барабанный бой .

2. Сложить руки в приветствии, в этом контексте это было как-то так:

3. Вылить ведро грязной воды - переложить вину на кого-то другого.

Глава 24 - Свидетель

Внезапно раздался резкий голос, прервавший дискуссию как раз в нужный момент. Императорский Цензор Ван, махнув рукой, отдал приказ:

- Приведите её.

Судебный пристав привёл в комнату человека, который прервал их разговор. Это была служанка, одетая в наряд леди. Войдя, она низко поклонилась и красноречиво произнесла:

- Отвечаю Дажэню, я пришла подтвердить, что Мисс Цзян подставили.

- Пожалуйста, объясните подробнее, - поспешно ответил Императорский Цензор Ван.

Служанка подняла голову, и на её лице появилось невинное ангельское выражение. Это была Лу Чжу, которая когда-то была знакома с Лянь Цяо.

- В ту ночь, когда Чэнь Чжао сообщил всем о смерти цзецзе Чунь Ин, я шла с внешнего двора, неся бельё в стирку, и проходила мимо двора Госпожи Цзян. В то время я была немного напугана, потому что услышала какой-то странный шум, доносящийся из колодца, но позже решила, что это просто шумят коты, и не потрудилась всё проверить, - Лу Чжу потребовалось время, чтобы вспомнить. - Однако, в то время, я хотела найти цзецзе Лянь Цяо, чтобы поболтать, но в доме никого не было. Таким образом, Госпожи Цзян и близко не было во дворе, и, следовательно, она не могла быть той, кто бросил труп цзецзе Чунь Ин в колодец.

Лу Чжу как раз закончила свои показания, когда снаружи послышался другой голос:

- Я также могу поручиться за Мисс Цзян. В тот день эта служанка встретила Чэнь Чжао на улице. Тогда был поздний вечер. Чэнь Чжао торопился и выглядел довольно безумным. Поначалу я не понимала, что происходит, но теперь, оглядываясь назад, боюсь сказать, что он мог кого-то убить и мог вылить ведро грязной воды на Госпожу Цзян.

На этот раз заговорила Сяо Юань.

Вся ситуация была полностью перевёрнута, и появилось ещё много свидетельств, указывающих на Чэнь Чжао. Чэнь Чжао был совершенно сбит с толку и никак не думал, что в такое время, появится так много служанок, указывающих на него пальцами и дающих показания против него. Все мысли молодого человека пребывали в хаосе. Когда он с опаской посмотрел на Цзян Жуань, то был в полном неверии. Он был абсолютно сбит с толку, когда Цзян Жуань получила и средства, и возможность подкупить всех этих служанок.

С одной стороны, был Чэнь Чжао, который был в состоянии растерянности и беспорядка, а с другой стороны, Чжан Лань была вне себя от ярости. Она в отчаянии прорвалась через баррикады, чтобы войти во двор, всё время проклиная и ругаясь. Ситуация находилась на такой дьявольской стадии жизни и смерти, что она совершенно не считалась с каким-либо особым статусом или положением по жизни. Она продолжала осыпать Цзянь Жуань бранью, указывая пальцем и обвиняя её в чём-то. Те, кто стоял вокруг, неоднократно бросали косые взгляды на молодую леди семьи Цзян, которая не только казалась равнодушной, но и совершенно не принимала её слова близко к сердцу. Она была обесчещена, но они не могли не восхищаться ее позицией.

Цянь Вань Ли смог справиться с ситуацией и знал, что сегодня Чэнь Чжао не получит желаемого результата. Никто не знал, была ли Цзян Жуань просто счастливицей, или её поддерживал кто-то влиятельный, кто позволил девушке изменить ужасную ситуацию и уйти невредимой. Он посмотрел в сторону Императорского Цензора Ван и заговорил:

- Дажэнь, если бы Вы просто....

Императорский Цензор Ван махнул рукой, говоря:

- Цю Янь, Вы сказали, что видели, как Чэнь Чжао кого-то убил. Тогда, есть ли у вас какие-либо доказательства в поддержку ваших показаний?

Услышав это, Чэнь Чжао облегчённо вздохнул. Он был совершенно уверен, что в тот день был очень осторожен и не оставил никаких следов. Даже если бы кого-то послали на расследование, ничто не могло бы указать на него.

- Да, есть, - Цю Ян кивнула.

Чэнь Чжао был ошеломлён, а Императорский Цензор Ван задал вопрос:

- Какие доказательства?

- Отвечаю на вопрос Дажэня, эта покорная служанка видела, как Чэнь Чжао душил Чунь Ин. Чунь Ин, пыталась бороться за свою жизнь, сражаясь, она поцарапала шею Чэнь Чжао. Так что если Дажэнь проверит все царапины на шее Чэнь Чжао, а также проверит наличие крови под ногтями Чунь Ин, то в конечном итоге правда будет раскрыта.

Чэнь Чжао был застигнут врасплох, бессознательно схватив себя за шею. Императорский Цензор Ван без дальнейших колебаний взмахом руки приказал судебному приставу:

- Подойди, чтобы осмотреть Чэнь Чжао.

Чэнь Чжао хотел сопротивляться, но физически он не мог противостоять судебным приставам, которые очень быстро подавили его. Ли Ми выступил вперёд, чтобы оценить улику и проверить, прежде чем сообщить Императорскому Цензору Вану:

- Отвечаю Дажэню определённо есть признаки царапин.

Императорский Цензор Ван кивнул.

- Охрана, проверьте ногти Чунь Ин, нет ли там следов крови.

Чэнь Чжао, понимая, что ситуация приняла найхудший оборот, рухнул на землю. Почти сразу же после осмотра пальцев Чунь Ин, охранник вернулся и сообщил, что под ногтями действительно есть следы крови.

Затем Императорский Цензор Ван проревел:

- Чэнь Чжао, и у тебя хватает дерзости. Ты убил человека и пытался заставить свидетелей замолчать. Ты пытался и избавиться от трупа, и уничтожить улики. Более того, Ты попытался ввести нас в заблуждение, возложив вину на другого человека. Вор кричит, чтобы поймать вора, это просто нелепо! Итак, у нас есть свидетели и вещественные доказательства, которые неопровержимы, так что теперь? Ты признаёшься в своих преступлениях?

В бешенстве Чэнь Чжао встал на колени и поклонился. Кланяясь, он кричал:

- Дажэнь, помилуй, Дажэнь, помилуй, у этого скромного человека был момент замешательства, нет, это была минутная ошибка. Я не собирался убивать её, но когда эта девка начала угрожать мне, меня охватил гнев. Это было не намеренно, так что, Дажэнь, пожалуйста, сжальтесь надо мной...

Чжан Лань, наблюдавшая за происходящим со стороны двора, почувствовала, как в её глазах постепенно темнеет, прежде чем упасть в обморок посреди толпы.

Императорский Цензор Ван поручил охранникам взять Чэнь Чжао под стражу и сопроводить его в тюремную камеру. Чтобы судебное расследование пришло к такому результату… Это было похоже на выход из мрачного периода. Простые люди с Восточной улицы давно не сталкивались с таким захватывающим и интригующим случаем. Дело было не только в том, что сын семьи совершил преступление, но и в том, что он спровоцировал неприятности и переложил вину на кого-то другого, дойдя до того, что обвинил невинную молодую леди. Это было абсолютно предосудительно, и он действительно был виновен в преступлении.

Но как раз в тот момент, когда все подумали, что дело подошло к концу, внезапно раздался несвоевременный звук. Судебный пристав выступил с докладом:

- Дажэнь, кто-то другой только что ударил в барабан правосудия.

- Что? Ещё одна жалоба? - Цянь Вань Ли почти забыл встать, однако, бросив взгляд на Императорского Цензора Вана, он почувствовал себя ещё более неуверенно. Он не понимал, почему именно сегодня все били в барабан правосудия. С точки зрения Императорского Цензора Вана, это отразилось бы на Цянь Вань Ли и его некомпетентности в управлении, и, таким образом, привело бы к стольким судебным вопросам. Придя к такому выводу, Цянь Вань Ли в глубине души понял, что должен быть готов к любым неожиданностям. Поэтому, не особо церемонясь, он решительно воскликнул:

- Приведите этого человека!

Человеком, которого привели, была ещё одна служанка, и, увидев это, толпа не могла удержаться от комментариев и обсуждений. Действительно, в этот день все жалобы были выдвинуты служанками.

Когда служанка вышла вперёд, заговорил Императорский Цензор Ван:

- Пожалуйста, изложите свою претензию.

- В ответ на слова Дажэня я прошу правосудия от имени юной леди нашей семьи.

- Кто эта ваша юная леди? - спросил Цянь Вань Ли из любопытства.

- Юная леди моей семьи - не кто иная, как Мисс Цзян Жуань.

Цзян Жуань посмотрела на Лянь Цяо и улыбнулась, Лянь Цяо также улыбнулась в ответ. Её глаза, казалось, вспыхнули красным, когда она повернулась и поклонилась Имперскому Цензору Вану:

- Может ли эта рабыня быть настолько смелой, чтобы задать вопрос Дажэню? Если служанка дурно обращается со своими хозяевами, намеренно замышляя заговор с целью их смерти, что следует делать в таком случае?

Императорский Цензор Ван склонил голову набок, размышляя:

- В округе действуют законы штата, в то время как семьи имеют свои семейные законы, и управление слугами подпадает под семейные законы. Что касается законов, семейные законы вытекают из законов государства, и преднамеренное лишение жизни является тяжким преступлением и, безусловно, будет наказано соответствующим образом.

- Хорошо, - Лянь Цяо кивнула. - Тогда, Дажэнь, я хотела бы добиться справедливости от имени моей юной леди и подать иск против Чжан Лань и её сына. Леди прожила в резиденции пять лет и была вынуждена терпеть притеснения под тираническим гнётом. С ней обращались хуже, чем со слугами. Чжан Лань и её семья воспользовались добротой моей госпожи, захватив всё её имущество, и жестоко обращаясь с ней по любому поводу. В самое холодное время года, через девять дней после зимнего солнцестояния, когда дни были самыми холодным, они заставляли её подниматься в горы, чтобы собирать и рубить дрова. В холодные зимние дни они заставляли её спускаться вниз к реке, чтобы постирать одежду. В качестве еды ей давали обычный хлеб и воду. Зимой она получила только пальто, сшитое из тонкого стеганого одеяла. За пять лет, что Мисс прожила в этом доме, она ни разу не поела досыта и ни разу не прожила хорошего дня. Она должна была сама шить себе одежду и бельё, зарабатывая на жизнь вышиванием. Она была вынуждена жить в таких плохих условиях, сожительствуя с крысами и грызунами. Для выживания ей даже приходилось есть муравьёв и прочих тварей. Даже когда она была больна, ей не дали никаких лекарств, чтобы помочь ей выздороветь. По сути, она была травой, оставленной увядать и умирать.

Искренняя мольба Лянь Цяо тронула сердца собравшихся до слёз. Сердца некоторых добросердечных дам разрывались, когда они слышали о бедственном положении этой молодой благородной леди, и они начали упрекать Чжан Лань и ее семью за их предательские поступки. Даже те, кто был богат, не могли не вздохнуть, так как даже жизнь ребенка из обычной семьи была лучше, чем то, что пришлось вынести Цзян Жуань.

Однако Лянь Цяо ещё не закончила свою просьбу. Она подняла голову:

- Даже если мы, как слуги, не придираемся к этим житейским вещам, мы можем лишь оплакивать небеса за то, что те были несправедливы, и просто принять свою судьбу. Однако должны быть последствия за то, что ты отнял жизнь - жизнь за жизнь. Даже если это было случайно, должна быть цена за такие действия. Чэнь Чжао протащил мою госпожу по грязи, подставив её, чтобы скинуть на неё вину за убийство. Действительно, по счастливой случайности моя госпожа одарённый человек, и поэтому смогла вырваться из пасти смерти. Пожалуйста, Дажэнь, поступите по справедливости с моей госпожой. Пожалуйста, накажите этих злых и коварных злодеев.

Глава 25 - Конечная цель

Как только эти слова были произнесены, все присутствующие в зале потрясённо вздохнули.

- Как ты могла такое сказать? - спросил Императорский Цензор Ван.

Лянь Цяо ещё раз рассказала о том дне, когда Чэнь Чжао позволил себе вольности в своих словах при разговоре с Цзян Жуань, и как она была вынуждена прыгнуть в пруд. Когда она дошла до того момента, как Цзян Жуань оказалась прикованной к постели, а лекарств для неё не было, Лянь Цяо едва могла выдавливать из себя слова:

- Пусть каждый сам решает, что правильно, а что нет. Даже для детей из обычных семей такие страдания были редкостью. Поэтому слуга, который набрался смелости, придумав такой план для захвата чьей-то жизни, действительно слишком дикий!

В этих словах была правда: всегда будут случаи, когда людям причиняют вред. Однако это был первый раз, когда слуга оскорблял своего хозяина таким образом. Среди толпы Чжан Лань давно потеряла сознание, и многие начали плевать на нее. Маленькие служанки рядом с ней были слишком напуганы, чтобы подойти и помочь ей, так как боялись гнева толпы.

Цянь Вань Ли не издал ни звука. Чем сложнее становилась ситуация, тем больше было её значение и влияние на будущее. Это были не те воды, в которые он хотел войти, и поэтому он решил передать всю ситуацию Императорскому Цензору Вану, чтобы тот поступил так, как сочтёт нужным. Сам он будет просто смотреть шоу со стороны.

Императорский Цензор Ван задал вопрос:

- Цзян Жуань, то, что сказала твоя служанка, правда?

- Ни одно слово не является ложным, - с лёгкостью сказала Цзян Жуань. - Тем не менее мои мысли по этому поводу несколько отличаются от мыслей Лянь Цяо.

- Как это? - Императорский Цензор Ван поднял глаза и посмотрел на нее.

- В конце концов, Тётя Лань всё ещё остаётся человеком, который следит за резиденцией. Кто дал ей такую силу и власть, чтобы оскорблять меня? Если она действительно оскорбляла меня, несколько сотен человек проживали в этом же доме. Почему никто из них не пришел мне на помощь, раз я столкнулась с такими трудностями? Как будто все они без предварительной консультации согласились не обращаться со мной как со своей госпожой. По-моему, Тётя Лань родилась в этом доме, и вся ее семья тоже зарабатывает на жизнь в этом доме. У неё не хватило бы духу оскорбить меня, если бы кто-то не стоял за её спиной.

Глаза Императорского Цензора Вана вспыхнули:

- Кто это?

Цзян Жуань покачала головой:

- Это дело для правительственных учреждений. Я тоже не знаю, кто это.

При этих словах в переполненном зале снова началась оживленная дискуссия. Они также чувствовали, что то, что сказала Цзян Жуань, было очень разумно. И все же она была такой образованной и разумной молодой леди, кто мог ожесточить её сердце и оскорбить её таким образом.

Императорский Цензор Ван кивнул:

- Я тщательно изучу каждый аспект того, что Вы сказали. Однако есть ещё кое-что, чего я не совсем понимаю. Вы - молодая госпожа дома, но как могло случиться, что слуги до такой степени издеваются над Вами и унижают Вас, а Ваша семья совсем не забеспокоилась? Если за этим делом стоит какая-то тайная обида, мне придётся судить Вас вместе со всеми и возложить на Вас ответственность.

Императорский Цензор Ван объявил о своём намерении заставить Цзян Жуань взять на себя ответственность, если она каким-то образом замешана. Толпа догадывалась, что, поскольку этот грубо одетый высокопоставленный чиновник имеет право заставить кого-то взять на себя ответственность, его способности не должны быть незначительными.

Однако Цзян Жуань просто покачала головой:

- Дело лишь в том, что отвратительные слуги оскорбляют свою госпожу. Моя семья... Они просто не знают.

- Неужели ты принимаешь меня за дурака? - Императорский Цензор Ван внезапно повысил голос. - Поскольку эта резиденция принадлежит Вашей семье и находится недалеко от Вашего дома, как могло случиться, что ни малейший намёк на новости не достиг вашей семьи? Вы хотите сказать, что все слуги в этой резиденции, от высших чинов до низших, имеют привычку что-то скрывать от своих хозяев? Тогда мне придётся изучить это дело еще более тщательно!

- Дажэнь, - Цзян Жуань заговорила громче, с намёком раздражения на лице. - Пожалуйста, не делай поспешных предположений. Я - старшая дочь высокопоставленного правительственного чиновника (1) Цзяна. Мой отец справедлив и беспристрастен и проявляет ко мне всяческое уважение. Просто он был глубоко обманут!

Как только это заявление было сделано, все были озадачены!

Толпа разразилась оживлённой дискуссией, шум заполнил весь двор. Никто и представить себе не мог, что эта молодая леди, положение которой было неизмеримо хуже любого несчастья, которое могло выпасть на долю обычного человека, на самом деле была дочерью высокопоставленного правительственного чиновника. Человек, который мог гордиться своим положением, на пике карьеры, которого считали справедливым и беспристрастным, он никогда бы не подумал, что над его собственной дочерью будут так издеваться в резиденции. Все смотрели на Цзян Жуань глазами, полными сочувствия и сострадания. Теперь, ни одному из отрицаний Цзян Жуань не поверят. Все просто подумают, что эта жалкая маленькая леди из богатой семьи просто пытается защитить репутацию своего отца, таким образом заставляя себя проглотить все свои обиды и скрыть все возмутительные действия против неё.

При таком повороте событий довольно много людей похвалили действия Цзян Жуань, поскольку они были дочерними, и добродетельными. Даже если её собственный отец был слишком равнодушен, чтобы поднимать шум, и постоянно работал, чтобы поддерживать репутацию своей семьи, такого рода ситуация была бы трудной даже для взрослого плеча. Она была всего лишь юной девушкой. Что это за удивительное чувство справедливости?

В противоположность высокому чувству справедливости Цзян Жуань, репутация Цзян Цюаня была под угрозой. Репутация этого высокопоставленного правительственного чиновника была превосходной. От императорского двора и до простых людей никто не мог сказать, что он был несправедлив. Он всегда казался неподкупным и беспристрастным. Однако, судя по сегодняшним откровениям, которые изображали его настолько безразличным к своей старшей дочери, что он позволял слугам запугивать её, а его домашние дела были в таком беспорядке, другие чиновники, по всей вероятности, не будут считать его полностью свободным от вины.

Цзян Жуань, казалось, чувствовала себя немного неуютно под сочувственными взглядами окружающих. Она слегка наклонила голову, открывая бледный затылок. Девушка была похожа на лебедя со сломанными крыльями. Она выглядела слабой, но излучала ауру человека, который изо всех сил боролся, чтобы защитить свою гордость. Чёрные как смоль волосы скрывали ее профиль, открывая лишь изящные очертания нижней челюсти. Ее бледные губы, сильно покусанные, слегка покраснели и казались странно привлекательными.

Никто не заметил насмешливого взгляда ее глаз, скрытого длинными ресницами.

Нельзя стирать грязное бельё на людях. Естественно, она никогда не сделала бы этого по своей воле, но есть много способов сделать так, чтобы это стало общеизвестным. Один из способов-заставить людей догадаться. Цзян Цюань должен был уже давно избавиться от лицемерного лоска своей репутации. В своей прошлой жизни он, должно быть, был брошен в тюрьму и таким образом потерял своё доброе имя и возможность быть замеченным как тот, кто будет ценить праведность по отношению к своей семье. Таким образом, в этой жизни ему было позволено уничтожить собственную семью. Это была единственная причина, по которой он мог оказаться в таком состоянии! В этом мире невозможно было так дёшево навсегда заполучить доброе имя, когда совершаешь жестокие и беспринципные поступки. Сегодня, она воспользовалась этой волной общественного мнения, и резко разоблачила грязь внутри семьи Цзян!

Шум ссоры стал слишком громким, и Императорский Цензор Ван ударил деревянным молотком по столу.

- Молчать! - только когда тишина возобновилась он посмотрел на Цзян Жуань и заговорил. - Вы были в резиденции в течение нескольких лет, и Чиновник Цзян никогда не приходил, чтобы забрать вас обратно?

- Мой отец очень занят своими официальными обязанностями, - сказала Цзян Жуань, подняв голову, а затем быстро отвернулась. - Как его дитя, я должна разделить его ношу. Я не хочу добавлять ему хлопот.

Как только она это сказала, шум и гам возобновились. Теперь, чем больше Цзян Жуань выражала милосердие к Цзян Цюаню, тем больше люди испытывали отвращение к нему. Что такого страшного в том, что его дочь, его собственная плоть и кровь, живёт дома?

Императорский Цензор Ван нахмурился:

- Я слышал, что вы прожили в резиденции пять лет. Я хочу знать – пять лет назад, зачем вы приехали в резиденцию?

- Моя родная мать умерла от болезни, и Цзян Жуань должна была соблюдать период траура по ней, - она говорила в приятной и пленительной манере, а люди вокруг неё не могли сдержать рыданий, когда слышали слова девушки. Неудивительно, что эту маленькую девочку бросили в резиденции. Её собственная мать умерла, а мачеха, должно быть, и впрямь порочная женщина, раз подвергла её таким мучениям. Этот Чиновник Цзян на самом деле был зверем с человеческим лицом, который настолько благоволил своей наложнице и пренебрегал своей женой.

Императорский Цензор Ван ударил деревянным молотком по столу.

- Согласно нашим прославленным императорским законам, траур заканчивается через три года. На сегодняшний день уже давно закончился срок траура. Вам нет необходимости здесь задерживаться. Я приму решение от Вашего имени, немедленно возвращайтесь домой!

Цзян Жуань была поражена на мгновение. Очень осторожно она задала вопрос:

- Правда?

Её полуподнятые глаза переполняла радость. В этот момент девушка была похожа на порхающую в полёте бабочку - такую красивую, что люди не могли оторвать от неё глаз.

Цзян Жуань действительно была невероятно счастлива. После такого долгого и окольного пути она наконец-то достигла своей конечной цели - вернуться домой!

***

1. Bing shu shang shu ( 兵书尚书 ) – относится к кому-то, кто имеет высокий ранг в армии, а также в правительстве.

2. Здесь Цзян Жуань говорит о себе в третьем лице. Вероятно, следует проявлять смирение и почтение, когда она обращается к кому-то, кто выше её по статусу и возрасту.

Глава 26 - Хорошо сыгранная шахматная партия

В сопровождении вздохов и бормотаний людей, занавес наконец опустился на большое зрелище со множеством поворотов. Чэнь Чжао и Чжан Лань были взяты под стражу до суда, в то время как Цзян Жуань смогла вернуться в резиденцию Цзян. Суд всё ещё заседал, но Лянь Цяо и Бай Чжи не смогли удержаться и побежали вперёд, чтобы присоединиться к Цзян Жуань. Они обе были слишком взволнованы, чтобы говорить связно.

- Ваши слуги знают, что Небеса считают нашу юную Мисс достойной, и наша госпожа на Небесах также защитит Вас. Позже мы должны сжечь благовония для нашей Госпожи, - сказала Лянь Цяо.

Цзян Жуань покачала головой:

- Если вы так ставите вопрос, то мы должны выразить нашу благодарность двум Дажэням, которые председательствовали на этом процессе и решили всё по справедливости. Кроме того, мы должны поблагодарить Лу Чжу и других, кто был готов выступить от моего имени, особенно Цю Янь. Я действительно задолжала им благодарность, - сказав это, она подошла к Цю Янь и обратилась к ней с едва заметной улыбкой. - Большое спасибо, Цю Янь.

Цю Янь ошеломлённо посмотрела на Цзян Жуань, стоящей перед ней, и в её глазах появился намёк на страх. В глазах внешних наблюдателей, что касается сегодняшних событий, Цзян Жуань вообще ничего не сделала. Как оказалось, инициативу взяли на себя домашние служанки. Однако, правда в том, что всё, что было сказано, было организовано Цзян Жуань. С самого начала Цзян Жуань подстроила всю эту ситуацию. Она выкопала великолепно украшенную яму и с улыбкой наблюдала, как Чэнь Чжао прыгает в неё. Когда жалкий Чэнь Чжао прыгнул, у него всё ещё было впечатление, что ловушка, которую он сам поставил, стала больше.

Статус семьи Чжан Лань глубоко укоренился в резиденции. Можно сказать, что если бы семья Цзян не распалась, если бы Ся Янь не была женой Цзян Цюаня, они бы легко смогли скрыть свои проступки в резиденции. Цзян Жуань определённо не смогла бы с такой лёгкостью отсеять и устранить этих людей, с их глубоко укоренившимися связями и силой. Поскольку Чжан Лань чувствовала себя в безопасности, зная, что у неё есть поддержка, она никак не думала, что у Цзян Жуань на самом деле появится план полностью изменить эти сложные отношения. Её целью с самого начала были Чжан Лань и её сын. Наконец она приняла решительные меры и выдернула из-под них ковёр. В мгновение ока, она достигла своей главной цели, вернуться в резиденцию семьи Цзян, и никто не мог коснуться её сейчас. Это был настоящий мастерский ход.

Однако то, что подобный замысел мог исходить из рук такой юной девушки, вкупе с впечатлением, которое она произвела за последние пять лет, - впечатление слабоумия, уязвимости и молчаливой выносливости, - заставляло содрогаться от ужаса. Волна сожаления поднялась в сердце Цю Янь. Кто бы мог подумать, что самым сокровенным секретом этой деревни будет эта, казалось бы, незначительная Молодая Мисс. Если она вернётся в дом Цзян, то следовало опасаться, что Ся Янь и её дочь не получат от этого никакой пользы. Цзян Жуань хранила молчание с большой терпимостью в течение многих лет, и всё же, она нанесла ответный удар таким образом. Семья Цзян будет перевёрнута вверх дном.

Цю Янь почтительно склонила голову и ответила:

- Мисс, Вы моя госпожа. То, что эта служанка действует от имени своей госпожи, нормально и правильно. То, что Мисс сказала мне это, вселяет в меня страх.

Цзян Жуань слегка улыбнулась:

- Не все такие, как ты. Тем не менее, большое спасибо, - она схватила Цю Янь за руку. Когда Цзян Жуань заметила, что рука служанки слегка дрожит, в её глазах появился намёк на загадочный смех.

Действительно, как и думала Цю Янь, сегодня она наконец достигла первого шага в своём плане. В прошлой жизни Чжан Лань и её сын сыграли решающую роль в разрушении её жизни. В то время она была совершенно не в состоянии помочь себе, и лишь позволяла другим топтать себя. Теперь, она больше не будет подавать свою жизнь на блюдечке. Напротив, никто не сможет прикоснуться к ней. Возвращение в дом Цзян будет началом её мести, но что более важно, после сегодняшних разоблачений и серьёзных изменений, репутация Цзян Цюаня сильно пострадала. Если разговоры в народе могли омрачить его доброе имя, то обвинение Императорского Цензора в недостойном поведении, несомненно, помешают его служебной карьере.

Первое, что она хотела сделать, это вставить палки в официальную карьеру Цзян Цюаня.

Толпа разошлась со двора. Глаза Цзян Жуань остановились на фигуре, которая медленно двигалась к ней. Она подождала, пока он приблизится, а затем грациозно поклонилась и заговорила:

- Ван Дажэнь.

Императорский Цензор Ван пригладил свою белую бороду и многозначительно заговорил:

- Девушка [1], мы снова встретились.

Цзян Жуань также слегка улыбнулась, задавая вопрос:

- Насколько хорошо расцвёл красный цветок сливы Дажэня?

- Он не выказывает никаких признаков неполноценности, и обладал явно высокомерным и непреклонным характером, он проявлял жизненную энергию во всём, а также он очень красиво цвёл, - Императорский Цензор Ван посмотрел ей прямо в глаза. - Это было немного упрямо.

Цзян Жуань снова слегка улыбнулась и воздержалась от комментариев.

Причина, по которой она была уверена, что Императорский Цензор Ван будет судить в её пользу, заключалась исключительно в её воспоминаниях о прошлой жизни. Когда она жила в этом доме в своей прошлой жизни, Бай Чжи однажды вышла на улицу, чтобы послушать, как улицы гудят от разговоров о старике, которого обманом лишили денег на Западной улице, и который был настолько взбешён, что пошёл к местным властям. Однако они не только не обратили на него никакого внимания, но даже вызвали офицера, чтобы тот без дальнейших церемоний прогнал его, ещё больше разозлив. Вскоре после этого из столицы прибыл Императорский указ, изгоняющий Цянь Вань Ли с его официального поста. Неожиданно старик оказался высокопоставленным правительственным чиновником в столице, обожаемым Императором, Императорским Цензором Ваном..

Этот Императорский Цензор Ван был нераскаявшимся упрямцем и даже осмелился прямо упрекнуть Императора. Как часть его повседневной жизни, он любил вмешиваться в дела других людей. Если он чувствовал несправедливость, то с радостью вмешивался. Вот почему Цзян Жуань внезапно предложила пойти на Западную улицу в тот день, и посодействовала, чтобы разрешить отчаянное положение Императорского Цензора Вана. Поскольку Императорский Цензор Ван высоко ценил исправление ошибок, он определённо хотел бы заняться делом Чэнь Чжао. Более того, как только он понял, что это касается Цзян Жуань, с которой у него была "дружба красного цветка сливы" [2], он, естественно, не стал стоять в стороне и игнорировать, когда её обижают.

Красный цветок сливы был ключом, открывавшим дверь в каменное сердце Императорского Цензора Вана. Императорский Цензор Ван хвастался своим абсолютным чувством справедливости, но в сердцах людей всегда есть что-то вроде весов. Если вы не святой человек, лишённый желаний и эмоций, чаша весов всегда склоняется в пользу ваших предпочтений. Императорский Цензор Ван уже имел о ней очень сильное первое впечатление, поэтому когда Цю Янь сказала, что её обвинили незаслуженно, он уже подсознательно поверил ей и намеревался не жалеть усилий в поисках доказательств, которые были бы полезны для неё.

Использование Императорского Цензора Вана было действительно хорошим шахматным ходом, но истинная красота этого хода должна была проявиться в его воздействии после события. С упрямым характером Императорского Цензора Вана, когда нынешняя ситуация Цзян Жуань была доведена до его сведения, он был вынужден скрывать много недовольства против своего коллеги правительственного чиновника, Цзян Цюаня. По возвращении в столицу он наверняка напишет язвительный отчет о ситуации с Цзян Жуань. Поскольку его слова будут восприняты всерьёз, можно было только представить удар по Цзян Цюаню.

Цзян Жуань рассмеялась и заговорила:

- Цзян Жуань никогда не сможет отплатить за благосклонность Дажэня.

Лицо Императорского Цензора Вана приняло довольно странное выражение:

- Ты благодаришь меня за шанс, который я предложил тебе в поисках справедливости, за то, что я отправил тебя обратно в дом Цзян, или за моё сотрудничество в суде сегодня?

Те, кто много лет честно служил в правительстве и всё ещё оставались честными, естественно, не являются некомпетентными. Цзян Жуань не была обеспокоена тем, что её разоблачили, и спокойно ответила:

- Всё вышеперечисленное.

Императорский Цензор Ван испытующе посмотрел на неё.

- Девочка, не позволяй своему сердцу быть слишком обременённым. Отнесись к моему небольшому усилию сегодня, как к расплате за твои стебли красных сливовых цветов. Ты сказала, что этот старик похож на красный цветок сливы, что он должен пройти через сильный холод, прежде чем появится его аромат. Однако этот старик считает, что эти слова подходят тебе даже больше, - он покачал головой и продолжил: - Позже, позволь некоторым гвардейцам вернуться с тобой и забрать все вещи. Всё должно быть возвращено законному владельцу.

Цзян Жуань кивнула в знак благодарности.

Императорский Цензор Ван пошёл дальше, но вдруг остановился. Продолжая стоять к ней спиной, он обратился к Цзян Жуань:

- Это верно, твой отец не был достаточно строг в управлении своим домом. Он проигнорировал ситуацию, когда те, кого он назначил на ответственные должности, издевались над его дочерью Ди. Совершенствовать свои моральный качества и контролировать свою семью - единственный способ обеспечить надлежащее правление и гармонию в стране, но задний двор Цзян Цюаня находится в таком беспорядке. По всей вероятности, бюрократия чрезмерно предвзята. Когда этот старик вернётся в столицу, он напишет официальный отчёт, осуждающий его действия, используя этот дурной пример, чтобы предупредить других.

***

1. Я Тоу ( 丫头 ) – это относится к девушке/служанке, но когда человек на самом деле не является слугой, это термин скорее используется в уменьшительно-ласкательной форме.

2. Здесь говорится о том времени, когда Цзян Жуань подарила Императорскому Цензору Вану стебли красных сливовых цветов, после того, как она разрешила ситуацию с его украденными деньгами.

3. Ди ( 嫡 ) и Шу (庶) дети в семьях

Эта система Ди-Шу существует в качестве законного средства для облегчения брака и наследования, которая работает как система ранжирования/приоритета. Это не означает, что старший получит все, именно наследие матери определяет, на что в итоге дети будут иметь право.

В этой системе одному мужчине было разрешено иметь только одну официальную жену/Фужэнь. Все дети, которых рожает Фужэнь, считаются детьми Ди (сын Ди или дочь Ди). Они будут с более высоким социальным статусом для других детей в семье или в обществе. Сыновья Ди могли наследовать титулы, землю и деньги, когда их отец умирает. Даже если сыну Ди исполнилось пять лет, а сыну Шу - двадцать лет, статус сына Шу по-прежнему будет оцениваться в пользу сына Ди и, скорее всего, ничего не наследует.

Все дети от наложниц считаются детьми Шу. Обычно больше усилий и денег тратятся на детей Ди, поскольку они являются лицом всего дома.

Дети Шу могут также стать детьми Ди. Когда статус их матери в семье продвигается от наложницы до жены, тогда все дети Шу, которых родила наложница, будут переведены в статус Ди.

Глава 27 - Подготовка к возвращению в столицу

В полдень слуги принесли сундуки один за другим. В двух жёлтых сундуках из грушевого дерева отличного качества была большая часть её поношенной одежды и аксессуаров. Теперь их можно было считать полностью возвращёнными. Однако вернуть деньги не удалось. Служанки были несколько напуганы, когда они посмотрели на Цзян Жуань:

- Мисс, всё, что можно было найти, было возвращено...

- Неважно, вы все можете идти, - сказала Цзян Жуань, покачав головой. Семья Чжан Лань всегда пользовалась привилегиями, но ненавидела работу, которую им давали. Деньги, которые они получали, забирали Чэнь Чжао, чтобы очаровывать женщин, или Чэнь Фу, чтобы проиграть их в азартные игры. К счастью, одежда и аксессуары были в распоряжении Чэнь Фан, следовательно, эти предметы не были заложены и могли быть возвращены. Однако, к сожалению, их больше нельзя было носить.

- Бай Чжи, - Цзян Жуань кивнула в сторону двух сундуков. - Кроме тех, что оставила Нян (2), отнеси всё остальное в ломбард и продай. Если возможно, обменяй все эти вещи на банкноты.

- Юная Мисс, - Бай Чжи была шокирована. - Всё? Всё это ваше, Мисс…

- Вещи, которые уже были использованы, зачем они мне? - сидя за столом, Цзян Жуань медленно налила себе чашку чая. После инцидента с Чжан Лань служанки в резиденции очень боялись Цзян Жуань. Даже чайные листья, которые ей доставлялись, были выращены в этом году.

- Тем не менее несколько комплектов одежды следует сохранить, - ответила Бай Чжи. - Через несколько дней мы вернемся в столицу. Будет нехорошо, если вы будете так одеты, Юная Мисс.

- Если я не буду так одета, как отец почувствует себя расстроенным? - холодно ответила Цзян Жуань. Её лицо всё ещё оставалось бесстрастным, однако взгляд стал ледяным.

В этот момент Бай Чжи потеряла дар речи и не знала, что ответить. Пока она колебалась, Лянь Цяо толкнула дверь и вошла, неся корзину с вымытыми фруктами. Услышав беседу между ними, Лянь Цяо продолжила:

- Правильно. Если Юная Мисс станет носить эту одежду, чтобы притворяться, не заботясь о текущей ситуации, разве для Мисс оставаться невозмутимой не будет невыносимо? Кроме того, Бай Чжи, не забудь, наша Мисс больше не влезет в эту одежду. Вы могли заметить, что Чэнь Фан тоже не носит их.

Подумав об этом, Бай Чжи больше не колебалась и присела на корточки, осторожно снимая верхний слой оставшихся в сундуке вещей. Затем она приказала нескольким людям снять оставшуюся одежду и вынести её, чтобы она могла найти ломбард и отнести туда всё это для продажи.

Дождавшись, пока Бай Чжи уйдёт, и положив несколько прочитанных книг в сундук, Лянь Цяо заговорила с некоторой неуверенностью:

- Мисс, сегодня утром эта рабыня кое-что слышала, когда выходила.

Однако её воспоминания остались незаконченными, так как было слышно, что кто-то снаружи хлопнул дверью.

- Мисс, почему вы так поступили с моей матерью? - агрессивно ворвавшись, закричала Чэнь Фан.

- Какая наглость! - следуя примеру, Лянь Цяо также поднялась и закричала на неё. - Кто дал тебе смелость устраивать суматоху перед нашей Юной Мисс!

- Мисс, я уважаю Вас как Молодую Леди резиденции, - громко провозгласила Чэнь Фан, ничуть не смутившись. - После того, как Вы приехали, в течение последних нескольких лет, моя мать всегда хорошо служила Вам. Если бы не моя мать, разве Вы были бы здесь сегодня?! Мой брат тоже хорошо к Вам относился, зачем вы подставили его и посадили в тюрьму? Мисс, Вы действительно безжалостны!

- Что за чушь ты несёшь! - сердито взревела Лянь Цяо. - Что ты имеешь в виду, говоря "подставить"?! Было ясно доказано, что Чэнь Чжао сам виноват в своих действиях. Ты пытаешься ложно обвинить нашу Юную Мисс!

- Лянь Цяо, - Цзян Жуань остановила её, а затем посмотрела на Чэнь Фан и внезапно улыбнулась. - Мисс Чэнь, Вы сильно ошибаетесь. Разве тем, кого справедливо приговорили к заключению, был не Чэнь Чжао?

- Что Вы хотите сказать? - Чэнь Фан нахмурилась.

- Мисс Чэнь, Вы забыли, что это Вы пригласили меня полюбоваться горшочком Королевы Ночи? - держа чашку в руках, Цзян Жуань подула на пузырьки, которые плавали в чае и сделала небольшой глоток. - Кстати об этом, твой брат и Чунь Ин, их судьбы начали переплетаться из-за этого горшка с цветами.

Сначала Чэнь Фан не совсем поняла, о чём говорит Цзян Жуань. Но услышав последнее предложение, она очень удивилась и недоверчиво заговорила:

- Вы всё это подстроила, не так ли? То, что Чунь Ин оказалась там, это Ваших рук дело?

- А ты как думаешь? - возразила Цзян Жуань.

- Невозможно, это невозможно... - Чэнь Фан посмотрела на неё с ужасом в глазах. - Даже если бы Вам удалось заманить туда Чунь Ин, как Вы могли знать, что произойдёт позже? Вы не могли предвидеть всего этого, если только... Если только Вы не демон.…

- Может быть, я всё-таки демон, откуда тебе знать? Ты причинила вред собственному брату, а брат доставил неприятностей твоей матери. Поэтому ты не имеешь права обвинять меня, - сказав это, Цзян Жуань улыбнулась, горячий чай заставил её губы казаться розовыми и влажными. С её чёрными как смоль волосами и белоснежной кожей, улыбка на губах девушки была очаровательно соблазнительной.

Немного отступив, Чэнь Фан покачала головой и ответила:

- Нет, я не могу в это поверить, нет… - казалось, её страх достиг своего пика. Девушка мгновенно развернулась и убежала.

Наморщив брови, Лянь Цяо прокомментировала:

- Она смешная. То, что она ест и носит каждый день, что из этого не принадлежит Мисс? Глядя на нашу Юную Мисс в таком виде, ей всё ещё хватает наглости говорить такие бессмысленные вещи. Как и ожидалось, совести у неё нет, как отвратительно!

- Разве её уже не настигло возмездие? Каждая вещь и действие в этом мире имеет свою причину и следствие. На данный момент семья Чжан Лань получила свои десерты за свои прошлые проступки, - заявила Цзянь Жуань.

Лянь Цяо засмеялась:

- Это всё благодаря интеллекту Мисс, посмотрите, как она была напугана. Наша Юная Мисс обладает невероятной предусмотрительностью.

Цзян Жуань расхохоталась. В прошлой жизни, в те времена, когда она была несчастна и беспомощна, единственное, чему она научилась у тех, кто причинял ей вред, - это терпению. Если против нее и существовали заговоры, все, что она могла использовать, это медленно планировать и пресекать такие усилия, теперь же, всё это, казалось, сработало безупречно. Подумав о том, как было раньше, она задала вопрос:

- Что ты хотела сказать ранее?

- Это... - Лянь Цяо прикусила губу. - Снаружи ходят слухи о господине. В них говорится о том, что господин не управляет своим домом и пренебрегает своей старшей дочерью Ди, поэтому её унижают и запугивают слуги в другой резиденции.

Затем она осторожно оценила реакцию Цзян Жуань, однако, на лице Цзян Жуань была слабая улыбка, когда она ответила:

- Это так?

Если даже город гудел от этой новости, то, естественно, в столице этот вопрос стал праздной темой для жарких дискуссий. Все говорили о том, как Министр Цзян спрятал своё холодное сердце за маской доброты. Они чувствовали жалость к дочери Ди праведной и умной семьи Цзян. В официальной резиденции семьи Цзян вход был так плотно закрыт, что не было видно даже служанок, покидающих дом, чтобы сделать покупки.

***

В Цзян Фу Цзян Цюань с громким стуком швырнул буклет на стол. Его лицо было пепельно-серым, когда он пробурчал:

- Подлец!

- Господин (3), - толкнув дверь, вошла его жена, одетая в платье из тонкого розового хлопка, расшитое сотнями бабочек, порхающих над цветами камелии. Наружный слой представлял собой лазурно-голубое платье из разноцветного шёлкового гобелена с узорами горностаев. Что касается нижнего белья, то на ней была плиссированная юбка с нефритовыми облаками и разбросанными цветами. Пучки цветов из южного морского жемчуга были заколоты шпилькой в прическе в форме "падающей лошади" (4). Хотя она была одета в стиле, подобающем замужней женщине, освежающем и красочном, с элегантными миндалевидными глазами (5), она обладала аурой учёной, которая казалась чрезвычайно мягкой, сдержанной и изящной. Поставив корзину с едой из своих рук, она подошла и взяла Цзян Цюаня за руку, заговорив тихим голосом:

- Пожалуйста, успокойтесь, Господин. Не позволяйте гневу причинить вред Вашему телу.

После того, как Цзян Цюань увидел её мрачное выражение лица, он поутих. Однако тон мужчины всё ещё был яростным:

- Посмотри, что написано во всех этих буклетах! Все они говорят, что я, Цзян Цюань, плохо управлял своим домом. Что, не проявляя заботы о ней в течение последних пяти лет, я жестоко обращался со своей дочерью. Поэтому я хладнокровный и бессердечный, лицемерный человек! Император уже приказал мне вернуться домой и поразмыслить над этим. Я уже стал посмешищем Чаочжуна! Чжао Мэй, какую прекрасную дочь ты вырастила!

- Цзецзе не виновата, - Ся Ян поспешно начала успокаивать. - Жуань’эр наверняка сделала это не нарочно. Просто теперь, когда ситуация дошла до такого состояния, Господин, почему бы нам не вернуться, чтобы успокоить опасения Императора. Наложница немедленно начнёт приготовления.

- Нет необходимости, - взмахнув рукой, Цзян Цюань посмотрел на неё исподлобья, - Императорский Цензор Ван уже лично подготовил экипаж, чтобы доставить её обратно в столицу.

***

1. Huáng lí mù xiāng ( 黄梨木箱) – "Хуан ли" может означать ананас или грушу. В этом случае "Хуан ли Му" означает жёлтую грушу, это официальное название на китайском языке "Хуан Хуа Ли" или жёлтая цветущая груша. "Сян" также имеет ряд значений, таких как коробка, сундук или комод.

2. Нян (娘 ) – мать

3. Loyeoye ( 老爷 ) – (почтительное обращение) лорд / господин / хозяин.

4. Причёска и украшение

5. Xìng Yǎn ( 杏眼 ) – это относится к миндалевидным глазам, которые используются для изображения больших круглых глаз, которые считаются красивыми.

Глава 28 - Намерение совершить убийство

Расстояние от этого города до столицы займёт два, максимум три дня. Императорский Цензор Ван всегда был сторонником бережливости. Поэтому, вопреки ожиданиям, он отказался от удобного паланкина, который приготовил для него Цянь Вань Ли, и заказал вместо него два конных экипажа (1).

Сундуки Цзян Жуань с разными предметами уже были проданы, а стоимость конвертирована в банкноты (2), поэтому в карете остался только сундук с книгами. Таким образом, было сэкономлено много места.

Помимо сопровождения Бай Чжи и Лянь Цяо, Лу Чжу также присоединилась к ним в их путешествии. Бай Чжи и Лянь Цяо были не только остроумными и умными служанками, но и смелыми, что было довольно редкой чертой. Перед отъездом Лу Чжу добровольно предложила служить Цзян Жуань. И как оказалось, Цзян Жуань также планировала взять с собой Сяо Юань. Однако Сяо Юань родилась служанкой в этой резиденции и не хотела оставлять своих отца и мать. Поэтому она тактично и вежливо отклонила доброе намерение Цзян Жуань. Таким образом, Цзян Жуань не настаивала на этом, и оставил ей сумму денег в уплату за услугу, которую Сяо Юань сделала для неё.

С другой стороны, Лу Чжу была служанкой, которую купили снаружи. После смерти обоих родителей, родственники продали её работорговцам. А так как она много путешествовала и встречалась со многими людьми, то была чрезвычайно умна. За короткое время взаимодействия Бай Чжи и Лянь Цяо уже сблизились с ней.

Из-за Цзян Жуань и других женщин, Цянь Вань Ли пытался снискать расположение Императорского Цензора Вана, организовав для Ли Ми и другого офицера сопровождение в столицу. Итак, всё путешествие прошло в гармонии. Во время их путешествия Лу Чжу была очень оживленной, рассказывая о времени, проведённом в путешествии с работорговцами, и о странных вещах, с которыми они столкнулись. Или, возможно, она была от природы оптимистична. Каждое слово, которое она произносила, переполняло очарования и интереса, без намёка на уныние. Если она и испытывала печаль или страх, то знала об этом только она сама. Бай Чжи и Лянь Цяо, естественно, чувствовали, что она была мягким и общительным человеком, и все трое увлечённо болтали, в то время как Цзян Жуань сидела в карете с книгой в руке, по-видимому наслаждаясь вкусом свободы.

Вскоре они достигли середины своего двухдневного пути. После ночного отдыха им, вероятно, удастся добраться до столицы к полудню следующего дня.

Ли Ми и другой офицер сидели верхом на своих скаковых лошадях, сопровождая Императорского Цензора Вана в другой карете. Небо постепенно темнело. Ли Ми навёл справки и обнаружил, что на пути есть храм. Так как они находились посреди дикой местности, мужчина подумали о том, как трудно найти гостиницу, в которой можно было бы переночевать. Поэтому, спросив мнение Цзян Жуань, он решил, что они должны остаться в храме.

Храм был довольно большим, но благовоний почти не зажигали. Возможно, из-за отдаленного расположения в глубоких горных дебрях, очень немногие люди путешествовали сюда, чтобы зажечь благовония. Даже монахов, ходивших туда-сюда, было немного.

Бай Чжи и Лянь Цяо давно не переступали порогов храмов. Раньше, когда Чжао Мэй ещё была рядом, она часто брала Цзян Жуань в храм в Путо, чтобы помолиться о благословении. После ее смерти, когда Цзян Жуань была отправлена в сельскую резиденцию, жизнь становилась все суровей с каждым днем, и не было ни времени, ни денег, чтобы посетить храм. Деньги, необходимые для покупки ароматического масла, используемого в богослужении, все еще были деньгами. Просьба о благословении и защите Будды обходились недешево.

Лу Чжу не была новичком в храмах. По приказу Цзян Жуань, пока Бай Чжи и Лянь Цяо убирали, она уже обошла храм и даже вернулась с несколькими блюдами вегетарианской пищи. Когда она убеждала Цзян Жуань поесть, пока еда была горячей, она подробно описала госпоже расположение храма.

Когда они поселились в храме, уже наступила ночь. Все мужчины, включая Императорского Цензора Вана, Ли Ми и другого офицера, устроились спать на другой стороне храма. Хотя у Ли Ми и были некоторые опасения на этот счёт, он пришёл к выводу, что репутация дам имеет первостепенное значение. Более того, хотя храм и был довольно большим по площади, если что-то действительно случится, он всё равно успеет вовремя среагировать.

Лянь Цяо подрезала длинный фитиль в масляной лампе, чтобы лампа светила ярче. Цзян Жуань положила книгу, которую держала в руках, и потерла виски.

- Мисс, уже поздно, разве вы не должны спать? - спросил Бай Чжи. Цзян Жуань достаточно отдохнула за последние несколько дней, и теперь была полна сил, не желая ложиться спать.

- Нет необходимости в спешке, ещё есть время для вечернего развлечения, - сказала Цзян Жуань с лёгкой улыбкой.

Она вспомнила вопрос, который задала Ли Ми, когда ехала в экипаже:

- Дажэнь, люди по дороге в столицу обязательно должны проходить мимо этого храма?

- Да, - ответил Ли Ми. - Этот храм является единственным зданием в радиусе нескольких десятков ли (3).

Цзян Жуань прервала ход своих мыслей как раз вовремя, чтобы услышать, как Лянь Цяо с любопытством задаёт вопрос:

- Какое развлечение?

- Лу Чжу, - ответила Цзян Жуань.

Лу Чжу вошла в комнату и заговорила, улыбаясь:

- Всё готово, Мисс.

Была глубокая зима, поздняя ночь, и в храме, окружённом чернильной чернотой, царила мёртвая тишина. Был слышен только звук завывающего холодного ветра.

Все лампы были погашены. Единственным оставшимся светом была полоска лунного света от убывающей луны, освещавшая заснеженную землю. В этот момент огромные темные тучи прокатились над головой, полностью заслонив слабый лунный свет. Под небом, земля была окутана покровом тьмы.

В безмолвной темноте во дворе внезапно появились несколько фигур. Фигуры задержались в нескольких комнатах, заглядывая внутрь в поисках подтверждения, прежде чем войти в одну из комнат гуськом.

В безмолвной тишине двора послышался тихий звон маленьких колокольчиков.

Девушка в темноте открыла глаза, зрачки её блестели от холода. Она слабо улыбнулась и прошептала:

- Лянь Цяо, Бай Чжи.

Обе служанки одновременно кивнули, встали, открыли дверь и вышли.

Цзян Жуань стояла в центре комнаты. Она уже разложила всё в соседней комнате, но не спала там. Вместо этого девушка всё время пряталась в соседней комнате. На самом деле она выставила себя лёгкой мишенью (4).

В своей предыдущей жизни она тоже жила в подобном храме, но её воспоминания о том времени были очень смутными. Она помнила только, что монахи и аббат усложнили ей жизнь, но было ли это намеренно или по какой-то другой причине, она не могла понять тогда. Еда, которую ей давали, была крайне скудной, а состояние комнаты, в которой она спала, - крайне ужасным. Однако, оглядываясь назад, это должно быть произошло по подстрекательству Ся Янь и её дочери. В то время она была нужна им как пешка в их плане проникновения во дворец, поэтому они лишь ненадолго усложнили ей жизнь, прежде чем отпустить. Теперь, когда ей дали новую жизнь, и она возвращалась в Цзян фу (5) с большой помпой и статусом очень праведной дочери первой жены, она боялась, что Ся Янь и Цзян Су Су не будут слишком счастливы.

В этот последний день они всё ещё хотели воспрепятствовать её возвращению в Цзян фу. Однако на этот раз им нужна была ее жизнь!

Из-за отдаленного расположения храма и, как следствие, отсутствия денежных пожертвований, они взяли серебро Ся Янь и выполняли её приказы. Таким образом, "несколько" добросердечных монахов, которые остались, "заботливо" посоветовали Цзян Жуань разместить мужчин и женщин из ее окружения в отдельных комнатах, чтобы сохранить ее репутацию. Значит, если что-то случится, ей некого будет позвать на помощь, и она должна будет вынести все это одна!

Однако сегодня она была злым духом, вернувшимся из ада, и в этой пьесе, которую они ставили, она одна играла ключевую роль, требуя чью-то жизнь!

Из соседней комнаты донёсся слабый звон колокольчиков - это был секретный знак. Отлично. Она выпустила в комнату большое количество ядовитого дыма, а Лу Чжу заранее приняла противоядие. Как только люди, которых послала Ся Янь, вошли в комнату, их роль (в пьесе – продолжение метафоры "развлекательной пьесы") должна была закончиться. На рассвете она планировала бросить тела этих людей перед статуей Будды в храме. Ли Ми был офицером и, естественно, должен был провести расследование. Что же касается того, как аббат и монахи объяснят всё это, что ж, им придётся самим придумать правдоподобное объяснение.

Цзян Жуань поправила юбку, готовясь открыть дверь и пойти в соседнюю комнату, чтобы проверить ситуацию. Она как раз подошла к двери, когда та резко распахнулась, и кто-то быстро проскользнул внутрь. Поражённая, Цзян Жуань поспешно сделала несколько шагов назад. Другая сторона, по-видимому, тоже не предполагала, что кто-то будет в комнате, и не отреагировала немедленно. В эту долю секунды Цзян Жуань, двигаясь слишком быстро, небрежно наступила на длинную юбку и отклонилась назад в прелюдии к падению.

Увидев её падение, другой человек быстро и рефлекторно протянул руку, чтобы схватить девушку за талию. На короткое мгновение их тела прижались друг к другу, и лицо Цзян Жуань коснулось чёрной ткани его одежды, украшенной чё рными мифическими существами Цилинь (6). Она побледнела. В мгновение ока тёмные тучи рассеялись, и комнату залил лунный свет. Цзян Жуань посмотрела в глаза, холодные, как мёртвая звезда.

***

1. Паланкин против конного экипажа

2. Инь Пяо (银票 ) – банкноты равносильные серебру, использовались в старину.

3. Li ( 里 ) – древняя мера длины, приблизительно 500 м.

4. Weng zhong zhuo bie (中中.) -中中 = jar, 捉 = поймать; 鳖 = черепаха; лит. поймать черепаху в банку; рис. охотиться за легкой добычей.

5. Fu ( 府 ) – поместье или особняк; обычно резиденция знатной или влиятельной семьи. Таким образом, Цзян фу относится к главной резиденции, т. е. особняку Цзян.

6. Хэй Линь ( 黑麟 ) – Black = черный, Chinese = китайское мифическое существо, также известное как китайский единорог.

Глава 29 - Эксплуатация

Хотя сердце Цзян Жуань было подобно неподвижной скале, когда она ясно увидела человека перед собой, то не могла не отвлечься на долю секунды.

Юноше, одетому в чёрное, было около двадцати. Такую несравненно грациозную внешность, как у него, редко можно было встретить в мире: красивые брови, холодные глаза, белоснежная кожа и тонкие губы. И всё же она не чувствовала в этом мужчине женственности. Напротив, резкие черты его лица были отчётливы, и он обладал неумолимым героическим духом. Опустив глаза, он посмотрел на Цзян Жуань. Как крапинки краски, эти глаза были очень ясными и холодными, как неподвижное озеро без единой ряби.

Эти двое были слишком близко. Их дыхание было ледяным, и она чувствовала ледяной холод вокруг своей талии. В такой ситуации между ними должна была быть двусмысленно романтическая сцена, однако у одной было холодное сердце, а другой был настороже. Поэтому они не испытывали такого волнения, какое испытываешь, когда влюбляешься.

В этом положении она как будто была опозорена (1). В мгновение ока Цзян Жуань пришла в себя. Внутренне она чувствовала себя раздражённой, но понимала, что красота может быть соблазнительной опасностью. В мгновение ока она отступила на два шага, отойдя от юноши, одетого в чёрное.

Внезапно она услышала снаружи слабый звон мечей. Цзян Жуань была шокирована и быстро среагировала. Одетый в чёрное юноша молча и равнодушно смотрел на неё.

Первоначально храм был захвачен убийцами Ся Янь, однако мачеха не отправила бы две группы людей, чтобы убить её. Если целью была не она, то этих людей могли заманить сюда из-за этого молодого человека. Хотя она только что решила проблему, сейчас, к сожалению, девушка оказалась в ловушке этих обстоятельств. Более того, Цзян Жуань не была уверена, что эти люди не заставят её замолчать по средствам убийства. В конце концов, появление девушки здесь было случайным.

К тому времени, как Цзян Жуань подняла голову, чтобы ещё раз оценить его, мужчина уже прислонился к двери, в то время как девушка отступила от него. Цзян Жуань не была уверена, когда он размахивал кинжалом, но в данный момент парень задумчиво вертел его в руках. Его взгляд был направлен не на девушку, но Цзян Жуань знала, что если она сделает малейшее движение, этот человек определённо отреагирует.

Размышляя, Цзян Жуань медленно пошла вперёд. Её движения были нарочито медленными, чтобы показать, что она совершенно безобидна и не желает никому зла.

Перестав возиться с кинжалом, юноша посмотрел, как она делает шаг вперёд, пока они не оказались на расстоянии одного пальца друг от друга.

Стоя на цыпочках, Цзян Жуань едва могла дотянуться до его груди. Она придвинулась ближе к его уху, тихо заговорив:

- Я ничего не видела.

Юноша, одетый в чёрное, был слегка шокирован и опустил взгляд, изучая её. Цзян Жуань нахмурилась и заметила, что он был одет в ткань из ледяного шелка с чёрным и чешуйчатым узором. Она знала, что он определенно не обычный человек. Немного подумав, она добавила:

- Сир, пожалуйста, спрячьтесь здесь. Естественно, мы не хотим разоблачать то, что сейчас происходит в этой комнате. Если Вы убьёте меня, боюсь, это будет проблемой. Хотя эта проблема не является неразрешимой, несомненно и определённо, это не то, что Вы запланировали.

- Кто Вы? - юноша в чёрном наконец заговорил, и голос его был холоден и чист, словно ледяной камень.

- Старшая дочь Ди министра в Военном Министерстве, Цзян Цюаня, - заявила Цзян Жуань. В Чаочжун, статус Цзян Цюаня можно было считать важным. Если эту личность можно использовать, то она будет использовать её без каких-либо оговорок. Девушка не боялась, что произойдёт несчастный случай. Во-первых, в воспоминаниях о её прошлой жизни у семьи Цзян не было врагов. Во-вторых, даже если ей не повезло, и у кое-кого действительно была история с семьей Цзян, он определённо знает, что в семье Цзян у неё скромный статус. Девушка просто занимала своё место в семье в качестве дочери и не имела никакого влияния в иерархии.

Убивать её было бесполезно, и, скорее всего, ситуация осложнится. Цзян Жуань уже определила некоторые выгоды и потери, так что теперь она могла только ждать, какое решение примет другой человек.

Когда взгляд юноши остановился на ней, Цзян Жуань поняла, что её нынешняя одежда была простой и грубой. Из-за преднамеренных инструкций её одежда всё ещё была той поношенной, которую когда-то перешили в резиденции. Следовательно, она определенно выглядела крайне жалко, и, возможно, этот человек даже заподозрит её во лжи.

- Императорский Цензор Ван и Чиновник Ли Ми находятся в боковой комнате для мужчин. Если со мной что-нибудь случится, они, конечно, не смогут уклониться от ответственности. Боюсь, они будут расследовать это очень долго.

Юноша просто посмотрел на неё и отвернулся, чтобы спрятать кинжал в руке. Внутренне Цзян Жуань вздохнула с облегчением, когда поняла, что другой человек не убьёт её. Однако не из-за её угрозы он воздержался от этого.

Затем дверь внезапно открылась, и она увидела чёрную фигуру, ворвавшуюся снаружи и приветствовавшую юношу, одетого в чёрное:

- Господин (3), всё готово.

При слабом свете луны можно было разглядеть группу трупов, беспорядочно лежащих на земле. Все они были одеты в невзрачную чёрную одежду, предназначенную для ночных развлечений. Их смертельные раны были схожи между собой, - на горле виднелись кровавые полосы, ясно указывавшие на то, что они были убиты одним ударом.

Человек, который обратился к юноше, как к Господину, поднял голову и, посмотрев на Цзян Жуань, был немного удивлён. Он, казалось, не ожидал увидеть кого-то ещё бодрствующего в храме и нерешительно задал вопрос:

- Господин?

Мужчина спрашивал, может ли он заставить её замолчать убийством? Цзян Жуань холодно усмехнулась в своём сердце и лишь услышала, как юноша, одетый в чёрное, равнодушно сказал:

- Не нужно.

Мысли Цзян Жуань пронеслись за мгновение. Те люди, очевидно, преследовали этого молодого человека. И за это короткое время эти люди испустили последний вздох. И даже тогда этот вопрос был быстро решён, не потревожив других людей в храме. По всей вероятности, влияние этого юноши было немалым. Более того, если бы она могла им воспользоваться...

- Сир, есть ещё кое-что, кто ускользнул из Вашей сети.

Юноша повернулся, чтобы посмотреть на неё, и Цзян Жуань продолжила:

- Подождите немного.

Затем она встала и направилась в соседнюю комнату. В соседней комнате Бай Чжи и две другие служанки только что уложили людей, которые были без сознания. Они совершенно не обращали внимания на то, что произошло снаружи, и видели, как Цзян Жуань вошла в комнату.

- Юная Мисс, посмотрите… - спросила Лянь Цяо.

Цзян Жуань покачала головой и приложила палец к губам, как бы давая знак своей служанке молчать.

- Вы все останетесь здесь и не будете двигаться, - с этими словами она протащила человека по земле, попятившись к двери. Лянь Цяо хотела последовать её примеру, но Бай Чжи оттащила её назад, поэтому она только и могла что остаться в комнате. Цзян Жуань ходила взад и вперёд пять раз и, наконец, сумела перетащить всех пятерых людей к одетому в чёрное юноше.

Юноша и его помощник, стоявший рядом с ним, ждали, пока она прояснит ситуацию. Цзян Жуань слегка рассмеялась:

- Эти люди были одурманены обморочными парами, и их тела не могут двигаться. Однако их сознание остаётся ясным - если я поговорю с Сиром прямо сейчас, то все они услышат это. Однако, проснувшись, я не уверена, какие проблемы они создадут Сиру. Поэтому я делаю Вам одолжение, приведя этих людей к Вам, Сир. Пожалуйста, поступите с ними так, как считаете нужным.

Их по-прежнему собирались убить в одиноком храме снежной ночью, поэтому на самом деле они должны разделить подобную судьбу с другой группой убийц. Хотя она говорила чрезвычайно непринуждённо, казалось, что она дала ему шанс выбрать чрезвычайно удобный и в то же время аморальный путь действий. Однако как мог этот способ, заставить кого-то другого делать за неё грязную работу, мог не быть замеченным двумя людьми перед ней. Тем не менее то, что она сказала, было чрезвычайно разумно, поэтому юноша в чёрном слегка махнул рукой, и его слуга немедленно пошёл вперёд с поднятым мечом. За долю секунды, с пятью холодными концами клинка, люди на земле не получили отсрочки от смерти.

В своём сердце Цзян Жуань уже поняла. Если слуга этого человека был таким блестящим, очевидно, его господин тоже не был обычным. Хотя он не открыл своего лица сегодня вечером, девушка знала, что юноша намеревался залечь на дно, так как сокрытие себя определённо означало бы держать рот на замке. Он не убил её, ту, которая была дочерью Ди семьи Цзяна, скорее всего, из-за всех проблем, которые это могло вызвать. Однако, что касается этих пятерых сомнительных людей, он мог позаботиться о них так, как хотел. Возвращаясь мыслями к тому, как она сама хотела разобраться с этим делом, Цзян Жуань чувствовала, что теперь перед ней был лучший вариант - техника немедленного удара смерти. Что бы ни случилось, подозрение не падёт на неё, и обвинение можно будет полностью снять.

Пока она думала об этом, её настроение немного улучшилось. Цзян Жуань улыбнулась молодому человеку в чёрном:

- Путь полностью расчищен, Сир, пожалуйста, продолжайте.

Юноша в чёрном взглянул на неё, и в его холодных глазах отразилось какое-то непонятное чувство, холодное, ясное и необычное. Затем он внезапно повернулся и вышел в тёмную ночь. Цзян Жуань уставилась на спину фигуры. Когда он шёл, движения молодого человека были естественными и лёгкими, и она могла видеть только сдержанную элегантность. Казалось, это изящество было глубоко вырезано и проникало в каждую его косточку, так что казалось неуловимым и неосознанным с каждым шагом. Девушка никогда не видела ничего подобного даже в своей прошлой жизни. Нахмурив брови, Цзян Жуань задумалась, когда в Великой Династии Цзинь был такой человек? Кто же он такой?

______________

1. Qīng Bó ( 轻薄 ) - эта фраза имеет несколько значений, таких как поддразнивание, презрение и неуважение. В данном случае речь идет о том, что в древнекитайской истории женщинам не разрешалось оставаться без сопровождения. Они также должны оставаться чистыми и нетронутыми любыми мужчинами. Даже быть замеченной мужчиной без сопровождения считалось скандальным делом и делало леди нечистой. Таких девушек называли "неразборчивыми в связях".

2. Géxià (下下 ) - ваше выдающееся " я " / Ваше Величество / Сир

3. Zhǔzi (子子) - хозяин (термин, используемый слугой) / Ваше Величество / Господин

Глава 30 - Цзян Су Су

Ночь прошла.

Когда на следующее утро взошло солнце, со двора храма донеслась какофония звуков. По всему храму раздавался торопливый стук в двери, и взволнованный голос Ли Ми:

- Мисс Цзян, Мисс Цзян!

Цзян Жуань оттолкнулась от кровати. Поспешно одеваясь, она велела Бай Чжи проверить обстановку снаружи. Надев пальто, девушка толкнула дверь, и в комнату ворвался густой запах крови.

Ли Ми глубоко вздохнул, когда увидел, что Цзян Жуань цела и невредима.

- Мисс, с Вами всё в порядке? - спросил он с явным напряжением в голосе.

Цзян Жуань с сомнением посмотрела на него.

- Что могло заставить Дажэня задать такой вопрос? - закончив говорить, она вытянула шею, чтобы посмотреть, что происходит за спиной Ли Ми. С испуганным криком она повернула голову и заговорила, дрожа от страха. - Это…

На заснеженной земле беспорядочно лежало несколько тел. Кровь текла повсюду, словно кровавая расправа была совершена на поле Асуры (1). Бай Чжи и ещё несколько человек бросились загораживать Цзян Жуань от кровавого зрелища, молча встав перед ней.

Ли Ми покачал головой и заговорил:

- Группа воров пришла сюда прошлой ночью, а это та сцена, с которой мы столкнулись сегодня утром. Я боялся, что с Вами что-то случилось. К счастью, с Вами всё в порядке.

Цзян Жуань нахмурилась:

- Что… Как могло случиться, что я не пострадала?

- Вероятно, вы не были их целью, - мрачно сказал Ли Ми. - Возможно, мотивом было обычное стремление отомстить, которое обычно не причиняет вреда невинным. К сожалению, я должен остаться здесь, чтобы расследовать это дело. Мисс Цзян, мой долг остаться здесь. Мои глубочайшие извинения, но я останусь здесь сегодня. Вам осталось не так уж долго путешествовать. Я предоставлю конной гвардии сопровождать вас в столицу.

Цзян Жуань поспешила ответить на любезность, сказав:

- Дажэнь не должен беспокоиться обо мне. Напротив, именно здешняя ситуация имеет первостепенное значение, поскольку человеческая жизнь бесценна. И поскольку здесь произошло убийство, служители храма не смогут отмежеваться от смертей. Не знаю, смогу ли я быть вам здесь полезна.

Ли Ми отметил её очевидную искренность, заговорив утешительно:

- Мисс Цзян слишком беспокоится. Ситуация не имеет ничего общего с Мисс Цзян. Мы должны провести надлежащее расследование в храме, но для Мисс Цзян будет лучше отправиться в дорогу как можно скорее. Нет необходимости удерживать Вас от возвращения в столицу, - он говорил правду. Хотя у Ли Ми были основания подозревать служителей храма, Цзян Жуань была человеком с наименьшим количеством нависших подозрений. Во-первых, она прошла мимо этого храма случайно. Во-вторых, на телах, лежащих на земле, были следы боевых искусств. Поскольку вчерашняя резня не была замечена ни одним человеком в храме, люди, ответственные за убийство, должно быть, были очень искусны в боевых техниках. Таким образом, было ещё более маловероятно, что виновниками были Цзян Жуань и её служанки, четыре нежные дамы.

Поскольку он уже дал такой ответ, просить ещё раз остаться на месте преступления было бы только лишними хлопотами. Цзян Жуань приказала Бай Чжи собрать вещи, а затем села в карету с Императорским Цензором Ваном. Они оба попрощались с Ли Ми.

Они были уже совсем близко к столице, и около полудня экипаж подъехал к воротам города.

Лу Чжу никогда не была в столице, и любопытство заставило ее приподнять уголок оконной занавески и выглянуть наружу.

- Ах, так это столица! Раньше я слышала, как люди говорили, что в столице всегда суета. Теперь я вижу, что это правда! Так красиво! - воскликнула она.

Бай Чжи и Лянь Цяо тоже выглянули наружу. Они отсутствовали в столице уже пять лет, и по случаю возвращения домой их охватило неописуемое волнение. Они также были счастливы за Цзян Жуань, и казалось, что горечь жизни прошла, и сладость вот-вот начнётся. В отличие от них, Цзян Жуань не была счастлива или взволнована. Она медленно приподняла ближайший к ней угол занавески и как раз вовремя, чтобы увидеть, как мимо кареты пронеслась прекрасная черная лошадь. Этот конь был редкой породы и она не могла не взглянуть на него. К тому времени это был лишь отдаленный силуэт, но она чувствовала, что всадник несравненно грациозен.

Цзян Жуань слабо улыбнулась и огляделась. Улицы столицы были полны шума, суеты и толп людей. Сцена совпала с тем, что она помнила о столице. Девушка вспомнила то время, когда уезжала из столицы. Она тоже была в конном экипаже, но в то время он был задрапирован трауром, и несколько человек шли рядом одинокой группой. Таким образом, она покинула столицу. Между отъездом и возвращением прошла уже целая жизнь. Теперь же, вернувшись, она была уже не той, что раньше.

Девушка откинула голову назад и почувствовала, как холодный зимний ветер столицы медленно обдувает её лицо. Лянь Цяо как раз собиралась посоветовать Цзян Жуань опустить занавеску, из страха простудиться, когда мельком увидела выражение лица Цзян Жуань, и была просто шокирована. Глаза её госпожи были холодны и безразличны. Хотя на её лице не было никаких видимых эмоций, она излучала ауру абсолютного холода, как будто была демоном, вернувшимся из ада. Глядя на неё, можно было содрогнуться.

Недалеко от резиденции Цзян Цзян Жуань и Императорский Цензор Ван расстались. Теперь, подав официальную жалобу на Цзян Цюаня, Императорский Цензор Ван смотрел на него с крайним презрением, и не хотел даже видеть этого чиновника. Он отослал Цзян Жуань с повозкой и оставил их.

Чем ближе они подходили к Цзян фу, тем более напряжёнными становились Бай Чжи и другие пассажиры кареты. Возвращение в Цзян фу означало для них перемену судьбы, лучшую жизнь, но также и начало войны. Цзян Жуань выглядела самой спокойной из всех, потому что только она была посвящена в жестокую ненависть, которая бушевала в её сердце.

Цзян фу располагался на самой процветающей и шумной улице столицы. Из-за того, что мальчик-посыльный пошёл вперёд с новостями, весь дом Цзян должен был выйти, чтобы поприветствовать дочь Ди семьи Цзян. Цзян Цюаня не было дома, поэтому Ся Янь лично вышла поприветствовать их. К гневу Императора примешивались народные сплетни. Только показав, что они рассматривают дочь Ди семьи Цзян как кого-то важного, они могли надеяться постепенно успокоить шторм.

Когда люди увидели Ся Янь, вышедшую на улицу со всеми домашними слугами, от низшего до высшего ранга, они поняли, что происходит (2). Некоторые заходили так далеко, что упрямо стояли у ворот резиденции, ожидая увидеть веселье. С течением времени, у входа в Цзян фу собралась целая толпа людей. Ся Янь не приказала слугам прогнать толпу. Чем больше людей, тем больше свидетелей.

Карета подпрыгнула на ходу и наконец остановилась у ворот резиденции Цзян.

- Да Сяо Цзе (3) вернулась! - громко позвала старая служанка, стоящая рядом с Ся Янь. На лице Ся Янь тут же появилась тёплая улыбка.

Все присутствующие с любопытством смотрели на карету. Новости о поведении Цзян Жуань при дворе распространились по всей столице, и каждый хотел увидеть, как выглядит праведная, но злополучная дочь Ди из семьи Цзян. Из кареты быстро вышли две служанки. Одна подняла занавеску, а другая протянула руку, чтобы помочь пассажиру.

- Цзецзе! - воскликнул кто-то с приятным удивлением. Из-за ворот резиденции появилась молодая девушка, излучая благородство. Несмотря на свой юный возраст, она была потрясающе красива, как элегантная дама на картине, написанной чернилами. Её прекрасные глаза, казалось, были полны облаков и тумана, а малиновая юбка и жакет, богато расшитые белыми лилиями и отороченные белой парчой, прекрасно оттеняли бледную кожу девушки и заставляли её сиять, словно чистый нефрит. Её розовые губы напоминали вишни. Самой красивой её чертой было родимое пятно в форме слезы под глазом. Девушка была опрятной и красивой, пробуждая в людях эмоции, которые возвышали её красоту до уровня волшебной феи. На ней не было украшений, только две зелёные ленты, так что те, кто смотрел на девушку, чувствовали, как их сердца смягчаются по отношению к этой изысканной и утонченной юной леди.

Как заметили некоторые люди, дочь Ди семьи Цзян не была особенной. Таким образом, имя Цзян Жуань было известно очень немногим. Однако имя Цзян Су Су было хорошо известно во всей столице. Она была жемчужиной семьи Цзян, выдающейся красотой, которая цепляла людей своей внешностью, Цзян Су Су считалась самой красивой женщиной в столице.

С появлением этой потрясающей красоты всё меньше людей смотрели в сторону экипажа.

- Помедленнее, Гунян (4), - послышался вдруг из кареты нежный голос.

В следующее мгновение появилась изящная, белая, словно лилия, рука. Рука была такой бледной, что напоминала полупрозрачный нефрит. При одном взгляде на неё трудно было бы осмелиться схватить её, так как она казалась такой мягкой и нежной, что могла разбиться в любой момент. Это была всего лишь рука, но почему-то зрители были потрясены до глубины души. Те, кто соблазнился посмотреть на Цзян Су Су, обнаружили, что снова смотрят в сторону кареты.

______________ _______

1. Xiuluo chang (修罗场) - lit. Поле Асуры. Асура в Буддизме - полубог. Поле Асуры относится к сцене, где Асура сражается насмерть, и поэтому используется для обозначения поля битвы с ожесточенными боями.

2. Lai long qu mai (龙龙去脉 ) – в переносном значении подъем и падение местности, вся последовательность событий.

3. Да Сяо Цзе (大小姐 ) – старшая (大) дочь богатой семьи (小姐).

4. Gūniang ( 姑娘 ) – девушка / молодая леди.

Глава 31 - Битва на пороге

Выбраться из кареты ей помогла служанка. По слухам, дочь Ди семьи Цзян наконец предстала перед толпой.

Однако они увидели девушку, которая была весенне юной, одетая в простую хлопчатобумажную одежду и со шпилькой из дерева вишни. На ней был поношенный тёмно-зелёный жакет на хлопчатобумажной подкладке, украшенный узорами плавающего рогульника (1), в дополнении к светло-серой юбке из грубой ткани. Длинные волосы были небрежно собраны в пучок простой деревянной шпилькой, а два локона завиты у ушей. Контраст её чернильно-чёрных волос с изящными и тонкими ушами, похожими на белый нефрит, заставлял людей смотреть в её сторону с широко раскрытыми глазами.

Медленно подняв голову, она показала нежное личико в форме гусиного яйца. Кожа Цзян Су Су и так была очень светлой, однако, кожа этой девушки была ещё светлее, чем у Цзян Су Су, настолько, что казалась такой же влажной и чистой, как вода. Возможно, из-за усталости от путешествия на щеках девушки появились слабые следы румянца. Когда пара глаз, наполненных блестящим блеском, оглядела окрестности, их уголки, казалось, начали излучать едва различимое очарование, которое заставляло окружающих смотреть только на неё. Наряд Цзян Су Су был выдающимся и придавал девушке элегантный и изысканный вид. По сравнению с этим, наряд приехавшей девушки был старым и поношенным, однако он всё равно делал её невероятно красивой, если не сказать - великолепной. Люди начали представлять, что, если бы она переоделась в яркую одежду, кто знает, как бы выглядела эта девушка.

Проще говоря, чем красивее и великолепнее выглядела девушка, тем вероятнее, что её внешность казалась безвкусной и вульгарной. В общем-то, только такой стиль, как у Цзян Су Су, элегантный и утончённый, надолго остаётся сногсшибательным. Тем не менее эта девушка, одетая в простую хлопчатобумажную одежду со шпилькой из дерева вишни, имела чрезвычайно красивые и великолепные черты лица, которые делали её мягкой и сдержанной. От неё исходило неописуемое чувство уверенности в том, что, хотя она и пережила много тяжёлых лет, которые не были незначительными, они всё ещё были окрашены в размеренный и красивый цвет. Хотя девушка была ещё молода, в её поведении было что-то величественное и зрелое.

Когда Цзян Жуань уверенно шла ко входу в Цзян фу, люди с хорошим зрением заметили, что её юбка, казалось, не сдвинулась ни на йоту. Ещё раз взглянув на девушку, идущую вперёд, они заметили, что спина у неё была прямой, как шомпол, когда она шла шаг за шагом вперёд. В ней не было ни единого изъяна. Первоначально они предполагали, что дочь Ди семьи Цзян, которая жила в сельской резиденции без каких-либо наставлений, неизбежно не сможет хорошо вести себя под общественным наблюдением. Тем не менее казалось, что эта девушка была не только благородной и праведной, она также имела превосходное воспитание и выдающуюся внешность, которая могла фактически идти в ногу со второй дочерью семьи Цзян Су Су.

Ся Янь торопливо подошла, и быстро встала перед Цзян Жуань, осторожно оглядев её. Затем она взяла девушку за руку и мягко заговорила:

- Милое дитя, ты так пострадала...

Цзян Жуань посмотрела на неё с улыбкой на лице, а у Ся Янь были слёзы в глазах, и её взгляд был полон искренности. Если бы она не извлекла урок из своей прошлой жизни, сама Цзян Жуань была бы почти уверена, что другой человек относится к ней искренне. Тем не менее она всё же с лёгкостью заметила:

- Цзян Жуань была плохой дочерью и заставила маму беспокоиться.

В этот момент Цзян Су Су тоже подошла и, наклонив голову, некоторое время оценивающе смотрела на Цзян Жуань, а после засмеялась:

- Цзецзе наконец-то вернулся домой. Несколько дней назад мама всё ещё продолжала говорить о возвращении Цзецзе, и теперь, когда мы наконец-то увидели тебя лично, и мама тоже может расслабиться.

Улыбаясь, Цзян Жуань направила свой взгляд на неё. По сравнению с её воспоминаниями, Цзян Су Су осталась неизменной. Элегантная и изысканная, без изъянов, она казалась такой невинной и искренней, как будто была потусторонней феей, незнакомой с обычаями мира; как будто для нее было естественно быть беспечной и беззаботной. Родимое пятно под глазом было таким же ярким, как и раньше, но кто знает, было ли оно таким ярко-красным из-за того, что она вдыхала свежую кровь семьи Чжао.

Хотя она дала себе более чем достаточно времени на воспоминания, в тот момент, когда она увидела Цзян Су Су, Цзян Жуань всё же перестала дышать на короткую секунду. Её захлёстывали волны ненависти, когда она смотрела на это лицо, полное простодушной и чистой доброты. Именно это лицо заставило девушку похоронить всю свою жизнь и разрушить всё её будущие перспективы.

С её чувствительным восприятием, Цзян Су Су заметила изменение во взгляде Цзян Жуань. Она не была уверена в том, что именно было не так, потому что, хотя другая сторона улыбалась, свет в её глазах был несравненно холодным, как будто он сдерживал ужасающие эмоции в них. С толчком в своём сердце, Цзян Су Су бессознательно отступила на два шага назад, и улыбка на её лице также немного напряглась.

В своём сердце Цзян Жуань глубоко вздохнула, чтобы успокоиться, и улыбнулась:

- Всё в порядке, теперь я вернулась, - она говорила мягко, а улыбка Цзян Жуань была красивой и дружелюбной. И всё же и мать, и дочь ощутили странную атмосферу ужаса, как будто эти слова были произнесены с яростной интонацией.

Бурные подводные течения бушевали, однако толпа оставалась в неведении. Они лишь заметили, что видеть дочь Ди и вторую дочь семьи Цзян стоящими вместе было действительно болезненным зрелищем для глаз. У одной были блестящие глаза и ослепительная улыбка, из-за которых не хотелось отводить взгляд от неё, а другая была стройной и хрупкой, с мягким темпераментом, который заставлял чувствовать нежность и жалость к ней. Когда две красивые девушки были вместе, это несколько углубляло впечатление о Цзян Жуань. Таким образом, её личность как дочери Ди семьи Цзян стала неопровержимой.

Тем не менее в толпе у Цзян фу послышался резкий голос:

- Прошло много времени, а Цзецзе стала ещё красивее.

Цзян Жуань подняла глаза и огляделась. Человеком, который говорил, была дочь Шу семьи Цзян второй наложницы, Цзян Ли. Её черты лица были похожи на черты Цзян Цюаня, которые были довольно резкими и жёсткими, и, таким образом, ей не хватало женской мягкости и красоты. Когда она посмотрела на Цзян Жуань, то вдруг натянуто улыбнулась:

- С такой красивой внешностью, как у Да Цзецзе, есть ли необходимость носить такую одежду для контраста. Если только ты не боялась, что мы, сёстры, позавидуем одежде Цзецзе и очень хорошо её спрячем.

Из-за этого комментария всплывали дикие и причудливые мысли, заставляя думать, что Цзян Жуань на самом деле носит старую одежду специально, чтобы заинтересовать других и чтобы о ней сплетничали. Толпа всегда любила наблюдать драматические сцены и знала, что в резиденции всегда есть заговоры и планы. Поэтому им было крайне интересно увидеть дальнейшее развитие событий, происходящих прямо у них на глазах.

Сложенные на груди руки Цзян Жуань слегка дрогнули, когда её улыбка стала шире. Вот только улыбка не коснулась её глаз. Как и ожидалось, Ся Янь была слишком взволнована. Это станет её первой успешной битвой по возвращении в Цзян фу. Если она не сможет полностью разобраться в том, что произошло сегодня, то, возможно, не сможет занять твёрдую и стабильную позицию в предстоящие дни. Или, может быть, в столице, её репутация как дочери Ди семьи Цзян должна быть восстановлена ещё раз, а, таким образом, потребуется новый план.

- На улице ветрено, и я боюсь, что мама и сёстры простудятся. Возможно, мы должны пойти во двор, чтобы поговорит, - с лёгкостью сказала Цзян Жуань. Заметив, что она нашла предлог, чтобы избежать резких замечаний Цзян Ли, толпа была довольно разочарована тем, что она не показала шоу, которое первоначально показала в суде. Поэтому они пришли к выводу, что, возможно, эта дочь Ди семьи Цзян надеялась провести свои дни в спокойствии. В этот момент они услышали, как Цзян Жуань продолжила:

- Лянь Цяо, Бай Чжи, вы пока можете отнести эти сундуки в фу.

Лянь Цяо и Бай Чжи кивнули в знак согласия, и два человека подняли занавески кареты. Наблюдатели ясно видели, что в карете был только один сундук. Лянь Цяо и Бай Чжи осторожно вытащили его из кареты. Казалось, они были не в состоянии выдержать этот вес, и через несколько коротких шагов начали задыхаться. Люди догадывались, какие сокровища могут быть в нем - в конце концов, Цзян фу можно считать богатой и могущественной дворянской семьей. Судя по нынешней ситуации, сокровища в сундуке, скорее всего, были неизмеримы. Могла ли эта Ди дочь семьи Цзян, попытаться обмануть людей и сохранить свое богатство, притворяясь, что она жалкая, чтобы вызвать сочувствие?

Цзян Ли слегка улыбнулась и сказала несколько фраз служанке, стоявшей в стороне. Затем служанка сделала несколько шагов вперед и остановилась перед Лянь Цяо. Цзян Ли рассмеялась:

- Посмотрите на напряженные выражения лиц двух служанок Да Цзецзе, по всей вероятности, он очень тяжелый, так почему бы не позволить Цуй’эру помочь вам.

Не дожидаясь, пока Лянь Цяо отпустит его, Цуй'эр активно пошёл вперёд, чтобы подхватить сундук. Лянь Цяо ещё не разжала руки, а Цуй’эр уже сделал два шага вперёд. С громким стуком сундук раскололся надвое, прямо посередине, и застёжка сверху ослабла. С этим он упал и распахнулся. Крышка сундука полностью распахнулась, и половина вещей в нём с грохотом вывалилась.

Поскольку шум вызвал волнение в сердце каждого, улыбка на лице Цзян Ли становилась всё более радостной. Все вытягивали шеи, чтобы посмотреть на содержимое. Рот Ся Янь слегка приоткрылся, а на лице Цзян Су Су появилось любопытное выражение. Единственным исключением была Цзян Жуань, которая лишь слегка вздохнула.

***

1. Рогульник плавающий и сам узор

Глава 32 - В резиденции

Сундук упал на землю, а жёлтое грушевое дерево продолжало испускать едва ощутимый сладкий запах. Предметами, которые валились из сундука, были несколько томов книг. Судя по тому, что книги в сундуке сохранились так хорошо, было очевидно, что их лелеял владелец.

Неудивительно, что Мисс из большой аристократической семьи привезла с собой сундук с книгами. Однако самым неожиданным было то, что в карете не было никакого другого багажа, кроме сундука с книгами. У каждого человека среди зрителей перед Цзян фу были разные и уникальные выражения лиц. Только Цзян Жуань была невозмутима, заговорив:

- Лянь Цяо, что ты делаешь, стоя там с испуганным взглядом?

После этого Цзян Су Су всё поняла и улыбнулась:

- Да Цзецзе действительно обожает читать. Сундук, полный книг, действительно вызывает чувство зависти. Буквально за день до этого я умоляла отца достать для меня книгу Чжуан Циня "Антология поэзии", но отец не смог найти ни одной копии. Однако, похоже, что у Цзезе есть одна.

Говоря это таким невинным и простодушным тоном, она была похожа на маленькую девочку, которая просто задумалась над книгой.

Цзян Жуань слегка улыбнулась:

- Это лишь книга. Поскольку мы с тобой сестры, я попрошу Лу Чжу завернуть книгу и позже подарить тебе. Этот сундук с книгами мама оставила мне. Поэтому я делаю всё возможное, чтобы сохранить их в целостности и сохранности

Зрителям было нетрудно понять из её слов правду. Поскольку она использовала слова "делаю все возможное" для этих вещей, бросив ещё один взгляд на дочь Ди Цзян фу, было ясно, что у неё нет другого багажа, кроме поношенной одежды на её теле. По всей вероятности, эти несколько лет она провела в нищете. Все понимали, каково это - ловить рыбу в неспокойных водах. Такие молодые люди, как она, редко проявляют подобную дочернюю заботу. К сожалению, хотя она и могла защитить остатки имущества своей покойной матери, всё остальное её богатство, должно быть, было украдено.

Улыбнувшись, Ся Янь убрала пальцы, которые держала на её рукаве. Выражение её лица стало ещё более сочувственным:

- Я знаю, что ты ребёнок, который любит читать книги, а так как мы возвращаемся обратно вместе с Су'эр, то это замечательно, что у вас, двух сестер, действительно есть схожие интересы.

Откинув прядь волос со лба, Цзян Жуань с лёгкостью заговорила:

- У нас с Мэймэй тесные семейные связи. Ведь кровь гуще воды, поэтому, естественно, наши интересы схожи, - если бы у них не было общих интересов, как они могли бы влюбиться в одного и того же человека? Если бы у них не было столкновений интересов, с её положением дочери Ди Цзян фу, как они могли всегда бодаться головами?

Бай Чжи и Лянь Цяо быстро собрали книги, которые упали на землю, и взяли на себя инициативу, чтобы отнести их в Цзян фу. Затем Ся Янь пригласила их в "фу". Когда ворота Цзян фу закрылись, публика, окружавшая резиденцию, постепенно рассеялась.

В тот момент, когда она перешагнула через большие алые ворота Цзян фу, Лу Чжу поддержала Цзян Жуань за руку:

- Мисс, пожалуйста, притормозите немного, будьте осторожны, чтобы не упасть.

Цзян Жуань уверенно делала каждый шаг с отстранённой улыбкой на лице. Между тем в её сердце, как будто свистела буря, Мать, Старший Брат, Пей’эр, смотрите, я вернулась!

Поскольку во дворе всё ещё наводили порядок, Ся Янь повела Цзян Жуань в большой зал, где её ждали несколько И Нян (1). Цзян Су Су шла рядом с ней, и девушку переполняла радость, когда она рассказывала интересные истории о семье Цзян Жуань. Издали они казались двумя сестрами, чей дуэт на цитре породил прекрасную гармонию.

Как и сказала Ся Янь, несколько И Нян прибыли в большой зал, чтобы встретить её, и все они были вежливыми. И Нян, одетая в жакет и юбку цвета чая, которая казалась их лидером благодаря тому, что была немного старше других, тепло улыбнулась Цзян Жуань и заговорила:

- Да Сяоцзе (2).

Цзян Жуань окинула её взглядом. Это была самая старшая И Нян в семье Цзян. Когда Чжао Мэй забеременела, эта И Нян стала служанкой, которую Чжао Мэй привела, чтобы разделить постель с Цзян Цюанем. К несчастью, она так и не стала его любимицей и не забеременела. Таким образом, она стала одним из "украшений" Цзян фу.

Цзян Жуань ответила на её приветствие лёгкой улыбкой. Цзян Ли подошла к И Нян в коротком жакете персикового цвета в тон длинной юбке, расшитой веточками древесных пионов, кокетливо сказав:

- И Нян.

Эту женщину можно было назвать красивой, с парой длинных, красиво очерченных бровей, поднятых высокой дугой. Таким же высоким голосом она заговорила, смеясь:

- О, разве это не Да Сяоцзе? Мне было интересно, почему Мадам хотела, чтобы мы пришли сюда сегодня. Оказывается Да Сяоцзе вернулась из загородной резиденции.

Цзян Жуань проигнорировала её резкие слова. Эта Вторая И Нян была дочерью Шу наложницы Министра в Министерстве Гражданских Назначений, и, таким образом, служила средством добычи официальной благосклонности. Чтобы показать своё уважение к её отцу, Вторая И Нян считали фавориткой в Цзян фу, а её дочь, Цзян Ли, была очень близка к Ся Янь. Цзян Жуань не ладила с ней с тех пор, как они были маленькими. Когда Чжао Мэй была жива, она страдала от интриг Второй И Нян бесчисленное количество раз.

Взгляд Цзян Жуань остановился на девушке, которая стояла в одиночестве – Цзян Дань, дочь Третьей И Нян, которая умерла после родов. Позже Чжао Мэй вырастила Цзян Дань. Когда Чжао Мэй умерла, Цзян Дань некуда было идти. Цзян Жуань вспомнила, что в своей предыдущей жизни, когда она вошла во Дворец, Цзян Дань ещё не была замужем. После этого о ней не было никаких новостей. Единственное, что Цзян Жуань могла вспомнить из своей жизни в Цзян фу, было то, что Цзян Дань, казалось, не любила говорить и обычно молчала.

Цзян Жуань также помнила эту последнюю женщину, так как она была намного моложе других И Нян. Эта молодая женщина была очень способной. В своей прошлой жизни она постепенно поднялась почти до уровня Ся Янь, достаточно, чтобы стать ей равной. Её звали Хун Ин. Она была куртизанкой из борделя и была первоначально приведена в дом Цзян Цюанем в качестве подарка для начальника. Однако, по какой-то неизвестной причине, в конце концов он оставил её в качестве И Нян. В прошлой жизни она всецело полагалась на Ся Янь. Поэтому её отношение к Хун Ин тоже было крайне скверным. Напротив, увидев эту сцену прямо сейчас, она пришла в восторг.

Впечатление, которое производила Хун Ин, было обычным, её внешность была прекрасной и трогательной. Вопреки происхождению женщины, не было ни одного изъяна, который раскрывал бы, что ей пришлось пережить тяготы бытия куртизанки. Скорее, она казалась изящной и элегантной, как кукла из хрусталя. Неудивительно, что Цзян Цюань, который был равнодушен к женским уловкам, бросил на неё второй взгляд. С таким внимательным и исключительно красивым цветком, кто бы не полюбил её?

По правде говоря, в резиденции, заполненной прекрасными наложницами и женой, он иногда соглашался с желаниями жены, а иногда выбирал что-то новое. Единственной, кого Цзян Цюань по-настоящему любил, была Ся Янь. С её превосходными средствами и методами в дополнение к обожанию мужа, женщине было трудно не иметь устойчивого положения в семье Цзян. Кроме того, у Ся Янь также были сын и дочь, Цзян Чао и Цзян Су Су.

Ся Янь объяснила:

- Сегодня, Господин повёл Чао’эра в фу Ван Дажэня. Боюсь, Жуань’эр придётся подождать до вечера, чтобы увидеть их.

Неудивительно, что именно по этой причине она не увидела Цзян Чао в зале. Цзян Цюань искренне хотел, чтобы Цзян Чао вошёл официальные круги, поэтому он часто брал его с собой в резиденции своих коллег. Кроме того, с юных лет он помогал своему любимому сыну. Это было полной противоположностью по сравнению с его холодным отношением к своему другому сыну, Цзян Синь Чжи.

Когда она подумала о своем старшем брате, взгляд Цзян Жуань стал немного болезненным. Бессознательно она сжала кулаки в рукавах и глубоко вздохнула. Затем она слегка улыбнулась:

- Нет необходимости делать это для меня. Я была и остаюсь человеком из Цзян фу. Что касается моего возвращения, то его, естественно, следует рассматривать как обычную поездку домой.

Когда люди окружавшие её услышали это, вокруг стало тихо.

Цзян Су Су засмеялась:

- То, что сказала Да Цзецзе, верно, однако Да Цзецзе вернулась в фу только сегодня. За последние несколько лет в фу всё сильно изменилось. Как насчет того, чтобы позвать Мо Мо (3), чтобы она позже всё объяснила Да Цзецзе, в противном случае, Да Цзецзе не сможет признать фу.

Цзян Ли тоже весело рассмеялась:

- Я беспокоюсь, что Да Цзецзе слишком привыкла к этим интересным горным дорогам в сельской местности. Поэтому позже, когда мы пойдём по тропам Цзян фу, возможно, она будете не слишком хорошо знакома с окрестностями.

Цзян Жуань слегка улыбнулась:

- Как я могу?

Как она могла? Каждая кустик травы и каждое деревце в Цзян фу давно были глубоко врезаны в её сердце кровью и слезами прошлой жизни. Каждый человек и каждое место в этом фу будут постоянно появляться в ее кошмарах. Каждый раз, когда Цзян Жуань просыпалась от кошмаров своей прошлой жизни, эти сцены в ее снах напоминали ей о том, каким адом был Цзян фу.

Она посеяла здесь семя мести. И вот теперь семя было зарыто в землю, дожидаясь времени, чтобы прорасти.

***

1. Yíniáng ( 姨娘 ) - И Нян - наложница отца.

2. Dà xioojiě ( 大小.) – Да Сяоцзе - почтительное приветствие старшей дочери богатой семьи.

3. МоМо ( 嬷嬷 ) - общий термин для пожилых леди, специально используемых в качестве нянь.

Глава 33 - Жуань Цзюй

Двор Мэй Цин был тем местом, где раньше жила Чжао Мэй, и она тщательно ухаживала за каждым растением и деревом в нём. Интерьер имел хорошую ориентацию. Мастер фэн шуй пришёл осмотреться и объявил, что благословения полностью окружает этот двор. Когда Чжао Мэй умерла, название резиденции было изменено на Янь Хуа Юань (букв. красивый цветочный парк), и Цзян Су Су и её мать переехали туда.

Ван Мо Мо, старая служанка, которая привела Цзян Жуань в её новую резиденцию, была верна Ся Янь. Её проницательные треугольные глаза (1) постоянно оценивали Цзян Жуань и её служанок, и женщина никогда не прекращала говорить.

- Старшая Мисс этого не знает, но сегодня в резиденцию приезжают новые люди. Поскольку Вторая Мисс уже выросла, ей дали собственную резиденцию, поэтому сегодня комнат не хватает, но резиденция Старшей Мисс была специально обустроена Мадам. Не знаю, понравится это Старшей Мисс или нет.

Идя вперёд, Лу Чжу с интересом оглядывалась по сторонам. Поскольку она была новой служанкой, наблюдавшие предположили, что она была деревенской девушкой, которая никогда не видела мир раньше и смотрела на дом Цзян с удивлением.

Ван Мо Мо остановилась у какого-то строения и с улыбкой заговорила:

- Вот и все.

Цзян Жуань окинула взглядом окрестности. Поместье нельзя было назвать большим, но у неё не было много слуг, так что этого было более чем достаточно. Двор был прибран с приемлемой аккуратностью. Когда она открыла дверь, то обнаружила, что комната чистая и опрятная. Мебель и другие предметы необходимые для ежедневного использования были легко доступны. По сравнению с прошлой резиденцией, эта была неизмеримо лучше.

Увидев это, Лянь Цяо и Бай Чжи вздохнули с облегчением и начали разбираться со своими вещами. Старая тётя Ван заметила глубоко задумавшуюся Цзян Жуань, которая стояла посреди комнаты. Она улыбнулась, и заговорила:

- Хотя это место немного отдаленное, оно очень чистое. Более того поместье Четвертой Мисс недалеко. Когда вы будете свободны, Старшая Мисс сможет найти себе собеседницу; Вам не будет скучно.

Цзян Дань? Цзян Жуань слабо улыбнулась и заговорила:

- Я думаю, что эта резиденция довольно хорошая. Пожалуйста, передайте благодарность моей матери. Однако, поскольку я буду проживать именно здесь, мне хотелось бы изменить название резиденции. Могу я попросить тебя, Мо Мо, передать это моей матери?

Когда Ван Мо Мо с улыбкой согласилась, Цзян Жуань повернулась и вышла из комнаты к главным воротам. Над входом висела табличка с тремя большими буквами: "Двор Фу Пин (2)".

Двор Фу Пин, как замечательно! Ся Янь действительно знала, как вести наблюдение и понимать сердца людей. Если бы эти три характерных черты были применены к её предыдущей жизни, они бы точно стали предвестниками её удручающих и длительных страданий. Однако в настоящее время этот Двор Фу Пин действительно должен изменить своё название.

Вечером, Ван Мо Мо пришла ещё раз. Во-первых, она передала сообщение от Ся Янь о том, что это поместье было передано Цзян Жуань, и поэтому она была вольна изменить его название по своему желанию. Во-вторых, она сообщила Цзян Жуань, что Цзян Цюань и Цзянь Чао вернутся поздно вечером. Следовательно, они не смогут поужинать вместе; Цзян Жуань должна была есть сама.

Дочь вернулась домой, но отец даже не захотел встретиться с ней. Можно себе представить холодное безразличие, заключённое в этом решении.

Услышав слова Ван Мо Мо, Бай Чжи и Лянь Цяо почувствовали холод в глубине души. В настоящее время ближайшим родственником Цзян Жуань в семье Цзян был Цзян Цюань. Поскольку Цзян Цюань оскорбил её сегодня таким образом, будущее Цзян Жуань, по всей вероятности, будет намного сложнее, чем представлялось.

Бай Чжи и Лянь Цяо были заняты своими мыслями. С другой стороны, Лу Чжу стояла рядом с Цзян Жуань, которая что-то писала.

- Мисс, Вы прекрасно пишете, - радостно заметила она (3).

Два больших символа змеились по снежной белой писчей бумаги, как внушительные драконы: Жуань Цзюй (4). Иероглифы были действительно замечательны, великолепно написаны. Люди часто говорили, что можно распознать характер человека, глядя на написанные им слова. Мазки кисти Цзян Жуань были плавными и гладкими, но в её словах был намек на резкость. Как будто меланхолия в сердце девушки была скрыта под безмятежной внешностью. На первый взгляд всё казалось таким же мирным, как нетронутая лужа воды, в то время как реальность лежала в далеко идущих убийственных намерениях внутри.

Четырёхструнная лютня

- Ты умеешь читать? - спросила Цзян Жуань Лу Чжу.

Лу Чжу покачала головой.

- Эта служанка не умеет читать, но всё же понимает, что Мисс прекрасно написала слова.

Цзян Жуань невольно рассмеялась. То, что Ся Янь, когда-то самая талантливая дама в великой династии Цзинь, позволит сменить название резиденции, не поднимая шума, может показаться великодушным действием, однако на самом деле она лишь хотела побудить Цзян Жуань сделать из себя дуру. Цзян Жуань хотела изменить слова на вывеске, но только что вернулась в дом Цзян, без единой серебряной монеты в придачу. Значит, ей придётся самой написать эти слова. Однако в молодости её отправили в сельскую резиденцию, где некому было научить девушку читать и писать. Все давно считали её идиоткой, которая не может распознать даже самых простых иероглифов. Если бы она действительно могла что-то написать, кто знает, над кем бы она на самом деле шутила.

- Когда Мисс жила в резиденции, она никогда не практиковались в письме и не учились читать. Как же Вы научились писать? - спросила Лу Чжу с подозрением.

Как она научилась писать? Глаза Цзян Жуань загорелись, глядя на бумагу. В прошлой жизни Ся Янь считала её безмозглой красавицей. Всё, чему она научилась, - это играть на цинь (5) и танцевать, так что, если бы кто-нибудь из граждан великой династии Цзинь упомянул её имя, они сказали бы с крайним презрением: "Эта безмозглая красавица, ах, её талант можно сравнить только с талантом певицы низшего класса, столь непохожей на её блистательную младшую сестру".

После того, как Цзян Жуань отправили во дворец, она поняла, что во внутреннем дворце было бесчисленное множество женщин, чьи таланты в танцах и игре на цитре намного превосходили её. Чтобы добиться благосклонности, ей пришлось пройти адское обучение в различных сферах. Одной из них была практика написания иероглифов, которую лично контролировал Восьмой Принц.

Когда повсюду, насколько хватало глаз, распускались цветы, он учил её держать кисть и писать на белоснежной бумаге: "Как красные бобы, инкрустированные звенящими костяшками, моя тоска по тебе проникает глубоко в мои кости (6)" - такие трогательно-эмоциональные слова. Кто бы мог подумать, что это просто игра?

Оглядываясь назад, она должна быть благодарна Восьмому Принцу. В великой династии Цзинь его стиль письма считался выдающимся. Он всегда говорил, что её мазки были слишком мягкими, без достаточной твёрдости или силы воли. Вот почему, в конце концов, она встретила свою кончину (7). В настоящее время её стиль письма всё ещё был плавными и гладким, но она задавалась вопросом, сможет ли он увидеть убийственное намерение, пронизывающее все её иероглифы.

Цзян Жуань улыбнулась, взяла бумагу и подула на неё, а затем передала ту Лу Чжу:

- Повесь над воротами.

Бай Чжи и Лянь Цяо тоже улыбнулись.

- Жуань Цзюй, какое прекрасное название! Мисс так красиво написала эти слова, что было бы замечательно, если бы их увидел Старший Молодой Господин (8), - сказав это, они поняли, что ошиблись, и посмотрели на Цзян Жуань с некоторым беспокойством.

Цзян Жуань вздрогнула. Когда Чжао Мэй умерла, и её отправили в сельскую резиденцию, Цзян Синь Чжи целый день и ночь стоял на коленях в Зале Предков (9), но всё же не смог заставить Цзян Цюаня передумать. В приступе гнева Цзян Синь Чжи поступил на военную службу. Перед отъездом он настоятельно призывал сестру вернуться в дом Цзян, чтобы никто не мог запугать её.

В те дни невыносимой душевной боли Цзян Синь Чжи был её единственным источником силы, её опорой. До тех пор, пока однажды, в прошлой резиденции, она не получила серьёзные новости из Цзян фу, что Цзян Синь Чжи умер на поле боя, и его тело не было найдено.

Внезапно девушку осенила мысль. В её предыдущей жизни, когда пришло известие о смерти Цзян Синь Чжи, это было через два года после нынешних событий. В эту жизнь она вернулась за два года до этого, есть ли ещё шанс, что ситуация может изменится к лучшему? Подумав об этом, Цзян Жуань была внезапно охвачена волнением. Если бы Цзян Синь Чжи был ещё жив, она не была бы так одинока в этой жизни. Вот только… Как узнать, жив ли ещё Цзян Синь Чжи? И как изменить его судьбу?

Лянь Цяо заметила, что Цзян Жуань нахмурилась и изменила выражение лица. Обеспокоенная, она задала вопрос:

- Мисс?

- Лянь Цяо, когда моя мать умерла, я была прикована к постели, и не знала ничего, что происходило снаружи. Я знала только, что мой Старший Брат день и ночь простоял на коленях в Зале Предков, а потом пришёл попрощаться со мной. Вы с Бай Чжи были снаружи. Я хочу спросить Вас, Вы знаете, в чью воинскую часть он вступил?

Лянь Цяо на мгновение растерялась, а потом служанка переглянулась с Бай Чжи и покачала головой:

- Старший Молодой Господин никогда об этом не говорил. Даже служанки ничего не знают. Однако мы очень хорошо помним, что в то время варвары (т. е. этнические группы на севере и западе Китая) создавали проблемы на границе. Командующий армией семьи Чэнь и Генерал Гуань собирали войска, но эта служанка не знает, под чьим командованием он оказался.

***

1. Сань Цзяо Янь ( 三角眼 ) – лит. треугольные глаза. Говорят, что люди с треугольными глазами - проницательные мыслители, с которыми трудно ладить и которые очень подозрительны по натуре. Они также испытывают очень сильные эмоции, например если они влюбляются, они остаются всецело посвящен этому человеку.

https://www.lnka.tw/html/topic/11726.html

2. Фу Пин ( 浮萍 ) – Ряска. В китайской культуре значение каждого цветка уникально и важно. Впрочем, цветы иногда несут негативного значения. Например, цветы с тополей можно легко раздуть, поэтому они представляют неверного супруга или любовника. Точно так же Ряска - плавучий цветок, не имеющий корней, что контрастирует с китайской моральной ценностью гармонии и единства семьи.

3. Китайское "письмо" известно как каллиграфия, где кисть погружена в чернила, а символ написан (почти нарисован) на специально подготовленной тонкой рисовой бумаге. Существует много стилей письма, и способ, которым каждый человек "пишет", так же отличителен, как и почерк. Каллиграфия - это действительно вид искусства.

https://ru.wikipedia.org/wiki/Стили_китайской_каллиграфии

4. Жуань Цзюй ( 阮居 ) – Ruan Residence. Jū является частью fu. 阮-это, конечно, имя Цзян Жуань, но оно также относится к четырехструнной лютне. 阮居 таким образом, можно также сказать, что это "поэтическое" название для места жительства.

5. Цинь ( 琴 ) – вероятно, относится к 古琴 (guqin), длинной цитре с семью струнами.

https://www.youtube.com/watch?v=Tlsev6ZepqE (стоит увидеть)

6. Ling long shai zi an hong dou, ru gu xiang si zhi bu zhi? ( 玲珑骰子安红豆，入骨相思知不知？) - Это из поэмы поэта династии Тан 温庭筠 (Вэнь Тинцзюнь). Строка на самом деле вопрос - ты знаешь, как сильно я тоскую по тебе?

骰子 = кости, обычно из слоновой кости, где две стороны выдолблены и инкрустированы (安) красными бобами (红豆), которые являются символами любовной болезни. 玲珑 является звукоподражанием, звук бросаемых костей. Как бы кости ни приземлились, красные бобы будут видны. 相思 = тоска или сильное желание.

https://www.gushiwen.org/mingju_1645.aspx

Для получения дополнительной информации о стихотворении.

7. Ming sang huang quan (黄黄.) – 黄 literally буквально возвращаться в "желтые источники", подземный мир китайской мифологии, сродни Аиду/аду. Это значит умереть/встретить свой конец.

8. Да Шао Е ( 大少爷 ) – Старший сын и "Молодой Господин" дома.

9. Ci Tang ( 祠堂 ) – зал предков это комната где хранятся родовые таблички, которые воплощают духи умерших предков. Предки (или их духи) все еще считаются частью "этого мира". Если не в комнате, то таблички кладут на стол. Обычно поблизости есть алтарь и фимиам. Конфуцианская философия призывает уважать своих предков, что является одним из аспектов сыновнего благочестия. Перед алтарем ежедневно зажигают благовония, перед предками делают важные объявления, а жертвоприношения (например, любимая еда и духовные деньги) совершаются раз в два месяца и по особым случаям (например, фестиваль призраков).

https://en.wikipedia.org/wiki/Ancestor_veneration_in_China (Ру варианта не нашлось)

Глава 34 - Я вернулась

Её первый день в Цзян фу был потрачен на борьбу с бурными подводными течениями, демонстрируя спокойный фронт. На следующий день погода была исключительно хорошей. Рано утром Лянь Цяо и Бай Чжи отправились на поиски Цзян Синь Чжи. Поскольку Лу Чжу не знала о прошлых событиях в Цзян фу, она не могла помочь им, даже если бы пошла с ними. Таким образом, она осталась рядом с Цзянь Жуань, решая вопросы, связанные с их новым домом, Жуань Цзюй.

Солнечный свет проникал через цветочные окна (1), наполняя комнату светом. Когда Лу Чжу сидела у двери, продолжая вышивать, она улыбнулась и заговорила:

- Погода в столице хорошая. Постоянно солнце, а под солнечными лучами так комфортно.

Цзян Жуань не стала комментировать. Жуань Цзюй и его внутренний двор находились в отдаленном месте, поэтому солнечный свет не достигал многих областей. Контраст с внутренним двором Мэй Цин был велик, там как там солнечный свет был прекрасным и обильным.

Когда Чжао Мэй была ещё жива, Цзян Жуань лежала на коленях, наблюдая, как Цзян Синь Чжи упражняется в фехтовании, а цветы японки падают один за другим. Та сцена действительно была прекрасна. Теперь всё осталось по-прежнему, но людей не вернуть. Чжао Мэй давно умерла, и она не знала, жив Цзян Синь Чжи или мёртв. Не осталось никого из её плоти и крови.

Цзян Жуань пригладила выбившуюся прядь волос за ухо и продолжила читать книгу, которую держала в руках. Однако в это время в комнату вбежала Бай Чжи, шепча:

- Мисс, плохие новости. Лянь Цяо и люди из Янь Хуа Юань не могут прийти к согласию.

- Как такое может быть? - Цзян Жуань нахмурилась, задавая вопрос. - Лянь Цяо беспокойная и нетерпелива по характеру, но все это знают. Как могло случиться, что разногласия возникли в первый же день?

Лу Чжу отложила вышивку и посмотрела на Бай Чжи.

Бай Чжи сделала паузу и нерешительно посмотрела на Цзян Жуань, прежде чем заговорить, с некоторым трудом:

- Когда эта служанка и Лянь Цяо вернулись в Цзян фу, мы увидели, как люди из Янь Хуа Юань наказывают одну из служанок. Сначала мы не обратили на это внимания, но позже Лянь Цяо мельком увидел лицо служанки... Это была... Это была Чжоу Мо Мо.

- Най Нян (2)? - удивлённо спросила Цзян Жуань.

Чжоу Мо Мо была кормилицей Цзян Синь Чжи и Цзян Жуань, которую Чжао Мэй привезла из своей материнской резиденции, когда вышла замуж. После того, как Чжао Мэй скончалась, люди в Цзян фу говорили, что Чжоу Мо Мо умоляла их позволить ей уйти в отставку и покинуть Цзян фу, поскольку её Госпожи больше не было. С тех пор о ней ничего не было слышно. В своей предыдущей жизни Цзян Жуань также никогда больше не видела Чжоу Мо Мо. Однако, как получилось, что Бай Чжи теперь говорит, что Чжоу Мо Мо всё ещё была в Цзян фу?

Лу Чжу, будучи умной и сообразительной, по разговору догадалась о важности Чжоу МоМо.

- Почему Лянь Цяо подняла шумиху с этими людьми? Может быть, над Чжоу МоМо издевались? - сказала она.

Бай Чжи встретила острый взгляд Цзян Жуань, с трудом заговорив:

- Чжоу Мо Мо, она... Она слепая. Когда эта служанка и Лянь Цяо увидели её, она выбрасывала ночную землю (3). Люди из Янь Хуа Юань сказали, что она размазала ночную землю по новой одежде, которую Госпожа готовилась надеть для своего визита к Цзюнь Ван Фэй (4). Поэтому, желая наказать её, они заставили Чжоу Мо Мо съесть содержимое ведра.

Глаза Цзян Жуань сузились, и можно было почувствовать ярость, которая внезапно начала исходить от всего ее тела. Даже Лу Чжу, которая никогда раньше не встречалась с Чжоу Мо Мо, не могла не прикрыть рот в ужасе и негодующе выплюнуть:

- Такого рода издевательства - это действительно слишком!

Цзян Жуань нахмурилась, а её глаза были полны чистой ярости. О, такой замечательный Янь Хуа Юань! О, как величественна Ся Янь!

В прошлой жизни Чжоу Мо Мо, вероятно, тоже подвергалась таким бесчеловечным пыткам на её глазах, но в то время она совершенно не обращала внимания на страдания других людей. Теперь она боялась, что появление Чжоу Мо Мо перед Бай Чжи и Лянь Цяо тоже было организовано Ся Янь. Ся Янь хотела, чтобы она увидела, что жизнь Чжоу Мо Мо в Цзян фу на самом деле хуже смерти, и использовала её, чтобы нанести удар Цзян Жуань. Было ли это сделано для того, чтобы унизить её, или для того, чтобы посмотреть, не подтолкнет ли это девушку к действию?

- Мисс, Лянь Цяо вспыльчива, в ту минуту, когда она увидела, как обращаются с Чжоу Мо Мо, она начала ругаться с людьми из Янь Хуа Юань. Их люди также не были слабаками, и у них было преимущество в количестве. Эта служанка думает, что в таких обстоятельствах Лянь Цяо может пострадать в их руках, и это в конечном итоге отрицательно скажется на Мисс. Мисс, Вы можете придумать какой-нибудь выход? Люди Янь Хуа Юань определённо не закроют на это глаза.

- Лу Чжу, принеси мою одежду, - Цзян Жуань закрыла книгу на столе и встала.

- Намерена ли Мисс спасти Цзе Цзе Лянь Цяо? - спросила Лу Чжу, ловко передавая Цзян Жуань ее верхнюю одежду. - Мы должны сообщить Господину?

- Не нужно, - холодно сказала Цзян Жуань. - К тому времени, пока мы будем ждать его появления, я даже не смогу защитить Лянь Цяо.

Бай Чжи была ошеломлена:

- Мисс, Вы собираетесь противостоять людям из Янь Хуа Юань?

- Теперь, когда люди довели бесчинство прямо до нашего порога, должны ли мы по-прежнему вести себя как черепаха, прячущаяся в панцирь? - Цзян Жуань взглянула на неё, а затем заговорила равнодушно: - Так как она решилась на провокацию, как мы можем не встретиться с ней лицом к лицу?

"Ся Янь, я жду нашего первого столкновения даже больше, чем ты".

Все трое быстро привели себя в порядок, а затем последовали за Бай Чжи в цветочный сад прямо у входа в Янь Хуа Юань. Издали они увидели группу слуг, окруживших две фигуры - одна неподвижно лежала на земле, а другая стояла перед первой в защитной позе. В воздухе стоял странный запах. Неподалеку виднелись два гун кун (5), и один из них лежал на боку.

Когда они увидели Цзян Жуань и её спутниц, группа слуг, окружающих две фигуры, не двигалась со своих мест, пока Лянь Цяо не произнесла:

- Мисс.

Служанка, которая вела себя как главная, повернула голову и заговорила:

- Почему пришла Старшая Мисс? Это дела низших классов, и они будут грязью для ваших глаз. Старшей Мисс лучше поскорее уйти.

Цзян Жуань узнала эту служанку. Это была не кто иная, как преданная старшая служанка Ся Янь, Линь Лан. В своей предыдущей жизни Цзян Жуань не понимала, почему у Ся Янь, которая была такой милой и воспитанной, была такая острая на язык и подлая личная служанка. Теперь она ясно видела, что Линь Лан был истинным отражением характера Ся Янь. Всё, что Ся Янь не могла сказать, найдёт свой путь в мир через рот Линь Лан. Как только что и случилось Цзян Жуань.

Цзян Жуань слегка улыбнулась:

- То, что ты сказала, имеет большой смысл. Так что уходи поскорее, чтобы не запачкать мне глаза, - сказала она.

Линь Лан тупо уставилась на неё, в то время как Цзян Жуань с сомнением заговорила:

- Что такое? Разве ты не из низших слоев общества?

Тон её был умеренным, но слова резкими; лицо улыбалось, но поднятые глаза были холодны, как ножи. Линь Лан невольно отступила на шаг.

Цзян Жуань тяжело вздохнула.

- Так вот, оказывается, что Линь Лан, эта служанка, считает себя из высшего общества, вот почему она так мучает других слуг.

- Эта служанка… Нет, - сказала Линь Лан слегка испуганным голосом.

Заявление Цзян Жуань в основном подразумевало, что, хотя Линь Лан и была служанкой, её влияние выросло настолько, что теперь она была способна "запугивать" (6) свою Госпожу. В Цзян фу, хотя она и получила благосклонность Ся Янь, она не сможет вынести последствий такого "титула".

- Старшая Мисс, эта служанка действительно так не думает.

Цзян Жуань слегка улыбнулась и проигнорировала её, вместо этого повернув голову, чтобы посмотреть на Лянь Цяо.

Лянь Цяо окружили несколько слуг. Одежда её была в беспорядке, на лице отчётливо отпечатался след ладони, и было очевидно, что она была вовлечена в ожесточённый спор. При этом зрелище лицо Цзян Жуань вытянулось. Затем она заметила, что у другой служанки был очень яркий отпечаток ладони на лице - очевидно, Лянь Цяо не из тех, кто позволяет себя обижать, лёжа.

Человек, лежавший у ног Лянь Цяо, не шевелился. Даже после прибытия Цзян Жуань она ничего не сказала и держала голову низко, как безжизненная статуя. Видна была только голова, полная растрёпанных седых волос, и тонкая, как бумага, зимняя одежда.

Цзян Жуань протянула руку и мягко положила её на плечо этого человека. Как только она вошла в контакт, девушка почувствовала, что другой человек сильно дрожит.

Лянь Цяо открыла рот, но ничего не сказала. Цзян Жуань посмотрела на пожилую женщину с опущенной головой и нежно заговорила:

- Най нян, не бойся. Я Цзян Жуань, и я вернулась.

***

1. Hua chuang ( 花窗 ) – цветочное окно. Они были средством украшения окон в древней китайской садовой архитектуре. Такие окна являются как декоративными, так и практичными, и все еще можно увидеть в современных зданиях сегодня.

2. Nǎiniáng (奶娘 ) – кормилица

3. Е Сян ( 夜香 ) – лит., ночной аромат. Определенно эвфемизм, поскольку он относится к человеческим экскрементам. В то время не было смывных туалетов, человеческие отходы складывались в ведро, и задача слуги низшего ранга состояла в том, чтобы выбрасывать их содержимое.

4. Чжун Ван Фэй (王王妃 ) – вероятно, относится к жене Принца второго ранга. 王王- древний китайский титул, впервые использовался в западной династии Цзинь. Это один из титулов, данных прямым потомкам Императора по мужской линии, и обычно переводится как "Принц Второго Ранга", уступающий только "Принцу Первого Ранга" или "Кровному Принцу".

5. Gong tong ( 恭桶 ) – буквально, 恭 означает "уважение", а 桶-ведро или ведро. Поэтому интересно, что этот термин относится к закрытому ведру для человеческих отходов.

6. qī dà zhǔ ( 奴大欺主 ) – 奴 = раб/ слуга; 大 = большой; 欺 = хулиган; 主 = мастер. Цзян Жуань говорит, что, несмотря на то, что Линь Лан является слугой, ее влияние выросло до такой степени, что она теперь способна "запугивать" свою госпожу, т. е. она теперь большая шишка. На этот "титул" опасно претендовать, если у вас нет власти в реальности или нет благосклонности хозяина/хозяйки.

Глава 35 - Старая Мадам Цзян

В тот момент, когда Цзян Жуань заговорила, человек на земле задрожал, прежде чем, наконец, твёрдо поднять голову. Увидев это, Цзян Жуань почувствовала, что ей трудно дышать, когда она медленно сжала кулаки.

Морщины пересекали обветренное лицо Чжоу Мо Мо. Её тело было таким хрупким, словно кожа, обернутая вокруг костей. Две щеки, некогда выражавшие счастье, теперь глубоко впали. Но самой страшной чертой были её глаза, потому что теперь на их месте остались только высохшие глазницы. Было ясно, что кто-то безжалостно выколол их.

- Ах! - воскликнула Лу Чжу и тут же зажала рот рукой. У неё не хватило духу продолжать наблюдать за этой сценой. Очевидно, эта пожилая женщина прошла через бесчисленные мучительные испытания. Всё её тело испускало запах гниения. Из-за того, что она потеряла зрение на оба глаза, она могла только тупо поднять голову. С дрожащими губами, она заговорила:

- Старшая Мисс?

- Это я, - Цзян Жуань проигнорировала странные взгляды людей вокруг неё и наклонилась, чтобы притянуть Чжоу Мо Мо в свои объятия. Её взгляд был холоден, как лед, и все же ее голос был странно завораживающим. Цзян Жуань утешила Чжоу Мо Мо:

- Най Нян, А’Жуань (1) вернулась.

Казалось, что время внезапно вернулось к нескольким годам ранее, когда она и Цзян Синь Чжи были ещё маленькими и глупыми детьми. Каждый раз, когда они злили Чжао Мэй, именно Чжоу Мо Мо помогала им успокоить матушку. Всякий раз, когда её и Цзян Синь Чжи наказывали, поставив на колени в Зале Предков после того, как они подняли тревогу, именно Чжоу Мо Мо была той, кто тайно отправлял им еду посреди ночи. В жизни Чжоу Мо Мо не было детей, поэтому она относилась к ним, как к своим собственным. Только теперь вместо пары всегда ласковых и улыбающихся глаз остались пустые, зияющие глазницы - как можно оставаться равнодушной к её положению!

Линь Лан нахмурила брови:

- Старшая Мисс, что Вы делаете? Пожалуйста, не оскверняй своё тело. Эта служанка совершила серьёзную ошибку. Мне всё ещё нужно быстро наказать её, в соответствии с приказом моей Госпожи. Если у вас нет других дел, пожалуйста, отойдите немного назад.

Однако прежде чем Цзян Жуань смогла открыть рот, заговорила Лянь Цяо:

- Поскольку Мисс тут, пусть она решает судьбу этой служанки. Как служанка, как ты можешь иметь право вмешиваться в дела Госпожи?

Линь Лан рассмеялась, а служанка рядом с ней ответила:

- Мы выполняем приказ нашей Госпожи. Сестра Линь Лан принадлежит Цзян Фужэнь [2]. Хотя Старшая Мисс также является Госпожей этого поместья, в настоящее время Фужэнь отвечает за управление домашними делами в этом фу. Естественно, что даже столь могущественная Госпожа, как Старшая Мисс, не сможет одолеть её. Пожалуйста, не ставьте нас в трудное положение.

- Ты… - Лянь Цяо хотела продолжить то, что она говорила, когда Цзян Жуань прервала её.

- Вы не ошиблись, поскольку все вы просто выполняете приказ Фужэнь, наказывая эту провинившуюся служанку, - тело Чжоу Мо Мо в руках Цзян Жуань всё ещё слегка дрожало. Цзян Жуань похлопал её по плечу и улыбнулась. - Ты действительно права. Я просто немного сомневаюсь в правилах Цзян фу. Я не знаю, какому семейному правилу она следовала, что хотела заставить Чжоу Мо Мо съесть ночную землю? Линь Лан, ты же давно служишь в поместье, так что можешь сказать мне, какое это было правило?

Линь Лан была ошеломлена. Она не ожидала, что Цзян Жуань оспорит её объяснение. Первоначально служанка упоминала об этом только для того, чтобы покровительствовать ей, поскольку такого правила не существовало. На короткое мгновение Линь Лан не могла придумать ответ, поэтому просто сказала:

- Старшая Мисс, в настоящее время я не помню точно. Я делаю только то, о чём попросила меня Фужэнь.

Мысли Линь Лан были просты. Она свалила вину на Ся Янь, поскольку рассчитывала на то, что Цзян Жуань не настроит её против себя. Сегодня Цзян Жуань уже перешла дорогу Ся Янь и наступила ей на ногу, когда вступилась за Чжоу Мо Мо. Поскольку стало ясно, что притворяться глухонемой не работает, почему бы не обострить ситуацию? Цзян Жуань создала нынешнюю ситуацию своим вмешательством, но не ей было диктовать, чем все закончится.

Цзян Жуань слегка улыбнулась:

- Линь Лан, основываясь на твоих словах, ты имеешь в виду, что это Фужэнь совершила ошибку?

- Я не это имела в виду, - встревожилась Линь Лан. - Старшая Госпожа, не стоит беспокоиться о незначительной служанке.

Цзян Жуань покачала головой:

- Семья Цзян хорошо известна в столице, поэтому мы не можем вводить общественность в заблуждение преднамеренной ложью. Даже если она всего лишь служанка, мы не можем несправедливо обвинять её или наказывать. Если она совершила преступление, то должна быть строго наказана по семейным правилам. Если нет, ее следует выслушать без предубеждения. Если кто-то посмеет применить свое собственное наказание, это вызовет шум в Цзян фу. Поэтому этот вопрос должен быть чётко исследован.

- Старшая Мисс, что вы собираетесь делать? - хотя Цзян Жуань была непреклонна в своём отношении, Линь Лан почувствовала изменения в ней, поэтому больше не беспокоила её. Однако она всё ещё была немного груба и неразумна. Цзян Жуань хотела говорить дальше, когда внезапно осознала, что в её руках что-то падает. Чжоу Мо Мо потеряла сознание.

- Бай Чжи, отведи Чжоу Мо Мо ко мне в комнату и попроси врача прийти немедленно.

- Старшая Госпожа, - Линь Лан преградила им путь. - Это неразумно. Она ещё не получила своего наказания, более того, она не ваша служанка. Боюсь, что у вас нет такой власти.

- Линь Лан, тогда скажи мне, у тебя есть право вставать передо мной? - Цзян Жуань говорила холодно. - Бай Чжи, поторопись.

Линь Лан всё ещё хотела остановить её, но когда она увидела холодное выражение лица Цзян Жуань, то не могла сдержать поднявшегося в душе страха. Она не осмеливалась говорить дальше и с широко раскрытыми глазами смотрела, как Бай Чжи помогает Чжоу Мо Мо вернуться в резиденцию Цзян Жуань. Цзян Жуань окинула её взглядом, а затем холодно заявила:

- Линь Лан, у меня нет власти решать определённые вопросы, и я также не знаю, есть ли у Фужэнь власть, но определённо есть кто-то, кто её имеет.

Линь Лан была ошеломлена, когда посмотрела на Цзян Жуань.

- Линь Лан, пожалуйста, пригласи Фужэнь встретиться со мной во дворе Гуй Лань.

Старая Мадам, которая была приёмной матерью Цзян Цюаня, жила во дворе Гуй Лань. Цзян Цюань был рожден наложницей семьи Цзян. После смерти наложницы он воспитывался под именем главной жены. Отношения между ними были такой же естественной любовью, как между родителем и ребёнком. Положение Старой Мадам в Цзян фу было непоколебимо. У Цзян Жуань не было отношений с СтаройСтарой Мадам в прошлой жизни, потому что Ся Янь и Цзян Су Су всегда упоминали, насколько та эксцентрична. Из-за этого девушка не стала с ней сближаться. В её памяти Старая Мадам была человеком, который придавал большое значение правилам и установившимся обычаям. Хотя она не была тепла к Чжао Мэй, в то время, когда Цзян Цюань женился на Ся Янь, он получил суровый выговор от Старой Мадам. Когда она достигла брачного возраста в своей прошлой жизни, все поддержали идею вступления Цзян Жуань во Дворец вместо Цзян Су Су, но только Старая Мадам Цзян не одобрила этого. Однако именно в то время её тело уже было в плохом состоянии. Шли дни, она была прикована к постели, поэтому никто не слушал Старую Мадам.

Но теперь оставалось ещё несколько лет до того, как Цзян Жуань получит право на брак, так что Старую Мадам всё ещё отвечала за важные вопросы в Цзян фу. Перед Старой Мадам, которая была еще в расцвете сил, умной и способной, уловки Ся Янь могли не увенчаться успехом.

В Цзян фу двор Гуй Лань был расположен на Западе, поэтому он был самым дальним от Жуань Цзюй. Служанка, передавшая сообщение Старой Мадам, привела служанку более высокого ранга, которая служила рядом со Старой Мадам. Цай Цюэ была потрясена, когда увидела Цзян Жуань. Когда Чжао Мэй была ещё жива, эта Старшая Госпожа, которая была наименее любима, была полностью отчуждена по отношению к Старой Мадам, так почему же она хотела прийти в её двор, как только вернулась в поместье?

Цзян Жуань улыбнулась ей:

- Цай Цюэ цзецзе, Цзуму (3) всё ещё отдыхает?

- Старая Мадам проснулась пораньше, - Цай Цюэ отбросила сомнения и вежливо заговорила. - Мисс, пойдёмте со мной.

Когда они отправились в путь, на лице Цзян Жуань сияла улыбка:

- Я боялась, что могу потревожить покой Цзуму. Не ожидала, что она будет в таком хорошем настроении. Она так рано встала с постели, видя, что мне стыдно за себя.

Выражая свою вежливость таким образом, Цзян Жуань вошла в комнату. Она сразу же почувствовала запах сандалового дерева, который успокоил её сердце и освежил разум, медленно распространяясь вокруг. Чуть дальше Старая Мадам с седыми волосами облокотилась на кушетку, закрыв глаза и молча размышляла с четками в руках.

***

1. Ā [阿 ] : префикс, используемый для обозначения фамильярности.

2. Fūren [人人] – почтительная форма обращения к замужней женщине.

3. Zǔmǔ [ 祖母] - мать отца/бабушка по отцовской линии

Глава 36 - Умение добиваться благосклонности - жизненно необходимый навык

Удивлённая Ду Цзюань, которая стояла рядом со Старой Мадам Цзян, уставилась на Цзян Жуань и остальных, когда Цай Цюэ спокойно заговорила:

- Старая Мадам, прибыла Старшая Молодая Мисс.

Не открывая глаз, Старая Мадам Цзян оставалась спокойной и неподвижной. Лу Чжу было немного не по себе, но Цзян Жуань сохраняла спокойствие и продолжала стоять на месте. Точно так же и Цай Цюэ с Ду Цзюань молча ждали в стороне. Они не разговаривали и даже не поприветствовали Цзян Жуань, явно заставляя её ждать, оказав девушке столь холодный приём.

Взгляд Цзян Жуань был понурым. В тишине, при отсутствии каких-либо движений или слов она продолжала оценивающе смотреть на Старую Мадам. При ближайшем рассмотрении обнаружились некоторые расхождения между её воспоминаниями о Старой Мадам и реальностью. В то время, когда она впервые увидела эту женщину, девушка предположила, что Старая Мадам Цзян могла быть только непреклонной и суровой Цзуму. Однако теперь, когда Цзян Жуань увидела её снова, несмотря на все богатство, славу и великолепие с головы до ног, женщина держалась спокойно. Более того, в изгибе её бровей читалась ледяная властность и суровость, которая исходила из самых её костей. Было очевидно, что сердце этой Фужэнь, которая молилась Будде, не было настолько отдалено от мирских желаний, как проповедовалось в писаниях, которые она держала в руках. Что касается проницательности и ума, то, возможно, только сама Старая Мадам знала об этом.

Время шло, а в комнате всё также стояла полная тишина. Казалось, что даже звук упавшей на пол пряди волос будет отчетливо слышен. Затем, спустя неизвестно сколько времени, Старая Фужэнь на диване медленно открыла глаза и посмотрела в сторону Цзян Жуань.

С безмятежным выражением лица Цзян Жуань ответила на её взгляд, стоя прямо, но уважительно.

Затем Старая Мадам Цзян сузила глаза и бесстрастно заговорила:

- Почему ты не поприветствовала меня сразу, как только вошла? Что ты делаешь, стоя там, как неподвижный камень?

- Когда я вошла, то заметила, что Цзуму беззвучно повторяет молитву. Нужно молиться усердно и от всего сердца, иначе это будет считаться неискренним. Цзян Жуань не осмелилась помешать Цзуму, - Цзян Жуань улыбнулась. - Но, кажется, я всё-таки побеспокоила Вас.

Старая Мадам Цзян чуть наклонилась в сторону, когда Ду Цзюань поспешно подала ей чашу горячего чая. После того, как Старая Мадам Цзян получила чай и сделала глоток, она окинула взглядом Цзян Жуань:

- Вопреки тому, что можно было бы ожидать, ты одна из тех, кто может стоять на своём.

- По сравнению с Цзуму, мне ещё многому предстоит научиться, - скромно ответила Цзян Жуань. - Во время поспешного возвращения в фу вчера, я не пришла навестить Цзуму, и это моя ошибка.

Старая Мадам Цзян безразлично возразила:

- Дело о твоём возвращении в фу вызвало огромный переполох в столице. Конечно, вчера вам пришлось бороться с усталостью и истощением. Было правильным решением не приходить сюда.

В то время как это было сказано, её тон был довольно двусмысленным, поэтому никто не мог понять намерений Старой Фужэнь.

Цзян Жуань подумала немного, прежде чем ответить:

- Несмотря на это, Цзуму - моя бабушка по отцовской линии, Старая Мадам Цзян фу, а также ближайшая родственница для Цзян Жуань.

Было неожиданно, что Цзян Жуань сказала подобное, поэтому, услышав эти слова, Старая Мадам Цзян была немного удивлена. Слегка наклонив голову, чтобы сделать несколько глотков чая, она заговорила:

- Подойди и дай мне взглянуть на тебя поближе.

В знак согласия Цзян Жуань сделала несколько шагов вперёд. Стоя рядом, Цай Цюэ и Ду Цзюань начали рассматривать Цзян Жуань. Будучи личными служанками Старой Мадам, они постоянно находились рядом с ней и были хорошо знакомы с темпераментом хозяйки. Они спрогнозировали несколько возможных сценариев, которые могли произойти сегодня, но не предвидели такой ситуации, как сейчас. Не было ни ненависти, ни грубых действий; напротив, всё происходило несравненно спокойно. Поведение и характер Старшей Молодой Мисс оказались неожиданно великодушными, без малейшего намёка на трусость.

Ещё раз взглянув на девушку, которая сделала несколько шагов вперёд, они увидели, что её стройная фигура выпрямилась. Солнечный свет падал на её чистое лицо, подчеркивая алебастровый и нефритовый оттенок кожи. Черты ее лица были полны нежности, а пара влажных очаровательных глаз выдавала выражение безмятежной улыбки, излучавшей тёплую и решительную ауру. Но самое главное, хотя она и стояла в центре комнаты, девушка не выказывала ни малейшей робости или скованности, присущих юной неопытной молодой леди. В ней присутствовала некая надежная устойчивость, а в сочетании с трепещущей, блистательной внешностью, Цзян Жуань излучала некое благородное великолепие.

Ду Цзюань и Цай Цюэ обменялись взглядами, и каждая увидела удивление в глазах другой. Эта Старшая Мисс жила в сельской резиденции уже несколько лет, так как она превратилась в кого-то другого? Как она стала похожа на благородную молодую леди, которую заботливо воспитывали во Дворце?

Не только Ду Цзюань и Цай Цюэ были удивлены, проницательный и пронзительный взгляд Старой Мадам Цзян также остановился на Цзян Жуань. В выражении лица Цзян Жуань не было ни малейших изменений. Она продолжала слегка улыбаться, когда встретилась взглядом со Старой Мадам Цзян.

Старая Мадам Цзян отвела взгляд и безэмоционально заговорила:

- Ты стала старше и несколько повзрослела.

Выражение лица женщины стало холодным в попытке подавить след удивления, которое она чувствовала. Старая Мадам Цзян уже прожила большую часть своей жизни и очень хорошо разбиралась в людях. Нынешняя Цзян Жуань была совершенно другим человеком, не похожим на себя прошлую. Если сравнивать двух юных леди фу, то с точки зрения способности оставаться невозмутимой, Цзян Су Су сильно проигрывала Цзян Жуань. Тем не менее Старая Мадам Цзян не могла понять, каким образом в загородной резиденции у Цзян Жуань появилась возможность для развития такого внушительного и напористого поведения в столь юном возрасте.

- Сегодня ты пришла ведь не только для того, чтобы отдать дань уважения Цзуму, не так ли? Что ещё? - спросила Старая Мадам Цзян.

Задолго до того, как Цзян Жуань прибыла, служанка уже оповестила о случившемся за пределами Янь Хуа Юань. То, что Цзян Жуань хотела найти её, чтобы решить этот вопрос, вызвало огромное удивление к Старой Мадам Цзян. Однако после первоначального удивления, ситуация внезапно прояснилась. Эта старшая девочка не была в фаворе у Цзян Цюаня, а её мачеха была не из доброжелательных. Значит, полагаться на Цзуму - это её единственный путь. Однако если бы она намеревалась выслужиться, чтобы помочь Чжоу Мо Мо, она бы узнала, что Старая Мадам Цзян не захочет помогать.

Цзян Жуань ещё ничего не сказала, когда снаружи послышался голос служанки:

- Прибыла Фужэнь.

Сразу после этого резкий и мелодичный голос произнес:

- Цзуму!

Цзян Жуань не обернулась. Она увидела, как одетая в белое фигура пронеслась мимо неё и забралась на кровать к Старой Мадам Цзян. Как кошка, она свернулась калачиком возле Старой Мадам Цзян и радостно заговорила:

- Цзуму, смотрите, я принесла ваше любимое миндальное печенье (1), - затем она осторожно поставила плетёную соломенную корзинку на стол, словно драгоценное сокровище.

- Су Нян (2), посмотри, как ты себя ведешь. Что нам делать, если будут говорить, что ты подкупаешь Цзуму? - раздался позади голос Ся Янь.

Цзян Су Су скривила губы:

- Это не имеет значения. Цзуму ни в чём меня не обвинит.

- Непослушный ребёнок, - сказала Старая Мадам Цзян с упрёком, но на её лице появилась улыбка. - Ты так пренебрегаешь этикетом, что, когда выйдешь замуж, станешь посмешищем.

- Что скажет Цзуму? - лицо Цзян Су Су покраснело. Повернув голову, она, казалось, только что заметила Цзян Жуань и удивлённо воскликнула. - Да Цзе Цзе (3) тоже здесь.

Цзян Жуань улыбнулась и кивнула.

Цзян Су Су посмотрел на Старую Мадам Цзян, а затем снова на Цзян Жуань:

- Цзуму, вы с Да Цзе Цзе шепчетесь о секретах за спиной Су Су? Су Су тоже хочет их услышать. Да Цзе Цзе, что вы обе сейчас делали?

Она несколько раз моргнула. Глаза девушки, прекрасные и сияющие, как туманные облака, светились осведомлённостью и были полны эмоций. Её ярко-красное родимое пятно в форме слезы было похоже на маленький цветок, а её поведение было невинным и простодушным. Цзян Су Су была похожа на фею, которая попала в царство смертных, заставляя людей сочувствовать ей.

Старая Мадам Цзян ничего не сказала, а просто обратила свой равнодушный взгляд на Цзян Жуань.

Цай Цюэ посмотрела на Цзян Жуань с некоторым трепетом. В этой комнате было очень оживленно и шумно, но Старшая Мисс, казалось, была совсем одна среди всего этого. Она была одинока, и не было никого, кто мог бы заговорить от ее имени.

Ся Янь улыбнулась.

- Су Нян, не говори глупостей, твоя Старшая Сестра...

Прежде чем она смогла закончить говорить, Цзян Жуань мягко вздохнула, и медленно заговорила, её голос был мягким и нежным:

- Су Нян неправильно поняла. Я здесь сегодня только для того, чтобы навестить Цзуму. Су Нян, ты также знаешь, что я была в другой резиденции целых пять лет, что означает пять лет не иметь возможности встретиться с Цзуму. Священные буддийские писания говорят о стремлении к совершенству. В этом мире, я думаю, совершенство наиболее близко достигается, когда семьи воссоединяются. В отличие от тебя, Су Нян, я не всегда могла наслаждаться этим совершенством. Для меня сегодняшняя встреча с Цзуму была самым прекрасным моментом за последние пять лет. Мы с Цзуму не в сговоре. Я… Я только хотела быть ближе к своей семье.

***

1. Миндальной печенье

2. Нян - Niáng (娘) - молодая леди

3. Цзе Цзе - Jiějie (大 姐姐) старшая сестра

Глава 37 - Противостояние

В доме было исключительно тихо. Цзян Жуань спокойно стояла там со слабой улыбкой на лице, но в её взгляде, казалось, промелькнула печаль. По сравнению с жалостью, которую Цзян Су Су вызывала у других, её спокойствие заставляло других чувствовать желание понаблюдать, что будет дальше.

Улыбка на лице Ся Янь застыла, когда её руки сжались в кулаки в рукавах. На первый взгляд, этот комментарий Цзян Жуань казался милостивым, но он беззвучно и бессловесно придирался к отсутствию вежливости у Цзян Су Су. Кто станет усложнять жизнь девушке, которая только что вернулась домой и жаждет семейной любви?

Как и ожидалось, можно было видеть, что взгляд Старой Мадам Цзян стал мягче, когда она посмотрела на Цзян Жуань. Ся Янь ещё не успела ответить, как Цзян Су Су услышала недовольный голос Старой Мадам:

- Су Нян, твоя Да Цзе Цзе только что вернулась домой. Прийти ко мне, Цзуму, - это правильное решение. Не стоит создавать проблем.

На долю секунды Цзян Су Су была ошеломлена, потому что, действительно, то, что она сказала ранее, было преднамеренно направлено против Цзян Жуань. Однако она была уверена, что Старая Мадам не станет её упрекать. Все эти годы она была умной, очаровательной и заботливой, и Старая Мадам Цзян всегда очень любила её. И всё же сегодня она впервые разозлилась на девушку. Однако, когда всё было сказано и сделано, Цзян Су Су с трудом скрыла свои эмоции, выдавив улыбку, потому что была была ещё так молода:

- Мне жаль, Да Цзе Цзе. Су Су сделала это не нарочно. Да Цзецзе, не держи обиды, ладно?

- Мы же с тобой сёстры, как я могу сердиться, - мягко ответила Цзян Жуань.

Старая Мадам Цзян была удовлетворена:

- Вы обе - сёстры, и должны поддерживать друг друга. Старшая Мисс сегодня хорошо справилась.

Ся Янь улыбнулась и шагнула вперёд:

- Естественно Жуань Нян хорошая девочка. Однако, Жуань Нян, я слышала, что Линь Лан заставила тебя рассердиться сегодня, по-видимому, из-за служанки. Этим всё ещё должна заняться Старая Мадам. Как все это произошло?

Цзян Су Су всё ещё лежала свернувшись калачиком рядом со Старой Мадам Цзян, вот только в этот момент её поза выглядела не такой естественной, как когда она впервые вошла в комнату. Старая Мадам также посмотрела на Цзян Жуань и, очевидно, ждала её объяснений.

Затем Цзян Жуань послушно пересказала всю последовательность событий, произошедших за пределами Янь Хуа Юань. Её тон был ровным, и она не упустила ни единого слова из разговора между Линь Лан и собой, когда пересказывала свою версию событий. Она действительно не приукрашивала, а фактически повторяла, заставляя верить её словам ещё больше. Закончив говорить, она посмотрела на Старую Мадам Цзян:

- Старая Мадам, когда моя мать умерла я была прикована к постели и слышала только упоминания о том, что Чжоу Мо Мо покинула фу. И всё же сегодня я случайно увидел её. В это время мне показалось, что эта дерзкая служанка сказала что-то не то. Впрочем, разве я могла знать, что Чжоу Мо Мо, моя кормилица, впала в такое состояние?

- Жуань Нян, в то время ты была ещё молода, поэтому некоторые вещи я не хотела тебе рассказывать. На самом деле, когда Цзе Цзе умерла, Чжоу Мо Мо не покинула фу. Она спешила уйти после того, как украла украшения Цзе Цзе. Наш Цзян фу наименее терпим к служанкам-воровкам, более того, Чжоу Мо Мо также была твоей кормилицей. Боясь, что твоя болезнь усугубится, если ты будешь разбита и разочарована, я обсудила этот вопрос с Господином и наказала Чжоу Мо Мо. Всего этого я никогда не рассказывала тебе, - заявила Ся Янь, глядя на неё с искренностью. - Теперь же, когда я всё рассказала тебе, я уверена, ты поймешь. Прямо здесь и сейчас мать возьмёт вину на себя и компенсирует тебе потерю служанки, но эта служанка действительно заслуживает наказания. Даже если ты меня неправильно поймёшь, я не пожалею о решении, которое приняла тогда.

Опустив головы, Цай Цюэ и Ду Цзюй слушали, не произнося ни слова и не двигаясь. Здесь они не имели права говорить. Но в глубине души они размышляли. Как и ожидалось, слова Фужэнь были непроницаемы. После этого одного-единственного утверждения Старшая Молодая Леди не могла ничего возразить.

Цзян Жуань покачала головой:

- Мать добровольно решила дело служанки Мэй Цин Юань, и в течение пяти лет, никогда не рассказывала мне об этом. Но всё это ради меня, как я могу винить мать?

Цвет лица Ся Янь выглядел довольно неприглядно. Когда она увидела выражение лица Цзян Жуань и искренность девушки, Се Янь показалось, что та сама не понимала скрытой насмешки в своих словах. Ся Янь подавила эмоции в своём сердце, когда Цзян Жуань продолжила:

- Тем не менее всё ещё есть один вопрос, который я не совсем поняла. Он касается служанки, которая совершила преступление, украв богатства своей Госпожи, точнее украшения. Кажется маловероятным, что такие наказания, как выкалывание глаз у преступника или поедание ночной земли, вообще применимы к преступлениям. В конце концов, семья Цзян также считается семьёй с репутацией учёных. Как мы можем так жестоко наказывать?

- Выколоть глаза, есть ночную землю? - Старая Мадам Цзян нахмурилась. - Что это значит? - она была человеком, который исповедовал Буддизм, поэтому в некоторых вопросах у женщины были свои взгляды. Раньше она всегда закрывала глаза на методы Ся Янь, так как знала, что Ся Янь не из тех, с кем легко иметь дело. И всё же, казалось, что эта Фужэнь не была похожа на ту, что вела такие тихие речи. Она могла быть такой безжалостной к беззащитной кормилице. Итак, то, что сделала эта Фужэнь, показало её сущность.

Голос Ся Янь оставался мягким:

- Всё не так. Именно потому, что я помнила, что Чжоу Мо Мо была кормилицей Жуань Нян, у меня тоже не хватило духу слишком сурово наказать её. Поэтому я отправила её в прачечную. Кто же знал, что в прачечной Чжоу Мо Мо всё ещё сохранит свою привычку воровать, и между ней и другими служанками произошёл конфликт. Ей выкололи глаза, и в прачечной её больше не могли терпеть. Поэтому она могла работать только уборщицей ночной земли.

- Так вот как это произошло, - задумчиво проговорила Цзян Жуань. - Что касается того человека, который выколол глаза Чжоу Мо Мо, где он сейчас?

- Его избили досками и прогнали. А по поводу ночной земли, - заметила Ся Янь. - То это было решение служанки Линь Лан. Я уже сурово отчитала её.

Таким образом, вопреки тому, как выглядела ситуация, она показала себя как способная и добродетельная жена с хорошим моральным поведением, которая трудится на благо остальных. На самом деле, она показала себя с безупречной стороны, и это именно Цзян Жуань была той, кто делал из мухи слона. Цзян Жуань слегка улыбнулась:

- Мама действительно замечательная, даже если бы я была на её месте, возможно, я бы не смогла сделать ничего лучше. Но, поскольку я вернулась, а преступление Чжоу Мо Мо не было столь серьёзным, её всё ещё можно считать моей Мэй Цин Юань... Нет, одной из людей Жуань Цзюй. Могу я попросить маму принять решение, разрешив просьбу Жуань Нян?

Не дожидаясь, пока Ся Янь заговорит, Цзян Су Су немедленно сказала:

- Да Цзе Цзе, ты хочешь, чтобы Чжоу Мо Мо снова вернулась в твой двор, но разве ты боишься, что она может украсть что-то из твоих вещей?

- Жуань Нян, я знаю, что ты добросердечный ребёнок, но учитывая моральный характер Чжоу Мо Мо, она действительно не подходит для того, чтобы сопровождать тебя. Более того, она ослепла, так что если отправить её в Жуань Цзюй, она будет жить там в качестве паразита. Ты действительно хочешь держать служанку, которой ты должна будешь служить, а не наоборот? В таком случае, не станет ли Цзян фу посмешищем? Разве Старая Фужэнь так не думает?

- Совершенно верно, - Старая Мадам Цзян кивнула.

Цзян Жуань добавила:

- Занимаясь этим делом, я преследую интересы Цзян фу. Цзян фу всегда считался морально честным, а значит выполнял вопросы в рамках правил и положений. Теперь у всех под носом Чжоу Мо Мо, совершенно здоровый человек, потеряла пару глаз. В следующий раз на её месте может оказаться кто-то другой, и они могут не только потерять пару глаз. Если это распространится, как другие будут смотреть на наш Цзян фу. Они просто скажут, что Цзян фу совершенно неуправляем, и что мать не может хорошо управлять домашним хозяйством. Если Чжоу Мо Мо действительно начнёт воровать в Жуань Цзюй, я буду первой, кто отправит её к властям. Однако, если она способна начать с чистого листа, тогда я буду считать, что всё это предопределено судьбой для поддержания отношений между хозяевами и слугами. Более того, слепота не означает, что человек совершенно ничего не может сделать. В этом мире есть много вещей, которые мы не можем видеть с рождения, тем не менее разве мы не можем жить хорошо?

Пока говорила, она заметила, что выражение лица Старой Мадам Цзян несколько расслабилось, а Ся Янь снова услышала явные и насмешливые замечания о её собственном неблагоприятном управлении домом.

- Конечно, это недопустимо, - Ся Янь нахмурилась.

- Мама, - спокойно сказала Цзян Жуань, прервав её. - У всего есть своя причина и следствие, а значит это можно считать добрым делом для будущего поколения. В жизни лучше не допускать, чтобы дурные поступки множились.

Глава 38 - Пошив одежды

Старая Мадам Цзян всегда была последовательницей Будды. Услышав слова Цзян Жуань, она заговорила:

- Старшая девочка права. Цзян фу - это не место, где отсутствуют сочувствие и доброта. То, что кто-то выкопал ей глаза прямо у вас под носом, не говорит о вас как о управляющей домом. Поскольку она всего лишь незначительная служанка, нет ничего плохого в том, чтобы назначить её в резиденцию старшей девочки. Несмотря ни на что, служанка также является одной из её людей, поэтому правильнее оставить старшую девочку разбираться с этим вопросом.

Цзян Жуань улыбнулась:

- Спасибо, Цзуму.

Ся Янь была ошеломлена, но быстро пришла в себя и заговорила, смеясь:

- Раз так решила Мама, то я не буду продолжать заниматься этим делом. Однако, когда Цзян Жуань приведёт эту служанку в свою резиденцию, что та будет делать? Будет ли служанка там также назначена уборщицей ночной земли?

Цзян Жуань не смогла сдержать смех.

- Мама слишком беспокоится! Поскольку Чжоу Мо Мо теперь является членом моей резиденции, она вернётся к своим обязанностям личной служанки, как и раньше.

Глаза Ся Янь вспыхнули.

- Жуань Нян, ты незамужняя женщина. Будет нехорошо, если посторонние узнают, что твоя личный служанка слепая.

- Что в этом плохого? - продолжила Цзян Жуань. - Не все в этом мире можно различить только по внешним признакам.

- Достаточно, - Старая Мадам Цзян сказала это так, словно у неё заканчивалось терпение. - Старшая девочка ещё молода, ей не нужно из кожи вон лезть, чтобы создать хороший имидж. Пока ей удобно с такой служанкой, всё в порядке. Сейчас слишком рано об этом беспокоиться, - она оглядела Цзян Жуань с головы до ног и нахмурилась. - Через несколько дней жена Помощника Министра (1) Шэнь устраивает банкет по случаю Дня Рождения, поэтому отправила коллективное приглашение всем Молодым Леди из Цзян фу. Ты, как мать, не должна весь день заниматься управлением Цзян фу. Ты должна была позаботиться обо всём, и у этой старшей девочки уже должна была появится новая одежда. Посмотри, что на ней сегодня надето? Если бы другие увидели её прямо сейчас, они бы сказали, что наш Цзян фу плохо обращается со своей дочерью.

Даже с её возвращением в Цзян фу, Цзян Жуань не изменила свой предыдущий способ одеваться, и всё ещё была одета в свой старый, тёмно-зелёный жакет с рисунком из водяных капель. Хотя её черты лица были яркими, старая одежда добавляла несколько градусов цвета, и резкий контраст между ней и Цзян Су Су был сразу заметен. Цзян Су Су в основном предпочитала белые одежды и очень простые украшения. На первый взгляд, она выглядела просто и элегантно. Однако при ближайшем рассмотрении все её платья, без исключения, были сшиты из дорогого шёлка, и вышивка на них была высшего качества. Хотя несколько украшений на её голове выглядели простыми, все они были очень дорогими. При взгляде на Су Су становилось ясно, что она - хорошо воспитанная молодая леди из богатой семьи с утончённым характером.

- Хотя Жуань'эр нельзя сравнить с Су, ты, как мачеха, всё равно должна заботиться о ней от всего сердца, - упрекнула Старая Мадам Цзян Ся Янь.

- Во всём виновата невестка, - смущённо сказала Ся Янь. - За последние несколько дней, несмотря на то, что Жуань Нян вернулась, невестка уделяла внимание делам Цзян фу и совсем забыла о Жуань Нян. Позже невестка попросит портниху из магазина одежды "Жуи Лоу" прийти и снять мерки с Жуань Нян для новой одежды. Как может дочь нашего Цзян фу не выглядеть великолепно?

Всего в нескольких предложениях Ся Янь указала, что в последнее время она была занята делами Цзян фу, и сказала, что немедленно позовёт швею. Таким образом, она более или менее показала, что способна признать свои проступки и измениться к лучшему. Из-за этого Старая Мадам Цзян отпустила свои заботы. После ещё нескольких слов упрёка, сопровождаемых несколькими словами самоуничижения, Цзян Жуань и её свита покинули резиденцию.

Цзян Су Су встала в дверях и позвала Цзян Жуань:

- Да Цзе Цзе, не зайдёшь ли ты во двор Су-Су и не останешься ли там ненадолго?

- В другой день. Есть ещё кое-что, о чём я должна позаботиться, - ответила Цзян Жуань.

- Да Цзе Цзе я тебе совсем не нравлюсь? - беспомощно сказала Цзян Су Су. - Что Су Су сделала не так?

- Как такое может быть? - Цзян Жуань выглядела удивлённой. - Я твоя Старшая Сестра, а ты моя Младшая Сестра, как могло случиться, что ты мне не нравишься? Не будь слишком чувствительной.

Выражение лица Цзян Су Су не изменилось:

- Услышав слова Старшей Сестры, моё сердце успокоилось. Через несколько дней, когда мы навестим леди Шэнь в их резиденции, Я позабочусь о Старшей Сестре.

После того, как Цзян Су Су ушла, Лу Чжу посмотрела ей в спину, сказав:

- Мисс, почему Вторая Мисс излучает такие странные вибрации?

- Что тут странного? - спросила Цзян Жуань.

Лу Чжу ненадолго задумалась:

- Не знаю, я просто чувствую, что она и Фужэнь слишком добродушные. В такой ситуации любой другой человек пришёл бы в ярость, но Вторая Мисс и Фужэнь продолжали улыбаться и были так вежливы. Как могут быть такие люди в этом мире? Даже глиняная фигура имеет некоторую степень рудиментарных эмоций.

Цзян Жуань слабо улыбнулась. Ся Янь была образована и могла здраво рассуждать. Цзян Су Су была элегантной и утончённой. Для них обеих репутация была жерновами на шее. Чтобы сохранить свою благородную кожу, мать и дочь не делали ничего, что могло бы заставить их потерять своё достоинство, и всегда были соответственно великодушны, когда другие были рядом. Только что, она неоднократно подчеркивала свою личность как Старшей Дочери Ди, испытала ли Цзян Су Су огромные трудности, сдерживая свой гнев? Как бы то ни было, это было только начало.

Ся Янь действовала быстро. К полудню портниха из Жуи Лоу прибыла в Жуань Цзюй. Это была молодая леди по имени Лю Жу И. Жуи Лоу был одним из лучших магазинов в столице по пошиву одежды, специализируясь на одежде для молодых леди из богатых семей столицы. Дела Молодой Госпожи семьи Цзян уже некоторое время были предметом разговоров в столице, так что Лю Жу И тоже очень интересовалась этой Госпожой Цзян.

Когда она прибыла в Жуань Цзюй, то увидела два больших, ярко написанных иероглифа, "Жуань Цзюй", на табличке у входа во двор. Иероглифы были поразительно впечатляющими, а мазки кисти - изящными и плавными. Они походили на меч, который ещё только предстояло обнажить, с намёком на острое лезвие. Лю Жу И привыкла ежедневно вести дела с богатыми и влиятельными семьями, поэтому она обладала довольно существенными знаниями основ каллиграфии и науки (2). При виде этих иероглифов она не могла сдержать вздоха восхищения. В столице каллиграфию Восьмого Принца всегда превозносили как изысканную и элегантную, но она чувствовала, что иероглифы на этой табличке (3) были такими же исключительными.

Когда Лянь Цяо, которая провожала её в резиденцию, заметила, что Лю Жу И пристально смотрит на входную табличку, она улыбнулась:

- Это было написано Госпожой нашей резиденции.

Лю Жу И с улыбкой сказала:

- Очень красиво написано, - как говорится, можно было судить о характере человека по мазкам кисти, у Лю Жу И уже создалось благоприятное впечатление об этой Молодой Госпоже семьи Цзян, с которой она ещё не встречалась.

Войдя в резиденцию, Лянь Цяо объявила:

- Мисс, прибыла Лю Гугу (4) из Жуи Лоу.

Цзян Жуань положила книгу, которую держала в руках, и посмотрела вверх. Лю Жу И была ошеломлена. Несмотря на то, что она посетила резиденции многих знатных и влиятельных людей для пошива одежды, и видела немало красивых женщин, она не могла не удивиться, когда увидела Цзян Жуань.

Цзян Жуань устала во время чтения и полулежала на мягком диване (5). Казалось, всё её тело удобно устроилось, и когда девушка подняла глаза, от неё исходила аура бессознательной лени. Однако в прелестных глазах девушки, устремлённых вверх, таилась холодная суровость, которую ей ещё предстояло скрыть. Эффект был похож на холодную и элегантную китайскую розу (6), привлекающую самой своей холодностью.

Она тут же одарила Лю Жу И лёгкой улыбкой, после чего аура холода мгновенно исчезла, сменившись яркой мягкостью родниковой воды.

- Лю Гугу.

Лю Жу И тут же скрыла своё изумление и улыбнулась:

- Я здесь, чтобы сшить одежду для Госпожи Цзян. Вот несколько рулонов атласа. Госпожа Цзян может любезно выбрать один из них.

Атласные рулоны, разложенные на столе, были изготовлены из первоклассных шёлковых нитей самых разных цветов: небо после дождя, осенняя эссенция, медово-персиковый, ярко-розовый, нежно-желтый. Все это были цвета, которые молодая леди с удовольствием носила бы. Эти цвета, которые Ся Янь выбрала для нее, были яркими, и она выбрала их не с проста. Ясно, что любой, кто носит такую одежду таких цветов, мгновенно станет контрастировать на фоне Цзян Су Су. Чем ярче цвет, тем сильнее Цзян Су Су, с её фигурой в белом, будет порхать, словно фея. Контраст будет совершенно неблагоприятным для Цзян Жуань.

Цзян Жуань указала на рулон ярко-красного атласа прямо в центре:

- Вот этот.

***

1. Ши Лян ( 侍郎 ) – древний официальный титул, Помощник Министра. В династии Мин и Цин, вице-президент одного из Шести Советов.

2. Вэнь фан си бао ( 文宝宝 ) – лит. четыре сокровища исследования, т. е. кисть, тушь, тушечницу и бумагу. Это четыре предмета, необходимые для каллиграфии, что также является проявлением учености – как вы можете себе представить, только высшие сословия имели деньги и средства для изучения и практики каллиграфии.

3. Гугу (姑姑 ) – тетя. Относится к отцовским тётям (сёстрам отца, будь то младшие или старшие), но также является уважительным термином обращения к дамам старше себя.

4. Примерно так выглядит табличка:

5. Мягкий диван:

6. Китайская роза:

Глава 39 - Кто чья фольга (1)?

Лю Жу И посмотрела на Цзян Жуань несколько странно, вероятно, не ожидая, что она выберет самый яркий рулон материала. Она на мгновение задумалась, прежде чем с улыбкой сказать:

- Старшая Госпожа Цзян, ваша светлая кожа будет прекрасно контрастировать с этим красным.

Цзян Жуань слабо улыбнулась.

- Лю Гугу, думаю Су Нян выбрала белый рулон ткани.

- О да, Вторая Мисс Цзян всегда предпочитала спокойные и ненавязчивые цвета, - после того, как она сказала это, Лю Жу И внезапно все поняла. Когда она снова посмотрела на Цзян Жуань, в её глазах появилось другое выражение. - Люди в столице говорят, что Вторая Госпожа Цзян элегантна и несравненна в своей сказочной красоте. Однако, судя по тому, что я видела сегодня, Старшая Мисс Цзян даже сильнее вызовет зависть окружающих.

Лю Жу И вздохнула про себя. Это Старшая Мисс Цзян со своим "сердцем с семью отверстиями" (2)... Обычно, по сравнению с простой элегантностью Цзян Су Су, свежие и яркие цвета казались обычными и вульгарными. Однако, если цвет, о котором идет речь, был огненно-красным, и если человек, носящий эту одежду, сам был необычным по своей природе, тогда было бы очень трудно помешать ей оказаться в центре внимания. Вторая Мисс Цзян хотела оказаться в центре внимания. Тем не менее даже не подозревая об этом, она собиралась стать чьей-то фольгой.

Лю Жу И была очень откровенным и прямым человеком. Ранее у неё уже сложилось хорошее впечатление о Цзян Жуань. Теперь, к этому добавилось ещё и огромное уважение к Цзян Жуань.

- Старшая Мисс, не волнуйтесь. Я гарантирую, что платье от Жуи Лоу вам придётся по душе. Когда придёт время вам появиться на публике, вы будете презентабельной и впечатляющей, и все взгляды будут устремлены на вас.

Цзян Жуань тоже улыбнулась:

- Большое спасибо, Мисс Лю.

Таким образом, были сделаны замеры для пошива платья. Через несколько дней магазин Жуи Лоу отправил платья. Поскольку замеры для платьев были сняты со всех молодых леди дома Цзян одновременно, вся одежда была отправлена в Гуй Лань Юань Старой Мадам Цзян. К тому времени, как Цзян Жуань и Лянь Цяо достигли Гуй Лань Юань, Цзян Су Су уже прибыла. Увидев Цзян Жуань, она улыбнулась:

- Да Цзе Цзе тоже здесь, чтобы посмотреть на платья?

Цзян Жуань кивнула, прежде чем услышать, как Цзян Су Су продолжила:

- Однако это всего лишь несколько предметов одежды, я не понимаю, почему Цзуму всегда нужно нас собирать. Одно и то же каждый раз, платья более или менее одинаковы, на самом деле ничего не видно, - она произнесла это невинным и безразличным тоном, как бесплотная, парящая фея, не проявляющая ни малейшего интереса ни к драгоценностям, ни к одежде. Ни малейшего намёка на желание. Казалось, что такие девушки не принадлежат этой грубой земле. Скорее, её следовало с самого рождения прятать в ладони, нежно лелеять и заботиться о ней, чтобы девушка жила невинной жизнью.

В прошлой жизни Цзян Жуань, таланты и репутация Цзян Су Су были хорошо известны во всей столице. Она не казалась похожей на других девушек, жаждущих славы и богатства. Все высоко ценили её, и Цзян Жуань также думала, что эта младшая сестра не имела никакого представления о таких мирских делах. Только на последних моментах своей прошлой жизни, она поняла, что дело не в том, это у Цзян Су Су не было желания, или что она рассматривала славу и богатство как не что иное, как выброшенный ботинок. Её сестра действительно хотела их, и всегда стремилась к самому высокому положению в мире. Всё остальное было даже недостойно её презрения. В этой нынешней жизни Цзян Су Су была ещё молода, и было неясно, обладала ли она в настоящее время такой же силой решимости.

Когда Старая Мадам Цзян услышала, что сказала Цзян Су Су, она со смехом отругала её:

- Какая девушка не любит наряжаться и выглядеть красивой? Ты такая "хорошая", что похожа на служанку, которая целый день ходит в простой и опрятной одежде. Это время твоей цветущей юности, но ты не любишь носить яркие цвета, - даже с таким комментарием у Старой Мадам Цзян было удовлетворённое выражение на лице. Было очевидно, что она считала скромную одежду Цзян Су Су выражением утонченности, и отличием от окружающих её людей.

Цзян Су Су нахмурилась:

- Мне не нравятся такие цвета. Я слышал, Да Цзе Цзе хотела красный атлас, это правда?

Цзян Жуань кивнула:

- Да, поскольку время совпадает с началом Нового Года, я хотела надеть что-нибудь более праздничное, - это была приемлемая причина, и Цзян Су Су не могла сказать ничего другого.

Пока они ждали, Цзян Ли и Цзян Дань прибыли одна за другой. Они поклонились Старой Мадам Цзян и отошли в сторону. Цзян Ли вела себя примерно перед Старой Мадам Цзян, и кроме намёка на высокомерие в том, как она смотрела на Цзян Жуань, не было ничего, в чём можно было её обвинить. Напротив, лицо Цзян Дань имело робкое выражение, и она беспомощно схватилась за нижнюю часть своего платья, как будто ей было очень неудобно в этой ситуации, когда все собрались вместе.

Через некоторое время вошла доверенная служанка Старой Мадам Цзян, Цай Цюэ, неся небольшой сундук.

- Мисс Лю из Жуи Лоу говорит, что сначала она торопилась с этими четырьмя вещами. В течение следующих нескольких дней она сошьёт весенние платья и попросит молодых леди выбрать материал, когда придёт время.

Среди четырёх девушек дома Цзян у Цзян Жуань было меньше всего одежды, и это была вся одежда, которую она привезла из сельской резиденции. Естественно, Старая Мадам Цзян не собиралась позволять ей выходить в такой одежде. Первое, что нужно было сделать, это купить готовую одежду в магазине одежды. Когда погода улучшится, для неё можно будет сшить одежду, подходящую для всех четырёх сезонов.

Взор Цзян Ли на мгновение остановился на Цзян Жуань, пронзая её свирепым взглядом. Недовольство на её лице было очевидно, но, так как присутствовала Старая Мадам Цзян, девушка ничего не сказала в итоге.

Цай Цюэ открыла маленький сундучок.

- Юные Мисс, пожалуйста, подойдите и возьмите свои платья.

Одежда была аккуратно сложена в изящный деревянный сундук, изготовленный специально для Жуи Лу. Цзян Су Су бросила взгляд на Цзян Жуань.

- Да Цзе Цзе, пожалуйста, иди первой.

Цзян Жуань покачала головой:

- Я самая старшая. Дань Нян должна выбрать первой.

- Это всего лишь одежда, и не важно, кто выберет первой, - с улыбкой сказала Цай Цюэ.

- Раз так, тогда я пойду первой, - сказала Цзян Су Су с некоторым смущением.

Конечно же, то, что Цзян Су Су первй достала из сундука, было белоснежным парчовым жакетом с Пипа Цзинь (3), отделанным лисьим мехом. Под ним была белоснежная юбка из вышитой парчи и серебристый жилет на подкладке. Стиль был изысканным и уникальным. Хотя было много сложных деталей, одежда не была обременена ими и вместо этого выглядела чрезвычайно величественной. Несмотря на то, что Цзян Су Су делала вид, что не заботится об одежде, она не могла сдержать улыбки, увидев этот набор одежды, сделанный для неё.

Увидев выбор Цзян Су Су, глаза Цзян Ли неожиданно вспыхнули. В Цзян фу больше внимания всегда уделялось одежде дочерям Ди, а не дочерям Шу. Тем не менее Цзян Су Су, несмотря на то, что не была дочерью Ди, всё ещё была самой любимой дочерью. Таким образом, даже если Цзян Ли не могла полностью смириться с таким положением дел, она не осмеливалась ничего сказать. Одежда Цзян Ли состояла из светло-фиолетового, плотно облегающего парчового жакета с плоскими золотыми дисками вместо пуговиц, в тон юбке из лотосово-зелёного крепа. Этот комплект одежды тоже выглядел очень привлекательно.

Одежда Цзян Дань включала хлопковый жёлтый жакет с камелиями и жёлто-зелёную дамасскую (4) юбку на подкладке из хлопка. Одежда превосходно оттеняла застенчивый характер Цзян Дань и её желание одобрения и любви. На самом деле, одежда Цзян Ли и Цзян Дань была действительно красивой. Однако они сразу же стали хуже в сравнении с одеждой Цзян Су Су. Если бы они трое стояли вместе, глаза любого постороннего привлекли бы только изящная осанка и изящная фигура Цзян Су Су. Цзян Ли была хорошо осведомлена об этом, и поэтому не могла быть счастлива, увидев одежду. Удивительно, но Цзян Дань была вне себя от радости, и это счастье сияло в её глазах.

Одежда Цзян Жуань лежала на самом дне сундука. Цай Цюэ помогла девушке достать ее и отряхнуть. Там был облегающий жакет из алого атласа, расшитый цветами и украшенный золотыми и белыми бабочками, атласная юбка, усыпанная нефритово-зелёными цветами, и пара маленьких сапожек из красной овчины, расшитых золотой нитью и украшенных узором из облаков. Когда все внимательно посмотрели на одежду, Цзян Су Су воскликнула:

- Так ярко!

Хотя юные леди и любили яркие платья, они обычно предпочитали носить одежду нежно-розового, персикового цвета или что-нибудь в этом роде. Очень немногие когда-либо примеряли одежду такого ярко-красного цвета. Во-первых, такой цвет был наиболее подходящим для девушек, которые по своей природе были страстными и пылкими. Если бы нежная девушка надела такую одежду, ей определённо чего-то не хватало бы. Более того, в Цзян фу Цзян Су Су любила белую одежду, поэтому стоя рядом с ней в такой яркой красной одежде, создавался резкий контраст. Цзян Ли и Цзян Дань были не так красивы, как Цзян Су Су. Выбрать такой цвет и стоять рядом с ней было бы огромной ошибкой.

И Цзян Жуань сознательно выбрала этот ярко-красный цвет.

***

1. Быть фоном для кого – то /чего-то - подчеркивать хорошие качества другого человека или предмета, сильно отличаясь от них. В художественной литературе фольга - это персонаж, который контрастирует с другим персонажем, обычно главным героем, чтобы подчеркнуть определенные качества другого персонажа.

Слово фольга пошло от старой практики заворачивания драгоценных камней фольгой, чтобы сделать их более яркими.

2. Qi qiao ling long xin ( 七窍玲珑心 ) – буквально, сердце с семью отверстиями. Образно говоря, человек с таким сердцем, способен общаться и понимать всех существ / людей и очень талантлив, например, способен быстро адаптироваться к ситуациям, мыслить инновационно, видеть то, что другие не могут. 七窍 = семь "отверстий" в голове, то есть 2 глаза, 2 уха, 2 ноздри, 1 рот; 玲珑 = умный, ловкий.

3. Pipa jin ( 琵琶襟) относится к древнему китайскому стилю одежды для дам (используется, например, в жилетах и платьях), где левый "лоскут" ткани перекрывает правый в значительной степени (но не доходя до подмышки), и не доходит до подола одежды. В нижней части одежды есть часть, где две "половины" встречаются в центре.

4. Дамаск – узорчатое тканое полотно с рисунком, видимым с обеих сторон. Дамаск обычно используется для описания сложного цветочного узора, вплетенного в ткань Дамаска.

Глава 40 - Благоприятное внимание

Цзян Ли засмеялась:

- Так Да Цзе Цзе выбрала совершенно противоположный цвет Второй Старшей Сестре. Вы обе, сидящие вместе прямо сейчас, выглядите ярко и интересно.

Цзян Су Су была поражена на мгновение, а затем хихикнула:

- Да Цзе Цзе, одетая в красное, определённо красивее, чем Су Нян и даже более праздничная, - хотя она знала, что Цзян Жуань выбрала алый атлас, она не ожидала, что Жуи Лоу подготовит такой замысловато великолепный комплект одежды из этой ткани. Однако это принесло ей некоторое облегчение. Молодая леди неизбежно не смогла бы противостоять такому великолепному и сложному красному платью. Даже если бы Цзян Жуань имела яркую и великолепную внешность, надев этот наряд, она померкла бы на его фоне. Мало того, она будет казаться довольно громоздкой и безвкусной.

Цзян Ли тоже думала в том же направлении, что и Цзян Су Су, и взгляд, который она направила на Цзян Жуань, был наполнен злорадством. Тем не менее на кончике её языка появились следующие слова:

- Мисс Лю, слишком предвзята раз создала такой великолепный декоративный дизайн одежды Да Цзе Цзе. Мы, конечно, не сможем с ним сравниться. Только у Да Цзе Цзе хватит мужества носить такой стиль одежды.

- Так как я старшая дочь Цзян фу, то было хорошо одеться более подходящим образом, - Цзян Жуань слегка усмехнулась. - Одежда, которую вы выбрали, также чрезвычайно дополняет вас. Каждая из молодых леди Цзян Фу является выдающейся.

Цзян Дань посмотрела на Цзян Жуань и прошептала:

- Одежда Да Цзе Цзе действительно привлекательна, я никогда не видела, чтобы ранее в фу кто-то одевался таким образом.

Сидя на своем месте, Старая Мадам Цзян слегка сузила глаза и многозначительно посмотрела на Цзян Жуань, прежде чем заговорила:

- Одежда неплохая, однако, всё ещё чего-то не хватает. Похоже, у старшей девочки нет накидки. Ду Цзюань, позже достань из моего сундука малиновое журавлиное пальто (1) и отправь его в Жуань Цзюй.

В то время малиновое журавлиное пальто было частью приданого Старой Мадам Цзян и, естественно, было бесценным. Однако Цзян Су Су всегда любила спокойные белые цвета, таким образом, она никогда не просила об этом раньше, но это не означало, что оно ей не нравилось. Теперь, видя, что Старая Мадам Цзян подарила Цзян Жуань что-то из своего приданного, девушка была удивлена.

- Цзуму, несомненно, обожает Да Цзе Цзе, которая только что вернулась. Ей уже подарили такие замечательные вещи, - печально добавила покрасневшая Цзян Ли.

Старая Мадам Цзян бросила на неё взгляд и заметила с неразличимым тоном без радости и гнева:

- Вы все выросли в Цзян фу, вам чего-нибудь не хватало? Старшая девочка только что вернулась домой, и за последние несколько лет она пережила много трудностей в поместье. Посмотрите, у неё даже нет приличных украшений.

Цзян Су Су на мгновение задумалась, прежде чем заговорить:

- Цзуму права. Да Цзе Цзе, у меня довольно много украшений, почему бы тебе не зайти ко мне во двор и не выбрать какие-нибудь аксессуары. Вот только мои украшения слишком простые, поэтому я не уверена, что они тебе понравятся.

Цзян Ли не могла быть такой щедрой, как Цзян Су Су. Так как она не могла заставить себя сделать это, она просто отвернулась и притворилась, что не слышала предложения. Цзян Дань просто опустила голову, и её руки крепко ухватились за край одежды. У неё не было так много украшений, как у двух старших сестёр. Самое большее, у неё были только те аксессуары, которые дарила Мадам на Новый Год. Однако из того, что она уже накопила, если когда-нибудь ей что-то понадобится, она сможет заложить их.

- Как я могу забрать вещи Мэймэй? - ответила Цзян Жуань. - Всё будет хорошо, Мама определённо подготовит что-нибудь для меня.

Взгляд Старой Мадам Цзян блеснул, когда она махнула рукой:

- Неважно, вы все получили свою одежду. Поскольку завтра вы отправляетесь в резиденцию Помощника Министра Шэнь, вам придётся одеться прилично. Все дочери моего Цзян фу - хорошо воспитанные молодые леди из престижной семьи. Вторая девушка, твоя Цзе Цзе только что вернулась в столицу и совершенно не знакома со многими людьми в столице. Завтра тебе придётся позаботиться о ней. Когда вы будете вне фу, все вы будете представителями и лицами Цзян фу. В это время вы должны будете взаимно помогать друг другу.

Цзян Су Су кивнула:

- Су Нян поняла всё, что сказала Цзуму.

Цзян Жуань тоже кивнула в знак согласия.

После разговора в течение некоторого времени, Старая Мадам Цзян захотела помедитировать и, таким образом, молодые леди соответственно взяли свои готовые комплекты одежды и вернулись в свои дворы. Хотя, в конце концов, Цзян Жуань не пошла во двор Цзян Су Су, чтобы выбрать некоторые украшения, тем не менее, она услышала, что Цзян Ли взяла несколько ожерелий и шпилек для волос. Цзян Су Су не была скупой с Цзян Ли относительно аксессуаров и драгоценных камней. Возможно, причиной было то, что Цзян Цюань никогда не позволял ей ни в чём нуждаться.

Как и ожидалось в тот вечер, Цай Цюэ, служанка, стоявшая рядом со Старой Мадам Цзян, прислала ей малиновое журавлиное пальто. Кроме того, она принесла маленькую коробочку с украшениями и заявила, что её подарила девушке Старая Мадам Цзян. Кроме того, она также сделала попытку уговорить Цзян Жуань достойно украсить себя на следующий день. Цзян Жуань тоже не отказалась. Она просто улыбнулась в знак согласия, а затем выбрала серебряную шпильку относительно обычного качества из маленькой коробочки и отдала её Цай Цюэ за то, что он побеспокоила ее совершить это путешествие. Сначала Цай Цюэ не хотела принимать ее, но в конце концов она уступила и приняла ее с улыбкой.

Как только Цай Цюэ ушла, заговорила Лянь Цяо:

- Теперь, когда Старая Мадам Цзян хорошо относится к Мисс, трудные времена в жизни Мисс можно считать законченными, а хорошие времена только начинаются.

- Это малиновое журавлиное пальто, безусловно, драгоценно. Если Старая Мадам подарили его Мисс, значит в своём сердце Старая Мадам всё ещё очень любит нашу юную леди, - Бай Чжи тоже была в восторге и, складывая журавлиное пальто, одновременно рассматривала шерстяную ткань.

Лу Чжу покачала головой:

- Из того, что я вижу, это маловероятно. Мисс только что вернулась в фу, и Старая Мадам тут же приготовила Мисс одежду для приёма в резиденцию Помощника Министра Шэнь. На завтрашнем приеме, несомненно, соберутся знатные столичные молодые леди, а наша Мисс не возвращалась в столицу уже пять лет. С таким первым появлением, цель, безусловно, была в том, чтобы все узнали о том, что Старшая Мисс Цзян фу является надлежащей красавицей престижной семьи. Я догадываюсь, что у Старой Мадам такие намерения.

Цзян Жуань зажгла фитиль лампы:

- Лу Чжу права. У имени Старшей Мисс Цзян фу нет особых преимуществ, кроме влияния. Берегите эту коробку, боюсь, завтра не будет так спокойно.

* * *

В Гуй Лань Юань Чжан Ма Ма встала, чтобы налить чашку красного финикового чая с семенами лотоса для Старой Мадам. Старая Мадам Цзян взяла чай, но не выпила и просто задумчиво посмотрела на качающийся красный финик внутри чашки:

- Чжан Ма Ма, что ты думаешь о старшей девушке?

Чжан Ма Ма засмеялась:

- Старшая Мисс родилась красивой, а глядя на неё сейчас можно заметить, что её речь и манеры также чрезвычайно элегантны. Только Фужэнь давно умерла, и с тех пор её жизнь полна таких трудностей.

- Она умная, - Старая Мадам Цзян нахмурилась. - Когда она пришла ко мне после возвращения в фу, у тебя не было шанса увидеть, но манеры этой девушки были эквивалентны знати высокого ранга, которая приходит из Дворца. Когда я знала её раньше, она была робкой и послушной, но теперь её темперамент изменился. Это даже не похоже на её собственную мать. Только вот последние несколько лет она всегда жила в сельской усадьбе. Те вещи, которые сделала Ся Янь, ты осознаёшь в равной степени. Как могло быть что-то хорошее в жизни старшей девочки? Не быть воспитанной, как отброс, это уже было неплохо в её случае. Как ей удалось превратиться из прошлой простой и наивной девчушки в эту благородную личность?

- Возможно, она похожа на Вас, - с улыбкой ответила Цай Цюэ, который слушала сбоку. - В конце концов, она Ваш потомок. В те годы Старая Мадам действительно была одной из самых воспитанных молодых леди в столице. Любой, кто слышал ваше имя, сказал бы, что ваши манеры, способности и внешность были в высшей степени выдающимися. Если посмотреть на нынешнюю на Старшую Мисс, она тоже ясна и прямолинейна. Возможно, она была такой от природы, поэтому, даже прожив в сельском поместье, она обладает манерами воспитанной во дворце.

- Взгляни на свои сладкие речи, - пожурила Старая Мадам Цзян с улыбкой. - Я не знаю, какие преимущества эта девушка обещала тебе на самом деле, раз ты говоришь в её пользу подобное.

- Я не заискиваю перед Старшей Мисс, я заискиваю перед Старой Мадам, - заметила Цай Цюэ.

Чжан Ма Ма засмеялась:

- Старой Мадам, конечно, не нужно так сильно беспокоиться. Хорошо, что Старшая Мисс понимает нравы. Из того, что я вижу, Старшая Мисс будет одной из лучших среди молодых леди престижных семей столицы. А раз она из нашего Цзян фу, то это является тем, что заставляет чувствовать гордость и восторг.

Старая Мадам Цзян кивнула:

- Я только надеюсь, что она сможет преуспеть завтра.

***

1. Мотив журавля - в китайской культуре журавль почитается как принц всех пернатых существ и, таким образом, имеет легендарный статус. Олицетворяя долголетие и мир, это второй по популярности символ птицы после Феникса.

Глава 41 - Молодая леди Жуань из семьи Цзян

На второй день, с первыми лучами солнца, Лянь Цяо разбудила Цзян Жуань, чтобы та встала с постели. Цзян Жуань поручила Бай Чжи позаботиться о Чжоу Мо Мо, поэтому в сегодняшнем путешествии её будут сопровождать Лу Чжу и Лянь Цяо. Лу Чжу прислуживала Цзян Жуань, пока она завтракала, в то время как Лянь Цяо уже нетерпеливо ждала, чтобы помочь Цзян Жуань переодеться.

Лу Чжу хихикнула:

- У Лянь Цяо Цзе Цзе такой встревоженный вид, что те, кто не в курсе, подумают, что гостем сегодня будет Лянь Цяо Цзе Цзе.

- Чёртова девка. Продолжай нести чушь, и посмотрим, не разорву ли я твой рот на куски, - ответила Лянь Цяо. - Наша Мисс не украшала себя хорошо в течение длительного времени. Я уже давно говорю, что у нашей Мисс задатки Придворной Дамы, и когда я думаю о том, как у этих людей глаза вылезут из орбит после того, как наша Мисс появится перед ними, я не могу не быть довольно веселой.

Цзян Жуань улыбнулась:

- Красавица Цзян фу - это не я.

- Мисс говорит о Второй Мисс? - Лянь Цяо была прямолинейным человеком, таким образом, она беспечно и беззаботно продолжила. - Естественная внешность Второй Мисс хороша, однако она чрезмерно лёгкая. Сейчас, в её юном возрасте, это нормально. Однако, как только она подрастёт, если продолжит выглядеть так просто, то будет казаться довольно скучной. Ей далеко до нашей Мисс, у которой потрясающее лицо.

Цзян Жуань расхохоталась:

- Вы знаете, что в настоящее время здесь, в столице, преобладающим стилем является этот вид элегантной, привлекательной и изысканной красоты. Между тем внешность, подобная моей, постепенно становится безвкусной.

Первоначально Лу Чжу убирала вещи на столе. Однако как только она услышала это, то не могла не вмешаться:

- Мисс определённо ошибается. Учёные и поэты все утверждают, что они любят принципиальные, незапятнанные и нетленные лотосы (красавиц). Люди этого мира часто растрачивают тысячи, чтобы найти один горшок древовидного пиона из Лояна (1). Однако, кто-нибудь потратит тысячи золота, чтобы найти горшок с цветами лотоса, которые обычно можно найти в пруду?

Кроме того, причина, по которой древовидный пионы из Лояна считаются желанными и декоративно ценными с древних времен и до сих пор, связана с трудностями в его выращивании. Также и с цветами на городском Фестивале Культуры Пионов (2), который проводится ежегодно с миллионами посетителей каждый год.

Лянь Цяо тоже кивнула:

- Верно, так и есть.

Цзян Жуань покачала головой и больше ничего не сказала. Как только Лу Чжу вымыла руки, она усадила Цзян Жуань перед туалетным столиком:

- Какую причёску хочет Мисс?

- Какую угодно, - заявила Цзян Жуань. - Если она будет подходить, этого будет достаточно.

В суматохе превращения, в промежутке времени тлеющей огоньком ароматической палочки, время пролетело быстро. Экипажи за воротами Цзян фу были давно подготовлены. Всего было две кареты: Цзян Су Су с Цзян Жуань и Ся Янь в одном карете и Цзян Дань с Цзян Ли в другой. В конечном счёте, два экипажа должны были вместе отправиться в Шэнь фу.

Помощник Министра Шэнь и Цзян Цюань имели хорошие отношения, поскольку их бюрократия требовала взаимной помощи.

С Лянь Цяо и Лу Чжу, сопровождающими её, Цзян Жуань вышла из ворот. Издалека она увидела, что Цзян Ли и Цзян Дань уже прибыли. Они стояли рядом с Ся Янь и разговаривали с Цзян Су Су. Заметив Цзян Жуань, Цзян Ли улыбнулась:

- У Да Цзе Цзе наверняка гордится тем, что твоя Мать и сёстры ждут так долго.

- Это вина Цзян Жуань, - Цзян Жуань усмехнулась. - В конце концов, это первый раз, когда я отправляюсь в Шэнь фу после своего возвращения. Я искала Мо Мо во дворе, чтобы попросить несколько советов. Мне не хотелось поступать неуместно, иначе другие сказали бы, что люди нашего Цзян фу не понимают обычаев и правил.

Ся Янь дружелюбно улыбнулась:

- Почему ты говоришь всё это? Стиль одежды Жуань Нян сегодня действительно не позволяет сказать, что ты сомневаешься. Жуань Нян выглядит действительно прекрасно.

Одновременно, проблеск недоумения появился в глазах Цзян Ли и Цзян Су Су. Она была одета в малиновое хлопчатобумажный облегающий жакет с множеством бабочек, вышитых золотой шёлковой нитью, юбку с вышитым нефритовым цветком и пару туфель из овчины, окрашенной в красный цвет с золотой вышивкой из облаков. Можно было бы подумать, что с таким нарядом Цзян Жуань определённо не сможет ему противостоять и станет лишь его тенью. Кто же знал, что Цзян Жуань была аномалией; для неё это был на удивление необычный наряд, как будто с самого начала, без малейших оговорок, было вполне естественно, что этот наряд предназначался ей. Вопреки ожиданиям, в этом несравненно страстном красном наряде она выглядела благородно и достойно. При втором взгляде на неё даже появился слабый намёк на очарование, и человек не мог не смотреть на неё с восторгом. Все присутствующие чувствовали, что эта неопровержимо прекрасная внешность, возникшая перед ними, принадлежала старшей дочери, которая была паршивой овцой и козлом отпущения семьи, уже ставшей совершенно неузнаваемой.

Цзян Жуань улыбнулась:

- Мои младшие сёстры тоже выглядят прекрасно, поэтому я, конечно, не заслуживаю, чтобы Мать так меня хвалила.

Этот сердечный и нежный обмен любезностями продолжался некоторое время, пока они садились в свои экипажи. После того, как Цзян Су Су зашла в карету, она уютно устроилась на груди Ся Янь. Краем глаза девушка обратила внимание на Цзян Жуань. Первоначально, она думала, что если все трое втиснутся в один экипаж, Цзян Жуань определённо будет чувствовать себя неловко. Тем не менее кто знал, что как только Цзян Жуань устроится, она откроет журнал путешествий в своих руках и будет его просматривать. Такой мирный взгляд на самом деле заставил Цзян Су Су, которая хотела заговорить, запнуться в своих словах.

Всё путешествие было гармоничным и мирным. Проехав неизвестный отрезок времени, экипаж остановился перед Шэнь фу. Когда леди вышли из экипажей у ворот Шэнь фу, их встретил слуга. Ся Янь передала приглашение и старая Мо Мо крепкого телосложения быстро вышла из ворот и улыбнулась:

- Цзян Фужэнь прибыла. Наша Фужэнь давно уже ждёт вас, Мадам.

Услышав это, Ся Янь улыбнулась в ответ. Пройдя небольшое расстояние они оказались в приёмном зале. Как и ожидалось, Шэнь Фужэнь уже приготовила чай и ждала. Увидев лицо Ся Янь, она заговорила очень интимным тоном:

- Цзе Цзе, в эти дни Вы приходите сюда недостаточно часто. Если бы не мой день рождения, боюсь, мне пришлось бы искренне и с нетерпением ждать Вашего визита.

Ся Янь тоже засмеялась:

- Недавно вернулась Жуань Нян. Надеюсь, вы не станете меня винить за то, что я была занята урегулированием дел.

Тогда Шэнь Фужэнь перевела на неё взгляд и пара проницательных глаз остановилась на Цзян Жуань. В глазах женщины вспыхнул ослепительный огонёк, когда она воскликнула:

- Это, должно быть, старшая молодая леди семьи Цзян? Она действительно совершенная красавица.

Шагнув вперёд, Цзян Жуань поприветствовала её. Услышав довольно необузданные слова Шэнь Фужэнь, которые были в то же время спокойными и холодными, она естественно и приветливо заговорила:

- Шэнь Фужэнь, безусловно, льстит мне.

Взгляд Шэнь Фужэнь был острым, и, казалось, она оценивала товар. Лянь Цяо и Лу Чжу, которые следовали за ней, были недовольны. Тем не менее, не моргнув глазом, они слегка отодвинулись в сторону, заблокировав испытующий взгляд Шэнь Фужэнь.

След от обиды можно было увидеть в глазах Цзян Ли, когда она неохотно мило улыбнулась в сторону Шэнь Фужэнь.

- Мама, о какой зависти ты говоришь? - в тот момент, когда голос Шэнь Фужэнь достиг ушей всех присутствующих, снаружи послышался приятный и нежный голос. Оттуда вошла молодая девушка в розовом жакете. Увидев Цзян Су Су, она взволнованно бросилась вперёд: - Су'эр Цзе Цзе!

Улыбаясь, Цзян Су Су взяла её за руку:

- Мин Чжэнь Мэймэй.

Шэнь Мин Чжэнь была жемчужиной в ладони семьи Помощника Министра Шэнь. В его семье было три сына, а дочь у него была только одна. В прошлой жизни, впечатление Цзян Жуань о Шэнь Мин Чжэнь основывалось только на том, что она была близкой подругой Цзян Су Су. Тем не менее по какой-то неизвестной причине, Мин Чжэнь всегда была полна враждебности по отношению к ней. Каждый раз споры между Шэнь Мин Чжэнь и ею всегда разрешались с помощью Цзян Су Су. В то время, во многом благодаря кропотливым усилиям Шэнь Мин Чжэнь, она заявила о себе как о красавице-идиотке. С её слов, только вульгарные артистки обладают одними лишь навыками в танцах и игре на цинь.

В своей прошлой жизни Цзян Жуань не понимала этой враждебности. Она никогда не провоцировала Шэнь Мин Чжэнь, но почему-то эта девушка всегда была не в ладах с ней. Однако теперь, когда она вспомнила всё, что когда-то произошло, ситуация прояснилась. На пути её прошлой жизни врагов было предостаточно. И теперь, после того, как размытое разделение между жизнью и смертью прекратилось, когда колёса времени снова повернули назад, когда все прошлые события вернулись в состояние, когда ещё ничего не произошло, увидев этого старого врага снова, Цзян Жуань не была уверена в том, как закончит Шэнь Мин Чжэнь в этой жизни.

Шэнь Мин Чжэнь как будто почувствовала на себе взгляд Цзян Жуань. Повернув голову и, взглянув на внешность Цзян Жуань, она была поражена. Следующей реакцией девушки был резкий и сбивающий с толку вопрос, наполненный гневом:

- Кто она?

Люди вокруг них ещё не успели заговорить в ответ, когда увидели, что Цзян Жуань слегка улыбнулась, и с неясным следом двусмысленных эмоций в уголках глаз, мягко заговорила:

- Жуань Нян из семьи Цзян.

______________ _________

1. Цветы пиона и, в частности, цветы древесного пиона в Китае и в меньшей степени в Японии используются как непревзойденный идеал среди любых других цветов. Древовидный пион известен как король цветов и когда-то даже использовался в качестве национального цветка во время династии Цин. Этот цветок высоко почитался китайскими литераторами, поэтами и художниками в течение сотен лет, и поэтому стал частью культурных знаний. В наши настоящие времена, все сады в Китае посвященные к древовидным пионам находятся в Пекине, Шанхае и Лояне.

2. Фестиваль Пионов в Лояне

Глава 42 - Очарование

- Значит, ты Цзян Жуань? - Шэнь Мин Чжэнь была поражена. Она уже слышала истории о Цзян Жуань, так как была в хороших отношениях с Цзян Су Су. Несколько дней назад, когда Цзян фу стал предметом публичных насмешек из-за появившейся новости о замечаниях Цзян Жуань в суде, обычно красивые и утонченные черты лица Цзян Су Су и её мягкий характер, сменились угрюмостью, которая длилась несколько дней. В глазах Шэнь Мин Чжэнь Цзян Жуань была никем иным, как грубой и бездарной деревенщиной. Однако, та Цзян Жуань, которую она увидела сегодня, казалось, имела благородную осанку, эквивалентную осанке дворцовых чиновников. Её внешность была сравнима с Цзян Су Су, или может быть даже немного более яркая.

Цзян Жуань кивнула. Цзян Ли улыбнулась и заговорила:

- Мин Чжэнь Мэй Мэй, это моя Да Цзе Цзе. Она только что вернулась из сельской местности и не знакома с тем, как обстоят дела в столице. Это первый раз, когда она посещает ваш дом.

То, как Цзян Ли подчеркнула это заявление, заставило глаза Шэнь Мин Чжэнь вспыхнуть презрением:

- Столица и сельская резиденция очень разные. Мисс Цзян должна быть осторожна, - сказала она.

Лу Чжу и Лянь Цяо не могли скрыть гнев на своих лицах. Две леди были вовлечены в перепалку, как явную, так и скрытую, но Ся Янь радостно болтала с Шэнь Фужэнь и, казалось, не замечала того, что происходит. Естественно, она не сказала ни слова, чтобы помочь Цзян Жуань выбраться из смущающего положения.

О Цзян Дань не стоило и упоминать, поскольку она была настолько напугана, что не смела произнести ни звука. Девушка стояла, опустив голову, и горячо надеялась, что никто её не заметит. Цзян Ли же радостно наслаждалась затруднительным положением Цзян Жуань. Что было неожиданным, так это отношение Цзян Су Су. Она стояла в стороне, слегка улыбаясь, не говоря ни слова.

Подобная сцена была впервые. В предыдущей жизни, когда любая из молодых леди влиятельных семей скрещивала мечи с Цзян Жуань, если Цзян Су Су присутствовала, она определенно говорила от имени Цзян Жуань. Возможно, для того, чтобы завоевать её доверие, или для того, чтобы подмочить репутацию сестры. Однако сейчас, она не хотела замолвить словечко за Цзян Жуань. Возможно ли, что Цзян Су Су ждала, когда сестра потеряет самообладание?

Цзян Жуань лишь слабо улыбнулась и молчала, не отвечая. Таким образом, это было похоже на то, что Шэнь Мин Чжэнь ударила комок хлопка, совершенно без эффекта. Шэнь Мин Чжэнь втянула воздух и взяла Цзян Су Су за руку:

- Нян, Фужэнь и Цзе Мэй (1) в главном зале уже ожидают долгое время. Окажут ли любезность Цзян Фужэнь и Су'эр Цзе Цзе?

В своем высокомерии, Шэнь Мин Чжэнь включила только Цзян Су Су и Ся Янь в своё приглашение. Это было крайне невежливо. Однако Шэнь Фужэнь не выказала ни малейшего намерения упрекнуть её, а лишь улыбнулась в знак согласия. Очевидно, это было обычным делом. Шэнь Мин Чжэнь действительно была драгоценной жемчужиной Шэнь фу, и с ней нянчились все годы её взросления.

Фужэнь и молодые леди ждали в главном зале Шэнь фу в течение значительного времени. Те, кто знаком друг с другом, сидели вместе и болтали.

- Я слышала, что Старшая Мисс Цзян появится сегодня, - сказала одна леди.

- Старшая Мисс семьи Цзян? - сказала леди с высокими скулами. - Вы имеете в виду дочь Ди, к которой так плохо относился чиновник Цзян? Боже, сжалься над ней, потерявшей родную мать в столь юном возрасте, а потом оказавшейся в таком жалком состоянии. Если бы она случайно не встретила Императорского Цензора Вана, кто знает, сколько бы ей пришлось вытерпеть.

Однако другая женщина рядом с ней улыбнулась, сказав:

- Хотя её действительно жаль, я слышала, что, согласно знакам даты рождения (2), дочь Ди считается неблагоприятной в отношении совместимости брака (3). Чиновник Цзян обычно справедлив, поэтому должна быть какая-то причина для его действий, - у этой леди было круглое, как диск, лицо, а когда она улыбалась, глаза превращались в щёлочки. Она выглядела так же, как дружелюбный, дородный бодхисаттва, обычно встречающийся в храме, и казалась вежливой и дружелюбной. Она продолжала говорить: - Конечно, взросление в сельской местности никак не может сравниться с воспитанием в Цзян фу. Несомненно, в её поведении должны быть какие-то неуместные аспекты. Наверняка, она уступает Второй Мисс Цзян, которая настолько выдающаяся.

Как только речь заходила о Второй Мисс Цзян, все единодушно думали о талантах и внешности Цзян Су Су, и каждый кивнул в знак согласия.

- Естественно, Вторая Мисс Цзян действительно исключительна, словно прекрасная фея. Невозможно сравнивать её и Старшую Мисс Цзян.

- Когда Старшая Мисс Цзян и Вторая Мисс Цзян встанут рядом друг с другом, контраст будет очевиден.

- Достаточно того, что у Цзян фу есть Вторая Мисс Цзян. Она талантливая леди столицы. Девочка, выросшая в диких горах, неизбежно будет ужасно невоспитанной. Конечно, нет необходимости говорить о её внешности.

Дама с дискообразным лицом улыбнулась ещё шире. Леди с высокими скулами выглядела несчастной, но кивнула и неторопливо выпила чай. Обсуждение все еще продолжалось, когда послышался голос:

- Смотрите, Цзян Фужэнь и Вторая Мисс здесь.

Все подняли головы. Ся Янь и Цзян Су Су шли впереди остальных. Одежда и украшения Ся Янь прекрасно подходили для этого случая и прекрасно демонстрировали её мягкий и воспитанный характер. С первого взгляда можно было сказать, что она нежная и добродетельная леди. При этом её манера одеваться также не могла украсть внимание у Цзян Су Су.

Молодая леди, неторопливо вошедшая в зал, была одета в белоснежный парчовый жакет, отороченный лисьим мехом. Благодаря жакету, который был слегка расклешён на талии, она выглядела милой и грациозной, - трогательное зрелище. Ниже талии на ней была белоснежная юбка из вышитой парчи, такая пышная, что, когда она двигалась, казалось, будто девушка плывёт в облаке тумана. Её верхняя одежда состояла из мягкого серебряного жилета, а длинные волосы были зачёсаны назад и перевязаны двумя белоснежными лентами. На лице Цзян Су Су не было косметики, и лёгкая улыбка играла на светлых вишнёво-красных губах. Она была величественна и элегантна, а её природная красота являла собой воплощение невинности и чистоты. В то же время, она проявила немного высокомерия, что сделало её ещё более похожей на трогательную эфирную фею. Когда она медленно подошла к ним, дамы уже возносили хвалу небесам.

Это стало привычным явлением для Цзян Су Су. Однако сегодня была разница, так как глаза людей быстро переместились к человеку, который шёл за ней. Молодая леди, которая шла размеренными шагами позади Цзян Су Су, была словно огонь посреди снежного пейзажа, стебель сливового цветка среди мороза и снега. Она сразу же привлекла внимание всех присутствующих. Облегающий жакет из малинового атласа, украшенный цветами и золотыми с белыми бабочками, юбка, усыпанная нефритово-зелёными цветами, и пара маленьких красных сапожек из овчины, вышитых золотой нитью и изображающих облачный узор. Такой наряд сам по себе излучал ауру богатства и чести. Тем не менее эта молодая леди создавала такое впечатление, будто эти богатства и честь были только её заслугой. Отороченные белым лисьим мехом рукава малиновой накидки с журавлями поблёскивали серебристым блеском. Она была живой, энергичной фигурой, и сияние девушки слепило всех.

Когда она подошла ближе, все были вынуждены затаить дыхание, увидев девушку. Она была от природы прекрасной, а её лицо, лишённое косметики, светилось блеском, подобным блеску кремово-белого нефрита высшего качества (4). По сравнению с этим губы красавицы были ещё краснее, словно розовая заря. Гармоничный блеск её чёрных как смоль глаз был очарователен, как весенний день. Однако, приглядевшись повнимательнее, можно было заметить во взгляде девушки ледяную насмешку. Её длинные брови, подведённые Ло Цзы Дай (5), придавали девушке нежное очарование и с готовностью привлекали к ней взгляды наблюдавших.

Цзян Су Су была элегантной и утончённой, красота же этой молодой леди, казалось, была наполнена жизненной энергией. В результате люди, которые привыкли смотреть на эфирную сказочную красоту Цзян Су Су, были ослеплены ею. Это было похоже на то, как волшебный дух, полный жизненной силы, выходит из цветущих кустов, грациозно и элегантно приближаясь к ним.

Взглянув ещё раз на эту молодую леди, все заметили, что её юбка почти не шелохнулась, как и волосы, руки при этом были чинно сложены на груди (6). Однако под этой яркой и красочной внешностью скрывалось великолепное, но спокойное благородство. То, что такая юная леди обладала настолько неповторимым обаянием, заставляло людей чувствовать себя так, словно время остановилось.

Что вызвало величайшее изумление, так это то, что, когда эта молодая леди стояла рядом с Цзян Су Су, они были равны с точки зрения внешности и осанки. Если присмотреться внимательнее, то можно почувствовать, что элегантная и утончённая фея стала на несколько тонов бледнее в присутствии этого трепещущего духа. Эта несравненная белоснежная чистота несколько уступала этой пылкой и необузданной малиновой.

- Это Старшая Мисс семьи Цзян! - пробормотала леди.

__________

1. Jiemei ( 姐妹 ) - Цзе Мэй - братья и сёстры.

2. Ba zi ( 八字 ) - Ба Цзы – китайский метод гадания, использующий астрологическую концепцию о том, что судьбу человека можно предсказать по двум символами шестидесятилетних циклов, присвоенным их часу рождения, дню, месяцу и году. Чаще всего используется перед браком для проверки совместимости.

3. Ke qin ( 克亲 ) - Кэ Цинь – термин относится к кому-то, у кого отсутствует совместимость в браке. Чтобы "уравновесить" брак, придётся сделать что-то благоприятное. С другой стороны, существует также возможность того, что такой человек увеличит свои перспективы и удачу в браке. Первый вариант более вероятный.

4. Yang zhi yu ( 羊脂玉 ) - Ян Чжи Юй – буквально, "нефрит бараньего жира"', потому что он блестит как жир.

5. Ло Цзы Дай ( 螺子.) – в некотором смысле, древняя "тушь/подводка для глаз", изготовленная из раковин улитки. Готовый продукт (прессованная пудра) использовался на бровях. Она была чёрного цвета, с оттенком синего.

6. Официальная поза со сложенными руками.

Глава 43 - Логово змей и крыс

В унисон, выражения на лицах Ся Янь и Цзян Су Су мгновенно изменились. Дамы уже начали тихо переговариваться между собой.

- Какая неотесанная девчонка из горной глуши? Её поведение сродни поведению человека, воспитанного во Дворце.

- Точно, она сравнима со Второй Мисс Цзян. В ней нет стольких недостатков, как говорят.

- Её внешность хороша, и она даже более яркая, чем Вторая Мисс.

Впервые всё внимание было приковано не к Цзян Су Су. Цзян Жуань всё ещё была полностью сосредоточена на том, чтобы идти вперёд, без заметных изменений в выражении лица. На её лице была лёгкая улыбка, как будто она не в первый раз посещала Шэнь фу. Её спокойный и собранный вид заставил тех, кто первоначально хотел наблюдать за потенциальным фейерверком, обратить на неё внимание и оказать должное уважение. Лицо круглолицей дамы почернело. Напротив, дама с высокими скулами постоянно кивала.

Шэнь Мин Чжэнь, которая сопровождала их, невероятно разозлилась и свирепо посмотрела на Цзян Жуань. Она подошла и схватила Цзян Су Су за руку. Не глядя на Цзян Жуань, она подошла к женской гостиной.

Ся Янь продолжала слегка улыбаться, как будто ничего не заметила, и, смеясь, болтала с Шэнь Фужэнь, пока все усаживались. Хотя Цзян Ли от природы была высокомерна, у неё было несколько друзей среди присутствующих молодых леди. Чтобы намеренно изолировать Цзян Жуань, она утащила Цзян Дань с собой, хотя при нормальных обстоятельствах едва ли уделяла ей время. Намеренно или непреднамеренно, Цзян Жуань осталась стоять в стороне от зала, не зная, где она должна сидеть.

Хотя присутствующие дамы и юные Мисс восхищались внешностью и манерами Цзян Жуань, все они присутствовали по приглашению Шэнь Фужэнь, и, естественно, также должны были поддерживать хорошие отношения с Цзян фу. Главная Фужэнь из Цзян фу Ся Янь, а не Чжао Мэй. Те, кто понимал, в какую сторону дул ветер, не взяли бы на себя инициативу, чтобы помочь Цзян Жуань выбраться из её затруднительного положения, не говоря уже о том, что внешность Цзян Жуань была настолько великолепна, что любая молодая леди, сидящая рядом с ней, оказалась бы в её тени. Таким образом, через мгновение осталась только она, отчужденная от других.

Лу Чжу и Лянь Цяо стояли позади Цзян Жуань в подавленном настроении, думая о том, что этот визит в Шэнь фу, вопреки ожиданиям, вызвал потерю лица и незаслуженное смущение у Цзян Жуань.

Однако именно в этот момент из женской зоны раздался чистый и мелодичный голос.

- Старшая Мисс Цзян, подойдите и сядьте сюда.

В женской зоне стояла красивая молодая женщина в синем хлопчатобумажном жакете с цветочным узором. Кожа у неё была немного смуглая, но выглядела она очень привлекательно, а в чертах лица угадывался героический дух. Цзян Жуань также знала эту молодую леди в своей предыдущей жизни. Её звали Линь Цзы Сян, и она была старшей дочерью Линь Тай Ши. Она была чрезвычайно праведной и принципиальной леди, которая стала Цэфэй (1) Третьего Принца в предыдущей жизни Цзян Жуань. Хотя Линь Тай Ши имел мало реальной власти в Великой Династии Цзинь, он занимал довольно влиятельное положение. Однако Линь Цзы Сян не смогла добиться благосклонности Третьего Принца, и ситуация ухудшилась, когда Линь Тай Ши, к сожалению, был отстранён от должности Императором. Третий Принц был зверем в мужском обличье и собрал целый гарем женщин. Будучи беременной, Линь Цзы Сян потеряла ребёнка из-за интриг его любимой наложницы. Не в силах вынести оскорбление, когда Третий Принц защищал любимую наложницу, Линь Цзы Сян взяла нож и убила себя и наложницу.

В её предыдущей жизни придворные дамы относились к ситуации Линь Цзы Сян как к шутке, но сердце Цзян Жуань всегда болело за неё. Небеса действительно несправедливы, раз такая сильная и энергичная женщина встретила столь трагическую кончину, и о ней всё ещё болтали после её смерти. Во время дворцового банкета в своей предыдущей жизни Цзян Жуань однажды заметила Линь Цзы Сян издалека среди Гуйбинь (2). Внимание Цзян Жуань было приковано к просто одетой Линь Цзы Сян, которая выглядела меланхолично среди толпы великолепно одетых, болтающих дам. Они обе находились в схожих обстоятельствах, были выданы замуж за людей за которых не хотели выходить, и были заключены в маленькие клетки на всю жизнь.

Цзян Жуань улыбнулась Линь Цзы Сян и подошла, чтобы сесть рядом с ней. Линь Цзы Сян кивнула ей, и Цзян Жуань прошептала:

- Большое спасибо.

- Я никогда не смогу привыкнуть к такому поведению, - сказала Линь Цзы Сян. - Эти богатые аристократы и дворяне всегда притворяются такими праведными, но не стесняются усложнять жизнь молодой леди.

Такие утончённые слова слетели с таких юных губ. Цзян Жуань заметила серьёзное выражение лица Линь Цзы Сян и не смогла удержаться от смеха. Её мнение о Линь Цзы Сян поднялось на несколько пунктов.

Взаимодействие Цзян Жуань с Линь Цзы Сян заставило Цзян Ли кипеть от ненависти. В середине их разговора Цзян Су Су и Шэнь Мин Чжэнь также наблюдали эту сцену и нахмурились.

- Какой талант у Цзян Жуань? Линь Цзы Сян обычно такая отчужденная, но сейчас она болтает с Цзян Жуань!

Цзян Су Су улыбнулась:

- Да Цзе Цзе всегда очаровывает людей таким образом.

- Она явно хитрая лиса (3), - выплюнула Шэнь Мин Чжэнь. Она обернулась и заметила, что Цзян Ли уставилась на Цзян Жуань. Она на мгновение задумалась, прежде чем продолжить: - Су’эр Цзе Цзе, я думаю, Цзян Ли тоже ненавидит её. Почему бы нам не помочь Цзян Ли?

Цзян Су Су была поражена. Затем, она улыбнулась:

- Как ты можешь такое говорить? Тебе лучше избавиться от таких коварных идей. Да Цзе Цзе только что вернулась домой из сельской резиденции. Если произойдёт инцидент, её репутации будет нанесён ущерб. Как после этого она сможет вести себя в столице как порядочный человек?

Шэнь Мин Чжэнь тоже улыбнулась:

- У Су’эр Цзе Цзе сердце Будды, но ты ясно понимаешь ситуацию, как и любая другая. Слушай, разве сегодня она не специально надела этот комплект красной одежды, чтобы украсть у тебя внимание? Зная, что ты любишь носить простые цвета, она надела нечто настолько яркое. Я думаю, что она провоцирует тебя. Су’эр Цзе Цзе, ты не сможешь всегда быть терпеливой и любезной.

- Но… - Цзян Су Су немного колебалась. Это колебание заставило Шэнь Мин Чжэнь чувствовать себя ещё более обиженной, поэтому она продолжила:

- Не волнуйся, Су’эр Цзе Цзе, я помогу тебе, - сказав это, она помахала Цзян Ли, которая сидела напротив них. - Цзян Ли Цзе Цзе!

Цзян Ли повернулась к ним с видом человека, удостоенного милости начальника, а затем подошла к Шэнь Мин Чжэнь. Среди юных леди знаменитых столичных семейств дочери Шу и дочери Ли были фактически разделены на два отдельных социальных круга. Хотя Цзян Ли сделала всё возможное, чтобы завоевать расположение Шэнь Мин Чжэнь, Шэнь Мин Чжэнь была близка только с Цзян Су Су, так что Цзян Ли могла только завидовать. Теперь же Цзян Ли улыбнулся в ответ на инициативу Шэнь Мин Чжэнь поприветствовать её, хотя и понимала, что за этим приглашением должно быть какое-то скрытое намерение.

Презрение мелькнуло в глазах Шэнь Мин Чжэнь на мгновение, но её улыбка была сладкой, когда девушка поманила Цзян Ли мизинцем:

- Цзян Ли Цзе Цзе, есть кое-что, о чём я хочу поговорить с тобой наедине.

Цзян Ли наклонила ухо к Шэнь Мин Чжэнь, которая пробормотала несколько слов. На лице Цзян Ли появилось удивлённое выражение, которое сменилось колебанием, когда она посмотрела на Цзян Су Су, сидящую в стороне. Цзян Су Су склонила голову и пила чай с привычной улыбкой на лице. Невозможно было понять, что она чувствует.

- Цзян Ли Цзе Цзе, что ты думаешь? - когда Шэнь Мин Чжэнь посмотрела на Цзян Ли, её тон стал ещё более нежным и убедительным. - Я делаю всё это для тебя.

Цзян Ли довольно долго молчала. Наконец она прикусила губу, отвечая:

- Большое спасибо за помощь, Мин Чжэнь Мэй Мэй.

Шэнь Мин Чжэнь хихикнула, потянув Цзян Ли за руку, чтобы она села рядом с ней.

- В таком случае давай ещё поболтаем.

Цзян Ли сделал паузу, прежде чем подчиниться. Они прижались друг к другу и зашептались.

Пока они разговаривали, Цзян Су Су просто сидела в стороне, пила чай со склонённой головой, как будто она понятия не имела, что делали Шэнь Мин Чжэнь и Цзян Ли. Единственное движение, которое она сделала, это посмотрела на Цзян Жуань вдалеке, когда села Цзян Ли. В её глазах читалась безжалостность.

Однако она не ожидала, что в тот самый момент, когда она взглянет на Цзян Жуань, Цзян Жуань слегка повернёт голову, как будто чувствуя вес её взгляда. Их глаза встретились, и Цзян Жуань слабо улыбнулась ей. Несмотря на то, что Цзян Жуань улыбалась, Цзян Су Су почувствовала, как холодок пробежал по её спине. Когда она посмотрела снова, Цзян Жуань уже отвернулась, делая вид, как будто ничего не произошло.

***

1. Ce fei ( 侧妃 ) – буквально, ‘побочная’ наложница, которую можно считать второй женой принца.

2. Gui bin ( 贵嫔 ) – императорская наложница (среднего ранга).

3. Hu mei zi ( 狐媚子 ) – буквально, лиса т. е. женщина, которая соблазняет благодаря своей привлекательной внешности.

***

Случайный семейный банкет в элитном доме в древнем Китае - иллюстрация древнего художника для китайского романа «Сон в красной камере».

Глава 44 - Победить кого-то в его же игре

Так как это был только ее первый визит в Шэнь фу, Цзян Жуань лишь обменялась парой фраз с Линь Цзы Сян, в то время как другие молодые леди просто смотрели на них издалека. С другой стороны, о Цзян Су Су у всех сложилось довольно благоприятное впечатление, поэтому было много людей, с которыми она тепло общалась.

Бросив взгляд на Цзян Су Су, которая разговаривала с дочерью Генерал-Лейтенанта Линя, Линь Цзы Сян холодно фыркнула:

- Как напыщенно!

- Как ты догадалась? - спросила Цзян Жуань, взяв обеими руками чашку (1) перед собой.

- У неё надменный и отчуждённый вид, но в глубине души её сердце изменилось, стало безвкусным и грубым. Если такой человек не притворщик, то как еще его можно назвать? Более того, люди говорят о ней так, словно она какая-то бессмертная фея из бессмертного царства. По правде говоря, она просто ослепила земной мир своей обманчивой внешностью, - слова Линь Цзы Сян были шокирующе невежливы, и всё же Лу Чжу, стоявшая позади них, расхохоталась, услышав их.

Главный Историк Линь рассматривал исторические летопи Дворца и астрономические календари. Кроме того, он придавал большое значение литературным и историческим знаниям, поэтому Главный Историк Линь и Императорский Цензор Ван были одинаково честными и откровенными людьми, которые всегда отвергали лесть. С таким честным и искренним характером, Линь Цзы Сян полностью унаследовала тот же самый характер от Главного Историка Линя. Таким образом, её прямолинейная натура, естественно, была непопулярна среди всех присутствующих молодых леди. Тем не менее, Цзян Жуань чувствовала, что этот ее темперамент превосходный. Откровенных и честных людей трудно найти в мире, и такие люди были гораздо более очаровательны по сравнению с двуличными людьми. Тем не менее с натурой Линь Цзы Сян, для нее стать очередной женой Третьего Принца или подобного мужчины с распутным образом жизни, означало разрушить свои будущие перспективы и даже всю последующую жизнь. Это действительно заставляло вздыхать и глубоко сочувствовать ей.

Линь Цзы Сян заметила пристальный взгляд Цзян Жуань и нахмурилась:

- Почему, когда ты смотришь на меня таким образом, создаётся ощущение, что ты смотришь на чрезвычайно жалкого человека?

- Неужели это выглядит так? - Цзян Жуань улыбнулась и сменила тему. - Молодая леди Линь, несмотря на то, что тебе не нравится моя Вторая Мэй Мэй, ты готова сесть рядом со мной. От всего сердца я искренне благодарна.

- Это не имеет к тебе никакого отношения, - Линь Цзы Сян не колебалась. - Я просто не хочу видеть, как они запугивают молодую леди. Ты и твоя Вторая Мэй Мэй - одно и то же, вы обе одинаково надменны. Однако, в отличие от её притворного образа чистой бессмертной феи, ты, кажется, не изображаешь того же. Наоборот, это заставляет чувствовать себя несколько более уверенно.

В своём сердце, Цзян Жуань несколько раз восхищённо похвалила Линь Цзы Сян, прежде чем заговорить:

- Я не могу сравниться с бессмертной феей. Каждый день мои руки заняты обычной повседневной рутиной и запутываются в мирских делах. То, что я делаю, - это мирские вещи, а то, что я ем, - обычная крупа. Я всего лишь человек.

Услышав её слова, Линь Цзы Сян не могла не взглянуть на Цзян Жуань:

- Вопреки тому, что я ожидала, у тебя есть некоторое самосознание.

Лянь Цяо хотела что-то сказать, но заколебалась и, наконец, сумела как-то вытерпеть. Сама Цзян Жуань не обратила на это внимания, так как знала, что юная Мисс семьи Линь не питает к ней никакой злобы. Тем не менее для Линь Цзы Сян не щадить других своими словами, было нормально. На самом деле, такой человек был действительно примером того, как великий разум может показаться глупым (2). Скорее, у этой молодой леди просто была немного высокомерная и откровенная личность, и она не была похожа на девушку с хрупким сердцем.

Сами того не замечая, они половину времени провели за едой и чаем, болтая в непринуждённой обстановке. Затем они увидели, как Цзян Ли встала со своего места и подошла к Цзян Жуань, бормоча:

- Да Цзе Цзе, мне нужно сходить в дамскую комнату, не проводишь ли ты меня?

Цзян Жуань слегка улыбнулась:

- Но я не знаю куда идти.

Цзян Ли взглянула на Шэнь Мин Чжэнь:

- Всё в порядке, с нами пойдет служанка Мисс Шэнь, она и проведет нас туда. Просто я немного боюсь идти одна. Я уже сообщила Маме, и Мама тоже согласилась. Мы же с тобой сестры, поэтому сегодня мне придётся побеспокоить Да Цзе Цзе, чтобы она присмотрела за Ли Нян (3).

Её голос не был ни громким, ни тихим, но, по случайному совпадению, его смогли услышать все Фужэнь и молодые леди вокруг. Такое развитие событий, фактически не давало Цзян Жуань шанса отказать сестре. В конце концов, сопровождать младшую сестру Шу своей семьи в дамскую комнату не считалось большой проблемой. Более того, Цзян Ли говорила с ней в такой вежливой манере. Теперь, когда она только вернулась в столицу, у Цзян Жуань не могло быть ни малейшего неблагоприятного мнения о её окружении.

Таким образом, Цзян Жуань кивнула:

- Есть ли необходимость говорить всё это? Конечно я тебя провожу, - сказав это, она встала. Увидев это, Лу Чжу и Лянь Цяо хотели последовать их примеру, однако Цзян Ли остановила их:

- Мы быстро сходим и скоро вернемся, я также не взяла с собой служанок. Эти две служанки также могут остаться здесь, так как служанка Мэй Мэй Шэнь пойдёт с нами, всё будет хорошо.

Лу Чжу и Лянь Цяо были несколько обеспокоены, но Цзян Жуань лишь улыбнулась им:

- Не беспокойтесь, я скоро вернусь.

Цзян Ли затем радостно потянула Цзян Жуань за руку. Когда они покинули свои места все служанки остались позади. Они вышли из задней части банкетного зала. Затем Шэнь Фужэнь, казалось, заметила два пустых места посреди банкета и обратилась к Ся Янь, которая сидела рядом с ней:

- Старшая молодая леди вашей семьи и третья молодая леди, они, кажется, пропали?

Ся Янь улыбнулась, оглядела банкетный зал и беспечно заметила:

- Возможно, они пошли в дамскую комнату. Столько людей вокруг них, они будут в порядке.

Довольная, словно слива, Шэнь Мин Чжэнь потянула Цзян Су Су за руку, и улыбнулась:

- Су’эр Цзе Цзе, тебе просто нужно подождать и насладиться шоу позже.

Цзян Су Су была несколько обеспокоена и нерешительно посмотрела на неё:

- Пожалуйста, не делай ничего неподобающего. Да Цзе Цзе, она лишь новенькая…

- Только посмотрите, какие мы добрые, - нетерпеливо заметила Шэнь Мин Чжэнь. - Я просто преподам ей урок, посмотрим, станет ли она по-прежнему вести себя настолько демонстративно.

***

Выйдя из зала, Цзян Жуань и Цзян Ли пошли по маленькой дорожке в саду Шэнь фу в обычном темпе. Перед ними стояла личная служанка Шэнь Мин Чжэнь, Сяо Цуй. Иногда Цзян Ли искоса поглядывала на Цзян Жуань. Только видя, что Цзян Жуань постоянно улыбается, как будто абсолютно не знает, что произойдёт позже, Цзян Ли почувствовала себя более непринужденно.

Когда они шли по маленькому коридору, вокруг никого не было, и Цзян Ли внезапно прикрыла живот и повернулась, чтобы посмотреть на Цзян Жуань:

- Да Цзе Цзе, я больше не могу сдерживаться. Почему бы мне сначала не попросить служанку отвести меня в дамскую комнату, а потом, через некоторое время, она может вернуться за тобой.

- С тобой ничего не случится? - спросила обеспокоенная Цзян Жуань.

- Не волнуйся, я быстро вернусь, - Цзян Ли нахмурилась, показывая болезненное выражение. Со стороны, Сяо Цуй также заметила:

- Мисс Цзян, я сначала проведу третью молодую леди в дамскую комнату, а пока Мисс может посидеть в этой комнате. Это комната, которую фу использует для приёма гостей, поэтому внутри есть чай и десерты.

Цзян Жуань взглянула на дверь комнаты и, немного подумав, кивнула:

- Хорошо, Ли Нян, тогда тебе нужно поторопиться.

Цзян Ли настаивала:

- Да, Да Цзе Цзе, пожалуйста, поторопись внутрь.

Цзян Жуань толкнула дверь и вошла внутрь. Снаружи, как только Цзян Ли и Сяо Цуй увидели это, только тогда они подобрали свои юбки и быстро ушли . Как только звук шагов затих вдали и больше не был слышен, дверь комнаты снова распахнулась, и Цзян Жуань вышла. Натянув на себя малиновое пальто с журавлем, она едва заметно улыбнулась.

Она не знала, кто войдёт в эту комнату позже. Однако, как только этот человек окажется наедине с ней, эта сцену засвидетельствует Цзян Ли, которая будет "обеспокоена" тем, что потеряла её. Перед всеми репутация Цзян Жуань окажется в полном беспорядке.

Возможно, именно таким был план Шэнь Мин Чжэнь. Тем не менее это была её первая встреча с Шэнь Мин Чжэнь сегодня. Подумав о такой безжалостной схеме захвата, она, возможно, получила одобрение Цзян Су Су, чтобы усилить волны. Цзян Су Су лучше всего атакует, используя силу других.

Однако Цзян Су Су была не единственной, кто знал, как заставить кого-то другого делать за себя грязную работу.

Цзян Жуань медленно следовала по необитаемому коридору, идя довольно неторопливо и в приподнятом настроении. Однако, если бы Цзян Ли присутствовала, она была бы определённо поражена, потому что такая ознакомленность, очевидно, не выглядела так, словно она впервые вошла в Шэнь фу.

На самом деле, это определённо был её первый поход в Шэнь фу, однако, в своей предыдущей жизни во Дворце, Цзян Цюань и Восьмой Принц проинформировали её о различных секретных делах. В то время она думала, что у них нет от неё секретов и что они считают её одной из своих. Поэтому она всегда держала эту информацию близко к сердцу, надеясь, что когда-нибудь сможет быть им полезной.

Кто бы мог подумать, что теперь это станет благом для неё самой. Вся эта секретная информация также включала в себя секреты внутри Шэнь фу. Самой большой ошибкой Цзян Ли было предположить, что Цзян Жуань, незнакомая со своим окружением, может только послушно оставаться в комнате и ждать, пока кто-нибудь найдёт её. К сожалению, независимо от того, было ли это в прошлой жизни или в этой, она всегда будет помнить план дома Шэнь фу.

***

1. Китайская чашка

2. Da zhi ruo yu (大智若愚) – большая мудрость, подобная глупости (обр. об умном образованном человеке, который не умеет или не хочет себя показать)

3. Цзян Ли явно использует иллеизм, ссылаясь на себя в третьем лице, чтобы быть скромной, так как просит об одолжении.

Глава 45 - Снова встретившись с юношей в черном

В своей предыдущей жизни во Дворце Цзян Жуань не испытывала недостатка во времени. Она старательно пыталась проводить дни более осмысленно. Но всякий раз, когда Цзян Цюань и Восьмой Принц говорили ей что-то, она охотно и неоднократно размышляла над этими словами в течение бессонных ночей. План резиденции Шэнь Фу также остался в её воспоминаниях, поэтому сегодня она могла прогуливаться без малейших усилий.

Повернув и пройдя по длинному коридору, она свернула на тропинку и подошла к маленькой комнатке, находившейся сбоку, за садом. Затем она толкнула дверь и вошла.

Комната была обставлена очень просто, как будто это был заброшённый кабинет, который не использовался в течение очень долгого времени. На столе лежало несколько переплетённых томов заметок путешествий. Цзян Жуань обошла вокруг стола и встала перед ним. Над ее головой на стене висел рисунок бамбукового леса, который колыхался на ветру. Она смотрела на него некоторое время, а затем протянула руку, чтобы поднять его. Под картиной была ровная стена.

Цзян Жуань протянула руки и провела пальцами по белоснежной поверхности стены, медленно ища что-то. Вскоре её руки каким-то образом на что-то надавили. Послышался резкий шум, центральная стена комнаты постепенно отступила, открыв крошечный потайной отсек.

В абсолютной тишина она протянула руку в потайное отделение и достала оттуда матерчатый мешочек. Матерчатый мешочек, который она держала в руках, был довольно тяжёлым и, по внешним признакам напоминал книгу. Цзян Жуань слегка улыбнулась, это определённо была специальная бухгалтерская книга Шэнь фу, которую Помощник Министра Шэнь держал в своём доме.

Для любого чиновника, безусловно, было неизбежным частое использование взяточничества в своей повседневной деятельности и деловых отношениях, чтобы помочь сгладить различные отношения. В мирное время, чиновнику, чтобы стимулировать начальство, неизбежно нужно было найти источник серебряных денег.

Помощник Министра Шэнь передавал эти дела Шэнь Фужэнь. Что касается Шэнь Фужэнь, спрятать эту бухгалтерскую книгу в любом случайном месте было бы недостаточно, поэтому она просто поместила её в эту заброшенную комнату. Таким образом она спрятала её столь опрометчиво и небрежно за картиной, но, конечно, кто бы мог догадаться, что она спрятана в подобном месте.

Однако в предыдущей жизни Цзян Жуань, когда Восьмой Принц встречался с ней наедине, он действительно кратко коснулся этой темы. Помощник Министра Шэнь также был тем, кто оказался в одном лагере с Цзян Цюанем, однако по какой-то неизвестной причине, позже у них возникли некоторые разногласия во мнениях. Кроме того, Цзян Цюань, казалось, не возражал против этого, так как обладал некоторой информацией, которая могла быть использована против Помощника Министра Шэнь. Она понятия не имела, каким образом эта книга позже попала в руки Цзян Цюаня. Если все эти подсчёты будут раскрыты, то высокопоставленные чиновники столицы, которые были замешаны, несомненно, оказались бы в невыгодной ситуации.

Тем не менее с этой книгой в руках, сегодняшнюю поездку нельзя было назвать напрасной.

Цзян Жуань надёжно спрятала матерчатый мешочек под одеждой. Однако, как только она обернулась, то сразу же вздрогнула.

Перед горизонтально установленной ширмой в комнате стоял человек, который смотрел на неё. В глубине его глаз таились какие-то необъяснимые эмоции.

Когда она оглянулась, то заметила, что человек был одет в чёрное и обладал исключительно холодными и чёткими чертами лица. Однако его внешность также казалась необъяснимо знакомой. Парень был очень похож на того юношу в чёрном, которого она случайно встретила в храме, когда возвращалась в столицу. И все же она никогда не думала, что сегодня снова встретит его здесь. Цзян Жуань не была уверена, было ли это благословением или проклятием для неё.

Девушка осторожно посмотрела на него, но, другой человек просто смотрел на её грудь. Цзян Жуань начала чувствовать себя немного раздраженной, когда она внезапно услышала, как незнакомец заговорил:

- Бухгалтерская книга.

Итак, он смотрел на бухгалтерскую книгу, спрятанную у неё под одеждой. Цзян Жуань была немного ошеломлена и нахмурилась:

- Ты хочешь бухгалтерскую книгу?

Этот молодой человек, который появился из ниоткуда, на самом деле тоже хотел бухгалтерскую книгу, он, вероятно, был не в ладах с Шэнь фу. Сердце Цзян Жуань на мгновение остановилось. Затем, вынув из-за пазухи бухгалтерскую книгу, она швырнула её далеко в его сторону. Юноша в чёрном поднял руку, чтобы поймать её, и задумчиво посмотрел на девушку. Выражение его лица оставалось прежним, холодным и безрадостным, что делало невозможным расшифровать его эмоции.

В своём сердце Цзян Жуань чувствовала себя свободной и расслабленной. Первоначально, она просто намеревалась добавить проблем в Шэнь фу и "случайно" заставить Цзян Ли угодить в некоторые проблемы. Однако, если уж на то пошло, с такими вещами в руках, это была просто горячая картошка. Сейчас, с её незрелыми крыльями, вмешиваться в важные дела было неудобно. Поскольку этот человек также хотел вмешаться в дела Шэнь фу, то почему бы не оказать ему услугу. В будущем она будет только рада наблюдать с близкого расстояния, как хорошие дни Шэнь фу закончатся.

Юноша, одетый в чёрное, был стройным и грациозным, и даже стоя в комнате, он, казалось, придавал ей невыразимое великолепие. И всё же, необъяснимо, его красивые и смелые черты лица, казалось, имели неописуемое благородство. Цзян Жуань удивлённо склонила голову, раздумывая. Она не была уверена в статусе этого человека, но врождённая элегантность исходила от его головы до пальцев ног, делая личность этого юноши действительно загадочной. И всё же было здорово, что у него не было того убийственного вида, который был в ту ночь. Кроме того, оказалось, что у него не было никаких дурных намерений по отношению к ней, так что это стало на самом деле милостивым утешением среди всех её прошлых несчастий.

Во всяком случае, дважды встретившись с ним при таких обстоятельствах, она могла считать его своим знакомым. Только, учитывая то, что он появлялся всякий раз, когда девушка делала что-то нехорошее, она не могла понять, как именно можно назвать эту судьбу.

Видя, что бухгалтерская книга уже попала в руки другого человека, Цзян Жуань больше не было смысла оставаться здесь. Затем она приготовилась уйти, в то время как другая сторона оставалась неподвижной и молча стояла на месте. Цзян Жуань внезапно заметила, прежде чем толкнуть дверь:

- На балке дровяного склада позади кухни внутреннего двора Шэнь фу, под саранчовым деревом на заднем дворе Шэнь Мин Жуань, под садом камней рядом с садовым прудом фу, все эти места хранят хорошие вещи. Под деревянной половицей под кроватью Помощника Министра Шэнь в кабинете есть потайной ход. Внутри много ценных вещей. Я надеюсь, что это поможет Вам, уважаемый сэр.

Выражение на лице одетого в чёрное юноши дрогнуло, однако Цзян Жуань уже неторопливо толкнула дверь и вышла. Как только Цзян Жуань ушла, человек резко спрыгнул с потолочных балок и подошёл к юноше:

- Господин, словам этой девушки нельзя доверять.

- Дочь Ди Цзян фу, - с опущенными глазами, длинные ресницы юноши скрыли все эмоции в его глазах, когда он холодно заявил: - Тщательно проведите расследование.

Только после того, как Цзян Жуань покинула комнату, она смогла сделать глубокий вдох и расслабилась. Личность человека в комнате была слишком опасна. Хотя девушка не знала, что это за человек, с её многолетним опытом во Дворце, Цзян Жуань понимала, что личность человека можно скрыть, но вот великолепные манеры остаются неоспоримыми. Например, даже после перерождения все служанки и другие люди вокруг неё замечали, что Цзян Жуань похожа на благородную даму из Дворца. Но это была всего лишь привычка, приобретённая в прошлой жизни. Этот человек в комнате, несомненно, жил как Принц, так как в глубине его костей таилась врождённая грация. По её предположениям, он наверняка был членом Небесной семьи (1).

Иметь двусмысленные отношения с таким человеком было бы неразумно, однако Цзян Жуань всё же сделала это и даже сознательно раскрыла ему секреты Шэнь фу. В глубине души она понимала, что не хочет этого. Несмотря на то, что она ежедневно убеждала себя, что должна всегда оставаться спокойной и терпеливой, всё же, когда всё было сказано и сделано, обиды из прошлой жизни становились очевидными в её поведении и каждом действии, которые были наполнены негодованием и гневом. Враг ее врага был ее другом. Поскольку этот человек хотел иметь дело с Шэнь фу, впоследствии он столкнется с Цзян Цюанем. Как бы то ни было, все, что обрушится на них, будет тем, на что она смотрит благосклонно.

Покачав головой, Цзян Жуань отодвинула все свои дикие фантазии в сторону. Проще говоря, ей все равно следовало сначала разобраться с делами, стоявшими перед ней, поскольку они ещё не достигли критической точки.

Затем она плавно двинулась вперёд по своему пути, возвращаясь без сучка и задоринки в банкетный зал. Шэнь Мин Жэнь не могла не встревожиться, как только увидела Цзян Жуань. Она невольно вскрикнула:

- Почему Вы вернулись?

Цзян Су Су своевременно скрыла удивление в своих глазах, а затем встала и задала вопрос, выглядя озадаченной:

- Почему Да Цзе Цзе вернулся одна, как насчёт Третьей Младшей Сестры?

Цзян Жуань слегка улыбнулась:

- Ли Нян срочно нужно было пойти в дамскую комнату, поэтому она заставила меня ждать. Однако я долго ждала и по счастливому стечению обстоятельств наткнулась на молодую служанку, которая привела меня сюда первой.

- Молодая служанка? - поспешно спросила Шэнь Мин Шэнь Чжэнь. Её голос был немного писклявым, привлекая косые взгляды окружающих Фужэнь и девушек. Однако в этот момент девушка не обратила на это внимания и продолжала спрашивать: - Возможно, Вы пытаетесь подставить меня?

Цзян Жуань в изумлении задала вопрос:

- О чём говорит Мин Чжэнь Мэй Мэй? Если она не молодая служанка из вашей резиденции, то как бы я могла вернуться сюда в полном порядке во время своего первого визита в Шэнь фу? Кроме того, я не знакома с этой местностью.

Глаза Цзян Су Су вспыхнули:

- Это правда.

Цзян Жуань также усмехнулась:

- Однако я забыла спросить имя этой молодой девушки, я только знаю, что она выглядела красивой и умной. Отправив меня вперёд, она ушла.

***

1. Императорская семья.

Глава 46 - Отстаивание

Шэнь фу был таким огромным, что действительно невозможно было найти маленькую безымянную служанку. Заявление Цзян Жуань казалось обоснованным, но это раздражало Шэнь Мин Чжэнь,оставив её в недоумении. Она тихо прокляла Цзян Ли, а затем посмотрела на Цзян Жуань и неловко села.

Цзян Су Су продолжала невозмутимо улыбаться, держа чашку с чаем и медленно отпивая из неё. Её глаза спокойно следили за Цзян Жуань, выражение лица которой не дрогнуло ни на мгновение. Завитки пара от горячего чая клубились перед её прекрасным лицом, создавая впечатление, будто сквозь туман смотришь на цветок. В этот момент ее эмоции было трудно различить. Сердце Цзян Су Су дрогнуло, и она начала чувствовать общее чувство беспокойства. Она могла только притворяться, что ее это не касается, весело болтая с другими молодыми леди вокруг нее.

Безопасное возвращение Цзян Жуань означало, что Цзян Ли не получила никакой выгоды. Шэнь Мин Чжэнь жестом подозвала другую служанку, которая, выслушав её указания, поспешила уйти. Через некоторое время, Цзян Ли и Сяо Цуй направились в сторону Цзян Жуань. Лицо Цзян Ли отражало её ярость, когда девушка встала прямо перед Цзян Жуань, она сердито задала вопрос:

- Как тебе удалось прийти первой?

Линь Цзы Сян больше не могла выносить эту сцену. Не дожидаясь ответа Цзян Жуань, она с презрением заговорила:

- Какова бы ни была ситуация сейчас, Цзян фу - великий дом правительственного чиновника. Как можно перестать признавать социальное положение? С каких пор Шу Мэй Мэй осмеливается относиться к Ди Цзе Цзе с таким вопиющим неуважением?

Её слова не были произнесены мягким тоном, поэтому Фужэнь из семей чиновников, находившиеся в непосредственной близости к ним, повернулись, чтобы посмотреть на девушек. Цзян Ли немедленно покраснела, закипая от гнева. Она услышала, как Цзян Жуань с улыбкой заговорила:

- Ничего страшного, мы, сёстры, не соблюдаем многие социальные условности, Ли Нян просто немного беспокоится, вот и всё.

Линь Цзы Сян нахмурилась:

- Если бы это произошло в моем фу, такой человек был бы строго наказан.

На этот раз Цзян Жуань ничего не сказала и только слабо улыбнулась. На её лице не было и следа гнева, поэтому некоторые люди не могли понять её намерений. Цзян Су Су поднялась и заговорила, смеясь:

- Что происходит? Да Цзе Цзе только вернулась из сельской усадьбы и не понимает некоторых вещей. Третья Младшая Сестра ещё молода, и Да Цзе Цзе не нужно беспокоиться о ней.

В намерения Цзян Жуань не входило то, что Цзян Су Су использует эту ситуацию в свою пользу. Однако теперь казалось, что то, что произошло было виной Цзян Жуань. Некоторые из окружающих Фужэнь и молодых леди, которые не знали подробностей истории, смотрели на Цзян Жуань со странными выражениями, казалось, полагая, что Цзян Жуань действительно поступила сурова со своей Шу Мэй Мэй.

Цзян Жуань улыбнулась и, не мигая, посмотрела на Цзян Су Су. Завораживающий взгляд поднятых глаз Цзян Жуань заставил Цзян Су Су почувствовать онемение, а её спина подсознательно напряглась. В своём сердце Цзян Жуань горько рассмеялась. Цзян Су Су всегда принимала образ феи, способной вершить добрые дела. Даже в предыдущей жизни, как перед самым последним этапом её жизни, так и до того, когда она была приговорена к заключению как та, что принесла бедствие для нации (1), Цзян Су Су постоянно утешала и советовала ей быть кроткой и терпеливой. Как она могла так измениться в этой жизни? Она не была в состоянии оставаться спокойной, и даже намеренно упоминула, что Цзян Жуань только вернулась из сельской усадьбы, чтобы все держались на расстоянии?

Может быть, из-за того, что её личность стала другой в этой жизни, личность Цзян Су Су также изменилась? Или Цзян Су Су была такой всё это время, и лишь собственная доверчивая натура заставляла Цзян Жуань закрыть глаза на смертельные слова и намерения Цзян Су Су?

Линь Цзы Сян холодно посмотрела на Цзян Су Су. Её поведение было высокомерным, и девушка не только не пыталась скрыть свою неприязнь к Цзян Су Су, она даже фыркнула:

- Какой фальшивый человек!

Ошеломленная, Цзян Су Су заставила себя улыбнуться и ничего не сказала. Таким образом, казалось, что Линь Цзы Сян использовала своё положение, чтобы запугать Цзян Су Су, которая была только рада пойти на компромисс, чтобы все выиграли.

Лу Чжу, стоя позади Цзян Жуань, почти не могла сдержать улыбку. Линь Цзы Сян оказалась действительно удивительной. В таком месте, среди таких людей, она осмелилась так нагло опустить Цзян Су Су. Удивительно, но ни один человек не осмелился призвать её к ответу. Цзян Жуань слегка улыбнулась и заговорила:

- Это всё потому, что я не ясно объяснила всё Ли Нян ранее. Ли Нян, я ждала тебя довольно долго, но ты не вернулась. Я боялась, что Мама начнёт волноваться и как раз случайно встретила маленькую служанку, которая и привела меня сюда первой. Эта маленькая девочка должна была вернуться и сообщить тебе о ситуации. Что случилось? Ты с ней не встретилась?

Цзян Ли сердито фыркнула. Естественно, она не встретила маленькую служанку, о которой говорила Цзян Жуань. Однако также казалось невероятным, что Цзян Жуань станет лгать, так как это был её первый визит в Шэнь фу, и не было никакого способа, которым она могла бы так легко вернуться назад. Таким образом, оказалось, что махинации со стороны Шэнь Мин Чжэня были не чем иным, как бесплодной мыслью. Шэнь Мин Чжэнь спровоцировала несчастье без уважительной причины, а Цзян Ли снова яростно проклинала Цзян Жуань, молча.

- Если Да Цзе Цзе не хотела ждать Мэй Мэй, пусть будет так. Обсуждать всё это бесполезно.

Цзян Жуань молчала, и всё ещё улыбаясь, снова села в стороне. Когда окружающие наблюдали за её поведением, их предыдущее предположение подтвердилось. Ди - дочь этого Цзян фу была совсем не похожа на описания, которые распространял сам Цзян фу. После возвращения она не сумела завоевать благосклонность даже Младшей Сестры Шу, которая смогла вовлечь её в такие провокационные и ответные действия. По всей вероятности, она находила повседневную жизнь в фу довольно сложной, что, в свою очередь, оттачивало её способность быть терпимой до такой исключительной степени. Она вовсе не была мелочной и недалекой, как деревенский житель. Она не была ни слабой, ни трусливой, ни жадной до споров. Вместо этого девушка оказалась великодушной, что вполне соответствовало поведению старшей дочери Ди.

Цзян Ли не ожидала, что сегодня она не только не одержит верх над Цзян Жуань, но даже позволит этой деревенщине улучшить свою репутацию. Кроме того, Шэнь Мин Чжэнь теперь была зла на неё, поэтому сердце Цзян Ли заполнила ненависть к Цзян Жуань. Именно тогда, она подняла глаза и увидела Цзян Су Су с немного жёстким выражением на лице, и внезапно улыбнулась. Возвращение Цзян Жуань в Цзян фу не было хорошей вещью для неё, но это также повлияло на Цзян Су Су. Если бы не это, её прекрасная, похожая на богиню старшая сестра не потеряла бы сегодня самообладания. Это был первый раз, когда Цзян Су Су проиграла с точки зрения внешнего вида. Среди сестёр Цзян фу, хотя Цзян Су Су обычно вела себя словно фея, которая считала себя выше всего населения (2) все это было сделано, чтобы совершенствовать её образ самой красивой женщины столицы. Теперь, когда прибыла Цзян Жуань, появилось две красавицы. И имея кого-то, с кем постоянно сравнивают, кого-то, кто был, возможно, даже более красивым - неудивительно, что Цзян Су Су чувствовала себя расстроенной.

Закончив эту цепочку размышлений, Цзян Ли немного злорадствовала в своём сердце.

День пролетел очень быстро. Ся Янь привела молодых леди из Цзян фу с собой, чтобы попрощаться перед возвращением в Цзян фу. Вернувшись, первое, что она сделала, это сообщила о событиях дня Старой Мадам Цзян. С улыбкой Ся Янь заговорила:

- Жуань Нян сегодня очень хорошо поработала. Все присутствовавшие дамы хвалили то, как она расцвела. Они говорили, что раньше этого не замечали, но сегодня выдающаяся красота Жуань Нян была очевидна с первого взгляда, и что она может быть даже удостоена титула "национальная красавица"(3).

Выражение лица Старой Мадам Цзян мгновенно изменилось. Для молодой девушки быть слишком красивой было нехорошо. Было бы прекрасно, если бы она была, как Цзян Су Су, утонченной и элегантной, но для Цзян Жуань такая яркая привлекательность могла стать бедствием, а не благословением.

В Жуань Цзюй Лу Чжу принесла Цзян Жуань миску горячего супа. Пребывание в Шэнь фу в течение целого дня, хотя и заключалось в улыбках и в заискивающих манерах с болтовнёй, оно всё ещё утомляло, и Цзян Жуань немного устала. Бай Чжи плотно закрыла дверь и принесла серебряный таз с водой, чтобы вымыть руки Цзян Жуань. Она осторожно протянула Цзян Жуань хлопковый платок, чтобы вытереть руки.

- Мисс, я слышала, как слуги в фу говорят, что Судья Цянь из сельского города был уволен с должности тем человеком из Дворца.

Цянь Ван Ли? Цзян Жуань на мгновение задумалась:

- Из-за Императорского Цензора Вана?

- Я слышала, что с преступниками в тюрьме обращались совершенно несправедливо, поэтому родственники направили прошения в столицу от их имени. Так получилось, что их получил один из высокопоставленных чиновников (4), который сразу же провёл расследование и обнаружил длинную историю неправомерных действий правосудия, так как Цянь Вань Ли брал много взяток (5). Вопли узников о правосудии были так сильны, что их было нелегко подавить. Весь город гудел от новостей. Император был так взбешён, что немедленно убрал Цянь Вань Ли и даже хотел обыскать его резиденцию и конфисковать всё его имущество.

Цзян Жуань, наблюдая за рябью на воде в серебряном тазу, не могла отделаться от мыслей о молодой вдове, которую она встретила в тот день в тюрьме. Она надеялась, что та получит компенсацию за несправедливость, которую перенесла. Небеса действительно воздавали по заслугам, и иногда не без причины.

***

1. Huo guo yao nu ( 祸国妖女 ) – красивая женщина, которая приносит бедствие или несчастье стране.

2. Bu shi ren jian yan huo ( 不食人间烟火 ) – лит. не есть пищу простых смертных.

3. Guo se tian xiang ( 国色天香 ) – идиома, лит. означает грацию целой страны, божественный аромат, то есть выдающуюся красоту.

4. Ming guan ( 明官 ) – мы предполагаем, что это был 朝廷明官(chaoting mingguan), высокопоставленный чиновник, назначенный императором. Он не ограничен юридическими или административными процедурами.

5. Hei xin qian ( 黑心钱 ) – лит. деньги "чёрного сердца".

Глава 47 - Козёл отпущения

Дни текли, словно вода быстро текущей реки. Цзян Ли сохранила своё прежнее властное и высокомерное поведение. Таким образом, время от времени, она произносила несколько провокационных слов, но Цзян Жуань просто игнорировала её. Тем не менее было небольшое изменение в Цзян Су Су и в отношении её матери к ней. Цзян Жуань не знала, было ли это потому, что, в настоящее время, она смотрела на людей по-другому, или Цзян Су Су и её мать стали неуверенными и не могли сохранить своё обычное спокойное поведение. Несколько раз их слова звучали для неё как ответное "око за око". И, хотя Старая Мадам Цзян ни благоволила и не обращалась плохо (1) с Цзян Жуань, она также не предпринимала намеренных усилий, чтобы подавить Цзян Жуань. Затем, в мгновение ока, пришло время Цзян Цюаню и Цзян Чао вернуться в Цзян фу.

Поскольку уже почти наступил конец года, появилось множество социальных обязательств в бюрократическом кругу. Первоначально Цзян Цюань упомянул, что будет дома несколькими днями ранее. Однако возникли некоторые осложнения, из-за которых его возвращение было отложено до этого дня. Ся Янь, естественно, была очень счастлива. Она уже распорядилась привести все в порядок и начать различные приготовления, сказав только, что у них должен быть живой ужин воссоединения (2). Поскольку Цзянь Цюань упорно трудился для членов семьи Цзян в течение всего года, он заслужил пышный праздник.

Цзян Ли и Цзян Су Су также были очень счастливы. Хотя выражение лица Цзян Су Су оставалось спокойным и умеренным, она тоже не могла перестать улыбаться. Хотя Цзян Цюань не относился к своей дочери Дис добротой, он был действительно нежен к Цзян Су Су. В её предыдущей жизни, то, что он был готов обнять Императора, который оскорбил чиновников, было намёком на то, как далеко он пойдёт, чтобы защитить Цзян Су Су. Цзян Су Су занимала позицию дочери, которой он больше всего гордился. В конце концов, он не только расточал всю свою любовь на Цзян Су Су, он даже использовал Цзян Жуань, чтобы проложить путь для Цзян Су Су. Теперь, оглядываясь назад, она не знала, как реагировать - грустить или злиться.

Можно было только сказать, что Цзян Цюань должен действительно любить Ся Янь, и поэтому, соответственно, расточал много любви на их любимую дочь, из-за этого Цзян Чао вёл себя подобным образом. С другой стороны, Цзян Цюань никогда не обращал внимания на Цзян Жуань или Цзян Синь Чжи. Он никогда не бил и не ругал их, но и не относился к ним с теплотой, до такой степени, что они казались двумя незначительными посторонними девушками. Даже Цзян Ли не получила такого обращения, поскольку семейные связи её матери, Второй И Нян, помогли Цзян Цюаню с хорошей репутацией. Только этими двумя сёестрами всегда пренебрегали.

Подумав об этом, Чжао Мэй и Генерал Чжао разорвали связи очень рано, чтобы их связь не принесла никакой помощи в продвижении официального положения Цзян Цюаня. Кроме того, именно Чжао Мэй с самого начала инициировала брачное соглашение. С точки зрения чувств и влияния Чжао Мэй уже была в невыгодном положении. Как Цзян Цюань мог смотреть на Чжао Мэй хотя бы с унцией жалости? Дело в том, что Цзян Жуань и Цзян Синь Чжи должны были использоваться как ступени для Цзян Су Су и ее сестер. С другой стороны, если бы они стали препятствием для блестящих будущих перспектив(3) Цзян Су Су и ее сестер, они были бы безжалостно устранены.

Погрузившись в размышления, Цзян Жуань забыла о чае, который держала в руке, и пролила немного в своей небрежности. Бай Чжи, сидевшая рядом с ней, поспешно закричала:

- Мисс, будьте осторожны.

Цзян Жуань быстро пришла в себя и поставила чашку.

- Отец уже вернулся?

Лянь Цяо вошла снаружи. Услышав вопрос Цзян Жуань, она ответила:

- Он только что вернулся домой и в настоящее время разговаривает со Старой Мадам Цзян, - она быстро огляделась по сторонам, прежде чем понизить голос до шёпота: - Однако выражение его лица не было хорошим. Похоже, что-то пошло не так.

Бай Чжи заговорила с любопытством:

- Возможно, это какое-то официальное дело.

Именно в этот момент Лу Чжу вошла в комнату с лукавой улыбкой на лице. Лянь Цяо немедленно сделала ей выговор:

- По-твоему, ты можешь действовать так беспечно? Ты не боишься потревожить Мисс?

- Если у тебя есть что сказать, скажи это, - сказала Цзян Жуань.

- Мисс действительно всевидящая, - моргнула Лу Чжу и продолжила. - Эта служанка только что ходила на передовую, чтобы навести справки, и я знаю, почему Господин недоволен.

Лу Чжу была невысокого роста, обладала сладким языком и острым умом. Благодаря общению с людьми на рынке она приобрела некоторую степень лукавства и, таким образом, легко снискала расположение старших служанок. В результате Цзян Жуань часто отправляла ее собирать информацию, чтобы не быть полностью в неведении о событиях в Цзян фу. Лу Чжу, будучи умной, всегда умела вынюхивать информацию.

Выслушав её слова, Лянь Цяо забыла об упрёке и сосредоточилась.

- Я слышала, что он по какой-то причине поссорился с Помощником Министра Шэнь. Помощник Министра Шэнь был исключительно зол, и Господин также был ужасно разгневан. Есть кое-что странное, несмотря на эту ссору, Мисс Шэнь намеренно и по собственному желанию написала приглашение для Третьей Мисс (т. е. Цзян Ли) посетить Шэнь фу. Однако Господин в ярости. Он не только отказывает ей в посещении, но и даже запрещает ей покидать фу.

- Что всё это значит? - удивлённо спросила Лянь Цяо. - В тот день Третья Мисс и Мисс Шэнь были не в очень хороших отношениях. Почему она не пригласила Вторую Мисс (то есть Цзян Су Су)? Зачем приглашать только Третью Мисс?

Лу Чжу загадочно улыбнулась.

- Слуги распространяют слухи о том, что в Шэнь фу кое-что пропало, и подозрение пало на голову Третьей Мисс.

У слуг Жуань Цзюй было множество жалоб на Цзян Ли. Она обычно выглядела высокомерно и могущественно, а говоря с другими вела себя враждебно. Она была далека от мягкой манеры поведения Цзян Су Су, и все слуги Цзян фу были, в некотором смысле, сыты ею по горло. Теперь, когда она попала в беду, множество людей злорадствовали над затруднительным положением девушки.

Бай Чжи продолжила:

- Если они действительно подозревают Третью Мисс, неудивительно, что Господин в такой ярости. Если бы она ушла, разве это не было бы равносильно пощёчине и признанию, что мы украли то, что есть? Но почему Шэнь фу использовал в своих планах Мисс Шэнь, чтобы она пригласила Третью Мисс в фу? Что они смогут выяснить? Несмотря на то, что служанки обычно считают Третью Мисс довольно властной, они не воспользовались бы этой ситуацией для личной выгоды. Во всём этом есть нечто подозрительное. Кроме того, Господин и Шэнь Дажэнь имеют такие тесные взаимоотношения, что маловероятно, что они станут ссориться до такой степени из-за чего-то простого. Что, черт возьми, пропало в Шэнь фу?

Что пропало? Цзян Жуань слабо улыбнулась и неторопливо подняла чашку, чтобы сделать глоток чая.

- Это должно быть что-то действительно важное.

То, что в Шэнь фу поднялся такой шум, более или менее показало, что Помощник Министра Шэнь обнаружил факт отсутствия его бухгалтерской книги. В тот день она, посторонняя, впервые посетила Шэнь фу, поэтому, естественно, не была знакома с планировкой. В разгар их визита, только Цзян Ли уходила в дамскую зону, и было трудно не подозревать её. Однако у Цзян Ли не было причин уходить одной, чтобы украсть бухгалтерскую книгу, так что это, должно быть, было идеей Цзян Цюаня. Таким образом, для Помощника Министра Шэнь было вполне разумно развить эту мысль. Отношения между Шэнь фу и Цзян фу включали в себя целый ряд взаимных выгод и неясных интересов. Если Цзян Цюань получит информацию, которая может быть использована против Помощника Министра Шэнь, это будет означать, что с этого момента Помощник Министра Шэнь должен будет преклониться перед Цзян Цюанем. Однако подобное почтительное отношение никогда не станет подлинным, и поэтому неудивительно, что Помощник Министра Шэнь хотел смутить Цзян Цюаня.

Цзян Цюань действительно был обижен, так как эта ситуация не имела к нему никакого отношения. Цзян Жуань улыбнулась. Человеческие отношения всегда были очень хрупкими. Отныне Цзян Цюаню и Шэнь фу будет очень трудно поддерживать дружеские отношения из-за этой бухгалтерской книги. Сегодняшнее дело также будет похоже на шип, глубоко вонзившийся в бок Помощника Министра Шэнь. Придёт день, когда этот шип вырвется и вырастет. В этот момент линия фронта между Цзян Цюанем и Шэнь фу станет ясной, сигнализируя о разрыве их отношений.

Цзян Ли хотела доставить ей неприятностей, но вместо этого Цзян Ли сама стала козлом отпущения. Это можно считать небольшим наказанием, чтобы предотвратить большие ошибки. Отныне Шэнь фу будет рассматривать Цзян Ли как заноза в боку. Цзян Цюань также не будет счастлив от такого положения дел, в котором Цзян Ли могла винить только себя.

В еёе предыдущей жизни Цзян Цюаню действительно удалось заполучить бухгалтерскую книгу Шэнь фу в конце концов, и благодаря ей он воспользовался ключевыми слабыми местами Шэнь фу (4). В то время Цзян фу уже был на пути к господству, поэтому Шэнь фу мог только смириться и капитулировать. Однако в этой жизни было ещё рано, и Цзян Фу всё ещё нуждался в помощи Шэнь фу по нескольким вопросам. Таким образом, разрыв их союза так рано означал бы только несчастье для Цзян Цюаня.

Цзян Жуань отряхнула одежду и встала:

- Поскольку Отец и Второй Брат уже вернулись, мы должны навестить их без промедления, иначе люди скажут, что мы не понимаем этикета и не являемся частью семьи. Пойдём. Отец и Второй Брат, которых я не видела пять лет - интересно, как они выглядят сейчас.

***

1. Bu xian bu dan (不 咸 不 淡) – буквально, ни соленый, ни мягкий.

2. Tuan nian fan ( 团年饭 ) – в ночь перед Новым годом (по китайскому т. е. лунному календарю) члены семьи собираются вместе, чтобы отпраздновать. Это традиционно известно как ужин "воссоединения", когда члены близкие и дальние члены семьи возвращаются домой на ужин (к вашему сведению, дочери, которые участвуют в браке считаются частью семьи своих мужей). На ужине воссоединения много еды…

3. Kang zhuang da dao ( 康庄大道 ) – литературно. широкая и открытая дорога; перспективы светлого будущего.

4. Nie zhe qi chun ( 捏着七寸 ) – буквально, сжимать/удерживать 7 дюймов. Происхождение из идиомы-совета: сжать тело змеи в 7 дюймах от ее головы (打蛇打七寸), где находится ее самая жизненная часть. Мнения о том, сердце это или живот, расходятся.

Глава 48 - Отец и Второй Брат

В саду, в павильоне для приёмов Ся Янь была одета в строгий атласный жакет с короткими рукавами и сатиновой подкладкой и расклешённую голубую шёлковую плиссированную юбку. Одежда была туго стянута вокруг её талии, без какой-либо лёгкости. Хотя она уже была матерью двоих детей, но, казалось, оставалась стройной, словно молодые девушки в самом расцвете. Её блестящая, влажная и упругая кожа была подчёркнута незначительными украшениями, в результате чего основной акцент был сделан на красивые аксессуары для волос. По сравнению со многими наложницами в резиденции, она была точно тонкий и элегантный силуэт чистого белого лотоса. Вдобавок ко всему, у неё был слабый образ умной и начитанной леди и, следовательно, она казалась чрезвычайно уникальной и красивой женщиной.

Когда взгляд Цзян Цюаня упал на неё, он стал довольно мягким:

- Тебе было тяжело, - его взгляд был полон нежности. Оказавшись в беде, Вторая И Нян больше не могла мириться с этой сценой. Когда её красивые брови, которые были тщательно нарисованы, поднялись, она намеренно тихо откашлялась:

- Лао Е (1), мы можем, наконец, приветствовать Вас дома.

На самом деле, Вторая И Нян тоже была красавицей. Вот только, её красивые черты были несколько резкими, а с более худым лицом, она выглядела более проницательной, чем Ся Янь, которая казалась сентиментальной и нежной. Кроме того, с её попыткой действовать покорно, чтобы снискать расположение, действия Второй И Нян казались несколько вынужденными. Поэтому Цзян Цюань, казалось, показал довольно нетерпеливое лицо и просто ответил рассеянно. Увидев это, руки Второй И Нян разрдражённо обхватили и вцепились в подолы одежды.

У одетой в бледно-голубую декоративную юбку прямого покроя Первой И Нян, в уголке губ появилась улыбка, наполненная смирением, когда она тихо отступила в угол. По сравнению с двумя служанками рядом с Ся Янь, которые казались нежными, словно цветы, и утончёнными, как драгоценный нефрит, Первая И Нян, напротив, выглядела скорее как служанка второго уровня. Цзян Цюань, даже не взглянул на неё. Цзян Су Су затем шагнула вперёд с улыбкой:

- Отец (2) вернулся.

В обычные дни, когда он занимался своими официальными делами, Цзян Цюань постоянно был строг, однако, перед Цзян Су Су, он никогда не показывал такого лица. На его лице, казалось, появилась тень улыбки, когда он потянулся, чтобы погладить её по голове:

- Я привёз некоторые игрушки для тебя. Позже, я попрошу кого-нибудь принести их в твой двор.

Вспышка негодования, ненависти и ревности вспыхнула в глазах Второй И Нян, стоящей в стороне. Среди четырех дочерей Цзян фу, единственной, кто получал такую особую привилегию, была Цзян Су Су.

Цзян Чао, который разговаривал со Старой Мадам Цзян, внезапно подумал о чём-то, прежде чем заговорить:

- Разве Жуань Мэй Мэй не вернулась домой, почему я ещё не видел её?

Улыбка Цзян Су Су стала вымученной, когда Цзян Цюань слишком внезапно вспомнил об этом. Его улыбка погасла, а брови нахмурились. Увидев это, Ся Янь улыбнулась и собиралась заговорить, когда вдруг услышала лёгкий девичий голос, который доносился из зала:

- Цзян Жуань приветствует уважаемого Отца (3).

Одновременно Цзян Цюань и Цзян Чао направили свои взгляды в сторону голоса, а затем увидели, как молодая девушка с прекрасными манерами, одетая в малиновый двухслойный жакет с вышивкой, двинулась вперёд. На груди у неё были вышиты красочные большие округлые узоры из восьми цветов и растений, а чёрные, как вороново крыло, локоны заколоты разноцветной бисерной заколкой. Её одежда казалась простой, но очень яркой. И наоборот, еще более яркими казались её черты. Белоснежная кожа и вишнёво-красные губы, её ясные и красивые глаза, казалось, таили несметную страсть. И все же, вопреки ожиданиям, из-под приподнятого капюшона хлынули холод и отчужденность. Поэтому ее красивый, спокойный взгляд были сродни и пылающему огню и леденящему холоду. Если Цзян Су Су можно было назвать человеком, обладающим изысканной красотой, которую отыскали в человеческом мире, то чрезвычайно яркая и очаровательная молодая девушка перед их глазами была похожа на неземную красоту, которую невозможно найти в человеческом мире. От каждого её движения невозможно было отвести взгляд.

Шаг за шагом, пока она уверенно шла вперёд, манеры девушки и то, как она двигалась, были великолепно очаровательны. С благородным трепетом она остановилась перед Цзян Цюанем и мягко заговорила:

- Отец.

После этого слова оба, и отец, и сын, наконец, пришли в себя. Не веря своим глазам, эти двое едва могли оценить её. Это была старшая молодая леди Цзян фу, которая только что вернулась из деревенского поместья? По сравнению с той Цзян Жуань пять лет назад, сейчас она казалась другим человеком. Как снаружи так и внутри почти не было видно фигуры маленькой девочки из прошлого. Но больше всего не поддавалось объяснению то, что по мере того как она приближалась, глаза девушки наполнялись непроницаемым взглядом. В этот момент она казалась им чужой, и в глубине души это заставляло чувствовать холодную дрожь. Однако, стоя перед ними, она очаровательно улыбалась, как будто этот холодный и отчуждённый взгляд был всего лишь иллюзией.

Испытующий взгляд Цзян Цюаня упал на Цзян Жуань, пока он медлил с ответом. Цзян Жуань остановилась, медленно подняла голову и прямо встретилась взглядом с Цзян Цюанем.

В тот момент, когда Цзян Жуань посмотрела на него, она на долю секунды отвлеклась. В её сердце зародилось какое-то непонятное чувство, похожее одновременно на печаль и радость. Сейчас Цзян Цюань всё ещё был в расцвете сил и выглядел известным и морально честным учёным. Тем не менее перед глазами Цзян Жуань, казалось, вырисовывался тот образ Цзян Цюаня, который она видела последним в своей прошлой жизни. В то время её собственный родной отец безжалостно затащил её в главный Буддийский зал Императорского мавзолея. В присутствии всех гражданских и военных чиновников императорского двора её обвинили в том, что Цзян Жуань была соблазнительницей, разорившей страну. Лёжа лицом вниз на полу, она едва могла поверить в то, что услышала, а глаза девушки расширились от шока. Напротив, его взгляд был полон безразличия и бессердечия. С таким унизительным взглядом, казалось, что он смотрел на единственное пятно, которое существовало в его жизни. После такого проницательного взгляда, в глубине своего сердца она почувствовала леденящий холод.

Позже, когда Цзян Жуань была заключена в тюрьму и её мучила Цзян Су Су, в дополнение к новостям о том, что она вовлекла всю семью Чжао, она слышала о постоянном росте своего отца в официальных кругах. В своём продвижении он был повышен до самого высокого ранга среди чиновников и, в конечном счёте, стал признанным дальним родственником (уважаемой фигурой) семьи Императрицы: дядей по материнской линии Нации. Надевая официальную мантию, думал ли он когда-нибудь о её крови, пролитой им в качестве жертвы ради официальной печати (4)?

Более того, Цзян Цюань был именно таким человеком. Для Цзян Су Су, для Цзян Чао, для Ся Янь и, прежде всего, для себя, он хотел бы, чтобы она, Чжао Мэй и даже вся семья Чжао стали брусчаткой, которой можно проложить дорогу к его успеху. В её прошлой жизни или даже сейчас он действительно считал их своей семьёй?

Если бы можно было сказать, что в прошлой жизни, когда она была заключена в эту тюрьму, Цзян Жуань чувствовала отчаяние и разочарование, то теперь, снова наткнувшись на эти лица своей семьи из прошлого, для неё не существовало ничего, кроме ненависти.

Ненависть, как её могла не переполнять ненависть? Она жила жизнью свиньи, которая не могла передвигаться из-за Цзян Су Су, она лично видела, как её маленький ребёнок подвергался насилию со стороны могущественного чиновника, кто ещё, кто сможет понять запредельную печаль, страдание и муки, которые она чувствовала в самой сердцевине своих костей? Услышав новости о том, что её близкие родственники и вся семья были казнены, она всё ещё не могла обратиться за помощью (5). И сейчас, как она могла рассказать о горе и негодовании, которые испытывала по отношению к ним? Поскольку подземный мир не принимал таких людей, как она, и заставил её вернуться в человеческий мир, как она могла смириться с тем, что эти люди не почувствуют вкус ада на земле? С момента своего возрождения Цзян Жуань уже отказалась от всех родственных связей с Цзян Цюанем и была настроена на месть.

Когда она слегка расширила свои большие глаза, её туманный взгляд внезапно стали немного яснее и ярче. Если присмотреться, то можно заметить слой ясности и спокойствия, словно поверхность прозрачного источника, текущего через горы, который не имел ни малейшей примеси. Голос человека, стоявшего перед ними, был мягким, словно ветерок, и он снова позвал:

- Отец?

За долю секунды Цзян Цюань пришёл в себя. И всё же, глядя на яркую и красивую улыбку своей старшей дочери, ему почему-то становилось не по себе. Взглянув на Цзян Жуань, он произнес:

- Хорошо, что ты вернулась, - после этого, он большие ничего не произнес.

Такое безразличие заставило даже Лянь Цяо и Бай Чжи позади нее чувствовать себя несколько возмущенными. Словно не замечая этого, Цзян Жуань затем повернулась к Цзян Чао и улыбнулась ему:

- Второй Брат (6).

Цзян Чао всё ещё оставался таким же, каким он был в её воспоминаниях, он был одарён яркой и весёлой внешностью. Несколько беспокойно он почесал голову, когда он ответил с усмешкой:

- Жуань Мэй Мэй, - и всё же в его взгляде был намёк на неясный подтекст.

Двое детей Ся Янь были очень искусными в надевании масок людьми. В то время, вскоре после смерти Цзян Синь Чжи, вопреки ожиданиям, этот Второй Брат был очень добр к ней. Цзян Чао, казалось, обладал дружелюбным и щедрым характером, с которым, на первый взгляд, он все еще будет совершать глупые ошибки и терпеть некоторые убытки. Любой был бы готов подружиться с таким человеком. В частности, Цзян Жуань, которая только потеряла Цзян Синь Чжи, обнаружила, что она тоже может найти часть потерянной теплоты и привязанности в этом Втором Брате.

Однако суть дела заключалась в том, что этот глупый и честный молодой человек в конце концов женился на любимой дочери Правого Канцлера (7). И с этого времени Правый Канцлер стал частью фракции Восьмого Принца.

Теперь, когда она вспомнила, все те фантазии, которые у неё были в прошлой жизни, и её впечатление о Цзян Чао, всё замерло на той самой сцене, когда он попытался использовать свои чары в качестве средств в официальных кругах. Когда она наконец вошла во Дворец, это тоже можно было приписать её замечательному брату. Она всё ещё помнила его обещание и торжественную клятву: "С чрезвычайно красивой внешностью Мэй Мэй, после входа во Дворец, Мэй Мэй определённо получит благосклонность и любовь Императора. Иметь такую величайшую честь, уважение и славу - благословение для Мэй Мэй".

***

1. Laoye ( 老爷 ) – (почтительно) господин/хозяин.

2. Die ( 爹 ) – неформальный способ сказать "отец", скорее в данном случае это “папа” в современном жаргоне.

3. Fuqin ( 父亲 ) – формальный способ сказать “отец”. Это резко контрастирует с тем, как Цзян Су Су обратилась к нему ранее и показывает уровень близости, которую каждая из них разделяет со своим отцом.

4. Guān yìn ( 官印 ) – официальная печать правительственного чиновника, это самый важный предмет, которым мог распоряжаться чиновник. Она представляет собой силу и индивидуальность человека, форму признания его статуса. Здесь Цзян Жуань говорит о том, что ее отец использовал ее грубо и жестоко, как мертвую ступеньку на своем пути к жажде власти.

5. Qiú zhù wú mén ( 求助无门 ) – это означает, что Цзян Жуань хотела найти помощи у других, однако, не было кого-то подходящего или способа получить помощь. Не было ничего и никого, кто мог бы вмешаться.

6. Ergē ( 二哥 ) – Второй Брат.

7. Думаю речь об этом: В эпоху Сун, как правило, существовало два канцлера: старший (цзо, «слева») и младший (ю, «справа»). При этом старшинство не совпадало с полномочиями, так как младший по возрасту чиновник являлся более энергичным и как правило держал в своих руках более значительную часть министерских полномочий.

Глава 49 - Юноша "Похититель Цветов", занявший третье место

Цзян Чао был одет в Чанпао (1) цвета индиго прямого покроя, расшитого золотыми полосами, которые, напротив, делали его обычно жизнерадостный вид более серьёзным и несколько благородным. Хотя он сознательно пытался замаскировать это в своей манере речи и манере держаться, по существу, он выглядел, как человек из бюрократии. В глазах Цзян Жуань это казалось бесстыдным и позорным. Однако в глазах Старой Мадам Цзян эта его внешность была чрезвычайно приятной. Строгое выражение на её лице также озарила нежная улыбка:

- После наступления Нового Года, Чао'эр должен принять участие в императорских экзаменах. Учителя Императорской Академии говорили что-нибудь?

Широкая улыбка появилась на лице Цзян Чао, но он сделал чрезвычайное усилие, чтобы подавить её, отвечая:

- Они ничего не сказали.

Цзян Цюань бросил беглый взгляд на Цзян Чао, продолжив:

- Сдача императорского экзамена не будет проблемой, вопрос только в оценке. Как бы то ни было, всё, что нужно было уладить, уже улажено (взятки (2)).

Блеск промелькнул в глазах Второй И Нян, когда она улыбнулась прикрывая губы:

- Это действительно здорово. Оба ребёнка Фужэнь похожи, они способны в создании литературные произведения. На этом экзамене Второй Молодой Господин неизбежно получит академическую честь. По мнению Це Шэнь (3), он определённо станет лучшим студентом, - хотя Вторая И Нян не любила Ся Янь, она всё ещё говорила подобные слова для видимости. Когда Цзян Цюань был в фу, она всегда притворялась, скрываясь за маской фальши. Кроме того, в то время как она льстила и хвалила Цзян Чао, Старая Мадам Цзян также была особенно довольна. Таким образом такие красивые слова вряд ли поставят её в невыгодное положение.

Как и ожидалось, Старая Мадам Цзян заметила:

- Глупости, такого рода разговор не должен быть небрежным, - но то, что появилось на её лице, было взглядом без осуждения и выглядела она довольно радостной. Цзян Чао последовал её примеру и улыбнулся, когда Ся Янь мягко толкнула Цзян Цюаня. Когда все в комнате начали улыбаться и смеяться, они действительно казались гармоничной и любящей семьей.

Как раз в это время, когда все находись в дружеском и радостном настроении, внезапно вмешался голос:

- О чём все говорят, чтобы на самом деле смеяться и улыбаться так радостно?

Губы Цзян Жуань слегка изогнулись, и из-за двери в комнату неторопливо вошла красивая замужняя женщина. В отличие от Ся Янь и нескольких других И Нян, она казалась очень молодой. Одетая в тонкий хлопчатобумажную блузу цвета абсента с вышитыми облаками и гусем на ней (4), она подчеркнула блузу вышитой юбкой, покрытой бабочками, которые летали в тумане и облаках. Зачёсанные в пучок, её волосы были заплетены в причудливый многослойный узор, который казался многочисленными цветами, собранными вместе (5). Однако она не украсила их шпилькой, а вставила в пучок ветку светло-жёлтого цветка сливы (6). Со слабой улыбкой, украшавшей её лицо, когда женщина шла вперёд, она обладала какой-то туманно-мягкой красотой. Неожиданно, в отличие от обычной нежности и гибкости Фужэнь правительственных чиновников, её тонкая осанка не имела ни малейшего следа искусственности и, казалось, была глубоко врезана в её кости.

Хун Ин (7) - так можно было описать Пятую И Нян. Несмотря на любые протесты или препятствия, Цзян Цюань, человек, который имел довольно хорошую репутацию, купил эту звёздную куртизанку (8) из района фейерверков (9). Первоначально он хотел подарить её начальнику, однако, в конечном счёте, она стала Пятой И Нян в фу. Из-за этого репутации Цзян Цюаня был нанесён значительный ущерб. В то время ходили слухи, что Ся Янь даже подняла шум из-за этого, но, в конце концов, вопрос остался нерешёнными. Тем не менее когда всё было сказано и сделано, Хун Ин стала причиной ростков недовольства, посеянных между Цзян Цюанем и Ся Янь. Теперь, хотя эта ссора между ними казалась незначительной, она всё ещё оставался уязвимым местом, которую можно было правильно использовать.

В прошлой жизни, к тому времени, когда Цзян Жуань вернулась в фу, Хун Ин уже достигла той точки соперничества с Ся Янь, что могла стоять с ней на равных и никто во всём фу не мог смотреть на неё свысока. Тем не менее из-за того, что Ся Янь снова забеременела, Хун Ин подкупила нескольких служанок, чтобы склонить Ся Янь к выкидышу. В конце концов, никто не знал, что именно произошло, но её заговор был разоблачён. Цзян Цюань пришёл в ярость, а затем Хун Ин была заперта в своём дворе. В конечном итоге Хун Ин повесилась по собственному желанию.

Цзян Жуань вновь задумалась над этим, хотя все уже давно закончилось. Цзян Цюань даже не избил Хун Ин, пока она была жива, а просто запер в её дворе. По всей вероятности, тогда у него были искренние чувства к Хун Ин. Таким образом, казалось довольно подозрительным, что без рифмы или причины, Хун Ин повесилась в комнате для хранения дров. Нельзя было не заподозрить, что к этому делу могла приложить руку Ся Янь. В прошлой жизни Цзян Жуань мало взаимодействовала с Хун Ин из-за степени абсолютной ненависти и отвращения Ся Янь к Хун Ин. Таким образом, сейчас даже сама Цзян Жуань всё ещё не имела понятия, что за человек Хун Ин.

В присутствии Хун Ин, когда взгляд Цзян Цюаня упал на её фигуру, выражение его лица немного смягчилось и мужчина заговорил:

- Мы говорили о некоторых делах Чао'эра.

Взгляд Ся Янь стал немного подавленным, что было едва заметно, однако Цзян Жуань заметила это. От природы Ся Янь имела возвышенную образованную внешность и ауру учёной. Напротив, женщина, которая приехала из района фейерверков, Хун Ин, обладала очарованием, которого не было бы у молодой леди из официальной семьи. Для мужчин это было подобно всесторонней красоте, которая была чрезвычайно привлекательной и завораживающей. Цзян Цюань любил талантливых дам и Ся Янь обладала талантом, однако Хун Ин не испытывала недостатка ни в одном, ни в другом. Она была способной и хорошо образованной в четырёх искусствах (цитра, Го (10), каллиграфия и живопись). Хотя она не была такой достойной и сдержанной, как Ся Янь, с большим мирским опытом от встреч с многочисленными людьми в районе фейерверков, она гораздо лучше Ся Янь понимала и знала, что хочет услышать Цзян Цюань. Таким образом, с тех пор, как Хун Ин вошла в Цзян фу, реальность заключалась в том, что Ся Янь больше не была единственной умной, очаровательной и понимающей красавицей Цзян Цюаня.

Хун Ин слегка присела в реверансе в сторону Цзян Чао:

- Я слышала, что Второй Молодой Господин будет проходить предварительный этап в императорских экзаменах через несколько дней. Це Шэнь молится, чтобы Второй Молодой Господин получил высшие оценки на императорских экзаменах и одним махом одержал идеальную победу.

Поначалу взгляд Цзян Чао в сторону Хун Ин был несколько туманным, но после того, как он услышал, что она сказала, его брови не могли не разгладиться:

- Большое спасибо Пятой И Нян за столь добрые слова.

Цзян Су Су улыбнулась, когда подошла и встала рядом с Цзян Чао:

- Почему все стоят, почему бы нам не перейти в зал. Мама уже давно приготовила вкусную еду, мы лишь ждали, когда приедут Отец и Старший Брат.

Старая Мадам Цзян тоже хлопнула в ладоши:

- Верно, всё ещё есть Вторая девушка (Цзян Су Су), которая говорит разумные вещи.

Таким образом, вся семья радостно двинулась к залу. С отсутствующим взглядом Цзян Жуань огляделась вокруг и подождала, пока Цзян Цюань пройдёт мимо неё. Только тогда она тихонько заговорила:

- Почему я не вижу Третью Младшую Сестру?

Вторая И Нян, которая стояла в стороне, внезапно остановилась, а затем повернулась заставив себя улыбнуться:

- Третьей Молодой Мисс сегодня немного нездоровится, поэтому она отдыхает во дворе.

Глубоко встревоженная Цзян Жуань тут же замела:

- Вот как, а врача уже пригласили? Если это что-то серьёзное, тогда нужно, чтобы кто-то пригласил, в конце концов, сегодня именно тот день, когда уважаемый Отец вернулся в фу…

- Всё в порядке, - прервал её Цзян Цюань, прежде чем холодно заявить: - Мы просто дадим ей отдохнуть ещё несколько дней!

Цзян Жуань немедленно замолчала, в то время как Вторая И Нян злобно сжала платок в руках. Затем она медленно последовала за Цзян Цюанем, который продвинулся вперёд.

Цзян Жуань вновь едва заметно улыбнулась. Все без исключения, кто сел, чтобы поесть вместе, находились в приподнятом настроении. Тем не менее так выглядело всё только на поверхности, никто не мог знать, что каждый думает или замышляет. После еды, неожиданно, Цзян Цюань отправился не в Янь Хуа Юань (резиденция Ся Янь), а во двор Хун Ин. Естественно, Вторая И Нян почувствовала себя обиженной и в нескольких словах открыто прокляла Хун Ин как лисицу, прежде чем уйти. Не смотря на всё это, Ся Янь нежно проводила его и не выглядела ни капельки несчастной. В тот же вечер в доме Цзян Жуань, когда был поднят этот вопрос, Лянь Цяо заметила:

- С Фужэнь, безусловно, трудно иметь дело. Господин отправился во двор Пятой И Нян после того, как только вернулся в фу, но Ся Янь всё ещё может искренне улыбаться.

Бай Чжи тупо уставилась на нее:

- О какой ерунде ты говоришь.

- Но разве я сказала что-то не так? - Лянь Цяо всегда была резкой личностью и не могла скрыть свою неприязнь к Ся Янь. - Я просто не могу поверить, неужели в глубине своего сердца она действительно была в восторге от этого?

Лу Чжу, присевшая на корточки, чтобы размешать куски угля в жаровне, подняла голову:

- Конечно это было ради Второго Молодого Господина. Разве Фужэнь не хочет, чтобы Второй Молодой Господин стал лучшим студентом на императорских экзаменах? А что думает Мисс, сможет ли Второй Молодой Господин сдать экзамен на этот раз?

В отличие от того, как она обычно проводит время, читая некоторые книги, Цзян Жуань просто сидела перед столом. И кто знает, о чём она думала, но с тех пор, как вернулась, девушка всё это время задумчиво смотрела на чайник. Услышав разговор своих служанок, она тихо рассмеялась:

- Второй Брат - это человек энциклопедия. С самого детства он был необычайно умён и с самого детства находился под личным руководством нашего уважаемого Отца. Более того, все взятки были широко и тщательно переданы тем, кто находится в верхних и нижних эшелонах, в этом нет никаких сомнений. Со всем этим он должен пройти.

- Раз так, разве это не ужасно? Если Второй Молодой Господин действительно сдаст экзамены, - встревоженно заметила Лянь Цяо. - Тогда в ближайшие дни те, кто находится в Янь Хуа Юань, даже не дадут нам ни одного спокойного дня. Боюсь, что тогда Старая Мадам примкнёт ко Второму Молодому Господину.

- Чего тут бояться? Я лишь сказала, что вполне естественно то, что он должен пройти. Вот только не было речи, что он сможет сам набрать проходной балл, - тихо подтвердила Цзян Жуань.

В её прошлой жизни Цзян Чао действительно сдал экзамен, и хотя он не был лучшим студентом (11), он всё-таки стал истинным честным кандидатом на третье место, учёным "Похитителем Цветов". В то время, когда Император лично даровал ему титул, он сразу же обрадовался успеху, и имя Цзян фу получило значительную известность во всей столице. Таким образом, он также завоевал расположение дочери Премьер-Министра, получив идеальную и совершенную жизнь, наполненную славой, в дополнение к красавице рядом с ним.

Однако в этой новой жизни, как Цзян Жуань могла позволить ему получить то, что он хотел сейчас? В этот короткий промежуток времени она тоже покажет ему и даст почувствовать, как кто-то, кто был высоко в облаках, может упасть на землю.

***

1. Индиго Чанпао (без золотой вышивки)

2. Dǎ dian ( 打点 ) в прошлых главах переводилось несколько иначе. Здесь речь идёт не только о взяточничестве, но и об использовании денег, чтобы позаботиться о своём сыне и лоббировать/влиять на рейтинг своего сына.

3. Qiè shēn ( 妾身 ) относится к осуждающей самооценке для наложниц и часто означает я, себя. Эта формулировка ипользуется, чтобы подчеркнуть обращение к самому себе. В этом случае это мнение Второй И Нян о себе в пренебрежительной и осуждающей манере..

4. Вышитый гусь среди облаков (подобный тому, который мог быть вышит) на хлопчатобумажной ткани

5. Прическа Пятой И Нян

Слоистый верхний узел пучка, который выглядит словно цветы или облака (но без аксессуаров)

6. Желтые Цветы Сливы

7. Имя "红缨" Хун Ин имеет символы, которые означают красный и кисточку, подобно тому, как её красота может быть буквально переведена и описана как облачная, туманная красота, которая отяжелела или повисла. Словно красная кисточка, которая висит и привлекает внимание как декоративный элемент.

8. "清倌儿" это относится к прежнему статусу Хун Ин как звёздной куртизанки, которая была продана в рабство и ценилась за её девственность или её навыки в искусстве, такие как искусства танца, пения, рисования, декламации и сочинения стихов, шахматной игры или игры на цинь. Это означает, что она - ценное владение домом удовольствий. Кроме того, она должна иметь внешность и фигуру, чтобы соответствовать своему статусу куртизанки.

9. '烟花之地 ‘это эвфемизм, означающий район проституции или район красных фонарей, также известный там как район фейерверков.

10. Го (яп. 碁; также кит. 围棋 вэйци, кор. 바둑 падук) — логическая настольная игра с глубоким стратегическим содержанием, возникшая в Древнем Китае, по разным оценкам, от 2 до 5 тысяч лет назад. До XIX века культивировалась исключительно в Восточной Азии, в XX веке распространилась по всему миру. По общему числу игроков — одна из самых распространённых настольных игр в мире. Входит в число пяти базовых дисциплин Всемирных интеллектуальных игр.

11. Zhuàng yuán ( 状元 ) & Tàn huā ( 探花 . Первая фраза "чжуан юань" относится к лучшему студенту императорских экзаменов, который является трехгодичным экзаменом, также известным как столичный экзамен. Этот учёный, занявший первое место "Лучший Автор Диссертации" 状元 (zhuàng yuán), второе место "Глаза Расположены Рядом" 榜眼 (b'ng yǎn) и третье место "Похититель Цветов" 探花 (tān huā).

Это важное звание, поскольку только трое лучших выпускника национального экзамена Императорского двора могли использовать его. Кроме того, наличие звания Императорского Учёного (進士 Jìn shì) или успешного выпускника означает, что обычная сдача императорских экзаменов была эквивалентна современной степени доктора литературы или доктора философии. Таким образом, эти титулы и звания лучших учёных воплощают престиж и уважение простолюдинов, настолько, что те даже проводят парады!

Глава 50 - Обедневший Великий Наставник

Новый год только начался, и дни, казалось, несли в себе намёк на весну. Солнце светило уже несколько дней, и столица была особенно шумной и оживленной. Атмосфера радости царила повсюду.

Однако студенты Императорской Академии (1) были не в настроении наслаждаться радостной атмосферой Нового Года, так как все они готовились к предварительному туру императорских экзаменов (2), который должен был состояться менее чем через две недели. В академии студенты деловито обсуждали стратегию, в то время как во дворе снаружи Ведающий Записями (3) беседовал с Ректором Академии (4).

- Этот скромный чиновник считает, что в этом раунде экзамена есть несколько перспективных кандидатов, - сказал Ведающий Записями Сун, заглянув в здание.

Ректору Чэнь было всего сорок лет, но в его волосах пробивалась седина, придавая ему вид уравновешенного мудреца. Он пригладил бороду, заговорив:

- Давай, скажи, что ты думаешь.

- Мо Цун, Ван Цзы Лин и Лю Минь, - ответил Ведающий Сун. Он пробормотал, почти про себя. - Эти трое достигли образцовых результатов, относится ли это к Четверокнижию (5), Пятиканонию (6), Закону или Искусству Математики (7).

Услышав это, Ректор Чэнь не сразу ответил. После минутного молчания, Ведающий Сун внимательно посмотрел на него и спросил неуверенно:

- Считает ли Дажэнь, что это неуместно? Изволите ли поделиться своими мыслями?

Ректор Чэнь лишь покачал головой:

- Лю Минь не плох, но эссе, которое он представил Императору по текущим делам, давая советы по политике, было несколько предвзятым. Его понимание текущей политической ситуации в династии не является здравым, и поэтому он не может не быть довольно экстремальным.

- Вот как… - Ведающий Сун тоже нахмурился. - Лю Минь из бедной семьи, поэтому неудивительно, что он не понимает текущей политической ситуации.

Ректор Чэнь прервал его:

- Я думаю, что Цзян Чао неплох. Я читал его эссе, и он уделяет внимание всем аспектам. Он талантлив.

Ведающий Сун покачал головой:

- Он слишком лощёный. Он выдвигает красноречивые, но пустые аргументы - что не может быть хорошо.

Взгляд Ректора Чэнь слегка переместился, а затем он медленно улыбнулся.

- То, что мы с тобой говорим, не имеет значения. В конце концов, важно мнение Императора.

Ведающий Сун тоже улыбнулся в знак согласия.

Когда утренние занятия закончились, студенты вышли из Императорской Академии по двое и по трое. Цзян Чао шёл прямо впереди. В настоящее время он улыбался, болтая с двумя своими хорошими друзьями, идущими рядом с ним.

- Ван Сюн (8) становится более опытным в своей стратегии и контроле, уча своего Сяоди (9) стыдиться того, что он хуже, - когда он это сказал, на лице парня появился оттенок стыда.

Ван Цзы Лин сложил руки в приветствии:

- Цзян Сюн, у тебя нет причин быть чрезмерно скромным. Я не могу сравниться с тобой в знании математики.

Молодой человек в зеленом счастливо улыбнулся.

- Если мои два брата продолжать быть настолько самоуничижительными, то мы можем просто спрыгнуть в ров, - этим человеком был Му Цун, который, казалось, пребывал в очень хорошем настроении. Размахивая рукой, он продолжил: Учеба в последние несколько дней заставило мой мозг болеть. Почему бы нам не повеселиться? Я буду хозяином сегодня, давайте соберёмся в Дун Фэн Feng Лоу (10). Что скажете?

Когда молодые люди вокруг них услышали его слова, они с улыбкой сгрудились вокруг него.

- Мо Цун, раз уж ты хозяин, почему бы тебе не пригласить всех нас? Это слишком скупо с твоей стороны.

Мо Цун громко рассмеялся.

- Ты назвал меня скупым! Хорошо, на этот раз я проявлю великодушие и приглашу всех джентльменов. Тогда я не потеряю любовь своих сокурсников!

Толпа энергичных молодых людей вышла, улыбаясь и болтая. Однако позади них у ворот Императорской Академии осталась одинокая фигура. Его фигура была высокой и стройной, и он носил синее одеяние, которое стирали так часто, что цвет поблёк. У него была светлая кожа и тонкие черты лица. Однако он излучал ауру едва скрываемой обиды и одиночества. Он посмотрел издалека на спины молодых людей перед собой, и презрение мелькнуло на его лице.

Этим человеком был Лю Минь, о котором ранее говорили Ведующий Сун и Ректор Чэнь. В отличие от других учёных, готовившихся к экзамену, он не был дворянином. Лю Минь родился в бедной семье, а его единственной оставшейся семьёй была овдовевшая мать. У матери Лю Минь жил старый друг в столице, принадлежавший к высшему обществу, и она нашла способ отправить Лю Миня в Императорскую Академию. Мать Лю Миня всегда обладала чрезвычайно сильным чувством собственного достоинства, но ради поступления Лю Миня в Императорскую Академию, она, впервые в жизни, обратилась за помощью к своему старому другу. Когда Лю Минь поступил в академию, он поклялся, что преуспеет, чтобы отплатить матери за жертвенную любовь и заботу.

Большинство молодых людей из благородных семейств академии были праздными людьми. Всё, что у них было, - это их имена и репутация, которой они не соответствовали. Лю Минь искренне презирала их. Единственным, кого он считал не слишком плохим, был Мо Цун, но тот был из богатой семьи и не общался с такими бедными, как Лю Минь. Таким образом, именно Лю Минь стал чудаком академии и, следовательно, держался обособленно.

Лю Минь вернулся в учебную резиденцию академии. Он был единственным, кто там остановился. Все остальные учёные не хотели оставаться там, так как разница между ним и их собственными резиденциями была столь же велика, как расстояние между небом и землей. Таким образом, Лю Минь имел все удобства для жизни в одиночку в просторной резиденции без каких-либо затрат.

Положив учебники на стол, он повернул голову и с удивлением обнаружил, что на столе неизвестно когда появилось письмо. Слуги академии заходили в кабинет только для того, чтобы прибраться, поэтому он понятия не имел, кто мог оставить там письмо. После минутного колебания парень взял письмо и открыл его. При этом из него выпал лист белоснежной бумаги.

Это была широко используемая бумага сюань (11), которую редко можно было увидеть в академии, так как другие учёные из благородных семей предпочитали специально отобранную, первоклассную "бумагу грушевого цвета". Лю Минь наклонилась, чтобы поднять бумагу. Когда он развернул письмо, его встретила строка энергично написанных, чётко очерченных иероглифов.

***

Я слышал, что в прошлом мудрецы управляли страной, подчёркивая честь, мораль и обычаи, и страна процветала. Когда эти мудрецы ушли, народ пришёл в упадок. Поэтому правильный путь управления нацией - это честь, мораль и обычаи. Однако другие говорят, что, хотя все эти сантименты хороши, они не эффективны в контроле и управлении людьми. Баланс должен быть достигнут с помощью закона и порядка, которых придерживаются все люди, тогда нация сможет жить в условиях процветания и стабильности. Этот человек - глупый ребёнок, который всё ещё озадачен этим, несмотря на множество размышлений, и я ищу мнение моего Милостивого Господина (то есть, что, по вашему мнению, работает лучше и почему).

***

Очевидно, его совет искали. Это было обычной практикой среди учёных Академии. Если была тема или вопрос, который человек не мог понять и нуждался в обсуждении, то он писал письмо с подробным описанием своих сомнений или вопросов. Это можно считать интересным методом, используемым учёными для решения непонятных вопросов. Однако из-за низкого статуса Лю Миня никто никогда не брал на себя инициативу спросить его мнение по любому вопросу. Письмо не было подписано, так что он понятия не имел, кто его написал. Некоторое время он размышлял над этим, но всё ещё не имел ни малейшего понятия. Говорили, что характер можно определить по мазкам кисти. Он ещё раз взглянул на строчку, написанную уверенно, но изящно. На первый взгляд она казалась полностью состоящей из острых точек и краёв. Однако при ближайшем рассмотрении штрихи получались плавными. Общий эффект заключался в намеке на скрытую эмоцию,которую он не мог понять. В этот момент в нем проснулся дух соперничества. Он взял лист бумаги сюань с письменного стола, растер чернильный камень и начал водить кистью по бумаге.

Закончив писать, он поднял бумагу и подул на неё. Парня вдруг осенило: он не знал, кто послал ему письмо, и потому не знал, кому отдать его. После минутного замешательства Лю Минь покачал головой и рассмеялся над своей одержимостью. Он положил письмо в конверт, немного подумал и положил его на письменный стол, решив, что всё это шутка.

Он был не единственным, кто писал. В Цзян фу Цзян Жуань отложила кисть. Бай Чжи взяла со стола бумагу сюань и подула на неё, в то время как Лянь Цяо задала вопрос:

- Мы отправим её тому молодому человеку?

Цзян Жуань кивнула:

- Отправь его чуть позже, к концу дня.

- Мисс, это действительно неуместно, - сказала Лу Чжу с некоторым колебанием. - Что мы сделаем, если об этом узнают другие? В конце концов, этот молодой человек - незнакомец, а письмо такое личное...

- Чего тут бояться? Я не подписывала письмо, - без малейшего беспокойства, Цзян Жуань продолжила: - Более того, никто не подумает установить какую-либо связь между ним и мной. Ведь мы никогда не встречались.

Лянь Цяо спросила:

- Даже если так, это всё ещё странно. Так как Мисс никогда не встречала этого парня, почему вы пишете ему такие вещи?

Цзян Жуань слабо улыбнулась, но ничего не ответила. Лю Минь, должно быть, сейчас читает своё первое письмо. Цзян Жуань ясно помнила, что в её предыдущей жизни тремя лучшими учёными были Ван Цзы Лин, Мо Цун и Цзян Чао. Лю Минь занял только восемнадцатое место. Однако три года спустя стало известно, что главный экзаменатор в то время брал взятки. Император, совершенно рассерженный, наказал главного экзаменатора. В конце концов, после просмотра эссе, представленных в тот году, только Лю Минь привлёк его внимание. Лю Минь стал чиновником третьего ранга, постоянно повышался в должности, пока, наконец, не стал Императорским Великим Наставником.

***

1. Guo zi lan ( 国子监 ) – Императорская Академия, высший орган образования в Императорском Китае.

2. Ke kao ( 科考 ) – императорские экзамены, система экзаменов на государственную службу в императорском Китае для отбора кандидатов в государственную бюрократию. Истоки открытой экзаменационной системы лежат в ранней династии Хань, когда мудрые правители поняли, что способ избежать чиновников, строящих основы власти из своей семьи и друзей, состоял в том, чтобы назначать на основе таланта и интеллектуальных заслуг, а не на богатстве или семейном происхождении.

3. Zhu bu ( 主薄 ) – Ведающий Записями, древний титул для правительственного чиновника, который отвечал за книги, печати, официальные придворные документы и т. д., что-то вроде секретаря императора. В зависимости от династии у него достаточно власти.

4. Ji jiu ( 祭酒 ) – звание важного правительственного чиновника. Предположительно кто-то, кто контролирует высший орган образования.

5. Si shu ( 四书 ) – лит, четверокнижие. А именно: "Лунь Юй" (論語, беседы и суждения), "Мэнцзы", "Да сюэ", "Чжун юн" (中庸)

https://ru.wikipedia.org/wiki/Четверокнижие

6. Wu jing ( 五经 ) – пять классиков конфуцианства. А именно: "Книга Перемен" (кит. И цзин; 易經), "Весны и осени" (кит. Чуньцю; 春秋), «Книга песен» (кит. Ши цзин; 詩經), "Канон [исторических] писаний" (кит. Шу цзин; 書經) иначе называемый "Шан шу" ("Почтенные писания"), "Записки о правилах благопристойности" или "Записки о ритуале" (кит. Ли цзи; 禮記).

https://ru.wikipedia.org/wiki/Конфуцианский_канон

https://sinosophia.wordpress.com/2009/04/18/wujing/

7. Shu shu ( 书数 ) или shu suan (书算 ) – вероятно, "десять книг счетного канона/математическое десятикнижие", сборник из десяти китайских математических работ. Учебник, носивший название "Суань цзин ши шу" - компиляция наиболее значительных работ, известных в то время. В него входили "Канон расчёта чжоуского/всеохватного гномона" и "Девять глав".

Подробнее можно почитать тут:

http://ogrik2.ru/b/richardmankevich/istoriya-matematiki-ot-schetnyh-palochek-do-besschetnyh-vselennyh/4425/5-desyat-knig-schetnogo-kanona/7

8. Xiong ( 兄 ) – старший брат; также используется для обращения к мужчинам старше или близким по возрасту.

9. Xiao di ( 小弟 ) – младший брат; также используется для обращения к мужчинам моложе.

10. Здесь есть небольшой каламбур. Zuo dong ( 做东 ) должен играть роль хозяина, но это буквально означает "быть Востоком (东)", и он предлагает dong feng lou (东风楼 ) – литературно: "Дом восточного ветра" - как место их сбора.

Хозяин дома 东道主 - угощающий; тот, кто оплачивает угощение.

11. Xuan zhi ( 宣纸 ) – тип бумаги, традиционно производимый в провинции Аньхой, который предпочтителен для каллиграфии/письма. Сюаньская бумага известна своей мягкой и тонкой текстурой, подходящей для передачи художественного выражения как китайской каллиграфии, так и живописи.

Бумага Сюаньчжи

Глава 51 - Личность Мо Цуна

В её воспоминаниях о прошлой жизни, хотя Ван Цзы Лин получил высший балл на императорских экзаменах, Император назначил его всего лишь на ранее вакантную должность шестого ранга в качестве Ши Ду, одного из чиновников, которым поручено собирать, редактировать и просматривать литературу и историю династии, в дополнение к обязанностям наставника. После этого, по какой-то неизвестной причине, он не сделал никакого дальнейшего вклада или продвижения. Однако Цзян Жуань однажды слышала, как Восьмой Принц сказал, что, хотя талант и знания этого человека были выдающимися, было также ясно, что его область знаний была довольно узкой. Более того, он любил искать связи с власть имущими. Хотя в столице семья Ван считалась дворянской, по правде говоря, они уже не соответствовали своему имени и считались ничем иным, как пустыми сосудами.

Не было необходимости говорить о Цзян Чао. В отличие от него, Мо Цун был очень талантлив. Его отец, Мо Дажэнь, был Министром Императорского клана (1), а он, Мо Цун, был младшим сыном. Он был общителен, волнителен и склонен мало заботиться о приличиях, что, по общему признанию, могло вызвать головную боль у других. Однако его взгляды на политические вопросы значительно продвинулись вперёд и, должно быть, звучали свежо для Императора, который должен был постоянно прислушиваться к безопасным и общепринятым взглядам своей своры придворных чиновников. После того, как Мо Цун занял второе место на императорском экзамене, он был назначен Младшим Министром четвертого ранга в Министерстве Лошадей (2), где он был всего на два ранга ниже своего отца. Мо Цун был дружелюбен к другим и пользовался благосклонностью различных фракций императорского двора. С таким человеком трудно было определить, какую фракцию он поддерживает, и можно было сказать, что он нейтрален. В прошлой жизни он доставлял Восьмому Принцу бесконечные головные боли.

Конечно, ни один из них не мог сравниться с Лю Минем, которому удалось незаметно превзойти их обоих. Император (3), в отличие от других, не верил, что с возрастом человек становится более бестолковым. По натуре он был очень подозрителен. Мало того, чтобы сохранить твёрдую власть над своим двором, он часто действовал непредсказуемо. В то время как Мо Цун и Ван Цзы Лин имели поддержку своих семей, Лю Минь родился в нищете. Более того, он был честен и откровенен, когда общался с другими. Такой человек мог быть назначен на должность без повода для беспокойства. Лю Минь был также очень талантлив. Таким образом, этот молодой выскочка при императорском дворе очень быстро стал самым доверенным чиновником на стороне Императора. Если бы в этой жизни Цзян Жуань сумела завоевать такого важного человека, это было бы равносильно тому, чтобы кто-то говорил от её имени во Дворце.

Самое главное, что в то время Лю Минь твёрдо поддерживал Наследного Принца. Он придавал большое значение традициям, обычаям и церемониям и закрывал глаза на дружеские авансы Восьмого Принца. Однако обстоятельства сложатся в пользу Лю Миня только через три года, а за три года многое может произойти. Что Цзян Жуань хотела сделать, так это помочь будущему Великому Императорскому Наставнику, который в настоящее время жил в бедности. Таким образом его золотая возможность появится гораздо раньше.

Видя, что Цзян Жуань все еще погружена в созерцание, Лу Чжу поджала губы и заговорила резко, как будто внезапно вспомнила что-то:

- Есть хорошие новости. Чжоу Мо Мо проснулась сегодня, и выглядит так, словно находится в гораздо лучшем настроении.

С того момента, как Чжоу Мо Мо упала в обморок, Цзян Жуань приказала Бай Чжи и Лянь Цяо присматривать за ней. Однако она не приходила в сознание, и они не знали, было ли это связано с рецидивом какой-то старой болезни. Услышав эту новость, выражение лица Цзян Жуаня немного расслабилось, когда она сказала:

- Это действительно замечательно. Я навещу её.

* * *

Ночное небо было заполнено фонарями, которые повесили, чтобы отметить уходящий год, но ещё не убрали. Они освещали обычно чёрную как смоль ночь тёплым красным светом. По улицам прогуливались простые люди, во всех направлениях виднелись павильоны, временно возведенные передвижными театральными коллективами. Это было необычайно оживленно.

В Дун Фэн Лоу пурпурно-золотая, расшитая жемчугом занавеска, отделяющая отдельную комнату от остальной части заведения, была опущена. Она надёжно скрывала дверной проём, хотя время от времени вспыхивала ослепительным блеском.

В комнате, один человек прислонился к окну, равнодушно глядя на суету людей внизу. Свет лампы падал на его профиль, изящный, как резьба по нефриту. Его длинные ресницы были опущены, так что никто не мог ясно прочитать эмоции в его глазах. Его одежда была темной, как ночь, но она не могла скрыть его холодный темперамент или врожденную грацию и элегантность.

Занавес резко поднялся, и в комнату вошел аристократ в зеленой одежде. Он был красив, держался прямо и улыбался. Обращаясь к молодому дворянину, одетому в черное, он заговорил:

- Айя, я давно тебя не видел. Почему ты так спешишь на этот раз?

Одетый в чёрное юноша не двинулся с места, несмотря на появление второго, сказав лишь пару слов:

- Император не знает.

- Ты единственный человек под Небесами, который осмеливается так нагло нарушать императорские указы, - сказал одетый в зелёное джентльмен, садясь за стол посреди комнаты. Он налил себе чашку чая и осушил её одним глотком, прежде чем вздохнуть. - Если бы ты приехал раньше, мне не пришлось бы есть и пить в компании этой молодёжи из Императорской Академии, - этим человеком был Мо Цун.

Одетый в чёрное юноша покачал головой, задавая вопрос:

- Как прошёл предварительный раунд императорского экзамена?

- Вс ёв порядке. Я смогу пробиться в первую тройку, - вопреки ожиданиям, Мо Цуна это нисколько не волновало. Внезапно ему в голову пришла мысль, и он заговорил с жалостью в голосе: - Эх, этот позорник Лю Минь. Такой талант и эрудиция. Если бы он не был таким упрямым, я бы даже подумала о том, чтобы подружиться с ним. Если я правильно читаю Ректора Чэнь, то боюсь, что Лю Минь несправедливо проиграет Цзян Чао.

- Цзян Чао? - одетый в чёрное юноша слегка нахмурил брови.

Увидев его таким, Мо Цун объяснил:

- Он сын Чиновника Цзян Цюаня из Военного Министерства. Цзян Цюань действительно удивителен, раз имеет такого сына, способный и энергичный. Не проходит и дня, чтобы он не раздражал меня. И, я понятия не имею, чему Цзян Цюань учит своего сына, но несколько дней назад вся столица гудела разговорами о деле относительно дочери Ди Цзян фу, но Цзян Цюань всё ещё в настроении, чтобы возиться с делами своего сына. Действительно удивительно!

Поток информации, хлынувший из Мо Цуна, остался без ответа, поэтому он невольно взглянул на своего хорошего друга. Он заметил, что одетый в чёрное юноша, казалось, глубоко задумался, поэтому заговорил:

- Я слышал, как Е Фэн говорил, что ты недавно попросил его навести справки о молодой леди. Из какой она семьи? - спросил он насмешливо. - Я её знаю?

Одетый в чёрное юноша не обратил внимания на его поддразнивания, но выражение его лица стало холоднее. Мо Цун потрогал нос. Хотя он выглядел смущённым, он не мог удержаться от того, чтобы не сказать:

- Тебе не нужно стесняться, в этом нет ничего такого, так что не нужно быть застенчивым. Когда мы говорим о других вещах, ты лучше меня, но когда речь заходит об отношениях между мужчинами и женщинами, ты хуже. В другой раз, почему бы мне не пригласить тебя на вечеринку с женщинами-артистками? Эта новая девушка в Цуй Вэй Лоу элегантна, как луна, и очень нежна… - говоря это, Мо Цун украдкой бросил взгляд на своего доброго друга. Казалось, собеседник не слышал ни единого его слова, и он снова вздохнул. - С твоей личностью, честно говоря, я понятия не имею, какой человек привлёк бы твой проницательный взгляд. Насколько я понимаю, столичные красотки для тебя слишком обычные. Подойдёт только та, которая шокирует всё общество.

Услышав это, юноша в чёрном слегка изменился в лице. Воспоминание о той ночи в храме всплыло в его памяти: бледная молодая леди в простом хлопчатобумажном платье, её внешность, которая была исключительно великолепна в лунном свете, и удовлетворённая улыбка, с которой она рассматривала заполненную трупами землю, в противоположность её ледяным глазам. В следующий раз, когда они встретились, её красная одежда развевалась на ветру, и девушка была похожа на таинственный огненный шар с секретами Шэнь фу в пределах своей досягаемости.

Из своего расследования Е Фэн подтвердил, что это был первый визит этой девушки в Шэнь фу. Она никак не могла знать о секретах Шэнь фу, но он не знал, какими замечательными способностями она обладала. Ходили слухи, что дочь Ди клана Цзян была слабой и уступчивой, но он сам видел, что это было совершенно неверно. Кто она на самом деле?

Мо Цун удивлённо посмотрел на него.

- О чем ты думаешь, что так глубоко погрузился в свои мысли?

Одетый в чёрное юноша немного пришёл в себя и равнодушно ответил:

- Лао Ба (4) в последнее время тесно общается с Премьер-Министром. Есть много подозрительного в предварительном расследовании - тебе лучше быть осторожнее.

- В последние дни контроль также ужесточился, - улыбка исчезла с лица Мо Цуна, и он стал серьёзным. - Моя сестра говорит, что в последнее время семья Ян ведёт себя во Дворце очень властно. Это начало? А (5) Шао, почему бы тебе не передать мне несколько "Стражников Цзинь И". В настоящее время что-то не так в Императорской Академии, и я беспокоюсь из-за Цзян Чао.

Юноша в чёрном поджал губы.

- Хорошо, - после паузы он добавил: - И внимательно следи за семьёй Цзян.

***

1. Zong zheng ( 宗正 ) – министр императорского клана, один из девяти министров императорского Китая, который управлял королевскими делами (включая управление непослушными императорскими родственниками и поддержание их генеалогии). Он появился в династии Цинь и обычно был близким доверенным родственником королевской семьи.

2. Tai pu si ( 太仆寺 ) – чиновник в Древнем Китае, ответственный за разведение, выращивание и дрессировку лошадей.

3. Jiu wu zhi jun ( 九五之尊 ) – 九 - девять (9); 五 пять (5). В Древнем Китае числа делились на положительные и отрицательные. Нечетные числа были положительными, а четные - отрицательными. Среди положительных чисел, девять является самым высоким и пять находится в середине. Поэтому "девять" и "пять" символизируют власть императора.

4. Как объяснялось ранее, ‘lao’ = старый, но это также форма обращения к кому-то старше себя (обычно из старшего поколения) и обозначает степень знакомства. Это может быть использовано насмешливо, что может иметь место здесь, поскольку я подозреваю, что Лао Ба относится к Восьмому Принцу. (‘ба’ = восемь’).

5. Ах/А ( 阿 ) – используется в обращении к тем, кто близок, например, кто-то по имени "Мин Жуй" будет рассматриваться как "А Жуй".

6. Jin Yi Guards (锦衣卫) – 锦 - парча, 衣 - одежда, 卫 - охрана.

Глава 52 - Фестиваль Фонарей

С наступлением весны погода становилась всё лучше и лучше. И, так же, как и погода, настроение людей также, казалось бы, стало лучше. Отношение Цзян Су Су и Ся Янь к Цзян Жуань стало чрезвычайно вежливым. С тех пор, как она была заключена в своем дворе, больше никто не видел Цзян Ли. Если не считать случайных встреч со Второй И Нян, её холодной иронии и жгучей насмешки, остаток её дней протекал обычно мирно. Казалось, что так должно было быть всегда.

Лу Чжу налила чашку чая из семян лотоса в красные финики (1). В чае было немного нектара софоры японской (2), которую только доставили на кухню, и его блестящий цвет был чрезвычайно привлекательным. Подперев подбородок рукой, Цзян Жуань небрежно пролистывала книгу в своих руках.

- Мисс должна остановиться и сделать перерыв, так как наша юная леди уже читает половину утра, - Лу Чжу улыбнулась. - Те, кто не в курсе, подумают, что наша Мисс планирует стать лучшим студентом на императорском экзамене.

Бай Чжи со смехом пожурила:

- Ты даже позволяешь себе дразнить нашу юную Мисс. Ты становишься всё более и более непослушной.

Лу Чжу посмотрела на Цзян Жуань и лишь рассмеялась:

- Но на самом деле это правда, Мисс, Ну Би (3) разве сказала что-то не так?

Цзян Жуань посмотрела на двух своих придирчивых служанок и хотела сказать несколько слов, но в этот момент, она увидела, как Лянь Цяо вошла с холодным выражением на лице. В обычный день Лянь Цяо всегда улыбалась. Если на её лице появилось такое выражение, то девушка определённо столкнулась бы с некоторыми проблемами. Как и ожидалось, не дожидаясь, пока Цзян Жуань заговорит, Лянь Цяо уже начал говорить.

- Только что Ну Би проходила мимо Янь Хуа Юань, но её остановила доверенная служанка Фужэнь, Ли Мо Мо. Она сказала, что в нашем Жуань Цзюй не хватает людей, и Фужэнь лично выбрала несколько Я Тоу, которые скоро должны прибыть. Ба! Можно сказать, что она была довольна своим положением в течение последних нескольких дней, но, конечно же, была обеспокоена и скрывает плохие намерения. Так вот, она решила посадить своих подручных у нас во дворе.

- Ты не могла бы говорить потише? - быстро спросила Бай Чжи. - У стен есть уши.

Лу Чжу тоже нахмурилась:

- Тогда это действительно слишком.

Цзян Жуань усмехнулась и медленно взяла свою чашку. Нести такое знамя "благих намерений и заботы" о ней, используя такие ложные притязания, она не могла отказаться от таких ухаживаний. Не всегда можно было беззастенчиво питать подозрения к Фужэнь, которая заправляла домашним хозяйством. Ся Янь всегда была такой. К сожалению, ее самонадеянные просьбы были обернуты блестящей и яркой "обёрткой", кто мог знать, какие подлые и презренные намерения у нее были под всем этим?

Внезапно, как будто это прошептали ей на ухо, она, казалось, вспомнила, что сказала Чжоу Мо Мо:

- Старшая Молодая Леди, у этой старой служанки есть кое-что, что нужно сказать, даже если придётся храбро пройти через смерть. В то время, когда умерла Фужэнь, это было совсем не случайно и определённо было связано с той женщиной из Янь Хуа Юань. Эта старая служанка хотела остаться в фу, чтобы продолжить искать какие-то доказательства, но кто мог знать, что я сейчас упаду до такого состояния. Это лишь мои слова, возможно, Старшая Молодая Леди не поверит, но эта старая служанка была с Фужэнь так много лет. И эта служанка предельно ясно знала в каком состоянии находилось тело Фужэнь. В то время её болезнь выглядела подозрительно, но Господин не заботился и не спрашивал об этом. Старшая Молодая Леди, Фужэнь определённо пострадала из-за кого-то!

Пальцы бессознательно крепко сжали ручку изящной фарфоровой чашки, а взгляд Цзян Жуань стал холодным. Ся Янь имела какое-то отношение к смерти Чжао Мэй, эти слова Чжоу Мо Мо она не считала ложью. Если Цзян Цюань также знал об этом и всё же был чрезмерно терпим к этому до сих пор, то в последующие дни он вряд ли сможет винить её за беспощадность.

Подумав об этом, она услышала, как кто-то объявил снаружи:

- Молодая Леди, пришла Ду Цзюань Цзе Цзе из Гуй Лань Юань.

Ду Хуан вошла, улыбаясь

- Старая Мадам попросила Ну Би пригласить Старшую Молодую Леди, нужно уладить кое-какие дела.

Цзян Жуань встала и спросила тёплым тоном:

- Я побеспокоила Ду Цзюань Цзе Цзе, чтоб ей пришлось отправиться сюда, сейчас же пойдём. Знает ли Ду Цзюань Цзе, в чём дело?

- Старшая Мисс, пожалуйста, не называйте Ну Би так, Ну Би не заслуживает такого отношения. Что касается того, что это может быть, Ну Би тоже неясно, но могу заметить, что в ближайшие дни должен состояться Фестиваль Фонарей.

Фестиваль Фонарей. Зрачки Цзян Жуань резко сузились, когда выражение её лица внезапно стало жёстким. Её руки, казалось, напряглись, и девушка не могла расслабиться, как будто стала камнем, который был установлен в вертикальном положении на том месте, где она сейчас стояла.

Бай Чжи обеспокоенно посмотрела на нее:

- Мисс, что случилось?

После этого Цзян Жуань пришла в себя и рассмеялась:

- Ничего не случилось.

И всё же руки, которые она втайне прятала в рукавах, были крепко сжаты в кулаки, а ногти впивались в кожу.

Фестиваль Фонарей! Фестиваль Фонарей! В её прошлой жизни, то, что вызвало у неё плохую репутацию, произошло во время весеннего фестиваля, который она посетила через несколько лет после возвращения в фу. С того дня все насмешливые взгляды, беспокойство Ся Янь и её дочери, безразличие Цзян Цюаня, всё это ярко запечатлелось в сознании Цзян Жуань. Хотя теперь, когда она смогла начать свою жизнь снова, день, когда она вернулась в Цзян фу, наступил на несколько лет раньше. Поэтому она не была уверена, что те отвратительные дни отчаяния, которые начались с этого праздника, повторятся снова. Независимо от того, знали они это или нет, одно уже изменилось, и теперь она больше не могла быть растоптана или использована как идиотка. Если кто-то посмеет причинить ей неприятности, она вернёт их тысячу раз, нет, десять тысяч раз!

Ду Цзюань первоначально смотрела на Цзян Жуань с улыбкой, и всё же в тот момент, в своём сердце, она не могла не быть шокирована. Она лишь почувствовала, что взгляд Цзян Жуань казался чрезвычайно угнетающим и был на самом деле похож на фреску, которая была нарисована на стене храма. Подобие одного из дьяволов, который был на восемнадцатом уровне ада. Она даже испускала жуткую и ужасающую ауру. Но в следующую секунду, служанка увидела, что Цзян Жуань смотрит на неё с улыбкой, а её зрачки были такими же яркими и прозрачными, как ручьи у гор.

- Тогда мы пойдём во двор Цзу Му, - сказала она мягким голосом.

В Гуй Лань Юань Цзян Су Су и Ся Янь уже давно прибыли. Увидев Цзян Жуань, входящую с Ду Цзюань, Цзян Су Су взяла на себя инициативу и спрыгнула с дивана Старой Мадам Цзян. Её тон, казалось, был неудержимо взволнованным, когда девушка заговорила:

- Да Цзе Цзе, через три дня будет Фестиваль фонарей. Цзу Му дала согласие нам, сёстрам по фу, собраться вместе, чтобы повеселиться на Лодке Лин Лун (4). Да Цзе Цзе не ходила туда раньше, это довольно забавно.

Ся Янь нежно продолжила:

- Жуань Нян только вернулась в столицу, а Фестиваль Фонарей довольно оживлённый - почему бы не пойти вместе, чтобы посмотреть. Было бы неплохо заразиться весёлой атмосферой.

Бровь Цзян Жуань поднялась, а в своём сердце она холодно рассмеялась. Как и ожидалось, независимо от прошлой или настоящей жизни, желания и помыслы матери и дочери никогда не изменятся.

В великой династии Цзинь Фестиваль Фонарей был чрезвычайно особенным праздником, а для влюблённых - тем более. Те, кто достиг брачного возраста, и мужчины, и женщины будут веселиться в этот день, а сколько красивых и романтических сказок было написано во время Фестиваля Фонарей. И в этот день у аристократических сыновей и дочерей столицы, соответственно, появилось своё развлечение. Было два больших судна (5) - оба были вырезаны слоями камня, один был вырезан с драконом, в то время как у другого был феникс. Оба корабля были украшены чрезвычайно великолепно. Молодые леди из высшего общества, аристократические дочери и Принцессы сидели в Лодке Лин Лун. Молодые сыновья из высшего общества, Ван Е( 6) и Хуан Цзы (7), поднимались на борт Лодки Цин Сун (8). Эти два украшенных судна затем путешествовали по озеру бок о бок, тем самым обеспечивая близость между обоими кораблями без ущерба для этикета расстояния, необходимого между мужчинами и женщинами.

По правде говоря, корабли Фестиваля Фонарей были всего лишь местом сватовства высшего класса и аристократии. Молодые леди в основном демонстрировали свои таланты перед этими джентльменами, и если они были действительно чрезвычайно талантливы, то у них появлялось много благородных поклонников. После того, как заканчивался вечер, к следующему утру их имена становились широко известными во всей столице. Поэтому этот день также был соревнованием, чтобы подтвердить свой статус, поскольку эти хорошо воспитанные молодые леди из престижных домов будут втайне конкурировать друг с другом в надежде, что смогут получить хорошие будущие перспективы и хорошего будущего мужа.

Цзян Су Су называли лучшей леди столицы, и это было именно из-за внимания, которое она получала ежегодно на Фестивале Фонарей. Было жаль, что в своей прошлой жизни Цзян Жуань совершенно не знала о ноу-хау этого события и была обманута Цзян Су Су, в результате чего сделала социальную оплошность на Лодке Лин Лун. На второе утро Цзян Су Су больше не была самым обсуждаемым человеком с Фестиваля Фонарей среди людей, так как эта должность была занята Цзян Жуань. После Фестиваля Фонарей, сплетни и слухи распространились по всей столице, репутация Цзян Жуань резко разрушилась и она стала самым главным посмешищем столицы.

Если бы дело было только в этом, то этот вопрос можно было бы считать пустым местом. Однако в её сознании была одна сцена, которая глубоко врезалась в воспоминания девушки. В тот день все издевались и смеялись над ней. Тогда только Восьмой Принц был единственным, кто мягко высказался в защиту Цзян Жуань. В то время она была просто ослеплена, упрямо принимая насмешку в его глазах за заботу.

В этой жизни, может она и увидит снова своего старого друга, но хотя всё осталось по-прежнему, люди изменились. Теперь она знала о его корыстных намерениях под этой джентльменской внешностью. Фестиваль Фонарей, который должен был состояться через три дня, какой большой подарок она должна была преподнести, который определённо подойдёт для её новой жизни?

***

1. Hóng zǎo lián zǐ chá ( 红枣莲子茶 ) – неотъемлемая часть китайской жизни - наслаждаться и пить чай. Также считается, что чаепитие способствует укреплению здоровья. Следовательно, чай является общим ингредиентом, часто используемым в народных средствах, чтобы помочь в облегчении такие проблемы, как вздутие желудка и усталость. Семена лотоса, как полагают, полезны от сухости горла, устраняют усталость, улучшают здоровье мозга и успокаивают ум, в то время как китайские красные джуджубы (или обычно известные как красные финики), как полагают, пополняют и питают кровь, таким образом улучшая кровообращение и способствуют восстановлению печени, пищеварительного тракта, балансу внутренней энергии тела и улучшению иммунитета.

2. Huái huā ( 槐花 ) – бутоны софоры японской, как говорят, обладает антибактериальными свойствами, кроме того останавливает кровь и ещё очень много чего.

3. Nú bì ( 奴婢 ) – этот термин часто используется в качестве почтительного термина обращения к самому себе в качестве раба-слуги.Этот термин также похож на статус крепостного права в феодальные времена, когда многие крестьяне находились в условиях долгового рабства перед своими хозяевами. Зачастую эти слуги считались собственностью или движимым имуществом, которые можно было купить, продать или подарить. Стать Нуби также является юридическим наказанием за совершение преступления или неуплату долга, однако в некоторых случаях некоторые люди становятся рабами, чтобы избежать сокрушительной нищеты во время плохих урожаев и голода, чтобы помочь своим семьям.

4. Líng lóng fǎng ( 玲珑舫 ) – это, вероятно, название большой лодки или учреждения в истории, у которого есть бизнес в этой большой лодке. Líng lóng относится к звукоподражательному звуку звона драгоценных камней или он может относиться к умным и ловким. Таким образом, название, вероятно, означает умную/проворную большую лодку и, наоборот, именно поэтому мы решили не использовать ее переведенное название.

5. Dà huā chuán ( 大花船 ) – это относится, в буквальном смысле, к большой и ярко украшенной лодке. Однако назвать это простой лодкой было бы неуместным термином, в феодальные времена эти чрезвычайно большие суда часто были частью венца достижений своего времени, а часто и времен, колоссальной архитектуры, созданной главными умами страны. Это глубоко укоренилось в феодальной китайской культуре, где только верхняя кора использовала эти лодки в рамках своих ежегодных праздников для фестиваля фонарей, чтобы пожелать счастья, долголетия и крепкого здоровья для своих семей. Подобно современному параду, эти цветочные корабли также были кульминационной частью празднеств фестиваля фонарей для населения и знати.

6. Wáng ye ( 王爷 ) – общий термин, используемый в древних китайских романах. В феодальные времена это почетный титул, предоставленный кому-то с благородным титулом, таким как Герцог, Маркиз, Граф, Виконт и Барон. Обычно этот термин обращения используется для всех этих дворян, которые являются только вторым по силе монархом страны. Но и простолюдинам, внесшим большой вклад, будет предоставлено такое обращение. Это обычно означает, что этот ван е является крупным землевладельцем и способен получать дань со своих земель. Впрочем, это можно отнести и к братьям нынешнего императора, которым тоже присвоен этот титул.

7. Huáng zǐ ( 皇子) – Другой распространенный термин, используемый в древних китайских романах, относится к принцам нынешнего императора, его сыновьям.

8. Qīng sōng ( 青松 ) – сосна, следовательно, Сосновая Лодка. Сосны имеют большой символизм в китайской культуре, а также в китайской литературе. С своей вечнозеленой природой сосна символизирует моральный идеал и целостность, необходимость быть твёрдым, лояльным и стойким.

Глава 53 - Пятая И Нян, Хун Ин

Впоследствии всё было решено таким образом: через три дня все юные леди Цзян фу отправятся на Лодку Лин Лун. Все прекрасно знали, что имела в виду Старая Мадам Цзян, когда решила это. Выражение лица Цзян Су Су оставалось таким же, однако, она была не в состоянии скрыть следы волнения в глубине своих глаз, поскольку она, должно быть, верила, что это снова станет её шансом продвинуть себя в центр внимания. Между тем, вопреки тому, что можно было ожидать, Цзян Ли вернула себе свободу. Цзян Цюань отменил её заключение. Более того, когда её видели в Гуй Лань Юань, казалось, что девушка тоже начала обуздывать своё высокомерие и проявлять гораздо больше сдержанности.

Как только Вторая И Нян узнала об этом шансе, она, естественно, была взволнована. Чувствуя себя неловко, Цзян Дань стояла на том же месте. На её лице появилось выражение, наполненное робостью, и у неё даже не было единого представления о том, как она должна была вести себя, в этот момент её руки словно замёрзли. Цзян Жуань не могла не взглянуть на неё ещё несколько раз. Из-за того, что она чувствовала себя несравненно хуже неё в своей прошлой жизни, она не особенно старалась быть внимательной и обращать внимание на Цзян Дань. Теперь, когда она наблюдала за этой девушкой, оказалось, что её младшая сестра в Цзян фу была слишком робкой.

Старая Мадам Цзян пока говорила о некоторых вещах, которые они должны будут принять к сведению, а затем махнула рукой, позволяя всем уйти. Перед уходом Ся Янь остановила Цзян Жуань:

- Жуань Нян, я выбрала несколько ятоу от твоего имени. Позже я отправлю их в твой двор, и ты сможешь сначала взглянуть на этих ятоу и посмотреть, будут ли они полезны. Если ты почувствуешь, что они не подходят для твоих потребностей, мы можем переключиться на других.

Цзян Жуань слегка улыбнулась в знак благодарности, не выглядя ни капельки сердитой. Улыбка Ся Янь становилась всё более малопонятной, и после того, как два человека вежливо ответили друг другу, они расстались.

Подождав некоторое время, пока Ся Янь и Цзян Су Су отойдут подальше, Лу Чжу прокомментировала:

- Фужэнь кажется слишком взволнованной, как будто она не чувствовала бы себя спокойно, если бы не заставила кого-то опозориться.

- Если посторонние увидят эту сцену, они все решат, что это было сделано для меня, в пользу этой дочери, а она останется вне упрёка, - Цзян Жуань не приняла это близко к сердцу.

Лу Чжу оставалась с Лянь Цяо уже долгое время, поэтому она больше не скрывала своих слов. Она заговорила так, словно ей нужно было выговориться:

- Как такими словами можно кого-то обмануть, даже эта Нуби, эта служанка, может понять ход её мыслей. Только люди в этом фу плохо это осознают. Хотя Старая Мадам тоже ничего не говорит, всё же после столь долгого пребывания в этом фу её темперамент не был ни наивным, ни спокойным.

Цзян Жуань громко рассмеялась. Из-за того, что Лу Чжу была Нуби из сельской резиденции, а не человеком семьи Цзян, её лояльность к Цзян фу была не такой сильной, как у Лянь Цяо или Бай Чжи. Когда они обсуждали дела фу, она как бы невзначай говорила о делах другой семьи. Когда Цзян Жуань засмеялась, Лу Чжу взяла себя в руки и покраснела:

- Нуби перегнула палку, пусть Мисс накажет меня.

- То, что ты сказала, верно, - заметила Цзян Жуань. Лу Чжу вовсе не была пристрастна к Цзян фу, и это было, наоборот, хорошо для неё. В конце концов, то, что планировала сделать Цзян Жуань, вступало в конфликт с позицией Цзян фу. Для Лянь Цяо и Бай Чжи, возможно, было бы трудно принять такие действия, поэтому, некоторые из этих дел, она могла бы передать Лу Чжу.

Пока они шли вперёд, кто-то впереди шагал в их направлении. Эта ивовая талия двигалась неторопливо, изящно и красиво, покачиваясь в такт шагам. В то время как этот человек еще не появился перед ними, по кончику носа уже прошелся слабый запах сладких духов. Этот человек был одет в короткое хлопчатобумажное пальто на подкладке мятного цвета и длинную юбку оливкового цвета, покачивающуюся на ветру словно орхидея. Этим человеком была Пятая И Нян, Хун Ин.

Когда она увидела Цзян Жуань, глаза Хун Ин изогнулись. Она посмотрела на Цзян Жуань и поприветствовала ее поклоном:

- Старшая Молодая Леди.

Цзян Жуань слегка улыбнулась:

- Пятая И Нян становится всё более и более красивой.

Очаровательное лицо Хун Ин покраснело:

- Старшая Молодая Леди верно шутит, эти слова, Нуби не заслуживает такой похвалы.

Цзян Жуань улыбнулась ещё более дружелюбно. Хун Ин была сдержанной и, вопреки ожиданиям, особенно сообразительной. По крайней мере, она не откажется от выражения доброй воли. Затем она ухватилась за Хун Ин:

- Однако, эти слова абсолютно верны. С элегантным поведением, таким как у Пятой И Нян, неудивительно, что Отец очень любит Вас, - она понизила голос. - Теперь, когда я вернулась в Цзян Фу, все дела в фу мне чужды. Как оказалось, хватило одного взгляда на Пятую И Нян, чтобы почувствовать что-то вроде сердечности между нами. В предстоящие дни я должна попросить Пятую И Нян о постоянных советах и заботе. Если когда-нибудь, я сделаю что-то не так и вызову гнев Отца, я надеюсь, что Пятая И Нян всё ещё может помочь мне замолвить несколько слов, - говоря это, она не мигая смотрела на Пятую И Нян.

Эти замечания были ясно произнесены со значением и глубоким подтекстом, как будто что-то предлагая. На долю секунды, Хун Ин была немного поражена, но когда она подняла голову, то увидела улыбающийся взгляд Цзян Жуань. Хун Ин почувствовала, что её взгляд был покрыт слоем тумана. Хотя его можно было, очевидно, истолковать как прозрачный и ясный, как бездонная лужа воды, неожиданным было чувство, которое также заставляло сердце наполняться неуверенностью.

- Что за слова говорит Старшая Молодая Леди... Если я смогу быть полезной Старшей Юной Леди, то Нуби определённо не пожалеет усилий, чтобы сделать это.

Цзян Жуань слегка улыбнулась:

- Тогда я заранее поблагодарю Пятую И Нян. Из того, что я могу сказать, в этом фу единственный человек, на которого я могу положиться, - это точно такой человек, как Пятая И Нян. Внешность, изящество и уравновешенность Пятой И Нян, это действительно то, в чём главная жена, Фужэнь Цзян фу, не может сравниться.

Когда Хун Ин услышала это, то в глубине своего сердца не могла не удивиться. Она улыбнулась и посмотрела на Цзян Жуань:

- Старшая Молодая Леди, не шутите с Нуби так. Фужэнь похожа на нефритовые листья на золотой ветке, благородство голубой крови и несравненная красота, в то время как Нуби имеет низкое и скромное происхождение. Естественно, разница между нами подобна сравнению облаков в небе с грязью на земле. Разница не может быть яснее.

- Удача растёт и падает, времена меняются. Я полагаю, И Нян слышала об этом раньше? - заметила Цзян Жуань. - Кто может предсказать будущее? Так что Пятая И Нян не должна недооценивать себя и быть чрезмерно скромной. Иметь низкое и скромное происхождение не обязательно означает, что человек не может иметь хороших перспектив в будущем.

Хун Ин сделала паузу, а затем слегка опустила голову, с лёгкостью заговорив:

- Через три дня будет Фестиваль Фонарей. Старшая Молодая Леди ходила к Старой Мадам Цзян?

Когда речь зашла об этом, Лу Чжу, которая следовала за ней, не могла сдержать удивления.

- Верно, вместе с остальными моими сестрами, - заметила Цзян Жуань.

- Старшая Молодая Леди честна и щедра. Но в некоторых случаях всё же лучше быть осторожной. В последнее время Фужэнь и Вторая Молодая Леди ведут себя довольно странно. Старшая Молодая Леди... позаботьтесь о себе, - как только Хун Ин произнесла эти слова, она больше не стала задерживаться и, не глядя на выражение Цзян Жуань, поспешно ушла.

Её служанка, Лу Чжу, стоявшая позади Жуань, задумчиво посмотрела на неё:

- Мисс, кажется, за словами Пятой И Нян скрывается какой-то подтекст.

- Она умный человек, - продолжила Цзян Жуань. - Если бы только она могла поднять этот вопрос и указать мне на это в моей прошлой жизни, как это было бы здорово.

Последнее её замечание было произнесено очень тихим голосом, и Лу Чжу не смогла расслышать его, поэтому глупо посмотрел на хозяйку:

- Что?

Цзян Жуань усмехнулась:

- Ничего, давай вернёмся.

Как только они вернулись в Жуань Цзюй, как и сказала Ся Янь, присланные служанки уже прибыли в её двор. Увидев возвращение Цзян Жуань, они равномерно встали в ряд перед ней.

Бай Чжи и Лянь Цяо были служанками первого ранга, которые лично служили ей, в то время как Лу Чжу была служанкой второго ранга. В Цзян фу у каждой молодой леди было две служанки первого ранга, четыре служанки второго ранга и шесть служанок третьего ранга. Янь Хуа Юань отправил четырёх служанок и даже убедила Цзян Жуань лично выбрать оставшихся слуг несколько дней спустя.

Четыре служанки, выстроившиеся в ряд, все без исключения были хорошенькими молодыми девушками на пороге девичества. Тем не менее несмотря на то, что Цзян Жуань вошла в свой двор, она не удостоила их взглядом и подошла прямо к мягкому дивану, начав пролистывать книгу.

Лянь Цяо и Бай Чжи не сказали ни слова и спокойно стояли на стороне Цзян Жуань. Время от времени они помогали ей с делами или подавали горячий чай. Они действительно считали тех немногих молодых девушек во дворе пустым местом.

Точно так же прошло больше половины шичэнь (два часа). Наконец кто-то не выдержал, одна из служанок взяла на себя инициативу подойти к дивану и тихо произнести:

- Мы, Нуби, приветствуем Старшую Молодую Леди.

На это Цзян Жуань медленно подняла голову. Выглядя как чрезвычайно непослушный, смелый человек, она окинула взглядом этих служанок. И всё же, когда её взгляд наконец упал на лицо служанки, вышедшей вперёд, эти очаровательные глаза наполнились проницательным сиянием.

Служанка была одарена самообладанием, подобным цветку и лицом, похожим на луну. У неё были красивые черты, а также аура образованности. Это добавило дополнительную особенность её внешности. Более того, низко опустив голову, она выглядела совершенно смиренно и скромно.

- Как тебя зовут? - Цзян Жуань слегка улыбнулась.

- Нуби зовут Шу Сян, - любезно ответила служанка.

Шу Сян, Цзян Жуань неторопливо проглотила глоток чая. Она была той самой служанкой, которая сопровождала её во дворец в прошлой жизни. При взгляде на её скромную и почтительную внешность казалась, что девушка была доброй, честной и любезной. В то время именно из-за её способности читать Цзян Жуань полюбила Шу Сян, а затем, держала её рядом с собой. И всё же последнее впечатление о ней осталось от того дня, за день до того, как сама Жуань превратилась в свинью. В тюрьме Цзян Су Су пришла навестить её, и рядом с ней была Шу Сян в качестве её личной служанки.

Теперь её снова отправили к Цзян Жуань.

Глава 54 - Заговор

Ежегодный Фестиваль Фонарей Великой Династии Цзинь проходил в четырнадцатый день этого месяца, и его с нетерпением ждали, особенно молодые люди. За несколько дней до этого все известные магазины одежды и ювелирных изделий в столице стали чрезвычайно оживлёнными, а магазины косметики - ещё более (1). Рано утром в тот же день молодые таланты столицы (2) собрались в винном магазине, чтобы обсудить, кто вытащит длинную соломинку (3), для участия в первых соревнованиях на Лодке Лин Лун (4).

Ранним утром Цзян Жуань разбудили Бай Чжи и Лянь Цяо. Они вдвоем занялись выбором одежды и украшений, которые девушка наденет в этот день. Лу Чжу, подавленная тем, что не сможет пойти с ними, обиженно заговорила:

- Сегодня вечером Мисс будет выделяться из толпы из-за своей внешности и очарования. Какая жалость, у этой служанки не будет возможности оценить такое замечательное зрелище. Интересно, сколько молодых людей будут загипнотизированы нашей Мисс.

Лянь Цяо услышала жалобные нотки в её голосе и со смехом отругала Лу Чжу:

- Что за чушь ты несёшь? Почему бы мне не позволить тебе занять моё место, а я останусь присматривать за фу, хорошо?

- Как я могу это сделать? - Лу Чжу надулась. - Я не та, кто отвечает за Мисс. Кроме того, со служанками, которые недавно пришли во двор, нелегко ладить. Поскольку тебя сегодня не будет, позволь мне воспользоваться возможностью, чтобы сбить их с толку.

- Мисс, Лу Чжу нужно немного успокоить, - поддразнивала её Бай Чжи в редком проявлении юмора. - Не пугай этих милых маленьких леди.

- Они все просто слуги, что значит "милые"? - сказала Лу Чжу с презрением в глазах. - Более того, все они черны сердцем. Сегодня я заметила, что девушка, Шу Сян, искала что-то во внутренней комнате несколько раз. После того, как она ушла, я проверила, и знаете что я обнаружила? Что Шу Сян украла носовой платок, принадлежащий Мисс!

- Что? - в процессе расчесывания волос Цзян Жуань, Лянь Цяо не смогла удержаться от крика удивления. Она немедленно прекратила то, что делала. - Почему ты не остановила её?

Взгляд Цзян Жуань слегка дрогнул, и она посмотрела на Лу Чжу. Однако она, казалось, не разделяла нетерпения Лянь Цяо. Вместо этого она казалась спокойной и собранной.

Заговорила Лу Чжу:

- Мисс велела нам внимательно следить за этими новыми служанками, особенно за Шу Сян. Там, где это необходимо, мы должны действовать по своему усмотрению, зная, что её верность принадлежит Янь Хуа Юань. С юных лет эта служанка бродила по Цзянху (5) с торговцами и многое повидала. Если у Шу Сян лишь лёгкие наклонности, то всё в порядке. Наиболее проблемной станет ситуация, если она окажется подлой и беспринципной. Взять этот платок - дело немалое. Если он попадёт в чьи-то руки, это может привести к разрушению невинности Молодой Леди и необоснованно заставить её быть обиженной на всю жизнь. Мисс в это время спала, и если бы эта слуга подождала, прежде чем доложить вам, было бы слишком поздно. Таким образом, эта служанка действовала по собственной инициативе.

Цзянь Жуань пристально посмотрела на нее:

- Что ты сделала?

Появился блеск удовлетворения в глазах Лу Чжу.

- Когда она вышла, я воспользовалась случаем, чтобы обменять платок Мисс, который она спрятала под подушкой, на платок Второй Мисс.

Бай Чжи была ошеломлена:

- Как ты могла так поступить?

Лу Чжу гордо подняла голову:

- Если она действительно захочет навредить Мисс, нам не о чем беспокоиться. Если они действительно попытаются сделать ход против Мисс, тогда той, кто пострадает, будет Вторая Мисс. Это возмездие.

Цзян Жуань слегка улыбнулась.

- Ты очень хорошо справилась, - сказала она и посмотрела на Лу Чжу новыми глазами. Вначале Жуань была благодарна, когда эта служанка осмелилась свидетельствовать от её имени, пока она жила в сельской резиденции. Позже она увидела, что Лу Чжу приобрела большой опыт в результате обширных путешествий и сможет помочь ей во многих отношениях. Таким образом, с тех пор каждый день Лу Чжу доказывала, что умеет собирать информацию в фу. Сегодня, она показала и свой быстрый ум и решительность в общении с Шу Сян, а также характерную черту уметь очень чётко определять симпатии и антипатии.

Лянь Цяо глубоко вздохнула.

- Ни у кого из Янь Хуа Юань нет доброго сердца. Лу Чжу, кажется, мы недооценили тебя. То, что ты можешь дать такой отчёт о ненависти к нам, вызывает восторг.

- Но как тебе удалось раздобыть платок Второй Мисс? - спросила Бай Чжи.

- Несколько дней назад, когда я шла через сад, чтобы доставить Мисс пищевые добавки, я собственными глазами видела, как Вторая Мисс небрежно оставила свой носовой платок. Первоначально я думала вернуть его ей, когда у меня будет свободное время. Кто знал, что он пригодится сегодня. Это яркий пример того, "что происходит, то происходит к лучшему" (6).

Лянь Цяо фыркнула, а Бай Чжи засмеялась. Увидев это, Лу Чжу тоже присоединилась. У Цзян Жуань была улыбка на лице, но она уже прокручивала ситуацию в своём сознании. Ся Янь действительно хотела протащить своё имя через грязь, и даже методы, которые она использовала, были точно такими же, как те, которые она использовала в предыдущей жизни Цзян Жуань. В этой жизни она передвинула свой план, включающий Фестиваль Фонарей на три года. Возможно ли, что она снова хотела, чтобы Цзян Жуань была полностью побеждена и испытала падение с небес? Какой будет её реакция, какое выражение будет на её лице, когда Ся Янь поймёт, что человеком, который пострадает от такого падения в конце концов, будет Цзян Су Су?

* * *

В Янь Хуа Юань Цзян Су Су сидела за столом, осторожно попивая чай с семенами лотоса и красными финиками. Её осанка была величественной и грациозной, а улыбка на лице излучала чистоту и невинность, как у изысканной феи.

Ся Янь с удовлетворением посмотрела на свою дочь, свою плоть и кровь.

- Очень скоро ты станешь зрелой молодой леди, которая станет ещё более очаровательной и желанной. Кто знает, какой выдающийся молодой человек получит благословение жениться на нашей Су’эр.

Цзян Су Су недовольно фыркнула.

- Мама, что ты говоришь? Я еще слишком молода, а сегодняшнее соревнование Лодок Лин Лун - не повод смотреть на молодых дворян. Я практиковала гуцинь в течение целого месяца, и сегодня для меня настало время пожинать плоды моей тяжелой работы.

- Ты так хорошо играешь. Даже если я поменяюсь с тобой местами, нет никакой гарантии, что я смогу показать твой уровень мастерства, - с гордостью в голосе Ся Янь продолжила: - Когда придёт время, прочитай стихотворение, которому я тебя научила. Наверняка, никто на лодке не сможет сравниться с тобой.

Цзян Су Су улыбнулась.

- Это замечательно, - сказала она и вдруг нахмурилась. - Это первое появление Да Цзе Цзе на конкурсе Лодок Лин Лун с момента её возвращения в столицу, и её природная красота, безусловно, привлечёт внимание людей, - несмотря на то, что она изо всех сил старалась скрыть свои эмоции, ревность Цзян Су Су всё ещё была едва заметна. Ся Янь заметила это и мрачно заявила:

- Ты не должна беспокоиться о ней. Она всего лишь зловещая девушка. Учитывая то, как твой отец обращается с ней здесь, в Цзян фу, она не сможет превзойти тебя. Таким образом, возвращаясь к нашей первоначальной теме, сегодня тебе не нужно беспокоиться о том, что она украдёт у тебя внимание. Я уже обо всём договорилась.

- Договорилась? - Цзян Су Су была на мгновение ошеломлена, прежде чем рассмеяться. - Я знала, что мама любит меня больше всех.

Ся Янь быстро коснулась своего лба:

- В этом фу, если кто-то не сможет тебе помочь, то у них нет абсолютно никаких причин оставаться, иначе они могут столкнуться с неудачами в будущем. Внешний вид Цзян Жуань потрясающе великолепен. Я наблюдала за ней последние несколько дней. Она не только не глупа, но и способна к глубоким размышлениям. Судя по тому, как она вела себя с семьёй Чэнь Чжао, она явно не дура. Я не знаю почему, но она всегда заставляет меня чувствовать себя неловко. Если оставить её в покое, это приведёт к катастрофе, так что мы просто должны устранить её как можно раньше.

- Мама хочет её убить? - спросила Цзян Су Су.

- Какой смысл её убивать? Она только вернулась в столицу, так что Цзян Жуань не может сделать ничего слишком очевидного. Однако, после сегодняшнего вечера, она не сможет вызывать больше волн в столице, даже если захочет, - в этот момент, если случайный прохожий увидит выражение лица Ся Янь, когда она говорит, то несомненно, будет напуган безжалостностью, которая омрачила её обычно мягкое и дружелюбное лицо.

- Мама, расскажи мне свой план, - сказала Цзян Су Су, выпрямляясь. - А ещё я всегда надеялась, что ей будет стыдно, - глаза этой юной леди, похожей на фею, сверкали ревностью.

Ся Янь неодобрительно посмотрела на дочь.

- Я не против рассказать тебе о плане, но ты должна помнить, что после сегодняшнего дня все в столице будут осуждать её как человека зловещего и нечестивого. Это не будет стоить твоего времени, чтобы заниматься или придираться с ней по любому вопросу. Сделать это означало бы понизить свой социальный статус.

Цзян Су Су кокетливо согласилась. Затем Ся Янь отослала всех слуг поблизости, оставив лишь нескольких доверенных лиц, и продолжила подробно объяснять свой план Цзян Су Су.

***

1. Gong bu ying qui ( 供不应求 ) – предложение не удовлетворяет спрос.

2. Xiu cai ( 秀才 ) – может относиться к учёным, людям с прекрасными талантами или, в частности, к кому-то, кто прошёл императорский экзамен.

3. Ba tou chou ( 拔头筹 ) – лит. вытащить первый счётчик. При таком способе розыгрыша жребия, который распространен в Китае, человеку преподносят контейнер с палочками из бамбука, дерева, слоновой кости или других материалов. Иногда на палочках есть слова. Вытащить "короткую палочку" считается неудачей, подобно "короткой соломинке" в Западном идиоматическом языке. Идиома может использоваться для обозначения того, как человек выбирается первым на конкурсе, а также может описать, как кто-то занял первое место в конкурсе.

4. Ling long fang ( 玲珑舫 ) – 玲珑 = изысканный, 舫 = лодка. Переводчики не совсем уверены, к чему это относится, но из того, что Цзян Су Су говорит в этой главе, кажется, что празднества на борту включают выступления (молодых леди?), и, возможно, есть конкурс, чтобы увидеть, кто считается лучшим исполнителем.

5. Jianghu ( 江湖 ) – лит. реки и озера. Обычно это относится к части общества, действующей независимо от основного общества, вне досягаемости закона; (в поздние императорские времена) мир странствующих торговцев, боевых искусств, странствующих врачей, гадалок и т. д.

6. Cang tian rao guo shui ( 苍天饶过谁 ) – это уже цитата, ‘不信抬头看苍天饶过谁’, которая, впервые появилась в фильме 1979 года,《人在江湖》. Суть его в том, что небеса не позволят тем, кто причинил зло другим, долго наслаждаться своими злыми делами.

Глава 55 - Вторая Младшая Сестра

Позже в тот же день, когда солнце было на западе, пришло время для дочерей Цзян фу отправиться на Фестиваль Фонарей.

Остальная часть Цзян фу также отправится с ними, но они не отправятся на борт Лодки Лин Лун, а просто будут восхищаться фонарями всей столицы из ресторана на берегу.

Кучер прибыл довольно рано. Цзян Су Су взяла на себя инициативу и села в карету, позвав Цзян Жуань и остальных следовать за ней. Цзян Ли и Цзян Дань были в той же карете, что и Цзян Жуань и Цзян Су Су. Несколько телохранителей Цзян фу также сопровождали их к берегам реки Юндин, где ранее была пришвартована Лодка Лин Лун.

Хотя говорили, что Лодка Лин Лун была спонтанно организована благородными дамами столицы, правда заключалась в том, что ежегодные расходы брал на себя Дворец. Но не Императрица этим занималась, а любимая и неприкасаемая в настоящее время (1) Шу Фэй Нян Нян (2), биологическая мать Восьмого Принца. Шу Фэй пользовалась безграничной благосклонностью и уважением Императора, а её положение во Дворце было таково, что даже Императрица в какой-то степени боялась перечить ей. Её собственная семья была богата и высокомерна, и она великодушно покрывала расходы на Лодку Лин Лун, а также на Лодку Цин Сун во время ежегодного Фестиваля Фонарей, поскольку серебряные слитки были всего лишь жалкими копейками. Женщина сказала, что ею просто движет азарт, хотя было невозможно понять, есть ли у неё более глубокие намерения.

Карета медленно двигалась по столичным дорогам. Поскольку Цзян Ли и Цзян Дань были дочерьми Шу, это был первый раз, когда они участвовали в Фестивале Фонарей. Цзян Дань робко смотрела вниз, не говоря ни слова. Выражение лица Цзян Ли выдавало её нетерпение. Если бы не беспокойство о том, как отреагируют Цзян Жуань и Цзян Су Су, она бы уже отодвинула занавески и высунула голову, чтобы посмотреть.

Цзян Жуань закрыла глаза, чтобы успокоиться, когда вдруг услышала, как Цзян Су Су задаёт вопрос:

- Какой талант продемонстрирует Да Цзе Цзе?

Как и ожидалось. Цзян Жуань мрачно рассмеялась про себя, но её голос стал удивлённым, когда она подняла глаза и заговорила:

- Мне нечего демонстрировать. Почему Вторая Младшая Сестра задала такой вопрос?

- Да Цзе Цзе не нужно быть такой скромной, - сказала Цзян Су Су, притворившись сердитой. - Возможно ли, что ты всё ещё стесняешься, когда мы все сестры из одной семьи? Возможно, Да Цзе Цзе не знает, что каждый год, на Лодке Лин Лун во время Фестиваля Фонарей, дочери из каждой семьи демонстрируют свои таланты, чтобы определить, кто лучше. Человек, который победит, будет награждён самым красивым фонарём на лодке.

Цзян Жуань опустила голову и пробормотала, почти про себя:

- Это и правда звучит интересно, но я действительно не смогу участвовать.

- Как такое возможно? - сказала Цзян Су Су. - Когда Да Нян (мать Цзян Жуань) была рядом, будь то цитра, шахматы, каллиграфия или живопись (3), она была опытна во всех четырёх искусствах. Поэтому я не могу поверить, что тебя совсем ничему о них не учили, - её тон был невинным, как у откровенной и искренней молодой леди, так что никто не мог обидеться на её слова. Когда Чжао Мэй впервые пришла в Цзян Фу, все признали, что она была уважаемой дочерью, рождённой в семье военных, но которая была готова обучаться четырём искусствам ради Цзян Цюаня. Однако она не получила его благосклонность. Более того, её уровень достижений в тех благородных навыках, которые она заставляла себя изучать ради Цзян Цюаня, казался ребяческим, как у маленькой девочки, которая только научилась писать, по сравнению с теми, кто обладал самым выдающимся талантом в столице. Цзян Цюань очень любил Ся Янь и просил её сопровождать его всякий раз, когда это позволял случай, поэтому её милость всё больше контрастировала с грубостью Чжао Мэй. По крайней мере, так это воспринималось в глазах населения.

Сарказм Цзян Су Су был очевиден, когда она подняла тему мастерства Чжао Мэй в четырёх искусствах.

- Я боюсь, что Вторая Младшая Сестра ошибается, - сказала Цзян Жуань с улыбкой на лице. - Вторая Младшая Сестра наверняка не была исключительной и не обучалась своей матерью лично? Естественно, этого не могло быть. Отец, должно быть, пригласил репетиторов для Второй Младшей Сестры. Однако я жила в сельской резиденции, и мне не посчастливилось иметь учителей.

Цзян Су Су поперхнулась и ей пришлось сделать короткую паузу, прежде чем продолжить:

- Но, я вижу, что Да Цзе Цзе настолько умна, и не может быть человеком без каких-либо особых навыков. Кроме того, эта ситуация также имеет отношение к репутации нашего Цзян фу. Да Цзе Цзе, почему бы тебе не подумать об этом. Если у тебя есть какой-то талант, который можно представить, это нужно сделать.

- С точки зрения Второй Младшей Сестры, что я умею? - спросила Цзян Жуань.

Цзян Су Су посмотрела на неё с некоторым подозрением. Однако взгляд Цзян Жуань был прямолинейным, как будто она действительно хотела услышать мнение Цзян Су Су. Таким образом, она ответила:

- Каллиграфии, игре в шахматы и живописи нельзя научиться на высоком уровне в краткий срок, и Да Цзе Цзе также не училась играть на цитре. Почему бы не станцевать под песню? Даже в сельской резиденции, должно быть, были танцевальные представления. Если ты смогла освоить хоть несколько танцевальных движений, этого будет достаточно.

Цзян Жуань кивнула:

- Это действительно хорошее предложение, идеи Второй Младшей Сестры полезны.

Цзян Ли, которая сидела в стороне, усмехнулась и заговорила:

- Только не выставляй себя дурочкой перед экспертами, - хотя это были лишь слова, в её глазах мелькнул намек на злорадство.Цзян Дань, напротив, смущенно улыбнулась Цзян Жуань.

Цзян Жуань откинулась назад:

- Если это так, то я должна тщательно подумать о том, какой танец исполнить.

- Я верю, что Да Цзе Цзе удивит всех и станет предметом зависти, - с улыбкой сказала Цзян Су Су.

Цзян Жуань закрыла глаза, казалось бы, глубоко задумавшись, но для неё внезапно всё прояснилось.

Юные леди с исключительными талантами из всех благородных семей будут на корабле, а Цзян Су Су предлагала ей исполнить танец из сельской резиденции, танец, который подходил для общей сцены. Если она действительно исполнит его, то завтра же станет посмешищем всей столицы.

Цзян Су Су всё ещё использовала те же методы, которые использовала в предыдущей жизни Цзян Жуань, но на этот раз она не достигнет желаемого эффекта.

Проехав неопределённое время, они услышали снаружи крики кучера, и карета, покачиваясь, остановилась. Несколько слуг, стоявших снаружи кареты, раздвинули занавески, и пассажиры медленно и аккуратно вышли из кареты.

Цзян Жуань была последней, кто выходил из кареты. Уже собираясь ступить на травянистый берег, она увидела перед собой пейзаж и не могла не впасть в оцепенение. За время путешествия небо потемнело. Бесчисленные небесные фонари (4) мерцали на фоне глубокого и безмятежного ночного неба. Столица и впрямь представляла собой великолепное зрелище, а текучая вода рва, журчащая у них под ногами, была ярко освещена. Все виды фонарей были разбросаны по поверхности реки, и, на первый взгляд, вместе они создавали впечатление движущейся реки света. Два корабля на переднем плане были отделаны резьбой с драконами и фениксами и украшены множеством изысканных фонарей. Зелёный дым поднимался вверх спиралями, и слышались приятные звуки разговоров и смеха.

Это были Лодки Цин Сун и Лин Лун. Цзян Жуань глубоко вздохнула и услышала голос маленького мальчика-слуги, который долго и громко кричал:

- Прибыли юные леди Цзян...

Смех и болтовня прекратились. На обеих лодках, со всех сторон, люди один за другим обращали свои взоры к большим окнам, пока не сошлись на общей точке - молодых леди, которые прибыли так поздно.

Поскольку Цзян Су Су была признана самой красивой женщиной в столице, она, естественно, наслаждалась вниманием. Сегодня она была одета в серебряный жакет в дополнении к длинной узкой юбке с серебряным узором с белыми цветами сливы. Её волосы были уложены в стиле струящихся облаков, а у виска была белая нефритовая заколка в форме цветка сливы. Пока девушка шла, её белоснежный плащ развевался на ветру. Она была похожа на изысканную, несравненную фею, спустившуюся в земной мир.

Однако глаза людей лишь мельком прошлись по ней, прежде чем остановиться на молодой леди позади Цзян Су Су.

Всё тело юной леди было окутано ярко-малиновой накидкой с узором из журавлей, резко контрастирующим с её светлой кожей, бледной как нефрит. Это заставляло людей тешить себя дикими и причудливыми мыслями о нежной и грациозной женщине, укутанной в журавлиное пальто. Её глаза были как прозрачная осенняя вода (5), а брови - как чернильно-чёрные мазки кисти. В свете фонарей выражение ее лица было нежным и изящным. В ее раскосых глазах, устремленных вверх, таился едва заметный намёк на что-то холодное и бесчувственное, её красные губы были изогнуты, а часть длинных, чёрных как вороново крыло волос была просто убрана за голову в маленький пучок, позволяя другим прядям свободно ниспадать у лица. В отличие от изысканной и утонченной феи, она была очаровательна, ярка и красочна, очевидно хорошо себя вела, и у неё была внешность и вид человека, который был прирожденным аристократом. Девушка, казалось, не осознавала своей привлекательности, которая сама по себе была соблазнительной. Она шаг за шагом приближалась к толпе, и те, кто наблюдал за красавицей, не могли не затаить дыхание, потому что не могли определить, был ли этот чарующий демон молодой женщины сном или реальностью.

Она была так прекрасна, что это пугало.

***

1. Zhi shou ke re ( 炙手可热 ) – лит. обожгите руку, почувствуйте жар; обр. могучая фигура, к которой никто не осмеливается приблизиться.

2. Shu fei niang niang ( 淑妃娘娘 ) – "достойная супруга", возможно, самая высокопоставленная императорская наложница (статус зависит от того, в какой династии разворачивается история).

3. Qin qi shu hua ( 琴棋书画 ) – известные как Четыре искусства, или достижения хорошо образованного человека. Буквально, 琴 = цитра, 棋 = шахматы (Go), 书 = книги/ каллиграфия, 画 = живопись.

4. Kong ming deng ( 孔明灯 ) – миниатюрные воздушные фонари, используемые во время фестивалей.

5. Qiu shui ( 秋水 ) – видимо, это традиционное описание для красивых глаз девушки.

Глава 56 - Встреча со старыми друзьями

Как и в случае с последней прогулкой, которая состоялась в резиденции Помощника Министра Шэнь, большинство молодых леди, присутствовавших на банкете, были дочерьми столичных чиновников. Тем не менее не все они были высокопоставленными Мисс. Для многих людей это был первый раз, когда они увидят дочь Ди Цзян фу. Всегда говорили, что в Цзян фу Цзян Су Су была известна как своим талантом, так и своей красивой, сказочной внешностью. Поэтому все были полны любопытства к этой молодой леди, которая выросла в сельской местности. Кто бы мог подумать, что у неё такая великолепная и грациозная осанка?

Лодка Цин Сун и Лодка Лин Лун были в непосредственной близости друг от друга. Обе лодки были пришвартованы рядом у пирса. Каждое движение юных леди Цзян фу, от берега до лодки, было видно всем людям на борту Лодки Цин Сун. Цзян Дань и Цзян Ли, естественно, были проигнорированы в пользу дочери Ди Цзян фу. В прошлом все взгляды падали на Цзян Су Су, но сегодня они были сосредоточены на Цзян Жуань.

На борту Лодки Цин Сун юный Господин любимец официальной семьи, одетый в великолепную парчу, пробормотал:

- Красавица из города и красавица из деревни.

Цзян Жуань уверенно шла вперёд. Тем не менее это было несколько иронично. В своей прошлой жизни она также ступила на Лодку Лин Лун таким же образом, но, к сожалению, девушка не получала таких изумлённых взглядов от людей. В то время их глаза переполняли насмешки и издёвки, как будто они наблюдали за человеком низкого ранга, который дрожал от страха, впервые ступив в высшие эшелоны общества. Почему в этой жизни всё обернулось именно так?

Она не знала, что в прошлой жизни то, что Цзян Су Су и Ся Янь прививали ей ежедневно, в дополнение к тому, как другие смотрели на неё свысока из-за множества лет в сельской местности, заставило её вырасти в робкого человека, пронизанного комплексом неполноценности. По её возвращению в Цзян фу, Ся Янь притворилась, что обращается с ней так интимно, что может испортить её до глупости. На самом деле это была тактика ”убийство слишком большой ценой". Она никогда не приглашала учителя, чтобы тот учил девушку читать или играть на гуцинь, а также не учила её каким-либо женским искусствам. Кроме того, она была предоставлена самой себе с точки зрения этикета. Для тех знатных семей в столице, которые соблюдали правила и обычаи, Цзян Жуань стала посмешищем.

Помимо внешнего вида, можно было заработать заслуги через личное поведение и манеры. Однако в прошлой жизни она была робкой и покорной. Несмотря на то, что внешность девушки была лучше, учитывая такое поведение, она не оправдала ожиданий.

Позже, во Дворце, чтобы превратить её в идеальную шахматную фигуру, Восьмой Принц, естественно, заставил Цзян Жуань усердно работать над гуцинь, шахматами, каллиграфией и живописью. К сожалению, воспитание элегантного поведения, достойного Дворца, не было чем-то, что можно было бы изучить. В прошлом все присутствующие там люди, без исключения, изучали её манеры злыми глазами и старались придраться даже к малейшим ошибкам. Поэтому уроки крови и слёз прошлой жизни придавали Цзян Жуань таинственный вид. Теперь её неторопливые движения и великолепный внешний вид автоматически привлекали взгляды людей.

Улыбка Цзян Су Су была всё ещё тёплой, но при внимательном наблюдении, было нетрудно найти жесткость под ней. Когда Цзян Су Су ступила на лодку, её тут же позвала знакомая, Мисс Сюэ, из фу левого помощника главного цензора. Цзян Су Су взяла Цзян Дань под одну руку и Цзян Ли в другую, и пошла к ней, намеренно или ненамеренно, оставив Цзян Жуань позади.

Лянь Цяо и Бай Чжи, стоявшие позади Цзян Жуань, нахмурились. Цзян Жуань лишь слегка скривила губы. В конце концов, Цзян Су Су была ещё молода и не всё понимала. Тем не менее по сравнению с другими девушками её возраста, она обладала глубоким интригующим умом и соревновательной жилкой, желая выиграть каждую битву. Таким образом, как только её положение было под угрозой, Цзян Су Су не могла продолжать свою шараду.

Она осталась совсем одна. Все люди на Лодке Цин Сун ясно видели это. Среди этих людей молодой господин, одетый в синее, сердито сказал:

- Как они могут запугивать такую нежную и красивую маленькую девочку? Эти женщины слишком жестоки! - он был молодым господином из фу главнокомандующего.

В то же время, другой молодой господин повторил:

- И в правду. Это действительно слишком чрезмерно. Если нет прецедента, я бы очень хотел попросить её сесть рядом со мной.

Однако он был не единственным, кто испытывал к Цзян Жуань сострадание. Прежде чем Цзян Жуань смогла решить, где сесть в Лодке Лин Лун, она услышала знакомый голос, зовущий ее:

- Цзян Жуань, иди сюда, - когда она обернулась, чтобы посмотреть, то действительно увидела Линь Цзы Сян.

Цзян Жуань подошла к ней и села рядом. Линь Цзы Сян внимательно посмотрела на неё.

- Ты выглядишь гораздо красивее, чем твоя младшая сестра. Красный цвет также более приятен для глаз, чем её лицемерный белый.

Цзян Жуань потеряла дар речи. Линь Цзы Сян снова потянула её за руку и обратилась к людям, сидящим вокруг стола:

- Это Мисс Цзян из фу Премьер-Министра Цзян, Цзян Жуань. Она сестра Цзян Су Су.

На лодке было много маленьких групп. За одним столом сидели уже знакомые друг с другом леди из знатных семейств. Несмотря на то, что Линь Цзы Сян также была изолирована ранее в Шэнь фу, у неё были свои друзья в кругу молодых леди столицы. Линь Цзы Сян также представила подруг Цзян Жуань:

- Это Мисс Дун из фу Генерального Инспектора столицы, Мисс Сюй, молодая леди Канцлера Академии Ханьлинь, Мисс Вэнь из фу Командира Полка и Мисс Чжао, дочь Помощника Маршала.

У Дун Ин'эр, молодой леди из семьи генерального инспектора, было красивое и очаровательное круглое лицо. Она великодушно заговорила:

- Так ты Цзян Жуань. Должно быть я смотрела на тебя несколько глупо. Я и не предполагала, что на свете есть такая красивая девушка.

Её слова были невинны и откровенны, без намеренной лести. Это производило на людей хорошее впечатление. Вэнь Фэй Фэй и Чжао Цзинь Цзюнь обе были из военных семей, и их действия также несли героический дух. Чжао Цзинь Цзюнь засмеялась, заговорив:

- Если бы я была мужчиной, я бы завтра же отправилась в твоё поместье, чтобы сделать предложение.

- Вот именно, - усмехнулась Вэнь Фэй Фэй. - У тебя уже такая красивая внешность. Через несколько лет у всех столичных дам не будет лица, чтобы выйти на улицу.

Цзян Жуань также улыбнулась:

- Старшие сёстры намеренно смущают меня. Сегодня мои глаза были открыты. В столице есть девушки, которые имеют схожий темперамент и внешность. Если бы я была мужчиной, я была бы непостоянной, женилась бы на всех сёстрах и спрятала бы вас всех.

Весь стол людей снова разразился смехом, выглядя радостно и гармонично. Линь Цзы Сян посмотрел на Сюй Жоси:

- Почему ты такая рассеянная?

Сюй Жоси была дочерью Ди учёного, возглавлявшего Академию Ханьлинь. Обычно она была благородным и гордым человеком. Как только она собралась заговорить, снаружи послышался долгий и протяжный звук:

- Прибыл Цзинь Ин Ван, прибыл Восьмой Принц...

Энергия Сюй Жоси мгновенно восполнилась, и её лицо стало пунцовым. С другой стороны, Цзян Жуань напряглась и попыталась успокоить свой разум, чтобы не пролить чай.

Она проследила за взглядом толпы, чтобы посмотреть на берег, но увидела быстро приближающегося человека в белом. Этот человек выглядел культурным и утончённым, и, как и в её прошлой жизни, он был стройным и грациозным с элегантной осанкой, его лицо расплывалось в улыбке, когда парень шёл к лодкам. Река была кристально чистой, отражая шум и суету толпы людей. Вновь встретив старых друзей в эту необычайно оживлённую ночь, казалось, что синее море превратилось в шелковичные поля (т. е. время приносит большие перемены).

Разговоры и смех на Лодке Лин Лун внезапно прекратились, но взгляд Сюй Жоси не отрывался от Восьмого Принца. Человек позади Восьмого Принца был одет в черное с головы до ног. Его парчовый халат был расшит по подолу золотыми нитями. На нем был нефритовый пояс и пара зеленовато-черных сапог. Юноша был элегантным и выдающимся, его героический дух доминировал. Его глаза были равнодушно холодны, как снег, и он двигался с естественной грацией, как движущиеся облака и текущая вода. Его обаяние неожиданно превзошло обаяние Восьмого Принца.

Голос Сюй Жоси дрожал от волнения:

- Это Цзинь Ин Ван...

Цзян Жуань слегка нахмурила брови. Она уже дважды видела этого молодого человека в чёрном. Неожиданно, он оказался выдающимся и знаменитым Цзинь Ин Ваном из Великой Династии Цзинь

Глава 57 - Появление Сяо Шао

На лодке Лун Лин собрались молодые леди из благородных семей. Увидев этих двух удивительно талантливых и красивых молодых людей (1) на борту лодки Цин Сун, все молодые леди покраснели и яростно заговорили.

— Как случилось, что Восьмой Принц и Цзинь Ин Ван здесь в этом году? — послышался подозрительный голос Чжао Цзинь.

В то время как принцы и дворяне были в изобилии на лодке Цин Сун во время ежегодного фестиваля фонарей, восьмой Принц и Цзинь Ин Ван никогда не посещали фестиваль ранее. Во-первых, никогда не было разговоров о том, что эти двое ищут жену или наложницу. Во-вторых, ни один из них не проявлял никакого интереса к отношениям с противоположным полом.

С того момента, как она увидела двух мужчин, брови Цзян Жуань сильно нахмурились. Достаточно того, что встреча с Восьмым Принцем всколыхнула сложную сеть мыслей и эмоций, которые было трудно описать. Однако личность одетого в чёрное юноши повергла её в шок.

Когда музыка труб играет девять раз, появляется легендарный Феникс (2). Нынешний Цзинь Ин Ван, Сяо Шао, имел необыкновенную личность в великой династии Цзинь.

Он родился в аристократической семье Ван Цзюэ (3). Его отец однажды возглавил войско во время восстания, которое было подавлено, но Император на удивление ничего не сказал об этом. Когда Сяо Шао было десять лет, предыдущий Цзинь Ин Ван возглавил военную силу, чтобы напасть на Си Жун (4). Он взял на себя смелость шпионить для экспедиции и погиб в бою. Мать Сяо Шао повесилась, чтобы последовать за ним в ином мире. Таким образом, в настоящее время единственным членом семьи, оставшимся в огромном фу Цзинь Ин Вана, был Сяо Шао.

Сам Сяо Шао был чрезвычайно выдающимся. В таком нежном возрасте он уже возглавлял триста тысяч охранников Цзинь Ин великой династии Цзинь. Император и Вдовствующая Императрица были очень снисходительны к нему, даже позволяя ему обходиться без формальностей, когда он были с ними. Первоначально Император намеревался внести изменения, назначив Восьмого Принца наследным Принцем, но Сяо Шао категорически воспротивился этому перед всем императорским двором. Когда чиновники обсуждали императорские дела, они избегали этой запретной темы. Как ни странно, сам Император ничего не сказал об этой ситуации, и предложение назначить другого наследного Принца было отклонено. Среди людей, были те, кто предположил, что для того, чтобы Сяо Шао мог вести себя таким образом без угрызений совести перед Императором, он, безусловно, должен обладать какой-то компрометирующей грязью на Императора и угрожать ему. Ко всему этому добавлялся тот факт, что предыдущий Цзинь Ин Ван возглавил восстание против Императора. Таким образом, Сяо Шао заработал себе репутацию мятежного негодяя.

Однако, независимо от того, сколько люди сплетничали, статус Сяо Шао в императорском дворе был всё ещё огромным, независимо от его репутации. Он умышленно отказывался принимать чью-либо сторону или собирать сторонников и, казалось, принадлежал к совершенно другому типу людей. В прошлой жизни Цзян Жуань Восьмой Принц выражал доброжелательность к нему несколько раз, но Сяо Шао категорически отказывал ему каждый раз. В то время, когда старый Император умер и Восьмой Принц взошёл на трон, Сяо Шао отбыл со своими войсками разбираться с Си Жун, и Цзян Жуань понятия не имела, что случилось с ним после этого.

В своей предыдущей жизни Цзян Жуань виделаа Сяо Шао только один раз, в отдалении на дворцовом банкете, где она мельком увидела человека, одетого в чёрное. Однако в то время она была полностью сосредоточена на Восьмом Принце, Сюань Ли, и в её сердце не было места ни для кого другого. Согласно текущим временным рамкам, Сяо Шао едва вышел из подросткового возраста.

Когда люди на лодке Цин Сун увидели, что Сяо Шао и Сюань Ли прибыли, поднялся хор приветствий. Дворянин, одетый в зелёное, встал и подошел к Сяо Шао.

— Я впервые вижу, чтобы Вы присутствовали на празднике фонарей. Может быть, Вы влюбились в какую-нибудь девушку?

Это был Мо Цун. Сяо Шао холодно посмотрел на него, и, не говоря ни слова, нашёл место у окна и сел.

С другой стороны, глаза Пятого Принца расширились, когда он заметил Сюань Ли:

— Лао Ба (5), какой ветер принёс тебя сюда?

Сюань Ли вежливо улыбнулся и сказал:

— Наш Отец Император приказал мне прийти сюда. Он понял, что я провёл столько лет в столице, но ни разу не наблюдал элегантности Праздника Фонарей. И вот я здесь, — естественно, для Пятого Принца эти слова имели более глубокое значение. Всем было известно, что Император склоняется на сторону Восьмого Принца. То, что он отдал такой приказ, вкупе с тем фактом, что лодка Лин Лун была заполнена дамами из высших и знатных семей, возможно, указывало на то, что Император намеревался протянуть Сюань Ли руку помощи в поиске супруги.

Улыбка Пятого Принца скрывала глубокий смысл, когда он сказал:

— Это замечательно. Сегодня вечером тебе придётся хорошенько осмотреться. Каждая из дам нашей великой династии Цзинь необыкновенно красива и очаровательна, — сказав это, он неопределённо улыбнулся Сюань Ли, который ответил ему своей тёплой улыбкой.

Между тем, лодка Лин Лун испытывала бурю в немалых масштабах. В этом году приезд Восьмого Принца и Цзинь Ин Вана вызвал у дам огромное волнение, что привело ко многим тайным решениям горячо бороться за славу на лодке Лин Лун.

Вэнь Фэй Фэй покачала головой и прокомментировала:

— На самом деле, это всего лишь двое мужчин. Увлекаться до такой степени просто смешно.

Она говорила не думая, но потом заметила, как побледнела Сюй Жо Си. И только когда Чжао Цзинь легонько толкнула её, девушка поспешно собралась с духом, чтобы сказать:

— Жо Си, я говорю не о тебе, я говорю о тех девушках, которым действительно не хватает манер… — поскольку Вэнь Фэй Фэй была из семьи военных, неудивительно, что она понятия не имела, что ей следует сказать, и объяснение было сформулировано неловко. Она видела, как лицо Сюй Жо Си стало ещё более бледным.

В то время как Дун Ин’эр чувствовала себя несколько беспомощной, Цзян Жуань улыбнулась и мягко сказала:

— Вэнь Цзе Цзе права, но сегодняшняя ситуация — это лошадь другого цвета. Цзинь Ин Ван и Восьмой Принц — оба удивительно талантливые молодые люди. Видеть их благородные лица сегодня — поистине невероятное благословение (6). Таким образом, быть удивлённой их императорскими личностями и делать что-то, чего обычно не делают, конечно, простительно. В любом случае, эти действия будут инспирированы императорской семьёй, так что не имеет ни малейшего значения, считать их глупыми или нет.

Она приравняла восхищение молодыми людьми к уважению императорского двора, так что лицо Сюй Жо Си постепенно обрело прежний цвет. Вэнь Фэй Фэй с благодарностью посмотрела на Цзян Жуань, но сама Цзян Жуань выглядела немного задумчивой. Нынешняя ситуация без сомнения показала, что Сюй Жо Си любит Сяо Шао. Однако в своей прошлой жизни она никогда не слышала никаких слухов о девушке, которая нравилась Сяо Шао. Таким образом, она беспокоилась, что любящее сердце Сюй Жо Си здесь неуместно.

В то же время она была немного подозрительна. В своей предыдущей жизни она никогда не видела Сяо Шао во время Фестиваля Фонарей. Как получилось, что он вдруг появился в этой жизни?

Может быть, некоторые ситуации постепенно меняются и на несколько лет опережают первоначальную временную шкалу?

Пока она размышляла над этим вопросом, все поднялись на борт лодки Цин Сун и лодки Лин Лун. Лодочники резко закричали, и лодки тронулись в путь, медленно продвигаясь к середине рва.

Вода отражала мириады разноцветных огней фонарей на лодках. Фонари освещали пространство между небесами и человеческим миром ослепительным светом, отчего казалось, будто живешь в давно минувшем времени. Две лодки плыли рядом друг с другом, так что Цзян Жуань смогла хорошо рассмотреть людей на борту лодки Цин Сун со своей позиции на борту лодки Лин Лун.

Сюань Ли был полностью одет в белое, словно снег. Время, казалось, повернулось вспять для Цзян Жуань. В своей прошлой жизни именно на этом судне она встретила этого скромного джентльмена, тёплого и нежного, как нефрит, и предложила ему свою жизнь.

Сюань Ли, в данный момент сидевший и пивший чай, почувствовал на себе ледяной взгляд. Когда он повернул голову, чтобы посмотреть на лодку Лин Лун, двигавшуюся в одном ряду с ними, молодые леди на борту лодки тихо разговаривали и смеялись. В его сторону было брошено немало восхищенных взглядов, но ни один из них не был таким напряжённым, как раньше.

Он покачал головой, мысленно ругая себя за излишнюю чувствительность. Однако он не заметил девушку в красном платье, которая сидела у окна, склонив голову в явно недовольной манере, чтобы скрыть блеск в глазах.

Молодая знатная дама на лодке Лин Лун предложила:

— Этот год такой же, как и предыдущие годы. Поскольку мы уже достигли центра реки, давайте начнём соревнование. Человек, который выиграет, получит самый красивый фонарь на лодке.

Её очаровательный тон был убедительным, когда она украдкой взглянула на людей на борту лодки Цин Сун, но более глубокий смысл её слов было трудно различить.

Цзян Жуань слегка улыбнулась. Сделав это, она заметила Цзян Су Су, которая сидела с другой стороны, невольно выпрямившись и со слабой улыбкой на лице.

Цзян Су Су не упустит эту возможность, тем более что и Восьмой Принц, и Цзинь Ин Ван в этот вечер здесь. В её глазах мелькнул намёк на насмешку. В начале, она никогда не рассматривала тот факт, что она и Цзян Су Су были обеими дочерьми Цзян фу. Таким образом, получилось, что тогда Сюань Ли обратил внимание только на неё, с плохой репутацией, и полностью проигнорировал опустошительно красивую Цзян Су Су.

Если задуматься об этом сейчас, то всё это выглядело просто шуткой, и не особенно блестящей.______________________________________

1. Жэнь Чжун Чжи Лун (人中龙龙) — лит. они — драконы среди людей.

2. Сяо Шао Цзю Чэн, Фэн Хуан Лай И ( 萧(箫)韶九成，凤皇来仪 ) – либо автор ошибся, либо намеренно подставляться 萧 (фамилия одетого в черное юноши) и 箫 (древний китайский инструмент, похожий на флейту). Оригинальная цитата происходит от 尚书 * 益稷 (справочник, используемый служителями для обрядов и т. д.) и относится к красоте музыки, которая достигает таких высот, что появляется Феникс – легендарная птица и благоприятный символ. Похоже, Цзян Жуань думает о таинственном юноше в чёрном. Она рассматривает тот факт, что он появлялся перед ней несколько раз, как благоприятное предзнаменование. Существует возможный каламбур( или авторская ошибка), поскольку 箫韶 (музыка труб) стала 萧韶 (имя юноши).

3. Ван Цзюэ (王爵) — по-видимому, это благородный титул, дарованный Императором, который может передаваться будущим поколениям. Этот титул чуть ниже самого Императора по статусу/рангу.

4. Си Жун(西戎) — древняя этническая группа Западного Китая, начиная с династии Чжоу.

5. Лао Ба ( 老八) – 老 = старый, также используется в качестве термина знакомого в адрес старшего мужчины; 八 = восемь, ссылаясь на восьмого принца.

6. San sheng you xing ( 三生有幸 ) – литер. благословение трёх жизней

Глава 58 - Конкуренция

Тем, кто заговорил, была Принцесса Жун Я из фу Великого Принца. Она была красива и нежна. Её взгляд осторожно скользнул к одетому в чёрное молодому человеку на борту лодки Цин Сун.

Другая женщина повторила:

— Точно, я не знаю, кто получит кроличий фонарь в этом году.

Принцесса Жун Я с улыбкой ответила:

— Если так, то я пойду рисовать первой.

Благородные женщины, окружавшие её, были согласны с девушкой. Служанки принесли чернила Аньхой (1) и листы бумаги. Принцесса Жун Я считалась талантливой женщиной. Однако, поскольку она знала, что не сможет победить Цзян Су Су сегодня, то нашла другой подход, так как рисование картины заняло всего мгновение. Вскоре после этого служанка медленно показала, что было нарисовано на бумаге Сюань, когда Принцесса Жун Я отложила кисть в сторону:

— Я в замешательстве.

Она нарисовала весенние цветы сливы. Ствол дерева в заснеженной земле. Ствол был окутан густым снегом. На стволе сидели две бабочки — возможно, их привлёк запах цветов сливы, спрятанных в снегу.

Её живописные навыки не были особенными, но концепция была выдающейся, а композиция гениальной. Когда свиток был развернут, он вызвал всеобщее восхищение.

На лице Принцессы Жун Я промелькнуло торжество. Она украдкой взглянула на одетого в чёрное молодого человека на соседней лодке, но обнаружила, что тот просто склонил голову, чтобы выпить чаю, и не смотрел в её сторону. Девушка снова почувствовала разочарование.

В лодке Цин Сун Пятый Принц положил подбородок на руку и обратился к Сюань Ли:

— Картина Принцессы Жун Я интересна, и у неё также очень красивые черты, — это замечание может быть тонким и невыразимым, но на самом деле оно предназначалось как зонд. Принцесса Жун Я была зеницей ока Великого Принца. Если кто-то получал благосклонность Принцессы Жун Я, Великий Принц обязательно становился рукой помощи, которую нельзя было недооценивать.

Сюань Ли слабо улыбнулся и покачал головой.

— Неужели? А я думаю, что картина несколько поверхностная.

Пятый Принц прищурился и многозначительно сказал:

— Глаза Восьмого Брата всегда ищут возвышенное.

После этого всё вокруг погрузилось в тишину. В прошлом каждая знатная женщина добровольно демонстрировала своё мастерство. Из-за Цзян Су Су они не стремились быть лучшими, но если они могли воспользоваться возможностью сделать себе имя, это становилось очень хорошей сделкой. В этом году, однако, из-за Восьмого Принца и Цзинь Ин Вана, один из которых был аристократическим Принцем, которого нельзя было провоцировать, а другой был очень выдающимся, но холодным дворянином — дамы казались застенчивыми, и никто не взял на брал инициативу говорить.

Цзян Жуань просто сидела и наблюдала. В этот момент она услышала рядом с собой нежный и робкий голос:

— Теперь, когда Принцесса Жун Я взяла на себя инициативу, я пойду следом.

Человеком, который только что говорил, была Сюй Жо Си. Все люди, сидевшие за её столом, были поражены, за исключением Цзян Жуань. Сюй Жо Си обычно была гордой и добродетельной. У неё не было никакого желания прыгать, как клоун, на этих соревнованиях за славу и богатство. Почему она взяла на себя инициативу сделать такое предложение сегодня?

Только глаза Цзян Жуань светились пониманием. Появление Сюй Жо Си должно быть мотивировано её отчаянным восхищением Цзинь Ин Ваном. Женщины всегда хотят показать себя с лучшей стороны перед своими возлюбленными. Сюй Жо Си обычно вела себя благородно и добродетельно, тем не менее она была обычной девушкой перед человеком, который ей нравился. Цзян Жуань несколько восхитилась Сюй Жо Си, когда подумала об этом. Не все женщины имеют мужество расстаться со своей гордостью перед своими возлюбленными, желая расцвести для него.

Поступок Сюй Жо Си несколько удивил окружающих ее дам. Все они были частыми посетителями лодки Лин Лун. Сюй Жо Си никогда не участвовала в прошлые годы. В этом году ее участие стало очень неожиданным. Это заставляло людей чувствовать себя странно.

Принцесса Жун Я улыбнулась:

— В чём Мисс Сюй хочет участвовать?

Не было никаких установленных правил для талантов. Мужчины на лодке Цин Сун не интересовались кроличьими фонариками, поэтому такие соревнования проводились только среди женщин. Благородные дамы на лодке Лин Лун проявили свои лучшие качества. В конце концов, та, кто получил больше всего похвал от людей на лодке Цин Сун, победит.

Сюй Жо Си покраснела и почувствовала себя несколько неловко. Однако она приложила все усилия, чтобы сохранить свое холодное и спокойное выражение лица.

— Поскольку это праздник, я просто напишу несколько слов.

Сюй Жо Си была дочерью Канцлера Академии Ханьлинь. Она происходила из известной ученой семьи и с детства была погружена в книги. Почерк у неё был неплохой. Она была ещё молода. Когда её служанка подошла с бумагой Сюань и кисточкой для письма, она начала писать без малейшего колебания.

Она писала, не останавливаясь. Её стиль письма был очень естественным, как движущиеся облака и текущая вода. Выражение лица девушки тоже было очень сосредоточенным. Сюй Жо Си родилась изящной и красивой. Однако обычно она была слишком гордой и отчуждённой, что заставляло людей не замечать черты лица девушки. Когда она всецело погрузилась в свой писательский мир, её холодность уменьшилась, а в выражении лица осталась только мягкость. Она выглядела особенно красивой и нежной.

Многие люди на лодке Цин Сун начали обращать на неё внимание. Некоторые молодые дворяне заговорили:

— Она талантлива и красива, она действительно из учёной семьи.

Когда Сюй Жо Си отложила кисть, её служанка показала эту рукописную работу перед всеми. Это был всего лишь простой символ «Удача»(2), написанный округлым стилем. Все было просто и аккуратно. Цзян Жуань, много страдавшая в своей прошлой жизни от рук Восьмого Принца, не верила в поговорку «видеть слово — всё равно что видеть человека». Но когда она увидела этот единственный иероглиф, то не могла не похвалить его в своём сердце. Хотя почерк был старомодным, он выглядел справедливым и великолепным. Сюй Жо Си была точно таким же иероглифом, человеком, который смел любить и смел ненавидеть.

Все присутствующие были образованными. Естественно, они понимали, хорошо она пишет или плохо. Все начали аплодировать и хвалить её. Чжао Цзинь заговорила:

— Жо Си снова улучшилась (в письме). Насколько хватает глаз, во всей столице только Восьмой Принц сравним с ней (по навыкам).

— Что это за разговоры? — Дун Ин’эр расплылась в улыбке. — Мы все женщины, а Восьмой Принц — мужчина. Сравнивая мужской почерк с женским, разве Восьмой Принц не получит несправедливое преимущество?

Люди радостно смеялись. В разгар этих восхищенных комплиментов Сюй Жо Си украдкой ещё раз взглянула на лодку Цин Сун. Её брови тут же нахмурились, а глаза потускнели.

Цзян Жуань видела, что, как и в прошлой жизни, Цзинь Ин Ван являлся мужчиной мечты каждой женщины в великой династии Цзинь. К сожалению, Сяо Шао оставался романтически бесчувственным болваном. Таким образом, сердца многих молодых женщин были разбиты.

Сюй Жо Си вернулась на своё место. Её поступок привлёк внимание многих молодых дворян на корабле Цин Сун. Однако с тех пор, как она вернулась на своё место, она пребывала в подавленном настроении. Она проигнорировала эти восхищенные глаза и доброжелательность.

После выступления Сюй Жо Си другая знатная дама радостно улыбнулась и спросила, кто хочет быть следующим. Но с выдающейся Принцессой Жун Я и Сюй Жо Си перед ними, никто не смел следовать, боясь унижения.

В наступившей тишине раздался осторожный и торжественный голос:

— Вторая Скстра, разве ты не превосходно играешь на цитре? Дань Нян хотела бы послушать, как ты играешь на гуцинь.

Глаза Цзян Жуань стали немного задумчивыми. Она посмотрела на говорившую. Цзян Дань с тревогой посмотрела на угол своей одежды, казалось, немного испугавшись. Но именно она сейчас говорила.

Цзян Су Су, сидя рядом с ней, посмотрела на Цзян Дань с некоторым удивлением, а затем слегка покраснела:

— Дань Нян, как я могу играть на гуцинь? — её глаза были тревожными, заставляя людей чувствовать себя взволнованными, как будто они видели испуганного оленёнка.

____________________

1. Huimo (徽墨 ) – чернила Аньхой (известные своим качеством). Хой чернила имеют особые характеристики и уникальные технологии производства. Есть много преимуществ в использовании высококачественных чернил Хой в традиционном производстве. Например, некоторые из них «такие же твердые, как нефрит, отличаются текстурой и долговечны”, некоторые “полны ароматов чернил при шлифовке”. Некоторые из них сделаны из сосновой сажи и клея и очень прочны, другие тверды, как камень, отличаются текстурой и глубочайшим черным цветом.

2. Фу(福) — удача / счастье

Глава 59.1 - Повторяющееся издевательство

– Что? Как вторая мисс Цзян могла такое сказать? – принцесса Жун Я всё ещё искренне улыбалась. – Все знают, что Ваши навыки игры на гуцинь не имеют себе равных. Почему бы Вам не сыграть для нас пьесу сегодня? Раньше Цзян Фужэнь стала известной во всей столице благодаря своему мастерству в игре на гуцинь, а нам всем остаётся только сожалеть, что у нас никогда не было возможности увидеть её. Сегодня, когда Вы играете мелодию, разве нам не повезло бы увидеть что-то захватывающее?

В то время Ся Янь была самой талантливой девушкой в столице. Её мастерство игры на гуцинь было действительно чем-то безупречным. Теперь она передала этот титул мастера гуцинь своей Цзян Су Су, которая также была известна по всей стране своим талантом. Это, несомненно, украшало то, что было уже идеальным. Не то чтобы принцессу Жун Я не завидовала этому. Только она всегда была хитрой и проницательной, и поэтому понимала, что мужчины не любят наблюдать за зловещими и завистливыми махинациями женщин; поэтому, если бы принцесса могла, почему бы ей не попытаться выглядеть более великодушной под их взглядами? Кроме того, талант Цзян Су Су был поистине несравним с кем-либо ещё, и благодаря этому таланту, фонарь кролика этого года неуклонно и по праву приземлится в её руках.

Благородные девушки вокруг них повторили просьбу принцессы, так как некоторые надеялись увидеть живое шоу, некоторые использовали заискивающую лесть, а некоторые действительно надеялись услышать её игру. Вэнь Фэй Фэй нахмурилась:

– И в самом деле, она действительно может играть на гуцинь. Жуань-мэймэй , ты слышала, как играла твоя вторая сестра раньше?

– Я не слышал её раньше, – продолжила Цзян Жуань с улыбкой на лице. – Однако её игра должна быть небесной; звук просто обязан заставить слушателей расслабиться и ощутить свежесть.

Линь Цзы Сян просто холодно фыркнула:

– Ничего особенного, просто мелодия!

Дун Ин’эр могла лишь беспомощно улыбаться Цзян Жуань, но та даже не удосужилась ответить.

То, что происходило сейчас, должно было произойти на Фестивале фонарей через несколько лет, когда у пьесы, исполненной на гуцинь Цзян Су Су, было высокое художественное настроение, которое было несравненно изысканным и элегантным; это было действительно очень привлекательное представление. Кроме того, с её собственной печальной фигурой и манерой, которая служила фоном для Цзян Су Су; между двумя дочерьми семьи Цзян одна походила на чистую и девственную снежную фею, а другая – на грязную почву, очень грязную. При этом такие слухи тогда тихо распространялись среди всего дворянства в столице.

В этот момент Цзян Су Су была одета в белую одежду и украшена простыми, но элегантными аксессуарами – всё это подчеркивало её аккуратное и элегантное маленькое личико, делая его исключительно изысканным. Поэтому среди многочисленных присутствующих юных леди Цзян Су Су казалась необычайно добродетельной. С улыбкой, вспыхнувшей на её лице, девушка сказала:

– Поскольку все согласились, я покажу свои плохие навыки и могу только надеяться, что это не навредит всем.

С её скромным отношением это сразу вызвало всеобщей удовлетворение и благосклонность. Впоследствии служанка доставила ей изысканный и ценный гуцинь. Затем Цзян Су Су села перед цитрой, закрыла глаза и начала играть, словно поджигая ладан (1).

На Лодке Цин Сун все взгляды упали на эту удивительно красивую и утончённую девушку. Mo Цун слегка подтолкнул Сяо Шао:

– Это, должно быть, дочь Ди из фу Цзян Цюаня. Сейчас во всей столице невозможно найти никого, кто мог бы сравниться с ней ни по внешности, ни по таланту. Как ты думаешь?

Сяо Шао равнодушно бросил взгляд на лодку Лин Лун, и выражение его лица оставалось холодным и унылым. Мо Цун не смог вызвать удовлетворительный ответ и, чувствуя смущение, повернул голову, чтобы продолжить смотреть на выступление Цзян Су Су.

– Чжэн! – этим одним звуком струны цитры пронзили небеса, как будто они были похожи на чистый нож. Глаза Цзян Су Су открылись, и её тонкие и красивые пальцы полетели по струнам. Как безупречно белоснежная бабочка, сладкие звуки от её цитры струились в уши каждого. То, что она играла, было пьесой «Орхидея горного ущелья(2)».

Звуки гуцинь были плавными и мелодичными, и по мере того, как они текли, не было даже малейшего следа паузы, поэтому музыка казалась еще более спокойной и далёкой. Сегодня, когда она, облачённая в белое платье, предстала перед ошеломлёнными взглядами зрителей, они, казалось, чувствовали, будто видели элегантную и утончённую орхидею, распустившуюся в горном ущелье, отражая свои слабые заботы и переживания. Всё это не могло не вызвать нежную привязанность в их сердцах.

Намерения выбрать эту мелодию были блестящими. Во-первых, это выдвинуло на первый план высокий и незапятнанный сказочный темперамент Цзян Су Су, а во-вторых, это также заставило аудиторию придать определённое значение самой девушке и ее ценности как личности. Кому бы ни понравилась такая девушка, которая осталась неизменной и неиспорченной всеми беспорядками и искушениями светского мира?

Сюй Жо Си слегка нахмурилась; все присутствующие были глубоко погружены в эту мелодию гуцинь «Орхидея горного ущелья». Тем не менее, Цзян Жуань была единственной, кто прислонился к окну, глядя на текущую реку снаружи.

Действительно, имя Цзян Су Су звучало по всей столице точно так же, как это произошло в её предыдущей жизни. Однако Цзян Жуань не была уверена, сможет ли её сестра действительно получить такое огромное признание на своих плечах.

_________________________________________

1. Kāishǐ fénxiāng ( 开始焚香 ) – в древне-китайскую эпоху игра на инструменте часто сопровождалась поджиганием ладана, чтобы помочь обрести спокойствие ума и безмятежность духа. Из этого вытекает убеждение, что связь духа и тела создаёт во время игры единение с небесами.

2. Послушать мелодию можно тут: https://www.youtube.com/watch?v=SJQW_c8UJ7Q

Глава 59.2 - Повторяющееся издевательство

Как и следовало ожидать, сразу после одной песни на лодке Цин Сун появились юные джентльмены, которые взяли на себя инициативу начать аплодировать:

– Эту песню дозволено слушать только возвышенным сущностям на Небесах! Это такой редкий шанс, услышать подобное чудо на земле!

Все согласились с этим, и на мгновение лодка Лин Лун тоже заполнилась комплиментами.

Очаровательное лицо Цзян Су Су покраснело, и она снова вернулась на своё место.

Прищурившись, Пятый Принц посмотрел на Цзян Су Су, и в его зрачках мелькнули следы ослепления:

– Вторая молодая леди семьи Цзян имеет хороший внешний вид и, кроме того, обладает таким бесподобным талантом.

– Поистине девушка невероятной элегантности и чистоты, подобная орхидеи, – Сюань Ли дал редкую для него похвалу.

Пятый Принц взглянул на него:

– Лао Ба, если она тебе нравится, то почему бы тебе не сделать так, чтобы отец Император издал указ и позволил тебе на ней жениться?

Сюань Ли покачал головой:

– Люди могут только восхищаться лотосами издалека, но им не следует с излишней лёгкостью с ними дружить (1).

– Вторая молодая мисс семьи Цзян действительно самая красивая женщина в столице, – Пятый Принц заметил: – Если человек не планирует выполнять стойку на голове и хочет, чтобы она находилась в поле зрения, пока ещё молода, возможно, её даже быстро схватят, так как быстроногий поднимется первым. Такого рода молодая женщина, даже если бы она просто была помещена в их дом для восхищения, этого уже было бы достаточно, чтобы сделать её совершенно довольной.

Принцесса Жун Я говорила с улыбкой:

– После этого произведения, что подарила нам вторая молодая леди семьи Цзян, я и мои Цземэймэнь (2) почувствовали бы стыд, если бы должны были выступать в сравнении с ней. Нам просто недостаёт собственных навыков!

– Цзецзе шутит со мной, – Цзян Су Су тихо сказала: – Все Цземэймэнь милосердны из-за моего юного возраста и не могут вынудить меня смущаться, поэтому и поют мне такие похвалы.

– Смотри, смотри, смотри, – принцесса Жун Я прикрыла рот ладошкой, усмехаясь. – Этот твой рот действительно так сладок, однако, мы, конечно, не льстили тебе, ты действительно великолепно играла. Тем не менее с твоими навыками владения гуцинь, остаётся лишь посочувствовать человеку, который пойдёт после тебя, ведь она тут же окажется в невыгодном положении. Так есть кто-нибудь, кто хочет выступить следующим?

Дворянки на лодке Лин Лун смотрели друг на друга, но они не сказали ни слова. В этой тупиковой ситуации Цзян Су Су неожиданно слегка наклонила голову, посмотрела на Цзян Жуань и сказала:

– Да-цзецзе, ты великолепно танцуешь, правильно? Сегодня ты впервые посетила фестиваль фонарей после возвращения в столицу. Почему бы тебе не позволить всем посмотреть на тебя и не показать свои танцевальные навыки?

Все постепенно повернулись к Цзян Су Су, а затем внезапно перевели взгляды на Цзян Жуань.

На лодке Цин Сун Мо Цун с сомнением сказал:

– *Вздох*. Как могла вторая молодая леди семьи Цзян позволить своей старшей сестре, которая только что вернулась из сельской местности, танцевать, разве она не выставит себя дурочкой? Хотя у неё довольно хорошее семейное прошлое, она, вероятно, раньше не изучала четыре искусства.

Цзян Жуань обернулась и с лёгкой видимостью улыбки посмотрел на Цзян Су Су:

– Станцевать?

Правильно, по реке шла большая лодка, и время от времени возникали неровности. Хотя корпус корабля был просторным, всё равно, если бы на нём танцевали, то несчастный танцор неизменно оказался бы в воде, стоило судну внезапно качнуться.

В прошлой жизни Цзян Су Су также открыто и откровенно предложила Цзян Жуань танцевать. Однако было так жаль, что она совершенно не знала правил в столичном аристократическом кругу и действительно думала, что танец из сельской местности может быть продемонстрирован на сцене. Так что Цзян Жуань тогда танцевала под песню перед всеми. Корпус дрожал и качался. Естественно, в один момент танец закончился просто трагически. Мало того, что её простой деревенский танец вызывал лишь насмешки у окружающих, так ещё и в самом конце, неизвестно кто наступил на край юбки Цзян Жуань, и девушка, споткнувшись, полетела в воду. Этот инцидент сделал ее посмешищем в глазах всех, заставляя в будущем терпеть невероятные издевательства. Кроме того, когда Цзян Жуань была выловлена из воды, она всё ещё была мокрой,

Насквозь. Это действительно было настоящее посмешище.

Теперь Цзян Су Су планировала заставить её снова воспроизвести это издевательство, верно?

Цзян Су Су чувствовала, что на неё смотрела Цзян Жуань с её очаровательной парой глаз. Девушка чувствовала, что намерения, которые она, казалось, не позволила раскрыться и оставила в тайне от сестры, вдруг стали видны, а потому подсознательно отступила на шаг назад:

– Да-цзецзе?

В следующую секунду Цзян Жуань уже вновь улыбнулась и равнодушно ответила:

– Мои танцы совершенно бестолковы. Но поскольку эрмэй хочет увидеть, как я танцую, я не могу отказать эрмэй. Разве это не чудесно?

Этот её комментарий был действительно озадачивающим. Ко всеобщему удивления, хотя позиция Цзян Жуань была, безусловно, несравненно наглой, но по сравнению с Цзян Су Су, которая вызывала чувство жалости к ней, красивая и манящая внешность Цзян Жуань, казалось, обладала собственным царственным великолепием.

Таким образом, взгляды многих людей привлекали её отношение и осанка. На лодке Цин Сун, когда Сяо Шао услышал её голос, он слишком медленно уставился на девушку.

_________________________________________

1. Kě yuàn guān bù kě xiè wán yān ( 可远观不可亵玩焉 ) – из эссе «Теория любви к лотосам» неоконфуцианского учёного, в прозе рассказывается о том, как лотосы должны иметь вселенскую любовь всех и какой это высокий и чистый цветок. Это произведение также описывает, как девочки всегда так или иначе имели бы в себе частичку их неизменности и должны были быть в состоянии сохранить чистоту своего сердца. Кроме того, это также относится к тому, как трудно предсказать сердца девушек. Поэтому восхищаться девушкой издалека – это когда она самая красивая, однако, когда кто-то срывает её из желания обладать, подобное действие разрушает эту красоту и чистоту, делая их совершенно недостижимыми.

2. Jiěmèimen ( 姐妹们 ) – буквальный перевод – сёстры. Это добросердечное обозначение девушек одного поколения.

Глава 60.1 - Корона довлеет над столицей

Поза Цзян Жуань была элегантной, и после этих умелых слов она встала и повторила их ещё раз с улыбкой:

– Так как эрмэй искренне хочет видеть, тогда я буду танцевать для эрмэй, так что нет нужды для беспокойства.

Услышав это, все дворянки вокруг них начали шептать:

– Возможно, эта девушка одержима. В конце концов, как она могла по собственной воле попытаться одурачить себя?

– Конечно, она, должно быть, слишком долго оставалась в этой сельской деревне и не знает серьёзности происходящего здесь. Дурёха действительно верит, что один её танец может разрушить города, – в этих словах зрителей действительно чувствовалось издевательство.

Сердца Лянь Цяо и Бай Чжи, которые стояли за ней, пребывали в замешательстве; они жили с Цзян Жуань с тех пор, как та была маленькой. Действительно ли Цзян Жуань умела танцевать? Обе они предельно ясно видели ответ на этот вопрос. Хотя в глазах слуг, находящихся под их командованием, каждое слово и действие мастера были прекрасны. Тем не менее, будучи личными служанками госпожи, Лянь Цяо и Бай Чжи были прекрасно осведомлены о правилах аристократического круга. Они смертельно боялись, что Цзян Жуань попадёт в ловушку Цзян Су Су и совершит нарушение этикета перед всеми этими известными и престижными семьями в столице.

На Лодке Цин Сун Пятый Принц прищурился:

– Рождённая с красивой внешностью, но как жаль, она кажется глупой.

– Откуда такие слова, Пятый Брат? – Сюань Ли слегка усмехнулся.

– Талант второй молодой мисс из семьи Цзяна уже бесподобен, но Старшая молодая мисс пытается перехватить для себя центр внимания. Как это вообще возможно, но, в конце концов, она – женщина, которая выросла в сельской местности, так как она может знать, как лучше будет поступить? – между этими его словами был самый слабый след презрения.

В какой-то момент у всех на этих двух лодках развязались языки, и все без исключения отметили, что Цзян Жуань была близорукой и глупой, все сравнивали её и Цзян Су Су. Цзян Су Су сверкнула следом экстаза в своих глазах, но на её лице сохранялась нежная улыбка, когда девушка сказала:

– Тогда Су-нян благословлена, и я прошу Да-цзецзе исполнить танец для всех.

Танец для всех. Линь Цзы Сян нахмурила брови, и всё же эти, казалось бы, невинные слова Цзян Су Су сделали Цзян Жуань одной из тех танцовщиц, к которым можно было бы обратиться с надменностью высокого положения. На мгновение это заставило некоторых людей вокруг них скривить рот в оскорбительной насмешке.

Не отрывая веки, казалось, что Цзян Жуань не совсем ясно слышал то, что только что сказала Цзян Су Су. В прошлой жизни Цзян Цюань и Сюань Ли заставляли её делать такие вещи, чтобы получить её божественную милость и выжить в гнетущей обстановке дворца. Такого рода комментарий, как «исполнить танец для всех», все имперские супруги вокруг Цзян Жуань всегда просили так. Поэтому, как танцующий клоун, она ломала голову, какой бы исполнить танец. Однако, в конце концов, ей просто дали прозвище красавицы идиотки.

Кивнув в знак согласия и без чьего-либо разрешения, Цзян Жуань подошла к носу корабля. Обстановка лодки Лин Лун была очень уникальной; для удобства возможности свободно любоваться луной во время Фестиваля фонарей носовая часть лодки была спроектирована так, чтобы быть чрезвычайно просторной и гладкой. На самом деле, этот дизайн также сделал его подходящим местом для танцев. Протянув руку, девушка без усилий вытащила за голову заколку, которая сдерживала её собранные волосы. Сразу же, как плавный водопад, её шелковистые чёрные волосы упали до талии, испуская чарующий блеск. Захватив двухконечную заколку, которую Цзян Жуань держала в руках между губами, её очаровательные глаза, в которых было много страсти, бросили взгляд на всех присутствующих на двух больших сосудах. Затем ее губы мягко пошевелились.

Неожиданно оказалось, что эта заострённая шпилька на самом деле представляла собой сложный трубчатый свисток. Под невероятным контрастом между прекрасным пейзажем и самой девушкой, первая нота, которая перетекла из этих красных губ, была ясной и мелодичной.

Сначала чувствовалось, что звуки свистка были скучными и обычными, как если бы кто-то использовал простую воду для варки каши, что давало бы почувствовать, что её вкус сухой, как пыль, и раздражающий. И всё же её фигура не двигалась и тихо стояла на одном месте без малейшего движения. Затем некоторые люди на судах начали демонстрировать явные выражения насмешек и просто отметили, что эта Старшая молодая леди из семьи Цзян, которая только что вернулась в столицу, пыталась исчерпать свои ограниченные способности и даже зашла так далеко, чтобы похвастаться бесстыдством, соглашаясь станцевать для всех.

Выражение лица Сюань Ли слегка напряглось, он знал, что пьесой, которую сыграла эта молодая девушка, была «Стихотворение Гуан Ли» [1] . В этом самом фрагменте «Стихотворение Гуан Ли» содержалось описание мести Не Чжэна за его отца в период Сражающихся Царств и его исторического акта об убийстве Хань Вана. Это была именно история о мести, так почему старшая молодая мисс из семьи Цзян выбрала такую музыкальную композицию, наполненную таким убийственным и боевым настроением в тот момент, когда есть прекрасные цветы и круглая луна, где всё чудесно и все чувствуют себя бодро.

Хотя эти один или два раздела казались обычными и заставляли всех отмечать её посредственные навыки, тем не менее, Сюань Ли знал, что в этих двух разделах были бурные подводные течения, и если человек действительно не был в здравом и ясном состоянии ума (где каждый чувствует именно такие эмоции), тогда этот человек не сможет сыграть пьесу. Что касается его, из этого отрывка, сыгранного Цзян Жуань, Сюань Ли мог слышать терпение и одиночество, которые, казалось, длились несколько веков.

Кроме одного Сюань Ли, были и другие, которые тоже чувствовали это. Когда музыкальная нота едва повторилась, Сяо Шао, который сидел один перед окном, слегка приподнял бровь, когда его взгляд упал на молодую леди, самостоятельно исполняющую мелодию.

________________________________________

1. Guangling Verse – Ссылка на видео в конце объяснения. Вот немного предыстории об этом произведении, это грандиозная часть пьесы для Гуцинь из Древнего Китая, созданная из произведения «Не Чжэн – убийца господина Ханя». Вся пьеса разделена на сорок пять абзацев, и музыка смелая и захватывающая, полная мятежности, поскольку она изображает захватывающую сцену одного из самых известных убийц в истории Китая. Поэтому Цзян Жуань очень трудно использовать флейту / свисток, чтобы играть в одиночку вместо использования цитры.

Глава 60.2 - Корона довлеет над столицей

После этих нескольких ясных и чистых тактов мелодии Цзян Жуань неторопливо начала двигаться. Когда эти красные одежды двигались в ритме весёлого и оживлённого танца, это было похоже на манящий призрак, снизошедший в царство смертных, чрезвычайно злой, но очень красивый. Спина, ноги, вставшие на цыпочки, поднявшиеся вверх руки и удары ногами о том, что она выполнила. Никогда ещё одно движение не было более изящным, более волнующим и настолько очаровательным, что невозможно было отвести от девушки глаз. Постепенно все начали отводить презрительные взгляды и едва могли скрыть изумление в своих глазах.

Это был период бесчисленных десятилетий её тихой выносливости и горя; преждевременного ухода её матери и старшего брата, которые оставили Цзян Жуань одну в мире. Это был портрет того, как её отец нетерпеливо обменял её на императорский указ и послал девушку в непостижимые глубины дворца. Это было для мужчины, который стал правящим монархом, её любимым человеком, которого Цзян Жуань считала тёплым и внимательным к ней; и всё же, она была тем, кого провозгласили ужасной красивой женщиной, которая погубит народ. Именно из-за своей Ди-мэй (1) Цзян Жуань стала человеческой свиньёй и была вынуждена смотреть с отчаянием, так как её маленький сын был замучен до самой смерти!

Её танец был печальным, как будто в следующую секунду Цзян Жуань отправится в полёт с ветром и вернётся, и, не зная почему, это заставило других вспомнить скорбную сцену в своих сердцах. Постепенно глаза некоторых людей, которые смотрели на её танец, наполнились горем и печалью.

Как только медленный танец прошёл, свист из её рта начал быстро ускоряться, как будто мощная армия шагнула вперёд и вызвала жестокую, кровожадную и внушительную манеру. Внезапно движения Цзян Жуань ускорились, став настолько стремительными, что некоторые из зрителей не могли ясно видеть её движения и могли только чувствовать, что это красное одеяние казалось кровью; под лунным светом это казалось удивительно красивым. Тем не менее звуки музыки были страстными, и каждый тон казался рыданием. Естественно, это была её печаль, достигшая вершины боли, которую Цзян Жуань пришлось пережить. Это превратилось в незабываемую ненависть, которая была высечена в её костях и выгравирована в её сердце. Это было требование духа, наполненного жаждой мести, выползавший из глубин ада для людей, которые были перед ней в долгу жизни. Это было просто требование их жизни, скрытая безжалостность и порочность, которые не могли позволить им сойти с рук. Это было равнодушие, которое требовало, чтобы один стоял на вершине, пропуская каждое живое существо.

В сияющем лунном свете, когда он отражался на маленьком лице Цзян Жуань, которое казалось сверкающим и полупрозрачным, как снег, её глаза были удивительно яркими. Однако вопреки ожиданиям ни малейшая улыбка не отразилась в её взгляде. То, что осталось, было только глубоко укоренившимся безразличием и издевательством, как будто она была Асурой (2), но в то же время девушка казалась богиней. Красивая женщина, умышленно не обращавшая внимания на всё живое.

Эта мстительная музыкальная композиция всё ещё звучала, и этот мстительный танец продолжался. Этот танец уже заставил всех почувствовать страх и трепет, так как они никогда не видели, чтобы человек танцевал так красиво; так красиво, что это испугало людей. Как будто Цзян Жуань была человеком в музыкальной пьесе, ненавистью, которая наполняла душу и была спрятана в её груди, страстным желанием отомстить; девушка была готова без колебаний заплатить за это любую цену. Даже если бы ей нужно было ещё раз войти в бездну ада, Цзян Жуань бы утащила кого-нибудь, чтобы похоронить вместе с собой. Тем не менее, казалось, ей было безразлично растрачивать свою жизнь. Это была очаровательная женщина, рождённая исключительно для мести.

«Тесно и мягко, низко и нежно, как пара детей, наша благодарность и обиды, как шёпот между нами. Внезапно раздаётся величественный и громкий звук, напоминающий о том, как храбрые воины устремляются на поле битвы противника. Подобно плавающим облакам, парящим в широком и отдалённом мире, ивовая серёжка плывет, словно без корня или стебля. В то время как сотни птиц радостно щебечут, внезапно над ними всеми слышится одинокий феникс. Тем не менее даже несмотря на то, что крутая пропасть скалы давит вниз, что затрудняет подъём даже на дюйм, внезапная потеря равновесия будет подобна стремительному падению на тысячи чжан (подобно рыхлым камням, падающим в пропасть). Как жаль, что как и у всех, у меня есть пара ушей, которые не умеют ценить и понимать музыку… Слыша моими ушами, как играет монах Ин (время от времени податливый, но иногда твёрдый), вы пробуждаете очень способного человека испытать его взлёты и падения. В суматохе мои пальцы потянулись, чтобы укрыться от Цин, и схватить за них, увы, эти влажные слёзы уже давно поднялись и заполнили мои глаза. О, монах Ин, твоё мастерство действительно исключительное, если бы ты не мучил мою грудь льдом и огнем? (3)»

Когда отрывок задержался в своём конце, красная одежда, которая развевалась на ветру, внезапно опустилась. И всё же, когда она подняла голову с шелковистыми тёмными волосами, которые падали девушке на пояс, как водопад, она казалась такой же очаровательной и завораживающей, как атлас. Очаровательный цвет лица Цзян Жуань выглядел так же завораживающе, как сирена, и, подняв свои очаровательные глаза, которые, казалось, почти не заметили Цзян Су Су, она подняла руку к своей шее и сделала обезглавливающий жест. Тело Цзян Су Су напряглось, и Цзян Жуань сладко улыбнулась.

Когда красавица улыбалась, это было подобно тому, как будто всего за одну ночь весенние цветы в Великом Цзинь Чао накапливались, слой за слоем, и расцветали. Это было так прекрасно, что заставляло людей чувствовать, что хоть на миг отвести от неё взгляд будет настоящим кощунством.

Изящное и красивое лицо Сяо Шао оставалось таким же холодным и равнодушным, как и прежде, в то время как его длинные ресницы скрывали малейшие следы созерцания в глазах молодого человека.

________________________________________

1. Dí mèi (嫡 妹) – это относится к младшей сестре Ди, или здесь, к Цзян Су Су, которая имеет честь быть частью законной семьи и, следовательно, имеет доступ к привилегиям благородного рода.

2. Асура – злой дух в индийской мифологии.

3. Вся эта поэма «Слушающая, как монах Ин играет на цинь» была написана поэтом династии Тан, Хань Юем. В то время монах Ин был буддийским монахом, который был чрезвычайно искусен в игре на цинь и ранее просил некоторых поэтов слушать и создавать для него стихи, восхваляющие его. Существуют многочисленные стихи разных поэтов, каждый из которых имеет свои чувства и разные мысли о его игре. Посредством стихотворения можно сказать, что Хань Юй испытал счастье, страх, горе и радость, слушая его. Музыка произвела много резких изменений, всевозможные чувства зажгутся в сердце, которые остаются невыразимыми. Таким образом, это стихотворение помогает понять мечущиеся эмоциональные взлёты и падения, которые испытали все присутствующие, сидя в лодке и наблюдая за выступлением Цзян Жуань.

Глава 61 - Запуск фонарей

Цзян Жуань стояла неподвижно на носу корабля, как будто она не была частью этого мира. На мгновение все погрузились в молчание и чувствовали себя абсолютно очарованными тем, что они только что видели. Всё это время молодые господа, которые смотрели с глупыми выражениями на лицах, бормотали:

– Мне удалось увидеть среди смертных такую непревзойдённую красоту. Увидев её сегодня, я не стану сожалеть, даже если погибну.

Сидя прямо внутри лодки, цвет лица Цзян Су Су был пепельным. Её обычное улыбающееся лицо теперь исказилось. Цзян Ли тоже не только сильно сжала руки, но и стиснула свои жемчужно-белые зубы, пока они не были почти разбиты на кусочки.

Пятый принц открыл рот, чтобы заговорить, а его глаза вспыхнули жадностью.

– Она в равной степени соответствует второй молодой мисс семьи Цзян…

У Сюань Ли было сложное выражение лица. Каким-то образом он почувствовал, что в этой девушке было что-то, что глубоко его привлекло. Он действительно хотел изучить внешность девушки более тщательно.

Толпа молчала целых четверть часа. Молодой мастер из фу Генерала взял на себя инициативу и закричал:

– И красота, и мастерство исключительны! Не будет преувеличением сказать, что ты красавица номер один в столице!

Цзян Жуань повернула голову. Она слабо улыбнулась, казалось бы, благодаря его. Лицо молодого мастера покраснело, когда он увидел столь ослепительную красоту. Его взгляд внезапно вспыхнул настоящей одержимостью.

Выражение лица Цзян Су Су стало ещё более неприглядным после того, как она услышала это замечание. Девушка не могла понять, почему Цзян Жуань, прожившая в сельской местности столько лет и никогда не имевшая учителей, смогла так хорошо танцевать и играть на маленьком свистке. Она всегда была тщеславна в своих талантах, но Цзян Су Су знала, что не сможет соответствовать уровню Цзян Жуань в исполнении этого танца. Кроме того, как она могла так устойчиво танцевать и не упасть, когда корабль двигался по воде?

Цзян Су Су никогда бы не узнала, что, поскольку император не любил Цзян Жуань, когда та жила во дворце, над девушкой часто издевались его любимые наложницы, её даже учили танцевать в день рождения императорской наложницы. Цзян Жуань тренировалась так сильно, что её ноги едва касались земли. Даже после того, как пройдёт целая жизнь, она никогда не забудет этого. Девушка могла даже танцевать на ладони. Так что для неё может значить эта качающаяся лодка?

Толпа повторила это замечание. Они дали девушке гораздо больше похвал по сравнению с Цзян Су Су, так как люди всегда предпочитают новые блестящие игрушки. По общему признанию, Цзян Су Су была превосходна. Однако она долгие годы занимала звание самой талантливой девушки столицы. Вдобавок ко всему, Цзян Су Су имела вид невинной феи, которая не особо хорошо разбирается в путях мира.

Теперь у Цзян Жуань, старшей молодой леди семьи Цзян, было совершенно другое поведение. До тех пор, пока Цзян Жуань была более выдающейся, хотя бы чуть-чуть, внимание людей мгновенно притягивалось к ней.

Мужчины высоко оценили её, но женские лица были не так хороши. Первоначально в клане Цзян была только Цзян Су Су. Теперь появилась Цзян Жуань. Разве все эти прекрасные люди в столице не были очарованы этими двумя?

Когда Цзян Жуань вернулась на своё место, то Линь Цзы Сян заметила:

– Получается, что ты на самом деле можешь так танцевать. Люди определённо будут испытывать к тебе сейчас уважение.

Чжао Цзинь Цзюнь и Вэнь Фэй Фэй были неудержимыми. Они также кивнули.

– Ты просто ослепила наши глаза. Но твоя игра на свистке была действительно превосходной. Ты можешь научить нас?

– Когда я жила в деревне, у меня не было других музыкальных инструментов. Так что я просто играла, когда мне было скучно, – Цзян Жуань дала такое объяснение, которое звучало вполне разумно и заставляло других людей немного жалеть её.

Дун Ин’эр взглянула на неё.

– Но почему ты выбрала «Стихотворение Гуанлин»? Большинство благородных леди не выбрали бы такую мелодию для сегодняшнего случая.

Цзян Жуань улыбнулась.

– Я умею играть только это.

Цвет лица Сюй Жо Си был немного бледным. Она опустила голову, не говоря ни слова. Все знали, что девушка расстроена, и делали вид, что не видят её, чтобы не смущать ещё сильнее.

Вскоре после этого несколько благородных леди продолжили выступать, но это была не что иное, как простая формальность. После танца Цзян Жуань, который потряс аудиторию до глубины души, зрители не были заинтересованы в просмотре плоских и безвкусных представлений, которые последовали за этим.

В этом году на Фестивале фонарей из семьи Цзян появилась тёмная лошадка. Все они сказали, что фонарь кролика в этом году должен попасть в руку Цзян Жуань. На борту лодки Цин Сун люди обсуждали и сравнивали Цзян Су Су в её прежние дни с сегодняшней Цзян Жуань.

После спектакля всем пора было идти к носу лодки, чтобы запустить фонари в реку. Эти плавающие фонари были выполнены с изяществом. После того, как все молодые мастера и молодые леди написали на листочках бумаги желания и положили их в фонарь, они лично толкнули свои плавающие фонари в реку.

Цзян Жуань также последовала за толпой к носу лодки. Её улыбка была очень трогательной.

В предыдущей жизни девушки разгорелся скандал, прежде чем она смогла зажечь свой фонарь. Когда она пряталась в лодке, дрожа от холода, это был Восьмой Принц, Сюань Ли, который подошёл с фонарём и заговорил с ней:

– Чего ты хочешь?

Его высокое тело блокировало её от презрительных взглядов людей. В тот самый момент Цзян Жуань просто хотела ухватиться за мужчину перед ней, который дал ей так много тепла. Она положила свою заветную надежду в этот фонарь – быть рядом с ним.

Увы, её желание со временем превратилось в заговор. Стоило Цзян Жуань вспомнить о прошлом, как она поняла, что человек, которого она ненавидела больше всего, не был Сюань Ли. По сравнению с ним Цзян Су Су была той, кто лишил её большего. Тем не менее Сюань Ли также был неправ. Он не должен был давать Цзян Жуань пустую надежду. Он заставил девушку, которая упала в отчаянный пролив, думать, что она схватилась за спасительную соломинку. Это привело к трагическим последствиям. Получив заботу и тепло в прошлом, в будущем ей сказали, что всё было обманом.

Бай Чжи протянула ей фонарь, а Лянь Цяо передала девушке бумагу и кисточку. Цзян Жуань задумался на мгновение. Она взяла бумагу у Лянь Цяо, но ничего не написала на ней. Девушка свернула бумагу и положила её в фонарь.

Цзян Су Су, которая наблюдала за всеми её движениями, увидела это действие и подошла ближе. Девушка удивлённо спросила:

– Да-цзецзе, почему ты ничего не написала на фонаре?

Голос Цзян Су Су был преднамеренно громким. Цзян Жуань была в центре всеобщего внимания. Сразу же люди с обеих лодок посмотрели на неё.

– Мне нечего просить, поэтому мне нечего писать, – Цзян Жуань ответила равнодушно.

Цзян Су Су улыбнулась.

– Как Да-цзецзе может быть не о чем просить? Например, можно попросить о здоровье отца, получении титулов для старшего брата, о процветании нашего Цзян Фу, или чтобы наша мать дала нам младшего брата? Так как же у тебя может не быть никаких просьб?

Её слова были равносильны обвинению Цзян Жуань в нелояльности, бесчестии, жестокости и несправедливости и без каких-либо мыслей о благополучии Цзян Фу. Такое обвинение вызвало недовольство у Бай Чжи и Лянь Цзяо. Цзян Жуань слушал с усмешкой. Отец? Как Цзян Цюань мог считаться отцом? Он продал бы своего сына и дочь, чтобы проложить путь для Цзян Су Су. Мать? Кости её матери уже превратились в пепел, и в этом мире больше никого не было. Старший брат? В последнее время о нём не было никаких известий. Неизвестно, жив он или мёртв. Замечания Цзян Су Су были похожи на добавление соли в рану.

– Эрмей понятия не имеет, – голос Цзян Жуань был нежным, как будто у неё не было ни капельки злости. – У отца хорошее здоровье. Иначе как он может служить в суде? Что касается вопроса о том, чтобы Второй Старший Брат получил титул лучшего на экзамене, мы также не можем помочь ему с этим. Кто может помочь матери зачать младшего брата, если не Гуаньинь [1], Богиня милосердия? Как это связано с нами?

Её губы были слегка приподняты.

– В мире действительно важны твои собственные усилия. Сердце искренне, но будущее, всё-таки, зависит от нас, не так ли? – в её голосе был след меланхолии. – Раньше я поклонялась Будде, но в конце концов моя мать умерла, и местонахождение моего старшего брата неизвестно. Скажи же мне, чего действительно может добиться просьба у фонарика? Всё зависит только от самого человека.

Это замечание было услышано толпой. Мо Кун рассмеялся. Увидев Сяо Шао, смотрящего на него, он быстро сказал:

– Я только думал, что речь старшей мисс семьи Цзяна была действительно замечательной. Кхе-кхе. Рождение ребёнка на самом деле не то, что они могут контролировать.

Речь Цзяна Жуань была с юмором, без проповеди. Слыша о её жалкой жизни, люди были полны сочувствия. Выражение лица Цзян Су Су стало угрожающим, но она должна была притворяться счастливой.

После того, как все опустили свои фонари, Цзян Жуань также наклонилась, чтобы опустить на воду свой фонарь. Когда она собиралась выпрямиться, Цзян Су Су без каких-либо изменений в выражении лица тихо вытянула ногу и попыталась столкнуть её с палубы.

______________________________________

1. Гуаньинь – это сокращение от Гуаньшиинь, что означает «Та, кто воспринимает звуки мира». Гуаньинь – это бодхисаттва – человек, движимый высшим состраданием и являющийся «потенциальным Буддой в обучении». Она связана с буддистами махаяны. Она широко известна как «Богиня Милосердия», и её основным аспектом является сострадание. Сочетание мужских и женских качеств Гуаньинь привело к тому, что она стала одной из самых любимых буддийских фигур. Согласно древним последователям, она обладала способностью творить чудеса.

Глава 62 - Случайное разоблачение любовной интриги

Цзян Су Су вытянула ногу, чтобы столкнуть Цзян Жуань в воду. По-видимому, ничего не замечая, Цзян Жуань продолжала вставать, но по неосторожности наклонилась в сторону и сумела избежать ноги Цзян Су Су в процессе. Однако с этим движением она «случайно» столкнулась с Цзян Ли, которая стояла в стороне. Не в силах избежать удара, Цзян Ли сделал несколько шагов вперёд и случайно натолкнулся на Цзян Су Су. Цзян Су Су не успела среагировать и сразу же упала головой вниз с лодки.

В то же время Цзян Жуань испуганно вскрикнул и быстро схватил Цзян Ли, которая была на грани следования за Цзян Су Су в реку. Раздался всплеск, и Цзян Су Су исчезла из поля зрения.

Цзян Жуань спросила Цзян Ли, которая всё ещё была в шоке:

– С третьей младшей сестрой всё в порядке?

Цзян Ли покачала головой.

– Как я потеряла равновесие только сейчас? – на лодке было так много людей, и она вернулась к Цзян Жуань. Естественно, она не знала, кто на неё наткнулся. Внезапное осознание поразило Цзян Жуань, и она громко крикнула: – Помогите, вторая младшая сестра упала в реку!

Услышав её, в быстрой последовательности люди повернулись, чтобы посмотреть на реку. Посреди волнообразных волн поднималась и опускалась фигура, и это действительно была Цзян Су Су. Она была полностью пропитана водой, и вода продолжала заполнять нос и рот девушки. Размахивая руками в попытке удержаться над водой, она закричала:

– Спасите меня!

На борту лодки Цин Сун не было недостатка в молодых дворянах, которые могли плавать. Увидев прекрасную девицу в беде, они все стремились к действию. Но если бы они действительно спасли Цзян Су Су от её затруднительного положения, это было бы равносильно тому, чтобы запятнать её невиновность, и им непременно пришлось бы на ней жениться. Тем не менее министр Цзян в настоящее время находится на пике своей карьеры, и семья Ся Янь также находится на подъёме. Если молодой человек не считается подходящим соперником, министр Цзян не будет готов согласиться на брак своей дочери таким образом, и поэтому не было уверенности в том, что это будет сделано.

Возможно, именно с учётом этого некоторые из более вдумчивых молодых дворян просто стояли на палубе и смотрели.

Но каким человеком была Цзян Су Су? Она была самой талантливой молодой женщиной столицы, и многие годы её признавали самой красивой женщиной столицы. Естественно, некоторые сыновья высшего сословия, чей социальный статус соответствовал статусу Цзян Су Су и которые относились к ней с обожающей преданностью, не смогли бы бездействовать и наблюдать за несостоятельностью этой красавицы. Любой из них наденет мантию героя и прыгнет, чтобы спасти прекрасную Цзян Су Су.

Таким образом, именно в это время послышался очередной всплеск после того, как кто-то с противоположной стороны прыгнул в воду. Он выглядел превосходным пловцом и сразу же добрался до Цзян Су Су. Одной рукой подняв девушку, он потянул Цзян Су Су вперёд и поплыл к лодке.

Цзян Жуань первой присоединился к остальным, помогая поднять Цзян Су Су в лодку. Поскольку она боролась в воде в течение довольно долгого времени, девушка была довольно ошеломлена и только наполовину в сознании. После того, как Цзян Су Су благополучно вытащили на палубу, все сосредоточились на молодом человеке, который её спас.

Ему было семнадцать или восемнадцать лет, с загорелой кожей и прямолинейным поведением. Однако именно его глаза намекали на скрытое понимание.

Цзян Жуань осталась на стороне Цзян Су Су. Мягким тоном она сказала ему:

– Благородный Гунцзы (1), большое спасибо за спасение жизни мисс Цзян. Когда мы вернёмся сегодня вечером, семья Цзян обязательно покажет вам нашу благодарность с подарками ».

Молодой человек довольно стремительно ответил:

– Зачем мне ваши подарки? Быстро посмотрите и проверьте, всё ли у неё в порядке! – сказав это, он сделал шаг вперёд.

Конечно, его действия породили непрекращающиеся спекуляции. На мгновение все смотрели на молодого человека с проницательными глазами. Кто-то на Лодке Цин Сун не мог больше сдерживаться и задал вопрос:

– Кто ты?

Цзян Жуань нахмурилась и снова преградила ему путь, оставаясь перед Цзян Су Су. Непоколебимо, она сказала:

– Благородный Гунцзы, Ваша доброта в спасении мисс Цзян всегда будет запечатлена в сердцах семьи Цзян. Однако мисс Цзян – молодая женщина, которая ещё не замужем. Для Вас приблизиться к ней – это нарушение приличия.

Цзян Жуань думала исключительно о благополучии Цзян Су Су. Поскольку она имела в виду общую картину, и её слова были уместны и изящно сформулированы, все зрители кивнули в знак одобрения.

Темнокожий юноша нетерпеливо сказал:

– Она и я в полной гармонии друг с другом. Что за глупость о том, что мы слишком близко? В будущем я обязательно женюсь на ней.

Цзян Жуань сладко улыбнулась, но её голос был совершенно ледяным:

– Что говорит этот благородный Гунцзы? Я уважаю способность благородного Гунцзы действовать героически по справедливой причине, но Ваши действия дают мне повод для беспокойства. Мисс Цзян всегда избегала аморальных и злых влияний, и её талант выдающийся. Более того, она никогда не произносила неприятных слов. Я боюсь, что благородному Гунцзы будет трудно соответствовать ей. Вы должны знать, что не каждый может жениться на дочери из Цзян Фу!

Она не была напугана этим крепким молодым человеком. По правде говоря, с тех пор, как этот темнокожий молодой человек произнёс такие слова, ему никто на лодке не поверил. Цзян Су Су была в сейчас в высшей лиге, даже выше, чем сливки общества. Будь то на публике или наедине, она ни за что не взглянула бы на такого хамоватого парня.

В это время Цзян Су Су лежала на палубе, неуверенно слушая слова окружающих её людей, не зная, что происходит.

Темнокожий юноша показал своё раздражение. В ярости он схватил платок с вышивкой, свисающий с талии, и встряхнул его перед лицом зрителей.

– Если Вы мне не верите, то убедитесь сами! Это платок, который она дала мне. Я, Чжоу Да, был в столице столько лет, как я могу лгать?

Платок трепетал перед всеми. Верхний угол был расшит орхидеями, которые, казалось, источали слабый аромат. В левом нижнем углу иероглиф «Су» был изящно вышит серебряной шёлковой нитью.

Личная служанка Цзян Су Су, Ху Ди, стояла в шокированном молчании, с раскрытым ртом. Она обменялась взглядом с Цин Тин, и они увидели тревогу в глазах друг друга.

Все затихли. Хотя Цзян Су Су и этот Чжоу Да не могли быть вместе, было неизбежно, что такая красотка могла совершать случайные ошибки. Кроме того, в настоящее время Цзян Су Су была ещё молода, и вполне возможно, что она была намеренно соблазнена. Перед лицом таких доказательств толпа начала колебаться.

Цзян Жуань яростно произнесла:

– Какой вес ты можешь придать одному платку? Невозможно установить, каким способом ты украл носовой платок мисс Цзян.

Ху Ди не думала, что Цзян Жуань будет выступать от имени Цзян Су Су. В тот момент, не обращая внимания на последствия, она сразу же подтвердила слова Цзян Жуань и сказала:

– Это правда, платок нашей молодой леди пропал без вести несколько дней назад, и мы не смогли его найти. Так что это ты украл это!

Чжоу Да был только человеком. Увидев, что эта сцена разворачивается перед ним, он вспыхнул и сердито сказал:

– Она – молодая женщина из дома правительственного чиновника, а я – простой человек. Как же я смог бы украсть её носовой платок? Возможно ли, что молодая женщина из дома чиновника будет смешиваться с толпой, как простолюдинка, ожидая, что я украду её носовой платок, являющийся таким личным, интимным предметом?

Цзян Жуань слабо улыбнулась. Этот Чжоу Да действительно не разочаровал её. Его способность адаптироваться и отвечать была превосходной. Какая жалость, Ся Янь, что этот молодой человек, с помощью которого она создавала так много проблем, теперь имеет дело с её собственной дочерью. Она не могла представить выражение лица Ся Янь, когда эта новость доберётся до Цзян Фу.

Чжоу Да продолжил:

– Если вы мне не верите, посмотрите на её талию. Вы найдёте зеленый кусок нефрита (2); это семейная реликвия, которую я подарил ей в качестве ответного знака.

Услышав это, Цин Тин вздохнула с облегчением.

– У нашей молодой мисс нет такой нефритовой подвески, что за чушь ты извергаешь?

Принцесса Жун Я, стоявшая в стороне, наблюдая за развитием ситуации, закатила глаза и подошла к Цзян Су Су. С выражением серьёзного беспокойства она сказала:

– Почему бы мне не проверить? Поскольку мисс Цзян невиновна, давайте докажем это так, чтобы этому грязному вору, который пытается запятнать репутацию мисс Цзян, нечего было сказать.

Ху Ди уже собиралась протянуть руку, чтобы остановить её, но принцесса Жун Я уже к талии Цзян Су Су. Брови Цзян Жуань были слегка подняты, и её глаза на мгновение вспыхнули, когда она обдумывала ситуацию. Девушка не ожидала, что принцесса Жун Я примет меры, но это, безусловно, упростило её дело.

Зрители с любопытством смотрели на принцессу Жун Я, а Ху Ди нервно сжимала руки. Через некоторое время принцесса Жун Я подняла голову со странным выражением лица.

Она подняла руку. С кончиков её изящных белых кончиков пальцев свисала цепочка зелёных нефритовых бус.

Все молчали. Глаза, смотрящие на Цзян Су Су, мгновенно наполнились осознанием произошедшего.

Цзян Жуань слегка опустила голову. Видите, сколько бы ни прошло времени, пути этого мира и прошлого были совершенно одинаковыми: слухи и подозрения, злоба и клевета. Просто на этот раз испытывает это сама Цзян Су Су.

___________________________________

1. Гунцзы (公子) – сын чиновника / сын дворянина.

2. Выглядит такой кулончик примерно так:

Обычно такие украшения носили на поясах, украшали ими сумки или веера.

Глава 63 - Помощь от дворянина

Посреди тишины Цзян Су Су несколько раз кашлянула и медленно проснулась. Видя, как все смотрят на нее с непостижимым смыслом, она посмотрела на своё мокрое тело, и её сердце начало усиленно стучать. Цзян Ли радовалась её несчастью.

– Здорово, что Вторая Старшая Сестра проснулась.

– Что случилось? – Цзян Су Су потёрла лоб. На данный момент её белое платье было полностью пропитано водой и плотно прилегало к элегантным дивичьим изгибам. Её длинные волосы прилипли к коже и одежде. А ненакрашенное маленькое лицо было похоже на цветок лотоса, и люди, которые смотрели на Цзян Су Су, чувствовали жалость. Но при мысли о темнокожем молодом человеке первоначальная жалость людей сразу же превратилась в презрение.

Цзян Су Су, с её острым восприятием, сразу ощутила различие в отношении людей к ней. Цзян Дань, которая долгое время молчала, внезапно сказала:

– Вторая Старшая Сестра, как ты можешь иметь тайный роман? Ты даже осмелилась… подарить свой личный платок другой стороне? Не будет ли стыдно, когда отец узнает об этом?

– Что ты сказала? – Цзян Су Су была шокирована, и её голос неосознанно повысился. – У кого был тайный роман с другим?

Цзян Дань отступила на шаг, испуганная.

– Это… это подкреплено убедительными доказательствами.

– Бред какой-то! – Цзян Су Су была в панике. С того момента, как она пришла в сознание, девушка поняла, что что-то не так. Это Цзян Жуань должна была упасть в воду, но в конце концов упала сама Цзян Су Су. План потерпел неудачу! Всё слишком запуталось! Что ей теперь делать?

В своём нетерпении опровергнуть истину Цзян Су Су кричала неожиданно пронзительным голосом. Обычное сдержанное и достойное поведение молодой леди влиятельной семьи исчезло. Глядя на очень испуганный вид Цзян Дань, в сердцах всех зародилось подозрение.

Так было в мире. Когда она была замечена как фея, всё естественно выглядело хорошо. Однако, как только её изображение было окрашено в другие цвета, в одно мгновение Цзян Су Су стала «беспорядочной игруньей» в глазах других. Всё в ней было плохо.

Цзян Су Су стала ещё более взволнованной, когда увидела, что все молчали.

Не обращая внимания на своё промокшее тело, она встала и упрекнула темнокожего парня:

– Почему ты желаешь разрушить мою невиновность? Я попрошу моего отца тщательно расследовать это и посадить тебя в тюрьму!

Однако темнокожий юноша выглядел так, словно его поразили. Он пробормотал:

– Ты явно не сказал этого в то время. Были ли все эти обещания в прошлом ложными? – он с негодованием сказал: – Ты так меня бросаешь. Буду ли я, Чжоу Да, выброшен, потому что ты так говоришь?

Цзян Жуань почти рассмеялась в глубине души. Она жалела свою трусливую сущность в прошлой жизни. В то время она была в полном замешательстве, показав себя намного хуже, чем красноречивая Цзян Су Су. Естественно, она никак не могла оценить актёрское мастерство Чжоу Да.

Цзян Су Су почувствовала злобную ненависть к Цзян Жуань, когда услышала ответ юноши. Естественно, она знала, кто такой Чжоу Да. Но как она могла быть той, кто упадёт в воду? Цзян Жуань была тем человеком, с которым Чжоу Да должен был иметь дело. В данный момент она не знала, что сказать, чтобы оправдать себя. Обычно Ся Янь помогала планировать и строить сюжеты для неё. Однако в этот момент не было никого, кто мог бы высказаться за «маленькую фею». Кроме того, Цзян Су Су чувствовала себя неуверенно. Так как её предыдущее спокойное и тщательное планирование исчезло без следа, как девушка могла даже думать о контрмере в данный момент?

Цзян Жуань не дала Цзян Су Су времени подумать. Она сказала Чжоу Да:

– Молодой мастер Чжоу, сейчас не время для споров. Ветер сейчас холодный. Вам бы наверняка не хотелось, чтобы мисс Цзян простудилась. Почему бы молодому мастеру Чжоу не прийти навестить Цзян Фу в другой день? Цзян Фу обязательно даст Вам должное объяснение.

Пока Чжоу Да колебался, Цзян Су Су снова закричала:

– Нет, это не я. Я не делала ничего подобного, меня не в чем обвинить! Это он оклеветал меня! – Цзян Су Су не была дурой. Она знала, что если этот вопрос будет решён, как сказала Цзян Жуань, то, хотя в данный момент он может быть спокоен, это будет рассматриваться как молчаливое соглашение по делу. Завтра в столице будет много слухов, и будет слишком поздно.

Цзюньчжу (1) Жун Я усмехнулась. Её милые и приятные манеры изменились.

– Человеческое свидетельство и вещественные доказательства всё существуют. Интересно, почему Вы отказываетесь это признать и всё же хотите сохранить лицо?

– Вы! – Цзян Су Су впилась в неё взглядом. Её настроение изменилось, девушка просто перестала опровергать что-либо. Она повернула своё маленькое лицо вверх и прикусила нижнюю губу тихими слезами. Её поведение заставило некоторых людей на лодке Цин Сун почувствовать сострадание. Но, в конце концов, гости-женщины на лодке Лин Лун начали сплетничать:

– Я не ожидала, что она может быть таким человеком.

– Она обычно выглядит как фея. Я не ожидала, что она сделает такую грязную вещь.

– Министр Цзян полностью потерял лицо благодаря ей.

– Смешно, что она хочет продолжать отрицать это, даже несмотря на то, что знак любви перед нами.

Под таким давлением Цзян Су Су не могла сохранять спокойствие.

На Лодке Цин Сун Пятый Принц нахмурился и с неудовольствием посмотрел на Цзян Су Су.

– Ещё очень молодая, но не знает, как дорожить своим добрым именем. Она оскорбляет общественную мораль!

Восьмой принц, Сюань Ли, был задумчивым и молчаливым.

Мо Кун подтолкнул Сяо Шао, затем покачал головой и вздохнул.

– Как эта сказочная красавица может быть так смущена и влюблена в такого грубого человека? Как странно!

Сяо Шао не ответил, но Е Фэн тайно передал сообщение из своего укрытия.

– Мастер, вторая молодая мисс Цзян Фу была в храме Баогуан пять лет назад.

Услышав это, Сяо Шао слегка нахмурился и снова посмотрел на Цзян Су Су.

В этот момент темнокожий юноша продолжал настаивать.

– Это будет нелегко сделать. Вы, богатые люди, смотрите свысока на простых людей. Меня, Чжоу Да, нелегко отвадить. Я требую объяснения сегодняшнего унижения.

Ху Ди и Цин Тин были очень обеспокоены. Цзян Су Су тоже немного отчаялась, видя, что надежды нет. Именно тогда она услышала холодный голос с лодки Цин Сун.

– Зеленая нефритовая бусина была подарком от этого Бэнь Вана (2) второй молодой леди Цзян Фу. Я не знаю, какое это имеет отношение к тебе, – Цзян Жуань была ошеломлена, увидев красивого молодого человека в чёрном, блестящего, как парча, с холодным взглядом стоящего за спинами других. Эта пара глаз была похожа на холодные звезды, легкие вокруг, заставляя людей чувствовать сильное давление.

Когда Сяо Шао, Цзиньин Ван , безразлично произнес эти слова, он немедленно оказал помощь Цзян Су Су. Все сразу обратили внимание на Сяо Шао и Цзян Су Су. Люди спекулировали. У Цзиньин Вана и Цзян Су Су были какие-то отношения? В противном случае, почему Цзиньин Ван, который всегда был холодным, помогал ей без проблем без причины?

Сначала Цзян Су Су была ошеломлена и не знала, почему Сяо Шао хотел ей помочь. Но когда деву увидела бесподобное лицо Сяо Шао, она была ошеломлена.

В её глазах мелькнуло безумие. Цзян Су Су уважительно обратилась к нему:

– Большое спасибо Ванъе (3), за выступление в мою защиту. Если бы не Вы сегодня, я бы не смогла очистить своё имя, даже если бы прыгнула в Жёлтую реку.

Цзян Жуань посмотрела на Сяо Шао в замешательстве. Её сердце сжалось. Девушке было трудно успокоиться. Девушка никогда не слышала о каких-либо отношениях между Сяо Шао и Цзян Су Су в своей прошлой жизни. Сяо Шао не был человеком, у которого были нежные, защитные чувства к представительницам слабого пола. Как он мог помочь Цзян Су Су сегодня?

Было ли Цзян Су Су суждено быть удачливой как в прошлой, так и в настоящей жизни? Даже если бы она столкнулась с некоторыми трудностями, ей помог бы какой-нибудь благородный человек. Был ли Бог таким несправедливым?

Почувствовав пронзительный, леденящий взгляд на своём теле, Сяо Шао поднял голову. Он не мог не чувствовать себя немного испуганным. Под лунным светом он увидел девушку в красном на противоположной лодке, холодно смотрящую на него. Её глаза были полны ненависти, как у Сюло (4) из ада.

______________________________________

1. Цзюньчжу (郡主) – переводится как принцесса-командор. Указом императора этот титул обычно предоставлялся дочери циньван (принца первого ранга) или женщине императорской семьи. Ранее мы просто упоминали это как принцесса Жун Я, но это точный перевод, так как это на одну ступень ниже, чем гунчжу (принцесса).

2. Бэн Вань (本 王) – нелеизм дословно переводящийся, как «этот принц».

3. Ванъе (王爷) – способ обращения к принцу / дворянину; аналогично Вашему Высочеству.

4. Сюло [修罗] – Асура, злобный дух в индийской мифологии.

Глава 64 - Разоблачение лжи

Чжоу Да никогда бы не подумал, что в середине пути появится Цзинин Ван. Личность Цзинин Вана такова, что никто и никогда не осмелится его обидеть. Однако в сложившейся ситуации было трудно продолжать играть, и он не мог отступить, когда уже ехал на спине тигра (1), поэтому Чжоу Да не знал, что делать.

Как только слова Сяо Шао вышли из его рта, радость была написана на лице Цзян Су Су, в то время как лица Принцессы Жун Я и Сюй Жо Си побледнели. Мо Кун посмотрел на Сяо Шао с удивлением, не в состоянии расшифровать слова молодого человека. Пятый принц прищурился:

– Это необычно, что Сяо Шао выступил с инициативой, чтобы помочь второй молодой мисс Цзян Фу выйти из неловкой ситуации.

Глаза Сюань Ли сияли глубоким значением:

– Возможно, это действительно зелёная нефритовая бусина Цзинин Вана.

Цзян Жуань отвела взгляд и внезапно сказала ошеломлённому и отвлечённому Чжоу Да:

– Значит, именно ты лжёшь, этот зелёный нефритовый шарик, очевидно, принадлежит Цзиньин Вану. Тогда откуда взялся платок мисс Цзян?

Услышав слова Цзян Жуань, Чжоу Да подумал о чём-то – зелёный нефритовый шарик действительно был Цзиньин Вана, но носимый им платок также был настоящим. Если бы он признался в этом, ему наверняка пришлось бы столкнуться с серьёзными последствиями, однако, если бы Чжоу Да решил продолжать держаться и не признавать, он мог бы уйти без проблем. У парня не было принципов, поэтому он умел играть грязные трюки. Он холодно рассмеялся и громко сказал:

– Всё, что я сказал, правда. Даже если это влиятельный и благородный человек, они не могут использовать власть и влияние, чтобы запугивать других. Платок был чем-то, что Жуань’эр дал мне; она лично дала мне это в знак любви!

Как только эти слова были сказаны, все были в шоке…

Цзян Жуань посмотрела на него:

– Кто такая Жуань’эр, о которой Вы говорите?

Чжоу Да сказал с уверенностью:

– Кто ещё это может быть? Конечно, это старшая молодая мисс Фу министра Цзяна!

– Пф! Хаха! – Цзян Жуань выглядела так, словно только что услышала что-то очень смешное, её глаза были полны насмешки: – Вы утверждаете, что мисс Цзян давно обменялась с Вами признаниями любви, и только сейчас Вы даже пожертвовали своей жизнью, чтобы спасти её. Я не уверена, знаете ли Вы, кто она такая?

– Что Вы имеете в виду? – Чжоу Да почувствовал беспокойство в своём сердце, чувствуя, что что-то не так. В ответ на это холодный голос Цзян Жуань сказал:

– То, что Вы сказали , действительно убедительно, но я являюсь старшей молодой мисс Фу Цзяна. Цзян Жуань, на которую Вы так пылко глазеете, на самом деле является второй молодой мисс Фу Цзяна, Цзян Су Су.

Лунный свет сиял на её привлекательном лице, вызывая ещё более решительный холод:

– Молодой мастер Чжоу, возможно ли, что Ваша забывчивость настолько велика, что Вы даже не можете узнать того, кто имел романтические отношения с Вами?

Пока они наблюдали, как разворачивается это событие, окружающим людям были ясно видны изгибы и повороты. Все присутствующие были из знатных семей, поэтому они очень чётко понимали схему. Очевидно, что этот Чжоу Да был полон лжи, и он действовал по чьему-то приказу, желая разрушить репутацию старшей молодой мисс Цзян Фу. Тем не менее, вторая молодая мисс Цзян Фу была случайно замешана в этом во всём.

Лянь Цяо и Бай Чжи почувствовали облегчение, с другой стороны, выражение лица Цзян Жуань осталось прежним. Только сейчас она продолжала называть Цзян Су Су «Мисс Цзян», намереваясь ввести в заблуждение Чжоу Да. Как только Чжоу Да открыл рот, все окружающие люди были умны, и они, естественно, поняли ключевую точку внутри.

Выражение лица Цзян Су Су было нечитаемым. Хотя Чжоу Да говорил правду, это всё ещё доказывало её невиновность. Однако, поскольку люди определённо рассуждают о личности человека, который хочет причинить вред Цзян Жуань, она и Ся Янь неизбежно станут предметом обсуждения среди других.

Цзян Жуань посмотрел на Чжоу Да и мягким голосом сказала:

– Этот вопрос сбивает с толку, он действительно вызвал у меня головную боль. Однако, поскольку это касается моей репутации, это не может так закончиться. Молодой мастер Чжоу, возможно, Вам следует чётко объяснить произошедшее это сюньбу (2).

Чжоу Да, видя неблагоприятную ситуацию, сразу же захотелось прыгнуть в озеро, в попытке убежать, но со всех четырёх углов появились имперские телохранители, блокирующие ему пути отступления. Сюань Ли неожиданно вышел вперёд, вежливо улыбаясь:

– Отведите его в Сюньбуфан (3).

Цзян Жуань бросила быстрый взгляд на Сюань Ли – он появился по совпадению сегодня, потому что хотел заслужить её благодарность?

Цзян Су Су сразу почувствовала панику, когда она, естественно, поняла, что случилось с Чжоу Да. Если он попадёт в руки сюньбу, Чжоу Да сдаст человека, который управлял им из-за кулис. В то время, что она и Ся Янь могли бы сделать?

Пока она думала, Цзян Жуань уже встала перед Чжоу Да, который был подавлен. Она слегка наклонилась вперёд, так что её глаза были на одном уровне с глазами Чжоу Да, затем девушка мягко сказала:

– Молодой мастер Чжоу, я слышала, что в Сюньбуфане есть тысяча способов пыток, каждый способ может заставить человека молить о смерти, нежели о сохранении жизни. Этот инцидент сложен. Молодой мастер Чжоу должен обдумать это, вы не должны делать безответственные замечания, – с этими словами она очаровательно улыбнулась Чжоу Да, улыбка Цзян Жуань была более сияющей, чем фонари в сердце реки.

Имперские телохранители Сюань Ли быстро оттащили Чжоу Да. Фестиваль фонарей сегодня вечером был полностью разрушен, с непредвиденными поворотами событий на борту лодки. Так что никто больше не был заинтересован в продолжении праздника. Кроме того, поскольку что-то подобное произошло с Цзян Су Су, Цзян Жуань могла только вернуть её домой как можно скорее. Лодка достигла берега, и когда Цзян Жуань прощалась со всеми, Сюань Ли подошёл к девушкам. Он окружил тело Цзян Су Су своим пальто и тёплым голосом сказал:

– Погода холодная и ветреная, будьте осторожны, чтобы не простудиться.

Отражение фонарей добавило исключительное тепло его первоначально красивому лицу. Цзян Су Су подняла голову и посмотрела на него, затем робко поклонилась и тихим голосом сказала:

– Большое спасибо Восьмому Принцу.

Цзян Жуань скромно подняла губы. В своей прошлой жизни Сюань Ли был с ней тёплым и приветливым, но в этой жизни Цзян Су Су упала в воду, поэтому теперь целью его заботы стала вторая молодая мисс Цзян?

Хотя Сюань Ли разговаривал с Цзян Су Су, его взгляд продолжал следовать за Цзян Жуань. Он чувствовал, что эта девушка не хотел смотреть на него, и, хотя выражение её лица было явно нежным, Восьмой Принц отчётливо чувствовал её равнодушие. Этот тип чувств сделал Сюань Ли необъяснимо несчастным.

Цзян Жуань слабо улыбнулась и по совпадению увидел Сяо Шао, идущего с противоположной стороны. Неожиданно она сказала:

– Что касается сегодняшнего вопроса, большое спасибо Ванъе за помощь и защиту невинных.

Хотя её голос не был ни высоким, ни низким, он был достаточно громким, чтобы окружающие могли всё ясно услышать. Толпа вспомнила слова, сказанные Сяо Шао ранее. Хотя Цзян Су Су была невинна, зелёная нефритовая бусинка была чем-то, что Сяо Шао специально упомянул, чтобы помочь ей. Тем не менее в словах Цзян Жуань было какое-то издевательство.

Сяо Шао холодно посмотрел на неё, выражение его лица оставалось равнодушным. Облачённая в чёрное его фигура была высокой и крепкой. Отчуждённая и благородная аура молодого человека очень быстро привлекла окружающих женщин. Даже если они были озадачены его действиями мгновение назад, в этот момент им все равно.

Цзян Жуань почувствовала дух в своём сердце. Она решила сдаться и повернулась к нему спиной, больше не признавая Сяо Шао. Однако она увидела молодого мастера, одетого в голубое, идущего к ним с другого направления. Стоя рядом с ней, он нерешительно спросил:

– Мисс Цзян, небо уже тёмное. Я прикажу нескольким имперским телохранителям защитить Вас на пути к Фу, хорошо?

Хотя этому молодому мастеру было всего пятнадцать или шестнадцать лет, в его словах было какое-то зондирование, и его взгляд выражал нескрываемое предвкушение. Цзян Жуань узнала его, это был молодой мастер Гу из Фу главнокомандующего.

Она слегка улыбнулась от радости, естественно и безудержно говоря:

– Большое спасибо Гунцзы за его добрую волю, если Жуань Нян откажется, это будет невежливо.

Её действия заставили Сюань Ли и Сяо Шао, которые всё ещё стояли там, казаться ошеломлёнными. Отношение Цзян Жуаня к Молодому Мастеру Гу было чрезвычайно нежным; напротив, её отношение к ним действительно было не дружелюбным.

Сюань Ли, не зная почему, испытывал своеобразное чувство. Как будто что-то, что изначально принадлежало ему, забирали другие. Тёмные глаза Сяо Шао смотрели на Цзян Жуань только с задумчивым выражением.

Среди этих трёх человек только Гу И был вне себя от радости – он не ожидал, что красавица будет такой же нежной, как цветок. На мгновение он только и мог, что стоять, как вкопанный, улыбаясь самому себе.

______________________________________________

1. Невозможно спрыгнуть, когда едешь на спине тигра (Qíhǔnánxià, 骑虎难下) – идиома, означающая, что несмотря на трудность выполнения какой-то задачи, риски по её прекращению намного выше.

2. Сюньбу (Xunbu, 巡捕) – это относится к полиции в старину.

3. Сюньбуфан (Xunbufang, 巡捕房) – это относится к полицейскому участку в старину.

Глава 65 - Разработка стратегии

Отправив Цзян Су Су в карету первой, Гу И, который стоял в нескольких шагах от сиденья у окна кареты, посмотрел на Цзян Жуань с несколько покрасневшим лицом.

Цзян Жуань подошла и мягко сказала:

– Большое спасибо, Молодой Мастер Гу, за Вашу защиту. Есть что-то, что Жуань Нян хотела сказать Молодому Мастеру Гу. На самом деле… Жуань Нян имеет просьбу.

Поначалу Гу И был поражён и глубоко обеспокоен:

– Если у мисс Цзян будут какие-то проблемы, если есть какой-то способ помочь, Гу И определённо не пожалеет усилий, чтобы помочь Вам.

Вопреки тому, что можно было ожидать, этот человек, Гу И, был юношей с нежными чувствами к представительницам слабого пола, обладая желанием стать защитником. Цзян Жуань слегка кивнула:

– Предположительно, Молодой Мастер Гу знает о нескольких вещах, которые произошли в доме Жуань Нян. На самом деле, об этом не следует говорить, однако, увидев предельную искренность, чрезвычайно добрый и честный характер Молодого Мастера Гу, я верю, что в этом вопросе только молодой мастер Гу сможет помочь. Таким образом, Жуань Нян решила сделать свою кожу толще (1), чтобы осмелиться просить об услуге.

Услышав от неё такие лестные слова, Гу И был увлечён, и поэтому его мысли о Цзян Жуань были намного более нежными и преданными. Он слушал, как Цзян Жуань тихо сказала:

– Старший брат Жуань Нян оставил Фу, чтобы служить в армии пять лет назад, и с тех пор я потеряла с ним все контакты. Мать Жуань Нян встретилась с ранней кончиной, и старший брат – единственный родственник, связанный со мной кровью, в мире. Все эти годы Жуань Нян всегда пыталась спросить о нём, но всё равно оказалась с пустыми руками.

Её голос был нежным, и на лице девушки появилась лёгкая улыбка. Несмотря на это, никто не знал, как это возможно, но неожиданно можно было услышать след беспокойства в этом мягком голосе. Однако такого рода сила и терпение вызывали чувство жалости и нежности по отношению к девушке.

Гу И успокаивающе ответил:

– Не чувствуйте себя разбитой, мисс Цзян, небеса помогают достойным, Ваш уважаемый старший брат определённо будет в порядке. Только, в этом вопросе, я не уверен, как я мог помочь?

– Жуань Нян слышала, что у между дажэнями, генералом Гуанем и генералом Чэнем, что между ними очень хорошая дружба, – слегка улыбнулась Цзян Жуань. – Пять лет назад, после того как мой старший брат вступил в армию, он случайно встретился с генералом Гуанем и генералом Чэнем во время вербовки солдат. Жуань Нян подумала, что, возможно, мой старший брат находится в лагере генерала Гуаня или генерала Чэня. Так как дажэнь главнокомандующий имеет хорошие отношения с этими двумя генералами, возможно, он мог бы протянуть руку и задать несколько вопросов о моём старшем брате?

Гу И похлопал себя по груди:

– Как это может быть сложно. Когда я вернусь, я поговорю с отцом по этому вопросу. Пожалуйста, будьте спокойны, мисс Цзян. Как только я услышу новости о Вашем уважаемом старшем брате, я заставлю кого-то сообщить Вам об этом.

Цзян Жуань торжественно поклонилась ему:

– Благодаря этой доброте и милости, которую оказал Молодой Мастер Гу, Жуань Нян не может вернуть услугу, и это может быть выгравировано только в моём сердце. Когда-нибудь, если будет возможность, я обязательно отплачу Вам.

Гу И был удивлён и махнул рукой в знак того, что в этом нет необходимости:

– Это всего лишь усилие, подобное поднятию руки, мисс Цзян не нужно быть такой вежливой. Теперь мы можем считаться друзьями?

Цзян Жуань улыбнулась:

– Естественно.

После прощания с Гу И, Цзян Жуань взошла в карету. Цзян Су Су, Цзян Ли и Цзян Дань – все ждали в экипаже. При виде Цзян Жуань, которая поднялась в карету, глаза Цзян Су Су наполнились яростью, которую было трудно сдержать, в то время как Цзян Ли просто насмешливо рассмеялась:

– Лиса!

Только Цзян Дань робко улыбнулась ей. Однако, пережив сегодняшние дела, Цзян Жуань имела более глубокое понимание этой девушки; как она могла поверить, что Цзян Дань действительно похожа на свою внешность – робкая и боящаяся попасть в неприятности. Она боялась только того, что в этом Фу была другая, которая скрывалась ещё глубже, и что она не имела возможности узнать об этом в своей прошлой жизни.

Несколько человек, сидевших в экипаже, молчали, пока он возвращался ко входу в Цзян Фу. Увидев дополнительных и незнакомых имперских телохранителей, следующих за каретой, оба охранника у входа и управляющий Чжан были крайне удивлены. После того, как Бай Чжи поддержала Цзян Жуань при выходе из кареты, та слегка улыбнулась этим имперским телохранителям:

– Большое спасибо всем вам за сегодня, пожалуйста, помогите выразить мою благодарность Молодому Мастеру Гу, – услышав, что Цзян Жуань сказала это, Лянь Цяо всё ещё улыбалась, когда вышла вперёд и передала вышитую сумку с россыпью серебра в руки одного из телохранителей: – Пожалуйста, возьмите немного серебра и выпейте после службы.

Не имея другой альтернативы, телохранители посмотрели друг на друга и молча ушли после прощания.

Управляющий Чжан оставался в Фу уже несколько лет и с одного взгляда понял, что эти телохранители получили приказ своего хозяина защитить Цзян Жуань. Увидев спокойное и надёжное поведение Цзян Жуань, в глубине своего сердца он не мог подавить сомнения. Возможно ли, что эта Старейшая молодая леди действительно получила какую-то услугу во время сегодняшнего фестиваля Фонарей?

Тем временем Цин Тин поспешно спрыгнула с кареты, помогая свой совершенно вымокшей госпоже Цзян Су Су. При этом она призывала:

– Быстро вызовите врача, вторая молодая леди упала в обморок.

В тот же момент управляющий Чжан побледнел от испуга и поспешно попросил кого-нибудь найти врача. Когда он оставлял инструкции для слуг, он также попросил кого-то уведомить Ся Янь, после этого он тут же уточнил:

– Что случилось со Второй молодой леди?

В своём сердце Цзян Жуань усмехнулась. Потерять сознание, как только она вернулась к фу, этот метод, который придумала Цзян Су Су, был довольно удобным. Тем не менее как она могла добиться того, чтобы всё шло так, как маленькая мерзавка желала. Как Цзян Жуань могла быть готова отпустить ситуацию? Она не могла спокойно стоять и не создать ещё больше препятствий, мешающих Цзян Су Су? Взглянув на пальто Сюань Ли, которое было накинуто на тело Цзян Су Су, Цзян Жуань с тревогой заметила:

– Эрмэй упала в реку, а затем даже была подвергнута оскорблению своей невинности со стороны злодея. Пока лучше подождать, пока Эрмэй не проснётся. Позже мы можем расследовать дела в Сюньбуфане, и как только отец вернётся, мы сможем принять решение необходимые решения.

То, что она сказала, было двусмысленным, и когда управляющий Чжан услышал эту формулировку: «Сюньбуфан» и «подвергнута оскорблению своей невинности со стороны злодея «, его сердце подпрыгнуло. Холодный пот начал стекать по всей спине мужчины, и в этот момент он не удосужился спросить и прояснить вопрос полностью. Управляющий Чжан просто знал, что на этот раз произошло нечто большое. Тем не менее как только Цзян Су Су, которая «упала в обморок», услышала слова Цзян Жуань, её лоб дёрнулся, а ладони крепко сжались.

Цзян Жуань вздохнула:

– Сегодня я тоже устала из-за произошедших сегодня вещей, так что я для начала вернусь в свой двор и отдохну. Пусть мама осторожно утешит и приласкает Эрмэй, так как в этом тоже нельзя винить её, – сказав это, она привела с собой Бай Чжи и Лянь Цяо, когда она вернулась в Жуань Цзю.

На другом конце Ся Янь быстро мчалась к своей дочери. Сразу после того, как она увидела печальную фигуру Цзян Су Су, женщина была довольно встревожена. Цзян Цюань ещё не вернулся к фу, и, увидев Ся Янь, Цзян Су Су больше не притворялась, что находится без сознания. Схватив в руки Ся Янь, она зарыдала:

– Мама, что нам делать? Этот Чжоу Да был отправлен в Сюньбуфан, что если он узнает нас?

– Не волнуйся, – спокойно ответила Ся Янь, – я заставила Момо Ли найти кого-то, не имеющего отношения к фу, чтобы инструктировать Чжоу Да. В любом случае, мы не можем быть замешаны. Скорее, что касается тебя, как ты внезапно упала в воду?

– Я тоже не знаю, – ответила Цзян Су Су, кусая губы. – Но я уверена, что Цзян Жуань не может избежать ответственности за это! То, что произошло этим вечером, ясно говорило, что она придумала всё это. Но теперь, когда моя репутация была полностью разрушена, что мы можем сделать сейчас?

– Это я недооценила Цзян Жуань. Однако теперь, когда на нашей стороне Восьмой Принц и Цзиньин Ван, нам не о чем беспокоиться. Тем не менее как ты связаны с Цзиньин Ваном?

– Я тоже не уверена, – лицо Цзян Су Су вспыхнуло: – Возможно… возможно, он не мог смириться с тем, что видел.

– Он не что такой человек, – Ся Янь решительно опровергла слова дочери. – Я приму это к сведению. Цзян Жуань, этот человек-манипулятор, раз она осмелилась так заговорить против тебя, в ближайшие дни я обязательно заставлю её заплатить цену в сто тысяч раз большую! – когда женщина сказала это, в её глазах был очень заметный тёмный и зловещий взгляд, уже не похожий на добродетельное и послушное поведение, которое Ся Янь обычно изображала.

В Жуань Цзю Бай Чжи держалась за белый фонарь кролика, когда подошла к своей госпоже. Лу Чжу с любопытством заметила:

– Этот фонарь был сделан так изящно! Откуда он взялся?

Бай Чжи взглянула на Цзян Жуань и ответила:

– Восьмой Принц отправил кого-то, чтобы доставить его. Говорят, что это хорошее предзнаменование для Лодки Лин Лун, и что наша мисс забыла взять его с собой.

Цзян Жуань посмотрела в сторону фонаря и равнодушно ответила:

– Этот фонарь можно отправить в Мэй Цин Юань и сказать, что это подарок для Эрмэй за то, что она испытала такой шок.

Лу Чжу чувствовала, что было немного жаль отправлять такую вещь из двора. Лянь Цяо передала чашку горячего чая Цзян Жуань:

– Мисс, теперь, когда Чжоу Да уже пойман, хотя можно сказать, что команда поступила с этой стороны, этого может быть недостаточно, чтобы заставить их признаться или оказаться замешанными в этом деле. Будет ли этот вопрос решён именно так?

Лянь Цяо ясно видела; теперь, когда материнская семья Ся Янь с каждым днём становилась всё более процветающей, Сюньбуфану всё ещё приходилось смотреть на женщину снизу вверх. Таким образом, можно сказать, что вопрос Чжоу Да будет иметь большое значение, но также будет легко разрешён.

– Если бы вопросы действительно были решены таким образом, то было бы такой пустой тратой усилия и время, которые Ся Янь приложила к созданию этой ситуации, – она сделала небольшой глоток чая: – Как я могу подвести матушку?

____________________________________________

1. Сделать кожу толще – грубо говоря, понаглеть.

Глава 66.1 - Лучшие представители молодёжи

Фестиваль фонарей, проводимый в четырнадцатый год Великой династии Цзинь, прошёл более живо, чем в предыдущие годы. В течение ночи имя Цзян Жуань стало известно по всей столице. Какое-то время все в столице говорили о недавно вернувшейся старшей мисс Цзян фу, её потрясающей внешности, её несравненном таланте, её уважении к этикету и её благородной манере. На самом деле, эта девушка ничуть не уступала второй молодой леди Цзян фу.

Когда на следующее утро Цзян Су Су проснулась рано, она увидела изысканный белый фонарь кролика на резном деревянном шкафу у своей кровати. Девушка на мгновение тупо уставилась на него, а затем внезапно разразилась яростью и крикнула пронзительным голосом:

– Слуги! Цин Тин, Ху Де!

Ху Де быстро вбежала в комнату.

– Мисс, что случилось?

Цзян Су Су указала на белый фонарь кролика и сказала:

– Кто это здесь поставил?

Ху Де также была шокирована, увидев фонарь.

– Я не видел этого сегодня утром; как это внезапно здесь появилось?

Услышав это, Но Но, служанка третьего ранга, стоявшая позади Ху Де, вышла вперёд и сказала:

– Это была личная служанка старшей мисс, Бай Чжи, которая прислала фонарик сюда. Эта служанка увидела, что фонарь восхитителен, поэтому и поставила его сюда.

– А кто позволил тебе действовать по собственной инициативе? – Цзян Су Су усмехнулась. – Забрать её.

Две пожилые, но крепкие служанки немедленно вошли в комнату, схватили служанку и вытащили её из комнаты. С великой тревогой несчастная девушка просила прощения:

– Вторая мисс, эта служанка была виновата. Вторая мисс, простите эту служанку, эта служанка не посмел сделать подобное снова!

Звук постепенно угас. Ху Де осторожно вложила чашку чая в руки Цзян Су Су и сказала:

– Мисс, выпейте немного имбирного чая, чтобы согреться.

Цзян Су Су отбросил руку Ху Де. Одним движением она схватила фонарь кролика с тумбочки и яростно разорвала его на куски. В порыве гнева девушка бросила остатки на пол и растоптала их, пока ничего более не могло указать на первоначальный вид или форму фонаря.

– Цзян Жуань, эта шлюха, явно делает это сознательно. Думает ли она, что теперь достигла невероятного могущества лишь потому, что заполучила чёртов фонарь? Тем не менее это то, что не следует раскрывать другим, – Цзян Су Су села на диван и сказала: – Придёт день, когда она будет так же, как этот фонарь, терпеть издевательства и унижения от моей руки.

В такой напряжённой атмосфере Ху Де не смела ни издать какой-либо звук, ни пошевелить любой конечностью. В этот момент Цзян Су Су казалась дьяволом, совсем не похожим на свою обычную нежную и невинную личность.

Именно в это время ворвалась очень взволнованная Цин Тин и сказала:

– Мисс, плохие новости!

Цзян Су Су уже была в плохом настроении, поэтому она с досадой сказала:

– Почему ты так небрежна и резка? Что теперь?

– Эта служанка услышала, что все утренние разговоры в столице были об этом Чжоу Да; что он был наёмным убийцей, нанятым Фужэнь, чтобы сознательно запятнать репутацию старшей мисс, но вчера вместо этого он случайно доставил неприятности второй мисс!

– Что?! – Цзян Су Су немедленно встала, не в силах принять всё это. Она спросила: – Откуда пошёл этот разговор? Чжоу Да признался? Это невозможно!

– Эта служанка тоже не уверена, – поспешно сказала Цин Тин. – Теперь вся столица говорит об этом так, как будто это правда.

Лицо Цзян Су Су побелело.

– Мать ясно сказала, что вопрос Чжоу Да не будет проблемой. Кто на земле может распространять такие разговоры? Это не хорошо, я должна увидеть маму, – после этих слов она надела своё пальто. – Пойдёмте, мама быстро придумает, как мне помочь.

По сравнению с ситуацией в Мэй Цин Юане, где все бегали точна цыплята и прыгали аки собаки (1), Жуань Цзюй был оазисом спокойного отдыха.

Лу Чжу осторожно поставил на стол миску с жемчужно-хрустальным нефритовым тан юанем (2) и достала из корзины небольшое блюдо с розовыми пирожными.

– Эти дяньсини (3) – награда от старой мадам Цзян. Она говорит, что мисс очень хорошо повела себя прошлой ночью, и предложила Цай Цюэ цзецзе прислать их.

Цзян Жуань слегка улыбнулся. Старая Цзян Мадам не упомянула вопрос о Цзян Су Су. Такое отношение, безусловно, было пищей для размышлений, и оказалось, что Ся Янь не смогла дать удовлетворительного объяснения ситуации перед старой мадам Цзян.

Когда Лу Чжу наблюдала, как Цзян Жуань пробовала дяньсини, она сказала:

– Мисс, сегодня много диких слухов циркулирует снаружи. В них говорится, что кто-то намеревался подставить старшую мисс Цзян фу, но вместо этого стал причиной несчастья для второй мисс, – она остановилась и посмотрела на Цзян Жуань, сказав: – Я думаю, что Мэй Цин Юань сейчас находится под большим давлением. Мисс, после этого Вы должны почувствовать великое чувство облегчения после всего этого угнетения.

Лянь Цяо сидела в стороне, вышивая. Увидев лицо Лу Чжу, она не могла удержаться от того, чтобы сказать:

– Однако, Лу Чжу, несмотря на это облегчение, убедись, что всё, что ты делаешь, абсолютно безопасно. Только не доставляй мисс больше никаких проблем.

– Цзецзе, ты можешь быть уверена, – сказала Лу Чжу, довольная собой. – Всё, что я сделала, – это нашла на рынке тридцать детей, а также несколько нищих у ворот Дунчэн. Более того, я использовала медные монеты. Они никак не смогут отследить источник.

Цзян Жуань глотнула супа тан юань и сказала:

– Ты очень хорошо справилась. Кроме этого, ты сказал что-нибудь ещё?

– Как эта служанка осмелится забыть команды мисс? – на лице Лу Чжу оставались следы колебаний. – Однако, действительно ли это было так хорошо? Статус этого человека…

– Кто бы ни помог Цзян Су Су, он мой враг; как я могу не заставить его заплатить цену. В любом случае, я просто возвращаю немного вежливости. Он принёс мне некоторое несчастье, – Цзян Жуань слегка улыбнулась, когда ответила на вопрос служанки.

* * *

Шторм слухов, циркулирующих вокруг столицы, достиг не только Цзян фу, но и фу Цзиньин Ван, где пожилой управляющий Линь потянул себя за длинную бороду, пока она не начала торчать во всех направлениях.

– Что нам делать? Этот слух становится всё более и более возмутительным. Кто на земле начал распространять его? Если я выясню, кто это, этот человек должен будет заплатить за последствия.

Человеком, стоящим напротив него, был Е Фэн. Пока он размышлял, то шевелил губами, но молчал.

В течение ночи, примерно в то же самое время, когда начали распространяться слухи о том, что Ся Янь наняла людей, чтобы запятнать репутацию Цзян Жуань, возник другой слух. Один из них утверждал, что Цзиньин Ван, Сяо Шао, глубоко привязан к Цзян Су Су, поэтому он без колебаний соврал предыдущим вечером, чтобы помочь ей выйти из затруднительного положения.

Этот слух был настолько живым и реалистичным, подробно описывая, как Цзян Су Су и Сяо Шао были солнцем друг друга, что когда управляющий Линь услышал это, он был так взволнован, что чуть не потерял голову. Старик точно знал, каким человеком был его хозяин, ведь он наблюдал, как молодой господин растёт. Он никогда раньше не слышал, чтобы Сяо Шао упоминал Цзян Су Су; если бы не этот слух, управляющий Линь, вероятно, даже не знал бы, кто такая Цзян Су Су.

– Кто же хочет запятнать первозданную репутацию Ванъе? Что за человек эта Цзян Су Су, какая глубокая привязанность? Идите к чёрту!

Управляющий Линь всегда был известен своим взрывным характером. Несмотря на то, что он был преклонного возраста, мужчина всё ещё оставался в душе ребёнком, говоря всё, что приходило на ум, не задумываясь о последствиях. Е Фэн уже привык к нему и просто смотрел в небеса, симулируя невежество. В это время они услышали, как Сяо Шао зовёт из резиденции:

– Е Фэн.

Е Фэн поспешно ответил серьёзным тоном «Мастер», прежде чем уйти в резиденцию. Он увидел Сяо Шао, сидящего за столом и играющего со сложным кинжалом в руке. Молодой человек спросил:

– Вы узнали, кто это?

– Кажется, что это была девушка-слуга из Цзян фу, но охранники Цзинь И всё ещё проверяют. Или это могла быть вторая мисс семьи Цзян? – Е Фэн предварительно спросил. С его точки зрения, Сяо Шао был красивым, очаровательным и выдающимся. Цзян Су Су, возможно, сама распространяла слух, надеясь, что это усилит её возможность выйти замуж за Сяо Шао. Если бы слухи слишком распространились, то у Цзян Су Су не было бы выбора, кроме как выйти за него замуж.

– Это не она, – сказал Сяо Шао.

– Мастер думает, что это так…? – у Е Фэна были свои опасения, и он не мог удержать от вопроса.

Воспоминание о сцене прошлой ночи снова разыгралось перед глазами Сяо Шао, и он вспомнил молодую девушку в красном, которая смотрела на него с таким глубоким негодованием в глазах.

Сяо Шао взял себя в руки и холодно сказал:

– Изучи старшую мисс семьи Цзян.

___________________________________________

1. Это поговорка, означающая погружение в хаос, полнейший переполох.

2. Тан юань – китайский десерт, приготовленный из теста из клейкой рисовой муки, смешанного с водой, раскатанного в шарики, приготовленного и поданного либо в сочетании со сладким сиропом (например, сладкого имбирного сиропа), либо в кипящей воде с ферментированным клейким рисом, либо сильно прожаренными. Тан юань может быть разных цветов и иметь разную начинку (например, кунжутную или арахисовую пасту).

3. Dian xin (点心) – это стиль китайской кухни, включающий порции кусочков пищи, которые подаются на маленьких тарелках или в маленьких бамбуковых корзинах для пароварки. Пища может быть сладкой или несладкой. Примерами распространённых продуктов дяньсиня являются жареный пирог с редькой, приготовленные на гриле свиные булочки, вареники с креветками.

Глава 66.2 - Лучшие представители молодёжи

Ветры слухов, циркулирующие вокруг столицы, доходили до многих мест, но, естественно, были и места, куда нельзя было попасть. Например, Лю Минь из Имперской Академии не имел ни малейшего представления о том, что произошло прошлой ночью. Он провёл последние несколько дней, готовясь к предварительным раундам имперского экзамена, который состоится через несколько дней, и тот человек, который никогда не раскрывал своего имени, всё ещё продолжал контактировать с молодым человеком. Каждый день он помещал свой ответ на стол, и другая сторона никогда не брала его, но появлялось другое письмо. Как будто человеку не нужно было смотреть на его ответ, чтобы знать, что юноша скажет. За короткий период их взаимодействия Лю Минь обнаружил, что этот человек был исключительно талантлив, и что даже когда у них были разные мнения, этот человек всегда мог убедить его, шаг за шагом. Более того, оснований для оправдания было достаточно, что заставило его поверить в этого человека.

У Лю Миня не было других друзей в Имперской Академии, поэтому он начал рассматривать этого анонимного человека как близкого друга. Сегодня на столе лежало ещё одно письмо, как обычно, но в нём не обсуждались академические вопросы. Вместо этого было только одно слово: «Удачи».

Это предлагало ему наилучшие пожелания успеха в предстоящем раунде имперского экзамена. Лю Минь улыбнулся и сохранил письмо в безопасном месте. Он повернулся и вышел из своей комнаты. Когда молодой человек переступил порог Библиотеки Имперской Академии, он услышал, как люди разговаривают.

– Я никогда не мог предположить, что недавно вернувшаяся мэймэй из семьи Цзян будет такой удивительной личностью и такой невероятной красавицей. Прошлой ночью одним танцем она свергла вторую мисс Цзян.

Лю Минь молчал, он подошёл к своему месту и сел. Конечно, молодой человек знал, что они должны были обсуждать что-то, что произошло на Лодке Лин Лун во время Фестиваля Фонарей. Сам он происходил из бедной семьи и поэтому не имел права участвовать, поэтому Лю Минь понятия не имел, что именно произошло, да и не хотел знать.

– Кроме того, жизнь старшей мисс Цзян была очень горькой. Она была отправлена в сельскую резиденцию в молодом возрасте и вернулась в Цзян фу только для того, чтобы спровоцировать такое подлое движение со стороны Цзян Фужэнь. Это так печально, – ещё один молодой дворянин покачал головой, его голос звучал сочувственно.

– Цзян Фужэнь и Вторая мисс Цзян обычно кажутся очень ласковыми и дружелюбными, как они могли так поступить?

– Эй, можно знать человека в лицо, но так и не познать его души (1). Разве вы не видели, как прошлой ночью вела себя вторая мисс Цзян и Цзиньин Ван? Должно быть что-то между ними всё-таки есть, – этот человек едва закончил говорить, когда другой учёный напротив него сказал:

– Ты говоришь таким расстроенным тоном. Ты действительно должен ненавидеть себя за то, что не являешься Цзиньин Ваном, а потому и не способен объявить, что с радостью женишься на такой красавице?

Все разразились смехом. В это время кто-то вошёл в дверь, одетый в дождевую шёлковую парчовую куртку и с крепко нахмуренными бровями. Это был Цзян Чао. С его входом дискуссия внезапно остановилась, но взгляды, которые следовали за ним, всё ещё таили насмешки. Естественно, Цзян Чао понял смысл их взглядов, и в его сердце сразу вспыхнул неописуемый огонь, когда парень почувствовал, что все они смотрят на него, словно тот был каким-то клоуном. В результате Цзян Чао вошёл в комнату большими шагами и, проходя мимо Лю Миня, тяжело врезался в его стол. Неожиданно чернильница на столе Лю Миня перевернулась, и чернила попали на одежду ни в чём не повинного юноши.

Цзян Чао яростно обернулся. Несколько капель чернил попало на его шёлковые одежды. Парень уже взрывался от ярости, и теперь, когда чернила запятнали его одежду, Цзян Чао не стал дожидаться, когда Лю Минь заговорит, но двинулся вперёд, чтобы схватить, а затем выдернуть его из-за стола.

– Что ты творишь?!

В Имперской Академии Цзян Чао всегда проявлял себя мягким и тёплым. Хотя он не был близок с Лю Минем, он никогда намеренно не провоцировал его. Сегодняшнее поведение было результатом угрюмого настроения молодого человека. Учёные в Имперской Академии были в основном из дворянских семей, поэтому он не мог свободно обижать окружающих. Учитывая статус людей вокруг него, Лю Минь был единственным человеком, которого Цзян Чао мог использовать в качестве груши по своему желанию.

Другие наблюдали за ним, ничего не говоря, и никто не собирался прийти на помощь Лю Миню. Цзян Чао дёрнул Лю Миня за воротник. Юноша был не таким высоким, как Цзян Чао, и не являлся таким же крепким, как он, поэтому Лю Минь просто пристально посмотрел на Цзян Чао и оставался неподвижным, сохраняя молчание.

Цзян Чао пришёл в ярость, когда не увидел в глазах Лю Миня никаких следов страха. Глубоко вздохнув, он резко улыбнулся и сказал тоном, пронизанным злобой:

– Ты испачкал мою одежду. Как ты думаешь, что нам делать?

Лю Минь обычно держался в стороне, обходя академических соучеников. Если бы он встречался с подобными ситуациями в прошлом, он бы громогласно защищал свои права, предпочитая умереть, нежели сдаться. То, что Цзян Чао говорил таким образом, было для него серьёзным оскорблением, учитывая превосходное чувство самоуважение Лю Миня, и все ждали, когда начнётся фейерверк. Однако, ко всеобщему удивлению, обычно упрямый молодой человек слегка наклонил голову и сказал:

– Я приношу свои извинения.

Все были в шоке, застыв на месте.

Каким-то образом, в ту долю секунды, прежде чем он поддался своим импульсам, Лю Минь внезапно подумал об этом анонимном человеке, который продолжал посылать ему письма. В одном из этих писем другая сторона обсуждала с Лю Минем, следует ли подчиняться тем, кто находится на более высоких и влиятельных должностях. Лю Минь предпочёл бы смерть подчинению, но другая сторона думала иначе. Неизвестный сказал, что, если чьё-то сердце и характер честны и чисты, разумно и рационально будет придерживаться путей мира. Например, бамбуковые деревья в бамбуковой роще редко ломались, потому что бамбук мог изгибаться от ветра, но всё ещё сохранял свою прямую форму и горды стан; это растение никогда не будет снесено ветром. С другой стороны, непреклонно стоящие одинокие деревья и полевые цветы, которые росли на обочине дороги, были теми, которые легче всего уничтожал ветер. Первое не знало, как согнуться, а вторые не знали, как оставаться в вертикальном положении.

Каждый должен иметь возможность проявлять некоторую степень соответствия и настойчивости. Интеллигентный человек, который способен овладеть этими способностями, сможет делать всё, что захочет.

Именно в это время Лю Минь внезапно вспомнил этот абзац в письме. Другая сторона сказала, что в делах этого мира, возможно, было гораздо труднее согнуться, чем продолжать настаивать.

Он посмотрел на довольно вялого Цзян Чао и повторил:

– Я приношу свои извинения.

Цзян Чао пришёл в себя. Он никогда не думал, что этот обедневший, надменный человек извинится перед ним, но он определённо не был счастлив. Хотя Лю Минь сказал эти слова, он мог видеть по глазам юноши, что Лю Минь был таким же надменным, как и раньше, и, казалось, издевался над его несовершенным поведением. На мгновение ярость в сердце Цзян Чао вспыхнула ещё сильнее. Он усмехнулся:

– Как ты думаешь, словесных извинений достаточно для искупления вины? Если ты сегодня не вылижешь это до чиста, даже не думай выходить из этой комнаты!

Другие учёные не могли перестать разговаривать между собой, увидев эту сцену, разворачивающуюся перед ними. Хотя они также регулярно издевались над Лю Минем, когда дело дошло до подобного, все они были учёными и не должны быть готовы участвовать или инициировать такое унизительное поведение. Кроме того, тот факт, что кто-то столь же нежный и тёплый, как Цзян Чао, вёл себя настолько агрессивно и властно, заставлял остальных презирать его.

Цзян Чао совершенно не знал о взглядах окружающих. Единственное, что было у него на уме, – это создать Лю Миню настолько большие неприятности, насколько это возможно, чтобы он был вынужден просить милостыню перед ним. Если этот парень отказывается просить пощады, даже если ему удастся выбраться из нынешней ситуации, у Лю Миня будет много проблем в будущем. В конце концов, у него была прикованная к постели мать.

Лю Минь сжал ладони. Намёк на раздражение пронзил его естественно нежное лицо, но он очень быстро подавил это чувство. Он снял свою выцветшую внешнюю куртку и тихо сказал:

– Если это то, чего хочет мастер Цзян, то Лю Минь может делать только то, что ему говорят, – сказав это, он опустился на колени, чтобы слизать капли чернил с угла одежды Цзяна Чао.

Все затаили дыхание. Сегодняшние события были действительно слишком странными. Во-первых, то, что обычно сердечный Цзян Чао стал настолько властным, а во-вторых, что обычно одинокий, высокомерный и откровенный Лю Минь сгибает колено и проявляет терпение.

Цзян Чао всё ещё стоял на том же месте, его сердце наполнилось неописуемым гневом. Первоначально он намеревался использовать Лю Миня как средство выражения своего разочарования, но он никогда не думал, что Лю Минь будет вести себя как совершенно другой человек. Это было похоже на удар по мягкому, бархатистому хлопку. То, что явно было задумано как попытка унизить Лю Миня, каким-то образом одним взглядом из ясных надменных глаз этого ублюдка полностью изменило ситуацию, так что Лю Минь, казалось, был человеком с благородным статусом, смотрящим на него свысока.

___________________________________________

1. 知人知面不知心 – человек может долгое время знать кого-то, не ведая его истинной натуры.

Глава 66.3 - Лучшие представители молодёжи

Цзян Чао не мог смириться с этой мыслью и принялся топать Лю Миня. Кто знал, что как только он поднял ногу, что-то ударило парня по колену так, что он был обездвижен.

Мо Цун вышел вперёд. Он сказал:

– Там, где можно отпустить людей, нужно пощадить их. Цзян сюн, нужно ли суетиться над предметом одежды? Лю сюн не сделал этого намеренно, поэтому нужно ли расстраивать его настроение всего за несколько дней до предварительного раунда имперского экзамена? Пусть сяоди даст тебе предмет одежды в качестве компенсации, а Цзян сюн может прекратить усложнять жизнь Лю сюну.

Лю Минь посмотрел на Мо Цуна, даже не предполагая, что тут будет говорить от его имени. Цзян Чао также был удивлён, но статус Мо Цуна был таков, что юноша не мог свободно действовать против него. Таким образом, хотя он всё ещё был в ярости, но не мог выразить этого. Цзян Чао встряхнул рукавами и фыркнул, выходя из комнаты большими шагами, ни разу не оглянувшись назад.

Как только Цзян Чао ушёл, Мо Цун сказал Лю Миню:

– Всё в порядке.

Лю Минь встал и слегка стряхнул с себя пыль. Казалось, его не беспокоили чернила повсюду, когда юноша поблагодарил Мо Цуна и снова занял своё место, чтобы молча просмотреть свои свитки. Его движения были уверенными и расслабленными, без намёка на подавленное разочарование, как будто ссоры даже не произошло. Мо Цун заметил это, и в его глазах мелькнула глубокая мысль.

* * *

Учёные из Имперской Академии привыкли к таким спорам, но они не понимали, что только что сыгранная ситуация была засвидетельствована двумя людьми – Мастером Записи Песен и Канцлером Чэнем, которые стояли у двери. Мастер записи песен был слегка рассержен.

– Цзян Чао слишком неразумный. Он думает, что в Имперской Академии может прийти сюда и проявить такое необоснованное поведение, какое ему нравится, только потому, что имеет благородное происхождение? Это приводит к такому позору для учёных!

– Его сердце было полно гнева, который он не мог контролировать, – сказал Канцлер Чэнь. Они тоже слышали о событиях прошлой ночи и, естественно, знали, почему Цзян Чао ведёт себя ненормально.

– Независимо от причины, он не должен был так относиться к коллеге! – Мастер Записи Песен сказал с досадой. – Лю Минь удивил меня сегодня; он на самом деле знает, как уступить. Если бы это было в прошлом, я не знаю, насколько сильной была бы гроза.

Если бы это было в прошлом, с характером Лю Миня, это действительно должно было стать большим беспорядком. Несмотря на то, что, логически говоря, Лю Минь был только поводом, министр Цзян был чрезвычайно склонен к защите кого-то из своих, скрывая их недостатки, несмотря на то, что прекрасно знал, каковы на самом деле его дети, особенно его сын Ди и дочь Ди. В конце концов, страдающим человеком по-прежнему будет только Лю Минь.

– То, что он знает, как согнуться и сдаться, является самым ужасающим аспектом, – взгляд Канцлера Чэня стал более глубоким. – Раньше мы мало о нём думали, но этот мальчик может сгибаться и растягиваться. Если он сможет войти в Императорский двор, то обязательно станет кем-то очень способным и высоко оценённым. Разница между ним и Цзян Чао значительна.

Мастер Записи Песен давно привык к Канцлеру Чэню, который не особо ценил Лю Миня. То, что он на самом деле спонтанно хвалил этого молодого человека в настоящее время и придерживался той же точки зрения, что и он сам, заставило Мастера Записи Песен почувствовать облегчение. Он сказал приятным голосом:

– Действительно, Лю Минь очень искренен и всегда честен и прямолинеен в своём поведении по отношению к другим. Поистине, редкий талант.

Канцлер Чэнь улыбнулся и больше ничего не сказал.

* * *

Цзян Чао в ярости бросился домой к Цзян фу и бросился в Мэй Цин Юань. Линь Лан заметила злое выражение на его лице и поспешно сказала ему:

– Второй молодой господин, Фужэнь разговаривает с молодой мисс в данный момент.

– С дороги! – Цзян Чао оттолкнул Линь Лан в сторону. Когда он вошёл в комнату, то увидел, что Цзян Су Су лежала в объятиях Ся Янь, непрерывно рыдая, в то время как мать внимательно утешала её.

Когда Цзян Чао наблюдал плач Цзян Су Су, его эмоции и мысли были брошены в ещё большую яму ярости и негодования. Он сказал:

– О чём ты плачешь? Ты сделала что-то подобное, лишив меня возможности держать голову в Имперской Академии, и теперь ты можешь только плакать?

Цзян Су Су была шокирована. Обиженным тоном она сказала:

– Почему ты так жесток ко мне? Возможно ли, что я буду счастлива? Прямо сейчас моя репутация разрушена. Второй брат, ты меня не утешаешь, но даже осмеливаешься критиковать меня. Ты вообще думаешь о том, что делаешь?

– Достаточно, – Ся Янь нахмурилась, глядя на Цзян Чао и сказала: – Чао’эр, что случилось с тобой? Су’эр, ты младшая сестра, как ты можешь говорить с ним таким образом?

Цзян Чао ещё раз посмотрел на красивое, заплаканное маленькое личико Цзян Су Су и почувствовал, как его гнев немного рассеивается. Он сел за маленький столик и сказал:

– Я не критикую её. Просто сегодня весь город был полон слухов о том, что произошло прошлой ночью, и я не мог держать голову в Имперской Академии. Мать изображалась как злая женщина, а младшая сестра стала посмешищем. В результате я чувствую себя чрезвычайно раздражённым.

Ся Янь стиснула зубы.

– Чжоу Да явно не сказал ничего подобного, находясь в тюрьме. Кто-то должен преднамеренно распространять слухи пачкать мою Су’эр, разрушая её репутацию. Кто бы это ни был, у него такой коварный ум!

– Кто мог это сделать? – Цзян Чао сердито спросил. – Покажи мне, где их найти, и я уничтожу их!

Цзян Су Су холодно фыркнула и сказала:

– Кто бы это ещё может быть, кроме этой шлюхи, Цзян Жуань? Кто ещё осмелился бы это сделать?

– Цзян Жуань? – Цзян Чао спросил с сомнением. В его глазах Цзян Жуань была просто молодой девушкой без матери. Как она могла иметь такие обманчивые, хитрые способы? – Как, чёрт возьми, она сможет сделать что-то такое большое?

Ногти Цзян Су Су впились в её ладони.

– Ты просто недооцениваешь её!

– Я тоже думаю, что это странно, – сказала Ся Янь, нахмурившись. – Это было очевидно, Цзян Жуань должна была упасть в реку, но как на её месте могла оказаться Су’эр? То дело с платком тоже было очень странным. Независимо от того, была ли она вовлечена, Цзян Жуань не может остаться безнаказанной, – она чувствовала, что, хотя Цзян Жуань выглядела такой неприметной, она всегда вызывала у людей озноб.

– Мама, ты должна отомстить за меня, – воскликнула Цзян Су Су. – Она должна полностью лишиться благодати и быть совершенно уничтоженной!

– Не волнуйся, – Ся Янь рассмеялась, но в её глазах не было и следа веселья. – Я уже говорила твоему отцу об этой ситуации. Я только сказала, что ты упала в воду, но во всей этой ситуации было что-то странное. В следующие несколько дней ты должна усердно трудиться, чтобы заручиться поддержкой своего отца. У меня есть тысячи способов уничтожить эту шлюху. Что касается Цзиньин Вана, ты должна составить сообщение в течение следующих нескольких дней, в котором говорится, что ты хотела бы посетить его в фу, чтобы выразить свою благодарность за его помощь. Тогда мы сможем выяснить его намерения.

Когда Сяо Шао был упомянут, красивое лицо Цзян Су Су сразу стало красным. Она застенчиво склонила голову и больше не произнесла ни слова. Цзян Чао задумался на мгновение, прежде чем сказать:

– Если Цзиньин Ван действительно любит младшую сестру, он сможет помочь мне в будущем, когда я стану судебным чиновником.

– Второй брат, что ты говоришь? – Цзян Су Су была несколько смущена. Ся Янь также нахмурилась, сказав:

– Следи за своими словами! Как ты можешь использовать доброе имя своей сестры и так свободно об этом говорить? – она сделала паузу, а затем продолжила: – Прямо сейчас ты должен усердно учиться, чтобы через несколько дней занять первое место в предварительном раунде имперского экзамена. К тому времени, ситуация Су’эр, скорее всего, будет забыта в череде грядущих событий, и ваш отец также будет счастливее. В то время Цзян Жуань всё ещё будет не чем иным, как маленьким муравьём, и тогда с ней можно будет делать всё, что заблагорассудится!

Услышав это, Цзян Су Су сразу сказала:

– Второй брат, не разочаровывай нас.

Цзян Чао махнул рукой.

– Не волнуйтесь, всё в порядке, и я достаточно подготовился. Я определённо смогу добиться хорошего звания. Когда придёт время, мой рост к успеху будет стремительным. Я определённо стану выдающимся человеком, и эти низшие люди не смогут даже нести мою обувь! – сказав это, его глаза затуманились, когда воспоминания о взгляде Лю Миня промелькнули в голове юноши.

Ся Янь похлопала его по плечу.

– Сын мой, мама будет молиться за тебя.

* * *

Когда осторожные запросы Лу Чжу в Мэй Цин Юань раскрыли этот разговор, она немедленно сообщила обо всём Цзян Жуань, которая просто слегка улыбнулась. Лу Чжу обратила внимание на её равнодушное отношение и с некоторым нетерпением спросила:

– Мисс, через несколько дней будет предварительная проверка имперского экзамена. У второго молодого мастера явно продуманная стратегия. Если он действительно достигнет высокого рейтинга, разве это не станет катастрофой для нас?

– У него нет таланта и морали, так как он достигнет высшего ранга? – Цзян Жуань посмотрела на картину, которую она только что завершила, и положила кисть. Лу Чжу подошла ближе, чтобы посмотреть. На свитке была нарисована лунная сцена; лунный свет ярко сиял в горах, и слабый свет от светлячков мерцал в лесу.

– Мисс написала такую красивую картину, – сказал Лу Чжу с похвалой. – Должны ли мы повесить её?

– Не нужно, отправьте её в Имперскую Академию, – сказала Цзян Жуань.

– Картину Лу Чжу спросила в шоке. – Мисс хочет отправить картину? Не письмо?

– Он поймёт, – сказала Цзян Жуань, свернув свиток.

Глава 66.4 - Лучшие представители молодёжи

Лунный свет и светлячки – тот, чей свет был ярче, сиял бы и освещал большую область. Светлячки могли летать только в местах в радиусе нескольких метров, а их свет мог освещать только небольшую область. С другой стороны, луна была так высоко в небе, что могла освещать горы и реки, озёра и моря. Чем выше позиция, тем шире зона освещения. Если кто-то хотел помочь большему количеству людей, ему требовалось ещё больше власти. Только с самой высокой позицией можно иметь свободу делать то, что хочешь.

Для разумного Лю Миня было бы невозможно понять этот принцип.

Хотя Лу Чжу не понимала почему, она всё же взяла свиток, когда Цзян Жуань прошептала ей дополнительные инструкции. Лицо Лу Чжу выражало удивление, но она кивнула и вышла.

* * *

В последующие дни всё было тихо. На поверхности ничего заметного не произошло. Однако в столице стали появляться слухи, что после того, как Император назначил Чжао дажэня из Имперской Академии Ханьлинь главным экзаменатором, Чжао дажэнь начал принимать взятки и подарки от кандидатов. Когда этот вопрос стал широко распространённым среди людей, императорские цензоры один за другим ходатайствовали о том, чтобы Император тщательно расследовал этот вопрос. Ежегодный предварительный раунд имперского экзамена был настолько важен, что Император был взбешён, услышав эту новость, и приказал другому эксперту вступить во владение данным постом, отстранив Чжао дажэня и поместив его под следствие.

Когда стало известно о нечистоплотности Чжао дажэня и постигшей его каре, Цзян Цюань не возвращался в Цзян фу в течение двух дней, и когда он это сделал, то был в бешенстве. Мэй Цин Юань был в полном беспорядке, и Цзян Чао был чёрен лицом, назначив наказания нескольким девушкам-служанкам, которые были виновны в незначительных нарушениях. Слуги Цзян фу целый день находились в напряжении; только Жуань Цзюй был таким же спокойным, как обычно.

Именно в это время Цзян Су Су отправила сообщение в фу Цзиньин Вана, в котором говорила о своём намерении посетить Сяо Шао, чтобы выразить благодарность за его помощь в ночь Фестиваля Фонарей. Кто знал, что Сяо Шао там не окажется. Вместо этого Цзян Су Су столкнулась с шестидесятиоднолетним верным управляющим Цзиньин Ван Фу, который обрушил на неё поток словесных оскорблений, заставив девушку испытать невероятную ярость.

Лянь Цяо и Лу Чжу просто умирали, стараясь разыграть злобную и смущённую внешность Цзян Су Су для Цзян Жуань, которая в результате почувствовала себя немного спокойнее.

Кроме того, состояние Момо Чжоу значительно улучшилось благодаря тщательному уходу. Она могла выполнять простые задачи в Жуань Цзюй, но завязала полоску ткани вокруг глаз, чтобы не напугать других слуг.

Что касается служанок, которых Ся Янь послала в Жуань Цзюй, то Цзян Жуань оставила их в покое. Лянь Цяо была довольно горяча, поэтому она решила управлять этими слугами, пока они не станут послушными и покорными. Хотя Бай Чжи выглядела нежной, на самом деле ей не нравилось приближаться к людям. Таким образом, к этим девочкам-слугам относились бесцеремонно, когда они находились в Жуань Цзюй, и, следовательно, они всегда чувствовали себя неуверенно и не знали, что делать. Единственным исключением была Шу Сян. Она сделала свою работу аккуратно и показала себя сообразительной. Она также была нежной и всегда вела себя должным образом, так что Лянь Цяо и Бай Чжи вообще не могли придраться к ней.

Между тем слухи в столице о паре мать-дочь Ся Янь и Цзян Су Су были вытеснены разговором о том, что главный экзаменатор брал взятки, поэтому можно было сказать, что они извлекли выгоду из этой катастрофы.

В день проверки имперской государственной службы под надзором Министерства обрядов Цзян Чао не был очень счастлив, когда вернулся в фу. Это было потому, что Император назначил праведного и непреклонного Чжи Чэня главным экзаменатором, и этот непреклонный экзаменатор совершенно не оставлял места для переговоров.

Все нервно ждали того дня, когда будут опубликованы результаты. Удивительно, но Цзян Чао смог занять только четыреста пятьдесят восьмое место и даже не достиг гунъюаня (1). Цзян Цюань заперся в своей библиотеке и отказался видеться с кем-либо; действия предыдущих дней по приглашению Цзяна Чао на общественные мероприятия вокруг столицы теперь казались одной большой шуткой. Цзян Су Су была крайне разочарован. Ся Янь хотела утешить и посоветовать Цзян Цюаню быть помягче, но тот впервые набросился на неё. Линь Лан могла только молча стоять в сторонке, не осмеливаясь издать ни звука.

Когда Цзян Чао получил известие о своей неудаче, ни слова не говоря, он сразу же вышел из фу. Следующие несколько дней он провёл в общественных местах, напиваясь до беспамятства. Парень не вернулся домой и, казалось, впал в депрессию.

Лу Чжу рассказала обо всём этом Цзян Жуань голосом, полным сдерживаемого гнева.

– Итак, оказывается, что Второй Молодой Мастер просто говорил громко, когда на самом деле ему не хватало способностей. Говорят, он пьёт каждый день. Сегодня господин отправил людей сопровождать его домой, намереваясь преподать ему хороший урок в соответствии с семейными правилами.

Цзян Жуань сделала глоток чая и сказала:

– Он горд и высокомерен, и его ценности стоят больше, чем его жизнь. Естественно, он не способен принять неудачу.

– Эта служанка думает, что второй молодой мастер не так хорош, как мисс. Мисс намного умнее, чем он, – Лу Чжу поджала губы.

Цзян Жуань опустила глаза и продолжала молчать. За последние несколько дней она отправила Лу Чжу на рынок, чтобы распространить слух о том, что главный эксперт берёт взятки. В её прошлой жизни правда о получении взяток Чжао дажэнем была раскрыта только через несколько лет. Теперь, когда она раскрыла правду так рано, Император должен был назначить нового главного эксперта. Чтобы быть готовым к любым случайностям, новый назначенец был честным и откровенным человеком, членом Цин Лю (2), который не принимал участия в борьбе за власть. Хотя эссе Цзян Чао было в порядке, оно также было чрезмерно скользким и уклончивым. Таким образом, кто-то из Цин Лю определённо посмотрел бы на этот вид эссе. Тв связи с этим, даже если он не потерпел неудачу, то не сумел бы достичь хорошего показателя.

С другой стороны, искренний и одинокий характер Лю Миня определённо вызвал бы интерес у главного экзаменатора. Более того, на судебных экзаменах (имперский экзамен высшего уровня), проводимых самим Императором, из-за писем, которые она написала юноше, слегка влияющих на Лю Миня, чтобы он изменил свою точку зрения, молодой человек определённо оставит хорошее впечатление о себе на сердце Императора.

«Лю Минь, Лю Минь», – Цзян Жуань подумал с кривой улыбкой. – «Не разочаровывай меня».

Конечно же, через три дня, когда были обнародованы результаты судебных экзаменов, Император присвоил Лю Миню высшее звание (Чжуан Юань Лан), Мо Цун занял второе место (Бан Янь Лан), а Ван Цзы Лин занял третье место (Тань Хуа Лан).

Три лучших ученика ехали на лошадях во главе парада по улицам. Все трое носили платья, соответствующие их новому чиновничьему положению, и ехали высоко подняв головы на своих лошадях, взирая на весь мир, как прекрасные молодые таланты, которыми они и являлись. Многие молодые женщины принарядились и вышли на улицы, чтобы взглянуть на них. Человек, который привлёк наибольшее внимание, был Чжуан Юань Лан, юноша, набравший наибольшее количество очков. Его черты уже были изысканными, но платье красного чиновника придавало молодому человеку более добрый и нежный вид, а также подчёркивало его высокую и неприступную натуру, как одного из Цин Лю. Когда его белый конь проходил мимо, более смелые дамы бросали юноше шёлковые цветы.

Сердце Лю Миня всё ещё питало некоторое подозрение, поскольку он ещё помнил вопрос, заданный Императором в ходе судебного экзамена:

– Я слышал, что в прошлом мудрецы управляли страной, подчёркивая честь, мораль и обычаи, и страна процветала. Когда эти мудрецы ушли, народ пришёл в упадок. Поэтому правильный путь управления нацией – это честь, мораль и обычаи. Однако другие говорят, что, хотя все эти сантименты хороши, они не эффективны в контроле и управлении людьми. Баланс должен быть достигнут с помощью закона и порядка, которых придерживаются все люди, тогда нация сможет жить в условиях процветания и стабильности. Этот человек – глупый ребёнок, который всё ещё озадачен этим, несмотря на множество размышлений, и я ищу мнение моего Милостивого Господина (то есть, что, по вашему мнению, работает лучше и почему) [3].

В тот момент, когда он услышал этот экзаменационный вопрос, юноша был потрясён до глубины души – это был точно такой же вопрос, который загадочный человек задал в первом письме к нему. В первый момент Лю Минь оказался в замешательстве. Ранее он считал, что нужно управлять страной, подчёркивая честь, нравственность и обычаи. Однако другая сторона утверждала, что они должны быть интегрированы с правопорядком, чтобы управлять нацией. У него были основания, очень веские основания, и поэтому незнакомец был убедительным. Когда этот вопрос был воспроизведён в ходе судебного экзамена, Лю Минь решил своё душевное состояние и начал откровенно спорить, как будто он спорил с этим загадочным человеком. Честь, нравы и обычаи так же важны, как закон и порядок. Управляя честью, моралью и обычаями, нация будет иметь вечный мир; постановление закона и порядка, нация будет сильной и процветающей.

Сначала он чувствовал себя немного неловко, но чем больше он говорил, тем более беглыми становились его слова, а голос – всё более страстным. Первоначальные колебания молодого человека были отброшены на ветер, так как он впервые с уверенностью рассказал о своих чаяниях.

Закончив говорить, он поклонился Императору и тихо сказал:

– Это скромное мнение этого учёного.

___________________________________________

1. Гунъюань – похоже, это мемориальная доска, которую кандидат, занявший первое место в своей провинции / округе, мог выставить за пределами своей резиденции, что-то вроде почётной медали.

2. Цин Лю (清流) – исторически это относится к группе «незагрязнённых людей», которые занимались политикой, но держались в стороне от тех, кто у власти.

3. Для контекста и освежения воспоминаний можно заглянуть в пятидесятую главу.

Глава 66.5 - Лучшие представители молодёжи

В течение некоторого времени вокруг царило молчание, прежде чем человек, сидевший на самом высоком месте, разразился смехом:

– Хорошо, хорошо сказано! Я очень рад видеть, что в Великом Цзине есть такой уважаемый талант!

В тумане после того, как Император присвоил ему титул Чжуан Юань Лан, Лю Минь всё ещё не мог поверить, что это происходит. Мо Цун подошёл, чтобы поздравить его.

– Лю сюн, твоя точка зрения действительно новая и оригинальная, и она сильно отличается от взглядов Лю сюна в прошлом.

Молодой человек ответил вежливо, но его сердце становилось всё более подозрительным. Если бы не тот факт, что он знал, что Император никогда не совершает таких поблажек, Лю Минь бы почти задался вопросом, не был ли таинственный человек самим Императором. Однако когда всё было сказано и сделано, если этот человек не был Императором, то кто бы это мог быть, кто бы заранее знал вопрос с грядущего экзамена и почему этот человек помог ему?

Чувства Лю Миня были смущены. Всю свою жизнь он был прямым и честным. Он никогда не использовал этот бесчестный метод, чтобы чего-то добиться. Однако в настоящее время юноша не хотел добровольно предоставлять какую-либо информацию о ситуации. В ту минуту, когда он высказался, человек, который тайно помогал ему, также был бы замешан, и всё, чего он достиг, превратилось бы в дым. Он вспомнил картину, которую прислал ему человек – чем выше позиция, тем выше способность.

Молодой Чжуан Юань Лан был доволен своим успехом. Однако он не смог заметить лица в плотной толпе людей, окутанных мраком, смотрящих на него глазами, полными горькой злобы. Находясь в пьяном угаре, он уставился на Чжуан Юань Лана, звезда которого быстро поднималась. Его положение было даже выше, чем раньше, и его высокомерные глаза, казалось, едва терпели других людей. Цзян Чао сжал кулаки, спрашивая себя, почему?

Он повернулся и исчез в толпе.

В тот день вся прелесть и мощь столицы Великого Цзиня оказалась украдена сияющим обликом Чжуан Юань Лана. Тем не менее был человек, который украдкой прошёл в резиденцию в Имперской Академии.

Комната Лю Миня ещё не была убрана и оставалась в своём обычном состоянии. Сяо Шао, одетый в чернильно-чёрную парчу, расшитую освежающими декоративными узорами с головы до пят, стоял перед столом Лю Миня. Он протянул руку, чтобы взять письмо на столе.

В письме было всего пять слов: Б

ольшое спасибо. Кто ты?

Сяо Шао поднял брови. Мо Цун сказал, что Лю Минь был совершенно другим человеком по сравнению с его предыдущим «я», и разница стала ещё более заметной, когда он поделился своим мнением во время судебного экзамена. Давние убеждения человека не могли быть так легко изменены, а темперамент Лю Миня совершенно не подходил для чиновника суда. Было определённо что-то странное в том, что он был выбран Императором как Чжуан Юань Лан.

Например, это письмо. Семья Лю Миня состояла только из больной, прикованной к постели матери, и у него не было близких друзей в Имперской Академии. Это «кто ты» было действительно интригующим.

Сяо Шао открыл шкаф перед столом, чтобы обнаружить в нём стопку книг. Когда он извлёк книгу прямо внизу, оказалась пачка писем.

Он увидел слова на самом верхнем из них.

Это выглядело как обычный обмен мнениями между двумя учёными. Мазки были острыми, но сдержанными, и выглядели не слишком блестящими и гладкими. На первый взгляд, стиль был очень похож на стиль Восьмого Принца, Сюань Ли.

Но этот человек определённо не был Сюань Ли.

Сяо Шао посмотрел на письмо в нижней части стопки, где было чётко написано:

Я слышал, что в прошлом мудрецы управляли страной, подчёркивая честь, мораль и обычаи, и страна процветала. Когда эти мудрецы ушли, народ пришёл в упадок. Поэтому правильный путь управления нацией – это честь, мораль и обычаи. Однако другие говорят, что, хотя все эти сантименты хороши, они не эффективны в контроле и управлении людьми. Баланс должен быть достигнут с помощью закона и порядка, которых придерживаются все люди, тогда нация сможет жить в условиях процветания и стабильности. Этот человек – глупый ребёнок, который всё ещё озадачен этим, несмотря на множество размышлений, и я ищу мнение моего Милостивого Господина (то есть, что, по вашему мнению, работает лучше и почему).

Он был слегка озадачен, и на его холодных глазах мелькнуло суровое выражение.

Это был вопрос в ходе судебного экзамена, и, судя по всему, кто-то написал это письмо Лю Миню до судебного экзамена. Кто на земле мог быть этим человеком? Это должен быть кто-то близкий к Императору. Может ли быть скрытый предатель в рядах приближённых?

Однако Лю Минь был просто учёным из общего класса; не было ничего, чем этот юноша мог помочь неизвестному предателю. Возможно, получение Чжао дажэнем взятки несколько дней назад было как-то связано с этим. Сяо Шао сунул письмо в нагрудный карман и сказал:

– Стража.

– Господин, – в одно мгновение в комнате оказались двое одетых в чёрное мужчин.

– Отправьте группу охранников в Цзинь И, чтобы они присматривали за Имперской Академией и следили за посланником, который доставил эти письма, – сказал Сяо Шао. – Вы двое будете следить за Лю Минем.

– Да сэр.

Сяо Шао кивнул. Его элегантное лицо, полное героического духа, как раз случайно обратилось к стене, а глаза увидели картину, висящую перед столом Лю Миня, где лунный свет ярко сиял в горах и озёрах, а светлячки блестели в лесу.

Юноша на мгновение уставился на картину, затем повернулся и вышел из комнаты.

* * *

Изящный характер Чжуан Юань Лана завоевал восхищение многих молодых женщин, которые ещё не были замужем, и слухи о нём быстро распространились по женским кругам. В тот вечер Цзян Жуань не читала своих книг. Лянь Цяо и Бай Чжи обменялись взглядами, прежде чем Лянь Цяо сказала:

– Сегодня многие слуги в фу говорили, что Чжуан Юань Лан очень хорошо выглядит и чрезвычайно грациозен и элегантен, действительно талантливый юноша.

Бай Чжи впилась взглядом в Лянь Цяо.

– Что за ерунду ты изливаешь перед мисс без малейшего стыда? Может быть, ты страдаешь от неразделённой любви?

– Ты, глупая гусыня! Будет невероятно удивительно, если я не оторву твои губы, – лицо Лянь Цяо покраснело, когда она со смехом ущипнула Бай Чжи за губы. – Сейчас я очень счастлив. Чем более удовлетворён Чжуан Юань Лан, тем более подавленными будут люди в этом месте. Когда я думаю об этом, то не могу подавить охватывающего меня счастья.

– Подобные слова нельзя говорить небрежно, – Бай Чжи бросила взгляд за дверь. – Не забывай, что снаружи есть другие, и у стен есть уши, – она говорила о Шу Сян и остальных.

Цзян Жуань слегка улыбнулась:

– Второй брат, вероятно, чувствует, что ситуация сейчас невыносима, и, вероятно, отправится в таверну, чтобы выпить. Вчера на востоке столицы открылась новая, она находится рядом с самым большим борделем в столице страны Бай Хуа Лу. Так уж сложилось, что сегодня церемония осквернения мисс Му Дань. Второй брат был разочарован результатами имперского экзамена, поэтому ему нужно получить удовольствие от дел сердца. Тем не менее мисс Му Дань поставляется по значительной цене. Второй брат богат и высокомерен, но нет уверенности, что у Цзян фу есть серебро, необходимое для того, чтобы заплатить цену за эту красотку для второго брата.

Лянь Цяо и Бай Чжи посмотрели друг на друга и увидели удивление в глазах другой. Цзян Жуань была мудрой и добродетельной девушкой, которая практически не покидала своих покоев, но она говорила о борделе так непринуждённо и великодушно, что это заставляло служанок чувствовать себя неловко и напряжённо.

В этот момент Лу Чжу вошла в комнату. Когда она увидела, что Цзян Жуань смотрит на неё, она подошла к госпоже и наклонилась к Цзян Жуань. Девушка прошептала:

– Мисс, всё готово. Эта служанка послала Да Ню сопровождать Второго Молодого Мастера в таверну и сознательно упомянул, что мисс Му Дань больше всего восхищается талантливыми учёными. Я думаю, что всё пройдёт должным образом.

Цзян Жуань слегка улыбнулась. Столичный Бай Хуа Лу был увеселительным учреждением с очень высокими ценами, он уже завладел серебром детей из многих зажиточных семей. Мисс Му Дань была главной новинкой Бай Хуа Лу. В обычные дни можно было лишь наслаждаться её навыками, но не телом. При этом девушка обладала как природным талантом, так и невероятной красотой. Сегодня, так как должна была состояться церемония её дефлорации (1), то в борделе, вероятно, соберётся много людей, надеющихся исполнить своё желание стать её первым близким гостем, которому будет дозволено пройти за занавес (2).

У мисс Му Дань была зависимость – ей действительно нравились талантливые учёные. Если кто-то был особенно талантлив и получал её прямую услугу, естественно, ему повезёт с женщиной. Цзян Чао не сдал экзамен, и он только что стал свидетелем успеха Чжуан Юань Лана. Вероятно, он был расстроен и возмущён всей ситуацией, считая её невыносимой. Становление близким гостем мисс Му Дань, вероятно, будет единственным, что успокоит его сердце.

Хотя мисс Му Дань сказала, что ей нравятся талантливые учёные, в конце концов, она всё ещё являлась юэцзи. Для неё было обычным делом зарабатывать тысячи фунтов золотом за ночь, не говоря уже об этой «первой ночи». Многие молодые мастера из семей высшего сословия боролись за возможность стать первым, так как же мог отличиться Цзян Чао?

В прошлой жизни право участвовать в церемонии осквернения мисс Му Дань было куплено Ли Яном, старшим сыном влиятельного министра столицы, Великого советника Ли Дуна. Ли Ян купил первую ночь мисс Му Дань за десять ху (3) драгоценных камней и пять тысяч лян (4) золота. В результате мисс Му Дань пользовалась славой всей столицы как самая дорогая куртизанка. В этой жизни она не была уверена, что у Цзяна Чао есть ресурсы, чтобы бросить вызов Ли Яну.

«Ли Дун…» – Цзян Жуань холодно улыбнулась. Она никогда не забудет, как в её прошлой жизни Пэй’эр умер под ним (5). Появление Ли Яна в это время ознаменовало новое начало. Смерть начала звучать, её месть наконец началась.

___________________________________________

1. Дефлорация – нарушение девственности.

2. 入 幕 之 宾 – гость (宾), который может войти в занавес / экран (入 幕). Комнаты в доме обычно были разделены шторами, а в борделе исполнительниц обычно тоже отделяли от аудитории занавеской. Только специальные гости будут приглашены выйти за занавес в личную комнату юэцзи (музыкальной куртизанки); точно так же, только те гости, которые были признаны исполнительницей или восхищались ею, могли на самом деле встретиться с ней. Вероятно, подразумевается, что многие из гостей борделя хотели первыми осушить мисс Му Дань (пройти сквозь занавес).

3. Ху (斛) – древняя мера измерения сыпучих вещей, эквивалентная пятидесяти литрам.

4. Лян (两) – таэль, единица веса, эквивалентная пятидесяти граммам (что означает, что Ли Ян заплатил двести пятьдесят килограммов золота и пятьсот литров драгоценных камней).

5. Вернитесь к первой главе, если не помните, о чём речь.

Глава 67.1 - Непрестанно похотливая природа

Среди двенадцати борделей столицы самым привлекательным и знаменитым был Бай Хуа Лу.

Великолепный Бай Хуа Лу был расположен в самой процветающей аллее Жуи на Западной улице. У всех дам Бай Хуа Лу были свои сильные стороны, которые заставляли мужчин заботиться только о своём удовольствии и пренебрегать собственными семьями. Сказать, что они зарабатывали тысячи каждый день, не было бы преувеличением.

Мисс Му Дань из Бай Хуа Лу была его самой знаменитой достопримечательностью. У неё было элегантное и гордое поведение, да и сама девушка была чрезвычайно очаровательна. Из-за того, что в ней было немного западной крови, экзотические черты мисс Му Дань были поразительными и потрясающими, таким образом, добавляя ей соблазнительности. Она делала вещи дерзко и решительно, но была вежлива и талантлива. Все виды противоречивых качеств усиливали очарование этой красотки. Многие люди предложили крупную сумму денег, желая покорить сердце и тело красавицы, но, к сожалению, мисс Му Дань зарабатывает на жизнь выступлениями, а не продажей своего тела. Тем не менее сегодня вечером, впервые за три года, прошедших с тех пор, как она вошла в Бай Хуа Лу, она предложила продать своё тело.

В этот момент Бай Хуа Лу был совершенно переполнен, а в главном зале с бисерными шторами было несколько богатых молодых мастеров из знатных семей. Все хотели стать почётным гостем мисс Му Дань.

Молодой мастер в зелёном, по-видимому, около двадцати лет от роду, сидел в середине. Его внешность считалась красивой, за исключением синяков под глазами, которые заставляли людей чувствовать отвращение. Очевидно, на первый взгляд, это было вызвано распущенностью. Он обмахнулся одной рукой и тонким кокетливым голосом сказал:

– Почему мисс Му Дань ещё не вышла, заставив всех так долго ждать.

Рядом с ним стояла молодая дама в тонкой розовой юбке. Её нефритовые руки держали маленькую чашку с вином, когда дама нежно помогала молодому мастеру в зелёном:

– Му Дань Цзецзе в настоящее время одевается. Слова молодого Мастера Ли глубоко ранили Нуцзя (1). Может быть, мне следует сходить и узнать, как там Му Дань Цзецзе?

Молодой мастер в зелёном был старшим сыном столичного великого советника Ли Дуна. Всего у Ли Дуна было два сына, у старшего сына, Ли Яна, не было ни таланта, ни знаний. Он каждый день занимался тем, что ходил по бабам, полностью переняв похотливую природу своего отца, Ли Дуна. Младший сын Ли Ань, напротив, был умён и одарён. В молодом возрасте он уже был на пути к тому, чтобы стать чиновником.

Сегодня вечером Ли Ян приехал в Бай Хуа Лу, желая получить первую ночь Му Дань.

В кресле неподалеку от Ли Яна находился также кто-то с пьяным взглядом. По всему синему одеянию молодого человека были видны пятна от ликера. Позади него был высокий и крепкий слуга, а рядом с ним нежная и красивая дама, наливающая ему вино. Это был не кто иной, как Цзян Чао, который уже пил алкоголь до приезда сюда.

Взгляд Цзян Чао был туманным. Он притянул даму, наливающую вино, в свои объятия и спросил:

– Я слышал, что Му Дань из вашего лоу больше всего любит талантливых учёных?

Для женщины, которая внезапно оказалась в его объятиях, появилась возможность разыграть мгновение застенчивости, но она не ожидала, что Цзян Чао спросит что-то подобное. Тем не менее дамы в борделях умели наблюдать за изменениями в выражении лиц клиентов. Хотя она была озадачена его вопросом, заметив, как Цзян Чао одевается, девушка смогла сделать вывод, что он похож на кого-то из богатой семьи, поэтому она не смела отмахнуться от пьяного парня. Девушка проговорила мягким тоном:

– Это не совсем правда, дело просто в том, что более половины людей, которых выбирает Му Дань Цзецзе, являются учёными, – она тепло улыбнулась: – И, глядя на внешность молодого мастера, я осмеливаюсь предположить, что Вы, должно быть, настоящий учёный, наделённый большими талантами и очень знающий.

Ей было лучше не делать дополнительных комментариев. Как только девушка произнесла эти слова, выражение лица Цзян Чао изменилось. Как будто Лю Минь, сидящий на высокой лошади и надменно взиравший на окружающих, вновь предстал перед его глазами. Он сразу же оттолкнул даму, холодно поднял чашку с вином и сделал большой глоток. Девушка не понимала, почему Цзян Чао внезапно впал в ярость, но ей оставалось только обругать его в своём сердце, негодуя на себя за неудачное предположение. После этого девушка мягко улыбнулась, словно извиняясь, и ушла.

В этот момент раздался ясный и мелодичный голос с верхнего этажа:

– Мисс Му Дань прибыла.

Мгновенно все вскипели от волнения. Ли Ян, который обмахивался рукой, услышал объявление и прищурился, стараясь разглядеть что-то на верхнем уровне.

Они увидели только женщину, лицо которой было закрыто вуалью. На ней была лёгкая одежда в стиле платья феникса нефритово-зелёного цвета с цветочным узором изменчивого гибискуса (2) и детальным узором на воротнике из провинции Шу. Оно сочеталось с длинной юбкой со складками, сделанной из шёлка. А густые блестящие волосы девушки были свёрнуты в две петли, которые были направлены в небо. Эта прическа заставила её выглядеть утонченно и уникально. Медное украшение для волос с торсионной лентой в форме розы было вставлено в тщательно продуманные, похожие на облака волосы. Она носила агатовые браслеты на своих гладких и мягких запястьях, и к талии девушки был прикреплён шёлковый узелок, на котором висел ароматный пакет с духами. На ней была пара вышитых туфель с узором в виде двойного цветка лотоса. Весь её взгляд был сияющим, как весенние цветы.

Поскольку она была покрыта завесой, толпа не могла видеть внешность девушки ясно. Однако, увидев это нежное и грациозное поведение, они уже почувствовали, что их сердца зудят невыносимо, и они жаждали броситься туда и снять завесу.

Эта леди была великодушна, она стояла на маленькой сцене второго уровня, прислонившись к колонне, когда внезапно тихо засмеялась. Этот голос походил на серебряные колокольчики, чёткие, ясные и приятные для ушей, но в нём был намёк на амбиции. Она вытянула пару нежных нефритовых рук, осторожно снимая свою вуаль. Сразу раскрывается это чарующе привлекательное лицо.

Честно говоря, хотя черты лица Му Дань были прекрасны, они не были национальным стандартом красоты; например, она, безусловно, не может сравниться с Цзян Су Су или Цзян Жуань из Цзян фу. Тем не менее девушка определённо победила бы в этом экзотическом стиле. Её кожа была слегка загорелой, но это не выглядело неприятно. Её лазурные глаза были похожи на сапфир, и когда она мягко огляделась, большинство присутствующих мужчин уже почувствовали себя полностью порабощёнными. Ли Ян пробормотал:

– Этот тип естественной, редкой красоты. Тот, кто сумеет её заполучить, неизбежно будет полностью погружён в удовольствие. Му Дань, я определённо хочу её!

___________________________________________

1. Нуцзя (奴家) – Ваша слуга (скромная отсылка на себя молодой женщины).

2. Анлейт почему то перевёл название цветка hibiscus mutabilis, как «конфедеративная роза», хотя это гибискус изменчивый.

Родиной Гибискуса Изменчивого считается Южный Китай, где веками он широко использовался в народной медицине, а также в изготовлении натурального красителя, канатов и веревок. В средневековом Китае цветущий гибискус приобрел культовый статус, «отвечая» за укрепление брака и процветание бизнеса.

Глава 67.2 - Непрестанно похотливая природа

Хотя Цзян Чао обычно не был таким похотливым, как Ли Ян, он всё-таки был мужчиной и выпил немного спиртного. Алкоголь уже вступил в силу, и Му Дань была редкой красавицей, поэтому в его сердце рос огненный шар.

Му Дань была также неоспоримым экспертом. В этой столице каждый мужчина хотел поиграть с ней, но, в конце концов, кто с кем играл, пока неизвестно. Она осторожно бросила завесу вниз, и сразу же все мужчины бросились вперёд, как пчелиный рой, чтобы схватить её. Молодой человек, обладающий огромной физической силой, сумел вырвать завесу у других, сунул её под нос и слегка понюхал, глядя с увлечением на этот кусок ткани.

Ли Ян нахмурился, но голос Му Дань поднялся вверх. Мягко улыбаясь, она произнесла:

– Молодые мастера, Му Дань здесь. Теперь торги могут начаться.

Её осанка тело показала смелость и волнение, сразу же вызвав безумство у людей под сценой. Ли Ян пристально посмотрел на нее:

– Такая красота, мне интересно, сколько удовольствия она может доставить в постели.

Он помахал слуге рядом с ним, взмахнув рукой, и слуга быстро пошёл внести имя господина в списки тех, кто предлагал свою цену.

Ли Ян был вполне уверен, потому что в столице, по богатству и богатству, семья Ли была непревзойдённой. Его отец Ли Дун также сделал такую ставку для леди в борделе. Деньги для них были маленьким делом, поскольку они могли владеть сердцем и телом красавицы.

Хотя под сценой было много молодых мастеров, большинство из тех, кто приходил в бордель, чтобы предложить цену, не обладали ни талантами, ни знаниями, и даже если у них было мало возможностей, они несколько боялись, что старейшины в их семьях узнают об этом. Поэтому деньги, которые они использовали, были лично их собственными, и в конечном итоге эти молодые люди были робкими. Однако у Ли Яна не было причин что-то скрывать, потому что у него не было жены, а также парень не боялся, что отцу это станет известно. Возможно, его отец, услышав об этом, захочет приехать в другой день, чтобы испытать вкус этой непревзойдённой красотки.

Ли Ян был доволен собой. Сначала торги были конкурентоспособными, но постепенно они замедлились, потому что цена больше не была тем, что могли себе позволить нормальные богатые семьи. Му Дань ярко улыбнулась, наблюдая, как постепенно увеличиваются таэли (1).

В конце концов, только два человека всё ещё предлагали цену. Один из них был слугой Ли Яна, а другой был высоким и мускулистым мужчиной.

Ли Ян махнул рукой, чтобы призвать слугу обратно на свою сторону. Видя, что цена уже достигла трёх тысяч пятидесяти таэлей, он лениво протянул четыре пальца и сказал:

– Четыре тысячи пятьдесят.

Высокий мускулистый мужчина отступил в сторону Цзян Чао и тихим голосом сказал:

– Молодой мастер, этот парень явно пытается спровоцировать Вас.

Возмущение Цзян Чао было трудно сдержать, изначально он был полон решимости выиграть Му Дань, несмотря ни на что, и хотя он был навеселе, в глубине души парень всё ещё знал, что четыре тысячи пятьдесят таэлей – это немалая сумма. У него не было столько серебра вообще. Однако, услышав слова Да Ню о том, что этот человек его провоцирует, в глазах Цзян Чао появилось высокомерное, а в сердце всплыло надменное выражение лица Лю Миня с намёком на презрение. Он заскрежетал зубами и сказал:

– Пять тысяч пятьдесят!

Как только эти слова были сказаны, все окружающие были шокированы, потому что до этого дня не было куртизанок с отмеченной ценой в пять тысяч пятьдесят таэлей за ночь. Ли Ян фыркнул, он серьёзно посмотрел на Цзян Чао, видя, что, хотя одежда Цзян Чао была недешёвой, она не могла сравниться с его собственной. Он был уверен, что другая сторона заставляла себя продолжать, несмотря на трудности, поэтому он беззаботно махнул рукой и сказал:

– Шесть тысяч пятьдесят.

– Семь тысяч пятьдесят, – Цзян Чао стиснул зубы. Он чувствовал, что другой человек изменился – он был нынешним Чжуан Юань Ланом, которого окрасил успех, и парень заставлял своего коня идти по улицам, как герой. У Цзян Чао была только одна мысль: продолжать соревноваться, он должен продолжать соревноваться с ним.

– Восемь тысяч пятьдесят, – сказал сердито Ли Ян.

– Девять тысяч пятьдесят! – Цзян Чао разбил чашку чая.

Ли Ян был в ярости, он мог видеть, что этот человек намеренно идет против него. Он сказал:

– Добавляю ещё один Ху (2) драгоценных камней.

Цзян Чао, увидев, что противник больше не предлагал только таэли, посмотрел на свою маленькую винную чашку и внезапно обрёл сознание. Девять тысяч пятьдесят таэлей были чем-то, что он никогда не мог заплатить. Мало того, как только Цзян Цюань узнает об этом, он наверняка изобьёт сына до такой степени, пока он не сможет встать с постели. Однако должен ли он уныло воздерживаться и отказываться от своих шансов на победу? В этот момент соревновательный характер молодого человека был спровоцирован его действиями, что привело к полному подавлению разума. Он поднял голову и по совпадению увидел взгляд Му Дань, направленный на него со второго этажа. Этот взгляд с немного весёлой улыбкой был тёплым ободрением, и всё же беззвучным издевательством. Парень почувствовал, как его сердце замерло, и бесстрашно сказал:

– Десять тысяч пятьдесят!

В зале воцарилась полная тишина.

Все смотрели на него, как на идиота, но Цзян Чао смотрел только на Ли Яна. В его глазах Ли Ян в этот момент был как взволнованный и раздражающий Лю Минь, настойчиво сражающийся, хотя и не имеющий средств для борьбы с ним.

Хотя Ли Ян был человеком с роскошным стилем жизни и одеждой, он глубоко понимал правила района красных фонарей. Красивые дамы были прекрасны, но десять тысяч пятьдесят таэлей монет были слишком большой суммой, десять тысяч пятьдесят таэлей уже могли купить несколько красивых экзотических девушек с чистыми телами. Думая обо всех других перспективах, это действительно не стоило того. Он чувствовал крайнюю злость в своём сердце, но всё равно улыбнулся:

– Поскольку это дошло до подобного, то этот молодой мастер вынужден отказаться от чистоты мисс Му Дань, хотя и очень сожалеет об этом, – с этими словами он сложил руки на прощание, развернулся и ушёл. Тем не менее он всё ещё чувствовал возмущение, и как только Ли Ян достиг двери, со злобой и безжалостностью в глазах, он приказал слуге рядом с ним: – Тщательно проверьте этого человека для этого молодого мастера!

После ухода Ли Яна Му Дань тихо засмеялась:

– Молодой мастер готов свободно тратить деньги на Му Дань, Му Дань чувствует себя тронутой. Я должна побеспокоить молодого мастера, чтобы передать серебряный сертификат Маме внизу, а затем пройти в будуар Му Дань, чтобы встретиться наедине.

Серебряный сертификат? Цзян Чао внезапно отреагировал и, увидев нежные голубые глаза Му Дань, неосознанно, его тело покрылось холодным потом. Естественно, парень знал, что ему не хватило серебра, чтобы заплатить за Му Дань, но в столице Бай Хуа Лу не обошлось без поддержки, и если что-то выйдет из-под контроля, что он будет делать.

В этот момент высокий и крепкий слуга на его стороне, Да Ню, сказал:

– Мой молодой хозяин сегодня спешно покинул дом, и он забыл принести достаточно серебра.

___________________________________________

1. Таэль – бывшая китайская денежная единица, основанная на весе.

2. Ху (斛) – древний мерный сосуд / пятьдесят литров.

Глава 67.3 - Непрестанно похотливая природа

Все смеялись над этими словами. Он специально пришёл, чтобы купить первую ночь Му Дань, но не принёс серебро. Не говоря о глупости такого поступка, это также дало повод остальным высмеивать его.

Му Дань посмотрел на него с большим интересом:

– Но у Бай Хуа Лу нет обычая продавать в кредит. Почему молодой мастер не пойдёт сначала за деньгами, а потом мы сможем провести надлежащее обсуждение?

Слова были сказаны с явно насмешливыми интонациями, и Цзян Чао кипел от ярости. В нём уже плескалось вино, поэтому парень делал вещи без ограничений. Увидев лицо Му Дань, полное презрения, он тут же вскочил и начал ругаться:

– Ты всего лишь шлюха, работающая проституткой! Жадная и легко соблазняемая деньгами, и ты смеешь говорить, что любишь талантливых учёных, ты просто посмешище! Шлюха!

Выражение Му Дань изменилось, и тут же со всех четырёх углов выскочили телохранители с ножами и палками. Му Дань обычно хорошо общалась и имела широкий круг связей, достойных чиновников и людей, родившихся с благородным статусом, которые хотели дать ей репутацию. Эти телохранители были посланы благородными людьми и отвечали за защиту Му Дань. В настоящее время, когда Цзян Чао плотно окружен, Му Дань холодно сказала:

– Похоже, что молодой мастер здесь, чтобы создавать проблемы, или, может быть, использовать вызывающие проблемы как отвлечение, чтобы отказаться от долга? Бай Хуа Лу наказывает тех, кто отрицает свои долги по традиционному обычаю, – она кивнула подбородком, давая знак людям идти к нему: – Хочет ли молодой мастер оставить левую или правую руку?

Цзян Чао запаниковал и бросился бежать вперёд, ругаясь с грязным ртом:

– Я хочу убить тебя, шлюха!

Как могли охранники позволить ему это сделать; они покорили его на полу в течение нескольких минут. Да Ню, увидев ситуацию, с тревогой сказал:

– Мисс, пожалуйста, проявите милосердие! Молодой мастер моего фу не собирался отрицать долг. Мисс, пожалуйста, приведите людей в резиденцию Цзян фу, мой молодой мастер – второй молодой мастер министра Цзяна, мисс может принести жетон молодого мастера, чтобы собрать таэли.

Люди снова погрузились в бурные дискуссии, министр Цзян имел ясные и честные моральные ценности, но, что удивительно, он породил сына, который был на этом уровне бесстыдства. Толпа не могла перестать думать о слухах о Цзян Су Су на фестивале фонарей несколько дней назад. Они думали в своих сердцах, что это правда, что человек может долго знать человека, но не может понять его истинную природу. Кажется, что Цзян фу был не таким честным и чистым, как казалось.

В голове Му Дань появилась идея:

– Мама, пожалуйста, собери несколько человек и отправляйся в Цзян фу. Все присутствующие, пожалуйста, будьте моим свидетелем, этот молодой мастер потратил десять тысяч пятьдесят монет на Му Дань, чтобы купить Му Дань сегодня вечером. Когда молодой мастер Цзян принесёт серебро, Му Дань, конечно же, будет долго разговаривать всю ночь с молодым мастером Цзяном, – закончив говорить, она одарила Цзян Чао ещё одним взглядом и ушла, взмахнув рукавами.

В столице, хотя Му Дань была леди из борделя, она была связана с широкими и многочисленными влиятельными связями. Она знала многих высокопоставленных лиц, и многие всё ещё хотели купить её чистоту.

* * *

Той ночью Цзян Жуань закрыла свои книги и была готова отдохнуть, когда слабо услышала плачущий голос, прозвучавший снаружи. Она удивлённо вскинула брови:

– Что там происходит?

Бай Чжи встала, чтобы подать ей тёплую воду:

– Я не уверена в том, что именно там случилось. Лянь Цяо уже вышла, чтобы узнать.

Как только она это сказала, Лянь Цяо нырнула в комнату. Видя, что Цзян Жуань и Бай Чжи смотрят на неё, служанка сказала:

– Кажется, что люди из Бай Хуа Лу и утверждают, что Второй молодой Мастер должен им деньги.

– Они действительно пришли к фу, чтобы потребовать серебро, – Бай Чжи было трудно скрыть презрение в её словах по отношению к месту, подобному Бай Хуа Лу, в её сердце царило негодование.

– У Фужэнь и мастера состоялся очень ожесточённый спор, – хитро рассмеялась Лянь Цяо. – Фужэнь хочет дать им деньги, чтобы выкупить Второго молодого мастера, однако, мастер говорит, что денег не так много. Затем Фужэнь заплакала и поспорила с мастером.

Цзян Жуань засмеялся:

– Фужэнь действительно обидела его, – у Цзян фу действительно не было десяти тысяч пятидесяти золотых таэлей. Фу выглядел великолепным и роскошным, но в конце концов, это была только пустая оболочка. Не говоря уже о том, что несколько дней назад, чтобы подкупить Чжао Дажэня за экзамен Цзян Чао, Цзян фу предложил большую сумму денег. Хотя в итоге он не получил никакой выгоды, а деньги уже были потрачены.

– Что-то такое большое происходит в фу, как как может эта дочь, не взглянуть, – Цзян Жуань встала: – Давайте пойдём и посмотрим.

Лу Чжу и Чжоу Момо спали в соседней комнате, и Цзян Жуань не разбудил их. Лянь Цяо и Бай Чжи накинули на неё жакет и плащ. Они только что подошли к двери во двор, когда увидели, как Фу Жун поддерживает Цзян Дань. Цзян Дань увидела её и чуть выпрыгнул из своей кожи. Она поспешно приветствовала Цзян Жуань и спросила с большой осторожностью:

– Да Цзецзе также слышал о деле Второго брата?

Цзян Жуань кивнула:

– Хотя я не уверен в том, что именно произошло, я всё равно должна хотя бы пойти и понаблюдать.

– Я тоже так подумала, – смущённо опустила голову Цзян Дань. – В конце концов, мы все братья и сёстры из одной семьи.

Цзян Жуань посмотрела на неё и больше ничего не сказала. Они обе встали и пошли к главному залу. Они только что вошли в главный зал, когда, как и предсказывалось, первое, что они услышали, это плач Ся Янь. Цзян Жуань подняла брови, увидев на сцене несколько инян. Цзян Ли стояла с удовлетворением от её несчастья, и лицо Цзян Су Су было чрезвычайно бледным. Внимательно наблюдая, можно было увидеть панику в глазах Цзян Су Су.

Сначала одна инян, тщательно подбирая слова, советовала Ся Янь:

– Фужэнь не стоит больше плакать. Что нам делать, если Вы причините вред своему телу излишними слезами?

Ся Янь не удосужилась взглянуть на неё, она лишь крепко схватила Цзян Цюаня за руку и со слезами на глазах жаловалась:

– Лаое, он наша плоть и кровь, ты действительно планируешь больше не заботиться о нём?

Цзян Цюань поджал губы, опустил голову и посмотрел на Ся Янь. Пряди волос Ся Янь были немного растрёпанными, а щёки, которые обычно были полны учёного духа, сияли от слёз, выглядя ещё более изящными и красивыми. Ведь это была его любимая женщина. Цзян Цюань помог ей встать, и вздохнул:

– Дело не в том, что я не хочу спасти его, это действительно связано с тем, что у нас не так уж много денег.

– Мы можем взять взаймы деньги, – Ся Янь была в неистовом состоянии: – Лаое, разве ты не знаешь многих бюрократов, просто позаимствуй у них. Нам не нужно надолго, позже я могу позаимствовать деньги у моей материнской семьи. Лаое, Чао’эр не может попасть в их руки – ты знаешь, что это за место Бай Хуа Лоу!

– Бред какой то! – Цзян Цюань убрал руку, его взгляд застыл и стал обжигающе холодным. – Занять деньги у чиновников?! Считаешь, что репутацию моего Цзян фу можно позволить так легко растоптать?

– Отец, что случилось? Что это за место такое, Бай Хуа Лу? – спросила Цзян Жуань. Только тогда зрители заметили, что она и Цзян Дань пришли. Цзян Цюань нахмурился:

– Что вы здесь делаете?

Глава 67.4 - Непрестанно похотливая природа

Бай Чжи и Лянь Цяо сжали губы, все жители в фу пришли, но никто специально не позвал Цзян Жуань и Цзян Дань, это действительно делало их невидимыми. Цзян Жуань сказала:

– Сейчас полночь, и я услышала спор голосов. Я была глубоко обеспокоена, поэтому пришла посмотреть. Но что случилось?

Выражение её беспокойства не казалось вынужденным, хотя Цзян Цюань смотрел на неё со сложными эмоциями в глазах. Под светом светильников Цзян Жуань выглядела заманчиво, в атласной мантии с символом процветания, что делало её личность такой же изысканной, как нефритовая резьба. Он также слышал слухи о событиях на Фестивале фонарей несколько дней назад, и у него в сердце были подозрения о Цзян Жуань. Девушка перед его глазами была высокой, стройной и грациозной, и после тщательного наблюдения в ней можно было заметить много черт Чжао Мэй из прошлого, когда он видел её в прекрасной одежде верхом на ухоженной лошади.

Цзян Цюань был на несколько мгновений шокирован, а взгляд был рассеянным, однако Ся Янь увидела Цзян Жуань, и её глаза загорелись. Она бросилась в сторону Цзян Жуань и сказала:

– Жуань’эр, мама знает, что ты самый мягкосердечный и добрый ребёнок. Теперь что-то случилось с твоим Вторым братом. Приданое, которое Цзецзе оставила для тебя, можешь ли ты сразу же забрать его, чтобы спасти своего брата? Через несколько дней мама вернёт тебе всё.

Ся Янь выжидательно посмотрела на Цзян Жуань. Девушка же спокойно наблюдала за ней. Был ли мозг Ся Янь испорчен настолько, чтобы действительно попросить у неё помощи? К сожалению, она слегка улыбнулась:

– Мама, что это за слова? Если бы у меня действительно были деньги, естественно, они были бы изъяты, чтобы спасти Второго Брата. Однако, как известно маме, пять лет назад я отправилась в сельскую резиденцию, и там злые слуги издевались над своей госпожой. Приданое, которое моя мать оставила для меня, давно похищено этими аморальными слугами, – она вздохнула: – У Жуань-нян действительно есть сердце, чтобы помочь, но нет средств.

Ся Янь ослабила хватку на руке девушки, тупо уставившись на неё. У Цзян Жуань был спокойный взгляд, когда она поддерживала зрительный контакт с ней, задаваясь вопросом, не переполнилась ли Ся Янь в этот момент таким большим сожалением, что её кишечник стал зелёным. В конце концов, именно она отправила старшую дочь мужа в деревню! Она и только она сама была виновата в том, что произошло сегодня!

В прошлом Чжао Мэй, чтобы выйти замуж за Цзян Цюаня, разорвала все отношения с семьёй Чжао и поэтому имела небольшое приданое. Однако она родилась и выросла в этой семье и сэкономила немного денег, добавив к этому свои старые драгоценности и ценные вещи, которые стоили, по крайней мере, от одной до двух тысяч. Ся Янь, чтобы сохранить свой нежный и добродетельный фасад, никогда не думала вырвать приданое из рук дочери соперницы. По правде говоря, вещи, которые были вывезены в загородную резиденцию, уже давно были возвращены, когда императорский цензор Ван рассмотрел её жалобу. Просто Цзян Жуань заставила Лянь Цяо перевести всё в серебряные сертификаты, на тот случай, если однажды Ся Янь спросит о её приданом, и тогда Цзян Жуань сможет по праву отказаться.

Ся Янь выглядела так, как будто всё её тело было парализовано, а её дух стал слабым и болезненным. Женщина начала бормотать:

– Мой Чао’эр, он действительно в тупике?

Цзян Су Су, увидев её в таком состоянии, больше не могла этого выносить и побежала к ней, после чего мать и дочь вопили вместе.

Цзян Ли нахмурилась:

– Второй брат действительно доставляет слишком много хлопот. Фу действительно не имеет столько денег, к тому же, он даже заставил отца впасть в такую ярость…

Вторая инян немедленно прикрыла рот Цзян Ли, поскольку понимала, что сейчас не время подливать масла в огонь. Как и ожидалось, Цзян Цюань резко посмотрел на Цзян Ли. Хон Ин, увидев ситуацию, торопливо вышла вперёд:

– Фужэнь, так как ситуация уже такая, пожалуйста, не забывайтесь в плаче; фу не может иметь десять тысяч и пятьдесят таэлей, но у нас всё ещё должно быть несколько тысяч таэлей. Почему бы Вам не попросить кого-нибудь забрать их сейчас, а затем договориться с людьми из Бай Хуа Лу. Попросите их немедленно отпустить Второго брата.

Услышав это, Цзян Жуань засмеялась в своём сердце и взглянула на Хун Ин. Хун Ин родилась в борделе, она не могла не знать правил подобного заведения. Чем популярнее была женщина, тем выше была бы её цена, и поэтому она была не тем, кого мог себе позволить оскорбить кто угодно. Если кто-то должен крупную сумму и не может её заплатить, ему придётся расплатиться своей жизнью. Если он не мог полностью погасить долг, то такой вещи, как покупка в кредит, просто не существовало. Если люди из Цзян фу отправились бы сегодня вечером поговорить с людьми из Бай Хуа Лу и были готовы заплатить только часть денег, это было равносильно признанию того, что Цзян фу не могло нести ответственность за всё остальное. Затем, согласно правилам, Цзян Чао должен был оставить там часть своего тела.

Эта Пятая инян казалась нежной и элегантной, она родилась на рынке, и всё же её методы были ещё жёстче и порочнее её.

Цзян Цюань посмотрел на Ся Янь и её дочь, которые хрипло плакали в обнимку, и его сердце смягчилось, наконец, сказав:

– Не плачь больше, управляющий Чжан, иди на склад, чтобы найти таэли и найти несколько человек, которые отправятся в Бай Хуа Лу.

Ся Янь прекратила рыдать и временно вздохнула с облегчением.

Цзян Цюань снова увидел Цзян Жуань и других, стоящих рядом:

– У всех вас, оставшихся здесь, нет никакой цели, возвращайтесь в свои дворы и не ходите здесь просто так.

Цзян Дань робко и поспешно ответила, Цзян Жуань кивнула и вышла из главного зала вместе с Цзян Ли, хотя двор Цзян Ли был не в том же направлении, что и Цзян Жуань. Перед уходом Цзян Жуань сказала Цзян Дань:

– Я никогда не думала, что Второй Брат совершит такую огромную ошибку, если Цзуму узнает об этом, я не знаю, насколько она рассердится.

Цзян Дань была ошеломлена на мгновение, и шаги Цзян Ли тоже остановились, а затем быстро снова послышались. Цзян Дань спросила:

– Значит, Да Цзецзе полагает, что Цзуму до сих пор не знает об этом?

– Ты видела какой-нибудь след Цзуму сегодня вечером? – Цзян Жуань сказала: – Поскольку Цзуму не видели, естественно, она не знает, – она медленно шла, с обычной улыбкой на лице. Девушка не была уверена, что когда старая Мадам Цзян проснётся на следующее утро и обнаружит, что половина сбережений Цзян фу была использована для оплаты долга за импульсивное поведение Цзян Чао, сойдёт ли она с ума от ярости.

Что касается Цзян Чао, ему суждено было не вернуться в целости и сохранности.

Глава 67.5 - Непрестанно похотливая природа

Той ночью Цзян Жуань спала очень крепко, а когда утром она открыла глаза, в комнату уже проникал солнечный свет. Бай Чжи увидела, что она не спит, и рассмеялась:

– Вчера мисс спала очень хорошо и неожиданно проснулась поздно.

– Мать не приказывала мне совершать приветствие, так что небольшое опоздание не сможет считаться ошибкой, – улыбнулась Цзян Жуань.

– Как бы у Фужэнь было настроение заставить Мисс приветствовать её, когда она так занята и едва справляется, – Лянь Цяо подавала тёплую воду, чтобы Цзян Жуань могла умыться, говоря: – В Мэй Цин Юань огромное беспокойство.

Цзян Жуань принял платок:

– Какова текущая ситуация?

– Мизинец правой руки Второго молодого мастера был отрезан, – Лянь Цяо тут же доложила: – Когда он вернулся, у второго молодого мастера было такое сильное кровотечение, что всех испугало, – остановившись на мгновение, она продолжила: – Теперь начали распространяться слухи о том, что Второй молодой мастер пошел в Бай Хуа Лу и тратил деньги, как вода, но его карманы были фактически пусты. Наш фу не смог взять столько денег и дал только пять тысяч пятьдесят, поэтому люди из Бай Хуа Лу не покончили с ним, а лишь отрубили мизинец Второго молодого мастера.

Цзян Жуань закончила вытирать лицо и передала платок Лянь Цяо:

– Что ещё?

– Мисс, Вы действительно хорошо разбираетесь, – Лянь Цяо сказала: – Не уверена, как старая Цзян Мадам узнала об этом, но она взбешена, и Фужэнь и Вторая юная мисс обе были заключены. Сама она была так зла, что упала в обморок, и теперь врач, который только что закончил лечение Второго молодого мастера, должен поставить диагноз пульса для старой мадам Цзян.

– Действия Третьей младшей сестры быстры, – призрак улыбки коснулся её губ: – Эта история уже распространилась в столице?

– Естественно, – Лу Чжу вошла и, услышав слова Цзян Жуань, небрежно добавила: – Теперь всем известна история о том, как Второй молодой мастер беззаботно тратил деньги на красотку в Бай Хуа Лу вчера вечером, и, в конце концов, даже был лишён одного пальца. Все говорят, что Цзян фу на самом деле очень беден, – проговорив последнюю строчку, она с некоторым смущением посмотрела на выражение лица Цзян Жуань. Тем не менее она увидела, что юная госпожа не принял её слова близко к сердцу и вместо этого спросила о других вещах:

– Как теперь отец?

– Господин был так зол, что не мог этого вынести, и если бы не тот факт, что Второй молодой мастер лежит на кровати без сознания, Господин бы бросился и ударил его. Похоже, что-то серьёзное случилось с ним.

Цзян Жуань опустила голову, чтобы сделать глоток чая, переданного Бай Чжи. После вчерашнего шума, вызванного Цзян Чао, достоинство Цзян фу считалось таким же хорошим, как и ушедшее. Для такого человека, как Цзян Цюань, который придавал большое значение репутации, это был огромный удар. После этого инцидента в бухгалтерской книге Имперских Цензоров не было упущено никаких подробностей, касающихся его, в отчёте, переданном вышестоящему органу. Это определённо помешало бы его официальной карьере.

Конечно, самым важным было то, что глупый ребёнок посмел конфликтовать с семьёй Ли. С безрассудными расходами прошлой ночи и с тем, как Цзян Чао выиграл торги, было неизбежно, что он обидел Ли Яна. Этот человек, Ли Ян, был известен как ограниченный человек, так почему он просто оставил это?

Цзян Жуань посмотрела за окно. Пусть так и будет – Цзян Чао на протяжении многих лет насильственно занимал положение сына Цзян фу. Общественность, казалось, забыла, что в семье Цзяна всё ещё был Цзян Синь Чжи. Этот долг, пусть она потребует его вместо Цзян Синь Чжи. Цзян Чао, ты просто будешь в агонии от этого, от рая до ада всего один шаг, но это только начало.

* * *

В кабинете Ся Янь с тревогой посмотрел на Цзян Цюаня:

– Лаое, ты не можешь ограничить Чао’эра. Почему ты больше не хочешь, чтобы он пошёл в Императорскую Академию?

– Неправильный сын! – во взрыве неконтролируемого гнева Цзян Цюань сказал: – Просто послушай, что все снаружи говорят о моём Цзян фу; он учился хуже других и пошёл в Бай Хуа Лу, чтобы потратить деньги, как вода. Кажется, мой Цзян фу поднимал его все эти годы зря! Он провалил свой имперский экзамен, и всё, что он знает, это пить вино каждый день. Какого хорошего сына ты воспитала!

– Лаое, я знаю, что ты в ярости, – Ся Янь встала на коленах. – Но Чао’эр молодой и невежественный, и кто не имел времени, когда совершал ошибки в его возрасте? Чао’эр также сын, которого я носила в течение девяти месяцев, однако, когда он был маленьким, его ругали как сына Шу. Тем не менее всё, что делает Чао’эр, это всё в надежде помочь семье Цзян получить славу. На этот раз он провалил имперский экзамен и почувствовал себя ужасно, поэтому совершил такую огромную ошибку. И, в конце концов, он уже был наказан, не так ли? Чао’эр уже потерял палец, я умоляю Лаое пожалеть его.

Цзян Цюань посмотрел на Ся Янь, которая стояла на коленях на полу и глубоко вздохнул. Это была его любимая женщина, однако Цзян Цюань заставил её кропотливо ждать несколько лет, прежде чем Ся Янь стала его главной женой. Когда Цзян Чао родился, у него уже был статус ребёнка Шу, и как бы он ни пытался исправить ситуацию, это всё равно было напрасно.

Ся Янь снова сказала:

– Лаое, неужели ты больше не хочешь видеть своего единственного сына?

Сердце Цзян Цюаня подпрыгнуло несколько раз. Жив или нет Цзян Синь Чжи долгое время было неизвестно – по крайней мере, пять лет – и мужчина уже воспринимал это так, как будто у него никогда не было этого сына. То, что сказала Ся Янь, намекало на то, что Цзян Чао был его единственным сыном сейчас. Цзян Цюань сидел перед письменным столом, его голос был подавленным:

– Я делаю это ради собственной выгоды Чао’эра. Вчерашнее событие привело к тому, что у него и у молодого мастера из фу Великого советника Ли сложились плохие отношения. Если Чао’эр не будет прятаться до тех пор, пока всё не успокоится, я боюсь, что Ли Ян не сможет его легко отпустить.

Ся Янь на секунду удивилась:

– Великий советник Ли и Ли Ян, кто они? Как же Чао’эр мг вызвать конфликт с одним из них?

Цзян Цюань вздохнул и рассказал Ся Янь обо всех подробностях инцидента. Несмотря на это, было кое-что, что он не сказал Ся Янь, Ли Дун принадлежал фракции Восьмого Принца, и в настоящее время Цзян Цюань хотел присоединиться к Восьмому Принцу. Однако он обидел Ли Дуна без всякой причины, и если Ли Дун решит намеренно помешать ему, то в будущем Восьмой принц, это большое дерево, не примет его.

Ся Янь, услышав слова Цзян Цюаня, тихо сказала:

– Лаое, раз ты сказал это, ты не хочешь иметь враждебные отношения с семьёй Ли?

– Иметь связи с семьёй Ли выгодно для семьи Цзян, – Цзян Цюань покачал головой. – Я изначально хотел найти возможность построить связь с ними, однако, я не ожидал, что Чао’эр сделает всё возможное, чтобы вызвать их негодование.

Ся Янь некоторое время молчала, и тогда в её голове появилась мысль. Она сказала:

– Лаое, ты знаешь, какой тип отношений самый устойчивый?

Цзян Цюань посмотрел на неё. Ся Янь сказала:

– Что если нам удастся заключить брачный союз с семьёй Ли?

– Ли’эр делает вещи слишком открыто и Дань’эр слишком молода, – Цзян Цюань приподнял брови: – Не дай волю своему воображению.

Ся Янь покачала голову:

– Ли’эр и Дань’эр является дочерями Шу, и их статуса недостаточно для решения этого вопроса, следовательно, они не могут быть официальной женой.

– Не говори мне, что ты думаете о Су’эр? – Цзян Цюань нахмурился. – Что это за место в семье Ли, где даже отец и сын общаются с одной и той же женщиной? Даже если я захочу порадовать семью Ли, я всё равно не отправлю Су’эр в эту бездну страданий.

– О чём говорит Лаое? – Ся Янь сделала несколько шагов в сторону Цзян Цюаня, прижимаясь к нему, и пара нефритовых рук нежно массировала его плечи? – Су’эр – моя плоть и кровь, почему я должна думать о ней в таком ключе. Та, кого я имею в виду, Жуань’эр, – она посмотрела на ошеломлённое выражение лица Цзян Цюаня прежде чем продолжить: – Личность Жуань’эр является стабильной и надёжной, хотя я буду волноваться за неё, но у семьи Ли всё ещё есть младший сын, который умён и способен. Если он увлечётся Жуань’эр, его статус совпадает с её статусом, и разве это не является хорошим шансом для установления связи. Таким образом, мы можем извиниться, и Ли Дун больше не будет мешать нам.

Глава 67.6 - Непрестанно похотливая природа

Услышав эти слова, Цзян Цюань, казалось, просветлел лицом:

– Я действительно забыл о Ли Ане. То, что ты сказала, не так уж неверно, перспективы Ли Аня неизмеримы, если Жуань’эр выйдет за него замуж, Цзян фу также будет иметь дополнительную руку помощи. Однако, – он колебался. – Этот брак так полезен, но ты так не думаешь в отношение Су’эр?

– Жуань’эр провела горькую жизнь, – мягко сказал Ся Янь. – Су’эр по крайней мере, имеет меня, беспокоящуюся за неё, но Жуань’эр – ребёнок без матери. Все они дочери Цзян фу, разве могу я намеренно причинить ей вред? Не говоря уже о том, что я всё ещё хочу удержать Су’эр рядом со мной хоть на несколько лет, поэтому нет необходимости торопить её брак, и мы можем медленно выбирать для неё партнёра.

Цзян Цюань посмотрел на улыбку Ся Янь, и его отношение стало теплее. Мужчина обнял её и сказал:

– Я знаю, что ты человек, который всё учитывает, жениться на тебе в этой жизни – моё счастье. Будь уверена, я, безусловно, найду Су’эр хорошего мужа и никогда не позволю ей страдать в этой жизни.

Ся Янь фальшиво улыбнулась в ответ, и они некоторое время болтали, затем Цзян Цюань сказал:

– Поскольку это так, я скоро приглашу семью Ли в наш фу.

Ся Янь улыбнулась:

– Тогда я больше не буду беспокоить Лаое, я пойду проверю Чао’эра. Затем она подошла к двери, и её улыбка мгновенно исчезла, когда женщина ушла. Она шла по коридорам во двор, где Цуй Ю присматривала за Чао’эром. Увидев, что она вошла, служанка поспешно отступила в сторону.

Цзян Чао неподвижно лежал на кровати. Ся Янь села рядом с ним, взяла его руки, покрытые белой повязкой, и прижал их к губам, мягко говоря:

– Чао’эр, будь уверен, мама отомстит за тебя.

Линь Лан, стоявшая сбоку, спросила:

– Фужэнь, Вы действительно хотите заключить брак между старшей мисс и Вторым молодым мастером Ли?

– Как это может быть? – улыбка Ся Янь была безжалостной. – Я хочу, чтобы она в этой жизни могла быть только маленькой наложницей на стороне Ли Яна. Что касается официальной жены, ей лучше об этом не думать. Я хочу, чтобы она была уничтожена и могла быть только игрушкой для отца и сына семьи Ли. Я хочу, чтобы она вышла замуж в семью Ли и страдала всю жизнь!

Линь Лан не могла сдержать дрожи страха, затем она услышала, как Ся Янь слегка рассмеялась:

– Официальная жена Второго молодого мастера Ли? Может даже не мечтать об этом!

* * *

Вопрос о столичном Бай Хуа Лу распространялся как лесной пожар, а ночью казалось, что он распространяется по всем улицам и переулкам. В эти несколько дней семья Цзян стала горячей темой столицы, но единственное, что звучало на улицах, это насмешки в их сторону.

В фу Цзиньин Вана у окна стоял молодой человек в чёрном плаще с рисунком дождевых цветов и вышитым журавлём на нём. Наряд дополнял его внешний вид, делая вид парня ещё более высоким и статным. Белоснежный голубь вылетел из-за окна и приземлился на ладонь. Он достал листок бумаги, прикрепленный к лапкам птицы с помощью красной нити. Красные, похожие на фасоль глаза голубя посмотрели на него, и молодой человек вытянул палец и погладил голубя по голове самым его кончиком. Голубь радостно щебетал, а затем взмахнул крыльями и взлетел в небо.

Сяо Шао открыл листок бумаги, чтобы прочитать его, а затем осторожно нахмурил брови и постучал по столу. Внезапно из дома появились два человека, полностью одетые в чёрное.

– Господин, – один из них начал говорить первым. – Мы проверили это. Этот подчинённый изучил записи Имперской Академии. Письмо пришло их фу Цзян Цюаня в столице, отправитель – слуга Старшей молодой леди Цзян фу. Однако нам не удалось проверить, есть ли у этих двоих какое-либо объединение.

– Я понимаю, вы свободны, – Сяо Шао сказал довольно равнодушно.

Тишина возобновилась в доме, Е Фэн стоял позади Сяо Шао и, подумав некоторое время, сказал:

– Раньше слухи распространялись об этой Старшей мисс Цзян. Мастер, у этой Старшей мисс Цзян подозрительная личность.

– Она не наш враг, – Сяо Шао сказал. Когда парень впервые узнал, что это была Цзян Жуань, он тоже был удивлён. Те, кто знал вопрос к последнему имперскому экзамену, обычно были только людьми Императора. Цзян Жуань была молодой женщиной, которая осталась в своём будуаре, и, несмотря ни на что, было невозможно, чтобы она была вражеским агентом из дворца. Однако в ней было много непостижимого. Например, в прошлый раз в фу помощника министра Шэнь она фактически знала их самый скрытый секрет. У него было триста тысяч имперских гвардейцев Цзинь И, и у него никогда не было информации, о которой он не мог узнать. Однако по отношению к старшей мисс Цзян, которая появилась из ниоткуда, он не смог найти никаких подозрительных точек. Как будто она должна была знать эти секреты.

Он также слышал о вчерашнем мероприятии, которое произошло в Бай Хуа Лу. В последнее время, похоже, Цзян фу постоянно находится в беде, и началось это со дня возвращения старшей мисс Цзян фу домой.

Факты были доказаны, когда один из его охранников Цзинь И обнаружил слугу, следовавшего за Цзян Чао в Бай Хуа Лу. Он признал, что взял чьи-то деньги и намеренно соблазнил Цзян Чао идти вперёд. Последнее остриё указало на Цзян Жуань.

Молодой человек не мог не приподнять брови:

– Что-то не так с этим вопросом. Продолжайте расследование, посмотрите, как она связана с Восьмым братом, – если бы она действительно была шахматной фигурой Сюань Ли, к ней бы относились иначе.

Е Фэн подумал об этом и сказал:

– Как насчет той Второй Мисс Цзян, несколько дней назад она снова пришла, и управляющий Лин прогнал её.

– Нет необходимости беспокоиться об этом, – сказал равнодушно Сяо Шао.

Е Фэн пожал плечами и перестал говорить.

* * *

Когда Ли Дун, находившийся дома, получил приглашение от Цзян Цюаня, он также покачал головой и сказал:

– Странно, чего хочет Цзян Цюань? Обычно у нас нет никакого отношения, но он неожиданно прислал приглашение, какова его цель?

Живот Ли Дуна выпирал, красивая женщина рядом с ним кормила мужчину виноградом, говоря:

– Может быть, он хочет установить связь с Лаое.

Похотливые глаза Ли Яна оценивали последнюю женщину Ли Дуна, и, услышав эти слова, он сказал:

– Это не сработает. Вчера именно Цзян Чао заставил меня потерять лицо. Я определённо должен найти шанс свести счеёты с ним.

– Этого достаточно, – сказал Ли Дун. – Твой младший брат возвращается в столицу через несколько дней, не создавай ему проблем. Кто такой этот Цзян Чао, чтобы быть достойным тебя, чтобы нести обиды?

Ли Ян собирался сказать что-то ещё, когда красивая женщина хихикнула:

– Ну (5) не знает, кто такой Цзян Чао, но до того, как Ну вошла в фу, Ну слышала, что в семье Цзян есть две дочери, и обе они не имеют себе равных.

Услышав это, глаза Ли Яна сразу загорелись:

– Что ты сказала, это правда?

– Это, естественно, правда. Ну не смеет врать Молодому мастеру, – эта красивая женщина улыбнулась: – Старшая Цзян Мисс очень обаятельная и манящая, Вторая мисс Цзян красивая и элегантная. Обе также обладают непревзойдёнными талантами, это факт, который знают все в столице. Если задуматься, Старший молодой мастер обычно не связывается с богатыми юными леди, поэтому Вы, должно быть, не знали.

– Я никогда не думал, что у Цзян Чао будут такие младшие сестры. Я хочу взглянуть на их изящные манеры, – искра интереса озарила глаза Ли Яна: – Отец, на когда прислано приглашение Цзян Цюаня?

– На завтра, – Ли Дун посмотрел на взгляд своего сына и прекрасно осознал его намерения: – А что, ты тоже хочешь пойти на Цзян фу?

– Этот тип красоты, я определённо хочу увидеть их элегантность. Чтобы увидеть, лгут ли люди в столице, – смех Ли Яна был несколько вульгарным: – Цзян Чао заставил меня потерять Му Дань, если его две сестры достаточно милы, я не буду сводить счёты с ним.

– Лучше проясни свои намерения, – сказал Ли Дун. – Репутация одной из мисс Цзян – это не то, с чем ты можешь играть, как хочешь. Я вижу, что ты уже не молод, ты уже должен жениться. Как раз вовремя, завтра, когда ты отправишься в Цзян фу и, если увидишь кого-то, кто тебе понравится, просто выбери её в жёны.

– Я до сих пор не хочу жениться, – лицо Ли Яна помрачнело, и, подумав некоторое время, он снова спросил красавицу: – Как складываются отношения между двумя дочерями этого Цзян фу?

– Старшая Цзян Мисс недавно вернулась в столицу, поэтому она не знакома с некоторыми вещами, но я слышала от других, что у неё довольно интересное поведение, она кажется нежной и безудержной, – эта женщина улыбнулась: – Вторая мисс Цзян наивна и романтична, и она также словно не от мира сего, все в столице знают об этом.

– С точки зрения темперамента, обе они не так уж плохи, – Ли Ян облизнул губы: – Если я действительно хочу жениться, я мог бы жениться не на одной. Это тоже довольно заманчиво.

___________________________________________

1. Ну ( 奴) – рабыня.

Глава 68.1 - Пожнёшь то, что посеял

На следующее утро Цзян Жуань встала очень рано и съела отвар из зелёного риса Бигэн (1), который принесла Бай Чжи. Когда Лянь Цяо заметила Шу Сян у двери, заглядывающую внутрь комнаты, она спросила:

– Что случилось?

– Только сейчас эта Нуби наткнулась на вторую юную мисс, – улыбнулась Шу Сян. – Она получила несколько штук атласа и пригласила старшую мисс посетить её двор и выбрать два отреза.

– Понятно, иди и возвращайся к своей работе, – сказала ей Лянь Цяо. После того, как Шу Сян ушла, Лянь Цяо рассказал Цзян Жуань всю историю. Наконец она спросила: – Вторая юная мисс действительно странная. Теперь, когда Второй Молодой Мастер всё ещё лежит в постели, у неё всё ещё есть настроение приглашать Вас.

– Поэтому я боюсь, что мы должны подготовиться, – легко сказала Цзян Жуань, возясь с вышивкой перед ней. – Лу Чжу, иди поспрашивай и присмотрись, придёт ли кто-нибудь ещё сегодня.

Цзян Су Су не пригласил бы её без всякой причины, особенно в этот самый момент. Поскольку яма была явно предназначена для неё, лучше было спокойно справиться с этой ловушкой.

Лу Чжу вернулась через короткое время.

– Госпожа, эта служанка спросила других во дворе. Сегодня большой советник столицы Ли приезжает с визитом, – она с беспокойством наблюдала за выражением лица Цзян Жуань. – Эта служанка чувствует, что это странно. Вы хотите отказаться, госпожа?

– В этом нет необходимости, – ответила Цзян Жуань, прежде чем Лу Чжу успела закончить говорить. Служанка с удивлением посмотрела на Цзян Жуань, но увидела улыбку Цзян Жуань, слегка сузившую глаза. – Такой старый друг, я давно хотела нанести ему визит.

Она говорила весёлым тоном, но Лу Чжу почему-то стало холодно. Она ещё раз взглянула на бездонные глаза Цзян Жуань, но они были расплывчаты, как цветы в густом тумане.

После паузы Лу Чжу спросила:

– В таком случае, Вы бы хотели освежиться, мисс?

– Естественно, – Цзян Жуань улыбнулась. – Лянь Цяо, Бай Чжи, вы двое остаетесь во дворе, чтобы вышивать от моего имени. Позвони Шу Сян.

* * *

В «Ян Хуа Юань» Цзян Су Су тщательно одевалась. Вчера вечером она узнала от Ху Де о том, что Ся Янь является свахой для Цзян Жуань. Она не понимала, почему Ся Янь представила такой хороший брак Цзян Жуань. Великий советник Ли считался важным министром в императорском дворе, в то время как Ли Ань был молодым талантом. Она подумала, что, если Цзян Жуань сможет «с лёгкостью» вступить в брак с семьей Ли, в то время как её собственная репутация будет разрушена, какую жизнь она будет иметь в семье своего будущего мужа. Сердце Цзян Су Су было переполнено обидой. Сегодня она была полна решимости надеть свою лучшую одежду. Она никогда не встречала легендарного Второго молодого Мастера семьи Ли. Если бы она смогла заставить его влюбиться в себя, разрушив тем самым брак Цзян Жуань, девушка была бы чрезвычайно взволнована.

Завязывая волосы Цзян Су Су в узел, Ху Де сказала:

– Мисс, вам лучше не выходить на улицу. Фужэнь приказала вам остаться в доме сегодня. Если что-то пойдёт не так…

– Кто позволил тебе так говорить с твоей госпожой? – Цзян Су Су была нетерпелива. – Я знаю своё дело. Я отпущу тебя, если ты снова будешь говорить вне очереди.

Рука Ху Де застыла, и она больше не говорила.

Ли Дун и его сын прибыли в Цзян фу и в настоящее время находились в главном зале, разговаривая с Цзян Цюанем. Ся Янь также вышла, чтобы приветствовать их. Глаза Ли Дуна блуждали по всей Ся Янь интимным образом, когда он говорил двусмысленным тоном:

– Министру Цзяну повезло в любовных отношениях, у него такая прекрасная жена.

Ся Янь была поражена и заставила себя улыбнуться в ответ. Цзян Цюань был в ярости, но Ли Дун был известен как развратный человек. К сожалению, у него не было другой альтернативы. Вынося свой гнев, мужчина приветствовал их:

– Я позволил себе пригласить Вас сегодня. Жаль, что мы никогда не собирались вместе за столько лет, что были коллегами.

– Хорошо! – Ли Дун откинулся назад. Маленькие глаза на его мясистом лице свирепо сузились. – Честный человек не делает ничего закулисного. Возможно, министру Цзяну есть что обсудить сегодня. Интересно, о чём пойдёт речь?

Цзян Цюань не ожидал, что другая сторона будет по-настоящему упрямой и будет говорить так плохо. Сам мужчина обладал высокой сдержанностью, а потому он никогда не встречал такого человека. Поскольку Цзян Цюань не должен обижать его, он не мог выплеснуть своё разочарование и был вынужден замолчать, чтобы успокоиться.

Ся Янь увидела эту ситуацию и быстро вышла вперёд, чтобы выступить посредником с улыбкой.

– На самом деле, в этом нет ничего особенного. Мы слышали, что оба молодых мастера фу министра Ли красивы и талантливы. Дочь нашего Фу уже достигла подходящего возраста. Мы хотели бы договориться о её браке, и поэтому считали важным, чтобы они увидели друг друга.

Цзян Цюань инстинктивно бросил взгляд на Ся Янь, когда она говорила так прямо. Ему было неприятно даже думать о том, что эта женщина, которая всегда была такой же высокой, как цветок лотоса, теперь будет говорить такие бесстыдные слова. Мужчине было немного неловко.

Как только Ли Ян, сидя на одной стороне, скучающе развалившись на своём месте, услышал это, он улыбнулся:

– Фужэнь, значит, Вы хотите подобрать партию для молодой леди вашего фу?

Поскольку Ся Янь уже высказалась, Цзян Цюань смирился с тем фактом, что у Цзян фу не было лица перед семьёй Ли. Он просто замолчал и отказался говорить. Ся Янь бросила на него взгляд и улыбнулась:

– Именно так.

Ли Ян снова заговорил с улыбкой:

– Интересно, кого из нас предпочитает Фужэнь, меня или моего второго брата?

– Второй молодой мастер Ли – молодой талант, в то время как старший молодой мастер Ли выглядит величественно. Конечно, оба являются хорошим выбором, – Ся Янь улыбнулась и потянула прядь волос за уши. – Но теперь, когда здесь находится старший молодой мастер Ли, предопределено, что это будет старший молодой мастер.

Ли Дун пристально посмотрел на Ся Янь.

– Фужэнь, Вы родились с позолоченным языком, раз умеете так хорошо говорить. Интересно, юная леди выглядит так же красиво, как цветок, подобный Вам?

Ся Янь напряглась, услышав флирт, лежащий в основе его речи. Это была последняя капля для Цзян Цюаня. Как раз в тот момент, когда он собирался наброситься в гнев на этого наглеца, вдруг прозвучал тонкий женский голос.

– Мама!

___________________________________________

1. Bigeng ( 碧梗粥) – рис Бигэн – это сорт высококачественного риса. Его происхождение исходит из уезда Юйтянь провинции Хэбэй. Это дань династии Цин. Он обладает характеристиками тонкого зерна, слегка зеленоватого цвета и ароматен при приготовлении, иногда называемый рис синика, который является одним из двух основных отечественных сортов азиатского риса.

Глава 68.2 - Пожнёшь то, что посеял

Глаза Ли Яна сразу просветлили. Он повернулся и увидел красивую девушку, стоящую у двери. Её яйцевидное лицо было розовым. Девушка была одета в шёлковую рубашку с V-образным вырезом с жёлтым рисунком камелии (1), переплетённым с золотыми ветвями, юбку длиной в пол из бледно-белого плиссированного лунного света, с разными цветами на каждой складке, драпированную жаккардом из первоцвета, и нефритовую парчу с узорами из слив, бамбука, и хризантемы. Её чёрные волосы были элегантно уложены в тыквенную булочку. Нежная шёлковая цветочная шпилька в виде Такка Шантрье (2) была вставлена в её красивые облачные волосы. Лилово-белое запястье девушки было украшено коралловым браслетом, а на её талии был привязан волнистый пояс полумесяца, на котором висел мешочек с разбросанными цветами. Она выглядела как фея, не имеющая себе равных в своей красоте.

Цзян Су Су застенчиво опустила голову, как будто только что увидела незнакомца в зале. Немного подумав, она вошла внутрь. Её маленькое светлокожее лицо в этот момент было залито красным сиянием. Подойдя поближе, под этими прозрачными глазами виднелась похожая на киноварь красная родинка. Она действительно выглядела как богиня, спустившаяся в мир смертных

– Отец, мама, – она сделала паузу. – Су’эр не знала, что у нас гости.

С того момента, как Ся Янь увидела Цзян Су Су, её тело застыло на месте. Она повернулась, чтобы посмотреть на отца и сына Ли с безжизненным взглядом. Как и ожидалось, их похотливые взгляды упали на Цзян Су Су. Видя эти голодные волчьи глаза, Ся Янь не могла сдержать дрожи. Женщина тут же обрушилась на дочь с упрёками:

– Кто научил тебя таким манерам? Возвращайся в свою комнату!

Её тон был слишком резким, заставляя Цзян Су Су испугаться. Её глаза наполнились слезами, глядя на Ли Яна в оцепенении. Когда на него смотрели эти глаза, молодой человек чувствовал, что половина его души была потеряна. Он сразу же высказался.

– Мисс Цзян не имела в виду ничего дурного, так почему Фужэнь должна наказать ее. Мой отец и я не чужие.

Он говорил самонадеянно. Поэтому, услышав его слова, Ся Янь стала очень взволнованной. Цзян Су Су нахмурилась, только услышав, как Ли Дун сказал:

– Она просто ребёнок. Не беспокойся, Фужэнь.

Цзян Су Су почувствовала, что что-то не так. Она ещё раз взглянула на выражение лица Цзян Цюаня и почувствовала себя робкой.

– Хорошо, Су’эр уйдёт первой, – как только она закончила говорить, девушка убежала в спешке, игнорируя выражения этих людей.

Только когда фигура Цзян Су Су покинула поле их зрения, Ли Ян отвёл взгляд.

– Должно быть, это вторая молодая леди Цзян фу. Конечно же, она выглядит красивее, чем говорят слухи.

– Су’эр ещё молода, – Цзян Цюань прервал его слова. – Пока мы не думали о её помолвке. Я говорю о Жуань.

Ся Янь быстро вмешалась:

– Точно. Су’эр капризна. На самом деле, Жуань’эр имеет лучший темперамент и внешний вид.

Ли Дун и его сын смотрели друг на друга. Затем Ли Ян сказал:

– Спешить некуда. Я вижу, что Вторая мисс Цзян действительно редкая красавица.

Ся Янь была очень обеспокоена. Сказав несколько слов рассеянно отцу и сыну Ли, они пообедали. Подогретые вином, Цзян Цюань и Ли Дун говорили о некоторых придворных делах. Ли Ян и Ся Янь оба вышли из комнаты. Ли Ян предложил прогуляться по саду. Хотя это не соответствовало правилам, именно их семья имела наибольшую власть, поэтому женщина согласилась. Ся Янь позвала Линь Лан:

– Иди, найди Шу Сян и выведи Цзян Жуань, – в её глазах мелькнуло след безжалостности. – Ради моей Су’эр я позволю тебе перенести эту пожизненную обиду.

Цзян Жуань была одета в совершенно новую длинную цельную парчовую одежду, вытравленную жёлтыми цветами камелии с лацканами, скреплёнными застёжками в форме пипы. Лу Чжу вставила девушке в волосы алый цветочек из нефритовой парчи. Её волосы были случайно уложены в пучок с кисточками, даже была тонкая серебряная заколка с инкрустированными цветами жасмина. Было нанесено немного пудры, благодаря чему ее кожа стала яркой. Шу Сян сказала ей с улыбкой:

– Мисс действительно красивая, как фея.

– Фея? – Цзян Жуань мягко улыбнулась. – Я определённо не с небес, – она была злым духом, возвращающимся из ада. Всё, что ей нужно было сделать, это уничтожить фею на глазах у всех. Как она могла быть феей?

Шу Сян не поняла её слов, но Лу Чжу сказала:

– Мисс одета слишком роскошно. Есть ли сегодня какие-нибудь выдающиеся гости? Всё-таки вторая мисс просто отдыхает в своём дворе.

Сердце Шу Сян забилось быстрее. Она украдкой посмотрела на выражение лица Цзян Жуань. Тем не менее Цзян Жуань выглядела совершенно нормально.

– Просто сегодня хорошая погода и хорошее настроение. В фу нет высоких гостей. Даже если бы были гости, они не были бы во дворе молодой леди.

Шу Сян опустила голову чуть глубже. Тем не менее девушка чувствовала некоторое беспокойство в своём сердце. Цзян Жуань посмотрела на неё и продолжила с улыбкой:

– Ни я, ни Лу Чжу никогда не были в Су Синь Юань (двор Цзян Су Су). Ты хорошо должна знать, как туда добраться, так как ты обычно выполняешь поручения за пределами двора.

Цзян фу не был ни слишком большим, ни слишком маленьким. После возвращения в фу Цзян Жуань никогда не была во дворе Цзян Су Су. Однако Шу Сян не знала, что означают слова Цзян Жуань. Она пыталась сохранять спокойствие, чтобы Цзян Жуань не почувствовала никаких подозрений. После паузы Шу Сян ответила:

– Эта служанка была там один или два раза и, вероятно, запомнила дорогу.

Цзян Жуань улыбнулась.

– Тогда я бы хотела, чтобы ты показала мне дорогу.

Шу Сян подавила странное чувство в своём сердце и сделала реверанс:

– Пожалуйста, следуйте за мной, мисс.

Шу Сян шла впереди, а Цзян Жуань и Лу Чжу последовали за ней. Лу Чжу держалась рядом с Цзян Жуань, зорко глядя на спину Шу Сян. С другой стороны, поведение Цзян Жуань было совершенно спокойным, а её улыбка была спокойной.

Когда они прибыли к воротам Су Синь Юань, Шу Сян остановилась:

– Это Су Синь Юань.

Взгляд Цзян Жуань скользнул по воротам двора. Даже не входя в комнату, она чувствовала разницу с её собственной резиденцией. Су Синь Юань был не только хорошо просторен, но и камни были тщательно выставлены во всех частях сада. На первый взгляд, это было очень изысканно и со вкусом. Цзян Цюань действительно отдавал предпочтение одной и дискриминировал другую. По сравнению с Су Синь Юань, принадлежащим Цзян Су Су, Жуань Цзюй был даже не так хорош, как комната слуги.

Глава 68.3 - Пожнёшь то, что посеял

Цзян Жуань последовала за Шу Сян в комнату во дворе Цзян Су Су. Она толкнула дверь и увидела, что это была маленькая комната. На маленьком столе стояли чайник и несколько чашек. Ху Де встала со своего места и извинилась:

– Мисс просто вышла и ещё не вернулась. Пожалуйста, подождите минутку, старшая юная леди. Служанки пойдут, чтобы привести её обратно.

– В этом нет никакого вреда, ты можешь идти, – Цзян Жуань вежливо улыбнулась. – Шу Сян, Лу Чжу, вам не нужно здесь оставаться. Идите за Ху Де, чтобы найти вторую младшую сестру.

Шу Сян был ошеломлена. Она с сомнением посмотрела на Цзян Жуань, которая сказала с улыбкой:

– Ты боишься, что я сбегу? Не беспокойся, я останусь здесь.

Сердце Шу Сян дрогнуло. По какой-то причине у неё всегда был какой-то необъяснимый страх перед старшей молодой леди. Простой взгляд этих прекрасных глаз заставил девушку почувствовать, как будто все её мысли были той известны и ясны, как дневной свет. Это было крайне неудобно.

Лу Чжу с беспокойством посмотрела на Цзян Жуань, затем они обе удалились.

После того, как три служанки ушли, Цзян Жуань встала. Её улыбка исчезла, и девушка осторожно открыла дверь.

Су Синь Юань был очень тихим. Внутри никого не было. С лёгкой улыбкой она держала перед дверью комнаты колонну ярко-красного цвета. Неожиданно Ся Янь отослал всех людей из Су Синь Юань. Действительно ли она хотела, чтобы Цзян Жуань оказалась в чрезвычайно болезненной ситуации и не могла выжить?

К сожалению, ей было достаточно однажды почувствовать отчаяние и беспомощность.

С холодной улыбкой девушка повернулась и пошла в другую комнату.

Мгновение спустя она услышала беспорядочные шаги снаружи. Шаги были слабыми и неровными, как у выпившего человека. Цзян Жуань открыла дверь и остановилась.

Ли Ян выпил немного крепкого вина. Он случайно увидел красивую служанку, прогуливаясь по саду. Он хотел подойти ближе и обнять ту. Но не ожидал, что девушка вырвется на свободу и приведёт его сюда. Когда он оказался перед двором, служанка снова исчезла.

Он пил, пока не стал немного сонным и мог лишь смутно видеть пейзажи перед собой. Он увидел утончённую и элегантную планировку маленького двора с надписью «Су Синь Юань». Его сердце покачнулось, забыв, где он был. Он знал только, что это спальня молодой леди. Внезапно губы молодого человека изогнулись в улыбке, и он шагнул вперёд.

Но в это время Ли Ян увидел в дверях молодую девушку в красном. Её стройный стан стоял прямо как шомпол. Её лицо не было ясно видно, но он мог инстинктивно сказать, что девушка была непревзойденной красавицей. В настоящее время Ли Ян не может заботиться ни о чём. Он крикнул:

– Маленькая красавица…

Девушка в красном обернулась и вошла в комнату. Сердце Ли Яна трепетало. Он сразу же последовал за ней, крикнув:

– Не убегай, красавица!

Войдя в комнату, он ощутил сладкий запах, который задержался у носа. Ли Ян был ошеломлён, увидев облако дыма повсюду, из-за чего он не мог видеть ясно. Он сказал с тревогой:

– Красавица, где ты?

– Старейший молодой мастер Ли, ты пугаешь Су’эр, – нежный голос эхом отразился в его ухе.

Сердце Ли Яна было потрясено. Красивое лицо Цзян Су Су плавало перед его глазами. Парень был так переполнен радостью, что быстро обнял её.

– Су’эр была настолько встревожена, что это действительно заставляет меня чувствовать себя виноватым.

Девушка в красном спокойно посмотрела на него. Ли Ян стремился открыть глаза шире, но её лицо всё ещё оставалось неясным. Тем не менее ему было все равно. Молодой человек просто хотел приблизиться к ней и поцеловать девушку страстно и яростно. Неожиданно красавица засмеялась:

– Старший молодой мастер Ли, у Су’эр есть подарок для Вас.

Когда Ли Ян услышал это, он почувствовал, что, хотя раньше и встречал бесчисленное количество людей, он никогда не встречал такой интересной женщины. Очевидно, она выглядела как фея, но взяла на себя инициативу вести себя как шлюха. Его интерес был возбуждён.

– Какой подарок?

Девушка прошептала:

– Подарок – иди к чёрту, – как только она сказала это, то безжалостно разбила о его голову вазу с цветами, которая была спрятана за ее спиной. Ли Ян не ожидал, что красотка внезапно превратится в крадущего жизнь Асуру. Таким образом, застигнутый врасплох, он был тяжело ранен, а кровь начала струиться из раны на голове. Тело молодого человека покачнулось и упало на пол.

Цзян Жуань посмотрела на Ли Ян, лежащего на земле с холодной улыбкой на губах. Она присела на корточки, возилась с осколками фарфора и вдруг тихо улыбнулась.

Ли Дун и Ли Ян были самыми отвратительными людьми. Эта пара отца и сына совершила неуместные и незаконные действия в фу Великого Советника. Это было широко известно всем слоям общества. Репутация была не самой важной вещью в отношениях с таким наглым человеком.

Прежде чем умереть в своей прошлой жизни, она знала только то, что Ли Дун насиловал её Пэй’эра, но она понятия не имела, имеет ли Ли Ян также долю в этом. Даже если это не так, долг отца должен быть погашен сыном. Это было не так уж много.

Она ударила кусочек фарфора по лицу Ли Яна.

– Молодой мастер Ли, я подарила Вам подарок. Разве теперь не должен ты вернуть мне услугу?

Вскоре Цзян Жуань вышла из комнаты. Как только она достигла ворот Су Синь Юань, девушка услышала голос молодого слуги:

– Молодой мастер! Где Вы, молодой мастер?

Это был слуга со стороны Ли Яна. Цзян Жуань остановилась. Было слишком поздно, чтобы спрятаться. Её мысли продолжали вращаться, но она всё ещё не могла найти решение. Затем она вдруг услышала, как молодой слуга вскрикнул от шока, и больше ничего не было слышно. Немного поколебавшись, Цзян Жуань вышла из ворот и увидела молодого слугу, лежащего лицом вниз в нескольких шагах от ворот. Казалось, он упал и потерял сознание.

Цзян Жуань нахмурилась. Она огляделась вокруг. Никого не увидев, девушка обошла бессознательного слугу и ушла в совершенно спокойной манере.

Вверху на дереве молодой человек в чёрном играл с камнями в руке. Его длинные ресницы опустились, закрывая созерцательные глаза. Он проник в Цзян фу, чтобы расследовать дела Сюань Ли, но натолкнулся на неожиданную сцену. Казалось, что у старшей молодой мисс Цзян фу и старшего молодого мастера Ли были старые счёты. Было очень шокирующе видеть, как она безжалостно действовала против своего врага.

Глава 68.4 - Пожнёшь то, что посеял

Шу Сян ждала в саду, но затем пошла к Су Синь Юань. Ещё на полпути она увидела, как Лу Чжу выбегает в панике. Шу Сян поспешно спросила:

– Что происходит? Ты выглядишь такой взволнованной, что-то случилось?

– Нет, ничего, – Лу Чжу замаскировала выражение своего лица. – Я первой вернусь в Жуань Цзюй. У меня ещё есть кое-какие дела, – сказав это, она торопливо поспешила прочь. Видя это, сердце Шу Сян замерло. Подумав, она пошла в другом направлении.

Цзян Цюань и Ли Дун закончили говорить об официальных делах, поэтому они случайно прогулялись по Цзян фу, говоря о браке между двумя семьями. Хотя Ли Дун был развратным, он также был хитрым, как старая лиса. Он был ловким со своими словами. Ся Янь, составляя им компанию, пыталась говорить определённые слова, но отношение Ли Дуна было неясным, говоря, что дело полностью зависит от пожеланий Ли Яна.

Когда они шли, то всё ближе подходили к Су Синь Юаню. В этот момент неожиданно из другого направления выскочила симпатичная служанка, выглядя испуганной. Когда она увидела Ся Янь, то как будто увидела своего спасителя. Она опустилась на колени и закричала:

– Пожалуйста, помогите, Фужэнь! Пожалуйста, помогите моей старшей мисс! – после того, как она заговорила, она подняла голову и была ошеломлена, как будто только сейчас поняла, что Ли Дун присутствовал здесь.

Ся Янь удивленно посмотрела на служанку, её брови были нахмурены:

– Что это значит? Что случилось с Жуань’эр?

Девушка-служанка казалась испуганной, выглядела покорной и не смела говорить. Ся Янь была всё более нетерпеливой:

– Что случилось?! Говори уже!

Как только эти слова были произнесены, раздался женский крик изнутри Су Синь Юань. Крик был настолько пронзительным, что все присутствующие не могли сдержать дрожи. Ся Янь была ошеломлена. Она больше не говорила и поспешила к Су Синь Юань.

Линь Лан внимательно следовала за ней. Когда они достигли Су Синь Юань, было очень тихо; во дворе никого не было. Ся Янь сначала пошла в маленькую гостевую комнату. В комнате было тихо, чайник и чашки на столе были в том же положении, что и раньше, без каких-либо помех.

Линь Лан и Ся Янь смотрели безучастно, только чтобы услышать очередной крик. На этот раз, это было громко и ясно, звук раздавался из спальни Цзян Су Су.

На секунду Ся Янь не могла отделаться от навязчивого вопроса, почему место изменилось на комнату Цзян Су Су. Но затем в её сердце возникло дурное предчувствие. Женщина оттолкнула Линь Лан, которая стояла перед ней, и помчалась в комнату Цзян Су Су.

Как только она вошла в комнату, то почувствовала сильный и тошнотворный запах крови. Глаза Ся Янь прыгнули от поразительного вида крови на земле. Звук плача доносился до ушей Ся Янь, заставляя её чувствовать себя так, будто её ударила молния. Она сделала несколько шагов вперед. Разве тот, кто стоял в комнате и плакал, не Цзян Су Су?

Голова Ли Яна была покрыта кровью у ног Цзян Су Су. Его прежнего высокомерия больше совершенно не было видно. Тем временем глаза девушки были плотно закрыты, страшась надвигающейся катастрофы; зная, что в облаках нет серебряной подкладки, которая могла бы спасти её.

– Нет… – Ся Янь расширила глаза. Звук шагов донёсся из-за двери. Было уже слишком поздно, чтобы остановить их. Она услышала голос Цзян Цюаня: – Что случилось?

Голос внезапно прекратился, а затем раздался крик:

– Мой сын!

Ли Дун смотрел широко раскрытыми глазами, как будто он не мог поверить в то, что видел. Он бросился к Ли Яну и встряхнул его.

– Сынок, проснись!

Ли Ян, казалось, был без сознания. Ли Дун опустил голову и посмотрел на нижнюю часть тела Ли Яна. Тонкая шёлковая одежда была запачкана кровью от его талии. Его взгляд был устремлён на плохо изуродованную вещь поблизости, затем он издал мучительный вой.

Кто бы ни видел своего собственного кастрированного сына, не будет равнодушным.

Ли Дун снова поднял глаза, его глаза были алыми:

– Цзян Цюань, я хочу, чтобы ты заплатил жизнью!

– Не я, не я, – Цзян Су Су дрожала от страха, и на её лице были слезы. – Он уже был таким, когда я вошла в комнату. Не я, это действительно не я.

Но никто не мог поверить её словам, поскольку сцена перед их глазами развернулась кошмарная. Самая мощная гипотеза заключалась в том, что Ли Ян был побеждён похотью и хотел совершить аморальный поступок против Цзян Су Су, которая затем проломила ему голову вазой и кастрировала его в гневе.

Ся Янь защищала её:

– Нет, это не может быть лучше. Она робкая и не будет так обращаться со старшим молодым мастером Ли. Министр Ли, не паникуйте. Преступник, должно быть, всё ещё прячется во дворе. Где Жуань’эр? Су’эр, ты не была с Жуань’эр. Где Жуань’эр? – она подумала, что это, должно быть, был акт Цзян Жуань, которая переложила вину на младшую сестру, и Цзян Жуань, вероятно, ещё не покинул двор.

Ли Дун поднял голову. Однако прежде чем он смог заговорить, он услышал мягкий женский голос снаружи:

– Отец, мама, что случилось? Почему все в комнате второй младшей сестры?

Всё тело Ся Янь сразу же напряглось, когда она увидела Цзян Жуань, стоящую у ворот двора. Она была в красном с ног до головы, знойная, как огонь. Сегодня она даже нанесла немного пудры. Она выглядела очень красивой. Для сравнения, Цзян Су Су, которая была в слезах, выглядела значительно хуже.

– Жуань’эр, ты не выбирала отрезы атласа с Су’эром в комнате. Почему ты вышла? – Ся Янь спросила с нетерпением.

– Я ждала вторую сестру, но она опоздала. Я думал, что будет лучше взять инициативу, чтобы найти её. Но неожиданно я не смогла этого сделать, – Цзян Жуань объяснила: – Поэтому я попросила Лу Чжу собрать со мной цветы красной сливы в саду, думая, что они будут хорошо смотреться в вазе, – пока она говорила, в её поднятых руках действительно было несколько ветвей сливовых цветов.

Ся Янь была парализована на месте. Лоб Цзян Цюаня пульсировал от боли. Глядя на Ли Яна без сознания на земле, на лице Ли Дуна промелькнуло след жестокости. Он крикнул:

– Шлюха, верни мне сына! – прежде чем люди могли ясно видеть его движения, острый кусок сломанного фарфора уже был в его руке. Цзян Су Су отскочила в страхе. Ли Дун был толстым и не особо шустрым. Цзян Су Су смогла увернуться, но она почувствовала жгучую боль в правой щеке. Когда она потянулась, чтобы прикоснуться к ней, рука девушки была пропитана кровью.

Цзянь Цюань крикнул:

– Ублюдок!

Охранник двора приложил все усилия, чтобы вытащить Ли Дуна прочь. Цзян Су Су рухнула, закрыв лицо руками, и расплакалась. Глядя на окровавленное лицо Цзян Су Су, сердце Ся Янь почувствовало боль, и она сразу же потеряла сознание.

– Вызовете доктора! – Цзян Цюань сказал с тревогой.

Ли Дун также отправил людей нести Ли Яна.

– Немедленно возвращайтесь к фу, – перед отъездом он злобно посмотрел на Цзян Цюаня. – Я не откажусь от этого вопроса. Цзян Цюань, я заставлю тебя заплатить за произошедшее!

После того, как группа Ли Дуна ушла, Цзян Цюань потёр лоб. Из-за опасений и тревог по поводу Цзян Су Су и Ся Янь он поспешно ушёл в Ян Хуа Юань. Некоторое время Су Синь Юань был восстановлен до прежнего запустения.

Глава 68.5 - Пожнёшь то, что посеял

Лу Чжу молча стояла рядом с Цзян Жуань. На окровавленной земле Цзян Жуань улыбнулась и тихо сказала:

– Шу Сян, ты не зайдёшь?

Лицо Шу Сян было смертельно бледным. Казалось, она почувствовала воплощение дьявола в Цзян Жуань. Ранее она думала, что дело закончилось, когда у Лу Чжу появилось такое беспокойство, поэтому она поспешно сообщила Ся Янь. Кто мог знать, что это будет Цзян Су Су, которая попала в ловушку? Было слишком много всего, чтобы назвать всё это совпадением.

– Теперь ты запомнишь дорогу в Су Синь Юань и никогда не забудешь её при жизни, – Цзян Жуань улыбнулся ей. – Правильно?

Лу Чжу было трудно скрыть презрение в своих глазах. Спина Шу Сян была покрыта холодным потом. Она знала, что Ся Янь на этот раз не отпустит её. Однако девушка в красном, казалось, находилась в гармонии с окровавленной землей. На её лице не было никаких признаков паники. С равнодушной улыбкой она обернулась и ушла.

Этот день должен был стать знаковым для столичной семьи Цзян. За несколько коротких дней палец Цзян Чао был отрезан, Цзян Су Су была изуродована, Ся Янь упала в обморок от гнева, а старая Цзян Мадам была прикована к постели.

Такой большой Цзян фу – неизвестно, когда он начал демонстрировать признаки коллапса. Такие тонкие, но гнилые вещи были глубоко укоренены Однажды они прорвались сквозь землю и начали грызть этот великолепный фу.

* * *

Цзян Жуань сидела за столом и пила чай. Немного из свежеприготовленной сотни медовых цветов, присланных из Чжуанцзы, было отведено каждому двору. К нему были добавлены несколько лепестков свежесобранных красных цветов сливы со двора. Этот простой цветочный чай имел особый вкус, когда его пили.

В тот же день произошёл несчастный случай, а вечером Цзян Дань пришла навестить Цзян Жуань. Она посмотрела на Цзян Жуань и с тревогой спросила:

– Да Цзецзе, я сегодня была во дворе и вообще не выходила на улицу. Я слышала, что ты была на месте происшествия. Правда ли, что вторая сестра разбила голову старшего Молодого Мастера Ли?

Цзян Жуань улыбнулась ей:

– О, новости о второй сестре распространялись быстро. Но ты, кажется, не веришь этому?

– Нет-нет, – Цзян Дань быстро махнула рукой. – Просто вторая сестра всегда была нежной. Я просто не ожидала, что у неё хватит смелости причинить боль старшему молодому мастеру Ли, – пока она говорила, она исследовала выражение лица Цзян Жуань.

– Даже кролики будут кусаться, когда они загнаны в угол, – Цзян Жуань говорила медленным и обдуманным тоном. – У людей, которые обычно выглядят послушными, тоже есть свирепая сторона, но мы этого не видим.

Цзян Дань сделала паузу и улыбнулась.

– То, что сказала Да Цзецзе, – правда, – поговорив некоторое время, Цзян Дань робко попрощалась и ушла. Лянь Цяо проводила девушку до ворот двора. Когда она вернулась, то заметила: – Четвёртая мисс действительно странная. Фужэнь плохо к ней относится, но она с тревогой спрашивает о второй мисс, – она покачала головой. – Разве она не была чрезмерно добра?

Цзян Жуань улыбнулась, но промолчала. Она была недостаточно осведомлена о чувствах Цзян Дань. Она знала только то, что после смерти третьей Инян Цзян Дань был воспитан рядом с Чжао Мэй. В то время Цзян Дань была не такой трусливой, как сейчас. Хотя она была несколько робкой, она всегда ласкала людей и хвасталась своим умом. Чжао Мэй тоже очень понравился ей. Хотя иногда Цзян Жуань был раздражена стремлением Цзян Дань к услужливости. В конце концов, девушка почувствовала жалость к ней после потери матери и поняла, что она торопится обрушиться на других. Но Цзян Синь Чжи, который всегда был нежен, не очень любил Цзян Дань. Хотя он этого не показывал, у него всегда было своего рода вежливое отчуждение.

В прошлой жизни Цзян Дань, казалось, была выдана замуж как наложница благородного сына. Она была дочерью, рождённой от наложницы, так что не могла рассчитывать на то, чтобы быть законной женой в семье с более высоким статусом. Кроме того, Цзян Жуань также не была уверена в последующих событиях и не знала, способствовала ли Цзян Дань тому, что её признали колдуньей, принёсшей беду стране.

Пока они ещё разговаривали, девушка услышала, как кто-то говорит на улице. Лу Чжу толкнула дверь и вошла. Она выпятила губы и сказала:

– Шу Сян вернулась только сейчас. Я видела, что её лицо было покрыто следами от пощёчин, девчонка едва стояла на ногах. Её лицо было действительно бледным.

Цзян Жуань улыбнулась. Сегодня Шу Сян навредила ей так сильно, что Ся Янь не позволила бы служанке уйти легко. Тем не менее она всё ещё была шахматной фигурой, помещённой в Жуань Цзюй, поэтому Ся Янь не хотела убивать Шу Сян и на некоторое время пощадила её жизнь.

– Госпожа, – спросила Бай Чжи. – Эта служанка ничего не понимает. На этот раз Фужэнь дала Вам четырёх слуг. Почему Вы относитесь к этой Шу Сян по-другому? Вы не так осторожны с остальными.

– Возможно, у меня есть старый счёт, чтобы свести его с ней, – прошептала Цзян Жуань. – Лу Чжу, кроме отца и сына семьи Ли, был ли кто-нибудь ещё, кто посетил фу сегодня?

– Эта служанка спросила многих людей, другого посетителя действительно не было, – Лу Чжу ответила. – Мисс, была ли проблема?

Цзян Жуань покачала головой. Слуга Ли Яна не потерял бы сознание без причины. Если бы это не был посторонний, это мог быть только кто-то внутри фу, кто тайно помогал ей. Но это также означало, что то, что она сделала сегодня, было открыто другим. Кто-то помог ей, но это не обязательно означало, что человек был другом, а не врагом.

Кем он был? Цзян Жуань задумалась.

* * *

В Ян Хуа Юань, Ся Янь схватила одну из оставшихся селадоновых (1) чаш со стола до тех пор, пока не разбили на куски. Окружающие служанки задержали дыхание. Линь Лан вышла вперёд, чтобы посоветовать:

– Фужэнь, не сердитесь. Это повредит Вашему телу.

Хлоп!

Ся Янь ударила тыльной стороной своей ладони. Сразу пять явных отпечатков пальцев появились на лице Линь Лан. Она не смела двигаться. Остальные девушки-слуги, увидев, как ударили по лицу Линь Лан, неподвижно замерли на месте.

Ся Янь собиралась взорваться в гневе. Вспоминая последние слова целителя, который лечил Цзян Су Су, она чувствовала себя ещё более эмоционально:

– У Вашей дочери глубокая рана и она потеряла слишком много крови. Сейчас она уже в безопасности, но, боюсь, это позже шрам всё равно останется.

Ужасно красивое лицо Цзян Су Су теперь было уничтожено. Как она могла выйти замуж в богатую и благородную семью в будущем! Она ненавидела Ли Яна за то, что он висел между жизнью и смертью в будуаре Цзян Су Су. Она тоже ненавидела Ли Дуна за то, что тот оцарапал лицо Цзян Су Су. И она ненавидела Цзян Жуань больше всего. Женщина не верила, что всё это не имеет никакого отношения к Цзян Жуань!

___________________________________________

1. Селадон – термин для глиняной посуды, глазурованной в цвете нефритово-зелёного оттенка селадона, также известный как зелень, и вид прозрачной глазури, часто с небольшими трещинами, который сначала использовался на селадоне, но позже использовался на других фарфоровых изделиях. Селадон возник в Китае, хотя этот термин носит чисто европейский характер, и такие известные печи, как печь Лунцюань в провинции Чжэцзян, славятся своими глазурями из селадона. Изделия из селадона были высоко оценены китайским императорским двором. Сходство цвета с нефритом, традиционно самым ценным материалом в Китае, было большой частью его привлекательности.

Глава 68.6 - Пожнёшь то, что посеял

Очевидно, это была безошибочная договорённость. Пока Цзян Жуань сидела в маленькой гостевой комнате и пила чай, подготовленный для неё на столе, Ли Ян должен был войти во двор и совершит акт с Цзян Жуань. После того, как Цзян Цюань и Ли Дун найдут их, якобы случайно, и правда станет известна, этот вопрос будет окончен. Репутация Цзян Жуань была бы разрушена, поэтому она могла войти в семью Ли только в качестве наложницы низкого ранга. Однако ей никогда не приходило в голову, что Цзян Жуань вообще не войдёт в гостевую комнату и не притронется к чаю. Ся Янь понятия не имела, как Ли Ян упал в комнате Цзян Су Су как раз, когда Цзян Су Су вернулась в комнату!

Теперь она боялась, что Ли Дун яростно ненавидел Цзян Су Су. Даже если она так же ненавидела Ли Дуна, Ли Ян был сильно ранен и кастрирован в Цзян фу. Она понятия не имела, какой метод Ли Дун будет использовать, чтобы отомстить. При мысли об этом Ся Янь почувствовала затяжной страх.

«Нет, я должна придумать способ», – Ся Янь несколько раз обошла комнату, раздумывая обо всё, затем подошла к столу и заставила Линь Лан растереть чернила: – «Я собираюсь написать своему отцу и попросить его помочь мне с решением проблемы».

* * *

В то же время Цзян Цюань потёр лоб в кабинете. Всего за несколько дней в его висках начали расти несколько нитей седых волос. Его любимый сын и дочь страдали от такого бедствия. Он был охвачен гневом, но другой стороной был Ли Дун, человек Восьмого Принца.

Хун Ин стояла позади него, пара лилово-белых рук нежно прижималась к его голове, нежно говоря мужчине:

– Лаое, успокойся. Вторая молодая леди и второй молодой мастер поправятся.

Глаза Цзян Цюаня удручённо опустились. Его глаза, которые всегда были острыми и яркими, теперь были полны печали. Сын и дочь, которыми он гордился больше всего, были прикованы к постели, и, возможно, оба они останутся инвалидами. Он вспомнил слова Ся Янь. С единственным сыном Ди и дочерью Ди в фу, как дело обстоит сейчас, кто унаследует Цзян фу в будущем?

– Я, Цзян Цюань, упал до такой степени. Я не смог защитить своих детей.

Нежные слова Хун Ин достигли его ушей:

– Лаое, это неправильно. Разве у нас до сих пор нет старшего юного мастера и старшей юной леди?

Цзян Синь Чжи и Цзян Жуань. Цзян Цюань был слегка шокирован. Цзян Синь Чжи покинул Цзян фу много лет назад, и было неизвестно, жив он или мёртв. Он вспомнил, что видел Цзян Жуань сегодня в Су Синь Юань. Она была стройной и элегантной молодой девушкой, с лёгким макияжем. Она расцвела в бесподобную красавицу. Её красное платье заставило мужчину думать о Чжао Мэй, когда она была юной.

По сравнению с Чжао Мэй Цзян Жуань был менее волевой и импульсивной, более вспыльчивым и энергичным. С самого начала он ненавидел Чжао Мэй, потому что Чжао Мэй влюбилась в него. Поскольку Чжао Мэй была молодой женщиной из богатой и благородной семьи, у него не было выбора, кроме как жениться на ней, но Цзян Цюань никогда не любил её. Сама же Чжао Мэй, дочь генерала, выучилась для него четырём искусствам (игре на цитре, го, каллиграфии и живописи).

Поскольку он не любил Чжао Мэй, Цзян Цюань никогда не проявлял заботы или заботы даже о Цзян Синь Чжи и Цзян Жуань. Теперь, были ли несчастья Цзян Чао и Цзян Су Су небесным наказанием за него?

– Ли Дун на этом не остановится, – глубоко вздохнул Цзян Цюань. – Ли Ян теперь выглядит так. Боюсь, он попросит жениться на Су’эр.

Руки Хун Ин замерли:

– Просьба о браке?

– Если Ли Ян умрёт, вина будет возложена на наш фу. Но если этого не произойдёт, с таким видом, я боюсь, что ни одна хорошая семья не согласится дать свою дочь, чтобы выйти за него замуж в будущем, – объяснил Цзян Цюань. – Теперь он ненавидит Су’эр до костей. Если она выйдет за него замуж, Су’эр будут пытать всеми возможными способами. Она вряд ли сумеет выжить там, но даже если этого не случится, с отношением, которое будет оказано там, Су’эр никогда не будет счастлива.

– Готов ли Лаое разорвать отношения с Великим Советником Ли ради второй молодой леди? – Хун Ин спросила тихим голосом.

– Нет, – ответил Цзян Цюань. – Цзян фу нужно предстать в хорошем свете перед Его Высочеством, Восьмым Принцем, но для этого будет невозможно разорвать отношения с семьёй Ли.

– Тогда Лаое хочет выдать Вторую молодую леди в семью Ли? – Хун Ин продолжала осторожно расспрашивать его.

– Су’эр – моя самая любимая дочь. Я бы никогда не отправил её в ад на земле, – сказал Цзян Цюань. – Даже если Ли Ян был в хорошем состоянии, я не позволил бы Су’эр выйти за него замуж, не говоря уже о том, что он просто мусор в своём текущем положении.

– Что тогда будет делать Лаое? – в её сердце прозвучала слабая догадка, и голос женщины стал ещё мягче.

– Я не хочу отправлять им Су’эр. Если я смогу компенсировать их гнев с помощью Жуань’эр, это будет уже достаточно хорошо, – сказал ей Цзян Цюань. – Жуань’эр, которая красива сейчас, может выглядеть ещё более замечательно, когда она становится старше. Предоставляя им мою невинную дочь Ди в качестве компенсации, возможно, отец и сын будут чувствовать искренность моего Цзян фу.

Несмотря на то, что она догадалась об этом немного, Хун Ин всё ещё была потрясена жестокостью этих слов. Неожиданно, что Цзян Цюань мог подумать о том, чтобы причинить Цзян Жуань страдания на всю жизнь в обмен на освобождение Цзян Су Су. Как мог существовать такой отец в мире, который так по-разному относился к своей плоти и крови! Если бы она не слышала это своими ушами, Хун Ин никогда бы не поверила, что эти слова исходили из уст Цзян Цюаня.

Женщина не удержалась от слов:

– Лаое, ты знаешь, что будет означать этот брак для старшей молодой леди? – это будет означать, что Цзян Жуань станет инструментов для отца и сына Ли, которые будут изливать свой гнев на неё. Ли Ян и Ли Дун переложили бы свою ненависть к Цзян Су Су на Цзян Жуань. Цзян Жуань наверняка будет не просто унижена, но уничтожена ими.

Цзян Цюань не открыл глаза.

– У меня нет другого пути. Жуань’эр, как старшая сестра, должна любить и защищать Су’эр.

Он говорил так, как будто это было правильно и само собой разумеющимся. Хун Ин почувствовала озноб в своём сердце и неохотно улыбнулась.

– Лаое, тебе лучше подождать, пока вторая молодая леди проснётся, чтобы составить план. Мы также ещё не знаем ситуацию второго молодого мастера Ли.

Цзян Цюань был ошеломлён.

– Ты права, этот вопрос будет обсуждаться позже. Теперь мы будем ждать, пока Су’эр не проснётся. А сейчас ты можешь ути.

Хун Ин поспешно вышла из комнаты. Когда она вышла, женщина всё ещё чувствовала затяжной страх. Она вздрогнула, вспоминая слова Цзян Цюаня, произнесённые только сейчас. Все в столице слышали об отвратительных средствах отца Ли и сына. Было действительно ужасно, что Цзян Цюань мог предложить Цзян Жуань выйти замуж в эту семью, не отрывая веки.

Цзян Жуань однажды бросила ей оливковую ветвь, но Хун Ин всегда была осторожна и нелегко вступала в союз с другими. Но она могла ясно понимать, что с тех пор, как вернулась Цзян Жуань, ход событий внутри Цзян фу незаметно изменился. Старшая юная леди Цзян выглядела нежной и приятной, но во время несчастных случаев, произошедших за последние несколько дней, она была в целости и сохранности, пока пара мать-дочь Ся Янь и Цзян Су Су потерпела фиаско. Хун Ин родилась в борделе, она не была настолько наивна, чтобы думать, что всё это благодаря удаче Цзян Жуань.

Глава 69.1 - Брачный союз

Впервые с начала весны пошёл дождь. Когда дождь стекал по карнизу крыши на плиты во дворе, мрачная погода, казалось, тоже медленно спускалась на землю.

Сидя на краю кровати, Ся Янь подняла ложку подслащённого пудинга с паровым йогуртом (1) и приблизила её к молодой девушке перед собой.

– Я не хочу есть, – Цзян Су Су откинула голову. Эта пара трогательно красивых глаз была наполнена гневом. Хотя лекарство было нанесено на правую щёку того безупречно белого цвета, как нефрит, лица, длинный надрез плоти, начавшийся от её правого глаза и устремившийся вниз, выглядел совершенно ужасно. По страшному стечению обстоятельств её кожа была разрезана прямо у её киноварно-красного родимого пятна в форме слезинки. С одним взглядом она казалась похожей на Асуру.

– Су’эр, всё хорошо. Только когда ты что-нибудь съешь, рана заживёт быстрее, – Ся Янь осторожно уговаривала её.

Одним движением Цзян Су Су перевернула фарфоровую миску в руках Ся Янь, когда она сказала взволнованным голосом:

– Как всё хорошо может быть теперь, с этим шрамом, который заставляет меня выглядеть как призрак. Как можно стать лучше? Мне лучше было умереть! – когда она говорила о том, что вызывало у девушки эмоциональное расстройство, Су’эр не могла сдержать дважды сорвавшегося с губ кашля, в результате чего правая сторона ее лица, которая первоначально выглядела искривлённой, теперь выглядела ещё более пугающей.

Обеспокоенная Ся Янь мягко похлопала её по спине:

– Говоря так, может быть, ты пытаешься заставить мать страдать до смерти из-за тебя? Су’эр, будь спокойна, мама, безусловно, найдёт лучшего врача, который не оставит ни малейшего шрама позади.

– Ты веришь, что меня убедят эти слова? – Цзян Су Су посмотрела на неё с выражением разочарования: – Если бы не твоя идея заманить с помощью Шу Сян Цзян Жуань в объятия Ли Яна в Су Синь Юань, то как бы дела обернулись таким кошмаром?! Это всё ты! Это всё по твоей вине! – произнеся это последнее замечание, взгляд девушки стал диким, а её эмоции были настолько сильными, что почти вышли из-под контроля.

– Достаточно! – внезапно Ся Янь закричала тихим голосом, а потом быстро зашептал: – Ты пытаешься донести эту новость до ушей каждого в фу?

Голос Цзян Су Су, который стал хриплым, теперь совсем затих, но она всё ещё продолжала смотреть на мать с яростью.

Голос Ся Янь был неожиданно суровым:

– Убери свой ужасный взгляд, ты считаешь, что можешь изменить что-то, оставаясь в таком состоянии, если Цзян Жуань увидит тебя в таком виде, она может быть даже взволнована. Если бы твой отец увидел тебя в таком состоянии, он был бы только разочарован. Если хочешь отомстить, то сдержи свои слёзы и прислушайся к моим словам.

Её строгий тон на мгновение поразил Цзян Су Су, но она медленно успокоилась и спросила:

– Тогда что мне делать?

Как только Ся Янь увидела, что она теперь ведет себя так, словно всё поняла, она уверилась, что дочь приняла её слова, и с облегчением вздохнула.

– Теперь, когда твой второй брат потерял палец, этот вопрос стал чрезвычайно подозрительным. Я не знаю, как это случилось с твоим вторым братом, но этот вопрос между тобой и Ли Яном определённо не мог обойтись без вмешательства Цзян Жуань. Она на самом деле подшучивала и над тобой, и надо мной.

– Ненавижу, что не могу оторвать её кожу и пить её кровь, – Цзян Су Су сжала кулаки, когда ее взгляд стал мрачным: – Она причинила мне боль до такого состояния, я не могу принять это!

– Власть семьи Ли слишком велика, но я не пошлю тебя к ним. Я уже написала письмо твоему Вайцзуфу (2). Если бы твой Вайцзуфу знал, как ты и твой второй брат оказались в текущей ситуации, мирные дни Цзян Жуань были бы сочтены.

Глаза Цзян Су Су были прилежными:

– Вайцзуфу отомстит за меня.

– Так что теперь тебе нужно правильно восстанавливаться после травм, – Ся Янь посмотрел на неё и, смягчив тон, продолжила: – Позже, когда твоя рана станет лучше, я организую для тебя поездку в Фу Ся.

Ся Янь родилась от сына второй жены маркиза Юндина, Ся Чэна. В то время Ся Чэн был неизвестен, он был лишь сыном Шу, который жил в провинциальном уезде. Таким образом, со статусом Ся Янь она не могла выйти замуж за Цзян Цюаня в качестве его главной жены. Кто бы мог подумать, что старший брат Ди Ся Чэна внезапно умрёт из-за болезни спустя несколько лет, и, таким образом, титул маркиза опустится на его, сына Шу, плечи. Когда поток поднимается, лодка плывет. С этим изменением ситуации и, кроме того, с Чжао Мэй, разрывающей отношения с генералом Чжао, статус Ся Янь стал более подходящим для положения законной жены Цзян Цюаня.

Ся Чэн и Ся Янь, в общем, были из тех людей, которые защищали своих, несмотря на то, что знали, что они были неправы. Если бы он знал, что с его парой внуков по линии дочери произошли такие непредвиденные события, кто мог бы сказать, какие методы он использовал бы, чтобы справиться с Цзян Жуань.

Поговорив с Цзян Су Су некоторое время, Ся Янь встала и ушла. Когда она подошла к двери, Ся Янь потёрла лоб и спросила:

– Чао’эр, он проснулся?

Линь Лан опустила голову в ответ:

– Второй молодой мастер проснулся в полдень. Только он устроил огромную истерику, как только проснулся, и всех служанок в резиденции выгнали из его комнаты. Он не хочет никого видеть.

Ся Янь глубоко вздохнула:

– Пойдём, я хочу проведать сына.

_______________________________________________

1. Táng zhēng sūlào ( 糖蒸酥酪 ) – в Пекине не принято использовать это название. Эта местная уличная закуска, которая отличается от ароматов в Пекине, обычно состоит из свежего молока, сладкого ферментированного рисового вина, кусочков сахара и миндаля. Этапы приготовления этого сладкого десерта аналогичны приготовлению пудинга с использованием методов отжима и приготовления на пару. Это сделано для смягчения летней жары.

2. Waizufu ( 外祖父 ) – дед по материнской линии. В китайском языке у каждого родственника есть своё название. И даже привычный нам старший брат в оригинале звучит вовсе не так. Родственники отличаются как по «номерам», «полу», так и по ветвям родственных связей, поэтому наше, пугающее западников, разделение на затьёв, шуринов, золовок и прочая – просто меркнет по сравнению с китайским.

Глава 69.2 - Брачный союз

Погода продолжала быть облачной и дождливой, но атмосфера в Жуань Цзюй оставалась такой же, как в прошлом; неторопливой и спокойной. Казалось, что эта мрачная погода не затронула его совершенно. Цзян Жуань стояла перед столом, практикуясь в каллиграфии, когда Бай Чжи находился рядом с ней, помогая девушке растереть немного чернил.

– Мисс, этот иероглиф хорошо получился.

– Ты же неграмотна, кто ты такая, чтобы говорить, что это хорошо, – со своей стороны, заметила Лянь Цяо.

Лицо Бай Чжи покраснело, в конце концов, её рот не был таким свирепым, как у Лянь Цяо, и поэтому девушка бормотала только с опущенной головой:

– Я говорю так потому, что вижу, что это выглядит хорошо.

Цзян Жуань отложила кисть в сторону:

– Вы хотите научиться писать?

Когда они обе услышали, что были одновременно исключительно удивлены и рады, глядя на юную госпожу. Лянь Цяо торопливо сказала:

– Естественно, мы бы хотели.

– Тогда через несколько дней я выберу несколько простых книг, и вы обе начнёте учиться распознавать некоторые слова, – следуя за ней, умение читать было хорошей чертой для девушек. Как правило, Лу Чжу одна занималась многими вопросами, поэтому Лянь Цяо и Бай Чжи могли бы помочь ей с некоторыми вопросами в фу.

– Эта служанка благодарит госпожу, – обе служанки не могли сдержать радости. Только девочки-служанки из высших слоёв общества могли похвастаться умением читать и писать. То, что Цзян Жуань позволила им научиться читать, было действительно тем, за что они не могли отблагодарить её в достаточной мере.

– Молодая леди, почему Вы сегодня отправили Лу Чжу забрать банкноты, которые были вложены в магазин Си Хай (1) на хранение? – поинтересовалась Лянь Цяо.

Цзян Жуань посмотрела на неё, этих двух горничных, хотя они были лояльными, их мысли были слишком правильными. Напротив, Лу Чжу много путешествовала в прошлом и видела достаточно неприятных вещей на улицах, поэтому при использовании её в своих делах, Цзян Жуань не испытывала ни смущения, ни беспокойства. Однако, что касается этих двух горничных, она всё ещё не осмеливалась их использовать.

– Посмотрите на этот дождь, – Цзян Жуань смотрела в окно: – Некоторое время шёл дождь и бушевал ветер. Тем не менее никто не знает, когда это прекратится.

– Мисс шутит, – с удивлением сказала Бай Чжи. – Это просто ливень в начале весны. Он может даже прекратиться завтра утром.

– Тем не менее я чувствую, что и завтра он не прекратится, – Цзян Жуань покачала головой.

В её прошлой жизни это также произошло в этом же году. Этот ливень обрушивался на землю и продолжался непрерывно в течение трёх месяцев. Зёрна в начале весны не могли быть посеяны, и наводнение повсюду приводило к хаосу и опустошению. Дома и поля многих людей были прорваны и утоплены в результате большого потока дождевой воды, и сразу столица была заполнена беженцами.

Она очень хорошо помнила этот вопрос, потому что в то время сельская резиденция также была разрушена наводнением. Из-за нехватки продовольственного зерна семье Чжан Лань резко сократили расходы, пока она почти не умерла от голода. Хотя дом Цзян Жуань не был таким плохим, чтобы быть затопленным и разрушенным, тем не менее он всегда был влажным и открытым всем ветрам. И всё же каждый день она тащила своё тело, которое изнывала от голода, чтобы выполнять тяжёлую ручную работу и утомительный труд, пока однажды её почти не смыло наводнением. К счастью, грубый слуга-работник увидел это и спас её. Она никогда не забудет, как на неё смотрела семья Чжан Лань. В то время их взгляды были полны разочарования; как будто это было бы исполнением чудесного желания, если бы она только утонула в воде. В это время, Цзян Жуань подумала, что семье Чжан Лань не понравилась она за то, что отнимала часть продовольственного зерна для себя в резиденции, и поэтому не могла не пожелать, что не упала замертво. Однако теперь, когда она подумала об этом, если бы она тогда умерла во время этого наводнения, семья Чжан Лань, вероятно, получила бы большую сумму в качестве награды от Ся Янь.

В то время большое количество беженцев прибыло в столицу, и о каждой семье, естественно, невозможно было позаботиться. Беженцы рассеялись по всему городу, и, когда они не смогли получить еду, они повсюду прибегали к воровству. Естественно, у бедных семей не было большого избытка продовольствия, и поэтому эти беженцы нацеливались на благородные и богатые семьи в столице. В то время, будучи частью городского гарнизона, её двоюродный брат Чжао И руководил войсками в пресечении этих преступлений. Тогда он был зарублен насмерть кем-то из беженцев. Тем не менее, что касается этого почтенного Императора, в это время он отдал приказ именно семье Чжао финансировать помощь при бедствиях. Семья Чжао потратила десять тысяч двести серебряных таэлей, в результате полностью лишившись своих сбережений. С этого момента, казалось, семья Чжао начала приходить в упадок.

Когда Цзян Жуань наконец узнала об этом, это произошло только после того, как она вошла во дворец. Во время пустого разговора о Чжао И кто-то неумышленно заметил, что тем, кто сделал предложение Императору, был Сюань Ли, сказав, что семья генерала Чжао процветала и благоденствовала, и, возможно, у них будут деньги, чтобы помочь в ликвидации последствий стихийного бедствия. Цзян Жуань уже спрашивала Сюань Ли об этом, и всё же ответ Сюань Ли был таков: люди были важны, а деньги были просто мирским достоянием. Это было доброе дело, защитить жизнь беженцев уплатой денег.

Теперь, когда Цзян Жуань много раздумывала над этим, после того, как этот вопрос закончился, репутация Сюань Ли и доверие к людям значительно возросли, в то время как семья Чжао сильно ослабла. Или, возможно, это было в его планах. Что касается смерти Чжао И, то, вероятно, всё было не так просто, как казалось. Великий и величественный гарнизонный стражник из столицы. Как он мог быть побеждён безоружным и беззащитным мятежником.

Внезапно её взгляд стал глубже. В этой жизни у Цзян Жуань не было мыслей о том, чтобы отдалиться от семьи Чжао – они были её поддержкой и опорой, в которых она нуждалась, в том числе и для осуществления собственных планов, таким образом, девушка никак не могла позволить им перенести такое унижение.

_______________________________________________

1. Qiánzhuāng ( 钱庄 ) – первое из таких заведений было основано в династии Мин (1368–1644 гг. н.э.). По сути, это был частный местный банк, в котором можно было менять деньги, делать вклады, давать кредиты трейдерам, заботиться о денежных переводах, а в некоторых случаях издавать свои собственные акции.

Глава 69.3 - Брачный союз

– Даже если этот дождь не прекращается, почему мисс должна взять немного серебра? – Бай Чжи продолжала настаивать: – Мисс, хотя хорошо иметь под рукой некоторое количество свободного серебра, в настоящее время нет в этом нужды. Что вы хотели бы сделать?

– Я заставила Лу Чжу купить всё зерно в столице, – равнодушно ответила Цзян Жуань.

– Мисс, – Лянь Цяо посмотрела на неё широко раскрытыми глазами. – Что мисс собирается делать с таким количеством зерна?

Прямо сейчас, это было только в начале весны, и новый урожай ещё не был доставлен в столицу. Всё, что было доступно, – это старый урожай прошлого года, и если его измерять по стоимости, он не должен быть слишком дорогим. На покупку более половины имеющихся запасов было бы достаточно потратить две или три тысячи серебряных таэлей. Подобно тому, как зерновые фермеры беспокоились, что не смогут продать всё своё зерно, увидев такой случай, они определённо продадут всё это ей.

– Я думаю, что если этот дождь будет продолжаться непрерывно, то начнутся наводнения и потопы. Тогда всё это зерно станет драгоценным и ценным, – Цзян Жуань слабо улыбнулась.

– Госпожа… – губы Бай Чжи дёрнулись, но в итоге ничего не сказали. Словам Цзян Жуань никогда не было места для опровержения, и у неё была стойкая воля; как только юная госпожа решит вопрос, она не будет колебаться. Таким образом, даже если Бай Чжи считала, что этот шаг Цзян Жуань был действительно слишком немыслим, она могла бы следовать за своей юной госпожой, какими бы ни были её желания.

Как раз в этот момент Лу Чжу открыла дверь и вошла. Увидев Цзян Жуань, она улыбнулась:

– Госпожа, люди, которых я использовала, уже купили всё зерно и доставили его в склад на западе города. Ключ в руках этой служанки, – она передала ключ Цзян Жуань и продолжила: – Поскольку за последние несколько дней больше никто не покупал всё старое зерно, большая часть риса и лапши также была куплена этой служанкой.

– Ты всё хорошо сделала, – Цзян Жуань возилась с тонким и изысканным серебряным ключом в руках.

– Однако, госпожа, – как она вдруг вспомнила, – заметил Лу Чжу. – Когда эта служанка был рядом со входом во двор, то увидел пятую Инян. Казалось, она хотела войти, но когда слуга спросил её, Инян ушла.

– Я поняла, – Цзян Жуань пробормотала себе под нос несколько нерешительно. – Поскольку это так, то мы должны пойти и навестить двор пятой Инян.

* * *

Хун Ин вышивала у себя во дворе, в то время как погода была не совсем хорошей, поэтому видимость от солнечного света была не очень ясной. Посвятив вышиванию совсем немного времени она почувствовала, что не очень довольна тем, что вышивала. Женщина была по-настоящему раздражена этим, когда увидела, как девушка-слуга шагнула вперёд и сказала:

– Инян, старшая молодая леди прибыла.

– Старшая молодая леди? – она слегка нахмурилась, так как не думала, что Цзян Жуань придёт в её двор. Кроме Цзян Цюаня никто никогда не ступал в этот двор. Когда она встала, Цзян Жуань спокойно вошла в комнату Хун Ин и улыбнулась, увидев её: – Итак, Инян вышивала, это действительно было сделано хорошо.

Проследив за её взглядом, Хун Ин взглянула на вышивку на столе. Это была сумка, которую она вышивала для Цзян Цюаня; то, что она вышивала, было благородным сибирским журавлём в ясных небесах, журавль выглядел ярким и реалистичным. Помимо этой высокой и художественной концептуализации, используемые цвета также были чрезвычайно привлекательными.

– Она была вышита просто для забавы, – улыбнулась Хун Ин. – Если старшей молодой леди понравится, в другой раз Цешэнь вышьет одну для старшей молодой леди.

– Большое спасибо пятому Инян за предложение, – Цзян Жуань улыбнулась, соглашаясь с её предложением, когда её взгляд обвёл весь двор: – По правде говоря, все говорили, что отец больше всего любит пятую Инян, и я не верил, что это правда. Теперь, когда я это увидела, это действительно так, как говорили другие.

Комната была обставлена и украшена продуманно. Когда кто-то увидел полку вещей, поставленных перед столом, ни один предмет не был изысканным и драгоценным. Предположительно, Цзян Цюань испытывал глубокие чувства и благоволил Хун Ину.

Хун Ин была поражена и улыбнулась:

– Естественно, Лаое любит больше всего Фужэнь, старшая молодая леди действительно шутит.

– Я никогда не шучу, – Цзян Жуань усмехнулся: – Сегодня я пришла, чтобы посетить пятую Инян, хотя на самом деле это не для чего-то важного, – с нежным выражением лица она продолжила: – За эти дни в фу, конечно, не было очень мирным или безопасным. Более того, вторая сестра и второй брат также столкнулись с несчастьем подряд. Размышляя об этом, я размышлял, не будет ли следующим Жуань Нян.

Услышав это, сердце Хун Ин вздрогнуло, когда она посмотрела на Цзян Жуань и ответила:

– Старшая молодая леди, откуда взялись эти слова?

– Интуиция, – Цзян Жуань засмеялась: – У меня нет человека, с которым я была бы близка в фу, и моя мама (1) умерла, когда я была так юна. Хотя муцинь (2) относится ко мне довольно хорошо, у неё уже есть и вторая сестра, и второй брат… – голос девушки слегка понизился: – Эти слова, я могу говорить их только пятой Инян. Если бы пятая Инян была госпожой фу, как бы это было хорошо. С таким добросердечным человеком, как пятая Инян, можно было бы надёжно защитить Жуань Нян во всех аспектах. Жуань Нян определённо отплатит за доброту пятой Инян и Цзян фу наверняка будет гармоничным, становясь всё более процветающим с каждым днём.

Пятая Инян не могла понять, почему, но её сердце бешено колотилось. Когда она внимательно посмотрела на Цзян Жуань, пара очаровательных и ясных глаз, в которых, казалось, была улыбка, посмотрела на женщину в ответ. Очевидно, они казались нежными, как тёплая проточная вода, но казалось, что кто-то искал цветы в тумане, не имея возможности разглядеть эмоции внутри. С её скромным происхождением из борделя, Хун Ин видела неисчислимое количество людей разного сорта. Именно поэтому Хун Ин была более чем способна понять мотивы и намерения других. Тем не менее она не могла понять эту молодую девушку перед собой, которая была всего лишь подростком.

– Старшая молодая леди действительно считает, что цешэнь имеет право быть госпожой Цзян фу? – в её голосе слышалась слабая дрожь.

Улыбаясь, когда она сделала глоток из чашки, стоящей перед ней, Цзян Жуань негромко проговорила:

– Почему бы и нет?

_______________________________________________

1. Niáng ( 娘 ) – неформальный термин для матери, которым героиня пользуется для упоминания родной матери, Чжао Мей.

2. Mǔqīn ( 母亲 ) – формальный термин для матери. Обычно так дети наложниц или других жён называют женщину, являющуюся главной женой в доме, в данном случае Ся Янь.

Глава 69.4 - Брачный союз

Хун Ин уставилась на неё и внезапно обнаружила улыбку:

– Старшая молодая леди говорит, что так высоко ценит цешэнь, цешэнь не знает, что делать. По правде говоря, даже если бы Старшая молодая леди не пришла сегодня, чтобы найти цешэнь, цешэнь определённо отправилась бы на встречу со Старшей молодой леди как можно скорее.

Цзян Жуань слегка улыбнулась, когда посмотрела на неё, и Хун Ин продолжила:

– Вчера Цешэнь небрежно болтала с Лаое. Лаое подняла вопрос об отце и сыне семьи Ли. Старшая молодая леди также слишком хорошо осведомлена о произошедшем между Старшим молодым мастером семьи Ли и Второй молодой леди. С таким старшим молодым мастером Ли, как сейчас, великий советник Ли, вероятно, не сможет терпеть вторую молодую леди; пока лаое не хочет пренебрегать любезностью с великим советником Ли, и поэтому подумывает о том, чтобы Старшая молодая леди заменила вторую молодую леди выйти замуж в семью Ли, – сказав это, она осторожно наблюдала за выражением лица Цзян Жуань. Тем не менее всё, что женщина видела, было это яркое и великолепное лицо, выражение оставалось неизменным; улыбка на её губах осталась такой же, как если бы кто-то надел абсолютно идеальную маску.

Цзян Жуань слегка вздохнула:

– С такой любовью, как отец, любящий вторую сестру, это вызывает у меня чувство зависти.

Увидев это, Хун Ин заметила:

– Сердце Цешэнь также обеспокоено, это явно создаст неприятности для второй молодой леди, так как можно было бы, чтобы старшая молодая леди компенсировала их потерю? Более того, этот старший молодой мастер семьи Ли в настоящее время может считаться бесполезным мужчиной. Если старшая молодая леди действительно выйдет замуж, то она, возможно, не сможет вынести неизбежных страданий.

Цзян Жуань на мгновение пробормотала про себя, прежде чем улыбнуться Хун Ин:

– Спасибо Пятой Инян за Ваши слова, только это решение отца. Я тоже не могу вмешиваться в это, если он действительно определился с такими намерениями, поэтому Жуань Нян тоже может только принять свою судьбу, как верная дочь семьи Цзян.

Хун Ин была ошеломлена на мгновение:

– Старшая молодая леди готова выйти замуж?

– Я могу согласиться, отец может согласиться, однако, кто знает, согласится ли Ли Дажэнь? – Цзян Жуань слегка улыбнулась и встала: – Прошло уже много времени, я должна вернуться, – остановившись на секунду, она бросила взгляд на вышитую вещь на столе, когда девушка сказала с лёгким смехом: – Отец очень любит пятую Инян, для пятой Инян также будет правильно проявлять заботу об отце. Тем не менее Жуань Нян всё ещё хотела бы напомнить пятой Инян фразу: Если не будет наследника, тогда пятая Инян, фактически, была бы такой же, как старшая и вторая Инян, – с улыбкой она закончила своё предложение: – Но если бы наследник появился, пусть и без какого-либо статуса или должности, судьба инян и всех её детей точно изменилась бы.

Даже после того, как Цзян Жуань уже давно ушла, Хун Ин всё ещё оставалась неподвижной, погружённая в свои мысли. Видя это, служанка, стоявшая рядом с ней, осторожно спросила:

– Инян?

Помахав рукой, Хун Ин устало улыбнулась, когда она тихо ответила:

– После всего, что сказано и сделано, что планирует предпринять старшая молодая леди?

* * *

В столице, в фу Цзиньин Вана, Е Фэн стоял перед столом, когда говорил:

– Мы получили новости от генерала Гуаня, они будут выводить войска с линии фронта в следующем месяце и вернутся в столицу, – сделав паузу, он продолжил: – Сегодня этот подчинённый дежурил и слышал, как другие обсуждают, что кто-то не стесняется скупать всё оставшееся зерно в столице. Этот подчинённый опасался, что это как-то связано с Его Восьмым Высочеством, и предпринял некоторые меры, чтобы немного поспрашивать; очевидно, это были дела служанки старшей молодой леди семьи Цзян, – он нахмурился: – Однако никто не знает, для чего это нужно.

Когда молодой человек обернулся, героически раскинувшиеся брови (1) Сяо Шао были слегка приподняты, увеличивая его элегантно красивое лицо, делая его на несколько градусов более строгим и строгим. Он проговорил:

– Продолжай задавать вопросы. Обрати внимание на движения фу Ли Дуна.

– Великий Советник Ли? – Е. Фэн был поражён: – Мастер планирует иметь с ним дело раньше времени?

Сяо Шао покачал головой:

– Старший сын семьи Ли уже стоит на пороге смерти, и хотя этот вопрос имеет какое-то отношение к семье Цзян, они не хотят навлекать на себя гнев семьи Ли. Если моё предположение верно, Цзян Цюань обязательно предпримет некоторые действия.

Е Фэн размышлял:

– За семьёй Цзян стоит семья Ся, а семья Ся также является частью фракции Восьмого Принца, так что, возможно, Восьмой Принц лично вступит в игру, – в конце концов, и семья Ся, и Ли были редкими источниками, поэтому Сюань Ли определённо не допустил бы, чтобы что-то из этих ниточек ускользнуло из его рук.

Внезапно он усмехнулся:

– Однако чего этот подчинённый действительно не знает, так это в каком настроении он будет, когда Восьмой Принц узнает о внутреннем конфликте между подчинёнными, находящимися под его контролем. Короче говоря, действительно здорово, что старший сын семьи Ли встретил несчастье. Вторая молодая леди семьи Цзян тоже совершила такой великий поступок; в любом случае, если бы она так кастрировала Ли Яна, семья Ли и Цзян определённо имела бы вражду между ними.

Сяо Шао не исправил слова Е Фэна и вспомнил в то время, когда Цзян Жуань безошибочно использовал фарфоровый фрагмент, чтобы так ловко отрезать игрушку Ли Яна. Она явно была молодой женщиной в будуаре благородного семейства, но у неё не было ни малейшего стеснения или смущения при виде гениталий мужчины. В её глазах был только холодный взгляд безразличия. Взгляд, с которым она в тот момент смотрела на Ли Яна, выглядел так, словно она видела проклятую свинью, ожидающую забоя.

С тех пор, как ему исполнилось десять лет, он принял роль в гвардии Цзинь И (2) и предпринял кровавые шаги, чтобы укрепиться в своём положении. Если бы не тот факт, что Сяо Шао видел это лично, он действительно не поверил бы, что юная леди из будуара может обладать взглядом, похожим на убийцу.

Эта старшая дочь Цзян Цюаня, как именно она выросла?

Через мгновение Сяо Шао отбросил свои необычные мысли и сказал:

– Я отправлюсь во дворец, чтобы кое-что выяснить.

_______________________________________________

1. Yīngqì de méi ( 英气的眉 ) – эта фраза теряется в переводе; часто используемая фраза для описания как мужских, так и женских бровей, она относится к бровям угловой формы, которые в основном имеют форму лезвия меча. Вот наглядная иллюстрация «героически раскинувшихся бровей».

2. Jin yi wei (锦衣卫) – также известный как другой титул锦衣卫指挥使司, или буквально одетые в парчу охранники, это наименование императорской тайной полиции, которая служила Императорам династии Мин в Китае. Он был основан, чтобы служить личным телохранителем в прошлом для Императора Хунву в 1368 году, но в итоге стал имперским военным органом. Эти охранники надевают характерную золотисто-жёлтую униформу с табличкой на туловище и носят специальное клинковое оружие в качестве формы отличия.

Глава 69.5 - Брачный союз

В северной части столицы раздавался непрерывный звук петард у ворот большой резиденции с тремя входами во двор (1). Перед колоннами ворот с киноварьными камнями стояли два льва, которые обнажали клыки и размахивали когтями (2), а на вершине была блестящая золотая табличка, связанная красными цветами и запечатлённая двумя большими словами: фу Лю.

Это была официальная резиденция, которую Император присвоил молодому человеку, набравшему наибольшее количество очков на экзамене во дворце.

Хотя Лю Фужэнь была всего на несколько лет старше тридцати, но её лицо выражало бледность того, кто испытывал жизненные трудности. Волосы на её висках уже были полны белых пятен, как будто женщине было под пятьдесят. Несмотря на это, она всё ещё носила простое голубое ципао, расшитый лотосами. Её волосы были расчёсаны без малейших неуместно выбивающихся прядей и с широкой улыбкой на лице. Женщина раздавала всем немного денег.

Четыре девушки-служанки, присуждённые Императором, сияли широкими улыбками, когда они стояли сбоку. Многие люди выразили свои поздравления при получении денежного вознаграждения. Среди них не было недостатка в их бывших соседях. В их глазах Лю Минь стал карпом, который прыгнул и превратился в мистических воротах дракона в величественного дракона. Таким образом, семья Лю принесла честь своим предкам.

После того, как Лю Фужэнь закончила раздавать денежные вознаграждения, она спросила служанку рядом с собой:

– Почему Минь’эр ещё не вышел?

Служанка улыбнулась в ответ:

– Возможно, он всё ещё наводит порядок в своей комнате. Эта служанка пойдёт уговаривать его, – сказав это, она обернулась и ушла.

В кабинете Лю Минь была очарован, глядя на картину, висящую на стене.

Резиденция, которая была подарена Императором, была просторной, обильной и красивой, а кабинет был, по крайней мере, вдвое больше предыдущего. Отныне у него наверняка будет достаточно места, чтобы сложить все свои книги. И всё же, достигнув этого момента, в глубине души молодой человек был несколько ослеплён. Это всё, чего он действительно хотел?

Несколько дней назад, когда он был в студенческом общежитии Императорской академии, он кое-что потерял; то, что он потерял, было тем самым письмом, которое отправил ему этот таинственный человек. Все его письма исчезли без следа; как будто они никогда не существовали в этом мире. Лю Минь спросил шу туна (3), и тот заявил, что не знает ничего об этом. Однако, как оказалось, ни одна из его других вещей не пропала. Он не мог отделаться от подозрения, что эти письма были забраны самим таинственным человеком.

Если бы не эта картина света светлячков в лунном свете перед ним, Лю Минь почти подумал бы, что эти дни были просто иллюзией, а таинственный человек был просто персонажем, придуманным его подсознанием.

Молодой человек внимательно изучал картину перед собой, линии на рисунке были элегантными, уверенными и свободными; это действительно продемонстрировало способности художника. Лю Минь не мог перестать думать о том, кто же был этот человек? Привыкнув к тому, чтобы другой человек обсуждал с ним некоторые строки из книги, теперь, когда этот самый человек внезапно исчез, это заставило Лю Миня чувствовать себя несколько одиноким.

– Молодой господин, Фужэнь призывает вас поспешить, – щёки недавно прибывшей в резиденцию девушки-служанки слегка покраснели, увидев нежного, честного и учёного молодого человека.

Взглянув ещё раз на картину перед ним, Лю Минь заметил:

– Тогда пойдём.

* * *

На одном растении было два цветущих цветка, каждая ветвь показывала свою красоту (4).

В это время в фу Восьмого Принца в столице Сюань Ли взял в руки письмо, после чего слегка приподняв брови.

Увидев это, советник, который стоял за плечом молодого человека, спросил:

– Ваше Высочество, что-то действительно произошло?

Сюань Ли быстро взглянул на письмо на столе:

– Фу маркиза Ся послало письмо; был поднят вопрос с Великим Советником Ли, – в его сердце царило удивление, которое было трудно подавить. Если верить тому, что было описано в письме Ся Чэна, то Ли Ян был кастрирован кем-то из Цзян фу, и теперь Ли Дун ищет мести от имени Ли Яна. Таким образом, он не позволил внучке Ся Чэна (5), Цзян Су Су, сорваться с крючка. В этом письме Ся Чэн написал, что Цзян Су Су была подставлен кем-то, но также не упомянул, кто был преступником.

_______________________________________________

1. Sān jìn dà zhái (三进大宅) – резиденция с тремя входами во внутреннем дворе, эта фраза относится к «сыхэюань», четырёхугольному соединению, которое соответствует симметрии северной и южной оси; главный дом находится на центральной оси север-юг, а менее важные постройки расположены на западной и восточной сторонах. Эти сооружения датируются 1045-770 гг. до н.э. и имеют более двухтысячелетнюю историю. Они являются культурным символом традиционной китайской архитектуры. В зависимости от структурного расположения каждая резиденция варьируется в зависимости от размера территории, в которую она встроена, и часто строится в зависимости от статуса владельца. В зависимости от договорённости, двор может варьироваться от двух до пяти входов. В общем, стандартное четырёхсекционное прямоугольное соединение наклоняется на север и выходит на юг, а рядом с ним проходит переулок, идущий с востока на запад.

Резиденция богатого торговца может охватывать до шести основных дворов, двадцати небольших дворов и трёхсот тринадцати комнат. Ниже представлена иллюстрация того, на что похож сыхэюань, и часто является отражением того, как женщины в будуаре живут чрезвычайно защищенной и сдержанной жизнью, часто не имея возможности даже уйти во внешний двор. Это также отражение того, как жили богатые аристократические общества по сравнению с простыми людьми в прошлом.

2. Zhāng yá wǔ zhǎo (张牙舞爪) – это означает делать угрожающие жесты.

3. Shū tóng (书童) – это относится к слуге (который был несовершеннолетним) из семьи, который посещала школу со своим хозяином и другими младшими братьями и сёстрами.

4. Huā kāi liǎng duǒ, gè biǎo yī zhī (花开两朵，各表一枝) – метод повествования истории или информации в длинном романе (в котором было много глав) в былые времена, особенно со времён династии Мин, эти части имели краткое содержание каждой главы. Это означает, что по мере развития истории она разделилась на две части. Из этих двух частей (это также может относиться к большему количеству частей) они будут рассказываться одна за другой, одна будет сначала связана / рассказана, а затем объяснена другая. По сути, это способ говорить о двух сторонах медали…

5. Wài sūn nǚ (外孙女) – здесь речь идёт о дочери дочери, точнее, об этом рассказывает Цзян Су Су, внучка Ся Чена через его дочь Ся Янь; внучка с другой фамилией. Опять же к вопросу о разветвлённости семейных названий…

Глава 69.6 - Брачный союз

Сюань Ли кратко рассказал советнику Юю по этому поводу, и советник на некоторое время задумчиво нахмурил брови:

– Ваше Высочество, я боюсь, что этим делом занимается человек с амбициями. С чем-то плохим, что случилось со старшим молодым мастером семьи Ли, Великий Советник Ли будет испытывать некоторую враждебность по отношению к семье Цзян и также будет нести некоторую вражду с семьёй Ся. Это должно сопровождаться чьим-то чрезвычайно порочным мотивом, если кто-то решил создать гнездо внутреннего конфликта среди подчинённых Вашего Высочества.

– Естественно, я знаю об этом, – Сюань Ли продолжил: – Ли Дун также лично знает, что я неизбежно связан с ним, однако я также не желаю терять семью Ся. Кроме того, у министра Цзяна теперь есть значительная сила и в императорском дворе. Если бы обе стороны подняли спор, это принесло бы мне больше вреда, чем пользы.

– Могло ли это прийти со стороны Пятого Принца? – спросил советник. – В последнее время одобрение Пятого Принца и мнение о нём со стороны императорского двора постепенно растёт. Более того, Его Величество также весьма доверял ему.

– Я свободен от темперамента Отца Императора, – Сюань Ли слегка фыркнул: – С тем, как Пятый Брат быстро прыгнул сейчас, затем в будущем он упадет ещё более несчастным. Я на самом деле не верю, что Пятый Брат мог быть таким блестящим, чтобы взбаламутить людей в Цзян фу.

– Тогда, четвёртый принц? – спросил советник.

– На первый взгляд Четвёртый Брат, похоже, не претендует на престол, однако у него нет другого выбора, кроме как защититься от него. Я боюсь, что это может быть наследный принц.

Некоторое время советник был поражён:

– У наследного принца есть недостатки как в речи, так и в добродетели, даже в правительственных делах, у него, похоже, тоже нет никаких достижений. Более того, он кажется довольно глупым и наивным, с чего бы Вашему Высочеству беспокоиться о нём?

– Если бы это был исключительно наследный принц, тогда действительно нечего было бы бояться, – Сюань Ли прищурился: – Можно только бояться, что это было намерение Отца Императора.

– В его ранние годы Его Величество хотел сменить наследного принца, возможно, он уже вырос, чтобы отвергнуть его сейчас. Но почему он так с этим справился? – продолжал недоумевать советник.

Сюань Ли прокомментировал:

– Я боюсь, что это может быть просто дымовой завесой. Если нет, Вы можете увидеть, как по прошествии стольких лет, пока наследный принц сделал врагами неисчислимое количество людей в столице, он всё ещё возвышается над ними без падения. Если бы это не было спровоцировано Отцом Императором, то я боюсь, что он давно был бы сожран, даже не оставив останков своих костей.

– Это… – советник склонился в знак почтения. – Этот подчинённый действительно не способен ясно понять намерения Его Величества.

С отвращением мельком глянув на советника, который стоял на коленях под ним, Сюань Ли сохранил свой мягкий тон:

– Я не виню Вас, даже после того, как я много лет ладил с Отцом Императором, я тоже не в состоянии выяснить, что он думает в своём сердце.

Советник некоторое время думал, а затем заметил:

– На самом деле, если Ваше Высочество хочет консолидировать власть, есть ещё один метод: было бы лучше соединиться браком с семьей Цзян.

Сюань Ли выгнул бровь:

– С семьёй Цзян?

Советник поднял руки в знак приветствия:

– Теперь то, в чём Ваше Высочество нуждается больше всего, это не что иное, как сила и влияние семьи Ся и Ли. Если Ваше Высочество напрямую свяжется с семьёй Ся, это будет слишком очевидно, но если это связь с семьёй Цзян, то это было бы равносильно ввязыванию семьи Ся, – некоторое время советник выдерживал паузу, прежде чем продолжить: – Более того, теперь, когда молодая леди семьи Цзян ещё совсем молода, может быть, стоит сначала договориться о браке. Когда-нибудь в будущем, если будут какие-либо изменения в переменных, даже тогда не будет слишком поздно передумать.

Сюань Ли нахмурился, думая о том, что несколько дней назад в столице появились слухи о том, что Цзян Фужэнь нанял убийцу, чтобы подставить Старую молодую леди, но вместо этого по слухам вместо этого поймал в ловушку вторую молодую леди. В дополнение к этому, в Бай Хуа Лу возникла проблема, когда Цзян Чао поставил тысячу слитков золота на один бросок (8), но у него не было денег для расчёта по счёту и, наконец, парень лишился одного мизинца.

С несчастным видом он заметил:

– Цзян фу в смятении. Кроме того, эта вторая молодая леди Цзян фу теперь имеет плохую репутацию, как я мог жениться на ней? Разве это не приглашало бы всех под небесами высмеивать это?

– Ваше Высочество, – ответил советник. – Разве в старом Цзян фу всё ещё нет старшей юной леди? Биологическая мать этой девушки действительно является членом фу генерала Чжао. Хотя это может быть только на словах, если бы Ваше Высочество женился на Старшей молодой леди семьи Цзян, то не только взял бы в свои руки Цзян фу и установил связь с фу Ся, но и, возможно, Ваше Высочество могло бы даже установить связь с фу генерала Чжао.

– Чжао Гуан, этот грубый парень, – ответил Сюань Ли. – Всегда был частью фракции наследного принца, он не сможет так легко переменить сторону, – что касается Цзян Жуань, то в его памяти всплыло воспоминание о той ночи на Фестивале фонарей – на этой большой лодке безразличная улыбка на лице этой молодой женщины в красном платье. Неожиданно его сердце сжалось, и это чувство напоминало ощущение желания заботы о ком-то.

– Теперь кажется, что лучшее решение – это вступить в брак, – советник по-прежнему предлагал следующее: – Если Ваше Высочество согласится на брак с молодой леди из семьи Цзян, то в деле Великого Советника Ли, даже если он каким-то образом останется недоволен, он не будет действовать слепо, не подумав о последствиях. Если Ваше Высочество приложит все усилия, чтобы продемонстрировать благодать и милость семье Цзян, то семья Цзяна и Ся приложат все усилия, чтобы помочь Вашему Высочеству в свою очередь.

– То, что Вы сказали, может быть верно, – еще раз Сюань Ли поднял письмо со своего стола: – Возможно, я должен торжественно рассмотреть Ваши слова, – в письме было приглашение Сюань Ли приехать к фу маркиза Ся на собрание. Некоторое время он думал и продолжал: – Кто-нибудь, подойдите. Ответьте от моего имени старому маркизу Ся и отправьте сообщение, что я получил приглашение старого маркиза. Через три дня я навещу его и посещу его дом.

* * *

Когда старый маркиз Ся получил сообщение от слуги Сюань Ли, он облегчённо вздохнул. Ся Фужэнь посмотрела на него и спросила:

– В чём дело? Восьмой принц ответил положительно?

– Именно так, – старый маркиз Ся ответил ей. – Иди и отправь письмо в Цзян фу и попроси Янь’эр подготовить Су’эр и Чао’эра, а затем привести их сюда, – сделав паузу он продолжил. – Также скажи ей, чтобы привел с собой и эту Цзян Жуань.

Ся Фужэнь кивнула:

– Естественно, так как она стала причиной того, что внешность Су’эр была испорчена, следует признать, что эта Цзян Жуань действительно обладает некоторыми способностями.

Глаза старого маркиза Ся были полностью затуманены:

– Мне ещё предстоит рассказать об этом Его Восьмому Высочеству, однако Восьмой Принц, должно быть, предположил, что этим делом занимался Пятый Принц, и поэтому у него будут некоторые опасения. Поэтому он решил связать мой фу Ся и верёвку с каким-то отношением к моему фу. Несмотря на то, что это так, тем не менее было бы губительно удерживать Цзян Жуань. Янь’эр неоднократно встречалась с потерями и просчёты от её рук. Скорее, это мне бы очень хотелось посмотреть, что за демон этот человек, чтобы быть такой безжалостной в столь юном возрасте!

_______________________________________________

1. Yī zhì qiān jīn (一掷千金) – это означает, что деньги нужно отбрасывать безрассудно или быть экстравагантным.

Глава 70.1 - Без чувства стыда

В полдень второго дня Ся Янь пригласила Цзян Су Су сопровождать её в Жуань Цзюй.

Цзян Су Су носила белую вуаль, которая полностью закрывала нижнюю часть её лица, так что были видны только глаза девушки.

Ся Янь сказала:

– Жуань’эр, завтра мы посетим фу твоих бабушки и дедушки. Ты должна привести себя в порядок. Твоя Вайцзуму (1) давно тебя не видела, и, боюсь, она ужасно скучает по тебе.

За её спиной Лянь Цяо с презрением смотрела на Ся Янь. Женщина говорила так ласково, но, в конце концов, это были бабушка и дедушка по материнской линии Цзян Су Су, которые не имели ничего общего с Цзян Жуань.

– Конечно. Второй младшей сестре и второму старшему брату так много всего нужно, чтобы их сердца почувствовали умиротворения, – сказала Цзян Жуань с лёгкой улыбкой. Услышав её слова, лица Цзян Су Су и Ся Янь сразу замерли.

– Тогда давай не будем больше беспокоить Жуань’эр, – мягко сказала Ся Янь. – Я навещу вашего второго старшего брата. Боюсь, что эта ситуация является результатом чьей-то ловушки, и он тоже родился под несчастливой звездой.

– Мать должна хорошо консультировать Второго Старшего Брата. После неудачных экзаменов его одолевали неудачи, что является серьёзным поводом для беспокойства, – с тревогой в голосе сказала Цзян Жуань.

Ся Янь снова замерла и заставила себя улыбнуться.

– Второй старший брат будет рад услышать о беспокойстве Жуань Нян, – сказав это, она встала. – Мать больше не станет задерживаться, Су’эр, пойдём.

Когда пара мать-дочь ушла, Бай Чжи посмотрела на их спины и сказала:

– Юная леди, с чего бы Вам вдруг захотеть посетить фу маркиза Ся без всякой рифмы или причины? Боюсь, что может произойти непредвиденный несчастный случай.

Хотя образ мышления Бай Чжи был верным и правильным, она ни в коем случае не была глупой. Цзян Жуань покачала головой и сказала:

– Я просто хочу воспользоваться влиянием и силой фу маркиза Ся, вот и всё.

Когда она сказала это, Лу Чжу вошла в комнату и сказала:

– Юная леди, Мастер Гу послал вам письмо через своего слугу, чтобы сказать, что генерал Гуань вернётся в столицу в следующем месяце. Вполне возможно, что разрешение ситуации молодого мастера – это просто вопрос ожидания.

Глаза Цзян Жуань загорелись. Она слегка улыбнулась, сказав:

– Это действительно хорошие новости. В следующем месяце ещё не поздно.

– Если Молодой Мастер вернётся, Мастер, вероятно, не будет относиться к Вам таким образом, – манера, в которой Цзян Цюань относился к Цзян Жуань было связано с тем, что она была всего лишь дочерью, в то время как Цзян Синь Чжи был старшим сыном Ди. В настоящее время Цзян Чао потерял своё небольшое преимущество. Предполагалось, что Цзян Цюань ещё раз выдаст выдающееся положение Цзян Синь Чжи, который также защитит Цзян Жуань от издевательств со стороны других.

– Это не определённо, – холодно улыбнулся Цзян Жуань. – Мой старший брат и я – шипы в глазах тех, кто заправляет в этом фу. Вы не должны разглашать малейший намёк на новости о нём никому снаружи.

Бай Чжи и Лу Чжу с тревогой посмотрели друг на друга, но увидели, что Цзян Жуань уже слегка нахмурилась, и выражение её лица было более суровым, чем они когда-либо видели раньше.

В прошлой жизни она была в загородной резиденции, когда получила известие о смерти Цзян Синь Чжи на поле битвы. Это время совпало с повышением статуса семьи Ся. Если подумать об этом, в настоящее время повсюду были скрытые мотивы и скрытые секреты. Если Ся Янь сделала какое-то безжалостное движение ради статуса Цзян Чао, не исключено, что она тайно уничтожила Цзян Синь Чжи. Возможно, Цзян Цюань даже знал об этом, но, во-первых, у него никогда не было отцовской привязанности к Цзян Синь Чжи, и, во-вторых, ему приходилось полагаться на силу семьи Ся. Таким образом, весьма вероятно, что глава семьи Цзян дал своё молчаливое одобрение.

Думая о своём нежном и добром старшем брате, Цзян Жуань сжала кулаки. Если бы Цзян Синь Чжи был ещё жив, она бы потратила всю свою энергию, чтобы защитить свою любимую плоть и кровь, независимо от того, что бы пришлось за это заплатить.

Что насчёт фу маркиза Ся? Её глаза стали холодными. Там были люди, которых она давно не видела.

– Лу Чжу, в течение следующих нескольких дней ты и Бай Чжи останетесь в фу и будете следить за действиями и движениями здесь, особенно в отношении Пятой Инян, – сказала Цзян Жуань. – Лянь Цяо, останься со мной. Попроси Шу Сян прийти сюда.

– Шу Сян? – Лянь Цяо нахмурилась. – Юная леди, эта девушка не имеет добрых намерений, она может доставить нам некоторые неприятности.

– Если так, то это будет её собственная проблема, – Цзян Жуань слабо улыбнулась, сказав: – Выполняй, я сама буду разбираться в этих вопросах.

В начале следующего дня Шу Сян и Лянь Цяо ждали снаружи. По сравнению с предыдущим временем Шу Сян явно похудела, и когда она посмотрела на Цзян Жуань, в её глазах был намёк на страх. Когда Цзян Жуань посмотрела на эту служанку, стоящую на коленях перед ней, склонив голову, то обнаружила, что ей очень трудно ассоциировать эту девушку с нежной и уверенной в себе дворцовой служанкой в своих воспоминаниях, которая всегда появлялась перед Цзян Жуань с беспокойством на лице.

Она надела своё верхнее пальто, улыбнулась и сказала:

– Пойдёмте.

Цзян Су Су и Ся Янь уже некоторое время ждали в карете. Когда вошла Цзян Жуань, она обнаружила, что там также были Цзян Ли и Цзян Дань. Цзян Чао был в другой карете. Цзян Ли посмотрела на завуалированное лицо Цзян Су Су, но, поскольку Ся Янь присутствовала, она не смела ничего сказать. Цзян Дань сидела прямо посреди вагона и выглядела крайне неловко. Когда девушка увидела приход Цзян Жуань, то робко улыбнулась ей. Цзян Жуань вернула улыбку и села рядом с Ся Янь.

Ся Янь посмотрела на неё и улыбнулась:

– Это первый визит Жуань’эр в фу Вайцзуфу. В последний раз он видел тебя пять лет назад. В мгновение ока ты стала прекрасной молодой леди.

Цзян Жуань слабо улыбнулась.

– Жуань Нян также очень скучает по Вайцзуфу.

В первый раз она встретила старого маркиза Ся, когда Чжао Мэй умерла. Когда она опустилась на колени в траурном зале в своих белых шёлковых траурных одеждах, девушка увидела, как этот пожилой мужчина с любезным лицом двинулся вперёд, чтобы поболтать с Цзян Цюанем. Вскоре Ся Янь стала законной женой.

_____________________________________________

1. Вайцзуму – бабушка по материнской линии.

Глава 70.2 - Без чувства стыда

Позже, когда она вошла во дворец, девушка часто видела старого маркиза Ся и его женщин на дворцовых банкетах. Полное отсутствие стыда в семье Ся было до сих пор очень ярким в её уме. В то время внучка семьи Ся, Ся Цзяо Цзяо, вошла во дворец вместе с ней. Ей было присвоено звание Мэй Жэнь (1), и она много раз ставила подножки Цзян Жуань, как тайно, так и открыто. В конечном счёте, Ся Цзяо Цзяо получила милость Императора, и хотя никто не знал, было ли это «одолжение» подлинным, Ся Цзяо Цзяо использовала свою силу, чтобы постоянно унижать Цзян Жуань. Она могла только вспомнить, что в конце, когда Цзян Жуань была опозорена и заключена в тюрьму, что Ся Цзяо Цзяо появилась невредимой и был отправлена обратно в фу старого маркиза Ся.

Как только Цзянь Жуань сказал эти слова, Ся Янь почувствовала необъяснимый холод, охвативший её. Женщина внимательно изучила выражение лица Цзян Жуань, но не смогла расшифровать смысл её слов. Таким образом, она улыбнулась и сказала:

– Тогда Жуань’эр уже решила, какой подарок подарить?

– Подарок? – Цзян Жуань озадаченно посмотрела на неё.

Ся Янь разразилась смехом:

– Этот ребёнок, разве ты не знаешь, что должна преподнести символический подарок, когда посещаете резиденцию Вайцзуфу? Тем не менее ты не виновата; ты так долго находилась в загородной резиденции, и никто не научил тебя путям мира.

Цзян Ли, казалось, насмешливо улыбался ей со стороны, в то время как Цзян Дань молчала.

– Мать говорит настоящую истину, – Цзян Жуань слегка улыбнулась, сказав: – Сегодня я получила наставления; в будущем при посещении я больше не буду давать повод для насмешек, – она сделала паузу, прежде чем продолжить: – Однако я не приготовила никаких подарков на этот раз. Что приготовили мои младшие сёстры?

– Я вышила платки для всех, – лицо Цзян Су Су было завуалировано, но её глаза были такими же красивыми, как и в прошлом. – Хотя они простые и грубые, они всё же сшиты вручную и передают мою любовь.

Изначально Цзян Ли не хотела ничего говорить, но боялась Ся Янь, и ей тоже хотелось похвастаться. Таким образом, она сказала самодовольно:

– Мой подарок – пудра для лица, посланная дворцом. Если нанести немного, лицо будет несравненно прекрасным, и никаких шрамов не будет видно.

Её слова были сказаны без более глубокого намерения, но они заставили Цзян Су Су застыть под вуалью, и Ся Янь также сжала свои ладони. Был слышен только голос Цзян Дань:

– Я лично сделала бутылку медового напитка.

– Все подарки моих сестёр такие замечательные, – тихо сказала Цзян Жуань. – Но я ничего не приготовила.

– Глупый ребёнок, – сказала Ся Янь, ласково погладила голову Цзян Жуань. – Как мама могла забыть про тебя? Я знала, что ты можешь забыть об этой любезности, поэтому сегодня утром я попросила кухню приготовить свежую корзину с дяньсинем. Сейчас так холодно, что дяньсинь продержится несколько дней. Дяньсинь изящен, поэтому он никоим образом не ущемит правила этикета.

Цзян Жуань была несколько удивлена и сразу же сказала Ся Янь:

– Мать взяла на себя столько хлопот по этому поводу и так старательно думает от имени Жуань Нян. Жуань Нян стыдно.

– Ты и я – мать и дочь, почему я должна считать подобное обременительным? Не говори глупостей. После этого, когда мы встретимся с твоим Вайцзуфу, не забудь преподнести подарок лично.

Цзян Жуань кивнула. Видя её такой, Ся Янь расслабилась, и Цзян Су Су улыбнулась, ничего не сказав. Будучи незаинтересованной в их разговоре, Цзян Ли ранее закрыла глаза, чтобы отдохнуть. Цзян Дань увидела выражение лица Ся Янь и стала более задумчивой.

Фу маркиза Ся и Цзян фу были далеки друг от друга. Дорога была мокрой из-за дождя, а небо было мрачным. Когда они добрались до фу маркиза Ся, был ещё даже не вечер, но из-за толстого слоя тёмных облаков казалось, что уже наступила ночь.

У входа пожилая служанка Сяо Си приветствовала их и пригласила гостей войти. Когда она шла с ними, то сказала:

– Юная леди наконец-то вернулась, Старый Мастер и Фужэнь уже некоторое время ждут Вас в зале.

Ся Янь широко улыбалась и неустанно говорила приятные слова. Когда они достигли грандиозного и сверкающего большого зала фу маркиза Ся, там действительно были мужчина и женщина, ожидающие их прибытия. Мужчина, которому было за шестьдесят, с круглым, дружелюбным лицом и ртом, который постоянно поднимался в уголках, делая старика похожим на Будду Майтрею (2). Женщина выглядела лет на сорок и обладала нежным розовым цветом лица. Она была украшена драгоценностями, но выглядела очень сердечно.

В стороне стояли ещё один мужчина и женщина. Мужчин был на вид немного старше женщины, он был средних лет, с торжественным выражением лица. Женщина на его стороне, напротив, была прекрасна, как цветок. Это был молодой мастер семьи Ся, Ся Тянь И, и его жена Шэнь Жоу. Была другая, более молодая пара. Мужчина был красивым и ярким, и женщина рядом с ним, хотя и не такая красивая, как Шэнь Жоу, также может быть названа деликатно красавицей. Однако у неё было длинное лицо и тонкие губы, что придавало женщине злобный вид. Это были Второй Молодой Мастер Ся Тянь Цай и его жена Юй Я.

Между двумя предыдущими парами стояла ещё одна пара, юноша и девушка. Юная леди была изящна и носила небесно-голубую юбку из мягкого атласа с рисунком фениксов и туманных цветов, что придавало ей вид нежной и очаровательной красавицы. Тон кожи у молодого человека был немного темнее, чем обычно, но он всё ещё был красив. Выражение его лица было точно таким же, как у Второго молодого мастера.

Юной леди была Ся Цзяо Цзяо, рождённая от Дафан (3). Молодой человек был Ся Цзюнем, рождённым от Эрфан (4).

В этот момент, когда все стояли в большом зале, Ся Фужэнь первой крикнула:

– Янь’эр!

Ся Янь ответила с улыбкой:

– Мама, – затем она подтолкнула Цзян Чао и Цзян Су Су и сказала: – Почему вы не поприветствовали свою бабушку?

С улыбкой на лице, Ся Фужэнь поманила их рукой и сказала:

– Чао’эр, Су’эр, идите сюда, и пусть бабушка хорошо вас рассмотрит

Цзян Чао и Цзян Су Су послушно шагнули вперёд. Ся Фужэнь похлопала их по голове, но когда она увидела вуаль Цзян Су Су и бинты, обёрнутые вокруг правой руки Цзян Чао, её взгляд потемнел.

_____________________________________________

1. Мэй Жэнь (美人) – литературный перевод «Прекрасная дама», один из титулов императорских наложниц. В зависимости от того, в какой династии начинается эта история, Мэй Жэнь может быть довольно высокого ранга.

2. Ми лэ фо (弥勒 佛) – Будда Майтрея. Согласно буддийской традиции, Майтрея – это бодхисаттва, который появится на Земле в будущем, достигнет полного просветления и научит чистой дхарме. Согласно Священным Писаниям, Майтрея является преемником нынешнего Будды, Будды Гаутамы (он же Будда Шакьямуни). Пророчество о прибытии Майтреи относится к времени в будущем, когда большинство людей в земном мире забудут о дхарме. В некоторых китайских буддистских храмах Будда Майтрея изображен с голой грудью, пузатым и улыбающимся. Майтрея является единственным бодхисаттвой, которого почитают все школы буддизма, и единственным, которого почитает старейшая школа тхеравада.

3. Дафан (大房) – главная / старшая жена.

4. Эрфан (二房) – вторая жена.

Глава 70.3 - Без чувства стыда

– Младшая золовка наконец-то вернулась, Мать постоянно ворчала в течение последних нескольких дней, – сказала Шаонайнай (1) Шэнь Жоу. – Прошло так много времени с тех пор, как мы встретились; Су’эр стала ещё красивее.

Когда эти слова были произнесены, Ся Янь не смогла удержать выражение её лица, а руки в рукавах Цзян Су Су крепко сжались. Ся Тянь И на мгновение посмотрела на Шэнь Жоу, а в глазах Ся Цзяо Цзяо блеснул намёк на злорадство.

Ся Фужэнь также не ответила, и Ся Тянь Цай сказал:

– Сколько дней младшая сестра планирует остаться в этот раз? Почему бы тебе не остаться ещё на несколько дней?

– Я только привела Су’эр и Чао’эра к себе домой, чтобы навестить отца и мать, вот и всё, – с улыбкой сказала Ся Янь.

Внезапно старый маркиз Ся, который до сих пор молчал, заговорил:

– Старшая молодая леди тоже здесь? Кто из них является старейшей молодой леди?

Ся Янь улыбнулась, прежде чем проговорить:

– Жуань’эр, подойди сюда и приветствуй своего Вайцзуфу.

Только тогда Цзян Жуань, стоявшая в тени, тихо сказала «Да», прежде чем медленно двинуться вперёд.

Ранее, чтобы продемонстрировать свою силу остальным дочерям семьи Цзян, все члены семьи Ся намеренно игнорировали всех остальных, решив говорить только с Ся Янь и теми, кто был с ней связан. Теперь, сопровождая себя мягким и нежным ответом, из-за Ся Янь вышла молодая девушка в красном и медленно подняла голову.

Красные губы и белые зубы – нужно было задержаться, чтобы принять всё это. Хотя она была ещё молода, внешность девушки уже источала элегантную грацию, без йоты робости или детскости. Как хорошо декантированное изысканное вино, как только банку открыли, по воздуху пронёсся сильный аромат.

Ся Чэн слегка прищурился. Хотя на его лице была улыбка, от него ощущалось необъяснимое давление. Однако выражение молодой девушки перед ним не дрогнуло. Она продолжала слегка улыбаться, и казалось, что никто и ничто не сможет заставить девушку изменить своей строгой и идеально прямой осанки.

Ся Чэн был ошеломлён. В настоящее время он занимал должность высокого уровня, и каждое его действие и движение несли с собой вес его власти и авторитета. Хотя он не сотрясал землю с каждым шагом, обычная девушка, по крайней мере, испугалась бы, увидев его в действии. Тем не менее Цзян Жуань вела себя так, как будто в нём не было ничего значительного. Была ли она в неведении или это была часть тщательно разработанной, грозной схемы?

Вспоминая слова в письме Ся Янь, он получил более глубокое понимание Цзян Жуань и внезапно улыбнулся.

– Она действительно самая старшая молодая леди, так что Цзяо Цзяо нашего фу не может сравниться.

Когда Ся Цзяо Цзяо увидела Цзян Жуань, т почувствовала, как в её сердце вспыхнула обида. Сама она была естественной красавицей, но Цзян Су Су всегда был красивее Ся Цзяо Цзяо. Было так трудно испортить внешность Цзян Су Су, и теперь она увидела, что внешность Цзян Жуань ничуть не уступает внешности Цзян Су Су. Сначала Ся Цзяо Цзяо думала, что даже если дочь, воспитанная в сельской деревне, будет обладать впечатляющей внешностью, её отношение, несомненно, будет грубым и вульгарным. Однако, глядя на неё сейчас, казалось, что Цзян Жуань придерживалась манеры и внешности человека высшего сословия, настолько высокого, что сама Ся Цзяо Цзяо, напротив, была полностью омрачена.

Ся Тянь Цай слабо улыбнулся, сказав:

– Младшая сестра, значит, в твоём фу есть такой сказочный человек.

Эти слова были наполнены лёгким кокетством, так что Лянь Цяо нахмурила брови. С другой стороны, Цзян Жуань, казалось, не слышала их, и в выражении её лица не было никаких следов смущения. Эта сцена разыгралась на глазах у всех в семье Ся и, естественно, также была пищей для размышлений.

Поговорив некоторое время, Ся Янь попросила служанку принести приготовленные подарки. Конечно, платки Цзян Су Су были хорошо восприняты всеми, и дары Цзян Ли и Цзян Дань также получили высокую оценку. Цзян Жуань дала Ся Фужэнь коробку с дяньсинем, которую Ся Янь приготовила для неё, и Ся Фужэнь приказал слуге убрать её. Внезапно, как будто она вдруг что-то вспомнила, Ся Фужэнь сказала:

– Поскольку вы все навестили нас только сегодня, то ещё не знаете, что в прошлом месяце, зал предков этого фу подвергся реконструкции, так почему бы вам не пойти и не предложить благовония для предков семьи Ся? Великий Мастер, которого пригласили сюда несколько дней назад, сказал, что в этом году семья Ся сильно пострадает, и этого можно избежать, только если кто-то, родившийся в четвёртом месяце, будет искренне молиться всю ночь. Я слышала от Янь’эр, что Жуань’эр родилась в седьмой день четвёртого месяца по лунному календарю. Интересно, будет ли Жуань’эр в состоянии помочь бабушке с этим, и провести ночь в молитвах в зале предков семьи Ся?

Лянь Цяо открыла рот, чтобы сказать нечто, намереваясь положить этому конец. Цзян Жуань не была членом семьи Ся, и даже если семья Ся собиралась пережить бедствие, какое отношение это имеет к Цзян Жуань? Кроме того, это вопрос коленопреклонённой молитвы в течение всей ночи в зале предков был очень жестоким – в эти дни погода была чрезвычайно холодной. Даже она могла видеть, что в этом предложении не было хорошего намерения. Физическое состояние Цзян Жуань уже было плохим в её ранние годы в сельской местности. Если бы девушке пришлось стоять на коленях всю ночь, даже если бы она не рухнула, то, безусловно, серьёзно заболела. Однако, прежде чем Лянь Цяо успела выступить, она услышала, как Цзян Жуань сказала:

– Если это может быть чем-то полезно, Жуань’эр сделает всё возможное.

Ся Фужэнь с удовлетворением улыбнулась.

– Жуань’эр – действительно разумный ребёнок.

Цзян Дань посмотрела на Цзян Жуань, а затем на Ся Янь, которая усердно кивала, а затем молча посмотрела вниз. После обмена ещё несколькими словами Ся Фужэнь сказала, что устала, и попросила всех сначала пойти в свои комнаты.

Ся Янь и Цзян Су Су сопровождали Цзян Жуань в зал предков, чтобы зажечь благовония для предков семьи Ся. После этого они ушли, оставив Цзян Жуань в зале предков, чтобы провести ночь в молитве в одиночестве.

_____________________________________________

1. Shaonainai (少奶奶) – молодая хозяйка дома / жена молодого мастера.

Глава 70.4 - Без чувства стыда

Ся Янь смотрела на неё с болью во взгляде:

– Жуань’эр, это действительно трудно на тебя. Если бы не было необходимости позаботиться о Чао’эре и Су’эр, которые всё ещё недостаточно оправились, мать, несомненно, присоединилась бы к твоей коленопреклонённой молитве.

– Мама, что ты говоришь? – Цзян Жуань сказала, раздвигая губы в слабой улыбке. – Мать и я – мать и дочь, в конце концов. Кроме того, стоять здесь на коленях всю ночь – это тоже молиться от имени семьи Ся. Возможно, небесные божества будут благосклонно относиться к моей искренности, когда я преклоняю колени в молитве и одарят меня всем, на что надеется моё сердце.

Она сказала это со всей невинностью, без следа юмора на лице, как будто говорила абсолютную правду.

– На что надеется Жуань’эр? – Ся Янь спросила с улыбкой.

– Я надеюсь, что политическая карьера отца будет продолжать расти.

Чем выше вы поднимаетесь, тем больнее будет падать

– Я надеюсь, что мама будет в добром здравии.

Живи здоровой, чтобы ты могла видеть как всё, что ты построила, медленно, понемногу рушиться, и испытывать страдания и боль в течение длительного времени.

– Репутация старшего брата будет распространяться повсюду.

Каждый человек в мире будет знать его имя, потому что он будет объектом презрения и оскорблений.

– Вторая младшая сестра выйдет замуж за идеального мужа.

А потом умрёт от рук любимого мужа.

– Предки семьи Ся, ах, – тихо произнесла Цзян Жуань, сложив руки в молитве. – Если вы можете увидеть искренность этого преданного потомка, тогда позвольте Цзян фу и Ся фу походить на пион Лоян (1) в самом расцвете, процветая во всём своём величии в течение длительного времени.

Ты будешь гнить, ты рухнешь, ты упадёшь из самых величественных особняков, чтобы быть растоптанной в вонючей грязи, тебе грозит расплата, ты будешь страдать от раздоров, и в конце ты умрёшь от своей собственной руки. О высшие боги, если вы видите искренность Цзян Жуань, то пусть Цзян фу и Ся фу будут похожи на пион Лоян; после краткого момента первоначального процветания пусть они не смогут противостоять силе распада и медленно, очень медленно, увядают и исчезают.

Цзян Жуань произносила каждое слово медленно и осознанно. Однако эти внешне яркие и славные фразы казались, напротив, чёрными проклятиями, передающими запах смерти. Ся Янь посмотрела на спокойный профиль Цзян Жуань и внезапно была охвачена чувством страха.

Она сразу же встала, с трудом подавляя панику в своём сердце и сказала:

– Тогда я оставлю всё сегодняшним вечером на Жуань’эр. Матери ещё есть на что посмотреть, и она уйдёт первой.

После того, как Ся Янь сбежала из зала предков, Цзян Жуань медленно поднялась с земли.

Становиться на колени? Это были подонки семьи Ся; как такое место может быть достойно её коленопреклонённой молитвы?

Она огляделась вокруг. Как и сказала Ся Фужэнь, зал предков был только что «отремонтирован». Земля была вымощена самыми холодными каменными плитами, которые также сохранили сырость, так что даже печь не могла нормально функционировать. В зале было пусто и холодно. Даже лампы не горели, единственное освещение, исходящее от слабого лунного света, проникающего через окна. Кроме того, в крыше была дыра, которая могла быть делом рук Ся Фужэнь. Ледяной дождь падал сквозь дыру, заставляя любого, на кого он попадал, ощущать пронизывающий холод.

В этом тёмном и холодном месте её единственными спутниками были многочисленные наследственные доски, выставленные перед девушкой, в то время как зелёный дым от курения благовоний испускал странный запах. Цзян Жуань достала платок и встала у разбитого окна. Там воздух циркулировал свободно. Она смочила носовой платок и накрыла его нос и рот, слегка нахмурившись.

Через некоторое время голос Лянь Цяо прозвучал снаружи:

– Юная леди, ваши слуги здесь, чтобы принести Вам что-нибудь поесть.

Дверь зала предков открылась, чтобы впустить Лянь Цяо с корзиной с едой в руках и Шу Сян. Лянь Цяо сказала:

– Я взяла пару приготовленных на кухне булочек. Юная леди ничего не ела с тех пор, как мы приехали; Вы не можете плохо обращаться со своим телом, – сказав это, она воспользовалась слабым лунным светом, чтобы оценить Шу Сян, и сказала ей: – Почему ты стоишь там, ничего не делая? Подойди и помоги.

Лянь Цяо была слугой первого ранга. Когда к ним пришла Шу Сян, Цзян Жуань назначила её на вакантную должность слуги второго ранга, поэтому девушка была ниже, чем Лянь Цяо по статусу. Более того, Лянь Цяо была обычно сильной и смелой в своей манере, поэтому, даже если Шу Сян была безупречна и всё делала безукоризненно (2), хрупкая девушка всё равно боялась бы её. Шу Сян послушно вышла вперёд, встала на колени и открыла корзину с едой.

Выполняя эти действия, Шу Сян не посмотрела на Цзян Жуань и, таким образом, пропустила жест девушки, направленный в сторону Лянь Цяо. Шу Сян собиралась достать паровые булочки, когда почувствовала, как кто-то жестоко схватил её сзади и закрыл носовым платком нос и рот. Она как раз собиралась закричать, когда её нос пронзил резкий запах, и всё перед Шу Сян потемнело, после чего она потеряла сознание.

Лянь Цяо работала в сельской резиденции в течение нескольких лет и была намного более энергичной, чем обычные служанки. Она посмотрела на Шу Сян, которая упал на землю и сказала:

– Юная леди?

– Сними верхнюю одежду, – сказала Цзян Жуань.

Лянь Цяо быстро снял верхнюю одежду Шу Сян и передал её Цзян Жуань, которая обернула эти вещи вокруг себя и встала.

– Мы собираемся оставить Шу Сян здесь в таком виде? – в конце концов, Лянь Цяо оказалась встревоженной.

– Если семья Ся не придумала никакой схемы, она просто собирается занять моё место, чтобы поспать здесь в течение ночи, – холодно сказала Цзян Жуань. – Если у них есть другие намерения, Шу Сян также принадлежит Ся Янь, так что пусть они разбираются в своей внутренней борьбе.

_____________________________________________

1. Лоян Мудань (洛阳牡丹) – 牡丹 – древесный пион (Paeonia suffruticosa), который символизирует процветание. Лоян (провинция Хэнань), столица многих древних династий, считается «местом рождения пиона, там ежегодно проводит фестиваль пионов.

Пионы цветут очень пышно и красиво, но недолго. А вот теряют лепестки до полного увядания долго и, видимо, мучительно.

2. Ди шуй бу лу (滴水不漏) – идиома: ни одна капля воды не может вытечь, которая означает, что кто-то, кто делает вещи очень осторожно; безупречный / безупречна.

Глава 70.5 - Без чувства стыда

Лянь Цяо подумала, затем сказала:

– Это правда. Семья Ся так зла, что даже заставляет юную леди на коленях стоять в одиночестве в таком месте в течение целой ночи, с явным намерением ослабить юную леди из-за серьёзной болезни. Такие ядовитые умы! – она посмотрела на Шу Сян, затем продолжила: – То, что эта Шу Сян должна занять место юной леди, чтобы встать на колени в зале предков на ночь, не считается чрезмерным по сравнению со всем, что она пыталась сделать против юной леди. Хорошо, что юная леди ранее проинструктировала эту служанку взять лекарство для сна в магазине фитотерапии и сохранить его при себе в случае чрезвычайных ситуаций. Так удобно.

Цзян Жуань слегка улыбнулась. Если бы семья Ся просто хотела, чтобы она заболела от холодной погоды, то, конечно, Шу Сян осталась бы невредимым. К сожалению, семья Ся, вероятно, не будет так думать. Она взглянула на зелёный дым, выходящий из курильницы.

– Пойдём в твою комнату.

Ночью можно было видеть только двух человек, одетых как служанки, выходящих из зала предков. Голос одной служанки был резким и ясным, когда она сердито сказала:

– Наша юная леди действительно слишком жалкая, ей приходится стоять на коленях в этом зале предков в одиночестве в течение всей ночи, и она определённо навредит своему телу. Шу Сян, ты чувствуешь то же самое, не так ли?

Другая служанка издавала нечленораздельное согласие.

Трудно было ясно видеть в темноте ночи. В это время казалось, что какая-то тень в лесу, окружавшем зал предков, издала шелестящий звук.

В другой комнате в Ся фу завуалированная Цзян Су Су сделала глоток чая и сказала молодому человеку перед ней:

– Бяо-гэ (1), ты уже видел, что моя старшая сестра – одна из самых красивых женщин, и я думаю, что такой хороший человек очень подходит для Бяо-гэ. Я просто пытаюсь протянуть вам обоим руку помощи.

Svоbоdnый Mиr Rаnоbэ | Ifreedom.su

Ся Цзюнь посмотрел на нее. Хотя выражение его лица было влюбчивым, было также немного высокомерия, когда он сказал:

– Держи свои планы при себе. Ты действительно думаешь, что я не знаю о твоих намерениях?

Услышав это, в глазах Цзян Су Су вспыхнуло раздражение:

– Бяо-гэ, ты согласен с моим предложением или нет?

Человек, которого больше всего боялась Цзян Су Су в семье Ся, был этот молодой человек, Ся Цзюнь. Хотя он был довольно молод, но вёл совершенно распущенный образ жизни и давно знал отношения между мужчинами и женщинами. Более того, он всегда был довольно мрачным. Цзян Су Су однажды пряталась в комнате Ся Цзюня, думая поиграть с ним, но она неожиданно стала свидетельницей того, как он жестоко обходился со своей личной служанкой. Служанка неоднократно кричала, и Цзян Су Су, прячась под кроватью, слышал всё это со страхом и тревогой. С тех пор она была ещё более напугана этим двоюродным братом. Более того, Ся Цзюнь никогда не обращался с ней нежно и не давал ей чувство безопасности, как это делало большинство мужчин; он всегда издевался и высмеивал младшую двоюродную сестру.

– Почему я должен согласиться выполнить это поручение для тебя? – Ся Цзюнь немного повернулся.

Цзян Су Су сжала кулаки, успокоилась и сказала:

– Если Бяо-гэ хочет упустить эту возможность, тогда я могу только жалеть тебя. Су’эр знает, что Бяо-гэ всегда ценил женщин с особым талантом и необыкновенным характером, и это старшая сестра моего фу действительно один из ста. Через несколько лет, кто знает, какой семье отец пообещает её, но, учитывая её внешность и темперамент, Цзян Жуань обязательно станет женой в богатой дворянской семье. Если Бяо-гэ не хочет воспользоваться этой возможностью, будет слишком поздно сожалеть позже, – она слегка улыбнулась и продолжила: – Почему бы не подумать об этом?

Глаза Ся Цзюня были закрыты, когда он вспомнил одетую в красное молодую девушку, которая действовала с должным чувством приличия, но которая, казалось, была принципиально холодной и отстранённой. Это вызвало невольное побуждение покорить её, чтобы увидеть, была ли плоть, завёрнутая в эту красную одежду, такой же восхитительной, как и её внешность.

Он сказал хрипло:

– Что ты думаешь делать?

Цзян Су Су ответила:

– Да-цзецзе стоит на коленях в молитве в зале для предков, и проведёт там всю ночь. Почему Бяо-гэ не пойти, чтобы составить ей компанию? Таким образом, Да-цзецзе будет смотреть на Бяо-гэ в благоприятном свете. Возможно, будет какое-то молчаливое одобрение.

Ся Цзюнь наблюдал за Цзян Су Су и внезапно рассмеялся.

– Большое спасибо за инструкции, Бяо-мэй (2), – сказав это, он встал. – Бяо-мэй также должна пораньше лечь отдыхать. Мы встретимся завтра.

После того, как Ся Цзюнь ушёл, Цзян Су Су села за стол и опустила свою вуаль. Поглаживая уродливый шрам на своей бледной коже, она пробормотала:

– Цзян Жуань, совершая что-то преступно презренное с другим человеком в таком месте, как зал предков – завтра утром, я хочу увидеть, как ты попытаешься скрыть правду.

Сердце Ху Де подскочило. Она сказала:

– Юная леди, вы обсуждали это с Фужэнь? Почему бы этой служанке не пойти и не спросить её?

– Закрой свой рот, – сказала Цзян Су Су жёстким голосом. – Мама всегда говорит, что она отомстит за меня, но ей это никогда не удавалось. На этот раз я сделаю всё сама.

* * *

Снаружи Ся Цзюнь шёл в направлении зала предков. Сяо Си, который шёл рядом с ним, осторожно спросил:

– Молодой мастер действительно хочет пойти в зал предков, чтобы успокоить юную леди Цзян? В словах второй юной леди есть что-то странное; Боюсь, это не так просто.

– Конечно, это не так просто, – углы рта Ся Цзюня приподнялись. – Я точно знаю, что происходит в голове Цзян Су Су. Но, что удивительно, это неплохая идея. Я буду хорошо «утешать» старшую юную леди Цзян.

Двери родового зала со скрипом открылись.

Уже стояла поздняя ночь, и дождь становился всё сильнее. С луной, скрывающейся за тёмными облаками, зал предков был в полной тёмноте. Только курильница на столе испускала несколько искр, а зелёный дым поднимался по спирали. Экзотический аромат был непохож на любой обычный аромат. В течение долгого времени воздух в зале был наполнен этим ароматом.

В ту минуту, когда Ся Цзюнь вошёл и почувствовал запах, его тело покраснело, а ладони стали сухими, и он неосознанно облизнул губы. Он медленно двинулся внутрь наощупь, пока не наткнулся на тело под ногами.

Молодой человек замер, затем присел, чтобы ощупью проверить всё вокруг себя, и коснулся тёплого, сладко пахнущего тела. Парень осторожно встряхнул его, но тело не двигалось, как будто человек потерял сознание. Ся Цзюнь задумался на мгновение, а затем вдруг разразился смехом. Огонь в его теле становился всё более интенсивным. Ся Цзюнь расстегнул две пуговицы, затем позволил себе протянуть руку и ощупать руками тело.

Комната внезапно наполнилась звуком рвущегося шёлка.

_____________________________________________

1. Бяо-гэ (表哥) – старший двоюродный брат по материнской линии.

2. Бяо-мэй (表妹) – младшая двоюродная сестра по материнской линии.

Глава 71.1 - Весенний пейзаж (1) в зале предков

Мелкий дождь продолжался всю ночь.

На рассвете официальную резиденцию окутал туманный дождь. Чёрные облака тяжело висели на малой высоте, как будто собирались уничтожить весь город. Ветки и листочки во дворе стали более зелёными после того, как пережили бедствие ночного дождя, и было очевидно, что они стали зелёными, блестящими и полными влаги.

В весеннем воздухе витал морозец, и служанка, вставшая рано, не могла сдержать дрожь, когда с улыбкой распахивала окна:

– Юная леди, уже почти пора.

Человек, устроившийся в одеяле, только взмахнул рукой. Глядя на эту чистую, белую и совершенную руку, она казалась нежной и очаровательной. Взглянув вверх от этой руки, можно было точно увидеть несравненно ясный и привлекательный цвет лица. Однако когда девушка перевернулась и показала свой профиль с другой стороны, на лице был виден длинный шрам, который был довольно уродливым и жестоким, как будто на него заползла большая многоножка.

Выражение лица служанки было слегка удивлённым, в то время как Цзян Су Су уже начала говорить, задавая вопрос:

– Рассвет наступил так быстро? – она слегка рассмеялась, когда половина этого уродливого лица сразу же показала странную улыбку: – Мне действительно не терпится увидеть это хорошее шоу.

Ху Де обнаружила белоснежную блузку с детально вышитыми золотыми водными лилиями на воротнике с V-образным вырезом и крошечными потайными узорами на блузке. На длинной юбке, которая почти касалась пола, была светло-жёлтая вышивка округлой формы, заполненная разбросанными цветами. Накинутый на её тело жакет имел неброский узор лотоса, вышитый на дамасском шёлке. Такой тихий и светлый оттенок контрастировал с её внешностью, делая девушки исключительно ясной и элегантной; всё это делало девушку невероятно привлекательной, за исключением того испорченного лица. Полоса ненависти промелькнула в глазах Цзян Су Су, когда Цин Тин передала ей белую кисейную вуаль. Цзян Су Су как следует надела вуаль на голову, и только после этого она толкнула дверь:

– Пойдёмте.

После ремонта не только фу маркиза Ся был больше, чем Цзян фу, но и его сад также был чрезвычайно изысканным. Во всех аспектах Ся фу полностью демонстрировала благородное положение владельца. Зал Предков находился в последнем дворе в самом конце садовых коридоров. Снаружи он выглядел довольно продуманным и оформленным со вкусом. Если бы кто-то был в саду, они бы сразу увидели его с первого взгляда. Ранней весной на ветвях сливового дерева всё ещё оставались увядающие остатки отцветающих цветов сливы. Хотя погода была постоянно пасмурной и дождливой; напротив, при таком внешнем виде он всё же обладал особым очарованием.

В саду появилось несколько фигур, их возглавил человек в развевающейся белой одежде с длинной и стройной фигурой. Сбоку от этого человека был кто-то, чьё телосложение было немного пухлым, на их лице появилась дружелюбная улыбка. Кроме того, вокруг этих нескольких людей были ещё две фигуры: одна была в чёрной парчовой одежде, а другая – в великолепной парчовой одежде. Среди туманного воздуха совершенно не было видно их внешнего вида.

Вскоре Цзян Су Су вместе с Ху Де шли в сторону Зала Предков; во время этого путешествия ей пришлось пройти мимо сада. Случайно она встретила группу людей, которые шли к ней с противоположной стороны. Она увидела Ся Чэна и издали поздоровалась с ним:

– Вайцзуфу.

Лицо Ся Чэна окаменело, когда мужчина в парчовой одежде рядом с ним немедленно заговорил:

– Итак, как оказалось, это Вторая Юная леди Цзян.

Цзян Су Су была поражена, поскольку к этому времени эти люди подошли ближе и она могла ясно видеть их внешний вид. Она не могла подавить сильную тревогу в своём сердце, потому что среди трёх оставшихся людей, которых она ещё не приветствовала, был один человек, которого девушка не узнала. Что касается двух других, это были Сюань Ли и Сяо Шао.

Краешком губ Сюань Ли изящно улыбался, глядя на неё с улыбкой. Встретившись взглядом с этой парой нежных глаз, лицо Цзян Су Су, прикрытое вуалью, неудержимо покраснело. Однако, встретившись взглядом с ясными и холодными глазами Сяо Шао, она инстинктивно почувствовала сильное сердцебиение своего колотящегося сердца.

Ся Чэн изначально хотел сделать выговор Цзян Су Су, но, увидев выражение лица Сюань Ли, отказался от этой мысли. Вспомнив эти слова из письма Ся Янь, его нахмуренные брови тут же распахнулись, когда он улыбнулся:

– Су’эр, ты не собираешься поприветствовать Его Высочество наследного принца, Его Высочество восьмого принца и Ванъе?

Сначала у Цзян Су Су было много подозрений относительно личности мужчины в парчовой одежде. Услышав, что сказал Ся Чэн, она почувствовала инстинктивный страх; девушка не ожидала, что другая сторона действительно может оказаться наследным принцем. Подняв голову, она взглянула на мужчину в центре, оценивая его. Цзян Су Су увидела, что у этого человека была моложавая внешность примерно лет двадцати, но при этом он унаследовал хорошую внешность, которая была частью происхождения Небесной семьи (королевской семьи). Поэтому его тоже можно было считать красивым. Только, по сравнению с присутствием Сяо Шао и Сюань Ли, он уступил гораздо больше, чем самый крошечный кусочек. Глаза смотрящего могли слабо различить непостоянство и нетерпение, которые он пытался скрыть. Внутренне Цзян Су Су не могла подавить нахлынувшее разочарование. Когда она думала о некоторых делах в Императорском дворе, о которых Цзян Цюань время от времени рассказывал ей, этот цвет разочарования в её сердце тоже постепенно исчез. Затем она вышла вперёд и выполнила ритуал приветствия:

– Нян приветствует Его Высочество, Наследного принца, Ваше Высочество, Восьмого принца и Ванъе.

Наследный принц громко рассмеялся:

– Бэнь Дянь (2) слышал о невероятном изяществе и божественном аромате Второй юной леди Цзян; поистине выдающаяся красота. Почему Вы закрыли лицо, неужели Вы боитесь быть съеденным Бэнь Дянем?

________________________________________________

1. Весенний пейзаж – так говорят о сексуально окрашенных сценах.

2. В анлейте используется «Бэнь Гун», как и в оригинале, но это ошибка. Бэнь Гун – это нелеизм, который используют женщины (супруги, вошедшие в императорскую родословную, или принцессы) императорской фамилии, а потому мужчинами неприменим. Существует схожий нелеизм для принцев. Бэнь Ван или Бэнь Дянь. Так что я сменю ошибку на правильное словосочетание. Тем более ниже анлейтер и автор сами исправились и стали писать его Бэнь Дянем.

Глава 71.2 - Весенний пейзаж в зале предков

Услышав это, Цзян Су Су испуганно подпрыгнула, а Ся Чэн усмехнулся:

– Ваше Высочество, несколько дней назад Су’эр была ранена котёнком, который поцарапал ей лицо и оставил шрам. В страхе перед ветром (1) она скрыла лицо вуалью. Просим Ваше Высочество проявить снисходительность.

Наследный принц нахмурился:

– Если так, то очень жаль. Кто знает, котёнок из какой семьи поступил бы таким безрассудным образом и поцарапал бы лицо Второй Юная леди Цзян.

– Большое спасибо за заботу Вашего Высочества, – мягко сказал Цзян Су Су. – Этот котёнок уже пойман и умерщвлён.

– Тогда всё хорошо. Бэнь Дянь всегда питал нежные, защитные чувства к представительницам слабого пола, и, узнав, что лицо Второй Юная леди Цзян было повреждено таким котёнком, можно было бы также почувствовать себя огорчённым.

Цзян Су Су опустила голову и, казалось, застенчиво опешила, её лицо покраснело от этой абсурдной речи. Пока она разговаривала с наследным принцем, Сюань Ли постоянно улыбался, глядя на девушку. Эта улыбка была похожа на свежий весенний ветерок, но при ближайшем рассмотрении можно было заметить, что она даже не достигла глубины его глаз.

– Верно, Вайцзуфу, – Цзян Су Су, казалось, внезапно о чём-то подумала, продолжая: – Да Цзецзе стоит на коленях и молится о благословении в Зале Предков со вчерашнего вечера, я не знаю, как у неё сейчас дела? Если бы служанки забыли вывести её из Зала Предков, это было бы очень серьёзно. Теперь, когда всё ещё идет дождь, в Зале Предков должно быть вдвойне мрачно и холодно. Боюсь, что весь вечер стоять на коленях будет вредно для её тела. Было бы лучше, если бы мы пошли к ней сейчас.

С её глубоко озабоченным выражением лица и словами, которые во всех аспектах, казалось, несли мысли о Цзян Жуань, Цзян Су Су действительно казалась в целом хорошей и добросердечной младшей сестрой. Ся Чэн был поражён, и потом что-то пришло ему в голову. После некоторого колебания он тихо заметил:

– Присутствуют гости, было бы неплохо проинструктировать некоторых служанок.

– Вайцзуфу, Да Цзецзе – моя старшая сестра, естественно, я буду за неё переживать, – Цзян Су Су искренне ответила: – Даже если бы Вы сказали мне уйти таким образом сейчас, я всё равно была бы обеспокоена. Более того, все эти уважаемые Высочества люди доброжелательные и, естественно, не будут возражать против этих вопросов. Более того, как только Его Высочество увидит искренность Да Цзецзе, когда она всю ночь преклоняла колени в Зале Предков, чтобы попросить благословения для семьи Ся, не станет ли Да Цзэцзе гордостью нашего Ся фу?

Ся Чэн хотел ещё раз поставить внучку на место, но наследный принц, казалось, находился в приподнятом настроении, так как он отметил:

– Ваша старшая сестра Старшая юная леди Цзян? Тот человек, который потрясающе танцевал на Лодке Лин Лун?

– Это она, – голос Цзян Су Су казался нормальным, но уголки её губ напряглись под укрытием вуали.

– Тогда это совершенно естественно, что Бэнь Дянь желает взглянуть на неё поближе. Услышав, как Вы упомянули, что она преклонила колени в Зале Предков на ночь, искренняя дочерняя почтительность этой девушки действительно кажется редкостью. Бэнь Дянь тоже хочет взглянуть, – он обернулся и посмотрел на Сюань Ли и Сяо Шао: – Восьмой младший брат, А Шао, вы же не возражаете, верно? – сказав это, он от души рассмеялся и, глядя на Ся Чэна, заметил: – Старый маркиз Ся, пожалуйста, пройдите вперёд.

Внутренне Ся Чэн чувствовал себя беспомощным. Однако Его Высочество наследный принц был именно таким мастером, который вёл себя дерзко, и с самого начала не могло быть и речи о его вразумлении. Таким образом, он просто впился взглядом в Цзян Су Су и насильно притворно улыбнулся:

– Тогда я покажу Его Высочеству нечто неподобающее.

Под пристальным взглядом Ся Чэна Цзян Су Су почувствовал себя виноватой. Тем не менее подумав о том, что произойдёт в ближайшее время, она не могла удержаться от возбуждения. Изначально девушка не думала, что сегодня может натолкнуться на Сюань Ли и Сяо Шао в Ся фу и даже о присутствии наследного принца. Теперь, когда пришли эти три человека, это было самое подходящее время, чтобы увидеть жалкий вид Цзян Жуань. Как только неприглядный внешний вид Цзян Жуань был замечен посторонними, исходя из характера Цзян Цюаня, он определённо утопил Цзян Жуань в бассейне. В глазах Цзян Су Су промелькнула вспышка лёгкого смеха.

«Цзян Жуань, ты навлечешь на себя репутацию жалкой распутницы!»

Зал Предков находился недалеко от сада, и в этот момент можно было увидеть только одного молодого слугу, охраняющего дверь. Увидев Ся Чэна и других людей, идущих за ним, он испугался так сильно, что его ноги ослабели. Увидев этого молодого слугу, который обычно служил рядом с Ся Цзюнем, стоящим перед залом, Ся Чэн сначала был ошеломлён, но вскоре всё понял.

Что за человек был Ся Чэн, чтобы получить эту должность? Он был тем, кто умел серьёзно и вдумчиво оценивать людей и окружающую ситуацию. Став закалённым после многих лет в официальной власти, при виде молодого слугу Ся Цзюня, мужчина, казалось, очень скоро догадался, что произойдёт дальше. Ещё раз взглянув в глаза Цзян Су Су, он не мог принять эту ситуацию ни за что другое. Для Цзян Су Су было нормально хотеть отомстить Цзян Жуань, однако она не могла вовлечь в это дело его единственного внука. Если бы что-то действительно случилось сегодня, Цзян Жуань была бы уничтожена. Тем не менее если бы этот вопрос о том, что Ся Цзюнь делает подобные вещи в Зале Предков, распространился бы вовне, не нанесёт ли это ущерб и репутации его фу?

________________________________________________

1. Цзянь фэн (见风) – концепция, основанная на традиционной китайской медицине, считается, что ветер часто переносит факторы окружающей среды в организм, а ветер вызывает беспокойство, буквально перемещая боль от сустава к суставу. Характерными чертами ветра, вторгающегося в тело, являются внезапные симптомы, боль, которая перемещается из одного места в другое, и, в некоторых случаях, паралич. Здесь они опасаются, что её травма усугубится и пострадает от ветра.

Глава 71.3 - Весенний пейзаж в зале предков

Если бы не присутствие посторонних сейчас, тогда Ся Чэну действительно захотелось бы дважды сильно ударить Цзян Су Су по лицу, прежде чем позволить делу уйти. Сначала он подумал, что эта его внучка умна, и только своим талантом и внешностью она сможет помочь семье Ся наладить отношения. Теперь, когда он действительно видел её перед собой, то обнаружил, что она была ещё одной тупицей с близоруким видением, поистине невероятно глупой!

Ся Чэн ещё не придумал хороший способ увести этих нескольких людей, когда Цзян Су Су внезапно вскрикнула в тревоге:

– Разве ты не слуга Бяо-гэ, зачем ты здесь?

Услышав это, глаза Сюань Ли и Сяо Шао слабо блеснули, и двое людей одновременно посмотрели на молодого слугу. Увидев Ся Чэна, молодой слуга уже начал неудержимо трястись в своём сердце. С учётом того, сколько времени потребовалось его собственному молодому хозяину, то слуга уже волновался от того, что молодой господин ещё не появилось, а теперь, когда пришёл господин, слуга мог только нечётко пробормотать:

– Этот слуга… этот слуга…

Цзян Су Су нахмурилась и не стала ждать, пока он закончит свои слова; ни с кем не посоветовавшись, она шагнула вперёд, чтобы толкнуть дверь

– Ты ведёшь себя очень странно, неужели с Да Цзэцзе что-то случилось?

Сразу после того, как двери Зала Предков были открыты, все чувства наполнились наводящим на размышления ароматом. Воздух был наполнен неописуемым редким ароматом, и когда кто-то вдыхал его, в горле чувствовалось что-то вроде пересыхания. Кроме того, был какой-то рыбный запах, от которого чувствовалось отвращение. Когда Цзян Су Су сделала несколько шагов вперёд, она внезапно испустила звук «ах!». Встревоженная и напуганная, она поспешила к двери.

Казалось, девушка испытала сильный шок, поскольку её плечи сразу задрожали. Когда Цзян Су Су выбежала, она случайно наткнулась на Сюань Ли. Тот протянул руку, чтобы поддержать её, когда Цзян Су Су безвольно поникла перед ним.

Сюань Ли мягко окликнул её:

– Юная леди Цзян?

Затем Цзян Су Су в его руках подняла голову, и её глаза наполнились слезами. Всё её тело слегка дрожало:

– Да Цзецзе… Да Цзецзе, она…

Сердце Ся Чэна упало, наследный принц был уже полностью возбуждён любопытством действиями Цзян Су Су и прямо пересёк дверь Зала Предков. Приоткрыв двери Зала Предков немного шире, перед глазами людей внезапно предстала сцена внутри помещения.

Тем не менее это была чрезвычайно манящая картина.

На земле была пара сентиментально переплетённых мужчины и женщины, которые поддерживали себя в таком подходящем положении. На самом деле они были полностью обнажены с ног до головы. Длинные волосы женщины были растрёпаны, и мужчина заключил её в объятия на своей груди. На теле женщины были пятна тёмных тёмно-красных следов, и, когда она была повёрнута ко всем спиной, было совершенно очевидно, что предыдущая ночь была довольно дикой.

Цзян Су Су выглядела чрезвычайно напуганной, пристыженной и смущённой, но, несмотря на это, она спрятала голову в объятиях Сюань Ли. Сюань Ли слегка нахмурился, холодно глядя на эту картину, но он всё же протянул руку, чтобы тепло погладить её по плечу.

Перед таким количеством присутствующих людей Ся Чэн больше не мог маскировать эту ситуацию и сразу же в гневе крикнул:

– Какой позор!

После обнаружения такого мерзкого и грязного поступка в Зале Предков его собственного фу, с учётом того, что они даже были замечены самой уважаемой и почтенной знатью в этой столице, даже если он не чувствовал никакого смущения, Ся Чэн тоже не мог не чувствовать себя у него не осталось престижа.

– Да Цзецзе, как она могла быть… с бяо-гэ? – Цзян Су Су сказала с сомнением и испугом, прячась в руках Сюань Ли: – Это Зал Предков!

Ся Чэн безжалостно уставился на Цзян Су Су теперь, когда его собственные планы были полностью нарушены. У этой его внучки не было способности делать что-либо правильно, но при этом у неё было более чем достаточно недостатков, чтобы вызвать катастрофу!

– Ублюдок! Ублюдок! – Ся Чэн был в ярости, когда он сердито указал на мужчину и женщину в Зале Предков: – Подумать только, что мой Ся фу воспитывал тебя более десяти лет, и что ты на самом деле не дорожишь своим добрым именем таким образом! Совершить такую грязную и мерзкую вещь в Зале Предков, куда подевались чувство чести, приличия, справедливости и порядочности, которым я тебя научил? Кажется, что никто не учил, раз ты осмелился стать таким некультурным! Как Ся фу может рассчитывать на то, что ты принесешь честь нашей семье в ближайшие дни!

Повторяя себя снова и снова, он, казалось, находил недостатки в Ся Цзюне, но то, что он имел в виду внутренне и выражал внешне в своих словах, было всё о Цзян Жуань, у которой не было намерения дорожить своей собственной репутацией, Ся Чэн просто высмеивал её за то, что у девушки нет матери, чтобы учил её, и, таким образом, она имела такие жалкие моральные качества. Он возложил всю тяжесть вины на Цзян Жуань, поскольку обычаи этого мира всегда были особенно суровы по отношению к женщинам. Подняв голову, чтобы посмотреть на выражения лиц всех присутствующих, Ся Чэн понял, что Сюань Ли по-прежнему будет помогать Ся фу. Однако он не был уверен в Сяо Шао и наследном принце.

Наследный принц проявил некоторое любопытство и довольно дразняще заметил:

– На самом деле, Бэнь Дянь впервые видит такой весенний пейзаж в Зале Предков. Фу старого маркиза Ся действительно превзошёл все ожидания, это слишком забавно.

Пока они говорили, мужчина и женщина на полу ещё не проснулись. С совершенно равнодушной и небрежной позой, лежащей на полу, вышеупомянутый джентльмен был обнажён с головы до ног. Цзян Су Су не могла сопротивляться, но заметила:

– Да Цзецзе, кажется, потеряла сознание, почему она ещё не проснулась? Ху Де, пойди, найди комплект одежды для Да Цзецзе и верни её в дом.

Приняв её приказ, Ху Де ушла, а Цзян Су Су проигнорировал взгляд Ся Чэна, похожий на нож, и тихо пробормотала:

– Это дело, я надеюсь, что Ваши Высочества не распространят это. Во всяком случае, моя старшая сестра тоже воспитанная барышня из престижной семьи. Пока она ещё не вышла замуж, если бы это выяснилось, её жизнь была бы разрушена.

Глава 71.4 - Весенний пейзаж в зале предков

Эти слова явно были сказаны в знак уважения к Цзян Жуань, но они также напомнили всем присутствующим, что Цзян Жуань была молодой девушкой, которая ещё не достигла брачного возраста (1). Однако в таком юном возрасте она уже совершала такие гнусные поступки, это действительно было то, что вызывало бы у любого человека крайнее отвращение.

Выражение лица Сюань Ли было слегка встревоженным, но он ещё не заговорил, прежде чем он едва слышал голос.

= Вторая Юная леди Цзян ещё не видела чётко лица женщины, поэтому как Вы можете быть уверены, что это Старшая Юная леди Цзян?

Ошеломлённая Цзян Су Су подняла голову, когда прямо перед ней появился элегантный, холодный и безрадостный профиль Сяо Шао; однако в его тоне нельзя было различить ни восторга, ни гнева.

В тот день, когда он помог ей на Лодке Лин Лун, она сначала подумала, что Сяо Шао на её стороне. Однако позже, как только Цзян Су Су подошла к фу Цзиньинь Ван, её много раз хладнокровно оставляли на пороге. Поэтому она была довольно неуверена в том, о чём тогда думал этот Цзиньинь Ван. Теперь, когда она услышала эти слова, которые, казалось, помогли Цзян Жуань, это сделало Цзян Су Су ещё более подозрительной.

Затем, прямо в этот момент, она услышала позади себя мягкий и нежный голос:

– Все, что вы все решили здесь искать?

Услышав этот голос в тот самый момент, в голове Цзян Су Су сверкнула молния, и всё её тело застыло на том месте, где она стояла. Сяо Шао слегка приподнял бровь, когда его взгляд переместился в сторону этого голоса.

Он повернулся и увидел молодую девушку с чёрными локонами и в красной одежде, на плечах которой была видна утренняя прозрачная роса. Она стояла прямо среди гроздьев цветов в нескольких шагах снаружи, глядя на них с улыбкой на лице. Девушке ещё предстояло открыть зонтик, и моросящий дождь мягко упал на её тело. Теперь можно было видеть, что в глубине этой пары очаровательных вздёрнутых глаз было просто безразличие. Увидев эту лёгкую улыбку на краю её губ, нельзя было не почувствовать страх.

– Да… Да Цзецзе? – Цзян Су Су отступила на два шага назад.

Цзян Жуань неторопливо выступил вперёд:

– Значит, это на самом деле Вторая младшая сестра. Я не понимаю, почему вы пришли так рано утром в Зал Предков, что-то не так?

С каждым шагом, который она делала, Цзян Су Су отступала, потому что в её глазах всё сильнее разгоралась тревога. С большим трудом проглотив вопросы, которые вот-вот вырвутся из её собственного рта, она ответила:

– Да Цзецзе, почему ты здесь? Тогда… тогда в зале, кто это мог быть?

Цзян Жуань слегка улыбнулась:

– О, человек в Зале Предков, ах, это одна из моих преданных служанок. Около полуночи прошлой ночью она увидела, что моё тело не выдерживает, и вызвалась помочь мне встать на колени до конца ночи. Вайцзуму сказала, что молиться о благословениях должен тот, кто родился в четвёртый месяц лунного календаря. По счастливому совпадению, эта моя преданная служанка тоже родилась в четвёртом месяце лунного календаря, – с бесстрастным выражением лица девушка лгала плавно и, когда закончила, выражение её лица стало слегка удивлённым: – Почему ты спрашиваешь? Неужели что-то случилось?

Ся Чэн знал, что Цзян Жуань определённо несла чушь, и можно предположить, что она уже знала о плане Цзян Су Су с самого начала. Затем он мрачно посмотрел на неё и медленно сказал:

– Есть люди, которые совершали незаконные действия в Зале Предков. Я думаю, что одной из них является одна из твоих служанок.

Цзян Жуань изумлённо замотала головой:

– Эта моя служанка определённо чистая и невинная молодая девушка. Обычно она заботится о своих делах, избегает неприятностей и честна в признании своих ошибок. Маловероятно, что она совершила такой аморальный поступок. По всей видимости, кто-то её заставил. Даже если она всего лишь служанка, я всё равно хочу просить справедливости от её имени.

– Да Цзецзе, почему ты так говоришь? Очевидно, что служанка рядом с тобой – это та, чьё моральное поведение является неподобающим, как можно обвинить в этом кого-то другого? – спросила Цзян Су Су. Если бы служанка рядом с ними вела ненадлежащее нравственное поведение, тогда у людей неизбежно возникли бы некоторые сомнения и в отношении её хозяйки.

– Почему Вторая младшая сестра может говорить о таком? – Цзян Жуань улыбнулась: – Эта служанка была лично выбрана для меня самой Матерью, как ты могла питать подозрения по поводу суждения Матери о характере слуг? Может быть, мама специально нашла такого человека с аморальным поведением, чтобы поставить её рядом со мной?

– Ты… – Цзян Су Су была не в силах подобрать слова, и за долю секунды в её сердце зародилась нить злобной ненависти к Цзян Жуань. Ся Чэн слегка прищурился. Ещё до того, как ему представилась возможность что-то сказать, он уже видел, как Цзян Жуань внезапно преклонил колени перед наследным принцем:

– Хотя из-за этого кажется, что служанке Жуань Нян придётся испытать некоторые трудности, но после глубоких размышлений она всё же помогла Жуань Нян пережить неожиданное несчастье. Если вчера вечером это была Жуань Нян, то теперь Жуань Нян могла бы продемонстрировать свою искренность только смертью. Этот злодей поистине прискорбен, Ваше Высочество наследный принц, несомненно, сможет ясно видеть даже пушистые осенние перья; воспринимать даже самые мелкие детали. Жуань Нян умоляет Его Высочество тщательно расследовать этот вопрос и наказать хулигана, который притворяется невиновным!

________________________________________________

1. Jí jī (及笄) – это относится к пятнадцатилетию молодой девушки, так как по обычаям Древнего Китая молодая девушка становится девушкой на выданье в возрасте пятнадцати лет, где им предстоит пройти церемонию совершеннолетия, на которой они будут просить кого-нибудь, обладающего благородным статусом и важностью, помочь им надеть шпильку, чтобы обозначить их статус и вхождение в брачный возраст. Интересный факт: девушкам младше пятнадцати лет вообще не разрешается использовать булавки, они могут использовать только ленты или распускать волосы.

Глава 71.5 - Весенний пейзаж в зале предков

Когда она стояла на коленях, висок Ся Чэна слегка пульсировал, так как он мог только в глубине души жаловаться на это тяжёлое положение. Когда прибыла Цзян Жуань, она не знала, кем был этот мужчина перед ней. Тем не менее этот наследный принц оставался упорно противоречив с самого рождения; этот человек был темпераментен, и его предпочтения едва ли можно было с уверенностью уловить. Нельзя было с уверенностью сказать, что он действительно будет интересоваться этим вопросом в течение какого-либо периода времени, равно как и нельзя было знать, решит ли он наказать Ся Цзюня.

Сюань Ли взглянул на действия Цзян Жуань, когда в его глазах вспыхнул сияющий свет. Тем не менее Сяо Шао молча стоял и смотрел с неясным выражением глаз.

Преисполненный любопытством, наследный принц смотрел на неё:

– Вы – старшая юная леди Цзян?

Цзян Жуань улыбнулась, когда посмотрела на него:

– Я приветствую Его Высочество наследного принца.

– Как и ожидалось, очаровательная красавица мне по сердцу, – наследный принц последовал её примеру и улыбнулся: – Вы желаете, чтобы этот Бэнь Дянь расследовал неприятную ситуацию от Вашего имени?

Услышав это, Ся Чэн, естественно, стал бесконечно волноваться, глядя на Сюань Ли с поспешным призывом о помощи. Вдруг, как раз в этот момент, служанка поспешно подбежала к нему:

– Господин, это ужасно, Фужэнь потеряла сознание!

– Что?! – Ся Чэн был в большой тревоге, когда он повернулся, чтобы взглянуть на Зал Предков: – Пошлите кого-нибудь поскорее, пусть они вызовут врача, – сказав это, он поклонился наследному принцу и другим своим гостям: – Моя жена внезапно потеряла сознание; эти вопросы в Зале Предков можно будет обсудить ещё раз позже. Прошу Ваше Высочество продлить своё суждение.

– Неважно, – засмеялся наследный принц. – Это шоу сегодня действительно чудесное. А теперь мы пойдём вместе со старым маркизом Ся посмотреть, – сказав это, он подошёл к Ся Чэну.

Ся Чэн напрягся, шагая к центральному залу. Цзян Су Су быстро последовала за ним, а Сюань Ли слегка улыбнулся, начал двигаться и тоже ушел.

Тем не менее Цзян Жуань и Сяо Шао остались позади.

Без выражения Цзян Жуань взглянул на Сяо Шао, когда она повернулась боком, чтобы идти вперёд. Затем она услышала сверху голос Сяо Шао:

– Откуда Вы узнали, что он наследный принц?

Когда прибыла Цзян Жуань, никто не сказал ей, кто такой наследный принц. Тем не менее когда она опустилась на колени, она чрезвычайно ясно окликнула Его Высочество наследного принца, это действительно было то, что вызывало подозрения в её адрес.

Цзян Жуань была поражена и внутренне упрекала себя в беспечности; фактически позволила этому человеку держать её в руках. Её мысли на мгновение резко закружились, когда девушка посмотрела прямо на эту элегантную, героически красивую внешность Сяо Шао и холодно ответила:

– Положение дракона и жука естественно отличается. Например, у наследного принца осанка наследного принца, – она внезапно проявила яркую улыбку на лице и искренним тоном: – Что касается подонков, то они тоже будут иметь сияние, подобные подонкам, – сказав это лёгким тоном и не глядя на выражение лица Сяо Шао, а также не дожидаясь его разрешения, Цзян Жуань ушла.

Достигнув большого зала, как и ожидалось, она увидела группу служанок и момо, окружавших её, в то время как старшая жена молодого господина и вторая жена молодого господина семьи Ся стояли в стороне. Посреди всей этой ситуации была маленькая рухнувшая фигура – глаза Ся Фужэнь были плотно закрыты, а лицо побледнело, когда струйка свежей и тёмной крови потекла из уголка её рта.

Увидев это, Ся Чэн сразу же ускорил шаг вперёд, грустно воскликнув:

– Фужэнь!

Шэнь Жоу и Юй Я стояли по бокам от неё и с тревогой смотрели на Ся Фужэнь. Из их уст неоднократно звучали слова:

– Мама!

– Вайцзуму, что с тобой случилось? – Цзян Су Су оттолкнула всех, подходя к Ся Фужэнь, её глаза сразу же засияли от непролитых слёз. Если к девушке относились серьёзно, она очень волновалась. Цзян Чао отошёл в сторону и сказал мрачным тоном: – Вайцзуму стала такой только после того, как съела эту коробку с выпечкой.

Удивлённая Цзян Су Су посмотрела на это печенье, а затем посмотрел на Цзян Жуань:

– Разве это не те, которые Да Цзецзе подарила Вайцзуму?

Цзян Жуань оставалась невозмутимой с лёгкой улыбкой на лице. Она вообще не оправдывалась.

Тем не менее Цзян Ли, казалось, хотела, чтобы весь мир погрузился в хаос, когда она кричала:

– Как Вайцзуму могла стать такой после того, как съела выпечку Да Цзецзе, может быть, что-то не так с выпечкой?

Ся Цзяо Цзяо изначально стояла рядом с Шэнь Жоу, и её взгляд выглядел так, будто она была в некоторой степени на грани своего остроумия. Таким образом, в этот момент, когда она услышала слова Цзян Ли и Цзян Су Су, она, казалось, подумала о чём-то, когда заметила:

– Какой ты великий человек, Цзян Жуань, мой Ся фу относился к тебе искренне, как ты могла вот так отравили мою бабушку!

– Я боюсь, что Бяо-цзе плохо высказалась, – категорично ответил Цзян Жуань. – Эту коробку с выпечкой приготовила не Жуань Нян, это мама помогла Жуань Нян приготовить презент.

– Жуань’эр, что ты такое говоришь? – Ся Янь посмотрела на неё взглядом, полным разочарования: – Как это возможно, чтобы я причинили себе вред и отравила свою собственную мать? Жуань’эр, ты не знаешь правил в фу и забыла подготовить подарок для бабушки и дедушки во время этого визита. Итак, я заботливо помогла тебе подготовить его от твоего имени. Теперь, когда ты выдвинула против меня такие ложные обвинения, когда всё сказано и сделано, что я на самом деле сделала не так?

Услышав это, теперь казалось, что Цзян Жуань намеренно подставляла Ся Янь.

Цзян Жуань слегка улыбнулась:

– Однако эти пирожные были приготовлены для меня матерью, верно?

– Бяо-мэй, эти твои слова неверны, – ответила Ся Цзяо Цзяо. – Даже если они были приготовлены от твоего имени тётей по отцовской линии, это не гарантирует, что ты не добавила немного яда в подарочную коробку. Для тебя, чтобы навредить бабушке по отцовской линии и подумать о том, чтобы подставить тётю по отцовской линии, это действительно твоё истинное лицо, верно?!

Глава 71.6 - Весенний пейзаж в зале предков

Юй Я нахмурилась:

– Если это действительно так?

Цзян Жуань вздохнула:

– Поскольку все уже ясно объяснили причину этого, нужно ли тогда Жуань Нян что-то говорить?

Тем не менее прямо в этот момент можно было увидеть врача, несущего на спине медицинскую коробку, когда он поспешно вошёл. Он не беспокоился ни о чём другом, поскольку помогал Ся Фужэнь проверить её пульс. После долгого вздоха он сказал:

– Сначала я дам рецепт, поторопитесь. Сходите в аптеку, чтобы немного лекарства сварили для Фужэнь, и его необходимо сразу же съесть!

Некоторые старые служанки подняли Ся Фужэнь и отнесли во внутреннюю комнату, когда Ся Чэн приказал нескольким слугам без промедления получить рецепт на травы. Затем он выступил вперёд:

– Могу я осмелиться спросить этого врача, каково состояние моей жены?

– Видя это её состояние, примерно от восьмидесяти до девяноста процентов объясняется тем, что она проглотила какой-то яд, – доктор коснулся своей бороды, продолжая. – Хорошо то, что проглоченное количество было довольно маленьким и вряд ли дойдёт до того, чтобы отнять жизнь благородной Фужэнь.

После того, как эти слова были сказаны, в комнате воцарилась тишина. Вдруг раздался резкий голос:

– Это ты! Я уверена, что это ты думала навредить моей бабушке! Это ты дала ей яд! Я умоляю Его Высочество расследовать это дело для семьи Ся! – Ся Цзяо Цзяо низко поклонилась, и её слова были серьёзными и сильными, как если бы они действительно были оправданы.

Цзян Су Су была поражена, а затем взглянул на Сюань Ли, который ничего не сказал. Из-за того, что половина лица была скрыта за вуалью, она открывала только прекрасные и жалкие глаза. В тот момент, если кто-нибудь смотрел на неё, это не могло не заставить сердце плавиться; даже человек, казалось бы, сделанный из стали, не мог не смягчить своё отношение к ней.

Сюань Ли мягко взглянул на неё, а затем посмотрел на молодую девушку в красном, стоящую посреди холла, выражение которой осталось неизменным. Даже если в этот момент на неё указывало много людей, её осанка оставалась прямой, с лёгким изгибом на губах. Как будто она не слышала слов Ся Цзяо Цзяо.

Цзян Жуань слабо улыбнулась и, глядя на все гневные взгляды, медленно пошла вперёд и остановилась перед коробкой с выпечкой. Протянув руку, она отломила небольшой кусок и подошла к врачу:

– Дайфу (1), без сомнения может определить, действительно ли Ся Фужэнь проглотила яд?

– Естественно, – без малейшего сомнения ответил врач.

Цзян Жуань легонько вздохнула:

– Это действительно вызывает недоумение, почему, если Ся Фужэнь проглотила яд, это определённо должна быть Жуань Нян, которая отравила её? Разве это не могло быть так, что Ся Фужэнь проглотила яд сама?

– Чепуха! – Ся Чэн с негодованием воскликнул: – Почему моя Фужэнь должна была проглотить яд?

– Да Мэймэй (2), ты всё ещё пытаешься спорить, Вайцзуму определённо упала в обморок, потому что она съела твой подарок – выпечку. Все без исключения присутствующие свидетельствуют об этом и вещественные доказательства на лицо, – Цзян Чао заговорил в гневе.

– Итак, – подумала Цзян Жуань, а затем вложила кусок в руку. – Дайфу, в этом тесте есть яд?

– Ты, что ещё ты должна сказать! – Ся Чэн выплюнул эти слова, а затем ещё раз посмотрел на стоящего в стороне наследного принца (3): – Я умоляю Его Высочество исправить этот вопрос от имени моей Фужэнь!

Наследный принц молчал, глядя на Цзян Жуань, как будто хотел увидеть, что она сделает. Затем он увидел, как Цзян Жуань откусила кусок печенья в своей руке и покачала головой:

– Если это действительно так, Жуань Нян действительно нечего сказать. Что делать, кажется, можно только обменять свою жизнь на чужую, – затем она слегка откусила кусок теста и неторопливо проглотила его.

Все в шоке посмотрели на неё, когда в глазах Цзян Чао вспыхнул свет. В сердце Цзян Су Су сразу же вспыхнула радость. Сяо Шао заметил, как эта молодая девушка жует и глотает, и по какой-то неизвестной причине его сердце неожиданно почувствовало волнение за эту молодую леди.

Этот врач не ожидал, что Цзян Жуань окажется такой храброй, прошло всего мгновение, и Цзян Жуань уже съел этот кусок теста. Тем не менее похоже, ничего не произошло.

Она проглотила тесто, и Цзян Чао недоверчиво посмотрел на девушку. В глубине души Сяо Шао вздохнул с облегчением, когда Сюань Ли нахмурился. Однако наследный принц разразился смехом, хлопнув в ладоши:

– Забавно, поистине невероятно забавно!

Цзян Су Су и Ся Цзяо Цзяо были ошарашены, когда Ся Чэн ничего не сказал. Внезапно он посмотрел на тесто на столе, а затем посмотрел на Цзян Жуань.

Взгляды Шэнь Жоу и Юй Я были задумчивыми, когда Цзян Жуань отряхнула ладони, чтобы смахнуть оставшиеся кусочки выпечки. Затем она мягко сказала:

– Итак, оказывается, этот яд также может различать людей. У меня и Вайцзуму было одно и то же печенье, поэтому в нём должен быть одинаковый яд. Вайцзуму съла совсем немного, но с тех пор потеряла сознание. Но я съел весь кусок, но остался невредима. В самом деле, существует также различие между благородством жизни человека. С такой личностью, как Жуань Нян, даже если это яд, после небольшого количества съеденного я тоже не беспокоюсь.

Эти её слова были остроумными и очаровательными, они, казалось, содержали своего рода насмешку над собой. Тем не менее именно каждое её предложение было проверочным, а провокационные слова разоблачали и критиковали мысли и мотивы окружающих её людей. Они так задушили Ся Чэна, что он не мог говорить.

Затем Цзян Жуань повернула голову в направлении наследного принца, бросив взгляд и внезапно рассмеявшись, её голос был мягким, когда девушка сказала:

– Ваше Высочество, я с уважением и непременно прошу Вас добиться возмещения ущерба для Жуань Нян.

***

1. Dàifu (大夫) – Лекарь.

2. Dà mèimei (大妹妹) – старшая (из многих) младшая сестра.

3. Zuò bì shàng guān (作壁上观) – подобно другой китайской фразе, это означает быть сторонним наблюдателем и не беспокоиться о помощи. Однако в прошлом (хотя это может относиться и к текущему сценарию) это означало, что один стоит у вала (или у барьера), в то время как две стороны сражаются.

Глава 72.1 - Судьба Шу Сян

Казалось, что всё изменилось.

Когда Ся Чэн увидел, что ситуация плохая, он сразу же сердито обратился к лекарю:

– Кха! Как ты посмел нам солгать!

– Ничего подобного, господин! – лекарь отступил на несколько шагов. Он не знал, что пошло не так, поскольку всё отличалось от ожидаемого сценария. Внезапно мужчина покрылся холодным потом.

– Старому маркизу Ся не нужно злиться. Возможно, как сказала старшая юная леди Цзян, этот яд на неё не подействовал, – хотя Ся Чэн понятия не имел, что имел в виду наследный принц, это прозвучало как бессмысленная чушь. Тем не менее на спине Ся Чэна начали появляться капли холодного пота.

Независимо от того, насколько бестолковым и некомпетентным был наследный принц – без таланта и без морали – он всё же был членом императорской семьи. Как он мог мириться с тем, что его подданные на его глазах играли мелкие шутки?

В этот самый момент раздался голос Сюань Ли:

– Поскольку это шарлатан виноват, немедленно свяжите его. Если их не пленить, такие шарлатаны в будущем только навредят жизням людей, – затем он приказал своим помощникам связать лекаря. Несчастный мужчина не предвидел этого внезапного несчастья и крикнул:

– Очевидно, этот старик… – однако, прежде чем он успел закончить говорить, ему заткнули рот и прижали мужчину к земле.

Цзян Су Су с благодарностью взглянула на Сюань Ли. Однако на лице Цзян Ли промелькнул след ярости. Цзян Жуань улыбнулась:

– Ваше Высочество восьмой принц, почему Вы связали лекаря? Таким образом, до сих пор неясно, было ли печенье отравлено или нет, виновна или невиновна Жуань Нян.

На самом деле, она не дала Сюань Ли выхода из этой ситуации.

Услышав её слова, Сюань Ли был разочарован. Он думал, что старшая юная леди семьи Цзян была умным человеком; когда мудрый человек попадает в такую ситуацию, он не должен продолжать закапываться в неё.

Думала ли эта девушка по-прежнему, что люди здесь оправдают её, особенно как неблагополучную дочь семьи Цзян? Лучше было уладить дело сейчас, что избавило бы от многих хлопот. Думая об этом, он взглянул на Цзян Жуань. Но восьмой принц был ошеломлён, увидев, что Цзян Жуань в настоящее время спокойно смотрит в его сторону. В этих прекрасных глазах было какое-то неописуемое чувство. Он видел эту эмоцию много раз. Это было незабываемо. Ненависть?

Ненависть?

Как могла старшая юная леди этой семьи Цзян ненавидеть его без причины? Потому что Сюань Ли говорил от имени семьи Ся? Восьмой принц остановился, а затем ещё раз взглянула на Цзян Жуань, но она уже отвернулась. Как будто эмоции в её глазах были всего лишь его иллюзией. Но Сюань Ли точно знал, что это не иллюзия. Девушка напротив питала к нему необъяснимую ненависть.

В этот момент безразличный голос нарушил тишину:

– В таком случае, Е Фэн, возьми мою официальную печать и отправляйся к великому врачу Цю, – все взгляды сразу же были сосредоточены на нём, но выражение лица Сяо Шао осталось неизменным, когда он продолжил: – Мы раскроем правду, как только избавимся от воды (1).

Семья Ся вынуждена была задуматься. Представляет ли этот молодой человек расследование от имени Цзян Жуань? Было странно, что и Цзиньинь Ван, и наследный принц внезапно пришли сегодня сюда. Ван Цзиньин спас Цзян Су Су на борту Лодки Лин Лун. Почему теперь он казался союзником Цзян Жуань?

Сама Цзян Жуань тоже была сбита с толку. Сяо Шао внезапно помог ей. Какова была его цель?

Ся Цзяо Цзяо смотрела на Сяо Шао украдкой или намеренно с того момента, как он вошёл. Когда она услышала, что сказал Сяо Шао, красивое лицо девушки побледнело. Она плотно прикусила нижнюю губу, и могло показаться, что девушка вот-вот заплачет.

Сюань Ли взглянул на Цзян Су Су, скрытую вуалью. Её глаза затуманили слёзы, которые не падали. Это было действительно жалкое зрелище. Глядя на других членов семьи Ся, у нескольких невесток было то же выражение лица, что и у Ся Янь. Они были в панике – три балла из-за беспокойства, а семь баллов из-за слабости. Для них это было поистине невыносимо.

Цзян Жуань, стоявшая посреди зала, выглядела совершенно иначе, чем они. Её лицо было покрыто улыбкой, а взгляд был холодным и равнодушным. Каждое движение было несравненно резким. Неожиданно показалось, что ей переполняет желание жестоко казнить людей.

Сюань Ли, наконец, начал говорить:

– Брат Сяо, зачем тебе беспокоить великого врача Цю? Мне кажется, правда в этом деле открылась. Это только вред, причинённый шарлатаном. Он неправильно диагностировал болезнь Ся Фужэнь. Выпечка на столе не отравлена, и старшая юная леди Цзян также невиновна. В конце концов, это было просто недоразумение. Вы все одна семья. Наш Отец-Император с раннего возраста учил нас, что если семья живёт в гармонии, все дела будут процветать.

Его слова были действительно случайными. Цзян Жуань мысленно усмехнулась. Если бы семья жила в гармонии, все дела шли бы благополучно. Но чья семья была дружной, а дела благополучными? Это не имело к ней никакого отношения. После слов Сюань Ли Ся Чэн облегчённо вздохнул. Затем он многозначительно взглянул на Ся Янь, которая на мгновение была застигнута врасплох. Затем она подошла к Цзян Жуань и сказала:

– Жуань'эр, это моя вина. Если бы мама была более осторожной и не обманывалась словами шарлатана, тебе бы не пришлось страдать от этой несправедливости. Теперь мама может попросить у тебя прощения, только опустившись на колени, – с этими словами она наклонилась и преклонила колени перед Цзян Жуань.

Цзян Жуань слегка отошла в сторону, чтобы избежать торжественного жеста Ся Янь, и с улыбкой сказала:

– Мать шутит, – если бы она приняла пресмыкаться Ся Янь сегодня, репутация девушки, не проявляющей уважения к главной жене отца быстро бы распространилось по всей столице завтра.

Она посмотрела на Ся Чэна:

– Все здесь – одна семья. Если семья живёт в гармонии, все дела будут благополучны. Его Высочество Восьмой принц говорил очень хорошо. Я понятия не имею, как обстояли бы дела, если бы Восьмой принц был членом семьи Ся.

Выражение лица Сюань Ли стало жёстким. Цзян Жуань снова заговорила:

– Но для Жуань Нян – небольшая проблема, если она потерпит небольшое недовольство. С другой стороны, болезнь Вайцзуму – большое дело. Без видимой причины, как она могла потерять сознание после того, как съела кусок печенья Жуань Нян? Это действительно странно, если подумать. Это так странно, что после долгих раздумий всё ещё ничто не решено, – она стояла в зале в той же позе, и лицо девушки было озарено сияющей улыбкой. – Но сегодня я хотела бы поблагодарить Ванъе за то, что он высказался и дал разъяснения от имени Жуань Нян. В противном случае шарлатан окажется на свободе и, возможно, Жуань Нян пришлось бы сесть в тюрьму. Преступление в заговоре с целью убийства Вайцзуму немалое. Жуань Нян не смогла бы вынести этого, даже если бы хотела рискнуть своей жизнью.

***

1. Shuǐluòshíchū ( 水落石出 ) – идиома звучит так: когда вода отступает, появляются камни / правда обнаруживается.

Глава 72.2 - Судьба Шу Сян

На самом деле, это дело не имело ничего общего с Сяо Шао. Просто в комнате, полной людей, она подчеркнула, что только Сяо Шао говорил справедливо, что было равносильно тому, чтобы дать всем пощёчину. Наследный принц внезапно рассмеялся.

– Старшая юная леди Цзян права. Я тоже чувствую, что без причины этого не случилось бы. В императорском дворе неправильные суждения и вердикты тоже имеют свою цену. Из того, что я вижу, юная леди из семьи Ся, две невестки, Цзян Фужэнь, а также Вторая Юная леди семьи Цзян и Второй молодой мастер, все осудили старшую юную леди Цзян. Старый маркиз Ся уже преклонного возраста, так что я оставлю это без внимания. Остальным же точно не проявят пощады. Поскольку старшая юная леди Цзян хотела, чтобы я принял решение за неё, я сделаю одно дело. Поскольку все вы её ошибочно обвинили, давайте попросим каждого из вас принять по двадцать ударов плетью в качестве телесного наказания.

– Что?! – Ся Цзяо Цзяо вскрикнула. – Ваше Высочество, как Вы можете это сделать?

Шэнь Жоу в спешке ущипнула её за руку и с тревогой заговорила:

– Этот ребёнок неразумный и только лепет чушь. Ваше Высочество, пожалуйста, пощадите её на этот раз.

– Нет ничего плохого, – от души рассмеялся наследный принц. – Бэнь Дянь всегда доброжелателен. Идите, я останусь здесь, чтобы посмотреть, как вы все понесёте телесные наказания.

Ся Янь была ошеломлена, в то время как Цзян Чао и Цзян Су Су некоторое время тупо смотрели. Ся Чэн так разозлился, что кожа на его щеках слегка задрожала. Поступок наследного принца был подобен удару его по лицу! Он зашел так далеко, что заставил всех женщин семьи Ся лежать на табуретах для порки, включая молодых девушек, которые ещё не вышли замуж!

– Ваше Высочество… – Ся Чэн всё ещё хотел умолять.

– Ванъе! Ся Цзяо Цзяо упала на колени перед Сяо Шао. – Вы добры и щедры. Поскольку Вы только что помогли Бяо-мэй, пожалуйста, заступитесь за нас и попросите о пощаде у наследного принца. Пожалуйста, помогите нам!

Цзян Жуань наблюдала за её действиями. В прошлом, когда она была во дворце, Ся Цзяо Цзяо всегда казалась тиранической. Она никогда раньше не видела эту девушку в таком жалком состоянии. В конце концов, говорят, что собака угрожает другим, основываясь на силе своего хозяина.

На глазах у всех Сяо Шао медленно отступил на шаг. Его изящно красивое лицо оставалось неподвижным, таким же холодным, как и прежде. Молодой человек равнодушно сказал:

– При чём здесь я? – это было чистое презрение. Он вообще не проявлял жалости и нежности к представительницам слабого пола.

Ся Цзяо Цзяо застыла от его слов. Её тело начало дрожать. Девушка посмотрела на Сяо Шао, полная боли и беспомощности. Жалко, что прибрежный цветок рвёт лепестки от любви, а бессердечный ручей журчит (1). Напрасно она плакала.

– Вы сомневаетесь в моём решении? – наследный принц был недоволен.

Ся Цзяо Цзяо был поражена. Цзян Су Су умоляюще взглянул на Сюань Ли, но тот виновато посмотрел на неё. В подобном сценарии он не мог открыто бросить вызов наследному принцу.

Цзян Су Су стиснула зубы.

– Это моя вина. Су Су добровольно принимает наказание и просит у Да Цзецзе прощения, – сказав это и не глядя на толпу, она пошла прямо во двор.

Наследный принц махнул рукой:

– Установите табурет. Бэнь Дянь лично увидит, как они понесут наказание.

Цзян Чао и Ся Янь посмотрели друг на друга. Им оставалось только стиснуть зубы и пойти во двор. Шэнь Жоу и несколько других очень не хотели подчиняться в своих сердцах. Однако, увидев, что Ся Янь послушно шагнула вперёд, они не посмели отказаться.

Молодой слуга во дворе вскоре нашёл табурет и деревянную дубинку для наказания. Тем, кому было поручено это сделать, были старые служанки семьи Ся. Первоначально они хотели проявить милосердие, но наследный принц заявил:

– Если Бэнь Дянь увидит, что кто-то не выполняет задачу в соответствии с общественными обязанностями, немедленно, их вытащат и нарубят на куски, чтобы накормить собак, – услышав это, слуги тут же выбросили эту идею из головы.

Ся Чэн был зол и расстроен. Наблюдая, как его дети и внуки наказываются во дворе, мужчина чувствовал, что его сердце наполнилось негодованием. Все эти годы его жизнь шла гладко. Он не ожидал, что, подставив сегодня маленькую девочку, они испытают такое великое унижение.

Наследный принц стоял во дворе и лениво смотрел на наказание. Старые служанки были толстыми и сильными. Они безжалостно били. Все присутствовавшие на сцене были дочерьми из знатной семьи с тонкой кожей и светлым лицом. Они никогда не получали такого сурового наказания. Вскоре их крики отчаяния и непрерывные вопли раздались во дворе. Цзян Су Су легла на стул с невыносимой болью в спине. Она была больше возмущена унижением, чем болью. Перед Цзян Жуань, этими королевскими принцами и Ванъе у неё не осталось престижа. Как мёртвую свинью, её привязали к табуретке и пытали. Именно тогда девушка дала клятву. Она поклялась, что если не отплатит за это унижение, то более не будет человеком!

Цзян Жуань медленно вышла из толпы и наблюдала за наказанием Ся Янь. Было ли ей больно? Агония, которую эти люди ей причинили, была в сто, а то и в тысячу раз хуже. Когда она мучительно боролась на пороге смерти, не было никого, кто мог бы предложить ей помощь или умолять её.

"Семья Ся, эта боль будет только началом".

Сюань Ли подошёл к ней и спросил:

– Старшая юная леди Цзян, Вам не кажется, что они жалкие?

– В тех, кто жалок, должно быть что-то ненавистное, – Цзян Жуань улыбнулся. – Кроме того, это приказ от Его Высочества наследного принца, Жуань Нян бессильна.

Сюань Ли подавился. Это было почти в пределах досягаемости, но по неизвестной причине внутри его сердца было странное чувство. В семье Цзян старшая дочь Ди перед ним никогда не показывала даже унцию страха перед лицом всех видов ситуаций сегодня. Казалось, с самого начала до сих пор она сохраняла нежную и правильную улыбку.

В таком юном возрасте либо она была чрезвычайно хитрой, либо предвидела все возможности, которые могут произойти сегодня. Было ли всё это в пределах её досягаемости? Сюань Ли сразу же опроверг эту идею. Множество вещей в мире постоянно менялись. Как можно было всё контролировать? Он снова посмотрел на улыбающуюся Цзян Жуань и только что усомнился в своей догадке.

Цзян Жуань спокойно смотрела на то, что происходило перед ней. Вчера она приказала Лянь Цяо заменить эту коробку выпечки. Она, естественно, поняла, что задумал Ся Янь. Более того, наследный принц, внезапно нанёсший сегодня визит в фу старого маркиза Ся, тоже был её делом.

У наследного принца был подчинённый, который обычно притворялся рассказчиком в Дун Фэн Лу. Цзян Жуань слышала, как Сюань Ли упоминал об этом в её прошлой жизни. Когда Ся Янь пришла сообщить ей, что собирается пойти к маркизу Ся фу, Цзян Жуань сказал Лу Чжу пойтив Дун Фэн Лу, притворившись служанкой Ся фу, и случайно упомянуть об этом.

Отношения между Сюань Ли и Ся Чэном были довольно тонкими. Этот вопрос считался очень чувствительным среди принцев. Как только просочится новость о том, что Сюань Ли посетил Ся Чэна, Его Высочество наследный принц, естественно, придёт в Ся фу, чтобы присоединиться к нему. Однако она не предвидела приезда Сяо Шао.

***

1. Luòhuāyǒuyì, liúshuǐwúqíng ( 落花有意，流水无情 ) – идиома, буквально переводимая "падающие цветы жаждут любви, но бессердечный ручей течёт". Можно интерпретировать как желание одной стороны и безразличие другой, речь идёт обычно о безответной любви.

Глава 72.3 - Судьба Шу Сян

Что касается нынешнего наследного принца, она много слышала о его поведении в своей прошлой жизни во дворце. У наследного принца не было политической проницательности, более того, его ум был не очень глубок. Вначале Император хотел сменить наследного принца, но его план провалился из-за препятствий Сяо Шао. Все думали, что наследный принц был неблагоприятен, но именно этот неблаговидный принц остался в конце, когда все другие принцы во дворце были уничтожены один за другим Сюань Ли. Оставалось неизвестным, имел ли к этому какое-либо отношение Император.

Главной чертой наследного принца считалось его самым большим недостатком: его простодушие. Как и Цзян Жуань, наследный принц был членом королевской семьи и оказался нелюбим и неблагоприятен для всех. Он должен был обладать глубоким умом, но на самом деле был довольно простодушным и эмоциональным.

Собственные братья наследного принца были во взаимных раздорах. Интриги были для него самым невыносимым; целая семья, наполненная заговорами, – вот чего он терпеть не мог. Поэтому всякий раз, когда он видел внутренние раздоры, наследный принц был совершенно безжалостен. В своей предыдущей жизни Сюань Ли воспользовался этой особенностью и связал Четвёртого принца, поскольку самый безобидный на вид Четвёртый принц всегда был близок с наследным принцем. В конце концов, наследный принц был подставлен этим близким братом и умер в тюрьме.

Сюань Ли рассказал ей об этом, когда бой был уже на поздней стадии. Он не был таким нежным и расчётливым, как раньше, проявляя некоторое высокомерие. Сюань Ли высмеивал и презирал это братское доверие. Однако Цзян Жуань могла понять наследного принца. Он был просто жалким человеком, который в своём крайнем одиночестве жаждал семейных привязанностей и возложил всё своё самое важное доверие не на того человека. Но, как и в случае с ней, их обоих предали.

Наследный принц наверняка подумал о своей ситуации, когда увидел действия семьи Ся против неё. Чем чрезмернее к ней относилась семья Ся, тем безжалостнее становилось сердце наследного принца. Если бы не присутствие Сюань Ли сегодня, возможно, семья Ся не понесла бы такого простого наказания, как избиение доской.

Однако, в конце концов, Сюань Ли всё ещё стоял с семьёй Ся. Глаза Цзян Жуань потемнели. Она задавалась вопросом, поступит ли в этой жизни Сюань Ли так же, как в предыдущей, и женится ли в конце концов на Цзян Су Су. Она с нетерпением ждала этого момента.

После двадцати мучительных избиений Ся Цзяо Цзяо потеряла сознание.

Цзян Жуань слабо улыбнулась:

– Дело Вайцзуму было доведено до конца, но Ваше Высочество не вынесло решения по поводу наследственного дома. Как поступить с преступником в Зале Предков?

Ху Де помогала Цзян Су Су подняться со стула. Однако, услышав это, тело Цзян Су Су ослабело и чуть не упало. Она недоверчиво посмотрела на Цзян Жуань. Ся Чэн впился взглядом в Цзян Жуань, как будто хотел сожрать её. Ся Янь вела себя так, как будто только что услышала об этом:

– Что случилось в Зале Предков? – затем она внезапно о чём-то подумала и подозрительно посмотрела на Цзян Жуань. Почему, проведя всю ночь в холодном и мрачном родовом доме, Цзян Жуань по-прежнему выглядел хорошо, без малейших признаков слабости? А что насчёт преступника, о котором она говорила?

Цзян Жуань встретила озадаченный взгляд Ся Янь и ответила ей улыбкой:

– Прошлой ночью Жуань Нян помолилась за предков Ся в Зале Предков, но не смогла вынести изнеможения посреди ночи. Итак, служанка Нян преклонила колени вместо Жуань Нян. Но кто знал, что грабитель придёт в темноте и осквернит тело служанки. Таким образом, Жуань Нян попросила у Его Высочества милости сурово наказать злодея.

Ся Янь была немного сбита с толку её словами, но всё же поняла их значение. Кто-то хотел запятнать её, но его остановила служанка Цзян Жуань. Ся Янь тайно возмущалась, почему Цзян Жуань каждый раз так везёт. Она посмотрела на Лянь Цяо рядом с Цзян Жуань. Цзян Жуань привела с собой только Лянь Цяо и Шу Сян, когда покинула Цзян фу на этот раз. Лянь Цяо стояла на месте и выглядела прекрасно. Возможно ли, что вместо неё пострадал Шу Сян? Её сердце сжалось. Цзян Жуань снова заговорил: – Вайцзуфу, раз уж Его Королевское Высочество наследный принц находится здесь, было бы лучше привести злодея сюда.

Ся Чэн собирался плевать кровью. Он был уверен, что Цзян Жуань должна был знать личность Ся Цзюня. Должно быть, она действовала специально. Он чувствовал, что у Цзян Жуань был глубокий и ужасный план.

Цзян Жуань посмотрела на Ся Янь:

– Это всё благодаря матери, которая подарила мне хорошую служанку. Эта служанка верна и внимательна. Она мне очень нравится. Если бы не она прошлой ночью, возможно, у Жуань Нян не было бы выбора, кроме как умереть сегодня. Этого преданного слугу подарила Мать, и поэтому она также хотела бы отомстить за обиды Шу Сян.

Ся Янь не могла сказать ни слова. Сюань Ли выслушал Цзян Жуань и многозначительно посмотрел на неё. Наследный принц знал, что человеком в Зале Предков был Ся Цзюнем, поэтому он ничего не сказал. Он просто злорадствовал и посмотрел на Ся Чэна.

Ся Чэн вытер ледяной пот со лба и наконец сказал понижающимся голосом:

– Чепуха, это не злодей, это твой двоюродный брат!

Как только это замечание прозвучало, не только Ся Янь, но и Шэнь Жоу и Юй Я тоже замерли. Юй Я вскрикнула:

– Как это может быть Цзюнь'эр?

– Вайцзуфу, – Цзян Жуань с удивлением посмотрел на него. – Этот человек осквернил тело моей служанки. Как он мог быть моим двоюродным братом? – её слова были полны удивления, но девушка напомнила всем о том, что Ся Цзюнь разрушил невиновность человека.

Сюань Ли остановился, пока Сяо Шао наблюдал за прекрасной игрой Цзян Жуань. Он не мог не изогнуть губы. В его постоянно холодных глазах промелькнула улыбка.

Юй Я с тревогой спросила:

– Что происходит? Что случилось с Цзюнь'эром?

Цзян Жуань ответила:

– Тётя по материнской линии, Вайцзуфу и Его Королевское Высочество видели, как кто-то… демонстрировал аморальное поведение в Зале Предков сегодня на рассвете. Я не ожидала, что этот человек будет моим двоюродным братом.

Услышав это, Юй Я сделала два шага назад. Женщина не могла понять происходящее. Хотя действия её сына были легкомысленными, он не был бы настолько глуп, чтобы сделать подобное в таком месте, как Зал Предков. Должен быть скрытый мотив!

Когда Ся Янь увидела обиженное лицо Цзян Су Су, она была поражена и сразу поняла, что происходит. Цзян Су Су не знала, что они с Ся Фужэнь уже обсудили меры противодействия и действовали по своему собственному плану без разрешения. Должно быть, она снова попала в ловушку Цзян Жуань. Раздражённая непослушанием Цзян Су Су, она быстро обдумала, как действовать в сложившейся ситуации. Если что-то действительно случится с Ся Цзюнем, ни Ся Чэн, ни Юй Я не пощадят эту пару матери и дочери. В конце концов, Ся Цзюнь был единственным законным внуком Ся фу и в будущем унаследует семейную собственность.

Ся Чэн стиснул зубы. Увидев, что дело обстоит именно так, он мог только утверждать, что Ся Цзюнь соблазнила служанка. Он сердито закричал:

– Приведите сюда этого маленького ублюдка и служанку!

Вскоре слуги привели всё ещё ошеломлённых Ся Цзюня и Шу Сян. Тем не менее они быстро протрезвели. Ся Чэн шагнул вперёд и ударил Ся Цзюня по лицу.

– Мелкий ублюдок! Кто тебе сказал такое сделать?!

Ся Цзюнь сначала смутила и дезориентировала его пощечину Ся Чэна. Юй Я бросилась обнять его и закричала:

– Сынок, почему ты такой глупый? Почему ты вёл себя бестолково в Зале Предков?

Глава 72.4 - Судьба Шу Сян

Когда Ся Цзюнь протрезвел, он узнал от старого слуги, что случилось. Как только он вошёл прошлой ночью в Зал Предков, то почувствовал лёгкое возбуждение и даже потерял контроль, и безумие той ночи всё ещё присутствовало в его теле. Но, очевидно, с ним спала старшая юная леди Цзян. Как она стала служанкой старшей юной леди Цзян?

В этот момент его взгляд упал на девушку в красном, стоящую посреди толпы. Она нежно улыбалась, но на самом деле смотрела на него насмешливо. Тогда Ся Цзюнь сразу понял, что, должно быть, это была старшая юная леди Цзян, которая строила козни против Цзян Су Су и даже против него!

Его разум отклонился. Парень внезапно опустился на колени и поклонился Ся Чэну.

– Дедушка, это моя вина. Прошлой ночью я напился вина и по ошибке вошёл в Зал Предков. Неожиданно меня соблазнила служанка. Внук виноват в том, что такое случилось, внуку очень стыдно просить Деда о наказании!

Ся Чэн облегчённо вздохнул. К счастью, Ся Цзюнь был умён и умел признавать свои ошибки по собственной инициативе.

Шу Сян была ошеломлена. Она не ожидала, что Ся Цзюнь осудит её при всех. Она посмотрела на Цзян Жуань. Было очень ясно, что Цзян Жуань подставила её. Девушке пришлось обратиться за помощью к Ся Янь. Ся Янь не оглянулась и вела себя так, будто ничего не знала. Сердце Шу Сян было наполнено отчаянием, и она закричала:

– Нет, это не вина этой слуги. Старшая юная леди, эта служанка действительно не соблазняла молодого мастера.

Цзян Жуань посмотрела на неё с жалостью:

– Шу Сян, я, естественно, тебе верю. Ты девушка-служанка, которую мама выбрала для меня лично, как я могу не доверять твоему характеру?

Когда Ся Янь услышала это, она почувствовала пульсацию между бровями. Когда Цзян Жуань сказала это так, она больше ничего не могла сказать. Но глядя в разъярённые глаза Ся Чэна, женщине пришлось заставить себя сказать:

– Жуань Нян, можно долго знать человека, не зная его истинной природы. Шу Сян обычно казалась честной и искренней, но я не ожидала, что у неё такой грязный ум.

Это была наглая ложь, которая произносилась с широко открытыми глазами. Лянь Цяо не могла скрыть своего презрения. Ся Янь действительно имела наглость использовать такую причину. Цзян Жуань мягко вздохнула:

– Я подумал, что человек, выбранный матерью, должен быть превосходным. Неожиданно Лянь Цяо, Бай Чжи или даже Лу Чжу – все, кого я выбрала сама – никогда не показывали такой удивительной вещи, но Шу Сян, избранная Матерью, нарушила заповеди, – она посмотрела на Ся Янь. – Мама, пожалуйста, забери других служанок из двора Жуань Нян.

Ся Янь была поражена. Она тайно стиснула зубы. Она с большим трудом разместила этих шпионов, и теперь все были открыты несколькими словами Цзян Жуань. Но в настоящее время она могла только согласиться:

– Мышление Жуан Ньяна разумно. Это мать бездумна.

– Нет, нет, старшая юная леди. Я не соблазняла молодого мастера. Фужэнь, спасите меня! Вторая юная леди, спасите меня! – Шу Сян отчаянно воскликнула.

Наследный принц усмехнулся:

– Ты – служанка старшей юной леди Цзян. Как ты можешь просить вторую юную леди о помощи?

– Ваше Высочество не имеет ни малейшего представления, – улыбнулась Цзян Жуань. – Вторая младшая сестра – самая мягкосердечная. Всякий раз, когда слуги ошибаются, все они любят её умолять. А я всегда был бесчувственной, поэтому слуги меня боятся.

Сяо Шао приподнял брови. Цзян Жуань снова заговорила:

– Шу Сян, хотя я доверяю тебе, я доверяю Матери больше. Раз уж она так сказала, я ничего не могу с этим поделать, – она возложила всю вину на Ся Янь. Шу Сян сразу же почувствовал приступ отчаяния. Цзян Жуань добавила: – Но, даже если ты не соблазнила моего двоюродного брата, твоё тело осквернено, тем более, в таком месте, как Зал Предков. Если бы это была я, я бы уже покончила с собой с помощью белого дамасского шёлка. Чтобы защитить свою репутацию, у тебя нет возможности жить. Соблазнила ты его или нет, результат один.

Шу Сян вздрогнула и со страхом посмотрела на Цзян Жуань. Она внезапно поняла, что Цзян Жуань была права. Сегодня ей действительно не было возможности сохранить свою жизнь.

Цзян Жуань не взяла на себя инициативу, чтобы спасти её. Между ней и Ся Цзюнем Ся Янь выберет только Ся Цзюня, никто не будет говорить за безродную служанку. Она наконец поняла, что, хотя Цзян Жуань прекрасно знала, что Шу Сян послала Ся Янь, но всё же позволила ей остаться в Жуань Цзюй, это произошло не из-за мягкости Цзян Жуань. Она просто искала возможность убрать её одним движением, без возможности восстановиться! Теперь была такая возможность.

Она поняла, что умрёт, несмотря ни на что, и выхода нет, пока жизнь её семьи всё ещё находится в руках Ся Янь. Шу Сян горько рассмеялась:

– Эта служанка чувствует себя опозоренной перед лицом старшей юной леди. Я прошу старшую юную леди позаботиться о родителях этой служанки. Увидимся в следующей жизни! – с этими словами она вырвалась из хватки старого слуги, и прежде чем они успели отреагировать, все собравшиеся увидели, как она врезалась в колонну в зале и рухнула в луже крови. Её глаза широко открылись, а тело несколько раз затряслось, и девушка умерла с вечным сожалением.

Цзян Су Су произнесла "А", её лицо побледнело. Она, естественно, знала, что смерть Шу Сян в конечном итоге связана с ней, и была напугана. Ся Цзюнь был также удивлён тем, что с красивой женщины из экстаза прошлой ночи теперь капала кровь. Это было действительно ужасно.

Цзян Жуань спокойно наблюдала за происходящим. На ум пришла её последняя жизнь в тюрьме, когда она увидела Шу Сян, следующей за Цзян Су Су. Время летело. В этой жизни у Шу Сян не было возможности предать её и причинить боль.

Наследный принц сказал:

– Эта служанка сильная. Бэнь Дянь жалеет, что она так умерла. Хотя служанка заплатила своей жизнью, молодой мастер Ся тоже не безупречен. Бэнь Дянь добрый. Поскольку он ещё молод, молодого мастера не накажут. Однако в ближайшие три года он не сможет войти в чиновничью службу. Бэнь Дянь без промедления сообщит обо всём, что я видел и слышал сегодня, моему Императорскому отцу. Старый маркиз Ся, пожалуйста, ведите себя хорошо, – после этих слов его выражение лица изменилось. Наследный принц ушёл в раздражении, не смеясь и не шутя, как раньше.

Сюань Ли остановился на мгновение, затем побежал за ним.

Юй Я помогла Ся Цзюню войти в дом. Ся Чэн последовал за ними. Цзян Су Су и Ся Янь также поспешно последовали за ними. Слуги и момо рассыпались и ушли по своим делам. В тот момент в зале больше никого не было.

Цзян Жуань подошла к телу Шу Сян, лежащему в луже крови. Она спокойно посмотрела на девушку-служанку, которая умерла без мира, и слабо сказала:

– Ты можешь так же широко открывать глаза. На пути к Жёлтым источникам (1) превратись в свирепое привидение, но не преследуй не того человека.

Когда она закончила говорить и обернулась, то увидела элегантное и героическое лицо. Холодный взгляд Сяо Шао упал на лицо девушки. Эти двое были в непосредственной близости. Она услышала его слабый комментарий:

– Ты очень безжалостна.

Цзян Жуань отступила и улыбнулась ему.

– И как же это касается Вас?

***

1. Huángquán (黄泉) – Жёлтые источники / подземный мир китайской мифологии / эквивалент Тартара или Ада.

Глава 73.1 - Проклятие чужого существования

Сяо Шао посмотрел на неё. Цзян Жуань была молода, и хотя она была выше большинства девочек её возраста, но всё же едва доходила до груди Сяо Шао. Услышав её слова, Сяо Шао не рассердился, но его длинные и слегка изогнутые ресницы опустились, когда он сказал:

– Ся Чэн не отпустит тебя.

– В этом мире есть много людей, которые не позволят мне уйти, – Цзян Жуань посмотрела ему прямо в глаза. – Тем не менее я ещё не умерла, – она слегка улыбнулась: – Ванъе уже занят своими делами, почему у него хватило духу заботиться о других?

Сяо Шао был на мгновение ошеломлён. В суде все уважали его, боялись и льстили ему, но было также много людей, которые хотели причинить ему вред. Его ситуация была очень похожа на эту дочь Ди из Цзян фу. Однако он никогда не боялся, даже если его окружали кровавые намерения, потому что... он равнодушно сказал:

– У этого принца есть способность защитить себя, а у тебя она есть?

– Ванъе не нужно беспокоиться о Жуань Нян, – Цзян Жуань старательно держалась от него на расстоянии, потому что однажды укусив, он дважды откусывал. В конце концов, однажды он спас Цзян Су Су, поэтому кто знает, какие у этого парня были мотивы. Более того, она без колебаний относилась к любому, кто был связан с Цзян Су Су, как к врагам. Цзиньинь Ван не был исключением. – Имеет ли Жуань Нян способность защитить себя или нет, Ванъе неясно это видел? – она задумалась на мгновение, затем сказала: – Сидеть на заборе полезно, но, в конце концов, разве это не постыдно. Поскольку вы уже выбрали свою сторону, нелегко изменить своё мнение; будьте осторожны, иначе Вы можете оскорбить обе стороны, – с этими словами она прямо направилась к выходу и больше не заботилась о Сяо Шао.

Сяо Шао стоял на том же месте. Только сейчас он, очевидно, понял, что слова Цзян Жуань были предупреждением не сидеть на заборе. Е Фэн, стоявший сбоку, сказал:

– Эта старшая Юная леди Цзян по-настоящему грубая, мастер помог ей из доброты, но она всё ещё остаётся такой саркастичной и насмешливой.

– Е Фэн, – Сяо Шао прервал его: – Возвращаемся в фу.

* * *

Тем временем внутри резиденции Юй Я молча утирала слёзы, а лицо Ся Чэна было мрачным. Увидев призрачно-белое лицо Ся Цзюня, Ся Чэн больше не мог сдерживать свой гнев, когда он указал на Цзян Су Су:

– Ты злая девочка, преклони колени!

Цзян Су Су запаниковала и поспешно пошла к Ся Янь, чтобы использовать её как щит. Ся Янь обняла Цзян Су Су и тихим голосом сказала:

– Отец, что ты делаешь?

– Не думаю, что я не знаю, почему прошлой ночью Цзюнь'эр пошёл в Зал Предков, хотя у него не было никакого резона. Не было ли это трюком, который придумала эта злая девушка?! Теперь Цзян Жуань не пострадала, но твой Бяо-гэ использовался для удовлетворения мотивов других людей. Как удивительно!

Ся Цзюнь нахмурил брови, но Юй Я коротко вскрикнула, и её взгляд на Цзян Су Су мгновенно изменился:

– Это правда?

Цзян Су Су спряталась от пронзительного взгляда своей Бяо-шэнь (1), сказав:

– Бяо-гэ сам согласился на этот вопрос, более того, я только попросил его утешить Да Цзецзе. Если бы у него не было таких мыслей, как бы это переросло в текущую ситуацию?

Когда парень услышал, что она сказала, взгляд Ся Цзюня стал мрачным, и он холодно фыркнул:

– Утешение… Ты положила афродизиак в курильницу и действительно думала, что никто не узнает? – это было то, что он понял позже. В то время Зал Предков был наполнен дымом, но он просто подумал, что это благовония Зала Предков. Однако когда молодой человек стал рациональным, он сразу смог определить, что было подозрительным.

Юй Я больше не могла сдерживаться и бросилась вверх, утаскивая Ся Янь. "Па!", Цзян Су Су ударили по лицу. Она приложила много усилий, и поэтому Цзян Су Су пошатнулась. Вуаль, закрывающая её лицо, упала и открыла половину её ужасного лица. Она ужасно вскрикнула, закрыв лицо, крича:

– Что ты делаешь?

– Что я делаю? – в этот момент Юй Я полностью отказалась от своего образа величавой и сдержанной благородной женщины. Она выглядела свирепой, как будто хотела проглотить Цзян Су Су целиком: – Ты так замышлял против Цзюнь'эра и даже использовал афродизиак! У тебя вообще есть чувство стыда?!

– Вторая невестка! – Ся Янь прикрыла своим телом Цзян Су Су: – Ты переходишь границы. Цзюнь'эр, тоже несёт ответственность в этом вопросе, так отчего во всём винят Су Су?

Шэнь Жоу была в растерянности, она никогда не ожидала, что Цзян Су Су, дочь знатного семейства, воспользуется такими коварными методами. Она также не ожидала, что Ся Янь, которая обычно была нежной невесткой, будет вести себя как буйная тигрица, обнажая клыки и размахивая когтями.

– Замолкните! – Ся Чэн был доведён до предела и больше не мог терпеть. Он указал на нос Цзян Су Су и отругал: – Идиотка, ты даже не имеешь способностей, но хочешь учиться у других и причинять людям вред. С этой маленькой уловкой ты не боишься, что люди будут смеяться над тобой до слёз! Тебя не только не хватает мозгов по сравнению с замыслами Цзян Жуань, она даже обманула тебя, дура!

Хотя Ся Янь была недовольна тем, как Ся Чэн разговаривала с Цзян Су Су, она всегда боялась Ся Чэна и поэтому не осмеливалась что-либо сказать в данный момент. Тем не менее фраза Ся Чэна о "недостатке по сравнению с Цзян Жуань" действительно что-то зажгла в Цзян Су Су, и в пылу момента она небрежно сказала:

– Вайцзуфу прав, мне действительно не хватает по сравнению с Цзян Жуань, и у меня нет коварного ума. Но как насчёт собственной уловки Вайцзуфу, пирожных? Разве это не увидели и другие, и ты даже выставил себя дураком перед наследным принцем и Восьмым принцем. Разве Вайцзуфу не глуп?

Ся Янь была напугана. Она быстро прикрыла рот Цзян Су Су, в то время как Цзян Су Су свирепо посмотрел на Ся Чэна, её взгляд был полон негодования. Ся Чэн закипел от неистовой ярости, одна из его ног взлетела и отбросила Цзян Су Су в сторону. Задыхаясь, он сказал:

– Злая девочка, убирайся отсюда! Завтра утром собери свою семью Цзян и убирайся из моего фу, я буду считать, что у меня никогда не было вас, этой дочери и этой внучки!

– Вайцзуфу! – увидев ситуацию, Цзян Чао, который всё время хмурился, поспешно сказал: – Младшая сестра запаниковала лишь на мгновение, она не собиралась намеренно отвечать Вам. Я прошу у Вас прощения за неё!

***

1. Biao shen (表婶) – относится к жене брата вашей матери / отца.

Глава 73.2 - Проклятие чужого существования

С тех пор, как Ся Чэн добился своего нынешнего титула, он всегда получал много лести, когда перед ним заискивали другие люди. Не говоря уже о том, что Цзян Су Су ткнула пальцем в его больное место, поэтому он рассердился от стыда и больше не мог мириться с людьми из семьи Цзян. Не взглянув на Цзян Чао, он презрительно рассмеялся:

– Боюсь, что это она просто не высоко ценит меня, этого деда, в своих глазах! – затем он ушёл, взмахнув рукавами.

Цзян Су Су снова была сбита с ног Ся Чэном, и она закрыла лицо, ничего не сказав. Только взгляд её был мрачен, как ядовитая змея. В этот момент Юй Я встала перед ней и хладнокровно сказала:

– Этот вопрос не будет решён так легко. Ты причинила вред моему младшему, и теперь в течение следующих трёх лет ему не разрешают вступать в должность. Если ты не предоставишь мне объяснений по этому поводу, я обязательно преподам тебе урок и заставлю сожалеть об этом до конца своей жизни. В то время не говори, что эта тётя никогда не дала тебе, моя племянница, возможности сохранить лицо! – после этого она поддержала Ся Цзюня и вышла, не глядя на пару матери и дочери.

Событие разрослось до такой степени, что для Шэнь Жоу было нехорошо продолжать оставаться. Она улыбнулась и сказала:

– Я пойду и посмотрю, как там Цзяо Цзяо, – она тоже ушла без всякого подтверждения. Двух молодых мастеров семьи Ся не было, иначе кто знал, как всё могло бы развиваться дальше.

Дом был пуст без единого человека, и Цзян Су Су внезапно начала громко плакать с закрытым лицом:

– Мама, мама, как они могли так обращаться со мной!

Хотя Ся Янь также была в ярости из-за того, что Цзян Су Су взяла все в свои руки и сама устроила Цзян Жуань, Цзян Су Су всё ещё оставалась её собственной плотью и кровью. Ся Янь почувствовала душевную боль из-за своего плачевного состояния и притянула Цзян Су Су в свои объятия:

– Это была вина матери, мать изначально хотела, чтобы твой Вайцзуфу помогал в заговоре против Цзян Жуань, но не ожидала, что Цзян Жуань окажется такой хитрой. Су Су, мама ошибается, мама не должна была оставлять этого презренного человека живым. Пять лет назад я послал её и её никчёмную мать, в надежде дать им увидеть Яму, Царь ада (1), а моя Су'эр пострадала.

– Старшая младшая сестра действительно непростая, – Цзян Чао, мрачно стоявший в стороне, продолжил: – В данный момент Вайцзуфу недоволен младшей сестрой, а семья второй тёти чувствует к нам вражду, теперь, когда это так, что нам делать?

– Не паникуйте, Чао'эр, не паникуй, – Ся Янь высушила слёзы Цзян Су Су. – Мать до сих пор стоит её пути. Я обязательно сделаю так, чтобы этот презренный человек не смог изменить своё положение к лучшему.

* * *

В другой комнате Цзян Жуань пила чай с Лянь Цяо. Она привела с собой двух служанок, и теперь, когда у неё осталась только одна, людям хотелось плакать. Увидев, что Лянь Цяо молчит, Цзян Жуань сказала:

– Ты считаешь меня жестокой?

Лянь Цяо был ошеломлена и явно не понимала её вопроса:

– Юная леди, почему Вы говорите такие слова?

– Я причинила вред Шу Сян, и хотя у меня, очевидно, был шанс спасти её, я предпочла промолчать, как ты думаешь, я был слишком жестока? – спросила Цзян Жуань.

Лянь Цяо остановилась и поняла слова Цзян Жуань лишь мгновение спустя. Она опустила голову и преклонила колени перед Цзян Жуань:

– Эта служанка никогда не думала об этом. Хотя смерть Шу Сян была трагичной, она должна винить только себя. Если бы юная леди не сделала этого вчера, то сегодня, возможно, умерла бы юная леди. Хозяин этой служанки – молодая юная леди, эта служанка будет той, кто будет служить юной леди всю свою жизнь, если у юной леди будут какие-то неудачи, эта служанка никогда не сможет жить счастливо до конца своей жизни, – её тон был спокойным, а её слова – решительными, каждое предложение и каждое слово были прямыми: – Юная леди не жестока, и, пожалуйста, никогда не считайте себя жестокой. Эта служанка ясно видела намерения семьи Цзян и семьи Ся. Для юной леди уже подвиг продолжать жить, так зачем различать, какие методы используются, ведь все они в любом случае используются для самосохранения. Во-первых, они не добрые, так как они могут обвинять юную леди в несправедливости?

– Пожалуйста, встань, – Цзян Жуань легко вздохнула: – Вода здесь слишком мутная, я не хочу втягивать всех вас в свои проблемы. Просто ты видела сегодняшнее дело, и с этого момента подобные события будут происходить рядом со мной регулярно. Сохранение усердия и соблюдение мер предосторожности пойдёт на пользу и тебе, и другим.

Лянь Цяо почувствовала ком в горле, когда бесшумно поднялась. С тех пор, как Цзян Жуань вернулась в Цзян фу, Лу Чжу приходилось многое решить, и не то чтобы у неё не было своего мнения по этому поводу. Лу Чжу была служанкой второго ранга, но, похоже, Цзян Жуань считала её более заслуживающей доверия, чем служанок первого ранга. Однако, после того, как Лянь Цяо действительно разобрались в ситуации Ся фу, когда она стала свидетелем настоящей битвы, происходящей прямо перед девушкой, это маленькое недовольство в её сердце сразу же рассеялось, как облака. Лянь Цяо подняла голову и посмотрела на Цзян Жуань. Она и другие с детства жили с Цзян Жуань. С тех пор, как Цзян Жуань всё ещё была неземной молодой девушкой из богатой семьи, они уже сопровождали её. На протяжении всего путешествия, в котором она испытала боль потери матери, над ней издевались в загородной резиденции, юную леди не любил её собственный биологический отец, её разлучили со старшим братом, всё происходило на их глазах, и они все видели это. Тем не менее не зная точно, когда это началось, эта трусливая и кроткая юная леди полностью исчезла, её сменила безжалостная, красивая Цзян Жуань, решительная в своих атаках.

***

1. Jiàn yán wáng (见阎王) – означает, когда кто-то умирает.

Глава 73.3 - Проклятие чужого существования

– Юная леди, у них, должно быть, был другой мотив для посещения Ся фу в это время, – Лянь Цяо продолжила: – Поскольку юная леди уже стала занозой в глазах семьи Ся.

Цзян Жуань слабо улыбнулась:

– Какие ещё у них могут быть мотивы? Восьмой принц был здесь, и Ся Янь поспешно бросилась сюда. Очевидно, это было с целью умолять Восьмого принца быть посредником и вести переговоры с семьёй Ли от их имени.

– Тогда, на данный момент… – спросил Лянь Цяо.

– Вторая младшая сестра обидела людей семьи Ся, семья Ся пока не поможет семье Цзян. Замужняя дочь подобна пролитой воде, поэтому захочет ли старый маркиз Ся отказаться от своего биологического внука ради детей дочери? Вторая юная госпожа семьи Ся не сможет отпустить это, в конце концов, Вторая младшая сестра восприняла её сына как дурака, как она могла бы позволить этому сойти Цзян Су Су с рук? Будь уверена, вторая молодая госпожа семьи Ся тоже не обычный человек. На этот раз мы сможем насладиться хорошим шоу.

Лянь Цяо подумала об этом, прежде чем заговорить:

– Согласно словам Пятой Инян, Мастер из семьи Ли собирался жениться на юной леди. Юная леди, вероятно, давно строила планы.

– Чего тут бояться, – равнодушно сказала Цзян Жуань. – Если семья Ся ничего не скажет, Восьмой принц не возьмёт на себя инициативу вести переговоры с семьёй Ли по этому поводу. Даже если отец хочет лично уладить это с семьёй Ли, Ли Дуна не так-то просто разжалобить. Более того, я боюсь, что по прошествии этого времени Ли Ян больше не сможет найти себе Фужэнь.

Лянь Цяо была напугана. Глядя на всё более холодное выражение лица Цзян Жуань, её сердце внезапно ёкнуло, но девушка всё же опустила голову и молча размышляла. Цзян Жуань засмеялась:

– Семья Ся лично пригласила меня в свою резиденцию, но именно мама приготовила для меня большой подарок. У меня тоже есть огромный подарок, который я могу им подарить.

Лянь Цяо подняла голову и посмотрела на неё:

– Юная леди?

– Что касается Ли Дуна, я всё ещё должна побудить старшую юную госпожу семьи Ся отправиться в путешествие, – сказала она. Затем она вытащила из-за пазухи письмо и передала его Лянь Цяо: – Найди шанс воткнуть это в тело старшей юной леди Ся.

Хотя Лянь Цяо ничего не поняла, она все же приняла это и кивнула. Цзян Жуань слегка улыбнулась. В настоящее время в поместье семьи Ся царит суматоха. Теперь пришло время для Шэнь Жоу и Ся Тянь Цая расплачиваться по счетам. Красивая и трогательная старшая юная леди Ся и второй молодой мастер Ся, наполненные безграничными романами и любовью, невестка и зять. Цзян Жуань задался вопросом, будет ли Шэнь Жоу чрезвычайно шокирована, увидев письмо.

Однако эту шахматную фигуру лучше использовать, когда её вытащат позже. Взгляд Цзян Жуань содержал некоторое сожаление:

– Сегодня всё ещё идёт дождь.

– В самом деле, – Лянь Цяо подтвердила её слова и добавила: – Он всё ещё не прекратился, – дождь во время весеннего сезона дождь не должен был длиться так долго.

* * *

Всё ближе и ближе подходил день изгнания из Ся фу и возвращения в столицу.

Уже на следующий день, рано утром, Ся Чэн действительно приказал людям подготовить лошадей и экипажи. Он вёл себя так, будто хотел кого-то выгнать. Ходили слухи, что прошлой ночью Ся Фужэнь "проснулась" и долго умолял Ся Чэна, но это всё равно не заставило Ся Чэна передумать. Возможно, это было из-за того, что он был так полон гнева, что даже излил свой гнев на Ся Фужэнь.

Поэтому место их отъезда сильно отличалось от их прибытия. Ни один член семьи Ся не присутствовал, чтобы проводить их. Это естественно расстроило Цзян Ли, а лица Цзян Су Су и двух других были бледными. Цзян Дань, как обычно, молча держалась в углу, совершенно не обращая внимания на атмосферу, в которой они находились, а Цзян Жуань сидела в одиночестве.

* * *

Прежде чем вернуться в Цзян фу, Цзян Цюань уже имел представление о ситуации от посланника Ся Янь, он знал о сложившейся ситуации от начала до конца. Хотя он был в ярости, что Цзян Су Су не только потерпела неудачу в своём замысле, но ещё больше испортила им жизнь, он был ещё больше разъярён тем фактом, что семья Ся не удосужилась оставить им лицо. Когда Ся Чэн ещё не получил титул, он всегда старался выслужиться перед своим зятем, Цзян Цюанем. Теперь, когда у него был титул, Ся Чэн начал вести себя с ними подобным образом. Он также слышал, что Ли Ян хотел нанять известных врачей по высокой цене в эти несколько дней. Предположительно, жизнь сына Ди из семьи Ли была спасена. Однако это усложняло задачу. Думая обо всем, Цзян Цюань чувствовал только головную боль.

Увидев его таким, слуга рядом с хозяином утешил его:

– Господин, Вы не отдыхали всю ночь, не хотите немного передохнуть?

Цзян Цюань махнул рукой. В этот момент на него оказывалось слишком сильное давление, как мужчина мог быть в настроении отдыхать.

Слуга, видя ситуацию, продолжил тихим шёпотом:

– Если подумать, это довольно странно, что с тех пор, как старшая юная леди вернулась в фу, не было периода времени, когда плохие новости перестали бы приходить, – он заговорил, украдкой взглянув на выражение лица Цзян Цюаня. Услышав это, всё тело Цзян Цюаня окоченело, всё его лицо на мгновение показалось ошеломлённым, и мужчина постепенно нахмурил брови. Мгновение спустя он внезапно резко ударил по столу: – Она действительно как проклятая звезда (1)!

Слуга испугался, поэтому отступил в сторону и замолчал. Но Цзян Цюань внезапно погрузился в более серьёзные размышления. Когда Чжао Мэй умерла, проходивший мимо странствующий даосский монах помог Цзян Жуань рассчитать её состояние. Он сказал, что девочка была неблагоприятным человеком и родилась с судьбой, принесшей несчастье мужу и матери. Просто Цзян Цюань не был слишком суеверным человеком и не особо заботился о призраках и суевериях. За исключением того, что в это время Чжао Мэй не так давно скончался, а Ся Чэн только что унаследовал титул. Он тогда упросил зятя, чтобы Цзян Цюань повысит Ся Янь до положения главной жены. В то время у него также было тяжело на сердце, поскольку Цзян Цюань чувствовал, что, будучи дочерью и сыном Шу, Цзян Су Су и Цзян Чао страдали столько лет без видимой причины. Поэтому он выполнил слова даосского монаха и отправил Цзян Жуань в сельскую резиденцию. Во-первых, чтобы позволить Ся Янь успокоить свой разум, а во-вторых, из-за того, что он не выносил вида Цзян Жуань. Пока он не видел Цзян Жуань, Цзян Цюаню не приходилось вспоминать о раздражающей Чжао Мэй.

***

1. Ша син (煞星) – это похоже на знак зодиака, но значение этой звезды – бедствие и катастрофа. Это звезда гибели. Следовательно, его можно использовать как ругательство, подобное высказыванию "предвестник смерти".

Проклятие чужого существования

Теперь, когда слуга помог ему вспомнить, Цзян Цюань внезапно отреагировал. С тех пор как Цзян Жуань вернулась в фу, Цзян фу действительно был в постоянном смятении. Сначала это была Цзян Су Су, которая по необъяснимым причинам потеряла свою репутацию, затем Цзян Чао тоже впал в немилость, и ему кто-то отрезал палец. Наконец, семье Цзян не только пришлось иметь дело с конфликтом с семьёй Ли, теперь даже семья Ся затаила на них обиду. Все эти ситуации, казалось, были немного связаны с Цзян Жуань. Однако, исходя из её собственных способностей, было невозможно, чтобы девушка являлась причиной всего этого. У неё не было такого коварного ума или коварных методов. Тем не менее всё это было странно, единственное логическое объяснение заключалось в том, что, как и сказал тот даосский монах, она была настоящим проклятием для существования других.

Цзян Цюань крепко сжал кулак. Первоначально он думал, что с этой дополнительной дочерью у него будет козырь, который можно будет каким-то образом использовать, чтобы помочь его возлюбленным Ся Янь, Цзян Су Су и Цзян Чао. Кто знал, что она окажется похожей на злого духа, желающего их жизни. Раз уж это было так, Цзян Цюаню оставалось только избавиться от неё!

Слуга следил за Цзян Цюанем много лет и, увидев выражение его лица, тихо вышел из комнаты, даже не попросив об этом.

* * *

После того, как Цзян Жуань вернулась в Жуань Цзюй, первое, что она сделала, это отпустила нескольких слуг, которых Ся Янь ранее послала к ней. Она сказала:

– Поскольку мама разрешила мне отправить всех вас обратно, теперь вы все можете вернуться в Янь Хуа Юань.

Несколько служанок посмотрели друг на друга в пустом испуге, и одна из них смело сказала:

– Старшая юная леди, Фужэнь позволила этой служанке прийти сюда, чтобы служить Вам, поэтому эта служанка желает следовать за Вами.

Тем не менее Цзян Жуань вела себя так, как будто она не слышала её слов, и дала задание Лянь Цяо:

– О, кстати, когда у тебя будет время, отправляйся в Ся фу и помоги мне перевезти тело Шу Сян в гробу. В конце концов, она служила мне раньше и не должна упасть до такого состояния, что её даже не похоронят должным образом, а просто оставят кормить волков.

Услышав это, некоторые служанки были потрясены. Затем они посмотрели в сторону Цзян Жуань, и действительно, Шу Сян не было видно. Они только слышали, как Лянь Цяо сказала:

– Эта служанка избавит Вас от усилий. Смерть Шу Сян была ужасной, но, юная леди, пожалуйста, не принимайте это близко к сердцу. К этому привели все её собственные действия.

Цзян Жуань улыбнулась и посмотрела на нескольких девушек-служанок, спрашивая:

– Что ты только что сказала?

– Ничего особенного, – поспешно ответила служанка. Она опустила голову и больше не смела смотреть на Цзян Жуань.

Сама Цзян Жуань осталась довольна.

* * *

В Янь Хуа Юань Ся Янь, которая устала от путешествия, только что вошла в комнату, когда Ли Момо подошла и сказала:

– Фужэнь, Вань Цай со стороны господина прибыл, чтобы кое-что сообщить.

– Пусть войдёт, – принимая чай от Линь Лан, Ся Янь села на резной деревянный стул.

Вань Цай вошёл и сказал Ся Янь:

– Фужэнь.

Ся Янь махнула рукой:

– Если тебе есть что сказать, переходи сразу к делу. Как продвигается то, что я просила тебя сделать?

Только тогда Вань Цай кивнул и сказал:

– Всё уже решено, господин считает, что старшая юная леди – отрава для других, но он не знает, что делать сейчас.

На губах Ся Янь промелькнула тень холодной улыбки:

– Раз уж это так, иди и скажи Лаое, что через несколько дней в столицу приедет странствующий даосский монах, который очень одарён и опытен. За эти несколько дней с Цзян фу произошло многое. Я пригласила этого мастера приехать сюда, чтобы провести для нас ритуал, чтобы избавиться от неудач в фу.

В голове Вань Цая сформировалась идея:

– Этот слуга понимает.

– Ты можешь вернуться, – Ся Янь устало махнула рукой.

После ухода Вань Цая Ли Момо вышла вперёд, чтобы помочь Ся Янь помассировать её плечи, она сказала:

– Фужэнь, мы собираемся использовать тот же метод, что и в прошлый раз?

– В конце концов, мы должны найти оправдание, – Ся Янь сузила глаза в улыбке: – За последние несколько дней в Цзян фу произошло много вещей, поэтому, если мы сможем направить всё на Цзян Жуань, тогда все взгляды перестанут быть сосредоточены на Су'эр и Чао'эра. Напротив, репутация Цзян Жуань будет испорчена навсегда. Это также лучший способ очистить репутацию Су'эр и Чао'эр.

Ли Момо тоже улыбнулась:

– Фужэнь мудра. Какой бы блестящей ни была старшая юная леди, ей будет трудно бороться с широко распространёнными слухами, которые запутают общественность в правильности и зле. Более того, господин уже подозрительно относится к ней, поэтому мы можем просто выполнить это с уверенностью.

– Чтобы доказать, что слова не лживы, через несколько дней это празднование долголетия старой мадам; сделай так, чтобы даосский монах помолился об удаче и для старой мадам. Если мы докажем, что Цзян Жуань – это проклятие перед всеми, тогда она сможет забыть о возвращении в этой жизни, – Ся Янь медленно сказал.

– Но Фужэнь, мы всё ещё ищем того же монаха, что был пять лет назад? – спросила Ли Момо.

Рука, которой Ся Янь прижимала её виски, остановилась, она злобно рассмеялась:

– Естественно, слова людей, с которыми вы сталкивались раньше, являются наиболее убедительными. Пять лет назад я смогла отправить её в загородную резиденцию, через пять лет, конечно, я смогу сделать то же самое. Только пять лет назад Лаое попросил меня скрыть этот вопрос. Теперь я хочу, чтобы все в этом мире знали, что Цзян Жуань – отрава для существования других, а также проклятие для её матери и будущего мужа!

Пять лет назад, чтобы найти очень хороший предлог для отправки Цзян Жуань в загородную резиденцию, она подкупила даосского монаха, чтобы тот сделал предсказание, основанное на дате рождения Цзян Жуань (1), сведя её рождение с проклятой звездой. Изначально она хотела, чтобы Цзян Жуань умерла в загородной резиденции, но не ожидала, что та будет жить хорошо и даже рано вернётся в столицу. У неё уже был скрытый трюк в рукавах на тот случай, если всё пойдёт не так гладко, и тогда она погубит этим Цзян Жуань. В конце концов, Цзян Жуань заставила Цзян Су Су страдать, и ей это не сойдёт с рук. Несколько лет назад Вань Цай уже начал делать кое-что для Ся Янь, и посылать случайные советы Цзян Цюаню было лёгкой работой. Более того, Цзян Цюань был крайне недоволен Цзян Жуань, и при небольшом ветре трава колыхалась, и первым, кого он подозревал, определённо была Цзян Жуань.

Как бы Цзян Жуань ни пыталась спланировать, всё будет по-прежнему. Причина в том, что она не смогла завоевать расположение Цзян Цюаня, и поэтому ей не суждено было получить шанс на победу в этой битве!

***

1. Bāzì (八字) – используют дату рождения человека, основанную на лунном календаре, время рождения и расположение звёзд для гадания.

Проклятие чужого существования

Старая Мадам Цзян только что пришла в сознание несколько дней назад, и после того, как её тело получило надлежащее питание, ей стало лучше. Однако, когда человек достигает более позднего этапа своей жизни, его здоровье и жизненная сила не могут сравниться с его молодостью, и приступы болезни были нормальным явлением. Прошло всего несколько дней, а она довольно сильно побледнела и ослабла. На её лице были даже признаки старения.

Ду Цзюань внесла миску с лекарством и взглянул на Цай Цюэ, которая сторожила Старую Цзян Мадам. Цай Цюэ поспешно встала и улыбнулась старой мадам Цзян, которая задумавшись, глядела в окно. Она сказала:

– Старая мадам, выпейте лекарство, пока оно тёплое.

Старая Мадам Цзян отвела взгляд и посмотрела на чашу с лекарством в руках Ду Цзюань. Она холодно сказала:

– Какой смысл продолжать пить лекарство, когда я могу сказать, что все в этой обители не могут дождаться моей смерти, чтобы быть счастливее!

Цай Цюэ от шока подпрыгнула и поспешно сказала:

– Старая мадам, откуда взялись эти слова, все надеются, что Вы проживёте долгую жизнь. Для второго молодого мастера важно, чтобы Вы были здоровы.

– Чао'эр, – взгляд старой Цзян Мадам внезапно стал глубже. – Он обладает природой своей матери. Сначала я думала, что он хороший, но теперь этот мальчишка высокомерный и тщеславный. Он точно такой же, как его младшая сестра, обе неглубокие.

Цай Цюэ была ошеломлена. Старая мадам так критиковала Цзян Чао и Цзян Су Су перед ними, и они не знали, как продолжить разговор.

Старая мадам Цзян взглянула на Цай Цюэ и протянула руку, чтобы самостоятельно взять миску с лекарством с подноса Ду Цзюань. Она подняла голову и выпила всю чашу лекарства до последней капли, а поскольку лекарство было действительно слишком горьким, то плотно закрыла глаза и нахмурила брови. Лишь через некоторое время выражение её лица постепенно расслабилось.

– Старая мадам, у Вас день рождения через несколько дней, и Фужэнь говорит, что хочет лично организовать это мероприятие для Вас, – Ду Цзюань заметила, что выражение её лица смягчилось, а затем осторожно сказала.

– Это всего лишь маскировка, чтобы обмануть людей, – старая мадам Цзян холодно фыркнула: – Неужели она думает, что я не знаю, какие идеи у неё в голове?

Цай Цюэ и Ду Цзюань смотрели друг на друга в пустом испуге – старая мадам Цзян обычно была строго сдержанной. Однако после того, как на этот раз она заболела, казалось, что женщина стала новым человеком, особенно из-за того, что она была крайне недовольна Ся Янь и двумя другими. Они только слышали, как старая мадам Цзян снова сказала:

– Но я боюсь, что её планы будут напрасными, старшая юная леди – не простой человек.

Цай Цюэ и Ду Цзюань обе опустили головы и промолчали, но в их сердцах было собственное мнение.

* * *

В течение следующих нескольких дней в центре столицы моросил лёгкий дождь, и казалось, что серые облака никогда не покидают столичного неба. Сухой корм, который хранился в фу богатых семей, начал плесневеть из-за влажной погоды, и, разумеется, это касалось и бедных семей тоже.

Недавно построенный фу столичного лидера Императорского экзамена был омыт дождевой водой, пока не стал сияющим и блестящим. Даже если погода была мрачной, она не могла избавить от радости, присутствующей в фу семьи Лю. В кабинете Лю Минь стоял у окна, глубоко задумавшись, глядя на капли воды, капающие с уступа.

В столице таких дождей не было в течение некоторого времени, и хотя он не был похож на сильный дождь, капли продолжали беспрерывно стучать. Уровень воды в водохранилище, защищавшем реку от наводнения, значительно поднялся. Даже если бы это был только что отремонтированный фу молодого человека, оставаясь дома, всё равно можно было ощущать след холодной сырости.

Служанка позади него осторожно предложила мужчине чашку имбирного чая:

– Молодой господин, выпейте немного, чтобы согреться.

Лю Минь повернулся и принял чашку чая из рук служанки. Он осторожно сделал глоток. Хотя молодой человек не был стар, он всё же обладал глубоким и отчётливым высокомерием. По сравнению с импульсивными сыновьями богатых семей столицы он был подобен куску гладкого, чистого и приятно прохладного зелёного нефрита. Глядя на него, окружающие испытывали восхищение от всего сердца.

Он спросил:

– В эти несколько дней приходили для меня какие-нибудь письма?

Служанка была ошеломлена и покачала головой:

– Нет, никаких писем не было.

Сразу же по лицу Лю Минь промелькнуло разочарование. С тех пор, как он был назначен лучшим студента Императорского экзамена, он больше никогда не слышал об этом таинственном человеке.

В этот момент Лю Фужэнь поспешно вошла, держа бронзовое приглашение и сказала:

– А Минь, почему на тебе такая поношенная одежда?

Лю Минь улыбнулся и покачал головой. Увидев приглашение в её руке, он спросил:

– Мама, что это?

– Фужэнь столичного министра Цзяна прислала нам приглашение на празднование дня рождения их старой мадам, – Лю Фужэнь колебалась: – Изначально я хотела отвергнуть его, но теперь, когда ты вошёл в официальную должность, было бы хорошо иметь кого-то, кто будет заботиться о тебе. Это приглашение написано чётко, мы впервые едем на мероприятие в столицу, и для нас должно быть безопасно нанести особый визит к ним. Мама задумалась, это всего лишь празднование дня рождения долголетия, и поехать туда было бы безвредно, – казалось, она подумала о чём-то ещё и вдруг рассмеялась: – Кроме того, на это торжество обязательно будет много выдающихся девушек. Если ты увидишь ту, которая привлечёт твоё внимание, мама поможет тебе посвататься к ней. Ты достаточно взрослый, так что следует начать заботиться о самом важном событии в твоей жизни.

– Мама, – Лю Минь был в некоторой степени беспомощен. – Этот ребёнок только хочет сделать карьеру, а я не хочу жениться.

– Ерунда, – посмотрела на него Лю Фужэнь. – Мама всё ещё хочет подержать на руках внука, – после разговора она снова посмотрела на Лю Миня и спросила: – Но Минь'эр, как ты думаешь, мать должна идти на празднование дня рождения долголетия или нет?

Глядя на ожидающий взгляд матери, как он мог отказать ей? Лю Минь засмеялся:

– Поскольку мама хочет пойти, естественно, это следует сделать.

Великий мастер Хуэй Цзюэ

Пока толпы собирались у дверей чиновника Восточного округа города (1), соответственно одетый мужчина и его жена сунули сумку в руки добросердечному старому монаху.

– Этот чиновник благодарен Великому Мастеру за желание изгнать зло из нашего фу. Хотя это всего лишь мирские владения, Великий Мастер может счесть их полезными, если вы захотите построить золотого Будду (2).

У этого монаха была белая голова, длинные и тонкие брови, руки сцеплены в знак признательности (3).

– Амитабха.

Собралась толпа людей, присоединившихся к веселью, они сплетничали и указывали на монаха, которым был знаменитый великий мастер Хуэй Цзюэ, который, как говорили, знал и прошлое, и будущее. Он прибыл в столицу всего за несколько дней до этого и уже был довольно известен за то, что часто помогал богатым с помощью молитв и экзорцизмов, которые оказались чрезвычайно эффективными.

После того, как Великий Мастер Хуэй Цзюэ получил сумку, он извинился перед всеми и ушёл один, затем свернул с оживлённой улицы в тёмный и узкий переулок, где стоял небольшой дом. Он подошёл к двери и постучал, и вскоре ребёнок открыл дверь и пригласил его войти.

Когда Хуэй Цзюэ вошёл во двор, маленький ученик сообщил:

– Учитель, прибыли несколько гостей.

– Гостей? – монах был удивлён, ведь в столице он знал мало людей. Хотя монах не понял, кто мог его посетить, он всё же вошёл со спокойным выражением лица.

В холле стояла молодая девушка в зелёном, одетая как служанка. Эта служанка в зелёном улыбнулась, когда увидела его. Хуэй Цзюэ тупо смотрел, затем услышал из-за спины служанки тихий голос:

– Великий Мастер.

Хуэй Цзюэ оглянулся и увидел силуэт девушки, появившейся из тени. Служанка в зелёном отошла в сторону. Когда его озарил свет, силуэт вскоре раскрыл свои черты.

Это была молодая девушка примерно того же возраста, что и служанка в зелёном. На ней был красный жакет с воротником-стойкой, вышитый белыми нитками свастиками (4), и юбка, украшенная цветами, такая красивая, что даже тени не могли скрыть этого. Она слегка улыбнулась Хуэй Цзюэ, как будто столкнувшись со старым другом, с парой слегка поднятых глаз, ярких и влажных, но они необъяснимым образом давали ощущение, что никто не может видеть сквозь неё.

– Эта юная леди…? – тихо спросил Хуэй Цзюэ, девушка перед ним была ему незнакома во всех смыслах.

– Хотя Великий Мастер меня не знает, я давно слышала о знаменитых делах Великого Мастера. Сегодня я пришла спросить Великого Мастера о моей судьбе, предсказанной по дате рождения, – сказала она.

– Юная леди ещё молода, зачем приходить одной и просить гадания – спросил Хуэй Цзюэ.

– Жизнь сурова, дорога впереди неизвестна, – Цзян Жуань произнесла только эти пять слов.

Хуэй Цзюэ тупо уставился, немного подумал и сказал:

– Тогда, Юная леди, напишите, пожалуйста, ваши символы даты рождения.

Цзян Жуань взяла кисть и начала писать.

Когда она подняла кисть, Хуэй Цзюэ тоже спокойно наблюдал за ней. Глядя на эту юную леди с такими прекрасными манерами, она, должно быть, была юной леди какой-то богатой семьи. Поэтому, рассмотрев эту пару, когда они впервые прибыли, эта юная леди и служанка рядом с ней, через мгновение он принял решение обмануть её. Однако, хотя монах всё ещё не мог точно определить её намерения, он видел, что в выражении лица девушки было немного злой ауры.

Цзян Жуань протолкнула законченный лист бумаги с датой её рождения Хуэй Цзюэ.

– Великий Мастер, пожалуйста, взгляните.

Хуэй Цзюэ расстелил листок и, не сказав ни слова, снял с шеи чётки. Через час его брови постепенно нахмурились.

На глазах у Лу Чжу Цзян Жуань с улыбкой спросила:

– Великий мастер, что Вы думаете?

Хуэй Цзюэ некоторое время молча смотрел на Цзян Жуань, покачал головой, затем тяжело вздохнул.

– Великий Мастер может сказать, – в отличие от его расстроенного лица, Цзян Жуань вместо этого выглядела беззаботной, как будто вычисления в гадании делались для кого-то другого.

Хуэй Цзюэ сказал:

– Будущее юной леди зловещее. Боюсь, охохо, я опасаюсь, что Вы носите знак проклятой звезды.

– Проклятая звезда? – пока Цзян Жуань обдумывал эти два слова, Хуэй Цзюэ опустил брови, выглядя как сострадательный бодхисаттва. Затем он услышал, как Цзян Жуань сказала: – Великий Мастер ясно видит, я действительно родилась под проклятой звездой. Моя мать умерла вот так у меня на глазах, мой старший брат пропал без вести, и странным событиям в моём доме нет конца несчастьям.

Голос её был удручённым, печальным. Хуэй Цзюэ открыл рот, чтобы заговорить:

– Хотя я сказал это, юной леди не нужно волноваться, у этого старого монаха есть способ переписать Вашу судьбу. Юная леди, мужайтесь, этот старый монах через несколько дней посетит Ваш дом и обсудит это с Вашими родственниками.

– Почему великий мастер помогает мне? – спросил Цзян Жуань.

Хуэй Цзюэ опустил голову, сцепив руки:

– Амитабха, сострадание – это обязанность всех буддийских монахов.

– Великий Мастер действительно добр, не все монахи похожи на Великого Мастера. Например, я слышала истории о том, что один монах из Ючжоу под знаменем выдающегося монаха обманывает других и накопил приличную сумму.

Услышав "Ючжоу", обе руки Хуэй Цзюэ слегка задрожали. Он услышал, как тёплый голос Цзян Жуань продолжил:

– Этот монах – лис; в детстве его усыновил странствующий монах, и именно этот странствующий монах научил его своим уловкам. Странствующий монах использовал его для зарабатывания денег на каждом шагу, но после того, как монах научился всем этим трюкам и вырос, он лично убил странствующего монаха и сказал всем, что его учитель скончался. Затем он унаследовал имущество странствующего монаха и продолжал оставаться великим мастером обмана, – договорив до этого момента, она сделала паузу, затем сказала: – Между прочим, этот монах из Ючжоу, его имя в дхарме (5) точно такое же, как у Великого Мастера. Я не знаю, слышали ли Вы эту историю, Хуэй Цзюэ?

1. Dōng yuánwài ( 东 员 外) – это тип министра или чиновника, чьё звание покупается (обычно богатые люди "покупают" титул), но у них нет власти, как у назначенных министров. Их положение иногда означает, что они действуют как домовладельцы и / или как местные контролеры.

2. Золотой Будда – статуи Будды, покрытые золотом или сделанные из золота, сделанные для демонстрации богатства. Чем больше Будда, тем больше храм.

3. Амита́бха или Амита́ Будда (санскр. अमिताभ, Amitābha IAST, "безграничный свет") – самая почитаемая фигура в буддийской школе Чистой земли. Считается, что он обладает множеством достойных качеств: поясняет универсальный закон бытия в Западном раю и принимает под своё покровительство всех, искренне взывавших к нему, вне зависимости от их происхождения, положения или добродетелей. Догмат о милости Амитабхи к воззвавшим к нему является краеугольным камнем амидаизма.

Вероятно его руки сложены вот в таком знаке:

4. Wan zi bu duan tou ( 万字不断头纹 ) – относится к определённому типу повторяющегося узора.

5. Fǎhào ( 法号) – имя в религии (буддистов или даосов в монастыре).

Великий мастер Хуэй Цзюэ

Хуэй Цзюэ был жёстким, как дерево, и по спине катился холодный пот. Он никогда никому не рассказывал эти секреты, а это случилось много лет назад. Эта девочка тогда ещё даже не родилась, так почему же она так ясно понимала те прошлые события? Он поднял голову и увидел, что девушка напротив него игриво улыбается. Куда делась её печаль?

Хуэй Цзюэ услышал, как его скрипучий голос ответил:

– Этот старый монах… никогда не слышал этой истории.

– В мире происходит много вещей, Великий Мастер не обязательно всё это слышал. Я слышала о некоторых интересных событиях и могу рассказать о них Великому Мастеру. Например, мальчик, который впустил нас раньше, напоминает мне, что в этой истории этот монах однажды обманул семью, у которой была очень красивая дочь. Юная леди забеременела, но не раскрыла личность отца ребёнка даже из-за риска смерти, хотя в конце концов она скончалась из-за осложнений при родах. Её семья хотела отказаться от слабого младенца, но лицемерно сострадательный монах предложил принять ребёнка в ученики; семья юной леди была естественно счастлива, но не знала, что ребёнок на самом деле был кровным сыном монаха.

Услышав это, Хуэй Цзюэ с огромным трудом удержал на своём лице спокойное выражение. Он уже был весь в холодном поту и чувствовал тревогу.

– После того, как младенца отдали монаху, поскольку его слабое здоровье требовало многих дорогих трав, монах был беспомощен и мог только активизировать свои замыслы по зарабатыванию денег. Однако Юйчжоу настолько велик, что он прибыл в процветающую имперскую столицу. В столице много богатых людей, и после того, как он сделал себе имя и заработал много денег, он смог отвезти сына к врачу, – Цзян Жуань холодно улыбнулась. – Великий Мастер, что Вы думаете об этой истории?

– … Кто Вы? – спросил Хуэй Цзюэ. Столкнувшись с юной леди перед ним, он вообще не мог видеть её насквозь, но подумал, что этой девушке было приказано некоей высшей властью видеть насквозь его самого. В противном случае для совершенно незнакомого человека рассказывать об этих секретах, которые он давно хоронил в своём сердце, чтобы никогда не увидеть свет, было бы слишком шокирующим!

Впервые в жизни Хуэй Цзюэ, игравший с людьми на ладони, почувствовал, что всё вышло из-под его контроля.

Цзян Жуань спокойно посмотрела на него:

– Я просто ношу проклятую звезду. Хуэй Цзюэ, у Вас сейчас есть два выбора: один, убить меня, и Ваш секрет больше не распространится; или два, выслушайте мои приказы, и я сохраню этот секрет для Вас.

Её поведение было спокойным, она совсем не беспокоилась о будущем, как будто давно знала ответ Хуэй Цзюэ. Хуэй Цзюэ посмотрел на девушку, в его сердце зародилось чувство ненависти, мужчина спросил:

– Откуда Вы знаете эти вещи?

– Хуэй Цзюэ, Вы хотите спасти своего сына? – Цзян Жуань не ответила на его вопрос.

Сын? Хуэй Цзюэ сдержался, тонкая нить ненависти исчезла в мгновение ока, когда он подумал о своём прикованном к постели сыне. Врач сказал, что у ребёнка врождённые дефекты, и если его не лечить редкими лекарствами, его тело будет очень хрупким. Все эти годы он был фальшивым монахом и никогда не думал, что у него будет сын в старости. Он определённо хотел спасти сына.

– Вы… Как? – спросил Хуэй Цзюэ.

– Если Вы будете следовать моим указаниям, я гарантирую, что Вам не придётся всю жизнь беспокоиться о еде или одежде, Ваш сын будет лечиться у лучших врачей, и Вам также не придётся беспокоиться об оплате редких лекарств. Наконец, Вам не придётся везде путешествовать, живя в постоянном страхе. Её очаровательные глаза были удивительными, а слова завораживающими. – Вас будут уважать тысячи людей, Вы будете иметь безмерное богатство и долгосрочную безопасность. Вы станете самым выдающимся монахом, Вы станете государственным наставником.

Хуэй Цзюэ почти увлёкся её словами, но он не зря потратил те годы на обман, в этом аспекте мужчина был особенно чувствителен. Он очень быстро пришёл в себя и сказал:

– Юная леди, Вы принимаете этого старого монаха за идиота. Не знаю, зачем на самом деле пришла юная леди, но я всего лишь обычный монах, не достойный титула выдающегося монаха и во многом беспомощный.

Цзян Жуань спокойно посмотрела на него и с улыбкой сказала:

– Знать прошлое, знать будущее? Это всё в прошлом, кажется, мне всё ещё нужно что-то Вам доказать.

Хуэй Цзюэ ничего не сказал.

– Сегодня вечером "озорные призраки" нападут на фу префектурного магистрата. Завтра утром они обязательно пригласят Вас в гости, – сказала Цзян Жуань.

Хуэй Цзюэ не мог поверить своим ушам.

– Юная леди?

– Неважно, верите Вы мне или нет. Если Вы хотите спасти своего сына, делайте, как я говорю, – сказала Цзян Жуань.

– Десять дней спустя отмечается день рождения старой мадам министра Цзян фу. Я хочу, чтобы Вы пошли туда накануне и помолились за её удачу и случайно обнаружил, что здесь присутствуют злые духи, потому что вторая юная леди фу носит знак проклятой звезды, – она тонко улыбнулась. – Великий Мастер очень опытен, мне нет нужды говорить больше.

– Почему Вы так уверены, что я приду в тот день? – Хуэй Цзюэ не мог удержаться от вопроса.

Цзян Жуань встала:

– Разве я раньше не говорила "Знать прошлое, знать будущее"? – стоя спиной к свету, у неё было нежное выражение лица, красивое лицо и ярко-красная одежда, но другим от этого было холодно. Она действительно была дьяволом, прячущимся под красивым лицом, демонической соблазнительницей.

Цзян Жуань подвела служанку к двери, затем внезапно подумала и повернулась, чтобы сказать:

– Я забыла упомянуть, что меня зовут Цзян Жуань, старшая дочь Ди из столичной семьи Цзян.

Выйдя из тёмного переулка, Лу Чжу посмотрела на выражение лица Цзян Жуань и осторожно сказала:

– Юная леди уверена, что монах придёт через десять дней?

– Конечно, он придёт.

Хуэй Цзюэ относился к своему сыну с таким же трепетом, как и к своей собственной жизни. Каждую весну состояние сына ухудшалось из-за погоды. В своей прошлой жизни Сюань Ли использовал эту слабость и переманил Хуэй Цзюэ на свою сторону, предложив помочь ему вылечить болезнь его сына за несколько лет и таким образом заслужив лояльность этого человека. Хуэй Цзюэ был действительно талантлив – он последовал за Сюань Ли, чтобы стать государственным наставником, и придумал много планов для Восьмого принца.

Великий мастер Хуэй Цзюэ

В этой жизни она скорее посеет раздор, воспользовавшись этой возможностью, прежде чем Сюань Ли сможет использовать Хуэй Цзюэ для собственного использования.

Наступит праздник весны, и Хуэй Цзюэ задумается о ситуации своего сына. После размышлений над её словами было трудно оставаться равнодушным.

У каждого в мире были свои слабые места, которые, когда они были найдены, можно было использовать, чтобы справиться с ними по своему желанию. Если подумать, это произошло благодаря Сюань Ли в её прошлой жизни, который, чтобы превратить её в компетентную пешку, безоговорочно раскрыл девушке все эти секреты. Иначе трудно представить, как сложно было бы победить таких хитрых людей, как Хуэй Цзюэ.

Лу Чжу сказала:

– Это всё благодаря Пятой Инян, которая подняла эту тему. То, что пара матери и дочери Янь Хуа Юаня могла придумать такой презренный план, на самом деле слишком злобно!

Ранее, в тот вечер, когда они вернулись в фу, Хун Ин поспешно отправилась в Жуань Цзюй, сказав, что Цзян Цюань хотел пригласить даосского священника на празднование дня рождения старой мадам, чтобы изгнать всех злых духов и негативную энергию в фу. Хотя она и не объяснила всё подробно, женщина случайно упомянула, что даосский священник был тем же странствующим священником, который предсказал будущее Цзян Жуань пять лет назад.

Наконец, Хун Ин сказала:

– Празднование дня рождения старой мадам – большое событие, ничего не может случиться, старшая юная леди тоже должна подготовиться заранее.

Цзян Жуань поблагодарил её с улыбкой и ответила за её доброту, случайно упомянув трещину в отношениях между Ся фу и Цзян фу. Цзян Цюань не был полностью удовлетворён Ся Янь, и Хун Ин требовалось воспользоваться моментом, чтобы утешить его.

Цзян Жуань говорила лишь немного, но Хун Ин была умным человеком и с тонкой улыбкой легко придумывала способы воспользоваться ситуацией. Пять лет назад – на самом деле, это должно быть в её последней жизни – потому что она была глупа, она была как замазка в руках Ся Янь, но если бы Ся Янь захотела повторить события того времени, Цзян Жуань не собиралась оставаться такой же податливой.

Лу Чжу посмотрел вперёд:

– Карета юной леди Линь прибыла.

Цзян Жуань обернулась и действительно увидела, что у ворот остановился экипаж. Линь Цзы Сян спрыгнула с кареты, увидела Цзян Жуань и строго сказала:

– Почему ты такая медлительная, заставляешь меня ждать.

Цзян Жуань со смехом ответила:

– Я потратила немного времени на дорогу, пойдём, чтобы взглянуть.

Празднование дня рождения старой Цзян Мадам было неизбежным, но Цзян Жуань хотела лично подготовить подарок. Поприветствовав Ся Янь, она ушла с Линь Цзы Сян из семьи Линь. Ся Янь, естественно, не имела возможности отклонить приглашение Линь Цзы Сян от имени Цзян Жуань, и когда она подумала о том, как лицо Цзян Су Су было покрыто шрамами и дочь не могла выйти из дома, её сердце было наполнено негодованием, но не было возможности высказать своё мнение. Это угнетало женщину.

Как только они вошли в магазин румян, они услышали резкий голос:

– Привет, Цзы Сян, Жуань мэймэй, я очень долго ждала вашего прибытия! – Дун Инъэр тепло поприветствовала их, в то время как Чжао Цзинь со стороны была немного беспомощна:

– Запах духов настолько силён, что меня чуть не вырвало, давайте уйдём отсюда?

Дун Инъэр потянула Чжао Цзинь за руку:

– Разве ты не приехала только что. Я говорю Цзинь'эр, ты почти взрослая, но до сих пор не знаешь, как одеваться. Как ребёнок, право слово! Я боюсь, что твоему будущему мужу это не понравится.

Чжао Цзинь родилась в семье военного, поэтому, естественно, она смотрела свысока на дам с ярким макияжем, но Дун Инъэр снова раздражала её своими нравоучениями. Цзян Жуань улыбнулся:

– Мы уже сделали много покупок в косметических магазинах, но я слышал, что в новом ювелирном магазине, открывшемся в городе, есть много экзотических сокровищ. Помимо золотых и серебряных украшений, у них есть коллекция высококачественных мечей и оружия. Чжао цзецзе хочет взглянуть?

Чжао Цзинь поспешно ответила:

– Жуань мэймэй, это правда? Тебе лучше не играть со мной.

Цзян Жуань улыбнулась в ответ:

– Как бы я посмела?

Дун Инъэр было любопытно, и, услышав эту новость, она сказала:

– Тогда, Жуань мэймэй, пойдём взглянем. Я хочу купить пару красивых браслетов.

Линь Цзы Сян тоже подумала, что это хорошая идея, поэтому группа села в карету и поехала в город.

Когда карета остановилась, первой спрыгнула Дун Инъэр, за ней Цзян Жуань и другие. Они увидели каменную пагоду с надписью "Павильон И Бао" крупным шрифтом.

Когда группа вошла в здание, их встретила хорошенькая служанка и объяснила:

– На первом этаже драгоценности, а на втором – драгоценное оружие. Интересно, что ищут эти юные леди.

– Ювелирные изделия!

– Оружие!

Дун Инъэр и Чжао Цзинь закричали одновременно, что заставило Дун Инъэр уколоть Чжао Цзинь своим взглядом.

– Ты всегда должна идти против меня, а?

– Ты знаешь, я обычно не смотрю на это. Почему бы нам не расстаться и не встретиться позже? – предложила Чжао Цзинь.

Линь Цзы Сян сказала:

– Давай сделаем это, я тоже останусь и посмотрю на украшения, я не понимаю, что такое оружие. Жуань мэймэй, а что насчёт тебя?

– Конечно, Жуань мэймэй останется с нами, – прервал её Дун Инъэр.

Однако Цзян Жуань покачала головой:

– Я хочу взглянуть на оружие.

– Оружие? – не говоря уже о Дун Инъэр и Линь Цзы Сян, даже Чжао Цзинь была шокирована. Недоверчивым тоном она сказала:

– Ты не занимаешься боевыми искусствами, почему же тебя интересует оружие?

Цзян Жуань грустно улыбнулась:

– С тех пор, как мой старший брат пропал без вести во время службы в армии, и не имея дальнейших новостей о его возвращении, я подумала, что если он сможет вернуться, то будет доблестным и сильным молодым человеком, и было бы уместно подарить ему хорошее оружие, – она небрежно продолжила: – Но я в нём ничего не понимаю.

Все остальные были тронуты, когда услышали её слова. Чжао Цзинь сказала:

– Я немного разбираюсь в оружии, поэтому, когда мы поднимемся наверх, я, возможно, смогу дать несколько советов.

Цзян Жуань улыбнулась в ответ. Эти двое прибыли на второй этаж, и, как сказала служанка, там было много высококачественного оружия. Некоторые были отполированы до такой степени, что они сияли нестерпимо ярко, в то время как некоторые демонстрировали многолетнюю историю, что как только кто-то войдёт, они будут ослеплены великолепием. Чжао Цзинь вскоре воскликнула:

– На самом деле существует так много сокровищ!

Цзян Жуань взглянула на неё. Чжао Цзинь прикоснулась к мечу, положенному на пьедестал, и мгновенно почувствовал шок. Она поспешно отступила и взволнованно сказала:

– Это действительно особенное оружие!

Хотя Цзян Жуань не была так взволнована, как Чжао Цзинь, она огляделась и заметила Лунный щит огненного облака, который выглядел особенно подходящим для Цзян Синь Чжи. Если бы у него была такая защита, он был бы в большей безопасности на поле боя. Однако, когда она посмотрела на цену, указанную ниже, у неё сразу же заболела голова. Не говоря уже о том, что все её деньги были потрачены на скупку столичного зерна, даже если бы у неё были средства под рукой, их всё равно было бы недостаточно.

Великий мастер Хуэй Цзюэ

Девушка продолжила свой путь, и её взгляд привлекла синяя вещь, которая оказалась изысканно сделанным браслетом. Излучаемый синий свет был прекрасен. Когда Цзян Жуань надела его себе на запястье, браслет сделал её белые руки ещё более изящными. Чжао Цзинь подошла и сказала смущённым тоном:

– Почему на этом этаже также есть украшения?

Служанка ювелирного магазина, которая следовала за ними, объяснила:

– Это Браслет Кровавой Луны, он используется для… – прежде чем она успела произнести свои слова, она увидела, как Цзян Жуань умело нажимала на выступающий цветочный узор, целясь в неё.

– Юная леди? – воскликнула служанка с белым лицом.

– Я не буду использовать его, не бойтесь, – Цзян Жуань снял браслет. – Сколько игл внутри?

– Девять игл, – сухо объяснила служанка. – Но все они покрыты смертельным ядом.

Чжао Цзинь была немного шокирована, когда увидела действия Цзян Жуань, но только когда служанка объяснила, она поняла.

– Значит, у него есть скрытые механизмы! – девушка повернулась к Цзян Жуань. – Жуань мэймэй, такие вещи сложно найти, даже я не знала, как им пользоваться. Откуда ты знаешь? – судя по тому, насколько точны были действия Цзян Жуань, казалось, она не впервые видела это оружие.

Цзян Жуань тонко улыбнулась.

– Этот вид браслета упоминался в одной из книг, принадлежавших коллекции моей матери.

Чжао Цзинь кивнула:

– Вот так. Но эти штуки можно считать только скрытым оружием, меня всё же больше интересует этот меч.

Цзян Жуань протянула палец, чтобы погладить полированную поверхность стола, её глаза внезапно стали глубже. В своей прошлой жизни Цзян Цюань приобрёл аналогичный браслет для Цзян Су Су, и в то время Цзян Су Су носила его изо дня в день. Цзян Жуань так завидовала, но она не смогла набраться смелости и попросить у Цзян Цюаня ещё один. Она могла только притвориться, что серебряный браслет на её запястье выполняет ту же функцию, время от времени прикасаться к нему и солгать себе, что в нём тоже есть скрытый механизм.

Сегодняшний день казался мечтой. Браслет Кровавой Луны в её руках был даже красивее, чем тот, что был у Цзян Су Су, и в нём также могло быть больше игл. Служанка далее объяснила, что после выстрела иглы можно было выдернуть тонкой шёлковой нитью, и, добавляя яд, было бы очень удобно держать её рядом с собой. Однако Цзян Жуань покачала головой и положила браслет обратно.

– Юной леди это не нравится? – служанка заметила, что Цзян Жуань очень понравился браслет, поэтому было удивительно, что девушка вернула его.

– У меня не так много серебра, – Цзян Жуань неохотно улыбнулась. Она могла только вынести эту боль.

– У меня тоже, – Чжао Цзинь не могла оторвать глаз от меча. – Надеюсь, я смогу убедить своего отца.

Двое обменялись улыбками. Ещё немного осмотревшись, они направились вниз, чтобы найти остальных.

Проводив их, служанка, следовавшая за ними, подошла к задней стене комнаты и надавила на фарфоровую голову льва. Открылась небольшая потайная дверь, ведущая в элегантную боковую комнату. Находясь так близко, было легко ясно слышать разговоры из другой комнаты.

– Молодой Мастер, – почтительно поприветствовала служанка. – Старшая юная леди Цзян выбрала этот браслет Кровавой Луны, – сказав это, она подала поднос.

Молодой человек, сидевший в боковой комнате, хмыкнул в ответ. Даже не поворачивая головы, он приказал:

– Убери это.

– Да, – служанка молча удалилась.

Молодой человек сел перед окном. Мягкий дождь окутал столицу дымкой, но не мог закрыть глаза людям. Мгновение спустя группа Цзян Жуань села в карету и медленно уехала.

Она вышла с Дун Инъэр и другими, чтобы выбрать подарок на празднование дня рождения старой мадам, но в конце концов Цзян Жуань ничего не купила. Дун Инъэр с любопытством спросила:

– Ты идёшь обратно с пустыми руками?

– У меня нет серебра, – Цзян Жуань мягко улыбнулась.

Донг Инъэр никогда не думала, что дочь министра может так пострадать. Три девушки сочувствовали ей и хотели одолжить немного денег, но боялись, что это повредит её самооценке, поэтому они могли утешить её только словами. Но, глядя на Цзян Жуань и вспоминая, как её мать умерла молодой, а отец относился к ней холодно, в их сердцах росла жалость.

Цзян Жуань было всё равно, как все трое посмотрели на неё, и она спокойно вернулась к фу с Лу Чжу. На обратном пути Лу Чжу спросила:

– Юная леди, Вы действительно ничего не собираетесь покупать?

– Где мне найти серебро? – Цзян Жуань добавила: – Мы без гроша в кармане. Покупка чего-то дешёвого скорее вызовет у людей смех.

– Юной леди не стоило покупать столько зерна, это было слишком много, – пожаловалась Лу Чжу, приподнимая занавеску кареты, чтобы выглянуть наружу. – Странно, дождь не прекращался более десяти дней, – она немного подумала и сказала: – Эта служанка думает, что было бы хорошо, если бы дождь не прекратился, потому что тогда мы сможем получить хорошую цену, если продадим зерно, купленное юной леди. Но с другой стороны, в столице будет много беженцев, – Лу Чжу посетовала: – Это действительно заставляет людей волноваться.

Цзян Жуань тихо рассмеялась. Поскольку у неё не было планов продавать зерно, она боялась, что надежда Лу Чжу на непредвиденный доход развалится. Однако она пока не сообщила об этом служанке. Девушка сказала:

– У меня нет подарков на празднование дня рождения цзуму. Хуэй Цзюэ – лучший подарок.

Лу Чжу закатила глаза, посмеиваясь.

– Юная леди права. Этот подарок больше любого другого, эта служанка не может дождаться того дня.

Когда двое вернулись в фу, слуги фу увидели, что Цзян Жуань вернулась с пустыми руками, и некоторые болтуны вскоре сообщили об этом в Янь Хуа Юань. Цзян Су Су разговаривала с Ся Янь, когда она услышала новости, и сказала:

– Какая нищая, она пошла покупать вещи без серебра.

Ся Янь нахмурилась:

– Что бы ни случилось, ты должна закончить писать сотню сценариев долголетия. Когда ты сделаешь свою цзуму счастливой, сердце твоего отца также будет более спокойным.

– Я знаю, – нетерпеливо сказала Цзян Су Су. – Мы просто не знаем, что собирается дать Цзян Жуань. Если ничего не будет подготовлено, тогда у нас будет хорошее шоу.

Ся Янь слегка улыбнулась.

– Неважно, какие подарки она готовит. Затрачивая все свои усилия, она не может получить благосклонность старой мадам.

– Почему? – спросил Цзян Су Су.

– Кому понравится человек, несущий проклятую звезду? – вспышка ненависти проявилась в глазах Ся Янь. Более того, старая мадам Цзян всегда верила в духов и привидений; каждый год она выкладывала огромные деньги только на то, чтобы раздавать пожертвования. Такие люди считали священным всё духовное.

Особенно сейчас, когда Цзян фу недавно пережил так много странных событий одно за другим, даже если Цзян Цюань не был кровным сыном Старой Цзян Мадам, они всё ещё испытывали некоторую привязанность друг к другу спустя столько лет, и как Старая Мадам в семье Цзян она не могла просто сидеть сложа руки, ничего не делая. На этот раз Цзян Жуань не смогла бы так легко сбежать.

Цзян Су Су наблюдала за Ся Янь и почувствовал некоторое волнение. Она не могла удержаться от вопроса:

– У мамы уже есть идея?

Ся Янь нежно обняла свою дочь, поглаживая её по голове.

– Тебе нужно только знать, что всё, что твоя мать делает, – это для тебя и Чао'эра, так что не разочаровывай меня.

Цзян Су Су прижалась к Ся Янь, и её красивые глаза расширились, ненависти в них было достаточно, чтобы заставить людей содрогнуться от страха.

– Я знаю, мама, я действительно не могу дождаться дня празднования дня рождения цзуму.

Празднование дня рождения

Время шло быстро, и вскоре прошло десять дней. В это время Цзян фу был чрезвычайно спокойным, как если бы прошлые события использовали всю неудачу, а после кризиса всё постепенно стабилизировалось.

Единственная проблема заключалась в том, что все эти неудачи стоили Цзян фу целое состояние, и теперь финансы были чрезвычайно ограничены. Цзян Фужэнь, Ся Янь, которая заботилась обо всём доме, предложила сократить ежедневные расходы. Кроме того, чтобы успокоить слуг, она также сократила ежемесячное содержание нескольких юных леди более чем наполовину.

Цзян Су Су и Цзян Ли, естественно, не заботились о ежемесячном пособии, поскольку они часто получали дополнительное пособие от Цзян Цюаня на регулярной основе. Однако у Цзян Дань и Цзян Жуань не было никого, кто мог бы дать им лишнее, более того, обеим девушкам обычно приходилось вознаграждать служанок и момо в своих дворах из своих собственных карманов. Поэтому у них наступила по-настоящему тяжёлая жизнь.

Дождь шёл непрерывно и не прекращался. Жуань Цзюй был заброшенным двором, который был предоставлен в использование торопливо, и, поскольку крышу не ремонтировали в течение многих лет, дождевая вода просачивалась сквозь неё. Вода протекала через дыру в крыше и капала в дом, отчего внутри становилось промозгло и невероятно влажно. Так как никто не собирался устранять протечку, Лу Чжу была вынуждена найти снаружи металлическое ведро и поставила его под отверстие, чтобы дождевая вода не разбрызгивалась повсюду. Однако пробивающегося сквозь дыру пронизывающего, резкого и холодного ветра было достаточно, чтобы почувствовать холод.

Бай Чжи вошла и сказала:

– Эта служанка несколько дней назад искала старую служанку Сун и просила её найти людей, чтобы починить крышу для мисс. Однако эта служанка отвергла это, сказав, что фу сейчас занят подготовкой к празднованию дня рождения старой мадам, так что в эти дни времени и сил на ремонт не найдётся. Сегодня празднование дня рождения, и эта служанка подумал, что всё должно быть более или менее подготовлено, но та противная старуха снова отказала, – разговор об этом заставил даже обычно добродушную Бай Чжи ощутить след гнева.

– Я думаю, это приказ из двора с той стороны, – Цзян Жуань не выглядела обеспокоенной: – Не нужно принимать это близко к сердцу.

– Если они действительно хотят, чтобы мисс замёрзла, пока она не заболеет, – яростно продолжала Лянь Цяо. – Тогда они действительно слишком презренны.

Лу Чжу, поразмышляв об этом, проговорила:

– Почему бы не позволить этой служанке выйти на улицу, чтобы найти каменщика, поскольку нет причин оставлять крышу без присмотра.

– Где взять деньги, чтобы нанять каменщика? – Цзян Жуань холодно улыбнулась. Поскольку Ся Янь сократила ежемесячное пособие молодых мисс Цзян фу более чем наполовину, даже не задумываясь, можно было бы понять, в чём заключалась истинная цель. Было бы хорошо, если бы у них не только не было достаточно таэлей, чтобы купить подарок на день рождения, но они не могли позволить себе даже более качественные ингредиенты. Если бы сегодня, на праздновании дня рождения долголетия, они не смогли бы сделать подарок старой мадам Цзян на глазах у всех, несчастные девушки бы потеряли лицо раз и навсегда.

Лу Чжу удручённо сказала:

– Это действительно ставит человека в затруднительное положение.

– Нет необходимости беспокоиться об этом, потому что, в любом случае, после сегодняшнего дня будут люди, которые придут, чтобы исправить это по своей воле, – Цзян Жуань подошла к туалетному столику и села: – Помогите мне одеться, я думаю, несколько гостей уже прибыли. Даже если за ними ухаживает Вторая младшая сестра, я, как старшая сестра, не имею права прятаться в своей комнате.

Лянь Цяо и Бай Чжи посмотрели друг на друга, и их глаза наполнились весёлыми искорками. Лянь Цяо сказала:

– Эта служанка определённо красиво оденет юную леди и позволит ей быть сравнимой со Второй юной леди!

* * *

В боковом дворе Ся Янь вела Цзян Су Су поговорить со всеми Фужэнь и молодыми девушками. Те, кто пришёл сегодня, все были женщинами и все имели определённый статус при дворе. Поскольку дочь Шу не могла выйти, чтобы развлечь гостей, хозяйка дома и первая дочь должны были поприветствовать всех Фужэнь.

Цзян Су Су была одета в однотонную одежду из шёлка Хан Чжоу с рисунком зимней белой китайской розы и V-образным вырезом на воротнике. Она сочеталась с плиссированной бледно-голубой юбкой с нечёткой луной, сшитая из тончайшего шёлка и вышитая золотыми нитями. Одежда, которую она носила, имела серебристо-белый цвет, атласную кайму (1) и орнаменты из золотых цветов чжэчжи (2) повсюду. Её тонкие и мягкие красивые волосы были уложены изысканно, элегантно и неповторимо, сколотые заколкой из белого нефрита. В нежно и тщательно завязанной облачной булочке было множество жемчужин, которые выглядели привлекательно и величественно, точно тончайший фарфор. На её гладких и глянцевых запястьях Цзян Су Су также носила браслет из чистого серебра с вырезанными на нём узорами. На её талии висел нефритовый кулон с кисточкой, свисающей с пояса, и саше с духами. На девушке была пара узорчатых туфель бао сян хуа (3) с вышитым цветочным узором спереди. Весь её наряд делал Цзян Су Су чистой, элегантной и потрясающей. Сегодня она не надевала вуаль, и было неизвестно, какое чудодейственное лекарство девушка использовала, но её шрамы были намного лучше. На лице Цзян Су Су был толстый слой косметической пудры, полностью скрывавший шрамы. На первый взгляд её кожа всё ещё выглядела светлой и чистой. Однако из-за того, что слой пудры был слишком густым, хотя она всё ещё выглядела нежной и красивой, девушка не казалась такой элегантной и привлекательной, как её предыдущий образ небесной феи.

***

1. Пример атласной каймы

2. Цветы чжэчжи – это цветочные узоры, в которых присутствует только часть ветки.

3. Узорчатые туфли:

Бао сян хуа – также известный как Драгоценный цветок лотоса, высоко ценившийся во времена династии Тан и Суй. Он считался символом Удачи и использовался для обозначения Сокровища и Феи – его декоративный рисунок похож на смесь цветов пиона и лотоса. Бао сян также является почётным званием Будды, и поэтому мы иногда видим Будду с цветком, подобным лотосу, и его рисунками, связанными с буддизмом. Цветы Бао сян широко использовались в парчовых вышивках, бронзовых зеркалах и украшениях из фарфора, имея благоприятное и счастливое значение.

Празднование дня рождения

Фужэнь главного историка улыбнулась:

– Это, должно быть, вторая юная леди. Вы стали ещё более исключительной, и ещё через несколько лет количество людей, просящих Вашей руки с целью заключения брачного союза, просто затопит порог вашего дома.

Цзян Су Су была удивлена, на её лице сразу появилось два красных облака. Она опустила голову и подошла к Ся Янь, как будто она смутилась, услышав то, что только что сказал Фужэнь.

Фужэнь из фу помощника министра, которая родилась с немного суровым и слишком вытянутым лицом, прищурилась и сказала:

– Но я слышала, что Вторая юная леди упала в воду несколько дней назад? Как ты сейчас?

Все присутствовавшие Фужэнь, очевидно, слышали о том, что произошло на корабле во время Фестиваля фонарей. Думая о ситуации Цзян Су Су в то время, их взгляды, направленные на Ся Янь и её дочь, снова стали другими.

Ся Янь засмеялась:

– Лао Фужэнь зря потратила свои усилия, Су'эр только испугалась, теперь она в порядке.

Однако Фужэнь помощника министра не отпускала затронутую тему:

– Тогда как дела у Второго молодого мастера фу? Я слышала, что он плохо сдал Имперский экзамен, и ему даже кто-то отрезал палец. Ай, молодые люди должны уметь терпеть неудачи, как и двое в моей семье, они тоже не преуспели, но в их распорядке дня нет никакой разницы, – два молодых мастера фу помощника министра Гао сдали тот же экзамен, что и Цзян Чао, и оба получили гунюань (1).

Хотя Ся Янь улыбалась, носовой платок в её руке практически собирался разорвать на части. Фужэнь этого помощника министра всегда была очень критичной и резкой в своих словах. Цзян Су Су была молода, поэтому её способность скрывать свои чувства была не на том же уровне, что и у Ся Янь, и она очень хотела подойти и заткнуть рот этой Фужэнь.

Остальные в зале были немного смущены. В тот момент, когда атмосфера стала холодной, то Фужэнь фу старшего командира, Гу Фужэнь, рассмеялась:

– Раз уж все заговорили про Имперский экзамен, разве мать лучшего из сдавших его, – после этого она посмотрела на Лю Фужэнь, которая молча сидела сбоку.

С того момента, как Лю Фужэнь прибыла, она была немного осторожна и сдержанна. Хотя женщина не была знакома с социальным кругом высшего сословия, к счастью, Лю Фужэнь была также дочерью учёного, поэтому у неё не было недостатка в манерах или этикете. Услышав, что сказала Гу Фужэнь, она немного покраснела:

– Фужэнь не должна меня дразнить.

– Как это можно считать поддразниванием? – Ся Янь улыбнулась: – Лю Фужэнь вырастила такого хорошего сына, вся столица знает об элегантном поведении юного мастера Лю, – она говорила с такой вопиющей искренностью, как будто была искренне счастлива за Лю Фужэнь.

– С элегантной и грациозной осанкой Цзян Юаня мне интересно, дочери какой семьи выпадет удача выйти замуж за Цзян Юаня в будущем.

Когда речь зашла о Лю Мине, Лю Фужэнь стала менее сдержанной и рассмеялась, услышав эти слова.

Затем Гу Фужэнь придала лицу выражение, словно ей внезапно пришла в голову какая-то мысль:

– Кстати, Старшая юная леди в вашей семье старше Второй юной леди на несколько лет, она помолвлена?

– Неожиданно это не так, – Ся Янь была ошеломлена и испытующе посмотрела на Гу Фужэнь: – По какой причине Фужэнь спрашивает об этом?

– Нет конкретных причин, – засмеялась Гу Фужэнь. – Просто я еще не видел Старшую юную леди в этом фу, поэтому мне было любопытно, – однако у неё были свои соображения. Со времени Фестиваля фонарей Гу И часто говорил о старшей мисс Цзян. Гу И был младшим сыном семьи, и хотя большинство его старших братьев были либо с семьями, либо помолвлены, Гу И тоже был уже не таким молодым. Кроме того, семья Цзян считалась богатой и благородной семьёй, поэтому, если бы характер и нравы старшей юной леди Цзян были неплохими, её можно было бы рассмотреть в качестве невесты. Только из-за этого Гу Фужэнь быстро приняла приглашение на празднование дня рождения старой мадам Цзян.

Юная леди семьи посланника Шу с любопытством спросила:

– Вторая юная леди Цзян, почему Вашей сестры нет здесь?

В конце концов, Цзян Жуань была дочерью Цзян фу, поэтому от неё ожидалось, что девушка придёт и поприветствует всех Фужэнь.

На лице Цзян Су Су вспыхнуло смущение:

– Да Цзецзе не часто появляется, но, вероятно, это потому, что здесь нет знакомых лиц, – в её тоне был оттенок благоговения.

Естественно, это выражение в глазах публики имело другое значение. Все не могли перестать думать о том, что, поскольку Цзян Жуань была отправлена в сельскую резиденцию, когда она была довольно молодой, девушка, конечно же, не знала никаких манер или правил. А теперь казалось, что она тоже боялась встречаться с незнакомцами. Таким образом, в их глазах возник негативный образ мелкой и мелкой барышни. Тем более, увидев настороженный взгляд Цзян Су Су, все присутствовавшие Фужэнь пришли к выводу, что велика вероятность того, что в этом Цзян фу старшая юная леди была также тиранической. В противном случае почему Вторая юная леди выглядела такой нервной?

В тот момент, когда все они размышляли над этими мыслями, они услышали резкий голос за пределами двора:

– Мисс помедленнее, будьте осторожны, чтобы не упасть.

– Если я буду медленнее, это будет равносильно тому, что я пренебрегаю гостями, – ответил нежный девичий голос. После этого появилась красная фигура. В комнате было полно молодых леди и Фужэнь, и хотя многие из них могли считаться прекрасными цветками, появившаяся в этом ярко-алом наряде девушка была чрезвычайно ослепительна.

***

1. Гунюань (贡 元) – титул для тех, кто хорошо, но не отлично, сдал Императорский экзамен.

Празднование дня рождения

Цзян Жуань надела платье с круглым воротником на пуговицах, украшенное замысловатой вышивкой шиши жуи цветка бегонии (1). У неё была расклешённая восьмиклиновая юбка длиной в пол с тремя инкрустированными вышивками золотых сливовых цветков и вышитыми по подолу листьями бамбука. Вдобавок она была одета в малиновую накидку из облачной парчи с вышивкой листьев яшмового лотоса, ниспадающую вниз и закреплённую зажимом из слоновой кости. Мягкие волосы были завязаны в изысканный и неповторимый перевёрнутый пучок, в эти роскошные густые волосы вставлено украшение для волос в виде бегониевого цветка с вырезанными на нём узорами. На ней был браслет с тремя вставками из сардоникса, а на талии девушка повязала широкий пояс с изображением павлина. Верхнюю часть платья украшала вышивка распустившегося цветка красной сливы, с пояса свисало саше с ароматом, а на ногах были ботинки с мягкой подошвой.

Сегодня она не использовала никакой пудры, а лишь нанесла тонкий слой румян на щёки. Благодаря этому изысканная и гладкая кожа Цзян Жуань казалась чрезвычайно чистой и сияющей. Девушка делала шаг за шагом, входя со стороны двора, однако её юбка не двигалась ни на дюйм. Хотя она была относительно молода, Цзян Жуань была завораживающе очаровательной.

Все присутствующие Фужэнь ошеломлённо посмотрели на неё. Женщины думали, что в их сердцах представления о старшей дочери Ди семьи Цзян, выросшей в деревне, были неправильными. Посмотрите на этот темперамент, это явно была особа дворянских кровей, достойная управления дворцом!

Цзян Су Су увидела эту сцену и злобно скрутила платок. Она не понимала, почему Цзян Жуань, которая выросла в загородной резиденции, имела такой темперамент, который невозможно описать словами. Обычно люди вспоминали Цзян Су Су, когда упоминали семью Цзян. Однако с тех пор, как Цзян Жуань вернулась из своей "ссылки", то эту девушку стали постоянно с ней сравнивать. Даже её красивое лицо, которым Цзян Су Су больше всего гордилась, больше не было достойным сравнения с этой старшей сестрой. Она ругала Цзян Жуань в глубине души, Цзян Жуань была так молода, но каждое её действие имело поведение зрелой женщины. Видя это, люди испытывали к неприязнь к ней, Цзян Су Су.

Только когда Цзян Жуань вышла вперёд, Гу Фужэнь улыбнулась:

– Ты Цзян Жуань?

– Жуань Нян приветствует Фужэнь главного командира, – Цзян Жуань улыбнулась и поклонился ей.

– Откуда ты знаешь, что я Фужэнь главного командира? – Гу Фужэнь была поражена.

– Я слышала, что у главнокомандующего воинственная выправка, он готов пожертвовать собой ради страны и что у него брак по любви со своей Фужэнь. Жуань Нян заметила, что на саше на талии Фужэнь вышит рисунок щита вместо цветов, и самонадеянно сделала смелое предположение об этом. Похоже, я совершил ошибку.

Гу Фужэнь засмеялась:

– Так вот в чём дело. Цзян Фужэнь, Ваша дочь действительно красива и умна, – она увидела, что Цзян Жуань не только обладала великодушным отношением и необычайной осанкой, но также была удивительно умна и поэтому сразу же ей понравилась. Плохо только то, что её внешность была слишком красивой; в конце концов, если бы она выглядела такой волнующей в таком юном возрасте, через несколько лет девушка стала бы редкой красавицей. Быть слишком красивой – тоже нехорошо из опасения, что это может вызвать проблемы.

Пока она думала об этом, все остальные Фужэнь во дворе уже начали разговаривать со Старшей юной леди семьи Цзян, которая внезапно появилась. Цзян Жуань поприветствовала их одну за другой, её улыбка была тёплой, и хотя девушка не могла слышать, что сказали о ней ранее, Цзян Жуань на самом деле вела приятную беседу со всеми Фужэнь. За короткий промежуток времени она произвела благоприятное впечатление в сердцах многих. Даже критически настроенная Фужэнь помощника министра, увидев Цзян Жуань, не смогла сохранить холодное лицо.

Было очень вероятно, что если бы Цзян Су Су не стиснула зубы, пока не послышался неприятный скрип, ненависть в её сердце, очевидно, была бы непрекращающейся. Через некоторое время Цай Цюэ и Ду Цзюань сопроводили в зал Старую Мадам, поддерживая её под руки. Все присутствующие встали, чтобы поприветствовать её. Старая мадам Цзян улыбнулась в ответ. Она выглядела очень энергичной и больше не показывала слабость последних нескольких дней, которые провела в кровати. Увидев Цзян Жуань, в глазах Старой мадам Цзян появилось глубокое выражение. Затем Цай Цюэ помогла ей сесть на главное место в зале. Затем присутствующие Фужэнь начали преподносить свои подарки.

Момо приказала слуге отложить все подарки в сторону. Цзян Цюань также прибыл, взяв с собой Цзян Ли и Цзян Дань. Цзян Чао также следовал за ними, и, увидев старую Цзян Мадам, выступил вперёд и сказал:

– Внук желает, чтобы Цзуму дожила до зрелого возраста, была здорова и процветала.

Он был одет в синюю мантию, и вся его манера поведения казалась ликующей. Не было и следа мрачного взгляда, что наполнял его глаза несколько дней назад, и те, кто не знал, начали подозревать, были ли предыдущие слухи правдой. Цзян Чао принёс деревянный ящик высотой со стул и протянул вперёд:

– Это подарок, который приготовил внук.

Все с любопытством посмотрели на этот деревянный ящик, а старая мадам Цзян улыбнулась и приказала Цай Цюэ открыть ящик. Цай Цюэ последовала её приказам и, открыв коробку, осторожно вынула из неё статуэтку Будды, сделанную из белого нефрита. Будда был вырезан так, чтобы он выглядел как живой – глаза и брови выглядели подвижными, как будто он был живым. Самым ценным было то, что он был вырезан из цельного квадратного куска белого нефрита высшего качества. Скульптура Будды определённо стоила недёшево. Все были удивлены, и Цзян Чао сказал:

– Как только внук увидел этого Будду, он мне сразу показался знакомым. Присмотревшись к нему, я подумал, а разве это не цзуму (2)? Поэтому внук купил её. Я только хочу, чтобы Будда благословил цзуму, даровав ей хорошее, крепкое здоровье.

Его слова были хорошо продуманы, и старая мадам Цзян с улыбкой отругала:

– Сказать, что я подобна Будде, какая чепуха!

***

1. Shì shì rú yì ( 事事如意 ) – благоприятный узор плодов хурмы.

Вообще жуи - это особый... "ритуальный" жезл, жезл исполнения желаний, ануруббха (anurubbha, изогнутый жезл, с резьбой или инкрустацией). Но, полагаю, что здесь это не имеет никакого отношения, потому что жуи также является просто "благоденствием", "счастливым событием", "благоприятным чем-нибудь". Вероятно, это какой-то особый вид вышивки, но подробностей не нашла.

2. Он пытается сказать, что его бабушка подобна Будде.

Празднование дня рождения

Цзян Ли неприглядно усмехнулась. У Цзян Чао были под рукой все методы, когда дело касалось заискивания перед старой мадам Цзян. Он специально искал хорошие вещи, которые могли позволить ему сказать столь приятные вещи, и поэтому старая мадам Цзян всегда принимала от него один и тот же образец поведения.

Когда Цзян Чао начал всё это, Цзян Су Су тоже встала, скривив губы, и сказала:

– Подарок старшего брата настолько хорош, что у Су Нян действительно не может собрать смелость, чтобы вытащить мой собственный подарок.

– Младшая сестра, пожалуйста, не говори этого, – Цзян Чао почесал в затылке. – – Мои дары всегда были недостаточно хороши по сравнению с твоими.

– Перестаньте уже спорить, – улыбнулась Ся Янь. – Су'эр, принеси свой подарок на день рождения для Цзуму, чтобы все могли посмотреть.

Цзян Су Су приказала служанке подарить небольшую шкатулку из сандалового дерева. Сама шкатулка выглядела изысканно. Ху Де вместе с Цин Тин открыли её и представили предмет, прятавшийся внутри.

Это был огромный рулон двусторонней вышивки с нашитыми на нём сотнями шоу (1). Не говоря уже о вышивке, просто исходя из мысли и усилий, этого было достаточно, чтобы всех шокировать.

Цзян Су Су опустила голову и скромно сказала:

– Су Нян торопилась из-за недостатка времени и плохо вышила её, так что я смогла вышить всего лишь это. Цзуму, пожалуйста, не невзлюби мой подарок.

Вышивка была изысканной, цвета рисунка подобраны так, чтобы выглядеть ярко и в то же время элегантно. Иероглифы также были вышиты тщательно, ни одна прядь не провисала, и зрители с первого взгляда не могли найти изъяна в вышивке. Если отнести в вышивальный цех дворца, то даже посчитают, что вышивка высшего качества. Цзян Су Су была действительно талантлива, и с точки зрения вышивки её определённо можно было назвать лучшей в столице. Дочерняя почтительность и скромность сразу же вызвали высокую оценку многих присутствующих Фужэнь.

Старая мадам Цзян тоже улыбнулась:

– Мысли, которые вложила в это Су'эр, делают очевидным, что ты приложила гораздо больше усилий, чем твой брат.

Цзян Чао засмеялся: "хе-хе", но ничего не сказал. Цзян Су Су посмотрела на Цзян Жуань:

– Да Цзецзе, какой подарок ты приготовила для бабушки? Это невозможно больше скрыть. Давай скорее посмотрим на него!

Теперь, когда драгоценные дары Цзян Чао и Цзян Су Су были впереди, все пристально смотрели на Цзян Жуань, желая увидеть, что хорошего она может принести. Цзян Жуань слабо улыбнулась:

– Мой подарок ещё нельзя подарить.

Все были немного разочарованы. Цзян Су Су спросила:

– Почему? Разве не может Да Цзецзе позволить Су'эр взглянуть?

Цзян Жуань мягко отклонила её просьбу:

– Я не могу, – однако её тон был твердым.

Цзян Чао рассмеялся:

– Не может быть, чтобы старшая младшая сестра забыла приготовить подарок для цзуму, поэтому вы правильно говорите. В прошлый раз в доме Вайцзуфу, разве было не так, и именно Мать должна была помочь и приготовить один от твоего имени.

Похоже, он сказал это без всякого намерения, но Ся Янь поспешно сказала:

– Чао'эр! – она прервала его слова, но люди уже учли их. Они думали, что, в конце концов, у девушки всё ещё нет биологической матери, которая могла бы её научить, и хотя Цзян Жуань выглядела красивой, её мирская мудрость была слабее, чем у Цзян Су Су.

– Я позволила старшему брату увидеть шутку, – улыбнулась Цзян Жуань. – Но, говоря об этом, почему Вайцзуфу и его семья не приехали сегодня? Это не может быть потому, что Жуань Нян забыла приготовить подарок для посещения, и поэтому они даже не будут присутствовать на праздновании дня рождения цзуму?

После того, как эти слова были сказаны, лицо Цзян Чао сделалось жестким, и Ся Янь тоже была ошеломлена. На самом деле, семья Ся, как родственники жены, никого не пропускала присутствия на праздновании дня рождения старой мадам Цзян. Даже если они не смогли приехать, то следовало хотя бы прислать подарок. Однако с самого начала и до сих пор от семьи Ся не было новостей. Естественно, семья Ся не могла не присутствовать только потому, что Цзян Жуань забыл приготовить подарок во время посещения. Но что именно произошло? Подозрительный взгляд публики заставил Цзян Цюаня сразу почувствовать, что он потерял лицо, и он впился взглядом в Ся Янь. Ся Янь поспешно сказала:

– Твоя Вайцзуму в последнее время плохо себя чувствует, а фу усердно работает, поэтому они не будут присутствовать на праздновании дня рождения.

Цзян Жуань словно получила просветление от этих слов:

– О, верно, в последний раз, когда мы ходили в дом Вайцзуфу, Вайцзуму не рвала кровью и не теряла сознание. Не ожидала, что она ещё не выздоровела.

Ся Янь быстро последовала её словам:

– Да, её состояние ещё не улучшилось.

– Кроме того, – внезапно Цзян Жуань поклонилась Ся Янь. – Пока Вайцзуму болеет, а мать очень обеспокоена, матери всё же пришлось организовать празднование дня рождения для цзуму, и ей удалось организовать такой красивый банкет. Это действительно счастье семьи Цзян, Жуань Нян очень благодарна матери.

Благодарность, о которой она говорила, заставила Ся Янь почувствовать покалывание в спине. Слова Цзян Жуань не подразумевали, что, хотя её собственная мать сейчас серьёзно болела, у Ся Янь всё же хватило духа организовать банкет по случаю дня рождения. Как неприлично с её стороны. Сегодня она беспрерывно говорила и легко смеялась перед всеми Фужэнь, и в Ся Янь не было и следа тревоги и печали. Она боялась, что теперь все Фужэнь молча рассматривают этот вопрос.

Ся Янь смотрела на нежную юную леди перед собой и тайно стиснула зубы в своём сердце. Она вдруг засмеялась:

– Ничего подобного, – думая о том, что произойдёт позже, Ся Янь почувствовала себя счастливой.

Старая мадам Цзян посмотрела на них без каких-либо изменений в выражении лица. В этот момент со двора раздался резкий голос:

– Откуда взялся этот демон!

***

1. Иероглифы Шоу – пожелание долголетия, обычно вышиваются или рисуются на том, что человек может носить на себе или с собой, например, одеяние, платок, саше. Выглядит примерно так:

Глава 75.5 - Празднование дня рождения

Все присутствующие посмотрели в сторону и увидели, что появился даосский священник средних лет в зелёной мантии и даосской шляпе (1). На плече он нёс свёрток ткани, в руке – персиковую деревянную палку (2), и выражение лица мужчины было мрачным.

Ся Янь была шокирована:

– Сюй Кун дао чжан (3), – затем она извинилась перед всеми: – Несколько дней назад я пригласила этого даосского священника провести экзорцизм для Цзян фу, я никогда не думала, что он прибудет сегодня.

Когда вошёл даосский священник, Цзян Цюань также был учтив с ним, сказав:

– Мы давно не виделись.

– Прошло пять лет, – Сюй Кун поклонился ему: – Если с дажэнем всё в порядке, то этот Пинь Дао (4) может вздохнуть спокойно.

Старая мадам Цзянь нахмурила брови:

– Какие тёмные дела (5) ты собираешься совершить сегодня? – женщина была крайне невежлива.

Цзян Цюань сказал:

– Мама, этот даосский священник – некто из прошлого этого сына, он также приходил к нам фу пять лет назад.

Фужэнь, не присутствовавшие тогда, естественно, не видели странствующего даосского священника прежде, однако, услышав, что сказал Цзян Цюань, они стали вести себя более непринуждённо.

Цзян Жуань стояла на том же месте, тихо глядя на священника с серьёзным выражением лица. Когда она услышала "пять лет назад", её губы слегка изогнулись в улыбке неизвестного значения.

– Причина, по которой этот Пинь Шэн (6) пришёл сегодня, заключалась в том, что Фужэнь попросила меня благословить этот фу удачей, – продолжил Сюй Кун. – Но когда этот священник вошёл, я увидел тёмный воздух вокруг фу. Боюсь, что есть демон, сеющий хаос внутри.

Старая мадам Цзян слегка сердито сказала:

– Помогите мне выгнать этого человека!

– Мать! Этот Дао Чжан – Гао Жэнь (7), – Цзян Цюань просто отбросил недовольство старой мадам Цзян. Он повернулся и поспешно спросил даосского священника: – Верны ли слова Сюй Куна дао чжана?

– Этот священник никогда не лгал, – Сюй Кун наморщил подбородок. – В этом фу действительно находится демон!

Он прошёл по залу, и его взгляд медленно остановился на Цзян Жуань.

Увидев это, все затаили дыхание и услышали, как даосский священник сказал:

– Хотя этот Пинь Шэн не знает, кто эта молодая женщина, этот Пинь Шэн осмеливается подтвердить, что тёмная аура в этом фу вызвана этой молодой леди.

– Это невозможно, – Ся Янь выглядела потрясённой: – Она самая старшая из молодых девушек нашего фу.

– Старшая юная леди? – Сюй Кун сказал: – Я не ожидал, что та, которую отправили в сельскую резиденцию пять лет назад, уже так выросла. Тогда нет никакой ошибки.

– Дао чжан, о чём Вы говорите, – продолжила Цзян Су Су. – Как моя старшая сестра может быть демоном.

Однако Сюй Кун сказал Цзян Цюаню:

– Дажэнь, разве этот Пинь Шэн не помог рассчитать будущее этой молодой леди пять лет назад и не попросил её никогда не возвращаться в фу, иначе это навлекло бы на дом большие проблемы? Даже если сердце дажэня смягчилось, Вы всё равно не можете стремиться к самоуничтожению.

Присутствующие люди никогда не слышали эту историю, так как в глубине души они думали, что неудивительно, что Цзян Цюань назвал этого даосского священника кем-то из своего прошлого. Он уже помог Цзян Жуань рассчитать её будущее пять лет назад?

Однако Ся Янь покачала головой:

– Но несмотря ни на что, она всё ещё дочь Лаое, поэтому как Лаое мог терпеть расставание с ней так долго? Есть ли у Дао чжана хорошие решения?

Когда Цзян Жуань слушала, в её улыбке был оттенок иронии. То, что сказала Ся Янь, заставит тех, кто не в курсе, подумать, что Цзян Цюань разделяет с ней глубокую связь отца и дочери. Если бы не цензорский отчёт императорского цензора Вана (8), Цзян Цюань действительно хотел бы навсегда оставить девушку в загородной резиденции, считая, что у него никогда не было этой дочери, старшей юной леди семьи Цзян!

– Мама, что происходит? – Цзян Чао сказал: – Что означают слова Дао Чжана?

– Это… – Ся Янь взглянула на Цзян Жуань с таким видом, будто она находится в трудном положении, как будто женщине было очень трудно об этом говорить.

Увидев ситуацию, Сюй Кун сказал:

– Этот Пинь Шэн помог Старшей юной леди Цзян фу рассчитать её будущее (9), и она оказалась отравой для других. Ей суждено проклясть и свою мать, и будущего мужа, и всех своих родственников в этой жизни. Она несёт с собой бич крови и смерти; это в её природе, потому что она родилась проклятой (9).

Проклятие чужого существования!

***

1. Традиционная китайская даосская шляпа:

2. Палочка из персикового дерева:

Как видите, палочка совсем не палочка, а меч. Деревянный.

Происхождение меча из персикового дерева: использование персикового дерева для изготовления таких мечей произошло из легенды о гигантском священном дереве на горе Ту Шоу. У него был ствол длиной более трёх тысяч миль, и он уловил сущность пяти типов различных священных деревьев. В древнем Китае северо-восточное направлении считалось позицией ворот дьявола. Поэтому два божества, а именно Шэнь Ду и У Лэй, взяли на себя ответственность за эту территорию, чтобы предотвратить проникновение злых духов в человеческое царство. Они были защищены веткой гигантского персикового дерева. Каждый раз, когда они видели призрака, входящего в человеческое царство, они связывали его конопляными нитями и бросали в лес на съедение тиграм. С тех пор во всех древних китайских домах были вырезаны две панели из персикового дерева, которые вешали на двери, чтобы отгонять злых духов.

Когда даосский священник выполняет экзорцизм или изгнание негативных духов и энергии из дома, он использует семизвёздный меч, сделанный из дерева персикового дерева.

3. Dao Zhang ( 虚空 ) – обращение к даосскому священнику.

4. Pín dào ( 贫道 ) – это нелеизм, способ смиренного обращения к себе, используемый даосскими священниками.

5. Wū yān zhàng qì ( 乌烟瘴气 ) – грязная / мрачная атмосфера.

6. Pín sēng (贫僧 ) – ещё одна форма нелеизма священников к самим себе.

7. Gāo rén ( 高人 ) – человек благородного характера или знаток чего-либо.

8. Zhé zǐ ( 折子 ) – книга с футляром, в которой учтены все дела людей, занимающих должности при дворе.

9. Shēng chén bā zì (生辰八字 ) – ссылка на китайскую астрологию и важность времени в момент рождения. Различные режимы времени рассказывают вам о вашей удаче / судьбе.

Глава 75.6 - Празднование дня рождения

Как только слова были сказаны, все сразу оказались шокированы. Они бессознательно посмотрели на Цзян Жуань, и их взгляды были полны страха. Даже если она была действительно красивой, в настоящее время в глазах всех эта девушка ничем не отличалась от демона.

Цзян Жуань не отреагировала, несмотря на все взгляды, направленные на неё. Девушка просто молча стояла. Через некоторое время она слегка рассмеялась.

– Что ты смеешься? – спросила Цзян Ли, радующаяся чужим несчастьям.

– Я смеюсь, потому что это всё благодаря Сюй Куну дао чжану, благодаря ему Жуань нян знает, что она носит знак проклятой звезды и является проклятием для существования других, – в этих словах была какая-то неясность, и все недоумённо посмотрели на неё. Цзян Жуань сказала: – Поскольку Дао чжан вычислил дату рождения Жуань нян пять лет назад, а затем ушел, через пять лет, вы, должно быть, продвинулись вперёд и, вероятно, должны иметь способность решить эту проклятую судьбу.

Сюй Кун был ошеломлён и покачал головой, сказав:

– Знак юной леди слишком силён, поэтому с навыками этого Пинь Шэна ничего не поделаешь.

Цзян Жуань покачала головой и сказала:

– Слова Дао чжана имеют смысл, но, основываясь на словах Дао чжана, я прокляну своего мужа, мою мать и всех своих родственников. Однако за те пять лет, что я прожила в загородной резиденции, я никому беды не принесла. Помимо того, что моё собственное тело было немного слабым, люди в загородной резиденции, казалось, жили лучше день ото дня, как Вы это объясните?

Эти слова имели для них другое значение, и все присутствующие тут же заволновались. Обычно они посещали множество социальных мероприятий, так как же может быть смысл, который они не слышали. Ся Янь притворилась, что трогает волосы у себя на висках без каких-либо намерений, и Сюй Кун сразу же сказал:

– Это потому, что люди в загородной резиденции не были родственниками юной леди, они были всего лишь фермерами и слугами.

– Вот так, – Цзян Жуань выглядела так, будто она внезапно всё поняла, и с улыбкой на лице сказала: – Вот почему с Цзян фу случилось так много нелепых вещей после того, как Жуань нян вернулась из загородной резиденции?

– Это правильно, – сказал Сюй Кун и кивнул.

– Тогда тот, кто будет проклят первым, должен быть моим ближайшим родственником, – Цзян Жуань посмотрел на Цзян Цюаня. – Исходя из того факта, что я прокляла свою мать до смерти, первым, кого я прокляну после возвращения в фу, должен быть мой отец, почему... тогда на самом деле пострадали первыми мои Второй старший брат и Вторая младшая сестра?

Цзян Цюань услышал слова Цзян Жуань и почувствовал некоторое несчастье в своём сердце. Сюй Кун ненадолго замолчал и сказал:

– Этого… Пинь Шэн тоже не знает.

– Итак, есть вещи, которых Дао чжан не знает, – Цзян Жуань улыбнулась: – Мама, ты тоже думаешь, что я проклята?

– Конечно… конечно, нет, – Ся Янь вытерла слёзы. – Но Жуань'эр... – она не могла продолжать и только поддерживала печальный образ.

– Отец, ты тоже думаешь, что Жуань Нян была рождена под несчастливой звездой? – девушка сосредоточила свой взгляд на Цзян Цюане.

Цзян Цюань посмотрел на неё и почувствовал, что даже если Цзян Жуань улыбалась, пара красивых глаз выглядела так, как будто они были погружены в ледяную воду, заставляя чувствовать холод. На мгновение он отвлекся. Мужчина как будто увидел Чжао Мэй, которая выглядела измождённой, лежащей в гробу и холодно вопрошающей. Он запаниковал, сразу же возникло чувство удушья, и Цзян Цюань холодно сказал:

– Ты хочешь навредить всему Цзян фу?

– Почему Жуань Нян должна хотеть причинить вред всему Цзян фу? – сказала Цзян Жуань. Если бы она так легко причинила им вред, как бы она почувствовала себя довольной. Она должна была убедиться, что шаг за шагом все в Цзян фу будут раздавлены под её ногой, пока не превратятся в пыль и навсегда не исчезнут из этого мира.

Цзян Жуань посмотрела на старую мадам Цзян, но старая мадам Цзян уже закрыла глаза, как будто не хотела смотреть эту дрянную драму. Ся Янь спросила:

– Дао чжан, что нам теперь делать?

Сюй Кун посмотрел на Цзян Жуань:

– Если бы это было раньше, достаточно было бы позволить ей остаться в загородной резиденции. Однако вы просто забрали старшую юную леди Цзян домой, и теперь злой воздух рос с каждым днём. Лучше всего найти родовой храм и оставить её там на несколько лет, после того как всё немного утихнет, возможно, это можно будет решить.

Лянь Цяо, стоявшая позади Цзян Жуань, почувствовала холод в своём сердце, какая злая мысль! После того, как она на несколько лет будет жить почти монахиней в храме, следовало опасаться, что люди в столице в конечном итоге забудут, что есть некто по имени Цзян Жуань. Со временем Цзян Жуань будет становиться все старше и старше, и ей будет ещё труднее найти подходящую пару для брака. Неправильно. Ся Янь уже заявила перед таким количеством людей, что Цзян Жуань несёт знак проклятия, поэтому ни одна достойная семья в столице не захочет её. Девушка боялась, что им не терпится избавиться от юной леди!

Наступила полная тишина, а затем внезапно низкий и низкий голос сказал:

– Дао чжан, пожалуйста, помните о своих словах.

***

1. Mìng gé ( 命格 ) – используйте дату и время своего рождения, чтобы сопоставить их с созвездием в небе, чтобы использовать для расчета своего состояния.

Глава 76.1 - Ловкач против ловкача

Монах в жёлтом, у которого была совершенно белая борода, медленно вошёл в зал с посохом в руке. По сравнению с даосским священником Сюй Куном, этот пожилой монах был любезным и добродушным, его движения были наполнены атмосферой святости, которая не терпела никакой ненормативной лексики; он действительно казался воплощением ученика Будды.

Как только она увидела этого монаха, Лянь Цяо глубоко вздохнула. Кто-то в зале узнал монаха и изумленно закричал:

– Разве это не Великий Мастер Хуэй Цзюэ? Что он здесь делает?

Репутация великого мастера Хуэй Цзюэ намного превосходила репутацию Сюй Куна дао чжана. Каждая из богатых и знатных семей в столице знала о просвещённом старшем монахе с блестящим знанием буддийской доктрины, который появился в столице в конце прошлого года.

Когда взгляд Ся Янь остановился на Хуэй Цзюэ, она знала, что это не сулит ничего хорошего, но Цзян Жуань всё ещё стояла посреди зала с лёгкой улыбкой на лице. Ся Янь сразу же заполнили подозрения – как Цзян Жуань установила связь с этим Лао на? Однако, размышляя о событиях дня, она абсолютно не могла позволить Хуэй Цзюэ помешать своему плану, поэтому женщина улыбнулась и сказала:

– Почему Великий Мастер пришел в наш фу? Это тоже для изгнания зла?

Хуэй Цзюэ сложил ладони вместе в знак приветствия, слегка наклонил голову и сказал:

– Амитабха, – он повернулся, чтобы посмотреть на Цзян Жуань, и поприветствовал её: – Юная леди.

– Да Цзецзе, в обычный день ты не выходишь на улицу. Когда ты познакомилась с этим Великим Мастером? – Цзян Су Су казалась невинной, но её слова были обвинительными. Они предположили, что, если бы Цзян Жуань была действительно добродетельной женщиной, которая держалась в своих покоях, она не могла бы встречаться с людьми так, как она хотела бы, даже если бы это был монах.

Цзян Жуань легонько вздохнула и посмотрела на старую мадам Цзян, которая в какой-то момент открыла оба глаза.

– Это мой подарок для цзуму.

Цзян Цюань тяжёлым голосом спросил:

– Как это произошло?

Когда он сравнил Хуэй Цзюэ с Сюй Куном дао чжаном, он, естественно, понял, что Великий Мастер Хуэй Цзюэ был более заслуживающим доверия из двух. Однако, поскольку монах был связан с Цзян Жуань, некоторые подозрения были неизбежны.

– Несколько дней назад я встретилассь с юной леди из фу главного историка Линь, Линь Цзы Сян, намереваясь выбрать подарок для цзуму, но ничего не получилось. Цзуму не нужно беспокоиться о еде или одежде, и даже самые роскошные предметы ей не будут интересны. Жуань Нян подумала, что ничто в этом мире не может превзойти важность мира, крепкого здоровья и долгой жизни в удаче. Я слышала, что в столице появился Великий Мастер Хуэй Цзюэ, ученик Трона Будды (1). Как оказалось, фу главного историка Линя имеет некоторую связь с Великим Мастером, поэтому я попросил Линь Цзы Сян об одолжении, так как я хотела пригласить Великого Мастера помолиться за цзуму.

Все богатые и знатные семьи столицы были последователями Будды, и многие из них пригласили Великого Мастера Хуэй Цзюэ в свой клуб, чтобы он объяснил буддийские писания. Мать Линь Цзы Сяна всегда была последовательницей Будды. Таким образом, объяснение, которое дала Цзян Жуань, было адекватным и не вызывало никаких подозрений.

Девушка говорила с такой искренностью, что сомневаться в ней было равносильно разочарованию в её абсолютной преданности. Цзян Жуань мягко сказала:

– Если бы Жуань Нян раньше знал, что мать уже пригласила дао чжана прийти и помолиться от имени Цзян фу, я бы определённо не позволила себе принять это решение, – она мягко поклонилась Хуэй Цзюэ, сказав: – Достопочтенный Великий Мастер Хуэй Цзюэ, Жуань Нян не может отблагодарить Вас достаточно за Вашу готовность совершить это путешествие, чтобы помолиться за цзуму. Однако теперь, когда дао чжан здесь, в этом нет необходимости, – она слегка улыбнулась и сказала: -Однако, поскольку дао чжан в настоящее время занимается экзорцизмом и не в правильном расположении духа, чтобы молиться за цзуму, согласится ли Великий Мастер на молитву за цзуму сейчас? Свет Вашего благословения, несомненно, сможет принести долгую и непрерывную удачу.

Все были слегка поражены, услышав её слова. При более глубоком размышлении даже те, кто был наиболее расчётливым и коварным, не могли сдержать удивления при мысли, что старшая дочь Ди семьи Цзян, даже если она не была напугана сложившейся ситуацией, могла всё ещё просить помолиться о благословении другого человека. Другие, которые смотрели только поверхностно, хвалили Цзян Жуань. Она показала, что не только не беспокоилась о своей проклятой судьбе, но вместо этого была озабочена молитвой за цзуму своей семьи. Это был акт похвального дочернего почтения. Напротив, Ся Янь и другие, включая так называемого "сыновьего сына", Цзян Цюаня, были озабочены только тем, что предвещала эта судьба, и явно не обращали внимания на то, что чувствовала пожилая Фужэнь в тот момент.

Старая мадам Цзян холодно посмотрела на Цзян Жуань. Хотя она ничего не сказала, в её глазах появился проблеск понимания. Она не возражала, но спокойно наблюдала, что произойдёт дальше.

– Дао чжан также может молиться о благословениях, – сказала Ся Янь, нервничая по поводу того, какие ещё странные события могут произойти. – Должны ли мы доставлять неудобства Великому Мастеру?

Одна из присутствующих Фужэнь, наконец, не смог больше молчать и напомнил всем:

– Хорошее или плохое, это искреннее намерение старшей мисс Цзян. Почему мы должны разочаровывать этого ребёнка?

– Правильно, все в столице знают о репутации Великого Мастера Хуэй Цзюэ. Вы знаете, сколько людей хотят получить молитвы благословения, но не могут осуществить это желание?

Звуки согласия из толпы становились всё громче. Некоторые искренне верили, что Цзян Жуань заслуживает жалости, в то время как другие просто следовали за толпой, чтобы воспользоваться ситуацией. Только Цзян Жуань продолжала стоять в тишине, уголки её рта приподнялись от удовольствия, как будто её настроение ни в малейшей степени не испортила обстановка перед ней.

Хуэй Цзюэ стоял ближе всех к ней и, естественно, мог ясно видеть выражение лица девушки. С того момента, как он вошёл в холл, мужчина заметил, что люди там намеренно нацелены на неё, но эта юная леди перед его глазами всё ещё стояла совершенно прямо, продолжая улыбаться, как будто всё было твёрдо сосредоточено в её руках. Он подумал о том, как после того, как Цзян Жуань уехала в тот день, всё произошло так, как она сказала – фу префектурного магистрата.

***

1. Сиденье Будды – Будда имел четыре ученических "места" ниже него, четыре бодхисаттв. Это в буддизме относится к Манджушри, Авалокитешвара Бодхисаттвы, Самантабхадры Бодхисаттвы, Кшитигарбхи Бодхисаттвы. Итак, этот Хуэй Цзюэ является учеником одного из этих бодхисаттв.

Глава 76.2 - Ловкач против ловкача

Хуэй Цзюя действительно преследовали, и они пригласили его провести экзорцизм на следующий день. Может быть, то, что она сказала, было правдой – в этом мире на самом деле есть люди, которые знают прошлое и, следовательно, также знают будущее? В глубине души он категорически отверг это мнение. У этой старшей дочери семьи Цзян должен быть какой-то действительно способный человек, направляющий её сзади, иначе как девушка могла знать так много?

Он покачал головой и сказал:

– Сегодня этот Лао на (1) изначально был здесь, чтобы молиться за старую мадам этого фу, но только сейчас этот Лао на услышал, что сказал дао чжан, и не может молчать.

Услышав это, Ся Янь почувствовала, что что-то не так, и сразу же с улыбкой сказала:

– Великий Мастер, Вы можете рассказать нам всё наедине после праздника долголетия.

– Мы, монахи, не лжём, – сказал Хуэй Цзюэ. – Просто этот Лао на видит, что у старшей юной леди чистый, открытый лоб, прямая переносица, пухлые и гладкие губы; она выглядит как человек, наделённый удачей. Судьба рождения под проклятой звездой, которую дао чжан провозгласил, – ересь.

Он сказал всё это с праведной и величественной осанкой, так что те, кто слышал мужчину, не могли не поверить ему. Когда появился Хуэй Цзюэ, Сюй Кун дао чжан почувствовал, что его уверенность пошатнулась, поскольку он был всего лишь дешёвым обманщиком, который привык регулярно обманывать простых людей. Просто на этот раз Ся Янь приказала ему прийти. Он никогда не мог сравниться с известным и обладающим положительным общественным мнением, которым пользовался в столице, Хуэй Цзюэ. Однако теперь, когда он уже достиг этой стадии, Сюй Куну ничего не оставалось, кроме как взять себя в руки и продолжать. Итак, он занял высокомерную позицию и сказал:

– Неужели Великий Мастер совершил ошибку? Этот священник учился на горе Мао (2) и никогда не делал просчетов в гадании. Я уже проверил дату рождения старшей юной леди Цзян, и она действительно родилась под этой звездой и будет отравой для других.

Цзян Жуань слабо улыбнулась, стоя на месте и глядя на Хуэй Цзюэ. Навыки обмана Хуэй Цзюэ должны быть более отточенными, чем у дао чжана. То, что Хуэй Цзюэ мог так открыто обманывать так много людей в Ючжоу в течение стольких лет, не будучи обнаруженным, конечно же, было связано с его врождёнными способностями, но, без сомнения, самым важным фактором всё же была его способность скрывать свою внешность. Любой, кто смотрел на него, никогда не смог бы связать этого милого и добродушного монаха, с праведностью, сияющей из всех пор, с обманщиком.

На этот раз она не только нуждалась в Хуэй Цзюэ, но и стала для него ещё большим испытанием. Если Хуэй Цзюэ не сможет справиться с этой ситуацией, тогда в будущем не было бы необходимости помогать ему.

Её взгляд был пронзительным.

"Хуэй Цзюэ, покажи мне, на что ты способен".

Хуэй Цзюэ слушал слова Сюй Куна дао чжана безо всякого гнева. Он сказал:

– Пожалуйста, простите этого монаха за то, что он слепо не принимает то, что говорит дао чжан, – эта поза вызывала у окружающих Фужэнь, которые все наслаждались шоу, ещё большее уважение к нему. Они чувствовали, что Хуэй Цзюэ не был ни раболепным, ни властным, что полностью соответствовало старшему монаху. Напротив, Сюй Кун дао чжан имел высокомерное отношение, которое подсознательно вызывало неприязнь в сердцах людей.

Сюй Кун дао чжан совершенно не знал об этом и был сосредоточен исключительно на том, чтобы не позволить Хуэй Цзюэ разрушить его аргументы. Следовательно, он изобразил гнев, чтобы сказать:

– Неужели Великий Мастер намеренно усложняет жизнь этому дао чжану?

Хуэй Цзюэ глубоко вздохнул, прежде чем сказать:

– Если дао чжан настаивает на том, чтобы видеть это таким, то этот Лао на бессилен что-либо с этим поделать. Однако этот Лао на не может вынести того, что старшая юная леди должна взять на себя бремя этого обвинения. Это правда, что у этого фу есть зловещая энергия, но это не из-за её судьбы. Скорее, это потому, что демон причинил вред этому фу, и можно предположить, что он привязался к кому-то в фу. Однако этой личностью... не является старшая юная леди Цзян.

Лянь Цяо, стоявшая позади, услышала всё это и с трудом подавила желание рассмеяться. Всё это было духовным бредом, но все Фужэнь в зале слушали с серьёзными выражениями лиц, как будто твёрдо веря всему, что было сказано, без малейшего сомнения. Не дожидаясь ответа дао чжана, Хуэй Цзюэ сказал:

– Этот Лао на теперь придумает, как заставить этого демона проявить себя.

– Это... это нехорошо, – взволнованно сказала Ся Янь, глядя на Цзян Цюаня.

Цзян Цюань придерживался двух взглядов. Он стремился избавиться от недавних неудач Цзян фу, и хотя он не доверял человеку, которого пригласила Цзян Жуань, слава Великого Мастера Хуэй Цзюэ говорила сама за себя. Если бы он действительно мог найти этого демона, разве у Цзян фу не должно было наступить время мира и безопасности?

Ся Янь заметила его колебания и почувствовала ещё большее беспокойство. При всех своих расчётах и размышлениях она никогда не могла представить, что Цзян Жуань зайдёт так далеко, чтобы пригласить Великого Мастера Хуэй Цзюэ в фу, дав ей попробовать на вкус собственное лекарство. Слава Великого Мастера Хуэй Цзюэ была намного больше, чем у Сюй Куна дао чжана. Если она начнёт возражать, можно было опасаться, что все будут на стороне Хуэй Цзюэ. Подумав обо всём этом, Ся Янь почувствовала, как в ней поднимаются ненависть и ярость.

Не дожидаясь, пока Цзян Цюань примет решение, старая мадам Цзян заговорила:

– Поскольку у Великого Мастера есть это намерение, не могли бы мы побеспокоить Великого Мастера?

– Цзуму? – Цзян Су Су нахмурилась.

Старая мадам Цзян посмотрела на неё, не видя женщину, и сказала Ся Янь:

– Невестка, разве ты не всегда хотела избавить Цзян фу от его невезения? Великий Мастер Хуэй Цзюэ – просвещённый старший монах; невестка разве не счастлива?

– Я бы не осмелилась, – сказала Ся Янь, улыбнувшись.

Сюй Кун дао чжан был хладнокровен, когда Хуэй Цзюэ сложил ладони вместе и сказал:

– Амитабха, этому монаху нужно взглянуть на каждый двор.

– Это не проблема, – сказал Цзян Цюань. – Покажите путь Великому Мастеру.

Сразу же две служанки вышли вперёд, чтобы направить Хуэй Цзюэ. Трое из них были прямо впереди, в то время как Ся Янь и Цзян Су Су следовали за ними, пытаясь предотвратить любую уловку со стороны Хуэй Цзюэ. Цзян Цюань и Фужэнь, которые были там для развлечения, также следовали за ними, как и Цай Цюэ и Ду Цзюань, которые поддерживали старую мадам Цзян под руки, все они стремились увидеть, что происходит.

***

1. Лао на (老衲) – нелеизм, используемый пожилым буддийским монахом для обозначения самого себя.

2. Мао Шань (茅山) – гора Мао, даосская гора к юго-востоку от округа Цзюжун, провинция Цзянсу.

Глава 76.3 - Ловкач против ловкача

Цзян Жуань неторопливо следовала в конце всей процессии. Цзян Чао глядел на неё взглядами-кинжалами, как ядовитая змея, но она притворилась, что не замечает, и крикнула Сюй Куну дао чжану, стоявшему в стороне:

– Дао чжан тоже должен следовать за нами. У буддизма и даосизма есть свои достоинства, возможно, сегодняшняя ситуация – отличная возможность для дальнейшего совершенствования (1).

Девушка говорила насмешливо, но на её лице была нежная улыбка, поэтому никто не мог понять, о чём думала старшая юная леди Цзян. Цзян Жуань не позволила ему отклонить приглашение. Лянь Цяо и Бай Чжи окружили его спереди и сзади, поэтому у Сюй Куна не было выбора, кроме как стиснуть зубы и идти дальше.

Хуэй Цзюэ решительно сделал, как он сказал, и прошёл через все комнаты во всех дворах. Некоторые инян, не вышедшие в тот день поприветствовать гостей, были шокированы, увидев такое зрелище. Когда слуги сообщили им о причине этого, они были весьма сбиты с толку, но также просто последовали за ними.

Хуэй Цзюэ не оставил никаких дворов, и последний из них, который он посетил, был Хун Ин. Когда Хун Ин услышала последовательность событий, она в панике спряталась за спиной Цзян Цюаня. Ся Янь не могла не заметить этого и нахмурилась, но Хун Ин воспользовалась возможностью, когда никто больше не обращал внимания, чтобы украдкой бросить быстрый взгляд на Цзян Жуань.

Пройдя через все дворы без каких-либо происшествий, Сюй Кун дао чжан не смог сдержаться и сказал вызывающе:

– Великий Мастер, разве Вы не говорили, что демон причиняет вред? На данный момент всё выглядит на удивление стабильно. Возможно, Великий Мастер ошибся.

Хуэй Цзюэ сложил ладони вместе и сказал:

– Амитабха. А теперь, дамы и господа, прошу вас проследить за этим Лао на до главного двора.

В главном дворе прямо в центре Цзян фу, недалеко от кабинета Цзян Цюаня, Хуэй Цзюэ молча достал курильницу для благовоний из своей сумки и вытряхнул содержимое другого тканевого мешка, который оказался порошком благовоний. Он поместил порошок благовоний в кадило, а также зажёг палочку ладана. Когда клубился зелёный дым, мужчина сел в позу лотоса, ударив одной рукой по деревянной му юй (2), а другой рукой перебирая чётки, в то время как он закрыл глаза и начал медитировать.

В такой атмосфере все были немного взволнованы. Только Цзян Жуань выглядела спокойной и собранной. Ся Янь и Цзян Су Су, естественно, испытывала всё большие опасения. Под тяжестью множества глаз Хуэй Цзюэ продолжал петь буддийские писания. Сначала ничего не произошло. Невероятно, но через время, равное горению половины палочки ладана, в небе внезапно появилась летящая к ним плотная чёрная масса. Все были встревожены.

Небо уже было мрачным, но плотная чёрная масса закрывала почти всё небо над Цзян фу. Когда масса приблизилась, только тогда можно было ясно увидеть, что она состоит из сотен больших чернокрылых летучих мышей. Взмахивая крыльями, они медленно приблизились к фу.

Все присутствовавшие здесь Фужэнь и девушки закричали от страха, но облако чернокрылых летучих мышей пролетело мимо главного двора, не останавливаясь, и продолжило свой путь. После некоторого полёта взад и вперёд все они наконец неожиданно остановились над Су Синь Юань. После короткой паузы тучка летучих мышей внезапно ворвалась в женскую комнату особняка, где служанка деловито убиралась. Столкнувшись с такой огромной тучей летучих мышей, она немедленно выбежала, её обычно розовое лицо потеряло свой цвет.

Все присутствующие были ошеломлены, а Ся Янь и Цзян Су Су побледнели. Хуэй Цзюэ перестал петь и сказал:

– Демон показал свою истинную природу.

– Чья это резиденция? – Фужэнь помощника министра была первой, кто спросил.

Другая Фужэнь ответила:

– Похоже, это резиденция второй юной леди Цзян.

С бледным лицом Цзян Чао спросил:

– Великий Мастер, что Вы имеете в виду? Вы хотите сказать, что мой мэймэй – демон?

Хуэй Цзюэ мягко сказал:

– Вторая юная леди Цзян – не демон, а демон, причиняющий вред, теперь находится во дворе второй юной леди Цзян. Вторая юная леди Цзян оставалась с этим злодеем много лет, так что она была одержима им. Именно из-за этого на Цзян фу пало бедствие.

– Тогда как же моя мэймэй стала одержима демоном? – лицо Цзян Чао было уродливым, когда он сказал: – Всё, что произошло в этом фу, всё произошло, когда старшая младшая сестра вернулась.

Цзян Жуань слабо улыбнулась, но ничего не сказала, как будто она не слышала, как Цзян Чао ругал её. Хуэй Цзюэ сказал:

– Возможно, вторая юная леди Цзян ранее испытала какую-то опасность или перенесла болезнь. Во время болезни духовное сознание человека ослаблено, и демон мог воспользоваться этой слабостью, чтобы войти в тело.

– Разве вторая юная леди Цзян не упала в воду с Лодки Лин Лун несколько дней назад? – с улыбкой сказала Фужэнь помощника министра. – В то время её вытащили из воды, тяжело дышащую. Боюсь, что несчастье случилось именно в это время.

– Амитабха, – произнёс Хуэй Цзюэ, сложив ладони вместе.

Как только эти слова были произнесены, все осознали, что старшая юная леди Цзян на самом деле не родилась под проклятой звездой. Вместо этого проблемы, с которыми столкнулась Цзян фу, были вызваны склонностью ко злу второй юной леди Цзян. При мысли о том, как Цзян Жуань ранее ошибочно обвиняли, но она не рассердилась и не забыла о своих манерах, и даже с улыбкой встретила ситуацию, Фужэнь испытывали восхищение этой девушкой. Таким образом, они начали обсуждать этот удивительный поворот событий, в результате которого ранее несправедливо обвинённая старшая юная леди Цзян теперь была защищена.

– Итак, оказывается, что старшая мисс Цзян невиновна. Как я уже сказала, мы видели, как эту милую девушку опозорили без уважительной причины.

– Её чуть не сделали козлом отпущения. Тц-тц, вторая юная леди Цзян, должно быть, знала, что она одержима демоном, и поэтому она хотела бросить дерьмо в старшую юную леди.

– Старшая юная леди совсем одна, некому даже говорить от её имени. Если бы не старший монах сегодня, возможно, вся её жизнь была бы разрушена.

Голоса на самом деле не были громкими, но и при этом они не были тихими, кроме того, они были достаточно четкими, чтобы их можно было услышать. Цзян Су Су осознавала, что потеряла лицо и была полна горькой ненависти. Девушка никогда не могла представить, что сегодня у нее снова будет отнята победа в последнюю минуту. Мало того, Цзян Жуань также сумела переломить ситуацию со своим неприятным положением.

***

1. Сю вэй (修为) – вероятно, относится к совершенствованию, даосской концепции, с помощью которой люди могут продлить свою жизнь и получить сверхъестественные силы посредством практики ряда боевых и мистических искусств, включая медитацию и культивирование Ци (жизненной энергии).

5. Му юй (木鱼) – буквально – деревянная рыба, также известная как китайский храмовый блок или деревянный колокол. Деревянный ударный инструмент, используемый монахами и мирянами в буддийской традиции Махаяны.

Глава 76.4 - Ловкач против ловкача

Когда она подумала об этом, Цзян Су Су почувствовала некоторое волнение. Если бы она была отмечена как неблагоприятный человек, что случилось бы в будущем? После дополнительных размышлений девушка решила, что всё в порядке. Этот лысый осёл (1) не сказал, что у неё была участь рождённой под проклятой звездой, а только что она была одержима. Через несколько дней всё будет хорошо.

Ся Янь была так взбешена, что ей очень хотелось атаковать Цзян Жуань и перерезать ей горло. Женщина знала, что в этом Великом Мастере Хуэй Цзюэ было что-то подозрительное; он и Цзян Жуань должны были установить связь раньше. Хотя она не понимала, почему этот знаменитый старший монах помогал Цзян Жуань, Ся Янь была убеждена, что появившееся сегодня облако больших чернокрылых летучих мышей было делом рук Хуэй Цзюэ. Однако они следовали за ним всё время, и Хуэй Цзюэ не делал никаких движений, так как же ему, чёрт возьми, удалось изобразить нечто подобное?

Старая мадам Цзян не сказала ни слова за это время, только спокойно наблюдая за Цзян Жуань. Цзян Цюань не был склонен принимать то, что происходит, но в тот момент, наблюдая, как так много больших чернокрылых летучих мышей без всякой причины бросаются в резиденцию Цзян Су Су, он до некоторой степени верил объяснению Хуэй Цзюэ. Поэтому он сказал:

– Великий Мастер, что теперь делать моей дочери?

Улыбка Цзян Жуань стала слегка насмешливой. Даже до сих пор Цзян Цюань всё ещё беспокоился о Цзян Су Су; отношения отца и дочери были действительно крепкими. Если бы их позиции поменялись местами, Цзян Цюань посчитал бы её грязной и пожелал бы, чтобы она исчезла с лица земли. Хуэй Цзюэ сказал:

– Нам просто нужно избавиться от невезения. Этот Лао на напишет несколько буддийских текстов и наклеит их в комнате, и через несколько дней всё будет хорошо. Однако... – он некоторое время колебался, прежде чем продолжить: – Вторая юная леди была одержима этим злодеем слишком долго, поэтому нескольких дней будет недостаточно.

– Тогда что можно сделать? – взволнованно сказал Цзян Цюань. – Пожалуйста, Великий Мастер, спасите мою дочь!

– Цзян дажэню не нужно беспокоиться, – сказал Хуэй Цзюэ. – Этот Лао на знает частный храм (2). Второй юной леди было бы лучше пойти туда, чтобы на какое-то время посвятить себя духовному развитию. В храме она весь день будет ощущать влияние вечных буддийских писаний. Грязная энергия рассеется, и вторая юная леди выйдет невредимой и обновлённой.

Ся Янь была потрясена. Цзян Су Су тут же воскликнула:

– Я не была одержима никаким демоном, и я не хочу идти в храм!

– Су'эр! – холодно крикнул Цзян Цюань. Он посмотрел на Хуэй Цзюэ и спросил: – Как долго?

Великий Мастер Хуэй Цзюэ мягко сказал:

– Этот Лао на не осмеливается давать никаких гарантий, но следует опасаться, что вторая юная леди не сможет вернуться домой в течение трёх-пяти лет.

За долю секунды лицо Ся Янь приобрело неприглядное выражение, когда она повернулась, чтобы посмотреть на Цзян Жуань. Их план только что заключался в том, чтобы отправить Цзян Жуань в храм на три-пять лет, и теперь Цзян Жуань с благодарностью ответила на это намерение, вместо этого отправив Цзян Су Су в храм на несколько лет. Такая безжалостная!

Огорчённая, она сказала:

– Есть ли другой выход? Великий Мастер, у меня есть только эта дочь.

Великий Мастер Хуэй Цзюэ покачал головой и вздохнул, больше ничего не сказав.

Цзян Цюань оказался перед дилеммой. Если Цзян Су Су останется в Цзян фу, произойдёт ещё больше инцидентов. Более того, если бы Цзян Су Су осталась в храме, её личное невезение также было бы устранено. Хотя ему не хотелось расставаться с дочерью, Цзян Цюань знал, что это лучший способ.

Ся Янь забеспокоилась ещё больше, увидев выражение лица Цзян Цюаня. Цзян Чао уже бросил осторожность и кричал на Хуэй Цзюэ:

– Ты, лысый осёл, ищущий внимания! Очевидно, ты устраиваешь шоу, чтобы нас обмануть! Посмотри, не порву ли я твой рот!

Хотя Хуэй Цзюэ был напуган, он сохранял спокойное выражение перед лицом этой бури и молча отступил на несколько шагов.

– Остановите его, – несколько личных охранников Цзян Цюаня остановили Цзян Чао. Обычно Цзян Чао производил впечатление человека, который старается никого не обидеть, но теперь его глаза были жестокими, а слова грубыми. Увидев это, некоторые из присутствующих Фужэнь, которые охотились за молодым человеком, чтобы выдать замуж своих дочерей, изменили свои планы.

Цзян Цюань почувствовал, как у него разболелась голова. Обычно именно эти брат и сестра заставляли его гордиться больше всего, но в последнее время они разочаровывали мужчину снова и снова, делая его нетерпеливым, стремительным и близоруким. Даже Цзян Жуань не заставляла его так себя чувствовать.

Цзян Жуань? Он замер и посмотрел на Цзян Жуань, которая всё ещё была в том же положении, в котором пребывала раньше, с лёгкой улыбкой на лице. Она явно находилась в центре всей ситуации, но выглядела расслабленной и непринуждённой, казалось, не имеющей никакого отношения к процессу. Как будто девушка всех и всё держала в своих руках, она спокойно наблюдала за развитием событий со стороны, следя за чужими спорами холодными глазами.

Цзян Цюань не мог сдержать дрожь. Он слышал, как Цзян Жуань сказала:

– Второй старший брат определённо сказал глупость. Великий Мастер был приглашён сюда Жуань Нян, поэтому, если ты сомневаешься в Великом Мастере, ты также сомневаешься в Жуань Нян. По мнению второго старшего брата, почему такой человек, как Великий Мастер, должен выполнять приказ Жуань Нян? Ради денег? При ежемесячной норме в две монеты даже благовония, сжигаемые в обычном храме, будут стоить дороже.

Толпа снова возмутилась. Две монеты в месяц, это было пособие горничной второго ранга! Несмотря на то, что Цзян Жуань дочерью Ди семьи Цзян, она была скромна и проявляла невиданное самообладание. Всё это заставило людей задуматься о том, в чём была основная причина – столкнулся ли Цзян фу с досадной нехваткой денег в данный момент или Ся Янь, хозяйка фу, была слишком суровой к своей падчерице?

***

1. Ту лу (秃驴) – буквально – лысый осёл; уничижительный термин для буддийского монаха.

2. Цзя мяо (家庙) – буквально – дом или семейный храм. Судя по всему, в древности чиновники могли строить такие храмы как место поклонения своим предкам (конфуцианство).

Глава 76.5 - Ловкач против ловкача

Цзян Цюань мог только чувствовать, как будто его самоуважение пошатнулось. Он сердито посмотрел на Ся Янь и заставил себя подавить гнев, только чтобы услышать, как Цзян Жуань сказала:

– Второй старший брат считает Великого Мастера Хуэй Цзюэ обманщиком, но Жуань Нян ещё не сказал, что Сюй Кун дао чжан – обманщик. Поскольку вторая младшая сестра одержима демонами, это означает, что Жуань Нян не родилась под проклятой звездой, и ей не выпала участь быть отравой для других. А как насчёт дао чжана, который пять лет назад вычислил дату рождения Жуань Нян, так что Жуань Нян пришлось пять лет тратить на жизнь в отдалённой сельской резиденции? Как рассчитать этот долг? Несмотря ни на что, нет чёткого способа рассчитать стоимость подобных долгов. Было бы лучше обратиться за советом к столичному магистрату (1). Я в хороших отношениях с юной леди из фу столичного магистрата; возможно, удастся попросить его помочь нам.

На её лице была нежная улыбка, но, напротив, каждое слово было пронизано сильным обвинением. Это было настолько угрожающе, что каждый знал, отвечая или отступая, он находится на опасной территории. Сюй Кун дао чжан давно начал сильно потеть, и теперь он смотрел на Ся Янь с невысказанным призывом о помощи.

Ся Янь сухо сказала:

– Дао чжан – старый знакомый, и должно быть какое-то недоразумение. Жуань Нян, ты ещё молода, есть много ситуаций, которые не могут рассматриваться как просто чёрная или белая. Было бы лучше не делать однозначных выводов.

Цзян Цюань, наконец, не мог больше выносить взгляды всех, кто смотрел это представление, и зарычал:

– Хватит!

Ся Янь сразу же замолчала. Хуэй Цзюэ сказал:

– Этот Лао на пошлёт учеников с писаниями, когда они будут написаны. Теперь, когда дело закончено, этот Лао на должен уйти.

Цзян Жуань улыбнулся и сказал:

– Не совсем, Великий Мастер кое-что забыл, – Хуэй Цзюэ был слегка поражён. Цзян Жуань продолжила: – Жуань Нян пригласила Великого Мастера сюда сегодня, чтобы помолиться за цзуму, но Великий Мастер неожиданно изгнал демоническое влияние из Цзян фу. Если это удобно для Великого Мастера, не могли бы Вы всё-таки помолиться о благословении для цзуму?

Все присутствующие были весьма удивлены тем, что Цзян Жуань всё ещё не забыла в это время просить о молитве за старую мадам Цзян. Лицо старой мадам Цзян оставалось невыразительным, когда она сказала:

– В этом нет необходимости. Мы с Великим Мастером устали. То, что Вы очистили мой Цзян фу от этих демонических влияний – величайшее благословение, которое я могла бы получить, – затем она сказала: – Цай Цюэ, помоги мне вернуться в мою комнату, – и ушла, ни с кем не прощаясь.

Увидев это, Фужэнь поспешно встали, чтобы попрощаться. Сегодня они стали свидетелями такого хорошего шоу, и им было бы неуместно оставаться дольше. Однако на следующий день, несомненно, появится ещё один слух о семье Цзян, который, точно лесной пожар, распространится по столице.

Практически мгновенно комната очистилась от гостей. Цзян Жуань слегка улыбнулась и сказала:

– Если Великий Мастер уходит, я провожу Великого Мастера.

Хуэй Цзюэ кивнул.

Когда они достигли входа в фу, Цзян Жуань посмотрела на него и улыбнулась.

– Большое спасибо Великому Мастеру за то, что он пришёл мне сегодня на помощь.

– Юная мисс помнит то, что сказала в начале? – Хуэй Цзюэ опустил голову и сохранил скромную позу, очень похожую на великодушного Будду.

– Конечно, – сказал Цзян Жуань с улыбкой. – Если Великий Мастер сможет и дальше помогать Жуань Нян так же, как сегодня, Будда увидит, что Вы накопили много заслуг, и не останется безразличным к ребёнку, – она продолжила: – Великий Мастер действительно открыл глаза многим людям сегодня.

Хуэй Цзюэ так много лет обманывал людей, что говорить правду он больше не мог. Смешивание лжи и правды – вот чему странствующий монах учил его с самого начала. Сегодня, проходя через резиденцию Цзян Су Су, он небрежно рассыпал там горсть порошкообразной свиной крови.

Летучие мыши любят свиную кровь, но не могут приходить и уходить по своему желанию. Были и другие вещества, смешанные с порошкообразной кровью, а также смешанные с благовониями, сжигаемыми в главном жилище, что заставляло летучих мышей вылететь наружу даже в дневное время. Знающие люди не сочли бы сегодняшнюю сцену чем-то тревожным, но невежественные люди сочли бы это проявлением демонического влияния.

Цзян Жуань слабо улыбнулась.

– Мама очень любит вторую младшую сестру и определённо не позволит ей пойти в частный храм.

– Летучие мыши днём разлетятся, а ночью будут приходить и стучать в дверь. Теперь вторая юная леди будет обеспокоена в глубине души, поэтому она, естественно, не будет возражать против того, чтобы отправиться в храм, – без эмоций сказал Хуэй Цзюэ. Он намазал веществом дверь Цзян Су Су, чтобы летучие мыши летали туда ночью и ударялись о неё с достаточной силой, чтобы издать громкий звук, но когда Цзян Су Су будет открывать дверь, то просто не сумеет никого обнаружить. Это будет повторяться неоднократно, пока Цзян Су Су не станет настоящим параноиком, а вскоре после этого она по собственной инициативе начнёт проситься пойти в храм.

– Великий Мастер действительно гениален, – Цзян Жуань приподняла бровь – у этого Хуэй Цзюэ были мозги, и он знал, как оставить себе место для манёвра, если она сможет надёжно удержать его... девушка улыбнулась и сказала: – Если Великий Мастер может помочь мне в этом, я верну Великому Мастеру услугу. Через несколько дней я приеду ещё раз. Великий Мастер не должен забывать того, что я сказала.

Хуэй Цзюэ ошеломлённо уставился на молодую девушку перед ним, чьи красивые глаза были холодными, хотя она улыбалась. Цзян Жуань была так молода, но её мысли были более глубокими, чем у любой другой незамужней дочери (2), которую он когда-либо встречал, с мудростью, которая была почти потусторонней. Хуэй Цзюэ, оставив свои мысли при себе, попрощался с ней и ушёл.

* * *

В фу главнокомандующего.

Гу Фужэнь только что вернулся домой, когда Гу И взволнованно вбежал ей навстречу:

– Мама, ты видела старшую юную леди семьи Цзян? Что ты о ней думаешь?

Гу Фужэнь улыбнулась и сказала:

– У неё исключительная внешность, у неё мягкий характер, девушка образована и уравновешена, и она ведёт себя в соответствии с приличиями.

– То есть она неплохая? – довольно смеясь, сказал Гу И. – Я знал, что мама сочтёт её приемлемой. Затем он почесал затылок и сказал: – Ты...

– Пш, сколько ей лет? Поспеши и вернись в свою комнату; когда твой отец вернётся и увидит тебя в таком состоянии, он снова накажет тебя. Мы поговорим об этом в другой день, – добродушно отругала его Гу Фужэнь.

Как только он услышал возвращение Гу дажэня, Гу И сразу же исчез, как струйка дыма. После того, как он ушёл, Гу Фужэнь глубоко вздохнула.

– Неужели Фужэнь считает, что старшая юная леди Цзян нехороша? – тихо спросила служанка, стоящая рядом с ней.

– Сегодня ты сама убедилась, что вода семьи Цзян очень глубокая. Старшая юная леди Цзян едва вернулась в фу, но подняла такую бурю и даже сумела уйти невредимой. Её ум определённо не так прост, как она старается показать, – женщина покачала головой и продолжила: – Я только хочу найти простую, чистую девушку, которая станет женой И'эра. Склонность этой девушки ко злу слишком велика.

***

1. Цзин Чжао Инь (京兆尹) – очевидно, официальный титул, использовавшийся в древние времена, сродни мэру города.

2. Хоу юань ну цзы (后院 女子) – буквально женщина / дочь с заднего двора. Это намёк на тот факт, что дворянки содержались в задней части резиденции и не были вовлечены в мирские дела мужчин. Это просто грустный способ сказать, что у незамужних дочерей узкое мировоззрение.

Глава 77.1 - Второй молодой мастер Ли

Дождь шёл уже почти месяц, но неумолимый стук дождя в Великом Цзине не подавал никаких признаков того, что он собирается прекратиться. Многие фермы были разрушены наводнением, и, в свою очередь, цены на рис начали расти, даже на несвежий рис. В такой ситуации, естественно, не хватит еды на всех. За исключением богатых, которые были в состоянии платить повышенную цену за свежие продукты из другого города, простой народ мог только наблюдать, как их провизия сокращалась с каждым днём; были даже те, кто уже был не в состоянии найти себе еду. Люди горячо молились о том, чтобы этот весенний дождь закончился, но, увы, небо не исполнило желаний человечества, и дождь не подавал признаков прекращения.

Цзян Цюань уже уладил вопросы, касающиеся частного храма, и планировал, чтобы Цзян Су Су отвезли туда через несколько дней. Хотя Ся Янь и Цзян Чао пытались отговорить его, Цзян Цюань всё ещё был полон решимости поступить так, как было предложено. Поскольку семья Ся не заступилась за Цзян Су Су из-за Ся Цзюня, этот вопрос должен был продолжаться, как и планировалось.

Как и ожидалось, вскоре после празднования дня рождения старой мадам Цзян, столица действительно разразилась растущим числом слухов и сплетен о семье Цзян. Одним из самых распространённых слухов было лжепророчество, сделанное даосским священником Сюй Куном, который, когда девочку отправили к нему в раннем детстве, заявил, что Цзян Жуань родилась под проклятой звездой. В результате Цзян Жуань была отправлена в сельскую резиденцию, где несчастной девушке пришлось пять лет страдать из-за ненужных несчастий. Очевидно, что в столице были не слепые и не глухие представители высшего эшелона. Они были достаточно мудры и проницательны, чтобы увидеть во всём этом уловку. Вопрос о репутации Ся Янь как благородной, добродетельной и талантливой женщине теперь требовал некоторого размышления. Тем не менее основываясь на выступлении Цзян Жуань на днях, было очевидно, что к её настроению нельзя относиться легкомысленно. Некоторое время спустя жители Великого Цзиня знали, что дочь Ди семьи Цзян нельзя было недооценивать.

Цзян Жуань погрузилась в раздумья, сидя у окна и глядя на занавеску дождя. Дыра в крыше дома, наконец, была заделана, и в тот день не только дыра, но и их ежемесячное пособие было восстановлено до своего законного размера. Оглядываясь назад, возможно, это произошло из-за того, что Цзян Цюань потерял лицо в присутствии Гу Фужэнь, и поэтому он предупредил Ся Янь об этом.

Лу Чжу принесла цветочный горшок со свежей китайской розой и поставил его перед двором. Она улыбалась, входя в дом:

– Юная леди, сегодня эта слуга услышала от других, что Сюй Кун дао чжан был арестован городской стражей, потому что, как говорили, он был коварным шарлатаном, лжецом. Кроме того, похоже, что, находясь в тюрьме, он получил удары доской в качестве телесного наказания и, как утверждается, одна из его ног была искалечена, – девушка не могла сдержать эмоции, продолжая: – Он определённо заслужил это. Кто дал ему право быть таким безжалостным и лишенным совести, и даже до такой степени сфабриковал ложь о проклятой звезде, чтобы очернить мою юную леди.

Цзян Жуань воздержалась от комментариев. В тот день присутствовало много Фужэнь, и они неизбежно пролили бобы на Сюй Куна дао чжана. На протяжении многих лет Сюй Кун дао чжан не только служил семье Ся Янь, и когда другие семьи, которые использовали его услуги, узнали о его делах, естественно, это должно было вызвать гнев и ненависть. В свою очередь, следовало ожидать, что официальный иск будет подан в Сюньбуфан (1).

Лянь Цяо проследила за глазами Цзян Жуань и посмотрела в окно. Глубоко вздохнув, она посетовала:

– Не знаю, когда закончится этот дождь, – затем тихим голосом служанка сказала: – Юная леди, теперь, когда в столице не хватает провизии, почему бы нам не взять некоторые из наших продуктов на продажу. Мы могли бы заработать тонны денег (2).

Цзян Жуань покачала головой, и Лу Чжу сказала:

– Юная леди думает подождать еще несколько дней? Кто знает, когда прекратится этот дождь, значит, сейчас подходящий момент.

– Покупка этих продуктов не предназначалась для перепродажи, – улыбнулась Цзян Жуань.

– Тогда для чего это было сделано? – Лу Чжу была озадачена.

– Чтобы спасти кое-кого.

– Спасти кое-кого? – Лу Чжу обдумала эти два слова, когда внезапно её глаза загорелись: – Мисс планирует подождать еще несколько дней, прежде чем забрать эти продукты для оказания помощи при стихийном бедствии, обеспечения жертв стихийного бедствия и спасения их жизней.

– Ты поняла только половину моего замысла, – ответил Цзян Жуань. – Я не планирую спасать их жизни, – теми, кого она намеревалась спасти, были члены семьи Чжао.

Глаза Лу Чжу дрогнули, но она больше не спрашивала. После минутного размышления девушка внезапно сказала:

– Юная леди, эта слуга услышала, что водохранилище на севере столицы начинает переполняться, и Император приказал Восьмому принцу уладить ситуацию переполнения. Он также передал молодого господина из Ли фу, Ли Аня, ему в помощь, – Лу Чжу была служанкой второго ранга и, естественно, имела больше возможностей общаться с людьми с рынка и посещать местные прибежища простых людей. Более того, она умела устанавливать отношения и связи и могла быстро получать информацию из первых рук.

– Ах, Ли Ань, – Цзян Жуань улыбнулась, и блеск в её глазах был пугающим: – Наконец-то ожидание принесло результаты.

У Ли Дуна было двое сыновей. Ли Ян, который был похотливым щёголем, не желал изучать боевые искусства и ревностным приверженцем гедонистического образа жизни. К сожалению, в настоящее время Ли Ян был инвалидом. Несомненно, Ли Дун не хотел принимать удары лёжа, однако он выжидал и ещё не нанёс удар Цзян фу. Скорее всего, это было связано с работой его младшего сына Ли Аня. Ли Ань был зловещим, хитрым и чрезвычайно умным. В прошлой жизни Сюань Ли очень высоко ценил его, и поэтому в то время его усилия по соблазнению Ли Дуна были предприняты только на тридцать процентов из-за его силы и влияния, тогда как семьдесят процентов в первую очередь были предприняты из-за ума и мудрости Ли Аня.

Ли Ань был человеком, который защищал других, даже зная, что те были неправы, и в настоящее время он относился к Ли Яну с огромным вниманием. Цзян Жуань ухмыльнулась. В своей предыдущей жизни Сюань Ли рассказала ей секрет, секрет, касающийся Ли Аня. Секрет, о котором не знали даже Ли Ян и Ли Дун, и этот секрет стал бы её самым большим козырем.

Она сказала Лу Чжу:

– Скажи Лянь Цяо и Бай Чжи, чтобы они быстро вернулись, а также вытащи колоду карт Е Цзы (3).

– Юная леди хочет сыграть в карты Е Цзы? – Лу Чжу усмехнулась: – Эта служанка пойдёт и вернётся с двумя другими.

***

1. Сюньбуфан (巡捕房) – (старый) полицейский участок в иностранной концессии.

2. Pén mǎn bō fān (盆 满 钵 翻) – буквально означает наполненные горшки и удвоение глиняной чаши для подаяний монахов = тонны денег.

3. Е Цзы Пай (叶子 牌): Карта Листа – это своего рода карта, также называемая "Карта Нян Нян", карта гармонии, карта злого талисмана. Его игровой процесс в древности назывался "Игра Листа". Эта древняя азартная игра является важной частью традиционной культуры Китая, традиционным китайским развлекательным проектом и сокровищем китайской нации. Геймплей и алгоритм такие же, как и в Маджонге.

Глава 77.2 - Второй молодой мастер Ли

Фу Великого Советника в столице.

Ли Дун сидел на мягкой кушетке в центре главного зала. Красивая наложница массировала его плечи, а у его ног стояла другая наложница, нежно ударяющая его по ногам кулаком. На лицах обеих наложниц застыло испуганное выражение, в то время как настроение Ли Дуна было бурным, а выражение лица – жестоким, лишённым его обычной фальшивой улыбки. Учитывая его дикую и смертоносную ауру, было очевидно, что его настроение в данный момент было не лучшим...

В этот момент вошёл мальчик-слуга и сообщил:

– Второй молодой мастер вернулся.

Из-за пределов холла вошёл молодой человек примерно семнадцати или восемнадцати лет. На нём была одежда из жаккардового шелка лазурного цвета, а вокруг его талии был повязан пояс с жёлтым тигровым узором. У юноши было красивое лицо и бледная кожа, как будто он не был на солнце много лет, а пара глубоких чёрных глаз была окутана мраком.

Увидев молодого человека, Ли Дун немедленно поднялся со своего места:

– Почему ты так долго?

– Отец, – Ли Ань нахмурил брови: – Как сейчас старший брат?

При упоминании Ли Яна на лице Ли Дуна промелькнул намёк на жестокость:

– Чего можно ждать от Ли Яна? Его жизнь теперь можно считать бесполезной. Я полон решимости увидеть, как Цзян Су Су похоронят вместе с ним.

– Мы не можем действовать опрометчиво, – Ли Ань бросил на Ли Дуна беспокойный взгляд. Услышав его слова, мужчина в ярости возразил: – В своём письме ко мне ты просил меня воздержаться от действий против Цзян фу. К чему вся эта осторожность? Твой старший брат в настоящее время прикован к постели, но мы не можем убить эту шлюху?

– Неужели отец действительно думает, что вторая мисс Цзян фу виновата в затруднительном положении старшего брата? – поинтересовался Ли Ань.

– Что ты имеешь в виду?

Ли Ань насмешливо посмотрел на него:

– Это так очевидно, но отец позволил своей ярости затуманивать собственные суждения и, таким образом, лишил себя возможности ясно оценивать произошедшее. Вся эта ситуация на самом деле является чьей-то преднамеренной провокацией с единственной целью – вбить клин между семьями Цзян и Ли – ибо только рыбак получит пользу (1).

– Они из фракции Пятого принца? – спросил Ли Дун. В настоящее время суды пытаются добиться благосклонности Сюань Ли, но ни один из них не может превзойти самого влиятельного Пятого принца.

– Нет, – Ли Ань прервал его: – В то время как Цзян фу был местом происшествия, человек, который замышлял заговор против Старшего брата, наверняка проник в фу… Более того, весьма вероятно, что этот человек из семьи Цзян. Я подумал и пришёл к выводу, что вторая юная леди Цзян с наименьшей вероятностью будет строить заговор против старшего брата. Что касается других дочерей семьи Цзян, то семья третьей юной леди Цзян по материнской линии тесно связана с официальной карьерой Цзян Цюаня, поэтому они не будут сжигать свои мосты. Итак, нас остаётся рассмотреть только варианты старшей и четвёртой юных леди семьи Цзян. Биологические матери обеих – умерли, и, кроме того, они не получают привязанность Цзян Цюаня. Так что если кто-то с большей вероятностью усложнит задачу Цзян Цюаню, то, боюсь, это будет одна из этих двоих. Наконец, если мы посмотрим на результат после инцидента, то человек, который выиграет больше всего, будет старшая юная леди Цзян.

– Ты пытаешься сказать, что старшая юная леди Цзян замышляла заговор против твоего старшего брата и втянула в это вторую юную леди собственной семьи? Эта шлюха! – лицо Ли Дуна исказилось.

– Не обязательно, но это также причина, по которой я должен съездить в Цзян фу, чтобы лично встретиться с этими двумя девушками и проверить свои подозрения, – в глазах Ли Ань вспыхнула решимость: – Раз у тебя хватило смелости с такой наглостью составить заговор против Старшего Брата, если я поймаю тебя… – губы Ли Аня скривились в предвкушающей улыбке. Его элегантное лицо в тот момент выглядело исключительно коварным: – … Медленная пытка будет веселее.

* * *

Цзян Жуань в тот момент играла в карты Е Цзы с Лян Цяо и остальными и успешно выигрывала каждый раунд. Лу Чжу поджала губы и сказала:

– Юная леди всегда побеждает. Разве юная леди не должна потерять хотя бы один комплект, чтобы мы, слуги, тоже получили немного счастья, или может быть, юная леди пытается нас обмануть?

Лянь Цяо отвесила ей подзатыльник:

– Что за чушь ты несёшь. Просто потому, что ты не так умела, как другие, ты всё ещё должна пойти и сказать, что юная леди тебя обманывает? Тебе не стыдно за себя?

Брови Цзян Жуань приподнялись:

– Разве вы не научились играть в карты Е Цзы ещё в юности? Зачем же тогда вы требуете, чтобы другие давали вам фору?

Лицо Лу Чжу покраснело:

– Юная леди – прирождённый эксперт.

Пока они болтали и смеялись, в дверях внезапно появилась служанка и сказала:

– Старшая юная леди, Второй молодой мастер семьи Ли находится в главном зале и хотел бы встретиться с Вами.

Выражения лиц Лянь Цяо и Бай Чжи сразу изменилось, они выглядели довольно встревоженными, когда посмотрели на Цзян Жуань. Та, в свою очередь, не ответила служанке, но пробормотала себе под нос:

– Действовать начал довольно стремительно.

– Юная леди, будьте осторожны, – серьёзным тоном умоляла Лу Чжу. – Второй молодой мастер Ли проницателен и изобретателен, и на этот раз, боюсь, он что-то заподозрил.

– Это было сделано намеренно так, чтобы он заметил, – Цзян Жуань усмехнулась: – Лянь Цяо, Бай Чжи, пойдёмте.

Все трое прибыли в главный зал и обнаружили, что Цзян Су Су и Цзян Дань уже были там. В этот момент Цзян Су Су болтала с молодым человеком.

– Вторая юная леди – такой умный человек, но одержимость бесом и необходимость войти в частный храм, безусловно, вызывает жалость, – Ли Ань сказал несколько печально.

Красивые глаза Цзян Су Су постепенно наполнились слезами, казалось, что она храбро сдерживает себя, находясь под принуждением. Достаточно одного взгляда, чтобы заметить её печальный нрав.

***

1. Шоуюйвэнчжили (收 渔翁 之 利) – рыбак, который пожинает плоды – это часть басни-идиомы. Басня известна как "Битва кулика и моллюска". Пока кулик и моллюск сражались, рыбак получил большой улов. Их борьба позволила третьей стороне войти и взять верх. Басня призывает людей быть бдительными против истинного врага в хитросплетениях конфликта.

Глава 77.3 - Второй молодой мастер Ли

Девушка посетовала:

– Это всё... судьба Су Нян, – этот Второй молодой мастер в семье Ли полностью отличался от Старшего молодого мастера. После инцидента Ли Ян стал недееспособным. Таким образом, с появлением Ли Аня сегодня, когда он специально попросил о встрече с ней, сердце Цзян Су Су сначала почувствовало некоторую тревогу. Однако при встрече с Ли Анем оказалось, что он был очень приветлив, без малейшего намёка на упрёк. Напротив, когда молодой человек услышал, что её собираются отправить в частный храм, он нежно утешил девушку. В сердце Цзян Су Су вспыхнула нить ненависти и негодования. Это был брак, который Ся Янь собиралась устроить для Цзян Жуань – милосердный, красивый и талантливый молодой человек. Почему Цзян Жуань всегда так везло!

Цзян Жуань стояла в передней части главного зала, поэтому, естественно, она смогла увидеть всю сцену застенчивого поведения Цзян Су Су. Её сердце не могло сдержать мгновенную вспышку презрения, пробежавшую по нему. Цзян Су Су могла быть настолько наивной, что думала, что перед ней был какой-то приветливый благородный молодой мастер. Намерения этого конкретного молодого мастера были даже более ядовитыми, чем у самой ядовитой змеи.

С другой стороны, Цзян Дань всё время сохраняла нервное и тревожное выражение лица. Она была приятно удивлена, когда увидела прибывшую Цзян Жуань и воскликнула:

– Да Цзецзе!

Услышав эти слова, Цзян Су Су и Ли Ань повернулись к Цзян Жуань. Старшая юная леди Цзян улыбнулась, медленно подошла к Ли Аню и поприветствовала его:

– Приятно познакомиться, Второй молодой мастер Ли.

Ли Ань очень быстро оценил Цзян Жуань и улыбнулся в ответ:

– Старшая юная леди Цзян.

Цзян Жуань села рядом с Цзян Дань и посмотрела на Ли Аня:

– Второй молодой мастер Ли, что-то случилось? – она не любила произносить лишние слова, поэтому девушка сразу перешла к делу и спросила Ли Аня о цели его визита.

Глаза Ли Ань вспыхнули намёком на сияние, когда он улыбнулся и сказал:

– На самом деле, нет никакого определённого смысле или причины, просто что-то случилось с моим старшим братом в вашем уважаемом доме…

– О, тогда как поживает старший молодой мастер Ли? – её голос выражал беспокойство, но глаза девушки оставались безмятежными.

– Не слишком хорошо, – Ли Ань опустил голову, и он вздохнул: – В тот день мой старший брат был серьёзно ранен.

– Это очень прискорбно, – сказал Цзян Жуань. Её интонация была простой и монотонной, но, когда Ли Ань услышал эти слова, никто не знал, что они, очевидно, стали для его уха очень едкими, так как, казалось, несли с собой насмешливое хихиканье.

– Чир старшая юная леди Цзян думает по этому поводу? – Ли Ань вопросительно повысил голос.

– Это просто недоразумение, – улыбнулся Цзян Жуань. – Вторая младшая сестра молода и невежественна, но Жуань Нян думает, что Ваш старший брат тоже не безупречен, – она чисто извернулась, очень просто осветив ситуацию.

Одновременно с этим Цзян Су Су, которая слушала их, начинала бушевать в своём сердце:

– Ты… – девушка заставила себя проглотить остаток этих слов, поскольку ранее в главном зале она тайно раскрыла некоторую информацию Ли Аню, подтолкнув весь бедлам к Цзян Жуань.

– Только недоразумение? – Ли Ань ухмыльнулся: – Я считаю, что это было сделано кем-то намеренно, но старшая мисс считает это недоразумением?

– Жуань Нян лично считает, что это недоразумение, – слегка улыбнулась Цзян Жуань. – Однако, если Молодой Мастер думает иначе, Вы можете обратиться к столичному магистрату и попросить его разобраться в сложившейся ситуации. Если это не даст результатов, Вы также можете попросить Великого Советника обвинить отца в суде, и Его Величество обязательно возьмёт на себя ответственность и вынесет решение от имени Вашего старшего брата, предъявив обвинение моему отцу. Хотя Жуань Нян из семьи Цзян, она понимает, что в подобных обстоятельствах можно только соблюдать закон. Тем не менее Жуань Нян хотела бы дать молодому мастеру несколько советов. С самого начала, что касается причины, Ваш старший брат должен нести половину вины. Однако если Цзян фу должен пострадать под натиском расследования, я уверена, что семья Ли тоже не останется невредимой.

Ли Ань посмотрел прямо в глаза Цзян Жуань. Она, очевидно, знала, что если об этом деле будет сообщено в столичный магистрат, то вся столица узнает, что Ли Ян был кастрирован. Кроме того, если новости, которые оставались под замком, случайно просочились бы, основываясь на характере Ли Яна, можно было с уверенностью сказать, что вся его жизнь пострадала бы под тяжестью унижения. Кроме того, если бы это действительно произошло, в кабинете Верховного Советника случилась бы большая перестановка. Таким образом, если дело не могло быть доведено до столичного магистрата, было немыслимо предъявить обвинение Императору. Цзян Жуань могла показаться великодушной, но на самом деле каждое её предложение, по сути, вело в тупик. Его интерес внезапно пробудился, и Ли Ань спросил:

– Тогда, по мнению старшей юной леди, что следует сделать?

– Это действительно зависит от того, чего Великий Советник хотел бы добиться, – мягко улыбнулась Цзян Жуань. – Тем не менее как только этот вопрос прояснится, будущее кабинета Великого Советника, возможно, будет зависеть от Второго молодого мастера, – она говорила спокойно, но глаза девушки говорили о глубоком подтексте.

Ли Ань на мгновение был ошеломлён, а затем внезапно рассмеялся и хлопнул в ладоши:

– Интересно, очень интересно! Старшая юная леди такая остроумная, что это выглядит невероятно трогательно.

Тело Цзян Су Су напряглось, в глубине её глаз промелькнула искра негодования, но она услышала безвкусный ответ Цзян Жуань:

– Раньше старший молодой учитель Ли был очень тронут и второй младшей сестрой.

Ли Ань переключил тему:

– Я слышал, что биологическая мать старшей юной леди была молодой госпожой из фу генерала Чжао, так почему же эти отношения оборвались?

Не моргнув глазом, Цзян Жуань ответила:

– Личные дела умершего, а также все их проблемы превратились в пыль. В том числе и враги.

– Это невозможно, – казалось, Ли Ань намеренно поддразнивала её. – Через несколько дней я отправлюсь с Восьмым принцем, чтобы справиться с наводнением на севере. Его Величество внимательно следит за наводнением в столице. Более того, я слышал, что Бяо-гэ старшей юной леди, Чжао И дажэнь, находится в гарнизоне столицы, поэтому, если ему удастся воспользоваться этой хорошей возможностью, я уверен, что он получит большие похвальные награды.

Глава 77.4 - Второй молодой мастер Ли

Когда девушка услышала это, пальцы Цзян Жуань слегка сжались, однако на её лице не отразило ни капли огорчения, когда девушка ответила:

– Даже в этом случае, это не имеет ничего общего с Жуань Нян.

– Генерал Чжао провёл более половины своей жизни, сражаясь на поле битвы, он, должно быть, был награждён множеством наград. В настоящее время беспокойство вызывает бедственное положение людей в столице, лишённых продовольствия и живущих в нищете. Сердце Чжао дажэня лелеет людей земли, и, если он сможет раздать продукты питания жертвам наводнения, простолюдины определённо будут безмерно благодарны.

– Молодой мастер, примите во внимание свои слова, – Цзян Жуань ответила совершенно равнодушно. Девушка знала, что Ли Ань намеренно пытается спровоцировать её. Даже если у фу генерала Чжао были горы золота и серебра, жертв в столице было слишком много. Вскоре будет также прибывать поток беженцев, поэтому продуктов на покупку даже по более высокой цене не хватит. Более того, даже если бы у кого-то были горы золота и серебра, они бы быстро истощились.

Ли Ань громко рассмеялся:

– Этот разговор со старшей юной леди оказался очень полезным. Уже довольно поздно, и мне нужно ехать домой. Я надеюсь, что в следующий раз, когда мы встретимся, старшая юная леди будет, как сегодня, весела и поболтает со мной с прежним остроумием, – хотя на его элегантном лице сияла улыбка, глубокие глаза молодого человека казались бездонными тьмой. Они даже казались насквозь пропитанными смертельным ядом.

Цзян Жуань кивнула:

– Определённо.

Не говоря ни слова, Ли Ань повернулся и ушёл. После того, как он повернул голову, улыбка на его лице исчезла, как плащ, а выражение лица молодого человека стало мрачно-зловещим и устрашающим. Когда он вышел из Цзян Фу, молодой слуга, поджидавший Ли Аня, поинтересовался:

– Молодой мастер, думаете, в этом замешана старшая юная леди Цзян?

– Определённо она в это замешана, – Ли Ань запрыгнул на лошадь. У этой незрелой и неопытной девушки были двусмысленные глаза. Когда она столкнулась с зондированием и допросом Ли Аня, Цзян Жуань восприняла это спокойно и даже ответила провокацией!

Он взмахнул хлыстом, лошадь заржала и в мгновение ока помчалась прочь.

* * *

На улице в столице, естественно, скакала не только эта лошадь, и когда Ли Ань проезжал мимо, другая лошадь случайно проскользнула мимо его. Другая лошадь была редким жеребцом с великолепной блестящей чёрной шкурой, а на спине сидел всадник, у которого были накидка и бамбуковая шляпа. Он остановился перед рестораном в центре города, вручил поводья своего скакуна официанту и вошёл в заведение.

Когда молодой человек достиг второго уровня, служанка повела его в отдельную комнату. Он раздвинул жемчужные занавески и вошёл, и когда сидящие в комнате увидели, что он вошёл, у одного из них, который сидел сбоку, загорелись глаза, и парень воскликнул:

– Второй брат!

Гуань Лян Хань был главнокомандующим Великой династии Цзинь, героическим и опытным в битвах, и его титул "Бога Войны" разносился по всем четырём углам страны. В это время Гуань Лян Хань с триумфом вернулся со своим контингентом и должен был отправиться на заседания суда. Однако он не стал сопровождать войска, а вместо этого ускользнул и вернулся сам. Гуань Лян Хань всегда обладал беззаботным и непринуждённым характером, и даже при том, что Император знал об этом, он часто закрывал глаза на выходки молодого человека выходки. Он посмотрел на юношу, который крикнул "Второй брат", и это действительно был Мо Цун.

Мо Цун добавил:

– Второй брат, где детёныш шакала с северо-запада, которого ты сказал, что принесёшь мне? – он всегда хотел тайно разводить эту породу шакалов в своём поместье.

– Через несколько дней, когда вернутся войска, я пришлю его тебе, – Гуань Лян Ханю было чуть больше тридцати лет, он был высокого роста и красив собой. Однако его лицо было покрыто бородой, из-за чего парень на первый взгляд казался дьяволом. – Я думаю, ты окунулся в женскую ауру столицы, отчего сам стал почти как женщина. В следующий раз ты можешь пойти со мной в пустыню на тренировку. Ты такой худой, что стал похож на обезьяну.

Мо Цун был недоволен:

– Второй брат, как это может быть хорошей идеей? Все твоя знания посвящены сражениям, а это пустая трата твоего выдающегося положения. Более того, что плохого в том, чтобы быть худым? Третий брат тоже худой, и у него тоже всё в порядке.

– Можно ли сравнить тебя с Третьим братом? – Гуань Лян Хань принял такую позу, как будто собирался ударить его: – Твой Третий брат раздавит тебя одним пальцем.

Всё это время Сяо Шао, задумчиво сидевший в стороне, наконец поднял голову:

– Второй брат.

– Я говорю, Третий брат, ты всегда балуешь этого молодого парня? Прошёл год, а улучшений не как не было, так и нет! – заявил Гуань Лян Хань.

Когда они были моложе, то все были выходцами из одной секты. Всего их было восемь братьев. Гуань Лян Хань занял второе место, Сяо Шао был третьим, Мо Цун был седьмым и на восьмом месте оказался Сюань Ли. В то время Сюань Ли поднялся на гору, чтобы обучиться некоторым навыкам, но после того, как он был на полпути к их освоению, что-то произошло. С этого момента секта обращалась с ним так, как будто парня не существовало, и по молчаливому согласию все больше никогда не поднимали этот вопрос. Никто вне их секты не знал об их отношениях, и только в частном разговоре они обращались друг к другу подобным образом.

– Как долго ты пробудешь в столице на этот раз? – спросил Сяо Шао.

Привыкший к ледяному характеру Сяо Шао, Гуань Лян Хань почесал в затылке:

– Северо-запад послал нескольких людей на мирные переговоры – если не будет никаких проблем или провокаций, я должен быть размещён в столице на время.

– Ах, Второй брат, тогда у нас будет больше возможностей пообщаться и повеселиться! – радостно воскликнул Мо Цун.

– Кто, чёрт возьми, хочет пообщаться с тобой, малец?! – Гуань Лян Хань всегда свысока смотрел на слабую манеру поведения Мо Цуна. Более того, боевые искусства Мо Цуна были самыми слабыми среди них, поскольку он, по сути, выучил лишь немного навыков.

Сяо Шао спросил:

– Второй брат, я хотел бы узнать о человеке.

– О ком именно? – спросил Гуань Лян Хань.

– Цзян Синь Чжи, – спросил он. – Есть ли у тебя в подчинении такой человек? Старший молодой мастер семьи Цзян.

– Семья Цзян? – брови Гуань Лян Ханя нахмурились: – Ты говоришь Цзян Цюане из столицы, эта семья Цзян? Я не знаю никого под моим командованием по фамилии Цзян, но не могу сказать о младших солдатах. Почему ты ищешь старшего молодого мастера Цзяна? С каких это пор ты поддерживаешь какие-либо отношения с семьёй Цзян? Третий брат, не вини меня в том, что я ворчу и пытаюсь выдвигать нравоучения. Семья Цзян – это один большой бассейн с мутной водой, и их покровителями являются семья Ся. Ты должен знать, что это за люди такие, и их отношения с Восьмым братом неоднозначны и сложны. Восьмой брат подобен вонючей грязи, и всякий, кто соприкоснётся с ним, понесёт невыразимое несчастье!

– Я не имею никаких отношений с Сюань Ли, – спокойно заявил Сяо Шао.

– Второй брат, Третий брат не спрашивал о Восьмом принце, – саркастически парировал Мо Цун. – Он делает это для старшей юной леди семьи Цзян.

– Что за старшая юная леди Цзян? – спросил Гуань Лян Хань. – Разве Цзян Цюань имеет не одну-единственную дочь Ди? Третий брат, она тебе понравилась? Этого не может быть, с каких пор твоё восприятие опустилось настолько низко?

Глава 77.5 - Второй молодой мастер Ли

Гуань Лян Хань не был в столице больше года и совершенно не знал о делах, касающихся Цзян Жуань. Сяо Шао бросил на Мо Цуна ледяной взгляд, но Мо Цун остался равнодушным и, прикоснувшись к носу, продолжил:

– Третий брат, Е Фэн рассказал мне всё об этом. Разве ты не поручил ему провести расследование от имени старейшей юной леди Цзян? Что всё это значит? – он озорно рассмеялся над Гуань Лян Ханем: – Эта старшая юная леди Цзян вернулась в столицу только в конце прошлого года. Её родила покойная жена министра Цзяна. Рождённая несравненной красавицей, она обладает характером, который не просто несколько проницательный, но в то же время совершенно загадочный. Её махинации привели к тому, что Вторая мисс Цзян и Цзян Фужэнь бегают по кругу, – казалось, подумав ещё о чём-то, Мо Цун внезапно улыбнулся: – Боюсь, что даже Второй молодой мастер Цзян уже попал в её ловушку, – Мо Цун изначально был умён, и что касается Цзян Чао, он мог рискнуть и выдвинуть некоторые предположения, исходя из мелких намёков. Услышав рассказ Мо Цуна, Гуань Лян Хань наморщил брови:

– Судя по тому, что ты сказал, разве эта юная леди не является безжалостной и жестокой злодейкой?

– Что она за человек не имеет значения, – небрежно ответила Сяо Шап. – Ты действительно не знаешь никого по имени Цзян Синь Чжи в твоём подчинении?

Гуань Лян Хань заметил его серьёзность, поэтому он перестал быть легкомысленным и ответил:

– Я не знаю ни одного Цзян Синь Чжи, но знаю одного Чжао Синь Чжи.

Чжао Синь Чжи? Сяо Шао приподнял брови:

– Это он.

Цзян Синь Чжи естественно ненавидел семью Цзян, поэтому понятно, что он использовал фамилию своей матери, когда поступал на службу.

– Где он теперь? – спросил Сяо Шао.

– Я вошёл в столицу раньше других, поэтому он будет с войсками, которые последуют за мной, – объяснил Гуань Лян Хань. – Он мой заместитель генерала, но ты утверждаешь, что он старший молодой мастер в семье Цзян?

– Заместитель генерала? – Мо Цун взглянул на Сяо Шао: – Третий брат, твой шурин очень хороший.

Гуань Лян Хань и Сяо Шао оба считали Мо Цуна пустым местом, игнорируя его, тогда Гуань Лян Хань сказал:

– Нельзя недооценивать этого Чжао Синь Чжи. Со временем он медленно поднялся по карьерной лестнице от повара лагеря, демонстрируя большие достижения и шаг за шагом зарабатывал повышение. Когда он впервые пошел в армию, мальчишка был худым, как Седьмой брат. Один взгляд – и можно подумать, что он учёный, и его легко унесёт порывом ветра. Он всё просился поехать на передовую, но я не одобрял. Много позже, заметив, что его подготовка неплохая, я взял его на бой. Парнишка не боялся смерти, хотя изначально боялся убивать других, но вскоре убил с ожесточённой безжалостностью, потеряв всю ауру учёного. Я видел его как мужчину среди мужчин. Его боевые навыки значительно улучшились (1). Таким образом, он был повышен до заместителя генерала. На этот раз именно Чжао Синь Чжи проявил инициативу и попросил сопровождать меня обратно в столицу.

Сяо Шао посмотрел на него, и Гуань Лян Хань продолжил:

– В соответствии с тем, что ты сказал относительно этой старшей юной леди Цзян, и если Чжао Синь Чжи действительно является Цзян Синь Чжи, то она должна быть его младшей сестрой. Я слышал о младшей сестре Чжао Синь Чжи. В прошлом, когда я спросил его, почему он так бесстрашен в бою, он ответил, что ему нужно добиться многих великих военных достижений, чтобы продвинуться в своей военной карьере, чтобы однажды он смог защитить свою сестру, – он сделал паузу и посмотрел на Мо Цуна, сказав: – Однако, когда Чжао Синь Чжи говорил со мной о своей младшей сестре, она была описана как невинная, очаровательная и любезная, нежная и уравновешенная, над которой постоянно издеваются. Так как же она оказалась той, кого вы двое мне описываете такой злой дамой?

Мо Цун выплюнул глоток воды со странным выражением лица:

– Невинная, очаровательная и дружелюбная? Нежный и мягкий характер? Всегда издеваются? – он протянул руку и схватил Сяо Шао за руку: – Третий брат, я абсолютно уверен, что ты ошибся человеком. Этот Чжао Синь Чжи и Цзян Синь Чжи определённо не одно и то же лицо. Независимо от того, как я смотрю на это, старшая юная леди Цзян ни в коем случае не станет жертвой издевательств. Точнее, было бы лучше, если бы она сама не издевалась над людьми.

Сяо Шао стряхнул его руки:

– Что ты думаешь о Чжао Синь Чжи?

Гуань Лян Хань заметил, что на лице Сяо Шао не было и следа веселья, поэтому он ответил серьёзно:

– Если он действительно ребёнок Цзян Цюаня, даже тогда он не похож на министра. Независимо от того, когда он выглядел как учёный, а теперь стал заместителем генерала, Чжао Синь Чжи действительно мужчина среди мужчин.

– Есть ли в нём что-нибудь особенное, – холодные яркие глаза Сяо Шао выражали глубокое выражение. – Например, дар пророчества?

– Пророчество? – Гуань Лян Хань был ошеломлён: – Третий брат, ты ведь не болен? Что это за разговоры о пророчестве? Если бы у него была такая способность, мы бы побеждали в каждой битве. Зачем тогда им был бы нужен этот генерал?

Когда парень услышал, что сказал Сяо Шао, выражение лица Мо Цуна изменилось:

– Третий брат, ты что-то обнаружил?

– Ничего, – Сяо Шао вяло сказал: – Император поручил Восьмому брату управлять ситуацией с наводнением, а также помог Ли Аню.

– Ли Ань? Почему он вернулся? – спросил Мо Цун. Он был полностью враждебен Ли Аню. Ли Ань был очень умён, но, к сожалению, его интеллект не использовался честно. Когда эти благородные молодые мастера были моложе и имели хоть малейшее отношение к нему, несомненно, мог ли среди них найти кого-нибудь, кому удалось бы сбежать от того, чтобы его подставили? Мо Цун был среди них, и поскольку он был также довольно умён, когда Ли Ань был моложе, тот много раз сбивал его с толку. Более того, по мере того как Ли Ань рос, его тайные и завуалированные закулисные махинации были доведены до совершенства. Его методы работы также стали более зловещими и злонамеренными.

– Что Император имел в виду под этим? Он поддерживает Восьмого брата? – спросил Гуань Лян Хань. Если такие разговоры будут услышаны другими, эти самонадеянные комментарии в отношении императорской семьи стали бы поводом для обезглавливания, но Гуань Лян Хань это не волновало. Если Сюань Ли удастся справиться с ситуацией наводнения, он получит широкое признание. Это не только повысило бы его положение в императорском дворе, но и позволило бы заручиться поддержкой простых людей. С другой стороны, положение наследного принца неизбежно становилось бы всё более опасным. Мысли человека, сидящего на троне дракона во дворце Цзю Чжун, не были тем, что эти молодые чиновники могли постичь, более того, за последние несколько лет они стали ещё более непредсказуемыми. Мираж истинного и ложного всегда мелькал перед взглядами других.

– Если бы он был искренним и благосклонно относился к Сюань Ли, наследный принц не выжил бы до сих пор, – мрачно заявил Сяо Шао.

– Третий брат, что нам теперь делать?

– Будем ждать, – Сяо Шао играл с кинжалом и равнодушно сказал: – Ли Ань не случайно вернулся в город. Я хотел бы увидеть, чем на самом деле занимается семья Ли.

***

1. Цзюнь гун (军功) – воинские заслуги. Система военных заслуг (军功 爵 制) наиболее тщательно применялась династией Цинь, хотя предыдущие династии применяли различные формы этой системы. С помощью этой системы все солдаты, независимо от класса или происхождения, которые достигли военных заслуг, могли войти в дворянство и пользоваться соответствующими привилегиями, например, владением землей. Получить боевые заслуги было непросто, так как они присуждались в зависимости от количества убитых вражеских солдат по сравнению с количеством собственных солдат, убитых в бою, то есть, если при наличии убитых солдат противника нет собственных погибших, то присуждаются боевые заслуги. Сложно сказать, принималась ли эта система боевых заслуг в данном произведении или нет, но это единственно, что кажется похожим.

Глава 78.1 - Крушение планов

Время шло быстро, прошло более двадцати дней, но дождь в столице не утихал.

Просто глядя на стук дождя, это выглядело несущественным, однако непрекращающийся дни и ночи дождь всё продолжал и продолжал лить. В столице началась массовая гибель скота, не говоря уже о том, что происходило на подворьях; всё королевство Великий Цзинь находилось в плену под сенью проливного наводнения. Всего несколько дней назад уровень воды во рву начал подниматься, фонтанируя и разрушая плотину, что привело к многочисленным утоплениям простых людей, проживавших недалеко от реки. Власти, посланные для оказания помощи в чрезвычайной ситуации, были подобны богомолу, пытающемуся заблокировать колесницу (1), поэтому управление и контроль над переливом воды стали вопросом первоочередной важности.

Императорский двор выделил различным регионам большие суммы серебра для оказания помощи в случае стихийных бедствий, и, судя по всему, это было довольно внушительной суммой. И всё же, к сожалению, когда она просочилась и обменялась рукопожатием с различными должностными лицами, которые, как обычно, приняли свою долю, к тому времени, как она достигла рук жертв катастрофы, это была лишь небольшая часть голых костей.

Таким образом, число жертв стихийных бедствий увеличилось. Более того, многие жилые дома, которые были затоплены из-за наводнения, привели к ещё большему количеству бездомных беженцев. Вскоре в город хлынуло много беженцев. Во-первых, потому что столица находилась на возвышенности, поэтому вероятность катастрофы была меньше, чем в других регионах. Во-вторых, столица находилась под юрисдикцией Императора, и люди надеялись получить возможность съесть горячую еду, раздаваемую властями.

К сожалению, дождевая вода, казалось, накапливалась всё больше и больше, и с увеличивающимся потоком беженцев власти не смогли удовлетворить огромную потребность в продовольствии. Таким образом, три дня назад чиновники прекратили выдачу продуктов питания. Впоследствии голодные беженцы начали рыскать по городу и грабить богатые зажиточные дома. Естественно, у этих благородных людей была личная охрана, поэтому антагонизм между ними и беженцами в городе начал нарастать с каждым днём.

Запасов Цзян фу было достаточно, и их хватило, чтобы поддержать фу в течение некоторого времени. Таким образом, все в его стенах не осознали последствий кризиса. Если бы кто-то прокомментировал то, что отличало Цзян фу в последние дни, то это касалось второго молодого мастера фу Великого Советника Ли, Ли Аня. Через день его можно было увидеть входящим в Цзян фу без рифмы или причины, и даже в этом случае он сам по себе не делал много. Проявляя учтивость, он просто болтал с Цзян Цюанем. Цзян Цюань не мог разгадать мысли Ли Аня, но судя по внешнему виду, Ли Ань не питал никакой враждебности. Более того, были даже тонкие жесты, направленные на установление близких отношений.

Лянь Цяо вошла с корзиной цветов и презрительно сказала:

– Второй молодой мастер Ли снова здесь! Если бы кто-то не знал, они бы подумали, что Цзян фу является его домом. Кажется, будто он больше не беспокоится о травме старшего молодого мастера Ли и готов закопать топор войны.

В настоящее время Цзян Жуань сидела на диване и читала книгу, и когда девушка услышала эти слова, её взгляд слегка переместился. Никогда не было никакой возможности, чтобы Ли Фу закопал топор войны в отношении Цзян фу. Ли Ян стал калекой, а Ли Дун и Ли Ань отнюдь не были великодушными людьми. Нынешнее поведение Ли Аня было всего лишь предлогом, чтобы показать, что он больше не считал Цзян Цюаня и Цзян Су Су своими врагами.

Бай Чжу нахмурилась:

– Этим утром, когда я проходила через двор, эта слуга снова встретила Пяую Инян. Пятая Инян сказала, что господин попросил передать брачный Гэн Те (2) юной леди Цзян в надежде восстановить отношения с семьёй Ли. Второй молодой мастер Ли не согласился, но и не высказал никаких возражений. Юная леди, что нам делать?

– Не принимайте это близко к сердцу – это не так просто, – Цзян Жуань слегка улыбнулась: – Ли Ань – человек непонятного характера. Если мне действительно нужно войти в Ли фу, мне неизбежно придётся подождать, пока я не буду полностью раздавлена, даже без искры сопротивления, чтобы позже он мог медленно мучить и угнетать меня, – жалко, в то время Ли Ань больше не сможет увидеть этот день.

Хотя они заметили безразличное отношение Цзян Жуань, Бай Чжи и Лянь Цяо были всё ещё несколько обеспокоены, но предпочли проглотить то, что собирались сказать. Пока они говорили, влетела Лу Чжу с нескрываемым восторгом, казалось, она принесла отличные новости. Войдя, девушка закрыла главную дверь, затем подошла к окнам и внимательно осмотрела окрестности, чтобы убедиться, что никто не слоняется неподалёку, прежде чем закрыть и окна.

Она подошла к Цзян Жуань и, понизив голос, с улыбкой сказала:

– Юная леди, подчинённый молодого мастера Гу вернулся с новостью о том, что у них может быть какая-то информация относительно старшего молодого мастера. Однако генерал Гуань поспешил вернуться раньше времени, поэтому остальные войска всё ещё в пути. Они прибудут примерно через десять дней, – она сообщила: – Молодой мастер Гу сказал, что, хотя в настоящее время он не может подтвердить, он почти убеждён, что этот человек – наш старший молодой мастер, – Лу Чжу улыбнулась: – Старший молодой мастер в настоящее время является заместителем генерала.

***

1. Богомол, пытающийся остановить колесницу – переоценка своих собственных способностей в попытке предпринять что-то почти невозможное.

2. Гэн Те – в древних китайских свадебных обычаях красные карточки с именами мужчины и женщины, местом рождения, восемью знаками рождения и именами трёх поколений предков назывались "Гэн Те". Некоторые также называются "столбы Нянгэн". "Гэн" означает год. Мужчина и женщина обмениваются Гэн Те, чтобы показать своё предложение или заключить помолвку.

Глава 78.2 - Крушение планов

Лу Чжу и Бай Чжи были ошеломлены, Цзян Жуань встала и сжала руку Лу Чжу:

– Правда?

Лу Чжу улыбнулась, увидев эмоциональное выражение Цзян Жуань:

– Это абсолютная правда.

Бай Чжи и Лянь Цяо улыбнулись:

– Похоже, наши тяжёлые времена прошли, и это начало хороших времён. Как только старший молодой мастер вернётся в фу, он обязательно защитит нашу юную леди.

Цзян Жуань вернулась на свою мягкую кушетку, её глаза горели пылом.

Цзян Синь Чжи был ещё жив! её единственный старший брат был жив! В этом мире она больше не была для себя единственным человеком, на которого можно было положиться. В этой жизни ещё оставалось время, и она была полна решимости помочь Цзян Синь Чжи переписать финал его прошлой несчастной и насильственной смерти!

С этой мыслью, мучительное беспокойство и меланхолия последних нескольких дней рассеялись, и на их место поднялась сильная воля к борьбе. Если в этой жизни Цзян Синь Чжи был жив и здоров, то эта пара брата и сестры должна идти вперёд и гарантировать, что все их враги из их предыдущей жизни трагически погибнут. Кровавый долг обязательно должен быть оплачен кровью (1)!

Цзян Жуань внезапно снова встала, её глаза сияли и завораживали:

– Так как это так, есть некоторые вещи, которые нужно подготовить заранее, – она сказала: – Лу Чжу, пойди найми пару помощников. Просто используй тех беженцев, которые прибыли из дальних регионов. Гарантируй им полноценное питание в качестве заработной платы. Иди купи большой котёл.

Лянь Цяо нерешительно спросила:

– Юная леди, для чего это?

– Я хочу даровать рисовый взвар, – Цзян Жуань небрежно ответила.

После расстановки шахматных фигур, наконец, пришло время реализовать намеченную стратегию.

* * *

В столице постоянно росло число беженцев, и все большие группы продолжали прибывать, укрывая город под прикрытием гражданских беспорядков. Простолюдины быстро носились по улицам с бледными лицами. Многие голодающие кучковались вокруг дворянских резиденций, в надежде получить еду для выполнения поставленной задачи. Беженцы не были исключением. Сильные и стойкие среди бела дня грабили людей на улицах. Стражники городского гарнизона были заняты днём и ночью, однако местная полиция не желала задерживать и бросать этих "грабителей" в тюрьму, поскольку даже заключённым требовались продовольственные пайки.

Несмотря на то, что ситуация была такой, Император не депортировал и не высылал этих беженцев. В то время как в настоящее время императорский двор Империи Великий Цзинь казался спокойным, только те, кто находился внутри, были хорошо осведомлены о политических волнениях и беспорядках. В настоящее время они были на переломном этапе, и они не могли допустить возникновения какой-либо серьезной ситуации или бедствия. Однако в нынешних обстоятельствах Император был не в хорошем настроении. Ежедневно сотни судебных чиновников приходили в суд в страхе и трепете. Были ещё несколько честных и благородных служителей, которые заботились о благополучии людей и вносили предложения о распределении продовольствия, чтобы помочь во время стихийного бедствия. Это ещё больше вызвало гнев и недовольство Императора, поскольку национальная казна была уже пуста. Некоторое время назад, последняя партия средств помощи при стихийных бедствиях истощила национальную казну. Более того, посевы в этом году были уничтожены, так что платить налоги было нечем.

Затем, в это неспокойное время, кто-то поставил палатку и начал раздавать продукты.

В этот критический момент Императорский двор хотел помочь, но был бессилен. Давно перестали давать рисовый отвар. Естественно, простолюдины и беженцы ликовали, считая, что Императорский двор не забыл заботиться о людях, и поэтому быстро распространяли новости.

Продовольственную палатку просто поставили. С одной стороны были люди, разносящие еду, а с другой – люди, стоящие у рам, поддерживающих огромный котел для варки отвара, обещая, что дефицита не будет. Очередь была настолько длинной, что заполнила и почти заблокировала две улицы города. В общей сложности котел охраняли восемь человек, и эти восемь человек были сильными и грозными храбрыми людьми. Все они были высокими и мускулистыми, каждый имел брутальный вид. Таким образом, у тех, кто был неугомонным и пытался угрожать, пытаясь воспользоваться кризисом, все свои злые намерения очень быстро подавлялись.

Раздавала отвар любезная женщина. Она громко сказала:

– Наша нынешняя ситуация изменилась, наводнение вызвало хаос на нашей земле, и все мы переживаем трудные времена в этой ситуации. Генерал нашей семьи сочувствует людям и специально потратил половину своего семейного состояния в обмен на продукты, которые можно раздать и поделиться со всеми. С сегодняшнего дня каждое утро мы будем раздавать отвар, и каждый получит по чаше, но только по чаше. В этом мире нелегко сделать что-то значимое, однако генерал сказал, что, если средства из первой половины этого состояния будут израсходованы, он заберёт оставшуюся половину для оказания чрезвычайной помощи людям. Итак, всем, мы искренне ценим ваше понимание.

Её речь подняла боевой дух и мгновенно вселила в всех чувство надежды. Кто-то спросил:

– Осмеливаюсь спросить эту госпожу, кто генерал Вашей семьи?

– Я всего лишь служанка, как я могу осмелиться принять термин «госпожа»? – женщина улыбнулась в ответ: – Моя резиденция – фу генерала Чжао.

– Генерал Чжао! – собравшиеся начали это обсуждать. У людей в целом осталось довольно хорошее впечатление о Чжао Гуане. Таким образом, они начали повышать голос: – Большое спасибо генералу Чжао за Вашу доброжелательность.

– Генерал Чжао действительно герой.

– Мы даже готовы усердно работать, как волы или лошади, если потребуется.

***

1. Xuezhaixuechang (血债 血 偿) – Кровь требует крови. / Долг крови должен быть оплачен кровью.

Глава 78.3 - Крушение планов

Раздалось много восхищенных голосов, и сразу за толпой людей, собирающих рисовый отвар, стояла припаркованная карета. Лу Чжу раздвинула занавески кареты, чтобы украдкой взглянуть на неё, и с восторгом сказала тихим голосом:

– Юная леди, это действительно хорошо.

Цзян Жуань слегка улыбнулась:

– Люди, которых ты нашла, были хорошо подобраны, – судя по тому, что они слышали со своей стороны, было ясно, что у этой служанки был настоящий дар болтливости. Лу Чжу смущённо ответила:

– Эта женщина раньше была момо молодой леди из богатой семьи в районе Цанчжоу. Она культурная и грамотная, а также очень красноречивая. Просто жаль, что, хотя семья погибла во время разрушительного наводнения, она осталась единственной выжившей и в конце концов добралась до столицы. Эта служанка увидела, что она говорила прилично, и, поскольку она должна была действовать как человек из дома генерала, я почувствовала, что женщина подходит для этой задачи.

– Её игра действительно очень хороша, – Цзян Жуань улыбнулась.

Недалеко от кареты стоял ещё один человек. Его стройное, гибкое телосложение, одетое в чёрное, прорезало полосу ландшафта, выделяя его среди других. В этот момент он спокойно наблюдал за людьми, стоящими в очереди за отваром, и в его прекрасных глазах промелькнул след глубокой задумчивости...

Через мгновение он повернулся к телохранителю рядом с ним:

– Иди, исследуй эту служанку.

– Разве она не из фу генерала? – охранник Цзинь И был ошеломлён: – Неужели... кто-то будет проявлять такой альтруизм от чужого имени? – более того, в эти дни в столице был такой дефицит хлеба. Ежедневно приносить по чашке отвара, если бы это было в прошлом, это не было бы поводом для восторга, однако в настоящее время это отнюдь не малый подвиг.

Сяо Шао был сдержан, и в его глазах появился образ Цзян Жуань с её безразличной улыбкой. Более месяца назад она пыталась закупить большую часть зерна в городе, было ли это для такого дня, как этот? У него было предчувствие, что в этом вопросе Цзян Жуань определённо приложила свою руку. Однако более месяца назад дождь шёл всего несколько дней назад, так откуда же она знала, что будут разрушительные наводнения?

* * *

Внутри генеральского фу.

Чжао Гуан сидел в своём кабинете, и хотя ему было около шестидесяти лет и по нему можно было заметить следы прошедшего времени, мужчина всё ещё выглядел бодрым, бодрым и полным жизненных сил. У него было угловатое лицо и суровый взгляд. С первого взгляда было видно, что это военный генерал, долгое время проведший на поле боя.

В настоящее время перед ним стояли трое его сыновей, на их лицах было одинаковое выражение серьёзной торжественности.

– Вчера старый герцог Цзюнь сообщил мне кое-какие новости после того, как Императорский двор был распущен, – заявил Чжао Гуан. – Восьмой принц готовится вскоре расправиться с семьёй Чжао.

Третий молодой мастер семьи Чжао, Чжао Юань Фэн, чей темперамент был наиболее неконтролируемым, взорвался:

– Отец, мы не боимся его. Праведник не отступит от кривой тени. Если у него есть средства, он может просто напасть на нас. Нашу семью Чжао нелегко поколебать такому простому принцу, как он.

– Придержи свой язык, – Чжао Гуан в ярости сказал: – Если старый герцог Цзюнь сказал это, то следует принимать дело всерьёз, ведь оно наверняка несёт опасность. Ты просто спокойно постоишь в стороне. Не доставляй больше хлопот своему старику.

– Третий брат, – второй молодой мастер Чжао, Чжао Юань Пин, имел красивую внешность и образованный характер. – Ты уже должен знать, каков на самом деле Сюань Ли. Более того, в последние несколько лет на его стороне появилось большое количество министров Императорского двора. Сколько из них он воспитал? Сюань Ли определённо не будет использовать обычные честные и откровенные методы.

Старший молодой мастер Чжао, Чжао Юань Цзя, вздохнул:

– То, что говорит второй брат, правда. Но почему Восьмой принц вдруг подумал о том, чтобы напасть на семью Чжао? Он не устранил полномочия пятого принца, а мы поддерживаем наследного принца, так почему же он вдруг стал действовать без всяких веских соображений?

– Боюсь, что они готовы к войне, – взгляд Чжао Гуана был устремлён куда-то в глубину. – Его Величество защищал наследного принца в течение многих лет, но, судя по способностям и мудрости восьмого принца, я уверен, что он всегда хорошо знал об этом. Я считаю, что он намерен втянуть нашу семью Чжао в драку.

– Тогда что нам делать? – Чжао Юань Фэн неохотно спросил: – Просто позволить ему замышлять и строить козни против нас?

– Старый герцог Цзюнь категорически отказался раскрыть даже кусочек информации, – вздохнул Чжао Гуан. – Я уверен, что это не мелочь, – затем он сменил обсуждаемую тему: – В настоящее время количество беженцев в столице неуклонно растет, и дождь, похоже, не скоро прекратится. Более того, Его Величество назначил Восьмого принца и семью Ли управлять резервуаром и контролировать его. Я чувствую, что это не так просто, как кажется.

Когда Чжао Гуан был моложе, он сражался и выигрывал множество сражений, поэтому у него была естественная восприимчивость к опасности. Это была интуиция военного.

Чжао Юань Цзя нерешительно пробормотал себе под нос:

– За последние несколько дней И'эр сказал то же самое; гарнизон в столице увеличился более чем вдвое. Боюсь, что в столице произойдут изменения.

Пока они говорили, внезапно прибежал взволнованный слуга и воскликнул:

– Старый мастер, что-то случилось!

Брови Чжао Гуана нахмурились:

– Что случилось?

Молодой слуга был остроумен и красноречив, поэтому несколькими предложениями он смог кратко объяснить ситуацию:

– Кто-то раздаёт рисовый отвар в городе, по чаше каждый день, но под знаменем нашего генеральского фу.

– Что? – Чжао Гуан встал со стула со звуком "цэн": – Серьёзно?

Чжао Юань Фэн добавил:

– Этого не может быть? Отец, это дело рук восьмого принца? Он сошёл с ума?

Глава 78.4 - Крушение планов

Чжао Гуан нахмурился:

– Мы знаем этого человека?

Слуга покачал головой:

– Сотрудники поместья пошли посмотреть, и никто из них не узнает человека. Однако эти люди не делали ничего, кроме раздачи отвара.

– Отец, мне пойти и расследовать это? – тихо спросила Чжао Юань Цзя.

– Нет, – махнул рукой Чжао Гуан. – В этой ситуации есть что-то подозрительное, давайте подождем несколько дней и посмотрим.

Он мог заключить с абсолютной уверенностью, что человек, распределяя отвар был не из генеральского фу, так что было целью делать добрые дела, используя имя чужого фу? Был ли это один из людей Сюань Ли или кто-то ещё? Если это был Сюань Ли, что он планировал? Но если это был другой человек, который мог предложить такое огромное количество провизии в это время, то какую поддержку он имел и каковы были мотивы незнакомцев?

Как бы то ни было, в этом вопросе они не могли позволить себе действовать слепо, не задумываясь.

* * *

В тот же день новости о том, что фу генерала Чжао вывозит продукты для раздачи отвара, разнеслась по столице, как ветер. Спустя какое-то время на каждой улице и в каждом переулке люди обсуждали этот вопрос, поэтому новости, естественно, достигли резиденции восьмого принца.

Со звуком "па" Сюань Ли бросил и разбил фарфоровую чашку, что держал в руках. Хотя на его лице всё ещё сохранялась нежная улыбка, если присмотреться, можно было заметить, что мускулы вокруг рта молодого человека мгновенно сжались. Очевидно, он был в ярости.

Он пугающе воскликнул:

– Хорошо сыграл, Чжао Гуан!

Затем один из его советников спросил:

– Ваше Высочество, как эта новость просочилась, может ли среди нас быть шпион?

Сюань Ли пугающе усмехнулся:

– Какая ещё могла быть причина? То, что Чжао Гуан сыграл эту руку только сейчас, для меня открыло мне глаза! – первоначально он думал взять верх, издав указ, обязывающий Чжао Гуана раскошелиться на провизию своей резиденции для оказания помощи при стихийном бедствии, а затем использовать своих людей, чтобы убедиться, что это произойдёт. Поскольку государственная казна была в дефиците, а Император – обеспокоен, Его Величество с готовностью согласился бы на это действие. Это подорвало бы влияние и власть семьи Чжао, чтобы он мог легко справиться с ними в будущем. Более того, когда он сделал это предложение, то не только получил бы благосклонность Императора, но также значительно повысил бы общее одобрение как Императорского двора, так и простых людей.

Однако, поскольку Чжао Гуан взял на себя инициативу по распространению рисового отвара, даже несмотря на то, что результат уменьшения и ослабления благосостояния семьи Чжао был похож на его планы, на самом деле основное значение для него было совершенно другим! Когда Чжао Гуан взял на себя инициативу по распространению отвара, он не только получил похвалу и благосклонность Императора, но и приобрёл в сердцах простых людей более высокий престиж. На первый взгляд может показаться, что влияние и возможности ослабевают, но на самом деле они вовсе не были слабыми. Скорее, их силы увеличивались в геометрической прогрессии. Более того, что касается этого вопроса, у него больше не было возможности вмешиваться. После всех его яростных заговоров это была потеря такой блестящей возможности!

– Как Чжао Гуан додумался до того, чтобы взять на себя инициативу по оказанию помощи при стихийном бедствии? – спросил советник. – Обычно у него такой мерзкий характер и он очень упрям. Для семьи Чжао, которая так легкомысленно тратит накопленное многими поколениями богатство, как они могли даже вынести, чтобы ожесточить свои сердца? – чтобы на самом деле вытащить все свои кровно заработанные сбережения, действительно требовалась большая отвага.

– Он определённо очень храбрый, – ответил Сюань Ли. – Это тем более показывает, что ему нельзя позволять жить, – чтобы иметь возможность придумать стратегию отступления, чтобы продвинуться вперед... было бы нелегко уничтожить семью Чжао, которая была силой, с которой нужно было считаться после многих поколений при императорском дворе. Однако он никогда бы не подумал, что на самом деле это кто-то другой использовал знамя Чжао Гуана для распространения отвара. В конце концов, в тот момент провизия была дороже золота, и никто не захотел бы раскошелиться на такую огромную сумму серебра, чтобы помочь другим.

Советник нерешительно спросил:

– Ваше Высочество, а как насчёт шпиона в их доме…

– Даже если сообщения доходят до семьи Чжао прямо у меня на глазах, естественно, будет не так просто вывести человека. Убейте их всех и замените на новых, – приказал он.

– Ваше Высочество, – лицо советника поблекло, – все эти люди были тщательно отобраны, – чтобы обучать, воспитывать и взращивать каждого человека, требовалось много времени и денег, а просто убить всю группу было совершенно бесполезно, и такая трата всех этих усилий.

Сюань Ли остался равнодушным и с бессердечной ехидной улыбкой сказал:

– Я лучше убью тысячу по ошибке, чем пропущу одного из-за мягкотелости. Убить их.

* * *

Новость о том, что генерал Чжао Гуан использовал свои личные сбережения и семейное богатство для оказания чрезвычайной помощи простым людям и беженцам, очень быстро распространилась далеко за пределы Императорского двора. Услышав эту новость, Император, очевидно, был очень доволен. Это действие Чжао Гуана дало Императору повод обратиться с просьбами к другим должностным лицам. Таким образом, всем, от высших чиновников до младших чиновников, приходилось брать серебро, чтобы восполнить дефицит в национальной казне. Чжао Гуан был награждён словесной наградой, а также заслужил хорошую репутацию в массах. Судя по всему, он не был в невыгодном положении.

Глава 78.5 - Крушение планов

Как и провозгласила продавщица рисового отвара, каждое утро они были в центре города, раздавая отвар простолюдинам. Благодаря регулярному обеспечению продуктами питания количество грабежей и вандализма в городе значительно уменьшилось, что привело к чувству безопасности и мира. Чжао Гуан не отрицал своей причастности и не посещал распределительную палатку. Он просто сохранил гармоничный фасад.

В этот день Чжао И из городского гарнизона взял группу солдат на лошадях, чтобы патрулировать город, как обычно. В эти дни, когда ситуация с беженцами стабилизировалась, его повседневные обязанности были намного проще. И всё же в этот момент он увидел взволнованного молодого солдата, который на огромной скорости скакал к нему.

– Дажэнь, в усадьбе Чун Синь на востоке города, группа беженцев, которые жили с простыми людьми, внезапно затеяла драку из-за пайков.

Чжао И нахмурился. Он был старшим внуком Ди семьи Чжао и унаследовал прямой и откровенный характер Чжао Юань Цзя. Больше всего он ненавидел этих разбойников, которые приходили и грабили их дома. Он в ярости сказал:

– В наши дни кто-то раздаёт отвар каждый день, но они всё ещё так безудержны. Это совершенно абсурдно! – в конце своей тирады молодой человек дал инструкции солдатам позади него: – Идите со мной на проверку.

– Дажэнь! – торопливо сообщил солдат: – На западе города, на холме Дун Ван, между некоторыми беженцами и простыми людьми разгорелась драка, в которой участвовало ещё больше людей по сравнению с тем, что происходит на востоке города. Нам нужно отправить ещё один отряд братьев к холму Дун Ван на западе.

Чжао И задумался на мгновение, прежде чем сказать:

– Поскольку в восточном городе мало людей, я просто возьму с собой двух человек. Учитывая, что они безоружные и беззащитные беженцы, просто ищущие пропитания, убедитесь, что вы не причинили им вреда и не стали причиной смерти.

Говоря это, он повернулся к двум младшим солдатам позади него:

– Вы двое, идите со мной.

Когда солдат, доставивший сообщение, увидел, что Чжао И ушёл, он посмотрел на группу солдат, отдав им приказ:

– Следуйте за мной.

Две группы отправились по отдельности, а Чжао И взял с собой только двух человек. У него были выдающиеся навыки в боевых искусствах, и для подавления этих беженцев Чжао И не потребовалось бы такое количество людей, поэтому он не воспринимал всю ситуацию слишком серьёзно.

Лошадь, на которой он ехал, мчалась на большой скорости, но в этот момент к нему под углом мчалась карета. Чжао И был ошеломлён и быстро заставил лошадь остановиться. Экипаж тоже испугался, другая лошадь заржала и, наконец, тоже остановилась.

Чжао И был полон беспокойства, когда слез с лошади и крикнул:

– Человек в экипаже, Вы получили какие-нибудь травмы?

Кучер, очевидно, был нанят совсем недавно, и беспомощно смотрел внутрь кареты. Вскоре занавески были приподняты, и из вагона выскочила хорошенькая горничная, одетая в одежды нефритовых цветов.

Выскочившая горничная повернулась к Чжао И:

– Ты очень наглый, если что-нибудь случится с молодой девушкой нашей семьи, тебе наверняка придётся столкнуться с последствиями!

Чжао И был порядочным, честным человеком, и в тот момент он почувствовал себя виноватым:

– Это всё моя вина. Однако у меня есть неотложный вопрос, поэтому, если эта молодая леди представит мне имя вашего фу, я лично нанесу визит и извинюсь через несколько дней.

Горничная в наряде нефритового цвета в ярости надула губы:

– Кому бы хотелось принимать Ваши личные извинения? Судя по тому, как Вы одеты, Вы должны быть из караула городского гарнизона на задании. В столице сейчас мирно; не может быть, что люди создают проблемы?

Чжао И сложил ладони в знак приветствия:

– Некоторые беженцы грабят усадьбу Чун Синь на востоке города, и это неотложная проблема. Так что, если юная мисс извинит меня, я обязательно вернусь и принесу извенения, как только улажу там ситуацию.

– Усадьба Чун Синь? – мягкий, нежный голос раздался из экипажа, за ним приподнялись шторы и появилось восхитительно очаровательное лицо. Цзян Жуань слегка улыбнулась: – Дажэнь, ты, должно быть, ошибаешься? Как кто-то мог захотеть ограбить усадьбу Чун Синь?

Чжао И был несколько рассеянным взглядом на это лицо. Его семья Чжао на протяжении трёх поколений служила в армии и когда-то слышала о тёте. Однако с самого начала она потеряла связь с семьёй Чжао. Обычно его контакты с девушками ограничивались теми из семей военных, которые имели сильный характер и грубоватую манеру поведения, так где же у него была возможность встретить такую очаровательную, красивую юную леди? В прошлом его дяди упоминали тех благородных и благовоспитанных дочерей гражданских чиновников, которые, как известно, просто знали о вышивке, но на самом деле были вовлечены во множество внутренних распрей и хитрых заговоров. Тем не менее глядя на её блаженное лицо, молодой человек с удивлением понял, что тоже начал краснеть.

Стоящий позади него солдат слегка кашлянул. Чжао И быстро пришёл в себя и смущённо почесал в затылке:

– Юная леди, почему Вы так сказали?

Цзян Жуань смогла понять текущую ситуацию по его выражению лица. Бяо-гэ этой семьи Чжао был довольно интересным человеком. Она улыбнулась в ответ:

– Несколько дней назад я проезжала мимо усадьбы Чун Синь. Место было близко к склону горы и сильно пострадало от проливного дождя. Владелец уже переселил всю свою семью, и многие беженцы перебрались туда. Поскольку здесь не проживает ни один городской простолюдин, о каком грабеже можно говорить?

Чжао И был ошеломлён, его лицо почтительно спросило:

– Это правда, юная леди?

– Зачем мне Вас обманывать? – Цзян Жуань улыбнулась в ответ: – Более того…

Глава 78.6 - Крушение планов

Поскольку Чжао И обратил на неё внимание, Цзян Жуань продолжила:

– Более того, когда я была там несколько дней назад, эта группа беженцев была вооружена до зубов и выглядела как группа варварских дикарей. Дажэнь, Вы действительно собираетесь отправиться туда только с этими двумя молодыми солдатами? Боюсь, что ещё до того, как Вы войдёте в поместье, Вас зарежут.

Двое солдат позади Чжао И были поражены, нерешительно спрашивая:

– Дажэнь…

Чжао И занял позицию стражника городского гарнизона, поэтому, естественно, он не был каким-то невежественным малолетним ребёнком, совершенно не обращающим внимания на текущие дела. Судя по инсинуации, стоящей за словами Цзян Жуань, он сразу же скептически отнёсся к нынешней ситуации как к спланированному заговору. От этой мысли он невольно нахмурил брови.

Цзян Жуань слегка улыбнулась:

– Как насчет того, чтобы я сделала Вам предложение? В восточной части города слишком много беженцев, и очевидно, что Дажэня и этих двух солдат будет недостаточно, чтобы справиться с ситуацией. Почему бы не обратиться к столичному магистрату и не одолжить людей для поездки в восточную часть города. Столичный магистрат не стал бы сидеть сложа руки и обязательно бы протянул руку помощи, если бы ему сообщили о ситуации.

Чжао И был воодушевлён. На самом деле, у него было всего два солдата, и поспешно попасть в такую ситуацию определённо было бы не лучшим планом действий. Однако, если бы он не пошёл на усадьбу Чун Синь и не разобрался в сути дела, то не смог бы поймать вдохновителя всего этого. Роль столичного магистрата заключалась также в защите законности и порядка в городе, поэтому предоставление некоторых людей не должно быть большой задачей. Когда он пришёл к такому выводу, то пристально посмотрел на Цзян Жуань. Эта юная леди появилась из ниоткуда, как если бы она появилась здесь специально, чтобы сообщить ему об этом деле, хотя это, казалось, был незапланированный, случайный разговор. Однако… Чжао И не мог осознать тот факт, что Цзян Жуань действительно не знала о ситуации? Несмотря на это, факт остается фактом: если то, что сказала юная леди, было правдой, это означало, что она неизбежно спасла ему жизнь. Чжао И сложил ладонь в знак уважения и сказал:

– Спасибо, юная леди, за информацию.

– Вы слишком вежливы, Дажэнь, – Цзян Жуань в ответ слегка улыбнулась, когда она опустила шторы, и Лу Чжу также вернулась в карету. Из кареты раздался голос Цзян Жуань: – Дажэнь, последнее слово предостережения, эти беженцы из восточного города определённо не обычные бандиты, они довольно жестокие и злые. Когда Вы будете просить помощи у столичного магистрата, лучше просить чем больше, тем лучше, иначе результатом будет полное уничтожение войск, – на этой ноте карета отбыла.

Чжао И наблюдал, как карета медленно исчезла из его поля зрения, прежде чем он вскочил на свою лошадь, отдавая новый приказ:

– Отправляемся к фу столичного магистрата!

* * *

В экипаже Цзян Жуань, прислонившись к подушке, погрузилась в собственные мысли. Она использовала предлог, чтобы посетить Линь фу, чтобы увидеть Линь Чжи Сян, и в конечном итоге смогла броситься спасать жизнь Чжао И. В её предыдущей жизни Чжао И действительно был убит в усадьбе Чун Синь в восточном городе, когда пыталась подавить волнения, вызванные беженцами. Вначале Цзян Жуань не могла понять, как эти безобидные и безоружные беженцы внезапно стали жестокими и кровожадными. Более того, навыки Чжао И не были средними, и поэтому в таких обстоятельствах он не мог быть настолько плачевно погибнуть из-за жестокого убийства. Но на этот раз, как только беженцы начали входить в столицу, она поручила Лу Чжу, чтобы кто-нибудь обратил пристальное внимание на ситуацию в усадьбу Чун Синь. Только вчера кто-то принёс новость о том, что на усадьбу Чун Синь прибыла не только группа людей, вооружённых оружием, но и маскирующихся под беженцев.

Обычно беженцы несли такое количество оружия, и они тоже прибыли группой. С этой мыслью можно было только предположить, что они были только замаскированы под беженцев, выполняющих миссию с полным намерением поймать и убить Чжао И, а затем возложить всю вину на беженцев. Если Чжао И умрёт, семья Чжао останется без своего старшего внука и понесёт тяжёлую утрату. Неизбежно их влияние значительно уменьшится, и оппозиция вступит в сговор и воспользуется ситуацией... Очень вероятно, что семья Чжао не сможет подняться после этого.

Кем может быть этот человек? Семья Цзян? Семья Ся? Семья Ли? Глаза Цзян Жуань сузились, подозревая, что Сюань Ли, без сомнения, каким-то образом причастен к этому делу. Он был бы очень рад видеть, что доминирование семьи Чжао ослабевает.

Однако в этой жизни она взяла на себя помощь семье Чжао в виде продовольственных пайков, и Чжао И не умрёт. Семья Чжао могла спокойно стоять стойко и гордо среди знати и аристократии. Если бы Сюань Ли узнал об этом, интересно, каково было бы его настроение?

В любом случае, как только Чжао И схватит эту группу людей, он сразу же узнает о том, что в гарнизонной армии есть шпион. По возвращении он проинформирует семью Чжао, и, зная семью Чжао, они не были людьми, с которыми можно было легко шутить. В своём процессе "очистки", чтобы разобраться в сути дела, они будут проявлять большую бдительность. Для Сюань Ли сделать ещё одну попытку в будущем будет нелегко.

Самое главное, Цзян Жуань тихонько вздохнула, с самого начала ситуация с Чжао Гуаном была похожа на пропасть. Она задавалась вопросом, поскольку она спасла семью Чжао и спасла Чжао И, предоставят ли эти события рычаги для её мести и позволят ли девушке войти в парадную дверь генеральского фу.

Что бы ни случилось, ради Цзян Синь Чжи она постарается.

Глава 79.1 - Знакомство с роднёй

Дождь становился всё сильнее, чем раньше.

Простые люди, которые жили близко к склонам холмов, столкнулись с трудностями, когда крупные оползни устремились вниз. Водохранилище Бо Чан было самым большим водохранилищем столицы, и сельхозугодья в столице полностью полагались на эту область, чтобы набирать воду для орошения своих полей. Таким образом, с усилением дождей на их землях, уровень воды в водохранилище стал невероятно высоким. Казалось, что существует риск того, что водохранилище будет раздавлено огромным количеством осадков, и велика вероятность опасного перелива. Сюань Ли вёл своих подчинённых управлять водой, пытаясь временно подавить импульс поднимающегося уровня воды.

В фу лучше всех сдавшего императорский экзамен молодой мастер Чжуанъюань стоял у окна, задумчиво нахмурившись и глядя на дождевую воду.

Именно тогда Лю Фужэнь вошла с миской имбирного супа с тёмно-коричневым сахаром и поставила её на стол. Увидев Лю Миня в таком состоянии, она вздохнула:

– Что это за катастрофа, если таким образом пострадало так много семей, – изначально они были частью простых людей и только недавно достигли такого статуса, поэтому они чрезвычайно сочувствовали страданиям простых людей. Если бы не тот факт, что Лю Минь вошёл в императорский двор, чтобы стать государственным чиновником, возможно, они были бы такими же нищими и бездомными, как эти простолюдины, в отчаянной нищете, охваченные голодом и холодом.

Лю Минь похлопал Лю Фужэнь по плечу, утешая её:

– Мама, тебе не о чем беспокоиться, скоро всё пройдёт.

– Если бы не генерал Чжао, который раздавал провизию для оказания помощи при стихийных бедствиях, кто знает, сколько простых людей умерло бы от голода, – Лю Фужэнь посетовала: – Генерал Чжао – хороший чиновник; когда ты будешь присутствовать на заседаниях императорского суда, тебе непременно следует сблизиться с ним.

Лю Минь кивнул. Таким образом, ливень лил непрерывно без малейшего признака прекращения. Однако, в конце концов, настанет день, когда богатство Чжао Гуана также будет полностью потрачено. Это может быть просто брызги воды на огонь, обжигающий брови, быстрое решение безвыходной ситуации в чрезвычайной ситуации. Это был недолговечный план. Когда он вспомнил, как Восьмой принц активно и дружески спросил его о мнении относительно этого наводнения несколько дней назад, казалось, что Восьмой принц планировал приложить все усилия, чтобы сдержать это наводнение. Поистине, если этот человек искренне вынашивал мысли заботиться о людях земли под небом, то как мог такой уважаемый человек размышлять над тем, чтобы разрешить с ним такую шаткую ситуацию?

Лю Минь почти незаметно вздохнул. Воды в императорском дворе не были мелкими, и только те, кто оказался в его среде, могли понять, что распознать основные течения и сердца власть имущих также было чрезвычайно трудно.

В непрерывной последовательности в течение дюжины или более дней процесс раздачи отвара для простых людей, казалось, никогда не прекращался, поскольку столица постепенно успокаивалась. Если бы можно было говорить о каких-либо свежих новостях, то это было бы то, что армия столичного гарнизона поймала группу бандитов, выдававших себя за беженцев, в районе к востоку от городской усадьбы Чун Синь. Людей в войсках столичного гарнизона в тот день было недостаточно, и дажэнь, нёсший гарнизонную службу, обратился к столичному магистрату, чтобы одолжить несколько человек. Затем они отправились на ферму Чун Синь, которая вскоре стала ареной ожесточённой битвы. С большим трудом им удалось победить этих бандитов и запереть их в тюрьме, но за ночь все эти бандиты покончили жизнь самоубийством, чтобы избежать наказания.

Хотя население столицы хлопало в ладоши за столь удовлетворительное решение проблемы, в то же время они были так же обеспокоены. Таким образом, если бы столица не была слишком мирной и безопасной, то предстоящие дни были бы ещё более трудными. Вопреки тому, что можно было ожидать, в этой ситуации боевой дух столичной армии гарнизона был высоким после того, как освободился от давления, связанного с затяжной и напряжённой ситуацией с захваченными бандитами.

* * *

В Жуань Цзюй Цзян Жуань в это время сидела, откинувшись на спинку дивана, во время вышивания. В прошлом, когда она жила в сельской резиденции, из-за принуждения семьи Чжан Лань, девушка вышивала день и ночь, пока на руках не образовались одеревеневшие мозоли. В этой жизни после реинкарнации она ненавидела то, что было в прошлой жизни; она умерла, её тело было сильно повреждено и покрыто шрамами. В этой жизни Цзян Жуань не хотела, чтобы на её теле остались шрамы. Теперь, когда она вернулась к Цзян фу, вышивка, которая когда-то была её источником существования, была беззаботно отброшена. Однако после того, как загрубевшие мозоли на её руках полностью отслоились, а кожа снова стала нежной, можно было видеть, что эти её руки походили на руки молодой леди из влиятельной семьи. Только тогда девушка снова подняла эти вещи.

Лу Чжу вошла снаружи и огляделась, чтобы убедиться, что вокруг них нет людей. Затем она подошла к Цзян Жуань и тихо заметила:

– Юная леди, пришёл человек из генеральского фу. Они хотят видеть человека, который подарил им отвар.

Цзян Жуань слегка улыбнулась:

– Это действительно кто-то из генеральского фу?

– Есть официальная печать, и глядя на нее, она не кажется подделкой, – Лу Чжу прокомментировала: – Юная леди, как Вы планируете им отвечать?

Затем Цзян Жуань положила вышивку из своих рук на стол и взяла сбоку чашку из селадона. Слегка поглаживая в руках край чашки, она продолжила:

– Тогда скажи им, что завтра рано утром я лично навещу их в их собственном доме и обращусь к ним.

– Юная леди? – Лу Чжу была ошеломлена.

Цзян Жуань сказала:

– Можешь идти.

Семья Чжао, так как они уже подняли такую просьбу, вероятно, зациклилась на идее встретиться лицом к лицу. Это тоже было хорошо, дни, когда Цзян Синь Чжи должен был вернуться в фу, неуклонно приближались. Просто полагаться на свою силу было действительно слишком сложно, и теперь, когда она ясно поставила перед ними козырную карту, девушка собиралась внимательно проверить, будет ли семья Чжао на самом деле готова оказать взамен эту услугу.

Глава 79.2 - Знакомство с роднёй

В столице, когда семья Чжао получила эту новость, цвет лица Чжао Гуана стал очень торжественным. Несколько дней назад Чжао И арестовал группу беженцев в усадьбе Чун Синь, и, согласно пересказу Чжао И, эти люди были телохранителями, искусными в боевых искусствах. Он поклялся, что это были совершенно точно не обычные беженцы. Однако за одну ночь в императорской тюрьме все они покончили жизнь самоубийством, чтобы избежать наказания. Можно было предположить, что это было неспроста. В конце концов, было неизвестно, кто был вдохновителем всего этого дела. Тем не менее Чжао Гуан всё же смог сделать несколько возможных предположений. Выслушав слухи в столице о том, что фу Восьмого принца недавно плотно закрыли свои ворота, некоторые сказали, что большое количество телохранителей было казнено.

Юная леди, о столкновении с которой Чжао И упомянул, казалась отцу и сыну Чжао человеком, стоящим за этим. И тот, кто дарит отвар простолюдинам, определённо был одним с ней лицом. Исходя из методов обращения с вещами Сюань Ли, этот человек должен был противопоставить себя Сюань Ли. Однако этот неизвестный человек также несколько раз помогал семье Чжао. Только сейчас нельзя было слишком много говорить из страха, что сказанное нельзя будет недосказать. В конце концов, личность другой стороны всё ещё была неопределённой, а что, если это было для них камнем преткновения с Сюань Ли? Они попросили кого-то прийти на место, где раздали отвар, и проинструктировали своих подчинённых выдвинуть просьбу о встрече лицом к лицу с человеком, стоящим за этой операцией, чтобы его озвучить. Пока что, противоположная сторона тогда сказала, что нанесёт им визит в их резиденцию завтра. Такое поведение действительно лишало человека возможности ясно понять намерения противника.

Чжао Юань Цзя спросил:

– Отец, раз этот человек осмелился нанести визит в нашу резиденцию, значит, он, должно быть, хорошо подготовился. Разве мы не должны делать свои собственные приготовления?

– Нет необходимости, – искра понимания промелькнула в проницательных глазах Чжао Юань Пина, когда он ответил. – Сскорее, я думаю, что другая сторона сделала это, чтобы выразить, что у него нет злых намерений: по крайней мере, они не будут поднимать спор. с нами в генеральском фу.

– Даже если он (они предположили пол вдохновителя) не имеет с нами конфликта интересов, – Чжао Юань Фэн, казалось, совершенно безразлично заметил. – Мы, люди, воспитанные в генеральском фу, разве можем бояться? Будь то бог или призрак, мы можем безжалостно избить его, пока он не станет круглым, как свинья. Тогда разве этот неизвестные не стал бы с нами честным?

– Заткнись, – рассердился Чжао Гуан и впился в него взглядом, рассерженный словами Чжао Юань Фэна: – Чёртом мальчишка, разве ты не можешь вырастить мозг? Лао'эр (1) говорит, что это правда, однако, чтобы обезопасить себя от любых уловок, которые может использовать этот человек, позволь нам сначала хорошо устроить твою мать, Фужэнь и Юйлун.

– Второй брат, – обратился Чжао Юань Фэн к самому умному из них, Чжао Юань Пину. – Каким человеком, по твоему мнению, будет этот незнакомец?

– Я не знаю, – Чжао Юань Пин покачал головой: – Мы все видели коллег отца раньше, и это не может быть один из них. В любом случае, завтра мы узнаем, кто это.

Той ночью вся семья Чжао спала встревоженно и обеспокоенно. Рано утром второго дня Цзян Жуань села в карету, чтобы отправиться в путь. Каждые несколько дней Линь Цзы Сян приглашала её, а Ся Янь сохраняла нежный, внимательный и тёплый материнский вид. Следовательно, вопреки тому, что можно было ожидать, у женщины вообще не было причин останавливать падчерицу. Более того, эти несколько дней она была занята делами Цзян Су Су. Отношение Цзян Цюаня к ней несколько смягчилось, и поэтому Цзян Су Су смогла избежать посещения частного храма. Однако, в отличие от того, на что они надеялись, Цзян Су Су уже более половины последнего месяца не могла нормально спать в течение нескольких дней подряд. Она продолжала говорить, что посреди ночи в её дверь стучал призрак. Несмотря на приглашение нескольких врачей, её здоровье, похоже, не улучшилось. Таким образом, Ся Янь была чрезвычайно обеспокоена.

С тех пор, как генеральский фу получил похвалу и признание Императора за акт раздачи отвара голодающему народу, все их сослуживцы в официальном кругу заметили перемены ветра и сложили свои рули. Они действовали прагматично и гибко, пытаясь извлечь выгоду из ситуации, и на мгновение их передний двор был так же занят, как рынок, и был заполнен множеством посетителей. Однако сегодня специально вернули все пригласительные билеты, специально для того, чтобы дождаться этого человека.

Гу лу, гу лу. Колёса пепельно-серого экипажа поехали вперёд и остановились перед воротами генеральского фу.

Изнутри стройная девушка в костюме служанки спрыгнула и направилась прямо к молодому слуге, дежурному привратником. После того, как она сказала несколько слов, этот молодой слуга поспешно ушёл. Спустя короткое время Чжао И сделал большой шаг вперёд из-за больших дверей ворот. За ним следовали несколько крепких телохранителей. Увидев эту служанку, они немного испугались. Затем, как бы образуя границу, они внимательно осмотрели карету, стоявшую у ворот.

После этого служанка подошла к карете и, встав на цыпочки, наклонилась внутрь, чтобы сказать несколько слов. Когда кто-то поднял занавески на карете, изнутри вышел другой человек в костюме служанки.

Чжао И нахмурился, чтобы этот человек вышел на улицу, зачем они привели двух служанок; почему они вели себя как женщины?

Эта вышедшая служанка со стройной фигурой поддержала человека в карете. Тем не менее кто, как не старая дама с сутулой фигурой, появилась перед глазами встречающих, её глаза были закрыты чёрной тканью. Глядя на это, можно было бы предположить, что это мог быть слепой, которому нужна была помощь этой высокой и стройной служанки, когда они шли в сторону.

Затем Чжао И смотрел широко раскрытыми глазами, когда ему было трудно скрыть потрясение в своём сердце. Может быть, они искали эту слепую старуху? Это действительно было чем-то, что слишком удивляло. Затем он тщательно осмотрел старую женщину. Однако молодой человек не смог найти ни одной уникальной точки, поэтому это было для него ещё более загадочным. Внезапно парень ничего не смог для себя определить.

– Молодой мастер? – мягкий голос доносился откуда-то перед ним. Только тогда Чжао И понял, что, пока он смотрел на слепую старую женщину, в какой-то момент другой человек вышел из кареты. С надетой на его голову конической бамбуковой шляпой нельзя было разглядеть черты лица, но этот голос определённо был женским. Более того, он имел довольно знакомое звучание.

Чжао И не ожидал, что человек, который выйдет вперёд к Генеральскому фу, будет женщиной, поэтому он был ошеломлён:

– Юная леди, пожалуйста, следуйте за мной.

Затем четыре человека последовали за Чжао И, когда он вошёл внутрь фу. В глубине души Чжао И был переполнен удивлением. Поскольку это была женщина, то было нормально, если за ней следовали только две служанки. Но зачем ей было брать с собой и слепую госпожу?

Пока он думал об этом, этот человек внезапно потянулся, чтобы снять шляпу, открыв ему знакомое лицо.

Чжао И разинул рот, косно говоря:

– Это Вы!

– Это Я, – Цзян Жуань слегка улыбнулась: – Чжао Дажэнь, я верю, что Вы чувствовали себя хорошо с тех пор, как мы в последний раз встречались.

В эту долю секунды Чжао И покраснел, глядя на это яркое и красивое лицо молодой девушки перед ним. Увидев её лицо, он несколько неуклюже подбирал слова, потому что молодому человек было стыдно; в конце концов, другая сторона была всего лишь молодой девушкой, которая до сих пор являлась подростком. В любом случае, ему самому было около двадцати лет, как он мог не покраснеть, глядя на такую девушку? Затем он внезапно подумал о чём-то, после чего в шоке ответил:

– Человек, который давал отвар, это были Вы?

– Это была не я, – Цзян Жуань ответила и, увидев на лице Чжао И вздох облегчения, затем добавила: – Это был человек, который работал у меня.

– Вы-вы-вы-вы-вы… – пробормотал Чжао И. – Кто Вы такая?

– Чжао Дажэнь, в любом случае, я также однажды спасла Вам жизнь, – Цзян Жуань засмеялась: – Я не причиню Вам вреда.

***

1. Лао'эр (老二) – второй старший ребёнок в семье. Здесь имеется в виду Чжао Юань Пин, второй старший сын Чжао Гуана. Это более непринуждённый и ласковый способ обращения к кому-то в семье, своего рода прозвище.

Глава 79.3 - Знакомство с роднёй

Чжао И ничего не сказал. Теперь, когда нынешняя политическая ситуация в столице была такой хаотичной, многие люди смотрели на семью Чжао, как тигр, наблюдающий за своей добычей, ожидая возможности наброситься на них. Кто знал, будет ли это ловушка? Однако, как и его отец, Чжао И имел похожую личность: мягкую, добросердечную и честную. Он знал принцип, по которому нужно отплатить за оказанные услуги, и решительно сложил ладони в знак приветствия:

– Доброта юной леди, спасшая жизнь этому солдату, в другой день я обазательно отплачу за неё в двукратном размере (1).

Как ни странно, молодой человек чувствовал особую близость и привязанность к Цзян Жуань. Его интуиция подсказывала парню, что эта молодая женщина, стоявшая перед ним, определённо не будет плохо относиться к семье Чжао. У него было много вопросов. Однако, увидев лёгкую улыбку на боковом профиле Цзян Жуань, Чжао И проглотил их. Эти его вопросы, когда они доберутся до зала, Чжао Гуан и его Бофу (2), естественно, поднимут их.

Чжао И повёл четырёх человек к главному залу генеральского фу. По сравнению с утончённым Цзян фу, генеральский фу казался более внушительным и великолепным. На первый взгляд телохранители в фу казались чрезвычайно смелыми и сильными. Когда Цзян Жуань и её свита проходили мимо них, девушка не могла удержаться от того, чтобы украдкой взглянуть на них.

В то время как Лянь Цяо и Бай Чжи несколько нервничали, тело Чжоу Момо непрерывно дрожало на протяжении всей их прогулки в фу генерала Чжао. В глубине души Цзян Жуань не могла удержаться от смеха при мысли о том, что, как и ожидалось, Чжао Гуан немного задумался над её прибытием. Охранники здесь, призванные встретить девушку, казалось, столкнулись с великим врагом, и она подумала, что если бы они были угрозой, охранники были бы более чем способны дать отпор.

Когда они достигли передней части главного зала, Чжао И первым шагнул внутрь. Сидя на главном сиденье, Чжао Гуан полностью и естественно излучал вид генерала; это была гнетущая атмосфера, которую мужчина культивировал в бесчисленных битвах, которые он пережил и выдержал, как кровавое крещение. Это не могло не вызывать иррационального страха. Чжао Юань Цзя, Чжао Юань Пин, Чжао Юань Фэн – эти трое сидели с двух сторон от него. Чжао Юань Цзя был прямым и непреклонным, Чжао Юань Пин казался мудрым, дальновидным и проницательным, в то время как Чжао Юань Фэн казался уверенным, свободным и необузданным. На первый взгляд, эти три сына семьи Чжао действительно казались людьми необычайного таланта.

Когда Чжао И вошёл в зал большими шагами, его пальцы украдкой подали несколько знаков в сторону нескольких людей в зале. Конечно, это был их секретный сигнал. Значит, опасности нет.

Чжао И повернулся к выходу из зала и сказал:

– Юная леди, пожалуйста, войдите.

Подняв ногу, Цзян Жуань вошла в зал.

Эти четыре присутствующих мужчины, Чжао Гуан и его сыновья, нахмурились, глядя на двери зала. Затем они увидели, как снаружи неторопливо вошла молодая девушка в красной одежде. Одетая с головы до ног в финиково-красный цвет, она была украшена великолепной блузкой из шёлка чжуан хуа (3) с цветочными мотивами в стиле узоров жуйи. Это сочеталось с длинной юбкой запахом из текучего дамасского шёлка мягкого красного цвета, которая тянулась по земле. Всё одеяние было вышито золотой шёлковой нитью, что подчёркивало стиль вышивки Хань Жэнь (4), которой была вышита юбка. На её плечи была накинута парча Куаньхуа (5) ткань, на которой были вышиты ярко окрашенные крылья цикады как мотив в структуре узора жуйи. Её длинные волосы были собраны в уникальный и элегантно выдающийся двойной пучок (6), а на запястье она носила браслет из янтаря и лазурита. На талии девушки был мягкий шёлковый дворцовый пояс (7), а поверх пояса висел ароматный мешочек с изящной вышивкой (8). На ногах у неё были вышитые туфельки, украшенные бабочками и цветами. По приблизительным подсчётам, эта молодая девушка выглядела всего лишь подростком. И всё же она родилась такой поразительной красавицей. Черты её лица были чрезвычайно яркими и красивыми, но не казались излишне легкомысленными. Вместо этого в красоте девушки было какое-то спокойствие.

Однако больше всего шокировало совсем не это.

***

1. Jiù mìng zhī ēn, tā rì dìng dāng yǒng quán xiāng bào (救命之恩，他日定涌泉相报) – автор использовал последнюю часть этого выражения, возникшую из пословицы, и адаптировал её. В оригинале имелось в виду следующее: уронив благодать воды, в ответ выльется родниковая вода. Это означает, что когда кто-то получает хоть малейшую милость от кого-то другого, он должен дважды отплатить за благосклонность (через действия).

2. Bofu (伯父) – старшие братья отца или его старшие дяди.

3. Zhuāng huā (妆花) – стиль плетения желтовато-коричневого шёлка в предмет одежды, он относится к узорам, сотканным из разноцветных нитей. Золотые хлопьевидные нити часто используются для создания очертаний контуров дизайна, чтобы объединить золотые и серебристые нити с узорами, дабы они выглядели более достойно и изящно. Это также сложнейший, но представительный стиль шёлкового плетения жаккардового полотна. Жаккардовая ткань – это тип ткани, который имеет сложный узор, вплетённый в основу специального механического ткацкого станка, а не отпечатанный на поверхности, что часто приравнивается к дорогой ткани из-за времени и навыков, необходимых для изготовления этой ткани. Этоа работа по шёлку выполняется из кручёной шёлковой ткани с прозрачными зёрнами на поверхности, делающими орнамент более выразительным. Такой шёлк – один из четырёх самых почитаемых и известных, что берёт своё начало из провинции Гуанси. Большая часть шёлка с вышивкой чжуан хуа выбирает благие элементы, такие как цветы, растения, оперения птиц, четвероногих животных, рыб, волшебных облаков, Восемь бессмертных даосской мифологии и Восемь Сокровищ и так далее, как символы власти и удачи в форме жуйи. Тона разнообразия цветов, используемых в этих шёлковых тканях, часто бывают богатыми, яркими, великолепными, но также гармонично сочетающимися.

Вот как будет выглядеть цветочный мотив в этом узоре с четырьмя жуйи, заменив птиц цветами.

4. Hán rén xiù (韩仁绣) – стиль вышивки хань жэнь – хорошо известный метод вышивки в династии Хань, пришедший из региона Синьцзян. Это многократно деформированное (многоцветное, многослойное) жаккардовое ткачество, вышитое шёлком.

5. Huàn huā jǐn (浣花锦) или Kuan Hua – Вышивка Куань Хуа имеет характерные черты минималистичной простоты, без украшений, элегантности и стилистики. По мнению некоторых, её название произошло от дизайна, который был вдохновлён узорами ряби, сделанными из опавших цветов в пруд. Он возник из династии Сун трудящимися.

6. Wō duò jì (倭 墮 髻) – это историческая причёска для женщин, которая была популярна во времена династии Хань, при которой волосы собирались в косой пучок. Вот, как она могла выглядеть:

7. Gng tāo (宫 绦) – Подобно корейскому норигаэ, это шнур или нить, являющиеся частью пояса, завязанного на талии, где обе средние части пояса, которые замысловато связаны узлами, имеют нефритовые подвески., золотые украшения или резьбу по кости. В самом конце оставшегося пояса – кисточки.

8. Duī xiù (堆绣) – тибетская вышивка, которая была новаторским культурным искусством храма, возникла в монастыре Кумбум (китайский Таэр) в Циньхае, который ранее был провинцией Амдо в Тибете. Это было их тибетское этническое произведение искусства, подпадающее под категорию тханка (тибетская буддийская роспись по свиткам). Он сделан из хлопка, шелка и атласа, вырезан из различных узорчатых форм дизайна, которые затем тщательно накладываются друг на друга, чтобы создать законченный образ. Затем яркими нитками вышивается на ткани. Эта тибетская вышивка ворсом считается одним из трех лучших видов искусства их культуры.

Глава 79.4 - Знакомство с роднёй

С улыбкой на лице Цзян Жуань вошла внутрь.

Чжао Гуан смотрел на неё с удивлением, в то время как трое его сыновей резко выпрямились и тоже пристально смотрели на девушку.

Шаг за шагом, когда она подошла ближе, Чжао Гуан медленно выпрямился, широко глядя в глаза. Его губы не могли перестать дрожать, когда он закричал тихим голосом:

– Мэй'эр.

Чжао Юань Цзя и остальные уже давно оцепенели.

Слишком похожи, слишком похожи. Если провести сравнение, она имела сверхъестественное сходство с внешностью Чжао Мэй.

Несмотря на то, что Цзян Жуань унаследовала от шестидесяти до семидесяти процентов черт Чжао Мэй, по сравнению с чертами членов генеральского фу, в котором преобладали мужчины, Цзян Жуань выглядела слишком похожей на Чжао Мэй. Чжао Юань Цзя и его братья не видели Чжао Мэй так долго, но Чжао Мэй в их воспоминаниях была запечатлена в этом конкретном возрасте. Она любила одеваться с головы до пят в красную одежду. Сестра казалась пылкой, как огонь, и бегала, улыбаясь и смеясь, следуя за своими старшими братьями, чтобы покататься верхом.

Этот человек уже скончался, и его внешность навсегда запечатлена в их воспоминаниях. Теперь, когда они внезапно увидели Цзян Жуань, мужчинам показалось, что покойная сестра снова воссоединилась с ними.

Тем не менее что касается того, который получил наибольшее воздействие, никто не мог превзойти Чжао Гуана.

С дрожью губ он не мог произнести ни слова.

Взгляд Цзян Жуань легко скользнул по комнате и охватил всю сцену выражения лиц каждого человека. Что касается семьи Чжао, на самом деле в её прошлой жизни и в её нынешней жизни девушка никогда по-настоящему не контактировала с ними. Однако когда она была моложе, Чжао Мэй часто пересказывала истории о том, что происходило в генеральском фу, а также говорила о ней, младшей, грубой и упрямой дочери Вайцзуфу, рассказывала о дядях, каждый из которых имел свои собственные различные личности. Мама рассказывала о своих былых и более счастливых временах, когда она жила вместе со своими братьями и родителями. Даже если бы это было всего лишь их описание, Цзян Жуань всё ещё могла вспомнить, как она представляла себе, что это была такая блаженная картина.

В то время Цзян Жуань всегда спрашивала Чжао Мэй:

– Почему Вайцзуфу и другие не приходят к нам?

Затем брови Чжао Мэй сводились к переносице испытываемой ею меланхолией:

– Это всё вина Матери. Мать совершила большую ошибку и не заслуживает их прощения.

Первоначально она не поняла, что имела в виду Чжао Мэй, но теперь, когда у Цзян Жуань было время подумать об этом, эта ошибка была как раз самой печальной болью в сердце женщины. Что ещё может быть более несчастным в этом мире, чем обнаружение после того, как кто-то бросил своих любимых, что её супруг был хищным волком – замаскированным злым человеком?

Она родилась в семье придворного чиновника, поэтому Цзян Жуань привыкла к жизни, наполненной драками и интригами друг против друга. Тем не менее судя по тому, что Чжао Мэй говорила в прошлом, в генеральском фу, она всегда была прямолинейна, и всякий раз, когда встречалась с чем-то, чем она была недовольна, она сразу же откровенно и чистосердечно дралась по этому поводу. Было жаль, что до самого конца своей прошлой жизни Цзян Жуань не имела возможности лично увидеть генеральское фу ни разу и только получила известие о казни всей семьи и конфискации их имущества.

Сейчас в этой жизни, в настоящее время, она ступала по истинным основаниям и почве генеральского фу.

Она слегка улыбнулась, когда сказала:

– Генерал Чжао.

После этого единственного обращения "Генерал Чжао" Чжао Гуан смог сдержать свои эмоции и собраться с мыслями. Молодая девушка перед ним, её внешность определённо была слишком похожа на Чжао Мэй. Однако при ближайшем рассмотрении можно было сказать, что в них видились и различия. Когда кто-то видел внешность Чжао Мэй, можно было увидеть её огненно-страстный внешний вид, но на самом деле её личность была мягкой и нежной, как хлопок. В ней была какая-то невинность и наивность, которые проистекали из незнания мирских дел. А эта молодая девушка, очевидно, тоже была с ног до головы одета в красную одежду. Цвета были ярко-красными, но когда генерал смотрел на неё, девушка производила ледяное впечатление. В глубине её глаз то, что открывалось под веерами густых ресниц, была бездна, которая, казалось, пережила превратности жизни, не подходящие для её возраста.

Она не была Чжао Мэй.

– Кто ты? – самый вспыльчивый и необузданный Чжао Юань Фэн встал и спросил: – Почему ты так похожа на мою старшую сестру?!

Среди немногих сыновей семьи Чжао Чжао Юань Фэн и Чжао Мэй были самыми близкими друг другу. Чжао Юань Цзя был на десять лет старше Чжао Мэй и всегда был её внимательным старшим братом. Что касается умного, мудрого и дальновидного Чжао Юань Пина, хотя он обычно обожал Чжао Мэй; когда всё было сказано и сделано, он всё ещё не знал, как её уговорить и сделать счастливой. Только Чжао Юань Фэн, эти двое, дуэт старшей сестры и младшего брата, были одинаковыми личностями: страстными и раскованными. Их возраст тоже был не так уж и далёк, поэтому они всегда вместе лазили по деревьям и катались на лошадях. Таким образом, Чжао Юань Фэн и Чжао Мэй всегда были очень близки; и теперь, когда он внезапно увидел Цзян Жуань, естественно, сердце мужчины было иррационально и эмоционально взволновано.

С лёгкой улыбкой Цзян Жуань мельком взглянула на него:

– Третий Сяо Цзю-цзю (1)?

Словно поражённый молнией, Чжао Юань Фэн отступил на два шага и указал на Цзян Жуань:

– Ты назвала меня дядей по материнской линии?

Цвет лица Чжао Юань Цзя и Чжао Юань Пина изменился, когда они с недоверием посмотрели на Цзян Жуань. Тело Чжао Гуана тоже сильно сотряслось.

Игнорируя удивленные взгляды, обращённые на неё, Цзян Жуань продолжила:

– Я человек, который использовал имя семьи Чжао, чтобы даровать отвар, и я также в настоящее время старшая дочь Ди семьи Цзян, Цзян Жуань Нян.

С улыбкой на лице она сказала:

– Учитывая наши близкие, но далёкие семейные отношения, я должна поприветствовать всех вас, – девушка слегка поклонилась им и продолжила: – Жуань Нян приветствует Вайцзуфу, старшего дядю по материнской линии, второго дядю по материнской линии и третьего дядю по материнской линии.

Чжао И, который всё это время наблюдал за стенами зала, наконец сказал:

– Вы дочь Гугу (2)?

Молодой человек всегда знал, что у его отца есть младшая сестра, его тётя. Однако его Гугу была как раз неуместным табу семьи Чжао. Когда Чжо И родился, его Гугу больше не появлялась в фу; она была Гугу, которую молодой человек никогда раньше не видел. Только со слов кормилицы и Момо он узнал мельчайшую часть событий, стоящих за этим делом. Итак, эта молодая девушка, которая однажды спасла его, на самом деле была дочерью его Гугу?

Цзян Жуань посмотрел на него:

– Я буду вынуждена побеспокоить тебя, да Бяо-гэ (3).

Семья Чжао, отец и сыновья, посмотрели на неё, не произнеся ни слова в шоке.

Лянь Цяо слегка надавила на руку Чжоу Момо, и при этом Чжоу Момо сначала невнятно и без слов начала действовать. Бросившись вперёд, чтобы встать на колени и крикнуть:

– Мастер, Мастер, Вы всё ещё помните эту рабу? В то время именно Вы, господин, и Фужэнь поручили этой старой рабыне следовать за юной леди, чтобы войти в семью Цзян!

– Чжоу Момо? – Чжао Гуан на мгновение испугался. Первоначально Чжао Мэй настаивала на том, чтобы выйти замуж за семью Цзян, и даже, не колеблясь, разорвала все отношения с семьёй Чжао. В тот день, когда она собрала все свои вещи, чтобы покинуть фу, он и Фужэнь вызвали Чжоу Инь, которая была в фу, и попросили её последовать за их непослушной дочерью, Чжао Мэй.

В одно мгновение с тех пор фактически прошло более десяти лет.

– Как ты стала такой? – Чжао Гуан нахмурился. Тогда Чжоу Момо ушла как человек, который был полностью цел. Однако теперь, когда ему довелось снова взглянуть на женщину, она превратилась в слепого человека, и её тело было совсем неважным, поскольку она, казалось, была на пике выздоровления после тяжёлой болезни.

– Это произошло из-за злобных людей в семье Цзян, – ответила Чжоу Момо. – Хотя семья Цзян причинила вред юной леди, именно маленькая юная леди вернула жизнь этой старой рабыне. Мало того, они также хотят причинить вред дочери и сыну моей молодой госпожи (Чжао Мэй). Хозяин, спасите, пожалуйста, маленькую юную леди! – сказав это, не обращая внимания на себя и не заботясь о себе, она внезапно поклонилась Чжао Гуану. Всякий, видевший эту сцену, не мог не испытывать ни с чем не сравнимого чувства печали.

Затем Цзян Жуань заставила Бай Чжи поддержать Чжоу Момо, когда она посмотрела на Чжао Гуана. Выражение лица Чжао Гуана было выражением изумления, в то время как в эту долю секунды его цвет лица стал пепельным. Он зарычал, стиснув зубы:

– Цзян Цюань!

– Это как раз мой биологический отец, – апатично ответила Цзян Жуань. – Генерал Чжао, я прошу Вас помочь Жуань Нян.

***

1. Xiǎo jiùjiu (小舅舅) – младший дядя по материнской линии

2. Gūgu (姑姑) – тётя по отцовской линии.

3. Dà biǎogē (大表哥) – это форма обращения к старшему кузену старшего возраста из семьи её матери.

Глава 80.1 - Плоть и кровь

Отец и сыновья семьи Чжао сидели молча.

Все три поколения семьи Чжао были военачальниками. Чжао Фужэнь, Су-ши (1), имела трёх сыновей и одну дочь. Чжао Мэй была третьим ребёнком, и, будучи единственной дочерью, была обажаема всей семьёй Чжао. Хотя Чжао Гуан был военачальником и его манеры были грубыми, он был чрезвычайно терпелив по отношению к Чжао Мэй. От бормочущего ребёнка до хрупкой маленькой девочки и стройной и элегантной молодой женщины, она всегда была взращена, как жемчужина в его руках. Когда Чжао Мэй полюбила верховую езду, он потратил приличную сумму, чтобы найти вереницу великолепных пони; когда Чжао Мэй хотела научиться стрельбе из лука, он лично обучал её. Чжао Юань Цзя и двух его братьев ругали каждый день, пока они не становились чёрными и синими, но когда дело дошло до Чжао Мэй, никто не ругал её даже чуть-чуть.

В семье Чжао была только одна дочь, и Чжао Гуан очень любил её. Су-ши и старая мадам Чжао тем более, в то время как братья защищали Чжао Мэй каждый день, до такой степени, что ни один ребёнок в кругу аристократии столицы не осмеливался запугивать Чжао Мэй.

Выросшая в таких обстоятельствах, как если бы она была благословлена небесами, Чжао Мэй от природы обладала наивным и скромным темпераментом, поэтому было жаль, что она встретила кого-то вроде Цзян Цюаня.

В то время Цзян Цюань был выскочкой при дворе. Молодой, красивый, выходец из гражданской семьи, он обладал элегантным учёным видом. Для Чжао Мэй, которая привыкла к случайным, небрежным военным, это было действительно слишком привлекательно. Она была очень смелой и думала о способах сблизиться с ним, но Чжао Гуан заметил планы дочери.

Чжао Гуан не любил Цзян Цюаня; хотя мужчина был военным, не то чтобы он был мускулистым и безмозглым. После столь долгого выживания в бюрократической среде, Чжао Гуан с первого взгляда увидел дикие амбиции этого выскочки.

Было нормально иметь безумные амбиции, но после того, как Сяо Шао не позволил Императору сменить наследного принца, двор постоянно был заполнен тайными манёврами и открытыми боями. Многие придворные тайно выбрали свою фракцию. В то время семья Чжао принадлежала к нейтральной фракции, настаивая на том, чтобы не быть связанной с теми, кто борется за престол в этих мутных водах. Но Цзян Цюань, с другой стороны, слабо раскрыл свои намерения поддержать Восьмого принца.

Даже если бы однажды им пришлось присоединиться к битве, семья Чжао определённо не выбрала бы Восьмого принца. В конце концов, Сюань Ли был непостижимым человеком, иметь дело с ним было похоже на борьбу с тигром. Итак, Чжао Гуан ещё больше невзлюбил Цзян Цюаня.

Хотя Су-ши очень любила свою дочь, в этом она соглашалась с Чжао Гуаном. Более того, как замужняя женщина, она инстинктивно могла видеть, что Цзян Цюань не смотрел на Чжао Мэй, как мужчина на женщину. Скорее, когда он столкнулся с самой талантливой женщиной столицы, Ся Янь, выражение его лица стало нежным. Су-ши была всего лишь замужней женщиной, и если Цзян Цюань действительно нравилась Чжао Мэй, она могла принять это, но он предложил жениться, когда ему явно не нравилась Чжао Мэй – было ясно, что у него определённо был план, созревающий в глубине сердца.

В то время Чжао Мэй настаивала на том, чтобы выйти замуж за Цзян Цюаня и никого не слушала.

Одна сторона была непослушной дочерью, другая – упрямым отцом.

Это был первый раз, когда Чжао Гуан поссорился с Чжао Мэй, и это закончилось тем, что Чжао Мэй была помещена под домашний арест. Кто знал, что Чжао Мэй выскочит из окна и встретит Цзян Цюаня.

Таким образом, Чжао Гуан пришёл в ярость, угрожая отречься от Чжао Мэй.

Хотя Чжао Мэй было грустно, она знала, что в конце концов они связаны кровью. Из-за того, что Чжао Гуан был так зол, естественно, что он сказал такие жестокие слова. После того, как она и Цзян Цюань поженятся, и Чжао Гуан успокоится, она могла пойти к их двери и извиниться. В конце концов, они остались семьёй. Семья Цзян также думала в подобном ключе. В конце концов, семья Чжао была знатной и влиятельной аристократической семьёй. Более того, они также имели уважаемый статус в столице. Итак, старая мадам Цзян не стала возражать и позаботилась о браке в частном порядке.

Но когда пришло время навестить материнскую семью, семья Чжао не приняла Чжао Мэй. Они действительно намеревались разорвать отношения с Чжао Мэй.

Чжао Мэй, естественно, была убита горем, и с течением времени, когда семья Чжао не выказывала никаких признаков примирения, отношение семьи Цзян к Чжао Мэй быстро охладилось. Вскоре после этого Цзян Цюань ввёл Ся Янь в дом и стал всё более равнодушным к Чжао Мэй.

Пережив холодные отношения между мужем и женой, а также равнодушие к ней семьи Цзян, Чжао Мэй, которая была одна, обдумала множество вещей. Осознавая, что она сделала, женщина не могла видеть своих родителей и братьев. Более того, она не хотела, чтобы семья Чжао была вовлечена в мутные воды семьи Цзян. Поэтому позже, когда семья Чжао услышала о делах Ся Янь и приехала навестить семью Цзян, очень резким тоном, Чжао Мэй прогнала посланника.

Благодаря такому взаимодействию постепенно семья Чжао и семья Цзян действительно стали чужими друг другу.

Атмосфера в зале стала странной.

Чжао Гуан со сложным взглядом посмотрел на Цзян Жуань.

На протяжении многих лет не то чтобы он не отправлял людей в Цзян фу. Когда Чжао Мэй была жива, её отношение всегда было чрезвычайно резким, как будто она столкнулась с врагом. Поэтому, в конце концов, Чжао Гуан ожесточил своё сердце и просто притворился, что у него нет этой дочери, даже закрывая глаза на всю семью Цзян. Ни одной новости о семье Цзян нельзя было услышать в генеральском фу.

Но теперь эта его внучка внезапно вышла вперёд, и не только это, старая момо, которая когда-то заботилась о Чжао Мэй, принесла такие шокирующие новости. Люди из семьи Чжао были теми, кто больше всего защищал своих близких, даже если бы они были виноваты – услышав эти слова, они неизбежно пришли в ярость от неутолимого возмущения.

Чжао Юань Пин, который всё это время хранил молчание, заговорил:

– Согласно тому, что ты говоришь, ты моя Вайшэнну (2)? Почему ты раздаёшь отвар?

Цзян Жуань взглянула на него. По слухам, этот человек считался самым умным в семье Чжао; он родился кротким, как учёный. Она изящно улыбнулась.

– Восьмой принц хочет использовать этот шанс, чтобы свергнуть семью Чжао. Во-первых, растрепав богатство, а во-вторых, устранив влияние семьи Чжао. Поскольку второй дядя по материнской линии назвал меня племянницей, дело только в том, чтобы протянуть руку помощи.

– Где ты взяла серебро? – Чжао Юань Пин пристально посмотрел на неё, не упустив ни единого трепета в выражении лица девушки.

Выражение лица Цзян Жуань ничуть не изменилось.

– В последнее время цена на зерно выросла во много раз, и не делает попыток замедляться, но я купила его больше месяца назад.

Чжао Юань Пин пошутил:

– Не говори мне, что ты ясновидящая?

– Это было просто совпадение, – ответила Цзян Жуань.

***

1. Ши (氏) – название клана. Женщина в Китае, входя в дом мужа, остаётся со своей фамилией, но к ней добавляется приставка "ши".

2. Вайшэнну (外甥女) – дочь сестры.

Глава 80.2 - Плоть и кровь

В глазах Чжао Юань Пина вспыхнула полоска света. Он не был ослеплён семейной привязанностью, как Чжао Гуан, и не был таким преданным, как Чжао Юань Цзя, и не был похож на Чжао Юань Фэна, который только потрудился удивиться. Как самый уравновешенный человек в семье Чжао, он постоянно наблюдал за Цзян Жуань после короткого шока. Хотя она очень напоминала его покойную младшую сестру, Цзян Жуань сильно отличалась от Чжао Мэй. Например, прямо сейчас на её лице не было никаких теней. С самого начала девушка не проявляла никаких эмоций, наблюдая за волнениями в семье Чжао.

Девушка была ещё более хладнокровной и сдержанной, чем враги, которых он встречал, но, в конце концов, она была всего лишь племянницей.

– Нелепо! Откуда тебе знать план Восьмого принца? – резко спросил Чжао Гуан.

Слова Цзян Жуань, особенно слова девушки, выросшей в заднем дворе, очень их удивили. Такая девушка не должна была знать дела суда так подробно. Это было ещё более странно, потому что она сказала всё это так прямо, что заставило задуматься, не было ли все это заговором Цзян Цюаня.

– Подождите, – наиболее нетерпеливым был Чжао Юань Фэн, который сосредоточил всё своё внимание на вопросе о своей племяннице. – Что ты говоришь, ты пришла не для того, чтобы возродить отношения с отчуждённой материнской семьёй?

Цзян Жуань одарила его улыбкой. Этот младший дядя по материнской линии относился к Чжао Мэй лучше всех, и всё же казалось, что его личность не изменилась даже после стольких лет разлуки. Она сказала:

– Восстановление отношений с семьёй зависит от генерала и его Фужэнь. Для Жуань Нян статус не имеет значения. Сегодня я просто пришла, чтобы договориться о сделке.

– О какой сделке идёт речь? – Чжао Гуан остыл. Если бы это имело какое-либо отношение к Цзян Цюаню, то её визит был бы самым подозрительным.

Цзян Жуань мягко улыбнулась:

– Я спасла большую часть состояния семьи Чжао, а также спасла Дажэня городского гарнизона, который также является членом семьи Чжао. Этот набор услуг, по мнению Жуань Нян, более чем достаточен. Что касается сделки, я надеюсь, что генерал спасёт моего старшего брата. Если мы посмотрим на количество кровных родственников, у моего дагэ (1) также есть половина крови Чжао в его теле.

– Твой старший брат? – Чжао Гуан нахмурился. – Что случилось с твоим старшим братом? Кроме того, что вы подразумеваете под "спасением" И'эра?

Прежде чем Цзян Жуань успела сказать хоть слово, Чжао И открыл рот.

– Цзуфу (2), молодая леди, которую я встретил в тот день по дороге на ферму Чун Синь, – это она.

Чжао Юань Цзя был потрясён.

– Так вот как это.

Цзян Жуань сказала:

– Дело обстоит так: что касается моего дагэ, он в настоящее время в порядке, но ситуация критическая. Ся Янь и Цзян Цюань хотят лишить его жизни.

Девушка даже не называла Цзян Цюаня "отцом", а прямо называла его по имени. Было ясно видно, как сильно Цзян Жуань его ненавидела.

– Племянница, ты должны чётко понимать это. Что хочет сделать эта семья Цзян? – заметил Чжао Юань Пин с лёгкой улыбкой.

– Когда пять лет назад умерла моя мать, меня отправили в резиденцию, а дагэ вошёл в бараки. Я вернулся в столицу только в конце прошлого года. Я знакома с молодым мастером фу главного командующего, поэтому я попросила его поинтересоваться состоянием моего дагэ. Теперь дагэ повышен до заместителя генерала и через несколько дней, как ожидается, вернётся в столицу. Моя служанка подслушала планы Цзян Цюаня и Ся Янь убить его.

– Племянница, ты уверена, что не ошиблась? – воскликнул Чжао Юань Цзя. – Он всё ещё из плоти и крови Цзян Цюаня, как отец может планировать такое?

Цзян Жуань равнодушно взглянула на него.

– Цзян Цюань очень любит эту пару брата и сестры от Ся Янь. Без моего старшего брата Цзян Чао, который родился от Ся Янь, смог бы унаследовать всю семью Цзян. Если дагэ вернётся, положение Цзян Чао станет шатким. Кроме того, теперь, когда дагэ является заместителем генерала, по сравнению с Цзян Чао, который всё ещё остается чистым листом, он определённо является самым большим препятствием на пути Цзян Чао. Мы оба, брат и сестра, давно стали шипами в глазах Ся Янь. А что до того, чтобы быть из плоти и крови… – Цзян Жуань мягко улыбнулась. – Старший дядя по материнской линии, вероятно, провёл слишком много комфортных дней и, вероятно, не знает, как мы боролись за жизнь в руках этой мачехи. Если бы Цзян Цюань действительно заботился о своей плоти и крови, Ся Янь не смогла бы подкупить даосского священника, чтобы тот оклеветал меня тем, что я родилась под проклятой звездой, и я бы не пострадала неоднократно, когда меня отправляли в сельскую резиденцию… Если бы не моя удача, боюсь, давным-давно рядом с могилой моей матери был бы ещё один гроб.

– Что за "рождённая под проклятой звездой"? – холодно спросил Чжао Гуан.

– Генерал не обращает внимания на дела семьи Цзян и, естественно, не знает. Однако мне было бы трудно поверить, что даже командующий обороной города не слышал о шумихе вокруг Сюй Сюй Кун дао чжана.

Чжао И удивлённо посмотрел на Цзян Жуань. Он весь день ходил по улицам и слышал о ссоре между семьёй Цзян и Сюй Кун дао чжаном, когда пил со своими коллегами. В то время он очень пожалел эту невинную старшую мисс Цзян, вздохнув и заламывая запястья, но понятия не имел, что эта молодая женщина была дочерью его тёти по отцовской линии, его бяомэй.

– Это абсурдно! – Чжао Гуан ударил кулаком по столу, чувствуя, как его сердце залито кровью. Мужчина был не прав. Как сказала Цзян Жуань, Мэй'эр вообще не жила хорошей жизнью, но почему она не обратилась за помощью в родительский дом? Почему она прогнала людей, которых он послал, резкими словами? Она боялась вовлечь семью Чжао! Он сожалел, что не принял Чжао Мэй, когда она впервые вернулась к ним в качестве невесты. Так что, если семья Цзян попытается использовать влияние семьи Чжао? По крайней мере, Цзян Цюань не посмел бы так запугивать Мэй'эр, заставляя двух её детей страдать!

– Моя мать фактически отправлена на смерть семьёй Цзян. Хотя я до сих пор не могу найти никаких доказательств, когда-нибудь они обязательно обнаружатся, – Цзян Жуань продолжила: – Моя мать никогда не ненавидела семью Чжао, и когда я была очень маленькой, она часто рассказывала мне истории о семье Чжао.

Цзян Жуань посмотрела на Чжао Гуана.

– У меня вражда с семьёй Цзян на глубине моря, но пока я только надеюсь, что генерал сможет принять эту сделку и спасти дагэ.

В конце концов, она не была уверена, насколько глубокими были чувства семьи Чжао к Чжао Мэй. Все эти слова были сказаны только для того, чтобы Чжао Гуан почувствовал себя виноватым – несмотря на то, насколько выгодной была сделка для них – семья Чжао всегда была известна своим невероятным упрямством. Если бы Чжао Гуан хоть немного пожалел, он бы согласился помочь. Она окинула взглядом зал. В глазах отца и сыновей Чжао было негодование, и, очевидно, благодаря ей, гнев этих людей был напрвялен в сторону Цзян Цюаня. За исключением одного… Цзян Жуань слабо улыбнулась вопрошающему взгляду Чжао Юань Пина.

***

1. Дагэ (大哥) – старший брат.

2. Цзуфу (祖父) – дед по отцовской линии

Глава 80.3 - Плоть и кровь

Да, это было так. Независимо от того, насколько семья Чжао любила Чжао Мэй, она умерла много лет назад. К давно умершим, более того, человеку, который проявил непослушание и разорвал связи со своими родителями, разве их чувства не должны были исчезнуть?

Цзян Жуань не знала.

Она могла полагаться только на то, что помнила из слов Чжао Мэй о семье Чжао, чтобы постепенно завоевывать их сердца.

Среди отца и сыновей Чжао, помимо несколько заметно спокойного Чжао Юань Пина, у всех были налиты кровью глаза. В основном это были люди с эмоционально честным характером, более того, Цзян Жуань говорила о самой дорогой дочери семьи Чжао, поэтому для них было естественным озлобиться. Если вспомнить слова Цзян Жуань, хотя она говорила об этом легко, как могла жизнь девушки в сельской резиденции быть комфортной, когда мачеха пыталась причинить ей вред на каждом шагу? Цзян Цюань и его жена осмелились причинить вред Чжао Мэй и теперь даже стремились убить Цзян Синь Чжи. Чтобы Цзян Жуань выжила до сих пор, кто знает, сколько опасных препятствий она должна была пережить?

Чжао Гуан был чрезвычайно разгневан тем, что его глаза были налиты кровью.

Цзян Жуань спокойно посмотрела на него.

– Генерал, вы принимаете эту сделку или нет?

– Что, если мы не примем? – спросил Чжао Гуан.

– Тогда я перестану раздавать отвар. Поскольку Генерал получил признание Его Величества, но отказывается выплатить мне компенсацию, я не мог дать вам такое удобное преимущество просто так. Что касается спасения командующего защитой города, то спасти одну жизнь лучше, чем построить семиэтажную пагоду, но командующему защитой города будет везти не каждый день.

Чжао Гуан некоторое время смотрел на неё, затем внезапно усмехнулся:

– Хорошо!

Сначала он почувствовал, что эта девушка холодна. В таком юном возрасте она была непостижимой, а её сердце определённо было лукавым и полным паранойи. Теперь, когда он знал о Чжао Мэй, то чувствовал и сожаление, и ненависть, но также и подозрения, которые он имел в отношении Цзян Жуань, исчезли. Теперь он считал девушку только своей внучкой. Чем больше он смотрел на неё, тем больше генералу нравилось то, что он видел. Цзян Жуань знала, когда действовать, была щедра в своих действиях, а её интеллект определенно был одним из самых лучших. У дочери семьи Чжао должно быть такое чувство!

– Почему ты называешь меня генералом? – без выражения спросил Чжао Гуан. – Зови меня Вайцзуфу.

Цзян Жуань, не моргнув, приподняла бровь и послушно произнесла:

– Вайцзуфу.

После того, как Чжао Гуан сделал такое заявление, Чжао Юань Фэн вскочил на ноги и подошёл к Цзян Жуань.

– Ты действительно моя племянница, – сказав это, он огляделся, прежде чем покачать головой. – Жаль... ты выглядишь более выдающейся, чем Мэй'эр, но твой темперамент не такой милый.

Чжао Мэй была нежной, но Цзян Жуань не была нежным человеком.

Чжао Юань Цзя и Чжао И тоже были естественно счастливы. Только Чжао Юань Пин сидел неподвижно, глядя на Цзян Жуань.

Пока они разговаривали, из-за зала доносилось несколько голосов.

– Юйлун, помедленнее.

– Даже отец не может угадать, какой дворянин сегодня в гостях, я хочу взглянуть. Мама, Цзуму, не следуйте за мной.

– Второй брат, подожди меня. Я тоже пойду.

– Вы двое остановитесь прямо сейчас!

Вскоре из-за занавесок вышли двое молодых людей.

Им было около четырнадцати или пятнадцати лет. Более высокий выглядел учёным и утончённым, с чертами лица, несколько похожими на Чжао Юань Пин, в то время как более низкий светился здоровьем и юной энергией. Оба были ошеломлены, увидев красивую девушку, стоящую в зале.

– Юйлун, Фэйчжоу, – две красивые замужние женщины вошли в зал и нежно окликнули детей. Они также были шокированы, увидев Цзян Жуань, хотя, в конце концов, именно мягкая и добродетельная Су-ши выступил вперёд и улыбнулась. – Мы действительно не можем контролировать этих детей.

Чжао И подвёл Цзян Жуань к Су-ши.

– Цзуму, посмотри, кто это?

Су-ши было за сорок, но её зрение всё ещё оставалось исключительно хорошим. Её тело задрожало, когда женщина увидела Цзян Жуань издалека. Когда Чжао И подвёл Цзян Жуань ближе, давая ей возможность ясно видеть, слёзы Су-ши упали, как дождь.

– Моя Мэй'эр!

Она крепко обняла Цзян Жуань.

Цзян Жуань нежно обняла её в ответ. После того, как Чжао Мэй скончалась, некому было так нежно её обнять. Объятия Су-ши заставили девушку немного оцепенеть.

Чжао Юйлун подошёл к Чжао Юань Пину и спросил:

– Отец, кто она?

Чжао Юань Пин усмехнулся.

– Она дочь твоей тёти по отцовской линии, твоя бяомэй.

Услышав это, Су-ши вздрогнула и медленно отпустила Цзян Жуань, глядя на неё сквозь слёзы, когда её удивленная радость отступала. Женщина думала, что это боги дали ей шанс снова увидеть свою умершую дочь. Однако вскоре её сердце снова наполнилось счастьем.

– Ты Жуань'эр? – спросила Су-ши. Когда Чжао Мэй родила Цзян Жуань, она послала людей узнать о внучке.

Цзян Жуань кивнула.

Су-ши долго не знала, что сказать, глядя на неё, лишь похлопывая девушку по руке.

– Хорошо, ты такая же красивая, как твоя мать; ты уже превратилась в прекрасную девушку.

Чжао Фэйчжоу стоял рядом с матерью и с любопытством смотрел на Цзян Жуань.

– Все эти годы я думала, что у меня никогда не будет возможности увидеть тебя. Жуань'эр, твой отец знает, что ты пришла сюда? – спросила Су-ши.

Точно так же, как семье Чжао не нравилась семья Цзян, и семье Цзян не нравилась семья Чжао. Су-ши боялась, что Цзян Жуань навлечёт на себя гнев Цзян Цюаня, внезапно посетив свою семью по материнской линии.

Цзян Жуань посмотрела на эту нежную мадам, на её Вайцзуму? В ней не было и намёка на неприязнь. Улыбаясь, девушка ответила:

– У меня есть свои способы справиться с этим.

Увидев её спокойный характер и подходящее поведение, похожее на поведение взрослого с головы до пят, Су-ши была тронута и удовлетворена.

– Твоя мать хорошо тебя учила, очень хорошо учила.

Услышав это, Чжао Гуан и его сыновья стали мрачными.

– Жуань'эр, почему ты нанесла такой внезапный визит? Ты прощаешь свою Вайцзуму? В прошлом Вайцзуму не заботилась о тебе и твоей матери. Были ли у тебя обиды?

Похоже, Су-ши была кем-то, кого семья Чжао очень хорошо защищала, поэтому она не знала о предательстве внешнего мира. Цзян Жуань на мгновение задумалась, затем улыбнулась и произнесла:

– Почему Вайцзуму так говорит? Это я была неполноценной внучкой, столько лет не навещала Вайцзуму. Моя жизнь складывалась очень хорошо. Цзян фу не испытывает недостатка в еде или одежде, и никто не обижает меня.

Обиды? Естественно, она за всё терпеливо мстила сама.

Увидев, что Цзян Жуань скрывает все действия семьи Цзян, Чжао Гуан и его сыновья почувствовали себя тронутыми. Су-ши много лет находился в депрессии с момента смерти Чжао Мэй. Если бы она знала о страданиях Цзян Жуань и её брата, то мучилась бы из-за этого тысячу раз. Тем не менее Цзян Жуань не упомянула об этом, до самого конца она внимательно относилась к чувствам Су-ши.

Девушка тонко улыбнулась.

– Я специально приехала сюда, чтобы навестить свою семью по материнской линии.

Глава 81.1 - Заговор

Су-ши с трудом сдерживал своё волнение. Мириады эмоций захлестнули её сердце, когда женщина обняла Цзян Жуань и сказала:

– Моя бедная Мэй'эр вела горькую жизнь и рано умерла, Жуань' эр так сильно выросла и, должно быть, много страдала. Во всём виновата эта старуха.

Увидев, что Су-ши снова собирается расплакаться, Чжао Гуан поспешно подошёл к ней, погладил её по плечу и утешительно сказал:

– Фужэнь, разве не хорошо, что Жуань'эр вернулась, почему ты думаешь о таких грустных вещах?

Чжао И также посоветовал ей:

– Цзуму, теперь, когда наша бяомэй вернулась, это должно быть счастливым событием.

Две госпожи семьи Чжао также утешали её. Су-ши вытерла слёзы и с улыбкой сказала:

– Посмотрите на меня, трачу драгоценное время на это. Жуань'эр, пожалуйста, не виню эту старуху.

Цзян Жуань слабо улыбнулась, но ничего не сказала.

С прибытием Су-ши Чжао Гуан и Чжао И перестали интересоваться делами семьи Цзян, но вместе с Су-ши начали спрашивать Цзян Жуань, как она справлялась все эти годы. Цзян Жуань рассказала им подробности, но скрыла жестокое обращение с ней со стороны семьи Цзян. Несмотря на это, её безразличие к ним было очевидным, и Су-ши смогла уловить это. Поскольку Цзян Жуань не хотела говорить больше, она также не стала настаивать на деталях, а посмотрела на Цзян Жуань глазами, полными любви и сожаления.

Чжао Гуан и Чжао И раньше имели некоторое представление о Цзян Жуань, а также о её прошлой ситуации. Теперь, наблюдая за её попыткой облегчить совесть Су-ши красивой ложью, они полюбили Цзян Жуань ещё больше. Чжао Юйлун и Чжао Фэйчжоу никогда раньше не встречались с Цзян Жуань, и они знали только, что бяомэй, о которой они никогда раньше не слышали, внезапно появилась в генеральском фу, поэтому они оценивали Цзян Жуань с большим любопытством.

После разговора Цзян Жуань с Су-ши, Су-ши решила, что хочет пойти на кухню, чтобы лично приготовить для неё еду, поэтому женщина позвала нескольких старых служанок семьи Чжао, чтобы те пошли с ней, и все оставшиеся женщины покинули комнату.

Цзян Жуань посмотрела на Чжао Гуана и сказала:

– Я хочу ещё кое-что сказать.

Чжао Гуан махнул рукой.

– Приходи в кабинет, – он повернул голову, чтобы посмотреть на Чжао Юань Цзя и остальных, сказав: – Некоторые из вас тоже могут прийти.

Чжао И считался взрослым, поэтому он, естественно, шёл за ним. Чжао Юйлун и Чжао Фэйчжоу тоже хотели пойти, но Чжао Юань Фэн остановил их, и парни с недовольством ушли.

Пройдя в кабинет, Чжао Гуан сел перед тем, как спросить Цзян Жуань:

– Что Цзян Цюань планирует делать с твоим старшим братом?

Его первые слова были не о раздаче отвара и не об усадьбе Чун Синь, а о Цзян Синь Чжи. Слегка ошеломлённая, Цзян Жуань улыбнулась и сказала:

– Означает ли это, что цзуфу согласен помочь мне?

Чжао Гуан уставился на неё и ответил:

– Он Вай Сунь нашей семьи Чжао (1), как я могу просто стоять и смотреть, ничего не делая (2)?

Цзян Жуань слегка склонила голову. Вначале она не была уверена, каким будет отношение семьи Чжао, и поэтому вовлекла Цзян Цюаня и Ся Янь в разговор. В действительности, заявление, которое она сделала ранее о служанке, подслушавшей план Цзян Цюаня, было просто безосновательным предположением (3). Девушка просто знала, что в своей предыдущей жизни, Цзян Синь Чжи был встречено с порочным нападением и потерял свою жизнь. Если подумать, это снова будет наиболее вероятным исходом, поэтому даже если это означало, что все планы семьи Чжао провалились, она не могла пойти на этот риск с жизнью Цзян Синь Чжи. Она сказала:

– Наверное, у дагэ уйдёт ещё пять дней на то, чтобы добраться до столицы. На обратном пути в столицу он, несомненно, попадёт в неприятности, – она остановилась и посмотрела на Чжао Гуана. – Даже если я не знаю, какой метод они будут использовать, у них есть достаточно средств для заговора против жизни дагэ.

Чжао Гуан сжал кулак.

– Такой высокомерный!

– Однако у семьи Цзян ещё нет такой власти. В настоящее время сведения о семье Цзян открыты, а официальная карьера Цзян Цюаня претерпевала одно препятствие за другим. Семья Цзян – не более чем пустая оболочка. Настоящая сила, стоящая за всем этим, – семья Ся.

– Семья Ся? – Чжао Юань Пин нахмурился, когда говорил. – Семья Ся Янь?

– Именно так, – легко сказала Цзян Жуань. – Семья Ся и семья Цзян связаны браком. Несмотря на то, что мнения могут быть противоречивыми, если дагэ нет рядом, то Цзян Чао – будущий глава Цзян фу. Как только он станет главой, будет неразрывная связь с семьёй Ся. Если дагэ будет главой, отношения между семьёй Цзян и семьёй Ся не продлятся долго. Из-за эмоциональных связей или логики, если семья Цзян обращается за помощью к семье Ся, у семьи Ся нет причин отказываться.

Чжао Юань Фэн сказал:

– Разве это не для принуждения кого-то к смерти? Семья Цзян поистине бесчеловечна! Отец, позволь мне убить собаку Цзян Цюаня!

У Чжао Юань Фэна были самые близкие отношения с Чжао Мэй, и он никогда, нисколько не одобрял Цзян Цюаня. Сегодня, услышав от Цзян Жуань, как Чжао Мэй так сильно была запугана Цзян Цюанем, и подумав о том, как его любимая старшая сестра так долго страдала в молчании, Чжао Юань Фэн был невыносимо зол на Цзян Цюаня. В этот момент, после того как он услышал о попытке Цзян Цюаня составить заговор против Цзян Синь Чжи, желание немедленно что-то сделать, чтобы отомстить за Чжао Мэй, было почти невыносимым.

– Слушай своего отца и садись! – Чжао Гуан взорвался. – Как будто ты не причинил достаточно хлопот!

Цзян Жуань слабо улыбнуласт и сказала:

– Третий дядя по материнской линии, семья Ся определённо приложила руку к этому вопросу. Однако есть ещё одна семья, которая может быть вовлечена.

– Ещё одна? – спросил Чжао Юань Цзя.

– Семья Великого советника Ли Дуна.

В ту минуту, когда были произнесены эти слова, выражения лиц людей изменились. Через некоторое время Чжао И спросил:

– Как Ли Дун оказался связан с семьями Ся и Цзян?

– Ли Дун принадлежит к фракции Восьмого принца, как и семья Ся. Семьи Ли и Ся тесно связаны. Если Цзян фу окажется в затруднительном положении, семья Ли не останется в стороне, – Цзян Жуань засмеялась: – Более того, Цзян Цюань хочет выдать меня замуж за молодого мастера семьи Ли, чтобы он стал ступенькой на пути к использованию семьи Ли.

– Бесстыдный! – Чжао Гуан хлопнул рукой по столу. Он был так зол, что его щёки дрожали, а глаза покраснели. Вся столица знала, что за человек Ли Ян, этот распутный повеса, который общается со спящими ивами (4), чей задний двор (5) был недостаточен для размещения всех его наложниц, и который получал особое удовольствие от того, что делил одну женщину со своим отцом, Ли Дуном. Если бы Цзян Жуань вошла в семью Ли, это было бы то же самое, что овца, входящая в логово тигра. Цзян Жуань была плотью и кровью Цзян Цюаня, как он мог сделать что-то столь постыдное, как это!

Чжао И не смог сдержать своего недоверия, когда спросил:

– Бяомэй, правда ли то, что ты говоришь?

***

1. Вай Сунь (外孙) – внук по материнской линии; сын дочери

2. Сю шоу пан гуань (袖手旁观) – (идиома) взгляд сбоку со скрещенными руками; смотреть, не поднимая пальца.

3. Kong xue lai feng (空穴来风) – буквальный перевод: ветер из пустой пещеры; безосновательно, без доказательств.

4. Мянь Хуа Су Лю (眠 花 宿 柳) – буквально переводится, как спящая ива, это метафора для проституток.

5. Поскольку Ли Ян – всего лишь молодой мастер, а не хозяин резиденции, у него, вероятно, нет собственной большой жилой площади. Таким образом, его наложницы, вероятно, делят общее пространство со его собственной комнатой / общими комнатами в задней резиденции. Официальное место жительства может использоваться только законной женой и её детьми.

Глава 81.2 - Заговор

Цзян Жуань кивнула. Семья Ли могла вступить в сговор с семьёй Ся, чтобы организовать интригу против Цзян Синь Чжи, но, естественно, не это стало тому причиной. Напротив, Ли Ань в последнее время неоднократно мчался в Цзян фу, и его отношения с Цзян Су Су и Ся Янь были гармоничными. Ли Ань был умнее обычного человека, и можно было предположить, что он обнаружил, что Цзян Су Су не несёт ответственности за ситуацию Ли Яна. Ли Ань знал, что она была ответственна за инцидент и думать о путях к точной мести. Так что, если Ся Янь захотела бы замышлять против Цзян Синь Чжи, Ли Ань был бы более чем счастлив сыграть свою роль.

Чжао Юань Цзя пробормотал:

– Даже злобный тигр не ест своих детёнышей.

– Верность и самопожертвование ценятся представителями низших профессий, тогда как утончённые учёные обычно действуют вопреки совести и отвергают товарищеские отношения (1). Цзян Цюань и Ся Янь, которые всегда были известны своим талантом, по своей природе жестоки и беспринципны, – холодно сказала Цзян Жуань.

Она сказала это в беззаботной манере, как будто говорила о чрезвычайно обычном деле, но в этих нежных глазах ясно виднелась нить злобы, которая вызывала необъяснимый холодок. После паузы Цзян Жуань сказала:

– Чтобы устроить засаду на дороге, несомненно, потребуется много людей и лошадей. Цзуфу, могу я попросить Вас послать свои войска и назначить нескольких человек для наблюдения за передвижениями семей Ся и Ли. В тот момент, когда возникает необычная активность, люди должны следовать за ними и таким образом защищать жизнь моего брата.

– Должны ли мы действительно сделать шаг к отправке войск? – нерешительно сказал Чжао Юань Цзя. – Поскольку Синь Чжи – заместитель генерала, он вернётся со своими войсками. Осмелятся ли они, имея такое количество войск, совершить покушение среди бела дня?

– Я не знаю, какой метод они будут использовать, – сказала Цзян Жуань. – Но я знаю, что, если мы не отправим достаточное количество людей, моего дагэ ждёт катастрофа. Они должны принять меры до того, как дагэ достигнет столицы. Когда он окажется в столице, под носом у Императора, сделать ход будет намного сложнее. Поэтому они обязательно придумают способ, спланируют способ забрать жизнь моего брата заранее. Старший дядя по материнской линии, пожалуйста, не сомневайтесь во мне.

Её тон был немного холодным. Чжао Юань Цзя был поражён и сказал:

– Я не сомневаюсь в тебе.

– Цзуфу, Вы согласны с моими требованиями? – спросил Цзян Жуань.

Хотя Чжао Гуан был генералом, он не был из тех, кто торопится действовать импульсивно; обычно в бою он удостоверился, что успех гарантирован, прежде чем действовать. Однако в этот момент, не задумываясь, мужчина сказал:

– Я согласен. Он мой внук, семья Чжао обязательно его защитит.

Цзян Жуань сказала:

– Моя сердечная благодарность, цзуфу.

Чжао Гуан посмотрел на Цзян Жуань. Молодая девушка, стоявшая перед ним, была спокойна, а её речь и поведение не отличались от поведения взрослой. В их семье Чжао тринадцати и четырнадцатилетние Чжао Фэйчжоу и Чжао Юйлун иногда всё ещё проявляли детскую невинность. Однако Цзян Жуань не проявляла даже намёка на поведение несовершеннолетних. Она, конечно, казалась милой и нежной, но в манерах девушки было и холодное безразличие. Были злые наклонности, которые могли развиться только у тех, кто подвергся крещению кровопролития на поле битвы, и эти тенденции уже глубоко проникли в кости Цзян Жуань. Он глубоко вздохнул. Су-ши не могла их ясно видеть, но генерал встретил гораздо больше людей. После первого потрясения он увидел эти тенденции в Цзян Жуань. Всё время, что девушка провела в его доме, она никогда не выказывала обычного волнения, которое испытывает большинство людей при посещении родственников. Её сердце было твёрдым и непоколебимым, и генерал боялся, что каждое слово, которое она говорила семье Чжао, вначале подвергалось тщательному обдумыванию, и каждое слово имело особое намерение.

Она оценила всю семью Чжао и включила их в свой план, но метод, который девушка использовала, заключался в том, чтобы не сговариваться против них или принуждать их. Вместо этого, как хорошо смазанное колесо не издаёт звука, Цзян Жуань говорила так, чтобы никто не мог отказать в её просьбе о помощи. Несмотря на то, что их заставили принять участие, они были совершенно счастливы сделать это.

Цзян Жуань была настолько не по годам развитой, что, по всей вероятности, её годы жизни в Цзян фу были в десять тысяч раз опаснее, чем то, что она описывала. В общем, она была потомком семьи Чжао. Вдобавок, когда Чжао Гуан думал о покойной Чжао Мэй, он не мог оставаться равнодушным. Поразмыслив над этими вещами, генерал больше не хотел расспрашивать о раздаче отвара и ферме Чун Синь. Он сказал:

– Твоя Вайцзуму уже должна была приготовить еду, кхем, пойдёмте все вместе, – сказав это, он встал и медленно вышел. Возможно, из-за того, что генерал сильно пострадал от новостей о ситуации Чжао Мэй, его высокая и крепкая спина, казалось, стала несколько хрупкой.

Чжао Юань Цзя и другие вскоре вышли из кабинета. Цзян Жуань собиралась идти за ними, когда перед ней появилась фигура. Чжао Юань Пин преградил ей путь и с улыбкой сказал:

– Что ты на самом деле пытаешься сделать? – его глаза вопросительно впились в глаза девушки.

– Жуань Нян не понимает, что говорит второй дядя по материнской линии.

– Участие семьи Ли определённо не связано с той причиной, которую ты предложила. У тебя должна быть ещё одна причина с такой уверенностью утверждать, что Цзян Синь Чжи попадёт в засаду. Отец не будет продолжать расследование, но это не значит, что я не буду, – выражение лица Чжао Юань Пина постепенно стало серьёзным. – Цзян Жуань, даже если ты дочь Мэй'эр, я должен спросить – расскажи честно, что ты пытаешься сделать.

Цзян Жуань спокойно смотрела на него. Три поколения семьи Чжао все были военачальниками, но Чжао Юань Пин был невероятно умным. Было действительно жаль, что семья Чжао пренебрегла научным путём. Таким образом, Чжао Юань Пин не смог достичь высшего звания на императорском экзамене и принести славу семье Чжао. Он был настолько знаком с искусством войны и военными стратегиями, что знал их как свои пять пальцев, и стал надёжным военным советником, который мог изобретать блестящие хитрые схемы. На поле боя способность оценить разум врага может помочь войскам одержать более уверенную победу. Прямо сейчас Чжао Юань Пин был настороже против неё. Однако девушка никогда не собиралась что-либо скрывать от него.

Она сказала:

– Второй дядя по материнской линии, не нужно так напрягаться, я не причиню вреда семье Чжао. Если бы это было не так, я бы не распространяла отвар и не спасала жизнь да бяогэ. Если второй дядя по материнской линии всё ещё подозрительно относится ко мне, пожалуйста, примите во внимание всё, что я сделала до сих пор. Был ли нанесён хоть малейший ущерб семье Чжао? – увидев, что выражение лица Чжао Юань Пин не изменилось, она равнодушно улыбнулась и сказала: – Более того, если мой дагэ будет спасён, мы непременно поймаем некоторых убийц. Затем мы можем использовать их, чтобы узнать, кто их прислал (2); если они укажут пальцем на семью Ли, это будет очень выгодно генеральскому фу, и ничуть не вредно. Семья Ли и семья Чжао всегда были в разногласиях. Второй дядя по материнской линии обязательно должен знать, что если семья Ли столкнётся с неприятностями, влияние восьмого принца также пострадает. Разве это не была бы сцена, которую генеральский фу хотел бы увидеть?

Чжао Юань Пин подавил удивление и нахмурился. Цзян Жуань делала такие вопиющие заявления средь бела дня! Более того, каждое слово глубоко проникало в его сознание. На мгновение Чжао Юань Пин ничего не мог сказать в ответ.

Цзян Жуань сказала:

– Второй дядя по материнской линии, не волнуйтесь. Я не буду причинять беспокойства семье Чжао. Между семьёй Цзян и мной существует абсолютная непримиримая ненависть. Я приложу все усилия, чтобы помочь семье Чжао, чтобы причинить семье Цзян много горя, – сделав это заявление, она тихо поклонилась Чжао Юань Пину и ушла без его разрешения.

Чжао Юань Пин некоторое время обдумывал её слова, прежде чем тихонько рассмеяться. Затем его лицо вернуло своё первоначальное выражение, когда он пошёл в зал.

***

1. Чжан И Мэй До Ту Гоу Бэй, Фу Синь До Ши Ду Шу Жэнь (仗义 每 多 屠 狗 辈 负 心 多 人) – знаменитый куплет поэта династии Мин Цао Сюэцюаня, который буквально переводится: сердце волка и лёгкие собаки.

2. Шунь Тэн Мо Гуа (顺藤摸瓜) – буквальный перевод: следуйте по лозам, чтобы добраться до дыни.

Глава 81.3 - Заговор

Генеральский фу был тёплым местом, где все жили в радостной гармонии. Однако повсюду в столице царил мрак, словно внезапно приближалась гроза, чреватая опасностью.

Во дворе Янь Хуа Юань в Цзян фу Ся Янь схватил Линь Лан и спросил:

– Ты ясно слышала? Сунь Дажэнь действительно так сказал?

Линь Лан кивнула и ответила:

– Да, Фужэнь, старший молодой мастер действительно стал заместителем генерала и прибудет в столицу через пять дней. Что мы можем теперь сделать?

Ся Янь крепко схватила чашку с чаем, сжав её в руке, а затем резко бросила ту на пол. Фарфоровая чашка с красочным изображением прекрасной золотой бабочки была немедленно разбита в дребезги. Линь Лан стояла в стороне, не осмеливаясь издать ни звука, и дрожала от страха, глядя на Ся Янь.

Ся Янь стиснула зубы и сказала:

– Какая удача есть у этого маленького ублюдка, почему его не убили на поле боя! – в настоящее время она всё ещё ломала голову, пытаясь понять, как помешать Цзян Су Су войти в частный храм, тем более что Цзян Цюань, казалось, был непоколебим в этом вопросе. Цзян Су Су плохо спала со дня отъезда Хуэй Цзюэ; она всё время говорила, что кто-то стучится в дверь посреди ночи, но когда дверь открылась, там никого не было. Ся Янь написала Хуэй Цзюэ, чтобы пригласить его к себе в гости, но Хуэй Цзюэ просто сказал, что влияние зла слишком велико, и что лучше всего было бы отправить Цзян Су Су в частный храм как можно быстрее, чтобы получить избавление от невезения. Ся Янь была так взбешена, что ей очень хотелось порвать рот Хуэй Цзюэ.

В это тяжелое время, когда на неё давили со всех сторон, слова о том, что Цзян Синь Чжи назначили заместителем генерала и что он возвращается в столицу, разгорячённый успехом, вызвали у женщины нескончаемое негодование. Однако, наряду с её глубоко обиженной ревностью, были и опасения.

Провал Цзян Чао на имперских экзаменах действительно разочаровал Цзян Цюаня. Если бы Цзян Синь Чжи вернулся в это время с его выдающимися успехами в военной службе, было бы трудно гарантировать, что Цзян Цюань не будет думать о других вариантах. Конечно, ему не нравился Цзян Синь Чжи, и мужчина не хотел отнимать у Цзян Чао место. Однако у Цзян Чао не было возможности войти в императорский двор, что также означало, что для него было невозможно установить и поддерживать контакт с придворными чиновниками. Если в это время Цзян Синь Чжи войдёт в императорский двор и установит хорошие отношения с официальными лицами, в будущем это будет весьма невыгодно для Цзян Чао.

Когда представители Великой династии Цзинь говорили о сыновьях семьи Цзян, достаточно было упомянуть Цзян Чао; Цзян Синь Чжи был просто лишним. Её Чао'эр абсолютно не мог быть опозорен, и никому нельзя было позволить угрожать его положению. Ся Янь крепко сжала кулаки, и выражение её прекрасного лица стало совершенно злым, как если бы она была дьяволом, пожирающим плоть. Она сказала:

– Нельзя позволить Цзян Синь Чжи остаться в живых!

– Что имеет в виду Фужэнь? – Линь Лан была с Ся Янь много лет, поэтому в целом она могла догадаться о намерениях, стоящих за действиями Ся Янь.

– Когда этот маленький ублюдок вернётся, что будет с моим Чао'эром? Люди любят делать сравнения, поэтому они всегда будут сравнивать неудачи Чао'эра с успехами Цзян Синь Чжи. Как я могу допустить, чтобы такое случилось? – Ся Янь заскрежетала зубами. С тех пор, как Цзян Чао потерпел неудачу и Бай Хуа Лу отрезал ему палец, он больше не был яркой и общительной личностью, но вместо этого стал чрезвычайно эксцентричным. Всё его существо было окутано глубоким мраком, так что люди были несколько напуганы, когда видели юношу.

– Фужэнь собирается дождаться, пока старший молодой мастер вернётся в фу, прежде чем действовать? – спросила Линь Лан.

– После того, как он вернётся в фу? – Ся Янь мрачно рассмеялась. – Эта маленькая шлюшка такая хитрая, что её старший брат не сильно будет отличаться. Как я могу дать ему возможность войти в фу? Я не позволю ему войти даже в ворота города!

Удивлённая Линь Лан сказала:

– Может быть, Фужэнь думает о том, чтобы принять меры в пути... но за спиной у старшего молодого мастера будут войска. Для Фужэнь это будет слишком рискованно, к тому же нет никаких гарантий успеха.

– И что с того, если с ним идут войска? Нам просто нужно использовать наши мозги, – Ся Янь нетерпеливо сказала: – Разве его сестра не тот человек, которого Цзян Синь Чжи ценит больше всего? Тогда мы воспользуемся его сестрой как приманкой. Я уверена, что ублюдок послушно попадёт в ловушку, – в конце концов, что бы ни говорили, Цзян Синь Чжи оставил фу, чтобы броситься на военную службу из-за Цзян Жуань. Они никогда не ожидали, что у мальчишки на самом деле будут такие возможности и удача.

– Фужэнь, Вы хотите, чтобы мастер сделал это?.. – спросила Линь Лан.

– Нет, не говори ему, – пальцы Ся Янь постепенно сжимались, и в её глазах вспыхнул намёк на горькую злобу. – Он никогда не должен узнать.

Если бы они жили в прежние времена, всё было бы хорошо и красиво. Раньше Цзян Чао был остроумен и умён, гордость и радость Цзян Цюаня. В присутствии Цзян Чао Цзян Синь Чжи не имел места в глазах Цзян Цюаня. Даже если бы Цзян Синь Чжи родился заместителем генерала, Цзян Цюань был бы готов закрыть один глаз и даже прибегнуть к второстепенным и скрытным средствам, чтобы помочь Цзян Чао. Однако нынешний Цзян Чао стал посмешищем в глазах всей столицы, и коллеги Цзян Цюаня часто из-за этого смеялись над ним. Можно было опасаться, что сердце Цзян Цюаня начало обращаться против Цзян Чао; если бы Цзян Синь Чжи вернулся в столицу в это время с таким уважением, Цзян Цюань неизбежно начал бы рассматривать альтернативные планы.

Если бы это случилось, это было бы катастрофой. Ся Янь крепко сжала юбку.

– Потом... Фужэнь, как насчёт того, чтобы попросить помощи у маркиза? Он поможет? – спросила Линь Лан. Несколько дней назад Цзян Су Су разозлила Ся Чэна до такой степени, что тот пришёл в ужасную ярость. Более того, из-за ситуации с Ся Цзюнем, Юй Я не терпелось ссориться с ней. Ся Янь и Цзян Су Су уже очень не любили в Ся фу, поэтому они вряд ли получат помощь из этого места.

– Естественно, вторая невестка мне не поможет, но отец поможет, – сказала Ся Янь. – Поскольку это для семьи Ся, отец не пожалеет усилий, чтобы помочь мне.

Семья Цзян также могла рассматриваться как источник помощи, в той или иной степени. Даже если бы Ся Чэн был очень недоволен Цзян Су Су, он не захотел бы позволить постороннему захватить власть и влияние семьи Цзян из-за этого небольшого конфликта. Если бы Цзян Синь Чжи действительно быстро поднялся в столице, то стал бы огромной угрозой для Цзян Чао. Цзян фу, которым невозможно управлять, ничего не стоит. Чтобы защитить способность Цзян фу стоять рядом с Ся фу в любое время и в любой ситуации, Ся Чэн не оставался без дела. В деле искоренения Цзян Синь Чжи он был бы даже более дотошным, чем она.

– Иди и возьми кисть и бумагу. Я хочу написать отцу, – сказала Ся Янь.

Уголки её рта слегка приподнялись; семья Ся поможет. Более того, был ещё один человек, который бросил свою семью [Ли Ян был ранен в Цзян фу, поэтому они должны быть врагами]. Хотя она понятия не имела, почему Второй Молодой Мастер семьи Ли, Ли Ань, неоднократно выражал свою доброжелательность по отношению к ним, женщина, тем не менее могла воспользоваться этим.

Когда семья Ся и семья Ли работали вместе, Цзян Синь Чжи не смог бы сбежать, даже если бы у него было девять жизней (1).

***

1. Ча чи нань фэй (插翅难逃) – букв. даже если бы ему дали крылья, человек не смог бы летать.

Глава 82.1 - Ловушка в лесу

Весенний дождь падал с неба непрекращающейся стеной, но в этот весенний сезон великая династия Цзинь не испытала на себе жизненной силы, вызванной весенним дождём. Вместо этого его окутал плотный покров мрака. К счастью, в столице раздача отвара шла непрерывно, и несколько добросердечных и богатых торговцев один за другим присоединились к группе людей, раздающих провизию. Число солдат, несущих гарнизонную службу, увеличилось вдвое, а количество беспорядочных беженцев сократилось. Если не считать постоянной проблемы повседневной жизни, в других аспектах не было большой разницы между временем до кризиса наводнения и настоящим.

У граждан не было ни еды, ни одежды, чтобы согреться, и ещё меньше шансов обратить внимание на важные события при императорском дворе. Несмотря на это, новость о триумфальном возвращении генерала Гуаня ещё недавно стала самой обсуждаемой темой во всей столице. Отважная и умелая армия во главе с Гуань Лян Ханем достигнет столицы в эту же ночь.

Тем не менее Гуань Лян Хань, который был на слуху у всех, в настоящее время сидел в Дун Фэн Лоу, весело попивая чашку за чашкой грушевого вина из Гуаньшаня недавнего урожая. Сидящий рядом с ним Мо Кун сказал:

– Второй брат, вся столица знает, что ты вернёшься сегодня вечером. Ты действительно не собираешься устраивать шоу?

– Ложная видимость, – усмехнулся Гуань Лян Хань. – Я вернулся в столицу намного раньше, какое представление мне следует устроить? Если мы будем продолжать говорить об этом и дальше, в любом случае, рано или поздно наступит ночь, и кого на самом деле волнуют такие вещи? Только идиотов, которые поднимают шум из-за ничего.

Мо Кун пожал плечами и сказал:

– Дождь такой сильный. Кто знает, где они сейчас находятся и смогут ли они добраться до столицы в срок.

– Не волнуйся, – Гуань Лян Хань вытер рот. – Мои подчинённые не бездельники, даже если бы дождь был более сильным, это не было бы проблемой. Прямо сейчас они должны были добраться до дороги Улиня (Чёрного Леса).

Дорога Улинь не была официальным трактом. Официальная дорога была затоплена поднимающейся водой несколько дней назад, поэтому лошади не могли пройти. Дорога Улинь вилась через огромный лес чёрных деревьев, простиралась на многие мили, а местность была сложной. Деревья были пышными и росли в изобилии, и если не проявить осторожность, можно легко потерять чувство направления. Кроме того, в лесу бродили дикие звери. Однако там была вся армия, так что проблем возникнуть не должно было. Гуань Лян Хань наклонил голову, вылил вино в рот и небрежно сказал:

– Просто подожди, не беспокоясь об этом.

* * *

В Цзян фу Цзян Жуань погрузилась в раздумья, сидя у окна и глядя на падающий дождь. По какой-то необъяснимой причине она чувствовала себя неуютно с того момента, как проснулась рано утром. Хотя ей удавалось подавить это чувство, оно всё же немного беспокоило девушку.

Лянь Цяо поспешно вошла и сказала:

– Юная леди, эта служанка увидела незнакомую старуху, входящую в Янь Хуа Юань. Когда она ушла, то выглядела очень счастливой, и люди в Янь Хуа Юань тоже, казалось, испытывали особое ликование.

Глаза Цзян Жуань метнулись к служанке. Она спросила:

– Ты уверена?

Лянь Цяо кивнула. Цзян Жуань сказала:

– Я немедленно ухожу. Бай Чжи, Лянь Цяо, пойдём со мной. Лу Чжу, оставайся в фу; если та сторона спросит, я пошла с мисс Вэнь, чтобы выбрать украшения.

Лу Чжу кивнула и сказала:

– Юная леди, будьте осторожны.

Ся Янь была занята своими делами последние несколько дней, и у неё не было времени думать о Цзян Жуань. Или, возможно, она думала, что Цзян Жуань не вызовет особых проблем и станет ещё меньшей угрозой после смерти Цзян Синь Чжи. Таким образом, она была более благосклонна к девушке в данный момент. Одновременно с этим Цзян Жуань также сблизилась с Дун Инь и некоторыми другими, поэтому было очень удобно использовать их как предлог для того, чтобы время от времени выходить на улицу.

Цзян Жуань и две служанки покинули фу. Бай Чжи остановила карету, и они втроём поспешили к генеральскому фу. Достигнув главного входа в фу, они увидели Чжао И и Чжао Юань Фэна, выводящих отряд имперских телохранителей за дверь. Чжао Юань Фэн немного опешил, увидев Цзян Жуань, и сразу сказал:

– Информатор, которого отец поместил в семью Ся, отправил новости о том, что семья Ся отправилась на дорогу Улинь с первыми лучами солнца, – после паузы он продолжил: – Семья Ли тоже замешана в этом деле.

Когда Цзян Жуань приподнял бровь, Чжао И добавил:

– Девушке не стоит вмешиваться в это, поэтому я и третий дядя будем работать вместе. Все эти люди – солдаты семьи Чжао; они так одеты, чтобы обмануть людей. Бяомэй, тебе стоит подождать в фу. Мы обязательно спасём Синь Чжи и доставим его домой.

Цзян Жуань покачала головой и сказала:

– Я пойду со всеми вами.

Не дожидаясь ответа Чжао И, Чжао Юань Фэн категорически отказался допустить это.

– Нет, это слишком опасно. Ты подождёшь здесь.

– Третий дядя по материнской линии, если я не уйду, мне не будет комфортно до конца моей жизни. Эта ситуация крайне актуальна; пожалуйста, не теряйте здесь время, третий дядя по материнской линии. Я могу себя защитить. Если дело доходит до состояния, когда ситуация настолько предательская, что я не могу этого сделать, тогда можно предположить, что контролировать ситуацию больше невозможно. В таком случае возможность умереть вместе с моим дагэ будет благословением.

Её тон был безразличным, как будто жизнь или смерть вовсе не волновали девушку. Сердце Чжао Юань Фэна упало, когда он снова посмотрел на решительную внешность Цзян Жуань и подумала о том, как Чжао Гуан оценил Цзян Жуань накануне. Находясь в круговороте мыслей он сказал:

– Хорошо. Однако нужно быть осторожной. Меч не различает пол. Если ты умрёшь в результате какого-нибудь несчастного случая, как я смогу объяснить это перед твоей умершей матерью?

Цзян Жуань слегка кивнула. Чжао И на мгновение заколебался, но, поскольку он ничего не мог поделать, вывел лошадь сзади и спросил:

– Бяомэй, ты умеешь ездить на лошади?

Ещё до того, как он закончил говорить, Цзян Жуань поставил одну ногу на стремя, выполнил элегантный поворот и сел прямо на спину лошади, надев доу ли (1) ловким движением руки. От той ловкости, с которой девушка заняла своё положение, глаза окружающих императорских телохранителей загорелись. В прошлой жизни во дворец приезжала красавица из западных регионов, которая умела ездить верхом. Её искусство верховой езды было исключительно элегантным, и это вызвало увлечение верховой ездой во внутреннем дворце. К сожалению, Цзян Жуань никогда не учили ездить на лошади. В конце концов, Сюань Ли лично научил её, как это делать. Хотя её навыки верховой езды не были выдающимися, Цзян Жуань постоянно практиковалась, чтобы заставить восьмого принца и обратить внимание на её навыки. Таким образом, она стала достаточно опытной наездницей. Девушка никогда не думала, что впервые в этой жизни она раскроет свои навыки верховой езды, чтобы спасти Цзян Синь Чжи.

***

1. Доу ли (斗笠) – плетёная шляпа конической формы, обычно встречающаяся по всей Азии.

Глава 82.2 - Ловушка в лесу

Бай Чжи и Лянь Цяо не могли ездить верхом, и поэтому вынуждены были оставаться в генеральском фу. С беспокойством в голосах они призвали Цзян Жуань:

– Юная леди, будьте осторожны на протяжении всего путешествия.

Они не могли медлить, потому что время имело значение. Чжао Юань Фэн воодушевил их, как кнут:

– Поехали!

Вся группа пришпорила лошадей, когда они поскакали прочь из города. Копыта лошадей грохотали по воде на дорогах с резкими, ясными звуками.

Чжао И и Чжао Юань Фэн поначалу несколько беспокоились о Цзян Жуань. В конце концов, дамы были физически более хрупкими, и она могла не выдержать постоянной тряски, вызванной галопом на такой высокой скорости. Однако Цзян Жуань не выказывала никаких признаков дискомфорта на протяжении всего путешествия, поэтому они чувствовали себя более непринуждённо. Лошади скакали ещё быстрее.

* * *

В то же время Мо Цун и Гуань Лян Хань только что спустились по лестнице в Дун Фэн Лоу. Увидев там Сяо Шао, они поприветствовали друг друга и собирались завязать разговор, когда увидели группу людей, скачущих верхом на лошади. Вода, поднятая лошадьми, обрушилась на Мо Цуна, который отступил на несколько шагов и сердито сказал:

– Эй, одежда этого молодого мастера запятнана!

Гуань Лян Хань разразился громким смехом.

– Ты мужчина, зачем ты суетишься из-за таких банальных вещей? Эх, разве это не Чжао Юань Фэн?

Сяо Шао был немного поражён и проследил за взглядом Гуань Лян Ханя. С первого взгляда он заметил стройную фигуру посреди отряда, особенно поразительное зрелище из-за крепких фигур вокруг неё. Хотя лицо было скрыто под доу ли, заметив, что Чжао Юань Фэн и Чжао И едут рядом с этим человеком, и вспомнив недавно полученную информацию о том, что старшая дочь Ди семьи Цзян недавно посетила генеральский фу, было не сложно угадать личность этого человека.

– Что они собираются делать? – пробормотал Гуань Лян Хань про себя.

Сяо Шао сказал:

– Мужчины, идущие за ними, – солдаты семьи Чжао, одетые как имперские телохранители, тем самым привлекая его внимание к этой детали.

– Маскируются? О-хо, разве этот шутник из семьи Чжао не боится смерти? – сказал Гуань Лян Хань в восторге.

Сяо Шао нахмурился, затем резко повернулся и ушёл. Увидев это, Гуань Лян Хань поспешил за ним и спросил:

– Третий брат, куда ты идешь? Мне ещё есть что обсудить с тобой.

Сяо Шао подошёл к приколу. Развязывая поводья, он сказал:

– Поговорим, когда я вернусь.

Гуань Лян Хань посмотрел на него и спросил:

– Ты собираешься следовать за Чжао Юань Фэном?

Сяо Шао не ответил, полностью сосредоточившись на отправлении, что само по себе было своего рода молчаливым согласием. Совершенно неожиданно Гуань Лян Хань громко рассмеялся и сказал:

– Это интересно! Я тоже хочу увидеть, что задумал этот негодяй из семьи Чжао. Седьмой брат, веди мою лошадь сюда, – затем он похлопал Сяо Шао по плечу и сказал: – Я пойду с тобой.

Мо Цун неохотно повёл лошадь Гуань Лян Хань и спросил:

– Второй брат, третий брат, вы можете взять меня с собой?

Мо Цун не боялся ничего на небе и на земле, кроме верховой езды. Когда он был маленьким, лошадь сбросила мальчишку со спины. Ему потребовалось три месяца, чтобы выздороветь, и Мо Цун больше никогда не хотел ездить один на лошади.

Сяо Шао сказал:

– Нет.

Мо Цун потёр нос и услышал, как Гуань Лян Хань сказал:

– Просто будь хорошим мальчиком и оставайся здесь, – сказав это, он повернулся и вскочил на свою лошадь. Не ведясь на жалостливый взгляд Мо Цуна, он поднял хлыст, после чего лошадь поскакала прочь. Оставленный позади, Мо Цуна побледнел от ярости, но он ничего не мог поделать с ситуацией.

Две лошади последовали за отрядом впереди. Когда Гуань Лян Хань догнал Сяо Шао, его лицо приобрело серьёзный оттенок, когда он спросил:

– Третий брат, ты что-нибудь знаешь?

Сяо Шао обычно не имел никаких дружеских отношений с людьми из генеральского фу, поэтому было невозможно, что он гонялся за ними, чтобы просто поболтать о хорошем времени. Что-то должно было случиться. Будучи военным чиновником, Гуань Лян Хань редко бывал в столице, поэтому он также хотел знать, есть ли у семьи Чжао какие-либо секреты.

Сяо Шао услышал друга и посмотрел на него с удивлением. Слегка сузив красивые глаза, молодой человек холодно сказал:

– Они уезжают из города.

– Да, и что из этого? – спросил Гуань Лян Хань. В настоящее время в столицу прибывают только беженцы; никто из граждан не покидал его. Обстановка в столице была во много раз лучше, чем в окраинах. Более того, то, что Чжао Юань Фэн и Чжао И возглавляли солдат семьи Чжао, одетых как имперские телохранители, указывало на то, что определенно была другая причина; что же это за причина? Хотя Гуань Лян Хань обычно находился в отдаленных приграничных районах, он все же мог понять темперамент своих товарищей по империи. Этот Чжао Юань Фэн, третий молодой мастер в семье Чжао, обычно был грубым и вспыльчивым. Однако он не делал ничего умышленно. Кроме того, семья Чжао была известна своим строгим и требовательным воспитанием, как в армии,

– Где сейчас должна находиться твоя армия? – спросил Сяо Шао.

– Официальная дорога была разрушена, поэтому они должны быть на дороге Улинь. Я вернулся тем же маршрутом, поэтому, прикидывая курс их пути, они должны выехать на дороге Улинь прямо сейчас, – после того, как он закончил говорить, мужчину, казалось, поразило осознание, после чего он с изумлением посмотрел на Сяо Шао и сказал: – Третий брат, ты же не хочешь сказать, что семья Чжао атакует мои войска? Между семьёй Чжао и моей семьёй Гуань нет абсолютно никаких отношений. В настоящее время только ты и Седьмой брат знаете о моём возвращении в столицу. Семья Чжао никоим образом не пойдёт на дороге Улинь, чтобы встретить меня, и не может быть, чтобы они брали за меня плату.

Сяо Шао покачал головой и сказал:

– Нет. Это не имеет к тебе никакого отношения.

– Тогда что ты имеешь в виду? – Гуань Лян Хань был ещё больше озадачен его ответом.

Сяо Шао крепко обхватил свою лошадь коленями, отчего та рванулась вперёд, как стрела, выпущенная из лука. Он полуприкрыл глаза и сказал:

– Я тоже не могу сказать, что происходит.

Глава 82.3 - Ловушка в лесу

После нескольких дней непрерывного дождя дороги были чрезвычайно грязными, а возможность небольших каменных оползней увеличивала риск путешествия, так что прогулка пешком, которая обычно занимала три дня, теперь занимала как минимум пять дней. Войска генерала Гуаня шли несколько дней в спешке, чтобы вернуться в столицу, и они были как физически, так и морально утомлены. Перед ними была дорога Улинь. Официальную дорогу залили дожди; лес вокруг них был густым, и очень легко было потеряться, тем более что лес непрерывно тянулся вдаль. Войска остановились на отдых прямо перед дорогой Улинь.

Поскольку Гуань Лян Хань не было с ними, вся армия находилась под командованием Цзян Синь Чжи. Некоторые солдаты дружелюбно приветствовали его:

– Заместитель генерала, подойдите, сядьте и поешьте!

Цзян Синь Чжи улыбнулся, покачал головой и сказал:

– В этом нет необходимости!

Солдаты больше не спрашивали. Цзян Синь Чжи потребовалось пять лет, чтобы подняться по карьерной лестнице от младшего повара в лагере до заместителя генерала, чьи обязанности охватывали всё поле боя. Семья Цзян ценила перо больше, чем меч. Когда он рос, юноша изучал Четыре книги и Пять классических произведений (1), и никогда не практиковал никаких боевых или военных искусств. Однако когда дело дошло до того, что Цзян Синь Чжи не смог защитить даже свою мэймэй, он понял, что полная бесполезность – это путь учёного. Когда он впервые попал в казармы, к Цзян Синь Чжи отнеслись с немалым равнодушием. Однако на поле боя меч не отличал военного от гражданского. То, что он смог защитить себя, несмотря на отсутствие способностей, было несомненным благословением небес. Тем не менее Цзян Синь Чжи всё ещё боролся и, наконец, смог добиться своего нынешнего положения.

Он погладил лошадь по голове, неожиданно испытывая нервозность. В то время решение о зачислении было принято благодаря темпераменту юноши. После этого, оказавшись на поле битвы, Цзян Синь Чжи больше не был сам себе хозяином. Действительно, он не возвращался в столицу последние пять лет. Если подумать об этом сейчас, оставлять Цзян Жуань в эксплуататорской и репрессивной среде семьи Цзян было действительно плохой идеей. За последние несколько лет он тайно отправил людей, чтобы доставить его письма, написанные под разными именами, Цзян Жуань, но так и не получил ответа. Чем ближе Цзян Синь Чжи подходил к столице, тем больше испытывал тревогу – было ли Цзян Жуань хорошо за все эти годы или она встретилась с горьким опытом? После смерти Чжао Мэй Ся Янь скрывала своё жестокое сердце с улыбкой на лице, а Цзян Цюань никогда не любил братьа и сестру от первой жены. Была бы Цзян Жуань, лишённая всех форм поддержки, запугиваема другими членами семьи Цзян? Чем больше он думал об этом, тем более странное, неописуемое, нервное чувство поднималось в сердце молодого человека.

Он задумался, когда конь рядом с ним опустил голову и подтолкнул его тело, его копыта беспокойно переступали по земле. Цзян Синь Чжи засмеялся и сказал:

– Понял, Хэй Фэн (Чёрный Ветер), я отведу тебя попить воды.

По пути не было источника воды, а вода на земле была загрязнена разлагающимися телами мёртвых животных и грязью. Из-за страха заболеть из-за питья заражённой воды вода, которую они принесли с собой, была зарезервирована для солдат и лошадей с плохим здоровьем. Хэй Фэн давно хотел пить. Посередине дороги Улинь протекал небольшой ручей, поэтому Цзян Синь Чжи проинструктировал солдата поблизости:

– Я возьму Хэй Фэна за водой. Проследи, чтобы ребята отдохнули здесь. Я скоро вернусь.

Солдат принял его инструкции и ушёл. Цзян Синь Чжи повернулся и сел на жеребца, нежно похлопав Хэй Фэна по шее.

– Пойдём.

Хэй Фэн фыркнул и вытянул ноги, чтобы скакать вперёд. Хотя в густом лесу вокруг дороги Улинь было легко потеряться, Хэй Фэн был опытным и знал дорогу, поэтому Цзян Синь Чжи не волновался.

Хэй Фэн прошёл совсем немного, когда впереди показался извилистый ручей. Поскольку густой навес из ветвей чёрного дерева защищал от дождя большую часть времени, насколько мог видеть глаз, вода ручья была кристально чистой, спокойной и прозрачной, без какого-либо загрязнения. Цзян Синь Чжи был вне себя от радости, но Хэй Фэн остановился в этот момент.

Цзян Синь Чжи подумал, что его жеребец устал, поэтому он похлопал того по голове и сказал:

– Мы скоро будем там, Хэй Фэн, продолжай идти.

К полному изумлению Цзян Синь Чжи, Хэй Фэн выдохнул, поднял передние копыта и снова сильно, ясно и неожиданно отказался двигаться вперёд. Хэй Фэн начал отчаянно топать землю на месте.

Хэй Фэн был боевым конём с боевым опытом и явно умным, поэтому Цзян Синь Чжи стал подозрительным. Он спокойно погладил гриву Хэй Фэна, после чего жеребец, почувствовав его умиротворяющее прикосновение, постепенно успокоился. Цзян Синь Чжи сосредоточенно нахмурил брови, когда молчание нарушило тишину леса. Молодой человек резко протянул руку и поймал предмет; Это была стрела, к которой был привязан красный тканевый мешок. С большим подозрением Цзян Синь Чжи оторвал сумку и открыл её – внутри оказалась половина куска янтаря. Он был ошеломлён и обнаружил, что крепко сжимает кулаки.

Когда Чжао Мэй была жива, у неё было два куска янтаря в форме полумесяца. Каждая часть была закончена сама по себе, но две части можно было соединить вместе, чтобы сформировать единое целое. Как оказалось, на каждой части было крыло бабочки, а когда две части были соединены, можно было увидеть бабочку прямо в центре всего произведения искусства, яркую и реалистичную. Чжао Мэй сделала из янтаря два ожерелья, одно для Цзян Синь Чжи, а другое для Цзян Жуань. Кусок янтаря перед его глазами, очевидно, принадлежал Цзян Жуань!

Кто-то забрал вещи Цзян Жуань. Для какой цели, он понятия не имел, но это имело отношение к Цзян Жуань.

Руки Цзян Синь Чжи поднялись, чтобы прикоснуться к кусочку янтаря, висящему у него на шее. С прищуренными глазами молодой человек, казалось, излучал какую-то порочную ауру.

В своём текущем местоположении они находились рядом с другими войсками и лошадьми, которые отдыхали. Однако если он рискнёт двинуться дальше в лес, может возникнуть неизвестная опасность.

В этот момент из леса послышался шорох, и он мельком увидел куртку, проносившуюся в глубине леса и уходившую ещё дальше.

Цзян Синь Чжи решительно ударил Хэй Фэна ногой в бок и сказал:

– Давай!

Независимо от того, был ли против него заговор или нет, другая сторона использовала Цзян Жуань, чтобы угрожать ему. Цзян Синь Чжи не мог оставаться равнодушным, и у него даже не было времени сообщить своим людям. В этот момент Цзян Синь Чжи почувствовал себя так, словно он шёл посреди бушующего ада, и каждая клеточка его тела зудела, чтобы взорваться в стремительном движении.

Хэй Фэн почувствовал его ярость, и хотя конь не хотел двигаться вперёд, он протяжно заржал и бросился в лес.

Рельеф в чёрном лесу изначально был сложным, и Цзян Синь Чжи впервые путешествовал по этому маршруту. Неожиданно человек перед ним оказался высококвалифицированным в боевых искусствах, так как этот небольшой путь, по которому они шли, был узким и скалистым. Хэй Фэн упорно шёл по следу, и чем сильнее они углублялись в лес, тем выше вздымались чёрные деревья. Они почти закрывали небо, так что не было видно проблесков света, а всё вокруг было чёрным как смоль. Перед ними на мгновение промелькнула фигура, а затем она внезапно исчезла.

Хэй Фэн внезапно остановился. Цзян Синь Чжи сидел прямо на жеребце, не двигаясь. В лесу было необычно тихо. Он понятия не имел, как далеко они ушли от небольшого ручья и места постоя его войск.

Более того, исчезновение человека впереди него подтвердило, что это действительно была ловушка.

Кто устроил ловушку и почему?

Выражение лица Цзян Синь Чжи было безмятежным. Неистовый гнев рассеялся, как и его беспокойство. Фактически, он был несколько доволен.

Поскольку это явно была ловушка, возможно, Цзян Жуань была в безопасности.

Он неторопливо вытащил меч из ножен на поясе. Когда меч был обнажён, его фигура отражалась в трёх чи (1) холодной стали. Убийственное намерение застыло в глазах этого молодого заместителя генерала, потому что, в конце концов, он был одним из тех, кто пережил кровавую бойню.

Со свистящим звуком Цзян Синь Чжи протянул свой меч вперёд, одновременно резко уронив своё тело, тем самым едва избежав скрытой атаки сзади. В мгновение ока он повернул свою лошадь и увидел группу незнакомцев, одетых как императорские телохранители.

Всего пять человек.

Он заставил Хэй Фэна отступить на несколько шагов, прежде чем спросить:

– Кто вас послал?

– Молодой мастер Цзян, будьте благоразумны. Почему бы тебе не отдать свою жизнь нам и не позволить нам пятерым вернуться, чтобы сообщить о выполнении нашей миссии? – сказал один из них.

Цзян Синь Чжи мрачно рассмеялся и сказал:

– Меня не волнует жизнь и смерть! – сказав это, он внезапным движением спрыгнул с лошади и нацелил свой меч на самого переднего незнакомца.

Незнакомец изо всех сил пытался уклониться от удара, но не смог сделать это вовремя, поэтому меч Цзян Синь Чжи рассёк ему руку. Они явно не ожидали, что его искусство владения мечом окажется таким изысканным. Незнакомцы обменялись взглядами и, не говоря ни слова, окружили Цзян Синь Чжи, чтобы начать битву.

____________________________________________

1. Сы Шу У Цзин (四书五经) – Четыре Книги – Великое Учение, Доктрина Среднего, Аналекты Конфуция и Мэньцзы. Пять классических произведений конфуцианства – это Книга песен, Книга истории, Классика обрядов, Книга перемен и Летопись весны и осени. Это авторитетные тексты о конфуцианстве в древнем Китае; каждый сын из богатой / дворянской семьи должен был знать их от корки до корки, и они были частью набора текстов для государственного / имперского экзамена.

2. Чи (尺) – традиционная китайская единица длины. В зависимости от эпохи, в которой идёт повествование, размер меча в три чи Цзян Синь Чжи составляет от шестидесяти шести сантиметров до одного метра.

Глава 83.1 - Брат и сестра

Цзян Синь Чжи был один против пяти противников. Однако он ни в малейшей степени не отставал от тех, кто за столь короткий срок обменялся с ним ударами. При этом у каждого из его противников был намёк на изумление в глазах. Это произошло потому, что их сначала попросили понаблюдать за Цзян Синь Чжи, который, если всё было сказано и сделано, был кем-то, кто побывал на поле боя. Тем не менее он был тем, кто разительно отличался от слухов – молодым мастером семьи Цзян, которого описывали как учёного и слабого.

В течение небольшого периода времени эта горстка бойцов обнаружила, что обмен ударами несколько напрягает, и к настоящему времени израсходовала большую часть своей физической силы. Затем один из них подал значимый сигнал другому, и в долю секунды эти два бойца снова проявили твёрдость и решимость. Шаг за шагом, как будто от этого зависела их жизнь, один давил сильнее, а другой кружил, заходя за спину Цзян Синь Чжи, чтобы ударить его коня по ноге.

Хэй Фэн издал долгое ржание, когда его передние ноги были сильно порезаны мечом. При этом обе его передние ноги подогнулись, когда конь опустился на колени. Цзян Синь Чжи перевернулся, чтобы слезть с лошади. Когда он это сделал, двое других нападавших воспользовались возможностью напасть на него. Цзян Синь Чжи наклонил своё тело в сторону, но, когда он коснулся земли под ногами, то почувствовал, что его тело внезапно тонет. Молодой человек был поражён, и опустил голову, чтобы посмотреть в чём дело. Как и ожидалось, это произошло из-за того, что его икры погрузились в грязь, когда он боролся, парень погрузился в неё ещё глубже.

Затем несколько бойцов вложили мечи в ножны, а Цзян Синь Чжи посмотрел на свою нижнюю часть тела. За короткий промежуток времени грязь тревожно поглотила его до пояса.

Неожиданно молодой человек оказался окружён большим болотом. Над этим болотным слоем противники фактически использовали засохшие, увядшие ветви и прутья, чтобы полностью скрыть этот факт, и поэтому юноша не обнаружил этого до начала битвы. Итак, эти несколько человек, которые сражались с ним, действительно планировали заманить Цзян Синь Чжи в ловушку. Чем больше кто-то борется в болоте, тем больше он погружается в него. Разобравшись в этом, Цзян Синь Чжи перестал сопротивляться, холодно глядя на людей перед ним:

– Кто вас послал?

Один из нападавших засмеялся:

– Старший молодой мастер Цзян, ты можешь винить только себя за то, что преградил чужой путь. Если ты должен спросить, то, когда преодолеешь путь Жёлтой реки (1), спроси об этом Яму (2)! – сказав это, нападавший махнул рукой, после чего раздался шелест, исходящий из леса, а затем увидел бесчисленное количество людей. Все они держали в руках лук, когда накладывая на тетиву стрелы, по-видимому, готовясь убить его.

Цзян Синь Чжи внезапно испытал прозрение; как оказалось, именно здесь его ждала настоящая смерть. С самого начала эти люди хотели заманить его в ловушку в болоте, а затем, в суматохе, они хотели убить его стрелами, пронзившими сердце. Какие коварные, порочные и зловещие намерения! Однако, после всего сказанного и сделанного, у кого может быть к нему такая глубокая ненависть?

Но не было никого, чтобы помочь разрешить его дилемму, поскольку тогда юноша просто увидел чей-то взмах руки. В этот момент в него одновременно были нацелены многочисленные стрелы, и когда свистящие звуки пронзили воздух, стрелы устремились к нему, как дождь из облаков!

Цзян Синь Чжи всё ещё держал в руках клинок и, естественно, не мог просто ждать своей смерти. Быстро взмахнув мечом, он заблокировал первую волну стрел. Одна за другой они упали в грязь. Цзян Синь Чжи крепко нахмурил брови; за короткое время, с этим энергичным движением меча, его тело ещё глубже погрузилось в болото. Если бы это продолжалось, даже если бы он не был просто застрелен потоком стрел, юноша всё равно погрузился бы и утонул в этом проклятом болоте – в конце концов, исчезнув из царства живых.

Попав в такую совершенно безвыходную ситуацию, он оказался в ловушке, в которой не было места для продвижения или отступления. Какая невероятно злобная схема!

Ещё один взмах руки бойца – новая волна стрел вылетела вперёд; эта волна атаки была ещё более сконцентрированной, и к нему последовательно летело большее количество стрел. Цзян Синь Чжи неторопливо поднял меч, но прежде, чем он смог хотя бы парировать атаку, стрелы, которые всё ещё были в воздухе, те, казалось, были поражены чем-то странным. Они внезапно рухнули на землю, и издалека раздался лязг мечей. Торопливый звук копыт приблизился, и сузившимся взглядом молодой человек действительно увидел отряд всадников, мчащийся из глубин чёрного леса. Куда бы они не двигались, всадники срубали людей, натягивающих луки, обрушивая их бездыханные тела на землю.

Прибытие этой группы всадников было слишком внезапным, и не только Цзян Синь Чжи был поражён, но даже его противники оказались совершенно ошеломлены. Один за другим они повернулись, чтобы разобраться с этими людьми. Находясь слишком далеко, Цзян Синь Чжи не мог ясно видеть, но внешность двух мужчин во главе отряда была для него чуждой. Между ними была одинокая лошадь, шаг которой был несколько медленнее; сидящий на ней был одет в красное с головы до пят. С доули на голове нельзя было ясно разглядеть черты лица этого человека. Тем не менее Цзян Синь Чжи не мог отделаться от странного ощущения в своём сердце.

Цзян Жуань на коне крепко сжала кулаки; хотя она пережила мучительные путки в своей прошлой жизни, заставившие её полагать, что теперь девушка обладает холодной и стойкой натурой, тем не менее когда она ясно увидела ситуацию перед своими глазами, волна неконтролируемой ярости всё ещё вырвалась из глубины сердца Цзян Жуань.

Теперь она имела представление о том, как на самом деле погиб Цзян Синь Чжи в её прежней жизни!

Можно было бы подумать, что это правда, что старший молодой мастер Цзян сможет вернуться в столицу, разгорячённый успехом, в великолепной и величественной одежде. И всё же посреди этого жуткого чёрного леса, словно пойманный в ловушку зверь, он был схвачен в яме с болотной жижей и пронзён до смерти тысячей стрел! В таком месте недалеко от столицы он беззвучно исчез из этого мира!

Семья Ся, семья Цзян, семья Ли; этот долг, который у неё был перед ними, если бы Цзян Жуань не выплатила полностью, она бы не была самой собой!

Эти лучники, которые затаились, чтобы устроить ему засаду в глубине леса, поняли, что что-то не так. Когда они одновременно начали скрещивать руки с людьми, которых Чжао Юань Фэн привёл с собой, никто не мог отличить противостоящие силы друг от друга.

Увидев, что тело Цзян Синь Чжи всё ещё постепенно погружается в болото, Цзян Жуань почувствовала, что её сердце похолодело. Не раздумывая, она направила свою лошадь прямиком к нему.

Раньше нападавшие предполагали, что дело уже дошло до той точки, за которой, естественно, должен был последовать их успех. Но кто знал, что на полпути к завершению их плана внезапно появится кавалерия. Естественно, они были крайне возмущены. В то время как некоторые из мужчин скрестили мечи с Чжао Юань Фэном и Чжао И, один человек заметил Цзян Жуань. В разгар этого несвоевременного прибытия кавалерии внешний вид Цзян Жуань был, естественно, довольно необычным. С её изящным телом было трудно не заметить девушку. Тогда этот нападавший быстро вступил в бой. Взмахнув мечом, он немедленно ударил Цзян Жуань. Чжао И и остальные были немного дальше от неё. Более того, в тот момент они также были вовлечены в битву с другими противниками вокруг них и были слишком заняты, чтобы заботиться о Цзян Жуань. Сузив глаза, Цзян Жуань встретилась взглядом со вспышкой удара мечом. Внезапно она наклонилась и прижалась к спине лошади, едва избежав этого удара.

Из-за этого неудачного удара лезвие в руке разбойника изменило направление, внезапно снова врезавшись в Цзян Жуань. Однако её лошадь испугалась порыва ветра, вызванного мечом. Она мгновенно остановилась, и Цзян Жуань не могла отступить. Она могла только поднять руки, чтобы заблокировать атаку. Стиснув зубы и сжав глаза, она справедливо рассудила, что это всего лишь потеря руки.

Однако этот удар не попал в неё, и Цзян Жуань услышала лишь эхо лязгающего звука и приглушённое ворчание мужского голоса. Когда её глаза вспыхнули, мужчина перед ней использовал левую руку, чтобы прикрыть запястье, в то время как его правая рука слегка дрожала. Его рука дрожала так сильно, что он едва мог держать меч в руке, когда с кончиков его пальцев капала струйка крови.

______________________________________________

1. Хуан цюань (黄泉) – подземный мир китайской мифологии, который является эквивалентом Аида или Ада.

2. Ян Ван Е (阎王爷) – Король Ада.

Глава 83.2 - Брат и сестра

Цзян Жуань опустила голову, когда увидела искажённую и деформированную бронзовую табличку (1), висящую на его талии, в то время как боец перед ней снова начал поднимать свой меч. Внезапно, словно на порывах ветра, фигура человека бросилась в бой, чтобы скрестить с ним клинки.

Цзян Жуань была слегка поражена, однако прошло не больше секунды, прежде чем враг получил ранение в шею одним ударом меча. Прикрыв шею, мужчина упал и покатился по земле.

Поскольку Цзян Синь Чжи в течение некоторого времени имел дело с убийцами в одиночку, с участием этого нового бойца он быстро расправился с одним из убийц. Когда другие убийцы увидели изменение динамики, они все вместе начали окружать и приближаться к этому новому бойцу.

Цзян Жуань всё ещё была на своей лошади. Когда этот человек наклонил голову, чтобы взглянуть на неё, неожиданно перед девушкой оказался Сяо Шао. Когда его элегантное и героически красивое лицо повернулось к ней, парень равнодушно заметил:

– Отойди от меня.

Холодно глядя на двух окружавших его бойцов, Сяо Шао, казалось, не обращал ни малейшего внимания на опасность, которую те представляли для него.

Когда бойцы вокруг него одновременно бросились к Сяо Шао, чтобы уничтожить его, Чжао И нашёл возможность, чтобы направить своего коня на головокружительной скорости к ней. Он обеспокоенно спросил:

– Бяомэй, ты в порядке?

Цзян Жуань покачала головой, и когда Чжао И посмотрел на Сяо Шао, то был совершенно ошеломлён.

– Сяо Ванъе?

Цзян Жуань ответила Чжао И:

– Нельзя терять времени, поторопись, пожалуйста, и спаси моего Дагэ.

Непрекращающийся поток лязгающих звуков мечей раздавался посреди чёрного леса. Не говоря ни слова, Чжао И бросился к месту, где находился Цзян Синь Чжи. Тем не менее лучники, устроившиеся в засаде в лесу, оказались более сложной проблемой, чем они ожидали. Во-первых, их было огромное количество, которое могло даже более чем вдвое превышать численность войск семьи Чжао. Во-вторых, эти люди, по всей видимости, не походили на беспорядочную кучку бездельников. Напротив, они казались организованными и дисциплинированными людьми, которых можно увидеть в войсках. Оставшиеся противники атаковали двух человек, Чжао Юань Фэна и Сяо Шао. К счастью, нельзя было недооценивать мастерство этих двух людей, что полностью противоречило ожиданиям их оппонентов.

Приложив огромную силу, Чжао И сумел вытащить Цзян Синь Чжи из болотистой местности. Прямо в этот момент они услышали громкий насмешливый крик:

– Синь Чжи, и как же ты дошёл до такого состояния?

Если всмотреться вдаль, то ближе к самому концу битвы перед ними предстал Гуань Лян Хань. Как только он заговорил, члены семьи Гуань, которые оставались на месте, ожидая возвращения Цзян Синь Чжи, наконец, спустя долгое время осознали, что что-то не так. Как только они отправились на его поиски и последовали за звуками столкнувшихся мечей, они также бросились к месту происшествия. Увидев ситуацию, Гуань Лян Хань затем просто и прямо приказал:

– Чёрт побери, откуда взялись эти молодые люди, чтобы они замышляли что-то против человека этого Гэ Лао Цзы Дэ (2). Идите и истребите для меня всех этих лучников!

По сравнению с людьми, которых привёл Чжао Юань Фэн, войска семьи Гуань были больше по численности, и с их мощью, покорить этих немногих лучников было еще проще. С помощью Гуань Лян Хань лучников быстро сдержали. Поскольку оставшиеся бойцы также подверглись ударам под ударами мечей Чжао Юань Фэна и Сяо Шао, несколько вражеских бойцов побледнели от испуга. Ситуация, в успехе которой они были полностью уверены, внезапно перевернулась с ног на голову. Кто знает, почему, вопреки всем планам и расчётам, могла произойти такая ошибка?

Гуань Лян Хань выступил вперед и ударил одного из нападавших, который был в авангарде атаки, в челюсть:

– Эй, скажи мне чётко, кто тебя сюда послал?

Мужчина уставился на них и кивнул. Увидев это, Цзян Жуань немедленно крикнула:

– Это нехорошо, они собираются убить себя, – к её удивлению, эти люди на самом деле были солдатами-смертниками. Как только их миссия провалилась и они не могли вернуться с завершённой миссией, попав в руки своих врагов, они естественным образом проглотили яд и покончили с собой. Тем не менее что за человек был Сяо Шао – с тех пор, как он присоединился к Стражам Цзинь И в возрасте десяти лет, он глубоко разбирался в подобных трюках. Такое движение, отображаемое прямо перед его глазами, было похоже на попытку продемонстрировать своё небольшое мастерство перед экспертом, таким образом, в мгновение ока он вывихнул нескольким мужчинам челюсти. Это сделало невозможным проглотить яд, который был спрятан под их языком, от невероятной боли.

Из-за внезапной ловкости рук Сяо Шао они сэкономили много сил на многих делах. Все присутствующие вздохнули с облегчением. Цзян Синь Чжи, который только что избежал бедствия, сложил ладони в знак приветствия:

– В этот день большое спасибо присутствующим джентльменам за мою жизнь. Однако у этого никчёмного солдата (3) есть вопрос, на который я хотел бы попросить вашего мудрого руководства… – его вопрос ещё не подошёл к концу, когда он услышал нежный голос:

– Дагэ…

Цзян Синь Чжи был поражён – Цзян Жуань уже начала поднимать доули на своей голове, а затем отбросила его в сторону. Когда она открыла лицо под шляпой и увидела пустой и рассеянный взгляд Цзян Синь Чжи, то слегка рассмеялась и снова произнесла:

– Дагэ…

В глубине глаз девушки был скрытый крошечный след приближающихся слёз.

Цзян Синь Чжи неподвижно смотрел на молодую девушку перед его глазами. С тех пор как пять лет назад он покинул столицу, молодой человек никогда больше не слышал никаких новостей о Цзян Жуань. Молодая девушка перед ним была чуждой, но в её внешности всё ещё оставалось знакомое чувство. Кто это был, в глубине его воспоминаний та мягкая, незрелая и очаровательная маленькая девочка, которая тянула парня за одежду и застенчиво называла его «Дагэ», уже исчезла. У молодой леди перед ним всё ещё были черты лица той маленькой девочки из прошлого. Отказавшись от прежней детской натуры, казалось, что цветок сейчас расцвёл и уже имел следы юной и неопытной грации.

Его мэймэй, ах, она уже выросла. Когда его глаза наполнились теплом, Цзян Синь Чжи крикнул:

– А Жуань!

Пока Цзян Синь Чжи оценивал Цзян Жуань, она тоже незаметно оценила его. Семья Цзян всегда предпочитала перо мечу, поэтому сыновьям и внукам семьи Цзян не разрешалось вступать в воинские звания и они могли получать известность только через официальные звания. Цзян Синь Чжи всегда вёл себя как образованный и утончённый молодой мастер; однако, хотя его черты лица оставались красивыми, он утратил своё природное очарование утончённого юноши. Кожа Цзян Синь Чжи была теперь несколько более загорелой, чем раньше, и он приобрёл твёрдую жёсткость, которая была у человека, крещённого войной и кровью. Это была характерная для солдата стойкость. Этот человек и Цзян Синь Чжи, который был в её воспоминаниях, были совершенно разными. Но это не имело значения, пока Цзянь Жуань могла встретиться с ним снова.

Когда она медленно шла вперёд, Цзян Синь Чжи опустил голову и посмотрел на девушку. Мягко раскрыв руки, не заботясь о присутствии посторонних, Цзян Жуань обняла Цзян Синь Чжи. Она поздоровалась:

– С возвращением, Дагэ.

Когда два брата и сестра наконец встретились, Чжао Юань Фэн стёр жгучие слёзы, которые начали появляться у него на глазах. Затем он спросил Сяо Шао и Гуань Лян Хань, стоявших в стороне:

– Сяо Ванъе, генерал Гуань, почему вы оба здесь?

Сяо Шао ещё не ответил, когда Гуань Лян Хань ответил:

– Кто-то решил возложить руки на моего заместителя, как я мог всё ещё смотреть со скрещёнными руками? Скорее, я хотел бы увидеть, у кого хватило бы смелости сговориться с целью убить меня?

Гуань Лян Хань и Сяо Шао внезапно подошли и протянули руку помощи, тем самым заставив Чжао Юань Фэн нахмуриться, в то время как Чжао И был в некоторой растерянности. Цзян Жуань слегка улыбнулась:

– Тогда большое спасибо Ванъе и Генералу. Учитывая, что эти люди готовили такое количество лучников, можно было предположить, что это вряд ли будет делом стороннего нормального человека. Возможно, они даже могли быть шпионами другой страны или, вероятно, они могли быть мятежными войсками; это может быть трудно установить. Эта ситуация немаловажная и может даже касаться безопасности нынешнего политического климата в династии Великого Цзиня. Не могли бы вы двое осмелиться провести расследование, пока не дойдёте до сути дела?

______________________________________________

1. Эта бронзовая табличка используется для обозначения статуса в армии.

2. Gé lǎo zi de (格 老子 的) – это выражение является не уничижительным ругательством, а просто сычуаньским сленгом, который жители провинции Сычуань обычно используют, чтобы по-доброму издеваться над кем-то или высмеивать его, как самоуничижительный вопрос. Его часто используют, чтобы выразить чувство уныния или удивления. Это слово довольно сложно разместить из-за его многоконтекстного значения. Гуань Лян Хань использует эту фразу очень высокомерно для выражения удивления, так как тогда он называет себя их «дедушкой».

3. В знак большой благодарности он говорит о себя в преувеличенно уничижительной манере.

Глава 83.3 - Брат и сестра

Одним своим комментарием она перенаправила текущую ситуацию в сторону возможности того, что это заговор повстанцев. Хотя девушка говорила довольно преувеличенно, люди на земле все без исключения смотрели на Цзян Жуань острым взглядом. В то время как Чжао Юань Фэн и Чжао И задыхались от смеха и слёз, Сяо Шао пристально посмотрел на неё, а Гуань Лян Хань нахмурился. Цзян Синь Чжи похлопал Цзян Жуань по голове:

– А Жуань, что ты имела в виду под своими словами?

Цзян Жуань улыбнулся ему:

– Я думала, что Дагэ просто впервые вернулся в столицу. Как мог Дагэ внезапно спровоцировать кого-то устроить засаду, с целью убить тебя? К тому же, во всём этом хаосе совершенно не ясно, могли ли все эти люди иметь ещё какие-то заговоры в своих умах?

– Все эти люди – солдаты-самоубийцы, их рты закрыты, как им может быть так легко признаться, – Гуань Лян Хань усмехнулся.

– Естественно, обычные разговоры, которые обычно используются в допросах, в этой ситуации бесполезны. Во-первых, они не боятся боли; во-вторых, они не боятся смерти, поэтому открыть их рты будет даже труднее, чем достичь неба, – Цзян Жуань слабо продолжила: – Однако однажды я слышала о методе медленного разрезания черепа, после чего внутрь заливали обжигающее горячее масло. Человек не был бы мёртв, поэтому он мог бы почувствовать, как медленно сжигается его мозг. Даже если бы этот человек был самым непреклонным типом, он не смог бы вынести этого.

В оцепенении все уставились на неё в шоке и страхе. Когда все они слушали метод, который описала Цзян Жуань, все мужчины почувствовали страх. Когда поверженные враги на земле услышали это, их тела слегка задрожали, и Чжао И сглотнул:

– Бяомэй, где ты слышала этот метод?

Цзян Жуань слегка улыбнулся:

– Я слышала это от человека, который много путешествовал. Этот метод не применялся для борьбы с людьми, его применяли для борьбы с обезьянами. В том регионе местные жители любят есть одно лакомство – сырые обезьяньи мозги. Как только обезьяну усаживали на стол и вскрывали череп, внутрь заливали горячее масло, и, пока оно было горячим, можно было есть. Еда таким образом была бы очень свежей. Жуань Нян считала этот акт слишком чрезмерно жестоким, тем более, что эти обезьяны будут болтать без умолку; пока мозг не будет полностью поглощён, – при взгляде на этих людей на земле, её тон был как всегда нежным: – Не знаю, что эти люди подумают о вкусе поедания собственного мозга, но, мне кажется, это будет действительно жестоко.

Чжао Юань Фэн тоже усмехнулся:

– Конечно, это слишком безжалостно, однако всё это делается для блага людей. Ради безопасности династии Великого Цзиня, которая позволила этим людям вынашивать такие злые намерения. Ах, генерал Гуань, Вы, конечно, должны тщательно их допросить.

Эти дядя и племянница перекликались друг с другом, и те, кто лежал на земле, были близки к тому, чтобы потерять сознание от ужаса. Цзян Синь Чжи был несколько удивлён. Цзян Жуань в его воспоминаниях была доброй и чистой. Если бы это был только муравей, она бы и то не смогла бы раздавить его. Но сейчас эти слова девушки – если он не слышал в них скрытых намёков, значит, он прожил эти несколько лет напрасно. Только, глядя на безжалостность Цзян Жуань перед ним, Цхян Синь Чжи не чувствовал ни капли несчастья. Вместо этого то, что присутствовало, было глубоким страданием; Чтобы заставить такую молодую девушку, которая плохо разбиралась в мирских делах и была совершенно невинна, достичь этого уровня, было очевидным, что Цзян Жуань перенесла много боли и обид.

Слушая слова Цзайн Жуань, Гуань Лян Хань задумчиво посмотрел на Цзян Синь Чжи. Затем он взглянул на Сяо Шао, прежде чем спросил:

– Ты… – те несколько слов, которые Мо Цун говорил о ней, «эта злобная женщина», застряли у него в горле. Гуань Лян Хань слегка кашлянул: – Младшая сестра Синь Чжи?

Цзян Жуань кивнула.

Чжао И похлопал Цзян Синь Чжи по плечу:

– Бяоди (1) Синь Чжи, я твой Бяогэ (2), – он указал на Чжао Юань Фэна: – Он мой третий дядя, твой дядя по материнской линии.

Хотя Цзян Синь Чжи был удивлён, увидев, что эти люди только что спасли ему жизнь, и увидев, как они, казалось, общались с Цзян Жуань без злых намерений, парень позволил себе улыбнуться:

– Бяогэ, третий дядя по материнской линии.

Чжао Юань Фэн ответил:

– А Жуань, теперь, когда Синь Чжи вернулся, вы оба, брат и сестра, должны просто оставаться в генеральском фу.

Цзян Жуань покачала головой:

– Нет, всё в порядке. Дагэ, давай вернёмся к Цзян фу.

Если Цзян Синь Чжи вернётся в разгар своего успеха, как она могла не воспользоваться этой прекрасной ситуацией, чтобы не добавить препятствий парочке мать-дочь? Можно было бы опасаться, что при виде здорового и неповреждённого состояния Цзян Синь Чжи их даже стошнит кровью. Если бы они вместо этого вернулись в генеральский фу, тогда как можно было бы разжечь драматический спектакль, ожидающий их?

Цзян Синь Чжи всегда охотно и послушно выполнял её просьбы, поэтому, естественно, он согласился. Чжао Юань Фэн нахмурился, но затем почувствовал облегчение и удовлетворил её желание:

– Хорошо. С твоим старшим братом рядом, маловероятно, что над тобой будут издеваться другие. Если что-то действительно пойдёт не так, генеральский фу всегда будет вашим опорой, на которую можно положиться.

За последние несколько лет генеральский фу и Цзян фу потеряли всякую связь друг с другом. Таким образом, в этот момент, с появлением хороших отношений между этой парой брата и сестры из семьи Цзян, это имело ещё один смысл в глазах Сяо Шао и Гуань Лян Ханя.

Цзян Жуань встала перед Сяо Шао. Когда Сяо Шао опустил голову, чтобы взглянуть на неё, Цзян Жуань слегка улыбнулась:

– Планировалось, что этих людей передают Бяогэ и третьему дяде по материнской линии для проведения тщательного расследования, но, поскольку генерал Гуань и Сяо Ванъе вмешались в дела, тогда нам необходимо в качестве оплаты за небольшую помощь передать их этим двум дажэням. Если что-то действительно получится из этого, то это, безусловно, будет иметь большую ценность и услугу, и Его Величество подарит что-нибудь Генералу и Ванъе. Когда возникает такой вопрос, пожалуйста, не забывайте усилия, которые семья Чжао приложила в этом вопросе.

Сяо Шао приподнял брови, его прекрасные глаза остановились на ней. Сегодня случайная встреча неизбежно помогла семье Чжао. Однако, согласно словам Цзян Жуань, ситуация изменилась, и именно они должны были выразить свою благодарность семье Чжао? Она определённо не была из тех, кто понесёт убытки ни при каких обстоятельствах, настолько, что даже на словах Цзян Жуань мастерски одерживала победу. Однако, глядя на тех, кто лежал на земле, Сяо Шао должен был признать, что то, что сделала Цзян Жуань, было не лишено смысла. Взять, к примеру, этих мужчин. Они определённо пригодятся.

С другой стороны, Чжао Юань Фэн и Чжао И были несколько удивлены. До этого момента Цзян Жуань не забывала высказываться в защиту семьи Чжао. Скорее, если бы они согласились с тем, что она однажды сказала, девушка не навредила бы семье Чжао. Более того, по крайней мере, в этом отношении, возможно, семья Чжао всё равно получит большую выгоду.

Цзян Синь Чжи нежно посмотрел на Цзян Жуань. Теперь казалось, что Цзян Жуань будет заниматься делами, подходящими для этого случая, поскольку у неё явно было своё определённое мнение. С каждой её манерой, каждым движением, нигде больше не оставалось подобия осанки маленькой девочки. Когда он это заметил, то был вдвойне опечален, но и удовлетворён не меньше. Какова была цена такого молниеносного роста? И он, кто в юности ушёл из дома, лучше всех собравшихся понимал, что означает эта жертва. Внутренне Цзян Синь Чжи решил, что теперь, когда он вернулся в столицу, он определённо защитит Цзян Жуань и не позволит кому-либо из семьи Цзян использовать её в своих интересах. Его мэймэй, естественно, будет защищена его обеими руками, как и любая другая барышня из влиятельной семьи, чтобы насытиться заботой и баловством.

Цзян Жуань, казалось, имела некоторое представление о том, о чём думал брат, и слегка похлопала его по руке:

– Дагэ, за последние несколько лет я жила хорошо, и возможность снова увидеть тебя сделало мою жизнь ещё лучше. Теперь, когда ты вернулся в столицу, и, зная, что ты получил заслуженные воинские награды, если ты не поедешь верхом на лошади и не проведёшь парадом через столицу своих людей, то твоё простое прибытие просто не сможет оправдать все многочисленные усилия на поле битвы. Я хочу, чтобы все жители столицы Великого Цзиня увидели твой героический облик, и я хочу, чтобы ты стал самым молодым героем столицы.

Она хотела, чтобы все, кто когда-либо смотрел сверху-вниз, все, кто топтал их в пыли, видели и были абсолютно уверены в том, что, даже если так было в прошлом; сейчас всё изменилось. И, о боже, как всё изменилось! Для тех, кто когда-то думал, что они снова увидят издевательство над этими братом и сестрой, теперь они обнаружат, что эта пара брата и сестры опустошает их до самых пят; пара брата и сестры, которая возвысится над всеми ними!

______________________________________________

1. Biǎodì (表弟) – младший двоюродный брат мужского пола по женской линии

2. Biǎogē (表哥) – старший двоюродный брат мужского пола по женской линии.

Глава 84.1 - Возвращение в фу

Наводнения и нанесённый им ущерб вызвали сильный стресс и истощение у жителей столицы, особенно потому, что весенние дожди продолжали идти непрерывно. Однако постоянные усилия Восьмого Принца и Второго Молодого Мастера фу Великого Советника в последние несколько дней по управлению уровнем воды начали давать предварительные результаты. К тому же всё больше и больше людей присоединялось к группе, раздающей отвар, так что ситуация несколько стабилизировалась. В столице постепенно вернулось обычное чувство порядка.

Например, сегодня днём войска семьи Гуань с триумфом вернулись в столицу с границы раньше, чем ожидалось. Упорядоченная группа торжественно выглядящих войск охватила почти всю столицу; их возглавлял смелый и энергичный, высокий и сильный Гуань Лян Хань. Следом за ним ехал очень красивый молодой человек. Несмотря на то, что он был военным, юноша не казался грубым и жестоким. Напротив, у него был вид и грация, присущие более молодому представителю знати, но он был незнаком многим. В тылу войск шла карета, но никто не знал, что за человек сидел внутри.

Дядя и племянник Чжао вместе с Сяо Шао уже уехали. Цзян Синь Чжи прислушался к совету Цзян Жуань и объехал столицу в официальном приветствии. Он не особо об этом думал; он просто думал, что Цзян Жуань, будучи юной девушкой, просто хотела похвастаться. Цзян Жуань сидела в карете, а Лянь Цяо тайком отодвинула угол занавески, чтобы выглянуть наружу. Она удивлённо воскликнула:

– Старший молодой мастер действительно внушает благоговение! Все люди неотрывно смотрят на него.

Бай Чжи также улыбнулась, когда сказала:

– Теперь, когда старший молодой мастер вернулся, с этого момента у юной леди будут только счастливые дни.

Лиан Цяо закатила глаза, и на её лице промелькнуло лукавое выражение.

– Этот человек в Янь Хуа Юань будет так зол, что поднимет ужасный шум.

Цзян Жуань слабо улыбнулась, но воздержалась от комментариев. Когда Ся Янь увидит, что Цзян Синь Чжи возвращается целым, она не просто разозлится. Это дело не было бы так легко решено. Однако если она действительно хотела замышлять что-то против Цзян Синь Чжи, ей не следует думать, что она сама оставит эту игру невредимой. Что касается Сюань Ли и Ли Аня, Цзян Жуань сделала для них большой подарок на будущее.

В настоящее время Цзян Синь Чжи был молодым человеком, который подавал большие надежды. Глядя на его поведение, а также на поведение Гуань Лян Ханя, людям было легко догадаться, что он был заместителем генерала, который поднялся по служебной лестнице благодаря своим военным достижениям, но они никогда не ожидали, что он будет таким молодым. Многие девушки и замужние женщины, выстроившиеся вдоль улиц, покраснели, бросая шёлковые цветы на его лошадь. Цзян Синь Чжи скрыл улыбку. После стольких лет опыта его самообладание было превосходным. На первый взгляд, он выглядел как уверенный в себе учёный.

Среди зевак также были Фужэнь и девушки из семей государственных чиновников. Когда они стали свидетелями этой сцены, то начали выяснять личность этого заместителя генерала. Именно в это время какой-то неизвестный человек в толпе внезапно закричал:

– Разве он не старший молодой мастер из фу министра Цзяна? Я слышал, он пошёл в армию пять лет назад; никогда не думал, что он вернётся в столицу с военными наградами!

Один камешек может вызвать тысячу волн. Как только это замечание было произнесено, все начали комментировать.

– Я просто сказал, что он выглядел знакомым, и оказалось, что он старший сын в семье Цзян. Тск, раз уж столько лет о нём не было никаких известий, его появление сегодня должно быть поводом для большой гордости и восторга.

– Таким образом, получается, что семья Цзян имеет такого старшего молодого мастера, но мне кажется, что я никогда не слышал, чтобы люди семьи Цзян где-то говорили о нём.

– Э? Что тут непонятного в этой ситуации? Прямо сейчас мачеха – это та самая мачеха, которая задаёт тон в семье Цзян. Когда всё сказано и сделано, этот молодой мастер не её плоть и кровь. Разве были какие-то новости о старшей мисс Цзян в течение пяти лет или около того? Подумав об этом, я боюсь, что старший молодой мастер Цзян в то время не ушёл из дома добровольно.

– В конце концов, все хорошо. Старший молодой мастер Цзян достиг военных заслуг, а старшая мисс Цзян драгоценна и красива, как нефрит (1). По сравнению со вторым молодым мастером перспективы у старшего молодого мастера Цзяна намного лучше. Я понятия не имею, о чём думал министр Цзян, отдавая предпочтение этому второму молодому мастеру перед таким выдающимся старшим молодым мастером.

– Вы не понимаете ситуации. Что хорошего в том, чтобы мужчины всегда баловали своих любовниц и пренебрегали своими жёнами. Когда бывшая хозяйка дома ещё была рядом, нынешняя Цзян Фужэнь была просто наложницей.

В толпе быстро и яростно виляли языки, и говорились всевозможные вещи. Большинство комментариев хвалили Цзян Синь Чжи и его сестру, но при этом унижали семью Ся Янь. В карете Цзян Жуань слабо улыбнулась самой себе. Попирать падших и льстить уважаемым людям всегда было обычаем народа. В настоящее время Цзян Синь Чжи был молодым человеком, который подавал большие надежды, и перспективы его официальной карьеры были хорошими. Естественно, в воздухе витали похвалы и лесть. Более того, чем более выдающимся он проявлял себя, тем более неспособным казался Цзян Чао.

____________________________________________

1. Юй (玉) – нефрит символизирует красоту, изящество и чистоту. Согласно этой статье Конфуций сказал, что в нефрите представлены 11 добродетелей – доброжелательность, справедливость, приличия, правда, доверие, музыка, верность, небо, земля, мораль и разум.

Глава 84.2 - Возвращение в фу

В Янь Хуа Юань Ся Янь медленно потягивала чай, лёжа на мягком диване. Сегодня она приняла меры, чтобы позаботиться об одной вещи, которая её беспокоила. Учитывая совместные усилия семей Ся и Ли, у неё не было оснований полагать, что Цзян Синь Чжи сможет избежать этого бедствия. Она поджала губы, делая глоток чая; предвкушая так Цзян Синь Чжи умрёт. Что касается Цзян Жуань, тут не о чем беспокоиться. Когда у Ся Янь появится время, она уберёт и этот свободный конец. Однако по какой-то неизвестной причине, когда женщина проснулась рано утром, она почувствовала лёгкое чувство беспокойства, которое отразилось в лёгкой же тревожности, которая окрашивала её выражение лица, но Ся Янь этого не осознавала.

Увидев это, Фэй Цуй утешительно сказала:

– Фужэнь не нужно беспокоиться, это усилие не потерпит неудачу. Нам просто нужно дождаться хороших новостей.

Прежде чем Ся Янь смогла что-то сказать, она увидела, что дверная занавеска отодвигается. Линь Лан поспешила в комнату и с испуганным выражением лица сказала:

– Это нехорошо, Фужэнь! Старший молодой мастер вернулся!

– Что ты сказала? – Ся Янь сразу же встала, её красивое лицо было залито яростной злобой. Одним быстрым движением она схватила Линь Лан за плечо и сказала: – Цзян Синь Чжи вернулся? Как это может быть? Ты что-то неправильно поняла?!

– Фужэнь, это абсолютно верно! – Линь Лан продолжила:– Генерал Гуань и старший молодой мастер ввели войска в параде по улицам столицы; все видели их, и люди разговаривают. Это действительно старший молодой мастер, нет никакой ошибки.

Ся Янь пошатнулась и рухнула на мягкий диван, бормоча:

– Как это может быть! Это не могло произойти, если только Цзян Синь Чжи не получил сверхъестественной защиты.

Когда она это говорила, Сяо Си ворвалась извне и сказала:

– Фужэнь, старший молодой мастер находится у входа в фу, а генерал Гуань и его войска – с ним. Фужэнь лучше поспешить поприветствовать их, прежде чем возникнут недоразумения и сплетни.

– Я, приветствую его? – Ся Янь не могла сдержать крик, вырвавшийся из её рта. Видит Бог, сейчас ей очень хотелось убить этого мальчишку, но женщине пришлось придать своему лицу улыбающееся выражение, изобразить заботливую мать и поприветствовать его! Если бы она этого не сделала – а это желание было причиной могучей борьбы внутри неё сейчас – авторитет Ся Янь в глазах людей упал бы, и кто знает, с какой чепухой про злых мачех ей пришлось бы иметь дело!

– Хорошо, я буду приветствовать его, – сказала Ся Янь, стиснув зубы. – Я выйду прямо сейчас, чтобы поприветствовать моего хорошего сына!

Линь Лан и Фэй Цуй стояли в стороне, не осмеливаясь сказать или сделать что-нибудь в нынешней атмосфере.

Ся Янь только что привела своих слуг к входу, когда услышала громкий смех Гуань Лян Ханя, когда он сказал:

– Синь Чжи, раз ты вернулся в фу, я не доставлю тебе неудобств, задержавшись подольше и уйду сейчас. Позже, когда ьы предстанешь перед Императором, этот Бэнь Цзян Цзюнь (1) обязательно скажет о тебе много хорошего, так что Его Величество присвоит тебе высокий правительственный пост. А сейчас я ухожу!

Ся Янь подошла к дверному проёму, но Гуань Лян Хань уже сел на лошадь и просто холодно посмотрел на неё. Находясь под этим холодным взглядом, Ся Янь не могла удержаться от участия в холодной войне, но прежде чем она смогла что-либо сказать, Гуань Лян Хань уже поднял кнут. Со звуком «цзя!», он поскакал впереди, и войска поспешили за ним.

Вход в Цзян фу был окружён людьми, которые пришли посмотреть на происходящее. Ся Янь быстро подошла к Цзян Синь Чжи и встала перед ним. Хрупкий юноша из прошлого, который был даже не таким высоким, как она, теперь стал высоким героем военных действий. Когда он посмотрел на женщину, в глазах Цзян Синь Чжи появилось леденящее кровь, кровожадное выражение. Ся Янь приложила огромные усилия, чтобы подавить беспокойство в глубине своего сердца. Она оглядела юношу с головы до ног, затем нежно улыбнулась и сказала:

– Синь Чжи, ты наконец вернулся после стольких лет. Как получилось, что за все эти годы ты ни разу не отправил домой письма? Твой отец очень по тебе скучает. Что может быть между отцом и сыном, что заставило тебя уехать из дома, да ещё и на пять лет? В конце концов, он твой отец.

Её слова были мягкими и сердечными, и выражение лица было также ласковым, но каждое слово обвиняло Цзян Синь Чжи в неприятии, в том, что он ушёл из дома в раздражении после ссоры с отцом, в бессердечии и бесчувственности. Великая династия Цзинь превыше всего ценила сыновнюю почтительность; даже если случится катастрофическая ситуация, человек не сможет вести себя беспристрастно.

Цзян Синь Чжи даже не взглянул на неё. Без церемоний он подошёл к экипажу, остановившемуся сбоку, осторожно приоткрыл занавеску и с улыбкой сказал:

– А Жуань.

Когда человек в карете выглянул, все увидели, что это действительно Цзян Жуань.

Ся Янь опешила. Она улыбнулась и сказала:

– Жуань Нян, как это ты здесь оказалась? Разве ты не выбирала украшения с юной леди Вэнь?

Цзян Жуань виновато улыбнулась и сказала:

– Я должна была это сделать, но я видела, как Дагэ возглавлял войска, когда отправилась туда, и я испытал такое сильное волнение, что вернулась в фу вместе с ним, – она подошла к Ся Янь, повернулась к ней и сказала: – Я также задала Дагэ те же вопросы, что и мама только что. Отец всегда знал, что у Дагэ не было задатков учёного, и поэтому он вложил всю свою душу в то, чтобы руководить и обучать второго брата, и он знал всё, что происходило в фу. Когда наша биологическая мать была ещё жива, отец уже учил второго брата читать и писать с юных лет, но попытки Дагэ были безуспешными. Более того, он не интересовался боевыми искусствами. Однако когда наша биологическая мать умерла, Дагэ стал дерзким и вспыльчивым и решил, что с таким же успехом может уйти и погоняться за своим будущим. Кто знал, что в конце концов он действительно вернётся в качестве заместителя генерала.

____________________________________________

1. Бэнь Цзян Цзюнь (本 将军) – подобно наследному принцу в предыдущих главах, который называл себя бэньгуном, Гуань Лян Хань называет себя бэнцзянцзюнь ( цзян цзюнь = генерал), то есть «этот генерал».

Глава 84.3 - Возвращение в фу

– Мама, пожалуйста, не упрекай его больше, из этой неудачи вышло что-то хорошее. Более того, земли на приграничной территории очень холодные, и Дагэ не хотел, чтобы его семья беспокоилась о нём, поэтому и не присылал нам никаких писем. Отец, должно быть, думал так же, так что он не писал письма, чтобы вопрошать у Дагэ об обстоятельствах чего-либо. Всё это было для того, чтобы дисциплинировать темперамент Дагэ!

Все слова Ся Янь были насквозь злобными, и ответ Цзян Жуань был уместным. В конце концов, когда настоящая Фужэнь была ещё жива, Цзян Цюань приложил все усилия, чтобы инструктировать Цзян Чао, и оказывал его собственному старшему сыну Ди холодный приём. Даже если старший сын Ди в фу был дрянной негодяй, он будет по-прежнему наследником семейной собственности. Что же тогда будет принуждать старшего сына Ди укрываться в казарме, и стремиться к поиску собственных перспектив на будущее? Смысл слов Цзян Жуань действительно заставил других глубоко задуматься. Можно предположить, что Цзян Цюань на самом деле не скучал по своему старшему сыну, иначе, за этот долгий пятилетний период, почему он никогда не спрашивал о местонахождении Цзян Синь Чжи и не отправлял ему письмо из дома? Толпа посмотрела на Цзян Синь Чжи и снова заговорила между собой. Так что, если бы Цзян Чао получил всё внимательные и искренние наставления Цзян Цюаня? Когда всё было сказано и сделано, он провалил имперский экзамен и неожиданно не соответствовал этому старшему молодому мастеру, который мог полагаться только на свой собственный упорный труд и усилия и честно достиг военных заслуг.

Ся Янь, естественно, помнила, как толпа смотрела на неё, и была так взбешена, что чуть не взорвалась. Затем, совершенно неожиданно, она услышала низкий голос, говорящий:

– Синь Чжи.

Цзян Жуань подняла глаза. Неожиданно это оказался Цзян Цюань. За ним стояли Цзян Чао и Цзян Су Су, а также Цзян Ли, Цзян Дань и инян. Кроме старой мадам Цзян, которая была нездорова, присутствовали все члены семьи Цзян.

Цзян Синь Чжи повернулся к Цзян Цюаню и чрезвычайно вежливо, но с видом неловкости, который подчёркивал отсутствие практики, кивнул и сказал:

– Отец.

Увидев его таким, сердце Цзян Цюаня охватило чувство уныния. Этот сын превратился в такого исключительного человека, но это также означало, что средств контроля над ним будет ещё меньше. Он посмотрел на Цзян Жуань, которая стояла рядом с ним – эти брат и сестра были одинаково выдающимися с точки зрения внешности и темперамента, но, к сожалению, они вылезли из чрева Чжао Мэй!

Выражение лица Цзян Су Су было нечитаемым. С другой стороны, лицо Цзян Чао было напряжённым, и он смотрел прямо в глаза «мёртвому» Цзян Синь Чжи, как ядовитая гадюка. Цзян Жуань заметила выражение его глаз и без церемоний взглянула на юношу, слабо улыбнувшись.

В тот момент, когда эта улыбка появилась в поле зрения Цзян Чао, он понял, что это всего лишь откровенная провокация. Он медленно сжал кулаки, и мизинец, перенёсший насильственную ампутацию, ощущался особенно явно. Молодому человеку казалось, что глаза всех зрителей насмехаются над ним.

Улыбающееся лицо Цзян Жуань осталось неизменным. Сравнение. Когда два человека одного статуса оказались в фу, больше всего люди любили делать сравнения. В прошлой жизни люди всегда сравнивали её с Цзян Су Су. Чем больше выделялась Цзян Су Су, тем нежелательнее становилась Цзян Жуань. Подобное сравнение могло кого-то полностью уничтожить. Более того, на этот раз целью стал Цзян Чао, который всегда был зеницей ока Цзян Цюаня. Такой высокомерный и гордый человек, как Цзян Чао, если Цзян Жуань позволит ему попробовать то, на что похоже, когда его сравнивают и заставят почувствовать себя второстепенным объектом, будет ли он действовать импульсивно и сделает ли что-то опрометчивое? Тот, кто был заперт в своей комнате, не мог действовать – что произойдёт, если он возьмёт на себя инициативу и нападёт?

Цзян Ли и Вторая Инян смотрели на Цзян Синь Чжи глазами ненависти; их сердца были полны зависти и ненависти. С возвращением Цзян Синь Чжи, по крайней мере, никто в фу пока что не осмелится открыто запугивать Цзян Жуань. Как же, чёрт возьми, Цзян Жуань удостоилась такой хорошей судьбы, что она достигла этой стадии и имела столь превознесённого старшего брата, на которого можно было положиться?

Хун Инь тихо вздохнула с облегчением и обрадовалась, что она не враг Цзян Жуань. С возвращением Цзян Синь Чжи, и особенно из-за его положения в качестве заместителя генерала, дни Ся Янь в фу не будут такими расслабленными. Она не знала, действительно ли Цзян Жуань выполнит своё обещание сделать ее хозяйкой фу, но в глубине души женщина была в тайне взволнована.

Обменявшись несколькими болезненно вежливыми словами со всей семьёй Цзян у входа, Цзян Синь Чжи выглядел несколько утомлённым и сказал:

– Я очень устал. Я хотел бы сначала вернуться и поговорить с А Жуань ещё немного. Сегодня вечером мы можем поговорить о других вещах.

Брат и сестра только что воссоединились, поэтому им, естественно, было о чём поговорить, и пытаться помешать им это сделать было бесполезно. Как только Цзян Синь Чжи собирался пройти через вход, Ся Янь, наконец, не смогла больше сдерживаться и спросила:

– Синь Чжи, когда ты возвращался… Что-нибудь случилось?

– Что, по мнению мамы, могло случиться? – спросил Цзян Синь Чжи. Его тон был таким же тёплым и нежным, как и раньше, но при этом присутствовало слабое ощущение намерения убийства. Ся Янь застыла и с улыбкой сказала:

– Я просто поинтересовалась.

Цзян Жуань улыбнулась и сказала:

– Мать действительно попала в цель. По пути домой Дагэ столкнулся с группой повстанцев.

– Повстанцы? – Ся Янь хрипло вскрикнула, её голос подвёл женщину. – Как они могли быть повстанцами? – эти люди просто устроили засаду для Цзян Синь Чжи, как они могли стать повстанцами? Быть обвиненным в мятеже было непросто. Если они не рассмотрят этот вопрос тщательно, вся семья и клан обвиняемого будут признаны виновными по союзу и наказаны в дисциплинарном порядке.

Глава 84.4 - Возвращение в фу

Цзян Жуань мягко сказала:

– Что-то не так? Довольно много лучников лежало в засаде, но генерал Гуань и Сяо Ванъе прибыли вовремя и захватили всех по счастливой случайности. Я полагаю, они будут тщательно допрошены с целью разыскать человека, стоящего за этим, – она хладнокровно улыбнулась Ся Янь, которая была явно обеспокоена, и сказала: – Когда человек, стоящий за всем этим, будет схвачен, Его Величество непременно прикажет разорвать его на части пятью лошадьми (1), – сказав это, она больше не обращала внимания на Ся Янь. Девушка взяла Цзян Синь Чжи за руку и вошла с ним в фу.

Из-за суматохи, вызванной неожиданным возвращением Цзян Синь Чжи, двор ещё не был подготовлен для него, и поэтому молодой человек сначала пошёл к Цзян Жуань. Лу Чжу и Чжоу момо с нетерпением ждали; когда они увидели, что Цзян Жуань и другие идут невредимыми, они обрадовались и поспешили подать им чай.

Цзян Синь Чжи и Цзян Жуань сели у окна. Цзян Синь Чжи посмотрел на Цзян Жуань и сказал:

– А Жуань, ты подозреваешь, что за этим стоит Ся Янь? – он больше не был невежественным и импульсивным тринадцати или четырнадцатилетним мальчиком, и недавнее отношение Цзян Жуань к Ся Янь дало ему много поводов для размышлений. Однако как Цзян Жуань узнала об этом? Более того… – У Ся Янь не было возможности мобилизовать такое большое количество лучников; эти люди были явно обученными солдатами.

– То, что Ся Янь не может сделать это сама, не означает, что семья Ся не может помочь в этом. Более того, есть ещё семья Ли и, возможно, даже участие восьмого принца, – Цзян Жуань посмотрела на него, когда сказала: – Дагэ, ты тот, кто атакует врага на поле боя. Оставь эти постыдные схемы, придуманные Фужэнь задней резиденции, мне.

– И сколько тебе, по-твоему, лет, чтобы иметь дело с такими схемами? – Цзян Синь Чжи нахмурился, глядя на неё, и его сердце было полно печальной любви, а также гнева. – Ах, Жуань, я не хочу, чтобы ты участвовала в подобных делах; оставь их мне. Если тебе не нравится жить в Цзян фу, мы просто переедем.

– Ты старший сын Ди Цзян фу. Что подумают другие, если ты покинешь резиденцию? В столице столько императорских цензоров. Как только ты обнаружишь область, за которую другие могут критиковать тебя, они без колебаний раскритикуют тебя и подадут жалобу на Дагэ Императору. Что тогда будет с твоей карьерой в качестве чиновника после этого? – Цзян Жуань заявил: – Я не уйду из Цзян фу.

– Меня не волнует, что я чиновник, – сказал Цзян Синь Чжи. – А Жуань, пока ты в безопасности и счастлива, Дагэ будет доволен.

В безопасности и счастлива? Всего два простых слова, но сколько людей действительно смогли их достичь? В этой жизни она жила только ради мести. Безопасность и счастье были подобны миражу, о которых она могла только мечтать, но чего невозможно было достичь.

– Ты должен быть официальным лицом, Дагэ, – сказала Цзян Жуань. – Только так ты сможешь растоптать их всех ногами и заставить их уважать тебя, бояться тебя, бояться даже помыслить от том, чтобы запугивать тебя. В результате они также не будут запугивать меня. Дагэ, не беспокойся обо мне. Я управлялась с ними все эти годы. Я могу защитить себя, и я также могу защитить тебя.

Цзян Синь Чжи посмотрел на неё и сказал:

– Ах, Жуань, ты что-то скрываешь от меня? Почему ты настаиваешь на том, чтобы жить в Цзян фу?

Почему так резко изменился темперамент его младшей сестры и почему она была вовлечена в имперские дела? Цзян Синь Чжи только что вернулся в столицу, и его разум закружился. Он знал только, что каким-то образом где-то произошло какое-то непредвиденное событие, которое ускорило изменение.

Цзян Жуань равнодушно сказала:

– Нет ничего такого, – она ещё не могла рассказать Цзян Синь Чжи о том, как Чжао Мэй была убита. Цзян Синь Чжи будет действовать импульсивно и неизбежно нарушит её планы. Более того, в этой жизни было достаточно одного злодея с гнилым сердцем. Цзян Синь Чжи должен был жить чисто; все эти грязные дела и заговоры никогда не должны оскорблять его сердце.

– Я не буду заставлять тебя говорить мне, – сказал Цзян Синь Чжи. Даже если Цзян Жуань откажется ему что-либо сказать, он всё равно сможет узнать. Он похлопал Цзян Жуань по голове и сказал: – Поскольку ты отказываешься уходить из Цзян фу, я тоже не буду этого делать. Я останусь в фу и позабочусь о том, чтобы никто не осмелился запугать тебя.

Цзян Жуань слегка кивнула.

Наблюдая за тёплой встречей брата и сестры, Бай Чжи, Лянь Цяо и Лу Чжу не могли сдержать слёзы. Спустя столько лет Цзян Жуань наконец вырвался из всех невзгод и неприятностей.

* * *

Хотя на этой стороне была большая радость и удовлетворение, в других местах мир перевернулся.

– Что ты сказал? Цзян Синь Чжи вернулся в Цзян фу? – Ся Чэн заложил руки за спину и недоверчиво посмотрел на посыльного. – Чушь! Даже если бы у него было девять жизней, он не смог бы сбежать! Этот план не мог провалиться, если не было сверхъестественного вмешательства!

– Не только это, но… – посланник очень осторожно сказал: – Все посланные люди взяты в плен, и теперь их допрашивают в тюрьме.

– Разве мы не посылали людей, которые были готовы пожертвовать своей жизнью? Почему они ещё живы? Однако, – презрительно фыркнул Ся Чэн. – Эти добровольные жертвы были хорошо обучены и ничего не скажут, несмотря ни на что. Узнай, где их держат, и найди людей, которые позаботятся о ситуации сегодня вечером, мне не нужно говорить тебе, что делать.

– Но… следователь – Сяо Ванъе.

____________________________________________

1. У ма фэн ши (五马分尸) – буквально – пять лошадей делят труп. Древняя форма пыток / наказания, когда лошади цепями прикрепляются к конечностям и голове человека и тем самым разрывают человека на части.

Глава 85.1 - Взаимная агрессия

Следователем был Сяо Шао.

Сяо Шао отвечал за охрану Цзинь И и обычно выполнял специальные задания. Иногда он также ловил людей, которые были полны решимости унести свои секреты в могилу. Среди этих людей, которые находились под его допросом, никому из них не удалось сохранить свои секреты до самого конца. Таким образом, чем меньше посторонние видели Сяо Шао в действии, тем яростнее распространялись слухи о нём – не было рта, который Сяо Шао не мог бы открыть. Кроме того, его темперамент был особенно холодным и безрадостным; даже если бы кто-то был с ним знаком, они тоже не осмелились бы лично спросить молодого человека об этом. Следовательно, они могли только предполагать, что применявшиеся им методы пыток были несравненно жестокими.

Услышав новости о нём, Ся Чэн внезапно почувствовал, как в груди у него возникло неприятное чувство, и он крепко сжал кулаки:

– Как они попали в руки Сяо Шао? Какая связь между Сяо Шао и Цзян Синь Чжи?!

– Это было во время засады. Генерал Гуань и Сяо Ванъе внезапно бросились туда. Сначала генерал Гуань хотел вернуть этих людей, но Сяо Ванъе сказал, что эти вопросы имеют большое значение, и поэтому попросил передать их, чтобы он лично допросил.

– Чёрт! Цвет лица Ся Чэна побледнел: – Если это дело коснётся Ся фу, то сможем ли мы иметь благоприятное будущее? – он дважды прошёл по комнате по кругу. – Это никуда не годится, мне нужно добиться аудиенции у восьмого принца. Поторопись и приготовь мне лошадь.

* * *

В то же время в другой части столицы фу Великого Советника тоже было в гневе. Разгневанный Ли Дун указывал пальцем на Ли Аня, предупреждая:

– Ты потерял контроль над этой ситуацией и не смогли положить ей конец. Ну вот это просто здорово! Эти люди сейчас находятся в руках Сяо Шао. Каким бы терпимым ни был Его Величество, он никогда не потворствует ни одному из своих вассалов, имеющему собственную частную армию без всякого одобрения. Ты возложил на нашу семью Ли такое тяжёлое бремя, что теперь мы можем поделать со всем этим?!

Ли Ань всегда был гордостью Ли Дуна. С детства и до взрослой жизни он всегда уважал этого сына. Однако сейчас, когда с ним случилось что-то плохое, сердце Ли Дуна было отвлечено, а мысли были в смятении. Теперь, когда Ли Ань допустил такую огромную ошибку, когда Ли Дун посмотрел на Ли Аня, он почувствовал, что его сын больше не особенно приятен для его глаз.

С тяжёлым и холодным выражением лица Ли Ань остался на месте, не сказав ни слова. Только выражение его лица было крайне мрачным. Он хотел напасть на Цзян Синь Чжи после семейного дела Цзяна, чтобы суметь завоевать остальных членов семьи Цзян, а также увидеть боль Цзян Жуань. Однако он никогда бы не подумал, что в середине этой атаки Гуань Лян Хан и Сяо Шао появятся из ниоткуда. Они испортили его хорошую спланированную работу! Однако в глазах Ли Аня вспыхнула яркая вспышка света. Он слышал, что Чжао Юань Фэн и Чжао И тоже присутствовали; как могло быть такое совпадение. Хотя он всё ещё не был уверен, что произошло, на лице Ли Аня появилась холодная улыбка.

Он не был убеждён, что этот вопрос не имеет ничего общего с Цзян Жуань.

Заметив молчание Ли Аня, Ли Дун разгневался ещё больше.

– Поторопись и придумай решение. Теперь, когда твой старший брат уже стал бесполезным человеком из-за семьи Цзян, собираешься ли ты причинить вред всему фу Великого Советника только ради семьи Цзяна?

– Что за спешка? – Ли Ань возразила. – По этому поводу я проконсультируюсь с восьмым принцем, – Сюань Ли нуждался в его способности и мудрости, в то время как он нуждался в Сюань Ли, чтобы поддержать семью Ли во время разрушения и краха, которые маячили перед ними.

* * *

За пределами тюрьмы Гуань Лян Хань с тревогой ждал, когда Сяо Шао медленно появился изнутри. Как только он заметил друга, Гуань Лян Хань нетерпеливо спросил:

– Как всё прошло? Они признались?

– Это были люди и Ся Чэна, и Ли Дуна, – равнодушно сказал Сяо Шао. Эти люди неожиданно разделились на две группы: помимо махинаций Ся Чэна, по словам этих людей, они всего лишь пытались предотвратить возвращение Цзян Синь Чжи в Цзян фу, так как это угрожало положению Цзян Чао в семье. Тем не менее что касается людей, отправленных Ли Дуном, это было довольно необычно. Посланные люди не были уверены в причине, они знали только, что этот приказ был отдан.

Гуань Лян Хань пробормотал себе под нос:

– Это действительно странно, как могут быть две группы? – он похлопал Сяо Шао по груди: – Ты действительно особенный. Однако, – Гуань Лян Хань заглянул внутрь. – Метод, который ты использовал, определённо не был похож на тот, о котором говорила девушка из Цзян фу – использование кипящего масла для сжигания мозга?

– Нет, – Сяо Шао ответил спокойно. У него, естественно, были свои методы.

Он не объяснил, и Гуань Лян Хань был слишком ленив, чтобы спрашивать дальше. Пока он разговаривал с другом, Генерал заметил:

– Эй, с таким человеком, как Цзян Синь Чжи, который имеет хороший темперамент, как он может иметь такую Мэймэй; они совсем не похожи на брата и сестеру. Третий брат, ты не мог полюбить эту девушку? Я не думаю, что это хорошая идея; несмотря на то, что она так молода, её мысли уже настолько порочны.

К несчастью, Сяо Шао ответил:

– Она слишком молода, – в отношении молодой девушки он не заходил так далеко, чтобы иметь какие-либо тревожные мысли. Только то, как Цзян Жуань решала вопросы, было слишком непонятным. Казалось, у неё было бесконечное количество секретов. Более того, судя по всем вопросам, в которых она до сих пор принимала участие, у Сюань Ли начались настоящие проблемы. Чтобы она даже помогла Лю Миню, если бы её целью был весь императорский дом, нужно было бы ещё более внимательно относиться к каждому шагу Цзян Жуань.

Гуань Лян Хань громко рассмеялся:

– Я шучу, просто шучу. Пошли, пошли. У меня всё ещё есть дела, о которых следует попросить седьмого брата, пойдём со мной.

Сяо Шао кивнул и сказал:

– Е Фэн.

Е Фэн появился позади него и слушал приказы Сяо Шао.

– Пошли кого-нибудь присмотреть за этими людьми в тюрьме, не позволяй никому входить, чтобы заставить их замолчать.

Е Фэн сложил ладони в почтении:

– Да, Мастер.

Глава 85.2 - Взаимная агрессия

В фу восьмого принца Сюань Ли смотрел на Ся Чэна и Ли Аня перед ним; как всегда, на его лице была нежная улыбка.

Ся Чэн смахнул пот со лба:

– Я умоляю Его Высочество помочь в этом деле.

– У нас со старым маркизом всегда были близкие отношения, поэтому, естественно, я не останусь равнодушным и не стану просто сидеть и смотреть. Однако это очень важный вопрос. Даже если у меня есть намерение помочь, я тоже по-настоящему бессилен, – невозмутимо ответила Сюань Ли.

Когда Ся Чэн заметил сдержанное поведение Ли Аня, его сердце заколебалось, когда он стиснул зубы от досады и взмолился:

– Я прошу Его Высочество спасти Ся фу; если Его Высочество сможет помочь в этом вопросе, то Его Высочество будет благодетелем жизни всего Ся фу. Если Его Высочество будет использовать Ся фу в будущем, я, Ся Чэн, клянусь, что непременно пройду через воду и наступлю на огонь ради Вас без колебаний.

Всё это время семья Ся и фу восьмого принца всегда поддерживали отношения друг с другом. Хотя восьмой принц был чрезвычайно способным, то, что он сделал, по большей части оставалось скрытым. Семья Ся в настоящее время имела прочный фундамент, и Сюань Ли действительно нуждался в богатстве и власти. Однако именно по этой причине ему было нелегко контролировать семью Ся, поэтому у них были такие взаимовыгодные отношения. В этой увертюре Ся Чэна он ясно выразил свою позицию: демонстрация абсолютного подчинения и преданности.

Сюань Ли тихо вздохнул:

– Поскольку старый маркиз сказал это, я очень доволен. Однако я не могу гарантировать, что Старый маркиз не будет питать какую-то враждебность по отношению к восьмому принцу в будущем и не будет иметь в виду другие мысли. Что же нам делать?

Увидев, что Сюань Ли несколько смягчил свою позицию, Ся Чэн ответил:

– Я определённо приведу больше слов в действие и докажу искренность семьи Ся. Я только прошу, чтобы Его Высочество придумал способ спасти Ся Фу.

Сюань Ли мягко согласился:

– Старый маркиз переоценил это, у нас с Ся фу есть отношения: когда один процветает, обе стороны выигрывают, если один терпит убытки, все тоже пострадают. Как я могу смотреть, скрестив руки? Передайте это дело мне. Я обязательно дам удовлетворительный ответ Старому маркизу. Только надеюсь, что старый маркиз меня тоже не разочарует.

Ся Чэн мысленно вздохнул с облегчением и неоднократно кивал:

– Да, определённо.

Довольный ответом, Сюань Ли усмехнулся:

– Итак, если ничего другого нет, старый маркиз может вернуться первым. Мне всё ещё нужно уладить дела со вторым молодым мастером Ли.

Хотя его сердце и эмоции не хотели этого, Ся Чэн взглянул на Ли Аня, прежде чем попрощаться.

Дождавшись ухода Ся Чэна, Ли Ань сложил ладони в знак приветствия Сюань Ли и сказал:

– Ваше Высочество.

– Тебе не нужно ничего говорить. Поскольку я уже помогаю семье Ся, я не должен оставаться равнодушным к тяжёлому положению семьи Ли, – мягко ответил Сюань Ли. – Кроме того, между тобой и мной царит безграничное понимание, вряд ли я буду смотреть на твою ситуацию, даже не пошевелив пальцем.

Ли Ан кивнул, но в душе презрительно усмехнулся. Какие дружеские отношения, это была просто ценность возможности их использовать; полезность и ценность семьи Ли были намного больше, чем семья Ся, и поэтому Сюань Ли был готов отбросить горделивую осанку, чтобы сохранить статус-кво. У каждого была своя цена; это была просто оценка цены, которую нужно было рассмотреть, разумна ли она, больше ничего не было. Семья Ся была достойна только такой оценки но фу Великого Советника, конечно, не могло ограничиваться подобной ценой.

Сюань Ли воспринял высокомерный ответ Ли Аня, в то время как его улыбающееся выражение лица осталось неизменным, но в глубине его глаз промелькнуло глубокое намерение. Хотя власть и богатство фу Великого Советника были значительными, он всё ещё мог получать их от других людей. Что действительно стоило «купить», так это человека, стоящего перед ним. Ли Ань и Ли Ян были очень разными; Ли Ян был просто кучей невежественного и некомпетентного мусора. Однако на протяжении многих лет Ли Ань помогал в разработке многих стратегий для него, и восьмой принц считал Ли Аня своей правой рукой. Ему нужны были способности и мудрость этого молодого человека, поэтому он мог даже вынести непочтительность, с которой Ли Ань относился к нему.

– Но почему семья Ли хотела убить и похоронить Цзян Синь Чжи в засаде? – спросил Сюань Ли. Ся Чэн, естественно, сделал это из-за отношений с Ся Янь и Цзян Чао, это всё ещё можно было понять. Тем не менее семья Ли и семья Цзян теперь были как противоположные точки, как огонь и вода. Он знал о том, что Цзян Су Су причинила вред корню потомства Ли Яна. Согласно разумной причине, чтобы Ли Ань вмешалась и убила Цзян Синь Чжи, выгода от этого извлекла бы эта пара: Цзян Су Су и её мать. В этом просто не было никакого смысла..

Ли Ань не скрывал правды.

– Цзян Жуань причинила вред моему старшему брату. У неё чрезвычайно глубокая ненависть и враждебность к фу Великого Советника. Та, которая не может позволить другому жить под одним небом. Сначала я планировал убить Цзян Синь Чжи, а затем медленно мучить Цзян Жуань. Кто бы мог подумать, что на полпути произошло такое непредвиденное событие.

Чтобы истязать человека, физическая боль была самой низкой формой мучения, только с умственной пыткой, тогда можно было заставить кого-то другого испытать бесконечные страдания. Если бы Цзян Жуань знала, что Цзян Синь Чжи умер из-за неё, девушка, конечно, не смогла бы выдержать боль.

– Цзян Жуань? – Сюань Ли был ошеломлен: – Как это мог быть Цзян Жуань?

– Вторая мисс Цзян была просто козлом отпущения, Цзян Жуань причинила вред моему старшему брату и переложила вину на Цзян Су Су. Это правда.

Глава 85.3 - Взаимная агрессия

Вопреки тому, что можно было ожидать, Сюань Ли никогда не сомневался в словах Ли Аня. Он только почувствовал в сердце изумление. Тем не менее как только восьмой принц подумал о спокойном ответе Цзян Жуань на дело в родовом зале Ся фу, он не мог избавиться от некоторых опасений в своём сердце. Женщина в будуаре леди, как она могла иметь такие глубокие планы; если бы она хотела подставить Цзян Су Су и вовлечь в это дело семью Ли, не было бы это слишком большим риском?

– Однако я обнаружил ещё одну интересную вещь, – Ли Ань внезапно улыбнулся: – Семья Чжао вмешалась в это дело, что заставляет меня думать, что, возможно, Цзян Жуань бросила свой флаг семье Чжао. С возвращением Цзян Синь Чжи изменится и текущая ситуация семьи Чжао изменится. Если бы можно было простить меня за то, что я выстрелила изо рта: когда это время приблизится, у Вашего Высочества тоже могут быть проблемы.

– Ты говоришь о Цзян Жуань и семье Чжао? – Сюань Ли нахмурился: – Тогда действительно, что происходит?

– Мне тоже непонятно, однако очевидно одно – с этой старшей молодой девушкой в семье Цзян не так-то просто обращаться, – ответила Ли Ань. Однако это тоже было лучше всего. Развлечься таким образом было намного интереснее. Цзян Жуань преподнесла ему очень незначительный сюрприз: заблокировав его атаку, она также вернула её. Но в следующий раз, кто знал, удастся ли девушке это сделать.

Сюань Ли крепко нахмурил брови. По какой-то причине в его сердце возникло странное предчувствие.

* * *

С рассветом Цзян Синь Чжи покинул фу, чтобы встретиться с Гуань Лян Ханем. Вчерашний вопрос был довольно любопытным, и предстояло обсудить ещё много деталей.

* * *

В это время в столице, в Инь Фу, Дун Инъэр засунула в рот золотой засахаренный мармелад и засмеялась:

– Жуань мэймэй, теперь ты можешь искренне кукарекать от гордости. Все в столице знают, что у тебя есть молодой и уважаемый старший брат, высокий и красивый. Эх, он также не похож на этих хамоватых солдат, что вполне соответствует его прозвищу: светлокожий учёный генерал. Я слышала, что его хорошая фигура на поле боя ещё более героична.

– Посмотри, как ты расхвалила его, ведь любой, кто не в курсе, мог бы подумать, что он твой старший брат, – поддразнила подругу Вэнь Фэй Фэй.

– Верно, верно, возможно, эта наша старшая юная леди Дун начала тосковать по любви? – Чжао Цзинь рассмеялась.

Услышав эти слова, лицо Дун Инъэр покраснело, и она приняла позу, как будто хотела ударить подругу.

– Эта проклятая девка, ты, ты изо всех сил стараешься говорить такую чушь, давай посмотрим, не разорву ли я тебе рот!

Чжао Цзинь поспешно спряталась, засмеявшись, и сказала:

– Пощади меня, я плохо говорила, я только дразнила тебя.

Линь Цзы Сян с удовлетворением посмотрела на Цзян Жуань.

– Мм, хотя у тебя нет особых способностей, хорошо, что у тебя есть отличный старший брат. Конечно же, этой мачехе и твоей мэймей больше не будет легко запугивать тебя.

– Верно, верно, верно, – Чжао Цзинь хлопнула в ладоши. – Поторопись, возьми всю свою долю издевательств, которые они когда-то сделали по отношению к тебе, и верни их им. Если они тебе неприятны, попроси старшего брата сломать им ноги.

– Кто был бы похож на тебя? – обиженно надулась Дун Инъэр. – Судя по тому, что я видела, Цзян Дагэ не ударил бы кого-то, как ему заблагорассудится, кто, по-твоему, будет таким же грубым, как ты?»

Чжао Цзинь показала язык и больше ничего не сказала.

Цзян Жуань улыбнулась:

– Хотя он только что вернулся в фу, если в будущем появится шанс, я обязательно приглашу всех вас встретиться с ним. Однако теперь, когда небо темнеет, мне пора возвращаться.

Дун Инъэр пригласил их к себе фу, чтобы они могли поболтать и выпить чаю, в мгновение ока прошло больше половины дня, и небо перед их глазами постепенно потемнело. Во время дождя дороги были скользкими, и поэтому Дун Инъэр не хотела доставлять им неудобства, заставляя их оставаться на долгое время. Итак, она согласилась:

– Хорошо. Тогда мы встретимся в другой день. Юй’эр, принеси набор моей собственноручной сделанной выпечки для каждого из моих гостей, -она улыбнулась: – Берегите себя по дороге домой.

Когда все попрощались, каждый вернулся к своему собственному фу. Пока она проезжала по городу, Цзян Жуань велела кучеру вести карету по узкому переулку. Конный экипаж остановился у входа, и Цзян Жуань велела Бай Чжи и Лу Чжу следовать за ней, когда она шла к дому посреди переулка.

Выйдя вперёд, Лянь Цяо постучала в дверь, и маленький ребёнок быстро подошёл, чтобы открыть её. Маленький ребёнок был поражён, увидев, что это была Цзян Жуань, но вежливо провёл их троих внутрь. Как только они вошли в главный зал, то услышали голос Хуэй Цзюэ:

– Юная леди Цзян.

Цзян Жуань увидела сидящего в зале Хуэй Цзюэ; с тех пор, как он в последний раз вошёл в Цзян фу и помог Цзян Жуань избавиться от греха, связанного с наличием неблагоприятных предзнаменований, связанных с датой рождения, репутация Хуэй Цзюэ стала меняться. Можно предположить, что в последнее время его разыскивали многие. И теперь цвет лица Хуэй Цзюэ стал намного лучше, чем раньше; он, вероятно, жил очень комфортно.

Тем не менее увидев Цзян Жуань, Хуэй Цзюэ не очень обрадовался. Вместо этого мужчина чувствовал по отношению к ней своего рода страх и панику. Он продолжил:

– Юная леди Цзян, этот старый монах уже помог в предыдущем деле, почему Вы всё ещё ищете этого старого монаха?

– Великий Мастер неправильно понял, сегодня я здесь, чтобы вернуть Великому Мастеру услугу, – Цзян Жуань равнодушно сказала: – За всю свою жизнь я никогда не любила оказываться перед кем-либо в долгу. Поскольку Великий Мастер однажды помог мне, естественно, я тоже отплачу ему за услугу.

Глядя на озадаченный взгляд Хуэй Цзюэ, она слегка улыбнулась:

– Разве я не говорила этого раньше, раз уж надо быть мошенником, то Великий Мастер должен стать самым уважаемым мошенником в этом мире. На данный момент Великий Мастер получил лишь небольшую прибыль. Что касается болезни Вашего сына, то до сих пор врачи могли лечить только симптомы, но не первопричину; действительно ли Великий Мастер этим доволен?

Глава 85.4 - Взаимная агрессия

Его сын был больным вопросом Хуэй Цзюэ, и всё же каждый раз, Цзян Жуань просто должна была использовать его сын в качестве рычага, чтобы поговорить с мужчиной. Недавно он заработал много серебра и смог приобрести много ценных и известных лекарственных ингредиентов. Однако состояние ребёнка могло только стабилизироваться, но не улучшиться. Хуэй Цзюэ опустил голову:

– Это его судьба, этот старый монах тоже бессилен.

– Значит, Великий Мастер мне не верит? – спросила Цзян Жуань. – Неважно, но рано или поздно Вы примете мои слова. Однако сегодня я пришла сказать лишь несколько вещей, – она продолжила: – Недавно в столице произошло очень сильное наводнение. Восьмому принцу и второму молодому мастеру Ли было дано императорское командование управлять водами. В настоящее время ситуация на водохранилище, похоже, находится под контролем; однако через три дня дождевая вода, несомненно, внезапно начнёт лить сильнее. Водохранилище обрушится, и бесчисленное количество граждан, живущих у водохранилища, погибнут.

Она продолжала:

– Это Ваш шанс. Я дам Вам возможность сделать пророчество. Вам нужно только сказать это перед публикой: что Ци дракона (1) большая и бунтует, и резервуар рухнет. Так что нужно, чтобы восьмой принц отвлёкся от локации, чтобы контролировать поднимающуюся воду. Естественно, Вам нужно подумать о том, как позволить восьмому принцу упорствовать в своём мнении, и его влияние определённо заставит осудить Вас. Тем не менее чем строже его наказание и выговор по отношению к Вам, после того, как пророчество, которое Вы сделали, осуществится через несколько дней, Ваше положение станет гораздо более надёжным.

Сначала Хуэй Цзюэ не понял, что она говорит, и подозрительно посмотрел на девушку. Цзян Жуань не волновалась; она просто терпеливо ждала, пока мужчина полностью осознает значение её слов. Когда он это сделал, то не смог сдержать лёгкое изумление на своем лице, когда он сказал:

– Вы.. Что Вы говорите? С чего бы обрушиться водохранилище? Дождь станет сильнее? Абсурд! Полная чушь!

– Почему Великий Мастер в такой панике? – Цзян Жуань улыбнулась, когда сказала: – Это потому, что Вы не доверяете моим словам? Великий Мастер, разве я не говорила Вам раньше, что в мире есть своего рода способность: знать прошлое – значит знать будущее, – она продолжила, тщательно произнося каждое слово: – Если Великий Мастер не верит, что я обладаю этой способностью, подумайте об этом с другой стороны. Например, что может вызвать обрушение водохранилища?

Внезапно Хуэй Цзюэ встал и не смог сохранять свой обычный милосердный вид. Он был в растерянности:

– Вы с ума сошли? Если бы это кто-то узнал, мы бы потеряли голову!

Цзян Жуань слегка улыбнулась ему, не сказав ни слова.

Она сознательно вела Хуэй Цзюэ. Верить в то, что человек обладает способностью предсказывать будущее, но в то же время быть совершенно счастливым решать такие вопросы вместо неё, было действительно слишком большим делом, в которое сложно было поверить. Но что, если она позволит Хуэй Цзюэ думать, что она всего лишь прикрытие для кого-то другого, что, возможно, за ней стоит очень способный человек, который даёт девушке указания? Прогноз может быть ошибочным, но с преднамеренным искусственным усилием и другими договорённостями не будет никакой ошибки. Если бы Хуэй Цзюэ думал, что кто-то намеренно разрушит водохранилище; как только он был уверен в этом, тогда перестал бы колебаться в своём решении.

– Это слишком дерзко, – пробормотал Хуэй Цзюэ. Водохранилище имело большое значение, поскольку касалось средств к существованию народа страны. Тем не менее Цзян Жуань только что так легкомысленно сказала об этом постыдном и неестественном событии. Если бы кто-то узнал, то даже если бы у неё было девять жизней, их было бы недостаточно, чтобы понести все наказание, которое девушке полагалось. Но в то же время в его сердце раздался другой голос, который кричал на него: «Соглашайся с ней! Прими её благосклонность!».

Губы Цзян Жуань скривились в лёгкой улыбке, когда она заметила изменения в выражении лица Хуэй Цзюэ. Она знала, что его сердце было тронуто. Без малейшего колебания она ещё раз зажгла в нём пламя:

– Великий Мастер определённо должен это тщательно продумать. В таком абсолютно верном случае, если бы кто-то только шевельнул губами, чтобы говорить об этом, тогда, когда этот день действительно настанет, все люди в этом мире будут уважать и почетать Вас как бога. Вы будете наслаждаться бесконечной славой, великолепием, богатством и положением. Если Вас таким образом увидит Его Величество и Вы войдёте во дворец, тогда Вы также сможете получить хорошие перспективы на будущее. Во дворце бесчисленное количество имперских врачей, и болезнь молодого мастера Лина наверняка излечима.

Глаза Хуэй Цзюэ загорелись только для того, чтобы послушать, как Цзян Жуань продолжила:

– В этом деле нет никаких преимуществ. Однако после этого Восьмой принц, несомненно, возненавидит Вас. Тем не менее Вам тоже не о чем беспокоиться, как только Вы получите благосклонность Его Величества, Вы станете самым популярным и уважаемым человеком ниже лишь одного Его Величества. Никто не сможет прикоснуться к Вам. Хотя восьмой принц мог бы быть могущественной фигурой, к которой никто не осмелится приблизиться, когда всё сказано и сделано, властелином всего под небесами прямо сейчас является не он. Сейчас Великому Мастеру почти шестьдесят лет, и если говорить о словах, которые Вам не нравятся; Никто не уверен в том, что произойдёт через десять-двадцать лет. Короче говоря, когда человек ещё жив, было бы лучше не беспокоиться о своей жизни. Если Великий Мастер действительно желает довольствоваться своим местом и мирно праздно проводить свои дни в покое, это тоже не невозможно. Однако, хотя Великий Мастер может себе это позволить, молодой Мастер Лин, возможно, не сможет выжить в ближайшие дни.

Выражение лица Хуэй Цзюэ было неуверенным, и можно было сказать, что его сердце было чрезвычайно взволнованным. Цзян Жуань усмехнулась:

– Я уже сказала это, я не буду говорить больше. У Великого Мастера ещё есть ночь, чтобы обдумать это. Через три дня водохранилище рухнет: у вас всего три дня. В конце концов, в каком состоянии будет молодой Мастер Линь отныне, это будет зависеть от того, как Великий Мастер отреагирует на эту новость завтра.

________________________________________________

1. Ци (气) – в традиционной китайской культуре Ци считается жизненной силой, составляющей часть любого живого существа. Ци переводится как «воздух», а образно – как «материальная энергия», «жизненная сила» или «поток энергии». Ци – это основной принцип традиционной китайской медицины и китайских боевых искусств.

Глава 86.1 - Расстройство

На обратном пути в фу Лянь Цяо и Бай Чжи не произнесли ни единого предложения. Несмотря на то, что в их сердцах были многочисленные сомнения, девушки не спрашивали о них.

Цзян Жуань мягко прислонилась головой к окну кареты и закрыла глаза. Она не могла скрыть сине-чёрный цвет усталости под глазами.

Сегодня она специально руководила Хуэй Цзюэ. Однако завтра, если или когда Хуэй Цзюэ решит осуществить этот план, это будет зависеть от его смелости. Чем смелее он был, тем больше преимуществ мужчина мог извлечь из этой игры.

Благодаря опыту своей предыдущей жизни Цзян Жуань вспомнила, что через три дня дождь, который постепенно уменьшался, внезапно снова начал лить, как из ведра. Водохранилище Бо Чан изначально было самым большим водохранилищем столицы. В те несколько дней под руководством Сюань Ли оно было в целом в безопасности и покое. Однако штормы могут возникать даже при ясном небе (1), водохранилище Бо Чан внезапно обрушилось ранним утром через три дня. Уровень наводнения, который повышался, в одном случае превратился в мощный поток. Ни одному из жителей жилого массива рядом с водохранилищем не удалось выжить, и вся территория вокруг водохранилища превратилась в огромное водное пространство.

В то время, хотя это произошло под руководством Сюань Ли, Император не жестко наказал его, поскольку он ранее учёл заслуги Сюань Ли в сдерживании уровня воды. Кроме того, это было стихийное бедствие, а не дело рук человеческих. И только после этого, когда Сюань Ли упомянул ей об этом, в его тоне всё ещё было сожаление. В то время Цзян Жуань думала, что он сожалеет о потерянных жизнях граждан. Только после этого она поняла, что на самом деле Сюань Ли сожалел о наводнении, похоронившем его предыдущие усилия по снижению уровня воды в резервуаре. Это действительно было так, как если бы успех и неудача сводились к одному и тому же фактору.

Колесо судьбы вращалось с громким грохотом, и тот день наступил в мгновение ока. В прошлой жизни Сюань Ли просто лишился своих прежних заслуг – это была непреднамеренная неудача. В этой жизни, когда Хуэй Цзюэ будет говорить, что резервуар рухнет, Сюань Ли, будучи чрезмерно подозрительным, определённо подумает, что это был один из планов его врагов, чтобы украсть его заслуги. Сюань Ли был тем, кто взял на себя ответственность за свои действия, поэтому чем искреннее был Хуэй Цзюэ, тем больше раздражался бы Сюань Ли. Он определённо не стал бы прислушиваться к совету Хуэй Цзюэ и даже наказать Хуэй Цзюэ за обман добропорядочных граждан.

В тот день, когда водохранилище действительно разрушится, действия Сюань Ли будут сочтены преднамеренными. Цзян Жуань задавалась вопросом, сможет ли восьмой принц, который всегда заботился о безупречной репутации за пределами страны, принять преступление, в результате которого погибли тысячи мирных жителей.

Думая об этом, нынешняя ситуация казалась более прискорбной, чем была в прошлой жизни.

Глаза Цзян Жуань были всё ещё закрыты, но уголки её губ слегка приподнялись. Это было только начало.

Конный экипаж с грохотом подъехал к Цзян фу.

* * *

В переулке, где остановился Хуэй Цзюэ, снова раздался стук. Маленький мальчик, открывший дверь, немного смутился, увидев посетителя, но провёл его в холл. Хуэй Цзюэ поднял голову и встретился взглядом с парой холодных глаз.

Блеск этих глаз был слишком холодным, как не растаявший снег на вершине горы, без тепла. Только немного зябкости.

– Что она тебе сказала? – у юноши была стройная фигура, а его чёрная мантия с золотой вышивкой, казалось, сияла в темноте, вызывая чувство манящей меланхолии.

– Я монах, естественно, она рассказывала мне о буддизме, – Хуэй Цзюэ говорил мягким тоном и казался таким же доброжелательным, как и раньше.

Шуа.

Раздался звук, хотя он видел только полосу серебряного света перед своими глазами, красивую, но холодную, промчавшуюся с невообразимой скоростью. Хуэй Цзюэ только почувствовал, что область рядом с его горлом резко похолодела. Юноша приставил кинжал к подбородку Хуэй Цзюэ, и тот, глядя с этого угла, мог видеть только одну сторону лица с непревзойдённой элегантностью.

– Говори, – это было одно короткое слово.

Со лба Хуэй Цзюэ капали большие капли пота.

* * *

В фу Великого Советника, Ли Ян, который долгое время находился в коме, наконец проснулся.

Шли дни, он пребывал в ошеломлённом и неясном состоянии ума и просыпался лишь на мгновение, прежде чем снова впадать в беспамятство. Сегодня он проснулся довольно рано, лечащий врач пощупал пульс молодого человека и облегчённо вздохнул, прежде чем выйти из спальни и выписать ему рецепт. Однако он не думал, что, выйдя из комнаты, он услышит звук «па» изнутри комнаты. Раздался резкий звук того, что что-то ломается.

Выражение лица служанки, охранявшей снаружи, изменилось, и она в тревоге побежала внутрь. В комнате она увидела только Ли Яна с налитыми кровью глазами, когда он тихо прорычал:

– Что происходит? Почему у меня нет…

Последние слова он проглотил.

Область вокруг его промежности казалась пустой, и сквозь неё даже шёл лёгкий ветерок. Он протянул руку, чтобы проверить, но слабая боль всё ещё ощущалась. Он был мужчиной – естественно, он понимал, что произошло. Паника, гнев, отчаяние, ненависть, всевозможные эмоции переполняли сердце молодого человека. Ли Ян чувствовал, что не может смириться с этим фактом. А видеть понимающий взгляд служанок было равносильно тому, как если бы он смотрел на своего врага. Кипя от ярости, Ли Ян взял ближайшую вазу с цветами и швырнул её в служанку.

Пэн!

Голова служанки сильно кровоточила, но она не решалась пошевелиться. Она стиснула зубы и встала в исходное положение. Ли Ян, видя ситуацию, всё ещё хотел бросить что-нибудь, когда услышал низкий голос снаружи:

– Старший брат, что случилось?

Дверные шторы были отдёрнуты, и Ли Ань крупными шагами вошёл в комнату. Увидев младшего брата, на лице Ли Яна сразу же появилась вспышка ненависти. Ли Ань посмотрел на него мрачным взглядом:

– Почему ты не продолжаешь всё крушить?

Ли Ян молчал.

С одной стороны, Ли Ян действительно завидовал этому младшему брату, который всегда был более талантливым, чем он, с тех пор, как они были моложе, но у него был странный характер, потому что талант Ли Аня демонстрировал его собственную бесполезность. С другой стороны, он чувствовал некоторую зависимость от Ли Аня, потому что Ли Ань был очень умным человеком. Пока был он, ничего нельзя было решить.

Ли Ян закричал в ярости:

– Видя меня таким, разве ты не чувствуешь себя очень счастливым внутри? Больше никто не будет сражаться с тобой за фу Великого Советника! На этот раз ты должен быть доволен! – когда он сказал последние несколько слов, тон молодого человека становился всё более взволнованным.

____________________________________________

1. Тянь ю буцэ фэнъюнь (天 有 不测 风云) – неожиданные / непредсказуемые обстоятельства.

2. Чэнъе сяо хэ, бай е сяо Хэ (成 也 萧何 ， 败 也 萧何) – буквально поднятый Сяо Хэ, низвергнутый Сяо Хэ ( идиома ), намекая на то, что Хань Синь 韓信 ｜ 韩信 стал Великим Генералом 大 將軍 ｜ 大 将军 / рис. ситуация, когда успех и неудача обусловлены одним и тем же фактором.

Глава 86.2 - Расстройство

Ли Ань сел на стул рядом с ним и посмотрел на брата, как на клоуна. Под этим насмешливым взглядом Ли Ян, который изначально был взволнован, постепенно успокоился.

– Человек, который причинил тебе боль, находится в Цзян фу. Если ты хочешь отомстить, то должны, не упустив ни слова, рассказать мне о ситуации, произошедшей там, – сказал Ли Ань.

Хотя Ли Ян чувствовал гнев в своём сердце из-за того, как Ли Ань относился к нему с холодным и унизительным отношением, он не осмелился открыто бросить вызов Ли Аню. Более того, ему был нужен Ли Ань, чтобы помочь отомстить (1). Молодой человек внимательно вспомнил события того времени и медленно рассказал об этом Ли Аню.

После того, как он закончил говорить, Ли Ань спросил:

– Ты ясно видел, как выглядел этот человек?

Ли Ян снова тщательно подумал и покачал головой:

– В то время я был слишком пьян и плохо видел. Однако этот человек, похоже, был одет в красную одежду.

Красная одежда? Ли Ань прищурился, человеком, который больше всего любил носить красную одежду в Цзян фу, была Цзян Жуань. Хотя он уже был почти уверен в своём сердце, что тот, кто переложил вину на кого-то ещё, был Цзян Жуань, когда Ли Ян сказал это вслух, Ли Ан не мог не почувствовать внутренне потрясение.

На самом деле, она осмелилась средь бела дня в месте, которое было отделено перегородкой, кастрировать Ли Яна, а затем переложить вину на Цзян Су Су.

На первый взгляд это выглядело как импульсивное действие, выполнение действий без порядка. Однако после тщательных размышлений таким образом, она легко могла вызвать вражду между семьёй Ли и Цзяна и даже нанести вред власти восьмого принца, не моргнув глазом. Это была действительно хорошая схема, убившая двух зайцев одним выстрелом.

Нет, это должно было убить трёх зайцев одним выстрелом, иначе почему Цзян Су Су могло так не повезти?

Ли Ань засмеялся, она была действительно интересной.

– Ты знаешь, кто она? – Ли Ян увидел выражение лица Ли Аня и поспешно спросил. За те дни, что он лежал в ошеломлённом состоянии, даже будучи трезвым, он не знал, что именно произошло. Он был настроен только на то, чтобы пытать человека, который причинил ему такой вред, чтобы заставить её заплатить за свои действия!

– Старшая мисс Цзян свалила вину на вторую мисс Цзян, – Ли Ань не собирался скрывать это от него и прямо назвал брата имя преступника.

Старшая мисс Цзян? Ли Ян нахмурился, когда он пошёл в Цзян фу, то хотел увидеть обеих сестер Цзян. Однако он видел только Цзян Су Су непревзойдённой красоты и элегантности, но не смог увидеть внешность Цзян Жуань. Услышав слова Ли Аня, Ли Ян решительно сказал:

– Этот дешевый человек! Почему она хотела это сделать?

– Естественно, у неё свои планы. Старшему брату не повезло только по стечению обстоятельств, и он стал жертвой в этой ситуации, – Ли Ань не чувствовал душевной боли из-за ситуации со своим старшим братом, вместо этого он говорил безразличным тоном. Это сделало Ли Яна еще более подавленным внутри.

– Я должен убить её! – Ли Ян стиснул зубы и открыл рот: – Этот дешёвый человек, я должен превратить её жизнь в ад!

– Она моя, – Ли Ань прервал его слова: – Тебе лучше вести себя прилично, – такая интересная добыча, такая умная молодая женщина, как он мог позволить Ли Яну безрассудно погубить её (2). Он, как будто играя со зверем, запертым в клетке, медленно вонзал бы в неё когти и клыки и позволял ей стать свидетелем трагической гибели её семьи на глазах девушки. Выражение ужаса и возмущения на лице, которое всегда нежно улыбается, наверняка было бы очень трогательным. Она умоляла бы о пощаде, плакала всеми своими слезами, а он мало-помалу ломал её гордо выпрямленный позвоночник, заставляя Цзян Жуань горько стонать и целовать кончики пальцев.

Она была самым изысканным питомцем, лучшим заключённым.

Глаза Ли Аня загорелись извращённой страстью, и когда Ли Ян увидел это выражение, он не мог сдержать дрожь. Ли Ань презрительно взглянул на него, прежде чем повернуться и выйти за дверь.

Ли Ян был ошеломлён и застыл на месте. Только после того, как Ли Ань ушёл, молодой человек медленно сжал кулак, выражая негодование. Он внезапно о чём-то подумал, и вот так его выражение изменилось, и парень неожиданно засмеялся.

Служанка, истекавшая кровью по всему полу, продолжала стоять в своём первоначальном положении, дрожа от страха. Она только чувствовала, что улыбка Ли Яна была чрезвычайно пугающей.

Однако Ли Ян раскрыл своё одеяло:

– Помогите мне встать, я хочу увидеть отца?

* * *

Цзян Жуань вернулась в фу и собиралась вернуться в свой двор. Однако, когда она шла по саду рядом с общим залом, то неожиданно столкнулась с Цзян Су Су и Цзян Чао. Цзян Су Су разговаривала с Цзян Чао, но, увидев Цзян Жуань, она улыбнулась:

– Да Цзецзе.

«Притворяйся, притворяйся, пока можешь!» – подумала Цзян Жуань. Цзян Жуань посмотрел на нее холодными глазами. Она чувствовала себя усталой, и поэтому не могла позволить себе разыграть с ней шоу сестринского благочестия. Поэтому она хотела уйти, не глядя на Цзян Су Су.

Цзян Су Су на мгновение опешила, и в её глазах вспыхнул след негодования:

– Да Цзиецзе, Су Нян сделала что-нибудь не так?

В глазах Бай Чжи и Лянь Цяо было презрение, а Цзян Жуань продолжала игнорировать её. Из-за наводнения в столице Цзян Су Су получила выгоду от стихийного бедствия, и вопрос о посещении храма предков был отложен. В последнее время она была чрезвычайно послушной и вела себя хорошо, она всё делала более осторожно и постоянно обслуживала старую Цзян Мадам. Даже перед Цзян Цюанем девушка была очень осторожна. Цзян Цюань изначально уже нежно любил эту дочь, поэтому, увидев Цзян Су Су такой, он почувствовал ещё большую боль и начал несколько колебаться в своём первоначального решения.

Её равнодушный взгляд показался Цзян Су Су очень неприятным. Она не знала, почему Цзян Жуань, которая, очевидно, была деревенской девушкой и выросла в сельской местности, казалась более благородной по сравнению с ней, молодой девушкой из богатой семьи, которая жила в роскоши и всегда имела лучших учителей. Всякий раз, когда она оказывалась перед Цзян Жуань, Цзян Су Су всегда чувствовала себя ниже неё. Это было крайне невыносимо для Цзян Су Су, которая всегда преследовала высший статус.

Цзян Чао заблокировал путь Цзян Жуань, угрюмо сказав:

– Это так ты разговариваешь со своей младшей сестрой Ди?

– Что означает то, как я говорю? Второй старший брат, что ты хочешь услышать? – Цзян Жуань посмотрела на него с лёгкой улыбкой: – Сладкие слова со скрытым кинжалом (3), Жуань Нян слышала их много раз. Однако я не попугай, который повторяет чужие слова, и я не могу им ярко подражать.

– Ты! – Цзян Чао задохнулся, услышав её саркастические слова: – Поистине самонадеянна до крайности!

____________________________________________

1. Бао чоу сюэ хэнь (报仇 雪恨) – отомстить и уничтожить обиду.

2. Бао тянь тянь у (暴殄天物) – безрассудно растрачивать природные ресурсы.

3. Коу му фу цзянь (口蜜腹剑) – сладкие слова, но с плохими намерениями.

Глава 86.3 - Расстройство

Цзян Жуань посмотрела на него, уголки её губ всё ещё были слегка изогнуты, но с намёком на насмешку. Рано или поздно они должны были отказаться от всякого видения сердечности. Более того, видимость мира друг с другом никогда действительно не позволяла им жить в мире друг с другом. В настоящее время эта пара брата и сестры не была такой славной, как раньше, так почему она должна быть готова подыгрывать их кропотливому акту проявления уважения и любви к братьям и сёстрам.

– Да Цзецзе, какие слова старший брат сказал неправильно? Если у тебя есть недовольство, выплесни его на Су Нян, не сердись на старшего брата, – Цзян Су Су вышла посредником в споре, но все её слова пытались посеять между ними разлад.

– Отвратительная, – Цзян Жуань посмотрела на неё и сказала.

До этого Цзян Жуань всегда вела перед ними мягкую манеру поведения; как бы они ни возражали ей, девушка никогда не говорила так прямо. Однако сегодня, когда она произнесла такие вещи вслух, Цзян Су Су удивлённо подняла голову и увидела взгляд Цзян Жуань, полный неприкрытой ненависти, как будто она смотрела на жука в гнилой канаве.

Цзян Чао больше не мог этого выносить, Цзян Жуань снова и снова вела себя столь непростительно. Цзян Чао внезапно протянул руку, собираясь злобно хлопнуть её по щеке.

Однако, прежде чем он смог даже атаковать, всё его тело отлетело, как воздушный змей, и со звуком «пэн» ударилось о дверной косяк.

Цзян Синь Чжи вошёл, и выражение его лица было несравненно холодным. Он выглядел красивым и при каждом движении излучал железную волю солдата. Когда молодой человек шёл шаг за шагом, даже слуга не осмеливался сказать ни слова, и никто не помог Цзян Чао, которого отбросил единственный удар Цзян Синь Чжи.

Цзян Су Су зажала рот рукой и со страхом посмотрела на Цзян Синь Чжи.

Цзян Синь Чжи подошёл к Цзян Жуань, его холодное поведение сразу же полностью исчезло. Он мягко коснулся лба Цзян Жуань:

– Ты в порядке?

Цзян Жуань покачала головой:

– Дагэ, а твоя рука не болит?

Эти двое, эти брат и сестра, взаимодействовали друг с другом, как будто больше никого не было, и почти вызвали у Цзян Чао и его сестры рвоту кровью. Затем Цзян Синь Чжи пошёл и встал перед Цзян Чао, его шаги были очень твёрдыми. Независимо от того, насколько могущественным был Цзян Чао, он всё ещё был просто учёным, откуда ему черпать силу, как у Цзян Синь Чжи. На его лице был страх, и парень подсознательно хотел отступить.

Увидев подобное положение Цзян Чао, в глазах Цзян Су Су вспыхнул гнев. Цзян Чао также впился взглядом в Цзян Синь Чжи:

– Ты действительно посмел поднять руку и ударить людей!

– Я только что ударил тебя, и что? – слова Цзян Синь Чжи были шокирующими: – Ты хочешь пожаловаться отцу? Цзян Чао, ты трёхлетний ребёнок? Скорее попроси отца спасти тебя.

Его тон был полон насмешек, насмешка в этих словах сразу же заставила Цзян Чао почувствовать такой стыд, что всё его лицо покраснело, а окружающим слугам было трудно сдерживать смех. Цзян Чао выдохнул:

– Ты… не уважаешь своего брата…

– Не говорите со мной со всеми своими добродетелями и справедливостью (1), – сказал Цзян Синь Чжи. – Тебе следует только сказать мне, мужчина ли ты. Цзян Чао, сегодня я прямо скащал тебе, что ударил тебя, ну и что? После сегодняшнего дня, если ты посмеешь прикоснуться к А Жуань, я буду бить тебя каждый раз, когда увижу тебя. Ты должен знать, что я грубый человек, я не такой учтивый или сдержанный, как все вы, выросшие в Цзян фу. Я не могу хорошо контролировать силу своей руки. В случае промаха даже жизнь может быть потеряна.

Цзян Синь Чжи имел внешность армейского хулигана, из-за чего все окружающие слуги, смотревшие на него, удивлялись. Цзян Чао тоже не мог в это поверить. Первоначально Цзян Синь Чжи был нежным и образованным старшим молодым мастером семьи Цзян. Однако в его нынешнем поведении не было даже следов этого прошлого. Эта вопиющая угроза совсем не походила на Цзян Синь Чжи в прошлом.

Поистине похож на Гуань Лян Ханя. Цзян Жуань с лёгкой улыбкой наблюдала за происходящим перед ней, казалось, за пять лет жизни в армейском лагере то, чему Гуань Лян Хань научил Цзян Синь Чжи, было не только боевой тактикой.

Лянь Цяо не смогла удержаться от смеха, издав звук «пхихи». Лицо Цзян Чао сразу же покраснело. Но в этот момент они внезапно услышали встревоженный крик Цзян Су Су:

– Отец!

Затем они увидели Цзян Цюаня, идущего с другой стороны сада, и при виде Цзян Чао, лежащего на полу, его лицо помрачнело:

– Что случилось?

Цзян Су Су выскочила вперёд, её глаза наполнились слезами:

– Су Нян не знает, чем она разозлила Да Цзецзе. Я поздоровалась с Да Цзецзе, однако Да Цзиецзе не только проигнорировал Су Нян, но даже нахально оскорбила. Второй старший брат не выдержал и отругал Да Цзецзе несколькими репликами, но кто знал, что когда Старший Брат вернулся… он сбил Второго Старшего Брата на землю, ничего не сказав.

Цзян Су Су посмотрел ана Цзян Жуань с обидой:

– Да Цзецзе, что именно Су Нян сделала не так, Су Нян извинится перед тобой. Однако второй старший брат не сделал ничего плохого, я прошу Да Цзецзе, чтобы она больше не позволяла старшему брату причинять вред второму старшему брату.

Какой хороший компромисс (2), каждое предложение было прямой жалобой.

Цзян Синь Чжи холодно посмотрел на Цзян Су Су, которая рыдала, и слёзы текли по её лицу. Умение Цзян Су Су обращать чёрное и белое (3) друг в друга было достойно похвалы. После искажения нескольких основных моментов это превратилось в историю о брате и сестре, злоупотребляющих своей властью, чтобы запугивать других.

Лянь Цяо и Бай Чжи с трудом скрывали презрение в своих глазах. Как и сказал Цзян Синь Чжи, пара брата и сестры только умела жаловаться! Жаловаться! Жаловаться! Поистине то, что мог бы сделать только трёхлетний ребёнок!

Цзян Цюань, услышав эти слова, больше ничего не сказал и разгневался на Цзян Жуань и других:

– Нечестный сын! Невежливая дочь! Встаньте на колени!

В глазах Цзян Синь Чжи было некоторое разочарование. Он знал, что Цзян Цюань не любил его и его мэймэй с детства. Думая об этом, потому что он был сыном, он чувствовал, что, возможно, именно потому, что он блокировал путь Цзян Чао, заставило Цзян Цюаня действовать таким образом. Тем не менее Цзян Жуань была девочкой без какой-либо угрозы любимцу, и всё же Цзян Цюань фактически позволил Цзян Чао и его сестре беззаботно издеваться над Цзян Жуань!

Так вот как жила Цзян Жуань все эти годы!

Искра ярости вспыхнула в глазах Цзян Синь Чжи, и он потянул Цзян Жуань за собой, встав в защитную стойку, холодно глядя на Цзян Цюань.

Цзян Цюань, увидев ситуацию, взбесился:

– Мятежник! Мятежник!

Цзян Жуань выступил из-за спины Цзян Синя и сказал:

– Отец слышал только одностороннее заявление второй младшей сестры, не слишком ли опредвзято его отношение? Если бы это было в обычные дни и была замешана только Жуань нян, эти слова можно было бы отбросить. Однако Дагэ тоже здесь. Мы, брат и сестра, против них, брата и сестры, у обоих одинаковое количество людей, оба – дочь и сын семьи Цзян, почему мы не имеем права говорить?

Она улыбнулась:

– Только что сейчас, очевидно, со мной грубо поступила вторая младшая сестра, а второй старший брат ко всему прочему хотел дать мне пощёчину. Дагэ действовал только из-за беспокойства обо мне. Однако кто знал, что у этого второго старшего брата, мужчины от рождения, будет такое слабое и хрупкое тело, и он в конечном итоге улетит, – Цзян Жуань сказала с радостью: – Я знаю, что вторая младшая сестра одержима злым духом, поэтому её наглые замечания, вероятно, были злонамеренным действием этого злого духа. Возможно, поэтому она отказывается это признавать. В конце концов, даже несмотря на то, что Жуань Нян смела, я также боюсь, что меня запятнает этот мерзкий дух.

Тело Цзян Су Су окаменело, и Цзян Жуань посмотрела на Цзян Чао:

– Что же касается второго старшего брата… В будущем ты должен больше тренировать своё тело. В конце концов, это касается будущего Цзян фу. Ты улетел после лёгкого прикосновения, это действительно вызывает беспокойство. Однако, к счастью, ты не повредили ни мизинец, ни другие пальцы рук.

Она стояла рядом со своим высоким и импозантным братом, у которого была солдатская осанка, мягко улыбаясь и вызывая у троих на противоположной стороне такую ярость, что их лица побелели.

____________________________________________

1. Жэнь и дао дэ (仁义 道德) – означает традиционные добродетели и приличия.

2. Вэй цюй цю цюань (委曲求全) – идти на уступки / компромисс для достижения своей цели.

3. Дянь дао хэй бай (颠倒 黑白) – буквально перевернуть чёрное и белое (идиома); искажать факты / менять правильное и неправильное.

Глава 87.1 - Пророчество

За то время, которое потребовалось, чтобы сгорела одна палочка благовоний, Цзян Синь Чжи взял Цзян Жуань и ушёл без забот и малейшей потери или затруднения, оставив позади Цзян Цюаня, который задыхался от подавленного гнева. К сожалению, сегодняшний Цзян Чжи Синь получил заслуженные награды от армии, и его темперамент сильно изменился. С ним больше не было так легко обращаться. Тем не менее Цзян Су Су даже подумала подлить масла в огонь:

– Отец, посмотри на Да Цзецзе…

– Замолчи! – Цзян Цюань всё ещё был в ярости. Увидев слабую и немощную Цзян Су Су, он почувствовал себя ещё более взволнованным, когда заявил: – Если ты запятнан нечистым духом, не ходи повсюду. Возвращайся в свой двор! – после этого он посмотрел на Цзян Чао и быстро ушел.

Цзян Су Су могла только с удивлением наблюдать за уходом Цзян Цюаня, в то время как в глазах Цзян Чао вспыхнул след ненависти. Брат и сестра хранили молчание, но в тот самый момент они сильно ненавидели Цзян Синь Чжи и Цзян Жуань.

* * *

После мирной ночи, на следующий день с первыми лучами солнца, когда Цзян Жуань проснулась, Лу Чжу вошла с розовой выпечкой (1).

– Дождь утихает. Похоже, он скоро прекратится.

Она выглядела несколько встревоженной, так как мало что знала о плане Цзян Жуань. Как было бы здорово, если бы дождь прекратился сейчас.

Цзян Жуань слабо улыбнулась и выглянула в окно. Густые капли дождя стали редкими. С карниза вода капала намного медленнее. Воздух начал становиться мягче, сметая тёмные тучи последних дней. Казалось, что небо скоро прояснится.

Лянь Цяо передала Цзян Жуань варёные красные финики и мёд кассии.

– Ещё не время. Просто подождите.

Цзян Жуань сделала глоток медовой воды и бессознательно постучала пальцами по столу.

Хм, дождь выглядел так, как будто собирается утихнуть, но на самом деле… это был усиливающийся ветер, который предвещал надвигающуюся бурю.

* * *

На краю водохранилища Бо Чан начальник водохранилища вытер пот, нетерпеливо бегая взад и вперёд, постоянно льстя и раболепствуя перед высокоуважаемым дворянином.

– Вода находится под контролем, и резервуар очень стабилен. После наблюдения за дождём в течение последних нескольких дней кажется, что он сильно уменьшился и, вероятно, скоро исчезнет. Всё дело в борьбе с наводнением. Всё благодаря работе Его Высочества, Восьмого принца и Второго молодого мастера Ли.

Сюань Ли нежно улыбнулся.

– Я просто делаю то, что должен делать.

Услышав это, начальник водохранилища улыбнулся, как цветущая хризантема. Его похвала была ещё более ослепительной.

– Ваше Высочество скромен. Жизнь людей вокруг водохранилища в руках Вашего Высочества. Это благословение для людей, что такой человек так предан людям, как Ваше Высочество из династии Великой Цзинь. Позже этот чиновник обязательно доложит суду о заслугах Вашего Высочества.

Он был полон мыслей; все знали, что наследный принц не в фаворе. В последние дни самыми могущественными во дворце были Восьмой и Пятый принцы. Несмотря на то, что Пятый принц был порядочным человеком, с точки зрения власти перед Императором, он всё же отставал от биологической матери Восьмого принца.

После некоторого размышления казалось, что у Восьмого принца было больше шансов на победу. Теперь, когда Сюань Ли хорошо поработал в этом вопросе, простой чиновник должен воспользоваться возможностью, чтобы доставить ему удовольствие. Если бы его благоволили, то официальная карьера в будущем пошла бы гладко. Когда он подумал об этом, начальник водохранилища улыбнулся ещё более искренне.

Улыбка Сюань Ли была похожа на весенний ветерок. Он не отрицал и не одобрял этого. Многие люди наблюдали за шумной сценой у водохранилища. В эти дни Сюань Ли приложил большие усилия для борьбы с наводнениями, и люди лично были свидетелями этого. Они все были обеспокоены и благодарны тем, кто занимал высокие посты, однако всё равно приходил сюда лично. Простых людей всегда было легче всего удовлетворить. Кроме того, начальник водохранилища чрезмерно хвастался заслугами Сюань Ли, поэтому люди были ему ещё более благодарны.

Получив восхищенные и уважительные взгляды людей, Сюань Ли расправил плечи. В его глазах вспыхнула гордость. Эта улыбка казалась очень милой, когда попадала в поле зрения людей. В народе раздались хвалы, восхваляющие достойные подвиги кроткого, красивого и благородного Восьмого принца.

Напротив, Ли Ань, идущий рядом с Сюань Ли, всё ещё имел мрачное выражение. Выражение его лица сделало Сюань Ли ещё более добрым и доступным в глазах людей. Пока люди у водохранилища один за другим хвалили принца, раздался совершенно неуместный голос:

– Катастрофа! Катастрофа!

Голос не был резким среди похвал, но был исключительно чистым. Сюань Ли повернул голову, чтобы посмотреть на то место, откуда говорил человек, с еле заметно нахмурившимися бровями.

Люди постепенно перестали говорить, когда слышали эти слова. Они увидели монаха в жёлтом, медленно выходящего из толпы. Он выглядел добродушным, его одежда была чистой, без пыли, и он вёл себя как Будда, сидящий на белом лотосе, со слабой аурой святости.

Кто-то в толпе узнал его и сказал:

– Разве это не Великий Мастер Хуэй Цзюэ? Почему здесь великий мастер Хуэй Цзюэ?

– Это действительно великий мастер Хуэй Цзюэ! Он старший монах в столице. Это Великий Мастер Хуэй Цзюэ пророчествует о чудесах!

– Что Великий Мастер Хуэй Цзюэ имел в виду под словом «катастрофа»?

Сюань Ли и Ли Ань уставились на этого неожиданного посетителя. Репутация Хуэй Цзюэ была теперь очень высока и хорошо известна во всех аристократических семьях столицы, особенно в семьях, поклонявшихся Будде. Они знали, что этот монах очень способный. Однако Сюань Ли и Ли Ань были атеистами и не боялись сверхъестественных существ, поэтому они считали Хуэй Цзюэ обычным мошенником.

Хуэй Цзюэ сложил ладони вместе.

– Амитабха Будда, этот бедный монах сделал прошлой ночью гадание. Гадание показало столкновение жизненной энергии Западного Дракона, в то время как Водяной Дракон поднял голову. Боюсь, будет сильный шторм. Это будет опасно; дамба может даже обрушиться.

– Что? – женщина с младенцем на руках сразу же запаниковала и спросила: -Всё ли, что сказал Великий Мастер, правда?

Хуэй Цзюэ сложил ладони вместе и почтительно кивнул.

Сюань Ли и Ли Ань медленно пошли к Хуэй Цзюэ. Когда они подошли к нему, Сюань Ли нежно улыбнулся.

– Всё ли, что Великий Мастер сказал, правда?

– Монах никогда не лжёт, – Хуэй Цзюэ спокойно ответил.

Сюань Ли и Ли Ань посмотрели друг на друга. Ли Ань внезапно уставился на Хуэй Цзюэ.

– Великий Мастер, что Вы предлагаете нам делать дальше?

– Катастрофа наступит, и она неизбежна. Нельзя относиться к жизни тысяч людей ниже водохранилища как к пустяку. Пожалуйста, эвакуируйте эти семьи около водохранилища на ночь на более высокое место, чтобы избежать наводнения.

Услышав это, Ли Ань усмехнулся.

Сюань Ли посмотрел на Ли Аня и улыбнулся. Он всё ещё казался нежным, но в его голосе был холодок:

– Знает ли Великий Мастер судьбу встревоженных сердец людей?

Хуэй Цзюэ равнодушно ответил на его взгляд, не уклоняясь и не уступая. Он был ясным, как лотос, возвышающийся над мирским миром.

_____________________________________________

1. Розовое тесто / пирог может относиться к обычному тесту, сделанному в виде розы из муки и бобов, вместо теста с лепестками роз в провинции Юньнань.

Глава 87.2 - Пророчество

Сюань Ли изначально думал, что он обычный мошенник. Но когда он увидел, что буддийский монах обладает замечательным темпераментом и неоднократно настаивал на переселении людей вниз по течению, у него возникли подозрения. Его подсознание подсказывало принцу, что этот человек, должно быть, был кем-то, кого Пятый принц послал ограбить его заслуги. Переселить все семьи простолюдинов было непросто. Если бы он действительно так поступил, когда все оказалось в целости и сохранности, не только сила народа была бы растрачена, но и все под небесами насмехались бы над ним, считая легковерным, верящим лжи злого монаха.

Глядя в лицо Хуэй Цзюэ, Сюань Ли чувствовал всё большее отвращение. Сотрудники Астрономического бюро (1) также заявили, что дождь имел признаки прекращения. Поскольку его благородный поступок был на виду, Пятый принц хотел вмешаться? Он просто относится к людям, как к идиотам!

– Есть ли какие-нибудь доказательства того, что Великий мастер Хуэй Цзюэ сказал это? – Сюань Ли был спокоен и собран.

Хуэй Цзюэ склонил голову.

– Амитабха Будда. Это гадание на триграммах. Гадальный образ был обнаружен, у этого бедного монаха нет доказательств.

– Если нет доказательств, Ваши замечания равносильны обману общественности, – Сюань Ли заговорил. Уловка Пятого Принца была настолько неуклюжей, что он просто не придал ей особого значения.

– Великий Мастер не такой человек!

– Да, всё, что сказал Великий Мастер, сбылось!

– То, что сказал Великий Мастер, должно быть правдой!

К удивлению Сюань Ли, большая часть толпы последовала за словами Хуэй Цзюэ. Несмотря на то, что его брови сошлись к переносице, Сюань Ли оставался спокойным и собранным. Пригласил ли Пятый принц такого человека, чтобы использовать репутацию Хуэй Цзюэ, тем самым заставив его самого отдать столь нелепый приказ?

Он усмехнулся в своём сердце. К несчастью для них, Сюань Ли никогда не позволял, чтобы им манипулировали другие!

– Без каких-либо доказательств, это просто пустая риторика, Великий Мастер. Из уст выходит зло, – Сюань Ли по-прежнему хотел легко уладить этот вопрос, чтобы сохранить свой имидж хорошего дворянина.

Хуэй Цзюэ вздохнул.

– Простолюдины хвалят благодетеля (2) за его мудрость и решимость, а также за его доброту к людям. Разве стоит рисковать жизнями тысяч людей в нижнем течении водохранилища Бо Чан?

Выражение лица Сюань Ли изменилось. Толпа вокруг него смотрела на восьмого принца с меньшей нежностью, чем раньше, сменившись взглядом подозрения, гнева и сомнения.

Монах возбуждал общественное мнение и провоцировал своих сторонников!

Однако, прежде чем он успел ответить, Ли Ань отдал приказ:

– Откуда взялся этот злой монах? Он неожиданно сделал грубые замечания Его Высочеству. Кто-нибудь, арестуйте для меня этого злого монаха!

Уголки губ Сюань Ли слегка приподнялись. Было много вещей, которые ему было неудобно делать, но Ли Ань мог делать большинство из них. Он сохранил Ли Аня не только из-за его редкого ума, но и потому, что он был экспертом в понимании воли людей.

Толпа была взволнована. Сюань Ли вовремя заговорил:

– Великий Мастер – монах, и я не буду грубо обращаться с монахом. Но если Великий Мастер продолжит нести чушь, это окажет большое влияние на закон и порядок в столице. Я найду место для Великого Мастера, чтобы отдохнуть и восстановить силы в течение нескольких дней. Когда дождь прекратится, Великому Мастеру ещё не поздно будет признать свои ошибки и уйти.

Хуэй Цзюэ склонил голову.

– Амитабха Будда, этот бедный монах – простой смертный, и ему не стыдно умереть. Но тысячи людей в низовьях водохранилища должны быть эвакуированы сегодня вечером, иначе многие жизни будут утеряны.

В глазах Сюань Ли вспыхнул проблеск света. Он говорил мягко:

– С сегодняшнего дня людям в низовьях водохранилища запрещено покидать территорию. Те, кто уйдёт, будут считаться нарушителями правил и будут строго наказаны.

Это было противостояние око за око.

Теперь, когда ситуация с водой стабилизировалась, если бы сумасшедший бред монаха нарушил первоначальное спокойствие настроений людей, это было бы очень невыгодно для созданной им «заслуги».

Хуэй Цзюэ равнодушно посмотрел на него, хотя никто не видел, как холодный пот стекает по его спине под монашеской мантией.

Но, продумав об этом всю ночь, он, наконец, принял решение ещё до рассвета. Условия, предложенные Цзян Жуань, были слишком привлекательными. Все устремились к выгоде, а вся суета в мире – на пользу. Таким образом, если бы он действительно мог вылечить болезнь своего сына из-за этого, это было бы огромной прибылью.

Несмотря на то, что он понятия не имел, кто стоит за Цзян Жуань, судя по предыдущим событиям, эта юная леди всё ещё была невероятно сильна. Человек, стоящий за ней, не должен быть обычным человеком. Даже если противником был Восьмой принц, богатство всегда можно было получить, рискуя, не говоря уже о том, что это было бы огромное богатство.

Хуэй Цзюэ проделал весь путь до столицы империи из Юйчжоу. Он мошенничал на протяжении десятилетий и никогда не допускал ошибок. Во-первых, Хуэй Цзюэ понял некоторые буддийские тексты. Во-вторых, он умел обманывать. Самым главным было то, что он был смелым и щепетильным. Истину смешали с ложью, ложь стала правдой. Даже те, кто разбирался в этой области, вряд ли заметили бы недостатки.

Но сегодня, столкнувшись с правящей семьёй, он не мог избавиться от беспокойства и смущения. Однако, благодаря его многолетнему опыту, эти эмоции не оставили и следа на лице Хуэй Цзюэ. Чем более сострадательно говорил Хуэй Цзюэ, тем больше Сюань Ли чувствовал, что у монаха есть зловещие планы. В конце концов, Сюань Ли не последовал его совету, поэтому его цель была достигнута.

Цзян Жуань однажды напомнила ему, что Сюань Ли был человеком, который обращал внимание на славу. Как человек, стремящийся к совершенству, Сюань Ли, конечно, не стал бы относиться к нему как к преступнику, хотя он мог задержать Хуэй Цзюэ на виду у публики. В противном случае среди людей поднялся бы неукротимый гнев. Более того, даже если Сюань Ли действительно хотел его наказать, это было бы через три дня. Но будет ли через три дня у Сюань Ли ещё шанс наказать его?

Это зависело от успеха или неудачи монаха. Хуэй Цзюэ покачал головой, вздохнул, сложил руки и молча последовал за имперской стражей Ли Аня.

У людей, которые окружали окрестности водоёма, сейчас не было в глазах ласки, только паника. Речь шла о возможности обрушения дамбы через три дня. На мгновение люди впали в панику. Сюань Ли расстроился. По какой-то причине нарастало смутное предчувствие, и он взглянул на Ли Аня. Ли Ань понял и сказал мрачно:

– Разве вы не слышали, что только что сказал Его Высочество? Не слушайте слухи и не создавайте неприятностей. В ближайшие три дня любой, кто посмеет сделать шаг, чтобы уйти, будет наказан по закону!

_____________________________________________

1. У астрономии в Китае есть история. Поскольку традиция требовала, чтобы правители Китая, первые короли, а затем и императоры получали свой политический мандат с неба, астрономия вскоре стала доминирующей наукой в Китае. Основная обязанность политической власти заключалась в том, чтобы Земля находилась в полной гармонии с небом. Это обязательство называлось «Небесным мандатом», а самого императора звали Тянь Цзы.天子, Сын Неба. Сами звёзды были наделены астрологическим значением, позволяя делать предсказания, влияющие на повседневную жизнь, а также на основные политические стратегии, и поэтому астрономия быстро стала мощным политическим инструментом. Одним из очень положительных последствий Небесного Мандата в истории Китая было назначение специальной группы имперских офицеров, в которую входили астрономы, астрологи и метеорологи. Император приказал этим чиновникам следить за небом в поисках астрологических предзнаменований и астрономических явлений.

2. Shīzhǔ (施主) – благодетель (термин, используемый монахом для обращения к мирянину).

Пророчество

Лицо Ли Аня было не таким милым, как у Сюань Ли. Его взгляд и тон голоса были мрачными и давящими, даже несколько свирепыми. Люди сразу в страхе замолчали.

Сюань Ли махнул рукой и сказал:

– Давайте вернёмся.

В то же время начальник водохранилища, который ранее был бледным, быстро последовал за ним, всю дорогу подлизываясь.

Хотя толпа всё ещё была в панике, из-за приказов Ли Аня, а также из-за того, что они были окружены солдатами, они почувствовали себя неуютно и вскоре разошлись. Когда толпа разошлась, два человека остались на месте. Человек в мрачной чёрной мантии с холодным отстранённым выражением лица задумчиво смотрел на водохранилище.

Рядом с ним был мужчина, похожий на охранника.

– Мастер, Цзинь И и Цзинь Эр уже проверили. С плотиной всё в порядке.

Сяо Шао ответил:

– Внимательно следите за тем, что здесь происходит.

Если с плотиной проблем не было, то это произойдёт не по вине человека. Также была гипотеза, что дождь внезапно усилится. Он смотрел вдаль, его длинные ресницы были опущены, скрывая глубину его глаз.

– Пойдём.

* * *

В Цзян фу Лу Чжу рассказала Цзян Жуань то, что она только что услышала, и сказала с волнением:

– Великий Мастер Хуэй Цзюэ явился. Восьмой принц задержал его. Он будет наказан?

– Нет, – Цзян Жуань ответила.

Лянь Цяо и Бай Чжи были обеспокоены. Они слышали, как Цзян Жуань сказала:

– Сюань Ли слишком глубок и подозрителен от природы. Он не будет так быстро разбираться с Хуэй Цзюэ, но даже если он это сделает, Хуэй Цзюэ сможет различать свои приоритеты. Если он этого не вынесет, то превратится в гнилой труп. Если он выживет, то станет чрезвычайно богатым. Он умный человек и от природы умеет делать правильный выбор.

Фактически, в своей предыдущей жизни Сюань Ли контролировала вход Хуэй Цзюэ в императорский двор, но положение Хуэй Цзюэ не было гладким. В суде раздались многочисленные голоса оппозиции, а также бесчисленные явные и скрытые нападения на него. Тем не менее Хуэй Цзюэ всё же достиг должности Великого Наставника.

Такому человеку пока не хватало мужества, но его характер был удивительно непреклонен.

Разве не лучше в этой жизни использовать стрелу Сюань Ли и нацелить её на него же?

Её взгляд внезапно похолодел. Лу Чжу заметила это и сказала:

– Юная леди, ещё одно, эта служанка встретил Пятую Инян по дороге. Она сказала, что господин получил сегодня письмо, в котором говорилось, что к юной леди сватаются из фу Великого Советника… Старший молодой мастер Ли. Похоже, господин готовится отправить предложение руки и сердца (1).

– Смешно! – Лянь Цяо не могла сдержать негодования. – Юная леди всё ещё так молода. Ни одна обычная официальная семья не выдала бы так рано дочь Ди от главной жены!

Цзян Жуань слабо улыбнулась. Цзян Цюань принял это решение только после того, как получил письмо. Ли Ань любил медленно мучить людей. Должно быть, это была не его идея. Она предположила, что старший молодой мастер Ли, больной и прикованный к постели, наконец-то проснулся и был готов к мести.

Перенеся бедствие на восток от реки Янцзы (2), эта пара, мать и дочь Цзян Су Су, всё равно не получат то, чего так желают.

– Юная леди, Вам совершенно не следует бояться, – с тревогой сказала Бай Чжи. – Лучше спросить у старшего молодого Мастера, нет, спросить господина?

– Куда спешить? – Цзян Жуань была спокойна и невозмутима. – Если он хочет, чтобы я присоединилась к семье Ли, это произойдёт только после свадьбы. Но состоится ли она? Это также зависит от того, постигнет ли его такая судьба.

– Предложение руки и сердца почти готово, – поспешно сказала Бай Чжи. – Мастер настолько безжалостен, что хочет позволить юной леди прыгнуть в огненную яму вместо второй юной леди. Люди Ян Хуа Юаня будут ещё более счастливы, если это произойдёт. Юная леди, Вы должны придумать, как этому противостоять!

Цзян Жуань посмотрела на её встревоженный вид и внезапно слабо улыбнулась.

– Вы мне не верите? А как насчёт заключения пари со мной?

Бай Чжи была ошеломлена.

– Бьюсь об заклад, что через три дня Цзян Цюань будет плакать, умоляя их отозвать предложение руки и сердца, – сказала Цзян Жуань.

* * *

В тот самый момент в Янь Хуа Юань атмосфера, которая была мрачной несколько дней назад, был необычайно гармоничнен. Цзян Су Су устроилась в объятиях Ся Янь и спросила:

– Так значит, Цзян Жуань скоро выйдет замуж за Ли Яна, этого калеку?

Ся Янь укоризненно посмотрела на неё.

– Говори немного тише, – несмотря на это, женщина не могла удержаться от улыбки. – Да, семья Ли – необычное место. Если она войдёт в этот дом, то не будет отличаться от проститутки из публичных домов. Ли Дун… – осознав что-то, она внезапно остановилась и взглянула на Цзян Су Су.

Хотя Цзян Су Су ничего не знала об отношениях между мужчинами и женщинами, она немного догадалась о ситуации по словам Ся Янь. Вместо того, чтобы стесняться, она удовлетворённо улыбнулась.

– Это так? Она причинила вред мне и моему старшему брату, посеяв вражду между дедушкой по материнской линии и нами. Даже внутри фу она чрезвычайно высокомерная. Разве не было слишком легкомысленно, отпустить её, сохранив беззаботную жизнь?

– Когда она войдёт под крышу фу Великого Советника, её жизнь будет настолько мучительной, что она предпочла бы умереть, – холодно сказала Ся Янь. – Ли Ян ненавидит её до мозга костей. Как эта девушка может получить какую-то пользу? В то время, даже если ты решишь топнуть её ногой, никто не посмеет ничего сказать.

Красивые глаза Цзян Су Су вспыхнули и казались очень счастливыми. Вдруг она о чём-то подумала.

– А как насчёт Цзян Синь Чжи? Если он узнает об этом, он не оставит это в покое.

– Мы с твоим отцом решили пока скрыть это от него. Когда мы закончим с этим делом, ещё не поздно будет разобраться с этим маленьким ублюдком, – Ся Янь погладила Цзян Су Су по голове. – Господи, кто бы ни причинил тебе вред, мама заставит этого человека заплатить в тысячу раз более высокую цену!

Цзян Су Су хитро кивнула и уютно устроилась в объятиях Ся Янь с мерцанием злобы в глазах.

Какими бы высокомерными ни были эти двое брат и сестра, за Цзян фу отвечала её мать. На вершине был также Цзян Цюань. А как насчёт того, что Цзян Синь Чжи являлся заместителем генерала, как насчёт его военных достижений? Если её отец хотел, чтобы Цзян Жуань вышла замуж за калеку, у неё не было другого выбора, кроме как выйти замуж!

То, что Цзян Жуань войдёт под свод фу Великого Советника, также помогло ей достичь цели. Теперь предложение руки и сердца было отправлено фу Великого Советника. Цзян Цюань имел непоколебимую решимость использовать Цзян Жуань в обмен на союз с семьёй Ли. На этот раз Цзян Жуань не сможет избежать катастрофы!

– Мама, я хочу прямо сейчас увидеть трагическую судьбу Цзян Жуань после того, как она выйдет замуж в фу Великого Советника! – заявила Цзян Су Су.

– Скоро! – зловещая улыбка появилась на губах Ся Янь. – Предложение руки и сердца отправлено. Дата также была назначена твоим отцом и Великим Советником Ли. Ли Ян ненавидит Цзян Жуань до мозга костей, и его желание мучить её ещё сильнее. На мой взгляд, он женится на Цзян Жуань и вернётся в свой дом как можно скорее. Я воспользуюсь возможностью поговорить об этом с твоим отцом, чтобы не произошло никаких непредсказуемых изменений, – её голос стал медленнее и более мрачным. – Однако брак заказывают родители, а устраивает сваха. Какой бы продолжительной ни была ночь, это будет ночь без сновидений.

_____________________________________________

1. Gēng tĭe (庚帖) – письменное предложение руки и сердца, в котором указываются год, месяц, день и час своего рождения.

2. То есть, перенеся одно несчастье на другое

Коллапс

В генеральском фу.

Чжао Гуан пристально смотрел на письмо перед ним. Чжао Юань Цзя и двое его братьев вместе с Чжао И стояли по обе стороны с одинаково серьёзными выражениями лиц.

Через некоторое время Чжао Гуан тяжело вздохнул и сказал:

– Давайте просто сделаем то, что написано в письме.

– Цзуфу, – удивлённо сказал Чжао И. – Даже если то, что Бяомэй сообщает в нём, верно, если она ошибется на этот раз, семья Чжао не сможет нести последствия и обвинения в отправке войск из-за личного решения.

– Я верю этому ребёнку, – с тех пор, как Цзян Жуань посетила Генеральский фу и раскрыла внутреннюю историю жестокого обращения с Чжао Мэй, Чжао Гуан, казалось, постарел на десять лет. Этот генерал, который обычно был в хорошем настроении, теперь имел выражение лица, намекавшее на скрытые трудности.

– Не волнуйтесь, – неожиданно сказал Чжао Юань Пин со смехом. – Эта ситуация беспокоит не только нас, она даже призвала к действию старшего племянника, чтобы никогда не поставить своего дагэ в компромиссную ситуацию. Наша семья Чжао – это семья высокопоставленных военных. Нет ничего плохого, если внезапно возникнет ситуация, которая потребует от нас призвать небольшую часть наших войск на службу. Если на самом деле ничего не произойдёт, мы можем заявить, что были введены в заблуждение анонимным и злонамеренно отправленным письмом; если же что-то действительно произойдёт, то мы сумеем спасти большую группу граждан. В любом случае наша выгода будет больше, чем любая возможная потеря.

Чжао Юань Пин, самый проницательный мужчина в семье Чжао, имел обыкновение тщательно проверять плюсы и минусы каждой ситуации. Из-за этого он казался проницательным бизнесменом, но никто никогда не сомневался в его взгляде на вещи. Поскольку он и Чжао Гуан говорили таким образом, никто больше не высказал мнения по этому поводу. Таким образом, решение было принято единогласно.

– Если вы пошлёте войска к водохранилищу Бо Чан сегодня вечером, завтра к рассвету Восьмой принц также отправит людей для его защиты. Не вступайте с ними в открытый конфликт, просто убейте их всех в кратчайшие сроки, – сказал Чжао Гуан Чжао Юань Цзя.

– Разве это не приведёт нас к прямому конфликту с Восьмым принцем? – Чжао Юань Цзя нахмурился и продолжил: – Боюсь, что такое прямое проявление ненависти не сулит ничего хорошего в будущем. До сих пор генеральский фу сохранял нейтральную позицию при императорском дворе, не добиваясь благосклонности, но также не отвергая её при даровании. Однако после сегодняшнего вечера у нас будет конфликт с Сюань Ли. Отныне, когда мы встретимся, атмосфера между нами будет враждебной (1), и кто знает, сколько будет жертв.

– Значит, если мы уступим, он просто отпустит генеральского фу? – спросил Чжао Гуан в ответ. – Продолжайте, просто делайте то, что написано в письме.

Чжао Юань Цзя и другие обменялись взглядами, после чего они, казалось, пришли к соглашению и вышли из кабинета. Оказавшись в одиночестве, Чжао Гуан снова перевёл взгляд на письмо перед собой. В своём письме Цзян Жуань просила их быстро и эффективно избавиться от всех людей Восьмого принца. Никого нельзя было щадить, и им нельзя было дать возможность искать помощи извне. Естественно, он понял причину, по которой Цзян Жуань обратилась с этой просьбой. Если бы подчинённым Сюань Ли была предоставлена возможность позвать других людей, Сюань Ли, несомненно, не позволил бы семье Чжао перемещать граждан из нижнего течения водохранилища в другое место.

Что касается тихого уничтожения всех людей Восьмого принца, если водохранилище действительно рухнет на второй день, есть большой шанс сказать, что все тела были сметены. Поскольку мертвецы не рассказывают сказок, Сюань Ли мог только держать свои подозрения и обиды при себе и страдать в молчании. Чжао Гуан глубоко вздохнул. Он восхищался изобретательным умом Цзян Жуань, а также был поражён решительностью, с которой она приказала убить кого-то. Однако она была ещё такой молодой. Когда Чжао Юй Лун и Чжао Фэй Чжоу были её ровесниками, они были невинными и наивными молодыми людьми, которые даже не испытывали беспокойства.

В Цзян Жуань было слишком много загадочных вещей, которые генерал не мог понять, но он не собирался заставлять ее рассказывать ему больше. Если бы наступил день, когда Цзян Жуань действительно приняла их как своих близких родственников, не было бы необходимости спрашивать, потому что она рассказала бы им по собственному желанию. Однако он не знал, настанет ли когда-нибудь такой день.

* * *

Ситуация в Генеральском фу была такой. Естественно, в Цзян фу ситуация была иной.

На обратном пути в фу Цзян Синь Чжи заметил торговца, продающего пирожные, приготовленные на пару (2), и купил несколько ломтиков для Цзян Жуань. Когда Чжао Мэй была ещё жива, Цзян Жуань любила есть пирожные, приготовленные на пару, которые продавались на улице Ян Лю. С годами переулок сильно изменился, но пара, продававшая пирожные, всё ещё была там. Когда они увидели Цзян Синь Чжи, они сразу узнали его и даже со смехом упрекнули его за то, что парень не привёл к ним свою младшую сестру после стольких лет.

Вспоминая эту встречу, Цзян Синь Чжи покачал головой и рассмеялся. Цзян Жуань получила от него пирожные и отложила их в сторону. Она посмотрела на Цзян Синь Чжи и сказала с лёгкой улыбкой:

– Дагэ, будь осторожнее сегодня вечером.

Цзян Синь Чжи был одет в традиционное длинное платье тёмно-синего цвета, расшитое соснами. Он выглядел таким культурным и утончённым, но под этим мягким и благородным платьем была его непробиваемая военная броня. Сегодня вечером будет нападение. Хотя это было не то же самое, что смелые и решительные манёвры на поле боя, это всё равно было неизмеримо опасно. Он засмеялся и погладил Цзян Жуань по голове, сказав:

– Я понимаю. Итак, в твоём сердце твой Дагэ такой некомпетентный человек?

Цзян Жуань также слегка улыбнулась, почувствовав теплоту взгляда Цзян Синь Чжи. Она подпёрла подбородок одной рукой и с редко наблюдаемой игривостью тона сказала:

– В моём сердце Дагэ навсегда останется воплощением мужественности, человеком с неукротимым (3) духом.

Когда Цзян Синь Чжи был проинформирован о плане Цзян Жуань, он согласился без каких-либо возражений. И это несмотря на то, что он никогда даже не думал, пойдут ли на следующий день сильные дожди или почему плотина на самом деле рухнет. Что бы ни сказал Цзян Жуань, он согласился бы с этим. На этой земле, возможно, Цзян Синь Чжи был единственным человеком, который безоговорочно доверял ей, и был готов сделать всё возможное, чтобы удовлетворить каждую просьбу сестры.

___________________________________________

1. Dao guang jian ying (刀光剑影 ) – буквальный перевод – блеск и вспышка холодного оружия; жаркий бой.

2. Fu rong zheng gao (芙蓉 蒸 糕) – Фу Жун – это район в Чанша, провинция Хунань, что также означает «гибискус». Похоже, это приготовленный на пару бисквит, найденный в северо-восточном регионе Китая, который, вероятно, содержит в той или иной форме гибискус.

3. Ding tian li di (顶天立地) – буквальный перевод – способен удерживать и небеса, и землю; инжир. неукротимый дух, бесстрашный.

Коллапс

– Дагэ украл официальную печать генерала Гуаня, но тебе не нужно посылать слишком много войск, достаточно небольшого количества, – сказал Цзян Жуань. – Однако после этого события генерал Гуань определённо будет в ярости, Дагэ… вероятно, какое-то время будет чувствовать себя обиженным.

В своей предыдущей жизни она редко мельком видела Императора во дворце. Она только слышала, как Сюань Ли сказал, что Император был очень подозрительным по своей природе. Семья Чжао была одной из основателей нации, и с момента своего возвращения в столицу много лет назад они накопили огромную власть и влияние. Хотя Император всё ещё, казалось, с нежностью смотрел на эту «почитаемую» семью, кто мог сказать, насколько искренними и правдивыми были его мысли. Однако Гуань Лян Хань был другим. Во-первых, он долгое время отсутствовал, защищая приграничные районы, и имел очень мало контактов с влиятельными силами в столице. Во-вторых, он был несколько прямолинеен и откровенен по натуре, поэтому Император так доверял ему.

После того, как её план увенчается успехом, в зависимости от достойного вклада семьи Чжао будет недостаточно, Гуань Лян Хань также должен будет участвовать. Если бы они могли установить связь с Гуань Лян Ханем, Император был бы склонен относиться к ним с большей снисходительностью. Более того, если бы Цзян Синь Чжи вмешался лично, это имело бы большие преимущества для его будущей официальной карьеры.

Люди всегда говорят, что надо подниматься на ступеньку вверх, а не действовать излишне поспешно. Цзян Синь Чжи уже получил звание заместителя генерала, а также добился больших военных заслуг. Если предотвращение наводнения путём контроля воды спасло бы тысячи жизней в нижнем течении водохранилища, это, естественно, было бы делом, достойным награды. Таким образом, будет сделан первый шаг к высшему эшелону власти в династии Великой Цзинь, и он определённо окажется выше других.

Пока Цзян Синь Чжи делал это для неё, Цзян Жуань также прокладывала ему путь.

Более того, первым делом нужно наступить на плоть и кровь фу Великого Советника, чтобы продвинуться вперёд.

* * *

Фу Восьмого принца в столице.

Сюань Ли сидел за столом и неторопливо пил чай из чашки, которую держал в руках. Ли Ань разговаривал с ним весь день. Он увидел, что следующий день будет «третьим днём», о котором говорил монах, но дождь постепенно становился слабее и, казалось, почти полностью прекратился.

Его лоб медленно разгладился. Этот манёвр Пятого принца был абсолютно бесполезен. Послезавтра министр, отвечающий за регистрацию мер по борьбе с наводнениями, сообщит об этом в императорский двор, его популярность среди простых людей резко возрастёт, и Восьмой принц получит ещё больше сторонников в суде. Как только он, наконец, посадит того монаха, которого поместил под домашний арест, в тюрьму для допроса с применением пыток, если он сможет заставить его назвать имя Пятого принца, тогда всё будет идеально.

Однако то, что сказал Ли Ань, всё ещё звучало в его ушах.

– Ваше Высочество не должен недооценивать старшую дочь Ди семьи Цзян. Эта девушка коварна, хитра и беспощадна. Если Вы оставите её в покое, в будущем Цзян Жуань станет для вас бельмом на глазу. Если Вы сможете удержать её и использовать её, она может оказать Вам большую помощь.

Он не был уверен, на что намекал Ли Ань. На ум пришло слабо улыбающееся лицо незрелой и неопытной (1) девушки. Как могло случиться, что она окажется тем, кто может оказать «большую помощь»?

Сюань Ли слегка усмехнулся. Он не знал почему, но почувствовал лёгкое беспокойство. Его подчинённый вошёл в комнату и сказал:

– Ваше Высочество, водохранилище осмотрено, всё в порядке. Солдаты были отправлены на вахту, и ничего необычного не сообщалось.

Сюань Ли махнул рукой.

– Ты можешь быть свободен.

Восьмой принц приказал отряду солдат расположиться возле водохранилища, чтобы предотвратить любые возможные действия, так что все было абсолютно надежно. Спустя некоторое время он подавил тревожное чувство в своём сердце и постепенно начал улыбаться.

Они были не чем иным, как труппой гарцующих клоунов, так что не нужно было тратить время на размышления о них.

* * *

В другом тихом и уединённом дворе столицы несколько человек в костюмах имперских стражей охраняли ворота. В комнате ароматный пар от чашки чая поднимался вверх, как ладан. Монах в жёлтых одеждах молча читал буддийские тексты, сидя лицом к окну.

Внешний вид этого человека был спокойным, несмотря на его нестабильное положение, и он обладал осанкой старшего монаха. В разгар своего чтения мужчина внезапно остановился, и его глаза распахнулись.

С приближением ночи имперские стражи не ослабляли охраны ворот. Под завесой темноты было трудно ясно видеть. В свете красных фонарей, свисающих с карниза, можно было разглядеть моросящий мелкий дождь, такой мелкий, что казалось, будто он почти исчез.

Было похоже, что дождь вот-вот прекратится.

Пока Хуэй Цзюэ молча смотрел на дождь, он медленно растягивал пальцы, которые крепко сжимали его четки. На ладони выступил пот.

После сегодняшней ночи, если сильный ливень не наступит, как ожидалось, он лучше всех понимал, что его ждёт.

В последние несколько дней время от времени кто-нибудь подходил к нему и разговаривал с Хуэй Цзюэ. Хотя манера речи этих людей была мягкой, присутствовал оттенок угрозы и тонкое давление. Он мог только притвориться ничего не понимающим. Неожиданным было то, что они не усложняли ему задачу.

Сюань Ли был человеком, который придавал большое значение репутации. До завтра он будет относиться к Хуэй Цзюэ со всем уважением. Послезавтра Хуэй Цзюэ станет виновником бедствий, злым монахом, утратившим всякую симпатию народа, и никакое наказание не будет для него слишком суровым.

Хуэй Цзюэ слегка прищурился. Всё это было игрой, и мужчине казалось, что он вот-вот проиграет.

Однако ему ничего не оставалось, кроме как терпеть. Если бы он изменил свою мелодию сейчас, тот, кто стоял за Цзян Жуань, неизбежно вылил бы свой гнев на сына Хуэй Цзюэ.

Он снова закрыл глаза и медленно, очень медленно, молча читал священные тексты.

* * *

В фу Цзиньин Вана.

Сяо Шао молча просмотрел письмо в своей руке, а голубь на его столе ворковал:

– Гу гу, гу гу.

Через некоторое время он сказал:

– Возьми мою официальную печать и попроси генерала Гуаня приехать сюда.

Охранник Цзинь И получил приказ и ушёл. Сяо Шао протянул руку и постучал по письму изящными пальцами, его глаза были холодными и отстраненными.

Цзян Синь Чжи, Чжао Юань Цзя?

___________________________________________

1. Ru xiu wei gan (乳臭未干) – буквальный перевод – запах материнского молока еще не высох; все еще влажный за ушами, незрелый и неопытный.

Коллапс

Непрекращающийся дождь, казалось, очистил ночное небо над столицей. В частности, поскольку за последние дни интенсивность дождя уменьшилась, сегодняшнее ночное небо было чрезвычайно чистым и прозрачным, как если бы в следующую секунду светящаяся луна свисала с ветвей ивы у озера.

В окрестностях водохранилища Бо Чан было тихо и спокойно. Едва различимые капли дождя легко падали на поверхность воды, вызывая мелкие волны, как в нежной и интимной беседе двух влюбленных.

Вооружённые имперские стражи патрулировали край водохранилища, в то время как люди в нижнем течении водохранилища уже вошли в страну грёз.

В этой неподвижной и безмолвной сцене издалека раздался внезапный звук «пу тун», как будто что-то упало в воду. Один из имперских стражей, стоявший у кромки воды, поднял заспанные глаза, чтобы сказать человеку рядом с ним:

– Что это был за звук только что?

Его товарищ махнул рукой и сказал:

– Я не знаю, почему бы тебе не пойти и не взглянуть.

Имперский страж потёр сонные глаза, продвигаясь вперёд, пока не достиг места, откуда исходит звук. Он всмотрелся в глубину и воскликнул:

– Что происходит?

Слабое мерцание ряби покрывало поверхность воды. При слабом свете факела казалось, что там что-то есть. Имперский страж поднёс свой факел к поверхности воды и наклонился, чтобы лучше рассмотреть. Внезапно он почувствовал что-то холодное на своей шее, но прежде чем его мозг успел осознать это, тело уже рухнуло.

Новоприбывший оттащил его в сторону, быстро снял с него одежду и надел ее, прежде чем взять факел.

Через некоторое время другой имперский страж увидел своего товарища, которого он послал исследовать звук, медленно возвращающимся на стражу.

– Почему ты так долго? Что это было только что? – спросил имперский страж.

Вернувшийся имперский страж только покачал головой и зевнул.

– Будь осторожен, если кто-то узнает, что ты задремал во время ночного дежурства, у нас с тобой будут проблемы, – с сожалением сказал первый имперский страж.

Вернувшийся имперский страж лениво двинул вперёд свой факел, так что только слабый проблеск света падал на его лицо, которое оставалось нечётким.

Первый имперский страж продолжил свою многословную речь, когда он вдруг почувствовал, что что-то неладно, и резко повернул голову.

– Что-то не так! Ты не…

Звук внезапно прекратился.

Из его живота торчал кинжал. Незнакомец в одежде его товарища бесстрастно посмотрел на имперского стража.

Имперский страж изо всех сил пытался дотянуться до сигнальной ракеты, спрятанной в его одежде, но прежде чем он успел это сделать, другая рука уже вырвала ракету.

Затем вдали, из темноты местности, окружающей водохранилище Бо Чан, появились призрачные фигуры, точно тёмные тени, как нити большой плетёной сети, приближаясь к резервуару без единого звука.

Приглушённый звук ближнего боя эхом разнёсся в темноте.

Этой ночью кто-то выступил в военной форме, взяв с собой триста элитных солдат, и устроил засаду у водохранилища Бо Чан. В односторонней резне, с быстро режущими ножами, свежая кровь текла свободно.

Этой ночью кто-то крепко спал в тёплом и изысканном фу. Дым от ладана поднимался по спирали, и люди наслаждались хорошим ночным отдыхом.

Этой ночью в дома людей в водохранилище Бо Чан проникло бесчисленное количество чёрных теней, и люди ушли в темноту.

Этой ночью во дворе большого роскошного фу монах в жёлтых одеждах закрыл глаза и прочитал буддийские писания, оставаясь в безмолвной медитации всю ночь.

Этой ночью лёгкий ветерок дул, капли дождя были нежными, как шёлковая нить, а ночь была полна пафоса. Некоторым людям снились хорошие сны, а другие не спали.

Затем, когда наступило утро следующего дня, с востока раздался громкий звук, разбудивший ещё спящих жителей столицы.

Дождь лил потоками, как будто чашу за чашей с водой опрокидывали на землю.

С грохотом вся плотина водохранилища Бо Чан рухнула от центра наружу, как если бы это была не что иное, как хрупкая перегородка. Накопленная вода соединилась с дождевой водой и хлынула с ужасным грохотом, превратившись в огромную волну в мгновение ока. В кратчайшие сроки вода полностью накрыла бесчисленные дома людей в низовьях водохранилища.

Весть об обрушении водохранилища Бо Чан мгновенно разнеслась по столице, как гром. Поток дождевой воды затопил не только нижнее течение, но и другие районы, расположенные немного ниже по высоте.

Когда эта новость дошла до неё, Цзян Жуань была в своём доме и ела пирожные на пару.

В конце концов, она не ела приготовленное накануне вечером пирожное. Сегодня утром, хотя пирожное было несколько холодным, в сочетании с горячим чаем у него был особый аромат.

Когда Цзян Синь Чжи вернулся, его одежда была полностью промокшей. Он переоделся в сухую одежду и немедленно отправился навестить Цзян Жуань, хотя его волосы были ещё влажными. Войдя во двор и заметив, что она делает, он сказал:

– Почему ты ешь холодную пищу? Будь осторожна, у тебя будет холодно в животе (1).

Цзян Жуань удыбнулась ему:

– Ничего страшного в этом нет.

Цзян Синь Чжи сел напротив неё и, улыбаясь, сказал:

– Всё улажено. Всех людей переселили на гору Дунпо, и, поскольку она намного выше, проблем быть не должно.

Цзян Жуань кивнула, затем заметила, что Цзян Синь Чжи слегка колеблется, поэтому она спросила:

– Что случилось?

Поскольку Цзян Синь Чжи ничего от нее не скрывал, он сказал:

– Прошлой ночью, когда я был с Бяогэ, генерал тоже прибыл. Он не расспрашивал меня о мобилизации войск по личным причинам и даже привёл некоторых людей, чтобы они мне помогли, – он нахмурился и продолжил: – Похоже, эти люди не из армии. Они были очень компетентны в обращении с трупами, как если бы специализировались на убийстве, – понимая, что ему не следует говорить о таком кровавом деле перед Цзян Жуань, Цзян Синь Чжи сказал: – А Жуань, тебе не нужно беспокоиться об этом.

– Поскольку Гуань Лян Хань помог тебе, у него должны быть свои причины. Поскольку он не взял на себя инициативу расспрашивать тебя, тебе не о чем беспокоиться, – Цзян Жуань не понимала намерений Гуань Лян Ханя, но сейчас были более важные дела. – Дагэ, когда это будет удобно, найди надёжных людей и попроси их распространить это на рынке, – Цзян Жуань передала записку в руки Цзян Синь Чжи.

Цзян Синь Чжи принял записку с некоторыми опасениями. Когда он прочитал её содержание, то был ошеломлён. Он подумал некоторое время, прежде чем спросил:

– А Жуань, что семья Ли с тобой сделала?

___________________________________________

1. В китайской медицине употребление слишком большого количества «холодной пищи» (не обязательно холодной с точки зрения температуры, но с точки зрения китайской медицины, пищи, которая охлаждает ваше тело ( еда «инь»), например, лимон, сыр, зеленый чай) может привести к различным заболеваниям и проблемам.

Коллапс

Первоначально он предполагал, что Цзян Жуань предприняла эту серию мероприятий исключительно для того, чтобы помочь семье Чжао. Сделав ещё один шаг, можно было бы ограничить силу и влияние Сюань Ли и заставить его потерять жизненную силу за короткий период времени. Однако, судя по текущей ситуации, казалось, что все колкости Цзян Жуань были нацелены на фу Великого Советника. Чем больше он думал об этом, тем больше боялся и ужасался. Однако, если подумать, фу Великого Советника, должно быть, что-то сделало с Цзян Жуань, иначе зачем ей таить такую глубокую ненависть?

С тех пор, как он вернулся в фу, Цзян Синь Чжи спрашивал об обстоятельствах Цзян Жуань, но все в Цзян фу хранили молчание на эту тему. Слуги не понимали многих ситуаций, поэтому не было смысла спрашивать их о Цзян Жуань.

Цзян Жуань равнодушно сказала:

– Ли Ян – развратник и имел неприличные намерения по отношению ко мне, поэтому я кастрировала его, и теперь семья Ли ненавидит меня до глубины души. Если он жив, то рано или поздно станет моим врагом. Либо он умрёт, либо умру я. Если я не уничтожу всю семью, я не смогу расслабиться, – она говорила легко, преуменьшая значение ситуации, но мысли и эмоции Цзян Синь Чжи были в смятении, когда он услышал слова сестры. Его первой реакцией было крайнее изумление, затем он крепко сжал кулаки и выплюнул:

– Проклятый ублюдок! – он сунул записку в платье и сказал: – Предоставьте это мне, – глядя на сестру, Цзян Синь Чжи продолжил: – А Жуань, если бы только Дагэ вернулся раньше, тебе бы не пришлось терпеть такое унижение.

Цзян Жуань слабо улыбнулась и сказала:

– Ничего подобного.

Ужасным было не унижение, а то, что он не осознавал себя даже после унижения, никогда не имел возможности изменить своё состояние и, таким образом, проживал свою жизнь до конца в крайних страданиях. Как и в предыдущей жизни.

Цзян Синь Чжи вышел за дверь.

* * *

В фу Восьмого принца Сюань Ли одним яростным движением разбил о землю цветную стеклянную чайную чашку с девятью драконами, и она разлетелась на множество сверкающих осколков. Его мускулы напряглись от напряжения, а обычный мягкий и нежный вид молодого человека полностью исчез, сменившись неистовым гневом, который глубоко проник в его кости.

– Как это случилось? Разве они не говорили, что с плотиной всё в порядке? Если всё было в порядке, как она могла рухнуть? – Восьмой принц бросил книгу, что держал в руках, в советника, стоявшего рядом с ним.

Советник был напуган, но даже не осмелился выдохнуть. Это был первый раз, когда всегда кроткий Восьмой принц потерял терпение по отношению к нему; он всегда очень умело контролировал свои эмоции. Даже если у него была глубоко укоренившаяся ненависть к кому-то, молодой человек улыбался своему врагу, как если бы они вдвоём наслаждались тёплым весенним бризом в приятной обстановке.

Никто не мог понять раздражения в сердце Сюань Ли в этот момент.

Почему это должно было случиться именно в настоящий момент?!

Когда он наконец достиг всего, чего хотел! Он был популярен среди людей, он пользовался благосклонностью Императора – всё, что осталось, – это последний вклад в общество – и он будет более ярко сиять в глазах династии Великая Цзинь. Большинство чиновников, естественно, поддержали бы его, и, если бы в его руках было больше людей, у него в будущем было бы больше влияния и переговорной силы.

Недавно Восьмой принц вложил всё своё сердце в дело с водохранилищем, думая, что это надёжное предприятие. Как всё это могло развалиться на финальном этапе!

Сюань Ли был человеком, который не хотел признавать поражение, и что-то подобное произошло. Как будто кто-то ударил его по лицу на глазах у всех. Хотя он казался щедрым и добродушным, на самом деле он был горд и высокомерен. Как он мог терпеть эту неудачу!

В ярости он приказал:

– Приведите Ли Аня сюда! – затем, когда на ум пришло что-то ещё, и Сюань Ли сказал: – Найдите людей, которые будут охранять этого монаха, и приведите его сюда.

Его подчинённые получили приказ и ушли.

За ночь ветер удачи изменил направление. Когда-то блестящий, мудрый и выдающийся Восьмой принц, оказавший большую услугу в борьбе с наводнениями, внезапно превратился в неспособного, упрямого и самоуверенного человека, который ни на йоту не заботился о жизни простых людей и даже вёл себя неуважительно по отношению к старшему монаху.

Водохранилище Бо Чан полностью разрушилось, и все дома ниже по течению были полностью разрушены. Если бы не действия Чжао И из городского гарнизона из генеральского фу и недавно вернувшегося с границы генерала Гуань Лян Ханя, который всю ночь работал над эвакуацией людей, кто знает, сколько невинных жизней было бы потеряны из-за этой катастрофы.

Люди восхваляли солдат семьи Чжао и солдат семьи Гуань как практически живых Будд, которые спасали страдающих и бедствующих. Менее чем за короткое время они стали объектами любви и восхищения жителей столицы.

Более того, великому мастеру Хуэй Цзюэ, пророчествовавшему о разрушении водохранилища Бо Чан, поклонялись с большим почтением. Каждый был свидетелем того, что дождь постепенно утихает в течение последних нескольких дней, так что казалось, что он скоро прекратится, так что кто мог предположить, что этим утром на них внезапно обрушится ещё более сильный ливень. Если бы не солдаты семей Чжао и Гуань, столицу теперь преследовали бы тысячи мстительных духов.

Сплетни в этом ключе быстро прокатились по улицам и переулкам, распространились по домам знати, в воздух над династией Великой Цзинь и, наконец, добрались до императорского двора.

Сторонники Пятого принца воспользовались этой возможностью, чтобы оправдать свою безжалостную критику методов Восьмого принца, и прошения Императорских цензоров об импичменте Восьмого принца полетели, как снежинки, на стол Императора.

Даже тогда ситуация не подошла к концу.

В столице незаметно поползли слухи о том, что плотина была построена подчинённым Великого Советника Ли Дуна, которого тот назначил руководить проектом, и этот подчинённый присвоил большую часть денег, выделенных на строительство дамбы… Значительная часть украденных денег затем попала в фу Великого Советника. Это произошло именно потому, что второй молодой мастер фу Великого Советника, Ли Ань, боялся, что это будет обнаружено, он приложил огромные усилия, чтобы скрыть это, не обращая внимания на жизни тысяч людей в нижнем течении водохранилища. Восьмой принц и Ли Ань всегда были в близких отношениях, поэтому Восьмой принц помог ему с прикрытием.

Коллапс

Все власти в мире знают, что рыба не может выжить, когда вода слишком чистая (1). Таким образом, если судебные чиновники, независимо от уровня, будут заниматься взяточничеством в небольших масштабах, это не вызывает особого беспокойства. Однако водохранилище Бо Чан было самым большим водохранилищем во времена династии Великой Цзинь. Люди, проживающие в столице, полагались на его воду для питья и повседневного использования, а также она была источником воды для орошения тысяч акров плодородных земель. Прививка в малых масштабах не представляла большого труда, но если масштабы были слишком большими, это было бы похоже на то, как термиты проникают в самое сердце страны.

В частности, способ, которым Ли Ань справился с ситуацией в этот критический момент, был равносилен убийству людей, чтобы помешать им разгласить секрет. Более того, он планировал одним махом заставить замолчать тысячи жизней. Все королевство было в шоке, а Император пришёл в ярость. Без колебаний он издал указ: фу Верховного Советника был коррумпированым и грубо нарушил закон, повреждение плотины было непростительным преступлением, а людей фу нужно было отправить в тюрьму до суда.

В это время Ли Ань был в фу восьмого принца и разговаривал с Сюань Ли. Сюань Ли сердито спросил:

– Как же это случилось? Как могло оказаться правдой то, что сказал монах?

Ли Ань тоже впервые в жизни был несколько сбит с толку. Поразмыслив, он сказал:

– Это явно было хорошо спланировано и должно быть связано с семьёй Чжао. Прошлой ночью все имперские стражи Вашего Высочества растворились в воздухе, и можно предположить, что они поддались злобным атакам, организованным семьёй Чжао и Гуань Лян Ханя. Однако, в конце концов, их солдаты все из армии. Как это возможно, что они не оставили после себя ни малейшего следа?

– Что толку, даже если они оставили следы? – Сюань Ли сказал: – Я не могу никому рассказать об этой ситуации, поэтому мне просто придётся перенести всю эту накопившуюся обиду в одиночку. Кроме того, поскольку наши противники без колебаний убивают людей, они определённо подготовили контрмеры, – он сжал кулак и сказал: – Семья Чжао? Я удивлён, что они сговорились с пятым принцем.

– Ваше Высочество, я всё ещё думаю, что в этой ситуации есть что-то подозрительное. Возможно, это не дело рук пятого принца, – сказал Ли Ань.

Сюань Ли презрительно посмотрел на него и сказал:

– Ли Ань, Бэньдянь (2) уже много раз доверял тебе, но на этот раз ты потерпел неудачу.

– Ваше Высочество, накажите меня, пожалуйста! – Ли Ань поспешно опустился на колени, чтобы попросить прощения, но в его глазах вспыхнула насмешка.

– Хватит, – сказал Сюань Ли, махнув рукой. – В настоящее время Отец Император определённо в ярости. Я должен просить прощения, иначе у нас не останется выхода.

Как только он это сказал, внезапно вбежал имперский страж. Когда он увидел Сюань Ли, старжник быстро опустился на колени и сказал:

– Ваше Высочество, кое-что случилось!

Сюань Ли нахмурился.

– Что такое?!

Имперский страж посмотрел на Ли Аня. Сюань Ли нетерпеливо воскликнул:

– Говори.

– Его Величество Император издал Императорский указ о том, что люди фу Великого Советника должны быть заключены в тюрьму в ожидании суда.

– Что? – Ли Ань резко встал.

Имперский страж стремительно рассказал всю череду событий. Брови Сюань Ли были плотно сдвинуты. Эта ситуация выглядела действительно большим несчастьем для фу Великого Советника, но его собственное фу было связано с оным бесчисленными способами. Хотя Император ещё ничего не сказал, Сюань Ли боялся, что сам уже впал в немилость.

Ли Ань был совершенно ошарашен и не знал, что делать. В его сердце неожиданно возникло смутное предчувствие. Дело не в том, что Император не имел ни малейшего представления о том, что фу Великого Советника замышляло в столице все эти годы, просто он закрывал глаза на слухи и домыслы, потому что ситуация в императорском дворе требовала баланса. Фу Великого Советника был необходим, потому что, как только это равновесие будет нарушено, нынешняя прекрасная ситуация в суде будет разрушена. Император знал это, и фу Великого Советника тоже. Поскольку у них была сильная поддержка, пока соответствующие люди вели себя надлежащим образом в рамках понятых норм, проблем возникнуть не должно было.

Но теперь Император фактически заключил в тюрьму людей фу Великого Советника. Для человека, достигшего безграничной славы, заключение в тюрьму имело только одно значение – то, что он никогда больше не вернётся на своё прежнее положение. Император был непоколебим в своём решении наказать фу Великого Советника, так что же можно было с этим поделать?

Сюань Ли нахмурился и сказал:

– Отец действительно верит в такую нелепую историю?

– Слухи, ходящие снаружи, очень яростные, – осторожно сказал имперский страж. – И они очень убедительны. Люди, которых Император послал, чтобы схватить членов фу Великого Советника, действительно нашли бесчисленное количество драгоценных камней и драгоценных металлов во время поисков.

Ли Ань стоял как вкопанный в оцепенении.

Водохранилище Бо Чана действительно было построено человеком, которого Ли Дун назначил на эту должность. Конечно, утечка денег была, но не до такой степени, чтобы плотина обрушилась так легко. По крайней мере, фундамент должен был быть устойчивым. Внутри императорского двора существовало молчаливое понимание того, что будет с серебром для строительного проекта, но внезапное обрушение плотины было абсолютно неожиданным. Отсюда и пошли бесчисленные слухи.

Не говоря уже о большом количестве золота, серебра и драгоценных камней, найденных в фу Великого Советника.

Хотя большинство этих ценностей не имели никакого отношения к проекту строительства водохранилища, в нынешних обстоятельствах люди определённо ассоциируют их с серебром, выделенным на текущий проект.

Несколько дней назад Сюань Ли даже намекнул Императору, что государственная казна пуста и что можно будет найти «решение» в среде высокопоставленных министров. Он намеревался атаковать семью Чжао, но внезапно они начали распространять отвар, что усложнило Императору продвижение этого плана в их сторону. Прямо сейчас огромное количество ценностей в фу Великого Советника было похоже на готовую еду, которая своевременно предстала перед Императором.

Так много богатства, как Император мог не поддаться искушению? Более того, с ущербом, нанесённым стихийным бедствием, государственная казна будет нуждаться в ещё большем пополнении.

Таким образом, когда слой за слоем их вина будет утяжеляться, как могло фу Великого Советника иметь хоть малейшую возможность сбежать?

В данном случае фу Великого Советника потерпело поражение, и восьмой принц также сильно утратил власть и влияние. Между тем пятый принц выиграл больше всего, но и семья Чжао тоже многое выиграла.

___________________________________________

1. Shui zhi qing ze wu yu (水 至 清 则无 鱼) – часть высказывания, 水 至 清 则无 鱼, 人 至 察 则无 徒буквальный перевод – когда вода слишком чистая, рыбы нет; когда кто-то слишком критичен, у него мало друзей / последователей.

2. Bendian (本 殿) – это буквально означает этот дворцовый зал, но часто это относится к королевской семье (которая владеет своим собственным дворцом, что само по себе означает огромный статус и власть), имея в виду самих себя.

Коллапс

Почему Генеральское фу, которое всегда оставалось в стороне от мирских дел и спокойно сохраняло нейтралитет, действовал так нехарактерно? Исчезновение нескольких сотен элитных солдат прошлой ночью явно имело их подпись. Когда методы генеральского фу стали такими безжалостными?

А что насчёт Гуань Лян Ханя? Почему Гуань Лян Хань принял участие в этом деле?

Ли Ань быстро установил связи между всеми этими, генералом фу Гуань Лян Хань… внезапно в его голове появилось имя – Цзян Синь Чжи.

Генеральский фу был семьёй биологической матери Цзян Синь Чжи, а Цзян Синь Чжи был заместителем генерала Гуань Лян Ханя.

Перед ним появилась нежная улыбка молодой дамы, очаровательной молодой дамы с холодными глазами и двусмысленным выражением лица.

Он внезапно вспомнил, что Ли Дун упомянул ему накануне.

– Твой старший брат хочет жениться на этой шлюхе, Цзян Жуань, и семья Цзян уже приняла меры, чтобы отправить брачное соглашение.

В то время он был озабочен проверкой территории вокруг водохранилища, чтобы убедиться, что всё в порядке, и не хотел спорить с Ли Дуном.

Однако теперь, когда Ли Ань подумал об этом, эти слова были подобны молнии, появившейся из ниоткуда и свирепо поразившей его сердце.

Если Ли Ян хотел жениться на Цзян Жуань, это могло быть только для того, чтобы мучить её, потому что Цзян Жуань кастрировала его.

Но прежде чем брачное соглашение могло быть отправлено, фу Великого Советника было схвачено и обыскано.

На ум пришла ужасная догадка – что Генеральский фу изменил свой обычный непринуждённый стиль на безжалостный и агрессивный, что в этом участвовали солдаты семьи Гуань – могло ли всё это быть из-за Цзян Жуань?

Пока он ждал возможности заманить свою жертву в ловушку, жертва вместо этого нацелилась на его задний двор.

Угражая востоку ударить на западе (1) – это была отличная диверсия!

Ли Ань стоял на месте, чувствуя тяжесть депрессии в своём сердце. Он резко выпрямил шею и сплюнул свежей крови.

– Молодой мастер Ли! – в шоке сказал имперский страж.

Сюань Ли тоже в шоке уставился на него. Ли Ань был тонким и глубоким человеком, очень умным и сдержанным; когда он когда-нибудь был так ошеломлён и настолько выходил из себя? Восьмой принц нахмурился и сказал:

– Почему бы тебе не сначала…

– Ваше Высочество, мне нужно кое-что сделать, – без предупреждения Ли Ань сложил ладони в знак приветствия и сказал: – Ли Ань уйдёт первым, – сказав так, он выпрыгнул из окна и исчез.

– Ваше Высочество, мы должны преследовать его? – спросил имперский страж.

Сюань Ли махнул рукой.

– Нет нужды, он умный человек, и он ничего не сделает без причины, – он потёр лоб; эта внезапная ситуация оставила его невыносимо истощённым. Это было действительно трудно понять. Как могло всё сложиться так хорошо, словно было кем-то гарантировано? Нынешние обстоятельства фу Великого Советника действительно поставили его в трудное положение, когда Восьмой принц не мог ни отступить, ни продвинуться вперёд.

Ему пришлось бы пожертвовать ладьёй, чтобы защитить короля, но эта ладья была его важнейшим козырем. Как он мог так поступить?

– Почему этого монаха ещё не привели? – спросила Сюань Ли довольно нервно. Было ясно, что повреждение водохранилища было вызвано человеком, но усиление ливней не могло быть организовано людьми. Возможно ли, что у монаха действительно был какой-то дар? Если бы это было правдой, если бы он мог использовать его и вырвать из рук Пятого принца, это компенсировало бы убытки, которые Восьмой принц понёс ранее.

Как только он спросил об этом, в комнату вбежал имперский страж и в панике сказал:

– Ваше Высочество, это нехорошо, кто-то схватил этого монаха!

* * *

В фу Гуань.

Гуань Лян Хань расхаживал взад и вперёд, глядя на Сяо Шао, который выглядел задумчивым. Он не сумел сдержать рвущихся из груди слов:

– Моё, блядь, терпение иссякло, почему ты не позволишь мне спросить Цзян Синь Чжи о событиях прошлой ночи? Как он посмел украсть мою печать? И почему ты вчера ночью внезапно развернул свои войска? Ты не боишься, что негодяй Сюань Ли узнает твоих охранников, например, Цзинь И?

– Он ничего не скажет, – Сяо Шао сел перед столом и сказал: – Совершенно очевидно, что кто-то хочет иметь дело с семьёй Ли.

– Фу Великого Советника? – Гуань Лян Хань расхохотался, прежде чем сказать: – Люди из фу Великого Советника схвачены и арестованы, я безмерно рад! Ли Дун, этот старый хам, я всегда знал, что с ним что-то не так. Столько лет он скакал в шкуре Великого Советника, и на этот раз он упал ниц! Что ты только что сказал? Кто-то хочет иметь дело с семьёй Ли? Кто? Цзян Синь Чжи?

– Цзян Синь Чжи вообще ничего не знает. Нет смысла спрашивать его, – равнодушно сказал Сяо Шао.

– Ты ничего не скажешь об этом? Если ты ничего не скажешь об этом, ты меня убьёшь! – Гуань Лян Хань сказал: – Как семья Чжао замешана в этом? Кроме того, какими способностями на самом деле обладает этот никчёмный монах? Он просто должен сказать несколько слов о том, что ливень усиливается, водохранилище обрушивается, а вы все просто поднимаетесь и перемещаете всех людей на вершину горы? Этот ублюдок слишком богоподобен!

– Внимательно наблюдай за Хуэй Цзюэ и попроси нескольких человек защитить его, – Сяо Шу сказал, как напоминание: – Сюань Ли обязательно будет спрашивать повсюду о его местонахождении и может даже организовать убийство, чтобы предотвратить раскрытие его секретов.

– Понял, – Гуань Лян Хань потёр руки и сказал: – Кто бы ни был врагом Сюань Ли, он мой друг. Этот монах такой интересный; одним движением он свёл на нет все заслуги Сюань Ли, полученные благодаря его вкладу в борьбу с наводнениями. Даже если бы его действия всего лишь как следует рассердили Сюань Ли, я бы всё равно хорошо его защитил.

Сяо Шао кивнул и сказал:

– Большое спасибо.

– Нет необходимости быть таким вежливым, – Гуань Лян Хань посмотрел на Сяо Шао и вздохнул. – Хотя я понятия не имею, что ты тайно делаешь, третий брат, я всё же хочу дать тебе несколько советов. Не ввязывайтесь в пустяковые дела императорского двора, иначе тебе будет трудно избежать болота, которое затянет с головой.

Они были братьями в секте много лет, поэтому он, естественно, понимал темперамент Сяо Шао. Он был мастером утаивания информации. Если он не хотел ничего говорить, даже нож у шеи не убедил бы парня выдать свои секреты. Накануне вечером Сяо Шао неожиданно и срочно попросил его прийти в фу Цзиньин Вана, где более сотни охранников под руководством Цзинь И были одеты, чтобы выглядеть как солдаты семьи Гуань, и приступили к тщательному убийству имперских стражей, которых Сюай Ли разместил у водохранилища для его охраны. Охранники Цзинь И всегда были обучены выполнять секретные миссии, поэтому от резни не было абсолютно никаких следов. Хотя он понятия не имел, каковы были намерения Сяо Шао, Гуань Лян Хань не стал исследовать дальше.

– Я только хочу кое-что подтвердить, – холодно сказал Сяо Шао, опустив глаза.

* * *

Сильный дождь, и рухнуло не только водохранилище, но и стабильный императорский двор, который династия Великая Цзинь построила за последние несколько десятилетий. В столице царил хаос, и все чувствовали себя неуверенно, особенно люди, связанные с фу Великого Советника. Если они не прятались за закрытыми дверями, то собирали все свои вещи и готовились бежать в одночасье.

Фу Великого Советника было лишено всей своей славы и превратилось в груду грязи. Тот, кто был испорчен этим, постигнет несчастье.

В Цзян фу Цзян Цюань сердито сказал Ся Янь:

– Принеси мне брачное соглашение Жуань Нян!

Хотя Ся Янь крайне не хотела этого, она могла только изобразить небольшую сладкую улыбку на своём лице и послушно вложить брачное соглашение, которое они приготовили для отправки в фу Великого Советника, в руку Цзян Цюаня. Улыбаясь, она сказала:

– Жуань Нян, этому ребёнку, так повезло, что всё это случилось вовремя! Если бы это было днём позже, её выдали бы замуж за семью Ли, и она была бы признана виновной по семейной связи, – однако в душе она затаила глубокую ненависть. Почему ей так повезло? Разница всего в один день, всего в один день! Если бы не этот день, Цзян Жуань была бы заключена в тюрьму, как и остальные люди в фу Великого Советника! Почему ей так повезло, что она избежала этого бедствия!

Цзян Цюань взяла брачное соглашение у Ся Янь и тихо упрекнула её:

– Мнения женщин невероятно глупы! – он ещё раз взглянул на брачное соглашение в руке и вздохнул с облегчением. – Слава богу, время оказалось на нашей стороне.

Судя по всему, Император намеревался навести порядок в фу Великого Советника. В это время самым важным было защитить себя. Если бы Цзян Жуань действительно вышла замуж в семью Ли, это было бы не только её несчастье – вся семья Цзян также должна была бы сопровождать её в страданиях.

___________________________________________

1. Sheng dong ji xi (声东击西) – это означает ловко обмануть противника.

Беглец

Похоже, всего несколько дней назад Цзян Синь Чжи сопровождал победившего Гуань Лян Ханя в столицу, и теперь он снова внёс большой достойный вклад.

Хотя частное развёртывание войск Гуань Лян Ханя было незаконным и нарушало приказ Императора, жизни людей имели первостепенное значение. Поэтому первоочередное внимание уделялось исправлению ситуации. Императорский суд ещё не издал декрета о наказании причастных, который чётко отражал мнение Императора: это "преступление" не отменяло заслуги.

Гуань Лян Хань был опытным ветераном многочисленных сражений и даже был известен как "Бог войны" в династии Великой Цзинь. Таким образом, это положение дел для него было не очень важно. Однако для Цзян Синь Чжи, который появился из ниоткуда с большим успехом, это было другое дело. В юном возрасте его повысили до заместителя генерала, и эта ситуация была как добавленные на парчу цветы (1). Те, кто интересовался такими вопросами, постулировали, что официальная карьера Цзян Синь Чжи в будущем будет стремительно расти. Никто не мог предположить, что семья Цзян, воспитавшая поколения гражданских судебных чиновников, в Цзян Синь Чжи начнёт новое поколение военачальников.

Следовательно, за последние несколько дней за пределами Цзян фу был нескончаемый поток конных экипажей, все они совершали официальные визиты, чтобы добиться расположения Цзян Цюаня.

Цзян Цюань втайне вытер вспотевший лоб. Все в фу Великого Советника были заключены в тюрьму, и ситуация была полной катастрофой. Даже если по какой-то случайности семью Ли наконец освободят, они никогда больше не смогут вернуть себе былую славу и расположение. Кроме того, были подорваны сила и влияние Восьмого принца. В этот момент никто из императорского двора, независимо от их ранга, не осмеливался действовать опрометчиво, и даже семья Ся молчала.

Семья Цзян зависела от семьи Ся, которая, в свою очередь, зависела от Сюань Ли. Если бы проблемы возникли в отношении Сюань Ли, то у Цзян фу определённо не было бы будущего. Цзян Цюань изначально сильно беспокоился по этому поводу, но Цзян Синь Чжи возник как гром среди ясного неба, и, к его шокирующему удивлению его отца, Цзян фу, находившийся на грани краха, оказался в процветающей ситуации.

Его чувства к коллегам, которые нанесли ему официальные визиты и соблюдали социальные тонкости, чтобы выслужиться перед Цзян Цюанем, были сложными. Если бы это был Цзян Чао, который прославил семью Цзян, это было бы хорошо, но это был Цзян Синь Чжи. В настоящее время Цзян Синь Чжи действительно может рассматриваться как приносящий Цзян фу множество преимуществ, но он был очень высокомерен и снисходителен по возвращении в фу. Если бы он действительно заручился благосклонностью Императора, разве в будущем этот мальчишка не восстал бы против Цзян фу? Цзян Цюань никогда не обращал внимания на этого старшего сына Ди, но теперь парень с каждым днём доказывал, что он всё более и более способный. Если в будущем всё имущество семьи Цзян попадёт в его руки, там не будет места для Цзян Чао или Цзян Су Су. Когда он подумал об этом, в глазах Цзян Цюаня мелькнула тень мрака.

Пока Цзян Цюань разбирался со своими сложными чувствами, были люди в ещё худшем состоянии, чем он. С момента обрушения водохранилища Бо Чан количество разнесённых вдребезги чашек и блюдцев в Янь Хуа Юань и Су Синь Юань неуклонно росло. Ся Янь просто оказалась прикованной к постели из-за холода, но люди в фу шептались, что причиной её болезни был её плохой характер, неспособный принять того, что Цзян Синь Чжи оказал достойную услугу. Снова.

Шёпот всё рос и разносился и каким-то образом даже разнёсся по улицам и переулкам столицы. Языки болтали по всему городу, говоря – послушайте, даже Ся Янь, которую в те дни широко чествовали как талантливую женщину, не смогла избежать превращения в мелочную (2), ревнивую женщину, когда она вошла в фу. Они сказали, что её обычно величественная и импозантная аура и терпимое отношение были всего лишь показухой, иначе зачем ей заболевать, когда старший молодой мастер Цзян оказал такую великую услугу?

Этот слух распространился по столице и в конечном итоге вернулся в Цзян фу. Практически на следующий день Ся Янь выздоровела.

Ся Янь выздоровела, но Цзян Чао снова заболел. Он заперся во дворе и отказался выходить.

Основная резиденция также стала жертвой этой атмосферы. В результате всякий раз, когда Инян и другие дочери Цзян фу встречали Цзян Жуань, они относились к ней как к чему-то вроде табу.

Каким бы ни было отношение других людей в Цзян фу, Цзян Синь Чжи и Цзян Жуань были счастливы и довольны. Если и был кто-то ещё в фу, который тоже был счастлив, то это была бы старая мадам Цзян.

Старая мадам Цзян постоянно болела в постели, ведь ей было за шестьдесят. Когда её поражала болезнь, та всегда была тяжёлой, а выздоровление происходило крайне медленно (3). Когда она услышала, что Цзян Синь Чжи был повышен до заместителя генерала и вернулся в фу, она была очень счастлива. Однако после возвращения Цзян Синь Чжи в столицу он был занят военными делами, а старой мадам Цзян было трудно вставать и ходить из-за хрупкости её тела. Поэтому с большим нетерпением она позвала Цзян Синь Чжи и Цзян Жуань навестить её.

В Гуй Лань Юань старая мадам Цзян с удовлетворением оглядела неординарных молодых людей перед ней. Она уже была в преклонном возрасте, и хотя раньше женщина была без ума от Цзян Чао, которого воспитывали в её присутствии с юных лет, он неоднократно разочаровывал бабушку в последнее время. С другой стороны, этот Цзян Синь Чжи вернулся в столицу после великой победы, которая заставила ее сесть и обратить на него внимание.

В отличие от теплого и дружелюбного поведения старой мадам Цзян, Цзян Синь Чжи был вежливым, но казался несколько неловким и отстранённым. Он проявил много вежливости, но мало близких родственных чувств. Со временем старая мадам Цзян могла видеть отношение Цзян Синь Чжи, и выражение её лица постепенно стало менее дружелюбным.

Более того, Цзян Синь Чжи был обучен и закалён своим военным опытом, поэтому он спокойно игнорировал умышленное молчание старой мадам Цзян. Цзян Жуань была ещё менее склонна что-либо сказать, она просто сидела в тишине, не произнося ни слова. Старая мадам Цзян прямо и косвенно напомнила Цзян Синь Чжи, что он должен помогать семье Цзян. Если бы он мог, то должен был бы также помочь Цзян Чао, поскольку он, скорее всего, должен был унаследовать Цзян фу, а Цзян Чао был, к лучшему или к худшему, его младшим братом.

Цзян Синь Чжи оставался спокойным и маневрировал ситуацией так, что слова звучали без его обещаний (4).

Всю свою жизнь старая мадам Цзян была необычайно проницательной. Когда она осознала, что Цзян Жуань и Цзян Синь Чжи были невероятно упрямы, она, естественно, оказалась несколько недовольна. Она произнесла ещё несколько слов в соответствии с обычным приветствием, но постепенно её манеры стали всё более холодными. Наконец, женщина отмахнулась от них, сказав, что устала.

__________________________________________

1. 锦上添花 ( jǐnshàngtiānhuā ) – этой идиоме соответствует более известные нам: вишенка на торте или глазурь на торте, то есть, самый смак, лучше и быть не может.

2. 小肚鸡肠 ( сяо ду цзи чанг ) – буквальный перевод – небольшой живот, куриная кишка; рис. недалекий, мелочный.

3. 病 来 如 山 倒 病 去 如 抽丝 ( bing lai ru shan dao, bing qu ru chou si ) – буквальный перевод – когда поражает болезнь, это похоже на падение горы; восстановление происходит так же медленно, как и скорость, с которой шелкопряд прядет шелкопряд.

4. 打了个 太极 ( da le ge tai ji ) – буквальный перевод – чтобы сделать движение тай цзи. Тайцзи – это китайское боевое искусство, которое имеет много разных стилей, часто характеризующихся изящными, размашистыми движениями рук. Говоря простым языком, для кого-то сделать ход тай-чи означает "оттолкнуть" ответственность или предложение в экспертной манере.

Беглец

После того, как они ушли, старая мадам Цзян сказала Цай Цяо, которая была рядом с ней:

– Я думала, что он будет ценным сокровищем, но оказалось, что он не понимает времени и не поддаётся рассуждению.

– Старший молодой мастер испытывает некоторую неприязнь к Фужэнь. Как только это негодование пройдёт, с ним всё будет в порядке. В конце концов, он всё ещё член семьи, – убедительно сказал Цай Цяо.

– Какая неприязнь? Это явно ненависть, – старая мадам Цзян глубоко вздохнула и сказала: – Что ж, пусть они мучат друг друга сколько угодно. Ся Янь тоже должна пострадать.

Хотя она очень любила Цзян Чао, на самом деле она была настроена против него. В конце концов, Цзян Цюань не был её собственным ребёнком, и старая мадам Цзянь только стремилась защитить славу Цзян фу. По её мнению, будет ли это Цзян Чао или Цзян Синь Чжи отвечать за фу в будущем, это не имело значения.

* * *

Когда Цзян Жуань и Цзян Синь Чжи вышли из Гуй Лань Юань, Цзян Жуань сказала:

– Цзуму, вероятно, зла на тебя.

– Мне наплевать на позицию Цзян фу, – сказал Цзян Синь Чжи тихим голосом. – Ещё не хватало помогать фу…

– Было бы лучше, если бы в этом не было необходимости, – сказала Цзян Жуань с улыбкой.

Потому что однажды Цзян фу рухнет. Была ли необходимость умирающим людям тратить время и силы в погоне за благополучием и прекрасными вещами, пока они живы?

Сказав это, она заметила в саду след чьей-то одежды. Цзян Жуань слегка улыбнулась, затем резко повысила голос и сказала:

– Поскольку Цзуму хочет признать Дагэ возможным наследником Цзян фу, то это должно быть воля её сердца. Дагэ придётся серьёзно обдумать это.

Цзян Синь Чжи был немного ошеломлён, но, похоже, понял ситуацию, когда посмотрел на выражение лица Цзян Жуань. Он улыбнулся вместе с сестрой и сказал:

– Совершенно верно.

Чья-то одежда среди кустов быстро исчезла. Цзян Жуань и Цзян Синь Чжи переглянулись и засмеялись.

Эти брат с сестрой Цзян фу относились к делу легко, но, естественно, были люди, которым не нравился такой досуг. Например, фу Великого Советника, которое было схвачено и обыскано, и семья Ли, которая была заключена в тюрьму.

Все люди в фу Великого Советника были заключены в тюрьму, за единственным исключением Ли Ань, потому что второй молодой мастер семьи Ли сбежал, боясь быть пойманным как преступник. Вся столица была обыскана от начала до конца, но никто даже не заметил его тени. Это было большое событие в столице, и люди каждый день подвергались обыскам со стороны судебных приставов.

Второй молодой мастер семьи Ли всегда был очень умным, поэтому никто не знал, где он прятался. Поскольку он также был очень осторожен, поймать его, вероятно, будет сложно.

В переулке столичных трущоб стояла грязная и полуразрушенная гостиница. Непрекращающийся дождь сделал половину крыши бесполезной, и когда ветер и дождь обрушились на здание, казалось, что гостиница рухнет в следующую секунду.

Вошёл человек в серой одежде. В этот момент трактирщик положил голову на стол, чтобы вздремнуть, потому что не ожидал, что кто-нибудь войдет в это время. Он поспешно и учтиво поприветствовал гостя, сказав:

– Господин, Вы здесь остаться или поесть?

– Я хочу среднюю комнату, – мужчина в сером выудил кусок битого серебра и сказал: – Пошлите еду в мою комнату, – сказав это, он поднялся по лестнице. Гостиница была старой и находилась в плачевном состоянии, а поскольку она находилась в тёмном переулке трущоб, богатые никогда не соизволили бы остаться в таком месте, а у бедных не было на это денег. Таким образом, гостей в гостинице было очень мало.

Трактирщик с улыбкой согласился и тоже поднялся по лестнице искать комнату для этого одетого в серое гостя.

После того, как он провёл его в комнату, трактирщик снова спустился по лестнице, а мужчина в сером закрыл дверь. Он медленно снял развевающуюся, грязную серую верхнюю одежду, чтобы обнажить изящное лицо, за исключением того, что в его выражении была нотка злобности и мрачности.

Это был не кто иной, как Ли Ань.

Очень умный и высокомерный Ли Ань превратился в бродячую собаку, прятавшуюся во всех возможных уголках, чтобы избежать преследования властей. С юных лет люди всегда хвалили его, называя надеждой фу Великого Советника. Он полностью презирал Ли Яна, распутного грабителя, который любил блудить, и презирал Ли Дуна, чей образ жизни был крайне гедонистическим.

Он хотел быть хозяином других и наслаждаться их восхищёнными взглядами. Фактически, он достиг этого, поэтому молодой человек никак не ожидал, что однажды он потерпит такое ужасное поражение, особенно от рук такой молодой девушки!

За последние несколько дней он тщательно прокрутил в уме всю последовательность событий. В конце концов, он пришёл к выводу, что всё это было организовано Цзян Жуань. Он с трудом мог скрыть свой шок. С того времени, как Цзян Жуань кастрировала Ли Яна, казалось, что она шаг за шагом выполняла план нацеливания на семью Ли. Однако какой бы ни была её причина, такая неприкрытая провокация заставила фу Великого Советника понести настолько огромную потерю. Как Ли Ань мог принять это лёжа?

Больше всего в последнее время по рынку распространились новости о том, что Император видел бесчисленные ценности и драгоценности, хранившиеся в фу Великого Советника – явно больше, чем то, что было в национальной сокровищнице. Император был в ярости и полон убийственной ярости и хотел казнить всю семью и конфисковать их имущество в течение следующих нескольких дней.

Хотя это был всего лишь слух, он исходил из дворца. Никто не мог отличить правду от лжи, но сам Ли Ань был уверен, что, даже если бы это было только ради пополнения национальной казны, Император, скорее всего, потребовал бы жизни людей фу Великого Советника.

Однако, если бы это произошло, фу Великого Советника абсолютно потеряло бы возможность изменить своё состояние!

Это было неприемлемо, он должен был что-то делать. Он не мог сидеть и ждать смерти; он не мог наблюдать крушение фу Великого Советника из-за такой маленькой вещи, как водохранилище.

Ли Ань уже провёл несколько запросов и выяснил, что, поскольку проливные дожди ещё не прекратились, многие богатые семьи в столице часто посещали самый известный храм для молитвы – храм Бао Гуан.

Более того, послезавтра Цзян Жуань собиралась отправиться вместе с другими девушками из семьи Цзян, чтобы пожертвовать немного денег на благовония.

Храм Бао Гуан находился вдали от столицы, на скале Сюэ И. Горы были высокими, а долины глубокими, и путь был долгим. По этой причине благовония, которые предлагались (теми, кто выдержал это путешествие), считались сильнодействующими, поскольку люди полагали, что их действия доказывают искренность их сердца.

То, что все девушки Цзян фу посещали храм Бао Гуан, несомненно, было прекрасной возможностью.

Ему пришлось перевернуть столы до того, как Император принял решение о фу Великого Советника. Это означало, что ему нужно было сначала добраться до Цзян Жуань. Однако в настоящее время Ли Ань не только не может появляться открыто, ему нужно найти способ сблизиться с ней.

Единственный способ – схватить её и потом... заставить её признать, что всё это был заговор.

Ли Ань всегда полагался на хитрости, чтобы навредить людям, и никогда раньше не принимал такого решения, чтобы действовать напрямую. Однако в настоящее время это был единственный выход.

Это был первый раз, когда он брался за задание лично, и он считал, что Цзян Жуань не сможет сбежать.

Медленно он вытащил из-под одежды что-то похожее на бронзовую медаль. Оно было размером с его ладонь и было сделано изящно. Ли Ань крепко сжал его в руке, затем неторопливо засмеялся.

Неизбежная ловушка

В столице весенний дождь выглядел так, будто вот-вот прекратится, но вдруг он стал сильнее. Предыдущие надежды на его уменьшение не оправдались, и люди были горько разочарованы. Весь день простые люди молились Богам и просили Будду о помощи, надеясь, что небеса не будут продолжать наказывать Великую Династию Цзинь. Однако небеса не вняли желаниям человека, и дождь продолжал лить так же интенсивно, как и раньше.

Ся Янь предложила дочерям Цзян фу посетить храм Бао Гуан, чтобы помолиться о благословениях. Во-первых, потому что в это время каждый год семья Цзян посещала храм Бао Гуан, чтобы сделать пожертвование, купив благовония, а затем ища благословения и защиты Будды. Во-вторых, храм Бао Гуан был самым известным храмом в столице и, как известно, очень эффективно отвечал на молитвы, особенно в отношении благовоний тоучжу (1). Каждый год бесчисленное количество людей участвовало в бесконечных спорах по поводу благовоний тоучжу. Однако в этом году из-за дождя споров было намного меньше, чем обычно.

Когда Ся Янь сделала это предложение, Цзян Жуань очень быстро согласилась. Лу Чжу нервно сказала:

– Юная леди, у неё явно плохие намерения. Почему юная леди так охотно согласилась?

Храм Бао Гуан находился в гористой местности, и на пути туда было много опасностей. Поскольку в настоящее время на землю обрушивается нескончаемый дождь, грунтовая дорога будет более неустойчивой, и путешествие будет ещё более трудным. Богатые люди, которые обычно посещали храм, все избегали такого путешествия, но Ся Янь предложила пойти туда, чтобы воскурить благовония тоучжу. Конечно, ситуация была сложнее, чем казалось.

– Всё хорошо, – Цзян Жуань слабо улыбнулась и сказала: – Раковины моллюска запечатаны слишком плотно, поэтому трудно найти способ принять меры. Теперь, когда они открылись сами по себе, как мы можем не воспользоваться этой возможностью?

Лу Чжу узнала, что Ся Янь ушла утром и не возвращалась до вечера. Когда женщина вернулась, в её выражении лица было что-то особенное, и она сразу же отправилась в Су Синь Юань, где долго разговаривала с Цзян Су Су, прежде чем в конце концов вернулась в свой собственный двор.

– Раковины моллюска? – Лу Чжу была ошеломлена. – Юная леди хочет?..

– Завтра ты пойдёшь со мной, – Цзян Жуань подозвал её, чтобы девушка подошла, затем прошептала ей на ухо несколько распоряжений. Когда Лу Чжу услышала их, её лицо несколько изменилось, прежде чем она сказала:

– Юная леди, Вы не можете этого сделать, это слишком опасно!

– Как можно поймать тигрёнка, если не зайти в тигриное логово? – сказала Цзян Жуань. – Кроме того, это не значит, что нет абсолютно никаких шансов на успех.

Лу Чжу прикусила губу. Наконец, среди волнений в своём сердце она сказала:

– Эта Нуби послушает юную леди.

Цзян Жуань слабо улыбнулась. Горячий чай перед нею поднял клубы пара. Это будет её второй визит в храм Бао Гуан. Первый раз это было пять лет назад, когда она хотела побороться за благовония тоучжу, надеясь, что Чжао Мэй быстро оправится от своей болезни. Однако ей не удалось добыть благовония тоучжу, и состояние Чжао Мэй не улучшилось.

В этой жизни она не верила ни в Богов, ни в Будд. Цзян Жуань начнёт свою кровавую месть в этом буддийском священном месте.

Ли Ань? Она медленно опустила голову. Пар от чая поднимался по спирали, закрывая её лицо; можно было увидеть только пару ясных, блестящих глаз, которые яростно вспыхивали на долю секунды, в то время как её розовые губы подёргивались в уголках.

Следовало терпеливо ждать.

* * *

Последние несколько дней Хуэй Цзюэ чувствовал себя очень непринуждённо.

Чтобы защитить его, Гуань Лян Хань пригласил мужчину остаться в Гуань фу и даже случайно назначил ему телохранителя. Хотя Хуэй Цзюэ был озадачен, он предположил, что Гуань Лян Хань и человек, стоящий за Цзян Жуань, были одной и той же личностью, и поэтому не слишком беспокоился о ситуации. После инцидента с водохранилищем его популярность в столице была чрезвычайно высока, и многие из аристократических семей пригласили Хуэй Цзюэ в гости, чтобы они могли насладиться отражённой славой великого монаха. Однако Цзян Жуань через посредника послала ему письмо, в котором просила Хуэй Цзюэ вести себя сдержанно и предлагала свести его публичные выступления к минимуму.

Сначала Хуэй Цзюэ был недоволен. Позже, однако, он понял, что большая часть причины, по которой люди поклоняются Богам и Будде, – это таинственность. В наши дни, чем популярнее он становился, тем больше ему приходилось защищать свою таинственную ауру. Цзян Жуань сказала, что для достижения больших результатов нельзя стремиться к малой выгоде. Если бы кто-то был сейчас чрезвычайно осторожен, в будущем он бы получил огромные богатство и почёт.

Хуэй Цзюэ считал слова Цзян Жуань драгоценным сокровищем, заслуживающим уважения, поэтому, естественно, подчинился им. Каждый день он занимался безмолвной медитацией в Гуань фу и очень редко выходил на улицу. Сегодня мужчина стоял перед окном, вытирая свою деревянную рыбу (2), когда он увидел Гуань Лян Ханя, торопливо следующего за одетым в чёрное молодым человеком по длинному коридору за цветочным садом Гуань фу, к входу. Когда он торопился, генерал Гуань кричал:

– Третий брат, для чего ты снова используешь мои войска? Ни в коем случае, ни в коем случае! Зачем ты снова берёшь войска моей семьи Гуань? Чёрт тебя подери! Остановись прямо там!

____________________________________________

1. 头柱香 (тоу чжу сян) – в общем, сжигание благовоний – это акт поклонения, Тоучжу Сян включает в себя древний обычай, когда люди спешат предложить благовония в первый день (китайского) Нового года, полагая, что это первое приношение благовоний имеет величайшее достоинство и будет самым благословенным. Прихожане устремляются в храм и могут сражаться за то, чтобы первыми принести благовония в знак своего благочестия. Однако в этом тексте кажется, что это благовоние можно предлагать и в другое время года.

2. 木鱼 ( mùyú ) – буквально "деревянная рыба". В искусно вырезанный деревянный барабан ударяли деревянной палкой с мягкой подкладкой во время богослужений буддийских песнопений. Рыбы, поскольку они никогда не спят, символизируют бдительность и бдительность, необходимые для достижения состояния Будды. Это два вида деревянных рыб: одна – круглой формы с вырезанной на ней чешуей. Другой – прямоугольной формы, подвешенный перед обеденным залом буддийского храма. Во время завтрака и обеда монахи отбивали его, чтобы создать ритм.

Неизбежная ловушка

Хуэй Цзюэ придерживался принципа: не вижу зла, не слышу зла (1), и поэтому с щелчком закрыл окно.

У главного входа Сяо Шао наконец остановился. Гуань Лян Хань, который делал большие шаги, чтобы догнать его, чуть не врезался в молодого человека. Взволнованно подпрыгивая, он сердито закричал:

– Чёрт возьми, что с тобой происходит? Дайте мне тигровый указ на получение солдат (2)!

В руке Сяо Шао действительно был список солдат семьи Гуань. Гуань Лян Хань протянул руку, чтобы схватить его, но Сяо Шао ловко избежал его хватки. Некоторое время они сражались в перехвате списка, прежде чем Гуань Лян Хань понял, что ничего не может сделать.

Он убрал руку и сказал:

– Третий брат, ты думаешь, что все мои войска принадлежат твоей семье? Тогда в чём смысл твоих тридцати тысяч охранников цзиньи?

– Было бы нехорошо, если бы охранники цзиньи были публично вовлечены, – сказал Сяо Шао. – Позволь мне один раз использовать твоих солдат; когда я закончу со своим делом, я тут же верну их тебе.

– Ни за что, – решительно сказал Гуань Лян Хань. – Я уже принял за тебя чёрный горшок (3) в ситуации с водохранилищем; Что ты собираешься делать противозаконное на этот раз? Если Его Величество захочет возложить на меня вину, это будет чертовски неудачно для моей жизни, – совершенно неожиданно он сказал: – Однако, поскольку я твой старший брат, и я, этот второй брат, очень великодушен, если ты скажешь мне, что собираешься делать, я передам тебе своих солдат. В противном случае, даже если ты заберёшь список, я найду способ гарантировать, что тебе не удастся собрать солдат.

– Я занимаю твои войска, чтобы преследовать Ли Аня, – ответил Сяо Шао.

– Ли Аня? – сказал Гуань Лян Хань. – Тебе известно, где он? Зачем ты его преследуешь?

Видя, что Сяо Шао хранит молчание, Гуань Лян Хань, похоже, пришёл к выводу и сказал:

– Это задание, которое дал тебе Его Величество?

Сяо Шао подсчитал количество солдат, повернулся и пошёл прочь, сказав:

– Большое спасибо.

– Эй, я еще не закончил! – яростно завопил Гуань Лян Хань. – Это такое большое дело, я должен сопровождать тебя. Третий брат, подожди меня! Кому я говорю?!

Их голоса постепенно стихли.

* * *

В то утро Цзян Жуань проснулась рано, как и три её служанки. Подав Цзян Жуань еду, Лянь Цяо начал выбирать одежду Цзян Жуань. Бай Чжи сказала:

– Ищи что-нибудь более простое, так как сегодня юная леди собирается отправиться возносить молитвы.

После долгих поисков Лянь Цяо наконец выбрала для Цзян Жуань простой синий длинный жакет из дождевого шёлка (4) жаккардового переплетения с воротником пипа. Поверх этого было предложено накинуть шёлковую шаль нефритового цвета, украшенную узором из разбросанных цветов среди скрученных лоз (5). Они привыкли видеть госпожу в яркой малиновой одежде, поэтому такие простые шёлковые платья и её равнодушное выражение лица, когда Цзян Жуань не улыбалась, придавали ей холодный вид.

Расчёсывая волосы Цзян Жуань, Лу Чжу сказала:

– Юная леди, сегодня может быть много опасностей. Как насчёт того, чтобы подготовить одно или два средства самообороны?

Цзян Жуань кивнула, поэтому после того, как Лу Чжу собрала её волосы в пучок, девушка вставила острую шпильку для волос. Кончик шпильки был таким острым и длинным, что его можно было рассматривать как оружие.

Прямо перед тем, как они собирались уходить, Бай Чжи на мгновение задумалась, затем достала кинжал из ящика стола. Рукоять кинжала была инкрустирована серебром, в которое было вставлено несколько жемчужин; Это явно был предмет коллекционирования, которым можно было восхищаться. Бай Чжи увидела, что лезвие несколько затупилось, но всё же вложила его в руку Цзян Жуань и сказала:

– Юная леди, возьмите и это тоже. Это лучше, чем ничего не иметь.

Цзян Жуань взвесила кинжал в руке, затем сунула его в рукав. Вчетвером девушки вышли из фу, прежде чем заметить, что сбоку остановился конный экипаж.

Цзян Дань, Цзян Ли и Цзян Су Су были втиснуты в одну карету, в то время как у Цзян Чао была собственная карета. У Цзян Жуань тоже была своя. Цзян Жуань вопросительно посмотрел на Ся Янь, стоявшую рядом с ней.

Ся Янь осторожно произнесла:

– Жуань'эр является старшей дочерью Ди Цзян фу, к тому же, у тебя много служанок. Боюсь, что размещение вас всех в другом экипаже не проявит к тебе должного внимания и почтения, поэтому мама специально приготовила для тебя другой экипаж.

Цзян Жуань посмотрела на экипаж, который был "специально" выбран для неё. Внешний вид был великолепен, наравне с экипажем Цзян Су Су, за исключением того, что он был немного меньше, но достаточно большим, чтобы вместить её саму и несколько служанок.

– То, что мать сделала это, заставляет Жуань Нян смущаться, – сказала Цзян Жуань, слабо улыбнувшись. – Мы все сёстры Цзян фу, как возможно отдавать предпочтение одной и дискриминировать других?

Улыбка Ся Янь стала шире.

– Жуань'эр, почему ты должна говорить такие вещи? Все вы, сёстры, хорошие сёстры, но, поскольку ты – старшая сестра, ты, естественно, должна выглядеть более достойно и впечатляюще. Тем более, что сейчас найти другой экипаж не представляется возможным. Почему бы нам не продолжить наше путешествие и больше не откладывать его, иначе мы упустим возможность воскурить благовония тоучжу.

____________________________________________

1. 非礼 莫 视 ， 非礼 莫 听 (fei li mo shi, fei li mo ting ) – это сокращенная версия конфуцианского аналекта: 非礼 勿 视 ， 非礼 勿 听, 非礼 勿 言 ， 非礼 勿 动 – не видеть, что противоречит приличию, не слушать того, что противоречит приличию, не говорить того, что противоречит приличию, не делать того, что противоречит приличию.

2. 兵符 (bing fu) – aka 虎符 (hu fu), тигровый указ. Это был предмет, сделанный из меди, нефрита, дерева или камня, состоящий из двух половинок, обычно в форме тигра, и использовавшийся в древние времена для передачи военных приказов или отправки войск, и, следовательно, был доказательством его авторитета. Одна половина оставалась за монархом (или властью), а другая отдавалась военному офицеру / командиру. Если бы требовалась проверка, две половинки совпали бы.

3. 背 了 黑锅 ( bei le hei guo ) – буквальный перевод – нести чёрный горшок, что означает, идти плечом к плечу, оказывать поддержку.

4. 雨丝锦 (yu si jin) – разновидность парчи, которая состоит из белых нитей и нитей основы других цветов, поэтому в результате цвета перемежаются белыми полосами, иногда с затемнением.

5. 缠枝花 (chan zhi hua) – очень "китайский" узор из цветов среди скрученных лоз, часто встречающийся на китайском сине-белом фарфоре.

Неизбежная ловушка

Цзян Жуань безмолвно улыбнулась. Именно в это время раздался голос из-за спины Ся Янь, говорящий:

– Мать слишком встревожена.

Цзян Синь Чжи подошёл и похлопал Цзян Жуань по голове.

– Поскольку все девушки – сёстры Цзян фу, было бы действительно не очень хорошей идеей, чтобы Цзян Жуань занимала сама целую карету. Отец также всегда был доброжелательным и никогда не делал различий между сыновьями и дочерьми Шу и Ди.

Когда Ся Янь услышала фразу "не делал различий между сыновьями и дочерьми Шу и Ди", её лицо стало зелёным. Даже когда Чжао Мэй была жива и здорова, Цзян Цюань относился к Цзян Су Су и Цзян Чао намного лучше, чем к Цзян Жуань и Цзян Синь Чжи. Даже в настоящее время этих двоих считали низшими. Поэтому, когда Цзян Синь Чжи сказал это, её сердце сжалось. Она посмотрела на Цзян Синь Чжи и увидела, что выражение его лица было спокойным и непринуждённым, без малейшего намёка на сарказм.

Ся Янь внутренне выругалась. У Цзян Синь Чжи и Цзян Жуань были такие неумолимые языки, что у женщины постоянно возникло невыносимое желание зашить им рты.

– Но сейчас действительно сложно найти другую карету, – беспомощно сказала Ся Янь.

Цзян Синь Чжи мимолетно улыбнулся и сказал:

– Неважно, – он махнул рукой, и навстречу им показалось несколько экипажей. Всего было три экипажа, и все они выглядели точно так же, как экипаж, который был "специально" выбран для Цзян Жуань. Цзян Синь Чжи сказал: – Я нашёл несколько экипажей. Не могли бы мои младшие сёстры занять свои места?

Ся Янь опешила и внезапно похолодела. Она украдкой взглянула на лицо Цзян Синь Чжи, но в его выражении не было ничего странного. Она заставила себя рассмеяться и сказала:

– Как я могла позволить тебе, мой сын, тратить деньги таким образом?

Цзян Синь Чжи улыбнулся и сказал:

– Мать не должна быть такой. Все эти кучера отличные, они едут быстро и уверенно. Моим младшим сёстрам не нужно страдать от постоянной тряски, и они смогут быстро добраться туда и вернуться домой.

Цзян Жуань также улыбнулась и сказала:

– Мама, тебе не нужно продолжать отказываться. Или, может быть, ты не хочешь принимать добрые намерения Дагэ?

На глазах у бдительных зрителей Ся Янь онемела и потеряла дар речи от слов Цзян Жуань. Она не могла отклонить предложение, а потому могла только стиснуть зубы и принять его. Цзян Су Су с закрытым вуалью лицом, взяла на себя инициативу и направилась к заднему экипажу. Цзян Ли, естественно, приветствовала это развитие, поскольку ей больше не приходилось делить экипаж с Цзян Су Су и Цзян Дань. Цзян Дань закусила губу и робко взглянула на Цзян Синь Чжи, прежде чем медленно выйти из ранее приготовленного экипажа.

Цзян Жуань подождала, пока её сестры сядут в экипажи, которые Цзян Синь Чжи купил для них, прежде чем сесть в карету с Лу Чжу и другими девушками-служанками. Когда Ся Янь изо всех сил пыталась сохранить свою нежную улыбку, она увидела, как Цзян Синь Чжи махнул рукой, и из ниоткуда появились два внушительных телохранителя. Цзян Синь Чжи сказал:

– Хорошо защищайте молодых девушек.

Двое телохранителей выполнили приказ. Поражённая, Ся Янь сказала:

– Синь Чжи, ты...

– Поскольку А Жуань и другие сёстры путешествуют сами по себе в такое далёкое место, а Второй младший брат не обучен боевым искусствам, я боялся, что телохранители фу будут бесполезны, – Цзян Синь Чжи улыбнулся и продолжил: – Эти два моих брата довольно грубые ребята. Они видели пролившуюся кровь и сами довольно кровожадны. Когда они защищают А Жуань и остальных, мне намного спокойнее.

Когда он сказал "видели пролившуюся кровь и сами довольно кровожадны", он намеренно замедлил свою речь. Молодой человек увидел, как Ся Янь вздрогнула, и ей, казалось, не хотелось смотреть на выражение его лица.

Сидя в карете, Цзян Чао продолжал смотреть на Цзян Синь Чжи, следя за каждым его словом и движением. Когда он услышал, как Цзян Синь Чжи сказал, что он (Цзян Чао) не разбирается в боевых искусствах, а затем призвал в охрану двух телохранителей, парень почувствовал себя так, как будто он был самым вопиющим образом оскорблён. Он взглянул на Цзян Синь Чжи ещё более свирепо и сотню раз проклял старшего брата в своём сердце.

После того, как Цзян Синь Чжи отдал приказ, голова Цзян Жуань показалась из-за занавесок кареты. Она улыбнулась ему и сказала:

– Дагэ, иди домой.

Цзян Синь Чжи погладил её по голове, выражение его лица было таким же тёплым, как и всегда, когда он посмотрел на сестру и сказал:

– Будь осторожна в дороге.

Цзян Жуань улыбнулась, позволив занавеске снова упасть. Когда она больше не могла видеть Цзян Синь Чжи, она прислонилась к борту кареты, тихо вздохнула и ещё тише сказала:

– Прости, Дагэ.

Намёк на ревность вспыхнул в глазах Цзян Су Су, когда она увидела взаимодействие между этой парой брата и сестры. В наши дни в Цзян фу Цзян Синь Чжи был подобен мстительному духу с ощутимой кровавой аурой. Никто не осмелился спровоцировать его, опасаясь вызвать ярость вернувшегося с поля боя солдата. Цзян Су Су ненавидела Цзян Синь Чжи, но также завидовала тому, что у Цзян Жуань был такой выдающийся старший брат, защищающий её. Не так давно Цзян Су Су защищал её брат, Цзян Чао. В то время он был на пике своей карьеры; люди превозносили его как потенциального чжуан юаня (1), а Цзян Су Су естественно стала чрезвычайно тщеславной. Но теперь Цзян Чао был посмешищем столицы, в то время как Цзян Синь Чжи пережил трансформацию, став заместителем генерала. Чем больше он защищал Цзян Жуань, тем больше зависти возникало в сердце Цзян Су Су.

Она позволила занавеске сильно упасть и подумала о том, что Ся Янь сказала ей накануне. Под вуалью она не могла сдержать довольной улыбки.

Так что с того, если Цзян Синь Чжи был выдающимся, что, если он защищал Цзян Жуань? Сегодня она не смогла бы избежать того, что было запланировано для неё, даже если бы у этой мерзавки были крылья, чтобы летать; десять Цзян Синь Чжи не сможет её спасти.

Цзян Дань задумчиво наблюдал за Ся Янь и Цзян Синь Чжи. Внезапно она задёрнула шторы. За шторами её робкое выражение исчезло, а уголки рта постепенно приподнялись.

____________________________________________

1. Лучший результат на Имперских экзаменах.

Неизбежная ловушка

* * *

Экипажи ехали по мокрой дороге, вымощенной камнями, по пути разбрызгивая в воздух небольшие брызги воды. Цзян Синь Чжи следил глазами за отъезжающим экипажем Цзян Жуань, казалось, не желая уходить. Ся Янь улыбнулась, когда она спросила Цзян Синь Чжи:

– Синь Чжи, разве у тебя сегодня нет военных дел?

– Генерал сегодня занят официальными делами и не требует моего присутствия, – ответил Цзян Синь Чжи.

Ся Янь почувствовала укол беспокойства, когда осторожно спросила:

– Тогда, Синь Чжи, почему бы тебе не вернуться в фу, чтобы подождать?

– Погода сегодня отличная, так что я думаю, что останусь у ворот фу ещё ненадолго, – Цзян Синь Чжи слабо улыбнулся и сказал: – Мама, что-то не так?

В тот день небо было мрачным, и непрерывно шёл дождь. Отличная погода? Ся Янь закусила губу и сказала сквозь зубы:

– Ничего, – видя, что Цзян Синь Чжи, похоже, пока не собирался возвращаться в фу, женщина почувствовала, что её беспокойство нарастает. Стиснув зубы, она повернулась и направилась обратно во двор.

После того, как Ся Янь вошла, лицо Цзян Синь Чжи стало серьёзным. Махнув рукой, он подозвал ещё двух охранников и приказал:

– Внимательно следите за входом в фу. Кто бы ни вышел, следите за ними внимательно, а затем вырубите их.

Оба охранника получили приказ и ушли.

Цзян Синь Чжи подумал о том, что ему сказала накануне вечером Лу Чжу, которую послала Цзян Жуань. Она сказала, что нужно подготовить три одинаковых конных экипажа, найти двух телохранителей с выдающимися навыками боевых искусств, чтобы сопровождать их, и, наконец, снова посетить семью Чжао.

Он понятия не имел, что планировал Цзян Жуань. Когда сестрёнка хотела что-то скрыть, даже он, как её старший брат, не мог убедить девушку раскрыть это. Более того, Цзян Синь Чжи никогда не стал бы заставлять её говорить то, о чём Цзян Жуань не хотела говорить, поскольку он доверял своей собственной мэй мэй.

Однако сегодня по неизвестной причине его веки неконтролируемо подёргивались, как будто вот-вот должно было случиться что-то плохое. Молодому человеку пришлось приложить огромные усилия, чтобы подавить беспокойство. Обернувшись, он сел на лошадь и умчался в сторону генеральского фу.

* * *

Когда Ся Янь достигла Янь Хуа Юаня, Сяо Си сообщила ей, что Цзян Синь Чжи ушёл. Ся Янь сразу же выпрямилась и поспешно сказала:

– Скорее пошли двух человек, чтобы они сказали им, что Цзян Жуань находится во втором экипаже. Не допусти никаких ошибок!

Сяо Си бросилась прочь. Ся Янь наконец села и глубоко вздохнула. Линь Лан подал ей чашку чая, которую она сделала несколько глотков, чувствуя, как паника в ней утихает. Когда она думала обо всех движениях сегодня Цзян Синь Чжи, то чувствовала себя неловко, и повернулась к момо Ли, стоящей рядом с ней, чтобы спросить:

– Момо, по твоему мнению, есть возможность, что они обнаружили что-то? Иначе зачем им вдруг менять экипажи?

Момо Ли утешила её, сказав:

– Фужэнь, успокойтесь. Этот слуга думает, что старший молодой мастер, безусловно, невероятно хитрый, и делает всё это, чтобы защититься от Фужэнь. Однако он не мог раскрыть план Фужэнь, иначе он не позволил бы старшей юной леди пойти с остальными в храм Бао Гуан всего лишь с двумя телохранителями, сопровождающими её.

Ся Янь почувствовала себя спокойнее, услышав слова момо Ли. Она сказала:

– Я тоже так думаю. Хмм! Он определённо хитрый, но сегодня эта маленькая шлюшка не сможет избежать падения. Ну и что, если рядом есть телохранители; В конце концов, их всего двое, это ничем не отличается от цикады, пытающейся остановить сбежавшую карету. Подумав об этом, можно сказать, что Цзян Жуань навлекла на себя это, вызвав такую глубокую вражду между собой и семьёй Ли. Ли Ань – человек, который торгуется из-за каждого цента, так как же он мог так легко отпустить её?

Холодная слабая улыбка появилась на её красивом лице.

– Храм Бао Гуан находится очень далеко. Даже если Цзян Синь Чжи получит новости и поспешит туда, он не успеет вовремя.

Накануне она неожиданно получила письмо от Ли Аня. В письме Ли Ань сразу перешёл к делу и заявил, что хочет устранить Цзян Жуань, и для этого ему нужна помощь Ся Янь. Несмотря на то, что Ся Янь не решалась связываться с криминальным чиновником (1), таким как Ли Ань, он был мастером в манипулировании людьми. Всего несколькими словами он взволновал Ся Янь до такой степени, что она едва могла дождаться возможности, чтобы разорвать Цзян Жуань в клочья.

Ся Янь изначально планировала принять меры по пути к храму Бао Гуан и причинить страдания Цзян Жуань. Однако, когда Ли Ань раскрыл свой план Ся Янь в письме, она нашла его слишком чудесным для слов. Таким образом, она уступила эту возможность Ли Аню. Несмотря на то, что юные леди Цзян фу отправились в храм Бао Гуан, как она планировала, то, что произошло, не было ее первоначальным планом.

Если план удастся, конечно, это было бы здорово; она будет третьей стороной, которая выиграет в столкновении между ними двумя. Если план провалится, это не будет иметь к ней никакого отношения.

План Ли Аня был смелым и безумным, но даже если что-то случится, внезапное появление криминального чиновника не будет иметь к ней никакого отношения. Первоначальная договорённость была надёжной. Кто знал, что Цзян Синь Чжи появится столь внезапно и нарушит их договорённости. Кроме того, с четырьмя одинаковыми экипажами люди Ли Ань неизбежно должны были допустить ошибку.

Если бы они действительно ошиблись... Ся Янь не могла удержаться от содрогания, но тут же успокоилась. Этого бы ни случилось; посланники быстро сообщат им об изменении. Цзян Жуань не могла избежать бедствия, ожидавшего её по дороге к храму Бао Гуан. В предыдущих случаях ей удавалось чудом избежать многочисленных бедствий благодаря чистой удаче, но то, что теперь ожидало Цзян Жуань, было неизбежной ловушкой, из которой даже два телохранителя, опытные в боевых искусствах, не смогли бы помочь ей выбраться.

Это произошло потому, что люди Ли Аня состояли не из одного или двух человек, а из отряда солдат.

Настоящие, элитные войска. Тайно воспитывающиеся в фу Великого Советника.

____________________________________________

1. 罪臣 (zui chen) – криминальный чиновник / министр. По всей видимости, в истории Китая было восемь главных криминальных министров: Цинфу, Чжао Гао, Лай Цзюньчэнь, Ли Линьфу, Цинь Хуэй, Янь Сун, Вэй Чжунсянь, Хэ Шэнь.

Глава 91.1 - Вы проиграли

Когда конные экипажи ехали по горной дороге, неудобства были неизбежны. К счастью, кучера, которых нашёл Цзян Синь Чжи, были очень умелыми. Они ехали по чрезвычайно грязным дорогам так, словно путь был устойчивым и ровным, и сидящие в карете не чувствовали ни капельки дискомфорта или недомогания.

Утёс Сюэ И был крутым и отвесным, похожим на разрезанный пополам меч. Отвесная пропасть вселяла страх в сердца людей. Гора была густо покрыта лесом, и совы, гнездившиеся на деревьях, иногда пугались звуков проезжающих мимо конных экипажей. Они взлетали в воздух, оставляя за собой только чёрные тени.

Дорога к утёсу Сюэ И вилась через высокие горы и глубокие долины, богатые пышной зеленью и скалистыми возвышенностями странной формы. Она обладала уникальной опасностью, и люди из богатых семей любили останавливаться здесь на время, чтобы полюбоваться редкими и красивыми пейзажами. Однако с тех пор, как в столице пошёл непрерывный дождь, дорога стала невыносимо грязной. Солнце отказывалось появляться, а над головой постоянно нависали тёмные, мрачные облака, и прежде красивый пейзаж приобрёл жуткий оттенок.

Пять конных экипажей молча двинулись вперёд. Передний экипаж принадлежал Цзян Чао; это был единственный экипаж, который отличался от других, будучи не столь изысканным. Однако всё равно был невероятно презентабельным. Сразу же за его экипажем последовали те, что везли Цзян Жуань, Цзян Су Су, Цзян Ли и Цзян Дань. Кучера не разговаривали, и обитатели экипажей тоже. В результате единственными звуками были звуки приземления хлыста на тела лошадей и вращения колёс экипажа.

Цзян Жуань прислонилась к мягким подушкам кареты, пока Лу Чжу наливала для неё чай. Карета, которую приготовила Ся Янь, была действительно изысканной, и внутри был даже небольшой столик. В то утро Цзян Жуань была очень занята и поэтому ела мало, в связи с этим Лянь Цяо и Бай Чжи принесли с собой несколько закусок. Лу Чжу умело сохранила некоторые из цветков сливы, которые были сорваны два дня назад, и в настоящее время заваривала чай из цветков сливы для Цзян Жуань в экипаже.

Сладкий аромат исходил из её экипажа и разносился по воздуху, достигая носов людей в каретах сзади.

Цзян Ли презрительно фыркнула и сказала:

– Конечно, она получает максимум удовольствия... – она огляделась и рассердилась из-за того, что служанки рядом с ней были не только не так сообразительны, как те, что служили Цзян Жуань, но и были не так близки ей, как служанки Цзян Жуань ей. Не было приготовлено ни одной закуски.

Однако Цзян Су Су думала о другом. Когда она увидела, что Цзян Жуань даже хочет выпить чаю и перекусить, её лицо под вуалью напряглось, и она тихо сказала:

– Иди и умри!

Цзян Дань просто прислонилась к окну кареты в лёгкой дремоте, казалось, ничто её не затронуло.

Можно сказать, что дорога к утёсу Сюэ И, протянувшаяся перед ними, была вполне проходима. Затем они в конце концов добрались до самого опасного участка дороги.

Дорога здесь была узкой, с долинами по обеим сторонам. Посередине был зажат узкий след, похожий на устье калабаса (1). Следовательно, этот участок дороги был назван "Ущелье Калабаса", а долины по обеим сторонам представляли собой густые джунгли. Когда ведущая карета достигла начала ущелья Калабаса, среди деревьев внезапно послышался лёгкий шорох.

Экипажи резко остановились.

Лянь Цяо и Бай Чжи прекратили заниматься тем, что только что делали, демонстрируя некоторое волнение, в то время как лоб Лу Чжу был покрыт каплями пота. Тем временем Цзян Жуань медленно пила чай.

Её поза была чрезвычайно элегантной.

Лошади почувствовали опасность, и как бы страстно кучера не щёлкали кнутами, лошади отказывались двинуться вперёд хоть на шаг. Охранники Цзян фу обнажили мечи, но двое телохранителей, которых Цзян Синь Чжи приказал следовать за ними, стояли перед каретой Цзян Жуань, не двигаясь ни на дюйм, их лица уже были окрашены кровожадностью.

Цзян Ли первой резко крикнула:

– Что происходит?

Как будто её крик открыл вентиляционное отверстие, раздался громкий грохочущий звук, из-за которого казалось, что сама земля трясется. Из долин по обе стороны ущелья Калабаса внезапно появилась большая масса зловещих людей в чёрном, и кучера вскочили от шока. Эти люди были одеты в простую хлопчатобумажную одежду, как горные бандиты, и все вместе бросились к конным экипажам.

– Спасайтесь бегством! Быстро, отступайте! – охранники Цзян фу прикрыли экипажи, намереваясь эвакуировать пассажиров. Однако рой горных бандитов неожиданно быстро двинулся вперёд и в мгновение ока добрался до экипажей.

Помимо двух телохранителей Цзян Синь Чжи, охранников Цзян фу было двадцать. У этих двадцати охранников не было иного выбора, кроме как вступить в бой с горными бандитами, и в течение некоторого времени единственным звуком, который можно было слышать, был лязг мечей "пэн, пэн, пэн". Звон лезвий был леденящим, и время от времени на занавесках изысканных экипажей расплёскивались брызги свежей крови.

– Как здесь могли оказаться горные бандиты? Как здесь могли оказаться горные бандиты? – Цзян Ли закричала. Однако, как только она приподняла оконную занавеску и увидела ужасную картину снаружи, девушка тут же потеряла сознание.

Цзян Дань плотно втиснулась в угол кареты, а две её служанки решительно защищали её. Все трое закусили губы и не осмелились издать ни звука.

Всего было три кареты, где всё было спокойно.

Карета Цзян Чао была строго впереди, но кровавые горные бандиты обошли его экипаж. С первого взгляда было очевидно, что территория вокруг экипажа Цзян Чао была свободна, за исключением охранников Цзян фу, которые спешили к остальным на помощь.

Это было очень необычно.

Цзян Су Су сидела в своей карете с ледяной улыбкой на губах. Чем ожесточённее становился рукопашный бой снаружи, тем веселее улыбалась девушка. Она с трудом удержалась от того, чтобы подойти к экипажу Цзян Жуань и открыть занавеску, чтобы увидеть, как Цзян Жуань теряет голову из-за страха.

Цзян Жуань всё ещё пила чай. Двое телохранителей возле её экипажа были более полезными, чем десять охранников Цзян фу. Действительно, на занавесках кареты не было даже пятна крови.

_____________________________________________

1. Знаменитая тыква-бутылка, или Лагена́рия обыкнове́нная, или Горля́нка, или Горлянка обыкновенная, или Тыква горлянка, или Тыква бутылочная, или Лагенария змеевидная, или Огурец индийский, или Кабачок вьетнамский, или Калабас (калебаса, калабаш) (лат. Lagenária sicerária) – однолетняя ползучая лиана семейства Тыквенные, вид рода Лагенария (Lagenaria). Культивируется ради плодов, которые используются для различных целей. Молодые плоды употребляются в пищу, особенно длинноплодных форм, зрелые плоды бутылевидных плодов используются чаще всего в качестве сосудов, а также при изготовлении фаллокриптов и музыкальных инструментов.

Глава 91.2 - Вы проиграли

Охранников Цзян фу было намного меньше, так как на них нападали не менее сотни человек. Чем больше они сражались в ближнем бою, тем больший страх испытывали. Горные бандиты? Нет, даже при том, что они пытались это скрыть, было совершенно очевидно, что эти "бандиты" очень искусны в боевых искусствах. Более того, какой горный бандит просто нападёт и убьёт людей, не спросив предварительно деньги и ценности жертв?

Однако, даже несмотря на то, что у них были сомнения, эти охранники Цзян фу всё ещё находились в невыгодном положении. Казалось, их противники не собирались убивать пассажиров экипажей, а стремились уничтожить всех телохранителей. Когда количество охранников Цзян фу стало сокращаться, Цзян Жуань поставила свою чашку с чаем и сказала:

– Лу Чжу.

Лу Чжу на мгновение замерла, затем распахнула оконные шторы и крикнула:

– Помогите!

Услышав это, двое телохранителей, охранявших карету Цзян Жуань, начали действовать одновременно. Быстрыми движениями, прежде чем находящиеся поблизости бандиты успели отреагировать, они уже прыгнули к передней части экипажей, ехавших позади Цзян Жуань. Используя свои мечи, они сильно ударили лошадей по задам, одновременно поворачивая их головы в сторону.

В ту секунду, когда лошади почувствовали болезненные уколы, они встали на дыбы, а затем устремились вперёд, как стрелы, выпущенные вдаль из хорошо натянутого лука!

Таким образом, двое телохранителей привели в движение карету Цзян Жуань. В результате четыре одинаковых конных экипажа стремительно понеслись в разные стороны!

Кто-то, спрятанный глубоко в джунглях, немедленно встал и поднял свой лук и стрелы, но его остановил другой человек:

– Погоди!

Фигура в сером медленно встала, его взгляд был острым с невероятной холодностью, пронизывающей до костей.

– Думаешь о побеге? Ха, не лучше, чем борющееся животное, пойманное в ловушку!

Четыре экипажа мчались. Кучера были сброшены, а девушки всё ещё оставались в экипажах. Цзян Су Су не знала, что произошло снаружи, она знала только, что карета внезапно начала безумно двигаться. В экипаже её метало во все стороны, и девушка в панике кричала:

– Помогите! Кто-нибудь, скорей, помогите!

Только ветер отвечал ей.

Четыре одинаковых экипажа, разбросанных в разные стороны. Горные бандиты за их спиной столкнулись с неожиданной трудностью – какой экипаж они должны преследовать? Не зная, что делать, они не могли удержаться от того, чтобы бросить взгляд на одетую в серое фигуру в глубине джунглей.

Фигура в сером посмотрела вдаль и резко махнула рукой. Казалось, что горные бандиты получили команду, потому что они быстро разделились на четыре группы, их движения были быстрыми и упорядоченными. Никакие обычные горные бандиты не обладали такой энергией и приспособляемостью. Двое телохранителей, посланных Цзян Синь Чжи, которые остались позади, чтобы разобраться с горными бандитами, посмотрели друг на друга; они видели изумление в глазах друг друга. Они фактически родились в казарме, поэтому были прекрасно знакомы с такими маневрами – это были явно военные формирования!

Они давно догадывались, что это не обычные горные бандиты, но никогда не думали, что они действительно будут военным отрядом! Более того, их военные навыки были исключительными!

Осознав это, они также внезапно пришли к пониманию опасности, с которой может столкнуться Цзян Жуань. Хотя они выполнили приказ Цзян Жуань, они хотели полностью защитить её. Цзян Жуань хотела, чтобы четыре одинаковых конных экипажа сбили с толку этих людей, но она, вероятно, не осознавала, насколько опасной была местность ущелья Калабаса; в конце концов, была только одна дорога. К тому же на протяжении всей дороги такие высококвалифицированные солдаты лежали в засаде. Независимо от того, как и в каком направлении бежала Цзян Жуань, она будет лёгкой мишенью!

Они должны догнать Цзян Жуань и бросить на её защиту все свои силы.

Два телохранителя одновременно подпрыгнули в воздух, стряхивая с себя окружающих солдат, маскирующихся под горных бандитов, и бежали к западу от ущелья Калабас.

Уголки рта одетого в серое человека приподнялись в заинтригованной улыбке.

– Так как всё заканчивается, зачем тратить время на размышления об этом? – когда парень сказал это, его тон изменился, и он холодно обратился к людям рядом с ним: – Идите, догоните этих двух телохранителей.

* * *

Карета Цзян Жуань на большой скорости двигалась по джунглям. Карета всю дорогу царапала бесчисленные толстые ветви и лозы. Лянь Цяо попытался схватить поводья, чтобы остановить безумный полёт лошади, но это было бесполезно. Лу Чжу переместила все мягкие подушки на заднее сиденье и крепко держала за руку Цзян Жуань, надеясь предотвратить возможность получения травмы головы молодой госпожи.

Цзян Жуань поджала губы, но выражение ее лица оставалось спокойным. В её ясных сияющих глазах неизмеримой глубины был намёк на холодную строгость.

Их безжалостно преследовали горные бандиты. Выражение лица Цзян Жуань не изменилось. Внезапно Лянь Цяо закричала:

– О нет! Впереди нет дороги!

Они достигли конца ущелья Калабас; перед ними был край крутого обрыва утёса Сюэ И. Если лошадь продолжит неумолимое стремительное движение вперёд, единственным исходом будет смерть и разрушение.

С застывшим выражением лица Цзян Жуань внезапно залезла себе в рукав и вытащила кинжал, который Бай Чжи дала ей тем утром. Лезвие кинжала всё ещё было слегка тупым. В одиночку она схватила лошадь за поводья и ударила вниз. После звучного удара, верёвки, соединяющие лошадь с повозкой, разорвались пополам. Экипаж нёсся вперёд за счёт инерции двигавшейся вперёд лошади ещё на несколько метров, прежде чем, наконец, остановился всего в нескольких футах от края утёса Сюэ И.

Лошадь продолжила свой путь, не оглядываясь, и нырнула прямо в облака и туман с края утёса Сюэ И, бесследно исчезнув в мгновение ока.

Карета перевернулась и легла на бок. Держась за голову, Бай Чжи встала и поспешила помочь Цзян Жуань.

– Юная леди, всё в порядке?

– Я в порядке, – Цзян Жуань снова сунула кинжал в рукав и помогла Лу Чжу подняться. Все четверо были растрёпанными и неопрятными, после этой чудовищной поездочки, и выглядели измученными и изнурёнными.

Тем временем к ним поспешили двое телохранителей, посланных Цзян Синь Чжи. Увидев оборванный трос кареты и то, как близко к краю утёса Сюэ И были молодые девушки, они обе тяжело вздохнули с облегчением и посмотрели на Цзян Жуань с немалой долей восхищения.

Глава 91.3 - Вы проиграли

Действительно, редко кто мог сохранять такое же спокойствие, как она, в такой тревожной ситуации, обладать таким ясным суждением и двигаться так решительно, разрывая верёвку, тем самым спасая свою жизнь. Более того, выглядеть так, как будто ничего необычного не произошло даже после того, как она чудом спаслась жизнью. Никогда раньше они не встречали юную девушку из какой-либо семьи, обладающую таким мужеством, но если подумать ещё раз, с внушающим трепет старшим братом, который сражался, не заботясь ни о жизни, ни о смерти, младшая сестра не могла быть какой-то другой.

Услышав приближающиеся шаги, двое телохранителей потемнели лицом, и они повернулись, чтобы защитить Цзян Жуань.

Солдаты, одетые как горные бандиты, разделились на четыре группы, и группа, преследующая Цзян Жуань, насчитывала более сотни солдат. Все эти дьяволы яростно смотрели на Цзян Жуань. Перед ней были эти голодные волки, за ней был утёс Сюэ И. Они просто ждали, чтобы зарезать ягнёнка, потому что отступить было невозможно.

Цзян Жуань спокойно оценила ситуацию. Совершенно неожиданно перед ней раздался звук "па, па, па", и до её ушей донесся знакомый голос.

– Старшая юная леди Цзян, Вы действительно элегантны. Даже в этой опасной ситуации Вы всё равно можете оставаться невозмутимой.

Солдаты автоматически разошлись, уступив место фигуре в сером, идущей вперёд. Он продвигался по одному медленному шагу за раз, как будто намеренно что-то прояснял.

Цзян Жуань слабо улыбнулась:

– Второй молодой мастер Ли действительно очень великодушен; превратившись в бездомную собаку, Вы всё ещё осмеливаетесь почтить нас своим присутствием среди бела дня.

Эти слова болезненно укололи Ли Аня. Выражение его лица на мгновение изменилось, когда он посмотрел на Цзян Жуань своими потемневшими безжалостными глазами. Внезапно, как будто он что-то вспомнил, парень улыбнулся и сказал:

– Если бы я был старшей юной леди Цзян, я бы, конечно, не бегал по ущелью в настоящее время, чтобы избежать ещё большей боли в будущем.

– Ба! – прежде чем Цзян Жуань успела что-то сказать, Лянь Цяо уже начала проклинать его, подбоченясь. – Преступник на свободе, который всё ещё осмеливается предстать перед честными людьми и выставлять напоказ своё уродливое лицо. Моя юная леди порядочная и честная, но ты не заботишься о законах и морали. Берегись, завтра тебе отрубят голову, и следующие три дня ты будешь висеть у городских ворот на всеобщем обозрении!

Когда она стояла перед Цзян Жуань, ближайший к ней солдат сразу же ударил её в грудь. Лянь Цяо подлетела в воздух и тяжело упала на землю, выплюнув глоток свежей крови.

– Лянь Цяо! – Бай Чжи вскрикнула от страха. Лу Чжу ухватила Цзян Жуань за руку ещё крепче. Цзян Жуань посмотрела на Лянь Цяо, которая, казалось, была близкая к смерти, и в её глазах вспыхнула ярость. Девушка снова повернулась к Ли Аню и очень безмятежно спросила:

– Какое благородное поручение привело Вас сюда, второй молодой мастер Ли? Неужели Вы пришли сюда не только для того, чтобы запугать служанку.

Ли Ань засмеялся.

– Говори, что хочешь, но, в конце концов, она была ранена вместо тебя. Старшая юная леди Цзян так обеспокоена простой служанкой, но не может понять, как мне больно из-за травмы, которую Вы нанесли моему старшему брату.

Цзян Жуань презрительно фыркнула про себя, пока Ли Ань продолжал:

– Раньше я не мог сравниться с превосходными методами старшей юной леди Цзян, но я никогда не мог представить, что старшая юная леди Цзян примет меры таким безжалостным образом, не оставив мне выбора, кроме как иметь дело с Вами как с моим врагом в настоящее время. Старшая юная леди Цзян, не вините меня в этом, – по мере того как он говорил, тон молодого человека стал более любезным, но интерес в его глазах стал глубже, как у дикого зверя, нашедшего очень интересную добычу. Его глаза горели ярким светом.

– Второй молодой мастер Ли хочет меня поймать? – спросила Цзян Жуань. – Вы не боитесь усугубить свою вину и преступления?

Ли Ань громко рассмеялся:

– Просто старшей юной леди Цзян не повезло. По пути к храму, куда она двигалась ради возжигания благовоний тоучжу, она не была осторожна, была схвачена горными бандитами и потеряла невинность. Она не смогла получить благословения, дарованные сжиганием благовоний тоучжу. Какое это имеет отношение к кому-то по имени Ли?

Двое телохранителей немедленно посмотрели на Ли Ань с яростью в глазах. Если бы такой разговор был связан с незамужней замкнутой молодой девушкой, вся её жизнь была бы разрушена. Однако оба мужчины очень хорошо знали, что при таком большом количестве солдат ситуация явно не будет такой простой, как захват Цзян Жуань. Из-за одной мысли о том, что после поимки Цзян Жуань пострадает от обращения, двое мужчин покрылись холодным потом.

– Горные бандиты? – Цзян Жуань слегка улыбнулась. – Разве они не солдаты?

Ли Ань сделал паузу, затем сузил глаза и сказал:

– Старшая юная леди Цзян исключительно умна – как жаль, что исход этой битвы уже предрешён. У тебя нет другого выхода, так что пойдём со мной.

Цзян Жуань покачала головой:

– Результат ещё не определён.

– Перестань сражаться ни за что, – предупредил её Ли Ань.

Неожиданно Цзян Жуань слегка рассмеялась, и её лицо внезапно осветилось радостной улыбкой, прекрасной, как цветок, которая даже достигла её глаз. Однако эта улыбка так же внезапно исчезла, а выражение её лица стало подобно глади неподвижного, замёрзшего водоема.

– Действительно? – девушка чётко произнесла: – Чи. Лэй. Цзюнь (1)

Глаза Ли Аня расширились, и он бессознательно отступил на два шага.

– Ты... – на самом деле она знала, что разум и эмоции молодого человека переживали бурю!

Чи Лэй Цзюнь была армией, которую фу Великого Советника держал за пределами страны. Даже Сюань Ли не знал об этой частной армии. Обычно солдаты маскировались под крестьян. Они были козырной картой фу Великого Советника, которую использовали в крайнем случае, и они подчинялись только его приказам. Откуда Цзян Жуань могла знать этот секрет, о котором даже Ли Дун и Ли Ян не подозревали?!

Цзян Жуань слабо улыбнулась.

– Второй молодой мастер Ли напуган? Чего Вы боитесь? Вы боитесь, потому что Ваш тщательно хранимый секрет был раскрыт?

Солдаты Ци Лэй Цзюнь беспокойно шевелились, наблюдая за выражением лица Ли Аня, зная, что то, что Цзян Жуань только что сказала их господину, представляет собой огромную угрозу. Таким образом, даже не задумавшись об этом, каждый из них извлёк своё оружие и направил его на девушку.

– Секрет, который хранился слишком долго, больше не является секретом, – мягко сказала Цзян Жуань с безразличием в голосе, так что Ли Ань почувствовал, что она привлекает его внимание к чему-то. Он подавил панику в своём сердце и усмехнулся:

– Ты несёшь чушь.

_____________________________________________

2. 赤 (chi) – алый; 雷 (lei) – громовой; 军 (jun) – армия.

Глава 91.4 - Вы проиграли

– Разве второй молодой мастер Ли не действовал сегодня таким образом, чтобы исправить несправедливость, причиненную фу Великого Советника? – волосы Цзян Жуань были растрёпаны, а её одежда была испачкана из-за того, что она каталась по грязной земле. Тем не менее когда она стояла там, девушка источала безошибочную грацию с чем-то неожиданно похожим на строгую красоту.

Она сказала:

– Как жаль, что с тех пор, как Вы приняли решение действовать таким образом, у фу Великого Советника не было шанса на выздоровление. Вы проиграли.

Сердце Ли Аня подпрыгнуло от волнения, и его беспокойство резко увеличилось. Он хотел приказать своим подчинённым немедленно схватить Цзян Жуань, чтобы она перестала говорить, но девушка быстро сказала:

– В частном порядке тренирует войска, намереваясь восстать, замышляя восстание... всё это – явно уголовные обвинения. О, разве это не серьёзно? – она продолжила: – Ваши сегодняшние поступки действительно подтвердили безвыходное положение фу Великого Советника.

Ли Ань стоял там, как будто его ударила молния.

Медленно, мучительно медленно он поднял голову и спросил, словно в лихорадочном сне:

– Эти слухи, это ты их начала?

Цзян Жуань в ответ слегка улыбнулась.

Фу Великого Советника безраздельно властвовал в Великой Династии Цзинь столько лет, как он мог полностью разрушиться из-за единственного нарушения ответственности в отношении водохранилища? Если бы Император действительно казнил за это семью Великого Советника, это, несомненно, вселило бы страх в сердца придворных чиновников, и структура императорского двора, естественно, испытала бы потрясения.

Худший страх монарха – это непостоянство общественных настроений. Все многочисленные фракции при императорском дворе служат для сдерживания и уравновешивания влияния друг друга. Если нужно сместить равновесие, то это нужно делать постепенно, шаг за шагом; его нельзя изменить сразу.

К сожалению, в это время Ли Ань стремился вызвать хаос, и он утратил прежний хладнокровный анализ ситуаций. Цзян Жуань позволила Цзян Синь Чжи помочь распространить некоторые слухи, которые в конечном итоге достигли ушей Ли Аня. В результате Ли Ань забеспокоился.

Правда и ложь, ложь и правда. Как только очень умный человек теряет способность рассуждать, его высокая степень замешательства заставляет совершать обыски и вредить самому себе до такой степени, что обычный человек никогда не сможет этого достичь.

Он позволил своим спрятанным солдатам Ци Лэй Цзюнь раскрыться, замаскированным под горных бандитов. Это была единственная карта, которая оставалась у Ли Аня, и он считал её надёжным планом. Однако на одном дыхании Цзян Жуань раскрыл его секрет.

В момент понимания он понял, что не осуждение за разрушение водохранилища стало причиной их падения, а намерение фу Великого Советника… восстать!

Фу Великого Советника не было предъявлено уголовное обвинение, но она заставила его руку действовать, чтобы обрушить на них серьёзное уголовное обвинение в аморальном и изменническом поведении.

Эта девушка действительно зашла так далеко, что уничтожила всех в фу Великого Советника одним махом, не давая им возможности искупить свою вину!

Такой ядовитый ум, такие безжалостные методы!

Ли Ань отступил на несколько шагов, его лицо было бледным, как бумага.

Всю свою жизнь он был самим себе хозяином, но теперь парень попал в руки этой замкнутой молодой девушки. Как он мог добровольно уступить!

Цзян Жуань внезапно что-то вспомнила. Она засмеялась и сказала:

– Ло Шу Мэнь, Янь Ло Цзяо, Храм Чи Лэй, Чжи Юнь Ши, по-видимому, все солдаты Ци Лэй Цзюнь там уже подчинены и взяты под контроль.

Лицо Ли Ань, которое медленно обрело цвет, снова стало зелёным. Все места, о которых упоминала Цзян Жуань, были укрытиями солдат Ци Лэй Цзюнь. Эти места были секретными. Кроме самих солдат и его самого, о них никто не должен знать. Откуда она могла знать... её слова, какое ещё значение они имели?

Цзян Жуань объяснила:

– По приказу Его Величества войска семьи Чжао и войска семьи Гуань помогают Его Величеству задержать мятежных министров, – она оглянулась на Ли Аня и сказала: – Естественно, элитные войска армии Ци Лэй Цзюнь в порядке. Жуань Нян чрезвычайно польщена, что Вы использовали свои элитные войска, не колеблясь, чтобы захватить меня.

Ли Ань пристально смотрел на неё, и взгляд его глаз полностью отличался от того, что было раньше. На его лице отразилось какое-то безумное отчаяние, и Цзян Жуань осторожно положила последнюю соломинку на спину этого избитого верблюда, сказав:

– Второй молодой мастер Ли, Вы проиграли:

Сильное волнение поднялось в горле Ли Аня, и он выплюнул глоток свежей крови. Он крикнул окружающим солдатам:

– Я не проиграл, я не проиграл, схватите эту демоницу! Убейте её!

Двое телохранителей рядом с Цзян Жуань немедленно сверкнули своими мечами, и в небе, казалось, вспыхнула ответная вспышка света на расстоянии. В то время как двое телохранителей были на мгновение ошеломлены, Цзян Жуань резко прошептала одному из них:

– Не обращайте на меня внимания, раскройте одежду Ли Аня, примените силу.

Хотя телохранитель не мог понять почему, он осмотрел Ли Аня и Цзян Жуань и увидел, что Цзян Жуань нисколько не боялась молодого человека. С другой стороны, лицо Ли Аня было бледным. Будучи твёрдо убеждённым в её решении, телохранитель, не задумываясь, поднял свой меч и пронзил им одежду Ли Аня.

Солдаты Чи Лэй Цзюнь изначально думали, что этот телохранитель хочет защитить Цзян Жуань, но они никогда не думали, что он пойдёт прямо на Ли Аня. Они поспешно бросились вперёд, чтобы заблокировать его, но не ожидали, что целью телохранителя был не сам Ли Ань. Ци меча проникла в воздух и разорвала внешнюю одежду Ли Ань. Ли Ань бессознательно отступил на шаг, но этот телохранитель, который был выдающимся среди своих сверстников, выполнил другой манёвр, после чего Ци меча полностью прорезала переднюю часть мантии Ли Аня.

Этого никто не мог предвидеть. Солдаты Чи Лэй Цзюнь были ошеломлены, вынужденные замолчать, и понятия не имели, должны ли они искать одежду, чтобы прикрыть Ли Аня, или развернуться и схватить Цзян Жуань.

Однако в этой сцене с Ли Анем, открытым для всеобщего обозрения, в толпе можно было услышать резкий вдох.

Ли Ань был ошеломлён на мгновение, затем сразу же пришёл в себя. Одним движением он прикрыл свою нижнюю часть, его сердце было так полно стыда, что ему захотелось умереть.

– Значит, он прирождённый евнух (1), – пробормотал телохранитель. Внезапно осознав, что Цзян Жуань была поблизости, он быстро закрыл рот.

_____________________________________________

1. 天阉 (tian yan) – буквальный перевод – "прирождённый евнух" – относится к мужчине, чей половой орган недоразвит и, вероятно, бесплоден.

Глава 91.5 - Вы проиграли

Ли Ань был чрезвычайно напуган. Из двух секретов, которые он хранил всю свою жизнь, первый был произнесён вслух Цзян Жуань, а второй был раскрыт на глазах у широкой публики. Эти два секрета были его уязвимыми местами!

Хотя он сейчас прикрывался, все ясно видели, что этот орган в нижней части тела представлял собой не что иное, как круглую шишку. Смотреть на это было тошнотворно.

Ли Ань был одновременно напуган и зол. Когда Цзян Жуань минуту назад говорила об армии Ци Лэй Цзюнь, его кровь кипела от негодования и отчаяния. Но теперь, когда его самый глубокий, самый тёмный секрет был раскрыт перед всеми, парень полностью запаниковал.

Не просто запаниковал, а испугался. Молодой человек не мог понять, почему этот телохранитель рядом с Цзян Жуань внезапно разрезал его одежду. Только Ли Дун и Сюань Ли знали о его состоянии, поэтому никто другой не знал! Очень медленно он обратил свой взор на Цзян Жуань.

Цзян Жуань слабо ему улыбалась.

В своей предыдущей жизни она слышала, как Сюань Ли говорил, что Ли Ань родился с болезнью, о которой нельзя говорить. Ли Ань был "верен" ему потому, что Сюань Ли знал секрет молодого человека.

Но если подумать логически, в конце концов, в фу Великого Советника, почему Ли Ян был фаворитом Ли Дуна, несмотря на его склонность баловаться с проститутками? Ли Ань был очень умён, но Ли Дун никогда не имел с ним близких отношений, только относился к нему очень вежливо.

Если нет, то почему, когда Ли Ян был кастрирован, почему Ли Дун был так зол? Поскольку Ли Ань был прирождённым евнухом, а Ли Ян стал бесполезным, у фу Великого Советника не было преемника.

Цзян Жуань мягко сказала:

– Второй молодой мастер Ли, когда секрет хранился слишком долго, это уже не секрет.

Ли Ань почувствовал, как будто вся кровь в его теле приливает к голове, и всё его тело, казалось, замёрзло. Совершенно неожиданно он поднял голову и издал душераздирающий вопль, настолько печальный, что многие из присутствующих не могли вынести его. Он поднял глаза, которые были полны безумной жажды крови, и крикнул:

– Демоница, я собираюсь убить тебя!

Услышав его слова, солдаты Ци Лэй Цзюнь позади него бросились в сторону Цзян Жуань. Поскольку он уже отдал приказ об убийстве, они подчинятся. Двое телохранителей рядом с Цзян Жуань сделали всё возможное, чтобы остановить солдат. Глаза Цзян Жуань стали серьёзными. Они могли слышать вдалеке топот лошадиных копыт, эхом разносящийся по долинам. Впереди был высокий мужчина на большом коне, за ним – величественная армия, численностью не меньшая, чем солдаты Ци Лэй Цзюнь.

Внезапно Цзян Жуань закричал:

– Ли Ань, твой фу Великого Советника собрал частную армию и намеревается восстать. А теперь ты убиваешь людей, чтобы сохранить свою тайну, причиняя вред моей семье, связанной с императорским двором! – её голос раздался отчётливо и разнёсся по долине. – Даже если мне придётся умереть, я не умру в твоих руках! – сказав это, она без предупреждения повернулась и спрыгнула с утёса Сюэ И.

– Юная леди! – Бай Чжи испуганно вскрикнула, едва не потеряв сознание.

Глаза Лу Чжу стали большими. Затем свист стрел разнёсся по воздуху, и большое количество солдат и лошадей ворвались в гущу солдат Ци Лэй Цхюнь и вступили с ними в бой.

Однако передовые всадники направились прямо к краю обрыва.

Чжао Юань Фэн быстро спешился и схватил одного из телохранителей за шиворот, крича:

– Где девушка?

Телохранитель покачал головой и сердито сказал:

– Она спрыгнула со скалы.

За его спиной всё тело Чжао И напряглось. Гуань Лян Хань нахмурился и сказал:

– Что? Как такое возможно?

Ум Цзян Жуань был настолько хитрым, как она могла так просто спрыгнуть со скалы?

Ли Ань стоял как вкопанный. Не обращая внимания на солдат, схвативших его, он разразился неудержимым смехом и сказал:

– Возмездие! Возмездие! Эта демоница давно заслужила смерть! Возмездие!

Гуань Лян Хань пнул его и сказал:

– Закрой свой рот, – он посмотрел на Сяо Шао, который подходил к ним сзади, и спросил: – Что нам делать?

Сяо Шао был полностью одет в чёрную парчу, и его лицо было исключительно холодным. Он посмотрел на край пропасти, в его глазах загорелись непостижимые эмоции. Как только он повернул голову, Бай Чжи потянула его за рукав и всхлипнула:

– Спасите мою юную леди! Прошу Вас, спасите мою юную леди!

Не выпуская его рукава, она упала на колени и несколько раз с размаху поклонилась, пока весь её лоб не залился кровью. Чжао И хотел остановить её, но Сяо Шао высвободил рукав. Когда Бай Чжи крепко сжимала его, из его рукава выпала сверкающая вещь. Это был яркий кулон из нефрита де лянь хуа (1) с бабочкой, покоящейся на цветке магнолии. Мастерство изготовления было настолько изысканным, что бабочка была яркой и реалистичной, а подвеска была инкрустирована первоклассным изумрудно-зелёным опалом. С первого взгляда можно было сказать, что это ценный предмет.

После того, как он выпал, предмет покатился прямо перед Бай Чжи. Бай Чжи посмотрела на него, поражённая, и спросила:

– Почему у Вас кулон моей юной леди?

_____________________________________________

1. 蝶恋花 ( die lian hua ) – буквально 蝶 = бабочка, 恋 = любовь (романтика); 花 = цветок. Это название песни / стихотворения династии Тан, оригинальное название 鹊 踏 枝 ( que ta zhi, "сорока, наступающая на ветку"). Кажется, он вдохновил на создание украшений с бабочкой, покоящейся на цветке. Для китайцев бабочка – символ юной любви (как бабочка перелетает с цветка на цветок в поисках любви). Таким образом, вместе с цветком магнолии, символизирующим женскую красоту, кулон можно рассматривать как символ стремления молодого человека к любви.

Глава 92.1 - Другой Сяо Шао

Серьга-подвеска из нефрита де лянь хуа лежала на земле. Бай Чжи собиралась поднять её, но Сяо Шао схватил украшение первым. Пальцы Бай Чжи слегка дрожали, и её голос был полон подозрения, когда она спросила:

– Зачем Вам серьга моей юной леди?

Сяо Шао выглядел слегка поражённым.

– Цзян Жуань?

– Это моя юная леди, – сказал Бай Чжи. – Она была потеряна много лет назад, как Вы сумели найти эту серьгу?

Сяо Шао повернулся, чтобы взглянуть на Е Фэна, который сурово смотрел на него.

Чжао Юань Фэн и остальные тоже смотрели на него с недоумением. Сяо Шао подошёл к краю обрыва и, вопреки всеобщим ожиданиям, приподняв край своего одеяния, стремительно прыгнул вперёд. Он двигался так быстро, что никто не мог вовремя остановить молодого человека. Е Фэн успел только крикнуть:

– Господин!

Туман и облака клубились вокруг скалы Сюэ И. В этом тихом и укромном месте можно было только мельком увидеть горные ручьи и густой лес. Тем не менее казалось, что оно таит в себе безграничную опасность.

Е Фэн бросился к краю обрыва с выражением самообвинения на лице. После кратковременного потрясения Гуань Лян Хань постепенно успокоился и подошёл, чтобы погладить Е Фэна по плечу. Он сказал:

– Цин гун Сяо Шао (1) является исключительным. Если бы он до конца не верил, что у него получится, то и не стал бы этого делать. Почему бы тебе не вернуться первым? Чжао дажэнь и я будем работать вместе, чтобы отправить туда солдат на их поиски.

Хотя он также был шокирован и сбит с толку тем, почему Сяо Шао неожиданно спрыгнул с края обрыва, Гуань Лян Хань знал, что его брат по секте никогда не был опрометчивым человеком. Следовательно, что-то должно было произойти, чтобы он так поступил.

Е Фэн слушал Гуань Лян Хань и, зная степень мастерства Сяо Шао в боевых искусствах, полагал, что с Сяо Шао ничего не случится. Таким образом, он восстановил самообладание и вернулся к Гуань Лян Ханю. Проходя мимо Бай Чжи, инстинктивно бросил на неё сложный взгляд.

Когда Бай Чжи услышала, как Гуань Лян Хань говорила об обыске, она вздохнула с облегчением и поспешила проверить Лянь Цяо, которая выглядела полумёртвой, лёжа на земле. Девушку мучили подозрения – Цзинь Ин Ван и Цзян Жуань никаким образом не были связаны, так почему он держал это украшение? Серьга-подвеска из нефрита де лянь хуа была из пары любимых серёг Чжао Мэй; она привезла их с собой из генеральского фу, когда вышла замуж, и всегда любила их. Качество изготовления было прекрасным, а сырьё достать было нелегко. Когда Цзян Жуань подросла, Чжао Мэй подарила ей серьги, а Цзян Жуань носила их всё время. Позже, в какой-то неизвестный момент, когда Цзян Жуань покинула двор, она вернулась только с одной серёжкой. Естественно, она не могла носить только одну сережку, поэтому сняла вторую. Поскольку украшение принадлежало Чжао Мэй, Цзян Жуань заперла серёжку в маленькую коробку, которую регулярно вытирала.

В настоящее время эта серьга всё ещё была заперта в коробке, но другая серьга была в руках Сяо Шао.

"Почему?"

Бай Чжи просто не могла понять этого.

Двое других, которые не могли понять этого, были Чжао Юань Фэн и Чжао И. В их глазах Сяо Шао спрыгнул со скалы из-за Цзян Жуань. Однако, как люди, знакомые с характером Сяо Шао, они были уверены, что этот парень не из тех, кто испытывает нежные чувства к представительницам слабого пола. Казалось, что между Сяо Шао и Цзян Жуань были близкие отношения, но выражение лица служанки Цзян Жуань поставило под сомнение это предположение.

Однако, несмотря на подозрения, этих двоих всё же отправились на поиски. Чжао Юань Фэн махнул рукой и сказал:

– Я отведу Ли Аня и пленников из армии Чи Лэй Цзюнь обратно в столицу. И'эр, ты остаёшься с Гуань Ляна Ханем. Найди местонахождение Цзяна Жуань… – поразмыслив, он добавил с сильным ударением: – Ты должен ее найти.

Хотя семья Чжао знала Цзян Жуань только в течение короткого периода времени, семья Чжао действительно считала её молодой девушкой из генеральского фу. Как её дядя, он уже очень беспокоился из-за сложившейся ситуации, и если Цзян Синь Чжи узнает об этом... Чжао Юань Фэн покачал головой и мысленно вздохнул, опасаясь, что снова начнётся хаос.

* * *

Глубоко в горных лесах крутые скалы возвышались над остальной местностью. Посреди гор снег ещё не растаял, более того, снежные покровы были навалены на полфута высотой. С каждым шагом нога проваливалась в снег, и холод бил по костям, как колющие иглы.

Дождь лил непрерывно, ледяной ветер становился все холоднее, как и тело.

Цзян Жуань шла неровной походкой по долине крутого утёса. Грязь и снег сильно испачкали её одежду, девушка выглядела очень печально. Она не обращала внимания на своё жуткое окружение и просто продолжала идти, останавливаясь только тогда, когда увидела небольшую пещеру, появившуюся вдали.

Она плотно закуталась в одежду, пытаясь найти вход в пещеру и, наконец, вошла в неё. Пещера была небольшой, а у входа были густые кусты, которые еле сдерживали ледяной ветер.

Когда небо постепенно темнело, Цзян Жуань села в глубине пещеры, прислонившись к стене, и вздохнул с облегчением. Затем она подтянула рукав, чтобы обнажить рану на плече.

Её повседневная одежда была полностью промокшей и плотно прилегала к рукам, от неё исходил слабый запах крови. Когда девушка натянула ткань, послышался лёгкий звук разрывов плоти и кожи, и ткань медленно разошлась, обнажив рану, прилипшую к ней.

Это был глубокий порез, настолько глубокий, что сырая плоть открывалась взгляду. Должно быть, она получила рану от острых веток, с которыми столкнулась при падении. Девушка прихватила с собой кое-какое лекарство, но понятия не имела, где оно сейчас; она, вероятно, потеряла его при падении.

Цзян Жуань выставила рану на холодный воздух и задумчиво посмотрела на вход в пещеру.

Топография Калабашского ущелья утёса Сюэ И сделала его стратегическим местом. Было очень романтично наблюдать за облаками со скалы, особенно ранним весенним утром, когда облака и туман ещё не рассеялись. По мере приближения дневного света, стоя на скале и наблюдая, как розовый свет восхода солнца распространяется по небу, а шум ветра доносится до ушей, дождь превращается в мелкий туман, цветы и растения наполняют воздух ароматом – это был настоящий рай на земле.

В своей предыдущей жизни Сюань Ли однажды привёл её сюда, чтобы полюбоваться восходом солнца.

В момент её изумления красотой этой сцены Сюань Ли схватил её за талию и спрыгнул вместе с ней. Сначала она вскрикнула от тревоги, но рассмеялась, услышав яркий голос Сюань Ли. Итак, в этом большом мире есть люди, чьи знания были далеко идущими. Кто знал, насколько прекрасный пейзаж, представился ниже обрыва Сюэ И? То, что было скрыто за облаками и туманом, было не беспорядочной грудой скалистых обломков, а гладким и пологим склоном. Если бы кто-то внезапно спрыгнул со скалы и растворился в воздухе, он упал бы на небольшую дистанцию до этой каменной платформы.

Она всегда дорожила каждой минутой, каждой секундой времени, которое проводила с Сюань Ли. Это было особенно актуально после того, как девушка вошла во дворец, и время от времени вспоминала красивые пейзажи. Цзян Жуань знала местность и расположение скалы Сюэ И лучше, чем кто-либо другой.

Таким образом, она без колебаний спрыгнула со скалы, провалилась сквозь облака и приземлилась на каменную платформу. Затем она прошла по маршруту, который запомнила, и спустилась вниз.

__________________________________________

1. 轻功 ( Цин Гун ) – китайское боевое искусство, которое, как правило, преувеличивается в рассказах жанра уся (боевых искусствах), например, люди могут быстро двигаться со сверхчеловеческой скоростью и выполнять действия, бросающие вызов гравитации, такие как скольжение по верхушкам деревьев (вспомните ''Крадущийся тигр затаившийся дракон").

Глава 92.2 - Другой Сяо Шао

Солдаты спускались с обрыва с другого места и не видели эту каменную платформу. Они просто будут искать её и выкрикивать имя Цзян Жуань у подножия утёса.

Она отрывала куски от своей юбки и привязала их к веткам в качестве маркеров. Когда мужчины, посланные семьёй Чжао, увидят их, то смогут найти Цзян Жуань.

Немного утомлённая, она закрыла глаза. Сбор частной армии в намерении поднять восстание; всех этих уголовных обвинений было достаточно, чтобы гарантировать, что Фу Великого Советника никогда не будет прощён. Более того, все действия, которые она предприняла, были действительно довольно подозрительными, поэтому у неё не было другого выбора, кроме как притвориться, что Ли Ань заставил её спрыгнуть со скалы. Таким образом, в досье Ли Аня будет добавлено ещё одно уголовное обвинение – сговор с целью убийства члена семьи судебного чиновника. Что до неё, Цзян Жуань могла аккуратно выпутаться из дела и отбросить все подозрения.

Девушка всё продумала, но её расчеты не предполагали, что её тело решит сыграть с хозяйкой злую шутку и подведёт в настоящее время, не оставив ей другого выбора, кроме как искать укрытие, защищённое от ветра.

С юных лет Цзян Жуань была слабой и часто болела, и вынужденные страдания от жестокого обращения с Чжан Лань и её семьёй в течение последних нескольких лет в сельской местности привели к тому, что это состояние стало хроническим. Позже падение в воду из-за Чэнь Чжао стало подобно тому, что в снег добавили град. В этой жизни она вернулась в фу раньше, и Лянь Цяо и Бай Чжи постоянно наблюдали за молодой леди. Таким образом, её физическое состояние казалось намного лучше, чем раньше. Кто мог знать, что сегодня будет такая суматоха, особенно в таком холодном и продуваемом всеми ветрами месте. Цзян Жуань уже чувствовала, что её тело было чрезвычайно слабым, и, если бы девушке пришлось ждать, пока солдаты спасут её, следовало опасаться, что Цзян Жуань потеряет сознание, прежде чем они смогут добраться до неё, и тогда девушку утащит какой-то дикий зверь.

Несмотря на то, что она нашла эту горную пещеру и смогла до некоторой степени укрыться от ветра и холода, девушка всё ещё чувствовала, как её тело постепенно замерзает. Кроме того, прилипшая к её телу одежда была полностью пропитана снегом и дождём, и у Цзян Жуань не было ничего, чем можно было бы согреться. Если бы ей действительно пришлось носить эту ледяную промокшую одежду всю ночь, Цзян Жуань, честно говоря, не знала, что с ней станет.

Девушка потёрла лоб и собиралась выйти наружу, чтобы собрать несколько камней, с помощью которых можно было бы плотнее заблокировать вход в пещеру, когда услышала лёгкие шаги.

Выражение её лица изменилось, и Цзян Жуань резко села, внимательно прислушиваясь к движению снаружи.

Шаги были лёгкими и неторопливыми, размеренными и ровными. Тем не менее не было ни крика, ни другого шума; это не мог быть солдат, ищущий её. Сердце Цзян Жуань упало. Было уже поздно, и обычная добыча сюда не заходила. Кто бы это мог быть?

Шаги вели прямо к горной пещере.

Цзян Жуань залезла в рукав. Кинжал, который она спрятала перед отъездом из Цзян фу, всё ещё был там. Она крепко сжимала холодный кинжал и смотрела на вход в пещеру, скрытый кустами.

Шаг за шагом, кто-то приближался, шаг за шагом поражали её сердце.

Шаги остановились всего в нескольких шагах от входа в пещеру, и Цзян Жуань вздохнула с облегчением.

В следующую секунду кусты были чем-то отброшены, и появилась стройная фигура.

Небо было хмурым, и был уже вечер. В туманном свете его лицо чётко отпечаталось в зрачках Цзян Жуань.

В ту долю секунды они оба посмотрели друг на друга. Один был поражён, другая – слегка испугана.

Цзян Жуань пристально посмотрел на него. Сяо Шао был одет в чёрную парчу, его высокая фигура была стройной и элегантной. Его и без того выдающаяся внешность усиливалась его естественным добрым нравом, который также проявлялся в его манере поведения. Таким образом, одним своим присутствием он осветил тёмную и грязную горную пещеру.

Сяо Шао также оценивал человека, сидящего перед ним. Молодая леди, чья одежда прилипала к её телу, с растрёпанными волосами цвета вороньего цвета и парой глаз, которые смотрели на него с равной настороженностью и удивлением. Она всегда была нежной и спокойной, с улыбкой манипулировала людьми, поэтому молодой человек впервые видел Цзян Жуань в таком жалком виде.

С этими мыслями, вертящимися в его голове, Сяо Шао зашагал в пещеру.

– Сяо Ванъе, – спустя некоторое время Цзян Жуань пришла в себя. Глядя на него, девушка спросила: – Почему Вы здесь?

– Уже поздно. Путь отсюда труден, а Ваше тело чрезвычайно слабо; Вам не следует слишком много двигаться. Лучше всего остаться здесь и дождаться солдат, – спокойно сказал Сяо Шао.

Цзян Жуань услышала значение своих слов и рассмеялась.

– Сяо Ванъе хочет меня спасти?

Она всё ещё питала подозрения, потому что Сяо Шао был загадочным и непостижимым, и никто не мог догадаться о работе его разума. В предыдущий раз он помог Цзян Су Су, но теперь он уже несколько раз помог ей. Цзян Жуань не могла понять, что это значит.

Сяо Шао повернулся к ней. Его прекрасные глаза походили на усеянное звёздами ночное небо, яркие и сверкающие.

– Победить десять тысяч вражеских войск, но потерять три тысячи собственных (1) – это Ваша стратегия?

Он наблюдал за методами Цзян Жуань, когда она имела дело с фу Великого Советника – не моргнув глазом, она закрывала шаг за шагом, выманивая змею из её норы, затем нанося последний удар и полностью уничтожая Фу Великого Советника, не давая им никакой возможности что-нибудь предпринять, чтобы получить надежду на возвращение. Методы этой девушки были безжалостными, а ум – скрупулёзным. Впервые в жизни он заметил эти качества в столь юном человеке. Насколько Сяо Шао мог видеть, её прыжок со скалы был частью плана Цзян Жуань. Такие расчёты, в которых малейшее отклонение могло привести к смерти, действительно требовали безжалостных методов, и безжалостность эта должна была распространяться даже в отношение самого себя. Только человек, обладающий храбростью, может быть таким смелым и безрассудным.

– Вы не правы. Это разгромить сотню тысяч вражеских войск и потерять три тысячи своих, – поправила его Цзян Жуань. При мысли об отчаянном положении, в котором сейчас находился фу Великого Советника, в её сердце вспыхнула радость.

Однако девушка знала, что этого никогда не будет достаточно. Страдания, которые Ли Дун причинил ей, страдания, которые он причинил Пэй'эру, она должна была заставить этого ублюдка выплатить всё, вплоть до последней капли. Сяо Шао задумчиво спросил:

– Почему между Вами и фу Великого Советника существует такая глубокая ненависть?

__________________________________________

1. 杀敌 一 万 ， 自 损 三千 ( sha di yi wan, zi sun san qian ) победить десять тысяч вражеских войск, но потерять три тысячи собственных – цифры могут отличаться, но разница всегда велика. Это означает, что, несмотря на то, что победа была достигнута, была заплачена относительно высокая цена.

Глава 92.3 - Другой Сяо Шао

Сначала он подумал, что Цзян Жуань была одной из людей Сюань Ли, но затем Сяо Шао стал свидетелем того, как она маневрировала, затягивая Сюань Ли в неловкую и трудную ситуацию, после чего он понял, что первоначальное мнение оказалось ошибочным. Атака с использованием водохранилища была направлена прямо на фу Великого Советника. Поскольку она без колебаний похоронила всех членов фу Великого Советника, между ними должна была возникнуть глубокая неприязнь. Однако охранники Цзинь И, которых он послал для расследования связи, вернулись с пустыми руками. Что именно произошло между ними? Когда Ли Дун и его сын посетили Цзян фу, это была первая встреча Цзян Жуань и этих людей из фу Великого Советника. Тогда она ответила жестокой безжалостностью. Почему?

Цзян Жуань слегка улыбнулась и сказала:

– Без комментариев.

Ей было трудно чувствовать себя непринуждённо с Сяо Шао, но слова едва слетели с её рта, когда девушка закашлялась, и всё её тело внезапно стало очень холодным, когда Цзян Жуань балансировала на грани обморока.

Сяо Шао встал. Прежде чем Цзян Жуань смогла собраться с мыслями, она почувствовала, как тепло окутывает её тело. Чёрно-золотой плащ из дождевой шёлковой парчи Сяо Шао легко упал на неё.

Этот плащ с рисунком журавля был красивым и тёплым, но в то же время лёгким, как пёрышко. Поскольку Сяо Шао только что снял его, плащ всё ещё сохранял тепло его тела. Затем Сяо Шао вышел из пещеры, оставив поражённую Цзян Жуань в одиночестве.

Цзян Жуань обернулась его плащом. В тот момент, когда она получила плащ, то почувствовала себя углём посреди зимы. Тело девушки, которое только что было холодным, как сосулька, наконец, почувствовало некоторое тепло. Вскоре Сяо Шао вернулся, неся сухие дрова, которые он подобрал чёрт знает где. Посреди этих скал не переставал лить дождь и не таял снег. Найти сухие дрова в этом месте было труднее, чем подняться в небо. Несмотря на мокрую от снега и дождя голову, Сяо Шао положил дрова на землю и использовал огниво (1), чтобы разжечь огонь. Дрова загорелись, и темнота пещеры немедленно уступила место свету, и было так тепло и уютно, что предыдущий холод казался иллюзией.

Сяо Шао сказал:

– Сядьте здесь и высушите одежду, иначе холод проникнет в Ваши кости и вызовет множество болезней в будущем.

Цзян Жуань не отклонила его приглашение. Крепко кутаясь в плащ с рисунком журавля, она встала и подошла к огню. Конечно же, оказавшись у костра, её тело стало чувствовать себя намного комфортнее. Она не могла удержаться от того, чтобы протянуть обе руки, дабы получше согреть их в жарком воздухе, исходящем от костра.

Неожиданно Сяо Шао схватил её за запястье. Цзян Жуань вздрогнула от удивления, но прежде чем она успела среагировать, Сяо Шао уже пощупала её пульс и быстро выпустила руку, нахмурившись. Он задумчиво посмотрел на девушку.

Заметив выражение его лица, Цзян Жуань с удивлением спросил:

– Сяо Ванъе есть что сказать?

Сяо Шао покачал головой, и его взгляд упал на её плечо. Цзян Жуань спокойно переносила рану на своём плече, когда двигалась, но всё же было что-то странное в её движениях. Сяо Шао был настолько проницателен, что сразу понял, что что-то не так. Поразмыслив, он вытащил из-под одежды маленькую селадоновую бутылочку и бросил её девушке на колени. Цзян Жуань подняла её и открыла пробку после минутного колебания. Поднялся освежающий аромат, и Сяо Шао равнодушно сказал:

– Цзинь Чуан Яо (2), это предотвратит образование шрамов.

Цзян Жуань слабо улыбнулась и сказала:

– Большое спасибо.

Теперь она стала ещё подозрительнее. То, что Сяо Шао помогал ей, становилось всё более странным. Этот человек всегда вёл себя холодно и отстранённо; почему он теперь так внимательно относился к её потребностям? В любом случае, если вернуться к сути дела, у него действительно был медицинский опыт? Сяо Шао был таким загадочным человеком. В своей предыдущей жизни Сюань Ли намеревался переманить его на свою сторону, но не смог найти какую-либо внутреннюю информацию о Сяо Шао, не говоря уже о том, что у него был медицинский опыт.

Увидев, что Цзян Жуань принимает лекарство, Сяо Шао не стал задерживаться, а снова покинул пещеру. Оказалось, что он ушёл, чтобы предоставить ей немного уединения, поэтому Цзян Жуань быстро нанесла лекарство из селадонового флакона на свою рану, а затем грубо перевязала её. Девушка и не подозревала, что это лекарство окажется каким-то чудодейственным лекарством; однако оно было очень эффективно, так что рана больше не болела, и было ощущение прохлады и комфорта.

Цзян Жуань расслабилась.

Через некоторое время Сяо Шао вернулся с ещё одной партией дров и освежёванным зайцем. Бросив дрова на землю, он выбрал две ветки, разрезал зайца на части и нанизал мясо на ветки, а затем поставил их над огнём, чтобы приготовить нехитрую трапезу.

Цзян Жуань ошеломлённо наблюдал за его движениями.

Сяо Шао выглядел очень серьёзным, когда жарил зайца. Он был от природы красив, но сейчас, в этот момент, когда молодой человек находился перед огнём, пламя осветило его профиль, так что он выглядел несравненно элегантно и в высшей степени героическим. Глаза его блестели, как чёрный лак, брови были как будто намазаны тушью, а тонкие губы были плотно сжаты. Для всего мира он выглядел как герой, жарящий зайца в пустыне Цзянху, и двигался с естественной и непринуждённой грацией, как текущая вода. Его чёрная парчовая одежда подчёркивала стройную прямую фигуру юноши, и хотя Сяо Шао всегда был холодным и отстранённым, пламя немного смягчало его черты, придавая им нужную степень тепла.

Этот молодой человек был поистине безупречным, красивым и уникально великолепным.

Он предложил жареное мясо зайца Цзян Жуань. Когда парень заметил, что она странно на него смотрит, то приподнял брови и спросил:

– Что случилось?

Цзян Жуань пришла в себя. Она смотрела на зайца, идеально прожаренного и источающего пьянящий аромат. Мясо имело красивый аппетитный золотистый оттенок. Сегодня её приключения истощили девушку было до мозга костей, и она была по-настоящему голодна. Когда Цзян Жуань увидела это восхитительное блюдо, она приняла его без всякой вежливости и, на время забыв о своей оговорке в отношении Сяо Шао, улыбнулась и сказала:

– У Сяо Ванъе прекрасные кулинарные навыки.

Сяо Шао безмолвно поджарил свою долю мяса, выражение его глаз было скрыто за длинными ресницами.

Цзян Жуань откусила кусочек зайца и сказала:

– Сяо Ванъе, Вы драгоценны, как золото и редкий нефрит. То, что Вы легко справляетесь с такими мелочами, поистине неожиданно.

__________________________________________

1. На самом деле, это не совсем огниво в известном нам смысле, но "зажигалка", которую использует анлейтер для описания агрегата тоже не подходит. Так что пусть будет огниво.

火折子 ( huo zhe zi ) – согласно Байду, это плотный бумажный рулон, сделанный из очень грубой земляной бумаги, который воспламеняется огнём, а затем выдувается. Хотя постоянно в неём пламени нет, можно увидеть слабое горение красных бликов, которые могут оставаться не погашенными в течение длительного времени. В хо чжэ цзы присутствуют фосфор и некоторые вещества, реагирующие с кислородом. Если подуть на него или очень быстро встряхнуть, эти вещества бурно вступят в реакцию с кислородом и возгораются.

2. Буквальный перевод – золотая мазь от ран.

Глава 92.4 - Другой Сяо Шао

Этот отпрыск знатного рода, рождённый с золотой ложкой во рту, мог не только лечить людей, но и справляться с такими чёрными задачами. Цзян Жуань не могла не думать о слухах о Сяо Шао, которые она слышала в своей предыдущей жизни. Сяо Шао ещё не достиг совершеннолетия, когда предыдущий Цзинь Ин Ван умер, и поэтому Сяо Шао пришлось взять на себя командование охранниками Цзинь И. Вначале все ждали, что он выставит себя дураком, думая, что этот молодой человек, который всё ещё был желторотиком, годится только для того, чтобы стать посмешищем. Кто знал, что после того, как он принял командование, Сяо Шао железной волей управлял всем. Это было незадолго до того, как он установил свою абсолютно прочную позицию среди охранников Цзинь И, и триста тысяч охранников Цзинь И следовали каждой его команде. Люди всегда видели славу, не видя трудностей, связанных с достижением этой славы. То, что Сяо Шао достиг такого успеха, означало, что он, должно быть, много пострадал в процессе. На такого упорного и целеустремлённого человека никогда нельзя смотреть свысока.

Она наклонила голову, чтобы посмотреть на молодого человека перед огнём. Сяо Шао было всего двадцать лет, но его обычно спокойное и тихое поведение, рождённое многими годами опыта, позволяло людям очень легко забыть о его возрасте. Он был напористым, но сдержанным и до мозга костей высокомерным. Парчовая одежда, в которой он работал ночью, была изысканной, но романтичной. Таким образом, в этом мрачном, морозном и продуваемом ветрами месте благодаря ему можно было пробудить чувство безопасности.

Однако был ли он другом или врагом? Трудно сказать.

Возможно ли, что Сяо Шао спас её из-за фу Великого Советника?

В своей предыдущей жизни Сяо Шао, в конце концов, встал на сторону наследного принца. Сюань Ли и он были абсолютно непримиримы. Она имела дело с фу Великого Советника, что означало, что она была другом Сяо Шао. Это правда?

Цзян Жуань мягко задала вопрос, который всё это время крутился у неё на языке:

– Сяо Ванъе, зачем Вам было меня спасать?

* * *

В этот момент в Цзян фу царил хаос.

Четыре одинаковых экипажа разлетелись в четырёх разных направлениях. За исключением экипажа Цзян Жуань, остальные три экипажа врезались в валуны или высокие деревья, и пассажиры в вагонах тоже оказались выброшены наружу.

Приоритетом людей Гуань Лян Хань было найти и спасти их. Цзян Ли и Цзян Дань были в некоторой степени ранены, но было невозможно сказать, было ли это преднамеренным или случайным. Когда они наконец нашли Цзян Су Су, её травмы были самыми серьёзными из всех.

У Ху Де и Цин Тин на лбу были рваные раны. Карета Цзян Су Су перевернулась на длинном крутом склоне, и когда она неслась вниз, переворачиваясь раз за разом, Цзян Су Су выбросило на тернистый участок, поросший чертополохом. Поскольку на ней был толстый слой одежды, множество шипов повредили не её тело, а лицо... предыдущая рана под вуалью уже затянулась до неглубокого шрама, но шипы искололи всё лицо девушки. Когда императорские телохранители обнаружили Цзян Су Су, её лицо было маской из крови. С её пугающим выражением лица и хриплым голосом, взывающим о помощи, девушка казалась каким-то демоном.

Гуань Лян Хань приказал кому-то сопроводить раненых девушек Цзян обратно в Цзян фу.

Ся Янь с тревогой ждала, когда неожиданно вошла Сяо Сы и сообщила, что солдаты сопроводили экипажи обратно. Сердце женщины тревожно забилось.

Как это могло произойти так быстро? Чтобы добраться до скалы Сюэ И, властям потребуется полдня. Как они могли оказаться там настолько быстро?

Затем сбылись её худшие опасения, когда Сяо Сы сказала:

– Вторая юная леди тоже была ранена.

Ся Янь сразу же встала. Когда она увидела бессознательную фигуру Цзян Су Су, её внутренности были в смятении, и женщина сама была близка к обмороку.

Как Цзян Су Су получил такую тяжёлую травму? Почему у неё вновь оказалось травмировано лицо? Кто в будущем захочет жениться на обезображенной женщине, сделав её Фужэнь своей семьи?

Она схватила солдата и спросила:

– Господин, что случилось?

Увидев, что она была хозяйкой Цзян фу, поведение солдата стало более мягким. Он сказал:

– Ли Ань из фу Великого Советника собирал частную армию с намерением организовать восстание. Его схватили, несколько девушек были ранены, поэтому генерал приказал проводить их домой.

Уже поймали? Лицо Ся Янь было мертвенно-белым. Ли Ань потерпел неудачу? Иметь такие элитные войска, но всё же потерпеть неудачу? Она запаниковала, когда Ся Янь осенила мысль – если Ли Аня действительно схватили, будет ли он вмешивать её в эти проблемы? Женщина была в ужасе от перспективы обвинения в преступном сговоре с предателем.

Она очень осторожно спросила:

– Почему он вдруг взбунтовался?

Солдат заметил, что она не ухаживала за ранеными девушками фу, а вместо этого была озабочена этими несущественными вещами и не мог отделаться от ощущения сомнения, которое проявилось во взгляде. Увидев это, Ся Янь сразу же сказала:

– Какое отношение этот злодейский мятежник имеет к молодым девушкам моего фу, чем они нанесли обиду этому человеку? Хотела бы я снять с него кожу заживо! Он слишком легко отделается, просто попав в тюрьму!

Солдат, больше не испытывающий подозрений, сказал:

– Его уже доставили обратно в столицу. Девушки в Вашем фу все живы и невредимы, за исключением старшей юной леди Цзян.

Сердце Ся Янь ёкнуло. Только тогда она поняла, что Цзян Жуань не вернулась. С большим усилием женщина подавила свой восторг и изобразила чрезвычайно взволнованный вид, чтобы спросить:

– Господин, что Вы имеете в виду? Что случилось с Жуань'эр?

Солдат с извинением во взгляде посмотрел на неё и сказал:

– Ли Ань поставил старшую юную леди Цзян в опасную ситуацию, поэтому она добровольно спрыгнула со скалы. Генерал уже послал людей на её поиски, так что Фужэнь не стоит слишком беспокоиться.

Мрак, окутавший сердце Ся Я из-за обезображивания Цзян Су Су, был мгновенно сметён. Ей очень хотелось кричать вслух – Цзян Жуань мертва! Цзян Жуань была мертва! Как можно выжить, прыгнув со скалы? Возможно, волки сожрут её труп и ничего не оставят, даже косточек.

Внешне выражение её лица изменилось. Внезапно глаза Ся Янь наполнились слезами, и она выглядела так, как будто получила ужасный удар. Она бормотала себе под нос:

– Моя Жуань'эр...

– Фужэнь, пожалуйста, не волнуйтесь. Если вы действительно хотите о ком-то беспокоиться, то Вам следует побеспокоиться о втором молодом мастере фу.

– Чао'эр? – Ся Янь хрипло рассмеялась, и в её сердце промелькнуло смутное предчувствие. – А что случилось Чао'эром?

– Солдаты повстанцев преследовали четырёх девушек с намерением убить их, но полностью проигнорировали второго молодого мастера Цзяна. Когда генерал нашёл Вашего второго сына, он всё ещё сидел в карете и неспешно пил чай. Генерал подозревает, что он был в сговоре с повстанческими войсками, поэтому молодой господин был заключён в тюрьму с Ли Анем.

Ся Янь, казалось, не могла взять себя в руки.

– Что Вы говорите? Как мог Чао'эр быть предателем? Вы все определённо совершаете ошибку, Чао'эр невиновен.

Солдат поклонился ей и сказал:

– Мы узнаем, что происходит, после того, как допросы будут завершены, – сказав это, он повернулся и уже собирался уходить, но вдруг кое-что вспомнил и повернулся, чтобы сказать: – Фужэнь, успокойтесь. Хотя старшая юная леди Цзян прыгнула со скалы, Цзинь Ин Ван лично спустился к подножию утёса, чтобы спасти её. Она должна благополучно вернуться, – закончив говорить, он ушёл, не оглядываясь.

Ся Янь стояла на месте, и какое-то мгновение её взгляд был совершенно безучастным. Внезапно мир перед ней стал черным, и женщина упала в обморок.

Глава 93.1 - Прошедшие события

Свет в пещере мерцал. Окружение было грубым, но свет костра каким-то образом менял сцену.

Кусты использовались, чтобы плотно закрыть вход в пещеру, не давая возможности холодному ветру проникнуть внутрь. Цзян Жуань прислонилась к камню перед огнём и закрыла глаза от усталости.

В такое напряжённое время они были одиноким мужчиной и одинокой женщиной в уединённом месте. Тем не менее, вопреки тому, чего можно было ожидать, Цзян Жуань нисколько не беспокоило, что Сяо Шао что-нибудь с ней сделает. В её предыдущей жизни он был известен своей холодностью и отстранённостью, совершенно равнодушный к женским чарам. Сюань Ли много раз пытался подарить ему красивых женщин, но, в конце концов, ему пришлось признать поражение и тщетность подобных попыток. Более того, в настоящее время она была ещё совсем молода и находилась в очень плачевном состоянии; если Сяо Шао мог даже подумать о том, чтобы сделать шаг к ней в таком состоянии, то он, должно быть, слеп.

После того, как она приняла лекарство Сяо Шао и что-то съела, тело Цзян Жуань постепенно начало согреваться. После целого дня беготни она была действительно измотана. Таким образом, девушка не могла удержаться от погружения в сон.

Перед тем как заснуть, она подумала о вопросе, который задала Сяо Шао, и о том, как он ответил.

Он сказал:

– Сяо моу (1) обязан тебе жизнью.

Что это значило?

Цзян Жуань погрузилась в глубокий сон. Молодой человек, который ещё недавно смотрел в огонь, задумавшись, долго и не менее задумчиво смотрел на неё.

Девушка избавилась от резкости и враждебности, которые сопровождали её обычную враждебную натуру, и всё, что осталось, – это нежная и красивая внешность. Черты лица, с которыми она родилась, были яркими и красивыми, а сияние огня придавало им лёгкое очарование. Со временем она определённо станет яркой красавицей.

Однако прекрасная сцена перед его глазами нисколько не задела сердце Сяо Шао. Он просто опустил голову и вытащил из рукава предмет – ту яркую инкрустированную нефритом серьгу с подвеской де лянь хуа.

Казалось, время отбросило его назад, на пять лет назад...

Пять лет назад он уже принял командование охранниками Цзинь И. Он только что закончил обучение боевым искусствам, когда получил задание, и его противником был жестокий и коварный командующий в Южном Синьцзяне. Следует бояться не самого командира, а колдуна рядом с ним, чьи методы были невероятно причудливыми. Чтобы укрепить своё положение среди охранников Цзинь И, а также сохранить секретность миссии, он самостоятельно глубоко проник в Южный Синьцзян.

После семи дней и семи ночей передвижения Сяо Шао убил командующего и колдуна. Однако колдун использовал своё знание местности, чтобы нанести ему вред с помощью яда гу (2).

Жители Южного Синьцзяна не помогли ему избавиться от паразита. Итак, юноша пришпорил коня, направляясь в сторону столицы, едва успев продержаться всю дорогу, борясь за свою жизнь. Людей, которые хотели его смерти в столице, было слишком много, чтобы их было возможно сосчитать, и как только жители Южного Синьцзяна передали новость о том, что он тяжело ранен, тёмные укромные уголки столицы начали кишеть убийцами.

Несмотря на то, что он был очень искусен в боевых искусствах, Сяо Шао не смог сдержать подавляющее действие гу. Всё его тело было слабым, и на обратном пути в столицу он несколько раз попадал в засаду, в результате чего молодой человек был ранен и порядком избит. Это было худшее состояние травмированности, которое он когда-либо испытывал...

Впереди ещё несколько человек поджидали в засаде; позади него преследующие по пятам войска. В момент отчаяния он нашёл убежище в молитвенном зале храма Бао Гуан.

Но там кто-то был.

В лунном свете молодая девушка ошеломлённо уставилась на него. Сяо Шао нахмурился, и в его руке появился сверкающий кинжал.

Однако девушка неуклюже двинулась вперёд и удивленно спросила:

– Вам больно?

Он получил бесчисленное количество серьёзных травм, а его чёрная одежда была пропитана кровью. Хотя этого не было видно, запах крови был очевиден.

Когда Сяо Шао сидел в оцепенении, она быстро опустилась на колени рядом с ним и вытащила небольшую фарфоровую бутылку из своей одежды. Она сказала:

– Это лекарство поможет с Вашими ранами. С Вами всё в порядке?

Лекарство было обычным, без особых лечебных свойств. Когда молодая девушка осторожно стянула с него одежду, он сначала насторожился, но, наблюдая за её неловкой позой, подумал про себя, что ситуация довольно нелепая. Такая юная девушка! Кто знает, служанкой какой семьи она была.

Сяо Шао предположил, что она служанка, потому что девушка была одета так же. Её слова были ровными, но остроумными. Хотя лунный свет был слабым, её лицо было хорошо видно. Оно было нежным и гладким, а её аура завораживала. Её большие глаза были насторожены, ясны и ярко блестели; она действительно была прирождённой красавицей.

Однако, несмотря на то, что она была служанкой, поведение девушки совершенно не соответствовало этому статусу.

Он почувствовал лёгкое удивление.

Девушка настояла на том, чтобы применить к нему лекарства. Сяо Шао был чрезвычайно слаб и не мог двигаться. Он верил, что, без сомнения, умрет той ночью. Даже если бы молодой человек смог ускользнуть от преследующих его убийц, он не знал, сможет ли выдержать всю силу яда гу. В любом случае результатом будет смерть, которая причинит юной девушке мучения.

Когда молодая девушка увидела, что его дыхание стало слабее, её глаза наполнились слезами. Без предупреждения она встала и выбежала на улицу.

Сяо Шао думал, что она сбежала, чтобы кого-то позвать, но у него не было абсолютно никаких сил, чтобы остановить незнакомку, да и не было желания сделать это. Он рухнул на пол, ожидая момента своей смерти.

______________________________________________

1. 某 ( mou ) – используется для обозначения самого себя.

2. 蛊 (гу) – легендарное ядовитое насекомое; может также означать отравить, заколдовать, довести до безумия, причинить вред колдовством. Также кишечный паразит.

Глава 93.2 - Прошедшие события

В лунном свете юноша выглядел исключительно прекрасным, но выражение его было холодным и отстранённым. Всё это время он боролся с чрезвычайной опасностью, чтобы сделать один шаг за другим, чтобы двигаться вперёд. Чем выше было его положение, тем стабильнее Сяо Шао стоял, но тем более безлюдно и пусто становилось вокруг. Он не знал смысла жизни и не знал, зачем продолжал жить.

Но вскоре девушка вернулась.

В руках она держала еду и чистую воду, но лицо её было в синяках. Незнакомка подтолкнула к нему предметы и сказала:

– Ешьте, если Вы поедите, то сумеете восстановить свои силы.

Сяо Шао имел некоторые познания в медицине, и когда он посмотрел на следы на лице молодой девушки, он понял, что её кто-то избил. Такая сообразительная и изящная девушка, как можно было её так победить? Он нахмурился и взглянул на еду перед собой. Затем он понял – эту маленькую служанку, вероятно, кто-то поймал, когда она украла для него еду, в результате чего у неё остались синяки.

Что-то шевельнулось в его сердце. Девушка нетерпеливо посмотрела на него и, поняв, что он не двигается, изо всех сил подняла миску и поднесла к его губам. Он действительно хотел пить, поэтому опустил голову, чтобы помочь девушке напоить себя. Хотя молодая девушка изо всех сил пыталась помочь ему, её движения были отработаны, и он предположил, что она регулярно подаёт людям чай.

– Не умирайте, – посмотрела на него девушка и сказала. – Я никому не скажу, что Вы здесь.

Сяо Шао молчал.

Молодая девушка начала кормить его паровой булочкой.

Медленно она заговорила. Девушка не говорила ни о чём серьёзном, просто о том, что цветы груши в западных горах зацветут через несколько дней, как и цветы персика в восточных горах. Она хотела увидеть цветы вместе с матерью и отцом, она хотела сшить новую одежду и новую обувь, девочка по соседству вырастила маленькую охотничью собаку, поэтому она тоже хотела такую. Эссе, недавно написанное её старшим братом, заслужило похвалу её отца, когда-нибудь в будущем он определённо станет чжуан юанем...

Таким образом, она болтала обо всём и ни о чём, изо всех сил стараясь поговорить о чём-то интересном, чтобы поднять ему настроение, чтобы молодой человек не заснул и не потерял сознание. Сяо Шао ясно понимал её нежные и невинные намерения, и её решимость заставила его вести себя так, как будто он услышал что-то смешное, хотя его не интересовало то, что незнакомка говорила.

Он чувствовал, что эта молодая девушка должна происходить из счастливой и благословенной семьи, чтобы она родилась такой доброй и сердечной. Действительно, все описания, которые выпадали из её уст, были выражены с большим интересом.

Удивительно, но яд гу не вспыхнул в ту ночь. Более того, применение элементарных лекарств и употребление предложенной ему пищи помогло Сяо Шао постепенно восстановить силы. В том молитвенном зале в храме Бао Гуан ночь лунного света, ночь весеннего бриза, юноша и молодая девушка, один человек сидит тихо, один болтает – сцена была на удивление гармоничной.

Она говорила всю ночь, но когда на второй день рассвело и прозвучал гонг утренней каши, снаружи раздался тихий крик:

– Юная леди! Юная леди!

Девушка резко встала и сказала:

– Моя служанка зовёт меня. Когда выздоровеете, уходите быстро. Будьте осторожны, чтобы Вас не обнаружили.

Значит, она в конце концов не была служанкой.

Сяо Шао прошептал:

– Большое спасибо.

Девушка уже подошла к двери, но, услышав его слова, внезапно повернула голову. Она посмотрела на него с улыбкой и сказала:

– Нет нужды в благодарности. Сегодня я спасла Вам жизнь. В будущем, если я попаду в ловушку при каких-либо опасных обстоятельствах, а Вы будете проходить мимо, просто спасите мне жизнь взамен.

В конце концов, он не умер в тот день. После того, как его здоровье медленно восстановилось в храме Бао Гуан, Сяо Шао послал охранникам Цзинь И сигнал. Молодой человек дождался своего возвращения в столицу, прежде чем быстро двинулся с непреодолимой силой, чтобы расправиться с убийцами, охотящимися за его кровью и скрывающимися в столице. Он укрепил свою позицию в качестве командира трёхсот тысяч гвардейцев Цзинь И, и на какое-то время секретные переулки столицы были полностью очищены.

С тех пор все в императорском дворе избегали его, как будто Сяо Шао был табу, и ему дали имя "Мятежный негодяй".

Он понятия не имел, кто была молодая девушка в храме Бао Гуан той ночью, его единственной подсказкой была серьга, которую она уронила. Семья Сяо понимала значение благодарности, и поэтому он отправил Е Фэна провести расследование. Е Фэн обнаружил, что в тот день в храме была молодая девушка из семьи Цзян, чтобы поднести благовония, и это была вторая юная леди Цзян.

Поэтому, когда Цзян Су Су оказалась в безвыходной ситуации на Лодке Лин Лун, он вспомнил о взятом на себя обязательстве: "В будущем, если я попаду в ловушку при каких-либо опасных обстоятельствах, а Вы будете проходить мимо, просто спасите мне жизнь взамен" – и однажды он ей помог.

С юных лет Сяо Шао вёл жестоко опасную жизнь, часто ходя по лезвию ножа, поскольку ловушки и риски были обычным делом (1). Он пережил то, что обычные люди не могут, он испытал то, что обычные люди никогда не перенесут, и его интуиция была поразительно точной. После того, как он спас Цзян Су Су, Сяо Шао уже почувствовал, что что-то не так.

В столице Цзян Су Су имела прекрасную репутацию, её также называли "неземной" и "волшебной". Девушка была добросердечной и невинной, а её талант был бесподобен. Она действительно была очень любимой жемчужиной семьи Цзян. Это очень соответствовало мнению той самой добросердечной молодой девушки.

Однако одним взглядом он определил лицемерие и притворство этой девушки и обнаружил, что на самом деле трудно соединить этих двух людей в одну личность.

Именно в это время появилась Цзян Жуань.

______________________________________________

1. 刀口 上舔 血 ( дао коу шан тянь сюэ ) – предыстория этой идиомы выглядит так: охотники закапывают в снег острые ножи, залитые кровью барана. Голодный волк будет лизать нож и, не осознавая этого, заставит течь свою собственную кровь (тем самым увеличивая свою жажду крови), но не осознает этого, пока не потеряет сознание и / или не умрёт от потери крови. Поэтому он используется для описания жизни, полной опасностей и жестокости.

Глава 93.3 - Прошедшие события

Глаза Цзян Жуань и молодой девушки были поразительно похожи, но и не похожи в то же время. Убийственный дух и порочные наклонности Цзян Жуань были видны в её глазах, её поведение было безжалостным, и она разжигала в печи ярко-зелёный огонь (1) искусства нападения, одалживая нож другого человека, чтобы убить кого-то (2), при этом сохраняя свои руки чистыми. Такой проницательный и тонкий человек был полной противоположностью молодой девушке той ночи.

Более того, его охранники из Цзинь И обнаружили, что Цзян Жуань не считалась ценным человеком в Цзян фу. Цзян Цюань не любил её, её мать умерла молодой, а её старший брат был удручён своими несбывшимися чаяниями. Где было счастье, о котором говорила молодая девушка?

Его предположения и реальность были совершенно противоположны.

Однако теперь, когда была раскрыта вся правда, всё стало ясно в одно мгновение. Итак, выяснилось, что в тот вечер Цзян Су Су была не той девушкой, которая спасла его.

Поскольку Цзян Жуань была молодой девушкой в храме Бао Гуан, как её добросердечный и невинный темперамент стал таким агрессивным и угрожающим? Могли ли пять лет угнетения в сельской местности и её биологические отец и мачеха, усложняющие девушке жизнь настолько, чтобы действительно вызвать такую трансформацию? Не говоря уже о переменах в темпераменте, как такая юная леди могла придумать столь жестокие и коварные методы?

Её окружала ещё одна загадка. Все пророчества Хуэй Цзюэ были сделаны благодаря ей, как и раннее предупреждение о наводнении в столице. Кем Цзян Жуань была на земле? Сяо Шао вернул нефритовую подвеску в рукав, и его глаза засияли ярким светом звёзд в глубине ночи, когда парень поджал губы.

Серьга-подвеска подтвердила это, что он был должен Цзян Жуань за спасение своей жизни, и он, несомненно, отплатит ей в будущем.

– Большое спасибо, – мягко сказал он.

* * *

Цзян Жуань приснился сон.

Временной период во сне казался давним, поэтому она не была уверена, когда это было, но, скорее всего, это было пять лет назад.

Пять лет назад Чжао Мэй была прикована к постели из-за серьёзной болезни. Врач пришёл осмотреть её, но затем объявил ситуацию безнадёжной и посоветовал начать обдумывать организацию похорон. Она смотрела на исхудавшее тело Чжао Мэй, лежащее на кровати, и на её безмерную искреннюю печаль.

Так уж вышло, что настало время для ежегодного посещения храма Бао Гуан, чтобы поднести благовония. Благовония тоучжу в храме Бао Гуан были наиболее действенными, и она хотела пойти и предложить благовония. Однако Цзян Цюань сказал, что, поскольку Чжао Мэй тяжело больна, а Цзян Жуань – её биологическая дочь, она должна остаться, чтобы ухаживать за ней.

В то время Цзян Жуань чувствовала разочарование и гнев, но также не мог открыто опровергнуть слова Цзян Цюаня. Поэтому она решила тайно следовать за каретой Ся Янь и Цзян Су Су, одетая как служанка Цзян фу и слившись с ними. Добравшись до храма Бао Гуан, она умоляла главного монаха позволить ей сжечь одну палочку благовоний, молясь, чтобы состояние Чжао Мэй улучшилось.

Таким образом, она попросила Лянь Цяо сопровождать её и оставила Бай Чжи в фу, чтобы притвориться ею. Она переоделась в одежду служанки и полностью слилась с другими служанками, и все они вместе отправились в храм Бао Гуан.

Это было самое смелое, что она когда-либо делала. После того, как Цзян Жуань удалось проникнуть в группу слуг, она какое-то время гордилась собой. Однако она не знала, что с лёгкостью стала частью группы, потому что Ся Янь немного раньше узнала, что она там, и намеренно позволила этому произойти.

После этого Цзян Жуань воспользовалась случаем, когда на неё никто не обращал внимания, и спряталась в молитвенном зале, ожидая подходящего времени, чтобы ускользнуть.

Несмотря на то, что она проникла в группу слуг, девушка не могла есть вегетарианскую еду с горничными, чтобы её не разоблачили Она могла только тайно посетить храмовую кухню, чтобы украсть немного еды. Она никогда не думала, что её обнаружат и передадут главной служанке Цзян фу для обучению хорошей дисциплине.

Эта старая служанка действительно жестко "наказывала" её. Её избили до чёртиков, но Цзян Жуань не осмеливалась кричать, опасаясь раскрытия её личности как старшей юной леди Цзян. В то время на её теле было множество синяков, свидетельствовавших о том, что девушке было трудно достать порцию еды.

На этом ситуация не закончилась. На следующий день она не смогла зажечь благовония тоучжу. Несмотря на то, что храм Бао Гуан пользовался таким уважением, на самом деле благосклонность определялась тем, сколько было пожертвовано путём покупки благовоний. Поскольку Ся Янь пожертвовала храму значительную сумму денег, именно она предложила благовония.

Если подумать, то в то время её сердечным желанием было, чтобы Чжао Мэй и Цзян Жуань умерли ужасной смертью. В предыдущей жизни Цзян Жуань благовония, предложенные из-за этого желания, безусловно, были действенными.

По дороге домой Ся Янь "случайно" обнаружила, что она была в толпе, и они вернулись в фу в таком возмущении, что имя Цзян Жуань было известно в каждом доме. Когда Цзян Цюань узнал, что Бай Чжи притворилась ею в фу, он кипел от ярости и заставил её и Бай Чжи встать на колени в главном зале фу перед всеми слугами, в то время как они были наказаны в соответствии с правилами фу.

Стыд, негодование, гнев, обида – её эмоции в то время были многочисленны, но, в конце концов, они могли проявиться только в совершенно бесполезных слезах. Цзян Синь Чжи вступил в схватку с Цзян Цюанем от её имени, и в наказание его заставили преклонить колени в родовом зале на три дня. Когда Чжао Мэй услышала об этом, её состояние ухудшилось, пока женщина не подошла ещё ближе к двери смерти. Когда ситуация обострилась, Ся Янь и Цзян Су Су пришли просить снисхождения от её имени.

Подумав об этом сейчас, Цзян Жуань не терпелось снять кожу с них обеих заживо.

Похоже, что с тех пор все стали её изгонять, и Цзян Жуань даже запретили выходить на улицу; в конце концов, люди в столице знали только о второй юной леди семьи Цзян, не имея представления о том, кто была старшей юной леди семьи Цзян.

______________________________________________

1. 炉火纯青 ( ху хо чунь цинь ) – буквальны перевод – огонь в печи стал ярко-зелёным (намёк на даосскую алхимию); это означает – доведённое до совершенства.

2. 借刀杀人 ( цзе дао ша жэнь ) – буквальны перевод – одолжить кому-то нож, чтобы убить кого-то другого. Это означает заставить кого-то делать грязную работу; атаковать, используя силу другого.

Глава 93.4 - Прошедшие события

С тех пор храм Бао Гуан превратился в её кошмар. В этой жизни Ся Янь всё ещё думала о заговоре против неё в храме Бао Гуан и надеялась, что она согласится уйти с миром. Если можно было сказать, что храм Бао Гуан был её местом казни в предыдущей жизни, то в этой жизни это была сцена резни, которую она устроила. Для фу Великого Советника всё только начиналось.

В конце сна ей показалось, что появился проблеск лунного света, в котором пара глаз, как холодные звёзды в нежной ночи, ярко мерцала, глядя на нее, бесстрастно наблюдая за ней.

Кто это был?

Казалось, что, вспомнив, как она украла еду той ночью, она, в конце концов, не съела её. Как будто в ту ночь в молитвенном зале произошло что-то необычное.

Время подобно затхлой пелене из лёгкой кисеи, скрывающей сокровище, тихо прикрывающей наши воспоминания. Если однажды весенний ветерок подует, приподняв уголок завесы, воспоминания останутся такими же свежими, как и прежде, но все же будут излучать слабый блеск.

Как будто она услышала холодный равнодушный голос, шепчущий рядом с собой: "Большое спасибо".

Кто это был?

* * *

Солнечный свет постепенно просачивался сквозь густой кустарник в горную пещеру, внутренняя часть которой казалась пятнисто-зелёной из-за этого крошечного проблеска света.

Давно отсутствующее солнце во всём своём великолепном тепле отражалось в зелёном горном лесу. Чистое и мелодичное пение птиц разносилось среди пустынных гор и крутых долин. Внезапно вздрогнув и взмахнув крыльями, птицы улетели. Лёгкая рябь танцевала по поверхности безмятежного зелёного озера, сужавшегося к точке на одном конце.

Погода прояснилась.

Цзян Жуань неторопливо открыла глаза. Когда девушка открыла их, то увидела, что пещеру освещает сильно упущенный солнечный свет. Всю ночь она проспала мирно и была в исключительно хорошем расположении духа. Она наклонила голову из стороны в сторону и внезапно застыла.

Её тело опиралось на что-то тёплое, а руки были туго обвиты вокруг незнакомой талии, облачённые в ледяную жёсткую чёрную парчу. Когда Цзян Жуань подняла глаза, она увидела пару красивых глаз, смотрящих на неё сверху вниз.

Цзян Жуань быстро отдёрнула руки. Неужели она действительно проспала всю ночь, обнимая Сяо Шао, нет, держась за талию Сяо Шао?

Наблюдая за их нынешним положением, казалось, что она с энтузиазмом взяла на себя инициативу удержать его.

Цзян Жуань перевела дыхание.

Странно, но Сяо Шао этого не заметил. Когда он увидел, что она проснулась, молодой человек встал и сказал:

– Я сделал отметку снаружи. Они смогут быстро добраться сюда, как только увидят её.

Одежда Цзян Жуань была уже сухой. Она сняла чёрно-золотой плащ с рисунком журавля и вернула его Сяо Шао, сказав:

– Большое спасибо, Сяо Ванъе.

Как будто что-то пришло в голову, Сяо Шао повернулся и обратился к ней:

– Ваше тело очень слабое, и у Вас есть склонность к холоду (1). В фу обращайте больше внимания на то, что Вы едите и пьёте.

Он больше ничего не сказал, но Цзян Жуань почувствовала, что за его словами был скрытый смысл – кто-то её отравил?

Сяо Шао заметил в её глазах незаданный вопрос и сказал:

– Эта "холодная" конституция зародилась в утробе матери и постоянно ухудшается. Она присутствует уже много лет.

Цзян Жуань посмотрела вниз. Значит, была и подобная ситуация?

В её предыдущей жизни Цзян Цюань и Сюань Ли уже знали об этом и, таким образом, без колебаний согласились позволить ей занять место Цзян Су Су при входе во дворец, чтобы здоровая и совершенная дочь семьи Цзян могла остаться до того времени, как на престол взойдёт новый Император, чтобы она могла стать его Императрицей?

Нет, не то. Даже если бы у неё не было этого "холодного" телосложения, Цзян Цюань не позволил бы ей оставаться на месте. Цзян Цюань и Сюань Ли с самого начала выбрали её жертвенным ягнёнком.

Однако Сяо Шао сделал ей одолжение, сказав это...

То, что он помог ей таким образом, напомнило Цзян Жуань его слова прошлой ночью. Он был обязан ей своей жизнью?

Она собиралась попросить его пояснить своё заявление, как вдруг услышала снаружи звук лошадиных копыт. Сяо Шао отодвинул кустарник у входа в пещеру, и, конечно же, послышался приятно удивлённый голос, говорящий:

– Ванъе!

Цзян Жуань тоже вышла. Снаружи ярко светило солнце. В лесу можно было разглядеть группу лошадей и солдат, быстро двигающихся в их направлении.

Первыми среди них были Гуань Лян Хань и Цзян Синь Чжи.

– А Жуань!

– Третий брат!

После безуспешных поисков в течение всей ночи Гуань Лян Хан и Цзян Синь Чжи были чрезвычайно обеспокоены, особенно Цзян Синь Чжи, который ненавидел себя за то, что он не может прочесать всю гору. Его руки постоянно дрожали. Теперь, увидев Цзян Жуань живой и невредимой, он глубоко и облегченно вздохнул. Назвав её имя, он помчался к сестре верхом.

Подбежали и солдаты. Перед горной пещерой стояли одетый в чёрное юноша и девушка в повседневном платье, купаясь в солнечном свете, глядя вдаль и представляя зрелище, согревающее сердце. Когда Цзян Синь Чжи подъехал ближе, выражение его лица превратилось в нечто более сложное.

Волосы Цзян Жуань были взлохмачены, её одежда была немного беспорядочной, а чёрный с золотым дождевым шёлком парчовый плащ с рисунком журавля всё ещё был у неё в руке. Она выглядела так, будто проснулась не так давно, и её лицо всё ещё было розовым, как самые красивые розовые облака на восходе солнца, восхитительно великолепные.

С другой стороны, Сяо Шао выглядел холодным и отстранённым. Однако в этот момент он, казалось, о чём-то подумал, и его глаза стали мягче и нежнее. Такая сцена предстала перед всеми и сразу же вызвала множество противоположных мыслей. Эти двое обладали природной красотой, которая была действительно редкостью, и даже с трудностями, которые они только что испытали, их изящная осанка и красота всё ещё сияли. Более того, лёгкие улыбки на их лицах в настоящее время вызвали ту же мысль у всех присутствующих.

Это было действительно... исключительно гармонично.

______________________________________________

1. 寒凉 ( хань лян ) – буквально холодный. Согласно традиционной китайской медицине, всё в природе представляет собой баланс энергии инь (тёмная) и ян (светлая). Если имеется избыток энергии ян, тогда ваше тело "нагревается", тогда как избыток энергии инь вызывает "охлаждение" тела. Человек может быть от рождения "горячим" или "холодным". Симптомы "холода" включают бледность лица, вялость, холодные руки и ноги и непереносимость холода. Людям с "холодной" конституцией рекомендуется есть больше "горячей" пищи, чтобы достичь баланса и, таким образом, рассеять холод и улучшить кровообращение.

Взаимопомощь

Цзян Синь Чжи спрыгнул с лошади и быстро зашагал к Цзян Жуань. Он спокойно потянул девушку к себе, пока она не оказалась позади него, и поэтому Сяо Шао не видел Цзян Жуань.

Сяо Шао молча следил за его движениями.

Гуань Лян Хань подошёл к ним и спросил:

– Что-то не так?

Сяо Шао покачал головой. Затем Цзян Синь Чжи повернулся, чтобы оценить Цзян Жуань. Когда он увидел её печальное состояние, включая кровь из раны на плече, просочившуюся сквозь её одежду, лицо молодого человека потемнело, и он сказал:

– А Жуань, тебе больно?

– Это просто поверхностная рана, – успокаивающе сказала Цзян Жуань. Она сделала паузу, затем шагнула вперёд, чтобы сказать: – Сяо Ванъе, большое спасибо за Вашу милость, спасшую мою жизнь.

Услышав это, Гуань Лян Хань и Цзян Синь Чжи выглядели довольно странно.

Гуань Лян Хань имел личный опыт, но Цзян Синь Чжи слышал только от других людей. Независимо от того, как на это смотреть, между Сяо Шао и Цзян Жуань не могло быть никаких отношений, поэтому для Сяо Шао лично спрыгнуть со скалы, чтобы спасти её, казалось совершенно возмутительным. Гуань Лян Хань сначала не верил в чушь Мо Цуна; Сяо Шао был одновременно хладнокровным в душе и холодным лицом, так как же он мог интересоваться молодой девушкой, с которой встречался всего несколько раз? Более того, Гуань Лян Хань критически оценила Цзян Жуань – она была красива, но когда всё было сказано и сделано, она была ещё довольно молода, и в столице было много женщин, которые были значительно более интересными, чем она. К тому же особым обаянием она не обладала. Однако, подумав о сцене, свидетелем которой он был только что, Гуань Лян Хань снова почувствовал себя неуверенно.

Цзян Синь Чжи отличался от Гуань Лян Хань. Он очень мало общался с Сяо Шао и полностью игнорировал дела в столице, когда уехал пять лет назад. Теперь Цзян Жуань была его самой любимой и драгоценной младшей сестрой, поэтому он впился взглядом в Сяо Шао, как на Дэнту Цзы (1). Он крепко держал Цзян Жуань в объятиях, не позволяя ей сделать шаг вперёд, и сухо сказал:

– Синь Чжи благодарит Сяо Ванъе от имени своей Мэй мэй за Вашу милость в спасении её жизни.

Он думал, что Цзян Жуань была молода и, естественно, не понимала мужчин. Этот Сяо Шао был не только мужчиной, но и важным человеком с высоким статусом. Цзян Жуань была ещё молода и склонна слышать только то, что хотела слышать; он не мог позволить, чтобы ею воспользовались. Думая обо всём этом, он посмотрел на Сяо Шао с ещё большей враждебностью.

Поскольку Цзян Жуань и Цзян Синь Чжи были близкими братом и сестрой, она, естественно, понимала, о чём тот думал, но на мгновение замерла, не зная, что делать.

С другой стороны, Е Фэну пришлось сдерживать растущее негодование. В глубине души он кричал против этой несправедливости по отношению к своему хозяину. Он думал о блеске своего хозяина во всех аспектах и о многочисленных барышнях в столице, которые умирают от желания присоединиться к нему. Что за выражение было на лице Цзян Синь Чжи? Очевидно, Цзян Жуань воспользовалась его господином! С этими мыслями, мелькающими в его голове, он впился взглядом в Цзян Синь Чжи. Когда это случилось, Сяо Шао заметил, что он это делает, и бесстрастно посмотрел на своего подчинённого. Е Фэн внезапно вспомнил обстоятельства, связанные с нефритовой подвеской серьги; он задрожал и нерешительно опустил голову.

Атмосфера стала весьма своеобразной. Цзян Синь Чжи отодвинул Цзян Жуань на шаг назад и сказал:

– Ванъе, генерал, Цзян Жуань была потрясена и также ранена, поэтому Синь Чжи вернёт её обратно в фу для лечения. После того, как Синь Чжи сопроводит Мэй мэй обратно в фу, Синь Чжи посетит генерала, чтобы обсудить, что будет дальше.

Гуань Лян Хань был знаком с глубокой жертвенной любовью Цзян Синь Чжи к своей сестре, поэтому он просто махнул рукой и сказал:

– Давай, давай, ты говоришь, как будто мы хищные волки.

Цзян Синь Чжи слегка покраснел, но настаивал на своём.

Цзян Жуань кое о чём задумалась, прежде чем вырваться из хватки Цзян Синь Чжи. Она сказала:

– Дагэ, я хочу поговорить о чем-то наедине с Сяо Ванъе.

Как только эти слова были произнесены, воцарилась тишина, так что можно было услышать падение булавки. Глаза всех горели на этих двух людей.

Е Фэн послушно стоял на месте, но его уши были настороже. Его лицо отражало эмоции парня, частично печаль и частично радость, и он подумал про себя, что это нехорошо. Господин действительно потерял свою невиновность.

Гуань Лян Хань многозначительно посмотрел на Цзян Жуань, затем на Сяо Шао, и озорная улыбка озарила его лицо. Притворись, всё ещё притворяясь, что проблемы нет; становится абсолютно ясно, что проблема определённо существует!

Цзян Синь Чжи ошеломлённо уставился на Цзян Жуань. На долю секунды горе промелькнуло в его чертах, и он сердито посмотрел на Сяо Шао, как будто тот был врагом.

Словно они сговорились, с одинаковыми выражениями "проблема определённо есть" на лицах, все уставились на этих двух людей. Однако эти двое были спокойны и непринуждённы. Сяо Шао кивнул и сказал:

– Хорошо.

Цзян Жуань посмотрела на любопытные, жаждущие сплетен выражения лиц вокруг неё и мысленно вздохнула. На самом деле, она не собиралась каким-либо образом связываться с этим человеком. Лучшим вариантом было бы отдалиться от него, но в некоторых случаях у неё не было другого выбора, кроме как использовать Сяо Шао или средства, имеющиеся в его распоряжении. К сожалению, это может привести к неправильному пониманию ситуации.

Оба они пошли в лес. Сяо Шао взял на себя инициативу, и когда они прошли довольно большое расстояние, он остановился, повернулся и сказал девушке:

– Это достаточно далеко, они нас не слышат.

Гуань Лян Хань и другие обладали превосходными навыками боевых искусств, и их слух был почти ненормально острым. Поскольку Цзян Жуань не хотела, чтобы её окружали люди, когда она разговаривала с ним, девушка явно не хотела, чтобы кто-нибудь подслушивал. То, что Сяо Шао думал об этом, доказывало, что он был очень внимателен.

Цзян Жуань посмотрел на него, когда восходящее солнце заливало светом горы и леса. Тёплые золотые лучи освещали его лицо, делая его еще красивее. Его угольно-чёрные глаза были подобны мерцающим драгоценным камням, элегантны и аристократичны.

Она была почти ослеплена этим зрелищем, но мгновенно пришла в себя и слегка улыбнулась, прежде чем сказать:

– Сяо Ванъе, вчера вечером Вы сказали, что задолжали мне свою жизнь.

______________________________________________

1. 登徒子 ( Dengtu Zi ) – главный герой (фамилия Дэнту) басни, написанной Сун Юем из Царства Чу в период Сражающихся Царств. Неизвестно, была ли эта басня основана на реальном человеке, но Дэнту Цзы обычно используется для обозначения развратного человека.

Взаимопомощь

В то время она была чрезвычайно утомлена и не могла должным образом понять значение его слов, прежде чем погрузилась в глубокий сон. Этим утром Цзян Синь Чжи наткнулся на них до того, как у неё появилась возможность спросить молодого человека, что он имел в виду.

– Да, – ответил Сяо Шао.

Цзян Жуань пристально посмотрела на него и спросила:

– Неужели Сяо Ванъе хочет отплатить за услугу?

Она передумала. Она больше не хотела разбираться в последовательности событий, которые привели к этому заявлению, ибо в том не было никакой пользы. Если у неё в руках был полезный инструмент, то Цзян Жуань следовало бы воспользоваться им. Тем более, что стоящий перед ней Сяо Шао так искренне предлагает свою помощь.

– Да, – ответил Сяо Шао.

– Сяо Ванъе помогал второй младшей сестре, потому что вы думали, что это я? – спросила Цзян Жуань.

Приход Сяо Шао на помощь Цзян Су Су без причины уже озадачивал, но после этого все признаки указывали на то, что он категорически не на стороне Цзян Су Су. Ситуация на лодке Лин Лун была во многих отношениях странной. С тех пор, как он помог Цзян Су Су в этом случае, Сяо Шао неоднократно помогал самой Цзян Жуань. Цзян Жуань только что осознала, что Сяо Шао вполне мог поступить таким же образом по отношению к Цзян Су Су, если бы он думал, что Цзян Су Су была ею.

Она внимательно наблюдала за Сяо Шао, когда он кивнул и сказал:

– Да.

Три коротких, резких "да", но они были невероятно решительны. Внезапно Цзян Жуань улыбнулась и сказала:

– Теперь я понимаю. Поскольку Сяо Ванъе желает отплатить за услугу, в настоящее время есть возможность.

Она сказала это быстро, но уверенно, как если бы говорила, не задумываясь об этом. Это просто показало, как долго эти слова прятались в сердце девушки.

Сяо Шао внимательно наблюдал за ней, отметив деловитость, с которой Цзян Жуань говорила. Он спросил:

– Что ты собираешься делать?

– Фу Великого Советника тайно сговорился восстать. В этой жизни их преступление непростительно, и они, несомненно, находятся на пути к гибели. Я хочу, чтобы Сяо Ванъе защитил их жизни и передал мне Ли Дуна и двух его сыновей.

Сяо Шао внимательно изучил её, но не спросил о причинах, только кивнул и ответил:

– Хорошо.

На этот раз настала очередь Цзян Жуань изумиться. Ходили слухи, что Цзинь Ин Ван был холодным и беспощадным, но, судя по всему, что она видела сейчас, этот молодой человек был на самом деле удивительно добрым сердцем. Девушка нахмурилась, действительно ли он так серьёзно отнёсся к своему обязательству отплатить за спасение своей жизни?

Однако ей пришлось поверить Сяо Шао. Изначально она думала передать дело Цзян Синь Чжи, чтобы он позаботился о нём, но Цзян Синь Чжи недавно был назначен заместителем генерала, и ему определённо придётся столкнуться с некоторыми трудностями при освобождении Ли Дуна и его сыновей из тюрьмы. Даже если они каким-то образом преуспеют, если в будущем кто-то проведёт расследование и случится несчастный случай, Цзян Синь Чжи окажется в беде. Не было необходимости даже думать о семье Чжао. С твёрдо нейтральной позицией Чжао Гуана он, вероятно, не согласился бы пойти на такой риск. Более того, он мог даже с подозрением относиться к её методам.

Цзян Жуань категорически не хотела, чтобы это дело закончилось так, тем более что представилась такая редкая возможность. Хотя она не полностью понимала Сяо Шао и не знала о нём много, девушка знала, что в её предыдущей жизни этот человек был стойким по своей природе и всегда сдерживал своё слово. Во многих отношениях он был действительно редким экземпляром – настоящим мужчиной. Более того, у Сяо Шао была обширная сеть связей и большой авторитет. Если бы он вмешался, чтобы заняться этим делом, шансов на успех было бы гораздо больше.

Она улыбнулась Сяо Шао и сказала:

– Большое спасибо, Ванъе.

* * *

На протяжении всего обратного пути к фу Цзян Синь Чжи пытался косвенным образом спросить, что произошло между Цзян Жуань и Сяо Шао прошлой ночью. Цзян Жуань только заявляла, что ничего не произошло, но Цзян Синь Чжи не выглядел так, как будто верил сестре. И поэтому, отведя её в сторону, молодой человек сказал:

– А Жуань, в настоящее время ты ещё молода, и многие вещи для тебя всё ещё неясны. В будущем, когда ты начнёшь встречаться с мужчинами, ты должна держать глаза открытыми и не поддаваться на их обман. Не позволяй мужчине с цветочным языком обмануть тебя, заставив подарить ему свою привязанность.

Разве не так смотреть на мужчин её учили с юных лет?

Цзян Жуань мысленно вздохнула и сказала Цзян Синь Чжи:

– Какие ожидания, по мнению Дагэ, у меня есть в отношении мужчин после того, как я испытала на себе отношение нашего отца?

Цзян Синь Чжи был ошеломлён.

Цзян Жуань посмотрел на него, прежде чем сказать серьёзным тоном:

– С тех пор, как я была маленькой, я была свидетелем самого бессердечного и непостоянного человека в этом мире, так как я мог стать жертвой цветистой речи какого-нибудь иного мужчины? Не только сейчас, но и в будущем. Когда я достигну брачного возраста, я не собираюсь выходить замуж за незнакомца, проживать свою жизнь с ним, бороться и строить планы против других в доме в течение всего дня. Я только хочу следить за Дагэ. Это не имеет значения, если я никогда не выйду замуж.

Это действительно была правда. Она принесла с собой в эту жизнь свою ненависть, только желая собственноручно отправить врагов в ад. Те мужчины, о которых говорил Цзян Синь Чжи – если бы она когда-нибудь встретила одного из них, Цзян Жуань всё равно не смогла бы, нет, она не захотела бы связываться с ними.

Цзян Синь Чжи заметил серьёзное поведение своей младшей сестры, и его сердце было потрясено. Цзян Жуань сказала всё это бесстрастно, но в этот момент он почувствовал своего рода глубокую меланхолию. Несмотря на то, что они были братом и сестрой, рождёнными от одних и тех же родителей, обладая достаточно тесной связью, у него не было возможности взять на себя даже малейшую часть её бремени. Молодой человек мог только смотреть на её одинокую фигуру, как призрак, который исчезнет из этого мира в следующую секунду.

Спустя мгновение он мягко сказал:

– Это тоже было бы неуместно... хотя не все люди на этой земле имеют одинаковые моральные ценности, если ты подождёшь, ты в конечном итоге сможете найти одного или двух, которые не так уж плохи... оставаться незамужней всю жизнь тоже не годится...

Цзян Жуань ничего не ответила.

Взаимопомощь

Когда они вдвоём вернулись в Цзян фу, они обнаружили, что Лу Чжу и Бай Чжи ждут их у ворот. Очевидно, девушек заранее проинформировали об их возвращении. Когда они увидели Цзян Жуань, то прослезились и закричали:

– Юная леди!

Лу Чжу и Бай Чжи устремились вперёд, чтобы поддержать Цзян Жуань. Когда они увидели состояние одежды Цзян Жуань, то испуганно закричали:

– Юная леди ранена!

Бай Чжи в панике посмотрел на неё, но Цзян Синь Чжи сказал:

– А Жуань, я собираюсь найти врача. Тебе следует пройти во двор и отдохнуть. Вы, две служанки, идите и поищите имбирного супа. Она провела ночь на открытом воздухе, и будет милостью, если А Жуань удастся не простудиться.

Бай Чжи и Лу Чжу поспешно согласились и поддержали Цзян Жуань, провожая девушку в резиденцию. Уложив госпожу на диван, Бай Чжи отправилась на поиски имбирного супа, а Лу Чжу переодела Цзян Жуань в чистую одежду. Девушка поинтересовалась:

– Как Лянь Цяо?

Ли Ань нанёс Лянь Цяо удар, в результате чего она закашлялась кровью, и Цзян Жуань не знала о её текущем состоянии. Лу Чжу сказала:

– Лянь Цяо цзе цзе в порядке. Молодой господин вызвал врача, который сказал, что она выздоровеет через полмесяца. Но юная леди ранена? – девушка принесла чистую воду и очень осторожно помогла Цзян Жуань промыть рану, которая была грубо обработана накануне вечером. Она удивленно сказала: – Ах, рана уже покрылась коркой. Это хорошо. Плоть срослась, а рана не стала хуже.

Цзян Жуань проследил за ее взглядом. Конечно, рана, которую она получила прошлой ночью, уже образовала поверхностный шрам. Она немного подумала, затем вытащила из рукава селадоновую бутылку, которую Сяо Шао дал ей, и сказала Лу Чжу:

– Это лекарство от ран, убери его и осторожно сохрани, – лекарство было настолько эффективным, что им, скорее всего, пришлось бы использовать его снова в будущем.

Когда Лу Чжу посмотрела на лекарство и понюхала его, она поняла, что это хороший продукт. Больше ничего не сказав, она взяла бутылку и пошла искать место для хранения. Бай Чжи вернулась с тарелкой супа в руках. Цзян Жуань получила его, сделала глоток и почувствовала, как её ледяные конечности слегка нагреваются. Она спросила:

– Какова ситуация в Ян Хуа Юань?

Когда Бай Чжи услышала этот вопрос, она засмеялась и сказала:

– Полный хаос. Вторая юная леди вернулась вчера с лицом, залитым кровью; кажется, она упала в колючий кустарник, когда её карета перевернулась. Солдаты долго искали её и откладывали возможность оказать ей медицинскую помощь, поэтому врач говорит, что на её лице могут остаться шрамы.

Долго искали? Цзян Жуань нахмурился. Накануне солдаты, проводившие обыск, были либо членами семьи Гуань, либо членами семьи Чжао. Однако не имело значения, чьи это были войска, поскольку все они находились под командованием Цзян Синь Чжи. Неужели это было сделано намеренно? Естественно, она не собиралась плакать по Цзян Су Су.

Она слышала, как Бай Чжи продолжала говорить:

– Кроме того, второй молодой мастер – настоящий болван. Пока всё это происходило, он просто сидел один в карете и вышел без единой царапины. Таким образом, он был признан участником сговора с повстанцами и схвачен. Янь Хуа Юань сейчас в плачевном состоянии и думает, как спасти второго молодого мастера.

Цзян Жуань была несколько удивлена, услышав это. Она поставила свою миску и сказала:

– Его действительно схватили?

– Он явно страдает от последствий своих действий, – сказала Лу Чжу, вернувшись после того, как убрала лекарство. Она продолжила: – Я слышала, что второй молодой мастер всё это время сидел в своей карете, неторопливо пил чай и действовал совершенно непринуждённо. Когда солдаты нашли его, их лица позеленели, – она нашла то, что только что сказала, смешным, и громко рассмеялась со звуком "пу пу".

Цзян Жуань глубоко задумалась. Учитывая темперамент Цзян Чао, вполне вероятно, что он так себя вёл на самом деле. Он был тщеславен и понятия не имел, что такое терпение. Как только он чувствовал, что ситуация несколько благоприятна, он успокаивался и расслаблялся. Возможно, в то время он был уверен, что человек, которого постигнет катастрофа, – это Цзян Жуань, и паника, в которую были брошены экипажи Цзян Су Су и других молодых девушек, была просто для галочки. Он определённо не думал, что солдаты доберутся до места так быстро и с такой скоростью, поэтому не смог вовремя надеть маску того, кого терроризировали горные бандиты.

Поистине, полнейший идиот.

Однако Цзян Жуань также знала, что невозможно будет осудить Цзян Чао за преступление в сговоре с повстанцами только на одном этом основании. Пока не появилось никаких определённых доказательств, никто не мог осудить Цзян Чао. Однако, даже если его не приговорили к смертной казни, было бы, конечно, нелегко помочь ему сбежать из этой деспотической тюрьмы.

"Ся Янь, боюсь, тебе придется поломать голову, чтобы решить этот вопрос".

Пока она размышляла, в дверь робко постучала служанка третьего ранга. Цзян Жуань поманила её войти, и служанка сказала:

– Юная леди, личная слуга Фужэнь, Лин Лан цзе цзе, просит Вас посетить Ян Хуа Юань.

Кто вложил ей в голову эту идею?

Цзян Жуань слабо улыбнулась, и в её глазах на мгновение промелькнула насмешка. Она взяла миску с имбирным супом и осторожно переместила её из стороны в сторону, заставляя пар от тёплого супа подниматься по спирали вверх, закрывая ей глаза.

Взаимопомощь

Глаза Бай Чжи широко раскрылись, когда она посмотрела на служанку. Подражая обычному проницательному поведению Лянь Цяо, она сказала:

– Ты что, слепая? Разве ты не видишь, что юная леди чудом избежала смерти, ранена и плохо себя чувствует? Мы так боимся, что у неё не будет даже сил ходить, и ждём, пока врач её осмотрит. Сердце Фужэнь милосердно, как она могла быть такой невнимательной по отношению к юной леди? Должно быть, ты, жалкая девка, несёшь чушь!

Служанка третьего класса была поражена и несколько раз покачала головой, говоря:

– Эта служанка не посмеет солгать.

Лу Чжу нетерпеливо сказала:

– Что ты всё ещё здесь делаешь? Скорее возвращайся с этим ответом: нашей юной леди нужно отдохнуть и восстановить силы прямо сейчас, чтобы не навредить своему телу.

Сказав это, не заботясь о том, есть ли у служанки что-то ещё сказать, Лу Чжу вытолкнула служанку из комнаты и резко закрыла за ней дверь.

– Юная леди, этот служанка хорошо поработала, – Лу Чжу громко засмеялась и сказала: – Пусть Янь Хуа Юань немного потушится в своих собственных проблемах. Вчера вечером юная леди испытала шок, поэтому сегодня Вам нужно что-нибудь съесть, чтобы пополнить запас энергии. Какой тоник Вам заварить?

* * *

В Янь Хуа Юань, когда Ся Янь услышала ответ Линь Лан, она была так разгневана, что бросила свою чашку на пол. Стиснув зубы, она воскликнула:

– Как она посмела!

Она могла даже сказать такие наглые слова! Всем известно, что она вернулась в фу с незначительной травмой. В тот день, когда она спрыгнула со скалы, Сяо Шао лично спас её, и сегодня Цзян Синь Чжи с такой помпой сопроводил девушку обратно в фу. Что всё это значило? Женщина посмотрела на Цзян Су Су, которая лежала на кровати, и на её лице отразилась боль. У Цзян Жуань хватило наглости сказать, что её тело было в плохом состоянии, но как насчёт её страдающей дочери, которая теперь лежит в постели с изуродованным лицом? Что им предстоит сделать, когда она очнётся?

Ся Янь крепко сжала кулаки. Ещё был Цзян Чао. Кто знал, что с ним происходит в тюрьме? Цзян Цюань уже пошёл на переговоры с чиновником, но обвинение в сговоре с повстанцами было немалым преступлением. Сначала она думала, что Цзян Жуань была в довольно хороших отношениях с Сяо Шао, и думала, что поэтому она могла бы использовать Цзян Жуань, чтобы заставить Сяо Шао помочь с этим вопросом. Если бы Ся Янь настояла на том, что это было ради братьев и сестёр Цзян фу или ради их репутации, Цзян Жуань не могла отказать в помощи и должна была обратиться к Сяо Шао.

Кто знал, что она закроет дверь перед собственным народом и предложит такие громкие доводы? Ранена? Страдает от плохого здоровья?

Сука! Ся Янь сжала кулаки. Ситуация была настолько критической, но Ся Чэн не стал опрометчиво прыгать в эти мутные воды из-за самосохранения. Что они могли сделать? Некоторое время она боролась с этой проблемой, а затем, решившись, сказала:

– Принесите мне ключи от моей кладовой.

– О чём думает Фужэнь? – спросила Момо Ли.

– Тот, кто не желает рисковать собственным ребёнком, никогда не поймает волка (1). Прямо сейчас жизнь Чао'эр имеет первостепенное значение, – сказала Ся Янь сквозь стиснутые зубы.

* * *

В фу Цзинь Ин Вана Е Фэн без предупреждения опустился на колени и сказал:

– Этот подчинённый ошибся. Учитель, пожалуйста, накажите меня.

Он ошибся с личностью спасителя Сяо Шао и даже идентифицировал врага спасителя Сяо Шао как его спасителя. Даже если Е Фэн умрёт десять раз, этого всё равно будет недостаточно. Он не боялся смерти, но вместо этого боялся, что отныне Сяо Шао не позволит ему оставаться рядом с ним. Парень не мог не чувствовать себя довольно обескураженным – кто мог предположить, что Цзян Жуань замаскировалась под служанку и проникла в группу. Так уж вышло, что в тот же день единственным человеком, о котором было публично заявлено, что он пошёл в храм для возложения благовоний, была вторая юная леди Цзян. Это было действительно злополучное стечение обстоятельств.

Сяо Шао бесстрастно сказал:

– Иди к Бай Чжан Лу, чтобы получить наказание.

Е Фэн вздохнул с облегчением, только чтобы услышать, как Сяо Шао продолжил:

– Цзинь И временно займёт твоё место.

Е Фэн не смел сказать ни слова.

Е Фэн ушёл, низко опустив голову. Выходя, он заметил управляющего Линя, который прислушивался, стоя у двери. С сочувствием на лице управляющий Линь сказал:

– А, Фэн, как ты спровоцировал гнев Ванъе? Эй, подожди, не уходи так быстро, расскажи мне, что произошло прошлой ночью между Ванъе и старшей юной леди Цзян. Как случилось, что он спрыгнул, чтобы спасти её?

* * *

Сяо Шао дождался, пока Е Фэн уйдёт, прежде чем взять кисть, чтобы написать несколько слов на бумаге перед ним, затем свернул бумагу в небольшой свиток и вставил его в маленькую, идеально прямую медную трубку. Он щёлкнул колокольчиком на столе, и чистый снежно-белый голубь влетел в окно, крикнул "гу гу" и уселся на стол.

Сяо Шао привязал медную трубку к лапке снежно-белого голубя. Он наклонил голову, чтобы посмотреть на молодого человека, и вытянул клюв, чтобы несколько раз клюнуть его пальцы. Сяо Шао погладил голубя по голове, прежде чем поднять руку, после чего птица вылетела из окна.

Юноша опустил голову, и его взгляд упал на нефритовую серьгу-подвеску де лянь хуа на столе.

______________________________________________

1. 舍不得 孩子 套 不住 狼 ( she bu de hai zi tao bu zhu lang ) – ( пословица ) тот, кто не готов рисковать своим ребёнком, никогда не поймает волка. Это означает, что тот, кто не желает рисковать, не добьётся больших успехов.

Мужской бордель

Дождь, непрерывно ливший в течение нескольких месяцев, наконец соизволил прекратиться, решив передохнуть. На следующий день солнечный свет был ярким, и люди бросились распространять новость о том, что небеса проявили заботу о Великой Династии Цзинь, не допустив продолжения неоправданного бедствия.

Паводковые воды повредили дома и сельскохозяйственные угодья. С восхода солнца и молодые, и старые в столице были заняты ремонтом домов и восстановлением повреждённых магазинов. Несмотря на это, на их лицах всё ещё была радость, потому что это была возможность начать всё сначала.

На углу самой процветающей улицы столицы некогда великолепное здание Фу Великого Советника теперь было покрыто слабым слоем пыли. За одну ночь багровые двери, казалось, потеряли свой блеск, чтобы никогда больше не обрести свою славу. К замку головы дракона (1) были прикреплены две печати, что шокировало любого, кто взглянул на него.

За дверью почти не было возни; никогда больше не будет шума и суеты многих посетителей. На земле валялись мусор и обломки, смытые паводковыми водами. Глядя на всё это, можно было только почувствовать, насколько все грязно и беспорядочно. Иногда прохожий бросал взгляд на эту невзрачную сцену, и в его глазах отчётливо читалось презрение.

Собирать частную армию с намерением восстать – даже если бы этот человек был членом королевской семьи, в сердцах простых людей это всё равно было бы ужасным преступлением, совершенно неподвластным искуплению. Кроме того, Ли Дун обычно полагался на власть и обман, чтобы обмануть массы, а простые люди давно стали относиться к нему с глубокой ненавистью. Теперь, наблюдая, как он впадает в ужасное положение, они наконец-то нашли облегчение от ненависти, которую несли в душе всё это время, и прокляли его всем злом, которого заслужил мерзкий человек.

С другой стороны, солдаты семьи Гуань и солдаты семьи Чжао, задержавшие армию повстанцев, пользовались благосклонностью, особенно Чжао И и Цзян Синь Чжи из более молодого поколения. В результате наводнения их слава резко возросла, и их имена были почти у всех на устах.

С повстанческой армией покончено, ситуация с наводнением находится под контролем, и столица вновь обрела безмятежность своих прежних дней. После того, как бедствия миновали, наступила определённая степень стабильности.

Однако, в отличие от счастья простых людей в столице, тюрьма была сырой и мрачной. Тюремщики, охранявшие двери, были подобны дьявольским извергам, поднимая свои мечи на ходу и не обращая внимания на стоны заключённых преступников.

Это было место для преступников, приговорённых к смертной казни – тех, кто совершил тяжкие преступления. Как только человек вошёл в это место, не было бы возможности обрести свободу.

В самой дальней внутренней комнате этой тюрьмы, прикованные к стене, сидели трое заключённых в тюремной одежде. Хотя все трое явно находились в бедственном положении, с первого взгляда можно было заметить, что это были люди высокого ранга, привыкшие жить привилегированной жизнью, поскольку каждое движение было пронизано высокомерием. Это были Ли Дун и двое его сыновей.

Первоначально белоснежная тюремная форма пузатого Ли Дуна была настолько грязной, что невозможно было различить её первоначальный цвет. Он выглядел невероятно раздражённым и нетерпеливым и крикнул Ли Аню:

– Это всё твоя вина. Подумай, как быстро выбраться!

Ли Ань не пошевелился. Он закрыл глаза, как будто никогда не слышал, чтобы его отец говорил.

Сердце Ли Дуна было полно тревоги, но он был бессилен что-либо сделать. Всё, что можно было сказать в суде, уже было сказано. К сожалению, на этот раз Император был непоколебим в своём решении расправиться с ним. Если бы всё было как обычно, то дело было бы просто в подкупе чиновников серебром, но на этот раз ни один высокопоставленный чиновник не принял бы его расплаты. Фактически, фу Великого Советника был обыскан и его содержимое изъято, а его наложницы, которые слышали шёпот о поиске задолго до фактического события, унесли остальное имущество и сбежали. Теперь ничего не осталось.

Он откинулся назад, не в силах подавить нахлынувший гнев и страх. Всю свою жизнь Ли Дун владел силой и всегда добивался успеха – если бы он хотел ветра, мужчина бы его получил, если бы он хотел дождя, то получил бы и его. Теперь он был закован в кандалы и брошен в тюрьму, где ему грозил конец обезглавливанием. Ли Дун всегда боялся смерти, и в этот момент он ещё больше не хотел умирать, тем самым прилагая огромные усилия, чтобы выбраться из своего затруднительного положения. Он мог полагаться только на Ли Аня. Ли Ань был очень умён и наверняка мог придумать способ избежать их ужасного положения. Однако на этот раз Ли Ань разочаровал его.

Ли Ян посмотрел на Ли Аня рядом с ним и усмехнулся. Он всегда знал, что Ли Ань был умным и глубоким мыслителем. На самом деле, он действительно боялся способностей и мудрости своего младшего брата. Однако Ли Ань также был прирождённым евнухом, и в душе он был полон презрения к Ли Аню. Теперь, когда смерть была близка, Ли Ян почти не заботился о том, чтобы скрывать свою ненависть к младшему брату, и выплюнул:

– Ты урод некомпетентный работяга (2)!

Ли Ань заткнул уши, отказываясь слушать. Однако в его голове возник образ слегка улыбающегося лица молодой девушки. Её слова всё ещё звучали в ушах молодого человека, каждое слово было проклятием, которое отправило его в пропасть.

В тюрьме его разум медленно прояснялся, и Ли Ань смог тщательно разобраться в событиях и, наконец, увидеть улики, связывающие всё вместе. С самого первого раза, когда Ли Ян отправился в Цзян фу, чтобы встретиться с Цзян Су Су и был кастрирован, они уже попали в ловушку Цзян Жуань.

Ситуация Ли Яна была только прелюдией, Цзян Жуань явно всегда намеревалась иметь дело со всем фу Великого Советника. Ли Дун, Ли Ян и даже сам Ли Ань невольно вошли в финал, который для них разработала Цзян Жуань. Эта девушка всё просчитала. У него даже была нелепая идея, что Цзян Жуань давно знала об армии Ци Лэй Цзюнь и его физическом недостатке, но тщательно спланировала события так, чтобы в драматическом расцвете его козырная карта армии Ци Лэй Цзюнь стала её последним оружием, ведущим к краху фу Великого Советника.

Как мог в мире существовать такой человек?

Сердце Ли Аня сжалось. Он всегда был умён и тщеславен, и все стратегии Цзян Жуань постепенно становились для него ясными. Было только одно, чего он не мог понять, хотя долго ломал голову над этим.

Это было... почему Цзян Жуань сделала всё это?

Что было мотивом для всего этого? Так как она не дала фу Великого Советника свободы действий для манёвра, она должна, несомненно, отметить их своими врагами давным-давно. Но он послал людей для расследования, и для её злобных действий не было абсолютно никаких причин.

Делать всё это без повода? Было ли это возможно?

Ли Ань был настолько поглощён своими мыслями, что не осознавал, что в какой-то момент тюремщик исчез.

Когда он наконец осознал жуткую тишину вокруг, интуиция молодого человека начала бить тревогу, и Ли Ань резко открыл глаза, чтобы увидеть двух мужчин в масках, одетых в чёрное, медленно приближающихся к ним.

Он окинул взглядом окрестности, но не увидел следов тюремщика. Ли Дун и Ли Ян заметили одетых в чёрное людей и с приятным удивлением сказали:

– Храбрые господа (3), вы здесь, чтобы спасти нас?

__________________________________________

1. 龙头 大 锁 (лун тоу да со) – буквальный перевод – большой замок голова дракона. Замок древней формы; кажется, что у многих из них был тщательно продуманный дизайн.

2. 成事不足 败 事 有余 (cheng shi bu zu, bai shi you yu) – (идиома) ничего не может сделать, но все испортит.

3. 壮士(чжуан ши) – герой, боец, отважный сильный парень.

Мужской бордель

Двое одетых в чёрное мужчин молча зашагали к двери камеры. Они достали два ключа, которые хранили неизвестно где, и принялись бесшумно открывать дверь.

Ли Ань внимательно следил за их движениями, в его глазах промелькнул след подозрения. Единственный человек, о котором он мог думать, кто попытается спасти их в этот момент, – это восьмой принц Сюань Ли. Однако, хотя Сюань Ли внешне выглядел нежным, на самом деле он был бессердечным. Если кто-то был ему полезен, он, естественно, тщательно развлекал этого человека и благодетельствовал ему. Если бы не было никакого преимущества, он бы просто сбросил ненужную пешку. Фу Великого Советника был обвинён в намерении восстать и считался занозой в боку Императора. Любой, имеющий хоть малейшую связь с фу Великого Советника, впредь будет врагом Императора. С характером Сюань Ли он предпочёл бы пожертвовать ладьёй, чтобы спасти своего короля, так как же он мог послать людей, чтобы спасти их?

Прежде чем он смог озвучить свои подозрения, Ли Дун и Ли Ян уже встали, их горящие взгляды устремились на двух одетых в чёрное мужчин. После того, как двое мужчин открыли дверь камеры, один из них двинулся без предупреждения, протянув обе руки, чтобы схватить Ли Дуна и Ли Яна, в то время как другой мужчина сунул что-то им обоим в рот.

В то время как Ли Ян и Ли Дун стояли как вкопанные, полностью ошеломлённые, мужчины уже сделали то же самое с Ли Анем, заставив его проглотить ту же таблетку.

Ли Дун не знал, что и думать, и подозрительно смотрел на одетых в чёрное мужчин:

– Что, вы думаете, вы делаете?

Один из них холодно сказал:

– Просто чтобы ты стал тише.

После этого он больше ничего не сказал и нанёс резкий удар вниз по шее Ли Дуна и Ли Яна. В мгновение ока Ли Дун и Ли Ян упали вперёд. Когда Ли Ань увидел это, он понял, что что-то не так, но у него не было времени среагировать, как он почувствовал что-то холодное на затылке. Его разум стал пустым, и он потерял сознание.

Улицу Ци Лин часто посещали бедные жители столицы.

Она находилась рядом с районом, где жили чернорабочие, куда приходили и уходили самые низшие люди из низшего класса общества. Эти люди обычно были низкого статуса, рождены в крайней нищете и полагались на тяжёлый труд, чтобы выжить. Их жизнь была очень сложной.

Таким образом, среди этих людей мужчинам было крайне сложно найти жён.

Таким образом, бордели для бедных и мужские бордели на улице Ци Лин росли и множились, являясь процветающим бизнесом.

Излишне говорить, что женщины в низкосортных публичных домах на улице Ци Лин сильно отличались от женщин, работающих в домах удовольствий столицы. Они принимали посетителей днём и ночью, и хозяйки этих публичных домов были чрезмерно суровы по отношению к женщинам. В обычный день им давали только один приём пищи, и даже если они были больны, то должны были продолжать принимать покровителей. Однако, если болезнь уносила несчастных, то их укладывали в тканую циновку и бросали в братскую могилу, где тела часто съедали волки.

Тем не менее мужской бордель на улице Ци Лин отличался от типичного низкопробного борделя.

Иногда среди этих низших людей из низшего класса один или два имели необычные вкусы. Женские тела были слабыми и не могли выдержать большого физического насилия. Более того, молодые люди в мужском борделе сильно отличались от тех, что были в столице; они не были изящными и красивыми молодыми людьми. Большинство из них происходили из бедных семей, и, поскольку продажа своего труда приносила им лишь гроши, они прибегали к продаже своих тел. У этих молодых людей были крепкие кости и крепкие тела, и их внешность была не самым важным аспектом. Однако, несмотря на то, что они были крепкими, они часто подвергались жестокому обращению, приводящему к смерти.

В этот день мужской бордель на улице Ци Лин принимал новичков. Когда мадам публичного дома увидела троих, на её лице появилась улыбка, когда она оценила первых двух, то нахмурилась, глядя на последнего. Она щёлкнула короткими, толстыми пальцами с накрашенными ногтями и бросила кокетливый взгляд на мужчину напротив неё, сказав:

– Господин, что это значит? Первые два – настоящий добротный товар, а вот этот... может быть, ты просто развлекаешься с этим рабом?

Мужчины на земле были в потрёпанной одежде. Первые двое были похожи на молодых путешественников. Хотя их волосы были в беспорядке, они были предметами высшего качества с их мягкой, гладкой кожей и нежной плотью. В этом мужском борделе этого было достаточно, чтобы катапультировать перед ними и назначить их на главные роли. Однако стоящему за ними мужчине было от сорока до пятидесяти лет, к тому же, он мог похвастаться большим животом. Он действительно был... Он определённо испортил бы аппетиты людей.

Цзинь И закрыл глаза на кокетливое очарование мадам мужского борделя, вытащил из своей одежды несколько банкнот и сказал:

– Вот, это оплата.

Когда мадам увидела банкноты, она была так счастлива, что улыбнулась так широко, что её глаза не превратились в маленькие щёлочки. Смеясь, она сказала:

– Если господин доверяет этой рабыне, то также передайте этого человека этой рабыне. Хотя он старше большинства, хорошо то, что его тело мягкое и нежное. Некоторым здесь нравится азарт, поэтому они тушат лампы и находят это большим развлечением. Если такие люди не смотрят в лицо этому человеку, а он научен пользоваться своим телом, тогда так и будет!

Она так громко и небрежно говорила об этих вещах, которые переворачивали инь и ян, что Цзинь И чувствовал себя немного неуютно. Он сказал:

– Эти трое мужчин должны быть хорошо обучены. Мадам придётся приложить дополнительные усилия.

Мадам этого публичного дома занималась этим бизнесом много лет, поэтому она, естественно, не отличалась добротой. Когда она услышала слова Цзинь И, то приобрела определённую степень понимания. Кто знал, какая богатая и знатная семья заполучила какого врага? Её единственная ответственность заключалась в сборе денег и решении вопросов. Заметив, что поведение человека перед ней не было поведением обычного человека, она засмеялась и сказала:

– Господин не доверяет намерениям этой рабыни? Не волнуйтесь, раз уж это так, то я устрою им встречу сегодня.

Она посмотрела на Цзинь И, тряся носовым платком, который держала перед его лицом, после чего понизила голос и интимно спросила:

– Господин хотел бы увидеть это своими глазами?

Цзинь И вздрогнул, когда мурашки по коже пробежали по всему его телу, и сказал:

– Всё в порядке. Большое спасибо.

* * *

Когда Ли Ань пришёл в сознание, Ли Ян и Ли Дун всё ещё были в отключке. Ли Ань регулярно занимался боевыми искусствами и имел некоторый фундамент. Он хотел использовать свою внутреннюю силу, но когда он двинулся, то обнаружил, что всё его тело было мягким, совершенно лишённым силы.

Ошеломлённый, он прищурился и постепенно стал более ясно видеть то, что было вокруг. Оценив своё окружение, парень увидел, что находится в маленькой комнате, в которой распространялся странный запах, похожий на запах косметики, которую наносят женщины. Тем не менее это было смешано с чем-то ещё, чего он не мог различить.

Убранство комнаты было дешёвым и несколько безвкусным. В настоящее время он лежал на кровати, над которой висел персиково-розовый прозрачный балдахин. Это было похоже на женский будуар, но в то же время это было не совсем так.

Несмотря на то, насколько умным Ли Ань был в обычный день, он всё ещё не мог понять, где находится. Парень снова посмотрел на Ли Яна и Ли Дуна, которые лежали без сознания на кровати, и его сердце сжалось. Без сомнения, они попали в ловушку.

Поскольку их противник осмелился похитить их из Небесной Тюрьмы (1), это бесстрашие могло появиться только благодаря сильному и могущественному покровителю. Но что, чёрт возьми, за действия такого рода, и что стояло за этим намерением – привести их в такое странное неизвестное место?

Размышляя над этим, он услышал, как дверь со скрипом открылась, и кто-то неторопливо вошёл.

__________________________________________

1.. 天牢 ( тянь лао) – буквальный перевод – Небесная тюрьма. Относится к тюрьме, созданной в столице под прямым контролем имперского правительства. Это место, где содержатся серьёзные заключенные, и оно находится над землёй (по сравнению с темницей).

Мужской бордель

Шаги неторопливо приближались, и показался уголок яркой, как яблоня, юбки. Глядя вверх, над этой изящной и красивой юбкой, можно было увидеть изящную фигуру и красивое лицо с ласковой улыбкой, но глаза которого были холодными и твёрдыми, как нож.

– Старшая юная леди Цзян. Как и ожидалось, это Вы, – Ли Ань мрачно рассмеялся.

Его интуиция подсказывала молодому человеку, что она стояла за всем этим, намного раньше, но как только он увидел Цзян Жуань, то не смог описать словами то, что чувствовал в своём сердце. Был ли Ли Ань зол на то, что его заставили оказаться в такой ситуации, или подавлял свою ярость сквозь стиснутые зубы? Или, смирившись со своими низкими способностями, равнодушно признавал поражение?

Цзян Жуань слабо улыбнулась и сказала:

– Второй молодой мастер Ли действительно необычный человек. Старший молодой мастер Ли и Великий Советник дажэнь ещё не пришли в себя, но второй молодой мастер Ли уже проснулся и имеет ясный ум, – она помолчала, а затем продолжила: – Однако бодрствовать сейчас – нехорошо.

– Что ты собираешься делать? – спросил Ли Ань.

Цзян Жуань сказал:

– Второй молодой мастер Ли не видит, где он?

Ли Ань внимательно посмотрел на Цзян Жуань и услышал, как она мягко и спокойно объяснила:

– Это мужской бордель, но это не обычный мужской бордель. Это место предназначено исключительно для удовольствия низших классов, рабов, зарабатывающих на жизнь тяжёлым трудом.

Первоначальное презрение на лице Ли Аня резко изменилось, когда он услышал слова Цзян Жуань, и молодой человек невольно напрягся.

Через некоторое время он выдавил слова сквозь стиснутые зубы.

– Что Вы имеете в виду под этим?

– Великий Советник дажэнь всегда злоупотреблял своей властью, чтобы вызвать проблемы, и считал, что человеческая жизнь стоит не больше, чем муравьиная. Бесчисленное количество людей из низших слоев общества умерло от его руки. Старший молодой мастер Ли и второй молодой мастер Ли точно такие же. Если бы однажды у вас не было выбора, кроме как бороться и кричать под телом так называемого "неприкасаемого", я задаюсь вопросом, насколько чудесно было бы попробовать собственное лекарство?

Ли Ань смотрел на неё немигающим взглядом, но его глаза не были такими ледяными, как несколько мгновений назад. Ему хотелось кричать на эту девку, но лекарство, сделавшее его тело мягким и слабым, также лишило его способности повышать голос. Вместо этого он мог только произнести:

– Сука!

Такой метод могла придумать только женщина с определённым опытом! Он не боялся смерти, а также не боялся других мучений, кроме как заставлять его совершать такие гнусные поступки под телом "неприкасаемого"... чем больше он думал об этом, тем холоднее становилось всё тело Ли Аня. Его уничтожили!

Цзян Жуань с большим интересом наблюдала за ним. С лёгкой улыбкой на лице она сказала:

– Итак, оказывается, второй молодой мастер Ли тоже может чувствовать страх. Изначально я думала, что ничто на этой земле не может смутить второго молодого мастера Ли, так как же Вы могли постоянно проигрывать мне?

Её разоблачение его на этом не закончилось. С улыбкой девушка продолжила:

– Я верю, что второй молодой мастер Ли всю жизнь желал быть лучшим во всех областях. Однако теперь, когда фу Великого Советника рухнул, второй молодой мастер Ли больше не имеет возможности вкусить сладость того, чтобы быть первым в этой жизни. Поэтому Жуань Нян заботливо протянул руку помощи второму молодому мастеру Ли, – она весело рассмеялась, когда сказала: – Я вижу, что вы трое, отец и сыновья, довольно симпатичны. С сегодняшнего дня вы втроем будете принимать посетителей вместе. Интересно, сможет ли второй молодой мастер Ли быть первым в этом аспекте?

Кровь забурлила в жилах Ли Аня, и его глаза стали красными. За свою жизнь он столкнулся с бесчисленным множеством противников и смог победить их всех без каких-либо усилий. Однако он никогда не встречал никого, похожего на Цзян Жуань. Ужасающе то, что каждое её движение казалось заранее рассчитанным и спланированным. Только в конце он смог ясно увидеть, в чём была его настоящая слабость. Не следовало бояться смерти; чего следовало опасаться, так это жить жизнью, которая была хуже смерти, и жить такой жизнью без конца.

Всё его существо охватила паника, и Ли Ань приложил огромные усилия, чтобы найти способ спастись. Однако когда он увидел насмешливое выражение лица молодой леди, сердце Ли Аня охватило какое-то отчаяние.

Убежать было невозможно. Девушка перед ним не была человеком, она была дьяволом, маком, выросшим из самых глубин ада. Её красота трогала людей, но как только она приближалась, её окровавленные щупальца решительно обвиваются вокруг вас, одновременно утаскивая в ад.

Дело не в том, что она никогда не двигалась, а в том, что одно движение решительно привело к полной потере для других.

Ли Ань медленно поднял голову, чтобы посмотреть ей в глаза, и спросил:

– Почему ты решила иметь дело с фу Великого Советника?

Цзян Жуань молча смотрел на него. Внезапно мягкая и очаровательная улыбка полностью исчезла с лица и из её очаровательных глаз, и впервые ненависть, которую она испытывала к Ли Аню, была полностью разоблачена. Подобно тому, как безмятежный океан внезапно превратился в волну, всё представляло собой волну вздымающихся чёрных волн, и внутри этой черной волны была кровавая враждебность, глубоко укоренившаяся ненависть, пропитанная кровавой смертью, к абсолютно непримиримым врагам.

От такого пристального взгляда Ли Ань пробежал мурашки по спине. Он внезапно почувствовал, что выступить против молодой леди перед ним было самым безмозглым решением, которое он когда-либо принимал в своей жизни.

Цзян Жуань стояла посреди комнаты прямая, как шомпол. Её холодное красивое лицо вызывало в сердце ужасное предчувствие. Она засунула руки в рукава, затем скрестила их на груди в величественной и элегантной позе, но всё ещё источая угрожающую жизни ауру.

Девушка мягко вздохнула и сказала:

– Вероятно, это потому, что в прошлой жизни фу Великого Советника задолжал мне огромный жизненный долг.

Ли Ань был ошеломлён. Заявление Цзян Жуань сбивало с толку, но у него возникло другое абсурдное ощущение, что то, что она сказала, было правдой. Молодой человек наблюдал за Цзян Жуань, не шевеля ни мускулом. Без предупреждения он жалобно улыбнулся и сказал:

– Если кто-то соглашается сделать ставку, он должен принять свою потерю. Я проиграл.

– Неправильно, – сказала Цзян Жуань, рассматривая его. Её улыбка, вновь появившаяся на лице, была такой же нежной и обворожительной, как и раньше, когда девушка сказала: – Я никогда не противопоставляла себя второму молодому мастеру Ли. Я всего лишь хотела уничтожить фу Великого Советника, а Вы, второй молодой мастер Ли, просто не смогли его защитить.

Она бесстрастно сказала:

– В фу Великого Советника примерно сто три человека. Вчера всех их обезглавили у ворот У Мэнь (1). Его Величество был в ярости, и вся большая семья была признана виновной в преступлении, караемом смертной казнью. И, соответственно, все девять кланов понесли достойное наказание (2).

Сто три жизни за сто три жизни. Абсолютно верно! Долг прошлой жизни был погашен.

__________________________________________

1. 午 门 ( У мэнь) – южные и самые большие ворота Запретного города в Пекине.

2. 株连 九族 ( zhu lian jiu zhu) – практика в древнем Китае, согласно которой члены расширенной семьи (九族 = буквально девять кланов) лица, виновного в совершении смертного преступления, также считались уголовно ответственными и разделяли наказание.

Схема Сюань Ли

Триггерное предупреждение: Обратите внимание, что эта глава является продолжением предыдущей и описывает событие в мужском борделе, поэтому хочу предупредить дорогих читателей, что если вам не нравится подобный контент (темы для взрослых, несогласие, упоминания об изнасиловании) вы можете пропустить эту главу.

Полутёмную комнату освещали несколько фонарей. Эти ярко-розовые фонари были сделаны из некачественного материала, а благовония в комнате источали тошнотворный аромат. Чем больше человек вдыхал эти клубящиеся струйки дыма в лёгкие, тем сильнее становилось в его теле гнетущее чувство возбуждения. Как будто его что-то арестовало и выдвигало требования.

Дверь с грохотом распахнулась, когда в комнату вошли трое крупных и высоких мужчин средних лет. Трое мужчин были сильно загорелыми, и их одежда была грязной. С первого взгляда можно было понять, что это были чернорабочие. Когда они вошли, взгляды троих мужчин были прикованы к трём людям в комнате.

Двое мужчин были молодыми и светлокожими, и в тусклом свете выглядели красивыми. И хотя у них были стройные фигуры, они выглядели нежными и нежными. Глаза лидера загорелись, когда он похвалил:

– Мадам Лю Сань сказала, что сегодня прибыло несколько хороших вещей. В самом деле, она сказала правду.

Сделав большой шаг, он сначала коснулся лица Ли Яна, а затем посмотрел на другого человека. Он нахмурился.

– Что не так с этим человеком? Мадам Лю Сань обманула нас?

Ли Дун побледнел. Он был одновременно зол и напуган. Поскольку всю свою жизнь он был близок с бесчисленным количеством молодых людей, он, естественно, понимал, что это за место. Но кто бы мог подумать, что однажды он будет унижен и растоптан в таком месте? Это было невероятно!

Несмотря на ярость в его сердце, тело мужчины было вялым и не могло двинуться с места. Он был слишком бессилен, чтобы говорить.

Другой мужчина средних лет злобно рассмеялся.

– Да какая разница? Разве это не будет единообразно, как только мы выключим свет? Хотя он немного старше, хорошо, что он такой нежный. Мы втроём получим удовольствие сегодня вечером. Мадам Лю Сань потребовала от нас пару таэлей. Сегодня мы потратили внушительную сумму, так что мы должны повеселиться.

Ли Ян в ужасе посмотрел на троих мужчин. Лидер покосился на него и одной рукой полез в свою одежду. Поскольку в комнате зажгли благовония-афродизиаки, мужчина уже бушевал от желания. Более того, видя, что на красивом лице Ли Яна был какой-то страх, его желание возросло ещё больше. Не говоря ни слова, он поднял одежду Ли Яна.

Ли Дун закрыл глаза от боли. Хотя Ли Ян часто навещал проституток, это был его биологический сын, и теперь он должен был быть оскорблён этими скромными "неприкасаемыми" на его глазах.

Двое других мужчин уже были обеспокоены, когда подошли к Ли Аню. Не в силах пошевелиться, Ли Ань яростно посмотрел на двух мужчин. Его взгляд был настолько злобным, что мужчины были ошеломлены. Когда они наконец отреагировали, то инстинктивно пришли в ярость. Один мужчина так сильно ударил Ли Аня по лицу, что тот пошатнулся и упал. Другой мужчина с нетерпением разорвал его штаны. Он был ошеломлён, а затем расхохотался:

– Ты действительно родился евнухом! – он погладил Ли Аня и сказал: – Поскольку тебя кастрировали небеса, ты – дно. С таким же успехом ты можешь позволить нам, братьям, научить тебя, чтобы ты понял, что к чему.

На красивом лице Ли Аня краснел след от пощёчины, и его жестокий взгляд пробудил в мужчине желание ещё больше. Затем лицо Ли Аня начало постепенно краснеть. Мадам Лю Сань дала им троим самое сильнодействующее лекарство, потому что они должны были развлекать клиентов без остановки. В противном случае их тела не выдержали бы этого. Например, хотя он сейчас пристально смотрел на этих людей, тело Ли Аня начало терять контроль. Двое мужчин посмотрели друг на друга и без лишних слов набросились на него. Вскоре в этой тускло освещённой комнате послышались приглушённые стоны и резкие восклицания...

Трудно сказать, сколько времени прошло, прежде чем Ли Ань и Ли Ян изменились до неузнаваемости. Трое рабочих были сильными и жестокими. Они пытали этих двоих, пока парни почти перестали быть похожими на людей – они лежали на полу, покрытые пятнами. Трое мужчин посмотрели друг на друга и затем увидели дрожащего Ли Дуна. Волной потушили фонари и снова принялись за дело.

Вне комнаты Цзян Жуань тихо стояла перед дверью, безразлично прислушиваясь к этим болезненным крикам.

В её памяти всплыло воспоминание о конце её прошлой жизни – испуганные глаза мальчика и отвратительный хохот Ли Дуна. Она лично была свидетелем жестокого обращения с Пэй'эром, которого Цзян Жуань считала своим собственным сыном. Девушка не могла ни двигаться, ни говорить, а могла только беспомощно смотреть. Её кровавые слёзы стали её клятвой: в этой жизни Цзян Жуань даст Ли Дуну попробовать его собственное лекарство!

Девушка думала, что после стольких лет, в этот момент в её сердце будет только радость. Она думала, что, хотя её любовь и ненависть были хорошо скрыты, эти чувства нелегко могли вырваться из глубины её сердца. За исключением того, что прямо сейчас, только после того, как она услышала, как Ли Дун и его сыновья отчаянно кричали, Цзян Жуань поняла огромную ненависть, таившуюся в глубине её сердца, и этого было далеко не достаточно!

Этого далеко не достаточно. Фу Великого Советника пал. Кто следующий?

Неподалёку Сяо Шао посмотрел ей в спину. Когда он услышал, что она собирается отправить Ли Дуна и его сыновей в мужской бордель, в его голове вспыхнуло удивление. Цзян Жуань выглядела ледяной, глаза её были тёмными, как чернила, и её мысли были загадкой. Как будто в ее душе бушевала буря. Хотя она изо всех сил пыталась скрыть это, по сжатым кулакам девушки было видно, что она была в ярости.

Только ненависть могла заставить людей так себя чувствовать.

Спустя долгое время Цзянь Жуань медленно обернулась, но была поражена, когда увидела, что Сяо Шао молча наблюдает за ней. Однако она быстро пришла в норму и подошла к нему, чтобы сказать:

– Спасибо, Сяо Ванъе.

Сяо Шао задумчиво посмотрел на неё.

– Нет, я обязан Вам жизнью. Я всегда помогу Вам.

Цзян Жуань слабо улыбнулся ему.

– Тогда я прошу Сяо Ванъе назначить кого-нибудь, кто будет хорошо заботиться об этом мужском борделе. Этот человек должен "заботиться" о семье Великого Советника.

Схема Сюань Ли

В сознании Сяо Шао снова мелькнуло изумление. Будуарная юная леди вроде неё действительно очень хорошо понимала эти вопросы. Она даже знала об этом мужском борделе на улице Ци Лин. Кто бы научил этому молодую девушку влиятельной семьи? Более того, она даже стояла в дверном проеме и прислушивалась к происходящему с беспечным видом. Было поистине удивительно видеть, как она стоит там так спокойно, без тени неловкости.

Он кивнул.

– Хорошо, – немного поразмыслив, он взял что-то из-за пазухи и передал Цзян Жуань.

Это был изысканно красивый браслет, излучающий слабый голубой свет. На нём была гравировка из тонкого и сложного узора, но украшение не казалось громоздким и имело особое значение. Браслет показался девушке знакомым. Присмотревшись к нему, Цзян Жуань была ошеломлена.

– Браслет Кровавой Луны?

В недалёком прошлом она была в недавно открывшемся ювелирном магазине в столице вместе с Чжао Цзинь. Среди оружейных сокровищ на втором этаже ей понравился этот браслет, но у нее не было достаточно серебра, чтобы купить его. Браслет был красивым, но на самом деле это было хитроумное скрытое оружие. Когда устройство нажималось, оно выбрасывало серебряную иглу, покрытую ядом. Эту иглу можно было использовать многократно; это действительно было сокровище.

Она посмотрела на Сяо Шао. Холодными и спокойными чёрными ониксовыми глазами смотря на девушку, он сказал:

– Если Вас будет поджидать опасность, он может оказаться полезен.

Цзян Жуань колебалась. Браслет Кровавой Луны действительно был редким сокровищем, и это было именно то, что ей нужно. Но Сяо Шао лишь недавно сказал, что он на её стороне. Стоит ли ему доверять?

Однако её любовь к браслету временно пересилила сомнения. Цзян Жуань принял браслет и с улыбкой сказала Сяо Шао:

– Спасибо, Ванъе.

Сяо Шао поджал губы и повернулся. Он шёл с Цзян Жуань и затем заметил:

– Цзян Чао был освобождён из тюрьмы.

Цзян Жуань ненадолго задумалась.

– Я знаю, – она никогда не предполагала, что Цзян Чао можно победить одним ударом, потому что без убедительных доказательств, в лучшем случае, на него можно было бросить только тень сомнения. Ся Янь сделает всё возможное, чтобы спасти Цзян Чао из тюрьмы, но он не обязательно уйдёт безнаказанным. Излишне говорить, что нынешние обстоятельства лишили Цзян Чао возможности снова добиться успеха в этой жизни.

Кто будет благосклонно смотреть на человека, который сидел в тюрьме?

Что касается Ся Янь, цена, которую она заплатила, могла быть не такой простой, как женщина предполагала. Короче говоря, эти двое не только отдали невесту, но и потеряли армию (1). Она обрадовалась этой мысли.

Пусть будет так. По одному за раз. Само собой разумеется, что долг должен быть выплачен полностью, а потерянная жизнь должна быть обменена на другую жизнь.

* * *

В Ян Хуа Юань в Цзян фу губы Ся Янь дрожали, когда она смотрела на Цзян Чао.

Лицо Цзян Чао побледнело, и он казался охваченным сильным страхом. Его щёки были впалыми, глаза были тусклыми, его волосы были в пятнах грязи, и всё его тело источало отвратительный запах. Всего за несколько коротких дней в тюрьме он полностью изменился. От лихо элегантного молодого господина из прошлого больше не осталось и следа.

Врач уже пришёл осмотреть Цзян Чао. Он сказал, что нижняя часть тела Цзян Чао была повреждена, и он также получил травму, поэтому о нём необходимо хорошо заботиться в фу. Хотя слова врача были очень расплывчатыми, Ся Янь почувствовала, что её ударила молния.

Цзян Чао был оскорблён в тюрьме!

Она недоверчиво посмотрела на Цзян Чао. Он забился в углу комнаты, дрожа и бормоча:

– Не… не надо.

Ся Янь наконец не выдержала. Она обняла его и закричала:

– Чао'эр!

Цзян Чао толкнул её изо всех сил. С глазами, полными страха, он отчаянно укусил её:

– Уходи, уходи!

Цзян Чао застал мать врасплох, и поэтому женщина не сопротивлялась, когда её руку укусили. Рана от укуса была очень глубокой, сразу же хлынула кровь. Линь Лан замерла от страха, а затем поспешила на помощь.

– Фужэнь, Вы в порядке?

Ся Янь отмахнулась от Линь Лана и обняла плачущего Цзян Чао.

– Мой Чао'эр, открой глаза и посмотри ясно. Я твоя мать, я твоя мать!

Она обняла его так крепко, что Цзян Чао не смог вырваться. Постепенно он успокоился в руках Ся Янь и сказал дрожащим голосом:

– Мама?

– Это я, я твоя мать, – Ся Янь не могла сдержать боли. – Чао'эр, кто это с тобой сделал?

Цзян Чао весь дрожал, он схватил Ся Янь за рукав и неоднократно произносил только одну фразу:

– Мама, помоги мне, помоги мне, мама, помоги мне...

Невыносимые образы проносились в его голове. Какое место в этой тюрьме было для людей? Эти заключённые были худшими из мужчин. И неизвестно, по чьему приказу тюремщик поместил его туда с ними, но эти люди были самыми презренными. Они не делали различий между мужчинами и женщинами... Его насиловали и унижали. За несколько коротких дней в тюрьме Цзян Чао пытали до тех пор, пока он не перестал походить на человека.

Стоило ему погрузиться в воспоминания, Цзян Чао внезапно почувствовал приступ кислоты в животе. Затем его вырвало на лицо Ся Янь. Все служанки в комнате были потрясены и поспешили на помощь, но Ся Янь только почувствовал головокружение и немедленно приказала им забрать Цзян Чао из комнаты.

Утешив Цзян Чао и с трудом уложив его спать, Ся Янь пошла переодеваться. Казалось, она постарела на десять лет в одночасье. У госпожи Цзян фу больше не было прежней красивой и нежной внешности. Прижав руки ко лбу, она выглядела как стареющая женщина средних лет.

Линь Лан с беспокойством сказала:

– Фужэнь…

– У неё хватило наглости обращаться с Чао'эр таким образом, – сердце Ся Янь заболело, когда она подумала о Цзян Чао. – Я верну его этой суке тысячу, нет, десять тысяч раз!

Она знала, что Ли Ань был тем, кого она должна винить, но он уже был заключён в тюрьму, поэтому женщина могла только возложить всю ответственность на дверь Цзян Жуань. Если бы не она, этого бы не случилось с Цзян Чао.

– Фужэнь, серебро готово. Бухгалтерские книги в казначействе также нуждаются в проверке, – Линь Лан напомнила ей.

_______________________________________________

1. 赔 了 夫人 又 折 兵 (péilefūrényòuzhébīng) – (идиома) отдав невесту, потеряв при этом свою армию – понести двойную потерю после попытки обмануть врага.

Схема Сюань Ли

Когда об этом заговорили, Ся Янь снова стала угрюмой. Раньше, чтобы выплатить долг Цзян Чао в Бай Хуа Лу, она потратила большую сумму и даже вытащила изрядную сумму из собственного приданого. На этот раз спасение Цзян Чао из тюрьмы потребовало от неё повсюду раздавать взятки, таким образом, вновь потратив много серебра. Остаток её приданого был отложен на будущее приданое Цзян Су Су, но оставшееся серебро в общей сокровищнице (для общественного пользования домохозяйством) было не много. Итак, она обратила своё внимание на приданое старой мадам Цзян. Старая мадам Цзян была дочерью благородной семьи и имела щедрое приданое. Поскольку в конечном итоге всё было отложено для Цзян Цюаня, она не думала об этом. До настоящего времени. После несчастного случая с Цзян Чао несколько дней назад Цзян Цюань начал игнорировать её в своём гневе, поэтому у неё не было другого выбора, кроме как обратиться за помощью к старой мадам Цзян. Вот только женщина совершенно не ожидала, что её просьба была отклонена без малейшего колебания. И хотя раньше она могла просить помощи у Ся Чэна, в последнее время у Ся Чэна и семьи Цзян было много взаимных обид. Ся Янь была беспомощна. За исключением того, что, хотя она не могла вырвать серебро из рук старой мадам Цзян, все поместья, магазины и поля, носившие её имя, всё ещё принадлежали ей. Поэтому Ся Янь продала эти магазины и поля, никому не сказав, и спасла своего сына в обмен на эти деньги.

Теперь, когда Цзян Чао вернулся, ей всё ещё нужно было найти способ решить проблему с бухгалтерскими книгами. Ся Янь почувствовала головокружение. Она всегда казалась безразличной к мирским делам, но на самом деле была чрезвычайно проницательной. Но в последнее время проблемы нахлынули одна за другой, и она была доведена до крайности.

Она покачала головой и сказала Линь Лан:

– Помоги мне пройти во двор.

Линь Лан подчинилась. Когда они подошли к воротам внутреннего двора, мимо проходили Цзян Жуань и Лянь Цяо. Цзян Жуань увидела Ся Янь и остановилась, чтобы поклониться ей.

– Мама.

Ся Янь неохотно улыбнулась и кивнула. У неё не было настроения устраивать представление с этой девчонкой о любящей матери и покорной дочери. В настоящее время глаза женщины не могли скрыть ненависти. Однако Цзян Жуань отступила на несколько шагов и с улыбкой сказала:

– Мама, что это за запах? Тебе лучше сначала вернуться и привести себя в порядок. Жуань Нян вернётся во двор прямо сейчас, – с этими словами она ушла с Лянь Цяо.

Ся Янь посмотрел на уходящую фигуру Цзян Жуань. Когда она думала о своём взлохмаченном и неприглядном виде из-за рвоты Цзян Чао, распространившейся по всему её телу, женщина скрипнула зубами так, что чуть не сломала их.

* * *

Как только Цзян Синь Чжи вернулся, он сначала пошёл во двор Цзян Жуань. Цзян Жуань инструктировала Лянь Цяо и Бай Чжи заменить влажные предметы, сделанные несколько дней назад. Когда они увидели приближающегося Цзян Синь Чжи, Лянь Цяо бросилась заваривать чай, а Цзян Жуань опустилась за стол напротив него.

После паузы Цзян Синь Чжи сразу перешёл к делу:

– А Жуань, Ли Дун и двое его сыновей умерли вчера в тюрьме.

Цзян Жуань слегка приподняла брови.

– Оу?

– Тюремщик нашёл их сегодня утром и сказал, что они покончили жизнь самоубийством, чтобы избежать наказания. Его Величество был так разгневан, что приказал пяти лошадям разорвать их трупы на куски, – Цзян Синь Чжи был в ярости. – Небеса желают, чтобы хорошие получили свои благословения, а плохие – своё возмездие. Следовательно, дело не в том, что мы не хотели отомстить, а в том, что нам не пришла пора действовать. В тот самый миг, когда они хотели взять тебя в свою семью, их неожиданно постигла подобная участь.

Цзян Жуань слабо улыбнулась и задумалась в глубине души. "Самоубийства" Ли Дуна и его сыновей во избежание наказания должны были быть делом рук Сяо Шао. Хотя она понятия не имела, какой именно метод он использовал, даже Цзян Синь Чжи не нашёл ничего плохого. Естественно, всё было сделано без изъянов.

Она улыбнулась, склонив голову, но взгляд Цзян Синь Чжи поймал это, и он был тронут. Мягким голосом он сказал:

– Через несколько дней Его Величество проведёт во дворце банкет, чтобы наградить чиновников, внёсших большой вклад в борьбу с наводнениями. Ты будешь сопровождать меня, так как ты моя семья. В то время дагэ будет искать для тебя перспективу на будущее (1).

Цзян Жуань естественно поняла, что он имел в виду. Цзян Синь Чжи хотел повысить её статус в обмен на свою достойную службу, чтобы семья Цзян больше не смела так легко запугивать её. Цзян Синь Чжи продолжил:

– В настоящее время, чем больше у меня достижений, тем больше мне будет оказано почестей Его Величеством. Западный регион не такой мирный, поэтому однажды я неизбежно поведу войска в бой. Было бы здорово, если бы у тебя был опекун.

– Опекун? – Цзян Жуань слабо улыбнулся. – Дагэ, вот как ты защитишь меня? Давая мне статус Цзюньчжу (2)? Не забывай, что гром и роса – это милость Императора (3). Тот факт, что Его Величество ценит тебя в настоящее время, означает, что это твоя возможность. Но, если Дагэ опрометчиво воспользуется намерениями Его Величества и покажет, что готов идти на сделки, я боюсь, что это огорчит Его Величество. Что касается статуса Цзюньчжу, я не хочу говорить об этом, но заслуг Дагэ всё ещё не достаточно.

Цзян Синь Чжи не мог подобрать слов. Он понял, что то, что сказала Цзян Жуань, было правдой. Для него богатство и влияние не имели ценности; он только надеялся, что у Цзян Жуань будет хорошая жизнь. То, каким местом был Цзян фу, а также отношение его людей – он всё это видел очень ясно. Он только боялся того, как Цзян Жуань проведёт дни, когда он отправится в битву. Как Цзян Синь Чжи мог быть спокойным, оставив Цзян Жуань в таком коварном месте, как это?

Цзян Жуань улыбнулась ему.

– Помимо изменения моего статуса, есть еще способ защитить меня.

_______________________________________________

1. Здесь, вероятно, речь идёт не совсем о замужестве. Женщина в некоторых династиях могла получить статус, если ей был дарован ранг, например, принцесса графства. Такая "принцесса", нее являясь принцессой крови, лишь получала ранг, выше, чем другие дамы, при этом далеко не всегда имея землю и/или крепостных.

2. 郡主 (Цзюньчжу) – Командирская принцесса. Впервые упоминается для принцессы Роньи (гл.58). Хотя титул тот же, но на самом деле положение другое: один родился принцессой, а другой получил титул.

3. Это означает, будь то наказание (гром) или награда (роса), это милость, данная Императором.

Схема Сюань Ли

Цзян Жуань улыбнулась ему.

– Помимо изменения моего статуса, есть еще способ защитить меня.

– Что это? – незамедлительно спросил Цзян Синь Чжи.

– Это очень просто. Обручи меня с кем-то, обладающим большой силой. Как только помолвка будет заключена, я буду только наполовину членом семьи Цзян. Если эта партия очень сильна, люди здесь не посмеют усложнять мне жизнь.

Услышав это, Цзян Синь Чжи отказался, даже не подумав об этом.

– Так не пойдёт. Ты ещё так молода, как ты можешь спешить, чтобы найти кого-нибудь, с кем можно обручиться, – глядя на естественное и непринуждённое отношение Цзян Жуань, без малейшей застенчивости, он был уверен, что Цзян Жуань понятия не имела, что такое помолвка. Цзян Синь Чжи сказал: – Кроме того, семья Цзян находится в дружеских отношениях с семьёй Ся, в то время как семья Ся и восьмой принц близки. Нелегко найти человека, который мог бы сравниться с восьмым принцем, – затем он, казалось, что-то вспомнил. Цзян Синь Чжи внезапно ошеломлённо и долго молчал.

Цзян Жуань посмотрела на него.

– Дагэ?

Цзян Синь Чжи пришёл в себя и странно посмотрел на неё:

– А Жуань, что ты думаешь о Сяо Шао?

Девушка просто потеряла дар речи.

К её удивлению, брат серьёзно обдумывал это. Цзян Жуань впилась в него взглядом, а затем вздохнула. Она мягко сказала Цзян Синь Чжи:

– Дагэ, ты забыл? Я уже говорила тебе, что не хочу выходить замуж, – прежде чем Цзян Синь Чжи успел ответить, она заговорила снова: – Кроме того, в этом мире всё меняется так быстро. Родственники могут превратиться в голодных волков. Ты забыл маму?

Насколько невинна была Чжао Мэй, но, как цветок, она похоронила свою молодость в Цзян фу. Разве это не из-за безжалостности Цзян Цюаня?

А в прошлой жизни Цзян Жуань жила до такой степени плохо, что жизнь оказалась хуже смерти, и её близкие родственники были зарезаны. Разве это не потому, что Сюань Ли завоевал её доверие, используя нежную маску в качестве обмана?

В конце концов, сердце было самой ненадёжной вещью на свете.

Безразличие и холод в глазах Цзян Жуань были настолько глубокими, что Цзян Синь Чжи был ошеломлён. Он протянул руку, чтобы погладить сестрёнку по голове.

– Ты просто маленькая девочка. Почему ты говоришь как взрослая? – он сказал: – Дагэ здесь. Я не позволю никому тебя обидеть.

– Дагэ, не беспокойся обо мне, у меня есть способ исполнить твоё желание на дворцовом банкете. Но, пожалуйста, пообещай мне одну вещь – не рискуй своим будущим ради моего счастья. Для А Жуань, чем выше Дагэ, тем в большей он безопасности. Тогда и А Жуань будет спокойнее.

Цзян Синь Чжи посмотрел на неё и кивнул.

– Хорошо, я тебе обещаю.

* * *

В столице, в фу восьмого принца Сюань Ли беспокоился. Его глаза, которые всегда были нежными и ласковыми, сейчас переполнялись гневом. Ли Дун и двое его сыновей, опасаясь наказания, неожиданно покончили жизнь самоубийством в тюрьме. Однако, судя по темпераменту Ли Дуна, это было невозможно для него. Но сейчас за каждым его шагом следят. С тех пор, как фу Великого Советника столкнулся с этой неудачей, императорские цензоры смотрели на него, как на тигра, смотрящего на свою добычу. Они хотели, чтобы он ошибся. Люди, которых он тайно отправил, также не могли получить никакой полезной информации. При мысли о потере хорошей шахматной фигуры без причины Сюань Ли возмутился.

Хотя он решил в конце концов покинуть фу Великого Советника, это было не подходящее время. Сюань Ли всегда выжимал всё из тех, кто был у него в руках, до последней капли. Даже если фу Великого Советника должен был быть уничтожен, он всё равно должен был иметь некоторую ценность, чтобы проложить путь для его прогресса. Однако неожиданно Ли Дун и его сыновья умерли в тюрьме без причины. Мёртвые не могли свидетельствовать. Эти подозрения в отношении него превратятся в шипы, которые глубоко вонзятся в сердце Императора, и их невозможно будет вытащить.

Как он мог не возмущаться!

Подчинённый восьмого принца пришёл доложить.

– Ваше Величество, после тщательного расследования в тот день, человеком, с которым собирался иметь дело второй молодой мастер Ли, была старшая юная леди Цзян. Затем каким-то образом к месту происшествия прибыли официальные лица и солдаты. Даже армия Ци Лэй Цзюнь была уничтожена одним махом…

Цзян Жуань, это снова Цзян Жуань!

Сюань Ли внезапно встал, а затем снова откинулся назад, чувствуя, что в груди стало душно. Ли Ань самодовольно думал, что он скрывал истинную силу армии Ци Лэй Цзюнь. Фактически, все находилось под контролем Сюань Ли. Он думал, что в определённый момент возьмёт армию Ци Лэй Цзюнь для собственного использования. Кто бы мог знать, что в период великих перемен армия Ци Лэй Цзюнь станет политической горячей картошкой? Он мог только беспомощно наблюдать, как её расхватали чиновники и солдаты.

Вспоминая те дни, когда довольно много мест, где располагалась армия Ци Лэй Цзюнь, были внезапно разрушены, он начал подозревать, что эти официальные лица и солдаты были членами семьи Чжао и Гуань. Излишне говорить, что семья Гуань имела все шансы вмешаться в это, но участие семьи Чжао было слишком случайным. Когда он услышал от своего подчинённого, что Ли Ань изначально хотел иметь дело с Цзян Жуань, на Сюань Ли постепенно снизошло озарение.

Если всё, что произошло, действительно было делом рук Цзян Жуань, она действительно пугала.

Он вспомнил, что перед арестом Ли Аня они болтали. Ли Ань однажды сказал:

– Мудрость старшей юной леди Цзян не имеет себе равных. Если есть шанс, Ваше Высочество может рассмотреть возможность использования её для себя. Если нет, её нужно убить. В противном случае она будет представлять большую опасность в будущем.

Сначала он посмеялся над этим, но теперь его лицо стало серьёзным при этой мысли. Что именно имел в виду Ли Ань под этим замечанием? На этот раз, если Ли Ань действительно пал от руки Цзян Жуань, ему придётся внимательно изучить старшую юную леди семьи Цзян.

Если даже Ли Ань не мог сравниться с Цзян Жуань по таланту и мудрости, она действительно была бы большим подспорьем. В любом случае Сюань Ли хотел привлечь на свою сторону и Цзян Цюаня, и семью Ся. Для него не имело значения, означает ли это, что он должен жениться на Цзян Жуань или Цзян Су Су. В то время как Цзян Су Су в настоящее время имела дурную репутацию, Цзян Жуань была очень умна... Когда восьмой принц подумал о молодом, но очаровательном лице Цзян Жуань, его сердце заколебалось, и молодой человек внезапно вздохнул с комфортом.

Если бы он мог использовать девушку в своих целях, если бы он мог это сделать… Сюань Ли внезапно улыбнулся. Прежний мрак был сметён.

– Готовься, я собираюсь во дворец, чтобы увидеть свою му фэй (1).

Ещё неизвестно, кто в итоге выйдет победителем.

_______________________________________________

1. 母 妃 (му фэй) – му – мать, фэй – супруга (вернее, это ранг наложницы, имеющей ранг супруги, которая была ниже Императрицы).

Гуй Фэй (1) Чэнь

Если смотреть издалека, с его ярко-красными стенами и зеленой черепицей, наслоенной, как драпировка, внешний вид великолепного дворца казался ослепительно роскошным и грандиозным (2). Однако никто не знал, сколько мертвых костей было похоронено глубоко внутри.

Дворец Сы Мэн располагался в юго-восточном углу Императорского дворца. Его окружение было уединённым и мирным, а вдоль его границы располагался далеко простирающийся сад пионов. Эти древовидные пионы были специально закуплены по приказу Императора из Лояна. Были назначены опытные садовники для тщательной пересадки, ухода и присмотра за этими пионами. Каждый раз, когда пионы входили в сезон цветения и бутоны полностью распускались, сад расцветал красивыми пурпурными и ярко-красными цветами; это было великолепное зрелище.

Этот дворец был резиденцией одной из четырёх Императорских супруг. В настоящее время она была самой любимой Императорской супругой, Гуй Фэй Чэнь, биологической матерью восьмого принца.

Первоначально, когда Император взошёл на престол, его основа и власть были нестабильными. В то время отец Гуй Фэй Чэнь обладал военной властью, и она вошла в Императорский гарем как подтверждение того, что он поддерживает Императора. Что касается Императора, сохранение и стабилизация Императорского престола имели первостепенное значение. Таким образом, между семьёй Чэнь и Императором существовала определённая степень изящества и доброжелательности. Более того, Гуй Фэй Чэнь обладала мягким, покорным и грациозным нравом. Она была красавицей, известной своими талантами. Она не была мелочной и ревнивой, и именно это беззаботное и отчуждённое отношение к мирскому Император больше всего любил, намеренно лелеял и защищал. Позже, когда Гуй Фэй Чэнь родила восьмого принца Сюань Ли, Императрица родила наследного принца, а Фэй Сянь родила четвёртого принца; Фэй Дэ – пятого принца и Фэй Шу (3), принцессу Хэ И.

Придворные чиновники все знали, что восьмой принц Сюань Ли был умён и благороден, пятый принц Сюань Хуа был благородным, храбрым и стойким, но четвёртый принц Сюань Лан обладал лишь сносными талантами. Что касается принцессы Хэ И, она была милой, очаровательной и красивой. Наследный принц был посредственен, ему не хватало талантов во всех сферах и ничего особенного наследник из себя не представлял, а характер четвёртого принца Сюань Лана был слишком дружелюбным и лишённым каких-либо амбиций или планов. Таким образом, при дворе склонности чиновников разделились в основном между Сюань Ли и Сюань Хуа. Однако, поскольку Император имел тенденцию отдавать предпочтение Гуй Фэй Чэнь, даже при том, что Сюань Хуа имел значительное влияние и полномочия, его биологическая мать, Фэй Дэ, не пользовалась таким уважением.

Даже если суды были захвачены волнами волнений и беспорядков, дворец Сы Мэн всегда оставался тёплым и гостеприимным местом. Это было похоже на святилище, вдали от изощрённых интриг, раздоров и борьбы за власть судов, мелкой зависти и склок. Во дворце Сы Мэн было только обильное количество свободного времени, убежище, чтобы созерцать и вспоминать романтику туманного дождя и просто предаваться мирному сладкому сну.

Внутри здания на белом нефритовом полу лежали толстые экстравагантные ковры из персидской шерсти с мягкими белыми подушечками и тонким шелковистым ворсом. Просто смотреть на такой ковёр было подобно созерцанию небесных драгоценных камней во всем их великолепии и блеске. Четыре изящных и красивых служанки были одеты в прозрачные белые одежды и спокойно стояли на своих местах с низко опущенными головами. Лёгкий ветерок подул, вздымая угол занавески, и вид скрывающейся за ней женщины был похож на бессмертную фею, спустившуюся из дворца Девятого Неба.

Сидела дама, увлечённая завязыванием китайского узла (4). На её изящных руках не было даже намёка на краску для ногтей, но ногти блестели естественным светло-розовым блеском, и в данный момент эти самые руки ловко и умело переплетали нити. Она сильно отличалась от других дам во дворце. Судя по всему, эта женщина никогда не проявляла ни капли высокомерия. Когда она укусила шёлковую нить, то открыла прекрасное и очаровательное лицо. Черты её были изысканными и красивыми, без властного и жёсткого выражения, вместо этого они обладали очень успокаивающей и спокойной нежностью, подобной воде. Это было почти так, как если бы она не была уважаемой Императорской супругой дворца, а скорее была похожа на юную леди из литературной семьи Цзян Наня – справедливую и честную, милую и приятную, мягкую и благородную.

На самом деле, Цзян Су Су тоже была восхитительно красивой, но каким-то образом её обаяние несло намёк на намеренное проявление такого поведения. Это сильно отличалось от этой дамы. Хотя она, казалось, была из дворца Девятого Неба, в ней была несравненная мягкость и грация. Казалось, что вода врезалась в её кости – всё её поведение было таким безмятежным и мягким.

В уголках её губ был намёк на улыбку, и если бы кто-нибудь, проходя мимо и случайно наткнувшись на эту сцену, обратил на женщину внимание, он наверняка пришёл бы к выводу, что эта обстановка была синонимом названия этого дворца. Это было похоже на прекрасный сон о ветре, цветке, снеге и луне (5).

______________________________________________

1. Гуй Фэй – ранг наложницы, который дословно можно перевести "Благородная Супруга". Помимо Императрицы Его Величество Император мог взять только четырёх супруг (Фэй), и самой высокопоставленной из них была Гуй Фэй. И хотя некоторые супруги могли одновременно иметь ранг Гуй Фэй, и они, официально, уступали одной лишь Императрице в гареме, их положение в иерархии Императорских наложниц отличалось ещё и по титулам, которыми награждал их Император (См. п.3.). Собственно, это было характерно для любого ранга Императорских наложниц, а не только супруг (Фэй).

2. 金碧辉煌 (jīnbìhuīhuáng) – (идиома) золото и нефрит в величественном великолепии; литературный перевод – ослепительное зрелище (например, королевский дворец).

3. Этим супругам были даны титулы, основанные на добродетелях. Сянь (贤) означает "достойный", Дэ (德) означает "добродетель", а Шу (淑) означает "чистый".

4.

5. 风花雪月 (фэн хуа сюэ юэ) – идиома, используемая для описания легкомысленной, идиллической и романтической атмосферы; проводить время в удовольствиях и разврате.

Гуй Фэй Чэнь

Висящий на ширме занавес был внезапно кем-то поднят, и вошла фигура с улыбкой на лице:

– Му Фэй (1).

Гуй Фэн Чэнь положила китайский узел, что держала в руках, и посмотрела на вошедшего. Тут же на её лице появилась улыбка:

– Почему никто не сообщил о твоём прибытии.

Когда Сюань Ли смотрел на женщину перед ним, все бушующие в его сердце порывы, вызванные ранее, постепенно утихли. В самом деле, Гуй Фэн Чэнь обладала особой магической аурой: когда все хаотические и сложные дела мира были в её руках, они становились похожими на многочисленные и плотно спрессованные шёлковые нити. Тогда их было бы легко распутать и превратить в яркий красивый замысловатый китайский узел.

Сюань Ли спросил:

– Му Фэй, ты в курсе дела, касающегося фу Великого Советника?

Выражение лица Гуй Фэн Чэнь на мгновение превратилось в холодную маску, прежде чем она ответила:

– Я в курсе.

Хотя Императорский дворец был довольно внушительного размера, и из-за того, что чиновники приходили и уходили каждый день, даже если было что-то, о чём не хотелось знать, это всё равно попадало в её уши. В то время как Гуй Фэй Чэнь была в курсе ситуации с фу Великого Советника, у неё не было причин беспокоиться о Сюань Ли, поскольку женщина знала, что он не был удручён ситуацией.

Восьмой принц тем временем продолжил:

– Этот сын хотел бы попросить Му Фэй выслушать и помочь с делом

– Какая помощь тебе требуется? – Гуй Фэй Чэнь слабо улыбнулась.

– Этот сын пришёл просить Му Фэй убедить Фу Хуана (2) даровать брак между мной и старшей юной леди в семье Цзян, – проговорил Сюань Ли.

Обычно нежное и спокойное выражение лица Гуй Фэн Чэнь не могло не быть на мгновение ошеломлено, когда она услышала его слова. Нахмурившись, женщина ответила:

– Что?

– Что касается этого вопроса с фу Великого Советника, Фу Хуан начинает меня подозревать, – Сюань Ли объяснил: – Однако это то, в чём Му Фэй не может мне помочь.

Гуй Фэй Чэнь в настоящее время была самой любимой супругой во дворце не только из-за дажэнь Чэня. Хотя у неё была тонкая, нежная и изящная манера поведения, самым важным качеством этой женщины было то, что она была самой умной среди четырёх Императорских супруг. Она всегда вела себя хорошо и не была вовлечена в мирские дела. Она не занималась делами двора и не пыталась склонить решение Императора в какую-либо сторону. Всякий раз, когда Император предпочитал приходить во дворец Сы Мэн, он всегда предавался прекрасному и чарующему сну. Более того, что действительно привлекло внимание Императора, так это то, что она не была из тех, кто борется за власть или внимание. Таким образом, если бы Гуй Фэй Чэнь опрометчиво вмешалась в защиту Сюань Ли или даже обнаружила какую-либо склонность к данному вопросу, это определённо вызвало бы подозрения Императора и, в свою очередь, заставило бы Императора дистанцироваться и лишить сына благосклонности.

Гуй Фэй Чэнь предельно ясно понимала суть этого вопроса, и Сюань Ли также разделял это понимание. Таким образом, он не стал бы опрометчиво искать Гуй Фэй Чэнь, чтобы заступиться за него. Восьмой принц прекрасно понимал, что теперь Император начал подозревать его, но пока Гуй Фэй Чэнь продолжала получать благосклонность Его Высочества, Император не отказывался от него и не бросал Сюань Ли.

– Семья Цзян и Ся была замешана, и с ситуацией, которая произошла с фу Великого Советника, в судах наблюдается рост и изменение тенденции. Твоему сыну необходимо обеспечить своё влияние и показать мою позицию по отношению к семье Ся. Если бы я поспешно отреагировал, Фу Хуан сразу бы заподозрил меня. Однако старшая юная леди Цзян не пользуется поддержкой, и использование её титульного имени приведёт к ослаблению бдительности Фу Хуана и, в свою очередь, не приведёт к полному разрыву всех отношений с Ся Фу.

Гуй Фэй Чэнь тихо заметила Сюань Ли:

– Ваше Высочество, Вы не были честны с Бэнь Гун (3).

Взгляд Сюань Ли стал ленивым, он полностью осознавал, что его Му Фэй всегда была мудрой и проницательной. В противном случае у неё не было бы возможности прочно сидеть в качестве главы четырёх Императорских супруг в этом эксплуататорском и деспотичном Императорском гареме. Император также знал, что она не была полностью лишена стремлений или вовлечённости в интриги, но был просто счастлив потакать ей и оказывать женщине свою благосклонность. Это также было свидетельством её способности ухватиться за сердце мужчины.

На самом деле, на своём пути к узурпации положения наследного принца Гуй Фэй Чэнь высказала сыну множество предложений и идей. Даже с тихим уничтожением седьмого принца и девятого принца во дворце, Гуй Фэй Чэнь определённо приложил к этому руку.

Но опять же, какое это имело значение? В настоящее время эти люди давно стали удобрениями для цветов пиона, в то время как Гуй Фэй Чэнь продолжала уверенно сидеть на своём месте.

На мгновение он задумался:

– Старшая юная леди Цзян не обычный человек. Крах фу Великого Советника произошёл в основном из-за её усилий. Ли Ань ранее предупредил меня, что она мудрый и проницательный человек, и, если бы её можно было связать, старшая юная леди Цзян, несомненно, была бы бесценным активом. Твой сын подумал, что, поскольку она очень проницательна и умеет предсказывать небеса, возможно, стоит этим воспользоваться.

– Проницательная и обладающая способностями к предсказанию? – Гуй Фэй Чэнь покачала головой: – Ли Ань – упрямый и самоуверенный человек, он всегда считал себя выше других, поэтому для него нет ничего удивительного в том, что он попался в сети чужих планов. Бэнь Гун уже ожидала, что этот день наступит. Однако то, что его сбила девушка, теперь довольно шокирует.

Сюань Ли ответил:

– Действительно, и поэтому я думал, что если я смогу заключить брачный союз, то смогу использовать её для своей выгоды.

Гуй Фэй Чэнь невольно рассмеялась:

– Ваше Высочество всё ещё молод, поэтому он слишком полагался на Ли Аня и доверчиво придал слишком большое значение его словам. Однако Бэнь Гун считает, что сказать, что эта девушка проницательна и может предсказывать небеса, будет довольно существенным преувеличением. Но раз уж ты так выразился, может показаться, что в твоих глазах эта девушка несколько отличается от всех остальных девушек. Бэнь Гун и Ваше Высочество – мать и сын, поэтому через несколько дней во время дворцового пира Бэнь Гун лично поднимет этот вопрос. Бэнь Гун затем даст ей год, и если она не оправдает ожиданий "предсказательной и проницательной натуры", то это будет означать, что она недостойна быть невестой Вашего Высочества. Невесты могут быть изменены, но эта старейшая юная леди Цзян должна исчезнуть и погибнуть, как струйка благовоний. Что Ваше Высочество думает по этому поводу?

______________________________________________

1. 母 妃 (Mǔ fēi) – дословный перевод – Му Фэй (Му – мать; Фэй – Императорская супруга). Их нельзя просто назвать матерями, потому что в социальном плане мать Императорский сыновей – это Императрица.

2. 父皇 (FU huáng) – Императорский отец.

3. 本 宫 (běn gong) – иллеизм, который используют женщины Императорской родословной (Императрица, супруги, принцессы крови и наложницы, которых за определённые заслуги могли внести в реестр) при общении с теми, кто находится ниже по положению.

Гуй Фэй Чэнь

Хотя она легкомысленно описывала жизнь и смерть человека, черты лица Гуй Фэй Чэнь оставались мягкими и спокойными, как лотос, почти как одухотворённый, милосердный бессмертный. Сюань Ли некоторое время размышлял над этим, прежде чем поднять голову. Это лицо, которое имело сильное сходство с Гуй Фэнь Чэнь, сверкнуло безжалостностью, когда он ответил:

– Хорошо, если это больше не полезно для меня, то, естественно, к этому будут предприняты соответствующие меры. Определённо было бы лучше избавиться от этого, чем понести большую потерю или сожаление в будущем.

Гуй Фэй Чэнь удовлетворённо улыбнулась:

– Ваше Высочество действительно мудр.

Она достала рядом с собой корзину, в которой было несколько готовых китайских узлов.

– Вчера Бэнь Гун завязала несколько китайских узлов. Подойди и посмотри, подходят ли они.

* * *

Это было за день до дворцового пиршества, и там была доставлена одежда, которую старая мадам Цзян специально сшила на заказ из Жуи Лоу. Вся одежда была сделана из материалов, лично выбранных девушками Цзян фу. Когда Лю Жу И показывала одежду, она смотрела на Цзян Жуань с большой болью:

– У старшей юной леди Цзян такая светлая кожа; на днях там был атлас красных облаков, из которого получился бы великолепный наряд. Увы, хотя этот бледно-персиково-розовый цвет выглядит так же хорошо, это ничто по сравнению с этим ярко-красным материалом.

С точки зрения Лю Жу И, Цзян Жуань очень подходила для того, чтобы носить ярко-красную одежду, так как у неё была светлая шелковистая кожа. Когда она одевалась в блестящие наряды, она была несравненной красавицей, с намёком на огненную живость, но при этом сохраняла спокойствие. Что интересно, в то время как она была украшена этим огненным цветом, странное, холодное и безразличное поведение девушки лишь усиливалось. Обычно огонь и лёд – две крайности, но в её случае они, казалось, сливались в исключительную гармонию – несравненную красоту, которая сразу же привлекала внимание после одного взгляда.

Сама Цзян Жуань была хорошо осведомлена об этом, поэтому её обычная одежда была в основном красного цвета. Однако для этого конкретного случая она сделала беспрецедентное заявление, выбрав бледный цвет. Хотя Лю Жу И тактично пыталась предложить обратное, Цзян Жуань по-прежнему была непреклонна в своём выборе. Итак, без лишних слов Лю Жу И пришлось смириться, чтобы сшить одежду в соответствии с инструкциями Цзян Жуань.

– Большое спасибо за любезное внимание мастера Лю, – Цзян Жуань улыбнулась. – Однако мне всё ещё нравится цвет этого материала.

Хотя она не могла понять, почему Цзян Жуань была так решительна в своём решении, Лю Жу И пришла к признанию того факта, что старшая юная леди этой семьи Цзян была человеком, который знал, чего хочет, крепко придерживаясь своего собственного мнения. Более того, у её решения определённо была причина, и дело было только в том, что она не была причастна к этому. Признав это, Лю Жу И засмеялась в ответ:

– Старшая юная леди Цзян – красавица без соперников, и она будет великолепно смотреться в любой одежде, которую только выберет – это я переступила свои границы. Просто все остальные барышни фу, кажется, считают дворцовый пир очень важным и много раз заставляли меня менять и поправлять их одежду.

Она ещё раз тактично указала на это, на что Цзян Жуань лишь слегка улыбнулась:

– Дворцовый пир действительно имеет большое значение, и мои младшие сёстры не хотят, чтобы Цзян фу терял внешний вид, поэтому им следует быть привередливыми…

Действительно, что это за событие было – дворцовый пир?! Если бы не крупное наводнение в Великой династии Цзинь в этом году, возможно, дочери этих чиновников никогда бы не имели такой возможности посетить это событие при своей жизни. Кроме того, будет присутствовать много благородных семей и их молодых господ, и поэтому те, кто не захочет оставить неизгладимое впечатление в надежде, что это может вызвать престижное предложение руки и сердца в будущем. Разве это не было бы великолепным исходом. Поэтому для девушек этих правительственных чиновников, особенно рождённых от наложниц, этот дворцовый пир был бы возможностью более важной, чем сама жизнь.

После того, как Лю Жу И закончила, она встала и попросила разрешения уйти. Цзян Жуань велел Лу Чжу проводить её, но затем неожиданно Цзян Синь Чжи вошёл в её двор.

Увидев её, он спросил:

– А Жуань, вы все готовы к завтрашнему дню? – заметив сбоку новую одежду, он продолжил: – Поскольку у тебя также есть новая одежда, завтра, А Жуань, твоя красота будет абсолютно затмевать всех остальных.

В глазах Цзян Синь Чжи Цзян Жуань определённо была лучшей – она была красивой и нежной, но разумной и смелой. Несмотря на то, что он понятия не имел о различиях между красным или розовым платьем, молодой человек знал только, что Цзян Жуань будет выглядеть красиво во всём, что она выберет.

Цзян Жуань был слишком ленива, чтобы обращать внимание на его бессмысленную болтовню, и она не ожидала, что Цзян Синь Чжи на самом деле сядет напротив неё и скажет со всей серьёзностью:

– Императорский дворец не похож на фу, существуют правила и приличия для всего и всех. Я уверен, что люди в семье Цзян никогда не научили бы тебя этикету при входе во дворец, и даже сейчас не подумали бы о том, чтобы найти кого-нибудь, кто поможет советом и наставлением. Все это было сделано в надежде, что ты совершишь грубую ошибку на завтрашнем мероприятии, поэтому ты должна помнить…

– Дагэ, – не дожидаясь продолжения слов Цзян Синь Чжи, Цзян Жуань прервал его: – С того дня, как вернулся Дагэ, ты обнаружил, что мне что-то не хватает?

Цзян Синь Чжи на мгновение был ошеломлён, а затем немедленно покачал головой в ответ:

– Вовсе нет.

Это была правда. С момента своего возвращения в столицу он почувствовал, что Цзян Жуань очень повзрослела, даже её темперамент по сравнению с прежним был похож на другого человека. Её манеры были исключительно изысканными. За последние несколько дней он сопровождал Гуань Лян Ханя с поручениями и имел много возможностей встретиться с разными молодыми девушками из высокопоставленных чиновничьих и знатных семей и пришёл к выводу, что у них не было ни грамма элегантной осанки Цзян Жуань.

Цзян Жуань засмеялась:

– Так как ничего не недостает, Дагэ не о чем беспокоиться. Поскольку я могу справляться в рамках Цзян фу, естественно, я также смогу справляться в Императорском дворце. Нет такой большой разницы, за исключением, может быть, обстоятельств, которые могут быть немного более строгими.

Цзян Синь Чжи нахмурил брови:

– Но, в конце концов, ты никогда не была во дворце…

– Дагэ, – снова прервала его Цзян Жуань. – Я хорошо знаю все звания всех дворцовых дам, чаевые, которые должны быть даны всем главным евнухам, как делать реверанс и обращаться ко всем супругам. Кроме того, я знаю, в какие боковые залы и комнаты дворца нельзя входить.

Гуй Фэй Чэнь

Сделав вдох, Цзян Жуань продолжила:

– Дагэ, как много ты знаешь? Знаешь ли ты, кто во дворце самый доверенный главный евнух, служащий Императору? Или какой молодой евнух под главным евнухом является его приёмным сыном? Ты знаешь, какие две личные служанки Императрицы владеют навыками боевых искусств? Или какая красотка имеет самый устрашающий характер, и её лучше избегать при любых обстоятельствах?

Она говорила медленно и авторитетно, и, когда Цзян Синь Чжи слушал, то был совершенно шокирован. В его душе это казалось абсурдным и невероятным, но молодой человек ни разу не усомнился в том, что сказала Цзян Жуань. Её тон был подобен тому, кто был сформирован и выдержал все ветры и волны после того, как прошёл через самые недра дворцовых махинаций, взгляд инсайдера, почти как… Тот, кто лично испытал это. Это было, очевидно, невозможно для Цзян Жуань иметь такой личный опыт. Однако все эти секреты изнутри дворца – как могла она, которая была замкнутой юной леди, получить такую информацию? Если все эти маленькие секреты будут раскрыты, это будет катастрофой. И снова его сердце наполнилось странным чувством, когда он посмотрел на Цзян Жуань:

– А Жуань, откуда ты всё это знаешь?

– Что думает Дагэ? – Цзян Жуань посмотрела на него и ответила риторическим вопросом.

Цзян Синь Чжи был в тупике, но не мог не думать о Сяо Шао. Отношения между Сяо Шао и Цзян Жуань нельзя было рассматривать как обычные. Более того, Сяо Шао был любим Императором и пользовался его доверием, а его личное влияние и сила были выше небес. Если бы Сяо Шао действительно обнародовал всё это... С одной стороны, он чувствовал облегчение от того, что Сяо Шао так доверял Цзян Жуань, но с другой стороны, Цзян Синь Чжи не мог не чувствовать себя немного раздосадованным из-за того, что Сяо Шао так случайным образом разгласил такие секреты для Цзян Жуань, которая не имела никакого отношения к этим вопросам, касающимся Императорского дворца. Честно говоря, Цзян Синь Чжи всего лишь хотел, чтобы Цзян Жуань прожила жизнь, свободную от боли и страданий этого мира, счастливо наслаждаясь идиллической простой жизнью. Чем больше Сяо Шао рассказывал об этом Цзян Жуань, тем сильнее вовлекал её в интриги Императорского дворца.

Он благоразумно посмотрел на Цзян Жуань:

– А Жуань, ты никогда не должен говорить обо всём этом с другим человеком.

Цзян Жуань слабо улыбнулась:

– Очевидно, я бы не стала говорить об этом ни с кем другим, я просто хотела, чтобы Дагэ знал, что в отношении дел внутри Императорского дворца я очень хорошо осведомлена. Дагэ не нужно беспокоиться обо мне, но этот набег на дворец, несомненно, создаст возможность для многих людей, действующих в тени, доставить неприятности. Так что Дагэ определённо должен быть бдительным и осторожным, а не действовать опрометчиво.

Цзян Синь Чжи кивнул:

– Я понимаю, – внезапно Цзян Синь Чжи что-то вспомнил и выудил из груди какой-то предмет. – Раньше у меня не было возможности передать это тебя. Наконец-то он может вернуться к своему первоначальному владельцу.

В руке Цзян Синь Чжи тихонько лежал кусок янтаря в форме полумесяца; он имел глянцевый блеск и был украшен крылом, похожим на крыло бабочки. На дороге Улин эти беспринципные люди использовали этот янтарь, чтобы заманить Цзян Син Чжи в смертельную ловушку. Хотя в конце концов Цзян Синь Чжи забрал янтарь, у него не было возможности вернуть его Цзян Жуань.

Цзян Жуань ответила:

– Пять лет назад, до того, как меня отправили в сельскую резиденцию, этого янтаря уже не было. Никогда не думала, что его когда-нибудь вернут.

Её сердце замерло. Этот янтарь пропал пять лет назад и всплыл на поверхность только тогда, когда вернулся Цзян Синь Чжи. Может быть, даже тогда Ся Янь уже замышляла использовать её, чтобы избавиться от Цзян Синь Чжи? Действительно, это была надёжная схема.

Цзян Синь Чжи передал ей янтарь:

– Мне нелегко отпустить тех, кто прятался в тени, строя заговоры.

Цзян Жуань заметила, что от него исходит тонкое злобное течение, и покачала головой:

– Ты не должен действовать безрассудно.

Цзян Синь Чжи поднял глаза, но затем его взгляд упал на запястье Цзян Жуань, и он с любопытством спросил:

– С каких это пор ты получил этот браслет?

Цзян Синь Чжи не знал, что это браслет Кровавой Луны, он только заметил, что браслет был искусно разработан и изготовлен не из обычных материалов. Он также излучал тонкое интригующее свечение, благодаря которому было достаточно только одного взгляда, чтобы можно было понять, что это редкое и ценное сокровище. Этот конкретный предмет, принадлежавший Цзян Жуань, не был унаследован от Чжао Мэй, и было определённо невозможно, чтобы его передала семья Цзян. Таким образом, в его мыслях зародилось подозрение.

Цзян Жуань проследила за его взглядом и посмотрела вниз, прежде чем поправить рукава, чтобы скрыть браслет:

– Это подарок от друга.

Цзян Синь Чжи собирался продолжить расследование, но Цзян Жуань взял на себя инициативу в разговоре и сменила тему.

Только после того, как Цзян Синь Чжи ушёл, Лу Чжу вернулась, проводив Лю Жу И. Лянь Цяо и Бай Чжи были несколько взволнованы предстоящим дворцовым пиршеством. В самом начале они уже выбрали украшения из шкатулки на туалетном столике. Лянь Цяо выбрала плетёный золотой браслет, инкрустированный хризобериллом, но Бай Чжи покачала головой:

– Это выглядит слишком легкомысленно. Завтра вечером будет много благородных дам, так что я думаю, нам следует выбрать что-нибудь более величественное, – сказав это, она порылась в маленькой шкатулке и выбрала зелёный нефритовый браслет, инкрустированный золотыми цветами. – Как насчёт этого?

На это Лянь Цяо махнула руками:

– Не то, это просто выглядит слишком торжественно и не сочетается с одеждой нашей юной леди. Первый по-прежнему лучше подходит и выглядел бы очень красиво.

Цзян Жуань отложила книгу, которую держала в руках, и сказала:

– Не пытайтесь ничего выбирать. Завтра мы сделаем простую прическу вьющейся спиралью и будем использовать эту шпильку с висящим украшением в виде розы.

Цзян Жуань обычно не проявляла особого интереса к своим причёскам и макияжу и оставляла большую часть этого на двух служанок, чтобы они суетились и спорили, какой стиль ей сделать. Однако на этот раз она была очень конкретна в своём выборе. Лу Чжу сказала:

– Разве юная леди будет одета не слишком сдержанно и просто?

– У меня, очевидно, есть свои причины, – Цзян Жуань продолжил: – Итак, это решено.

Лянь Цяо и Бай Чжи посмотрели друг на друга, обе всё ещё были сбиты с толку, но не стали настаивать и расспрашивать дальше. Лу Чжу высунула язык и поспешно убрала шкатулку с драгоценностями. Цзян Жуань посмотрела на книгу перед ней, но в следующую секунду её взгляд остановился.

Выбор супруги

Как будто компенсируя прошедшие проливные дожди, несколько дней стояла ясная и солнечная погода. Небо было голубым, облака были бледными, на ветвях росли свежие зелёные листочки, а весенний цвет спокойно покрывал столицу Великой династии Цзинь.

Лянь Цяо и Бай Чжи встали рано утром, чтобы приготовить еду для Цзян Жуань, поскольку они боялись, что даже после входа во дворец придётся долго ждать начала пира. Поскольку она не могла есть много, служанки приготовили множество небольших лёгких блюд, таких как яйца на пару с ветчиной, отвар и торт из гибискуса.

Когда Цзян Жуань поела, Лу Чжу принесла небольшую коробку из ротанга. Улыбаясь, она сказала:

– Во дворце много правил. Эта рабыня приготовила для юной леди небольшие закуски, но они не испортят вам макияж, когда Вы будете есть.

Лянь Цяо сказала:

– Это хорошо.

Расчёсывая волосы Цзян Жуань, Бай Чжи прокомментировала:

– Всё остальное, что нужно приготовить, не забывайте позже, – она умело скрутила волосы Цзян Жуань в красивый свёрнутый пучок и выбрала из шкатулки для драгоценностей светло-красную шпильку со свисающей розой, чтобы аккуратно вставить её в волосы Цзян Жуань (1). После этого служанка улыбнулась. – Всё готово.

Цзян Жуань подняла глаза и посмотрела в зеркало. Хотя она была от природы очаровательной и привлекательной, с ясными и глубокими чертами лица, после переживаний из прошлой жизни она теперь несла в себе вид зрелости, не соответствующий физическому возрасту. Но после того, как она добавила симпатичную свёрнутую булочку, девушка проявила некоторую невинность, которая обычно не обладала в этой жизни. Её взгляд немного углубился. Во дворце её прошлого правила требовали тяжёлых и сложных причесок с несколькими свисающими украшениями для волос, помещёнными в волосы. Итак, где бы вы увидели такой простой и свежий стиль?

Лянь Цяо была удивлена и заговорила:

– Юная леди очень мило выглядит.

– Когда юная леди не выглядела красивой? – Лу Чжу возразила. – Чтобы ансамбль получился таким освежающим, это всё из-за её естественной красоты.

– Ты действительно знаешь фразу "естественная красота"? – Лиан Цяо улыбалась, пока глаза не прищурились. – Ты действительно умеешь говорить.

Группа какое-то время весело болтала, пока Цай Цюэ, служанка старой мадам Цзян, не пришла, чтобы сообщить Цзян Жуань, что пора уходить.

У ворот Цзян фу была припаркована резная позолоченная карета из сандалового дерева, источавшая слабый аромат. Интерьер был ещё более изысканным: сверху свисали голубые шторы и маленькие ароматные саше.

Старая мадам Цзян стояла у ворот и разговаривала с Цзян Синь Чжи. Увидев приближение Цзян Жуань, она сказала ему:

– Старшая девочка сегодня входит в Императорский дворец, вы должны быть предельно осторожны. Не говорите ничего, чего не следовало бы.

В глазах старой мадам Цзян Цзян Синь Чжи приложил достойные усилия для Цзян фу и дал им большое лицо. Он был их славой. Что касается конфликта между ним и Ся Янь, то это произошло только из-за того, что он временно запутался. В конце концов, все они были из семьи Цзян. Даже если кости были сломаны, сухожилия по-прежнему оставались связанными, поэтому, в конце концов, они всё равно должны учитывать благополучие Цзян фу.

Цзян Су Су стояла рядом с ними, всё ещё одетая в белое с головы до ног, как обычно. На ней был бледно-белый бэйцзы с перекрестным воротником (2) с узкими рукавами, вышитыми благоприятным рисунком облаков на парче. Оно сочеталось с пышной юбкой в пол, а также с толстым белым атласным плащом, украшенным цветами из тюля. У неё также была изысканная причёска летящего бессмертия (3), сопровождаемая голубой короной феникса, инкрустированной жемчугом (4). На ее запястье лежал прекрасный браслет из бараньего нефрита. Её изящная манера поведения делала Цзян Су Су похожей на чистую и небесную фею, но когда кто-то подошёл ближе, густая пудра, рассыпанная на её лице, была очевидна – вероятно, она должна была скрыть шрамы, оставшиеся от колючего куста чертополоха после того прошлого события.

Тем не менее девушка тоже собиралась войти во дворец. Это заставило людей серьёзно задуматься.

Цзян Су Су была по-прежнему красивой и утончённой. Цзян Ли выбрала лотосово-зелёный жакет с широкими рукавами и стоячим воротником и светло-фиолетовую юбку-круг, вышитую двумя лотосами. Хотя у неё был благородный вид, цвет лица девушки не был таким красивым, как у Цзян Су Су или Цзян Жуань. Она не тоже даже не могла сравниться с экстравагантностью своей собственной одежды, но вместо этого казалась немного неуместной.

Цзян Дань была одета в ярко-жёлтый жакет с круглым воротником из тюля, расшитый журавликами. Со стильной высокой булочкой она выглядела милым зверьком рядом с Цзян Су Су и Цзян Ли. Хотя это и не было выдающимся, но было и особое чувство изысканности.

Видя, что у каждой девушки есть свои достоинства, старая мадам Цзян не могла не нахмуриться, увидев Цзян Жуань.

– Почему ты так одета?

В глазах старой мадам Цзян, это не имеет значения, как одеваются дочери Шу, всё, что её интересовало, чтобы их внешний вид не оказался слишком возмутительным, но дочери Ди были иными. Они представляли семью каждый раз, когда выходили за пределы фу. Но на этот раз только Цзян Су Су была красивой и утончённой, и её тело было покрыто высококачественными материалами. Вход во дворец ничем не отличался от посещения других дворянских резиденций, нужно было иметь вид достоинства. Хотя Цзян Жуань была красивой, её одежда была настолько простой, что она не могла сравниться даже с Цзян Ли.

_____________________________________________

1. Причёска Цзян Жуань:

2. Beizi – кремовая верхняя одежда ниже. Обычно до колен с декоративными воротниками и боковыми разрезами.

3. Летящая бессмертная причёска:

4. Очень интересно, что она осмелилась надеть корону феникса. Оставив в стороне тот момент, что корону ФЕНИКСА могли носить только женщины Императорской родословной (зависит от династии, на самом деле, но чаще всего корону феникса могла носить только одна женщина – Императрица), а другие могли надевать корону павлина (птицы на верхушке различались, потому что фениксом называлась Императрица при Императоре-Драконе), который был заменой фениксу. Так ещё и такую корону могли надевать ТОЛЬКО замужние дамы.

Выбор супруги

Чем больше она изучала Цзян Жуань, тем больше старая мадам Цзян разочаровывалась. Когда женщина собиралась приказать Цзян Жуань переодеться, она услышала, как Цзян Синь Чжи сказал:

– Уже поздно. Младшим сестрам пора уходить.

Старая мадам Цзян могла только сдаться. Дав ещё несколько инструкций, она холодно повернулась к Ся Янь.

– Сегодня я передам тебе этих девушек. Тебе лучше быть осторожной, не позволяй снова чему-нибудь пойти не так.

Ся Янь проворчала в своём сердце. Старая мадам Цзян, ругающая её на глазах у всех, заставила Фужэнь Цзян потерять лицо. Только сжав кулаки и сделав глубокий вдох, она могла тепло улыбнуться:

– Невестка прислушается к наставлениям матери.

Старая мадам Цзян посмотрела на Ся Янь с нескрываемым недовольством. Она давно не любила эту невестку, и хотя Чжао Мэй была чрезмерно наивной и недалёкой, Ся Янь всегда была мелочной, ревнивой и расчётливой. В последнее время у Цзян Су Су и Цзян Чао всегда были проблемы, из-за чего старая мадам Цзян ещё больше была недовольна Ся Янь. Ся Янь вырастила в этом беспорядке двух совершенно нехороших детей. Одна только мысль об этом вызвала раздражение у старой мадам Цзян.

Цзян Су Су улыбнулась:

– Цзуму, мама не ребёнок, она естественно понимает эти вещи. Ты так сильно любишь маму, что если ты скажешь что-нибудь ещё, внучка будет ревновать.

Обычно, если старая мадам Цзян слышала, как внучка защищает Ся Янь, она отпускала это, но на этот раз она не смягчилась.

Всё хорошо, пока она знает! – женщина пошла прочь, даже не повернув головы.

Ся Янь была так взбешена, что её лицо побледнело. Цзян Синь Чжи улыбнулся и лёгким прыжком вскочил на лошадь. Выражение лица Цзян Су Су на мгновение застыло, а затем девушка беспечно сказала:

– Мама, пойдём.

Все женщины ехали в одной карете. Цзян Ли не брала на себя инициативу разговаривать с другими, и Цзян Дань также был робкой. Обычно Цзян Су Су или Ся Янь говорили что-нибудь, чтобы сгладить атмосферу, но сегодня Ся Янь не могла беспокоиться о подобных мелочах, особенно после того, как её разозлила старая мадам Цзян, и Цзян Су Су тоже молчала. Цзян Жуань была ещё менее склонна обращать внимание на это дело, только подперев рукой подбородок и в изумлении глядя на свою вышивку.

Выражение лица Ся Янь напряглось – на ней были янтарные серьги в форме полумесяца. Более того, когда она думала о том, как Цзян Синь Чжи получит награду Императора при Императорском дворе с безграничной славой, в то время, как Цзян Чао мог только лгать в шоке, она не чувствовала ничего, кроме разочарования.

В отличие от прежних времён сегодняшнее путешествие было наполнено торжественностью. Через некоторое время карета наконец остановилась перед воротами дворца, и главный евнух увёл Цзян Синь Чжи, чтобы он подкрепился в боковом дворце, в то время как дамы должны были следовать за некоторыми придворными момо в зал ожидания. Конечно, у ворот стояли и другие экипажи, кроме того, что прибыл из Цзян фу. Вся дорога была заполнена высокопоставленными чиновничьими и дворянскими экипажами. Когда жёны и дочери высаживались, все они указывали на карету Цзян фу, уставившись на неё.

Дела недалёкого прошлого вызвали много шума. Все знали, что старшую юную леди Цзян, вернувшуюся в конце года, нельзя недооценивать, в то время как вторая юная леди Цзян была совсем не похожа на фею и сделала много ошибок. В конце концов, сплетничать было в человеческой природе. Вскоре после того, как карета Цзян фу появилась в поле зрения, многие пары любопытных глаз обратились на неё.

Служанка подняла занавески кареты, и первой сошла молодая женщина в жёлтом платье с ясными бровями и милым выражением лица. Сразу за ней шла очаровательная девушка в светло-зелёном, тоже довольно красивая, за исключением того, что её злобное выражение лица и показушная одежда не соответствовали друг другу.

За этими двумя девушками пришла красивая женщина средних лет, которая выглядела тёплой и нежной, но по некоторым причинам также выглядела немного измождённой, что скомпрометировало её красоту.

Женщина не отошла, а осталась рядом с каретой, ожидая выхода находящихся внутри. Когда Цзян Су Су вышла из экипажа, окружающая толпа была потрясена. Несмотря на то, что её репутация не могла сравниться с предыдущей, тем не менее эта девушка родилась с несравненным лицом, на которое людям было приятно просто смотреть. Кто бы мог подумать, что такая утончённая фея станет такой развратной? Те, кто всё ещё сомневался, были потрясены, увидев Цзян Су Су. Она специально оделась для этого дня и нанесла густой макияж, чтобы скрыть шрамы на лице. Кроме того, одежда и украшения были тщательно подобраны, поэтому, естественно, они привлекали внимание.

Хотя толпа увидела утончённую фею, их внимание привлёк розовый силуэт внутри кареты. В следующую секунду занавес снова поднялся, и красивая фигура ступила вниз.

На первый взгляд, великолепному персиково-розовому цвету не хватало элегантности, и он не мог сравниться с внешностью Цзян Су Су. Однако, когда фигура появилась на виду и остановилась рядом с Цзян Су Су, стало очевидно, что у неё есть свой особый стиль, так что все присутствующие были потрясены её лицом и не могли остаться равнодушными.

Это лицо было очень обаятельным. У неё были вздёрнутые глаза, чёрные брови, ярко-красные губы, тёмные радужки глаз и светлая кожа. Её красота не знала себе равных. Однако её яркое лицо было соединено с одной свёрнутой булочкой, мгновенно уменьшив её чарующий вид на три пункта, сделав девушку более изящной.

Парчовое платье персикового цвета с тремя вставками и юбка в пол с вышитыми розами сочетались с жакетом из парчи золотого металлика с шёлковой вышивкой из цветов и жемчуга. Как только что распустившаяся роза с ароматом утренней росы, она была нежной и ненавязчивой. У неё был минимальный макияж, а в волосах была всего лишь единственная заколка-роза. На её руках не было ярких украшений, только синий браслет необычной конструкции.

Толпа посмотрела на неё, затем на Цзян Су Су. Сравнивая их, Цзян Су Су выглядела слишком сильно накрашенной из-за излишней пудры, а её украшения для волос казались нарочитыми. Фея была не такой уж свежей, но у этой живой красавицы было своё очарование.

Цзян Су Су, естественно, почувствовала перемену в глазах всех. Закусив нижнюю губу, ей не терпелось разорвать Цзян Жуань на куски. С тех пор, как Цзян Жуань вернулась в Цзян фу, её жизнь перевернулась. Цзян Жуань украла её легитимность, украла положение её старшего брата, а теперь она хотела украсть её положение самой красивой женщины столицы!

В глазах Ся Янь вспыхнул намёк на холод, но она ничего не сказала, только небрежно болтая с придворной момо, которая шла впереди с улыбкой на лице. Цзян Ли, излишне нетерпеливая, поспешно последовала за ними.

Выбор супруги

Дамам каждой знатной семьи была предоставлена придворная момо, которая принимала и направляла их. Ся Янь болтала с придворной момо, но её глаза постоянно обращались к Цзян Су Су. Задолго до того, как войти во дворец, она пригласила уважаемую момо научить Цзян Су Су дворцовому этикету. Несмотря на то, что имя Цзян Су Су было хорошо известно в столице, это был её первый визит в Императорский дворец. Императорский дворец был местом возможностей. Пока есть хоть малейшая надежда, её будущие дни действительно могут быть совсем другими.

Ся Янь считала себя образованным человеком. Она приложила много усилий, чтобы поговорить с придворной момо, но не заметила презрения в её глазах. Будучи придворной момо Императорского дворца, какого дворянина она не видела? Хотя Ся Янь выучила этикет, в конце концов, она была дочерью наложницы, и её образование не могло сравниться с образованием дочери Ди. Таким образом, она неизбежно производила впечатление новичка. Даже Цзян Су Су, в которую она вложила своё сердце и душу, вела себя так же жёстко. Как бы они ни пытались скрыть это, ведя себя отстранённо, для проницательных глаз было очевидно, что их поведение было пропитано фальшью.

С другой стороны, придворная дама не могла не удивиться, когда дело дошло до Цзян Жуань. Было много благородных дочерей, которые соблюдали правила, и ещё больше людей, следовавших этикету, но было действительно редко, чтобы кто-то мог так хорошо выступать. Посмотрите на её походку – ясные глаза, ровные шаги, её юбка скользит по земле, руки естественно сложены, подбородок слегка приподнят, а выражение лица было уважительным, но не покорным, благородным, но не высокомерным. Просто образцовый вид. Каждый её шаг был ровным и безупречным, и нельзя было увидеть и намёка на обычную панику или любопытство, которые испытывали большинство людей во время их первого посещения Императорского дворца. В этой красивой паре глаз были скрыты тысячи эмоций, но никто не мог видеть сквозь них.

Её действия не походили на действия кого-то из дома чиновника, а скорее на человека, который много лет жил в сложной обстановке Императорского дворца. Каждый шаг и жест свидетельствовали о знакомстве с правилами.

Придворная момо, естественно, не знала, что Цзян Жуань до этого всю жизнь прожила в Императорском дворце. В то время, когда она только входила во дворец, другие женщины часто подвергали её остракизму на основании дворцовых правил – нарушение правил здесь или нарушение табу там. Поэтому, ради репутации Цзян фу, она переписывала все правила дворца одно за другим и выучила их наизусть, пока не научилась не совершать ошибок. Позже даже те, кто хотел её сбить, больше не могли найти ни одной ошибки, за которую можно было бы ухватиться.

Цзян Жуань не думала, что прошлые страдания в этом месте принесут ей пользу. Девушка слегка усмехнулась в своём сердце.

По пути многие знатные дамы наблюдали за приближением женщин Цзян фу. Если не брать в расчёт их двух дочерей Шу, у старшей юной леди Цзян и второй юной леди Цзян были свои достоинства, но с точки зрения манер поведения старшая юная леди Цзян была всё же лучше, к тому же, с большим отрывом. Хотя вторая юная леди Цзян не делала ошибок, она не могла соответствовать естественному и расслабленному поведению Цзян Жуань и казалась незрелой по сравнению с ней.

После того, как они миновали стены дворца, другая придворная момо возглавила группу дам. Прежде чем остальные смогли разглядеть личности дам из другой группы, они услышали ясный голос, тепло крикнувший:

– Жуань Мэй мэй!

Цзян Жуань подняла глаза и увидела, что это Дун Ин'эр. Её наряд сегодня тоже был очень примечательным, подчёркивая живой темперамент девушки. Она поздоровалась с Ся Янь, немного поговорила с Цзин Чжао Инь Фужэнь, затем обняла Цзян Жуань за руку и, шепча, отвела её в сторону.

Дун Ин'эр осмотрела Цзян Жуань с головы до ног.

– Я знала, что ты красивая, но сегодня ты действительно хорошо оделась.

Цзян Жуань мягко улыбнулся, сказав:

– Дун Цзе цзе – хорошенькая.

Услышав, как Цзян Жуань похвалила её внешность, Дун Ин'эр мгновенно покраснела. Словно внезапно о чём-то подумав, Дун Ин'эр подошла к Цзян Жуань и прошептала ей на ухо:

– Ты знаешь? Гуй Фэй Чэнь сегодня выберет супругу для восьмого принца.

Цзян Жуань был слегка поражена. В её прошлой жизни такого события не было. Она быстро скорректировала выражение своего лица и широко улыбнулась.

– Что ты имеешь в виду? Почему восьмой принц вдруг решил начать искать себе супругу?

– Я слышала, это из-за Гуй Фэй Чэнь, – Дун Ин'эр понизила голос ещё больше. – Подумай об этом, восьмой принц уже достиг возраста, когда можно жениться, но рядом с ним даже нет тунфан (1), – несмотря на то, что она сильно покраснела, девушка продолжила: – Гуй Фэй Чэнь встревожена. На сегодняшнем дворцовом банкете так много юных леди, что Гуй Фэй хочет лично выбрать кандидатку в Ванфэй восьмого принца. Его Величество уже согласился.

Цзян Жуань посмотрела на неё.

– Откуда Дун Цзе цзе всё это знает?

– В нашей резиденции живёт служанка, сестра которой работает в Императорском дворце, она слышала это вчера, когда навещала свою сестру. Это уже секрет, известный на весь свет, об этом уже знают даже за пределами дворца Сы Мэн, – Дун Ин'эр топнула ножкой. – Моя мать настояла на том, чтобы сегодня меня одеть вот так, сказав, что было бы хорошо войти во дворец в качестве супруги восьмого принца. Но я совсем не хочу выходить за него замуж. Я просто хочу найти того, с кем мне действительно понравится проводить свою жизнь, – она немного подумала, затем внезапно улыбнулась. – Но ведь сегодня вечером так много юных леди, что восьмой принц не обратит на меня внимания. Жуань Мэй мэй, ты всегда был умной. Угадай, кого Гуй Фэй Чэнь выберет в Ванфэй восьмого принца?

Не получив ответа от Цзян Жуань, Дун Ин'эр толкнул её руку. Когда Цзян Жуань повернулась к ней, девушка была совершенно поражена глубине в глазах Цзян Жуань. Красивые глаза Цзян Жуань были тёмными, как чернила, и казалось, что они могут затягивать людей, как водовороты. Но они также были наполнены безразличием, вызывая у людей озноб.

Дун Ин'эр потрясённо воскликнула:

– Жуань Мэй мэй?

Цзян Жуань слегка улыбнулась:

– Я тоже не знаю, – предыдущий туман рассеялся, как будто это была иллюзия Дун Ин'эр. Она медленно сжала руки в рукавах.

Итак, исходя из того, что эти двое запланировали, было очевидно, что всё это были мысли Сюань Ли.

Она холодно улыбнулась. Сегодня вечером, независимо от провидения или планов, она опасалась, что Гуй Фэй Чэнь и Сюань Ли неизбежно будут разочарованы.

В этой жизни она не повторит ошибок прошлого. Выйти замуж за Сюань Ли? Она предпочла бы быть замужем за бездомной дворнягой.

_____________________________________________

1. 通 房 (Тунфан) – это самый низкий ранг наложницы. Обычно эту должность давали служанке, которую принц предпочитает на одну ночь, или служанке, с которой мать принца пытается уложить его в постель (обычно ради рождения наследника). Излишне говорить, что свадебной церемонии нет.

Вдовствующая Императрица И Дэ

Зал Юй Пин был уже забит Фужэнь и молодыми девушками; почти все они были родственниками высокопоставленных чиновников и знати. Поскольку дворян было много, все изящно обменивались приветствиями тихими голосами, поскольку не могли показаться слишком ханжескими или слишком самонадеянными.

Императрица сидела на высоком троне посередине, а справа от неё расположились четыре Императорских супруги, заняв свои места в соответствии со своими рангами. Она с улыбкой смотрела на Фужэнь и молодых девушек внизу, время от времени обмениваясь любезностями и выглядела очень сердечной.

Маленький евнух, которому было поручено объявлять прибывших, громко крикнула:

– Фужэнь фу министра Цзяна прибыла…

Взоры всех одновременно обратились к двери.

Министр Цзян Цюань недавно был в центре внимания столицы, особое внимание было уделено этой семье военным ведомством. Причиной тому был не кто иной, как старший молодой мастер Цзян, который только недавно вернулся в столицу. Теперь он был самым быстрым в династии Цзинь, получившим повышение, а также самым молодым заместителем генерала. Кроме того, он также совершил много достойных дел, как только вернулся. По слухам, Его Величество очень любил этого молодого человека, поэтому можно было предположить, что у этого великана среди людей будет светлое будущее и беспрепятственный путь к чиновничеству. Все присутствующие Фужэнь слышали, как их мужья время от времени говорили о нём. Присутствовало много молодых девушек брачного возраста, и некоторые из них хотели вступить в брак в семью Цзян. Итак, теперь, когда они услышали, что прибыла семья министра Цзяна, они, естественно, бросили на них внимательный взгляд.

Ся Янь и несколько других членов её компании действительно думали, что эти Фужэнь смотрят на них. Сама Ся янь шла твёрдо, спина женщины стала ещё прямее, а её улыбка была нежной и величавой.

Толпа молча наблюдала. Ся Янь и Цзян Су Су выглядели нежными и грациозными. Цзян Ли, хотя и была бодрой, выглядела слегка легкомысленной. Цзян Дань выглядела изящно и робко, но это было неуместно на этой большой сцене. Затем была Цзян Жуань, которая шла за Ся Янь и уверенно сохраняла улыбку на губах. С яркой и очаровательной улыбкой каждое её движение показывало благородную элегантность человека, который, естественно, принадлежал к Императорскому дворцу.

Увидев это, все вспомнили, что Ся Янь не была биологической матерью Цзян Синь Чжи, но Цзян Жуань и Цзян Синь Чжи были настоящими братом и сестрой. Если Цзян Синь Чжи получит повышение и в будущем станет богатым, Цзян Жуань последует его примеру, поскольку прилив поднимал лодки (1). Они также увидели, что у Цзян Жуань были надлежащие манеры – она знала, как продвигаться или отступать перед вышестоящими – и не проявляла никакой нервозности, даже когда впервые столкнулась с таким большим событием, как этот дворцовый банкет. Она совсем не походила на человека, выросшего в сельской горной деревне. У некоторых Фужэнь появились и другие идеи. Они думали о том, чтобы вернуться домой и как можно раньше упеть договориться о браке сыновей с этой старшей юной леди Цзян.

Ся Янь и другие вышли вперёд, чтобы поприветствовать Императрицу и знать. Хотя Императрице было уже за сорок (2), она была здорова и не выглядела старой. Женщина много лет занимала высокое положение, но в ней не было никакой надменной отстранённости. Она не пользовалась благосклонностью и получила уважение Императора только потому, что её сын был наследным принцем. Поэтому на первый взгляд она ничем не отличалась от Фужэнь обычного чиновника. Императрица улыбнулась, когда разрешила Ся Янь и другим встать, выглядя очень искренней и доброй.

Фэй Сянь была немного моложе. Она казалась очаровательной и наивной с какой-то бесхитростной невинностью. Таким образом, неудивительно, что она родила посредственного сына, такого как четвёртый принц Сюань Лан. Фэй Дэ была старше. Она сидела с невероятно благородным видом, достойная титула "добродетельная". При Императорском дворе пятый принц Сюань Хуа слыл очень надёжным человеком, верным и почтительным, а также храбрым и решительным. По крайней мере, добродетельный человек.

Фэй Шу была красива и кокетлива. Если Гуй Фэй Чэнь была туманным дождём в одном углу Цзяннаня, то Фэй Шу была ярким оттенком на экзотических лугах. Характер у неё был также вспыльчивый и страстный. Принцесса Хэ И унаследовала её красоту, а также темперамент, столь же своенравный и властный.

Рядом с Императрицей сидела самая красивая и нежная Гуй Фэй Чэнь. Если Императрица и другие Императорские супруги обладали элегантной осанкой дворцовой знати, то она была совсем как обычная женщина. Без малейшей полировки Гуй Фэй Чэнь казалась несовместимой с Императорским дворцом. Как будто она попала в эту местность под туманным дождём Цзяннаня.

Цзян Жуань поклонилась с улыбкой, но её сердце остановилось в этот самый момент. Те люди, которые сидели наверху, были старыми знакомыми по её прошлой жизни, хотя её положение было настолько скромным, что она не могла часто видеть этих Императорских супруг. Однако Гуй Фэй Чэнь была исключением.

Вместо того, чтобы высмеивать и унижать её, как другие Императорские супруги, она часто звала Цзян Жуань во дворец Сы Мэн, чтобы поговорить. Гуй Фэй Чэнь всегда обладала мягким характером, и, поскольку она была биологической матерью Сюань Ли, в своей прошлой жизни Цзян Жуань считала её своим близким другом или тётей – доверенным родственником в холодном дворце.

Однако то, что сделала Гуй Фэй Чэнь за её спиной, в конечном итоге заставило девушку почувствовать, что всё было просто шуткой. Она была похожа на коварную змею, скрывающую за своей мягкостью смертельную ловушку. Гуй Фэй Чэнь и Сюань Ли были людьми одного типа, совершенно холодными до глубины души. Оба они использовали людей без всяких оговорок, и после того, как их добыча переставала быть полезной, её немедленно отбрасывали и уничтожали.

Гуй Фэй Чэнь посмотрела на Ся Янь и других, а затем внезапно открыла рот.

– Ты, должно быть, старшая юная леди Цзян. Подойди и позволь Бэнь Гуну взглянуть на тебя.

Императрица была поражена и задумчиво взглянула на Цзян Жуань. Цзян Ли посмотрела на Цзян Жуань с негодованием и нескрываемой ревностью, в то время как Цзян Дань склонила голову и не осмелилась поднять глаза. Лицо Цзян Су Су напряглось, как будто она не верила своим ушам. Цзян Жуань медленно подняла голову. Подняв голову, она сдержала улыбку и изобразила немного равнодушный взгляд.

________________________________________

1. 水涨船高 (shuzhǎng-chuángāo) – (идиома) когда река поднимается, лодка плывёт высоко; означает способность меняться в соответствии с общей тенденцией / развиваться в соответствии с ситуацией.

2. Это основано на идиоме 不惑之年 "может распознать истину и уверен в себе". Обычно имеется в виду возраст после сорока лет.

Вдовствующая Императрица И Дэ

Гуй Фэй Чэнь внимательно наблюдал за ней, как будто она не видела несчастного взгляда Цзян Жуань. С улыбкой она сказала:

– Какая красивая юная леди!

Увидев эту сцену, все Фужэнь вокруг них заговорили тихими голосами. Сидевший рядом с ними Дун Ин'эр была немного обеспокоена. Девушка вспомнила, как её мать говорила, что Гуй Фэй Чэнь намеревалась выбрать супругу для восьмого принца, поэтому она начала покрываться холодным потом из-за Цзян Жуань.

Цзян Жуань равнодушно ответила:

– Спасибо за экстравагантную похвалу, Гуй Фэй. Жуань Нян этого не заслуживает.

В её словах не было ни тепла, ни даже элементарного уважения, а только безразличное сопротивление. Её отношение заставило Гуй Фэй Чэнь приостановиться. Через мгновение она улыбнулась более доброжелательно.

– Цзян Фужэнь, у старшей юной леди уже есть оговорённый брак?

Ся Янь замерла. В её сердце внезапно вспыхнула иррациональная ярость. Цзян Жуань, снова Цзян Жуань! Эта Гуй Фэн Чэнь, в настоящее время самая любимая женщина Императора во дворце, спрашивает о Цзян Жуань, а не о Цзян Су Су. Были ли эти люди слепыми? У Цзян Жуань лицо хитрой лисы. С одного взгляда можно было понять, что она непослушная.

И всё же, несмотря на то, что женщина тысячу раз обдумывала эту идею, на её лице не было даже намёка на это. Ся Янь по-прежнему смиренно ответила:

– Отвечая Гуй Фэй, Жуань Нян ещё довольно молода и никому ещё не обещана.

– Ах, это хорошо, – улыбка Гуй Фэй Чэнь стала ещё более искренней. Её безупречное и красивое лицо казалось покрытым лёгким туманом, и в данный момент было трудно предсказать её настроение. Затем женщина с удивлением заговорила: – Нельзя по небрежности выдавать замуж такую прекрасную девушку. Бэнь Гун так полюбила старшую юную леди Цзян, что Бэнь Гун хотела бы лично назначить её брак.

Её слова были слишком откровенными. Все Фужэнь не могли не выразить сложные выражения удивления и понимания. Фэй Сянь с интересом посмотрела на Цзян Жуань, Фэй Дэ не моргнула глазом, Императрица продолжала слабо улыбаться, а Фэй Шу открыла рот, чтобы что-то сказать:

– Чэнь Цзе цзе, раз уж ты завела речь о браке, разве не следует обратить внимание на того, кто уже любит юную леди? Или с возрастом ты начала любить сватовство?

Фэй Шу и Гуй Фэй Чэнь всегда были в разногласиях. Фэй Шу не нравилась внешность Гуй Фэй Чэнь, которая принимала низкую позу, как если бы она была отстранена от желаний смертной жизни. Конечно, что ещё более важно, она завидовала блестяще талантливому сыну Гуй Фэй Чэнь, Сюань Ли. К сожалению, из её живота выползла дочь, а это означало, что независимо от того, насколько к ней были благосклонны, у неё не будет сына, который унаследует трон. Хотя пятый принц был популярен, Фэй Дэ не пользовалась уважением и считалась очень скромной. Для сравнения, Фэй Шу была больше всего раздражена Гуй Фэй Чэнь. Всякий раз, когда Гуй Фэй Чэнь что-то говорила, она подавляла ответ.

Гуй Фэй Чэнь без гнева выслушала ответ Фэй Шу. Женщина просто посмотрела на Цзян Жуань с улыбкой и ничего не сказала. Черты её лица были от природы нежными, и когда она посмотрела на девушку с такой нежной улыбкой, казалось, что Гуй Фэй Чэнь действительно любит Цзян Жуань и не может с ней расстаться.

Глаза Цзян Жуань были опущены, поэтому она не встретила взгляда Гуй Фэй Чэнь. Посторонние считали её застенчивой, но никто не знал, что теперь она была полна крайней ненависти. В течение нескольких минут они походили на экспертов, обменивающихся ударами. Все присутствующие Фужэнь и молодые миссис ничего не видели. Только Цзян Жуань знала, о чём она сейчас думает. Кто сказал, что взгляд Гуй Фэй Чэнь был нежным? Это явно была поза гадюки, которая положила глаз на свою добычу...

Гадюка? У неё был способ справиться с этим самой.

Ся Янь была очень удручена, увидев "искреннюю заботу" Гуй Фэй Чэнь о Цзян Жуань. Таким образом, её ответ был несколько поверхностным и всё же обнаружил её сопротивление. В прошлом, когда Великий Мастер Хуэй Цзюэ разъяснил ложное утверждение о том, что Цзян Жуань родилась под проклятой звездой, люди начали сомневаться в её воспринимаемых добродетелях и щедрости. Теперь, глядя на поведения Ся Янь, все были тем более уверены, что она, Фужэнь из Цзян фу, на самом деле была человеком с добрым лицом, но с горьким сердцем. В противном случае, почему бы ей не прийти в восторг и даже не выглядеть несколько счастливой, когда Гуй Фэй Чэнь особенно спросила о Цзян Жуань?

Гуй Фэй Чэнь задал ещё несколько вопросов, после чего Императрица отмахнулась, отпуская Цзян Жуань. Когда Цзян Жуань села на своё место вслед за Ся Янь, Дун Ин'эр встала и села рядом с Цзян Жуань. Она прошептала:

– Я так волновалась за тебя только что. С тобой всё в порядке? – затем она сказала с некоторым восхищением: – Жуань Мэй мэй, ты такая смелая. Я только что увидела, что ты совсем не нервничала, разговаривая с Гуй Фэнь Чэнь. Если бы это была я, я бы слишком боялась говорить.

Цзян Жуань улыбнулась:

– Нечего бояться. Я ничего не сделала, поэтому меня не накажут.

Дун Ин'эр немного колебалась, прежде чем заговорить:

– Но… Гуй Фэй Чэнь, кажется, очень тебя полюбила. Она намеревается выдать тебя замуж за восьмого принца? – понимая, что её речь была немного неуместна, Дун Ин'эр с тревогой взглянула на Цзян Жуань. Увидев, что выражение лица Цзян Жуань не изменилось, она почувствовала некоторое облегчение и сказала: – Гуй Фэй Чэнь очень редко бывает так внимателен к другим. Тем не менее она сегодня долго разговаривала с тобой. Жуань Мэй мэй, не вини меня в подозрительности. Боюсь, все Фужэнь думают о том же, что и я. Если это действительно так, что делать?

– Что делать с чем? – спросила Цзян Жуань в ответ. – Этого не произойдет, – её тон был не таким нежным, как обычно, в нём слышался лёгкий холодок.

Сердце Дун Ин'эр забилось сильнее, когда она услышала это. Похоже, Цзян Жуань была зла и не хотела выходить замуж за восьмого принца. Она поспешно сказала:

– Не волнуйся слишком сильно. Все это дикая догадка. Может быть, ты просто понравилась Гуй Фэй Чэнь. Ты всё ещё так молода. Даже если это правда, не нужно торопиться.

Её утешение было слишком слабым, и Дун Ин'эр чувствовала себя виноватой. Просто от начала до конца Цзян Жуань не проявляла никаких явных эмоций. Она вела себя слишком отстранённо, как будто это было чужое дело.

По прошествии некоторого времени Императрица наконец встала и созвала всех Фужэнь и молодых девушек в главный зал, чтобы начать дворцовое пиршество.

В главном зале Император и гости-мужчины уже заняли свои места. Из-за недавнего наводнения Императорская казна была напряжена из-за необходимости оказания помощи при стихийных бедствиях. Таким образом, банкет был простым, совсем не экстравагантным, что резко контрастировало с великолепием прошлого. Поэтому подаваемые блюда и выпечка были самыми обычными.

Вдовствующая Императрица И Дэ

Гости-женщины заняли свои места. Император и Императрица сели на высокие сиденья. Рядом с ними была нынешняя Вдовствующая Императрица, Вдовствующая Императрица И Дэ.

Вдовствующей Императрице И Дэ было шестьдесят лет, у неё на висках проступала седина. Возле её шеи была застёгнута китайская застёжка-узел с золотой нитью и благоприятным узором в виде облаков, инкрустированная бирюзой и золотыми нитями, создавая роскошную ауру. По её нынешней внешности было видно природное обаяние женщины. В прошлом Вдовствующая Императрица И Дэ была известна как первая красавица Великой династии Цзинь; черты её лица были несколько героическими. В юности у неё было два сына и одна дочь от покойного Императора. Когда восьмой принц захватил власть, она подавила восстание и удержала Императора на троне, пожертвовав своим старшим сыном, даже выдав замуж свою дочь, принцессу Юань Жун, в другую страну, чтобы одолжить солдат для Великой Цзинь и помочь восхождению нового Императора к трону. Можно сказать, что без Вдовствующей Императрицы И Дэ нынешняя Великая династия Цзинь и Император не существовали бы. Вдовствующая Императрица И Дэ была не только человеком исключительно решительным, но даже немного безжалостным.

Она слабо посмотрела на толпу внизу, рубиновый щиток для ногтей (1) на её пальцах излучал устрашающее сияние. Когда женщина увидела кого-то в женской зоне отдыха, Вдовствующая Императрица И Дэ была невероятно шокирована. Она инстинктивно села прямо и внимательно посмотреть на этого человека.

Это была молодая девушка. Она не могла ясно видеть лицо девушки, потому что та сидела внизу. Были видны только угольно-чёрные волосы на макушке. Её волосы были зачёсаны в один пучок со свисающей заколкой в виде розы яркого цвета. Её персиково-розовый наряд был простым и тёплым, он выглядел особенно свежо и красиво среди тщательно украшенных молодых юных леди благородных семей.

Даже на расстоянии можно было почувствовать сильный взгляд Вдовствующей Императрицы И Дэ, и она подняла голову. Когда Цзян Жуань увидела выражение в глазах Вдовствующей Императрицы И Дэ, то не запаниковала. После краткого удивления она ответила взглядом с улыбкой. Её улыбка была чистой и незапятнанной, а спокойствие и хладнокровие не соответствовали возрасту девушки.

Неожиданно эта молодая женщина пересеклась с другим человеком в памяти Вдовствующей Императрицы И Дэ.

Она сопротивлялась порыву спуститься и схватить эту молодую девушку. После улыбки девушка вернулась к разговору с окружавшими её молодыми девушками, как будто она вообще не замечала внимание Вдовствующей Императрицы. Тем временем Вдовствующая Императрица И Дэ сидела прямо на своём месте и выглядела слегка рассеянной.

Когда Цзян Жуань разговаривала с Дун Ин'эр, уголки её губ слегка скривились. Краем глаза она увидела неподвижно сидящую Вдовствующую Императрицу И Дэ. Цзян Жуань также почувствовала, что взгляд Вдовствующей Императрицы не отрывается от её тела.

Цзян Жуань держала чашку перед собой обеими руками и сделал глоток. Её первая цель была достигнута. Для этой простой цели, используя такое простое действие, она десятки раз практиковалась перед зеркалом всю ночь.

Что касается гостей-мужчин, казалось, что награды уже вручены. Увидев, что глаза Цзян Синь Чжи наполнились улыбкой, награда должна была быть очень щедрой. Однако Цзян Цюань выглядел не очень хорошо.

Гости мужского и женского пола рассаживались отдельно. Прошло много времени с тех пор, как Гу И видел Цзян Жуань, но потом он заметил её сидящей в женском кресле. С каждым днём она становилась всё более захватывающей; он посмотрел на неё обжигающим взглядом.

На губах Сюань Ли была нежная улыбка, которая, казалось, не отличалась от прошлого, но он бессознательно потёр левую руку, что он часто делал, когда был расстроен. Было очевидно, что после дела фу Великого Советника восьмой принц изо всех сил старался казаться невозмутимым, но он всё ещё не мог скрыть мрак в своём сердце.

Сяо Шао сел рядом с Гуань Лян Ханем. Одеяние, которое он носил сегодня, из чёрной парчи Куаньхуа с вышитыми на воротнике золотыми цилинями, топчущими пламя, придавало ему ещё более элегантный и несравненно красивый вид. Многие незамужние дочери в женской зоне отдыха украдкой смотрели на него.

Затем в зал вошла хорошенькая девушка. Девушка была подростком. На ней был голубой парчовый жакет с цветочным узором, золотыми V-образными лацканами и прямым воротником. Её бледно-розовая шёлковая юбка в тёмную полоску скользила по полу. На её плечах была задрапирована нежная шифоновая ткань, украшенная узором из ярких цветов и растений и различными видами красивой и сложной вышивки.

Хотя её наряд был великолепен, девушка не только не подавляла комбинацию, но и выглядела великолепно. Черты её лица были глубокими и экзотическими. Она вышла вперёд с улыбкой.

– Отец.

– Хэ И, почему ты так поздно? – Император упрекнул её, но нежным тоном. Принцесса Хэ И пользовалась большой благосклонностью Императора.

– Эта дочь выбирала из великолепного множества нарядов, чтобы надеть на это торжество и не опозорить Фу Хуана, – принцесса Хэ И моргнула, глядя на Императора. Император рассмеялся. Затем она взглянула на мужскую зону отдыха. Когда она увидела Сяо Шао, сердце принцессы забилось сильнее. Однако, хотя падающие цветы жаждали любви, бессердечный ручей продолжал колыхаться (2). Сяо Шао никогда не смотрел на неё, и в глазах принцессы Хэ И вспыхнуло разочарование.

Дун Ин'эр коснулась руки Цзян Жуань.

– Жуань Мэй мэй, правда ли, что принцесса Хэ И любит Сяо Ванъе? – Дун Ин'эр всегда любила слушать сплетни. Теперь, когда был готовый материал, она не пропустила его.

________________________________________

1. 手指 护甲 (shouzhi hujia) – Защита ногтей. Китайская защита ногтей пришла со времен династии Цин. Длинные ногти были признаком силы и красоты, а защитные накладки на ногтях защищали ногти. Поздние правители Цин вели роскошную жизнь, и одна женщина очень старалась подчеркнуть свои ногти, поскольку они были признаком ее способности полагаться на своих слуг и демонстрировать, что она не выполняет ручных задач. Обычно накладки для ногтей делали из золота и драгоценных камней и надевали на мизинец и безымянный палец.

2. 落花有意 ， 流水 无情 (luòhuāyǒuyì, liúshuǐwúqíng) – буквальный перевод – падающие цветы жаждут любви, но бессердечный ручей струится (идиома) / дословно можно перевести одна сторона желает, а другая остается безразличной (обычно безответной любви).

Вдовствующая Императрица И Дэ

Цзян Жуань слабо улыбнулась. Не секрет, что принцесса Хэ И была увлечена Сяо Шао в её прошлой жизни, почти до такой степени, что об этом знали все в Великой династии Цзинь. Принцесса Хэ И также поклялась, что никогда не выйдет замуж за кого-либо, кроме Сяо Шао. Она даже хотела, чтобы Фэй Шу убедила Императора даровать им брак. Но когда перед ним встал выбор между любимой принцессой Хэ И и Сяо Шао, Император неожиданно выбрал Сяо Шао. Сначала он спросил мнение Сяо Шао, и Сяо Шао, верный своему холодному и отстранённому характеру, отказался. Услышав новость о том, что Сяо Шао отверг её, принцесса Хэ И неоднократно пыталась покончить жизнь самоубийством и даже отправилась в фу Цзинь Ин Вана. чтобы получить объяснение лично. Но другая сторона оставалась упрямой. В конце прошлой жизни принцесса Хэ И так и не добилась каких-либо результатов с Сяо Шао.

Цзян Жуань опустила глаза. То, через что прошла принцесса Хэ И, заставило других почувствовать жалость, но она не была одной из них. В своей прошлой жизни, когда она была в Императорском дворце, принцесса Хэ И поставила перед собой множество камней преткновения. Принцесса Хэ И была недалёкой и ревнивой. Когда Цзян Жуань вошла в Императорский дворец, её внешность была лучшей среди группы красивых женщин, выбранных для гарема. Она была красивой и обаятельной, и хотя принцесса Хэ И была великолепна, она не хотела, чтобы кто-то украл её внимание. Из-за этого принцесса Хэ И часто находила людей, которые доставляли Цзян Жуань неприятности. Однажды принцесса Хэ И даже оклеветала её служанок за воровство, в результате чего всех дворцовых горничных второго ранга в её дворе забили до смерти. Эта сцена появлялась бесчисленное количество раз во сне Цзян Жуань, заставляя её испытывать инстинктивный страх.

По правде говоря, никто из её старых знакомых в Императорском дворце не был добр к другим.

Но в этот момент Вдовствующая Императрица И Дэ внезапно спросила:

– Заместитель генерала Цзян, разве вы не упомянули, что завтра день рождения вашей младшей сестры?

Когда раньше она разговаривала с гостями-мужчинами, Вдовствующая Императрица И Дэ не испытывала стеснения. У неё были очень хорошие отношения с Императором, и ей не нужно было принимать меры предосторожности. Когда она подняла эту тему, все задумались.

Цзян Жуань был слегка ошеломлена. Она забыла про свой день рождения. После того, как она вошла в Императорский дворец в своей последней жизни, за исключением Сюань Ли, который приходил навестить её в дни её рождения, никто никогда к ней не обращался. Однако даже это тепло было всего лишь притворством. Теперь, в другой жизни, Цзян Синь Чжи даже упомянул Императору о её дне рождения, из-за чего она не знала, что думать.

– Отвечая Вашему Величеству Вдовствующей Императрице, это действительно так, – Цзян Синь Чжи вышел и заговорил.

– Где старшая дочь семьи Цзян? – в конце концов, Вдовствующая Императрица И Дэ была женщиной, прошедшей через хаотические битвы за престол, и её тон звучал довольно величественно.

Цзян Жуань встала и мягко ответила:

– Ваша подчинённая, Цзян Жуань, преклоняется перед Вдовствующей Императрицей, – с этими словами она продолжала кланяться.

Девушка вела себя скромно и смиренно, даже с необъяснимым благочестием. Это явно была любезность обычного официального члена семьи при встрече с Вдовствующей Императрицей, но каким-то образом в ней содержались некие необъяснимые эмоции. Это было очень торжественно, в отличие от церемонии встречи, но с ощущением прощания.

Вдовствующая Императрица И Дэ тихо посмотрела на неё. Она увидела опущенную голову и белую шею, покачивающуюся шпильку-розу, а также великолепный и живой персиково-розовый наряд. Такая очаровательная и волнующая сердце молодая девушка на самом деле излучала ауру спокойствия всем своим телом. Она была чрезвычайно похожа на этого человека. По глазам Вдовствующей Императрицы было очевидно, что она впала в транс.

Увидев очарованную Вдовствующую Императрицу, Император мягко закашлялся. Только тогда Вдовствующая Императрица И Дэ, казалось, пришла в себя. Она посмотрела на Цзян Жуань и сказала:

– Ты можешь встать.

– Спасибо, Вдовствующая Императрица, – Цзян Жуань выпрямилась. Она пыталась игнорировать давление со стороны Императора и только с улыбкой смотрела на Вдовствующую Императрицу И Дэ. Она изначально готовилась к этому. С огромным усилием Цзян Жуань сохранила на губах нежную улыбку. Её темперамент был даже более царственным, чем у настоящей принцессы.

Все вокруг стали завидовать. Вдовствующая Императрица И Дэ была непреклонна и обычно не сближалась с другими. Почему Цзян Жуань удостоилась её благосклонности? Люди были озадачены.

Цзян Синь Чжи нервно посмотрел на Цзян Жуань. Хотя он упомянул о Цзян Жуань, но никак не ожидал, что Вдовствующая Императрица И Дэ заговорит так внезапно. Кто мог легко угадать мысли Императорской семьи? Его сердце начало напрягаться, чувствуя волнение и тревогу.

Лица Цзян Су Су и Ся Янь выглядели неприглядно. Сначала это была Гуй Фэй Чэнь, затем Вдовствующая Императрица И Дэ. Цзян Жуань действительно украла шоу. В то же время в их сердцах было сомнение. Не говоря уже о Гуй Фэй Чэнь, даже Вдовствующей Императрице И Дэ так заботилась о Цзян Жуань. Неужели она действительно мечтала о том, чтобы Цзян Жуань стала супругой принца? Какой принц: восьмой принц или пятый принц? Или, может быть, четвёртый принц?

– Старшая дочь Цзяна, Айцзя (3) пообещала заместителю генерала Цзяну исполнить твоё желание на день рождения. Если у тебя есть желание на завтра, ты можешь сказать это сегодня. Айцзя удовлетворит это, – сказала Вдовствующая Императрица И Дэ.

Что касается пожелания по случаю дня рождения, Цзян Синь Чжи первоначально поднял этот вопрос перед Императором ранее, пытаясь обменять свои заслуги в пользу Цзян Жуань. Какое бы желание не высказала Цзян Жуань, она могла говорить смело.

Ся Янь и Цзян Су Су вздохнули с облегчением. Это было хорошо, если только Вдовствующей Императрицы не было желания сделать из этой маленькой шлюхи Ванфэй одного из принцев. Если бы Цзян Жуань действительно стала Ванфэй, она бы точно не понесла кару за то, что сделала с Цзян фу.

Было что-то странное в улыбке Гуй Фэй Чэнь. Если Цзян Жуань воспользуется этой возможностью, чтобы попросить брака с каким-нибудь молодым господином из благородной семьи...

Цзян Жуань грустно улыбнулась:

– Вдовствующая Императрица оказывает ей услугу, но Жуань Нян не смеет просить. Она только желает вместе с матерью увидеть цветущие цветы персика в долине Нин Шуй. Однако это желание невозможно реализовать, – она грустно улыбнулась.

Вдовствующая Императрица И Дэ внезапно подняла глаза.

________________________________________

1. 哀家 (aijia) – иллеизм, который использует в речи ТОЛЬКО Вдовствующая Императрица, можно перевести: Эта Скорбящая – что говорит о том, что женщина до сих пор скорбит по покойному Императору.

Реинкарнация

Толпа была совершенно ошарашена: это была такая прекрасная возможность обратиться с любой просьбой, так зачем Цзян Жуань делать такое заявление. Ся Янь молча насмехалась в своём сердце, потому что считала, что это была всего лишь махинация Цзян Жуань, направленная на то, чтобы вызвать симпатию Вдовствующей Императрицы.

Тем не менее не было недостатка в жёнах и женщинах судебных чиновников, которые, услышав такие слова, почувствовали, как их сердца смягчились, когда они подумали о Цзян Жуань, потерявшей мать в детстве. Более того, так как время приближалось к её дню рождения, не удивительно, что сердечное желание девушки было самой простой и самой обыкновенной просьбы посмотреть на цветок персика вместе с матерью, однако оно не могло быть выполнено. Это действительно было несколько прискорбно.

Цзян Синь Чжи также не ожидал, что Цзян Жуань скажет об этом. Его сердце пропустило удар, потому что, будучи старшим братом, даже при том, что он хотел компенсировать всё во всех отношениях и позволить ей жить беззаботной жизнью, мать навсегда останется той, кого невозможно заменить. В большинстве случаев, хотя его сестра казалась стойкой, на самом деле она всё ещё была обычной дочерью, нуждающейся в материнской любви.

Со стороны семьи Чжао, Чжао Гуан, Чжао Юань Цзя, Чжао Юань Фэн и Чжао И все ахнули в унисон, и у Су-ши внезапно по лицу потекли слёзы. Она посетовала спокойно:

– Как могла Мэй'эр позволить себе уйти так рано, что делает Жуань'эр настолько несчастной. Так сложно ребёнку не иметь рядом с собой матери.

Чжао Юй Лун и Чжао Фэй Чжоу также вздохнули. Чжао Юань Пин этого не сделал, его взгляд был непроницаемым. Он не принимал волнующие воспоминания Цзян Жуань за чистую монету. Честно говоря, в глазах Чжао Юань Пина Цзян Жуань была сосредоточенным, целеустремлённым человеком. За всеми её действиями всегда было какое-то объяснение, более того, казалось, что все её цели имели странную тенденцию быть сосредоточены на цели в далёком будущем. Так что такие слова, сказанные ею, были действительно непостижимыми. Однако то, что Цзян Жуань делал, хотя и казалось простым, в конце концов, неминуемо оказалось бы жизненно важной частью всего её плана по достижению одной девушке ведомой цели.

Кроме того, в сердце Чжао Юань Пина Цзян Жуань была не из тех, кто действовал безудержно. Таким образом, в том, что она только что сказала, должен был быть какой-то скрытый мотив. Но что это могло быть?

Семья Ся, увидев это, в своих сердцах презирала её. Особенно Ся Цзяо Цзяо, которая молча проклинала Цзян Жуань потоком оскорблений, как будто та была единственной лисицей, которая знала, как возбуждать и манипулировать эмоциями аудитории.

Семья Ся была особенно недовольна тем, что на дворцовом банкете было довольно много молодых людей из высокопоставленных семей, которые были более покровительственными и нежными по отношению к представителям слабого пола. Увидев красавицу, их защитные инстинкты естественным образом пробудились. В частности, Гу И, чьё сердце было растоплено нахмуренным взглядом Цзян Жуань. Увидев ситуацию, Гуань Лян Хань сказал Сяо Шао:

– Что случилось с молодым парнем семьи Гу? Судя по всему, ему тоже понравилась эта девушка?

Мо Цун удивлённо прищелкнул языком:

– Если в семье есть красивая молодая женщина, бесчисленное множество семей пойдут просить её руки и сердца. Заместитель генерала Цзян недавно приобрёл значительное влияние, и эта старшая юная леди Цзян, которая изначально не была чем-то необычным, теперь поднялась, как лодка, вздымающаяся во время прилива. Это действительно прекрасная вещь, – сказав это, он небрежно спросил Лю Миня, который был рядом с ним: – Лю Дажэнь, ты согласен со мной?

Лю Минь произвольно ответил несколькими предложениями, но, похоже, был рассеян. С тех пор, как Император назначил его Чжуан Юанем, он очень доверял этому молодому человеку. Казалось, что ему не нужно было прилагать больших усилий, чтобы дослужиться до чиновника третьего ранга (1). Если Цзян Синь Чжи был самым быстрым военным чиновником в Великой династии Цзинь, то он был самым быстрым гражданским чиновником. Изначально это было хорошо. Однако чем глубже Лю Минь входил в воду, тем труднее ему было справляться. Многие завистники тайно расставляли молодому человеку ловушки, а были и другие, которые без искренности подлизывались к нему. Каждый день ему приходилось сталкиваться с публикой в поддельной маске. Лю Минь не желал такой карьеры.

Часто в этот момент он думал о незнакомце, с которым общался посредством писем, пока был в Императорской Академии. Этот человек также рассказал ему о пути чиновника, но тогда он только чувствовал, что другая сторона была слишком гладкой и хитрой, не такой честной и благородной... Но теперь он чувствовал, что у этого человека были ум и невероятно проницательный взгляд.

Однако этот человек больше никогда не появлялся.

Сяо Шао внимательно изучал каждое действие Цзян Жуань, а также принимал во внимание уныние Вдовствующей Императрицы. У него также был след сомнения в сердце, но молодой человек не позволил этому проявиться на его лице. Вместо этого он неторопливо потягивал чай, сидя в одиночестве, ведя себя совершенно отчуждённо, из-за чего группа женщин смотрела на него с некоторым увлечением.

Вдовствующая Императрица наконец пришла в себя и сказала:

– Что это за желание? Айцзя хотела бы услышать причину этих слов.

– Из всего множества вещей в этом мире ничто не может сравниться с тем, чтобы ваши любимые члены семьи оставались гармонично и счастливо рядом с вами, – ответила Цзян Жуань, слабо улыбнувшись. – Однако эта поданная и её мать уже давно разлучены, и в этой жизни у них не будет возможности вместе увидеть недавно распустившиеся цветы персика в долине Нин Шуй. Жуань Нян просто сожалеет о том, что она не смотрела цветы вместе с матерью, пока её мать была ещё жива. Нет ничего, что могло бы компенсировать это сожаление всей жизнь Жуань Нян.

________________________________________

1. 子 (zhèng sānpīn) – старая китайская бюрократия делилась на гражданские и военные должности, у обеих было девять степеней или рангов. Чиновник третьего ранга считался высоким званием.

Реинкарнация

С каждым её словом Вдовствующая Императрица И Дэ выпрямлялась, хотя она и не показала ни намёка на то, что чувствовала, в своём выражении лица. Однако Цзян Жуань знала, что Вдовствующая Императрица И Дэ внимательно слушала её слова.

По правде говоря, все знали, что Вдовствующая Императрица И Дэ была безжалостной, потому что даже её собственные сын и дочь использовались ею. От всего и от каждого можно было отказаться, лишь бы это было на пользу Великой династии Цзинь. В то время у принцессы Юань Жун была весна юности, и у неё уже был возлюбленный. Следовательно, она не хотела выходить замуж в далёкую, чужую страну. Поэтому Вдовствующая Императрица И Дэ заперла её во дворце под домашним арестом, и хотя принцесса Юань Жун жалобно умоляла Вдовствующую Императрицу И Дэ, та не смягчилась ни в малейшей степени. В конце концов, у принцессы Юань Жун не было другого выбора, кроме как выйти замуж в эту далёкую страну, но через три года она умерла там из-за крайнего беспокойства.

Каждый человек, который знал об этой ситуации в то время, считал Вдовствующую Императрицу И Дэ чрезмерно безжалостной, до такой степени, что она даже обращалась со своей собственной дочерью из плоти и крови так жестоко. Однако в своей предыдущей жизни Цзян Жуань слышала из уст Сюань Ли, что Вдовствующая Императрица И Дэ вовсе не была таким бессердечным человеком. Фактически, она считала своих троих детей очень важными людьми. В то время старший принц попал в аварию и умер, и она была бессильна что-либо сделать с брачным соглашением принцессы Юань Жун. В день свадьбы Вдовствующая Императрица И Дэ пролила слёзы, а после на целый месяц заперлась во дворце Ци Нин. Когда до них дошло известие о смерти принцессы Юань Жун, Вдовствующая Императрица И Дэ даже хотела последовать за ней в смерти. Если бы не тот факт, что власть тогдашнего Императора на его троне была слабой и он нуждался в её поддержке, Вдовствующая Императрица И Дэ не смогла бы жить дальше, несмотря ни на что. Самой любимой их детей на протяжении всей жизни Вдовствующей Императрицы И Дэ, а также её самым большим сожалением была принцесса Юань Жун.

Сюань Ли однажды поручил кому-то тщательно расследовать события того года. Поскольку Вдовствующая Императрица И Дэ так много сделала для престола Императора, Сюань Ли нашёл женщину, чьи черты лица и фигура напоминали фигуру и черты принцессы Юань Жун, чтобы войти во дворец в качестве компаньона-читателя (1), и специально проинформировала её о некоторых особенностях. Вскоре после того, как она вошла во дворец, эту женщину "случайно" увидела Вдовствующая Императрица И Дэ, которая позвала её приехать во дворец Ци Нин в качестве посыльного. Через несколько дней эта женщина стала Цзюньчжу (2). Но вскоре после этого внезапно скончалась Вдовствующая Императрица И Дэ.

В своей предыдущей жизни Сюань Ли оправдывался перед Цзян Жуань тем, что его собственная цзуму весь день скучала по его тёте, до такой степени, что она была слишком взволнована и задумчива, поэтому он намеренно нашёл кого-то, похожего на принцессу Юань Жун в надежде сделать счастливой Вдовствующую Императрицу И Дэ. В то время Цзян Жуань считала Сюань Ли поистине почтительным и благородным внуком, но, подумав об этом сейчас, нельзя было спутать ни малейшего сомнения в связи между внезапной кончиной Вдовствующей Императрицы И Дэ и той женщиной, которой было даровано звание Цзюньчжу.

Независимо от того, что сейчас время пошло вспять, и она, к счастью, встретилась со Вдовствующей Императрицей момент, когда не только эта женщина ещё не вошла во дворец, это было ещё до того, как Сюань Ли подумал о расследовании прошлых дел Вдовствующей Императрицы. В такое время, если бы она не смогла заручиться доверием Вдовствующей Императрицы И Дэ, это было бы непростительной глупостью.

Безмолвно Вдовствующая Императрица И Дэ смотрела на Цзян Жуань удивительно тёплыми и нежными глазами. Все предполагали, что от природы холодная и упрямая Вдовствующая Императрица была тронута трагическим жизненным опытом старшей юной леди Цзян, но никто не знал, какое эмоциональное потрясение и изумление она испытала в тот момент.

Это было потому, что, независимо от того, как была одета Цзян Жуань, даже её улыбка и еа слова были точно такими же, как у принцессы Юань Жун!

Когда в то время Император умер, даже она как Вдовствующая Императрица не была стабильной в своём положении. Более того, наследный принц, старший принц, умер случайно из-за тайного заговора. Итак, второй принц занял трон, но все фракции забеспокоились и начали использовать свою власть. Не оставив выбора, она могла думать только об использовании принцессы Юань Жун для создания брачного союза.

Принцесса Юань Жун оставалась в глубине дворца круглый год, поэтому у людей было мало возможностей увидеть её. В то время принцесса Юань Жун любила одеваться в персиково-розовую одежду, и, хотя она явно была красивой молодой леди на выданье, ей всё же нравилось зачёсывать волосы в один пучок-булочку и вставлять в них украшение для волос со свисающей розой. По одному взгляду, любой мог сказать, насколько избалованной юной леди она была. У принцессы Юань Жун был отличный темперамент; хотя она была добросердечной и чистой, она также была чрезвычайно разумной. Когда она узнала о своём брачном союзе, хотя на самом деле она не была готова с ним согласиться, девушка вовсе не так упорно сопротивлялась, как ходили слухи. Вдовствующая Императрица И Дэ всё ещё помнила тот день, когда принцесса Юань Жун села в свадебный паланкин и выразила ей своё почтение, долгое время кланяясь перед ней, прощаясь с матерью с лёгкой улыбкой и говоря:

– Эта дочь сейчас уезжает. Расстояние между нами будет равно горе и длине реки. Эта дочь задаётся вопросом, сможет ли она когда-нибудь ступить на землю Великой династии Цзинь в будущем и получить возможность увидеть цветы персика в долине Нин Шуй с мамой, – медленно она сказала: – Береги себя.

________________________________________

1. 伴 读 (бань дю) – буквальный перевод "товарищ читатель". Учёный, который учил детей богатых в былые времена, или человек того же возраста, который сопровождал детей в их учебе; также официальное имя человека, сопровождавшего племянника и внуков Императора.

2. 郡主 (Цзюньчжу) – принцесса третьего ранга. Обычно этот титул даровали дочери циньвана (принца первого ранга).

Реинкарнация

Каждый раз, когда Вдовствующая Императрица И Дэ вспоминала, как принцесса Юань Жун прощалась, она чувствовала несравненно острую боль в своем сердце. Впоследствии, как и сказала принцесса Юань Жун, гора была высокой, а река длинной, и двое из них, мать и дочь, были навсегда разлучены, чтобы никогда больше не увидеть недавно распустившиеся цветы персика в долине Нин Шуй…

Сегодня Цзян Жуань оделась точно так же, как принцесса Юань Жун. То, как она простиралась ниц, вызвало знакомые чувства, и её слова напомнили Вдовствующей Императрице И Дэ голос и улыбку принцессы Юань Жун, которую она в последний раз видела несколько десятилетий назад. Женщина внезапно закрыла глаза и глубоко вздохнула.

Почти все люди, знавшие о событиях того времени, больше не находились при Императорском дворе, и никто не мог подслушать тихие слова, сказанные ей принцессой Юань Жун. В настоящее время Цзян Жуань была лишь немного старше принцессы Юань Жун, поэтому было невозможно, чтобы кто-то намеренно сказал ей говорить таким образом. Прошло слишком много времени.

Чем дольше она мысленно смотрела на Цзян Жуань, тем больше девушка походила на этого человека.

Возможна ли реинкарнация на этой земле? Если да, вернулась ли принцесса Юань Жун в теле Цзян Жуань?

Вдовствующая Императрица И Дэ не знала, что Цзян Жуань на самом деле перевоплотилась, но не в добросердечную и разумную принцессу Юань Жун, которая пожертвовала собой ради блага страны. Она была реинкарнацией той слабой и невежественной Цзян Жуань, которую в прошлой жизни обманывали, пока всё её тело не было залито кровью, и слёзы заливали её жизнь. Девушка перевоплотилась в Цзян Жуань этой жизни, который мог весело и остроумно говорить, тайно убивая людей, как мух.

Что посеешь, то и пожнёшь, и карма была реальной. То, что Сюань Ли рассказал Цзян Жуань в прошлой жизни, стало её лучшим оружием в борьбе с Сюань Ли в этой жизни.

Чем дольше Вдовствующая Императрица И Дэ хранила молчание, тем больше людей думали, что она испытывает горе в ответ на жизнь Цзян Жуань, этой жалкой юной леди из Цзян фу, наполненную трудностями. Когда принцесса Хэ И заметила реакцию Вдовствующей Императрицы И Дэ, в её глазах появилось недовольство, а взгляд, которым она посмотрела на Цзян Жуань, был несколько зловещим. Лицо Цзян Су Су было бледным. Она всегда была красивой, но на этот раз она была похожа на лист белоснежной бумаги, а её обычные изящные и утончённые черты лица стали тусклыми и безвкусными, как будто девушка испортилась из-за какой-то болезни.

Когда Гуй Фэй Чэнь заметила, что Цзян Жуань не пользуется возможностью, чтобы выдвинуть дальнейшие просьбы, лёгкая улыбка на её лице стала ещё более нежной, в ней можно было увидеть след сочувствия и утешения. Она была похожа на девушку, идущую по берегу реки Цзяннань, которая случайно увидела раненого кролика и подняла его с невероятно любящим, но в то же время обеспокоенным взглядом. Она сказала:

– Несчастное дитя, этот человек уже умер, а тебе следует смотреть в будущее.

Будущее? Конечно, она будет смотреть в будущее. Цзян Жуань слегка опустила голову. В будущем она сделает так, чтобы все эти люди рухнули и были уничтожены по крупицам, чтобы стать жертвой мести.

– Большое спасибо Гуй Фэй за Вашу заботу, – Цзян Жуань ответила с надлежащим почтением.

– Скорее, Бэнь Гун внезапно задумалась о чём-то, – улыбнулся Гуй Фэй Чэнь. – Ваше Величество, эта наложница однажды взглянула на эту старшую юную леди Цзян и подумала, что она хорошая: надлежащее чувство приличия, чрезвычайно вежливая, и поэтому эта Чэньце (1) всегда очень её любила. Теперь, когда эта Чэньце услышал её слова, моё сердце тоже сильно забеспокоилось. Не мог бы Император исполнить желание этой Чэньце?

– Какое желание у моей возлюбленной Гуй Фэй? – Император был человеком высочайшего статуса, у него не было чрезмерной склонности к милосердию. Что касается его воспоминаний о принцессе Юань Жун, они уже полностью ослабли, поэтому для него не было ничего особенного в Цзян Жуань. Услышав этот вопрос от Гуй Фэй Чэнь, он просто решил спросить мимоходом.

Гуй Фэй Чэнь улыбнулась, взглянув на Цзян Жуань:

– Такой милый и умный ребёнок… Эта Чэньце не знает, может ли она рассчитывать на то, чтобы эта девушка стала невесткой этой Чэньце?

Тишина. На пиру воцарилась гробовая тишина.

Что касается Цзян Су Су, которая слушала Гуй Фэй Чэнь, сидя внизу, в тот момент её цвет лица стал мертвенно-белым, даже губы побледнели. Всё её тело балансировало на грани обрушения, как будто девушка собиралась упасть назад. К счастью, беззвучно и незаметно сидящая рядом с дочерью Ся Янь поддержала её. В противном случае наверняка произошла бы неожиданная авария.

Семья Чжао тоже последовала их примеру, их лица застыли. Каковы были намерения Гуй Фэй Чэнь?

– Моя возлюбленная супруга имеет в виду… – спросил Император.

– Маленький Восьмой (2) достиг брачного возраста, только эта старшая юная леди Цзян ещё слишком молода. Сначала они могут быть обручены, чтобы дождаться, пока она не дойдёт до церемонии совершеннолетия, а затем она сможет войти в фу маленького Восьмого, чтобы стать Фужэнь в доме: Ванфэй маленького Восьмого.

Если раньше было совершенно тихо, то в этот момент можно было слышать только звуки, когда каждый чувствовал, как по спине пробегает смертельный холод.

Дойти до предложения сделать девушку Ванфэй...

________________________________________

1. Чэньце – иллеизм, которым говорят о себе Императрица и супруги, обращаясь к вышестоящему (Императору и Вдовствующей Императрице в случае Императрицы, в случае наложниц к этим двоим прибавляется ещё сама Императрица). Дословно переводится – эта наложница.

2. Маленький Восьмой – из-за большого количества детей их часто называли по номерам, притом даже в жизни.

Реинкарнация

Хотя статус Цзян Цюаня не был низким, для Цзян Жуань быть супругой восьмого принца было своего рода внушительным подъёмом по социальной лестнице. Если бы она стала Цэфэй (1), этого всё равно было бы достаточно. Когда впервые заговорила Гуй Фэй Чэнь, все предполагали, что она попросит, чтобы Цзян Жуань привели в дом её сына в качестве наложницы. Поэтому кто бы мог подумать, что она захочет, чтобы Цзян Жуань стала Ванфэй? Теперь любой, у кого есть немного предвидения, уже мог представить, что, возможно, восьмой принц когда-нибудь станет наследником престола и будущим Императором Великой династии Цзинь. Тогда разве Цзян Жуань не стала бы в будущем Императрицей? Это действительно был вопрос небольшого капитала, приносящего огромную прибыль (2).

Взгляд Цзян Цюаня был сложным. В течение долгого времени он хотел установить связь с Сюань Ли, чтобы стабилизировать их связь, лучше всего было бы выдать за принца замуж дочь. Теперь, когда одна речь Гуй Фэй Чэнь раскрыла скрытое желание в его сердце, естественно, это было именно то, что он искал. Но почему этот человек был Цзян Жуань? Почему это была не Цзян Су Су?

Тем временем Цзян Синь Чжи крепко сжал кулаки; он никогда не думал, что его собственные благие намерения обернутся нынешней ситуацией. Хотя он и не имел хорошего впечатления о Сяо Шао, он не любил Сюань Ли ещё больше. Что бы ни говорили, Сюань Ли был членом Императорской семьи. Что такое Императорская семья? Большой гарем жён и наложниц, где драки и интриги между собой в заднем дворе были даже более коварными, чем при Императорском дворе. Как он мог позволить Цзян Жуань пойти в такое место? Почему Гуй Фэй Чэнь пришло на ум втянуть Цзян Жуань в эти мутные воды? Если бы это была Цзян Су Су, не было бы лучше? Цзян Цюань был бы счастлив, и это было бы лучшее развитие событий для обеих сторон. Почему это должна быть Цзян Жуань? Таким образом, в глубине души Цзян Синь Чжи решил: даже если Император согласится, он будет бороться против Императорского указа. Более того, даже рискуя потерять все свои заслуги, он обменяет их на свободу Цзян Жуань.

Когда Сяо Шао услышал просьбу Гуй Фэй Чэнь, его брови нахмурились, а его прекрасные глаза озарились холодным сиянием, как если бы они были качественными чёрными драгоценными камнями с собственным блеском. Однако эти длинные ресницы были низко опущены, чтобы скрыть эмоции в его взгляде. Можно было только почувствовать изменение ауры, которую распространял молодой человек вокруг себя. В этот момент, казалось, он стал ещё более холодным и безжалостным.

Когда он поднял свой взгляд, чтобы взглянуть на Цзян Жуань, то увидел, что она слегка опустила голову, что не давало возможности ясно разглядеть выражение её лица. Сердце Сяо Шао шевельнулось: после того, как всё было сказано и сделано, Цзян Жуань всё ещё была молодой девушкой в подростковом возрасте. Несмотря на то, как сильно она ненавидела Сюань Ли, хотя он не знал почему, Сяо Шао был уверен, что она определённо не захочет выйти замуж за восьмого принца. Однако Гуй Фэй Чэнь была любимой супругой Императора – если Император согласится на её просьбу, Цзян Жуань не сможет сопротивляться его Императорскому указу.

Его героический лоб был нахмурен. На самом деле, выхода не было. Если он выйдет вперёд в этот момент, чтобы сказать Императору, что он хочет жениться на Цзян Жуань, она сможет избежать участи выйти замуж за Сюань Ли. Но Цзян Жуань не обязательно хотел выходить за него замуж. Сяо Шао взял на себя ответственность за стражей Цзинь И, и круглый год он бывал вне дома. Таким образом, он, похоже, тоже был заражён некоторыми привычками тех, кто бродил по Цзянху. Однако он всё ещё понимал обычаи тех младших братьев-аристократов в столице. Он понимал, что брак означает для женщины, и с его темпераментом не собирался жениться в этой жизни. Цзян Жуань была его благодетельницей, которая спасла ему жизнь; даже если эта его благодетельница была сейчас только в подростковом возрасте, если бы она столкнулась с опасностью, он бы подтвердил своё первоначальное обещание и пошёл бы на любой риск, чтобы помочь ей.

Но разве Цзян Жуань действительно захочет сменить фу восьмого принца на фу Цзинь Ин Вана?

– Пфф! – Фэй Шу внезапно засмеялась: – Почему Цзе цзе безрассудно соединил двух неподходящих уток-мандаринок (3)? Не говоря уже об этом, знает ли об этом Его Восьмое Высочество? Не говоря уже о том, что старшая юная леди Цзян также дочь министра Цзяна и жемчужина его глаза. Итак, почему Цзе цзе не спросила, желает ли старшая юная леди Цзян выйти замуж за Его Восьмое Высочество?

Брови Гуй Фэй Чэнь нахмурились, когда она повернулась, чтобы посмотреть на Цзян Жуань. Её тон был тем более нежным и любезным:

– Это виновата Бэнь Гун, которая не обратила внимания на этот момент. Девушка Цзян, ты благосклонно относишься к маленькому Восьмому из моей семьи?

Этот вопрос был задан дружелюбно и очаровательно, как будто это была обычная дразнящая будущею невестку Фужэнь из обычной семьи, однако Цзян Жуань тихо усмехнулась в своём сердце. Этот вопрос Гуй Фэй Чэнь был задан великолепно: что она могла сказать? Если она скажет "нет", то будет иметь в виду, что не смотрит на Сюань Ли благосклонно. Если бы это было сказано при всех присутствующих, то первым, кто не пощадил бы её, был бы Император. Но если Цзян Жуань сказала бы, что восьмой принц ей по нарву, то не прыгнула бы она прямо в яму для костра, которую кто-то выкопал для неё?

Все присутствующие затаили дыхание, ожидая ответа Цзян Жуань. Все женщины, естественно, были возмущены. Среди мужчин были некоторые – Гу И, Цзян Синь Чжи и многие другие – которые ненавидели то, что они не могли броситься вперёд, чтобы немедленно вывести Цзян Жуань из этого бедственного места. Дун Ин'эр и Чжао Цзинь внутренне почувствовали, как от имени Цзян Жуань у них по спинам побежали холодные капли пота. Если их слова можно было принять во внимание, они, естественно, знали, что Цзян Жуань не собиралась выходить замуж в Императорскую семью. Чжао Гуан почувствовал сильнейшее потрясение в своём сердце: они только что узнали эту внучку, но так быстро она оказалась втянутой в борьбу за место главной жены. Впервые Чжао Гуан почувствовал собственную беспомощность. Ставить на карту весь генеральский фу он не решался, а потому не мог помочь Цзян Жуань противостоять Императорскому указу. Даже если в этот самый момент его сердце истекало кровью, старый генерал не мог этого сделать. Су-ши, которая последовала его примеру в отношении семьи и сейчас занимала место в секции для женщин, чуть не искрутила и извернула носовой платок в руках в клочья, и её глаза также были полны обиды.

Цзян Жуань выглядел очень смущённой и не сразу ответила:

– Эта…

Она ещё больше опустила голову, но в душе молча считала.

Улыбка Гуй Фэй Чэнь стала ещё глубже:

– Поскольку она такой застенчивый ребёнок, и эта Чэньце видит, что это очень хороший брак, готов ли Император подарить этот брак?

Император наблюдал за всем с приятным выражением лица и, казалось, не возражал.

Выражение лица Сяо Шао было холодным и отчуждённым. Подумав немного, он собирался встать, чтобы попросить о женитьбе у Императора, держа чашку чая в одной из своих рук. Затем неожиданно, когда он собирался встать, молодой человек услышал, как холодный и резкий голос сказал:

– Айцзя не хочет.

Цзян Жуань в своём сердце сосчитала до трёх и, услышав эти слова, скривила губы в улыбке. Затем она медленно подняла голову и тем же тоном, что и этот человек, твёрдо сказала:

– Отвечая Гуй Фэй, Жуань Нян не хочет.

________________________________________

1. 侧 妃 (cefei) – буквальный перевод "боковая наложница", сродни второй жене. Среди супруг принца Цэфэй является наивысшим рангом ниже ванфэй (王妃, главной жены). У принца может быть две Цэфэй.

2. 本 万 利 (yīběnwànlì) – маленький капитал, огромная прибыль (идиома); вложить немного и получить много.

3. Образная речь для обозначения счастливой супружеской пары.

Отказ от брака

Первой, кто высказал отказ, была Вдовствующая Императрица И Дэ.

Сюань Ли, который ещё ничего не сказал, на мгновение остановился, и тёплая улыбка на его лице стала жесткой. Все были озадачены, кроме Цзян Синь Чжи, который втайне почувствовал облегчение. Даже Императору было нелегко опровергнуть слова Вдовствующей Императрицы И Дэ. Даже если бы Гуй Фэй Чэнь пользовалась благосклонностью, это было не до такой степени, чтобы Император бросил вызов Вдовствующей Императрице ради неё.

Гуй Фэй Чэнь обычно походил на рыбу в воде во дворце и редко конфликтовала с Вдовствующей Императрицей И Дэ, и она также пользовалась популярностью у всех. Вдовствующая Императрица также не была близка ни с какими супругами, кроме Императрицы, поэтому её жизнь была мирной. Никто не ожидал, что сегодня самая уважаемая женщина из Великой династии Цзинь так безжалостно пойдёт против неё перед сотнями гражданских и военных чиновников. Если бы только Вдовствующая Императрица И Дэ была не согласна, это бы не вызвало такого потрясения, но почему Цзян Жуань отказывался?

С улыбкой на губах Гуй Фэй Чэнь повторно изучила Цзян Жуань. На первый взгляд, Цзян Жуань хорошо себя чувствовала и не казалась дочерью, которую не любили, пока росла. Согласно оценке Сюань Ли, она просто казалась человеком с некоторым умом. Но теперь казалось, что она была не только умной, но и очень смелой. Увидев улыбающиеся глаза Гуй Фэй Чэнь, Цзян Жуань ответила тёплой улыбкой, вежливой и спокойной. В её глазах было такое таинственное чувство, что Гуй Фэй Чэнь была ошеломлена на мгновение. Она никогда раньше не видела такого чувства по отношению к себе.

Это была… провокация!

Это было не только провокацией, но и стремлением к победе.

Внезапные слова Вдовствующей Императрицы И Дэ остановили действия Сяо Шао, когда он собирался встать.

Mo Цун задавался вопросом:

– Разве Старая Вдовствующая Императрица когда-либо заботилась о подобных вещахя? Неужели старшая юная леди Цзян настолько мила, что даже Вдовствующая Императрица обращается с ней по-другому?

Сяо Шао задумался, его чёрные как смоль глаза смотрели на Цзян Жуань. Цзян Жуань никогда не делала ничего неуверенного, поэтому она должна была знать, что Вдовствующая Императрица И Дэ откажется. Но откуда?

Все присутствующие были в равной степени озадачены, но никто не осмелился спросить. Глаза Цзян Жуань были холодными. Она, естественно, знала причину.

Гуй Фэй Чэнь считала себя неуязвимой, поэтому она осмелилась нагло пригласить её в фу восьмого принца перед сотнями гражданских и военных чиновников. Однако сегодня Цзян Жуань с головы до пят был одета так же, как принцесса Юань Жун. Если бы это была какая-то другая тема, всё было бы хорошо, но они должны были затронуть тему брака. В этой ситуации как могла Вдовствующая Императрица И Дэ не вспомнить, как принцессу в том году заставили выйти замуж в чужую далёкую страну?

Цзян Жуань намеренно затягивала дела, выглядя не желающей, но стесняющейся отказаться, просто чтобы напомнить Вдовствующей Императрице И Дэ о принцессе Юань Жун, которая пожертвовала своим счастьем ради текущей стабильности Великой династии Цзинь. Следовательно, Вдовствующая Императрица И Дэ не могла чувствовать себя равнодушной к принудительному браку, происходящему прямо на её глазах.

Вдовствующая Императрица посочувствовала бы ей, и в то же время она бы в сердце ненавидела Гуй Фэй Чэнь!

Таким образом, независимо от того, насколько благоволили Гуй Фэй Чэнь, после того, как она оскорбила такую благородную даму во дворце, как она могла продолжать расти таким же образом в будущем.

Жизнь Цзян Жуань была настолько драгоценна, что она рассчитывала каждую секунду. Как она могла примириться с этим браком, предложенным Гуй Фэй Чэнь?

Гуй Фэй Чэнь не произнесла ни слова, вместо этого она просто посмотрела на Императора парой прекрасных глаз, покрытых слоем тумана, и казалась обиженной и грустной. Это заставило бы любого почувствовать себя огорчённым, достаточно было лишь одного взгляда.

В самом деле, Император спросил:

– Императорская Мать, почему ты так говоришь?

– Сегодня Айцзя хотела наградить старшую дочь семьи Цзян. Но то, что предлагает Гуй Фэй Чэнь, – это не награда, а ограбление, – легко ответила Вдовствующая Императрица И Дэ. С терновником в своих словах она продолжила: – Старшая дочь семьи Цзян – сокровище заместителя генерала Цзяна, как он мог вынести столь ранний брак своей младшей сестры?

Цзян Синь Чжи был немного шокирован, но также был благодарен Вдовствующей Императрице. Не заботясь о других вещах, он сначала встал и глубоко и почтительно поклонился женщине:

– Большое спасибо за понимание Вдовствующей Императрицы, это правда, что этот заместитель генерала не хочет слишком рано разлучаться со своей сестрой.

По залу разнеслись вздохи. Что бы ни говорила Вдовствующая Императрица И Дэ, с её статусом никто не осмелился бы протестовать. Но Цзян Синь Чжи опроверг слова самой любимой супруги Императора, когда он только недавно получил некоторые заслуги. Брат и сестра вели себя так глупо, что это было смешно.

Естественно, Ся Янь была в восторге. Ей только хотелось, чтобы эти двое продолжали оскорблять Гуй Фэй Чэнь, пока они не вызовут ярость Императора и не будут наказаны до смерти. С другой стороны, Цзян Су Су слегка покраснела. Когда она впервые услышала, что Гуй Фэй Чэнь хочет сделать Цзян Жуань Ванфэй восьмого принца, она чуть не упала в обморок. Девушка просто не могла понять, почему такой нежный и элегантный мужчина захотел, чтобы кто-то вроде Цзян Жуань, которая была порочной, жестокой и коварной, стал его Ванфэй. Только когда вмешалась Вдовствующая Императрица, она медленно пришла в себя.

Излишне говорить, что Цзян Ли очень ревновала. Она завидовала удаче Цзян Жуань и ненавидела, что у неё нет старшего брата, который внёс бы большой вклад в государство. Цзян Дань опустила голову и стала ковырять ногти, выглядя очень нервной.

Чжао Гуан только что вынул из горла своё сердце, когда слова Цзян Синь Чжи снова потрясли его.

Гуань Лян Хань нахмурился, пробормотав:

– Этот глупый ублюдок! Прикрывая её таким образом, другие могли бы подумать, что эта девчонка его дочь!

Даже Император выказал намёк недовольства. Это правда, что Цзян Синь Чжи добился успехов, и он также ценил таких храбрых молодых людей, как этот парень, но это не значило, что он мог терпеть неуважение Цзян Синь Чжи к Гуй Фэй. Если Цзян Синь Чжи не уважал Императорскую власть, то он не мог оставаться при Императорском дворе, как бы ни был велик его талант.

Именно в этой напряжённой атмосфере Цзян Жуань с улыбкой наблюдал за Цзян Синь Чжи. Что бы ни случилось, в этой жизни рядом с ней всегда будет Цзян Синь Чжи. Он останется с ней безоговорочно, даже если ему придётся восстать против всего мира. Брат всегда без колебаний защищал её.

Когда Цзян Синь Чжи увидел, что Цзян Жуань всё ещё может улыбаться, он немного расслабился.

Услышав слова Вдовствующей Императрицы И Дэ, Гуй Фэй Чэнь рассмеялась:

– Это правда, Бэнь Гун на самом деле забыла. Просто, заместитель генерала Цзян, с каким бы трепетов Вы к ней не относились, в будущем настанет день, когда старшая юная леди Цзян выйдет замуж, верно? – она улыбнулась Цзян Жуань со взглядом, мягким, как весенний дождь Цзяннаня, и таким же холодным, как утренняя роса, медленно проникавшим в сердца людей. Гуй Фэй Чэнь сказала: – Старшая юная леди Цзян, Вы согласны?

– Статус Жуан Нян низок и не может сравниться с Его Высочеством. Этой подданной стыдно, – Цзян Жуань опустила голову, и её тон был очень искренним.

Сюань Ли ни на мгновение не поверил этому поступку. Как могла Цзян Жуань быть человеком с низкой самооценкой? Он также задавался вопросом, почему такая молодая девушка всегда проявляет к нему намёк враждебности. Сюань Ли считал себя тёплым и общительным человеком с бесчисленным множеством девушек, которые восхищались его нежным нефритовым лицом. Цзян Жуань была ещё молода, и ей не следовало понимать отношения между мужчинами и женщинами, но тогда откуда ещё могла возникнуть враждебность? Раньше он не делал ничего плохого перед Цзян Жуань. Может быть, это из-за Цзян Су Су?

Додумав до этого момента, он медленно расслабился. Если бы это произошло только из-за Цзян Су Су, то было бы просто завоевать доверие Цзян Жуань.

Отказ от брака

Гуй Фэй Чэнь мягко вздохнула:

– Дитя, как это может быть устроенным браком? Если бы маленький Восьмой не просил об этом лично, почему бы Бэнь Гун внезапно поднял эту тему?

Все вздрогнули. На самом деле, это восьмой принц поднял данную тему!

Сюань Ли сдержал улыбку, взял себя в руки и пошёл к центру зала. Он был красив и элегантен, с благородным характером, присущим только членам Императорской семьи. С торжественным выражением лица он преклонил колени перед троном Императора:

– Фу Хуан, это действительно мои мысли, – когда он взглянул на Цзян Жуань, лицо молодого человека смягчилось, как приход весны. – С тех пор, как я увидел старшую юную леди Цзян на судне Лин Лун, я был очарован её великолепием, думая о ней каждый день. Я боялся, что старшая юная леди Цзян упрекнёт меня в этом моём стремительном поступке, поэтому я Му Фэй просить Фу Хуана даровать этот брак от моего имени. Я готов взять в жёны старшую юную леди Цзян, чтобы защищать и любить её всю жизнь.

Он повернулся к Цзян Жуань и медленно произнёс слово за словом:

– Юная леди Цзян, Вы хотите быть моей женой?

Такой красивый молодой человек, храбро демонстрирующий свою привязанность перед таким количеством официальных лиц, был достаточно привлекательным, не говоря уже о том, что это был кроткий и уважаемый восьмой принц. Бесчисленные девушки смотрели на это с любовью и ненавистью в своих сердцах. Любовью к выдающемуся молодому человеку, который не боялся быть ласковым, и ненавистью за то, что им не посчастливилось оказаться на месте Цзян Жуань.

Всё тело Цзян Су Су качнулось, когда она услышала слова восьмого принца. Её прежняя радость мгновенно сменилась глубоко укоренившейся ненавистью. Никогда ещё не было такого момента, когда она ревновала бы к Цзян Жуань больше, чем сейчас, ревновала бы до безумия! Как смеет Цзян Жуань украсть её личность, как старшей дочери Ди Цзян фу, а затем украсть её возлюбленного? Как она посмела!

Цзян Жуань равнодушно посмотрел на Сюань Ли. С момента своего перерождения девушка избегала его на каждом шагу – текущее положение было самым близких из когда-либо существовавших в этой жизни. Было ясно, что он говорил с чувством, а его слова были трогательными и искренними. Цзян Жуань вспомнила то время в прошлом, прежде чем она путешествовала против течения времени, когда так ярко расцвели персиковые цветы долины Нин Шуй. В то время она не знала, что делать, когда Сюань Ли стоял под персиковым деревом с нежной и сострадательной улыбкой и сказал:

– Жуань'эр, ты мне действительно нравишься.

"Ты мне действительно нравишься", как это трогательно слышать. Он сказал "нравишься", но жениться не стал. Он сказал, что не может дать ей официальный статус, и она так же ему поверила и даже так внимательно относилась к его трудностям. В той жизни, как сильно она хотела услышать собственными ушами, чтобы Сюань Ли сказал: "Ты бы хотела быть моей женой?".

Чтобы быть его женой, чтобы быть достойной его любви, она заняла место Цзян Су Су и вошла в кровавые глубины Императорского дворца. Её оскорбляли, обижали, высмеивали и в конце концов растоптали её прах.

Как он мог не знать? Когда Цзян Жуань перестала быть полезной и он объявил её демоницей, принесшей разрушение, когда её измождённое "я" стояло в большом зале, Сюань Ли должен был вспомнить тот день в долине Нин Шуй, под этим персиковым деревом, слова, которые он произнес: "Жуань'эр, ты мне действительно нравишься".

В этой жизни она наконец-то услышала эти слова: "Ты хочешь быть моей женой?". Ну что ж, она их больше не желала.

Сюань Ли спокойно смотрела на Цзян Жуань, уверенный, что она согласится. Мать Цзян Жуань умерла рано, и с тех пор девушка не получала особой благосклонности от отца, к тому же последние пять лет она жила в сельской деревне. Такой человек был бы безмерно благодарен даже за малейшие доли доброты. Переместить её сердце было слишком легко.

Но пока он смотрел на Цзян Жуань, его улыбка постепенно исчезла.

Какая пара глаз. Они были чистыми, как горный ручей, но такими же холодными, как чёрные маки на пустынной земле, а эмоции внутри были яростными, но спокойными. В них не было ни благодарности, ни восхищения, ни даже малейшей радости. Это была не любовь, а ненависть.

Сюань Ли застыл. Он не видел ничего иного, это была ненависть, та ненависть, которая проникала глубоко в кости, такая ненависть, в которой ей хотелось не меньше, чем пожирать его плоть и пить его кровь. И ещё было отвращение, как будто он какая-то гнилая тварь.

Выражение его лица медленно напряглось. Почему?

Под такими сильными эмоциями и таким сложным взглядом разум Сюань Ли стал пустым, и он не знал, что делать дальше. Восьмой принц даже почувствовал лёгкий страх, столкнувшись с такой Цзян Жуань.

Почему она смотрит на него так?

Он изо всех сил пытался понять это, но увидел, что нежная девушка перед ним холодно усмехнулась и сказала с некоторым сарказмом:

– Я. Совершенно. Не. Готова.

С высокомерно приподнятым подбородком, тон Цзян Жуань был вежливым, но выражение её лица было как у самой благородной принцессы.

– Эта подданная благодарит Ваше Высочество за доброту, но не решается принять предложение. Слова Вашего Высочества слишком тяжелы для этой скромной подданной, – сказав это, она немедленно поклонилась Императору. – Да будут исполнены желания Вашего Величества.

Какими бы трогательными ни были слова Сюань Ли, её сердце оставалось неподвижно, как камень, не сдвинувшись ни на дюйм.

Улыбка на лице Гуй Фэй Чэнь стала шире, и в её глазах вспыхнул свет. Неожиданно она совсем не рассердилась.

Хотя Император был в ярости от наглости Цзян Жуань, он не мог заставить её согласиться перед всеми официальными лицами. Он раздражённо махнул рукой:

– В таком случае, просто примите это так, как будто у вас нет совместной судьбы.

Выражение лица Сюань Ли было немного неприглядным. Он не ожидал, что сегодняшний идеальный план провалится только из-за нескольких слов Цзян Жуань. Когда он с любопытством посмотрел на неё, то действительно не мог понять, почему девушка отказывает ему, даже не подумав, с таким холодным лицом. Такая глубокая ненависть была на самом деле только из-за Цзян Су Су?

Цзян Жуань посмотрела на выражение лица Сюань Ли и тихо усмехнулась в своём сердце. В этой жизни он всё ещё использовал те же методы, что и в прошлой жизни, надеясь купить её сердце и использовать её. Ничего в жизни не давалось так дёшево. Думал ли Сюань Ли, что если он снизошёл до обмана других, они должны быть благодарны?

Мо Цун покачал головой и с сожалением сказал:

– Восьмой принц романтичен, но жаль, что он встретил жестокую… юную леди семьи Цзян. Его, вероятно, проигнорируют, эх.

Сяо Шао легко взглянул на Цзян Жуань. Будучи мастером боевых искусств, он обладал значительным наблюдательными способностями, и молодой человек ясно видел, что Цзян Жуань смотрела на Сюань Ли не с любовью, а с ненавистью. Она презирала этого человека. На мгновение показалось, что она словно исчезла, как будто девушка не принадлежала этому миру.

Подавляя мысли в своём сердце, Сяо Шао внезапно нахмурился. Многие годы доверия своей интуиции подсказали ему, что что-то в воздухе витало не так. Он слегка прижал кинжал к поясу – придворным чиновникам обычно не разрешалось носить оружие при дворе, но Император лично освободил его от этого правила.

Отказ от брака

Сюань Ли поклонился Цзян Жуань и с сожалением вернулся на своё место. Этот удручённый вид сильно расстроил присутствующих женщин. С одной стороны, они радовались тому, что Цзян Жуань не принимала чувства Сюань Ли, но с другой стороны, они ненавидели её за то, что девушка не могла отличить хорошее от плохого, что опечалило такого милосердного человека.

Цзян Жуань и Цзян Синь Чжи только мягко улыбнулись. После такого представления настроение Императора тоже было сильно нарушено, поэтому он махнул рукой и приказал:

– Начинайте пиршество.

Вошли служанки, каждая держала поднос. Ведущая дворцовая служанка была особенно красивой и стройной, одевалась иначе, чем другие горничные, за ней следовали ещё две дворцовые служанки, одетые так же. Трое подошли к Императору. Одна стояла на месте, а двое других начали подавать вино Императрице и Вдовствующей Императрице.

Служанка Императрицы достала серебряную иглу, готовясь окунуть её в вино, чтобы проверить на яд. Старшая дворцовая служанка потянулась, чтобы налить вино, и как только её рука подняла кувшин, девушка внезапно вытащила кинжал из-под белой ткани и воткнула его в грудь Императора.

Со звуком "пу" поднялся порыв сильного ветра, который нёс с собой что-то, что ударило кинжал дворцовой служанки, отводя его в сторону и не давая ране стать смертельной. Это оказалась золотая пуговица.

Практически в то же время Сяо Шао вскочил и бросился в сторону Императора. Гуань Лян Хань на мгновение застыл, затем ударил по столу, вскакивая. Как женщины могли увидеть такую сцену? Один за другим раздавались пронзительные крики. Среди дворцовых служанок, одетых в розовое, несколько вскочили вместе, вытащив из-за пояса мягкие мечи, и бросились на Императора.

– Проклятый Император, прими свою судьбу! – кричали женщины.

Они были замаскированными среди служанок убийцами!

На сегодняшнем банкете присутствовали сотни служанок. Как только возник такой шум, всё сразу стало невероятно хаотичным. Император испытал ужасный шок, отчаянно крикнув:

– Стража! Стража!

Охрана вокруг Императора была настолько жёсткой, что даже муха не могла сбежать, но в другом месте всё было по-другому. Убийцы не ограничивались только своей целью – получением жизни Императора, они убивали всех, кого могли достать. У женщин и девочек не было возможности защитить себя, так как убийцы оказались нацелены и на них. Бесконечные крики и стоны наполняли зал, сопровождаемые тошнотворным запахом крови. Их жестокость была очевидна всем.

Цзян Су Су, которая сразу же спряталась под столом, увидела, как хрупкую девушку разрезали пополам прямо на её глазах. Хотя она была так напугана, что её лицо побелело как мел, Цзян Су Су всё ещё была спокойнее, чем Цзян Ли, которая кричала во всю силу своих лёгких. Также напуганная за свою жизнь Ся Янь, которая также пряталась под столом, крепко держала Цзян Су Су в своих объятиях. Стол над ними вскоре был завален трупами.

Цзян Дань тоже была в ужасе, но она не пряталась, как Цзян Су Су, и не кричала, как Цзян Ли. Среди хаоса она проявила удивительное спокойствие. Поразмыслив, она подняла юбку и побежала в мужскую часть.

Такого поворота никто не ожидал. Все думали, что убийцы остановятся после того, как Императора унесут, но кто знал, что они начнут буйствовать и будут убивать наугад. В такой хаотической ситуации легко могло произойти несчастное дело. Цзян Синь Чжи больше не мог видеть фигуру Цзян Жуань, но, будучи военным, он не мог бросить всех женщин и детей. Он мог сражаться с убийцами, отчаянно разыскивая сестру.

Сыновья семьи Чжао также присоединились к битве. Однако убийцы, которые, очевидно, были хорошо подготовлены к ситуации, преследовали женщин и детей вместо того, чтобы противостоять мужчинам. Кроме того, присутствующие стражники и офицеры должны были позаботиться о том, чтобы случайно не причинить вред членам своих семей, но убийцы не испытывали таких сомнений, что позволяло им вести себя ещё более жестоко.

Чжао Цзинь и Вэнь Фэй Фэй, выходцы из семей военнослужащих, отнеслись к ситуации с редким спокойствием. Чжао Цзинь сказала:

– Фэй Фэй, ты бере несколько сестёр и уходите первыми, я пойду искать Жуань Мэй мэй и Ин'эр.

Вэнь Фэй Фэй колебалась:

– Сможешь ли ты сделать это самостоятельно?

– Всё в порядке, я буду осторожна, – Чжао Цзинь подтолкнула к подруге нескольких девушек, а затем подняла меч с тела убитого убийцы. По совпадению она увидела, как Дун Ин'эр загнана в угол нападавшей, чей меч был направлен ей в грудь. Сердце Чжао Цзинь сжалось. Она поспешно бросила меч в спину убийце. Меч был брошен с такой силой, что убийца не смог увернуться, и его меч выскользнул из их рук. Дун Ин'эр уже давно была испугана до слёз. Увидеть Чжао Цзинь сейчас было всё равно, что увидеть спасителя её жизни.

– Цзинь'эр.

Чжао Цзинь бросилась к ней и помогла подруге встать:

– У тебя всё нормально?

Однако, прежде чем она смогла ответить, глаза Дун Ин'эр расширились, когда она оглянулась, отчего Чжао Цзинь почувствовал себя странно. Она повернулась и увидела свирепое лицо, смотрящее на неё.

– Умри!

Вспыхнул серебряный свет. Чжао Цзинь в отчаянии закрыла глаза.

Неожиданно её тело стало лёгким, затем она услышала звук удара чего-то тяжёлого об пол. Когда она открыла глаза, взгляд девушки был заслонён молодым человеком, который держал её и Дун Ин'эр. С длинным мечом в руке его движения казались грациозными и плавными, как у танцора. Чжао Цзинь всю жизнь наблюдала, как её отец и старшие братья занимались фехтованием, но у этого молодого человека были самые красивые движения, которые она когда-либо видела. Черты его лица не были такими грубыми, как у её отца или братьев, скорее, они, казалось, принадлежали элегантному и красивому ученому, но с некоторой долей смелости.

Дун Ин'эр тоже остолбенела, и её щеки покраснели.

Цзян Синь Чжи опустил их и поставил в углу.

– Оставайтесь здесь, не двигайтесь, – он снова вступил в бой, не оборачиваясь.

Дун Ин'эр прошептала:

– Кто это?

Чжао Цзинь покачала головой:

– Не знаю, – увидев, как его силуэт исчезает в холле, девушка ощутила, как в её сердце возник намёк на беспокойство за молодого героя.

В разгар всего этого предыдущие действия Цзян Жуань были значительно превзойдены прибытием убийц. Император уже был эвакуирован, но Императрица всё ещё была в зале, однако рядом с ней было много стражников, так что не было причин для беспокойства. Повернув голову, Цзян Жуань увидела несколько убийц, приближающихся к Вдовствующей Императрице И Дэ. По какой-то причине их довольно много работало вместе, чтобы атаковать Вдовствующую Императрицу.

Сюань Ли только что добрался до Гуй Фэй Чэнь, когда увидел эту сцену и хотел подбежать, чтобы помочь.

Цзян Жуань приподняла бровь. Без паузы, когда убийца собирался нанести удар Вдовствующей Императрице И Дэ, она воскликнула:

– Вдовствующая Императрица!

Действия девушки были быстрее, чем её слова. Она прыгнула к Вдовствующей Императрице и оттолкнула её, сама оказавшись лицом к лицу с клинком.

Затем она повернулась и усмехнулась ошеломлённому Сюань Ли.

Смотри, шоу только началось.

Поворотный момент

Цзян Жуань приветствовала остриё меча, выпрямив спину. Её поступок был слишком решительным и праведным (1); из-за этого даже Сюань Ли остался прикованным к полу от шока. Убийца также не ожидала, что внезапно появится неизвестная молодая девушка. Она прищурилась, действия убийцы были совсем не мягкими, когда она вонзила гибкий меч (2) прямо в грудь Цзян Жуань. Просто в момент неминуемой опасности кинжал пролетел мимо и отклонил меч от первоначальной цели всего на несколько градусов. Сила меча была ограничена, и он не вонзился прямо в грудь Цзян Жуань, однако он оставил рану от её плеча до груди, и кровь немедленно окрасила одежду девушки в красный цвет.

Цзян Жуань упала назад от удара, но внезапно её тело стало легче, и она упала в широкие и холодные объятия. Она почувствовала дыхание мужчины на своём ухе и ощутила ароматный запах зелёного бамбука, исходящий от его тела. Сяо Шао защищал её, крепко сжимая в своих руках, затем легко выхватил меч из рук другого убийцы, прежде чем заблокировать преследование нынешнего убийцы. Он сказал удивлённой Вдовствующей Императрице И Дэ:

– Лучше не оставаться здесь больше. Вдовствующая Императрица, пожалуйста, сначала уйдите.

Цзинь И и Цзинь Эр внезапно появились перед Сяо Шао, и он доверил Цзян Жуань Цзинь И. Затем двое тайных охранников сопроводили Цзян Жуань и Вдовствующую Императрицу И Дэ.

Сюань Ли видел всё, что произошло. Он намеревался спасти Вдовствующую Императрицу сам, но из-за того, что Цзян Жуань внезапно бросилась к ней, восьмой принц был поражён. Видя её раненую и Сяо Шао, помогающего ей бежать, сердце Сюань Ли не могло успокоиться, как будто раздался голос, напоминающий ему: "Нет, это не так, этого не должно происходить".

Хотя всё, что произошло, было настолько странным, Сюань Ли не мог понять источник своих странных чувств. И что именно означало улыбка, которую Цзян Жуань мельком послала ему, когда она столкнулась с остриём меча? Казалось, в восьмом принце поселилось непонятное чувство, заставляющее его сердце биться чаще, но Сюань Ли никак не мог догадаться о его истинном значении.

Сюань Ли был не единственным, кто оказался свидетелем всего этого, в большом дворцовом зале был ещё один зритель – принцесса Хэ И. Во время хаоса имперские телохранители рядом с ней защищали принцессу, поэтому она не стала целью убийцы. Она собиралась найти фигуру этого человека, но, подняв глаза, нашла Сяо Шао с Цзян Жуань на руках. Сразу же её красивое личико исказилось.

Она знала, что за человек Сяо Шао: крайне отстранённый и обычно никому не близкий, не говоря уже о незнакомой женщине. Цзян Жуань была дочерью придворного чиновника. Здесь было так много раненых женщин, но Сяо Шао спас только Цзян Жуань. Кроме того, принцесса Хэ И ясно видела беспокойство в глазах Сяо Шао; он явно беспокоился о Цзян Жуань.

Лицо принцессы Хэ И стало ужасно бледным. Она крепко закусила нижнюю губу. Вначале Сяо Шао был просто несравненно элегантным и мрачным молодым человеком. Таким образом, она влюбилась в него с первого взгляда. К сожалению, как бы девушка ни выражала свои чувства, Сяо Шао всегда оставался равнодушным, как будто он был сделан из камня. Сегодня внешность Цзян Жуань была слишком великолепной, и она даже получила благосклонность Вдовствующей Императрицы И Дэ, так что Хэ И уже была довольно раздражена. Однако теперь, когда она увидела, что Сяо Шао защищает её таким образом, она почувствовала безумную ревность и пожелала смерти Цзян Жуань от меча.

В конце концов, вся имперская гвардия снаружи дворца ворвалась внутрь, и вскоре все убийцы были обезврежены. Когда всё оказалось взято под контроль, Сяо Шао, наконец, убрал кинжал и холодно сказал:

– Оставьте в живых тех, кто может предоставить информацию, и выясните, кто за этим стоит.

Зал дворца был в беспорядке и наполнен непрекращающимся плачем раненых. Погибло много ни в чём не повинных женщин и детей. Сегодня этого восстания никто не ожидал; красивый дворцовый банкет внезапно превратился в бойню. Дворцовые слуги пришли помочь убрать трупы, а ближайший Императорский лекарь поспешил обработать раны пострадавших.

Гуань Лян Хань вздохнул с облегчением, похлопал Цзян Синь Чжи по плечу и сказал:

– Молодой человек, ты очень хорошо справился с сегодняшним кризисом. Ты сохранял спокойствие перед лицом опасности, такой же, как я в те дни.

Но мысли Цзян Синь Чжи здесь вообще не было. Он нахмурился и отчаянно оглядел зал. Молодой человек нигде не мог найти фигуру Цзян Жуань и очень беспокоился. Поразмыслив, он отправился на поиски Сяо Шао.

– Сяо Ванъе, Вы видели мою младшую сестру?

На что он ответил, что Цзян Жуань вместе с Вдовствующей Императрицей И Дэ сопровождали секретные стражи во дворец Ци Нин.

* * *

Хотя рана от меча Цзян Жуань была не глубокой, она была очень длинной. К тому же девушка потеряла так много крови. Её белоснежный цвет лица был бледным, а розовые губы стали почти прозрачными. Увидев её текущее состояние, Вдовствующая Императрица И Дэ вызвала во дворец лучшего Императорского лекаря, и в то же время приказала служанке уложить Цзян Жуань на её кушетку.

Цзян Жуань не потеряла сознание. Ошеломлённая, она открыла глаза и встала с кушетки, с большим усилием произнеся:

– Вдовствующая Императрица, не надо. Статус этой подданной слишком низкий…

– Дело срочное, – Вдовствующая Императрица И Дэ ответила быстро. – Ты совершила достойный поступок, спасая Айцзя. Айцзя говорит тебе лечь на кровать, что из этого?

Цзян Жуань всё ещё пыталась говорить, но её лицо стало бледнее, а голос стал хриплым. Она казалась совершенно измотанной. Девушка слегка наклонила лицо, даже не имея сил заговорить.

Увидев это, Вдовствующая Императрица И Дэ исказила лицо и сердито сказала:

– Почему Императорский лекарь ещё не прибыл? Если он не придёт, Айцзя прикажет отрубить ему голову!

___________________________________________

1. 义无反顾 (yìwú fǎngù) – честь не позволяет оглянуться назад (идиома); преследовать справедливость, не задумываясь

2. 软 剑 (ruǎn jiàn) – особый тип меча, использовавшийся в прошлом, который можно гнуть настолько, что он оборачивается вокруг талии, как пояс.

Поворотный момент

Старая служанка, служившая Вдовствующей Императрице И Дэ, была потрясена. На протяжении многих лет нрав Вдовствующей Императрицы был очень холодным, но сегодня она неоднократно проявляла ненормальные эмоции по отношению к этой незнакомой девушке. Это было действительно странно.

Уважаемый Императорский лекарь дворца бросился ко дворцу Ци Нин так быстро, как только мог. Он был сбит с толку, узнав, что это был Императорский указ Вдовствующей Императрицы И Дэ. Ещё больше он был поражён, когда увидел незнакомую девушку, лежащую на кушетке Вдовствующей Императрицы. Он никогда раньше не видел эту девушку, и она не была принцессой Хэ И. Почему же Вдовствующая Императрица И Дэ так нервничала? Были ли у неё какие-то близкие отношения с этой девушкой?

Хотя он был озадачен, Императорский лекарь говорил не больше необходимого. Проверив пульс Цзян Жуань, он встал и сказал:

– Эта молодая женщина потеряла слишком много крови. Хотя она была ранена, к счастью, рана не глубокая. Боюсь, если бы она была глубже или наклоннее, её жизнь действительно оказалась бы в опасности.

Вдовствующая Императрица И Дэ вздохнула с облегчением. Императорский лекарь снова заговорил:

– Я выпишу два рецепта. Один предназначен для питья барышни, а другой – для перевязки раны. Ей нужно избегать определённых продуктов в течение следующих нескольких дней, иначе это будет вредно для заживления раны.

– Оставит ли шрам? – Вдовствующая Императрица И Дэ нахмурилась. Рана распространилась от плеча до груди. В конце концов, она была незамужней девушкой. Если эта рана оставит шрам, это скажется на её будущем браке. Кожа Цзян Жуань была белой, как снег, и если бы она была испорчена шрамами, это было бы очень печально. Её поведение сегодня было таким же, как у принцессы Юань Жун, поэтому вопрос Вдовствующей Императрицы И Дэ был действительно искренним.

Императорский лекарь вытер пот со лба.

– Отвечая на вопрос Вдовствующей Императрицы, если за раной хорошо ухаживать, от неё не должно остаться шрама.

Это означало, что шрамы всё ещё могли остаться. Глаза Вдовствующей Императрицы И Дэ были мрачными, а тон её – резким:

– Ясно, ты можешь уйти. Пошлите кого-нибудь за лекарством.

Итак, Императорский лекарь взял аптечку и вышел из комнаты с дворцовой горничной.

Вдовствующая Императрица И Дэ посмотрела на Цзян Жуань, которая лежала на кушетке с прикрытыми красивыми глазами. Её цвет губ и цвет лица были такими же бледными. Казалось, девушка терпит сильную боль, но всё ещё не хмурилась. Это было как раз наоборот – Цзян Жуань всё ещё улыбалась, как бы утешая её. По сравнению с её невозмутимым очарованием в большом зале ранее, Цзян Жуань выглядела молодой и нежной без верхней одежды. Теперь она выглядела нежной и жалкой. В частности, её улыбка выглядела такой разумной, что заставляла людей огорчаться. Вдовствующая Императрица И Дэ внезапно подумала о принцессе Юань Жун. Не по годам развитая и разумная принцесса Юань Жун никогда не хмурилась и только улыбалась ей, когда заболевала, чтобы матушка не волновалась.

Увидев её в таком состоянии, сердце Вдовствующей Императрицы И Дэ смягчилось, и её тон был нежным:

– Почему ты заблокировала меч, предназначавшийся мне?

Цзян Жуань робко ей улыбнулась и мягко ответила:

– Я не знаю почему; Я не могу сказать точно, но когда я увидела Вдовствующую Императрицу, я почувствовала некую близость, как будто... как будто я где-то встречала Вас раньше. А потом я особо не думала и просто действовала.

Она не сказала ничего глубокого или внушающего трепет. Однако фраза "как будто я где-то Вас встречала" заставила сильно измениться выражение лица Вдовствующей Императрицы И Дэ. Мысль о том, что она каким-то образом связана с принцессой Юань Жун, становилась всё сильнее и сильнее в её сознании. Женщина медленно сказала:

– Ты совершила достойный поступок, спасая Айцзя. Айцзя не позволит, чтобы ты напрасно приняла на себя этот удар меча.

Цзян Жуань слабо улыбнулась:

– Могу я попросить Вдовствующую Императрицу позволить кому-нибудь сообщить моему старшему брату. Он, должно быть, беспокоится, если не может меня найти.

– Не волнуйся. Айцзя уже послала кого-то, чтобы сообщить ему об этом, – Вдовствующая Императрица И Дэ слегка нахмурилась. Цзян Жуань говорил только об информировании Цзян Синь Чжи, не упоминая Цзян Цюаня и Ся Янь. После того, как что-то подобное произойдёт, не должна ли дочь искать отца? Однако ей больше хотелось найти Цзян Синь Чжи, и Цзян Жуань даже не упомянула Цзян Цюаня. Известно, что братья и сёстры, рождённые от главной жены семьи Цзян, были в хороших отношениях, но в этой ситуации было что-то странное. Так было во дворце раньше. Когда шёл разговор о браке Цзян Жуань, выражение лица Цзян Цюаня не сильно изменилось. Он вообще не вёл себя как отец.

Вдовствующая Императрица И Дэ осторожно поскребла край кровати своим щитком для ногтей. Рубин излучал ярко-красное свечение.

Цзян Жуань закрыла глаза и слегка приподняла уголки губ. Некоторые вещи не нуждались в ясных объяснениях, особенно для мудрых людей. После краткого упоминания она оставила всё как есть. Пусть Цзян Цюань сам сделает всё остальное.

Она знала, что сегодня будет покушение. В её последней жизни Император также устроил дворцовый пир после наводнения. Убийцы проникли во дворцовый банкет, но тогда именно Сюань Ли спас жизнь Вдовствующей Императрицы И Дэ. Сюань Ли заблокировал меч своим телом и был серьёзно ранен. В то время вдохновитель убийц был неизвестен, и Император подозревал всех принцев. Императорский дворец был очищен в одночасье. Даже принц, который не присутствовал в тот день из-за плохого самочувствия, тоже пострадал. Только Сюань Ли, Восьмой принц, был объявлен чистым. В конце концов, было бы слишком чрезмерно наказывать того, поскольку он уже и так был слишком тяжело ранен.

Поворотный момент

В результате Сюань Ли завоевал расположение Вдовствующей Императрицы И Дэ, а также доверие Императора. Он также заработал хорошую репутацию за преданность и сыновнее почтение. Войдя во дворец в своей последней жизни, Цзян Жуань узнала об этом во время праздной беседы. Ей очень хотелось услышать описание ситуации Сюань Ли. Теперь, когда Цзян Жуань вспомнила об этом, недостатка в сомнительных моментах не было. Что касается блокировки меча для Вдовствующей Императрицы И Дэ, то это была не более чем шутка. Если бы Сюань Ли действительно был сентиментальным и праведным человеком, как ходят слухи, он бы не убил её после. Люди думали, что Сюань Ли не станет использовать себя так безжалостно. Но на самом деле Цзян Жуань знала лучше, чем кто-либо, что Сюань Ли был человеком, который скрывал свои сильные стороны и выжидал. Он был очень требователен к себе.

В этой жизни она постаралась свести на нет этот его план. Вдовствующая Императрица И Дэ должна быть спасена, но её спаситель не обязательно должен быть Сюань Ли. Цзян Жуань поставила всё на кон в этой ситуации. Сегодня она думала, что, если намеренно притворится похожей на принцессу Юань Жун и таким же образом спасёт жизнь Вдовствующей Императрицы И Дэ, она поможет кому-то выбраться из неприятностей, а также совершит достойный поступок. Может быть, даже будет награда от дворца, хотя она не знала, что именно это будет. Но было бы достаточно даже того, чтобы восьмой принц и семья Ся пока не осмеливались действовать опрометчиво.

Кто бы мог подумать, что Сюань Ли намеревался жениться на ней после того, как она вошла во дворец? Этого Цзян Жуань не ожидала, и подобного никогда не случалось в её предыдущей жизни. Теперь, когда она спасла Вдовствующую Императрицу, привязанность к ней Вдовствующей Императрицы, должно быть, возросла. В то время, даже если Гуй Фэй Чэнь использовала какой-то метод, чтобы заставить Вдовствующую Императрицу уступить позже, Император не мог одобрить этот брак. Пока она выказывала хоть малейшее сопротивление, Вдовствующая Императрица И Дэ не согласилась бы с этим, потому что Вдовствующая Императрица И Дэ уже считала её почти как принцессу Юань Жун.

Кроме того, она спасла жизнь и совершила достойный поступок. С этого момента Гуй Фэй Чэнь не могла ничего говорить. Это определённо было чудесно.

Однако это не была уверенная победа без потерь. Только что это было так опасно. Теперь, когда она подумала об этом, некоторые давние страхи поднялись в душе. Несмотря на то, что она была готова бросить осторожность и смело действовать в этот момент, она не ожидала резкого удара меча убийцы. Неудивительно, что тогда Сюань Ли получил серьёзную травму. Сегодня, если бы Сяо Шао не отразил меч убийцы своим кинжалом, она бы сейчас не отделалась столь лёгким ранение. Цзян Жуань не боялась смерти, но она не должна умереть, пока месть не будет завершена.

Девушка была в долгу перед ним.

Цзян Жуань медленно закрыла глаза. Подводя итог, можно сказать, что сегодняшний успех оказался намного лучше, чем она ожидала.

* * *

После того, как Цзян Синь Чжи и семья Чжао получили известие о том, что Цзян Жуань была отправлен во дворец Ци Нин для лечения, все они на мгновение были ошеломлены. Вдовствующая Императрица И Дэ жила высоко (1) и обычно смотрела на других свысока, и сегодня она впервые встретила Цзян Жуань. Однако теперь она вела себя совершенно иначе. Вдовствующая Императрица даже лично разрешила ей остаться во дворце Ци Нин, что означало, что в её сердце Цзян Жуань была не просто законной дочерью обычного чиновника.

Цзян Цюань и Ся Янь ждали снаружи. Цзян Су Су очень хотела узнать о смерти Цзян Жуань, однако она слышала, что Вдовствующая Императрица И Дэ вызвала врача для лечения Цзян Жуань. Это была редкая честь, которую можно было определить с первого взгляда, поэтому она не могла не сжать обе руки в кулаки, и в глазах девушки промелькнула тьма ненависти.

Выражение лица Цзян Цюаня было сложным. В настоящее время Цзян Жуань получила заслуги за то, что пришла на помощь Вдовствующей Императрице, и эта заслуга в конечном итоге будет засчитана Цзян фу. Тем не менее это просто должна была быть Цзян Жуань. Недавно Цзян Жуань продемонстрировала необычайное великолепие и похоронила сияние Цзян Су Су. В глубине души он никогда не относился к Цзян Жуань как к своей собственной плоти и крови, и поэтому чем больше Цзян Жуань сияла, тем больше она мешала Цзян Су Су и тем более неудовлетворенным был Цзян Цюань. На данный момент Цзян Жуань определённо опережала Цзян Су Су на голову. Он искренне хотел помочь Цзян Су Су проложить ровный путь, поэтому действия Цзян Жуань казались поистине невыносимыми!

Пока он был погружён в раздумья, на лице Цзян Цюаня не было ни намёка на беспокойство – только невозмутимое выражение с некоторым отвращением. Следовательно, он ответил евнуху низкого ранга, сообщившему эту новость:

– Этот чиновник искренне благодарит Вдовствующую Императрицу за добрую волю. Но просто дочка хамоватая и не выносит этой благодати. Гунгун (2), пожалуйста, вернитесь к Вдовствующей Императрице, чтобы попросить разрешения вернуть дочь этого чиновника обратно в фу.

Услышав слова Цзян Цюань, в глазах Ся Янь вспыхнула гордость. Однако этот низкоранговый евнух был поражён. Обычно, когда чья-то собственная дочь была ранена, типичный отец, по крайней мере, спрашивал о травме, но этот отец открыл рот только для того, чтобы попросить вернуть его дочь.

___________________________________________

1. 居高临下 (jūgāo-línxià) – относится к высокомерию из-за высокого социального положения / ранга.

2. 公公 (гунгун) – термин, относящийся к евнуху, нанятому Императорской семьей с официальным положением.

Поворотный момент

Евнух низкого ранга также был человеком, испытавшим трудности во дворце, поэтому с первого взгляда он имел чёткое представление о ситуации. В глазах Цзян Цюаня было только отвращение – не было ни капли тепла. Думая об особом уважении Вдовствующей Императрицы И Дэ к Цзян Жуань, евнух низкого ранга поднял руки в уважительном жесте и сказал:

– Увы, этот слуга не осмелится передать эти слова. Старшую юную леди Цзян сейчас Императорский лекарь лечить во дворце, и я боюсь, что даже если Вы вернёте её к фу, Вы не сможете найти такого опытного медика. Более того, этот слуга здесь только для того, чтобы передать сообщение. Если Цзян дажэнь хочет что-то ещё сказать, Вам следует лично пойти к Вдовствующей Императрице и сказать ей.

Его вызывающая позиция, преднамеренная или нет, была предназначена для подавления. Слуги во дворце не могли обидеться, и Цзян Цюань прославился во дворце своей честностью и респектабельностью. Поэтому, когда над ним издевались, лицо мужчины сразу же покраснело, но он не мог произнести ни слова. Евнух низкого ранга презрительно взглянул на Ся Янь и посмеялся над ними в глубине души. Действительно любопытно, как эта чета Цзян смогла родить такую юную девушку с ясным мышлением, как Цзян Жуань.

Цзян Синь Чжи не мог лично видеть травму Цзян Жуань, поэтому, хотя он знал, что её лечит Императорский лекарь, он всё ещё беспокоился. Он не знал, почему Цзян Жуань блокировала меч Вдовствующей Императрицы И Дэ. Молодой человек чувствовал упрёк в своём сердце; даже при том, что это означало бы государственную измену, он не хотел, чтобы Цзян Жуань рисковала, даже если жизнь Императора могла быть в опасности.

Евнух низкого ранга был готов уйти после того, как закончил передачу сообщения. Когда он подошёл к двери, то столкнулся с Сяо Шао и в спешке поклонился. Сяо Шао махнул рукой, достал из-за пазухи маленькую синюю фарфоровую бутылку и бросил ему.

– Мазь Юй Цзи (1), – коротко сказал он.

Мазь Юй Цзи была хорошей вещью, которую редко могли использовать даже наложницы во дворце, поэтому эта маленькая бутылочка была очень ценной. Она может удалить шрамы на женском теле. Хотя Сяо Шао не сказал, для кого, евнух низкого ранга также понял, что получателем должна быть Цзян Жуань, которая в настоящее время отдыхает во дворце Ци Нин. Хотя он в глубине души сомневался в отношениях между Сяо Шао и Цзян Жуань, евнух всё же ответил с улыбкой:

– Не волнуйтесь, Ванъе. Этот слуга непременно возьмёт это.

Сяо Шао слабо взглянул на него, затем повернулся и вышел за ворота дворца.

* * *

В ту ночь Цзян Жуань удивительно хорошо спала во дворце Ци Нин.

Когда она проснулась, две прекрасные дворцовые служанки внимательно помогли ей переодеться. Цзян Жуань двигала своим телом, но она не чувствовала боли от ранения на груди.

Дворцовая служанка сказала с улыбкой:

– Юная леди, Вы не спите. Рана неглубокая. Всё будет хорошо, если хорошо ухаживать за раной, – затем она объяснила тихим голосом. – Императорский лекарь ранее сказал, что это оставит шрам. К счастью, Сяо Ванъе прислал мазь Юй Цзи, так что не о чем беспокоиться. У Вас не будет шрамов, – в её тоне была слышна зависть.

Цзян Жуань удивлённо посмотрел на неё. Сяо Шао послал ей мазь Юй Цзи? Она прижала ладонь ко лбу. Оказанная ей услуга становилась всё больше и больше.

С момента своего перерождения она будет вознаграждать другую сторону одинаково, если она воспользуется ими. Например, поддержка Лю Миня должна была позволить Цзян Жуань получить в будущем полезного союзника. Помощь Гу И также использовала любовь Гу И к красоте. Но Сяо Шао много раз приходил ей на помощь. Даже если он должен был отплатить за её прошлую доброту, тем, что он только что ей подарил, молодой человек уже заплатил за услугу полностью. Она понятия не имела, как ответить взаимностью на прямую помощь Сяо Шао.

Подумав об этом, она просто отложила этот вопрос. Цзян Жуань спросила дворцовую служанку:

– Кто ещё был ранен прошлой ночью?

Дворцовая служанка сообщила длинный список имён. Цзян Жуань почувствовала облегчение, когда узнала, что никого из её знакомых в списке нет. Затем служанка упомянула один случай, связанный с кем-то, кого она знала; Цзян Дань запаниковала и прошлой ночью упала в руки Цзо Ланчжуна (2). Цзо Ланчжун был молод и перспективен. К сожалению, одежда Цзян Дань была порвана во время хаоса прошлой ночью, и Цзо Ланчжун почувствовал себя особенно мягко, когда увидел плачущую красивую и нежную девушку. Следовательно, он согласился взять на себя ответственность после этого события.

Дворцовая служанка сказала:

– Ваш фу, возможно, уже установил дату свадьбы четвёртой юной леди.

Цзян Жуань подняла брови. Взглянув на Цзян Дань с новой стороны, она размышляла о трусливой и робкой четвёртой младшей сестре. Для неё было авантюрой придумать такой план во время хаоса прошлой ночи, потому что, если она не будет осторожна, то может потеряет свою жизнь. Но Цзян Дань действительно осмелилась на такой шаг, и её удача была достаточно хороша. Она выиграла пари, не так ли?

Увидев Цзян Жуань в трансе, дворцовая служанка продолжила:

– Заместитель генерала Цзян приходил навестить Вас. Однако по некоторым причинам он уехал в спешке. Вдовствующая Императрица скоро вернётся. Пока юная леди была без сознания, заместитель генерала и Вдовствующая Императрица очень волновались.

Цзян Жуань на мгновение задумалась:

– А как насчёт моего отца, матери и сестёр?

– Вдовствующая Императрица приказала им сначала вернуться в фу, – дворцовая служанка ответила очень сдержанно.

Цзян Жуань опустила глаза. Вдовствующая Императрица попросила Цзян Цюаня вернуться в фу. Означает ли это, что она уже испытывала некоторую неприязнь к Цзян Цюаню? Если это было так, то это было очень хорошо. Она слабо улыбнулась и виновато посмотрела на дворцовую служанку.

– Я немного проголодалась.

– Блюдо готово. Теперь эта служанка будет подавать еду, – с улыбкой сказала дворцовая служанка.

___________________________________________

1. 玉肌 膏 (юй цзи гао) – имеется в виду отбеливающий крем, буквально – мазь для нефритовой кожи.

2. 郎中 (lángzhōng) – лекарь (китайская медицина).

Поворотный момент

* * *

В Императорском кабинете Император внезапно разбил пресс-папье, скинув его со стола и шмякнув об пол.

– Значит, прошлой ночью это были люди Тяньцзиня?

Гуань Лян Хань и Сяо Шао молчаливо признали, что это так.

Царство Тяньцзинь располагалось на севере Великой Цзинь и его территория была небольшой. Поскольку оно было близко к морю, оно очень хорошо работало в трансокеанской торговле. Кроме того, в настоящее время они поддерживают отношения ненападения с Великой Цзинь, хотя в своё время Великая Цзинь хотела сделать их вассалами. Территория Тяньцзиня была небольшой, но технология выплавки стали была превосходной, а оружие их солдат было намного лучше, чем у Великой Цзинь. Покойный Император однажды попытался напасть на Тяньцзинь, но последний неожиданно оказал сопротивление войскам из четырёхсот тысяч воинов Великой Цзинь и затянул войну на целый год. В этот момент, когда запасы войск Великой Цзинь были полностью исчерпаны, и её люди не могли жить из-за высоких налогов, покойный Император наконец понял, что ни одна из сторон не победит, и приказал войскам отступить.

Но вчера вечером Сяо Шао и Гуань Лян Хань много часов допрашивали заключённых. Хотя этот отряд убийц был непреклонен, их речь показала, что что-то не так. Сяо Шао приказал охранникам Цзинь И проверить. Он обнаружил, что эти убийцы были из Тяньцзиня.

– Как смеет такая крошечная страна быть такой самонадеянной! – Император был в ярости.

Вчерашнее покушение было направлено на Императора. Оно не увенчалось успехом, но, в конце концов, убийцы устроили во дворце череду убийств, вызвав панику среди чиновников. Подрыв Императорского двора, их поведение фактически означало провокацию. Каковы были намерения Тяньцзиня? Неужели они действительно хотели пойти на войну с Великой Цзинь?

– Последние несколько лет Тяньцзинь создаёт проблемы на границах. Оно начинает напрягать мышцы, – Сяо Шао напомнил ему. – Это покушение на убийство, вероятно, является сигналом.

– Сигнал войны? – спросил Гуань Лян Хань.

– Чжэнь (1) их не боится! – ни один Император не мог допустить такой вопиющей провокации. Достоинство Императора нельзя было попирать, не говоря уже о компромиссе, когда дело доходило до столь важного вопроса национальной безопасности. Император нахмурился: – Генерал Гуань, ты желаешь, чтобы войска двинулись в Тяньцзинь?

Гуань Лян Хань улыбнулся.

– Ни за что не откажусь от этого!

Он не хотел оставаться здесь, в этой надоедливой столице, и каждый день сталкиваться с этими педантичными людьми. Гуань Лян Хань победил врага и вернулся в столицу в этом году, но был очень недоволен, когда Император сказал ему остаться в этом месте до выхода на пенсию. Солдаты были рождены для поля битвы, особенно такие, как Гуань Лян Хань. Только на поле боя он мог проявить свои величайшие таланты.

Император на мгновение задумался.

– Возьми с собой своего заместителя генерала. Если ему суждено стать генералом, и он вернётся после победоносного сражения, Чжэнь щедро его вознаградит.

Гуань Лян Хань выглядел торжественно. Слова Императора действительно дали Цзян Синь Чжи возможность проявить свои таланты. Он думал, что, поскольку Цзян Синь Чжи ранее противоречил Гуй Фэй Чэнь, Император был бы настроен против него предвзято. Цзян Синь Чжи и его сестра только что воссоединились, но у Цзян Синь Чжи появился ещё один шанс вступить в битву. Если бы он блистал в этой военной кампании, в Великой Цзинь был бы ещё один молодой герой. Тогда Цзян Синь Чжи действительно сможет прочно закрепиться при Императорском дворе.

Просто... Готов ли этот человек с сестринским комплексом покинуть Цзян Жуань?

Затем Император сказал:

– Так много убийц проникло во дворец прошлой ночью. Неужели все имперские гвардейцы мертвы? – он посмотрел на Сяо Шао. – А Шао, позови своих охранников Цзинь И.

Пришло время полной чистки. Убийцы царства Тяньцзинь легко проникли в Императорский дворец; это означало, что у них уже был свой человек во дворце. Хотя они не знали, кем был этот человек, если бы его не искоренили за день, он бы вырос, как злокачественная опухоль, в сердце Императора.

Сяо Шао слегка кивнул:

– Да.

Гуань Лян Хань вздохнул в глубине души. Ещё одна кровавая баня должна была произойти во дворце.

Закончив обсуждение дела с Императором, они вышли из Императорского кабинета и увидели красивую девушку, стоящую снаружи. На ней была золотая кисейная юбка, великолепно украшенная, а её красивое лицо было тщательно накрашено. В девушке чувствовалась нотка экзотики. Она медленно подошла, улыбнулась Сяо Шао и сказала:

– Сяо Ванъе.

Это была принцесса Хэ И.

Гуань Лян Хань подмигнул Сяо Шао и зашагал прочь.

Сяо Шао равнодушно посмотрел на Хэ И. Во взгляде его не было тепла. Её сердце бешено колотилось от его холодных и равнодушных глаз, и принцесса чувствовала себя немного робкой. Однако когда она подумала о том, что случилось прошлой ночью, в её глазах вспыхнуло негодование. Она посмотрела на красивое и холодное лицо Сяо Шао и спросила:

– Каковы отношения между Сяо Ванъе и старшей юной леди Цзян?

Этот непостижимый вопрос сбил Сяо Шао с толку относительно её намерений. Нахмурив брови, он спросил Хэ И предельно холодно:

– Какое это имеет отношение к принцессе?

Глаза принцессы Хэ И покраснели, и всё её тело замерло от его отчуждённых слов. Принцесса ответила печально.

– Вы прекрасно знаете, что нравитесь мне.

– Принцесса, пожалуйста, говорите осторожно, – глаза Сяо Шао внезапно похолодели. – У меня нет других мыслей о принцессе.

– А как насчёт Цзян Жуань, – не смогла сдержать любопытство и раздражение принцесса Хэ И, когда резко спросила: – Она Вам нравится?

Сяо Шао нахмурился ещё сильнее, как будто не мог понять её слов. Однако на данный момент были более важные дела, поэтому он просто холодно посмотрел на принцессу Хэ И и повернулся, чтобы уйти. Такой поступок был в глазах принцессы Хэ И равноценен признанию. После непродолжительного потрясения она внезапно закрыла лицо и заплакала.

* * *

После завтрака Цзян Жуань Вдовствующая Императрица И Дэ вернулась во дворец Ци Нин. Увидев её такой, женщина спросила:

– Тебе лучше?

Цзян Жуань улыбнулась:

– Отвечая Вдовствующей Императрице, я чувствую себя намного лучше.

Вдовствующая Императрица И Дэ осмотрела её с головы до ног и увидела, что дух девушки был намного лучше, чем вчера. Почувствовав облегчение, она села на мягкую кушетку. Пришла её ближайшая служанка с чашкой чая. Вдовствующая Императрица И Дэ взяла чай и отпила глоток, а затем спокойно посмотрела на Цзян Жуань.

Девушка перед ней была умной и чистой. Хотя у неё был очаровательный вид, глаза Цзян Жуань были ясными и чистыми. Что было в ней настолько редким, так это спокойное безразличие перед лицом милостей или унижений. Это лишило её красоту легкомыслия и сделало её безмятежной и благородной.

Вдовствующая Императрица небрежно спросила:

– Цзян Цюань плохо с тобой обращается?

Цзян Жуань казалась удивлённой этим вопросом. Она задумалась на мгновение и ответила с улыбкой:

– Нисколько. Просто потому, что эта подданная была воспитана в деревне, поэтому с детства не была очень близка с отцом.

Цзян Жуань не жаловалась постоянно и не лгала, что Цзян Цюань очень хорошо с ней обращался. Вместо этого она сказала правду и использовала свои слова, чтобы оправдать Цзян Цюаня. Её речь была очень правильной.

Слабая улыбка появилась на губах Вдовствующей Императрицы И Дэ.

– Поскольку отношения не близкие, после разлуки не будет печали.

Цзян Жуань была поражена и с сомнением посмотрела на Вдовствующую Императрицу И Дэ.

Вдовствующая Императрица И Дэ посмотрела на рубин на своём ногтевом щитке:

– Девушка семьи Цзян, Айцзя, собирается остаться в Императорском храме рядом с Императорским мавзолеем на три года. Не хочешь присоединиться ко мне?

___________________________________________

1. 朕 (Чжэнь) – иллеизм, используемый Императором для обозначения самого себя.

Прощание

Цзян Жуань слабо улыбнулась, сосредоточив своё внимание на Вдовствующей Императрице И Дэ, но её сердце было в смятении.

По её словам, очевидно, Вдовствующая Императрица И Дэ имела в виду, что Цзян Жуань должна уйти.

Вдовствующая Императрица И Дэ спокойно продолжила:

– Айцзя знает, что ты умный ребёнок. После того, как ты подумаешь над этим ещё немного, станет ясно, что если ты будешь сопровождать Айцзя, Айцзя сохранит тебя в целости и сохранности. Когда ты вернёшься во дворец через три года, твой статус перестанет быть статусом обычного человека, – она посмотрела на рубин на своем ногтевом защитном щитке и сказала: – Ты спасла жизнь Айцзя. Айцзя тщательно обдумала это, и это награда – самый подходящий способ показать благосклонность Айцзя.

Цзян Жуань была поражена. Она поняла значение слов Вдовствующей Императрицы И Дэ; она давала Цзян Жуань возможность, исключительно хорошую возможность. Однако, если она оставит Цзян фу в этот момент, она позволит Ся Янь и другим подобным ей ещё три года строить планы и козни… и она крайне не желала этого делать. Тем не менее если бы она действительно сопровождала Вдовствующую Императрицу И Дэ в Императорский семейный храм, её статус, естественно, был бы другим.

Сегодня вечером, она была всего лишь старшая дочь Ди Цзян фу, которая спасла жизнь Вдовствующей Императрицы И Дэ. Хотя Вдовствующая Императрица проявила свою милость, вознаграждение после события на самом деле не имело большого значения, поскольку люди постепенно забывали о том, что произошло. Но если она будет сопровождать Вдовствующую Императрицу три года, все остановятся и обратят на неё внимание. Когда они смотрели на Цзян Жуань, они подсознательно думали о ней как о человеке, который был спутником Вдовствующей Императрицы.

Награда Вдовствующей Императрицы И Дэ не могла быть названа слишком щедрой. Несмотря на то, что она всем сердцем стремилась к мести, Цзян Жуань также не могла остаться не тронутой подобным предложением. Слишком много всего могло случиться за три года, например, Ся Янь вернула бы себе власть и влияние. Однако, если она будет сопровождать Вдовствующую Императрицу И Дэ, Цзян Жуань также могла гарантировать, что Вдовствующая Императрица И Дэ не сможет расстаться с ней.

Получить что-то – значит потерять что-то другое. Цзян Синь Чжи только что вошёл в суд, и его основа была нестабильной. Если бы он смог заручиться поддержкой Вдовствующей Императрицы...

Цзян Жуань подняла голову и посмотрела на Вдовствующую Императрицу И Дэ, и улыбка медленно расплылась по её лицу.

– Большое спасибо за милость Вдовствующей Императрицы, для этой подданной большая честь иметь эту привилегию.

Три года.

Да будет так.

Самая мучительная ситуация в этом мире не в том, что кто-то теряет что-то ещё до того, как он это даже получает; очевидно, что беспомощно смотреть на то, что желаемое находится в его руках, но безжалостно похищается другим – ещё более мучительно. Чем выше поднимаешься, тем тяжелее падаешь. Она дала этим людям три года, чтобы подняться на высоту, с которой они могли бы упасть и разбиться насмерть, и поэтому через три года Цзян Жуань приведёт их к поистине ужасной смерти.

Вдовствующая Императрица И Дэ удовлетворённо улыбнулась, и её красные губы произнесли два слова:

– Очень хорошо.

* * *

Когда Гуань Лян Хань сообщил Цзян Синь Чжи о плане Императора, как и ожидалось, он увидел, как брови Цзян Синь Чжи сильно нахмурились. Гуань Лян Хань не привык видеть его с этим холодным лицом, и похлопал парня по плечу:

– Настоящий мужчина должен атаковать врага на поле боя, когда ты так много ворчишь и суетишься (1), разве ты не слишком малодушен? И труслив?

Цзян Синь Чжи ответил в гневе:

– Я вовсе не труслив, только… – он проглотил все слова, которые желал в этот момент сказать.

Гуань Лян Хань с пониманием посмотрел на него:

– Только ты ненавидишь саму мысль о том, что необходимо расстаться с этой своей младшей сестрой, верно? Как старший брат, ты придаёшь своей сестре большее значение, чем любой другой девушке в своём окружении. Когда всё сказано и сделано, что это значит? Более того, честно говоря, эта твоя сестра – не ребёнок, который легко может оказаться в невыгодном положении. Боюсь, что лучше надеяться, что никто другой не станет жертвой её планов.

Цзян Синь Чжи спокойно увеличил дистанцию между собой и Гуань Лян Ханем, прежде чем сказать:

– Это дела семьи Цзян, не нужно обременять генерала беспокойством о них.

В тот момент, когда упомянули Цзян Жуань, Цзян Синь Чжи стал особенно раздражительным. Гуань Лян Хань также рассердился и сказал:

– Тогда ты можешь чувствовать себя неловко из-за всего этого в одиночестве. Когда придёт указ Императора, даже если ты не захочешь уходить, тебе придётся идти, если только ты не хочешь напрямую сопротивляться указу. Однако ты не сделаешь этого ради своей младшей сестры, – сказав свою часть, он в ярости рванул прочь.

Цзян Синь Чжи стоял на месте, его мысли и эмоции были в полном беспорядке. Конечно, он знал, что это исключительно хорошая возможность. Поле битвы было местом, где он мог полностью использовать свои боевые искусства; если бы Цзян Синь Чжи потерпел поражение, это было бы не более чем оказаться похороненным в шкуре лошади (2), если бы Цзян Синь Чжи победил, это означало бы получение значительной доли славы и чести. Он не боялся смерти и не стремился к славе и богатству, но если Цзян Синь Чжи хотел обеспечить более надёжную защиту Цзян Жуань, он мог только подниматься выше, шаг за шагом.

На дворцовом банкете он всё ясно видел. Несмотря на то, что интеллект Цзян Жуань был выше, чем у её сверстников, пребывание в Цзян фу было слишком опасно. Цзян Цюань мог вытолкнуть её в любой момент, когда ему это захочется. Накануне вечером, если бы Вдовствующая Императрица И Дэ не заговорила, Цзян Жуань могла бы выйти замуж в фу восьмого принца. Если бы у него была большая сила и авторитет, он, конечно, не позволил бы людям так легко влиять на будущее Цзян Жуань.

Думая об этом, он укрепил свою решимость на этот раз атаковать царство Тяньцзинь. Только когда он подумал о том, что Цзян Жуань должна была остаться в Цзян фу в течение трёх лет, его сердце сжалось от беспокойства.

Его лицо стало немного мрачным.

___________________________________________

1. 唧唧歪歪(ji ji wai wai) – изначально это значение было звукоподражанием, которое относилось к раздражающему визгу, который издаёт стул, когда он должен вот-вот разрушиться, а также распространился на то, как люди могут иметь мнение обо всём, даже шуме скрипучих столов и стульев; суетливый и придирчивый.

2. 马革裹尸(ma ge guo shi) – быть похороненным в шкуре лошади (идиома); это означает – отдать свою жизнь на поле боя.

Прощание

Выйдя из Гуань фу, Цзян Синь Чжи планировал вернуться в Цзян фу и дождаться возвращения Цзян Жуань, чтобы они могли обсудить этот вопрос. Он только что подошёл к главной двери Гуань фу, когда услышал нежный, робкий женский голос, произнёсший:

– Цзян дажэнь.

Цзян Синь Чжи был поражён. Он проследил за звуком и увидел хрупкую и красивую девушку с двумя служанками позади неё. Судя по внешнему виду, она, должно быть, была молодой девушкой из одной из богатых семей. Молодой человек подумал, что она показалась ему знакомой, и на мгновение был озадачен.

Когда девушка увидела, что Цзян Синь Чжи смотрит на неё, её щёки сразу же покраснели. Некоторое время она колебалась, затем сделала два шага вперед и сказала:

– Прошлой ночью дажэнь спас мне жизнь, я… Я хотела бы лично выразить свою благодарность дажэню.

Цзян Синь Чжи слегка нахмурился, когда вспомнил. Прошлой ночью он действительно оттащил эту молодую девушку, но он спас столько людей, и всё было так хаотично, что парень вскоре забыл о ней.

Девушка заметила, что Цзян Синь Чжи, похоже, не помнит её, и разочарование на мгновение отразилось в её глазах. Через некоторое время она улыбнулась и сказала:

– Мой отец – главный магистрат столицы, и он хотел бы пригласить дажэня в фу, чтобы он мог выразить свою благодарность.

Цзян Синь Чжи лишь слегка улыбнулся. Теперь, когда он вступил в Императорский двор, он мог собственными глазами увидеть шаги, которые мог предпринять, чтобы подняться и расширить своё влияние. Сколько судебных чиновников испытывали беспокойство? После этого короткого периода наблюдения со стороны прошлой ночью, начали ли формироваться их намерения? Был ли это ход сделан, чтобы его соблазнить? Хотя Цзян Синь Чжи был военным лидером, он родился в семье, члены которой служили гражданскими судебными чиновниками в течение нескольких поколений, поэтому он не был совсем уж несведущ в том, как люди набирались для формирования фракций внутри Императорского двора, и он также понимал принцип, согласно которому мудрый человек всегда должен быть начеку. В настоящее время его положение при дворе было нестабильным, и конкуренция между принцами за первенство была острой;

Лёгкая улыбка, которая бессознательно появилась на его лице, сделала его утончённым и красивым, и лицо Дун Ин'эр покрылось горячим румянцем, когда она увидела это. Цзян Синь Чжи вежливо сказал:

– Это было просто делом небольших усилий, юной леди не нужно на этом останавливаться. Есть ещё кое-что, о чём мне нужно позаботиться, поэтому я вынужден откланяться.

Сказав это, он не стал ждать ответа Дун Ин'эр, а быстро сел на лошадь и ушёл.

Дун Ин'эр была поражена, и слова "Жуань Мэй мэй и я хорошие друзья" застряли у неё в горле. Это был первый раз в её жизни, когда едвушка была потрясена изящной осанкой мужчины. Прошлая ночь была такой хаотичной, но она чувствовала себя непринуждённо в объятиях этого неизвестного, но красивого молодого генерала. Когда она поспрашивала и узнала, что он старший брат Цзян Жуань, счастью Дун Ин'эр не было предела. Настолько, что сегодня она тихо ускользнула, узнала, что он был в Гуань фу, и намеренно ждала у двери, просто чтобы увидеть его.

Таким образом, она отказалась от самоуважения как женщины, но Цзян Синь Чжи, похоже, совершенно не заметил её. Дун Ин'эр пробормотала:

– Он меня ненавидит?

– Юная леди такой хороший человек, как заместитель генерала Цзян мог Вас ненавидеть? – служанка рядом с ней утешала девушку. – Должно быть, ему действительно нужно срочно заняться чем-то. Юная леди не должна грустить.

Дун Ин'эр наблюдала, как фигура человека на лошади медленно исчезла вдали, разочарование и печаль задержались в её глазах.

* * *

Новость о том, что старшая дочь Ди семьи Цзян, Цзян Жуань, спасла Вдовствующую Императрицу, блокируя меч со своим собственным телом в ночь дворцового пира, широко распространилась в столице в ту же ночь. Все знали, что впоследствии обычно холодная и торжественная Вдовствующая Императрица И Дэ лично отвезла Цзян Жуань обратно во дворец Ци Нин и позвала Императорского лекаря осмотреть и вылечить её. Все знали, что старшая дочь Ди семьи Цзян получила благословения от этого ужасного инцидента. После спасения Вдовствующей Императрицы она отныне всегда будет считаться благодетелем Вдовствующей Императрицы. Были также некоторые, кто морщил нос при этом, полагая, что Цзян Жуань просто рискнула своей жизнью, чтобы обрести будущее.

Однако, что бы ни говорили, бесспорно было только то, что Цзян Жуань получила благосклонность Вдовствующей Императрицы И Дэ.

Затем, на следующий день, распространилась ещё одна шокирующая новость: Вдовствующая Императрица И Дэ собиралась отправиться в путешествие, чтобы помолиться о благословении в Императорском наследственном храме рядом с Императорским мавзолеем, и вернётся во дворец через три года. Вдобавок она лично издала Императорский указ, согласно которому она хотела, чтобы старшая дочь Ди семьи Цзян сопровождала её.

Это было даже более удивительно, чем новости прошлой ночи. Цзян Жуань была обычной дочерью чиновника, но даже собственная внучка Вдовствующей Императрицы И Дэ никогда не получала такого обращения. Все говорили, что Цзян Жуань приобрела особую благосклонность Вдовствующей Императрицы И Дэ, и что старшая дочь Ди семьи Цзян, которая никогда не пользовалась благословением небес раньше, конечно, не знала, насколько удивительная удача свалилась на неё.

Эти чудесные события происходили одно за другим в быстрой последовательности. Было сказано, что на второй день фуго (1) великий генерал Чжао Гуан, который оказал значительную помощь нации, лично посетил Императорский двор, чтобы подать петицию, в которой ясно говорилось, что Цзян Жуань была собственной плотью и кровью семьи Чжао... Семья Чжао изначально ожесточила свои сердца и разорвала связи с Чжао Мэй, но теперь они не просили ничего другого, только чтобы Император даровал им милость – чтобы Цзян Жуань могла в будущем принять решение о своём собственном браке.

Этот великий генерал фуго посвятил всю свою жизнь служению своей стране и своему народу и никогда не проявлял инициативы, чтобы обращаться с какими-либо просьбами. В присутствии как гражданских, так и военных чиновников Император не мог отказаться от такой простой мольбы. Таким образом, он просто махнул рукой: конечно.

Репутация Цзян Жуань была в огне.

___________________________________________

1. 辅 国 (фу го) – титул, присвоенный военному офицеру (обычно высокого ранга), оказавшему большую помощь стране.

Прощание

Когда Лянь Цяо и Бай Чжи пришли сопровождать Цзян Жуань обратно в фу, по пути они встретили множество завистливых взглядов. Бай Чжи с беспокойством сказала:

– Юная леди, где у Вас болит? Мы, слуги, были очень обеспокоены, но нам не разрешили оставаться во дворце, и мы не знали, что происходит.

– Это ничего, просто небольшая травма, – сказала Цзян Жуань, жестикулируя рукой. – Как сейчас дела в фу?

Лянь Цяо сказала:

– После того, как мы вернулись той ночью, господин и Фужэнь вошли в кабинет, и мы не знаем, о чём они говорили. Вторая юная леди испытала такой шок, что ей пришлось вызвать врача, чтобы он прописал ей лекарство для успокоения нервов, прежде чем она могла уснуть. Второй молодой господин был так зол, когда услышал, что старший молодой господин был вознаграждён, что пошел пить, – когда служанка продолжила, её голос был полон сарказма: – А на следующий день его принесли в фу совершенно пьяным.

Цзян Жуань кивнула:

– А как насчёт четвёртой младшей сестры?

– Четвёртая юная леди… – Лянь Цяо сказала несколько загадочным тоном: – Этот человек из фу Цзо Ланчжун приходил несколько раз и кажется хорошим человеком. Он определённо хочет взять на себя ответственность за четвёртую юную леди и сказал, что пришлёт брачный конверт через несколько дней, но...

Цзян Жуань подняла брови и подождала, пока служанка продолжит говорить. Как и ожидалось, Лянь Цяо сказала:

– Когда третья юная леди узнала об этом, она молча отправилась искать вторую Инян. Затем вторая Инян отправилась искать господина, а позже господин вызвал четвёртую юную леди в свой кабинет и некоторое время разговаривал с ней. Когда четвёртая юная леди вышла из кабинета, её лицо было белым как мел. После этого Лу Чжу пошла поспрашивать, и, юная леди, угадайте, что она узнала?

Цзян Жуань слабо улыбнулась и сказала:

– Третья младшая сестра хочет, чтобы вместо персикового дерева засохла слива (1)?

– Откуда юная леди узнала? – изумлённо произнес Лянь Цяо. Она продолжила: – Именно это и произошло! Неизвестно, что вторая Инян сказал господину, но господин передумал, и хотя предполагалось, что это был было брачное соглашение для четвёртой юной леди, теперь оно было изменено на брачное соглашение третьей юной леди.

– Согласится ли на это Цзо Ланчжун ? – Цзян Жуань откинулась на мягкую подкладку кареты и неторопливо пила чай.

– Цзо Ланчжун не знает об этой ситуации. Судя по слухам, то, что задумала вторая Инян, после того, как брак состоится и предкам будет оказано почтение, Цзо Ланчжун ничего не сможет поделать. В это время господин лично поговорит с Цзо Ланчжун, и этот вопрос, вероятно, будет закрыт.

Бай Чжи также воскликнул:

– Четвёртая юная леди действительно достойна сожаления

Напротив, Цзян Жуань не считал Цзян Дань достойным сожаления. Накануне вечером, поскольку Цзян Дань уже имел в виду план с участием Цзо Ланчжун, она должна была спланировать свой план намного раньше. Оба были рождены от наложниц, но Цзян Ли не смирилась с тем, что Цзян Дань может так удачно выйти замуж. Более того, между Цзян Ли и Цзян Дань Цзян Цюань определённо был более предвзятым в отношении Цзян Ли. С этой целью, хотя было неизвестно, что обсуждали вторая Инян и Цзян Цюань, результат должен был принести Цзян Цюаню какие-то преимущества.

Лянь Цяо также прокомментировала:

– Семья Цзо Ланчжуна, несмотря на то, что это кажется неискренним, похитила таким образом замужество третьей юной леди. Следовательно, в будущем она определённо будет жить намного лучше, чем четвёртая юная леди. Несмотря на то, что четвёртая юная леди была умиротворена господином, я боюсь, что она всё ещё чувствует отвращение.

Цзян Жуань покачала головой:

– Неправильно. В конце концов, Цзян Ли может жить не лучше, чем Цзян Дань.

Бай Чжи озадаченно посмотрела на неё:

– Почему Вы так говорите, юная леди?

– Просто подождите и посмотрите. Через несколько лет все поймут.

Кем был Цзян Дань? Цзян Дань не была из тех, кто молча проглотит это после того, как ей нанесли обиду. Если Цзян Цюань думал, что Цзян Дань была достаточно глупа, слаба или безвольна, чтобы он мог манипулировать ею, то он действительно глубоко ошибался. Нельзя отрицать, что Цзян Ли уже похоронила тень ненависти в сердце Цзян Дань. Таким образом, она стала похожа на ядовитую змею, зимующую в темноте, просто ожидающую возможности нанести удар своими ядовитыми клыками, чтобы убить всех своих врагов, без каких-либо оговорок и не проявляя пощады.

Следовало опасаться, что впереди Цзян Ли ожидает множество испытаний и невзгод.

Карета с грохотом проехала по дороге, когда внезапно остановилась. Поражённая, Лянь Цяо отреагировала, приподняв занавеску кареты:

– Что происходит?

Цзян Жуань наклонила голову и сквозь узкую щель занавески мельком увидела угол чёрной куртки. Мимолётная мысль пришла ей в голову, и она проинструктировала извозчика:

– Отъедь немного в сторонку.

Место, где они остановились, оказалось небольшим переулком, и поблизости не было никого и следов. Бай Чжи был несколько обеспокоена, но Цзян Жуань уже начала выходить из экипажа.

Конечно же, спустившись вниз, она увидела перед собой одинокого и грациозного человека, полностью одетого в чёрное, стоящего спиной к ней, и тем не менее тёмный переулок каким-то образом осветился из-за него.

Она приказала Бай Цзы и Лянь Цяо оставаться в карете, пока сама подошла к Сяо Шао. Оказавшись прямо перед ним, она произнесла:

– Сяо Ванъе.

Сяо Шао опустил голову, чтобы посмотреть на неё, и, подумав, спросил:

– Вы действительно отправляетесь с Вдовствующей Императрицей в Императорский наследственный храм?

Цзян Жуань кивнул:

– Да. Мне повезло, что я могу сопровождать Вдовствующую Императрицу, – остановившись, она посмотрела на Сяо Шао: – Большое спасибо Сяо Ванъе за то, что спас меня в тот день на дворцовом банкете.

– Поскольку Вы умудрились получить травму, я мог контролировать Ци меча ровно настолько, чтобы она ранила Вас в меньшей степени. В конце концов, Вас всё же пришлось перенести травму. Мои извинения, – торжественно сказал Сяо Шао.

Цзян Жуань была поражена. Он действительно почувствовал, что она сделала рассчитанный ход, чтобы встретить удар меча. Сразу же девушка ощутила сложную смесь эмоций. Однако она всё равно улыбнулась и сказала:

– Жуань Нян и Сяо Ванъе разные. Когда я чего-то хочу, я беру на себя все необходимые риски для достижения своей цели. Если бы я не заблокировал меч, у меня не было бы возможности получить то, что я хотела.

– И Вы получили то, что хотели? – спросил Сяо Шао.

Цзян Жуань посмотрела вдаль и ответила:

– Скоро.

___________________________________________

1. 李代桃僵 (li dai tao jiang) – буквальный перевод – вместо персикового дерева засыхает слива; это означает замену одного на другое, то есть Цзян Ли хочет заменить в браке Цзян Дань.

Прощание

Красивые глаза Сяо Шао вспыхнули от волнения. Он поджал губы, вытащил предмет из-под своей мантии и вложил его в руку Цзян Жуань.

Этот предмет был изящным и компактным кинжалом; на его навершии был изумрудный опал. С одного взгляда можно было сказать, что это необычный предмет. Цзян Жуань также видела это раньше, потому что это был тот самый кинжал, который никогда не покидал Сяо Шао. Ошеломлённая, она спросила:

– Сяо Ванъе, это…?

– Находясь в Императорском наследственном храме, Вы не можете быть уверены в абсолютной безопасности, – Сяо Шао слабо ответил: – Это может Вам помочь, – он продолжил: – Мне нужно ещё раз съездить в Мяоцзян (1), и я уезжаю в день Вашего отъезда, поэтому меня не будет там, чтобы попрощаться с Вами.

Цзян Жуань была удивлена, этот человек был довольно странным; почему он специально упомянул ей о своём путешествии? Кинжал, оставшийся в её руке, казался чем-то тяжёлым, прижимавшимся к её сердцу. Цзян Жуань покачала головой:

– Это очень важная вещь для Сяо Ванъе. Простите, я не могу этого принять.

– Поздравительный подарок на день рождения, – спокойно ответил Сяо Шао.

– А? – Цзян Жуань снова была ошеломлена.

Сяо Шао объяснил:

– Этот кинжал – подарок на Ваш день рождения, – сказав это, он продолжил: – Нет причин возвращать то, что я уже дал, – сказав это, молодой человек пристально посмотрел на кинжал взглядом, в котором говорилось, что он поклялся никогда не забирать его обратно.

В душе она не могла сдержать смеха. Обычно Сяо Шао всегда выглядел холодным и безрадостным, поэтому, когда он мог проявить такое ребячество, как в этот момент? Это было действительно что-то поразительное.

Когда Цзян Жуань посмотрела на человека перед ней, он был одет в красиво расшитый чёрный костюм, буквально излучая великолепный величественный темперамент. Его красивое лицо было холодным, отстранённым, но элегантным и сдержанным. Однако эта пара глубоких и угольно-чёрных глаз в этот самый момент сияла так же ярко, как ночное небо, и в ней был виден намёк на своеволие.

С таким человеком перед собой Цзян Жуань внезапно обнаружила, что её щёки почему-то начали гореть под пристальным взглядом этой пары звёздных глаз. Но потом она пришла в себя и прокляла себя себе под нос. Она была слишком молода; в глазах Сяо Шао она ещё не считалась молодой женщиной. Чего она должна смущаться?

– Большое спасибо, Сяо Ванъе, – спокойно ответила она.

Взгляд Сяо Шао упал на запястье Цзян Жуань, и он внезапно сказал:

– Это Вам очень идёт.

Браслет Кровавой Луны, который Цзян Жуань носила на руке, излучал слабое голубое свечение. Так как он был замечен Сяо Шао с первого взгляда, Цзян Жуань немедленно опустила руки вниз, как будто её ужалила пчела, её длинные рукава закрывали запястья. Девушке было досадно, почему он сегодня такой странный? Можно было предположить, что, поскольку они оба покидали столицу, этот союзник снова обратился за помощью. Но именно потому, что он так поступил, это было несколько досадно.

После того, как она обменялась ещё несколькими словами с Сяо Шао, она быстро вернулась в карету. Затем экипаж с грохотом двинулся к внешней аллее. Юноша в чёрном непоколебимо стоял в этом переулке, как сосна, источающая необычайную элегантность (2), естественную, изящную и непринуждённую. Сяо Шао слабо смотрел, как карета уезжает всё дальше, и только тогда он развернулся и ушёл.

В экипаже Цзян Жуань погрузилась в раздумья. Какой она была через три года в своей прошлой жизни?

* * *

Между тем в Цзян фу небо и земля переворачивались вверх ногами (3).

Ся Янь оставалось только подумать о Цзян Жуань, сопровождающем Вдовствующую Императрицу И Дэ в имперский наследственный храм, и ей казалось, что кто-то крутит нож в её сердце. Как что-то подобное попало на колени такой суке, как Цзян Жуань!

Цзян Су Су была бледной и измождённой в течение последних нескольких дней, и слова, которые Сюань Ли произнёс в ночь дворцового пиршества, ранили её сердце. Девушка не могла смириться с тем фактом, что неожиданно в сердце такого энергичного и красивого молодого человека оказался Цзян Жуань. Следовательно, услышав новость о том, что Цзян Жуань собирается уйти, она горько засмеялась и сказала:

– Хорошо, что ты уезжаешь, и будет лучше, если ты умрёшь в Императорском наследственном храме!

Она посмотрела на Ся Янь и сказала:

– Мама, я хочу отправиться в семейный храм предков.

– Ты что, заболела? – Ся Янь сказала в шоке. – Отправиться в семейный храм предков? Разве ты не знаешь, что посещение семейного храма предков разрушит твою жизнь?

Цзян Су Су была не такой эмоциональной, как обычно. Со спокойным выражением на бледном лице она ответила:

– Мама, я уже всё обдумала, я хочу пойти в семейный храм предков. Я уже спросила отца, и он согласился.

– Су'эр, что случилось? – в панике сказала Ся Янь. Она не могла подавить чувство неловкости, поднявшееся в сердце из-за такого поведения Цзян Су Су.

– Ничего не произошло, – сказала Цзян Су Су, отвернувшись, словно не желая больше говорить. -Я просто устал от жизни в фу. Будет хорошо пойти в семейный храм предков и ощутить душевный покой. Разве Цзян Жуань тоже не пойдёт в Императорский храм предков? Почему я не могу сделать то же самое? Разве это не вопрос получения хорошей репутации? Разве она не зашла так далеко, просто полагаясь на это? Через три года я смогу сделать то же самое.

Ся Янь хотела продолжать убеждать её и дальше, но Цзян Су Су уже сказала:

– Маме не нужно больше говорить, я уже приняла решение и уеду через несколько дней.

Естественно, в Цзян фу было больше одного человека, позеленевшего от зависти, что Цзян Жуань сопровождала Вдовствующую Императрицу. Не было необходимости говорить о Цзян Ли. Несмотря на то, что она получила брачное соглашение от Цзо Ланчжуна, когда она вспомнила, что Цзян Жуань смогла проникнуть в Императорскую семью, её зависти не было предела.

___________________________________________

1. 苗疆 (Miáojiang) – этническая группа хмун или мяо на юго-западе Китая. Мяоцзян относится к границе Мяо.

2. 秀 骨 青松 (xiù gǔ qīng sōng) – на самом деле, это была часть стихотворения Синь Ци Цзи, одного из великих поэтов, наряду с Су Ши и Ли Цин Чжао из периода южной Сун. Эта фраза относится к необычным, элегантным манерам и, как вечнозеленая сосна, к твердому, непоколебимому и непоколебимому идеалу целостности.

3. 翻天覆地 (Fāntiānfùdì) – небо и земля переворачиваются вверх ногами (идиома); это означает – полная неразбериха / всё перевернулось с ног на голову / везде царит хаос.

Прощание

Во дворе Цзян Дань Цзян Дань лежала на своей кровати, вялая и болезненная.

Служанка сказала сквозь слёзы:

– Юная леди, хотя многое произошло, пожалуйста, съешьте что-нибудь. Если Вы продолжите так, Вы заболеете!

– Я просто не смирилась с этим, – хрипло сказала Цзян Дань. – Я поспешила обезопасить своё будущее, но мне пришлось променять его на этот финал. Цзян Ли украла моё брачное соглашение, Цзян Су Су защищает отец и даже Цзян Жуань нашла покровителя. Я думала, что её положение не намного лучше моего, а теперь даже она купается в бесконечной лести. Но что я приобрела? – её глаза на мгновение потемнели, и Цзян Дань продолжила мягко: – Я совершенно не смирилась с этим. Придёт день, когда я буду жить лучше, чем все они, и всем им придётся уважать меня.

Казалось, что самым счастливым человеком в Цзян фу была старая мадам Цзян. В конце концов, фамилия Цзян Жуань была "Цзян", что указывало на то, что она была членом семьи Цзян, и что бы ни думали другие люди, когда посторонние говорили о Цзян Жуань, они знали, что та была молодой девушкой из Цзян фу. Благосклонность Императора к Цзян Жуань была благосклонностью Императора к Цзян фу. Когда она думала об этом, женщина всё больше чувствовала, что Цзян Жуань и её старший брат более приятны для её глаз.

В это время Цзян Синь Чжи разговаривал с Цзян Жуань в Жуань Цзюй. Цзян Жуань уже получила известие, что он будет сражаться против царства Тяньцзинь. В её предыдущей жизни битва между царством Тяньцзинь и Великой династией Цзинь длилась не менее пяти лет, но Цзян Синь Чжи к тому времени уже ушёл. Теперь, когда это событие должно было повториться в этой жизни, она, естественно, знала, что Великая Цзинь в конечном итоге выйдет победителем из этой военной кампании, но это будет трагическая победа. У царства Тяньцзинь был чрезвычайно грозный военный советник, и, следуя советам этого хитрого и коварного "оружия", даже несмотря на то, что Великая Цзинь имела численное преимущество, им едва удалось избежать поражения.

По правде говоря, Цзян Синь Чжи уже принял своё решение, но беспокоился о Цзян Жуань. К счастью, как только он вернулся в фу, молодой человек услышал новости о Вдовствующей Императрице И Дэ, желающей взять с собой Цзян Жуань. Цзян Синь Чжи чувствовал себя так, словно огромный валун сорвался с его сердца. Для Цзян Жуань было гораздо безопаснее сопровождать Вдовствующую Императрицу И Дэ, чем оставаться в Цзян фу. Тем не менее он всё ещё был несколько подозрительным и сказал:

– Я понятия не имею, почему Вдовствующая Императрица хочет, чтобы ты пошла с ней, но быть рядом с власть имущим может быть так же опасно, как быть рядом с тигром. Вдовствующая Императрица не исключение. А Жуань, ты должна действовать по своему усмотрению и играть на опережение. Ты никогда не должна позволять себе горевать.

Цзян Жуань улыбнулась и сказала:

– Дагэ не нужно беспокоиться обо мне, у меня есть свои планы, – она знала, что Цзян Синь Чжи идёт в бой из-за неё. Если бы не его намерение защитить её ещё более тщательно, зачем Цзян Синь Чжи вовлекать себя в такую жестокую и кровавую деятельность? Она думала о культурном и утончённом молодом господине из семьи гражданского придворного чиновника в своей прошлой жизни и о том, как руки, которые раньше держали только кисть для письма, теперь владели мечом; даже его безупречное белое одеяние было обменено на боевые доспехи.

Она сказала:

– Спасибо, Дагэ.

Цзян Синь Чжи похлопал её по голове и ничего не сказал.

* * *

В день, когда Вдовствующая Императрица покинула столицу, там было тридцать шесть мягких кресел-паланкинов, девятьсот элитных имперских телохранителей и восемьдесят пять экипажей, перевозивших дамасский шёлк и нефрит. По мере движения процессия представляла собой величественное и величественное зрелище. Император стоял на стене дворца и смотрел, как процессия удаляется вдаль.

В глазах Цзян Синь Чжи всё ещё отражалось его сопротивление. Цзян Жуань украдкой сунула бумаги из совей руки в мантию Цзян Синь Чжи. Цзян Синь Чжи был ошеломлён, но Цзян Жуань слегка улыбнулась и прошептала:

– Одно из писем предназначено Дагэ, а другое – Великому Мастеру столицы Хуэй Цзюэ. Дагэ, береги себя.

Эти письма были делом всей ночи, Цзян Жуань написала их, полагаясь на свои воспоминания. В своей предыдущей жизни, находясь во дворце, она слышала о битве между царством Тяньцзинь и Великой династией Цзинь. Некоторые из столкновений между двумя силами были особенно захватывающими и подробно описывались людьми во дворце. Она порылась в мыслях в поисках информации и написала всё, что могла вспомнить о тех битвах, на бумаге, которую затем передала Цзян Синь Чжи. Ей было всё равно, будет ли Цзян Синь Чжи скептически относиться к ней, но девушка только хотела обеспечить безопасность своего старшего брата. В настоящее время Цзян Жуань просто хотелось, чтобы она могла более чётко запомнить детали, и девушку раздражало, что она не слушала более внимательно эти вещи в своей предыдущей жизни. Если бы она это сделала, шансы Цзян Синь Чжи на выживание увеличились.

Что касается письма Великому Мастеру Хуэй Цзюэ, то оно охватывало период из трёх лет, когда она будет отсутствовать в столице. Было несколько дел, которые Цзян Жуань должна была обеспечить, чтобы они продолжались так же, как и в её предыдущей жизни.

Цзян Синь Чжи улыбнулся. Он сказал:

– А Жуань, позаботься о себе, – прежде чем повернуться и уйти.

Лу Чжу подняла занавеску кареты и выглянула, говоря:

– Всё действительно впечатляет. Просто грустно, что юная леди только недавно вернулась в столицу и теперь вынуждена уехать вскоре после этого.

– Мне не грустно, – сказала Цзян Жуань, слегка улыбнувшись. Когда она выглянула, то, казалось, всё ещё могла видеть, как на ветру летит угол мантии Цзян Синь Чжи. Но затем она снова повернулась к неизвестному, что ожидало впереди. Впереди были три года, которые были ей незнакомы и никогда не происходили. Этот молодой генерал собирался выйти на поле битвы, сразиться в рукопашной и получить то, что принадлежало ему – несравненное почтение и честь.

"Дагэ, мы сейчас расстаёмся. Я надеюсь, что нам двоим будет суждено снова встретиться через три года, каждый будет стоять на голову выше других, благороднейший среди знати".

Двое обернулись, и никто из них не оглянулся. Много лет спустя, когда Великая династия Цзинь стала процветающей и красивой, как живописная картина реки Цзяншань, многие люди с энтузиазмом обсуждали эту сцену. Прощание у городских ворот этой легендарной пары брата и сестры станет отправной точкой их истинной славы в этой жизни.

Лошади заржали, подстёгивая копыта. Восходящее солнце взорвалось во всём своём великолепии, окрасив половину неба Великой Цзинь в красный цвет. Сияние розовых облаков отражало высокий моральный дух элитных войск, и когда великолепная Императорская карета отправилась в путь, природа во всём своём великолепии и теплоте нежно наблюдала, как процессия удаляется вдаль.

Конец первого тома.

Абрикосовые деревья были покрыты весенним цветением. Под их ветвями был поставлен известняковый стол, на нём стояла чашка ароматного чая и нежные лепёшки с лотосами на нефритовой тарелке в форме бабочки. Это оказалось очень привлекательно. Потом подул ветерок, и лепестки снежинками упали на фигуру.

В Императорском наследственном храме человек в черной как смоль мантии смотрел на выложенную игру вэйци (1). Одна рука держала чёрные камни, а другая – белые, и было ясно, что они играют против самих себя. Поскольку их голова была опущена, можно было видеть только очерченную простой одеждой стройную фигуру, демонстрирующую полноту женственности, тонкую талию и длинные и стройные ноги. На это было приятно смотреть даже издалека.

Молодая девушка, одетая служанкой, с милой улыбкой подбежала к ним и крикнула:

– Юная леди! Юная леди!

Девушка в чёрном слегка сдвинула брови, из-за чего две служанки чуть постарше, стоявшие рядом, уставились на девушку, когда она подошла.

– Лу Чжу, почему ты снова так нагла? Понизь голос, иначе ты потревожишь юную леди.

Лу Чжу высунула язык. По сравнению с её наивной и невинной личностью трёхлетней давности, теперь она выросла и стала ещё более милой и умной. Служанка притормозила и подошла к девушке в чёрном.

– Эта служанка была слишком взволнована. Всё упаковано, и Вдовствующая Императрица приказала нам отправиться завтра рано утром.

После того, как она положила последний камень, девушка в чёрном подняла голову, открыв лицо, настолько красивое, что казалось потусторонним. Хотя на ней была простая одежда, она не могла скрыть великолепную красоту девушки. Слегка детское лицо прошлого стало тоньше и размером с ладонь. Её глаза были ясными и влажными, как струящаяся весна, напоминающими прозрачный янтарь. Багровые губы, белые зубы и распущенные волосы, собранные в простой пучок, создавали ленивое очарование.

Рядом с ней Лянь Цяо впала в оцепенение. Её хозяйка уже родилась с красивой внешностью, а немного повзрослев, стала такой красивой, что даже горничные, которые обслуживали её каждый день, не могли к этому привыкнуть. Она не знала, какой фурор это вызовет, когда они прибудут в столицу, и при мысли об этом Лянь Цяо стало немного не по себе. Чрезмерная красота не обязательно была хорошей вещью, особенно когда её не могли защитить. Но если подумать, их защищала Вдовствующая Императрица И Дэ, так что всё не должно пойти слишком плохо.

Цзян Жуань мягко улыбнулась.

– Прошло уже три года.

Время текло, как струя воды. Последние три года она следовала за Вдовствующей Императрицей, читая сутры и занимаясь медитацией в Императорском наследственном храме. Она каждый день сопровождала Вдовствующую Императрицу. Поскольку у Цзян Жуань было большое терпение, она не стала нетерпеливой, как обычная девушка, когда слушала монахов, воспевающих Священные Писания, чем была очень довольна Вдовствующая Императрица И Дэ. За последние три года она постепенно стала незаменимой для Вдовствующей Императрицы. Молчаливо ублажая её, Цзян Жуань постепенно добивалась признания Вдовствующей Императрицы И Дэ, и хотя она не была принцессой Юань Жун, Вдовствующая Императрица тем не менее относилась к девушке как к дочери.

В конце концов, её усилия окупились. Десять дней назад Вдовствующая Императрица И Дэ лично председательствовала на церемонии совершеннолетия и отправила письмо в столицу с просьбой присвоить ей титул "Цзюньчжу". Император согласился и назвал ее Хун'ань Цзюньчжу.

Завтра они отправятся в столицу, и как только они прибудут, все будут знать, что недавно назначенная принцесса Великой Цзинь сильно отличалась от прошлого.

В течение последних нескольких лет она постоянно сопровождала Вдовствующую Императрицу И Дэ и никогда не проявляла очевидного интереса к внешним новостям. Семья Цзян никогда не отправляла писем, однако Вдовствующая Императрица И Дэ иногда получала новости о войне между царством Тяньцзинь и Великой Цзинь и просила её послушать их вместе. Что было приятно узнать, так это то, что Цзян Синь Чжи преодолел повторяющиеся тупики на протяжении всей войны, добился выдающихся достижений и сражался бок о бок с генералом Гуань Лян Ханем, не уступая ему в своей храбрости. Кроме того, каждый раз, когда вражеские войска планировали внезапную атаку, он всегда наносил удар первым и одерживал верх. Таким образом, на плечи Цзян Синь Чжи легло прозвище "Бог Войны" из Великой династии Цзинь.

Дело армии решалось долго, поэтому Цзян Синь Чжи ещё не мог вернуться в столицу. Таким образом, его легенда продолжала расти.

Вдовствующая Императрица И Дэ слабо улыбнулась, лёжа на кушетке.

– Малышка Жуань, у тебя очень способный брат».

Цзян Жуань кивнула с намёком на гордость.

Последние три года она оставалась в храме предков, слушая сутры, и понятия не имела, что происходит во внешнем мире. Для Вдовствующей Императрицы И Дэ она была обычной девушкой. Только Цзян Жуань знала, что она никогда не отпускала свою ненависть. Она преклонила колени перед золотым телом Будды с благочестивым выражением лица, но в глубине души проклинала. Она ласково улыбалась монахам-новичкам, которые обслуживали храм, но думала только о том, как постепенно уничтожить этих людей. Каждую ночь, когда Цзян Жуань лежала на кровати, перед её глазами мелькали сцены из её прошлой жизни. Однако чем больше обиды она чувствовала внутри, тем спокойнее становилось лицо девушки.

Что с того, если она совершала злые поступки у подножия Будды?

Близился час её возвращения. Цзян Жуань задавалась вопросом, готовы ли эти люди уже отправиться в ад.

Цзян Жуань слабо улыбнулась и посмотрела на доску для вэйци под абрикосовым деревом. Чёрно-белые фигуры покрыли доску, казалось бы, хаотично, но результат уже был установлен. Белые фигуры уже не могли отступить, и чёрным оставалось только сделать последний шаг, чтобы убить.

Она слегка махнула рукой. Когда широкий рукав проходил мимо, фигуры перекатывались друг на друга, пока победитель не стал очевидным.

Доска была установлена.

__________________________________________

1. Вэйци (围棋) – также известен как Го (японский). Настольная стратегическая игра для двух игроков с целью захвата территории.

* * *

На одиннадцатом году правления Сюань Дэ в столицу вернулась Вдовствующая Императрица И Дэ.

В этот день в столице царило небывалое оживление, и не было недостатка в людях, которые обсуждали это в чайных и ресторанах. Вдовствующая Императрица И Дэ покинула столицу три года назад и должна была вернуться сегодня. Император в сопровождении гражданских и военных чиновников вышел, чтобы торжественно поприветствовать её. Даже если простые люди не могли присоединиться к такому зрелищному мероприятию, вообразив сцену, они чувствовали себя так, как будто видели её собственными глазами.

Погода в тот день оказалась хорошей; весна, казалось, наступила рано. Как будто даже солнце знало, что сегодня большой день, и светило намного ярче, чем накануне.

В Цзян фу Ся Янь аккуратно подбирала официальную одежду Цзян Цюаня. Она улыбнулась и сказала:

– Я уже приказала на кухне приготовить любимую курицу с османтусом.

Цзян Цюань слегка нахмурился.

– Тебе не нужно делать эти тривиальные вещи, просто оставь их слугам, – его взгляд упал на живот Ся Янь. – Вместо этого вам следует позаботиться о своём теле.

В глазах Ся Янь вспыхнул намёк радости.

– Кстати, я до сих пор не устроила господину постель на ближайшие дни. Рядом со мной есть хорошо воспитанная девушка по имени Линь Лан...

– Нет надобности, – Цзян Цюань махнул рукой. – Есть еще Хун Ин. Как будет выглядеть прислуга для посторонних? Я пойду первым, у Его Величества сегодня объявление, я не могу опоздать, – сказав это, он сам застегнул две верхние пуговицы на воротнике и поспешил за дверь.

После того, как Цзян Цюань ушёл, улыбка Ся Янь мгновенно исчезла. Первоначально она думала, что забеременеть – это хорошо, но это только дало этой лисе Хун Ин возможность вместо этого воспользоваться ситуацией. Цзян Цюань давно не посещал её двор и даже передавал вещи в распоряжение Хун Ин. Теперь она не могла даже засунуть Линь Лан.

Когда Момо Ли увидела, как она в отчаянии рухнула на стул, то поспешно протянула Ся Янь чашку с красными финиками и медовой водой.

– Фужэнь, не сердитесь на Мастера, будьте осторожен, чтобы не навредить молодому господину.

– Момо, это не я своенравная, – глаза Ся Янь вспыхнули от горя. – Он знает только, что Вдовствующая Императрица возвращается во дворец сегодня, но не знает, что Су'эр также возвращается домой сегодня. Су'эр оставалась в родовом семейном храме в течение трёх лет, и я не видел её вообще. Но посмотрите на него, он вообще о ней не спрашивал. Он всё ещё помнит Су'эр?

Тон Ся Янь был наполнен такой печалью, что Момо Ли поспешно ответила:

– Фужэнь, пожалуйста, не говорите больше этих слов. Боюсь, что если этот человек услышит об этом, он попытается посеять разлад между вами и господином.

"Этим человеком" была, естественно, пятая Инян, Хун Ин. В последние несколько лет положение Хун Ин в Цзян фу становилось всё более и более стабильным, почти до такой степени, что она могла сражаться с Ся Янь на равных. Хотя Момо Ли так сказала, в тот момент Ся Янь была настолько зла, что ей было всё равно. Она сердито возразила:

– Ба, она просто проститутка. Независимо от того, насколько высока и могущественна она, разве это не простая опора на мелкие уловки, чтобы соблазнить мужчин; её даже нельзя выводить на улицу, чтобы показывать на публике!

Если бы кто-нибудь проходил мимо в этот момент, они были бы шокированы тем, что Ся Янь, которая всегда славилась в столице как талантливая женщина, могла выплёвывать такие пошлые слова, как землеройка из сельской местности.

Увидев в таком состоянии Ся Янь, Момо Ли поспешила утешить её:

– Фужэнь не нужно заботиться о ней. Независимо от того, сколько благосклонности она получит, сможет ли она родить или нет – это выбор Фужэнь. Мужчинам всегда нравятся новые вещи, а господин на мгновение оказался очарован этой лисой. Просто подождите, пока она не станет старой и белой, и рядом не будет ребёнка, у неё не будет хорошего конца. Когда Фужэнь подарит хозяину молодого господина, он, естественно, поймёт, что Фужэнь – единственная, кто относится к нему искренне. Фужэнь нечего бояться, когда рядом с Вами будет молодой господин.

Ся Янь медленно успокоилась, вздохнув.

– Ты права, эта сука – всего лишь курица, которая не умеет откладывать яйца, нечего её бояться. Чао'эр тоже выздоровел сейчас, в будущем он может помочь поддержать того, что у меня в животе.

Цзян Чао в настоящее время работал под руководством Сюань Ли, курируя деловые вопросы столицы. Эту работу нельзя было назвать критической, но и не маловажной. Он, похоже, много работал последние несколько лет и проделал довольно хорошую работу, что привело к признательности Сюань Ли. Цзян Цюань, который раньше очень разочаровывался в своём сыне, также со временем стал по-другому смотреть на Цзян Чао.

Но больше всего Ся Янь беспокоился о Цзян Су Су. Письма, которые она отправляла Цзян Су Су, так и не получили должных ответов, только короткие сообщения, в которых сообщалось о её благополучии. Она даже не хотела видеть Ся Янь лично. Цзян Су Су наконец собиралась вернуться через три года! Ся Янь была так счастлива, но Цзян Цюань облил её холодной водой тем, что совершенно забыл о дочери.

Она медленно погладила низ живота. Прошло три месяца, и плод был стабильным. Когда пришёл лекарь, он сказал, что, скорее всего, это был плод мужского пола. Если это действительно был мальчик, это означало, что она могла взять верх в противостоянии с Хун Ин. Ся Янь опустила голову, чтобы посмотреть на свой слегка выступающий живот.

– Мой сын, ты должен оставаться в безопасности.

* * *

Когда Вдовствующая Императрица И Дэ вернулась в столицу, у ворот дворца её встретили почётные караулы, выстроившиеся на многие мили, и сам Император, возглавлявший всех гражданских и военных чиновников. Большое шествие было видно издалека. Дворец великолепно сиял на солнце, а роскошно украшенная Императорская карета была покрыта пурпурным цветочным орнаментом и сверкала инкрустацией золота. С гражданскими придворными слева и военными чиновниками справа, вся процессия преклонила колени и закричала:

– Ваше Высочество Вдовствующая Императрица, добро пожаловать! С возвращением в столицу!

Королевская карета остановилась у ворот дворца, и изысканно одетая придворная дама поспешно шагнула вперёд, чтобы отодвинуть жемчужные занавески Императорской кареты. Вдовствующая Императрица И Дэ в золотом придворном платье с бирюзой, инкрустированным золотыми пуговицами, вставленными в основу из слоновой кости, выглядела великолепно и благородно. Когда она вышла, женщину поддержали за руку, бросив слабый взгляд на собравшуюся толпу, однако даже её случайный взгляд заставлял людей чувствовать непреодолимое давление.

Мягкий паланкин (1) цвета бегонии следовал за каретой, столь же великолепный, от которого исходил мягкий аромат. Почему-то все с любопытством смотрели в сторону паланкина, словно ожидая, что кто-то выйдет.

Паланкин опускали несравнимо мягкими движениями, как будто носильщики боялись напугать человека внутри. Как только во всех было возбуждено любопытство, подошли две стройные и красивые служанки – одна спокойная и уравновешенная, другая живая и энергичная – в зелёном. Они встали по обе стороны от паланкина и потянулись, чтобы помочь пассажиру выйти.

Появилась нежная рука.

На светлокожей руке не было никаких отличительных знаков, за исключением браслета на бледном запястье, который излучал слабый синий свет. Его отражение на изящной руке делало запястье ослепительно мягким и бескостным, и собравшиеся люди просто потеряли дар речи.

Служанка слева открыла занавески, позволяя человеку внутри наклониться и выйти.

В этот момент пролетел ветерок, заставляя людей прищуриваться. Когда они снова смогли нормально смотреть вперёд, перед тысячами элитных солдат стояла красная фигура.

Это была потрясающая сцена.

Она носила дворцовую одежду, сделанную из сверкающей парчи Юнь, расшитой узорами тёмных цветов, и атласную юбку Юнь цвета бегонии с рисунком из бабочек, сидящих на цветах, вышитых золотой нитью. Поверх этого была тонкая карминовая одежда из дамасского шёлка с широкими рукавами, вышитыми фениксами и мифическими птицами, летящими над облаками. Её волосы цвета воронова крыла заплетены в косы и собраны в замысловатый пучок в форме лотосоподобного облака (2) за головой и украшены цветами гибискуса. Казалось, что кожа девушки была чище, чем свежий снег. Скорее, этот персонаж выглядел потусторонним и пылающим огненным шаром, который разбрасывал искры по земле, как великолепный закат упал на Великую Цзинь. С бровями, как река ранней весной, глазами, как цветы персика, и губами, розовыми, как вишня. Лицо этого человека напоминало реалистичное изображение прекрасной девушки, нарисованное на древней бесценной картине тысячелетней давности. Нельзя было не заметить воздушность этой женщины, как если бы она неторопливо и по ошибке появилась на суше, как манящая сирена.

Она медленно приближалась издалека, за её спиной развевалась пылающая красная юбка. Только когда она подошла ближе, стало ясно, что макияж также был изысканным, с золотой пудрой, рассыпанной вокруг ее глаз, придавая ей потрясающую красоту. Кончики её глаз слегка изогнуты вверх, в уголках губ легкая улыбка, а две руки были спокойно сложены перед девушкой. Она была величественной, но очаровательной, холодной и кокетливой.

Ужасная красота. Все вдруг об этом подумали.

Такая женщина действительно заслужила титул "Красавицы-бедствия".

Евнух крикнул:

– Приветствуем Хун'ань Цзюньчжу! С возвращением в столицу!

Хун'ань Цзюньчжу! Все были в шоке.

Никто не мог забыть, что три года назад, в семье Цзян старшая дочь Ди блокировала меч своим телом, чтобы спасти Вдовствующую Императрицу И Дэ, затем была специально вознаграждена и сопровождала Вдовствующую Императрицу в Императорский наследственный храм. Не так давно, Император и дал ей официальное звание, Хун'ань Цзюньчжу. Все знали, что Вдовствующая Императрица И Дэ рассматривал эту Хун'ань Цзюньчжу по-разному. Увидев её своими глазами, присутствующие поняли, что Хун'ань Цзюньчжу на самом деле оказался настолько потрясающе заманчивой, что должна быть одна из главных красавиц мира.

Даже Император не мог не прищуриться.

Не нужно упоминать Цзян Цюаня, стоявшего в толпе, он уже знал, что это Цзян Жуань, с того момента, как увидел её брови. Он немного дрожал. С тех пор, как родилась Цзян Жуань, он знал, что та будет красавицей, особенно потому, что она очень похожа на Чжао Мэй. Однако он не знал, что эта дочь будет напоминать Феникса, сбрасывающего незрелые перья, превращаясь в милость, которая будет известна по всей стране. Такой красоты было достаточно, чтобы потрясти мужчину, но то, что она принесет Цзян фу, могло не быть славой.

Восьмой принц Сюань Ли уставился на молодую женщину. Если три года назад он хотел только контролировать и использовать Цзян Жуань, то теперь, помимо шока, появилось ещё и чувство желание одержать победу над ней. В этом мире было много красивых женщин, но не так много красивых и умных. А что касается того, кто был таким же умным, как она, такой же красивой, как она, другой такой не было. Сердце Сюань Ли забилось. Такая женщина была достойна стоять рядом с ним. В будущем, когда он станет Императором, она станет его Императрицей!

Пятый принц Сюань Хуа тоже оживился, не говоря уже о наследном принце, в их глазах тоже вспыхнуло удивление. Даже посредственный четвёртый принц Сюань Лан не мог не проявить и тени восхищения.

Главнокомандующий Гу Сю Вэнь нахмурился. Он давно узнал от своей Фужэнь о привязанности Гу И к старшей дочери Ди семьи Цзян, но чувствовал в то время, что заключение брака может быть выгодно только для семьи Цзян. Что ещё более важно, Цзян Цюань не придавал особого значения Цзян Жуань. Тем не менее позже, Цзян Синь Чжи поднимался выше и выше, Чжао Гуан также признал её своей внучке, а сама Цзян Жуань была названа Хун'ань Цзюньчжу. Первоначально он думал, что это хорошая пара, но сейчас, глядя на её выдающуюся внешность, мужчина почувствовал себя встревоженным. Такая красота может доставить неприятности.

__________________________________________

2. Классический китайский паланкин:

Правда, именно такой не предназначен для дальних переходов, его применение, скорее, ограничено городом или, возможно, даже районами.

3. Причёска:

Принцесса Хэ И приютилась рядом с Фэй Шу. С того момента, как она увидела молодую женщину, сердце девушки захлестнула волна неприязни. Хэ И считала, что ее собственная внешность была самой яркой в Великой династии Цзинь. Кто знал, что с внешностью этой одетой в красное девушки, её внешность была подобна тому, как если бы сравнивали лунный свет со светлячками, её красота превратилась в шутку. Когда она услышала титул "Хун'ань Цзюньчжу", Хэ И немедленно сжала кулаки, и на её лице вспыхнуло негодование.

Поведение Сяо Шао три года назад оставались бельмом на сердце принцессы Хэ И. Изначально она хотела найти способ причинить вред Цзян Жуань, пока она не пожелала смерти, однако Вдовствующая Императрица издала Императорский указ и забрала Цзян Жуань в Императорский наследственный храм, позволив ей сбежать. Десять дней назад Хэ И услышала, что Цзян Жуань вернётся в столицу, и с тех пор ломала голову над тем, как причинить ей вред. Неожиданно один взгляд на лицо Цзян Жуань вызвал у неё такое же волнение, как у людей на корабле посреди штормового моря.

Лисица! Она хотела использовать это дьявольское лицо, чтобы заворожить таких людей, как Сяо Шао!

Цзян Жуань с улыбкой пошла вперёд, глядя на эмоции у всех на лицах. Гуй Фэй Чэнь смотрела на неё с улыбкой, как будто ничто не могло тронуть её лицо. Но Цзян Жуань знала, что её улыбка означает: "Я долго ждала тебя".

Она тоже очень долго ждала этого момента.

Когда её взгляд упал на Великого Мастера Хуэй Цзюэ, стоящего рядом с Императором, девушка слабо улыбнулась. У Хуэй Цзюэ было то же доброе выражение, что и в её воспоминаниях, но по сравнению с тем он был более устойчивым и умиротворённым, как будда, заключённый в стены храма.

Когда Цзян Жуань уезжала три года назад, она попросила Цзян Синь Чжи передать Великому Мастеру Хуэй Цзюэ лист бумаги, в котором были описаны важные события, имеющие определённый шанс произойти в столице за эти три года. Сам Хуэй Цзюэ был хитрым и умел использовать такие возможности. Пока у него была эта бумага, он был подобен крылатому тигру (1). Он "случайно" раскрыл пророческое послание судьбы в соответствии с инструкциями на бумаге и, наконец, привлёк внимание Императора высоко наверху.

Хуэй Цзюэ использовал последние три года, чтобы подняться до должности государственного мастера (2). Эта шахматная фигура наконец достигла того места, где должна была быть.

Её взгляд скользнул по другой знакомой фигуре рядом с Императором. Молодой человек стоял прямо, отстранённо, и у него была какая-то возвышенная и благородная аура. Цзян Жуань заметила, что его одежда сменилась на одежду первого чиновника суда. По мере того, как она шла вперёд, улыбка девушки становилась всё глубже. Лю Минь действительно стал Великим Наставником, уважаемым первоклассным чиновником.

Всё прошло хорошо. Несмотря на то, что она не была в столице три года, игра продолжалась неторопливо. Девушка преклонила колени перед Императором.

– Эта чиновница приветствует Императорского Отца.

Вдовствующая Императрица уже признала её приёмной дочерью, а это означало, что Цзян Жуань больше не нужно было беспокоиться о том, что однажды её заберут во дворец, что она станет женщиной Императора и пойдёт по той же судьбе, что и в своей предыдущей жизни. Вдовствующая Императрица И Дэ сделала это именно ради неё. Видя, как с каждым днём Цзян Жуань становилась всё красивее, и зная, что у девушки были другие амбиции, она благоразумно попросила дать ей титул принцессы, тем самым полностью исключив любую возможность для Цзян Жуань войти во дворец.

Таким образом, одни были в восторге, а другие разочарованы.

– Вставай, – приказал Император.

Когда Цзян Жуань встала, она нигде не увидела Сяо Шао и почувствовала некоторое замешательство. Строго говоря, мужчина по имени Сяо Шао обязательно должен был посетить сегодняшние мероприятия. Теперь, когда его нигде не было, она не могла не вспомнить его слова накануне отъезда: "Мне нужно съездить в Мяоцзян". Мяоцзян был полон опасностей с древних времён, так что, вероятно, что-то должно было случиться.

При мысли об этом, её брови невольно нахмурились. Но через некоторое время девушка опровергла это предположение. В её прошлой жизни Сяо Шао к этому моменту ещё не умер, так что с ним всё должно быть в порядке. Погружённая в свои мысли, Цзян Жуань подняла голову и встретила пару улыбающихся глаз. Это был Сюань Ли.

Сюань Ли смотрел на неё с несравненной нежностью в глазах и в сочетании со своим белым нарядом казался благородным молодым господином. Через три года он выглядел более зрелым, как кусок полированного гладкого нефрита, привлекавший внимание людей.

Однако она давно узнала настоящее лицо этого принца. Цзян Жуань холодно улыбнулась, отвернувшись, и не пыталась скрыть отвращение.

Сюань Ли опешил. Если три года назад он думал, что Цзян Жуань ненавидел его из-за Цзян Су Су, в настоящее время он ясно осознал, что ненависть Цзян Жуань не имеет ничего общего с Цзян Су Су. От всего сердца Цзян Жуань, казалось, инстинктивно его презирала. По мнению самого Сюань Ли, он не сделал ничего, чтобы вызвать её ненависть, но каждый раз, когда они встречались, Цзян Жуань выказывала признаки отчуждения и отвращения.

Сюань Ли нахмурился и подумал об этом, а затем внезапно рассмеялся. Это не было важно. Даже если бы всё было так, у него было достаточно уверенности в себе, чтобы заставить Цзян Жуань передать её сердце. Как он мог позволить женщине, которую он возжелал, легко сбежать?

После этого были те же обычные церемонии. Когда, наконец, закончились многочисленные и сложные церемонии, Цзян Жуань последовала за Вдовствующей Императрицей И Дэ обратно во дворец Ци Нин. После трёхлетнего отсутствия Вдовствующей Императрицы И Дэ тоже было немного радости, когда она вернулась в свой дворец. Служанки и евнухи дворца были очень вежливы с Цзян Жуань, ведь они все знали, что Хун'ань Цзюньчжу пользовалась исключительной благосклонностью Вдовствующей Императрицы И Дэ, жемчужиной в руке генерала Чжао и своего старшего брата, известный как Бог Войны Великой Цзинь, и пользовалась любовью тысячи людей. Они не могли позволить себе обидеть её.

Цзян Жуань некоторое время болтала с Вдовствующей Императрицей. Когда Вдовствующая Императрица устала, она позволила Цзян Жуань вернуться в Цзян фу и по пути взять с собой некоторые награды. Это был способ Вдовствующей Императрицы И Дэ поддержать её. Цзян Жуань с улыбкой поблагодарила её и вышла из дворца Ци Нин.

__________________________________________

1. 如虎添翼 (rúhǔtiānyì) – буквально – как тигр, у которого выросли крылья / с удвоенной силой (идиома).

2. 国 师 (гоши) – буквально переводится как государственный учитель, это положение, которое означает одно из самых высоких положений, которых монах может достичь для широкого и влиятельного распространения буддизма.

* * *

В Императорском саду принцесса Хэ И ткнула в чашку перед собой.

– Пятый брат, ты обдумал это?

Красивое лицо пятого принца Сюань Хуа в тот момент было довольно мрачным.

– Десятая младшая сестра, ты полагаешь, что твой пятый брат предназначен для твоего свободного использования?

– Пятый брат не должен так говорить, – на красивом лице принцессы Хэ И появилась улыбка, но взгляд её был резким, как у змеи. – Хун'ань Цзюньчжу не обычный человек. Если пятый брат сможет жениться на ней, Цзян Синь Чжи в конечном итоге возглавит одну из трёх армий, Чжао Гуан, этот старик, также последует за тобой, и есть также поддержка Вдовствующей Императрицы... Разве тебя это не искушает?

Глаза Сюань Хуа вспыхнули.

– Ты говоришь громко, но это слишком рискованно.

– Фортуна любит смелых, – с улыбкой сказала принцесса Хэ И. – Неважно, боится ли пятый брат. Я слышала, что восьмой брат и Ся фу (который связан браком с Цзян фу) имеют хорошие отношения, так что его отношения с Цзян фу тоже не будут слишком далёкими. Твоя мэй мэй может увидеть, что восьмой брат нацелился на Хун'ань Цзюньчжу. Тск, на мой взгляд, Хун'ань Цзюньчжу уже достигла брачного возраста, он не будет ждать долго, прежде чем пойдёт, чтобы официально предложить брак Хун'ань Цзюньчжу. К тому времени семьи военных Чжао и Гуань будут принадлежать восьмому брату.

Выражение лица Сюань Хуа начало выглядеть совершенно неприглядным, но он всё равно сказал:

– И что? Тогда Хун'ань Цзюньчжу отказалась от брака во время дворцового пира, и теперь Императорский Отец позволил ей выбрать своего собственного партнёра – нет никакого способа, которым она согласится выбрать восьмого брата.

– Пятый брат, как ты можешь быть таким наивным? – принцесса Хэ И вздохнула. – Мэй мэй рассказала пятому брату об этом методе. Если пятый брат не согласен, я обязательно расскажу и восьмому брату. Пятый брат отказывается, но восьмой брат явно согласится. И тогда, разве Хун'ань Цзюньчжу не будет вынуждена выйти замуж за восьмого брата?

– Ты мне угрожаешь? – Сюань Хуа был в ярости.

– Просто напоминаю пятому брату, – принцесса Хэ И слегка улыбнулась. – Моя Му Фэй и Гуй Фэй не ладят, поэтому я, естественно, не хочу ему помогать. Разве я сейчас не здесь с пятым братом? Это всего лишь запасной план, так что пятый брат, ты должен ясно мыслить. Эта Хун'ань Цзюньчжу замечательный человек. Женившись на ней, пятый брат ничего не потеряет.

Очаровательное лицо Цзян Жуань внезапно появилось в сознании Сюань Хуа, и его дыхание стало более рваным. Это было правильно, будучи мужчиной, сказать, что его не тронула её потрясающая красота, было бы ложью. Кроме того, нельзя было недооценить поддержку Цзян Жуань. Его конфликты с Сюань Ли обострились за последние три года. Хотя они и сохранили видимость братства, по правде говоря, им не терпелось убить друг друга. Если бы он смог заполучить Цзян Синь Чжи и семью Чжао, то мгновенно получил бы много козырей. Была также Вдовствующая Императрица И Дэ, которая обожала Хун'ань Цзюньчжу. Если бы это было также возможно, он бы тоже хотел связать её со своей фракцией.

Сюань Хуа усмехнулся.

– Десятая сестра, не обманывай своего старшего брата. Скажи, какова твоя цель?

– Всё просто, – красивое лицо принцессы Хэ И на мгновение исказилось. – Я хочу, чтобы эта шлюха была испорчена.

Сюань Хуа замер, а затем сердито возразил:

– Что ты имеешь в виду, говоря о том, что моя Вайфэй должна быть испорчена?!

– Не преувеличивайте, пятый брат. Если ты поспешно предложишь брак прямо сейчас, с Хун'ань Цзюньчжу, находящейся в центре бури, Цзян Синь Чжи и семья Чжао никак не примирились бы с этим. Не говоря уже о том, что теперь Цзян Жуань может принять решение о собственном замужестве. Поэтому не лучше ли найти способ заставить Цзян Жуань приблизиться к пятому брату, влюбиться и выйти замуж по собственной инициативе? Позже, среди бела дня, даже если бы это можно было предотвратить, а Цзян Жуань зарыдала бы и вновь отказалась выходить замуж, было бы невозможно отступиться от брака. Императорская семья не потерпит такой бессовестной женщины, которая уже попала в чьи-то объятия. Таким образом, когда пятый брат выскажется и выразит свою готовность жениться на ней, возможно ли, что Цзян Синь Чжи и семья Чжао не будут благодарны? Пятый брат получит хорошие вещи, и Великая Цзинь будет знать, что Хун'ань Цзюньчжу не так благородна, как выглядит. Это беспроигрышная ситуация.

Сюань Хуа на мгновение посмотрел на принцессу Хэ И, затем внезапно улыбнулся.

– Говорят, что самое ядовитое – женское сердце, но впервые я понял, что десятая сестра может быть такой проницательной.

Принцесса Хэ И усмехнулась.

– Она заслуживает смерти.

Что за человек был Сюань Хуа? Он вырастил бесчисленное количество наложниц, и только его слуги могли заполнить весь двор. Эти женщины определённо не пощадили бы Цзян Жуань, когда она вошла в фу пятого принца. Как только её репутация будет испорчена, Вдовствующая Императрица И Дэ не будет относиться к ней так тепло, как раньше, а поскольку люди Великой Цзинь больше всего ненавидят таких женщин, ей будет трудно просто сделать шаг наружу в будущем. Было бы просто избавиться от Цзян Жуань, когда Сюань Хуа устанет с ней играть.

– Что ж, давай заключим сделку, – согласился Сюань Хуа. – Мне нужны только люди и сила, процесса не важна. В будущем я верну услугу десятой сестре.

Принцесса Хэ И слабо улыбнулась.

– Тогда большое спасибо пятому брату.

* * *

Цзян Жуань последовала за главной дворцовой служанкой в Императорский сад, где их перехватили две незнакомые служанки. Судя по их изысканной одежде, они не казались обычными служанками. Увидев Цзян Жуань, они слегка поклонились и сказали:

– Юная леди Цзян, наша принцесса приглашает Вас приехать и немного поболтать.

Хотя они так и сказали, их тон был совсем не вежливым, а взгляды были равнодушными. Цзян Жуань только улыбнулась, а её проводница поспешно ответила:

– Сёстры, эта сестра как раз собиралась отправить юную леди Цзян из дворца, чтобы она вернулась в Цзян фу по приказу Её Величества Вдовствующей Императрицы.

– У нашей принцессы есть срочный вопрос, который нужно обсудить с юной леди Цзян, по-видимому, юная леди Цзян не будет игнорировать искренность принцессы, – одна из служанок засмеялась.

Как можно было позволить отказаться от просьбы принцессы?

Главная дворцовая служанка также колебалась, так как принцесса Хэ И обычно полагалась на Фэй Шу, чтобы разгуляться во дворце. Обидеть её было табу для дворцовой горничной.

Две дворцовые служанки уставились на Цзян Жуань, по-видимому, уверенные, что она не посмеет отказаться. Принцесса Хэ И осмелилась быть такой властной, потому что Император баловал её, поэтому все потакали прихотям девушки. Поскольку Цзян Жуань только недавно вернулась в столицу, она никак не могла осмелиться обидеть принцессу.

Цзян Жуань просто смотрела на них с улыбкой, не говоря ни слова, она совсем не казалась встревоженной. Через некоторое время Цзян Жуань не двинулся с места, но одна из служанок стала нетерпеливой. Она спросила:

– Юная леди Цзян пытается нас смутить?

– Как самонадеянно! – рявкнула Цзян Жуань. Не имея никаких признаков прежней теплоты, она холодно спросила: – Кто дал тебе такую смелость, чтобы позволить себе кричать на эту Цзюньчжу?

Прежде чем две дворцовые служанки смогли оправиться от своего шока, они услышали, как Цзян Жуань продолжила:

– Этой Цзюньчжу лично было присвоено имя Его Величеством по просьбе Её Величества Вдовствующей Императрицы. Вы двое поздоровались с этой Цзюньчжу, но назвали меня "юная леди Цзян". Что, вы – дворцовые служанки, но не знаете, кто такая Цзюньчжу? Или вы признаёте только принцессу Хэ И достойной госпожой?

Была шокирована и главная дворцовая служанка. Она волновалась только сейчас, потому что, хотя Вдовствующая Императрица И Дэ очень любила Цзян Жуань, принцесса Хэ И имела глубокие корни во дворце. Не стоило обижать принцессу Хэ И ради Цзян Жуань. Хун'ань Цзюньчжу, которая постоянно улыбалась, вызывала впечатление мягкой хурмы. Она не думала, что Цзян Жуань будет высказываться в это время, но теперь поняла, что Цзян Жуань было не так легко запугать. Поэтому она выпрямила талию и сказала:

– Да, сёстры, почему вы не поприветствовали Цзюньчжу должным образом?

Две дворцовые служанки были ошеломлены, затем стиснули зубы и поприветствовали Цзян Жуань соответствующим образом, как и полагалось приветствовать Цзюньчжу.

– Это были мы, рабыни, опрометчивыми. Но Хун'ань Цзюньчжу, наша принцесса, по-прежнему ждёт Вас. Если Вы так поступите, это немного…

– А что, если я не пойду? – Цзян Жуань снисходительно посмотрела на них. Под этим взглядом девушки чувствовали себя ничтожными муравьями, и даже взгляд на них был проявлением её доброжелательности. – Эта Цзюньчжу и принцесса Хэ И одного ранга. Даже она не способна отдавать приказы этой Цзюньчжу, а вы просто рабы. Разве ваша хозяйка не учила вас дворцовым правилам, или вы полагаете, что эту Цзюньчжу легко запугать?

Обычная карета медленно остановилась у ворот Цзян фу. Ся Янь, вышедшая поприветствовать гостя, задрожала, когда увидела двух служанок, поддерживающих красивую девушку, выходящих из кареты.

Девушка была не кем иным, как Цзян Су Су. Она явно была выше, чем три года назад. Возможно, из-за её длительного пребывания в семейном родовом храме темперамент девушки казался спокойным, и её прошлое высокомерие полностью исчезло, оставив лишь слабое чувство отчуждённости. На губах Цзян Су Су появилась улыбка, а шрам на её лице бесследно исчез. Черты её лица были яркими и красивыми. Более того, было интригующе видеть, что, хотя внешность Цзян Су Су была красивой и добродетельной, она, казалось, обладала вновь обретённым обольстительным шармом. Любой, кто внимательно следил за каждым её движением, немного отвлёкся.

Когда Ся Янь впервые увидела её лицо, сердце женщины наполнилось радостью. Затем, неловко держась за талию, она наклонилась вперёд и снова посмотрела в лицо Цзян Су Су.

– Су'эр, как твоё лицо зажило?

Лекарь, посетивший фу в то время, сказал, что шрамы на лице Цзян Су Су никогда не заживут полностью, хотя, если он найдёт в будущем некоторые редкие и ценные лекарственные ингредиенты, шрамы могут уменьшиться. Но в настоящее время кожа Цзян Су Су была похожа на идеально очищенное варёное яйцо без каких-либо следов обезображивания.

Цзян Су Су посмотрела на неё и мягко усмехнулась:

– Оно исцелилось само по себе (1), – её взгляд на Ся Янь был настолько мягким, что Ся Янь неожиданно почувствовала трепет в своём сердце. По какой-то причине стоящая перед ней Цзян Су Су была такой незнакомой, как будто она была другим человеком. Но при ближайшем рассмотрении девушка осталась прежней. Она сдержала свои подозрения и сказала:

– Хорошо, что ты вернулась. Ты такая бессердечная, не хотела видеть свою мать последние три года...

Цзян Су Су сделал вид, что не слышит её. Её взгляд прошёл мимо Ся Янь и упал на мягкое кресло-паланкин, появившееся перед воротами фу.

Это было мягкое кресло-паланкин цвета красного дерева (2), которое несли четыре имперских гвардейца в форме. Несмотря на то, что кресло-паланкин было изысканным и великолепным, ничего не было раскрыто о статусе человека внутри. Там было много зрителей, наблюдая в волнение по пути движения паланкина, желая увидеть, что за благородная особа и в какой фу направляется.

Кресло-паланкин остановилось у ворот Цзян фу.

Цзян Су Су смотрела на кресло-паланкин, не говоря ни слова.

Из паланкина вышли две служанки в красивых платьях. Они с улыбкой открыли вышитую бисером занавеску и поприветствовали человека внутри, чтобы он вышел.

С завораживающей элегантностью вышла несравненно красивая девушка в красном платье. Она двигалась неторопливо, и с каждым шагом девушки Ся Янь всё глубже погружала пальцы в свою ладонь.

Наконец, девушка в красном встала перед Ся Янь. Она сказала с улыбкой:

– Жуань Нян приветствует маму, вторую сестру. Прошло много времени.

Ся Янь почувствовала, как удушье из груди бросилось ей в лицо. Весть о грандиозном зрелище Цзян Жуань во дворце уже распространилась по столице. Когда Ся Янь подумала об этом, ей захотелось разорвать Цзян Жуань в клочья. Почему такая удача не выпала на Цзян Су Су! И теперь, когда Цзян Су Су наконец вернулась в фу, Цзян Жуань выбрала именно то время, чтобы появиться. Контраст между ними был очевиден, и люди снаружи могли это ясно видеть, так что, возможно, завтра по столице распространятся новые слухи. В конце концов, люди всегда льстили начальству и топтали подчинённых. Таким же образом они обе вошли в храмы предков одновременно, но теперь Цзян Жуань вернулась во славе, а Цзян Су Су прибыла в скромной карете. Сердце Ся Янь было готово разорваться от ярости. Цзян Жуань явно сделала это специально!

Цзян Су Су спокойно посмотрела на Цзян Жуань и внезапно улыбнулась:

– Да Цзе цзе, мы очень давно не виделись. Ты выглядишь ещё красивее.

Несмотря на то, что внешность Цзян Су Су была простой и немного потрёпанной, каким-то образом всё её тело проявляло отчетливое очарование. Даже женщина не могла не почувствовать себя тронутой при виде неё. Более того, если описать её одним словом, это будет… демоница. Действительно, тело Цзян Су Су источало аромат сандалового дерева, её одежда была простой, и на её лице не было румян или пудры. Цзян Су Су действительно ощущалась волшебной девушкой. Но каждое её движение… неожиданно несло в себе искушение. Не надо смотреть, потому что с одного взгляда теряется душа.

Цзян Жуань отвела взгляд и улыбнулась.

– Вторая сестра, ты уезжала довольно далеко, так что можешь не знать. Вдовствующая Императрица недавно присвоил мне титул– Хун'ань Цзюньчжу. Хотя мы с тобой сёстры, а мы с мамой также мать и дочь, правила должны соблюдаться. Если бы слухи об этом распространились, люди могли бы назвать это презрением к Императорской семье. Итак, Жуань Нян смело предупреждает, что в будущем лучше следовать установленным правилам, чтобы не допустить, чтобы цензоры услышали об этом и, таким образом, не заставили отца провести расследование.

Цзян Су Су, которая выглядела спокойной, услышала это, и её щеки яростно сжались; она выглядела искажённой и неестественной. Затем девушка медленно посмотрела на Цзян Жуань, и выражение её глаз мгновенно изменилось. Наконец, к ней вернулось спокойствие. С лёгкой улыбкой Цзян Су Су преклонила колени и должным образом поприветствовала Цзян Жуань.

– Су Нян приветствует Цзюньчжу.

_______________________________________________

1. 时间 到 了 ， 自然 就好 了 – буквально, время пришло, естественно, зажило.

2. 海棠 – китайская яблоня. 海棠 色 относится к цвету между красным и светлым деревом, похожим на цвет груши или красного дерева.

Цзян Жуань улыбнулась и сказала ей встать. Ся Янь чуть не сломала зубы. Цзян Жуань на мгновение задумалась и задумчиво посмотрел на нижнюю часть живота Ся Янь.

– Мать освобождена от этого правила. Теперь, когда мать беременна, даже если она ранена, Жуань Нян не может быть принимать от неё почтения.

Ся Янь поймала её взгляд и была поражена. Она подсознательно прикрывала нижнюю часть живота обеими руками, пристально глядя на девушку. Затем она заставила себя улыбнуться.

– О чём ты говоришь?

Улыбка Цзян Жуань стала ещё нежнее.

– Мать так защищает. Те, кто не знает, подумают, что я что-то сделаю с ребёнком в животе матери. Мама слишком много волнуется, – она повернула голову и бросила спокойный взгляд на лицо Цзян Су Су, смотрящей на живот Ся Янь. Её глаза были наполнены таким удивительным светом, что люди дрожали от него. Цзян Жуань втайне забеспокоилась в своём сердце и с улыбкой сказала: – Видя вторую сестру такой, возникает ощущение, что ей также нравится малыш в животе матери. Похоже, мама скоро сможет добавить к фу младшего брата, – сказав это, Цзян Жуань с улыбкой ушла без дальнейших церемоний, приказав своим служанкам следовать за ней в фу.

Ся Янь подсознательно посмотрела в глаза Цзян Су Су и была потрясена её выражением лица. Цзян Су Су смотрела на её нижнюю часть живота без нежности и любви. Как будто её глаза смотрели не на живот, а на восхитительное блюдо, и в следующую секунду она набросилась бы и съела его.

Ся Янь теперь считала ребёнка в своём животе кровью своей жизни. Увидев отвратительное выражение лица Цзян Су Су, она немедленно отступила на шаг. Однако женщина сделала такой большой шаг, что Цзян Су Су сразу же пришла в себя. Жадность в её глазах внезапно исчезла. Затем, со слабой улыбкой, она сказала:

– Мама, я пойду первой.

С этими словами она снова многозначительно посмотрела на живот Ся Янь, а затем медленно вошла в фу. Ся Янь оставалась в ошеломлённом молчании, думая о взгляде в глазах Цзян Су Су, который заметила только что. Почему-то её сердце замерзло.

* * *

В течение следующих нескольких дней в фу ничего особенного не происходило. Награды Вдовствующей Императрицы были перенесены в Цзян фу, но никто не осмелился попытаться присвоить их. Цзян Чао весь день был занят с Сюань Ли за пределами фу, так что Цзян Жуань не видела его с тех пор, как вернулась в фу. Цзян Цюань, конечно, не взял бы на себя инициативу найти эту дочь, Цзян Жуань, для беседы. Лу Чжу узнала, что Цзян Дань всё больше и больше сопротивлялась выходу в свет за последние три года, а её темперамент стал ещё более замкнутым. Состояние старой госпожи Цзян также начало заметно ухудшаться. В день возвращения Цзян Жуань, после того как она позвала внучку, чтобы та подошла и коротко поболтала с ней, старая госпожа Цзян осталась измотанной.

Беременность Ся Янь уже прошла первый триместр. Естественно, не было бы проблем, если бы она носила малыша с осторожностью. Однако в её предыдущей жизни ребёнок в животе Ся Янь не родился, потому что через месяц у Ся Янь случился выкидыш. В то время выяснилось, что выкидыш произошёл из-за действий пятой Инян, Хун Ин. Впоследствии Цзян Цюань пришёл в ярость и запер Хун Ин в сарае. Позже выяснилось, что Хун Ин нашла верёвку, чтобы повеситься, и умерла там. Но сейчас, оглядываясь назад, можно было обнаружить много сомнительных моментов. Хотя было очень вероятно, что Хун Ин совершила этот подлый поступок против Ся Янь, повешение не соответствовало её темпераменту.

Если этот мир последует по следам прошлой жизни, нерождённый ребёнок Ся Янь не может быть спасён. Просто Хун Ин... Цзян Жуань было очень любопытно. Действительно ли эта схема была осуществлена Хун Ин?

Пока она была в глубокой задумчивости, Лянь Цяо открыла занавеску и объявила:

– Юная леди, пятая Инян здесь.

Цзян Жуань подняла брови. Хун Ин двигалась очень быстро.

Она приказала отправить Хун Ин. Хун Ин была одета более изысканно, чем три года назад. Несмотря на то, что она всё ещё не выглядела великолепной или роскошной, всё, от её одежды до украшений, было хорошо. Казалось, что Цзян Цюань хорошо относился к ней всё это время. Это было так. Когда она только что вернулась к Цзян фу в своей предыдущей жизни, именно в это время Хун Ин начала соревноваться с Ся Янь. А теперь, когда Ся Янь была беременна, Хун Ин стало намного легче ухаживать за Цзян Цюанем.

Хун Ин осторожно села напротив Цзян Жуань. Последние несколько лет она вела очень комфортную и довольную жизнь. Многие вещи, которые Ся Янь сделала ранее, вызвали узел в сердце Цзян Цюаня, и, поскольку эти двое не были очень близки, она воспользовалась возможностью, чтобы воспользоваться ситуацией. Цзян Цюань начал уделять Хун Ин всё больше и больше внимания, но неожиданно Ся Янь забеременела в это решающее время.

К счастью, Цзян Жуань вернулась. Хун Ин всегда испытывал необъяснимый трепет перед Цзян Жуань. После того, как три года назад она стала свидетелем всевозможных ужасных средств, подстрекаемых этой, казалось бы, нежной старшей юной леди, она намеревалась привлечь Цзян Жуань на свою сторону. На этот раз её догадка оказалась верной. Цзян Жуань снискала расположение Вдовствующей Императрицы И Дэ. Цзян Синь Чжи неуклонно рос и высоко ценился Чжао Гуаном. А теперь Цзян Жуань стала Цзюньчжу. Таким образом, если бы Хун Ин следовала методам Цзян Жуань, разве этот фу не попал под её власть?

Когда она подумала об этом, Хун Ин заговорила смиренно с почтительным выражением лица.

– Пиньце приветствует Цзюньчжу.

– Пятая Инян, не нужно быть излишне вежливой, – Цзян Жуань держала перед ней чайник. – Мы с пятой Инян – одна семья. Не нужно быть вежливой, – с улыбкой она посмотрела на женщину перед собой. – После трёх лет отсутствия я вижу, что пятая Инян живёт хорошо.

– Это всё благодаря благословению старшей юной леди, – Хун Ин улыбнулась. – Старшая юная леди – благословенная.

Цзян Жуань улыбнулась и обменялась с ней приветствиями. Через некоторое время Хун Ин рискнула спросить её:

– Старшая юная леди знает, что Фужэнь беременна?

– Она собирается рожать в преклонном возрасте. Кто не знает об этом в фу? Жуань Нян не глухая и не слепая, – услышав слабую насмешку в тоне Цзян Жуань, Хун Ин внезапно дёрнула уголками глаз. Однако спектакль всё же должен был продолжаться. С встревоженным выражением лица она сказала:

– То, что я собираюсь сказать, может показаться старшей юной леди нелепым. Просто считаю необходимым сказать, что беспокоит Пиньце.

– Ой? Что же беспокоит пятую Инян? – с улыбкой спросила Цзян Жуань.

– Пиньце считает старшую юную леди своим доверенным лицом. Итак, Пиньце набралась смелости, чтобы поговорить со старшей юной леди. Здорово, что Фужэнь беременна, но в последние годы из-за вопросов, связанных с господином, у Фужэнь было много недоразумений с Пиньце. А если она родит маленького юного господина, возможно, она ещё больше выйдет из себя, сорвавшись на Пиньце, – Хун Ин выглядела встревоженной, как будто она действительно нервничала.

– То, что сказала пятая Инян, слишком серьёзно, – улыбнулась Цзян Жуань и утешила её. – Мать добрая. Как она может злиться на пятую Инян? Кроме того, мой отец не позволил бы этому произойти. Если пятая Инян будет обижена, отец первым откажется отпустить это дело.

Хун Ин вынула платок и вытерла глаза, смахивая фальшивые слёзы. С кривой улыбкой она сказала:

– Мне повезло, что господин хорошо ко мне относится. Но рожать женщинам всегда было опасно. Это может быть неприятно слышать, но если что-то пойдёт не так с Фужэнь, вина обязательно ляжет на меня. Горькие обиды Пиньце, наверное, нельзя оправдать. Я всю жизнь была одна в этом фу. Если меня действительно обвинят в этом, возможно... возможно, меня бросят умирать даже без неповреждённого трупа.

Цзян Жуань спокойно посмотрела на Хун Ин. В словах Хун Ин была доля правды, и было очевидно, что она была умна и ожидала такого исхода. Однако, поскольку она уже подумала об этом, как она попала в сети Ся Янь в предыдущей жизни. Цзян Жуань не верил, что выкидыш Ся Янь в прошлой жизни был вызван Хун Ин. Фактически, Хун Ин была очень умной женщиной, которая умела оценивать ситуацию. Она не стала бы делать ничего рискованного и неуверенного. В этом случае выкидыш был просто преступлением, навязанным Хун Ин Ся Янь. Так как же Ся Янь потеряла ребёнка в прошлой жизни?

Несмотря на эту мысль, Цзян Жуань улыбнулась Хун Ин.

– То, что только что сказала пятая Инян, действительно ужасает. Есть так много людей в фу защищающих Фужэнь и ребёнка в ней, поэтому пятой Инян не следует чего-то бояться. Жуань Нян считает, что первоочередной задачей пятой Инян должно быть не глубокое проникновение в живот Фужэнь, а заведение собственного ребёнка.

Она, незамужняя девушка, открыто обсуждала вопрос о детях с Инян из своего фу. На её лице не было ни капли застенчивости, как будто это было естественным. Хотя Хун Ин была потрясена в своём сердце, она ответила, покраснев лицом:

– Старшая юная леди, дело не в том, что пиньце не хочет иметь ребёнка, но... но...

Девочке, рождённой в борделе, с раннего возраста приходилось принимать наркотики, которые не только делали женское тело красивым и гладким, но и заставляли её издавать своеобразный аромат. Естественно, для девушек это был способ привлечь на свою сторону благотворителей. Однако у такого препарата был и побочный эффект – бесплодие.

Когда Хун Ин впервые вошла в фу, она действительно хотела только снискать расположение Цзян Цюаня и понравиться ему. В конце концов, ей это удалось. Но чем дольше она оставалась в доме, тем сильнее росло её желание иметь ребёнка. Мужская благосклонность может длиться недолго, но если бы был ребёнок, сын, её статус повысился бы семимильными шагами. Хун Ин не пыталась свергнуть Ся Янь, потому что Ся Янь поддерживалась Ся фу, но она была бы удовлетворена, если бы Цзян Цюань считал её и Ся Янь равными.

Каждый раз, когда Цзян Цюань отдыхала во дворе, Ся Янь посылала Момо Ли с супом, чтобы избежать беременности Хун Ин, и служанка следила за тем, чтобы та допивала его. Затем, каждый раз после ухода Момо Ли, она заставляла себя искусственно вызвать рвоту и заставляла себя выплюнуть весь суп. Тем не менее она тайно спросила лекаря о препарате, который она принимала в борделе, когда была маленькой, и он сказал ей, что её шансы на зачатие очень малы.

Её неспособность зачать ребёнка была занозой в сердце женщины. Между тем, Ся Янь была беременна. После всех её кропотливых усилий добиться всего, что было перед ней, вернётся ли всё к прежнему состоянию? Она не хотела.

Но что Хун Ин могла сделать? Она так и не забеременела.

Цзян Жуань неторопливо отпила чаю и равнодушно спросила её:

– Почему ты не можешь быть беременной? В мире нет женщины, которая не могла бы зачать детей.

Хун Ин была ошеломлена. Она подняла голову и посмотрела на Цзян Жуань.

– Старшая юная леди, что Вы имеете в виду?

Цзян Жуань посмотрела на неё с жалостью.

– Что поделать, пятая Инян, Жуань Нян тоже тебе сочувствует. Но чтобы безопасно жить в фу, нужно сначала завести ребёнка. Понимаете? Если Вы хотите детей, у Вас будут дети.

Хун Ин воспользовалась моментом, чтобы осмыслить значение слов Цзян Жуань. Она была так потрясена и посмотрела на Цзян Жуань, как будто вообще не знала эту молодую девушку.

– Старшая Юня леди…

Цзян Жуань слегка улыбнулась ей.

– Это жизнь пятой Инян. Жуань Нян не имеет права вмешиваться.

Сердце Хун Ин внезапно погрузилось в хаос. Тонкие слова Цзян Жуань неожиданно обнаружили решение: привить цветок одного дерева к другому (1)!

_______________________________________________

1. 移花接木 (yíhuājiēm) – буквальный перевод – прививать цветы к дереву / незаметно заменять одно на другое (идиома).

Глава 106.1 - Ночное посещение Цзян фу

Как только Сяо Шао вернулся к Дун Фэн Лу, служанка на нижнем этаже сообщила ему, что кто-то ждал его в его личной комнате. Когда молодой человек добрался до потайной комнаты на втором этаже и вошёл, он увидел, что Е Фэн напряжённо смотрел на человека перед ним.

Увидев Сяо Шао, Е Фэн быстро встал, опустил голову и сказал:

– Господин.

Сяо Шао махнул рукой, после чего Е Фэн поклонился и вышел из комнаты. Когда Цзян Жуань подняла голову, Сяо Шао сел напротив неё и, глядя на девушку, спросил:

– Что случилось?

– Есть ли какое-нибудь лекарство, которое может восстановить цвет лица? Или есть какой-то способ заставить человека стать более… очаровательным, как обольстительная фея, – спросила Цзян Жуань, переходя прямо к делу.

В Цзян Су Су было действительно слишком много странного. Даже если принять во внимание только её внешность, этого было достаточно, чтобы вызвать подозрения. На лице, которое было сильно изрезано шипами и чертополохом, больше не было ни единого шрама, кроме того, Цзян Жуань ясно видела, что Цзян Су Су в тот день не наносила на своё лицо никаких косметических средств. Сказать, что она была чудесным образом исцелена, было правильным. Более того, каждое движение Цзян Су Су было сделано намеренно, чтобы привлечь внимание, что было ещё более странно. Поскольку Сяо Шао имел медицинские знания, а также был опытным и знающим, было возможно, что он мог пролить свет на этот вопрос.

Сяо Шао посмотрел на Цзян Жуань с лёгким опасением во взгляде. После минуты глубоких размышлений он кивнул и сказал:

– Да, есть.

Цзян Жуань была поражена:

– Что это?

– Вид чёрного искусства, – сказал Сяо Шао. – Женщины Южного Синьцзяна (1) хороши в мэйшу (2), и обстоятельства, которые Вы описали, весьма вероятно, являются результатом практики такого рода секретной техники.

Сердце Цзян Жуань упало.

– Южный Синьцзян?

Когда Сяо Шао увидел её реакцию, он задумчиво сказал:

– Есть ли рядом с Вами такой человек?

– Я хочу спросить Сяо Ванъе, что делают те, кто практикует эту технику? Какова цена? Например, для этого нужна кровь или что-то в этом роде? – спросила Цзян Жуань.

– Не обязательно. Существует много видов чёрного искусства Южного Синьцзяна, но что касается мэйшу, все люди, которые его практикуют, разные, поэтому цена тоже варьируется. В основном. Думайте об этих секретных методах как о лекарстве, которое сливается с практикующим, и чем глубже и сильнее слияние, тем заметнее результаты. Однако цена, которую придётся заплатить, соответственно будет выше. Люди, практикующие мэйшу, ведут себя не так, как обычные люди. Некоторые из них требуют восполнения небольшого количества свежей крови, или это может быть что-то ещё. Однако на самом деле трудно сказать наверняка, – сказал Сяо Шао, терпеливо отвечая на её вопросы.

Брови Цзян Жуань постепенно нахмурились. Если раньше она была в какой-то степени подозрительной, то теперь это подозрение значительно возросло. Фактически, ненормальное поведение Цзян Су Су и её гладкое и красивое лицо отражали некоторые моменты, о которых только что говорил Сяо Шао. Однако она пошла в родовой храм только для того, чтобы выздороветь и восстановить свой темперамент, так как же это случилось? Чем больше об этом думала Цзян Жуань, тем больше она сбивалась с толку.

Наблюдая за нахмуренным взглядом Цзян Жуань, Сяо Шао, естественно, тоже начал размышлять над этим. Люди Южного Синьцзяна, казалось, планировали масштабный заговор, а Цзян Жуань никогда не задавала вопросов по бессмысленным вопросам. Её манера расспросов только что указала на то, что кто-то, практикующий мэйшу, должен был появиться рядом с девушкой. Если это действительно так, то они должны начать действовать прямо сейчас.

Размышляя в этом направлении, Сяо Шао сказал:

– Я хочу лично увидеть человека, о котором Вы говорите.

Цзян Жуань начала планировать, как привести Сяо Шао в Цзян фу, чтобы тот мог увидеть Цзян Су Су. Действительно, для него было лучше лично подтвердить, имеет ли эта ситуация какое-либо отношение к Южному Синьцзяну. Она также была слегка поражена Сяо Шао, потому что его слова застали девушку врасплох. Цзян Жуань не ожидала, что Сяо Шао действительно захочет справиться с этой ситуацией вместе с ней. Двушка не знала, что Сяо Шао было поручено заниматься делами, связанными с Южным Синьцзяном; она просто думала, что Сяо Шао вёл себя очень внимательно. В её сердце возникло слабое волнение. Это было не совсем благодарностью, но она всё больше чувствовала, что Сяо Шао не был тем бессердечным и чёрствым человеком, каким его выставляли слухи.

Она слабо улыбнулась и сказала:

– Конечно, это было бы хорошо. Однако этот человек не спрятан, а находится в Цзян фу.

Сяо Шао посмотрел на неё, его элегантные глаза были глубокими, как млечный путь. Молодой человек сказал:

– Цзян Су Су?

– Как Вы узнали? – удивлённо спросила Цзян Жуань.

– Среди женщин Цзян фу только вторая юная леди Цзян описывается красивой, как фея, так что это должна быть она, – ответил Сяо Шао.

Цзян Жуань была ошеломлена. Она скривила губы в улыбке и спросила:

– Сяо Ванъе тоже считает вторую сестру такой же красивой, как фея?

Казалось, что Сяо Шао был застигнут врасплох таким резким вопросом Цзян Жуань. Он нахмурился, серьёзно посмотрел на неё и сказал:

– Она не так прекрасна, как Вы.

________________________________________

1. 南疆 (nan jiang) – может относиться вообще к южной границе, или конкретно к Южному Синьцзяну (в южной половине Синьцзяна – Уйгурского автономного района Китая, расположенный на северо-западе Китая, недалеко от Центральной Азии).

2. 媚 术 (мэйшу) – 媚 = очаровательный, плоский; 术 = метод, техника. Похоже, это относится к методу, с помощью которого женщины развивают обаяние, чтобы соблазнять или очаровывать мужчин, особенно в выражении глаз и тонком языке тела. В каком-то смысле быть роковой женщиной. Это требует тренировки ци (жизненной силы) и подпитки крови.

Такой ответ Сяо Шао действительно превзошёл её ожидания. Хотя Цзян Жуань в целом была в мире с собой, то, как такой холодный и отстранённый человек произносит подобные слова, приводило её в некое изумление. Какое-то время она не знала, что сказать в ответ. Когда Цзян Жуань снова взглянула на него, то обнаружила, что Сяо Шао смотрит на неё с интересом, с дразнящим блеском в глазах.

Поскольку он всё ещё улыбался, было ли сказанное ранее… шуткой?

После минутного замешательства Цзян Жуань улыбнулась и сказала:

– Итак, оказывается, Сяо Ванъе тоже умеет шутить.

Сяо Шао приподнял брови и спросил:

– Когда мне поехать к Вам?

Цзян Жуань почувствовала, что этот разговор показался немного странным, поэтому она ненадолго подумала, прежде чем сказать:

– Почему не сегодня вечером?

Е Фэн, который стоял у входа в личную комнату, прижав ухо к двери, чуть не сел, потому что его ноги обмякли. Хрупкая и хорошенькая служанка рядом с ним тоже не могла удержаться от того, чтобы подать ему знак, приподняв брови. Где был господин, который обычно был чист сердцем и разумом? Первое, что он собирался сделать по возвращении, – это посетить резиденцию молодой леди, и эта будущая юная Фужэнь тоже была героиней, которая не была ни капли застенчивой, и даже установила время как сегодня вечером. Собирались ли они "стать мужем и женой"?

Сяо Шао сказал:

– Хорошо. Сегодня вечером, с период цзы ши (1), я приду искать Вас.

Цзян Жуань посмотрела на него, прежде чем спросить:

– Как Вы собираетесь попасть в фу?

Хотя Сяо Шао сказал, что его навыки боевых искусств были выдающимися, Цзян фу не был похож на "дом для игр (2)". Более того, встретиться глубокой ночью в её собственном доме с кем-нибудь, который на самом деле был молодым человеком, естественно, было бы сочтено не совсем приемлемым. Однако оба они не были обычными людьми. Хотя Цзян Жуань чувствовала себя немного странно, она определённо не собиралась вести себя так педантично и непреклонно, как в предыдущей жизни. Кроме того, ей не терпелось выяснить, что именно происходит с Цзян Су Су.

– Не о чем беспокоиться. В назначенное время я приду и найду Вас, – сказал Сяо Шао.

Цзян Жуань на мгновение задумалась, а затем кивнула и сказала:

– В этом случае большое спасибо Сяо Ванъе.

Лянь Цяо и Бай Чжи, стоявшие в стороне, не издали ни звука, ни движения, а обменялись взглядами. Их юная госпожа всё больше и больше доверяла Сяо Ванъе. Как её личные служанки, они лучше всех знали темперамент Цзян Жуань. С того момента, как она пришла в сознание после падения в воду в сельской резиденции, девушка стала чрезвычайно бдительной и никогда не доверяла окружающим её людям. Она всё ещё была немного сдержанной, даже когда общалась с семьёй своего дедушки по материнской линии, Чжао Гуана. Хотя этот Сяо Ванъе можно сказать, был несколько холодным и отстранённым, он помогал Цзян Жуань огромное бесчисленное количество раз. Обе служанки считали, что, если бы эти двое могли пожениться, это, несомненно, было бы намного лучше для их госпожи, чем выходить замуж за кого-то другого.

Цзян Жуань понятия не имела, что её личные служанки уже бесцеремонно "продали" её. Девушка опустила голову и выпила чай, думая, что, пока она сможет разгадать секрет Цзян Су Су, туман, который недавно затуманил её сердце, будет в значительной мере рассеян.

* * *

– Приносить мне такую косметику, которая не подходит для всеобщего обозрения, неужели эта девица такая глупая? Убирайся! – следом за этими словами вылетел круглый контейнер и приземлился с громким "па", после чего мелко измельчённый порошок рассыпался по всей земле, оставив в воздухе мельчайшие следы. С огромной разрушительной силой Цзян Ли сметала со стола все предметы, крича: – Кучка бесполезных дур!

Си Лю, её служанка, утешила Цзян Ли, сказав:

– Юная леди, не сердитесь. Через несколько дней прибудут люди из фу Цзо Лан Чжуна. В то время юная леди будет такой красивой и будет счастливой с ним.

Лучше было ничего не говорить. При её словах Цзян Ли взорвалась гневом и сказала:

– Я действительно не понимаю, почему я недостаточно хороша настолько, что семья Цзо всё ещё так недовольна? Они до сих пор признают этот болезненный, никчёмный саженец.

Си Лю убеждала её:

– Цзо Лан Чжун – хороший человек, который всегда выполняет свои обещания. Я считаю, что он просто проявляет уважение к обещанию, которое дал четвёртой юной леди. Когда юная леди выйдет за него замуж, он, естественно, будет хорошо относиться к юной леди.

– Серьёзно, он просто принимает рыбий глаз за жемчуг! – в ярости сказала Цзян Ли.

Три года назад на банкете в императорском дворце Цзо Лан Чжун спас Цзян Дань, а позже послал к ней сваху, чтобы сделать предложение о женитьбе. Затем, после того, как вторая Инян долго говорила с Цзян Цюанем, кандидатура на предположительный брак от Цзян Дань перешла к Цзян Ли. Кто знал, что Цзо Лан Чжун окажется честным и серьёзным человеком. Когда он узнал об этом, то очень возмутился. В то время брачные конверты были уже обменены, и восьмизначные даты рождения пары уже были рассчитаны так, чтобы быть в гармонии, так что отказываться от обещания было нехорошо. Кто бы мог подумать, что Цзо Лан Чжун предъявит встречный спрос. Каждый раз, когда Цзян Ли думала об этом, она приходила в ярость – Цзо Лан Чжун зашёл так далеко, что дал понять Цзян Цюаню, что он готов жениться на Цзян Дань в качестве своей пин ци (3).

________________________________________

1. Цзы ши – период времени с одиннадцати вечера до часу ночи.

2. 过家家 (guo jia jia) – детская ролевая / выдуманная игра, "игра в дом".

3. 平妻 (ping qi) – это полигамный брачный союз, при котором у мужчины несколько обычных жён. Все жёны имеют одинаковый правовой и социальный статус. Таким образом, технически пин ци не должна подчиняться первой жене, но всё же должна проявлять уважение к ней как к "старшей". Статус пин ци выше статуса наложницы.

Сёстры работают вместе, чтобы служить одному мужу. Эта новость наверняка заинтересует и привлечёт внимание многих и в результате распространится повсюду. Однако Цзян Ли всегда была человеком с низкой терпимостью и, естественно, не хотела мириться с этой ситуацией. Кроме того, Цзян Цюань также не хотел, чтобы две дочери попали в фу Цзо Лан Чжуна. Но самым большим сюрпризом была Цзян Дань. Прежде чем Цзян Цюань и Цзян Ли смогли сказать ей, что делать и как себя вести, она уже взяла на себя инициативу отказаться от такого рода брачных отношений. В столице сразу же загудели разговоры о том, как четвёртый дочь Шу Цзя фу не могла отличить хорошее от плохого, даже зашла так далеко, что отвергла предложение стать пин ци фу Цзо Лан Чжуна. По правде говоря, со статусом Цзян Дань возможность стать частью фу Цзо Лан Чжуна, не говоря уже о становлении пин ци, уже была сродни маленькой птичке, летящей на более высокую ветвь, чтобы стать Фениксом (1).

При этом после отказа Цзян Дань управлять ситуацией стало легче. За день до своего возвращения в фу Цзян Су Су прошла церемонию совершеннолетия, чтобы показать, что она достигла брачного возраста (2). После этого всё, что требовалось от Цзян Ли, – это пройти ту же церемонию, после чего они смогут начать улаживать дела, связанные с её браком. Цзо Лан Чжун лично присутствовал на церемонии, и хотя это было хорошо, кто бы ожидал, что именно в это время Цзян Ли начнёт суетиться из-за ничего.

Более того, суета возникла не по какой-либо другой причине, а из-за того, что двушка с презрением отвергла румяна, которые были отправлены в её двор. Хотя вторая Инян была не более чем Инян, у неё всё ещё были собственные свободные деньги. Кроме того, у нее была только одна дочь, и поэтому женщина, естественно, была готова потратить на неё деньги. Эти румяна были первоклассным продуктом из главного магазина столицы, которым она раньше пользовалась без жалоб, но теперь была недовольна ими.

На самом деле, причина этого была довольно проста. За последние три года только Цзян Ли и Цзян Дань были в Цзян фу. С того момента, как Цзян Дань было отказано в предложенном браке, она стала замкнутой и нелюдимой и почти никогда не покидала свой двор. Таким образом, на повседневные социальные мероприятия, которые проводились в Цзян фу, а также на приёмах в столице, в основном присутствовал Цзян Ли. Казалось, в течение этих нескольких лет Цзян Ли считала себя дочерью Цзян фу. Кто мог предположить, что Цзян Су Су и Цзян Жуань вернутся без предупреждения. Не было необходимости говорить о Цзян Жуань; в мгновение ока она не только превратилась в Цзюньчжу (3). Она также находилась под защитой семьи Чжао. Что касается Цзян Су Су, вместо того, чтобы вернуться со стыдом после своего пребывания в родовом храме, она с каждым днём становилась всё красивее.

В присутствии Цзян Жуань и Цзян Су Су, похожих на драгоценный камень, надменный вид Цзян Ли стал чем-то вроде шутки. Естественно, что в результате она ко всем придиралась. Сжав кулаки, девушка сказала:

– А как насчёт церемонии совершеннолетия? Когда эти двое будут впереди, все будут на них смотреть. Кто будет смотреть на меня?

– Юная леди, Вы не должны говорить такие вещи, – мягко сказал Си Лю. – Старшая юная леди сейчас Цзюньчжу, но находиться наверху может быть равносильно тому, чтобы лежать рядом с тигром (4). Во дворце легко сказать что-то не так, так что кто знает, что будет в будущем? Что касается второй юной леди, о ней не нужно беспокоиться. Несмотря на то, что прошло три года, об обстоятельствах, которые отправили её в частный храм, всё ещё говорят. В будущем ей будет сложно устроить брак. Прямо сейчас, в Цзян фу, юная леди – это та, кто живёт самой безудержной жизнью. Как только Вы завершите церемонию, Цзо Лан Чжун женится на Вас. Этот брак – то, над чем господин не властен, и разве не было бы замечательно, если бы вы поженились до старшей юной леди и второй юной леди?

Когда Цзян Ли услышала слова своей служанки, она почувствовала, что успокаивается.

– Ты права, о чём мне беспокоиться? По крайней мере, муж, за которого я выхожу замуж, лучше их обеих!

Си Лю продолжала утешать её, и настроение Цзян Ли наконец улеглось.

* * *

Позднее ночное небо этого весеннего дня было необычайно глубоким и тёмным, отчего мириады звёзд на небе стали ещё ярче и ослепительнее; почти как если бы они упали с неба в руку.

Глубокой ночью в доме было совершенно тихо. Столица Великой династии Цзинь погрузилась в сон, а Цзян фу был чрезвычайно тихим, так что можно было услышать звук упавшей булавки.

В тишине в Жуань Цзюй горела маленькая лампа. Свет от этой лампы был настолько слабым в темноте ночи, что плохо освещал цветочное окно перед столом. С лёгкой болью в сердце Лянь Цяо предложила Цзян Жуань чашку медовой воды и сказала:

– Юная леди, почему бы Вам не отдохнуть? Эта служанка будет следить за Вами. Если Сяо Ванъе придёт, этот служанка разбудит Вас. Посмотрите, который час! Юной леди нужно заботиться о своём здоровье.

Лянь Цяо втайне проклинал Сяо Ванъе за то, что он выбрал такое ужасное время, середину ночи. Цзян Жуань всегда ложилась спать рано, и в настоящее время она уже заснула бы, но всё ещё упорно ждала при свете лампы, когда появится этот человек. Лянь Цяо взглянула на песочные часы и сказала:

– Ай, уже почти цзы ши.

________________________________________

1. 飞 入 枝头 做 凤凰 (fei ru zhi tou zuo feng huang) – относится к птице, которая стала фениксом после полёта на более высокую ветвь. Из "圆圆曲" за авторством 吴伟业 (У Вэй Е), поэта конца династии Мин / начала династии Цин (середина 17 века). Эта фраза символизирует кого-то, кто поднял свой собственный статус, "взбираясь" на статус или прошлое кого-то другого.

2. 及笄 (ji ji) – для достижения брачного возраста, то есть пятнадцати лет. Церемония совершеннолетия, одна из самых важных церемоний в древней китайской культуре, была установлена во времена династии Чжоу (1046 г. до н.э. – 256 г. до н.э.). Начатая дворянами, а затем широко применяемая гражданскими лицами, эта церемония провозглашала, что человек стал взрослым, готовым вступить в брак, взять на себя соответствующие обязанности и унаследовать власть и титулы. Самый распространённый возраст для проведения церемонии – двадцать лет для мужчин и пятнадцать лет для женщин в Древнем Китае. Во время церемонии достижения совершеннолетия уважаемые старейшины надевали особые шляпы на голову мужчины или связывали волосы женщины, используя украшения для волос по имени Цзи / Цзань, и одевали соответствующие одежды или аксессуары.

3. 郡主 (jun zhu) – могло относиться к дочери наследного принца или дочери правителей, в зависимости от династии; титул обычно присуждается дочери цинвана (принца первого ранга). Но мог быть дарован и другим девушкам / женщинам за особые заслуги.

4. 伴君如伴虎 (ban jun ru ban hu) – (идиома) быть рядом с Императором может быть так же опасно, как лежать с тигром – очень и очень опасно.

Цзян Жуань подпирала подбородок одной рукой, когда она, застывшая от скуки, смотрела на лампу перед собой. Когда она услышала слова Лянь Цяо, её настроение несколько оживилось. Сяо Шао был такой внушительной фигурой, так что можно было только представить, какой фурор он произведёт, когда войдёт в Цзян фу. Неужели он залезет на стену? Или выкопает собачью нору? Одна только мысль об этом несравненно красивом лице, покрытом грязью, когда он пробирался через собачью нору, заставила Цзян Жуань разразиться смехом.

– Вы очень счастливы? – холодный отстранённый, слегка хриплый голос достиг её ушей. В то же время она почувствовала слабый мужской запах зелёного бамбука. В то время как Цзян Жуань вздрогнула от небольшого удивления, Лянь Цяо воскликнула:

– Айя!

Хотя Цзян Жуань была поражена, она смогла скрыть это, и на её лице не было и следа паники. Девушка просто оценивающе посмотрела на Сяо Шао, моргнула и сказала с оттенком разочарования:

– Ах, не совсем так.

– Что не так? – Сяо Шао бросил взгляд на Лянь Цяо, которая поспешно опустила голову и вышла из комнаты.

Цзян Жуань осмотрела молодого человека напротив неё. Он был одет в чёрную как смоль облегающую одежду из шёлка тяньсян, обеспечивающую гибкость движений. Его талию обвивал золотой пояс из рога носорога, украшенный морскими тиграми. Глядя на аккуратные очертания этого наряда, казалось, он выглядел намного моложе своего обычного повседневного облика. В свете лампы черты лица Сяо Шао выделялись одновременно нежностью и красотой, а его угольно-чёрные глаза сияли так ярко, что они были даже ярче, чем звёздное ночное небо. Загадочная улыбка заиграла на его тонких губах, которые были плотно сжаты, и его кадык слегка пошевелился.

По сравнению со всеми красотами, которые можно было увидеть при свете лампы, этот молодой человек был красивее всех, кого она видела. Но чувствуя, как будто злой дух шепчет в её сердце, Цзян Жуань оторвал от него взгляд. Как она могла представить, что он будет одет как вор, собирающий цветы (1) или что-то подобное? Так как он посещал дамские покои ночью, он будет более осторожен и сдержан в своей внешности. Этот Сяо Шао был совсем не похож на обычных людей, которые ведут себя так, чтобы вызывать тревогу. Более того, с самого начала и до сих пор его элегантное изящество никогда не уменьшалось. Он определённо появился здесь не для того, чтобы исследовать секреты, а в качестве гостя.

Сяо Шао осмотрелся вокруг и сказал:

– Всё в порядке, пойдёмте.

Ошеломленный Цзян Жуань уставилась на него и сказала:

– Я пойду с тобой вот так?

– Нет надобности, – сказав это, Сяо Шао протянул руку, схватил Цзян Жуань за воротник и выпрыгнул из окна, прежде чем она успела издать хоть звук. Совершенно поражённая, Цзян Жуань бессознательно обвил руками его талию. Ветер свистел у её ушей, и сердце девушки было полно напряжения. Напряжение такого рода не было тем, что она испытывала каждый день, когда строила интриги против других, это было своего рода давление, которое нарастало постепенно и становилось всё более ощутимым с каждым шагом. Это была какая-то чистая эмоция, лёгкий страх, возникший из-за того, что человек столкнулся с неизвестным. Это было то напряжение, которое она испытала, когда Чжао Мэй была ещё жива, когда Цзян Синь Чжи тайком выскользнул из фу с ней, чтобы посетить храмовую ярмарку, напряжение, которое возникло из-за страха перед открытием, когда они пробирались через собачью нору, которую вырыли.

В этом напряжении была лёгкая дрожь возбуждения, словно она возвращалась в то время, когда не было нужды ни о чём беспокоиться. Эта давно отсутствующая стимуляция заставила её забыть о страхе быть "пронесённой" по воздуху, и Цзян Жуань осталась слегка ошеломлённой.

Сяо Шао заметил необычное молчание Цзян Жуань и инстинктивно склонила голову, чтобы внимательно посмотреть на неё. Он видел, что очаровательное и прекрасное личико девушки выглядело немного растерянным и беспомощным, но присутствовало чувство осторожной тоски. Это был полюс помимо обычного тихого и умиротворённого внешнего вида, и именно так и должна была выглядеть молодая леди её возраста. Сяо Шао так редко видел Цзян Жуань такой, и на мгновение был несколько озадачен. Его взгляд упал на руки девушки, крепко обнимавшие его за талию; её мягкие и тонкие пальцы плотно сжимали его чёрную как смоль одежду, отчего она казалась ещё больше похожей на белый и блестящий нефрит. По какой-то неизвестной причине молодой человек чувствовал, что его талия, окружённая этими руками, необъяснимо горячая.

В мгновение ока Сяо Шао использовал свои навыки боевых искусств, чтобы унести с собой Цзян Жуань, прежде чем приземлиться в середине двора. Когда Цзян Жуань достаточно успокоилась, чтобы отпустить руки и оценить их местонахождение, она была ошеломлена. Они были в Су Синь Юань.

Она подозрительно взглянула на Сяо Шао и сказала:

– Откуда Вы знаете, как сюда попасть? Возможно ли, что Вы были здесь раньше?

Сяо Шао входил и выходил из Цзян фу, как если бы он просто блуждал по необитаемой стране, и он смог с лёгкостью найти внутренний двор Цзян Су Су. Всё это легко привело к тому, что у кого-то возникли опасения по поводу него.

Сяо Шао сохранял молчание.

Хотя на самом деле это был не первый раз, когда он посетил Су Синь Юаня, в предыдущий раз Цзян Жуань кастрировала Ли Яна. Он наблюдал, как вся сцена разворачивается, с дерева и, в конце концов, даже помог ей. Однако сейчас было неподходящее время для раскрытия этого факта.

– Цзинь И проверил и нарисовал для меня карту, – объяснил он.

Цзян Жуань кивнула и сказала:

– Итак, вот как всё обстоит, – выражение её лица показало, что Цзян Жуань не полностью ему верит, и Сяо Шао чувствовал себя ещё более беспомощным.

Оба они прошли в угол двора. Позади комнаты Цзян Су Су была маленькая пустая комната. Обойдя заднюю часть пустой комнаты, они внезапно услышали странный звук. Неожиданный звук слегка колебался в ночном воздухе, но всё же можно было разобрать, что он звучал так, будто что-то энергично борется и шлёпается по земле, создавая громкий шум.

Сяо Шао нахмурился. Он поднял с земли камешек и выстрелил в окно, бесшумно оставив небольшую дырочку. Сяо Шао двинулся вперёд, чтобы посмотреть, и выражение его лица постепенно стало серьёзным. Увидев это, Цзян Жуань похлопала его по плечу, после чего он отступил, и Цзян Жуань посмотрела в дырочку. Затем она увидела такую сцену, что девушке стало трудно дышать.

В комнате горел слабый свет, но этого было достаточно, чтобы она увидела, что происходит. Кто-то что-то держал и грыз, опустив голову. Когда этот человек повернул голову, всё стало ясно. Предметом в её руке была курица с растрёпанными перьями. Шея курицы была почти сломана, а её перья были залиты кровью, она мучительно умирала. Светлая кожа этого человека была почти сверхъестественно бледной, а глаза напоминали о состоянии транса. Она носила белую одежду и выглядела изысканно, как фея. Однако рот девушки был залит кровью, как у злобного призрака, питающегося трупами.

Это была Цзян Су Су.

________________________________________

1. 采花贼 (cai hua zei) – вор, собирающий цветы, – насильник.

Цзян Жуань не могла оторвать глаз, но внезапно снаружи послышались шаги. Выражение лица Сяо Шао сразу изменилось, и он схватил Цзян Жуань за руку, чтобы заставить её спрятаться за дверью боковой комнаты.

Это была Ху Де. Она вошла в комнату и вскоре снова вышла, держа мёртвую курицу в руках. Затем она вырыла яму под сливовым деревом во дворе и закопала там несчастное существо. Из её отработанных движений можно было заключить, что это явно не первый раз, когда девушка совершает подобный поступок.

Когда мысли Цзян Жуань крутились в её голове, в момент небрежности свисающее украшение, которое она носила в волосах, запуталось в воротнике Сяо Шао. Именно тогда она осознала, насколько они близки друг к другу. Слабый запах зелёного бамбука, исходящий от тела Сяо Шао, и ледяной материал его одежды придавали ей неожиданное чувство безмятежности.

Вскоре после того, как Ху Де вышла из комнаты, человек внутри погасил свет. Казалось, что этот человек может нагло заснуть даже после всего этого. Когда они больше не слышали никаких звуков, Сяо Шао поднял Цзян Жуань, как прежде, и вернулся в Жуань Цзюй.

Лянь Цяо и Бай Чжи, которые с нетерпением ждали в комнате, вздохнули с облегчением, когда увидели, что пара благополучно вернулась. Они поняли, что Сяо Шао и Цзян Жуань должны обсудить что-то, поэтому быстро удалились, закрыв за собой дверь и, предположительно, наблюдая снаружи.

Сяо Шао сел перед столом. Цзян Жуань налила ему чашку холодного чая и спросила:

– Только что Вы всё ясно видели, она... она практиковала мэйшу?

– Да, – сказал Сяо Шао, принимая чай, не сводя глаз с чайных листьев, плавающих на поверхности чашки. – Она уже довольно давно этим занимается. По прошествии некоторого времени в куриной крови отпадёт всякая необходимость.

Цзян Жуань нахмурилась. Три года назад Цзян Су Су вошла в родовой храм, так как же она могла соприкоснуться с Южным Синьцзяном и его чёрными искусствами? Девушка сказала:

– Как эта практика Южного Синьцзяна распространилась на центральные равнины?

Брови Сяо Шао приподнялись, когда он сказал:

– Кто-то тайно помогает Цзян Су Су.

– Помогает ей или использует её? – спросила Цзян Жуань.

Сяо Шао покачал головой.

– Пока мы не найдем этого человека, всё будет потенциальной переменной в уравнении.

Цзян Жуань опустила голову.

Сяо Шао серьёзно наблюдал за ней. Со своего угла он мог видеть тонкую шею девушки. Возможно, это произошло потому, что свет лампы заставлял людей освещаться более мягким светом, или потому, что отношение Цзян Жуань к нему этой ночью было тёплым, но она полностью отличалась от своей обычно чем-то разочарованной персоны. В настоящее время её хмурый взгляд заставил молодого человека почувствовать, что подобное выражение никогда не должно появиться на её лице, и, следовательно, вызвало желание помочь Цзян Жуань хоть чем-то.

Таким образом, прежде чем Сяо Шао даже понял, о чём он думает, он услышал собственный отстранённый голос, говорящий:

– Цзян фу больше не является безопасным местом, я найду кого-нибудь, кто будет рядом с Вами и защитить Вас.

Цзян Жуань немного опешила и быстро ответила:

– В этом нет необходимости.

– Цзян Су Су приобщилась к чёрному искусству жителей Южного Синьцзяна, и люди Южного Синьцзяна определённо не собираются останавливаться на достигнутом. Я предполагаю, что они уже где-то совсем рядом, потому что однажды Цзян Су Су найдут хорошее применение. Если в настоящее время в Цзян фу находится человек из Южного Синьцзяна, Ваше положение будет очень опасным, – Сяо Шао подумал на мгновение, прежде чем продолжить: – Я пришлю женщину.

Цзян Жуань посмотрела на него. Молодой человек перед ней был холодно красив, но в то же время очень внимателен и предусмотрителен во всех отношениях. Не было никаких сомнений в том, что иметь рядом с ней кого-то, кто обучался боевым искусствам, действительно было очень заманчиво. Если что-то можно использовать, то лучше всего использовать это полностью. Она задумалась, прежде чем ответить:

– Большое спасибо.

Сяо Шао кивнул и сказал:

– Сначала я вернусь домой. Завтра я пришлю этого человека.

Сяо Шао смотрел, как она кивнула. В следующую секунду молодой человек выпрыгнул из окна и в мгновение ока исчез в ночи.

Когда она позвала Лянь Цяо и Бай Чжи, обе служанки выразили чувство удивления.

– Как Сяо Ванъе так быстро исчез? Мы очень внимательно следили за дверью, и никто не прошёл.

Цзян Жуань покачала головой. Сяо Шао действительно знал Цзян фу наизнанку. Он был изящен, даже когда его действия походили на действия человека, прячущегося на балке крыши (1); несомненно, он был уникален во всей Великой династии Цзинь. Думая о человеке, которого Сяо Шао пришлёт на следующий день, она почувствовала, что её любопытство разыгралось. Лянь Цяо увидела, что уже очень поздно, и поспешно сказала:

– Юная леди, почему бы Вам не пойти спать и не встать позже завтра утром, – сказав это, она помогла Цзян Жуань лечь в кровать, прежде чем погасить лампу и выйти из комнаты.

* * *

Поскольку накануне она так поздно легла спать, на следующий день Цзян Жуань проснулась только в тот момент, когда солнце достигло трёх бамбуковых шестов (2). Когда Лянь Цяо принесла воду, чтобы Цзян Жуань могла освежиться, она, казалось, хотела что-то сказать, но колебалась. Цзян Жуань заметила её поведение и проговорила:

– Какой смысл душить себя? Если что-то случилось, скажи, что тебя беспокоит.

Лянь Цяо моргнула и сказала:

– Юная леди, пятая Инян ждёт…

– Так быстро? – Цзян Жуань, как ни странно, не была так удивлена. Вместо этого она улыбнулась и сказала: – Она действительно хорошо поняла ситуацию.

– Юная леди ожидала, что пятая Инян будет действовать настолько быстро? – изумлённо спросила Лянь Цяо.

– Она не дура. Чем дольше она ждёт, тем выше риск, – бесстрастно сказала Цзян Жуань.

Самой важной чертой Хун Ин был её ум. Она могла чётко анализировать и решительно определять плюсы и минусы ситуации. Теперь, когда Ся Янь была беременна, она стала самой важной хозяйкой Цзян фу. Независимо от того, насколько – или нет – Цзян Цюань любил Ся Янь, если бы она получила шанс стать матерью молодого господина Ди, она неизбежно использовала бы его в качестве своего козыря, и тогда Хун Ин оказалась бы в тупике. Вы только посмотрите на судьбу Хун Ин в её прошлой жизни. В этом эпизоде всё, что нужно было сделать Цзян Жуань, – это кратко упомянуть, и Хун Ин сразу же всё понял. Если бы Ся Янь действительно сделала шаг, и если бы в животе Хун Ин был ещё ребёнок, Цзян Цюань не стал бы действовать опрометчиво ради ребёнка. Таким образом, ребёнок был "козырной картой" Ся Янь и в то же время картой "бегства от смерти (3)" Хун Ин .

Каким будет выражение лица Ся Янь, когда она узнает о беременности Хун Ин?

_____________________________________________

1. 梁上君子 (liang shang jun zi) – человек, который прячется на балке крыши – вор.

2. 日山三竿 (ri shan san gan) –солнце достигает трёх бамбуковых шестов; означает, что уже поздно. Возможно, восемь или девять утра.

3. 免死牌 (mian si pai) – буквальный перевод табличка / вывеска побег смерти. В древние времена Император мог наградить министров, оказавших ценную государственную службу, грамотой, предоставляя им и членам их семей иммунитет от судебного преследования на протяжении поколений.

* * *

В Янь Хуа Юань.

Резким движением Ся Янь швырнула чашу перед собой на землю, где она разлетелась на множество осколков.

– Вы уверены? У неё действительно "счастливый пульс (1)"?

Мужчина средних лет в коричневом и с аптечкой стоял перед Ся Янь и сказал:

– Этот скромный человек пощупал свой пульс, и у неё действительно есть "счастливый пульс".

– Сука! Она действительно забеременела! – Ся Янь взорвалась сердитыми ругательствами. Хун Ин явно выпила противозачаточное средство под бдительным присмотром её доверенной слуги Момо Ли, поэтому они никогда не ожидали услышать такие "счастливые" новости. Это означало, что Хун Ин никогда не переваривал лекарство. Поэтому, даже если она хотела вмешаться в эту ситуацию, было уже слишком поздно. Взгляд Ся Янь упал на лекаря, стоявшего перед ней, и она приняла внезапное решение.

– Господин, Вы знаете какой-либо метод, который мог бы вызвать выкидыш у человека так, чтобы об этом никто ничего не узнал?

Этот лекарь лечил Фужэнь и молодых девушек в больших домах круглый год, поэтому, естественно, он имел опыт в таких вопросах. Тихим голосом он ответил:

– Да, методы есть, но...

– Тогда мне придётся доставить Вам неудобства, господин, – сказала Ся Янь, коснувшись своей золотой шпильки для волос. – Когда Вы добьётесь успеха в этом деле, эта Фужэнь, конечно, щедро выразит свою благодарность.

Лицо лекаря значительно просветлело. Увидев это, глаза Ся Янь загорелись зловещим намерением. Была ли беременность действительно поводом для радости? Даже для людей высокого ранга в Императорском дворце никто не мог предсказать с уверенностью, смогут ли их дети вырасти без происшествий, а что же говорить о ребёнке, который ещё не родился? Для наложницы, которая пришла из публичного дома, которая хотела иметь ребёнка, оставалось неизвестным, будет ли у неё такая удача.

* * *

Самые счастливые люди в фу были Цзян Цюань и старая госпожа Цзян. Только состояние старой госпожи Цзян ухудшалось с каждым днём. Её здоровье было совсем не таким, как раньше; моментов просветления у женщины было немного, и она уставала уже после краткого разговора. Тем не менее Цзян Цюань был очень счастлив. Хотя у него было четыре дочери, у него было только два сына – Цзян Синь Чжи и Цзян Чао – и он никогда по-настоящему не считал Цзян Синь Чжи своим сыном. Каким бы высоким ни было его положение во дворце, даже если бы Цзян Синь Чжи сиял, как солнце в полдень, в Великой династии Цзинь, Цзян Цюань никак не мог его контролировать. Более того, даже несмотря на то, что Цзян Чао в настоящее время работал под руководством Сюань Ли, тот факт, что он провалил Императорский экзамен, а затем проблемы, которые он поднял в Бай Фэн Лу, вместе с его связью с фу Великого Советника, из-за которого он стал посмешищем в столице, Цзян Цюань подсознательно смотрел на этого сына с большим разочарованием.

Кто мог знать, что Ся Янь, несмотря на то, что ей больше сорока лет, забеременеет? Это сделало его безмерно счастливым. Заветное желание Цзян Цюаня исполнилось, чтобы у Цзян фу был ещё один маленький молодой господин, но кто мог ожидать, что Хун Ин также забеременеет в это время? Он был так приятно удивлён. Хотя Хун Ин была выходцем из публичного дома, она была нежной и рассудительной, обладала грацией и возвышенным характером, которых не было у Ся Янь. Если бы женщина могла родить такого же талантливого сына, как она сама, он бы относился к мальчику с величайшей заботой, даже если бы он был сыном Шу. Ся Янь была достойной женщиной, Хун Ин – отчуждённой. Его красавица жена и наложница ждали, его семья расширялась, Цзян Цюань считал себя довольным своей официальной карьерой – его жизнь действительно была хорошей!

Таким образом, Цзян Цюань погрузился в свои прекрасные грёзы, не представляя, что его прекрасная наложница находится во дворе своего двора, глотая особый лечебный напиток. Её служанка Пин'эр спросила:

– Инян, Вам нужно ещё воды?

Хун Ин покачала головой; она потратила огромную сумму денег на приобретение этих лекарственных ингредиентов. Когда они настаивались, а затем выпивались, напиток помогал вызвать симптомы беременности таким образом, что лекарь не мог понять, что это была искусственно вызванная реакция, и поэтому был поставлен диагноз "счастливый пульс". Она уже обманула лекаря фу, и лекарь, которого пригласила Ся Янь, также не заметил ничего особенного, так что можно было предположить, что она могла спокойно отдыхать какое-то время.

Медленно женщина расслабилась. Её глаза скользнули по кучке тоников на полке, которые прислал Цзян Цюань, и на её лице появилась самодовольная улыбка.

* * *

Цзян Жуань как раз думала о том, когда посетить Хун Ин, когда услышала, как маленькая служанка из главного входа вбежала и сказала Лу Чжу:

– Лу Чжу Цзе цзе, молодая женщина стоит на коленях у входной двери фу и просит разрешения увидеться со старшей юной леди.

Цзян Жуань вышла, чтобы спросить слугу:

– Ищут меня? Кто это?

Служанка покачала головой и ответила:

– Не знаю, но она одета как человек из простой семьи и очень благочестива. Она только сказала, что ищет старшую юную леди, чтобы отдать ей долг, и отказалась сказать больше.

Цзян Жуань вспомнил слова Сяо Шао прошлой ночью. После минутного размышления она сказала:

– Хорошо, я пойду и посмотрю.

Как только она подошла к главному входу, Цзян Жуань увидела молодую девушку, стоящую на коленях у ворот Цзян фу, на вид ей было около семнадцати или восемнадцати лет. Она была одета во всё зелёное, и её голова была опущена. За главными воротами уже собралась большая толпа людей, ожидающих, чтобы посмотреть, как разворачивается представление – с какой стати эта юная леди пришла к фу?

Цзян Жуань подошла и спросила:

– Ты меня ищешь?

Когда молодая девушка услышала голос Цзян Жуань, она подняла глаза, обнажив своё изящное и красивое личико, которое действительно было очень красивым. Она сказала:

– Тянь Чжу пришла исполнить клятву того дня и с этого времени будет служить юная леди.

Цзян Жуань приподняла бровь, но ничего не сказала, ожидая, что девушка продолжит.

Конечно же, незнакомка сказала:

– В то время родители Тянь Чжу были убиты бандитами, и Тянь Чжу хотела продать себя, чтобы заработать деньги, которые позволили бы похоронить их, но в итоге спуталась с негодяями. К счастью, юная леди вмешалась, чтобы помочь, иначе Тянь Чжу была бы полностью испорчена ими, полностью сожрана, пока не осталось даже костей. Юная леди просто дала Тянь Чжу деньги на похороны родителей Тянь Чжу, но больше ничего не сказала перед отъездом. Юная леди – благодетель Тянь Чжу, и сегодня, наконец, Тянь Чжу нашла свою благодетельницу и готова служить юной леди вечно.

_____________________________________________

1. Счастливый пульс означает пульс беременной женщины.

Услышав эти слова, толпа пришла к пониманию ситуации. Казалось, что в семье старшая дочь Ди обладает сердцем Бодхисаттвы, спасла молодую девушку и ушла, не излагая своего имени. Таким образом, было удачно, что та, кто получил помощь, поняла принцип того, что капающую воду необходимо воздать хлынувшим источником (1), и быстро подошла к двери своей благодетельницы, чтобы выплатить свой долг перед ней.

Цзян Жуань рассматривала девушку, которая назвала себя Тянь Чжу. Горе и благодарность играли в тандеме на её лице, создавая впечатление, что она действительно была здесь, чтобы выплатить свой долг. Это был действительно отличный актёрский талант. Однако Цзян Жуань не могла подобрать слов. Что имел в виду Сяо Шао, сфабриковав такую предысторию Тянь Чжу? Возможно ли, что он также хотел включить похвалу её личности, чтобы поднять её репутацию среди простых людей? Для неё это не имело значения. Цзян Жуань привыкли называть красивой женщиной или даже волшебницей, но этот ярлык "сердце Бодхисаттвы" действительно не подходил для неё.

– Поскольку ты стремишься выплатить долг благодарности, я также не желаю заставлять тебя возвращаться ни с чем, – сказала Цзян Жуань со слабой улыбкой. – Так что ты можешь остаться со мной.

Все присутствующие были потрясены её прямолинейной речью и действиями; в этом было что-то невероятное. Согласно общепринятым правилам, большинству людей следовало сказать что-то вроде "Я спасала тебя не для того, чтобы ты была передо мной в долгу, ты должна вернуться" и так далее, но Цзян Жуань с такой готовностью приняла её предложение. Разве это не означало, что вся предыдущая риторика девушки была напрасной?

Однако эта девушка была ошеломлена лишь на мгновение. В соответствии с ситуацией, она почтительно сказала:

– Пожалуйста, не могла бы юная леди дать мне имя?

– В этом нет необходимости. Твой настоящее имя звучит очень красиво, пусть оно останется "Тянь Чжу".

Тянь Чжу кивнула и ответила:

– Да, юная леди.

После того, как Цзян Жуань подала знак зевакам разойтись, она привела свою недавно приобретённую по дешёвке служанку обратно во двор.

Когда Цзян Жуань вошла в Жуань Цзюй, Лу Чжу поливала цветы снаружи. Она заметила Тянь Чжу и несколько раз моргнула, прежде чем с любопытством оценить её. Тянь Чжу последовал за Цзян Жуань в комнату, после чего Лянь Цяо и Бай Чжи поклонились и закрыли дверь, оставив Цзян Жуань и Тянь Чжу одних.

Цзян Жуань внимательно оценила девушку перед ней. Когда они были в комнате только вдвоём, Тянь Чжу перестала быть такой же послушной и скромной, как у главного входа. Она испускала холодную ауру, в какой-то мере казалось отражением Сяо Шао.

Она подняла брови и спросила:

– Как долго ты с ним?

– Десять лет, – быстро ответила Тянь Чжу, не поднимая головы. – Господин спас мне жизнь, и он попросил меня прийти и защитить юную леди.

– Поскольку твой хозяин передал тебя мне, с этого момента твой хозяин больше не Сяо Шао, а я. Если наступит день, когда я захочу, чтобы ты предала Сяо Шао, ты можешь только повиноваться мне, – бесстрастно сказала Цзян Жуань.

Поражённая, Тянь Чжу внезапно подняла глаза.

Как оказалось, она таила много опасений. Вся Стража Цзинь И гудела от любопытства по поводу личности девушки, которая заставила господина наказать Е Фэна целых три года. Однако слухи были единственным, что они слышали, потому что только те, кому было поручено навести справки о Цзян Жуань, знали что-либо о ней.

Она была очень молода, когда Сяо Шао привёл её в Стражу Цзинь И, и она считалась одним из их самых выдающихся членов. Хотя она была женщиной, навыки боевых искусств Тянь Чжу ни в коей мере не уступали. То, что Сяо Шао хотел отправить её в качестве личной охраны юной леди из семьи придворного чиновника, поначалу было для неё довольно трудным. Уникально откровенная и прямолинейная манера, с которой Цзян Жуань ранее приняла её у главного входа в фу, поразила Тянь Чжу, но она нашла это заявление ещё более невероятным.

Она встретила взгляд Цзян Жуань и не могла отделаться от ощущения шока.

Что это за взгляд, совершенно холодный, но глубокий, словно она могла проникнуть прямо в чью-то душу и подвергнуть её тщательному исследованию? Стражи Цзинь И учились убивать с юных лет, и только у убийц были такие ледяные глаза. Но эта старшая юная леди семьи Цзян не могла быть убийцей.

Под холодным отстранённым, но пристальным взглядом Цзян Жуань она почувствовала лёгкую тревогу. Она поджала губы и промолчала.

– Я понимаю, трудно отпустить своего старого хозяина, – без эмоций сказала Цзян Жуань. – Но, Тянь Чжу, ты должна помнить, что если ты не можешь считать меня соей хозяйкой сейчас, то точно так же я не смогу считать тебя своей доверенной помощницей. Будучи моей личной служанкой, владеющая боевыми искусствами, я могу попросить тебя выполнить несколько поручений, но я не смогу относиться к тебе искренне, пока ты не научишься считать меня свой госпожой.

Эти простые слова заставят похолодеть сердце любого. Точно так же и эта юная леди, которая не желала лгать другим, почувствовала, что её решимость слегка дрогнула. После долгого молчания она ответила:

– Тянь Чжу понимает.

Цзян Жуань постучала по чашке с чаем перед ней и сказала:

– Понаблюдай за двором моей второй младшей сестры в течение следующих нескольких дней, а также за двором Фужэнь.

Тянь Чжу опустила голову и сказала:

– Да.

* * *

Дни шли, как обычно, как будто всё было спокойно. Цзян Цюань был занят служебными командировками каждый день, и Цзян Чао редко появлялся в фу. Ся Янь и Хун Ин весь день оставались во дворах, чтобы мирно вынашивать свои зародыши, и на удивление не было конфликта. Цзян Су Су также возродилась, но она значительно смягчилась по сравнению со своим прежним высокомерным и своенравным темпераментом. Даже старая госпожа Цзян хвалила её, говоря, что посещение родового храма было правильным выбором, поскольку теперь она всё больше проявляла "природу Будды", а её темперамент был более мягким, чем раньше. Таким образом, все события трёхлетней давности были возложены на демона, который "овладел" Цзян Су Су.

Если и было что-нибудь примечательное, это была бы церемония совершеннолетия Цзян Ли и Цзян Дань. Церемония Цзян Ли была чрезвычайно яркой и взволнованной, поскольку вторая Инян всегда была несколько яркой. Поскольку церемонии Цзян Жуань и Цзян Су Су не проводились в столице, церемония Цзян Ли была устроена так, как если бы она была дочерью Ди.

Люди из фу Цзо Лан Чжун тоже пришли, но они ничего не сказали, и дата свадьбы была назначена на конец лета этого года. Основная причина заключалась в том, что Цзо Лан Чжун уже не был юн, и фу давил на него по этому поводу. Более того, решение об этом браке было принято три года назад, так что ни одной семье нечего было предложить, чтобы и дальше затягивать с бракосочетанием.

Цзян Дань также появилась в день церемонии совершеннолетия Цзян Ли, но не было ни малейшего признака нежелания. Она казалась чрезвычайно покорной и искренне пожелала Цзян Ли счастья по достижении ею совершеннолетия. В результате те, кто когда-то презирал Цзян Дань, начали чувствовать, что эта дочь Шу на самом деле была очень нежной и умеренной, а также очень великодушной. В мгновение ока она заслужила хорошее мнение многих.

Однако церемония Цзян Дань не могла сравниться с церемонией Цзян Ли. Потому что Ся Янь и Хун Ин обе были беременны, Старая госпожа Цзян не была здорова, а старшие Инян были практически невидимы в фу в течение очень многих лет, ответственность за организацию церемонии Цзян Дэна пала на вторую Инян. Ни при каких обстоятельствах не было возможности, чтобы вторая Инян позволила церемонии Цзян Дань затмить церемонию Цзян Ли. Итак, церемония в тот день была проведена очень небрежно. Несмотря на это, Цзян Дань сохраняла милостивое выражение на лице, и никакого несчастья не было видно в её глазах.

Цзян Жуань наблюдала за ней со слабой улыбкой. Мысли и наклонности Цзян Дань становились всё более глубокими с каждым днём. Цзян Цюань считал её хорошо воспитанной и послушной, но Цзян Жуань знала, что её четвёртая младшая сестра определённо не так проста.

Однако если отбросить все эти вопросы, дни прошли на редкость благополучно. Казалось, что Цзян фу всегда была тёплой и дружной семьей, а не опасным и кровавым полем битвы.

К тому времени, когда сезон цветения персиковых деревьев перед дверью прошёл, живот Ся Янь был полностью очевиден, и её тело начало реагировать по-другому. Её аппетит стал очень хорошим, а тело стало более пухлым. Последствия беременности были более выраженными, чем когда она вынашивала Цзян Су Су и Цзян Чао. Возможно, это было потому, что она была в преклонном возрасте, но Ся Янь придала особое значение поддержанию себя, поэтому она не была похожа на изящную и привлекательную женщину прошлого.

Хотя сама была беременна, Хун Ин расцвела, став ещё более нежной и красивой. Кто знал, было ли это связано с беременностью, но её цвет лица стал привлекательно розовым. В отличие от Ся Янь, хотя её беременность также начала проявляться, Хун Ин ежедневно заботилась о себе. По сравнению с её предыдущей отчуждённой внешностью, вопреки ожиданиям, её беременная фигура источала некоторую долю женского очарования, и она стала более привлекательной, с блестящими чёрными волосами и упругой кожей.

С одной стороны, довольно пухленькая жена, с другой – очаровательная наложница. Обычно Цзян Цюань не был тем, кто жаждал красивых женщин, но, судя по всему, мужчины любили всё свежее и красивое. Кроме того, Ся Янь уже родила ему Цзян Су Су и Цзян Чао, тогда как это был его первый ребёнок от Хун Ин. Поэтому, несмотря на то, что Цзян Цюань приказал своим людям заботиться о Ся Янь с особой тщательностью, его посещения двора Хун Ин участились.

_____________________________________________

1. 滴水之恩当涌泉相报 (di shui zhi en dang yong quan xiang bao) – буквальный перевод – за изящество капающей воды должно возмещать хлынувшим источником. Это означает, что даже за малую доброту следует благодарить сторицей / гораздо больше милостью, особенно в трудные времена.

Приятная весна всегда проходит быстро, и в мгновение ока наступает летняя жара. Лу Чжу купила снаружи большие глыбы льда и поставил их во дворе. Вдовствующая Императрица даровала ей значительную сумму денег, поэтому, несмотря на то, что лёд был дорогим, Цзян Жуань ни в чём не нуждалась.

Лу Чжу подала ей ледяной лист лотоса и отвар из семян лотоса. Цзян Жуань попробовал глоток. Напиток был восхитительно чистым и сладким, и невероятно освежающим – поистине летним вкусом. Хотя декоративного бамбука, посаженного в западном углу двора, было немного, светло-зелёный участок был достаточно красивым. Таким образом, хотя на улице было очень жарко, в Жуань Цзюй было комфортно прохладно.

Поскольку Лу Чжу была жадна до прохлады, она монополизировала всю работу по вышиванию, которая должна была выполняться в доме, но Цзян Жуань не наказывала её за это. Между тем, Тянь Чжу была подобна декоративному предмету, она просто сидела сбоку и смотрела, как Лу Чжу вышивает платок. По правде говоря, это не значило, что навыки вышивания Тянь Чжу были ничем не примечательными. Напротив, если бы кто-то взял её вышивку и представил ту, как искусную работу одной из самых известных вышивальщиц столицы, это утверждение не подвергалось бы сомнению. На самом деле, её навыки были настолько выдающимися, что люди с иронией смотрели на это с подозрением. Хотя одежда, которую Цзян Жуань носила ежедневно, была яркой по цвету, она не особо беспокоилась о том, что носит, поэтому просто позволила рукам Тянь Чжу оставаться без дела.

В то время как интерьер был прохладным и освежающим, солнце снаружи выглядело так, как будто оно становилось всё больше и больше. В какой-то момент после полудня, после того, как была съедена полуденная еда, и Цзян Жуань также отведала тарелку ледяного десерта, она почувствовала себя немного сонной. Девушка как раз думала о том, чтобы полежать на кушетке и вздремнуть, когда кто-то вошёл во двор.

Это была личная служанка старой госпожи Цзян, Ду Цзюань. Тянь Чжу спросила:

– Почему ты здесь?

Ду Цзюань с улыбкой ответил:

– Бывший коллега старого мастера (отца Цзян Цюаня) пришёл навестить старую госпожу и подарил ей две катушки шёлковых ниток чоу юй (1). Старая госпожа попросила эту служанку принести одну катушку старшей юной леди.

Цзян Жуань спросила:

– Третьей младшей сестре и четвёртой младшей сестре тоже подарили эти шёлковы нити?

Ду Цзюань посмотрела на Цзян Жуань с улыбкой. В настоящее время ни одна душа в Цзян фу не осмелилась бы недооценить эту старшую дочь. Когда предыдущая Фужэнь была жива, она только испытала на себе холодное отношение со стороны господина. Статус в фу детей предыдущей Фужэнь, старшего молодого господина и старшей юной леди, были такими, что даже слуги могли оскорблять и пренебрегать ими, будь на то их желание, полагая, что эти трое не могли когда-либо изменить своё положение в течение их жизни... Кто мог предположить, что старший молодой господин произведёт такую поразительную трансформацию, став высокопоставленным военным чиновником в Великой династии Цзинь в настоящее время? И эта старшая юная леди станет Цзюньчжу? Более того, даже если бы она не имела этого титула, Генеральский фу уже ясно выразили свою поддержку, так что кто осмелится смотреть на неё свысока? Таким образом, можно было сказать, что судьба человека была поистине удивительно странной. Служанка старой госпожи сказала:

– Нет, там только две катушки шёлка. Старая госпожа изначально хотела отдать их Фужэнь, но Фужэнь сказала, что она слишком стара, и что шёлковые украшения гораздо лучше смотрятся на молодых девушках соответствующего возраста. Судя по статусу, Вы и вторая юная леди, несомненно, достойные получатели. Более того, третья мисс и четвёртая юные леди несколько моложе.

Цзян Жуань практически не могла удержаться от смеха. Цзян Ли и Цзян Дань обе достигли совершеннолетия, и разница в возрасте четырёх сестер была очень незначительной. Такое пристрастие к подарку шёлковых нитей должно было показать разницу между дочерьми Ди и Шу. Конечно, это было понятно, если не совсем простительно, так как это явно предложила Ся Янь. Цзян Жуань жестом попросила Бай Чжи получить шёлковую нить чоу юй и сказал Ду Цзюань:

– Если это так, то мне придётся побеспокоить Ду Цзюань цзе, чтобы передать мою благодарность ццзуму.

Ду Цзюань поспешно засмеялась и сказала:

– Старшая юная леди, эта служанка не достойна такого комплимента, – она посмотрела на Цзян Жуань, которая всегда улыбалась, и мысленно вздохнула. Как правило, Цзян Жуань не любила выпендриваться. Даже после того, как ей был присвоен титул Цзюньчжу, она никогда сознательно не просила слуг относиться к ней с вежливостью, требуемой в соответствии с её статусом. Однако всё, что ей нужно было сделать, это встать на одном месте и легко окинуть взглядом окрестности, и любой присутствующий почувствует, как его сердце уходит в пятки. У этой девушки действительно была осанка дворцовой знати.

Обменявшись ещё несколькими словами с Цзян Жуань, Ду Цзюань быстро попрощалась.

После того, как Ду Цзюань ушла, Цзян Жуань попросила Бай Чжи и Лянь Цяо развернуть шёлковую нить чоу юй, которую та принесла. Шёлковая нить была из региона Персии и была очень редкой во времена Великой династии Цзинь; не будет преувеличением сказать, что она стоила сотню таэлей золота. Цвет шёлковой нити был ярким и насыщенным, и, конечно же, когда Бай Чжи и Лянь Цяо развернули её, Лу Чжу ахнула от восхищения.

Каждый сантиметр шёлковой нити был блестящим и белоснежным, как нефрит, и казалось, что она источала слабое жемчужное свечение; просто смотреть на неё было достаточно, чтобы ощутить невероятный восторг. Если бы этой нитью был вышит всего один цветок на одежде... это действительно было бы предметом разговора в городе среди знатных дам столицы!

Лу Чжу уже говорила с большим волнением:

– Эта нить такая красивая, почему бы нам не позволить Тянь Чжу вышить ею цветок... нет-нет-нет, цветок слишком обыкновенный и безвкусный, это было бы расточительством такой красоты, почему бы не вышить светлячков; Тянь Чжу настолько искусна, что результат определённо будет нежным и реалистичным.

Затем Тянь Чжу подошла к шёлковой нити чоу юй и протянула руку, чтобы погладить её. Лу Чжу крикнула в отчаянии:

– Будь нежной. Не повреди её!

Едва она закончила говорить, как они увидели, как Тянь Чжу наклонился и легонько принюхалась.

Цзян Жуань задумчиво наблюдала за ней. Через мгновение Тянь Чжу выпрямилась и снова свернула шёлковую нить чоу юй, чтобы отложить её в сторону. Хотя она оставалась невозмутимой, брови девушки нахмурились.

Задумчиво наблюдая за её движениями, Цзян Жуань спросила:

– В чём проблема?

– Нет ничего плохого в самой шёлковой нити чоу юй, – сказала Тянь Чжу. – Но на поверхность этой катушки была нанесена трава, которая воздействует на шёлк, создавая особый эффект.

Цзян Жуань приподняла брови и спросила:

– Каков эффект?

– От запаха этой травы у беременной женщины в течение трёх дней случится выкидыш. Если девственница будет чувствовать запах этой травы в течение длительного периода времени, она не сможет зачать ребёнка, – бесстрастно заявила Тянь Чжу.

– Что?! – встревожилась Лянь Цяо. Она была так зла, что чуть не бросилась на нить, чтобы разорвать её на части. – Как такое могло произойти? Как могла старая госпожа прислать такое?

Тянь Чжу сказала:

– Трава на поверхности ещё свежа; нитку, должно быть, пропитали травой в течение нескольких ночей и оставили сушиться на солнце.

______________________________________

1. 绸鱼丝 (chou yu si) – буквальный перевод – рыбья шёлковая нить. Предположительно, эта нить переливается, как рыбья чешуя, оттуда и название.

– Это была не цзуму, а Ся Янь, – сказала Цзян Жуань со слабой улыбкой. Хотя беременная Ся Янь не могла лично явиться для решения некоторых вопросов, домашние дела всё ещё находились под её контролем. Подарок друга старой госпожи Цзян должен был быть внесён в счета домашнего хозяйства и, таким образом, естественно, должен был пройти через руки Ся Янь. Поэтому для неё действовать было так же легко, как перевернуть руку. Как только Ду Цзюань сказала, что шёлковая нить была подарена только ей и Цзян Су Су, Цзян Жуань заподозрила, что происходит что-то подозрительное. Ся Янь действительно не разочаровала её.

– Что она думает делать? У неё действительно огромное мужество, чтобы осмелиться на самом деле составить заговор против жизни юной леди в фу! – Бай Чжи тоже была возмущена.

– Возможно, она приняла меры не только против меня одной, – Цзян Жуань слегка улыбнулась, продолжая: – Беременность пятой Инян только что перешагнула трёхмесячный рубеж.

Живот Хун Ин увеличивался, и Ся Янь давно хотела действовать. Однако Хун Ин тщательно защищалась. Её маленький дворик работал с соблюдением строгих мер предосторожности, и все были постоянно начеку, так что даже мухи не могли проникнуть внутрь. Цзян Цюань также пообещала Хун Ин, что она сможет пользоваться маленькой кухней в собственном дворе, поэтому для Ся Янь двигаться против неё было труднее, чем взбираться на небо. Однако ребёнок в животе Хун Ин был постоянной болью в сердце этой женщины. Сыновья Цзян фу могли произойти только из тела Ся Янь.

Ся Янь действительно должна быть озабочена до безжалостности, чтобы придумать такой метод. Хотя Цзян Цюань не любил Цзян Жуань, все в фу знали, что Хун Ин и Цзян Жуань были в довольно хороших отношениях. Понятно, что по сравнению с Ся Янь, Цзян Жуань, естественно, была более склонен помогать Хун Ин. Таким образом, хотя Цзян Цюань был внутренне раздражён, он не блокировал их отношения.

Хун Ин часто навещала Жуань Цзюй. Эта шёлковая нить чоу юй была такой ценной и красивой, что юной леди возраста Цзян Жуань наверняка не терпелось использовать её на своей одежде. И, если бы она действительно использовала шёлковую нить чоу юй на своей одежде и какое-то время посидела с Хун Ин, позже у Хун Ин случился бы выкидыш. Позже, когда дело будет рассмотрено, расследование приведёт к её одежде. Ся Янь, скорее всего, сказал бы, что шёлковая нить чоу юй была подарена и Цзян Су Су, и Цзян Жуань, но с нитью Цзян Су Су проблем не было, поэтому проблема не могла быть в материале. В конечном итоге это привело бы к тому, что Цзян Жуань обвинили в отравлении нерождённого ребёнка пятой Инян.

Одна стрела убивает двух беркутов. Помимо избавления от ребёнка в животе Хун Ин, Цзян Жуань получила бы репутацию зловещего и жестокого человека. В особенности как Цзюньчжу, она не сможет вынести пятна такого обвинения, выдвинутого против неё.

Ся Янь действительно составила отличную схему, достойную восхищения.

Цзян Жуань слабо улыбнулась. Она так долго ждала, и эта мягкая черепаха наконец вытянула свои четыре конечности. Поскольку Ся Янь приняла меры, оставалось только увидеть, кто будет действовать более ловко.

Тянь Чжу задумалась на мгновение, прежде чем спросить:

– Юная леди, должна ли эта подчинённая поменять Вашу шёлковую нить на нить Цзян Су Су? – несмотря на то, что Тянь Чжу теперь следовала за Цзян Жуань, она, казалось, не могла избавиться от определённых привычек, которые приобрела, следуя за Сяо Шао, например, называя себя "подчинённой".

– Курицу кувалдой не убить, – сказала Цзян Жуань, покачав головой. – Тебе не нужно спешить действовать, кто-то другой разрешит эту трудность за нас, – поскольку Ся Янь намеревалась атаковать Хун Ин, как могла Хун Ин не нанести ответный удар?

Она спросила Тянь Чжу:

– Ты много знаешь о ядах?

– Я ранее следовала за господином, чтобы иметь дело с людьми Южного Синьцзяна, поэтому у меня есть некоторые знания. Трава, которую наносили на поверхность, довольно обычна.

– Превосходно. Есть ли способ детоксикации шёлка?

-Я постараюсь.

* * *

Хун Ин посетила Жуань Цзюй, как обычно. Принимая чай, который налила ей Бай Чжи, она смотрела на одежду Цзян Жуань с некоторым удивлением и сказала:

– Вышивка на Вашей одежде действительно прекрасна. Кажется, что шёлковые нити светятся.

На малиновой юбке с узором хризантемы Цзян Жуань была явно вышита белоснежная птица луань (1). Мастерство изготовления было изысканным, а вышитая птица луань выглядела удивительно реалистичной. Шёлковые нити испускали слабый перламутровый свет, который только усиливал впечатление, что птица вот-вот взлетит с юбки на полном ходу.

Цзян Жуань слабо улыбнулась и сказала:

– Это шёлковая нить чоу юй, которую прислала цзуму, она действительно прекрасна. Если пятой Инян нравится, оставшееся можешь забрать с собой.

Такая шёлковая нить была действительно редкостью, а Хун Ин – очень тщеславной. Услышав предложение Цзян Жуань, она не смогла сдержать радости и немедленно забрала материал с собой.

После того, как она ушла, Тянь Чжу с недоумением посмотрела на Цзян Жуань. После минутного молчания она спросила:

– Почему юная леди решила так поступить? Неужели это такая плохая идея, чтобы эта служанка напрямую поменяла шёлк?

– Конечно, это плохая идея, – Цзян Жуань слегка улыбнулась, когда сказала: – Ся Янь, естественно, хочет всё привести в порядок, но Хун Ин слишком умна. Если у умных людей нет никакой информации, которая может быть использована против другого умного человека, то очень сложно гарантировать успех будущих планов.

Конечно, Цзян Жуань не сказала Тянь Чжу самую важную причину. Из-за того, что случилось с Пэй'эром в её предыдущей жизни, она никогда не пожалела бы ребёнка в животе Ся Янь, хотя девушка также никогда не попыталась бы преднамеренно убить его. Одно дело позволить Тянь Чжу действовать, а другое – заставить Хун Ин атаковать Ся Янь.

В своей предыдущей жизни Ся Янь и Цзян Су Су были экспертами в том, чтобы заставить кого-то делать их грязную работу. В этой жизни она не собиралась быть менее искусной.

Цзян Жуань приказала Тянь Чжу:

– Завтра рано утром ты должна сказать пятой Инян, что в шёлковой нити есть трава, вызывающая выкидыш, и что это сделала Фужэнь.

______________________________________

1. 鸾鸟 (luan niao) – мифическая птица, связанная с Фениксом, которая в древности считалась божественной и благоприятной. Она была названа так потому, что возникла в 鸾 州 (луань чжоу, ныне уезд Луаньчуань в Лояне).

* * *

Рано утром следующего дня, при первых проблесках света, когда Цзян Жуань всё ещё совершала утреннее омовение, Хун Ин бросилась в Жуань Цзюй, взяв с собой шёлковую нить чоу юй. Возможно, из-за внезапности новостей её настроение было мрачным, и женщина выглядела очень взволнованной, что было для неё не только необычным, но и далёким от её обычного спокойствия и неторопливой элегантности. Без преамбулы Хун Ин спросила:

– Старшая юная леди, что, чёрт возьми, происходит?

Накануне ей очень понравилась эта катушка с шёлковыми нитками, и, вернувшись во двор, она задумалась, какой узор лучше всего вышить в первую очередь. Таким образом, она никогда не могла представить, что личная служанка Цзян Жуань, Тянь Чжу, прибудет на рассвете, чтобы сообщить ей, что нить была испорчена таким образом, что может вызвать выкидыш.

Цзян Жуань налила ей чашку чая и сказал:

– Пятая Инян, не нужно беспокоиться. На меня тоже повлиял этот манёвр, – она глубоко вздохнула и продолжила: – Если девственная молодая женщина из внутреннего покоя подвергнется воздействию этой травы, есть опасения, что в будущем она также... бесплодна.

Хун Ин был ещё больше ошеломлена. Это было то, о чём она никогда не задумывалась. Женщина нерешительно посмотрела на Цзян Жуань и спросила:

– Старшая юная леди, что Вы будете делать теперь?

– Что ещё можно сделать, мне нужно искать лекаря, – ответила Цзян Жуань, качая головой.

Хун Ин сказал:

– Как такое может быть, что Фужэнь настолько злая, что зашла так далеко, что причинила вред старшей юной леди и даже ребёнку в животе Пиньце. Такое поведение поистине мерзко. Эта кроткая Пиньце просто слуга, но старшая юная леди является воплощением благородства, истинными золотыми ветвями и нефритовыми листьями (1), впечатляющая и прямолинейная старшая дочь Жи Цзян фу – как она может строить козни против Вас? Вдовствующая Императрица очень любит старшую юную леди, если бы старшая юная леди сообщила об этом Вдовствующей Императрице, она, несомненно, приняла бы решение от Вашего имени.

Маленькая полуулыбка появилась на губах Цзян Жуань, когда она оглядела Хун Ин. Хун Ин не был дурой; она также думала, как использовать Цзян Жуань, чтобы справиться с Ся Янь. Действительно? На этой земле не было более удачного решения, и она также не была бодхисаттвой; зачем ей помогать другим людям сметать препятствия на их пути?

– Неужели пятая Инян действительно думает, что войти во дворец и сообщить об этом Вдовствующей Императрице – лучший вариант? – спросила Цзян Жуань.

Сердце Хун Ин колотилось. Она поняла, что в словах Цзян Жуань есть скрытый смысл, поэтому медленно спросила:

– Это... Было бы это неуместно?

– Пятая Инян, вероятно, уже хорошо продумала это; эта шёлковая нить чоу юй вызывала выкидыш в течение трёх дней после контакта. По правде говоря, мой Жуань Цзюй на самом деле не очень "чистый", более того, когда Пятая Инян вчера принесла шёлковую нить в свой собственный двор, вас, должно быть, видели по пути довольно много слуг. Цзян фу тоже не очень большой, и это маленькое дело будет легко выяснено, если кто-нибудь внимательно расследует. Пятая Инян, Вы ожидаете, что пронеся нить к себе но не сообщив о выкидыше, можете позволить всему остаться так, как есть? Когда Фужэнь узнает, кто может сказать наверняка, что она подумает?

Хун Ин на мгновение опешила. В одно мгновение она поняла смысл слов Цзян Жуань и почувствовала, как по спине пробежал холодок.

Цзян Жуань продолжила:

– Я, конечно, могла бы войти в Императорский дворец и доложить Вдовствующей Императрице, но даже когда Фужэнь будет обнаружена, она, несомненно, не будет покорно ждать, чтобы её поймали. Она так ненавидит пятую Инян, что потащит Вас за собой, даже если это приведёт к её смерти. Когда придет время, имперский лекарь станет необычным человеком, подверженным взяточничеству и способным сразу же уловить любые нарушения. Если это так, то я боюсь, что пятую Инян также постигнет печальный конец. Мне нечего терять, и будет какое-то возмездие, если Фужэнь попытается причинить мне вред в отместку. И, наконец, пятая Инян готова допустить, чтобы всё, ради чего Вы так упорно трудились, сошло на нет? Желает ли пятая Инян такого исхода?

Каждое слово произносилось как заклинание, чтобы заворожить её. Хун Ин пробормотал:

– Не хочу, я не хочу.

Цзян Жуань слегка улыбнулась.

Хун Ин посмотрела на Цзян Жуань и резко схватила её за рукав. Она сказала:

– Юная леди, юная леди, спасите Пиньце. Пиньце не хочет стать жертвой заговора Фужэньа, Пиньце просто хочет закрепиться в этом фу ! – женщина наконец-то поняла, что это старшая юная леди Цзян фу перед ней, нынешняя Хун'ань Цзюньчжу, была единственной, кто мог бы спасти её. Хотя Цзян Жуань не сказала ни слова, Хун Ин знала, что у неё, несомненно, есть выход.

– Пятой Инян не нужно беспокоиться, – Цзян Жуань похлопала по руке Хун Ин, и её улыбка стала ещё нежнее. – В настоящее время Фужэнь уверена, что у Пятой Инян произойдёт выкидыш, поэтому, если пятая Инян не сделает этого в течение трёх дней, Фужэнь, по-видимому, начнёт подозревать ребёнка в животе пятой Инян. Однако что произойдёт, если катушка с шёлком, которую пятая Инян взяла с собой, не была этой катушкой с шёлковой нитью чоу юй, пропитанной травами?

Хун Ин медленно отпустила рукав Цзян Жуань и безучастно посмотрела на неё.

– Есть две катушки шёлковой нити чоу юй. Одну отправили в мой двор, другую – во двор второй сестры. Чтобы доказать, что с материалом нет никаких проблем, можно предположить, что у Второй сестры также будет комплект одежды, вышитый таким образом. Если служанка взяла не тот материал, у пятой Инян не будет выкидыша, что является удачей пятой Инян.

Постепенно Хун Ин пришла в себя. Если бы катушку с шёлком Цзян Жуань можно было обменять на ту, в которой всё было в порядке, то катушку Цзян Су Су обрабатывали травой. У Хун Ин не будет выкидыша, потому что человеком, у которого случится выкидыш... будет кто-то другой.

Хун Ин открывала и закрывала рот несколько раз и смотрела на Цзян Жуань с некоторым недоверием. Она сказала:

– Старшей юной леди легко сказать это, но как Пиньце собирается обменивать шёлк? – она немного подумала, прежде чем сказать: – У старшей юной леди так много выдающихся способных людей, может ли старшая юная леди?...

– Пятая Инян, – прервала её Цзян Жуань, прежде чем женщина смогла закончить говорить. – Хотя у нас с Фужэнь есть история разногласий, здесь нет ограничений по времени. Если я когда-нибудь захочу нанести ответный удар, я, естественно, придумаю способ сделать это. Однако пятая Инян не может ждать. Пятая Инян, если Вы не можете обменять шёлк в течение трёх дней, то Ваш единственный выход, – она слабо улыбнулась. – Это придумать способ выкидыша. Вы, конечно, можете использовать этот метод, но это означает, что пятая Инян потеряет свою козырную карту.

Сердце Хун Ин упало, как камень. Каждое слово Цзян Жуань поражало её жизненно важную точку. Правда, чтобы избежать подозрений, женщина могла притвориться, что у неё случился выкидыш, но это означало бы потерю своего козыря. Если бы она могла обменять шёлк, то не только заставила бы все надежды Ся Янь, сосредоточенные на ребёнке в её утробе, стать тщетными, но и смогла бы произвести чистый удар, ударив изнутри. В конце концов, разве эта трава не была результатом собственных махинаций Ся Янь?

Голос Цзян Жуань мягко доносился до её ушей.

– Пятая Инян всерьёз не думает избавиться от ребёнка в животе Фужэнь? Пятая Инян, почему Вы не прислушиваетесь к своему сердцу?

Тело Хун Ин сильно дрожало. Да, она ненавидела Ся Янь, и ещё больше ненавидела этот кусок плоти в её животе. Из-за этого сейчас было бы хорошее время, чтобы нанести удар по Ся Янь в фу и победить её, оставив Цзян Цюаня уделять ей гораздо больше внимания!

Хун Ин глубоко задумалась о Цзян Жуань. Без предупреждения она встала и сказала:

– Пиньце от всей души благодарит старшую юную леди за её предложение.

Цзян Жуань улыбнулась, но ничего не сказала. Сердца людей были одинаковы: завистливые, невольные, соревновательные, враждебные. Крошечного толчка было достаточно, чтобы полностью свергнуть рассудок. Хун Ин уже сделала свой выбор. Так было с мирскими делами; если кто-то чего-то хочет, придётся заплатить эквивалентную цену.

Перед уходом Хун Ин повернулась к Цзян Жуань и мягко сказала:

– Старшая юная леди, когда Вы отправляли шелк Пиньце, Вы действительно не знали, что он был заражен этой смертельной травой?

Цзян Жуань подняла свою чашку чая и медленно отпила глоток.

– Я не знала.

Хун Ин молчала, повернулась и ушла.

После того, как она ушла, Тянь Чжу подошла к Цзян Жуань и спросила:

– А у неё действительно будет способ обменять шёлковую нить?

– Конечно, – Цзян Жуань сосредоточенно смотрела на неё. От проститутки в доме удовольствий до наложницы, которая могла соперничать с главной женой и заслужить расположение Цзян Цюаня. Хун Ин явно была необычной женщиной; так много лет она была занозой в боку Ся Янь, но осталась невредимой. Если бы она была лишена способностей, Хун Ин бы уже сожрали, даже не осталось бы костей.

Хун Ин не была Чжао Мэй. Она была умнее Чжао Мэй и более безжалостна.

Тянь Чжу посмотрела на Цзян Жуань, но ничего не сказала. Эта ситуация не потребовала от Цзян Жуань действий и даже привела к появлению информации, которая могла быть использована против Хун Ин. Несомненно, это было гораздо лучшим решением, чем послать Тянь Чжу для обмена шёлковой нити.

Цзян Жуань опустила глаза, но на её лице появилась странная улыбка. В мире не было матери, которая не страдала бы агонией, потеряв ребёнка. Боль, которую она испытала в своей предыдущей жизни, будет не только столь незначительной для Ся Янь в этой, но значительно, значительно болезненнее.

______________________________________

1. 金枝玉叶 (jin zhi yu yue) – золотые ветки и нефритовые листья – люди голубых кровей / благородного происхождения.

Погода в шестом лунном месяце была похожа на женский характер: непостоянная и часто меняющаяся по мимолётной прихоти. Было очевидно, что это было солнечное, ясное и безоблачное утро, но к полудню небо начало лить вёдрами. Несмотря на то, что этот дождь был проливным, он всё же принёс освежающую прохладу палящего жаркого лета.

Ся Янь сидела у открытого окна, позволяя прохладе, вызванной дождем, обдувать её лицо, чтобы смахнуть дымку последних нескольких дней. Так как она была на сносях, женщина боялась простудиться, поэтому даже в жаркие летние дни не использовала лёд в комнате; таким образом, этот прохладный дождь был долгожданным облегчением для летней жары.

Фэй Цуй осторожно накинула верхнее пальто на Ся Янь и посоветовала:

– Фужэнь должна быть осторожна, чтобы не простудиться.

– В этом нет вреда, – Ся Янь удовлетворённо закрыла глаза. Она чувствовала себя неплохо, так что даже её лицо казалось светящимся и напоминало то, как она выглядела до беременности. Кроме того, рукава её одежды были вышиты белой бабочкой, танцующей в полёте. Она действительно была хорошо вышита – и сверкала, и переливалась. Ся Янь опустила голову, чтобы взглянуть на вышивку, и была очень довольна. С тех пор, как она забеременела, женщина не могла носить большую часть своей одежды, поэтому вместо этого ей приходилось носить более просторную одежду. Но какая женщина не хотела бы выглядеть красивой? Поэтому ей пришлось придумать другие средства, чтобы эта одежда выглядела более привлекательно. Цзян Су Су разделила свои шёлковые нити, а затем послала несколько ей, поэтому она использовала их для вышивки на рукавах своей одежды. В первую очередь,

Просто думая о Хун Ин, Ся Янь приподнял губы в приятной улыбке. Она потратила огромную сумму на приобретение этого растения, а его даже в городе не было. Ни один обычный врач не смог бы даже почувствовать его запах. Более того, даже если бы они могли уловить запах, все бы указали пальцем на Цзян Жуань. Служанка лично заметила, что Хун Ин вернула шёлковую нить. Ся Янь чуть не расхохоталась; даже боги помогали ей привести Хун Ин к смерти.

Сегодня был уже второй день, а к завтрашнему дню у Хун Ин обязательно случится выкидыш.

Фэй Цуй нежно обмахнула Ся Янь веером, а Ся Янь бросила кислую сливу в рот, посасывая и крутя языком лакомство. В последние дни она обнаружила, что хочет есть кислое, и приказала на кухне замариновать несколько свежих зелёных слив. Слива была у неё во рту, но прежде чем терпкость смогла заполнить рот женщины, внезапно Ся Янь почувствовала сильную боль в животе. Её рука дрожала, когда Ся Янь выплюнула сливу, схватившись за живот:

– Больно!

Фэй Цуй и Линь Лан были ошеломлены и поспешили поддержать Ся Янь:

– Что случилось, Фужэнь? Где болит?

Ся Янь почувствовала усиливающуюся боль, как будто нож разрезал ей живот. Неожиданно она упала со стула, покатилась по земле, держась за живот от боли.

Двое слуг были так напуганы, что их лица побелели. Фэй Цуй спросила:

– Фужэнь не может начать рожать, верно? Ещё слишком рано.

– Ах! – Линь Лан издала леденящий кровь крик, и её тело начало непроизвольно дрожать, когда она посмотрела на Ся Янь, у которой было большое пятно крови в нижней части её тела. Они не были невежественными будуарными девушками и, естественно, понимали, что означает этот сценарий. Увидев ситуацию, Фэй Цуй была немного не в своём уме:

– Что нам делать? Держитесь за младенца Фужэнь, эта служанка найдёт господина и поскорее вызовет лекаря!

– Нет! Стой… остановись! – несмотря на то, что боль, испытываемая женщиной, была настолько сильной, что большие капли пота покрывали её лоб, Ся Янь всё ещё могла сохранять ясность мышления. Женщина слабо понимала, что у неё может быть выкидыш, поэтому её сердце почувствовало боль и потрясение. Тем не менее Ся Янь с усилием приказала: – Сделайте это осторожно, не позволяйте кому-либо ещё в фу узнать о произошедшем, – сказав это, она издала ещё один леденящий кровь визг, продолжая давить на живот и кататься по полу.

* * *

Цзян Жуань только что закончила главу в своей книге, когда Тянь Чжу быстро подошла к ней. Понизив голос, она прошептала:

– У Ся Янь случился выкидыш.

– Действительно, сила этого растения смертоносна.

– Однако она еще не предупредила других о ситуации, – Тянь Чжу продолжила: – Они пошли искать лекаря, и, похоже, врач только что ушёл с приличным количеством серебра.

– У тебя есть спутник? – Цзян Жуань посмотрела на Тянь Чжу: – Придумай средство, чтобы спасти жизнь этого лекаря, поскольку Ся Янь наверняка захочет заставить его замолчать навсегда. Мне нужен этот человек.

Тянь Чжу ответила:

– Эта подчинённая сделает всё необходимое.

После ухода Тянь Чжу взгляд Цзян Жуань упал на корзину с лёгкими закусками перед ней. В корзине была крошечная веточка сливы. Это действительно не был сезон для свежих слив, но сегодня Лу Чжу нашла это забавным и всё равно собрала их. Эта слива, которая еще не созрела, была жалко крошечной, и определённо было не время её сбора. Цзян Жуань положила сливу себе на ладонь, и на её губах появился медленный след улыбки.

* * *

Внутри Янь Хуа Юань Ся Янь лежала на кровати, её лицо стало пепельно-серым, как у трупа. Комната была пропитана сильным запахом крови. Линь Лан посмотрела на неузнаваемую и окровавленную "плоть", которая была в деревянном ведре, и не могла сдержать холод, пробирающийся по её телу.

Врач сказал, что Ся Янь носила уже сформировавшийся плод мужского пола. Однако было неясно, какой аромат она вдохнула незадолго до несчастного случая, что заставило беременную женщину пережить выкидыш. Эта ароматная трава была особенно смертоносной, не только вызывая выкидыш, но и, казалось, повреждая сердцевину матки. Следовательно, она никогда больше не сможет забеременеть.

У Ся Янь уже были Цзян Чао и Цзян Су Су, поэтому, даже если она никогда не могла родить ещё одного ребёнка, её положение в фу всё ещё было обеспечено. Тем не менее все они знали, откуда произошла ароматная трава, поскольку, очевидно, это было то, что Ся Янь использовала на той конкретной катушке шёлковой нити чоу юй, предназначенной для Цзян Жуань, с намерением использовать её для борьбы с Хун Ин!

У Ся Янь был мёртвый и безжизненный взгляд, который был устремлён на чрезвычайно прекрасный рисунок на балдахине, который висел над её головой. Если бы не случайные движения её зрачков, большинство людей уже подумали бы, что она умерла.

Шёлковая нить чоу юй, шёлковая нить чоу юй! Ся Янь горько усмехнулась, так как таким был результат её деяний. Хун Ин, эта шлюха, на самом деле поменяла шёлк чоу юй? Возможно ли, что в их дворе был шпион, кто-то, кто сговорился с другими, чтобы обменять две катушки с шёлком? Так что теперь живот Хун Ин по-прежнему удерживал ещё одну задницу, в то время как её собственный ребёнок был потерян!

Внутри Ся Янь зародилась глубоко укоренившаяся кровавая ненависть, которая запрещала врагам продолжать жить под одним с ней небом!

Ся Янь почувствовала, как нож крутится в её сердце, когда она думала о ребёнке, который был в её утробе. Этот ребёнок, который так долго оставался в её утробе и почти достиг полного срока, только что преждевременно скончался. Кроме того, это был мальчик! Что будет делать Цзян Цюань после получения новостей? Скорее всего, он будет ужасно разочарован, так как же она могла ему сообщить об этом? И если бы она сказала ему, тогда основа в утробе Хун Ин не поднялась бы на видное место, как рыба в воде (1). Ся Янь была к этому не готова. Теперь, когда её собственный ребёнок был мёртв, она определённо хотела бы, чтобы зачинщица всей этой трагедии, Хун Ин, была похоронена вместе с ним.

Линь Лан робко шагнул вперёд:

– Фужэнь, мы должны сообщить второй юной леди…

– Не сообщайте ей, что у меня выкидыш, – с большим усилием проговорила Ся Янь. – Просто дайте ей знать, что с шёлковыми нитками проблема, и ей не следует их использовать, – Ся Янь продолжила тонким голосом, наполненным подавленным гневом: – Что касается этого вопроса, если кто-то ещё узнает о ситуации, жизни ваших семей не будут спасены.

Фэй Цуй и Линь Лан задрожали и одновременно опустили головы, отвечая:

– Ваши слуги понимают.

– А теперь уходите, – Ся Янь явно не хотела продолжать разговор.

Когда Фэй Цуй и Линь Лан собирались отступить, Линь Лан внезапно осторожно спросила:

– Тогда…. Тогда что нам делать с трупом молодого хозяина?

Ся Янь тупо смотрела в окно. Такая погода означала, что труп нельзя было хранить слишком долго, но, глядя на деревянное ведро, она почувствовала нарастающее волнение. Через мгновение женщина холодно рассмеялась и сказала:

– То, что мертво, мертво, естественно, его нужно вынуть и выбросить, – она с отвращением отвернула голову. – Убедитесь, что вы делаете это осторожно и не оставляете незакреплённых концов, чтобы другие могли использовать это против нас.

Сердца Фэй Цуй и Линь Лан были окаменевшими, это была её собственная плоть и кровь, но Ся Янь была хладнокровна до такой степени, что несколько пугала остальных. Однако в сложившейся ситуации лучшего способа справиться не было. Обе они определённо не знали, что задумала Ся Янь, поэтому они могли только принять задание и уйти, выразив подобающее понимание и смирение.

Ся Янь легла на кровать, и из угла её глаза потекла капля слезы. Но, когда она повернулась на бок, слеза тихонько исчезла, а в глазах вспыхнула злоба...

Её ребёнок пережил такой трагический конец. Это означало, что основа в утробе Хун Ин должна погибнуть в тысячу раз, если не в десятки тысяч раз хуже!

* * *

Глубокой ночью в маленькой комнате в Янь Хуа Юань зажёгся свет. Типичная погода после того, как дождь прекратился, в ночи всё ещё дул лёгкий ветерок, заставляя пламя свечи колебаться, светиться и тени, создавая жуткое ощущение.

Прозвучал негромкий тихий голос:

– С этим разобрались как следует?

– Я боялась вызвать какие-либо подозрения, но я держала это очень аккуратно и использовала грубую мешковину, чтобы обернуть его. Никто не заметил, – другой человек прошептал в ответ.

– Тогда это хорошо. Ай! Погода сегодня вечером кажется довольно мрачной, из-за чего возникает это жуткое ощущение. Возникает даже ощущение, что тут может быть замешан призрак…

– Шу, шу, шу, что за чушь ты несёшь так поздно ночью? – приглушённый шёпот изменил это чувство отказа от запретной темы, поскольку он быстро прервал другой голос, сказав: – Уже так поздно. Теперь, когда со всем разобрались, сначала вернусь я.

– Хорошо, – ответил другой голос, за которым последовал шум удаляющихся шагов.

Свеча в комнате освещала лицо человека перед столом, это была личная горничная Ся Янь, Линь Лан. Ранее она передала мёртвый плод одной из момо во дворе, сказав, что он принадлежал одной из грязных горничных, у которой был роман вне фу и она родила этого ребёнка, и поэтому ей нужно, чтобы момо забрала свёрток и выбросила где-нибудь подальше. Хотя говорить такие вещи было табу, старуха получила достаточно серебра в качестве компенсации, поэтому она не стала копать глубже, а решила избавиться от выброшенного ребёнка.

Хотя всё, казалось, было сделано осторожно и должным образом, Линь Лан не могла избавиться от чувства беспокойства, которое поднялось в её сердце, как будто что-то вот-вот должно было произойти. В настоящее время Ся Янь продолжала нуждаться в ком-то рядом с ней, поскольку она притворялась, что у неё не было выкидыша, а её плод был стабильным и шёл на поправку. Поэтому Линь Лан могла только тайно кипятить тоники специально, чтобы помочь её организму оправиться от выкидыша.

После того, как старая служанка рассталась с Линь Лан, она, посмеиваясь, похлопала по тяжёлой сумочке. Огромного количества серебра Линь Лан было более чем достаточно для выполнения работы, более того, плод также можно было продать за приличную сумму денег. Однако он всё ещё был прикреплён к своей плаценте, которая была хорошим товаром, и в столице было несколько медицинских магазинов, которые продавали их частным образом. Обычно они покупали этих мёртвых младенцев для продажи другим, но некоторым барышням из знати специально требовалась плацента для сохранения их красоты. Но эти плаценты обычно были кровавыми, и большинство из них не употребляло их ни средь бела дня, ни на открытом воздухе, поэтому большая часть плаценты покупалась тайно и в частном порядке.

К счастью, сегодня старая служанка не только получила от Линь Лан мёртвого младенца, но и сумела продать его в медицинский магазин и получила две серебряные монеты. Как она могла не обрадоваться и сразу броситься в приподнятом настроении, чтобы выпить.

* * *

В Су Синь Юань Ху Де принесла прозрачную стеклянную чашу цвета драгоценного камня и подала её Цзян Су Су:

– Юная леди, лучше возьмите это, пока оно ещё горячее.

Всё, что было в миске, варилось до обжигающего горячего состояния, и, глядя на его цвет, нельзя было удержаться от рвоты. Несмотря на то, что аромат был приятен для носа, он всё равно заставлял желудок сопротивляться.

Цзян Су Су отложила новую помаду, которую держала в руке, и небрежно взяла стеклянную чашу у Ху Де. Используя нефритовую ложку, она осторожно размешала содержимое, равнодушно спросив:

– Значит, сегодня была одна доступная?

– В последнее время их в городе было довольно мало, но хозяйка медицинского магазина сказала, что эта поступила только сегодня и всё ещё очень свежая. Эта служанка потратила двести сребреников, чтобы купить её, – стоически ответила Ху Де.

– Я понимаю, потом зайди к счетоводам, чтобы забрать серебро, – затем Цзян Су Су поднесла миску к носу и нежно принюхалась, показывая опьянённый взгляд. В конце концов, это был не первый раз, когда она потребляла младенческую плаценту, и все шрамы на лице девушки зажили так быстро благодаря плаценте. Этот предмет очень ценился и был недоступен простым смертным, и хотя другие были против плаценты в виду её кровавого получения, Цзян Су Су определённо не была такой. Ради своей внешности она была готова пойти на всё. Достаточно скоро она также сможет перестать принимать куриную кровь, так как её цвет лица теперь восстановился до такой степени, что он стал прекрасным и несравненно привлекательным. Пришло время выйти наружу.

Цзян Су Су подняла чашу и медленно смаковал деликатес, в то время как рядом Ху Де стояла неподвижно, и ей приходилось бороться с сильным побуждением к рвоте. Кусок ткани тихо лежал в куче мусора у входа в кладовую Су Синь Юаня, и при ближайшем рассмотрении он выглядел как материал, которым что-то обернули. Это был кусок грубой мешковины с тёмно-коричневыми пятнами...

___________________________________________

1. 如鱼得水 (rúyúdéshuǐ) – как рыба в воде (идиома). Это означает – быть в законном положении.

* * *

Боясь, что ночью станет холодно, Лу Чжу закрыла окно, оставив достаточно маленькую трещину, чтобы не пропускать сильный порыв холодного ветра, но достаточно, чтобы комната могла проветриваться и оставаться прохладной. Погода сегодня была прохладной и освежающей, поэтому им не пришлось использовать лёд. В этот момент Тянь Чжу вошла снаружи и подошла к Цзян Жуань, которая готовилась ко сну. Она прошептала несколько предложений на ухо Цзян Жуань, и глаза двушки вспыхнули, когда она слегка улыбнулась:

– Так вот что произошло.

Тянь Чжу невольно нахмурилась. Ся Янь приказала кому-то извлечь мёртвый плод из фу, чтобы разобраться с ним, и по какому-то искривлённому насмешливому чувству судьбы он был затем куплен кем-то из Су Синь Юаня и возвращён обратно. Это означало, что Цзян Су Су только что проглотила плаценту своего биологического брата. Просто подумав об этом, она была так ошеломлена, и действие было настолько отвратительным, что Тянь Чжу почувствовала, как холодок пробежал по ее крови.

Цзян Жуань заявила:

– У мира, естественно, есть своя карма

Тянь Чжу продолжила:

– Ся Янь решила скрыть новость о своём выкидыше. Не может быть, что она планирует найти замену?

– После такой большой потери, как Ся Янь может довольствоваться этим? Если она действительно найдёт замену, разве это не зайдёт слишком далеко в её доброй воле? – она откинула назад волосы, которые упали на лицо, и заправила их за уши, обнажив мочки ушей, похожие на белоснежный нефрит.

– Тогда, юная леди…?

Цзян Жуань покачала головой.

– Не о чем беспокоиться, так как в настоящее время она зациклена на Хун Ин, и разве Хун Ин не всегда тявкает ей вслед? Нам просто нужно сесть и посмотреть хорошее шоу, – для неё ещё не пришло время действовать, так что не было необходимости поступать опрометчиво.

Тянь Чжу задумалась на мгновение, прежде чем согласиться, а затем попрощалась с ней.

После ухода Тянь Чжу Цзян Жуань прижала ладонь ко лбу, прежде чем сесть, намереваясь ещё раз обдумать этот вопрос, только чтобы понять, что она слишком устала. Итак, она снова встала и собиралась снять верхнюю одежду, когда услышала знакомый голос:

– Подожди минутку.

Цзян Жуань была слегка поражена, и прежде чем она осознала, девушка инстинктивно протянула руку, чтобы схватить кинжал из-под подушки.

Из тени свечей вышел человек, который подходил всё ближе и ближе, прежде чем остановиться в паре шагов от неё. Несмотря на то, что он был полностью одет в чёрное, ему все же удавалось сохранять жизнерадостный и изысканный вид, как если бы он был одет в парчу. Ему не было соперников в вопросах внешнего вида, и если это не Сяо Шао, то кто ещё?

Чтобы он пришёл без приглашения, даже Цзян Жуань, у которой обычно было улыбающееся выражение, не могла сдержать холодность, которая закралась на её лицо, когда девушка сердито сказала:

– Сяо Ванъе, что это значит? Это то, чему Вас научили правила Императорского двора?

Сразу после того, как слова вылетели из её уст, Цзян Жуань начала сожалеть об этом. В то время как она была всего лишь Хун'ань Цзюньчжу, Сяо Шао был командиром трёхсоттысячного войска стражей Цзинь И, текущий владелец фу Цзинь Ин Вана Таким образом, судя по рейтингу, она всё ещё намного уступала Сяо Шао. Однако из-за того, что Сяо Шао внезапно появилась без приглашения, двушка не могла подавить поднявшийся в душе страх. Более того, обычно Сяо Шао никогда не занимал должности и не вёл себя высокомерно перед ней, поэтому Цзян Жуань фактически забыла, что человек перед ней обладал способностью превратить Великую династию Цзинь в хаос. Только когда девушка их уже произнесла, она осознала серьёзность своих слов и их нахальство. Однако однажды сказанные слова были подобны пролитой воде – она никак не могла их вернуть. Таким образом, Цзян Жуань должна была уверенно выразить оскорбление по отношению к Сяо Шао, хотя её сердце было напугано.

Сяо Шао, привыкший видеть спокойствие и сдержанность Цзян Жуань, её спокойное и безразличное отношение, обычно сопровождаемое лёгкой улыбкой, был полностью застигнут врасплох перед лицом её недостатка самообладания. Хотя он родился в Императорском клане, и от него ожидали определённого аристократического поведения и манер, с тех пор, как Сяо Шао принял роль командира стражи Цзинь И, он много лет был в разъездах. Поэтому было естественно, что он перенял некоторые привычки от Цзянху: яркое, не придерживающееся условностей, светское мировоззрение. Таким образом, казалось, что он невольно считал её своим человеком и не учёл того факта, что она также была молодой женщиной. Кроме того, он не принял во внимание время.

Додумав до этого момента, Сяо Шао невольно почувствовал себя виноватым и, поджав губы, ответил:

– Прошу прощения за невнимательность, – говоря это, он со всей серьёзностью посмотрел на Цзян Жуань. Он заметил, что глаза девушки отражают угрызения совести, делая вид, что они бросают сердитый взгляд. На мгновение он снова был поражён, а затем нашёл ситуацию забавной.

Цзян Жуань почувствовала, что извинения великолепного Сяо Ванъе из Великой династии Цзинь привели к тому, что она считала неправильным проявлять какое-либо отношение. В глубине души девушку раздражало, что в этот момент она не смогла сохранить самообладание. Глубоко вздохнув, она подошла к столу и села. Наливая Сяо Шао и себе чашку чая, она сказала:

– Я полагаю, что для того, чтобы Сяо Ванъе ворвался в комнату женщины посреди ночи, должно быть какое-то очень срочное дело.

Сяо Шао не принял близко к сердцу сарказм в её словах, но его героические брови слегка нахмурились:

– Вы использовали шёлк чоу юй, который Вам прислала Ся Янь?

Цзян Жуань была удивлена, поскольку она не думала, что Сяо Шао на самом деле придёт только из-за этого. Она предположила, что Тянь Чжу, должно быть, сообщила об этом. Тянь Чжу изначально была вынуждена подчиняться ей, однако средства к существованию Тянь Чжу зависели от Сяо Шао. Поэтому Цзян Жуань не ожидала полной лояльности по отношению к себе. Она кивнула в ответ.

Сяо Шао не одобрил её действия:

– В материале была подмешана особая трава, не надо быть такой стремительной.

– Тянь Чжу уже нейтрализовал траву, – Цзян Жуань вообще не думала об этом. В то время она только хотела убедиться, что Хун Ин снизит бдительность, поэтому она попросила Тянь Чжу нейтрализовать траву, которая была на её собственной катушке с шёлком, чтобы она больше не могла причинить вред человеку, использующему её.

– Но Тянь Чжу могла также ошибиться и потерпеть неудачу. Всегда есть вероятность неудачи, – нейтральным тоном заявил Сяо Шао.

Тянь Чжу изучала боевые искусства с детства, поэтому, стоя на страже возле комнаты, она могла ясно слышать их разговор. Слова Сяо Шао вызвали у неё некоторое недовольство. Хотя её нельзя было считать одним из лучших нейтрализаторов или детоксификаторов яда, этот незначительный яд определённо не был для неё проблемой.

Цзян Жуань собиралась сказать что-то ещё, когда Сяо Шао внезапно протянул руку и схватил её за запястье. Он был мужчиной и, естественно, обладал большей силой по сравнению с Цзян Жуань, поэтому она не могла этого избежать. Сяо Шао внимательно пощупал её пульс, но, хотя Цзян Жуань чувствовала себя довольно неловко, она не пыталась изо всех сил вырваться на свободу. Взгляд девушки упал на руку, державшую её запястье. Она сильно отличалась от больших рук Цзян Синь Чжи, покрытых боевыми шрамами, которые появились в результате тренировок в ближнем бою, и загаром. Руки Сяо Шао были тонкими, с хорошо сложенными костями, а на кончиках пальцев был лёгкий слой мозолей, полученных от занятий боевыми искусствами. Его пальцы были немного холодными, но ладонь была сухой и тёплой.

Проверив её пульс, Сяо Шао убрал руки, но его взгляд на долю секунды выразил чувство недоумения. Цзян Жуань была наблюдательным человеком, и, заметив выражение лица Сяо Шао, она спросила:

– Были ли устранены эффекты травы?

Если честно, она не особо беспокоилась о траве и её эффектах, потому что это просто вопрос наличия детей. В этой жизни она даже не думала о замужестве.

– Дло не в этом, – Сяо Шао подумал и, покачав головой, посмотрел на неё: – Ваше тело слишком слабо.

Цзян Жуань молча улыбнулась. Слабо? В прошлой жизни, когда она вернулась из сельской резиденции в Цзян фу, тогда это было то, что можно было бы назвать слабой; она была истощена до состояния кожи и костей, до такой степени, что не было никакого внешнего вида человеческого тела. В то время она была прикована к постели, много лет страдала от болезней, непрерывно принимала лекарства, но её тело не подало признаков выздоровления. Если бы не указ Императора о подборе молодых девушек, она была уверена, что осталась бы "больной" ещё много лет.

В этой жизни, хотя она намного раньше вернулась из сельской резиденции, те первые годы болезни уже сказались на её фундаменте, поэтому здоровье Цзян Жуань было не лучшим. В настоящее время она должным образом ухаживает за собой, хотя знала, что её ядро всё ещё ухудшается. Следовательно, она уделяла особое внимание заботе о своём теле, потому что сначала девушке нужно было сохранить свою жизнь, чтобы отомстить.

Сяо Шао заметил, что взгляд Цзян Жуань, казалось, выходил за его пределы, как будто девушка пребывала в глубокой задумчивости. Он чувствовал, что эта молодая женщина перед ним в тот момент казалась намного более далёкой и отстранённой. Его брови нахмурились, а сердце почувствовало беспокойство. Это было довольно незнакомое чувство, и Сяо Шао не мог понять, что оно означало. Задумавшись на мгновение, он сказал:

– Если в будущем появится шанс, я отведу Вас к моему Учителю. Его медицинские навыки превосходны, есть вероятность, что он сможет вылечить Вас.

Слова Сяо Шао отвлекли Цзян Жуань от мыслей. Глядя на одетого в чёрное молодого человека перед ней с его чёрными как смоль глазами, полными всей серьёзности, она не могла подавить внезапно нахлынувшее на неё неожиданное ошеломление:

– Большое спасибо.

После общения с Сяо Шао было очевидно, что она говорила "большое спасибо" бесчисленное количество раз.

Сяо Шао встал:

– Уже поздно, я вернусь первым. Вы постарайтесь лечь отдыхать пораньше, – ещё раз взглянув на девушку, он вылетел в окно.

Неужели он действительно принял Цзян фу как свой собственный двор, чтобы приходить и уходить по своей прихоти? Цзян Жуань была ошеломлена, прежде чем внезапно попытался вспомнить, что только что сделал Сяо Шао; он просто пришёл проверить её пульс? Был ли он заколдован?

Перед тем, как лечь в постель, Цзян Жуань задула свечу, чтобы погасить пламя. Её первоначальная усталость как-то рассеялась с разрушительным визитом Сяо Шао. Было ясно, что она больше не чувствовала усталости, а потому и не могла уснуть.

Сяо Шао задержался, чтобы посмотреть, как гаснет свет в комнате, прежде чем повернуться и уйти.

* * *

На следующий день после проливного летнего дождя высоко в ясном небе светило солнце. Она сильно отличалась от недавней пасмурной и дождливой погоды, и следующие несколько дней оставалась солнечной. Между тем, всё в фу следовало своему обычному порядку: Пятая Инян блаженно культивировала беременность в своём дворе, и Ся Янь также была замечена, поднимая своё большое беременное тело, чтобы прогуляться по саду. Судя по всему, никакой разницы не было.

Однако внешняя умиротворенность не означала, что все было действительно умиротворённым и гармоничным. Например, Пятая Инян, Хун Ин, на самом деле не блаженно культивировала беременность в соответствии с тем, что слуги разносили в сплетнях из двора. Скорее, она была постоянно раздражительной и нетерпеливой, спрашивая вернувшуюся служанку:

– Что именно происходит? Нет новостей, которые ты могла бы почерпнуть?

– Отвечая Инян, – сообщила служанка. – Эта служанка спросила в Су Синь Юане, но они не получили известий о том, что в Янь Хуа Юань у кого-то случился выкидыш. Более того, к нам не был приглашён ни один врач, а Фужэнь только попросила своих горничных приобрести в магазине лекарства для кормления плода.

– Как это возможно? – пробормотала Хун Ин. Последние несколько дней она была в безумном беспокойстве, с нетерпением ожидая новостей о выкидыше Ся Янь. Так как же так получилось, что в то же время Янь Хуа Юань стал непроницаемым до такой степени, что даже муха не могла прилететь. Следовательно, не было ни малейшего шанса узнать какие-либо новости. Это было причиной, по которой они могли только пойти к Су Синь Юаню за информацией, так как если бы на стороне Ся Янь возникло движение, Цзян Су Су определённо был бы в курсе. Таким образом, с сообщением её служанки о том, что не было никаких новостей о Ся Янь, даже от Су Синь Юаня, как Хун Ин могла смириться с этим. Возможно ли, что Ся Янь узнала о её планах?

– Инян, не паникуйте, – посоветовала служанка рядом с ней. – Может быть, Фужэнь повезло, и она ещё не использовала шёлк чоу юй, поэтому у неё не было выкидыша.

Ум Хун Ин успокоился. Конечно. Была вероятность, что Ся Янь не использовала шёлк чоу юй, поскольку во время беременности в их гардеробе не было ничего особенного, для чего стоило бы использовать такой изысканный материал. Возможно, Ся Янь захотела использовать этот шёлк чоу юй после родов? Как только она обдумала это, Хун Ин вздохнула с облегчением, но почти сразу же её выражение стало злобным:

– Как вообще она могла быть такой удачливой!

Сяо Шао передал письмо Цзинь'эру, который затем поспешил к двери.

Увидев это, Гуань Лян Хань был ошеломлён.

– Ещё не конец года, зачем ты старику пишешь?

"Старик" – это тот, кого Гуань Лян Хань называл своим учителем, Ба Ци, он также был учителем Сяо Шао, и он ещё не отправлялся, чтобы поприветствовать учителя с тех пор, как вернулись из границ Мяо. Сяо Шао же спокойно сказал:

– Я собираюсь отправиться на гору Цзянань.

На горе Цзянань жил учитель Ба Ци, а также там обычно учились восемь его учеников. Учитель Ба Ци был довольно своеобразным человеком. Он не только знал астрономию и географию, но также хорошо разбирался во внутренних болезнях и даже разбирался в боевых порядках. Покойный Император однажды пригласил его и просил оказать помощь, но учитель Ба Ци, который в то время был ещё юношей, отверг его, сказав, что невозможно пойти против воли небес. На горе Цзянань был выложен массив, который никто не мог пробить, поэтому обычно никто не мог его найти.

– Собираешься на гору Цзянань? Третий брат, подожди меня, – Му Цун вскочил. – Я тоже хочу пойти!

– Что ты собираешься? – спросил Гуань Лян Хань. Из-за озорной личности Му Цуна он больше всего боялся учителя Ба Ци, когда учился у него в прошлом.

– В последнее время Император всё больше и больше доверяет этому Великому Наставнику Лю Миню; в прошлый раз, когда я ошибся, он меня много ругал. Обычно меня это не волнует, но этот парень твёрдый, как камень, и читает лекцию даже по самым мелочам; он не выносит даже песчинки. Он действительно бесит меня!

Му Цун был избалованным молодым господином настоящей аристократической семьи. Хотя он был умён и лукав, хотя и обладал чувством праведности, с юных лет его также воспитывал отец среди чиновников. Он знал, что в слишком чистой воде нет рыбы. При встрече с человеком, который строго придерживается правил, таким как Великий Наставник Лю Минь, его чуть не вырвало кровью от гнева. Поэтому он мог только обратиться к своему учителю за помощью.

– Ты имеешь в виду того нового чжуанъюаня? – Гуань Лян Хань никогда не был учёным. – Такой педантичный, с ним нет смысла разговаривать. Просто побей его, и всё будет хорошо.

– Ты не боишься Императорской цензуры, которая последует после нападения на придворного чиновника? – Сяо Шао уставился на нетерпеливого Му Цуна, заставляя его сдуться, как проколотый мяч.

Гуань Лян Хань выглядел довольно разочарованным из-за того, что ему не удалось спровоцировать товарища. Повернувшись к Сяо Шао, он спросил:

– Когда ты уезжаешь?

– Сейчас, – ответил Сяо Шао.

* * *

Цзян Жуань действительно не привыкла не видеть Сяо Шао столько дней, и как только она осознала это, в её сердце возникло лёгкое беспокойство. То, что Сяо Шао позволил ей привыкнуть к своему присутствию за такое короткое время, не обязательно было хорошим делом для Цзян Жуань.

Хотя она всё ещё не знала, чем Сяо Шао зарабатывает на жизнь, она знала, что это точно не было легко. Не было даже намёка на сходство между Сяо Шао и множеством столичных модников. Кроме того, он также вызывал чувство уверенности, что заставляло людей забыть о его возрасте.

Но в конце концов то, что сделал Сяо Шао, не имело к ней никакого отношения. Скорее, её больше заботили демоны в фу. Например, несколько дней назад Хун Ин приставал к Цзян Цюаню, чтобы пригласить лекаря в фу для проверки беременных женщин. Изначально главная жена Ся Янь, которая собиралась родить, была в очень раздражительном настроении и без единого слова отказалась от предложения Хун Ин. Тогда Хун Ин вела себя невероятно капризной в отношении Цзян Цюаня, пока Ся Янь не была вынуждена согласиться проверить свой пульс. Врач сказал, что её пульс был стабильным, но на плод повлияли действия Хун Ин, которые беспокоили Ся Янь. Поэтому Цзян Цюань рассердился и несколько дней отказывался идти во двор Хун Ин. Он также чувствовал себя виноватым, поэтому больше сопровождал Ся Янь.

Лу Чжу в недоумении спросила:

– Странно, ребёнок Фужэнь, очевидно, не выжил, почему она снова беременна?

– Ся Янь потерпела поражение, поэтому она, очевидно, стала умнее. Если бы она не могла даже создать видимость этого, разве она не была бы уже давно побеждена Хун Ин? – Цзян Жуань перелистала сообщения Дун Ин'эр, которая просила её приехать в фу столичного судьи завтра и поиграть, но Цзян Жуань не могла узнать многих имён, что упоминались в послании подруги. На самом деле между её возвращением в столицу из сельской резиденции и сопровождением Вдовствующей Императрицы из города прошло совсем немного времени. Поэтому за такое короткое время у Цзян Жуань просто было невозможно завести искреннюю дружбу с кем-либо. Но теперь, когда она вернулась в столь заметной манере, пришло время прорваться в круги высшего класса. Эти знакомства было необходимо поддерживать в хорошем состоянии.

– Тогда мы просто посмотрим, как страдает Пятая Инян? – спросила Лу Чжу. – Юной леди не очень нравится Пятая Инян, верно?

Цзян Жуань всегда была неравнодушна к Хун Ин и казалась очень восторженной по отношению к ней, но её служанки узнали после инцидента с шёлковой нитью, что Цзян Жуань на самом деле никогда не считала Хун Ин одной из своих.

Цзян Жуань улыбнулась. Человеческая жадность никогда не заканчивается. Возможно, Хун Ин когда-то думала только о мирной жизни в качестве наложницы, но после того, как она стала жить немного лучше, ей захотелось занять место главной жены Цзян фу. Такому жадному человеку нельзя слишком доверять. Более того, она всегда ненавидела всех в Цзян фу, откуда взялось это "доброе отношение"?

Лянь Цяо, улыбаясь, сказала:

– Давайте не будем об этом говорить. Лучше поговорим о том, что юная леди не видела юную леди Дун и остальных уже три года. Эта служанка слышала, что юная леди Дун достигла совершеннолетия и к концу года выйдет замуж в семью Чан.

Дун Ин'эр? Цзян Жуань нахмурилась. Дун Ин'эр в прошлой жизни вышла замуж за торговца солью третьего ранга по имени Чан Ань. Эти двое обручились, когда были молоды, и должны были прожить вместе комфортную жизнь. Она вспомнила, как видела их издалека во время дворцового банкета, где они были так нежны, что это вызвало у неё зависть.

Если подсчитать время, это должно было произойти примерно сейчас. Дун Ин'эр должна выйти замуж к концу лета. После того, как Дун Ин'эр вступит в брак, скоро должна прийти очередь Линь Цзы Сян. В своей последней жизни Линь Цзы Сян вышла замуж за третьего принца Сюань Синя. Биологическая мать Сюань Синя скончалась рано, поэтому никто не заботился о нём, и в конце концов он превратился в распутного бездельника. Он редко покидал свою резиденцию и почти никогда не входил во дворец, поэтому стал наименее заметным принцем. Он был известен как развратник со многими наложницами и любовницами. В предыдущей жизни Императорский Гуй Фэй Чэнь лично подарил ему брак с Линь Цзы Сян. Однако, в конце концов, Линь Цзы Сян погибла из-за борьбы с одной из его любимых наложниц, в результате чего семья Линь также была уничтожена. Цзян Жуань нахмурилась. Считая дни, до объявления брака оставалось ещё время. Следует ли ей придумать способ остановить это или ей следует попросить Вдовствующую Императрицу И Дэ о помощи?

Качая головой, Цзян Жуань на мгновение отложила этот вопрос в сторону. Она спросит у Линь Цзы Сян о новостях, когда увидит ту завтра.

* * *

На следующий день Бай Чжи и Лянь Цяо встали рано, чтобы помочь ей одеться, потому что это была первая встреча Цзян Жуань со всеми благородными девушками после её возвращения в столицу. Дун Ин'эр была приветливым человеком, поэтому, естественно, на собрание было приглашено много благовоспитанных юных леди. Более того, теперь, когда она была принцессой, Цзян Жуань не могла действовать так же, как раньше, иначе другие критиковали бы каждую её ошибку.

Умывшись, Цзян Жуань приказала:

– Тянь Чжу и Бай Чжи пойдут со мной. Лянь Цяо, Лу Чжу, оставайтесь в фу и будьте осторожны, имея дело с Янь Хуа Юань.

Хотя Бай Чжи и Лянь Цяо были служанками первого ранга, а Тянь Чжу и Лу Чжу были служанками второго ранга, Цзян Жуань считала их равными. Тянь Чжу знала боевые искусства и была способна во многих вопросах; Бай Чжи обладала спокойным характером, поэтому в будущем ей следует научиться взаимодействовать с другими благородными дамами. Лянь Цяо была смелой, в то время как Лу Чжу была более сообразительной, поэтому им следовало оставаться в фу. Если Хун Ин или Ся Янь предпримут какие-либо действия против Цзян Жуань, они смогут какое-то время отбиваться от них.

Лянь Цяо и Лу Чжу не возражали против такой договорённости.

Цзян Жуань также подумала, стоит ли ей искать момо для соблюдения этикета, чтобы та оставалась рядом с ней в рамках приличия, поскольку момо Чжоу была отправлена обратно в семью Чжао три года назад. Она уже была слепой, и Чжао Гуан чувствовал, что он обязан позаботиться о женщине, и определённо будет заботиться о всех её потребностях до самого конца.

Во внутреннем дворе фу столичного судьи за столиками, уставленными чаем и закусками, сидела группа молодых девушек, болтающих и смеющихся.

Цзюньчжу Жунъя улыбнулась и спросила:

– Почему старшая юная леди Цзян ещё не прибыла? Может быть, теперь, когда она стала Цзюньчжу, она хочет продемонстрировать свою силу (1)?

Цзюньчжу Жунъя была жемчужиной в ладони великого принца Юна. Великий принц Юн, будучи старшим двоюродным братом предыдущего Императора, имел с ним близкие отношения. Таким образом, когда четыре принца восстали, великий принц Юн помог нынешнему Императору подавить их. В результате она также пользовалась высоким статусом в Великой Цзинь. На самом деле, Цзюньчжу Жунъя познакомился с Цзян Жуань три года назад на лодке Лин Лун, только она была высокомерной с самого детства и кто-то вроде Цзян Жуань, которая выросла в далёкой деревне, не воспринимался девушкой всерьёз. Однако неожиданно, в мгновение ока Цзян Жуань смогла получить такой же ранг, что и она сама, и теперь могла соревноваться с ней в качестве Цзюньчжу! Цзюньчжу Жунъя не могла подавить свою бушующую ревность, наполняя свои слова колкостями.

Чжао Цзинь нахмурилась, в то время как Вэнь Фэй Фэй тоже почувствовала себя немного несчастной. Эти двое, будучи дочерями семей военнослужащих, всегда были несколько недовольны пренебрежительными и надменными повадками других благородных юных леди, и инстинктивно чувствовали, что были некоторые неприятные оттенки, скрытые в словах Цзюньчжу Жунъя. Линь Цзы Сян была более прямолинейной, чем эти двое, явно выразив неприязнь и жестко возразив:

– Согласно приглашению Ин'эр Жуань мэй мэй, ещё не время начинать. Цзюньчжу Жунъя была одна, кто пришёл почти на час раньше. Может ли быть так, что не имеет значения, что говорит приглашение Ин'эр, а важно только то, что думает Цзюньчжу?

Цзюньчжу Жунъя вспыхнула на слова Линь Цзы Сян, гнев прожигал дыры в её сердце. Если бы это был кто-то другой, она могла бы грубо опровергнуть её слова, но это должна была быть упрямая Линь Цзы Сян. Если она будет продолжать спорить, это только опозорит саму Цзюньчжу Жунъя. Несмотря на то, что она внутренне стиснула зубы в ненависти, на поверхности Цзюньчжу Жунъя могла только показать, что ей наплевать на Линь Цзя Сян:

– Я слишком ленива, чтобы спорить с тобой.

Линь Цзы Сян всё ещё хотела продолжить, но Дун Ин'эр поспешила выступить посредником.

– Не будем ссориться. Я всех пригласила, если вы поссоритесь, мне будет неловко, – она пригласила к себе много благородных барышень, чтобы развеять скуку, но это не значило, что девушка приветствовала такой шум.

Несколько других девушек также подошли, чтобы помочь им примириться. Вскоре к ним подошла служанка Дун Ин'эр, лучась улыбками:

– Цзюньчжу прибыла.

Когда девушки повернулись к двери, они увидели медленно приближающуюся девушку в красных тонах. На ней была розово-оранжевая юбка, украшенная белыми цветами магнолии, двубортный жакет цвета слоновой кости с красной и золотой парчой, а также рубиновая шпилька, вырезанная в форме благоприятных облаков. Юбка оставалась неподвижной, пока она шла, явно напоминая огненный шар, но когда она подошла ближе, девушка внешне больше походила на лёд. Тем более не было необходимости обсуждать её внешний вид. Когда Цзян Жуань была моложе, её черты лица, хотя и очаровательные, ещё не раскрыли своего потенциала. Но теперь она полностью превратилась в подающую надежды красавицу, показав более зрелую свежесть. Сочетание цветущей молодой женщины и её очаровательной натуры – это могло захватить дух у смотрящего.

По мере того, как она подходила ближе, лицо Цзюньчжу Жунъя становилось всё более уродливым на несколько градусов, потому что перед таким красивым лицом она была просто клоуном. Чем более высокомерный человек был, тем больше он не мог принимать других, что были лучше, чем он сам. В этой ситуации не стоило даже говорить о Цзян Жуань, которую Цзюньчжу Жунъя считала даже не равной, а сильно уступающей себе. Это было совершенно оскорбительно. Как только Цзян Жуань подошла к ним, она прикрыла губы и усмехнулась.

– Старшая юная леди Цзян, почему здесь только ты? Я думала, твоя вторая сестра тоже придёт. Вторая юная леди Цзян замечательный человек, и вы обе Ди дочери семьи Цзян. Ваши отношения не такие гармоничные, как ходят слухи?

Цзян Жуань могла догадаться, что Цзюньчжу Жунъя задумала, с одного взгляда. Она улыбнулась и ответила:

– Это неправильно.

– Что? – ошеломлённая Цзюньчжу Жунъя не знала, что Цзян Жуань под этим подразумевала.

Первоначально Дун Инь хотела вмешаться, но, услышав её ответ, девушка сама потеряла дар речи и могла только осторожно смотреть на Цзян Жуань.

Цзян Жуань слегка улыбнулась и сказала:

– Цзюньчжу Жунъя неправильно ко мне обратилась, мы одного ранга, так что зови меня Цзюньчжу. Если это распространится, разве это не будет пощёчиной Императорской семье?

_________________________________________

1. 下马威 (xiàmǎwēi) – проявление суровости сразу при вступлении в должность.

Цзюньчжу Жунъя никогда не предполагала, что Цзян Жуань стала бы суетиться и беспокоиться об этом – точнее, она никогда не думала, что Цзян Жуань осмелилась бы говорить с ней таким образом. Хотя Цзян Жуань открыто выставляла напоказ свой статус принцессы, её слова были абсолютно правильными. Кроме того, Цзюньчжу Жунъя всегда поддерживала её благородное поведение, так с требованием Цзян Жуань надлежащего этикета, девушка могла только раздражённо процедить:

– Цзюньчжу...

Цзян Жуань мягко ответила:

– Не нужно быть такой вежливой. Поскольку сегодня обычное собрание нас, сестёр, нам не нужно заботиться о правилах и этикете. Как обычно, ты можешь звать меня по имени.

– Ты! – Цзюньчжу Жунъя никогда не злилась так сильно, как сейчас. Гнев девушки был настолько силён, что она почти потеряла самообладание от гнева. Она сердито посмотрела на Цзян Жуань, когда раздалось тихое "пфф", исходящее от Линь Цзы Ся, которая не могла сдержать рвущегося из груди смеха.

Обиженная Цзюньчжу Жунъя не могла больше выносить это общество. Она внезапно встала и закричала:

– Вы все собрались здесь, чтобы запугать меня, верно? Тогда я уйду сейчас же! – она убежала, полная негодования. Как только Цзюньчжу Жунъя ушла, все благородные барышни, которые были в дружеских отношениях с Цзюньчжу Жунъя также попрощались до тех пор пока в гостях у Дун Ин'эр не осталась лишь не большая группа.

Дун Ин'эр хотела окликнуть их, но Линь Цзы Сян остановила её:

– Отпусти их. На самом деле, кроме бесплодных разговорах, перемежающихся пустой лестью, они ничего и не могут сказать. Это так раздражает. И ты тоже, зачем тебе нужно было приглашать кого-то из них?

Дун Ин'эр вздохнула. Она не была такой прямолинейной, как Линь Цзы Сян. Столичному судье приходилось ежедневно решать множество вопросов, и всё должно было быть сделано идеально. Итак, если Линь Цзы Сян унаследовала беспристрастную и укоризненную личность главного историка Линя, то Дун Инь последовала за уклончивым и мягким поведением Дун дажэня. Дун Ин'эр, известная своей живой, милой и внимательной натурой, имела выдающуюся репутацию среди знатных дам столицы. Таким образом, каждый был готов дать ей лицо.

Чжао Цзинь также убедила её:

– Нечего бояться. Ушла принцесса, но есть ещё одна. Не может быть, чтобы ты думала, что мы не сможем съесть все эти угощения.

Теперь Дун Ин'эр не могла удержаться от смеха. Она засмеялась, но снова медленно нахмурилась.

Вэнь Фэй Фэй посмотрела на неё.

– Почему ты снова недовольна? Жуань мэй мэй наконец-то вернулась, просто выбрось эти раздражающие мысли в другое место.

– Что случилось, Ин'эр цзе цзе? – с улыбкой спросила Цзян Жуань.

– Что ещё это может быть, разве это не брак с семьёй Чан? – Линь Цзы Сян ответила за подругу.

– Семья Чан – одна из лучших семей столицы, – Цзян Жуань мягко улыбнулась. – Кроме того, вы любите друг друга с детства, в этом нет ничего неприятного.

Но Дун Ин'эр раздражённо сказала:

– Я пока не хочу выходить замуж.

– О чём ты говоришь? – сказала Чжао Цзинь. – Обычно ты твердишь, что мы будем старыми девами, если не выйдем замуж в ближайшее время, но теперь ты волочишь ноги. Ты стесняешься?

– Я уже говорила, что дело не в этом, – Дун Ин'эр снова заявила: – Я просто пока не хочу выходить замуж!

Глядя на выражение лица Дун Ин'эр, несмотря на то, что она скоро выйдет замуж, не было и намёка на обычную супружескую застенчивость. Этого не должно быть, если только её сердце вообще не считало этого человека своим избранником. Это несколько отличалось от прошлой жизни Цзян Жуань. Она немного подумала, а затем спросила:

– Ин'эр цзе цзе недовольна молодым мастером Чаном? Или молодой мастер Чан рассердил тебя?

Дун Ин'эр колебалась, затем покачала головой. Чан Ань действительно был возлюбленным из её детства, и девушка думала, что они будут так жить всю жизнь, и в этом не было ничего плохого. Но, увидев этого небесного человека три года назад, она никак не могла думать ни о ком другом. Только тогда Дун Ин'эр поняла, что то, что она чувствовала по отношению к Чан Аню, не было чем-то близким к любви.

Неуравновешенная внешность Дун Ин'эр заставила задуматься Цзян Жуань. Может быть, Дун Ин'эр понравился другой человек? Глядя на её вздёрнутые губы, девушка, должно быть, только что думала о ком-то. Разве это не застенчивость влюблённой девушки?

Её сердце затряслось. Почему это отличается от её прошлой жизни?

Как будто она внезапно о чём-то подумала, Дун Ин'эр повернулась к Цзян Жуань и спросила, казалось бы, небрежно:

– Жуань мэй мэй, твой старший брат выиграл так много битв подряд. Он сообщил, когда вернётся?

Цзян Жуань была поражена, также девушка заметила, что выражение лица сидящей рядом Чжао Цзинь стало странным. Её тело напряглось.

Если только… Она посмотрела на Дун Ин'эр, желая подтвердить свои мысли. Дун Ин'эр посмотрела на неё сияющими глазами, которые не могли скрыть надежду и ожидание их хозяйки. Такой взгляд был слишком знаком Цзян Жуань. В прошлой жизни такое выражение она видела в бронзовом зеркале каждый день. Это был взгляд кого-то, кто тосковал по тому, кто занял место в её сердце.

В сердце Дун Ин'эр был Цзян Синь Чжи!

Эта жизнь в целом следовала её прошлой жизни, но с тех пор, как она вернулась, кое-что изменилось. Например, её приятельница Дун Инь, которая в прошлом очень любила Чан Аня, на самом деле влюбилась в Цзян Синь Чжи! Теперь, когда это дело изменилось, как насчёт других вещей?

Увидев ошеломлённую Цзян Жуань, Линь Цзы Сян дала ей пару тычков.

– О чём ты думаешь, почему не отвечаешь?

– Ой, – Цзян Жуань сказала с улыбкой: – Ни о чём таком. Дагэ не отправлял никаких писем.

Цзян Жуань заметила разочарование в глазах Дун Инь и убедилась в своём предположении. Почему-то в её сердце возникло зловещее предчувствие. Это произошло так необъяснимо, что даже девушка не могла понять этого.

Линь Цзы Сян нахмурилась.

– Если Ин'эр выйдет замуж, скоро придёт моя очередь. В последнее время отец постоянно спрашивает меня об этих вещах, я действительно не знаю, что делать.

Цзян Жуань на мгновение задумалась, затем усмехнулась:

– Линь дажэнь рассказывал какие-нибудь новости?

Линь Цзы Сян никогда не была из тех, кто заботился о тонкостях общества, и совсем не была застенчивой:

– Ничего подобного, только он всё хмурится, так что, наверное, всё идёт не так. Я уже говорила об этом раньше, что с моей личностью будет трудно найти кого-то, чья семья соответствует моему статусу, а также будет иметь толерантный характер.

Брови Цзян Жуань медленно нахмурились.

Гора Цзянань была покрыта снегом круглый год. Гора была высокой, а долина – глубокой. Было уже лето, но таял только верхний слой льда. Вода, смешанная с битым льдом, медленно текла с горы ручьём, очищая ярко окрашенные камни с обеих сторон её берега. Сосновый бор был покрыт сверкающими кристаллами льда. На первый взгляд пейзаж походил на северный.

Сяо Шао прошёл мимо множества цветущих слив у подножия горы на пути к вилле Лу Ян, которая находилась на вершине горы.

Это была формация, которую лично выложил учитель Ба Ци. Всего у него было восемь уровней, расположенных от подножия горы до её вершины. За исключением учеников секты, посторонние не могли нарушить формацию. Сяо Шао был здесь много раз и знал дорогу. Как только он вошёл в ворота виллы Лу Ян, большой зелёный попугай, стоявший в дверном проеме, начал хлопать крыльями и громко визжать:

– Кто-то идёт! Кто-то идёт!

В отличие от пейзажа на горе Цзянань, вилла Лу Ян была наполнена птицами и цветами. Распускались всевозможные цветы, как ранней весной. Сяо Шао вошёл в дом. Огромная вилла была тщательно отремонтирована, но в данный момент, похоже, никого не было. Через мгновение со двора раздался низкий голос:

– А Шао?

Этот голос, сладкий, как колокольчик, был приятен его ушам. Но когда он прислушался, звук казался расплывчатым и слабым, как будто он исходил из далёкого места. Сяо Шао направился во двор. Под грушей перед шахматным столом сидел седобородый старик в серой рубашке, держа в руках коробку с шахматными фигурами.

– Учитель, – Сяо Шао подошёл к нему.

Старик в сером был учителем Ба Ци, которому сейчас было за семьдесят, и он имел вид мудреца с проницательными и мудрыми глазами. Не поднимая головы, он изучал шахматную партию перед собой.

– Ты вернулся из Южного Синьцзяна?

– Да, – спокойно ответил Сяо Шао. Вернувшись из Южного Синьцзяна, он был занят разными вещами, и учитель Ба Ци тоже был в уединении. Но теперь, когда он случайно нашёл возможность отправиться на гору Цзянань, учитель Ба Ци также вышел из своего уединения.

Учитель Ба Ци поставил шахматную шкатулку и, наконец, поднял голову. Учитель Ба Ци принял в общей сложности восемь учеников, и Сяо Шао занял третье место среди них. В то время, когда Сяо Шао впервые поднялся на гору, он был замкнутым и неразговорчивым подростком. Он пришёл вместе с Гуань Лян Ханем. Гуань Лян Хань изучал боевые порядки (1), а Сяо Шао изучал "Внутреннюю классику" Ци Хуана (2). Однако через несколько лет старый Цзинь Ин Ван и его жена попали в аварию, и Сяо Шао стал ещё более одиноким. Он взял на себя инициативу попросить учителя Ба Ци прекратить обучать его медицинским навыкам и с тех пор изучал только искусство убийства.

Сяо Шао был чрезвычайно талантлив. Он проявил склонность к занятиям боевыми искусствами, и казалось, что убивать людей ему было очень легко (3). После того, как он закончил обучение, в первый год своего спуска с горы, юноша в одиночку проник в Южный Синьцзян и в то время обезглавил лидера Южного Синьцзяна. Он был холоден и бесстрашен. Сяо Шао убивал с клинком в руке, не беспокоясь ни о чём. В мире не было человека, лучше подходящего для убийства, чем Сяо Шао, но учитель Ба Ци только заметил:

– А Шао, ты не должен быть лучшим убийцей в мире.

Сяо Шао спросил:

– Почему?

Учитель Ба Ци ответил:

– Потому что ты недостаточно хладнокровен.

Сяо Шао был самым заботливым человеком. Учитель Ба Ци мог ясно видеть, что среди восьми соучеников, хотя Сяо Шао обычно казался довольно холодным, он большую часть времени заботился о них. Честный человек не должен быть убийцей. Сяо Шао не был создан для этого.

Учитель Ба Ци некоторое время смотрел на Сяо Шао и внезапно спросил:

– А Шао, ты встречал какого-нибудь особенного человека за последние несколько лет?

Когда Сяо Шао покинул столицу три года назад, учитель Ба Ци был в уединении, поэтому он не смог попрощаться со своим учителем. Кстати, учитель и ученик на самом деле не виделись больше трёх лет.

Сяо Шао на мгновение задумался.

– Нет.

– Подумай об этом внимательно, – учитель Ба Ци снова спросил.

Сяо Шао слегка нахмурился. Слова "особенный" в его жизни не было. За последние три года он встретил бесчисленное количество людей и, естественно, понятия не имел, кого имел в виду учитель Ба Ци.

– Учитель, что Вы пытаетесь сказать? – спросил Сяо Шао.

Учитель Ба Ци погладил свою длинную белую бороду.

– Три года назад, перед тем как уединиться, я рассчитал для тебя гексаграммы. Человек, который изменит твою судьбу, должен был уже появиться.

– Кто этот человек? – спросил Сяо Шао.

– Этот человек здесь, чтобы отомстить и вернуть долг благодарности – таков цикл жизни и смерти. Те, кто живут, умрут, а те, кто умрут, снова будут жить (4). Этот человек (5) может ясно видеть всё, что происходит в мире. Судьба изменилась из-за этого человека. Я не знаю, благословение это или проклятие.

__________________________________________

1. 行军 布阵 (xíngjūn bù zhèn) – боевой порядок военных, организованный в соответствии с особыми условиями, такими как топографические особенности и сила врага и его войск.

2. 岐黄 之 术 (Qí Huáng zhī shù) – книга диалога между Хуанди и его официальным Цибо.

3. 得心应手 (déxīnyìngshǒu) – буквально переводится, как то, что сердце желает, рука выполняет (идиома) умел в работе / полностью в своей стихии / всё идёт гладко и легко.

4. 生生 死死 ， 死死 生生 (Shēngshēng shēngsǐ sǐ, sǐ sǐ shēng shēng) – чередующийся цикл жизни и смерти. Жизнь представляет новое будущее и также станет прошлым будущего. Смерть символизирует прошлое, но это будущее прошлого.

5. Местоимения в китайском языке гендерно нейтральны, поэтому анлейтер использовал для обозначения Цзян Жуань местоимения "она", но тем самым нарушил интригу, а я использую "этот человек", чтобы продемонстрировать замешательство Сяо Шао.

Сяо Шао молчал. Слова учителя Ба Ци были слишком расплывчаты, чтобы он мог их понять. Подумав некоторое время, молодой человек сказал:

– Какое это имеет отношение ко мне?

Учитель Ба Ци выглядел слегка задумчивым.

– Твоя жизнь и жизнь этого человека переплетены. Начало и конец обусловлены отношениями между причиной и следствием. Благодаря вмешательству этого человека ты избавишься от участи безрадостной жизни. Но судьба стать монархом, Звездой Императора Цзывэй (1), упала с неба. Ради неё ты потеряешь свою судьбу как Император.

Если бы слова, которые были только что сказаны, разошлись, их обоих бы немедленно обезглавили, однако других душ на вилле Лу Ян не было. Таким образом, учитель Ба Ци говорил неторопливо, а Сяо Шао слушал непредубеждённо.

– Я понимаю, – Сяо Шао ответил со спокойным видом. Судьба Императора была бесполезна для него, и молодой человек никогда не смотрел на эту позицию, поэтому выражение его лица не изменилось даже после того, как учитель Ба Ци закончил говорить.

Учитель Ба Ци вздохнул.

– Этот человек уже появился.

Сяо Шао слегка нахмурился. Однако учитель Ба Ци никогда чётко не объяснял свои гадания. Это потому, что тайны небесные не должны открываться смертным. Те, кто раскрыл слишком много тайн, известных только Небесам, понесут наказание.

Учитель Ба Ци продолжил:

– Согласно предсказанию, у меня будет возможность встретиться с этим человеком. Когда я наконец встречусь с этим человеком, тогда возникнут причина и следствие прошлой жизни этого человека, – он сделал паузу, как будто ему всё ещё было что сказать, но, в конце концов, больше ничего не сказал, а только посмотрел на Сяо Шао. – Яд гу Южного Синьцзяна очень жесток. Ты пострадал?

– Нет, – ответил Сяо Шао. – У меня всё ещё есть противоядие учителя, – когда Сяо Шао сказал это, в его сердце возникла благодарность учителю Ба Ци. В то время он был склонен к изучению убийства и хотел отказаться от изучения Внутренней классики Ци Хуана. Учитель Ба Ци лично отказался; он научил его не тратить зря свои навыки. С древних времён ни один наёмный убийца никогда не изучал медицину. Никто никогда не слышал истории о том, как убийцы также спасают людей. В наши дни его миссии были опасными, и он всегда облизывал кровь с острия лезвия (2). Наличие под рукой медицинских навыков было источником удобства во время его путешествий на протяжении многих лет.

Учитель Ба Ци улыбнулся.

– Всё ещё рано. Раз уж ты здесь, давай сначала сыграем одну партию, – лёгким движением рукава все шахматные фигуры с шахматной доски аккуратно влетели в шахматную коробку. Ни одна не упал.

Учитель Ба Ци взял белый камень (3), а Сяо Шао взял чёрный. Они выкладывали камни одновременно.

– Я предупреждал тебя раньше. Используй возможность, – голос учителя Ба Ци раздался издалека.

* * *

Пение цикад летним днём было настолько шумным, что люди не могли хорошо отдохнуть. Несколько служанок третьего ранга забрались на деревья во дворе, чтобы поймать их. Однажды вечером, съев охлаждённый шербет, Цзян Жуань услышала, как Лу Чжу подошла, чтобы сообщить:

– Юная леди, старый маркиз Ся и восьмой принц собираются постить фу. Господин просит Вас сопровождать дам для приятной беседы.

Ся Чэн не посещал Цзян фу с момента происшествия в Зале Предков семьи Ся. То, что случилось с Ся Цзюнем, было занозой в сердце членов семьи Ся. Цзян Жуань отсутствовала в столице три года. Судя по тому, что она слышала от Лу Чжу, казалось, что несколько женщин из семьи Ся тоже пришли. Ся Цзяо Цзяо и Ся Цзюнь ненавидели Цзян Жуань как занозу в своём боку, но, поскольку они зашли так далеко, что снова вошли в Цзян фу, отношения между семьями Цзян и Ся, казалось, стали лучше за последние три года.

Лу Чжу заговорила с тревогой:

– Что господин имеет в виду под этим? Если о действительно просит Вас сопровождать их поболтать, то для этого есть Фужэнь. Что юная леди может там делать? Можно ли ладить с семьёй Ся?

Цзян Жуань покачала головой.

– В этом нет ничего плохого. Тянь Чжу, как сейчас этот врач?

– Ся Янь послала людей преследовать и убить его. Эта подчинённая спасла его, и теперь он содержится на складе во дворе моего человека. Он нужен юной леди?

– Будь готова, – Цзян Жуань встала. – Сегодня она попросила семью Ся приехать. Так уж получилось, что я долго ждала этой возможности.

* * *

В главном зале Цзян Цюань разговаривал с Сюань Ли и Ся Чэном. Сюань Ли усердно работал в течение последних нескольких лет, добившись выдающихся достижений и всегда честно ведя себя. Император, ранее возмущённый делом Ли Аня, постепенно изменил своё отношение к нему. Кроме того, Гуй Фэй Чэнь продолжала приносить удовлетворение Императору и стал ещё более популярной. Поскольку пятый принц постепенно попал в невыгодное положение, голос Сюань Ли стал ещё более заметным. Наследный принц совершил много ошибок, и запрос о смещении наследного принца должен был быть предложен раньше, чем позже. Поэтому вопрос о смене наследного принца стал серьёзной проблемой для судебных чиновников. Те, кто мог выбирать сторону, уже сделали это. Излишне говорить, что семьи Ся и Цзян были на стороне восьмого принца.

Сюань Ли мягко улыбнулся. Его слова были скромными, но амбициозными. Ся Чэн и Цзян Цюань всё больше убеждались в правоте своего выбора. Сюань Ли обладал талантом к государственной мудрости. Скоро он станет единственным правителем в мире.

__________________________________________

1. 紫 微星 (zǐwēigōng) – Звезда Императора Цзивэй, Полярная звезда в 1100 г. до н.э. в Древнем Китае, символ Императора в мире людей.

2. 刀口 舔 血 (dāokǒu tiǎn xuè) – облизывание крови с края лезвия, что подразумевает опасность и жестокость.

3. Здесь речь идёт о китайских шахматах, Го, а не о западных с фигурами.

Тем временем Ся Янь разговаривала с Шэнь Жоу, старшей госпожой семьи Ся. Шэнь Жоу посмотрела на живот Ся Янь и сказала с улыбкой:

– Беременный живот младшей золовки становится всё заметнее. Когда я была беременна Цзяо Цзяо, мой не был таким большим. Возможно, у тебя двойня.

Лицо Ся Янь застыло, и в глубине души она горько рассмеялась. Какие близнецы? Её ребёнок уже умер. Как возник этот разговор о близнецах? Всякий раз, когда она вспоминала свой выкидыш в ту ночь, Ся Янь хотела разорвать Хун Ин и Цзян Жуань на куски. Хотя не было известно, как поменяли местами два рулона шёлка чоу юй, она была уверена, что эти две женщины, должно быть, вмешались в эти события. Глаза Ся Янь вспыхнули. Давайте, смейтесь. Она позволяла им смеяться. Позже они даже не смогут плакать.

Несмотря на то, что Шэнь Жоу уже родила детей, её внешний вид стал ещё более красивым и сладострастным, она напоминала девушку. Напротив, Ся Янь, у которой недавно случился выкидыш, выглядела желтоватой, как будто она резко постарела за ночь.

Шэнь Жоу подозрительно посмотрела на Ся Янь. Ся Янь теперь должна была хорошо жить в Цзян фу, но она выглядела такой измождённой. Не осталось и следа от её былой элегантности и равнодушной внешности. Шэнь Жоу вспомнил слух о том, что Цзян Цюань в настоящее время предпочитает Инян фу, которая пришла из публичного дома, и пришла к выводу, что Ся Янь не может удержать сердце своего мужчины. Шэнь Жоу не могла выносить возвышенного и великодушного вида Ся Янь, поэтому она успокаивала её на поверхности, но злорадствовала внутри.

Молодая женщина, сидящая с другой стороны, внезапно сказала:

– Почему ещё не прибыла Цзян Жуань? Так Цзян фу обращается с гостями?

Девушка была одета в светло-фиолетовое платье из муарового крепа с рисунком облаков и дымчатую юбку-бабочку. Она была прекрасна, лицо девушки было похоже на цветок, а черты – на луну. Но жаль, что она была невероятно вспыльчивой. Это была Ся Цзяо Цзяо, дочь Шэнь Жоу от старшего сына Ся.

– Эта Цзюньчжу не получала приглашения Фужэнь раньше и не слышала, что она должна прийти, чтобы составить компанию людям. Если вы не знаете, что приходят гости, как вы можете относиться к ним с гостеприимством? – голос раздался из-за двери. Несколько человек в комнате подняли глаза и увидели, что Цзян Жуань неторопливо приближается в ним.

Ся Цзяо Цзяо напряжённо прикусила нижнюю губу. Её взгляд был прикован к Цзян Жуань, которая была одета в парчовый жакет юэхуа с простой вышивкой сучжоу. Её кожа была светлее снега, с красными губами и белыми зубами, а также с парой очаровательных глаз. Первоначально красоту Ся Цзяо Цзяо можно было оценить в семь баллов, но по сравнению с Цзян Жуань она была едва ли достойна одного. Ся Цзяо Цзяо была в ярости. Что ещё больше разозлило её, так это насмешки Цзян Жуань. Во-первых, это правда, что они пришли, не отправив приглашения, а во-вторых, они не просили Цзян Жуань составить им компанию. Поэтому критиковать её за опоздание было нелепо.

– Жуань'эр, ты здесь. Цзяо Цзяо давно хотела с тобой поздороваться, – Ся Янь улыбнулась и сменила тему, внутренне продолжая негодовать. Раньше она думала, что для того, чтобы пригласить Цзян Жуань, потребуются некоторые усилия. Таким образом, она придумала много разных причин, которые гарантировали бы, что Цзян Жуань придёт, но прежде, чем она смогла воспользоваться какой-либо из них, Цзян Жуань согласился появиться. Тем не менее это определённо облегчило её следующий шаг.

Ся Цзяо Цзяо скривила губы, не обращая внимания на слова Ся Янь. Шэнь Жоу также внимательно изучала Цзян Жуань. Когда Цзян Жуань пришла в Ся фу, она думала, что Цзян Жуань была простой в обращении девочкой-сиротой. Однако именно эта девушка, которой, казалось, легко манипулировать, неожиданно стала причиной поражения Ся Цзюня. Теперь она заново изменилась и стала Цзюньчжу. Женщина слышала, что Цзян Жуань завоевала расположение Вдовствующей Императрицы и также должна была быть вознаграждена большим количеством серебра. Шэнь Жоу начала плести интриги в своём сердце. Ся Чэн предназначал Цзян Жуань для Ся Цзюня. С одной стороны, Ся Цзюнь всё ещё испытывал горечь от того, что произошло, и в предыдущие годы поклялась жениться на Цзян Жуань, чтобы мучить её. С другой стороны, Цзян Жуань имела сильную поддержку. Тот, кто женился на ней, получил бы большую помощь, а также мог бы получить щедрое количество серебра.

Однако Шэнь Жоу всегда было трудно иметь дело с Юй Я, второй госпожой семьи Ся. Отношения между ними были очень плохими. Естественно, она не хотела, чтобы у Ся Цзюня была хорошая жизнь. Шэнь Жоу подумала, что вместо того, чтобы давать преимущество Ся Цзюню, было бы лучше позволить её собственному брату заключить этот брак. В семье Шэнь Жоу по материнской линии также был племянник, возраст которого подходил для женитьбы на Цзян Жуань. В случае успеха это будет считаться сохранением плодородной воды, которую не пустили в чужое поле (1).

Пока Шэнь Жоу всё ещё составлял план, её взгляд на Цзян Жуань был полон удивительного энтузиазма. Тянь Чжу нахмурилась. Цзян Жуань слабо улыбнулась.

– Вы должны быть старшей Ся Фужэнь.

– Точно. Жуань'эр, я не ожидала, что ты выросла в мгновение ока, – ответила Шэнь Жоу тепло.

– Наглость! Вы не поклонились при встрече с Цзюньчжу! – крикнула Тянь Чжу с мрачным лицом, испугав Шэнь Жоу.

Цзян Жуань мягко сказала:

– Это не имеет значения, мы со старшей Ся Фужэнь встречались однажды. Я думаю, она сейчас была слишком взволнована. Забудь, вреда не будет.

__________________________________________

1. 肥水 不 流 外人 田 (Féishuǐ bù liú wàirén tián) – буквальный перевод – не позволяйте своей плодородной воде течь в чужое поле; значение – сохранение благ для семьи.

Этот ответ мгновенно заставил кровь отхлынуть от лица Шэнь Жоу, прежде чем возмущение заставило его снова покраснеть. Все ещё помнили несчастный случай с Цзян Жуань в Зал Предков. Так что упоминание этой старой встречи было, по сути, оскорбительной пощёчиной семье Ся.

Ся Янь была очень смущена. Лёгкие Ся Цзяо Цзяо чуть не лопнули от гнева. Однако когда она вспомнила инструкции своего деда перед отъездом, девушка сдержалась.

Ся Янь внезапно наклонилась, прикрыла рот платком, и её дважды вырвало. Линь Лан поспешно подошла и нежно похлопал Ся Янь по спине.

– Фужэнь, Вы снова плохо себя чувствуете?

Ся Янь покачала головой.

– Возможно, это потому, что в этой комнате слишком душно. Я чувствую себя задыхающейся и испытываю стеснение в груди, – она улыбнулась. – Цзяо Цзяо, старшая невестка, Жуань'эр, почему бы нам не прогуляться по саду? На улице свежий воздух.

Цзян Жуань выглянула в окно. Был безоблачный и жаркий день. Выход на улицу в это время дня приведёт к появлению тепловой сыпи, но она улыбнулась и сказала:

– Да, так уж случилось, что я тоже хочу прогуляться в саду.

Шэнь Жоу и Ся Цзяо Цзяо были гостями. Естественно, они не отказались. Все трое встали и пошли к саду Янь Хуа Юаня. Честно говоря, хотя на улице стояла очень жаркая погода, Ся Янь не осмелилась использовать лёд, потому что она была беременна. Итак, у неё не было другого выхода, кроме как извиниться и предложить выйти во двор. Двор был чистым и аккуратным. Каждый час кто-нибудь приносил из колодца холодную воду и брызгал ею на каменную плиту, и в тени деревьев во дворе было немного прохладнее. По сравнению с пребыванием в комнате здесь было в значительной степени свежее и комфортнее.

По дороге они достигли беседки рядом с небольшим прудом во дворе. Этот павильон был самой большой гордостью Ся Янь. Когда-то в столице Ся Янь почитали как талантливую женщину. Войдя в Цзян фу, она сама занялась ремонтом этого двора. Павильон находился рядом с прудом, а летом олицетворял пейзаж "лунный свет над прудом с лотосами". Летней ночью нежно дул прохладный ветер, и зелёные листья лотоса наполняли пруд рядом с красивыми цветами лотоса, добавление лунного света, отражающегося в воде, делало пейзаж чрезвычайно элегантным. После того, как павильон был отремонтирован, Цзян Цюань очень полюбил его. Ночью он часто пил с Ся Янь в павильоне. Действительно любящая пара.

Цзян Жуань тихо усмехнулась в своём сердце. Это было место, где началась привязанность Цзян Цюаня к Ся Янь. Однако это было также место, где было разбито сердце Чжао Мэй. Когда Цзян Синь Чжи был молодым, он заболел оспой. Чжао Мэй безжалостно охраняла Цзян Синь Чжи днями и ночами. Проснувшись, Цзян Синь Чжи спросил, где его отец. Сердце Чжао Мэй было полно обиды, поэтому она отправилась на поиски Цзян Цюаня, но обнаружила, что он пьёт и веселится с Ся Янь. В то время Цзян Жуань была ещё ребёнком, который ничего не понимал. Однако, увидев радостно смеющихся Цзян Цюань и Ся Янь, она ещё острее поняла источник слёз своей матери. Цзян Жуань посмотрела на павильон и заговорила со слабой улыбкой:

– Шёлковая юбка с рисунком в виде листьев лотоса чистого цвета и хорошего кроя (1).

Когда Чжао Мэй пришла в Янь Хуа Юань с юной Цзян Жуань, она услышала, как уверенный и любезный Цзян Цюань с гордостью декламировал эти строки нежной и грациозной Ся Янь. Нежность и благожелательность в его глазах были чем-то, чего ни один из них никогда раньше не видел.

Ся Янь была слегка ошеломлена, а затем улыбнулась:

– Жуань'эр, твой отец любит читать эти две строчки больше всего.

Шэнь Жоу закатила глаза и усмехнулась.

– Я бы сказал, младшая невестка действительно умеет радоваться жизни. Такое хорошее место трудно найти в нашем фу.

Ся Цзяо Цзяо вмешалась:

– Конечно, когда-то тётя была одной из самых талантливых женщин столицы. Естественно, её нельзя было сравнивать с обыкновенной дикой девушкой, – Ся Цзяо Цзяо всегда считала, что, поскольку Цзян Жуань выросла в сельской местности, а её детство прошло рядом с Чжао Мэй, которая не знала поэзии, было естественно, что она будет некультурной и неграмотной.

Цзян Жуань вела себя так, как будто она не слышала слов этой девушки. На её лице всё ещё была слабая улыбка. Когда Ся Цзяо Цзяо увидела это, её сердце разозлилось ещё больше.

Ся Янь внезапно стала немного сентиментальной.

– Прошло более десяти лет в мгновение ока. Когда цзе цзе ещё была рядом, она тоже хвалила красоту павильона. Жуань'эр, теперь, когда ты выросла, ты почти достигла возраста, когда следует говорить о браке. Поскольку ты выросла в сельской резиденции, боюсь, что тебя никто должным образом не научил этикету и поведению. Ничего страшного, если мама подыщет тебе момо, которая поможет обучиться этикету?

Цзян Жуань повернула голову и пристально посмотрела на неё, а затем внезапно сказала с улыбкой:

– О чём ты говоришь, мама? Разве момо вокруг Вдовствующей Императрицы не подходят?

Ся Янь была ошеломлена. Она не приняла это во внимание и внезапно не смогла подобрать слов. Однако, поскольку женщина уже начала, она не могла остановиться. Она схватила Цзян Жуань за руку и мягко посоветовала ей.

– Мама знает, что ты хорошая и умная. Но момо внутри дворца только учат тебя правилам дворца. Поскольку в будущем ты выйдешь замуж, естественно, тебе следует изучить правила благородных домов.

Цзян Жуань посмотрела на неё с тенью улыбки. Ся Янь была взволнована, когда на неё смотрели с такой слабой улыбкой. Она внезапно широко открыла глаза и громко заговорила.

– Жуань'эр, что ты делаешь?!

Внезапно тело Ся Янь упало, как будто Цзян Жуань сильно толкнул её. Она оказалась лицом к лестнице павильона, и когда раздался её голос, Ся Янь тяжело покатилась по ступенькам.

– Ааа! – закричала Ся Янь. Нижняя часть её тела сразу же окрасилась в красный цвет, а одежда пропиталась кровью.

– Цзян Жуань! – с противоположной стороны раздался сердитый и испуганный голос. Цзян Жуань подняла глаза и увидела Цзян Цюаня, Ся Чэна и Сюань Ли, стоящих напротив павильона. Глаза Цзян Цюаня были злобными и возмущёнными, как будто он собирался съесть её заживо.

Цзян Жуань погладила браслет на своей руке, и её губы изогнулись в загадочной улыбке.

Черепаха только что высунула свою голову.

__________________________________________

1. 荷叶 罗裙 一色 裁 ， 芙蓉 向 脸 两边 开 – песня о сборе семян лотоса, Ван Чанлина. У китайцев есть давняя традиция собирать семена лотоса, очевидно, для создания лекарственных снадобий. Эта традиция вошла в культуру, породившую множество символических песен. Лотос выращивают в основном в южной части Китая, или в "водном регионе", где девочек называют "водянистыми" и одухотворёнными (сообразительными). Для любящих изображения древних учёных девушки в ярких цветах среди зелёных листьев и розовато-белых цветов создают приятное зрелище, и неудивительно, что в честь этих красавиц учёные потом пишут песни.

– Почему вы там стоите как вкопанные! Поторопитесь и найдите акушерку! – Цзян Цюань поспешил вперёд и увидел, что нижняя часть тела Ся Янь залита кровью. Не задумываясь, он поднял руку и злобно ударил Цзян Жуань по её лицу.

Па!

Цзян Цюань был ошеломлён. Хотя он опрометчиво использовал свою руку в приступе гнева, мужчина не ожидал, что Цзян Жуань просто будет стоять неподвижно и стойко выдерживать удар. Тем временем в глазах Ся Цзяо Цзяо вспыхнула радость, а Сюань Ли, который бросился к нему, услышав эту новость, молча нахмурил брови.

Цзян Жуань достала из-за пазухи носовой платок, чтобы вытереть кровь с её губ, и спокойно сказала:

– Теперь настроение отца остыло?

Публично причинять вред кому-либо из Императорской семьи было определённо проявлением неуважения. Цзян Цюань был ошеломлён и молчал. Он посмотрел на Ся Янь, которая, казалось, была на последнем издыхании, и сразу же его ярость снова возросла. Указывая на нос Цзян Жуань, он начал сыпать проклятиями:

– Злая девочка. С таким злобным сердцем ты осмеливаешься создавать откровенный заговор с целью убийства первой жены! Совершенно нелепо и ненормально!

Ся Чэн, сопровождавший Сюань Ли, естественно, был очень доволен происходящим перед ним. Он питал большую ненависть к Цзян Жуань, когда она замышляла заговор против единственного внука семьи Ся, Ся Цзюня, поэтому он, естественно, был счастлив видеть состояние поражения Цзян Жуань. На самом деле, он не особо беспокоился о безопасности своей дочери. Однако, чтобы представить такой сценарий и из-за присутствия Сюань Ли, старик, естественно, должен был произнести несколько небрежных слов. Таким образом, он неискренне заметил:

– Зять, я уверен, что твоя девочка Жуань сделала это не специально. Возможно, произошло какое-то недоразумение?

– Верно, – тихо добавила Цзян Жуань. – Почему отец не спрашивает мать, возможно, произошло какое-то недоразумение. Вдобавок, как ты пришёл к выводу, что я намеренно толкнул маму? Тем не менее если гнев отца всё ещё не утих, я готова позволить ему ударить меня еще несколько раз.

В её словах не было никаких интонаций, а в прекрасных глазах не было ни капли эмоций, как если бы предыдущая пощёчина была всего лишь иллюзией.

Ся Цзяо Цзяо ожидала увидеть забитую Цзян Жуань, но была вынуждена убедиться в том, что в этот момент Цзян Жуань пребывала в своём обычном спокойном и равнодушном состоянии. Девушка изо всех сил стиснула зубы.

Сюань Ли задумчиво посмотрел на Цзян Жуань; этот тип девушки, способных скрыть своё выражение лица и эмоции, разве она не особенная?

После слов Цзян Жуань стало ясно, что предыдущая вспышка Цзян Цюаня не имела оправдания. Это позволило людям, пришедшим с Сюань Ли, задуматься об инциденте. Независимо от того, что эта девушка была дочерью Ди семьи Цзян, она также была близка Вдовствующей Императрице, которая лично даровала ей титул Хун'ань Цзюньчжу, так как же её статус в фу была настолько низким. Прислушиваясь к тому, что Цзян Жуань имела в виду за её словами, разве это не означало, что её обычно использовали в качестве боксёрской груши для спускания гнева Цзян Цюаня? Разве Цзян Цюань не открыто пренебрегал Императорской семьёй?

Цзян Цюань был ещё больше разгневан и собирался дать еще одну пощечину, но из-за большой аудитории он мог только сдерживаться, когда он взорвался:

– Ты всё ещё осмеливаешься спорить?

Цзян Жуань ухмыльнулась:

– Почему отец не спросит маму? Жертва прямо перед нами.

Группа момо поспешила к ним, узнав новости, и собиралась забрать Ся Янь. Услышав сказанное, они прекратили движение. Сердце Ся Янь было полно ненависти, когда слова Цзян Жуань были точны. Судя по обычному любезному и великодушному отношению Ся Янь, было очевидно, что она должна была сказать, что Цзян Жуань не совершала этот поступок намеренно. Но если бы она сказала так, разве это не позволило бы Цзян Жуань выйти безнаказанной из этой ситуации? Когда её мысли дошли до этого места, она болезненно простонала, выдавив из себя лишь одно:

– Больно…

В результате момо больше не задерживались и немедленно отнесли Ся Янь обратно в её комнату.

Цзян Цюань принял нынешнюю ситуацию, без лишних слов, он тоже быстро последовал за Ся Янь. Семья Ся, естественно, хотела наблюдать за этим волнением, и Сюань Ли тоже остался. Поскольку все соответствующие люди были собраны и учтены, Цзян Жуань, естественно, не осталась бы в стороне, и поэтому она тоже последовала их примеру.

Когда Тянь Чжу проходила мимо Цзян Жуань, она была немного обеспокоена, когда увидела рану на лице Цзян Жуань. Цзян Жуань просто покачала головой, поэтому Тянь Чжу могла только опустить голову и притвориться, что ничего не знает.

Когда небольшая группа людей прибыла в дом Ся Янь, Ся Янь уже была в своей комнате и обследовалась акушеркой. Периодически раздавался визг Ся Янь, от которого сердца собравшихся людей наполнялись безумным страхом. Когда вторая Инян услышала об этом инциденте, она привела Цзян Ли, чтобы насладиться несчастьем Ся Янь, в то время как Цзян Су Су и Хун Ин также бросились к ней. Цзян Дань, с другой стороны, просто оставалась в своём собственном дворе.

Хун Ин заметила рану на лице Цзян Жуань после того, как она услышала от слуг, что Цзян Цюань дал Цзян Жуань пощёчину. Однако она не ожидала, что травма будет такой серьёзной, и опешила. Заметив непостоянство Цзян Цюаня, она поспешила вперёд, чтобы тихо успокоить мужчину в полутонах. Под нежным утешением Хун Ин мрачное выражение лица Цзян Цюаня немного отступило, но когда он посмотрел в сторону комнаты, то стал ещё более обеспокоенным. В конце концов, Ся Янь была тем, кого он когда-то любил, поэтому душевная боль и тревога были искренними.

Цзян Су Су была в ярости. Эти последние несколько дней заставили её сдерживать себя, поэтому она не отреагировала, как Цзян Цюань, но её глаза кипели чистой злобой и ненавистью.

Цзян Ли и вторая Инян были самыми счастливыми. Цзян Ли сказала Цзян Жуань:

– Да цзе цзе, как ты могла так толкать маму? Если бы наш младший брат погиб, мама была бы просто убита горем.

Когда Цзян Цюань услышал эти слова, его ярость снова начала расти в отношении Цзян Жуань. Но в этот момент дверь комнаты внезапно открылась, и из неё вышла измученная акушерка. Линь Лан и Фэй Цуй посмотрели на Цзян Цюаня и, не сказав ни слова, они обе упали на колени, крича:

– Господин, у Фужэнь случился выкидыш.

Цзян Цюань отреагировал на эту новость так, как будто его ударила молния, отступив на пару шагов назад, он произнёс взволнованным тоном:

– Что?

Акушерка с сожалением покачала головой:

– Господин, эта служанка ничего не смогла сделать, это был молодой господин.

Цзян Цюань оглянулся, бросив сердитый взгляд на Цзян Жуань. Внезапно он снова поднял руку и собирался властно дать ещё одну пощечину, когда взревел:

– Ты, никчёмная девчонка! Ты только что убила собственного брата!

Раздалось громкое "па", но на этот раз пощёчина не попала в лицо Цзян Жуань. Тянь Чжу не смогла отомстить, но в критический момент она встала перед Цзян Жуань и приняла пощёчину от её имени.

Цзян Цюань пришёл в ярость:

– Как ты думаешь, кто ты? Слуги, выведите эту злую служанку и забейте её до смерти!

– Этого достаточно, – холодно сказала Цзян Жуань. – Отец, ты даже не прояснил ситуацию, но при этом ты явно не обращаешь внимания на человеческую жизнь в присутствии Его Императорского Высочества, восьмого принца?

Поскольку она указала на него, очевидно, что Сюань Ли больше не мог оставаться сторонним наблюдателем. Более того, Сюань Ли был тем, кто уделял внимание своей репутации, поэтому ему пришлось взять на себя роль того, кто ясно видит пушистые осенние перья (1):

– Верно, я бы посоветовал Цзян дажэню собрать всю информацию и выяснить все подробности. этого вопроса, прежде чем предпринимать какие-либо окончательные действия.

– Что ещё Да цзе цзе может сказать? – Цзян Су Су сердито посмотрела на неё. В настоящее время её красота превзошла ту, что была в прошлом, и даже её интеллект улучшился. Девушка больше не будет однозначно полагаться только на свою красоту. Её глаза покраснели, как будто Цзя Су Су храбро сдерживала слёзы, но её голос был задушен эмоциями, когда девушка продолжала:

– Да цзе цзе пытается сказать, что мама намеренно привела саму себя к потере её собственной плоти и крови?

Увидев такую жалкую красоту, Сюань Ли мягко утешила:

– Вторая юная леди Цзян, пожалуйста, не горюйте открыто.

Цзян Жуань ответила вопросом:

– А почему это так уж невозможно?

– Господин… – в этот момент Ся Янь медленно вышла при поддержке своих служанок. Всё её тело балансировало на грани разрушения, а цвет лица был белоснежным, почти как чистый белый наряд, в который она переоделась. Женщина выглядела ещё более бледной и хрупкой. Она посмотрела на Цзян Цюаня и медленно опустилась на колени.

– Янь'эр, что ты делаешь! – Цзян Цюань быстро подошёл и поднял её, заключив в свои объятия.

Ся Янь посмотрела на Цзян Жуань и с горечью воскликнула:

– Господи, с тех пор, как я, твоя наложница, вошла в фу, после смерти цзе цзе, я наполнила фу потомками и хорошо управляла делами, и никогда не делала аморальных поступков и порочащих нас вещей. После возвращения Жуань'эр я относилась к ней искренне, часто боясь, что не выполнила свою работу достаточно хорошо. Я понимаю, что быть мачехой нелегко, и всегда была осторожна и внимательна, но кто мог ожидать… – она вытерла слёзы и горько сказала: – Если бы другие наложницы были такими же терпимыми, пусть так, но с древних времён иногда ребёнок – это единственное, что любая мать ценит больше всего. Жуань'эр поступила неправильно, и я могу простить, но мой будущий ребёнок не может простить того, что она сделала. Изначально позор нашей семьи не должен был высказываться публично, но, поскольку у Жуань'эр хватило наглости оклеветать меня, я больше не могу этого терпеть. Поскольку Его Императорское Высочество восьмой принц находится здесь, я хотела бы попросить Ваше Высочество и господина добиться решения и позволить обрести справедливость моему ещё не рождённому ребёнку! – она громко завопила: – Господин, это был наш ребёнок!

Ся Чэн был также полон гнева:

– Зять мой, я отдал свою драгоценную дочь замуж в твой фу, не думая, что она будет страдать и получит подобное отношение! Поскольку это так, если ты не дашь нам честный и справедливый результат сегодня, я заберу Янь'эр с собой. Ся фу более чем способен поддержать нашу Янь'эр!

– Правильно, младшая золовка такой хороший человек, – поддержала свёкра Шэнь Жоу, раздувая пламя. – Боже, помилуй, потерять ребёнка, если бы мама узнала об этом по нашему возвращению, она была бы совершенно убита горем! Мой возлюбленный супруг совсем недавно сказал, что через несколько дней станет дядей, но кто знал! Ай.

Ся Цзяо Цзяо также хотела добавить хаоса в эту смесь, поэтому поддержала матушку:

– Я не ожидала, что старшая юная леди Цзян будет таким человеком. Это как если бы правила и постановления Цзян фу были отброшены, каждый в Ся фу знает, что девочка должна проявлять почтение и уважение к своей матери. Я уверена, что из-за твоего заговора с целью убийства матери, во всей Великой династии Цзинь никто не сможет найти другого человека, подобного тебе.

Цзян Цюань был расстроен и огорчён, увидев Ся Янь в таком состоянии, но после того, как мужчина услышал осуждающие слова семьи Ся, он почувствовал, как в голове с силой забилась некая мысль. Он очень сожалел, что не задушил Цзян Жуань до смерти после того, как Чжао Мэй родила её, чтобы она не смогла вызвать такую катастрофу в семье Цзян. Сама мысль о нерождённом сыне усиливала боль в сердце Цзян Цюаня.

Цзян Су Су начала тихо всхлипывать, и Цзян Ли собиралась сказать что-то ещё, но вторая Инян сдержала её, поэтому девушка промолчала.

Хун Ин изначально думала, что Ся Янь не использовала шёлковую нить чоу юй, и потому у женщины до сих пор не случился выкидыш. Однако сегодня она получила известие, что у Ся Янь действительно случился выкидыш. Хотя она была в восторге от этой новости, женщина не могла отвергнуть вспыхнувшие в душе сомнения и подозрения, не совсем понимая, что произошло.

Сюань Ли посмотрел на Цзян Жуань, и девушка небрежно ответила:

– Поскольку мать продолжает требовать справедливости, то я, эта Цзюньчжу, буду искать справедливости для матери.

– Жуань'эр, зачем тебе следовало вредить мне таким образом? – Ся Янь продолжала проявлять открытую враждебность.

– Я причинила вред матери? – Цзян Жуань ухмыльнулась: – Разве это не мама приняла лекарство, чтобы прервать беременность, а теперь пользуется возможностью, чтобы обвинить меня?

– Я выгляжу настолько сумасшедшей? – Ся Янь была ошеломлена. – Как я могу причинить вред своему собственному ребёнку, и какая мне польза в том, чтобы обвинять тебя?

______________________________________

1. 明察秋毫 (Ming cha qiu hao) – тот, кто ясно видит пушистые осенние перья – это означает человека, внимательного даже к самым мельчайшим деталям.

– Естественно, есть преимущества, – Цзян Жуань усмехнулась: – Не только потерять ребёнка, не зная, мальчик это или девочка, но и использовать эту потерю, чтобы вовлечь меня. Более того, если мать подстрекает к обвинению, отец обязательно придёт в ярость. И если этот вопрос станет известен, репутация Жуань Нян будет запятнана на всю оставшуюся жизнь, и, если бы я предстала перед судом, мне пришлось бы заплатить за это своей жизнью. Дагэ в настоящее время находится на границе, и если бы он узнал о ситуации Жуань Нян, его душевное состояние было бы тревожным. Более того, было бы лучше, если бы с ним что-то случилось в этом состоянии. Таким образом, весь Цзян фу и его имущество могло попасть только в руки второго брата. Несомненно, мать может проследовать за лозой (1) и сможет установить связь между Жуань Нян и пятой Инян, просто организовав проверку обычными соглядатаями. Тогда, в таком случае, я боюсь, что даже пятая Инян не смогла бы избежать этого бедствия, – Цзян Жуань тепло улыбнулась: – Мама, предпринимать подобные действия, как бы вы ни смотрели на это, они определённо стоило бы, не так ли?

Публика ошарашенно посмотрела на неё. Речь Цзян Жуань была очень прямой и откровенной, без каких-либо уловок. В мире не так много людей, которые осмелились бы говорить настолько прямолинейно, не оставляя даже шва ткани, но полностью раскрывая правду.

Ся Янь на мгновение была ошеломлена, как будто она испытала огромный стыд и унижение. Указывая пальцем на Цзян Жуань:

– Ты… Я никогда не питала таких мыслей! – она отчаянно посмотрела на Цзян Цюаня: – Господин, я никогда не питал таких мыслей!

Цзян Цюань мягко заверил:

– Я, естественно, знаю, что ты не такой человек, – он повернулся к Цзян Жуань, выражение лица мужчины перешло от унижения к ярости: – Злая дочь, ты зашла так далеко, что не познала стыда!

– Юная леди Цзян фу действительно смелая, – воскликнул Ся Чэн. – Сегодня этот старик не может вынести этого. Слуги, заберите эту злобную девушку, которая не только отказалась признаться в злонамеренном проступке в отношении своей матери, но и в свою очередь нагло оклеветала её!

– Кто осмелится сделать ход! – Цзян Жуань повысила голос. Её красное платье было подобно огню, но глаза были подобны острым мечам, закалённым льдом. От холода этого момента все вокруг задрожали. Было ощущение, что дьявол восстаёт из ада, требуя чьей-то жизни, и её глаза были решительными и внушающими благоговение.

Она не была рассержена, но в то же время улыбнулась, обращаясь к Ся Чэну:

– Маркиз Ся, что касается семейных дел, Вы Ся, так как же Вы можете вмешиваться в дела семьи Цзян? И если это касается вопросов, относящихся к стране, то при встрече со мной Вы должны обращаться ко мне как Цзюньчжу! Иерархия между нами тоже не одинакова, так что Вы намерены игнорировать репутацию Вдовствующей Императрицы, чтобы полностью захватить власть Его Величества!

Каждое предложение было строгим и проницательным до такой степени, что Ся Чэн оставался ошеломлённым и онемевшим. Цзян Жуань легкомысленно повернулась к Сюань Ли, сказав:

– Поскольку Его Императорское Высочество восьмой принц находится здесь, то он также представляет Его Величество, поэтому Ваше Высочество будет готово выступить свидетелем?

Сюань Ли тепло ответил:

– С удовольствием, – глядя на эту игру сейчас, он действительно не видел возможности Цзян Жуань превратить поражение в победу. Однако он по-прежнему сохранял справедливый фасад. Разве не было бы интересно посмотреть, как маленький муравей пытается выжить в море огня?

– Каковы твои намерения? – строго спросил Цзян Цюань.

– Поскольку отец не соизволил мне доверять, я ничего не могу на это сказать. Я думаю, что это мать отравила будущего ребёнка в своей утробе, чтобы подставить меня. Поэтому я прошу Ваше Высочество, чтобы люди обыскали различные дворы. Если они смогут найти какие-либо лечебные травы, которые могут вызвать выкидыш, у нас будут вещественные доказательства.

Ся Янь собиралась рассмеяться. Цзян Жуань считала себя такой умной, но где найти лекарство для аборта? Даже если они обыщут весь Янь Хуа Юань наизнанку, они ничего не найдут. Она пристально посмотрела на Цзян Жуань, не желая пропустить ни одного выражения лица девушки, когда прокомментировала:

– Что произойдёт, если ничего не будет обнаружено?

– Тогда я признаю обвинения и попрошу отца отправить меня в суд для рассмотрения этого дела. Будет ли это приемлемо для матери? – заявила Цзян Жуань.

– В достаточной степени, – Ся Янь согласилась сквозь зубы. – Тогда всё решено.

Ся Янь нахмурила брови, чувствуя, что что-то не так. Однако произнесённые слова были подобны пролитой воде, и в этот момент не было другого выбора.

Цзян Су Су подошла и встала перед Сюань Ли, отдав ему полный церемониальный поклон почтения:

– Умоляю Ваше Высочество, чтобы Вы председательствовали в этом вопросе.

Сюань Ли протянул руку, чтобы поддержать Цзян Су Су. В прошлом он никогда не обращал на неё никакого внимания, но в этот момент прямо перед его глазами стояла красавица, каждое её движение завораживало и будоражило, а её естественные черты вызывали чувство жалости. Сюань Ли не смог сдержать удивления. Его голос смягчился в ответ:

– Этот принц не будет небрежен в исполнении своего долга, связанного честью, – сказав это, он отдал приказ своему начальнику охраны: – Все вы идите на разведку, будьте внимательны в своих поисках.

Глядя на этих двух людей, стоящих вместе, Цзян Жуань не могла сдержать отвращения, которое возникло в её сердце:

– Чтобы проявить беспристрастность, пожалуйста, возьмите с собой и мамину, и мою личных служанок. Кроме того, мы не должны ограничивать поиски внутренним двором матери, а обыскать все дворы в фу, что вы думаете?

Сюань Ли был ошеломлён, но улыбнулся:

– Естественно, это к лучшему.

Очень быстро стражники начали обыск, в то время как атмосфера в зале становилась неистовой. Ся Цзяо Цзяо спряталась за Шэнь Жоу, её глаза выражали радость по поводу несчастья других. При одной мысли о том, что Цзян Жуань утащат в суд, а её репутация будет разрушена, Ся Цзяо Цзяо не смогла удержаться от восторженной улыбки. Цзян Су Су стояла рядом с Сюань Ли, периодически поднимая голову, чтобы посмотреть на него. Сюань Ли улыбнулся ей в ответ в утешение, они вдвоём являли собой изображение озабоченной влюблённой пары.

Цзян Ли заскрежетала зубами, молча проклиная Цзян Су Су за то, что она лисица. Её собственная мать только что потеряла ребёнка, и всё же у этой девчонки всё ещё хватало мужества соблазнить мужчину.

______________________________________

1. 顺藤摸瓜 (Shun teng mo guo) – дословный перевод – следовать за лозой, чтобы добраться до дыни. Это означает – прийти к цели, пользуясь подсказками / уликами.

Цзян Цюань мягко утешал Ся Янь, которая уютно устроилась в его объятиях, и не обратил внимания на обиженный взгляд Хун Ин. Вторая Инян посмотрела на живот Хун Ин и подумала, что если бы её ребёнок тоже погиб, это действительно было бы лучшим исходом.

Внимание Ся Чэна было приковано к Цзян Жуань. Чем более спокойной и собранной была Цзян Жуань, тем больше в его сердце нарастало чувство беспокойства. Он был величественным маркизом, и за все свои годы Ся Чэн не мог поверить, что будет испытывать надвигающееся чувство страха из-за простой девушки. Если бы об этом знали другие, это действительно было бы шуткой дня. Однако тогда, в Зале Предков семьи Ся, Ся Чэн лично испытал на себе стратегические манипуляции Цзян Жуань. И теперь, продвинувшись на три года вперёд, схемы и махинации Цзян Жуань могли стать только более глубокими и запутанными по сравнению с предыдущими. Так как же он мог не бояться?

Время, казалось, пролетело незаметно, но прошло совсем немного времени, прежде чем один из охранников Сюань Ли вернулся в зал после завершения своих поисков, за ним по пятам следовали Линь Лан и Тянь Чжу.

Сюань Ли спросил:

– Вы нашли какие-нибудь лекарства?

– Отвечая Вашему Высочеству, мы ничего не обнаружили, – ответил главный стражник.

Услышав это, слёзы потекли по лицу Ся Янь:

– Жуань'эр, что ещё ты можешь сказать в свое оправдание?

– Что ещё можно сказать, очевидно, её просто остаётся утащить в суд! – Ся Цзяо Цзяо немедленно ответила вместо неё. – Такое ядовитое сердце. Вашему Высочеству придётся поступить правильно по отношению к моей тёте и моему покойному младшему двоюродному брату.

– Злая дочь, разве ты не собираешься теперь признать свои грехи? – взревел Цзян Цюань.

В то же самое время, когда он увидел улыбку Цзян Жуань, Ся Чэн заметил, что кровь отхлынула от лица Линь Лан, и ему показалось, что он услышал, как со звуком "бум" упало его сердце. Прежде чем он успел произнести хоть слово, он услышал, как Тянь Чжу холодно заявила:

– Господин, хотя мы и не обнаружили во дворе Фужэнь никаких лекарств для прерывания беременности, нам удалось найти это. Пожалуйста, взгляните, – затем она протянула что-то обеими руками. Ся Янь была поражена ужасом, как только увидела эти предметы. Это был предмет одежды и пара светло-зелёных ботинок.

На первый взгляд, не было ничего особенно плохого в том, чтобы обнаружить предмет одежды и пару ботинок, но как только Цзян Цюань развернул предмет, его лицо сразу же стало пепельным. Это потому, что одежда была очень большой, а пара ботинок была намного больше, чем размер Цзян Цюаня. Мужчины семьи Цзян принадлежали к литературной аристократии и были невысокого роста, но этот предмет одежды явно предназначался для кого-то крепкого и достаточно высокого. Это даже не подошло бы Цзян Чао или Цзян Синь Чжи; более того, в фу не было других мужчин. Кроме того, в скрытой части воротника наряда была вышивка из двух лотосов на одном стебле (1),

Поскольку символ находился в скрытом месте, его нельзя было увидеть, когда предмет одежды носили, но то, что этот предмет одежды появился сейчас, заставило Цзян Цюаня почувствовать большое унижение и стыд. Совершенно взбешённый, он швырнул предметы в лицо Ся Янь:

– Шлюха!

Ся Янь была ошеломлена, и при ближайшем рассмотрении её лицо побледнело от страха. Она отчаянно взмолилась:

– Господин, Пиньце никогда не делала ничего подобного. Господин, всё это клевета и навет со стороны Жуань'эр!

– Мама, конечно, знает, как шутить, – спокойно ответила Цзян Жуань. – С тех пор, как выяснилось, что мама беременна, ты настояла на том, чтобы тебя не беспокоили, поэтому Жуань Нян не сделала ни единого шага в Янь Хуа Юань. Более того, я стояла прямо здесь вместе с отцом, так как же мама может сказать, что я оклеветала и подставила тебя. Кроме того, я хотел бы спросить маму, какой метод я могла бы использовать, чтобы иметь возможность спрятать что-то подобное в твоих личных покоях под твоим бдительным присмотром? – затем, словно подумав о чём-то другом, она улыбнулась и добавила: – Более того, что касается отличительной работы матери по вышивке, я уверена, что отец очень хорошо осведомлён и должен уметь отличить её с первого взгляда. Если только отец не в состоянии распознать это?

К этому времени Цзян Цюань так сильно кипел, что всё его тело дрожало. Дело рук его собственной жены, очевидно, он был лучше всех знаком с этим. С того момента, как он увидел этот предмет одежды и ботинки, он смог убедиться, что это действительно дело рук Ся Янь! Независимо от того, насколько он обычно был неравнодушен к Ся Янь, обычно не обращая внимания на её жестокое обращение с Цзян Жуань, ни один мужчина не мог остаться равнодушным, когда ему становилось известно, как его жена наставила ему рога. Цзян Цюань был полностью обижен и взбешён по отношению к Ся Янь. Где ещё могла быть его обычная нежность к ней?

Увидев это зрелище, Ся Чэн сердито посмотрел на Цзян Жуань:

– Какие коварные действия ты совершила?

Цзян Су Су тоже упала на колени в слезах:

– Отец, тебе должно быть ясно, что за человек мама, так как ты можешь её подозревать?

Цзян Цюань посмотрел вниз на свою самую любимую дочь. В течение трех лет она вела спартанскую и нищенскую жизнь в храме предков, и он испытывал перед ней некоторые угрызения совести. Кроме того, с тех пор как Цзян Су Су вернулась, она стала более разумной, послушной и хорошо себя вела. Наблюдая за её жалобными криками, мужчина ощутил, что его сердце смягчилось.

Однако, как только Цзян Жуань возьмётся за выполнение задачи, она никому не оставит никакой свободы действий. Она бросила взгляд в сторону Тянь Чжу, и Тянь Чжу равнодушно продолжила:

– Вторая юная леди, слуги также обнаружили некоторые подозрительные предметы в вашем дворе.

Лицо Линь Лан стало ещё более белым, как будто она сейчас упадет в обморок. Цзян Су Су нахмурила брови, когда Тянь Чжу взяла у охранников матерчатую сумку и бросила её перед всеми.

Предмет в матерчатой сумке, казалось, был испачкан кровью, и поднялся тяжёлый рыбный запах. С тех пор как Тянь Чжу бросил сумку, матерчатая сумка распалась, и всё, что в ней было, выпало. Это был покрытый кровью комок плоти, и зрелище было довольно тошнотворным для тех, кто наблюдал.

– Что это такое? – Ся Янь была поражена, почему-то найдя этот кусок ткани несколько знакомым.

– Мёртвый плод, – Тянь Чжу по своей природе была убийцей, поэтому она ответила с ледяной отстранённостью. Кроме того, как только она произнесла такие жуткие слова, в комнате воцарилась холодная тишина, и холод проник в сердце каждого.

______________________________________

3. 並蒂同心 并蒂莲 (bìngdìlián) – два цветка лотоса на одном стебле – символ преданной супружеской пары.

Цзян Жуань улыбнулась:

– Мама, на данный момент ты всё ещё собираешься настаивать на том, что Жуань Нян намеренно толкнул тебя? Разве не очевидно, что некоторое время назад ты приняла лекарство для аборта, затем спрятали нашего младшего брата во дворе второй сестры, а теперь развернулись, чтобы обвинить меня.

– Что за чушь ты несёшь! – Ся Янь начала приходить в бешенство, так как она понятия не имела, как это случилось? Нетерпеливо она спросила: – Су'эр, что это, чёрт возьми, такое? Что здесь происходит?

В глазах Цзян Су Су промелькнул намёк на волнение. Она не ожидала, что Цзян Жуань будет постоянно мучить и досаждать ей, даже до такой степени, что обнаружит это дело. Тем не менее перед Сюань Ли Цзян Су Су могла только деликатно ответить:

– Мама, это плацента. Су Нян узнала, что приём плаценты младенца благотворно влияет на поддержание молодого внешнего вида, более того, ты также знаешь, как я упал со скалы... Однако это определённо не наш младший брат, так как Су Нян купила его в медицинском магазине.

– Плацента? – Шэнь Жоу прикрыла рот, выражение её лица изменилось, когда она посмотрела на Цзян Су Су. Плацента была таким кровавым предметом, что было немыслимо, чтобы эта слабая и немощная племянница могла проглотить такую тошнотворную вещь.

Цзян Цюань тоже был весьма разочарован. Цзян Су Су в его сердце была похожа на чистую и честную фею, сидящую высоко над всеми остальными. Она была его гордостью и радостью, но прямо сейчас девушка полностью растоптала и дискредитировала его репутацию. Выражение лица Сюань Ли также было слегка недовольным, в то время как Цзян Су Су стала раздражённой, но могла только притвориться обиженной.

– Господин, Вы правильно расслышали, это плацента, но не мой мертворождённый ребёнок! – Ся Янь быстро попыталась объясниться, мельком увидев побледневшую лицом Линь Лан. Почему Линь Лан была так напугана, как будто она вот-вот рухнет от сильного угнетения? Ся Янь подозрительно замолчала, когда в её голове мелькнула ужасающая мысль.

Нет... Это невозможно. Она ещё раз внимательно осмотрела эту матерчатую сумку, этот знакомый на вид коричневый материал – он был почти идентичен материалу, который Линь Лан использовала для сокрытия плода после того, как у неё случился выкидыш…

– Ааааа... – Ся Янь издала леденящий кровь визг, заставив всех в доме испуганно вздрогнуть. Она рухнула и взорвалась утробным криком, когда потянула себя за волосы: – Этого не может быть, этого не может быть, этого не может быть...

– Мама, что случилось? – Цзян Су Су взволновалась, осознав ситуацию, и бросилась поддерживать Ся Янь. Ся Янь не знала, где она нашла в себе силы оттолкнуть Цзян Су Су, отступив на несколько шагов, выглядя так, словно увидела самого дьявола.

– Мама, что случилось? Это я, Су Су, – Цзян Су Су была очень расстроена поведением Ся Янь и тем, что женщина вела себя таким образом в присутствии Сюань Ли.

Ся Янь снова рухнула и в отчаянии начала дёргать себя за волосы. Цзян Су Су съела детскую плаценту; сестра съела плаценту, принадлежавшую её брату! Если бы об этом заговорили вслух, это было бы верхом абсурда и заставило бы кровь застыть в жилах людей, но, несмотря ни на что, это произошло!

Уголки губ Цзян Жуань слегка приподнялись. Это было её целью. Ся Янь провела свою жизнь, щедро одаривая Цзян Су Су своей любовью, но прийти к осознанию того, что ребёнок её чрева стал плацентой, которую её дочь купила в медицинском магазине, стало бы её собственным кошмаром.

Есть возмездие за добро и зло; таков путь Небес.

Внезапно Ся Янь пришла в ярость, и пока все пытались разобраться в происходящем, вбежал мужчина средних лет. На его спине был саквояж с лекарствами, и когда он в ярости ворвался внутрь, даже слуги у двери не смогли его удержать. Когда он заметил Ся Янь, он начал сыпать проклятиями:

– Ты, женщина с чёрным сердцем, ты думала, что сможешь выставить меня дураком! Пытаешься обмануть меня этими фальшивыми серебряными монетами, покрытыми свинцом! Об этом не может быть и речи! Тебе придётся сопровождать меня на встречу с судьёй!

Лу Чжу моргнула и сразу же подошла, чтобы удержать человека, одновременно спрашивая его:

– Извините, господин, почему Вы дёргаете нашу Фужэнь?

– Тьфу! – мужчина был в бешенстве: – У этой женщины несколько дней назад случился выкидыш, и именно я пришёл, чтобы помочь ей родить. Она велела мне не разглашать ни единого слова о том, что произошло, и даже дала мне огромную сумму серебра за моё молчание. Однако, когда я возвращался домой, я зашёл в магазин, чтобы купить кое-какие вещи, только чтобы понять, что серебро на самом деле было поддельным!

– Полная чушь! – Цзян Су Су выглядела взбешённой. – Кто подкупил тебя, чтобы ты оклеветал мою мать? Будь осторожен, иначе я потащу тебя к судье на слушание.

– Хм! – с этим человеком было не так легко справиться, когда он продолжил с усмешкой: – Вы всё равно мне не поверите, тогда вы можете отправиться в столичный зал Бао Чжи. В то время именно я прописал этой женщине лекарство, и есть некоторые особые травы, которые доступны только в зале Бао Чжи. Зал Бао Чжи также ведёт учёт всех совершённых продаж и покупок, вы можете проверить это там. Тогда мы узнаем, кто на самом деле лжец!

Зал Бао Чжи был крупнейшим медицинским магазином в столице, и их деловой дух основывался на честности и порядочности, в противном случае это было синонимом разрушения деловой репутации, поэтому не было никаких тонкостей или нечестности. Если бы Ся Янь действительно получила рецепт на лекарства, необходимые после выкидыша, то это определённо было бы найдено в записях зала Бао Чжи.

Этот мужчина, всё ещё не в силах выплеснуть свой гнев, собирался потащить Ся Янь, которая сидела на земле:

– Ты, женщина, поторопись и иди со мной к судье!

Однако в настоящее время Ся Янь была в состоянии безумия и ошеломления, поэтому не было никакой возможности даже поспорить с ней.

– Этого достаточно! – Цзян Цюань, наконец, яростно заорал, его глаза налились кровью, а обе щеки задрожали. Очевидно, он достиг своего внутреннего предела. Теперь факт того, что Ся Янь уже потеряла ребёнка некоторое время назад, оказался подтверждён. Более того, в глубине души он мог поспорить, что ребёнок принадлежал владельцу этого предмета одежды. Однако он не смог бы получить ответ от Ся Янь в её нынешнем состоянии ума. Ледяным тоном он проинструктировал:

– Поддержи и сопроводи Фужэнь обратно в комнату и внимательно следи за ней!

В конечном счете, это был домашний арест для Ся Янь. Ся Чэн не мог себе представить такой исход сегодняшнего визита и искоса посмотрел на Сюань Ли, прежде чем последовать за Цзян Цюанем:

– Зять, по поводу этого...

Теперь, когда шоу подошло к концу, у Шэнь Жоу и Ся Цзяо Цзяо не было причин оставаться дольше. Ся Цзяо Цзяо была полностью разочарована тем, что не смогла увидеть падение Цзян Жуань. Однако Цзян Ли и вторая Инян всё ещё были вполне удовлетворены результатом. Они были с Цзян Цюанем так много лет и хорошо понимали, что на этот раз Ся Янь было почти невозможно переломить ситуацию и вернуться на прежнее место.

Хун Ин хотела утешить и успокоить Цзян Цюаня, поэтому, естественно, она больше не оставалась в зале. На мгновение в зале остались только Цзян Жуань и Цзян Су Су. Цзян Су Су шагнула к Цзян Жуань с мрачным выражением лица и произнесла:

– Сегодня это была ещё одна из твоих блестящих работ. Махинации Да цзе цзе действительно гениальны.

– Вторая сестра, неужели тебе ни капельки не любопытно, почему мама вдруг сошла с ума? – внезапно спокойный взгляд Цзян Жуань упал на девушку, когда она проигнорировала вопрос.

Цзян Су Су была ошеломлена:

– Что ты имеешь в виду?

Цзян Жуань слегка улыбнулся, и в этой улыбке была странная вибрация, которую Цзян Су Су увидела, прежде чем проследить за тем, как Цзян Жуань смотрит на этот окровавленный комок плоти и тихо говорит:

– Потому что эта плацента на самом деле была той самой, которую мать лично выбросила.

Налетел вихрь хаоса, но в конце концов пострадал зачинщик.

Внутри Жуань Цзюй Лянь Цяо, цыкнув, прокомментировала:

– Она сама этого хотела. Такое злобное сердце, пытающееся оклеветать нашу юную леди. Давайте посмотрим, как она сейчас попытается выкрутиться!

Бай Чжи, которая прикладывала лекарство к ране на лице Цзян Жуань, была очень расстроена. Пощёчина, казалось, стала краснее и резко выделялась на её бледной коже.

– Хозяин был слишком суров, юная леди всё ещё дочь ди этой семьи, несмотря ни на что. Как он мог так наказать её в присутствии посторонних и даже применить такую силу? – Бай Чжи и Лянь Цяо наконец поняли, что Цзян Цюань, вероятно, никогда не воспринимал Цзян Жуань как свою собственную дочь, поэтому тон девушки неизбежно содержал упрёк и гнев.

Тянь Чжу наблюдала со стороны. Как мастер боевых искусств, она, естественно, знала, насколько сильной была пощёчина, которую получила Цзян Жуань. Она не могла не задуматься над этим вопросом – это был первый раз, когда она лично стала свидетельницей холодного обращения Цзян Цюаня с Цзян Жуань. На самом деле в мире было не так много кровнородственных отцов, которые использовали бы такую тяжёлую силу, нанося удар по собственному ребёнку.

Цзян Жуань, увидев Тянь Чжу в оцепенении, сказал Бай Чжи:

– Иди и дай Тянь Чжу какое-нибудь лекарство, – Тянь Чжу получила за неё одну из пощёчин Цзян Цюаня, и она тоже не была лёгкой.

Тянь Чжу ответила:

– В этом нет необходимости, эта подчинённая – слуга. Если посторонние узнают, что лицо этой подчинённой заживает слишком быстро, у них возникнут подозрения.

Цзян Жуань немного подумала, затем согласилась.

– Твои страдания не будут напрасными.

Тянь Чжу ничего не сказала.

Прошла ночь. На следующий день Лу Чжу принесла известие извне, что Цзян Цюань послал людей исследовать зал Бао Чжи. Как и сказал врач средних лет, Ся Янь послала личную служанку в зал Бао Чжи за травами, которые предназначались для ухода за телом после аборта. Разъярённый Цзян Цюань немедленно приказал поймать Линь Лан и Фэй Цуй и допросить их о романе Ся Янь. Конечно, две девушки не могли ответить, поэтому в своём гневе Цзян Цюань приказал казнить их, а затем бросить в общую могилу.

Линь Лан и Фэй Цуй были такими высокопоставленными служанками в Цзян фу, но всё же они закончили свою жизнь таким ужасным образом. Никто не был в безопасности. Цзян Цюань сердито собрал всех служанок и слуг в Янь Хуа Юань, а затем пытал их, пока они не признались. Те, кто не мог этого выдержать, сообщил господину, что он был путешественником, который уже покинул столицу.

Это закрепило тот факт, что у Ся Янь был роман, заставив Цзян Цюаня немедленно потребовать развода. Цзян Су Су простояла на коленях перед его кабинетом целую ночь, и Цзян Чао, услышав об этом, поспешно попросил Сюань Ли вмешаться. Семья Ся также чувствовала, что они потеряли лицо, но в конечном счёте именно Ся Янь связала семьи Цзян и Ся вместе. Обсудив это, Цзян Цюань, наконец, смягчился и отказался от развода с Ся Янь, но это не означало, что он простил её. Он устроил небольшой буддийский зал внутри резиденции и заставил Ся Янь жить там, чтобы весь день читать священные писания, рассказывая другим, что она обратилась в буддизм.

С тех пор Цзян фу резко изменился, и все знали, что Ся Янь потеряла благосклонность Цзян Цюаня и всю её власть. Все в резиденции с некоторой долей предусмотрительности начали незаметно демонстрировать поддержку пятой Инян, Хун Ин. Некоторые также с оптимизмом смотрели на вторую Инян, поэтому они кружили вокруг пары матери и дочери Цзян Ли.

Хотя Хун Ин была молода, красива и пользовалась любовью Цзян Цюаня, к сожалению, у неё не было детей, и её статус был слишком низким. С другой стороны, вторая Инян пользовалась поддержкой не только своей семьи по материнской линии, но положением матери дочери Цзян Цюаня. Сеть власти внутри Цзян фу вскоре стала ошеломляющей.

Лу Чжу усмехнулась, расчёсывая волосы Цзян Жуань, и прокомментировала:

– Я не знаю, почему в фу так много глупых людей, которые все подлизываются к этим людям. Если вы спросите меня, они должны обратить внимание на юную леди. Наша юная леди не только полноправная госпожа фу, но и Цзюньчжу, которой титул присвоила сама Вдовствующая Императрица. Как может беспокойная наложница даже сравниться с юной леди?

Цзян Жуань взглянул на неё.

– Если это так, то ты здесь самая умная?

Неловко улыбнувшись, Лу Чжу ответила:

– Эта служанка не это имела в виду, но эти люди действительно глупы. Я просто не могу стоять сложа руки и смотреть.

Цзян Жуань слегка улыбнулась. Причина, по которой все в фу заискивали перед пятой Инян и второй Инян, а не перед старшей дочерью ди, на самом деле была очень простой. Это было потому, что Цзян Цюань так явно демонстрировал своё презрение к ней, что слуги могли определить это с одного взгляда. Для дочери, которую поносил собственный отец, какое у неё могло быть будущее?

Когда Лу Чжу закончила расчёсывать волосы и вставила последнюю шпильку, Цзян Жуань встала.

– Пойдём, пора навестить маму.

* * *

Новость о том, что Ся Янь потеряла власть, распространилась до Цзян Жуань, поэтому, естественно, "чистосердечная" Цзян Дань тоже знала об этом.

Служанка сказала:

– Я не ожидала, что Фужэнь так кончит.

Цзян Дань подперла рукой подбородок, глядя в окно. По сравнению с её незрелой формой три года назад, сейчас она демонстрировала намёки на уникальное очарование юной леди. На первый взгляд она отличалась от очаровательной Цзян Жуань и нежной красоты Цзян Су Су, будучи более нежной и воспитанной. Только сейчас выражение её лица было немного мрачным, совсем не похожим на обычно робкий вид Цзян Дань.

– Строя козни и замышляя что-то против Цзян Жуань, можно сказать, что она имеет очень глупый мозг, – усмехнулась она.

Служанка тут же замолчала. За последние три года её юная леди стала капризной и непредсказуемой, как будто за одну ночь выросла на десять лет. Иногда даже у её ближайших служанок мурашки пробегали по коже при взгляде в её глаза.

– Очень жаль, что такая большая заваруха, как эта, свалила только Цзян фужэнь, – тон Цзян Даня был холодным. – Почему это не могло также затянуть Цзян Жуань? Как было бы хорошо, если бы она тоже умерла.

Потрясённая служанка поспешно опустила глаза на свои пальцы. Ей страстно хотелось исчезнуть из комнаты.

Цзян Дань краем глаза уловил её движение. Губы девушки скривились в саркастической улыбке, прежде чем она отвернулась, чтобы посмотреть на банановое дерево снаружи.

* * *

– Юная леди, пожалуйста, будьте осторожны, – Цин Тин осторожно похлопала Цзян Су Су по спине, которая в данный момент копалась в собственном горле, чтобы вызвать рвоту.

Со дня инцидента с Ся Янь Цзян Су Су вырвало всё, что она ела. Если бы она не знала внутренней истории, даже служанка подумала бы, что Цзян Су Су забеременела.

Цзян Су Су грубо оттолкнула Цин Тин и прикрыла рот носовым платком.

– Убирайся отсюда!

Цин Тин могла только отступить с серебряной тарелкой. Цзян Су Су оперлась на стул, чтобы поддержать себя, чувствуя, как её желудок бурлит, точно там разразился шторм. Она не могла избежать слов Цзян Жуань с того дня:

– Потому что эта плацента на самом деле была той самой, которую мать лично выбросила.

Только когда кто-то поймёт значение слов Цзян Жуань, можно будет осознать, насколько страшными были эти слова. Цзян Су Су ненавидела то, что не могла выскрести живот. Как только она вспоминала, что добровольно съела... её тошнило без остановки.

С тех пор как этот сука Ху Де осмелилась принести такую плаценту, Цзян Су Су жестоко пытала её, прежде чем вышвырнуть из фу. Естественно, было невозможно удержать рядом с собой кого-либо, кто сделал с ней что-то подобное. Цзян Су Су каждую ночь просыпалась с криком от ночных кошмаров, потная и встревоженная. Когда девушка посмотрела в бронзовое зеркало, её прежде красивое лицо стало чрезвычайно измождённым.

– Сука! – нахмурив брови, она швырнула зеркало на пол.

* * *

Цзян фу якобы построил новый буддийский зал, но на самом деле это была просто старая и полуразрушенная чёрная лачуга. Расположенная в самом отдалённом уголке фу, её внутренний двор был завален строительным мусором и имел только один сухой колодец с несколькими мёртвыми пнями. Этот двор выглядел чрезвычайно мрачным, как будто его никогда не касался солнечный свет.

Две пожилые служанки с обветренной кожей стояли на страже у двери. Они болтали, раскалывая семена дыни; возможно, они говорили о человеке в маленьком буддийском зале, потому что время от времени оборачивались и с презрением оглядывались назад.

Именно эта сцена встретила Цзян Жуань, когда она прибыла с Тянь Чжу и Бай Чжи в сопровождении. Когда двое служанок увидели Цзян Жуань, они встали и поклонились в такой спешке, что даже не позаботились убрать семена дыни.

События нескольких дней назад уже давно привели слуг в ярость. Ся Янь была той, кто хотел воспользоваться возможностью, но она так ловко потерпела поражение от обычно ненавязчивой старшей дочери. Они не были слепы, особенно по отношению к своим хозяевам. Было ясно, что навыки старшей юной леди были на совершенно другом уровне, чем у Фужэнь. Учитывая, что Цзян Жуань также пользовалась большим благоволением Вдовствующей Императрицы, для неё было бы ещё проще разобраться с любым из слуг. Таким образом, даже если бы все знали, что Цзян Цюань не любит свою дочь, они всё равно не осмеливались относиться к ней легкомысленно и относились к девушке с осторожным уважением.

Цзян Жуань слегка улыбнулась и махнула рукой.

– Я пришла повидаться с мамой.

Бай Чжи шагнул вперёд и сунула в руки пожилых служанок по мешочку, набитых серебром.

Две старых служанки молча взвесили мешочки, затем на их лицах расцвели улыбки.

– Старшей юной леди не нужно быть такой вежливой, если Вы хотите навестить её, Вам нужно только попросить. Эта старая служанка откроет двери для старшей юной леди, – сказав это, она сняла с шеи железный ключ и отперла дверь.

Только тогда они заметили, что дверь была заперта на железный засов и заперта снаружи. Всё это было сделано для того, чтобы крепко запереть Ся Янь.

После того, как двое слуг открыли дверь, они отступили в сторону, чтобы впустить Цзян Жуань и Тянь Чжу, в то время как Бай Чжи стояла на страже снаружи. Слуги, осознав это, тоже отошли на некоторое расстояние, пока не перестали слышать что-либо от людей внутри.

В комнате было темно, только одно маленькое окошко, но даже оно было плотно заколочено. Место было более или менее пустым.

Ся Янь уже давно слышала голос Цзян Жуань через окно, но она упрямо делала вид, что девушки не существует. Тянь Чжу зажгла лампы, осветив комнату. Там была только деревянная кровать с грязным и влажным одеялом, деревянный стол, ротанговая подушка, алтарь для подношений и статуя Гуаньинь (1), сделанная из глины. Ся Янь опустилась на колени на ротанговую подушку с закрытыми глазами, как будто искренне молилась.

Цзян Жуань села на единственное место перед деревянным столом и огляделась по сторонам. Казалось, что на этот раз Цзян Цюань был по-настоящему зол на Ся Янь, так как это место мало чем отличалось от её "дома" в сельской резиденции. Таково было колесо фортуны. Когда Ся Янь тогда поручила семье Чжан Лань "позаботиться" о Цзян Жуань, она и представить себе не могла, что однажды окажется в таком же тяжёлом положении.

Ноги Ся Янь уже онемели от стояния на коленях, которые ужасно болели и чесались. В комнате было сыро и плохо проветривалось. Когда шёл дождь, холод легко проникал в кости, и всего за несколько дней у неё развился ревматизм. Но Цзян Цюань вынес смертный приговор, запрещающий кому бы то ни было посещать её. Тем не менее в этот день, наконец, появился посетитель, но это был единственный человек, который был занозой в её боку: Цзян Жуань.

Первоначально Ся Янь планировала игнорировать Цзян Жуань, но она была слишком спокойна, сидя там и не говоря ни слова. Тем временем Ся Янь стояла на коленях, и её колени были действительно в слишком неудобном положении, поэтому она могла только открыть глаза и прямо спросить:

– Почему ты здесь?

Цзян Жуань посмотрела на неё с улыбкой.

– Три дня – и такая большая разница. Мать провела в уединении всего несколько дней, но ты уже проявляешь намёки на благожелательную ауру Будды, с умом, чистым, как весенний ветерок.

Гнев Ся Янь вспыхнул. Она так сильно хотела быть той же непревзойдённой женщиной, какой была когда-то, но, посмотрев вниз, увидела, что её грязная одежда была испачкана маслом и грязью. И поскольку она не могла принимать ванну каждый день, как раньше, всё её тело источало отвратительное зловоние. Длинные волосы, которыми она так гордилась, теперь были в беспорядке и даже в узелках. Что касается её внешности… Ся Янь не нужно было открывать глаза, чтобы понять, как отвратительно она выглядела.

Перед холодной улыбкой Цзян Жуань Ся Янь почувствовала себя так, словно её раздели догола и бросили на рынок, чтобы люди глазели на неё. Как женщина могла это принять?

Она посмотрела на Цзян Жуань. Девушка была одета в элегантное розовое платье, расшитое золотом, с белой, как снег, кожей, красными, как кровь, губами и чёрными, как чёрное дерево, волосами. Даже в такой тёмной комнате её тело, казалось, излучало яркое сияние. Хотя она сидела на простом деревянном табурете, казалось, что Цзян Жуань сидит на самом почётном месте в мире. И когда она смотрела на Ся Янь с улыбкой, той казалось, что она смотрит на простого муравья, борющегося в пыли, взгляд девушки был полон насмешки.

Ся Янь задрожал всем телом. Чем более пленительной была Цзян Жуань, тем более постыдной становилась сама Ся Янь. Этот момент напомнил ей сцену, когда женщина впервые встретила Чжао Мэй давным-давно.

Много лет назад Ся Янь была самой талантливой женщиной в столице – никто не мог превзойти её ни в поэзии, ни в живописи. Ей не было равных ни в шахматах, ни в игре на цитре. Мужчины были влюблены в неё, а женщины ревновали.

Но она всё равно не могла выйти замуж в хорошую семью только потому, что её отец был сыном шу, поэтому её статус был слишком низким. Эти дворяне могли жениться на ней как на наложнице, но никогда как на жене.

Чего боялась красивая женщина, так это не своих сумерек, когда её волосы поседеют, а скорее того, что она никогда не сможет полностью реализовать свой потенциал. Юная Ся Янь задрала нос к небу и твёрдо решила повысить свой статус с помощью брака. В это время она познакомилась с Цзян Цюанем. Он был новым придворным чиновником, элегантным и красивым. Девушка полюбила его, но той, кто в конце концов вышла за него замуж, была не она.

Ся Янь однажды увидел Чжао Мэй издалека, сразу после того, как Цзян Цюань упомянул о своём браке с любимым сокровищем семьи Чжао. Ся Янь тайком подошла к дверям генеральского фу и увидела девушку с беззаботной улыбкой. Одетая в красную охотничью одежду, она сияла чистой и незапятнанной улыбкой, сквозившей даже в глазах. По тому, как нежно смотрели на неё отец и братья, было очевидно, что она росла, избалованная, как драгоценность семьи. Чрезвычайно сложное чувство возникло у Ся Янь.

Она подумала:

"Почему другие могут получить всё, что хотят, без усилий, в то время как я могу только мечтать об этом?"

Она ревновала, так ревновала, что почти сходила с ума. Ся Янь подумала:

"Если бы только я могла позволить этой любимой маленькой леди испытать чувство борьбы в пыли, как это делаю я".

Затащить её в трясину, чтобы никогда не увидеть света. Видеть, как она медленно теряет эту беззаботную улыбку и увядает, видеть все самые ужасные и порочные вещи в мире, а затем позволить ей ползать у Ся Янь под ногами и плакать.

Это был день, когда Ся Янь передумала. Она вошла бы в Цзян фу, чтобы стать наложницей, хотя бы для того, чтобы запятнать эту светлую и чистую душу грязью.

В конце концов, ей это удалось. Чжао Мэй вошла в фу, впала в немилость, над ней издевались слуги, а её детей Цзян Цюань никогда не любил. Когда Чжао Мэй умерла, Ся Янь думала, что покончила с ней навсегда. Кто знал, что сейчас, когда она смотрела на Цзян Жуань в красном, сидящую в темноте, то, что она видела, было не чистой улыбкой того года, а насмешкой, как будто смеялась над прыгающим клоуном, который переоценил свои возможности.

__________________________________________

1. Гуаньинь (观音) – персонаж китайской, вьетнамской, корейской и японской мифологии, бодхисаттва или божество, выступающее преимущественно в женском обличье, спасающее людей от всевозможных бедствий; подательница детей, родовспомогательница, покровительница женской половины дома. Образ восходит к буддийскому бодхисаттве Авалокитешваре, но Гуаньинь почитается представителями практически всех направлений буддизма махаяны в Китае.

Ся Янь закричала и прыгнула на Цзян Жуань, протянув руки, чтобы вцепиться ей в лицо. Но Тянь Чжу, сделав шаг быстрее, просто ударила её коленом. Ся Янь резко упала на колени перед Цзян Жуань.

Цзян Жуань посмотрела на неё и легкомысленно спросила:

– Цзян фужэнь, каково это – попасть в ад?

После паузы Ся Янь начал безумно смеяться. Она указала на нос Цзян Жуань.

– Сука! Ты прямо как твоя бесстыдная мать!

Тянь Чжу ударила её по лицу резким звуком "па!". Цзян Жуань осторожно вытерла руки, затем с улыбкой посмотрела на ошарашенную Ся Янь.

– Проблемы исходят изо рта (1), мама.

Ся Янь, стиснув зубы, усмехнулась себе под нос. Еле сдерживая злобу, она сказала:

– Ты уже злишься? Похоже, ты очень бережно относишься к своей недолговечной матери, маленькая шлюха. Но как жаль, что ты не видела, как она плакала и умоляла меня отпустить тебя и твоего брата, тск, так некрасиво.

Глаза Цзян Жуань слегка переместились, но она ничего не сказала, поэтому Ся Янь продолжила:

– Хм, ты не знаешь, как умерла твоя мать, верно? Тогда её тело было не в порядке, я даже уговорила господина немного больше заботиться о ней, поэтому он приказал на кухне приготовить для неё лечебные тоники. Эта сука проглотила их, как только услышала, что это от господина, но она даже не подозревала, что на самом деле пила яд, – странная улыбка исказила лицо Ся Янь. – Но это никогда не могло вывести на меня, потому что я не был тем, кто отравил эти тоники. Угадай, кто это сделал?

Несмотря на то, что это привлекло её внимание, выражение лица Цзян Жуань оставалось спокойным. Ся Янь расхохоталась, как будто подумала о чём-то особенно смешном.

– Это была Цзян Дань! Ха-ха-ха, у меня были люди, которые угрожали ей всего несколькими словами, и она была напугана до того, что каждый день отравляла еду Чжао Мэй. Чжао Мэй не была очень доброй на протяжении всей своей жизни, но она не знала, что вырастила белоглазого волка! Но позже я обнаружила кое-что очень интересное. Цзян Дань также дал яд и тебе! – она снова рассмеялась. – Все потому, что я сказал ей, что забота Чжао Мэй о ней была лишь поверхностной. Ты биологическая дочь Чжао Мэй, поэтому она никогда не могла относиться к ней так же, как к тебе. Тогда, если ты умрёшь, Цзян Синь Чжи будет иметь в качестве сестры только её, а Чжао Мэй действительно примет её как свою собственную дочь. После того, как она услышала это, Цзян Дань каждый день находила возможности отравить ваши напитки или еду. Хахаха! Цзян Дань – самая жестокая во всём этом фу. Вы, ребята, так хорошо с ней обращались, но она отплатила вам смертью. Разве ты не разочарована, разве тебе не грустно?

Тянь Чжу удивленно взглянула на Цзян Жуань, но Цзян Жуань вела себя так, словно не слышала ни слова. Она только мягко ответила:

– Спасибо, Цзян фужэнь. Оказывается, была такая история".

Ся Янь рассмеялась, признавая своё поражение.

– Теперь, когда я в таком состоянии, я могу с таким же успехом признать свою потерю, я не могу сбежать отсюда. Но ты? Эта сука Чжао Мэй уже отправилась в ад, господин ненавидит тебя, и рано или поздно ты и твой проклятый брат плохо кончите! В фу полно тех, кто хочет твоей смерти. Будь осторожна, чтобы, когда ты попадёшь в ад, ты не оказалась в положении, когда не будешь даже представлять, кто этому поспособствовал!

Цзян Жуань выглядела удивлённой:

– Какое это имеет значение для Цзян фужэнь, если я отправлюсь в ад? Но я очень хорошо знаю, когда Цзян фужэнь отправится в ад.

Ся Янь была поражена и настороженно уставилась на Цзян Жуань.

Цзян Жуань вздохнула.

– Цзян фужэнь подумала, что после того, как ты оказалась в этом маленьком буддийском зале, появилась небольшая надежда. Однако я боюсь, что все твои желания и надежды были неуместны в отношении второй сестры и второго брата. Подумай об этом ясно, если бы дела матери были переданы посторонним, как бы вторая сестра и второй брат подняли головы в столице? Может ли у них быть хорошее будущее?

Тело Ся Янь задрожало. Да, если бы все знали, что она пыталась причинить вред дочери Ди, как бы на Цзян Чао смотрели его сверстники? Кто бы захотел жениться на Цзян Су Су? Ся Янь не могла лучше понимать, насколько важна репутация матери для ребёнка. Она вдруг подняла голову.

– Откуда посторонним знать?! Господин этого не допустит! – крикнула она. С тем, как сильно Цзян Цюань любил эту пару дочери и сына, он ни за что не стал бы выносить своё грязное бельё на улицу. Если бы информация об этом распространилась, спрятаться было бы негде.

Улыбка Цзян Жуань стала мягче.

– Здесь так много ртов, что невозможно построить непроницаемую стену. Как Цзян фужэнь может быть так уверена, что ничто не ускользнёт?

– Это ты… это ты... – Ся Янь посмотрела на Цзян Жуань, как на привидение. – Ты хочешь причинить им боль...

– Тот, кто причинил им боль, была ты, а не я, – сказала Цзян Жуань, произнося только одно слово за раз.

Ся Янь бросилась к ногам Цзян Жуань и начала беспрестанно кланяться.

– Я умоляю тебя; не причиняй им вреда; пожалуйста; спаси их; они всё ещё твои брат и сестра; это всё моя вина; я заслуживаю всего твоего негодования; они не имеют к этому никакого отношения!

Ся Янь поклонилась десятки раз, но Цзян Жуань осталась невозмутимой. Наконец, она подняла голову с оттенком решимости в глазах, усмехнувшись:

– Если ты действительно хочешь рассказать всем, тогда иди и скажи им.

– Цзян фужэнь думает о том, чтобы покончить с собой? – тихо спросила Цзян Жуань.

Ся Янь в ужасе посмотрел на неё. Да, она хотела поступить именно так. Если Цзян Жуань действительно распространит эту новость, она сможет использовать свою смерть, чтобы не дать этим людям говорить о Цзян Су Су и Цзян Чао плохо. Она уже была разорена и желала только, чтобы Цзян Су Су и Цзян Чао жили комфортно до конца своих дней. Но кто знал, что Цзян Жуань, как круглый червь в её животе, видел Ся Янь насквозь после всего лишь нескольких слов.

Цзян Жуань рассмеялась:

– Цзян фужэнь очень любит своих детей, это действительно трогательно. Однако думают ли они так же? – она наклонилась и посмотрела Ся Яну в глаза. – Я думаю, что второй сестре и второму брату было бы стыдно и нежелательно иметь такую мать. Если Цзян фужэнь не сможет покончить с этим самостоятельно, они определённо попытаются стереть существование Цзян фужэнь, потому что ты – ненужное пятно на их жизни, – она усмехнулась, увидев испуганное выражение лица Ся Янь. – Цзян фужэнь, тебе, должно быть, будет очень грустно, когда двое твоих детей придут, чтобы избавиться от тебя. Я просто не знаю, кто прибудет первым – это будет вторая сестра или второй брат?

Она выпрямилась, затем слегка взглянула на Ся Янь и сказала холодным тоном:

– Не волнуйся, Цзян фужэнь, я не позволю тебе умереть так легко. Твоя жизнь не моя, чтобы отнимать её моими руками. Твоя собственная плоть и кровь сделают это, – в её словах чувствовался особый дух, словно заклинание, манящее людей к дверям ада. Она тихо продолжила: – У этой Цзюньчжу порочное сердце, как я могу пропустить просмотр такой пьесы?

Красная юбка порхнула по земле, двери зала снова закрылись со скрипучим звуком, и комната наполнилась звуками того, как что-то ломается.

Цзян Жуань подняла глаза и холодно приказала двум служанкам, призванным охранять дверь:

– Будьте внимательны, не дайте ей умереть.

__________________________________________

1. 祸从口出 (huò cóng kǒu chū) – проблемы исходят изо рта (идиома). Распущенный язык может доставить много неприятностей.

После возвращения в Жуань Цзюй Цзян Жуань приказала всем служанкам удалиться. Даже Лянь Цяо и Лу Чжу не знали, что произошло; единственной, кто знал что-либо, была Тянь Чжу, и, поскольку она была довольно молчаливым человеком, по выражению её лица было трудно что-либо определить. Поэтому, хотя они были немного сбиты с толку, все служанки всё равно послушно удалились и покинули комнату, и Цзян Жуань осталась в одиночестве.

Цзян Жуань сидела перед рабочим столом, ни о чём не думая, и в мгновение ока небо уже потемнело. Она только почувствовала лёгкий укол уныния, когда встала и вышла из комнаты. Двор в Жуань Цзюй нельзя было назвать большим, поэтому она прошла по маленькому двору к стене внутреннего двора и села, прислонившись к ней.

Луна летней ночью была большой и круглой, как будто это была массивная жемчужина, и она очень ярко освещала внутренний двор. Цзян Жуань слегка вздохнула, когда слова Ся Янь снова всплыли в ее сознании.

Это была Цзян Дань, Цзян Дань была той, кто ежедневно отравлял тонизирующее средство Чжао Мэй ядом.

Она подумала о том, как перед своей смертью, тогда третья Инян доверила Цзян Дань Чжао Мэй. Чжао Мэй отвечала за домашнее хозяйство как старшая сестра семьи, поэтому она чувствовала себя огорчённой из-за того, что Цзян Дань потеряла свою мать в очень юном возрасте. Таким образом, она действительно относилась к Цзян Дань как к своей собственной биологической дочери, которую можно обожать. Хотя в то время Цзян Цюань уже давно относился к Чжао Мэй довольно холодно – Ся Янь больше походила на матрону семьи. Однако Чжао Мэй и другие жёны и дети в семье прекрасно ладили друг с другом.

Что касается Цзян Дань, когда она была моложе, Цзян Жуань думала только о том, что эта её четвёртая сестра была немного слишком робкой. Иногда Цзян Дань была слишком привязана к Чжао Мэй, что даже она в своём детстве смотрела и немного ревновала. Однако, поразмыслив над этим, Цзян Жуань передумала и предположила, что это была просто маленькая девочка без собственной матери, которая хотела испытать чувство материнской любви.

Но теперь, когда она задумалась о прошлом, то почувствовала, как по всему телу пробежал холодок. Тогда все те яды, которые проглотила Чжао Мэй, были делом рук Цзян Дань, и не только это, Цзян Дань также накачала наркотиками саму маленькую Цзян Жуань. В этот момент Цзян Жуань наконец поняла, почему её тело всегда чувствовало себя слабым и болезненным; в ранние годы она неосознанно принимала пищу, в которую был методично подмешан в яд. Оглядываясь назад, она поняла, что Цзян Дань вела себя довольно робко, как сейчас, так и в то время, а это означало, что в их повседневной жизни она легко могла найти много возможностей подобраться достаточно близко, чтобы отравить напитки и закуски ядом. Потом, позже, Цзян Жуань уехала в сельскую резиденцию, иначе сложно было сказать наверняка, была бы она всё ещё жива.

"Цзян Дань", – Цзян Жуань внутренне поморщилась. Хотя она уже давно знала, что в фу хорошо спрятан ещё один человек, девушка не ожидала, что это будет кто-то настолько жестокий и беспринципный. Размышляя о жизни своей матери, это казалось такой шуткой, и Цзян Жуань не могла решить, чувствовала ли она гнев или горе.

Она не осознавала, как долго просидела, прислонившись к стене внутреннего двора, пока не почувствовала, что всё её тело начинает болеть. Поэтому она встала, намереваясь вернуться в комнату, но когда повернула голову, то была застигнута врасплох. Неподалёку под деревом тихо стоял молодой человек, одетый в чёрное, и молча наблюдал за ней. Было очевидно, что он пробыл там довольно долго.

– Вы... вернулись, – заявила Цзян Жуань. Сяо Шао исчез несколько дней назад, а теперь ни с того ни с сего случайно всплыл на поверхность. С таким тяжёлым грузом на сердце девушка даже не потрудилась наброситься на него и упрекнуть за его необъявленный визит так поздно ночью.

Сяо Шао поднял брови, когда подошёл к ней:

– Что с Вами?

По возвращении Тянь Чжу проинформировал его о том, что произошло за последние несколько дней, и поэтому он спокойно наблюдал за Цзян Жуань у стены внутреннего двора, выглядящей расстроенной и разочарованной. Это была опустошённая и меланхоличная поза, которая заставляла наблюдателя чувствовать себя встревоженным, и хотя он не был уверен, о чём она думала, молодой человек чувствовал, что Цзян Жуань была очень одинока.

Цзян Жуань посмотрела, как Сяо Шао направился к ней, протянув руку, как будто хотел погладить её по лицу. Однако, как только его рука собралась прикоснуться к ней, она остановилась.

– Почему она всё ещё не восстановилась?

Прошло уже довольно много дней, но отпечаток руки от пощёчины всё ещё отчётливо виднелся на её лице. Опухшая краснота была ярко заметна на её бледном светлом лице.

Цзян Жуань опешила и мгновенно отвернулась:

– Завтра я пойду во дворец.

Сяо Шао сделал паузу, затем понял её намерение и после некоторого раздумья достал из-под одежды фарфоровую бутылку и дал девушке:

– Используйте её после того, как войдёте во дворец.

Цзян Жуань приняла бутылочку и тихо сказала:

– Большое спасибо.

Сегодня её настроение было настолько подавленным, что даже обычный человек смог бы это заметить. Не говоря уже о таком проницательном человеке, как Сяо Шао. Когда он пристально посмотрел на Цзян Жуань, внезапно его руки схватили девушку за плечи, поднимая вверх. Цзян Жуань не успела среагировать, как оказалась на огромном грушевом дереве, которое росло посреди двора.

– Что Вы пытаетесь сделать? – пока она неуверенно сидела на ветке, чтобы не упасть, всё, что Цзян Жуань могла сделать, это схватить Сяо Шао за руку. Однако она всё ещё не могла успокоиться, и её сердце неожиданно отреагировало просто тем, что она обхватила обеими руками талию Сяо Шао.

Сяо Шао поднял Цзян Жуань на дерево, потому что, по опыту знал, что охранники Цзинь И – Цзинь И и Цзинь Эр – обычно взбирались на дерево, когда были недовольны или испытывали вину. Поскольку вины в наличии не было, Сяо Шао подумал, что, может быть, Цзян Жуань понравится смотреть на луну, и это успокоит её настроение. Чего он не ожидал, так это того, что Цзян Жуань протянет руки и обнимет его за талию. Сразу же его тело замерло, а сердце забилось с особенной силой. Уникальный аромат юной леди проник в его нос, луна осветила её нефритовые прекрасные руки, которые покоились на его чёрной одежде, и сердце Сяо Шао наполнилось незнакомым импульсом, который заставил его захотеть окутаться в эту нежность и разжечь её ещё ярче.

Тем временем Цзян Жуань также поняла, что она обвилась вокруг талии Сяо Шао, и, придя в себя, она не могла не рассердиться на свой импульсивный поступок и поспешно отпустила руки. Подсознательно она подняла голову, чтобы понаблюдать за реакцией Сяо Шао, но обнаружила, что он сидит совершенно ошеломлённый. Его красивые и галантные черты лица и его обычная грациозная холодная отстранённость были остановлены глупым взглядом с намёком на безрассудство, которое на самом деле казалось довольно очаровательным.

– Эй, – Цзян Жуань изо всех сил старалась, чтобы её голос звучал спокойно. – Снимите меня.

Сяо Шао взял себя в руки, поджав губы, и спросил:

– Так Вы теперь чувствуете себя лучше?

– Вовсе нет, – поспешно заявила Цзян Жуань. – Даже немного не лучше.

Сяо Шао посмотрел на неё озадаченно, так как Цзян Жуань обычно была спокойна и холодна, поэтому ему показалось довольно интересным видеть девушку раздражённой и взволнованной. Поэтому он просто вытянул свои длинные ноги и, подложив под голову руки, откинулся на ветку, словно решив передохнуть.

Издалека Цзинь И и Тянь Чжу одновременно распахнули глаза. Когда эти двое, которые обычно были спокойными и холодными, зловещими и хитрыми, вдруг стали такими юными? Можно даже сказать, что они были похожи на малышей.

Цзян Жуань впилась взглядом в негодяя, который лениво развалился, ненавидя себя за то, что раньше не прилагала усилий для изучения боевых искусств, таким образом, будучи не в состоянии скинуть этого человека с дерева. Тем не менее пребывание на дереве под нежным прохладным летним ночным ветерком действительно подняло её мрачное настроение.

Ежедневно в Цзян фу происходили конфликты и внутренние распри, и, находясь в окружении коварных махинаций и коварных заговоров, было трудно найти время, чтобы успокоиться и расслабиться. Так что иметь возможность находиться в таком положении, ни о чем не думая, – на самом деле это была своего рода роскошь. Повернув голову, она увидела, что голова Сяо Шао повернута к ней. Этот молодой человек родился с исключительными чертами лица, и хотя в столице ходили слухи, что все дочери семьи Цзян были самыми прекрасными в столице, Цзян Жуань чувствовала, что это было правдой только потому, что Сяо Шао родился мужчиной, а не женщиной. Например, когда она смотрела на него, тонкие губы Сяо Шао были поджаты, его длинные брови были наклонены, как будто летели на виски, а нос был прямым. Хотя черты его лица были элегантными и красивыми, в них чувствовалась аура мужественности. Однако самой очаровательной чертой его лица была пара чёрных ониксовых глаз, в настоящее время закрытых, но с очень длинными ресницами, отбрасывающими густые тени на щёки. Когда Цзян Жуань присмотрелась повнимательнее, она не смогла удержаться от презрения. Зачем мужчине такие длинные ресницы? Тем не менее её рука, казалось, страдала от зуда и протянулась, желая прикоснуться...

Цзинь И нервно ткнул Тянь Чжу:

– Что она пытается сделать? Она пытается приставать к нашему господину?

– Откуда мне знать? – Тянь Чжу раздражённо ответила: – Просто посмотри на господина, разве не очевидно, что он намерен приветствовать такие действия?

Как раз в тот момент, когда рука Цзян Жуань собиралась коснуться ресниц Сяо Шао, неожиданно глаза Сяо Шао открылись. Цзян Жуань была ошеломлена, когда её глаза встретились с этой парой чёрных как смоль таинственных глаз. Глаза Сяо Шао были прекрасны, и хотя выражение его лица обычно было холодным и отстранённым, а его настроение было ясно написано в глазах молодого человека, в этот момент эти глаза ярко блестели, как россыпь множества маленьких бриллиантов с намёком на опьянение и очарование. Даже человек с каменным сердцем почувствовал бы, как его сердце забилось быстрее, когда он встретится с этими глазами.

Цзян Жуань была несколько ошеломлена, в то время как Сяо Шао был слегка отвлечён, когда он посмотрел на Цзян Жуань, уставившуюся на него как завороженная. Обычные поджатые губы и насмешливый взгляд теперь были полны недоумения, её глаза были прозрачными, невольно демонстрируя чарующее очарование молодой женщины.

Сяо Шао внезапно почувствовал зуд в своём сердце, как будто по нему ползал муравей, в то время как Цзян Жуань оставалась ошеломлённой, когда её взгляд остановился на покрасневших красных ушах Сяо Шао.

Был ли этот человек действительно таким чистым сердцем и невинным?

Она громко хихикнула: "пфф". Этот смешок вызвал у Сяо Шао досаду, и ему тут же захотелось перевернуться, чтобы встать. Однако он забыл, что находится на вершине дерева. Непреднамеренное движение заставило ветку дерева застонать и заскрипеть, когда она сломалась, и они вдвоём начали свободное падение.

Цзян Жуань испуганно завизжала, когда Сяо Шао быстро протянул руку, чтобы схватить её за талию. К тому времени, когда они оба наконец пришли в себя, один был наверху, а другой внизу. Сяо Шао сидел верхом на Цзян Жуань, и одна из его рук обхватывала ее голову, когда на них двоих упали листья потрясенного дерева.

Лу Чжу и Бай Чжи выбежали, когда услышали шум, и случайно увидели эту сцену. Цзинь И прикрыл глаза, в то время как Тянь Чжу потеряла свою обычную стоическую манеру, эмоционально сглотнув слюну:

– Господин... У господина такая пламенная страсть.

Лянь Цяо боялась встревожить других, но так как её сердце колебалось между гневом и ненавистью, она немедленно оттолкнула Сяо Шао и помогла Цзян Жуань подняться. Прикрывая Цзян Жуань за собой, она осторожно прижала Сяо Шао:

– Неужели Сяо Ванъе пробрался в фу посреди ночи только для того, чтобы воспользоваться нашей юной леди?

Лянь Цяо всегда была сварливой, и её слова были прямыми, поэтому девушка не осознавала несоответствия своих слов. Сяо Шао нахмурил брови.

Лу Чжу, с другой стороны, была вполне довольна произошедшим. Она была родом с рынка и не слишком разбиралась в этикете и приличиях, как Бай Чжи и Лянь Цяо. Более того, просто взглянув на Сяо Шао, она поняла, что это амбициозный человек и многого добьётся. Такой холодный отстранённый человек, который относится к Цзян Жуань иначе, чем ко всем остальным, было бы потрясающе, если бы он был их гуе (1). Лу Чжу чувствовала в своём сердце, что было бы здорово, если бы Цзян Жуань смогла стать хозяйкой Цзинь Ин Ван фу. Затем все грязные дела Цзян фу и все эти мерзкие люди не посмеют пытаться устроить неприятность Цзян Жуань.

Цзян Жуань страдала от головной боли в разгар этой ситуации непонимания Лу Чжу и Лянь Цяо, но, учитывая, что проблема на самом деле была вызвана поздним ночным визитом Сяо Шао в Цзян фу, она не могла удержаться, чтобы не посмотреть на молодого человека. Однако девушка не осознавала, что сбросила свою обычную маску нежности и отстранённости и вернулась к своему настоящему "я", которое обычно приберегалось для тех, кто был ей близок. Когда Лянь Цяо и Лу Чжу заметили её действия, они были совершенно потрясены, лишившись дара речи, и поэтому они начали делать вывод, что в отношениях между их юной леди и Цзинь Ин Ваном было нечто большее.

При виде этой картины, в глазах Сяо Шао мелькнул намёк на веселье. Однако он не причинил Цзян Жуань никаких дальнейших неприятностей, заявив:

– Если возникнут какие-либо проблемы, просто приезжайте в Дун Фэн Лу, чтобы найти меня. Уже довольно поздно, Вам следует пораньше пойти отдохнуть, – закончив говорить, он повернулся и запрыгнул на стену, прежде чем исчезнуть в ночи.

Мастер трёхсоттысячного войска гвардии Цзинь И Великой династии Цзинь выглядел так, словно научился у "похитителя цветов" перелезать через стены. В то время как Сяо Шао изящно ушёл, он не осознавал, что его прощальные слова заставили тех, кто слушал, обнаружить, что их воображение разыгралось. И в этот момент сердца двух личных служанок Цзян Жуань превратились в огромную бурю.

Однако из-за случайного беспокойства Сяо Шао Цзян Жуань больше не испытывала никакого желания обдумывать дневной разговор с Ся Янь, и даже вопрос о Цзян Дань был отодвинут на задний план её сознания. Её разум и настроение стали намного лучше. Вернувшись в свою комнату, девушка ни о чём не раздумывала, погасила свет и легла спать.

На следующий день, прежде чем Цзян Жуань смогла уехать во дворец, в комнату ворвалась измотанная Лу Чжу, воскликнув с удивлением:

– Юная леди, снаружи большой переполох. Они говорят, что у Фужэнь была внебрачная связь, случился неудачный выкидыш, а затем она замыслила ложно обвинить юную леди в том, что она стала его причиной. Простолюдины проводят свой день, распространяя новости, как лесной пожар, говоря, что господин... довольно смелый и дерзкий, чтобы не развестись со своей женой, даже если его заставили носить зелёную шляпу (2).

Лу Чжу, вероятно, фильтровала свои слова – скорее всего, болтовня, должно быть, была гораздо более оскорбительной для ушей. Цзян Жуань спокойно размышляла над этим, так как ей ещё предстояло обнародовать эту новость, поэтому задавалась вопросом, как эта новость распространилась среди всех? Естественно, семья Ся и семья Цзян не стали бы говорить о таких вещах, и Сюань Ли определённо не стал бы искать себе неприятностей. Затем она спросила:

– От кого ты это слышала?

– Слух начался с того врача, – Лу Чжу прикрыла рот рукой, хохоча. – Он пил в таверне и в своём оцепенении пересказал этот инцидент как смехотворную историю, так что об этом заговорил весь город.

Брови Цзян Жуань поползли вверх. Без всякой рифмы или причины, этот человек, который уже получил много преимуществ, мог самостоятельно сплетничать о ситуации, должен был быть под руководством кого-то другого. Образ человека всплыл в её сознании – не был ли Сяо Шао слишком назойливым? Однако оставить его руководить этим делом было для неё хорошей идеей, ведь это позволило бы девушке возложить на свои плечи на одно неприятное дело меньше.

– Карета готова? – спросила Цзян Жуань, так как больше не хотела откладывать решение дел во дворце.

– Всё готово, просто ждёт у входной двери, – ответила Бай Чжи.

Как только она подошла к входной двери, девушка случайно наткнулась на Цзян Цюаня. Лицо Цзян Цюаня было чрезвычайно мрачным. Сплетни уже распространились к утру, быстро заставив его потерять лицо и престиж. Он примчался домой сразу после окончания судебного заседания, как будто все на улицах смотрели на него с насмешкой. Поэтому из-за этого инцидента казалось, что ему придётся провести остаток своей жизни, подвергаясь критике и насмешкам за его спиной. Ярость в сердце мужчины накопилась до такой степени, что он хотел бы задушить Ся Янь, первоначального преступника, до смерти прямо в этот самый момент. Однако, когда он заметил, что Цзян Жуань планирует покинуть фу, он остановился, чтобы спросить:

– Куда ты идёшь?

Цзян Жуань оглянулась на него с лёгкой улыбкой:

– Вдовствующая Императрица пригласила меня во дворец с визитом. Что-нибудь случилось, отец?

Цзян Цюань сразу же потерял дар речи. С тех пор как Цзян Жуань была удостоена звания Цзюньчжу, её отношения с Вдовствующей Императрицей постепенно становились всё более тесными. И как отец, он чувствовал, что дочь не придавала ему того же значения, который был дан Вдовствующей Императрице, и поэтому, поразмыслив, его сердце наполнилось негодованием. Но затем его взгляд остановился на лице Цзян Жуань. Застигнутый врасплох, он спросил:

– Что это?

На её лице было пять отчётливых отпечатков пальцев, которые, казалось, явно преследовали человека, который их туда возложил. Прошло уже довольно много дней, но воспалённое место всё ещё не очистилось. Это было почти так, как если бы её лицо снова ударили накануне, так как покраснение и припухлость ни в малейшей степени не уменьшились. На её прекрасном, как нефрит, лице это было ещё более очевидно.

______________________________________

1. 姑爷 (gūye) – зять (используется семьёй жены).

2. Носить зелёную шляпу – это означает быть рогоносцем. По одной из историй, мужчина, жена которого ему изменяла, однажды, рано утром уходя на работу, по ошибке надел в полумраке зелёную шляпу, забытую любовником жены. С тех пор это и стало синонимом страдающих от измены супруг/ов.

Цзян Жуань усмехнулась:

– Что это? Отец не знает?

Цзян Цюань пришёл в ярость от унижения:

– Как ты можешь входить во дворец, чтобы встретиться с Императорской семьёй в таком виде; это было бы неуважением по отношению к Вдовствующей Императрице. Возвращайся в дом и прикрой лицо.

– Цзюньчжу, – своевременно заговорила Тянь Чжу. – Вам нужно немедленно сесть в карету, иначе, если мы задержимся с прибытием, Вдовствующая Императрица будет недовольна и возложит вину на Вас.

Цзян Жуань улыбнулась:

– Это правда, – она посмотрела на Цзян Цюаня: – Отец, я сейчас уйду.

Видя полное пренебрежение Цзян Жуань к его словам, Цзян Цюань чуть не разорвал свои лёгкие от ярости, когда он сердито взревел:

– ЦЗЯН ЖУАНЬ!

– Отец, Вдовствующая Императрица относится ко мне как к своей собственной плоти и крови, поэтому она не обидится из-за небольшого нарушения этикета, такого как лёгкое уродство, – в словах Цзян Жуань послышался намёк на сарказм, когда она улыбнулась в ответ. – Поскольку отец непреклонен в этом, после того, как я вернусь из дворца, я приду и попрошу прощения у отца, – сказав это, она велела Тянь Чжу открыть дверь. Когда дверь Цзян фу открылась, и сразу же вокруг собралось множество простолюдинов, вышедших поглазеть на ещё какое-нибудь действо. Цзян Цюань не хотел больше задерживаться, хотя его сердце было готово взорваться от ярости. Не имея никакого выбора, он стиснул зубы, выстрелил в неё острым и недовольным взглядом и крикнул:

– Нечестивое дитя! – прежде чем в ярости умчаться прочь.

Тянь Чжу бросила презрительный взгляд на Цзян Цюаня, прежде чем осторожно помочь Цзян Жуань сесть в карету. Люди снаружи были зоркими, и поэтому они легко заметили отметину на лице Цзян Жуань. Они также смогли установить связь со всеми слухами о выкидыше Ся Янь и Цзян Цюане, который без колебаний дал Цзян Жуань пощёчину без каких-либо объяснений. Один за другим они начали обсуждать:

– Хун'ань Цзюньчжу – такой очаровательный и деликатный человек, и всё же министр Цзян всё ещё мог наложить на неё руки. Одного взгляда на эти красные отметины достаточно, чтобы разбить чьё-то сердце.

Другой человек добавил:

– Ты что, ничего не знаешь? Министр Цзян всегда отдавал предпочтение этой талантливой и способной женщине и двум её детям, а не своим старшим сыну и дочери. Тогда, когда предыдущая Цзян Фужэнь только что скончалась, он немедленно отправил Хун'ань Цзюньчжу в сельскую резиденцию. Так скажи мне, какой отец на самом деле мог бы сделать такое?

Одна женщина выплюнула:

– Тьфу! Какая талантливая, способная женщина. Совершенно очевидно, что она шлюха. Кто даже знает, являются ли эта вторая юная леди Цзян и второй молодой господин Цзян детьми министра Цзяна; возможно, они принадлежат этому мужчине-прелюбодею.

Массы внезапно, казалось, поняли сложившуюся ситуацию и начали комментировать и обсуждать этот вопрос с ещё большим удовольствием. На этот раз они даже начали сомневаться и обсуждать личность Цзян Су Су и Цзян Чао.

Лу Чжу приподняла угол занавески кареты, чтобы было слышно множество разговоров прохожих. Служанка уверенно заявила:

– Эти люди действительно могут делать некоторые предположения. Если бы вторая юная леди и второй молодой господин услышали об этом, они, несомненно, были бы взволнованы до такой степени, что не вышли бы из парадной двери.

Цзян Жуань улыбнулась. В этом мире единственное, что нельзя остановить, – это уста масс. И при мягком подталкивании распространение этих слухов действительно могло вызвать огромный шум, достаточный, чтобы задушить человека до смерти. Разве её прошлая жизнь не была прекрасным примером того, как шаг за шагом эти слухи постепенно привели к тому нелицеприятному концу? Так как ей был дан второй шанс, то Цзян Жуань должна позволить самопровозглашённой "фее" Цзян Су Су и гордому и высокомерному Цзян Чао вкусить силу слухов. Что касается Цзян Цюаня, то насколько сильно он когда-то любил Ся Янь, настолько же сильно он теперь ненавидел эту женщину.

* * *

Конечно же, как только Цзян Жуань вошла во дворец и увидела Вдовствующую Императрицу, Вдовствующая Императрица И Дэ бросила один взгляд на лицо Цзян Жуань и сразу же нахмурилась:

– Откуда появился этот след?

Ян гугу, стоявшая в стороне, также заметила лицо Цзян Жуань и вспомнила ходившие слухи. Вдовствующая Императрица И Дэ жила во внутренних дворах и почти не обращала внимания на то, что происходило за пределами дворца, поэтому было очевидно, что она не знала об инциденте, связанном с Ся Янь.

Цзян Жуань улыбнулась в ответ:

– Ничего страшного.

Вдовствующая Императрица И Дэ бросила на неё взгляд, прежде чем повернуться к Тянь Чжу:

– Скажи мне.

Так как Вдовствующая Императрица была той, кто давно привык отдавать приказы, вокруг неё царила естественная атмосфера авторитета и угнетения. Тянь Чжу немедленно опустилась на колени в ответ:

– Отвечая Вдовствующей Императрице, юная леди была ранена господином. Это было из-за того, что у Фужэнь случился выкидыш, и он ложно обвинил нашу юную леди, а затем в порыве гнева господин отвесил юной леди пощёчину. Кроме того, в то время также присутствовал Его Высочество восьмой принц.

Про себя Цзян Жуань невольно рассмеялась, потому что Тянь Чжу зашла так далеко, что затащила Сюань Ли прямо в воду (1).

Сразу же Вдовствующая Императрица И Дэ смогла понять суть дела и в ярости хмыкнула:

– Пытаешься восстать (2)? Какая наглость поднимать руки на моих людей! Хун'ань, что восьмой мальчик делал у тебя в фу?

Цзян Жуань задумалась, прежде чем покачать головой:

– Жуань нян не знает, хотя он, вероятно, пришёл вместе со старым маркизом Ся, чтобы обсудить политические вопросы с отцом.

Вдовствующая Императрица И Дэ не только хорошо разбиралась во внутренних махинациях гарема, в период своего расцвета она также занималась политикой, помогая восшествию на престол нового Императора. Поэтому, естественно, она смогла уловить нюансы из этого единственного заявления. Учитывая, что в настоящее время амбиции восьмого принца становились всё более и более очевидными, брови Вдовствующей Императрицы И Дэ нахмурились. Снова взглянув на отметину от руки на лице Цзян Жуань, она сразу же пришла в ярость, заявив:

– Этот Цзян фу это даже ничего не стоит, ты останешься со мной на следующие несколько дней. Я не могу поверить, что твой отец осмелился проявить такую дерзость! – сделав паузу, она продолжила: – Как там сейчас Ся Янь?

Ян гугу усмехнулась:

– Вдовствующая Императрица, пожалуйста, успокойтесь. Я действительно знаю довольно много об этом вопросе, так почему бы не позволить Цзюньчжу присесть и немного подкрепиться, пока я буду информировать Вас о ситуации.

______________________________________

1. 拉下水 (la xia shui) – затащить кого-нибудь в воду – это означает втянуть кого-то в грязное дело.

2. 反了天了不成 (tiān liǎo bùchéng) – дословный перевод – переворачивание небес с ног на голову.

Лу Чжу было очень любопытно. Несмотря на то, что Цзян Жуань обычно была холодна, она всегда соблюдала надлежащий этикет и никогда не позволяла случиться чему-либо, что могло быть использовано другими против неё. Поэтому, если она относилась к другим с такой вежливостью, само собой разумеется, что девушка должна относиться к своим любимым бабушке и дедушке с ещё большим почтением. Во время наводнения в том году Цзян Жуань даже использовала зерно, которое она купила, чтобы защитить семью Чжао от катастрофы. Таким образом, Лу Чжу могла видеть, что дело не в том, что она не испытывала привязанности к семье Чжао, но теперь она была такой отчуждённой. Для служанки это не имело смысла.

Цзян Жуань покачала головой, но в глубине души это было ясно для неё, как в зеркале. Если бы Генеральский фу был связан с Цзян фу в глазах Императора это неизбежно поставило бы их рядом с Сюань Ли. Императору, казалось, нравился Сюань Ли, но истину только он знал наверняка. Иначе Сюань Ли не рискнул бы отравить Императора в своей прошлой жизни. Теперь, чем более отдалёнными будут её отношения с семьёй Чжао, тем безопаснее это будет для них самих. Если семья Чжао станет слишком близка к ней, будет трудно избежать домыслов и догадок Императора. Трудно было понять намерения Императора, поэтому, кто знал, какая катастрофа может ожидать семью Чжао?

Самое главное, чем более равнодушно она вела себя по отношению к семье Чжао, тем больше станет тех, кто, получив озарение об использовании Генеральского фу через неё, дважды подумали бы об этом решении.

Однако она не могла обсуждать эти вещи с другими и поэтому могла только скрывать их в своём сердце. Как раз в этот момент, когда она свернула в коридор, Цзян Жуань увидела мужчину, идущего вперёд. Он был одет в изумрудно-зелёную лёгкую шёлковую официальную мантию, опоясанную тёмно-фиолетовым с золотым поясом. Мужчина тоже сверкал золотом с головы до ног, но это было ещё не всё. Аромат духов на его теле чувствовался даже издалека. При ближайшем рассмотрении по всему его телу было развешано более дюжины пакетиков с духами – все красиво вышитые. С первого взгляда можно было сказать, что эти вещи уместнее было бы носить женщинам.

Мужчина поднял глаза и показал лицо, похожее на Сюань Ли. Он не был уродлив, но, взглянув на его тёмные синевато-чёрные мешки под глазами, сразу можно было понять, что он из тех, кто предаётся разврату. Он был ошеломлён, увидев Цзян Жуань, и остановился.

Цзян Жуань сегодня была одета в бледно-красную юбку, расшитую цветами. Поскольку она оставалась во дворце, сопровождая Вдовствующую Императрицу, Ян гугу подарила ей косметику из цветов сливы, которая в последнее время была популярна во дворце. Таким образом, её внешность стала ещё более ошеломляющей, а красота манящей. Как только мужчина увидел её, его глаза, казалось, были прикованы к Цзян Жуань, абсолютно безудержные, когда он бессмысленно оглядел её с ног до головы.

Лу Чжу чуть не лопнула от гнева. Недолго думая, она встала перед Цзян Жуань и громко закричала:

– Как самонадеянно осмеливаться быть таким грубым с Цзюньчжу!

Мужчина перевёл взгляд на Лу Чжу. На самом деле, Лу Чжу тоже была довольно хороша собой, и её манера речи тоже была очень милой. Но Цзян Жуань была слишком красива. Мужчина бросил взгляд на Лу Чжу, а затем вернулся, чтобы посмотреть на Цзян Жуань, прежде чем заговорить нелепым тоном:

– Цзюньчжу, интересно, какая это может быть Цзюньчжу.

Этот человек не был незнаком Цзян Жуань. Она видела этого человека несколько раз, когда была во дворце в своей прошлой жизни. Ся Цзяо Цзяо причинил ей вред в то время, намеренно позволив мужчине увидеть её лицо. Потом, позже, он ощупал её в саду. К счастью, Сюань Ли бросился к нему. Но позже, как только у мужчины появилась возможность войти во дворец, он воспользовался возможностью, чтобы преследовать её дальше. Он был точно таким же никчёмным принцем, о котором говорили в слухах, третьим принцем, Сюань Ю.

При Императорском дворе, если бы кто-то отказался, сначала отстранив пятого принца Сюань Хуа и восьмого принца Сюань Ли, как наиболее конкурентоспособных претендентов, то теми, кто остался, были бездарный наследный принц и некомпетентный Сюань Лан. Затем был этот третий принц – особое исключение. Его биологическая мать рано скончалась, и его воспитывала другая Императорская супруга. Он был одновременно непослушным и озорным, и ещё до того, как ему исполнилось восемнадцать лет, Сюань Ю покинул дворец, чтобы основать свой собственный фу. Таким образом, его репутация человека без добродетели начала распространяться по всему миру, поскольку он держал восемьдесят восемь красавиц в качестве наложниц внутри фу, но ещё не назначил супругу. И хотя Сюань Ю любил красавиц, он не сделал ничего другого, что могло бы переступить границы в других вопросах. Это было для Императора равносильно тому, что чего не видит глаз, то и не печалит сердце. Тем не менее, если в этом не было необходимости, ему было запрещено входить во дворец. Так что вероятность того, что Сюань Ю появился во дворце, была невелика.

В её прошлой жизни, вскоре после того, как Сюань Ю вошёл во дворец в это время, он был помолвлен с Линь Цзы Сян. Гуй Фэй Чэнь лично организовала этот брак. Естественно, с таким характером, как у Линь Цзы Сян, она была несчастна после того, как вошла в фу Сюань Ю. Каждый день она подвергалась нападкам этих наложниц, и в конце концов у Линь Цзы Сян не только случился выкидыш, но и любимая наложница Сюань Ю жестоко оклеветала её. Таким образом, неся эти обиды в своём сердце, в конце концов эта решительная и честная женщина схватила кинжал и убила наложницу во взаимном уничтожении.

Это дело вызвало большой переполох. Император был в ярости, и Линь Тай Ши забил в барабан в ямэне, ища возмездия за эту обиду, однако в конце концов это дело было расценено как домашнее. В лучшем случае, Сюань Ю можно было обвинить только в плохом ведении домашнего хозяйства. Кроме штрафа, он не получил никаких других наказаний. Он всё ещё проводил свои дни в разврате и никогда не заботился о своей репутации; что бы ни говорили люди, он всё равно шёл своим путем. Линь Тай Ши был так возмущён и взволнован, что вскоре после этого умер от болезни. Линь Фужэнь также покончила с собой и последовала за ним. Таким образом, добродетельная и учёная семья Линь погибла.

И теперь этот человек снова появился перед Цзян Жуань. Во всяком случае, его глаза были похожи на отвратительную грязь.

Сюань Ю внимательно осмотрел девушку, стоявшую перед ним. Проведя много лет, восхищаясь красотками, он впервые увидел такую потрясающую женщину. Её неземная внешность, а также благородный и холодный темперамент заинтриговали его. Третий принц пришёл во дворец, чтобы обсудить свой брак с Гуй Фэй Чэнь, так как биологическая мать Сюань Ю рано умерла, и Императрица ненавидела его. Несмотря на то, что Гуй Фэй Чэнь была красавицей, к сожалению, он не мог заполучить её; более того, её планы были слишком порочными и бессовестными. Гуй Фэй Чэнь пообещала Линь Цзы Сян, дочь Ди семьи Линь Тай Ши, ему в супруги, но Сюань Ю презирал Линь Цзы Сян в своём сердце. Она была деревянной и жёсткой красавицей, крепким орешком, и характер у неё тоже был не из нежных. Тем не менее главная жена была для него просто украшением, так что ему было всё равно.

Однако он не ожидал, что во дворце будет такая потрясающая красотка. Цзюньчжу, кажется так только что назвала её служанка?

Цзян Жуань тихо произнесла:

– Ваше Высочество третий принц.

– Ты меня знаешь? – Сюань Ю был польщён тем, что эта красивая женщина знала его. Молодой человек ломал голову, но понятия не имел, где встречал её раньше.

– Ваше Высочество хорошо известно, как может кто-то в Великой Цзинь не знать Вас? – в улыбке Цзян Жуань был лёгкий сарказм. – После того, как я много раз входила во дворец, я впервые имела удовольствие встретиться с Вашим Высочеством.

Сюань Ю всегда был очень терпим к красоткам, поэтому он совсем не упрекнул Цзян Жуань в саркастическом замечании. Он просто похотливо посмотрел на девушку и улыбнулся:

– Могу я спросить, как Вас зовут, юная леди?

Уже раздражённая сверх всякой меры, Лу Чжу сердито ответила:

– Ваше Высочество, пожалуйста, ведите себя с достоинством. Это Хун'ань Цзюньчжу. Вдовствующая Императрица лично пожаловала этот титул, – хотя другая сторона была вульгарной, в конце концов, его статус принца всё ещё был значим, так что, будучи подчинённой, она не могла отмахнуться от него, как от обычного развратника, хотя внутренне Лу Чжу была встревожена и насторожена.

Сюань Ю вдруг понял.

– Оказывается, вы Старшая юная леди Цзян.

Кто в Великой Цзинь в наши дни не знал имени Хун'ань Цзюньчжу? Раньше он только слышал, что та, кто получила титул Цзюньчжу, пользовалась благосклонностью Вдовствующей Императрицы и выглядела удивительно красивой. Однако обычные люди всегда следовали за стадом, поэтому Сюань Ю не придавал большого значения тому, что они говорили. Теперь, после встречи с реальным человеком, он испытывал глубокое сожаление. Если бы он знал об этом раньше, то попросил бы Гуй Фэй Чэнь выйти замуж за Цзян Жуань в качестве его супруги. Если бы в его фу была такая нежная красотка, он был бы готов умереть.

К сожалению, Сюань Ю не ожидал, что Вдовствующая Императрица И Дэ будет так сильно любить Цзян Жуань. Итак, как она могла согласиться отдать свою любимицу распутному ребёнку? С кажущимся застенчивым лицом Сюань Ю сделал несколько шагов ближе к Цзян Жуань.

– Теперь нас можно считать семьёй. Хун'ань Мэй мэй, почему бы нам не устроить небольшую встречу? – он не был бы примирён с таким положением вещей, если бы не смог овладеть такой красоткой в этой жизни.

– Третий брат, где ты хочешь провести небольшую встречу с Цзюньчжу? – сзади раздался низкий голос. Наследный принц и четвёртый принц, Сюань Лан, подходили к ним.

Сюань Ю нахмурился, явно недовольный внезапным вмешательством наследного принца. Наследный принц взглянул на Цзян Жуань и от души рассмеялся.

– Ах! Хун'ань, так уж получилось, что я хочу тебя кое о чём спросить. Третий брат, если больше ничего нет, пожалуйста, вернись первым. Я провожу Хун'ань лично.

Во дворце говорили, что Сюань Ю был таким негодяем, что ни один из его братьев не мог сравниться с ним, за исключением наследного принца. Возможно, из-за того, что он знал, что Император его не ценит, наследный принц вёл себя излишне пресыщенно (1), как и Сюань Ю. Они были птицами одного полёта – никто не был намного лучше другого. Поэтому, зная, что наследный принц был здесь сегодня, он больше не мог иметь ничего общего с Цзян Жуань. Сюань Ю яростно взмахнул рукавами, и выражение его лица изменилось. Внезапно он просиял улыбкой в сторону Цзян Жуань:

– Цзюньчжу, я увижу Вас снова в будущем. Давайте потом хорошо поболтаем.

Его двусмысленное замечание заставило Лу Чжу нахмуриться, но наследный принц и Сюань Лан видели это раньше и не сочли это странным. После того, как Сюань Ю закончил говорить с Цзян Жуань, он выпрямился и свирепо посмотрел на наследного принца.

– Старший брат, я ухожу первым, – не дожидаясь ответа наследного принца, он развернулся и зашагал прочь.

Видя, как Сюань Лан немного недовольно на это отреагировал, наследный принц посмотрел на него и заметил:

– Повзрослей! – однако в его словах не было обвинения. Было ясно, что у них были хорошие отношения. Просто по тому, как Сюань Ю обращался с наследным принцем, было очевидно, что третий принц считал его положение довольно шатким и что это был только вопрос времени, когда он будет лишён своего поста. Таким образом, в данный момент это был всего лишь символический титул, и поэтому он мог быть сдержанным и бесстрашным. Наследный принц, казалось, давно привык к этому положению. Он посмотрел на Цзян Жуань.

– Хун'ань, теперь ты похожа на вкусный кусок жирного мяса, который все хотят попробовать, – усмехнулся он. – Я немного завидую, что Императорская бабушка так сильно любит тебя.

Наследный принц выглядел немного мрачным, когда говорил это. То, что он только что сказал, на самом деле было правдой. Несмотря на то, что он был наследным принцем, ни Император, ни Вдовствующая Императрица не любили его, и, хотя Императрица была огорчена, она не смогла изменить статус-кво. Цзян Жуань улыбнулась.

– Ваше Высочество будет господином будущей Великой династии Цзинь, так что не нужно завидовать такой маленькой девочке, как Жуань нян.

– Так ты ощущаешь себя маленькой девочкой? Я думаю, что в этом дворце ты – сокровище, которое стоит охранять, – он вдруг странно улыбнулся. – Как насчёт того, чтобы ты стала супругой Бэнь Дяня (2)? В любом случае, мы не родственники по крови. В Великой Цзинь был прецедент подобного брака.

Цзян Жуань ответил слабой улыбкой.

– Если Ваше Высочество сможет убедить Вдовствующую Императрицу и Его Величество, то у Жуань нян не будет с этим проблем.

Когда наследный принц увидел, что Цзян Жуань выглядит равнодушной, как будто она не принимала это близко к сердцу, он не мог подавить поднявшееся в груди возмущение. Тем временем Цзян Жуань смотрела на Сюань Лана, который следовал за наследным принцем с нежным и безобидным взглядом. У наследного принца не было таланта, а четвёртый принц был некомпетентен, поэтому они, казалось, сочувствовали друг другу. На самом деле, несмотря на то, что наследный принц не был слишком дружелюбен со своими другими братьями, он относился к Сюань Лану довольно хорошо. То, как вёл себя Сюань Лан, заставило Цзян Жуань вспомнить Цзян Дань из Цзян фу.

У них обоих была одинаковая застенчивость и одинаковая любовь к нанесению ударов в спину. Разве в её прошлой жизни наследный принц не был ранен в спину своим четвёртым братом, с которым у него были хорошие отношения, и в конечном итоге покончил с собой в тюрьме? Сюань Лан очень рано встал на сторону Гуй Фэй Чэнь. К сожалению, наследный принц относился к врагу как к другу.

Цзян Жуань посмотрела на наследного принца.

– Ваше Высочество, разве Вы не говорили, что хотите поговорить с Жуань нян? Вы можете сделать это сейчас.

Наследный принц был ошеломлён. Это было просто оправдание, так что его нельзя было воспринимать всерьёз. Когда он собирался заговорить, Цзян Жуань сказал Сюань Лану:

– Ваше Высочество четвёртый принц, есть что-нибудь ещё? Если нет, то я уйду первой с наследным принцем.

Сюань Лан был ошеломлён, он не ожидал, что Цзян Жуань избавится от него, не щадя его чувств. Мгновение он печально смотрел на девушку. Когда эта обида промелькнула в выражении его лица, люди, которые не знали лучше, подумали бы, что Цзян Жуань издевалась над четвёртым принцем.

Наследный принц нахмурился, но Сюань Лан уже с извиняющейся улыбкой проговорил:

– Старший брат, я уйду первым. Пожалуйста, не торопитесь болтать с Цзюньчжу. Всего доброго, – затем он поспешил прочь. Несмотря на то, что четвёртый принц не выглядел сердитым, он казался немного встревоженным.

Наследный принц увидел удаляющуюся фигуру Сюань Лана и с некоторым неудовольствием посмотрел на Цзян Жуань.

– Хун'ань Цзюньчжу, что ты имела в виду под этим?

– Как, возможно, известно Вашему Высочеству, я всегда ненавидела восьмого принца.

Наследный принц сделал паузу. Он уже видел неприязнь Цзян Жуань к Сюань Ли раньше, но понятия не имел, почему она ненавидела восьмого брата, который был не только красив, но и обладал выдающимися талантами. Но, поскольку ему тоже не очень нравился Сюань Ли, он был доволен отношением Цзян Жуань.

Цзян Жуань тихо заговорила:

– Я ненавижу муравьёв. Я отброшу всё, по чему ползает муравей. Я ненавижу восьмого принца. Поэтому я ненавижу и отвергаю тех, кто связан с ним.

________________________________________

1. 破罐子破摔 (pò guàn zi pò shuāi) – недостаток, который не исправляется, вместо этого он усугубляется.

2. В оригинале используется "本宫", что переводится дословно "этот дворец", а пиньинем пишется "Бэнь Гун". Предположительно, здесь допущена ошибка. Потому что, во-первых, иллеизм "Бэнь Гун" свойственен женщинам Императорской родословной, а не мужчинам. Принц о себе, скорее, сказал бы Бэнь Ван "本王" или Бэнь Дянь (本殿). И то, и другое можно перевести, как "этот принц".

Ну и во-вторых, в последующих главах он действительно говорит о себе Бэнь Дянь (本殿), а не Бэнь Ван или Бэнь Гун, что указывает на ошибку в данной главе. Так как он ещё не получил признание Его Императорского Величества и не стал Ваном, он называет себя Бэнь Дянем, что тоже можно перевести, как этот принц, или, дословно "этот зал".

Хотя наследного принца называли "принцем без таланта", он не был таким идиотом, чтобы не расслышать смысла в словах Цзян Жуань. Нахмурившись, он сказал:

– О чём ты говоришь? Как может быть какая-то связь между четвёртым братом и восьмым братом?

Цзян Жуань обвела взглядом окрестности и сказала:

– Ваше Высочество, я направляюсь в павильон Би Юнь, чтобы поискать несколько книг. Если Ваше Высочество свободны, мы с Вами можем пойти вместе.

Павильон Би Юнь был хранилищем для многих различных работ. В обычные дни Вдовствующая Императрица и Императорские наложницы посылали туда своих служанок за книгами. Наследный принц на мгновение задумался, прежде чем сказать:

– Хорошо. Просто так случилось, что Бэнь Ван тоже подумывал отправиться туда, чтобы осмотреться.

Младший евнух, стоявший рядом с наследным принцем, был совершенно поражён, так как всем было известно, что наследный принц ненавидел чтение. Если бы наследный принц сегодня отправился с Цзян Жуань в павильон Би Юнь, то на следующий день во дворце поднялась бы огромная волна сплетен. Однако наследный принц всегда был тем, кто поступал так, как ему заблагорассудится, и его ничуть не волновали такие вещи. Кроме того, Цзян Жуань пользовалась поддержкой Вдовствующей Императрицы И Дэ, и поэтому не испытывала никаких угрызений совести. И вот, они вдвоём направились к павильону Би Юнь.

В это время дня место было пустынным. Когда наследный принц составил Цзян Жуань компанию, пока она выбирала книги с полок на верхнем этаже павильона, он сказал:

– Что ты имела в виду, сказав те слова только что?

Цзян Жуань продолжала внимательно изучать полки, когда сказала:

– Возможно ли, что Ваше Высочество не понимает?

Наследный принц больше ничего не сказал. Несмотря на то, что Цзян Жуань всё ещё не хотела говорить ему, в его сердце появилось неприятное чувство. Как только семена сомнения посеяны, они прорастут и будут расти бесконтрольно. Сюань Лан хотел завоевать доверие наследного принца, как он делал это в прошлом, но это было почти невозможно. Если бы наследный принц захотел провести расследование, было бы нетрудно выяснить связь между Сюань Ланом и восьмым принцем.

– Почему ты так сильно ненавидишь восьмого брата? – спросил наследный принц. Он действительно не понимал причины подобного отношения, так как все во дворце любили Сюань Ли. Он доброжелательно относился к людям, был разносторонне одарён и добродетелен. И всё же Цзян Жуань смотрел на него так, словно он был ядовитой змеёй или диким зверем.

Цзян Жуань сказала:

– Восьмой принц великолепен, но он всегда заставлял меня чувствовать, что он необычайно похож на мою вторую сестру, и я совершенно ненавижу людей, которые похожи на неё.

Наследный принц посмотрел на девушку с интересом и спросил:

– Что за человек твоя вторая сестра?

– Она порочна и безжалостна, с медовыми словами, льющимися изо рта, она вонзит меч тебе в живот. Она считает себя умной, но на самом деле не более чем глупая дура.

Наследный принц был совершенно застигнут врасплох этой чередой безудержной критики. Он внимательно осмотрел Цзян Жуань, прежде чем покачать головой и сказать:

– Сначала я думал, что ты понравилась Сяо Шао, потому что ты настоящая красавица, но из того, что я видел сегодня, у тебя также есть мужество, – он озорно рассмеялся и сказал: – Должен сказать, что теперь я более чем немного заинтересован в том, чтобы сделать тебя своей супругой.

– Если наследный принц обладает такими способностями, то у меня, естественно, не будет жалоб, – Цзян Жуань закончила выбирать книги, которые хотела почитать, и прошла на нижний уровень. В главном зале стоял большой стол из розового дерева, на котором лежали кисть для письма, чернила, чернильный камень и бумага. Цзян Жуань подошла, чтобы взглянуть, и когда она обнаружила, что чернила были чернилами цвета персика высшего качества, она не смогла удержаться от того, чтобы замедлиться.

Увидев это, наследный принц насмешливо сказал:

– Я слышал, как Хэ И сказала, что тебя отправили в сельскую резиденцию в юном возрасте, и твоя биологическая мать была из давней семьи военных. Таким образом, твой почерк не элегантен, и ты можешь только петь и танцевать, как соблазнительная певица, – он был намеренно вульгарен, чтобы проверить реакцию Цзян Жуань, но Цзян Жуань осталась глуха к его словам, и выражение её лица ничуть не изменилось.

Ненависть принцессы Хэ И к ней была глубока до костей, и та пошла бы на всё, чтобы запятнать имя Цзян Жуань за пределами дворца. Однако Цзян Жуань не считала, что ей стоит беспокоиться о принцессе Хэ И. Только эти чернила цвета персика во дворце напомнили ей о её предыдущей жизни и о том времени, когда Сюань Ли терпеливо и скрупулёзно лично руководил ею в практике написания иероглифов. Ситуация сейчас и тогда была совершенно другой; человек, в которого Цзян Жуань была влюблена, стал её врагом, но эти чернила цвета персика всё ещё были такими же ароматными, как и раньше.

Она медленно подняла кисточку, а наследный принц с любопытством наблюдал за ней. Цзян Жуань была слишком загадочна; неудивительно, что обычно холодный и сдержанный Сяо Шао относился к ней по-другому. Даже он, наследный принц, чувствовал себя несколько заинтригованным ею.

Цзян Жуань смочила кончик кисти чернилами и, придерживаясь стиля письма, которому она научилась в своей предыдущей жизни, медленно провела кистью, чтобы сформировать иероглифы. Кисть бесшумно двигалась по бумаге, оставляя лишь слабый запах. Мазки кисти были уверенными и безудержными, но, казалось, скрывали опасную грань. Каждый штрих нёс в себе неописуемый дух и природное очарование.

– Добродетель подобна сосне, в то время как зло подобно цветку; сосна холодна и равнодушна, в отличие от цветка. И всё же однажды, когда падёт густой мороз, сосна останется, а цветок исчезнет, – со своего наблюдательного пункта сбоку наследный принц вслух прочитал буквы на бумаге. Голосом, в котором слышалось удивление, он сказал: – Твой стиль каллиграфии имеет некоторое сходство со стилем восьмого брата, – несмотря на то, что они были похожи, было также ясно, что чувства, вкладываемые в иероглифы, были совершенно разными. Он посмотрел на слова на бумаге и сказал, улыбаясь: – Я действительно не мог видеть, что Хун'ань – добродетельный человек (1).

Добродетельный человек? Цзян Жуань холодно улыбнулась. В своей предыдущей жизни она действительно так думала, что добродетельный человек легко получит благословения. Однако искренность и добродетель... Каким был для неё конец? В этой жизни она ни за что не пошла бы снова по пути, который привёл к неудаче в её предыдущей жизни. Было бы гораздо лучше стать злым человеком в глазах всех. Ну и что с того, что при этом она воплотила в себе "демонессу национального бедствия"? По крайней мере, она могла держать глаза открытыми и защищать людей, которых хотела защитить.

Наследный принц инстинктивно почувствовал, что глаза Цзян Жуань стали холодными, и он хотел заговорить, но прежде чем молодой человек смог это сделать, Цзян Жуань уже собрала все свои отобранные книги и сказала ему:

– Если Ваше Высочество всё ещё склонны выбрать некоторые книги, пожалуйста, не торопитесь это делать. Мне нужно вернуться во дворец Цы Нин, и я не буду ждать Ваше Высочество.

После того, как Цзян Жуань ушла, наследный принц опустил взгляд на набор иероглифов на листе бумаги на столе. Иероглифы были хорошо написаны, так что даже он, которому не нравилось заниматься каллиграфией, мог видеть, что они полны энергии и силы характера. Очевидно, Цзян Жуань не собиралась брать бумагу с собой. Наследный принц на мгновение задумался, затем приказал младшему евнуху, стоявшему рядом с ним, собрать бумагу, прежде чем повернуться и покинуть павильон Би Юнь.

* * *

Когда Гуй Фэй Чэнь услышала, что наследный принц и Цзян Жуань вместе отправились в павильон Би Юнь, она сочла это немного странным и спросила:

– Когда она и наследный принц стали такими дружелюбными?

Её личная дворцовая служанка сказала:

– Отвечая Гуй Фэй, похоже, что они вдвоем отправились только за книгами, а через короткое время разошлись в разные стороны.

Гуй Фэй Чэнь тихо пробормотала что-то себе под нос. К настоящему времени она больше не недооценивала Цзян Жуань. В то время она думала, что Цзян Жуань была просто дочерью Ди с некоторой долей удачи или ограниченным умом. Но теперь она видела, что интриги Цзян Жуань нельзя было считать чем-то иным, кроме как глубокими. В то время одним движением она вырвала ковёр из-под ног Гуй Фэй Чэнь и сделала бесполезным её предложение о браке. Затем она изменила направление и получила титул Хун'ань Цзюньчжу, привилегия, лично дарованная ей Вдовствующей Императрицей. Это было не то, что могла бы сделать обычная молодая леди из семьи правительственного чиновника. Она также не забыла, что Цзян Синь Чжи и Цзян Жуань противоречили ей в лицо перед гражданскими и военными чиновниками на дворцовом пиру.

– Цзян Жуань определённо не обычный человек, – сказала Гуй Фэй Чэнь, лениво потягиваясь и глядя на весь мир, как изящная персидская кошка. – Продолжай изучать эту ситуацию.

– Да! – дворцовая служанка получила приказ и ушла.

* * *

Кстати говоря, после того, как наследный принц завладел каллиграфией Цзян Жуань, он отправился во дворец Кунь Нин, чтобы некоторое время побеседовать с Императрицей, прежде чем немедленно вернуться в Восточный Дворец. Он развернул лист бумаги, исписанный Цзян Жуань; чем больше наследный принц смотрел на него, тем больше ему казалось, что иероглифы написаны превосходно, и он не мог понять, куда его следует поместить эти письмена. Если бы он прикрепил бумагу и повесил на стену, казалось бы, что он поднимает большой шум из-за тривиального предмета, но если бы он просто хранил её без дальнейших раздумий, было бы действительно жаль.

Просто так получилось, что кто-то снаружи подошёл ближе. Его зелёная мантия, подпоясанная нефритовым поясом, развевалась вокруг него на ветру. Выражение его лица было надменным и отчуждённым. В тот момент, когда наследный принц увидел эту фигуру, его глаза загорелись, и молодой человек крикнул:

– Великий Наставник.

Это действительно была Лю Минь. Хотя он был Великим Наставником по имени, на самом деле он регулярно помогал Императору в управлении различными политическими делами. Однако в силу своего титула он всё равно должен был учить наследного принца. Этот студент был таким упрямым и озорным, и считал свои книги предметами, которые нужно выбросить, что Лю Мин был совершенно беспомощен. То, что наследный принц обратился к нему таким редко слышимым тёплым голосом, заставило Лю Мин нахмуриться. Тем не менее он всё равно подошёл и почтительно произнёс:

– Ваше Высочество.

Наследный принц почувствовал, что нашёл превосходное произведение каллиграфии, и, естественно, захотел показать его чжуанъюаню того года Великой Цзинь. Поэтому он сказал:

– Сегодня Бэнь Ван получил произведение каллиграфии. Великий Наставник, подойдите и посмотрите.

Лю Мин внутренне вздохнул, подумав, что наследный принц просто дурачит его. В прошлый раз наследный принц также сказал, что у него получилось найти хороший образец каллиграфии. Лю Минь никогда не думал, что он развернёт бумагу, чтобы найти эротический рисунок; этот честный и искренний чжуанъюань бежал, потерпев поражение.

Набор иероглифов постепенно раскрывался, и ещё до того, как их можно было отчётливо разглядеть, можно было различить освежающий аромат – чернила цвета персика самого высокого качества. Ходили слухи, что представителям благородных классов нравился цветок персика (2), и этим чернилам цвета персика особенно отдавали предпочтение многие, кому нравилось выставлять себя напоказ как людей с высоким и безупречным характером. Однако, когда Лю Мин смог как следует рассмотреть надпись, он замер на месте, как будто поражённый молнией.

Мазки змеились по бумаге, яркие и энергичные, но в то же время имели нежный оттенок и слабый намёк на блеск, умудряясь каким-то образом сочетать в себе талант и смирение. Это были иероглифы и мазки кисти, с которыми Лю Мин был очень хорошо знаком, так как размышлял о них почти ежедневно. Лю Минь никогда в жизни не смог бы забыть этот стиль каллиграфии, потому что это были мазки кисти таинственного существа, которое помогло ему одержать победу три года назад и стать чжуанъюанем, "Мастером письма".

На самом деле, как только он стал чжуанъюанем, этот человек полностью исчез из жизни Лю Миня, и это было так, как будто его вообще никогда не существовало. С того момента, как Лю Минь вошёл в Императорский двор и завоевал глубокое доверие Императора, бесчисленное множество людей пытались соблазнить его, и бесчисленное множество людей также пытались заманить его в ловушку. Нравы того времени пребывали в таком хаосе, что временами он был совершенно сбит с толку. В такие моменты он много раз думал об этом таинственном человеке. Взгляд этого человека был настолько проницательным, что казалось, будто он знал все мысли Лю Миня, этот незнакомец казался достойным называться "доверенным лицом". Жизнь была настолько насыщенной, что трудно было найти доверенное лицо. Время от времени Лю Минь чувствовал, что этот так называемый таинственный человек и доверенное лицо – не более чем сон. Теперь, сегодня, эти иероглифы снова предстали перед его глазами. Лю Минь не мог удержаться и некоторое время стоял как вкопанный, не смея поверить собственным глазам.

Увидев Лю Миня в таком ошеломлённом состоянии, наследный принц помахал рукой перед лицом Лю Миня и спросил:

– Великий Наставник, Великий Наставник?

Лю Минь пришёл в себя и, не в силах сдерживаться, схватил наследного принца за руку и нетерпеливо спросил:

– Ваше Высочество, откуда у Вас эта каллиграфия и кто её написал?

Лю Минь был Великим Наставником наследного принца, и тот знал Лю Миня так давно, но никогда раньше не видел, чтобы Лю Минь терял контроль таким образом. Найдя это несколько странным, он быстро спросил:

– Почему Великий Наставник так взволнован? Возможно ли, что это как-то связано с этими иероглифами?

Сердце Лю Миня бешено заколотилось. Он знал, что ничего не может ответить наследному принцу, поэтому принял пристыженное выражение лица и сказал:

– Этот чиновник увидел, что эта каллиграфия обладает значительной энергией и отражает большую силу характера, и поэтому был несколько удивлён. Эта каллиграфия заслуживает того, чтобы её называли "выдающейся" в той степени, что в тот момент, когда этот чиновник увидел её, этого "литературного фанатика" на мгновение охватило небывалое чувство, и он забылся. Не могли бы Вы, Ваше Высочество, пожалуйста, наказать меня.

Наследный принц немного подумал и почувствовал облегчение. Эти учёные всегда были немного странными и фантастическими; поскольку Лю Минь был чжуанъюанем, он обычно приходил в восторг всякий раз, когда видел хорошую каллиграфию. Таким образом, для него такая реакция при виде этого драгоценного камня была простительной. Он принял слова Лю Миня без колебаний и сказал с улыбкой:

– Великий Наставник, это Ваш истинный темперамент.

Неудивительно, что наследный принц с такой готовностью поверил Лю Миню, поскольку у него была отличная репутация при Императорском дворе и он был в основном честным человеком. Более того, с ним не было связано ни малейшего намёка на постыдную тайну. Встретив такого благородного и добродетельного человека, далёкого от политики и материальных занятий, наследному принцу нечего было сказать, и, естественно, также не было причин сомневаться в нём.

Лю Минь увидел, что наследный принц поверил ему, и почувствовал, как тяжесть на его сердце немного облегчилась. Это была его первая ложь в жизни, и спина молодого человека была покрыта слоем пота. Однако его любопытство по поводу каллиграфии боролось и, наконец, победило страх перед последствиями, и он осторожно спросил:

– Ваше Высочество, кто написал эти иероглифы?

Наследный принц от души рассмеялся и сказал:

– О ком думает Великий Наставник?

Лю Минь быстро обдумал этот вопрос, прежде чем ответить:

– Эта каллиграфия отличается изысканностью и безудержностью, иероглифы просты, но в них также есть резкость. Это должно быть... Они, должно быть, были написаны дворянином, – на самом деле это мнение было несколько предвзятым. Мазки кисти были полными и плавными, но, хотя и подразумевали определённую резкость, сделанную сильной рукой, каллиграфия на самом деле была не такой уж чёткой. Напротив, иероглифы казались немного сложными и загадочными. Однако наследный принц, естественно, ничего этого не видел, и Лю Минь не собирался разглашать свои мысли.

Наследный принц покачал головой и сказал:

– На этот раз Великий Наставник ошибается. Эти иероглифы были написаны не дворянином, а женщиной.

Лю Мин посмотрел на него с несколько непонимающим видом, прежде чем продолжать расспросы:

– Женщина?

"Этот человек не был мужчиной? Это действительно была женщина?"

– Да, действительно, – сказал наследный принц, похлопав его по плечу. – Великий Наставник определённо не сможет догадаться, кто этот человек. Это не кто иной, как любимец Императорской бабушки, человек, который вернулся в столицу в этом году, Хун'ань Цзюньчжу.

Эти слова были совершеннейшим потрясением. Наследный принц понятия не имел, до какой степени его слова потрясли мир Лю Миня. Цзян Жуань, Хун'ань Цзюньчжу – конечно, Лю Минь знал, кто она такая. В тот день, когда Вдовствующая Императрица вернулась в столицу, эта юная леди была полностью одета в красное, достаточно великолепная, чтобы перевернуть небеса, потрясающе красивая и с такой грациозной осанкой, что казалось, она была создана небом. Лю Минь так ясно помнил эту сцену, но на самом деле он не в первый раз видел Цзян Жуань. Три года назад на дворцовом банкете он также был свидетелем того, как Цзян Жуань стояла посреди зала с выпрямленной спиной, ни подобострастная, ни властная, отказываясь от предложения Гуй Фэй Чэнь заключить брачное соглашение с Императорской семьёй. Когда он удостоился чести быть признанным чжуанъюанем и был в счастливом настроении, разгорячённый успехом, Лю Минь, наконец, узнал о дочери Ди семьи Цзян и её жалком существовании. Но... Но он никогда не представлял себе, что эта женщина будет той загадочной личностью, которую он считал своим наперсником!

____________________________________

1. 向善之人易得福 (xiang shan zhi ren yi de fu) – это распространённая поговорка – "те, кто добр, легко получат благословения".

2. Здесь может быть скрытый сарказм, поскольку "цветок персика" – это метафора "любовного романа".

"Это была на самом деле она, это была на самом деле она!"

Лю Минь не мог точно описать, что именно он чувствовал, он знал только, что испытывал какую-то форму внутреннего конфликта, а также чувство шока. Этот политически проницательный человек, который так хорошо умел связывать свои мысли и настроения, на самом деле был женщиной. Более того, это был кто-то, кто находился в такой непосредственной близости от него.

Наследный принц сказал, поддразнивая:

– Великий Наставник, что это за выражение лица? Может быть, Вас поразила эта жемчужина каллиграфии, вышедшая из-под руки Хун'ань Цзюньчжу? Бэнь Ван всё это время задавался вопросом, какая женщина в этом мире смогла бы Вас тронуть? Из того, что я видел сегодня, достаточно нескольких хорошо написанных иероглифов, чтобы привлечь внимание Великого Наставника. Если Великий Наставник так восхищается Хун'ань Цзюньчжу, разве не было бы хорошо для Бэнь Вана сказать несколько слов Вдовствующей Императрице и заключить брачное соглашение между вами двумя?

В обычной ситуации Лю Минь определённо возмутился бы небрежно произнесёнными словами наследного принца. Однако сегодня он был потрясён до глубины души и не был в настроении тщательно обдумывать значение того, что сказал наследный принц. Он был полностью поглощён своими размышлениями.

Увидев Лю Миня в таком состоянии, наследный принц почувствовал, что это была просто реакция "литературного фанатика", который увидел драгоценный камень в среде каллиграфии и подсознательно жаждал возможности взглянуть на него дальше. Поэтому он сказал:

– Забудьте об этом, Бэнь Ван больше не будет разговаривать с Вами. Так как Великий Наставник является учителем Бэнь Вана, Бэнь Ван даст Вам несколько советов от всего сердца: если Вы восхищаетесь Хун'ань Цзюньчжу, Вам лучше сделать шаг пораньше, так как различные братья Бэнь Вана смотрят на эту девушку, как тигр смотрит на свою добычу, ожидая шанса наброситься на неё. Кроме того, поскольку Великому Наставнику так нравится это произведение каллиграфии, Бэнь Ван окажет Вам небольшую услугу и пришлёт эту каллиграфию Вам, – сказав это, он отмахнулся от ошеломлённого Лю Миня и ушёл с широкой улыбкой.

* * *

Когда Цзян Жуань вернулась во дворец Цы Нин, она некоторое время читала, прежде чем почувствовала определённую усталость. Пока Тянь Чжу и Ян гугу были заняты, Цзян Жуань повела Лу Чжу с собой в Императорский сад на прогулку. Они как раз добрались до сада, когда услышали довольно взволнованный голос, кричащий:

– Хун'ань Цзюньчжу, пожалуйста, остановитесь!

Цзян Жуань была поражена. Она обернулась и увидела невдалеке молодого человека в зелёной мантии, аккуратного и отчуждённого. Он больше походил на обычного учёного, чем на назначенца при Императорском дворе.

Увидев, что она повернула голову, в глазах Лю Миня промелькнуло странное выражение. Он сделал несколько шагов вперёд, снова приняв этикет учёного и оставив соответствующее расстояние между собой и Цзян Жуань. Он посмотрел на девушку и сказал:

– Я слышал, что в прошлом мудрецы управляли страной, подчёркивая честь, мораль и обычаи, и страна процветала. Когда эти мудрецы ушли, народ пришёл в упадок. Поэтому правильный путь управления нацией – это честь, мораль и обычаи. Однако другие говорят, что, хотя все эти сантименты хороши, они не эффективны в контроле и управлении людьми. Баланс должен быть достигнут с помощью закона и порядка, которых придерживаются все люди, тогда нация сможет жить в условиях процветания и стабильности. Этот человек – глупый ребёнок, который всё ещё озадачен этим, несмотря на множество размышлений, и я ищу мнение моего Милостивого Господина (то есть, что, по Вашему мнению, работает лучше и почему).

Эти слова были именно тем, что таинственный человек написал в первом письме в то время. Этот вопрос, заданный, казалось бы, небрежно, полностью изменил судьбу Лю Миня.

Цзян Жуань слабо улыбнулась, внимательно глядя на молодого человека перед собой. Как и в её предыдущей жизни, он стал государственным чиновником первого ранга и пользовался благосклонностью Императора. Однако в этой жизни он был избавлен от многих разочарований и разбитых надежд, ибо его восхождение на вершину было стремительным.

Всего этого он добился сам. Лю Минь был честным и порядочным человеком, обладал подлинным талантом и имел настоящую склонность к учёбе. Император любил благоволить таким людям, как он. Она ответила на его вежливое приветствие и сказала вежливо, но холодно:

– Великий Наставник Лю, похоже, Вы задали этот вопрос не тому человеку.

Лю Мин уставился на слегка улыбающуюся молодую леди перед ним. С того момента, как он обнаружил, что эта таинственная личность была женщиной, его разум пребывал в ужасном смятении. С другой стороны, на лице Цзян Жуань не было и следа растерянности, были только равновесие и спокойствие. Хотя она спокойно опровергла его вопрос, Лю Минь знал, что это была она, этим человеком была Цзян Жуань без тени сомнения.

У него было несколько вопросов, которые он хотел задать Цзян Жуань, например, как она узнала, какой вопрос был на Императорском экзамене высшего класса в то время, и почему девушка помогла ему? И, что более важно, почему её переписка прекратилась после этого времени? Если бы наследный принц случайно не показал ему этот драгоценный камень каллиграфии, возможно, Лю Минь навсегда остался бы в неведении и у него никогда не было бы возможности узнать, что он и его доверенное лицо были так близко друг к другу.

Цзян Жуань увидела, что он не знает, что сказать, поэтому продолжила:

– Если больше ничего нет, Великий Наставник Лю, эта Цзюньчжу уйдёт первой, – затем она повернулась и ушла, но как только она это сделала, её крепко схватили за руку. Лю Минь отбросил приличия на ветер и схватил девушку за руку.

Лу Чжу была сильно встревожена. Она лихорадочно огляделась вокруг и с ужасом заметила, что в это время в Императорском саду больше никого не было. Лу Чжу встревоженно сказала:

– Кто Вы такой, что можете позволить себе быть настолько грубым? Быстро отпустите нашу юную леди!

Однако Лю Мин крепко держал девушку за руку и с опаской смотрел на Цзян Жуань. Наконец, он хрипло спросил:

– Это... Вы?

Ответ был очевиден. Цзян Жуань сказала:

– Это я.

Ещё одно непонятное выражение промелькнуло в глазах Лю Миня. Он сделал короткий вдох, прежде чем спросить решительным тоном:

– Зачем Вам было помогать мне?

Зачем ему помогать? Как она могла сказать, что это было из-за того, что произошло в её предыдущей жизни? Цзян Жуань нахмурилась и сказала:

– Я помогала не Вам, а чжуанъюаню Великой династии Цзинь. Если бы это были не Вы, это был бы кто-то другой.

Если бы это был не он, это был бы кто-то другой? Лю Минь почувствовал себя немного подавленным, и необъяснимая смесь эмоций поднялась в его сердце: разочарование, гнев, сожаление, обида, всё это сплелось воедино, заставив его ещё сильнее сжать её руку, пока Цзян Жуань бессознательно не поморщилась.

Затем позади них послышался слабый голос, немного холодный, как будто в нём таилась какая-то невыразимая ярость.

– Отпустите её.

Сяо Шао только что прибыл, чтобы случайно наткнуться на сцену, где Лю Минь крепко держала Цзян Жуань, у которой было хмурое выражение лица, за руку. Намёк на неудовольствие быстро промелькнул в его сердце.

Два противоположных человека повернули головы, и Лю Минь был ошеломлён, когда увидел Сяо Шао, но его рука всё ещё не разжималась. Сяо Шао остался этим очень недоволен, и его глаза похолодели. Сделав большие шаги, он подошёл, схватил Лю Миня за руку и, приложив физическое усилие, убрал её с руки Цзян Жуань.

Сяо Шао был человеком, который занимался боевыми искусствами, в то время как Лю Миню не хватало сил даже на то, чтобы связать курицу (1), и он был просто слабым молодым учёным. Таким образом, за короткий промежуток времени место, где Сяо Шао схватил его за руку, начало пульсировать, а лицо молодого человека побледнело.

– С Вами всё в порядке? – Сяо Шао повернулся к Цзян Жуань и обратился прямо к ней.

Цзян Жуань покачала головой в ответ:

– Ничего страшного не произошло, я в порядке.

– Сяо Ванъе, у меня был разговор с Цзюньчжу! – яростно воскликнул возмущённый Лю Минь. Возможно, это было из-за того, что Сяо Шао был печально известен в судах как известный "мятежник и негодяй", что, как честный чиновник, Лю Минь чувствовал явную неприязнь к нему. Глядя на довольно близкие отношения между Цзян Жуань и Сяо Шао, молодой человек ощутил, что его брови плотно сдвинулись к переносице, нахмурившись ещё сильнее. Как она могла общаться с таким негодяем?

Сяо Шао тоже оценивал Лю Миня. Это был новый выскочка нынешнего Императора, и три года назад он одним махом стал чжуанъюанем. При Императорском дворе он неуклонно поднимался и достиг самого высокого ранга придворного чиновника, а теперь был видным придворным чиновником. Но, глядя на Лю Миня, он не мог избавиться от чувства ревности и неприязни. Сяо Шао хорошо знал, что три года назад Цзян Жуань и Лю Минь обменялись перепиской, и обсуждение вопроса, заданного на Императорском экзамене, всё ещё было живо в его сознании. Помимо того факта, что до сих пор оставалось загадкой, каким образом Цзян Жуань была посвящена в вопросы Императорского экзамена, даже обоснование и причина помощи Лю Миню сбили с толку и вызвали у следственных охранников Цзинь И сильное горение головы (2).

Однако, как только Лю Минь сумел получить эту должность, Цзян Жуань разорвала с ним связи. Теперь, когда они оба устроили своё маленькое перетягивание каната в Императорском саду, взгляд в глазах Лю Миня светился усердием и эмоциями, и исчез обычный отстранённый педантичный учёный нрав.

Сяо Шао приподнял брови и холодно заявил:

– Разговор закончен.

Леденящего душу холодного взгляда было достаточно, чтобы заставить сердце Лю Миня вздрогнуть.

Лу Чжу взглянула на Лю Миня, прежде чем снова взглянуть на Сяо Шао. Моргнув глазами, она сердцем почувствовала, что их юная леди действительно популярна и пользуется большим спросом. И Сяо Ванъе, и Великий Наставник Лю были довольно хорошими кандидатами на роль гуе, однако, если бы ей пришлось сделать выбор, Лу Чжу немного подумала и решила, что Сяо Ванъе немного лучше. Это потому, что Сяо Ванъе не только выглядел намного лучше, но и обладал внушающей благоговейный трепет властностью. Хотя Великий Наставник Лю тоже был хорош, он был интеллектуалом. Разве не было такой поговорки, "Те, кто отстаивает справедливость, часто убивают собак во имя справедливости (3)", и большинство из этих бессердечных людей обычно были учёными. Конечно, Сяо Ванъе не принадлежал к поколению убойных собак, но скорее он был самым уважаемым и почетным Ванъе Великой Цзинь.

На данный момент Цзян Жуань не хотела иметь никакого отношения к Лю Миню, потому что, если это увидят другие со скрытыми мотивами, это легко может быть использовано против неё. Теперь, когда Лю Минь знал, что человек, переписывавшийся с ним, был ею, если в будущем возникнет необходимость, основываясь на характере этого Великого Наставника, она твёрдо верила, что он не посмотрит на это, не пошевелив пальцем. Когда её мысли дошли до этого момента, Цзян Жуань с улыбкой повернулась к Лю Миню:

– Великий Наставник, если больше ничего нет, у меня всё ещё есть некоторые вопросы, которые я хотела бы обсудить с Сяо Ванъе.

С таким оттенком близости в её словах, глаза Сяо Шао вспыхнули от удовольствия, в то время как цвет лица Лю Миня, казалось, стал зеленоватым. Однако он всё ещё оставался высокомерным чиновником и никогда не делал ничего ниже своего положения и не участвовал в каких-либо сложных запутанных делах. Несмотря на то, что его сердце было несколько недовольно, в конце концов, он решил проявить к Цзян Жуань некоторую степень уважения. Тем не менее, пристально посмотрев на Цзян Жуань, он сложил перед собой ладони в знаке уважения:

– Цзюньчжу, до новой встречи.

Сказав это, он просто кивнул Сяо Шао, прежде чем уйти.

Он никогда не приветствовал Сяо Шао ожидаемым официальным приветствием, а скорее формой приветствия коллег по рангу. Похоже, Лю Минь принял это близко к сердцу и убедился, что Сяо Шао действительно негодяй и совершенно не заслуживает уважения.

Сяо Шао бесстрастно наблюдал, как Лю Минь уходит, в то время как Цзян Жуань подняла голову, чтобы посмотреть на него.

– Как Вы здесь оказались?

Снова посмотрев на девушку, он ответил:

– Я слышал, что Вы встречались с Сюань Ю.

Цзян Жуань предположила, что это было связано с небольшим отчётом Тянь Чжу Сяо Шао, но опять же, девушка вовсе не собиралась скрывать это от него. Кивнув, она сказала:

– Так и было.

Сяо Шао приподнял брови. Такого человека, каким был Сюань Ю, любая известная красавица во дворце заставила бы его пускать слюни и вожделеть их. Цзян Жуань, естественно, выглядела не так уж плохо, так как же Сюань Ю мог оставить её в покое.

__________________________________________

1. 手无缚鸡之力 (shǒu wú fù jī zhī lì) – литературный перевод – не хватает сил даже на то, чтобы связать курицу (идиома) – это означает слабый / непривычный к физической работе.

2. 焦头烂额 (jiāotóulàn'e) – литературный перевод – сильно обожжённая голова (от попытки потушить огонь) (идиома) – это означает нахождение в трудном положении / под давлением (из-за большой рабочей нагрузки, кредиторов и так далее).

3. Это уничижительный термин описания учёных, поскольку они должны были отстаивать справедливость и праведность в суде, но многие, как только они достигли должности, часто поворачиваются спиной, чтобы отстаивать уже иную справедливость.

Цзян Жуань не обращала внимания на тот факт, что её удивительно сногсшибательная внешность, по-видимому, была бы небрежно описана как "не слишком плохо выглядящая" в глазах Сяо Шао. Она бы, наверное, усмехнулась, если бы знала об этом. Более того, Сяо Шао с его очаровательным и учтивым поведением сам был настолько красив, что внешность большинства людей даже не заслуживала бы упоминания с его стороны.

Сяо Шао спросил:

– Так какой у Вас теперь план?

– Какой план? – Цзян Жуань вздрогнула, когда посмотрела на него.

– Вы уже достигли брачного возраста, не говоря уже о том, что Вдовствующая Императрица лично пожаловала Вам титул Цзюньчжу. Цзян Синь Чжи также оказался выдающимся человеком и внёс множество достойных вкладов. Все во дворце смотрят на Вас глазами тигра, наблюдающего за своей добычей, и многие пытаются сделать проблему из Вашего брака, – отметил Сяо Шао.

По правде говоря, так было с тех пор, как она вернулась в столицу. За этот короткий промежуток времени Цзян Жуань повстречала самых разных людей, и казалось, что в наши дни она стала похожа на горячий пирог.

– Сяо Ванъе думал, что я буду тронута или соблазнена? – спросил Цзян Жуань. – Как Вы и сказали, это тот тип людей, которых я всячески стараюсь избегать, поскольку у меня и в мыслях нет намерения вступать в брачные отношения.

Брак – провести всю жизнь с незнакомцем? В этой жизни Цзян Жуань сама не была уверена, хватит ли у неё уверенности сделать этот шаг, боясь, что ей предстоит повторить тот несчастный катастрофический конец своей предыдущей жизни.

Сяо Шао заметил холод, промелькнувший в глазах Цзян Жуань, и его сердце слегка замерло. Он почувствовал внезапную импульсивность и спросил:

– Тогда что Вы думаете обо мне? – как только эта идея возникла, Сяо Шао почувствовал себя несколько сбитым с толку своими собственными поступками. Он всегда относился к ситуациям спокойно и уравновешенно, и, как правило, его личность была безразличной и отчуждённой, практически без эмоций. Однако, пока молодой человек сам того не осознавал, в какой-то момент его сердце уже начало странным образом двигаться в сторону Цзян Жуань, поэтому он стоял как вкопанный в оцепенении, как любой обычный молодой человек.

Увидев Сяо Шао в оцепенении, Цзян Жуань спросила:

– А что насчёт Вас?

Сяо Шао взял себя в руки и покачал головой:

– Ничего, – затем, посмотрев ей в лицо, молодой человек спросил: – Вы использовали лекарство от ран?

С тех пор как она в последний раз видела Вдовствующую Императрицу, Цзян Жуань использовала лечебный крем, который дал ей Сяо Шао. Этот лечебный крем определённо был одним из тех удивительных чудодейственных кремов. После его использования появилось прохладное успокаивающее ощущение, и, более того, не было видно никаких следов. Поскольку она находилась в присутствии Вдовствующей Императрицы И Дэ, она не нанесла много, однако даже этого было достаточно, чтобы не осталось никаких видимых следов.

– Я сделала это. Это действительно эффективное лекарство, – Цзян Жуань улыбнулась.

Сяо Шао поджал губы:

– Я пришлю Вам ещё немного позже, – это лекарство было лично приготовлено его мастером, учителем Ба Ци. Оно было настолько бесценно, что его нельзя было купить даже за тысячу золотых монет, и всё же оно было небрежно подарено Цзян Жуань, чтобы нанести ей на лицо просто для лечения пощёчины. Если бы учитель Ба Ци узнал об этом, Сяо Шао определённо отругали бы за то, что он был непочтителен и безрассудно растрачивал природные ресурсы.

Цзян Жуань нашла атмосферу довольно странной и не могла удержаться, чтобы не посмотреть на Сяо Шао. Как раз в этот момент Сяо Шао тоже опустил голову, чтобы посмотреть на неё. Рост девушки уже можно было назвать довольно высоким, но всё же она была только по грудь Сяо Шао. С этой точки зрения она выглядела миниатюрной и очаровательной. Чёрные как смоль глаза Сяо Шао сияли, как звёзды, и, казалось, содержали какие-то странные эмоции. Цзян Жуань бросила всего один взгляд, прежде чем отвернуться, так как её сердце потеряло контроль и, казалось, дико ускорилось.

Её сердце безмолвно выговорило: "проклятый чарующий демон". Однако девушка не поняла, что Сяо Шао уловил её внезапную реакцию, и что его губы слегка изогнулись в улыбке.

Лу Чжу плелась далеко позади них двоих, и её сердце было довольно встревожено. Сяо Ванъе была такой загадкой, и её юная леди на первый взгляд была нежной и мягкой, но в то же время она была одинокой и далёкой, так что, если бы они оба захотели прогуляться вместе, никто не знал, как долго они будут продолжать бездельничать. Поскольку у Цзян Жуань была такая остроумная и милая личная служанка, ей пришлось самой взять дело в свои руки и придумать несколько идей, чтобы обеспечить счастье своей юной леди. Лу Чжу молча сжала кулак, когда её сердце приняло решение: через несколько дней она обязательно найдёт такую возможность. Кто сказал, что холодные люди не могли найти себе пару? Лу Чжу была такой умной служанкой, что, безусловно, помогла бы своей госпоже!

* * *

Через несколько дней Цзян Цюань, который выздоравливал и поэтому отсутствовал при Императорском дворе, наконец вышел из главных дверей Цзян фу.

Несмотря на все насмешки, которые были брошены в его сторону до начала судебного заседания, даже после заседания всё ещё были те, кто насмехался и ругал его. Цзян Цюань всегда вёл себя как честный и респектабельный аристократ, справедливый и неподкупный, но теперь, когда он получил пощёчину – никогда ещё мужчина не чувствовал себя настолько униженным. И теперь всё, что он мог сделать по дороге домой, – это поторопить кучера.

Карета прогрохотала по улице и, проехав довольно долго, внезапно остановилась. Цзян Цюань подумал, что он вернулся в фу, но был довольно озадачен тем, что поездка домой была такой быстрой, и поэтому, когда он поднял занавески кареты, то был ошеломлен. Мужчина был не в знакомом месте, а скорее в какой-то пустынной и дикой местности.

– Кучер, Кучер! – взволнованный и раздражённый Цзян Цюань взревел: – Что это за место!

Но даже после того, как он некоторое время кричал, никто не ответил ему. Сердце Цзян Цюаня похолодело, и он почувствовал дурное предчувствие. Мужчина выскочил из кареты и понял, что кучер кареты был не его обычным кучером, а совершенно незнакомым человеком.

Цзян Цюань изо всех сил старался сдержать страх, который сжимал его сердце, когда он строго спросил:

– Кто ты?

Мужчина просто усмехнулся и хлопнул в ладоши. С единственным звуком проносящегося мимо ветра, удивительно, но перед ним появился ещё один человек. Это была женщина.

Оба эти человека были странно незнакомы. Цзян Цюань снова оглядел своЁ окружение, и оно было таким пустынным и необитаемым, что даже если бы мужчина позвал на помощь, никто бы его не услышал. Он успокоился и спросил:

– Что вы оба планируете делать? Если вы ищете богатства, мы определённо можем заключить сделку.

– Министр Цзян высказался довольно резко, – девушка громко рассмеялась. – Но мы не охотимся за богатством.

Не охотятся за богатством, так что это означает, что они хотели его жизни. Брови Цзян Цюаня покрылись огромными каплями холодного пота, так как он понятия не имел, кого мог обидеть. Изобразив спокойное поведение, он заявил:

– Давайте спокойно поговорим об этом…Если вы убьёте чиновника Императорского двора, это серьёзное преступление...

Одновременно в их глазах промелькнула насмешка, когда они посмотрели на этого бесполезного подонка; во-первых, он был неприятен для глаз, а во-вторых, он был совершенно бесполезным человеческим существом, которое осмелилось ударить их молодую госпожу. Неудивительно, что господин был так взбешён. Затем на лице мужчины появилась улыбка, но прежде чем Цзян Цюань смог заговорить, он почувствовал, как обе его ноги ослабли, когда маленький камень ударил его по коленям. Мужчина рухнул на землю кулем.

– Тск, какие слабые кости, – Цзинь Эр усмехнулся, глядя на женщину рядом с ним: – Теперь твоя очередь.

Цзинь Сань закатала рукава, готовая приступить к делу, когда приблизилась к Цзян Цюаню. Поскольку женщины обычно были более мягкосердечны по сравнению с мужчинами, Цзян Цюань попытался воспользоваться ситуацией и сразу же начал молить о пощаде:

– Юная леди, юная леди, сжальтесь и пощадите мою жизнь. У меня есть серебро, которое я могу Вам дать. Кто послал Вас убить меня?

– Почему министр Цзян так встревожен? Я здесь не ради Вашей жизни, – Цзинь Сань успокаивающе улыбнулась. – Просто, когда я смотрю на Вас, я нахожу Вас довольно неприятным. Всего несколько дней назад я слышала, что министр Цзян довольно сильно ударил твою дочь Ди только за свою Фужэнь, которая заставила Вас надеть зелёную шляпу. Мы, народ Цзянху, ненавидим злодеяния так же сильно, как и наших врагов, и всё хотели возопить против несправедливости, причинённой этой молодой леди, – видя, что Цзян Цюань ещё не отреагировал, выражение лица Цзинь Саня изменилось: – Давайте добьёмся справедливости для неё!

Па-па-па-па-па!

В быстрой последовательности звук десяти резких, громких пощёчин резко раздался в пустынной местности, звук, который заставил бы уши дрожать от страха. После удара Цзинь Сань слегка подула на собственную руку:

– Это было довольно больно.

Как можно было недооценивать людей, пришедших из стражи Цзинь И. Хотя Цзинь Сань казалась слабой женщиной, удары, которые она наносила, были намного тяжелее, чем тот, который Цзян Цюань нанёс в тот день Цзян Жуань. Каждый удар был нанесён с огромной силой, и каждый удар заставлял Цзян Цюаня видеть звёзды. В мгновение ока его разукрасили так, что мужчина стал похож на распухшую свиную голову. Возможно, Цзинь Сань слишком сильно взялась за это, так как её ногти царапнули его лицо достаточно сильно, чтобы на лице Цзян Цюаня остались явные царапины.

Цзинь Сань булькнула от смеха:

– Я поскользнулась.

Цзян Цюань хотел выплюнуть кровь в гневе – без всякой рифмы или причины, как он мог столкнуться с такой катастрофой! Честно говоря, это снова была Цзян Жуань; эта Цзян Жуань была рождена, чтобы действовать как злополучное ограничение против него! Теперь всё это было благодаря Цзян Жуань, что он оказался в таком состоянии! Как это могла быть дочь; она явно была врагом, демонессой, которая требовала от него расплаты!

Цзян Цюань всегда считал Цзян Жуань занозой в боку, однако он ни разу не задумывался о том, что он сделал с дочерью: например, как отец мог сделать такое со своим собственным ребёнком? В этом мире всегда будут такие люди, которые совершенно не осознавали своих собственных ошибок, но чувствовали, что другие им обязаны.

После того, как Цзинь Эр и Цзинь Сань излили свой гнев за Цзян Жуань, они больше не хотели смотреть на Цзян Цюаня. Таким образом, они бросили его в пустынной местности и ушли, не задумываясь. Если бы Цзян Цюань хотел найти способ вернуться в Цзян фу, ему пришлось бы приложить для этого много усилий.

Когда эти двое прогуливались и болтали, Цзинь Сань спросила:

– Господин хотел, чтобы мы вернули зуб за зуб. Разве расплата за совершение плохого поступка не ощущается очень хорошо?

– Неплохо, мы даже отдали взамен гораздо больше, – ответил Цзинь Эр. – С искренними усилиями, которые мы приложили, в будущем мы, несомненно, заработаем много лица перед молодой Фужэнь.

* * *

В тот день Цзян Цюань, на лице которого было десять больших отпечатков ладоней, в конце концов отвёз карету обратно к самому Цзян фу на глазах у публики. В столице, перед множеством взглядов из толпы, каждый мог мельком увидеть скорбную фигуру этого министра Цзяна, который всегда был известен своим уникальным, учёным обаянием. Некоторые люди предположили, что его избила молодая леди из дома удовольствий, потому что отпечаток руки на его лице не был похож на отпечаток мужской ладони; на нём даже было несколько царапин, очевидно, оставленных ногтями женщины.

В мгновение ока все дома шошу лоу (1) были переполнены волнением, и это дело Цзян Цюаня было вплетено в историю, которую рассказчики рассказывали в ресторанах в течение всего дня. Более того, зрителей было довольно много, а детали были блестяще разнообразны и изумительны – неожиданно интересны массам. В одно мгновение все в столице узнали об этом деле.

Было довольно прискорбно, что в то самое утро, когда притворная болезнь Цзян Цюаня наконец закончилась, к концу дня всё обернулось новой "болезнью". На этот раз он действительно был прикован к постели, лёжа в своей постели и передавая свиток Императору. Цзянь Цюань смущённо чувствовал, что у него больше не осталось никакого самоуважения, как у пожилого человека, и в то время он бесконечно проклинал Цзян Жуань в своём сердце, он также начал задаваться вопросом – кто бы поддерживал Цзян Жуань до такой степени? Рассматривать этих двоих как фигуры из Цзянху было глупо и недальновидно. Так может ли это быть Вдовствующая Императрица? Или, может быть, это был кто-то из Генеральского фу. Скорее, независимо от того, кто это был, будь то Вдовствующая Императрица или Чжао Гуан из Генеральского фу, ни одна из фигур не могла быть спровоцирована Цзян Цюанем. Таким образом, он мог только временно проглотить этот комок гнева и внутренне пометить его против собственной дочери в своём сердце.

__________________________________________

1. 说书 楼(Shuōshū lou) – дома рассказчиков историй, которые сопровождали своё повествование музыкой.

* * *

Пока Цзян Жуань была рядом с Вдовствующей Императрицей, Лу Чжу однажды услышала, как молодые дворцовые евнухи говорили об этом, и, наведя некоторые справки, она даже не сделала глоток чая, прежде чем вернуться, чтобы сообщить Цзян Жуань об этой новости. Лу Чжу, естественно, почувствовала себя умиротворённой. Они, эти её личные служанки, все протестовали прилив благодарности к тем, то выступил против несправедливости по отношению к их госпоже.

Цзян Жуань немного поразмыслила, хотя Вдовствующая Императрица И Дэ иногда помогала ей от своего имени, она не стала бы использовать такие средства, которые были ниже её статуса. Если присмотреться повнимательнее, то это было больше в стиле Генеральского фу. Однако, чтобы на его лице были следы женских ногтей? Цзян Жуань покачала головой, и в её сознании появилось чьё-то лицо.

Если бы это было делом рук Сяо Шао, это имело бы смысл. Гвардия Цзинь И всегда поступала так, как им заблагорассудится, и иногда они не обращали внимания и не заботились о том, какие средства они использовали. Более того, этот метод возвращения око за око действительно выглядел так, как будто их намерение состояло в том, чтобы отомстить Цзян Цюань от её имени.

* * *

В Цзинь Ин Ван фу Цзинь И доложил Сяо Шао о деле Цзян Цюаня. Сяо Шао в настоящее время сидел за своим рабочим столом и читал послание, которое было отправлено как можно быстрее из Южного Синьцзяна. Даже не поднимая головы, Сяо Шао слабо ответил:

– Это было выполнено хорошо, иди и предоставь им надлежащую награду.

– Господин, не следует ли нам послать весточку Цзюньчжу, чтобы сообщить ей об этом, иначе Цзюньчжу не узнает, что это Ваших рук дело, – Цзинь И указал на это своему господину, потому что это был путь, по которому его господин шёл, чтобы преследовать свою будущую жену, – как они могли позволить кому-то другому несправедливо пожинать плоды и приписывать заслуги за усилия их господина? Хотя стражи Цзинь И никогда не заботились о том, чтобы получить признание за свои достижения, этот поступок был сделан для того, чтобы получить сердце красавицы. Поэтому, естественно, они сделают всё возможное, чтобы вежливо выразить свою добрую волю.

– В этом нет необходимости, – взгляд Сяо Шао оставался прикованным к письму, так как он сделал это только для того, чтобы преподать Цзян Цюаню урок. Что касается того, как дальше обращаться с Цзян Цюанем, то это оставалось за самой Цзян Жуань, чтобы определить, как она, наконец, поступит с ним. Для него это было подобно лишь лёгкому мановению руки, и, кроме того, у Сяо Шао не было намерений сообщать Цзян Жуань о том, что он сделал. Как бы то ни было, было очень вероятно, что Цзян Жуань вполне могла уже сама разобраться в этом вопросе.

* * *

Во дворце Сы Мэн Гуй Фэй Чэнь пила вино.

Виноградное вино, доставленное морем из Персии в качестве дани Императору, наполнило сверкающую и полупрозрачную чашу из белого нефрита и испустило красивое пурпурное свечение, как будто это был прекрасный фиолетовый драгоценный камень.

Пьяные глаза Гуй Фэй Чэнь были слегка прищурены, как будто женщина уже немного устала. Её тело, казалось, становилось всё более мягким, как будто в нём не осталось костей, и всё её тело погрузилось в мягкую кушетку. Она выглядела такой же гибкой, как мечтательные водные пути Цзяннаня. Уголки губ Гуй Фэй Чэнь были слегка приподняты, и, хотя её голос был приятным, в её тоне чувствовалась ясная холодность.

– Ты хочешь сказать, что, увидев Цзян Жуань и Лю Миня вместе в Императорском саду, Сяо Шао всё ещё помог ей выбраться из затруднительного положения? – спросила Гуй Фэй Чэнь.

Дворцовая служанка опустила голову:

– Отвечаю Гуй Фэй, да, это было именно так.

Со звуком "па" белая нефритовая чаша, наполненная хорошим вином, была с силой брошена на пол, в результате чего она разбилась вдребезги. Прекрасный нефрит разлетелся на множество кусочков и излучал сияние, которое всё ещё было таким же прекрасным, каким уродливым было выражение лица Гуй Фэй Чэнь в данный момент.

Если бы было сказано, что участие Цзян Жуань и Лю Миня только удивило Гуй Фэй Чэнь, то, услышав, что Сяо Шао помог Цзян Жуань, Гуй Фэй Чэнь почувствовала, как что-то сжимает её сердце, заставляя женщину чувствовать ярость и ненависть.

Если бы во дворце было сказано, что ничто не могло заставить Гуй Фэй Чэнь обратить на это внимание, кроме восьмого принца Сюань Ли, то Сяо Шао был бы исключением. Когда Гуй Фэй Чэнь только вошла во дворец, Император в то время уже обнимал три тысячи красивых женщин. Она была нежной и очаровательной, и говорила скромно и деликатно, как нежный цветок. Следовательно, она могла планировать, как добраться до своего нынешнего положения. Однако, по правде говоря, каждый раз, когда она приближалась к Императору, она чувствовала оттенок отвращения.

Сяо Шао был другим; он был как идеальная мечта в сердце каждой женщины, чистый, отчуждённый, элегантный и благородный. Несмотря на то, что Сяо Шао был близок по возрасту к Сюань Ли, Гуй Фэй Чэнь не удерживалась от этих тайных и грязных мыслей о нём. Она не знала, когда это началось, но только помнила, что тогда, когда она была ещё юной леди, в юности Сяо Шао уже был сдержан. И теперь её грациозная осанка больше не была похожа на прежнюю, в то время как Сяо Шао вырос и стал красивым и очаровательным мужчиной, который постоянно трогал сердца людей.

Если бы это было возможно, она всегда думала, что достаточно просто мельком увидеть этого юношу рядом. Сяо Шао всегда был человеком с отстранённым и равнодушным темпераментом и никогда не был связан ни с одной женщиной. Тем не менее теперь, когда она обнаружила, что Сяо Шао неожиданно оказался рядом с Цзян Жуань, это было похоже на раскат грома среди ясного неба – настолько внезапный, что Гуй Фэй Чэнь было трудно вынести свою ревность и обиду.

Это было так, как будто мечты её юности были на грани краха. Раньше она только чувствовала, что Цзян Жуань была равным соперником, которого можно было спровоцировать, но теперь, с этого момента, Гуй Фэй Чэнь поклялась с твёрдой решимостью: этот человек, Цзян Жуань, если она не устранит эту девушку, она не сможет жить в гармонии с собой!

В этот момент это нежное лицо сильно исказилось в выражении, которое не могло не вселить страх в сердца.

Во дворце дни проходили неторопливо. При поддержке Вдовствующей Императрицы И Дэ дворцовые евнухи и дворцовые служанки были чрезвычайно почтительны всякий раз, когда встречали Цзян Жуань. Были даже некоторые Императорские наложницы, которые искали любую возможность сблизиться с Цзян Жуань и завоевать её расположение, так как они полагали, что это будет то же самое, что выслужиться перед Вдовствующей Императрицей И Дэ. Однако Цзян Жуань относилась к каждой из них с одинаковым безразличием. Хотя она была нежной, в девушке не было никакой теплоты. Мало-помалу эти Императорские наложницы остыли и явно перестали взаимодействовать с Цзян Жуань.

Лу Чжу вслух удивилась:

– Юная леди, эта Ван Мэй Жэнь (1) казалась тако добродушной и дружелюбной, почему юная леди вчера была так холодна с ней?

– Просто у неё была какая-то просьба. Теперь, когда она была спровоцирована, я боюсь, что в будущем могут возникнуть проблемы, – ответила Цзян Жуань.

Лу Чжу высунула язык, но больше ничего не сказала. По правде говоря, Цзян Жуань очень ясно помнила, что в её предыдущей жизни эта Ван Мэй Жэнь была из тех, кто с радостью льстил бы тем, кто имеет более высокий статус, и наступал бы на тех, кто принадлежит к низшему классу. На первый взгляд она была любящей сестрой, но за спиной Цзян Жуань она была так же близка, как воры с Ся Цзяо Цзяо. Это касалось не только Ван Мэй Жэнь. Во дворце, среди всех дам Императорского гарема, кто был чист? Если бы какой-нибудь человек был чист, он давно бы сошёл в могилу.

Пока Цзян Жуань пила чай, вошла Вдовствующая Императрица И Дэ, посмотрела на неё и сказала:

– Твой отец прислал просьбу вернуться домой. Айцзя навела справки, и это потому, что твоя третья сестра собирается выйти замуж.

Цзян Ли выходит замуж? Цзян Жуань опустила глаза и пробормотала что-то себе под нос, понимая, что жизнь во дворце стала слишком комфортной, так что она совсем забыла о браке Цзян Ли.

Вдовствующая Императрица И Дэ заметила, что Цзян Жуань глубоко задумалась, и сказала:

– Третья юная леди Цзян выходит замуж, поэтому, естественно, ты должна вернуться домой. Айцзя удерживала тебя в течение длительного времени, и Цзян Цюань, возможно, понял намерения и посыл Айцзя. Сегодня Айцзя назначит людей, которые отвезут тебя домой, чтобы Цзян Цюань знал своё место и был доволен в течение нескольких дней.

Обладая значительной властью и влиянием, Вдовствующая Императрица И Дэ расспросила всех и давно определила точный характер отношений между Цзян Цюанем и Цзян Жуань. Даже если Цзян Жуань не хотела говорить об этом, Вдовствующая Императрица И Дэ намеревалась поддержать её. Теперь, когда Цзян Ли выходила замуж, Цзян Жуань, как старшая сестра, должна была вернуться в фу, и Цзян Цюань не посмел бы ничего сказать об этом.

Цзян Жуань немного подумала, прежде чем улыбнуться и сказать:

– Большое спасибо, Императорская бабушка.

Вдовствующая Императрица И Дэ молча наблюдала за Цзян Жуань. За три года, что они провели в тесном общении, она очень ясно поняла, что Цзян Жуань была прозрачным человеком с мягким и умеренным темпераментом. Девушка справлялась с делами надлежащим образом, и её мудрость была гораздо более зрелой, чем у её сверстников. Однако по какой-то неизвестной причине Вдовствующая Императрица всегда чувствовала, что глубоко внутри Цзян Жуань есть место, к которому никто не может получить доступ. Вдовствующая Императрица И Дэ знала, что биологическая мать Цзян Жуань безвременно скончалась, и это прекрасно дополняло её собственные чувства, когда она рано потеряла свою дочь. Она подумала, что если бы принцесса Юань Жун не умерла, а вместо этого жила и имела детей, то эти дети сейчас были бы примерно того же возраста, что и Цзян Жуань. Таким образом, часто, когда она смотрела на Цзян Жуань, Вдовствующая Императрица И Дэ испытывала редкое чувство нежности.

* * *

Когда она покинула дворец, чтобы вернуться в фу, Цзян Жуань сопровождал личная компаньон Вдовствующей Императрицы Ян гугу. Ян гугу была придворной женщиной-чиновником, и, хотя бы благодаря её статусу, Цзян Цюань должен был оказывать ей некоторую степень уважения. Поскольку Цзян Жуань возвращалась в фу таким громким образом, никто не осмеливался ничего сказать. Слуги Цзян фу просто в частном порядке говорили друг другу, что будущие перспективы старшей юной леди выглядят всё лучше и лучше.

Хун Ин дважды отправлялась навестить Цзян Жуань, так как оказалось, что у неё дела обстояли не так хорошо, как предполагали слухи. Хотя Цзян Цюань души не чаяла в Хун Ин, она была низкого происхождения, и теперь, когда женщина была беременна, полномочия по управлению фу перешли в руки второй Инян. Вторая Инян никогда не была человеком, с которым легко иметь дело, и она использовала любую возможность, чтобы дать Хун Ин маленькую обувь (2). Таким образом, со временем задний двор Цзян фу стал полем битвы между двумя женщинами, и Хун Ин не получила никакой выгоды.

Хун Ин и Цзян Жуань разговаривали довольно долго, но Цзян Жуань не выказала никакой особой реакции. Хун Ин была втайне недовольна, но в конце концов ничего не сказала об этом и ушла с улыбкой. После того, как она ушла, Лянь Цяо сказал:

– Может быть, пятая Инян надеется, что наша юная леди станет её покровительницей?

– О каком покровительстве речь? – Бай Чжи нахмурилась и сказала: – Будет лучше, если юная леди не будет втянута в эту ситуацию.

__________________________________

1. 美人 (meiren) – Императорская наложница довольно низкого ранга, её титул можно перевести как "красивая женщина / придворная дама".

2. 给小小 (гэй сяо се чуань) – давать кому-нибудь маленькую обувь (идиома) – это означает усложнять этому человеку жизнь.

* * *

В мгновение ока настал день свадьбы Цзян Ли.

Вторая Инян была дочерью Шу министра по назначениям и наложницей Цзян Цюаня, так что можно сказать, что обе семьи были связаны. Министр по назначениям был одним из правительственных чиновников в столице, и брак Цзян Ли был лично организован второй Инян с большим размахом. Её приданое составляло не менее пятидесяти пяти сундуков, что было чрезвычайно щедро для дочери Шу и сравнимо с дочерью Ди из обычной семьи.

Кроме того, вторая Инян по-настоящему любила Цзян Ли, и большая часть подарков Цзо Лан Чжуна на помолвку была подарена Цзян Ли для ношения. При этом Цзян Ли была в полном восторге; если бы у неё был хвост, он был бы поднят до небес.

Поскольку Цзян Ли была невестой и должна была надеть свадебный наряд, Цзян Жуань не могла носить малиновое. В конце концов, она выбрала одежду светло-розового цвета и попросила Бай Чжи расчесать ей волосы, прежде чем отправиться в гости к Цзян Ли.

Цзян Ли готовила своё лицо (1) с помощью си нян (2) и морщилась от боли. Когда она увидела, как вошла Цзян Жуань, она не смогла сдержать довольную ухмылку, появившуюся на лице, когда заставила себя сесть прямее.

Цзян Жуань жестом велел Тянь Чжу передать свадебный подарок служанке Цзян Ли, которая приняла его и принесла Цзян Ли. Цзян Ли открыл подарок, который представлял собой золотой браслет-цепочку, инкрустированный жемчугом. Большие круглые жемчужины сияли слабым блеском; очевидно, это была редкая и ценная вещь. Лицо Цзян Ли озарилось радостью, но она быстро взяла себя в руки. Притворяясь безразличной, она сказала:

– Браслет Да Цзе цзе действительно довольно симпатичный, и на самом деле он выглядит лучше, чем дар второй сестры.

Цзян Су Су стояла в стороне, негодование вспыхнуло в её глазах при этих словах. Свадебным подарком, который она сделала Цзян Ли сегодня, был нефритовый браслет с цветной глазурью. Это также был редкий предмет, но по сравнению с браслетом Цзян Жуань он немного побледнел – но это уже был предмет высочайшего качества, который она могла предложить. С того момента, как Ся Янь потеряла власть, каждый раз, когда Цзян Су Су выходила, люди показывали на неё пальцами. Поэтому Цзян Су Су гневно заявила, что больше никогда никуда не выйдет. Однако Цзян Цюань больше не посылал им с братом импортные драгоценные украшения, как он делал это в прошлом, и украшения в её шкатулке для драгоценностей уже давно не менялись. Теперь, глядя на Цзян Жуань, несмотря на то, что она была одета с головы до ног в простой наряд, с первого взгляда было очевидно, что её одежда не была обычной. Цзян Су Су тут же выругалась про себя. Во-первых, она проклинала Цзян Ли за то, что та не ценила доброту других, и что эта дочь Шу использовала бы такие постыдные методы, чтобы вырвать брачное соглашение у кого-то другого. Во-вторых, она проклинала Цзян Жуань, эту дикую девочку-сироту, простую ласточку, взобравшуюся на высокую ветвь, которая была Вдовствующей Императрицей, и теперь воображала себя фениксом.

Хотя по названию они были сёстрами, на самом деле все трое вели себя друг с другом совершенно иначе. Цзян Жуань улыбнулась и сказала:

– Поздравляю третью сестру.

Цзян Ли чувствовала себя необычайно довольной собой. С юных лет в фу людьми, которым она больше всего завидовала, были Цзян Жуань и Цзян Су Су. Она списала Цзян Су Су со счетов, так как та находилась под защитой Цзян Цюаня и Цзян Чао. Теперь, когда Ся Янь потерял власть, Цзян Ли могла в достаточной мере позволить себе насмехаться над Цзян Су Су, но единственной оставшейся неприятной занозой в её боку была Цзян Жуань. Проще говоря, у самой Цзян Жуань была бездарная мать, но она всё ещё имела статус дочери Ди, и теперь, по какой-то счастливой случайности, пришедшей бог знает откуда, она стала Цзюньчжу. Цзян Ли наполнялась завистливой ненавистью каждый раз, когда она думала об этом. Занять место Фужэнь Цзо, жены правительственного чиновника, было отличной возможностью, однако из-за Цзян Жуань Цзян Ли чувствовала, что она всё ещё не соответствует требованиям.

– Да Цзе цзе слишком вежлива, – с улыбкой сказала Цзян Ли.

Тянь Чжу была несколько презрительно настроена. У этой третьей юной леди Цзян не было мозгов, и каждая её мысль и эмоция были чётко написаны на лице девушки, что вызывало у людей плохое впечатление о ней. В этот момент вошла и Цзян Дань. Когда вторая Инян, которая только что вернулась, получив что-то снаружи, увидела Цзян Дань, она сразу же насторожилась и встала перед Цзян Ли.

– Дань нян ещё не пожелала третьей сестре счастливого брака, – служанка Цзян Дань передала свадебный подарок, в то время как Цзян Дань улыбнулась и сказала: – Поздравляю, третья сестра.

Цзян Ли нахмурилась, когда увидела Цзян Дань. Естественно, она знала, как было достигнуто её брачное соглашение, и видеть Цзян Дань сейчас было подобно тревожному напоминанию об этом. Усмехнувшись, она приказала служанке открыть шкатулку. Девушка дважды цокнула, вытаскивая из коробки плоский серебряный браслет с простым рисунком в девять изгибов (3), покачала головой и сказала:

– Четвёртая сестра. Я не критикую тебя, но этот свадебный подарок действительно довольно непрезентабелен. Хотя мы дочери Шу, мы дочери Шу из семьи государственного чиновника. Даже самые бедные люди не соизволили бы воспользоваться этой маленькой безделушкой.

Справедливости ради, браслет действительно не был выдающимся, но он был не так плох, как представляла Цзян Ли. Более того, что касается Цзян Дань, то это, вероятно, был один из предметов лучшего качества из её шкатулки с драгоценностями. Слова Цзян Ли были резкими и злобными, но она изобразила безразличие, и вторая Инян последовала её примеру, чтобы выглядеть в высшей степени беззаботной. Цзян Дань слегка опустила голову и втянула её в свои слегка дрожащие плечи, выглядя очень жалко.

__________________________________

1. Цзяолянь или Кайлянь – это древнекитайский метод ухода за лицом, который заключается в депиляции тонких волос с лица нитями. Древние женщины считали Цзяолянь символом брака. Как правило, женщины-старейшины совершают Цзяолянь в качестве взрослого церемониального обряда для будущих невест, и во время процедуры они пользуются возможностью помолиться за удачу для невесты, а также научить её правилам жизни с членами семьи женихов. Процедура проводится до того, как невеста садится в паланкин или после её прибытия в дом жениха.

2. 喜娘 (си нян) – в Древнем Китае это относится к женщине, хорошо разбирающейся в свадебных обычаях и этикете, используемой (обычно семьёй жениха) для обслуживания невесты в день её свадьбы.

3. Он, вероятно, выглядит примерно так:

Если бы это была Цзян Су Су из прошлого, чтобы сохранить свой неземной, сказочный образ, она бы сказала несколько слов. Если бы это был Цзян Жуань из её предыдущей жизни, она бы тоже встала на сторону Цзян Дань. Однако нынешняя ситуация была не такой, как в прежние времена. Никто не произнёс ни слова, и Цзян Жуань слабо улыбнулась, когда сказала:

– Третья сестра, не торопись хорошо подготовиться, так как сегодня ты будешь самой красивой невестой. Я уйду первой.

Цзян Ли улыбнулась, как кошка, получившая сливки, и ответила:

– Благодаря благоприятным словам Да Цзе цзе, я, естественно, буду такой.

Взяв с собой Тянь Чжу, Цзян Жуань без церемоний направилась к выходу.

Оказавшись во внешнем зале, она обнаружила, что там действительно царила живая и гармоничная атмосфера, и гости, и хозяева, казалось бы, наслаждались торжеством. Хун Ин, поддерживая свой большой живот, двигалась между гостями и приветствовала их. Даже старейшая Инян, которая очень долго не появлялась на публике, помогала из-за нехватки рабочей силы. Хотя все гости произносили вежливые любезности, насмешка в их глазах едва скрывалась.

В настоящее время Цзян Цюань был самым большим посмешищем в столице. Кто знал, о чём говорили эти гости за его спиной, даже когда они сейчас пели ему дифирамбы. Его главная жена заставила его надеть "зелёную шляпу", но он не мог избавиться от неё, даже его Инян должны были приветствовать гостей – это действительно был первый раз, когда подобное произошло в доме чиновника Великой Цзинь.

Взгляд Цзян Жуань легко скользнул по присутствующим и остановился на одном человеке.

Одежда из дамасского шёлка, которую носил этот человек, не могла скрыть вид отпрыска знатной семьи. Его глаза блестели, когда они блуждали по женщинам на банкете, как будто он охотился за какой-то неизвестной добычей.

Со вспышкой понимания Цзян Жуань повернулась и холодным голосом окликнула свою служанку:

– Тянь Чжу.

– Здесь, – Тянь Чжу инстинктивно почувствовала, что с Цзян Жуань что-то не так, поэтому она спросила: – Юная леди?

– Каково твоё умение убивать людей? – спросила Цзян Жуань.

– Хотя я не смею хвастаться, я могу справиться примерно с десятью людьми самостоятельно, – ответил Тянь Чжу.

– Будь сегодня настороже, – Цзян Жуань опустила глаза и подумала про себя:

"Сюань Ю тоже оказался приглашён сюда?"

Отлично. Она хотела знать, кто пригласил Сюань Ю. Цзян Су Су? Вторая Инян? Или Цзян Ли?

* * *

Свадебная церемония проходила в Цзо Лан Чжун фу. Поскольку у Цзян Ли не было братьев, именно Цзян Чао отнёс её в свадебный паланкин. Всё путешествие продолжалось с большим ликованием, и жители столицы останавливались, чтобы поглазеть, ибо этот брак был соответственно великолепен.

После того, как они отдали дань уважения в зале поклонения предкам, Цзо Лан Чжун остался снаружи, чтобы произнести тосты, в то время как Цзян Ли была отправлена в комнату для новобрачных. Войдя в комнату, когда пришло время произносить тосты, Цзян Ли, всё ещё в вуали, и голосом, который был мягким и нежным впервые в её жизни, отдала дань уважения второй Инян и Цзян Цюаню как её биологические родителям. После этого пришло время отдать дань уважения её братьям и сёстрам. Цзян Ли взяла кубок с вином с подноса и сладко сказала:

– Этот кубок для моей старшей сестры. Сегодня я вышла замуж из семьи и вошла в семью моего мужа. Да Цзе цзе и я – обе дочери Цзян фу, но мы провели много времени порознь и недостаточно времени вместе, что действительно вызывает сожаление. Сегодня этот кубок вина полностью символизирует чувства между нами, сёстрами.

Сказав это, Цзян Ли затем подал кубок с вином Цзян Жуань.

Цзян Жуань посмотрела на неё и слегка улыбнулся, но не взял у неё кубок с вином.

Выражение лица Цзян Цюаня изменилось, и он с большим трудом подавил ярость в своём сердце. Итак, Цзян Жуань даже отказывалась принять вино своей Шу Мэй мэй. Что люди подумают об этом, когда новость выйдет наружу?!

Цзян Ли всё ещё была скрыта вуалью, поэтому она не могла видеть, что происходит снаружи, она могла только чувствовать, что, несмотря на долгое ожидание, никто не взял кубок с вином, который она протягивала. Поскольку она не могла избавиться от некоторого беспокойства, девушка уже собиралась заговорить, когда услышала довольно сальный мужской голос, говоривший:

– Как Хун'ань Цзюньчжу может не принять вино своей собственной Мэй мэй? Может быть, Вы этого не хотите?

Этот голос явно принадлежал кому-то, рождённому в богатстве и знатности, и в словах содержался двусмысленный подтекст. Все посмотрели на Цзян Жуань. Чтобы провести различие между собой и невестой, Цзян Жуань была одета в светло-розовое платье из тонкой парчи "летающие гуси" и не была одета и украшена аксессуарами так ярко, как обычно, поэтому она казалась гораздо более нежной и трепетной. С ее лёгкой улыбкой и кожей, светлой, как снег, можно было подумать, что Цзян Жуань стала ещё более красива и грациозна.

Поскольку все взгляды толпы были сосредоточены на Цзян Жуань, Цзян Су Су крепко сжала кулаки. Цзян Жуань слегка улыбнулась и протянула руку, чтобы принять кубок Цзян Ли с вином. В Великой Цзинь существовал свадебный обычай, согласно которому тосты невесты всегда должны приниматься, иначе это было бы равносильно неуважению к принимающей семье. Только осушение тоста до последней капли будет рассматриваться как пожелание благоприятных благословений принимающей семье. Поэтому, посещая свадебные приёмы, даже те, кто отказался от вина, не могли отказаться от тоста, поднятого невестой.

Особенно когда это был тост её сестры Шу. Если бы она не приняла это, было бы неизбежно, что люди сказали бы, что она унизила свою сестру Шу из собственного фу из-за того, что она заняла должность Цзюньчжу.

Улыбка, несущая неоднозначный смысл, появилась на губах Цзян Жуань, когда она сказала:

– Слова третьей сестры действительно тронули эту Цзюньчжу.

Руки Цзян Ли незаметно задрожали. Цзян Дань заметила это, затем опустила голову и притворилась невежественной, но в толпе была ещё одна пара глаз, которые излучали радость от сложившейся ситуации.

Цзян Жуань приняла кубок с вином и, закрыв лицо рукавом, осушила его содержимое и показала пустой кубок толпе. Затем она приблизилась к Цзян Ли и прошептала:

– Третья сестра, все свидетельствуют, что я не оставила ни капли.

Цзян Ли поспешно осушила свою чашку и сказала нежным и сладким голосом:

– Да Цзе цзе действительно любит свою Мэй мэй.

– Превосходно! Хун'ань Цзюньчжу действительно обладает большой вместимостью (1)! – сальный голос из прошлого снова появился, и Сюань Ю вышел из весёлой толпы, его пристальный взгляд сверлил дыры в Цзян Жуань, когда он шёл вперёд. – Хун'ань Цзюньчжу, наша благородная героиня (2), – пара похотливых глаз скользнула по Цзян Жуань с головы до ног в совершенно тошнотворной манере.

Сюань Ю был поглощён счастьем сегодня. Он долго пускал слюни на эту красотку, которую встретил в тот день во дворце, и небеса неожиданно соизволили помочь ему, предоставив третьему принцу сегодняшнюю возможность. Его взгляд переместился с пустых винных чашек на подносе обратно на тело Цзян Жуань. Кожа, завёрнутая в эту одежду, должно быть, восхитительна. Когда Сюань Ю представил себе это прекрасное тело, лежащее под его собственным, он сглотнул слюну и уставился на Цзян Жуань без малейшего сдерживания.

Цзян Жуань потребовался всего один взгляд, чтобы понять грязные намерения этого человека. Она усмехнулась про себя и сказала:

– У меня немного кружится голова, поэтому я выйду на улицу подышать свежим воздухом, – прежде чем повернуться и покинуть комнату для новобрачных.

Цзян Дань задумчиво посмотрела на чашки с вином на подносе. Уголки её рта внезапно приподнялись в улыбке, и в её взгляде было что-то загадочное.

Цзян Су Су поначалу отнеслась к этому холодно, но она всегда умела приспосабливаться к любой ситуации и смогла несколькими словами вернуть внимание людей к себе.

* * *

Цзян Жуань вышла из комнаты для новобрачных и направился на улицу. Цзо Лан Чжун фу был даже больше, чем казалось со стороны. Более того, в своей предыдущей жизни она никогда не посещала этот фу, и у неё довольно сильно сжалось горло. Ранее она приказала Тянь Чжу незаметно поменять эту чашу вина на чашу Цзян Ли; она никогда не думала, что всё ещё будет чувствовать последствия расставленной для неё ловушки. Лишь немного вина коснулось её губ, но Цзян Жуань уже чувствовала некоторую слабость.

После некоторого раздумья она решила, что может быть только одно объяснение: обе чашки вина на подносе содержали "добавку". Даже если бы она поменяла их местами, в конце концов результат всё равно был бы тем же самым. Кто мог подготовиться к обоим вариантам развития событий, кроме Сюань Ю? Кроме того, человек, который вступил в сговор с Сюань Ю, не мог бы быть Цзян Ли. Цзян Ли была от природы глупа и невежественна, только считала себя умной, в то же время веря, что все люди в мире глупы. Сегодняшняя ситуация действительно не соответствовала возможностям, но Сюань Ю использовал её. Однако Сюань Ю был действительно возмутительным развратником, осмелившимся быть таким смелым даже средь бела дня!

И всё же в сегодняшней ситуации было что-то странное. Девушка не осмеливалась задерживаться в комнате для новобрачных, потому что у неё начинала кружиться голова, но в этом огромном Цзо Лан Чжун фу не было видно ни одного слуги. Как такое могло быть? Гости банкета тоже, казалось, разошлись в мгновение ока, и никого не было видно вокруг.

Цзо Лан Чжун фу тоже был замешан в этой афере? Почему? Цзян Жуань шла всё быстрее и быстрее и остро чувствовала, что позади неё что-то изменилось. Тянь Чжу бдительно следила за ней, а убийца всегда были более проницательны, чем другие. Тянь Чжу сказала:

– Юная леди, перед нами кто-то есть, – она сделала паузу, и её лицо стало необычайно суровым, когда девушка сказала: – Мы попали в засаду.

Цзян Жуань холодно рассмеялась про себя. Вместо того, чтобы устроить ей засаду в Цзо Лан Чжун фу, почему бы просто не напасть прямо на неё? Действительно ли Цзо Лан Чжуну было необходимо использовать свою собственную официальную карьеру, чтобы потворствовать принцу-извращенцу? Он должен знать, что, если что-то действительно произойдёт, одно дело-разрушить её репутацию, но Вдовствующая Императрица, несомненно, будет в ярости, и вовлечённые в это люди не смогут избежать ответственности. Глядя на сегодняшнюю ситуацию, было невозможно, чтобы Цзо Лан Чжун фу не имел к этому никакого отношения.

Тянь Чжу внезапно сорвала с себя пояс, за которым скрывался серебряный мягкий меч. В то же время люди, похожие на охранников, появились со всех сторон одновременно. Эти охранники выглядели очень странно и совсем не походили на охранников Цзо Лан Чжун фу.

Их предводитель сказал:

– Убейте слугу, но не причиняйте вреда Цзюньчжу, – прежде чем он успел договорить, Тянь Чжу уже подпрыгнула высоко в воздух. Её фигура была лёгкой и грациозной, и всё, что можно было увидеть на долю секунды, – это серебряная полоска в воздухе, затем человек, стоявший ближе всех к Тянь Чжу, наклонился в сторону с линией крови на шее, после чего он с глухим стуком рухнул на землю.

Все охранники онемели. Они думали, что у этой служанки могут быть какие-то знания о том, как бить и пинать, но никогда не думали, что она будет такой дикой. Естественно, они не знали, что эта девушка была убийцей и что она могла так легко избавиться от одного из их братьев. В мгновение ока желание насилия овладело ими, и без дальнейших церемоний они бросились на Тянь Чжу как один.

В этот момент Тянь Чжу была перед Цзян Жуань, защищая её, но Цзян Жуань не смогла бы убежать, потому что действие препарата было слишком сильным. Она слегка нахмурилась, что-то было не так, она определённо что-то упустила. Сегодняшний свадебный приём явно был организован для того, чтобы подставить её. Почему Сюань Ю был таким смелым и что он использовал, чтобы подкупить такого могущественного чиновника, как Цзо Лан Чжуна?

Неужели Сюань Ю действительно мог в одиночку командовать целым домом, полным гостей?

Охранник, увидев, что все остальные вступили в бой с Тянь Чжу, украдкой подошёл ближе к Цзян Жуань. Прежде чем приблизиться к ней, он тихо сказал:

– Цзюньчжу, извините меня, – затем он двинулся, чтобы схватить Цзян Жуань за руку.

Цзян Жуань не делала никаких попыток увернуться от него. Со спокойным выражением лица она посмотрела на охранника и спросила:

– Вы один из людей Гуй Фэй Чэнь?

Охранник застыл, и на мгновение в его глазах появилось выражение недоверия. Однако, прежде чем он успел ответить, в мгновение ока его тело медленно соскользнуло на землю.

__________________________________

1. 海量 (hai liang) – дословный перевод – большая вместимость. Вежливое значение – великодушный человек, но также относится к большой способности человека к спиртному.

2. 巾帼英雄 (jin guo ying xiong) – это на самом деле означает героиню женского пола; в древние времена благородные дамы носили головной убор, и чем сложнее дизайн или использование материалов, тем более благородным и выдающимся считался человек.

Никто не мог ясно видеть, что сделала Цзян Жуань, они видели только, как тело охранника напряглось и упало на землю. На его теле не было никаких признаков раны, но тонкая струйка крови медленно сочилась из уголка его рта.

Увидев это, оставшиеся охранники побледнели от страха и настороженно уставились на Цзян Жуань. Казалось бы, обычная служанка оказалась такой злобной в действии, и даже у этой Цзюньчжу, которая казалась не владела и дюймом стали (1), были в рукаве искусные трюки. Кто знает, на что ещё она была способна?

Цзян Жуань взяла себя в руки и повернула браслет Кровавой Луны на запястье. Внутри было всего девять игл, и каждая из них была очень ядовитой. Этот предмет действительно был лёгким и удобным; после активации он становился полностью необратимым. Однако был и фатальный недостаток – ядовитый снаряд мог быть нацелен только на то, чтобы стрелять вперёд.

Её момент отчаяния только что заставил девушку вспомнить о прошлом событии. В её предыдущей жизни политическая карьера Цзо Лан Чжуна, Цзо Цзяна, шла гладко в Великой Цзинь, и он прекрасно справлялся с некоторыми делами Императора. В той жизни ни Цзян Дань, ни Цзян Ли не были жёнами Цзо Цзяна, женой стала младшая двоюродная сестра из семьи Гуй Фэй Чэнь.

Как будто существовала нить, связывающая все события воедино. Когда она подумала об этом таким образом, всё вдруг стало яснее. Конечно, Сюань Ю не имел власти спровоцировать весь Лан Чжун фу, но что, если бы его заменить на ныне грозную и неприкосновенную Гуй Фэй Чэнь? В её предыдущей жизни Сюань Ли говорил об удивительном таланте Цзо Цзяна, и если бы Цзо Цзян связал свою судьбу с фракцией Сюань Ли, выполнение работы Гуй Фэй Чэнь было бы естественным развитием событий.

Если бы это было на самом деле так, то и Сюань Ю, и Цзян Ли использовались Гуй Фэй Чэнь. Но почему Гуй Фэй Чэнь питает к ней такую глубокую враждебность? Даже если она (Гуй Фэй Чэнь) хотела сделать ход, этого не должно было быть в это время, и она даже применила такой жестокий метод. Принимая всё это во внимание, казалось бы, что Гуй Фэй Чэнь на самом деле хотела полностью разрушить её репутацию и привести к тому, что она безвозвратно впадёт в немилость, вплоть до ситуации, когда Цзян Жуань может ждать только одно – смерть. Это было похоже на стиль Цзян Су Су и Ся Янь, и если бы кто-то сказал ей, что это было сделано ими, Цзян Жуань бы поверила, но способ Гуй Фэй Чэнь был ещё более эффективным.

Однако Гуй Фэй Чэнь и Ся Янь были двумя разными людьми. Как только Гуй Фэй Чэнь сделает шаг, у неё определённо будет ряд последующих мер, так как она могла легко сбежать сегодня. Гуй Фэй Чэнь без колебаний использовал весь Лан Чжун фу, чтобы заманить её в ловушку, что вызвало у Цзян Жуань совершенно новый уровень уважения к этой женщине.

Чем более критической становилась ситуация, тем более расслабленным становилось выражение лица Цзян Жуань. Она стояла, выпрямившись, как шомпол, на пустом месте в саду Лан Чжун фу, очаровательно улыбаясь.

Прежде чем они успели это осознать, прибыло всё больше и больше охранников и разделилось на две группы. Одна группа окружила Тянь Чжу, и, несмотря на то, что она была высококвалифицированной, девушку всё ещё сильно превосходили численностью. Более того, эти охранники были посланы Гуй Фэй Чэнь и, конечно же, не были бы толпой идиотов. Другая группа окружила Цзян Жуань и медленно приблизилась к ней, но когда они увидели, как девушка улыбается ни с того ни с сего, некоторые из них не могли не заподозрить неладное и не осмелились продвинуться дальше. Трагическая смерть их товарища только что заставила их понять, что не следует недооценивать эту Цзюньчжу или они могут оказаться целью какого-нибудь скрытого оружия.

Она бесстрастно спросила:

– Ваша госпожа когда-нибудь думала о последствиях сегодняшнего поступка?

Намёк на удивление промелькнул в глазах охранников – никто не должен был знать о причастности Гуй Фэй Чэнь; Цзян Жуань должна была обвинить во всём случившемся только Сюань Ю. Однако эта Хун'ань Цзюньчжу на самом деле смогла сразу же указать пальцем на Гуй Фэй Чэнь. Даже Лан Чжун фу никогда ничего не подозревал. Поэтому неудивительно, что они были несколько встревожены.

Если бы не приказ Гуй Фэй Чэнь отправить Цзян Жуань в постель Сюань Ю, эти охранники уже убили бы Цзян Жуань, чтобы заставить её замолчать. Гуй Фэй Чэнь ни разу не демонстрировала своего отношения во дворце и не имела очевидной связи с этой ситуацией, но Цзян Жуань всё равно сумела догадаться о её причастности! Нет, глядя на выражение её лица, это не было догадкой, девушка была уверена в своём выводе.

Без дальнейших церемоний несколько охранников бросились окружать Цзян Жуань, но гораздо быстрее их был отблеск тусклого синего света от браслета. Со стремительным свистящим звуком несколько человек были поражены и сразу же рухнули перед Цзян Жуань. Однако, какими бы быстрыми ни были её движения, в конце концов, наркотик истощал силы девушки. Один из мужчин двигался вокруг неё, пока не смог схватить её за руки и заломить их за спину. Хотя они не могли ясно разглядеть, какое скрытое оружие использовала Цзян Жуань, в тот момент, видя её ослабленное состояние, они постепенно почувствовали себя более непринуждённо. Когда Тянь Чжу увидела, что Цзян Жуань попала в их руки, её охватила тревога, и девушка стала более агрессивной в своих движениях. К сожалению, это означало, что она также обнажила свои недостатки, тем самым позволив своим противникам воспользоваться возможностью покрыть её тело ранами.

_____________________________________

1. 手无寸铁 (shǒuwúcùntiě) – литературный перевод – ни дюйма стали (идиома); безоружен и беззащитен.

Тянь Чжу была опытной убийцей, но тайное убийство было, по большей части, делом один на один, поэтому ей было трудно справиться с такой большой группой охранников. Она также испытывала очень большие сомнения. Разве вся эта ситуация не была попыткой поднять огромный шум из-за незначительной проблемы, посылая так много людей разбираться с Цзян Жуань? Или, может быть, госпожа их противника действительно ненавидела Цзян Жуань до глубины души и хотела убедиться, что всё было сделано безукоризненно?

Один человек воспользовался тем, что Тянь Чжу на мгновение отвлеклась, и ударил её клинком в поясницу. Тянь Чжу пошатнулась и повернулась, чтобы попытаться найти Цзян Жуань.

Цзян Жуань насильно утащил охранник, который прикрывал ей глаза рукой. Цзян Жуань прикусила язык; её тело казалось неестественно пересохшим и горячим. Это было так, как будто огонь разгорался в ней с каждым шагом, заставляя всё её тело содрогаться. Чем горячее становилось её тело, тем холоднее становилось сердце.

Она не знала, сколько прошло времени, прежде чем девушка почувствовала, что человек, заставлявший её двигаться, остановился. Рука, закрывавшая ей глаза, была убрана, и она поняла, что находится в роскошной комнате. Благовония, горевшие в комнате, источали особый аромат, к которому Цзян Жуань была не чужда. В её предыдущей жизни, во дворце, несколько дворцовых красавиц, которые в настоящее время были в фаворе у Императора, обычно сжигали этот вид благовоний, стремясь продлить период этой милости; это был афродизиак.

Тело Цзян Жуань уже ощущало подавляющее действие любовного зелья. Когда она почувствовала запах благовоний-афродизиака, девушке показалось, что она горит с головы до ног. Она едва смогла это вынести, но на лице появился лёгкий румянец. Если бы кто-то не был полностью осведомлён о силе наркотика, никто бы не поверил, что она находилась под действием любовного зелья.

– Хун'ань Цзюньчжу, – раздался слащавый голос, похожий на отвратительную личинку, ползающую в костном мозге. Охранник поклонился и отступил. Цзян Жуань не имела сил встать и рухнула на пол. Холодным взглядом она внимательно наблюдала за мужчиной перед ней, который смотрел на неё с похотливой улыбкой.

Глаза Сюань Ю блуждали по телу Цзян Жуань. С того момента, как он увидел эту девушку во дворце, его мечты были только о том, чтобы увидеть и ощутить Хун'ань Цзюньчжу прижатой к нему всем телом. Из-за того, что он стал свидетелем такой изысканной красоте, когда он рассматривал наложниц своего собственного дома, то чувствовал, что все они были вульгарными блудницами с раскрашенными лицами и в модных одеждах. Последние несколько дней Сюань Ю не мог заснуть. Кто знал, что Цзо Цзян, который всегда был так смертельно серьёзен, на самом деле знал бы, как вести себя в щекотливой ситуации. Кроме того, он женился на такой прекрасной жене, Цзян Ли, что предоставило Сюань Ю такую замечательную возможность.

Сюань Ю, естественно, не знал, что люди, которых он считал охранниками Цзо Цзяна, на самом деле не были таковыми, и он полностью переоценил свои собственные навыки. Однако в этот момент, с подрезанными крыльями, Цзян Жуань было бы трудно сбежать. Когда он думал о непристойных удовольствиях, которым он скоро предастся, Сюань Ю не мог подавить своё растущее возбуждение.

Он шаг за шагом приближался к Цзян Жуань. В мгновение ока девушка вытащила кинжал, пристёгнутый к её икре. Кинжал, который дал ей Сяо Шао, всегда был при ней, и прямо сейчас, несмотря на то, что у Цзян Жуань всё больше кружилась голова, девушка очень ясно понимала, что не может ждать, пока кто-нибудь спасёт её, если события будут развиваться в таком темпе. Она знала, что должна сделать первый шаг, особенно когда её зрение начало расплываться до такой степени, что даже её видение Сюань Ю начало расплываться.

Сюань Ю сначала был ошеломлён, когда увидел, как Цзян Жуань вытащила кинжал, но затем улыбнулся и сказал:

– Хун'ань Цзюньчжу, зачем утруждать себя этим? Прямо сейчас ты совершенно бессильна. Если ты хочешь разобраться с Бэнь Дянем (1), тогда давай перейдём в постель, и я позволю тебе обращаться со мной так, как ты захочешь, – уголки его рта приподнялись, а глаза затянуло дымкой вожделения. – Просто будь осторожна, чтобы не навредить себе. Тебе не мешало бы сейчас приберечь немного сил и подождать, что мы будем работать над получением удовольствия совместно; было бы стыдно тратить свою энергию впустую.

– Проваливай, – холодно произнесла Цзян Жуань.

– Цзюньчжу, тебе не нужно быть такой неразумной, – сказал Сюань Ю, когда он с улыбкой приблизился к ней. – Этот принц искренне влюблён в тебя. После сегодняшнего вечера этот принц лично попросит у Императорского Отца твоей руки. Мы с тобой на самом деле не кровные родственники, и в Великой Цзинь были прецеденты. Ты будешь Хуан Фэй (2) этого принца, разве это не хорошо? – он подходил все ближе и ближе, бормоча: – Бэнь Дянь будет хорошо прислуживать Цзюньчжу.

Цзян Жуань мрачно улыбнулась, глядя на него. Внезапно в её глазах мелькнула тьма, и без малейших колебаний девушка вонзила кинжал, который держала в руке, в левую руку. Девушка двигалась с такой крайней свирепостью, что Сюань Ю был ошеломлён её кажущимся безразличием к собственной жизни. Большая полоса ее светло-розовой одежды сразу же пропиталась её кровью, пугающе красной.

Когда он увидел расширяющееся кровавое пятно, Сюань Ю сначала был ошеломлён, но затем его гнев вырвался наружу, и молодой человек сказал:

– Чёрт возьми! Если ты откажешься от тоста, то будешь вынуждена выпить штрафную, но позже (3)! – когда он зашагал к Цзян Жуань. По его мнению, эта женщина не могла отличить хорошее от плохого. Цзян Жуань повезло, что она ему понравилась, но она просто убила его настроение таким образом. Сегодня, если бы он не мучил Цзян Жуань до тех пор, пока она не опустилась перед ним на колени и не попросила прощения, он не был бы Сюань Ю!

_____________________________________

1. "本殿" (běn diàn) – это иллеизм, которым о себе говорят принцы, обращаясь к нижестоящим по иерархической лестнице. Дословно можно перевести – "этот зал".

2. В анлейте используется Императорская наложница, но их так много, что просто используя "Императорская наложница", не поймёшь, кто выше по положению, кто ниже. Тем более, что он принц, так о какой Императорской наложнице до восшествия на престол может идти речь? В оригинале Сюань Ю говорит, что сделает её своей Хуан Фэй "皇妃", что можно перевести как "великолепная супруга". Однако, как ни крути, выходит, что она всё-таки супруга, вернее, Сюань Ю надеется видеть её таковой.

Спасибо за консультацию o_mouse!

3. 敬酒不吃吃罚酒 (jing jiu but chi chi fa jiu) – литературный перевод – если вы откажетесь от тоста, вас заставят выпить штрафную, только позже. Это означает, что если колебаться в принятии решения или начале действия, вас всё равно заставят это сделать, но придётся приложить больше усилий или объём работы будет увеличен.

Кинжал Сяо Шао был таким острым, что мог разрезать железо, как грязь; это действительно было сокровище. На самом деле Цзян Жуань не погрузила его глубоко, но это причинило достаточную боль, так что её разум несколько прояснился. Когда девушка снова посмотрела на Сюань Ю, она больше не испытывала прежнего туманного видения.

Сюань Ю подошёл к Цзян Жуань и собирался поднять её с пола. Ни с того ни с сего Цзян Жуань протянула руку и нажала на браслет Кровавой Луны на другой руке.

– Третий принц, если Вы сделаете ещё один шаг вперёд, не вините эту Цзюньчжу за то, что она не позволила Вам сохранить лицо и причинила Вам вреда, так что Вы сможете впредь вести беседы только с Королём Ада, – сказала она.

Эти слова преуспели в том, что Сюань Ю остановился как вкопанный. Он взглянул на Цзян Жуань с некоторым подозрением, затем от души рассмеялся, его глаза были полны гнева.

– Цзюньчжу, Бэнь Дянь советует тебе не пытаться играть в какие-либо игры. Мои люди снаружи, так что ты ещё можешь сделать?

Цзян Жуань холодно посмотрела на него и провела пальчиками по браслету на своей руке. Жестокая улыбка тронула её губы, а голос был похож на замёрзший горный ручей.

– Третий принц, Вы знаете, что это такое?

Сюань Ю уставился на браслет на запястье Цзян Жуань. Браслет из кроваво-красного нефрита излучал слабый голубой блеск; на первый взгляд казалось, что это не обычный предмет. Он принял это за ювелирное изделие, которое Цзян Жуань высоко ценила, но понятия не имел, что это такое.

– Он называется браслет Кровавой Луны и происходит из столичного павильона И Бао. Он содержит девять игл, и каждая игла была погружена в высокотоксичное вещество – увидишь кровь, запечатай горло (1), – Цзян Жуань бесстрастно продолжила: – Третий принц слишком близок ко мне. Эта Цзюньчжу боится, что её рука может соскользнуть, непреднамеренно нажать на спусковой крючок и заставить Третьего Принца испустить последний вздох.

Сначала Сюань Ю был совершенно ошеломлен. Затем он возмутился и захохотал, прежде чем сказать:

– Ты смеешь угрожать мне?

– Третий принц узнает, является ли это простой угрозой, если Вы проверите это, – сказала Цзян Жуань.

Сюань Ю недоверчиво оглядел Цзян Жуань. Эта Хун'ань Цзюньчжу, о которой все говорили, удивительно красивая женщина, снискавшая любовь Вдовствующей Императрицы, в этот самый момент не выказывала ни малейшего намёка на страх. Это совершенно отличалось от женщин, с которыми он играл раньше, и было настолько необычно, что сразу же вызвало у Сюань Ю интерес. Широко ухмыляясь, он сказал:

– Этот принц знает, что Цзюньчжу боится, но нет необходимости дурачить меня этим браслетом. Если со мной действительно случилось что-то плохое, как для Цзюньчжу возможно избежать причастности к этому? Осмелившись устроить заговор с целью отобрать жизнь ребёнка Императорской крови, Цзюньчжу может предложить только жизнь в оплату за отнятую, – его пристальный взгляд задержался на белоснежной шее Цзян Жуань, когда он сказал: – Цзюньчжу не нужно бояться. Этот принц будет нежен.

Сюань Ю не обратил внимания на слова Цзян Жуань, потому что был уверен, что она не сделает ничего против него. Что бы ни случилось, он всё ещё оставался принцем. Если бы её обвинили в убийстве принца, ей было бы трудно избежать смертного приговора, даже несмотря на то, что она была приёмной внучкой Вдовствующей Императрицы.

Цзян Жуань усмехнулась и посмотрела на Сюань Ю так, как будто он был настоящим шутом. Кровь с её руки уже запятнала большую часть ее светло-розовой одежды, отчего та стала ярко-красной. Её улыбающееся лицо было похоже на цветок, исключительно очаровательное, и она излучала какую-то жестокую красоту с головы до ног.

– Чего я не смею делать? Третий принц похотлив и беззастенчив, Вы играли с бесчисленными женщинами. Теперь, когда эта Цзюньчжу попала в Ваши руки, после сегодняшней ночи, единственный выход – это белый шёлковый шнурок (2). Поскольку смерть ждёт в любом случае, почему бы не позволить ещё одному человеку сопровождать меня? – она подняла голову и почти задрожала от смеха, когда сказала: – Если третий принц мне не верит, Вы можете выйти вперёд. Однако мне также очень любопытно, кто в конце концов окажется быстрее – третий принц или отравленные иглы моего браслета Кровавой Луны.

Сюань Ю изначально хотел поиздеваться над этой женщиной за то, что она переоценила свои возможности. В течение многих лет он играл со столькими женщинами, и независимо от того, насколько яростно они защищали своё целомудрие, в конечном счёте, все они позволяли ему играть с ними так, как он хотел. Однако когда молодой человек посмотрел на выражение в глазах Цзян Жуань, то обнаружил, что не может двигаться вперёд, потому что эти ясные и блестящие глаза были похожи на глубокое, ледяное озеро; её взгляд был знаком, потому что он отражался в выражениях демонов-людоедов, нарисованных на фресках на стенах храма.

Как у женщины могло быть такое яростно-свирепое выражение лица?

Сюань Ю был в затруднительном положении.

_____________________________________

1. 见血封喉 (цзянь сюэ фэн хоу) – литературный перевод – увидишь кровь, запечатай горло. Относится к Anticaris Toxicaria, также известному как "дерево смерти", широко используемому в качестве токсина для стрел, дротиков и игл.

2. Белый шнурок / белый шарф / три фута белого шёлка – так говорят о самоубийстве. Обычно, если кто-то провинился / оплошался перед власть имущим, тот, если желал позволить подчинённому сохранить лицо или просто требовал искупить провал кровью, отправлял ему три фута белого шёлка, на котором провинившийся и вешался.

Крупные капли холодного пота выступили на лбу Цзян Жуань. С каждой секундой, что она оставалась в комнате, она вдыхала всё больше афродизиака, и наркотик, который она проглотила, усиливал своё влияние на неё. Боль от раны на руке, которую она только что нанесла себе, едва могла отвлечь девушку от сильного жара, поднимающегося в её теле.

Кроме того, в браслете Кровавой Луны не было ни одной отравленной иглы, потому что все они были израсходованы ранее, когда охранники приблизились к ней. Её слова были не более чем попыткой напугать Сюань Ю. Тянь Чжу ещё не прибыла; может быть, в саду что-то пошло не так?

Цзян Жуань только чувствовала, как будто муравьи ползали по её внутренностям, вызывая невыносимый зуд. Она чуть не застонала, но сильно прикусила нижнюю губу, отчаянно сдерживая звук, который почти вырвался.

Сюань Ю не знал, что делать. Однако, когда он увидел, что румянец на лице Цзян Жуань стал ярче, а её дыхание участилось, он сразу понял, что происходит. После стольких лет он был опытным экспертом в отношениях между мужчинами и женщинами; если он не мог видеть, что Цзян Жуань была поглощена влечением, то он жил напрасно. Он был в восторге, потому что лучше, чем кто-либо другой, знал силу лекарства, которое ей дали. Когда его мысли достигли этой точки, Сюань Ю больше не чувствовал беспокойства. Он отступил назад, пока не добрался до кровати, и сел на неё. Совершенно непринуждённо он оглядел Цзян Жуань и сказал:

– Цзюньчжу такая непреклонная, но этот принц не из тех, кто заставляет кого-то что-то делать. Цзюньчжу, ты можешь сказать, что сейчас тебе это не нужно, но когда ты придёшь просить милостыню у Бэнь Дяня, Бэнь Дянь может не дать тебе того, чего ты хочешь.

Хотя он едва мог подавить своё собственное желание, молодой человек всё ещё ценил свою жизнь. Этот наркотик был очень мощным, одного глотка было достаточно, чтобы свести с ума от вожделения. Даже если бы Цзян Жуань обладала огромным самообладанием, в этих обстоятельствах, через некоторое время, она была бы в бреду и душевно сбита с толку, умоляя Сюань Ю разделить с ней удовольствие.

Подумав об этом, Сюань Ю усмехнулся и приготовился ждать начала шоу. В любом случае, снаружи стояли люди на страже, так что Цзян Жуань не могла убежать. Всё, что ему нужно было сделать, – это подождать, пока лекарство полностью подействует.

Цзян Жуань, естественно, пришла к тому же выводу, что и он, но в этот момент у неё не было сил защитить себя, и в браслете Кровавой Луны больше не было отравленных игл. Когда лекарство подействовало, всё её тело почувствовало себя исключительно неуютно, и её взгляд упал на кинжал Сяо Шао. В вихре своих мыслей и эмоций она приготовилась нанести себе ещё один удар.

Как раз в этот момент с громким "хлопком" дверь в комнату распахнулась, когда кто-то пнул её снаружи. Высокая и стройная фигура стояла посреди поднявшейся пыли. Цзян Жуань инстинктивно вздрогнула от удивления, когда увидела знакомый силуэт.

Сюань Ю тоже был грубо шокирован и спрыгнул с кровати, когда фигура без церемоний вошла в комнату. Человек был одет в чёрную парчу, с глазами холодными, как острие ножа. Он подошёл к Цзян Жуань и, когда он взял её залитую кровью руку, эти чёрные как смоль глаза, которые были источником очарования для многих, в настоящее время скрывали массу тёмных грозовых облаков.

– Сяо Шао, – сказала Цзян Жуань, ошеломлённо уставившись на него.

– Это я, – сказал Сяо Шао, наклонившись, чтобы обнять её. Пыль осела, так что Цзян Жуань и Сюань Ю теперь имели возможность увидеть, что охранники, которые были за дверью, лежали на земле. У всех у них был кровавый порез поперёк горла, нанесённый одним ударом меча. Порезы были сделаны уверенными и ловкими движениями, и с длинного меча на поясе Сяо Шао всё ещё капала кровь.

– Сяо Шао, ты, ты, ты, что ты делаешь? Ты пытаешься взбунтоваться? – Сюань Ю был так напуган, что прирос к месту. Говорили, что он был самым ярким представителем "золотой" молодёжи в плохом смысле слова (1) во всей Великой династии Цзинь, и любой, кто пытался противостоять ему, оказывался в тупике. Однако этот Цзинь Ин Ван не испытывал перед ним никакого благоговения или страха. Он был тем, кто осмеливался противоречить Императору, предводителем трёхсот тысяч стражей Цзинь И. Кто в мире посмел бы обвинить его в неуважении? Слабым голосом Сюань Ю крикнул:

– Стража! Сюда! – на его лице было выражение нескрываемой паники, и прежнего высокомерия нигде не было видно.

Сяо Шао холодно посмотрел на него. Его взгляд был таким ледяным, что Сюань Ю бессознательно закрыл рот.

– Цзинь И, Цзинь Эр, – скомандовал Сяо Шао.

– Да, господин, – прежде чем Сяо Шао смог закончить говорить, два тайных телохранителя уже поняли его намерение. Они обменялись взглядами; на этот раз их господин был в абсолютной ярости. Этот третий принц действительно был слишком дерзок в своей возмутительной похоти, чтобы на самом деле строить планы, связанные с женщиной их хозяина.

Сюань Ю увидел, как два тайных телохранителя приближаются к нему, и его лицо стало пепельно-серым.

– Что вы делаете? Не подходите сюда... Помогите!

В другом месте Сяо Шао держал Цзян Жуань и стремительно двигался обратно в Цзинь Ин Ван фу. В отчаянии этого момента он никогда не думал, что с его стороны было неправильно приводить незамужнюю молодую женщину в свой фу. Обычно Цзян Жуань была такой холодной и равнодушной, такой спокойной и невозмутимой, но в то же время такой полной жизненных сил; даже в её тихой ярости люди могли чувствовать живость её враждебности. Однако прямо сейчас она, казалось, была на пороге смерти. Её светло-розовая одежда была испачкана ярко-красной кровью, и девушка выглядела жалкой, как маленький ребёнок.

Сердце Сяо Шао забилось от боли, и он почувствовал, что человек в его объятиях был необычно лёгким. Его сердце почти остановилось, когда он подумал о сцене, свидетелем которой только что стал. Кто знал, что случилось бы, если бы он не прошёл мимо Лан Чжун фу в тот день и не вспомнил, что Цзян Жуань будет там. Тем не менее когда он взглянул, он никогда не предполагал, что обнаружит, что там происходит что-то странное; когда он шёл по следу, Сяо Шао увидел, как Тянь Чжу вступила в бой, и узнал, что Цзян Жуань была накачана наркотиками и уведена силой. В эту долю секунды тревога, которую он испытал, была странной даже для самого молодого человека.

Он привык быть одиночкой и никогда не заботился ни о ком другом. Сяо Шао никогда не обращал такого внимания ни на одного человека. Но сейчас, когда парень смотрел на миниатюрную и хрупкую молодую женщину в своих объятиях, у него была только одна мысль – защитить её, укрыть под своими крыльями, блокировать все атаки от скрытых врагов. Пока он рядом, она больше никогда не попадёт в какую-либо опасную ситуацию.

_____________________________________

1. 纨绔 (wánkù) – шёлковые брюки, которые обычно носят дети из богатых семей и поэтому используются для обозначения избалованных детей, даже когда они вырастают. 纨绔子弟 (wánkù zǐdì) относится к распутному сыну богатых родителей; денди; плейбой, "золотая молодёжь" в плохом смысле этого слова.

Сяо Шао отнёс Цзян Жуань обратно в Цзинь Ин Ван фу. В то же время управляющий Линь внимательно просматривал бухгалтерскую книгу, так как стражники Цзинь И накануне прислали пару импортных товаров, сказав, что это новые товары из-за рубежа. Два толстых куска цветного стекла были перед его глазами, что позволяло ему очень чётко видеть книгу. Поняв, что Сяо Шао вернулся, управляющий Линь бессознательно встал. Когда он, наконец, заметил, что Сяо Шао держит молодую женщину, это было подобно тому, как если бы его разум поразила молния и немедленно погрузила в хаос; мужчина не мог произнести ни единого слова.

Только после того, как Сяо Шао сделал несколько шагов к своей комнате, пинком распахнул дверь, а затем повернулся, чтобы плотно закрыть её, управляющий Линь пришёл в себя. Когда знакомая фигура упала с неба, Управляющий Линь схватил Цзинь Сань и спросил:

– Цзинь Сань, что случилось с Ванъе? Кто, кто, кто это?

В гвардии Цзинь И Цзинь И и Цзинь Эр были братьями-близнецами, в то время как Цзинь Сань и Цзинь Сы были сёстрами-близнецами. Эти четверо, можно сказать, были личными телохранителями Сяо Шао, маленькими начальниками стражников Цзинь И. Управляющий Линь любил подходить к этим четверым в любое время, когда ему требовалась какая-то информация.

Цзинь Сань пожала плечами и сказала:

– Это молодая Фужэнь, Лао Линь. Не вини меня за то, что я не предупредила тебя, но тебе придётся прислуживать молодой Фужэнь в течение следующих нескольких дней, так как господин приказал мне заняться другими делами. Лучше всего подготовиться самому.

Она сделала всего несколько шагов, прежде чем обернулась и предупредила его:

– Кстати, молодую Фужэнь накачали афродизиаком. Поэтому, Лао Линь, тебе лучше не заходить случайно, чтобы посмотреть, что происходит, иначе господин придёт в ещё большую ярость.

Спустя долгое время после того, как Цзинь Сань ушла, управляющий Линь всё ещё стоял, замерев в своём первоначальном положении, совершенно ошеломлённый. Маленькие усики над его верхней губой двигались вверх и вниз в такт его дыханию. Молодая Фужэнь... накачана афродизиаком... ещё больше разъярится...

Управляющий Линь был так переполнен эмоциями, что у него потекли слёзы.

– У молодого господина будут наследники!

* * *

В отличие от управляющего Линя, который был снаружи комнаты и улыбался до тех пор, пока его глаза не превратились в щёлочки, внутри Сяо Шао был несколько растерян, не зная, что делать. Он дал Цзян Жуань какое-то лекарство, а также перевязал рану на её руке. Кто бы мог подумать, что наркотик внутри Цзян Жуань достигнет пика своего действия, заставив всё её тело извиваться и изнывать от желания. Сяо Шао изначально намеревалась стимулировать соответствующую точку акупунктуры, чтобы она заснула, но эффект препарата был слишком сильным. Несмотря на то, что он обладал некоторыми медицинскими навыками, молодой человек опасался причинить вред её телу. Когда он подумал о том, как Сюань Ю посмел дать Цзян Жуань такое сильное лекарство, его чёрные как смоль глаза стали холодными и жестокими.

Цзян Жуань лежала плашмя на кровати Сяо Шао, но в одно мгновение сбросила одеяло, которым молодой человек накрыл её. Возможно, из-за того, что ей было слишком жарко, девушка также бессознательно расстегнула воротник своей одежды. Сяо Шао как раз повернулся, намереваясь вытереть лоб выжатым носовым платком, который заранее был смочен в холодной воде, когда его встретило широкое пространство сияющей белой плоти. Она была блестящей и влажной, бледной, как снег. Сяо Шао замер, совершенно ошеломлённый на короткое мгновение, затем поспешно поднял сброшенное одеяло, чтобы снова накрыть Цзян Жуань.

Молодой человек и представить себе не мог, что, когда он будет накрывать девушку одеялом, Цзян Жуань схватит его за руку. Когда действие препарата достигло своего пика, Цзян Жуань стала необычайно сильной. Она застала Сяо Шао врасплох и потащила его к себе так, что он пошатнулся и почти упал на неё сверху. Молодой человек инстинктивно протянул руку и положил её рядом с головой Цзян Жуань, чтобы поддержать свой вес.

Цзян Жуань резко открыла глаза и, не мигая, уставилась на Сяо Шао. Её глаза были от природы прекрасны, но теперь, под воздействием наркотика, они стали ещё более соблазнительными. За свою жизнь Сяо Шао встречал множество красивых женщин, но он ни разу не представлял, что сегодня, из-за одного взгляда Цзян Жуань, его сердцебиение действительно ускорится, и лёгкий румянец распространится по его элегантному лицу. Думая, что Цзян Жуань пришла в себя, он прошептал:

– Цзян Жуань.

Однако Цзян Жуань просто пристально смотрела на него. Затем её глаза начали терять фокус. Сяо Шао как раз собиралась заговорить, когда, ни с того ни с сего, Цзян Жуань протянула руки, чтобы обнять Сяо Шао за шею, притянув его к себе внезапным движением.

На этот раз Сяо Шао был действительно в растерянности.

Что-то мягкое прижалось к его губам, и, в отличие от её обычного холодного и безразличного вида, сейчас девушка была благоухающей и прекрасной, как цветок. Длинные ресницы Сяо Шао опустились ниже, когда он уставился своими чёрными как смоль глазами на эту молодую леди, которая явно была в бреду.

– Монстр... – невнятно прошептала Цзян Жуань, слегка ослабив хватку.

Сяо Шао поднял брови. Она говорила о нём?

Очевидно, Цзян Жуань понятия не имела, кем он был в этот момент времени. Она пробормотала:

– Твоё тело такое холодное, – и уютно устроилась в объятиях Сяо Шао. Сяо Шао оказался в затруднительном положении. Он всё ещё мог справиться с Цзян Жуань, прижимающейся к нему, но почему девушка дёргала его за пояс?

Когда молодой человек думал о том, как с юности он жил бесстрастно, не выказывая ни счастья, ни гнева, это была действительно довольно пикантная ситуация. Он держался одной рукой за пояс и смотрел, как Цзян Жуань прижимается к нему с раздражённой беспомощностью. Та, которая проглотила наркотик, действительно полностью изменила свою личность. Почему же Цзинь Сань до сих пор не вернулась?

Управляющий Линь, который рисковал своей жизнью, заглядывая в цветочное окно, был совершенно раскрасневшимся. С одной стороны, он был совершенно сбит с толку смелостью будущей молодой Фужэнь; с другой стороны, добродетельное и честное поведение его собственного молодого господина угрожало серьёзно подорвать его здоровье. Молодая Фужэнь проявила инициативу таким образом, что молодой господин, будучи мужчиной, должен был бесстрашно продвигаться вперёд! Управляющий Линь покачал головой и вздохнул. Его молодой господин был хорош во всех отношениях, просто его моральный облик был слишком высок. Хорошо. Если бы это был любой другой человек, он бы сам давным-давно стал противоядием от наркотика, который дали Цзян Жуань.

* * *

Среди двенадцати домов развлечений столицы Бай Хуа Лу был самым известным. Не говоря уже о красоте и уме этой разнообразной группы дам, все они видели различные и разнообразные аспекты общества. Таким образом, неудивительно, что даже высокопоставленные чиновники и представители знати были готовы принять участие в предлагаемых ими развлечениях и пели им дифирамбы. Однако сегодня прибыл необычный гость.

Этот гость был одет в длинное платье и сапоги из зелёной ткани, с длинными волосами, высоко завязанными. Внешне это был мужчина, но нетрудно было разглядеть, что на самом деле это была женщина. Хозяйка борделя злобно посмотрела на неё. С одного взгляда она увидела, что эта женщина держалась с определённой осанкой, черты её лица были очень красивыми, и хотя её одежда была простой, она была сшита из дорогой парчи из дождевого шёлка. Хотя для женщины было определённо странно заходить в бордель, мадам всё равно поприветствовала её и сказала:

– Почему юная леди хочет навестить наш Бай Хуа Лу?

Цзинь Сань взглянула на мадам и сказала:

– Ходят слухи, что в Бай Хуа Лу опытные и знающие люди. Что ты знаешь о чуньфэнду (1)?

Лицо мадам мгновенно изменилось, и она очень серьёзно посмотрела на Цзинь Сань. После некоторого раздумья она спросила с крайней осторожностью:

– Почему юная леди хочет спросить о чуньфэнду?

– У меня есть друг, который пострадал от этого из-за неосторожности. Поскольку Бай Хуа Лу считается самой большой "Пещерой красавиц" в столице, вы, конечно, должны что-то знать о его использовании?

В свои молодые годы Сяо Шао много путешествовал. После сегодняшнего инцидента он послал кого-то поискать чашку, из которой пила Цзян Жуань, и когда он понюхал остатки содержимого, то подумал, что это очень похоже на чуньфэнду, с которым он ранее сталкивался. Более того, хотя молодой человек изучал фармакологию, он никогда не исследовал это лекарство и, естественно, не знал противоядия для него. Тем не менее мадам Бай Хуа Лу, безусловно, знала бы какой-то способ противостоять наркотику, поэтому он приказал Цзинь Сань разобраться в этом.

Мадам улыбнулась и сказала:

– Я ничего не буду скрывать от юной леди, чуньфэнду – это афродизиак высочайшего качества, и он чрезвычайно силён. После того, как кто-то проглотил это, если этот человек не станет близок с кем-то в течение шести часов, он или она умрёт от яда. Они называют это афродизиаком, но с таким же успехом могли бы назвать это ядом, – мадам виновато улыбнулась и сказала: – По моему мнению, юная леди, если у вашего друга ещё есть время, просто поищите кого-нибудь, с кем можно сблизиться.

– Если бы всё было так просто, зачем бы мне Вас искать? – сказала Цзинь Сань с некоторым нетерпением. – У меня есть более неотложные дела, так что, если бы мадам могла быстро достать противоядие, это было бы здорово.

Мадам сделала вид, что ей очень неловко, когда сказала:

– Юная леди, дело не в том, что эта старуха не хочет давать Вам противоядие, просто противоядие от чуньфэнду очень редкое. Никто никогда раньше не просил противоядия, чтобы противостоять действию препарата; юная леди, это действительно…

– Десять тысяч таэлей, – сказала Цзинь Сань.

– Юная леди, это действительно...

– Золотом.

Мадам закрыла рот, и её лицо тут же расплылось в улыбке, так что она стала похожа на распустившийся цветок. Она сказала:

– Эта старуха немедленно пошлёт кого-нибудь за противоядием, – по её мнению, человек, стоявший перед ней, глупо тратил деньги; кто, чёрт возьми, стал бы выбрасывать десять тысяч золотых таэлей на противоядие от афродизиака? Чья добродетель была так ценна? Даже ведущей исполнительнице Бай Хуа Лу было бы трудно встретить благотворителя, готового потратить десять тысяч золотых монет за одну ночь.

Одного взгляда на выражение лица мадам было достаточно, чтобы Цзинь Сань точно поняла, о чём она думает. Она мысленно выругалась; сегодня вечером молодая Фужэнь действительно оказалась дороже, чем самая знаменитая красавица в Бай Хуа Лу. Ах, что она говорила, как она могла сравнить безупречную и незапятнанную молодую Фужэнь с куртизанкой?!

* * *

Как только Цзинь Сань вернулась в фу с противоядием, она не смогла сдержать своего шока, увидев Сяо Шао. Его лицо побагровело, и его обычное холодное и отстранённое выражение, казалось, сильно потрескалось. Молодой человек сидел, выпрямившись, рядом с кроватью, и под его длинным чёрным одеянием слегка шевелились какие-то подозрительные предметы.

Цзинь Сань прикрыла нос; кто бы не почувствовал прилив тепла, увидев эту сцену?

Сяо Шао бесстрастно принял противоядие и сказал:

– Выйди.

____________________________________

1. 春风渡 (chun feng du) – буквально "пересечение весеннего ветра".

Цзинь Сань почувствовала себя крайне неловко, покидая место происшествия. Когда всё было сказано и сделано, сделала ли она что-то хорошее или что-то плохое? Она никогда не думала, что молодой господин, который казался холодным и отстранённым, будет таким страстным, как обжигающий огонь. Что делала молодая Фужэнь под одеждой молодого господина? Будет ли теперь молодой господин питать к ней недобрые чувства из-за того, что она дала ему противоядие?

Чем больше Цзинь Сань думала об этом, тем больше ей становилось не по себе, и она решила поискать Цзинь Сы, чтобы обсудить сегодняшние события. После того как она ушла, управляющий Линь остался один за дверью, колотя себя в грудь. Хотя слёзы всё ещё текли по его щекам, теперь это были слёзы тревоги.

"Молодой господин, Вы потратили так много денег на противоядие; ваша семья знает, что вы сделали? Вы погубите свою семью! Разве Вы не знаете, что лучшее противоядие – это мужчина? Старая Фужэнь, смотрящая с небес, должно быть, в ярости!"

Сяо Шао поддерживал голову Цзян Жуань, пока спаивал ей противоядие. Когда молодой человек посмотрел на женщину в своих объятиях, его прежняя неловкость отступила, и теперь Сяо Шао был совершенно серьёзен. Он осознавал, что происходит за пределами комнаты, и при этом не был глухим. В этом вопросе о мужчине, являющемся лучшим противоядием, даже если бы сама Цзян Жуань не обиделась на действия Сяо Шао, он никогда бы не воспользовался её затруднительным положением. Эта мысль никогда не приходила ему в голову, и даже если у молодого человека и были какие-то чувства к ней, его эмоциями управляли приличия. В некотором смысле, хотя Сяо Шао с юных лет должен был пробиваться в этом мире и многое повидал, он был подобен чистому листу бумаги, когда дело касалось его собственного тела и физических переживаний. По словам управляющего Линя, он был слишком добропорядочным молодым господином.

* * *

В ту ночь почти все люди в Цзинь Ин Ван фу не могли нормально спать, и то же самое было со стражниками Цзинь И. Однако, в то время как первые были слишком взволнованы, чтобы спать, вторые были слишком заняты, чтобы спать. Люди в Цзинь Ин Ван фу тайком обсуждали возможность завести любовницу, но, поскольку они были специально обучены управляющим Линем, они были очень осторожны. Ни слова не просочилось об этой ситуации, иначе репутация Цзян Жуань сильно пострадала бы.

Цзян Жуань проснулась от ощущения, что всё её тело ужасно болит. Помассировав голову, она села и заметила хорошенькую служанку, убиравшую вещи на столе перед ней. Заметив, что Цзян Жуань проснулась, служанка вышла вперёд и спросила с беспокойством в голосе:

– Юная леди Цзян чувствует себя лучше?

Цзян Жуань заметила, что служанка смотрит на неё со слегка странным выражением лица; казалось, в нём был намёк на улыбку и атмосфера фамильярности, которая была близка к тому, чтобы переступить границы дозволенного. Несмотря на её подозрения, Цзян Жуань слегка улыбнулась и ответила:

– Я в порядке. Где находится это место?

– Цзинь Ин Ван фу, – служанка улыбнулась ещё более сладко, когда сказала: – Ванъе привёл юную леди сюда вчера и присматривал за Вами всю ночь. Он только что вышел, – служанка посмотрела на чашу с лекарством на столе, взяла её и поднесла к губам Цзян Жуань, сказав: – Поскольку юная леди проснулась, пожалуйста, выпейте это лекарство.

Как бы в подтверждение её слов, Сяо Шао вошёл в комнату, увидела служанку, готовящуюся дать Цзян Жуань лекарство, и сказала:

– Ты можешь быть свободно, я сам позабочусь о ней.

Служанка озорно улыбнулась и вышла из комнаты, прикрыв рот рукой и повернувшись только для того, чтобы осторожно закрыть дверь. Когда Цзян Жуань посмотрела на Сяо Шао, в её голове промелькнули отрывочные сцены. Она знала, что накануне проглотила мощный афродизиак, но ничего не могла вспомнить после этого, только то, что Сяо Шао спас её на глазах у Сюань Ю. Девушка ни на мгновение не сомневалась в том, что Сяо Шао не воспользуется ею, пока она в затруднении, поэтому её беспокоило, могла ли она сама сделать что-то неподобающее по отношению к Сяо Шао, находясь под воздействием наркотика. При мысли об этом у Цзян Жуань разболелась голова. Почему всё должно было стать таким туманным после того, как она вспомнила до этого момента?

Сяо Шао сел у кровати и взял чашу с лекарством. Цзян Жуань уже собиралась потянуться за ней, когда её рука запульсировала от сильной боли. Она посмотрела вниз и заметила, что ее рука была обмотана белыми тканевыми бинтами, затем вспомнила, что повредила её накануне. Подсознательно она потянулась за кинжалом, который всегда носила с собой, и ей потребовалось мгновение, чтобы понять, что она его где-то уронила.

Сяо Шао достал какой-то предмет из-за пояса на своей талии и положил его перед девушкой:

– Ты ищешь это (1)?

Это действительно был изысканный кинжал, и Цзян Жуань протянула руку, чтобы схватить его. Подняв глаза, она встретилась взглядом с Сяо Шао, которые ярко сияли, как звёзды. На мгновение она была ошеломлена. Когда момент прошёл, Сяо Шао уже опустил голову и спокойно использовал серебряную ложку, чтобы зачерпнуть немного лекарства и поднести его ко рту девушки.

Поскольку сейчас ей было неудобно пользоваться руками, она послушно проглотила лекарство, которым её кормил Сяо Шао, без малейшего смущения. Они сидели так близко друг к другу, что девушка чувствовала приятный, чистый запах тела Сяо Шао. Цзян Жуань на мгновение была ошеломлена.

Когда чаша с лекарством была опустошена, Сяо Шао взял несколько конфет из другой чаши и предложил их Цзян Жуань. Конфеты были восхитительно ярко раскрашены, и Цзян Жуань на мгновение тупо уставилась на них. Сяо Шао объяснил:

– Если ты их съешь, горечь исчезнет.

Цзян Жуань не могла подобрать достойный ответ.

Она не была трёхлетним ребёнком! Почему Сяо Шао использовал тон голоса, более подходящий для того, чтобы уговаривать маленьких детей? Что случилось с его обычным серьёзным выражением лица? Просто было трудно найти такую великую доброту, и, глядя в эту пару чёрных как смоль глаз, похожих на сияющие звёзды, Цзян Жуань не могла найти в себе сил произнести какие-либо слова отказа. Положив конфеты в рот, она пришла в себя. В её прошлой жизни и даже в этой жизни, сколько времени прошло с тех пор, как она ела такие вещи в последний раз? Лекарство было расточительством, тем более эти сладости, которыми могли наслаждаться только те, кого глубоко лелеяли. Чувствуя, что употребление таких сладостей вредит её нынешнему спокойному образу, Цзян Жуань посмотрела на Сяо Шао, втайне думая:

"Злой демон!"

Сяо Шао удивлённо поднял брови, оценивая реакцию Цзян Жуань. После некоторого раздумья он сказал:

– Прошлой ночью на тебя воздействовали с помощь чуньфэнду.

____________________________________

1. Думаю, после этой ночи можно их общение сделать более неформальным, хотя бы наедине. Надеюсь, вы простите мне подобную вольность. Но мне так хочется.

Она сразу поняла, что это было, когда услышала это название. Цзян Жуань с подозрением посмотрел на Сяо Шао и почувствовал себя несколько неловко. Она осторожно спросила:

– Возможно, я вела себя неподобающе по отношению к тебе?

– Нет, – ответил Сяо Шао.

Цзян Жуань вздохнула с облегчением, затем услышал, как Сяо Шао продолжил ровным голосом:

– Ты только бросилась на меня, сняла с меня пояс и крепко обняла меня, отказываясь отпускать.

Цзян Жуань была ошеломлена. Глядя на серьёзное и холодное выражение лица Сяо Шао, не казалось, что молодой человек шутит с ней.

– Ты мужчина. Тот, кто пострадает, – это я, – подчеркнула Цзян Жуань.

Сяо Шао на мгновение задумался, затем кивнул и издал звук согласия.

Опасаясь, что Сяо Шао продолжит эту ужасно неловкую тему, Цзян Жуань поспешила сменить тему и спросил:

– Ты знаешь, кто стоял за вчерашним планом против меня?

Когда он услышал это, глаза Сяо Шао похолодели, когда он сказал:

– Я знаю, – он взглянул на Цзян Жуань, выражение лица которой стало холодным и бесстрастным, и задумчиво спросил её: – А ты знаешь?

Судя по выражению лица Цзян Жуань, некоторое время назад она догадалась, кто стоит за этим планом. Девушка сказала:

– Разве это не очевидно для тебя?

Сяо Шао молчал. В конце концов, что такое стража Цзинь И? Они быстрее всех в столице собирали информацию. Когда он узнал, что всё это было делом рук Гуй Фэй Чэнь, Сяо Шао был одновременно в ярости и удивлении. Учитывая нынешний особый статус Цзян Жуань, Гуй Фэй Чэнь не должна была использовать такие методы, чтобы унизить её. Если бы Гуй Фэй Чэнь была умным человеком, она должна была бы понять, как развить силу и влияние Цзян Жуань для собственного использования, и определённо не должна была прибегать к такому жестокому методу, целью которого могло быть только погубить Цзян Жуань, полностью испортив её жизнь. Если бы он прибыл чуть позже прошлой ночью, Цзян Жуань, возможно, не смогла бы избежать этого бедствия.

– Поскольку Гуй Фэй Чэнь замышляла против меня таким образом, как я могу не ответить взаимностью большим подарком? – каждый дюйм прекрасного лица Цзян Жуань излучал холод. По дороге мести нужно было идти шаг за шагом, но поскольку Гуй Фэй Чэнь взяла на себя инициативу действовать, как можно было сидеть и ждать смерти?

– Я помогу тебе, – заявил Сяо Шао. Этим простым заявлением он ясно изложил свою точку зрения.

Цзян Жуань посмотрела на него и сказала:

– Ты не имеешь никакого отношения к этой ситуации, так зачем утруждать себя вмешательством? – на самом деле, если бы она действительно поддалась такой эгоистичной идее, иметь Сяо Шао на своей стороне было бы равносильно тому, чтобы обладать спасительным талисманом, и это значительно облегчило бы повседневное выполнение её планов. Думая с точки зрения использования его авторитета, по правде говоря, защита, которую Сяо Шао мог бы ей предоставить, была намного больше, чем та, которую мог дать Лю Минь. Однако чем больше она была обязана этому молодому человеку, тем больше ей становилось не по себе. В жизни самым трудным долгом для погашения был долг благодарности. Когда всё было сказано и сделано, этот человек был тем, кто придавал первостепенное значение связям между людьми, что делало его редкостью на этой земле, поистине благородным человеком. Его единственным недостатком было то, что обычный темперамент Сяо Шао был несколько жёстким, и он не был таким красноречивым.

– Я воспользовался тобой и должен компенсировать это, – сказал Сяо Шао, серьёзно посмотрев на неё.

Цзян Жуань потеряла дар речи. У неё, должно быть, действительно плохая память, чтобы думать, что темперамент этого человека был жёстким и необщительным!

Затем с грохотом дверь распахнулась снаружи, и целая группа подслушивающих упала на пол. Когда Сяо Шао нахмурился, управляющий Линь встал первым. Откашлявшись, он сказал со смертельной серьёзностью:

– Ванъе, десять тысяч таэлей золота, которые ты потратил на противоядие для юной леди Цзян прошлой ночью, были зачислены на счета, Вы хотите проверить бумаги?

– В этом нет нужды.

Цзян Жуань уставился на Сяо Шао в абсолютном шоке.

– Десять тысяч таэлей?

Цзинь Сы спряталась за управляющим Линем и "любезно" напомнил Цзян Жуань:

– Разве чуньфэнду не повлиял на юную леди прошлой ночью? Ванъе потратил десять тысяч таэлей золота, чтобы купить противоядие у Бай Хуа Лу.

Сяо Шао снова нахмурился, недоумевая, почему все так много болтают? Когда он когда-либо занимался вопросами денег и счетов? Но сегодня все они собрались в этот момент, чтобы активно обсудить это.

Во время ситуации с Цзян Чао Цзян Жуань испытала на себе, что такое Бай Хуа Лу, и хорошо знала, что это за место – заведение для разбазаривания денег. До этого времени она не осознавала, насколько дорогой может быть красавица высшего ранга, и противоядие от наркотика будет таким же дорогим. Десять тысяч таэлей золота. Очень хорошо, её долг невероятно вырос.

Управляющий Линь был внутренне очень доволен собой. Хорошо, что молодая Фужэнь знала, насколько велик её долг; если бы у нее не было денег, она могла бы погасить долг лично.

Цзинь Сы заметила слегка недовольное выражение на лице молодого господина и не смогла удержаться, чтобы не схватиться за лоб. Почему молодой господин был таким глупым? Сообщив об ставке в тысячу золотых на один бросок (1), разве он не заставил бы юную леди почувствовать себя невероятно тронутой?

Однако два человека в комнате не знали о сложном образе мышления других людей. У одной было странное выражение лица, в то время как другой слегка хмурился. Первая обвиняла чёрное сердце заведения для удовольствий в том, что из-за них она оказалась ввергнута в такую долговую яму, ведь с этим долгом она не сумеет расплатиться и за всю свою жизнь. Второй думал, что было так много людей, это было действительно шумно, и не было никакого способа, чтобы появились ветер, цветы, снег и луна (2).

____________________________________

1. 掷千金 (yi zhi qian jin) – литературный перевод – поставить тысячу золотых монет на один бросок (идиома); выбрасывать деньги опрометчиво / экстравагантно.

2. 风花雪月 (feng hua xue yue) – литературный перевод – ветер, цветы, снег и луна (романтические объекты, часто используются в литературе, также красота природы четырёх времен года); устаревший язык без содержания; романтика витает в воздухе.

Вчера Цзян фу выдал замуж дочь. Их третья юная леди, дочь Шу, стала Фужэнь Цзо Лан Чжуна, что вызвало восторженную болтовню жителей столицы. То, что дочь Шу могла достичь таких высоких перспектив, делало её ярким примером для всего Великой Цзинь. Они знали только, что накануне гости были полностью довольны торжеством, и хозяева внимательно прислуживали своим гостям. Какие ещё скрытые ситуации происходили на торжестве, никогда и никому не могло быть известно.

Например, на второй день, когда солнце стояло высоко в небе, служанка Лан Чжун фу и сипо(1) прибыли, чтобы забрать окровавленную ткань, которая доказывала, что невеста была девственницей. Служанка стояла за дверью и несколько раз окликнула молодожёнов, не получив ответа, поэтому она предположила, что господа слишком утомились, и толкнула дверь, чтобы войти в комнату.

Войдя, она сразу же почувствовала пьянящий аромат, который не смогла определить. Служанка опустила голову и тихо позвала:

– Господин, Фужэнь?

Она подождала довольно долго, но ответа не получила. Сипо также почувствовала, что что-то было не так, поэтому она набралась храбрости, чтобы посмотреть в сторону кровати. Широкие муслиновые занавески на кровати слегка колыхались, и можно было видеть переплетённые обнажённые тела. Лицо старой сипо вспыхнуло, и она выругалась про себя. Женщина подумала, что, как и ожидалось, у этой дочери Шу нет чувства приличия. Как могла новая невеста быть настолько не заботящейся о приличиях и вести себя как проститутка?

Сипо с улыбкой позвала:

– Фужэнь?

Возможно, потому, что они наконец услышали голос сипо, человек на кровати закричал высоким голосом, а затем, после долгих попыток совладать со своим тело, рука раздвинула занавески, и ошеломлённый голос спросил:

– Кто это?

Сипо бросила один взгляд на кровать и была ошеломлена тем, что увидела. Она издала пронзительный крик, который заставил служанку рядом с ней поднять голову и посмотреть на кровать. Одного взгляда хватило, чтобы заворожить её. Они обе посмотрели друг на друга, без слов уловив панику в глазах друг друга, и выскочили из комнаты, визжа.

Звук был настолько пронзительным, что почти все слуги и подчинённые Лан Чжун фу были привлечены в комнату. Женщина на кровати, казалось, немного пришла в себя и вдруг поняла, что что-то не так. Она посмотрела вниз и тут же сама начала визжать.

На этой просторной кровати лежали двое мужчин без единой строчки одежды!

Её пронзительный голос, наконец, разбудил двух мужчин на кровати, которые медленно проснулись.

Цзян Ли была на грани краха. В этот момент она была совершенно обнажена, и её обнажённая кожа была покрыта зелёными и фиолетовыми пятнами. Красные линии, отмеченные на её светлой коже, ясно говорили о том, насколько дикими были события предыдущей ночи.

Один из мужчин протёр глаза, когда проснулся, и сказал раздражённым тоном:

– Что это за шум? Если ты продолжишь этот шум, Бэнь Дянь преподаст тебе урок, который ты никогда не забудешь, – это был Сюань Ю.

А другой мужчина... Цзян Ли вся дрожала. Цзо Цзян открыл глаза и был ошеломлён.

– Шлюха! – Цзо Цзян яростно ударил её.

Цзян Ли пошатнулась после полученного удара, но просто закрыла лицо рукой и промолчала. Как это могло случиться, как она оказалась в постели с двумя мужчинами? И одним из них был даже её новый муж?

На свадебном банкете прошлой ночью она собственными глазами видела, как Цзян Жуань пила вино, в которое был добавлен наркотик, и почувствовала облегчение. Однако после тоста она почувствовала, что с её собственным телом что-то не так, так как ей стало невыносимо жарко. Если подумать об этом сейчас, может быть, её обманули? Могла ли Цзян Жуань поменяться с ней чашками?

Конечно, Цзян Ли не знала, что Сюань Ю позаботился о том, чтобы в обе чашки вина была добавлена полная порция чуньфэнду, чтобы гарантировать успех своего плана. Независимо от того, поменяла бы Цзян Жуань чашки или нет, она всё равно проглотила бы лекарство!

Но она всё это время оставалась в комнате для новобрачных, как и Цзо Цзян. Следовательно, почему Сюань Ю тоже оказался тут?

Резкий звук пощёчины не только привёл Цзян Ли в чувство, но и заставил Сюань Ю понять, что произошло. За день до этого он захватил Цзян Жуань, но когда казалось, что всё идёт в соответствии с его надёжным планом, прибыл Сяо Шао со своими людьми. В то время Сяо Шао выглядел совершенно грозно, а потом... Потом он ничего не мог вспомнить после этого. Когда он проснулся, он уже был в постели Цзо Цзяна.

Сюань Ю знал, что это дело рук Сяо Шао, но он вздохнул с облегчением, что Сяо Шао не настаивал на том, чтобы лишить его жизни. Хотя он был недоволен тем, что Цзян Жуань вырвалась из его лап, у молодого человека не хватило смелости выступить против Сяо Шао.

Небрежно он посмотрел на Цзо Цзяна и Цзян Ли и нахмурился. Все выглядело так, как будто бурные действия прошлой ночью были с Цзян Ли. Ну ладно, неважно; она всё ещё была свежей красавицей. Сюань Ю лениво потянулся и сказал:

– Юная леди Цзян – о, теперь я должен обращаться к Вам "Цзо Фужэнь" – спасибо за Ваше гостеприимство прошлой ночью. Бэнь Дянь абсолютно удовлетворён.

Цзо Цзян крепко сжал кулаки, и его сердце было полно ярости. Весь этот визг сипо и той служанки только что привлёк так много людей, которые сейчас присутствовали, чтобы посмотреть шоу. Прошлой ночью некоторые из гостей так повеселились, что были слишком пьяны, чтобы идти домой, и, таким образом, остались на ночь в Лан Чжун фу. Затем из-за криков все бросились посмотреть, что, чёрт возьми, происходит, и все они стояли у двери комнаты, сбившись в кучу. Каким же посмешищем они все должны были стать в этот момент!

В ночь их свадьбы его новобрачная жена вступила в интимные отношения с другим мужчиной в их постели, в то время как он также присутствовал. Если бы это стало известно, люди подумали бы, что у него, Цзо Цзяна, была какая-то необычная одержимость. И его репутация хорошего человека, и его имидж были бы полностью разрушены! Цзо Цзян ни за что на свете не мог понять, как всё дошло до этого. Человеком, наслаждающимся счастливой ночью с Сюань Ю, определённо должна была быть Цзян Жуань. Более того, с тех пор как Сюань Ю был с ними, это явно означало, что с Цзян Жуань ничего не случилось. Если бы новость дошла до дворца, Гуй Фэй Чэнь неизбежно обвинила бы Цзо Цзяна в том, что он всё испортил.

Однако Цзо Цзяну в настоящее время было наплевать на Гуй Фэй Чэнь; в настоящее время он оказался в безвыходной ситуации. Если бы он отпустил Сюань Ю сейчас, то он наверняка утонул бы в слюне из уст столичных граждан, когда они сплетничали о нём, и имперский цензор провёл бы целый день, составляя отчёт о ситуации. Но, если бы он схватил Сюань Ю... Он действовал по приказу Гуй Фэй Чэнь, так как же он мог иметь дело с Сюань Ю сейчас? Теперь, когда всё дошло до этого момента, Цзо Цзян был глубоко огорчён. Зачем он пообещал Гуй Фэй Чэнь, что поможет Сюань Ю заполучить Цзян Жуань? И, даже если он пообещал, почему он решил действовать в день своей свадьбы? Хотя он не испытывал никакой привязанности к Цзян Ли, она уже стала Фужэнь Лан Чжун фу. Чтобы защитить свою добрую репутацию, он не мог отвергнуть эту женщину сейчас. Однако это означало, что их тщательно выстроенный образ влюблённости и заинтересованности друг в друге теперь был необратимо разрушен!

Цзо Цзян стиснул зубы, наблюдая, как Сюань Ю одевается и выходит из комнаты. Сюань Ю никогда не боялся того, что говорили посторонние, и поэтому чувствовал себя совершенно непринуждённо. Именно Цзо Цзян остался позади, чтобы встретиться с музыкой лицом к лицу, на разных фронтах, в одиночку. В своём гневе и тревоге, когда он смотрел на взволнованный и испуганный вид Цзян Ли, молодой человек не мог удержаться от того, чтобы пнуть её и закричать:

– Шлюха!

_________________________________

1. 喜婆 (xi po) – в древние времена это относится к женщине, которая присматривает за невестой во время свадьбы; также может относиться к свахе.

Цзян Ли испуганно отпрянула назад. Несмотря на то, что она была недостаточно умна, в этот момент девушка поняла, что с тех пор, как она потеряла облик порядочной женщины на глазах у Цзо Цзяна и теперь считалась Фужэнь Лан Чжун фу, у неё больше не было никакой надежды когда-либо завоевать уважение и благосклонность своего мужа в этой жизни.

Толпа, собравшаяся перед комнатой новобрачных в Лан Чжун фу, чтобы посмотреть, что происходит, росла. Две женщины протиснулись из толпы; одна была одета как сипо, другая была в одежде служанки. Это были Цзинь Сань и Цзинь Сы.

Цзинь Сань взглянула на Цзинь Сы и спросила:

– Я только что достаточно громко кричала?

Цзинь Сы кивнула и сказала:

– Неплохо.

Они посмотрели друг на друга и улыбнулись, но это было только начало. Их молодой господин был в ярости, и в результате в столице неизбежно должна была произойти резня. В настоящее время Лан Чжун фу просто испытывал смущение. После этого любой, кто был замешан в этом деле, оказался бы в их поле зрения и не смог бы освободиться. Те, кому придётся умереть, умрут, а что касается того человека во дворце, то и для неё не будет спасения.

Когда Сяо Шао улыбался, даже Король Ада предпочитал обходить его стороной. Дворяне в столице Великой Цзинь в течение последних нескольких лет вели слишком лёгкую жизнь и отодвинули это высказывание на задний план. Почему бы не воспользоваться этой возможностью, чтобы дать им предельно ясно понять, было ли это высказывание на самом деле правдой или нет?

* * *

Сюань Ю громко пел всю обратную дорогу до фу. Прошлой ночью он так сильно напрягся и ушёл, не попрощавшись. Оказавшись дома, он почувствовал некоторую жажду, небрежно взял со стола чашку чая и осушил её.

Чуньфэнду действительно заслуживал того, чтобы его называли лучшим афродизиаком. Несмотря на то, что прошлой ночью он вёл бурную деятельность, в настоящее время он всё ещё чувствовал в себе определённое беспокойство. Таким образом, Сюань Ю встал, намереваясь схватить наложницу, чтобы погасить огонь. Он уже собирался выйти из комнаты, когда остановился. С того момента, как он вошёл в фу, ни один человек не вышел навстречу, чтобы принять своего господина. Его слуги, его служанки, его наложницы – ни одной живой души. Всё фу погрузилось в мёртвую тишину, без каких-либо признаков жизненной силы.

Страх сжал сердце Сюань Юя, и он перестал двигаться вперёд. Огонь внутри него погас в мгновение ока, и молодой человек почувствовал смутное предчувствие. Он несколько раз крикнул:

– Сяо Ли, Сяо Ли!

Его слуга не ответил. На протяжении всего фу не было никакого отклика; как будто там никого не было. Сюань Ю не осмелился опрометчиво покинуть комнату, поэтому он подошёл к окну, чтобы выглянуть наружу. И как только он это сделал, его встретило ужасное зрелище – большая красная полоса, расползающаяся под окном.

Сюань Ю в испуге сделал два шага назад и нечаянно врезался в ширму позади него. Ширма рухнула, как и человек, который стоял за ней. Сюань Ю вскрикнула в тревоге. Мужчина упал на землю, его тело окоченело и было покрыто кровью – это был его личный слуга Сяо Ли.

Голова Сюань Ю онемела. Он немедленно повернулся и выскочил за дверь, намереваясь сбежать из фу, но было уже слишком поздно. Входная дверь была выбита снаружи, и двое мужчин в чёрном стояли в дверном проеме, бесстрастно глядя на него.

– Кто вы такие? Где мои люди? Я принц, что вы делаете? – Сюань Ю был полон страха. Двое мужчин двинулись на него, а затем раздался леденящий кровь крик.

* * *

В столице, на второй день празднования свадьбы Лан Чжуна Цзо Цзяна, весь город гудел от слухов. С одной стороны, некоторые говорили, что Цзо Лан Чжун казался хорошим человеком, который придавал большое значение человеческим отношениям и праведности, но на самом деле никогда не следует судить о книге по её обложке, так как он тайно обладал некоторыми отвратительными навязчивыми идеями, такими как любовь к наслаждению своей женой вместе с посторонними. В этом мире не было ничего плохого в том, что у мужчин были тайные навязчивые идеи, но эта жена была его главная супруга, и играть с ней таким образом было аморально. С другой стороны, ходили также слухи, что Цзо Лан Чжун был готов к тому, чтобы ему наставила рога его собственная жена, поскольку он не развёлся со своей женой и не создавал проблем этому распутному принцу.

Из-за этой ситуации Цзян Ли не смогла поднять голову в столице. Как птица, испуганная звоном лука, она весь день сидела в своей комнате, не решаясь выйти. В Лан Чжун фу все слуги смотрели на неё со странным выражением лица, и не было необходимости упоминать Цзо Цзяна, который бил и ругал её по малейшему поводу. Её повседневная жизнь была чрезвычайно трудной. Более того, Цзян Цюань впал в ужасную ярость из-за этой ситуации, касающейся Цзян Ли. Все имперские министры смотрели на него с презрением, а имперские цензоры даже подали прошение Императору, обвинив Лан Чжун фу в том, что это развратное место, а также удобно обвинив Цзян Цюаня в том, что он должным образом не воспитал своих детей.

Если можно было сказать, что все это уже было достаточно шокирующим, то то, что последовало дальше, вызвало еще больший шум в столице. Это было связано со смертью Сюань Ю.

Сюань Ю умер в своём собственном фу, и во всём этом месте не осталось в живых ни одного человека; все они умерли насильственной смертью от одного удара меча. Более того, Сюань Ю умер более ужасной смертью, потому что его тело было разрублено на куски, а отрубленная голова исчезла без следа. Если бы не одежда и официальная печать на теле, никто бы не догадался, что это был Сюань Ю. Такое безжалостное и жестокое средство убийства заставило людей предположить, что это, должно быть, был враг Сюань Ю, пришедший, чтобы отомстить. Сюньбуфан (1) уже назначила людей для расследования, но, к сожалению, они не продвинулись в этом деле.

Третий принц, Сюань Ю, был тираном. Он использовал свой статус принца, чтобы угнетать жителей столицы, и осквернил значительное число дочерей и невесток. Он уже давно стал объектом презрения, мимолётной крысой, на которую все кричали. Когда весть о его кончине достигла ушей простых людей, все были полны похвалы и торжества, потому что чувствовалось, что злая аура, витавшая над столицей, была удалена. Однако из-за того, что Сюань Ю собрал так много врагов, никто не знал, кто совершил это преступление. Таким образом, естественно, Цзо Цзян, как человек, которого Сюань Ю сильно смутил всего несколько дней назад, стал самым большим подозреваемым.

Цзо Цзян был в затруднительном положении. После смерти Сюань Ю Гуй Фэй Чэнь уже подозревала его в том, что он стоит за этим. Поскольку она была порочным человеком, когда публично выражала своё недовольство, трудно было не встревожиться по поводу какого-нибудь неожиданного возмездия с её стороны. Поскольку он был самым главным подозреваемым, за каждым его движением следили, и несколько соглядатаев всегда тайно следовали за ним. Как молодой человек мог осмелиться действовать опрометчиво? Обиженный и не имеющий выхода, Цзо Цзянь чувствовал, что жизнь стала совершенно удушающей.

Когда Цзян Жуань наконец услышала об этих делах в столице, она была несколько поражена. Она осталась в Цзинь Ин Ван фу на ночь, и поэтому Сяо Шао отправил письмо Генеральскому фу, чтобы объяснить, что Цзян Жуань был кем-то обманут и теперь отдыхает в его фу. Посторонним он сообщил, что Цзян Жуань вернулась в Генеральский фу, чтобы навестить Чжао Гуана и его жену. Цзинь Ин Ван фу исключительно хорошо умел хранить секреты, и поэтому никто не узнал правды.

Слушая отчёт Тянь Чжу, Цзян Жуань подумала про себя, что в столице, кроме стражи Цзинь И, никто другой не смог бы или не осмелился бы совершить такое грандиозное убийство Императорского принца. Этот вид насильственного метода, который сделал чистую зачистку всего, очень соответствовал характеру Сяо Шао. Естественно, она не собиралась отпускать Лан Чжун фу или Сюань Ю, но Сяо Шао действовал первым, и надо сказать, что его быстрота действий избавила девушку от многих неудобств, а также позволила ей избавиться от гнева и разочарования. Но принесёт ли это ему неприятности?

_________________________________

1. 巡捕房 (xúnbǔfáng) – дословно можно перевести, как "полицейская служба". Это орган государственного управления, ответственный за расследование преступлений.

2. 片甲不留 (pian jia bu liu) – литературный перевод – не осталось ни единого доспеха – устроили резню, вырезав всех.

Цзинь И и Цзинь Эр, Цзинь Сань и Цзинь Сы сидели на дереве неподалёку, наблюдая за Цзян Жуань. Ситуация в Лан Чжун фу привела Сяо Шао в состояние повышенной готовности, и было ясно, что одной Тянь Чжу недостаточно. Сяо Шао отдал приказ, чтобы Цзян Жуань была надежно защищена в течение следующих нескольких дней.

Цзинь И и Цзинь Эр были теми, кто не оставил ни одного доспеха (1) в фу третьего принца накануне. Они были убийцами, и жажда крови жила глубоко в их костях. Тем не менее Сяо Шао лично устранил Сюань Ю. Сто восемь порезов мечом, каждый из которых был настолько глубок, что достигал костей, и Сюань Ю было разрешено умереть только после последнего пореза. У стражников Цзинь И не было недостатка в методах пыток, но холод в глазах Сяо Шао прошлой ночью заставил содрогнуться даже его самых закалённых личных охранников.

В последние годы Сяо Шао значительно смягчился, и видеть, как он проявляет такое кровожадное намерение, было большой редкостью. Прежде чем Сюань Ю окончательно умер, он пережил самую мучительную пытку в мире; можно сказать, что для него было честью умереть от рук Сяо Шао.

Цзинь Сань потеребила свои волосы и сказала:

– Молодой господин отозвал Е Фэна; он хочет использовать его снова?

С тех пор, как три года назад Е Фэна послали в павильон И Бао, Сяо Шао перестал использовать его, и все знали, что это было потому, что Е Фэн совершил большую ошибку. Он почти заставил будущую молодую Фужэнь и молодого господина отдалиться друг от друга – так же далеко, как огонь и вода, – так что для молодого господина не избавиться от него полностью в порыве гнева уже считалось в высшей степени благожелательным поступком. В таком случае желание молодого господина снова начать использовать Е Фэна было действительно очень непонятным.

Цзинь Сы нахмурилась и сказала:

– Я думаю, что лучше не использовать его, Е Фэн слишком глуп, – хотя Цзинь Сань и Цзинь Сы выглядели одинаково, их личности были совершенно разными, поэтому их было легко отличить друг от друга, даже когда они носили одинаковую одежду. Цзинь Сань была полна изящества, в то время как Цзинь Сы была полна героического духа. Цзинь Сы и Е Фэн никогда не ладили, и Цзинь Сы не хотела, чтобы Е Фэн снова выполнял задания для Сяо Шао.

Подперев голову руками, Цзинь Эр лениво сказал:

– На этот раз Е Фэну было дано великое задание.

– Какое задание?

Цзинь Эр улыбнулся и сказал:

– Доставить большой подарок Гуй Фэй Чэнь.

* * *

Сегодня атмосфера во дворце Сы Мэн была очень странной. Это было совсем не так, как в прежние дни, когда шёпот любви и экстаза переплетались, как дымовые завитки легкомыслия и сладострастия; теперь чувство раздражения, казалось, витало в воздухе. Это было потому, что обычно изящная и добродушная леди, которая занимала главное место, в настоящее время нетерпеливо отбрасывала в сторону свиток, который она держала в руке.

– Гуй Фэй, одежда, сшитая вчера, прибыла, – сказала дворцовая служанка, протягивая обеими руками маленькую шкатулку.

Департамент Императорского двора самым усердным образом отправлял одежду во дворец Сы Мэн. Все знали, что во дворце Гуй Фэй Чэнь была практически священной, самой любимой, и поэтому все были чрезвычайно внимательны к ней. Сегодняшний день ничем не отличался. Дворцовая служанка заметила шкатулку, когда возвращалась в главный зал, и предположила, что её прислал подчинённый.

Увидев шкатулку, выражение лица Гуй Фэй Чэнь изменилось к лучшему. Она приказала дворцовой служанке принести её вперёд, затем осторожно открыла. Это было обычное действие, но она внезапно воскликнула:

– Аааа!

Шкатулка из её рук упала на землю с отчётливым звуком. Оттуда выкатился круглый предмет, оставив за собой блестящий красный след.

Не понимая, что происходит, дворцовые служанки и евнухи опустили глаза и чуть не закричали, когда увидели этот предмет. Предмет в коробке был не чем иным, как отрубленной головой недавно убитого Сюань Ю!

На лице Сюань Ю застыло выражение страха и ярости; рот был широко открыт, как будто он ужасно страдал перед смертью. Голова была аккуратно отрублена у шеи, которая была вся в крови, но лицо было очень чистым – казалось, кто-то старательно вымыл его. Глаза Сюань Ю были ослепительно большими, он пристально смотрел на Гуй Фэй Чэнь. Гуй Фэй Чэнь побелела как полотно и чуть не упала в обморок.

– Гуй Фэй, пожалуйста, пощадите мою жизнь! – дворцовая служанка поняла, что совершила великое преступление, и поспешила опуститься на колени и поклониться. Все дворцовые служанки во дворце Сы Мэн бросились на колени в шквале шуршащих юбок, когда Гуй Фэй Чэнь резко крикнула:

– Лао (2) Чэнь, Лао Чэнь!

Евнух Чэнь поспешил внутрь и побледнел от страха, когда увидел предмет на земле. Он быстро наклонился, чтобы поднять его и положить обратно в шкатулку, прежде чем бросил свирепый взгляд на дворцовых служанок и рявкнул:

– Убирайтесь!

Дворцовые служанки поспешно ретировались. Гуй Фэй Чэнь глубоко вздохнула, посмотрела на евнуха Чэня и сказала:

– Лао Чэнь, это он, это определённо он, – в голосе женщины была редкая тревога.

Евнух Чэнь был слугой её семьи по материнской линии, которого Гуй Фэй Чэнь привела во дворец. С того момента, как она вошла во дворец, он поднялся по служебной лестнице от дворцового евнуха низкого ранга до своего нынешнего статуса. Он был самым доверенным помощником и доверенным лицом Гуй Фэй Чэнь. Евнух Чэнь знал всё о ситуации с Цзян Жуань, и хотя он не одобрял мысли своей молодой госпожи о Сяо Шао, Евнух Чэнь не оставил бы права на ошибку, помогая Гуй Фэй Чэнь полностью устранить препятствия на её пути.

То, что Цзян Жуань сбежала, было катастрофой, но Сяо Шао не был слабаком, как было ясно видно из сегодняшнего инцидента. Она уже некоторое время знала, что смерть Сюань Ю была его рук делом, но до сих пор не понимала, что Сяо Шао достиг такой степени, что без всяких угрызений совести осмелился открыто послать ей отрубленную голову Императорского принца. Было ли это предупреждением или знаком?

Гуй Фэй Чэнь пристально смотрела на шкатулку в руках евнуха Чэня. Ни с того ни с сего она от души рассмеялась и сказала:

– Он действительно хочет выступить против меня! Он действительно осмеливается рисковать осуждением всего мира, чтобы настроить себя против меня! – женщина стиснула зубы, и безумие в её глазах постепенно исчезло, пока она снова не стала самой собой, холодной и прекрасной. Однако, если присмотреться, можно было увидеть ревность и обжигающий жар внутри. Гуй Фэй Чэнь прошептала: – Хорошо, раз он хочет поступать таким образом, пусть не винит Бэнь Гун за то, что она так безжалостна. Бэнь Гун хочет посмотреть, как далеко он готов зайти ради этой женщины!

Губы евнуха Чэня шевельнулись, но он ничего не сказал. Гуй Фэй Чэнь взглянула на него и холодно сказала:

– Ты знаешь, что следует делать с присутствовавшими дворцовыми служанками.

Заставь их замолчать, пока новости не просочились наружу. Евнух Чэнь поклонился и почтительно ответил:

– Этот слуга позаботится об этом.

_________________________________

1. 老 (lǎo) – приставка, используемая перед фамилией человека для обозначения привязанности или близости, дословный перевод – старый (человек) / почтенный (человек).

Рано утром Цзинь Ин Ван фу приветствовал специального посетителя.

Этот почётный гость выглядел встревоженным и торопливо двигался; это была не кто иная, как Лу Чжу. Оглядываясь назад в тот день, как только Цзян Жуань вошла в свадебную комнату Цзян Ли, Лу Чжу пошла принести ей немного похмельного супа. Служанка и представить себе не могла, что Цзян Жуань нигде не будет, когда она вернётся. Она понятия не имела, что произошло, и нашла Тянь Чжу только после больших трудностей, после чего была потрясена, увидев, что Тянь Чжу ранена. Впоследствии Тянь Чжу просто сказала, что Сяо Шао послал людей, чтобы спасти Цзян Жуань.

Она хотела присмотреть за Тянь Чжу и делала это с жгучей тревогой, пока ждала до сих пор. Человек, который принял её в фу, сообщил ей, что Цзян Жуань не пострадала, но Лу Чжу всё ещё сильно волновалась. В своём отчаянии, будучи не в состоянии ничего поделать, девушка хотела, чтобы у неё выросли крылья, чтобы сразу же полететь к Цзян Жуань.

Цзинь Ин Ван фу был намного больше Цзян фу, и служанка, которая должна была показать ей дорогу, просто указала маршрут, которым девушка должна была следовать, и ушла. Поскольку это был первый раз Лу Чжу в таком огромном фу, она по неосторожности сбилась с пути.

Когда она наконец заметила кого-то перед собой, то бросилась вперёд, не заботясь ни о чём другом, и крикнула:

– Благородный господин!

Цзинь Эр в этот момент о чём-то думал, поэтому он был застигнут врасплох, когда маленькая служанка с обеспокоенным выражением лица подбежала к нему. Эта служанка выглядела свирепой, но у неё была милая улыбка, и она казалась очень умной. Девушка также была ему чем-то знакома. Таким образом, Цзинь Эр подумал, что она недавно прибывшая служанка фу, но нашёл довольно странным, что девушка обратилась к нему "Благородный господин".

Лу Чжу увидела, что этот человек пристально смотрит на неё. Честно говоря, Цзинь Эр был недурён собой и, можно сказать, был красивым молодым человеком. Просто он улыбался, как негодяй. Лу Чжу нахмурилась и снова подала голос:

– Благородный господин, могу я узнать, где юная леди Цзян фу?

Когда Цзинь Эр услышал вопрос Лу Чжу, он внезапно осознал, что она выглядела так знакомо, потому что была личной служанкой юной Фужэнь. Учитывая тот факт, что его молодой господин был молчалив, как закрытая тыква, он подумал, что было бы лучше использовать более хитрые, косвенные средства для достижения успеха, и поэтому решил вместо этого работать на стороне молодой Фужэнь. Поэтому он намеренно скрестил руки на груди, лукаво посмотрел на девушку и сказал с улыбкой:

– Ты спрашиваешь о молодой Фужэнь? Она проводит время с нашим молодым господином.

Внимание Лу Чжу было полностью сосредоточено на словах Цзинь Эра "молодая Фужэнь", и она не обратила внимания на то, что Цзинь Эр назвал Сяо Шао "молодым господином". С широко раскрытыми глазами она спросила:

– Что Вы подразумеваете под "молодой Фужэнь"?

Цзинь Эр чувствовал, что Цзян Жуань была хитрым и безжалостным человеком, так как же её личной служанке могло так не хватать ума? Охваченный злым намерением, он улыбнулся и сказал:

– Они спали вместе… Ну и что с того, что она не Фужэнь? Прошлой ночью молодая Фужэнь пострадал от чуньфэнду, но наш молодой господин лично решил эту проблему... Айо!

Цзинь Эр намеренно сделал свои слова двусмысленными и говорил с энтузиазмом, но он был совершенно не готов к тому, чтобы получить удар от Лу Чжу. Лу Чжу выросла на рынке и совершенно отличалась от милых, нежных служанок во внутренней резиденции; этот удар был нанесён с полной силой и так случилось, что он пришёлся в жизненно важное место Цзинь Эра. Цзинь Эр издал болезненный крик и сердито посмотрел на Лу Чжу, схватившись за нижнюю часть тела.

Лу Чжу беззастенчиво посмотрела на него в ответ и выругалась:

– Тьфу! Презренный подонок! Что за чушь ты несёшь? Если я снова услышу такие грязные слова, тебе лучше быть осторожным, иначе эта маленькая штучка в твоей промежности никогда больше не сможет подняться! – зарычав на Цзинь Эра, как разъярённый лев, Лу Чжу развернулась на каблуках и в ярости ушла, оставив его тупо смотреть на неё в ошеломлённом молчании.

Цзинь Эр ошибался, он не должен был думать, что издеваться над личной служанкой молодой Фужэнь было забавно, потому что как людей молодой Фужэнь можно было легко запугать? Чёрт возьми, Цзинь Эр действительно было больно. Он был капитаном в гвардии Цзинь И, он был личным тайным телохранителем Сяо Шао, он также имел величественную внешность; каждый день дамы бросались на него, так кто бы мог подумать, что он будет повержен этой крошечной служанкой!

"Чёртова служанка!" – Цзинь Эр стиснул зубы. – "Просто позвольте этому господину (1) схватить тебя, этот господин преподаст тебе очень хороший урок".

Сидя на ветке дерева, Цзинь Сань и Цзинь И жевали семена дыни, наблюдая за развлечениями внизу. Цзинь Сань сказала:

– Он ищет неприятностей. Поскольку он оскорбил служанку молодой Фужэнь, смерть не за горами.

Лицо Цзинь И, идентичное лицу Цзинь Эра, не изменило выражения; он оставался таким же тупым и нечитаемым, как камень. Цзинь Сань презрительно посмотрела на него и подумала про себя: как у пары однояйцевых близнецов могут быть такие полярно противоположные темпераменты? Один был абсолютно лишён выражения весь день; другой был таким же распутным, как уличный хулиган.

______________________________________

1. 爷 (ye) – иллеизм, которым мужчина говорит о себе. Можно дословно перевести как этот отец / дедушка / господин.

* * *

Не говоря уже о том, что делать с Лу Чжу, "Молодая Фужэнь" и "Молодой господин", о которых говорил Цзинь Эр, совершенно не были так влюблены, как предполагали слухи. Цзян Жуань сделала глоток медовой воды из листьев лотоса; Цзинь Ин Ван фу обычно казалась холодным и безрадостным, и его персоналу никогда не приходилось иметь дело с женщиной, поэтому управляющему Линю пришлось пройти через нескольких кандидатов, прежде чем он нашёл повариху, которая могла приготовить такой сладкий суп, и попросил её приготовить несколько видов выпечки и десертов.

Первоначальное намерение состояло в том, чтобы угодить будущей молодой Фужэнь, но, по правде говоря, Цзян Жуань не привыкла есть такие вещи. Жители Цзинь Ин Ван фу были слишком восторженны в своём подходе к ней, поэтому, хотя она предпочла бы держаться подальше от всех, девушка могла только следить за тем, чтобы у неё было нежное выражение лица.

Сяо Шао сел напротив неё. Утренний воздух был свеж, и солнечный свет косо падал в окно, окрашивая его элегантный профиль золотом. Его чёрная мантия была расшита золотыми нитями цилинь, что являло собой идеальный контраст с его нефритовой холодностью, так что он излучал аристократическую грацию до мозга костей, даже когда пил чай.

Некоторым людям ничего не нужно делать; они привлекали внимание, просто сидя на месте и ничего не предпринимая. В последнее время у Цзян Жуань было много возможностей посмотреть на него, и каждый раз, когда она становилась свидетельницей этих прекрасных сцен, девушка не могла не чувствовать себя немного не в своей тарелке.

Она наклонила голову, чтобы выпить ещё немного медовой воды из листьев лотоса. Это было немного слишком мило. Она посмотрела на Сяо Шао и сказала:

– То, что случилось с Сюань Ю, это твоих рук дело?

Сяо Шао кивнул.

Затем Цзян Жуань спросила:

– Ты послал его отрубленную голову Гуй Фэй Чэнь?

Глаза Сяо Шао холодно блеснули.

– Она может винить только себя.

Цзян Жуань прикоснулась краем своей чашки к подбородку. Сяо Шао сделала все это, чтобы дать выход своему гневу. Она внимательно изучала молодого человека, расположившегося перед ней. Сначала девушка думала только о том, как он помогает ей во многих отношениях, но затем какие-то странные, тонкие чувства в её сердце постепенно усилились в последние несколько дней. Цзян Жуань не была дурой; проживаю жизнь второй раз, если бы она не понимала, что на самом деле скрывалось за этим странным чувством в её сердце, то прожила бы впустую обе свои жизни.

Человек, являющийся гордым сыном Небес (1), помогал ей снова и снова. Если бы это была её предыдущая жизнь, Цзян Жуань бы давно попала под его чары. Было действительно жаль, что их пути пересеклись только в этой жизни. Цзян Жуань почувствовала оттенок горечи. Она пришла в эту жизнь, неся бремя ненависти, и её руки были обречены на то, чтобы вонять кровью, так что даже семья Чжао не осмеливалась подходить к ней слишком близко. Как она могла тронуть его? В своей предыдущей жизни Цзян Жуань умерла слишком рано и понятия не имела о будущих событиях. Однако Сяо Шао всегда был во фракции Императора. Когда Император умер, Сяо Шао всё ещё находился в Южном Синьцзяне. Если бы он вернулся, как мог Сюань Ли отпустить его? Она не знала, что стало с этим молодым человеком в конце концов.

Когда она подумала об этом, Цзян Жуань бессознательно нахмурилась. Сяо Шао заметил это и предположил, что её беспокоит вопрос, связанный с Гуй Фэй Чэнь. Таким образом, он тихо сказал:

– Я уже позаботился о ситуации во дворце, тебе не нужно слишком беспокоиться об этом.

Цзян Жуань собралась с мыслями и мягко сказала:

– Сяо Шао, ты мне очень помог. Однако Гуй Фэй Чэнь и я подобны огню и воде; мы не можем существовать в одном и том же пространстве. У меня есть свои собственные методы – тебе не нужно больше вмешиваться.

Сяо Шао помолчал мгновение, прежде чем сказал:

– Я понимаю, – он знал, что у Цзян Жуань было много секретов, которые не мог разгадать даже самый искусный шпион из охраны Цзинь И. Теперь, хотя у него и были подозрения, молодой человек не хотел совать нос не в своё дело. У каждого были свои секреты. Глаза Цзян Жуань были такими, что в них всегда таилась непостижимая тьма, тьма настолько глубокая, что, хотя девушка хорошо её скрывала, малейший намёк на это иногда непреднамеренно обнажался, заставляя всё её существо быть пронизанным аурой зла.

Прошлой ночью, когда она лежала без сознания, девушка выкрикнула имя: "Сюань Ли".

Сяо Шао опустил глаза, позволяя своим длинным ресницам скрыть его эмоции. Какая история была у неё с Сюань Ли? Прошлой ночью она выкрикнула его имя в состоянии бреда и тоном, полным горя и печали. Он послал своих шпионов на разведку, но они не смогли обнаружить никакой связи между Цзян Жуань и Сюань Ли.

После долгого молчания Сяо Шао спросил:

– Что ты собираешься делать?

– Сюань Ю мертв, и Лан Чжуну фу и Цзян Ли придётся понести последствия своих собственных действий. Гуй Фэй Чэнь потратила столько усилий, чтобы устроить это шоу, как я могу позволить ему закончиться так внезапно? – что-то тёмное промелькнуло в глазах Цзян Жуань.

Сяо Шао заметил это и сказал:

– Если что-нибудь случится, ты всегда можешь рассчитывать на мою помощь.

– Большое спасибо, – даже когда Цзян Жуань поблагодарила Сяо Шао, она подумала, что этот его ход действительно был довольно умным. Со смертью Сюань Ю он выровнял игровое поле. В настоящее время всё выглядело так, как будто Цзян Ли и Лан Чжун фу сохранили свои жизни, но если эта ситуация будет развиваться дальше, вовлекая в неё ещё больше людей, то Лан Чжун фу окажется в глубокой беде. Она не испытывала бы жалости к Цзян Ли и Цзо Цзяну; оба этих человека хотели причинить ей вред, и смерть была бы слишком хороша для них. Единственным, кто избежал наказания, была Гуй Фэй Чэнь. Поскольку Гуй Фэй Чэнь нашла время, чтобы заняться делами Цзян Жуань, как могла Цзян Жуань разочаровать её?

Цзян Жуань мрачно усмехнулась про себя. Казалось, что прошло довольно много времени с тех пор, как она в последний раз видела Великого Мастера Хуэй Цзюэ. Однако к настоящему времени он должен быть Великим Наставником (2).

______________________________________

1. 天之骄子 (tian zhi jiao zi) – литературный перевод – гордый сын неба. Что означает кого-то с талантом, богатством и влиянием; человек, считающийся очень удачливым.

2. 国师 (guo shi) – литературный перевод – национальный учитель. Значение несколько отличалось в зависимости от династии. Так в династии Хань это была должность человека, назначенного наставником Императора и наследного (возможно, и других) принца. В династиях от Юань до Мин это был почётный титул, которым Император награждал монаха, считавшегося обладателем безупречной морали и больших знаний. Такой монах часто ходил во дворец, чтобы преподавать буддийские сутры.

* * *

В Генеральском фу Чжао Гуан беспокойно расхаживал по своему кабинету, то выхватывая меч, висевший на стене, то снова вешая его. Чжао Юань Фэн холодно сказал:

– Отец, если ты будешь продолжать в том же духе, у меня закружится голова.

– Что, чёрт возьми, ты знаешь? – ярость Чжао Гуана была похожа на лаву, кипящую под поверхностью, из которой невозможно было выбраться, и, поскольку Чжао Юань Фэн неосторожно поместил себя в поле его зрения, он немедленно дал волю своему гневу. – Твою племянницу отравили на приёме афродизиаком, как могло случиться, что я не могу ничего предпринять?!

Это не устраивало Чжао Юань Пина. Он сказал:

– Отец, из-за чего ты суетишься? Разве Сяо Ванъе не разобрался во всём аккуратно? Ни малейшего волоска на голове Жуань'эр не пострадало, и она в безопасности в Цзинь Ин Ван фу. Почему ты вымещаешь свой гнев на третьем брате?

Несколько дней назад Сяо Шао послал гонца в Генеральский фу с письмом, и гонец рассказал подробности ситуации от начала до конца, приведя Чжао Гуана в такую ярость, что он почти бросился со своим мечом, чтобы сразить людей Лан Чжун фу и этого извращенца принца. Единственно, что смогло успокоить Чжао Гуана и заставить его оставаться на месте, так это то, что посланник также сказал, что Сяо Шао обо всём позаботится. После этого на следующий день стало известно о скандале в Лан Чжун фу, и фу третьего принца был уничтожен.

Любой человек с одной клеткой мозга мог бы сказать, что всё это было делом рук Сяо Шао, но Чжао Гуан всё ещё был очень несчастен.

– Это семейное дело, как мы можем позволить постороннему вмешиваться в наши дела? Более того, Жуань'эр – незамужняя дочь, что для её репутации будет означать длительное нахождение в Цзинь Ин Ван фу? Юань Цзя, иди и приведи сюда свою племянницу!

Старший сын семьи Чжао, Чжао Юань Цзя, был необъяснимым образом приглашён на эту работу Чжао Гуаном. Он беспомощно ответил:

– Отец, если мы сейчас вернём Жуань'эр, разве это не откроет возможности для других, чтобы воспользоваться ими? Так как Сяо Ванъе помог Жуань'эр, он не причинит ей вреда.

Недавно несколько пар незнакомых глаз внимательно наблюдали за Генеральским фу снаружи, но слуги обыскали окрестности, но никого не нашли. Они должны были быть шпионами и, весьма вероятно, были там из-за Цзян Жуань. На данный момент публичное утверждение состояло в том, что Цзян Жуань была в Генеральном фу. Если бы её фактическое местонахождение просочилось прямо сейчас, это было бы плохим предзнаменованием как для Цзян Жуань, так и для всего Генеральский фу. Конечно, Чжао Гуан понимал это обоснование, но понимание – это одно, а его недовольство – другое. В конце концов, Цзян Жуань была внучкой семьи Чжао, но Сяо Шао, постороннему человеку, было позволено позаботиться о мести. Более того, поведение посланника в тот день заставило Чжао Гуана задохнуться от негодования, поскольку подразумевалось, что Цзинь Ин Ван фу действительно был домом Цзян Жуань, потому что Генеральский фу в прошлом проявил небрежность.

Как только раздражительный темперамент Чжао Гуана взял верх над ним, это сделало невозможным для него проникнуться симпатией к Сяо Шао. Хотя он был благодарен Сяо Шао за то, что тот вмешался в решающий момент, чтобы спасти Цзян Жуань, старому генералу всё ещё было очень трудно успокоиться. В гневе он сказал Чжао Юань Цзя:

– Что ты знаешь? Кто знает, не приглянулась ли этому мальчику Сяо наша Жуань'эр, и не имеет ли он дурных намерений по отношению к ней? Жуань'эр так молода, что произойдёт, если её обманут?

Не было неумение Чжао Мэй различать характеры и истинные лица людей причиной того, что она страдала всю свою жизнь? И не стало ли это причиной того, что страдать были вынуждены даже её сын и дочь? Это была вечная боль в сердце Чжао Гуаня.

Чжао Юань Пин усмехнулся и сказал:

– Отец, ты считаешь, что Сяо Шао должен испытывать особые чувства к Жуань'эр ? Немыслимо. Кроме того, подумать только, что Жуань'эр будет кем-то обманута? Ха, было бы удивительно, если бы она никого не обманула.

Все в Великой Цзинь знали, что Сяо Шао был холоден и лишён чувства юмора и не поддавался женским чарам. Даже если бы Цзян Жуань считалась выдающейся красавицей, намного превосходящей стандарт национальной красоты, она не имела бы никакого значения в глазах Сяо Шао. Более того, хотя Цзян Жуань внешне выглядела нежной, на самом деле она была одинокой, холодной и порочной по своей природе. Чжао Юань Пин и остальные члены семьи Чжао смотрели на женщин одинаково – они считали, что женщины должны быть такими же, как Чжао Мэй, сердечными и чистыми. Хотя Цзян Жуань была его племянницей, ни одному мужчине не понравился бы её темперамент.

Конечно, много лет спустя события докажут, что Чжао Юань Пин, самый умный военный стратег семьи Чжао, всё ещё мог ошибиться в своих суждениях. Однако в настоящее время мужчина всё ещё чувствовал, что его анализ был правильным.

Однако Чжао Гуан был из тех, кто быстро бросается на защиту любимого человека, даже если этот человек был неправ. Он был взбешён, услышав, что сказал Чжао Юань Пин, и сильно ударил по столу, прежде чем сказать, с напряжённой шеей:

– Ты грёбаный член семьи Чжао или нет? Что ты сказал о Жуань'эр? Жуань'эр великолепна, этот мальчик Сяо никогда не встречал никого более замечательного, чем Жуань'эр. Ты… просто проваливай!

Чжао Юань Фэн окончательно потерял терпение, услышав этот обмен словами. Встав, он сказал:

– Отец, сейчас не время спорить со старшим братом и вторым братом. Давайте поговорим об этом деле Сяо Ванъе в другой раз. Жуань'эр была так жестоко обижена, разве мы не должны что-то с этим сделать?

– Что мы можем сделать? – в тот момент, когда он это сказал, волосы Чжао Гуана снова встали дыбом. – Этот мальчишка Сяо уже всё сделал!

– Разве мы можем отпустить Гуй Фэй Чэнь просто так? – Чжао Юань Фэн напомнил ему.

Чжао Гуан нахмурился.

– Она кто-то из Императорского гарема, как мы можем позволить себе действовать против неё? – несмотря на то, что он испытывал жгучую ненависть, Гуй Фэй Чэнь находилась во внутреннем дворце, и он был придворным чиновником. У Чжуан Гуана не было абсолютно никакой возможности что-либо сделать, более того, они не могли предать ситуацию огласке. Он просто не мог придумать, как это сделать.

Чжао Юань Пин щёлкнул пальцами и сказал:

– Если мы не можем принять меры против Гуй Фэй Чэнь, разве Чэнь дажэнь всё ещё не может стать ответственным за неё? – он улыбнулся и продолжил: – Я думаю, что полный отказ Гуй Фэй Чэнь от угрызений совести является причиной нынешнего высокомерия Чэнь дажэня.

Чжао Гуан на мгновение задумался, прежде чем кивнуть и сказать:

– Правильно. Я давно думал о том, чтобы успокоить этого парня. Ха, правильно, давайте воспользуемся этой возможностью, чтобы преподать ему небольшой урок, иначе он будет продолжать говорить, что Генеральский фу легко запугать. Вы трое подойдите и сядьте здесь, это очень важное дело...

*Примечание переводчика:

В этой главе произошла путаница между Хуэй Цзюэ и Лю Минем. Дело в том, что анлейтер переводит их "Grand Preceptor" и "Grand Tutor" соответственно. И, по сути, оба – Великие Наставники. НО, пока они были в разных главах это сильно не смущало, а тут они появились оба. Поэтому было решено разобраться в этом вопросе более подробно.

Для начала благодаря оригиналу стало ясно, что "Grand Preceptor" – это Го Ши (国师, guóshī), наставник и учитель правителя (!), советник (конечно, если речь идёт о периоде династии Хань) или же ранг духовного наставника, почётный титул монаха (при династиях Юань – Мин). Что касается "Grand Tutor" – это Тай Фу (太傅, tàifù), наставник двора, обычно несовершеннолетнего Императора или наследного принца.

Честно говоря, это не особо помогло, потому что адекватного различия в русском языке придумать не удалось, было решено разбираться с английскими названиями. Но и тут вышел прокол. Дело в том, что если "Tutor" – это скорее учитель, притом не столько официальный, сколько доверительно-близкий, а "Preceptor" – это административная должность, вплоть до директора (частной) школы. Первый – скорее репетитор. Второй – грозный мужик (или баба), который будет натаскивать группу интернов на практике. То есть в том, как понимается наш случай, прямо противоположные вещи.

В связи с этим (а также возможным уходом на перевод с китайского), а также ради собственного спокойствия и меньшей путаницы с данной главы Хуэй Цзюэ будет Го Ши, а Лю Минь – Тай Фу. Спасибо за понимание.

_______________________________________

Дворцовый зал Цзин И был построен в конце южного сада, в уединенном месте, где царила тишина и воздух был свежим. Это был маленький рай во дворце; когда предыдущий Император был жив, он когда-то думал о строительстве здесь внутреннего двора, но отказался от этой идеи, опасаясь разрушить фэн-шуй дворца. Теперь этот маленький кусочек рая снова использовался, но он был отремонтирован, чтобы стать буддийским храмом. Из этого было ясно, что мастер буддийского храма занимал высокое положение во дворце.

Ян Гугу привела Цзян Жуань в зал Цзин И и обменялась несколькими словами с маленьким монахом-послушником в буддийском храме, когда Цзян Жуань вошла внутрь. В главном зале буддийского храма стояла золотая статуя Будды; это был первый случай в истории дворца, когда в помещении находился буддийский храм. Пожилой монах в красной мантии спокойно сидел с нитью шэ ли цзы (1) в руках и закрытыми глазами в безмолвной медитации. Зелёный дым спиралями поднимался по коридору, и во всём этом было что-то потустороннее.

Маленький послушник подошёл к пожилому монаху и сказал ему несколько слов. Монах открыл глаза и слегка вздрогнул, как только узнал человека, стоявшего перед ним. Тень паники промелькнула на его в остальном добром и приятном лице.

Маленький послушник выслушал то, что хотел сказать его учитель, затем подошёл к Цзян Жуань и сказал:

– Ши чжу (2), Учитель приглашает Вас во внутреннюю комнату, чтобы послушать Священные Писания.

Цзян Жуань сложила ладони вместе и произнесла благословение, подходящее для маленькой послушницы. Увидев это, Ян гугу слабо улыбнулась ей. После этого Цзян Жуань последовала за маленьким послушником.

Во внутренней комнате стоял небольшой деревянный стол из аукубы (3), на котором лежал цянь тун (4), и несколько книг Священных Писаний.

Пожилой монах вошёл в комнату и сел за стол, в то время как Цзян Жуань села перед ним. Снаружи доносились звуки монахов-послушников, распевающих сутры, и, хотя ремонт зала сохранил причудливую старинную привлекательность здания, атмосфера была вполне духовной.

Цзян Жуань слабо улыбнулась и сказала:

– Годы действительно пролетели с тех пор, как мы виделись в последний раз. Поздравляю Великого Мастера с достижением того, чего Вы желали.

У Хуэй Цзюэ перехватило дыхание, когда он поднял голову, чтобы посмотреть на человека перед ним. Молодая леди в ярко-красных одеждах, ещё более великолепная в каком-то смысле, который он не мог описать, чем она была три года назад. Но в её глазах была холодность, а под её нежной улыбкой, казалось, был намёк на насмешку.

Он сложил ладони вместе, склонил голову и смиренно произнес:

– Амитабха.

– Великий Мастер поклоняется Будде или мне? – Цзян Жуань небрежно протянула руку, чтобы схватить цянь тун на столе и слегка встряхнуть его. Бамбуковые палочки внутри контейнера застучали друг о друга, издавая огорчительный звук. Каждый стук был подобен тяжёлому удару в сердце Хуэй Цзюэ.

Го Ши, который в течение последних трёх лет выглядел как Святой без желаний и эмоций, снова обнаружил, что его лоб покрылся капельками пота. Он посмотрел на Цзян Жуань и очень медленно сказал:

– Ши чжу – это та, кого избрал Будда, и этот монах повинуется воле Будды.

Цзян Жуань слабо улыбнулась:

– Великий Мастер, несомненно, выдающийся монах.

Хуэй Цзюэ хранил молчание. Три года назад посыльный передал ему письмо, которое, по его словам, было от Цзян Жуань. В письме с большой ясностью описывались все события, как крупные, так и второстепенные, которые должны были произойти. Будучи осторожным человеком, Хуэй Цзюэ поначалу ни во что из этого не верил. Затем, к своему изумлению, с каждым прошедшим днём он обнаруживал, что события, описанные в письме, происходили на самом деле. После этого Хуэй Цзюэ поверил всем событиям, которые были записаны в письме.

Хотя он скрывался среди людей, слава об этом выдающемся монахе в конце концов достигла дворца, и Император пригласил его войти. Опираясь на этот тонкий листок бумаги вместе с его бойким языком, в течение этого трёхлетнего периода все в Великой Цзинь узнали о святом по имени Хуэй Цзюэ, чьи пророчества никогда не подводили. Таким образом, шаг за шагом Хуэй Цзюэ, наконец, достиг положения Го Ши.

_______________________________________

1. 舍利子 (she li zi) – или шарира, или сарира – обычно относится к буддийским реликвиям, в частности, к предметам в форме жемчужин или кристаллов, похожим на бусины, предположительно найденным среди кремированных останков буддийских мастеров.

2. 施主 (shi zhu) – благодетель, жертвователь (термин, используемый монахом для обращения к мирянину / прихожанину).

3. 青木 (qing mu) – аукуба (аукуба японская), растение, относящееся к роду Aophyllum из рода Sericinaciceae. Встречается от севера Индии и востока Тибета до побережья Желтого моря, а также в Японии, Тайване и на полуострове Корея.

4. 签筒 (qian tong) – длинная цилиндрическая бамбуковая трубка, содержащая (обычно) сто плоских палочек, окрашенных в красный цвет с одного конца и надписанных одной цифрой. Они используются для гадания, причём каждое из сто чисел соответствует письменному результату оракула.

Хуэй Цзюэ поднял голову, чтобы посмотреть на Цзян Жуань. Три года назад Цзян Жуань сказала ему, что хочет дать ему неограниченную славу и статус, сделать его кем-то с высоким положением, уважаемым и любимым многими. Если подумать об этом сейчас, то это сбылось неожиданным образом. Хуэй Цзюэ смотрел на Цзян Жуань с некоторым ужасом, ибо как это возможно, чтобы обычный человек действительно мог пророчествовать? Однако Цзян Жуань действительно была таким загадочным человеком. Хуэй Цзюэ знал, что на этой земле не существует такой вещи, как бесплатный обед; Цзян Жуань не стала бы помогать ему без всякой цели, и неизбежно настанет день расплаты, когда ему придётся отплатить ей. Теперь Цзян Жуань вернулась, и для неё пришло время потребовать то, что ей причиталось.

Цзян Жуань улыбнулась и равнодушно сказала:

– Теперь, когда Великий Мастер достиг желанной должности Го Ши, должно быть, здоровье маленького молодого господина также улучшилось.

Хуэй Цзюэ был удивлён. Сын был светом его жизни. В настоящее время они называли друг друга Мастером и Учеником, и Император безоговорочно доверял ему. Таким образом, ему было очень удобно получить доступ к Императорскому лекарю, а также ко многим драгоценным и редким лекарственным ингредиентам во дворце. Следовательно, состояние его сына постепенно улучшалось, и его тело уже не было таким слабым, как раньше. Рука, держащая чётки, задрожала, когда он сказал:

– Какова просьба ши чжу?

– Великий Мастер, я не верю в Будду, поэтому мне нет необходимости цитировать Священные Писания, – голос Цзян Жуань был лёгким, но Хуэй Цзюэ почувствовал вес её слов. Этим давлением девушка дала понять, что хочет, чтобы он чётко изложил свою позицию. Стиснув зубы, Хуэй Цзюэ сказал:

– Этот скромный человек готов сделать всё возможное, чтобы служить Цзюньчжу.

Цзян Жуань ослабила хватку на цянь туне в своей руке, и тот упал на стол. Она протянула руку, чтобы стряхнуть все бамбуковые палочки с цянь туна, деликатно выбрала одну палочку и положила её перед Хуэй Цзюэ, спросив:

– Какой жребий я вытянула?

Хуэй Цзюэ на мгновение опешил. Глядя на неё, мужчина сказал:

– Цзюньчжу бросила жребий, ища ответы на...?

– Это гадание не для меня, – бесстрастно сказала Цзян Жуань. – Это для дома, а также для дел нации.

Если семейные дела были также делами нации, то это должны были быть семейные дела Императора, и разве это не означало бы, что это также имело отношение к внутреннему дворцу? Хуэй Цзюэ с сомнением поднял глаза, но услышал только тихий голос, продолжающий говорить:

– Цзюньчжу видит зловещую ауру, витающую вокруг восточной стороны дворца, и боится, что Императору причинят какой-то вред. Не будет ли Великий Мастер любезен провести ритуал, чтобы найти цзяолуна (1).

Цзяолун не был настоящим драконом, но ему нужно было всего лишь перепрыгнуть через врата дракона, чтобы превратиться в него. Подразумевалось желание узурпировать власть. Брови Хуэй Цзюэ дёрнулись; было ли намерение оклеветать кого-то, как замышляющего восстание? Какое это имеет отношение к внутреннему дворцу?

– Дворец Сы Мэн находится на восточной стороне, – сказала Цзян Жуань. – И цзяолун, естественно, прекрасное создание.

Как только слова Цзян Жуань оборвались, Хуэй Цзюэ прирос к месту. Вмешательство так называемого внутреннего дворца в политику было одним из худших страхов под небесами. Слова Цзян Жуань выразительно указывали на то, что она хотела запятнать этого человека во внутреннем дворце репутацией болезни, которая ослабляет и развращает иерархию, устоявшиеся отношения и моральные устои (2) Империи. Тогда это означало, что человек, навлекающий беду, в настоящее время проживает во дворце Сы Мэн и является не кем иным, как самой любимой супругов во дворце в настоящее время, Гуй Фэй Чэнь. Даже Императрица не осмеливалась выступать против неё. Хотя Хуэй Цзюэ вёл суровую жизнь во дворце, он не был полностью невежествен в нынешней политической ситуации. До него дошли слухи, что Император недолюбливает нынешнего наследного принца и намеревается что-то изменить, причём наиболее предпочтительными кандидатами были восьмой принц, сын Гуй Фэй Чэнь, Сюань Ли и пятый принц, сын Фэй Дэ, Сюань Хуа. На данный момент шансы восьмого принца, Сюань Ли, были в его пользу.

Если бы он оскорбил Гуй Фэй Чэнь, разве не было бы весьма вероятно, что он оскорбил бы биологическую мать будущего наследника престола? Это наверняка доставило бы ему массу хлопот. Великий мастер Хуэй Цзюэ плотно сдвинул брови и промолчал.

– В последние годы Великий Мастер начал осознавать, что он не так способен, как хотел бы? – Цзян Жуань равнодушно заговорила вновь. – Даже если бы кто-то попытался проникнуть в тайны небес, он всё равно не в состоянии узнать будущее. Под давлением Великий Мастер мог бы взять на себя инициативу уйти в отставку и уступить место кому-то более способному, мог бы уступить свою должность с покорной вежливостью, мог бы позволить другому человеку, более способному, из молодого поколения занять его место. В любой данный день у буддийской секты тысячи учеников, и Великий Мастер не обязательно может быть единственным, кто может выполнить волю Будды, – спокойно и невозмутимо Цзян Жуань посмотрела на него и сказала: – Но было бы так жаль маленького молодого господина... Как только он покинет дворец, кто знает, сохранит ли малыш такое хорошее здоровье.

Каждое из слов Цзян Жуань вонзалось прямо в сознание Хуэй Цзюэ. Действительно, в течение этих последних трёх лет Император так доверял Хуэй Цзюэ, что спрашивал его мнения по множеству дел. Более того, Цзян Жуань рассказала ему о последствиях, которые могут произойти, и о лучших методах решения проблем, всё это было красиво написано в этом письме, как будто она лично испытала всё это. Он управлял ситуацией таким тщательным и удовлетворительным образом, что Император был ещё более доволен им, и его положение Го Ши было безопасным.

Однако прошло три года, и ситуации, о которых говорилось в письме, не затрагивали дальнейшее время. Там ничего не было написано о будущих событиях. Хотя Хуэй Цзюэ сам был невероятным мошенником, что он знал о внутреннем взгляде, который позволил ему раскрыть тайны небес?

_______________________________________

1. 蛟龙 (jiao long) – это относится к легендарному водному существу (蛟 цзяо), обладающему способностью контролировать воду. Это не настоящий дракон, но может превратиться в дракона с годами тренировок и самосовершенствования.

2. 纲常 (gang chang) – относится к Трём Руководящим принципам и Пяти Константам, которые управляют феодальной иерархической системой. Три основных принципа взаимоотношений таковы: Император над министром, отец над сыном и муж над женой. Пять констант или ценностей: благожелательность, праведность, этикет, мудрость и вера.

Даже по прошествии трёх лет Император продолжал советоваться с ним, но тот так и не смог ничего получить в ответ. Это было только потому, что Хуэй Цзюэ был в цзянху в течение стольких лет и был способен на непревзойдённый обман, в сочетании с каждым словом, которое он произносил до этого момента, сбывающимися одно за другим, что ему удавалось обманывать Императора оправданием за оправданием. Но если бы всё продолжалось в том же духе, это, безусловно, начало бы вызывать подозрения. И даже если бы это было не так, он больше не был бы полезен, и Император перестал бы ценить Хуэй Цзюэ.

Если бы он покинул Императорский дворец, то его сын потерял бы доступ к драгоценным лекарственным ингредиентам дворца, и мужчина понятия не имел, каким будет их будущее. Более того, занимая престижное положение Го Ши, он оскорбил некоторых людей во дворце и, возможно, невольно причинил неудобства другим. В настоящее время доверие Императора было его гарантией безопасности. Как только он это потеряет, тогда уже невозможно будет сказать, какое неожиданное несчастье может случиться с Хуэй Цзюэ.

Угроза в словах Цзян Жуань атаковала все слабые места Хуэй Цзюэ. Поскольку Цзян Жуань смогла продвинуть его на должность Го Ши, она, естественно, сможет катапультировать кого-то другого в ту же позицию. С её методами и сверхъестественными пророчествами это было бы проще простого.

Хуэй Чуэ медленно опустил голову и произнёс:

– Я прошу Цзюньчжу... быть великодушной.

– Я знаю, о чем беспокоится Великий Мастер, – сказала Цзян Жуань, внезапно наклонившись ближе к нему. Чрезвычайно низким голосом она сказала: – Эта должность определённо не будет принадлежать восьмому принцу.

Хуэй Цзюэ резко поднял голову и уставился на Цзян Жуань. Недоверчиво уставившись на неё, он спросил:

– Это... тоже пророчество?

– Да, – бесстрастно ответила Цзян Жуань.

На самом деле, в ее предыдущей жизни именно Сюань Ли действительно завоевал всю власть в Великой династии Цзинь. Однако в этой жизни она никогда бы не допустила такой ситуации. Разве Гуй Фэй Чэнь не хотела сохранить свою безобидную позу во дворце? Перед Императором она, казалось, не была заинтересована в том, чтобы посадить своего сына на трон, но теперь она не боялась преждевременно сорвать свою красивую, милостивую маску. Что произойдёт, когда эта пара матери и сына, так привыкшая устраивать шоу, получит имя за то, что причинила бедствие государству?

Независимо от того, насколько сильно Император души не чаял в женщине, он абсолютно не позволил бы этому повлиять на его власть. В противном случае, ближе к концу её предыдущей жизни, Император никогда бы не начал сомневаться в Сюань Ли, что, в свою очередь, заставило Сюань Ли предпринять упреждающие действия.

Великий мастер Хуэй Цзюэ ещё раз посмотрел на Цзян Жуань. Его глаза больше не были такими неуверенными, как раньше, как будто он принял важное решение. Он тихо спросил:

– Что Цзюньчжу собирается делать?

– Методы Великого Мастера превосходны, и он всегда прислушивается к воле Будды. Через три дня Имперское астрономическое бюро (1) проведёт ритуал. В это время должна быть раскрыта воля Будды: в Императорском дворце скрывается прекрасный цзяолун, и Вы, Великий Мастер, должен убедиться, что в этом мире есть только один истинный дракон.

Её голос был низким и странно обольстительным. Хуэй Цзюэ вздрогнул и почтительно сказал:

– Да.

* * *

Покинув небольшой буддийский храм, Цзян Жуань планировала вернуться во дворец Цы Нин, но не ожидала, что по дороге её ждёт неожиданная встреча. Кто-то, одетый в зеленую мантию и нефритовый пояс, увидел её издали и резко остановился, а затем сразу же направился к ней большими шагами.

Всегда бдительная, Тянь Чжу быстро двинулась, так что она стояла перед Цзянь Жуань. Однако этот человек понял требования этикета и остановился в нескольких шагах от Цзян Жуань, не продвигаясь дальше.

Цзян Жуань слабо улыбнулась, посмотрела на него и сказала:

– Тай Фу Лю.

Лю Минь пристально смотрел на Цзян Жуань, не имея ни малейшего представления о том, что он хотел сделать. Несколько дней назад, когда он встретил Цзян Жуань, то не смог нормально поговорить с ней из-за того, что его прервал Сяо Шао, и после этого Лю Минь постоянно думал об их встрече. Удивлённый тем, что его доверенным лицом на самом деле была женщина, он уже несколько дней разглядывал эту каллиграфию, висевшую в его кабинете. У него было много вещей, о которых молодой человек хотел её спросить, поэтому, когда Лю Минь только что увидел, как она проходит мимо, его ноги сами собой понесли его к Цзян Жуань. Он понятия не имел, что собирается делать, и не мог произнести ни единого слова.

Лу Чжу моргнула. Этот Тай Фу был действительно учёным; он смотрел с пустым выражением, которым обладал только учёный.

Через мгновение Лю Минь сказал:

– Цзюньчжу, – затем, как будто осознав, что произносить эту простую фразу было бы слишком ничтожно, он вдруг спросил: – Вы... с Вами всё в порядке?

Вопрос, связанный с Цзян Ли, уже стал шуткой всей Великой династии Цзинь. Несмотря на то, что Цзян Ли была главной героиней, это всё равно более или менее повлияло бы на её сестёр в семье Цзян. Хотя Лю Минь знал, что отношения и дела внутри Цзян фу были сложными, он не слишком зацикливался на этом и был обеспокоен исключительно тем, что в результате репутация Цзян Жуань будет подорвана. В конце концов, она была дочерью семьи Цзян, и поэтому, вероятно, это нанесло бы удар по её престижу.

Цзян Жуань ответила на любезность, сказав:

– Большое спасибо за заботу Тай Фу. Я живу очень комфортно.

Лю Минь был в замешательстве и внимательно осмотрел Цзян Жуань. Молодой человек, конечно же, увидел, что она красива, выражение лица девушки было нежным и полным улыбок, и она была всё такой же яркой, как и раньше. Действительно, не было и следа измождённости. Его мысли и эмоции были несколько сложными – как могло случиться, что даже после такой ситуации она могла выглядеть так непринуждённо, как раньше? Поскольку было очевидно, что с ней всё в порядке, он немного расслабился.

Лю Минь также не понимал, почему его посещают такие странные мысли. Он знал только, что с того момента, как эта женщина отправила ему письмо, он относился к ней как к близкому другу. Друзья должны помогать друг другу, поэтому любая забота, которую он испытывал по отношению к Цзян Жуань, была нормальной. Однако было кое-что, о чём он хотел спросить. Он заколебался на мгновение, а затем выдал с лёгкой запинкой:

– Цзюньчжу и Сяо Ванъе... Какие у Вас отношения?

Тянь Чжу слегка нахмурилась, подумав, что этот Тай Фу был совершенно отвратителен; ей придётся рассказать о нём Мастеру позже. Цзян Жуань улыбнулась и сказала:

– Тай Фу Лю обеспокоен слишком многими вещами.

_______________________________________

1. 钦天监 (Qin Tian Jian) – имперская канцелярия, в функции которой входило наблюдение за небесными явлениями, вычисление солнечных сроков, составление календарей и так далее. Древние китайцы верили, что изменение небесных явлений было связано с возвышением и падением Императоров мира.

– Вы… – вспыхнул Лю Минь. То, как Цзян Жуань говорила, не оставляло места для ошибок, заставляя его, с его сильной гордостью, чувствовать себя довольно раздосадованным, а также временно не находя слов. Глядя на улыбающееся выражение лица Цзян Жуань, он не мог найти в себе сил высказать какую-либо критику, поэтому он мог только раздражённо отряхнуть рукава и воскликнуть: – Он нехороший человек.

В мгновение ока даже Лу Чжу нахмурилась. Для неё Сяо Шао был идеальным парнем; какую чушь нёс этот человек?

Цзян Жуань поняла, что имел в виду Лю Минь. Сяо Шао отказался принимать каждого правительственного чиновника в династии, независимо от фракции, и все фракции были твёрдо убеждены в том, что Сяо Шао был "Мятежником". Когда старый Цзинь Ин Ван взбунтовался, только по безграничной милости Императора Сяо Шао, как оставшемуся члену семьи, было позволено жить. Кто бы мог подумать, что его власть и влияние будут расти в геометрической прогрессии, и всё же Императора это не беспокоило до такой степени, что он смог стать силой, с которой нужно считаться, в столице. Лю Минь был прямым правительственным чиновником, и его образ мышления был в высшей степени старомодным. Таким образом, не было никаких сомнений в том, что он считал Сяо Шао негодяем. Цзян Жуань знала, что это была единственная причина заявления Лю Миня, и ничего больше, хотя это действительно было то, что людям было бы неприятно услышать. Она слабо улыбнулась, и в голосе девушки послышались ледяные нотки, когда она ответила:

– Ну и что?

Гнев появился на бледном лице Лю Миня, когда он сказал:

– Он причинит Вам боль! – в глазах Лю Миня, хотя Цзян Жуань была загадкой, она также обладала проницательностью. В то время, когда они обменивались письмами, он видел, что Цзян Жуань совсем не была похожа на тех недальновидных старых министров, с которыми он сталкивался. Как мог такой справедливый и честный человек общаться с негодяем!

– Какое это имеет отношение к Вам? – после того, как она сказала это, улыбка Цзян Жуань полностью исчезла, когда она бесстрастно посмотрела на Лю Миня. Хотя она почти ничего не сказала, гнев девушки был ощутим.

Лю Минь был ошеломлён.

"Ну и что" и "какое это имеет отношение к Вам" прямо указывали на отношение Цзян Жуань; она была полна решимости встать рядом с Сяо Шао. Лю Минь сразу же почувствовал себя нервным и раздражённым, и его глаза были полны разочарования, когда он посмотрел на Цзян Жуань.

Цзян Жуань ответила ему пристальным взглядом и сказала:

– Тай Фу, Вы отвечаете за обучение наследного принца. Откуда у Вас появилось время заниматься пустяковыми делами? У меня есть своё мнение о моих делах, и нет необходимости беспокоить дажэня Тай Фу, чтобы он тратил время на мои вопросы. Если у Тай Фу есть излишек времени и достаточно ума, Вы можете заняться другими вещами. Дворец полон отвратительных, грязных дел, и поскольку Тай Фу не может закрывать глаза на то, что ему попадает в глаза песок (1), Вам предстоит много тяжёлой работы.

Насмешка, едва различимая в этих словах, наконец-то заставила Лю Миня прийти в движение. Чувствуя, что его доброта была напрасным усилием, и прежде чем парень успел понять, откуда взялись это разочарование и раздражение, молодой человек произнёс:

– Упрямо идёте неправильным путём, – и умчался.

Цзян Жуань спокойно стояла там, где была, наблюдая за удаляющейся спиной Лю Миня. Лу Чжу взглянула на Цзян Жуань с некоторым дискомфортом, прежде чем сказать:

– Юная леди... разве это не плохая идея – так обращаться с Тай Фу Лю?

Лу Чжу знала, что Цзян Жуань помогла Лю Миню стать чжуанъюанем на Императорском экзамене. Хотя она понятия не имела, как Цзян Жуань сумела это сделать, Лу Чжу и несколько других личных служанок Цзян Жуань понимали, что их молодая госпожа сделал это исключительно для того, чтобы повысить положение Лю Миня, чтобы когда-нибудь в будущем он стал рукой помощи. Однако она и не подозревала, что гордый и высокомерный Лю Минь отреагирует подобным образом на слова Цзян Жуань только что. Если отношения застопорятся, потеряют ли они свою руку помощи, и может ли этот человек вместо этого стать серьёзным препятствием?

– Это не имеет значения. Тай Фу Лю – хороший человек, – легко сказала Цзян Жуань. Хороший человек всегда склонен быть мягкосердечным. Если бы что-то действительно произошло из-за их дружбы в то время, Лю Минь не стал бы смотреть на это, не пошевелив пальцем. Но... она посмотрела вниз. Что это было только что? Она не должна обращать внимания на такие бессмысленные споры из-за недоразумений, вызванных болтливыми языками. Однако, когда упомянули Сяо Шао, девушка не смогла удержаться от гнева. Цзян Жуань нахмурила брови, чувствуя себя немного неловко. В последнее время этот человек всё чаще появлялся в её повседневной жизни, до такой степени, что девушке казалось, будто она может видеть его тень, куда бы ни повернулась. Такая доминирующая личность, пробивающаяся в тяжёлую тьму её жизни, как будто след неосязаемого, непредсказуемого света пробрался в чистилище, порождая причудливые мысли, которые не следует вынашивать.

С её ещё не отомщённой великой ненавистью ещё одна причина для беспокойства была равносильна ещё одной слабости. Более того, у нынешней Цзян Жуань действительно не хватало духу думать о других делах. Сяо Шао не был человеком без амбиций, который был доволен существующим положением вещей. В настоящее время его блеск был обуздан, но придёт день, когда представится возможность, и он взлетит на огромные высоты, такие, что все и вся на земле побледнеют по сравнению с этим. Она прогнила насквозь, так как же Цзян Жуань могла осмелиться предаваться бредовым фантазиям?

* * *

Никто из них не заметил высокую фигуру, одетую в великолепную парчовую одежду, за ярко-красной колонной неподалёку. В результате подслушанного разговора в его глазах появился проблеск интереса.

Сяо Шао, Лю Мин. Эта Хун'ань Цзюньчжу была ещё более сложным противником, чем он первоначально думал. Не было необходимости говорить о её отношениях с Сяо Шао; он чувствовал, что было что-то немного не так в них двоих гораздо раньше. Но как возникла ситуация с Лю Минем? Возможно ли, что этот отчуждённый и высокомерный новый назначенец при дворе был каким-то образом связан с Хун'ань Цзюньчжу?

Сюань Ли слабо улыбнулся; всё действительно стало интересным. Цзян Жуань была его добычей, так как же он мог позволить кому-то другому унести её? Однако время действовать ещё не пришло, так что время выведать инсайдерскую информацию еще оставалось. Что касается метода... В глазах Сюань Ли мелькнул холодный блеск. На этот раз всё было не так, как раньше. Теперь у него были тысячи способов положить её к себе в карман.

_______________________________________

1. 眼里容不得沙子 (yan li rong bu de sha zi) – буквальный перевод – терпеть не могу, когда в глаза попадает песок, это означает, что он не в силах мириться с предосудительными и подлыми действиями.

Подводные течения во дворце бушевали, но снаружи всё было спокойно. Даже если бы произошло какое-то потрясающее событие, это только дало бы простым людям другую тему для разговора. В то же время, когда ситуация Цзян Ли дала людям много пищи для восторженной болтовни, другая ситуация была признана незначительной.

В фу столичного управляющего, который раньше был местом счастья и гармоничной жизни, атмосфера теперь была довольно мрачной. Слуги выполняли свои обязанности очень тщательно, как будто очень боялись сделать что-то, что навлечёт на них несчастье. С одного взгляда было ясно, что всё не так, как раньше.

Столичный управляющий Дун казался гладким и утончённым, но на самом деле он был очень старомодным и негибким. К счастью, Дун фужэнь была мягкой и умеренной по своей природе, поэтому повседневная жизнь в фу, как правило, была лишена неприятных ситуаций. Однако в последние несколько дней атмосфера была несколько странной.

Служанка предложила фарфоровую чашку Дун фужэнь, которая сидела во дворе, погружённая в размышления. Она сказала:

– Фужэнь, на кухне только что приготовили этот суп из птичьих гнёзд, попробуйте немного.

– Как я могу быть в настроении это пробовать? – Дун фужэнь отодвинула фарфоровую чашку, на её лице отразилось беспокойство. – В такой ситуации у семьи Дун не будет лица перед семьей Чан. Лаое снова в ярости, и я не знаю, что нашло на эту девушку; Ин'эр такая упрямая и сделала что-то подобное, ай.

Дун Ин'эр и третий молодой господин семьи комиссара по соли Чана, Чан Ань, были обещаны друг другу в браке, когда были молоды; семьи только ждали, когда они достигнут совершеннолетия. Оба ребёнка были очень привязаны друг к другу с раннего возраста, и семьи Дун и Чан были давними друзьями. Пока они были ещё молоды и не женаты, Дун фужэнь и Чан фужэнь даже обменялись носовыми платками (1), чтобы укрепить свою дружбу. С этим браком их отношения стали бы ещё более глубокими, как у родственников, связанных брачными узами.

Первоначальный план состоял в том, чтобы организовать свадьбу в конце года, но несколько дней назад, ни с того ни с сего и по какой-то неизвестной причине, Дун Ин'эр объявила, что не хочет выходить замуж за члена семьи Чан. Поначалу все думали, что Дун Ин'эр просто застенчива, достигнув возраста понимания. Следовательно, они не обратили внимания на её слова, считая их чепухой, произнесённой из-за минутного чувства своеволия. Однако Дун Ин'эр воспользовалась возможностью поговорить с самим Чан Анем, когда он посетил фу, и сказала ему, что в её сердце есть кто-то другой, поэтому она просит его семью расторгнуть брак.

Чан Ань, третий молодой господин семьи Чан, был честным и искренним человеком. Когда он услышал слова Дун Ин'эр, он, естественно, отказался принуждать её выйти за него замуж и вернулся к своей семье, чтобы сказать им, что он больше не хочет жениться на ней. Так вот, семья Чан не была глупой. Им показалось странным, что Чан Ань вдруг попросил расторгнуть брак без всякой рифмы или причины. Когда, наконец, они услышали от него всю историю, то были так разгневаны, что немедленно послали кого-то в фу столичного управляющего.

Когда Дун дажэнь услышал, что происходит, он пришёл в ярость. Дун фужэнь, которая очень любила свою дочь, извинилась от её имени, сказав, что она была ребёнком, который не понимал ситуации и говорил небрежно, после чего она вызвала Дун Ин'эр, чтобы извиниться перед семьёй Чан. Кто бы мог подумать, что Дун Ин'эр открыто заявит, что у неё уже есть возлюбленный, перед семьёй Чан. Она говорила решительно и непоколебимо, так, что не было никакой возможности исправить ситуацию.

Такой шаг был прямой пощёчиной для семьи Чан. В порыве гнева Чан фужэнь аннулировала брачный контракт, вернула брачные соглашения и отказалась продолжать разговор с Дун фужэнь. Таким образом, с того дня и впредь семьи Дун и Чан были отчуждены друг от друга.

Дун дажэнь прошёл через множество испытаний за свою жизнь, много повидав в свою бытность чиновником. Он был проницательным человеком и вёл дела обдуманно и тщательно. Его репутация была репутацией честного человека, лишённого жажды наживы, и его отношения как с начальством, так и с подчинёнными были превосходными. Кто бы мог подумать, что его репутация будет разрушена его собственной дочерью? Несмотря на то, что он любил Дун Ин'эр, эта ситуация действительно привела мужчину в ярость. Он держал дочь взаперти, но она оставалась непоколебима в своём отказе признать, что поступила неправильно, и отношения между отцом и дочерью быстро ухудшились. Дун фужэнь была посередине, зажатая между молотом и наковальней.

Подумав об этом положении дел, Дун фужэнь почувствовала, как у неё начинает болеть голова. Женщина посмотрела на маленькую фарфоровую чашечку и вспомнила, что Дун Ин'эр в последние дни ела очень мало. Поэтому она сказала:

– Отнеси это в комнату Ин'эр, я собираюсь навестить её.

Служанка поспешила подчиниться.

_______________________________________

1. 手帕交 (shou pa jiao) – буквальный перевод – обменяйтесь носовыми платками. Прежде всего, не стоит понимать это буквально. Во-первых, потому что в зависимости от династии носовым платком мог быть вовсе не платок, а, например, пояс-полотенце (династия Мин), который носили как пояс, но в жаркий день могли использовать для утирания пота. Во-вторых, в данном выражении речь идёт не о носовых платках, а о небольших подарках, которыми обмениваются женщины. Поскольку они были настолько лёгкими и маленькими, что напоминали носовые платки, которые женщины часто носили с собой, такие подарки называли "подарком носового платка" (подарки, которые носили и также обменивались мужчины, назывались вежливыми сувенирами "bànshǒulǐ").

В Древнем Китае уделяли большое внимание вежливости, и они должны были приносить подарки, когда посещали дома других людей. Подарки не обязательно должны были быть дорогими, они, прежде всего, должны были быть доступными. Подарки между двумя людьми, которые иногда встречаются или давно не виделись, должны быть более ценными, а подарки между двумя людьми, которые часто встречаются, могут быть такими же обычными, как носовые платки. Поэтому дружба носовых платков относится к дружбе, которая позволяет принести платок в качестве подарка в любое время, и это относится к дружбе между женщинами, которые наиболее близки.

Когда они добрались до комнаты Дун Ин'эр, то обнаружили её сидящей за столом и уставившейся на лист тонкой писчей бумаги перед собой. Она была так погружена в свои мысли, что даже не заметила, как в комнату вошла Дун фужэнь. Дун фужэнь подошла, чтобы взглянуть, и увидел две строчки стихов, написанные на бумаге: "Красные бобы, вложенные в кости линлуна; разве ты не знаешь, что моя тоска по тебе глубока до костей (1)?".

Дун фужэнь была одновременно огорчена и возмущена. Какая молодая девушка не тосковала по любви? Дун Ин'эр была в том возрасте, когда её легко было растрогать. Если бы это был кто-то другой, это было бы прекрасно, но ей нужно было соблюдать брачный контракт. Это было действительно слишком!

Но, после всего сказанного и сделанного, Дун фужэнь всё ещё любила свою дочь, поэтому она приказала служанке предложить Дун Ин'эр фарфоровую чашку и сказала:

– Ин'эр.

Услышав ее голос, Дун Ин'эр вышла из задумчивости, заметила, что Дун фужэнь прибыла, и поспешила сказать с улыбкой:

– Мама.

Дун фужэнь внимательно посмотрела на неё. Глаза девушки были красными и полными непролитых слёз. За несколько дней она значительно похудела; исчезла её обычная привлекательная и очаровательная внешность. Она была такой ужасно худой и бледной.

– Поешь немного, – сказала женщина, поднося суп из птичьих гнёзд поближе к Дун Ин'эр. – Посмотри на себя, ты стала такой худой. Позже иди и извинись перед своим отцом, он не будет винить тебя.

Дун Ин'эр отвернулась, и её тон был более решительным, чем когда-либо прежде, когда девушка сказала:

– Я не буду извиняться, мама, я не сделала ничего плохого. Как можно выйти замуж за того, кого не любишь? В чём смысл жизни, прожитой таким образом? Чан Ань – хороший человек, и у меня уже есть тот, кого я люблю. Как я могу его обидеть?

Дун фужэнь пристально посмотрела на неё, но вынуждена была признать поражение, встретив упрямое выражение лица Дун Ин'эр. Она сказала:

– Ты, это дитя... Кто, чёрт возьми, тот человек, который вселил в тебя такие горячие надежды? Когда всё идет гладко, как он мог завязать отношения с молодой леди, у которой уже есть брак по договорённости? Если бы он был хорошим человеком, он бы, конечно, не поступил так невоспитанно.

– Он великий герой! – Дун Ин'эр поспешила опровергнуть то, что Дун фужэнь сказала о её возлюбленном. – Он самый молодой герой Великой Цзинь, и он неплохой человек. Мама, ты не должна относиться к нему с предубеждением.

– Что ты имеешь в виду под "самым молодым героем Великой Цзинь"? Тебе понравился какой-нибудь военачальник?

Дун Ин'эр снова отвернулась и закусила нижнюю губу, решительно отказываясь говорить. Видя, как она ведет себя таким образом, Дун фужэнь внезапно почувствовала себя беспомощной. Она поставила фарфоровую чашку, которую держала в руках, на стол и сказала несколько резко:

– В таком случае, ты уже приняла решение, и всё, что я скажу, просто проплывёт мимо твоих ушей. Да будет так, – сказав это, она встала, чтобы уйти.

Личная служанка Дун Ин'эр поднялась, чтобы проводить фужэнь. Когда они подошли ко входу во внутренний двор, Дун фужэнь убедилась, что Дун Ин'эр'эр скрылась из виду, прежде чем взглянуть на служанку и сказать строгим тоном:

– Ты личная служанка Ин'эр, ты должна знать, куда она идёт. Ты не сможешь избежать осуждения за то, что такое случилось с Ин'эр.

Эта личная служанка была застигнута врасплох. Она поспешно опустилась на колени и сказала:

– Эта служанка не присматривала за юной леди должным образом. Фужэнь, пожалуйста, накажите меня.

– Ты просишь меня наказать тебя? – Дун фужэнь обычно была нежной и дружелюбной, но этот вопрос касался Дун Ин'эр, поэтому степень гнева была очевидна, когда она сказала: – Я собираюсь поискать кого-нибудь, кому бы тебя продать – чем ниже цена, тем лучше. Что ты об этом думаешь?

– Нет, – быть проданной по самой низкой цене означало, по сути, быть проданной в худший из борделей низкого класса, где ей придётся принимать клиентов день и ночь без отдыха. С такой жизнью было бы лучше умереть, чем жить. Служанка вся дрожала, когда сказала: – Фужэнь, пожалуйста, сжалься над этой служанкой на этот раз, эта служанка не посмеет сделать это снова.

Дун фужэнь холодно посмотрела на неё и сказала:

– Поскольку ты не хочешь, чтобы тебя продали, ты честно расскажешь мне всё, что знаешь. Кто, чёрт возьми, этот человек, о котором говорит Ин'эр? И какой метод он использовал, чтобы сбить её с толку?

Поскольку Дун фужэнь ухватилась за решающий момент этой служанки, она не посмела ничего скрывать. Систематически и очень подробно она немедленно пересказала всю последовательность событий Дун фужэнь. Услышав рассказ, Дун фужэнь задрожала от ярости.

– Как я могла родить такую дочь! Такая бестолковая! Такая глупая!

Дун фужэнь никак не ожидала, что человеком в сердце Дун Ин'эр на самом деле может быть самый молодой "Бог Войны" Великой Цзинь, Цзян Синь Чжи. Служанка не посмела бы солгать, и если бы это было так, то Цзян Синь Чжи вообще ничего не сделал, и всё это было просто выдачей желаемого за действительное. Каждая женщина должна поддерживать свою репутацию, но беспечная привязанность Дун Ин'эр к нему привела к тому, что Дун фужэнь, сама происходящая из давней знатной семьи, которая всегда скрупулёзно соблюдала правила этикета, чувствовала себя совершенно униженной.

_______________________________________

1. 玲珑骰子安红豆，入骨相思知不知 (ling long tou zi an hong dou, ru gu xiang si zhi bu zhi) – Эти строки взяты из стихотворения династии Тан 温庭筠 (Вэнь Тинъюнь) о разлучённых возлюбленных с точки зрения жены. Поскольку красные бобы (红豆) твёрдые, иногда в форме сердца и красные, они используются в китайской культуре для обозначения любви и верности. Кости (骰子) – это шестигранные кости, обычно изготовленные из нефрита или кости (骨). Точки, представляющие числа с четырёх сторон кубика, окрашены в красный цвет, в то время как точки с двух других сторон – в чёрный (или синий). Персона говорит, что красные точки на кубиках, которые утоплены в поверхность кубиков (сделанных из кости), похожи на красные бобы. Точно так же её любовь к мужу глубока до костей – её любовь к нему "вошла" в её кости, как красные бобы / точки были выгравированы на костяных кубиках, – и поэтому она жаждет (相思) его. В результате этого стихотворения в наши дни можно найти кубики с красной фасолью посередине, которые принимаются в знак любви. Эти предметы парные!

Дун Ин'эр была сейчас так глубоко погружена в собственные чувства, но она не понимала, что такой брак невозможен. Оставляя в стороне тот факт, что Цзян Синь Чжи в настоящее время не имел абсолютно никаких намерений по отношению к Дун Ин'эр, даже с точки зрения статуса, для Дун Ин'эр было бы очень трудно выйти замуж за Цзян Синь Чжи.

Кем был Цзян Синь Чжи? В последние годы он неоднократно побеждал вражеские войска, так что поражение королевства Тянь Цзинь было вопросом времени. Когда пришло время войскам вернуться с триумфом, именно Цзян Синь Чжи был признан тем, кто оказал самую выдающуюся услугу. Император никогда не колебался в продвижении способных людей и исключительных солдат, поэтому Цзян Синь Чжи неуклонно повышался в статусе и положении. Бесчисленные семьи стремились установить с ним какие-то отношения, так на что же надеялась семья незначительного столичного управляющего? Дун Ин'эр была слишком упряма, так что, может быть, всего лишь может быть, она могла бы быть одной из его наложниц. Но для дочери Ди, обладающей достойным статусом, быть чьей-то наложницей – когда об этом станет известно, разве это не заставит всех смеяться до тех пор, пока у них не выпадут зубы? Более того, Дун Ин'эр была своенравной с юных лет, и под поверхностью она всё ещё была несколько надменной. Если бы она знала, что это был её вероятный конец, девушка, скорее всего, не смогла бы этого вынести.

В голове Дун фужэнь царил хаос. Она тихо выругалась, но могла думать только о том, чтобы найти Дун дажэня, чтобы обсудить, что делать в будущем. Этот вопрос был очень важен, поэтому они не могли оставить его на усмотрение Дун Ин'эр.

* * *

Среди её незамужних близких подруг положение всех остальных было совершенно иным, чем у Дун Ин'эр; в последнее время фу главного историка Линя был полон радости. Главный историк Линь в последние несколько дней относился к Линь Цзы Сян чрезмерно хорошо, так что Линь Цзы Сян чувствовала, что это довольно странно. Её отец всегда был старомоден, поэтому, хотя он нежно любил дочь, но также был строг и никогда не баловал её. Однако в последнее время он несколько раз покупал ей одежду и украшения, что определённо не было бережливым поведением.

Линь Цзы Сян была проницательной душой и поэтому разыскала Линь фужэнь, чтобы спросить, что происходит. Линь фужэнь не могла озвучить причину такого поведения супруга. Хотя интуиция Линь Цзы Сян всё ещё чувствовала, что всё это довольно странно, она быстро отодвинула это на задний план. Вместо этого она продолжала твердить о том, когда она сможет навестить Цзян Жуань, чтобы немного развлечься, поскольку они не виделись с момента инцидента с Цзян Ли. Линь Цзы Сян немного заскучала и подумала, что их группе сестёр следует почаще собираться вместе.

Линь дажэнь беседовал с Линь фужэнь в кабинете. Линь фужэнь обвиняюще сказала:

– Это всё твоя вина, последние несколько дней ты вёл себя слишком очевидно; сегодня Сян'эр даже спросила меня, что происходит. Тебе нужно проявлять некоторую сдержанность и не забывать о сохранении своей обычной внешности, чтобы твой ребёнок не заметил, что что-то не так.

Линь дажэнь погладил свою бороду и сказал:

– Фужэнь, моё сердце в полном восторге. Когда я думаю о том, что Сян'эр не придётся прыгать в этот ад, я чувствую себя таким счастливым. Я должен сказать, что в то время я также не мог придумать никакого выхода из положения из-за своей некомпетентности как отца. Если бы не эти непредвиденные события, мне пришлось бы беспомощно смотреть, как моя собственная дочь, к моему вечному стыду, погружается в пучину страданий, – сказав это, Линь дажэнь выглядел слегка встревоженным.

Более месяца назад Гуй Фэй Чэнь послала кого-то, чтобы сообщить ему, в недвусмысленных выражениях, о браке Линь Цзы Сян – намерение состояло в том, чтобы отдать Линь Цзы Сян третьему принцу, Сюань Ю. Все в Великой Цзинь знали, что за человек Сюань Ю; если бы Линь Цзы Сян была замужем за Сюань Ю, это означало бы крах всей её жизни. Однако Гуй Фэй Чэнь держала всю семью Линь под прицелом ножа. Она всегда была любимицей Императора; если бы эта женщина случайно упомянула, что дочь Главного историка не желает быть супругой принца, Император, несомненно, пришёл бы в ярость.

Оказавшись в ловушке и не имея возможности ни продвинуться, ни отступить, каждый раз, когда Линь дажэнь видел открытое и беззащитное личико Линь Цзы Сян, он чувствовал, как будто в его сердце вонзают нож. В течение этого времени он каждый божий день пребывал в подавленном настроении. Линь Цзы Сян, будучи проницательной девушкой, заметила его унылое настроение и продолжала спрашивать отца о том, что случилось.

Наблюдая за приближением этого дня, осознавая, что каждый прошедший день тяжело давит на него, Линь дажэнь почувствовал, что его уже загнали в угол. Затем, как гром среди ясного неба, такая ситуация произошла в ночь свадьбы Цзян Ли, а на следующий день Сюань Ю был обезглавлен. Это действительно было бегство от двери смерти. Если бы он знал, кто был убийцей Сюань Ю, Линь дажэнь мог бы просто лично навестить этого человека и выразить ему свою искреннюю благодарность.

Теперь, когда Линь Цзы Сян не должна была выходить замуж в фу третьего принца, ей не пришлось бы страдать всю оставшуюся жизнь. Каждый раз, когда Линь дажэнь думал об этом, он содрогался от страха перед тем, что могло бы произойти. Вдобавок к стыду и сожалению, которые он испытывал как отец, неспособный принять участие в организации брака своей собственной дочери, он, таким образом, отчаянно пытался компенсировать всё это в последние дни тем, как он обращался с Линь Цзы Сян. Он и представить себе не мог, что дочь заметит его поведение и сочтёт его крайне странным.

Линь фужэнь увидела, что Линь дажэнь снова задумался об этой ситуации. Она вздохнула и сказала утешительно:

– Как я могу винить Лаое? Это воистину воля небес. Бог помогает нашей Сян'эр, не позволяя выдать её замуж в такую отвратительную семью. Это ясно показывает, что наша Сян'эр благословлена.

Линь дажэнь кивнул и сказал:

– Да, Сян'эр действительно благословлена.

* * *

В Цзинь Ин Ван фу Сяо Шао закончил читать письмо, которое держал в руке, и протянул его, чтобы сжечь в пламени масляной лампы рядом с ним. Он позвал Цзинь И и Цзинь Эра и сказал им:

– В последнее время в столице не было никакой необычной активности. Примите к сведению новости из Южного Синьцзяна. Если эти люди будут сдерживаться и не будут двигаться, это, скорее всего, будет уловкой.

Цзинь И и Цзинь Эр склонили головы в знак почтения. Сяо Шао помолчал мгновение, прежде чем спросить:

– Вопрос, касающийся Чэнь Ляна, решён?

– Всё улажено, – сказал Цзинь Эр, ликующе улыбаясь. – Достаточно, чтобы вызвать у этого хитрого старого лиса много стресса

– Генеральский фу, как и господин, также думал о том, чтобы сделать что-то в этом духе, – сказал Цзинь И, не меняя выражения лица. Он уверенно продолжал: – Их люди уже начали действовать.

Цзинь Эр моргнул.

– Господин, мы должны сказать молодой фуж... Цзюньчжу? – если Цзян Жуань предположит, что эта схема была организована Чжао Гуаном и его сторонниками, не будет ли это означать, что у них отнимут заслуги?

– Нет необходимости, – неуверенно сказал Сяо Шао.

При этом неудивительном ответе Цзинь Эр сдулся, как протекающий мяч. Он уныло посмотрел на Сяо Шао, прежде чем уйти с Цзинь И.

После того, как они ушли, вошла Цзинь Сань и продолжила докладывать о делах, которые поручил её Сяо Шао. Заметив, что Сяо Шао уделяет всё внимание своим документам, связанным с работой, интригующая маленькая улыбка приподняла уголки её рта. Нарочито небрежно, она сказала:

– Наши подчинённые встретились с Тянь Чжу сегодня; похоже, у Цзюньчжу в последние дни было мало покоя.

Сяо Шао не поднял глаз.

– Что случилось?

– Тай Фу Лю снова разыскал её, – Цзинь Сань подавила смех, внешне выглядя вполне прилично.

Руки Сяо Шао замерли в своём движении, когда он, наконец, поднял глаза. В его чёрных как смоль глазах был странный блеск, как будто молодой человек был застигнут врасплох таким поворотом событий.

– Для чего?

– Тай Фу Лю очень беспокоится о Цзюньчжу. После того, как он спросил о её нынешней ситуации, он также спросил об отношениях между ней и господином, – со смертельной серьёзностью Цзинь Сань продолжила: – Тай Фу Лю хочет, чтобы Цзюньчжу держалась подальше от господина.

Сяо Шао положил свиток из своей руки на стол, и казалось, что по его элегантным чертам пробежал ледяной отблеск. Без эмоций он сказал:

– Его беспокойство слишком велико.

Легко произнесённая фраза, но она ясно дала понять, что господин был действительно несчастен в этот момент времени. Брови Цзинь Сань дёрнулись, и она поспешно сказала:

– Именно это и сказала ему Цзюньчжу. Но этот Тай Фу Лю не из тех, кто прислушивается к голосу разума, как только он вонзил зубы, он отказывается отпускать. Итак, у него с Цзюньчжу был большой спор, и он был так зол, что ушёл в гневе.

Пока Цзинь Сань говорила, она также наблюдала за выражением лица Сяо Шао. Конечно же, после того, как Цзинь Сань закончила говорить, напряжение на лице Сяо Шао немного ослабло, и прежний морозный воздух несколько рассеялся. Как подчинённая, у которой были близкие отношения с Сяо Шао, она, естественно, понимала настроения своего господина. Девушка сказала:

– Видно, что Цзюньчжу рассматривает господина как кого-то чрезвычайно важного, и отношения между ней и господином нелегко поколебать.

В глубине души она сказала:

"Прошу прощения, Тай Фу, – хотя у Вас довольно хорошая репутация в Великой Цзинь, молодая фужэнь принадлежит господину. Наш господин вообще ничего не знает о чувствах; если я не использую Вас, чтобы спровоцировать его, я боюсь, что ему потребуется целая вечность, чтобы стать просветлённым".

Слова Цзинь Сань пришлись по душе Сяо Шао. Его ледяное, жесткое поведение смягчилось, и в его глазах мелькнул намёк на улыбку, как будто молодой человек о чём-то подумал. Это подчёркивало его естественное, несравненно элегантное лицо, делая его ещё более красивым.

Цзинь Сань молча отвела от него взгляд. Девушка давно знала, что её господин был хорошего происхождения, но теперь, когда рядом была молодая фужэнь, о которой нужно было заботиться и лелеять, черты его лица стали ещё более живописными; он был поистине ошеломляющим.

Сяо Шао холодно сказал:

– Понятно.

– Господин, почему бы Вам самому не посетить дворец? – поскольку Сяо Шао был в хорошем настроении, смелость Цзинь Сань также возросла. Поэтому она смело предложила: – Цзюньчжу и Вы не видели друг друга несколько дней. Они говорят, что день разлуки подобен разлуке на три осени (3), и отношения необходимо постоянно развивать. Более того, женские сердца всегда мягче. Предположим, что Тай Фу Лю должен через несколько дней найти Цзюньчжу, чтобы извиниться, Цзюньчжу может смягчиться в этот момент, и если отношения между ними улучшатся, что тогда будет делать господин?

Вся Стража Цзинь И втайне считала брак их господина, это событие, изменившее жизнь, чрезвычайно важным. В предыдущие годы Сяо Шао привык жить аскетичной жизнью. Было так трудно найти молодую леди, которая не была бы и наполовину плохой, к которой у него возникли бы какие-то чувства. Стража Цзинь И, естественно, хотела помочь своему господину воспользоваться ключевой возможностью и ясно увидеть обстоятельства.

Сяо Шао нахмурился, вспомнив предыдущий случай, когда Лю Минь держался за Цзян Жуань, и почувствовал лёгкое раздражение. Хотя он знал, что Цзян Жуань ни в малейшей степени не была "мягкосердечным" человеком, каким её представлял Цзинь Сань, она помогала Лю Миню раньше, так что было неизбежно, что между ними была некоторая степень дружбы. Думая о том, как какой-то незнакомый человек может занять его место, меланхолия в сердце Сяо Шао усилилась.

Цзинь Сань увидела, что она достигла своей цели, и прошептала:

– Господин, эта подчинённая откланяется первой. У этой подчинённой есть последнее слово для Вас: если Вы позволите отношениям между Тай Фу Лю и Цзюньчжу развиваться, тогда то, что могут сделать господин и Цзюньчжу, могут сделать и Тай Фу Лю и Цзюньчжу, – сказав так, она ускользнула, не заботясь о реакции Сяо Шао.

Сяо Шао остался безучастно смотреть, как вкопанный. Что он мог сделать с Цзян Жуань, Лю Минь тоже мог сделать?

Неожиданно перед его глазами всплыла сцена: тот день, когда кто-то, на кого подействовал чуньфэнду, агрессивно потянул его на себя; он вспомнил мягкое и ароматное прикосновение к его губам, долю секунды возбуждения и сильный запах лета. Яростно прижимаясь к нему в объятиях, дёргая за пояс, тёрлась о него медленно, так медленно, пока он не знал, что делать, невыносимо беспомощный.

На светловолосом лице молодого человека появился лёгкий румянец. Через некоторое время он, казалось, о чём-то задумался. Его лицо посерело, и он резко встал. Лю Минь осмелился бы на такое?

_______________________________________

1. То есть на долгое время.

В Императорском дворце, во дворце Сы Мэн, Гуй Фэй Чэнь полулежала на своем диване, но давно исчезла та неторопливая непринуждённость, которую она обычно демонстрировала. Разноцветный узловатый мешочек (1), над которым она работала, был небрежно отброшен в сторону, только частично сделанный. Переплетенные шёлковые нити запутались; глядя на них, она чувствовала раздражение.

– Лао Чэнь, как обстоят дела со стороны моего отца? – спросила Гуй Фэй Чэнь, прижимая руки ко лбу.

Евнух Чэнь опустил глаза и сказал:

– Положение старого господина... не слишком хорошее. За последние несколько дней Министерство доходов и военное министерство придумали множество способов противостоять ему, и поэтому старый господин чрезвычайно зол.

Потеряв контроль, Гуй Фэй Чэнь разбила вдребезги стоявшую перед ней изящную вазу из снежного нефрита и сказала:

– Чжао Гуан, этот старый хрыч! – в последние дни гогуну (2) Чэню пришлось столкнуться с рядом неблагоприятных ситуаций, и любой, у кого есть работающая клетка мозга, мог бы сказать, что на всём этом была печать Чжао Гуана. Министерство доходов и военное министерство в целом были в дружеских отношениях с Генеральским фу; они были группой упрямых старых чудаков, которые в прошлом любили противоречить семье Чэнь. То, что они были настолько не в духе, открыто провоцируя неприятности в последние несколько дней, должно быть, было вызвано подсказкой Чжао Гуана.

Евнух Чэнь нахмурился, поскольку не был полностью согласен с мыслью Гуй Фэй Чэнь. Нерешительно он проговорил:

– С точки зрения этого смиренного слуги, это может быть не делом Генеральский фу.

– А? – Гуй Фэй Чэнь взглянула на него краем глаза. – Кроме него, кто ещё при Императорском дворе осмелился бы так нагло наступить на семью Чэнь?

Только эта кучка упрямых военных в генеральском фу настроила бы их против фу гогуна Чэня во всех аспектах. Разве они не учли, что в будущем мир будет принадлежать её сыну, и если бы они хотели раздавить генеральский фу, это было бы так же просто, как раздавить муравья.

– Генерал всегда был прямолинеен и импульсивен при принятии мер, но ему и его сыновьям не хватает тщательности рассмотрения и прогнозирования. Судя по тому, что сказал старый господин, все инциденты, с которыми он столкнулся, были выполнены безупречно и являлись абсолютно безжалостными и подавляющими. В данный момент у Гуй Фэй могут быть свои подозрения, но вы не можете предложить выход из этой ситуации. Генеральский фу не может придумать такую схему. Если этот покорный слуга осмелится высказать предположение, то это дело рук Его Высочества Цзинь Ин Вана, – таким был анализ ситуации евнухом Чэнем.

– Цзинь Ин Ван? – голос Гуй Фэй Чэнь без предупреждения стал резким, совсем не похожим на её обычный мягкий и приглушённый тон, и она бессознательно проявила признаки волнения, когда сказала: – Невозможно! – слегка расслабившись, женщина продолжила: – Цзинь Ин Ван всегда занимал нейтральную позицию в суде, нет причин, по которым он должен меняться. Зачем ему понадобилось настраивать себя против семьи Чэнь?

Евнух Чэнь вздохнул; действительно ли Цзинь Ин Ван был нейтрален? Все эти годы, когда он сталкивался с трудностями в суде, закаляли его. В конце концов, Гуй Фэй Чэнь была женщиной, а женщины были слабее в понимании ситуации и баланса сил при Императорском дворе. Хотя Сяо Шао получил прозвище "Мятежник", Император высоко ценил его и вовсе не относился к нему так, как следовало бы, как к оставшемуся в живых члену семьи предателя. Хотя он не знал, почему, на протяжении многих лет Сяо Шао выглядел так, как будто он дистанцировался от дел Императорского двора и никогда не проявлял никакой предвзятости или не добивался каких-либо благосклонностей. По правде говоря, его власть и влияние были непостижимы. Кто мог понять работу его разума? Судя по событиям несколько дней назад, Сяо Шао, казалось, дорожил старшей дочерью Ди из семьи Цзян. Когда Гуй Фэй Чэнь приняла решение, что Сяо Шао сделал? Он незамедлительно приказал направить отрубленную голову Сюань Ю Гуй Фэй Чэнь, чем продемонстрировал своё отношение – он хотел защитить Цзян Жуань. Если он уже дошёл до подобного, разве подобные репрессии семьи Чэнь не были созданы, чтобы позволить Хун'ань Цзюньчжу излить свой накопившийся гнев?

Если евнух Чэнь мог прийти к такому выводу, то и Гуй Фэй Чэнь тоже могла прийти к такому выводу. Мгновение она тупо смотрела на него, потом постепенно успокоилась. Когда она поняла, что Сяо Шао действовал от имени Цзян Жуань, чтобы выступить против семьи Чэнь, в сердце женщины возникло неожиданное чувство меланхолии. Яростно она сказала:

– Такая удивительная Цзян Жуань, что смогла побудить Цзинь Ин Вана относиться к себе с такой особой заботой!

Евнух Чэнь склонил голову и промолчал. Во дворце Гуй Фэй Чэнь была известна как человек, который хорошо скрывал свои мысли и намерения, но в своем положении придворного евнуха, ближайшего к ней, евнух Чэнь был посвящён в эти тайные мысли. С того момента, как она узнала, что у Сяо Шао и Цзян Жуань были близкие отношения, Гуй Фэй Чэнь часто теряла контроль над собой, что было не очень хорошо для неё. Он хотел упомянуть об этом, но у Гуй Фэй Чэнь всегда были свои собственные идеи, и женщина не стала прислушиваться к его словам.

______________________________________

1. Пример древнего китайского мешочка с узлом.

2. 国公 (guógōng) – Гогун – третий из девяти почётных феодальных титулов. VI—XVII вв. н.э. Можно дословно перевести как герцог государства.

* * *

Человек, из-за которого те, кто находился во дворце Сы Мэн, потеряли контроль, в настоящее время прятался в углу дворца. Дворец был полон людей, которые вынашивали злые намерения и были непредсказуемы, как Цзян Жуань узнала на собственном горьком опыте в своей предыдущей жизни. В этой жизни ей была дарована новая жизнь в качестве Цзюньчжу, после чего те Императорские наложницы, которые наступили на неё в её предыдущей жизни, теперь должны были склониться перед ней. Сама Цзян Жуань не заботилась о подобных вещах, она просто чувствовала, что всё в Цзян фу было плохо, но во дворце подстерегала ещё большая опасность, и было очень трудно найти спокойное место.

Вдовствующая Императрица знала, что Цзян Жуань любит спокойствие, поэтому она привела в порядок боковой дворец принцессы Юань Жун, где та жила до того, как вышла замуж, чтобы Цзян Жуань могла там поселиться. Мало того, что это было удобно, это действие Вдовствующей Императрицы И Дэ также заставило людей, которым нравилось наблюдать за волнением во дворце, более глубоко задуматься об этом событии, поскольку это указывало на то, что Хун'ань Цзюньчжу теперь действительно облагодетельствована Вдовствующей Императрицей.

После того, как Цзян Жуань поселилась, она ничего не изменила в интерьере; он выглядел точно так же, как и раньше. Хотя Вдовствующая Императрица И Дэ казалась холодной и отчужденной, на самом деле она никогда не могла забыть свою дочь, которая умерла слишком рано. Несмотря на то, что прошло много лет, предметы в резиденции всё ещё были яркими и чистыми, как будто новыми.

Лу Чжу и Тянь Чжу последовали за Цзян Жуань, чтобы прислуживать ей. После того, как Тянь Чжу оправилась от ран, она начала с каждым днём ещё усерднее практиковаться в своих навыках боевых искусств и постоянно прятала при себе большое оружие, чтобы уберечься от внезапных несчастий. В этот день Лу Чжу первым делом с утра вышла сорвать цветы, но она недолго отсутствовала, прежде чем вернуться.

Тянь Чжу спросила, несколько озадаченная:

– А как насчёт цветов?

Руки Лу Чжу были пусты. Она почесала в затылке и пробормотала:

– Цветы... цветы... Юная леди, прибыл Сяо Ванъе.

Цзян Жуань чуть не выплюнула полный рот чая. Действительно, она мельком увидела фигуру позади Лу Чжу, одетую в чёрную парчу с серебряным поясом. Кто бы это мог быть, если не Сяо Шао?

Тянь Чжу тоже была ошеломлена. Лу Чжу потёрла нос и со стыдом сказала:

– Юная леди, эта служанка не смогла его остановить.

С такими слабыми способностями Лу Чжу было совершенно невероятно (1) думать, что она сможет остановить Сяо Шао. Цзян Жуань отложила книгу, которую держала в руке, и сказала:

– Я понимаю.

Лу Чжу встретилась взглядом с Тянь Чжу, которая затем поспешно сказала:

– Эти слуги покинут вас первыми, – и не дожидаясь ответа Цзян Жуань, она ушла вместе с Лу Чжу.

Когда девушки торопливо покинули комнату, Цзян Жуань посмотрела на удаляющиеся спины двух своих служанок, которые без колебаний покинули её, чувствуя сильное раздражение – в настоящее время эти двое уделяли всё меньше и меньше внимания ей, своей госпоже. Затем взгляд Цзян Жуань остановился на красивом молодом человеке, стоявшем перед ней. Был ли этот человек сумасшедшим, раз так смело вошёл во дворец? Что, если его видели другие? Более того, они были одиноким мужчиной и одинокой молодой леди вместе, наедине, в комнате, и всё же он действительно входил и выходил с такой лёгкостью.

Не глядя на выражение лица Цзян Жуань, Сяо Шао подошёл и сел перед маленьким столиком, на мгновение остановился, затем выудил из-под мантии маленький мешочек и положил его на стол.

– Что это?

– Лекарство от ран, – ответил Сяо Шао. – Если у тебя закончилась ю цзи гао (2), примени это растительное средство, оно также предотвратит образование рубцов.

Цзян Жуань была застигнута врасплох. Ей никогда не приходило в голову, что Сяо Шао специально навестит её, чтобы доставить лекарство, поэтому на мгновение она растерялась, не находя слов.

Сяо Шао нахмурился, но остался собранным. По правде говоря, на самом деле он пришёл не для того, чтобы дать ей лекарство, но когда он услышал слова Цзинь Сань, какой-то неведомый импульс послал его сюда. К счастью, Сяо Шао не столкнулся с Лю Минем, поэтому был в относительно хорошем настроении. После некоторого молчания он сказал:

– Вот-вот начнётся Грандиозный отбор новой партии кандидаток в сю ну (3); Цзян Цюань подготовил портрет Цзян Дань.

Когда Сяо Шао подумал о докладе своих шпионов о том, что сказал Цзян Цюань, находясь в фу, всё его тело похолодело. Цзян Цюань сказал, что если бы не тот факт, что Цзян Жуань уже была Цзюньчжу, она была бы лучшим выбором, чтобы войти во дворец. В процессе этого отбора Император уже чётко указал, что он хочет кандидата от семьи Цзян. Цзян Су Су была его самой любимой дочерью, и Цзян Цюань определённо не позволил бы ей страдать, в то время как Цзян Ли и Цзян Дань были дочерьми Шу. Так как Цзян Жуань была дочерью Ди из Цзян фу и он воспитывал её столько лет, так что девушка должна ответить взаимностью, приняв участие в отборе.

Однако волю небес трудно постичь. Теперь Цзян Жуань была повышена до Цзюньчжу и не могла участвовать в отборе. Репутация Цзян Су Су была в руинах, и даже если бы Императорская семья была готова закрыть на это глаза, они никогда бы не приняли ее покрытое шрамами лицо. Цзян Ли уже была замужем, и поэтому, после рассмотрения всех вариантов, только Цзян Дань могла быть полезна. Не было другого выбора, кроме как представить портрет Цзян Дань.

______________________________________

1. 天方夜谭 (tian fang ye tan) – литературный перевод – "Тысяча и одна ночь". Как интересно, что это выражение следует использовать как символ того, что такое фантазия!

2. Мазь нефритовой плоти.

3. 秀女 (xiu nu) – дочери из высокопоставленных дворянских семей будут участвовать в отборе на становление одной из Императорских наложниц, который проводится каждые три-пять лет. Женщины должны были пройти строгий процесс исключения, чтобы быть выбранными.

Сяо Шао нахмурил брови. Он знал, что жизнь Цзян Жуань в Цзян фу не была хорошей, иначе её не отправили бы в сельскую резиденцию, как только умерла её мать. Однако он никогда не предполагал, что Цзян Цюань будет таким жестокосердным и безжалостным; как мог кто-то так обращаться со своим собственным ребёнком, его плотью и кровью.

Цзян Жуань сказала:

– Четвёртая сестра вот-вот войдёт во дворец. Думая о способностях четвёртой сестры, у неё должны быть хорошие перспективы на будущее во дворце.

Цзян Дань привыкла вести себя скромно и льстить другим, будучи при этом порочной и безжалостной. Глядя на неё, можно было бы подумать, что она не способна на интриги, но правда заключалась в том, что это девушка была самой отталкивающей интриганкой из всех них. Такой человек больше всего подходил для выживания в Императорском дворце. Намёк на улыбку появился на лице Цзян Жуань. Цзян Цюань лично освободил волчонка, но он не понимал, что настанет день, когда свирепый волк укусит его до смерти.

Сяо Шао взглянул на неё и сказал:

– Гуй Фэй Чэнь теперь считает тебя занозой в боку. Я пошлю Цзинь Эра и Цзинь Сань, чтобы они остались с тобой.

Цзян Жуань была поражена. Честно говоря, это, несомненно, было очень заманчиво. Из-за предыдущей ситуации девушка обдумала ситуацию и поняла, что, хотя в настоящее время она, похоже, одержала верх, когда всё было сказано и сделано, она всё ещё не могла соперничать с Гуй Фэй Чэнь в своём нынешнем положении. Более того, рядом с ней не было никого, на кого Цзян Жуань могла бы положиться в вопросах помощи, и уж тем более у неё не было возможности отправлять людей на задания. Если дела пойдут плохо, у неё не будет возможности гарантировать благоприятный исход. Одной Тянь Чжу было явно недостаточно. Если бы у неё также были Цзинь Эр и Цзинь Сань, по крайней мере, если бы случилось что-то плохое, они смогли бы найти способ сообщить новости и, следовательно, были бы дополнительной гарантией.

Она была обязана Сяо Шао слишком многими милостями. Нерешительно Цзян Жуань спросила:

– У меня есть кое-что, о чём я хотел бы тебя спросить.

Сяо Шао посмотрел на нее с некоторым подозрением в глазах.

– В то время ты сказал, что обязан мне своей жизнью. Что ты имел в виду под этим?

Сяо Шао был ошеломлён. Он смущённо поджал губы и слегка покраснел, в то время как его холодное, стальное поведение приобрело неловкий оттенок. Он был в полном порядке, но, услышав слова Цзян Жуань, молодой человек был совершенно не уверен в том, что следует сказать.

– Забудь об этом, – донесся до него голос Цзян Жуань как раз в тот момент, когда он собирался заговорить. – В любом случае сейчас не время углубляться в это. Большое спасибо, Сяо Шао.

Она всегда называла его "Сяо Ванъе", но теперь Цзян Жуань больше не использовала этот неловкий и отчуждённый термин обращения; она прямо назвала его по имени "Сяо Шао". Это следовало считать неразумным и даже могло быть расценено как самонадеянность. Однако в его сердце возникло неописуемо странное чувство, как будто крошечный камешек был брошен в изначально безмятежный, глубокий пруд, отчего по поверхности воды пошла мелкая рябь. Молодой человек никогда не предполагал, что услышать эти два слова из её уст будет совершенно не похоже на то, как их произносят другие люди.

Цзян Жуань заметила, что он ничего не сказал, поэтому подняла глаза как раз вовремя, чтобы уловить намёк на улыбку, промелькнувшую в его глазах, которые были похожи на холодные звёзды. Поражённая, она спросила:

– Что с тобой не так?

– Ничего, – Сяо Шао был в отличном настроении. Немного подумав, он достал из-под мантии браслет и протянул ей. Поверхность браслета излучала слабое голубое свечение; это был Браслет Кровавой Луны из прошлого. Сяо Шао объяснил: – Иглы внутри были заменены, и они были пропитаны ядом.

Это было так заботливо с его стороны. Цзян Жуань взяла браслет и внимательно осмотрела его. Повторять свою благодарность Сяо Шао было бы излишним, поэтому она сразу же застегнула браслет на запястье.

Сяо Шао опустил взгляд. На самом деле, он мало что мог сделать для Цзян Жуань. Если он отправит стражу Цзинь И, неизбежно будут жертвы, и он не хотел быть втянутым во внутренний конфликт Императорского двора. Если бы он действительно хотел сделать шаг, он бы уничтожил их всех одним ударом, и вся семья Чэнь оказалась бы лишена даже призрачного шанса остаться в живых. У него не было проблем с убийством людей, но Цзян Жуань это могло не понравиться. В её глазах было слишком много тьмы; только убив своего врага собственной рукой, Цзян Жуань могла использовать свежую кровь, чтобы полностью смыть эту тьму.

* * *

За дверью глаза Лу Чжу расширились от удивления.

– Сяо Ванъе позволил тебе прийти и защитить юную леди?

Цзинь Эр скрестил руки на груди и спокойно и невозмутимо оглядел Лу Чжу, прежде чем сказать:

– Да, маленькая девочка. В будущем мы сможем весело провести время вместе, – небеса знали, что он был погружён в раздумья с тех пор, как Лу Чжу без колебаний пнула его драгоценности короны. Сяо Шао изначально намеревался послать Цзинь И и Цзинь Сань присматривать за Цзян Жуань, но он неожиданно вызвался взять на себя ответственность именно с целью отомстить за этот удар.

Лу Чжу сказала:

– Тьфу! Никакого чувства стыда! Как мог Сяо Ванъе послать такого симпатичного мальчика, как ты, защитить нашу юную леди? Разве это уже не считалось бы большим достижением, если бы ты был в состоянии защитить свою личную территорию? И ты ещё хочешь защищать нашу юную леди? Мечтай дальше!

Цзинь Эр чуть не сплюнул кровью. Он был достойным членом гвардии Цзинь И, элегантным и уравновешенным, и маленькая служанка называла его "симпатичным мальчиком". У этой девушки был такой бойкий язык, и она была гораздо более сварливой, чем любая из теневых стражей-женщин в гвардии Цзинь И, совсем как маленькая негодница на рынке! Выражение его лица изменилось. Он опустил голову, неожиданно приблизился к Лу Чжу и сказал с гнусной улыбкой:

– Ну и что, что я симпатичный мальчик, намного лучше тебя, ты, бобовый росток (1).

Цзинь Эр на самом деле выглядел неплохо, и, когда всё было сказано и сделано, Лу Чжу была просто молодой девушкой в возрасте около двадцати лет. Сначала, когда она увидела, что Цзинь Эр приближается к ней с этой улыбкой, её лицо покраснело. Затем она была застигнута врасплох его словами и так разозлилась, что немедленно набросилась на него. Однако на этот раз Цзинь Эр был готов. Он схватил девушку за ногу одной рукой и сказал:

– Маленькая девочка, даже если ты просто дурачишься, тебе не следует быть такой грубой, иначе ты не сможешь выйти замуж в будущем.

– Проваливай! Дэн Ту Цзы (2)! – сильно взволнованная, Лу Чжу провела рукой по лицу Цзинь Эра. Цзинь Эр только удерживал руку Лу Чжу, не понимая, что женские мысли действительно непостижимы и непредсказуемы, поэтому пощёчина достигла своей цели с большим успехом.

"Заместитель командира" гвардии Цзинь И получил пощёчину от служанки, не способной к боевым искусствам? О, какой стыд, какое унижение!

Цзинь Эр тоже был взбешён.

– Кого ты называешь Дэн Ту Цзы? Даже если бы я хотел кого-то соблазнить, это была бы не ты, тощая поленница дров; я бы не стал уделять тебе время!

Цзинь Сань и Тянь Чжу стояли в стороне. Тянь Чжу была спокойна, как всегда, но Цзинь Сань была на седьмом небе от счастья. Откинув свои длинные волосы и выглядя очень довольной, она сказала:

– Ц-ц-ц, личная служанка молодой фужэнь действительно не заурядный человек. Так редко можно увидеть, чтобы Цзинь Эра заставляли вот так сдаваться, мы должны позвать сюда и Цзинь Сы, чтобы она тоже посмотрела.

Она закатила глаза и подумала, что с тех пор, как появилась молодая фужэнь, для всей гвардии Цзинь И как будто тоже наступила весна.

* * *

В отличие от беззаботного веселья в этом углу дворца, некоторые места были под облаком мрака. Такие, как... Лан Чжун фу.

В комнате во внутреннем дворе Цзян Ли тихо сидела на стуле. Служанка положила лекарство, которое она держала в руках, на стол, повернулась к ней и сказала:

– Фужэнь, время принять лекарство.

Служанка была одета в розовый короткий жакет, её талия была тонкой, макияж был сделан изящно, и всё это вместе с её волосами придавало ей свежий и нежный вид (3). Однако она проявила несколько неуважительное отношение, и ногти на всех десяти пальцах были выкрашены красным лаком для ногтей. Она поставила чашу с лекарством на стол, посмотрела на Цзян Ли и сказала голосом, полным очарования: “Фужэнь, тебе лучше быстро выпить лекарство. Если Хозяин вернется позже и увидит, что он всё ещё там, он будет очень раздражен”.

Цзян Ли вложила все свои усилия в свирепые взгляды на неё и хрипло сказала:

– Ты, проваливай.

Служанка сердито посмотрела на неё и собралась уходить после едва ли почтительного поклона. Уходя, она прошептала:

– Что она за человек, если всё ещё позволяет себе думать, что она хозяйка Лан Чжун фу, когда на самом деле она не более чем поношенная обувь (4)…

Её слова, едва различимые, достигли ушей Цзян Ли. Она вышла из себя и разбила чашу с лекарством об пол!

– Шлюха!

Эта служанка была той, которую она привезла из Цзян фу в качестве части своего приданого. Кто бы мог подумать, что такая ситуация может произойти всего лишь через несколько дней после свадьбы: Цзо Цзян ненавидел её, и эта личная служанка воспользовалась возможностью забраться к нему в постель. Если бы не тот факт, что Цзян Ли была беременна, весьма вероятно, что Цзо Цзян немедленно сделал бы эту служанку своей наложницей!

Беременна. Цзян Ли горько усмехнулась и опустила взгляд на лекарство ань тай (5), которое разлилось по всему полу. Забеременеть так скоро после вступления в фу должно было быть чрезвычайно счастливым событием, но, к сожалению, это было результатом той ночи. Она не знала, был ли отцом ребёнка, которого она носила, Цзо Цзян или третий принц, Сюань Ю.

Был ли это Цзо Цзян или Сюань Ю, она не осмеливалась потерять ребёнка и знала, что должна хорошо защитить это семя в своём животе. Было крайне важно, чтобы Императорскую семью не провоцировали на гнев, и жители Лан Чжун фу хорошо это знали. Они поили девушку лекарством Ань тай, но намеренно оскорбляли её. Старая госпожа Цзо хотела, чтобы она умерла за то, что разрушила будущие перспективы и репутацию Цзо Цзяна. Не было необходимости говорить о Цзо Цзяне, взгляд, которым он одаривал супругу каждый день, был сродни взгляду врага. Этот человек был дьяволом; он казался благородным и образованным, но превратился во что-то другое, когда мучил её.

Цзян Ли мрачно улыбнулась. Как всё дошло до этого? Так не должно было быть. Она изо всех сил пыталась достать медное зеркальце из-под своей подушки. Лицо в зеркале было бледным и болезненным, явно молодая девушка в расцвете сил, которая выглядела как тридцатилетняя женщина. Её кожа была сухой и тусклой, Цзян Ли была такой худой, что потеряла всякую форму, а глаза были тёмными и тусклыми. Один взгляд на её измождённое лицо вызвал бы у любого чувство отвращения; где была прежняя буйная красота? Она с отвращением швырнула бронзовое зеркало на землю и громко зарыдала.

Она думала, что брак с Лан Чжун фу приведёт к тому, что она станет женой чиновника, сможет наступать на всех остальных и, наконец, сможет полностью отказаться от своего статуса дочери Шу. Кто знал, что настанет день, когда простая служанка сможет запугивать её?!

Так не должно было быть, это должна была быть жизнь Цзян Дань. Цзян Ли свернулась калачиком. Если бы она не вырвала этот брак у Цзян Дань, Цзян Дань была бы той, кто сейчас вышла замуж в Лан Чжун фу, и Цзян Дань была бы той, кто оказалась бы так ужасно разрушена. Она думала, что воспользовалась возможностью для счастливого брака, но кто знал, что это окажется дорогой в ад!

Она ненавидела Цзян Дань, ненавидела Цзо Цзяна, ненавидела Сюань Ю, ненавидела свою личную служанку и ненавидела человека, который стал причиной всего этого – Цзян Жуань. В настоящее время рождение этого ребёнка всё равно было бы смертным приговором. Более того, она даже не хотела рожать это мерзкое отродье, которое олицетворяло её унижение.

Глаза Цзян Ли горели лихорадочным светом. Если она умрёт, ребёнок в её животе тоже умрёт, и Императорская семья определённо не позволит Лан Чжун фу сорваться с крючка. Цзо Цзян также никогда больше не сможет поднять голову. Если бы это было так, если бы это было так... это было бы намного лучше, чем нынешняя ситуация. По крайней мере, это разрушило бы счастье Лан Чжун фу, это разрушило бы счастье Цзо Цзяна... Она почувствовала лёгкое чувство восторга.

Девушка скатилась с кровати. Дрожа, она подняла с пола осколок фарфора и пробормотала:

– Если есть загробная жизнь, я никогда тебя не отпущу...

______________________________________

1. 豆芽菜 (dou ha cai) – бобовый росток, используемый для описания кого-то очень худого.

2. 登徒子 (Deng Tu Zi) – известный развратный персонаж.

3. 水嫩如葱 (shui nen ru cong) – буквально это выражение переводится как нежный, точно зелёный лук.

4. 破鞋 (po xie) – буквальный перевод – поношенная обувь, что означает "шлюха".

5. 安胎 (an tai) – как правило, лекарство для предотвращения выкидыша и обеспечения здорового плода.

Глава 126.1 - Предзнаменование национального бедствия

Неожиданный гость прибыл первым делом утром в зал принцессы, где проживал Цзян Жуань.

Лу Чжу раздвинула шторы и посмотрел на Цзян Жуань, которая только что закончила приводить себя в порядок, встав с постели.

– Юная леди, Ван Мэй Жэнь пришла с одеждой, которую нужно надеть для завтрашнего ритуала, проводимого Имперским астрономическим бюро.

Женщины дворца должны были участвовать в ритуалах, проводимых Имперским астрономическим бюро, и должны были уделять пристальное внимание надетой одежде. Однако обычно их присылали им из Отдела одежды; это был первый раз, когда их принесла одна из Императорских наложниц Императора. Хотя это определённо не противоречило установившейся практике, такое отношение казалось немного слишком восторженным.

Лу Чжу явно думала о том же самом. Она сказала:

– Эта служанка помнит, что юная леди и эта Ван Мэй Жэнь почти не общались по-дружески.

Цзян Жуань отбросила от себя маленько полотенце:

– Что ты думаешь о Ван Мэй Жэнь?

– Она выглядит вполне дружелюбно и говорит прямолинейно, – Лу Чжу немного подумал, прежде чем продолжить: – Однако тот, кто необъяснимо заботлив, скрывает злые намерения. Юная леди, Вам лучше быть осторожной.

Цзян Жуань застенчиво улыбнулась и сказала:

– Хорошо, что ты знаешь.

Хотя Лу Чжу была сообразительна, она, естественно, была склонна к доброжелательности и, в конце концов, на самом деле не знала, что происходит во дворце. Если бы кто-то считал Цзян фу логовом волков, то Императорский дворец был бы логовом тигров. Поэтому как возможно, чтобы Вань Мэй Жэнь, которая жила во дворце столько лет, являться овцой в логове тигров. На лице Цзян Жуань появилась неторопливая улыбка. Прошло уже некоторое время с момента их последнего расставания, и для Цзян Жуань было естественным задуматься о том, какая сцена разыграется на их воссоединении.

– Пойдём и поздороваемся с этой Ван Мэй Жэнь.

Они как раз достигли передней части зала, когда услышали тёплый и весёлый голос, зовущий её:

– Хун'ань Цзюньчжу!

Цзян Жуань подняла глаза и увидела даму в расцвете юности, сопровождаемую дворцовой служанкой. Дама крутила золотые и серебряные нити своего шёлкового парчового жакета, а её волосы были зачёсаны в пучок с кисточками (1). Эффект не был ни слишком преувеличенным, ни слишком очевидным. Её красивое лицо было ясным и уверенным, а улыбка сияла искренностью.

Эта внешность позволяла людям легко составить о ней благоприятное впечатление, так как еë манеры казались прозрачными, прямыми и упорядоченными. Когда дама увидела Цзян Жуань, она встала и поклонилась, улыбаясь и говоря:

– Я определённо знала, что Цзюньчжу была несравненной настоящей красавицей от природы, и сначала я подумала, что эта одежда для ритуала будет слишком простой. Однако, наблюдая за изящной осанкой Цзюньчжу, я пришла к выводу, что эта одежда на Цзюньчжу, вероятнее всего, засияет самыми великолепными цветами.

Каждая женщина любила слышать слова похвалы по поводу своей внешности. Если бы эти слова услышал кто-то другой, она бы захотела сблизиться с Ван Мэй Жэнь. Однако Цзян Жуань просто бесстрастно посмотрела на неё и с мягкой улыбкой сказала:

– Ван Мэй Жэнь не нужно быть чрезмерно вежливой.

Она резко сменила тему разговора, как будто никогда не слышала чрезмерно восторженных слов похвалы.

Ван Мэй Жэнь опешила, не ожидая такого ответа от Цзян Жуань. Её брови нахмурились, затем очень быстро разгладились снова.

Когда Цзян Жуань села на мягкий диван, Ван Мэй Жэнь последовал её примеру, приказав дворцовой служанке принести маленькую деревянную шкатулку, в которой хранилась одежда для неё, и сказав:

– Это одежда, присланная Департаментом Императорского двора. Так как эта наложница собиралась пройти мимо Вашей резиденции на обратном пути, я решила отнести одежду Цзюньчжу. Я надеюсь, Цзюньчжу не будет винить эту наложницу за то, что она вмешивается?

В глазах Лу Чжу промелькнуло презрение. Она жила и двигалась по улицам и переулкам простых людей, так что её чувство направления было очень хорошим. Через несколько дней после того, как она вошла во дворец, девушка знала планировку дворца и представляла, кто где живёт также ясно, как свои пять пальцев. Двор, где жила эта Ван Мэй Жэнь, находился в нескольких световых годах от их нынешнего местоположения. Ей было по пути? Пусть лжёт призраку (2)!

– У Ван Мэй Жэнь такие добрые намерения, как я могу Вас упрекнуть? – ровным голосом сказала Цзян Жуань.

Ван Мэй Жэнь, казалось, не рассматривала возможность того, что с Цзян Жэнем может быть трудно иметь дело, так как девушка оставалась равнодушной к любой силе убеждения; если бы это был кто-то другой, они ни за что не были бы так далеки и недоступны. Ван Мэй Жэнь ломала голову, но не могла придумать ничего такого, что она сделала, чтобы обидеть эту Цзюньчжу, и пришла к выводу, что естественный характер Цзян Жуань должен быть является таким. Она помолчала, потом улыбнулась и сказала:

– Зачем быть такой чопорной и вежливой? Эта наложница всего в нескольких годах от Цзюньчжу, поэтому, если Цзюньчжу не обижается, может ли эта наложница обращаться к Цзюньчжу "Мэй мэй"? Видя Вас такой, Цзюньчжу действительно похожа на Мэй мэй в фу этой наложницы.

Цзян Жуань тонко улыбнулась, посмотрев на неё, и сказала:

– Ван Мэй Жэнь, мы не можем обойтись без вежливости, – она взяла чашку чая, которую передала в руки своей госпожи Лу Чжу, и сделала глоток. Когда она удовлетворилась наблюдением за удивлённым выражением лица Ван Мэй Жэнь, Цзян Жуань спокойно произнесла: – У этой Цзюньчжу только один старший брат и нет старшей сестры.

Ван Мэй Жэнь крепко сжала кулаки и заставила себя улыбнуться, когда ответила:

– Эта наложница была слишком непочтительна...

Цзян Жуань слабо улыбнулась, но ничего не сказала, заставляя Ван Мэй Жэнь чувствовать себя всё более потерянной в том, что делать. Во дворце все говорили, что Цзян Жуань была прямым и искренним человеком, и она хорошо ладила со всеми Пинь Фэй (3), которые также были внимательны и расположены к ней. Женщина никак не ожидала, что сегодня столкнётся с Цзян Жуань, которая будет совершенно отличаться от этих слухов. Ван Мэй Жэнь посмотрела на улыбающееся, красивое лицо Цзян Жуань, и в её глазах мелькнула тень ненависти.

_____________________________________

1. 流苏髻 (liu su ji) – литературный перевод – булочка с кисточками или булочка с бахромой. Волосы зачёсаны в пучок, оставляя две пряди (шириной в палец), которые падают на плечи, как кисточки.

2. 骗鬼 (pian gui) – буквальный перевод – лгать призраку. Другими словами, никто не будет обманут, кроме призрака, которого даже не существует.

3. 嫔妃 (pin fei) – Императорские наложницы, должность среднего уровня. Ниже Хуан Гуй Фэй (皇贵妃 huang guifei), Гуй Фэй (贵妃 gui fei) и Фэй (妃 fei). А помимо рангов могут быть ещё титулы, которые дарует лично Император, которые формально не влияют на ранг наложницы, но по факту могут продемонстрировать отношение Императора.

Глава 126.2 - Предзнаменование национального бедствия

Лу Чжу тоже почувствовала, что что-то не так. Цзян Жуань обычно была холодна и отстранённа по отношению к другим, но она также не выражала это так ясно, давая другой стороне некоторую свободу действий. Это был первый раз, когда она так грубо обращалась с незнакомой наложницей.

Когда Цзян Жуань закрыла крышку чайной чашки, в её голове закружились образы из её прошлой жизни.

Эта Ван Мэй Жэнь была вполне способным человеком по дворцовым стандартам. Среди толпы иволг и ласточек (1) её приятная внешность считалась бы средней, и у неё не было ни власти, ни влияния, о которых можно было бы говорить. Женщина могла полагаться только на свою способность получить то, что хотела, действуя хитро, добившись таким образом положения Мэй Жэнь. В её предыдущей жизни, когда Цзян Жуань была удостоена титула Жуань Мэй Жэнь, эта Ван Мэй Жэнь намеренно искала её, чтобы поздравить. Позже, когда она осталась на холоде, а другие Императорские супруги растоптали её, только Ван Мэй Жэнь утешала её каждый день. Она думала о Ван Мэй Жэнь как о человеке, которому могла доверять, до тех пор, пока Пэй'эр серьёзно не заболел. Она пошла просить разрешения пригласить Императорского лекаря для его лечения, но случайно услышала, как Ван Мэй Жэнь приказала Императорской медицинской академии не обращать внимания на просьбу.

Оказалось, что Ван Мэй Жэнь обратил внимание на её природную красоту и боялась, что однажды Цзян Жуань обгонит её по популярности. Люди во дворце привыкли топтать тех, кого они считали ниже по статусу, и льстить тем, кто выше их, и вообще быть двуличными. Ван Мэй Жэнь играла роль обеспокоенной сестры, но без колебаний нанесла ей удар в спину.

Цзян Жуань не знала, как Ван Мэй Жэнь закончила в её предыдущей жизни. Девушка знала только, что сегодня, снова встретив этого человека, которому когда-то доверяла, она чувствовала, что каждое её действие было просто дрянной игрой, вызывающей чистое отвращение, такое, что у неё не было даже малейшего желания подыгрывать.

В конце концов, Ван Мэй Жэнь была человеком, и она никогда раньше не сталкивалась с таким холодным приёмом. Видя, что Цзян Жуань сохраняла своё невыразительное поведение, она кипела подавленной ненавистью и больше не вызывала дальнейших оскорблений. Она встала и сказала:

– Эта наложница уже доставила одежду, Цзюньчжу может взглянуть. Если что-то не в порядке, Вы можете попросить Департамент Императорского двора внести изменения.

– В этом нет необходимости, – Цзян Жуань слегка улыбнулась и сказала: – Я надеюсь, что одежда в порядке, так как Ван Мэй Жэнь лично занималась ею.

Ван Мэй Жэнь почувствовала, что за этими обычными словами, казалось, кроется особый смысл, поэтому она подсознательно украдкой взглянула на Цзян Жуань, но встретилась с яркими глазами юной девушки, в выражении которых, казалось, был оттенок насмешки. Вздрогнув, Ван Мэй Жэнь поспешно отвернулась и торопливо сказала:

– В таком случае, эта наложница уйдёт первой.

Цзян Жуань бросила на неё лишь мимолетный взгляд. Она также не встала, чтобы обменяться любезностями с Ван Мэй Жэнь, а просто проинструктировала Лу Чжу:

– Лу Чжу, проводи Ван Мэй Жэнь.

Только после того, как Ван Мэй Жэнь ушла, Цзян Жуань открыла маленькую деревянную шкатулку на своём столе и достала простую, белоснежную шёлковую юбку из дворцового атласа. Когда Имперское астрономическое бюро проводило ритуалы, одежда была распределена по классам в зависимости от положения в иерархии, но, независимо от ранга, все они не могли быть слишком яркими или безвкусными. Эта юбка была простой и незамысловатой, и Цзян Су Су полюбила бы её, если бы увидела, потому что это заставило бы её, маленький белый цветок, стать ещё более прекрасной, элегантной и неземной. Но Цзян Жуань...

Цзян Жуань бросила одежду Тянь Чжу и спросила:

– Что в этом может быть не так?

Тянь Чжу поднесла юбку к носу и понюхала её. Она нахмурилась и на мгновение глубоко задумалась, прежде чем отойти в сторону, чтобы принести масляную лампу, чтобы посветить на одежду. Затем она подняла одежду над пламенем. Через короткий промежуток времени у них на глазах на белоснежной ткани постепенно появилась красная полоска.

Полоса красного цвета растеклась, выглядя как кровь, вытекающая из внутренних углублений материала. Это было ужасное зрелище. Цзян Жуань нисколько не удивилась, просто спросив:

– Что это?

– Сущность би ло (2). При нагревании она становится всё более красной, – холодно ответила Тянь Чжу.

Цзян Жуань кивнула с внезапным пониманием. Когда Имперское астрономическое бюро проводило ритуал, в нём неизбежно были задействованы благовония. Как только благовония в большом зале начинали гореть, на её одежде появлялось бы кроваво-красное пятно. Без сомнения, её заклеймили бы злодейкой, и любой мог бы догадаться, каков будет конец Цзян Жуань. Она должна была сказать, что это был отличный способ исподтишка испортить чью-то репутацию. Император всегда придавал большое значение суеверным приметам. Если бы он хотел поднять шум из-за этой ситуации, не было бы ничего удивительного в том, что Цзян Жуань казнили бы за подобное "злое предзнаменование".

Она бы не обнаружила эту проблему, если бы рядом с ней не было такого человека, как Тянь Чжу. Тянь Чжу спросила:

– Юная леди, не следует ли нам сменить этот комплект одежды?

– Нет никакой необходимости бить траву и отпугивать змею, – неуверенно ответила Цзян Жуань. – Этот предмет одежды настолько драгоценен, что его нельзя тратить впустую. Кто-то прислал такой хороший подарок, и я должна вежливо ответить любезностью на любезность, – она холодно рассмеялась и сказала: – Я также хотела бы посмотреть, от чьей руки в конце концов погибнет олень (3) во время этого ритуала.

_____________________________________

1. 莺莺燕燕 (ying ying yan yan) – литературный перевод – иволги и ласточки; используется для обозначения наложниц или проституток.

2. 碧落 (bi luo) – может быть из чайного листа, 碧落春 (bi luo chun). 碧落 само по себе используется для обозначения голубого неба, небес.

3. 鹿死谁手 (lu si shei shou) – литературный перевод – от чьей руки умирает олень (идиома); это означает определение победителя.

Глава 126.3 - Предзнаменование национального бедствия

После ухода Ван Мэй Жэнь она сначала вернулась в свою маленькую резиденцию (1). Она немного отдохнула, а затем направилась во дворец Сы Мэн, делая вид, что направилась туда случайно.

Дворцовые служанки приветствовали её во дворце Сы Мэн. Когда она вошла, Гуй Фэй Чэнь полулежала на диване, покрытом мягким флисом, завязывая мешочек. Ван Мэй Жэнь постоянно недоумевала, почему Гуй Фэй Чэнь всё ещё работала над своим узловатым мешочком, как обычная фужэнь, когда занимала такую высокую должность. Однако из того, что она увидела, Ван Мэй Жэнь, наконец, в какой-то степени поняла, почему Император оставался без ума от Гуй Фэй Чэнь. Это было потому, что любой мужчина, войдя во дворец Сы Мэн и увидев женщину, всем своим видом напоминающую обычную молодую фужэнь, нежно работающую над своим расшитым бисером узловатым мешочком, почувствовал бы, как все его заботы и неприятности уходят далеко вдаль, оставляя только этот спокойный и элегантный уголок к югу от реки.

И всё же в глазах Ван Мэй Жэнь промелькнула насмешка. Женщина, увиденная глазами мужчины, и женщина, увиденная глазами женщины, были совершенно разными. Император посмотрел на Гуй Фэй Чэнь и увидел кого-то нежного и мягкого, утончённого, грациозного и покорённого, кто стоял в стороне от мирских дел, но Гуй Фэй Чэнь в её глазах была дико амбициозной и чрезвычайно грозной.

– О, ты здесь, присаживайся, – с улыбкой сказала Гуй Фэй Чэнь, указывая на место рядом с собой, выглядя очень дружелюбно.

– Эта наложница не посмеет, – сказала Ван Мэй Жэнь, улыбаясь. – Одежда уже доставлена.

– О, – произнесла Гуй Фэй Чэнь, не поднимая глаз. Она продолжала усердно работать над узлами мешочка, все десять пальцев быстро перебирали шёлковую пряжу. – Что ты думаешь о Хун'ань Цзюньчжу?

Ван Мэй Жэнь немного подумала, прежде чем ответить:

– Нелегко подобраться к ней близко. Эта наложница хотела быть дружелюбной по отношению к ней, но Цзюньчжу состроила мне гримасу. Итак, эта наложница решила уйти пораньше. Выражение лица Цзюньчжу было действительно ужасным.

Когда она услышала, что сказала Ван Мэй Жэнь, Гуй Фэй Чэнь действительно оторвала взгляд от мешочка в своих руках и уставилась на эту женщину с некоторым удивлением. Она засмеялась и сказала:

– Это очень странно. Всем известно, что Хун'ань Цзюньчжу всегда была тёплым и нежным человеком и не часто ведёт себя холодно по отношению к другим. Поскольку она хорошо воспитана, как она могла так обращаться с Мэй мэй? Подумав об этом, Ван Мэй мэй, должно быть, совершила какую-то ошибку, которая спровоцировала нашу Цзюньчжу и сделала её несчастной.

Ван Мэй Жэнь улыбнулась и сказала:

– Возможно, это потому, что эта наложница глупа, – в глубине души она подумала, что если кто-то сказал, что внешность Хун'ань Цзюньчжу тёплая и нежная, то человек перед ней был истинным примером человека, у которого большая улыбка, но злые намерения. Обычно она выглядела нежной и безобидной, но так много женщин во внутреннем дворце потерпели поражение от её руки.

Гуй Фэй Чэнь удовлетворённо улыбнулась и сказала:

– Итак, это доставило много хлопот Ван Мэй мэй. Мэй мэй каждый день делает всё возможное во дворце; когда я увижу Его Величество позже, я замолвлю за Мэй мэй словечко.

– Эта наложница выражает Цзе цзе огромную благодарность, – Ван Мэй Жэнь снова улыбнулась, обмениваясь любезностями с Гуй Фэй Чэнь. Её слова были живыми и почтительными, и, как и ожидалось, ей не потребовалось много времени, чтобы привести Гуй Фэй Чэнь в хорошее настроение. Только когда небо потемнело, Ван Мэй Жэнь встала, чтобы уйти.

После того, как Ван Мэй Жэнь ушла, евнух Чэнь подошёл к Гуй Фэй Чэнь и спросил:

– Гуй Фэй, этот слуга навёл кое-какие справки. Одежда была получена Хун'ань Цзюньчжу, и она ничего не обнаружила.

– Хорошо, – Гуй Фэй Чэнь подняла руку и посмотрела на ярко-красную краску на своих светлых, изящных пальцах. Я хочу посмотреть, кто сможет спасти её на этот раз.

– Семья Чжао может создать проблемы в будущем, – напомнил ей евнух Чэнь.

– Всё сделала вон та идиотка Ван И, – равнодушно сказала Гуй Фэй Чэнь. – На самом деле это не имеет к нам никакого отношения.

* * *

В ту ночь несколько человек во дворце не смогли уснуть, но Цзян Жуань рано заснула. Личная служанка Вдовствующей Императрицы Ян Гугу пришла, чтобы объяснить, на что следует обратить внимание во время ритуала, проводимого Императорским астрономическим бюро. Цзян Жуань внимательно её выслушала, и Ян гугу дала подробные инструкции Тянь Чжу и Лу Чжу, прежде чем вернуться во дворец Цы Нин.

Имперское астрономическое бюро наблюдало за небесными явлениями, чтобы определить приливы и отливы фортуны. Это был первый раз в этом году, когда оно проводило ночной ритуал для наблюдения за звёздами, и это определило бы удачу и неудачу на весь год. Император считал это событие чрезвычайно важным, поэтому все члены семьи должны были принять в нём участие.

Независимо от других, Цзян Жуань вела себя так же, как и в любой другой обычный день. Если не считать постоянных ссор Лу Чжу с Цзинь Эром, которого Сяо Шао послал к ним, всё остальное было совершенно безмятежным.

Вечером, когда пришло время для проведения ритуала, Цзян Жуань переоделась в одежду, которую Ван Мэй Жэнь доставила из Департамента Императорского двора прошлой ночью, а Лу Чжу привела в порядок её причёску. Затем они последовали за придворным евнухом более низкого ранга на платформу, с которой они могли наблюдать небесные явления.

Цзян Жуань последовала за женщинами Императорской семьи. Несмотря на то, что у неё были близкие отношения со Вдовствующей Императрицей, дворцовые женщины молчаливо изолировали её. Напротив, Цзюньчжу Жунъя от великого принца Юна и принцесса Хэ И от Фэй Шу, были в отличном положении, их сопровождала толпа Императорских наложниц, все они болтали, явно указывая, что обе девушки были любимы.

Из женщин Вдовствующая Императрица И Дэ была прямо впереди, за ней следовала Императрица, затем Гуй Фэй Чэнь, Фэй Дэ, Фэй Шу и Фэй Сянь. В мужской части зала сидели хуанцзы (2) и циньваны (3), а Император восседал на самом высоком месте.

_____________________________________

1. 小筑 (xiao zhu) – относится к небольшим и элегантным резиденциям, обычно построенным в тихих местах, в естественных условиях.

2. 皇子 (huang zi) – сыновья Императора, ещё не достигшие совершеннолетия или не заслужившие иным образом титула Ван (что тоже переводится как принц)

3. 亲王 (qin wang) – великий князь, князь крови, принц крови, член Императорской фамилии; (один из высших официальных титулов при дин. Цин). Далеко не все принцы (хуанцзы) будут удостоены этого титула.

Глава 126.4 - Предзнаменование национального бедствия

Когда Вдовствующая Императрица И Дэ увидела, что Цзян Жуань подвергается остракизму и была оставлен остальными женщинами, она слегка нахмурилась и сказала ледяным тоном:

– Хун'ань, иди сюда и присоединяйся к Айцзя.

Цзян Жуань подчинилась и двинулась вперёд. Ревность ненадолго появилась на лицах Цзюньчжу Жунъя и принцессы Хэ И, в то время как мужчины, казалось, наконец заметили Цзян Жуань. Когда Цзян Жуань подошла к Вдовствующей Императрице И Дэ, женщина протянула руку, чтобы взять девушку за руку, интимный жест, который застал всех присутствующих врасплох. Хотя они знали, что Цзян Жуань пользовалась благосклонностью, Вдовствующая Императрица И Дэ была известна как холодная и одинокая личность. Такой интимный жест был редкой честью, которую даже покойная принцесса Юань Жун очень редко заслуживала.

Цзян Жуань слабо улыбнулась. Её взгляд остановился на знакомой фигуре, сидящей в мужском отделении, и она не могла не почувствовать некоторого удивления. Одетый в чёрную парчовую одежду – очевидно, это был Сяо Шао. Только родственники Императора могли участвовать в ритуале Императорского астрономического бюро; почему Сяо Шао был там?

Когда Сяо Шао увидел Цзян Жуань, он тоже был ошеломлён. Цзян Жуань была одета в простую белоснежную шёлковую юбку из дворцового атласа, а её чёрные как смоль длинные волосы были собраны в пучок в форме тыквы с белой нефритовой заколкой. На ней не было ни украшений, ни косметики. Цзян Жуань всегда была неравнодушна к малиновой одежде, даже при ярком свете дня она была ещё более яркой и яркой фигурой. Теперь она была такой простой и незамысловатой, как будто искусственность светского мира была смыта, обнажив её свежий, чистый темперамент. Это прекрасное зрелище было таким трогательным и сильно контрастировало с изысканной и неземной внешностью Цзян Су Су. Одетая во всё белое таким образом, нежная, слабая улыбка Цзян Жуань, казалось, передавала несколько степеней холодности, в то время как её глаза, слегка приподнятые в уголках, казалось, таили в себе насмешку, достаточно острую, чтобы резать. Если можно было сказать, что одетая в красное Цзян Жуань была похожа на огненную лису, то Цзян Жуань, одетая в белое, была похожа на умную змею. "Жалость" не была тем словом, которое ассоциировалось с Цзян Жуань; напротив, она излучала холод, который вызывал опасения.

Кроваво-красный цветок сливы внезапно превратился в белоснежный цветок груши. Многие пары глаз уже смотрели в её сторону, и Сюань Ли не был исключением. Он увидел, что взгляд Цзян Жуань был немного рассеянным, и почувствовал, что эта женщина была почти потусторонней, не с этой земли, и совершенно отличалась от других женщин, таким образом, заставляя его быть подавленным мыслью о том, чтобы заявить на неё свои права. Наблюдать, как этот равнодушный взгляд становится тем, который был одержим им, было бы прекрасным переживанием.

Глаза Императора также на мгновение загорелись в знак признательности за её потрясающую внешность, однако она была ещё слишком молода и слишком холодна в своём характере, а мужчины всегда предпочитали более мягкий, нежный нрав. Императору никогда бы не пришло в голову полюбить Цзян Жуань, в то время как Гуй Фэй Чэнь смотрела на Цзян Жуань с едва заметным намёком на улыбку.

Ван Мэй Жэнь также издали наблюдал за Цзян Жуань. Без всякой видимой причины сегодня вечером её сердце билось очень быстро, словно в ответ на какое-то смутное предчувствие. Только когда она подтвердила, что Цзян Жуань была одета в ту простую, белоснежную шёлковую юбку из дворцового атласа, она почувствовала себя непринуждённо. До тех пор, пока девушка носила эту юбку, а Департамент Императорского двора не сшил никаких других, то сегодняшние события будут абсолютно надёжными.

Уголки рта Цзян Жуань слегка приподнялись. Она наблюдала, как Император объявил о начале ритуала, после чего сотрудники Имперского астрономического бюро зажгли благовония и вымыли руки; все гадательные палочки были приготовлены. Зелёный дым постепенно спиралью поднимался вверх из гигантской курильницы (1). Хуэй Цзюэ, одетый в монашескую рясу, стоял рядом с Руководителем Имперского астрономического бюро, тихо читая Священные Писания с доброжелательным выражением лица.

Когда Главный астроном осматривал звёзды, раздался громкий "дон", и без предупреждения огромный панцирь черепахи, расположенный в самом начале, начал раскалываться посередине, трещина постепенно становилась всё более заметной.

– Великое зло... – глаза руководителя Астрономического бюро расширились. Прежде чем он успел сказать что-нибудь ещё, мужчину прервал чей-то голос:

– Это нехорошо, дажэнь! – это был Мастер записей, который, пошатываясь, спустился с платформы обсерватории, чтобы подбежать, крича: – Звёзды-близнецы с луной, звёзды-близнецы с луной! Великое зло!

Император встал и тихо спросил:

– Что происходит?

Мастер записей немедленно опустился на колени и несколько раз коснулся лбом земли, произнося:

– Ваше Величество, звёзды-близнецы с луной, предзнаменование великого зла!

– Что? – Император сурово нахмурился. Имперское астрономическое бюро проводило этот ритуал в течение стольких лет, и это был самый первый раз с тех пор, как он взошёл на трон, когда они столкнулись с таким предзнаменованием великого зла. Взяв себя в руки, он спросил: – Говори яснее, какие звёзды-близнецы у луны?

В этот момент руководитель Астрономического бюро, казалось, оправился от своего шокированного состояния. Опустившись на колени, он сказал:

– Отвечая на вопрос Вашего Величества, две звезды с луной – это предзнаменование великого зла. У нации есть звезда демона, предзнаменование великого зла, которое означает великое бедствие и разрушение нашей нации!

– Звезда демона? – заговорила Гуй Фэй Чэнь, медленно повернув голову, чтобы спросить: – Какая звезда демона?

– Человек, который ввергает двор в хаос, а нацию в катастрофу, – сказал руководитель Астрономического бюро, вытирая пот со лба. – Этот человек – реинкарнация звезды демона, а звёзды-близнецы с луной – это небесный способ предупредить нас о великом бедствии и разрушении нашей нации!

– Где эта демоническая звезда? – Гуй Фэй Чэнь, казалось, несколько нервничала.

– Это... небеса благосклонны и могут позволить нам сделать раннее предупреждение. Этот субъект... этот субъект готов сжигать благовония сиюань (2) и искать воли небес.

Цзян Жуань слабо улыбнулась. Наконец-то... Время пришло.

_____________________________________

1. Вот так выглядит гигантское кадило в храме Ваньшоу в Чанчуне, Китай.

2. 惜愿 (xi yuan) – литературный перевод – заветное желание / стремление.

Глава 127.1 - Женщина, находящаяся у власти, убивает монарха

– Ваше Величество... – Гуй Фэй Чэнь посмотрела на Императора. Хотя она больше ничего не сказала, в ярких глазах женщины читалось беспокойство, как будто она испытывала сильную тревогу за государство. Императрица поджала губы, и беспомощное выражение мелькнуло на её лице, пока женщина молчала.

– Хорошо, мы сейчас посмотрим, как Вы будете жечь благовония! – сказал Император руководителю Астрономического бюро.

Начальник Астрономического бюро опустил голову и приказал своим подчинённым принести благовония сиюань. Эта палочка благовоний была чрезвычайно громоздкой, почти как маленькая колонна. Императоры прошлых династий зажигали благовония сиюань только для того, чтобы спросить небеса, когда явилось предзнаменование великого зла. Как только благовония были зажжены, Астрономическое бюро и его окрестности окутались тёплым дымом.

Руководитель Астрономического бюро опустился на колени перед благовониями сиюань и трижды низко поклонился, прежде чем сказать:

– Пусть небеса окажут нам милость, пусть с небес снизойдет предупреждение. На небе две звезды-близнецы с луной, появилась демоническая звезда. Мы умоляем всеведущие небеса, откройте нам эту демоническую звезду!

Зелёный дым спиралью поднимался вверх, постепенно заполняя чёрную как смоль завесу ночи. Лёгкая улыбка появилась на губах Цзян Жуань, её руки были скрещены на груди, а лёгкий ветерок слегка трепал её длинные волосы. Её простая белая одежда была плотно обёрнута вокруг тела девушки, и её внешность была соблазнительно красивой. Однако это было так, как если бы она была прекрасным злым духом посреди ада, грациозно материализовавшимся перед ними, неся в себе великую ненависть.

Взгляд Сяо Шао остановился на склоняющейся фигуре руководителя Астрономического бюро, и выражение его лица слегка изменилось.

Без предупреждения из толпы донеслись тревожные крики.

Зрачки Гуй Фэй Чэнь медленно расширились, как чистая родниковая вода Янцзы, разливающаяся по берегам, полная мягкого тепла радости.

– Ван Цзе цзе, почему в на твоём теле… – звук стал громче.

Веселье в глазах Гуй Фэй Чэнь внезапно исчезло.

Она увидела, как женщины в панике затрепетали, каждая отступила назад, оставив Ван Мэй Жэнь совсем одну в центре расширяющегося круга. В этот момент её обычная одежда превратилась из белой в ярко-красную, начиная сверху и двигаясь вниз. Цвет был таким же шокирующим, как кровь, и кроваво-красный цвет непрерывно распространялся, окрашивая область ее груди, а затем постепенно перемещаясь на остальную часть её тела. По мере того, как площадь пятна увеличивалась, она стала выглядеть как человек, которого вытащили из лужи крови. Потеряв головы от страха, дворцовые жители бросились бежать, бросив Ван Мэй Жэнь, которая в исступлении хлопала себя по одежде, бормоча:

– Как это могло случиться... нет, нет, как это могло случиться?

Гуй Фэй Чэнь опустила голову, чтобы взглянуть на Цзян Жуань, стоящую рядом с Вдовствующей Императрицей И Дэ. Цзян Жуань, казалось, почувствовав тяжесть взгляда, повернула голову, чтобы встретиться с ней взглядом и слегка улыбнуться. Эта улыбка была нежной и сдержанной, мгновенно осветив её очаровательное лицо. Однако в её глазах была бесконечная насмешка и провокация. Цзян Жуань кивнула Гуй Фэй Чэнь, которая напряглась.

Император сердито сказал:

– Демонесса! Держите её!

Императорские телохранители бросились вперёд и схватили девушку без каких-либо усилий, так как Ван Мэй Жэнь никак не ожидал, что с ней случится такое, и уже была в состоянии полного замешательства. Когда её схватили, не желая, чтобы с ней так обращались, девушка закричала:

– Ваше Величество! Ваше Величество! Чэньце (1) несправедливо обвинили, Чэньце несправедливо обвинили!

Фэй Шу схватилась за сердце и сказала:

– Что ты имеешь в виду под "ошибочным обвинением"? Все мы здесь являемся свидетелями этого предупреждения с небес, ты явно эта демоническая звезда, которая вызовет бедствие. По-настоящему страшно.

– Ваше Величество, Ваше Величество, – Ван Мэй Жэнь знала, что если бы её заклеймили как демоническую звезду, последствия были бы для неё невероятно ужасными. Её взгляд упал на фигуру, стоявшую рядом со Вдовствующей Императрицей И Дэ, недалеко от Императора. Одежда Цзян Жуань была аккуратно обёрнута вокруг неё, божественно белая, без малейших следов крови.

Как это могло случиться? Это должна была быть Цзян Жуань, как это могла быть она?

Ван Мэй Жэнь испытала внезапную вспышку понимания. Это должна была быть Цзян Жуань, она, должно быть, проделала какую-то ловкость рук, какой-то трюк с одеждой, иначе как бы это несчастье могло свалиться на саму Вань Мэй Жэнь вместо Цзян Жуань?

– Ваше Величество, это Хун'ань Цзюньчжу подставил Чэньце! – Ван Мэй Жэнь стиснула зубы и сказала: – Это была Хун'ань Цзюньчжу! Она сыграла какую-то шутку с одеждой Чэньце! Ваше Величество, Чэньце действительно несправедливо обвинили!

– Помолчи, – это вскричала Вдовствующая Императрица И Дэ. Она холодно усмехнулась: – Такая бессмысленная болтовня, какое это имеет отношение к Хун'ань!

___________________________________________

1. 臣妾 (chénqiè) – Чэньце – иллеизм, которым о себе говорят наложницы, обращаясь к вышестоящим (Императору, Императрице, Вдовствующей Императрице и вышестоящим наложницам). Это можно дословно перевести как "эта наложница". Однако я искренне полагал, что этот иллеизм используют наложницы ранга Фэй и выше, а все, кто ниже, используют иллеизм Пиньце, что тоже переводится как "эта наложница".

Глава 127.2 - Женщина, находящаяся у власти, убивает монарха

– Это имеет отношение к невиновности Хун'ань. Естественно, у Ван Мэй Жэнь есть свои теории, но Хун'ань не боится противостоять Ван Мэй Жэнь, – Цзян Жуань почтительно поклонилась Императору, сидящему на самом высоком уровне, и сказала: – Императорский отец, вчера Ван Мэй Жэнь принесла одежду из Департамента Императорского двора в жилой зал этой подданной, и эта подданная получила одежду. По словам Ван Мэй Жэнь, этот подданная подставил Ван Мэй Жэнь. Но одежда Ван Мэй Жэнь никогда не проходила через руки этой подданной, – смутная полуулыбка появилась на её губах, когда она посмотрела на Ван Мэй Жэнь и сказал: – Хун'ань хочет спросить Ван Мэй Жэнь, как её подставили? Одежда Ван Мэй Жэнь не имеет никакого отношения к Хун'ань. С того момента, как мы вошли в на площадь Астрономического бюро, и до сих пор Хун'ань держалась подальше от Ван Мэй Жэнь. Ван Мэй Жэнь говорит о том, что её подставили, пожалуйста, предъявите доказательства. В противном случае это чистая клевета!

Столкнувшись с этим шквалом вопросов, осаждённая Ван Мэй Жэнь потерял дар речи. В конце концов, это было правдой, когда она принесла одежду Цзян Жуань, Цзян Жуань никогда не прикасалась к её собственной одежде. Тогда как же случилось, что несчастье свалилось на неё? Возможно ли, что... Ван Мэй Жэнь резко перевела взгляд на Гуй Фэй Чэнь. Это была она?

Гуй Фэй Чэнь совершенно ясно прочитала выражение лица Ван Мэй Жэнь. Женщина молча выругала её за то, что эта Ван Мэй Жэнь идиотка, и холодно посмотрела ей в глаза. Когда Ван Мэй Жэнь встретилась взглядом с этой парой ледяных равнодушных глаз, она не смогла сдержать дрожь. Вся её семья должна была бы зависеть от помощи Гуй Фэй Чэнь, чтобы пережить этот огненный шторм; если бы она оскорбила Гуй Фэй Чэнь, то у всех в фу не было бы будущего, о котором можно было бы говорить. Таким образом, у неё не было другого выбора, кроме как проглотить свои обиды, хотя это было действительно горько.

Женщина опустилась на колени, думая, что, поскольку она всё равно умрёт, то предпочла бы иметь удовольствие покончить с собой, чем быть замученной до смерти в качестве демонической звезды. Без предупреждения, как сумасшедшая, она укусила Императорского телохранителя, который держал её. Тот стражник, заметив, как она постепенно успокаивается, ослабил свою бдительность. Таким образом, он был застигнут врасплох укусом и не смог остановить Ван Мэй Жэнь, когда она схватила меч, висящий у него на поясе, и провела им по своей шее.

Никто не ожидал, что она сделает такой внезапный шаг. Брызнула кровь, и Ван Мэй Жэнь медленно опустился на землю. Её глаза были огромными, как блюдца, и они смотрели в направлении Цзян Жуань.

Таким образом, все присутствующие обнаружили, что смотрят на Цзян Жуань с чувством, что Ван Мэй Жэнь умерла, не имея возможности закрыть глаза и после смерти (1). Несмотря на то, что линия допроса Цзян Жуань только что была безупречной, в данный момент было неизбежно, что какая-то степень подозрения будет направлена на неё.

Выражение лица Сяо Шао стало холодным. Именно это и было целью Ван Мэй Жэнь – рискнуть своей жизнью, чтобы выплеснуть грязную воду на Цзян Жуань. Возможно, когда Гуй Фэй Чэнь увидит её искренние усилия, то захочет помочь семье Ван несколько раз после смерти Ван Мэй Жэнь.

Императорский телохранитель вышел вперёд, чтобы проверить, дышит ли ещё Ван Мэй Жэнь, затем опустился на колени, чтобы попросить прощения. Император был в ярости. Во-первых, они мирно собрались, чтобы понаблюдать за небесными телами, но пролилась кровь; и, во-вторых, эта демоническая звезда появилась в стране. Это было действительно зловеще. Он посмотрел на руководителя Астрономического бюро, который стоял ошеломлённый и совершенно поражённый, и сказал:

– Что мы собираемся делать с этой ситуацией?

Руководитель Астрономического бюро вздрогнул от того, что с ним заговорили, и пришёл в себя, в то время как всё его тело неудержимо дрожало. Сегодняшние события не должны были так обернуться. С того времени, как выяснилось, что так называемая демоническая звезда – это Ван Мэй Жэнь, ситуация вышла из-под контроля. Он никогда не предполагал, что что-то подобное может произойти, и понятия не имел, как добиться удовлетворительного результата. Однако шоу должно было продолжаться, поэтому он сказал дрожащим голосом:

– Отвечая на вопрос Вашего Величества, демоническая звезда уже умерла, небеса действительно даруют удачу Великой Цзинь и его народу.

Императору, очевидно, не понравился этот ответ, поэтому он направил свой вопрос Хуэй Цзюэ, который всё это время спокойно стоял в стороне.

– Каково мнение Го Ши?

Хуэй Цзюэ вздохнул, и на его лице появилось выражение одновременно печали и жалости. Он медленно подошёл к телу Ван Мэй Жэнь и обеими руками провёл Ван Мэй Жэнь по глазам. Когда он убрал руки, эти открытые, но невидящие глаза наконец закрылись. В тишине Хуэй Цзюэ закрыл глаза и сложил ладони вместе, словно произнося заклинание для возрождения.

Только после того, как мужчина закончил заклинание, он склонил голову к телу и произнёс нараспев:

– Амитабха.

Фэй Шу, однако, не понравилось то, что она видела, и женщина воскликнула:

– Хотя Великий Наставник милосерден в душе, как Вы могли проявить уважение к этой демонической звезде? Этот вид демонической звезды не заслуживает жалости даже в смерти. Го Ши произнёс заклинание возрождения, разве это не должно было бы принести беду Великой Цзинь?

– Закрой свой рот! – Император пришёл в ярость. Он всегда очень доверял Хуэй Цзюэ и, естественно, не стал бы осуждать поведение Хуэй Цзюэ. Хуэй Цзюэ просто вздохнул, прежде чем повернуться лицом к Императору, он поклонился и произнёс:

– Ваше Величество, эта ши чжу не демоническая звезда.

– Что Вы хотите сказать? – настойчиво спросил Император.

Руководитель Астрономического бюро, лежавший на земле, не мог унять дрожь в плечах. Со своего места Гуй Фэй Чэнь остановилась и подняла глаза, чтобы посмотреть на Цзян Жуань.

Цзян Жуань спокойно стояла рядом с Вдовствующей Императрицей И Дэ. Выражение её лица не изменилось, когда она услышала, что сказал Хуэй Цзюэ, как будто она была глухой. Нежная и простодушная улыбка девушки, казалось, была вырезана на её лице, и это было пугающее зрелище. Сердце Гуй Фэй Чэнь упало, когда у неё появилось дурное предчувствие.

Хуэй Цзюэ безмолвно покачал головой, и его печальное выражение стало ещё глубже.

Прежде чем он успел что-либо сказать, в ночном небе раздался крик совы. За Астрономическим бюро всегда хорошо ухаживали, и людям было поручено ежедневно подметать и убирать территорию, так как же там могла появиться сова? Все были сбиты с толку. Затем они увидели, как по небу промелькнула чёрная тень. Она была невероятно быстрой и, проносясь мимо, задевал макушки людей. Даже если бы в Астрономическом бюро был лучник, он не смог бы сбить этот объект.

___________________________________________

1. 死不瞑目 (sǐ bù míngmù) – дословный перевод – не закрыть глаза после смерти, это означает невозможность успокоиться даже после смерти, переворачиваться в могиле.

Глава 127.3 - Женщина, находящаяся у власти, убивает монарха

– Аааа! – воскликнула Фэй Шу. Эта чёрная тень имела форму какой-то птицы с чем-то крепко зажатым в когтях. Когда она достигла головы Гуй Фэй Чэнь, то выпустила предмет, который упал женщине на колени, вызвав ужасный крик Фэй Шу!

Выражение лица Императрицы изменилось, и она сказала:

– Поторопитесь и защитите Гуй Фэй!

Имперские телохранители бросились вперёд, чтобы убрать предмет. Гуй Фэй Чэнь действительно испытала шок, но она всегда отличалась безупречным самообладанием. Таким образом, хотя на лице женщины была видна некоторая паника, она всё же смогла взять себя в руки и не создавала никаких неловких ситуаций.

Когда Императорский телохранитель, пронзивший предмет копьём, посмотрел на то, что было на конце его оружие, то был потрясён до глубины души. Приросший к месту, он понятия не имел, что делать. При просмотре этой сцены окружающие люди почувствовали большое любопытство и вытянули шеи, чтобы получить более чёткое представление о том, что происходит.

Сердце Гуй Фэй Чэнь уже ушло в пятки, когда она увидела выражение лица Императорского телохранителя, но после того, как она хорошенько рассмотрела объект, сцена перед её глазами расплылась, и женщина с трудом избежала падения в обморок.

Существо на земле всё ещё дёргалось. Его стройное тело было покрыто чешуёй, и это явно была змея. Более того, чешуя змеи была пыльно-золотистого цвета, а на нижней стороне было четыре выступа, как будто ноги вот-вот должны были вырасти из тела змеи.

– Золотой дракон (1) появился в этой жизни... – пробормотал кто-то.

Гуй Фэй Чэнь поспешно взглянула на Императора. Его лицо было пепельно-серым, и он подавлял свои эмоции, наблюдая, как змея корчится на земле.

Голос Хуэй Цзюэ эхом отозвался по всей площади перед Астрономическим бюро:

– Юпитер поглотил луну, и тогда воцарится великий траур, ну чжу (2) убивает правителя, и всё меняется.

Это было похоже на провозглашение судного дня, и оно прогремело в ушах толпы, как удар грома. Ладони Хуэй Цзюэ были сложены вместе в жесте, выражающем его благочестие; мужчина действительно выглядел как ученик у ног Будды, внимательно прислушивающийся к его воле. Тело Гуй Фэй Чэнь ослабло, и она, наконец, упала на землю, не в силах удержаться на ногах. В то же время поведение Императрицы полностью изменилось, и Вдовствующая Императрица И Дэ крепко сжала кулаки. Напряжённая атмосфера окутала дворцовый люд.

Только на лице Цзян Жуань был слабый намёк на улыбку.

Золотой дракон упал на тело Гуй Фэй: женщина, находящаяся у власти, убивает правителя. Если бы можно было сказать, что первое происшествие было счастливым совпадением, слова Хуэй Цзюэ глубоко врезались в сердца всех, кто его слышал.

Сюань Ли мгновенно вышел вперёд, чтобы поспешно опуститься на колени рядом с Гуй Фэй Чэнь, неоднократно кланяясь Императору и говоря:

– Фу Хуан, как Му Фэй может быть демонической звездой? Фу Хуан, это, должно быть, какая-то ошибка. Эр Чэнь (3) ручается своей жизнью, что Му Фэй не является демонической звездой, которая станет причиной бедствия нации.

Император встал и неторопливо направился к Гуй Фэй Чэнь, которая упала на землю. Гуй Фэй Чэнь не молила о пощаде и не выкрикивала своих обид. Она наблюдала за Императором в полном молчании, с лёгкой нежной улыбкой, играющей на её губах.

Глаза Тянь Чжу выдали её мгновенное удивление, и она подумала, насколько Гуй Фэй Чэнь отличалась от обычных людей. Любая другая Гуй Фэй давно бы подняла большой шум. Более того, в отличие от Ван Мэй Жэнь, она не пыталась свалить вину на других и не начала Императора о пощаде. Она просто улыбнулась, как обычно, но этого было достаточно, чтобы Император заколебался с некоторым сомнением в сердце.

И действительно, когда Император посмотрел на женщину перед собой, на его лице появилось довольно противоречивое выражение. Во дворце, возможно, только Гуй Фэй Чэнь могла заставить его почувствовать себя так, словно он посетил тёплое, спокойное место, где-то среди далёких извилистых водных путей Янцзы. Однако именно эта женщина, которая в этот день была объявлена реинкарнацией демонической звезды, намеревалась поколебать основы Великой династии Цзинь!

Однако монарх должен заботиться о благополучии своего государства превыше своих собственных желаний. Император никогда не терпел мягкосердечия и снисхождения, и поэтому через долю секунды все следы его прежних колебаний были полностью стёрты с лица Его Величества. Бесстрастно мужчина произнёс:

– Отведите Гуй Фэй Чэнь в Холодный Дворец (4).

– Фу Хуан… — в великой тревоге воскликнула Сюань Ли и уже собиралась сказать что-то ещё, когда Гуй Фэй Чэнь схватила его за руку и покачала головой. Она сказала: – Царственный сын, внимай своему Царственному Отцу.

___________________________________________

1. Золотой дракон символизирует Императора.

2. 女主 (nǚzhǔ) – дословный перевод – женщина-паритель. Древний неофициальный термин. В самом узком смысле, главная героиня, как правило, относится к Вдовствующей Императрице или Императрице, находящейся у власти. В более широком смысле, главная героиня, которая доминирует в правительстве и / или над монархом.

3. (儿臣) (er chen) – дословный перевод – сын-чиновник. Иллеизм, которым принцы говорят о себе перед Императором.

4. 冷宫 (leng gong) – литературный перевод – холодный дворец. Место, куда монарх изгонял жену или наложницу, впавшую в немилость.

Глава 127.4 - Женщина, находящаяся у власти, убивает монарха

На короткое мгновение глаза Императора показали, насколько всё это было невыносимо, и он не мог удержаться, чтобы не выдохнуть личное имя Гуй Фэй Чэнь:

– Лянь'эр...

Молча Гуй Фэй Чэнь простёрлась ниц, и её голос был таким же мягким и нежным, как и раньше, когда она сказала:

– Если она хочет служить Великой Цзинь и извлечь выгоду из его власти и влияния таким маленьким способом, то смерть Чэньце не будет напрасной. Если только Император и народ будут жить в целости и сохранности, у Чэньце не будет претензий.

Такие трогательные слова, такая преданность праведности, которая внушала благоговейный трепет, – все присутствующие дворцовые люди были эмоционально тронуты, и даже Вдовствующая Императрица И Дэ тихо вздохнула. Цзян Жуань подняла брови; Гуй Фэй Чэнь, несомненно, знала, как устроить шоу. Даже сейчас на её лице не было и следа паники – неужели она была так уверена, что Сюань Ли в конце концов спасёт её?

Словно почувствовав на себе чей-то пристальный взгляд, Цзян Жуань повернула голову и встретилась взглядом с Сяо Шао. Сяо Шао поджал губы и незаметно кивнул один раз.

Цзян Жуань слегка кивнула в ответ. Она очень мало проявила себя в сегодняшних событиях, только сказала несколько слов за кулисами. Однако у неё появился совершенно новый уровень уважения к Хуэй Цзюэ. Когда всё было сказано и сделано, если бы он не был так способен, Хуэй Цзюэ вряд ли поднялся бы до своего нынешнего положения. В последние годы она действительно недооценивала Хуэй Цзюэ.

В горькой тоске Император махнул рукой, и несколько Императорских телохранителей вышли вперёд, чтобы забрать Гуй Фэй Чэнь. Он всего лишь изгонял её в Холодный Дворец, не требуя её жизни, но Император явно всё ещё лелеял эту давнюю любовь. Однако Холодный Дворец всегда был известен как место, заваленное грудами мёртвых костей. Поэтому, если бы кто-то хотел, чтобы секреты хранились, с человеком было бы очень легко иметь дело. Что конкретно означал шаг Императора или что будет в будущем, ещё предстояло узнать.

Когда Гуй Фэй Чэнь проходила мимо Цзян Жуань, она остановилась, улыбнулась и сказала:

– Цзюньчжу действительно выглядит сегодня красиво.

– Гуй Фэй льстит мне, – сказала Цзян Жуань, слегка улыбнувшись. Насмешка в её глазах заставила Гуй Фэй Чэнь, которая сохраняла безмятежный вид, на мгновение впасть в безумие, так что она едва смогла сдержать лёгкую улыбку.

Наблюдая за кем-то, кто считал себя умным, попавшим в сеть, как можно было не улыбнуться красиво?

– Если бы только Цзюньчжу могла всегда оставаться такой красивой, – сказала Гуй Фэй Чэнь сквозь стиснутые зубы.

– Если бы только Гуй Фэй могла увидеть тот день, – возразила Цзян Жуань, отказываясь отступать.

Поведение Гуй Фэй Чэнь привлекло внимание Сюань Ли. Поражённый, Сюань Ли прищурил глаза, оценивая Цзян Жуань, медленно сжимая кулаки.

* * *

Совершенно провальный ритуал, наконец, подошёл к концу, хотя никто не мог предвидеть прискорбных инцидентов, произошедших на полпути. Ван Мэй Жэнь умерла насильственной смертью, а Гуй Фэй Чэнь внезапно была разоблачена как реинкарнация демонической звезды в этой жизни и была сослана в Холодный Дворец. Гогун Чэнь и его семья стояли на коленях перед дворцом Цзин Ян всю ночь; в конце концов Гогун Чэнь упал в обморок, так как был физически слаб, но Сюань Ли продолжал своё бдение.

Император, казалось, ожесточил своё сердце и вместе с Императрицей не обращал никакого внимания на то, что происходило за пределами дворца. С другой стороны, Фэй Дэ и пятый принц Сюань Хуа были на седьмом небе от счастья. Императрицу не стоило бояться, а у Фэй Шу была только дочь. Сюань Ли потерял Гуй Фэй Чэнь в качестве своего покровителя, и его власть была ослаблена почти наполовину. Для сына демонической звезды желание побороться за трон было не более чем несбыточной мечтой. Если бы настал день, когда наследный принц был бы изменён, положение наследника, естественно, было бы в кармане пятого принца.

Так думал не только Сюань Хуа. Многие люди при Императорском дворе, которые ранее колебались, на чью сторону встать, один за другим заявили о своём намерении встать на сторону пятого принца после того, как стали свидетелями несчастий того дня. Даже некоторые из тех, кто встал на сторону Сюань Ли, связали свою судьбу с Сюань Хуа после этого инцидента.

Ссылка Гуй Фэй в мгновение ока вызвал волну перемен. Падение высоко ценимой Гуй Фэй Чэнь открыло много возможностей для супруг во Внутреннем дворце. Кроме того, дворец в настоящее время проводил отбор кандидаток в наложницы, поэтому все придворные чиновники начали оценивать своих собственных дочерей.

Кроме того, руководитель Астрономического бюро, а также Главный астроном и другие были уволены из дворца за невыполнение служебных обязанностей, а также оштрафованы на приличную сумму серебра. Прискорбная ситуация возникла из-за плохого надзора Имперского Астрономического бюро; если бы Го Ши Хуэй Цзюэ не присутствовал в тот день, ситуация могла бы погрузиться в хаос.

Кроме того, после этого случая Хуэй Цзюэ удалился в уединение в буддийском храме, утверждая, что он раскрыл слишком много воли небес. Уважение Императора к нему возросло, и его положение невольно стало более безопасным.

Лу Чжу передала всю информацию, которую она раскопала, Цзян Жуань, сказав:

– Короче говоря, все люди из Имперского Астрономического бюро навлекли на себя неприятности, что поистине восхитительно.

Имперское Астрономическое бюро работало рука об руку с Гуй Фэй Чэнь в её гнусных целях. В тот день они пытались запятнать репутацию Цзян Жуань, но не ожидали, что Хуэй Цзюэ вмешается. Эссенция би ло на её одежде была смыта Тянь Чжу с помощью противоположной эссенции. Что касается произошедшего с одеждой Ван Мэй Жэнь, Цзян Жуань дал Цзинь Эру и Цзинь Сань задание передать Ван Мэй Жэнь "подарок". Цзинь Эр и Цзинь Сань были намного более способными, чем Императорские телохранители, размещённые в резиденции наложниц, и они были особенно искусны в решении таких секретных вопросов.

Гогун Чэнь стоял на коленях у дворца Цзин Ян всю ночь. Внешне он был воплощением почтительного уважения, когда просил о снисхождении от имени Гуй Фэй Чэнь. На самом деле, в глазах Императора, это было не что иное, как откровенная провокация. Возможно, Гогун Чэнь ещё не понял, что семья Чэнь уже разозлила Императора, но настанет день, когда он пожалеет о том, что сделал.

Гуй Фэй Чэнь жаждала её крови, но Цзян Жуань не хотела, чтобы Гуй Фэй Чэнь умерла так рано. Точно так же, как Ся Янь, если бы Гуй Фэй Чэнь осталась жива, она всегда была бы вечным пятном на безупречном Сюань Ли. Сюань Ли был таким почтительным сыном, но никто не мог сказать, будет ли он похож на братьев и сестёр Цзян, намеревающихся убить свою биологическую мать своими собственными действиями.

В её предыдущей жизни поведение и поступки Сюань Ли ясно показали глубину его привязанности к Гуй Фэй Чэнь. В этой жизни, если бы он всё ещё был таким же преданным и почтительным сыном, он определённо не стал бы заниматься матереубийством. Тогда всё, что мог сделать Сюань Ли, – это ускорить свои планы узурпации положения наследного принца.

Без поддержки Гуй Фэй Чэнь было трудно сказать, будет ли он так же успешен, как и раньше. Однако, учитывая внезапное изменение нынешней ситуации, Сюань Ли должен быть более склонен к ошибкам.

Глава 128.1 - Тени внутри фу

Звёзды безмятежно сияли в ночном небе, как и всегда, но мир внизу претерпел потрясающие изменения. На первый взгляд, во дворце всё было как обычно, но за закрытыми дверями уже начали происходить ошеломляющие различия.

Го Ши Хуэй Цзюэ продолжал выполнять свои обязанности, как обычно, и его положение стало более безопасным после инцидента. Пятый принц Сюань Хуа и Фэй Дэ не выказывали особого счастья и были ещё более осмотрительны и осторожны, чем раньше. Император был теперь в отчаянии, и никто не хотел делать ничего, что могло бы навлечь на себя несчастье.

Более того, Сюань Ли, которого всегда признавали и добродетельным, и талантливым, как и ожидалось, продолжал проявлять себя как почтительный и внимательный сын. После того, как он стоял распростёртым ниц перед дворцом Цзин Ян в течение трёх дней и трёх ночей, молодой человек, наконец, достиг предела своих физических сил и потерял сознание. Император был в ярости, и Сюань Ли отправили обратно в его собственный фу, запретив ему входить во дворец.

Среди всех этих потрясений во дворце Цзян Жуань спокойно готовилась вернуться в Цзян фу; Цзян Ли умерла.

Если бы Гуй Фэй Чэнь не потеряла власть, смерть Цзян Ли, несомненно, вызвала бы ещё большую бурю, но Гуй Фэй Чэнь была сослана в Холодный Дворец, и смерть Цзян Ли была всего лишь камешком, брошенным в огромное озеро, едва вызвав рябь, когда он тихо опустился на дно. Кроме того, любые сплетни, возникшие среди простых людей из-за смерти Цзян Ли, были вытеснены слухами, касающимися того, что Гуй Фэй Чэнь является демонической звездой и предвестницей национального бедствия.

Однако, что бы ни говорили посторонние, Цзян Ли всё равно оставалась дочерью семьи Цзян. В своём положении старшей дочери Ди Цзян Жуань не могла привести никаких веских причин для того, чтобы остаться во дворце, а не спешить домой, чтобы присутствовать на похоронах. Семья Цзян ничего не сказала, но у второй Инян, похоже, был нервный срыв. Поэтому она взяла с собой членов своей семьи, чтобы поднять шум в Лан Чжун фу, но с ней обошлись жестоко. Народ Лан Чжун фу просто сказал, что дочери, вышедшие замуж за кого-то из семьи, были похожи на пролитую воду, и что Цзян Ли лишилась девственности до вступления в брак. Вторая Инян была абсолютно неспособна высказаться или искать дальнейших объяснений. Когда Цзян Цюань услышал об этом, он бросился к Лан Чжун фу, чтобы забрать вторую Инян, и её статус в Цзян фу резко упал.

Первоначально Цзян Цюань думал, что, когда Цзян Ли станет Лан Чжун Фужэнь, а Ся Янь отправится в малый зал Будды, Вторая Инян станет доминирующей фигурой в Цзян фу. Кто мог знать, что такой скандал разразится по случаю вступления Цзян Ли в брак. Теперь, со смертью Цзян Ли, Лан Чжун фу отбросил всякое притворство сердечности. Цзян Цюань уже был взбешён поведением и поступками Цзян Ли, но когда он стал свидетелем отсутствия стыда у второй Инян, которая осмелилась посетить Лан Чжун фу, чтобы потребовать объяснений, он был обижен и полон негодования и без всяких угрызений совести поместил её под домашний арест.

Из-за превратностей судьбы, не считая первой Инян, которая никогда не заботилась о делах в фу, власть главной жены, в конце концов, окончательно перешла в руки пятой Инян, Хун Ин.

Когда Цзян Ли умерла, Лан Чжун фу не сразу сообщил об этом Цзян фу. Таким образом, похороны Цзян Ли состоялись всего через один день после того, как Цзян Жуань вернулась в фу. Поскольку Цзян Ли считалась принадлежащим Лан Чжун фу, они взяли на себя все приготовления к похоронам. Со смертью Цзян Ли было неизбежно, что люди будут говорить о Лан Чжун фу. Лишённая девственности жена умирает вскоре после вступления в фу – если бы не заслуги Цзо Цзяна, какими бы незначительными они ни были, никто бы не счёл это правдоподобным. Семья Цзо также, казалось, испытывала опасения по этому поводу, поскольку в организации похорон Цзян Ли не было видно и следа небрежности. Просто все, кто пришёл выразить свои соболезнования, могли ясно видеть несчастье Цзо Цзяна.

Репутация Цзо Цзяна была разорвана в клочья, человек, на которого он полагался, Гуй Фэй Чэнь, впала в немилость, и Сюань Ли категорически никогда больше не использовал бы его, чтобы спасти свою собственную репутацию. Таким образом, официальная карьера и перспективы Цзо Цзяна погибли из-за скандала с Цзян Ли. Учитывая всё это, неудивительно, что его едва скрываемый гнев был очевиден, когда он увидел семью Цзян, пришедшую выразить свои соболезнования.

Цзян Цюань не взял с собой вторую Инян, так как боялся того, что она может сделать. Цзян Жуань шла за Цзян Цюанем в сторону похоронного зала, где они должны были жечь благовония перед мемориальной доской Цзян Ли. Одетый в траурную одежду, Цзо Цзян холодно посмотрел на Цзян Жуань. По его мнению, Цзян Жуань приложила руку к ситуации в Лан Чжун фу. Если бы можно было сказать, что Цзян Ли унизила его, то Цзян Жуань была вдохновителем всей этой ситуации.

Цзян Жуань спокойно изучала его. Его мастерство не соответствовало её, и если он согласился на пари, то он также должен смириться с проигрышем. Цзо Цзян думал, что он сумеет оседлать божественного коня Фэй Хуана и поскачет галопом (1), но это оказалось кратчайшим путём в ад.

Потрясённый презрением в глазах Цзян Жуань, Цзо Цзян слегка обезумел. Молодой человек чувствовал, что все ужасные воспоминания, весь позор, который ему пришлось пережить от людей, которые шептались за его спиной, всё это грозило захлестнуть его. Именно в это время он услышал мягкий голос, сказавший:

– Цзефу (2), сдержи свое горе и прими судьбу (3).

Эту фразу произнесла не задумчивая Цзян Су Су, стоявшая в стороне, а деликатная и робкая Цзян Дань.

В настоящее время у семьи Цзян осталось только три дочери. Цзян Жуань была милой и очаровательной, Цзян Су Су была красивой и изысканной, а оставшаяся дочь, Цзян Дань, казалось, внезапно сбросила свою прежнюю скромную сущность и стала кем-то совершенно другим. Хотя её внешность не шла ни в какое сравнение с двумя дочерьми Ди, у неё был своего рода нежный, мягкий женский темперамент, темперамент, который с наибольшей вероятностью мог пробудить в мужчине инстинкт защитника. Цзо Цзян был остановлен звуком этого голоса, и его взгляд упал на Цзян Дань, которая была одета в белое шёлковое траурное платье. Цзян Су Су обычно носила белое, и при этом она обладала неземной привлекательностью. В отличие от этого, Цзян Дань обладала хорошим характером, как юная, но красивая соседская девушка, которая была чистой и привлекательной, а также нежной и скромной.

Только сейчас Цзо Цзян вспомнил, что эта стройная и грациозная молодая леди должна была быть той женщиной, с которой он оказался помолвлен три года назад. В то время он спас жизнь и расстался с ней благодаря браку, устроенному судьбой. Ему и в голову не приходило, что в этот брак по какому-то странному стечению обстоятельств вступит не тот человек. Когда Лан Чжун фу и Цзян фу пришли к соглашению о том, чтобы Цзян Ли стала его невестой, молодой человек мог только молчаливо согласиться. Он уже навёл справки и обнаружил, что характер Цзян Ли был намного хуже, чем у Цзян Дань, поэтому с самого начала он не был полностью доволен Цзян Ли. Затем разразился скандал, и перед смертью Цзян Ли, должно быть, хотела утащить Лан Чжун фу за собой. Всякий раз, когда Цзо Цзян думал обо всем этом, он был полон ярости.

_______________________________________

1. 飞黄腾达 (Fēihuángténgdá) – литературный перевод – божественный конь Фэй Хуан скачет галопом (идиома). Это означает получение возможности добиться головокружительного успеха в своей карьере.

2. 姐夫 (jiefu) – муж старшей сестры, зять.

3. 节哀顺变 (jie ai shun bian) – типичная фраза соболезнования. Из уважения и заботы о живых скорбящему рекомендуется смириться со смертью человека (поскольку этот человек сейчас покоится с миром), принять поворот событий и сосредоточиться на настоящем.

Глава 128.2 - Тени внутри фу

Более того, глядя сегодня на Цзян Дань, он не мог оторвать глаз от сияния, когда думал о том, что эта юная леди перед ним должна быть его женой, и что его жена должна быть такой же нежной и добродетельной, как эта юная леди. Чем больше он думал об этом, тем больше думал о бесстыдной и властной натуре Цзян Ли, и тем больше обижался.

Цзян Дань, казалось, была несколько напугана пристальным взглядом Цзо Цзяна. Она сделала два шага назад и сказала:

– Цзефу...

Цзо Цзян внезапно пришёл в себя. Он поднял глаза и встретился с недовольным взглядом Цзян Цюаня. Цзян Жуань не смотрела на него, и выражение лица Цзян Су Су показывало её интерес к происходящему, в то время как Хун Ин поддерживала старую госпожу Цзян. Цзо Цзян склонил голову и бесстрастно сказал:

– Спасибо, четвёртая сестра, за твои соболезнования.

Обращение "четвёртая сестра" казалось наполненным каким-то необъяснимым смыслом. Цзян Жуань опустила глаза, в то время как её длинные ресницы очертили необычно завораживающий изгиб. Уголки её рта приподнялись в неожиданной улыбке.

Тянь Чжу заметила это минутное движение Цзян Жуань, и выражение её лица изменилось. Она задумчиво посмотрела на Цзян Дань и Цзо Цзяна, с очевидным недоумением.

Возможно, из-за чрезмерно неловкой атмосферы, нависшей над ними, они привлекли пристальное внимание всех остальных. Цзян Цюань поспешно сказал несколько слов, прежде чем уйти. Старая мадам Цзян, казалось, за одну ночь постарела на десять лет; они потеряли одну из дочерей Цзян без уважительной причины и таким бесчестным образом. Чистый образ, который семья Цзян создавала на протяжении десятилетий, был полностью разрушен всего за несколько коротких лет.

Выражение лица Цзян Су Су выдало более сложные эмоции. С одной стороны, она испытывала немалое злорадство по поводу несчастья Цзян Ли, но её неудача также повлияла на репутацию других дочерей Цзян и повлияла на её собственные перспективы в будущем браке. Думая о том, как Ся Янь в это время всё ещё была заключена в маленьком зале Будды, а Цзян Цюань не выказывал намерения выпускать её, Цзян Су Су не могла избавиться от оттенка досады и раздражения, поднимающегося в её сердце.

Посмотрев ещё раз на жалкую Цзян Дань, которая выглядела как бутон хризантемы, собирающийся распуститься, Цзян Су Су заговорила голосом, который приобрёл насмешливые нотки:

– Четвёртая сестра, только что третий Мэйфу (1) отнёсся к тебе с величайшей заботой. Если подумать, то этот брак, предначертанный судьбой, изначально был между тобой и Мэйфу, кто бы мог подумать, что третья сестра выхватит его у тебя. Поэтому, когда мы говорим об этом роковом браке, он не должен был быть так легкомысленно определён. Четвёртая сестра, теперь, когда третья сестра умерла от болезни, возможно, небеса намекают, что ещё не слишком поздно. Не лучше ли было бы возобновить этот предопределённый брак с Мэйфу?

Цзян Су Су всё ещё злилась на Цзян Цюаня из-за Ся Янь, поэтому она была не так почтительна, как раньше. Цзян Цюань в настоящее время находился в другом конце зала, поэтому он не слышал, что сказала некогда любимая дочь. Несмотря на то, что Цзян Су Су говорила так смело, Цзян Дань просто робко улыбнулась и сказала:

– Вторая сестра, пожалуйста, не дразни Дань Нян.

При таком прохладном ответе, лишённом гнева, глаза Цзян Су Су на мгновение вспыхнули, в то время как в ней поднялась неудержимая меланхолия. Цзян Жуань всегда была экспертом в интригах, и Вдовствующая Императрица и семья Чжао поддерживали её. Теперь даже с Цзян Дань стало так трудно справиться. Цзян Су Су чувствовала, как её негодование и возмущение растут с каждой секундой.

Цзян Жуань, очевидно, не слышала их разговора, и её безразличное и беззаботное отношение побудило Цзян Дань несколько раз взглянуть на неё.

* * *

Именно таким образом прошло принесение соболезнований в Лан Чжун фу. Вообще-то говоря, всё прошло без происшествий, но в самый разгар этого, взгляд Цзо Цзяна снова скользнул по фигуре Цзян Дань, хотя его манеры казались совершенно уважительными. Его намерения было трудно понять. Следовательно, старая госпожа Цзян снова пришла в ярость и обрушила поток словесных оскорблений на Цзян Цюаня, сказав, что если бы не Цзян Цюань и вторая Инян создав такой большой шум, семья Цзян никогда бы не опустилась до такой степени, чтобы стать посмешищем в настоящее время. Цзян Цюань в ответ напряг своё лицо, но выражение его лица было настолько мрачным, что, казалось, можно было выжимать воду.

* * *

Двор, где жила вторая Инян Цзян фу, теперь был пустынным местом. Цветы на окне давно не поливали, и все они, похоже, умерли за одну ночь. Повсюду росли сорняки. Вторая Инян всегда уделяла особое внимание всему этому, и так как она любила великолепие и величие, во дворе всегда было множество нефритовых, золотых и серебряных артефактов. Теперь казалось, что двор был разграблен, потому что полки и стеллажи были полностью опустошены.

Земля была покрыта пылью и паутиной, а в воздухе пахло разложением. Все окна резиденции были закрыты, как будто те, кто находился внутри, боялись малейшего намёка на солнечный свет. Шторы были плотно задёрнуты, и в летнюю жару от них исходила влажная вонь.

Человек на кровати свернулся в тугой клубок, обхватив руками плечи. Эти элегантные миндалевидные глаза феникса с оттенком высокомерия теперь были налиты кровью, и в них таилась истерия.

Служанка подвинула чашу с лекарством в своих руках ближе к фигуре и тихо сказала:

– Инян, Вам следует принять лекарство.

Вторая Инян вскочила, словно в шоке от своего воображения, и схватила служанку, настойчиво бормоча:

– Нет времени принимать лекарства, над Ли'эр издеваются в Лан Чжун фу. Будь проклята эта семья Цзо, как они смеют так обращаться с Ли'эр, я должна найти надлежащее объяснение от имени Ли'эр!

Рука той служанки пульсировала в руке второй Инян, но она не осмеливалась высвободиться. Глаза девушки покраснели, и она осторожно сказала:

– Инян, третья юная леди уже умерла.

– Что это за чушь! – сказала вторая Инян, ударив служанку по лицу. – Если я ещё раз услышу такие позорные и неуважительные слова, я оторву тебе рот и продам в самый низкий бордель!

Служанка со слезами закрыла лицо руками, но ничего не сказала от страха. Ни с того ни с сего вторая Инян извиняющимся взглядом посмотрела на неё и сказала:

– Ян Лю, я не хотела давать тебе пощёчину, единственный человек, которому я сейчас могу доверять, это ты... – она внезапно схватилась за голову и завыла в агонии: – Моя Ли'эр мертва, она мертва! Она умерла в Лан Чжун фу, семья Цзо несёт ответственность за её смерть, она мертва, моя любимая девочка!

Ненормальное поведение второй Инян так напугало служанку, что она не обратила внимания на боль в руке и на лице и поспешно сказала:

– Инян, Инян, Вы снова больны, просто примите лекарство, примите лекарство, и Вам станет лучше.

После того, как вторая Инян начала становиться проблематичной, Цзян Цюань запер женщину в её собственном дворе, и только Ян Лю могла прислуживать ей. Когда приступы безумия охватили вторую Инян, Ян Лю никак не могла удержать её в одиночку. Смерть Цзян Ли стала огромным потрясением для второй Инян, так что у неё случился нервный срыв. Доктор просто прописал ей какое-то лекарство, чтобы успокоить нервы. Так случилось, что такой амбициозный и своенравный человек обречён на печальный конец, поистине зрелище, над которым можно рыдать.

Ян Лю была в полном замешательстве, когда услышала, как дверь со скрипом отворилась. Затем в комнате раздался нежный, чистый голос:

– Теперь ты можешь идти, я побуду здесь.

_______________________________________

1. 妹夫 (meifu) – муж младшей сестры. Цзян Су Су старше Цзян Ли, поэтому она обращалась к Цзо Цзяну как Мэйфу, в то время как Цзян Дань, будучи младше, обращался к нему как Цзефу.

Глава 128.3 - Тени внутри фу

Ян Лю была застигнута врасплох, когда обернулась и, заикаясь, пробормотала:

– Ч-четвёртая, четвёртая юная леди.

Посетительница была одета в светло-жёлтую юбку, с застенчивой, но спокойной улыбкой на лице. Мягким голосом она сказала:

– Я здесь, чтобы утешить вторую Инян

Ян Лю посмотрела на вторую Инян с некоторым беспокойством. Однако, когда она посмотрела на Цзян Дань и встретила пристальный взгляд, направленный на неё, девушка была совершенно поражена. Глаза ранее трусливой и некомпетентной четвёртой юной леди теперь были похожи на ножи, посылая мурашки по спине любого, кто видел их, когда они наполнялись намерением змеи, подстерегающей добычу. Ян Лю стиснула зубы и собралась с духом, чтобы сказать:

– Тогда служанка вынуждена побеспокоить четвёртую юную леди, – она склонила голову и выбежала.

Вторая Инян всё ещё держалась за голову и металась в агонии на кровати. Цзян Дань молча подошла к ней. После долгого молчания, в течение которого она, казалось, наслаждалась открывшимся перед глазами зрелищем, девушка сказала:

– Итак, вторая Инян, каково на вкус последствие захвата чьего-то судьбоносного брака?

Вторая Инян задрожала всем телом, и её низкие вопли стали ещё более мучительными. Цзян Дань продолжала неторопливо говорить:

– Вторая Инян – умный человек и всегда была безжалостной, именно поэтому вы смогли так быстро и решительно отобрать у Дань Нян предназначенный ей брак. Что теперь? Вы пытаетесь изобразить безумие, чтобы избежать страданий?

Вторая Инян, наконец, подняла голову и свирепо уставилась на Цзян Дань.

– Это должна была быть твоя судьба, Ли'эр умерла вместо тебя, ты, злое проклятие (1), это ты стала причиной смерти Ли'эр, ты поменялась местами с моей Ли'эр... – когда она закончила говорить, то сделала вид, что угрожающе вскакивает. Однако она долгое время находилась взаперти в резиденции и в последние несколько дней становилась всё более измождённой. С лёгким поворотом Цзян Дань легко ускользнула от неё.

– Слова второй Инян очень странные, – со смехом сказал Цзян Дань. – В то время это я хотела отказаться от брака и просила об этом вторую Инян? Нет, это отец и вторая Инян придумали способ вырвать брак из рук Дань Нян. Третья сестра, возможно, была бы счастлива долгое время, но кто знает, почему вторая Инян выбрала для неё этот брак, который в конечном счёте стал средством отправить её в подземный мир, – Цзян Дань тихо вздохнула, прежде чем продолжить: – Воистину грех.

Тело второй Инян обмякло, и она рухнула на землю.

– Ты... – она не могла произнести ничего больше, потому что Цзян Дань не говорил неправды, всё это было из-за неё, потому что она возжелала этого брака, потому что она не хотела позволять Цзян Дань достичь такого хорошего брака, когда и она, и Цзян Ли были дочерьми Шу. Она опрометчиво позволила своему собственному отцу прийти и убедить Цзян Цюаня сменить брачный договор так, чтобы невестой стала Цзян Ли. Кто мог знать, что человеком, который пострадает за её единственного акта эгоизма, будет её собственная дочь. Вторая Инян горько сожалела о том, что сделала!

Цзян Дань довольно долго с удовлетворением наблюдала за горем второй Инян, прежде чем равнодушно сказала:

– Я могу посочувствовать горю второй Инян. Я здесь сегодня, чтобы напомнить второй Инян, что не стоит винить не того человека и тем самым позволить настоящему убийце сбежать, чтобы наслаждаться счастливой жизнью.

– Настоящий убийца? – вторая Инян резко подняла голову.

– Да, – спокойная улыбка Цзян Дань на долю секунды превратилась во что-то немного странное. – Не кажется ли Второй Инян, что обстоятельства смерти третьей сестры слишком странные? Это правда, брак третьей сестры должен был быть моей обязанностью, поэтому я намеренно навела несколько справок. Кто бы мог подумать, что на первый взгляд всё выглядит нормально, но как только я начала расспрашивать окружающих, я узнала кое-что очень интересное.

– Что это было? – вторая Инян схватила Цзян Дань за руку, в её глазах читалось нетерпение. Цзян Дань слабо улыбнулась, похлопав вторую Инян по руке, и сказала:

– Говоря об этом, я не осмеливалась поверить в это, потому что, в конце концов, это связано с Да Цзе цзе.

– Цзян Жуань? – выражение лица второй Инян изменилось, и она спросила: – Как это может касаться её?

Да Цзе цзе – от природы выдающаяся красавица, и каждый молодой дворянин в столице полон восхищения ею. Третий принц не был исключением. В день свадьбы между третьей сестрой и Цзо Лан Чжуном третий принц попросил Цзо Лан Чжуна помочь ему организовать встречу с Да Цзе цзе. Поначалу в этом не было ничего особенного, но Да Цзе цзе хвасталась, что она незамужняя, добродетельная леди, имеющая тесные связи с Императором и людьми власти, и, естественно, не хотела позорить Императорскую семью. Третья сестра просто хотела помочь Цзефу и никогда не думала, что Да Цзе цзе бы так разозлилась и выместила бы это на ней. Именно гнев Да Цзе цзе поставил третью сестру и Цзефу в затруднительное положение на второй день, – Цзян Дань произнесла всё это неторопливо, её тон был безразличным, как будто девушка пересказывала историю, и вторая Инян почувствовала себя ещё более подавленной.

Разные эмоции отразились на лице второй Инян; казалось, ей хотелось плакать и смеяться одновременно. После долгого молчания она процедила сквозь зубы:

– Ты всё это говоришь, но где твои доказательства?

Цзян Дань слегка рассмеялась и сказала:

– Вторая Инян всё ещё не верит словам Дань Нян. Только не говорите мне, что вторая Инян не чувствует, что что-то не так? В тот день, после церемонии бракосочетания третьей сестры, Да Цзе цзе вошла во дворец. Если бы не защита кого-то во дворце, как могла Да Цзе цзе вести себя таким бессовестным образом? Если вторая Инян всё ещё не верит мне, Вы всегда можете пойти и спросить сами. Однако в данный момент второй Инян всё ещё трудно выйти, и единственный человек, которому вы можете верить, – это я.

Каждый её слог, каждое слово пронзали сердце и разум второй Инян. После того, как Цзян Дань закончила говорить, Вторая Инян поверила ей. Даже если это была ложь, ложь была абсолютно безупречной. Что ещё более важно, боль тяжёлой утраты сделала вторую Инян совершенно неспособной нести бремя какой-либо ответственности. Всякий раз, когда она думала о том, что то, что случилось с Цзян Ли, было связано с её действиями, второй Инян отчаянно хотелось вырвать своё собственное сердце. Теперь, со слов Цзян Дань, у второй Инян появилось средство освободиться от бремени. Она могла направить всю свою ненависть и горечь на Цзян Жуань. Как она могла не радоваться этому?

– Цзян Жуань, она причинила вред моей Ли'эр. Я хочу, чтобы её похоронили вместе с Ли'эр! – вторая Инян сжала кулаки, её глаза практически изрыгали огонь.

– В настоящее время отец очень зол на вторую Инян, если вторая Инян хочет отомстить за третью сестру, Вы не должны вести себя импульсивно. В противном случае Вы не только не сумеете добиться справедливости для третьей сестры, но и сами впутаетесь в большие неприятности.

Голос Цзян Дань был холоден и безразличен, заставив вторую Инян прийти в себя. Цзян Дань продолжила:

– Если вторая Инян всё ещё хочет отомстить за третью сестру, лучший способ для Вас – послушно выслушать меня.

Вторая Инян оценила спокойное, улыбающееся выражение лица Цзян Дань и не смогла подавить дрожь. Впервые она осознала, насколько ужасна эта трусливая, неспособная, одинокая молодая женщина. С таким коварным умом, если бы Цзян Ли пришлось столкнуться с ней лицом к лицу в то время, Цзян Ли не была бы ей ровней. Она пробормотала:

– Зачем ты это делаешь?

– Да Цзе цзе живёт слишком хорошей жизнью, – сказал Цзян Дань, когда жестокость на мгновение вспыхнула в её глазах. – Она так хорошо живёт, но я борюсь в трясине. Как я могу смириться с такой жизнью? Почему бы не утащить её за собой?

_______________________________________

1. 扫把星 (sao ba xing) – дословный перевод – метущая звезда / комета. Носитель несчастья / человек с дурным глазом / комета. Кометы часто считались дурными предзнаменованиями и называются "метущими звёздами", потому что, когда они движутся, их "хвосты" имеют форму метлы.

Глава 129.1 - Старая госпожа Цзян

Цзян Жуань пробыла в фу несколько дней. А потом, сегодня утром, в самый первый раз с момента своего возвращения, она увидела вторую Инян.

С того времени, когда Цзян Ли умерла, а вторая Инян впоследствии отправилась в Лан Чжун фу, чтобы поднять шум, Цзян Цюань держал её взаперти в её собственном дворе. То, что её ни с того ни с сего освободили, было чем-то, что застало всех врасплох. Что было ещё более поразительным, так это то, что она, казалось, стала совершенно другим человеком: послушной и чрезмерно осторожной, совсем не похожей на свою прежнюю властную и горделивую сущность. На самом деле, она была почти как первая Инян. Все слуги фу были болтунами, и они согласились, что вторая Инян должно быть, поняла, что теперь, когда Цзян Ли мертва, она сможет получить поддержку только в том случае, если будет очень осторожно доживать свои дни в Цзян фу. Нынешнее время не было похоже на старые времена. Нежная и добродетельная Ся Янь, чей талант и репутация были широко известны, и властная и гордая вторая Инян, очаровательная, но подлая, обе потеряли всю свою власть и влияние. Таким вот образом человеком, державшим вожжи в фу, оказалась та, кто пришла из борделя, пятая Инян, Хун Ин. Более того, Хун Ин была беременна, поэтому все опасались, что Цзян фу ждут большие перемены.

Ранее Цзян Жуань встретил вторую Инян в саду. Хотя вторая Инян казалась совершенно почтительной, в выражении её лица было что-то странное. Когда они вернулись в Жуань Цзюй, Лянь Цяо высказала мнение:

– Юная леди, что-то странное было во второй Инян, потому что, когда она смотрела на Вас, казалось, что она сердится.

Цзян Жуань тихо пробормотала себе под нос, прежде чем позвать Лу Чжу и проинструктировать её:

– Иди и поспрашивай вокруг. До того, как вторую Инян выпустили из заточения, она с кем-нибудь встречалась? Происходило ли в последнее время что-нибудь особенное?

Лу Чжу приняла её указания и ушла.

Цзян Жуань опустила глаза. Вторая Инян не смотрела на неё со злостью, Цхзян Жуань была более чем знакома с таким выражением лица – это была глубокая ненависть, как у гадюки, просто ожидающей возможности нанести удар, тайно спрятанная стрела, наложенная на тетиву и готовая к полёту, пахнущая вкусом заговора.

Она хотела знать, что собирается делать вторая Инян.

Лу Чжу была личной служанкой Цзян Жуань, и все люди в фу знали, что Цзян Жуань высоко ценила её. Цзян Жуань также был теперь Цзюньчжу, поэтому люди фу относились к Лу Чжу с большей вежливостью. Лу Чжу не потребовалось много времени, чтобы навести справки и вернуться с информацией. Как оказалось, Цзян Дань однажды встречался со второй Инян, а затем Второй Инян стал очень осторожной и чрезвычайно вежливой в фу. Всякий раз, когда она сталкивалась с Цзян Цюанем, женщина была чрезмерно почтительна, а также очень щедра по отношению к слугам. Хотя вторая Инян Была из состоятельной семьи, когда все было сказано и сделано, она была дочерью Шу. Обычно она была близорука, как Цзян Ли, и не желала давать награды слугам. Однако в последние дни она была на удивление откровенна. После того, как Лу Чжу закончила свой отчёт, она нетерпеливо спросила:

– Юная леди, что происходит со второй Инян?

Тянь Чжу тоже чувствовала, что это было странно. Она привыкла убивать людей, но не привыкла к сложным перипетиям жизни в резиденции. У Лянь Цяо и Бай Чжи были свои подозрения. Лянь Цяо сказала:

– Юная леди, Вам следует быть осторожной в течение следующих нескольких дней. Вторая Инян всегда была высокомерной. Её внезапное смиренное и подобострастное поведение очень странные.

– Я знаю, – Цзян Жуань встала и сказала: – Поскольку четвёртая сестра такая добросердечная, я могла бы также найти для неё занятие, – девушка прищурила глаза, и её тон был ледяным, когда Цзян Жуань позвала: – Цзинь Эр, Цзинь Сань.

Двое тайных охранников появились в комнате из ниоткуда, напугав служанок. Цзян Жуань знала, что эти двое прятались в укрытии, чтобы присматривать за ней с тех пор, как Сяо Шао отправил их туда. Она сказала:

– Тянь Чжу из фу, так что ей неудобно выходить на улицу. Вы двое, отправляйтесь в Лан Чжун-фу. У меня есть кое-что, в чём я хочу, чтобы вы мне помогли.

Цзинь Эр и Цзинь Сань обменялись взглядами и хором сказали:

– Мы подчиняемся приказу юной леди.

* * *

Хотя можно было бы сказать, что Цзян фу теперь окутан мрачной тенью из-за смерти Цзян Ли, тогда крах некогда шумного и оживленного Лан Чжун фу был столь же очевиден. В течение последних нескольких лет официальная карьера Цзян Цюаня шла гладко, но в настоящее время ему, казалось, всё больше не везло. В то же время его отношения с Ся фу стали ужасно отчуждёнными. У нескольких его детей болела голова, и единственными выдающимися из них были двое, которые изначально пользовались наименьшим расположением в семье.

Старая госпожа Цзян была уже очень слаба, и она перенесла серьёзную болезнь из-за смерти Цзян Ли. Доктор пришёл осмотреть её и молчаливо дал понять, что она вряд ли проживёт этот год. Её тело уже было старым, и никакое чудодейственное лекарство не помогло бы. В некотором смысле старая госпожа Цзян была разумным человеком и ясно видела, что этот массивный Цзян фу вскоре должен был наступить упадок. Таким образом, её сердце наполнилось тревогой. Что ещё хуже, женщина знала, что стареет день ото дня, и была совсем другим человеком, чем та достойная и скромная пожилая леди, которую Цзян Жуань встретила, когда вернулась в Цзян фу.

В этот день Ду Цзю Ань повиновалась указанию старой госпожи Цзян пригласить Цзян Жуань навестить Гуй Лань Юань; в последние дни женщина часто звала своих внучек навестить её. У Цзян Жуань не было оснований отклонять приглашение старой госпожи Цзян. Она привела с собой Лянь Цяо и Бай Чжи, и когда они направлялись туда, то встретили Цзян Дань, которая возвращалась от бабушки.

Когда она увидела Цзян Жуань, Цзян Дань остановилась и улыбнулась, сказав:

– Да Цзе цзе.

– Четвёртая сестра, – сказала Цзян Жуань без эмоций.

В отличие от предыдущего, когда Цзян Дань обычно демонстрировала обиженное выражение лица, когда её встречало холодное поведение Цзян Жуань, она выглядела так, словно пребывала в очень хорошем настроении, когда спросила:

– Да Цзе цзе собирается в резиденцию Цзуму?

Когда Цзян Жуань кивнул, Цзян Дань с улыбкой сказал:

– В наши дни Цзуму действительно ценит Да Цзе цзе, Да Цзе цзе действительно является объектом всеобщей зависти.

Зависть? Цзян Жуань слабо улыбнулся и сказал:

– Четвёртой сестре не нужно быть такой. В будущем, несомненно, наступит день, когда четвёртую сестру будут ценить даже больше, чем меня.

Цзян Дан была ошеломлена. Её глаза вспыхнули, и девушка ещё раз посмотрела на Цзян Жуань глазами, полными смысла.

– Да Цзе Цзе любит пошутить. Уже поздно, Да Цзе цзе лучше поскорее пойти. Если я задержу тебя, Цзуму накажет Дань Нян.

Цзян Жуань кивнула и ушла. Цзян Дань стояла и наблюдала за её удаляющейся фигурой. Медленно на лице девушки появилась лёгкая восторженная улыбка.

* * *

В Гуй Лань Юань Цай Цюэ и Ду Цзю Ань стояли по обе стороны от старой госпожи Цзян, мягко размахивая круглыми веерами с нужной скоростью, чтобы можно было почувствовать лёгкий ветерок. Старая госпожа Цзян выглядела непринуждённо, что редко можно было увидеть. Она больше не могла использовать лёд для достижения охлаждающего эффекта, так как в её преклонном возрасте было бы трудно избежать простуды.

Это была сцена, которая предстала перед взором Цзян Жуань, когда она вошла: старая госпожа Цзян, выглядевшая усталой, одетая в слегка помятую одежду, с совершенно белыми волосами. Услышав какое-то движение, она приоткрыла глаза, открыв глаза, которые были несколько затуманены.

Она действительно была не той госпожой Цзян фу, которая раньше обладала верховной властью и величием. Скорее, она была старой женщиной, которая становилась ещё старше.

– Жуань'эр здесь, подойди к этой Цзуму – сказала старая госпожа Цзян, нежно поманив Цзян Жуань.

Глава 129.2 - Старая госпожа Цзян

В её прошлой жизни, и даже в этой жизни, старая госпожа Цзян никогда не была так дружелюбна по отношению к ней. Хотя старая госпожа Цзян никогда не усложняла Цзян Жуань жизнь в предыдущей жизни, она молчаливо соглашалась с некоторыми вещами, которые делали Ся Янь и Цзян Цюань. Единственное, что беспокоило эту женщину, – это слава и благополучие Цзян фу, которые были превыше всего. Какой была жертва одной Цзян Жуань, если Цзян фу мог становиться всё более процветающим с каждым днём?

В её предыдущей жизни старая госпожа Цзян не пережила зиму этого года. Подумав об этом, Цзян Жуань вспомнила, что примерно в то время, когда она вошла во дворец осенью, затяжная болезнь старой госпожи Цзян лишила её возможности покинуть своё больничное ложе. Она постоянно чахла до конца года, когда наконец отправилась на журавле в Западный Рай (1). Даже сейчас у неё оставалось всего несколько месяцев.

Цзян Жуань послушно подошла и села перед старой госпожой Цзян. Цай Цюэ налила ей чаю, в то время как старая госпожа Цзян похлопала девушку по руке и сказала:

– Жуань'эр , это новая партия чая из боярышника из маракуйи. Дворцовые супруги пьют это всё время. Вы, юные леди, любите сладкие напитки, попробуй это.

Цзян Жуань слегка улыбнулась. Она поднесла чашку с чаем к губам и смочила их чаем, прежде чем сказать:

– Это очень сладко.

Старая госпожа Цзян удовлетворённо улыбнулась и проинструктировала Ду Цзю Ань:

– Ду Цзю Ань, упакуй немного для Жуань'эр и отправь в её двор, – женщина повернула голову, чтобы посмотреть на Цзян Жуань, её взгляд был таким же нежным, как у бабушки, наблюдающей за послушной внучкой. – Жуань'эр выросла в мгновение ока. Вспоминая то время, когда ты только что родилась, ты была совсем маленькой клёцкой.

Старая госпожа Цзян не упомянула бы об этом без причины. Цзян Жуань просто внимательно и с улыбкой слушала, как старая госпожа Цзян продолжала:

– Твоей матери действительно не повезло, она умерла так рано и бросила вас обоих. В то время Ся Янь была так черна сердцем и так жестоко обидела тебя. В последние несколько лет у твоего отца были слишком мягкие уши (2), и он причинил тебе много ненужных страданий. В общем, Цзян фу был несправедлив к тебе.

Ду Цзю Ань ушла, чтобы упаковать чай для Цзян Жуань, так что только Цай Цюэ спокойно стояла в стороне. Лица Бай Чжи и Лянь Цяо слегка дрогнули. Только Цзян Жуань оставалась неподвижной, неумолимой, как гора, и выражение её лица абсолютно не изменилось, когда девушка слушала, казалось бы, раскаивающееся высказывание старой госпожи Цзян. Увидев её такой, старая госпожа Цзян остановилась, изображая непонимание. Она потянула Цзян Жуань за руку и сказала:

– К счастью, вам с братом повезло, и с тех пор, как ты вернулась в фу тебе сопутствовала удача. Если подумать об этом, то все предки Цзян фу по династиям, должно быть, благословляли и защищали вас двоих с небес.

Уголки рта Цзян Жуань слегка приподнялись. Эти слова подразумевали, что всё, чего достигла пара брата и сестры, было бы невозможно без благосклонности Цзян фу.

Старая госпожа Цзян сказала:

– Вы все дети Цзян фу и должны помогать и поддерживать друг друга. У Цзуму осталось не так много дней; я надеюсь, что все вы, братья и сёстры, будете любить и быть добрыми друг к другу. Раньше твой отец относился к тебе несправедливо. Так вот, Цзуму уже прогнала эту злую женщину. Не вспоминай больше о прошлом. Если семья Цзян преуспеет, твоя репутация также получит хорошее подспорье в будущем, не так ли? – она продолжила заплетающимся языком: – Твой дагэ в настоящее время является официальным лицом при Императорском дворе. Он должен помочь своему младшему брату, потому что человек, за которого ты выйдешь замуж в будущем, всё равно посмотрит на обстоятельства твоего фу, не так ли? Цзуму знает, что ты хорошая девочка, помогай членам своей семьи столько, сколько сможешь в обычные дни, и у тебя будет соответственно хорошее будущее.

Цзян Жуань посмотрела вниз. Спустя короткое мгновение она подняла голову и спросила со слабой улыбкой:

– Что Цзуму хочет, чтобы я сделала?

Старая госпожа Цзян была ошеломлена её прямым вопросом. Она всегда знала, что эта внучка отличается от других, но в то время люди в Цзян фу создали о ней неправильное впечатление, никогда не предполагая, что Цзян Жуань будет обладать своими нынешними возможностями. Старая госпожа Цзян знала, что она одной ногой в могиле, и её дни были ограничены. Женщина могла видеть, что Цзян фу с каждым днем она приходила в упадок, что вызывало у неё большую тревогу. Все её надежды теперь были возложены на Цзян Жуань и Цзян Синь Чжи, но эти двое просто должны были подвергнуться холодному обращению Цзян Цюаня, поэтому было неизбежно, что в их сердцах была затаённая обида. Итак, она пригласила Цзян Жуань сюда сегодня, чтобы поднять эти вопросы, но она никогда не думала, что Цзян Жуань будет вести себя так.

Чувство уныния возникло в сердце старой госпожи Цзян. Цзян Жуань в настоящее время занимала должность Цзюньчжу благодаря дарованию Вдовствующей Императрицы, и позиция Генеральского фу также давала пищу для размышлений. Глядя на отрешённое выражение лица Цзян Жуань, она чувствовала себя бессильной и возмущённой. В конце концов женщина просто улыбнулась и сказала:

– Твой второй брат неплохо справляется с делами; поскольку ты так близка к Вдовствующей Императрице, ты можешь время от времени упоминать о нём при ней. Кроме того, есть Су'эр, которая твоя Мэй мэй. Приводи её с собой на какие-нибудь сборища других юных леди, чтобы она могла больше узнать о мире.

Она хотела рассказать о ситуации Цзян Чао, а что касается Цзян Су Су, то она была в том возрасте, когда должна была начать искать потенциальных женихов. Вероятно, потому, что Цзян Су Су выросла на глазах у старой госпожи Цзян, она всё ещё питала привязанность, которую бабушки и дедушки обычно питали к внукам. Но... Цзян Жуань холодно улыбнулась и сказала:

– Внутренний дворец не вмешивается в деятельность правительства, и близкие отношения между Вдовствующей Императрицей и Жуань Нян – это милость небес. Как может Жуань Нян осмелиться повлиять на мысли Вдовствующей Императрицы? Что касается второй сестры, то она выросла в столице. Она гораздо лучше знакома с социальными кругами благородных юных леди, чем Жуань Нян. Между нами говоря, она повидала в мире гораздо больше, чем Жуань Нян.

Старая госпожа Цзян потеряла дар речи. Оставляя в стороне Цзян Чао, Цзян Су Су действительно была причиной для бесконечного беспокойства. Со времени инцидента с Ся Янь люди в столице не только смеялись над тем, что Цзян Цюаню наставила рога самая талантливая женщина в столице, Цзян Су Су также была замешана в этом, и с ней обращались соответственно. Юные леди, которых она обычно называла своими подругами, держались от девушки на расстоянии, и прошло много времени с тех пор, как кто-либо из благородных юных леди приглашал её куда-нибудь. В таком случае не было необходимости говорить о будущих перспективах брака. Старая госпожа Цзян была чрезвычайно обеспокоена, вот почему она подумала о том, чтобы попросить Цзян Жуань взять Цзян Су Су с собой, когда она выйдет. Она не ожидала, что Цзян Жуань даст ей такой отпор.

– Они твои брат и сестра, и ты на самом деле не хочешь оказать им помощь? – старая госпожа Цзян сказала с некоторым гневом.

– Прости Жуань Нян за то, что она действительно бесполезна, – Цзян Жуань вздохнула и продолжил: – Жуань Нян опасается, что она разочаровала Цзуму.

Старая госпожа Цзян пристально посмотрела на Цзян Жуань и сказала:

– Жуань'эр, как обстоят дела, у тебя всё ещё есть претензии к семье Цзян?

________________________________________

1. 驾鹤西去 (jia he xi qu) – литературный перевод – полетит на журавле в Западный Рай – это идиома, которая означает уход из жизни.

2. 耳根子软 (er gen zi ruan) – дословный перевод – мягкие уши. Это высказывание означает человека доверчивого, которого легко убедить.

Глава 129.3 - Старая госпожа Цзян

Цзян Жуань равнодушно улыбнулась. Это были не жалобы, это была ненависть. В данный момент она не знала, стоит ли думать, что старая госпожа Цзян была слишком наивной. В этой жизни её единственной мечтой было работать, шаг за шагом, чтобы привести к краху семьи Цзян, так почему же она должна помогать Цзян Су Су и её брату? Было бесполезно говорить о возрождении славы Цзян фу. Поскольку Цзян Цюань был так обеспокоен этим фу, то не было бы ещё лучше позволить ему наблюдать, как то, чем он так дорожил, постепенно погибает прямо у него на глазах?

Возможно, потому, что старая госпожа Цзян почувствовала, что улыбка Цзян Жуань была чрезмерно насмешливой, такой, что это было исключительно оскорбительно для её глаз, она внезапно хлопнула по столу и сказала:

– Убирайся!

Потрясённая Цай Цюэ бросилась к ней, чтобы утешить:

– Старая госпожа, пожалуйста, не сердитесь, будьте осторожны со своим здоровьем.

– Не забывай, что ты родилась в семье Цзян! – старая госпожа Цзян была так взволнована, что её слова были чрезвычайно едкими. – То, что ты ешь, что ты используешь – всё это принадлежит семье Цзян! Какое у тебя есть оправдание для жалоб на семью Цзян? Твоя мать рано умерла; если бы не семья Цзян, ты бы дожила до сих пор?

Цай Цюэ посмотрела на Цзян Жуань с некоторым беспокойством, но Бай Чжи и Лянь Цяо отреагировали на эту речь гневом. Цзян Жуань встала и снисходительно посмотрела на старую госпожу Цзян сверху вниз. Эта бывшая всемогущая госпожа Цзян фу значительно постарела, и искажённое выражение её лица вкупе с обвисшей кожей придавали ей несколько комичный вид.

Все члены семьи Цзян, казалось, были рождены со склонностью к эгоистичному и холодному поведению и, естественно, верили, что все люди должны быть им полезны. Старая госпожа Цзян не была исключением.

Цзян Жуань слабо улыбнулась и сказала таким холодным голосом, что он мог проникнуть даже в костный мозг:

– Возможно, мне следует спросить, если бы не семья Цзян, умерла бы моя мать так рано?

Старая госпожа Цзян была поражена, и в её глазах мелькнула паника.

– Что ты сказала?

– Возможно, Цзуму уже и без моих слов знает правду, не так ли? – бесстрастно сказал Цзян Жуань.

– Что за чушь ты несёшь? Убирайся, я не хочу тебя видеть! Убирайся! – внезапно побуждённая к действию, старая госпожа Цзян приложила все свои силы, чтобы бросить свою нефритовую подушку (1) на пол, где она разбилась на мелкие сверкающие частицы.

Цзян Жуань тихо рассмеялась, в её глазах появилось странное выражение.

– Как и ожидалось, – старая госпожа Цзян посмотрела в её сияющие, блестящие глаза и улыбающееся выражение лица и, чувствуя себя так, словно её перенесли в холодный и мрачный подвал, не могла сдержать дрожь во всём теле. – Чего боится Цзуму? – спросила Цзян Жуань. – Я не буду относиться к семье Цзян так же, как семья Цзян относилась к моей матери, – они бы так легко не отделались. Однажды они сто раз пожалеют о тех страданиях, которые причинили ей.

Старая госпожа Цзян уставилась на Цзян Жуань глазами, похожими на блюдца. Без предупреждения её тело напряглось, и из уголка рта медленно потекла струйка крови. Встревоженная Цай Цюэ легонько похлопал её по плечу и крикнул:

– Старая госпожа, что случилось?

Цзян Жуань сделала паузу и заметила, что старая госпожа Цзян постепенно слабеет. На ее лице появилась смертельная бледность, губы стали иссиня-чёрными, а кровь, которая сочилась, была явно чёрного цвета. Цай Цюэ лихорадочно провела пальцем под ноздрями старой госпожи Цзян. В мгновение ока её лицо побледнело, и она закричала:

– Убийство! Убийство!

– Что происходит? – Ду Цзю Ань, которая была занята во внутренних покоях, отодвинула занавеску и вошла. С одного взгляда служанка была ошеломлена открывшейся перед ней сценой. Цай Цюэ, намеренно усугубляя хаос, продолжал кричать:

– Старшая юная леди убила старую госпожу! Идите скорее! Помогите!

Выражения лиц Бай Чжи и Лянь Цяо изменились, и они одновременно сказали:

– Что за чушь ты несёшь? Юная леди просто стоит там, какое это имеет отношение к нашей юной леди? Это злонамеренная клевета!

– Боже мой! Старшая юная леди, Вы зашли так далеко, что замышляли убийство старой госпожи? – из дверного проёма донёсся знакомый голос со слегка резким тоном, напоминающим о прежних днях. Внимательно прислушавшись, можно было различить намёк на восторг. Это была вторая Инян.

Цзян Жуань прищурила глаза, холодно улыбнулась и устремила взгляд на Цай Цюэ, которая держала старую госпожу Цзян.

– Цай Цюэ, ты действительно видела, как я совершал убийство?

Придавленная взглядом Цзян Жуань, Цай Цюэ почувствовала некоторое опасение, но, тем не менее, быстро ответила:

– В комнате были только старшая юная леди и старая госпожа, старшая юная леди и старая госпожа были очень близки друг к другу, и старая госпожа ссорилась со старшей юной леди...

– О, небеса! – вторая Инян драматично вскрикнула. – Даже если бы у Вас были разногласия со старой госпожой, Вам не следовало убивать старую госпожу! Такое предосудительное, неподобающее поведение! О, небеса!

– Вторая Инян, будьте добры, ведите себя достойно, – фыркнул Лянь Цяо. – Знаете ли Вы, что клевета на Цзюньчжу, члена Императорской семьи, является преступлением?

Вторая Инян на мгновение замолчала, прежде чем громко продолжить:

– Что? Значит, Цзюньчжу может убивать людей, как и когда ей заблагорассудится? Тогда Вы могли бы с таким же успехом убить и це, чтобы обеспечить тишину! О, неужели под небесами нет закона?

Её голос был очень громким, и многие из людей фу, встревоженные шумом, сбежались на место происшествия. Цзян Су Су и Цзян Дань тоже поспешили туда, а Хун Ин помогали идти на некотором расстоянии позади, когда она двигалась, поддерживая большой живот. По пути служанка, вероятно, рассказывала ей о ситуации. Когда она увидела Цзян Жуань, то смерила девушку взглядом, в котором отражались сложные мысли и эмоции.

Цзян Су Су наблюдала за этим с немалым чувством злорадства, но Цзян Дань сглотнула и в панике сказала:

– Цзуму, что случилось с Цзуму?

– Чего не понимает четвёртая сестра? – Цзян Жуань холодно сказал: – Цзуму была убита, и, похоже, она умерла, не имея возможности закрыть глаза (2).

Выражение лица Цзян Дань мелькнуло на мгновение, и она посмотрела на Цзян Жуань в большом огорчении, чтобы сказать:

– Да Цзе цзе, почему ты убила Цзуму? Цзуму так сильно любила тебя, она даже специально пригласила тебя посидеть с ней сегодня, как ты могла причинить ей вред таким образом?

– Четвёртая сестра, будь осторожна. Распущенный язык доставляет много хлопот, – напомнила ей Цзян Жуань. – Разве слова этого Цзюньчжу не противоречат словам грубой служанки? От начала и до конца только Цай Цюэ утверждает, что Цзюньчжу причинила вред Цзуму, четвёртая сестра – это Шу Мэй мэй Цзюньчжу, но ты не веришь своей собственной сестре и предпочла бы довериться словам служанки? Разве это не слишком холодно для сестринских отношений?

Цзян Дань была ошарашена и не могла ничего ответить. В этот момент раздался холодный мужской голос.

– Этот чиновник здесь для того, чтобы взять на себя ответственность в соответствии с законом. Офицеры, подойдите и возьмите старшую дочь семьи Цзян, которая убила свою собственную бабушку, старую госпожу Цзян!

Там действительно был отряд офицеров. Со слабой полуулыбкой на губах Цзян Жуань осмотрела старшего офицера, принимающего командование, и тихо сказала:

– Цзюньчжу явно не осознавала, что патрульные могут действовать так быстро, как если бы... вы заранее знали, что с Цзуму случится несчастье.

________________________________________

1. 玉枕 (yu zhen) – да, действительно, подушка из нефрита. Нефритовые и фарфоровые подушки использовались богатыми людьми в древнем Китае. Подушка будет иметь небольшое углубление посередине, соответствующее важной точке акупунктуры, и было сказано, что нефритовые / фарфоровые подушки будут способствовать сну, уменьшат беспокойство и улучшат зрение. Кроме того, спать на таких подушках в летнюю жару было бы прохладно.

2. 瞑目 (míngmù) – закрыть глаза / быть довольным в момент своей смерти. Умереть, не закрывая глаз, означает иметь неразрешённые обиды.

Глава 130.1 - Тюремное заключение

– Прекрати нести чушь! – ответственный офицер был незнакомцем. Он надменно оглядел Цзян Жуань, и по взмаху его руки двое судебных приставов вышли вперёд, чтобы задержать её. В это время Цзян Цюаня не было в зале, и единственной из присутствующих женщин, которая могла оказывать влияние, была Хун Ин. С большой неловкостью Хун Ин взглянула на ответственного офицера и сказала:

– Дажэнь, эта ситуация ещё не была чётко урегулирована.

– Не была чётко урегулирована? – ответственный офицер уставился на Хун Ин с озадаченным выражением лица, прежде чем сказать: – Кто-то выдвинул обвинение в том, что старшая дочь Ди семьи Цзян убила свою бабушку, связанную с ней кровью, и есть как личные показания, так и вещественные доказательства. Если есть что ещё сказать, она может сказать это в тюрьме! – он посмотрел на Цзян Жуань с улыбкой и сказал: – Старшая юная леди Цзян, простите меня.

– Дажэнь прилагает такие большие усилия по этому вопросу, что это действительно трогательно, – сказала Цзян Жуань с лёгкой улыбкой. – Но где же официальный документ?

Как будто ответственный офицер знал, что Цзян Жуань спросит именно об этом. С самодовольной улыбкой он выудил ордер на арест из своей мантии и помахал им перед глазами Цзян Жуань. Белая бумага, чёрные слова, официальная печать – без сомнения, она была подлинной.

– Старшая юная леди Цзян, вы это ясно видите?

Глаза Цзян Жуань слегка скользнули по второй Инян и Цзян Дань, которые стояли в стороне, прежде чем она робко сказала:

– Я это ясно вижу.

– Тогда, после тебя.

– Юная леди! – Лянь Цяо и Бай Чжи в тревоге закричали.

Цзян Жуань сказала:

– Вы обе останетесь здесь.

Глаза второй Инян на короткое мгновение загорелись восторгом; Цзян Дань, казалось, была потрясена происходящим перед ней и пряталась за второй Инян, не в силах говорить, в то время как Цзян Су Су изобразила скорбь. Цай Цюэ и Ду Цзю Ань стояли на страже по обе стороны от тела старой госпожи Цзян, тщательно вытирая кровь с её губ.

Вопреки тому, что можно было ожидать, самым невозмутимым человеком в комнате, казалось, была Цзян Жуань. Она изучила двух судебных приставов позади себя и холодно сказала:

– Я могу идти сама, нет необходимости быть такими вежливыми.

* * *

Известие об убийстве Цзян Жуань старой госпожи Цзян и её последующем аресте офицерами вызвало огромный переполох в Цзян фу. У Жуань Цзюй, Цзинь Эра и Цзинь Сань были мрачные выражения лиц. Цзинь Сань сказала:

– Я последую за юной леди Цзян в тюрьму, чтобы присмотреть за ней; а ты ищи господина.

Цзинь Эр кивнул и уже собирался уходить, когда увидел Лу Чжу, бегущую в беспорядке во двор. Она огляделась во всех направлениях и, казавшись несколько растерянной, позвала тихим голосом:

– Цзинь… Эр?

Цзинь Эр сделал паузу. Он быстро спрыгнул с дерева и приземлился перед Лу Чжу.

– Что случилось?

В этот момент Лу Чжу больше не пугали и не беспокоили непредсказуемые входы и появления Цзинь Эра. Она достала письмо из-за пазухи и протянула его Цзинь Эру, сказав:

– Юная леди просит тебя передать это письмо Сяо Ванъе.

Цзинь Эр надёжно спрятал письмо, кивнул и сказал:

– Хорошо, я понимаю.

Когда он уходил, Лу Чжу снова позвала его:

– Эй, – Цзинь Эр повернул голову, чтобы увидеть, как Лу Чжу смотрит на него, прежде чем нерешительно сказать: – То, что произошло раньше, – это всё моя вина. На этот раз юную леди подставили, я прошу тебя защитить юную леди.

Цзинь Эр был несколько поражён этим. Лу Чжу редко говорила тихо и умоляла кого-либо; подумав об этом, она, должно быть, действительно была предана Цзян Жуань. Будучи сам подчинённым, он очень восхищался лояльностью людей. Он улыбнулся и сказал:

– Я всё равно защитил бы юную леди, даже если бы ты мне этого не сказала. Тебе тоже следует быть осторожной. Сказав это, он быстро пошёл прочь, не оглядываясь.

Когда Лу Чжу обернулась, Тянь Чжу как раз выходила из резиденции. С ледяным выражением на лице она сказала:

– Мы сделаем наш ход сегодня вечером.

* * *

Новость о том, что Цзян Жуань была арестована офицерами, распространилась по столице как лесной пожар в кратчайшие сроки, и город был охвачен болтовнёй. С тех пор, как Хун'ань Цзюньчжу вернулась в столицу, она пользовалась безоговорочной похвалой, и у неё также был старший брат, который был похож на Бога Войны. Таким образом, все простые люди были чрезвычайно привязаны к ней. Кто знал, что такая ситуация внезапно взорвётся из ниоткуда; это было действительно так обидно. И всё же были те, кто любил пинать людей, когда они падали. Поэтому они утверждали, что давно предвидели, что Цзян Жуань была недовольна и что её очаровательная внешность скрывала порочное сердце, такое, что даже ее родственная бабушка не смогла вырваться из её когтей. Она была по-настоящему злобной.

Тем временем объект обсуждения, Цзян Жуань, в этот момент спокойно прислонилась к влажным и холодным стенам тюрьмы, глядя вниз на грязную солому перед собой.

На самом деле, доказательств, которыми обладала вторая Инян, было недостаточно, чтобы осудить её. Даже несмотря на то, что у неё были показания Цай Цюэ, всё равно было бы нелегко сбить правосудие с толку. Цзян Дань не была близорукой, так что для неё должны быть и другие повороты и особенности.

Ответственного офицера звали Ли Цян. Чтобы патрульная стража так быстро получила официальный ордер на арест Цзян Жуань, это могло быть только по приказу Ху Цянь Цю, регионального инспектора цензората (1)? И, этот Ху Цянь Цю... В глазах Цзян Жуань мелькнуло холодное намерение. Вторая Инян была дочерью Шу министра по назначениям. Когда она была маленькой, у неё был возлюбленный детства, которым являлся старший двоюродный брат по материнской линии. Этим человеком был не кто иной, как Ху дажэнь, Ху Цянь Цю, в настоящее время региональный инспектор цензората. Однако в то время семейное происхождение Ху Цянь Цю не соответствовало фу второй Инян, и министр по назначениям хотел использовать вторую Инян для установления хороших отношений с Цзян фу, и поэтому их судьбоносный брак был расторгнут.

Ли Цян был старшим племянником второй Инян, а Ху Цянь Цю был бывшим любовником второй Инян. Очевидно, Цзян Жуань была заключена в тюрьму из-за их заговора. Ху Цянь Цю занимал свою нынешнюю должность в течение многих лет и прочно обосновался. По правде говоря, у него действительно были кое-какие способности, и трудно было поверить, что он подставит свою шею ради второй Инян. Если подумать об этом дальше, щедрость, которую вторая Инян проявила к слугам Цзян фу за последние несколько дней, должно быть, заключалась в том, чтобы гарантировать, что в случае неудачи она упадёт вниз одна – она заберёт их всех с собой.

"Однако, каким бы глупым или влюблённым ни был Ху Цянь Цю, он не сделал бы ничего, что могло бы стоить ему работы. Следовательно, главный козырь второй Инян заключался не в Региональном инспекторе цензуры, а..." – она слегка улыбнулась. Ли Цян.

_______________________________________

1. 御史台 (yùshǐ tái [до Мин]) / 检察院 (jiǎn chá yuàn [после Мин]) – Цензорат или, позднее, прокуратура. Ветвь централизованной бюрократии, параллельная Шести министерствам, находящимся под прямым контролем Императора. Они были глазами и ушами Императора и проверяли администраторов на каждом уровне управления, чтобы предотвратить коррупцию и должностные преступления. Как правило, другие министры их боялись и не любили. Региональный инспектор во времена династии Мин выполнял обязанности следственного цензора. Он был обязан один раз в год посещать все населённые пункты в юрисдикции для наблюдения за деятельностью правительства и аудита счетов и так далее.

Глава 130.2 - Тюремное заключение

Информация, которую Лу Чжу получила, расспрашивая окружающих, была довольно ясной – вторая Инян недавно продавала ювелирные изделия и драгоценные камни. Ху Цянь Цю не нуждался бы в украшениях второй Инян. С другой стороны, племянник второй Инян, Ли Цян, невежественный и некомпетентный, полагался на свою семью, чтобы купить должность мелкого чиновника. Весь день этот привилегированный дегенерат развлекался с проститутками и наслаждался распущенным образом жизни. Говорили, что несколько дней назад он проиграл в азартные игры огромную сумму серебра. Среди всех людей на земле у азартного наркомана были самые большие нервы, особенно у игрока, который понёс огромные убытки.

Вторая Инян пообещала Ли Цяну крупную сумму денег. Что она хотела, чтобы Ли Цян сделал?

Уже наступила ночь, и в тюремной камере стало сыро и холодно. Эта камера, казалось, была специально устроена, так как в соседних камерах не было заключенных. Все они были пусты, кроме её. Девушка была совершенно одна; даже тюремщик исчез бог знает куда.

Издалека донесся звук шагов, и вошла группа людей, возглавляемая кем-то, одетым в грубую одежду из конопли. Увидев Цзян Жуань, он не мог не вздрогнуть, прежде чем прищурился и сказал:

– Мужество Цзюньчжу действительно велико и вызывает восхищение, – это был Ли Цян.

Цзян Жуань слабо улыбнулась и сказала:

– Молодой господин Ли слишком много льстит, – в своей предыдущей жизни она никогда не содержалась ни в какой тюрьме, но девушке приходилось бывать в местах гораздо более холодных и мрачных, чем эта тюрьма, так чего же теперь бояться?

Глаза Ли Цяна на мгновение вспыхнули.

– Цзюньчжу действительно знает этого человека, это действительно удивительно.

Цзян Жуань созерцала людей, стоящих за спиной Ли Цяна. Их было несколько, и все они были сильными, грубоватого вида мужчинами, которые разглядывали её с необузданной похотью; с одного взгляда было ясно, каковы их намерения.

– Сколько денег дала тебе вторая Инян? – внезапно спросила Цзян Жуань.

Ли Цян не ожидал от неё такого вопроса. Он настороженно посмотрел на Цзян Жуань, прежде чем расплыться в улыбке и сказать:

– Нет ничего плохого в том, чтобы рассказать Цзюньчжу. Тридцать тысяч таэлей серебра.

Цзян Жуань кивнула. Тридцать тысяч таэлей серебра... Когда Цзян Ли вышла замуж, всё её приданое составляло не более пятидесяти тысяч таэлей серебра, но вторая Инян всё ещё была в состоянии предоставить такую огромную сумму денег. Она, должно быть, продала всю свою собственность и всё, чем владела – только для того, чтобы купить жизнь Цзян Жуань? Разум второй Инян был действительно слишком прост.

Когда он заметил двусмысленную полуулыбку Цзян Жуань, выражение лица Ли Цяна напряглось, и он спросил:

– Цзюньчжу хочет что-то сказать?

– Жизнь этой Цзюньчжу оценивается всего в несколько тысяч таэлей серебра? – Цзян Жуань равнодушно сказала: – Разве это не слишком жалко?

– Что значат слова Цзюньчжу? – Ли Цян прищурил глаза.

– Я выкуплю эту сделку за сто тысяч таэлей серебра, – сказала Цзян Жуань.

Ли Цян был поражен этим предложением, как и люди, стоявшие за ним. Слухи были действительно правдивы, что Цзян Жуань была очень щедра, когда принимала меры. Несомненно, она получила много хорошего, будучи с Вдовствующей Императрицей И Дэ. Было бы ложью сказать, что он не испытывал искушения. Всего за несколько дней до этого Ли Цян влез в огромный долг, и ему было очень трудно включиться в эту схему второй Инян. Хотя он знал, что это опасно, он также знал, что неуплата долга – верный путь к смерти. Теперь, когда Цзян Жуань предложил ему сумму в сто тысяч, как он мог не обдумать это в уме? Разные эмоции промелькнули на его лице, и молодой человек, казалось, был на грани того, чтобы сменить мелодию, когда рядом с ним внезапно раздался лёгкий кашель.

Неожиданный звук разбудил Ли Цяна. С некоторым негодованием он посмотрел на Цзян Жуань и жестоко рассмеялся, прежде чем сказал:

– Цзюньчжу действительно умна. Однако этот человек не жаден, и этот человек не осмеливается оказаться замешанным в схему Цзюньчжу.

Если бы это был любой другой обычный человек, такое лицо, как это, не вызывало бы никакого беспокойства. Более того, Ли Цян не испытывал настоящей привязанности к своей тёте, второй Инян. Однако Цзян Жуань была Хун'ань Цзюньчжу, и на этот раз он был по уши в долгах. Таким образом, он не осмеливался действовать опрометчиво. Что, если, когда Цзян Жуань будет в целости и сохранности после окончания дела, она решит снова поискать его, чтобы свести счёты? Императорская семья определённо не простила бы его. При такой возможности, в конце концов, только мертвецы не стали бы рассказывать никаких историй.

Ли Цян хлопнул в ладоши и медленно пошёл вперёд. Он сказал:

– Сегодня вечером, боюсь, мне придётся оскорбить Цзюньчжу, – он сунул пылающий факел, что держал в руке в пасть каменного зверя на стене (1). В свете пламени Цзян Жуань безмятежно сидела в своей тюремной камере, в то время как её одежда, казалось, излучала огненное сияние. Она казалась утончённой и очаровательной, с неожиданно ледяным безразличием.

Ли Цян несколько раз сглотнул. Он знал, что эта Цзюньчжу была настоящей красавицей, но увидеть её вблизи сегодня было еще более возбуждающе.

Цзян Жуань легкомысленно спросила:

– Молодой господин Ли намерен убить меня, чтобы ваши секреты были в безопасности?

– Завтра рано утром простые жители столицы услышат новость о том, что заключённая Цзюньчжу, опасаясь наказания, покончила с собой, – сказал Ли Цян, грубо рассмеявшись. – Однако, прежде чем это произойдёт, Цзюньчжу всё ещё может получить некоторое удовольствие.

Убить её и выдать это за самоубийство – неужели Ли Цян думал, что жители столицы были дураками? Она уже считала вторую Инян и Цзян Ли безмозглыми, но она не думала, что вся семья была такой же. Однако она также знала, что ненависть второй Инян к ней должна быть глубока до костей, чтобы придумать такой способ замучить её. Вторая Инян не только планировала лишить её невинности перед смертью, но и хотела разрушить её репутацию.

Заметив, что выражение лица Цзян Жуань ничуть не изменилось, Ли Цян почувствовал, что его желание растёт ещё больше. Взмахом руки дверь камеры открылась, и вокруг собралась группа крепких мужчин. Ли Цян улыбнулся и сказал:

– Хун'ань Цзюньчжу, мы все будем чувствовать себя хорошо.

Цзян Жуань сдерживалась, чтобы не выказать никаких эмоций. Она ещё не успела активировать механизм своего браслета Кровавой Луны, когда послышалось "пэн". Свет, отблескивающий от кинжала, и цветки крови вырвались одновременно. На её глазах несколько мужчин в одно мгновение рухнули, и только Ли Цян остался стоять.

Главная дверь уже была выбита. На чёрном одеянии молодого человека сверкнул золотой цилинь, когда он оседлал огонь и ревущий ветер, как будто собирался выпрыгнуть из парчовой ткани. Сяо Шао вошёл и холодно сказал:

– Ты ищешь смерти.

Когда Ли Цян понял, кто стоит перед ним, всё его тело резко содрогнулось, и парень сразу же почувствовал безмерное отчаяние. Вторая Инян никогда не упоминала, что у Цзян Жуань и Цзинь Ин Вана Великой Цзинь были какие-то особые отношения. Когда Ли Цян ощутил смертельный страх, то почувствовал, как нижняя часть его тела стала влажной, и зловоние внезапно наполнило всю тюремную камеру. Ли Цян сразу же опустился на колени и взмолился о пощаде, задыхаясь:

– Ванъе, пожалуйста, будь вели... (2) – прежде чем он смог закончить говорить, его горло было перерезано, хлынула кровь, и Ли Цян упал без дальнейших церемоний.

Лишенный всякого выражения, Сяо Шао убрал свой кинжал и шагнул вперёд.

Спрятавшись в темном углу, Цзинь Сань бесшумно отступила и ушла. Её господин не стал дожидаться, пока она предпримет какие-либо действия, а отправился лично спасать Цзян Жуань. Ей было бы неудобно оставаться здесь.

_______________________________________

1. Каменный зверь династии Хань:

2. 高抬贵手 (gao tai gui shou) – это фраза, которую он пытался произнести, что означает "пожалуйста, будьте великодушны / щедры". Он добрался только до 高…

Глава 130.3 - Тюремное заключение

Эмоции Цзян Жуань успокоились после минутного удивления. Она думала, что Сяо Шао может прийти после того, как прочтёт содержание её письма, но она никогда не ожидала, что он будет так быстр. Оставаясь спокойной и собранной, девушка опустила левую руку, которая прикрывала браслет Кровавой Луны, и сказала:

– Мне придется побеспокоить тебя, чтобы ты убрал этот беспорядок позже.

Сяо Шао кивнул и открыл дверь камеры, чтобы войти. Он нахмурился, заметив, что в камере было очень сыро и темно, и спросил:

– Правда ли то, о чём ты говорила в письме?

– Это правда, – Цзян Жуань сказала: – Я не должна была использовать это в данное время, но... пусть будет так. Будет достаточно хорошо уладить это раньше.

Содержание письма действительно следует использовать в будущем. Она понятия не имела, что вторая Инян будет такой глупой, что вынудит её сделать это раньше. Однако это могло бы непреднамеренно насторожить врага. В конце концов, им просто придётся понаблюдать и посмотреть, что произойдёт в будущем.

Сяо Шао поджал губы, и его глаза на долю секунды стали холодными. Он сказал:

– Они намеревались убить тебя, чтобы заставить замолчать, – мало того, они хотели лишить её невинности перед смертью. Хотя он знал, что Цзинь Эр и Цзинь Сань были рядом с Цзян Жуань, чтобы защитить её, когда Сяо Шао услышал об этой ситуации, он не мог перестать волноваться и бросился к ней. Когда он вспомнил сцену всего несколько мгновений назад, всё его тело охватило чувство ледяной враждебности.

Цзян Жуань не знала, что стража Цзинь И Сяо Шао уже догадалась обо всей последовательности событий. Она просто объяснила:

– Вторая Инян была подстрекаема четвёртой сестрой, чтобы придумать этот метод обращения со мной. Нам не нужно бояться министра по назначениям; человек, который доставит нам неприятности, – это региональный инспектор цензората, – Ху Цянь Цю сидел на своём посту много лет и всё там устроил, путём подкупа или иным образом, к своему удовлетворению. Кроме того, Император очень любил эту правую руку (1). В её предыдущей жизни, из того, что Цзян Жуань могла понять о делах семьи Цзян, этот Ху Цянь Цю никогда не контактировал с ними. На самом деле Ху Цянь Цю состоял во фракции пятого принца и не имел ничего общего с Сюань Ли. Кто знал, что он будет таким любящим человеком, готовым пойти на такой риск ради второй Инян.

– Позволь мне разобраться с этим, – сказал Сяо Шао. – Не о чем беспокоиться.

Немного вяло Цзян Жуань посмотрела на Сяо Шао. Сяо Шао пристально смотрел на неё с нескрываемым беспокойством в глазах. Она сказала:

– Хорошо.

Он чувствовал, что отношение Цзян Жуань постепенно меняется, от первоначальной отчуждающей пропасти между ними к этому медленно развивающемуся доверию; возможно, сама Цзян Жуань ещё не обнаружила эту деталь. Сяо Шао почувствовал, как по какой-то неизвестной причине у него поднялось настроение. Он осмотрел окрестности, прежде чем сказать:

– Сегодня вечером... просто держись. Я вытащу тебя завтра же.

Цзян Жуань тихо пробормотала:

– Ты тоже будь осторожен.

Глаза Сяо Шао на мгновение осветились улыбкой. Он на мгновение задумался, затем присел перед ней на корточки. Он выудил из своей мантии очень маленький предмет, похожий на свисток, и сказал:

– Стражи Цзинь И прячутся повсюду. Если появится опасность, ты можешь воспользоваться этим свистком, и стражи Цзинь И, находящиеся поблизости, придут.

Должно быть, это его личный знак. Прежде чем Цзян Жуань успела что-либо сказать, Сяо Шао уже встал и приказал стражнику Цзинь И убрать трупы и навести порядок. Цзян Жуань спрятала свисток в рукав, опустила глаза и погрузилась в глубокое раздумье.

* * *

Генеральское фу.

Чжао Гуан узнал о ситуации Цзян Жуань после того, как покинул суд, и был на волосок от того, чтобы схватить нескольких мужчин и ворваться в тюрьму. С большим трудом всем удалось отговорить его от этого. Ли-ши так волновалась, что заплакала. Вытирая слезы, она сказала:

– Жуань'эр хорошая девочка, как её могли запереть в тюрьме? Что за чушь говорят люди, что она убила старую госпожу Цзян, я в это не верю, её, должно быть, подставили.

Все мужчины семьи Чжао были невероятно храбрыми, в то время как женщины, рождённые в семье Чжао, были красивыми и нежными. Когда Ли-ши расплакалась, Чжао Гуан запаниковал. Чжао Юань Пин увещевал:

– Мама, не волнуйся, Третий брат уже отправился в тюрьму, чтобы посмотреть, что происходит.

– Эта семья Цзян, даже под страхом смерти, мы должны были вернуть сюда Жуань'эр и Синь Чжи, – сказала Ли-ши, полная сожаления. – Эта семья – зло, стая хищных волков, нет, как может моё сердце быть спокойным, если Жуань'эр останется в этом фу ещё на какое-то время?

Чжао Юй Лун прошептал:

– Это также зависит от того, захочет ли она вернуться сюда.

– Юй Лун, – сказал Чжао Юань Пин своему сыну, предупреждающе глядя на него, заставляя его замолчать. Что касается его Бяо мэй, у Чжао Юй Луна давно сложилось впечатление, что её привязанность к семье Чжао была тонкой, как паутинка. Видя, что его дедушка и бабушка, а также весь дом в отчаянии из-за её положения, Чжао Юй Лун поджал губы.

Чжао Фэй Чжоу спросил Чжао Юань Пина:

– Второй дядя, когда будет освобождена Жуань Мэй мэй?

Чжао Гуан также уставился на Чжао Юань Пина, который беспомощно сказал:

– Сначала мы должны выяснить, что на самом деле произошло. Я уверен, что трети брат в тюрьме сможет всё уладить. Однако довольно странно, что региональный инспектор цензората так быстро выдал ордер на арест, – он потёр подбородок и сказал, глубоко задумавшись: – Отец, тебе следует посетить дворец и попросить аудиенции у Императора. Ради нашей семьи Император пока не пойдёт против Цзян Жуань. Мы со старшим братом встретимся с этим региональным инспектором. Старший племянник, выбери несколько человек из числа телохранителей и возьми их с собой к воротам Цзян фу, чтобы навести кое-какие справки. То, что это случилось с Жуань'эр без причины, означает, что она, должно быть, кого-то обидела. Мать и невестка, ждите новостей в фу. Затем, если возникнут какие-либо проблемы, мы сможем выработать ответ.

Как только всё было организовано таким образом, Генеральский фу вновь обрёл спокойствие.

* * *

Сяо Шао вышел из тюремной двери, оставив нескольких тайных охранников разбираться с трупами в камере. Молодой человек только что спустился по лестнице, как вдруг остановился, его глаза сияли, как холодные звёзды.

Слева от него послышались шаги, и в поле зрения появился Чжао Юань Фэн, критически оценивая Сяо Шао на ходу. Насмешливо он сказал:

– Сяо Ванъе двигается чрезвычайно быстро.

Сяо Шао бросил на него быстрый взгляд и продолжил двигаться вперёд. Чжао Юань Фэн протянул руку, чтобы остановить его. Хотя он был старше Сяо Шао, перед лицом этого юноши, который с юных лет командовал несколькими сотнями тысяч стражей Цзинь И, он чувствовал, что стоит перед непреодолимой силой. Недовольный отношением Сяо Шао и будучи тем, кто вёл себя так, как будто он был законом для самого себя, он прямо сказал:

– Сяо Ванъе слишком близок к Жуань'эр.

Сяо Шао остановился.

– Что ты можешь сделать?

Чжао Юань Фэн был ошеломлён и почти потерял сознание от гнева на грубые слова Сяо Шао. Какими бы ни были обстоятельства, он всё ещё оставался третьим молодым господином семьи Чжао и достойным, респектабельным молодым военным офицером высокого ранга. То, что Сяо Шао заговорил с ним, таким образом, рисовало его как ужасно некомпетентного.

Сяо Шао достал из своей мантии письмо и бросил его Чжао Юань Фэну. Чжао Юань Фэн поймал его и, кипя от грубости Сяо Шао, быстро просмотрел письмо. Выражение его лица изменилось, и он спросил:

– Вы хотите передать это письмо...

– Передайте это цензорату, – холодно сказал Сяо Шао. – У Ху Цянь Цю есть скрытая цель, и ему больше не нужно быть региональным инспектором цензората.

– Сяо Ванъе, цензорат может перетасовать карты на этот раз, – осторожно сказал Чжао Юань Фэн. – Я боюсь... Это может быть не так просто.

– Сейчас самое подходящее время для чистки, – Сяо Шао ответил спокойно, но Чжао Юань Фэн без всякой причины почувствовал, как по нему прокатилась волна холода, такая, что всё его тело задрожало.

_______________________________________

1. 肱骨之臣 (gong gu zhi chen) – 肱骨 – это плечевая кость, кость между локтем и плечом. Таким образом, министр, который считается важным для Императора, на которого он опирается.

Глава 131.1 - Принятие мер

Цзян фу сильно потрясла не смерть старой госпожи Цзян, а скорее шокирующая новость о том, что Цзян Жуань была арестована и заключена в тюрьму. Когда Цзян Цюань в конце концов узнал об этой ситуации, он, естественно, был вне себя от ярости. В тот день в Гуй Лань Юань только Цай Цюэ была со старой госпожой Цзян, и она служила старой госпоже так много лет, что люди верили её словам. Что касается чая старой госпожи Цзян, то в ней действительно был обнаружен мышьяк.

Слухи, циркулирующие повсюду в столице, сводились к тому, что Цзян Жуань глубоко затаил обиду на старую госпожу Цзян и, следовательно, отравила её. Хотя этот слух распространился далеко и широко, умные люди смогли догадаться об истине, услышав его: если бы кто-то хотел убить кого-то другого, было бы абсолютно глупо вводить яд прямо перед человеком, который мог бы стать свидетелем. Более того, Хун'ань Цзюньчжу не была дурой, так зачем ей было вызывать своё собственное разрушение?

Однако, если отбросить подозрения, когда всё было сказано и сделано, это было семейное дело Цзян фу. Всем не терпелось посплетничать в ожидании последующего шоу. Эта младшая сестра Бога Войны Великой Цзинь, Хун'ань Цзюньчжу, которая в настоящее время была любимицей Вдовствующей Императрицы И Дэ, – как бы она изменила эту нежелательную ситуацию?

Возможно, из-за того, что снаружи яростно циркулировали слухи, Цзян Цюань издал приказ о запрете – кроме как для совершения покупок, никому в городе без исключения не разрешалось выходить на улицу. Во дворе второй Инян Ян Лю осторожно подавала второй Инян её лекарство.

– Убери это! – вторая Инян с досадливым выражением лица отмахнулась от чаши с лекарством. Цзян Цюань запретила кому-либо в фу выходить на улицу, что означало, что посторонние тоже не могли войти, и её люди, которым было поручено распространять и собирать информацию, не смогли получить никаких новостей. Таким образом, они были в неведении о том, что происходило снаружи. Подумав о тридцати тысячах таэлей серебра, которые она выдала, вторая Инян стиснула зубы. Она заложила всё своё личное богатство; конечно, Цзян Жуань не смогла бы сбежать, даже если бы у неё выросли крылья.

Хотя Ху Цянь Цю обращался с ней вежливо, в конце концов, прошло много лет. На первый взгляд, Ху Цянь Цю, казалось, помогал ей из-за прошлой привязанности между ними, но правда заключалась в том, что он хотел установить связь с семьёй Цзян. Борьба между Сюань Хуа и Сюань Ли становилась всё более напряжённой, и хотя Ху Цянь Цю присоединился к Сюань Хуа, он всё ещё испытывал некоторую неуверенность. Таким образом, если бы он мог просто установить связь с Цзян фу, у него был бы план на случай непредвиденных обстоятельств на будущее.

Ли Цян был её собственным племянником, но он увлекался азартными играми и влез в огромные долги. Если бы она не пронюхала об этой его слабости, то никогда бы не воспользовалась им для помощи в своём плане. Первоначально она не рассматривала возможность подставить Цзян Жуань, чтобы свергнуть её, и думала только о том, чтобы позволить Ли Цяну использовать его "методы", пока она была в заключении. Любая женщина, естественно, захотела бы покончить с собой после того, как ей пришлось пережить такие обстоятельства, и даже если бы Цзян Жуань не покончила с собой, Ли Цян сделала бы вид, что это так. Всё, что Цзян Ли пришлось вынести, было из-за Цзян Жуань: её тело было осквернено этим распутным принцем, и её репутация стала репутацией совершенно распутной женщины. Теперь вторая Инян хотела, чтобы Цзян Жуань попробовала своё собственное лекарство – была осквернена и потеряла своё доброе имя.

Цзян Жуань будет совсем одна в тюрьме, так что это будет лучшее время для действий. Это был надёжный план, но с того утра не было никаких новостей, и беспокойство второй Инян начало давать о себе знать. Кроме того, эта тревога сопровождалась смутным предчувствием, которое заставляло её необъяснимо волноваться.

Через мгновение она встала и сказала:

– Я собираюсь повидаться с Цзян Дань.

* * *

Двор Цзян Дань, который находился совсем рядом с Жуань Цзюй, также был в данный момент неподвижен, повсюду был развешан белый шёлк в рамках продолжающегося траура. Одетая полностью в белое Цзян Дань сидела перед окном, теребя маленькие белые цветы на столе. Её длинные волосы не были собраны в пучок, а небрежно перекинуты через плечо, из-за контраста её плечи казались невыразимо хрупкими, а всё её существо было похоже на маленькие белые цветы в её руке, хрупкие и уязвимые, невыразимо жалкие.

– Юная леди, – подошла служанка, чтобы сказать: – Вторая Инян снаружи.

– Мне сегодня нездоровится, я её не смогу увидеть, – Цзян Дань играла со своими волосами, когда встала и подошла к своей кровати.

Служанка почувствовала себя немного неловко, но не посмела отказаться, поэтому собралась с духом и вышла. Цзян Дань села на край кровати и легко опустил мягкую, тонкую занавеску балдахина. Недавно сшитый балдахин цвета осени (1) из мягкого газа тянь сян издавал едва различимый аромат; цвет был ярким, и один рулон ткани был очень дорогим. Честно говоря, как госпожа внутреннего двора, основываясь на статусах каждой дочери, Хун Ин не осмелилась бы кого-либо обделить, однако, как дочь Шу, было ясно, что Цзян Дань не могла позволить себе такой материал.

В конце концов, кто-то подарил ей это в качестве подарка, не оставив своего имени. Немного подумав, можно было бы легко установить личность этого человека – поведение Цзо Цзяна было действительно слишком интимным. Выражение лица Цзян Дань на мгновение выдало её презрение. Если бы это было раньше, Лан Чжун фу был бы довольно хорошим местом, но сейчас будущее Лан Чжун фу было мрачным, и даже официальная карьера Цзо Цзяна имела очень мало шансов на продвижение по службе. Более того, она не была дурой, так почему же Цзян Дань могла хотеть вступить в этот фу и там погубить себя? Цзо Цзян слишком высокого мнения о себе, полагая, что она с нетерпением ждёт возможности выйти за него замуж.

Однако, в конце концов, от этого может быть какая-то польза. Цзян Дань играла с застёжкой балдахина в чрезвычайно хорошем настроении. Вторая Инян, эта идиотка, должно быть, приняла меры вчера. Всё, что она сделала, – это сказала несколько слов, чтобы спровоцировать её, и эта глупая женщина ушла сама, чтобы найти кого-нибудь, кто мог бы ей помочь. Если бы она могла свергнуть Цзян Жуань, это, безусловно, было бы превосходно. Однако Цзян Дань кристально ясно понимала, что вторая Инян не может сравниться по мастерству с Цзян Жуань. Человеком, который в конечном счёте проиграет, будет второй Инян.

И что из этого? Ненависть на долю секунды вспыхнула в глазах Цзян Дань. В то время, когда вторая Инян подговорила Цзян Ли сорвать её брачное соглашение, неужели они действительно думали, что Цзян Дань была слабачкой? Теперь, когда Цзян Ли была мертва, она не могла позволить второй Инян жить хорошо. В этом мире те, кто обидел её, получат по заслугам. Первоначально это была Цзян Ли; теперь второй Инян, в будущем... Она слегка улыбнулась и протянула руку, белую, как фарфор, чтобы свернуть кусочек вышивки, на котором она в настоящее время вышивала молодого феникса. Феникс вытягивал шею в крике тоски, как будто он просто ждал прохладного ветерка, чтобы небеса зазвучали его зовом.

________________________________________

1. 秋香色 (qiu xiang se) – литературный перевод – цвет осени / цвет осенних цветов. Анлейтер предположил, что это тёмно-жёлтый, но если речь о цветах, то он может быть и тёмно-фиолетовым (хризантемы же бывают разными, а цветут осенью).

Глава 131.2 - Принятие мер

В Императорском кабинете Чжао Гуан вытер пот, выступивший на лбу, и выражение его лица, наконец, немного расслабилось. Он приложил все усилия, чтобы урезонить Императора, который намекнул, что этот вопрос не будет доведён до поспешного завершения. Подумав об этом, Цзян Жуань получила должность Цзюньчжу от Императорской семьи, и если с ней действительно что-то случится, репутация и имидж Императора будут затронуты.

Когда он подумал о региональном инспекторе цензората Ху Цянь Цю, Чжао Гуан почувствовал, как в нём вспыхнул гнев. Чжао Гуан был высокопоставленной фигурой в основании Великой династии Цзинь, а также титулованным генералом "Великим главнокомандующим Фуго (1)"; его коллеги по Императорскому двору всегда приветствовали бы Чжао Гуана с подобающей вежливостью всякий раз, когда встречали его. Надёжное положение Ху Цянь Цю на посту регионального инспектора цензората нельзя было отделить от его проницательного, ловкого темперамента. Чжао Гуан всегда относился к гражданским чиновникам с завуалированной критикой, и он очень мало общался с Ху Цянь Цю. Он никогда не мог ожидать, что этот, казалось бы, уважительный региональный инспектор просто отправит Цзян Жуань в тюрьму. На первый взгляд, казалось, что всё в порядке, но интуиция Чжао Гуана подсказывала ему, что этот сукин сын был замешан в каком-то заговоре.

Император отбросил чжэ цзы (2), которую держал в руках, в сторону и помассировал лоб. Евнух Гао спокойно стоял в стороне, склонив голову. Вдовствующая Императрица И Дэ только что посетила его, и она тоже подняла вопрос о положении Цзян Жуань. В последние годы Вдовствующая Императрица И Дэ очень редко заботилась о таких мелочах, поэтому он и представить себе не мог, что именно от имени Хун'ань Цзюньчжу она снова начнёт заботиться об этих вопросах. Евнух Гао тихо перебирал в уме разные вещи. Хун'ань Цзюньчжу пользовалась благосклонностью Вдовствующей Императрицы И Дэ, а также пользовалась поддержкой семьи Чжао. Вдобавок к этому были и достойные подвиги Цзян Синь Чжи. Император поначалу уделял ей мало внимания, но теперь, похоже, ему нужно было ещё раз взглянуть на эту дочь Ди из семьи Цзян.

В этот момент снаружи послышался голос младшего евнуха, сообщавшего, что Цзинь Ин Ван просит аудиенции. Сяо Шао только что вошёл, когда Император посмотрел на него и сказал:

– Что? Не говори Чжэню, что ты тоже здесь из-за Хун'ань Цзюньчжу?

Сяо Шао хранил молчание.

Император до этого говорил небрежно, но он был потрясён, увидев Сяо Шао. Слегка нахмурившись, что указывало на то, что Его Величество всё обдумывал в уме, он спросил:

– Какие отношения между тобой и Хун'ань Цзюньчжу?

Сяо Шао холодно сказал:

– Ху Цянь Цю, как должностное лицо цензората, был небрежен в расследовании и обманут презренными людьми, но всё же неоднократно повышался в должности. Я умоляю Императора сурово наказать его.

– Когда ты разговариваешь с Чжэнем таким образом, это означает, что ты уже принял меры, какой смысл спрашивать Чжэня? – Император фыркнул, прежде чем сказать: – У Хун'ань Цзюньчжу действительно есть кое-какие хитрости в рукаве, чтобы добиться всего этого за такой короткий промежуток времени. Люди, которые пришли заступиться за неё, действительно открыли Чжэню глаза. Чжэнь не знает, когда у его чиновников сложились такие дружеские отношения с Хун'ань Цзюньчжу.

Сяо Шао нахмурился. Слова Императора, казалось, не относились к Чжао Гуану и Вдовствующей Императрице И Дэ. Чжао Гуан и Вдовствующая Императрица И Дэ, естественно, умоляли за неё с большим чувством, поэтому Императору не нужно было говорить о них таким образом. Может быть, это был кто-то другой? Он подозрительно посмотрел на Императора, который постучал по столу сложенной гармошкой чжэ цзы и сказал:

– Не нужно больше об этом думать, Императорский Тай Фу Лю тоже был.

Сяо Шао был ошеломлён. Лю Минь также пришёл, чтобы просить о снисхождении от имени Цзян Жуань.

По правде говоря, Император был довольно зол. Этот незначительный вопрос не должен был обсуждаться в Императорском кабинете, но сегодня, от одного человека за другим, всё, о чём он слышал, было положение Цзян Жуань – как он мог не начать обдумывать обстоятельства? С тех пор как Лю Минь поступил в Императорский двор в качестве чиновника, он всегда был в стороне от политики и материальных занятий, и не было такого чиновника, который мог бы утверждать, что был особенно знаком с ним. И всё же сегодня, совершив беспрецедентный поступок, он попросил о снисхождении от имени Цзян Жуань.

Император посмотрел на Сяо Шао, когда образ прекрасной и очаровательной Цзян Жуань всплыл в его сознании. Неужели он всерьёз был очарован женской красотой?

– А Шао, твоё брачное соглашение... – Император ещё не закончил говорить, когда Сяо Шао спокойно прервал его, чтобы сказать:

– Поскольку больше ничего нет, этот подчинённый просит разрешения удалиться.

Император поперхнулся. Через некоторое время он махнул рукой и сказал:

– Можешь уходить.

Младший евнух, ожидавший снаружи, заметил, что Сяо Шао очень быстро вышел после того, как вошёл. Увидев несколько недовольное выражение лица Императора, он подумал про себя, что Цзинь Ин Ван действительно был "Мятежником", и даже Император ничего не мог с ним поделать. В комнате евнух Гао мысленно вздохнул и покачал головой.

Сяо Шао посетил Императора в Императорском кабинете просто для того, чтобы сообщить ему, так как ему не нужно было разрешение Его Величества. Выйдя из Императорского кабинета, он направился прямо в цензорат.

Чиновники цензората занимались официальными документами; можно было бы сказать, что это означало, что они были заняты, но с тем же успехом можно было бы сказать, что они бездействовали. Только те дела, которые касались Императорской семьи или важных правительственных министров, входили в компетенцию администраторов цензората. Большинство людей, занимавших высокие посты, бездействовали, в то время как их подчинённые были заняты. Более того, все чиновники были с этим молчаливо согласны, и никогда не было никаких реальных проблем. Поспешный шаг регионального инспектора Ху Цянь Цю по захвату Цзян Жуань уже вызвал большое недовольство у всех в цензорате.

Кроме того, в цензорате, помимо Регионального инспектора, был также Надзиратель, который был несколько ниже по статусу. Региональным инспектором был Ху Цянь Цю, Надзирателем – Кэ Сю Жань. Кэ Сю Жань был подчинённым Ху Цянь Цю в течение многих лет подряд, но Ху Цянь Цю крепко держался за свою должность регионального инспектора, поэтому Кэ Сю Жань так и не нашёл возможности подняться.

Таким образом, чиновники цензората были примерно разделены на две фракции: одна поддерживала Ху Цянь Цю, другая поддерживала Кэ Сю Жаня. Естественно, фракция, поддерживающая Ху Цянь Цю, была больше. Поэтому в данном случае Кэ Сю Жань был против того, чтобы отправить Хун'ань Цзюньчжу в тюрьму.

Чиновники цензората были поражены, увидев, как Сяо Шао вошёл ни с того ни с сего. В зале сидел мужчина средних лет, одетый в тёмно-синюю официальную мантию. Он был худым и немного смуглым, и в его глазах было мрачное выражение. Это был Кэ Сю Жань.

Кэ Сю Жань встал, поклонился Сяо Шао и сказал:

– Сяо Ванъе.

Сяо Шао холодно посмотрел на него и бросил ему предмет, который держал в руке. Кэ Сю Жань сначала был в замешательстве, но понял, что это было письмо. Он отошел в сторону, чтобы прочитать его, и когда закончил, его волнение было ощутимым. Кэ Сю Жань посмотрел на Сяо Шао с намёком на восторг и сказал:

– Это...

– Поскольку Ху Цянь Цю не хочет быть Региональным инспектором, то в этом нет необходимости, – произнёс Сяо Шао, прежде чем повернуться и выйти из цензората.

________________________________________

1. Самый высокопоставленный генерал в армии с титулом, есть три вида: фуго (титул второго ранга), что означает помощь нации, чжэнго (высший титул) и фэнго (титул третьего ранга).

2. 折子 (zhe zi) – буклет из плотной бумаги, сложенный в стиле аккордеона, обычно хранится в футляре. Для записи учётных записей и тому подобного.

Глава 131.3 - Принятие мер

Сяо Шао оставил Кэ Сю Жаня с письмом в руках, содержимого которого было достаточно, чтобы очистить цензорат. К счастью, на него это не повлияет, но Ху Цянь Цю потеряет свой официальный пост. Поскольку Сяо Шао бросил ему письмо, оно указывало на его молчаливое одобрение того, что сделает Кэ Сю Жань, и гарантировало, что его не остановят. Единственный вопрос был в том, почему Цзинь Ин Ван, который обычно держался в стороне от дел Императорского двора, ни с того ни с сего нацелился на Ху Цянь Цю.

Кэ Сю Жань на мгновение задумался и вдруг с содроганием вспомнил заключённую в настоящее время Цзян Жуань. Ах, так вот с чем это связано. Ху Цянь Цю действительно искал собственной смерти. Он давно знал, что провоцировать Хун’ань Цзюньчжу было не очень хорошей идеей, так как Император защитил бы её из-за хорошей репутации Цзян Синь Чжи. Действительно, кто знал, какой дьявол спровоцировал Ху Цянь Цю заключить Хун’ань Цзюньчжу в тюрьму. Должно быть, он даже не обдумал это хорошенько, потому что всё, что случилось с ней, неизбежно оскорбило бы этого Бога Войны Цзян Синь Чжи. Можно с уверенностью сказать, что его официальная карьера на этом бы и закончилась.

Кэ Сю Жань, естественно, испытывал извращённое чувство удовольствия, думая о том, что произойдёт с Ху Цянь Цю. Хун’ань Цзюньчжу действительно не была простым сторонним наблюдателем, если даже Цзинь Ин Ван взял на себя инициативу действовать в её интересах. Когда воспоминание о лице Цзинь Ин Вана промелькнуло у него в голове, Кэ Сю Жань поспешно встал, ибо выражение его лица ясно указывало на то, что в обращении с ситуацией Хун’ань Цзюньчжу не могло быть и капли пренебрежения. Ему лучше сразу же тщательно проинструктировать чиновников, что делать.

* * *

Остальная часть столицы ничего не знала об этих событиях. Атмосфера в Цзян фу была чрезвычайно тяжёлой; гроб старой госпожи Цзян был помещён в недавно установленный траурный зал, и все в фу были одеты в траурную одежду. Двумя людьми, несущими вахту в траурном зале в ту ночь, были Ду Цзю Ань и Цай Цюэ.

После смерти старой госпожи Цзян обе служанки потеряли своё место. Обе служанки самоотверженно работали на старую госпожу в течение стольких лет, так что теперь их освободят от фу в соответствии с обычной практикой. Ду Цзю Ань и Цай Цюэ было в настоящее время больше двадцати семи лет, и они всё ещё не были замужем. Ду Цзю Ань родилась в семье слуг; её престарелые родители всё ещё работали в одной из сельских резиденций фу. Если бы она покинула фу, у неё всё равно было бы место для укрытия. Цай Цюэ, с другой стороны, была куплена старой госпожи Цзян и доставлена в фу, и всегда была одинока.

Ночью в траурном зале было холодно и безрадостно, и гроб старой госпожи Цзян тускло поблескивал. Порыв ветра налетел снаружи, заставляя слабое пламя белых свечей раскачиваться и брызгать, в то время как наполовину сгоревшие бумажные деньги в тазу кружились на ветру, как будто невидимая рука играла с остатками. Люди из сы юэ (1) давно ушли, и Цзян фу был ещё более опустошён, у девушек даже возникало ощущение, как будто они были единственными двумя людьми в огромном фу.

Ду Цзю Ань ушла в уборную, но ещё не вернулась, оставив Цай Чэ одну. Белые бумажные фонарики на стропилах раскачивались, отбрасывая пятнистые тени, которые вызывали необъяснимое чувство ужаса.

Сердце Цай Цюэ сжалось, и она инстинктивно крепко обхватила себя руками. За цветочным окном лунный свет исчез незаметно для неё, оставив Цай Цюэ только слабый свет траурного зала. Более того, как только поднялся холодный ветер, свет был близок к тому, чтобы погаснуть.

Внезапно из гроба донёсся скрежещущий звук. Это был странный звук, как будто кто-то царапал дерево ногтями. Цай Цюэ напряглась, и по всему её телу пробежал холодок. Беспокойная и смущённая, девушка пошла вперёд, когда вдруг громкий шум напугал её. Её лицо побелело, колени подогнулись, и Цай Цюэ А й ф р и д о м рухнула на пол.

Не было ни видно, ни слышно Ду Цзю Ань, которая никак не возвращалась, и громкий шум усиливался, становясь всё громче и громче, пока не показалось, что он взрывается прямо рядом с ушами Цай Цюэ. На полу, в тени, отбрасываемой фонарями, неожиданно появилась фигура.

Эта фигура была высокой и худой, как будто странно вытянутой. Вероятно, это была женская фигура со свисающими длинными волосами, необычно привлекающая внимание посреди траурного зала.

Цай Цюэ больше не могла сохранять спокойствие перед лицом этой ужасной сцены и издала леденящий кровь вопль. Она мгновенно опустилась на колени и несколько раз поклонилась мемориальной доске в траурном зале, говоря:

– Старая госпожа, эта служанка неправа, эта служанка не должна была причинять Вам вред, пощадите эту служанку, пожалуйста, пощадите эту служанку!

Эта чёрная фигура не отпускала её. Она приближалась к служанке сзади, ближе, ближе… Цай Цюэ почувствовала, как пара ледяных рук ласкает её шею. Длинные серые ногти скользнули по её лицу, и она больше не могла удержаться, чтобы не посмотреть вверх, чтобы не столкнуться с мертвенно-бледным лицом и большими чёрными глазами, с прямыми волосами, струящимися вокруг тела, и большими чёрными пятнами крови в уголках рта.

Наконец Цай Цюэ рухнула и громко закричала:

– Старая госпожа, эта служанка не права! Старая госпожа… – звук резко оборвался, когда глаза Цай Цюэ потеряли фокус, и она упала бескостной кучей.

Ужасающий призрак снял свой головной убор, открыв лицо, способное на множество выражений и эмоций – это была Цзинь Сань. Цзинь Сань достала из-под мантии пузырёк с лекарством и отработанным движением надавила на подбородок Цай Цюэ и дала ей лекарство, после чего Цай Цюэ снова мягко рухнула на пол.

Только тогда Цзинь Сань большими шагами покинула зал. За окном Цзинь И удерживал Ду Цзю Ань, его лицо было лишено всякого выражения. Акупунктурные точки Ду Цзю Ань были нажаты; тревога была очевидна на её лице, но девушка не могла произнести ни единого слова.

– Будь умницей, ты же не хочешь закончить так же, как она, не так ли? – сказала Цзинь Сань, улыбаясь. Несмотря на то, что она была красива, в глазах Ду Цзю Ань эта женщина была похожа на злого духа.

Ду Цзю Ань испуганно покачала головой.

Цзинь Сань улыбнулась и сказала:

– Тогда я разблокирую твои акупунктурные точки. Тебе лучше не кричать, но если ты это сделаешь и отвлечёшь меня, то… – серебряная заколка в её руке испускала слабое голубое свечение; её явно обмакнули в яд.

Ду Цзю Ань поспешно кивнула.

Затем Цзинь Сань нажала все необходимые акупунктурные точки, после чего Ду Цзю Ань поспешно спросила:

– Как она?

– С ней всё в порядке, – беспечно продолжила Цзинь Сань. – Просто с этого момента она, вероятно, будет идиоткой.

Ду Цзю Ань вздрогнула, и волна печали поднялась в ней. Она и Цай Цюэ служили старой госпоже Цзян вместе с ранних лет, и то, что они вместе прошли через многое и многое, углубило их отношения и привязанность друг к другу. Однако только что она была схвачена этим незнакомцем и могла только беспомощно смотреть, как Цай Цюэ был в ужасе. И теперь, если её сделают идиоткой… У служанки, которая была идиоткой, какой может быть хороший исход?

– О, не пребывай в печали, – сказала Цзинь Сань, покачиваясь от смеха. – Ты тоже хочешь стать такой же идиоткой, как она? Но я не знаю. Если такая прекрасная леди, как ты, станет идиоткой, будет ли молодой господин Ван продолжать любить тебя?

Ду Цзю Ань была ошеломлена, и её тело превратилось в лёд. Молодой господин Ван. Откуда эта женщина могла знать о молодом господине Ване?

Она лучше, чем кто-либо другой, знала, как именно умерла старая госпожа Цзян. Хотя она была поражена тем, насколько смелой была Цай Цюэ, Ду Цзю Ань также согласилась на сделку этого человека. Этот человек сказал, что если она согласится свидетельствовать, то этот человек поможет ей оставить жизнь рабыни.

Ду Цзю Ань постоянно была рядом со старой госпожой Цзян и планировала никогда не выходить замуж. Она никогда не представляла, что встретит молодого господина Вана, но, несмотря ни на что, рабыня никогда не сможет соответствовать требованиям, необходимым для того, чтобы выйти за него замуж. Следовательно, если бы она могла избавиться от своего рабского статуса, разве тогда она не смогла бы счастливо жить с молодым господином Ваном и стать идеальной парой? Таким образом, Ду Цзю Ань молча согласилась.

________________________________________

1. 司乐 (si yue) – это правительственное подразделение департамента ритуалов, которое контролирует музыку и такие обряды для похорон знати.

Глава 132.1 - Падение семьи Ли

Ду Цзю Ань задрожала, посмотрев на Цзинь Сань, которая искренне улыбнулась и продолжила:

– Однако мне действительно нравятся красивые женщины, такие как ты. Если ты послушно выслушаешь то, что я скажу, я буду счастлива обеспечить успех этого рокового брака. Если ты не подчинишься мне, – продолжила Цзинь Сань, её тон внезапно стал ледяным: – Твой маленький любовник будет замешан из-за тебя.

– Я согласна, – поспешно выдавила Ду Цзю Ань. В то время она крайне неохотно помогала Цай Цюэ подставить Цзян Жуань. Цай Цюэ родилась не в семье прислуги, поэтому, естественно, нужно было рассчитать дату, когда она покинет фу. Члены семьи Ду Цзю Ань всё ещё работали в одной из сельских резиденций, подчиняющихся Цзян фу, и ради них она не должна вмешиваться в такие дела. Позже, хотя молодой господин Ван неохотно согласился на это, в конце концов её сердце всё ещё колебалось. Таким образом, в тот день, когда старая госпожа Цзян поручила ей упаковать чайные листья, она воспользовалась возможностью задержаться внутри как можно дольше. Впоследствии, когда её допрашивали, Ду Цзю Ань просто сказала, что лично ничего толком не видела, и сохраняла обманчивый вид.

Теперь Ду Цзю Ань почувствовала, что немного расслабляется. К счастью, в то время она прислушивалась к своей совести, иначе она тоже закончила бы так же, как Цай Цюэ. Глядя на Цай Цюэ, лежащую безвольной кучей на полу траурного зала, Ду Цзю Ань инстинктивно содрогалась.

Цзинь Сань и Цзинь И закончили свою работу и ушли. В то же время Тянь Чжу спрыгнула в Жуань Цзюй. Бай Чжи, Лянь Цяо и Лу Чжу ждали кажущийся бесконечным период времени в состоянии сильного беспокойства, поэтому все трое вздохнули с облегчением, когда она вернулась. Последние несколько дней несколько слуг постарше несли вахту за пределами Жуань Чжу, так что было хорошо, что Тянь Чжу знала боевые искусства и могла избежать их внимания.

Бай Чжи спросила:

– Вопрос решён?

Тянь Чжу кивнула. Для неё подсыпать порошок мышьяка в фу не было проблемой. Она также хотела подсыпать немного во дворе Цзян Дань, но Цзян Жуань ясно дала понять, что независимо от того, что произойдёт дальше, Цзян Дань всё равно должна оставаться в глазах остальных чистой и невинной. В таком случае, поскольку у них не было возможности справиться со всеми своими противниками одним махом, не было необходимости преждевременно предупреждать Цзян Дань. Хотя Тянь Чжу не была полностью согласна с таким образом действий, она всё ещё терпела это.

Лянь Цяо сказала:

– Так что нам просто нужно дождаться хороших новостей от Ванъе завтра.

* * *

Прошла ночь, и все погрузились в свои собственные мысли. Рано утром второго дня в тюрьму прибыла группа офицеров и солдат, и дежурный офицер был совершенно незнакомым человеком. Он был очень почтителен при встрече с Цзян Жуань, сказав, что произошла ошибка, и что он надеется, что девушка не будет пытаться наказать их.

Сяо Шао определённо двигался быстро. Цзян Жуань не стала усложнять офицеру задачу, и, направляясь к воротам тюрьмы, она увидела, что Чжао Юань Фэн ждёт её там. Когда он увидел, что Цзян Жуань выходит, то бросился к ней и внимательно оглядел девушку. Убедившись, что она в целости и сохранности, мужчина удовлетворённо кивнул и сказал:

– Он действительно всё продумал.

Цзян Жуань тихо сказала:

– Третий дядя.

Чжао Юань Фэн просиял в её сторону улыбкой, махнул рукой и сказал:

– Жуань'эр , раз уж ты сегодня вышла, позволь мне отвести тебя посмотреть хорошее шоу.

Цзян Жуань слегка улыбнулась и сказала:

– Хорошо.

* * *

Рано утром слуги Цзян фу поднялись, чтобы провести ежедневную уборку, когда услышали тяжёлый стук в главную дверь фу. Когда молодой слуга, дежуривший в качестве привратника, открыл дверь, он увидел шеренгу офицеров с мечами на поясах, выглядевших свирепо. Старшая служанка, работавшая здесь значительно дольше, бросилась вперёд, чтобы сказать:

– Офицеры, что это такое, без всякой причины...

Офицер грубо отмахнулся от неё в сторону и сказал:

– Убирайся, этот чиновник занимается делами по Императорскому приказу, чтобы поймать придворного преступника (1)!

Старая служанка была так напугана, что начала дрожать. В фу, кроме Цзян Цюаня и Цзян Чао, никто больше не занимал правительственный пост, так как же можно было назвать кого-то из них "придворным преступником"? Может быть, с Мастером что-то случилось? Совершенно перепуганная, старая служанка хранила молчание. Офицеры не обратили на неё никакого внимания и бесцеремонно вошли в здание, чтобы провести тщательный обыск. Вскоре после этого вторую Иняна вывели из фу.

– Офицеры, была совершена несправедливость, эта наложница ничего не сделала, – вторая Инян не понимала, что происходит; она ждала новостей о ситуации Цзян Жуань, но вместо этого прибыл отряд офицеров. Более того, ответственным офицером был не Ли Цян, и этот человек свирепо посмотрел на неё и сказал:

– Закрой рот! Если тебе есть что сказать, ты поедешь с нами в ямэнь и скажешь это!

Офицер был по-настоящему свиреп, а вторая Инян была так напугана, что немедленно замолчала. Тем временем, услышав новость, Цзян Цюань поспешил туда с несколькими мужчинами, чтобы выяснить, что происходит. Он оглядел офицеров и нахмурился, когда спросил:

-– Могу я спросить, какое преступление совершила наложница цзяня (2)?

Из-за ранга Цзян Цюаня, когда они увидели его, эти офицеры должны были попытаться снискать его расположение или, по крайней мере, проявить к нему некоторую меру уважения. Однако сегодня это было не так. Ответственный офицер просто взглянул на него, прежде чем ответить тоном, полным тяжёлого намерения:

– Цзян дажэнь, лучше всего, чтобы Вы не вмешивались в эту ситуацию; будьте осторожны, чтобы не создавать себе проблем, – сказав это, он окликнул своих подчинённых, затем повернулся и ушёл, не оглядываясь.

Цзян Цюань почувствовал, как его внутренности превратились в лёд. Тон этого офицера был полон скрытого смысла; то, что они забрали вторую Инян, означало, что это было серьёзное дело. Какие неприятности она могла сотворить? И, конечно же, это было слишком много шума из-за незначительной проблемы, чтобы привести так много людей, чтобы забрать вторую Инян? Он был опытным ветераном из-за трудностей, связанных с нахождением на государственной службе в течение многих лет, поэтому у мужчины сразу же возникло подозрение – могло ли что-то случиться с министром по назначениям?

________________________________________

1. 朝廷钦犯 (chao ting qin fan) – 朝廷 = Императорский суд / двор; 钦犯 = преступник, арест которого был приказан Императором. Возможный эквивалент современного термина – "федеральный преступник".

2. 贱 (jian) – иллеизм, которым говорят о себе чиновник. Можно перевести, как "этот скромный человек".

Глава 132.2 - Падение семьи Ли

Вторая Инян последовала за офицерами в ямэнь. Два офицера остались наблюдать за ней, в то время как старший офицер вывел остальных своих подчинённых. Вторая Инян была чрезвычайно встревожена. Она немного подумала, затем ожесточилась и сняла с пальцев два нефритовых кольца. Ранее она заложила все свои драгоценности, чтобы подкупить Ли Цяна, но эти два кольца были подарены ей Цзян Цюанем сразу после того, как он привёл её в фу, поэтому женщина совершенно не желала закладывать их. Теперь, когда ситуация стала неотложной, она больше не могла слишком беспокоиться о таких вещах. Она сунула кольца в руки двум офицерам, подобострастно улыбнулась и сказала:

– Офицеры, может ли эта наложница рискнуть спросить, почему вы хотите меня арестовать?

Нефритовые кольца были отличного качества. Если их заложить, они принесут от восьмисот до тысячи таэлей. Эти судебные приставы обычно никогда не видели бы такие товары, поэтому, естественно, было бы достигнуто молчаливое взаимопонимание. Однако сегодня этот шаг оказался неэффективным. Два стражника обменялись взглядами, но не приняли нефритовые кольца.

Когда вторая Инян увидела это, у неё упало сердце. Она боялась не того, что они захотят большего, а того, что то, что она предлагала, будет отвергнуто. Неужели ситуация развивалась до такой степени? Что случилось такого, что эти два судебных пристава не посмели принять то, что она предложила?

Выражение лица второй Инян мгновенно изменилось, и она с улыбкой спросила:

– Офицеры, это… Может ли эта наложница знать, где находится ваш Ли Цян дажэнь?

Один из судебных приставов удивлённо посмотрел на неё.

– Ли дажэнь? Я нигде не видел его и не слышал о нём весь вчерашний день, и в его фу никого нет. На высшем уровне произошла смена персонала, и даже если он вернётся, у него больше не останется должности, – после некоторого раздумья он сказал второй Инян: – Тебе лучше не разыгрывать с нами никаких шуток, побереги свою энергию для того, когда пойдёшь в суд.

– Зачем ты тратишь на неё своё дыхание? – нетерпеливо перебил другой судебный пристав.

Вторая Инян почувствовала ещё большую тревогу. Они ждали неопределённое время, прежде чем услышали, как снаружи кто-то сильно бьёт в барабан правосудия (1); каждый удар, казалось, бился прямо в сердца людей.

Голос барабана правосудия раздавался только тогда, когда происходило крупное дело. В основном в таких делах участвовали чиновники Императорского двора. Как только барабан умолк, вторую Инян доставили в суд.

Судебные приставы выстроились в линию по обе стороны. Председательствующим человеком был не тот человек, с которым была знакома вторая Инян, а тот, кто выглядел очень стоически. Однако не это больше всего потрясло вторую Инян. В центре слева сидела фигура, с которой она была хорошо знакома. Макияж Цзян Жуань был сделан просто и надлежащим образом, она переоделась в светло-голубую одежду и выглядела так же красиво и очаровательно, как и раньше. В настоящее время двусмысленная улыбка играла на её губах, когда девушка оглянулась на вторую Инян. Где можно было придраться к тому, как она себя представляла?

Сердце второй Инян упало, и она глубоко возненавидела тот факт, что Цзян Жуань смогла избежать ещё одного бедствия. Её сердце переполнялось негодованием, женщина смотрела на Цзян Жуань глазами, такими же смертоносными, как острые мечи, обмакнутые в яд.

Когда остальные в суде заметили выражение лица второй Инян, некоторые были очень недовольны. Чжао Юань Фэн слегка кашлянул, прежде чем сказать:

– Я считаю, что преступница (2) ещё не полностью осознала свой статус в этом суде. Не так ли, судья?

Кэ Сю Жань, председательствовавший на заседании, вздрогнул от шока и посмотрел на Чжао Юань Фэна. Все знали, что третий господин семьи Чжао был высокомерным и упрямым. Кроме того, хотя он происходил из рода Чжао, в котором было три поколения военачальников, он был особенно способным в своих собственных правах. Любой, кто оскорблял его, просто напрашивался на неприятности при Императорском дворе в будущем. Кроме того, поскольку Чжао Юань Фэн лично пришёл сегодня понаблюдать за ходом разбирательства, не будет ли это свидетельствовать о его публичной поддержке Хун'ань Цзюньчжу? Если бы Кэ Сю Жань оказал ему эту услугу, то после этого было бы намного легче добиться успеха. Поразмыслив таким образом, Кэ Сю Жань постучал деревянным молотком и крикнул:

– Придворная обвиняемая, Вы знаете о своём преступлении?

Полностью охваченная паникой и беспомощная, вторая Инян покачала головой и сказала:

– Эта скромная наложница не знает, какое преступление она совершила?

Кэ Сю Жань крикнул:

– Приведите свидетелей!

Офицеры привели двух служанок. Одна из них, чьи волосы были всклокоченными, как дикая трава, бормотала про себя:

– Эта служанка была неправа, старая госпожа, эта служанка не собиралась вредить Вам намеренно, это была вторая Инян, та, кто приказал этой слуге сделать это, старая госпожа, эта служанка была не права… – погружённой в свой бред была, естественно Цай Цюэ.

С другой стороны, другой человек опустился на колени и сказал ясным голосом:

– Чтобы ответить судье, эта служанка Ду Цзю Ань свидетельствует. В то время именно вторая Инян подкупила Цай Цюэ, чтобы она отравила старую госпожу, чтобы запятнать имя Цзюньчжу. Вторая Инян даже пригрозила этой служанке, что если эта служанка откроет правду, то все члены семьи этой служанки в сельской резиденции будут убиты.

– Ты говоришь чепуху, когда я... – перебила Вторая Инян, не желая пассивно стоять в стороне.

– Вторая Инян дала Цай Цюэ большую сумму серебра. Если судья не поверит в это, он может обыскать комнату Цай Цюэ.

– Нет необходимости, этот чиновник уже проверил, – ответил Кэ Сю Жань, махнув рукой.

Следователь старательно сказал:

– Вторая Инян Цзян, Вы подкупали людей с целью убийства других; Вы смертельно отравили старую госпожу Цзян; Вы не хотите раскаиваться; и Вы сговорились подставить Хун'ань Цзюньчжу. Как будто этого было недостаточно, Вы хотели убить людей, чтобы заставить их замолчать, и наняли убийц. Такое сердце – зло, превосходящее даже сердце гадюк и скорпионов, и такой темперамент порочен, как у хищного волка. Если это можно терпеть, то что же нельзя? Закон Небес ясен на этот счёт, как этот чиновник может простить Вас? Закон должен быть исполнен, убийца должен умереть. Сегодня Вы приговорены к казни через обезглавливание.

________________________________________

1. 昭冤鼓 (zhao yuan gu) – люди с жалобами могли бить в барабан, установленный за пределами ямэняя, чтобы выразить свои жалобы и потребовать, чтобы справедливость восторжествовала. Помните, в главе 23.1 уже били в такой?

2. 罪妇 (zui fu) – конкретно относится к женщине, которую обвиняют в том, что она преступница.

Глава 132.3 - Падение семьи Ли

Когда были произнесены три слова: "казнена через обезглавливание", вторая Инян казалось, она потеряла самообладание. Её тело больше не могло держаться на ногах, и женщина оцепенело сползла на землю. Несмотря на злобу, она была трусихой, и в настоящее время у второй Инян больше не было сил пытаться защититься. В её голове промелькнула только одна мысль: её планы провалились, и она была полностью разоблачена. Но затем женщина подумала, что её собственный отец был министром по назначениям и, возможно, у него был какой-то способ спасти её. Вторая Инян сразу же просияла и крикнула:

– С этой наложницей поступили несправедливо, с этой наложницей поступили несправедливо! Эта наложница умоляет судью разрешить ей увидеться с отцом!

Цзян Жуань слабо улыбнулась, когда услышала эти слова. Вторая Инян явно решила положиться на свою собственную семью, или, возможно, она думала, что Ху Цянь Цю поможет ей. Однако семье Ли сейчас будет сложно защищаться, а что касается Ху Цянь Цю... Она боялась, что в будущем в Цензорате больше не будет такого человека.

Кэ Сю Жань снова постучал деревянным молотком, его глаза сверкнули глубоким намерением, и он крикнул:

– Приведите виновного чиновника Ли Дэ Сина!

Вторая Инян выглядела так, словно в неё ударила молния.

Она видела, как офицеры привели человека, одетого в тюремную одежду и закованного в наручники. Это был не кто иной, как родной отец второй Инян, министр Ли, за которым следовали её братья.

Министр Ли изобразил жалкую фигуру, очевидно, пережив много страданий. Когда он увидел вторую Инян, он яростно плюнул в неё и выругался:

– Ты – бич семьи!

Вторая Инян была совершенно ошеломлена. Она пробормотала:

– Отец, это...

– Проваливай! – крайне раздражённо крикнул министр Ли.

– Молчать! – Кэ Сю Жань снова постучал деревянным молотком с совершенно серьёзным выражением лица.

Министр Ли стиснул зубы. При обычных обстоятельствах осмелился бы Кэ Сю Жань так с ним обращаться? Сегодня рано утром по приказу Императора офицеры совершили налёт на кабинет министра. Как будто это было недостаточно невероятно, новость, которую сообщили офицеры, потрясла его до глубины души. Все его прошлые дела были раскрыты – даже те прошлые деловые операции, которые он считал безупречно проведёнными, были вытащены на свет. Не было необходимости говорить ни о чём другом – для придворного чиновника создание частных фракций было серьёзным преступлением против Императора.

Можно сказать, что вся жизнь министра Ли прошла так же гладко, как течение ветра и воды; он никогда не думал, что кто-то бросит на него облако. Были некоторые вопросы, которые он сам уже не мог ясно вспомнить, но все они были раскрыты. В тюрьме обвинения, по которым ему пришлось признать себя виновным, выстраивались одно за другим, так что министр Ли почти заподозрил, что один из его доверенных помощников предал его.

Обвинения также касались Ху Цянь Цю, утверждавшего, что Ху Цянь Цю взял серебро второй Инян и что вторая Инян препятствовала официальному делу. В то время министру Ли это показалось странным, ибо как обвинения против него касались дел второй Инян? Он и тюремщик были в дружеских отношениях, и поэтому тюремщик предупредил его по доброте душевной, сказав:

– Министр Ли, если кто и виноват, так это Ваша дочь. Не очень хорошая идея кого-то провоцировать, но она просто должна была спровоцировать Хун'ань Цзюньчжу. Человек, стоящий за Хун'ань Цзюньчжу, не тот, кого министр Ли может позволить себе оскорбить.

Министр Ли спросил, кто этот человек, стоящий за Хун'ань Цзюньчжу, но тюремщик не осмелился ответить. Однако министр Ли знал одно наверняка – эта ситуация была полностью обусловлена второй Инян. Другими словами, вторая Инян разрушила всю семью Ли.

Теперь, когда министр Ли посмотрел на вторую Инян, он был горько разочарован тем, что не утопил её при рождении. Все чиновники суда семьи Ли были уничтожены этой дочерью, которая была глупа, как свинья! Затем он заметил Чжао Юань Фэна и на мгновение заподозрил – возможно ли, что семья Чжао стояла за Хун'ань Цзюньчжу? Цзян Жуань была внучкой семьи Чжао через Чжао Мэй, поэтому было вполне естественно, что они помогали друг другу. Однако семья Чжао всегда вела свои дела прямо и честно, а также не была бы столь безжалостно порочной, чтобы обречь на гибель целое фу, когда принимала меры.

Следователь занял твёрдую позицию и чётко выговорил каждое слово:

– Ли Дэ Син, вы – чиновник, назначенный Императорским двором. Несмотря на это, Вы обманывали и пренебрегали законом, причиняли вред людям, участвовали в хищениях и взяточничестве. Хотя Вы казались безупречными, на самом деле Вы обманывали людей, умаляя их богатство и вступая в сговор с высшими властями. Этот чиновник приговаривает вас к смертной казни через обезглавливание без надлежащего погребения, чтобы Вы могли сгнить вместе с растениями, быть съеденными насекомыми и крысами и быть съеденными мухами.

– В семье Ли мужчины – воры, а женщины – блудницы: безнравственные как по характеру, так и по поступкам, порочные и оскорбляющие мораль во всех проявлениях, утончённые и образованные дегенераты, позор наследия наших мудрецов. Этот чиновник решил, что молодое поколение семьи Ли будет лишено своих должностей придворных чиновников, а семье Ли навсегда запрещено участвовать в Императорских экзаменах для службы при дворе.

– Нет... – в тревоге крикнула вторая Инян. Как же до этого дошло? Это был ее собственный заговор, который раскрылся, как Ли фу также подвергся нападению, как возникли обвинения, которые перечислил председательствующий орган? Она подняла голову, чтобы посмотреть на Цзян Жуань. Цзян Жуань сидела спокойно, и улыбка, игравшая на её губах, была такой очаровательной, но в то же время полной глубокой насмешки, как будто она смотрела на их печальное положение с высоты.

– Это была ты... – пробормотала вторая Инян.

– Приведите Ху Цянь Цю! – крикнул Кэ Сю Жань.

Глава 132.4 - Падение семьи Ли

Первое, что сделал Ху Цянь Цю, когда его привели, – свирепо посмотрел на Кэ Сю Жаня. Он был тем, кто продвигал Кэ Сю Жаня, видя, что он человек с талантом. Кто мог ожидать, что в последние годы Кэ Сю Жань станет всё большей угрозой своему положению. Он был уверен, что Кэ Сю Жань сыграл большую роль в его увольнении по подозрению в коррупции.

Кэ Сю Жань заметил пристальный взгляд Ху Цянь Цю, но выглядел вполне довольным собой. Он крикнул:

– Ху Цянь Цю, выслушайте приговор. Вы поступили опрометчиво в своём положении правительственного чиновника, вступили в сговор с наложницей другого человека и подставили Цзюньчжу. Вы действительно бестолковы, не умеете отличать добро от зла и слишком позорны, чтобы быть официальным лицом. Сегодня Вы лишены статуса государственного чиновника и понижены до статуса простого человека. Вам никогда больше не позволят занимать официальную должность.

Ху Цянь Цю почувствовал, что задыхается. Хотя он знал, что определённо не сможет сохранить свой официальный пост, когда он услышал, что никогда больше не сможет занимать должность чиновника, в груди у него словно что-то сжалось, и мужчина выплюнул полный рот крови.

– Цянь Цю! – вторая Инян потеряла голову и бросилась к Ху Цянь Цю.

– Проваливай! – Ху Цянь Цю не выказывал никаких признаков своей прошлой нежности и глубокой привязанности. Он оттолкнул в сторону женщины так, словно она была его злейшим врагом, сказав: – Чёртова сука!

Если бы не она, разве его великолепная должность регионального инспектора Цензората пала бы так низко? Он даже подумывал о том, чтобы использовать её, чтобы установить связи с Цзян фу, чтобы подняться по служебной лестнице. Теперь, когда его официальная карьера пошла прахом, кто в столице осмелится поддерживать его в будущем?

Вторая Инян безучастно уставилась на Ху Цянь Цю, который теперь казался незнакомцем. Она не могла понять, как всё изменилось за одну ночь. Теперь, когда вся семья Ли была доведена до такого состояния, Ху Цянь Цю не мог защитить свой официальный пост, и все они относились к ней с величайшей ненавистью. Неужели это она причинила им такой вред?

Цзян Жуань сидела в зале с лёгкой улыбкой на лице, как будто ничто не могло поколебать её спокойное поведение. Она выглядела как прекрасная леди, которая отделила себя от мирских дел и теперь с безразличной насмешкой смотрела сверху вниз на всеобщую борьбу.

Когда она почувствовала пристальный взгляд второй Инян, Цзян Жуань повернула голову, и её ясные глаза, приподнятые в уголках, были полностью лишены эмоций. Однако вторая Инян хорошо их читала. Она говорила: «Если ты согласна делать ставки, ты должна быть готова проиграть».

Если ты согласна делать ставки, ты должна быть готова проиграть… Если ты согласна делать ставки, ты должна быть готова проиграть… Вторая Инян горько рассмеялась, и хриплый звук становился всё громче и громче, пока все присутствующие не начали хмуриться. Вторая Инян продолжала смеяться, пока её лицо не наполнилось слезами.

Она посмотрела на Цзян Жуань и сказала:

– Старшая юная леди, Вы так безжалостны! Я не могу сражаться против Вас и победить. Даже на пороге смерти я не могу победить.

Цзян Жуань ничего не сказала, а вторая Инян жалобно рассмеялась. Она была неправа; она могла винить только саму себя; она привела к полному разорению своей собственной семьи и своего возлюбленного детства; она стала причиной трагической смерти своей собственной дочери в Лан Чжун фу. Её мастерство было ниже, чем у других, и её спровоцировали другие; женщина была настолько глупа, что смогла похоронить вместе с собой всё фу министра.

Однако, если она была неправа, означало ли это, что другие не были неправы?

Как женщина, рождённая от наложницы, она не могла сама выбрать себе мужа, и её отец мог отдать её другому человеку только в качестве подарка. В Цзян фу главная жена держала её под контролем, а все остальные наложницы соперничали за благосклонность. Её единственная дочь могла, как и она, только всю жизнь оставаться в статусе дочери Шу! Чтобы дать возможность своей дочери жить лучшей жизнью, она доблестно боролась и ухватилась за чей-то судьбоносный брак. Однако возмездие обрушилось на её дочь. Она планировала захватить преступника с собой, но, в конечном счете, втянула в это всю семью Ли.

Теперь, в конце концов, она стала грешницей, которую все ненавидели. Вторая Инян была неправа, но её тоже вынудили к этому!

Когда она не выдержала, вторая Инян схватила себя за волосы, Читай на распуская изящный пучок, в который её длинные волосы всегда были уложены. С растрёпанными волосами и перекорёженным лицом она выглядела как сумасшедшая – совсем не похожая на себя прежнюю проницательную и красивую. В оцепенении она гладила свои длинные волосы, и её глаза были расфокусированы, когда женщина прошептала:

– Ли’эр, не бойся. Мама сейчас же отвезёт тебя домой.

Выражение её лица уже было растерянным.

Среди присутствовавшей толпы были те, кто не мог не быть тронут, и они внутренне вздохнули. С другой стороны, когда Ху Цянь Цю и министр Ли увидели это, они почувствовали ещё большее отвращение. Чжао Юань Фэн подсознательно посмотрел в сторону Цзян Жуань, думая, что найдёт на её лице какие-то другие эмоции. Однако выражение лица Цзян Жуань оставалось холодным и безразличным, в то время как её губы, казалось, скрывали улыбку, и в её взгляде не было ни малейшего намёка на какие-либо ненужные эмоции. Как будто ничто из того, что происходило в мире, не могло её тронуть.

Чжао Юань Фэн тихо вздохнул про себя. Размышляя об этом, глядя на то, какой она была во время событий того дня, девушка точно не была полностью незнакома с тем, что произошло. Возможно, эта его племянница даже сыграла в этом большую роль. Он с самого начала знал, что сердце Цзян Жуань было твёрдым, как камень, но эта степень отстранённости была по-настоящему пугающей. Юные леди из других семей в этом возрасте цвели как цветы, смеялись и веселились каждый день, но его собственная племянница была непоколебима, даже когда её били огромные волны, как… как старуха, которая прожила много лет. Чжао Юань Фэн покачал головой. Он не знал, сможет ли Цзян Жуань когда-нибудь встретить кого-нибудь, кому сможет открыть своё сердце.

Глава 133.1 - Смерть второй Инян

Семья Чжао особенно ясно дала понять Кэ Сю Жаню, чего они от него ожидают. Таким образом, соглашаясь бросить персик, чтобы получить обратно сливу (1), Кэ Сю Жань приложил все усилия, чтобы этот случай был обнародован. В течение короткого периода времени все в столице знали, что Цзян Жуань была ошибочно обвинена и заключена в тюрьму. Мало того, все подробности этого дела также были широко распространены. Прошлые отношения между Ху Цянь Цю и второй Инян были выставлены на всеобщее обозрение, и "зелёная шляпа", которую носил Цзян Цюань, стала ещё более ярко-зелёной.

Однако никто не сочувствовал Цзян Цюаню. Это было потому, что с того момента, как Цзян Жуань вошла в тюрьму, и до того, как она была освобождена, её отец, министр Цзян, ни разу не навестил дочь. В тот день в суде его тоже не было видно и слышно. Люди всегда сочувствуют слабым. Все, кто был свидетелем нынешнего неуклонного подъёма Хун'ань Цзюньчжу к великолепной известности, никогда не предполагали, что её дни в Цзян фу были так полны страданий. Это было действительно слишком жалко.

Приговор обезглавить вторую Инян был вынесен быстро и решительно, и казнь была назначена на полдень следующего дня; Кэ Сю Жань улаживал этот вопрос быстро и эффективно. Естественно, после того, как Ху Цянь Цю был отстранён от должности, Кэ Сю Жань занял его место в Цензорате. Мало того, что, когда Ху Цянь Цю был обвинён, выяснилось, что более половины чиновников в Цензорате были замешаны в его махинациях. После того, как эта длинная цепочка связей была очищена, карты в Цензорате были полностью перетасованы, и ни один из людей Ху Цянь Цю не остался на свободе. Вновь набранные чиновники полностью пересмотрели структуру Цензората, которая окончательно распрощалась с несколькими десятилетиями застойной практики и коррупции и приветствовала новую жизненную силу. Однако всё это будет записано для более поздних историй.

Что касается семьи министра Ли, то, кроме наказания министра Ли обезглавливанием за его предосудительные преступления, никаких ужасных бедствий не постигло представителей молодого поколения, за исключением того, что им навсегда было запрещено сдавать Императорские экзамены и служить чиновниками. Таким образом, можно сказать, что известность семьи Ли закончилась с этим поколением, и поэтому не было причин оставаться в столице. Поэтому вся семья переехала, не жалея мысли о заключённых в настоящее время министре Ли и второй Инян.

Прежде чем они ушли, министр Ли спросил о местонахождении Ли Цяна, но он, казалось, исчез с лица земли. Министр Ли понял тогда, что Ли Цян, вероятно, встретил ужасный конец и упал в обморок от этой мысли.

В Цзян фу новости о второй Инян обошли вокруг и, наконец, вернулись домой, чтобы взорваться.

С громким звоном фарфоровая чашка в руке Цзян Дань упала на пол в момент дрожи руки, и осколки фарфора, покрытого чаем, разлетелись по полу во всех направлениях. Служанка поспешно опустилась на колени, чтобы поднять осколки.

– Фу министра Ли схвачен и обыскан? – настойчиво спросила Цзян Дань.

Служанка только что сообщила Цзян Дань о том, что произошло от начала до конца. Затем она услышала вопрос своей молодой госпожи и ответила:

– Да, – но когда она посмотрела на Цзян Дань, то заметила, что та, похоже, не слышала её ответа, потому что выглядела довольно рассеянной.

Служанка всегда необъяснимо боялась своей госпожи, поэтому она не осмеливалась сказать что-либо ещё. Девушка поспешно подобрала осколки фарфора и быстро вышла из комнаты в поисках тряпки, чтобы вытереть чай на полу.

Цзян Дань тупо уставился в одну точку, в то время как новости, которые она только что услышала, прокручивались в голове девушки.

Фу министра Ли был схвачен и обыскан; вторая Инян была быстро приговорена к казни через обезглавливание, и министр Ли тоже должен был быть обезглавлен; молодые поколения семьи Ли никогда не могли сдавать Императорские экзамены и служить чиновниками; Ху Цянь Цю был отстранён от занимаемой должности, а Ли Цян бесследно исчез.

Хотя Цзян Дань давно ожидала, что вторая Инян неизбежно потерпит поражение от руки Цзян Жуань, она никогда не предполагала, что методы Цзян Жуань будут такими жестокими и безжалостными. В тот момент, когда она сделала свой ход, эта девушка осудила всю семью Ли на погребальные жертвоприношения (2). Затяжной страх возник в сердце Цзян Дань. Цзян Жуань так обошлась со второй Инян, если бы она знала о ситуации в то время... Внутренности Цзян Дань превратились в лёд, и девушка вдруг почувствовала, как холодный пот выступил у неё на спине.

Цзян Дань резко встала. Цзян Жуань была слишком опасна; день, который Цзян Жуань проживала на этой земле, был для неё днём угрозы. Необходимо было либо незамедлительно уничтожить её, либо войти в Императорский дворец в кратчайшие сроки, а затем… медленно извести эту девушку.

Она сузила глаза, ногти глубоко впились в ладони.

_______________________________________

1. 投桃报文 (tou tao bao li) – литературный перевод – бросьте персик и получите обратно сливу – идиома, означающая оказание услуги с целью получить ответную.

2. 陪葬 (pei zang) – предметы, животные или люди, которые похоронены заживо с умершим человеком, чтобы получить благословения для ушедшего духа.

Глава 133.2 - Смерть второй Инян

Из-за вопроса, касающегося второй Инян, когда Цзян Жуань вернулся в Цзян фу, все слуги фу посмотрели на Цзян Жуань с едва заметным следом страха в глазах. Цзян Жуань просто притворилась, что не заметила этого. Смерть старой госпожи Цзян застала всех врасплох, поэтому фу был занят приготовлениями к похоронам, и все были одеты в белые шёлковые траурные одежды. Она всегда чувствовала отвращение при виде белого, но теперь была вынуждена только переодеться в простую белую одежду.

Согласно обычаям Великой Цзинь, когда старший член семьи фу скончался, дочери, достигшие брачного возраста, должны были соблюдать траур в течение целого года, и поэтому их брачные приготовления должны были быть отложены. Помимо Цзян Дань, чей портрет уже был отправлен в Императорский дворец для выбора наложницы и не мог быть отозван, организация браков Цзян Жуань и Цзян Су Су должна была быть временно приостановлена.

Бай Чжи и другие были очень обеспокоены этим, но Цзян Жуань не особенно волновал этот вопрос. В настоящее время единственной женщиной в фу, которая могла управлять делами всей резиденции, была Хун Ин, и Хун Ин всем сердцем старалась сохранить положение хозяйки Цзян фу. Более того, она была всего лишь наложницей и не имела ни квалификации, ни склонности беспокоиться о браке Цзян Жуань. Когда старая госпожа Цзян была рядом, она могла бы подумать об этом от имени Цзян Жуань, но теперь, когда она ушла, никто в фу не потрудился бы заметить, может ли Цзян Жуань быть выдана замуж за кого-то без сучка и задоринки.

Более того, Цзян Цюань просто рассматривал её как подарок, который можно обменять на что-то другое, когда речь заходит о её брачном соглашении. В такой ситуации, возможно, провести год в трауре было бы неплохо.

Лу Чжу толкнула дверь и вошла, чтобы сказать:

–  Сегодня в полдень вторая Инян будет обезглавлен в Цай Ши Коу (1). Юная леди... – Лу Чжу немного поколебалась, прежде чем продолжить: – Вы хотите пойти?

Бай Чжи нахмурился и сказал:

– Такое неприятное зрелище, оно осквернит глаза юной леди.

– Пойдёмте и посмотрим, – сказала Цзян Жуань. – Как бы то ни было, между нами всё ещё есть отношения, и мы должны отправить её в путешествие, – более того, после двух жизней семейных отношений их связь вовсе не была поверхностной.

* * *

Цай Ши Коу был окружён людьми, которые наблюдали за происходящим. Одежда стоящей на коленях женщины, связанной верёвками, была совершенно грязной, а волосы покрыты пятнами и гнилыми овощными листьями – неизбежно нашлись бы исполненные праведной ярости горожане, выразившие таким образом свой гнев против пленницы.

– Фу, какая бесстыдная потаскушка! Вступила в сговор с прелюбодеем, чтобы причинить вред Цзюньчжу.

– Точно! И она к тому же не была родом из хорошей семьи, разве вы не видели, что фу министра Ли был схвачен и обыскан?

– Это действительно является воплощением поговорки "пожинать то, что посеял". Конечно же, такой человек воспитает такую же дочь. Разве она не мать той бесстыдной фужэнь Лан Чжун фу, которая покончила с собой несколько дней назад? Не могу сказать наверняка, но она, вероятно, научила дочь всем неправильным вещам.

Посреди всех деловито виляющих языков женщина в тюремной одежде подняла голову, открывая пятнистое лицо. Можно было увидеть следы её былого очарования, но её взгляд был невидящим, глупая улыбка дёргала уголки рта, и слюна была размазана по всему лицу. Она тихо пробормотала что-то себе под нос, и только палач, который точил свой клинок, стоял достаточно близко, чтобы ясно слышать её, уловил произнесённые слова:

– Ли'эр, мама возьмёт тебя, чтобы купить одежду.

Палач с отвращением поджал губы, глядя на неё глазами, полными презрения.

В середине толпы в Цай Ши Коу Лу Чжу и Тянь Чжу позаботились о том, чтобы Цзян Жуань не была зажата толпой, стоя по обе стороны от неё. Цзян Жуань подняла вуаль своей шляпы (2), чтобы посмотреть на бормочущую женщину.

Глупый и ошеломлённый вид второй Инян был далёк от её прежней проницательной и красивой личности. Хотя, по правде говоря, вторая Инян никогда не была проницательной, в своей предыдущей жизни Цзян Жуань всегда восхищалась Цзян Ли, потому что у неё была такая сильная мать, что дочь Шу жила более комфортной жизнью, чем дочь Ди.

Когда Цзян Жуань была молода, Чжао Мэй была госпожой Цзян фу, управляя всеми домашними делами. Однако это было только на словах. Ся Янь всегда была нежной и милой, не делая ничего, что могло бы быть использовано против неё, но вторая Инян быстро поняла, что Цзян Цюань не любит Чжао Мэй, и постоянно издевалась над ними тремя – матерью и детьми.

В юности вторая Инян была очень властной и много раз плохо обращалась с Цзян Жуань за спиной у всех. Человек, которого она боялась в своей предыдущей жизни, пал так низко в этой жизни. В этой жизни после собственной реинкарнации девушка чувствовала, что все люди, которых она раньше считала грозными, были такими же, как эта женщина, всего лишь бумажными тиграми.

С того времени, как отношение второй Инян претерпело огромные изменения, после того, как она была освобождена из своего заключения, Цзян Жуань была особенно внимательна. Цзян Дань была не против использовать кого-то, чтобы сделать грязную работу, и у неё и второй Инян также были старые обиды между ними. Перед тем, как её отправили в тюрьму, Цзян Жуань провела всю ночь, сочиняя письмо, в котором подробно описывались все накопления богатства и взяточничества министра Ли Дэ Сина за последние несколько лет, а также его использование связей, чтобы подняться по служебной лестнице.

_______________________________________

1. 菜文口 (cai shi kou) – литературный перевод – вход на продовольственный рынок. Место казни Цай Ши Коу – это фактическое место в Пекине, где большинство смертных приговоров проводились в исполнение во времена династии Цин и были открыты для публичного просмотра.

2. 帷帽 (wei mao) – драпировка / занавес / вуаль шляпы. Существует несколько стилей, но обычно это широкополая шляпа из соломы с тканью, драпированной вокруг и свисающей с неё.

Глава 133.3 - Смерть второй Инян

В предыдущей жизни Цзян Жуань семья Ли, в конце концов, всё ещё искала у Сюань Ли убежища. Семья Ли и семья Цзян были связаны браком, и Сюань Ли был готов заботиться о них. Однако у Сюань Ли была особая привычка. Несмотря на то, что он выглядел как человек, который не будет сомневаться в тех, кого он использовал, и не будет использовать кого-то, если он сомневался в них, когда дело касалось его собственного народа, он всегда проводил тщательное расследование и твёрдо держал их слабости в своих руках, чтобы подготовиться к внезапным ситуациям.

В то время она случайно наткнулась на всё, что сделал Ли Дэ Син. В этой жизни Цзян Жуань тоже хорошо это помнила. Что же касается общения с Ху Цянь Цю, то этот человек пострадал вовсе не потому, что она нацелилась на вторую Иньян. Ху Цянь Цю первоначально был во фракции Сюань Хуа, но когда он увидел изменения во власти, то перешёл на сторону Сюань Ли, и почти половина персонала в Цензорате стала людьми Сюань Ли. Цензорат обладал значительной властью при Императорском дворе, особенно когда дело касалось рассмотрения крупных дел, касающихся придворных чиновников. На этот раз, когда Ху Цянь Цю был свергнут, а Цензорат был перетасован, она фактически отключила Сюань Ли от значительного источника будущей помощи.

Семья Ли, Ху Цянь Цю и будущие крылья Сюань Ли были отрезаны ею в настоящее время, но никто не знал, сможет ли борьба Сюань Ли за трон всё ещё продолжаться гладко в будущем. Что касается второй Инян, то она была бесполезной жертвой, и Цзян Жуань не испытывала к ней сочувствия; в этом мире не было места для сочувствия. В своей предыдущей жизни Цзян Жуань в конце концов попала в такие ужасные обстоятельства, в то время как вторая Инян добилась процветающей жизни, полагаясь на свои связи с министром Ли и Сюань Ли. И в то время, как вторая Инян была никем по сравнению с Ся Янь, тем не менее она растоптала избитое тело Цзян Жуань, чтобы достичь больших высот.

Семья Цзян использовала её кровь, чтобы проложить свой путь к успеху без малейшего сочувствия к Цзян Жуань. Они были её смертельными врагами в предыдущей жизни, так как же девушка могла быть мягкосердечной по отношению к ним в этой жизни?

Приближалось время казни. Для обычных заключённых в это время друзья и родственники должны были прийти, чтобы дать им последнее прощание. Вторая Инян не была сиротой, но сегодня никто не пришёл проводить её в последний путь. Цзян Ли уже отправилась в подземный мир раньше неё, а остальные члены семьи Ли уехали. Что же касается Цзян Цюаня, то вторая Инян заставила его надеть "зелёную шляпу", так что с его стороны было уже милосердно не вымещать на ней свой гнев, пиная её ногой. Поэтому было нелепо думать, что он будет провожать эту женщину.

Среди шёпота обсуждения один человек неторопливо шёл вперёд с великолепием и лёгкостью, одетый в простую белую одежду и в задрапированной шляпе. Толпа медленно затихла, глядя на эту женщину, которая появилась из ниоткуда.

Женщина подошла к заключённой и подняла вуаль своей шляпы, открывая милое, очаровательное и яркое лицо. Те, кто мельком увидел её лицо, немедленно втянули воздух и сказали:

– Это Хун'ань Цзюньчжу!

На самом деле это была Хун'ань Цзюньчжу! Горожане были наиболее способны к образному мышлению, поэтому после минутной паузы шум дискуссий возобновился.

– Это действительно Хун'ань Цзюньчжу, что здесь делает Хун'ань Цзюньчжу?

– Её сердце поистине милосердно. Эта ядовитая женщина причинила ей такой вред, но Хун'ань Цзюньчжу всё равно пришла, чтобы проводить её, такое редкое поведение!

– Она действительно сестра Бога Войны, этого не могут достичь обычные люди.

Цзян Жуань послала палачу лёгкую улыбку и сказал:

– Старший брат, могу я перекинуться парой слов с Инян из моей семьи?

Палач был поражён красотой Цзян Жуань, и то, как она вежливо обращалась к нему, заставило мужчину быть одновременно взволнованным и смущённым. С красным лицом он сказал:

– Цзюньчжу слишком вежлива, пожалуйста, продолжайте, – сказав это, он отошёл в сторону, оставив своё место свободным для Цзян Жуань.

Цзян Жуань присела на корточки перед второй Инян. Лу Чжу поспешно достала из корзины чистый влажный носовой платок и слегка вытерла лицо второй Инян. Руки и ноги второй Инян были связаны, так что она не могла вырваться и только тщетно извивалась всем телом.

Только после того, как Лу Чжу очистила лицо второй Инян, Цзян Жуань сказал ей:

– Инян, разве так не лучше? Ты будешь выглядеть немного красивее, иначе, когда ты спустишься в подземный мир и встретишь своих старых друзей, как они узнают тебя?

Глупое выражение лица второй Инян и пустые глаза не зарегистрировали никаких изменений, но её тело начало слегка дрожать, когда женщина услышала, как Цзян Жуань говорит. Цзян Жуань наклонилась ещё ниже, почти прижалась губами к уху второй Инян и прошептала:

– Вторая Инян также должна почувствовать вкус того, чему подверглась моя мать в то время. Вы должны быть в состоянии понять меня, если, конечно, Вы не сошли с ума на самом деле.

Она снисходительно посмотрела на лежащую на земле пленницу, и враждебность в её голосе заставила даже Лу Чжу, стоявшего рядом с девушкой, насторожиться. Выражение Цзян Жуань превратилось в долю секунды во что-то очень тёмное и очень глубокое, как бездонный водоворот, и она сказала:

– Вторая Инян должна знать, что произошло в то время. Все в Цзян фу знали. Разве Вы не видите, что все они достойны презрения за то, что подло убили мою мать. Мой дагэ и я, и наша мать – люди в Цзян фу получали такое огромное удовольствие, наступая на нашу кровь и глядя на наши страдания, в своей попытке подняться выше. Теперь мы действительно должны дать семье Цзян попробовать их собственное лекарство. Вторая Инян и третья сестра первыми спустились в подземный мир, а также старая госпожа Цзян. Когда вы встречаетесь там, внизу, вы должны обменяться приветствиями, но вы не должны идти слишком быстро. Вам нужно подождать других талантливых людей из Цзян фу. Разве он не лелеял эту семью Цзян больше всего на свете и даже не пожертвовал моей жизнью ради нее? Поэтому я хочу, чтобы он жил, хочу, чтобы он своими глазами увидел, как я собственными руками уничтожу семью Цзян. Семья Цзян задолжала мне жизнь. Я буду собирать их одного за другим, и никто не сможет убежать.

Линии её губ были мягкими, и тон девушки содержал улыбку, но её слова были произнесены устами злого духа, посылая дрожь по спине. Цзян Жуань продолжала:

– Я шла дорогой ада; все вы должны должным образом оценить красную паучью лилию (1), которая цветёт среди груды мёртвых костей на обочине дороги, – Цзян Жуань улыбнулась и закончила свои слова так: – Вторая Инян, береги себя.

_______________________________________

1. Паучья лилия или ликорис (лат. Lycoris) – род цветковых растений, состоящий из более чем двадцати видов семейства Амариллисовые (Amaryllidaceae) подсемейства Амариллисовые (Amaryllidoideae). Изначальным ареалом рода являлись Южная и Восточная Азия: Япония, Южная Корея, юг Китая, север Вьетнама, Лаоса, Таиланда, Непала, Пакистана, Афганистана и восточного Ирана.

Поскольку эти алые цветы обычно цветут рядом с кладбищами в период осеннего равноденствия, в японском и китайском переводах "Лотосовой сутры" они описаны устрашающими цветами, растущими в Диюй (загробный мир, ад), или Хуанцюань (кит. 黄泉), что направляют мёртвых к следующей реинкарнации.

Когда ликорис цветёт, его листья опадают, и наоборот – цветы увядают, когда растут листья. Эта особенность породила различные легенды, популярнейшей из которых является легенда о двух духах: Мандзю, который заботился о цветке, и Сака, который заботился о листьях. Им было запрещено встречаться друг с другом, но любопытства ради они бросили вызов судьбе и, встретившись, полюбили друг друга с первого взгляда. Тогда разгневанная их непокорством богиня солнца Аматерасу разделила несчастную пару и в качестве наказания наложила на них проклятие – цветы Мандзю больше никогда не могли встретиться с листами Сака.

Сказано, что после смерти пара встретилась в Диюй, где и поклялась найти друг друга в следующей реинкарнации. Впрочем, они так и не смогли выполнить эту клятву.

В память об этой паре некоторые называют цветок "Мандзюсака" – смесь из "Мандзю" и "Сака". Это же имя используется и в японском, где произносится как "мандзю-сяге".

Другие легенды гласят, что когда человек встречает кого-то, с кем ему суждено расстаться навеки, эти цветы, также называющиеся "красными паучьими лилиями", будут расти на месте их встречи. Возможно, именно из-за этих мрачных легенд японцы часто используют цветы ликориса на похоронах.

Популярное японское название ликориса – "хиганбана" (彼岸花, Higan bana), "цветок хиган", цветок берега реки мертвых Сандзу.

Изображение цветка в начале главы

Глава 133.4 - Смерть второй Инян

– Ум этого человека не совсем в порядке, я боюсь, что она может не понять, что сказала Цзюньчжу.

Цзян Жуань слабо улыбнулась и сказала:

– Я просто провожаю вторую Инян, – сказав это, она повернулась и ушла, забрав с собой Лу Чжу и Тянь Чжу.

Чиновник, наблюдавший за казнью, бросил подписанный указ на землю и крикнул пронзительным голосом, растягивая слова:

– Время пришло…

Палач немедленно поднял свой меч и опустил его. Со вспышкой серебра хлынула свежая кровь, и жизнь, таким образом, закончилась.

Шаги Цзян Жуань не дрогнули, как будто эта ситуация была недостойна внимания. Единственным звуком была голова заключённой, катящаяся в толпу. Некоторое время она катилась по грязной дороге, совсем не похожая на то, чем была раньше.

Таким образом, семья Ли, когда-то считавшаяся семьёй высокопоставленного чиновника в столице, рухнула. Цзян фу стал ещё более холодным и унылым. Единственным человеком, который был совершенно счастлив, была Хун Ин, поскольку ей не нужно было соблюдать период траура или воздерживаться от мяса. Её живот, казалось, становился больше с каждым днём, и если бы Цзян Жуань не знала, что она была беременна подушкой, она бы почти подумала, что Линь’эр (1) был в животе Хун Ин.

После смерти старой госпожи Цзян власть над домашними делами перешла в руки Хун Ин. Возможно, потому, что он чувствовал, что иметь наложницу, которая пришла из дома удовольствий, чтобы взять на себя управление домашним хозяйством, было не совсем правильно, Цзян Цюань сделал беспрецедентный шаг, отдав всё управления в руки первой Инян, сказав ей работать вместе с Хун Ин, чтобы управлять делами фу.

Первая Инян была почти невидима внутри фу и обычно не представляла угрозы для Хун Ин. Она даже не была на том же уровне, что и любимая служанка, и Хун Ин, следовательно, мало думала о ней.

Все дочери Цзян фу должны были соблюдать период траура по старой госпоже Цзян, но Цзян Дань была исключением, так как её портрет для Императорского отбора уже был представлен. В последние несколько дней был получен ответ, и люди из дворца пришли к фу. Цзян Дань была выбрана и должна была посетить дворец вместе с другими кандидатками, чтобы продемонстрировать свои таланты. Однако сможет ли она в конце концов войти во дворец, было неизвестно.

Однако Цзян Цюань явно настроился на это. На самом деле, выбор Императором Цзян Дань не был обусловлен выдающимся талантом. В предыдущей жизни Цзян Жуань выбор дочерей семьи Цзян для входа во дворец был просто средством контроля семьи Цзян. В предыдущей жизни, когда дело дошло до этого периода времени, сила и влияние семьи Цзян уже были в зените. Однако три года назад, когда Цзян Жуань вернулась в столицу, семья Цзян была обуздана многими способами, как явными, так и скрытыми, и её охват больше не был похож на то, что было в её предыдущей жизни. Тем не менее, несмотря на то, что это была такая ситуация, Император всё ещё очень опасался Цзян фу.

Цзян Цюань вызвал Цзян Дань в свой кабинет и разговаривал с ней в течение двух часов, и люди фу догадались, что он говорит Цзян Дань, что она должна сделать. Таким образом, Цзян Цюань высоко ценил Цзян Дань, и слуги фу с удовольствием мечтали о том времени, когда Императорская супруга выйдет из Цзян фу.

Когда Лянь Цяо подавала пирог с пионами (2), приготовленный на кухне, она сказала:

– Господин серьёзно хочет возвысить четвёртую юную леди, но четвёртая юная леди даже не может сравниться со второй юной леди, так как же она может завоевать благосклонность Императора?

Лянь Цяо была откровенным человеком, а когда вокруг никого не было, она была ещё более откровенна. То, что она сказала, не было ошибкой. Если он действительно хотел возвысить семью Цзян, отправив дочь Цзян во дворец в качестве Императорской супруги, почему бы не послать Цзян Су Су? Цзян Су Су была природной красавицей и к тому же очень талантливой. Хотя она не была так терпелива, как Цзян Дань, у Цзян Су Су было больше шансов завоевать восхищение мужчин, чем у Цзян Дань. Если Цзян Су Су войдёт во дворец, она определённо завоюет благосклонность Императора.

– Господин не желает расставаться со второй юной леди, – прошептала Бай Чжи. – Дворец выглядит как место великолепия и славы, но трудности, которые приходится терпеть, бесчеловечны.

Лу Чжу поджала губы и сказала:

– Господин слишком предвзят. Однако я думаю, что другие могут думать иначе. В последние несколько дней все слуги фу спешили выслужиться перед четвёртой юной леди.

Никто не понимал намерения Цзян Цюаня больше, чем Цзян Жуань, потому что в её предыдущей жизни именно её уговорили войти во дворец таким же образом. Цзян Цюань сказал ей, что во дворце будут люди, которые будут заботиться о ней, и что здоровье Цзян Су Су было не слишком хорошим. Что всё это было ради семьи Цзян, и Сюань Ли также сказал, что позаботится о ней. Таким образом, она вошла во внутренний дворец, но в конце концов не смогла оставить после себя даже неповреждённый труп.

Сейчас она не будет вмешиваться и просто будет отрешённым взглядом наблюдать, как Цзян Цюань повторяет свои искусные трюки. Цзян Дань не была ею, более того, Цзян Дань входила во дворец добровольно. Цзян Цюань не хотел жертвовать Цзян Су Су, но он не знал, что у Цзян Дань хватит смелости пожертвовать всей семьёй Цзян – до тех пор, пока она сможет подняться на более высокие вершины.

Возможно, у Цзян Цюаня сложилось впечатление, что он может контролировать Цзян Дань. Однако он не понимал, что, как только этот план будет приведён в действие, он приготовит всё для тигра, спустившегося с горы (3). Цзян Дань была похожа на ядовитую гадюку – как только она найдёт клочок тёплой и влажной почвы, она, несомненно, будет расти с молниеносной скоростью, а затем… ничего не останется, как только она проглотит Цзян фу.

У обоих были скрытые мотивы. Цзян Цюань думал переплыть море, используя уловку (4), а Цзян Дань фактически подталкивала лодку по течению (5). Сидеть на горе, наблюдая, как сражаются тигры (6), было по-своему довольно приятно.

_______________________________________

1. 麟儿 (lin er) – сокращенная форма 麒麟儿 (qi lin er). Цилинь – мифическое существо, которое символизирует благоприятность и используется для обозначения необычных людей. Сяо Шао был описан ранее как тот, кто носить одежду с изображением цилиня.

2. 牡丹糕 (mu dan gao) – пионовый пирог, также известный как «пипрог ста цветов». Основным ингредиентом является бобовая мука, смешанная с молотым рисом и приготовленная на пару. Затем результат смешивается с лепестками пионов и такими ингредиентами, как красная фасоль и красные финики, а затем запекается.

3. 放虎归文 (fang hu gui shan) – литературный перевод – пусть тигр спустится с горы. Это означает подготовку почвы для будущей катастрофы, вложение оружие в руки другого для собственного уничтожения.

4. 瞒文过文 (man tian guo hai) – литературный перевод – пересечь море, используя уловку, это означает достижение своей цели коварными средствами.

5. 顺水推舟 (shun shui tui zhou) – литературный перевод – столкните лодку с течением, смысл выражение в том, что кто-то пытается использовать ситуацию в своих интересах.

6. 坐文观虎斗 (zuo shan guan hu dou) – литературный перевод – сидеть на горе и смотреть, как сражаются тигры. Смысл выражения в том, что некто наблюдает с безопасного расстояния, пока другие сражаются, а потом пожинает плоды, когда обе стороны истощены.

Глава 134.1 - Недоразумение

Дни проходили безмятежно, как будто ничего не случилось. В мгновение ока уже наступил конец лета, и погода была немного прохладнее, чем обжигающая жара прошлых дней. Предыдущая мешанина событий медленно успокаивалась, и смерть старой госпожи Цзян, казалось бы, медленно забывалась всеми.

В Цзинь Ин Ван фу снежный голубь влетел в окно и приземлился на самшитовый стол посреди комнаты. Его крылья случайно соприкоснулись с чернилами в чаше чернильного камня, и белоснежные перья сразу же окрасились чёрным.

Сяо Шао поднял снежного голубя с края чернильного камня и пересадил его на ладонь. Снежный голубь наклонил свою белоснежную голову, чтобы посмотреть на молодого человека; его глаза, похожие на чёрные бобы, были яркими и умными. Сяо Шао погладил голову снежного голубя и снял медную трубку, привязанную к его лапке.

Послание внутри было кратким, с линией крошечного почерка в верхней части. Прочитав сообщение, Сяо Шао медленно нахмурился.

После короткой паузы он сжёг послание в масляной лампе и приказал человеку рядом с ним:

– Приготовь моего коня, я покидаю столицу.

– Господин… – Цзинь И слегка колебался.

– Скажи Е Фэну, чтобы он вышел. Ему больше не нужно быть в павильоне И Бао. Он должен пойти к Бай Чжан Лу и найти Ци Сы.

Выражение лица Цзинь И на мгновение стало серьёзным, прежде чем он ответил:

– Я понял.

* * *

В Жуань Цзюй Тянь Чжу приподняла занавески и сказала:

– Юная леди, карета готова.

Лу Чжу схватила со стола корзинку с маленькими пирожными и с улыбкой сказала:

– Было бы здорово съесть это по дороге.

Несколько дней назад они получили приглашение от Дун фужэнь. Хотя в приглашении было имя Дун Ин'эр, оно было выдано Дун фужэнь, что могло означать только то, что она хотела пригласить Цзян Жуань в фу для небольшого тет-а-тет. После смерти старой госпожи Цзян, чтобы соблюдать надлежащий траурный этикет, Цзян Жуань просто оставалась в фу и никогда не выходила. Что касается Дун Ин'эр, то они не видели друг друга так долго, что Лянь Цяо и Бай Чжи были несколько удивлены, получив это приглашение от семьи Дун из ниоткуда.

Таким образом, сегодня Тянь Чжу подготовила повозку для поездки в Дун фу.

Уходя, они случайно столкнулись с Цзян Дань и Хун Ин в середине разговора. Живот Хун Ин значительно раздулся, и она выглядела так, как будто должна была родить через несколько дней. В настоящее время Цзян Цюань передал управление делами Цзян фу Хун Ин. Ся Янь ещё не была освобождена из своего заключения, а аромат второй Инян исчез, а нефрит раскрошился (1); Хун Ин теперь была доминирующей фигурой и имела осанку госпожи Цзян фу.

Взгляд Лу Чжу на мгновение замерцал, когда она задумалась, собирается ли Хун Ин разливать воду в кувшины справа и слева (2). Помимо Цзян Су Су, Хун Ин всегда была дружелюбна к Цзян Дань, и у них были отличные отношения. На первый взгляд казалось, что Цзян Дань ничего не делает, но Лу Чжу была с Цзян Жуань так долго, что, естественно, имела некоторое представление о том, что происходит. Что Цзян Дань не была такой невинной, как казалась, так что разве Хун Ин не ударила Цзян Жуань по лицу, сделав это? Или, возможно, Хун Ин думала, что подлизывание к Цзян Дань может позволить ей зацепиться за Императорскую супругу в будущем?

Хотя её улыбка была милой, девушка едва могла скрыть негодование в своих глазах. Цзян Дань первой заметил их обеих и улыбнулась, когда она поприветствовала их:

– Да Цзе цзе.

Цзян Жуань кивнула:

– Четвёртая сестра, пятая Инян.

Хун Ин поддерживала живот одной рукой, и на её лице не было и следа измождённости и неряшливости, которые обычно сопровождают беременность. Напротив, она была ещё более ошеломляющей, казалось бы, усилив грацию и очарование, которыми обладала раньше. Кроме того, её кожа была гладкой, как нефрит, а одежда и украшения были самого лучшего качества, что свидетельствовало о том, что Хун Ин пользовалась огромной благосклонностью Цзян Цюаня. Увидев Цзян Жуань, она улыбнулась и спросила:

– Куда собирается старшая юная леди?

– Юная леди Дун пригласила меня на собрание в фу.

Цзян Дань улыбнулась, прежде чем проговорить:

– Да Цзе цзе действительно вызывает зависть.

– Ты также сможешь воспитывать многих "сестёр" в будущем, почему ты завидуешь? – Хун Ин говорила с улыбкой

– Пятая Инян смеётся надо мной, – сказала Цзян Дань с некоторой долей застенчивости, опустив голову.

Цзян Жуань наблюдала эту гармоничную сцену перед своими глазами. Вопреки ожиданиям, младшая наложница этого фу и дочь Шу действительно хорошо ладили. То, что Хун Ин будет действовать таким образом, должно иметь какое-то отношение к инструкциям Цзян Цюаня. В её глазах мелькнул намёк на холод, прежде чем Цзян Жуань подняла голову со своим обычным приятным выражением лица и сказала:

– Я больше не буду мешать пятой Инян и четвёртой сестре болтать. Я уйду первой.

– Иди медленно, Да Цзе цзе, – Цзян Дань улыбнулась с такой благожелательностью, что люди, незнакомые с ситуацией, могли просто подумать, что они оба родились от одной матери.

_____________________________________

1. 香消玉殒 (xiang xiao yu yun) – литературный перевод – аромат исчезает, и нефрит крошится / исчезает. Это выражение означает смерть красивой женщины.

2. 左右逢源 (zuo you feng yuan) – литературный перевод – разливать воду в кувшины справа и слева. Идиома, которая означает желание извлечь выгоду со всех сторон, усидеть на двух стульях сразу.

Глава 134.2 - Недоразумение

– Каковы намерения пятой Инян? Похоже, что Айф_ридом_су она находится в более близких отношениях с четвёртой юной леди, чем с нашей юной леди.

Цзян Жуань бесстрастно покачала головой и сказала:

– Пятая Инян – умный человек и, естественно, понимает, что в моём воспитании нет никакой пользы, – раньше, из-за Ся Янь и второй Иняна, Хун Ин предпочла встать на сторону Цзян Жуань. Теперь, когда Ся Янь и вторая Инян ушли, Хун Ин не грозила никакая угроза в фу, и её жизнь была установлена до тех пор, пока ей удавалось завоевать благосклонность Цзян Цюаня. Однако Цзян Цюань никогда не любил Цзян Жуань, и Хун Ин потеряет благосклонность Цзян Цюаня, если она продолжит дружить с Цзян Жуань.

– Она видит ветер и поворачивает руль (1)? Лу Чжу задумалась и наконец покачала головой.

– Сердца людей непостоянны, и не нужно ничего ожидать, – Цзян Жуань закрыла глаза и прислонилась к борту кареты.

Лу Чжу высунула язык, но больше ничего не сказала. Однако Тянь Чжу задумчиво смотрела на Цзян Жуань. Чем дольше она проводила время с этой госпожой, тем глубже становились её сомнения относительно Цзян Жуань. Она не могла понять, откуда взялась почти божественная холодность темперамента Цзян Жуань. В некоторых ситуациях эта девушка была даже более безжалостной, чем убийца. Находясь в гвардии Цзинь И, Тянь Чжу встречала самых разных людей, но она никогда не встречала такой замкнутой молодой леди, чей интеллект был одновременно грозным и пугающим.

Более того, то, что Цзян Жуань сказала незадолго до смерти второй Инян, было глубоко запечатлено в сердце Тянь Чжу.

Цзян Жуань сказала, что Цзян фу задолжал ей долг жизни, и она будет требовать его с каждого, одного за другим. Однако с начала и до конца единственным человеком из её семьи, который умер в Цзян фу, была Чжао Мэй, так почему же она хотела требовать несколько долгов жизни один за другим?

Тянь Чжу чувствовала, что Цзян Жуань скрывает очень глубокую тайну, о которой не знали даже служанки, которые считались очень близкими к ней. Девушка подумала, что, возможно, ей следует поискать подходящий случай, чтобы обсудить этот вопрос с господином.

* * *

В фу столичного управляющего.

Дун Ин’эр откинулась на мягком диване. Вместо того, чтобы «откинуться», это было больше похоже на то, что она потеряла всю свою энергию и рухнула на диван. По сравнению с её худой и бледной внешностью в последние несколько дней, девушка стала значительно лучше питаться. Однако печаль всё ещё была глубоко очевидна на её лице, и она совсем не походила на беззаботную молодую леди.

Служанка Хун’эр поставила на кушетку миску со свежеприготовленным семенем лотоса и патокой и почтительно сказала:

– Юная леди, пожалуйста, съешьте немного отвара.

– Я не хочу ничего, – возразила Дун Ин’эр, слабо отворачиваясь.

– Даже если ты не хочешь, ты должна это съесть, – послышался холодный и решительный голос, и в комнату вошёл столичный управляющий Дун. Выражение его лица было чрезвычайно суровым, когда мужчина резко сказал: – Твой портрет уже отправлен во дворец, и люди из дворца будут здесь через несколько дней. Тебе лучше послушно отправиться во дворец.

– Отец, – тихо произнесла Дун Ин’эр. Тем не менее её тон был решительным, когда девушка продолжила: – Ин’эр никогда не войдёт во дворец.

– Не войдёт во дворец? Тогда ты можешь сопровождать свою мать в семью Чан, чтобы принести официальные извинения, и войти в семью! – Дун дажэнь воскликнул в гневе.

– Ин’эр выйдет замуж только за одного человека в этой жизни, и он – великий заместитель генерала Цзян. Цзян Синь Чжи!

В ту минуту, когда она сказала это, Дун дажэнь почувствовал, что у него взрывается голова. Он немедленно поднял руку к Дун Ин’эр, которая смотрела на него без страха. В конце концов, Дун дажэнь просто не мог заставить себя ударить её, только яростно сказав:

– Бестолковая! Я вижу, что ты всё ещё не можешь ясно мыслить. Ты будешь заключена ещё на несколько дней! – сказав это, он в гневе умчался прочь.

После того, как Дун дажэнь ушёл, вся жизненная сила, казалось, вытекла из Дун Ин’эр, и она осела на мягкую кушетку, плача. Дун дажэнь всегда души в ней не чаял, но теперь, мужчина поместил дочь под домашний арест и приказал слугам кормить её восхитительной едой и питьём ежедневно с предельной осторожностью, по единственной причине, чтобы она вошла во дворец. Изначально девушка думала, что у неё хороший отец, и сочувствовала горькому опыту Цзян Жуань. Однако, глядя на свою нынешнюю ситуацию, не было никакой разницы между её отцом и отцом Цзян Жуань. В конце концов, они были одинаково бессердечны!

* * *

Во внешнем зале Цзян Жуань вышла из кареты и была встречена слугами Дун фу. Цзян Жуань несколько раз навещала фу столичного управляющего, так что слуги были хорошо знакомы с ней. Её провели в главный зал, где сидела погружённая в свои мысли Дун фужэнь. Увидев вошедшую Цзян Жуань, она поспешно поднялась, чтобы поприветствовать девушку, сказав:

– Цзюньчжу.

– Фужэнь, зовите меня просто Жуань Нян, – сказал Цзян Жуань со слабой улыбкой.

Дун фужэнь улыбнулась и сказала:

– Жуань Нян, я действительно послала тебе это приглашение от имени Ин’эр. Ты… пожалуйста, не вини меня.

– Фужэнь говорит в шутку, – сказала Цзян Жуань, слегка улыбнувшись. – Но что случилось с Ин Цзе цзе?

_____________________________________

1. 见风使舵 (jiànfēngshǐduò) – литературный перевод – увидеть ветер и установить руль. Идиома; которая означает действовать прагматично / быть гибким и извлекать выгоду из ситуации.

Глава 134.3 - Недоразумение

Сердце Дун фужэнь подпрыгнуло. Она посмотрела на Цзян Жуань, встретив её нежные, улыбающиеся глаза, которые, казалось, обладали какой-то магической силой, чтобы успокоить и вызвать доверие. Она немного расслабилась и вздохнула, прежде чем сказать:

– Я не боюсь смеха Цзюньчжу. Ин’эр, эта девушка, никогда не давала мне повода для беспокойства, будучи очень разумной с юных лет. Жуань Нян, возможно, слышала, что Ин’эр была помолвлена по договорённости с третьим сыном семьи Чан с юности, но… Айя, именно в этот критический момент она влюбилась в кого-то, а потому пошла и сказала третьему молодому господину Чану по собственной воле. В результате семья Чан разорвала это соглашение.

Она заметила, что Цзян Жуань не выказывает никакого презрения, поэтому смело продолжила:

– Если бы такая ситуация произошла в нашем фу, это было бы недопустимо, и то же самое касается семьи Чан. После расторжения брачного соглашения новости об этом начали циркулировать. В её возрасте, Ин’эр должна быть просватана гораздо раньше, но после этой суеты, семьи, которые думали устроить брак с Ин’эр все отказались от этой идеи. Скоро люди скажут, что у Ин’эр нет выбора, кроме как остаться в фу. В порыве досады Лаое написал портрет Ин’эр и представил его для отбора Императорских супруг.

– Ин’эр Цзе цзе не хочет? – спросила Цзян Жуань.

– Она не хочет, – выражение беспокойства на лице Дун фужэнь стало ещё глубже, когда она сказала: – Когда Ин’эр узнала, у неё был большой спор с Лаое. Лаое грубый и резкий по своей природе, и, имея дело с таким иррациональным поведением своей собственной дочери, он отреагировал, заперев Ин’эр в её комнате и приказав слугам смотреть, как она ест. Он сказал, если она использует своё собственное тело, чтобы угрожать ему, он забьёт до смерти служанок во дворе. У Ин’эр не было выхода. Она ест пищу, поставленную перед ней ежедневно, но она заметно более печальна с каждым днём, – женщина сказала Цзян Жуань: – Доброе дитя, я знаю, что у тебя хорошие отношения с Ин’эр, и она, возможно, прислушается к тому, что ты скажешь. Пожалуйста, убеди её отказаться от этих нереалистичных идей и останови её от дальнейшего погружения в эту одержимость.

Цзян Жуань слегка улыбнулась и сказала:

– Естественно, Жуань Нян не может не спросить, кто тот человек, который так прочно поселился в сердце Ин Цзе цзе?

Когда она услышала эти слова, выражение лица Дун фужэнь изменилось, и она склонила голову, словно не в силах вынести тяжести ответа. Женщина не смела смотреть в лицо Цзян Жуань. Потребовалось мгновение, прежде чем слова были произнесены с большим трудом:

– Он дагэ Цзюньчжу… заместитель генерала Цзян.

* * *

Служанка раздвинула занавески.

– Убирайся, – нетерпеливо сказала Дун Ин’эр. – Я хочу побыть одна.

– Госпожа, Хун’ань Цзюньчжу пришла навестить Вас, – тихо сказала служанка, кивнув в сторону Цзян Жуань, стоявшей позади нее. Цзян Жуань подала знак служанке выйти, что она и сделала, закрыв за собой дверь.

Дун Ин’эр лежала на мягком диване. Услышав слова служанки, она вздрогнула. Как будто не в состоянии понять слова «Хун’ань Цзюньчжу», прошло некоторое время, прежде чем девушка внезапно отреагировала. Она поспешно села, чтобы посмотреть, и действительно, Цзян Жуань шла к ней.

– Жуань Мэй мэй, – сказала Дун Ин’эр, вставая во внезапной тревоге. Когда старая госпожа Цзян умерла, она должна была навестить семью Цзян вместе с людьми фу, чтобы выразить свои соболезнования, но Дун дажэнь запер её в своей комнате и запретил ей выходить, поэтому девушка не могла видеть Цзян Жуань. На самом деле, они не видели друг друга в течение значительного периода времени. За последние несколько дней Дун Ин’эр не встретила никого за пределами фу. Таким образом, то, что Цзян Жуань нанесла ей визит из ниоткуда, немного подняло девушке настроение.

Дун Ин’эр внимательно оценила Цзян Жуань. Поскольку это был всё ещё период траура, Цзян Жуань не могла носить красное. Вместо этого она надела зелёное тонкое платье, чрезвычайно простое и приглушённого цвета, которое, что, наоборот, придавало ей утончённую мягкость, которой Цзян Жуань обычно не проявляла. Она всё ещё выглядела полной жизненных сил; она явно не погрузилась в печаль в результате смерти старой госпожи Цзян.

– Жуань Мэй мэй, как ты? Я не могу покинуть фу, но я слышала, что ты была арестована и заключена в тюрьму. Ты не испытывала никаких обид? – с беспокойством спросила Дун Ин’эр.

Цзян Жуань покачала головой, и её взгляд на мгновение остановился на лице Дун Ин’эр. Дун Ин’эр всегда была жизнерадостной и воодушевлённой. Дун дажэнь хорошо защищал её, и девушка казалась беззаботной и свободной от беспокойства всё время. Теперь жизнерадостность, которая постоянно присутствовала на её лице, исчезла, и осталась только глубокая меланхолия.

Дун Ин’эр заметила пристальный взгляд Цзян Жуань и неловко опустила голову, прежде чем спросить:

– Жуань Мэй мэй, почему ты пришла навестить меня?

Дело было не в том, что Чжао Цзинь, Линь Цзы Сян, Вэнь Фэй Фэй и другие не приходили навестить её, но Дун дажэнь сказал им, что она больна, и отправил их домой. То, что Цзян Жуань была допущена в фу Дун дажэнем, указывало на то, что должна быть какая-то веская причина.

– Дун фужэнь пригласила меня прийти.

– Моя мать? – с подозрением проговорила Дун Ин’эр. – Почему она пригласила тебя сюда?

Цзян Жуань молча смотрела на неё. Дун Ин’эр ненадолго замолчал, прежде чем сказать:

– Ты всё знаешь, не так ли?

Глава 134.4 - Недоразумение

– Я не хочу входить во дворец, – сказала Дун Ин’эр, отчаянно мотая головой. – Я не хочу, чтобы меня отправляли во дворец, Жуань Мэй мэй, пожалуйста, спаси меня.

– Тогда ты выйдешь замуж за члена семьи Чан? – спросила Цзян Жуань.

– Нет, я тоже не хочу выходить замуж в семью Чан. Я… Третий молодой господин Чан – хороший человек, и я не мог его обмануть, – пробормотала Дун Ин’эр. – У меня уже есть кто-то в моём сердце, я не могу выйти замуж ни за кого другого, – она крепко сжала шёлковую ткань на коленях и продолжила: – Отец хочет отправить меня во дворец и полностью игнорирует мои желания; он не слушает ничего, что я говорю.

– То, что делает Дун дажэнь, не является неправильным, – спокойно сказал Цзян Жуань, нисколько не тронутый словами Дун Ин’эр.

Услышав это, Дун Ин недоверчиво уставилась на Цзян Жуань.

– Ты действительно думаешь, что то, что он делает, правильно? Нет, Отец только хочет использовать меня в обмен на славу и богатство фу, он только хочет убедиться, что я не испорчу доброе имя столичного управляющего. Отец ни разу не подумал обо мне. Жуань Мэй мэй, как министр Цзян обращается тобой, ты, конечно, должна обижаться на него? Как ты можешь говорить, что мой отец прав? В чём разница между тем, что сейчас делает мой отец, и тем, как министр Цзян относится к тебе? Жуань Мэй мэй – как ты можешь так говорить? – её тон был полон упрёка и паранойи, столь далёких от её прежнего оптимизма и жизнерадостности.

Цзян Жуань спокойно наблюдала за молодой женщиной, сидящей перед ней. С течением времени эмоции превратились в яд, превратив Дун Ин’эр в кого-то совершенно другого, такого, что она даже обращалась так со своим собственным отцом. Столичный управляющий Дун и Цзян Цюань были совершенно не похожи друг на друга. Цзян Цюань искал богатства и почестей, чтобы позолотить небеса, и ни секунды не колебалась, чтобы наступить на неё и Цзян Синь Чжи, чтобы достичь собственного желания. С другой стороны, столичный управляющий только хотел помочь своей одержимой дочери немного протрезветь, и было очень жаль, что его кропотливые усилия ни к чему не привели. Мало того, что не было никакого способа очистить путаницу в сознании Дун Ин’эр, теперь она ненавидела собственного отца.

Внезапно Дун Ин’эр подняла голову и пристально посмотрела на Цзян Жуань, затем резко вскочила с дивана и упала к ногам Цзян Жуань. Со слезами, текущими по ее щекам, она сказала:

– Жуань Мэй мэй, помоги мне, помоги мне. В моём сердце есть только заместитель генерала Цзян, я никогда не выйду замуж ни за кого другого в моей жизни, пожалуйста, помоги мне убедить моего отца. Жуань Мэй мэй, ты такая умная, ты обязательно придумаешь способ.

Её волосы были растрёпаны, и девушка говорила смиренно, простираясь у ног Цзян Жуань, как пожухлая трава на обочине дороги. С её руками, сжимающими ноги Цзян Жуань, и её затуманенными слезами глазами, Дун Ин’эр выглядела так, как будто была на конце своей верёвки.

Цзян Жуань слегка вздохнула, наклонилась и оторвала пальцы Дун Ин’эр от себя один за другим. Она с жалостью посмотрела на Дун Ин’эр и сказала:

– Почему я должна помогать тебе?

Дун Ин’эр была ошеломлена и не могла понять, что Цзян Жуань имела в виду.

Затем Цзян Жуань заговорила с мягким выражением лица и нежным тоном, но её слова были совершенно чёрствыми:

– У моего дагэ нет намерений по отношению к тебе. Какое это имеет отношение к нему, нравится он тебе или нет?

– Я… – Дун Ин’эр не находил слов. Это правда, в то время она и Цзян Синь Чжи встречались только впопыхах, и Цзян Синь Чжи не проявлял к ней особого интереса. Дун Ин’эр влюбилась в него всем сердцем, не зная его отношения, но она смогла обмануть себя, поскольку молодой человек был занят военными обязанностями и должен был вести свои войска в бой. Теперь, когда Цзян Жуань выложила голую правду, Дун Ин’эр мгновенно почувствовала себя неловко.

– Ты не желаешь поступать одним из предложенных вариантов: не хочешь войти во дворец или войти в семью Чан. Однако ты никогда не сможешь выйти замуж за дагэ, – жестоко сказала Цзян Жуань.

– Почему? – спросила Дун Ин’эр со всхлипом в голосе, глядя на Цзян Жуань, как на незнакомку.

Почему? Звезда Цзян Синь Чжи быстро поднималась при Императорском дворе, и в будущем он не должен был присоединяться к фракции восьмого принца. Столичный управляющий всегда придерживался нейтральной позиции и не мог оскорбить восьмого принца, как и пятого принца. Если Цзян Синь Чжи действительно когда-нибудь женится на Дун Ин’эр, Сюань Ли может использовать столичного управляющего, чтобы угрожать Цзян Синь Чжи. Таким образом, у Цзян Синь Чжи будет ещё одно слабое место, и он никогда не будет свободен от чьего-либо контроля.

Если бы Цзян Синь Чжи действительно любил Дун Ин’эр, то всё это не имело бы значения. К сожалению, Цзян Синь Чжи не проявил даже намёка на интерес к Дун Ин’эр.

– Потому что ты не нравишься дагэ, – слова Цзян Жуань разрушили последнее заблуждение Дун Ин’эр. Она несколько раз открыла и закрыла рот, прежде чем обратиться к Цзян Жуань:

– Почему ты… хочешь сделать это со мной?

– В этом мире единственное, что нельзя получить силой, – это любовь, – Цзян Жуань кивнула и сказал: – Если Ин Цзе цзе любит дагэ, это дело Ин Цзе цзе. Ин Цзе цзе имеет решительное сердце, – она бесстрастно продолжила: – Я просто не знаю, сможет ли Ин Цзе цзе сожалеть ещё сильнее, чем сейчас, в тот день, когда дагэ женится.

– Жуань Мэй мэй, ты серьёзно такая бессердечная? – Дун Ин’эр спросила с трудом.

Цзян Жуань выглядела такой красивой и совершенно невозмутимой, когда сказала:

– Да.

Глава 135.1 - Новая встреча с Пэй’эром

После ухода из Дун фу и Лу Чжу, и Тянь Чжу не смели произнести ни слова. Ранее Цзян Жуань была чрезвычайно черства по отношению к Дун Ин’эр, как будто никаких прошлых признаков дружбы между ними больше не существовало. В конце концов, цвет лица Дун Ин’эр стал чрезвычайно неприятным, и можно было опасаться, что с этого времени она будет держаться крайне отчуждённо в отношении Цзян Жуань.

Однако Цзян Жуань, казалось, не принимала это близко к сердцу; в конце концов, по отношению к Дун Ин’эр она не была обязана делать это. Поэтому она могла только направить девушку, чтобы та всё обдумала сама. Что касается вопросов между Цзян Синь Чжи и Дун Ин’эр, она, естественно, придаст больше значения Цзян Синь Чжи.

После ухода из Дун Фу было ещё рано. Поразмыслив, она поняла, что некоторое время не входила во дворец, чтобы навестить Вдовствующую Императрицу И Дэ. Несколько дней назад Ян гугу послала кого-то доставить ей письмо с просьбой прийти во дворец на прогулку. Видя, что был ещё довольно ранний час, Цзян Жуань приказала карете повернуть и направиться прямо к дворцу.

В эти дни дворец гудел от вопросов выбора Императорских наложниц (1), и пока она шла, девушка видела много гугу, которые отбирали кандидаток из имён в списке. Губы Цзян Жуань скривились, когда она подумала о том, что имя Цзян Дань также будет в этих списках, и без чьего-либо разрешения она направилась к дворцу Цы Нин.

Когда она шла к углу в длинном коридоре, её взгляд упал на знакомую фигуру, которая стояла рядом с клумбой. Это была принцесса Хэ И.

За принцессой Хэ И шли несколько молодых дворцовых служанок, и она наклонилась, чтобы поговорить с кем-то ещё. Когда Цзян Жуань подошла ближе, то услышала слова из уст принцессы Хэ И:

– Подумать только, скромный презренный ребёнок, рождённый от скромной дворцовой служанки, действительно может думать, что он является частью Императорской семьи? Хм, до сих пор неизвестно, могут ли они быть подняты в целости и сохранности. Эта принцесса уже дала ему взбучку сегодня. Что из этого?

Маленький человек молча опустил голову перед принцессой Хэ И, которая указала и отругала его. Очевидно, он был очень напуган и спрятался за дворцовой служанкой. Эта служанка также была робкой и упорно кивала и склоняла голову, чтобы извиниться.

Взгляд Цзян Жуань слегка сузился, когда она взглянула на эту крошечную фигурку. Девушка не могла унять дрожь, когда застыла на месте.

Цзян Жуань редко испытывала такой момент, когда её эмоции были так возбуждены, и поэтому, когда Тянь Чжу и Лу Чжу увидели это, они были озадачены и посмотрели на маленького человека.

Но то, что они увидели, было всего лишь трёх-четырёхлетним мальчиком, который был одет очень просто. Более того, если бы кто-то внимательно посмотрел на детали его одежды, можно было бы увидеть, что, хотя материал одежды был великолепен, он не был сделан из тонкого материала. Кожа ребёнка была нежной и очень легко могла иметь ссадины из-за такого рода грубых швов. Цвет лица этого ребёнка был бледным, как будто он недоедал, но всё же он был чрезвычайно нежным и очаровательным. Хотя, в то время как он крепко сжимал угол одежды дворцовой служанки, выражение его лица было чрезвычайно робким.

На первый взгляд, его статус определённо не был низким на лестнице, однако это выражение его лица не походило на благородного сына. Кроме того, если бы это действительно был сын министра, это определённо было бы слишком невежливо со стороны принцессы Хэ И ругать и оскорблять его таким образом. Ранее слова принцессы Хэ И о «части Императорской семьи» упали на уши всех присутствующих, и Лу Чжу была озадачена, может ли это быть один из молодых принцев? Но для молодого принца такое обращение было похоже на то, что он даже не мог сравниться с одним из чуть более достойных слуг Императорской семьи.

Цзян Жуань смотрела на маленького ребёнка не мигая, и ей казалось, что в её сердце бушуют волны. Этот ребёнок не был не кем иным, как Пэй’эром!

В прошлой жизни, вскоре после того, как она вошла во дворец, ей был присвоен титул Мэй Жэнь. Затем она случайно заметила Пэй’эра. Император тоже присутствовал, поэтому он просто передал ей Пэй’эра для воспитания. В огромных, пустых и глубоких недрах дворца происхождение этого ребёнка было слишком жалким. Тем не менее он был чрезвычайно разумным, и поэтому мать и сын полагались друг на друга для выживания, находя удовольствие в трудностях. Думая об этом сейчас, этот период был самым счастливым в её прошлой жизни после того, как Цзян Жуань вошла во дворец.

И всё же, теперь то, что всплыло в её сознании, было её последним затруднительным положением, когда она была вынуждена стать человеческой свиньёй, которую поместили в деревянный таз, и ей пришлось лично наблюдать, как Ли Дун позволял себе вольности с Пэй’эром. Эти скорбные крики Пэй’эра, казалось, всё ещё звучали в её ушах.

____________________________________________

1. 选秀女的 (xuǎnxiù nǚde) – отбирать талантливых людей / женщин. Свободный-Мир-ранобэ Выбор дворцового гарема – как должны знать читатели новелл с историческими темами – часто упоминается как выбор талантливых дам, называемых сю ну, он используется для выбора дворцовых служанок или замены Императорских наложниц, наложниц / жён принцев и так далее. Каждая династия имеет свои стандарты выбора и цели этого выбора. Например, отбор наложниц: большее значение придавалось бы внешности, нраву и семейному происхождению, для дворцовых служанок стандарты были бы ниже. Это было начато во времена династии Цин для женщин старше четырнадцати лет и проводилось каждые три года.

Глава 135.2 - Новая встреча с Пэй’эром

Она медленно пошла вперёд с лёгкой улыбкой:

– Что делает принцесса Хэ И?

Принцесса Хэ И ругала Сюань Пэя и, естественно, не обратила внимания на присутствие Цзян Жуань. Увидев её, девушка сначала вздрогнула. За этим вскоре последовала вспышка гнева и ненависти, появившаяся в её глазах. Сегодня принцесса Хэ И носила красный наряд, и этот оттенок красного был именно тем оттенком, который Цзян Жуань любила носить больше всего. Принцесса Хэ И была благословлена несколько экзотической осанкой и, одетая так, она излучала довольно пылкий и наглый вид. Однако из-за того, что Цзян Жуань всё ещё соблюдала траур по своей бабушке, она не могла одеться в яркую и красочную одежду. Таким образом, она только украсила себя простым пастельно-зелёным платьем. Хотя её одежда была простой и слегка окрашенной, в отличие от этого, она делала красоту Цзян Жуань ещё более богатой и великолепной. Она была прекрасна и великолепна до глубины души, своего рода природное очарование, которое было зрителем и заставляло менять свой курс ради неё.

Тем не менее для любой леди увидеть такую выдающуюся внешность на другой женщине было крайне неприятно. Они всегда хотели бы сделать сравнение, и это было особенно так для принцессы Хэ И, которая уже была не в ладах с Цзян Жуань. Увидев, что её собственная одежда не может сравниться с одеждой Цзян Жуань, принцесса Хэ И сразу же почувствовала негодование и заговорила:

– Цзян Жуань, может быть, ты тоже хочешь вмешиваться в чужие дела? Здесь тебе не о чем беспокоиться.

Дворцовые дамы вокруг них опустили головы; все знали, что принцесса Хэ И и Хун’ань Цзюньчжу всегда были в ссоре. Более того, эти два Цзюньчжу были госпожами, которых нельзя было спровоцировать.

Сюань Пэй, который всё ещё прятался за дворцовой служанкой, казалось, был шокирован внезапным появлением Цзян Жуань и смотрел на неё немигающим взглядом.

Цзян Жуань даже не посмотрела на Сюань Пэя, когда она рассмеялась:

– Естественно, я бы не вмешивалась в это; я направлялась приветствовать Императорскую бабушку, – она легко скользнула взглядом по принцессе Хэ И: – Эти дела… Императорская бабушка, очевидно, справится с ними.

– Ты… – прорычала принцесса Хэ И. – Ты смеешь угрожать мне?! – Цзян Жуань, конечно же, имела в виду, что она доложит обо всём, что здесь произошло, Вдовствующей Императрице И Дэ. Если можно сказать, что принцесса Хэ И получила немалую меру обожания, независимо от каких-либо законов или морали от Императора, то Вдовствующая Императрица И Дэ оказалась тем существом, которого она всегда боялась. Это было только потому, что Вдовствующая Императрица И Дэ всегда была холодной и отчуждённой личностью, которая ни с кем не была близка. Тем не менее отношения Цзян Жуань с Вдовствующей Императрицей И Дэ были ещё ближе и глубже, чем у неё, как биологической внучки Вдовствующей Императрицы И Дэ. Каждый раз, когда принцесса Хэ И думала об этом, её желудок наполнялся гневом. Вдовствующая Императрица И Дэ была той, кто являлась приверженцем правил, и если Вдовствующая Императрица И Дэ узнает, что она ругала Сюань Пэя, то безжалостно накажет принцессу Хэ И.

– Это не угроза, – улыбнулась Цзян Жуань. – Я просто подумала. Принцесса не боится, верно?

– Ты… – внутренне принцесса Хэ И не могла подавить желание разорвать Цзян Жуань в клочья со всей своей ненавистью. Если бы это было похоже на её обычный курс действий, основанный на личности принцессы Хэ И, она, естественно, не стала бы беспокоиться о месте, прежде чем вызвать большой шум. Однако с тех пор, как Гуй Фэй Чэнь потеряла свой импульс и силу и была отправлена в Холодный Дворец, кроме Императрицы, которая вообще не представляла угрозы, все остальные Императорские супруги прилагали свои усилия, начиная соперничать за любовь Императора. Вдобавок к этому, с новой партией красавиц, которые собирались войти во дворец, Фэй Шу хотела завоевать благосклонность Императора и постоянно увещевала принцессу Хэ И не причинять неприятностей. Это было особенно так по отношению к Цзян Жуань. Принцесса Хэ И должна была помнить любой ценой, что у неё не должно быть никаких конфликтов перед Цзян Жуань.

Сегодня она была не в лучшем настроении и, прогуливаясь по этой местности, случайно встретила тринадцатого принца Сюань Пэя – он был наименее любим – которого дворцовая служанка вывела погреться на солнце. Сюань Пэй сжимал в руках кучу грязи и случайно упал перед ней. Эта грязь испачкала угол её юбки, и в порыве гнева принцесса Хэ И ударила Сюань Пэя, но пока она ругала его, девушка даже подумать не могла, что столкнётся с этим несчастным бедствием, Цзян Жуань.

Хотя она люто ненавидела Цзян Жуань до самой глубины своего сердца, принцесса Хэ И извлекла уроки из прошлых лекций и опыта, поэтому она не осмелилась продолжать ругать его перед Цзян Жуань и только выругалась:

– Какая неудача! – затем, словно для поддержания своей угрожающей осанки, она зарычала на Сюань Пэя: – Она не может всегда оставаться во дворце, чтобы защитить тебя! – сказав это, она ушла в гневе со своими дворцовыми служанками.

Подождав, пока принцесса Хэ И исчезнет из виду, Цзян Жуань повернулась, чтобы посмотреть на ребёнка позади дворцовой служанки. На прекрасном лице Сюань Пэя был удивительно ярко-красный отпечаток руки, и не нужно было долго думать, чтобы узнать, кто был виновником. Возможно, Сюань Пэй был ужасно напуган принцессой Хэ И ранее, поскольку его глаза были наполнены поволокой слёз и покраснели достаточно, чтобы заставить кого-то чувствовать себя огорчённым за него.

Глава 135.3 - Новая встреча с Пэй’эром

Лу Чжу была таким человеком, который испытывал нежность к детям; она немедленно присела на корточки перед Сюань Пэем и достала носовой платок, чтобы вытереть пятна на его лице.

– Молодой принц в порядке? – она не была уверена, что это был за принц, но только чувствовала, что Сюань Пэй казался очень жалким и очаровательным. Поэтому девушка решила обратиться к нему как к молодому принцу.

– Тринадцатый. Это тринадцатый принц, – ответила Цзян Жуань.

– Откуда юная леди знает? – Лу Чжу спросила в изумлении.

Тем не менее Сюань Пэй взглянул на Лу Чжу, и, увидев это, дворцовая служанка поспешно попыталась выслужиться и заговорила:

– Эта служанка видит, что Его Высочество тринадцатый принц, похоже, очень любит Цзюньчжу.

Цзян Жуань холодно взглянула на неё, когда её голос резко похолодел, словно по щелчку:

– На колени!

Дворцовая служанка подпрыгнула в испуге, и взгляд Цзян Жуань, который упал на неё, заставил девушку почувствовать себя так, словно она упала в лёд. Так, не говоря ни слова, она опустилась на колени.

Лу Чжу посмотрела на неё с презрением. Раньше все они ясно видели это, с первого взгляда можно было понять, что эта дворцовая служанка была личной служанкой тринадцатого принца. Однако она совсем не знала, как защитить своего хозяина. Было прекрасно не поднимать вопрос о том, чтобы позволить этой непослушной и властной принцессе Хэ И ударить своего молодого хозяина, она даже постоянно кивала головой и кланялась в знак повиновения, чтобы завоевать её благосклонность! Следовало опасаться, Свободный-Мир-ранобэ что она никогда не ставила своего собственного хозяина в глаза (1); как личная служанка это было действительно огромным оскорблением.

Цзян Жуань безразлично обратилась к ней:

– Вот как ты ухаживала за тринадцатым принцем?

Дворцовая служанка застыла в шоке и тут же ударилась головой о землю:

– Цзюньчжу, пожалуйста, пощадите меня. Эта служанка больше не посмеет этого делать, эта служанка знает свои ошибки. Цзюньчжу, пожалуйста, помилуйте!

Лу Чжу с любопытством посмотрела на неё широко раскрытыми глазами – эта девушка боялась Цзян Жуань таким образом, как будто Цзян Жуань действительно был ужасно страшным человеком.

– Я не буду наказывать тебя, – должным образом ответила Цзян Жуань, – Однако, начиная с сегодняшнего дня, если тринадцатый принц потерпит какое-либо несчастье, тебе тоже больше не нужно жить. На его теле есть отпечаток ладони, тогда на твоём тоже должна быть тысяча таких же. Если он страдает от одной травмы, точно так же ты должна получит их в тысячекратном размере.

Несмотря на её лёгкий тон, дворцовая служанка, по какой-то неизвестной причине, не могла перестать дрожать и чувствовала, что от слов этой Цзюньчжу она даже могла слышать голоса, которые доносились из глубин ада. Уставившись пустым взглядом, она вздрогнула и поняла. Она немедленно и энергично поклонилась перед Цзян Жуань:

– Эта служанка благодарит Цзюньчжу за напоминание.

Затем Цзян Жуань взглянула на ребёнка, который постоянно украдкой поглядывал на неё. Сюань Пэй уставился на неё и застенчиво улыбнулся. Эти влажные и яркие глаза заставили её сердце смягчиться, и девушке захотелось броситься вперёд и заключить его в объятия, как она делала это в прошлой жизни. Однако в конце концов она просто достала из-под одежды маленькую зелёную фарфоровую бутылочку – это было лекарство, данное ей Сяо Шао в последний раз, когда её ударил Цзян Цюань. Она сунула пузырек с лекарством в руки Сюань Пэя и проинструктировала дворцовую служанку рядом с ним:

– Не забывай применять это к Его Тринадцатому Высочеству один раз в день, – затем она сделала паузу и напомнила: – И не забывай, что я тебе только что сказала.

Дворцовая служанка поспешно кивнула, в то время как её сердце было наполнено опасениями и радостью. Она не знала, почему Хун’ань Цзюньчжу так заботилась о находящимся под её опекой тринадцатым принцем. Хотя если она и проявляла к нему интерес, то никогда раньше не делала никаких интимных жестов по отношению к тринадцатому принцу. На самом деле, это выглядело так, как будто они были незнакомцами.

Точно так же Тянь Чжу и Лу Чжу обе держали подозрения в своих сердцах, но Цзян Жуань не дала им времени обдумать это, когда она приказала дворцовой служанке:

– Проводи тринадцатого принца.

Дворцовая служанка поспешно попрощалась с Цзян Жуань, когда она взяла Сюань Пэя с собой, чтобы уйти. Сюань Пэй держал за руку дворцовую служанку, когда он шёл дальше, но он не мог удержаться, чтобы не оглянуться на Цзян Жуань с его крошечной фигурой, казавшейся исключительно жалкой.

– Если Вы помогли ему, почему Вы обращались с ним так холодно и равнодушно? – глубокий и низкий мужской голос раздался позади неё.

Цзян Жуань обернулась и увидела Лю Миня, одетого в зелёную придворную мантию. Она не знала, как долго молодой человек стоял там, но казалось, что он только ждал этого момента, чтобы появиться и заговорить.

Тянь Чжу незаметно нахмурилась. Она была кем-то, кто изучал боевые искусства, и усилия Лю Миня оставаться скрытым не были особенно блестящими. Она давно заметила его присутствие, но так как он не спешил раскрываться, то предположила, что это либо один из дворцовых евнухов, либо подслушивающая служанка. Таким образом, она никогда не думала, что это мог быть он. Отношения Лю Миня и Цзян Жуань были довольно деликатными, и Тянь Чжу, естественно, была склонна к молодому господину своей семьи. Таким образом, она была не очень приветлива по отношению к Лю Миню.

Однако, когда Лю Мин увидел, что Цзян Жуань обернулась, он слегка вздрогнул. Его впечатление о Цзян Жуань всегда было ярко-красной одеждой, которая была живой и энергичной, но то, что он видел девушку одетой сегодня в беспрецедентный наряд в зелёном цвете, смущало. Сам Лю Мин любил этот цвет, и более того, с Цзян Жуань, одетой в подобный оттенок, казалось, что они были одеты одинаково…

Лю Минь не знал, куда идут его мысли, прежде чем Цзян Жуань заговорила:

– Это было просто то, что я сделала мимоходом, нет необходимости говорить о любви.

Это было сделано для того, чтобы избавить себя от необходимости объяснять кому-либо, почему она помогла тринадцатому принцу Сюань Пэю сегодня: это было просто то, что она сделала непреднамеренно и походя. Это не было чем-то, что она сделала намеренно, поэтому, когда Цзян Жуань увидит Сюань Пэя в будущем, за этим не будет никакого особого смысла. Хотя эти её слова были слишком холодными, Лю Минь уже видел состояние дел раньше, поэтому он уже определил, что Хун’ань Цзюньчжу была хорошим человеком, который показывал внешнюю холодную, но имел тёплое сердце. Таким образом, он предположил, что это были комментарии, которые она произнесла в смущении.

Молодой человек ответил:

– Не каждый захочет оскорбить принцессу Хэ И из-за неблагоприятного принца. Даже если это было сделано мимоходом, Хун’ань Цзюньчжу действительно очень праведна.

____________________________________________

1. 放文眼里 (fàngzàiyǎnlǐ) – не ставить кого-то в глаза, не обращать внимания / не заботиться / не придавать значение. Здесь это означает, что её молодой господин мало чего стоит для этой служанки.

Глава 135.4 - Новая встреча с Пэй’эром

Цзян Жуань слегка улыбнулась:

– Возможно, Тай Фу Лю слишком хорошо относится ко мне, в конце концов, тринадцатый принц также мой номинальный младший брат. Даже сына Шу в фу нельзя бить или ругать, как хочется. Если таков обычай в обычной семье, то и Императорский дом должен обратить особое внимание на эти правила.

Даже если тринадцатый принц был простым сыном Императорской семьи, его всё равно бил или ругал любой человек в Императорском дворце. В Цзян фу, когда Чжао Мэй ещё была жива, Цзян Чао и Цзян Су Су родились от наложницы и вели свою жизнь более комфортно, чем она, старшая дочь семьи Ди. Судьбы между людьми, естественно, были разными, и когда она размышляла об этом, взгляд Цзян Жуань потемнел.

Почувствовав внезапную вспышку злобы, которая внезапно появилась и покинула Цзян Жуань, Лю Минь ощутил некоторое удивление. Скорее, вспоминая прошлое, когда Цзян Жуань была обвинена в отравлении старой госпожи Цзян до смерти и попала в тюрьму, несмотря на то, что он был её биологическим отцом, Цзян Цюань не посетил Цзян Жуань ни разу. В то время он чувствовал беспокойство за неё и однажды осмелился потревожить Императора. В то время Лю Минь всё ещё помнил взгляд, которым Император смотрел на него. Наполовину поддразнивая, Император серьёзно посмотрел на него:

– Любимый подданный Лю, раз уж ты так заботишься о Хун’ань Цзюньчжу, как насчёт того, чтобы Чжэнь пообещал её тебе?

В то время Лю Минь отчаянно отказался, не задумываясь. Однако, когда он думал об этом позже, то не мог не подумать об этом больше. С тех пор, как Лю Минь узнал, что тем человеком, который переписывался с ним, была Цзян Жуань, время от времени молодой человек задумывался об этой уникальной даме настолько глубоко, что даже наследный принц не прочь был иногда посмотреть на него и спросить:

– Динь-динь! Тай Фу не думает ни о чае, ни о рисе (1). Возможно ли, что кто-то поселился в Вашем сердце?

Теперь, когда он увидел Цзян Жуань, стоящую перед ним, тревожное чувство поднялось в сердце Лю Миня. Однако он не мог точно определить, что именно это было за чувство. Немного поколебавшись, он продолжил:

– Этот чиновник действительно восхищается Цзюньчжу.

– Тай Фу Лю действительно превзошёл меня, – поведение Цзян Жуань оставалось мягким, но в её словах был отказ, который держал бы других на большом расстоянии от нее. Неожиданно Лю Минь почувствовал разочарование в своём поведении. Он мог создавать великолепные эссе и придумывать выдающиеся национальные политики, но он не знал, как разговаривать с этой леди перед ним, которая когда-то была кем-то, кого Лю Минь считал близким другом. Казалось, что бы он ни сказал, Цзян Жуань останется равнодушной и невозмутимой.

Лу Чжу закатила глаза, окинув быстрым взглядом внешность Лю Миня, и подумала про себя: думать, что этот человек был Тай Фу, почему он был благословлён внешностью книжного червя и казался глупым.

Тем не менее Тянь Чжу нахмурила брови. Её господину не нравилось, что Лю Мин приближается к Цзян Жуань. В этом она была абсолютно уверена. В гвардии Цзинь И многие надеялись на то, что эта девушка станет молодой фужэнь их семьи, так как же она могла быть просто забрана простым Тай Фу. Более того, с проницательностью личной служанки своей госпожи, она могла сказать, что личность Цзян Жуань была такой, что Тай Фу, который знал только о национальной политике и эссе, вообще не мог справиться. Как мог Тай Фу Лю, которому не хватало сил даже связать курицу, слабый человек, иметь возможность защитить Цзян Жуань. Наконец, Тянь Чжу пробормотала:

– Юная леди, прошло уже много времени. Во дворце Вдовствующей Императрицы…

Цзян Жуань кивнула и улыбнулась Лю Миню:

– Тай Фу Лю, мне всё ещё нужно идти во дворец Цы Нин, я попрощаюсь первой.

Вспышка разочарования появилась в глазах Лю Миня:

– Поскольку это так, я тоже уйду.

Цзян Жуань повернулась в противоположном направлении от того, куда смотрела Тянь Чжу, и пошла вперёд. Стоя позади неё, Лю Мин некоторое время стоял там, несколько раздражённо дёргая себе за прядь волос. Затем он уныло ушёл.

Когда она достигла дворца Цы Нин, вышедшая наружу Ян гугу случайно наткнулась на фигуру Цзян Жуань, только тогда она вздохнула с облегчением, заглянув внутрь:

– Вдовствующая Императрица сегодня несколько несчастлива, Цзюньчжу, пожалуйста, утешьте её хоть немного.

– Я понимаю, – Цзян Жуань кивнула. Войдя в комнату, она увидела Вдовствующую Императрицу И Дэ, откинувшуюся на спинку тёплого толстого дивана, на котором была выгравирована благоприятная непрерывная резьба всех девяти сыновей дракона, в то время как её длинные рубиновые ногти небрежно скользили по краям дивана. Края мягкого дивана были сделаны из дерева агарового дерева, и когда её ногти царапали его, оно издавало лёгкий визгливый звук. Вдовствующая Императрица И Дэ нахмурила брови, она казалась несколько меланхоличной.

С лёгкой улыбкой Цзян Жуань пошла вперёд чрезвычайно лёгкими шагами. Услышав звуки её шагов, Вдовствующая Императрица И Дэ обернулась и незаметно вздрогнула, увидев Цзян Жуань. Как будто она была погружена в воспоминания из давних времён, её глаза закрылись в воспоминаниях, когда женщина тихо, но бессознательно произнесла:

– Юань Жун…

– Императорская бабушка, – позвала Цзян Жуань.

Как будто она была вырвана из своих мечтаний от обращения Цзян Жуань, Вдовствующая Императрица внезапно собралась с мыслями и беспомощно похлопала себя по лбу:

– Я действительно постарела, мои глаза больше не видят этотясно.

На маленьком столике перед ней лежала разложенная картина. На первый взгляд свиток картины изображал бескрайние прерии и пустыню; заходящее солнце постепенно опускалось за горизонт, и полосы кроваво-красных солнечных лучей сияли по всей картине. Вдалеке также неторопливо проходила группа верблюдов, и казалось, что можно услышать лёгкие шаги копыт проходящих мимо животных.

Цзян Жуань слегка нахмурилась:

«Эта картина на самом деле была из Южного Синьцзяна?»

Вдовствующая Императрица И Дэ заметила пристальный взгляд Цзян Жуань и вздохнула, как будто усталость пронизывала женщину до костей, отчего она не имела сил говорить больше:

– Хун’ань, составь мне компанию и посиди здесь немного.

Цзян Жуань мягко согласилась:

– Да.

____________________________________________

1. 茶饭不思 (cháfànbùsī) – не думать о чае или рисе – идиома, обозначающая меланхолию и страдание, которые вызывают отсутствие аппетита.

Глава 136.1 - Банкет Золотой хризантемы

К концу дня Вдовствующая Императрица И Дэ всё ещё не произнесла ни слова. Очень проницательная Цзян Жуань чувствовала, что Вдовствующая Императрица И Дэ скрывает тайну, очень похожую на эту сбивающую с толку картину пейзажа Южного Синьцзяна. Однако оказалось, что Вдовствующая Императрица И Дэ не собиралась с ней откровенничать. В своей предыдущей жизни она прожила во дворце много лет, но никогда не слышала, чтобы у Вдовствующей Императрицы И Дэ были какие-то секреты, так что это также означало, что Сюань Ли о подобном даже не подозревал.

Если и были какие-то новости, то они касались войны между королевством Тянь Цзинь и Великой Цзинь. Первоначально Великая Цзинь продвигалась с великой доблестью и была на грани победы над Тянь Цзинем. Однако было неизвестно, что пошло не так, но в какой-то момент королевство Тянь Цзинь внезапно оправилось и сменило направление. Не только это, но было неизвестно, где они получили способность противостоять и отталкивать последнее продвижение Великой Цзинь. Таким образом, военная ситуация снова зашла в тупик.

Естественно, Цзян Су Су была в восторге от этого вопроса и пользовалась каждой возможностью, чтобы поднять этот вопрос всякий раз, когда она сталкивалась с Цзян Жуань. Однако Цзян Жуань просто приняла её слова за лай бешеной собаки. Поэтому после нескольких насмешек, которые просто привели к пресыщенной реакции, Цзян Су Су наконец потеряла интерес и прекратила свою болтовню, вместо этого сосредоточившись на приготовлениях к предстоящему банкету Золотой хризантемы.

Банкет Золотой хризантемы был общественным обычаем Великой Цзинь, проводившимся в седьмой месяц лунного календаря, когда цвели цветы хризантем. Он был организован фужэнь старшего провинциального офицера, которая пригласила столичных совершеннолетних молодых леди на торжество, в то время как молодые джентльмены собрались на другой стороне, чтобы пообщаться, поболтать и установить связи. Хотя внешне это выглядело как простое светское сборище, на самом деле это была скорее площадка для различных фужэнь из благородных семей, чтобы получить хороший шанс взглянуть на потенциальных невесток или зятьёв. Хотя обычаи Великой Цзинь не были такими уж открытыми, всё же было несколько пар, которые встретились на банкете и позже вступили в благонадёжный брак. Это, в свою очередь, стало историей, которая захватила воображение и мысли многих и распространилась далеко и широко.

Цзян Цюань, вероятно, наконец понял, что у него всё ещё есть две дочери Ди, которые достигли брачного возраста, в его фу. Отбросив на мгновение Цзян Жуань, Цзян Су Су всё ещё была жемчужиной в ладонях Цзян Цюаня, и у него было полное намерение найти ей хорошего мужа. По этому случаю он пригласил старшую госпожу маркиза Ся фу, Шэнь Жоу, чтобы взять Цзян Су Су на мероприятие.

Портрет Ся Цзяо Цзяо также был отправлен во дворец, и поэтому она больше не должна была участвовать в таких собраниях. После того, как Цзян Чао получил признание со стороны Сюань Ли, Ся Чэн пришёл к пониманию. Поскольку дело с Ся Янь было на самом деле виной Ся фу, постепенно отношения с Цзян фу начали улучшаться. Как будто этого инцидента вообще не было.

Если бы Цзян Су Су присутствовала на банкете Золотой хризантемы, а Цзян Жуань нет, наверняка было бы много слухов и домыслов. Кроме того, в приглашении от фужэнь старшего провинциального офицера также было имя Цзян Жуань, поэтому она также будет присутствовать с Шэнь Жоу.

Хотя было замечено, что этот банкет Золотой хризантемы имел некоторое значение, удивительно, что Цзян Су Су, казалось, заперлась в своей комнате, не выходя вообще. Иногда звуки цинь можно было услышать, подходя к Су Синь Юаню, и это, можно сказать, было довольно грациозно и трогательно. Слуги из Жуань Цзюй, однако, не придали этому большого значения, особенно если учесть тяжёлое положение Ся Янь, которая страдала в уединенном буддийском зале, в то время как её любимая дочь всё ещё имела сердце, чтобы пойти на эти банкеты. Подумать только, что в прошлом Ся Янь присматривал за Цзян Су Су во всех вопросах только для того, чтобы в конечном итоге получить такую неблагодарную и непочтительную дочь.

Цзян Жуань не пожалела мысли о банкете и продолжила свою повседневную рутину, как обычно. Увидев это, Тянь Чжу почувствовала некоторое облегчение, зная, что кропотливые усилия её господина не были напрасными. Если эта большая белая капуста, которую он тщательно лелеял, будет утащена какой-нибудь свиньёй, когда господин вернётся в столицу, у него определённо будет припадок. Кхем, конечно, Цзян Жуань не был капустой, и господин определённо не был… чем-то подобным в мире.

Обжигающая жара лета постепенно сужалась, как хвост, и в мгновение ока началась осень. После изнурительной полуденной жары последних нескольких дней погода теперь изменилась, став несколько мягкой и приятной. Иногда также дул освежающий прохладный ветерок, и те маленькие глиняные горшки, которые были снаружи Жуань Цзюя, лопались от безымянных маленьких белых ромашек в цвету. Действительно, банкет Золотой хризантемы быстро приближался.

Если бы это было что-то вроде банкетов прошлого, Цзян фу определённо был бы жужжащим ульем активности. Всем сверху донизу занималась бы Ся Янь; старая госпожа Цзян инструктировала бы внуков по надлежащему этикету; Вторая Инян спешила бы за драгоценностями и аксессуарами; а Хун Ин одевалась в великолепные сказочные одежды. Цзян Ли была бы властной и занятой, стараясь сбросить свой вес, в то время как Цзян Су Су старательно улыбалась своим эфирным потусторонним взглядом феи, существо, которое не притрагивается к пище простых людей (1). Цзян Дань робко и осторожно пыталась бы выслужиться. Конечно, не было недостатка в женщинах в Цзян фу со всем домашним хозяйством, наполненным румянами, пудрой и помадами, и это изображало бесконечный шквал нежного очаровательного романтизма.

_____________________________________

1. 不食人间烟火 (bu shi ren jian yan huo) – литературный перевод – не есть пищу простых смертных. Это идиома, обозначающая людей, которые ставили себя выше других.

Глава 136.2 - Банкет Золотой хризантемы

Слуги в фу были наиболее восприимчивы к изменениям, так как это был всего лишь вопрос нескольких коротких лет, прежде чем Цзян фу, казалось, изменится. Те, кто вырос в фу, имели смутное представление в своих сердцах. Цзян фу был полон великолепия в течение последних десяти лет, но, возможно, это не займёт много времени, прежде чем он закончится, как женщины Цзян фу – рассеянные как пыль.

* * *

Рано утром Бай Чжи и Лянь Цяо прислуживали Цзян Жуань и ухаживали за ней. Сегодня даже Боги были благосклонны. Тёплое солнце слегка выглядывало из-за горизонта, посылая лёгкие брызги тепла по телу, но это было совсем не похоже на обжигающую летнюю жару. Воздух был наполнен лёгким освежающим ветерком, просто идеальным для любования цветами.

Поскольку период траура ещё не закончился, Бай Чжи могла только одеть Цзян Жуань в зелёное платье лотоса, как прокомментировала Лянь Цяо:

– Как жаль, что юная леди вынуждена носить одежду такого цвета. Если бы юная леди могла носить свой обычный ярко-красный цвет, то никто не смог бы затмить нашу юную леди.

– Юная леди не собирается на конкурс красоты, – ответила Бай Чжи. – Более того, этот зелёный лотос всё ещё выглядит хорошо и достойно.

Она была полностью одета, когда служанка пришла, чтобы сообщить им, что экипаж маркиза Ся прибыл и ждёт у главной двери фу. Считалось, что Шэнь Жоу прибыл рано, чтобы забрать их. Цзян Жуань только что вышла, когда она случайно наткнулась на безукоризненного и консервативно одетую Цзян Су Су.

В последнее время Цзян Су Су оставалась заточённой в фу, и хотя она была раздражительной и нетерпеливой в большинстве дней, девушке не хватало прежней запретной суровости. Сегодня она, должно быть, особенно заботилась о своей внешности. Цзян Су Су была одета в уникально разработанное мягкое серебристо-зелёное газовое платье, похожее на лилию, которое подчёркивало её стройную фигуру. Длинные волосы девушки были свёрнуты в пучок, похожий на феникса, с кристаллической заколкой для волос, вставленной под косым углом. Хотя можно сказать, что она была консервативно одета, Цзяян Су Су, казалось, изображала выдающуюся эфирную утончённость, которая была еще более усилена значительным улучшением ее черт ее предыдущим режимом красоты. Каждое ее движение было похоже на сбрасывание слоя легкомыслия и раскрывало уникальное и несравненное очарование. Это было так же, как когда она всегда привлекала взгляды других, и они чувствовали, что девушка действительно похожа на фею, которая спустилась вс самых высоких небес.

Увидев появление Цзян Жуань, Цзян Су Су тоже измерила её пристальным взглядом. Поскольку Цзян Жуань уже давно не украшала себя красным, сегодня она выбрала одеяние цвета лотоса с простыми узорами вышитых цветов. Зелёный цвет лотоса, естественно, было трудно подобрать, но в контрасте с её кожей этот цвет делал её ещё светлее и нежнее на вид. С её великолепно великолепными чертами лица, достойный цвет добавил ещё один слой королевского благородства, которого больше ни у кого не было. Казалось, что она была предназначена, чтобы быть уважаемой Небесами, как будто Цзян Жуань была рождена, чтобы быть отчуждённой и далёкой принцессой.

Пока Цзян Су Су смотрела, в её глазах постепенно нарастал более глубокий слой ненависти.

Действительно, в этом нельзя было винить Цзян Жуань. Когда Вдовствующая Императрица И Дэ попросила Отдел Императорского двора сделать одежду для себя, она часто делала что-то и для Цзян Жуань. Естественно, не нужно упоминать о качестве одежды, сделанной во дворце для Цзюньчжу. Хотя у Цзян Цюаня было довольно много хороших вещей под рукой, это всё равно не могло сравниться с данью из дворца. Кроме того, Цзян Жуань оставалась во дворце в течение многих лет в своей прошлой жизни, и каждое её движение, каждый жест будут инстинктивно зависеть от привычек, которые она приобрела там. Никто не смог бы научиться этим привычкам за такое короткое время, и поскольку другие не знали бы об этом её прошлом, они могли только сказать, что она была от природы невероятно грациозной.

Когда угол занавески на карете был поднят, Шэнь Жоу улыбнулась:

– Эти две молодые леди, вы не собираетесь садиться в карету?

Цзян Жуань осмотрела её и заметила, что внутри был ещё один человек. Она была слегка поражена, и как только девушка села в экипаж, она поняла, что этот человек был не кто иной, как вторая госпожа семьи Ся, Юй Я.

Тогда Ся фу и Цзян фу стали взаимно враждебными из-за Ся Цзюня. Когда произошел инцидент, Юй Я ненавидела Цзян Су Су до смерти. Но люди семьи Ся тоже не были дураками. Им нужно было только немного подумать, прежде чем они узнают, кто это устроил. Хотя Ся Цзюнь не смог войти в чиновничество из-за неё, то, что Юй Я не убила её, уже говорило о невероятном терпении женщины.

Шэнь Жоу посмотрела на Цзян Жуань, затем на Цзян Су Су и прикрыла губы в приглушённом смехе:

– Министр Цзян действительно благословлён, эти две молодые леди действительно похожи на нефритовые цветы.

– Совершенно верно. Теперь, когда я вижу Цзюньчжу, она выглядит ещё элегантнее, чем три года назад, – неожиданно сказала Юй Я.

Глава 136.3 - Банкет Золотой хризантемы

Цзян Жуань слегка улыбнулась и не ответила, однако она по-другому посмотрела на Юй Я. Эти две госпожи из фу маркиза Ся… Старшая госпожа, Шэнь Жоу, была тигром с улыбающимся лицом и изображала нежную и дружелюбную внешность для всех и каждого. У неё тоже была хорошая внешность, однако достаточно было взглянуть на Ся Цзяо Цзяо, чтобы понять, какой внешностью обладала эта старшая госпожа в частном порядке. С другой стороны, вторая госпожа, Юй Я, была резкой и язвительной, а второй господин Ся имел распутную репутацию снаружи. Если бы эта вторая госпожа не родила ему сына, то можно было бы опасаться, что второй господин Ся уже давно дал бы ей разводный документ, чтобы избавиться от неё.

Если бы кто-то сказал, что эти комплиментарные слова исходили из уст Шэнь Жоу, то это, естественно, не было бы проблемой. Однако это было выплюнуто из острого и недоброго рта Юй Я; более того, Юй Я и она ладили, как масло и вода. В конце концов, это действительно было слишком странно.

Как только Юй Я заметила, что Цзян Жуань смотрит на неё, она перевела взгляд на Цзян Су Су:

– Сегодня вторая юная леди Цзян определённо поразит всех присутствующих своим великолепием.

Цзян Су Су тихо рассмеялась:

– Вторая Цзюму (1) слишком много хвалила меня.

* * *

Весь путь до фу Старшего провинциального офицера прошёл без происшествий, и как только они вышли из экипажа, их приветствовали слуги, ожидавшие у входа, чтобы проводить их внутрь. Слуги ввели их в главный зал, где сидело собрание фужэнь и благородных дам, в то время как все молодые леди были в саду, любуясь хризантемами. Фужэнь этого старшего провинциального офицера имела любовь к цветам, и в резиденции большой кусок земли был отведён только для цветочного сада. Здесь было достаточно просторно, чтобы молодые люди могли общаться и болтать друг с другом.

Просто молодые господа были в западном саду, а молодые дамы – в восточном. Если бы они намеревались тайно встретиться, никто бы и глазом не моргнул. Пока они не делали ничего, что выходило бы за рамки надлежащего этикета, свидетели просто симулировали невежество, особенно в эту эпоху молодых людей, которые были гораздо более снисходительными и терпимыми.

Фужэнь старшего провинциального офицера поднялась со своего места, чтобы поприветствовать их, и когда её взгляд упал на Цзян Жуань, глаза женщины не могли не осветиться:

– Хун’ань Цзюньчжу, Ваше поведение действительно благословлено небесами. Это действительно заставляет завидовать Цзян дажэню.

И точно так же Цзян Су Су была небрежно проигнорирована, и сразу же гнев поднялся в её сердце. Она также заметила, что большинство людей в главном зале были прикованы взглядами к Цзян Жуань, и нашла это несколько подозрительным. Она начала сомневаться в своём обаянии, иначе почему люди даже не смотрели на неё, а вместо этого смотрели на Цзян Жуань?

Чего она не понимала, так это того, что, хотя её обаяние действовало на мужчин, сидящие здесь были официальными фужэнь, которые заботились только о том, кто красивее или привлекательнее. Цзян Жуань в настоящее время была Хун’ань Цзюньчжу, а поддерживающей её силой был Генеральский фу. Кроме того, у неё есть выдающийся брат, который прослыл Богом Войны. Так сидящие фужэнь с сыновьями мысленно подсчитывали, есть ли возможность забрать Цзян Жуань домой в качестве своей невестки. Цзян Жуань была от природы одарена благородным нравом, и хотя она родилась с такой исключительной красотой, её благородный вид был более чем способен подавить одну лишь красоту. Это, в свою очередь, дало Цзян Жуань впечатляюще внушительное поведение. Когда фужэнь этих чиновников выбирали невестку, красота была второстепенным делом, и даже если Цзян Жуань не хватало внешности, для этих фужэнь она всё ещё была востребована. Как ароматные горячие пирожки.

Похоже, что фужэнь старшего провинциального офицера стремилась к этому результату, поскольку у неё было два сына. Её сыновья почти достигли своего расцвета, и это было почти время для каждого из них, чтобы найти жену. Чем больше она смотрела на Цзян Жуань, тем больше находила её очень приятной и собиралась с теплотой вступить в дальнейший разговор, когда голос произнёс позади неё:

– Жуань Мэй мэй, я уже давно жду тебя.

Цзян Жуань подняла глаза и заметила, что Чжао Цзинь подошла к ней и подмигнула. Цзян Жуань кивнула в знак признания, когда Чжао Цзинь взяла её за руку и повернулась, чтобы обратиться к фужэнь старшего провинциального офицера:

– Фужэнь, Цзян Жуань и я отправимся в сад, чтобы полюбоваться цветами хризантемы. Жуань Мэй мэй ещё даже не видел прекрасных хризантем.

Всё, что собирался сказать фужэнь старшего офицера, застряло у неё во рту, поэтому Шэнь Жоу усмехнулась и выступила в роли посредника, сказав:

– Я как раз собиралась поговорить с фужэнь, так что пусть эти молодые леди отправятся в сад повеселиться. Су’эр, ты тоже можешь пойти с ними.

Юй Я нахмурила брови и посмотрела на Цзян Жуань, затем решила, что лучше всего остаться рядом с Шэнь Жоу.

Цзян Су Су тоже улыбнулся:

– Хорошо.

Все трое вместе вышли из главного зала, прежде чем Цзян Су Су заговорила с Цзян Жуань:

– Я уверена, что Да Цзе цзе и юной леди Чжао есть о чём поговорить, так что Су Нян пойдёт дальше сама, – она действительно не хотела больше болтаться вокруг Цзян Жуань, иначе Цзян Жуань затмит весь её блеск – как она могла это терпеть. Более того, Цзян Су Су думала отправиться в западный сад, чтобы проверить этих молодых людей. Девушка не была уверена, что с её красотой и обаянием она не сможет заставить этих мужчин упасть к ее ногам.

Наблюдая за удаляющейся спиной Цзян Су Су, Чжао Цзинь была довольно озадачена:

– Разве это не направление к западному саду; что твоя вторая сестра думает делать?

– Тебе не нужно беспокоиться о ней, – ответила Цзян Жуань.

– Ай, а ты не боишься, что что-то может случиться и люди повернутся и будут критиковать Цзян фу? – Чжао Цзинь не могла этого понять. Если бы она вышла со своими братьями, её родители увещевали бы братьев всерьёз, говоря, что когда они выходят из фу, они представляют фу и его престиж. Поэтому они должны всегда быть бдительными и не делать ничего, что могло бы опорочить имя семьи и вызвать насмешки по отношению к их фу.

Цзян Жуань просто улыбнулась, жизнь Чжао Цзинь была искренне честной. Если Цзян фу потеряет свой престиж из-за действий Цзян Су Су, это будет на самом деле хорошо; она была бы сумасшедшей, чтобы добровольно помочь удержать свою сестрёнку и помочь Цзян фу защитить свой престиж.

Увидев равнодушный ответ Цзян Жуань, Чжао Цзинь также решила оставить эту тему, но посмотрела на неё:

– Ты довольно расслаблена, и, говоря об этом, мы не виделись довольно долго. Я действительно хотела поговорить с тобой, – она обернулась. – Ты действительно хочешь увидеть хризантемы?

_____________________________________

1. 舅母 (jiùmǔ) – жена брата матери / тётя / жены дяди по материнской линии.

Глава 136.4 - Банкет Золотой хризантемы

Цзян Жуань увидела выражение её лица и сразу поняла, о чём думала подруга. Она не смогла удержаться от улыбки и ответила:

– Меня не привлекает эта мысль.

– Это здорово, потому что я тоже не хочу, – услышав её ответ, Чжао Цзинь была вне себя от радости. – Я просто знаю, что Жуань Мэй мэй того же мнения, что и я. Пойдём, найдём более тихое место, чтобы поговорить, – говоря это, она взяла Цзян Жуань за руку и повела её прочь от этих восхищающихся хризантемами девушек.

Чжао Цзинь сказала Цзян Жуань во время прогулки:

– Прошло много времени с тех пор, как я в последний раз видела Ин’эр, и несколько дней назад я столкнулась с Дун фужэнь, и она сказала, что Ин’эр заболела и не может выйти на улицу, чтобы не усугубить своё состояние. Даже не знаю, лучше ли ей сейчас.

Цзян Жуань опустила глаза, Дун фужэнь действительно скрыла правду о Дун Ин’эр, даже тот факт, что портрет Дун Ин’эр был отправлен во дворец для отбора, также держался в секрете. Чжао Цзинь всё ещё была немного озадачена, когда она говорила об этом:

– Как она так неожиданно заболела. Я слышала, что помолвка третьего молодого господина Чана с Ин’эр также была расторгнута, и сначала я думала, что это потому, что семья Чан презирала тот факт, что Ин’эр оказалась такой хрупкой. Я даже подумывал о том, чтобы лично найти Чан Аня, чтобы услышать, что он скажет по этому поводу, но потом я услышала… – Чжао Цзинь обычно была яркой и прямой личностью, но когда она заговорила об этом, то внезапно замолчала, как будто сказала что-то довольно непостижимое. Подняв глаза, чтобы посмотреть прямо на Цзян Жуань, она заметила её любящую улыбку, поэтому девушка осторожно прощупала её: – Ты уже знаешь?

– Я знаю. Дун фужэнь разыскала меня для беседы, надеясь, что я смогу отговорить Ин Цзе цзе не вкладывать своё сердце в то, что было нереальным и невозможным.

Чжао Цзинь вздохнула:

– Мы с Ин’эр и другими выросли вместе. У неё простое сердце, и она мало что понимает, но Жуань Мэй мэй, ты знаешь человека в сердце Ин’эр?

– Не знаю, – улыбнулась Цзян Жуань.

Чжао Цзинь сокрушалась:

– Я только надеюсь, что она скоро оправится от этого. Тогда есть Фэй Фэй. Её семья также выбрала и приняла решение о помолвке, так что они должны подождать до нового года, прежде чем она сможет выйти замуж. Это можно считать хорошо подобранным соглашением, так как он генерал из столицы.

Вэнь Фэй Фэй также был из военной семьи и в настоящее время достигла брачного возраста. Цзян Жуань спросила:

-– А как Линь Цзе цзе?

– Цзы Сян, ах, – широко улыбнулась Чжао Цзинь. – У неё всё ещё остаётся её резкий характер. Вообще-то, она должна была прийти сегодня, но у неё возник огромный спор с Линь дажэнем. Она была непреклонна в том, что не может слепо следовать этим педантичным правилам, поэтому, что касается поиска подходящего партнёра, это должен быть кто-то, на кого она положила своё сердце.

Услышав это, это действительно соответствовало личности и мировоззрению Линь Цзы Сян, что она оскорбит и выступит против мира, если это не будет на её условиях. Похоже, Линь дажэню придётся страдать от многих головных болей из-за неё. Вскоре они обе прибыли в тихое место, когда Цзян Жуань спросила:

– Чжао Цзе цзе, ты когда-нибудь думала о том, чтобы искать этого кого-то?

– Я? – Чжао Цзинь покачала головой. – Я совсем не похожа на этих замкнутых юных леди, которые хотят мужа и остепеняются, оставаясь в доме весь день, путаясь в мелочах и пустяках. Моё Читай на желание – быть похожей на моего отца и братьев, выйти на поле битвы, защищая народ династии Великая Цзинь.

Это было не то, о чём говорили бы большинство молодых леди, за исключением Чжао Цзинь, чей характер и темперамент были культивированы её отцом и братьями, которые вырастили её точно так же, как другого мальчика. Поэтому она носила надменный рыцарский вид. Чжао Цзинь, казалось, внезапно подумала о чём-то, и её поведение стало мрачным. Покачав головой, она пробормотала:

– Только…

Цзян Жуань подняла глаза, чтобы встретиться с ней взглядом.

Чжао Цзинь на мгновение задумалась, прежде чем наклонился к ней:

– Жуань Мэй мэй, мы с тобой родственные души, поэтому я хочу поделиться с тобой секретом, и ты не должна рассказывать его ни одной живой душе.

Цзян Жуань кивнула.

– Королевство Тянь Цзинь сотрудничало с Южным Синьцзяном, и Южный Синьцзян послал подкрепление, поэтому в последнее время война обернулась к худшему. Император издал мандат и указал, что он пошлёт подкрепление, – Чжао Цзинь придвинулась ближе к её ушам и прошептала: – Мой отец получил секретный указ Императора и отправится в бой в ближайшие несколько дней. Тянь Цзинь далёк и просторен, я действительно боюсь, что что-то произойдёт.

Сердце Цзян Жуань замерло, Чжао Цзинь уже отпустила её, и она с мрачным выражением посмотрела вдаль:

– Всё, что у меня есть, – это мои навыки боевого искусства. Я также могу участвовать в сражении на поле битвы, но я не могу разделить это бремя с моим отцом. Мне довольно стыдно за себя.

Как раз когда Цзян Жуань собиралась предложить слова утешения, внезапно они услышали странный звук, исходящий из глубины тихого персикового леса перед ними. Звук был слабым, и если бы не тот факт, что в этот момент Чжао Цзинь также понизила свой голос до шёпота, скорее всего, звук был бы не услышан ими обеими.

Глава 137.1 - Интрига в персиковом саду

Чжао Цзинь была из семьи людей, практикующих боевые искусства, поэтому её слух был намного острее по сравнению с Цзян Жуань, благодаря этому она могла уловить некоторые движения. Девушка посмотрела на Цзян Жуань и зажестикулировала руками, молча идя вперёд. Цзян Жуань указал Тянь Чжу держаться рядом с Чжао Цзинь в качестве меры предосторожности, если что-то случится, в то время как сама также плелась чуть позади.

Группа приложила много усилий, чтобы облегчить свои шаги, и как раз перед тем, как они добрались до края сада, они услышали кокетливый женский голос, выговаривающий:

– Ты! Ты бесстыдник!

Другой голос немедленно ответил, и это был мужчина. Голос, казалось, воплощал элемент гнева и огорчения. Он возмущённо заявил:

– Ты та, кто совершенно бесстыдна, иначе зачем бы ты раздевался прямо передо мной? Совершенно без всякого чувства стыда!

Чжао Цзинь обменялась взглядами с Цзян Жуань, прежде чем осторожно раздвинуть густую листву, мешавшую им видеть. Они увидели мужчину и женщину, стоявших к ним спиной. Мужчина казался молодым человеком, который присутствовал на сегодняшнем банкете Золотой хризантемы, и, судя по его одежде, он должен был быть одним из аристократических молодых господ. Женщина была незнакомой юной леди. Её одежда была сбита с плеч, открывая светлую кожу. Она изображала довольно жалкую фигуру.

– Это пятая юная леди семьи Го, Го Мэн, дочь помощника министра Го-шу, – Чжао Цзинь наклонилась ближе и прошептала Цзян Жуань на ухо: – Сегодня она сопровождала свою старшую сестру Ди на это событие.

– Ты… – голос пятой юной леди Го дрожал от слёз и страданий: – Вы оба обесчестили меня и плюнули в меня такими словами. Я, я не смогу сейчас ни с кем встретиться, я могу умереть! – сказав это, она встала и попыталась врезаться головой в дерево.

Молодой человек был так поражён, что немедленно протянул руку, чтобы схватить её, и был почти раздавлен о ствол дерева её сильным движением.

– Должно быть, какое-то недоразумение, – поспешно сказал он. – Наши семейные мужчины Чжао не такие бесстыдные и безответственные люди, о которых ты говоришь!

Он обернулся, показывая знакомое лицо, которое люди, спрятанные за деревьями, смогли узнать. Он действительно был третьим молодым господином семьи Чжао, Чжао Фэй Чжоу.

Чжао Фэй Чжоу был молодым парнем старшего подросткового возраста, и в данный момент его лицо раскраснелось. Однако на его лице не было никакого виноватого выражения, только измученное негодование. Чжао Цзинь, казалось, видела фарс насквозь и толкнула Цзян Жуань локтем:

– Жуань Мэй мэй, в этой сцене есть что-то подозрительное.

Цзян Жуань выгнула брови, потому что, очевидно, в этом было что-то подозрительное. Эта пятая юная леди Го постоянно твердила о том, что Чжао Фэй Чжоу обесчестил её, но даже до сих пор с её стороны не было никаких попыток привести в порядок свой наряд. Если бы это была какая-нибудь молодая девушка из хорошего дома, она, конечно, быстро покрыла бы себя, если бы ее только что обесчестили. Эта молодая леди, несомненно, была настроена на то, чтобы оставаться полуобнажённой; как будто она боялась, что все пропустят, увидев её обнажённую кожу. Среди трёх молодых господ семьи Чжао Чжао И был спокойным и решительным, а Чжао Юй Лун следовал темпераменту и находчивости Чжао Юань Пина. Однако этот Чжао Фэй Чжоу не унаследовал хитрость Чжао Юань Фэна, а вместо этого унаследовал только импульсивную раздражительность и вспыльчивость своего отца. Более того, он не был интриганом, поэтому, если кто-то действительно хотел строить козни против семьи Чжао, было бы странно, если бы они не нашли Чжао Фэй Чжоу.

Чжао Фэй Чжоу было всего около семнадцати или восемнадцати лет, и он был в том возрасте, когда уже мог взять жену, но эта пятая юная леди Го, которая была всего лишь дочерью Шу, была далеко не в круге его интересов, если она хотела связать свою судьбу с Генеральским фу. Однако, если бы Чжао Фэй Чжоу обесчестил её, то брак был бы неизбежен, даже если он не хотел жениться. И всё же ему придётся жениться на ней, и Го Мэн получит то, чего желало её сердце.

Это просто… Как могла дочь Шу проявить такую дерзость? Сразу же суровое лицо появилось в сознании Цзян Жуань.

– Третий молодой господин Чжао, ты думаешь уклониться от своей ответственности? – Го Мэн начала рыдать: – Я только намеревался сопровождать свою старшую сестру на сегодняшний банкет Золотой хризантемы, но кто бы мог подумать… – она сделала паузу. – Третий молодой господин Чжао, если Вы не хотите брать на себя ответственность, вся жизнь Мэн’эр будет полностью разрушена. Тогда для чего жить, и я могу просто решить всё это, закончив эту жизнь.

Цзян Жуань осмотрела окрестности и заметила небольшой флигель. Такие дома, которые обычно строились в пределах фу сад обычно использовался для отдыха и времяпрепровождения в отъезде, а если приходили гости и они устали от прогулок по саду, то приходили в этот флигель, стоявший посреди персикового сада, чтобы отдохнуть и выпить чашку чая. Однако сегодня там не было никаких признаков человека, даже служанки. Цзян Жуань сразу же поняла ситуацию. Вскоре пятая юная леди Го заплакала и запричитала, поставив таким образом простого и честного Чжао Фэй Чжоу в трудное положение. Это также означало, что вскоре подстрекатель заставит людей пройти мимо и «случайно» стать свидетелями этой скандальной сцены.

Таким образом, Чжао Фэй Чжоу не только полностью потеряет свою честь и лицо в присутствии этих многочисленных благородных фужэнь и молодых леди из столицы, но и многих правительственных чиновников и молодых господ. Обе госпожи семьи Чжао были добры и нежны по своей природе, и независимо от того, насколько они будут защищать его, их будут сильно превосходить численностью, поэтому шансы на успешный исход будут совершенно ничтожны. И тогда на глазах у всех, если бы кто-то заставил Чжао Фэй Чжоу чётко изложить свою позицию по отношению к этой Го Мэн, Го Мэн смогла бы беспрепятственно войти в семью Чжао в будущем.

Если Го Мэн действительно войдёт в ряды Генеральского фу, то у семьи Чжао больше не будет ни минуты покоя. Го Мэн определённо посеет раздор в семье и в конечном счёте вызовет полное разрушение и истребление семьи Чжао.

Если бы эта пятая юная леди Го вошла в семью Чжао под бдительным присмотром всех, и все из-за неправомерного поведения Чжао Фэй Чжоу по отношению к ней, то с ней обращались бы как с драгоценным кристаллом; она стала бы той, которую нельзя победить, нельзя сделать выговор. Основываясь на темпераменте Чжао Гуана, без тени сомнения, он был бы разгневан до такой степени, что заболел бы от этого.

Это не только уничтожит Чжао Фэй Чжоу, но и добавит много стресса семье Чжао. Чтобы получить так много одним махом, трудно было не быть очень подозрительным.

Глава 137.2 - Интрига в персиковом саду

– Какова предыстория этой пятой юной леди Го?

Чжао Цзинь была слегка озадачена, прежде чем она тихо ответила:

– Фужэнь помощника министра Го очень больна и, возможно, не доживёт до конца этого года, а помощник министра Го предпочитает свою наложницу и пренебрегает своей женой. У Го фужэнь есть только старшая юная леди Го как дочь Ди, в то время как пятая юная леди Го родилась от наложницы. Над ней старший брат. Эти двое брат и сестра тираничны и деспотичны в фу, и бедной старшей юной леди Го приходится иметь с ними дело ежедневно. Как и сегодня, помощник министра Го позволил ей присутствовать на сегодняшнем банкете, иначе как бы дочь Шу могла получить право присутствовать на банкете Золотой хризантемы?

Цзян Жуань прикрыла глаза, ещё один человек, который предпочитал своих наложниц и пренебрегал своей женой. Эта пятая юная леди Го, конечно, имела некоторую смекалку, но тогда… Если у вас есть мужество делать что-то, у вас должно быть мужество нести последствия.

Девушка протянула руки, чтобы раздвинуть кусты, когда ошеломлённая Чжао Цзинь остановила её руку:

– Жуань Мэй мэй, что ты пытаешься сделать?

– Я предоставлю пятой юной леди Го свидетеля, – Цзян Жуан ухмыльнулась.

Го Мэн и Чжао Фэй Чжоу услышали какое-то движение и немедленно обернулись. Они были ошеломлены, увидев Цзян Жуань. Чжао Фэй Чжоу не видел Цзян Жуань более трёх лет, и, встретившись взглядом с этой молодой леди, он сразу же узнал исключительно красивую молодую леди в красном, свою собственную бяо мэй. Пятая юная леди Го не встречала Цзян Жуань раньше и в данный момент видела только исключительно красивую молодую леди, появившуюся перед ней, которая носила благородную и грациозную осанку, которой у неё самой не было. В этот момент в Го Мэн возникло чувство зависти и смущения.

Единственное, что действительно беспокоило любого, кто родился как дочь Шу, было то, что они считались гражданами второго сорта и не могли подняться выше своего положения. Го Мэн была точно такой же, как Цзян Су Су – если бы они встретили кого-то, кто мог бы унизить их, они мгновенно стали бы враждебными и считали бы их врагами. Когда она уставилась на Цзян Жуань, негодование и негодование затопили её сердце:

– Кто ты?

– Цзюньчжу случайно проходила мимо и просто случайно наткнулась на хорошую пьесу, – Цзян Жуань улыбнулась.

– Цзюньчжу? – Го Мэн была ошеломлена, молодая леди перед её глазами имела такую осанку и присутствие, что даже её собственная старшая сестра Ди потерпела бы неудачу перед ней. Если бы она была Цзюньчжу, разве она не была бы…? Она посмотрела на Цзян Жуань, и сразу же два следа слёз начали проявляться на её лице. – Умоляю Цзюньчжу принять решение от моего имени. Третий молодой господин Чжао насильно лишил меня невинности…

Цзян Жуань кивнула:

– Хорошо.

Чжао Цзинь и Чжао Фэй Чжоу были озадачены, первая не знала, что Цзян Жуань планирует сделать, а второй был очень возмущён. В конце концов, Цзян Жуань была его собственной бяо мэй, как она могла встать на сторону совершенно незнакомого человека?

Лу Чжу и Тянь Чжу спокойно стояли рядом. Они были с Цзян Жуань уже довольно давно, и им было совершенно ясно, что чем более спокойной выглядела Цзян Жуан, тем вернее это означало, что кто-то будет страдать.

Го Мэн, казалось, была чрезвычайно смущена и закрыла лицо, всхлипывая:

– Я была со своей сестрой в саду прямо впереди, любуясь хризантемами, и случайно заметила бабочку. В момент игривости я последовал за ней сюда, но кто бы мог подумать, что я встречу третьего молодого господина Чжао. Третий молодой господин Чжао и я вступили в разговор, а затем… Затем я подвернул ногу, и когда третий молодой господин Чжао поддержал меня, он вырубил меня какими-то лекарствами, а когда я проснулась… Она была не в состоянии говорить дальше, только разразилась громким плачем.

– Это не то, что случилось! – Чжао Фэй Чжоу в гневе топнул ногой: – Ты действительно подвернула ногу, и я по доброте душевной поддержал тебя. Потом ты взял свой носовой платок, чтобы вытереть мой пот, и в следующее мгновение я упал в обморок. Когда я проснулся, то обнаружил себя здесь, рядом с тобой, настаивающей на том, что я силой лишил тебя невинности, хотя на самом деле я ничего подобного не делал! – вспомнив об этом, Чжао Фэй Чжоу пришёл в ярость; теперь, когда у него было время подумать об этом, он был почти уверен, что на этом платке были какие-то наркотики.

– Нет никакого обоснования тому, что только что сказал третий молодой господин Чжао. Это означает, что я намеренно лишила тебя сознания только для того, чтобы ты мог осквернить мою невинность. Если бы эта новость распространилась, какую пользу она принесла бы мне? – Го Мэн была действительно умна и красноречива, повернувшись к Цзян Жуань, девушка намеренно подчеркнула: – Цзюньчжу, Вы очень принципиальны, и я уверен, что Вы примете правильное решение для меня.

Цзян Жуань присела, согнув колени, и её глаза встретились с Го Мэн. Ухмыляясь, она ответила:

– Хорошо, я приму решение от Вашего имени, – тихо она спросила: – Тогда… Юная леди Го, Вы действительно потеряли свою невинность?

Этот вопрос прозвучал довольно странно, и Го Мэн настороженно посмотрела на Цзян Жуань. Цзян Жуань улыбнулась ей, и её взгляд был похож на бассейн чистой блестящей родниковой воды, но при ближайшем рассмотрении он казался похожим на чёрный водоворот, глубокий и бездонный. И если бы кто-нибудь попытался исследовать его глубины, то обнаружил бы там свирепого зверя, который прятался в его глубинах, просто ожидая возможности вырваться и проглотить вторженца на одном дыхании. Под таким взглядом Го Мэн не могла избавиться от чувства вины и сразу же опустила голову, умоляя:

– Зачем Цзюньчжу задаёт такой вопрос. После того, что только что произошло, разве мне не лучше умереть, чем жить?

– Я не… – Чжао Фэй Чжоу хотел сказать больше, но Чжао Цзинь многозначительно покачала головой.

Цзян Жуань улыбнулась и встала:

– Тогда юная леди Го должна перестать плакать. Мы организуем, чтобы надзирательница пришла осмотреть юную леди Го в ближайшее время, и если Вы действительно потеряли свою невинность, тогда мы попросим третьего молодого господина Чжао жениться на вас. Как Вам это?

– Ни за что, ни за что, я даже не прикоснулся к ней! – не дожидаясь ответа Го Мэн, Чжао Фэй Чжоу уже вскочил и возразил.

– Разве Цзюньчжу не навлекает на меня позор? – вспышка паники промелькнула в глазах Го Мэн, прежде чем она сменилась позой человека, который перенёс большой позор и казался пристыженным и возмущённым, когда она озвучила свой вопрос.

– На самом деле это не так.

Глава 137.3 - Интрига в персиковом саду

– На самом деле это не так, – медленно ответила Цзян Жуань. – Просто это очень похоже на недоразумение. Поскольку пятая юная леди Го непреклонна в том, что Вы были насильственно осквернены, лишившись своей невинности, то определённо должно быть какое-то пятно девственной крови. Однако Цзюньчжу осмотрела окрестности и не заметила никакого красного пятна. Если только это не то самое место, где третий молодой господин Чжао лишил Вас невинности и перенёс сюда? Разве это не было бы подобно пририсовыванию ног змее (1)? Если бы это было так, то нет место хвастовству великой доблести Чжао Фэй Чжоу.

Как только эти слова прозвучали, все трое присутствующих были абсолютно ошеломлены, и даже Лу Чжу и Тянь Чжу, которые привыкли к тому, что Цзян Жуань часто делает что-то неожиданное, инстинктивно поджали губы.

В настоящее время мысли Чжао Цзинь и Чжао Фэй Чжоу были идентичны; Цзян Жуань только что небрежно обсуждала такую неловкую тему перед ними. Для незамужней девушки, она была в состоянии говорить о таких вопросах в такой прямой и открытой манере. Более того, она, кажется, не испытывала никакого чувства смущения и не стеснялась этого. На самом деле она была настолько невозмутима и спокойна, что это заставило всех ощутить дрожь страха. Это полностью перевернуло её прежний образ благородной и равнодушной дочери благородной семьи.

Лицо Чжао Фэй Чжоу стало алым, почти как если бы он был готов потерять сознание от пресного легкомысленного диалога Цзян Жуань. Когда его собственная цзуму и его тётки говорили о Цзян Жуань, они расточали ей похвалы и превозносили её качества, говоря, что девушка была образцом приличия, и её поведение было похоже на кого-то, кто воспитывался в этих благородных семьях. Кто бы мог подумать, что её поступок заставит его усомниться, действительно ли это та самая хорошо воспитанная бяо мэй, о котором говорила его семья.

С другой стороны, Го Мэн была полностью лишена дара речи от того, что сказала Цзян Жуань. Как бы она ни рассчитывала, она не ожидала, что Цзян Жуань использует такие откровенные слова, чтобы поставить её в тупик. Кто бы мог подумать, что изо рта Цзюньчжу будут произнесены слова «девственная кровь». Однако девственная кровь не могла быть подделана, поэтому, если бы она действительно попросила матрону проверить её, ей пришлось бы забрать домой то, что она не сумела проглотить (2). Лицо Го Мэн сразу изменилось, и она вдруг заявила:

– Цзюньчжу имеет что-то против меня? Почему Вы говорите так оскорбительно?

Улыбка Цзян Жуань была нежной, без следа того, что девушка обиделась на её слова, она даже ответила с предельной мягкостью:

– Это не должно было прозвучать оскорбительно, это было ради справедливости. Я не могу быть предвзятой только потому, что мисс Го – женщина, более того, третий молодой господин Чжао не может страдать молча. Это похоже на то, когда кто-то идёт на рынок, чтобы купить что-то; ожидается, что человек должен внимательно проверить, в хорошем ли состоянии товар.

Она только что сравнила Го Мэн с товаром. На мгновение бледность Го Мэн исчезла. В свою очередь, Чжао Цзинь прикрыла рот рукой и расхохоталась. Она действительно впервые наблюдала, как Цзян Жуань ведёт себя угрожающе и властно. Никогда девушка не ожидала, что Цзян Жуань может быть настолько красноречивой, что сумеет раздеть пятую юную леди Го всего несколькими предложениями, до такой степени, что она не сможет встретиться с другими.

– Пятая юная леди Го не имеет доказательств девственной крови, но она желает, чтобы третий молодой господин Чжао взял на себя ответственность, теперь это слишком странно. Либо пятая юная леди Го всё ещё девственница, и то, что только что произошло, было просто недоразумением, либо… – Цзян Жуань скептически посмотрела на неё: – Либо пятая юная леди Го больше не девственница?

– Пффф… – Чжао Фэй Чжоу был в приподнятом настроении, так как чувствовал, что Цзян Жуань была точно такой же, как его второй дядя; оба говорили в спокойной мягкой манере, но на самом деле ругали человека извращённым образом, в конечном счёте заставляя человека чувствовать себя смущённым и озадаченным. Таким образом, независимо от того, как Го Мэн должна была ответить, она уже была на проигравшей стороне.

Глаза Го Мэн отчаянно покраснели, и она была исключительно зла. Ну и что, что она была дочерью Шу, она тоже взяла свою гордость и лицо, i_ чтобы заманить в ловушку Чжао Фэй Чжоу, но в конечном счёте она не была брачного возраста. Она не ожидала, что слова Цзян Жуань лишат её дара речи перед всеми, и начала паниковать. И теперь, если она должна была признать, что всё это было недоразумением, разве подобный исход не оставил бы её крайне неудовлетворённой? Но если бы всё было так, как предположила Цзян Жуань, и вопрос о том, что она потеряла девственность, был раскрыт, даже если бы она одержала верх, всё равно другие смотрели бы на неё по-другому.

В конце концов, Го Мэн не могла оставаться спокойной, и в этот лихорадочный момент, она спросила:

– Не говорите мне, что Цзюньчжу предвзято относится к третьему молодому господину Чжао из-за ваших отношений – это слишком несправедливо. Как может кто-то из Императорской семьи запугивать кого-то по прихоти?

Цзян Жуань хихикнула и рассмеялась, её глаза ярко сияли, когда она заявила:

– Я никогда не упоминала, что я родственница третьего молодого господина Чжао, так как же Вы можете обернуться и сказать это?

_________________________________________

1. 画蛇添足 (huàshétiānzú) – литературный перевод – нарисовать ноги на змее, идиома, которая означает испортить эффект, переусердствовав в осуществлении плана.

2. 吃不了兜着走 (chī buliǎo dōuzhe zǒu) – литературный перевод – если вы не можете съесть всё это, вам придется взять его домой, идиома, которая означает, что вам придётся принять последствия своих действий.

Глава 137.4 - Интрига в персиковом саду

Чжао Фэй Чжоу пришлось сдержать выражение лица, в то время как Чжао Цзинь также прекратила смеяться. Чжао Фэй Чжоу мог быть честным и прямым человеком, но он не был глупым. Услышав, как Цзян Жуань подчеркнула этот момент, он сразу понял, что его кто-то подставил. Он также унаследовал темперамент Чжао Юань Фэна и был чрезвычайно изменчив. Раньше он думал, что это просто недоразумение и ничего не сделал по отношению к пятой юной леди Го, но теперь ярость вспыхнула, когда молодой человек шагнул к ней:

– Как ты посмела подставить меня?

– Я действительно не понимаю, на что Вы намекаете! – Го Мэн поняла, что она оговорилась, поэтому у неё не было выбора, кроме как упорствовать до победного конца. Хотя в глубине души она была ужасно расстроена, как могла эта Хун’ань Цзюньчжу быть намного более хлопотным и трудным в общении по сравнению с тем, что предполагали слухи. Именно тогда, когда она почти преуспела сегодня, каким-то образом из-за манипуляций Цзян Жуань, торжествовать было невозможно. В этот момент она почувствовала крайнюю ненависть и гнев.

Цзян Жуань спокойно ответила:

– Разве пятая юная леди Го не понимает? Как насчёт того, чтобы я помогла Вам разъяснить всё это?

– Жуань Мэй мэй, что ты можешь объяснить? – Чжао Цзинь действовала заодно с ней.

– Пятая юная леди Го, все мужчины из Генеральского фу очень выдающиеся, и многие столичные юные дочери Ди надеются выйти замуж за членов семьи Чжао. Но если бы кто-то мог использовать такие неудачные и неуклюжие методы для интриг, я боюсь, что семья Чжоу уже была бы переполнена. Чего я просто не могу понять, так это откуда у простой дочери Шу хватило бы наглости и смелости претендовать на пост женщины из Генеральского фу?

Сердце Го Мэн пропустило удар, когда она подняла глаза, чтобы посмотреть на Цзян Жуань. Она чувствовала, что эта молодая леди, облачённая в платье цвета зелёного лотоса, была явно одарена цветом лица, таким ярким, как цветок в цвету, но в то же время, казалось, была окутана слоем тьмы, который мог затмить солнце. Как будто… Она была мистической демоницей, возрождённой из белых костей из глубин ада, красивой, но ужасающей.

– Цзюньчжу, это всё недоразумение, – быстро приняла решение Го Мэн. Будучи дочерью Шу, она научилась в фу, как ставить паруса, едва увидев ветер (1). Видя, что её хорошо продуманные планы не увенчались успехом, и что Цзян Жуань не была слабачкой, если бы она продолжила преследование, то была бы единственным человеком, который понесёт потерю. Независимо от того, насколько сильно помощник министра Го души в ней не чаял – гораздо больше по сравнению с дочерью Ди – всё же, если он узнает, что она оскорбила Хун’ань Цзюньчжу, Го Мэн была уверена, что он не отпустит её.

Чем больше она думала об этом, тем больше боялась. Го Мэн неохотно улыбнулась:

– Кажется, между третьим молодым господином Чжао и мной случилось недоразумение. Поскольку недоразумение было прояснено, нет ничего особенного, и это была моя вина за несправедливое обвинение третьего молодого господина Чжао. Позвольте мне принести свои извинения третьему молодому господину Чжао.

Чжао Фэй Чжоу был несколько раздражён. Как человек из военной семьи, он едва ли имел много возможностей вступить в контакт с женщинами, кроме того, его мать и тётки были добры и нежны по своей природе, поэтому в доме всегда было мирно и спокойно. Не было никаких заговоров или интриг друг против друга, как среди других женщин в чужих фу. Итак, теперь, когда он столкнулся с таким бесстыдным человеком, Чжао Фэй Чжоу был совершенно ошеломлён, настолько, что остался без каких-либо слов опровержения.

Чжао Цзинь также заявила:

– Пятая юная леди Го, это Ваше извинение, кажется, неискренно.

Цзян Жуань посмотрела на Го Мэн, говоря:

– Вы не ложно обвинили его.

Чжао Фэй Чжоу был ошеломлён, совершенно неспособный понять, а потому торопливо повернулся к Цзян Жуань. В то же время Го Мэн также не понимала смысла слов Цзян Жуань и могла только пристально смотреть на выражение её лица.

Цзян Жуань вежливо улыбнулась и продолжила говорить:

– Пятая юная леди Го, разве никто никогда не говорил Вам, как опасно отрицать и убегать после ошибки?

Сердце Го Мэн вздрогнуло, интуитивно почувствовав плохое предчувствие, когда она снова увидела выражение лица Цзян Жуань. Не заботясь ни о чём, она немедленно открыла рот, чтобы закричать.

– Тянь Чжу, выруби её, – проинструктировала Цзян Жуань. Как только голос упал, и даже до того, как Го Мэн смогла издать звук, всё, что она увидела, это как служанка, которая молча стояла позади Цзян Жуань, вскочила. Го Мэн почувствовала, как темнота заволокла её глаза, а затем она больше ничего не увидела.

Тело Го Мэн мягко рухнуло на траву. Чжао Цзинь нахмурила брови, а Чжао Фэй Чжоу спросил:

– Бяо мэй, что ты собираешься делать?

Цзян Жуань посмотрел на человека на земле:

– В будущем у меня не будет много терпения, чтобы прийти и спасти тебя от твоей собственной глупости. Если ты будешь продолжать в том же духе, семья Чжао рано или поздно будет разрушена твоими I__ руками, – она мрачно рассмеялась: – Тянь Чжу, приведи пятую юную леди Го посмотреть пьесу.

_________________________________________

1. 见风使舵 (jiàn fēng shǐ duò) – литературный перевод – увидеть ветер и поставить паруса, идиома, означающая быть гибким и умело пользоваться ситуацией, действовать прагматично.

Глава 138.1 - Соблазнённый Госпожой Несчастья

Чжао Фэй Чжоу был рослым молодым человеком и никогда не мог предположить, что Цзян Жуань сегодня унизит его. В этот момент он чувствовал себя крайне недовольным. Тем временем Цзян Жуань поручила Тянь Чжу поместить Го Мэн на склоне искусственной горы у пруда. Пока Тянь Чжу выполняла свою задачу, она не жалела для этого никаких усилий, поэтому голова Го Мэн врезалась в искусственную гору, и вскоре после этого потекла струйка крови.

Хотя присутствующие на мгновение были поражены, никто не препятствовал подобному действию. Как правило, Чжао Цзинь ненавидела любого, кто мог ударить другого в спину, как и Чжао Фэй Чжоу. Тянь Чжу достала из-под халата фарфоровую бутылочку и помахала ею перед носом Го Мэн, прежде чем встать и объявить:

– Юная леди, она не проснётся в течение четырёх часов.

Чжао Фэй Чжоу внимательно изучил Го Мэн на предмет любого движения и был довольно озадачен:

– Даже твоя служанка знает боевые искусства? Где ты её нашла? – Чжао Фэй Чжоу сам обучался боевым искусствам, поэтому было очевидно, что он мог понять, что техника Тянь Чжу ничуть не уступает его собственной.

Цзян Жуань посмотрела вдаль, когда Лу Чжу, которую послали распространить новость, поспешно прибежала обратно:

– Юная леди, две госпожи семьи Ся и ещё несколько фужэнь направляются сюда.

|| Конечно, это будет семья Ся. Глаза Цзян Жуань заблестели:

– Это хорошо, пойдём в другое место, чтобы избежать их.

Как только она закончила говорить, в сад вошла группа людей во главе с фужэнь старшего провинциального офицера. Шэнь Жоу вовлекал её в разговор, в то время как глаза Юй Я внимательно изучали середину леса, как будто она что-то искала.

Служанка Юй Я шла впереди группы, прежде чем внезапно воскликнуть с удивлением:

– Похоже, там кто-то есть!

У фужэнь, соответственно, было одно и то же ошеломленное выражение лица – это звучало так, как будто служанка случайно наткнулась на что-то слишком смущающее для слов. Блеск восторга вспыхнул в глазах Юй Я, но она серьёзно предупредила:

– Почему ты так безответственно кричишь, ты даже не знаешь правильного этикета?

– Вторая госпожа Ся, не торопитесь увещевать служанку, – фужэнь старшего провинциального офицера похлопал её по руке, когда она повернулась, чтобы спросить служанку: – В чём дело? Почему ты поднимаешь такой шум из-за того, что просто заметила кого-то?

Служанка заколебалась, но ничего не сказала, только опустила голову. Увидев выражение её лица, фужэнь не могли ни избавиться от своих подозрений, ни удержаться от диких догадок в своих сердцах. Банкет Золотой хризантемы был проведён специально для молодых леди и юношей, чтобы они могли пообщаться, и если там будет кто-то, кого они найдут выдающимся, тайно… Вообще-то говоря, большинство людей были рады видеть такое волнение, особенно из семьи любой молодой леди. Однако как фужэнь они всё ещё беспокоились о том, что молодая леди или джентльмен их семьи будут запутаны или замешаны в таких инцидентах. Таким образом, они продолжали ломать голову, как следует поступить, поскольку они были пойманы между скалой и твёрдым местом.

Увидев тупиковую ситуацию женщин, Юй Я продолжила:

– Эта служанка становится всё более и более наглой, я пойду посмотрю, что заставило её быть такой взволнованной, – затем, сказав это, она взяла на себя инициативу и направилась вперёд.

С Юй Я, взявшей на себя инициативу, у других фужэнь не было причин задерживаться, так что они последовали за женщиной. Шэнь Жоу бросил задумчивый взгляд на Юй Я. Затем уголки её губ растянулись в улыбке, выражающей великое наслаждение.

Однако, когда все вышли вперёд, они были потрясены открывшимся перед ними зрелищем. Они увидели женщину, лежащую на искусственной горе у пруда, её одежда всё ещё была подходящей и нетронутой. Просто у неё на лбу было кровавое пятно, и она представляла собой шокирующее и ужасное зрелище.

Инян помощника министра Го, Жу Мэй, мгновенно закричала в тревоге:

– Мэн’эр!

Фужэнь помощника министра Го в настоящее время лежала в постели, страдая от серьёзной болезни, и поэтому не смогла присутствовать на банкете. Таким образом, девушки этой семьи прибыли в сопровождении Инян, которая родила молодого господина и молодую леди Го, чтобы привести их всех на банкет Золотой хризантемы.

Эта Жу Мэй, Инян помощника министра Го, изначально была певицей из театральной труппы и привыкла лебезить и выслуживаться перед молодыми господами в сомнительной манере. Сегодня она была красочно одета в показной наряд, и украшения на её голове были откровенно ослепительными и привлекательными. Если бы кто-то не знал лучше, можно было бы подумать, что она ищет мужа для себя, а не для своей дочери. Многие из фужэнь, которые присутствовали на банкете, являлись официальными жёнами, и хотя было также несколько наложниц, все они были скромно одеты в светлые цвета. Не было никого, кто был бы одет в такой легкомысленной манере. Жу Мэй Инян уже была отправлена на холодную скамью и не была слишком счастлива по этому поводу, но, увидев, что её дочь была вовлечена в инцидент, она отбросила всё это в сторону и быстро побежала вперёд, чтобы обнять Го Мэн.

Как только она заметила рану на лбу Го Мэн, Жу Мэй Инян начала сыпать проклятиями:

– Что это за демоническое снадобье, которое причинило вред моей Мэн’эр! Без всякой причины её имя было запятнано. Как после подобного она может даже выйти замуж, – её голос был пронзительным и грубым, заставляя других фужэнь хмуриться, но Жу Мэй Инян совершенно не обращала внимания на своё окружение, когда она демонстративно обратилась к фужэнь старшего провинциального офицера резко:

– Именно здесь, в фу старшего провинциального офицера, моя Мэн’эр столкнулась с несчастьем, так что фужэнь нужно найти этого мерзкого никчёмного человека и сурово наказать его. Просто подождите, пока я не узнаю, кто этот человек, и посмотри, как я сдираю с него кожу!

Глава 138.2 - Соблазнённый Госпожой Несчастья

В конце концов, она была низкого происхождения и не воспитывалась в рамках дворянского этикета, поэтому её слова несли визг тех землероек с рынка. Мало того, что её обращение было оскорбительным, она даже имела наглость быть неуважительной до такой степени, что вовлекла фужэнь старшего провинциального офицера в свою тираду. В то время как фу старшего провинциального офицера по праву взял бы на себя ответственность за этот вопрос, отношение и позиция Жу Мэй Инян в настоящее время вызывали только одну реакцию: чувство сочувствия, которое эти фужэнь первоначально испытывали к Го Мэн, начало рассеиваться.

– Фужэнь, не волнуйтесь, – это была вторая госпожа семьи Чжао, Яо-ши, которая не могла больше смотреть на разгром, которая, наконец, вмешалась: – Почему бы нам для начала не позаботиться о ранах юной леди Го?

Как могла эта мать заботиться только о том, чтобы упрекать и оскорблять, полностью пренебрегая ранами своей собственной дочери? По мере того, как фужэнь размышляли об этом, они начали презирать Жу Мэй Инян ещё больше. Жу Мэй Инян могла иметь свои способы с помощником министра Го, но перед этими рождёнными и воспитанными в аристократических семьях фужэнь она была похожа на безмозглую дуру. Даже сейчас женщина всё ещё не могла почувствовать перемену во взглядах, которые были устремлены на неё, только чтобы теперь встревоженно трясти Го Мэн в своих объятиях:

– Мэн’эр, Мэн’эр?

Глаза Го Мэн оставались закрытыми, и она совсем не реагировала. Это, наконец, заставило Жу Мэй Инян запаниковать и отказаться от своей вендетты, и с тревогой спросить:

– Что мне делать? Мэн’эр не просыпается? В чём дело?

Юй Я плотно нахмурила брови, в то время как служанка, которая ранее притворялась взволнованной и смущённой, начала паниковать, испуганно опустив голову. Это не должно было быть так. Как это получилось? Ранее всё было тщательно продумано, что, когда они все прибудут на место происшествия, они найдут Чжао Фэй Чжоу и Го Мэн в компрометирующем положении. Кроме того, Го Мэн должна была плакать от стыда, потому что Чжао Фэй Чжоу не брал на себя ответственность за содеянное. Почему же тогда не было никаких признаков Чжао Фэй Чжоу, а Го Мэн получила такую серьёзную травму?

В прошлом Юй Я наводила справки и знала, что характер Чжао Фэй Чжоу был взрывоопасным, как и у его отца, Чжао Юань Фэна, но он также не был из тех, кто причиняет кому-то боль без причины. Более того, мужчины семьи Чжао не оскорбляли женщин. Так что же было с этой ситуацией? Только для того, чтобы услышать, как фужэнь старшего провинциального офицера сказал:

– Слуги, отнесите юную леди Го в дом и возьмите пригласительный билет хозяина, чтобы вызвать лекаря.

Даже после того, как слуги положили всё ещё бессознательную Го Мэн на кровать в комнате, лекарь всё ещё не прибыл. Юй Я закатила глаза и сказала:

– Как дерзко этот человек обидел юную леди Го в фу; виновником, безусловно, должен быть кто-то изнутри. Здесь много людей, которые посещают банкет Золотой хризантемы, поэтому должен быть кто-то, кто мог бы что-то заметить. Почему бы не спросить вокруг, чтобы узнать, кто был с юной леди Го раньше?

Фужэнь старшего провинциального офицера согласилась с тем, что она сказала, поэтому поручила кому-то передать сообщение, спрашивая, заметил ли кто-нибудь что-нибудь сегодня или знал, с кем была Го Мэн?

Служанка быстро вернулась и сказала, что слуга, который подметал двор, ранее видел, как Го Мэн и Чжао Фэй Чжоу проходили мимо вместе, направляясь куда-то.

Когда это было сказано, глаза Яо-ши дёрнулись. Сегодня она привела Чжао Юй Луна и Чжао Фэй Чжоу на банкет, поскольку и Чжао Юй Лун, и Чжао Фэй Чжоу были совершеннолетними, готовыми создать собственную семью, но оба были стоическими, как скала – пустые сланцы, без каких-либо мыслей о каких-либо интимных отношениях с какой-либо юной леди. Таким образом, Яо-ши и Чжоу-ши обсудили это, прежде чем решили, что Яо-ши приведёт своего сына и племянника на это событие. Кто бы мог ожидать, что такое произойдёт.

Яо-ши имела учёное семейное происхождение и с детства была обучена надлежащему этикету и приличию, поэтому, когда она услышала, что Чжао Фэй Чжоу был замешан, она немедленно возмутилась:

– Я наблюдала, как Фэй Чжоу рос, и совершенно уверена, что он не мог сделать такую презренную вещь!

– Вы можете знать ребёнка в течение длительного времени, но всё ещё не можете знать его истинную природу, – заявила Юй Я. – Более того, мы ничего не ай_ сказали, только то, что кто-то видел третьего молодого господина Чжао и пятую юную леди Го вместе, так о чём же госпожа Чжао беспокоиться?

– Вы… – Яо-ши была в ярости. Она видела, что Юй Я вышла вперёд, чтобы помешивать в котле, и когда она взглянула на Шэнь Жоу, то вдруг вспомнила об одном деле. В то время дело Цзян Жуань распространилось на семью Чжао, и оказалось, что эта женщина была матерью Ся Цзюня. Итак, сегодняшний инцидент выглядел как преднамеренная провокация. Этакая изощрённая форма мести?

Жу Мэй Инян снова начала кричать, создавая шум и хаос вокруг:

– Так это были вы! Кто бы мог подумать, что третий молодой господин Чжао – бесстыдный негодяй. Мне было бы всё равно, но третий молодой господин Чжао причинил боль моей Мэн’эр. Я должна вернуться домой, чтобы сообщить об этом Лаое, тогда мы поднимем этот вопрос в суде. Вам это точно не сойдёт с рук!

– Жу Мэй Инян, – Яо-ши была действительно разгневана в этот момент. С большим акцентом она чётко произнесла и вытянула каждое слово: – Пожалуйста, объясните, почему наш Фэй Чжоу причинил вред дочери Вашей семьи? Без какой-либо рифмы или причины для такого действия, это определённо требует объяснения.

– Может быть, Ваш сын влюбился в красоту моей Мэн’эр, и у него были какие-то грязные своенравные мысли. Затем, когда Мэн’эр отказался от его ухаживаний, он поднял руку в гневе и причинил ей боль! – бесстыдно сказала Жу Мэй Инян, и всё же фужэнь, стоявшие вокруг, усмехнулись её словам. Эта Жу Мэй Инян определённо, она была строптивой, не заботясь и не понимая, какие последствия окажут её слова на собственную дочь. К сожалению, после того, как сегодняшний инцидент распространился, в будущем Го Мэн будет трудно найти хорошую семью, чтобы выйти замуж. Если её собственная мать была такой бесстыдной, то как её дочь, будет ли она лучше?

Глава 138.3 - Соблазнённый Госпожой Несчастья

Жу Мэй Инян радостно продолжала свою тираду, но не знала, насколько оборонительной и защищённой была семья Чжао по отношению к своим собственным детям, и, конечно, она совершенно не была слабой. И хотя Яо-ши могла выглядеть тёплой и нежной, после стольких лет брака в семье Чжао, часть жестокой и бесстрашной доблести семьи Чжао укоренилась в самом её существе. В этот момент послышался холодный смех:

– Жу Мэй Инян, должно быть, склонна шутить. У Фэй Чжоу так много молодых леди на выбор, почему он выбрал дочь Шу? Или Жу Мэй Инян полагает, что, поскольку юная леди Го может спеть несколько песен, Фэй Чжоу должен быть очарован. Тогда, может быть, стоит сравнить её с Сяо Тао Хун с театральной сцены восточного переулка столицы и выяснить, кто же лучше?

Среди присутствующих фужэнь те, кто был в хороших отношениях с Яо-ши, все знали, что Яо-ши обычно была уравновешена и никогда не произносила таких язвительных саркастических слов. Тем не менее она была выведена из себя до такой степени, что её характер вспыхнул.

При словах Яо-ши даже фужэнь старшего провинциального офицера почувствовала желание рассмеяться. Сяо Тао Хун из театральной труппы восточного переулка умела очень хорошо петь, и ежедневно встречала и провожала множество клиентов. Более того, было неизвестно, сколько чиновников было связано с ней. Нельзя отрицать, что слова Яо-ши были злонамеренными.

Сама Юй Я никогда не думала, что Яо-ши, которая выглядела слабой и лёгкой целью для запугивания, может быть такой остроумной и красноречивой. Тупица Жу Мэй Инян также смогла уловить насмешку и сарказм в словах Яо-ши и почувствовала столько ненависти, что сгорела от негодования. Более того, она не обладала остроумием Яо-ши I_фри_-cy и поэтому не могла придумать подходящего ответа.

Как раз в тот момент, когда ситуация начала становиться слишком холодной, снаружи послышались шаги. Это была группа благородных юных леди, возвращающихся с игр во дворе.

Возглавляла группу старшая юная леди семьи Го, Го Сян. Как только она переступила порог, Жу Мэй Инян ядовито начала выговаривать:

– Старшая юная леди, как получилось, что когда Вы с Мэн’эр вышли полюбоваться цветами и поиграть, с Мэн’эр случилось что-то плохое. Скажите мне, Вы выполнили свою роль старшей сестры? Только не говорите мне, что Вы не знал, что Вам нужно заботиться о своей мэй мэй?

Старшей юной леди Го в этом году было всего пятнадцать или шестнадцать лет, и поскольку её мать была очень больна, она носила тёмно-зелёное платье и казалась очень простой и без украшений. Её глаза были такими же, как и остальные черты лица, спокойными и простыми. Выслушав ядовитый выговор Жу Мэй Инян, она просто покачала головой, сказав:

– Инян, я не червь в желудке пятой сестры, так как же я могу всё время смотреть на неё. Более того, я попросила пятую сестру сопровождать меня, но сама пятая сестра отказала мне.

Жу Мэй Инян была потрясена, только чтобы увидеть, как другая молодая леди вышла из-за Го Сян:

– Верно, Го Цзе цзе планировала отправиться вместе с пятой юной леди Го, и кто знает почему, но пятая юная леди Го не только отказалась идти вместе с Го Цзе цзе, но даже оскорбительно отвергла предложение Го Цзе цзе.

Другие благородные молодые леди начали кивать, утверждая, что они тоже были свидетелями этого события. Начнём с того, что эти молодые леди не питали никакого уважения к дочери Шу, и вдобавок ко всему характер Го Мэн не вызывал никаких добрых чувств. Поэтому, сочувствуя Го Сян, они не оставили её на волю случая и растоптали Го Мэн. Жу Мэй Инян была так разгневана, что её чуть не вырвало кровью, но здесь было так много благородных дам, и она не могла позволить себе оскорбить кого-то из представительниц благородной фамилии, поэтому она могла только продолжать направлять свою сильную ярость на Го Сян, глядя на неё взглядами-кинжалами.

Го Сян оставалась стоической, однако, это был взгляд Юй Я, который начал проноситься вокруг, прежде чем он приземлился на Цзян Жуань, которая стояла сзади с Чжао Цзинь. Словно почувствовав взгляд Юй Я, Цзян Жуань ответила ей взглядом и улыбнулась. Сразу же в сердце Юй Я возникло дурное предчувствие, и она не могла избавиться от ощущения, что что-то упустила.

– Инян, кто-то должен быть виновником травм пятой сестры, – заявила Го Сян.

– Что? – услышав это, Жу Мэй Инян сразу же задала вопрос в ответ: – Вы имеете представление, кто это сделал?

– Это… – Го Сян чувствовала себя неловко, но именно Чжао Цзинь заговорила: – Это потому, что пятая юная леди Го наткнулась на тайну другого человека.

– Какую ещё тайну? – Жу Мэй Инян упрямо спросила, но Чжао Цзинь сочла довольно неловким отвечать и отказалась от дальнейших комментариев.

– Что это за тайна? – увидев реакцию Чжао Цзинь, Жу Мэй Инян встревожилась ещё больше и потянулась, чтобы схватить Чжао Цзинь за рукав. Увидев это, Чжао фужэнь нахмурилась.

Молодая леди, которая говорила от имени Го Сян, снова заговорила:

– О, все узнали об этом некоторое время назад, так что это больше не может считаться секретом.

Эта молодая леди была дочерью учёного чиновника, и она всё ещё не достигла брачного возраста в этом году. Таким образом, она не испытывала никаких угрызений совести по поводу того, чтобы быть ясной и прямолинейной со своими словами. Компания благородных молодых леди бросила взгляды между собой, прежде чем опустить головы. Их действия подразумевали, что эта тайна была чем-то, о чём было нелегко говорить и было слишком неловко упоминать.

Глава 138.4 - Соблазнённый Госпожой Несчастья

Сердце Юй Я подпрыгнуло, когда она посмотрела на Цзян Жуань. Улыбка на лице Цзян Жуань, казалось, стала глубже, и независимо от того, как на неё смотрели, казалось, было что-то подозрительное. Она продолжала пристально смотреть на Цзян Жуань, когда её брови начали сближаться.

– В чём дело? – фужэнь старшего провинциального офицера мягко уговаривала: – Просто скажите это, вам нечего опасаться.

Та же самая молодая леди небрежно ответила:

– Хорошо, я просто скажу это. Секрет в том, что старшая юная леди семьи Ся на самом деле является ребёнком второго господина Ся.

Как только это было произнесено, все присутствующие были как громом поражены.

Первоначально Шэнь Жоу была похожа на муху на стене, наблюдая за разыгрываемым шоу, но никогда не думала, что внезапное смещение фокуса внезапно приземлится прямо ей на голову. Она сразу же стала пепельно-серой.

– Как из всего в мире вы пришли к этому? – сурово спросила Юй Я, бросив взгляд на Шэнь Жоу. Она заметила, что поведение Шэнь Жоу был не таким, как обычно, и её сердце остановилось. Постепенно женщина почувствовала, как её сердце упало, в то время как всепоглощающая ненависть поднялась в душе.

Будучи невестками, Шэнь Жоу и она сражались много лет, и она очень ясно понимала смысл выражения лица Шэнь Жоу. Это ясно подтвердило то, что сказала эта молодая леди… это была правда.

Когда она вышла замуж в семью Ся, она знала, что Ся Тянь Цай был распутным ублюдком. Однако с тех пор, как она родила Ся Цзюня, женщина обеспечила себе прочное место матриарха в доме. Таким образом, сколько бы Ся Тянь Цай ни дурачился, он всегда будет подчиняться ей.

На самом деле, Юй Я была по своей природе грубым человеком и всегда склонной к ревности. Старший сын семьи Ся, Ся Тянь И, был деревянным и бесхитростным, но он смог жениться на красивой и избалованной женщине, такой как Шэнь Жоу, сделав её своей фужэнь. Женщины всегда были склонны делать сравнения, и ей не нравился тот факт, что Шэнь Жоу родила только одну дочь, но всё ещё была любима своим мужем. В то время как она родила сына, и всё же сердце Ся Тянь Цая никогда не принадлежало Юй Я. Самым ненавистным фактом было то, что иногда взгляд Ся Тянь Цая задерживался на теле Шэнь Жоу в слишком интимной манере.

Теперь, когда она думала об этом, это было потому, что между ними уже была какая-то история. Неудивительно, что, хотя нельзя было сказать, что Ся Тянь Цай был не так близок со своим старшим братом, он всегда очень любил свою племянницу, Ся Цзяо Цзяо. Но теперь было ясно, что Ся Цзяо Цзяо на самом деле была плодом их совместного прелюбодеяния!

У жены старшего брата был роман с младшим братом, и мало того, что Ся Тянь И носил зелёную шляпу, он даже вырастил чужую дочь; это была действительно самая нелепая вещь в мире!

– Почему вам не позволить мне объяснить, – небрежно сказала Цзян Жуань. – Раньше мы прогуливались, когда вошла служанка, выглядевшая очень взволнованной и потрясённой. Всё, что она могла сказать, это то, что пятая юная леди Го наткнулась на тайну, и что человек убил пятую юную леди Го и собирается заставить её замолчать. Эта служанка была очень напугана, и когда мы стали расспрашивать её дальше, она наконец открыла нам тайну. Это привело к тому, что мы видим сейчас.

– В самом деле, так это были вы, кто обидел мою Мэн’эр! – Жу Мэ Инян была той, кто мог воспользоваться любым поворотом ситуации, поэтому, когда она услышала объяснение, женщина сразу обратила своё внимание на Юй Я и Шэнь Жоу и выплюнула: – Вы обе сделали такой скандальный и бесстыдный поступок и даже проявили желание убивать людей, чтобы заставить их замолчать. Если с моей Мэн’эр случится какое-нибудь несчастье, мой Лаое не отпустит вас обеих!

Юй Я глубоко вздохнула; она прекрасно понимала, что сейчас не время углубляться во все остальные вопросы. Это было потому, что она хорошо понимала, что если такие слухи распространятся о семье Ся, то это не будет хорошо для неё. Поэтому она ответила:

– Жу Мэй Инян, Вы даже не знаете, откуда взялась эта служанка, и всё же поверили её словам и сделали поспешные выводы. Разве это не слишком несправедливо с Вашей стороны? Моя невестка и я были здесь всё это время, так мы оставили наши тела, чтобы навредить пятой юной леди Го?

– Это… – Жу Мэй Инян была ошеломлена.

Цзян Жуань улыбнулась:

– Почему мы не видели личную служанку второй госпожи Ся?

Обычно у любой фужэнь, которая выходила из фу, всегда было две служанки, чтобы прислуживать им, но до сих пор рядом с Юй Я была только одна служанка, а другой нигде не было видно. Кроме того, если было сказано, что служанка задержалась с возвращением из-за чего-то, то не слишком ли долго она возвращалась.

Бледность Юй Я изменилась – она знала, куда ушла эта служанка. Эта служанка должна была скрываться, чтобы затем предоставить информацию, которая приведёт Чжао Фэй Чжоу к Го Мэн, но она ещё не вернулась. Поэтому, естественно, Юй Я не могла сказать правду. К сожалению, Цзян Жуань не собиралась давать ей время, чтобы отреагировать. Подойдя к Го Мэн, которая всё ещё лежала на кровати, она очень осторожно ущипнула край шёлкового носового платка и тихо заметила:

– На этом платке, кажется, есть что-то странное…

Так совпало, что лекарь, который только что осмотрел Го Мэн, только что закончил выписывать рецепт, поэтому он взял платок у Цзян Жуань и понюхал его:

– Я осмотрел эту молодую леди и пришёл к выводу, что она не просыпается, потому что её накачали наркотиками. Этот платок действительно несёт запах снотворного.

Глава 139.1 - Разоблачить скандал

– Снотворное? – Жу Мэй вскрикнула: – Тогда в чём причина раны на её лбу?

– Это… – пробормотал себе под нос лекарь. – Это, вероятно, произошло, когда она была под воздействием наркотика и где-то ударилась головой. Или кто-то намеренно использовал что-то, чтобы ударить её. К счастью, сила была не такой большой, поэтому всё, что ей нужно, это отдохнуть и применить некоторые лекарства. Через несколько дней она будет в порядке.

– Когда же проснётся моя дочь? – спросила Жу Мэй.

– Я не уверен, – лекарь бросил беглый взгляд на Го Мэн, которая лежала на кровати. – Нам придётся подождать, пока действие лекарства не пройдёт, и тогда она, естественно, юная леди пробудится.

Фужэнь старшего провинциального офицера поспешно кивнула и поблагодарила лекаря, прежде чем договориться о том, чтобы служанка отправилась с ним за предписанным лекарством. Внезапно атмосфера замерла.

Цзян Жуань усмехнулась:

– Ну… Третий молодой господин Чжао – рослый двухметровый молодой человек, поэтому вряд ли можно сказать, что он действительно принёс бы с собой «носовой платок», чтобы причинить кому-либо вред. Более того, очевидно, что на платке вышиты цветы, и как бы вы на него ни смотрели… очевидно, он принадлежит девушке.

Когда присутствующие услышали это, они сочли рассуждение приемлемым. Несмотря на то, что такой молодой господин, как Чжао Фэй Чжоу, не мог случайно иметь при себе носовой платок, и при ближайшем рассмотрении цветов и листьев, вышитых на ткани, было неоспоримо, что это не был предмет, принадлежащий мужчине.

Глаза Жу i_ Мэй обострились, и с первого взгляда она смогла понять по внешнему виду носового платка, что это действительно предмет Го Мэн. Хотя она не знала, почему платок Го Мэн был пропитан наркотиком, с вещами, обернувшимися подобным образом, если бы она могла переложить вину на кого-то другого, то, естественно, она бы обвинила других. Можно сказать, что семья маркиза Ся была достойной семьёй среди знати, так что была возможность извлечь из них некоторую выгоду. В противном случае Го Мэн должна была бы исключительно и неохотно страдать от последствий без причины. Поэтому Жу Мэй немедленно заявила:

– Правильно, кто бы мог подумать, что вторая госпожа Ся может быть такой злобной; этот платок, должно быть, оставила Ваша служанка. Хм! Ваша служанка использовала этот носовой платок, чтобы лишить сознания мою Мэн’эр, и даже думала совершить убийство, чтобы заставить её замолчать, таким образом выплеснув грязную воду на третьего молодого господина Чжао! Это, безусловно, довольно хорошо просчитанная схема!

Выражения лиц Шэнь Жоу и Юй Я изменились – Юй Я стала ещё более раздражённой. Как бы то ни было, она ещё не оправилась от услышанного о деле, касающемся Шэнь Жоу и её мужа; никогда бы она не подумала, что Жу Мэй ещё больше запутает её в этой суматохе. Она яростно посмотрела на Цзян Жуань, потому что если бы кто-нибудь сказал, что сегодняшний инцидент не имеет к ней никакого отношения, то даже если бы её забили до смерти, Юй Я бы не поверила. Без сомнения, Цзян Жуань, должно быть, препятствовала и манипулировала событиями – какая маленькая дешёвая шлюха!

Цзян Жуань улыбнулась, приветствуя и возвращая ей взгляд, когда её брови слегка приподнялись, точно в насмешливой провокации.

Юй Я почувствовала, как кровь бросилась ей в голову, и её голос невольно стал пронзительным:

– Зачем мне приказывать кому-то убивать Вашу дочь, чтобы заставить её замолчать, когда человек, совершивший прелюбодеяние, не является мной? Я не сделала ничего постыдного! – в своём крайнем гневе женщина произнесла эти слова из глубины своего сердца. Её манера речи воплощала весь сдерживаемый гнев Юй Я, заставляя множество присутствующих фужэнь и молодых леди остаться шокированными. Сразу же их оценка и выражение по отношению как к Шэнь Жоу, так и к ней изменились.

Шэнь Жоу балансировала на грани краха. Если то, что произошло здесь сегодня, распространится, репутация семьи Ся будет полностью разрушена. Что её ожидало, было ещё неизвестно. Дело в том, что в династии Великая Цзинь, если брат и невестка из семьи чиновника совершат прелюбодеяние, мужчина не сможет вечно держать голову в обществе, а женщина будет утоплена, будучи запихнутой в плетёную корзину для свиней. Поэтому, если всё это действительно произойдёт, то остальная жизнь Ся Цзяо Цзяо также будет разрушена.

Жу Мэй была не из тех, кого легко поколебать, и она сразу же улыбнулась. Используя навыки, полученные с того времени, когда она выступала на сцене, своим ревностным сварливым голосом она сказала:

– Очевидно, Вы хотите защитить эту тайну. В то время, если бы Вы ничего не сделали, скандал вовлёк бы Вашего мужа. Если бы этот скандал просочился наружу, то, как фужэнь, Ваша репутация также была бы разрушена. Вы планировали причинить вред моей Мэн’эр, чтобы скрыть скандал в Ся фу. Тогда я обязательно расскажу об этом скандале; я объявлю об этом так, чтобы все знали об этом! – говоря это, она начала повышать голос до крика. – Все слушайте! Чтобы скрыть скандал Ся фу, вторая госпожа Ся пыталась убить мою дочь, чтобы заставить её замолчать. Вторая госпожа Ся – убийца. Старшая юная леди семьи Ся на самом деле дочь старшей госпожи Ся и второго господина Ся…

Жу Мэй была певицей чуть ли не с рождения, поэтому у неё была хорошая дыхательная основа, которая позволяла женщине выкрикивать эту строку слов, не запыхавшись. Более того, её вокал был настолько громким и ясным, что женщина постоянно повторяла сплетни снова и снова, пока все в фу старшего провинциального офицера не услышали новости.

Глава 139.2 - Разоблачить скандал

Те, кто стоял вокруг, были ошеломлены этой сценой. Действительно, эта Жу Мэй полностью игнорировала своё положение, самообладание и приличия, извергая всё, что хотела сказать. Несмотря на то, что Юй Я видела все виды поведения на протяжении многих лет, она ещё не встречала женщину, которая не делала бы вещи в соответствии с общепринятыми рассуждениями и моралью. В данный момент она даже не могла взять себя в руки, чтобы положить конец этому разгрому.

Окружающие были либо удивлены, либо сочли ситуацию забавной. Чжао Цзинь едва не потеряла сознание от смеха и прошептала на ухо Цзян Жуань:

– Какой звёздный исполнитель, эти вокалы настолько трогательны, что аудитория ошеломлена.

Посреди всех этих криков глаза Шэнь Жоу закатились – каким бы внутренним или внешним престижем и статусом она ни обладала, сегодня всё было потеряно – так что она могла бы также принять позу и потерять сознание. Её сопровождающие служанки поспешно поддержали женщину, когда увидели, что та упала в обморок:

– Фужэнь, наша госпожа не была в добром здравии, и я боюсь, что она упала в обморок. Пожалуйста, можем ли мы побеспокоить фужэнь, чтобы наша госпожа вошла в дом, чтобы немного отдохнуть.

Фужэнь старшего провинциального офицера согласилась, так что из семьи Ся осталась только Юй Я, и её сердце тайно питало большую ненависть к коварству Шэнь Жоу. Она на самом деле молча ликовала от какофонии Жу Мэй. Шэнь Жоу сделала такую скандальную вещь, что со всеми этими криками, наверняка к завтрашнему дню, вся столица услышит об этом. Где бы у Шэнь Жоу было лицо, чтобы наслаждаться лёгкой жизнью в будущем. Видя, что Шэнь Жоу отступила в дом, чтобы спрятаться, она тоже думала, как ей последовать примеру невестки. Однако у Жу Мэй были острые глаза, и пока она кричала, она также следила за любым движением Юй Я. Поэтому, когда она увидела, что та вот-вот упадёт в обморок, быстрыми шагами она схватила Юй Я за плечо и провозгласила:

– Вторая госпожа Ся, Вы так обидели мою Мэн’эр, Вам лучше не оборачиваться и не ссориться с нами, а потом не отказываться признаваться в этом! Почему бы Вам не пойти со мной к магистрату, потому что даже если мы окажемся в суде, Вы не будете признаны невиновной!

Жу Мэй яростно трясла её, даже если бы она хотела упасть в обморок, теперь это было невозможно. Внутренне Юй Я была очень раздражена тем, что Го Мэн имела такую неумолимую и упрямую личность в качестве матери. Чтобы кто-то цеплялся и подходил прямо к её лицу, это определённо был крайне ненавистно, и Юй Я начинала сердиться. В этот момент снаружи послышались шаги, и раздался голос:

– Мама, с тобой всё в порядке?

В этот момент группа молодых людей вошла один за другим. Скорее всего, они услышали шум и поспешили проверить, что произошло. Ведущим этих людей был молодой человек, одетый в нефритово-белое одеяние, человек, который выделялся среди мужчин. Выражение его лица, естественно, несло печать высокого интеллекта, и на его талии был бумажный веер. Любой, глядя на него, увидел бы человека, который был мудрым и проницательным, наполненным жизненной силой. Это был второй молодой господин семьи Чжао, Чжао Юй Лун.

Чжао Фэй Чжоу следовал за Чжао Юй Луном, и сразу же его взгляд обратился к Цзян Жуань. Заметив обычное выражение Цзян Жуань, его губы приподнялись в улыбке. Обратив своё внимание на другую сторону, он заметил угнетённое и мрачное поведение Юй Я и Жу Мэй. Он вздохнул с облегчением, и поза молодого человека расслабилась.

Когда Яо-ши увидела, что её сын и племянник подошли, отметив, что с ними всё в порядке, она смогла успокоить свои тревоги: В глубине души женщина не хотела, чтобы молодые господа её семьи видели такую отвратительную и неловкую ситуацию. Просто думая о том, что эти люди изначально намеревались переложить вину на Чжао Фэй Чжоу, её гнев снова вспыхнул.

Чжао Фэй Чжоу и Чжао Юй Лун оба заметили гнев Яо-ши, поэтому Чжао Юй Лун ответил:

– Мы слышали, что здесь было какое-то беспокойство, и были обеспокоены, поэтому мы бросились сюда. Надеюсь, все фужэнь здесь простят наше вторжение.

Его отношение было изысканным и вежливым, Юй Лун был таким красивым мужчиной, что все фужэнь и молодые леди были счастливы просто видеть его присутствие. Таким образом, они даже не думали критиковать его действия. Видя позицию Чжао Юй Луна, Юй Я не могла не думать о Ся Цзюне. Она почувствовала боль в сердце, когда её взгляд задержался на Чжао Юй Луне, можно сказать, стал злобным.

Позади группы молодых людей шла миниатюрная фигура. Одетая полностью в развевающееся белое платье, если это была не Цзян Су Су, то кто ещё это мог быть?

Раньше, когда все молодые леди были здесь, все внимание было приковано к ситуации Го Мэн, поэтому никто не заметил, что Цзян Су Су не было с ними. В этот момент, увидев Цзян Су Су, входящую позади этих молодых господ, всё стало ясно, и все посмотрели на Цзян Су Су с презрением. Глядя на отчуждённый и неприкасаемый вид этой второй мисс Цзян, кто бы I_фри_-cy мог подумать, что она тоже была беспокойной и поэтому украдкой посетила молодых людей сегодня. Кроме того, одно дело было тайно наблюдать за молодыми людьми, но тот факт, что девушка действительно осмелилась появиться вместе с ними, давал богатую пищу для размышлений.

Цзян Су Су была беспечна перед всеми взглядами, и если бы она хвасталась, она действительно пожинала довольно много в ответ. Несколько молодых людей уже потеряли свои сердца, бросив их перед ней, и Цзян Су Су не могла чувствовать себя ещё более довольной собой, чем это было сейчас. Просто, хотя эти люди были из аристократических семей, они были намного ниже человека, на которого она положила свой глаз и держала в своём сердце. Подумав о восьмом принце, Сюань Ли, Цзян Су Су почувствовала, как её охватывает меланхолия. Прошло много времени с тех пор, как она видела этого молодого человека в последний раз.

Глава 139.3 - Разоблачить скандал

Поскольку семья Ся была связана с ней, Цзян Су Су нахмурилась и тихо спросила:

– Вторая цзюму, что-то случилось?

Увидев Цзян Су Су, Жу Мэй почувствовала презрение в своём сердце. Эта Цзян Су Су была благословлена такой красотой, что она полностью затмила её Го Мэн. Таким образом, её тон голоса не был приятным:

– Конечно. Всё это из-за того, что сделала твоя вторая цзюму. Если бы моей Мэн’эр не повезло сегодня, она была бы убита этой злобной и порочной фужэнь!!

Глаза Чжао Фэй Чжоу дёрнулись, и он подсознательно посмотрел на Цзян Жуань. Ранее, когда Цзян Жуань попросила Тянь Чжу вырубить Го Мэн, она сказала ему, чтобы он поторопился вернуться. Чжао Фэй Чжоу сначала не хотел уходить, но он не мог противостоять холодному нраву Цзян Жуань, поэтому он прислушался и ушёл. Цзян Жуань поручил ему вернуться и сообщить Чжао Юй Лун дословно, что произошло. Как только Чжао Юй Лун услышал всё, что Чжао Фэй Чжоу должен был рассказать, он обдумал это, прежде чем проинструктировать Чжао Фэй Чжоу не рассказывать о произошедшем ни одной душе. Только когда они услышали шум, доносящийся из западного сада, Чжао Юй Лун притворился невежественным, собирая группу молодых людей, чтобы отправиться посмотреть.

Глаза Чжао Юй Луна слегка изогнулись, когда он посмотрел на Цзян Жуань, и когда Цзян Жуань заметила его взгляд, она ответила слабой улыбкой. Чжао Юй Лун был сыном Чжао Юань Пина, поэтому, естественно, Чжао Юй Лун унаследовал некоторые из его уловок. Поэтому он был очень доволен тем, как эта бяо мэй справлялась с делами. Оба они обменялись одним и тем же взглядом молчаливого согласия, прежде чем отвести глаза в сторону.

Затем одна из молодых леди, которая восхищалась Чжао Юй Луном, тихо объяснила ему, что произошло. Выслушав её, Чжао Юй Лун нахмурился и спросил:

– Значит, раненая служанка и вторая служанка госпожи Ся ещё не найдены?

– Они ищут их, – сказал фужэнь старшего провинциального офицера. – Но кажется, что они обе исчезли.

Один из молодых господ из группы громко провозгласил:

– О чём тут гадать; служанку определённо послали, чтобы заставить замолчать человека, а также убить служанку, которая раскрыла секрет. Увидев, что ситуация была неудачной, она немедленно сбежала со сцены, и именно поэтому вы её не найдёте!

Как только он сказал это, все согласились, поскольку то, что он сказал, было очень возможно, вполне соответствуя ожиданию развития ситуации. Все стали по-разному смотреть на Юй Я.

Юй Я пришла в ярость, так как надеялась, что две служанки будут найдены, чтобы доказать её невиновность, или, по крайней мере, они докажут, что она не устраивала, чтобы кто-то причинил вред пятой юной леди Го. Однако эти два человека исчезли, и их следов не было видно. Она не могла перестать смотреть на Цзян Жуань – может быть, это была ещё одна интрига со стороны Цзян Жуань?

Улыбка на лице Цзян Жуань не дрогнула с самого начала всего этого. Более того, служанка, которая доставила эту новость, не могла быть найдена нигде во всём фу старшего провинциального офицера, и это потому, что эта конкретная служанка даже не была служанкой. Цзинь Сань может быть убийцей, но она также была хороша в маскировке. Настолько, что эти молодые леди даже ничего не заподозрят. Что касается личной служанки Юй Я – было очевидно, что она навсегда исчезла, чтобы не иметь возможности вернуться.

В этот момент Юй Я почувствовала, что едет на тигре, с которого невозможно слезть (1), с Жу Мэй, кусающей её за пятки, и Го Мэн, потерявшей сознание от снотворного. Она намеревалась взять верх, но оказалась в ситуации, когда, пытаясь украсть курицу, л ишь потеряла рис, предназначенный для приманки (2). Чувствуя одновременно тревогу и ярость, женщина могла только кратко повторить:

– Я никому не приказывала вредить Го Мэн, – к сожалению, никто ей не поверил.

Когда ситуация на мгновение остановилась, все услышали, как кто-то спешит доложить. Всё, что было сказано, это то, что маркиз Ся попросил Юй Я и Шэнь Жоу немедленно вернуться в фу. Маркиз Ся, должно быть, уже услышал новости, а потому прислал кого-то, чтобы вызвать своих невесток. При одной мысли о затруднительном положении Шэнь Жоу Юй Я не могла не почувствовать радости. Просто характер Ся Чэна был очень ужасающим, поэтому она не могла не беспокоиться о последствиях, которые ей придётся пережить самой.

Хотя Жу Мэй выглядела как землеройка, у неё всё ещё было немного ума. Она знала, что Ся Чэн был истинным хозяином семьи Ся, поэтому злить Ся Чэна было нехорошо для её собственного Лаое. Сегодня, перед компанией фужэнь, у Юй Я почти не было места для отрицания. Кроме того, Ся фу не мог убежать, потому что даже если священник убежит, храм не сможет последовать за ним (3). Поэтому, что касается этого вопроса, семья Ся, несомненно, даст ей решение. Поскольку Ся Чэн теперь знал об этом, то на данный момент не было ничего срочного. Маркиз Ся на самом деле пытался сохранить репутация своего фу и собственное лицо, и в попытке предотвратить критику, он определённо хорошо вознаградит её.

Поэтому Жу Мэй воспользовалась возможностью действовать так, как будто она была убита горем:

– Забудьте об этом. Похоже, что маркиз Ся уже знает о ситуации, так как он просит хозяек семьи Ся вернуться. Более того, я не неразумный человек. В настоящее время Мэн’эр всё ещё не проснулась, поэтому я подожду её, тогда мы сможем медленно обсудить этот вопрос. В то время я надеюсь, что маркиз Ся даст Мэн’эр чёткий ответ.

Юй Я снова вспыхнула от гнева, но она решительно приняла её слова, прежде чем приказать слуге войти в резиденцию, чтобы сообщить Шэнь Жоу о необходимости вернуться. Вскоре бледная Шэнь Жоу последовала за слугой, затем они поспешно попрощались с фужэнь старшего провинциального офицера и бежали, потерпев поражение. Теперь с полностью забитым внешним видом, и приподнятым настроением, когда они впервые прибыли, они даже забыли о Цзян Су Су и Цзян Жуань.

Однако Цзян Су Су и Цзян Жуань также не собирались посещать Ся фу.

После того, как такая ситуация произошла, и это всё ещё было так рано, фужэнь старшего провинциального офицера не хотела, чтобы этот совершенно хороший банкет был полностью омрачён таким нелепым и абсурдным событием. Поэтому она принесла свои извинения, попросив всех не принимать это дело близко к сердцу и продолжить наслаждаться цветами и веселиться.

_______________________________________

1. 虎难文 (qíhǔnánxià) – литературный перевод – если вы едете на тигре, трудно слезть, идиома, которая означает невозможность остановиться на полпути.

2. 偷鸡不成蚀把米 (tōujībùchéngshíbǎmǐ) – литературный перевод – попытаться украсть курицу только для того, чтобы потерять рис, используемый для её приманки, идиома, которая означает попытку получить преимущество только для того, чтобы оказаться в худшем положении.

3. 跑得了和尚，跑不了庙 (pǎodéliǎohéshàng, pǎobùliǎomiào) – литературный перевод – священник может убежать, но храм не последует за ним, идиома, которая означает, что хотя кто-то имеет возможность бежать, однажды придётся вернуться, и тогда ты ответишь за всё.

Глава 139.4 - Разоблачить скандал

Всем тоже не хотелось портить удовольствие фужэнь старшего провинциального офицера, поэтому они согласились в унисон, но такое уже произошло. Как это всё могло быть так же, как и раньше? Поэтому, когда разговоры возобновились, речь шла не о цветах и даже не о том, какая дама или джентльмен попались им на глаза, а о скандальных тайнах маркиза Ся фу. По всем соображениям это была действительно идеальная тема для пустой беседы.

Поскольку Го Мэн ещё не проснулась, фужэнь старшего провинциального офицера назначила кого-то присматривать за ней. Жу Мэй вела себя так, словно перенесла огромную несправедливость, продолжая плакать и валяться перед фужэнь старшего провинциального офицера. Фужэнь старшего провинциального офицера начала волноваться от необходимости постоянно утешать её, и только когда она пообещала, что старший провинциальный офицер фу также даст пятой юной леди Го хорошую компенсацию, Жу Мэй смягчилась и перестала плакать.

Время пролетело быстро, и в мгновение ока небо потемнело, и пришло время всем уходить. Когда Чжао Цзинь упомянула об этом Цзян Жуань, она покачала головой:

– Эта Жу Мэй Инян действительно не может подняться выше своего статуса. Даже если она наложница, ей не следовало заходить так далеко. Слышать, что она сказала фужэнь старшего провинциального офицера, было подобно тому, как те бедные родственники, которые приходят только во время сбора урожая, беря всё, на что они положили глаза. Такая близорукость у человека действительно редка и беспрецедентна.

Покачав головой, Цзян Жуань рассмеялась, и по совпадению они увидели братьев Чжао, Чжао Юй Луна и Чжао Фэй Чжоу, идущих к ним. Увидев Цзян Жуань, Чжао Фэй Чжоу сказал:

– Бяо мэй, старшая тётя попросила тебя поехать с нами в нашей карете, чтобы мы могли отвезти тебя обратно в Цзян фу.

Юй Я и Шэнь Жоу быстро бежали, потерпев поражение, но ей и Цзян Су Су всё ещё нужно было вернуться к своему фу. Цзян Жуань кивнула. Чжао Юй Лун с интересом посмотрел на Цзян Жуань и без всякого избегания или подозрения просто заметил:

– Бяо мэй очень умна. Сегодняшняя стратегия была настолько блестящей, что нельзя сдержать вздоха изумления.

– Бяо гэ должен знать концепцию добавления цветов к парче (1), – спокойно ответила Цзян Жуань.

Подшучивание между этими двумя было похоже на загадочную тайну, особенно для Чжао Фэй Чжоу. Когда их слова долетели до его ушей, он почувствовал себя ещё более смущённым и не мог не почесать голову:

– О чём, чёрт возьми, вы двое говорите, почему я, кажется, ничего не понимаю? – Чжао Юй Лун внимательно осмотрел Цзян Жуань: – Несмотря на это, я всё ещё должен выразить свою благодарность от имени семьи Чжао, – хотя Чжао Юй Лун был примерно того же возраста, что и Чжао Фэй Чжоу, он был гораздо более зрелым, чем Чжао Фэй Чжоу. Всё это время он чувствовал, что личность Цзян Жуань была откровенно холодной и равнодушной, и она, казалось, скрывала тайный мотив в попытке использования Генеральского фу для собственного блага. Если бы кто-то сказал, что это было из-за семейной близости, то было бы действительно трудно увидеть этот факт. Сегодня она действительно протянула руку семье Чжао, потому что, если бы не Цзян Жуань, человеком, который потерпел бы бедствие на этом банкете Золотой хризантемы, определённо был бы Чжао Фэй Чжоу. Если Го Мэн действительно удалось войти в двери семьи Чжао, трудно было даже представить себе хаос и бури, с которыми столкнётся семья. Готовность Цзян Жуань протянуть руку и оказать помощь ясно показала, что у неё есть некоторая привязанность к семье Чжао.

– Нет необходимости благодарить меня. Намерения семьи Ся были фактически направлены на меня, – ответила Цзян Жуань. Для Юй Я, которая нацелила свой гнев на людей из семь Чжао, это было единственной возможностью излить свою ярость, которую женщина испытывала к Цзян Жуань, до которой не могла дотянуться. В настоящее время Цзян Синь Чжи был далеко, и не было никакой возможности прикоснуться к нему, и она была Цзюньчжу, что заставило Юй Я несколько осторожно относиться к последствиям. С другой стороны, Чжао Фэй Чжоу был простым болваном, над которым можно было легко издеваться, поэтому она и придумала такой коварный план.

Чжао Юй Лун уже собирался ответить, когда раздался пронзительный крик:

– Цзян Жуань! Чжао Фэй Чжоу!

С таким властным и дерзким отношением, если это была не Го Мэн, то кто же ещё это мог быть. Го Мэн должна была сказать слова проклятия; ни с того ни с сего её лицо было обезображено, и, проснувшись, она обнаружила, что произошло что-то ещё. Как бы то ни было, мост, который был установлен между ней и Юй Я, развалился, поэтому в этот момент было действительно слишком поздно говорить что-либо ещё. Однако, когда она вышла и увидела Цзян Жуань, как девушка могла предотвратить гнев, вспыхнувший изнутри?

Цзян Жуань подняла брови. Прошло уже больше четырёх часов, так что Го Мэн пора было просыпаться. Но для неё, чтобы показать такое отношение, это действительно показало, что эта пятая юная леди Го была точно такой же, как её мать. Без особого интеллекта.

Го Мэн бросилась к Цзян Жуань и сердито выплюнула:

– Ты действительно замышлял против меня. Ты…

– Заткнись, – прервал её строгий женский голос. Обернувшись, чтобы посмотреть, все увидели, что это была старшая юная леди Го, Го Сян.

– Это ты! Это ты сговорился с ними против меня? – Го Мэн увидела Го Сян и сразу же приняла высокомерную позу, повысив голос в вопросе. Это имело просто сверхъестественное сходство с Цзян Ли Цзян фу.

Раздался громкий хлопок. Го Сян дала Го Мэн пощёчину без каких-либо колебаний. Все были ошеломлены, и лицо Го Сян стало ледяным, а её тон оказался немного холоднее:

– Эта пощёчина должна научить тебя тому, что ты можешь и не можешь говорить.

Затем, повернувшись к Цзян Жуань, старшая юная леди семьи Го отнеслась к этому вопросу великодушно, что соответствовало ситуации, а также было ясным и окончательным. Она торжественно поклонилась Цзян Жуань:

– Моя младшая сестра Шу проявила неуважение, надеясь, что Цзюньчжу будет милостива и простит её.

– Не беспокойтесь об этом, – Цзян Жуань слегка улыбнулась.

_______________________________________

1. 锦上添花 (jin shang xiu hua) –добавить цветы к парче, идиома, которая означает улучшение того, что не нуждается в улучшении; попытку сделать ещё красивее; обогащать богатых; удача за удачей, успех за успехом; роскошество, излишество, излишняя роскошь.

Глава 140.1 - Семья Ся в хаосе

После банкета Золотой хризантемы всё, казалось, вернулось в состояние спокойствия. Однако в тот день Цзян Су Су не вернулась в карете Яо-ши, только сказав, что сын какой-то знатной семьи предложил ей свою карету и был полон решимости сопроводить Цзян Су Су обратно в Цзян фу. По какой-то причине Цзян Су Су согласилась. Только люди в основном говорили о двух хозяйках из семьи Ся.

В карете на обратном пути в Цзян фу, после того, как Яо-ши узнала о сути дела от Чжао Фэй Чжоу, она ещё раз поблагодарила Цзян Жуань. Тем не менее в её голосе всё ещё звучала нотка недоумения, когда женщина спросила:

– Но куда же подевалась вторая личная служанка второй госпожи Ся?

До самого конца ни личная служанка Юй Я, ни служанка, ставшая информатором, нигде не могли быть найдены. На это Цзян Жуань ответила:

– Информатором был мой человек. Что касается личной служанки второй госпожи Ся, то её отправили в сельскую резиденцию, и в течение нескольких дней будут приняты меры, чтобы вывезти её из столицы.

Яо-ши кивнула и почувствовала себя спокойнее. Однако Чжао Юй Лун не был полностью убеждён. Цзян Жуань всегда делала всё аккуратно и эффективно, и никогда не оставляла никаких свободных концов, которые могли быть использованы против неё. Оставить эту служанку Юй Я в живых было бы слишком большой скрытой угрозой. Поскольку Цзян Жуань была так безжалостна, как она могла так легко держать эту возможную угрозу рядом? Однако её слова всегда состояли из полуправды и двусмысленности, и у Чжао Юй Луна не было никаких доказательств. Таким образом, всё, что ему оставалось, это сделать пометку для себя, чтобы рассмотреть этот вопрос позже.

Казалось, что Цзян Цюань ещё не вернулся к тому времени, когда они достигли фу. Однако все женщины смотрели на Цзян Жуань другими глазами. Старая служанка, которая была немного смелее других, даже потянула Лу Чжу в сторону, чтобы тихо спросить:

– Старшая юная леди Ся действительно дочь второго господина Ся?

Лу Чжу ответила несколькими небрежными словами, прежде чем вернуться в Жуань Цзюй с Цзян Жуань. Оказавшись там, она плотно закрыла дверь. Лянь Цяо и Бай Чжи вышли, чтобы поприветствовать их, и Лянь Цяо, в своей обычной прямолинейной манере, доложила обо всём сразу:

– Юная леди, новость о скандале в семье Ся теперь распространилась по всем уголкам столицы. Господин также знает об этом. Он столкнулся со второй юной леди у ворот, когда она вернулась в фу и он сказал только несколько слов, прежде чем они начали спорить. Вторая юная леди прямо сейчас в своём дворе размышляет о своих ошибках, а господин покинул фу в ярости.

Цзян Жуань подняла брови. В настоящее время, с такой большой шумихой в семье Ся, было неизбежно, что за Цзян фу также будут внимательно следить взгляды простых людей, поскольку они были связаны браком. Более того, Цзян Су Су, по какой-то пока неизвестной причине, вернулась домой в экипаже, принадлежащем молодому отпрыску какой-то богатой семьи. Разве это не было просто предоставлением людям дополнительного корма для сплетен? Люди сказали бы, что эта склонность к плохому поведению глубоко укоренилась в костях семьи Ся. Делая это, Цзян Су Су гарантировала, что Цзян фу будет брошен в огонь вместе с ней. Более того, хотя Цзян фу больше не блестел так ярко, как в прошлом, как они могли выносить людей, говорящих о них и высмеивающих их? Хотя Цзян Цюань очень любил Цзян Су Су, его гнев был неизбежным результатом.

Бай Чжи сказала:

– В настоящее время семья Ся, можно сказать, очернила своё имя, и я боюсь, что старшая юная леди Ся вычеркнет своё имя из списка кандидатов в Императорские наложницы.

Поскольку она была ребёнком, который был зачат от романа её матери и дяди, старшая юная леди Ся больше не считалась чистой и поэтому, естественно, не могла войти во дворец в качестве Императорской наложницы. Цзян Жуань посмотрел вниз. В её предыдущей жизни Ся Цзяо Цзяо была полностью обожаема во дворце из-за тихой поддержки Ся Чэна. Однако, несмотря на то, что они были Мэй Жэнь, несмотря на одинаковый статус, жизни, которые она и Ся Цзяо Цзяо вели, были такими же разными, как мел и сыр. Несмотря на то, что она не представляла угрозы, Ся Цзяо Цзяо всё равно искал её каждые несколько дней или около того, чтобы причинить неприятности. Эта старшая юная леди Ся, считавшая себя золотой ветвью с нефритовыми листьями (1) из благородной семьи, теперь обнаружила, что она всего лишь ненавистное отродье. Может ли быть более резкое падение?

* * *

В фу маркиза Ся Шэнь Жоу и Ся Тянь Цай оба стояли на коленях на земле. Ся Тянь И с пепельным лицом яростно пнул Шэнь Жоу и закричал:

– Шлюха! – его глаза также были полны злобы, когда они смотрели на Ся Тянь Цая.

Ся Чэн держал длинный кнут, который использовался для обеспечения дисциплины в семье. Чёрный как смоль, блестящий кнут был невероятно толстым и крепким, и он был исключительно крепким, поскольку был пропитан особой смесью в течение многих лет. При использовании он приземлялся на тело человека с громким звуком. И вот, после появления каждого звука, на нежной и нежной коже Шэнь Жоу появлялась ещё одна кровавая линия.

______________________________________

1. 金枝玉叶 (jīnzhīyùyè) – литературный перевод – золотая ветвь, нефритовые листья, идиома, описывающая благородство голубой крови, особенно имперские родственники или несравненных красавиц.

Глава 140.2 - Семья Ся в хаосе

– Пожалуйста, остановитесь, пожалуйста, остановитесь, – причитала Шэнь Жоу. Её одежда давно была разорвана в клочья плетью кнута, и её обычно бледная, нежная плоть теперь была покрыта кровавыми шрамами. От её обычной красоты не осталось и следа, и любой, кто взглянул бы на женщину сейчас, почувствовал бы тошноту. Задыхаясь, Ся Чэн опустил хлыст. Он только что нанёс более десяти ударов плетью и чувствовал напряжение усилий, которые вложил в это.

Ся Тянь Цай был в близких отношениях с Шэнь Жоу в течение стольких лет, поэтому, когда он увидел её страдания, его защитный инстинкт заставил мужчину сказать Ся Чэну:

– Отец, это не имеет никакого отношения к Жоу’эр, это все вина этого сына. Пожалуйста, больше не хлещи Жоу’эр!

Было бы лучше ничего не говорить. Услышав эти слова, Ся Чэн пришёл в ещё большую ярость. Думая о том, как этот бесполезный сын, который ничего из себя не представлял, превратил семью Ся в посмешище года вместе со старшей невесткой из-за нарушения приличий, он пожалел, что у него никогда не было такого сына, как Ся Тянь Цай. Он немедленно взмахнул хлыстом и набросился на Ся Тянь Цая.

– Лаое, не надо! – сбоку раздался тревожный крик, и Ся фужэнь бросилась к ним. Она схватила руку Ся Чэна одной рукой и сказала: – Тянь Цай – твой сын, как ты можешь его хлестать? Это всё вина этой женщины, она соблазнила Тянь Цая. Если что-нибудь случится с Тянь Цаем сегодня, я не смогу жить. Если ты хочешь выпороть его, выпори и меня!

Личность Ся Тянь И была жёсткой и резкой, и он не был таким адаптивным и сообразительным, как Ся Тянь Цай, который был старой рукой, сметая людей с ног с полным ртом красивых слов. Ся Тянь Цай обычно умел уговорить Ся фужэнь подчиниться, и она больше всего любила своего второго сына. Несмотря на то, что она была зла и опечалена тем, что Ся Тянь Цай поступил так позорно, в тот момент, когда она увидела, что его бьют, женщина забеспокоилась и бросилась защищать его.

Увидев это, ярость Ся Чэна возросла.

– Любящие матери балуют своих детей! Любящие матери балуют своих детей!

Юй Я, которая спокойно стояла в стороне, наблюдая за шоу, сразу же почувствовал чувство неудовлетворённости, увидев, как Ся Тянь Цай защищает Шэнь Жоу. Она была всего лишь дешёвой шлюхой, но даже когда ситуация достигла этого состояния, Ся Тянь Цай всё ещё жалел её. Если бы только Ся Чэн выпорол Шэнь Жоу до смерти…

Ся Тянь И также кипел от того, что сделал его собственный младший брат. Когда те, чей характер обычно угрюм и непреклонен, заражаются горьким негодованием, это происходит до такой степени, что люди не могут себе представить.

Юй Я сказала скорбным тоном:

– Всё это очень хорошо для матери, которая может говорить с такой любовью, но не слишком ли это несправедливо по отношению к старшему деверю? Старшего деверя обидели, но кто-нибудь спросил его мнение?

Ся фужэнь не находила слов, а Ся Чэн виновато посмотрел на своего старшего сына. Оставляя в стороне влияние этой ситуации на семью второго сына (1), в отношении семьи старшего сына (2), в том, что касалось Ся Тянь И, это было похоже на смертельный потоп. Жена, которую он любил столько лет, на самом деле заставляла его носить зелёную шляпу» все эти годы, и прелюбодеем, о котором шла речь, был его собственный младший брат. Более того, всё это время он воспитывал чужую дочь. Из всех возможных вариантов поведения ничто другое не приносило человеку больше стыда и унижения, и, если бы Ся Чэн был на его месте, он бы уже зарубил пару изменников своим мечом из чистой ярости.

Хотя Ся Тянь И не был таким выдающимся, как Ся Тянь Цай, и делал то, что должен был делать, без особого таланта, он был надёжным и никогда не давал Ся Чэну повода для горя с самого детства. Единственное, что не устраивало Ся Чэна, так это чрезмерная привязанность Ся Тянь И к Шэнь Жоу. Хотя Шэнь Жоу родила ему только дочь, Ся Тянь И не взял наложницу. За исключением двух постельных служанок, которые были приняты, когда тело Шэнь Жоу было слабым в то время, статус Шэнь Жоу не изменился. И именно эта избалованная жена заставила Ся Тань И носить такую большую зелёную шляпу»; его душевное состояние и эмоции в этот момент можно было ясно представить. Ся Чэн знал, что он обидел Ся Тянь И, не позволив ему убить Ся Тянь Цая, но это было то, чего он абсолютно не мог допустить. Поэтому он мог только яростно наброситься на Ся Тянь Цая, чтобы дать Ся Тянь И небольшую меру мести.

Он собирался принять меры, когда голос молодой девушки прозвучал в зале:

– Мама! Что с тобой случилось?

Ся Цзяо Цзяо слышала от слуг, что её мать и второй дядя были избиты в зале Ся Чэном. Сначала она считала, что это не более чем чепуха, которую несут слуги, потому что Шэнь Жоу была очень любима в семье Ся, поэтому не было причин наказывать её мать. Однако слабое подозрение заставило её подойти и посмотреть, после чего она была поражена парализующим ужасом. Шэнь Жоу избивали, пока она не покрылась кровью и не упала на пол, находясь на грани смерти. Более того, её отец, который всегда души не чаял в Шэнь Жоу, стоял в стороне, холодный и отстранённый, без капли нежности на лице.

______________________________________

1. 二房 (er fang) – литературный перевод – вторая комната/ дом, то есть семья/ потомки второго сына или семья наложницы.

2. 大房 (da fang) – литературный перевод – самая большая/ старшая комната/ дом, то есть семья / потомки старшего сына; также может относиться к главной / законной жене.

Глава 140.3 - Семья Ся в хаосе

На второй взгляд, Ся Тянь Цай также был полностью лишён своего обычного выдающегося, уверенного и лёгкого отношения, но он был явно намного лучше, чем Шэнь Жоу в её чудовищно израненном. Он демонстрировал жалкую фигуру, когда стоял на коленях на полу, с несколькими окровавленными линиями на спине. Ся Чэн держал хлыст, с напряжённым взглядом, который, казалось, пожирал людей. Со страхом в сердце Ся Цзяо Цзяо быстро подбежала к Шэнь Жоу и, плача, сказала:

– Мама, что с тобой случилось?

Шэнь Жоу слабо открыла глаза и увидела свою дочь. С большим трудом она выдавила:

– … Цзяо Цзяо, уходи, быстро.

– Я не уйду, – заявила Ся Цзяо Цзяо, плача ещё более горько. Глядя на Ся Чэна, она сказала: – Цзуфу, что плохого сделала мама, что ты должен хлестать её до такого состояния? Разве ты не убьёшь её таким образом?!

Ся Чэн не хотел, чтобы Ся Цзяо Цзяо знала, что происходит, поэтому он строго ответил:

– Возвращайся в свой двор, тебе не разрешается выходить!

– Я не пойду! – Ся Цзяо Цзяо резко вскрикнула. Она повернула голову, чтобы посмотреть на Ся Тянь И, который стоял равнодушно и молча в стороне. Внезапным движением она схватила Ся Тянь И за ноги и, рыдая, сказала: – Отец, Цзуфу собирается убить маму. Ты просто собираешься смотреть, ничего не делая? Отец, ты серьёзно такой чёрствый?

Ся Цзяо Цзяо была от природы красива и изящна, и её плачущий вид был поистине жалким. Ся Тянь И всегда особенно души в ней не чаял. Когда Ся Цзяо Цзяо родилась, даже несмотря на то, что она была дочерью, Ся Тянь И никогда не чувствовал ни малейшего разочарования по этому поводу. Ся Цзяо Цзяо с детства росла в комфортных условиях жизни, и Ся Тянь И никогда не говорил ей грубого слова. Если бы это был любой другой день, когда Ся Цзяо Цзяо плакала так, Ся Тянь И уже давно чувствовал бы невероятную боль из-за своей привязанности к ней. Но сегодня, когда он посмотрел на лицо Ся Цзяо Цзяо, всё, что он мог видеть, была его любимая жена и его младший брат в постели. В муках страсти. Сразу же его гнев вспыхнул, и лицо Ся Цзяо Цзяо вызвало у мужчины сильную тошноту. Ся Цзяо Цзяо заметила изменение выражения лица Ся Тянь И, но прежде, чем она смогла понять причину, по которой он стал выглядеть так, всегда любящий отец пнул её!

Ся Тянь И был мужчиной, и он был полон сдерживаемого гнева, поэтому его удар был исключительно сильным. Ся Цзяо Цзяо пролетела через комнату и приземлилась на стол, на котором кипел маленький фарфоровый горшочек с горячим супом. Внезапно раздался леденящий кровь вопль, потому что обжигающе горячий суп забрызгал Сяо Цзяо Цзяо с головы до ног. Закрыв лицо, Ся Цзяо Цзяо каталась по полу, крича от боли. Как может быть хороший исход, когда что-то обжигающе горячее бросается на нежную кожу молодой леди?

Все присутствующие были ошеломлены этим внезапным несчастьем. Шэнь Жоу выплюнула полный рот крови и увиделасквозь чёрную дымку, когда потеряла сознание. Сердце Ся Тянь Цая было полно боли, потому что Ся Цзяо Цзяо была его дочерью. Полубезумный из-за того, что он только что стал свидетелем, он бросился на Ся Тянь И, ревя:

– Ся Тянь И!

С действием Ся Тянь Цая сложный клубок эмоций внутри Ся Тянь И был наконец рассеян. Он мрачно рассмеялся, и странная улыбка появилась на его обычно стоическом лице. Повернувшись к Ся Цзяо Цзяо, которая каталась по земле и кричала от боли, он прорычал:

– Я не твой отец, он твой отец, твой второй дядя! Ты бастард, которого родила твоя мать и её любовник. Не называй меня своим отцом!

Когда такие слова были выплюнуты из уст человека, который души не чаял в Ся Цзяо Цзяо больше всего, не только Ся Тянь Цай, но даже Ся Чэн и Ся фужэнь онемели.

Никто не знал, слышала ли Ся Цзяо Цзяо слова Ся Тянь Цая, когда она продолжала кричать на земле, закрывая лицо. Ся Чэн и Ся фужэнь почувствовали некоторое оцепенение. Они поспешно вызвали служанку, чтобы унести Ся Цзяо Цзяо, а также отправили приглашение для лекаря с просьбой прийти в фу. Однако все ясно видели, как волна обжигающе горячего супа упала на Ся Цзяо Цзяо, и все боялись, что лицо Ся Цзяо Цзяо теперь было испорчено.

Хотя Ся Тянь Цай чувствовал боль за Ся Цзяо Цзяо, он боялся этого старшего брата, чьё настроение стало тёмным и ужасным в мгновение ока, намного больше. Он замолчал и не осмелился сказать больше ни слова. Шэнь Жоу была без сознания, её тело было покрыто кровавыми ранами. Если бы она проснулась и узнала, что случилось с Ся Цзяо Цзяо, женщина была бы опустошена до такой степени, что жизнь не стоила бы того, чтобы жить – если бы она всё ещё могла жить, конечно.

Юй Я была так же довольна ситуацией, которая разворачивалась перед её глазами. Шэнь Жоу пришлось съесть горький плод своих собственных действий, и лицо этой ублюдочной девушки также было испорчено. В настоящее время Ся Тянь Цай не осмеливался бы играть снаружи.

Ся Цзяо Цзяо потерпела такое несчастье, Ся фужэнь истерически плакала, Шэнь Жоу была на последнем издыхании – Ся Чэн был не в настроении продолжать устанавливать семейный закон. Он позволит Ся Тянь Цаю прокрасться обратно в свою резиденцию и попросит кого-нибудь отнести Шэнь Жоу обратно в женские покои, чтобы её заперли. Ся Чэн посмотрел на Ся Тянь И и собирался что-то сказать, но Ся Тянь И повернулся и ушёл, не сказав ни слова, его лицо ничего не выражало.

Глава 140.4 - Семья Ся в хаосе

Увидев это, Ся Чэн не мог подавить всколыхнувшуюся тревогу. Чем более бесчувственным был Ся Тянь И, тем более беспокойным становился Ся Чэн, поскольку он боялся, что Ся Тянь И сделает что-то, что выйдет за рамки того, что было приемлемо в его гневе. Хотя Ся Тянь И выглядел невозмутимым, если бы у любого мужчины была такая же ситуация в его сердце, он бы ни за что не захотел принимать вещи лёжа. Было бы лучше, если бы Ся Тянь И ударил Ся Тянь Цая, даже не один раз, но он ничего не сказал.

После того, как Ся Тянь И ушёл, Ся Тянь Цаю помогли вернуться в его резиденцию, и единственным человеком, оставшимся в зале с Ся Чэном, была Юй Я. Ся Чэн холодно посмотрел на Юй Я, фыркнул и начал уходить, не сказав ни слова. Юй Я была поражена, так как думала, что Ся Чэн возьмёт её на допрос по делу Го Мэн. Она поспешно погналась за ним и сказала:

– Отец, я никому не приказывала вредить Го Мэн.

– Юй Я, не забывай свою личность, – неожиданно сказал Ся Чэн. Увидев озадаченное выражение лица Юй Я, он холодно пояснил: – Даже после смерти ты тоже член семьи Ся.

* * *

Когда наступил вечер, Юй Я, наконец, поняла смысл слов Ся Чэна.

Поскольку Ся Тянь Цай был ранен, а Ся фужэнь души в нём не чаяла, она приказала кому-то сварить лекарство для его ран и принести то ему, и дала понять Юй Я, что она должна хорошо заботиться о Ся Тянь Цае. Хотя Юй Я несла много обиды на Ся Тянь Цая, она всё ещё признавала его своим мужем и относилась к нему искренне. Хотя она была сердита, женщина была свидетелем того, что случилось с Шэнь Жоу, и обезображения Ся Цзяо Цзяо. Таким образом, её гнев утих, и женщина почувствовала себя гораздо спокойнее. В результате, когда она принесла лекарство к постели Ся Тянь Цая, Юй Я сделала это без всякого прежнего темперамента и собиралась лично накормить его лекарством.

Она не думала, что Ся Тянь Цай опрокинет чашу с лекарством из её рук одним ударом. Юй Я была ошеломлена. Её гнев снова подскочил, и женщина закричала:

– Ся Тянь Цай!

– Блять! – Ся Тянь Цай уставился на неё глазами-кинжалами.

Ся Тянь Цай был отъявленным бабником с лицом, которое было очень привлекательным для женщин, а также с серебряным языком. Дома, хотя он никогда не обращался с Юй Я по-особому, на первый взгляд казалось, что отношения между ними были дружескими. Кроме того, он никогда не поднимал такой шум и не произносил таких резких слов, как это.

– О чём ты говоришь… – по натуре Юй Я была импульсивна и не желала признавать поражение. Она тут же встала и сказала: – Ся Тянь Цай, ты дурачился со своей невесткой, и у тебя всё ещё хватает наглости проклинать меня? Какое ты имеешь право проклинать меня?

– Для кого ты напускаешь на себя этот благородный и добродетельный вид? – Ся Тянь Цай насмешливо рассмеялся и сказал: – Если ты так думаешь, почему бы тебе не поискать старшего брата и не посмотреть, готов ли он упасть с тобой в постель?

– Ты, ты, почему ты такой бесстыдный… – потрясённо произнесла Юй Я.

– Хм, – Ся Тянь Цай был очень недоволен Юй Я, и его слова были горько злыми. – Разве ты не действовала так сегодня, чтобы полностью дискредитировать Жоу’эр? Теперь ты удовлетворена? Юй Я, честно говоря, тогда, если бы не твой отец и твоё приданое, я бы скорее женился на проститутке, чем на тебе. В тебе нет ничего хорошего; ты ни нежна, ни приятна, и мне тошно смотреть на твою высокую и могущественную внешность каждый день. Ты думаешь, что только потому, что ты родила сына, ты можешь дико и злоупотреблять своим статусом так, как тебе нравится, в фу? Говорю тебе, мне наплевать на твоего сына. В будущем у меня может быть ещё много сыновей, и в моём сердце только Цзяо Цзяо – моя дочь…

– Ся Тянь Цай, как ты можешь говорить такие вещи… – Юй Я почувствовала себя так, словно в неё ударила молния. Она делила постель с этим человеком столько лет, и только теперь обнаружила, только теперь она поняла, о чём на самом деле думал её собственный муж.

– Ты действительно думаешь, что отец не рассердится, что ты сделала что-то подобное? За что ты принимаешь фу маркиза Ся? За место, в котором ты можешь распоряжаться, как тебе вздумается? – Ся Тянь Цай усмехнулся и сказал: – Поскольку твой статус – вторая госпожа семьи Ся, ты должна послушно слушать меня!

Только в этот момент Юй Я поняла, почему Ся Чэн так странно посмотрел на неё, когда уходил, и что означали его последние слова. Ся Чэн обвинил её в разоблачении этой ситуации и позоре семьи Ся. Ся Чэн был чрезвычайно обижен на неё, и он не будет предпринимать никаких действий, чтобы помочь ей выбраться из любых затруднительных ситуаций в будущем. Вполне вероятно, что отныне он будет думать о том, как сделать её жизнь несчастной. Семья Ся сама создала такую позорную ситуацию, и вместо того, чтобы искать свою совесть, они обвиняли её? Юй Я хотела только рассмеяться.

– Ты просто останешься в фу и искупишь то, что сделала с Жоу’эр и Цзяо Цзяо, – заявил Ся Тянь Цай.

– Ся Тянь Цай, ты не человек… — закричала Юй Я, прежде чем броситься на Ся Тянь Цая, полная ненависти, и дико расцарапала его тело и лицо обеими руками. Ся Тянь Цай не ожидал, что Юй Я будет такой сварливой и необузданной под её обычным внешним видом, но даже несмотря на то, что он был ранен, Ся Тянь Цая всё ещё был мужчиной и немедленно отбился от её нападок со своей большей силой. На мгновение они оба были заперты в горьком объятии, поскольку каждый изо всех сил пытался одержать верх.

Посреди этого хаоса ни один из них не заметил, что кто-то толкнул дверь в какой-то момент их ссору. Ся Цзюнь молча стоял у двери, бесстрастно наблюдая за схваткой внутри. Эта пара мрачных немигающих глаз, наблюдающих за ними, была довольно ужасающей.

Глава 141.1 - Сяо Шао ранен

Уже на следующий день новость о том, что старший господин семьи Ся получил зелёную шляпу от своего младшего брата, распространилась по всей столице. Сам Ся Чэн чувствовал себя настолько униженным, что попросил Императора освободить его от двора, сославшись на болезнь. Одновременно на стол Императора легла просьба Имперского цензора об импичменте, в которой говорилось, что фу маркиза Ся – рассадник хаоса, а поскольку Ся Чэн не может управлять собственной женой и детьми, то ясно, что он не годится на должность придворного чиновника.

Фу маркиза Ся уже был дискредитирован прелюбодеянием Ся Янь, но когда стало известно о романе второго господина семьи Ся, простой народ внезапно понял, почему неудивительно, что люди в Цзян фу действовали так, как они это делали. Проще говоря, если верхняя балка кривая, нижняя тоже не может быть прямой (1)

Распространялись всевозможные слухи, которые были слишком мерзкими, чтобы повториться к тому времени, когда они достигли ушей Ся Чэна. Кроме того, с тех пор как об этом стало известно, Ся Тянь И оставался в своей резиденции, только посылая своих служанок купить вина. Затем он становился мертвецки пьяным, совсем не похожим на своё прежнее торжественное и самодисциплинированное Я» и ничем не отличающимся от уличного пьяницы. Ся Чэн постоянно ругал его, но Ся Тянь И каждый раз оставался глух к его словам, поэтому в порыве гнева Ся Чэн решил прекратить попытки, думая, что Ся Тянь И в конечном итоге скоро справится с этим самостоятельно.

Собственная семья Шэнь Жоу пришла навестить её, но когда они узнали, что произошло, им тоже стало стыдно. В результате они объявили, что Шэнь Жоу вышла замуж в семью Ся и, следовательно, принадлежала к семье Ся; даже если она умрёт, их это не будет касаться. Таким образом, они фактически передали её семье Ся и полностью умыли руки.

Однако в настоящее время все в фу маркиза Ся суетились из-за ран Ся Цзяо Цзяо, и никому не было дела до того, жива Шэнь Жоу или мертва. С того дня, как Ся Цзяо Цзяо был пнута Ся Тянь И, в результате чего её лицо было забрызгано обжигающе горячим супом, Ся фужэнь пригласила множество лекарей, чтобы ухаживать за ней, и все они сказали, что ситуация безнадёжна. Ся Цзяо Цзяо не сможет избежать огромного ожога на лице. С такой травмой лица больше не было необходимости говорить о том, чтобы войти во дворец, потому что даже выйти замуж за обычного человека и стать его фужэнь было уже достаточно сложно. В любом случае, теперь, когда Ся Цзяо Цзяо была разоблачена как ребёнок, рождённый в прелюбодеянии, таким образом, теперь не стоило не то что задумываться о браке в хорошей семье, но даже о свадьбе с распущенными отпрысками богатых и знатных семей столицы.

Ся Цзяо Цзяо всегда была тщеславна и всегда считала своё лицо более важным, чем что-либо ещё. После того, как она поняла, что была изуродована, девушка провела весь свой день, истерично заявляя, что хочет умереть, вызывая у Ся фужэнь головную боль, как никто другой.

Что касается Юй Я и Ся Тянь Цая, то никто не знал, было ли это вызвано этой несчастливой ситуацией, но темперамент Юй Я претерпел заметную перемену, и она даже не пыталась подражать тому раболепному отношению, которое проявляла в прежние дни. Она регулярно спорила с Ся Тянь Цаем и превратилась в свирепую тигрицу. Теперь же Ся Тянь Цай непременно щеголял свежими красными царапинами на лице, а тело Юй Я также было покрыто зелёными и фиолетовыми синяками; это было поистине ужасающим зрелищем.

* * *

В конце концов, фу маркиза Ся можно было с уверенностью назвать полным беспорядком как внутри, так и снаружи, и простые люди с нетерпением ждали нового волнения. Когда Лу Чжу передала эту новость Цзян Жуань, то смеялась так сильно, что едва могла стоять прямо.

– На этот раз семья Ся действительно пожинает то, что посеяла. Давайте просто позволим им сражаться друг с другом.

Лянь Цяо тоже смеялась, когда заметила:

– Разве нет поговорки: небеса не прекращают вращаться (2)»? Поскольку семьи старшего и второго сыновей семьи Ся совершали такие позорные поступки, в один прекрасный день кто-то должен был их разоблачить.

Снаружи небо потемнело. Бай Чжи использовала ножницы, чтобы обрезать фитиль лампы, заставляя свет сиять ярче, не мерцая беспорядочно. Затем Бай Чжи накинула на плечи Цзян Жуань тонкий плащ и сказала:

– Юная леди, становится холоднее, будьте осторожны, чтобы не заболеть.

Была уже ранняя осень. Днем заметной разницы не было, но ночью чувствовался осенний холод. Цзян Жуань закрыла книгу, которую держала в руке, и её взгляд случайно упал на свисток на столе. Свисток был так изысканно сделан, что девушка не могла не протянуть руку, чтобы поднять его, взять в ладони и внимательно изучить.

Это был свисток, который Сяо Шао дал ей в тюрьме в тот день. В то время у неё не было времени внимательно рассмотреть его. Теперь, даже внимательно изучив свисток, она не могла определить, из чего он сделан, но от него шёл очень слабый запах. На самом свистке был выгравирован золотой цилинь, шагающий сквозь пламя и ветер. Когда Цзян Жуань наклонилась ближе, она смогла различить чистый, ясный запах.

Сяо Шао отсутствовал уже больше двадцати дней; должно быть, с ним что-то случилось. Цзян Жуань положила свисток и уже подумывала о том, чтобы лечь, когда увидела Тянь Чжу, сидевшую снаружи, которая резко вскочила на ноги с чрезвычайно серьёзным выражением лица.

______________________________________

1. 上梁不正下梁歪 (shang liang bu zheng xia liang wai) – литературный перевод – если верхняя балка кривая, нижняя тоже не может быть прямой. Это идиома, означающая, что дети / подчинённые подражают свои родителям / начальникам.

2. 天道有轮回 (tian dao you lun hui) – это, по-видимому, версия поговорки 天道有轮回 苍天饶过谁 (tian dao you lun hui, cang tian rao guo shui). Суть этого, по-видимому, в том, что и хорошие, и плохие поступки запоминаются небесами и соответственно вознаграждаются. Просто потому, что нет немедленных последствий, это не значит, что небеса не заметили. Когда реинкарнация наконец произойдет, станет ясно, что небеса не позволили злодею остаться безнаказанным или не смогли вознаградить того, кто сделал добро.

Глава 141.2 - Сяо Шао ранен

Цзян Жуань была слегка встревожена, но затем в тёплом жёлтом свете мягко колышущегося пламени свечи медленно появилась высокая стройная фигура. Этот человек прошёл вперёд на несколько шагов, пока его не стало ясно видно; элегантный и далёкий, кто ещё это мог быть, кроме Сяо Шао?

Тянь Чжу позвала тихим шёпотом:

– Молодой господин? – её лицо было полно беспокойства, что было необычно для девушки, и только тогда Цзян Жуань почувствовала запах крови, исходящий от тела Сяо Шао. Ещё один взгляд на Сяо Шао показал, что, хотя его выражение казалось обычным, его лицо было на несколько тонов бледнее, чем обычно, а губы были на грани бесцветности.

– Ты ранен? – она спросила, нахмурившись.

– Я в порядке, – сказав это, Сяо Шао поджал губы, но едва слова были произнесены, как он рухнул – прямо на мягкую кушетку внешней комнаты Цзян Жуань.

Тянь Чжу не осмелилась ничего сказать, кроме как тревожно прошептать:

– Юная леди… молодой господин…

Цзян Жуань некоторое время смотрела на бессознательную фигуру на диване, прежде чем, наконец, сказала:

– Закройте дверь и окна и попросите Лянь Цяо и Бай Чжи вскипятить кастрюлю воды и принести её сюда. Лу Чжу, охраняй дверь. Тянь Чжу, у тебя есть какие-нибудь медицинские навыки?

Тянь Чжу покачала головой и ответила:

– Эта подчинённая может распознать только несколько ядов.

Цзян Жуань почувствовала лёгкую головную боль.

– Тогда что вы все делали, когда были ранены в прошлом?

– Терпели, – ответила Тянь Чжу. – Терпели до тех пор, пока мы не сможем вернуться, и тогда придёт лекарь и позаботится о нас.

Убийцы не могли всё время беспокоиться о состоянии своих ран. Если они действительно ценили свою жизнь так сильно, то они не смогли бы должным образом выполнять свои обязанности. Цзян Жуань задумчиво посмотрела вниз, затем сказал:

– Перенеси его на мою кровать, слишком легко оставить следы в другом месте.

– Это… – Тянь Чжу была несколько поражена этим – позволить мужчине лежать на своей кровати, разве это не было молчаливым одобрением… Но, глядя на Цзян Жуань, она не казалась особенно близкой к господину.

– Двигайся быстрее, – Цзян Жуань не дала ей времени обдумать этот вопрос. – Если ты не начнёшь действовать, твой хозяин истечёт кровью до смерти.

Только тогда Тянь Чжу сдержала догадку в своём сердце и перенесла Сяо Шао в постель Цзян Жуань.

Снаружи Лу Чжу стояла у ворот внутреннего двора, добросовестно охраняя их, чтобы избежать неожиданных инцидентов. Тем не менее её разум постоянно думал о том, что может происходить внутри, и она продолжала убеждать Цзинь Эра, который сидел на крыше, заглянуть внутрь:

– Что, чёрт возьми, происходит?

Цзинь Эр неторопливо сидел на крыше. Он приподнял черепицу, чтобы заглянуть внутрь, и щёлкнул языком, прежде чем сказать:

– Ничего особенного, просто твоя юная леди отнесла господина в свою постель.

– А… – Лу Чжу прикрыла рот рукой. – Как юная леди могла позволить мужчине так небрежно лежать на её собственной кровати?

– По-моему, твоя госпожа использует эту возможность, когда мой господин без сознания, чтобы вести себя непристойно по отношению к нему, – Цзинь Эр продолжил чётко и логично: – Сейчас безлунная ночь, и ветер сильный – действительно идеальный случай. Видишь, она даже опустила шторы. Разве это не…

– Заткнись! – его всё более возмутительные слова стали последней каплей для Лу Чжу, которая взорвалась: – Ты, Дэнту-цзы (3), с полным ртом дерьма, не смей пятнать невинность моей юной леди! Что такого удивительного в твоём молодом господине? Моя юная леди от природы красива и умна, так зачем же ей понадобилось делать что-то подобное? Напротив, это твой молодой хозяин пришёл в резиденцию моей юной леди без всякой на то причины, чтобы упасть в обморок, вместо того чтобы отправиться куда-нибудь ещё. Какие у него злые намерения?

Лу Чжу ошеломила Цзинь Эр своим даром бесцеремонной болтовни, но причина этого была в чём-то, о чём нельзя было говорить с посторонними. Он был на мгновение неспособен придумать приемлемое оправдание действиям своего господина.

Тем временем Цзинь Сань, которая сидела на дереве, наблюдая за шоу, фыркнул от смеха. Она думала, что Цзинь Эр и Лу Чжу были парой шутов, которые были созданы друг для друга, и было очень весело наблюдать, как два клоуна взаимодействуют для её развлечения каждый день.

* * *

В комнате Тянь Чжу осмотрела Сяо Шао и обнаружила, что источником его раны была отравленная рана. Однако сам Сяо Шао обладал медицинскими знаниями, поэтому он принял противоядие и сейчас чувствовал себя лучше. Однако рану всё ещё нужно было лечить.

Следуя методу, использованному Тянь Чжу и её товарищами, Цзян Жуань пришлось бы осторожно снять ткань, чтобы обнажить рану, прежде чем перевязать её, чтобы остановить кровотечение. Хотя это было удобно в течение короткого периода, через некоторое время рана будет склонна к гниению. Видя, что Тянь Чжу ненадёжна в этом вопросе, Цзян Жуань взялась ухаживать за раной сама.

После того как Тянь Чжу положил Сяо Шао на кровать, Цзян Жуань села рядом. Крови не было видно на чёрной одежде Сяо Шао, но в свете лампы было видно большое блестящее пятно, но она не могла сказать, была ли это кровь или пот. Цзян Жуань прикоснулась к ткани, а когда убрала руку, то обнаружила, что она ужасно перепачкана кровью.

Лянь Цяо, которая принесла таз с горячей водой, ахнула и сказала слегка паническим голосом:

– Юная леди, Сяо Ванъе серьёзно ранен!

______________________________________

1. Дэнту-цзы – так китайцы называют мужчин, которые помешаны на женщинах и неразборчивы в степени красоты последних. Это прозвище пошло из произведения 登徒子好色赋» (Dengtu Zi haose fu) – Рифмованная проза про сластолюбца Дэнту-цзы, которое написал уроженец царства Чу Сун Юй в период Троецарствия. Рекомендую прочитать самостоятельно, там не очень много, но суть в том, когда-то дафу (государственная должность в период сражающихся царств) Дэнту-цзы, сопровождая царя Чу, навёл поклёп на Сун Юя, мол он сладострастен и жаден до женщин. Сун Юй отвёл от себя подозрения, переложив всю вину на желающего опорочить его Дэнту-цзы и написал об это небольшое произведение. С его лёгкой руки впредь к мужчинами, падких до женщин, приклеилось прозвище Дэнту-цзы, ставшее нарицательным.

Глава 141.3 - Сяо Шао ранен

Цзян Жуань посмотрела на лицо молодого человека на кровати. Несмотря на то, что он был ранен, выражение лица Сяо Шао оставалось таким же холодным и отстранённым, как всегда, как будто это не имело никакого значения. Когда его глаза были закрыты, длинные ресницы опустились, отбрасывая глубокие тени под глазами в свете лампы. Его лицо было бледным, а губы – белыми, и всё его существо, казалось, было вырезано из нефрита, придавая Сяо Шао ауру холода и чистоты. Только его тонкие губы, плотно сжатые, указывали на дискомфорт, в котором юноша находился.

Цзян Жуань взяла у Бай Чжи чистый носовой платок и смочила его в горячей воде. Затем она взяла ножницы, облитые горячим вином. Одной рукой она держалась за воротник Сяо Шао, а другой орудовала ножницами, осторожно разрезая ткань вдоль того места, где появилась кровь. Хотя её движения были ровными, девушка всё ещё задерживала дыхание и полностью концентрировалась. Заметив это, выражение лица Тянь Чжу слегка изменилось. Цзян Жуань с трудом разрезала одежду, затем отодвинула ткань в сторону, чтобы обнажить грудь Сяо Шао.

Когда Бай Чжи и Лянь Цяо увидели это, они густо покраснели. Хотя они знали, что их юная леди не будет стесняться в таких обстоятельствах, и никогда по-настоящему не заботились о том, как должны вести себя чувствительные» молодые леди, то, что Цзян Жуань открыто распахнула одежду незнакомого мужчины, повергло их в шок. Как бы то ни было, Цзян Жуань всё ещё оставалась незамужней девушкой, и, увидев мужское тело в такой ситуации, Бай Чжи и Лянь Цяо действительно не знали, смеяться им или плакать. Однако, глядя на незаинтересованное выражение лица Цзян Жуань, казалось, что она не была взволнована текущим контекстом.

Но молодая леди с ножницами в руке была не так спокойна, как представляли себе две служанки. Её общее впечатление о Сяо Шао состояло в том, что он был худым, но когда она распахнула одежду молодого человека, то обнаружила, что он действительно довольно худой, но при этом обладает хорошо очерченными мышцами, производящими впечатление какой-то дикой, необузданной силы. А при ближайшем рассмотрении его нефритовая кожа была испещрена множеством маленьких шрамов, как старых, так и новых.

Он действительно убийца», – подумала Цзян Жуань. Внезапно она услышала рядом с собой неудержимый кашель Лянь Цяо и подняла глаза, чтобы встретиться с задумчивым взглядом Сяо Шао.

Она понятия не имела, когда он пришёл в сознание, но девушка стояла с ножницами в руках и ошеломлённо смотрела на его тело, разглядывая его столь бесстыдно, как извращенка. Цзян Жуань пристально посмотрела на Сяо Шао и спросила:

– Как это произошло?

– На обратном пути в столицу я наткнулся на засаду, – ответил Сяо Шао. Глаза, смотревшие на Цзян Жуань, были относительно нежными.

Цзян Жуань помолчала, достал платок из таза с горячей водой, отжал его и осторожно помогла Сяо Шао вытереть кровь с раны. В этот момент было ясно видно, что в грудь Сяо Шао вонзилось треугольное лезвие. Кончик клинка вошёл глубоко, и с ним было очень трудно иметь дело. В своей прошлой жизни, находясь во дворце, Цзян Жуань постоянно подвергалась издевательствам, поэтому она была очень хорошо знакома с элементарной перевязкой ран, но не могла справиться с такой раной, как эта.

Сяо Шао, прочитавший выражение её глаз, сказал:

– Позволь мне сделать это, – он протянул руку, намереваясь вытащить клинок, но Цзян Жуань сказала:

– Никто не станет останавливать тебя, если ты хочешь умереть, но не умирай в моей комнате.

Сяо Шао был поражён. Цзян Жуань отбросила его руку и снова тщательно вытер кровь вокруг раны. Беспечное отношение Сяо Шао ужаснуло её. Даже если убийца считал, что его жизнь ничего не стоит, это было действительно слишком равнодушное отношение. Цзян Жуань посмотрела на него некоторое время, нашла хороший угол, затем взяла оружие, которое торчало из тела Сяо Шао. После доли секунды колебаний, она приложила устойчивую силу и вытащила клинок.

Сяо Шао подавил стон. Цзян Жуань поспешно прижала платок к ране, и он тут же пропитался кровью. Она отжала его и повторила действие; Бай Чжи пришлось дважды менять воду в тазу. Рана была треугольной, и, следовательно, было невозможно перевязать её, оставив в таком состоянии. Немного подумав, Цзян Жуань попросила Лянь Цяо принести ей иголку и нитку.

Лянь Цяо принесла ей запрошенные предметы и спросила:

– Юная леди, Вы думаете зашить рану Сяо Ванъе?

– Зашить её – единственный способ, – Цзян Жуань посмотрела на Сяо Шао и спросила: – Ты боишься боли?

Сяо Шао вздрогнул и покачал головой.

– Даже если это больно, терпи, – Цзян Жуань взяла серебряную иглу и провел ею сквозь пламя свечи, затем взял чистую шелковую нить. Несмотря на то, что у нее всё ещё были слабые сомнения, девушка начала шить. Она не рассматривала кожу Сяо Шао как ткань, на которой вышивала, но делала свои стежки с ещё большей осторожностью и сосредоточенностью. Мастерство вышивки Цзян Жуань было на самом деле исключительным, о чём свидетельствовало то, как много лет назад она отдала свою вышивальную работу Чжан Лань в обмен на деньги, когда она была в сельской резиденции. Однако девушка никогда не бралась за эту работу так серьёзно, как сейчас. Лянь Цяо наблюдала, как капли пота появились на лбу Цзян Жуань, и её сердце тоже сжалось.

Сяо Шао молча терпел швы Цзян Жуань. Без анестезии он стоически молчал, не издавая ни звука, просто пристально глядя на девушку, стоявшую с плотно сжатыми губами. Никто не знал, о чём он думает, но глаза молодого человека, казалось, сияли ещё ярче, как звёзды.

Хотя Бай Чжи и Лянь Цяо слегка критиковали обморок Сяо Шао во дворе своей молодой леди, когда они увидели его таким, они не могли сдержать восхищения молодым человеком. В мире было не так много мужчин, которые могли бы вынести боль и страдания, а те, кто мог вынести боль, подобную той, что пришлось пережить Сяо Шао, были ещё более редки.

Глава 141.4 - Сяо Шао ранен

Наконец, Цзян Жуань закончила последний стежок и завязала узел на шёлковой нити, прежде чем бросить иглу в свою швейную коробку. Затем она посыпала рану Сяо Шао каким-то лекарственным порошком, чтобы остановить кровотечение. Тянь Чжу предложил ей чистую полоску белой ткани. Цзян Жуань посмотрел вниз, переводя взгляд с голой груди Сяо Шао на полоску ткани.

Цзян Жуань взяла ткань и сказала Тянь Чжу:

– Помоги ему сесть.

Тянь Чжу сделал, как она сказала. Цзян Жуань отбросил окровавленную одежду Сяо Шао в сторону и попросил его немного опустить голову.

Сяо Шао на мгновение опешил, казалось, внезапно осознав происходящее. Его красивое лицо покраснело, и он отвернулся с чувством неловкости.

Цзян Жуань не заметила выражения его лица. Используя обе руки, она обернула ткань вокруг его спины, а затем вернулась к его передней части. Таким образом, казалось, что Сяо Шао обнимает её, и если бы девушка подняла голову, то непременно коснулась бы его подбородка.

Цзян Жуань держала голову опущенной, когда она связывала концы полоски ткани вместе. Сяо Шао поджал губы, глядя на Цзян Жуань, которая была всего в нескольких шагах от него, и аромат молодой леди затопил его чувства. Это странное чувство снова возникло, и он почувствовал непреодолимое желание заключить молодую леди в свои объятия.

Бай Чжи и Лянь Цяо застенчиво отвели глаза и остались абсолютно неподвижны. После того как Цзян Жуань закончила перевязывать рану, она задумалась, а затем попросила Лянь Цяо вскипятить немного воды и растворить в ней коричневый сахар. Вода с коричневым сахаром укрепит кровь, и хотя это был тоник, обычно принимаемый женщинами, он не будет вызывать подозрений в этот момент времени. Выражение лица Сяо Шао слегка напряглось.

После того, как всё было улажено, Цзян Жуань вздохнула с облегчением; она не ожидала, что лечить и перевязывать рану Сяо Шао будет так утомительно. Сидя рядом с кроватью, она наконец спросила:

– Почему ты оказался здесь, решив потерять сознание у меня на пороге?

– На всём моём пути были засады, и это место было самым близким, – сказал Сяо Шао. Когда он покинул столицу, чтобы заняться делами, жители Южного Синьцзяна стали ещё более смелыми. Он уже был ранен и постоянно попадал в засады в пути. Люди Южного Синьцзяна преуспели в использовании яда, и люди, которые устроили ему засаду сегодня вечером, все использовали мяо гу, подтверждая его подозрения. Поскольку эти люди в столице уже создали ассоциацию с народом Южного Синьцзяна, он был уверен, что его подстерегут на пути в Фу Цзинь Ин Вана желая бить траву и отпугивать змею, и видя, что Цзян фу был прямо перед ним, Сяо Шао направился во двор Цзян Жуань без какой-либо задней мысли.

На самом деле его местонахождение не должно было разглашаться посторонним, но по какой-то неизвестной причине Сяо Шао чувствовал, что Цзян Жуань – это тот человек, кому он может доверять. Таким образом, он без колебаний смело вошёл во двор Цзян Жуань и позволил себе упасть там в обморок. По правде говоря, его травмы не были серьёзной проблемой, потому что после некоторого отдыха он будет в полном порядке. Однако, наблюдая, как Цзян Жуань перевязывает его рану таким серьёзным образом, Сяо Шао просто решил прикинуться дурачком.

В это время Сяо Шао всё ещё не понимал, почему его поведение полностью отличается от того, что было в прошлом, и он также не имел ни малейшего понятия о значении этого странного чувства. Молодой человек был вынужден повзрослеть в раннем возрасте, но в сердечных делах был не лучше пятнадцатилетнего или шестнадцатилетнего юноши, позволив этим кислым, болезненным чувствам бродить в своём сердце.

Цзян Жуань выглянула в окно, а потом посмотрела на песочные часы сбоку: была уже полночь. Убедившись, что Сяо Шао выпил всю воду с коричневым сахаром, она опустила шторы и сказала:

– Тебе лучше поспать. Я побуду снаружи.

Сяо Шао сделал вид, что собирается слезть с кровати.

– В этом нет необходимости, снаружи мне будет хорошо.

Цзян Жуань посмотрела на него, прежде чем сказать:

– Если ты не боишься впутать меня, то иди и спи снаружи. В моём дворе нет недостатка в доносчиках, и все мои младшие сёстры умирают от желания заполучить в свои руки любую информацию, которая может быть использована против меня. Если ты желаешь сообщить им эту информацию пораньше, я, будучи должной тебе за несколько ранее сделанных одолжений, ничего не стану говорить.

Сяо Шао был слегка смущён выговором Цзян Жуань. При дальнейшем рассмотрении, казалось, что он раскалывает волосы, если он должен был отклонить её приглашение. Просто было несколько неуместно для достойного мужчины занимать кровать леди во внутренних покоях. Однако, поскольку Цзян Жуань не находила это неправильным, он мог только оставить эту тему.

После того как Цзян Жуань вышла из комнаты, Тянь Чжу, которая всё это время молчала, вышла вперёд и низко поклонилась Цзян Жуань в знак благодарности, сказав:

– Эта подчинённая выражает безграничную благодарность за великодушную милость юной леди в спасении жизни.

Цзян Жуань ничего не сказала, поэтому Тянь Чжу продолжила:

– С этого дня жизнь этой подчинённой принадлежит юной леди, – сегодняшняя ситуация была ужасно рискованной. Возможно, Бай Чжи и Лянь Цяо не знали об этом, но она, как член стражи Цзиньи, прекрасно осознавала опасность. Для Цзян Жуань, чтобы бросить вызов скрытым силам в столице и спрятать Сяо Шао в своей комнате и вылечить его раны, требовалось огромное мужество. Более того, от начала и до конца Цзян Жуань оставалась спокойной и собранной, как будто то, во что она была вовлечена, было не более чем повседневным делом.

Тянь Чжу повторила:

– С этого дня жизнь этой подчинённой принадлежит юной леди.

Глава 142.1 - Защита Сяо Шао

Когда крик петуха возвестил о рассвете, молодой человек на кровати привёл в порядок свою одежду и встал. После ночного отдыха, в сочетании с естественной скоростью восстановления Сяо Шао, которая была быстрее, чем у большинства других, он выглядел так, как будто ничего не случилось.

Цзинь Сань прыгнула в комнату через окно. Всё ещё слегка обеспокоенная травмой Сяо Шао, она нерешительно спросила:

– Господин…

Сяо Шао махнул рукой, и Цзинь Сань тут же заткнулась. Затем, немного подумав, она сказала:

– Юная леди Цзян уже проснулась и находится снаружи.

После того, как Цзинь Сань покинул комнату, Сяо Шао внимательно осмотрел своё окружение. Прошлой ночью всё разворачивалось с такой поспешностью, что он ничего не мог понять. Сегодня, проснувшись, он обнаружил, что слабый запах, казалось, задержался по всей комнате. Именно тогда он понял, что это действительно была комната молодой леди.

С тех пор как Сяо Шао возглавил стражу Цзиньи, он получал всевозможные задания, так что не то чтобы он никогда не видел внутренних покоев молодой леди. Однако раньше это было просто место, как и любое другое, ничем не отличающееся от сада или озера. Но сегодня он впервые понял, что не все места одинаковы, поэтому Сяо Шао, этот высокомерный человек, который никогда не тратил время на несущественные вещи, впервые внимательно и серьёзно осмотрел внутренние покои юной леди.

Хотя это была внутренняя комната, она не очень-то походила на покои юной леди. Эта комната отличалась от покоев других девушек из благородных семейств – здесь не было цветов или растений, ярких и сияющих драпировок или изысканно красивых украшений. Для молодой леди, недавно достигшей брачного возраста, всё это было слишком аскетично. Даже такой человек, как Мо Цун, уделял своей резиденции больше внимания, чем Цзян Жуань.

Сяо Шао кое-что слышал о мрачных обстоятельствах, в которые Цзян Цюань отправил Цзян Жуань в сельскую резиденцию. Поэтому можно было предположить, что бережливость, которую она культивировала тогда, всё ещё оставалась, и поэтому девушка не желала иметь вокруг себя великолепные украшения. Но эти тёмные, мрачные цвета были действительно довольно необычны.

Старшая дочь Ди семьи Цзян любила носить красное, и она была, естественно, прекрасна. Глядя на Цзян Жуань, она должна была бы пылать страстью так же яростно, как рыжая лиса, но на самом деле она была похожа на зелёную змею – холодную и отстранённую. Глубокий чёрный цвет был доминирующим во всей комнате – какой обычной женщине понравится чёрный цвет? Сам Сяо Шао любил чёрный цвет, но это было потому, что он был холоден по своей природе, а также повзрослел раньше, чем его сверстники. Однако Цзян Жуань была всего лишь молодой леди. Сяо Шао был слегка удивлён; это было почти так, как если бы он мог проникнуть в тайны души Цзян Жуань через эти мрачные цвета.

На столе лежала стопка книг. Сяо Шао небрежно пролистал их; в основном это были книги по законам Великой Цзинь и военному искусству. Эти сухие и скучные темы читали в основном старики, но руководство по войне листалось так часто, что страницы начали желтеть, ясно показывая, что его владелец читал его часто. Сяо Шао также обнаружил, что ни одна из книг по праву не была актуальной. Им было по крайней мере несколько лет, а некоторые были изданы десятилетие и не одно назад. Он честно не мог понять, что Цзян Жуань делала, читая такие книги.

Он молча стоял там, где стоял, опустив голову и задумавшись. Через некоторое время Сяо Шао отвёл взгляд и медленно вышел за дверь.

Во внешнем зале Цзян Жуань сидела перед окном, но книга на столе была нераскрыта. Подперев рукой подбородок, она задумчиво смотрела в окно. Невозможно было сказать, о чём девушка думает, но выражение её лица было немного холодным.

Услышав шаги, Цзян Жуань обернулась и увидела входящего Сяо Шао. Она спросила:

– Почему ты не отдыхаешь?

В настоящее время Жуань Цзюй был отделён от остальной части Цзян фу железным забором», поскольку никто не осмеливался совать свой нос в дела Жуань Цзюй. Цзян Жуань не любила чрезмерно устанавливать правила, и поэтому её служанки и момо были несколько более наглыми, чем в других дворах. В это время, пока она бодрствовала, некоторые из служанок и пожилых служанок в Жуань Цзюй всё ещё спали.

У Сяо Шао тоже были некоторые опасения. Однако петух только что прокукарекал, и, глядя на Цзян Жуань, она, должно быть, проснулась раньше. Его взгляд упал на слабые чёрные круги под глазами Цзян Жуань, и он внезапно понял.

– Ты… много работала, – сказал он с извиняющейся ноткой в голосе.

Эти слова, прозвучавшие из ниоткуда, едва не заставили Бай Чжи громко рассмеяться. Она опустила голову и под надуманным предлогом покинула комнату, чтобы Цзян Жуань и Сяо Шао могли поговорить наедине.

Цзян Жуань кивнула. Она всегда спала чутко, и на самом деле, после того как девушка переродилась в этой жизни, хотя обычно она выглядела спокойной и отстранённой, когда дело доходило до ночного времени, кошмары её предыдущей жизни отказывались оставлять Цзян Жуань в покое. Затем, когда её разбудили кошмары, девушка не смогла снова заснуть. Если бы у неё было что-то на уме, она бы спала ещё беспокойнее.

Прошлой ночью внезапно появился Сяо Шао. После того как она справилась со своими эмоциями и вышла из спальни, в голове Цзян Жуань всё ещё оставалось много мыслей. Если бы Бай Чжи и Лянь Цяо не уговаривали её постоянно, девушка бы не спала и нескольких часов.

Сяо Шао сел напротив Цзян Жуань. Она перевела взгляд на его грудь и спросила:

– Твоя рана стала лучше?

Сяо Шао кивнул и ответил:

– Я уйду через некоторое время.

– Ты не должен быть таким нетерпеливым, – сказала Цзян Жуань, глядя на него. – Выпив чашку воды с коричневым сахаром, прежде чем уйти, ты задержишься не слишком сильно.

Глава 142.2 - Защита Сяо Шао

Выражение лица Сяо Шао слегка напряглось, услышав упоминание о воде с коричневым сахаром. Дело было не в том, что он не знал о его эффективности. Цзян Жуань, должно быть, пила его недавно, потому что у неё начались месячные, но он был внушительным молодым человеком. Если весть о том, что Сяо Шао пьёт воду с коричневым сахаром, достигнет ушей стражей Цзиньи, как он сможет командовать ими в будущем?

Цзян Жуань заметила его неестественную внешность и нашла её довольно забавной.

– Как долго ты пробудешь в столице на этот раз? – спросила она, меняя тему разговора.

Услышав это, выражение лица Сяо Шао стало серьёзным, и Цзян Жуань в какой-то степени поняла почему.

– В последнее время в столице неспокойно, – сказал он. – Тебе следует быть осторожнее в фу, и если что-нибудь случится, используй свисток, который я тебе дал.

Цзян Жуань уставилась на него и спросила:

– Народ Южного Синьцзяна собирается сделать свой ход?

Сяо Шао был ошеломлён. Это была секретная информация во дворце. Что касается обычных женщин, то даже если бы они знали об этом, то не стали бы думать об этом слишком долго. Однако казалось, что Цзян Жуань была очень чувствительна к этой конкретной теме, и его глаза, когда он смотрел на Цзян Жуань, выражали бессознательное восхищение, когда он сказал:

– Да.

– Я понимаю, – Цзян Жуань больше не говорила на эту тему. Она помолчала, затем сказала: – Поскольку люди Южного Синьцзяна на свободе в столице, они, скорее всего, придут за тобой. Ты также должен быть осторожен.

В прошлой жизни имя Цзинь Ин Ван, которое носил Сяо Шао, всегда было связано с Южным Синьцзяном. В её предыдущей жизни, когда предыдущий Император умер от яда и Сюань Ли заявил свои права на трон, Сяо Шао был в Южном Синьцзяне и не мог поспешить обратно в любой момент. Никто не знал, как могла бы развернуться ситуация, если бы Сяо Шао был в то время в столице. Подумав об этом, Цзян Жуань почувствовала некоторое разочарование, но когда она заметила, что Сяо Шао наблюдает за ней, то успокоилась. Хотя у неё не было чёткого представления о причине, девушка чувствовала, что Сяо Шао и Южный Синьцзян были каким-то образом связаны. Было ли это вызвано враждой или чем-то еще, но всякий раз, когда Сяо Шао общался с жителями Южного Синьцзяна, в нём всегда чувствовалась лёгкая враждебность. Это было почти незаметно, но поскольку Цзян Жуань была человеком, который однажды умер, она очень ясно понимала это чувство.

Сяо Шао слабо улыбнулся, и его глаза смягчились, когда он сказал:

– Что ты собираешься делать с семьёй Ся? – выдержав небольшую паузу, молодой человек добавил ещё несколько слов: – Тебе нужна моя помощь?

После того, как Цзян Жуань покинула комнату прошлой ночью, вошла Тянь Чжу и доложила обо всём, что произошло, как в большом, так и в малом, в мельчайших деталях. Сяо Шао был очень раздражён, когда услышал, что Юй Я планировала заманить в ловушку Чжао Фэй Чжоу; эти люди действительно были похожи на мух, постоянно жужжащих вокруг и отвратительных. Если бы Цзян Жуань согласилась, он мог бы придумать много способов уничтожить фу маркиза Ся и навсегда устранить будущие проблемы.

– Нет необходимости, у меня есть свои планы, – ответила Цзян Жуань. В вопросах мести не было необходимости полагаться на других. Если бы она действительно уничтожила семью, как предлагал Сяо Шао, разве это не отпустило бы всю семейку Ся слишком легко?

Сяо Шао не стал настаивать и вместо этого ответил:

– Хорошо.

Они ещё немного поговорили о пустяках, так что Лу Чжу, которая была буквально прилеплена к окну и следила за ними, почувствовала, что не может подавить желание начать биться головой о стену. Именно в это время Бай Чжи поспешно открыла дверь и с тревогой сказала:

– Юная леди, четвёртая юная леди идёт к нашему двору.

Было так рано, и Цзян Дань никогда обычно не посещала Жуань Цзюй; этот поворот событий был, безусловно, подозрительным. Цзян Жуань слегка улыбнулась и сказала:

– Поскольку она уделяет мне так много внимания, она, должно быть, что-то пронюхала о прошлой ночи. Следовательно, она спешит сюда прямо сейчас, чтобы перекрыть все возможные пути выхода.

Она посмотрела на Сяо Шао и сказала:

– Боюсь, сейчас ты не сможешь уйти.

Сяо Шао встал и сказал:

– Я уйду немедленно.

– А почему ты должен это делать? – Цзян Жуань улыбнулась и сказала: – Эта моя четвёртая сестра, когда ты смотришь на неё, то можешь видеть только, что она стелется ниже травы и ведёт себя тише воды (1). Она нежный маленький цветок, но то, что она делает, удивит тебя.

– Твоя репутация пострадает, если она узнает, что я здесь, – Сяо Шао поджал губы. Он очень ясно понимал, насколько важна репутация для юной леди из благородной семьи. Кроме того, Цзян Жуань теперь была Хун’ань Цзюньчжу, и многие пары глаз всегда следовали за ней, куда бы девушка ни пошла. Если бы что-то действительно произошло, она, вероятно, утонула бы в скопившейся слюне брызг граждан.

– Ты действительно думаешь, что моя четвёртая сестра хочет только запятнать моё имя? – Цзян Жуань рассмеялась, покачав головой, а затем сказала: – Я боюсь, что люди снаружи, которые хотели причинить тебе вред прошлой ночью, также хотят повода для проведения обыска. Я думаю, что они, должно быть, сказали, что ищут убийцу, и если моя догадка верна, Цзян Дань с подозрением относится к моему двору со вчерашнего вечера. Прямо сейчас Цзян фу, вероятно, окружён несколькими кольцами людей, ожидающих твоего появления. Что касается меня, преступление как укрывательство убийцы, так и связь с ним, действительно очень серьёзно.

________________________________________

1. 不显文不露水 (bu xian shan bu lu shui) – литературный перевод – не ясные горы, не видимые воды, русский аналог – тише воды, ниже травы. Неприметный, незаметный, не высовывающийся.

Глава 142.3 - Защита Сяо Шао

Из-за её связи с Вдовствующей Императрицей И Дэ, если бы Цзян Жуань вступила в отношения с обычным мужчиной, она всё равно смогла бы защитить себя, но быть связанной с убийцей – даже если обычные люди были в состоянии терпеть это, Императорская семья определённо не стала бы. Когда люди, которые пытались заманить Сяо Шао в ловушку, вступили в сговор с Цзян Дань, они, должно быть, думали, что Сяо Шао был настолько серьёзно ранен, что они могли бы насильно захватить и унести его, когда он появится, прежде чем Сяо Шао сможет раскрыть свою личность. Трудно было решить, было ли это чрезмерно наивно или просто глупо.

Сяо Шао нахмурился. Прошлой ночью он не думал об этом с такой точки зрения, потому что никогда бы не предположил, что у дочери Шу будут такие сложные мысли, что она нацелится на Цзян Жуань и замыслит её падение. Несмотря на то, что он был слегка взбешён этим, молодой человек также чувствовал определённую нежность к Цзян Жуань. Он сделал паузу, прежде чем опустить глаза, чтобы сказать:

– Итак, я должен схватить и затем угрожать тебе снаружи, чтобы доказать, что ты не имеешь никакого отношения ко всему этому.

– Если уж так, то почему бы тебе просто не пойти туда и не убить всех этих людей? – Цзян Жуань возразила.

Сяо Шао был ошеломлён. Не то чтобы он не думал об этом, но убийство людей у дверей Цзян фу может вызвать много проблем в будущем. Во всяком случае, некоторые дела не могли быть открыты в это время, чтобы избежать преждевременного оповещения врага.

Цзян Жуань похлопала его по руке и сказала:

– Тебе не о чем волноваться. Поскольку я была готова рискнуть, позволив тебе остаться здесь прошлой ночью, я уже сделала необходимые приготовления.

Сяо Шао уставился на неё. Его чувство вины перед девушкой ещё больше усилилось; он никогда не думал, что минутная опрометчивость принесёт Цзян Жуань столько неприятностей. У него была тысяча и один способ сбежать, но ни один из них не был надёжным. Сяо Шао неизбежно оставит после себя следы, которые в какой-то момент вызовут неприятности для Цзян Жуань. Тем не менее услышав эти слова от Цзян Жуань, он решил, что у девушки должно быть хорошее решение, и был весь внимание.

Цзян Жуань подошла к кровати в своей комнате и приподняла толстый матрас, обнажив крепкий, тяжёлый каркас кровати. Протянув руку, она постучала по спинке кровати, потом нащупала край. Доска кровати, которая, казалось, была без трещин или зазоров, внезапно обнаружила в уголочке небольшую щели. Цзян Жуань потянула её вверх, и прочная на вид доска кровати приподнялась, открывая маленькую металлическую дверь с маленьким замком.

Цзян Жуань достал серебряный ключ из изножья кровати с другой стороны, отперла дверь и, подняв её, проинструктировал Сяо Шао:

– Залезай.

Удивительно, но здесь действительно скрывался маленький секретный путь?

– Это не секретный путь, – заметив ошеломлённое выражение лица Сяо Шао, Цзян Жуань продолжила объяснять: – У меня нет возможности достичь этого; это просто место для хранения вещей. Иди и побудь там немного.

Она построила это хранилище по крупицам после того, как вернулась в фу. В своей прошлой жизни во дворце она по счастливой случайности видела, как это делал один из дворян, за исключением того, что он вырыл потайной ход. Она была окружена врагами со всех сторон в Цзян фу, поэтому было неизбежно, что кто-то воспользуется возможностью обыскать её комнату, когда самой Цзян Жуань не будет рядом. Хотя она не оставила бы никакой компрометирующей информации или предмета вокруг, это место хранения было бы полезно в случайных чрезвычайных ситуациях.

Сяо Шао был совершенно ошеломлён неожиданным откровением Цзян Жуань, но по настоянию Бай Чжи больше не колебался и сразу же прыгнул внутрь. Цзян Жуань закрыла дверь и вернула постель на прежнее место. Затем она опустила занавески балдахина.

Голос Лянь Цяо звучал несколько встревоженно, когда она сказала:

– Четвёртая юная леди, юная леди ещё не проснулась. Пожалуйста, подождите, пока юная леди освежится и выйдет, она ещё даже не нанесла макияж…

– Мы все сёстры, – послышался вдалеке голос Цзян Дань. Хотя её голос был таким же мягким и нежным, как и обычно, при внимательном прослушивании, казалось, была скрыта радость.

Когда Цзян Дань увидела встревоженный вид Лянь Цяо, она почувствовала ещё большую уверенность. Накануне вечером её личная служанка пошла вылить воду и стала свидетелем того, как Лянь Цяо из соседнего Жуань Цзюя глубокой ночью выбежала в направлении маленькой кухни. Любопытная служанка последовала за ней, после чего услышала, как Лянь Цяо приказала маленькой кухне приготовить для неё миску воды с коричневым сахаром.

В этом не было ничего необычного. У Цзян Жуань начались месячные, и было бы хорошо выпить миску воды с коричневым сахаром, если бы она чувствовала себя неуютно посреди ночи. Однако это был не единственный любопытный вопрос, так как Бай Чжи также приказала принести чистую горячую воду. Служанка просто подумала, что Цзян Жуань хочет принять ванну посреди ночи, и невинно упомянула об этом Цзян Дань позже. Цзян Дань была взволнована мыслью: Цзян Жуань никогда не любила поднимать шум из-за чего-либо, и никогда не испытывала дискомфорта из-за месячных. Все эти события ночью также создали много работы для служанок. Подозрительная, Цзян Дань послала кого-то, чтобы исследовать ситуацию. Конечно же, после подкупа момо, которая подметала Жуань Цзюй, а также служила привратником, они узнали, что Бай Чжи выливала воду, пахнущую кровью.

Глава 142.4 - Защита Сяо Шао

Цзян Дань нутром чуяла, что всему этому есть причина, и так уж случилось, что у её личной служанки Юй’эр был старший брат, дежуривший у ворот. Позже она столкнулась с молодым слугой из сторожки, который сказал ей, что предводитель столичных войск городских ворот Янь Дун ведёт своих людей на охоту за убийцей. Как будто чистейшее учение омыло её голову (1), Цзян Дань сразу догадалась, что этот убийца сейчас находится в резиденции Цзян Жуань.

Хотя она понятия не имела, почему Цзян Жуань захотела помочь этому убийце, вода с растворённым в ней коричневым сахаром и чистая горячая вода должны были быть приготовлены именно по этой причине. Цзян Дань лично предполагала, что Цзян Жуань была вынуждена помочь, но, несмотря ни на что, это всё ещё была редкая возможность для Цзян Дань. Каждый день, когда Цзян Жуань жила мирно, был для Цзян Дань днём крайнего беспокойства. Прямо сейчас в её дверь постучалась возможность; почему бы ей не воспользоваться этим шансом? В одно мгновение у девушки в голове созрел план!

Однако Цзян Дань никогда не поддавалась поспешным действиям или эмоциям, и ей не хотелось пугать Цзян Жуань. Кроме того, поиск лидера стражи городских ворот займёт некоторое время. Если произойдёт что-то непредвиденное и убийца сбежит, всё это будет подобно черпанию воды плетёной корзиной (2), и она также навлечёт на себя несчастье со стороны лидера стражи городских ворот. Прокрутив все в уме, Цзян Дань решила, что сейчас лучше помолчать и дать всему успокоиться; она будет строить планы на рассвете.

Когда было ещё рано, она тайно послала кого-то небрежно предупредить» лидера стражи городских ворот о том, что кто-то, похоже, видел убийцу за стенами Цзян фу. Лидер стражи, Янь Дун, не был глуп. Он знал, что у него нет разрешённых документов, чтобы немедленно войти в Цзян фу и схватить кого-либо. Более того, ранг Цзян Цюаня был намного выше его собственного. Хотя такова была ситуация, он всё ещё мог подождать снаружи Цзян фу и схватить свою лёгкую цель, как только та появится.

Если бы всё было как обычно, всё это наблюдали бы Цзинь Эр и Цзинь Сань, и ничего бы из этих планов не вышло. Однако случилось так, что из-за травм Сяо Шао прошлой ночью они оба были отправлены из фу, чтобы выполнить его приказ. Тянь Чжу была занята, помогая Цзян Жуань, и поэтому неосознанно была создана лазейка для Цзян Дань, чтобы использовать её. Стража у ворот несла вахту, и никто не покидал двор Цзян Жуань. Таким образом, становилось всё более очевидным, что убийца всё ещё находится в комнате Цзян Жуань.

Цзян Дань была в приподнятом настроении. Укрывать убийцу, прятать убийцу в своей личной спальне… Даже Вдовствующая Императрица И Дэ не смогла бы защитить Цзян Жуань и даже была бы вынуждена исключить её из нефритового диска (3). Тогда у этой Цзян Жуань с её испорченной репутацией – какое у неё может быть будущее?

Подумав об этом, она ускорила шаги и подошла к двери Цзян Жуань. Не дожидаясь, пока Тянь Чжу и Лу Цзу заговорят, она отодвинула занавеску на двери и с улыбкой сказала:

– Да Цзе цзе.

В комнате было очень тихо. Изо рта уникальной формы медной статуэтки оленя в углу стола исходил отчётливый аромат японской поллии (4). Тёмный полог кровати слабо колыхался, заставляя силуэт фигуры внутри соответственно смещаться; можно было смутно различить, что это женская фигура.

Цзян Дань бросила взгляд на горящие благовония, и уголки её рта поползли вверх. Все знали, что Цзян Жуань ненавидит использовать благовония; Жуань Цзюй всегда отказывался от благовоний, которые раздавались каждый месяц. Сегодняшнее беспрецедентное использование японской поллии имело совершенно ясную причину – не для того ли, чтобы замаскировать запах крови?

С этими мыслями Цзян Дань прошла дальше в комнату и крикнула громче:

– Да Цзе цзе!

– Четвёртая юная леди, – сказала Лу Чжу, преграждая ей путь. – Юная леди всё ещё отдыхает. Прошлой ночью она чувствовала себя неловко, поэтому сегодня встанет попозже.

Цзян Дань рассмеялась:

– Что это за шутка? Только что Лянь Цяо сказала, что Да Цзе цзе уже проснулась, но ещё не накрасилась, так как же это могла снова лечь в кровать? Может быть, это сделано для того, чтобы не приветствовать Дань нян? – говоря это, она попыталась двинуться вперёд, но Лу Чжу встала перед ней. Цзян Дань улыбнулась, после чего Юй’эр с удивительной силой схватила Лу Чжу и с улыбкой сказала:

– Старшая юная леди и четвёртая юная леди – сёстры, как может такой пустяк расстраивать людей?

– Именно, – к этому времени Цзян Дань уже добралась до постели Цзян Жуань. Её глаза сияли, когда девушка немедленно протянула руку, чтобы поднять тёмный полог.

Как только тёмный полог был поднят, открылась внутренняя сцена. В каждом углу висел искусно украшенный мешочек, наполняя комнату ароматом. Цзян Жуань лежала на кровати, одетая в светлую внутреннюю одежду, с распущенными волосами и закрытыми глазами, пребывая в состоянии покоя.

Услышав движение, Цзян Жуань открыла глаза. Пара ясных чёрных глаз, мерцающих, как прозрачный горный источник, пристально смотрела на Цзян Дань. И всё же эти глаза таили в себе неразборчивый, более глубокий смысл.

Голос Цзян Жуань был несколько ледяным, когда она сказала:

– Четвёртая сестра действительно не считает себя посторонней, так как она осмеливается так небрежно поднять мой полог.

Цзян Дань приросла к полу, её глаза широко раскрылись в недоумении. Кроме Цзян Жуань, кровать под балдахином была пуста. Где же мог спрятаться посторонний?

________________________________________

1. 醍醐灌顶 (tu hu guan ding) – литературный перевод – чистое учение омыло голову – буддистское выражение, означающее просветление, снизошедшее озарение.

2. 竹篮打水 (zhu lan da shui) – литературный перевод – черпание воды плетёной корзиной – это идиома, означающая напрасные усилия.

3. 玉碟 (yu die) – литературный перевод – нефритовый диск. По-видимому, на этих дисках была записана Императорская генеалогия, начиная с династии Тан.

4. Японская поллия – род травянистых растений семейства Коммелиновые (Commelinaceae), распространённый в тропических, субтропических и умеренно тёплых областях Восточного полушария Земли. Используется в медицине корень, который считается ветрогонным, седативным, стимулирующим и тонизирующим средством. Он проясняет зрение, укрепляет память. Применяется как согревающее средство при простуде; освежает дыхание, его рекомендуют при головокружении.

Глава 143.1 - Красавица выходит из ванны

Цзян Дань приподняла занавеску, но внутри было пусто… Необычное поведение Лу Чжу и Лянь Цяо подтвердило догадку Цзян Дань, что этот человек всё ещё находится в комнате. Поэтому она не желала принимать то, что видела прямо сейчас. Она быстро осмотрела каждый дюйм комнаты, но куда бы она ни посмотрела, было совершенно ясно, что там больше никого нет. Всё это казалось шуткой.

Цзян Дань заставила себя улыбнуться. Сосредоточившись на медной статуэтке оленя, от которой спиралями поднимались благовония, она сказала:

– Да Цзе цзе… Как получилось, что ты решила использовать их сегодня?

– Правда, мне это не очень нравится, – неторопливо ответила Цзян Жуань. – Но я использую их, чтобы скрыть запах в комнате.

Цзян Дань резко поднял голову, не совсем понимая, почему Цзян Жуань так ответила. Разве это не признание?

Цзян Жуань слабо улыбнулась и сказала:

– У меня начались месячные, и я чувствую себя несколько дискомфортно. Почему четвёртая сестра так на меня смотрит?

Полагая, что Цзян Жуань просто играет с ней, Цзян Дань была так разъярена, что её чуть не вырвало кровью. Её слова были невыносимы, но она не могла придумать, как возразить. Оглядев комнату еще раз, можно было увидеть, что у Цзян Жуань было очень мало декоративных элементов, и кроме кровати, нигде больше не было ничего достаточно большого, чтобы там можно было спрятать взрослого человека. Сегодняшний день был бесплодным. Хотя надежды Цзян Дань не оправдались, у неё всё ещё были сомнения, и поэтому она стояла там, где была, не зная, что делать дальше.

Цзян Жуань села на кровати. Собирая свои длинные волосы, она заявила:

– Четвёртая сестра будет участвовать в отборе во дворец через несколько дней.

– Совершенно верно, – сказала Цзян Дань, слегка испуганно опустив голову.

– Я думаю, что четвёртая сестра должна быть очень счастлива в эти дни, – сказала Цзян Жуань, небрежно рассматривая свои ногти. – В таком случае было бы неплохо каждый день оставаться в своей комнате. Если что-то случится в этот критический момент, это будет… так печально…

В её словах прозвучал ледяной оттенок, и Цзян Дань услышала за ними громкое и ясное предупреждение – это была холодная война. Она была знакома с методами Цзян Жуань, и если что-то действительно произойдёт, не будет ли это означать, что все её усилия пойдут насмарку?

Несмотря на то, что она глубоко не желала уступать, Цзян Дань давно научилась контролировать своё выражение лица, чтобы ни одна из её истинных мыслей не была раскрыта. Вместо этого она вернулась к своему обычному нежному и робкому выражению лица с некоторой долей трусости. Девушка кивнула и сказала:

– Да Цзе цзе преподала мне важный урок. Теперь Дань нян вернётся в свой двор и будет хорошо читать наставления для женщин (1).

* * *

После того как Цзян Дань ушла, Лу Чжу сердито сказала:

– У четвёртой юной леди явно были плохие намерения. Видя её такой, я очень надеюсь, что с ней что-нибудь случится.

Лу Чжу знала всё об отношениях между Цзян Дань и Цзян Жуань с того момента, как она вошла в фу с Цзян Жуань. Было понятно, что Цзян Дань должна быть рядом с Цзян Жуань, так как она была воспитана Чжао Мэй, но в конце концов, она наслаждалась смехом над несчастьем других и добавляла масла в огонь. Она была поистине зловещей. Хотя Лу Чжу жила на рынке раньше в своей жизни, даже она понимала принцип погашения долга благодарности. Это был первый раз, когда она встретила кого-то, кто укусил руку, которая кормила её.

Цзян Жуань промолчала. В данный момент Лу Чжу видела только верхушку айсберга. Поскольку смерть Чжао Мэй и Цзян Дань были неразрывно связаны, она не позволит Цзян Дань так легко отделаться. Что плохого было бы в том, чтобы помочь Цзян Дань войти во дворец, если она так этого хочет? Никто так ясно не понимал, как Цзян Жуань, на что похожа жизнь во дворце. Медленно мучить Цзян Дань там было бы ещё больнее, чем придумать способ избавиться от неё раньше.

Лу Чжу заметила враждебность в глазах своей госпожи и несколько растерялась. Затем, словно что-то вспомнив, она сказала:

– Поскольку четвёртая юная леди ушла, давайте отпустим Сяо Ванъе; там, должно быть, так душно.

Поразмыслив, Сяо Шао действительно был драгоценным ребёнком, родившимся с золотой ложкой во рту. Должно быть, ему было очень тяжело быть запихнутым, как предмет, в маленькое, душное складское помещение.

Тянь Чжу и Бай Чжи наблюдали за дверью, в то время как Цзян Жуань подняла доску кровати и открыла металлическую дверь, чтобы позволить Сяо Шао протиснуться наружу. Выйдя наружу, он был слегка ошеломлён, увидев внешность Цзян Жуань. Его красивое лицо вспыхнуло, и Сяо Шао неловко отвёл взгляд.

Цзян Жуань была одета только в белоснежную внутреннюю одежду (2) и забыла об этом факте после ухода Цзян Дань, поэтому движение Сяо Шао показалось ей немного странным. Тем не менее Лу Чжу тихо произнесла ах» и поспешно нашла плащ, который служил бронёй» Цзян Жуань, плотно облегая её тело. Лу Чжу и Лянь Цяо были очень раздосадованы. Этот Сяо Шао не только спал на кровати Цзян Жуань, но и видел её тело; независимо от того, с какой стороны на это смотреть, именно Цзян Жуань будет вынуждена заплатить большую цену.

______________________________________

1. 女戒 (nu jie) – часто переводится как Уроки для женщин» другие переводы включают Наставления для женщин»’. Эта книга была написана женщиной-интеллектуалкой династии Хань Бань Чжао (班昭), первой известной китайской женщиной-историком, для своих дочерей. В книге излагаются четыре добродетели, которых должна придерживаться женщина, а также описывается статус и положение женщины в обществе.

2. 中衣 (zhongyi) – Чжунъи, также известный как подкладка, – это рубашка Ханьфу, которая играет роль ночнушек или комбинаций. В основном белые, считаются средней одежной, средние юбки, средние брюки и средние сорочки. Среднюю одежду можно сочетать с вечерними платьями или обычной одеждой и одновременно использовать в качестве домашней одежды.

Глава 143.2 - Красавица выходит из ванны

Теперь, укрывшись, Цзян Жуань, казалось, поняла причину странных движений Сяо Шао и не могла не поднять на него глаза. При этом она просто случайно встретилась взглядом с Сяо Шао.

Внешность этой молодой леди была бесподобна. Отсутствие косметики ещё больше подчёркивало её красоту, красоту столь же глубокую, как и её кости. Как будто самое красивое розовое облако из самых дальних уголков Великой Цзинь украсило унылый осенний пейзаж. В косых лучах солнца она сияла, как весенний цветок. Её ярость исчезла, и с немного ошеломлённым взглядом Цзян Жуань была похожа на дразнящего маленького детёныша, соблазняющего людей обратить всё своё внимание на неё.

Цзян Жуань тоже смотрела на него. Этот молодой человек стоял высокий и прямой, его плоть была белой, как снег, глаза – как мазки краски, а брови – как чернила. Цилинь, шагающий сквозь огонь и оседлавший ветер, был вышит тонкой золотой нитью на чёрном материале его одежды. Его тонкие губы были слегка поджаты, подчёркивая его элегантность и несравненную осанку. Более того, при ближайшем рассмотрении, в то время как его героический дух был неотразим, он также был чрезвычайно отстранён с глубокой элегантностью; во всём Сяо Шао был действительно врожденно выдающимся. В этом мире действительно был такой красивый человек, таинственно одетый в чёрное, с чёрными как смоль волосами – как исключительный цилинь, естественно благородный, с великолепным темпераментом.

Они посмотрели друг на друга, каждый демонстрировал мельчайшие изменения в выражении лица, казалось бы, в благоговейном страхе перед другим, а также как будто какая-то эмоция пыталась прорваться наружу. Лянь Цяо и Лу Чжу тихо стояли в стороне, и солнечный свет был нежным и добрым, как будто не желая нарушать эту спокойную картину. Этот момент был таким же безмятежным, как зелёные холмы вдалеке.

Не то чтобы Сяо Шао никогда не встречал красавицу. Сам он родился необыкновенно красивым и элегантным, но всегда считал, что внешность человека – это всего лишь вопрос кожи. С самого начала он знал, что Цзян Жуань неплохо выглядит, но именно в этот момент красота этой молодой леди стала ему совершенно ясна. Она не была похожа ни на одну из красавиц, которых он видел раньше. Очевидно, у Цзян Жуань было холодное сердце, но её внешность была очаровательной и пылкой. Более того, когда она была нежной и утончённой, она казалась совсем другим человеком – спокойной и добродушной, – но он хорошо знал, что это иллюзия.

Эта молодая леди отличалась от всех, кого он когда-либо встречал. Она, несомненно, была полна злых наклонностей, но также была в состоянии скрыть это под мирным фасадом в одно мгновение. Какая судьба заставила её стать тем человеком, которым Цзян Жуань была сейчас?

Плащ был плотно обёрнут вокруг неё, так что было видно только маленькое лицо Цзян Жуань размером с его ладонь. Внезапно Сяо Шао подумал о молодой леди, стоявшей перед ним в простых белоснежных одеждах. Он знал, что девушка терпеть не может белый цвет и совершенно не желает его носить. Однако, когда она носила эти внутренние одежды, она казалась нежной и хрупкой, как только что распустившийся лотос, дрожащий, чтобы удержаться прямо среди ветвей. Это было похоже на лёгкий ветер, несущий обещание весны, пронёсся мимо и сдул образ этого цветка в его сердце. И теперь – кто знает, как и когда – её образ запечатлелся в его твёрдом, как скала, сердце.

Сяо Шао был слегка поражён волнообразным током своего сердца. Хотя он никогда не испытывал страсти, юноша, тем не менее, понимал, что означали эти толчки эмоций. В отличие от поверхностных и колеблющихся наклонностей прошлого, с того времени, как он подсознательно стал рассматривать этот двор как место, которому он мог доверять, Сяо Шао понял, в чём разница.

Прошлой ночью Цзян Жуань была спокойна, и её действия были мягкими, но решительными, когда она перевязывала его рану без малейшего колебания. Время внезапно побежало вспять, и Сяо Шао почувствовал, что вернулся в храм Бао Гуан все эти годы назад. Эта молодая девушка, которая, казалось, не знала вкуса тревоги, открыла пару прозрачных, ясных глаз, посмотрела на него и улыбнулась. И в ту холодную и одинокую ночь холодный и одинокий молодой человек нашёл щепотку тепла в плотной массе убийственных намерений в своём сердце.

Теперь эта юная девочка превратилась в решительную, холодную и отстраненную молодую леди, способную на утончённую и элегантную проницательность; когда она начинала действовать, крови не прольётся, но удар будет тяжёлым. Тем не менее было также видно, что в ту холодную и одинокую ночь просто принести таз с чистой водой, улыбаясь и болтая, означало, что всё может быть легко решено без малейшей паники.

Он пристально посмотрел на Цзян Жуань и сказал:

– Я возьму на себя ответственность (1).

Цзян Жуань была ошеломлена на долю секунды. В тёмных глазах Сяо Шао было ночное небо, щедро усыпанное бриллиантами, и его блеск, казалось, непреодолимо притягивал её взгляд. Произнеся эти слова, Сяо Шао внимательно посмотрел на Цзян Жуань, и в его глазах мелькнуло почти незаметное напряжение. За свою жизнь он прошёл через бесчисленные опасности, но встреча лицом к лицу со смертельной угрозой была ничем по сравнению с этой нервозностью.

Лу Чжу и Лянь Цяо не знали, оставаться им или уходить, и на их лбах выступил пот. Лянь Цяо всё ещё колебалась, но Лу Чжу посмотрела на Цзян Жуань с надеждой. Что за человек был Сяо Шао, было должным образом отмечено служанками недавно. Оставаться рядом с Сяо Шао позволит их юной леди наибольшую стабильность. Хотя их госпожа ежедневно справлялась с делами с большой настойчивостью, даже они, как самые близкие к ней служанки, иногда чувствовали, что расстояние между ними и Цзян Жуань было невероятно велико. Если бы только один человек мог войти в её сердце и защитить её, возможно, Цзян Жуань не была бы так одинока.

______________________________________

1. 我负责 (wo fu zi) – вежливое выражение, которое переводится возьму в жёны».

Глава 143.3 - Красавица выходит из ванны

После минутного изумления Цзян Жуань слегка рассмеялась. Её смех был нежным, но содержал намёк на отвращение к себе. Острый слух Сяо Шао уловил этот скрытый поток эмоций, когда он услышал, как девушка сказала:

– Сяо Шао, ты же знаешь, что меня не волнуют такие вещи.

Итак, дипломатический отказ. Сяо Шао почувствовал кратковременное чувство потери, но оно продолжалось недолго. Если бы было так легко тронуть сердце и ум этого человека перед ним, то это была бы не она. Он кивнул и сказал:

– Дверь фу Цзинь Ин Вана всегда открыта для тебя, – после паузы он добавил: – Я всегда буду рядом с тобой.

Цзян Жуань кивнула и сказала:

– Большое спасибо, – она посмотрела в окно и сказала: – Поскольку всё сложилось именно так, тебе не нужно спешить возвращаться. В любом случае, снаружи тебя поджидают люди. Может быть, лучше отложить уход отсюда.

Сяо Шао сначала хотел отказаться, но внезапно передумал и сказал:

– Очень хорошо.

Цзинь Сань, которая слушала снаружи комнаты с удовлетворением в сердце, недоверчиво уставилась на дверь. Они явно должны были посетить Бай Чжан Лу сегодня, но только из-за слов Цзян Жуань Сяо Шао передумал и даже сделал вид, что её слова были очень рациональными. Когда обычно благородный человек говорит ложь, это действительно лицемерие!

Сяо Шао совершенно не обращал внимания на молчаливую критику своей подчинённой; он просто чувствовал, что эта ситуация была устроена к его полному удовлетворению, и он даже чувствовал, что на этот раз его ранение было довольно хорошим. Просто Цзян Жуань, казалось, не знала, что в комнате появился мужчина, и просто продолжала делать то, что должна была делать, без малейших признаков беспокойства. Это заставило Сяо Шао чувствовать себя немного подавленным.

В тот день можно было бы подумать, что произошло достаточно, но кто бы мог подумать, что ночью произойдёт что-то ещё.

* * *

Во внешнем дворе Жуань Цзюй Лу Чжу сидела с Цзинь Эром, и на этот раз они не ссорились. Напротив, она немного нервно спросила:

– Это действительно возможно?

Цзинь Эр торжественно кивнул и ответил:

– Не вижу никаких препятствий.

– Я тоже так думаю, – согласилась Лу Чжу. – Именно так это и произошло в пьесе, которую я видела.

– Что за пьеса? – поднял брови Цзинь Эр. – Что-то в исполнении одной из этих рискованных развлекательных трупп? – сказав это, он издал звериный смех и продолжил: – Никогда бы я не подумал, что такая юная девушка, как ты, захочет такого рода вещи.

Маленькое личико Лу Чжу гневно вспыхнуло, когда она пнула его ногой и завопила:

– Это совершенно не касается такого психа, как ты! Не боишься, что однажды ты повредишь корень своего потомства и станешь бесполезным мусором?! – и с этими словами она раздраженно ушла, оставив Цзин Эра в полном смятении.

Он терпеть не мог людей, которые сомневались в его способностях. Что ж, эта девка слишком много раз нажимала на его болевые точки!

* * *

Между тем, что бы ни происходило снаружи, повседневные дела шли своим чередом.

После ужина Цзян Жуань отправилась на поиски книг, чтобы вернуть их. Хотя Сяо Шао был в комнате, он скрупулёзно соблюдал этикет, и их взаимодействие было довольно лёгким. Она уже собиралась войти в комнату, когда поняла, что снаружи никого нет, и это показалось ей несколько странным. Затем она увидела Лу Чжу, спешащую внутрь, чтобы сменить чай. Цзян Жуань спросила:

– Где Лянь Цяо и другие?

– Лянь Цяо Цзе цзе и Бай Чжи Цзе цзе пошли готовить воду с коричневым сахаром для Сяо Ванъе, – солгала Лу Чжу, не моргнув глазом. – Тянь Чжу Цзе цзе и Цзинь Сань Цзе цзе хотят кое-что обсудить.

Цзян Жуань чувствовала, что это было довольно странно, но не придавала этому особого значения. Она кивнула и сказала:

– Хорошо, ты можешь уйти.

Лу Чжу ушла, неся чайник.

Цзян Жуань вошла в комнату. Только она вошла, как услышала звук кача» и, оглянувшись, увидела, что замки во внутренней и внешней комнатах были опущены (1). Чтобы обезопасить комнаты от возможных беспорядков ночью, Цзян Жуань добавила замки как во внутреннюю, так и во внешнюю комнаты и намеренно сделала двери запираемыми. Однако она никогда не думала, что сегодня будет заперта Лу Чжу.

Брови Цзян Жуань слегка приподнялись. Поскольку это сделала её собственная служанка, не было никакого способа, чтобы с ней что-то случилось. Хотя она не могла понять намерения Лу Чжу, Цзян Жуань нисколько не волновалась. Она задумчиво посмотрела на запертую дверь, затем повернулась лицом к занавесу внутренней комнаты.

Это была не жемчужная хрустальная занавеска, обычно предпочитаемая дамами, а обычная шёлково-парчовая дождевая занавеска светло-зелёного цвета из-за периода траура. Она всмотрелась сквозь полупрозрачную занавеску, но не смогла разглядеть за ней никаких фигур.

Цзян Жуань сделала паузу, затем отодвинул занавеску и смело вошла.

Однако, как только она вошла, то обнаружила, что была неправа, но отступить было невозможно.

Действительно, в комнате никого не было видно, но в какой-то неизвестный момент рядом с мягким диваном была установлена ширма, и вскоре появилась высокая и худая фигура с тонкой талией и узкими бёдрами, а также худой и стройный силуэт. И каждое движение передавало ощущение красоты с огромной силой. В следующее мгновение из-за ширмы перед ней появился Сяо Шао в нефритовом одеянии.

Эта красота была подобна весеннему цветку.

Цзян Жуань была полностью потеряна, не зная, как реагировать. Она могла легко говорить о крахах и переворачивании планов с ног на голову, но в данный момент девушка могла только тупо смотреть.

Глава 143.4 - Красавица выходит из ванны

Сяо Шао отказался от своей обычной чёрной одежды ради этого нефритового платья, которое было свободно накинуто на него, обнажая большую часть его великолепной светлой кожи. Его плоть была цвета чистейшего белого нефрита, и он, казалось, светился блеском лунного света под светом. С его красными губами и белыми зубами, глазами, похожими на звёздное небо, и элегантными бровями, молодой человек выглядел так, словно неторопливо сошёл с картины, изображающей бессмертного, который был изгнан, чтобы жить на земле. Исчезла его холодная элегантность, и на её месте воцарилась нежная красота. Он обладал сказочным очарованием, которое было необычным для него.

Цзян Жуань стояла там, где была. Ошеломлённая. Сяо Шао также был поражён, вероятно, потому, что он не ожидал, что увидит Цзян Жуань, как только тот выйдет. Потрясение от их встречи было таково, что они оба уставились друг на друга, не в силах пошевелиться.

Через некоторое время Сяо Шао слегка кашлянул и подошёл, чтобы сесть на мягкий диван, как ни в чём не бывало, небрежно поправляя свою одежду. Его чёрные как смоль волосы, распущенные, свисали с плеч, ещё больше усиливая ощущение похожей на драгоценный нефрит внешности.

В своей прошлой жизни Цзян Жуань считала Сюань Ли самым прекрасным человеком, которого она когда-либо встречала. Несмотря на то, что теперь она видела его насквозь, девушка не могла не признать, что Сюань Ли действительно хорошо выглядел, так что посторонние, увидев его, назвали бы его скромным дворянином, нежным, как нефрит (1)». Однако человек, стоявший сейчас перед ней, простым случайным движением поставил себя намного выше Сюань Ли, так же высоко, как небо от земли. Совершенно не похожий на того человека, который тщательно построил свой образ и внешность в глазах мира, всё существо Сяо Шао излучало особую красоту. Все называли её демонессой национального бедствия, но, по её мнению, фраза национальное бедствие» могла относиться только к Сяо Шао.

Сяо Шао, наконец, казалось, не мог больше выносить её взгляда. Он повернул голову и дразняще улыбнулся. Изогнув губы и выгнув брови, он спросил:

– Ты так восхищаешься мной?

Когда холодный и отстранённый обычно человек улыбается, его глубокие глаза, кажется, сияют ещё большим блеском, и эта улыбка усиливает его исключительные качества; это другой вид соблазна. Цзян Жуань была ошеломлена, никогда не предполагая, что когда-нибудь услышит такие слова из уст Сяо Шао. Девушка сразу же посмотрела на него и оценила его с головы до ног, прежде чем дать свою критическую оценку:

– Костная структура элегантна, красота показана в лучшем виде, черты живописны, телосложение крепкое. Поистине… невероятная красавица.

Уголки рта красавицы» Сяо дёрнулись, когда он искоса взглянул на девушку. Отбросив свою соблазнительную позу, он достал из-под мантии белую фарфоровую бутылочку и сказал:

– Я должен использовать лекарство. Ты не могла бы отвернуться?

Он распахнул мантию, обнажив шрам на груди – шокирующее зрелище. Когда Цзян Жуань увидела, что Сяо Шао немного борется со своей раной, она подошла и взяла бутылку из его рук, сказав:

– Не нужно церемоний, позволь мне это сделать.

– Между мужчинами и женщинами не должно быть прямого физического контакта (2), – напомнил ей Сяо Шао.

Цзян Жуань бесстрастно сказала:

– Я видел всё, что должно быть видно, а также всё, что не должно быть, и я коснулась всего. С таким же успехом ты можешь считать меня мужчиной.

Сначала, когда Сяо Шао услышал первую половину слов Цзян Жуань, он почувствовал себя довольно удовлетворённым, но как только он услышал вторую половину, то почувствовал, что что-то не так. Глядя на корону молодой леди, которая подошла к нему ближе, он сдержался и снова сказал:

– Я могу взять на себя ответственность.

– … – с определённым намерением Цзян Жуань сильно надавил на рану. Конечно же, она услышала сдавленный стон Сяо Шао, и только тогда девушка ослабила давление и небрежно сказала:

– Было бы гораздо лучше сначала сформировать своё тело. Ты так слаб, как ты можешь брать на себя ответственность?

Лицо Сяо Шао снова почернело. Управляющий Линь и несколько других подчинённых тайно обсуждали, как он был романтичен, как камень, на ежедневной основе. Он чувствовал, что эту группу людей следует заставить наблюдать за Цзян Жуань, потому что только тогда они поймут, кто действительно неромантичен.

Цзян Жуань также была довольно озадачена. Ни с того ни с сего Сяо Шао стал маленьким негодяем, и почему она никогда не понимала, что он так раздражает?

Люди, стоявшие на страже снаружи, выстроились в очередь, прижав уши к двери, надеясь обнаружить какую-либо активность. Однако они не осмелились сделать это слишком очевидным, и из-за двух дверей между ними они почти ничего не слышали, только неясные звуки. Один человек сказал:

– Ай, мне кажется, я слышал крик молодого господина.

– Юная фужэнь действительно героична, – похвалил кто-то ещё.

– Она полностью покорила нас! – взволнованно произнёс третий голос.

К сожалению, два человека в комнате были неоднозначны в своих взаимодействиях, почти без близости, трагически теряя золотую возможность, которую их подчинённые кропотливо создали для них. Если бы управляющий Линь мог видеть ситуацию сейчас, он, несомненно, снова вздохнул бы: этому ребёнку нельзя учиться!

______________________________________

1. 谦谦君子，温润如玉 (qian qian jun zi, wen run ru yu) – литературный перевод – скромный дворянин, нежный, как нефрит». Это одна из самых высоких похвал, которые можно воздать человеку, и, помимо всего прочего, она описывает его моральный облик, темперамент и влияние на других. Китайцы всегда любили нефрит и наделяли его многими качествами. В результате нефрит используется во многих метафорах как наивысший возможный стандарт чего-либо.

2. 男女授受不亲 (nan nu shou shou bu qin) – приписываемый Мэн Цзы, это конфуцианский принцип приличия между неженатыми мужчинами и женщинами, точнее, неженатые мужчины и женщины не должны касаться даже рук друг друга, когда они дают или получают вещи.

Глава 144.1 - Зондирование Сюань Лана

Ночь прошла, но ничего не произошло. Принимая во внимание личность Сяо Шао, он не сделал бы ничего, чтобы переступить границы того, что было правильным, но их отношения всё равно можно было считать ставшими немного ближе. Неожиданно, когда рано утром слуги открыли дверь, лица обоих людей были безразличны и лишены ожидаемой застенчивости.

Все знали, что совершили ошибку, поэтому слуги послушно отправились получать наказание.

После того как Сяо Шао ушёл, Цзян Жуань отпустила всех и села со стопкой книг в кабинете. В одном из них была карта области между южной границей и королевством Тянь Цзинь. На южной границе Великой Цзинь протекала река, за которой находился Тянь Цзинь. Прошлой ночью Сяо Шао вернулся из-за пределов столицы с тяжёлыми травмами. Хотя он ничего не сказал, Цзян Жуань чувствовала, что это должно быть связано с Тянь Цзинем на юге, и если подумать глубже, то можно было предположить, что на поле боя что-то пошло не так.

Однако у неё не было возможности самой отправиться на поле битвы, чтобы проверить свои догадки. И с тех пор, как распространились новости об успешной контратаке Тянь Цзиня, Цзян Синь Чжи не отправлял домой никаких писем. Кроме того, с темпераментом Цзян Синь Чжи, он определённо скрывал это от младшей сестры, чтобы она не волновалась, но если он даже не отправил письма в главный дом, положение дел должно быть очень тревожным.

Цзян Жуань слегка нахмурилась. Если Тянь Цзинь пытался создать проблемы, Императорский двор мог легко решить срочную необходимость, отправив подкрепление.

Однако семья Чжао смогла собрать только двести тысяч солдат. Более того, некоторые люди должны были остаться, чтобы охранять столицу. Остальные воины были либо наняты восьмым принцем в частном порядке, либо взяты из фракции пятого принца Сюань Хуа. Таким образом, как мог Сюань Ли послушно послать их в качестве подкрепления? Даже если Император издаст Императорский указ, он неизбежно попытается манипулировать ситуацией в свою пользу. Цзян Синь Чжи теперь пользовался большим спросом – с таким характером, как у Сюань Ли, он определённо убил бы талантливого генерала, если бы не смог использовать.

Если Цзян Синь Чжи действительно угодил в беду, то не было бы ничего удивительного, если бы Сюань Ли пнул его ногой, пока тот лежал.

Цзян Жуань встала, немного подумала и сказала:

– Я поеду во дворец.

* * *

В Императорском кабинете Император отложил письмо, которое держал в руке, и постучал по столу. Только спустя долгое время он поднял голову и посмотрел на молодого человека, стоявшего перед ним.

– А Шао, ты хочешь возглавить войска?

Сяо Шао молчал.

– Императорская Мать не согласится, – прокомментировал Император. – Тогда…

– Я уже забыл об этом, – прервал его Сяо Шао. – Ваше Величество, не стоит упоминать об этом снова.

– Это хорошо, – Император продолжил: – Давай не будем говорить об этом до поры до времени. Чжэнь слышал, что ты с Хун’ань Цзюньчжу очень близки, и ты даже отдыхал в её дворе, когда был ранен прошлой ночью?

– Поскольку Ваше Величество знает всё, нет необходимости задавать этот вопрос.

Тон Императора стал суровым:

– Она из семьи Цзян!

– Ну и что?

– Может быть, она тебе действительно нравится? – Император разволновался, заставив евнуха Ли, стоявшего рядом с ним, подойти и похлопать его по спине, чтобы успокоить. Император отмахнулся от него. – Чжэнь знает, что у тебя есть свои идеи, но это не может быть Цзян Жуань.

– Почему? – спросил Сяо Шао.

– Почему? – повторил Император. – Тебе яснее, чем Чжэню, что за человек Цзян Цюань.

– Она также внучка Чжао Гуана, – напомнил Сяо Шао.

– Ну и что? – Император сердито сказал: – А Шао, твоя жизнь не может быть запятнана никакими пятнами; Хун’ань Цзюньчжу недостойна тебя. Чжэнь не слепой. У этой девушки глубокий ум, так как же вы двое можете иметь хороший конец? Более того, хотя Чжао Гуан обладает военной силой, он слишком откровенен, а Цзян Цюань слишком ядовит. Если ты общаешься с ней, она не только не принесёт никакой помощи, но и затянет тебя в мутные воды! Чжэнь знает, что у губернатора Яо из Биньхая есть дочь того же возраста, которая и умна, и хороша в боевых искусствах. Кроме того, силы, стоящие за юной леди Яо, были бы полезны для тебя. Она – лучшая пара для тебя.

– Ваше Величество слишком беспокоится, – холодно сказал Сяо Шао. – Этот подданный сам позаботится о своём браке и не хочет беспокоить Ваше Величество.

– Вы… – Император, который, казалось, был очень настойчив в этом вопросе, ответил холодным тоном. – Если Чжэнь будет настаивать на том, чтобы ты женился на юной госпоже Яо, и завтра же вручил тебе надлежащий указ, что ты будешь делать?

Сяо Шао поднял бровь.

– В таком случае, не имея лучшего выбора, этот подчинённый может только сопротивляться указу и отказаться от брака. Тогда полетят головы.

Император снова кашлянул. Однако, прежде чем он смог сказать что-нибудь ещё, Сяо Шао открыл рот и сказал:

– Дела на южной границе срочные. Вашему Величеству не нужно тратить усилия на личные дела этого подчинённого. Что касается юной госпожи Яо… – его тёмные глаза были глубокими и холодными, а голос абсолютно ровным: – Если Ваше Величество дарует брак, она просто потеряет жизнь.

Сказав это, он тут же ушел, даже не оглянувшись.

Евнух Ли поддержал пошатывающегося Императора, который был на грани обморока, и поспешно вытащил из-под халата маленькую фарфоровую бутылочку, чтобы дать Императору две таблетки. Только тогда его бледность немного улучшилась. Император вздохнул, выражение его лица было опустошённым.

– Он ослушался Чжэня из-за этой девушки.

– Ваше Величество, – мягко убеждал евнух Ли. – Вы знаете характер Сяо Ванъе с детства. Как только он примет решение, даже девять быков не смогут оттащить его назад. Когда он услышал слова Вашего Величества, Сяо Ванъе, должно быть, был несчастен в своём сердце, поэтому его слова были немного импульсивными. Однако его чувства никогда не менялись.

Глава 144.2 - Зондирование Сюань Лана

– Конечно, Чжэнь знает, что он остается верен Чжэню, – Император в изнеможении сжал виски. – Чжэнь сделал всё это за него. Юная госпожа Яо образованна и разумна, и Чжэнь своими глазами видел, что она красива. Если губернатор Яо сможет поддержать А Шао, его дни в будущем будут намного легче. Чжэнь проложил ему путь, но он отказывается идти по нему.

– В конце концов, Сяо Ванъе – молодой человек, – посоветовал евнух Ли. – Возможно, у него с Хун’ань Цзюньчжу особые отношения. Более того, Сяо Ванъе придаёт большое значение праведности и верности и никогда не установит связь, чтобы повысить свой статус.

– Есть лёгкий путь, но он настаивает на самом трудном пути, – Император холодно фыркнул. – Эта девушка, Цзян Жуань, кажется лёгкой и благожелательной, но Чжэнь ясно видел это – у неё глубокий ум и, как и у А Шао, чрезвычайно холодный характер. Как они могут жить хорошо вместе? И её брат Цзян Синь Чжи. У этих двоих есть свои собственные идеи, и их нелегко контролировать, особенно Цзян Синь Чжи. Если он когда-нибудь породит мятежные мысли,погрузится в хаос.

Евнух Ли не знал, как утешить его, потому что знал, что Сяо Шао был самым большим узлом в сердце Императора. Император был мудр и решителен во всём, но как только Сяо Шао был вовлечён, он утрачивал способность ясно видеть ситуацию. Сяо Шао не был человеком, который был легко тронут другими. Поскольку он ясно дал понять сегодня, если Император проигнорирует его и подарит ему брак, дочь семьи Яо может просто исчезнуть из мира на следующий день. Евнух Ли видел, на что способен Сяо Шао. Если бы это произошло, семья Яо и Императорская семья обратились бы друг против друга, вызвав большую катастрофу.

Император испустил долгий вздох.

– Забудь об этом, мы обсудим этот вопрос позже, – он инстинктивно невзлюбил Цзян Жуань с самого начала. Хотя это звучит странно, люди, занимающие высокие посты, как правило, развивают сверхчувствительность в некоторых вопросах. Например, каждый раз, когда Цзян Жуань говорила с ним, Император мог обнаружить следы обиды, хотя на поверхности всё было в порядке. Хотя это чувство было слабым, Императору просто не нравилась Цзян Жуань. По его мнению, принцесса Юань Жун была нежной, внимательной к общей картине и была самой благородной принцессой в мире. Вдовствующая Императрица И Дэ сказала, что Цзян Жуань похожа на принцессу Юань Жун несколькими пунктами, но, по правде говоря, из инцидента с Гуй Фэй Чэнь было видно, что Цзян Жуань не была такой нежной и щедрой, какой казалась на первый взгляд. Нет, она была чрезвычайно сложным человеком, просто она очень глубоко это скрывала. С тех пор, как он узнал, что у Сяо Шао были необычные отношения с ней, Император послал людей на расследование. И чем больше он смотрел на неё, тем больше понимал, что эта девушка воплощает фразу тихие воды текут глубоко».

Император никогда не мог позволить опасному человеку оставаться рядом с Сяо Шао. Он сам не знал, почему невзлюбил Цзян Жуань – возможно, это была ненависть, унаследованная от прошлой жизни. В этом мире было много вещей, которые нельзя было объяснить ясно.

* * *

Разговор между Сяо Шао и Императором, как ладан амбры, зажжённый в Императорском кабинете, исчез в мгновение ока.

Теперь Цзян Жуань, которая уже встречалась и разговаривала с Вдовствующей Императрицей И Дэ, вернулась в резиденцию принцессы с Тянь Чжу и другими.

Неожиданно, как только они подошли к входной двери, девушка столкнулась со знакомым: четвёртым принцем Сюань Ланом.

Хотя Сюань Лан был четвёртым принцем, он носил несколько старую тёмно-коричневую мантию, которая сопровождалась только одним нефритовым украшением на талии, выглядя необычайно просто. В глазах людей, которые любили слишком много думать, он, несомненно, производил впечатление неблагоприятного принца. Увидев Цзян Жуань, четвёртый принц подошёл к ней и поклонился.

– Цзюньчжу.

Похоже, Сюань Лан привык всегда угождать другим, поэтому в его тоне послышался намёк на смирение. Но когда его голос достиг ушей Цзян Жуань, она почувствовала, что он может соперничать с Цзян Дань. Девушка улыбнулась и ответила:

– Четвёртый принц.

Вспышка боли промелькнула в глазах Сюань Лана от её равнодушного отношения, но вскоре он взял себя в руки и улыбнулся в ответ.

– Я слышал, что военная ситуация в Тянь Цзине напряжённая, поэтому подумал, что Цзюньчжу, должно быть, очень беспокоится. Поскольку Цзюньчжу в хорошем настроении, я могу вздохнуть с облегчением.

Цзян Жуань подняла бровь. Она не боялась, что этот человек что-то спросит, скорее боялась, что он не спросит. Как и ожидалось, у Сюань Ли были связи с Тянь Цзинем. Теперь, когда Сюань Лан случайно» столкнулся с ней, разве это не было просто проверкой её отношения? Идеально. Она также хотела узнать, какие у них были идеи и почему они должны были проверить её.

– Как я могу быть в хорошем настроении? – вздохнула она. Глаза девушки потускнели, а тон невольно стал меланхоличным. – Мой старший брат сражается с врагами на границе, но я всё ещё могу наслаждаться мирной жизнью. Война висит на острие ножа, и он давно не отправлял писем домой. Меня тошнит от беспокойства каждый раз, когда я думаю об этом.

Глаза Сюань Лана вспыхнули, когда он пристально посмотрел на Цзян Жуань. Видя, что она, похоже, не притворяется, он успокоил девушку:

– Заместитель генерала Цзян имеет небесное благословение, и он прирождённый Бог Войны. Как он мог упасть от рук крошечного Тянь Цзиня? Цзюньчжу не нужно беспокоиться, Ваш брат обязательно вернётся с триумфом.

Цзян Жуань улыбнулась.

– Благодарю Вас, Ваше Четвёртое Высочество, за добрые пожелания, – вот только её улыбка была немного вымученной.

Покачав головой, Сюань Лан сказал:

– Кстати говоря, я слышал от Императорского Отца, что ситуация там действительно довольно напряжённая. Хотя Тянь Цзинь – маленькая нация, их технология плавки превосходна, их мечи и щиты необычайно остры и сложны, и они хитры на поле боя. Это действительно… – он вздохнул.

Как только она услышала эти слова, лицо Цзян Жуань снова изменилось, и она неохотно сказала:

– Четвёртый принц имеет в виду…

Глава 144.3 - Зондирование Сюань Лана

Увидев её смущённое выражение лица, Сюань Лан ещё больше уверился в себе.

– Было бы хорошо, если бы генерал У мог прислать войска.

– Генерал У? – удивилась Цзян Жуань.

– Цзюньчжу, вероятно, не очень хорошо понимает ситуацию при Императорском дворе, – сказал Сюань Лан. – Генерал У – военный генерал, под его командованием хорошие солдаты, и армия семьи У тоже очень искусна. Раньше он охранял Сижун, но с тех пор, как они сдались несколько лет назад, армия семьи У отступила и с тех пор не выходила, заставляя генерала У беспокоиться, что героические навыки его армии заржавеют. Если армия семьи У и генерал У смогут выйти из безвестности, чтобы взять на себя ответственность, нам нужно только дождаться того дня, когда Тянь Цзинь будет сломлен.

Цзян Жуань опустила глаза. Генерал У, конечно, она знала об этом генерале У. В её предыдущей жизни Сюань Ли медленно грыз своих врагов после того, как он взошёл на трон. Точно так же, как он использовал каждую возможность подавить семью Чжао, он также продолжал продвигать семью У. Семьи У и Чжао были старыми героями, которые завоевали страну под командованием предыдущего Императора, но после смерти старого генерала У нынешний генерал У был упрямым и самовозвеличивающим человеком, который очень высоко ценил себя. Он был так честолюбив, что мечтал занять трон власти Великой Цзинь и не жалел сил, чтобы уничтожить семью Чжао.

Когда она была заключена в тюрьму в своей прошлой жизни, Цзян Жуань смутно слышала, что тот, кто вёл людей арестовывать всех в Чжао фу, был сам генерал У.

Девушка опустила голову, казалось, в раздумье, когда Сюань Лан уставился на неё. Цзян Жуань подняла голову:

– Если это так, как говорит четвёртый принц, то почему бы моему дедушке и дядям не пойти в качестве подкрепления? Разве это не удобнее?

– Солдаты генерала Чжао охраняют жизненно важные точки столицы, как они могут просто уйти? – Сюань Лан покачал головой. – Кроме того, с отношениями между заместителем генерала Цзяна и генералом Чжао… Императорский отец, вероятно, не позволил бы семье Чжао послать войска.

Это должно было посеять раздор? Хотел ли он охладить отношения между Императором и её братьями? Улыбка промелькнула на губах Цзян Жуань, но выражение её лица вскоре изменилось на невежественное.

– Тогда… что нам делать?

– Не стоит беспокоиться, – Сюань Лан немного подумал, затем сказал, казалось бы, нерешительно: – У моего восьмого брата хорошие отношения с генералом У. Если бы он мог сказать несколько слов…

– Восьмой принц? Возможно ли попросить восьмого принца убедить генерала У? – с тревогой спросила ошеломлённая Цзян Жуань.

– Разве в конце концов это не зависит от намерений Императорского Отца? – Сюань Лан беспомощно покачал головой. – Кроме того, больше всего Императорский отец ненавидит, когда его сыновья слишком сближаются с министрами. Если восьмой брат так опрометчиво спросит, это может вызвать у Императорского Отца дурные предчувствия.

– Тогда что же нам делать? – в тоне Цзян Жуань слышалось некоторое разочарование.

Сюань Лан взглянул на неё, затем внезапно подошёл ближе.

– Цзюньчжу, есть кое-что, что я не уверен, должен ли я говорить.

– Вы можете сказать, – Цзян Жуань посмотрела на него.

– На самом деле, есть способ, – сказал Сюань Лан.

– Какой же? – Цзян Жуань, с горящими глазами, не могла дождаться, чтобы спросить.

– Пришло время Восьмому Брату выбрать Ванфэй, но Императорский отец имеет некоторые предубеждения против него из-за Гуй Фэнь Чэнь. Когда я спросил его об этом несколько дней назад, восьмой брат сказал, что у него уже есть кто-то в сердце, – он посмотрел на Цзян Жуань, и только когда убедился, что она не показывает угрюмое выражение, продолжил: – Это не значит, что нет никакого прецедента, если восьмой Брат и Цзюньчжу поженятся. А если Цзюньчжу упоминая о посылке подкрепления позже, было бы естественно, чтобы восьмой брат, как Ваш муж, помог, порекомендовав генерала У нашему Императорскому Отцу.

– Я… и восьмой принц? – Цзян Жуань удивлённо спросила.

Сюань Лан кивнул, затем нерешительно продолжил:

– Это не идеальное решение, но у нас нет другого пути. Если Цзюньчжу хочет спасти заместителя генерала Цзяна, это самый быстрый способ. Восьмой брат влюблён в Цзюньчжу, поэтому я думаю, что Вы сможете хорошо поладить.

– Брак всегда был тем, что управлялось нашими родителями, как я могу решать это так произвольно? – покачала головой Цзян Жуань.

– Это просто, – сказал Сюань Лан. – Восьмому брату нужно только попросить Императорского отца о брачном указе.

Цзян Жуань внутренне усмехнулась. Было легко говорить о просьбе брачного указа, но, в конце концов, это всё ещё зависело от Вдовствующей Императрицы И Дэ. Если бы она действительно не хотела, Вдовствующая Императрица не заставила бы Цзян Жуань выйти замуж. Вот почему Сюань Ли сначала заставит Сюань Лана подговорить её и убедиться, что девушка не откажется.

Цзян Жуань пыталась понять мотив, стоящий за многословной болтовнёй Сюань Лана, но не предполагала, что в их планы входит и она. Их рассчитанный ход был поистине впечатляющим.

Женись на ней, а потом возьми семью Чжао под своё крыло; если семья Цзян уже находится под его командованием, разве Цзян Синь Чжи не будет тогда просто рыбой на его разделочной доске? Даже вопрос о том, чтобы послать генерала У в качестве подкрепления, мог бы позволить извлечь выгоду из её положения. Если они победят, разве все заслуги не падут на голову Сюань Ли? У него не было возможности проиграть!

Только…

Глава 144.4 - Зондирование Сюань Лана

Только… Она всё ещё не могла поверить, что Сюань Ли действительно хочет послать генерала У на помощь Цзян Синь Чжи. Вполне вероятно, что если Цзян Синь Чжи покажет хотя бы намёк на то, что он не хочет подчиняться Сюань Ли, генерал У без колебаний ударит его в спину. И даже если Цзян Синь Чжи ничего не покажет, с узколобым и ревнивым темпераментом генерала У было трудно гарантировать, что у него всё равно не будет своенравных мыслей, когда он встретит Цзян Синь Чжи, который уже имел такие выдающиеся военные заслуги в столь молодом возрасте.

Сюань Лан думал, что его слова были безупречны, потому что Цзян Синь Чжи был слабостью Цзян Жуань. У этой пары брата и сестры были хорошие отношения, не говоря уже о том, что Цзян Жуань была женщиной, поэтому ей было легко поддаваться эмоциям – как только Цзян Синь Чжи был вовлечён, она становилась бестолковой. Просто четвёртый принц долго не слышал ответа Цзян Жуань, поэтому немного встревожился. Когда Цзян Жуань подняла голову, она не выглядела такой взволнованной, как ожидал Сюань Лан. Вместо этого выражение её лица было спокойным и холодным до крайности, и даже выдавало некоторую насмешку; встретившись с этим взглядом, не было никого, кто не убежал бы в смущении.

– Цзюньчжу… – начал он.

– Ваше Четвёртое Высочество очень хорошо осведомлено о текущих делах, – сказала Цзян Жуань с поверхностной улыбкой, мгновенно заставив выражение лица Сюань Лана измениться. Она посмотрела на молодого принца с улыбкой, которая была не совсем улыбкой. – Вы очень подходите ко двору – Его Величество должен увидеть это красноречие четвёртого принца.

Её манера говорить, казалось, содержала следы улыбки, и в то же время девушка выказывала признак восхищения – и то, и другое заставило Сюань Лана покрыться холодным потом.

Кто он такой? Самый некомпетентный принц Великой Цзинь. Любой мог презирать его за некомпетентность, но, в конце концов, его положение было самым безопасным. Когда несколько принцев умирали подряд, он один жил не потому, что ему везло, а потому, что он был глуп!

И даже если он на самом деле не глуп, то должен притворяться глупым!

По правде говоря, хотя Сюань Лан был посредственным и не особенно выдающимся, на самом деле он не был таким глупым или трусливым, как все думали. Однако, в отличие от него, другие его братья, которые были так умны, всё ещё подвергались ужасным последствиям; в конце концов все они умирали одинаково.

Император знал, что четвёртый сын не может нести никакой большой ответственности, и придворные также знали, что у него нет такой способности. Поэтому он никогда не был вовлечён в круговерть борьбы за власть. И всё же, несмотря на то, что Сюань Лан был скромным, из всех своих братьев он полюбил Сюань Ли.

На первый взгляд он был близок к наследному принцу, но на самом деле он был человеком Сюань Ли. Какой бы посредственностью Сюань Лан ни был, сколько бы лет ни притворялся идиотом, как кто-то из Императорской семьи, он всё равно жаждал власти, как и все они. Хотя Сюань Лан знал, что у него нет квалификации, чтобы бороться за высший трон, было также хорошо немного улучшить своё положение.

Сюань Ли носил маску благородного человека, так как же Сюань Лан мог упустить? Просто его маска была не так хороша, как у Сюань Ли – он был ничтожен, слаб и труслив, как мышь. Но подобно змее, скрытой в темноте, он мог нанести смертельный удар в самый критический момент.

Он был скрытым мечом, которым Сюань Ли владел во дворце.

Но что означали слова Цзян Жуань? Если бы Император знал, что он так заботится о делах государства, он должен был бы быть идиотом, чтобы не понять, что всё это время четвёртый сын притворялся глупым – это было бы плохо. Если что-нибудь случится, даже Сюань Ли не отпустит его так легко.

Сюань Лан выдавил улыбку.

– Цзюньчжу, я не настолько осведомлён…

– Вы слишком скромны, – сказала Цзян Жуань расслабленным тоном. – Четвёртый принц явно мудр и великодушен. Если бы наследный принц знал, что рядом с ним есть такой умный человек, то даже Тай Фу был бы лишним, – она с улыбкой наблюдала за паникующим Сюань Ланом. – Возможно, пятому принцу также будет приятно узнать, что его брат так талантлив.

Просто послушайте её расслабленный тон с едва заметным следом предыдущей паники. Сюань Лан был бы настоящим идиотом, если бы до сих пор не понимал, что Цзян Жуань играла с ним как со скрипкой. Эта женщина не только солгала ему, но она вообще не беспокоилась о Цзян Синь Чжи!

Цзян Жуань посмотрела на него, вся улыбаясь, когда мягкий ветерок слегка приподнял её юбки. Глаза девушки были такими же блестящими, как чистый источник, но они также содержали что-то ещё в своей глубине. Холод прокатился по его телу и оставил лёд в венах, пока не осталось и следа тепла.

Сюань Лан спросил с некоторым трудом:

– Цзюньчжу… Вы не хотите выходить замуж за восьмого брата, потому что у Вас уже есть кто-то в Вашем сердце?

Цзян Жуань слегка улыбнулась.

– О чём Вы говорите?

Сюань Лан был ошеломлён.

Тянь Чжу не двигалась, Лу Чжу выглядела серьёзной, а Цзян Жуань просто смотрела на него. Она знала, что каждое слово, произнесённое сегодня, неизбежно достигнет ушей этого человека. Поскольку Сюань Ли лично руководил и устроил для неё такое шоу, Цзян Жуань могла бы позволить ему насладиться им ещё немного.

Эта уловка, кто не мог этого сделать?

– Мой старший брат так храбро сражается на передовой, так как же я могу думать о свадьбе в такое время? И даже если мне придётся выйти замуж, то за честного человека. Великий Цзинь не пал до такой степени, что нуждается в защите своих дочерей. Как может Ваш восьмой брат не знать этого, когда даже я знаю? Тогда, скажем, я попрошу Его Величество прислать подкрепление. Если даже многие министры двора не осмеливаются говорить по этому поводу, то какая у меня гарантия, что я просто не отдам свою жизнь? Кто-то, у кого нет мужества защитить страну – придёт ли день, когда они также не посмеют защитить меня? Я хочу выйти замуж за мужчину, а не за труса, – Цзян Жуань улыбнулась.

Её слова лишили Сюань Лана дара речи и заставили его покрыться ещё большим количеством холодного пота. Сюань Ли не мог не рассердиться, услышав об этом разговоре. На ком ещё мог вылиться этот гнев, если не на самом Сюань Лане?

– Слова Цзюньчжу слишком тяжелы, – сказал Сюань Лан. – Восьмой брат тоже беспомощен.

– Похоже, отношения между четвёртым принцем и восьмым принцем очень хорошие, – затем Цзян Жуань сказала лёгким тоном: – Вернись и скажи своему хозяину, что эти его желаемые мысли могут происходить только во сне!

Глава 145.1 - Сяо Шао предлагает выйти замуж

Прекрасный разговор закончился печально. Лицо Сюань Лана было бледным, когда он уходил, как будто он больше не мог выдерживать пристального внимания Цзян Жуань, и его поспешный шаг ужасно напоминал действия человека, убегающего со сцены.

Когда он прибыл в резиденцию этого человека, всё прошло так, как и ожидалось – хотя на его лице не было трещин, уголки улыбки были жёсткими. По прошествии неизвестного промежутка времени мужчина поднял чашку и сделал большой глоток чая.

– Сначала я хотел позаботиться о ней, – сказал он с холодным, как лёд, выражением лица. – Но поскольку она не умеет отличать хорошее от плохого, мне незачем колебаться, – в его глазах вспыхнул жестокий огонёк. – Сомкните сеть.

* * *

Столица в этот вечер ничем не отличалась от любой другой. Хотя осенью солнце садилось раньше и погрузило город во тьму, фу Цзинь Ин Вана был ярко освещён. Сяо Шао сидел на возвышении, и на его обычно невыразительном лице было несколько намёков на чёрствость.

Е Фэн, Цзинь И и Цзинь Сы стояли рядом с ним, пока Сяо Шао сжигал письмо, что держал в руках. Прыгающие огненные искры отражались в его тёмных глазах, придавая им вид обсидиана.

– Новости четвёртого брата Ци никогда не были ошибочными, – беспечно сказал он. – Сюань Ли сделал ход.

– Восьмой принц ведёт себя слишком смело. Эта сделка чревата предательством, и всё же он, кажется, не беспокоится о том, что пригласит волков в свой дом, – Цзинь Сы не могла сдержать презрения, когда говорила. Он был сыном Императорской семьи Великой Цзинь, но был хуже собак и свиней (1). Он относился к тысячам людей на границе как к пустяку, просто ради того, чтобы удовлетворить свои амбиции и эгоизм. Такого человека будут презирать, куда бы он ни пошёл.

– Новости достигнут Императорского двора завтра утром, – Сяо Шао не ответил на слова Цзинь Сы, а вместо этого постучал по столу. – Это вопрос чрезвычайной важности. Если всё так, как говорит четвёртый брат Ци, то Лао (2) Гуань тоже в опасности.

– Генерал Гуань? – Цзинь И нахмурился. – Господин, возможно, нам следует напомнить молодому господину Мо, что если восьмой принц сделает это, то наследный принц тоже может оказаться в опасности.

– Ты отправляешься в резиденцию Мо Цуна, – Сяо Шао встал и подобрал халат. – Я иду во дворец.

* * *

После того, как Цзян Жуань проснулась рано на следующий день, Лянь Цяо и Бай Чжи помогли ей подготовиться к этому дню. Поскольку становилось всё холоднее, Бай Чжи выбрала для Цзян Жуань длинную мантию из парчи с восьмиугольным рисунком (3). Воздух во дворе был расслабленным и комфортным после завтрака, и поэтому Лянь Цяо передвинула стул снаружи для Цзян Жуань, чтобы пролистать несколько книг, в то время как она и Бай Чжи воспользовались хорошей погодой, чтобы разложить старые книги, хранящиеся в коробке.

В этот день то, что обычно было мирским и рутинным набором действий, странным образом стало необычным. Кроме того, взгляды служанок во дворе, когда они смотрели на Цзян Жуань, были немного другими. Обычно слуги, пожалованные Вдовствующей Императрицей И Дэ, вели себя хорошо, но сегодня в их взглядах читалось пристальное внимание. Они не очень хорошо скрывали свои действия, поэтому Цзян Жуань явно заметила, но она просто спокойно продолжила свои собственные дела.

Хотя Цзян Жуань могла спокойно вынести это, Бай Чжи и Лянь Цяо таким терпением не обладали. Как раз когда они собирались спросить одну из дворцовых служанок, что происходит, они увидели Лу Чжу, спешащую к ним с встревоженным выражением лица. Лу Чжу, выглядя очень нервной, сказала Цзян Жуань:

– Юная леди, эта слуга должна кое-что сообщить.

Бай Чжи поняла. Она отмахнулась от служанок, провела Цзян Жуань обратно в комнату и закрыла дверь. Не дожидаясь, пока Цзян Жуань спросит, Лу Чжу сообщила:

– Юная леди, есть новости с линии фронта. Произошла стычка с Тянь Цзинем, и армия Великой Цзинь попала в засаду. Сто тысяч солдат погибли. Теперь осталось всего тридцать тысяч солдат, а генерал Гуань тяжело ранен. А старший молодой господин… – она с беспокойством посмотрела на Цзян Жуань. – О старшем молодом господине ничего не известно, он, возможно, был захвачен Тянь Цзинем.

Руки Цзян Жуань невольно напряглись, а выражения лиц Бай Чжи и Лянь Цяо тоже изменились.

Император, вероятно, был взбешён тем, что исход войны оказался таким неопределённым. Если кто-то пропал без вести на поле боя, он либо погиб, либо был захвачен врагом живым – в любом случае, это были единственные два исхода. Более того, если бы они перешли на сторону врага, вся их семья была бы замешана в этом деле и рассматривалась бы как предатели трона. Такой человек, как Цзян Синь Чжи, никогда бы не дезертировал, поэтому его ждали только пытки или смерть.

Поскольку эта новость была передана Императорскому двору, то, скорее всего, это была правда. Худшие опасения Цзян Жуань сбылись. С выражением лица человека, погружающегося в пучины ада, она вцепилась в подлокотник, а губы девушки медленно побледнели.

– Юная леди… – Лу Чжу в отчаянии схватила Цзян Жуань за руку. Цзян Жуань и Цзян Синь Чжи так полагались друг на друга, что чувства между ними были очевидны всем. Если бы в мире было что-то, что могло бы сдвинуть Цзян Жуань с места, то Цзян Синь Чжи занял бы первое место. Теперь его жизнь и смерть были неопределённы, а судьба неясна, но Цзян Жуань не проронила ни слезинки. – Юная леди, Вы можете плакать, если хотите, иначе Вы сами будете страдать, – сказала Лу Чжу.

Цзян Жуань, опустив взгляд, медленно убрала руку. Она так много раз плакала в своей прошлой жизни и всё ещё встречала такой трагический конец. Девушка ещё не завершила свою месть в этой жизни, так что же дало ей право плакать прямо сейчас?

Её губы постепенно растянулись в шокирующе жестокой улыбке, как цветок зла, распускающийся в аду, пронизывающий до костей.

– Раз так, то больше нет необходимости ждать.

_______________________________________

1. 猪狗不如 (zhugouburu) – хуже собаки или свиньи – ниже падать уже некуда, никчёмный человек.

2. 老 (lǎo) – приставка, употребляемая перед фамилией человека или цифрой, указывающей на порядок рождения детей в семье или для обозначения привязанности или знакомства / старый (из людей) / почтенный (человек).

3. Парча с восьмиугольным рисунком [八达晕春锦] – вероятно, предполагается, что это 八答晕锦, парчовый узор времен династии Тан или Сун, состоящий из повторяющихся восьмиугольников и квадратов.

Глава 145.2 - Сяо Шао предлагает выйти замуж

В Золотом Тронном Зале ссорились две группы придворных.

Одна сторона настаивала на наказании Цзян Синь Чжи и Гуань Лян Ханя за плохое руководство войсками, в то время как другая настаивала на том, что они не должны чрезмерно вмешиваться в дела генералов в кампании, чтобы не влиять на боевой дух солдат.

Цзян Синь Чжи был новым выскочкой, в то время как Гуань Лян Хань был упрям, поэтому не так много людей были готовы вступиться за них, за исключением нескольких чистых и честных чиновников. Что же касается тех, кто хотел, чтобы их наказали, то они, естественно, были теми, кто не мог видеть, как кто-то другой опережает его, людьми, у которых были другие планы, или людьми, которые небрежно пинали других, когда те были внизу.

Император смотрел холодными глазами, как две фракции сражались, пока их лица не покраснели. Как бы они ни спорили, они не заметили выражения лица человека, сидящего на драконьем троне. Через некоторое время Император посмотрел на Сюань Ли, который почтительно стоял в стороне.

– Восьмой, скажи Чжэню, что ты думаешь по этому поводу.

Сюань Ли сделал шаг вперёд и почтительно поклонился:

– Чтобы ответить Императорскому Отцу, по мнению Вашего сына, действия генерала Гуаня и заместителя генерала Цзяна были направлены на защиту народа нашей Великой Цзинь. В настоящее время всё неясно, поэтому мы не должны действовать поспешно. Почему бы нам не подождать ещё немного и не разобраться в сути вещей?

– Восьмой принц, – сказал Чжао Гуан. – Поле битвы – это не игра. Ваше Высочество может позволить себе ждать, но солдаты не могут. Боюсь, что когда всё станет ясно, война уже будет улажена, и будет трудно сделать что-либо ещё, – Чжао Гуан всегда был нейтрален при дворе, никогда специально не нацеливаясь на кого-либо. Только когда его племянник попал в смертельную опасность, он столкнулся с Сюань Ли так невежливо, перед всеми придворными династии.

Когда этот шаг попал в глаза людей со скрытыми планами, он вызвал ещё один раунд спекуляций. Глядя на позу и отношение Чжао Гуана, означало ли это, что поверхностныйдвора вот-вот будет нарушен и борьба за это место начнётся всерьёз?

– Слова генерала Чжао неуместны, – упрекнул герцог Чэнь. С тех пор, как Гуй Фэй Чэнь была сослана в Холодный Дворец, фу герцога Чэня они были очень сдержанны в своих действиях. Однако сегодня, поскольку они неожиданно бросились в бой таким образом, это продемонстрировало, что они были готовы иметь дело с Цзян Синь Чжи, разобравшись с ним раз и навсегда. Он продолжал: – Любой захваченный заместитель генерала, у которого ещё есть хоть капля честности, должен приставить свой меч к собственной шее. В противном случае, как они могут унижаться и терпеть унижения только для того, чтобы спасти свою жизнь? А если бы он разболтал военные секреты, разве это не привело бы к катастрофе?

Мо Цун покачал головой.

– Хотя рассуждения герцога Чэня здравы, Вы также должны помнить, что в предыдущей династии был генерал, который ложно сдался, когда его схватили, затем провел следующие десять лет, шпионя за вражеской страной, оказал помощь в великой победе, а затем вернулся с триумфом. Неужели у нашей Великой Цзинь нет такого человека?

Мо Цун всегда был хорош в дебатах, и цвет лица герцога Чэня вскоре претерпел ряд изменений, когда он увидел, что отношение Императора показывает признаки колебания. Он поспешно вмешался:

– Но если что-то случится, кто возьмет на себя ответственность?

– Мы не должны говорить произвольно, – сказал Лю Минь, который до сих пор молчал. – Герцог Чэнь утверждал, что заместитель генерала Цзян дезертировал, поэтому, пожалуйста, предоставьте свои доказательства – иначе такая клевета была бы оскорбительной для любого командующего генерала, – хотя Лю Минь был Императорским Тай Фу, Император высоко ценил его за честный характер и прислушивался к его мнению по многим придворным вопросам.

Никто не думал, что этот Императорский Тай Фу Лю открыто примет сторону Цзян Синь Чжи.

Лицо герцога Чэня стало ещё более неприглядным, в то время как Сюань Ли внимательно изучал Лю Миня. Император окинул взглядом своих придворных и спросил Сюань Хуа:

– Четвёртый, что думаешь ты?

– Этот вопрос слишком важен, Ваш сын не осмелится опрометчиво принять решение, – его ответ был непроницаем. – Императорский Отец ясно видит пуховые перья осени (1)!

Император издал лающий смех, но этот смех потряс всех присутствующих при дворе. Видя, что две фракции снова собираются сражаться, Император серьёзно заявил:

– Поскольку вы не можете принять решение, вам больше нет нужды спорить об этом.

Чиновники в смятении переглянулись, не понимая мыслей Императора. Император встал. Евнух Ли поспешно подошёл, чтобы поддержать его, затем объявил пронзительным голосом:

– Его Величеству нездоровится, суд распущен…

Когда Император ушёл, Сюань Хуа подошёл к Сюань Ли и сказал, пристально глядя на него:

– Восьмой брат действует стремительно.

– Пятый брат тоже не медлителен, – мягко ответил Сюань Ли, ничем не отличаясь от благородного человека.

Сюань Хуа медленно сжал кулаки и глубоко вздохнул.

– Восьмой Брат хочет военную мощь этих ста тысяч войск, но ты, возможно, думаешь слишком самодовольно.

Сюань Ли покачал головой.

– Это стоит всей тяжелой работы… пока она успешна, – он ушёл, не оборачиваясь. Проходя мимо Лю Миня, он многозначительно посмотрел на Тай Фу.

Мо Цун подошёл к Лю Миню и похлопал его по плечу.

– Сегодня ты действительно обидел восьмого принца.

– А? – Лю Минь был немного смущён.

Мо Цун любезно объяснил ему:

– Как ты, должно быть знаешь, герцог Чэнь – дед восьмого принца по материнской линии, так что они определённо на одной стороне. Опровергнув слова герцога Чэня, ты опроверг слова восьмого принца. В память о том, что мы когда-то были одноклассниками, я советую тебе быть немного более бдительными в будущем. Хотя, – Мо Цун оглядел Лю Миня с ног до головы. – Ты тоже ведёшь себя странно. Почему ты вдруг вступился за заместителя генерала Цзяна?

_______________________________________

1 明察秋毫 (míngcháqiūháo) – литературный перевод – ясно видеть пуховые перья осени – идиома, которая означает внимание даже к мельчайшим деталям.

Глава 145.3 - Сяо Шао предлагает выйти замуж

Хотя Лю Минь был честен и благороден, он не был безрассудным. Достаточно было взглянуть на тот факт, что он был из бедной семьи, но мог прочно сидеть в качестве Императорского Тай Фу и пользоваться доверием Императора, чтобы понять, что он хорошо разбирается в чиновничестве и может сохранять равновесие между сохранением своей доброты и тем, чтобы другие не стравливали его за то, что Лю Минь был слишком прямолинеен.

Что касается сегодняшних событий, даже если бы он только хотел посоветовать, основываясь на обычной манере Лю Миня, он бы не сорвал лицо герцога Чэня перед всеми придворными чиновниками и министрами, как сделал это сейчас. Это было действительно редкое явление. Кроме того, Цзян Синь Чжи был военным, а Лю Минь – учёным – как правило, они не подходили друг к другу ближе, чем на шесть футов. Таким образом, когда Сюань Ли смотрел на Лю Миня ранее, он, казалось, вкладывал в этот взгляд иное значение.

Могло ли случиться что-то, о чём я не знаю?» – пока Мо Цун размышлял, Лю Минь внезапно вздрогнул, как будто слова Мо Цуна внезапно напомнили ему о чем-то, и он поспешно поклонился своему бывшему однокласснику.

– Мне еще нужно кое-что сделать. Спасибо за напоминание, Мо дажэнь, – затем он поспешно ушёл, взмахнув рукавами.

Лю Минь ушёл так же, прежде чем Мо Цун смог закончить, заставляя его чувствовать себя задушенным. Потом он вдруг о чём-то подумал и огляделся, но этого человека не увидел. Он пробормотал себе под нос:

– Хм… Это странно. Из-за какого-то важного дела третий брат Сяо не пришёл ко двору. Куда он делся?

* * *

Третий брат Сяо, о котором упоминал Мо Цун, в настоящее время находился во дворце Цы Нин.

Вдовствующая Императрица И Дэ была явно ошеломлена, когда увидела Сяо Шао. Она вдруг встала с мягкого дивана, заставив Ян гугу броситься вперёд, чтобы помочь, затем сделала два шага вперёд и протянула руку, как будто хотела прикоснуться к Сяо Шао. Однако вскоре она отдёрнула руку, выглядя неуверенной в себе. Любой посторонний, увидевший это, наверняка был бы шокирован тем, что решительная и вечно спокойная Вдовствующая Императрица И Дэ может демонстрировать такое выражение лица.

– Ах… возлюбленный министр Сяо, – сказала Вдовствующая Императрица И Дэ слегка дрожащим голосом. – Ты пришёл встретиться с Айцзя, в чём дело?

Напротив, Сяо Шао был равнодушен, даже холоднее, чем обычно.

– У этого чиновника есть просьба.

– Говори, – сказала Вдовствующая Императрица И Дэ. – Айцзя сделает всё, что в её силах, чтобы осуществить это.

При этом скромном, даже лестном отношении Ян гугу опустила голову, но лицо Сяо Шао совсем не изменилось, он только слегка шевельнул рукой, опущенной вдоль тела. Только после долгого молчания молодой человек сказал:

– Пусть Вдовствующая Императрица дарует этому чиновнику брак.

– Ты пришёл поговорить о браке? – на этот раз Вдовствующая Императрица И Дэ вскрикнула от удивления, не зная, была ли она более радостной или шокированной. Она спросила высоким тоном: – У тебя есть возлюбленная? Юная леди из какой семьи?

Ян гугу молча похлопала Вдовствующую Императрицу по руке, заставив её остановиться и откинуться на спинку дивана. Её длинные ногти, украшенные рубинами, беспокойно скользнули по краю дивана, однако взгляд Вдовствующей Императрицы на Сяо Шао был безошибочно мягким.

– В какую семью ты хочешь, чтобы Айцзя отправила радостную весть?

Сяо Шао осторожно опустил глаза, пошевелился и медленно опустился на одно колено. Это было почтительное приветствие придворного чиновника правителю. Спокойным голосом, лишённым ряби, но несущим намёк на мягкость, которую даже он сам не заметил, Сяо Шао сказал:

– Хун’ань Цзюньчжу, старшая дочь семьи Цзян, юная леди Жуань.

– Жуань’эр? – если Сяо Шао, взявший на себя инициативу запросить указ о браке у Вдовствующей Императрицы И Дэ, уже удивил женщину, то услышав, что человек, на котором он хотел жениться, был её Жуань’эр, Вдовствующая Императрица оказалась совершенно ошеломлена. Она застыла на месте и отреагировала на коленопреклоненную фигуру Сяо Шао только спустя долгое время. – Ты должен быстро встать. Жуань’эр… Ккак ты додумался жениться на Жуань’эр?

Сяо Шао встал. Он ничего не скрывал, когда равнодушно рассказывал:

– Хун’ань Цзюньчжу однажды даровал этому чиновнику спасительную милость. Сегодня ситуация в приграничной зоне напряжённая, местонахождение заместителя генерала Цзяна неизвестно, а статус Хун’ань Цзюньчжу затруднителен. И дворец, и её семья полны глубоких интриг. Если этот чиновник женится на ней, то фу Цзинь Ин Вана сможет дать ей хоть какую-то защиту.

Он сказал это так откровенно, что трудно было сомневаться в словах молодого человека. Кроме того, Сяо Шао обычно не лгал, поэтому Вдовствующая Императрица И Дэ полностью поверила ему, хотя и не знала, о какой спасительной милости» говорил Сяо Шао. Однако она всё ещё чувствовала себя немного нелепо, поэтому фыркнула себе под нос.

– Нелепо, разве брак – детская игра? Это не то, как вы должны вернуть в качестве погашения долга благодарности. Айцзя знает, что ты человек, который высоко ценит личную преданность и поэтому желаешь защитить её, тем не менее Хун’ань – моя внучка. Итак, пока она находится во дворце, почему невозможно защитить и уберечь её?

– Внутренний дворец не имеет права участвовать в политике, – вежливо сказал Сяо Шао. – Есть вещи, которые Вдовствующая Императрица не сможет сделать. Император уже начал подавлять Хун’ань Цзюньчжу, – он помолчал и добавил: – Этот чиновник собирается жениться на старшей юной леди Цзян.

Когда эти слова прозвучали, даже Ян гугу, которая провела много лет во дворце, не меняя выражения лица, в шоке расширила глаза. Вдовствующая Императрица И Дэ тоже была удивлена, особенно последней фразой Сяо Шао.

– Тебе нравится Жуань’эр? – спросила она.

Глава 145.4 - Сяо Шао предлагает выйти замуж

Сяо Шао опустил глаза, и его длинные ресницы скрыли эмоции внутри глаз молодого человека. Хотя Сяо Шао молчал, на его лице появился необычный румянец.

На этот раз молчание выражало больше, чем слова. Что могла не понять Вдовствующая Императрица И Дэ, увидев это? Репутация Сяо Шао как отчуждённого молодого человека была хорошо известна всему двору, поэтому было немыслимо, что он однажды обнажит своё сердце перед Вдовствующей Императрицей. Когда она увидела такое удивительное выражение на лице Сяо Шао, Вдовствующая Императрица И Дэ почувствовала удивление, но также и чувство меланхолии поднялось в её сердце.

Погружённая в сложное настроение, Вдовствующая Императрица также не могла не думать о том, что сказал Сяо Шао. На самом деле, он был прав. Паутина власти внутреннего дворца была сложной, и было очень трудно сохранить кого-либо в полной безопасности. Кроме того, ситуация Цзян Жуань также касалась пограничной зоны – поскольку она была сестрой Цзян Синь Чжи, они двинутся против неё, как только что-нибудь изменится на границе. Она видела, что подобные вещи часто случались в прошлом. И хотя Вдовствующая Императрица И Дэ была известна повсюду, как Вдовствующая Императрица, она давно перестала вмешиваться в политические дела. У Императора тоже были свои идеи. Даже если она была его биологической матерью, этот могущественный сын больше не был тем неопытным, недавно коронованным правителем, который нуждался в её совете и поддержке.

Если бы Император действительно хотел иметь дело с Цзян Жуань, даже она ничего не смогла бы сделать. Этот метод Сяо Шао был безрассудным, но и очень эффективным. Если бы Сяо Шао и Цзян Жуань поженились, Цзян Жуань была бы человеком фу Цзинь Ин Вана. Даже если что-то случится с Цзян Синь Чжи в будущем, она будет принадлежать к семье Сяо и, следовательно, не будет вовлечена в семейные дела Цзян.

Во-первых, Вдовствующая Императрица И Дэ не была такой педантичной. За три года, которые она провела вместе с Цзян Жуань, она ясно осознала разницу между Цзян Жуань и принцессой Юань Жун. Но характер и поведение Цзян Жуань всё ещё были очень привлекательны для неё. Если бы это было тридцать лет назад, Вдовствующая Императрица И Дэ даже захотела бы взять Цзян Жуань во дворец в качестве Императорской супруги.

Вдовствующая Императрица уже искренне любила Цзян Жуань, и теперь это был тот человек, который нравился Сяо Шао. Тем не менее у неё были некоторые опасения, потому что ни Сяо Шао, ни Цзян Жуань не обладали особенно тёплым темпераментом, так как же они могли быть вместе? Но действия Сяо Шао только что принесли ей облегчение. Сначала она думала, что Сяо Шао сделал это только для того, чтобы вернуть долг, но молодой человек вообще не мог скрыть эмоции в своих глазах. Вдовствующая Императрица И Дэ могла сказать с одного взгляда, что Сяо Шао уже давно вложил в своё сердце Цзян Жуань.

Она не могла отказать ни в одной просьбе Сяо Шао.

Вдовствующая Императрица И Дэ слегка улыбнулась.

– Этот ребенок. Айцзя видела, как ты рос, и в мгновение ока пришло время завести собственную семью.

Ян гугу втайне вздохнула с облегчением, но тут же услышала, как она продолжает:

– Что касается брака, то Айцзя его запомнила. Этот ребёнок, Хун’ань, следовала за мной уже несколько лет, и Айцзя знает, что она добродушный человек. Просто Айцзя всё ещё должна спросить её мнение. Если Хун’ань не будет возражать, то Айцзя не будет тем, кто разлучит мандаринских уток. Айдзя никогда не отказывалась помогать другим.

Сяо Шао слегка поклонился.

– Большое спасибо Вдовствующей Императрице.

Вдовствующая Императрица И Дэ счастливо поболтала ещё немного. После ухода Сяо Шао она рассеянно откинулась на спинку дивана, как будто вся её энергия была высосана. Ян гугу поспешно протянул своей госпоже чашку горячего чая.

Вдовствующая Императрица И Дэ подсознательно взяла его и погладила крышку, бормоча:

– Он действительно пришел во дворец Цы Нин… Айцзя думала, что никогда в жизни не увидит, как он войдёт во дворец Цы Нин…

– Вдовствующая Императрица, Сяо Ванъе просто более сдержан, – утешила Ян гугу. – Его сердце всё ещё ясно. Но Вдовствующая Императрица, Вы действительно хотите даровать брак Сяо Ванъе и Хун’ань Цзюньчжу?

– Как может Айцзя не предоставить его? – Вдовствующая Императрица И Дэ, выглядевшая немного усталой, вздохнула. – Это то, что Айцзя обязана дать ему, и то, что Император обязан дать ему. Даже если он захочет это место, никто не может сказать иначе. А это просто брак.

– Эта служанка не думает, что Сяо Ванъе притворялся, когда говорил о своих чувствах к Цзюньчжу.

– Он действительно любит Хун’ань, – Вдовствующая Императрица И Дэ глубоко вздохнула. – Вот об этом-то и беспокоится Айцзя. Личность Хун’ань на самом деле может быть холоднее, чем его собственная. Она выглядит нежной, но на самом деле Хун’ань ни до чего нет дела. Если А Шао не сможет тронуть её сердце, то Вйцзя будет бесполезно соединять их вместе.

Вдовствующая Императрица И Дэ нахмурилась.

– Кроме того, Император уже выбрал для него пару – дочь губернатора провинции Биньхай, юную леди Яо. Она настолько искусна как в литературе, так и в боевых искусствах, что могла бы соперничать с большинством мужчин, и к тому же она красива. Айцзя точно знает, о чём думает Император. Айцзя боится, что после того, как Айцзя дарует их брак, Император найдёт проблемы с Хун’ань, – она на мгновение заколебалась. – Семья Цзян также является большой проблемой. Айцзя чувствует, что после того, как А Шао женится на Хун’ань, в будущем всё будет намного сложнее.

Ян гугу улыбнулась и погладила плечи Вдовствующей Императрицы И Дэ, утешая её:

– Вдовствующей Императрице не нужно так много думать. Сяо Ванъе экстраординарен, и Хун’ань Цзюньчжу также умный человек, они не легко станут жертвой их трюков. Поскольку Сяо Ванъе любит Хун’ань Цзюньчжу, в ней должно быть что-то особенное. Кроме того, Сяо Ванъе – самый завидный холостяк Великой Цзинь, как он может не нравиться Цзюньчжу? Наша жизнь будет становиться лучше день ото дня, так что Вдовствующая Императрица может быть уверена.

Нахмуренные брови Вдовствующей Императрицы И Дэ медленно расслабились от приятных слов Ян гугу, и как будто что-то внезапно пришло на ум, улыбка постепенно появилась в уголках её рта.

– Ты права, наша жизнь станет лучше, Айцзя была той, кто запутался. В ближайшие дни Айцзя позовёт сюда Хун’ань и обсудит этот вопрос должным образом.

Глава 146.1 - Изящная леди – идеальная пара для благородного господина

Цзян Жуань совершенно не знала о том, что произошло во дворце Цы Нин. Тем не менее все в мире имело свою судьбу, и совпадения были обычным делом, и поэтому кто-то другой тоже имел ту же идею, что и Сяо Шао.

В фу главнокомандующем Гу И отослал слугу. Он собирался улизнуть из фу сам и только достиг ворот внутреннего двора, когда услышал знакомый голос.

– И’эр, куда ты идёшь?

Сдувшись, Гу И смущённо оглянулся. Конечно же, фужэнь Гу была позади него. Она сделала несколько шагов вперёд и сделала юноше выговор:

– Куда ты собираешься идти теперь, когда на улице такой хаос?

Гу И несколько раз закатил глаза, и ему в голову пришла идея.

– Я… я хочу пойти во дворец и повидать мою бяо цзе (1).

1. 表姐 (biaojie) – старшая двоюродная сестра по женской линии.

Бяо цзе Гу И также была талантливой женщиной во дворце. Двоюродные брат с сестрой раньше были в хороших отношениях, но с тех пор, как она вошла во дворец, Гу И не видел её долгое время.

Фужэнь Гу подняла брови, подумав, что эта причина немного притянута за уши.

– О? Собираешься увидеться со своей бяо цзе? Разве ты на самом деле не пытаешься встретиться с Хун’ань Цзюньчжу?

– Мама… – забеспокоился Гу И. – Я… независимо от того, что происходит, она и я друзья. Я не могу игнорировать тот факт, что она сейчас в трудной ситуации. Я просто пытаюсь проявить заботу о ней.

Фужэнь Гу с досадой посмотрел на него, ненавидя железо за то, что оно не стало сталью (2).

– Показать свою заботу о ней? Сейчас мы находимся в самом разгаре шторма. Не ищи смерти. Даже если ты собираешься это сделать, не впутывай в это весь фу. Положение Цзян Синь Чжи неопределённо. Будь осторожен, не позволяй другим втягивать тебя в неприятности. Наш фу невиновен. Мы не можем ввязываться в эти дела без причины.

– Всё, чего я хочу, – это утешить её. Всё не так сложно, как ты думаешь, – с тревогой сказал Гу И. – Мама, я не могу быть злодеем, который видит, куда дует ветер, а потом меняет курс.

Фужэнь Гу вздохнула и посмотрела на своего упрямого сына, не зная, радоваться ей или печалиться. Её сын повзрослел и развил свои собственные идеи, но фужэнь Гу была полностью осведомлена о мыслях Гу И – о том, что Цзян Жуань всегда была в его сердце. Она предположила, что это была просто мимолётная фантазия в детстве, но Гу И всё ещё не отказался от неё после всех этих лет, что может быть не очень хорошо для молодого человека.

Гу И обрадовался, увидев, что выражение лица фужэнь Гу смягчилось, и тут же выслужился:

– Мама, мы с тётей собираемся доставить кое-какие вещи моей бяо цзе. Я скоро вернусь.

Фужэнь Гу промолчала, показывая своё молчаливое одобрение. Гу И поспешно приказал слуге приготовить лошадь, затем повернулся и покинул двор.

Момо рядом с фужэнь Гу спросила:

– Фужэнь, Вы действительно собираетесь позволить молодому господину уйти вот так

– Хун’ань Цзюньчжу – мудрый человек, – равнодушно сказала фужэнь Гу. – Я отпустила его, чтобы он мог покончить со своими мыслями.

* * *

Тем временем в фу столичного управляющего.

Служанка принесла маленькую чашу с тушёным супом из снежных груш (3). Сладкий суп сварился до густой консистенции и выглядел аппетитно, когда его подали в сверкающей и полупрозрачной хрустальной пиале. Служанка отставила сладкий суп и протянула руку, чтобы помочь фигуре, свернувшейся калачиком на мягком диване.

– Юная леди, пожалуйста, встаньте и съешьте немного сладкого супа.

– Нет, – ч сильным гнусавым звуком и всхлипом прозвучал слабый голос. Служанка продолжала убеждать молодую леди, несмотря на своё смущение.

– Юная леди, не волнуйтесь слишком сильно; ситуация ещё не выяснилась, и она может стать не намного хуже; зачем подвергать опасности своё здоровье?

Это замечание, казалось, напомнило человеку, свернувшемуся на диване, о её потере, и плечи девушки затряслись, когда она заплакала ещё сильнее. Через некоторое время она медленно села, открыв измождённое и бледное лицо. Эта молодая леди была Дун Ин’эр.

Дун Ин’эр была одета в куртку цвета супа, её волосы были зачёсаны в простой пучок, а остальные волосы беспорядочно спадали на затылок. Некогда проворной и прекрасной красоты девушки больше не было; она была на пике своей молодости, но в настоящее время Дун Ин’эр казалась довольно безжизненной с поведением пожилого человека. Её глаза были опухшими от слёз, которые девушка проливала в течение длительного времени, а волосы, упавшие на обе щеки, были слипшимися и влажными от слёз. И всё же её внешний вид не вызывал жалости.

Она облизнула потрескавшиеся губы и спросила:

– Сколько сейчас времени?

* * *

Снаружи дажэнь Дун и фужэнь Дун были глубоко встревожены. Дажэнь Дун поставил чашку на стол и тяжело вздохнул.

– Теперь, когда все кончено, у Ин’эр нет другого выбора, – взгляд фужэнь Дун был необычайно твёрд. – Ин’эр не должна быть никак связана с Цзян Синь Чжи. Было бы здорово, если бы Ин’эр могла отказаться от своей идеи теперь, когда это произошло.

– Фужэнь, – покачал головой дажэнь Дун. – Внешне Ин’эр кажется кроткой, но на самом деле она довольно упряма. Я боюсь, что она сделает какую-нибудь глупость.

– Ты не знаешь нашу дочь так хорошо, как я, – высказала свои мысли фужэнь Дун. – Лучше страдать недолго, чем долго мучиться. Лучше страдать от разбитого сердца, чем провести всю жизнь в погоне за недостижимым. Кроме того, ты лучше меня знаешь, что происходит в фу. Теперь есть только один путь вперёд, – женщина заняла твёрдую позицию, как будто была полна решимости. – Я пойду и уговорю её.

* * *

Дун Ин’эр сидел на диване, как безжизненная глиняная кукла. Сердце фужэнь Дун болело, когда она вошла в комнату и увидела эту сцену. Она отмахнулась от служанки и села на диван, мягко позвав.

– Ин’эр.

Дун Ин’эр ответил спустя, казалось, целую вечность. Она повернулась к фужэнь Дун, чьё лицо было очень близко от её лица, и посмотрела в её любящие глаза. В это время в её сердце поднялись самые разные эмоции. Девушка не смогла выговорить ничего после крика мама», поэтому прислонилась к фужэнь Дун и горько зарыдала.

Кто бы мог себе представить, какой шок и боль она испытала, узнав, что на границе объявлено чрезвычайное положение, а Цзян Синь Чжи разбит и взят в плен? Если бы девушка не была дочерью, воспитанной во внутреннем дворе благородного дома, то могла бы сама умчаться на границу и посмотреть, что там такое. Дун Ин’эр испытывала мучительную боль при мысли о том, что такой блестящий и героический заместитель генерала, очаровательный и красивый мужчина, станет комом жёлтой земли на поле боя, как бесчисленное множество других солдат.

_______________________________________

1. Название взято из Гуань Цзю, Книги песен. Перевод Ян Сянь И и Глэдис Ян: Нежная и грациозная девушка, подходящая жена для благородного господина».

2. 恨铁不成钢 (hèntiěbùchénggāng) – литературный перевод – разочарован тем, что железо не превращается в сталь, – это идиома, передающая разочарование в ком-то, кто не оправдал твоих ожиданий.

Глава 146.3 - Изящная леди – идеальная пара для благородного господина

Позже Цзян Жуань сопровождала Вдовствующую Императрицу в храм Императорских предков, и когда она снова появилась три года спустя, то была в полном великолепии и благородстве, как будто наконец-то был обнаруженный пыльный грубый нефрит, обретший прекрасную форму. Людям становилось всё труднее отворачиваться теперь, когда она была вырезана в сложное произведение искусства.

Несмотря на то, что он был молодым господином из фу главнокомандующего, Гу И должен был проявлять осторожность в своих словах и действиях. Цзян Жуань теперь была Хун’ань Цзюньчжу, человеком, которого было трудно встретить. Кроме того, дажэнь Гу прямо запретил ему приближаться к Цзян Жуань.

Однако, когда пришло известие о поражении Цзян Синь Чжи, Гу И больше не мог этого выносить. По его мнению, исход поражения заместителя генерала при Императорском дворе был очевиден. Цзян Жуань была во дворце и будет непреднамеренно выдвинута на передний план шторма. Чем дольше она пробудет во дворце, тем опаснее это будет. Было неизбежно, что она будет замешана в интриги из-за Цзян Синь Чжи.

Гу И сказал:

– Юная леди Цзян, пожалуйста, успокойтесь, не тревожьтесь о ситуации Вашего старшего брата.

– Спасибо за утешение, – легко ответила Цзян Жуань.

Видя отношение Цзян Жуань, Гу И немного нервничал, но, обдумывая, что сказать дальше, он был полон мужества.

– Юная леди Цзян, теперь, когда жизнь и смерть заместителя генерала Цзяна под вопросом, пребывание во дворце слишком рискованно для Вас. Ситуация при Императорском дворе хаотична, и поскольку юная леди Цзян и заместитель генерала Цзян являются братом и сестрой, кто-то, несомненно, впутает Вас в инцидент с заместителем генерала Цзяном. Это то, что даже Вдовствующая Императрица не сумеет предотвратить. У меня… у меня есть план.

Брови Цзян Жуань были подняты, а губы изогнуты.

– О? Какой план у молодого господина Гу?

Пульс Гу И забился немного быстрее, когда девушка посмотрела на него. Молодой человек ответил после небольшой паузы:

– Пока юная леди Цзян сможет быстро обручиться, Вы не будете иметь ничего общего с Цзян фу. Если кто-то хочет воспользоваться ситуацией заместителя генерала Цзяна в будущем, юная леди Цзян не из Цзян фу. Поскольку Вы не будете нести ответственность за это, Вы должны быть в состоянии избежать последствий, оставшись невредимой.

– Молодой господин Гу прекрасно рассуждает, – Цзян Жуань вздохнула. – Но кто согласится обручиться со мной в такое время? – спросила она, улыбаясь. – Теперь уже слишком поздно бежать.

– Я! – выпалил Гу И. Увидев выражение лица Цзян Жуань, он на мгновение заколебался, прежде чем набраться смелости заговорить: – Я давно восхищаюсь юной леди Цзян. Фу главнокомандующего не могут расшевелить злодеи. Если юная леди Цзян согласится обручиться со мной, я буду хорошо заботиться о Вас и не позволю никому навредить и обидеть Вас. При поддержке фу главнокомандующего юная леди Цзян никогда не будет обеспокоена ложными обвинениями.

Цзян Жуань улыбнулась, глядя на молодого человека перед собой. Глаза юноши были полны надежды, и его чувства были сильны. Даже с титулом искусительница», преследующим её в прошлой жизни, Цзян Жуань никогда не видела такого пылкого взгляда. Жаль, что Гу И встретил её в этой жизни, и даже такое искреннее и честное признание не могло её ни в малейшей степени тронуть.

Девушка опустила взгляд.

– У меня есть только один вопрос к молодому господину Гу. Что дажэнь Гу думает об этом?

Гу И замер. Что думал об этом его отец? Его отец предупредил Гу И, чтобы он перестал тосковать и не поджигал фу главнокомандующего из-за женщины.

– Я сумею убедить своего отца, – сказал он, глядя на Цзян Жуань.

Цзян Жуань покачала головой.

– Вы не убедите дажэня Гу, – её тон был мягким. – Спасибо за Вашу доброту, молодой господин Гу. Я осознаю свою неловкую ситуацию. Как я могу выйти замуж в фу главнокомандующем? Я боюсь, что не только дажэнь Гу, но и фужэнь Гу не одобрит этого. Брак против воли семьи приведёт к несчастливому союзу. Эту доброту, которую молодой господин Гу выразил по отношению ко мне, я буду лелеять до конца своей жизни, однако, если Вы будете настаивать на том, чтобы продолжать те намерения, которые изменили бы статус наших нынешних отношений, тогда пусть будет известно, что это то, чего я не желаю.

– Юная леди Цзян… – встревожился Гу И.

-Молодой господин Гу, – прервала его Цзян Жуань. – Молодой господин Гу уже не подросток. Всё имеет цену. Стоит ли заставлять фу главнокомандующего платить за меня такую высокую цену? Вы должны знать, что если Вы женитесь на мне, фу главнокомандующий будет постоянно подвергаться нападкам. Карьера главнокомандующего будет заблокирована после продвижения на нынешнюю должность из-за выбора, сделанного молодым господином Гу, в то время как фужэнь Гу будет обеспокоена. Действительно ли это стоит того, чтобы бороться за одну женщину, молодой господин Гу?

Слова Цзян Жуань лишили Гу И дара речи. Его прежняя самоуверенность не могла не поколебаться. Действительно ли стоило ставить фу главнокомандующего в такое положение ради Цзян Жуань?

Цзян Жуань сделала шаг назад и улыбнулась, говоря:

– Жуань нян выражает благодарность молодому господину Гу за его сегодняшнее предложение. Жуань нян будет помнить и лелеять этот день как драгоценное воспоминание. Мы всё равно останемся друзьями, если встретимся снова в будущем. Однако в этой жизни нам не суждено быть товарищами.

Во рту у Гу И онемело и стало горько. Он был обижен. Прекрасная женщина была совсем рядом, но на самом деле их разделяли тысяча высоких гор и десять тысяч ручьёв, и быть вместе в этой жизни было невозможно. Хотя Гу И был импульсивен, он хорошо осознавал достоинства и недостатки этой ситуации. Он мог бы не слушать, если бы другие говорили ему это. Но поскольку это была Цзян Жуань, его возлюбленная, сердце молодого человека постепенно успокоилось.

Он горько рассмеялся.

– Я понимаю. Скажите, как Вы думаете, возможна ли была для нас общая судьба, если бы Вы не были Цзюньчжу, а я не был молодым господином из фу главнокомандующего?

– В мире нет такого понятия, как если бы», – Цзян Жуань улыбнулась.

Гу И сделал два шага назад, его лицо наполнилось нескрываемой печалью.

– Нет такого понятия, как если бы»… – он покачал головой, как будто внезапно повзрослел. В глазах молодого человека была та путаница, которая заставила бы других почувствовать напряжение в своих сердцах. Он покачал головой и ушёл. Сделав два шага, молодой человек остановился и сказал: – У меня есть ещё только один вопрос. Юная леди Цзян, у Вас когда-нибудь были ко мне чувства?

– Нет, – Цзян Жуань улыбнулась в ответ.

Тело Гу И дважды качнулось. Он помолчал, прежде чем уйти.

Увидев, что спина Гу И исчезла, Цзян Жуань опустила взгляд и повернулась, чтобы вернуться во дворец Гунчжу. Когда она обернулась, то увидела молодого человека в чёрном, с холодным и угрожающим видом спокойно смотрящего на неё из-под дерева османтуса. Неизвестно, как долго он там стоял.

Глава 147.1 - Тоска

Цзян Жуань слегка вздрогнула, прежде чем уверенно, но спокойно подойти к Сяо Шао.

– Почему ты здесь?

– Ты действительно согласилась бы выйти за него замуж, если бы Вы были на равных? – вместо того, чтобы ответить, Сяо Шао задал неуместный вопрос.

– Да, – ответил Цзян Жуань. – Почему бы не выйти замуж за члена семьи Гу, если ты можешь получить защиту, всё ещё выполняя свой план? Просто семья Гу в настоящее время бессильна защитить даже себя, и это не самый лучший вариант.

Сяо Шао посмотрел на неё, и в его глазах мелькнуло определённое чувство.

– И ты согласишься выйти замуж, если есть кто-то достойный тебя?

– А почему бы и нет? – Цзян Жуань спросила в ответ.

Сяо Шао посмотрел на неё долгим взглядом. Как только Цзян Жуань подумала, что он промолчит, он спросил:

– Тогда что ты думаешь обо мне?

Цзян Жуань была ошеломлена.

Сяо Шао сказал:

– Фу Цзинь Ин Вана находится непосредственно под Императором, поэтому нет необходимости беспокоиться об установленных фракциях. Его сила достаточно велика, чтобы держать тебя в безопасности. Наверху нет родственников, а внизу нет несносных слуг. Никто не посмеет запугивать тебя, как только ты войдёшь в фу Вана в качестве его хозяйки. Вместо этого все будут уважать тебя. Можно ли считать эту семью удовлетворительной?

Он говорил серьёзно. Молодой человек был одет в чёрное и был так же холоден и молчалив, как чёрный золотой благоприятный зверь цилинь, стоящий у ворот фу Цзинь Ин Вана осенью. Когда он смотрел на людей, глаза его были такими же глубокими, как звезды, которые ярко сверкали. Его глаза были похожи на Млечный Путь на Девятом небе, топя людей в огромном звёздном небе. Такой молодой человек спросил: Это удовлетворительно?».

В этот момент человек, который был будуарной весенней мечтой бесчисленных дочерей Великой Цзинь, спросил её серьёзным тоном. Как она могла не отвлечься?

Цзян Жуань некоторое время молчала, прежде чем продолжить говорить:

– Значит, ты хочешь жениться на мне. Почему?

– Ты знаешь ситуацию во дворце, – небрежно ответил Сяо Шао. – Пребывание в фу Цзинь Ин Вана, безусловно, защитит тебя.

– Я не ищу защиты, – прервала его Цзян Жуань. – Приветствие меня в твой фу будет равносильно провоцированию катастрофы.

Сяо Шао промолчал и спросил:

– Каковы твои требования?

– Каковы мои требования? – тихо повторила Цзян Жуань. Она резко подняла голову и улыбнулась. Её улыбка была соблазнительной, но наполненной иронией, которая могла быть выгравирована глубоко в костном мозге. Он был просто одет полностью в тёмно-чёрное, но казалось, будто вышел из моря огня, всё его тело горело жаром, как будто желая погибнуть Сяо Шао вместе с ней.

Она чётко произнесла каждый слог:

– Я хочу, чтобы те, кто обязан мне своей жизнью, отдали мне всё своё существо. Я хочу, чтобы те, кто смотрел на меня сверху вниз, всегда смотрели на меня снизу вверх. Когда они видят меня, я хочу, чтобы они дрожали. Я хочу, чтобы эта прекрасная земля – все её реки и горы – была подо мной!

Сяо Шао пристально посмотрел на девушку перед собой. Казалось, это был первый раз, когда она открыто выразила своё презрение и враждебность. Молодой человек всегда подозревал, что Цзян Жуань таит в себе тайну, но теперь понял, что эта тайна не так проста, как он себе представлял. Каждое слово в её заявлении звучало как кувалда, звучащая с силой и энергией. Какая судьба могла заставить её сказать такие откровенно мятежные слова? Тем не менее это звучало так естественно и на самом деле исходило из её сердца.

– Теперь вы знаете, кто я: искусительница, которая вызывает национальное бедствие. Я вызову катастрофу, куда бы я ни пошла.

– Ты – искусительница, которая приносит бедствие нации, а я – вор, – его одеяние было таким же тёмным, как ночное небо, и его глаза были такими же холодными, как звёзды, но слова, слетевшие с тонких губ молодого человека, были достаточно обжигающими, чтобы сжечь людей. – Мы созданы друг для друга.

Цзян Жуань просто тупо уставилась на него.

– Ты хочешь отомстить и убить всех, кто тебя подвёл. Если это делает тебя счастливой, я могу помочь тебе. Но ты не счастлива, – слова Сяо Шао медленно дрейфовали с ветром, но когда они достигли уха Цзян Жуань, они заставили её сердце болеть.

Она была несчастна. Как она могла наслаждаться убийством других? Потворство мести однажды заставит её потерять себя, и сердце, ослеплённое ненавистью, в конечном итоге превратит её в мстительную машину. Она подняла глаза на Сяо Шао. Молодой человек говорил уверенно и прямо, и его глаза были остры, как нож. Его слова вызвали кровь на первом уколе и показали самую слабую часть её сердца.

Внезапно перед её глазами вспыхнула сцена из Императорского тронного зала из её прошлой жизни. Цзян Цюань равнодушно наблюдал, как её лишают королевского статуса, а Сюань Ли заявил, что она искусительница, которая привела страну к гибели. Её сердце пронзила острая боль.

В аду нет пути назад, и нет выхода из Жёлтых Источников. Если эта жизнь была божественным провидением, давшим ей шанс отомстить за себя, Цзян Жуань без колебаний сделает это, даже если в конце концов будет сожжена. Только… Так уж случилось, что она снова столкнулась с ним в этой жизни.

Девушка опустила взгляд, и горькая улыбка появилась в уголках её губ.

– Я давно поняла, Сяо Шао, что попала в бесконечный кошмар, – в мгновение ока её хрупкое выражение исчезло. Слабый голос девушки был окрашен неслышимым отчаянием и борьбой. – Однако я не могу проснуться.

Глава 147.2 - Тоска

Чжао Цзинь положила секретное письмо на прежнее место. Тихо уходя, она столкнулась со своим старшим братом, который только что вернулся с занятий боевыми искусствами.

Чжао Цянь повернулся к младшей сестре и спросил:

– Почему ты вышла из кабинета отца, Мэй мэй? Я предполагал, что отец ещё не вернулся.

– Я, я не могу найти свой носовой платок. Я пошла в кабинет, чтобы посмотреть, не потеряла ли я его, когда приносила несколько пирожных отцу на днях, – Чжао Цзинь немного запнулась.

– О, – Чжао Цянь не сомневался в её словах и шутливо заметил: – Ты будуарная дочь, не будь опрометчивой и не теряй вещи тут и там. Как ты можешь найти хорошего мужа, если ты продолжаешь в том же духе?

Чжао Цзинь нетерпеливо почесала уши:

– Старший брат, – внезапно ей в голову пришла одна мысль, и она двинулась к Чжао Цяню. – Старший брат, ты собираешься воевать со вторым братом и отцом?

Лицо Чжао Цяня изменилось, и его тон стал серьёзным:

– Где ты это слышала?

– Почему ты такой свирепый? – Чжао Цзинь скривила губы и невольно спросила: – Разве на границе нет чрезвычайного положения? Конфликт с Тянь Цзинь стал более интенсивным. Император, несомненно, пошлёт подкрепление. Генеральский фу не должен вызывать подозрений, а генерал У и генерал Гуань не в хороших отношениях друг с другом. Так что остаётся действовать только нам, и как мы можем, как фу военачальника, избежать этой ситуации.

– Самонадеянно. Тебе позволено угадывать намерения Императора? – Чжао Цянь отругал её, его лицо было серьёзным. – Ты не должна говорить такие вещи на улице, иначе создашь неприятности для фу и окажешься в переделке!

– Старший брат… – Чжао Цзинь невозмутимо взял Чжао Цяня за руку. – Я никому не скажу, а ты не посторонний. Это делается не для того, чтобы угадать намерения Императора, а скорее для того, чтобы показать заботу о национальных делах. Пожалуйста, скажи мне, так ли это? Если вы все пойдёте на войну, я останусь одна в фу. Это так скучно.

Чжао Цзинь была единственной младшей сестрой в семье. Несколько братьев души в ней не чаяли. Говоря это, она не приняла близко к сердцу предупреждение Чжао Цяня. Чжао Цянь был расстроен, но обожал свою младшую сестру. Кроме того, Чжао Цзинь была бесстрашна, поэтому, что бы он ни говорил, девушка не собиралась принимать это всерьёз. В конце концов Чжао Цянь сдался, не выдержав упрямого нрава Чжао Цзинь.

– Ты слишком стара, чтобы всё время веселиться. Когда мама найдёт тебе подходящий брак, ты станешь женой в другой семье. В этот момент ты не посмеешь быть такой непослушной. Я действительно иду к границе с подкреплением. Армия Тянь Цзиня чрезвычайно хитра, поэтому она будет очень опасной. Возможно, отец уедет через несколько дней, – он взглянул на Чжао Цзинь и сказал с беспокойством: – Когда это произойдёт, не создавай каких-либо проблем дома.

– Я знаю, – Чжао Цзинь закатила глаза и продолжила допытываться: – Какова сейчас ситуация? Действительно ли заместитель генерала Цзян был схвачен, как ходят слухи? Он виноват в этом поражении?

– Боюсь, что это так, Его Величество… – Чжао Цянь вдруг кое-что понял. Видя беспокойство Чжао Цзинь, он промолчал и сменил тему: – Почему тебя это так беспокоит?

– Это вопрос, связанный с нашей семьёй. Как говорится в пословице, познай себя и познай своего врага, и ты никогда не будешь побеждён (1), – Чжао Цзинь заявила предельно красноречиво. – Мы должны знать это очень хорошо.

Чжао Цянь был удивлён.

– Ты не та, кто идёт на поле битвы. Что хорошего в том, чтобы знать так много? – он продолжил, не дожидаясь, пока Чжао Цзинь снова откроет рот: – Кроме того, всё это конфиденциально и не может быть передано тебе, – он похлопал Чжао Цзинь по плечу. – Будь послушной девочкой. Вернись и узнай больше о рукоделии у момо. Мать даже заявила вчера, что мандаринские утки, которые ты вышила, похожи на обычных уток. Как вы собираетесь справиться с этим в будущем? Положи конец своему вспыльчивому характеру. У меня ещё много работы, так что я не буду с тобой болтать.

Он не стал дожидаться, пока Чжао Цзинь продолжит свои дальнейшие расспросы, прежде чем уйти. Чжао Цзинь сердито посмотрел на спину Чжао Цяня. У неё не было выбора, кроме как вернуться в свой двор. Она подслушала, как люди обсуждали пограничный кризис всю дорогу. Не было никаких сомнений в том, что Бог Войны, который поднялся на такие большие высоты и процветал так долго, теперь потерпел поражение. Даже если это было к лучшему, что он, как заместитель генерала, отдал свою жизнь на поле боя, её сердце задохнулось.

Вернувшись в свою комнату, девушка приказала всем служанкам уйти. Чжао Цзинь села за стол, взяла книгу по военному искусству и разложила её на столе, но у неё не было настроения читать. Мысли девушки были поглощены секретным письмом, которое она только что обнаружила в кабинете отца.

_______________________________________

1. 知己知彼，文战不殆 (zhījǐzhībǐ, bǎizhànbùdài) – познай себя и познай своего врага, и ты никогда не будешь побеждён – слова Сунь Цзы из его Искусства войны».

Глава 147.3 - Тоска

Граница находилась в чрезвычайном положении, и битва была на горизонте. Бывший Бог Войны был побеждён и презираем всеми, и они обвинили его в предательстве. Чжао Цзинь вспомнила доблестного и благородного заместителя генерала, которого она встретила на дворцовом банкете. Её благодетель был заключён в тюрьму, прежде чем Чжао Цзинь смогла отплатить за доброту, проявленную во время спасения её жизни. Капля доброты, как говорится, должна быть погашена потоком. Кроме того, дочь семьи генерала должна ценить благодарность и не бояться или трусить. Кроме того, если она останется в фу, мать будет проводить все дни напролёт в поисках подходящей пары для дочери.

Чжао Цзинь погладила книгу Искусство войны» перед ней и приняла решение в своём сердце. Девушка понятия не имела, как изменится её жизнь в результате этого решения. В этот момент мужество было бесценным. В мире были как выгоды, так и потери. Чтобы что-то получить, нужно сначала что-то потерять. Великое колесо судьбы повернулось и взревело. Чжао Цзинь расстелила на столе матерчатый мешок и положил в него книгу.

* * *

В фу Цзинь Ин Вана бухгалтерская книга в руках управляющего Линя была почти смята им, когда он продолжал заглядывать в комнату.

– Не утруждай себя поисками, – Цзинь Сы села и приготовила себе чашку чая. – Молодой господин в настоящее время в плохом настроении. Если ты продолжишь шарить вокруг, то можешь столкнуться с неудачей.

– Что ты знаешь, девочка? – управляющий Линь покачал головой. – Ванъе – импульсивный молодой человек. На этот раз ему отказала женщина. Он чувствует себя скорее униженным, чем опечаленным. Теперь он, должно быть, пытается выяснить, как это исправить.

Цзинь Сы проследила за взглядом управляющего Линя, но не заметила никакого унижения от холодного и спокойного человека в комнате, поэтому пожала плечами.

– У этой Хун’ань Цзюньчжу есть некоторые навыки. Я не могу поверить, что в Великой Цзинь всё ещё есть женщина, которая может отвергнуть Ванъе, – управляющий Лин говорил с выражением недоверия на лице. – Но что-то не так. Молодая фужэнь была явно бодрой и смелой в последний раз в фу Вана. Почему она ушла, когда радостное событие было прямо перед её глазами? Это просто уловка? В конце концов, женщины любят, когда с ними сладко разговаривают. Должно быть, Ванъе не смог уговорить и отпугнул её.

Цзинь Сы потеряла дар речи. Она посмотрела на небо, как будто не слышала ворчливых слов управляющего Линя.

Просто управляющий Линь не мог держать рот на замке. Он вздохнул, поглаживая бороду.

– Ванъе преуспевает во всём, но имеет плохой характер. Когда старый господин был жив, он был похож на нынешнего молодого господина. Он был прекрасен, как нефритовое дерево на ветру, с естественным и необузданным поведением, свободным духом и раскованным от природы и несравненно элегантным. Репутация старого господина распространилась по всей Великой Цзинь… нет, даже по другим королевствам в то время. Все хвалили его как красивого мужчину. Тем не менее темперамент старого господина был гораздо более живым, чем у молодого господина, особенно когда дело касалось женщин, так как он был окружён мириадом цветов, но ни один из лепестков не пристал к телу (1). Многие девушки хотели броситься в озеро, когда он женился на фужэнь, – управляющий Линь продолжал рассуждать вслух: – Как нынешний молодой господин стал настолько аскетичным (2)? Он действительно заставляет меня так бояться.

– Чего ты так боишься? Страх тебе не поможет, – Цзинь Сы, наконец, не могла удержать язык за зубами и сделала замечание. – Не думай слишком много, Лао Линь. Теперь, когда молодой господин в ужасном настроении, старайся держаться от него как можно дальше, чтобы не обжечься.

– Конечно, я могу помочь, – управляющий Линь смело поднял своё не очень крепкое тело и твёрдо заявил: – Я не пытаюсь хвастаться. Хотя я не был таким красивым и элегантным, как старый господин, когда был моложе, я всё ещё считался привлекательным молодым человеком. Многие молодые леди из известных семей влюблялись в меня в то время, но я обычно не заботился о женщинах. Даже до сих пор я не встретил подходящего человека, который мог бы общаться со мной. О, как летит время.

Цзинь Сы сделала лицо, как будто её вот-вот стошнит. Она бросила короткий взгляд на морщинистое старое лицо управляющего Лина и молча отвела взгляд.

– Что это у тебя за выражение лица? Нет! – запротестовал управляющий Линь, чувствуя, что его гордость жестоко оскорблена.

Внешний шум никогда не достигал ушей Сяо Шао. Он опустил взгляд на чай в своей руке, его длинные ресницы мягко опустились, а поза была спокойной, но несколько теневых стражников, спрятавшихся в тени, не осмеливались издать ни звука.

Несмотря на то, что Сяо Шао был таким же расслабленным и элегантным, как и раньше, всё его тело излучало холод, который говорил: Я сегодня в плохом настроении, поэтому все должны разойтись». Молодой господин Сяо, красивый мужчина Сяо, был явно зол и, возможно, немного подавлен.

_______________________________________

1. 万花丛中过片叶不沾身 (wàn huācóng zhōngguò piàn yè bù zhān shēn) – мириады цветов, но ни один из листьев не прилипает к телу. Это означает кокетливого мужчину, который любит многих, но ни одна из женщин не может привязать его. Дон Жуан.

2. 不近女色 (bù jìn nǚ sè) – основываясь на буддийском учении, это должно означать сексуальное воздержание, но более уместным показалось назвать его просто аскетом.

Глава 147.4 - Тоска

В течение четверти часа новость о том, что предложение руки и сердца Сяо Шао было отклонено Цзян Жуань, распространилась по всей гвардии Цзиньи. Стражники Цзиньи взяли дубинки (1) от имени Сяо Шао. Хун’ань Цзюньчжу задрала нос по отношению к их молодому господину, несмотря на его талант и красивую внешность? Ей не хватало зрения!

Тем не менее в то время, как Сяо Шао был расстроен, у него не было никакого желания искать свою собственную смерть в результате этого. Несмотря на то, что он был брошен и поэтому казался жалким в глазах стражников Цзиньи, Сяо Шао в настоящее время был сосредоточен на одной вещи.

Он послал тайную стражу, чтобы исследовать, но результаты были те же. Просто слова Цзян Жуань всё ещё звенели в его ушах, наполненные ненавистными клятвами, ироничными улыбками, глубоко скрытыми секретами и ненавистью. Но ничего не было найдено, как будто рука стёрла все следы прошлого Цзян Жуань. Более того, из того, что он обнаружил, прошлое Цзян Жуань было настолько простым, что казалось, будто эти следы существовали в другом мире.

В мире никогда не было любви или ненависти, которые появлялись бы без рифмы или причины. У павильона И Бао было множество информации, но они не могли раскрыть секрет Цзян Жуань. Сяо Шао слегка нахмурился. Между тем, несколько стражников Цзиньи думали, что Сяо Шао всё ещё подавлен её отказом. И вот Цзинь Эр наконец набрался храбрости и спрыгнул с балки.

– Господин, молодая фужэнь может быть напугана. Нет причин быть таким подавленным. Просто сделайте ещё несколько предложений. Как мы, подчинённые, заметили, у молодой фужэнь к Вам совершенно иное отношение. Как гласит пословица, настоящий мужчина не должен бояться неудачи», так что Вам следует стараться больше.

– Дело не в этом, – Сяо Шао осмотрел свои рукава. Золотая нить, вышитая на парчовой одежде с облачным узором, была скрыта в тёмной и холодной ткани, открывая слабый блеск. – Мне не нужно ее согласие. Я просто приму решение о браке.

– …

Управляющий Линь, подслушивавший через щель в двери, разрыдался. За эти годы молодой господин наконец-то овладел толикой обаяния старого господина. Мужчина должен обладать такой силой! Это чрезвычайно взволновало его!

* * *

Сандаловые благовония спиралью поднимались во дворце Цы Нин, наполняя зал мирным ароматом, который не мог не успокоить любую расстроенную душу. Вдовствующая Императрица И Дэ сидела на красной атласной мягкой подушке. Её поза была вялой, но взгляд острым, как нож. С задумчивым выражением лица она смотрела на милую и нежную девушку.

Ян гугу спокойно стояла в стороне. Атмосфера в зале была странной.

– Хун’ан, Айцзя спрашивает твоё мнение; ты хочешь или нет?

Только что она совершенно ясно изложила свои намерения, то есть назначила Цзян Жуань Ванфэй Цзинь Ин Вана. Из-за происхождения Цзян Жуань это можно было считать социальным восхождением. Сяо Шао не только обладал огромной военной мощью, но и пользовался доверием Императора. Он был благороднее, чем несколько Императорских принцев. В дополнение к своей необычной внешности он обладал безупречными манерами. Его гражданская и военная стратегии были превосходны. Сяо Шао луной, вокруг которой кружились звёзды (2). Хотя Цзян Жуань теперь получила титул Цзюньчжу это было просто пустое название. Семья Цзян теперь находилась в упадке, в то время как семья Чжао не принадлежала к тому же клану.

Цзян Жуань бросила взгляд на Вдовствующую Императрицу И Дэ. Вдовствующая Императрица И Дэ казалась такой же безмятежной, как и раньше, но её глаза были свирепыми. Тон, хотя и совещательный, в конце концов, не оставил ей выбора.

Молчание наполнило её сердце, когда глаза девушки опустились. Принудительный метод Сяо Шао застал её врасплох, и она не знала, как ответить. Но чувства гнева не было. Цзян Жуань знала, что брак с фу Цзинь Ин Вана в этот момент был лучшим вариантом, потому что, по сравнению с этим, фу Цзинь Ин Вана мог обеспечить ей большую защиту, чем в других местах.

Наконец, она ответила с лёгкой улыбкой:

– Хун’ань никогда бы не осмелилась претендовать на такое положение. Я полагаюсь на Императорскую бабушку, чтобы принять решение. Но я боюсь, что заключение помолвки сейчас вызовет проблемы для фу Цзинь Ин Вана.

Ян гугу вздохнула с облегчением, а Вдовствующая Императрица И Дэ бросила на Цзян Жуань удовлетворённый взгляд.

– Тебе не нужно беспокоиться об этом, – она не стала бы поднимать вопрос о браке, если бы Цзян Жуань выказала хоть малейший намёк на неудовольствие. Мнение Сяо Шао было ценным, но если брак не будет удачным, она не будет действовать как сваха произвольно. Женщина также пережила свои девичьи годы и знала, что чувства Цзян Жуань не были полностью затронуты им. Более того, только что Цзян Жуань задумалась о фу Цзинь Ин Вана. Беспокойство о благополучии семьи было тем чувством, которое заставило её почувствовать облегчение.

Цзян Жуань заметила выражение лица Вдовствующей Императрицы И Дэ и посмотрела на её рукав. Она была уверена, что то, что она только что сказала, было правильным ответом.

Вдовствующая Императрица И Дэ несколько мгновений размышляла над этим, прежде чем продолжить говорить:

– На самом деле это касается вас обоих, дети. Айцзя знает, что ты хороша с тех пор, как была рядом с Айцзя. Я дам ответ любимому министру Сяо, а также пошлю ему кое-что. Хун’ань, пожалуйста, нанеси визит Фу Цзинь Ин Вана от имени Айцзя.

Цзян Жуань была ошеломлена на мгновение, прежде чем ответить с улыбкой:

– Да.

_______________________________________

1. 打抱不文 (dǎbàobùpíng) – прийти на помощь тому, кто страдает от несправедливости / бороться за справедливость.

2. 众文捧月 (zhòngxīngpěngyuè) – литературный перевод – все звёзды кружатся вокруг луны – идиома, которая означает рассматривание кого-то как основной фигуры, объединение вокруг почитаемого лидера, пуп вселенной.

Глава 148.1 - Поцелуй

Когда фу Цзинь Ин Вана получил известие, что Цзян Жуань придёт, управляющий Линь немедленно приказал слугам очистить поместье сверху донизу. Даже Император не удостоился такой чести, когда посетил фу.

Но всё это было потому, что Цзинь Эр сказал:

– Короче говоря, брачный указ скоро придёт. Это первый раз, когда весь дом будет приветствовать нашу молодую фужэнь, разве мы не должны быть более презентабельными?

Управляющий Линь, казалось, помолодел на десять лет за одну ночь. Он бегал по всему фу Вана, заставляя Цзинь Сы качать головой от его энтузиазма.

– Даже кормилица не была такой трудолюбивой, как этот управляющий…

Когда Цзян Жуань наконец прибыла в фу Цзинь Ин Вана с Лу Чжу и Тянь Чжу, её приветствовали аккуратным хором:

– Приветствуем молодую фужэень! – их внушительные манеры достигли неба, заставив птиц во дворе вздрогнуть, а злобных сторожевых собак залаять в замешательстве.

Лу Чжу опустила голову и хихикнула, а уголки губ Тянь Чжу дёрнулись. Только выражение Цзян Жуань не было подёрнуто рябью, когда она сказала:

– Вдовствующая Императрица попросила меня доставить некоторые вещи Ванъе, – как будто только что произнесённое обращение молодая фужэнь» никоим образом её не касалось.

Все маленькие слуги фу Цзинь Ин Вана были ошеломлены беспечным и вялым отношением свой будущей молодой фужэнь. Однако, прежде чем они смогли отреагировать, Сяо Шао вышел. Затем, даже не взглянув на управляющего Линя или остальных, он сказал Цзян Жуань:

– Пойдём со мной, – и без дальнейших церемоний он ввёл девушку в фу Вана.

Внутри слуги молчаливо разошлись.

Цзян Жуань инстинктивно следовала за Сяо Шао шаг за шагом. В последний раз, когда она прибыла сюда, ситуация была срочной, и у девушки не было времени наслаждаться пейзажем. Однако теперь, когда она огляделась, то почувствовала, что это место очень похоже на Сяо Шао. Чёрные камни и кристально чистая вода, которые явно выдержали испытание временем, были отчётливо ясными и холодными. Что касается густо поросшей лесом местности, хотя она казалась немного разнообразной и нерегулярной, её массив был завораживающим и излучал чувство культурной элегантности и утончённости.

Кроме того, растения не были чрезмерно подрезаны, что придавало ему более непринуждённый вид. По сравнению с цветами, которые дамы тщательно выращивали в Цзян фу, она была более впечатлена этой простой сценой.

Спина Сяо Шао была такой же одинокой и элегантной, как всегда, но по какой-то причине сегодня он шёл медленнее, чем обычно. Таким образом, Цзян Жуань, которая была очарована пейзажем сада, не заметила, когда Сяо Шао остановился и случайно врезалась в его спину.

– …

Сяо Шао повернулся и увидел, как Цзян Жуань потирает лоб. Молодой человек был таким высоким, с длинными руками и ногами, что она только достигала его груди. Она редко совершала такую ошибку. Действие потирания лба девушки напомнило Сяо Шао пятнистого оленя, которого он вырастил, когда учился на горе Цзянань, которого люди желали погладить время от времени.

Бессознательно Сяо Шао действовал в соответствии со своими мыслями. Мягкое прикосновение под его ладонью внезапно прояснило изначально несчастное настроение молодого человека, но когда он посмотрел вниз, то встретился с потрясённым взглядом Цзян Жуань. Он слегка кашлянул и убрал руку, как ни в чём не бывало.

– Вдовствующая Императрица решила даровать брак, – сказала Цзян Жуань, переходя прямо к делу и не тратя понапрасну слов. – Ты хочешь мне что-нибудь сказать?

– Цзян Синь Чжи потерпел поражение. Если Сюань Ли и Сюань Хуа хотят получить контроль над военной мощью Цзян Синь Чжи и Гуань Лян Ханя, они обязаны послать подкрепление. В настоящее время генералы в основном разделены на две фракции – это либо люди Сюань Ли, либо люди Сюань Хуа. Семья Чжао не может действовать опрометчиво. Хотя Сижун склонил голову и теперь кажется безобидным, у него всё ещё есть скрытые амбиции; если расквартированные войска уйдут оттуда, Сижун может предпринять какие-то шаги. Южный Синьцзян также по своей сути является довольно трудным противником. Если в это время будут как внутренние, так и внешние проблемы, то Великая Цзинь будет в кризисе, – Сяо Шао сделал паузу, затем посмотрел на неё. – Сюань Ли держит тебя на мушке. Если ты выйдешь за него замуж, семья Чжао окажется в заложниках, и если Цзян Синь Чжи всё ещё жив, он также попадёт под его контроль. Ты будешь единственной, кого вытолкнут, если ветер переменится, – с глазами, тёмными, как чернила, он легко сказал: – Ты в трудной ситуации, я хочу защитить тебя.

– Сяо Шао, разве ты раньше не понял моих слов? – Цзян Жуань спросил риторически. – Мне не нужна защита, мне нужна месть.

– Я помогу тебе, – сказал Сяо Шао.

– Ты не боишься, что я принесу беду? – Цзян Жуань мягко улыбнулась.

– Я обязан тебе жизнью, так что теперь эта жизнь твоя, – торжественно заявил Сяо Шао. – Я не стану тебя останавливать.

– Ты так отплачиваешь всем, кто спасает тебе жизнь? – спросила Цзян Жуань. – Того, кто спасёт тебе жизнь, ты возьмёшь в жёны?

– Ты первая, – манеры этого пленительного молодого человека были холодными, но ласковыми, а в его глазах был намёк на любовь, которую даже он сам не мог обнаружить, как нежный весенний дождь. Слегка охрипшим голосом он продолжил: – Ты единственная.

* * *

Лу Чжу, которая стояла снаружи павильона, наблюдая за их разговором, была так обеспокоена, что вырвала несколько волос подряд.

– Это… Всё ли будет хорошо?

Внезапно перед ней появилась фигура, висящая вниз головой на балке. Лу Чжу вскрикнула от удивления, но человек быстро повернулся, встал перед ней и протянул руку, чтобы закрыть ей рот.

– Тсс, помолчи. Не мешай молодому господину!

Лу Чжу посмотрела на Цзинь Эра и сердито сказала:

– Извращенец!

Только тогда Цзинь Эр отпустил её.

– Какой извращенец, я красивый и классный, бесчисленные женщины обожают меня… Эй, не уходи!

Лу Чжу ушла, не оборачиваясь. Цзинь Эр хотел броситься в погоню, но обнаружил, что ему преградил путь человек. Это была Цзинь Сань. Цзинь Сань провела рукой по волосам и с романтическим выражением лица поддразнила:

– Что? Пытаешься ухаживать за девушкой?

– Какая нелепость! – Цзинь Эр махнул рукой. Он сорвал травинку и сунул её в рот. – Не интересуюсь.

– Ах, даже такой ветеран, как ты, может ошибаться, – Цзинь Сань приблизилась к Цзинь Эру с загадочной улыбкой. – Ты должен быть осторожным, стражники Цзиньи в фу Вана внимательно следят за этой девушкой, а также за всеми остальными служанками молодой фужэнь. Кроме того, Лу Чжу так мила, что на нее смотрит много людей. Не говори потом, что я тебе не напомнила, – сказав это, она вскочила и исчезла.

Глава 148.2 - Поцелуй

Лицо Цзинь Эра стало сложным на долгое время, затем он выплюнул траву во рту и шагнул вперёд.

Взгромоздившись на дерево, Цзинь Сань баюкала горшок, потирая руки.

– Давайте, давайте, посмотрим, бросит ли Цзинь Эр мяч, рискнёт ли? Делайте ставки!. Эй, поторопитесь, или будет слишком поздно.

* * *

В любом случае, опустошённый фу Цзинь Ин Вана стал намного оживлённее из-за прибытия партии Цзян Жуань. Цзинь Сы объясняла это тем, что в фу Цзинь Ин Вана было слишком мало женщин – их было не больше десяти, вместе взятых стражников и служанок, и ни к одной из них нельзя было прикоснуться.

За исключением Тянь Чжу, все служанки, привезённые молодой фужэнь, имели свои особенности. На этот раз негодяи, которые были вынуждены вести себя скромно в течение более десяти лет, не могли дождаться, чтобы попробовать. Лу Чжу и Лянь Цяо были почти переполнены лестью. Если это был не один стражник, посылающий коробку закусок, то это был другой, посылающий букет цветов. Это заставило смущённую Лу Чжу пожаловаться:

– Подчинённые такие умные, так почему же их хозяин такой невежественный?

Хотя господин не был просветлённым, у него была группа восторженных подчинённых. Например, Цзян Жуань должна была уйти вечером, но как только она сделала шаг за дверь, управляющий Линь преувеличенно воскликнул:

– О боже, кто сломал карету молодой фужэнь? И лошадь, кажется, съела что-то плохое, нам лучше найти ветеринара, чтобы посмотреть, – сказав это, он подбежал и извинился перед Цзян Жуань. – Мои глубочайшие извинения, юная фужэнь, экипаж не может быть использован. У нас здесь нет других экипажей, и лошади тоже нужен отдых. Кроме того, молодая фужэнь, посмотрите на эти облака, что, если на обратном пути пойдёт дождь и что-то случится? Ба, не обращайте внимания на мой старый рот, как может быть несчастный случай? Но лучше быть в безопасности, верно?

Лу Чжу молча слушала откровенную ложь управляющего Линя. Как могло случиться так, что лошадь заболела именно в этот момент, и разве это не было бы шуткой, если бы у фу Цзинь Ин Вана не было даже одной кареты? И погода – луна и звёзды были ясными и яркими в небе, о каком дожде он говорил? Намерения управляющего Лина были слишком очевидны. Однако Лу Чжу была вполне довольна его действиями, потому что это, по крайней мере, показало, что фу Цзинь Ин Вана придавал большое значение её юной леди. Она сразу же последовала словам стюарда Линя и сказала:

– Это правда, юная леди, сейчас поздняя ночь, я боюсь, что улицы могут быть небезопасны.

Был ещё ранний вечер, с какой стороны ни посмотри, а до поздней ночи» было ещё далеко. Бай Чжи и Лянь Цяо тоже хранили молчание, выслушав глупости Лу Чжу.

В конце концов именно Тянь Чжу с серьёзным лицом подошла к Цзян Жуань.

– Юная леди, Вдовствующая Императрица прислала дворцовую служанку с посланием. Она сказала, что уже поздно, юная леди может отдохнуть в фу Цзинь Ин Вана.

– …

С тех пор как они вмешали в это Вдовствующую Императрицу, они даже не задумывались о чести и репутации молодой леди!

* * *

К счастью, хотя они и остановились в фу Цзинь Ин Вана, они не слишком часто видели Сяо Шао, что спасло их от большого смущения. Только Лу Чжу была немного разочарована. Это был такой редкий шанс, но Сяо Шао там не было. Какая упущенная возможность!

Все в фу Цзинь Ин Вана относились к Цзян Жуань с уважением. Хотя указ о браке ещё не был издан, все они называли Цзян Жуань молодая фужэнь», что она приняла спокойно, хотя только сама Цзян Жуань знала, что на самом деле чувствовала по этому поводу.

Ночью все слуги фу Цзинь Ин Вана отступили, но Цзян Жуань не могла спать, и поэтому она позволила Лу Чжу зажечь лампу. С её умом, полным мыслей, девушка решила просто найти фонарь, надеть пальто и прогуляться по фу Вана.

Луна была яркой и круглой – была почти середина осени. Цзян Жуань несла фонарь, только в сопровождении Лу Чжу. Ни одна из них не обратила внимания на свой путь, поскольку их глубокие мысли поймали обеих девушек в ловушку, и вскоре они пришли к павильону у озера.

Стоя у воды, они могли смутно видеть силуэт человека, стоящего к ним спиной, хотя было неясно, что именно он делает. Когда лунный свет полился вниз и отразился на поверхности воды, постепенно выяснилось, что это Сяо Шао.

Цзян Жуань на мгновение задумалась, затем сказал Лу Чжу:

– Ты останешься тут, – она шла вперёд одна с фонарём в руке.

Человек в павильоне обернулся, услышав движение позади себя, и был слегка удивлён, увидев Цзян Жуань.

– Почему ты до сих пор не спишь?

Взгляд Цзян Жуань упал на стол, где стоял нефритовый винный кувшин (1) и три чашки. На земле было мокрое пятно, а рядом с водой – следы сожжённых бумажных денег. Он… отдавал дань уважения кому-то?

Сяо Шао сел. Цзян Жуань чувствовала, что настроение Сяо Шао было немного ненормальным, но не знала, была ли это её иллюзия, что у него также были немного убийственные намерения.

Сяо Шао обычно вёл себя спокойно и отчуждённо, и, по мнению Цзян Жуань, иногда он был даже довольно милым. Но теперь очевидная враждебность добавила слой инея ко всему его лицу, вызывая чувство страха у других.

Люди, которым он отдавал дань уважения, должны были быть важны для молодого человека. Две чашки означали двух людей, но день памяти покойного Цзинь Ин Вана и Цзинь Ин Ванфэй (2) был зимой, а не сейчас. Пока Цзян Жуань размышляла, она подняла кувшин с вином и взвесила его. Поскольку в кувшине осталось меньше половины, он, должно быть, тоже выпил совсем немного.

– Я попросил разрешения у Его Величества отправиться в экспедицию, – внезапно сказал Сяо Шао.

Цзян Жуань резко обернулась, чтобы посмотреть на него, но Сяо Шао смотрел на луну, отражённую в озере. Она была большой и круглой, но её свет был туманным, когда он игриво прыгал по элегантной линии его носа, плотно сжатых губ и изящного подбородка, прежде чем, наконец, упасть в эти холодные глаза.

Может быть, из-за того, что он был пьян, голос Сяо Шао был довольно хриплым.

– Из трёхсот тысяч охранников Цзиньи я соберу сто тысяч и поспешу в Тянь Цзинь, – он медленно повернулся к Цзян Жуань. – Цзян Синь Чжи будет в безопасности.

– Ты не обязан этого делать, – сказала Цзян Жуань, глядя на озеро. – Ты не должен вмешиваться в дела суда, и у тебя есть полное право не вмешиваться в это дело.

– Это только вопрос времени, когда мы разорвем связи с Южным Синьцзяном, – заявил Сяо Шао. – Это всё касается не только тебя.

Цзян Жуань промолчала и уже повернула голову, чтобы продолжить смотреть на озеро, как вдруг почувствовала, что её тянут за руку. Сила была хорошо контролируемой и достаточной, чтобы заставить её упасть в объятия Сяо Шао. А когда она посмотрела вниз, то вдруг обнаружила, что сидит у него на коленях.

Казалось, издалека донёсся тихий вздох.

___________________________________________

1. Нефритовый винный кувшин [玉壶]: похож на чайник, но для вина, обычно менее десяти сантиметров высотой.

2. 王妃 (wangfei) – официальная жена Вана (принца).

Глава 148.3 - Поцелуй

Цзян Жуань хотела встать, но Сяо Шао продолжал очень точно контролировать свою силу – хотя это не причиняло ей вреда, но также не позволяло девушке двигаться. Сидеть на чужих коленях не было чем-то, что случалось с ней раньше, в этой жизни или в прошлой. Однако Цзян Жуань не была одной из тех, у кого горячий характер, и она не будет поднимать шум. Она молча смотрела на него.

Губы Сяо Шао изогнулись, когда он увидел Цзян Жуань такой.

С этой прекрасной улыбкой лунный свет, казалось, конденсировался в его глазах, делая красивого молодого человека более привлекательным, но он также, казалось, нёс печаль и незаметное страдание.

В то время как Цзян Жуань оставалась немного рассеянной, она почувствовала, как её губы остыли, когда освежающий аромат вина напал на её чувства вместе с уникальным мужским дыханием, которое мягко коснулось её губ.

Девушка была поражена. Однако прежде чем она успела отреагировать, Цзян Жуань почувствовала, как чья-то рука поддержала её голову, углубляя поцелуй.

Их губы были одинаково холодны, а поцелуй был нежным, но твёрдым. Когда он смело лизнул кончик её языка и зубов, аромат тёплого вина охватил девушку, принеся с собой новые ощущения. Цзян Жуань боялась этого неизвестного чувства, но не знала, как его отпустить.

Сяо Шао выпустил её из заточения, как только поцелуй закончился, но прежде чем она смогла встать, молодой человек крепче прижал её к себе и положил подбородок девушке на макушку:

– Отныне ты моя Ванфэй.

В своём нынешнем положении Цзян Жуань не могла видеть выражение лица Сяо Шао. Если бы она могла, то обнаружила бы, что молодой человек проявляет глубокую и необычную мягкость, а на его красивом лице появился слабый румянец и тонкая улыбка. Каким бы опьяняющим ни был лунный свет, он не мог сравниться с ослепительными волнами в этих холодных глазах.

Только когда он держал Цзян Жуань в своих руках вот так, он мог ясно почувствовать, насколько тонким было её тело, как будто один порыв ветра мог сдуть её. Однако Сяо Шао знал, что такое слабое тело принадлежало тому, кто мог поколебать самые глубокие основы Великой династии Цзинь. Он никогда не чувствовал себя так за двадцать с лишним лет своей жизни. Честно говоря, что–то, вызывающее огромные бури в сердце молодого человека, казалось, пустило корни сегодня, что почти заставило его потерять контроль.

Сяо Шао созрел в молодом возрасте, имел спокойный темперамент и родился с хорошей внешностью и хорошим умом. Даже когда он испытал колоссальный сдвиг в своей семье, молодой человек быстро скорректировал свой менталитет и только получил похвалу от других. Но в мире не было ничего, что изменилось бы в одночасье. Боль, скрытая в его сердце, медленно погружалась в его глубины, пока Сяо Шао не оказался изолированным от мира смертных. Но незаметно для него, когда настроение юноши стало мягким, как в этот момент, эти боли и ненависть, похороненные внутри, постепенно рассеялись в этом тёплом объятии и лёгком поцелуе.

Как удачно, что, хотя Сяо Шао, казалось, жил в одиночестве в течение ста лет, надежда и искупление, которые он никогда не думал, что получит, теперь были в его собственных руках.

Цзян Жуань слегка опешила, когда почувствовала, что объятия стали крепче.

Её хаотичный разум медленно восстанавливался. Девушка не знала, было ли это из-за алкоголя, оставшегося во рту Сяо Шао, что у неё закружилась голова, и Цзян Жуань не могла реагировать прямо сейчас. Даже сейчас она не знала, как реагировать на его властные слова.

Сяо Шао действительно был несколько странным сегодня. Цзян Жуань не знала, было ли это из-за людей, которым он отдавал дань уважения, или же его недавние действия были продиктованы опьянением.

После того, как Сяо Шао так много раз использовался ею в своих интересах, было бы несколько лицемерно с её стороны надеть сердитое выражение сейчас. Только её разум был в полном беспорядке, и Цзян Жуань вообще ничего не могла придумать. Но так как Сяо Шао был пьян и грустен, она внутренне вздохнула и молча согласилась действовать как деревянный блок для него, чтобы позволить ему успокоиться в этих объятиях.

Сама Цзян Жуань также не думала о том, что представляла её уступчивость. Хотя она не заботилась о любовных делах в этой жизни, кроме того, что воспринимала как вред, который может принести ей слабость, возникающая в результате их возникновения, если бы это было изменено на кого-то другого, как она могла принять это? Только с Сяо Шао даже злиться казалось излишним.

Цзян Жуань думала и думала, и, наконец, решила не отвергать его. Сяо Шао обнял девушку так крепко, что она не могла вырваться, поэтому у неё не было возможности узнать, на что было похоже выражение его лица, не говоря уже о том, чтобы определить, что он чувствовал, когда обнимал её. Глаза Цзян Жуань были в оцепенении. Казалось, на её губах всё ещё был какой-то остаточный жар, а на щеках был след красного румянца.

Она глубоко вздохнула и холодно сказала:

– Сяо Шао, ты пьян, но я буду считать тебя трезвым. Я не буду возражать против указа Вдовствующей Императрицы о браке. После того, как я войду в фу Цзинь Ин Вана, мы будем в одной лодке, – она помолчала, затем продолжила: – Поскольку ты не любишь Сюань Ли, как насчёт того, чтобы я избавилась от него для тебя?

Она всегда отказывалась смириться с потерей. Изначально именно она воспользовалась этим преимуществом, но всё равно сказала, что избавиться от Сюань Ли ради Сяо Шао.

– Ты поцеловал меня только потому, что был пьян, я не буду потом об этом беспокоиться, – когда она сказала это, выражение лица Цзян Жуань было спокойным и великодушным. Однако чего она не знала, так это того, что человек, который держал её, слегка приподнял брови и повёл глазами, неописуемо очаровывая.

Ну, она, вероятно, не будет знать одну вещь. Мужчины семьи Сяо никогда не были способны опьянеть.

Глава 149.1 - Их собственное отношение

На следующий день новость о том, что Сяо Шао обнимает и целует Цзян Жуань в нетрезвом виде, распространилась по всему фу Цзинь Ин Вана. Слуги снова восхищались действиями своего хозяина. Смотрите, это называется мужеством! Хотя никто из них на самом деле не видел пьяного Сяо Шао раньше, посмотрев на результаты, все пришли к выводу, что их Ванъе поразил их всех своим блестяще выполненным движением.

Цзян Жуань ничего об этом не знала. Прошлой ночью, после того, как Сяо Шао заснул в какой-то момент, Цзян Жуань попросила Тянь Чжу помочь ему добраться до его комнаты. Всю ночь её мучили мириады мыслей и эмоций, что привело к полноценной бессоннице. Таким образом, на следующий день были намёки на тёмные тени под её глазами, когда девушка покинула фу Цзинь Ин Вана.

После того как она покинула фу Цзинь Ин Вана, Цзян Жуань решила не возвращаться во дворец. Вместо этого, после некоторого раздумья, она приказала кучеру развернуться и отправиться обратно в Цзян фу. Теперь, когда дела Цзян Синь Чжи были известны всему городу, Цзян фу не мог не получить никаких известий. Кроме того, так уж случилось, что ей тоже не терпелось посмотреть, не принесла ли расставленная ею сеть каких-нибудь вознаграждений.

* * *

Удивительно, но для Цзян Цюаня было необычно находиться сегодня в Цзян фу. В кабинете Цзян Чао сидел напротив него с серьёзным выражением лица.

– Ты хочешь сказать, что Его Восьмое Высочество хочет жениться на Сяо Жуань? – Цзян Цюань нахмурился. – Как Его Восьмое Высочество мог полюбить её? – если бы речь шла о девушке Цзян Су Су, то Цзян Цюань не был бы таким непримиримым, и это было бы именно то, на что он надеялся. Но теперь ему сообщили, что Сюань Ли хочет Цзян Жуань, и это заставило его почувствовать беспокойство.

Неуловимый след тьмы вспыхнул в глазах Цзян Чао.

– Это действительно намерение Его Высочества.

– Тогда как насчёт Су Су? – это непредвиденное обстоятельство омрачило выражение Цзян Цюаня. – она также достигла брачного возраста, – некоторое время назад Его Восьмое Высочество молчаливо согласился жениться на Цзян Су Су, и хотя помолвка ещё не была улажена, как он мог внезапно изменить личность сейчас? Его слова теперь явно показывали недовольство Сюань Ли.

Несколько лет назад семья Цзян хотела присоединиться к восьмому принцу, поэтому они намеренно и исподтишка исследовали его намерения. Между двумя своими дочерьми Ди Цзян Цюань был неравнодушен к Цзян Су Су и, естественно, надеялся, что Цзян Су Су выйдет замуж за Сюань Ли и станет его Ванфэй. Именно из-за этого намерения её брак всё это время откладывался. Если это затянется ещё немного, Цзян Су Су станет старой девой! Они все предполагали, что это было верной вещью, и даже если это было не так, учитывая их отношения с Ся фу она могла, по крайней мере, быть наложницей. Почему выбор внезапно изменился и пал на Цзян Жуань?

В глазах Цзян Цюаня даже безмозглая Цзян Ли была лучше Цзян Жуань. По какой-то причине Цзян Цюань всегда немного боялся своей вечно улыбающейся старшей дочери. Может быть, это было потому, что он чувствовал себя виноватым перед Чжао Мэй, или, может быть, потому, что у Цзян Жуань были пронзительные глаза, которые, казалось, исследовали самые глубокие и сокровенные тайны сердца людей. Он никогда не чувствовал себя комфортно, встречаясь с девушкой глазами. Для Цзян Цюаня Цзян Жуань и Цзян Синь Чжи всегда стояли напротив него и никогда не попадали под его контроль.

Если Цзян Жуань действительно выёдет замуж за фу восьмого принца, с её способностями, кто знает, вызовет ли она чудовищную катастрофу как для Цзян фу, так и для него самого. Цзян Цюань просто не мог ей доверять.

Цзян Чао бросил Цзян Цюаню насмешливую усмешку, но она была так хорошо скрыта, что последний не заметил.

– Та, кого выбрал Его Восьмое Высочество, – старшая сестра. Как бы ни был недоволен отец, неужели ты думаешь, что сможешь договориться с ним о замене её второй сестрой? – спросил парень.

Не то чтобы у Цзян Чао не было претензий к Цзян Цюаню. Он понял ещё в инциденте Ся Янь, что Цзян Цюань был лицемером, который не будет брать на себя ненужный риск, как только речь заходит о его жизни, даже если мужчина притворялся, что любит их. Он знал, что Ся Янь была оклеветана, но как муж, он предпочитал верить другим. Поэтому, хотя Цзян Чао в настоящее время пользовался благосклонностью восьмого принца, его коллеги всегда смотрели на него с некоторой насмешкой, несомненно, из-за действий его отца. Как он мог примириться?!

С тех пор как Ся Янь потерпела фиаско, отношения между Цзян Чао и Цзян Цюанем стали отчуждёнными – была вежливость, но не было близости. Сам Цзян Цюань мог знать об этой проблеме, а мог и не знать. Может быть, он знал это в глубине души и просто притворялся, что это не так, чтобы сохранить мир.

– Ты… – Цзян Цюань тоже услышал тонкий сарказм Цзян Чао. Только он собрался разозлиться, как вдруг что-то вспомнил и успокоился. – О чём ты говоришь? Су Су тоже твоя сестра. Разве ты не хочешь, чтобы она жила хорошо?

Цзян Чао не ответил, потому что он также знал, что, учитывая отношения Цзян Жуань с ними, её брак с восьмым принцем принесёт только вред и никакой пользы. Однако он ясно видел и понимал ситуацию, и правда заключалась в том, что Сюань Ли был решительно настроен против Цзян Жуань. Помимо того, что она принесла с собой дополнительные рычаги влияния как семьи Чжао, так и Цзян Синь Чжи, как мужчина, он, естественно, понимал, как Сюань Ли смотрит на Цзян Жуань. У него уже был интерес к этой девушке, тип интереса, который мужчина имел в отношении женщины.

Цзян Чао ухмыльнулся.

– Не нужно беспокоиться, отец. Если Его Восьмое Высочество хочет старшую сестру и Император согласен, мы не можем ничего сделать, кроме как подчиниться. Если отец обеспокоен тем, что она будет говорить вне очереди перед Его Восьмым Высочеством, тогда действительно нет никаких причин для твоего беспокойства. Более того, если она выйдет замуж за Его Восьмое Высочество и из-за инцидента с её братом разовьёт глубокую враждебность к нему, то даже если она войдёт в Императорский дом, их негодование возрастёт до критической точки.

– Ты хочешь сказать… – глаза Цзян Цюаня загорелись.

Цзян Чао неторопливо улыбнулся, протянул руку с четырьмя пальцами и медленно указал на стол.

– Его Восьмое Высочество хочет жениться на старшей сестре, а также завоевать расположение моего старшего брата. Просто если старший брат действительно присоединится к Его Восьмому Высочеству, это может быть не лучшим решением для нашего Цзян фу.

Выражение лица Цзян Цюаня застыло. Цзян Синь Чжи и Цзян Жуань были одного мнения, и ни один из них не мог спокойно смотреть на него. Более того, если Сюань Ли сумеет заключить с ними союз, а Цзян Синь Чжи сумеет избежать нынешнего затруднительного положения, то это принесёт им дополнительную славу и великолепие. Они будут обладать огромной властью и авторитетом, и это будет не похоже на то, что было раньше, в результате чего семья Цзян станет незаменимым активом. Однако, если ситуация сведётся к противостоянию, между Цзян Синь Чжи и семьёй Цзян Сюань Ли не обязательно выбрал бы семью Цзян и отказался бы от Цзян Синь Чжи. Само существование Цзян Синь Чжи представляло для них большую угрозу.

Глава 149.2 - Их собственное отношение

Цзян Цюань посмотрел на Цзян Чао. Лицо Цзян Чао было мрачным, но его следующие слова были шокирующими:

– Если что-нибудь случится со старшим братом, расследование вполне может показать, что в этом замешано Его Восьмое Высочество. Как только старшая сестра узнает, она неизбежно отдалится от восьмого принца. Цзян Синь Чжи будет мёртв и, следовательно, бесполезен, и с ненавистью между ними у старшей сестры не будет причин просить семью Чжао помочь ему. Таким образом, если Его Восьмое Высочество всё ещё хочет завоевать семью Цзян, ему понадобится ещё одна связь, – он слегка улыбнулся. – В то время было бы просто отправить вторую сестру в королевский дом.

Цзян Цюань был несколько ошеломлён незнакомым выражением лица Цзян Чао, которое содержало намёки на жестокость, о которой даже он, казалось бы, не подозревал. Прошло некоторое время, прежде чем мужчина смог отреагировать.

– Ты говоришь так, будто это так просто, но как ты можешь гарантировать, что с ним случится несчастный случай? Более того, ты даже планируешь впутать Его Восьмое Высочество в этот гнусный заговор! Это просто нелепо.

Цзян Чао почувствовал презрение к словам отца и презрел присущую ему слабость. С привычкой Цзянь Цюаня быть чрезмерно осторожным и всегда сомневаться в себе, как Цзян Чао мог иметь хорошее будущее? Кроме того, Цзян Чао уже давно строил свои собственные планы, и не имело значения, согласится Цзян Цюань или нет. Услышав это, Цзян Чао почувствовал, что оставаться здесь больше бессмысленно, и небрежно произнёс несколько уверенных слов. Хотя Цзян Цюань был немного раздражён его невнимательностью, мужчина также знал, что этот его сын был доверенным помощником Сюань Ли, которого он не мог ни бить, ни ругать. Таким образом, Цзян Цюань мог только согласиться с этим и отослать его, поговорив ещё немного.

* * *

Карета остановилась перед Цзян фу, и охранники открыли ворота. Цзян Жуань приветствовали, как обычно, когда она вошла, но все оценивали девушку, очевидно, задаваясь вопросом, как долго эта Цзюньчжу может продолжать ходить с гордо поднятой головой.

Когда Цзян Жуань впервые получила титул Цзюньчжу, её статус действительно возрос, но лицом, принимающим решения в семье, в конечном счёте по-прежнему оставался Цзян Цюань. Поэтому слуги не стали бы лезть из кожи вон, чтобы угодить Цзян Жуань, рискуя обидеть Цзян Цюаня. Теперь, когда Цзян Синь Чжи попал в беду, казалось очевидным, что Цзян Жуань, Хун’ань Цзюньчжу, рано или поздно лишится удачи и благосклонности. Многие слуги втайне радовались, что тогда сделали правильный выбор, и не спешили выслужиться перед старшей юной леди, иначе сегодня их жизнь была бы намного тяжелее.

Раньше Хун Ин приветствовала Цзян Жуань каждый раз, когда та возвращалась из дворца. Однако той, кто вышел сегодня, была первая Инян в грубой одежде. Она очень извинялась перед Цзян Жуань.

– Простите, старшая госпожа, – сказала она. – Пятая Инян тяжело беременна, и ей неудобно передвигаться. Пожалуйста, простите её.

Бай Чжи нахмурилась, а Лянь Цяо надула губы. Первоначально, когда всё было гладко для неё, она двигалась с таким энтузиазмом, что если бы кто-то не знал ситуацию немного лучше, они бы предположили, что женщина была биологической матерью Цзян Жуань. Однако, получив доступ к текущей неблагоприятной ситуации, для её собственного самосохранения, она быстро оттолкнула юную леди. Неудивительно, что была поговорка, что проститутки были без эмоций, а оперные исполнители были нелояльны. Но опять же, она родилась и выросла в борделе, и поэтому, какой бы благородной женщина ни притворялась, она не могла скрыть свою инстинктивную натуру действовать прагматично и реагировать только на ситуацию, которая была бы в её пользу.

Но раз уж первая Инян так сказала, что ещё они могли с этим поделать? Цзян Жуань мягко улыбнулась.

– Это не имеет значения, пятая Инян должна позаботиться о себе в первую очередь. Я определённо буду чувствовать себя виноватой, если мой младший брат пострадает.

Улыбка первой Инян стала ярче. Цзян Жуань взглянула на неё и прокомментировал:

– Теперь, когда пятая Инян тяжело беременна, она, должно быть, гораздо больше отдыхает. Это также означает, что у неё не так много времени и энергии, чтобы управлять домашним хозяйством. Тебе было тяжело.

– Эта наложница не смеет претендовать на какие-либо заслуги, – сказала первая Инян, скромная, как всегда. – Я просто помогаю везде, где могу.

Пока они шли, Цзян Жуань сказала:

– Первая Инян слишком скромна.

Сначала Инян снова взмахнула руками и повела их до самого Жуань Цзюй, прежде чем уйти с улыбкой.

После того как первая Инян ушла, Лу Чжу не удержалась и сказала:

– Юная леди, пятая Инян явно пытается доставить Вам неприятности.

Хун Ин была назначена матриархом семьи, и когда она не вышла поприветствовать Цзян Жуань с таким надуманным предлогом, было очевидно, что женщина делает заявление по поводу дела Цзян Синь Чжи и занимает свою позицию на всеобщее обозрение. Более того, нынешнее поведение Хун Ин было откровенно лицемерным, учитывая, как Цзян Жуань помогла ей справиться с Ся Янь.

– Она умный человек, – беспечно сказала Цзян Жуань. – Просто ей нравится быть умной в неправильных местах.

Хун Ин хотела угодить Цзян Цюаню, поэтому ей пришлось показать своё отвращение к Цзян Жуань. В прошлом Цзян Жуань всё ещё имела некоторую ценность, поэтому она не могла сделать это так явно. Но теперь, когда с Цзян Синь Чжи случилось несчастье, Цзян Жуань больше не имела никакой ценности, и это служило оправданием тому, почему Хун Ин могла просто отбросить её в сторону таким образом. Однако Хун Ин, казалось, забыла одну вещь – было ли это семя в её животе настоящим или нет.

Видя, что Хун Ин уже позволила всему этому дойти до её головы, Цзян Жуань не возражала ещё больше запутать её. Она уже дала этой женщине шанс. Поскольку Хун Ин выбрала этот путь, ей некого было винить в своём конце.

Лу Чжу всё ещё чувствовала себя довольно возмущённой:

– Она всего лишь Инян, но ведёт себя так, будто она главная жена. А ещё есть первая Инян, которая повсюду следует за ней и ведёт себя так, словно является прилежной рабыней.

Цзян Жуань взглянула на фарфоровую чашку, стоявшую перед ней.

– Она не рабыня.

– Юная леди? – Бай Чжи проверил, нет ли людей снаружи, а затем спросил: – Что-то не так с первой Инян?

Цзян Жуань обдумал вопрос. По правде говоря, её впечатление об этой первой Инян как в этой жизни, так и в прошлом было очень поверхностным. Девушка только знала, что её не любят, и можно даже сказать, что ею пренебрегают, и не из тех, кто спрашивает о внешнем мире. Возможно, она была постельной рабыней, возведённой в положение наложницы, и знала своё место и была довольна своей участью.

Глава 149.3 - Их собственное отношение

Когда Чжао Мэй была ещё жива, её можно было считать доброй к первой Инян, но позже, когда Ся Янь вошла в фу, Цзян Цюань изменился и стал благосклонным исключительно к Ся Янь, таким образом, первая Инян в итоге оказалось с ещё меньшей позицией в фу. Однако сама Ся Янь не слишком усложняла ей жизнь, возможно, потому, что не думала, что неблагоприятная наложница без сильного происхождения может представлять большую угрозу. Даже когда в прошлом слуги издевались над Цзян Жуань, её матерью и старшим братом, первая Инян обращалась с ними так же уважительно, как и раньше.

Она также не слышала никаких новостей о первой Инян после того, как вошла во дворец в своей предыдущей жизни. Теперь, когда Цзян Жуань подумала об этом, Ей показалось, что первая Инян уже много лет живёт в Цзян фу как невидимка.

Живи размеренной жизнью, действуй скромно» – таков был девиз первой Инян. Это не было бы странно в любой другой семье, но это был Цзян фу. У каждого были свои цели. Хун Ин хотела стать хозяйкой фу; Ся Янь хотела, чтобы всё было под её контролем; и Чжао Мэй хотела, чтобы Цзян Цюань лучше относился к ней и её детям.

Но первая Инян представила себя как кого-то без интересов, без выдающихся характеристик или особенностей; это было почти так, как если бы она хотела остаться в тени и быть забытой всеми. Она намеренно не уходила со своего пути, чтобы угодить другим, но всё же смогла стойко прожить весь путь до сих пор. Если бы кто-то сказал, что она была человеком без увёрток и амбиций, то это было бы слишком случайным и странным.

– Просто уделяйте ей больше внимания в будущем, но не делай это слишком очевидно, – приказала Цзян Жуань. – Надеюсь, она не та, кто прячется в самых глубоких водах.

Если бы действительно была проблема с первой Инян– как с кем-то, кто терпеливо и целенаправленно скрывал себя более десяти лет – тогда это было бы слишком страшно.

В этот момент они услышали голос служанки третьего ранга, докладывающей из–за двери.

– Юная леди, четвёртая юная леди здесь.

Цзян Дань пришла поприветствовать её? Цзян Жуань подняла бровь. Она пришла так быстро, было ли это для того, чтобы посмеяться над ней? Она улыбнулась и сказала:

– Пусть войдёт.

– Да Цзе цзе, – позвала Цзян Дань, входя с улыбкой на губах. Сегодня она была одета в светло-оранжевое газовое платье, украшенное цветами сливы, что придавало ей освежающий и изысканный вид, но также несло в себе очаровательный намёк на жалость.

Она села напротив Цзян Жуань и изобразила на лице огорчение.

– Да Цзе цзе, я слышал, что старший брат… есть ли новости из дворца, как он сейчас?

В этот момент Цзян Жуань не стала связываться с ней, а просто молча улыбнулась девушке. Цзян Дань вскоре сдалась и нервно спросила:

– Да Цзе Цзе, я сказала что-то не так?

– Естественно, – Цзян Жуань налила себе чашку чая и сказала почти небрежно: – Информация о стычках на границе засекречена. Как кто-то может узнать? И если кто-то со скрытыми мотивами распространит эту информацию, разве это не будет катастрофой?

– Да Цзе цзе, – сказала Цзян Дань, выглядя угрюмой и обиженной. – Я не та, у кого есть скрытые мотивы, и, кроме того, что я буду делать с новостями?

Цзян Жуань слегка улыбнулась:

– На самом деле четвёртой сестре нетрудно собрать такую информацию, более того, ты войдёшь во дворец через три дня, – её улыбка стала многозначительной. – Четвёртая сестра может многое узнать там. Если ты сумеешь получить благосклонность Его Величества, ты, возможно, даже сможешь услышать более свежие новости, и, возможно, тогда именно мне придётся спрашивать тебя о новостях.

После того как Цзян Дань услышала это, выражение её лица стало довольно сложным, и она немного странно улыбнулась.

– Да Цзе цзе, ты смеёшься надо мной. Во дворце так много талантливых девушек и женщин, в то время как я всего лишь обычная дочь Шу, – сказала она, глядя на Цзян Жуань. – Вместо этого, если бы это был Да Цзе цзе, то это было бы благословением Цзян фу.

– Неважно, – улыбнулся Цзян Жуань. – Раз отец хочет, чтобы ты вошла во дворец, у тебя должна быть своя уникальность. Вход во дворец представляет твоё богатство. Не имеет значения, если другие родились более благородными, чем ты – пока ты пользуешься благосклонностью, им придётся стоять в стороне. Кроме того, у тебя есть Цзян фу и отец, поддерживающий тебя, – в её предыдущей жизни, когда Цзян Жуань узнала, что должна войти во дворец, её так называемые родственники в Цзян фу также утешали девушку подобным образом. Но теперь, когда колесо фортуны повернулось, она смогла ответить взаимностью на эти чувства и дословно передать те же самые слова Цзян Дань, хотя ей было интересно, что почувствовала Цзян Дань, услышав их.

В её словах было немного искренности, и Цзян Дань не могла быть уверен в том, что на самом деле думала Цзян Жуань, поэтому она могла только выдавить неохотную улыбку.

– Да Цзе цзе, знаешь ли ты, что фужэнь сошла с ума и была доставлена в деревню, чтобы выздороветь, вторым братом. Кроме того, вторая сестра посетила Ся фу, а вернувшись, сообщила, что Ся фужэнь больна.

– Второй Брат очень добр, – сказала Цзян Жуань. – Ся фужэнь всегда была слаба здоровьем, так что сейчас самое время навестить вторую сестру.

Цзян Дань нахмурилась, немного разочарованная тем, что она не получила реакции, которую представляла. Всего через несколько секунд девушка сказала, как бы невзначай:

– Зачем её отправили в такое место выздоравливать, особенно в её нынешнем состоянии и слабом здоровье? Дорога в деревню такая ухабистая, что я не знаю, выдержит ли Ся Янь её…

– У второго брата своё мнение, – вместо того, чтобы ответить, Цзян Жуань прямо заблокировала её слова. Цзян Дань также беспомощно признала, что Цзян Жуань отказалась продолжать говорить на эту тему, поэтому она могла только поболтать немного дольше, прежде чем встать с улыбкой. – Мне еще нужно кое-что подготовить для входа во дворец, поэтому я больше не буду беспокоить Да Цзе цзе. Я вернусь первой и снова навещу тебя позднее.

После того, как Цзян Дань была провожена, Лу Чжу подошла к Цзян Жуань, чтобы налить ещё чаю, и сказала:

– Она действительно волк в овечьей шкуре. Как только эта девушка получила крошечный кусочек силы, её глаза взлетели к небу, – по мнению служанок, Цзян Дань пришла сегодня в Жуань Цзюй только для того, чтобы покрасоваться и воспользоваться возможностью растоптать угнетённых, желая увидеть Цзян Жуань в ее нынешнем затруднительном положении. Во всём мире, вероятно, не было никого, кто мог бы воплотить фразу мелочный», как Цзян Дань.

Однако мысли Цзян Жуань были не о Цзян Дань. Только что слова Цзян Дань то ли намеренно, то ли непреднамеренно что-то раскрыли. Её долгожданная добыча наконец подошла к краю ловушки; теперь вопрос был в том, должна ли она ждать, пока они сами упадут в неё, или ей следует немного подтолкнуть их?

Цзян Дань хотела использовать Цзян Жуань как одолженный нож и ошибочно считала всех в мире дураками. Просто она не ожидала, что Цзян Чао первым проявит нетерпение.

Она медленно сделала глоток чая, затем сказала:

– Тянь Чжу, пойди проверь, в какую деревню увезли Ся Янь. Цзян Чао собирается сделать свой ход.

Глава 150.1 - Сяо Шао сделал ход

Цветы в дворцовых садах, казалось, цвели более пышно с наступлением ранней осени, особенно большие хризантемы с их яркими пурпурными и алыми цветами. Слои за слоями лепестков изящно изогнулись и были размещены в потрясающем окружении. Повсюду стоял благоухающий аромат. В эти дни руки евнухов и служанок были заняты приветствием партии недавно зачисленных молодых женщин во дворец. Каждый год, когда добавлялись новые люди, наоборот, бесчисленные безымянные души прекрасных дам удобряли почву якобы обильных цветов. Как бы ужасно это ни звучало, свежие удобрения никогда не были дефицитными, потому что всегда было много дам, которые хотели стать фениксами, которые поднялись на верхнюю ветвь.

Фэй Шу неторопливо откинулась на спинку дивана. Под ореолом свечей силуэт её экзотического очарования выглядел особенно прекрасным. Женщина очень хорошо понимала свои преимущества. На ней была шёлковая верхняя одежда, сотканная золотыми нитями, изящный кусок драгоценного камня в середине её лба, а её пальцы ног под длинной сапфирово-голубой юбкой были такими нежными и светлыми, как будто вырезанными из нефрита.

Всё её тело источало элегантность и соблазнительное очарование красавицы. Неудивительно, что женщина всё ещё оставалась на первом месте после всех этих лет, несмотря на присутствие многих красивых молодых женщин, постоянно входивших во дворец.

Фэй Шу изучала свои ногти, когда ей подали очищенный фиолетовый виноград из хрустальной чаши рядом с ней. Виноград был круглый и красивый, её вишневые губы были восхитительны, а розовый язычок – проворен. Казалось, съедая по одной виноградине за раз, можно попробовать и насладиться её отчётливым вкусом.

Медная горелка в форме журавлиного клюва медленно испускала аромат благовоний, который был уникален для западных регионов (царств Синьцзян и Центральная Азия). Его смелый и тёплый аромат в сочетании с уютным светом свечей заставлял людей чувствовать себя так, словно они находятся в чужой стране.

Жизнь Фэй Шу становилась всё более процветающей с тех пор, как Гуй Фэй Чэнь была сослана в Холодный Дворец. Фэй Дэ и Гуй Фэй Чэнь сражались всю жизнь. Несмотря на то, что Гуй Фэй Чэнь потерял власть, четвёртый принц и пятый принц всё ещё боролись зубами и ногтями за высший пост.

У Фэй Шу был только один ребёнок, принцесса Хэ И. Очевидно, у неё не было стремлений, которых женщина не должна была иметь, и борьба за титул главной супруги была для неё отдалённым делом. Вместо этого Фэй Шу уделяла гораздо больше внимания завоеванию сердца Императора в гареме.

Когда Гуй Фэй Чэнь была рядом, Император почти полностью сосредоточил своё внимание на ней. Многочисленные уловки и заигрывания Фэй Шу бледнели по сравнению с нежной улыбкой Гуй Фэнь Чэнь и её простыми разноцветными вышитыми мешочками. Поэтому Фэй Шу ненавидела Гуй Фэй Чэнь больше всего в этом дворце, и все знали, что Фэй Шу и Гуй Фэй Чэнь были естественными врагами. Однако теперь, когда у Гуй Фэнь Чэнь не было шансов на освобождение, у Фэй Шу не было сильных противников. Естественно, она была в своей стихии, как рыба в воде.

Просто это нормально для красоты потерять свой расцвет во дворце. Хотя Гуй Фэй Чэнь потеряла своё положение власти, было неизбежно, что вторая и третья Гуй Фэй Чэнь появятся из группы красивых женщин, выбранных для Императорского гарема. Все молодые женщины были на той стадии своей жизни, когда они были самыми красивыми, как цветы. Фэй Шу может посчастливиться победить немолодую Гуй Фэй Чэнь, но она никогда не сможет победить молодую Гуй Фэй Чэнь.

Тем не менее жизнь Фэй Шу в эти дни была гораздо более комфортной.

Изящная фигура ворвалась сердито и пошла прямо к ложу Фэй Шу, даже не глядя. Тон девушки явственно выражал её ненависть:

– Му Фэй!

Золотая юбка, украшенная роскошными драгоценностями. Кто ещё это может быть, кроме принцессы Хэ И?

Слегка нахмурившись, Фэй Шу махнула рукой. Дворцовая служанка, которая играла музыку, резко остановила игру на гуцинь и отступила в сторону.

Принцесса Хэ И прыгнула на диван, не обращая ни на кого внимания. Когда она взглянула на дворцовую служанку, которая играла на гуцинь, и увидела, что девушка одета в красное, девушка вдруг почувствовала, что красное платье оскорбляет её глаза. Принцесса Хэ И сказала:

– Преклони колени.

Дворцовая служанка понятия не имела, что происходит. Она резко опустилась на колени. Принцесса Хэ И подняла подбородок.

– Я нахожу эту девушку отталкивающей. Утащите её и убейте.

– Принцесса, я умоляю Вас сохранить мне жизнь! – дворцовая служанка испугалась. Она не знала, что сделала не так, но понимала, что не может урезонить властную принцессу. Она могла только кланяться и молить о пощаде.

Принцесса Хэ И почувствовала лёгкий трепет в своём сердце, когда увидела девушку в красном, бесконечно кланяющуюся перед ней. Она внезапно показала жестокую улыбку.

– Я, Бэнь Гун, всегда доброжелательна. Поскольку ты просишь о пощаде и служишь служанкой во дворце моей матери, я буду относиться к тебе с добротой. Я могу пощадить твою жизнь… Стражники, утащите её и отрубите ей руки.

Служанка обрадовалась, услышав первую часть, но чуть не упала в обморок, услышав последнюю фразу. Она посмотрела на свои руки. Для служанки, которая зарабатывала себе на жизнь игрой на музыкальных инструментах во дворце, потеря рук была бы концом её жизни. И поэтому она могла бы просто умереть.

Принцесса Хэ И была недовольна внешним обликом дворцовой служанки, которая казалась совершенно обезумевшей. По взмаху её руки несколько дворцовых стражников оттащили дворцовую служанку, которая внезапно потерпела катастрофическое бедствие.

Когда другие дворцовые служанки и евнухи увидели это, они все склонили головы и сделали вид, что не замечают сцены перед ними, надеясь не стать следующей игрушкой капризной принцессы.

Фэй Шу откинулась на спинку своего дивана от начала до конца, не издавая ни звука, чтобы остановить сцену перед ней. Её губы слегка изогнулись в улыбке. Скорее, женщина, казалось, наслаждалась этим и даже находила эту жестокую игру увлекательной. Было ужасно видеть такое испуганное выражение на лице такой красивой женщины.

– Что с тобой? – она открыла рот, чтобы спросить принцессу Хэ И: – Кто спровоцировал тебя на этот раз?

Она казалась прекрасной, прежде чем ей задали этот вопрос, но лицо Хэ И внезапно изменилось, услышав его. Девушка кусала губы от ненависти.

– Не могла бы ты убить Цзян Жуань для меня, Му Фэй?

Это было шокирующе, но Фэй Шу только подняла бровь.

– Хун’ань Цзюньчжу? Что, это она сделала тебя несчастной?

– Не просто несчастной! – ответила принцесса Хэ И. – Не говоря уже о том, что в прошлый раз, когда она угрожала мне из-за этого ублюдка Сюань Пэя, на этот раз я слышала, как кто-то в Императорском кабинете сказал, что Цзинь Ин Ван попросил Императора даровать ему брак! Он хочет жениться на этой шлюхе! Молодые евнухи снаружи услышали это. Му Фэй, как я должна это терпеть?!

Глава 150.2 - Сяо Шао сделал ход

Недовольство принцессы Хэ И Цзян Жуань росло в течение долгого времени, начиная с того момента, когда она впервые увидела эту девушку. Красота Цзян Жуань набросила пелену на её сердце. Благодаря странному повороту событий, она стала носящейтакоежеимякакона» Хун’ань Цзюньчжу. С точки зрения принцессы Хэ И, Цзян Жуань была всего лишь неблагоприятной дочерью фу чиновника. Как мог потомок Императорской семьи голубой крови, как она, сравниться с Цзян Жуань? В прошлый раз она не поднимала шума из-за дела Сюань Пэя, так как Фэй Шу сказал ей пока не причинять неприятностей. Это было терпимо, но вопрос о том, чтоб Сяо Шао попросил Императора дозволения жениться на Цзян Жуань, был нижней линией терпения принцессы Хэ И. Всякий раз, когда эта мысль приходила ей в голову, принцессе Хэ И не терпелось разрубить Цзян Жуань на куски, чтобы она никогда не перевоплотилась!

– Сяо Шао попросил дозволения жениться на Хун’ань Цзюньчжу? – выражение лица Фэй Шу застыло. – Это правда?

– Это абсолютная правда, – принцесса Хэ И ответила огорчённым тоном: – Му Фэй, как такая шлюха достойна Цзинь Ин Вана? Почему он так хочет жениться на ней? Почему бы тебе не убить её ради Хэ И, Му Фэй?

Фэй Шу осмотрела принцессу Хэ И, которая имела поразительное сходство с её собственными чертами лица. Прекрасное лицо принцессы Хэ И с экзотическими чертами исказилось, разрушая её красоту. Хотя дочь не могла быть использована в качестве инструмента торга, чтобы стать хозяйкой гарема, принцесса Хэ И выросла избалованной ею. Никто не был более осведомлён о мыслях принцессы Хэ И о Сяо Шао, чем Фэй Шу.

Фэй Шу знала, насколько Император ценит Сяо Шао. В то время как Император обожал принцессу Хэ И, Фэй Шу полностью осознавала, что Император никогда не позволит принцессе Хэ И выйти замуж за Сяо Шао. Возможно, желание принцессы Хэ И никогда не сбудется.

Сяо Шао наконец-то нашёл свою настоящую любовь, и, конечно же, принцесса Хэ И разволновалась. Красивые красные губы Фэй Шу изогнулись вверх. Возлюбленной Сяо Шао оказалась Хун’ань Цзюньчжу. Она вздохнула про себя, глядя на свою дочь. Лучше всего было увести её от всего этого. Но женщина не могла посоветовать ей в данный момент отступиться, увидев текущую реакцию принцессы Хэ И.

Это было потому, что она когда-то чувствовала то же самое, что и принцесса Хэ И: беспомощная, в то время как человек, которого она любила, и её возлюбленный были похожи на пару птиц, летящих и гнездящихся вместе. Это была не она, которую он держал в своих объятиях. Ревность, потеря, безумие, ненависть и мысль о том, чтобы погибнуть вместе, раздули её сердце до такой степени, что она почувствовала, что может разорваться.

Но она вытерпела. Хотела бы Фэй Шу, чтобы ее дочь пошла по ее стопам?

– Будут и другие, даже если Хун’ань Цзюньчжу больше не будет существовать, – Фэй Шу напомнила принцессе Хэ И. – Ему придётся жениться на ком-то, но это будешь не ты, – как мать, Фэй Шу больше хотела говорить правду, чем выдумывать фантазии, которые никогда не сбудутся.

– Тогда я найду способ убить всех этих женщин. Я убью ту, кого он захочет, – на лице принцессы Хэ И отразилось пугающее безумие. – Его Ванфэй могу стать только я!

Фэй Шу на мгновение пристально посмотрела на принцессу Хэ И, затем её губы скривились от иронии. Было неясно, над кем именно женщина смеялась.

– Он тебе действительно нравится, – пробормотала она хриплым голосом.

Принцесса Хэ И прикусила нижнюю губу и промолчала. Впервые увидев Сяо Шао, она влюбилась в этого одинокого молодого человека. Девушка следила за ним в течение многих лет, но Сяо Шао никогда не возвращал ей взгляд. Она была любимой принцессой Императора, Императорским потомком голубой крови. Её красота не имела себе равных. Кто сказал, что Хэ И уступает неблагоприятной дочери министра? Что такого было в Цзян Жуань, что привлекло к ней внимание Сяо Шао? Принцесса Хэ И обезумела от ревности при мысли о том, что Сяо Шао и Цзян Жуань будут вместе, желая разорвать лицо Цзян Жуань и растоптать её в пыль.

– Не будь такой подавленной, – Фэй Шу теребила ногти. – Пока Вдовствующая Императрица, эта пожилая женщина, охраняет её, ещё не все потеряно. Хун’ань Цзюньчжу получает чрезмерное количество внимания. Тот, кто поднимается, естественно, испытает болезненное падение.

– Му Фэй… – глаза принцессы Хэ И загорелись.

– Разве это не возможность? – губы Фэй Шу приподнялись в улыбке. – Цзян Синь Чжи потерпел поражение, и его местонахождение остаётся неизвестным. Если он действительно станет заключённым, жизнь Хун’ань Цзюньчжу закончится. Лучше всего ударить, когда она находится в неудобном положении во дворце.

– Что мы будем с этим делать, Му Фэй?

– Сотрудничество с врагом и предательство, – Фэй Шу от души рассмеялась, глядя на виноград на хрустальном подносе перед ней. – Это не мелкое преступление.

* * *

Рука Сюань Ли слегка дрожала, когда он держал чашку, и несколько капель чая пролилось на стол перед ним.

– Сяо Шао просил Императора даровать ему брак? – его голос стал громче.

– Это правда, Ваше Высочество, – мужчина склонил голову.

– Действительно, Цзинь Ин Ван! – Сюань Ли холодно фыркнул и со стуком поставил чашку на стол. Его разум мгновенно охватила ярость. Это чувство уныния озадачило его, потому что Сюань Ли не был так обижен, когда Цзян Жуань отвергла его ранее. Он предполагал, что Цзян Жуань была слишком молода, чтобы понять, но он всё ещё был удивлён, что Цзян Жуань неоднократно отказывался от его добрых намерений. Восьмой принц был сбит с толку, потому что он был самым мягким и самым выдающимся из всех принцев во дворце. Почему она всегда относится к нему холодно? Теперь оказалось, что она сделала что-то тёмное и двуличное с Сяо Шао давным-давно!

Он впал в депрессию, когда понял, что у Цзян Жуань уже были отношения с Сяо Шао. Действительно, если бы Сюань Ли мог использовать Цзян Жуань в обмен на поддержку Сяо Шао, если бы он сказал несколько слов, чтобы помочь Сяо Шао в просьбе о браке, Сяо Шао мог бы оказать ему несколько услуг в будущем. Он всегда был озабочен тем, чтобы делать что-то в своих интересах, и это был лучший способ сделать это. Ему нечего было бояться Сюань Хуа при поддержке Сяо Шао.

Однако в данный момент он был очень расстроен по какой-то причине. Теоретически, Сюань Ли мало общался с Цзян Жуань, так что не то, чтобы он питал к девушке сильные чувства. Однако, услышав, что Сяо Шао попросил Императора о брачном указе, это было так, как будто что-то, что изначально принадлежало Сюань Ли, было отнято, и его сердце было наполнено недовольством и нежеланием. Казалось, что Цзян Жуань суждено было стать его; как будто это было не так, как всё должно было быть.

После короткой паузы Сюань Ли медленно сжал чашку.

– Останови его.

– Это… – его советник колебался. – Если нет проблем, желательно избегать конфликта с Цзинь Ин Ваном.

Глава 150.3 - Сяо Шао сделал ход

Хотя Сяо Шао называли мятежником и вором, и он не участвовал во многих делах Императорского двора, многие гражданские и военные чиновники знали, что Сяо Шао был доверенным лицом Императора. Иначе, почему Император потратил столько лет, защищая его всеми возможными способами? Гвардия Цзиньи в руках Сяо Шао также была ужасающей. Поскольку Сяо Шао не заявил, какую фракцию он поддерживает, лучше всего было оставаться нейтральным. Если бы он оскорбил Сяо Шао, фракция, которую выбрал Сяо Шао, оказала бы значительное влияние на структуру династии.

– Идиот. Начните с Хун’ань Цзюньчжу, – распорядился Сюань Ли. Его взгляд был прикован к плавающим чайным листьям в чашке перед ним, и тёмный свет вспыхнул в его глазах: – Цзян Синь Чжи потерпел поражение, Цзян Жуань находится в неловком положении, и малейшая ошибка может убить её, – восьмой принц, казалось, думал о чём-то, и его лицо постепенно расслабилось. – Если она будет обвинена в преступлении, женитьба на ней Цзинь Ин Вана – это принятие желаемого за действительное, потому что Императорский отец имеет упрямый характер и не имеет места в сердце для прощения нарушителей.

* * *

Вдовствующая Императрица И Дэ была очень рада услышать, что Цзян Жуань пользуется большим уважением среди слуг фу Цзинь Ин Вана. Она упомянула об этом во время разговора с Ян гугу.

– А Шао всегда ошибался на стороне осторожности. Айцзя предполагает, что он проявлял привязанность в прошлом; иначе как слуги могут ясно видеть ситуацию?

Ян гугу вздохнула в ответ. Она покачала головой, внезапно подумав о чём-то.

– Я просто не уверена в том, что думает Его Величество. Я слышала, что Его Величество всё ещё недоволен Цзюньчжу.

– Я не уверена, что именно пошло не так в прошлом, – Вдовствующая Императрица И Дэ заявила: – Айцзя также осознаёт свою точку зрения. Однако, поскольку А Шао попросил Айцзя, даже если Император возражает, Айцзя предоставит ему брак. С характером А Шао, он обязан справиться с ситуацией должным образом. Ещё до того, как Айцзя проконсультируется с Императором, А Шао уже придумает решение.

Вдовствующая Императрица И Дэ была права в своём предположении. Когда на следующий день Император пригласил губернатора Яо прийти для беседы», выражение лица губернатора Яо сразу изменилось. Губернатор Яо всё ещё сиял после того, как Император намекнул на брак юной леди Яо и Цзинь Ин Вана несколько дней назад. В этот конкретный день, однако, он неоднократно качал головой, утверждая, что его дочери не хватает таланта и учёности и поэтому она недостойна выдающейся фигуры Цзинь Ин Вана. Госпожа Яо также была больна и находилась в постели. Даже все оправдания для её здоровья, не улучшающегося в течение года или двух, были придуманы.

Император не мог не заметить этот прямой отказ и страх. Он сердито пробормотал в своём сердце, что Сяо Шао, должно быть, снова был замешан в этом. Только Сяо Шао, самый смелый чиновник Великой Цзинь, мог напугать губернатора Биньхая до такого состояния. Его действия всегда были быстрыми и точными, и он никогда не ошибался. Губернатор Яо вряд ли изменит своё мнение в будущем, учитывая его нынешнее отношение.

Император был мрачен. Юная леди Яо была лучшим выбором, но Сяо Шао всё испортил. Сяо Шао, несомненно, следовал бы той же схеме, если бы у него были другие идеи в будущем. Что касается того, какой метод Сяо Шао использовал, чтобы заставить семью Яо изменить своё мнение, семья Яо определённо не сказала бы.

Дажэнь Яо, губернатор Биньхая, вытер пот со лба. Когда он увидел, как изменился облик Императора, его сердце тоже напряглось. Близость к государю считалась такой же опасной, как деление ложа с тигром. Он должен был погладить гриву тигра, но сегодня он противоречил намерениям тигра. Но он ничего не мог сделать. Действительно, его дочь была зеницей ока мужчины и источником гордости для него. Губернатор Яо считал, что ни один человек на земле не заслуживает его дочери. После того, как Император предложил объединить семью Яо с фу Цзинь Ин Вана в браке губернатор Яо был немедленно искушён.

Во-первых, семья Яо, как и фу Цзинь Ин Вана, оставалась верной Императору и не вступала ни в какую фракцию. Теперь, если бы они объединились с фу Цзинь Ин Вана в браке, даже если пятый принц или восьмой принц унаследуют трон в будущем, эти люди не посмеют опрометчиво напасть на две семьи. Во-вторых, губернатор Яо был провидцем. Естественно, он признал редкое качество Сяо Шао. Несмотря на то, что всё, что он делал сейчас, было в тени, однажды этот молодой человек поднимется на видное место. И он обладал талантом военной стратегии, редким при Императорском дворе Великой династии Цзинь. Он и его любимая дочь были идеальной парой.

Губернатор Яо был тайно доволен, когда Император предложил такой хороший брак. Однако две ночи назад неизвестный оставил письмо в кабинете. Оно не содержало ничего, кроме списка секретных действий, предпринятых губернатором Яо с момента вступления в должность. У семьи какого чиновника нет секретов? Однако изобретательность письма заключалась в том, что события, описанные выше, были туманными и спорадическими, помещая только самую образную часть. Это не было большим делом, но расположение на письме заставляло его казаться смертельным. Губернатор Яо полагал, что если письмо будет доставлено в кабинет Императора, даже если Император захочет сохранить его жизнь из-за того, что губернатор Яо следовал за ним в течение многих лет, с тех пор семья Яо никогда не будет иметь опоры при Императорском дворе.

Это была мастерская работа ложных утверждений, однако она излагала только факты и точно отражала уникальные характеристики семьи Яо. У губернатора Яо не осталось выбора, кроме как быть убитым, прежде чем он обретёт силы исправить ситуацию.

Однако в письме содержалось только одно требование: чтобы губернатор Биньхая отказался от своего намерения выдать свою дочь замуж в фу Цзинь Ин Вана.

Губернатор Яо не был дураком, и у него была хорошая идея, кто это сделал. С одной стороны, он был взбешён, а с другой – чувствовал себя беспомощным.

Забудьте об этом, поскольку будущий муж не любил его дочь, юная леди Яо не была обязана входить в фу Вана и быть там обиженной. У губернатора Яо не было выбора, кроме как сообщить Императору, что он не намерен выдавать юную леди Яо замуж за Цзинь Ин Вана. В конце концов, он мог бы найти других родственников, но всё пропало бы, если бы его фу постигло бедствие.

Глава 151.1 - Смерть принцессы Хэ И

Цзин Чжу Юань оставался безупречным в течение многих лет.

Когда принцессе Юань Жун было четырнадцать лет, покойный Император открыл участок земли во дворце и превратил его в великолепный двор, который позже был преподнесён ей в качестве подарка в день проведения её церемонии заколки (совершеннолетия).

Даже после того, как она умерла, сад остался, хотя он не был полностью отремонтирован, прежде чем принцесса Юань Жун была выдана замуж в другое государство. Тем не менее его пейзаж оставался в отличном состоянии – после смерти покойного Императора Вдовствующая Императрица И Дэ продолжала посылать рабочих, чтобы поддерживать его в первозданном состоянии.

Однако, несмотря на красоту сада, Вдовствующая Императрица И Дэ никогда не ступала в него; увидев его, женщина могла бы скучать по его владелице, вселяя вину и раскаяние в её сердце. В результате Цзин Чжу Юань стал единственным в своём роде присутствием во дворце: за ним ухаживали каждый день, но он оставался пустынным.

Опустошение Цзин Чжу Юаня изменилось с приходом Цзян Жуань, которая унаследовала многие привилегии принцессы Юань Жун, включая возможность свободно прогуливаться по Цзин Чжу Юаню. Следует отметить, что покойный Император очень любил принцессу Юань Жун. Каждое место в Цзин Чжу Юань было изысканным: там был даже книжный павильон, кабинет и небольшой дворик для отдыха людей.

Несмотря на то, что дворец принцессы находился всего в нескольких минутах ходьбы от Цзин Чжу Юаня, Цзян Жуань ходила туда только в редких случаях.

В этот момент к Цзин Чжу Юаню подошла дворцовая служанка с маленькой корзинкой в руках. Увидев, что она направляется к Цзин Чжу Юаню, держа корзинку, она, скорее всего, хотела пойти туда, чтобы собрать цветы. Цзян Жуань недавно научилась смешивать благовония и часто просила служанок из дворца принцессы пойти в Цзин Чжу Юань, чтобы собрать несколько цветочных лепестков. Иногда молодые евнухи и дворцовые служанки помогали и получали награды.

Сегодня дворцовая служанка была на полпути туда, когда кто-то резко остановил её.

– Стой!

Когда служанка оглянулась, то, вероятно, не узнала другого человека. Дворцовой служанке потребовалось мгновение, чтобы понять, что этот человек был не кем иным, как принцессой Хэ И.

Принцесса Хэ И бросилась к ней, осматривая цветочную корзину в руке дворцовой служанки.

– Куда ты идешь? – она нахмурилась.

– Хун’ань Цзюньчжу дала этой служанке задание собирать лепестки в Цзин Чжу Юане, – дворцовая служанка ответила, склонив голову.

– О, Цзин Чжу Юань, – выражение лица принцессы Хэ И внезапно изменилось. – Хорошо, тогда иди.

Дворцовая служанка удивлённо посмотрела на принцессу Хэ И. Она не ожидала, что так легко будет иметь дело с властной принцессой сегодня. Однако это было скрытое благословение, и она быстро подхватила цветочную корзину и поклонилась принцессе Хэ И, прежде чем уйти.

Дворцовая служанка не знала, что принцесса Хэ И не ушла, но вместо этого осталась на месте, наблюдая за направлением её ухода, и осторожно следовала за ней, пока дворцовая служанка не свернула в длинный коридор, не вошла в поместье и не исчезла из виду.

Принцесса Хэ И разгладила платье. Сегодня на ней было простое синее парчовое платье. Это было уже довольно просто для неё, которая всегда предпочитала золотые и блистательные одежды. Лицо девушки было чистым и совершенно не похоже на ее обычную внешность. Таким образом, на первый взгляд, она не могла быть так легко опознана.

Девушка поправила платье со странной улыбкой на лице и последовала за дворцовой служанкой, чтобы войти во двор.

Двор, казалось, не охранялся. Он был изысканно украшен, как и утверждалось в слухах. Принцесса Хэ И не смогла скрыть своего негодования. Она подслушала, как женщины во дворце обсуждали Цзин Чжу Юань, когда сама была ещё ребёнком. Она умоляла Императора о передаче ей этого двора, но Император, который всегда потакал ей, отказался. У принцессы Хэ И был решительный характер. Она больше не возвращалась, узнав, что Цзин Чжу Юань запрещён к посещению, и притворилась, что во дворце такого места нет. Кто знал, что, хотя Цзян Жуань не получила сад, Вдовствующая Императрица И Дэ позволила ей войти внутрь и прогуляться? Разве это не было, по мнению принцессы Хэ И, унижением? Её ненависть к Цзян Жуань стала сильнее. Цзян Жуань всегда отнимала у неё всё, что она любила и желала.

Сад был большим и полным прекрасных видов. Хэ И никогда не была здесь раньше и не видела его пейзажей. Чем больше юная принцесса видела его красоту, тем больше она желала его. Принцесса Хэ И отчаянно хотела, чтобы она могла войти в этот сад.

Однако по какой-то причине в поле зрения не было ни одного дворцового стражника, и она понятия не имела, где находится кабинет. Её прогулка была долгой и утомительной. Когда принцесса Хэ И была на грани потери терпения, она заметила бамбуковый дом в отдалении, расположившийся под сенью большого камфорного дерева.

Бамбуковый дом казался совершенно новым и был спрятан среди деревьев. Он излучал неописуемую благодать. Это должен был быть тот самый кабинет из слухов. Смотреть на тени деревьев, танцующие на ветру, попивая чай и читая книги здесь, было бы очень приятно.

Глаза принцессы Хэ И вспыхнули яростью. У неё появилось внезапное желание поджечь бамбуковый дом. Однако, когда она коснулась конверта в рукаве, ее ярость утихла и сменилась улыбкой.

Конверт содержал не что иное, как доказательство предательства и соучастия Цзян Жуань с врагом. Хотя Фэй Шу обещала обвинить Цзян Жуань в измене и приговорить её к позорной смерти, Фэй Шу ещё не нашла идеального времени. Фэй Шу была готова ждать, но принцесса Хэ И не была. В конце концов, что, если Император дарует брак, который освободит Цзян Жуань от её греха, если они подождут ещё немного? Возможно, выполнение плана тогда будет намного сложнее, потому что Сяо Шао будет защищать её в то время.

Фэй Шу лично организовала всех людей, близких к принцессе Хэ И. Таким образом, если бы она попросила своих людей действовать, Фэй Шу немедленно узнала бы об этом. Поскольку Фэй Шу запретила ей действовать опрометчиво, она должна была избегать расстраивать Фэй Шу. Просто принцесса Хэ И была не из тех, кто терпеливо переносит всё это. Она больше не могла этого выносить, поэтому украла компрометирующие улики» из комнаты Фэй Шу, намереваясь совершить этот акт сама.

Обвинительным доказательством якобы была переписка между Цзян Жуань и кем-то из королевства Тянь Цзинь. Письмо было адресовано Цзян Жуань, выглядя чрезвычайно сердечно и предлагая мимолётную ссылку на безопасность Цзян Синь Чжи. На нём даже была печать великого советника Тянь Цзиня.

Глава 151.2 - Смерть принцессы Хэ И

Теперь, когда Цзян Синь Чжи потерпел поражение, он оказался в очень опасной ситуации. Если бы это письмо было обнаружено, оно было бы непростительным и немедленно подтвердило бы обвинения против Цзян Синь Чжи. Кроме того, преступление будет казаться ещё более отвратительным – Цзян Синь Чжи и Цзян Жуань, эта пара брата и сестры, вступили в сговор с врагом и предали страну, став шпионами Тянь Цзиня и совершив грехи против Великой Цзинь. Таким образом, суд Великой Цзинь заключит Цзян Жуань в тюрьму. Даже если Цзян Синь Чжи не умрёт, он никогда не сможет выжить в Великой Цзинь в будущем.

Быть преследуемым и убитым, как бродячая собака, было лучшим наказанием для Цзян Синь Чжи, и поскольку Цзян Жуань очень любила своего старшего брата, она, принцесса Хэ И, также уничтожит его.

Принцесса Хэ И обдумывала эту идею с гордостью. Она спрашивала давным-давно. Дворец принцессы тщательно охранялся, как железный барабан, что делало невозможным нападение, но в Цзин Чжу Юане это было относительно легко. Цзян Жуань не часто посещала его, но она часто посылала туда свою служанку, чтобы собрать несколько цветочных лепестков, что делало актёрство очень удобным для неё. Однако использование её собственных людей заставило бы Фэй Шу встревожиться, поэтому принцесса Хэ И могла сделать это только сама. Девушка не боялась. Если её заговор провалится, так как она была Императорской принцессой, ничего нельзя было сделать с ней, пока Хэ И не была поймана с доказательствами. Так она последовала за этой служанкой в Цзин Чжу Юань сегодня. Пока она могла успешно скрыть компрометирующие улики в кабинете, пока там никого не было, а потом позволила слухам о сговоре Цзян Жуань с врагом распространяться, и доказательства были обнаружены во время обыска Цзин Чжу Юаня, как могла Цзян Жуань отрицать это?

Принцесса Хэ И тщательно всё спланировала, но она не ожидала, насколько трудно будет найти бамбуковый дом. В её сердце был некоторый трепет; почему здесь не было видно ни одной дворцовой служанки или евнуха? Обычно несколько слуг отвечали за поддержание этого места в чистоте. В настоящее время, не говоря уже об охранниках, даже человек, подметающий двор, не присутствовал.

Она также не видела цветов, когда шла по тропинке. Разве Цзян Жуань обычно не посылала сюда своих служанок, так почему же здесь не было цветов? С какой целью дворцовая служанка принесла сюда корзину цветов? Она была здесь не для того, чтобы собирать листья, не так ли?

Принцесса Хэ И почувствовала, что что-то не так, и заподозрила, что идёт не в том направлении. Но дворцовая служанка только что пришла сюда. Принцесса Хэ И приняла следующее решение после короткой паузы. Ну и что, если она совершила ошибку? Она была Императорской принцессой Великой династии Цзинь. За исключением спальни Императора, она была свободна идти куда угодно в Императорском дворце. Это место не охранялось. Это не было запретной зоной глубокого дворца. Если бы она не нашла то, за чем пришла сюда, разве она не пришла бы напрасно?

Принцесса Хэ И, которая всегда была тщеславной и не желала признавать поражение, не обращала внимания на своё окружение. Девушка была настолько полна решимости убить Цзян Жуань, что не стала заострять внимание на деталях. Тот, кто ослеплён ненавистью, каким бы проницательным он ни был, не сможет ясно думать о преимуществах и недостатках в данный момент.

Она подняла юбку и подошла к бамбуковому дому. Он был тщательно восстановлен. Принцесса Хэ И поднялась по ступенькам, но когда она достигла седьмой, не зная, на что наступила, она услышала только свист ветра, и вместе с ним появился острый, заострённый клинок. Принцесса Хэ И немедленно закричала. Прежде чем она смогла отреагировать дальше, она услышала знакомый голос в бамбуковом доме.

– Кто там?

– Я… – прежде чем она успела закончить фразу, принцесса Хэ И заметила яркий свет острого лезвия на своем лице, но затем ступени под ее ногами рухнули, заставив ее упасть прямо вниз.

Послышался глухой удар, за которым последовало облако пыли, поднимающееся с земли. Она упала со ступеней бамбукового дома. Это падение не убило девушку, но как потомок Императорской семьи голубой крови, принцесса Хэ И была той, кого обычно ценили и баловали, и поэтому её лицо сразу побледнело в результате падения. Было неясно, где, но кость явно была сломана. Из-за боли она задохнулась и сердито выругалась.

– Девятая сестра, – знакомый голос заговорил снова. Люди остановились перед принцессой Хэ И, которая смотрела на них широко раскрытыми глазами.

– Четвёртый брат, восьмой брат.

Сюань Ли и Сюань Лан стояли перед ней, каждый с выражением удивления на лицах, очевидно, застигнутые врасплох внезапным появлением принцессы Хэ И.

– Что именно вы двое здесь делаете? – принцесса Хэ И отказалась сдаваться после неудачи. Её нога была повреждена, и девушка была чрезвычайно расстроена. Она обвинила старших братьев, не задумываясь, как обычно делала. – Вы причинили мне вред. Я сообщу Императорскому Отцу. Я собираюсь сказать Императорскому Отцу, что вы двое встречаетесь, чтобы обсудить плохие вещи, и что вы хотите убить людей!

Принцесса Хэ И всегда была откровенна и имела склонность надевать горшки с дерьмом другим на головы (1). Она угрожала Сюань Хуа такими словами только потому, что могла напрячь губы (2). Девушка просто хотела, чтобы Сюань Ли и Сюань Лан чувствовали себя плохо сегодня, и было бы идеально, если бы они могли помочь ей справиться с Цзян Жуань.

К сожалению, на этот раз принцесса Хэ И ошиблась в расчётах.

Когда Сюань Ли и Сюань Лан услышали это, их выражения резко изменились.

– Что ты имеешь в виду, девятая сестра? – спросил Сюань Лан.

– Четвёртый брат продолжает запугивать меня. Возможно ли, что ты ничего не знаешь? – принцесса Хэ И всегда презирала Сюань Лана, а теперь она стала ещё более жестокой. – Я не ожидала, что четвёртый брат будет таким амбициозным. Что, у тебя есть много уверенности теперь, когда ты решил следовать за восьмым братом? Хм, четвёртый брат, возможно, забыл о том времени, когда ты умолял меня и мою мать. Четвёртый брат, ты должен помнить своё происхождение.

_________________________________________

1. 将屎盆子往人头上扣 (jiāng shǐ pénzi wǎng réntóu shàng kòu) – литературный перевод – надевая горшок с дерьмом кому-нибудь на голову – идиома, которая означает оскорбление и унижение.

2. 图一个嘴上痛快 (tú yīgè zuǐ shàng tòngkuài) – напрягая губы, интригуя и угрожая с наслаждением, то есть используя больше угроз, чем завоевывая кого-то словами.

Глава 151.3 - Смерть принцессы Хэ И

Сюань Лан всегда был известен своим отсутствием таланта. Хотя Фэй Сянь занимала должность четвёртой Императорской супруги, она не обязательно занимала видное положение во внутреннем дворце. Однажды Сюань Лан разгневал посланника другого государства. Фэй Шу была самой любимой в то время. Чтобы Фэй Шу сделал несколько любезных замечаний от его имени перед Императором, Сюань Лан стоял на коленях перед Фэй Шу и принцессой Хэ И в течение четырёх шичэней (1) часов.

Если бы у принцессы Хэ И не было других навыков, её способность оскорблять других была бы идеальной десяткой. Вообще говоря, Фэй Шу заверила её, что у неё есть твёрдая поддержка и ей нечего бояться. Однако принцесса Хэ И была не так умна, как Фэй Шу. Например, было ясно, что лицо Сюань Лана изменилось в этот момент, но принцесса Хэ И всё ещё болтала без остановки.

Накануне Цзян Жуань угрожал Сюань Лану, и он всё ещё нервничал. Но слова принцессы Хэ И вызвали подавленные эмоции молодого человека. Глядя на это красивое и искажённое лицо перед собой, Сюань Лан внезапно вспомнил сцену из своей юности. Он явно был принцем, но был вынужден преклонить колени за воротами дворца Шу Фан под жарким солнцем. Внутри мать и дочь смеялись и ели охлаждённые арбузы, делая вид, что не замечают его пота. Дворцовые служанки и евнухи, которые приходили и уходили, считали его посмешищем, и Сюань Лан знал, что они относятся к нему с презрением.

В мире всегда были женщины с сердцами злобными, как у змеи. Во дворце Шу Фан унижение, причинённое ему этими матерью и дочерью, внезапно стало невыносимым. Ну и что, если он присоединится к Сюань Ли? Это было для великого дела – страны и её будущего с Сюань Ли, сидящим на троне дракона, и одним му земли для него. Что такое маленькая женщина, когда на карту поставлено великое дело?

Сюань Лан резко сжал кулаки перед Сюань Ли.

– Восьмой брат, я боюсь, что то, о чём мы только что говорили, было подслушано девятой сестрой. Это нехорошо.

Принцесса Хэ И почувствовала след паники в своём сердце, когда она наблюдала необычную реакцию Сюань Лана – она сильно отличалась от той, что была в прошлом. Однако девушка всегда умела притворяться, и поэтому её лицо ничего не выражало.

Сюань Ли бросил взгляд на Сюань Лана.

– Что ты имеешь в виду, четвёртый брат?

– Последствия огромны. Мы не можем позволить себе допустить ни одной ошибки. Только мёртвые могут хранить секреты, – пробормотал Сюань Лан.

– Ты сошёл с ума, Сюань Лан! – принцесса Хэ И широко раскрыла глаза в недоумении. Она бы не поверила, если бы не слышала собственными ушами, что ужасный человек перед ней был некомпетентным принцем, которого всегда отвергали все во дворце. Она неловко извивалась, но её рана не позволяла девушке стоять, поэтому она могла только угрожать старшему брату словами. – Ты осмелишься убить меня, Сюань Лан? Ты не боишься, что Императорский Отец узнает и отрубит головы тебе и твоей матери? Как смеет такой никчёмный принц, как ты…

Было бы лучше, если бы она не сказала этого. Выражение лица Сюань Лана потемнело, когда принцесса Хэ И заговорила. Повернувшись к Сюань Ли, он искренне сказал:

– Восьмой брат, пожалуйста, подумай.

Сюань Ли заметил необычное поведение Сюань Лана, но он не стал сразу отказываться. Вместо этого он вдруг улыбнулся.

– Четвёртый брат прав. Четвёртый брат, на этот раз тебе лучше разобраться с этим.

Его улыбка была подобна весеннему ветерку, как будто он небрежно обсуждал картину. Сюань Ли был от природы утончённым и культурным, но его леденящие душу слова вызывали ужасающее чувство страха у всех, кто их слышал.

Сюань Лан был ошеломлён. Он не мог не восхищаться хитроумным планом Сюань Ли. В свете сегодняшнего инцидента Сюань Ли показал, что он планировал в конечном итоге убить принцессу Хэ И, и поэтому, поскольку он поднял этот вопрос, согласиться с ним было естественно. Более того, это было испытанием для него: следовать до конца, даже если это означало быть обнаруженным. Теперь у Сюань Ли будет больше рычагов, которые можно будет использовать против него, и в конце концов, если дело будет раскрыто, Сюань Ли не будет иметь к этому никакого отношения.

Принцесса Хэ И была потрясена. Теперь она была чрезвычайно напугана. Девушка постоянно заявляла:

– Нет, это не моя вина. Я ничего не слышала. Не убивайте меня. Я ничего не видела…

Глаза Сюань Лана сузились. Даже если принцесса Хэ И ничего не слышала сегодня, она уже видела его порочную сторону и знала, что молодой человек намеревался убить её, чтобы заставить замолчать. Сохранение ее в живых приведёт к ещё большим бедствиям в будущем. Более того… Сюань Лан почувствовал слабое удовольствие в своём сердце, когда посмотрел на принцессу Хэ И, которая ползала у его ног. Тёмная мысль мелькнула в его голове: Сюань Лан хотел увидеть это прекрасное тело, полное шрамов, и это искажённое выражение навсегда застывшими во времени. Казалось, что свидетельство этого вернёт ему утраченное достоинство.

Медленно, странная улыбка появилась на его лице.

– Хорошо, восьмой брат, предоставь мне позаботиться об этом.

– Нет… – закричала принцесса Хэ И. В состоянии паники она хотела позвать на помощь, но в пустынном и необитаемом саду не было дворцовой стражи. Даже если стражники были там, они не могли прийти ей на помощь. Эти тонкие руки слабо хватались за воздух. В следующую секунду руки опустились, как будто внезапно лишились сил. Брызги крови побежали по кончику меча.

Сюань Лан медленно обнажил свой длинный меч. Его посредственные и трусливые глаза мерцали волнующим светом, которого никогда раньше нельзя было там заметить. Выражение было странным, как мышь, подглядывающая за вкусной едой, и это заставляло людей чувствовать ужас без причины. Если бы кто-то проходил мимо, они были бы удивлены, потому что выражение лица Сюань Лана в этот момент было похоже на человека, одержимого демоном. Сюань Ли сделал небольшой шаг назад, как будто боялся, что кровь запачкает угол его одежды, но выражение его лица осталось неизменным.

Кровь непрерывно лилась вниз и пропитывала рукава принцессы Хэ И. Компрометирующая улика» в её рукаве также была окрашена в малиновый цвет пятнами крови, и письмо стало настолько размытым, что, возможно, печать больше не будет различима в конце. Лицо принцессы Хэ И было наполнено недоверием. Возможно, девушка не ожидала, что некомпетентный принц, на которого она не обращала внимания, в конце концов убьёт её. Возможно, она понятия не имела, что этот изысканный сад однажды станет местом её захоронения.

Последнее, что она увидела, была чистая одежда двух людей перед ней, которая резко контрастировала с её окровавленным и липким телом.

Последнее, что она услышала, был случайный вопрос Сюань Ли:

– Как она здесь оказалась?

_________________________________________

1. 时辰 (shíchen) – старинная мера измерения времени, которую можно дословно перевести как большой час. Шичэнь – это одна двенадцатая часть суток, был равен двум современным часам.

Глава 152.1 - Положение человеческого сердца

Работая под бамбуковым зданием, подчинённые спрятали тело принцессы Хэ И и очистили пятна крови. Внутри, Сюань Ли и Сюань Лан сидели за столом с выражениями не такими расслабленными, как раньше.

– Я действительно хочу знать, как она узнала об этом месте, – Сюань Ли уставился на Сюань Лана.

Хотя это место находилось в заднем дворце, путь был извилистым и уединённым, и мало кто знал о нём. Если бы кто-то приблизился с любого другого пути, он наверняка встретил бы стражу у ворот. Поскольку принцесса Хэ И могла беспрепятственно войти, это означало, что она не столкнулась с этими стражниками. Это показало, что путь, который она выбрала, был одним из их собственных. Очевидно, принцесса Хэ И не была одним из их людей, и это могло означать только то, что у них должен быть шпион в их рядах.

Это место хранилось в строжайшем секрете. Сюань Ли и Сюань Лан обычно встречались здесь, если им было что обсудить, поэтому, когда они увидели принцессу Хэ И здесь сегодня, они оба подумали о том, чтобы заставить её замолчать, одновременно. Хотя это место выглядело как отдалённый, заброшенный двор наложницы, если бы другие во дворце знали, что они появились здесь вместе, это, несомненно, вызвало бы подозрения.

Сюань Лан был потрясён.

– Восьмой Брат, ты сомневаешься во мне? – он не был уверен, как это объяснить. – Клянусь, я ничего не открывал, более того, зачем мне говорить ей об этом?

– Я не говорил, что это ты, – сказал Сюань Ли, махнув рукой. – Однако, есть ли кто-нибудь в твоём окружении, кто знает об этом месте?

Сюань Лан покачал головой.

– Кроме стражников, которых привёл восьмой брат, никто не знает об этом месте. Я также нахожу очень странным, что Хэ И смогла найти это место случайно, и даже если это было непреднамеренно, это всё равно слишком много совпадений, – после паузы на его лице промелькнуло раздражение. – Мы должны были спросить, как она сюда попала.

Жаль, что его эмоции взяли верх над ним всего мгновение назад, и Сюань Лан убил принцессу Хэ И в момент импульсивного желания, что привело к его нынешнему сожалению. Но поскольку стрела была выпущена, а человек уже мёртв, было уже слишком поздно что-либо говорить.

– Я чувствую, что в этом деле есть что-то странное, – Сюань Ли прищурился. – Внезапное исчезновение Хэ И неизбежно вызовет подозрения во дворце. Есть только один способ не дать им усомниться в нас.

– Какой? – Сюань Лан был удивлён.

– Давай переложим вину и повернём ситуацию в нашу пользу, – Сюань Ли слегка улыбнулся. – Принцесса Хэ И действительно была убита, но она не могла быть убита нами. Кто-то в этом дворце, кто имел зуб на неё, сделал это. Если это также может удалить занозу с нашей стороны, то её смерть будет нам на пользу.

Глаза Сюань Лана сразу загорелись. Это правда, они не могли спрятать принцессу Хэ И во дворце, но и нелегко было вывезти её труп. С такими вещами, какими они были, братья могли только найти подходящего козла отпущения, но этот козёл отпущения не мог быть просто случайным человеком. Лучше всего было бы убить двух зайцев одним выстрелом, не только выбросив эту горячую картошку, но и избавившись от значительного вредителя. Сюань Лан подумал об этом, и в его сердце внезапно появилась холодная фигура.

– Я понял, – взволнованно сказал он. – Восьмой брат, у меня есть хороший кандидат.

– О? – в глазах Сюань Ли вспыхнул свет. – Давайте послушаем.

– Я обещаю, этот метод удовлетворит тебя гораздо больше, чем просто поиск козла отпущения. Мы можем использовать Хэ И, чтобы выполнить желание восьмого брата.

Сюань Лан лукаво улыбнулся, схватил лист бумаги и начал писать.

* * *

Тянь Чжу вернулась во дворец принцессы и положила цветочную корзину, полную лепестков, затем высыпала их все в деревянный таз, прежде чем начать чистить каждый.

– Как ты всё ещё можешь быть в настроении делать это? – Лу Чжу грубо отодвинула таз, схватила её за рукав и потащила во внутреннюю комнату. – Юная леди всё ещё ждёт твоего отчёта.

Тянь Чжу пожала плечами. Как подчинённая, она должна была только следовать приказам своего хозяина. В дополнение к руководству путём, инструкции Цзян Жуань также включали сбор лепестков, что означало, что она не могла заниматься одним делом, которое приказала ей госпожа, и упускать из виду другие вопросы, которые ей было поручено выполнить. Независимо от того, была ли работа большой или маленькой, все они были задачами, переданными ей молодой госпожой.

Внутри Цзян Жуань перебирала лепестки, которые она сорвала ранее. Вдовствующая Императрица И Дэ недавно была в хорошем настроении и указала, что ей следует научиться делать духи. Когда она жила во дворце в своей предыдущей жизни, она полагалась на поддержку Сюань Ли, чтобы немного узнать об этом. Тогда это было нетрудно, а теперь стало ещё легче.

– Госпожа, я шла впереди, – сказала Тянь Чжу. – Я лично видела, как принцесса Хэ И вошла во двор. После того, как она не выходила в течение двух часов, я пошла в Цзин Чжу Юань, чтобы сорвать несколько лепестков, прежде чем вернуться, как и велела юная леди.

Цзян Жуань ранее приказал Лу Чжу расспросить о недавних передвижениях принцессы Хэ И во дворце Шу Фан. Как только она услышала, что принцесса Хэ И покинула дворец Шу Фан рано утром, она приказала Тянь Чжу одеться дворцовой служанкой с корзиной цветов и случайно» встретить принцессу Хэ И. Тогда Тянь Чжу позволит следовать за собой, тем самым указывая путь принцессе Хэ И.

Она не объяснила, почему они это сделали. Лу Чжу и другие не знали причины, просто смутно чувствовали, что это важно. Только Тянь Чжу, которая знала боевые искусства и была вызвана в комнату Цзян Жуань и получила карту, видела изобретательность всего этого плана.

Цзян Жуань попросила её заманить принцессу Хэ И в определённый двор, который, очевидно, был очень скрытным местом, и путь, который Цзян Жуань попросила её использовать, был тем, который избегал каждого стражника. Хотя двор, казалось, имел открытую планировку, на самом деле было очень трудно войти туда. Путь разветвлялся снова и снова, ни один из них не заканчивался в пункте назначения, и любой неправильный путь привёл бы к стражникам, которые затем предупредили бы своего господина внутри. И если важному человеку посчастливилось каким-то образом войти, внутри был только внутренний двор, ничего подозрительного.

Это была очень смелая секретная комната. Смелая, потому что она была открыто выставлена перед всеми. Комната находилась в этом большом дворе, но в основном никто не мог войти, кроме её владельца.

И всё же Цзян Жуань знала не только о её существовании, но и о самом гладком пути, ведущем к той бамбуковой хижине.

Глава 152.2 - Положение человеческого сердца

Поскольку она заманила туда принцессу Хэ И, молодая госпожа должна была знать об опасности. Если бы это было под её контролем, Цзян Жуань не нужно было бы использовать такой запутанный метод – это означало, что она ловко использовала чужой нож, чтобы уничтожить врага.

Тянь Чжу не знала, как Цзян Жуань узнала об этой секретной комнате и проходе, но понимала, что её новая госпожа хранила много секретов. Она подумала, что, возможно, никто здесь, даже Стражники Цзиньи, которые были тайно посажены во дворце, не были посвящены в этот секретный путь.

Лу Чжу не удержалась и спросила:

– Юная леди, зачем было ждать два часа? Не слишком ли мало этого времени, чтобы позволить Тянь Чжу Цзе цзе вернуться?

– Двух часов достаточно, – Цзян Жуань не отрывала глаз от лепестков перед ней, которые уже были вымыты и теперь выглядели более свежими и привлекательными. – Требуется только время, равное горению палочки ладана, чтобы убить кого-то, остальное время используется для очистки.

– Убить? – Лу Чжу замерла, затем прикрыла рот, втайне упрекая себя за то, что потеряла самообладание. Она тихо спросила: – Принцесса Хэ И… была убита?

Цзян Жуань взглянул на служанку.

– С кем-то вроде неё, поскольку она всё ещё не вышла оттуда, нет никакого способа, чтобы она всё ещё была в мире живых, – она знала это задолго до этого. Те, кто вошёл в это место, никогда не могли убежать с целым телом, если только они не были своими людьми.

Лу Чжу посмотрела на Цзян Жуань, затем на Тянь Чжу, прежде чем внезапно прийти к осознанию:

– Юная леди сделала это нарочно. Юная леди, Вы знали, что принцесса Хэ И умрёт, если она войдёт, поэтому Вы попросили Тянь Чжу Цзе цзе привести её туда?

– Да, – Цзян Жуань положила лепестки в маленькую деревянную коробочку, затем повернулась и искоса посмотрела на неё. – Я планировала это давно.

Лу Чжу не могла сформулировать, что она чувствовала. На мгновение девушка ощутила, что её юная леди была слишком ужасна. Однако, когда Цзян Жуань увидела её смутно испуганный взгляд и только равнодушно улыбнулась в ответ, Лу Чжу испытала сильное чувство вины. Она вспомнила, как принцесса Хэ И приходила беспокоить Цзян Жуань каждые три-пять дней, и временами казалось, что ей не терпится убить юную леди. Быть первым, кто примет меры, было определённо лучшим вариантом, чтобы предотвратить будущие непредвиденные инциденты. Менталитет Лу Чжу был очень хорош, и она быстро обратила свои мысли, отвергнув дискомфорт вокруг. Она спросила Цзян Жуань:

– Но, юная леди, как Вы узнали, что принцесса Хэ И умрёт, если она отправится туда? Что это за место?

Это место?» – Цзян Жуань была ошеломлена на мгновение, когда её мысли улетели далеко.

Сюань Ли был мужчиной, который считал себя человеком с культурными интересами и обаянием. Даже если речь шла о зловещих вещах, он должен был найти для этого элегантное место с прекрасным пейзажем – например, тот двор, которым он так гордился.

И поскольку его местоположение было настолько смелым, но умным, было трудно кому-либо действительно знать об этом. Сюань Ли также приводил её туда несколько раз в её предыдущей жизни. Думая об этом сейчас, когда он был таким нежным и делал так много для простой шахматной фигуры без какой-либо поддержки за спиной, не говоря уже о том, что делился с ней своими секретами, неудивительно, что глупая Цзян Жуань доверяла ему.

Это место было тайным святилищем Сюань Ли, и именно там он часто встречался с Сюань Ланом. Когда он привёл Цзян Жуань туда, Сюань Ли всегда использовал свой личный путь; может быть, потому, что он думал, что она была просто девушкой, или, может быть, потому, что она никогда не показывала свою необычную память, он никогда не обращал на это особого внимания. Но он не понимал, что тот факт, что она выросла в сельской резиденции, означал, что она научилась запоминать направления, потому что ей нужно было определить, в каких горных тропах есть травы, которые она могла бы продать за деньги. Она была очень хороша в распознавании путей и точных местоположений мест, поэтому ей нужно было пройти путь только один раз, чтобы запомнить его, не говоря уже о том, чтобы пройти его так много раз.

С момента возрождения Цзян Жуань все её воспоминания, помогающие выполнить вендетту, стали яснее. Девушка тщательно записала всё, что могло оказаться полезным, включая это тайное место встречи Сюань Ли во дворце.

Цзян Жуань нарисовала карту с самого начала, думая, что однажды её можно будет использовать, но не ожидала, что этот день наступит так быстро. Девушка знала, что принцесса Хэ И определённо что-то сделает, узнав о предстоящем браке Сяо Шао, но она ничего не могла сделать с ней, пока Цзян Жуань оставалась во дворце принцессы – только в Цзин Чжу Юань у неё был шанс. Поэтому она позволила Тянь Чжу притвориться, что та идёт к Цзин Чжу Юань, и вывести принцессу Хэ И к секретному помещению. Как только Сюань Ли обнаружит её, он наверняка захочет убить принцессу Хэ И.

Даже если у Сюань Ли не было никаких убийственных намерений, принцесса Хэ И была чрезвычайно гордым человеком – в её глазах никто не мог сравниться с ней. Возможно, она немного боялась Сюань Ли, но, несомненно, плохо бы отозвалась о Сюань Лане. И Сюань Лан, который подавлял свой гнев в течение многих лет, теперь был высокомерен с успехом своего великого дела – более того, простое существование принцессы Хэ И всегда будет напоминать ему о его прошлом унижении. При такой стимуляции она была обязана подлить масла в огонь.

Даже если бы принцесса Хэ И не хотела умирать, ей было бы очень трудно избежать этого факта.

Этот вопрос казался простым, но на самом деле повсюду были ловушки. От высокомерия Сюань Ли до ярости принцессы Хэ И и до уныния Сюань Лана каждый шаг требовал глубокого знания их сердец. Если бы она не жила в Императорском дворце в течение стольких лет в своей предыдущей жизни и, таким образом, не имела точного понимания их мыслей, как бы Цзян Жуань осмелилась создать такую ситуацию?

Принцесса Хэ И не умерла от рук Сюань Ли, или от рук Сюань Лана, или даже от рук Цзян Жуань. Она умерла из-за человеческой природы. Люди были странными существами, которые были способны как на добро, так и на зло. Принцесса Хэ И, например, никогда бы не подумала, что ее смерть наступит из-за желания наступить на пятки безымянной дворцовой служанке, которая на самом деле была тщательно подготовлена её противницей.

Цзян Жуань спокойно опустила глаза. Она была свидетелем методов принцессы Хэ И и Фэй Шу много лет назад, и они ничуть не изменились в этой жизни. Она знала, что они хотели сделать, даже с закрытыми глазами.

Обычно девушка позволяла им жить, но всё было по-другому, если это касалось Цзян Синь Чжи. Было бы слишком лёгким наказанием для всей семьи Фэй Шу быть похороненной вместе с ней, не говоря уже о незначительной принцессе Хэ И.

Глава 152.3 - Положение человеческого сердца

Оказавшись снаружи, Лу Чжу взглянула на Тянь Чжу и спросила:

– Ты расскажешь Сяо Ванъе о том, что сегодня произошло?

Сяо Шао был очень обеспокоен делами Цзян Жуань. Теперь, когда Цзян Жуань имела дело с самой принцессой Хэ И, было неизвестно, будут ли какие-либо проблемы в будущем. Поэтому было бы гораздо удобнее, если бы Сяо Шао присматривал за ней.

Тянь Чжу покачала головой.

– Юная леди приказала мне ничего не говорить.

– Значит, ты этого не скажешь? – с любопытством спросила Лу Чжу. Хотя Тянь Чжу почтительно называла Цзян Жуань своей госпожой, на самом деле она была подчинённой Сяо Шао и обо всём ему докладывала. То, что она сказала на этот раз, превзошло ожидания Лу Чжу.

– Госпожа – моя хозяйка, я слушаю только её, – выражение лица Тянь Чжу не изменилось вообще. Ещё когда Цзян Жуань пошла на огромный риск, чтобы защитить Сяо Шао, она признала Цзян Жуань своей истинной хозяйкой и перестала думать о других.

Лу Чжу закатила глаза, но была искренне рада за Цзян Жуань. Не обращая внимания на всё остальное, было хорошо, что Цзян Жуань могла заполучить непоколебимую преданность Тянь Чжу.

Тянь Чжу отвела взгляд, обдумывая собственные мысли. Самым важным в качестве подчинённого, помимо защиты своего хозяина, было иметь достаточно доверия к человеку, за которым вы следовали. Сяо Шао не мог позаботиться обо всём сам. И поскольку экспедиция неизбежна, рано или поздно Цзян Жуань придётся столкнуться со многими опасностями и опасностями в одиночку. Цзинь Ин Ван фу не нуждался в слабой хозяйке. Ей нужно было быть достаточно сильной, если Цзян Жуань хотела встать на сторону Сяо Шао.

Этот вопрос вполне может быть испытанием, чтобы увидеть, что сделает Цзян Жуань.

* * *

В сельской деревне, за тысячи миль от столицы, был фермерский двор с тремя зданиями. Самый дальний от входа был очень грязным, как будто никто не посещал в течение длительного времени.

Довольно худая женщина средних лет поспешила с корзиной в руках и пинком распахнула дверь в последнее здание двора.

Комната была наполнена влажным, гниющим запахом. Когда женщина зажгла лампу, обнаружилась свернувшаяся фигура. Когда свернувшаяся калачиком женщина увидела свет, возникло чувство страха, и она поспешно закрыла лицо и опустила голову, как будто боялась, что свет пронзит её глаза.

– Зачем ты прячешься? – сердито спросила женщина. – Негодяйка, твоя еда здесь, – сказав это, она высыпала содержимое корзины на стол и начала кричать, не думая: – Я так занята каждый день, но мне всё ещё нужно заботиться о бесполезном инвалиде. Какой смысл заботиться о таком инвалиде, как ты? Хотя серебро не плохо – я получила три таэля от дочери Ди семьи Цзян раньше, и я могу получить пять таэлей за тебя сейчас – но ты, твои руки не работают, и ты ничего не можешь нести. Ты даже не можешь вышивать или собирать цветы для меня. Я уверена, что я понесла потери с этой сделкой!

Когда женщина на земле услышала слова дочь Ди семьи Цзян», она внезапно вздрогнула и подняла своё грязное лицо. Её тонкие, как палки, конечности, казалось, имели только тонкий слой плоти и имели ужасное зловоние, прилипшее к ним – кто знает, как долго эта женщина не принимала ванну. Только пара глаз смутно обнаружила намёк на их былую славу – это была Ся Янь.

Если бы кто-нибудь прошёл мимо и услышал, что это Ся Янь, никто бы не поверил. Когда эту грязную старуху, похожую на нищенку, сравнивали с человеком, который славился как самая талантливая леди в столице, жена уважаемого министра, это было похоже на день и ночь.

Неожиданно Ся Янь всё ещё боролась перед женщиной и что-то сказала себе под нос.

– Хм, – тень зависти промелькнула на лице женщины, затем она взглянула на Ся Янь, как будто наблюдая за посмешищем, и саркастически сказала: – Она действительно хорошо живёт сейчас, она даже стала Цзюньчжу. Когда она была хуже собаки под моей крышей, кто бы мог подумать, что её будущее будет таким?

Эта женщина средних лет была не кем иным, как младшей дочерью Чжан Лань, Чэнь Фан. С тех пор как Императорский цензор Ван приехал в сельскую резиденцию и помог Цзян Жуань исправить несправедливость, причинённую ей, Чэнь Чжао был отправлен в тюрьму и до сих пор не освобождён. Чтобы сохранить жизнь Чэнь Чжао в тюрьме, Чжан Лань продала всё своё семейное имущество и сельскохозяйственные угодья. Её мужа-игрока забили до смерти, потому что он задолжал деньги, а вскоре после этого Чжан Лань перенесла инсульт и осталась парализованной. В отчаянии, ещё молодая Чэнь Фан вышла замуж за вдовца, который жил к востоку от деревни. Вдовец бил и ругал её на каждом шагу, поэтому в такой среде она постепенно превратилась в могущественную землеройку.

Время пролетело в мгновение ока, и мир, казалось, перевернулся. Ся Янь, возможно, никогда не рассматривала возможность того, что слуга, которая когда-то создавала проблемы для Цзян Жуань, теперь станет усложнять жизнь ей, и она также не могла ожидать, что её нынешняя жизнь будет значительно хуже, чем то, что Цзян Жуань испытала тогда.

Река течёт тридцать лет на восток и тридцать лет на запад (1). Ся Янь упала на землю в оцепенении. Она была отправлена в эту сельскую резиденцию во имя выздоровления от болезни и думала, что спасается от катастрофы, но даже не подозревала, что это станет началом её ада. Сначала она пыталась угрожать Чэнь Фан, чтобы та обращалась с ней лучше, но сельская резиденция была так удалена – как она могла победить Чэнь Фан в одиночку? Обычные схемы и трюки Ся Янь были потрачены впустую на такую вульгарную строптивицу. Ся Янь, которая была хороша в борьбе за выживание в заднем доме, не могла сравниться с простолюдинкой перед ней. Чэнь Фан украла её драгоценности, заставила её работать, дала ей худшую еду и поместила женщину в самый плачевный дом. Всё, что было сделано с Цзян Жуань, теперь в ещё худшем виде обрушилось на саму Ся Янь.

Ся Янь всё ещё была ошеломлена, но Чэнь Фан бросила на неё раздражённый взгляд, думая, что эта женщина слишком надоедлива, но чиновник не позволял ей умереть. Однако, учитывая то, как действовал чиновник, эта женщина определённо была обречена на смерть – вопрос только в том, когда именно.

Не дожидаясь ответа Ся Янь, Чэнь Фан повернулась и вышла из комнаты, хлопнув дверью. Комната снова погрузилась в темноту. Из ошеломлённых глаз Ся Яня скатилась одинокая слеза.

____________________________________________

1. 三十年河东，三十年河西 (sānshíniánhédōng, sānshíniánhéxī) – литературный перевод – река течёт тридцать лет на восток и тридцать лет на запад – пословица, которой соответствует наш аналог всё течёт, всё изменяется».

Глава 153.1 - Подстава

Рано утром следующего дня Цзян Жуань получила сообщение от принцессы Хэ И, приглашающей её в павильон Му Фэн. Бай Чжи была немного удивлена, когда передала приглашение – она не знала, что Цзян Жуань приказал сделать Тянь Чжу, – но предположила, что принцесса Хэ И, должно быть, снова что-то планировала. Поэтому она не могла удержаться от напоминания:

– Юная леди, принцесса Хэ И подобна любителю вина, чьё сердце не в чаше (1). Вы не должны попасться на эту удочку.

Лянь Цяо кивнула:

– В настоящее время во дворце есть много глаз, прикованных к юной леди; мы не должны позволить себе вляпаться в несчастный случай на этом этапе. Почему бы мне не вернуть приглашение и не сказать, что это неудобно для юной леди?

– Нет необходимости, – Цзян Жуань слегка улыбнулась. – Вам обеим просто нужно помочь мне упаковать одежду.

Лянь Цяо и Бай Чжи посмотрели друг на друга, и когда они увидели, что у Цзян Жуань, похоже, есть свои планы, они могли только делать то, что им сказали. Пока они были заняты, Лу Чжу тихо проскользнула в Цзян Жуань и спросила:

– Юная леди, разве принцесса Хэ И уже не… Разве возможно, что с ней ничего не случилось?

Мёртвые люди не могли посылать приглашения, и не было таких вещей, как призраки. Если принцесса Хэ И всё ещё жива, не было никакого способа, чтобы такое приглашение появилось без причины.

– Невозможно, – ответила Цзян Жуань. Тянь Чжу уже спрашивала – после того, как принцесса Хэ И ушла прошлой ночью, она даже не посетила дворец Шу Фан. Принцесса Хэ И была свидетелем такой большой вещи вчера, но не упомянула об этом? Дворцовые служанки также сказали, что её поведение было странным, и она, казалось, не хотела много говорить.

В этом случае принцесса Хэ И», которая вернулась во дворец, вероятно, не была настоящей принцессой Хэ И. Тогда это сообщение, должно быть, также пришло от самозванки – конечно, тот, кто хотел пригласить её, на самом деле не был поддельной принцессой, а человеком, стоящим за самозванкой.

Поскольку приглашение уже было отправлено ей в руки, почему бы ей не пойти? Это сэкономило бы немало хлопот. Цзян Жуань подняла брови, затем полезла в рукав и достала письмо, которое протянула Тянь Чжу.

– Эта ситуация не подходит для того, чтобы ты показывала своё лицо, так что найди возможность отправить это письмо Великому Мастеру Хуэй Цзюэ.

Тянь Чжу кивнула. Цзян Жуань переоделась, затем позволила Бай Чжи и Лу Чжу сопровождать её в павильон Му Фэн.

Хотя павильон Му Фэн был прекрасен, он был расположен довольно близко к Холодному Дворцу, поэтому мало кто посещал его. Супруги редко посещали из-за страха быть заражёнными несчастьем, у евнухов и служанок было слишком много дел, чтобы тратить время на оценку пейзажей, и поскольку их хозяева не были склонны приходить, естественно, у них не было причин бывать там. Только принцесса Хэ И любила приходить сюда регулярно.

Как только Цзян Жуань прибыла в коридоры, ведущие к павильону Му Фэн, издалека она увидела фигуру, опирающуюся на стол. Судя по украшениям на её теле, это могла быть только принцесса Хэ И, и действительно, две служанки рядом с ней были личными служанками принцессы Хэ И. Увидев эту сцену, Лу Чжу нахмурилась, гадая, не умерла ли всё-таки принцесса Хэ И. Была ли Бай Чжи права, и они планировали сделать что-то гнусное с Цзян Жуань?

Бай Чжи, которая была более внимательной, чем Лу Чжу, обнаружила, что тело принцессы Хэ И выглядело немного странно, хотя она не могла сказать, в чём именно заключалась странность. Её поза была жёсткой, как у марионетки, набитая ватой, и даже линии её плеч были неестественными. По какой-то причине Бай Чжи почувствовала беспокойство. Она не могла удержаться от желания что-то сказать Цзян Жуань, но потом увидела, как Цзян Жуань идёт к принцессе Хэ И, выглядя совершенно пренебрежительной.

Она совсем не торопилась, как будто это было не то, о чём стоило беспокоиться, а на самом деле просто обычная встреча между друзьями.

Когда они приблизились, две служанки рядом с принцессой Хэ И одинаково опустили головы и крикнули:

– Приветствую Хун’ан Цзюньчжу.

Цзян Жуань мягко взглянула на принцессу Хэ И. Подойдя ближе, стало ясно, что принцесса Хэ И спрятала голову в руках, и её лицо не было видно; в то же время она могла обнаружить сильный аромат, исходящий от тела девушки.

Для благородных дам во дворце было обычным делом использовать ароматизированные кремы, но, как правило, чем роскошнее крем, тем менее заметен аромат, потому что он считался более элегантным. Нынешняя принцесса Хэ И больше напоминала даму из борделя.

Лу Чжу с сомнением посмотрел на принцессу Хэ И, затем, как будто подумав о чём-то, она внезапно опустила голову, опасаясь, что две дворцовые служанки обнаружат её шок. Как принцесса Хэ И могла использовать такой сильный аромат? Обычно Лу Чжу никогда бы не подумала о подобном, но вчерашние слова Цзян Жуань дали ей откровение. Такой сильный запах, как этот, не был похож на духи, но больше походил на то, что его использовали, чтобы что-то скрыть.

Что он скрывал? Должно быть, это скрывает запах крови, запах гнили!

Сердце Лу Чжу пропустило удар. Мёртвая принцесса Хэ И сидела здесь, но в то же время кто-то послал приглашение Цзян Жуань от её имени. Очевидно, целью было устроить ловушку для Цзян Жуань!

– Юная леди, – внезапно позвала Лу Чжу.

____________________________________________

1. 醉翁之意不在酒 (Zuì wēng zhī yì bùzài jiǔ) – литературный перевод – сердце любителя вина не в чашке – идиома. Пьющий не очень заинтересован в алкоголе / имеет скрытый мотив / иметь в виду другие вещи / выполняя что-то помимо того, что он намеревался сделать.

Глава 153.2 - Подстава

Когда Цзян Жуань повернулся и посмотрел на неё, спокойствие в её глазах удивило Лу Чжу. По какой-то причине этот один взгляд стёр всё волнение девушки. Лу Чжу медленно успокоилась, думая, что её юная леди всегда разрабатывала стратегию и, скорее всего, уже ожидала такого поворота событий, так что она могла бы подождать и посмотреть.

Бай Чжи тоже не знала, что происходит, только чувствовала, что со своим приглашением принцесса Хэ И сегодня вела себя странно. Однако у неё всегда был спокойный темперамент, поэтому служанка только смотрела на Цзян Жуань, не делая никаких посторонних движений.

Две дворцовые служанки не сдвинулись ни на дюйм. Цзян Жуань, улыбаясь, подняла бровь.

– Принцесса Хэ И спит?

Одна из личных служанок принцессы Хэ И кивнула.

– Да, мы, слуги, не смеем беспокоить принцессу.

– Тогда как насчёт того, чтобы разбудить её? – Цзян Жуань спросила риторически с неискренней улыбкой. Её необъяснимые слова, казалось, шокировали двух дворцовых служанок, которые не ожидали, что она будет так небрежна, но это также спасло их от многих неприятностей. Однако тон Цзян Жуань также заставил их почувствовать себя неловко, как будто кто-то шпионил за ними. Они посмотрели друг на друга, затем опустили головы.

Цзян Жуань медленно протянула руку и прижала её к плечу принцессы Хэ И. Как она и ожидала, то было твёрдым, как скала. Тень улыбки появилась в уголках её губ, затем Цзян Жуань внезапно потянула принцессу Хэ И назад.

Принцесса Хэ И упала с каменного стула с глухим стуком, перекатилась и, наконец, легла на спину на землю. Теперь было обнаружено, что тонкий кинжал с яркими пятнами крови был воткнут в её живот – сокрытие первоначального преступления. А принцесса Хэ И, с широко открытыми глазами и пепельно-бледными губами, очевидно, была мертва уже довольно давно.

Лу Чжу была готова и только вздрогнула, в то время как Бай Чжи вскрикнула в испуге. Принцесса Хэ И оказалась лицом к лицу с Цзян Жуань и, казалось, испытала сильную боль и шок незадолго до смерти. С её парой широко раскрытых глаз, полных негодования и страха, она выглядела как злой призрак, жаждущий мести.

– Цзюньчжу! – в унисон воскликнули две дворцовые служанки. Их выражения изменились, и одна указал на Цзян Жуань. – Вы действительно убили нашу принцессу!

Цзян Жуань не была ни взволнована, ни зла, только мягко сказала:

– О, ты видела, как это произошло?

До сих пор, даже увидев труп принцессы Хэ И, выражение лица Цзян Жуань не изменилось. Она либо имела глубокий ум, либо уже ожидала такого исхода – оба варианта были одинаково ужасающими, однако её беспечное отношение было ещё более непонятным. Две дворцовые служанки, хотя и были напуганы, могли только следовать сценарию и выступать до конца.

– Хун’ань Цзюньчжу так жестока, – сердито сказал один из них. – Мы, две рабыни, лично были свидетелями того, как Хун’ань Цзюньчжу действовала против принцессы Хэ И. Даже если Вы предстанете перед Его Величеством, Хун’ань Цзюньчжу всё равно будет объявлена убийцей!

– Вы видели это своими глазами? – Цзян Жуань криво улыбнулась. – У вас есть два человека, но у меня также есть два человека. Вы видели, как я убила принцессу Хэ И, но я боюсь, что мои две служанки видели что-то немного другое.

Преодолев свой первоначальный страх, Бай Чжи поняла ситуацию. Но когда она услышала, что дворцовые служанки говорят глупости, не моргнув глазом, то почувствовала ярость из-за того, что они хотели подставить Цзян Жуань. Она мгновенно последовала словам Цзян Жуань, сказав:

– Точно. Ваши слова очень странные – принцесса Хэ И уже скончалась, когда прибыла наша юная леди.

– Действительно, – добавила Лу Чжу. – Вы можете говорить что угодно, но наши три пары глаз тоже не ошибаются.

Дворцовые служанки не ожидали, что Цзян Жуань будет так спокойна даже сейчас, до такой степени, что у неё хватит духу словесно поссориться с ними. Как раз в тот момент, когда они были смущены тем, как действовать, позади них раздался голос.

– Цзюньчжу очень храбра, даже смеётся, это действительно заставляет этого принца восхищаться Вами.

Цзян Жуань обернулась и увидела, как из коридора вышел человек в простой коричневой одежде. Если не четвёртый принц, Сюань Лан, кто ещё это мог быть?

Хотя они не могли поймать вдохновителя, по крайней мере, эта поездка не была полной тратой времени.

– Четвёртый принц, – улыбнулась Цзян Жуань.

– Цзюньчжу, теперь здесь больше двух человек, – улыбка Сюань Лана выглядела очень доброй, но всё же обнаружила некоторые намёки на радость в его сердце. – Этот принц также был свидетелем убийственных действий Цзюньчжу моими собственными глазами. Если двух служанок недостаточно, то интересно, будут ли считаться слова этого принца?

Лу Чжу и Бай Чжи обе с ненавистью уставились на Сюань Лана. Даже если он был неблагоприятен во дворце, его личность всё ещё была Императорским принцем. Цзян Жуань не имел никакой надежды на победу, если бы он свидетельствовал против неё. Это было особенно верно сейчас, когда местонахождение Цзян Синь Чжи было неизвестно. Многие люди при дворе наблюдали за Цзян Жуань, ожидая, что она совершит ошибку. Если бы она действительно была обвинена в этом преступлении, все воспользовались бы шансом растоптать её. Тогда девушке было бы очень трудно снова встать.

– Четвёртый принц может сразу перейти к делу, – вздохнула Цзян Жуань. – Очень утомительно говорить, постоянно блуждая по кругу.

Сюань Лан кивнул.

– Я думаю так же. Я считаю, что Цзюньчжу сделала это в момент импульсивности, это не было намеренно. По правде говоря, мой восьмой брат долгое время восхищался Цзюньчжу. Поскольку это так, я не буду беспокоить Вас слишком много.

Глава 153.3 - Подстава

Цзян Жуань просто молча смотрел на Сюань Лана со слабой улыбкой. Ее отсутствие ответа заставило Сюань Лана казаться немного неловким, но на самом деле он не был таким хрупким, как выглядел. В некоторых вопросах он был даже более бесстыдно настойчив, чем Цзян Дань. Он продолжал говорить, несмотря на безразличное отношение девушки:

– Хотя этот вопрос продвинулся до сих пор, это не полный тупик. В этом дворце есть только один человек, который может защитить Вас: Восьмой брат. Если Цзюньчжу сможет получить его защиту, решение, естественно, появится.

– Какое решение? – Цзян Жуань посмотрела на свои пальцы без единого колебания в выражении лица. Брови Сюань Лана не могли не нахмуриться, когда это попало ему в глаза.

После паузы он ответил:

– Восьмой брат может, по крайней мере, скрыть это, чтобы Цзюньчжу не была унижена.

Цзян Жуань, казалось, наконец-то потеряла терпение.

– Восьмой принц и я только знакомые, как я мог получить его защиту?

– Цзюньчжу не следует так говорить, – радостно ответил Сюань Лан и тут же добавил: – Вы тот человек, который нравится восьмому брату. Теперь, когда заместитель генерала Цзян отсутствует, Ваша ситуация во дворце довольно ужасна – на Вас смотрят бесчисленные глаза, ожидая, когда Вы совершите ошибку. Если Вы хотите по праву перейти под защиту восьмого брата, вы должны присоединиться к его дому.

Сказав это, Сюань Лан сжал кулаки, немного нервничая.

Не без причины Сюань Лан предложил этот план Сюань Ли. Он знал, что Сюань Ли любил Цзян Жуань, но не знал, почему Цзян Жуань относился к нему как к гадюке. Недавняя просьба Сяо Шао о браке от Императора была как заноза в сердце Сюань Ли. Сюань Лан, следивший за ним так долго, хорошо знал, о чём тот думает.

Например, если бы они могли манипулировать Цзян Жуань и заставить выйти замуж за Сюань Ли, он был бы намного счастливее, чем если бы они просто нашли козла отпущения, чтобы взять на себя ответственность за смерть принцессы Хэ И. И если это дело удастся, то Сюань Ли определённо вспомнит о его заслуге в будущие дни, облегчая жизнь Сюань Лана, когда великое дело будет завершено.

Тем не менее Сюань Лан был в состоянии предсказать всё, кроме того, как Цзян Жуань ответила. Добиться успеха обычными методами было невозможно, поэтому они могли только воспользоваться личностью принцессы Хэ И и угрожать безопасности Цзян Синь Чжи. По мнению Сюань Лана, единственная причина, по которой Цзян Жуань отказала Сюань Ли, заключалась в том, что у неё был лучший вариант: Сяо Шао. Но она ничего не могла сделать, когда на карту были поставлены её собственные интересы, потому что все женщины были одинаковы. Какими бы сильными они ни были, когда их подталкивали к краю, все они становились бесполезными и молили о пощаде. Так же, как принцесса Хэ И сделала буквально вчера.

– Восьмой принц устроил такую пьесу только для того, чтобы принудить меня к браку? – Цзян Жуань ответила равнодушно. – Он действительно слишком высокого мнения обо мне.

Бай Чжи и Лу Чжу уже давно были несчастны в своих сердцах, но даже они не ожидали, что Сюань Ли выльет эту грязную воду на Цзян Жуань ради его собственных эгоистичных желаний. Смерть принцессы не была тривиальным делом.

– Цзюньчжу не должна принижать себя, – улыбнулся Сюань Лан. – Восьмому брату никто не может так дорог, как Вы.

Цзян Жуань слегка замерла, потому что это было то, что Сюань Ли часто говорила в её предыдущей жизни. В то время, когда она жила глубоко во дворце и редко видела дневной свет, девушка иногда чувствовала себя неполноценной, когда сталкивалась с подавляющей заботой Сюань Ли. Сюань Ли всегда говорил:

– Тебе не нужно смотреть на себя так свысока, потому что для меня никто не может быть так драгоценен, как ты.

Теперь, когда эти слова слетели с уст Сюань Лана, Цзян Жуань чувствовал только иронию. В этой жизни она не смотрела на себя свысока, но у Сюань Ли было грандиозное неправильное представление о его месте в её сердце. Она видела восьмого принца только как личинку, ползающую в грязи, поэтому как он мог вызвать что-либо, кроме отвращения?

– Четвёртый принц искусен в лести, – мягкая улыбка появилась на лице Цзян Жуань. – Хотя, я не знаю, виновато ли то, что ты был комнатной собачкой так долго, раз знаешь только, как говорить приятные вещи.

– Ты… – Сюань Лан побледнел. Он действительно не понимал, почему Цзян Жуань, которая была так восприимчива раньше, внезапно изменила своё отношение. Её слова прямо пронзили его мягкое подбрюшье. Если бы не её статус, Сюань Лан бы уже действовал против неё. Возможно, именно потому, что он думал, что у Сюань Ли было светлое будущее, он также был уверен в своей собственной личности, иначе он просто ответил бы небрежно с трусливой улыбкой, как делал в прошлом. Но теперь всё было по-другому, возможно, потому, что он успешно убил принцессу Хэ И. Как только тёмная сторона человеческой природы была стимулирована, было чрезвычайно трудно подавить её. Лицо Сюань Лана было пепельным, когда он сказал Цзян Жуань: – У этого принца были добрые намерения, но жаль, что Цзюньчжу неблагодарна, делая такие резкие комментарии в ответ.

– Я не думаю, что это жалко, – Цзян Жуань бросила на труп случайный взгляд. – Неважно, если ты скажешь людям, что я убила её, во всяком случае, я не выйду замуж за Сюань Ли.

– Что ты сказала? – Сюань Лан недоверчиво посмотрел на неё. – Ты понимаешь, о чём говоришь?

– Я хотела бы услышать подробности, – Цзян Жуань сделала жест внимательного слушателя, но независимо от того, как он смотрел на это, Сюань Лан чувствовал, что её улыбка была саркастической.

– В глазах общественности ты совершила серьёзное преступление, убив принцессу Хэ И. Принцесса Хэ И была самой любимой дочерью Императорского Отца, а ты всего лишь дочь министра, которая была удостоена титула Цзюньчжу. Нет никакого способа, Императорский Отец оказал тебе поддержку. Даже Императорская бабушка не сможет защитить тебя на этот раз. И с несчастным случаем заместителя генерала Цзяна на границе, как ты думаешь, что скажут придворные? – тон Сюань Лана был немного агрессивным, когда он сказал это. – Ты и Цзян Синь Чжи долго держали мятежные сердца и сотрудничали, чтобы растоптать достоинство Императорской семьи, предать нашу Великую Цзинь! Ты можешь войти в тюрьму на своих ногах, но выйти сумеешь только на спине!

Лица Лу Чжу и Бай Чжи исказились, как только они услышали эти слова. Хотя они ненавидели бесстыдство Сюань Лана, они также должны были признать, что он был прав. Цзян Жуань было бы очень трудно избежать пятна этого дела, если бы преступление убийства принцессы Хэ И было когда-либо возложено на её голову.

– Большое спасибо четвёртому принцу за его предложение, – сказала Цзян Жуань, как будто вообще не слышала, что сказал Сюань Лан. Она слегка кивнула. – Это действительно расширило мой кругозор.

– Ты всё ещё отказываешься изменить своё решение даже сейчас? – Сюань Лан сменил недоверие на насмешку и теперь думал только о том, что Цзян Жуань – сумасшедшая. По его мнению, выбрать любую другую дорогу – значит выбрать дорогу в ад. Что же касается того факта, что Цзян Жуань скорее умрёт, чем выйдет замуж за Сюань Ли… То это могло быть только потому, что её мозг был повреждён.

– Четвёртый принц, ты можешь делать всё, что захочешь, будь то отправить меня в тюрьму или подать на меня претензию в Императорский суд. Короче говоря, я не могу выйти замуж за Сюань Ли, – заявила она. – Я уже говорил это раньше. С чего ты взял, что я передумаю?

Сюань Лан долго смотрел на Цзян Жуань. Наконец, он спросил:

– Скажи мне одну вещь. Почему ты отказываешься выходить замуж за восьмого брата? Почему ты питаешь к нему недовольство?

– Возможно, это связано с ненавистью из прошлой жизни, – легко сказал Цзян Жуань. – Что ещё более важно, он просто слишком отвратительный.

– Отвратительный? – Сюань Лан был ошеломлен.

– Да. Отвратительный.

Глава 154.1 - Необычный ход

Как только Сяо Шао вышел из дворца и сел на лошадь, появился Цзинь Эр и опустился перед ним на колени. Его всегда сардоническое лицо выражало редкую тревогу.

– Это плохо, господин. Юная леди Цзян была доставлена в тюрьму.

Глаза Сяо Шао сузились.

– Что случилось?

– Четвёртый принц и несколько дворцовых служанок были свидетелями того, как юная леди Цзян убила принцессу Хэ И. Вскоре прибыли люди, и доказательства были неоспоримы. Фэй Шу пришла в ярость и умоляла Императора принять решение. У Императрицы не было выбора, кроме как приказать сотрудникам Министерства юстиции заключить юную леди Цзян в тюрьму.

– Когда это случилось? – Сяо Шао спросил, нахмурившись.

– В полдень, – ответил Цзинь Эр. У Сяо Шао были другие дела во дворце. Поэтому Цзинь Эр смог догнать его только перед самым отъездом, через три часа после ареста Цзян Жуань. На этот раз дело было гораздо более срочным, чем в прошлом, потому что принцесса Хэ И была любимой дочерью Императора. Несмотря на её озорной характер, связь между отцом и дочерью оставалась сильной. Таким образом, убийство принцессы Хэ И было достаточной причиной для Императора, чтобы иметь дело с Цзян Жуань, пребывая в ярости.

Сяо Шао изменил направление лошади.

– Отправляйся в Министерство юстиции и разберись в этом, – прежде чем он поднял кнут, Сяо Шао услышал другой голос:

– Господин!

Цзинь Сань бросилась к нему, быстро огляделась и прошептала:

– Тянь Чжу желает увидеть Вас.

Тянь Чжу была личной служанкой Цзян Жуань. Цзинь Эр и Цзинь Сань обменялись взглядами. Они были знакомы с характером Цзян Жуань. Как человек, который отказался идти на компромисс, было неизбежно, что она не предвидела ситуацию, или же она сделала это нарочно. Нынешний визит Тянь Чжу мог быть только для передачи сообщения Цзян Жуань.

– Скажи ей, чтобы она пришла в павильон И Бао, – сказал Сяо Шао после короткого раздумья.

Снаружи, чем больше людей, тем больше шансов быть замеченным. В конце концов, Тянь Чжу была служанкой Цзян Жуань. Если бы её увидел расчётливый человек, это неизбежно могло бы заставить их поднять шум. Поэтому, встретившись в павильоне И Бао, он получит информацию беспрепятственно.

Цзинь Сан приняла приказ и удалилась.

До того, как палочка ладана полностью сгорела, Сяо Шао сидел в секретной комнате павильона И Бао. Тянь Чжу поклонилась и опустился на колени.

– Господин.

– Что она сказала? – спросил Сяо Шао.

– Юная леди ничего не сказала, – ответила Тянь Чжу.

Странный блеск вспыхнул в темных глазах Сяо Шао, когда он поджал губы и опустил взгляд. Цзинь Эр и Цзинь Сань, стоявшие рядом, были поражены. Они предположили, что Цзян Жуань попросила Тянь Чжу принести письмо. Что означало, что она ничего не сказала? Итак, Цзян Жуань не имела никакого сообщения, чтобы передать его через Тянь Чжу Сяо Шао?

– Юная леди уже предвидела, что произойдёт сегодня, – не дожидаясь, пока Сяо Шао спросит, Тянь Чжу сама раскрыла информацию: – Она действительно организовала смерть принцессы Хэ И. Однако она не убивала принцессу Хэ И. Кто-то другой убил принцессу, но её подставили. Юная леди уже сделала приготовления. Давным-давно она попросила меня доставить письмо Великому Мастеру Хуэй Цзюэ, который послужит ей козырем. Господин не должен быть слишком обеспокоен.

После некоторого размышления Сяо Шао сказал:

– Расскажи мне всё, что произошло за последние несколько дней.

– Господин хочет помочь юной леди? – Тянь Чжу спросила, подняв голову.

Сяо Шао бросил на неё взгляд.

– Да.

– Вы не должны этого делать, господин, – Тянь Чжу утверждала с непоколебимой уверенностью. – Юная леди приняла решение. Господин должен воздержаться от вмешательства в это дело.

Цзинь Эр и Цзинь Сань нахмурились. Вмешательство в решения мастера было строго запрещено для стражника Цзиньи, и поэтому действие Тянь Чжу было неуместным и могло быть истолковано как неуважение. Тянь Чжу обучалась у Сяо Шао с детства и до совершеннолетия. Не было необходимости упоминать о верности. Как коллеги, они были ошеломлены таким отношением.

– Она – человек моего Цзинь Ин Ван фу. Я не буду молча стоять в стороне и не позволю никому запугивать её, – Сяо Шао говорил легко, но его тон уже был холодным.

– В ответ на слова господина… – Тянь Чжу не пропустила тон Сяо Шао, но продолжила после короткого колебания: – Вы верите, что у юной леди нет выхода из этого? Эта подчинённая может сказать что-то неуместное в данный момент. Настало время для господина покинуть столицу. Господин всё ещё может защитить юную леди, находясь в столице, но после того, как господин уйдет, возможно ли, что все открытые и скрытые нападения на неё прекратятся? Даже если господин сохранит её в безопасности внутри Цзинь Ин Ван фу, всё может пойти не так, как планировалось. Те, кто в настоящее время нацелены на Цзинь Ин Ван фу их так же много, как стая толстолобиков, плывущих вниз по течению. Юная леди не сможет провести свои дни с комфортом.

– Ты хочешь сказать, что Бэньван (1) даже не способен защитить её? – Сяо Шао прищурился. Он произносил каждое слово медленно, но его ледяной тон был значительно более напряжённым, чем раньше. Цзинь Эр и Цзинь Сань не могли перестать подмигивать Тянь Чжу. Сяо Шао был в плохом настроении. Разве Тянь Чжу не ступала на опасную почву с этими заявлениями?

Игнорируя намёки Цзинь Эра и Цзинь Сань, Тянь Чжу продолжила:

– Предпочёл бы господин, чтобы та, кто стоит рядом с ним, была благородной леди, которая даже не имеет сил, чтобы связать курицу (2) и полностью зависит от Вашей защиты? Если это так, я боюсь, что Цзинь Ин Ван фу не сможет вырастить такой нежный цветок. Что нужно Ван фу, так это женщина, которая может выстоять против ветра и дождя, ножей и копий, а не вышитая подушка (3).

Цзинь Эр и Цзинь Сань были в ужасе. Цзинь Сань беспомощно закрыла глаза. Несмотря на то, что Тянь Чжу раньше была верным членом гвардии Цзиньи, она была действительно бескомпромиссной и непреклонной в своих убеждениях. Казалось, она была полна решимости разозлить Сяо Шао сегодня. В настоящее время эта девушка говорила, сколько душе угодно, но было неизвестно, какое наказание она получит в будущем. Возможно ли, что после того, как она провела так много времени с молодой фужэнь, мужество Тянь Чжу стало совершенно безграничным?

________________________________________________

1. 本王 (běnwáng) – Бэньван (этот принц в дословном переводе) – иллеизм, которым о себе говорят принцы крови, когда обращаются к нижестоящим по иерархической лестнице.

2. 手无缚鸡之力 (shǒu wú fù jī zhī lì) – литературный перевод – не хватает сил даже для того, чтобы связать курицу – идиома, которая означает человека слабого, не способного к физической работе.

3. 绣花枕头 (xiùhuā zhěntou) – литературой перевод – вышитая подушка – выражение, которое означает внешне привлекательного, но совершенно никчёмного человека.

Глава 154.2 - Необычный ход

– Эта подчинённая следует за юной леди долгое время и в эти дни ясно видит, что она не хрупкая молодая леди, которую нужно защищать. Она более могущественна, чем любая женщина, которую я когда-либо видела. Господин также знает, что юная леди не любит, когда кто-то другой решает её проблемы; в частности, юная леди предпочитает иметь дело с врагом своими руками.

Сяо Шао отвёл глаза и задумчиво осмотрел свой рукав. Каким темпераментом обладала Цзян Жуань? У неё было почти навязчивое желание отомстить. Молодой человек хорошо знал, что Цзян Жуань не любила внешнего вмешательства в эти дела, и он также знал, что Тянь Чжу говорила правду.

– Юная леди уже всё распланировала и сделала необходимые приготовления. Потери понесёт не юная леди, а её противник. Если господин искренне любит её, Вы не должны пытаться взять на себя контроль над неё. Юная леди не желает подчиняться контролю. Юная леди хотела иметь дело непосредственно с принцессой Хэ И и людьми, стоящими за принцессой Хэ И. Если господин хочет, чтобы она была молодой фужэнь Цзинь Ин Ван фу в будущем, Вы должны прислушиваться к её желаниям, – не остановившись на этом, Тянь Чжу заявила: – Эта подчинённая смело говорил о мыслях юной леди и умоляет господина не вмешиваться. Однако за дерзость подчинённая также просит господина наказать меня.

Сяо Шао поднял брови, глядя на человека, стоявшего перед ним на коленях, и некоторое время молчал, прежде чем сказать:

– Поднимись.

Цзинь Эр и Цзинь Сань были ошеломлены в третий раз за сегодняшний день. Тянь Чжу переступила через грань дозволенного, но Сяо Шао совсем не рассердился, и по сравнению с предыдущим плохим настроением он казался намного спокойнее в данный момент. Может быть, господину действительно нравилось, когда на него кричат?

Тянь Чжу поколебалась, но всё-таки встала и продолжила склонять голову, прежде чем услышала, как Сяо Шао сказал:

– Верни свою поясную медаль Е Фэну.

– Господин! – Тянь Чжу невольно вскрикнула. Возвращение поясной медали Гвардии Цзиньи Е Фэну означало, что она больше не была членом Гвардии Цзиньи и не сможет вернуться.

Цзинь Эр и Цзинь Сань тоже застыли на месте. Первоначально они предполагали, что Сяо Шао не сердится, но они ошиблись. На этот раз Сяо Шао был не только зол, но и разъярён.

Сяо Шао уставился на Тянь Чжу, которая казалась обескураженной и шокированной, и слабо заявил:

– Твоей верности здесь больше нет. Раз всё дошло до этого, ты, естественно, должна отдать свою поясную медаль. Отныне у тебя есть только Цзян Жуань в качестве твоей госпожи. Защищай её хорошенько, – сказал он после короткой паузы.

Тянь Чжу была ошеломлена. Когда она посмотрела на Сяо Шао, девушка заметила, что выражение его лица не было ни сердитым, ни даже обычным безразличием отказа людям за тысячи миль, а скорее одним из тех доверительных выражений, доверие в которых было сродни уважению.

Он передал Тянь Чжу женщину, которую лелеял в своём сердце, что было не приказом господина своим подчинённым, а обменом между равными по статусу, доверием, оказанным равным.

Глаза Тянь Чжу горели, и она была на грани слез. Девушка была членом гвардии Цзиньи с детства, и Сяо Шао был её господином и кем-то, кого Тянь Чжу глубоко уважала. Гвардия Цзиньи предоставила ей новую жизнь. Она ожидала, что будет верна гвардии Цзиньи до конца своей жизни и прольёт за это последнюю каплю крови, но Тянь Чжу не ожидала, что Сяо Шао однажды заберёт её поясную медаль.

Теперь она покинула Стражу Цзиньи и своего самого уважаемого господина, чтобы защитить женщину, которую он любил. Как и её господин, эта женщина была цепкой и обладала неукротимой волей. Итак, пока Тянь Чжу грустила, однако она не собиралась долго грустить. В конце концов, Цзян Жуань того стоила.

Она склонила голову, снова опустилась на колени, трижды почтительно поклонилась Сяо Шао и громко заявила:

– Благодарю Вас, господин, за то, что обучил меня.

Сяо Шао казался слегка тронутым и пробормотал:

– Благодарю тебя.

Спасибо, что решила следовать за ней».

* * *

Вполне естественно, что новости о заключении Цзян Жуань достигли других людей, кроме Сяо Шао. Сюань Ли также был проинформирован об этом. Однако его лицо стало гораздо более неприглядным, чем у Сяо Шао.

– Отвратительный? – он тихо проглотил это слово. Невысказанная ярость внезапно вспыхнула в груди молодого человека. Он ударил по столу, и чайник на столе упал на пол и разбился на бесчисленные куски. Императорские гвардейцы в комнате не смели издать ни звука. Выражение лица Сюань Ли было слишком ужасающим в это время.

Нежная улыбка, которая всегда украшала элегантное и утончённое лицо восьмого принца, исчезла, и мышцы его щёк странно исказились от ярости.

Как она смеет! Как она посмела это сделать!»

Итак, она отказалась выйти за него замуж, даже если альтернативой стало заключение в тюрьму. Цзян Жуань даже назвала его отвратительным. Сюань Ли считал, что он не обидел Цзян никоим образом. Была только одна причина для жестокого обращения Цзян Жуань с ним, и это был Сяо Шао.

В вопросах мужчин и женщин Сюань Ли всегда был непобедим и никогда не встречал соперника. Он считал женщин всего лишь глупыми курицами. Сначала Цзян Жуань не имела к нему никакого отношения, но каждый раз, когда он видел эту девушку, у Сюань Ли возникало странное чувство в сердце. Как будто Цзян Жуань принадлежала ему. Это собственничество было спровоцировано, когда Цзян Жуань выбрала Сяо Шао, даже до такой степени, что она была готов предпринять это действие ради Сяо Шао. Это заставило его вспомнить инциденты, которые произошли много лет назад.

В то время на горе Цзянань учитель Ба Ци принял десять учеников. Сяо Шао был третьим учеником и стал третьим старшим братом. Сюань Ли занял восьмое место и должен был почтительно называть Сяо Шао старшим братом. Сюань Ли всегда был ярким, так как он был ребёнком. Среди сыновей Императора он был одним из самых совершенных. В молодом возрасте он уже имел отличную репутацию при Императорском дворе. Простые люди также поклялись ему в верности. Однако кто-то вроде него, привыкший быть первым во всём, наткнулся на каменную стену на горе Цзянань.

Учитель Ба Ци не ограничивал выбор обучения своих учеников. Цзинь Ин Ван фу не встретил неудачи, когда Сяо Шао присоединился к секте. Его природа была безразлична и не имела ничего особенного интереса. Учитель Ба Ци научил его немногому во всём. Всё зависело от его удачи. Несмотря на то, что Учитель Ба Ци лишь немного научил его, понимание Сяо Шао было поразительным, и он овладел всем, что изучал. Все ученики на горе Цзянань восхищались Сяо Шао. Однако оказалось, что Сяо Шао был высокомерен и смотрел свысока на эти мирские вещи.

Глава 154.3 - Необычный ход

С юности Сюань Ли не хотел кланяться другим, но его ежедневные тяжёлые тренировки не стоили случайного взгляда Сяо Шао. Молодые люди всегда были конкурентоспособны, но Сяо Шао, казалось, относился к другим с безразличием. Отношение Сяо Шао в конечном итоге сделало Сюань Ли обиженным, и это чувство лишь копилось с течением времени. Сюань Ли не мог понять, почему он должен был так усердно работать, чтобы получить что-то, в то время как Сяо Шао получил это так легко.

Позже, когда с Цзинь Ин Ван фу случилось несчастье, Сюань Ли был вне себя от радости. Однако в результате этой трагедии Сяо Шао стал ещё более известным и был назван мятежником. Император высоко ценил его, и поэтому Сяо Шао мог быть откровенным перед Императором. В отличие от него, ему даже не нужно было угадывать мысли Императора. Триста тысяч стражников Цзиньи находились под командованием и в полном подчинении Сяо Шао. Испугавшись его, Сюань Ли воздержался от выражения своего намерения. Мир, который он и Сяо Шао поддерживали так много лет, казалось, был разрушен в одночасье Цзян Жуань, и с этим Сюань Ли обнаружил, что его обида и ревность к Сяо Шао не изменились за эти годы.

Сюань Ли сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться, а затем задал вопрос:

– Какие действия были предприняты на стороне Сяо Шао?

– Ваше Высочество, Сяо Ванъе не сделал никакого движения, – ответил подчинённый.

Произошёл такой большой инцидент, и к настоящему времени он, несомненно, распространился по всей столице. Однако не было никаких признаков движения Сяо Шао, подразумевая, что он мало уважал Цзян Жуань. Сюань Ли усмехнулся в своём сердце. На горе Цзянань Сяо Шао, чьи глаза были презрительно надменными, был крайне равнодушен. Обычные женщины были поражены им, но они понятия не имели, что Сяо Шао был бессердечным человеком. Поскольку эта глупая женщина Цзян Жуань отвергла его ради Сяо Шао, он мог бы также продемонстрировать, насколько злобным был Сяо Шао. Не только это, но… Сюань Ли немедленно усмехнулся. Гражданские и военные чиновники, должно быть, слышали, что Сяо Шао попросил Императора даровать брак. Только что он всё ещё просил о браке, а в следующее мгновение его возлюбленная оказалась в тюрьме, но он не сделал ни шагу. Сяо Шао уже рассматривался придворными чиновниками как мятежник, теперь его репутация собиралась упасть ещё больше.

Этот вопрос также может привести к неодобрению Вдовствующей Императрицы И Дэ. Хотя Вдовствующая Императрица И Дэ не интересовалась придворными делами, это не означало, что она не имела никакого влияния при дворе. Иногда отношение Вдовствующей Императрицы И Дэ может даже повлиять на будущую карьеру чиновника.

Это привело бы ко многим неудачам для Сяо Шао. Как мог Сюань Ли не быть в восторге? Его недовольство исчезло в считанные мгновения.

– Пошлите кого-нибудь присматривать за Цзинь Ин Ван фу, а также следить за передвижениями Сяо Шао, – громко приказал он.

– Да, – подчинённый с почтением принял приказ и удалился. Сюань Ли откинулся на спинку сиденья, повертел кольцо на большом пальце и медленно рассмеялся.

* * *

Видеть ветер и устанавливать парус было человеческой природой с древних времён. Это было особенно очевидно в Цзян фу.

Все слуги и служанки Жуань Цзюй были чрезвычайно встревожены. Как только пришло известие о заключении Цзян Жуань, те, у кого был быстрый ум, уже покинули старую госпожу и перешли к новой госпоже.

Цзян Жуань была заключена в тюрьму во второй раз менее чем за год. Ранее это было связано со смертью старой госпожи Цзян. Однако в то время она ещё не была переведена в Министерство юстиции, и было много сомнений. Однако теперь жертвой стала принцесса Хэ И, и в инциденте была замешана Императорская семья. Поэтому дело было направлено прямо в Министерство юстиции для судебного разбирательства. Самое главное, что в этом деле был важный свидетель, четвёртый принц, Сюань Лан.

В девяти случаях из десяти убийце не сошло бы с рук преступление, если бы кто-то стал его свидетелем. Тем более, что свидетелем был Императорский принц, почти все думали, что Цзян Жуань в будущем не будет сопутствовать удача, которая была с ней в прошлый раз, и процветающее будущее пары брата и сестры, Цзян Жуань и Цзян Синь Чжи, подошло к концу. Потому что, в конце концов, Цзян фу никак не мог их поддержать.

Хун Ин лежала на мягком стуле во дворе, её руки поддерживали живот, когда она грелась на солнце. Солнце ярко светило в осенний полдень. Было не слишком тепло или слишком холодно. На столе было несколько изысканных пирожных. Даже чай был тщательно приготовлен в соответствии со специальными инструкциями Цзян Цюаня по питанию её беременности. Приближался день родов, и весь фу, сверху донизу, был чрезвычайно внимателен и почтителен к Хун Ин.

Цзян Дань сидела прямо напротив неё. Она положила маленький кусок пирожного в рот, откусила и улыбнулась.

– Пятая инян, эти пирожные удивительно хороши.

– Лаое пригласил повара извне, – небрежно произнесла Хун Ин. – Четвёртая юная леди войдёт во дворец через несколько дней. Пирожные в фу скромны. Пожалуйста, не обращайте на них внимания.

– Пятая инян, это неправда, – Цзян Дань скромно улыбнулась. – Жизнь во дворце не так проста, как кажется. Разве Да Цзе цзе не оказалась в плачевном состоянии во дворце? – выражение её лица потускнело. – Я надеялась, что во дворце за мной присмотрит Да Цзе цзе, но это произошло неожиданно.

– Всё в этой жизни непостоянно, – Хун Ин вздохнула и повернулась к Цзян Дань. – Но, четвёртая юная леди, кажется, благословенная. Когда Вы войдёте во дворец, Вы должны быть в состоянии получить благосклонность и заботу Его Величества. Будущая слава Цзян фу будет зависеть от Вас. Возможно, величие старшей юной леди никогда не сможет сравниться с тем, которое будет у Вас в будущем.

– Пятая инян, пожалуйста, не смейтесь надо мной, – Цзян Дань склонила голову, но её глаза сверкнули как раз перед тем, как она спросила, как будто этот вопрос был задан непреднамеренно: – Но теперь, когда Да Цзе цзе в тюрьме, какой хороший способ отец придумал, чтобы спасти её?

– Невозможно, – Хун Ин взяла стоявший перед ней чай, сделала медленный глоток, а затем заявила: – Такое важное дело может привести к нарушению благосостояния всего фу. На этот раз старшая юная леди совершила огромную ошибку. Ваш отец был так зол, что долго обсуждал это с Вашим вторым братом, но они не смогли придумать, что делать. Теперь, когда Фэй Шу в ярости, а Его Величество также потерял принцессу Хэ И, старшая юная леди обречена. Даже если Ваш отец пойдёт просить о пощаде, разве это не ухудшит ситуацию?

Палец Цзян Дань перестал касаться пирожного, и её выражение лица сменилось на обеспокоенное:

– Итак, отец планирует ничего не делать и оставить всё как есть?

– Лаое хотел бы это изменить, но он бессилен, – Хун Ин осмотрела свои накрашенные ногти. – Старшая юная леди – дочь Цзян фу, поэтому само собой разумеется, что она должна знать, когда принести жертву. В конце концов, она не может просто игнорировать репутацию всей своей семьи ради себя самой.

Глава 155.1 - Сяо Шао, ревнивый Лорд

В Императорском кабинете Император строго наблюдал за молодым человеком, стоящим перед ним.

– Чжэнь задаётся вопросом, когда Императорский Тай Фу Лю впервые заинтересовался делами Хун’ань Цзюньчжу.

– Этот чиновник просто выполняет свои обязанности. Нет ничего плохого в том, чтобы подождать ещё немного, тем более, что есть много вопросов в отношении этого дела. Министерство юстиции продолжит расследование ещё несколько дней. Судебное разбирательство повысит всеобщую уверенность, – Лю Минь не был ни скромным, ни высокомерным. Молодой человек никогда не создавал клики для своей эгоистичной выгоды. Несмотря на то, что он был новичком в чиновничестве, Лю Минь добился больших успехов при Императорском дворе. И даже сейчас он оставался достойным и спокойным, когда сталкивался с пытливым взглядом Императора.

Книга с глухим стуком упала на Лю Миня, и Император закричал с суровым лицом.

– Чжэнь спрашивает, когда ты стал так беспокоиться о делах Хун’ань Цзюньчжу!

Глаза и уши монарха государства были повсюду во дворце. В некоторые дни слухи были неизбежны. Император уже был недоволен Лю Минем, но Лю Минь всё ещё стоял прямо, выражение его лица не изменилось, и он продолжал давать свой ответ тихим голосом:

– Этот чиновник просто выполняет свои обязанности министра. Здесь нет никакого скрытого мотива.

Евнух Ли бросил быстрый взгляд на человека напротив него. Молодой человек был благороден, доброжелателен и казался мягким; тем не менее он обладал упрямством и гордостью учёного. Этот человек был взращён Императором для будущего Великой Цзинь, но даже после того, как он прикоснулся к обратной чешуе дракона (1), он всё ещё выглядел так, будто не хотел сдаваться, пока его цель не была достигнута. Евнух Ли размышлял про себя. Сегодня днём его посетил генерал Чжао, и Вдовствующая Императрица И Дэ также выступила с речью. Несмотря на то, что Сяо Шао ничего не говорил, зная его темперамент, этот молодой человек тоже определённо не остался бы пассивно в стороне. И теперь даже Лю Минь, преданный и откровенный (2) Императорский Тай Фу, обращался к Императору. Конечно же, Хун’ань Цзюньчжу, старшая дочь Ди в семье Цзян, не была обычным человеком. К сожалению, учитывая, что Лю Минь сделал свои замечания, когда Император был в плохом настроении, он, вполне возможно, подлил масла в огонь. Это была не очень хорошая стратегия.

Император холодно посмотрел на Лю Миня, прежде чем яростно ударить по столу.

– У меня действительно нет скрытых мотивов! Поскольку вы все пришли сюда один за другим, чтобы ходатайствовать за Хун’ань, как насчёт того, чтобы Чжэнь даровал вам ещё больше дней? Чжэнь хотел бы посмотреть, какие ещё доказательства вы можете предоставить! Убирайся!

Лицо Императора было настолько переполнено яростью, что Лю Минь мог только поклониться и тихо отступить. Евнух Ли прошептал:

– Вашему Величеству не нужно слишком беспокоиться. То, что заявил Императорский Тай Фу Лю, не лишено оснований. Я боюсь, что в этом вопросе есть что-то странное. Я беспокоюсь, что некоторые люди намеревались вызвать переполох. Поэтому было бы лучше подождать ещё несколько дней.

– Ты принимаешь Чжэня за дурака? – Император просмотрел гроссбух на столе с несколько раздражённым видом. – Чжэнь просто не понимает, как они были опьянены Цзян Жуань. Может ли она действительно быть сиреной?

* * *

Покинув Императорский кабинет и выйдя из дворца, Лю Минь внезапно отправился в тюрьму, где Министерство юстиции содержало своих заключенных. Смотритель, который поначалу был ошеломлён, увидев его, быстро встал, чтобы поприветствовать молодого человека.

– Я не знал, что сегодня придёт Императорский Тай Фу. Что я могу для Вас сделать?

– Я здесь, чтобы увидеть кое-кого, – Лю Минь слегка нахмурился. Даже прослужив несколько лет в качестве чиновника, он всё ещё не привык, чтобы перед ним заискивали и льстили другие. Тем не менее он вытащил из рукава серебряный слиток и протянул его старому стражу.

Смотритель принял это с большим удовольствием. В глубине души он подумал о том, что слух от суда состоял в том, что этот человек был честным и бескомпромиссным. Однако более святой, чем любой другой, Императорский Тай Фу был таким же, как и все остальные, зная, как добиться успеха в чиновничестве, давая взятки, поэтому не было необходимости создавать впечатление, что он благородный и добродетельный. Но даже при том, что смотритель думал всё это в своём сердце, он должен был действовать очень уважительно.

– Это не проблема. Императорский Тай Фу может просто сообщить мне. Пока это удобно, я буду стараться изо всех сил, – затем он спросил: – Кого желает видеть Тай Фу?

– Хун’ань Цзюньчжу, – ответил Лю Минь.

Цзян Жуань была заперта в самой глубокой части тюрьмы, где содержались люди, приговорённые к смертной казни. Несмотря на то, что наказание ещё не было определено, почти все предполагали, что на этот раз она была обречена, поскольку было бы абсурдно позволить убийце принцессы Императорской крови разгуливать на свободе. Однако, благодаря договорённости Сяо Шао или Чжао Гуана, её пребывание в тюрьме также было довольно безоблачным; тюремные охранники не делали жизнь девушки неприятной.

Когда Лю Минь вошёл в тюрьму, он заметил Цзян Жуань, сидящую на земле у стены. По внешнему виду девушки было невозможно определить, о чём она думает.

– Цзюньчжу, – он позвал.

Цзян Жуань вышла из своего транса, удивлённо подняла глаза, а затем слегка улыбнулась.

– Императорский Тай Фу Лю.

Лю Минь опустился на колени перед тюремной камерой и пристально посмотрел на неё. Осматривая внутреннюю часть камеры, он заметил, что, хотя состояние было плохим, оно не было суровым, что отличалось от того, что он видел в других камерах по пути. Одежда Цзян Жуань была в хорошем состоянии и чистой. Она тоже, казалось, не страдала. Должно быть, кто-то давал взятки ради неё.

– Императорский Тай Фу Лю, что Вы здесь делаете? – Цзян Жуань спросила, заметив, что он просто заглянул внутрь, не произнеся ни слова.

Лю Минь взглянул на неё.

– Я… я здесь, чтобы увидеть Вас, – после паузы он спросил: – С Вами всё в порядке?

____________________________________

1. 拂逆鳞 (fúnì lín) – литературный перевод – прикосновение к обратной чешуе дракона. Драконы считают величественными и практически непобедимыми существами, однако, по легенде, и у них есть слабое место. Считается, что где-то на теле дракона растёт одна чешуйка, которая растёт в обратную сторону. И именно она является слабостью дракона, пронзив которую, его можно уничтожить. Это выражение указывает на то, что кто-то посмел прикоснуться к слабому, чувствительному месту человека.

2. 直臣 (zhí chén) – нелицеприятный министр, бескорыстный слуга престола, чиновник, который осмеливается открыто протестовать против слов Императора.

Глава 155.2 - Сяо Шао, ревнивый Лорд

Глаза молодого человека наполнились любовью. Несмотря на то, что он делал всё возможное, чтобы скрыть это, его эмоции в некоторой степени непреднамеренно просочились наружу. Цзян Жуань была опытным наблюдателем. Выражение её лица расплылось в улыбке после краткого хмурого взгляда.

– Я в порядке, я обеспокоила Имперского Тай Фу.

Она всегда была очень вежливой, но эмоционально отстранённой. Лю Минь почувствовал лёгкую горечь. Размышляя о том, что произошло сегодня, он сказал девушке:

– Я верю, что Вы не убивали принцессу Хэ И.

Лю Минь чувствовал, что, хотя Цзян Жуань выглядела как холодный и равнодушный человек, в глубине души она была очень добрым человеком. В противном случае она бы не вмешалась, когда принцесса Хэ И издевалась над тринадцатым принцем.

– Конечно, я не убивала её, – сказал аЦзян Жуань, глядя на него. – Мне не нужно было этого делать.

Лицо Лю Миня просветлело, когда он услышал слова Цзян Жуань.

– Не волнуйтесь, я найду способ спасти Вас.

Цзян Жуань была немного озадачена. Хотя однажды она помогла Лю Миню проложить путь, Императорский Тай Фу действовал таким образом, который противоречил её первоначальному намерению. Такие искренние чувства, несомненно, были для девушки источником стресса.

– Спасибо Вам, Императорский Тай Фу Лю, – Цзян Жуань пробормотала. – Но у меня есть свои мысли по этому поводу. Однажды правда откроется. Пожалуйста, не волнуйтесь слишком сильно.

Глаза Лю Миня вспыхнули разочарованием.

– Вы не считаете меня другом, – он заговорил, не дожидаясь ответа Цзян Жуань. – Вы помогли мне в то время, но теперь моя очередь отплатить за услугу. Я помогу Вам один раз, Вам не нужно больше ничего говорить. Доброта, проявленная при подаче капли воды, должна быть вознаграждена бьющим ключом. Из-за Вас моя судьба была переписана, когда Вы проявили ко мне такую доброту. Что я за человек, если я не отплачу Вам?

Цзян Жуань покачала головой после долгого молчания.

– Императорский Тай Фу Лю искренен. Я очень хочу иметь дружеские отношения, но у меня есть идея на этот счёт. Вы не должны спешить помогать мне. Если у меня возникнут какие-либо проблемы в будущем, я обязательно обращусь за помощью к Императорскому Тай Фу Лю. Пожалуйста, не отказывайтесь, когда придёт время.

– Для меня невозможно отказаться, – поспешно сказал Лю Минь. Глаза Цзян Жуань сияли, как вода, в тусклом свете, а черты её лица были ещё более ошеломляющими. Как только его сердце встрепенулось, он выпалил, не подумав: – Вы… Вы бы хотели, чтобы я защищал Вас?

Цзян Жуань посмотрела на него с удивлением.

Красивое лицо Лю Миня слегка покраснело. Он впервые сказал эти слова девушке. В его взгляде не было никаких признаков отчуждённости или тщеславия, просто неловкая застенчивость.

– Я… я всегда восхищался Цзюньчжу. Теперь, когда Цзюньчжу столкнулась с трудной ситуацией в суде, ясно, что многие люди хотят подставить Вас. Если Цзюньчжу продолжит в том же духе, будет трудно предотвратить подобные ситуации. Если бы Цзюньчжу могла выйти замуж в другую семью в это время, был бы дополнительный уровень защиты. Лю Минь бездарен, и, несмотря на отсутствие достижений, он хочет провести всю свою жизнь, защищая Цзюньчжу. Я сделаю всё возможное, чтобы защитить Цзюньчжу даже от малейшего проступка.

Цзян Жуань пристально посмотрела на него. Что, чёрт возьми, случилось с Лю Минем, тем, которого она знала в предыдущей жизни? Она не понимала. Девушка считала, что, учитывая гениальность Лю Миня, он, должно быть, умер, если Сюань Ли не смог его использовать. Она видела, как он восстал из безвестности в своей прошлой жизни. Это был странный поворот событий. В конце концов, она дала этому честному молодому человеку шанс преуспеть. Его путь стал значительно лучше, и он, наконец, оправдал свои пожизненные амбиции.

Однако в этой жизни люди, которые никогда не встречались в прошлом, встретились из-за непредвиденного изменения событий. Она просто хотела использовать этого молодого человека, но случайно получила его искренность.

– Я… – Цзян Жуань собиралась ответить, когда услышала знакомый холодный голос спереди, который казался недовольным:

– Она не нуждается в твоей защите, потому что она моя женщина.

Знакомая фигура вышла из тени. В темноте простой чёрный край его одежды излучал какое-то золотое сияние. Сяо Шао подошёл к двери камеры, бросил мимолётный взгляд на Лю Миня, затем на Цзян Жуань и передал корзину через маленькое окошко.

– Закуски, приготовленные поваром Ван фу, и кое-какая одежда. Ночью прохладно, не простудись.

Сяо Шао казался недовольным, и его тон был жёстким. Его действия и предметы, которые молодой человек передал Цзян Жуань, казалось, демонстрировали его близкие отношения с ней. Лю Минь только что был ошеломлён словами Сяо Шао: Она – моя женщина». Выражение его лица изменилось, как только Тай Фу Лю увидел поведение Цзинь Ин Вана.

Цзинь Сань молча закатила глаза позади него. Её господин был чрезмерно ревнив. Когда Цзинь Сы вернулась и сообщила, что Императорский Тай Фу Лю отправился в Императорский кабинет и тюрьму Министерства юстиции, Сяо Шао бросился туда, не останавливаясь для отдыха. Это было просто преследование других. Она бы ударила Сяо Шао, если бы была Императорским Тай Фу Лю. С другой стороны, даже она не могла победить Сяо Шао, а Лю Минь, будучи слабым учёным, который не мог даже связать курицу, был бы совершенно беспомощен.

Императорский Тай Фу Лю, молодой господин, который использовал только свой язык, а не кулаки, встал и нахмурился, глядя на Сяо Шао.

– Пожалуйста, Сяо Ванъе, возьмите на себя немного ответственности, когда говорите, – сказал он, выглядя раздражённым. – Как это поможет репутации Хун’ань Цзюньчжу?

– А Жуань, – Сяо Шао даже не взглянул на Лю Миня, а только посмотрел на Цзян Жуань. Говоря самым мягким тоном, который он когда-либо использовал, молодой человек сказал: – Не беспокойся о публичном суде через три дня.

Будучи названной А Жуань», Цзян Жуань могла только смотреть на него и не имела возможности отвести взгляд. Ей потребовалось короткое мгновение, чтобы восстановить самообладание. Девушка понятия не имела, что её ошеломлённое выражение лица отражало её согласие в глазах Лю Миня. Осознав, что она и Сяо Шао стали так близки, Лю Минь немедленно побледнел. Мельком взглянув на выражение его лица, Цзян Жуань ухватилась за возникшую в голове идею. Она улыбнулась Сяо Шао и сказала:

– Ну, мне нечего бояться, раз ты здесь.

Цзинь Сань посмотрела на Императорского Тай Фу Лю с сочувствием. Было очевидно, что Императорский Тай Фу Лю был задет открытым проявлением привязанности двух людей. Если слова Сяо Шао только что нанесли Лю Миню смертельный удар, то яркая улыбка Цзян Жуань, когда она отвечала Сяо Шао, была последним ударом.

Лю Минь пошевелил губами и выдавил из себя несколько слов:

– Цзюньчжу, Лю Минь уходит первым, – он поспешил прочь, не оглядываясь, но его удаляющаяся фигура выдавала печаль молодого человека.

Глава 155.3 - Сяо Шао, ревнивый Лорд

Взгляд Цзян Жуань оставался прикованным к спине Лю Миня. Сяо Шао внезапно подошёл к ней и закрыл девушке обзор. Цзян Жуань подняла голову.

– Не смотри, он ушёл, – сказал Сяо Шао, глядя на неё сверху вниз.

– …

Цзян Жуань пристально посмотрел на него. Сяо Шао в последнее время становился всё более странным, почти как другой человек. Иногда она задавалась вопросом, был ли это тот же самый холодный, спокойный и не по годам развитый молодой Ванъе, о котором все говорили. По её мнению, поведение Сяо Шао было явно детским и наивным.

– Сяо Шао, что ты здесь делаешь? – спросила она, сделав глубокий вдох.

– Если бы я не пришёл сюда, ты стала бы фужэнь Императорского Тай Фу, – напомнил Сяо Шао.

– …

Цзинь Сань не могла не бормотать себе под нос в своём укрытии. Слова молодого господина показали, что он был отягощён беспокойством. Она также должна сказать управляющему Линю, чтобы он изучил это. Теперь она ясно понимала, кем был легендарный влюблённый мужчина. Безмозглым!

– Я не войду в фу Имперского Тай Фу, – Цзян Жуань сказала: – Если я выйду за него замуж, его карьере придёт конец.

– Ты всё время думаешь о нём. Неудивительно, что он неправильно понял тебя, – Сяо Шао, великолепный красавец, не позволил этой теме уйти.

– Разве твоё непрошеное присутствие не заставило его неправильно понять ситуацию? – Цзян Жуань заявила с усмешкой: – Он больше никогда не поймёт неправильно.

Сяо Шао нахмурился. Он родился грациозным и героическим. С таким хмурым взглядом молодой человек казался ещё более красивым и бессмертным, особенно при тусклом освещении в тюрьме. В конце концов, у него был вид аскета. Тонкие губы молодого человека были поджаты. Он был расстроен из-за Лю Миня, но это был не первый раз, когда Лю Минь выражал свою благодарность Цзян Жуань. Как он мог примириться? Только после того, как Цзян Жуань произнесла эти слова, он опустил взгляд и пробормотал:

– Хм, ты никогда не должна видеть его снова.

Как этот человек мог быть таким тираном? Цзян Жуань чувствовала себя угрюмой. Тем не менее она небрежно приняла вещи, которые Сяо Шао только что принёс ей. Конечно же, это были еда и одежда, но все они были высокого качества. На самом деле, Сяо Шао послал своих людей, чтобы тайно позаботиться о ней. Таким образом, её тюремная жизнь была не хуже, чем её жизнь за пределами тюрьмы. Она не могла не вспомнить время, проведённое в тюрьме в её прошлой жизни. Её пытали до такой степени, что женщина стала бесформенной грудой мяса.

Она была так погружена в свои мысли, что Сяо Шао пришлось легонько похлопать Цзян Жуань по голове.

– Сосредоточься.

Цзян Жуань не привыкла к такой близости.

– Тянь Чжу должна была сообщить тебе об этом. У меня уже есть идея, поэтому, пожалуйста, не вмешивайся.

– Я знаю, – прошептал Сяо Шао. – Просто сделай это. Я полностью поддерживаю тебя во всём.

Его слова были обнадёживающими. Цзян Жуань склонила голову и сказала:

– Спасибо.

– Однако я был бы счастливее, если бы ты попросила моей помощи, – сказал Сяо Шао. Тянь Чжу была права. Цзян Жуань привыкла решать проблемы самостоятельно и не была готова принимать помощь от других. Даже если она была вынуждена попросить о помощи, девушка предлагала заключить деловое соглашение, в котором обе стороны могут использовать друг друга. Таким образом Цзян Жуань не собиралась получать никаких одолжений напрасно. На самом деле, это был её способ изолировать себя от других и помешать себе получать тепло или привязанность.

Сяо Шао задумчиво посмотрел на девушку. Он не мог разгадать секрет Цзян Жуань, а Цзян Жуань отказалась раскрыть его. Когда чьё-то сердце было запечатано, другим было трудно войти в него. Сяо Шао надеялся, что теперь, когда Цзян Жуань была с ним, она не подумает сражаться в одиночку. По крайней мере, Цзинь Ин Ван фу был способен защитить её. Тот, кто стоял рядом с Сяо Шао, мог быть защищён только им одним.

– В этом нет необходимости, – отказала ему Цзян Жуань. – Внутренний двор – это поле битвы для женщин. Подумайте о моём старшем брате. Если он непобедим на поле боя, то у меня, естественно, есть свои собственные средства, чтобы занять непобедимую позицию во внутреннем дворе этого глубокого дворца.

Наконец, Сяо Шао потянулся и сжал её плечо.

– Я всегда буду на твоей стороне.

* * *

У Мин, самый старший коронер дворца, тяжело вздохнул, увидев тело принцессы Хэ И. Затем мужчина снял матерчатый чехол, который был на нём, и вытер пот со лба.

– В ответ на Ваш вопрос, дажэнь, принцесса Хэ И была ранена ножом в живот и умерла от потери крови. Время было именно таким, как указано четвёртым принцем.

Судья приказа по уголовным делам (1) Ло, ответственный за Министерство юстиции, опустил глаза и на мгновение задумался. Он дал своему помощнику инструкции:

– Иди и запиши результаты проверки. Остальные из вас снова пойдут со мной на место преступления.

Император вынес смертный приговор, и через три дня должно было состояться судебное заседание. Это был не совсем обычный случай. Дело Хун’ань Цзюньчжу казалось простым делом об убийстве, свидетелем которого был член Императорской семьи, но на самом деле оно включало в себя множество факторов. Небрежный и неправильный вердикт привёл бы к дисбалансу между силами в Императорском дворе. Для него это было бесконечной катастрофой.

В случае с Хун’ань Цзюньчжу Император, Фэй Шу и четвёртый принц были на одной стороне, в то время как Вдовствующая Императрица И Дэ, Чжао Гуан и Сяо Шао были на другой. Он не мог рисковать оскорбить ни одну из сторон. Обдумывая своё затруднительное положение, Ло дажэнь не мог сдержать вздоха, после которого стал снова всё тщательно перепроверять.

* * *

В фу восьмого принца Сюань Ли вертел в руках белую фарфоровую чашу для вина, осторожно встряхивая вино в чашке, и с улыбкой спросил:

– Как идут дела?

Подчинённый ответил быстро и уважительно:

– Это было завершено, Ваше Высочество. Коронер осмотрел тело. Нет никаких проблем.

Сюань Ли в течение многих лет прекрасно понимал направление ветра во дворце. Он не был некомпетентным. Он повсюду расставил своих людей. Не было ничего невозможного в том, чтобы вмешаться в осмотр тела принцессы Хэ И; для него это было проще простого. Никто не стал бы оспаривать его слова, если бы он просто использовал обманчивую тактику, чтобы держать коронера в неведении. Осмотр тела коронером был вещественным доказательством. С Сюань Ланом в качестве свидетеля было легко выдвинуть уголовные обвинения.

Нет ничего в мире более невыносимого, чем просить о чём-то и не получать этого. Если он не получит желаемую должность после того, как попросит об этом, человек в конечном итоге пойдёт на многое, чтобы получить её. Это нормально, если ему кто-то понравился, и его отвергли, потому что она была просто женщиной. Сюань Ли просто выбросил бы и убил её, потому что не мог получить её. Великий человек должен был быть безжалостным. Поскольку Сяо Шао хотел сразиться с ним за неё, он мог бы также уничтожить Цзян Жуань.

Но по какой-то неизвестной причине в сердце Сюань Ли промелькнуло лёгкое беспокойство, и оно было настолько неуловимым, что молодой человек почти проигнорировал его. Он успокоился, изо всех сил стараясь игнорировать странное ощущение, медленно сжал кубок с вином в руке и сделал лёгкий глоток.

– Мне действительно жаль, Цзюньчжу.

____________________________________

1. 廷尉 (ting wei) – главный чиновник высшего судебного органа в правительстве, который исполняет закон в соответствии с волей Императора, обобщает количество тюремных приговоров в стране и отвечает за указы, изданные Императором.

Глава 156.1 - Императорский суд

Три дня спустя.

Ярко светило солнце. Несмотря на то, что была уже поздняя осень, погода была необычайно хорошей. Солнечный свет лениво освещал прекрасные лепестки космей, которые ещё не увяли, заставляя их выглядеть ещё более очаровательными. Во дворце Шу Фан стояла очаровательно красивая женщина, великолепно одетая, отчуждённая и отстранённая. Её обычная экзотическая манера держаться, казалось, исчезла в мгновение ока, оставив после себя только нескрываемую убийственную ауру.

Дворцовая служанка предложила ей чай, сказав:

– Фэй Шу, после чаепития настанет время присутствовать на Императорском суде во дворце.

Фэй Шу медленно взяла чай и сделала глоток. Сегодня она оделась с особой тщательностью, так что выглядела так красиво, словно сошла с картины. Соответственно, женщина также выглядела сильной и внушительной, что, несомненно, подчёркивалось её малиновой одеждой. Для Фэй Шу смерть принцессы Хэ И действительно была огромным ударом.

За все эти годы, проведённые во дворце, Фэй Шу ни разу не родила сыновей, только принцессу Хэ И, поэтому она никогда не думала о попытке захватить трон. Более того, всё зависело от благосклонности Императора. С самого начала, хотя Император никогда не любил её так сильно, как Гуй Фэй Чэнь, потому что она родила дочь, которая не представляла угрозы Императорской власти, Император не опасался этой женщины.

Принцесса Хэ И была властной и непреклонной, но, когда всё было сказано и сделано, она была плотью и кровью Фэй Шу, рождённой из её собственного чрева. Столько лет Фэй Шу растила её в роскоши, но её каким-то образом постиг такой трагический конец. Глубоко в душе Фэй Шу была высокомерным и импульсивным человеком. В то время, когда Сюань Лан подтвердил, что Цзян Жуань убила принцессу Хэ И, она умирала от желания выбежать и разорвать Цзян Жуань на мелкие кусочки. Однако Цзян Жуань уже была уедена Министерством юстиции, и преждевременное принятие мер было бы не очень хорошей идеей.

Однако в этом мире не было никого, кого она не могла бы победить. Женщина вырезала для себя место среди четырёх Императорских супруг с её интригами и красотой, и, естественно, не была мягкой хурмой. Даже Гуй Фэй Чэнь, с которой она сражалась всю свою жизнь, теперь была в невыгодном положении. Кем была Цзян Жуань? Никем, кроме как дочерью мелкого дворцового чиновника. Убийство принцессы Хэ И было грехом, за который она никогда не сможет попросить прощения. После того, как Фэй Шу успокоилась, она больше не спешила предпринимать действия.

Этот случай имел широкомасштабные последствия. Она рыдала перед Императором, который пообещал женщине, что он сам будет председательствовать на процессе по делу об убийстве принцессы Хэ И. После стольких лет брака Фэй Шу смогла с некоторой степенью уверенности определить его настроения и эмоции и, естественно, могла видеть, что Императору не нравилась Цзян Жуань. Более того, были свидетели, а также вещественные доказательства, поэтому Фэй Шу могла позволить Цзян Жуань умереть без надлежащего погребения (1), даже не принимая личного участия в урегулировании ситуации.

Поскольку все люди, замешанные в этом деле, были членами Императорской семьи, и поскольку Вдовствующая Императрица И Дэ также вмешалась, Император согласился на Императорский суд. С момента основания нации Императорский суд проходил всего один или два раза, и эти судебные процессы включали в себя крупные события, связанные с высокопоставленными фигурами при Императорском дворе. Таким образом, это был первый случай, когда Императорский суд был вызван из-за спора в Императорской семье. Фэй Шу знала, что среди тех, кто ходатайствовал от имени Цзян Жуань, помимо семьи Чжао Гуана и Вдовствующей Императрицы И Дэ, были также Цзинь Ин Ван, Сяо Шао, Императорский Тай Фу Лю Минь и младший сын главнокомандующего фу, Гу И. Каждый раз, когда Фэй Шу подумала об этом, она стискивала зубы от негодования.

Когда принцесса Хэ И была во дворце, потому что она завоевала расположение Императора, она подружилась с группой молодых господ и юных леди из благородных семей. И всё же, теперь, когда она умерла так трагически, никто не встал, чтобы выступить от её имени; все эти её друзья» были кучкой черепах, прячущихся в своих панцирях. Правда, некоторые из этих людей, возможно, были предупреждены другими, но в целом было ясно, что принцесса Хэ И завела группу друзей в хорошую погоду. С другой стороны, Цзян Жуань, хотя и была всего лишь дочерью дворцового чиновника, а не настоящим членом Императорской семьи, всё же имела так много людей, которые спешили защитить её. Она действительно была соблазнительной лисицей даже в таком юном возрасте!

– Цзинь Ин Ван там? – злобно спросила Фэй Шу, поставив чашку с чаем.

– Отвечая Вашему Высочеству Фэй Шу, Цзинь Ин Ван уже ушёл вперёд, – ответила дворцовая служанка.

Фэй Шу медленно сжала кулаки. Она не знала, как умерла принцесса Хэ И, но была уверена, что всё это было делом рук Сяо Шао. Поскольку принцесса Хэ И умерла из-за Сяо Шао, Цзян Жуань, как человек в сердце Сяо Шао, должна была отдать свою жизнь в качестве компенсации, несмотря ни на что. Ну и что, что он имел большое влияние в династии? Как мог Сяо Шао бросить вызов Императорскому указу под пристальным вниманием общественности? Он мог только беспомощно смотреть, как его возлюбленная умирала насильственной смертью. Думая о яростном выражении лица Сяо Шао и отчаянном поведении Цзян Жуань, Фэй Шу испытала глубокое чувство восторга.

__________________________________

1.地文 (si wu zang seng di) – умереть, не будучи похороненным; пережить трагическую смерть или суровое наказание. В древние времена было важно быть похороненным в земле после смерти. Если кто-то совершил ужасное преступление, его труп будет кремирован или превращён в порошок и так далее, а не похоронен; это считалось жестоким наказанием, подобающим тем, кто совершил ужасные преступления.

Глава 156.2 - Императорский суд

Цзян Дань уже вошла во дворец вместе с другими кандидатами в наложницы, и все они жили во внутреннем дворе, отведённом для них. Во дворе шестнадцать изысканных юных леди щебетали, и атмосфера была оживлённой. Некоторые из них были дочерьми Шу из высокопоставленных семей, в то время как другие были дочерьми Ди из семей более низкого ранга. Несмотря на это, когда семьи отправляли своих дочерей во дворец, все они без исключения с нетерпением ждали того дня, когда эти юные леди воспарят, как феникс, и принесут славу своим семьям на собственных хвостах. Так было с древних времён. Просто эти девушки в настоящее время всё ещё не имели представления об опасностях, которые таились во дворце, и их невинная и незатронутая внешность ослепляла глаза.

Цзян Дань тихо сидела в переднем холле резиденции, наблюдая за возбуждёнными девушками, болтающими в приподнятом настроении, с живой, но несколько робкой улыбкой на лице. С такой внешностью никто не стал бы опасаться её, и, таким образом, хотя Цзян Дань было очень мало, что добавить к разговорам, ничто не мешало девушкам принять её как одну из своих.

Одна из них, дочь Шу из семьи помощника министра, сказала:

– Ай, сёстры, я не знаю, слышали ли вы, сегодня состоится публичный суд над Хун’ань Цзюньчжу, старшей дочерью Ди семьи Цзян, обвиняемой в убийстве принцессы Хэ И.

– Ах, это верно. Я знала об этом, но до того, как ты напомнила об этом, я не помнила, что это должно быть сегодня, – вмешалась другая девушка. – Как жаль, что мы не можем выйти и посмотреть, что происходит.

В её тоне было очевидно сожаление, поскольку эти юные леди были полны юношеского любопытства и рассматривали этот вопрос с большим интересом. Таким образом, они были довольно разочарованы, и их приподнятое настроение уменьшилось.

Цзян Дань наблюдала за происходящим перед ней со слабой улыбкой и своим обычным выражением лица, как будто она никогда раньше не слышала об этой новости.

– Это просто дело об убийстве, на что тут смотреть? – отец молодой леди, которая говорила, занимал пост в Министерстве юстиции и, следовательно, кое-что знал о тамошней работе. Она кивнула и сказала: – Я слышала, как мой отец сказал, что в этом деле, связанном с Хэ И, почти нечего расследовать. Коронер провёл своё обследование, и с показаниями такого свидетеля, как четвёртый принц, вероятность отмены приговора очень мала. Ну и что, что Хун’ань Цзюньчжу обожает Вдовствующая Императрица И Дэ? Заговор против члена Императорской семьи – это отвратительное преступление, наказуемое обезглавливанием, и никто не может её спасти.

– Хун’ань Цзюньчжу действительно слишком смелая; я никогда не думала, что она действительно осмелится кого-то убить, – одна молодая леди, казалось, что-то вспомнила и посмотрела на Цзян Дань, чтобы сказать: – Эй, разве она не твоя старшая сестра Ди? По твоему мнению, как возникла эта ситуация?

Цзян Дань вздрогнула, затем покачала головой и сказала:

– Эта ситуация… я действительно не знаю, я всего лишь дочь Шу, откуда у меня может быть квалификация, чтобы вмешиваться в это дело?

– Тогда, она обычно такая жестокая и сварливая в фу? – с любопытством спросил кто-то. – Она когда-нибудь била и ругала тебя?

Цзян Дань покачала головой, но намёк на ужас промелькнул в её глазах, когда девушка ответила:

– Нет, Да Цзе цзе никогда не била меня.

Её слова заставили уклончивый взгляд Цзян Дань казаться ещё более подозрительным. Все могли видеть её робкий характер и то, как менялось выражение лица девушки, когда она говорила о Цзян Жуань, сразу давая понять, что было у неё на сердце. На короткое время в комнате зашевелились молодые леди, утверждая, что Цзян Жуань была полностью виновата. Те, кто имел статус Цзян Жуань, уже несколько завидовали ей. За последние несколько лет её природная красота и исключительная удача, позволившие девушке получить защиту Вдовствующей Императрицы И Дэ и Бога Войны» в качестве старшего брата, вызвали у них растущую зависть. Теперь, когда Цзян Жуань впала в немилость, эти изначально завистливые люди без колебаний безжалостно растоптали бы её.

Кто-то тихо сидел в неприметном углу комнаты. Она была от природы изящной, но в выражении её лица был элемент безразличия и даже несколько степеней презрения. Когда она слушала, как все остальные болтают о Цзян Жуань, на её лице отразилось отвращение. Это была не кто иная, как Дун Ин’эр.

В конце концов, она всё же вошла во дворец. Глядя на неё сейчас, могло показаться, что то, что изначально казалось абсолютно отталкивающим, в настоящее время уже не было так вызывающе. Во дворце было так много красавиц, что Императору потребовалась бы некоторая удача, чтобы запомнить её, не говоря уже о том, чтобы благосклонно относиться к ней. Если бы Император никогда не заметил её, чтобы Дун Ин’эр могла спокойно умереть во дворце, это тоже было бы хорошо.

Когда Дун Ин’эр услышала от своего отца об убийстве принцессы Хэ И Цзян Жуань, она не поверила, что это сделала Цзян Жуань. Не из-за чего-то другого, а из-за того, что если Цзян Жуань убьёт кого-то, она не будет настолько глупа, чтобы сделать это перед четвёртым принцем. Столичный управляющий Дун был умным человеком. Когда он анализировал различные аспекты дела, Дун Ин’эрь услышала одну или две вещи, но теперь она была слишком далеко от Цзян Жуань.

Теперь, сидя здесь, слушая, как эти люди унижают Цзян Жуань, и видя искусную клевету Цзян Дань, Дун Ин’эрь почувствовала только неприятное бурление в животе. Если бы она следовала склонностям своего природного темперамента и учитывала свою дружбу с Цзян Жуань, девушка вышла бы вперёд, чтобы поспорить с этими людьми. Но теперь Дун Ин’эрь просто сидела в стороне, слушая дискуссию с большой отстранённостью, не думая о том, чтобы выступить вперёд.

То, что пришло на ум, было, когда она собиралась войти во дворец, и она рыдала и умоляла Цзян Жуань помочь ей, но Цзян Жуань заявила, что это не имеет к ней никакого отношения.

В этом мире не было ничего постоянного. По какой-то неизвестной причине Дун Ин’эр почувствовала слабую дрожь ликования. Цзян Жуань была заключена в тюрьму, на неё клеветали как на убийцу принцессы Хэ И, она не могла избежать гибели, о которой говорили другие… какое это имело отношение к ней?

Глава 156.3 - Императорский суд

Однако, независимо от того, как изменились факты во дворце, публичный суд в дворцовом зале всё равно должен был продолжаться.

Император, одетый в свою ярко-жёлтую драконью мантию, сидел отчуждённо и отстранённо, наблюдая за гражданскими и военными чиновниками, которые пристально следили за процессом, и излучал очень величественную и внушающую благоговейный трепет ауру.

Вместо того, чтобы заявлять, что сегодняшнее публичное судебное разбирательство в Императорском суде должно было позволить гражданским и военным чиновникам засвидетельствовать, что судебное разбирательство было проведено справедливо, почему бы не заявить открыто, что на самом деле это был способ убить курицу, чтобы предупредить обезьяну (1), наказав эту девушку. В те времена при Императорском дворе были могущественные силы, которые были беспокойными и угрожали вырваться наружу, и Император следил за ними. Ему также нужно было предупредить тех, кто ждал, чтобы увидеть, как упадут фишки, воспользовавшись случаем этого испытания, чтобы полностью уничтожить их власть и престиж, и дать понять всем под солнцем, кто именно имеет последнее слово в этой стране!

Евнух Ли тихо сидел в стороне, помахивая своей фучэнь (2) и внимательно наблюдая за происходящим. Напротив, судья приказа по уголовным делам Ло стоял в стороне, ранее разослав приказы о привлечении обвиняемого. Теперь снаружи раздался голос:

– Обвиняемая прибыла…

Цзян Жуань, одетая в белоснежную тюремную одежду, была препровождена отрядом солдат. Никто не знал, посоветовал ли ей кто-то, или она сама решила не бороться и решила проявить хорошее отношение, но солдатам не нужно было заставлять её идти вперёд. Вместо этого они шли по обе стороны от девушки. Так, шаг за шагом, она вошла в Золотой Тронный зал. Походка Цзян Жуань была лёгкой, на лице играла нежная улыбка, а выражение лица было безмятежным; как будто она не собиралась участвовать в важном Императорском суде, исход которого решал вопрос жизни и смерти. Она даже казалась вполне довольной и расслабленной, и создавала впечатление, что вывела с собой на прогулку двух молодых слуг.

Увидев это, Фэй Шу, которая сидела в стороне, не смогла сдержать горькой ненависти, которая на мгновение мелькнула в её глазах, и женщина медленно сжала платок, засунутый в рукав.

Одежда Цзян Жуань была безупречной, в то время как ни один волосок не выбивался из причёски. Даже в такое время её обычная грациозная осанка не ослабла. Гражданские и военные чиновники Императорского двора уже встречались с ней однажды, когда она сопровождала Вдовствующую Императрицу И Дэ по возвращении во дворец, поэтому они были осведомлены о завораживающем обаянии Цзян Жуань. После того, как они не видели девушку долгое время, её внезапное появление сегодня в Золотом Тронном зале произвело большое впечатление. Несмотря на то, что на ней была тюремная одежда, та ещё больше подчёркивала живописную красоту Цзян Жуань, делая её похожей на опьяняющий и завораживающий дух. Эта молодая леди действительно, казалось, становилась все красивее с каждым днём, и в этот раз она была непропорционально красивее, чем когда они видели её в последний раз. На мгновение младшие придворные чиновники могли только глупо уставиться на неё.

Цзян Жуань медленно прошла мимо, но её взгляд был прикован к молодому человеку в чёрном, стоящему перед многочисленными чиновниками. Сегодня он был одет в придворную мантию первого ранга чёрного цвета, расшитую золотыми питонами, что подчёркивало его благородство и стойкость. Несмотря на то, что в зале было множество очень талантливых людей, он был тем, кто привлёк всеобщее внимание.

Когда он заметил пристальный взгляд Цзян Жуань, глаза Сяо Шао загорелись улыбкой. Такое выражение добавило глубокой теплоты и доброты его элегантному и героическому облику.

Это невысказанное общение между ними не ускользнуло от внимания Лю Миня, который был сосредоточен на каждом движении Цзян Жуань. Он чувствовал себя опустошённым и обделённым, боль, которую было исключительно трудно вынести. Беспокойство, которое он изначально испытывал по отношению к Цзян Жуань, в мгновение ока превратилось во что-то действительно невыносимое. Он слегка повернул голову, чтобы не быть свидетелем этой удручающей сцены.

Сюань Ли также пристально смотрел на Цзян Жуань со слабой улыбкой, нежной и утончённой, как будто наблюдал за добычей, которая вот-вот попадёт в ловушку, и выглядел как кошка, получившая сливки.

Сюань Лан стоял рядом с Сюань Ли, его тело слегка сгорбилось, как будто пытаясь чего-то избежать. В глазах людей это выглядело так, как будто этот некомпетентный и трусливый четвёртый принц был напуган тем, что впервые стал свидетелем.

Чжао Гуан нахмурил брови, глядя на Цзян Жуань, в его глазах отражалось глубокое горе. Это была плоть и кровь их семьи Чжао, заключённая в тюрьму, и он, её дед по материнской линии, ничего не мог с этим поделать. Сяо Шао уже приветствовал его ранее и заверил его, что он принял меры для решения этого вопроса. Хотя Чжао Гуан обладал вспыльчивым характером, он знал, что Сяо Шао сдержит своё слово; любое поспешно задуманное им действие может поставить под угрозу план Сяо Шао. Тем не менее он не видел никакого движения со стороны Сяо Шао до этого момента. Чжао Гуан, к настоящему времени, уже подвергал Сяо Шао потоку оскорблений в своём сердце, молча проклиная этого пушистоголового (3) сукиного сына. Возможно ли, что он просто играл с семьёй Чжао; были ли они обмануты им? Может ли быть так, что этот неотёсанный негодяй на самом деле был трусом, у которого не хватило смелости добиться справедливости для Цзян Жуань, и вместо этого поджал хвост и отступил, когда подошло время?

__________________________________

1. 杀鸡儆猴 (sha ji jing hou) – литературный перевод – убейте курицу, чтобы предупредить обезьяну – идиома, которая означает наказание кого-то в качестве примера для других.

2. 拂尘 (fúchén) – фучэнь – метёлка, мухогонка – с красным хвостом, принадлежность высоких особ.

3. 毛头 (mao tou) – буквально переводится как волосатая голова. Использовалось в древние времена для обозначения мальчика, который ещё не достиг совершеннолетия и поэтому носил волосы распущенными.

Глава 156.4 - Императорский суд

В отличие от Чжао Гуана, хотя Вдовствующая Императрица И Дэ также беспокоилась о Цзян Жуань, никаких признаков этого не было видно на её лице, которое сохраняло своё обычное спокойное выражение. Просто её левая рука с рубиновыми защитными ногтевыми щитками (1) медленно скользила по краю стула с некоторым беспокойством. Это вошло у неё в привычку; всякий раз, когда сердце Вдовствующей Императрицы не было спокойно, она бессознательно делала это.

Цзян Жуань занимала особое место в сердце Вдовствующей Императрицы И Дэ. Вначале она считала Цзян Жуань принцессой Юань Жун, но после трёх лет общения у неё появилась некоторая степень искренней привязанности к самой девушке. Теперь Цзян Жуань также была человеком в сердце Сяо Шао. Вдовствующая Императрица И Дэ имела очень чёткое представление о темпераменте Сяо Шао. Такого человека, как он, нелегко возбудить до страсти, но, как и его отец, как только это произойдёт, он сосредоточит своё внимание на этом единственном человеке. Поскольку он посвятил себя Цзян Жуань, Сяо Шао определённо не позволит ей подвергнуться опасности.

Сяо Шао был сильным человеком. Вдовствующая Императрица И Дэ не вмешивалась в это дело, потому что она очень хорошо знала, что Сяо Шао уже тайно договорился; она просто не знала, насколько безжалостными были его методы. Женщина только надеялась, что мирный темперамент Цзян Жуань сможет успокоить и урегулировать его. Действительно, Вдовствующая Императрица И Дэ не могла знать, что в определённых ситуациях Цзян Жуань была в тысячу раз более безжалостной, чем Сяо Шао.

– Хун’ань Цзюньчжу! – по сигналу Императора заговорил судья приказа по уголовным делам Ло . – Вы убили принцессу Хэ И, это было подтверждено как вещественными доказательствами, так и человеческим свидетелем. Было показано, что Ваше сердце нечисто, а Ваши мотивы зловещи, Вы замышляли заговор против члена Императорской семьи, преступление высшего порядка. Что ещё Вы можете сказать?

Когда это дело было передано в Министерство юстиции, Императорский суд судебного надзора уже расследовал и заслушал дело. В то время уголовный приговор был почти вынесен, но Цзян Жуань категорически отказалась признаться. После этого им пришлось прибегнуть к этому Императорскому суду, который задержал вынесение приговора.

– Принцесса Хэ И не была убита мной, – заявила Цзян Жуань.

На её лице не было и следа паники, и слова девушки звучали мощно, как будто они были неопровержимы. Люди всегда верят в то, что видят прямо перед собой, поэтому все те, кто твёрдо придерживался мнения, что Цзян Жуань была убийцей, теперь начали слегка колебаться – люди всегда были особенно терпимы к красивым дамам.

– Какой превосходный серебряный язычок, какая потрясающая соблазнительница! – Фэй Шу усмехнулась и продолжила: – Ты так молода, но у тебя такое злобное сердце. Я понятия не имею, как моя Хэ И оскорбила тебя, чтобы ты убила её вот так! Я мать Хи И и должна добиваться справедливости для своего ребёнка. Хун’ань Цзюньчжу, убийцы должны заплатить своими жизнями! – резко сменив тему, Фэй Шу повернулась к Императору, её глаза затуманились, и сказала: – Ваше Величество, Хэ И – Ваша дочь, для Чэньце, для Хэ И, которая умерла, Вы должны быть нашим судьёй!

Император опустил глаза и взглянул на Цзян Жуань, которая стояла на коленях посреди зала. Он бесстрастно сказал:

– Хун’ань, если ты говоришь, что Хэ И не была убита тобой, тогда ты должна предоставить доказательства. Если ты не можешь этого сделать, я могу только заявить, что тебе нечего сказать в свою защиту!

Его тон усилился, когда Император произнёс свои заключительные слова, и необъяснимая угроза также была очевидна; действительно, когда Сын Неба гневается, он станет причиной гибели миллионов людей, а кровь будет литься на тысячи миль. Все присутствующие официальные лица были шокированы. Они знали, что это было предвестником гнева Императора, и немедленно склонили головы, не смея издать ни единого звука, опасаясь, что его ярость обрушится на них. Однако выражение лица молодой леди в центре комнаты не изменилось. Это было так, как если бы грозовой гнев Императора был не чем иным, как весенним дождём, который длился всего мгновение, прежде чем установилась спокойная погода.

Её взгляд скользнул по собравшимся министрам и ненадолго остановился на монахе, одетом в жёлтые одежды, рядом с Императором. Монах, который выглядел дружелюбным и держал чётки для медитации в одной руке, заметил её взгляд, слегка опустил глаза и приготовился сказать амитабха».

– Я могу засвидетельствовать от её имени, что она не имеет никакого отношения к смерти принцессы Хэ И!

Ясный, яркий голос раздался из ниоткуда и разнёсся по залу. Это было похоже на удар молнии, поразивший всех присутствующих. Сяо Шао на мгновение нахмурился, глаза Императора вспыхнули, Фэй Шу выпрямилась, а рука Вдовствующей Императрицы И Дэ перестала двигаться.

Глаза Цзян Жуань внезапно расширились, её тело задрожало, и девшука недоверчиво повернула голову.

__________________________________

1. Китайские благородные женщины часто носили металлически (чем богаче женщина, тем более драгоценные материалы и лучшее мастерство исполнение было у них) украшения для защиты ногтей. Сначала это было данность для защиты длинных ногтей (чем длиннее у женщины ногти, тем выше её статус, значит, она обеспечена настолько, что не должна ничего делать руками), но потом непомерно длинные ногти ушли в прошлое, но мода на такие украшения осталась.

Глава 157.1 - Обращение вспять

Это потрясающее объявление упало в Золотой Тронный зал, как камень, брошенный в озеро, немедленно вызвав цунами. И затем фигура, маленькая и прямая, как шомпол, и защищаемая дворцовой служанкой и евнухом, вошла с необычным выражением в глазах. Кто это был, если не Сюань Пэй?

Все в изумлении уставились на Сюань Пэя. Этот тринадцатый принц практически игнорировался всеми при Императорском дворе. Даже если кто-то скажет, что Сюань Лан некомпетентен, у него всё ещё есть поддержка Фэй Сянь, и поэтому его не будут запугивать. Напротив, тринадцатый принц, Сюань Пэй, был рождён скромной дворцовой служанкой. Теперь, когда его биологическая мать умерла, никто во дворце не обращал на него никакого внимания, и если бы люди не упоминали о нём время от времени, никто бы никогда не вспомнил, что такой человек вообще существовал.

Возможно, Сюань Пэй нарядился специально для сегодняшнего случая, поскольку на нём был парчовый ханьфу цвета лотоса, который он, должно быть, где-то откопал. Это был торжественный цвет, и, поскольку Сюань Пэй был ещё молод, он выглядел довольно странно в этом одеянии. Более того, несмотря на то, что парча была явно самого высокого качества, стиль одежды был тем, что являлось популярным много лет назад, и достаточно было одного взгляда, чтобы увидеть, что одежда ему не подходит.

Несмотря на это, эта маленькая фигурка уверенно шагала вперёд, спокойная и устойчивая, несмотря на его невысокий рост. Император не мог сдержать удивления, которое на мгновение появилось в его глазах. Говорят, что можно почувствовать поведение и присутствие человека по тому, как этот человек ведёт себя и подаёт себя в обществе. С его неожиданным появлением перед чиновниками и всеми присутствующими было очевидно, что это был не слабый принц, рождённый скромной служанкой, а тот, кто обладал великолепной осанкой. Это было так, что присутствующие начали представлять, что со временем этот принц не будет кем-то без таланта. Хотя он был так молод, у Сюань Пэя уже был сдержанный и уравновешенный характер. Кроме того, хотя это правда, что все члены Императорской семьи были благословлены небесами с врождёнными чертами, будучи в том же возрасте, даже Сюань Ли не мог приблизиться к нему.

Сюань Пэй вышел на середину Золотого Тронного зала. Приподняв угол своей мантии, он опустился на колени рядом с Цзян Жуань и сказал:

– Императорский Отец, Эр Чэнь может засвидетельствовать, что принцесса Хэ И не была убита Хун’ань Цзюньчжу!

Цзян Жуань с удивлением смотрела на юношу, стоявшего рядом ней. Глядя на него с такого близкого расстояния, можно было подумать, что он совершенно не похож на того мальчика, над которым раньше издевались. Это было так, как если бы Сюань Пэй превратился в кого-то другого, сделав себя более зрелым, таким образом, заставив его казаться Цзян Жуань совершенно незнакомым.

Сюань Пэй всегда был робким из-за своей биологической матери, а также подвергался большому унижению во дворце. В своей прошлой жизни она также вошла во дворец примерно в это же время и столкнулась с издевательствами над Сюань Пэем. В то время Цзян Жуань утешила его несколькими словами, и эта ситуация каким-то образом достигла ушей Императора. После этого Император передал Сюань Пэя ей на воспитание.

В её предыдущей жизни Цзян Жуань и Сюань Пэй зависели друг от друга в выживании. Сюань Пэй был самым разумным ребёнком, которого она когда-либо встречала. Такой хороший ребёнок, но он мог только, как и она, быть пойманным в ловушку в глубине дворца. У Сюань Пэя никогда даже не было возможности преуспеть и проявить свой талант при дворе, в отличие от других принцев. Более того, до того, как Сюань Пэй встретил её, он был брошен и лишён своего права первородства кем-то со скрытыми мотивами во дворце. Таким образом, хотя он уже не был маленьким ребёнком, у него была чувствительность оного.

Так вот, этот ребёнок перед ней был совершенно другим персонажем. В его взгляде не было ничего от цепкой зависимости, которую Цзян Жуань видела в своей предыдущей жизни; он был явно трезв и спокоен. Сюань Пэй родился с природными достоинствами, и Ли Дуну нравился этот тринадцатый принц в её прошлой жизни из-за его несравненной привлекательности. В настоящее время внешность этого ребёнка, безусловно, была первоклассной, и когда он преклонил колени вместе с Цзян Жуань, все люди в Золотом Тронном зале не могли не удивляться, чувствуя, что эти два человека были во многом похожи по поведению. Тем не менее если подумать, они, вероятно, переоценили сходство.

Напротив, выражение лиц Сюань Лана и Сюань Ли на мгновение изменилось, поскольку ни один из них не предполагал, что появится Сюань Пэй. Хотя Сюань Пэй не пользовался благосклонностью, он всё ещё носил титул принца», как и они. В глазах Сюань Ли Сюань Пэй был даже не таким значительным, как муравей, и его имя едва ли когда-либо слышали во дворце. Кроме того, этого мальчика намеренно воспитывали бесполезным с юных лет, поэтому ему было абсолютно нечего бояться. Однако его сегодняшнее появление было как гром среди ясного неба, и в сочетании с его словами о том, что Сюань Пэй хотел выступить от имени Цзян Жуань, было совершенно шокирующим для Сюань Ли. Поведение и появление Сюань Пэя в настоящее время вызывали у Сюань Ли большое беспокойство.

Император посмотрел на Сюань Пэя со сложным выражением на лице. Он никогда не заботился об этом сыне; за последние несколько лет он даже не мог вспомнить, сколько принцев умерло – во дворце не было недостатка в выбеленных костях.

Страница книги Возрождение злополучной супруги в интернете

Table of Contents

Глава 1.1 - Загнанная в угол. Безмолвная, плачущая в агонии

Глава 1.2 - Загнанная в угол. Безмолвная, плачущая в агонии

Глава 2 - Праздничный Новогодний ужин

Глава 3 - Цю Янь

Глава 4 - Встретиться с врагами на узкой тропе

Глава 5 - Храбрая женщина и раздражающий парень

Глава 6 - Посредничество

Глава 7 - Деньги, которые говорят

Глава 8 - Цветы сливы в подарок

Глава 9 - Вредоносная служанка, доминирующая над своей госпожой

Глава 10 - Изменения

Глава 11 - Извергни все моё, что ты поглотил

Глава 12 - Красивые цветы под луной

Глава 13 - Выманивание змеи из гнезда

Глава 14 - Забросить приманку

Глава 15 - Первая сеть

Глава 16 - Убийство

Глава 17 - Схема получения чьей-то жизни

Глава 18 - Разоблачение провального плана

Глава 19 - Испортить репутацию

Глава 20 - Тюремное заключение

Глава 21 - Кому будет хуже?

Глава 22 - Обычная посредственность

Глава 23 - Обратить вспять

Глава 24 - Свидетель

Глава 25 - Конечная цель

Глава 26 - Хорошо сыгранная шахматная партия

Глава 27 - Подготовка к возвращению в столицу

Глава 28 - Намерение совершить убийство

Глава 29 - Эксплуатация

Глава 30 - Цзян Су Су

Глава 31 - Битва на пороге

Глава 32 - В резиденции

Глава 33 - Жуань Цзюй

Глава 34 - Я вернулась

Глава 35 - Старая Мадам Цзян

Глава 36 - Умение добиваться благосклонности - жизненно необходимый навык

Глава 37 - Противостояние

Глава 38 - Пошив одежды

Глава 39 - Кто чья фольга (1)?

Глава 40 - Благоприятное внимание

Глава 41 - Молодая леди Жуань из семьи Цзян

Глава 42 - Очарование

Глава 43 - Логово змей и крыс

Глава 44 - Победить кого-то в его же игре

Глава 45 - Снова встретившись с юношей в черном

Глава 46 - Отстаивание

Глава 47 - Козёл отпущения

Глава 48 - Отец и Второй Брат

Глава 49 - Юноша &quot;Похититель Цветов&quot;, занявший третье место

Глава 50 - Обедневший Великий Наставник

Глава 51 - Личность Мо Цуна

Глава 52 - Фестиваль Фонарей

Глава 53 - Пятая И Нян, Хун Ин

Глава 54 - Заговор

Глава 55 - Вторая Младшая Сестра

Глава 56 - Встреча со старыми друзьями

Глава 57 - Появление Сяо Шао

Глава 58 - Конкуренция

Глава 59.1 - Повторяющееся издевательство

Глава 59.2 - Повторяющееся издевательство

Глава 60.1 - Корона довлеет над столицей

Глава 60.2 - Корона довлеет над столицей

Глава 61 - Запуск фонарей

Глава 62 - Случайное разоблачение любовной интриги

Глава 63 - Помощь от дворянина

Глава 64 - Разоблачение лжи

Глава 65 - Разработка стратегии

Глава 66.1 - Лучшие представители молодёжи

Глава 66.2 - Лучшие представители молодёжи

Глава 66.3 - Лучшие представители молодёжи

Глава 66.4 - Лучшие представители молодёжи

Глава 66.5 - Лучшие представители молодёжи

Глава 67.1 - Непрестанно похотливая природа

Глава 67.2 - Непрестанно похотливая природа

Глава 67.3 - Непрестанно похотливая природа

Глава 67.4 - Непрестанно похотливая природа

Глава 67.5 - Непрестанно похотливая природа

Глава 67.6 - Непрестанно похотливая природа

Глава 68.1 - Пожнёшь то, что посеял

Глава 68.2 - Пожнёшь то, что посеял

Глава 68.3 - Пожнёшь то, что посеял

Глава 68.4 - Пожнёшь то, что посеял

Глава 68.5 - Пожнёшь то, что посеял

Глава 68.6 - Пожнёшь то, что посеял

Глава 69.1 - Брачный союз

Глава 69.2 - Брачный союз

Глава 69.3 - Брачный союз

Глава 69.4 - Брачный союз

Глава 69.5 - Брачный союз

Глава 69.6 - Брачный союз

Глава 70.1 - Без чувства стыда

Глава 70.2 - Без чувства стыда

Глава 70.3 - Без чувства стыда

Глава 70.4 - Без чувства стыда

Глава 70.5 - Без чувства стыда

Глава 71.1 - Весенний пейзаж (1) в зале предков

Глава 71.2 - Весенний пейзаж в зале предков

Глава 71.3 - Весенний пейзаж в зале предков

Глава 71.4 - Весенний пейзаж в зале предков

Глава 71.5 - Весенний пейзаж в зале предков

Глава 71.6 - Весенний пейзаж в зале предков

Глава 72.1 - Судьба Шу Сян

Глава 72.2 - Судьба Шу Сян

Глава 72.3 - Судьба Шу Сян

Глава 72.4 - Судьба Шу Сян

Глава 73.1 - Проклятие чужого существования

Глава 73.2 - Проклятие чужого существования

Глава 73.3 - Проклятие чужого существования

73.4 Проклятие чужого существования

73.5 Проклятие чужого существования

74.1 Великий мастер Хуэй Цзюэ

74.2 Великий мастер Хуэй Цзюэ

74.3 Великий мастер Хуэй Цзюэ

74.4 Великий мастер Хуэй Цзюэ

75.1 Празднование дня рождения

75.2 Празднование дня рождения

75.3 Празднование дня рождения

75.4 Празднование дня рождения

Глава 75.5 - Празднование дня рождения

Глава 75.6 - Празднование дня рождения

Глава 76.1 - Ловкач против ловкача

Глава 76.2 - Ловкач против ловкача

Глава 76.3 - Ловкач против ловкача

Глава 76.4 - Ловкач против ловкача

Глава 76.5 - Ловкач против ловкача

Глава 77.1 - Второй молодой мастер Ли

Глава 77.2 - Второй молодой мастер Ли

Глава 77.3 - Второй молодой мастер Ли

Глава 77.4 - Второй молодой мастер Ли

Глава 77.5 - Второй молодой мастер Ли

Глава 78.1 - Крушение планов

Глава 78.2 - Крушение планов

Глава 78.3 - Крушение планов

Глава 78.4 - Крушение планов

Глава 78.5 - Крушение планов

Глава 78.6 - Крушение планов

Глава 79.1 - Знакомство с роднёй

Глава 79.2 - Знакомство с роднёй

Глава 79.3 - Знакомство с роднёй

Глава 79.4 - Знакомство с роднёй

Глава 80.1 - Плоть и кровь

Глава 80.2 - Плоть и кровь

Глава 80.3 - Плоть и кровь

Глава 81.1 - Заговор

Глава 81.2 - Заговор

Глава 81.3 - Заговор

Глава 82.1 - Ловушка в лесу

Глава 82.2 - Ловушка в лесу

Глава 82.3 - Ловушка в лесу

Глава 83.1 - Брат и сестра

Глава 83.2 - Брат и сестра

Глава 83.3 - Брат и сестра

Глава 84.1 - Возвращение в фу

Глава 84.2 - Возвращение в фу

Глава 84.3 - Возвращение в фу

Глава 84.4 - Возвращение в фу

Глава 85.1 - Взаимная агрессия

Глава 85.2 - Взаимная агрессия

Глава 85.3 - Взаимная агрессия

Глава 85.4 - Взаимная агрессия

Глава 86.1 - Расстройство

Глава 86.2 - Расстройство

Глава 86.3 - Расстройство

Глава 87.1 - Пророчество

Глава 87.2 - Пророчество

87.3 Пророчество

88.1 Коллапс

88.2 Коллапс

88.3 Коллапс

88.4 Коллапс

88.5 Коллапс

88.6 Коллапс

89.1 Беглец

89.2 Беглец

90.1 Неизбежная ловушка

90.2 Неизбежная ловушка

90.3 Неизбежная ловушка

90.4 Неизбежная ловушка

Глава 91.1 - Вы проиграли

Глава 91.2 - Вы проиграли

Глава 91.3 - Вы проиграли

Глава 91.4 - Вы проиграли

Глава 91.5 - Вы проиграли

Глава 92.1 - Другой Сяо Шао

Глава 92.2 - Другой Сяо Шао

Глава 92.3 - Другой Сяо Шао

Глава 92.4 - Другой Сяо Шао

Глава 93.1 - Прошедшие события

Глава 93.2 - Прошедшие события

Глава 93.3 - Прошедшие события

Глава 93.4 - Прошедшие события

94.1 Взаимопомощь

94.2 Взаимопомощь

94.3 Взаимопомощь

94.4 Взаимопомощь

95.1 Мужской бордель

95.2 Мужской бордель

95.3 Мужской бордель

96.1 Схема Сюань Ли

96.2 Схема Сюань Ли

96.3 Схема Сюань Ли

96.4 Схема Сюань Ли

97.1 Гуй Фэй (1) Чэнь

97.2 Гуй Фэй Чэнь

97.3 Гуй Фэй Чэнь

97.4 Гуй Фэй Чэнь

98.1 Выбор супруги

98.2 Выбор супруги

98.3 Выбор супруги

99.1 Вдовствующая Императрица И Дэ

99.2 Вдовствующая Императрица И Дэ

99.3 Вдовствующая Императрица И Дэ

99.4 Вдовствующая Императрица И Дэ

100.1 Реинкарнация

100.2 Реинкарнация

100.3 Реинкарнация

100.4 Реинкарнация

101.1 Отказ от брака

101.2 Отказ от брака

101.3 Отказ от брака

102.1 Поворотный момент

102.2 Поворотный момент

102.3 Поворотный момент

102.4 Поворотный момент

102.5 Поворотный момент

103.1 Прощание

103.2 Прощание

103.3 Прощание

103.4 Прощание

103.5 Прощание

2 - 104.1

2 - 104.2

2 - 104.3

2 - 104.4

2 - 104.5

2 - 105.1

2 - 105.2

2 - 105.3

Глава 106.1 - Ночное посещение Цзян фу

2 - 106.2

2 - 106.3

2 - 106.4

2 - 107.1

2 - 107.2

2 - 107.3

2 - 108.1

2 - 108.2

2 - 108.3

2 - 109.1

2 - 109.2

2 - 109.3

2 - 109.4

2 - 110.1

2 - 110.2

2 - 110.3

2 - 111.1

2 - 111.2

2 - 111.3

2 - 111.4

2 - 112.1

2 - 112.2

2 - 112.3

2 - 112.4

2 - 112.5

2 - 113.1

2 - 113.2

2 - 113.3

2 - 113.4

2 - 114.1

2 - 114.2

2 - 114.3

2 - 114.4

2 - 115.2

2 - 115.3

2 - 116.1

2 - 116.2

2 - 116.3

2 - 116.4

2 - 117.1

2 - 117.2

2 - 117.3

2 - 117.4

2 - 118.1

2 - 118.2

2 - 118.3

2 - 118.4

2 - 119.1

2 - 119.2

2 - 119.3

2 - 119.4

2 - 120.1

2 - 120.2

2 - 120.3

2 - 120.4

2 - 121.1

2 - 121.2

2 - 121.3

2 - 122.1

2 - 122.2

2 - 122.3

2 - 123.1

2 - 123.2

2 - 123.3

2 - 123.4

2 - 124.1

2 - 124.2

2 - 124.3

2 - 124.4

2 - 125.1

2 - 125.2

2 - 125.3

2 - 125.4

Глава 126.1 - Предзнаменование национального бедствия

Глава 126.2 - Предзнаменование национального бедствия

Глава 126.3 - Предзнаменование национального бедствия

Глава 126.4 - Предзнаменование национального бедствия

Глава 127.1 - Женщина, находящаяся у власти, убивает монарха

Глава 127.2 - Женщина, находящаяся у власти, убивает монарха

Глава 127.3 - Женщина, находящаяся у власти, убивает монарха

Глава 127.4 - Женщина, находящаяся у власти, убивает монарха

Глава 128.1 - Тени внутри фу

Глава 128.2 - Тени внутри фу

Глава 128.3 - Тени внутри фу

Глава 129.1 - Старая госпожа Цзян

Глава 129.2 - Старая госпожа Цзян

Глава 129.3 - Старая госпожа Цзян

Глава 130.1 - Тюремное заключение

Глава 130.2 - Тюремное заключение

Глава 130.3 - Тюремное заключение

Глава 131.1 - Принятие мер

Глава 131.2 - Принятие мер

Глава 131.3 - Принятие мер

Глава 132.1 - Падение семьи Ли

Глава 132.2 - Падение семьи Ли

Глава 132.3 - Падение семьи Ли

Глава 132.4 - Падение семьи Ли

Глава 133.1 - Смерть второй Инян

Глава 133.2 - Смерть второй Инян

Глава 133.3 - Смерть второй Инян

Глава 133.4 - Смерть второй Инян

Глава 134.1 - Недоразумение

Глава 134.2 - Недоразумение

Глава 134.3 - Недоразумение

Глава 134.4 - Недоразумение

Глава 135.1 - Новая встреча с Пэй’эром

Глава 135.2 - Новая встреча с Пэй’эром

Глава 135.3 - Новая встреча с Пэй’эром

Глава 135.4 - Новая встреча с Пэй’эром

Глава 136.1 - Банкет Золотой хризантемы

Глава 136.2 - Банкет Золотой хризантемы

Глава 136.3 - Банкет Золотой хризантемы

Глава 136.4 - Банкет Золотой хризантемы

Глава 137.1 - Интрига в персиковом саду

Глава 137.2 - Интрига в персиковом саду

Глава 137.3 - Интрига в персиковом саду

Глава 137.4 - Интрига в персиковом саду

Глава 138.1 - Соблазнённый Госпожой Несчастья

Глава 138.2 - Соблазнённый Госпожой Несчастья

Глава 138.3 - Соблазнённый Госпожой Несчастья

Глава 138.4 - Соблазнённый Госпожой Несчастья

Глава 139.1 - Разоблачить скандал

Глава 139.2 - Разоблачить скандал

Глава 139.3 - Разоблачить скандал

Глава 139.4 - Разоблачить скандал

Глава 140.1 - Семья Ся в хаосе

Глава 140.2 - Семья Ся в хаосе

Глава 140.3 - Семья Ся в хаосе

Глава 140.4 - Семья Ся в хаосе

Глава 141.1 - Сяо Шао ранен

Глава 141.2 - Сяо Шао ранен

Глава 141.3 - Сяо Шао ранен

Глава 141.4 - Сяо Шао ранен

Глава 142.1 - Защита Сяо Шао

Глава 142.2 - Защита Сяо Шао

Глава 142.3 - Защита Сяо Шао

Глава 142.4 - Защита Сяо Шао

Глава 143.1 - Красавица выходит из ванны

Глава 143.2 - Красавица выходит из ванны

Глава 143.3 - Красавица выходит из ванны

Глава 143.4 - Красавица выходит из ванны

Глава 144.1 - Зондирование Сюань Лана

Глава 144.2 - Зондирование Сюань Лана

Глава 144.3 - Зондирование Сюань Лана

Глава 144.4 - Зондирование Сюань Лана

Глава 145.1 - Сяо Шао предлагает выйти замуж

Глава 145.2 - Сяо Шао предлагает выйти замуж

Глава 145.3 - Сяо Шао предлагает выйти замуж

Глава 145.4 - Сяо Шао предлагает выйти замуж

Глава 146.1 - Изящная леди – идеальная пара для благородного господина

Глава 146.3 - Изящная леди – идеальная пара для благородного господина

Глава 147.1 - Тоска

Глава 147.2 - Тоска

Глава 147.3 - Тоска

Глава 147.4 - Тоска

Глава 148.1 - Поцелуй

Глава 148.2 - Поцелуй

Глава 148.3 - Поцелуй

Глава 149.1 - Их собственное отношение

Глава 149.2 - Их собственное отношение

Глава 149.3 - Их собственное отношение

Глава 150.1 - Сяо Шао сделал ход

Глава 150.2 - Сяо Шао сделал ход

Глава 150.3 - Сяо Шао сделал ход

Глава 151.1 - Смерть принцессы Хэ И

Глава 151.2 - Смерть принцессы Хэ И

Глава 151.3 - Смерть принцессы Хэ И

Глава 152.1 - Положение человеческого сердца

Глава 152.2 - Положение человеческого сердца

Глава 152.3 - Положение человеческого сердца

Глава 153.1 - Подстава

Глава 153.2 - Подстава

Глава 153.3 - Подстава

Глава 154.1 - Необычный ход

Глава 154.2 - Необычный ход

Глава 154.3 - Необычный ход

Глава 155.1 - Сяо Шао, ревнивый Лорд

Глава 155.2 - Сяо Шао, ревнивый Лорд

Глава 155.3 - Сяо Шао, ревнивый Лорд

Глава 156.1 - Императорский суд

Глава 156.2 - Императорский суд

Глава 156.3 - Императорский суд

Глава 156.4 - Императорский суд

Глава 157.1 - Обращение вспять

О книге