Я переродился в другом мире.

Если бы однажды вас внезапно сбил грузовик-кун и вы очнулись в фэнтезийном мире, какую роль вы бы выбрали?

Вы могли бы стать мечником или магом с особыми способностями. Или благородным, а может, и королевских кровей человеком, способным изменить мир своими руками. А может, просто жили бы в роскоши, наслаждаясь жизнью, едой и развлечениями. Возможностей море.

Я тоже когда-то мечтал о такой жизни, полной надежд… но…

— Время обеда, заключённый номер 444.

Я оказался в теле узника.

Узника, приговорённого к смертной казни, которая должна состояться уже завтра.

***

Если вы хотите понять, с чего всё началось, придётся вернуться на несколько часов назад.

Это был самый обычный день.

Я проснулся поздно и почти всё время валялся в кровати. Наелся полуфабрикатов из морозилки и начал собираться на вечернюю вылазку. Натянул чёрное худи и джинсы, а напоследок глубже натянул на голову бейсболку тёмно-фиолетового цвета.

— Фух…

Можно было понять, что зима ещё не отступила: изо рта валил пар. Я начал двигаться и движения казались неловкими, суставы ломило после целого дня, проведённого в постели в моей крошечной студии.

Но двигаться было необходимо, чтобы заработать хоть немного денег. Оставалось только перейти дорогу и я почти у цели…

Дзынь!

Весёлый звук уведомления остановил меня на месте. Светофор для пешеходов горел зелёным, я мог бы перейти, но что-то внутри меня сказало остановиться. Я достал телефон и взглянул на пришедшее сообщение.

[Менеджер]

[Иван-а… Прости, но сегодня можешь не приходить. Я переведу оплату за все смены до вчерашней включительно. Спасибо за твою работу.] 22:50

Это было неожиданное уведомление об увольнении. Но в голове крутилась только одна мысль:

«Мог бы сообщить раньше. Я уже дошёл почти до места.»

Я проработал на этой работе месяц и чувствовал, что меня вот-вот уволят. Но если уж решил уволить, мог бы предупредить хотя бы за пару часов… или хотя бы за полчаса до смены. Кто вообще увольняет за десять минут до начала?! Особенно обидно было от того, что я уже стоял перед самым магазином.

[Менеджер]

[Прости, что так поздно пишу ㅜㅜ ты уже в пути??

Это не потому, что ты плохо работал!! Ты молодец, просто в последние дни утром стало мало продаж ㅜㅜ Я сам теперь буду работать в утреннюю смену… извини…

И это я тебе по-дружески говорю… Тебе бы надо почаще улыбаться~ быть поэнергичнее~~ иногда, когда я тебя видел, у меня мурашки по коже бежали хаха ^^; я смотрел камеры и видел, что люди не заходили, потому что пугались, когда тебя видели… ~лол ^^; надеюсь, ты не обидишься… ха] 22:52

Обычно, когда человек смущён, он начинает нести всякую чушь и нередко говорит лишнее. Я поднял глаза и увидел, как менеджер болтает с парнем из вечерней смены у входа в магазин, а потом снова уставился в экран телефона.

Иногда людям кажется, что если они добавят фразу вроде «Я это говорю ради тебя», то всё сказанное автоматически превратится в заботливый совет и поддержку. Давненько мне не пытались выдать такое… но, если честно, я и не особо удивился. Я убрал телефон обратно в карман.

— Интересно, что там наговорили обо мне покупатели…

Какая бы подработка у меня ни была, меня всегда увольняли максимум через месяц. Способы, которыми это делали менеджеры, разнились, но причина всегда оставалась одной и той же:

«Клиентам с тобой некомфортно.»

Так было с самого детства. Кожа у меня была настолько бледная, что просвечивали вены, под глазами тёмные круги, взгляд пустой, выражение лица мрачное… Честно говоря, одного моего вида было достаточно, чтобы люди держались подальше. Но была и причина покрупнее.

Я видел призраков.

Похоже, я видел их с самого рождения. В приюте, где я рос, нянечки говорили, что их бросало в дрожь, когда новорождённый ребёнок пристально смотрел им в спину. Остальные дети, с которыми я вырос, тоже начали меня сторониться. В результате, стоило мне достичь минимального возраста, чтобы покинуть приют, меня тут же выпроводили.

Так как призраки были частью моей жизни с самого начала, я не боялся их, если только это не были злобные духи. Обычно я просто игнорировал их. Но когда был младше, то пытался помочь тем, кто сталкивался с нечистью: предупреждал, чтобы не выходили ночью, советовал держаться подальше от определённых зданий, спрашивал, не попадались ли им странные предметы.

Половина людей была мне благодарна, вторая — злилась. Я бы и рад, если бы всё ограничилось благодарностью, но те, кто был доволен, начинали докапываться с расспросами и пытались вытянуть из меня всё, что я знаю. В любом случае, всё это заканчивалось раздражающей головной болью. Я терпеть не мог ввязываться в такие сложности.

В конце концов, я перестал говорить о призраках вообще. Теперь я просто изредка замечал их. Так, краем глаза.

«У меня было нехорошее предчувствие.»

Но даже если я просто смотрел в пустоту, это уже вызывало у окружающих дискомфорт. В школе и начальной, и средней от меня шарахались. Учителя тоже старались меня избегать, чаще всего меня называли «ну ты знаешь… тот парень». Я чувствовал себя пазлом, которому не нашлось места в картине мира.

Это меня особенно не ранило, но… немного несправедливо было, когда меня вышвырнули даже из дома шамана, бросив при этом в меня соль. Я думал, меня примут как единомышленника, а меня приняли за злого духа.

Я надеялся, что повзрослев, что-то изменится, но не изменилось. Единственное, что стало по-другому — теперь мне реже говорят: «улыбайся чаще». Хотя… сегодня эта традиция, увы, была нарушена.

— Я ведь хотел просто купить сока…

Не хотелось заходить в магазин, из которого меня только что уволили, просто чтобы что-то купить. Хотя я привык к любым взглядам, я не настолько толстокожий. Мне не хотелось причинять неудобства тем, кто сейчас там работал, особенно если они обсуждали меня.

Я решил заглянуть в другой магазин по пути домой. Было как-то особенно холодно, поэтому я ускорил шаг. Ночь стояла тёмная, небо было затянуто тучами, и ни единого проблеска луны не было видно.

Мяу—

Прямо перед тем, как я свернул за угол, до моего слуха донёсся еле слышный звук. Я машинально обернулся, и на губах появилась лёгкая улыбка. Это был чёрный кот.

Некоторые считают, что чёрные коты приносят несчастье, но, по-моему, это глупости. Все коты в мире милые. А за милоту не сажают — значит, и обвинять в плохих знаках тоже не стоит. Как вообще люди смеют такое говорить о котах? А, может, среди кошачьих идёт гражданская война? Может, фракции любителей белых, рыжих и прочих специально пытаются изолировать чёрных котов?

Забавная фантазия. Но сейчас не время.

— Там опасно. Иди сюда.

Кот сидел прямо посреди дороги. Меня терзала тревога, поэтому я пытался его подозвать, кричал, махал руками, даже грозил, но он не шелохнулся и лишь смотрел прямо на меня. Казалось, будто он меня звал.

Похоже, выбора мне не оставили. Я бросился вперёд, протянув руку к коту…

СКРЕ-Е-ЕЖ—

Последнее, что я услышал, это оглушительный удар, фары, заливающие всё пространство… и, обернувшись, я увидел перед собой бампер грузовика.

На этом всё.

Боли не было.

***

А потом я открыл глаза… здесь.

Сначала я, конечно же, подумал, что умер. Подумал, что моё сознание не отключилось сразу просто потому, что мне дали последний шанс оглянуться на прожитую жизнь перед смертью. Единственное, что меня тогда волновало в порядке ли кот.

И всё же… мне показалось, будто перед смертью кот что-то мне прошептал.

«Теперь…»

Я усмехнулся. Смерть такая бессмысленная штука, что я уже начал предаваться вот таким нелепым фантазиям. Я никогда не был особенно целеустремлённым, не жил страстно, не строил грандиозных ожиданий. Но я хотел умереть спокойно. И вот, когда я подумал, что погибнуть, спасая кота чересчур, я вдруг застыл.

…Я что, только что засмеялся? Как? Я же умер. Или это всё просто иллюзия в моём сознании?

Бряк!

В этот момент, будто чтобы развеять мои сомнения, я услышал звук снаружи — звук тяжёлой двери, распахнувшейся с грохотом. Я резко открыл глаза.

Монохромный мир вокруг начал обретать краски. Всё вокруг было ярко освещено… Ярко?

Солнечный свет.

Буквально недавно была мрачная, зловещая ночь, но теперь моё тело заливал тёплый полдневный свет. Даже в солнечных лучах чёрные робы, в которые я был одет, казались чужими.

Я осмотрелся с широко раскрытыми глазами и стал нащупывать руками своё тело. Руки двигались нормально, боли нигде не было.

«Неужели это… Исекай?»

Я часто скучал и много времени проводил в одиночестве, так что читал веб-новеллы. Обычно, если в новелле стоял тег «перерождение», то главный герой обязательно страдал в прошлой жизни, но зато после попадания в новое тело начинал жить прекрасно.

С тех пор как жанр исекай стал массовым, «Грузовик-кун» (грузовик, сбивший героя) стал почти обязательным способом начать новую жизнь. Идёшь в колледж — бах! Идёшь на собеседование — бум! Даже просто сдаёшь вступительные экзамены — шмяк!

Пусть сама смерть и бессмысленна, но вот новая жизнь после неё всегда сияет.

Меня охватило волнение. Раз уж меня сбили, то какая судьба меня теперь ждёт? Самые частые варианты: я старший, средний или младший сын королевской семьи; или наследник семьи, славящейся мечниками; или рождён в великой магической династии; или даже герцогского рода, способного сдерживать Империю; а может, я часть теневой гильдии, держащей весь континент в кулаке?

Подойдёт любой вариант. Вперёд к новой, полной надежд жизни…!

— Время обеда, заключённый номер 444.

Что?

Прежде чем я успел осмыслить произнесённое глубоким голосом, — лязг! — что-то с грохотом упало на пол. Похоже, тарелка ударилась о камень.

Только тогда мой взгляд сфокусировался. Комната, в которой кроме потрёпанного одеяла ничего не было, оказалась тюрьмой. Свет, который я принимал за дневной, лился сквозь крошечное окошко под самым потолком. Настолько узкое, что туда едва помещалась ладонь. И оно было прочно решётчато.

Лязг! — с той стороны раздался грубый звук. Видимо, пока я тупо пялился в окно, кто-то решил, что меня нужно привести в чувство, и с силой пнул решётку.

Я вздрогнул и резко обернулся. Передо мной стоял мужчина в доспехах, предположительно тюремный охранник, с тусклыми светлыми волосами и тёмно-синими глазами. На лице у него играла злобная усмешка. Его вид определённо выдавал в нём человека из иного мира.

— Не хочешь есть, раз завтра умирать? Тогда я с радостью всё это выброшу!

Он с размаху пнул поднос. Куски чёрного хлеба разлетелись по холодному каменному полу. Он был такой твёрдый, что сам хлеб казался сделанным из камня. Жидкость, которую можно было бы назвать супом лишь с натяжкой, была мутной и почти чёрной. Кажется, тарелка изначально содержала только несъедобный мусор.

Я также заметил наручники на своих запястьях. Учитывая происходящее, комнату и слова этого охранника, я наконец сделал вывод…

«Я… в камере смертников?»

Но ведь я только что умер… разве нет?

Говорят, самая распространённая реакция на шокирующую правду — это отрицание.

И я, естественно, залип в полном отрицании. Может, я просто умираю и застрял в каком-то бредовом сне. Или, может, впал в кому и теперь живу в своей фантазии.

Я тут же сильно ущипнул себя, надеясь проснуться от этого нелепого сна, но всё, чего добился, это ощутимая боль. Тело было ещё более измождённым, чем моё прежнее: между кожей и костями почти не чувствовалось мышц.

Когда меня сбил грузовик, я вообще ничего не почувствовал. А теперь простое ущипывание вызывает такую острую боль? Почему именно это моя реальность? Я читал новеллы, где герои перерождались в роли незаконнорождённых отпрысков аристократов или даже слуг, рабов. Но я, получается, в теле смертника, которого казнят уже завтра?

В голове начала разворачиваться пугающая картина.

Судя по внешнему виду охранника, это фэнтезийный мир с эстетикой примерно времён Средневековья. Как здесь казнят заключённых? Яд? Нет, яд — это привилегия аристократии. А с таким отношением охранника, с этими ужасными условиями и измождённым телом, прежний владелец этого тела вряд ли был из высшего общества.

Может, меня обезглавят? Но разве это не тоже удел знати? Обычно под гильотину шли только люди со статусом. Может, меня повесят? Если хотят преподнести пример особо опасного преступника… Распятие? Сожжение? В прошлом бывало даже варка заживо.

Чем дальше заходила фантазия, тем ужаснее она становилась. Я сжал пальцы на решётке камеры — от страха.

— Простите, но… вы ошиблись. На самом деле я не тот, кого вы ищете. Произошёл несчастный случай, и моя душа по ошибке попала в это тело. Это можно как-то исправить?

— Чё этот вообще несёт?

— Даже если я умру, вы должны казнить настоящего владельца этого тела. Если вы хотите сохранить справедливость судебной системы, не должны ли вы наказать того, кто действительно это заслуживает? Я бы хотел выйти из этого тела…

Простое ущипывание вызвало такую боль, а теперь мне предстоит пережить казнь? Сколько ни размышляй, не найдётся способа быстрой и безболезненной смерти. Всё, что мне оставалось, это тараторить.

Что странно, всё, что я говорил, звучало на местном языке. Теперь, вспоминая, я же и до этого понимал охранника без всяких трудностей и сейчас тоже говорил свободно.

Обычно, когда учишь иностранный язык, заикаешься, подбираешь слова… А у меня всё шло легко, будто это родной. Такое можно объяснить только переселением души.

Я продолжал говорить, от любопытства и отчаяния, пока охранник вдруг не заорал:

— Ну-ка заткнись!

На этом он не остановился. Открыл дверь камеры и вошёл внутрь, а потом — бух! — с размаху ударил меня ногой в живот. Удар пришёлся точно в брюшину, и я свернулся клубком.

— Из-за таких, как ты, герой пострадал и погиб!

— Угх…!

— Я воздавал ему почести, потому что слышал, как мимо проносили его гроб, ублюдок! Герой был добрым, милосердным, благородным человеком! А ты просто дерьмо!

Ты ещё минуту назад в карты играл, а теперь вдруг говоришь, что воздавал почести?

Обидно, конечно, но спорить было некогда. Я только и делал, что пытался свернуться в комочек и изворачивался, чтобы избежать новых ударов.

В средней и старшей школе меня часто избивали. Хулиганы использовали меня как подножку, чтобы самоутвердиться. Я был самым удобным объектом, никому не нужным. В итоге я научился выдерживать побои и инстинктивно знал, как повернуться, чтобы было менее больно.

Но, похоже, это только раззадорило охранника.

— О, ты ещё и уклоняешься? Значит, в прошлый раз ты просто притворялся дохлым, да?

Судя по всему, когда охранник избивал прежнего владельца тела, тот вообще никак не реагировал и потому нападавший быстро терял к нему интерес. А вот я, наоборот, корчился от боли и пытался увернуться от ударов, чем, похоже, доставил охраннику ещё большее удовольствие. И он начал лупить меня с удвоенной силой.

Я сделал неправильный выбор.

— Душа? Душа, твою ж…! — орал охранник, с каждым ударом вкладывая всё больше ярости.

Похоже, мои слова ранее показались ему совершенно нелепыми. Ну, в общем-то, логично: если заключённый внезапно просит отложить казнь из-за «перепутанных душ», это и правда звучит как бред…

— После того, как ты замучил столько душ, ты всерьёз думаешь, что тебе, из всех людей, кто-то поверит, будто твою душу подменили?!

А вот это уже объясняет многое.

…Постой. Что вообще делало это тело до моего появления? «Мучил души»? Неужели он как-то причастен к смерти того самого «героя», о котором он упоминал?

Хотя, стоп. Он же сказал: «такие, как ты». Значит, я не был единственным. Возможно, я и не виновен напрямую. Что ж, в любом случае, всё шло к тому, что меня казнят и смерть явно будет не из приятных.

После вспышки насилия охранник, наконец, ушёл, а я свернулся в углу камеры, подавленный и избитый. День уже закончился, сменившись серой и глухой ночью. Всё тело ломило от боли, каменный пол был ледяным. Я сжимался от холода и боли и злился: если уж меня запихнули в это облезлое тело, могли бы хотя бы отключить чувствительность к боли.

Почему я должен мёрзнуть и страдать даже в этом мире?

Прошло несколько часов. Я всё так же сидел, съёжившись, но постепенно начал… смиряться. Да, похоже, сбежать из этой тюрьмы не получится. Так что, может, лучше просто умереть завтра. Тогда, может быть, я перерожусь в новое тело. Возможно, это тело просто черновик, пробный заход, неудачная попытка перед тем, как мне дадут «настоящую» жизнь. Может, это вообще ошибка.

Ведь в историях часто говорят: причина всех несчастий в том, что «душа попала не в то тело». Если это и есть мой случай, может, в следующий раз меня ожидает жизнь получше.

Жизнь без призраков, без побоев, без холода, без голода… Без страха, боли, одиночества и тоски.

…Постой, а я сейчас не умираю, случайно?

До меня вдруг дошло: всё это время я проходил стадии принятия. Типичное поведение при горе и потере. Я хрипло рассмеялся, не веря самому себе, и попытался представить, ну а как вообще выглядит «счастливая» жизнь? Я ведь никогда её не знал.

Красивое лицо, любовь и уважение со стороны других, безмерное богатство, неоспоримая сила… Вот это была бы жизнь…

КАААААААБУУУУУМ!

Оглушительный грохот разнёсся по округе в тот момент, когда я уже начал засыпать. Вся тюрьма затряслась, решётки загремели, каменные стены задрожали. Я вскочил, а вместе со мной охранники. Паника.

— Что происходит?!

— Вон там!

Похоже, что-то тяжёлое врезалось в здание.

Что-то случилось. Но это меня не касалось. Даже слишком много происходило в моей жизни, чтобы ещё и это брать в голову. Я решил просто проигнорировать шум снаружи…

Но грохот продолжался. В тюрьме повалил дым. Я закашлялся и в этот момент кто-то резко схватил меня за тело. Мне накинули на лицо одеяло, прижали, а потом как мешок потащили куда-то. Меня мотало и швыряло, я постоянно обо что-то ударялся.

— Э?...

Меня… вынесли наружу.

Разве это не было слишком резкой сменой обстановки? Если бы в каком-нибудь романе всё описывалось таким образом, читатели бы тут же начали критиковать. Но это действительно всё, что я смог понять — пара взрывов, и вот уже бах! — я снаружи. Как я вообще должен был что-то понять, если всё это время у меня перед глазами было одеяло?

Одно я знал точно: сейчас на меня светил лунный свет.

Раньше я едва мог разглядеть луну сквозь решётку окна, но теперь видел её отчётливо. Луна висела прямо надо мной, во всём своём сиянии. Что вообще происходит? Почему я оказался снаружи?

Я опустился на колени и провёл рукой по земле. Это был не твёрдый каменный пол, а мягкая травянистая почва. Свежий ночной воздух приятно обволакивал всё моё тело.

Когда я оглянулся, то увидел башню, наполовину разрушенную. Поскольку меня несли довольно долго, я понял, что моя камера, скорее всего, находилась на самом верху этой башни.

«Неужели у этого тела были союзники?»

Время подходящее — за день до казни. Да, наверняка кто-то пришёл меня спасти!

Шик—

Холодное лезвие коснулось моей шеи.

— Исаф. Слушай внимательно.

Это был уже второй раз за день, когда мои ожидания были жестоко разрушены. Я с недоверием посмотрел в глаза мужчине, прижавшему нож к моей шее. Похоже, именно он и пронёс меня сюда. Широкоплечий, с тёмно-рыжими волосами и хмурым лицом. Через переносицу у него тянулся прямой шрам.

Рядом с ним стояла женщина с серебристыми волосами, ниспадающими до самой талии. Её синие, почти чёрные глаза смотрели на меня холодно, ни капли тепла в них не было.

По ненависти, что читалась в их взгляде, было ясно — они презирают это тело. Тогда зачем они помогли мне выбраться?

— С этого момента ты будешь сотрудничать с нами. Подчиняйся…

Это был первый раз в жизни, когда мне приставили нож к горлу, так что я просто оцепенел. С кем сотрудничать? Кто вы такие вообще? Видя моё потрясённое лицо, мужчина с рыжими волосами недовольно скривился.

— Ты меня сейчас игнорируешь?!

Ох, нет…

По шее потекла кровь. Это была не просто угроза, лезвие действительно впилось в кожу, будто он и вправду собирался меня убить, если я не подчинюсь. Моё тело напряглось, когда я почувствовал, как кровь стекает по горлу, и тут за его спиной раздался мягкий голос.

— Опусти клинок.

Интонация была необыкновенно спокойной, но будто сама реальность на миг затаила дыхание, чтобы уловить источник этого звука. Даже в своём потрясённом состоянии я не мог не обратить внимание на этот завораживающий голос.

Рыжий мужчина тут же сделал шаг назад.

Я подумал, что, возможно, сейчас выйдет кто-то действительно добрый и поможет мне.

— Я сам с ним поговорю.

При этих словах громила слегка дёрнулся, а женщина с серебристыми волосами посмотрела на меня странным взглядом — всего на мгновение — и тут же отвела глаза. Будто заранее не хотела видеть то, что сейчас должно было произойти.

Ночной ветерок тихо шелестел. Фигура, подошедшая к нему совершенно бесшумно, без единого звука шагов, сняла капюшон плаща, и на ветру мягко развеялись золотые волосы. Пряди сверкали в лунном свете так ярко, что это почти ослепляло.

Небесно-голубые глаза, словно чистое осеннее небо, создавали ощущение, будто ты и вправду смотришь прямо в небо. Мягкий, доброжелательный взгляд, улыбка, источающая тепло, и общее впечатление сострадания. Всё в нём казалось святым. Сияние, обрамлявшее фигуру мужчины, за спиной у которого светила луна, только подчёркивало его почти божественный образ.

Было даже немного неловко увидеть такое красивое лицо впервые. Казалось, будто смотришь на икону. Святость, словно ощутимая аура, придавала ему нечто отстранённое, чуждое. Возможно, потому, что человек, которого всю жизнь считали мрачным и отталкивающим, впервые столкнулся с существом, таким ему противоположным.

Пока он ошарашенно смотрел на него, мужчина с рыжими волосами, стоявший чуть позади, одарил его свирепым взглядом. В этом взгляде читалось: поклонись немедленно! Но беда в том, что он понятия не имел, кто перед ним.

— Кто…?

На его вопрос рыжий покачнулся, будто от сильного удара. А потом, решив, что над ним издеваются, мрачно нахмурился:

— Ты что, совсем спятил? Осмелился притвориться, будто не знаешь его?!

— Успокойся. Наверное, он слышал новости о моей смерти и теперь просто удивлён, что видит меня живым.

Нет, он и правда не знал, кто это. Он даже имя тела, в которое вселился, узнал совсем недавно… Стоп.

«…Новость о смерти сегодня?»

Мысли начали медленно складываться в цепочку. Он вспомнил крики охранника из камеры, когда тот избивал его. Они всплывали кусками, пока, наконец, не сложились в цельную фразу:

«Из-за таких, как ты, герой пострадал и погиб!»

Охранник тогда злился, что его прервали в момент траура. Вспоминая это, он снова посмотрел на стоящего перед ним мужчину.

Мужчину с таким святым лицом, что любой сразу назвал бы его «героем».

— Позволь представиться. Моё имя Харенир фон Люсетт. Я командир Святого Ордена Сидона, защищающего Святую Империю Соларес, и Первый Меч Ордена. А также… герой, о смерти которого сегодня сообщили.

Он мягко улыбнулся, уголки его глаз чуть сморщились.

— Ты не выглядишь особо удивлённым. Неужели ты догадался, что я не умер? Ты ведь однажды сказал, что моя душа красива… возможно, ты её искал?

«Это… это тело пыталось флиртовать с героем?»

Нет, даже не комплимент о внешности, а… «красивая душа»? Что это вообще за реплика такая? Он замер в растерянности, и Харенир, видимо приняв молчание за согласие, чуть склонил голову набок, и его улыбка стала ещё мягче.

В его взгляде на краткий миг мелькнуло отвращение, будто он и ожидал чего-то подобного.

— Исаф, мне нужно твоё сотрудничество. Если пойдёшь со мной, я выступлю за смягчение твоего приговора, когда всё закончится.

— Но… разве тебя не признали мёртвым?

— А ты мог бы стать героем, который помог вернуть героя к жизни.

Он заметил, как стоящий позади мужчина вздрогнул от его неформального тона, но Харенир поднял руку, давая понять, чтобы тот не вмешивался. Возможно, говорить с героем Империи без должного уважения было грубо, но сейчас важнее было разобраться, что происходит.

Значит, вот зачем они ворвались в тюрьму посреди ночи и похитили это тело. По тому, что происходило, это больше походило на угрозу, чем на просьбу о сотрудничестве. Неужели способности этого тела были настолько важны, что ради них стоило взрывать башню? Что же за сила у него была?

— Какое сотрудничество…? Куда мы идём?

— Мне нужны души, которыми ты повелеваешь. А направляемся мы в Зону Искажения.

При словах «Зона Искажения» сзади послышался сдавленный стон. Хотя, судя по всему, это и было запланировано, рыжеволосый мужчина поморщился, словно услышав нечто болезненное. Он явно был расстроен тем, что Харенир произнёс это вслух.

Но проблема была в другом: он даже не знал, что это за Зона Искажения, и уж тем более как управлять душами. Похоже, тело, в которое он попал… это некромант.

В тот момент рядом с ним вдруг зашуршали кусты.

— Мяу.

Из зарослей выскочил чёрный кот. Его изящная фигура показалась до боли знакомой. Не тот ли это кот, которого он увидел на дороге?

Фиолетовые глаза были такими необычными, что он сразу понял: точно он. Он уже хотел воскликнуть: «Это ты!» — как кот подошёл ближе.

И в тот момент, когда их взгляды пересеклись…

[ Скрытая сеть активирована! ]

[ Задание ]

Какая удача! Помогите герою Империи!

Награда за успех: Свобода

Наказание за провал: Смерть

[ Принять задание? ]

-Принять

-Отклонить

Перед глазами всплыли несколько полупрозрачных синих окон. Это было неожиданно, даже шокирующе, но по мере того, как он читал появившийся текст, его вдруг охватило облегчение. Будто внутри что-то встало на свои места.

«А… так это игра…»

Пусть и казалось, что уровень сложности тут зашкаливает, но само осознание того, что он в игре, внезапно успокоило. Раньше всё казалось несправедливым и непосильным, но теперь он мог воспринимать происходящее отстранённо, как игрок в режиме от третьего лица. Всё, что произошло до сих пор, начинало казаться просто прологом. Может, кот это NPC?

Пока он разглядывал интерфейс и обстановку с гораздо более лёгким сердцем, Харенир, заметив его молчание и, видимо, приняв его за нерешительность, мягко спросил:

— Сложно принять решение? Хочешь, я немного помогу?

Он улыбнулся. Уголки губ плавно изогнулись, глаза чуть прищурились, и эта улыбка получилась необычайно красивой. Его взгляд привлёк Харенир — сияющий на фоне статусного окна. Их глаза встретились, и Харенир заговорил тихо, но твёрдо.

Будто не желая, чтобы он продолжал утопать в лишних мыслях и с поразительной доброжелательностью.

— Хочешь вернуться и умереть как приговорённый к казни? Или предпочитаешь помочь мне и получить смягчение наказания? Ах, верно, позволю себе поправку. Сейчас ты и смертник, и беглый преступник.

— …

— Я слышал, что тебя собирались казнить сдиранием кожи. Говорят, тебя убили бы, послойно срывая кожу с тела. Но раз ты сбежал за день до казни… интересно, какое наказание добавят сверху? Поговаривают, есть немало тех, кто жаждет твоей смерти…

Злость закипала внутри него.

«Говори как есть! Я не сбегал по собственной воле, меня вытащили насильно!»

И уж точно не потому, что меч, с которым игрался рыжеволосый, был пугающе огромным, нет, он точно не из-за этого решил держать рот на замке.

«Ты знаешь, каким добрым, милосердным и благородным он был?!» — Крик охранника всё ещё звенел в голове.

Если это было общее мнение об этом герое, то каким он был на самом деле? Может, он только с ним таким… особенным становился?

Хотя он и так собирался принять задание. Ведь в играх первый квест почти всегда необходимо брать, но ему всё равно было ужасно обидно. Он просто задумался над странным словом «свобода», которое значилось наградой.

Обычно в играх с таким уровнем сложности награды это деньги, очки опыта или особые способности. А тут свобода? Слово слишком расплывчатое. Иногда в качестве награды упоминалось возвращение в родной мир, но, учитывая, что он умер, это уже не вариант. Тогда что это… свобода от тюрьмы?

Или… свобода от этого мира?

Пока это были его единственные догадки. Обе казались крайне заманчивыми. Судя по реакции окружающих, тело Исафа в Империи не слишком-то жаловали, так что, возможно, лучше бы и правда отправиться в другой мир и начать всё заново.

С этой мыслью он без колебаний ответил:

— Ладно, я согласен.

Пока у него был статусный интерфейс бояться было нечего. Это же как мастер-ключ для всех попаданцев!

Он не был особо заядлым геймером на Земле, не помнил, чтобы встречал персонажей с именами Харенир или Исаф, и вообще не припоминал игры с подобным прологом, но, может, воспоминания вернутся по ходу событий.

Надеясь, что подсказка скрыта в интерфейсе, он задумчиво уставился в пустоту.

Как только он подтвердил выбор, кнопка «Принять» загорелась, окна начали постепенно исчезать и, наконец, на экране возникли две буквы: H.N.

H.N? Hidden Network?(Скрытая сеть)

Название звучит подозрительно притянуто…

Это имя разработчика? Или просто термин для объяснения интерфейса? Пока он рассматривал надпись с любопытством, к нему подошла женщина с серебристыми волосами и взмахнула мечом.

Вжух!

Толстые кандалы упали.

Эти старые железные оковы, стеснявшие каждое его движение в камере и служившие символом статуса смертника, исчезли. Он почувствовал, как воздух стал легче. Как будто сбросил с плеч не просто цепи, а целый мир.

Внутри почти эйфория. Он и правда вышел из тюрьмы.

— Так… я теперь с вами?

— Так как мы не знаем, когда и где тебе взбредёт в голову выкинуть что-нибудь глупое, мы наденем на тебя ограничивающее устройство.

«Было бы неплохо, если бы вы предупредили об этом до того, как я согласился.»

Понимая, что любое проявление смущения сделает ситуацию только унизительнее, он молча закрыл рот, делая вид, что ничего не говорил. Харенир тихо усмехнулся.

Похоже, его реакция его забавляла.

«Весело тебе, да? Наслаждаешься этим?»

Не смея спросить вслух, он резко протянул руку вперёд. Раз речь зашла об устройстве, он решил, что ему что-то прикрепят на запястье.

Но вдруг Харенир склонился вперёд.

Их лица оказались слишком близко. Расстояние между носами было едва ли не нулевым. Его взгляд поймали небесно-голубые глаза, наполненные добротой — в них было небо. Он должен был испугаться от такой близости… но лишь застыл, как загипнотизированный.

Свежий, чистый запах, будто утренний луг под солнцем, коснулся его обоняния. Ах… этот аромат… почти вызывающий зависимость…

Щелк—

— …?

Вдруг что-то холодное и твёрдое коснулось его шеи. Харенир закрепил на ней нечто похожее на ошейник. Гладкий металлический предмет был на удивление лёгким, но к нему тянулась полупрозрачная красная линия, конец которой находился в руке Харенира.

…Это ведь…

— Это… похоже на поводок.

— Верно, это поводок. Мы же не хотим, чтобы ты самовольно убежал, правда?

Харенир лениво взмахнул рукой, и красная линия, парившая в воздухе, мягко качнулась. Он отчётливо почувствовал, как та вибрация передалась через ошейник на его шею. Похоже, эта «нить» будет появляться, когда потребуется, и использоваться для управления им.

— Если ты сделаешь что-то против моей воли, я активирую устройство у тебя на шее. Тогда твоя голова «бах» и взорвётся. Так что веди себя хорошо. Ах, и не пытайся снять его насильно, тогда оно тоже взорвётся.

— …

— И неважно, куда ты попытаешься сбежать, пока у тебя на шее этот поводок, тебя всё равно затянет обратно ко мне. Так что не стоит и пытаться. А что если ты получишь травму, пока тебя тащат назад? Упадёшь, ударишься о дерево или уплывёшь по реке?

Тон был такой заботливый, что это почти звучало, как настоящая тревога. Глаза Харенира потеплели, как будто он действительно волновался, что тот поцарапается или ушибётся…

«Нельзя ли отменить квест? Или выйти из игры?..»

С этой мыслью он уставился на чёрного кота. Тот просто мило мяукнул. Обычно кошки издают звуки вроде «мяу», «мррреу» или «ня», но эта вела себя как образцовый NPC, строго по сценарию. Он пытался передать мысленный крик через взгляд, но кот только склонил голову набок, будто ничего не понимал.

«Верно. NPC ведь не умеют вести диалог…»

Он крепко зажмурился, сдерживая вздох. Быть закованным в ошейник сразу после снятия наручников — сомнительная победа. Но что поделаешь — выбора не было.

«Пройду и сразу выйду из этой игры.»

***

Глубокой ночью они двигались, прячась в траве.

Как только он надел поводок, Харенир спокойно произнёс: «Пора двигаться» и развернулся, уходя вперёд. Остальные двое, похоже, знали маршрут и двинулись следом, а он плёлся позади, всё ещё в полудрёме.

Они, наверное, святые рыцари? Достаточно близкие, чтобы знать, что командир на самом деле не погиб. Возможно, его правая и левая рука. Может, именно они и распространяли ложные сведения о его смерти? Может, именно они несли тот самый «гроб», с которым сегодня шествовали по улицам?

— Почему вы инсценировали смерть?

Он наконец задал один из давно копившихся вопросов. Харенир остановился. Ободрённый тем, что тот повернулся к нему, он задал ещё несколько:

— Зачем тебе моя некромантия? Почему именно я? Неужели в Империи нет других некромантов?

Последний вопрос он задал с осторожностью. В художественных мирах некроманты редко изображаются положительно, а уж в Святой Империи их, скорее всего, вообще презирают. Но уж не может быть, чтобы он был единственным некромантом в мире. Почему именно он?

Значит ли это, что способности этого тела настолько уникальны, что ради них стоило взрывать башню? Или Харенир просто выбрал уязвимую цель, которую легко контролировать? Подумал, что смертник и беглец будет покорнее? Хотя взрывать тюрьму ради этого как-то слишком…

— И зачем вы направляетесь в Зону Искажения?

Он хотел бы спросить, что это за место, но чувствовал, что это может быть опасно. Оба рыцаря поняли название с первого слова, видимо, это известная локация в этом мире. Пока было ясно одно: место явно опасное. Возможно, если узнать цель визита, станет понятнее.

Харенир слегка улыбнулся и спросил:

— Вопросы закончились?

— …Пока что.

— Хорошо. Тогда продолжаем путь.

Голос был такой приятный и спокойный, что он на мгновение даже подумал, будто Харенир ответил, но он просто прослушал. Несколько раз моргнув, он наконец, с запозданием, возмутился:

— Почему ты не отвечаешь?

— А я разве обещал, что буду?

«Ну, вообще-то это правда.»

Он невольно кивнул в ответ на это предельно логичное замечание, а через секунду раздражённо нахмурился. Всё дело в том, что голос Харенира придавал каждому его слову вес утверждения, будто так и должно быть, и оттого их хотелось принять как истину без раздумий.

«Нет, но разве не нормально отвечать, когда тебе задают вопрос? Это же негласное правило человеческого общения! Даже если ты не считаешь меня человеком…!»

— Твоя задача вызывать нежить, когда я скажу. Это всё. Так зачем тебе знать больше? Всё, что не связано с душами, тебе и не интересно.

Голубые глаза, метнувшие на него взгляд, были ледяными. Будто он рассматривал вопросы не как любопытство, а как проявление двуличия. Странно было видеть такой холод на лице, которое до этого казалось святым…

— Но на один вопрос я всё же отвечу. Почему именно ты? Потому что ты собирал больше всего трупов, извлекал из них души и обращал в рабство. Только ты способен повелевать человеческими душами десятками, сотнями.

— …

— Удовлетворён?

«Хм… выходит, я настолько омерзителен, что вызываю отвращение даже на этом святом лице.»

Он быстро кивнул и поспешно закрыл рот. Ни одного ругательства в словах не было, но каждая реплика резала, будто обвинение.

Некромант. Колдун мёртвых. Тот, кто вызывает души умерших, чтобы узнать ответы на вопросы или предсказать будущее. В художественной литературе такие способности часто изображались как злые: призыв злых духов, управление мертвецами, словно зомби, без их воли, странные эксперименты с душами…

Он ожидал чего-то подобного. Но вот сознательно искать человеческие трупы, вытягивать из них души и использовать как рабов… Да, за такое и правда можно получить смертный приговор…

Он почувствовал уныние. Даже после смерти его преследуют призраки. Сначала в прежней жизни, теперь в этой. А потом возмущение. Раз уж меня вселили в такое отвратительное тело, нельзя было хоть как-то подготовить к этому? Хоть парой слов?

Он злобно посмотрел на идущего рядом чёрного кота. Тот ответил лишь дежурным «мяу».

«Статус! Ход квеста! Карта! Инвентарь!»

Он мысленно выкрикивал всё подряд, надеясь, что хоть что-то всплывёт. Всё напрасно. Он попытался вызвать самые стандартные игровые функции, но ничего не появилось.

Куда подевалась та H.N? Она что, появляется, только когда ей вздумается?

Если уж так, могли бы хотя бы добавить к награде за квест одноразовый купон «Ударь Героя в лицо»!

Пока он ворчал про себя, рыжеволосый рыцарь вдруг раздражённо цокнул языком:

— Тьфу, ну конечно же, с чёрным котом…

По тону было непонятно: он не любил котов или просто был против конкретно этого кота. Но тут до него дошло кое-что странное. Когда кот внезапно выскочил из кустов… никто не удивился. Скорее наоборот, будто все этого ждали.

И даже сейчас, когда они куда-то шли, кот продолжал идти рядом с ним и никто ничего не спрашивал. Это казалось достаточно странным, чтобы задуматься: а может, этот кот всегда был с этим телом?

«Исаф… он что, был прислугой у кота?..»

— Как ты создал этого фамильяра? Ты и кошачью душу поработил?

Ах… фамильяр.

Неудивительно, что у него были такие необычные фиолетовые глаза, он ведь фамильяр. Животное, связанное с хозяином узами магии? Осознание, что этот кот не просто питомец, а магический слуга Исафа, вызвало у него ещё большее отторжение, чем история с порабощением человеческих душ. Пока он горько ощущал дистанцию между собой и телом, в которое попал, рыжеволосый рыцарь внезапно остановился.

В его взгляде читалось раздражение: он, похоже, воспринял молчание как игнорирование, так что пришлось нехотя открыть рот:

— Я и сам не знаю.

— Ха. Надёжный ответ, ничего не скажешь.

Рыцарь презрительно усмехнулся. Но он действительно не знал, что ещё тут можно было сделать. В обычной игре над персонажем появилось бы имя или какая-нибудь информация, но тут ничего. Интерфейс был ужасный. Неудивительно, что он не помнил эту игру. Видимо, он удалил её сразу после запуска. Настолько неудобной она была.

Брови мужчины подскочили вверх. Видимо, его злило даже то, что его сарказм не вызвал никакой реакции. В красновато-карих глазах вспыхнуло откровенное отвращение, когда он оглядел его с головы до ног. Аура у него была куда более агрессивной, чем у Харенира. Взгляд рыцаря ясно говорил: только потому что командир рядом, ты ещё цел.

— Ты собираешься отвечать или нет?

— …Я и не говорил, что собираюсь.

— Ах ты…!

Он решил применить только что выученный приём Харенира \ и, как и следовало ожидать, всё обернулось против него. Рыцарь вскипел и схватил его за воротник.

Он-то думал, что, раз рыцарь так почитает командира, то, может, увидит в нём «своего» — фаната, помнящего даже интонации кумира… Но, увы, не сработало.

Он, конечно, изначально сказал это назло, чтобы задеть, но всё равно был ошарашен, когда его тело взлетело в воздух стоило только схватить за воротник. Этот рыцарь был невероятно силён, или это тело и правда весило, как бумажная кукла?

— Успокойся, Кальтерик. Мы пришли.

Сереброволосая рыцарь спокойно оборвала вспышку гнева. Совсем не потому, что он переживал, что того поднимают в воздух за шкирку, а просто потому, что наконец пришли.

И Харенир, словно желая предупредить о том же, обернулся:

— Пожалуйста, воздержитесь от лишнего шума. И ты тоже…

Он посмотрел на него с каким-то странным выражением.

Похоже, он был немало удивлён тем, что он посмел бросить такую фразу Кальтерику, громиле с устрашающим видом. Более того, сейчас он с каким-то странным видом уставился на его болтающиеся в воздухе ноги, тот даже не пытался вырваться, несмотря на то, что его держали за шиворот.

В конце концов Харенир лишь легко покачал головой, и Кальтерик бросил его на землю, словно мешок. Видимо, ему было стыдно за то, что получил выговор от командира. Он злобно посмотрел на него, скрежеща зубами.

— Считай это честью. Как ещё такой, как ты, мог оказаться рядом с героем? Исследовать некромантию в мирном мире, построенном на жертвах… какая неблагодарность. Да ещё и в Святой Империи…

Не потому ли он тогда, когда его вытаскивали из тюрьмы, налетел на стены не из-за спешки, а потому что Кальтерик нарочно толкнул его? Подозрение казалось вполне обоснованным. Даже сейчас, когда он с трудом ухватился за дерево, чтобы не упасть, Кальтерик, возможно, решив, что его снова игнорируют, начал бубнить что-то ещё. Теперь уже о великой истории Империи.

Харенир резко обернулся.

— Тихо.

— Это он говорит, не я.

Он с негодованием указал на Кальтерика. Тот вздрогнул, а Харенир посмотрел на него ещё более странно. Но ведь действительно весь шум исходил только от Кальтерика.

— …Вы двое, расходитесь.

Сказано это было таким усталым тоном, будто Харенир был не командиром паладинов, а воспитателем в детском саду. В результате сереброволосая встала между ними.

Лишь когда всё наконец утихло, он смог осмотреться. На краю леса, залитый лунным светом, стоял чисто-белый храм.

Он был огромным. Хотя с первого взгляда по нему было видно, что здание старое, оно тщательно поддерживалось в порядке: высокие колонны и потолок были покрыты замысловатыми надписями и символами. В центре, скорее всего, находился главный символ храма — высечённое с благоговением изображение солнца.

Пока он с интересом разглядывал храм, Кальтерик окинул окрестности быстрым взглядом и поднял руку. Похоже, он хотел загладить свою вину и снова заслужить похвалу командира.

— Всё чисто. Похоже, все ушли проверять башню. Ха-ха, я специально устроил побольше шума!

— Хм, к этому моменту они уже наверняка заметили, что тот самый заключённый исчез, так что скоро не вернутся.

Если бы речь шла только о разрушенной тюрьме, храм, скорее всего, не обратил бы внимания. Но бегство смертника, приговорённого к казни уже завтра, подняло бы тревогу повсюду. Тем более, если речь шла не о простом заключённом, а о враге Империи.

— Ну что ж, пора его найти.

Опасаясь возможных стражников, все трое двинулись вперёд почти бесшумно. Он тут же напрягся и тоже стал двигаться осторожнее. Что именно они ищут?

Ответ нашёлся быстро, стоило им подойти ко входу в главный зал. Сквозь длинные окна было видно, как по обе стороны прохода расставлены скамьи, а в самом конце алтарь.

На алтаре, среди разноцветных цветов, под наклоном стоял гроб персикового цвета.

Внутри открытого гроба лежал один-единственный, ослепительно белый меч.

По его внешнему виду и ауре сразу было понятно — он священный. Возможно, это был святой меч, символ веры. Вероятно, тот самый меч Харенира, орудие Первого рыцаря Ордена, известное каждому жителю Империи.

Он как раз размышлял о том, как им удалось подделать смерть. Видимо, сегодняшний похоронный обряд прошёл без тела, просто с этим мечом. Если на алтарь положили святой меч героя, все бы поверили в его гибель и без физического доказательства.

— К счастью, меч там, где мы и ожидали…

Спокойно произнёс Харенир. Похоже, он был доволен тем, что его пока не переместили. Обычно такие святыни хранят в труднодоступных местах. Однако он постучал пальцем по двери.

— Перед уходом они поставили барьер.

— Угх, простите! Мне нужно было устроить ещё больший переполох…!

— Нет, если все стражи покинули пост, то хотя бы минимальные меры предосторожности разумное решение. Было бы глупо не сделать даже этого.

Похоже, они окружили весь главный зал магическим барьером на случай, если кто-то попытается проникнуть внутрь. Он с удивлением смотрел, как прямо перед дверью мерцает прозрачный купол. Интересно, если попытаться войти силой, сработает тревога?..

Харенир повернулся к сереброволосой рыцарю:

— Мела. Сможешь создать «пролом»?

— Попробую.

Наконец-то он узнал имена всех своих спутников. Пока он мысленно ругал игру за то, что в ней нет даже одного усиления для тела, в которое его вселили, и проклинал разработчиков за провальную механику… его внезапно охватил холодный ужас.

«Стоп, если святой меч прямо сейчас исчезнет из храма…»

— Если меч героя исчезнет сразу после моего побега… разве все не решат, что это я его украл?

— Возможно. Но ты уже приговорён к смерти, тебе-то какая разница, добавится ли ещё обвинение в краже?

Ну… это тоже правда…

Он снова невольно согласился с этим безэмоциональным, как утверждение из учебника, голосом, а потом, с запозданием, ощутил возмущение. Что же с этим голосом не так? Как бы он ни звучал, он воспринимался как священное писание. Хотелось возразить, но, увы, снова пришлось признать, что Харенир был прав.

В конце концов, если Империя уже видела в нём зло настолько великое, что приговорила к смертной казни, что изменится, если он теперь ещё и украдёт меч героя? В игровых терминах — просто поднимется уровень розыска. Пусть и до степени абсолютного злодея.

Пока он мысленно ворчал, Мела обнажила меч. Даже в тенях здания клинок её рапиры источал острую, опасную ауру.

Вжух!

Когда Мела провела клинком вниз, защитное мерцание у двери начало расходиться в стороны. Времени на восхищение не было: все трое тут же бросились вперёд, и он, поневоле, последовал за ними.

Тем не менее, желая держаться подальше от места преступления, как от последнего рубежа обороны, он остался возле входа. Стоял, вжавшись в стену у дверей, наблюдая за тем, как трое рыцарей приближались к алтарю. Да, он присутствовал при краже меча, но сам его не крал. Во всяком случае, формально точно нет.

Пока он строил эти бессмысленные оправдания в голове, сзади всё чаще доносился шелест. Что это? Он с любопытством обернулся и...

[Кьяяяяя!]

[Гррррр—]

Сквозь длинные стеклянные окна он встретился взглядом с десятками — нет, сотнями — багровых глаз. Некоторые существа походили на сороконожек или пауков, другие на волков или змей. Их влажные, блестящие глазные яблоки вращались, навевая ужас.

Их уродливый облик вызывал отвращение на подсознательном уровне. Всё тело напряглось от внезапной тревоги. Зловещая энергия, наполнившая воздух, не оставляла сомнений:

Это были монстры.

— Хах...

Он резко вдохнул от ужасающей картины и тут же увидел, как голова сороконожки протискивается через щель в барьере. Как только она двинулась, щель стала шире, и монстры хлынули в главный зал, словно прорывшаяся плотина.

Дин-дон-дан-дон—

Дин-дон-дан-дон—

Громкий колокольный звон яростно ударил по пространству. Это сработал сигнал тревоги. Барьер был сломан гораздо сильнее, чем тот крошечный разрыв, который ранее открыла Мела. Кальтерик злобно оглянулся и закричал:

— Эти ублюдки осмелились позариться на святой меч!

Десятки монстров рванули к алтарю. Их глаза сверкали то ли от жадности, то ли от ярости. По полу тянулись длинные струи слюны.

Обычно монстры избегали священных предметов. Но возможно, чтобы убедительно инсценировать смерть героя, они отключили энергию святого меча? В легендах о таких мечах часто говорилось: они признают только одного хозяина, и истинный свет проявляется лишь в его руках.

Если это действительно так, сейчас меч словно запечатан. Значит, монстры могли воспользоваться этим моментом. Может, хотели разрушить его, а может заполучить могущественную энергию. Как бы то ни было, ясно одно — ничего хорошего от их появления не жди.

Кальтерик и Мела одновременно выхватили мечи и вступили в бой, а он, в панике, бросился к стене, стараясь держаться как можно дальше.

Монстров он видел и раньше в играх, вебтунах, но встретиться с ними лицом к лицу было совершенно иным уровнем реальности. Волна отвращения и страха захлестнула его с головой. Разница между 2D и реальностью оказалась огромной. Ах, если бы он знал стоило потренироваться хотя бы в VR. А то прыгнул сразу через два измерения, вот теперь и адаптироваться невозможно.

Свист!

Вжух!

Монстры рушились под тяжёлым мечом Кальтерика, а рапира Мелы с лёгкостью пронзала их насквозь. В это же время Харенир просто шёл вперёд к алтарю. Он ни разу не оглянулся. Будто полностью полагался на своих товарищей.

Он не излучал ни капли напряжения. Казалось, Харенир предвидел нашествие монстров на пути к мечу. Да, будет шумиха, но если они успеют выбраться с мечом до прибытия стражи всё обойдётся.

Пока он с замиранием следил за профилем Харенира, вдруг поднял взгляд и вздрогнул. На потолке ползла сороконожка, нацелившаяся на героя. Невозможно было понять, когда она туда забралась. Монстров было слишком много, чтобы Кальтерик и Мела справились вдвоём, а всё новые продолжали приходить.

— Эй, там…!

[Следуйте за стрелкой и бегите.]

Он как раз собирался крикнуть, чтобы предупредить Харенира об опасности, как вдруг перед глазами всплыло окно. Что?.. На экране даже мигала синяя стрелка.

Это было странно и неожиданно, но он решил следовать указаниям, будто сам сошёл с ума. Поскольку центр главного зала был полон монстров, стрелка указывала путь вдоль стены.

Бегая вдоль стены и огибая главный зал к алтарю, он столкнулся лицом к лицу с Харениром. Тот выглядел удивлённым, увидев его здесь, но времени на объяснения не было. Он просто двигался так, как велело системное окно.

В какой-то момент зрение начало мерцать. Как будто он вот-вот потеряет сознание. Всё дрожало, то приближалось, то отдалялось. Мир расплывался, вспышки красного света то и дело проносились по полю зрения. Казалось, тело больше не слушалось. Будто кто-то другой силой управлял его движениями.

Когда он подбежал к Харениру, используя алтарь как трамплин для прыжка...

Внезапно он протянул руку в сторону головы сороконожки, зависшей прямо над Харениром.

— Пади.

Воздух исказился. В тот момент, когда он произнёс слово, словно заклинание, из его руки вырвалась фиолетовая энергия и ударила прямо в голову монстра.

Этот миг потянулся, как в замедленной съёмке. Каждое движение отпечаталось в памяти с пугающей чёткостью. Фиолетовый свет отразился в багровых глазах чудовища, его тело качнулось... и наконец он увидел, как душа отделяется. Тело и душа были насильственно разорваны.

Шмяк. Монстр рухнул на пол, словно марионетка с обрезанными нитями.

Он даже не успел выдохнуть с облегчением, как — бах! — сам перелетел через алтарь и упал на пол. Не сумев остановить разбег, он кубарем покатился вперёд.

— Хаа... хаа... — Это было жутко. Чудовище едва не схватило его за руку. Он видел изнутри его пасть, забитую сотнями острых зубов, вплоть до нёба. От одного воспоминания стало дурно.

Наверное, это была какая-то способность тела, но, чёрт побери, использовать её было ужасно трудно.

— ...А.

Восклицание Харенира прозвучало как-то странно. Похоже, он даже не предполагал, почему тот подбежал. Его глаза на мгновение вспыхнули непонятным светом, когда он посмотрел то на рухнувшего монстра, то на него, лежащего рядом.

И только сейчас он заметил красную линию в руке Харенира, медленно исчезающую. Вот почему в моменты помех в зрении вспыхивал красный свет — Харенир размышлял о том, чтобы взорвать ему голову. Это было несправедливо, но его собственная ситуация сейчас была важнее.

Он продолжал задыхаться и кашлять, пока Харенир всё более странно на него смотрел.

— …Хорошо сработано.

— Хаа, я это... уф... сделал не ради похвалы.

— ...Понимаю.

Когда он, тяжело дыша, отклонил похвалу, Харенир кивнул с весьма недовольным выражением лица. Ха, ему даже показалось, будто тот тихонько усмехнулся.

Топ. Харенир шагнул вперёд и сказал:

— Ну, благодаря тебе мы добрались до конца…

Харенир, уже стоявший прямо перед гробом, протянул руку. Как только он коснулся рукояти меча…

Вжууух—

В тот же миг всё пространство озарилось чистейшим белым светом. Стоило Харениру обхватить меч, как свет взорвался наружу, заполняя каждый уголок главного зала. Казалось, меч дрожит от радости, наконец-то оказавшись в руках настоящего хозяина. Уголки губ Харенира слегка приподнялись.

Когда он легко взмахнул мечом, все монстры в зале застыли на месте. Это был по-настоящему ошеломляющий момент.

— А...

Он растерянно оглядел пространство. Монстры, лишённые возможности совершать злодеяния перед лицом возвышенного света, замерли… а затем просто осыпались на пол с сухим шорохом. Всё произошло в одно мгновение, как будто рассвет разогнал всю тьму мира. Священное и одновременно яростное зрелище.

Как можно описать силу этого момента? Казалось, он стал свидетелем божественного проявления. Он никогда не верил в религию, но сейчас… почувствовал что-то подобное. Это заслуживало того, чтобы быть увековеченным в мифах. В духе: «И когда герой поднял меч, свет озарил весь мир, и исчезло всякое зло».

Теперь он смог снова рассмотреть обстановку в главном зале. Он думал, что Харенир просто шёл вперёд, полагаясь на своих рыцарей. Но, возможно, это Кальтерик и Мела полагались на него.

На то, что стоит Харениру взяться за меч и всё завершится.

— Уходим. И так уже достаточно шума.

Святой меч был найден, и теперь главное как можно быстрее покинуть главный зал. Тем более, что из-за пробитого монстрами барьера громкий сигнал тревоги всё ещё не стихал — скорость была критически важна.

Но проблема была в другом…

— У-у-ргх…

Он не мог идти. Будто бы организм дал обратную реакцию на резкое облегчение после потрясения, его затошнило ещё сильнее. Голова кружилась. Эти симптомы уже не объяснялись простым отвращением от чудовищной пасти.

Это побочный эффект умения? Ощущение, будто кто-то другой захватывал контроль над его телом, вызывало настоящий ужас. Абсурдная ситуация. По сути, он сам ведь был душой, вселившейся в тело Исафа.

Мяу. Рядом с ним мягко мяукнул кот. Как бы мило он ни мяукал, такое умение он больше использовать не собирался.

— Эй, ублюдок, хватит корчиться, шевелись уже! — раздражённо рявкнул Кальтерик.

Пока он, пошатываясь и задыхаясь, пытался идти, тот с грохотом топнул рядом, как будто хотел припугнуть… но, неожиданно, Харенир его остановил.

— Я сам о нём позабочусь.

— Что?!

— …Он ведь помог нам только что.

Харенир обхватил его за спину. Он решил, что это, возможно, извинение за то, что чуть не взорвал ему голову из-за недоразумения, и расслабил тело. Он предположил, что Харенир перекинет его через плечо, закинет под мышку или потащит, как хозяйственную сумку, но…

— …?

Он оказался на руках у Харенира. Эта поза… разве это не называется «на руках, как принцессу»? Видеть лицо Харенира так близко было смущающе. И самое пугающее заключалось в том, насколько эта поза оказалась удобной.

— П-почему именно так…

— Если нести человека, которого тошнит, вверх ногами, он точно блеванёт, разве нет?

Он онемел от столь будничного ответа. Это было странно, но на этот раз он не почувствовал возмущения. Напротив, сам факт, что Харенир дал логичное объяснение, внёс в его душу покой, предоставив ему удобную отговорку: «по-другому было нельзя».

Он ощущал, как Кальтерик сверлит его взглядом, полным огня, но у него не было сил обращать внимание на происходящее вокруг. Вместо этого, поддавшись внезапному желанию его подразнить, он полностью расслабил тело и с видом полного довольства обмяк в руках Харенира, словно использовал героя просто как средство передвижения.

Как и ожидалось, Кальтерик вскрикнул:

— Ты…!

…но Харенир лишь на мгновение замер. Когда тот посмотрел на него очень странным взглядом, он нагло закрыл глаза: я устал, двигайся сама, кроватка…

…Надеюсь, он не бросит меня? Он с опозданием напрягся, но Харенир всего лишь тяжело вздохнул и продолжил идти.

Казалось, они выбрались довольно спокойно, но тут возникла проблема.

— В главном зале что-то происходит…!

— Там же хранится «Пиарус»!

Стоило им приблизиться к выходу из здания, как совсем рядом раздались крики. И это были не один-два человека, а десятки. Учитывая, как громко звучал сигнал тревоги, неудивительно, что люди прибежали проверить.

В спешке все спрятались в кустах. Кустарник был как раз подходящего размера, чтобы укрыться, если пригнуться. Огромный лес, через который они пришли из тюрьмы к храму, был всё ещё далеко. Они находились практически в самом центре храмового комплекса.

Он тоже наконец пришёл в себя и спрыгнул с рук Харенира. Рыцарей было слишком много. Более того, как только они начали искать некий «Пиарус» — вероятно, тот самый святой меч — всё стало ясно.

Рыцари с шоком смотрели на разрушенный после нашествия монстров главный зал и, обнаружив пустой гроб, в ужасе ахнули. Жрецы упали на колени, сокрушаясь:

— О, Солниум…

— Найдите святой меч!

— Они не могли уйти далеко. Быстро, в погоню!

Раздались громовые приказы: нужно было срочно найти меч, пока тревога ещё не утихла. Так как они были совсем рядом, он с беспокойством взглянул в ту сторону и предложил:

— Может, мне вызвать нежить, чтобы отвлечь их?..

— Хочешь прямо сказать, что здесь беглый заключённый?

Харенир нахмурился, как будто ситуация становилась действительно хлопотной. По мере того как число ищущих росло, Кальтерик сказал с мрачной решимостью:

— Я выйду! Отвлеку их на себя, а вы в это время сбежите…!

— Ты не умеешь врать.

— Мела…

Но Мела резко перебила его. Она холодными, тёмно-синими глазами окинула его с головы до ног и покачала головой. В её взгляде читалось: ты же попадёшься, как только откроешь рот.

— Лучше уж я сама пойду. Скажу, что пришла взглянуть на меч Командора, стала свидетелем подозрительного переполоха и укажу им направление. Используйте эту возможность, чтобы сбежать.

— Если тебя схватит Орден, выбраться будет сложно.

— Ну... как-нибудь справлюсь…

Но голос Мелы по мере продолжения фразы терял уверенность. Похоже, она с Кальтериком тайно улизнули после того, как сообщили о смерти героя и доставили святой меч в храм, стараясь избежать допросов. Когда смерть героя только была объявлена, все, должно быть, пребывали в хаосе, тогда у них и появилась возможность ускользнуть, но...

Пока все раздумывали, вдруг с расстояния раздался чёткий голос:

— Подозрительный человек пошёл туда! Все, быстро туда!

Голос был удивительно ясным. Что это? Им кто-то помогает, или кто-то действительно принял другого человека за подозрительного? Сквозь кусты он увидел, как кто-то настойчиво указывает в определённую сторону.

Фигура была невысокой, около 150 см. Каштановые волосы и лаймово-зелёные глаза. Юношеская внешность, напоминавшая скорее мальчика, и особенно бросающиеся в глаза заострённые уши. Похоже, он был не человеком. Значит, в этом мире и вправду встречаются разные расы.

Пока он с интересом наблюдал за мальчиком в круглых очках, указывающим в противоположную от их укрытия сторону, он обернулся и заметил, что все вокруг замолчали.

— Нас всё-таки обнаружили...

— ...Я и ожидала, что он догадается, — тихо пробормотали Кальтерик и Мела.

Даже Харенир тихо вздохнул, и только Исаф стал было задаваться вопросом, как вдруг кусты распахнулись. Один он вздрогнул от неожиданности.

Мальчик каким-то образом оказался прямо перед ними.

— Все вы! Как вы могли попытаться уйти без меня!

— Ха-ха, ну… это…

— Мы просто...

— Это слишком! Правда, слишком! — мальчик с досадой затопал ногами, как будто был глубоко обижен.

Судя по его поведению и реакции рыцарей, он был им давно знаком. Более того, хотя все и выглядели неловко, они спокойно поднялись на ноги, очевидно, полагаясь на то, что он действительно отвёл всех преследователей.

В его глазах цвета молодой листвы заблестели слёзы.

— Даже Харен мне не сказал правду! Я ведь твой адъютант!

Голос был такой, что даже у стороннего слушателя защемило в груди. Адъютант? Он выглядел как юноша, но, возможно, внешность в разных расах не отражала возраст. К тому же, то, как он обращался к «Харену», было весьма… близким.

Харенир смягчил взгляд и спросил тоном, каким говорят с ребёнком:

— Ной, ты сильно испугался?

— Немного испугался, но, конечно же, я сразу понял, что это ложь. Я ни на секунду не поверил, что Харен умер!

Мальчик по имени Ной поспешно замотал головой. Он сказал, что не поверил даже тогда, когда вице-командиры Ордена Святых Рыцарей объявили о смерти командира, а святой меч Пиарус был доставлен в гробу.

Он наблюдал за происходящим с интересом, стоя в нескольких шагах. Между ними была связь, выходящая за рамки простых отношений начальника и подчинённого. Это было видно по поведению Ноя и ещё больше по выражению лица Харенира. Он слегка улыбался, словно глядя на младшего брата.

Это было... немного ошеломляюще. Возможно, дело было в его потрясающе святом и прекрасном лице — даже простой жест, как вытирание слёз, казался божественным даром. Вот почему, вероятно, ходили слухи о доброте героя. И, возможно, это вовсе не была ложь. Просто таким он был не с «ним».

Вскоре Ной крепко обнял Харенира за талию и сказал:

— Харен не умирает. Потому что ты сын, любимый Богом.

Это прозвучало не как выражение простой веры, а как утверждение очевидного факта. Словно нечто, укоренённое в мифологии.

Его охватило странное чувство. Вдруг он вспомнил лицо Харенира в главном зале. Какое выражение у него было, когда он шёл к персиковому гробу, чтобы забрать святой меч? Тогда только он один стоял перед ним и видел это выражение.

Оно было... Лицом человека, глядящего на недостижимую мечту.

— Герой, который исцеляется мгновенно, которого почитают как воплощение Бога, не может умереть просто во время поисков. Большинство граждан империи тоже не верят в это. Они просто сбиты с толку, потому что Пиарус утратил свой свет.

Похоже, потеря света святым мечом была истолкована как исчезновение его владельца. А с тем, что рыцари, ближайшие к Харениру, подтвердили его смерть — все впали в состояние неопределённости.

Но Ной, по всей видимости, пришёл в главный зал именно потому, что верил в Харенира больше других и хорошо его знал. Он предположил, что Харенир, не погибший на самом деле, обязательно вернётся за святым мечом.

На смелое заявление Ноя Мела и Кальтерик только пробормотали: «Как и ожидалось…» и покачали головами. Их реакция ясно говорила — конечно же, он догадался.

— Ты собираешься в Зону Искажения, да?! Правда же?

— Ты и это понял?

— Потому что только туда Харен мог пойти после такой лжи! Так что… я хочу пойти с вами.

Ной отступил на шаг и произнёс это с серьёзным выражением. Но Кальтерик тут же покачал головой:

— Это слишком опасно для тебя.

— Да, воздух в Зоне Искажения действительно опасен для меня. Но я могу предметы инструменты очищения!

— Ной…

— Как долго ты думаешь скрываться, после того как внезапно соврал, что умер? Тебе нужен помощник! И у тебя есть план, как покинуть столицу прямо сейчас? Вы трое слишком заметны! Вам нужны поддельные личности и чёткий маршрут в Зону Искажения! Вы же знаете, насколько я умный и способный.

Наконец, Ной поднял взгляд прямо на Харенира.

— И… «тот человек» попросил меня оставаться рядом с Хареном.

— …Это очень старая просьба.

— Это просьба, которую я должен выполнять до конца своей жизни!

Харенир странно улыбнулся. На мгновение он замолчал, а затем, как будто уже не в силах сопротивляться настойчивости Ноя, медленно кивнул. Ной тут же радостно взвизгнул и начал прыгать от восторга.

Он не знал, кто такой «тот человек», но было ясно, что он сыграл важную роль в отношениях между Харениром и Ноем. А упоминание «старой просьбы» намекало на то, что они знали друг друга с детства.

Хотя их группа внезапно пополнилась, Кальтерик расплылся в широкой улыбке. Похоже, он был очень доволен присоединением Ноя, он растрепал ему волосы и воскликнул:

— Я знал, что ты пойдёшь с нами, мелкий!

Хотя лицо Мелы осталось бесстрастным, в её взгляде, направленном на Ноя, стало заметно меньше холода.

Так вот какая атмосфера бывает среди настоящих «товарищей»...

Пока он с любопытством наблюдал за происходящим, Ной вдруг громко вскрикнул.

— А-а-а! — Он задрожал с головы до ног и указал в его сторону.

Похоже, стоя позади Харенира, Ной только сейчас заметил его присутствие.

— Н-н-не может быть! Этот человек тоже с нами?! Я слышал про побег из тюрьмы… неужели…!

Никто не ответил, но глаза Ноя засверкали, словно он мгновенно всё понял. Сначала суматоха у башни-тюрьмы, затем совместный поход за святым мечом. Запинаясь, он пробормотал, что это идеальный способ отвлечь внимание, и продолжил:

— Вы правда берёте с собой Исафа?! Того самого Исафа Дина?!

А, так полное имя этого тела «Исаф Дина».

На самом деле он был искренне рад, что Ной присоединился. Он был ниже ростом, выглядел мягче и, похоже, был куда более разговорчивым, чем трое рыцарей. А это плюс. Он сразу произвёл впечатление человека, который сначала возмутится: «Ты даже этого не знаешь?!», а потом всё досконально объяснит. Настоящая находка, а не просто болтун.

В подобных исекай-историях всегда нужен кто-то, кто будет всё объяснять. До сих пор ему приходилось самому догадываться, потому что от предыдущих троих он почти ничего не мог узнать, но наконец-то появился нужный типаж. Баланс в группе, можно сказать, восстановился.

Однако шок в изумрудных глазах Ноя был настолько сильным, что ему стало немного обидно. Даже несмотря на то, что он сам не любил Исафа, смотреть на него с таким ужасом… У него появилось неприятное предчувствие, что с ним будут так обращаться всю дорогу до Зоны Искажения, а может, и до самого конца их пути.

Ну вот. Да, Исаф некромант, которого презирают в Святой Империи. Да, он собирал души и рыскал по округе в поисках трупов. Но… Стоп. Неужели это действительно повод, чтобы смотреть на него как на отброса?

— Участник резни в Кламе? Вы правда берёте с собой человека, который перебил всех жителей деревни и подчинил их в виде нежити?!

А. То есть его следовало считать не просто отбросом, а абсолютным мусором.

Он вдруг понял, почему тюремщик был к нему так враждебен. Конечно, мерзкий характер охранника сыграл свою роль, но при всём этом он заслуживал быть козлом отпущения.

Тем временем Ной продолжал свою тираду:

— Это он мучил и убивал деревенских жителей с особой жестокостью, утверждая, что чем больше страха они испытают перед смертью, тем более свирепыми станут нежить, которую он создаёт! Нет, его даже человеком назвать нельзя!

Верно.

— Я согласен, что некромантия может пригодиться при исследовании Зоны Искажения. Но кто угодно, только не он! Как мы вообще можем провести с таким человеком несколько месяцев?!

Что? Это задание на месяцы? Ему хотелось поддержать Ноя всеми руками и ногами. А если Ной сумеет переубедить Харенира, задание отменят? Пожалуйста?

Ноя в Президенты.

Пока он стоял молча, будто ярый сторонник с красной повязкой на голове и табличкой на груди, наш Ной продолжал с жаром. Несмотря на разницу в росте с рыцарями, его дух оставался несгибаем.

— Мы с таким трудом поймали его с поличным, после того как он столько времени избегал поимки благодаря своим тёмным способностям и теперь вы выводите Исафа из тюрьмы...?!

— Ной.

— …

Но стоило Харениру произнести его имя, как рот Ноя тут же захлопнулся. Хотя он сказал это почти шёпотом, вся энергия Ноя испарилась, словно ему сразу запретили говорить.

Нет, не сдавайся! Ной! Ты можешь! У тебя есть союзник…

— Харен…

— Говори.

— …Понял.

Что? Всё закончилось просто потому, что они переглянулись? Даже несмотря на то, что Харенир разрешил ему говорить, почему он тут же сдался? Ну же, разозлись! Скажи, что не можешь путешествовать с таким мусором, как я!

Но внутренние мольбы остались без ответа. Когда Харенир мягко улыбнулся и дважды похлопал Ноя по плечу, на его недовольном лице тут же расплылась довольная улыбка. Похоже, ему было достаточно дружелюбного прикосновения героя, чтобы забыть о собственной прерванной речи.

Пока он унывал, Ной вдруг снова зыркнул на него с раздражением:

— Запомни: я иду с тобой только из-за Харена. Но тебя я никогда не признаю! Я буду за тобой следить каждую минуту!

Его надежды рухнули. Они между собой поскандалили, помирились, а в итоге отругали только его. Да, конечно, ругали не его, а Исафа, но от этого не становилось легче.

Когда он ничего не ответил, брови Кальтерика резко взлетели. Подумав, что тот игнорирует маленького, безобидного Ноя, он тут же нахмурился:

— Эй, ты. Продолжишь молчать и…

— Делай что хочешь. Я же не за вашим одобрением сюда пришёл.

Сухой голос вырвался сам собой. Даже ворчать не хотелось, это того не стоило. В конце концов, все злодеяния, совершённые Исафом, были не его, и упрёки летели не лично в него.

Но от этих враждебных взглядов всё равно несло усталостью.

В своей прошлой жизни на Земле он тоже ловил на себе такие взгляды. А теперь, даже став игровым персонажем, он не мог от них избавиться.

— У меня уже есть «поводок» на шее. Если сделаю что-то не так герой тут же мне голову снесёт. Так что не стоит тратить лишние силы.

— ...

— Поэтому я был бы благодарен, если бы вы сосредоточились на деле, скорее бы обследовали эту вашу Зону Искажения и мы всё это закончили...

Он говорил вполне искренне. Теперь, когда стало ясно, что никто из спутников не осмелится идти против решения Харенира, надежда на отмену задания из-за внешних обстоятельств исчезла. Оставалось только одно: надеяться, что задание закончится как можно скорее.

Он говорил безжизненным голосом, глядя в пустоту. С самого начала он ни разу не взглянул на своих спутников, особенно на Ноя. Вдруг тот решит, что он нарывается. А после недавнего использования навыка и без того усилившаяся усталость лишь добила его.

И в этот момент его снова подступила тошнота.

— Ургх...

С внезапным головокружением предательски подкосились колени. Это было не красивое, изящное падение, как у жалких героев в мелодрамах, а просто тело, похожее на лист бумаги. Даже звук падения вышел какой-то мелкий и жалкий.

Чир… чирик…

Звук насекомых в тишине только усилил чувство стыда. Что не так с этим телом?! Почему?! Он и на Земле был хилым, но не настолько! Пока он дрожал, пытаясь приподняться, опираясь на руки, Харенир подошёл с лёгким вздохом.

А Ной между тем пробормотал в задумчивости:

— Он и правда стал слабым, да?..

За этим последовал удивлённый голос:

— Когда я услышал о его аресте на месте преступления, подумал: «Не может быть, чтобы тот Исаф попался», но, похоже, слухи о том, что он стал слабым, правда…

— Ной. Нам нужно двигаться. Мы не можем оставаться здесь.

Почувствовав, что разговор вот-вот снова затянется, Харенир его оборвал. Только тогда Ной вскрикнул «Ах!» и кивнул.

Затем Харенир наклонился, и, вспомнив, как тот нёс его на руках при выходе из зала, он поспешно попытался отказаться. Видеть его лицо так близко по-прежнему было некомфортно.

— Я сам дойду...

— Не трать время на ещё одно падение.

— Тогда… я не буду блевать, просто… можно ты понесёшь меня как хозяйственную сумку?

— Ты несёшь такую чепуху.

Харенир резко его оборвал, как будто это даже не стоило обсуждать. Учитывая, что в этом теле он всё равно не смог бы его оттолкнуть, выбора не было, пришлось позволить себя поднять. Это больше напоминало переноску багажа, чем человека, но, услышав сзади возглас Ноя: «Ийк?!», он наконец зажмурился.

Он отчаянно мечтал о кнопке выхода из системы или хотя бы функции отключения звука.

***

Неожиданно группа направилась в кабинет Ноя при храме.

Ной сказал, что им стоит заглянуть туда ненадолго, чтобы подать заявление об уходе и собрать дополнительные припасы перед долгим путешествием. Похоже, он уже частично подготовился, прежде чем войти в главный зал, но, узнав, что к ним присоединился беглый заключённый, решил, что стоит захватить ещё кое-что.

К счастью, по пути им никто не попался, видимо, стратегия «спрятаться у всех на виду» сработала. Пока он осматривал незнакомый, но уютный кабинет, Ной неожиданно подошёл к нему.

— Вот. Выпей это!

Ной протянул ему прозрачный пузырёк длиной с палец с мягко сияющей золотистой жидкостью. Что это? Он лишь молча уставился на флакон, и тогда Ной проворчал и пояснил:

— Это немного восстановит силы. Я даю его тебе только потому, что если ты снова грохнешься, будешь нас тормозить, так что не пойми неправильно! Хмф, и Харену не мешай!

— Не пойму.

Он резко прервал поток объяснений. Несмотря на все оскорбления, которые Ной успел ему высказать, это был первый человек, который дал ему зелье восстановления и симпатия к нему немного выросла. Удивительно, но это была его первая еда в этом мире. Хотя, можно ли было считать это едой...

Выпив безвкусную жидкость, он оглядел кабинет. Стены были уставлены книжными полками, полными томов, а взгляд цеплялся за разные украшения. Огромный ковёр с зелёной основой и золотой вышивкой, мягкие диваны и даже подушки. Впервые он оказался в пространстве, в котором явно кто-то жил в этом мире и это было завораживающе.

Пока он всё разглядывал, взгляд упал на зеркало. Ах, и правда, он ведь до сих пор не знал, как выглядит это тело. Любопытство взяло верх, и он тут же подошёл к зеркалу, но...

— Хм.

Из него вырвался лишь разочарованный вздох. Учитывая, что тело и обстоятельства были в ужасном состоянии, он надеялся, что хотя бы лицо окажется приличным, но...

Густые чёрные волосы отросли почти до плеч и растрепались, кожа была такой бледной, будто никогда не видела солнца — с виднеющимися под ней венами. Прямой, глубоко посаженный взгляд с острыми уголками глаз создавал холодное впечатление, но в сочетании с кругами под глазами лицо казалось просто усталым и мрачным.

Это было то самое лицо, про которое сразу подумаешь: «Этот что-то замышляет». Типичный чудак, который может тихонько посмеиваться, ставя опыты. Хотя, нет, последнее вряд ли. Это было лицо, которое, кажется, вообще никогда не улыбалось. Мрачная аура одиночки, живущего сам по себе.

Свободный чёрный плащ только усиливал зловещий образ. Капюшон на спине выглядел поношенным, возможно, Исаф всегда прятал лицо под ним. Вот так, видимо, и родился образ некроманта в чёрном с чёрной кошкой.

Погрузившись в мысли, он рассеянно перебирал чёлку. В прошлой жизни он тоже отращивал волосы, чтобы скрыть лицо, но не до такой длины, как у Исафа. Неудивительно, что она всё время лезла в глаза.

Он откинул волосы вбок и вгляделся в отражение. Его внимание привлекли фиолетовые глаза. Раньше из-за тени они были неразличимы, но теперь проявились чётко. Загадочные, фиолетовые.

Чем дольше он смотрел, тем насыщеннее казался цвет. Может, теперь, когда он знал о нём, он стал более заметным? Очарованный тем, как свет в них играл, он склонился ближе к зеркалу...

— Я готов!

Громкий крик Ноя застал его врасплох. Ах, он чуть не врезался в зеркало. Хотя, вероятно, никто за ним и не наблюдал, он неловко потёр лоб и отвернулся.

Он заметил, что Ной был аккуратно закутан в глубокий зелёный плащ. Похоже, тот решил подстроиться под остальных, ведь он и трое святых рыцарей тоже были в мантиях.

— Впервые мы всей командой отправляемся на секретное задание!

— Мы ведь не на пикник идём. Чего ты так радуешься?

Кальтерик тут же остудил слегка приподнятый тон Ноя. Тот надул щёки и пнул Кальтерика в ногу. Хотя удар был совершенно неопасным — учитывая, что разница в их габаритах была минимум двукратной — он испытал тайное удовлетворение.

Похоже, он начал понимать, как устроена их динамика. Пока он шёл за четвёркой по направлению к лесу за храмом, он попытался ненавязчиво заговорить с Ноем.

— Ты сказал, что собирал припасы, но твоя сумка выглядит слишком маленькой?

— Это волшебная сумка!

Ах, так это и есть пространственная магия, о которой всегда пишут в фэнтези. С любопытством посмотрев на светло-коричневую сумку, которую нёс Ной, он внутренне порадовался тому, что получил ответ. В отличие от остальных, которые его просто игнорировали, его первое впечатление о Ное, похоже, оказалось верным.

Он решил осторожно выведать побольше.

— Ты собрал дополнительные вещи после того, как узнал, что я иду с вами. Ты собираешься меня атаковать?

— Ха? Я — атаковать тебя?

Он спросил, полагая, что Ной мог взять с собой что-то, чтобы контролировать Исафа или защититься от него. Учитывая, что он сам сказал, что будет «следить» за ним, вполне можно было предположить, что одного «ошейника» ему недостаточно, и он подготовился дополнительно. Но Ной лишь рассмеялся с презрением.

И посмотрел на него с ярко выраженным недоумением и злостью.

— Ты сейчас издеваешься надо мной?

— …?

— Ты мог бы легко расправиться со мной, если бы захотел. Что я, по-твоему, могу сделать?

Взгляд, которым Ной при этом на него посмотрел, был странным. Он выходил за рамки обычного отвращения или неприязни, скорее, это был взгляд человека, стоящего перед чем-то, чему невозможно противостоять.

Как будто он смотрел на катастрофу.

Вдруг он вспомнил, что Ной говорил за главным залом. Когда он рухнул, задыхаясь от тошноты, Ной спросил, действительно ли он ослаб, и говорил, что не мог поверить в его поимку…

И правда, странно. Если Исаф считался воплощением зла в Святой Империи, почему его не остановили раньше? Он об этом не задумывался, потому что всё время чувствовал себя физически ужасно, но… возможно, настоящий Исаф был невероятно силён?

Когда он, слегка растерянный, встретился взглядом с Ноем, тот резко отвёл глаза.

— Ну, в любом случае, теперь у тебя есть ошейник, так что бояться нечего! Что бы ты ни задумал, Харен сразу это заметит, так что береги голову!

— …Хорошо.

Ной выкрикнул это с напором, но казалось, он просто пытался скрыть свою минутную неуверенность. Будто поднял щит, чтобы спрятать страх. Он нарочно ответил спокойно и покорно, и это выбило Ноя из колеи, тот явно не ожидал, что его упрёк примут без сопротивления.

Скоро Ной пробормотал, теребя ремешок своей сумки:

— Я просто положил побольше фильтров для очистки воздуха. Раз уж мы берём тебя с собой, мы не ограничимся одной Зоной Искажения.

Объяснение, что Ной фея и потому более уязвим к воздуху в Зонах Искажения, влетело в одно ухо и тут же вылетело из другого. В его очень тихом голосе слышались нотки неловкости, но шок вызвало совсем не это.

«Зон Искажения… больше одной?» — Он ожидал, что поиски займут несколько месяцев, значит, это будет долгое расследование. Но выходит, придётся объезжать сразу несколько таких мест?

Он дрожащим голосом задал вопрос:

— Сколько… Зон Искажения в империи?

— Ты и этого не знаешь?!

— …Я спрашиваю, потому что подумал, вдруг вы ищете какие-то дополнительные, о которых я не знаю. Всё-таки, ты сам сказал, всё настолько серьёзно, что вы даже инсценировали смерть героя, чтобы вытащить меня.

Это было поспешно придуманное оправдание, но, к удивлению, Ной замешкался. Подумав, что звучит правдоподобно, он кивнул с задумчивым «Хм».

— Количество Зон Искажения не изменилось. По одной на каждую сторону света — всего четыре.

Понятно. Четыре... Им придётся обойти четыре места, которых все избегают, настолько опасных, что там даже дышать нельзя… Увы, было ощущение, что и эти территории окажутся огромными.

Пока он тяжело вздыхал про себя, Ной посмотрел на него с каким-то странным выражением лица.

— Судя по тому, что ты говоришь… ты тоже что-то подозреваешь насчёт состояния Зон Искажения в последнее время?

Похоже, он случайно нащупал верный ответ, просто отмотав цепочку рассуждений назад. Это была неожиданная подсказка в игре без каких-либо бонусов от владения телом, и он с интересом слушал, как Ной начал делиться информацией.

— Последние лет двадцать в Зонах Искажения было тихо. Это было тревожно, они не исчезли даже после того, как с чудовищами было покончено, но и никакого другого способа избавиться от них не существовало. Однако в последнее время всё чаще поступают сообщения, что границы Зон начинают расширяться. Говорят, оттуда начинает исходить какая-то странная энергия. Официальных расследований пока не было, поэтому информация не получила огласки, но…

Он мысленно упорядочивал сказанное Ноем, словно наткнулся на золотую жилу. Похоже, Зоны Искажения были как-то связаны с монстрами, возможно, те их использовали, вот почему эти земли стали заброшенными. А слова о невозможности их устранить означали, что подойти к ним было слишком опасно?

— Но каждый раз, когда Харен говорил, что хочет обследовать Зоны Искажения, Орден не давал разрешения. Они списывали всё на слухи среди простого народа и говорили, чтобы он не разжигал панику без нужды.

— Почему? Если бы герой сам провёл расследование, это могло бы сразу успокоить людей.

— А с другой стороны, это выглядело бы как доказательство, что ситуация в Зонах действительно настолько серьёзна, что требует вмешательства героя.

Ной пожал плечами, будто это и так очевидно. На героя империи было обращено слишком много внимания, и каждое его движение несло особый смысл.

— Да и монстры были уничтожены полностью, так что они не могут всё ещё быть там…

— …

— Но… возможно, именно поэтому Харен и хочет всё проверить. Чтобы окончательно убедиться не остались ли в живых… Диумы.

В его голосе звучал глубокий страх, когда он произнёс это имя. Будто даже одно лишь его упоминание вызывало озноб.

В голове сработал внезапный тормоз. Он задумался, откуда у них вообще уверенность в том, что монстры были «полностью уничтожены», и был поражён мыслью о том, что герой мог солгать о своей смерти просто из-за конфликта с Орденом... Но куда более холодящая догадка ударила по затылку.

Я это знаю.

Это безошибочный флаг того, что монстры всё ещё живы, чёрт побери.

— Количество пропавших без вести тоже ненормально выросло в последнее время, так что пока мы будем обследовать…

Остальные слова Ноя уже не доходили до его сознания. Он с болью задал вопрос, надеясь, что этот флаг — просто иллюзия. Никакого облегчения от того, что наконец понял их цель, не было.

— …А что если… если Диумы всё ещё живы?

— Они точно мертвы! Мы расправились с ними полностью!

Нет, Ной. Пусть я и не играл много в игры, но это правило работает во всех вымышленных мирах и виртуальных реальностях, даже если это и не игра. Позже ты будешь рыдать перед монстрами и кричать: «Как это возможно?! Этого не может быть!», не в силах отвертеться от флага.

Он хотел ещё раз поднять вопрос: а вдруг стоит хотя бы допустить такую возможность? Но позиция Ноя была твёрда. Он решительно покачал головой.

— Хотя… Раз уж они берут тебя с собой, возможно, истинная цель Харена не просто обследовать Зоны Искажения, а полностью их устранить…

Голос Ноя звучал отдалённо, пока он с беспокойством говорил, что герой берёт на себя слишком много. Но его самого сейчас больше волновала совсем другая вещь: чем сильнее Ной отрицал возможность выживания или возрождения монстров, тем ярче разгорался флаг. А это означало, что его, потащенного в этот поход, неизбежно сведёт с этими монстрами.

С Диумами — существами, погрузившими эту землю в хаос более двадцати лет назад.

Почему мир, в который он попал, такой? А? Раз уж его всё равно сбил грузовик-кун и закинул в другую реальность, почему нельзя было оказаться в мире охотников и стать крутым пробудившимся? Он же не хотел встречаться с монстрами, мог бы быть реставратором, работающим вне подземелий и мгновенно восстанавливающим разрушенные здания с эффектным та-дам!

Или попасть в мир зверолюдей и стать популярной знаменитостью-лисом! Ах, хотя, возможно, это бы не сработало, он ведь не очень умел пользоваться лицом… Тогда, может, какой-нибудь другой сеттинг… Он торопливо замотал головой, когда в воображении начали всплывать апокалипсис с внезапным туманом и «поездка», которая обернулась катастрофой вместо школьного выезда.

Почему вообще всё это лезет в голову? Следом мелькнул образ уютного кафе с запахом сладостей, но его тут же сменило что-то странное — про один и тот же день, повторяющийся десятки раз… Эту мысль он тоже отбросил. Похоже, он попал во Вселенную с разочаровывающими вариантами переселения.

Пока он мысленно бурчал, группа ушла далеко вперёд.

— Ты идёшь слишком медленно. Снова понести тебя?

— Я понесу!

Когда Харенир обернулся и с сарказмом спросил про отстающего Исафа, Кальтерик тут же вскинул руку. В его жесте чувствовалась решимость не позволить командиру утруждать себя из-за такого, как он. Конечно, оба «носильщика» были сомнительными, так что оставалось лишь ускорить шаг с кислой миной на лице.

Он только надеялся, что с той самой «свободой», которую получит после завершения квеста, ему наконец удастся попасть в спокойный мир.

Бух, бух, бух…

Сознание плавало в ощущении тряски тела. Мысли дрожали, будто он вот-вот уснёт или уже блуждает где-то в лёгкой фазе сна. Каждый раз, когда он на мгновение приоткрывал глаза, перед ним менялся пейзаж. Тёмная лесная тропа, безжизненное поле, широкая равнина и временами даже кусочек голубого неба…

— Пора двигаться.

Мягкий голос, прозвучавший почти у самого уха, резко вытащил его на поверхность сознания. Харенир. Узнав хозяина голоса на автомате, он в растерянности огляделся и только тогда понял, что они прибыли в какую-то деревню.

Прошлой ночью группа долго шла через лес, что за храмом. Он уже готов был упасть без сил, когда прямо перед ним появилась повозка. Повозка с белым тентом, накрывающим грузовую часть. По всей видимости, они использовали её, чтобы добраться до первой Зоны Искажения.

Начальный восторг от первой в жизни поездки на повозке быстро разбился о суровую реальность. Дорога оказалась ужасно тряской. Видимо, они передвигались по малоизвестным маршрутам, чтобы не привлекать внимания, но тряска была невыносимой. Его тело, и без того состоящее из одних костей, казалось, вот-вот рассыплется на части.

Он кое-как заснул, но ощущение было, будто он совсем не спал.

— Эй! Мне ещё и твоё копание ждать?!

Все, кроме него, уже выбрались из повозки. Резкий крик Кальтерика вызвал у него тяжёлый вздох. В его руках, завернувшись в складки мантии, свернулся чёрный кот.

Он хотел бы тут же скинуть его, но тёплое тело кота словно немного сняло усталость. Фамилиар, но всё равно тёплый. Охваченный лёгким любопытством, он выбрался наружу, всё ещё держа кота на руках.

Рефлекторно поднял руку, чтобы заслониться от яркого солнечного света.

— Угх, солнце…

— Как всегда, мрачный тип.

Когда он сжался, будто отгоняя солнечные лучи как нечто проклятое, Кальтерик цокнул языком. К этому моменту он уже привык к постоянным уколам с его стороны и просто сделал вид, что не слышал. Слишком уж часто в прошлой жизни он сталкивался с подобной враждебностью — справиться с этим не составляло труда.

Когда глаза привыкли к свету, он огляделся. Дома странной формы, люди в непривычной одежде. Высоких зданий не было, и в целом атмосфера была тихой и деревенской. Похоже, они прибыли в деревню где-то на окраине.

— Разве мы не должны были сразу пойти к Зоне Искажения?

— Ты вообще слушал, когда я говорил? Я же сказал, мы ещё расследуем случаи пропавших без вести!

— А, да…

Смутно припоминалось, что Ной говорил что-то подобное прошлой ночью. Он медленно кивнул, и, к его облегчению, Ной продолжил объяснять:

— Начнём с деревни возле южной Зоны Искажения. В последнее время именно здесь чаще всего происходят исчезновения.

— …Мы быстро добрались до южной Зоны.

— Конечно, мы же использовали телепорт!

Он видел мерцающий синий свет сквозь дрему, возможно, это был свет при прохождении сквозь варп. Поскольку после этого они ещё довольно долго ехали в повозке, варпы, скорее всего, соединяли только крупные города империи.

Место, где он впервые открыл глаза, где находилась тюрьма, вероятно, и было столицей Святой Империи. Только в святом городе могло быть место, достойное проведения похорон Героя и хранения гроба с его святым мечом. А поскольку Зоны Искажения находились по четырём сторонам света, и на их обход потребовались бы месяцы, столица, по всей видимости, располагалась примерно в центре империи.

Империю ведь не стали бы называть так громко, если бы она занимала маленькую территорию, а ведь они достигли юга всего за день после варпа. Было странно использовать способ передвижения, который он прежде видел лишь в играх. Удастся ли ему когда-нибудь увидеть сам варп своими глазами? И если с помощью варпов можно было так перемещаться, то и вокруг Зон Искажения можно было бы быстро путешествовать...

— Если хвост станет слишком длинным, его могут придавить, так что это, наверное, первый и последний телепорт...

Тихое бормотание Ноя разрушило его надежды. Впрочем, он уже перестал удивляться тому, что разочарование следует за ожиданием почти сразу. Похоже, использование варпа требовало не только серьёзной платы, но и прохождения строгой проверки личности, так что воспользоваться им повторно было весьма затруднительно.

Тск. Видимо, и это было учтено в их расчётах «нескольких месяцев», но всё равно было обидно. Он надеялся, что это путешествие закончится немного быстрее.

Чувствуя тёплый южный воздух, он пошёл вслед за остальными.

— Герой правда умер?

— Да брось ты! Не может быть!

— Но ведь даже рыцари, что были ближе всех к нему, так сказали, да и святой меч утратил своё сияние...

Смерть Героя, похоже, была столь шокирующим событием, что слухи о ней быстро дошли даже до этого места, далеко от столицы. Где бы в деревне ни собирались люди — все обсуждали одно и то же. Говорили даже, что в Ордене идут споры, объявлять ли Героя погибшим или оставить в статусе пропавшего без вести.

— Что же будет, если Герой исчез? Тут не только другие страны, но и сама императорская семья может...

Среди этих повсеместных тревожных разговоров Герой Харенир спокойно шёл вперёд. Казалось, это должно было привлекать внимание, но он вовсе не обращал внимания на окружающих. Хоть он и был в тёмно-синем плаще с накинутым капюшоном, его телосложение не было обычным.

Наверное, если вести себя уверенно, это снижает подозрения, но вдруг ему стало как-то странно. Мысль возникла ни с того ни с сего: со спины Харенир выглядел очень спокойно. Империя, похоже, действительно многое возлагала на Героя.

Существо, которое все почитали как святое, восхваляли и на которое полагались.

— Как выглядели пропавшие люди?

Но даже сокрытие своей личности сейчас было ради высшего блага. Он с рассеянным видом наблюдал, как Харенир подходит к жителям деревни и расспрашивает их о пропавших. Кальтерик, Мела и Ной тоже хлопотали рядом.

Он просто стоял позади, ни с чем не помогая, когда Ной остановил Кальтерика, который уже начал коситься на него. Причина — «если Исаф подойдёт, это может напугать деревенских» — была несколько обескураживающей, но в целом звучала разумно, так что он, вместе с Кальтериком, ничего не возразил.

После примерно двух часов, в течение которых четверо, исключая его, усердно носились туда-сюда, они собрали информацию. Ной заговорил с мрачным видом:

— Похоже, пропавших гораздо больше, чем было указано в последних отчётах...

— То ли у них система отчётности развалилась, то ли случаи участились после подачи данных. Чёрт! — раздражённо пробормотал Кальтерик.

— Большинство пропали, когда собирались в лесу, готовясь к наступающей зиме, — спокойно доложила Мела.

К югу от деревни простиралось огромное поле, а если пройти ещё дальше, начинался лес. Половина этого леса входила в Зону Искажения. Из-за плохого урожая в этом году люди рискнули туда пойти, чтобы собрать припасы, и с тех пор пропали. Они надеялись, что и на этот раз всё обойдётся, ведь за последние двадцать лет ничего необычного не происходило.

Однако лес сам по себе опасное место. Можно провалиться в неожиданное болото или яму, а ещё там водятся дикие звери. Поэтому жители пока не были уверены, связаны ли исчезновения именно с Зоной Искажения.

Харенир с спокойным выражением в синих глазах смотрел в сторону дальней части поля.

— Пойдём сейчас в Зону Искажения.

Он двинулся вперёд, ощущая нарастающее напряжение. Какой бы обширной ни была чаща, люди ведь не станут туда заходить, если половина леса официально называется Зоной Искажения, не так ли? Тем более внутри леса трудно было бы провести чёткую границу.

«Может, там какая-нибудь метка...» — размышлял он смутно, пока не застыл, потрясённый открывшейся картиной. Его рот сам собой раскрылся, и он не мог его закрыть.

Спутать это было невозможно.

Даже если бы ты кувыркался вперёд, назад, прыгал бы вверх, вниз, с банджи, выполнял любые физические трюки — всё равно сразу было видно, где начинается Зона Искажения. Даже он, впервые услышавший об этом месте только вчера, узнал её с первого взгляда.

— Это... Зона Искажения...

Зона Искажения была чёрно-белой.

Пейзаж казался по-настоящему нелепым. Ты идёшь по зелёному густому лесу и внезапно, с определённой точки, перед тобой открывается абсолютно бесцветный мир, будто всё потеряло краски. Можно было различить только оттенки серого и чёрного, ни одного яркого цвета не осталось.

От одного взгляда на это место его начинало тошнить. Казалось, будто он смотрит на совершенно иной мир. Более того, там стелился густой чёрный туман, и он инстинктивно понял, что именно по этой причине Орден до сих пор не смог разобраться с проблемой Зоны Искажения и оставил её без внимания.

Но, чёрт побери, ему ведь придётся туда идти, да?

Как и следовало ожидать, Харенир повернулся к нему. Его слегка сощуренные глаза сияли красивой, до раздражения, улыбкой.

— Ты и так уже достаточно отдохнул, не так ли? Теперь твоя очередь действовать.

Как ни странно, когда они собирали сведения о пропавших, его держали в стороне, не давая ни намёка на участие. Наверное, всё это было подготовкой к нынешнему моменту. Он сдержанно вздохнул про себя.

С того самого момента, как Харенир вывел его из тюрьмы, тот ясно сказал: ему нужны души, которыми повелевает Исаф.

— Что мне делать с призванной нежитью?

— Я хочу, чтобы ты как можно шире разведал «пути» внутри Зоны Искажения. Живые существа начинают заражаться с того мгновения, как входят туда, поэтому если заранее прочесать дороги душами, нам будет легче передвигаться внутри.

Ах вот оно что. Именно поэтому им и нужен некромант, способный контролировать десятки или сотни душ. Исследовать огромную Зону Искажения одной-двумя душами невозможно. К тому же он интуитивно догадывался, что даже нежить не сможет долго блуждать в таком пространстве.

Значит, разведку придётся провести сразу и быстро. По сути, ему отвели роль того, кто ищет кратчайший путь.

— Если почувствуешь места, где заражённая энергия особенно сильна, — сообщи мне. Скорее всего, это будет исходить от камней размером примерно с тело Кальтерика, их должно быть несколько.

Харенир наконец дал объяснение. Но помимо того, что суть этого задания его совсем не радовала, он ещё и ощутил недоумение. Описание камней звучало уж слишком конкретно.

— Ты уже бывал в Зоне Искажения?

— Да. Когда был ребёнком.

— Понятно... даже герои, значит, в детстве играли в опасных местах...

Он произнёс это равнодушно, а Харенир на мгновение запнулся, но потом лишь мягко улыбнулся. И, как ни странно, сильнее среагировали не он, а остальные.

— Ты...!

— Как ты смеешь...!

Кальтерик и Ной мгновенно вспыхнули и уставились на него с яростью, а взгляд Мелы стал холодным, как глубины моря. Тёмно-синие глаза пронзали его ледяной прохладой. Его охватило нехорошее предчувствие — похоже, он задел запретную тему. Но инструкции Харенира прозвучали спокойно.

— В любом случае, хотя шанс невелик, если почувствуешь какие-то следы пропавших — укажи и их местоположение.

Пока он говорил это Исафу, одновременно тем самым подавлял пыл остальных. Казалось, это был не столько жест поддержки, сколько попытка пресечь ненужный переполох.

Он рассеянно кивнул и уточнил:

— Значит, я просто должен разведать пути и нанести их на карту?

— Ты поведёшь нас сам, не так ли? Иначе как мы можем быть уверены, что карта не поддельная?

— ...

Ну да... Если бы он попытался их обмануть, исказив пути, они заблудились бы внутри Зоны Искажения и рано или поздно заразились. Он об этом даже не подумал, но довод был настолько железный, что чувство обиды даже не возникло. Теперь он безоговорочно соглашался с этим рассуждением, сказанным спокойным, будничным тоном.

Ну что ж, похоже, пора призывать нежить...

[Посмотри на свою тень.]

Перед глазами тут же всплыло синее окно, словно только и ждавшее этого момента. Чёрт... хоть он и опасался побочных эффектов, но призыв нежити был условием контракта. Заставив себя успокоиться, он последовал указаниям окна состояния.

В тот миг, как он опустил голову и посмотрел на тень у своих ног, зрение закружилось — его повело. Снова нахлынуло странное чувство потери контроля над телом, сродни тошноте. Но ещё сильнее его потрясло то, что тень под ногами начала уродливо дрожать.

Густо-чёрная тень задрожала и, наконец, словно извергая липкую жижу, расползлась во все стороны. Всё произошло в одно мгновение. Тень разрасталась бесконечно, и он не заметил, как уже протянул руку вниз. Из его ладони хлынула густая пурпурная энергия.

[У-у-у...]

[Ах... ах...]

Десятки душ поднялись. Зрелище напоминало зомби, восстающих из могил. Одни резко вскинули головы, другие, цепляясь руками за землю, выкарабкивались наружу. Их было около тридцати — прозрачных, дрожащих душ.

Хоть это зрелище впервые и ошеломляло, вместе с тем оно вызывало лёгкое разочарование. Если уж призывать нежить, хотелось бы, чтобы они выглядели как внушительные подчинённые. Но души, стоящие перед ним, казались слишком заурядными. Жутковатые — с дырами и расплывчатыми пятнами, но в целом больше похожие на самых обычных деревенских жителей...

— Ты просто отброс!

— Как ты посмел вызвать жертв резни в Кламе...

Что они сказали?

Кальтерик и Ной ошеломлённо уставились на него. Деревня Клам. То самое место, где Исаф пытал и убил всех жителей, чтобы создать агрессивную нежить. После той резни его и схватили, а потом заточили в тюрьму... Чёрт. Но ведь он и сам этого не хотел.

Ной дрожащим голосом пробормотал, что даже не думал, что всё настолько ужасно. Мела посмотрела ещё холоднее прежнего, а Кальтерик с яростными проклятиями попытался броситься на него. Харенир протянул руку, останавливая его, но в синих глазах, что глядели на него, ясно читалось отвращение.

— Я и не ждал от тебя ничего хорошего, но это... поразительно отвратительно.

Ему нечего было возразить: он заслуживал любых проклятий. Он всеми силами соглашался с их чувствами и сам хотел проклинать Исафа, но, к несчастью, находился внутри его тела.

Говорили, что Исаф повелевал сотнями мертвецов, так почему же сейчас он вызвал только тридцать — и именно этих? Возможно, это тоже было следствием ослабления. Ему отчаянно хотелось взглянуть на описание умения или что-то подобное, но ничего такого не существовало.

Тук.

В этот момент к нему подошёл чёрный кот и легко ткнулся в его ногу. Что это было — попытка проявить ласку или ещё что? В текущей ситуации появление НПС было совершенно не к месту, поэтому он осторожно отошёл в сторону.

Вжух— В тот же миг все души разом устремились к лесу. Со стороны могло показаться, что он специально расчистил им путь. Словно отброс, что командует нежитью, не обращая внимания на гневные взгляды членов Ордена.

Не имея возможности объяснить происходящее, он лишь обречённо вздохнул и решил сохранить наглое выражение лица. Он лишь смутно предположил, что размытые очертания душ связаны с пытками, которым они подверглись.

Хууу…

Из Зоны Искажения потянул холодный ветер. Седой лес задрожал, будто отталкивая внешнюю энергию. Послышался ледяной звук, словно пытающийся прогнать нежить, но окутанные пурпурным сиянием души без труда просочились в щели.

Даже находясь на приличном расстоянии от Зоны Искажения, все ощутили ползущий холод. Святые рыцари настороженно смотрели на лес, а Ной, выглядевший подавленным, достал из сумки полупрозрачную маску и надел её. Она плотно обхватила нижнюю часть лица, явно выполняя роль противогаза.

Радоваться тому, что внимание отвлеклось, было некогда. Сейчас он переживал по-настоящему странное ощущение.

— Угрх...

С десяток точек зрения обрушились на него одновременно. Он ожидал, что нежить осмотрит Зону Искажения и вернётся с докладом. Но всё оказалось иначе: сцены, виденные ими, тут же проявлялись прямо перед его глазами.

Это было похоже на просмотр десятков экранов видеонаблюдения сразу, а иногда все картины и вовсе накладывались друг на друга. Изображение менялось в зависимости от того, на чём он концентрировался. Одновременно накатила жесточайшая тошнота и головная боль.

Он уже не понимал, прошли секунды или минуты. Пока он мучился от потока информации, души вернулись и даже опустились на колени, глядя на него снизу вверх, будто преданно служили хозяину. Может, это из-за некромантии? Как бы то ни было, удерживать их было слишком обременительно, и он небрежно взмахнул рукой — те растворились.

Такое пренебрежительное избавление от столь хлопотных созданий, видимо, сильно впечатлило. Кальтерик процедил проклятие:

— Ты, ублюдок, да как ты смеешь...!

— Это твой начальник вытащил меня, прекрасно зная всё это.

Внезапно вспыхнул гнев. Пока он изо всех сил пытался уложить в голове хлынувшую информацию, зачем было его провоцировать? Ведь именно Харенир вытащил его из тюрьмы и потребовал «сотрудничества», прекрасно зная о резне в Кламе и о том, что он презираемый в Святой Империи некромант.

Тяжело дыша, он уставился на Кальтерика, и тот неожиданно дёрнулся. Ещё больше разъярившись, Кальтерик выкрикнул:

— Что?!

Но на этот раз его остановила Мела. Взгляды пересеклись, молчаливо давая понять: не стоит устраивать шум, раз командир сохраняет спокойствие.

Харенир спокойно посмотрел на него и задал вопрос:

— …Итак, ты исследовал Зону Искажения? Что насчёт пропавших?

Его голубые глаза оставались бесконечно холодны. Взгляд, словно обращённый на необходимое зло. Ведь призыв десятков душ, их отправка в лес и возвращение назад ясно доказали его способности.

Невольно он усмехнулся. Забавно, что даже сам Харенир был вынужден ждать его ответа. Ирония заключалась в том, что именно некромантия, которую они так яростно клеймили, оказалась единственным способом исследовать Зону Искажения.

Намеренно глубоко вдохнув, он ответил нарочито спокойно. Харенир прекрасно видел показное высокомерие, но не торопил его, что немного улучшило настроение.

— Всего пять камней. Что до пропавших… думаю, живых я там не заметил.

— Ты уверен, что проверил как следует?

— Если не веришь мне, иди и проверь сам.

Кальтерик взъерошился от его безразличного тона, но Харенир лишь кивнул. Пропавшие отсутствовали уже как минимум неделю, так что если их действительно утащило в Зону Искажения, выжить они бы всё равно не смогли.

Ной наконец сумел вставить:

— Д-да, верно. Обычный человек не выдержит там и часа... нет, даже десяти–двадцати минут, прежде чем заразится...

— Всё равно нужно поискать тела пропавших, чтобы убедиться.

Все тут же засуетились, готовясь к входу в Зону Искажения. Подобрали робы и закрепили их на манер плащей, чтобы не стесняли движения, а Ной, выглядевший обеспокоенным, надел ещё один слой маски.

Затем он увидел, как их тела окутывает золотая энергия. Когда святые рыцари обнажили мечи и глубоко вдохнули, мягкий золотистый свет закружился вокруг них, а при бормотании Ноя его окружила светло-зелёная аура. Одни выглядели священными, другие — свежими и чистыми. Вероятно, это была святая сила и магия фей.

Так как живые начинают заражаться с того момента, как входят в Зону Искажения, они явно воздвигали защиту, чтобы обезопасить себя.

Тогда...

— ...А что насчёт меня?

На его вопрос все четверо посмотрели на него. Особенно Харенир, который даже тихо выдохнул «Ах», словно что-то осознав. Окинув его взглядом, он пробормотал:

— Верно, ты ведь тоже человек.

...Это было оскорбление? Определённо.

Судя по тому, как Ной позади пробормотал: «Я думал, он будет исключением, ведь это пространство опасно только для живых...», а Кальтерик добавил: «Выглядит как злой дух...», это точно было оскорбление. Даже Мела на этот раз кивнула.

— Держи.

Когда все единодушно обращались с Исафом как с нелюдем, неожиданно именно Харенир протянул ему ожерелье. То самое, что носил на себе. Простой дизайн: изящная золотая цепочка и круглый камень в центре, внутри которого кружился голубой свет, чистый, как осеннее небо.

— Это предмет, наполненный святой силой. Он позволит выдержать воздействие Зоны Искажения хотя бы час-два. Ещё и лечит раны, так что носи как следует.

— К-командир! Это же бесценная святыня!..

— Именно поэтому сейчас Исаф должен её использовать.

Харенир спокойно пресёк протест Кальтерика.

— Мы не можем позволить ему рухнуть внутри.

Скорее это походило не на заботу о нём, а на попытку предотвратить возможные осложнения. Впрочем, если бы Харенир проявил заботу в буквальном смысле, он бы заподозрил его мотивы ещё сильнее, так что он сразу принял ожерелье. И всё же было очевидно, что Харенир преследовал свои интересы.

Назвать это ожерелье бесценной святыней было вовсе не преувеличением — стоило надеть его, как мигом исчезла головная боль. Дышать стало намного легче, и он без колебаний шагнул вперёд, словно оказывая всем благодеяние.

Момент входа в чёрно-белый лес был по-настоящему странным.

Всё вокруг казалось выцветшим, лишь его спутники сохраняли краски. Даже серебристые волосы Мелы, которые прежде казались холодными, здесь выглядели тёплыми. Исчез густой запах травы, и теперь в нос ударял лишь запах гари, словно в полностью выжженном месте. Чувство диссонанса было крайне сильным.

Напряжение, возникшее в тот момент, когда он ступил в Зону Искажения, постепенно нарастало по мере того, как они углублялись. Даже не осознавая этого, он подсознательно отталкивал это пространство, ощущая, будто энергия утекает из всего тела. Если сравнивать с игрой, то это походило на постоянный урон с течением времени.

Обычно это выглядело бы как HP -1, -1, -1... но благодаря щиту из святой силы скорее походило на HP -0.1, -0.1, -0.1.

Вот это и называлось «заражение».

И, возможно, когда оно достигнет предела, цвета живых существ исчезнут полностью. Он рассеянно вытянул руку из широкого рукава робы, то сжимая, то разжимая кулак. Было отрадно видеть даже лёгкий оттенок цвета в своей бледной ладони.

— Мы... мы и правда вошли в Зону Искажения...

Ной дрожал, его плечи были плотно сведены. Как фею, его особенно тяготило пребывание здесь, но, не желая тревожить товарищей, он изо всех сил старался выглядеть нормально. Жалко было наблюдать, как он нарочито оглядывался по сторонам, восхищённо говоря, что, наверное, он единственный из фей, кто когда-либо входил в Зону Искажения.

Поэтому он чуть ускорил шаг, чтобы повести остальных к месту, где находились чёрные камни.

— Думаю, если повернуть налево у изогнутого дерева...

Густой туман мешал различать дорогу, но он шагал, напрягая память как мог. Его тревожило, что увиденное душами могло отличаться от реальности, но нет — они действительно наткнулись на дерево с кривым стволом, а затем...

— Вот оно.

Они нашли чёрный как смоль камень.

Он походил не столько на обычный камень, сколько на кристалл, в котором сконцентрировалась заражённая энергия Зоны Искажения. Взгляд на эту чистую тьму, лишённую света, вызывал холод в позвоночнике. Ной тоже ахнул, поражённый видом огромного кристалла, а Мела с Кальтериком напряглись, подняв настороженность. Зловещая энергия заставляла тела невольно напрягаться.

Лишь Харенир смотрел на него безмятежно, без тени эмоций. И вдруг его взгляд сам собой приковался к синим глазам Харенира.

Он только сейчас осознал, что даже небо в Зоне Искажения стало чёрно-белым. Насыщенность красок постепенно угасала по мере продвижения вглубь леса, и теперь исчезла полностью. Поэтому глаза Харенира, устремлённые на заражённый камень, походили на маленькое небо.

Взгляд, обращённый к камню, который он видел ещё в детстве, был бесконечно спокоен. В нём не было ни капли тёплых воспоминаний. Он смотрел вниз тихо, словно святой на безбожно осквернённую землю, и лишь на миг в его глазах промелькнула страшная, отталкивающая неприязнь.

Вжух!

Чисто-белый святой меч взмыл по диагонали вниз. Движение выглядело лёгким, но с оглушительным треском огромный камень разлетелся на куски. Чёрные осколки тяжело осыпались на землю.

В тот же миг воздух стал свежее, и дышать стало гораздо легче. Всё время пути по Зоне Искажения грудь сжимало, тело казалось вялым, но теперь давление заметно ослабло. Кристалл ли образовался естественным образом из сгущённой энергии Зоны, или же земля заразилась из-за того, что в неё был вбит этот камень — всё указывало на то, что он выполнял роль «ядра».

О, только он успел восхититься, как вдруг с шипением разлилась чёрная энергия. Прежде чем он успел толком рассмотреть, что это было, чья-то рука резко схватила его за руку и притянула в объятия.

Сначала было движение, потом пришло осознание. Пока миазм распространялся от расколовшихся каменных осколков, Харенир прижал его к себе, заслоняя, ведь именно он стоял ближе всего. Подняв полы робы как щит, Харенир заставил миазм отскочить.

Ситуация могла быть опасной, но куда сильнее его потрясла разлившаяся по телу теплая волна, отчего он весь напрягся. Между тем Харенир спокойно осмотрел рыцарей и сказал будничным тоном:

— Похоже, при разрушении ядра заражённая энергия вырывается напоследок. Давайте впредь подавлять её святой силой, когда будем их уничтожать.

Его голос был до предела спокоен. Казалось, будто это было всего лишь действие по защите проводника, и именно поэтому его одного охватило неприятное чувство. Брови Кальтерика дёрнулись, но он кивнул, расставляя приоритеты. В этот миг цель пребывания в Зоне Искажения прояснилась окончательно.

Кальтерик сжал свой двуручный меч и рявкнул:

— Я разнесу их все!

Теперь началась гонка со временем.

Им предстояло уничтожить все ядра до того, как их тела окончательно заразятся. Хоть Диумов пока и не встретили, казалось, цель Харенира действительно заключалась в том, чтобы ликвидировать саму Зону Искажения, как и предполагал Ной.

Но исчезнет ли она и вправду, если уничтожить все ядра? Он смутно сомневался, но промолчал и поспешил вести их к следующей точке.

Грох!

На втором месте, куда он привёл их, ядро тоже оказалось. Когда Мела разбила его, Харенир кивнул и сказал:

— Разделимся и уничтожим их. Ты только указывай, где находятся камни.

Это решение вряд ли было основано на доверии. Скорее, он рассудил, что срочность задачи перевешивает недоверие к Исафу как к существу. К тому же было уже доказано, что он не врёт.

Он пожал плечами. Ему самому как раз начинало становиться тяжело идти, так что он обрадовался, что теперь они разделятся. Да и не только ему нужен был отдых — Ной выглядел так же.

Как только он указал места, рыцари быстро разошлись.

Бум! Грох... Почти одновременно со стороны, куда ушли Мела и Харенир, донёсся звук разрушающихся ядер. В тихом пространстве он разносился особенно отчётливо.

Оставалось услышать это ещё раз и все ядра в Зоне Искажения будут уничтожены.

— Ааааааах!

Но лес огласил не звук расколовшегося камня, а пронзительный вопль Кальтерика.

Сначала он вздрогнул, решив, что крик был воплем, но тот повторился несколько раз. Причём звучал довольно раздражённо, и как раз когда он начал было гадать, в чём дело, Кальтерик вернулся, запыхавшийся.

— Его тут нет! Подонок, ты что, соврал, чтобы отомстить мне?!

Его обвиняющий жест выглядел крайне угрожающе, но вместо того чтобы струсить, он лишь растерялся. Он ведь всего лишь указал направление, где находилось ядро, и упомянул странные ориентиры, которые могли послужить подсказками. Рыцари сами распределили направления и разошлись.

— С чего мне знать, что ты пойдёшь именно на двенадцать часов?

— Ах ты!..

— Кальтерик. Не устраивай ненужных ссор, — вздохнула Мела, вернувшаяся довольно быстро. Харенир же, ушедший дальше всех, пока не появлялся.

Тем не менее, казалось, Мела уже начала доверять его информации и предложила ещё раз проверить направление на двенадцать часов вместе. Даже Ной посмотрел на него по-новому и небрежно заметил:

— Сэр Кальтерик чересчур горяч, вполне мог и правда пропустить подсказку Исaфа…

— Что? Даже ты, Ной!

Он был доволен тем, что, похоже, обзавёлся ещё союзниками. Да, даже если дурная слава Исaфа была 999-го уровня, отрицать его способности никто не мог. Ведь эта репутация и строилась на выдающемся мастерстве некроманта. Чёрные гильдии, конечно, считались зловещими, но при этом их стопроцентный показатель успешности заданий признавался всеми.

Да-да. Теперь он мог рассчитывать на доверие товарищей, а то и на особое отношение…

— …Его и правда тут нет.

Однако на месте их ждало не ядро, а крушение его надежд. Он моргнул ошарашенно. Направление на двенадцать часов, куда отправился Кальтерик, имело более отчётливые ориентиры, чем участки, выбранные другими рыцарями: два переплетённых дерева и поляна вокруг — ошибиться было невозможно.

Но перед деревьями не было ничего. В недоумении оглядываясь, он услышал, как Кальтерик взорвался:

— Этот ублюдок и правда решил нас подставить!

— Если мы не уничтожим ядро, мне тоже крышка. Я точно видел его здесь…

На его возражение Кальтерик лишь сжал зубы и замолк, но всё же принялся судорожно вертеть головой. Он ведь отчётливо видел в этом месте зловещий кристалл сквозь зрение душ, так почему же…

Шорох—

В тот же миг, вместе с едва слышным звуком за спиной, волосы на его затылке встали дыбом.

— Ах.

Холодное осознание ударило, словно молния. Лицо побледнело, всё тело сковало ужасное напряжение. До этого всё, что он видел глазами душ, совпадало с реальностью, и лишь в одном месте была разница. И вывод мог быть только один.

— …Ядро переместилось.

Вжух! Что-то пронеслось прямо к ним. Напор был столь яростным, что он инстинктивно уклонился. Бах! Предмет, едва чиркнувший мимо, врезался в дерево, и повсюду распространился густой дым.

Кальтерик и Мела настороженно вскинули мечи. Существо, способное перемещать ядро и атаковать группу в Зоне Искажения…

[Ки-хи-хи-хи.]

В тот миг, когда он лицом к лицу столкнулся с силуэтом, вышедшим из дыма, по коже пробежали мурашки. Фигура напоминала человека, но телосложение было как минимум вдвое массивнее крепкого взрослого мужчины. Особенно отталкивало то, что всё тело состояло только из «чёрного и белого» цветов — эта вызывало отвращение. Одежда, похожая на доспехи, была абсолютно чёрной, словно выточенной из кристаллов, которые они до этого уничтожали.

Руки — ненормально толстые, четыре длинных пальца вытянуты и остры, словно оружие сами по себе. Ноги сравнительно тонкие, но ступни огромные, с тем же количеством пальцев, что и на руках. Рот растянут до самых скул в жуткой ухмылке, усиливая чувство жути.

И всё же самой заметной чертой был рог, торчащий из середины лба.

— Д-Диум…

Хотя это было первое живое существо, встреченное ими здесь, оно, как и предсказывалось, оказалось монстром из Зоны Искажения. Диум — то самое существо, что принесло миру катастрофу более двадцати лет назад.

Ной задрожал и в ужасе воскликнул:

— Этого не может быть… Это невозможно…

Если уж он настолько точно все предсказал, не стоило ли за это выдать немного очков опыта? Чтобы отметить повышение уровня, обычно полагается открыть скрытый навык или хотя бы начислить статпоинты.

А там уже можно распределить их в здоровье, мудрость или силу атаки — разве не так обычно устроены истории о переселении в игру? Но почему никаких изменений до сих пор нет?!

Какой же отвратительный «игровой процесс», как всегда.

Он равнодушно осмотрел происходящее. Несмотря на удивление от появления Диума, саму ситуацию он предвидел, так что успокоился сравнительно быстро. В отличие от остальных, которые застыли, словно статуи, и даже дышать забыли.

— Что вы встали? Разве не собираетесь его уничтожить?

Наконец, когда он лениво бросил реплику, все дёрнулись. К счастью, Диум лишь смотрел, будто оценивая боеспособность присутствующих, и это создавало паузу. Иначе всё уже пошло бы наперекосяк.

— Чёрт… Их же всех перебили… Какого же…

Кальтерик процедил проклятие. Его лицо на миг исказилось, и он шагнул вперёд, взмахнув мечом с такой силой, что воздух засвистел.

— Ну ладно! Значит, мелкий где-то затаился и чудом выжил! Сейчас я прикончу тебя окончательно!

— Если это однорогий…

Мела тоже выступила вперёд, держа рапиру вертикально. Оба почти одновременно ринулись, облекая тела святой силой. Пока Мела наносила острые выпады, Кальтерик обрушивался, словно сокрушая тяжестью.

[Гррр, а-а-а-ааргх!]

Удары сыпались на Диума, не оставляя ему времени ответить. Он не поспевал за быстрыми движениями Мелы, и лишь когда кое-как приспособился и попытался контратаковать, тяжёлый клинок Кальтерика уже падал сверху. Их слаженность не могла не восхищать.

Вжух! Однако как раз в тот момент, когда удары Мелы и Кальтерика должны были обрушиться на противника с двух сторон одновременно, Диум подпрыгнул вверх. Ах, уклонился на последнем ударе. Пока он разочарованно вздыхал, рыцари уже рванули следом, точно вычислив, куда существо приземлится.

Но двое рыцарей, гнавшихся за Диумом, резко остановились, ошеломлённые. Существо упало ближе, чем они ожидали…

— Он не один…

Ной в отчаянии выдохнул. Из леса хлынули новые Диумы. Их было не меньше тридцати, и хотя зрелище поражало, страха на лицах рыцарей не было. Лишь удивление, что в живых осталось больше Диумов, чем ожидалось, но даже Ной выглядел не слишком обеспокоенным.

Впрочем, они только что без труда расправились с однорогим, словно с мелкой сошкой, так что всё должно быть в порядке. Он уже начинал осторожно надеяться, когда увидел, как Кальтерик спотыкаясь отступил назад.

Кальтерик в неверии пробормотал, отводя грозно поднятый двуручный меч:

— Л-люди…?

Вместе с Диумами из леса вышло несколько человек. Они шатко двигались, всё время оглядывались мутными белыми глазами и размахивали руками, походя на настоящих зомби.

Они выглядели в точности как заражённые существа из Зоны Искажения.

И вдруг его взгляд зацепился за одежду, что была на них. На потрёпанной одежде мужчины, стоявшего впереди, виднелись заплаты из другой ткани.

«Этот дядя ведь носил оранжевую рабочую форму. Пусть она и была старая и изношенная, он её не выбросил, а продолжал носить, после того как жена зашила её…»

Смутное воспоминание всплыло в голове: несколько часов назад, собирая сведения о пропавших жителях деревни, он краем уха слышал эту историю. Голос, услышанный тогда издалека, внезапно ясно прозвучал в памяти. Пусть цвет давно поблек и почти не различим, но заплаты на рабочей форме нельзя было спутать ни с чем.

Ной, который тогда говорил с этим жителем, тяжело вздохнул:

— Пропавшие…?

Неужели, проведя слишком долго в Зоне Искажения, люди превращались вот в таких бесцветных зомби? Нет… возможно, это происходило, если их убивал Диум. Вот почему времена их нашествия и назвали «Великой Катастрофой».

[Гррррр!]

Зомби бросились вперёд, издавая странные звуки. Их искажённые движения, с выгнутыми телами и вытянутыми руками, выглядели по-настоящему угрожающе. Но навстречу им стояли Мела и Кальтерик. Рыцари, достаточно искусные, чтобы занимать посты заместителей командиров Ордена Святых Рыцарей.

Однако именно поэтому колебание коснулось их клинков. Пусть жители уже были мертвы, но рука не поднималась добить их — рыцари неуверенно отступали назад. Вжух! Кальтерик широко взмахнул двуручным мечом, но даже этим лишь оттолкнул их плоской стороной.

Попытки вывести зомби из строя не срабатывали. Даже получив удар по затылку, они тут же поднимались или, ползая, цеплялись за рыцарей. Диумы же яростно прорывались сквозь образующиеся разрывы. Рыцари держались, но ситуация уже становилась опасной

Тр-р-р-р-р…

Внезапно дрогнула земля. Он едва не упал от неожиданного толчка, но, ухватившись за внезапно выстреливший из почвы ствол, удержался. Из земли взметнулось около десятка деревьев, окружив Диумов и зомби живым забором.

И в этих стволах было полно «цвета». Будто только что из земли пробились свежие побеги, полные жизненной силы. Светло-коричневые стволы и светло-зелёные листья, проглядывающие меж ними, были поразительно живыми. Он мгновенно повернул голову туда, куда и думал.

Вокруг Ноя, прижавшего ладонь к земле, поднималось зелёное свечение, колеблющееся, словно марево.

— Быстро найдите ядро и уничтожьте его!

Ах вот почему Ной пошёл вместе с ними в Зону Искажения. Он оказался скрытым талантом. Видеть деревья с сохранившимися красками среди чёрно-белого леса было настолько приятно, что напряжение окончательно спало.

Пока он восхищался, рыцари двигались быстро. Ядро находилось там, откуда только что сбежал Диум, — то есть в месте его появления, где он вёл за собой остальных. Далеко спрятать его в такой спешке они не могли.

Однако путь к ядру тоже оказался непростым.

[Киииек!]

Несколько Диумов ловко увернулись от взметнувшихся стволов. Они ринулись на Мелу и Кальтерика, преграждая путь к ядру, а между тем Диумы внутри древесной тюрьмы яростно рвали стволы когтями.

Свежие побеги, только пробившиеся из мёртвой почвы, естественно, были хрупкими. Под чудовищным давлением Диумов стволы один за другим ломались. Крупные монстры ещё не могли выбраться сквозь узкие щели, но зомби уже начали протискиваться и пытались вырваться наружу.

— Угх… кх…!

Ной с трудом высвободил ещё энергию, вытянув новые стволы. Он усилил тюрьму, но даже это постепенно становилось для него непосильным. Ведь Зона Искажения заражала всё живое. Деревья, которые поднял Ной, постепенно теряли цвет, и вместе с убывающей жизненной силой деревьев казалось, угасал и сам Ной.

Он упрямо старался выдержать, обливаясь потом, но концентрация всё же дрогнула. Воспользовавшись этим, несколько зомби вырвались и тут же бросились на Кальтерика. Тот, уже подобравшийся ближе всех к ядру, отпрянул в ужасе. Его лицо побледнело, он чуть было не разрубил зомби.

Наверное, он хотел хотя бы вернуть семьям нетронутые тела.

— …

Он смотрел на происходящее пустым взглядом. По силе атаки зомби были куда слабее Диумов, но именно перед ними рыцари испытывали больше трудностей. Лучшее, что они могли сделать, — это лишь отбрасывать их подальше.

Они ведь могли бы просто разрубить их.

…В этот момент по всем правилам жанра следовало бы высмеять глупое поведение этих «фрагментов игровых данных». Усмехнуться их неэффективности, щёлкнуть языком, мол, и зомби, и рыцари — всего лишь одинаковые куски данных. Какая разница, клятва святого рыцаря это или личные эмоции — игроку в игре такие факторы ничего не значат.

Но, может, дело в том, что эта игра была «недружелюбной»? С ужасным интерфейсом, без привычных функций, с отсутствием подсказок… настоящая дрянная игра.

И всё же она делала эти сцены настолько живыми, будто это была сама реальность.

Тр-ра, р-р-р-рах!

Все стволы Ноя переломились. В конце концов, когда они полностью заразились и сгнили, Диумы разодрали их на куски. Десятки монстров и зомби ринулись к двум рыцарям. Дрожь земли под их натиском чувствовалась пугающе отчётливо.

Отвратительная, грёбаная игра.

Он протянул руку и произнёс слова, что появились в окне статуса перед ним. Когда всплыло синее окошко, он ухмыльнулся. Но насмешка эта была обращена не к глупым верующим, а к самому себе.

— Защищайте.

Из земли поднялись десятки мертвецов. Хоть это и была земля, куда не проникал солнечный свет, из-под его рясы расползлась тёмно-фиолетовая тень, мгновенно расширив границы. И когда под его ладонью взорвалась волна пурпурной энергии, нежить появилась разом.

Они тотчас подчинились приказу. Вжух! Стремительно взлетевшие мертвецы вцепились в зомби. Зрелище было более чем жутким: все выглядели обычными жителями деревни, но половина уже потеряла цвет, а половина стала полупрозрачной, и теперь они сцепились в яростной схватке.

Было бы прекрасно, если бы он мог призвать настолько сильных неживых, чтобы охотиться даже на Диумов, — он втайне мечтал о таких крутых сценах с тех пор, как услышал о том, что он некромант...

— Ургх.

К сожалению, это был его предел. Удар от использования навыка оказался куда тяжелее, чем предыдущие два раза. Его накрыла сильная головокружительная слабость, он пошатнулся и упал. Лишь чудом избежал падения лицом в землю, опершись о ближайший камень.

Он услышал, как Ной выкрикнул его имя, и устало ответил:

— Знаю... — всё ещё продолжая тянуть руку вперёд. Призыв неживых не прекращался.

— ...Должен... сделать...!

— ...

До него донеслись крики рыцарей. Голова гудела, и он не мог толком разобрать слова, но, похоже, они оценили обстановку и решили двигаться дальше как можно быстрее. Без преграды в виде зомби двое резко ускорили свой прорыв.

Бах! Бум! Не было ни секунды колебания в их взмахах мечей по Диумам. Пока он с трудом наблюдал, зрение постоянно мерцало. Почему использование навыка давалось тяжелее, чем раньше? Это эффект слишком долгого пребывания в Зоне Искажения? Сколько же прошло времени? Похоже, уже больше часа... он подходил к пределу.

Он сильно прижал пальцы к переносице. Как раз в тот момент, когда подумал, что всё как-нибудь устроится, если удастся уничтожить последнее ядро.

[Живой человек, значит.]

Когда холодные слова существа, приблизившегося так, что не послышалось ни шагов, раздались прямо у уха, его тело резко повалилось набок. Кот внезапно бросился на него и толкнул.

И в ту же секунду — треск! Камень, на который он опирался, разлетелся на куски.

— Ах...!

Его всего пробрало мурашками. Если бы не кот, он оказался бы сейчас на месте того камня. Переведя дыхание, он с трудом поднял взгляд. Глаза постоянно дрожали — то ли от последствий навыка, то ли от инстинктивного ужаса.

Перед ним стоял Диум с двумя рогами.

Он выглядел иначе, чем те, что попадались раньше. Вдвое крупнее, в более замысловатых доспехах, даже в шлеме и при этом с чудовищно острыми рогами, торчащими с обеих сторон лба. Вероятно, именно этот Диум был лидером Зоны Искажения. Более того... разве он только что заговорил?

— Д-двое...

Всё тело Ноя тряслось так сильно, что он едва держался. Впервые на его лице читался страх. Вспоминая, что тот не испугался даже тогда, когда появилась целая орда Диумов, он ясно понял, насколько сейчас опасна ситуация. Кальтерика и Мелы нигде не было видно, они ушли искать ядро.

Диум в шлеме перевёл взгляд с него на Нои.

[Я думал, феи давно вымерли на этих землях... Хм, один из немногих оставшихся потомков?]

В любом произведении, когда монстры, демоны или призраки способны думать, справляться с ними становится куда труднее. С существами с разумом сталкиваться особенно неприятно. Пока Диум пристально смотрел, лицо Ноя побледнело до смертельной бледности.

Убьёт ли он сперва фея, что его заинтересовал? Что делать... среди душ, которых он мог призвать, не было неживых, способных остановить этого Диума.

[Твоя колдовская сила раздражает сильнее всего. Сначала уничтожу тебя.]

А, значит, сперва я?

Он ошеломлённо уставился на взгляд Диума, обратившийся к нему. Ну, редкую фею убивать жаль, её можно сохранить в качестве подопытной или трофея. А он? Возможно, из-за того, что всё его внимание было сосредоточено на поддержании призыва неживых, он даже не ощущал реальности происходящего.

Вот оно что. В качестве штрафа за провал квеста указывалась «смерть», но, выходит, умереть можно и по ходу квеста... хотя, не одно ли и то же?

«Если я не смогу остановить Диума, значит, это провал задания.»

Пока он лениво делал подобные выводы, его взгляд поднялся на приближающегося Диума, и подсознательно он решил, что Ной зря поднимает шум, раз уж бежит к нему с криком издалека.

Тр-еск— В тот миг, когда «рот» Диума раскрылся, он застыл. Всё его чёрное лицо разошлось, как пасть мухоловки, обнажая острые зубы.

«Почему последнее, что я должен увидеть, такая отвратительная мерзость...?!»

Свист—

В этот момент золотая энергия хлынула, словно поток, заполнив всё его зрение. Она обрушилась с такой яркой силой, как волна, накрывшая сухую землю, как солнечный свет, пробившийся в тёмное и гиблое место. Хотя он уже видел святую силу в руках двух рыцарей, источник этого сияния был несравненно иным, его хозяин был очевиден.

— Я опоздал.

Харенир. Он мысленно перекатил имя на языке, прежде чем проглотить его.

Когда ослепительный свет рассеялся, картина изменилась. Прямо перед ним стоял Харенир, а Диум каким-то образом был отброшен и врезался в дерево. Кажется, он даже краем уха услышал глухой удар.

[Кхаф...]

Диум, чьё тело было рассечено сверху донизу, выплюнул чёрную кровь. Но на чисто-белом мече Харенира не осталось ни капли чужой скверны. Будто что-то чёрное на миг брызнуло, но тут же исчезло, как если бы испарилось в солнечном свете с тихим шипением. Вот оно что — священный меч.

Затем Харенир посмотрел на него с каким-то странным выражением. Казалось, он понял всё вокруг одним беглым взглядом. Дважды шевельнул губами и произнёс:

— ...Хорошая работа.

— Ага. Я старался.

Наверное, это была простая вежливость, но он не стал отказываться. Наоборот, торопливо кивнул, охотно принимая похвалу Харенира. После того как штраф за провал квеста оказался так близко, ему особенно хотелось подчеркнуть, что он сотрудничал.

«Даже если я умру... но умру после того, как помог герою, разве это нельзя будет засчитать как успех задания?»

Харенир посмотрел на него сверху вниз с ещё более загадочным выражением. Будто не ожидал такой реакции, он плотно сжал губы, и в этот момент к нему, плача, подбежал Ной.

— Уааах, Харен!

Его лицо было искажено, словно всё напряжение, державшее его до этого, разом схлынуло при виде Харенира. Он бежал, спотыкаясь и едва не падая, громко рыдал, а Харенир мягко потрепал его по голове, словно догадываясь о его старании по разбросанным в поляне древесным обломкам.

— Обратный путь перекрыли, потому я задержался. Но ты хорошо выдержал, Ной.

Три рыцаря рассредоточились и действовали одновременно, и хотя Харенир ушёл дальше всех, звук разрушенного им ядра прозвучал почти одновременно с ударом Мелы. Иными словами, Харенир был настолько быстр, но по какой-то причине всё же задержался с возвращением.

Вероятно, Диум решил, что именно Харенир представляет наибольшую угрозу, и пытался задержать его — намеренно заваливая дорогу камнями или валя деревья.

Похлопывая Ноя по голове и хваля его за стойкость, Харенир постепенно унял его дрожь. Успокоить всего несколькими касаниями… вот что значит присутствие героя? Пока он с любопытством наблюдал за этой удивительной связью, которая всегда поражала, издалека послышалось, как Диум поднимается.

Шуршание — и вместе с ним гулкая сила существа, ломавшего дерево, прозвучали зловеще. Оно смотрело прямо на Харенира, явно разъярённое тем, что его застали врасплох.

[Ты…]

Но выражение Харенира, встретившего этот убийственный взгляд, оставалось спокойным. Это была его первая встреча с Диумом в этом лесу, и даже несмотря на два рога, торчавших из его лба, на его лице не отразилось ни малейшего волнения.

— …В конце концов, всё к этому и шло.

Наверное, он предполагал это ещё тогда, когда увидел заваленный путь. С самого начала он подозревал, что Диум выжил, и хотел исследовать Зону Искажения. Хотя другие рыцари и даже его помощник Ной относились к этому скептически.

Теперь, оглядываясь назад, казалось, что Харенир не просто догадывался, а знал наверняка. Иначе он не пришёл бы сюда, даже инсценировав собственную смерть. Пусть и было непонятно, откуда у Харенира эта уверенность, его спокойствие даже перед лицом Диума приносило странное чувство облегчения.

Более того, казалось, что он вовсе ждал именно этого момента.

Бум!

Тра! Тра!

Битва началась, Диум ринулся на Харенира. Он с яростью обрушил вниз свою огромную руку, но Харенир уклонился с лёгкостью перышка. Диум раз за разом рассекал лишь его тень, ломая ни в чём не повинные деревья и камни.

[Мелкая крыса!]

— Раз уж ты столько времени прятался здесь, скорее ты похож на крысу.

Голос Харенира, ровный и без запинки, ещё сильнее разъярил Диума. Бам, бам, бам! Он метался, размахивая руками, выбивая огромные воронки в земле. Поднятая ударами пыль рассеивалась, словно туман, мешая видеть, и как только захотелось, чтобы она быстрее осела… чёрный туман начал стелиться поверх неё.

С самого начала вся Зона Искажения была окутана этим туманом. Именно поэтому никто не смел приближаться к ней, оставив её заброшенной с момента Великой Катастрофы. И вот теперь этот туман сгущался ещё сильнее, следуя за движениями Диума, скрывая обзор.

Харенир взмахнул мечом по широкой дуге. Мгновение и туман чуть рассеялся. Тогда он сразу повернулся к Ною и к нему:

— А вы двое пока укройтесь за скалой…

Вжух! В тот момент прилетела атака. Из тумана вырвалось что-то острое и метнулось в сторону Харенира. Эта чёрная, как смоль, штука оказалась пальцем Диума; похоже, он мог свободно изменять форму своего тела.

Инстинктивно Харенир отступил на полшага назад, чтобы избежать удара. Но, возможно, его всё же задело по щеке — на коже появилась тонкая линия, из которой потекла кровь.

— Рана…

Его восклицание, наполненное недоумением от неожиданно глубокой царапины, под конец сменилось растерянным удивлением.

— …исчезла?

Рана на его щеке пропала меньше чем за несколько секунд. Когда он провёл по лицу тыльной стороной ладони, убирая кровь, там не осталось даже следа. Он даже подумал, не скрыто ли в его руке какое-то целительное заклинание. Но потом вспомнил.

«Харен не умрёт. Потому что он сын, любимый Богом».

Вдруг ему вспомнились слова Ноя. Тогда тот сказал, что герой, чьи раны мгновенно заживают, не может погибнуть всего лишь от поисковой экспедиции. И это были не просто слова похвалы, а утверждение, основанное на факте.

Вжух, вжух! Из тумана последовали новые внезапные атаки. Порой на теле Харенира возникали поверхностные раны, но они исчезали в одно мгновение. Он даже не обращал на это особого внимания. Будто это было естественно. Герой существовал без изъянов, словно так и должно быть.

Это и есть то самое «божье благоволение»?

Восхищаясь этим, он попытался сбежать вместе с Ноем. Но атаки сыпались со всех сторон, и они не находили ни мгновения, чтобы двинуться. В итоге Харенир встал перед ними, прикрывая и отражая удары. Казалось, Диум хотел взять в заложники двух слабаков, постоянно целясь именно в них.

Обычно в такой ситуации руки героя оказывались связаны защитой слабых. Тогда читатель видел бы его бессилие и досаду, а те, кого он защищал, испытывали бы благодарность и чувство вины. Но сейчас всё было иначе — его не покидало странное ощущение несоответствия. Наоборот, казалось, что Харенир словно ждал именно этого момента…

Грохот!

В этот миг издалека донёсся звук чего-то ломаемого. Хотя до этого в лесу уже слышались разные оглушительные раскаты, именно этот звук отчётливо прорезал уши. Тот самый звук, что они слышали уже четыре раза.

— Я разрушил её!

Мощный крик Кальтерика прозвучал особенно ободряюще. Ему наконец удалось прорваться сквозь однорогих Диумов и уничтожить ядро.

С этим были уничтожены все ядра в Зоне Искажения.

Когда исчезло последнее ядро, тяжесть, давившая на лес, резко спала, стало намного легче дышать. И тут ему показалось, что уголки губ Харенира, стоявшего перед ним, чуть приподнялись.

Вжух!

В тот миг, когда он провёл мечом по горизонтали, вспыхнуло яркое белое сияние, и туман вокруг развеялся в одно мгновение. Движение напоминало прежние, но результат оказался совершенно иным. Яростный порыв ветра поднялся и снес даже шлем Диума вдали.

[Т-ты…]

— Мне было скучно.

Харенир улыбнулся, глядя на растерянного Диума. Теперь он ясно понял источник того самого ощущения несоответствия, что терзало его раньше. Ах… он нарочно тянул время, чтобы двурогий Диум не смог приблизиться к остальным рыцарям. Специально притворялся, будто силы равны, будто он с трудом сражается в тумане.

Вжух! Одним прыжком Харенир оказался прямо перед лицом Диума. Легко метнулся вперёд и изящно взмахнул мечом, и — ба-бах! — страшный грохот разнёсся по округе, земля разлетелась вдребезги.

— Есть одна вещь, что мне любопытна. Как ты вернулся к жизни?

[Угх, гу-у…!]

— Или же ты изначально вовсе не умирал?

Харенир спокойно задавал вопросы, приближаясь. Его движения выглядели лёгкими, почти воздушными, но там, где ступала его нога, земля проваливалась. Будто рушился весь лес. Почва, падающие деревья, разлетающиеся камни — ничто не могло преградить путь шагам Харенира.

Диум в отчаянии пытался сбежать. Он бежал, уворачиваясь от меча, оступался на яростно дрожащей земле, хватался за деревья — но те ломались, и он снова катился по земле. Ситуация была совсем иной, чем раньше.

— Не собираешься отвечать, ха…

Словно разочарованно произнёс Харенир, хотя на самом деле и шанса ответить он не давал. Было неясно, говорит ли он всерьёз или насмехается, но Диум, превратившийся уже в жалкое зрелище, явно воспринял это как насмешку и задрожал.

[Гррааааааргх!]

Наконец Диум широко раскинул руки и издал жуткий рёв. Из его тела вырвалась кромешно-чёрная миазма, хлынувшая во все стороны с ужасающей силой. От этой ауры было невозможно даже стоять прямо.

Кальтерик и Мела, спешившие к ним на помощь, с мучительными стонами остановились. То, что выпустил Диум, было не просто миазмой. Казалось, что одно лишь прикосновение заставит тело сгнить и рассыпаться.

Заражение Зоны Искажения ускорилось.

— Х-х…

В конце концов он рухнул на колени, упираясь дрожащими руками в землю. Казалось, жизненная сила утекает прочь. Он не мог понять, побелели ли пальцы от того, что он так вцепился в почву, или же это был процесс заражения самой Зоной.

Страшная боль накатила, словно лёгкость дыхания чуть раньше была всего лишь иллюзией. Будто его лёгкие каменели.

[Ты возомнил себя героем только потому, что разрушил ядра! Думал, что сможешь уничтожить наши земли такими жалкими трюками! Ке-хе-хе! Смешно, до чего нелепое высокомерие!]

Диум разразился издёвками. Его смех эхом разнёсся по лесу и пульсировал в голове. На самом деле, это был тот вопрос, который с самого начала не давал ему покоя.

Разве Зона Искажения исчезнет, если уничтожить все ядра? Если да — почему никто не пробовал раньше? Хотя, когда Кальтерик разрушил последнее ядро, он действительно почувствовал, что мрачная энергия ослабла, но это означало лишь уменьшение, а не исчезновение.

Более того, теперь, когда миазма Диума наполнила пространство, появление новых ядер могло произойти в любую минуту. Диум безумно смеялся, глядя на застывшего Харенира.

[Как мы могли бы отказаться от этих земель! Мы непременно вернём нашу эпоху…!]

— Честно говоря, сначала я не был уверен.

Спокойный голос Харенира прорезал яростные крики диума. Неожиданные слова заставили замереть не только чудовище, но и его самого. Что он имеет в виду? В чём он сомневался?..

— Я сомневался, принесёт ли уничтожение ядер настоящий результат.

[Что…?]

— Но ты спрятал последнее ядро.

Посреди бушующего чёрного урагана Харенир слегка улыбнулся. Эта мягкая улыбка выглядела пугающе неуместной в столь отчаянной ситуации.

Похоже, Харенир понял ситуацию сразу, как только вышел на поляну. Последнее ядро сдвинулось с места, и рыцари отправились, чтобы с ним разобраться.

— Вот и получился ответ.

Харенир едва заметно кивнул, словно в благодарность, а затем поднял свой священный меч вертикально вверх.

Хотя Харенир говорил, что не уверен в ответе, он ни секунды не колебался, уничтожая ядра. С того момента, как загрязнённая энергия в этом месте хоть немного ослабла, на его лице появилась лёгкая тень удовлетворения.

Более того, все его спутники верили, что у Харенира есть какое-то решение. Пусть появление диумов после десятилетий вызвало у них шок, но, несмотря ни на что, они подчинились приказу командира.

Все их действия ясно исходили из веры.

Глаза Харенира, следящие за кончиком меча, устремлённого в небо, были яснее, чем когда-либо.

— …

Он не понял слов, которые Харенир произнёс следом. Это был незнакомый язык, не язык Империи. Бафф перевёл их, и он предположил, что это, возможно, божественная речь.

Единственное знакомое слово — «Сольниум», имя, которое жрец в главном зале произнёс, рухнув на колени, когда священный меч исчез. Похоже, Харенир обращался к богу, которому поклонялась Святая Империя.

Сын, о котором говорили, что его любит сам Бог. Его тихое бормотание было словно обращено лишь к небесам и разносилось по ветру, однако...

Одно слово прозвучало в его голове особенно отчётливо, словно вырезанное на камне:

[Очищение.]

В тот миг, когда спокойный голос прозвучал, словно приговор, — вжух! — ослепительный золотой свет пролился на лес. Свет, собравшийся у кончика поднятого меча Харенира, разом взорвался наружу, когда он повернул клинок и вонзил его в землю. Когда святая сила разлилась вокруг, всё пространство залило белым сиянием.

Будто тёплое солнце в зените обняло всё вокруг. Это была золотистая энергия, существования которой он даже не знал, но теперь, впервые ощутив её, понял, что будто всегда отчаянно по ней тосковал.

Лес начал возвращать себе цвета.

Мир, до этого чёрно-белый, наконец полностью залился светом и стал наполняться свежими красками. Изумрудное сияние, закрутившись вокруг места, где был вонзён меч Харенира, зазеленило траву и раскрасило деревья. Всё вокруг оживало, становилось ярким и чистым. Даже камни сверкали, словно наполненные жизненной силой. Из его приоткрытых губ вырвался изумлённый возглас:

— Ах...

Пространство напоминало священную землю.

[Н-невозможно! Этого не может быть…!]

Диум задрожал, бешено забился. Будто вид множества жизненных сил, проникающих в выцветшую чёрно-белую землю, вызывал у него отвращение. Будто исчезновение покорённого им мира было ужасным зрелищем. Он испустил пронзительный вопль.

Гр-р-рох! — словно собрав всю силу, диум вызвал бурю чёрной энергии.

Даже на расстоянии он почувствовал, как тело непроизвольно напряглось. От точки, где стоял диум, вновь начала распространяться скверна, и цвета леса снова блекли… но —

Шаг.

Стоило Харениру сделать один шаг вперёд, как яркая зелень вновь расцвела. Буря тьмы, поднятая диумом, и сияние, окружавшее Харенира, столкнулись. Результат был очевиден и безнадёжен: все действия диума выглядели жалкими судорогами обречённого.

С каждым шагом, с каждым приближением Харенира энергия диума рассеивалась, а тело его крошилось в прах. Он рухнул, потеряв ноги, вытянутые руки растворялись в воздухе.

[Угх, аааааа!]

— Ответ на мой вопрос…

[А… ааа…!]

— Похоже, ты всё ещё не собираешься отвечать.

Это была невероятно оскорбительная реплика, особенно в адрес диума, у которого уже исчез рот. Но глаза Харенира смягчились, словно он и правда испытывал разочарование. Глаза диума, поднявшего взгляд к нему, налились чернотой — даже его кровеносные сосуды были тёмными, что выглядело зловеще и чуждо. Впрочем, вскоре и лицо диума начало разъедать.

Наконец, им удалось уничтожить диумов, скрывавшихся в Зоне Искажения, и очистить саму зону.

— Ураааа!

— Как и ожидалось от Командира!

Пока Ной и Кальтерик шумно радовались, он тоже с изумлением наблюдал за происходящим.

«Так вот каким должен быть уровень силы, чтобы называться героем?»

Недавнее очищение это ведь, по сути, ультимативный приём, вроде финального навыка в игре. Способность максимального самовосстановления и даже умение очищать заражённые территории.

Обычно, когда у персонажа появляются такие абсурдно мощные способности, люди спрашивают: «Он что, сын разработчика?»

И ведь да, Харенира действительно называют «сыном Бога». Значит, подобные силы для него естественны?

Скрытно завидуя ему, он быстро огляделся. Лес постепенно возвращал свои краски, и даже упавшие зомби — бывшие жители деревни — вдали начинали обретать цвета.

Странно, но всё напряжение вдруг исчезло. Наверное, это было облегчение. Он сам высмеивал рыцарей за то, что они растерялись перед зомби, но в итоге их чувства передались и ему.

«Хотя ведь всё это просто игровой сценарий.»

Пытаясь отстраниться от пережитого, он, ворча про себя, сделал шаг к Ною и спросил:

— Ты уверен, что всё решилось?

Ной, который собирался подбежать к Харениру, вздрогнул от неожиданного прикосновения. Услышав вопрос, он нахмурился, словно перед ним задали невообразимо глупость, и повысил голос:

— Конечно! Харен всё решил!

— Понятно...

— Ты же сам видел только что! Свет от священного меча…!

Он медленно кивнул на хвалебные слова Ноя. Если даже Ной — мозг всей этой группы — был так уверен, значит, ситуация и правда разрешилась.

«Хорошо, если так...»

Глухой удар.

Он рухнул лицом вниз. Не на колени, не медленно, а просто как подкошенный, ударившись лицом о землю. Даже попытаться удержаться не успел. Где-то сбоку послышался испуганный вопль Ноя, но у него не осталось сил даже пошевелить пальцем.

Побочные эффекты, которые лишь временно задержала встряска от пережитого, теперь обрушились все разом. Он просил хотя бы кнопку «отключить звук», если уж нельзя выйти из системы, но разработчики, похоже, добавили вместо этого функцию обморока. Даже горный дух покачал бы головой от этого безумия...

Зрение стремительно погасло, и сознание оборвалось.

***

[Часть 4. 8%]

Он медленно открыл глаза. Тело, которое теперь подчинялось ему, ощущалось странно, будто чужое, поэтому он несколько раз подряд опустил и поднял веки, уставившись в потолок. Перед глазами было тёмно-коричневое дерево, очевидно, потолок деревянного строения.

— Мяу.

Послышался тихий звук, и что-то мягкое коснулось его подбородка. Вздрогнув, он опустил взгляд.

Чёрная кошка.

Неудивительно, что грудь казалась тяжёлой, сколько же она тут пролежала? Удивившись, он лишь теперь окончательно осознал, что всё ещё находится в игре. Просыпаться в этом мире по-прежнему было непривычно.

Мистические фиолетовые глаза кошки внимательно изучали его. Взгляд, словно проверяющий каждую черту его лица, казался почти тревожным, и от этого было немного странно. Вспомнив, как даже в Зоне Искажения кошка бросилась к нему, спасая от атаки диума, он невольно задумался.

«Разве фамильяры обычно бывают настолько привязаны к хозяину? Или это особенность NPC?»

Кошка вела себя почти как хранитель.

— Эй, NPC. Я через многое прошёл, где моя награда за середину игры?

— Мяу.

— Судя по реакции, ты ведь меня понимаешь.

— ...

— А вот теперь вдруг перестала отвечать.

Он попробовал задать кошке ещё пару вопросов, но разговор так и не состоялся. И системное окно, и NPC здесь, похоже, работали из рук вон плохо. Раздражённо вздохнув, он попытался схватить кошку, чтобы как следует её допросить, но его тело, едва проснувшееся, не слушалось. Кошка, уловив намерение, мгновенно юркнула прочь — гораздо быстрее, чем его вялые руки смогли бы пошевелиться.

С сожалением проводив взглядом её исчезающую фигуру, он медленно поднялся с кровати. Судя по виду комнаты, это был постоялый двор, вероятно, они остановились отдохнуть после уничтожения Зоны Искажения...

Скрип.

Пошатываясь, он подошёл к двери и с трудом открыл её. За ней оказался просторный зал, видимо, общий для всех постояльцев. Его зацепил взгляд, ослепительно голубой, ярче любого неба, что он видел прежде. Единственное существо с такими глазами — Харенир.

Обычно тот носил форму под мантией, и потому более повседневная одежда выглядела на нём непривычно: свободная рубашка, светло-серые брюки. Даже в такой простой одежде красота его лица не потускнела. Характер у него был мерзкий, но приходилось признать, что лицо у него чертовски красивое.

«Неужели Бог, так любивший своего сына, вылепил ему и лицо с особой тщательностью?»

Сначала он удивился, потом, сам того не замечая, стал рассматривать Харенира с любопытством. Но, неожиданно, и тот внимательно смотрел на него. Проведя взглядом синих глаз сверху вниз, Харенир медленно произнёс:

— ...Ты очнулся спустя три дня.

Ах, вот почему ходить было так тяжело. Он-то думал, что суставы совсем отказали. Лишь теперь, запоздало поняв, зачем кот осматривал его раньше, он медленно кивнул.

— Да. Потому что я много работал.

Он не забыл осторожно намекнуть на вознаграждение за успех. Пользуясь ситуацией, он надеялся, что даже Харенир признает, что он помог. Намечая более широкую картину, он добавил:

— Особенно трудно было сдерживать зомби.

— …Так бывает, когда убиваешь диумов. Они становятся агрессивнее, если долго находятся в зоне вторжения.

— Верно. Даже когда напал двурогий диум, я старался не использовать некромантию…

Воодушевлённый согласием Харенира, он вновь подчеркнул, как ему пришлось нелегко. Пока он жаловался, что старался изо всех сил даже в смертельно опасных ситуациях, Харенир слегка наклонил голову набок. На лице отразилось странное выражение.

— Ты. Ты как-то иначе выглядишь, чем в прошлый раз, когда мы встречались.

Ах да. Разве Исаф не был тем самым, кто тогда бросил Харениру нелепую фразу вроде «твоя душа красивая»? Получается, они уже были знакомы… Не показался ли он слишком непринуждённым? Пока он ломал голову, не заметит ли тот подмену, Харенир пробормотал:

— Хотя тогда ты сказал что-то и сразу ушёл…

Он с трудом сдержал вздох облегчения, готовый вырваться наружу. Верно — герой и злодей вряд ли проводили бы вместе много времени. Странно, конечно, что тот вдруг подошёл и сказал такую ерунду, но, так или иначе, путь к отступлению открылся.

Согласно всем канонам историй о переселении душ, существует проверенный способ, как рассеять подозрения.

— …С тех пор многое произошло.

— Хм. Я слышал, ты не оказал сопротивления, когда тебя арестовали. Даже в тюрьме вёл себя тихо, а потом быстро получил смертный приговор.

Он просто отвёл взгляд в сторону. Даже тюремщик тогда усмехнулся: «Всё это время лежал, будто мёртвый, а теперь вдруг шевелишься?» Ной тоже находил арест Исафа странным, значит, действительно что-то произошло.

— Поэтому поползли слухи, будто ты умер, а в тело вселилась другая душа.

Да уж, наблюдательный тип.

Он едва удержался, чтобы не выдать удивления, и сохранил спокойное выражение лица. В прошлой жизни он умел прятать эмоции, а в этом теле это стало ещё проще, казалось, у него и мимических мышц-то нет. Наверняка сейчас его лицо было совершенно пустым.

Харенир с интересом наблюдал за ним. Намёк на то, что в тело некроманта могла вселиться чужая душа, был довольно оскорбительным, но тот, похоже, удивился его молчаливой реакции.

— Кажется, ты ослаб сильнее, чем я думал. Судя по всему… — медленно произнёс Харенир и замолчал.

Наверное, его состояние не показалось притворством — трёхдневное обморочное состояние подтвердило всё само собой. Да, даже в ослабленном теле он изо всех сил сражался и помогал в зоне…!

— Однако… — Харенир слегка улыбнулся. — Я слышал, ты признался: «Я пытался извлечь души жителей Клама и поглотить их сущность, чтобы восстановить тело…» Не знал, что такое вообще возможно с помощью некромантии…

Он произнёс это с видом искреннего восхищения. Разумеется, даже пробегающий кот понял бы, что восхищение было далеко не добрым. К тому же Харенир сказал «признался», значит, это было сказано уже после ареста… Ха. Похоже, быстрая казнь ему и правда полагалась. Удивительно, что голова у него тогда осталась на плечах.

— В теле в таком состоянии, наверное, было трудно даже убить жителей, но ты всё же замучил и перебил их до последнего. И всё же, похоже, твой замысел провалился. Ах, или теперь управление ими — часть процесса поглощения их сущности?

— …

— Я признаю, что ты помог в Зоне Искажения, но не вздумай приписывать себе за это заслуги.

…Вздох.

Похоже, попытка похвастаться, как усердно он работал, управляя жертвами резни в Кламе, обернулась против него. Если подумать, это и так было очевидно. Герой признал его вклад подозрительно быстро, но теперь стало ясно: выполнение задания этим не ограничится.

Он даже не чувствовал возмущения из-за услышанной критики. Лишь новое отвращение к Исафу и лёгкое сожаление о том, что его хитрость провалилась из-за этого тела. Он отвёл взгляд в сторону.

— Можешь немного отдохнуть, пока не восстановишься.

Будь то проявление заботы или просто расчёт на то, что, оправившись, он будет реже вызывать тех мертвецов, он с готовностью согласился. Говорить ему было нечего, хотелось лишь поскорее уйти из этой неловкой ситуации. Спать, правда, после столь долгого сна не хотелось, но остаться одному в комнате казалось куда лучше.

Он уже собирался закрыть дверь, но…

Бл-бр.

Из живота донёсся предательский звук, в который не хотелось верить. И не тихий — настоящий рёв. Прежде чем он успел хоть как-то среагировать, желудок вновь громко заурчал. Вспомнив, что единственное, что он ел после пробуждения в этом мире, это зелье, выпитое в кабинете Ноя, он лишь молча смирился.

— …Мы принесём еду.

— …Хорошо.

Хотя раньше он и не привык питаться регулярно, теперь, осознав, сколько времени провёл без пищи, ощутил острое, почти звериное чувство голода. Тем более что потратил немало сил.

Бах!

В этот момент дверь распахнулась, и в комнату вбежали остальные спутники. Стоило Ною увидеть его, как тот воскликнул:

— О, ты наконец очнулся?!

Мела быстро окинула его взглядом, а Кальтерик дёрнулся, будто увидел привидение.

— Уф, я думал, ты злой дух…

Вид Исафа, пролежавшего три дня без сознания и только что поднявшегося, действительно был жалок. Одежда под мантией тоже оказалась абсолютно чёрной.

Теперь он понял, почему в Зоне Искажения никто особенно не переживал о нём. С бледной кожей, в чёрном одеянии и без капли цвета на губах он вполне мог сойти за уже заражённого.

— Иди умойся. Я закажу еду.

Он послушно подчинился словам Харенира. Теперь, когда осознал голод, не мог думать ни о чём, кроме еды. Благодаря этому ванная в этом мире не показалась ему странной, напротив, просторнее и удобнее, чем тесная комната его прошлой жизни. Он быстро управился и вышел.

Однако он почему-то был уверен, что еду принесут прямо в комнату, поэтому, не дождавшись, удивился и открыл дверь. Снаружи пахло чем-то вкусным. В общей комнате, на круглом столе, уже стояло множество блюд.

Все спутники сидели по местам, свободным оставалось только одно.

— …Разве еду не должны были принести отдельно в комнату?

— Раз уж ты проснулся, нам нужно обсудить, что делать дальше.

Харенир ответил спокойным тоном, но ему это совсем не понравилось. С чего вдруг они решили делиться планами? Это сильно контрастировало с их прошлым поведением, когда его просто потащили в Зону, не объяснив ровным счётом ничего. Может, теперь, когда он доказал свою полезность и не солгал, они решили включить его в разговор?

Чувствуя неловкость от непривычной ситуации, он остановился в стороне, лишь глядя на стол, когда Кальтерик громко выкрикнул:

— Я тоже не хочу есть с таким, как ты!

Похоже, выражение лица всё выдало. На самом деле ему было просто неловко, а не неприятно, но если выбирать между «нравится» и «не нравится», то, пожалуй, ближе было второе.

Он вообще редко ел с кем-то вместе.

В прошлой жизни люди его сторонились, а те, кто всё же пытался подойти, делали это из корысти. Он отказывался от общения с теми, кто хотел использовать его способность видеть призраков в личных целях, и сам избегал подобных ситуаций.

Похоже, с Исафом было то же самое. Так что его неуверенные шаги объяснялись не только воспоминаниями прошлой жизни. Чувствуя неловкость без особой причины, он мысленно оправдал себя и, стараясь выглядеть как можно спокойнее, подошёл к столу и сел. К сожалению, место оказалось рядом с Кальтериком, но…

Увидев его выражение, Кальтерик нахмурился.

— Я никогда не поблагодарю тебя! Твои мертвецы были жертвами резни! Очевидно же, ты сам ослабил себя, копаясь в какой-то подозрительной магии…

— Я и не просил благодарности…

Кальтерик запнулся, услышав его бормотание. После разговора с Харениром он и так уже понял, что до завершения задания ещё далеко, а слова Кальтерика лишь усилили досаду. Крутя в руках столовые приборы, он тихо пробормотал:

— Твоя благодарность для меня ничего не значит.

Единственное, что имело значение, это настоящее признание героя. То, что теперь казалось недостижимым.

Пальцы его двигались всё нервнее, пока он вдруг не услышал, как Ной, сидевший напротив, резко втянул воздух:

— Хик!

Даже Кальтерик, который обычно вспыхивал мгновенно, на этот раз застыл, и лишь тогда он поднял взгляд и понял, что всё это время вертел в руках не ложку, а нож.

«А.»

Да, действительно странно — и даже зловеще — выглядел человек с мрачной аурой, бормочущий под нос, да ещё с ножом в руках.

[Вопрос: Тогда что имеет значение для Исафа?

Ответ: Твоя душа.]

Атмосфера и правда будто располагала к такому диалогу.

Хотя сейчас его называли ослабленным, когда-то он был существом, которого даже Святая Империя не могла обуздать.

— Ч-что ты сказал…?!

— Кальтерик. Давай воздержимся от лишнего шума.

Кальтерик, опомнившись, резко вскочил. Стыдясь своей минутной слабости, он вспыхнул ещё сильнее, но сразу сел на место после слов Харенира. Зрелище было забавным, но он тщательно скрыл улыбку.

Похоже, теперь он понял, как обращаться с Кальтериком, по крайней мере, отчасти. Конечно, раз этот святой рыцарь ненавидит некромантов, злоупотреблять этим не стоило, но анализ показал: спокойная реакция действует на него куда лучше, чем спор.

Послышался лязг посуды...

Еду начали только после того, как переполох улёгся. Не привыкший к пище этого мира, он осторожно следил за тем, как едят его спутники, и лишь после этого приступил к еде. Несмотря на настороженность из-за непривычного вида блюд, на вкус всё оказалось довольно знакомым.

Это — картошка, то — курица. Этого овоща он не знал, но по консистенции напоминал шпинат и так далее. Специи были непривычные, но еда вполне съедобная.

Пока он медленно жевал, делая по одному куску за раз, Кальтерик бросил на него взгляд и заметил:

— Ешь так, будто впервые в жизни.

— Исаф ведь сидел в тюрьме, неудивительно, что он давно не ел, — неожиданно заступился Ной. Он даже добавил, что тюрьма, где содержали Исафа, славилась ужасными условиями, отчего Кальтерик, смутившись, тут же замолчал. Ему и так приходилось сдерживаться из-за предупреждения Харенира.

Враждебность в глазах Ноя, когда тот смотрел на него, заметно ослабла. Раньше, стоило их взглядам встретиться, Ной вздрагивал, а затем бросал злобный взгляд, теперь же лишь слегка отворачивался.

Не похоже, чтобы он был благодарен за то, что тот сдержал зомби в Зоне, ведь факт, что мертвецы, которыми он управлял, были жертвами резни, всё равно не давал покоя. Скорее всего, дело было в другом: из-за того, что он всё время шатался, задыхался и падал в обморок, Ной просто перестал воспринимать его как угрозу. Наверное, решил, что с таким жалким телом он ничего не сможет натворить, даже если за ним не следить.

Хотя было, конечно, неплохо, что напряжение спало, но чувство унижения всё равно осталось...

Отпив воды, Ной небрежно заговорил:

— Мы следили за Зоной Искажения, очищение там идёт стабильно уже три дня. Думаю, через две недели она полностью очистится.

— ...Разве она не очистилась уже тогда?

— Ты вообще представляешь, насколько велика Зона?!

И вправду, лес, который он исследовал через души, был огромен. Это был не просто прогулочный лесок, а целая местность, где люди регулярно пропадали. Видимо, очищающая сила, выпущенная Харениром, постепенно распространялась от того места по всему лесу, возвращая ему краски.

— Всё равно, сам факт, что очищение идёт, невероятен! Такого раньше не удавалось никому! Возможно, Солниум возложил на героя миссию уничтожить все Зоны. Теперь ясно, зачем Бог даровал ему ту благодать! — с жаром воскликнул Ной.

Кальтерик тут же подхватил, почти гордо:

— Это благодать, которую получает только настоящий герой! За всю историю империи таких избранных можно пересчитать по пальцам одной руки!

В его громком голосе послышались нотки хвастовства. Взгляд, брошенный на него, как бы говорил: «мой господин — великий человек, а ты — ничто».

Мела тихо добавила:

— Благодать, что зовётся Священной Обителью...

Какие громкие титулы. Сын, любимый Богом. Святой рыцарь, получивший благодать. Сущность, распространяющая Священную Обитель и очищающая пространство. Ему даже принадлежал титул Несгибаемого Рыцаря, чьи раны заживают мгновенно. Неудивительно, что его спутники, кажется, превратились в фанатиков Харенира.

Жуя кусок цельнозернового хлеба, он пробормотал:

— Бог, похоже, слишком много свалил на одного человека.

— ...

— ...

— ...

«Вот теперь я влип.»

Слова сорвались сами собой. Со стороны это звучало так, будто он жалуется, что, наделив одного человека такими сверхспособностями, Бог просто переложил на него всю ответственность.

Атеист в прошлой жизни, он и сейчас не чувствовал внезапной религиозной веры, даже наблюдая чудеса своими глазами. Признать существование Бога и почитать Бога совершенно разные вещи.

Атмосфера заметно похолодела после его замечания. Хотя голос у него был тихим, за столом сидели рыцари с великолепным слухом и фей, не пропускающая ни малейшего звука. Все посмотрели на него.

Ч-что теперь делать? Если он начнёт объяснять, что был атеистом, это только всё усугубит. Он растерялся и даже не мог прожевать хлеб во рту, когда вдруг с противоположной стороны стола раздался тихий смех.

Это был лёгкий выдох, едва уловимое хихиканье, но, к удивлению, рассмеялся Харенир. В его голубых глазах мелькнул лёгкий оттенок веселья.

— Раз уж мы убедились, что очищение действительно работает, — спокойно произнёс он, — думаю, стоит продолжить устранять Зоны таким же образом.

Он был благодарен за то, что Харенир так естественно снял напряжение, повисшее в воздухе, но вот смысл сказанного остался для него неясен.

— …Теперь, когда вы убедились, что диумы живы, разве не стоит вернуться к Ордену?

Разве первой целью не было именно это — подтвердить, что диумы всё ещё существуют? Теперь, когда они собственными глазами видели диумов, обитающих в зоне вторжения, Ордену придётся поверить. Пусть тело того диума исчезло в очищающем свете, но свидетелей было достаточно.

— Мы нашли только однорогих диумов. Двурогий был всего один.

— …?

— Я хочу провести более тщательное расследование. Узнать, действительно ли все выжившие диумы собрались только в южной Зоне или же они скрываются и в других местах. И главное, были ли они возрождены… или вовсе не умирали.

Чем больше он слушал, тем сильнее путался. Если требуется расследование, логичнее было бы сообщить Ордену о ситуации и организовать официальный поисковый отряд.

Говорили, что именно диумы когда-то стали причиной Великой Катастрофы.

Может, дело в том, что герой обладает слишком большим значением, и потому они хотят действовать осторожно? Возможно, Харенир просто хотел удостовериться, что в живых остались лишь мелкие существа, чтобы избежать ненужной паники.

Хотя многое оставалось неясным, он чувствовал, что если спросит напрямую, Харенир всё равно не ответит. Тот наверняка повторит, что ничего не обещал объяснять. Уже то, что он рассказал хоть что-то, и то было немало.

Он промолчал, стараясь не нарушать атмосферу, и тогда Харенир слегка улыбнулся.

— А в конечном итоге, — продолжил он, — цель в том, чтобы проверить, не пробуждается ли «оно».

— Что?! Командир, это же…!

— Харен! Этого не может быть!

Кальтерик и Ной одновременно вскрикнули. Несмотря на то, что Харенир назвал это просто «оно», все сразу поняли, о чём речь, и поспешили возразить. Даже Мела покачала головой.

Хм… судя по контексту, речь, вероятно, шла о лидере диумов. Возможно, имелся в виду преемник, но, учитывая реакцию остальных и уровень опасности, связанный с количеством рогов, скорее всего именно лидер. Возможно, причина, по которой Ной был так уверен, что они «полностью покончили с диумами», заключалась в том, что сражение с лидером было настолько ожесточённым. Обычно, стоит лишь обезглавить врага и подчинённые сами падают.

Ах, ещё один флаг взвился.

Хотя ощущение было слабым, он никак не мог избавиться от холодного предчувствия, сковавшего грудь. На фоне гомона за столом он тихо разламывал хлеб и ел, затем будто бы невзначай спросил:

— Значит, теперь мы направляемся к следующей Зоне?

Глаза Харенира расширились. Он выглядел довольным тем, как спокойно тот спросил о дальнейших планах в ситуации, когда остальные только и делали, что отрицали сказанное им ранее. На его лице появилась лёгкая улыбка, уголки глаз смягчились.

— Почему ты спрашиваешь?

— …Что значит «почему»? Чтобы подтвердить твою цель, нам нужно идти в Зону.

— Ты только что вздохнул. Что тебя тревожит?

Когда он это заметил? Неохотно встретив взгляд Харенира, он ощутил, будто его ловко подводят к нужному ответу.

— …Я просто подумал, сможем ли мы продолжать исследовать Зоны таким небольшим составом. Ведь, похоже, и в следующей зоне мы столкнёмся с диумами.

По законам игр путь к боссу всегда становится всё сложнее. Если они прошли первую фазу рейда, вторая, естественно, окажется куда тяжелее. Но, похоже, Харенир не собирался возвращаться в Орден, а значит, впереди его самого ждало лишь больше трудностей. Хоть тот и говорил, что ему нужен только проводник, находясь в одной зоне вторжения, он неизбежно будет под ударом.

Услышав это, Харенир улыбнулся ещё шире. Эта святая улыбка на божественном лице могла бы пробудить веру даже у неверующего, но почему-то по спине пробежал холодок. Почему он улыбается? Невозможно было поверить, что человек, который его недолюбливает, делает это из добрых побуждений.

Это явно предвещало беду.

— Верно. Нам понадобятся вспомогательные средства. Поскольку большинство магических предметов в Зонах не работают, я собираюсь достать несколько святых реликвий.

— …Из храма?

— Нет. Это невозможно, ведь мы не можем действовать под своими настоящими именами. Мне не нужно излишнее внимание, да и то, что я ищу, в храме не найдёшь.

Он моргнул, не понимая. Один герой официально числится мёртвым, двое рыцарей сбежали из-под допроса, сославшись на то, что отправились по стопам героя, а Ной подал в отставку, покидая священный город. Мол, ему требуется отдых, ведь он не смог смириться с утратой героя, с которым вырос.

Тогда как можно раздобыть святые реликвии где-то вне храма?..

— Я собираюсь отправиться в гробницу первого императора. Место, наполненное реликвиями и священными артефактами, пропитанными славой времён основания Святой Империи Соларес.

…В гробницу? Как забавно: святые рыцари и вдруг расхитители могил. Впрочем, он подумал, что по сравнению с зоной вторжения местность гробницы, возможно, будет попроще.

— И эта гробница, как ты знаешь, находится в небесах.

«А?»

Что он сейчас сказал? Почему вдруг после туманного леса — небесный остров? Почему сложность карты растёт такими скачками? Он был не единственным, кто удивился: Кальтерик и Мела тоже уставились на Харенира в шоке, а Ной выглядел ошеломлённым.

— Но ведь до сих пор никто не мог приблизиться к тому месту…!

— Верно. Но раз уж это гробница, разве Исаф не сможет проложить туда путь?

Не надо так говорить, будто поиски могил — моё родное ремесло.

Он чувствовал себя страшно оскорблённым, но ещё больше сбивало с толку то, что после слов Харенира остальные трое выглядели так, будто всё прекрасно поняли. Что, гробница, выходит, и вправду мой дом?

Я только что узнал о существовании этой гробницы! И в этой ужасной игре даже нет мини-карты, как мне теперь ориентироваться? Никаких специальных предметов, выданных только игроку, и никаких скрытых умений до сих пор не появилось!

Несмотря на его внутренние метания, Харенир мягко улыбнулся и заговорил. Голос был необычайно добрый и ласковый.

— Тебе, вероятно, придётся постараться и при входе в гробницу, и уже внутри. Так что ешь побольше.

Ага, вот почему меня пригласили за стол.

За этим подавленным осознанием поднималась волна возмущения. Обычно такое стоило бы отдельного квеста, а тут всё просто свалили в «Помоги герою». Он поклялся отклонить задание, как только оно появилось, но чертова игра. Чёртова ужасная игра.

Он уныло вцепился в мясо. Грустно, но вкусно.

***

Они долго ехали в повозках от деревни у южной Зоны Искажения. Чтобы не оставлять следов, им приходилось несколько раз пересаживаться.

В основном использовали грузовые фургоны; сначала дорога давала себя знать, неудобно ехать, но вскоре он привык. Долгий путь мог бы наскучить, но он постоянно дремал, и дни пролетали быстро. Как будто обморок стал катализатором, с того дня он стал гораздо слабее и чаще засыпал.

«…Он всё ещё жив, да?»

Даже Кальтерика беспокоило его бесконечное дремание. Он дремал, как больная птица, а когда просыпался, тупо гладил кошку. Хотя кошка NPC, в его сонном состоянии было трудно оттолкнуть спавшее у него на коленях животное. Подверженный приязни к тёплому телу, он снова и снова провёл рукой по спине кошки — и снова задремал.

Каждый раз, когда он открывал глаза, пейзаж менялся, и в конце концов раздались возгласы, они приехали. Сойдя с повозки, он оглянулся и увидел место, сильно отличавшееся от прежней деревни.

Это был город.

Высокие дома стояли густой стеной, дороги были лучше, и на улицах толпились люди. В этом месте чувствовалась суета процветающего края. В той деревне было пустовато, возможно, люди сбежали, из-за близости к южной Зоне.

— Вот, берите по одному! — как только они сошли, Ной, сбежав куда-то, раздал каждому круглый жетон. Он с любопытством посмотрел вниз, и Кальтерик воскликнул с восхищением.

— Ты принёс серебряные жетоны? Второй ранг — самое то. Отлично, что удалось уйти от пристального внимания наёмного гильдии.

— Хе-хе. Как ты смеешь!

Ага, значит, это те самые наёмнические знаки. В ситуации, когда нужно перемещаться по разным землям, лучшей маскировки, чем роль наёмника, не придумаешь. В похожих произведениях тоже часто маскировались под наёмников.

На тыльной стороне аккуратно сделанных серебряных жетонов были выгравированы имена.

— И зовите друг друга тоже аккуратно. Сэр Кальтерик — «Дерик», леди Мела — «Мел», а я, раз уж имена у меня распространённые, останусь просто «Ной»...

Он заглянул на жетон Харенира. В центре был вырезан большой световой знак. Судя по почтению Ноя, это, видимо, высший ранг. Серебряный жетон первого ранга. Как и ожидалось, Ной объяснил: раз рыцари могли по привычке звать его «Командир», то в анкете они зарегистрировали его именно как «командира» этой подставной наёмнической группы. Документы были подготовлены дотошно.

Однако на оборотной стороне жетона, высечено было имя «Харен».

Подождите, разве это не уменьшительно-ласкательное прозвище, которое Ной использовал?

— Нельзя ли взять другое имя? Нас не раскроют?

— Уже полно наёмников с именем «Харен», так что всё в порядке! Большинство людей не используют свои настоящие имена при регистрации в наёмниках, а очень часто берут имена своих кумиров! Сколько людей, по-твоему, хотят быть похожими на героя, уважаемого всеми гражданами империи? Но имя «Харенир» почитается почти как божественное, и никто не решается использовать его напрямую, поэтому берут что-то похожее.

Он говорил о том, что многие используют псевдоним «Харен» из уважения к Харениру, желая стать великим героем, как он. Были даже результаты опросов, показывавшие, что «Харен» стал самым популярным именем для детей, рожденных в империи после того, как он получил Его благодать…

Он кивнул в знак согласия с объяснением Ноя. Стратегия неплохая. Особенно учитывая, что были люди, которые даже красили волосы в блонд и нарочно носили белые мечи, пытаясь подражать герою, среди них он мог скрываться. Настоящий, скрывающийся среди фальшивых Харенов.

Даже если кто-то заподозрит, ну, скорее всего, подумают: «Этот парень слишком старается скопировать героя».

— Так что когда я регистрировал твоё имя, они даже ухмыльнулись: «Он что, копирует того парня?»

— …А?

— Ага, я зарегистрировал тебя как «Саф». Им показалось забавным включить имена, имитирующие и героя, и злодея, в одной наёмнической группе. В конце концов, ты тоже довольно известен.

Он моргнул пустым взглядом. Люди действительно имитировали имя Исафа, несмотря на то, что в Святой Империи его считали злодеем? Он хотел спросить «почему», но до него дошло очень неприятное осознание.

До своего ареста он был существом, которого все боялись и избегали, и он даже успешно скрывался от преследования империи, смело используя некромантию. Именно такой человек, которого любители подобного хотели бы копировать. Фу, он энергично потер руки от мурашек.

В тот момент с разных сторон послышались разговоры.

— Эй, слышали историю? Говорят, «тот парень» сбежал…

— Сколько же времени прошло с тех пор, как пошли эти слухи!

Похоже, что не только смерть героя, но и новости о побеге Исафа распространились, вызвав переполох. Судя по тихому бормотанию Ноя: «Храм не смог подавить слухи…», сначала они пытались утихомирить ситуацию.

Наконец поймали Исафа, который всё это время избегал поимки и носился по округе, бросили его в тюрьму и даже приговорили к смерти, но он исчез накануне казни, когда башня взорвалась. Он был не просто смертником, а существом, к которому применяли определение «тот», так что падение престижа империи было закономерным.

Более того…

— Я говорю тебе, уже с момента, как его так легко поймали, всё выглядело подозрительно. А теперь ещё и святой меч пропал!

— Ты хочешь сказать, что он специально попал в столицу, чтобы украсть святой меч? Но тогда разве это не значит, что он предсказал смерть героя?

— Герой ненадолго ушёл разведать несколько областей, так что, возможно, он тогда догадался, или даже устроил всё ради святого меча. Это ведь «тот» парень. Так что, возможно, он просто…

— Ой, да хватит! Я верю, что герой жив!

Он с интересом слушал разговор двух мужчин средних лет у ближайшей лавки. Насколько же большим злодеем здесь считали Исафа? На самом деле, в тот момент Исаф, скорее всего, просто лежал на полу и стонал.

Внутри он усмехнулся и пошёл непринуждённо, словно Харенир несколько дней назад. Когда южная деревня была в смятении из-за смерти героя, он с гордостью пробирался сквозь толпу, так что он тоже решил подражать… но…

— …

Как-то так, взгляды людей начали один за другим сходиться на нём. Его смелость дала совершенно иной эффект, чем смелость Харенира. Подозрение появлялось в глазах прохожих, глядящих на фигуру в кромешно-чёрной мантии с капюшоном, закрывающим даже нос, в сопровождении чёрного кота.

Что, правда существует формула «чёрная мантия + чёрный кот = Исаф»?

— Похоже, придётся всё же тебя скрывать.

— Я и так скрыт…

Харенир подошёл и сказал усталым тоном, отчего он смущённо начал протестовать, но согласился, что его решение разумно.

— Пока никто не подозревает, что это я, верно?

Бормоча себе под нос, он быстро оглядел уличные магазины поблизости. На самом деле, просто поменять цвет мантии решило бы проблему, но раз он всегда носил чёрную одежду и в прошлой жизни, менять её не хотелось.

Поэтому он нашёл новый способ заменить мантию.

— Ха! Разве не странно относиться к фамильяру как к настоящему питомцу?

Он поднял светло-фиолетовую ленту с прилавка уличного торговца и завязал её на шее кота. Игнорируя насмешки Кальтерика, он старался аккуратно завязать ленту по-своему, когда кот внезапно начал яростно сопротивляться.

— Мяу! Меоуу!

— Что случилось? Сиди спокойно.

— Мррреоуу!

Почему он вдруг начал буянить, хотя до этого почти не шумел? Пытается сохранить образ фамильяра Исафа? Он даже отказался от обычного мяуканья и стал активно сопротивляться. Звук был куда более кошачий, но он растерялся, задаваясь вопросом, не притворялся ли кот всё это время.

Тем не менее, так как он не царапал, он упорно завязал ленту. На самом деле, сопротивление кота только усиливало его желание это сделать. Небольшая месть NPC, который насильно навязал ему квест.

— О, в своём роде это может сработать.

Нои восхищённо отметил, что поскольку фамильяра Исафа никогда раньше не видели украшенным таким образом, это должно снизить подозрительные взгляды.

Ной, который заплатил за ленту, тихо спросил. Хотя он знал, что этот кот — фамильяр, его взгляд был явно пленён его милой внешностью.

— У этого кота есть имя?

…Я тоже не знаю.

Однако почему-то он не хотел давать такой ответ. Он мог бы просто сказать, что у него нет имени, но тогда, вероятно, получил бы неодобрительный взгляд, мол «Даже не назвал, потому что это фамильяр?» Хотя такой взгляд Исафу и полагался, и он к нему привык, лишний раз провоцировать его не хотелось.

И на самом деле среди котов он особенно любил чёрных. В прошлой жизни немногие моменты удачи всегда были связаны с чёрными котами. Для того, у кого не было семьи, чёрные коты были почти как семья. Во дворе приюта, да и в школе…

Внезапно вспомнив старые воспоминания, он импульсивно произнёс:

— …Эн.

Так как в статусном окне появлялись буквы H.N, он взял «N» оттуда. К тому же, первая буква совпадала с первой буквой NPC, не так ли?

— …

В этот момент кот перестал сопротивляться. Он тихо посмотрел на него, будто понял сказанное, что вызвало странное чувство. Хотя имя было простое, давать имя NPC казалось необычным. Ведь, когда что-то называешь, к этому привязываешься.

Он ещё раз проверил, что лента завязана крепко, прежде чем отвёл взгляд.

— Так теперь всё в порядке?

Он спросил, глядя на Харенира, чей взгляд был едва заметно выражен. Давать имя фамильяру и завязывать на нём милую ленту, разве это не противоречило характеру Исафа? Пока он размышлял об этом, Харенир пожал плечами.

— Всегда будь осторожен, чтобы не привлекать лишнего внимания. В нынешнем состоянии твоего тела не похоже, что ты сможешь убежать так же, как раньше.

Это было абсурдное предупреждение от того самого человека, который сделал Исафа известным. Но если его обнаружат, есть вероятность, что пострадают и другие, а способности Исафа были необходимы для исследования Зоны. Он покорно кивнул.

Союзники, похоже, очень хорошо знали этот город.

Они шли, не проверяя карту, и несмотря на сложные улицы оживлённого района, шаги их были уверенными. Учитывая, что улицы были полны людей и ряженых наёмников, он предположил, что здесь часто останавливаются путешественники…

Судя по их направлению, это место, вероятно, было связано с первым императором. Говорили, что с ним в гробнице похоронено множество сокровищ, но поскольку она «парит» в воздухе и к ней никто не может подойти, скорее всего, не было места, которое бы сильнее манило исследователей. Старые здания были заметны по всему городу; возможно, это была столица во времена основания империи?

Соединяя различные выводы, он тихо вздохнул. Он слышал о приёме намеренного ограничения информации для увеличения погружения в игры, но не слишком ли это? Как ему найти путь в гробницу, когда он еле разбирается в городе…

В этот момент — дзинь — перед глазами появился синий свет.

[Рус, первая столица империи.]

[Объекты, дорогие их владельцам, содержат часть их души.]

[Если удастся призвать эту душу, можно получить подсказки.]

Разве это возможно c некромантией? Он обрадовался, что его догадка о городе оказалась верной, и, удивляясь такому применению некромантии, был одновременно сильно озадачен. Ранее никогда не появлялось таких информативных уведомлений.

Сначала окно статуса почти никогда не появлялось. Оно показывалось только при выдаче квеста в начале, а потом при использовании навыков. Даже те навыки предоставлялись без нормальных объяснений, просто давали клавиши действий без разбора.

Читая текст в полудреме, он вдруг осенённый молнией осознал: а не будет ли больше информации, если он приблизится к коту, то есть если повысит к нему привязанность NPC? Привязанность увеличилась потому, что он только что дал ему имя?! Именно поэтому он всё это время спал рядом с ним?!

Удивлённый, он посмотрел на кота, и их взгляды встретились. В его фиолетовых глазах закружился странный свет, будто он наблюдал за ним с самого начала.

Взволнованный, он попытался крепко обнять кота — нет, Эн — но тот быстро убежал. Свиш! Он изящно прошёл по далёкой стене, вне досягаемости.

С сожалением наблюдая за его уходящей фигурой, они прибыли к постоялому двору.

— Мы планируем отправиться на рассвете, так что отдохните до этого времени. Все устали от поездки на повозке.

При мягком объяснении Харенира он запрокинул голову, чтобы проверить небо. Солнце было ещё высоко. Судя по информации, только что выданной окном статуса, казалось, что нужно призвать души, содержащиеся в предметах, а значит, на рассвете, вероятно, придётся совершить рейд в музее или руинах. Союзники тоже должны будут попасть на небесный остров, избегая внимания посторонних, так что у них не было выбора, кроме как действовать в тихое время.

Как только они прибыли в комнату и поставили багаж, Харенир повернулся.

— У меня есть кое-какие дела, вернусь около полуночи.

— Да! Счастливой дороги! — громко ответил Кальтерик. Харенир ещё раз посмотрел на него, и даже без слов сообщение «не возникай» было передано. Уже усевшись на диван, словно сразу прилёг после входа в комнату, он не стал отвечать. Всё его тело выражало «у меня нет никаких сил».

Даже после ухода Харенира трое других суетились по комнате. Ной достал из сумки разные предметы и аккуратно разложил их, а два рыцаря протирали свои мечи смазанными тряпками. Как они могли не устать после такой долгой поездки на повозке…

Наблюдая за этим с любопытством, он в какой-то момент начал засыпать, а тем временем, должно быть, прошёл какой-то разговор, потому что трое готовились выйти. Ной подошёл к нему и предложил:

— Исаф, ты тоже пойдёшь с нами.

— …Лишняя морока. Я всё равно никуда не убегу.

Причина, по которой, вероятно, хотели взять его с собой, заключалась в возможности побега. Разве не была бы большой проблемой его пропажа, пока командира нет?

Но у него не было ни малейшего желания убегать. Не только из-за квеста, но и из-за ошейника на шее. Он постучал по ошейнику и равнодушно ответил:

— Даже если бы я убежал, герой всё равно поймал бы меня, так зачем утруждать себя? Пустая трата энергии.

— Ты, негодяй, даже если тебя сюда привезли насильно, не слишком ли ты несговорчив?!

Но вдруг Кальтерик разозлился. Что это вообще такое? Разве не лучше было бы, если бы он просто тихо сидел в стороне? Разве не было неудобно находиться рядом с Исафом?

Когда он растерянно посмотрел наверх, Ной остановил его с обеспокоенным выражением. Несколько дней назад Харенир специально сказал им с Кальтериком не создавать лишнего шума.

— Он, наверное, уверен в своей некромантии. Судя по всему, он решил, что собирать информацию нет нужды…

— …А? Куда вы направляетесь?

Вдруг его внимание оживилось. Информация?

— Мы планировали пойти в исторический зал. Мы подумали, что сможем найти подсказки о том, как войти в гробницу, или сведения о рельефе самой гробницы, изучив записи о первом императоре…

— Я пойду.

Он быстро поднялся. Надо было сказать это с самого начала! Такие места, как исторический зал или библиотека, в играх часто были очень важными. Там можно было найти не только мелкие подсказки, но иногда даже ключевые стратегии. Для него, страдавшего от недостатка информации, это было очень кстати.

Хотя в историческом зале первого императора информация о нынешней империи могла быть ограниченной, это всё равно лучше, чем ничего. Ной смотрел на него с большим недоумением, когда он внезапно проявил энтузиазм.

[История Рус]

Следуя за спутниками, он подошёл к величественному зданию. Башня, настолько высокая, что было трудно охватить её взглядом даже с запрокинутой головой, казалась самой высокой в городе. Возможно, её построили так высоко, чтобы увековечить достижения первого императора.

Как здание, посвящённое истории империи, выставочный зал у входа был открыт для всех, но чем дальше заходишь внутрь, тем строже ограничивался доступ.

— Если бы у нас были наши настоящие личности, мы могли бы пройти глубже… — пробормотал Ной с сожалением, но он считал, что это и так подходяще.

Они могли не только рассматривать экспонаты как в музее, но и заглянуть в библиотеку внутри. Он никогда раньше так не радовался книгам. Люди действительно меняются после того, как почти умирают и возвращаются к жизни? Он, собственно, действительно умер, но всё равно с удовольствием ходил по залу.

Даже в исторических книгах, чем они новее, тем больше там рассказов о современности. Исходя из этого, он искал самые чистые и новые книги. Проверять год издания было бессмысленно, он не знал имперский календарь. Его уловки только множились с момента прихода сюда.

Вдруг он увидел библиотекаря, вставляющего очень блестящую, будто только что изданную книгу на полку. Он сразу подошёл и спросил:

— Это новинка?

— Э-эйк!

Библиотекарь ужасно испугался. Хотя внезапное появление могло быть неожиданным, после того как он посмотрел на его внешний вид, лицо библиотекаря побледнело.

Подозревая мрачную фигуру в чёрной робе, он слегка подтолкнул Эн носком ноги, которая каким-то образом оказалась рядом. Хотя он не знал, когда та появилась, он уже привык к её внезапным появлениям и исчезновениям. И это тоже было очень похоже на поведение кошки.

– …Мяу.

На милый кошачий звук, издавший Эн, лицо библиотекаря смягчилось. Увидев кота с сиреневой ленточкой на шее, который определённо не выглядел как фамильяр, библиотекарь даже улыбнулся.

Эн казалось, слегка смутилась.

— Да. Она вышла совсем недавно.

В любом случае ответ библиотекаря был приятным. Он быстро взял книгу и подошёл к столу, где собрались его спутники. Те странно посмотрели на него из-за такой неожиданной инициативы, но он проигнорировал их взгляды и раскрыл книгу.

[День, когда появился Рус]

Название звучало довольно многообещающе.

Шур-шур — переворачивая свежие страницы, он наткнулся на первый отрывок.

[В начале эта земля была окутана тьмой. Когда Солниум, сжалившись над безжизненной землёй, сделал знак рукой, с небес обрушились копья, сияющие, словно лучи света, разорвали мрак, и там, где они упали, земля обрела жизнь…]

— Уф.

Он скривился и быстро пролистал дальше. Даже в играх он всегда пропускал разделы с описанием мира, поэтому перелистывал страницы торопливо. Подумав, что раз уж он вселился в кого-то, следовало бы всё-таки почитать, он вернулся назад, но, прочитав пару строк про копья и свет, почувствовал, как клонит в сон, и сдался. Для человека без религиозной веры это было слишком утомительно. Ему хотелось не мифологии, а чего-то более практичного.

Зато, когда на следующей странице он увидел иллюстрацию, лицо его оживилось. Вот это уже другое дело. Исторические книги обязательно должны сопровождаться картинками. И вовсе не потому, что он любил книжки с картинками.

[Гробница Первого Императора (предположительно)]

На рисунке виднелся парящий среди облаков остров. Он с интересом рассматривал чёрно-белую иллюстрацию, аккуратно выполненную углём. С того момента, как он услышал, что гробница находится в воздухе, он ожидал, что поднимется не только сама усыпальница, но и вся окружающая местность…

Изучив подпись сбоку, он узнал, что Первый Император ещё при жизни приказал построить себе большую гробницу. Говорили, над ней трудились многие архитекторы, а форма её напоминала не обычный курган, а скорее храм.

— Размахнулся с усыпальницей, — пробормотал он, переворачивая страницу.

Ну, размер гробницы как символ власти вещь универсальная во все времена.

Первый Император создал огромный сад. Саркофаг стоял ровно посередине сада, где светило солнце ярче всего. Погребение прошло успешно, но той же ночью гробница поднялась в воздух. В книге были приведены свидетельства очевидцев, видевших суматоху в предрассветные часы: «Это было шокирующе», «Это было чудо» и тому подобное.

Точная причина вознесения гробницы оставалась неясной. Одни полагали, что император возложил какое-то задание на своих подданных, другие же распространяли слухи, будто Бог так возлюбил его, что забрал к себе на небеса. Хм… если это правда, разве это не немного пугающе? Такой уж одержимый Бог.

Добавив это всё ещё довольно атеистическое замечание, он продолжил читать, и на следующей странице его взгляд внезапно застыл.

— Первый Герой…

Первый император был первым героем Святой Империи. Говорят, когда человечество объединилось, чтобы противостоять неистовствующей расе демонов и монстрам, с небес снизошёл святой меч Пиарус — к тому, кто стоял во главе сражения.

Чисто-белый меч, рассекающий всё неправедное. Чем злее противник, тем сильнее его мощь, и он сияет лишь в руках того, кто действительно достоин. Именно поэтому, изгнав расу демонов, его владелец был возведён на трон императора.

О, разве не этим мечом пользуется Харенир?

Выяснилось, что этот меч обладал куда более древними и невероятно могущественными свойствами, чем он ожидал. Меч, который не может быть осквернён, не ломается и испускает свет по воле владельца. С таким мощным святым реликтом в руках, что же ещё ищет Харенир?

Как раз кстати, в книге содержалась и информация о самом Харенире — нынешнем герое, владеющем Пиарусом. Ах, вот почему он искал самое новое издание. Он с радостью принялся читать текст.

[Пятый Герой, Харенир.]

[В двенадцать лет он стал святым рыцарем, а в восемнадцать, на церемонии совершеннолетия, получил благодать Солниума. Овладев силой, даруемой лишь тем, кто поистине достоин звания героя, он стремительно поднялся до поста Командора Святого Ордена Сидона. В святом городе его почитал каждый.

Имя благодати, данной герою, — «Священная Область». Когда герой провозглашает Священную Область, всё неправедное внутри неё мгновенно очищается. Учитывая, что даже ныне в империи существуют заражённые земли, называемые Зонами Искажения, это поистине исключительная способность…]

Поскольку книга была посвящена Рус, в ней современность была описана весьма кратко, но фанатичный восторг автора ощущался в каждой строке.

Судя по нынешнему облику Харенира, ему было максимум под тридцать. Его почитали как героя с поразительно юных лет. Став святым рыцарем в самом раннем возрасте в истории, он после назначения командором даже путешествовал по империи, занимаясь делами милосердия. Осознав, насколько велико его влияние, Исаф опустил взгляд.

Под словом «Зона Искажения» было приведено краткое пояснение.

[Диумы — это бедствие, внезапно обрушившееся на мир. Они появились вскоре после окончания долгой войны между людьми и расой демонов, когда человечество победило и на континент наконец пришёл мир, но тот был превращён в руины. Бесчисленные люди погибли, множество королевств исчезло. И лишь через несколько месяцев после этого появились Диумы.

Орден назвал их «новой расой демонов» и предположил, что это оружие, созданное демонами, павшими в войне с людьми.

Но спустя год, когда Диумы продолжали сеять хаос, святой рыцарь-командор того времени выступил вперёд и полностью уничтожил их. С того дня Диумы исчезли из мира, и мир вновь воцарился.]

— …И всё?

Что? Разве объяснение не оборвалось слишком резко? Это потому, что тема Диумов была второстепенной, или потому, что все и так знали правду, и описывать её не требовалось? С лёгким чувством диссонанса он провёл пальцем по строкам.

Стоит ли радоваться хотя бы тому, что он узнал о Диумах? Если бы его спутники потом вдруг начали называть их «новой расой демонов», он бы так и не понял, о чём речь.

Он продолжил читать книгу, но ничего особенно полезного больше не нашёл. Лишь то, насколько жестоки были Диумы, и как тяжело святым рыцарям приходилось сражаться с людьми, умершими и превратившимися в чёрно-белых зомби из-за них.

Раньше тех зомби просто разрубали, чтобы убить. Их тела были в столь ужасном состоянии, что всех собирали и сжигали. Хм. Если бы стало известно, что очищающая способность Харенира способна возвращать зомби их прежний цвет, это, пожалуй, вызвало бы бурную реакцию. Но ведь эта благодать не могла использоваться бесконечно...

Листая страницы, он начал скучать и поднял взгляд. Прошло уже два часа, а его спутники всё ещё с усердием вчитывались в материалы. Даже без командира перед глазами они старались изо всех сил, лишь бы быть полезными ему.

Понаблюдав за ними с лёгким любопытством, он встал. Подошёл к полке, чтобы найти другую интересную книгу, но вскоре и это ему наскучило, и он тихо направился к выходу. К счастью, никто не заметил, так что он решил немного прогуляться.

Говорили, что этот исторический зал был построен на месте, где прежде находилась гробница первого императора. Часть вырытой земли засыпали и возвели здание в память об императоре, поэтому, если выйти за него, можно было увидеть то самое место.

Вероятно, это была просто пустая земля, но и она служила бы доказательством легенды. Он двинулся туда, решив, что толпа, которую он видел, направляясь к задней части здания, была процессией, желающей взглянуть на святыню. Среди них, наверное, было немало искателей приключений, туристов и паломников.

Похоже, они собирались туда на рассвете, так что, может, стоит осмотреть всё заранее для разведки? Под этим благовидным предлогом, скрывающим банальное нежелание читать, он направился вперёд лёгкой походкой.

Однако спустя несколько десятков минут ему пришлось резко остановиться.

— Где я?

Он заблудился.

Он следовал за указателями внутри исторического зала, но в какой-то момент путь словно исказился, и он оказался снаружи. На миг он удивился, но, решив, что это тропа к гробнице, пошёл дальше... и в итоге вышел к мрачному переулку.

Узкий, тёмный переулок, как будто затерявшийся в углу старого города. Солнце уже клонилось к закату, и гнетущая атмосфера только усиливалась.

...Что за...? У этого тела Исафа, что, врождённая тяга к мрачным местам? Сбивчиво подумав об этом, он решил повернуть обратно. Надо вернуться, пока его отсутствие не вызвало подозрений. В ушах уже будто звучал раздражённый голос Кальтерика.

Но как только он собрался развернуться — бум! — он столкнулся с кем-то плечом.

— Ах! Я опаздываю! Зачем ты встал поперёк дороги…?!

Пока тот раздражённо выкрикивал, он сам пошатнулся и прижался к стене. Это бумажное тело вот-вот развалилось бы от простого столкновения! Он тяжело дышал, чувствуя, будто его чуть не сдуло, когда вдруг кто-то схватил его за руку.

— Что! Ты тоже из последователей?!

— …?

— Чёрный плащ и чёрный кот! Ты ведь Его последователь, да?!

«…А?»

Он запоздало разглядел собеседника. Перед ним стоял парень с юным лицом, чуть ниже ростом, тоже в чёрном плаще с глубоко надвинутым капюшоном. Завидев Эн рядом с ним, парень воодушевлённо загорелся.

— Вау, да это же совершенно чёрный кот! Котов вообще-то трудно приручить, а ты ещё и цвет подобрал! Круто. А тот парень, что в прошлый раз хвастался, что привёл одного, показал только кошачьи лапы! Все обзавидуются!

— Что… чему они будут завидовать…?

— Ты разве не знаешь? Говорят, на сегодняшнюю встречу придёт один из ближайших Его помощников! Тот, кто действительно общается с Ним…!

Он лишь моргнул, ошеломлённо слушая поток слов, выстреливавших как из пулемёта. Что за чушь?

«Он»?..

А ведь если вспомнить формулу «чёрный плащ + чёрный кот = Исаф», то в сочетании со словом «последователь» всё это складывалось в крайне зловещее предположение...

— Так что сегодня на собрании покажут, как они общаются с Ним! Пошли скорее! Может, нам даже посчастливится услышать голос Господина Исафа!

С покрывшейся мурашками кожей его буквально утащили на собрание.

Не успев и слова сказать, он оказался схвачен за руку и потащен вслед за парнем. Когда очнулся, то уже находился внутри какого-то складского помещения. Пространство, аккуратно заставленное рядами стульев, выглядело почти как лекционный зал.

Склад был до отказа заполнен людьми в чёрных плащах. Некоторые не скрывали лица, но большинство натянули капюшоны так сильно, что закрывали даже нос. Были и такие, кто, следуя какому-то экстремальному концепту, надел чёрные маски.

«Надо уйти. Нужно выбираться отсюда.»

Он попытался сбежать, но хватка парня, представившегося как Сайл, была пугающе крепкой. Ошибочно решив, что тот просто стесняется на первом собрании, Сайл дружелюбно усадил его, заверив, что все здесь очень добрые.

Если они такие добрые, то с чего бы им следовать за Исафом?

От Ноя он слышал, что среди наёмников есть люди, подражающие Исафу, но не думал, что существуют ещё и собрания последователей. Они же все сумасшедшие. С трудом сдержав дрожь, он попытался успокоить себя самовнушением:

«Это просто встреча любителей чёрных плащей. Просто собрание, где восхищаются чёрными котами…»

Однако причина, по которой он оказался в этом жутком месте, была наполовину вызвана любопытством. Хотя его и притащили силой, ему всё же было интересно — какие люди вообще способны следовать за Исафом? К тому же, возможно, они знают о нём что-то важное.

Если информацию о Харенире можно было найти во множестве книг, то о Исафе, наоборот, — ни слова. В Священной Империи просто не могло существовать книги о злодее.

С другой стороны, его заинтересовало и то, что говорили о «ближайшем помощнике» Исафа. У Исафа есть спутник? Они действительно общаются?...

И в этот момент — хлоп, хлоп, хлоп! — спереди послышались аплодисменты.

— Он идёт!

Будто по негласному обычаю, все присутствующие встали со стульев и начали хлопать. Он растерянно встал следом, глядя на трибуну.

«Кто же это — спутник этого тела?»

— Его ближайший помощник, господин Барт!

На подиум поднялся мужчина с крепким телосложением, тоже в чёрном плаще. Капюшон скрывал половину лица, но на подбородке отчётливо виднелся шрам — словно оставленный когтями, и ещё чуть красный, будто недавний.

Шёлковый плащ переливался при каждом его шаге. «Ого, дорогая ткань», — машинально отметил он, пока ведущий, стоявший перед подиумом, подзадоривал публику и усаживал людей.

Барт дважды постучал пальцами по столу и заговорил важным тоном:

— Все вы уже слышали последние новости, верно?

— Конечно!

Люди выкрикивали, перебивая друг друга. Со всех сторон раздавались восторженные крики о «деяниях» Исафа, который, как говорили, взорвал башню тюрьмы за день до казни и сбежал, прихватив с собой священный меч Пиарус.

Это было странно — впервые слышать, как кто-то произносит это имя с восхищением, но с другой стороны…

— Говорят, Орден скоро объявит о розыске! И награда будет самой большой за всю историю империи!

— Ууууу! — дружно взревела толпа.

…Разве это не плохие новости? Это означало, что теперь за Исафом будут охотиться ещё больше людей. Как ни странно, ему показалось, что стоит держаться поближе к Харениру. Даже если бы он и смог сбежать (что вряд ли), охотники за головами всё равно быстро бы его поймали.

Барт довольно ухмыльнулся, наблюдая за реакцией толпы.

— Верно. Всё это Его замысел. Заключение под стражу, похищение святого меча! Он предвидел будущее, в котором святой меч покинет руки героя!

Толпа встретила это восклицание бурными аплодисментами, но взгляд его мгновенно остыл.

Этот ублюдок просто шарлатан.

Он втайне надеялся встретить кого-то из спутников Исафа, но эта надежда не просто рухнула, её размололо в пыль. Он всё сильнее сутулился на стуле, наблюдая, как люди вокруг согласно кивают.

— Я знал, что так и будет!

— Исаф ведь ни разу не попадался, да? Стоило ему лишь взмахнуть рукой и рыцари Святого ордена разбегались! Даже когда выступил сам кардинал, Он с лёгкостью его отразил! Он вызвал десятки нежитей, и те позорно бежали, поджав хвосты, ха-ха!

— Один аристократ, который был полководцем, поклялся непременно Его поймать и гнался за Ним до конца, но в итоге его собственный особняк обрушился, и он оказался под завалами! Орал, как последний жалкий трус, прося о помощи!

— Никто не может Его поймать. Он появился словно ниоткуда и перевернул империю вверх дном, но никто так и не смог узнать о Нём ничего…!

…Неужели Исаф и правда был настолько силён? Он в растерянности посмотрел на свои руки. Ему-то казалось, что у того было весьма жалкое тело.

Хотя он всё ещё не мог понять сути этого собрания фанатиков, если подумать, то, возможно, действия Исафа, направленные против власть имущих, казались им удовлетворяющими справедливость. Правда, восхваления звучали всё абсурднее, но благодаря этой фан-группе он, по крайней мере, узнавал кое-что из прошлого Исафа.

И тут рядом с ним вскрикнул Сайл:

— Когда особняк того дворянина разрушился, началась страшная суматоха! В подвале нашли склад, набитый золотом и драгоценностями! Говорили, что то были зерно и сокровища, отобранные у жителей его земель! Он позволил им вернуться к своим законным владельцам!

— Верно! Он ведь противостоит власти имущих…!

«Дин», — перед глазами всплыло синее окно.

[Это беспочвенный слух.]

Он не удержался и рассмеялся при виде внезапного уведомления. Что, значит, объяснять про фальшивого «ближайшего помощника» система не сочла нужным, а вот не позволить трактовать Исафа как «доброго парня» — обязательно?

Впрочем, в этом не было необходимости. Вероятнее всего, тот случай был всего лишь актом мести Исафа тому аристократу, который осмелился настойчиво преследовать его. Это было предупреждение: «не лезь ко мне, иначе узнаешь, что будет».

Хмыкнув, он тихо спросил у Сайла рядом:

— Ты правда считаешь, что герой мёртв?

— П-почему ты спрашиваешь?

— Просто… мне кажется, он может быть жив. Ну… я верю, что Он мог украсть святой меч, но в смерть героя не верится.

— Я-я тоже так думаю…!

Стоило ему оставить в словах место для согласия, как нерешительный Сайл поспешно кивнул. Хотя он немного споткнулся на слове «Он» — от этого обращение мурашками пробежало по коже, — мальчик не заметил ничего странного и продолжал с жаром соглашаться.

Он ожидал подобного с того самого момента, как увидел наивное лицо Сайла. Да и вообще, по поведению было видно, что это собрание просто радовалось тому, что Исаф посмел дерзить сильным мира сего. К тому же тот факт, что они ни разу не упомянули о резне в Кламе, считая её какой-то «ошибкой» или «недоразумением», только укрепил его догадку.

Все эти люди просто хотели щеголять именем Исафа. Возможно, когда-то они были отверженными, робкими или физически слабыми, но стоило надеть чёрный плащ, и окружающие начинали сторониться. Вот они и втянулись.

Его мысли окончательно укрепились: большинство людей в этом помещении были небольшого роста, и видимая под капюшонами нижняя часть их лиц выглядела юной. Если это дети, неудивительно, что их влечёт такая романтика…

В этот момент Барт постучал по столу, чтобы привлечь внимание.

— Теперь я свяжусь с лордом Исафом.

Он аккуратно вынул из-под одежды кристалл размером с ладонь. Артефакт для связи? Он наблюдал с любопытством, место начало казаться ему интересным.

— …Да, Барт.

В прозрачном кристалле завертелся фиолетовый свет, как в воронке, и раздался голос. Звук был слабый, смешанный с шумом толпы, видимо, сделано так намеренно. Всё равно никто здесь не знал голоса самого Исафа.

Люди колебались, но появление такой редкой магической штуки внушало доверие, и глаза у многих засветились. Показная сценка Бартa продолжалась.

— Да, господин Исаф! Где вы сейчас?!

— Я прячусь недалеко от столицы. Мне нужна ваша помощь.

— Ваш верный слуга наготове!

— Создайте шум в другом месте. Нужно отвлечь внимание.

Неужели фальшивый «Исаф», с которым они связались, находился где-то рядом? От этого он невольно позавидовал: у настоящего Исафа на шее был ошейник, а у этого — свобода. Люди в зале даже сочувственно восклицали: «Вам пришлось пережить столько всего…»

— Вы все слышали, да? Мы должны помочь господину Исафу.

Понемногу он понял замысел Барта. Барт с грохотом ударил по столу и серьёзно произнёс:

— Давайте устроим взрыв в Историческом зале Руса. Раз уж лорд Исаф вызвал переполох, взорвав тюремную башню в святом городе, если мы разрушим значимое здание в Русе, первой столице империи, их следы запутаются, и подумают, что Он здесь.

— А-а… Исторический зал…?

— Вз-взрыв…?

— Да! Вы же слышали уставший голос господина Исафа! Мы должны объединить наши усилия!

Наконец Барт широко расправил руки.

— Если вы пожертвуете, я постараюсь достать артефакт взрыва!

Он тихо умирал от смеха внутри — какая наглая афера — но вдруг холодок пробежал по затылку.

«Стоп, я же действительно в Русе, не так ли?»

Хотя всё это было наглейшим вымогательством, а цель — просто вытянуть деньги, что если они действительно устроят показной переполох? Например, небольшой взрыв в Историческом зале. Если это действительно привлечёт внимание…

Ему было бы крайне неуютно, и он уже представлял, какие взгляды обрушатся на его спутников. Разве Кальтерик не закричит, что проблемы теперь связаны с самим существованием Исафа? Очевидно, Харенир улыбнётся и скажет: «Да уж…»

Вздохнув глубоко, он наконец встал. Видимо, эту нелепую аферу нужно было остановить. Ещё его тревожило то, что большинство собравшихся были такими молодыми.

Он не мог допустить, чтобы прямо перед его глазами люди стали жертвами обмана.

— Да, вы наш первый жертвователь!

Стоило лишь упомянуть о пожертвованиях, как в толпе поднялся шум, и все одновременно обернулись — один человек резко встал. Лицо Барта просветлело, и он приветливо улыбнулся.

— Я обязательно передам имя нашего первого жертвователя господину Исафу…

Пока его бред служил фоном, он быстро оглядел помещение. У дверей склада стояли мужчины, пришедшие вместе с Бартом, и теперь перекрывали выход. На них тоже были чёрные рясы, но массивные фигуры не скрывались даже под тканью. Судя по зазывале, сидящему у трибуны, все они действовали одной группой.

Он тяжело вздохнул и заговорил:

— Почему бы вам не устроить представление в другом городе?

— …Что?

— Просто наши роли, кажется, немного пересекаются. Я ведь собирался работать здесь. Вы, похоже, выдаёте себя за ближайших помощников Его Светлости, но я, между прочим, готовился основательно, чтобы полностью подражать Ему. Вы хоть представляете, сколько сил я потратил, чтобы найти идеально подходящего чёрного кота?..

— Что за чушь ты несёшь!

Он вскочил с намерением прекратить этот балаган, но подходящей идеи не нашёл, поэтому просто заговорил первое, что пришло в голову. Барт, вспыхнув, закричал. Хм, похоже, эта тактика не сработает. Он хотел придать себе убедительности, показав всем Эн, но…

— Мр-рр.

Эн недовольно мяукнула и тут же выскользнула из его рук, так что в итоге он только пожал плечами и сменил подход.

— А ты, ты точно ближайший помощник Исафа?

— Что? Ты же сам слышал, как я только что с Ним связывался!

— А ты уверен, что этот голос не был подделкой? И вообще, кто из присутствующих знает, как звучит голос Исафа? Ты можешь привести любого и велеть ему сыграть роль.

— К-как ты смеешь! Не произноси Его имя так легкомысленно!

А, всё ещё держится за легенду о «приближённом»? Похоже, возразить ему было нечего, и он просто цеплялся к словам, но люди уже начали перешёптываться и бросать сомнительные взгляды.

Ну что ж, если он хочет придерживаться этой версии…

— Ты можешь отвечать за свои слова?

— …Отвечать?

— Исаф сбежал из тюрьмы в святом городе, охраняемой сильнейшими, и даже похитил святой меч Пиарус. Думаешь, человек, способный на такое, оставит в живых того, кто посмел украсть его имя ради обмана?

Он заговорил ниже, почти шёпотом.

— Подумай. Это же тот самый Исаф.

— …

— Тот, кто ужасно пытал и перебил всех жителей Клама. Серийный убийца.

— Э-то недоразумение…!

— Уверен? Можешь ручаться, что это правда — недоразумение?

Игнорировать мрачную ауру, исходящую от имени Исафа, было невозможно. Уверенный, что производит нужное впечатление, он нарочно понизил голос, и плечи Барта заметно задрожали. Даже Сайл, стоявший рядом, побледнел — за что ему стало немного жаль парня, но атмосферу нужно было удержать.

Однако Барт, похоже, слишком рассчитывал на крупный куш и стоял на своём.

— Ты! Я лично обучался некромантии у господина Исафа!

Нужна ли была такая степень упрямства, чтобы заниматься мошенничеством? Он равнодушно посмотрел на него и чуть приподнял подбородок. Этот жест — немой вызов «ну давай, попробуй» — ещё сильнее разозлил мужчину, и тот протянул руку.

«Показушничает, да?» — усмехнулся он про себя, но вдруг застыл, заметив, как тень на полу странно дрогнула, будто липко переливаясь. Тень Барта словно зашевелилась… и из неё действительно что-то поднялось. В воздухе зависла полупрозрачная чёрная душа.

Хотя внешне она напоминала обычного человека небольшого роста, было ясно, что— «нежить». Когда он онемел от неожиданности, вокруг раздались крики.

— Н-нежить! Настоящая нежить!

— Что делать…!

Хотя все эти люди называли себя последователями Исафа, при виде настоящей нежити они впали в панику. И неудивительно: скорее всего, они просто собирались здесь ради тёмных «игр» и показного мрака, а нежить никогда прежде не видели.

Их наивность стала отличной добычей для мошенников.

— Тихо! Если отдадите все деньги и ценности — отпущу! — заорал Барт, внезапно перейдя к угрозам. Массивные парни, стоявшие у двери, топнули ногами, усиливая атмосферу ужаса. Некоторые попытались вырваться, но громилы преградили путь и швырнули их обратно. Страх в зале только нарастал.

Теперь громилы даже не пытались прятать лица под капюшонами. У всех были одинаково свирепые выражения, а у ушей виднелись одинаковые татуировки: сложный узор, заключённый в треугольник.

Барт, заметив, как он стоит, растерянно глядя на происходящее, презрительно усмехнулся и снял капюшон. Его полностью открытое лицо было самой картиной самодовольного мошенника.

— Ну как тебе?! Теперь хоть чуть-чуть веришь в мои слова?!

Он промолчал. Не потому, что был шокирован призванной нежитью, его взгляд был прикован к чему-то, что мерцало за спиной Барта.

Помимо призванной нежити, за его спиной густо клубилось нечто. Что это?.. Сосредоточив взгляд, он едва слышно выдохнул.

Призраки.

Такие же, как и на Земле. С тех пор, как он оказался в теле Исафа, ни одного не встречал, почему же теперь вдруг видит? Возможно, раньше он просто не хотел их видеть. Это тело ведь принадлежало гению некромантии, может, глаза были закрыты до тех пор, пока он не пожелал увидеть форму духов.

Его внезапно передёрнуло. Вид призраков, облепивших одного человека, был не только мерзким… Он знал, когда подобное происходило. Он видел это своими глазами на Земле.

Такое случается, когда людей убивают мучительно.

Те, кого он убил, оставались рядом, полные злобных обид. Возможно, и шрам на подбородке Барта появился из-за этого. Может, он специально убивал людей ради некромантии. А из множества попыток смог лишь подчинить одного — этого мелкого неживого.

Он думал, что эти люди просто притворяются последователями Исафа ради вымогательства, но всё оказалось куда ужаснее.

…Это мерзкое чувство — не то ли, что испытывали святые рыцари? Ведь Исаф тоже устроил резню, а потом подчинил погибших, обращая их в нежить, как рабов. От тяжёлой мысли разболелась голова; он сжал пальцами переносицу, а Барт уже подошёл ближе, ухмыляясь.

Люди вскрикнули и поспешно расступились. Протиснувшись сквозь толпу, Барт встал прямо перед ним и похлопал по плечу.

— Ещё недавно был таким язвительным, а теперь что притих?

— Есть ли способ разрушить подчинение нежити? — спокойно спросил он.

На этот неожиданный вопрос Барт только выдавил:

— Что? — но он не обратил на него внимания. Перед глазами всплыло синее окно, и он быстро прочитал появившийся текст.

[Нейтрализуйте некроманта.]

— И как именно это сделать?

[Протяните руку к голове мужчины.]

Раньше он никогда не «общался» со статусным окном, но теперь разговор шёл так естественно, будто они действительно разговаривали. Его даже не удивило это внезапное изменение в поведении прежде молчаливого интерфейса. Просто, как было сказано, он протянул руку.

Вууш…

Вокруг него начала расползаться тёмно-фиолетовая энергия. Стулья задребезжали, закачались, а его зрение на мгновение помутнело. Свет от настенных ламп колыхался странными волнами, будто пространство само дрожало.

— Ч-ч-что это такое?! — вскрикнул Барт и, мгновенно почувствовав опасность, отпрянул. Его инстинкты были остры, он быстро отступил.

А он, глядя на него спокойно, шагнул вперёд.

— Нападите на него! Убейте его!

[Грраааа!]

По приказу Барта нежить ринулась вперёд. С вытянутыми руками, словно собираясь его задушить, она бросилась на него, но стоило ему взмахнуть рукой, как её отбросило в сторону, и она с грохотом впечаталась в стену. Хотя это было лёгкое движение, душу швырнуло прочь, будто её подхватил ураган.

Наверное, именно такие сцены описывали очевидцы, когда рассказывали о силе Исафа.

Лицо Барта побелело до меловой бледности. Он несколько раз пытался вернуть нежить под контроль, но фиолетовая энергия подавляла ту душу.

— А-а-а! — заорал он и бросился наутёк.

Топ-топ-топ...

Он спокойно пошёл за ним. Барт то и дело оглядывался через плечо, пока не запутался в собственных шагах и не грохнулся на пол, жалкое зрелище. Даже упав, он продолжал ползти, отчаянно отталкиваясь руками, будто внутренний инстинкт вопил, что нужно бежать от него как можно дальше.

— Ч-что вы стоите! Защитите меня!

— Не мешайтесь. Если не хотите попасть под раздачу.

Громилы, уже готовые броситься выполнять приказ Барта, замерли после этих слов. Энергия, колыхавшаяся вокруг него, выглядела слишком зловеще.

И не только они, даже сам Барт застыл. Благодаря этому он спокойно подошёл и остановился прямо перед ним. Присев на одно колено, он встретился взглядом с человеком, распростёртым на полу. На его лице не отражалось ни гнева, ни жалости — лишь полное безразличие к испуганным, дрожащим глазам.

Теперь он понял, что именно имелось в виду под «нейтрализацией», о которой сообщило статусное окно. Подробные инструкции были уже не нужны. Схватив Барта за голову, он тихо повторил ту же команду, что и прежде:

— Исчезни.

И душа Барта была выброшена из его тела.

Эта сцена ясно отразилась в его глазах.

Душа слабо дрожала, будто сопротивляясь фиолетовой энергии, исходящей из его руки, но в конце концов была извлечена. Тело Барта обмякло.

От души тянулась тонкая нить, и, проследив за ней взглядом, он увидел, что она соединена с нежитью, пригвождённой к стене. По мере того, как нить постепенно угасала, нежить подняла голову.

«Так вот как выглядит процесс разрушения подчинения.»

Эта маленькая душа существовала недолго. Однако, когда в конце она медленно поворачивала голову туда-сюда, он догадался, что это, вероятно, было выражением радости. Душа спокойно приняла приближение забвения.

Когда связь с нежитью оборвалась, душа Барта, парившая в воздухе, вернулась в тело.

— Аааааааааааах!

Барт закричал — потрясённый, словно от сильнейшей психической травмы. Это было понятно: наверняка он впервые в жизни испытал подобное. По всему телу струился холодный пот, руки и ноги дрожали, он снова и снова ощупывал себя, будто проверяя, цел ли он.

На самом деле, он и сам был поражён.

Когда он отделял душу чудовища в главном зале, он полностью разорвал связь, но сейчас лишь временно отсоединил её и вернул обратно. Значит, такой уровень контроля возможен. Разве не требовалась для этого колоссальная концентрация?

И, словно подтверждая это, внезапно пронзила адская головная боль.

— Угх...

Он рухнул на колени, сухо закашлявшись. Члены шайки переглянулись, настороженно наблюдая. Барт, пребывавший в состоянии шока, ничего не соображал, но для остальных всё выглядело очевидно: энергия этого существа угасла.

«Это плохо», — мелькнула мысль.

С самого начала, когда они только подошли, он нарочно говорил внушительно, рассчитывая, что не сможет долго использовать способности. Он даже нарочно распространил вокруг фиолетовую энергию, чтобы создать мрачную атмосферу и, пока трюк срабатывал, он внутренне радовался. Но его звёздный час закончился слишком быстро.

Пошатываясь, он поднялся. Надо уходить, пока они не поняли, насколько он ослаб. Это единственный шанс, пока в их глазах ещё оставался страх.

— В сторону.

Он заставил свой голос звучать спокойно, хотя говорить было трудно. С Бартом, главным в этой шайке мошенников, он разобрался, значит, некоторое время они не смогут продолжать свои аферы, и новых жертв не будет.

Остальные, прижавшись к стенам, дрожали, глядя на него с благоговейным ужасом. Он не стремился к таким взглядам, но всё же было немного неприятно. Однако головокружение становилось всё сильнее, и надо было уйти.

— Ч-что делать с этим парнем?

— Кажется, силы у него кончились… может, схватим его?

Люди, привыкшие нападать на слабых, обладают поразительным чутьём на чужую уязвимость.

Когда громилы медленно двинулись к нему, он намеренно тяжело вздохнул и протянул руку вперёд. Те мгновенно замерли, принимая оборонительные позы.

На деле всё можно было бы решить одним жестом — стоило лишь призвать нежить.

Даже если их сила была невелика, они численно превосходили этих людей, а одного их появления было бы достаточно, чтобы вызвать панику. Даже без подсказок от статусного окна он теперь уже интуитивно понимал, как пользоваться своими умениями. По своим ощущениям, энергии хватило бы на короткое время…

Но в этот момент в голове прозвучало предупреждение Харенира:

«Всегда будь осторожен. Не привлекай лишнего внимания.»

…Похоже, в Святой Империи только Исаф мог управлять нежитью в двузначном количестве, но мог ли он контролировать число вызванных? Если ошибётся и призовёт целую орду — тогда ему действительно конец.

— Ха… — тяжело выдохнул он и опустил руку.

В этот момент мужчины переглянулись. Из-за головокружения он пошатнулся, и это наверняка показалось им идеальным шансом.

Бам!

Наконец, кулак врезался ему в лицо. Они, видимо, вложили всю силу, чтобы сразу его вырубить. Голова резко дёрнулась, и он рухнул на пол. Сразу же последовал удар ногой в живот — бух! — и он сжался, застонал. С этим телом можно было справиться и без такого насилия, но они явно перестарались. В ушах звенело, перед глазами мутнело, подступала тошнота.

Может, это карма — возмездие за то, что он сам наказал Барта? Разве не абсурдно, что Исаф, убивший бесчисленное множество людей и поработивший их души, злится на кого-то за использование нежити?

Если из этого опыта он что-то и понял, так это то, что для освобождения нежити Исафа нужно уметь вызывать вне-телесные состояния. Но существовал ли в этой империи некромант, способный отделить душу Исафа от тела? Или проще было бы просто умереть?

Бух. Шлёп!

Но умирать здесь, от побоев, ему не хотелось. Он, задыхаясь, полз по полу, пока громилы, приободрённые, навалились всей толпой, топча ногами. Насилие вырывалось из них, как компенсация за тот краткий миг страха, что они недавно испытали.

Он обмяк.

— Похоже, отключился.

— Хм. У него, кажется, интересная сила. Может, заберём его? Пригодится.

Его актёрское мастерство — отточенное годами притворств и симуляций — сработало. Головорезы купились. Он уже боялся, что его продолжат пинать, но, к счастью, их заинтересовала его «способность». Внутренне обрадовавшись, он мысленно прикинул время. Похоже, он уже довольно давно отсутствовал в Историческом зале… заметили ли спутники его пропажу?

Харенир говорил, что вернётся в трактир около полуночи, значит, вскоре поймёт, что он исчез, и воспользуется поводком. Раз они нуждались в его способностях, чтобы попасть на небесный остров, то не станут сразу взрывать ему голову, верно?..

«Пожалуйста.»

Кстати, интересно: если его потянут поводком, что произойдёт? Он слышал, что тот втягивает силой, даже если мешают преграды, но ведь если на пути окажется здание… он же не умрёт, влетев в стену? Пока он раз за разом гонял эти праздные мысли, кто-то схватил его за затылок.

Точнее, за капюшон.

— Посмотрим сначала на его лицо.

…Минутку. А если лицо Исафа известно? Говорят, никто не знает его голоса, но ведь свидетелей было много. Возможно, где-то ходят его описания.

Он вздрогнул и обеими руками вцепился в капюшон.

— Что, притворялся без сознания?!

Громилы ошеломлённо переглянулись, а затем пришли в ярость.

— Да как ты посмел нас обманывать! — Один схватил его за шиворот и с силой швырнул в сторону.

Грох!

Он ударился лицом о старую железную дверь, царапая кожу. Мужчина, сделавший это, злобно ухмыльнулся и снова потянулся к капюшону. Он отчаянно держался, но силы уже кончались. Ткань медленно сползала.

— Сколько бы ты ни сопротивлялся…!

Скрип — дверь рядом с его лицом вдруг приоткрылась, и кто-то вошёл. Он встретился взглядом с этим человеком. Несмотря на тень от капюшона, глаза под ним сияли.

Голубые глаза. Такие чистые, словно в них отражалось небо.

— …Я думал, ты сбежал. Почему ты в таком состоянии?

Это был Харенир.

Как только он увидел его, напряжение ушло, и он с облегчением выдохнул. Харенир вернулся в трактир раньше и заметил его отсутствие? Или, может, его спутники в историческом зале сообщили о его пропаже, и он уже выдвинулся?

Вместо того чтобы потянуть за поводок, он пришёл, определив его местоположение, как же мило со стороны героя. Пока он терялся в этих смутных мыслях от головокружения, его спутники ворвались в помещение. Как только Кальтерик заметил фигуру в чёрном, прижатую к противоположной стене, он указал на неё и закричал.

— Иса… Саф, ты ублюдок...!

Едва поправив имя, он тут же заметил множество людей в чёрных мантиях и наклонил голову в недоумении. Пробормотав «Что, этот мрачный тип размножился?», он наконец последовал за взглядом Харенира и сильно вздохнул от шока.

Он сравнил телосложение членов банды с треугольными татуировками, что видел здесь, с телосложением Кальтерика. Поняв, что даже самый крупный мужчина в банде не может сравниться с Кальтериком, он сказал:

— Вы ненавидите Исафа, да?

— Что за вопрос? Очевидно же!

Кальтерик с недоумением отреагировал на внезапный вопрос, а затем сразу же закричал:

— Ах!

Харенир смотрел на него с очень странным выражением лица.

— Верно. Ты его ненавидишь. Наверное, хочешь убить не только Исафа, но и всех, кто с ним связан.

— ...?

— Эти ребята говорят, что служат Исафу. Утверждают, что они его ближайшие помощники и что находятся с ним в контакте. Эта банда с треугольными татуировками.

Он указал прямо на них, и бандиты вздрогнули. Это было понятно, потому что все четверо, вошедшие в зал, излучали зловещую ауру. Святые рыцари все были высокими, и, парадоксально, Ной выглядел подозрительно из-за того, что его телосложение было таким маленьким. В таких группах самый невнушительный обычно был магом.

— Что за чёрт ты несёшь?! Ты что, с ума сошел? Ты знаешь, через что мне пришлось пройти, чтобы найти тебя...!

Как только Кальтерик раздражённо зарычал, банда с треугольниками пришла в движение. Хотя они точно не знали, кто их противники, им казалось, что нужно быстро подчинить их, и они атаковали его. Жест, с которым они подняли кулаки, был почти торжественным.

Но, конечно, эта внезапная атака не подействовала на Кальтерика. Хряск! Он легко заблокировал удар, подняв руку, а затем в одном движении швырнул нападавшего через плечо. Бум! Мужчина, упавший на спину и сильно ударившийся о пол, несколько раз подёргался, а затем потерял сознание.

— Кто, чёрт возьми, эти ребята?!

— А-атакайте их всех сразу! Их всего четверо!

К счастью, банда с треугольными татуировками бросилась в атаку одновременно, несмотря на замешательство Кальтерика. Около десяти человек ринулись на него, как поток, но — бум! — бац! — треск! Не прошло и минуты, как все они оказались повалены.

Он сбивал их одного за другим, а когда они пытались воспользоваться пробелами в обороне, их ловили вместе. Кальтерик хватал по двое, поднимал и швырял.

На этом этапе его уже следовало бы назвать медведем, а не человеком...

Пока он бессмысленно наблюдал, мужчина, державший его за шнурок капюшона, вскрикнул: «Ай!» и побежал прочь. Мгновенно остался только тот один. Было разумно отступить, но, к сожалению, он потянул за собой и его.

Мужчина прижал нож к его горлу и закричал.

— Если, если вы сдвинетесь, этот парень умрёт!

— Использовать меня как заложника вряд ли будет эффективно...

Он, видимо, понял, что он и остальные — его спутники, судя по их разговорам раньше, но это было не только неэффективно, это было почти бессмысленной угрозой.

«Они мне так же угрожали…»

Пока он сидел там, слишком усталый и раздражённый, чтобы что-либо предпринять, неожиданно Харенир остановился. Он поднял руку, чтобы остановить Кальтерика, который собирался подойти, и внимательно осмотрел помещение.

— Хм. Тогда давайте договоримся. Мы останемся на месте, но взамен отпустите остальных.

— Что?

— Даже если ты убежишь с этим человеком, мы не сдвинемся с места.

Мужчина растерянно уставился, но Харенир кивнул, указав на людей, дрожащих у стены. Казалось, что он предлагает выгодную сделку. Как бы зачарованный его невероятно убедительным голосом, мужчина начал смотреть поочередно на него и на людей сзади.

Вся банда была повалена, а в заложниках был только один человек. И его полезность была доказана в тот момент, когда Харенир предложил сделку. Чтобы помочь колеблющемуся мужчине принять решение, Харенир приподнял уголки губ и мягко сказал:

— Мы вырубили кого-то по пути сюда. Этот человек тоже имел треугольную татуировку, наверное, ваш товарищ?

Ах, может, это тот поддельный Исаф, который общался с Бартом с помощью артефакта раньше? Поддельный Исаф, должно быть, волновался по поводу шума в складе, когда столкнулся с ними. Мужчина затрясся и закричал:

— ...Т-тогда положите свои мечи!

Он каким-то образом заметил мечи, скрытые в их мантиях. Кальтерик замешкался, но Харенир спокойно махнул рукой. Он первым снял ножны с пояса и швырнул их на пол.

Святой меч, спрятанный в обычных ножнах, покатился по полу. Туд! Туд! Мечи Кальтерика и Мелы последовали за ним.

— Ха. Все выходите!

После тщательной проверки мужчина раздражённо крикнул людям сзади. Они зашевелились, дрожа и сжимая плечи, покинули помещение, сутулясь и прикрывая головы руками.

— Ты, ты...

Сайл, который сидел рядом, беспокойно взглянул на него. Это был взгляд благодарности или извинения? Может быть, он просто испугался, шокированный произошедшей ситуацией. Он просто указал подбородком, чтобы тот уходил скорее.

«Не следуй за странными ублюдками и живи хорошей жизнью. Иначе, как и с этим телом, тебе достанется удар кармы.»

Наконец, когда все ушли, в помещении стало тихо. Мужчина, похоже, был доволен тем, что спутники остались на месте, даже когда он тащил его к трибуне. Похоже, он собирался покинуть это место тем же путем, которым вошел Барт, и прижал нож еще ближе к его шее, громко выкрикивая:

— Все оставайтесь здесь! Лучше не думайте следовать за мной после того, как я уйду...!

— Почему ты сам не решил эту проблему?

Вопрос Харенира, совершенно не связанный с угрозой мужчины, был адресован ему. Это был такой неуместный вопрос, и то, что он исходил от него, только усугубляло недоумение.

— Ты велел мне ничего не делать...

Харенир смотрел на него пустым взглядом. Он пристально вглядывался в него своими синими глазами, словно проникая сквозь него, потом быстро взглянул в сторону. Он сжал губы, направив взгляд на Барта, лежащего на полу. Этот парень только что корчился, а затем полностью отключился.

Он пытался указать на противоречивую часть, чтобы насмешить его? Или...

— Не говорите! Я ухожу!...

В этот момент в его поле зрения вспыхнул красный свет, и его тело внезапно потянуло вперед. Это произошло как раз в тот момент, когда мужчина, держащий его в заложниках, повернулся, чтобы открыть дверь.

На воротнике, закрепленном вокруг его шеи, появилась красная линия, и его тело потянуло к Харениру. Урх, даже он не ожидал такого тайминга, и он немного пошатнулся, прежде чем упал. Он ожидал чего-то подобного с того момента, как Харенир предложил эту абсурдную сделку, но не думал, что его потянет так резко.

Бум. И вот, он упал прямо на грудь Харенира. Возможно, благодаря доброте, присущей телу героя, тот обвил его рукой вокруг талии. Теплый, солнечный аромат коснулся его носа, и, к своему удивлению, волна облегчения накатила.

— Ч-ч-чего?! Вы что...!

— Мы стояли на месте.

Харенир улыбнулся мягкой улыбкой в ответ на вопли мужчины и указания, направленные на них.

— Мела.

С этим легким окликом был отдан четкий приказ. Мела вылетела как пуля и — хряск! — пнула мужчину в подбородок. Ее движение, когда она снесла его поднимавшееся тело, было таким же естественным и чистым, как текучая вода.

Кровь хлынула из его рта, брызнув на пол, и три зуба вылетели, катясь по земле. Ситуация была решена всего двумя ударами. Тот факт, что они сняли свои мечи раньше, не стал проблемой. Их тела были оружием сами по себе.

Как только он убедился, что ситуация решена, он попытался выскользнуть из объятий Харенира. Торопливо двигаясь, он покачнулся, и услышал, как Харенир засмеялся. Видимо, ему было забавно, что он настойчиво пытался отодвинуться в этом состоянии.

В любом случае, он стойко встал и рухнул в кресло сзади. «Фух» — выдохнул он, и Ной, совсем озадаченный, спросил:

— Зачем ты вообще пришел в такое место? В собрание поклонников Исафа...

— Ха! Ты хотел увидеть, есть ли действительно люди, которые поклоняются тебе?! Или ты что-то задумал?!

— Меня приняли за одного из них и притащили сюда...

Громкий голос Кальтерика эхом отозвался в его голове. Он ожидал, что тот будет насмехаться, так что это не оказало особого воздействия. На самом деле, и сам он считал это абсурдом. Подумать только — Исаф, присутствующий на собрании поклонников Исафа, в итоге оказался избитым мошенниками.

— Ты знаешь, как мы... когда поняли, что тебя нет!

— Хватит. Мы все равно нашли его.

Харенир прервал атмосферу, которая уже начинала снова шуметь. Он тихо взглянул на него, затем схватил его за подбородок и поднял его лицо. Его взгляд был направлен на его рот, и по резкой боли там было ясно, что он получил травму, когда его толкнули в дверь раньше.

Скользнув, он снял его капюшон.

— Ох!

Ной встревоженно вздрогнул. Он мог примерно оценить свое состояние, даже не взглянув в зеркало. На самом деле, показывать свое избитое лицо спутникам было немного неловко, поэтому он просто коснулся своего рта, ничего не сказав. Харенир тихо вздохнул.

— В таком темпе... мы не сможем двигаться до рассвета сегодня.

— ...Я могу использовать свою способность. У меня еще есть немного энергии.

— Нам все равно нужно передать этих мошенников стражам. Наверняка есть такие, как эти, не только в Русе, но и во многих других местах, поэтому нужно быстро выпустить предупреждение.

Из-за недавнего инцидента в святом городе, известность Исафа возросла, и более того, с распространившимися слухами о его смерти, предполагалось, что многие попытаются воспользоваться путаницей.

— Если бы ты все равно оказался в такой ситуации, зачем было вообще притворяться?

Вдруг заданный Харениром вопрос был неприветливым, но не сложным для понимания. Он, видимо, спрашивал, почему он, получивший побои от банды, все-таки выбил Барта, главаря. Ведь если он собирался просто «ничего не делать», как предупреждал Харенир, не следовало бы действовать вообще.

Он сдвинул губы. Если он скажет, что разозлился на нежить, которой управлял Барт, его, наверное, просто отругают. Разве это не будет почти как «горшок обвиняет чайник»?

Поэтому наиболее правдоподобный ответ был...

— Просто, тот парень соврал, что учился некромантии у меня. Но у него так плохо получалось, что я просто показал ему немного настоящей некромантии.

— ...

— Я часто злюсь, когда вижу такую халтурную некромантию.

«...Э-эх, это лучший ответ, который я могу дать.»

Другого выбора не было. Ной вздрогнул, как будто у него по коже побежали мурашки, Кальтерик скривился, а Мела посмотрела на него с явным недовольством.

Только после очень долгой тишины Харенир произнес одну фразу.

— Знаешь, иногда... ты действительно странный, да?

«Только иногда?...»

Следующей ночью.

Харенир и вправду дал ему отдохнуть целый день и двинулся в путь лишь на следующий день. Хотя сдать мошенников стражам было делом быстрым, он намеренно не пытался попасть на небесный остров.

Он предположил, что Харенир, вероятно, ждал потому, что будет проблематично, если он, уже уставший от одного использования способности, рухнет на небесном острове. Пусть он и не знал, что ждет внутри небесного острова, но это было место, требующее осторожности уже по одному тому факту, что оно парило в небе. Было удачей, что его некромантия все еще считалась для Харенира эффективным средством.

Едва они прибыли в гостиницу, как все напряжение будто ушло из него, и он рухнул, заснув. Должно быть, он неосознанно держался, не желая отключаться в незнакомом месте. Хотя он спал без сознания, когда он ненадолго проснулся, на прикроватном столике стояло зелье.

«Возможно, Ной дал его...»

С помутневшим сознанием он выпил зелье и снова заснул. После того как прошел целый день, он был уже в состоянии ходить, и только тогда Харенир сказал, что пора отправляться.

Первым местом, куда они прибыли, была «площадка», где располагалась гробница первого императора. Место, куда они направились, избегая бдительных взоров хранителей реликвий, было прямой противоположностью пути, которым он шел вчера. Смущающая самокритика о том, что он совершенно неправильно понял направление, померкла по сравнению с шоком, который он испытал перед пустым участком.

Он слышал, что часть пустого пространства, образовавшегося, когда гробница первого императора вознеслась, была засыпана, чтобы построить исторический зал. Поэтому он думал, что они намеренно оставили это место для сохранения как реликвии, и представлял, что увидит лишь слегка просевшую землю, но...

Земля была полностью вырыта.

Это было не что-то оставленное намеренно, а то, что они не могли заполнить с самого начала. Иссиня-черная полость была настолько глубокой, что дна не было видно. Это было похоже на взгляд в бездну, а звук ветра, изредка отражавшийся эхом, словно застоявшийся, был леденящим. Он инстинктивно почувствовал отвращение и не хотел приближаться.

Вероятно, чтобы предотвратить несчастные случаи, вокруг территории был забор, и он чувствовал напряжение, даже просто идя на расстоянии. Он небрежно спросил Ноя:

— ...Насколько глубоко?

— А? Глубину этого места так и не измерили. Мы пробовали разные инструменты, но ни один не сработал. Даже когда пытались опустить веревки, в какой-то момент они просто рвались, и мы не могли их достать.

Это священное пространство? С ошеломленным чувством он посмотрел на небо. Как бы он ни вглядывался, конечно же, гробница не была видна.

Харенир, проверяя его реакцию, спросил:

— Не можешь найти никаких особых зацепок? Например, увидеть души?

— ...Тут совсем ничего такого нет.

Казалось, они посетили это место первым делом, чтобы найти ключ к тому, как попасть на небесный остров. Это, вероятно, было первое место, которое проверяли все искатели приключений. Но, к сожалению, он покачал головой, так как не чувствовал никакой энергии вообще, и Харенир довольно легко это принял.

Следующим местом, куда направился Харенир, был исторический зал.

— Я думал, мы пойдем в зал выставки реликвий.

— А, я осмотрел его вчера, но ничего особенного там не было...

— Нет, не в зоне, открытой для всех, а чуть глубже.

—...?

— Разве нам не стоит прикоснуться к реликвиям напрямую?

Герой империи прямо сейчас хочет повредить сокровища империи.

Более того, казалось, он планировал проникнуть в закрытую зону, а не в то пространство, куда он мог попасть просто благодаря своему статусу. Хотя это было удивительно, с другой стороны, казалось, он с самого начала догадывался о применении некромантии. Он сам понял это только после увиденного окна статуса, но знал ли Харенир о некромантии заранее?

Пока он пребывал в ошеломлении, Харенир легко зашагал дальше.

[Вход строго для уполномоченного персонала]

Подобные предупреждающие знаки для него вовсе не были препятствием. Нет, скорее, они служили указателями, что он движется в верном направлении. Его движения, когда он уклонялся от изредка патрулирующих хранителей, были чрезвычайно грациозны. Он почувствовал это еще с момента проникновения на место реликвии, но движения Харенира и его выражение лица...

— ... Кажется, тебе это нравится?

— Да, это довольно забавно.

Ответ последовал незамедлительно. Он посмотрел на него с крайне озадаченным выражением лица. Неужели с тех пор, как он в двенадцать лет стал святым рыцарем и был скован всевозможными правилами, в нем развился дух бунтарства? Это подходило тому, кто в юности ходил играть в Зону Искажения.

Однако, в отличие от него, Ной и Кальтерик тревожно оглядывались и перешептывались.

— Это нормально?..

— К-к-конечно, нормально!

Возглас Кальтерика, который звучал не слишком уверенно, был забавен. Он пошел за ним, потому что доверял командиру, но внутри нервничал. Возможно, жизнь, полная добродетели, заставляла такие поступки сильнее ранить его совесть. Если так подумать, выходило, что у Харенира, который сейчас был спокоен, совести не было, и, вероятно, так оно и было.

Однако шаги Харенира, до этого плавные, остановились перед одной из дверей.

— Хм. Это место окружено барьером слежения.

— Мы можем сделать «щель», как в прошлый раз?

В прошлый раз в главном зале Мел рассекла барьер, установленный для защиты святого меча, чтобы создать щель. Поэтому он ожидал, что в этот раз будет использован тот же метод, но Харенир покачал головой.

— Барьер в главном зале был предназначен для предотвращения «проникновения». А этот — для «слежения».

— ... В чем разница?

— Если объяснять просто: в главном зале все было в порядке, как только мы прорвались через дверь, а здесь есть барьер, отслеживающий злонамеренную энергию во всем пространстве. Должно быть, со временем было множество попыток ограбить исторический зал.

А, он понял. Если тогда они лишь ненадолго оставили главный зал пустым, поспешно заблокировав только вход, то на этот раз это было похоже на комнату, напичканную всевозможными инфракрасными датчиками. В его сознании разыгралась сцена из шпионского фильма, где нужно пересекать лазерные лучи.

Так как же он собирался войти? Харенир лишь пару раз коснулся двери и изрек «Хм», но, судя по расслабленному лицу, казалось, решение у него было, так почему же он раздумывал? Желая продолжить шпионский фильм в своей голове, он спросил:

— Так как мы попадем внутрь?

— Вообще-то, все просто. Если полностью облечь свое тело в священную силу, большинство барьеров тебя не обнаружат. Убеждение, что существа, способные использовать священную силу, не станут совершать неправедные поступки, неоправданно прочно.

В последних словах сквозила насмешка, что было смущающим, но священная сила...? Он недоуменно моргнул, и почувствовал, как все остальные спутники смотрят на него. Это был взгляд людей, уставившихся на того, кто, очевидно, не может использовать священную силу.

Погодите-ка, Ной тоже не мог использовать священную силу в Зоне Искажения в прошлый раз, так почему же сейчас смотрят только на него?

— Поступим так. — Харенир слегка пожал плечами словно найдя решение проблемы, над которой размышлял с момента проверки барьера, он произнес очень беззаботным тоном: — Мы войдем, окружив тебя святой силой.

— А... Как в прошлый раз, с помощью кулона?

— Нет, энергии, заключенной в предмете, недостаточно. Мне придется нести тебя на руках.

— ...

Воцарилось молчание, а его спутники были безмолвно шокированы. Вернее, Кальтерик попытался вскрикнуть от изумления, но Мел, словно предвосхищая это, прикрыла ему рот ладонью.

Тем временем Харенир очень спокойно отдавал распоряжения:

— Ной возьмет на руки сэра Кальтерика, а я пронесу тебя.

— Почему... почему я?.. Лучше уж с ним...

— Командир! Я лучше понесу этого типа!..

Кальтерик и он выкрикнули это почти одновременно. Если уж и придется кого-то брать на руки, они хотели бы поменяться партнерами, но в этот момент их взгляды встретились, и они оба синхронно скривились.

Однако Харенир твердо покачал головой:

— Исаф крупнее Ноя, значит, и святой силы потребуется больше. К тому же, когда мы окажемся внутри и он будет использовать некромантию, его нужно будет постоянно окружать святой силой. Ты сможешь так долго концентрироваться?

— Э-э-это!..

— В момент, когда твоя концентрация прервется, все будет кончено.

Это был довод, что Кальтерик, особенно питающий отвращение к его некромантии, будет склонен к потере концентрации. Видя, как тот кривится, он стал искать других кандидатов. Но единственный оставшийся человек теперь...

Встретившись со спокойными темно-синими глазами Мел, он онемел. Мало того, что здесь была проблема разного пола, у него даже не было воспоминаний, чтобы они обменялись с ней хотя бы парой слов. Она в целом была молчалива и действовала только по приказу командира.

Харенир, словно угадав смысл его взгляда, сказал:

— С Мел это невозможно. У нее не так много святой силы.

Было странно, что у вице-командира Ордена Святых Рыцарей мало святой силы, но больше того, он ощущал отчаяние от предстоящего. Смысл этих слов был в том, что лишь Харенир способен использовать достаточно святой силы, чтобы окружить все тело Исафа.

Более того, похоже, его придется нести на руках не только при прохождении через дверь, но и все время нахождения внутри помещения. Ха, не зря Харенир так подробно объяснял про барьер. Все моменты, когда он отвечал на его вопросы, неизменно оказывались не позитивными.

Он снова тяжело вздохнул, а Харенир мягко улыбнулся. И улыбался он так красиво, добро и благостно.

— Я тоже не в восторге от необходимости нести тебя.

— ...Но ты прекрасно это терпишь.

— Я довольно хорошо умею терпеть неприятные вещи.

Ему захотелось хоть раз ударить его по лицу.

Проклиная всё, но понимая, что это, вероятно, написано у него на лице, он слегка кивнул. Отказ привел бы лишь к тому, что его потащат на поводке, а неуступчивость только продлила бы время, которое придется провести в объятиях Харенира.

«Я соглашаюсь только чтобы поскорее закончить это.»

Запрограммировав себя этой мыслью, он позволил Харениру взять его на руки.

На этот раз, в отличие от прошлого раза, когда его несли на руках, он был полностью охвачен объятием Харенира. Это было почти как объятие сзади. Это был вынужденный выбор, поскольку всё его тело нужно было окутать святой силой для перемещения.

Он вдруг острее ощутил разницу в размерах между собой и Харениром. Он оказался почти полностью погребен в мантии Харенира. Со стороны это, вероятно, выглядело как два лица, прикрепленных снаружи к мантии.

Вздох...

— Как насчет вздыхать про себя?

А, он что, вздохнул вслух? Он думал, что сдержался, но, должно быть, его дыхание коснулось руки Харенира. Ему захотелось потребовать свободы дышать, но он сдался.

Внезапно ему стало любопытно, почему Харенир так хорошо умеет терпеть неприятные вещи. На его лице не было и следа напряжения, и, как всегда, присутствовала лишь прекрасная и добродетельная улыбка, словно с иконы. Он подумал, не маска ли эта улыбка, но затем отбросил мысль. Нужно было сосредоточиться на задаче.

Скрип...

Пространство, защищенное барьером, явно отличалось от предыдущего. Это было больше похоже на хранилище реликвий, доступное только персоналу, а не на выставочный зал, и, судя по всему, самые важные предметы хранились здесь, ведь всё вокруг блестело.

Первый национальный флаг, использовавшийся при основании империи, декларация империи, старая шляпа первого императора, долго использовавшиеся ножны, всевозможные предметы, которыми пользовалась императорская семья того времени, и так далее...

— Корона императрицы...?

Даже корона, которую, как говорили, носила первая императрица, была видна. Ной тоже с любопытством оглядывался. Его несли схожим образом, и он, будучи намного ниже Кальтерика, тоже выглядывал лицом из мантии, хотя щель между лицами на их стороне была немного шире. Обе команды, несомненно, выглядели нелепо.

Ной с восхищением произнес:

— Я слышал, что к предстоящему тысячелетнему юбилею основания империи планируется специальная выставка, похоже, они действительно вовсю готовятся.

Значит, этой Святой Империи тысяча лет? Наряду с впечатлением, что она старше, чем он думал, его внезапно осенило.

Возможно, Харенир строил планы отправиться на небесный остров, услышав о выставке. Его действия, когда он умело нашел сюда дорогу, подтверждали это умозаключение. Должно быть, тому, кто обладает статусом героя, было очень легко узнать место, где собраны экспонаты для выставки.

Насколько же далеко вперед Харенир всё продумал?

— Что думаешь?

Как раз в этот момент Харенир спросил. Их взгляды почти встретились, и он поспешно отвернулся, снова сосредоточившись на ситуации. Это было несколько обременительно, ведь им приходилось двигаться вместе, а не ему одному.

— Сюда, нет, туда…

— Как насчет подумать на ходу?

Это что, намёк, что он сейчас не думает? Это было действительно несправедливо, но он не мог высказаться. Как он мог объяснить, что окно статуса появлялось перед его глазами только когда он приближался к реликвии?

[В этой реликвии не заключена душа]

[Душа в этой реликвии слишком слаба, чтобы её призвать]

[Невозможно на текущем уровне]

Последнее окно статуса появилось, когда он приблизился к красной мантии, которую первый император надевал на свою коронацию. Содержание было отлично от других окон. Было ли это предупреждением, что даже некромантия Исафа не может коснуться первого императора, или же всё дело в нынешней слабости его тела?

Он погрузился в глубокие размышления. Нужно было приблизиться к реликвии человека, который хорошо знал о гробнице императора. Император невозможен, значит, императрица? Или вторая императрица, которую привели после смерти первой из-за настойчивых просьб знати? Дети, которых любил император?

Как раз в этот момент Ной воскликнул:

— Вау, Харен! Здесь есть святая картина, где первый император разит Пиарусом на поле боя...!

— Помощник. Да, я хочу увидеть реликвию помощника.

Было досадно обрывать возбужденное восклицание Ноя, но он не питал к нему дурных намерений.

Ной был помощником Харенира и долгое время был рядом с ним, даже делясь информацией о «том человеке». Хотя он не знал, кем тот был, их крепко связывала просьба существа, очень важного для них обоих. Подобно этому, помощник обычно тесно связан со своим начальником.

Ной с недоумением склонил голову набок:

— Помощника...?

— Говорят, первый император был бережлив. Но он приказал построить свою гробницу с размахом, так что, возможно, он предвидел, что гробница вознесется после его смерти. Первый император и его помощник были особенно близки, так что он мог поделиться информацией только с помощником, которому приходилось заниматься практическими вопросами.

Увиденные им здесь реликвии императора придали ему уверенности. Император, как говорили, использовал вещи до тех пор, пока они не изнашивались, но при этом построил свою гробницу как огромный храм. Так что человек, который с наибольшей вероятностью знал скрытый смысл небесного острова, — это помощник, передававший волю императора.

— Хм, — Харенир издал задумчивый звук в ответ на его умозаключение.

В глазах, смотрящих на него сверху вниз, заблестел интерес. Взгляд также говорил, что он не знал о его увлечении историей, поэтому он попытался сохранить невозмутимый вид. Его зубрежка увенчалась успехом.

Место, отведенное помощнику императора на специальной выставке к тысячелетнему юбилею, было невелико. Возможно, поэтому предметы, связанные с помощником, который даже не принадлежал к императорской семье, ограничивались старой перьевой ручкой, блокнотом и документом на поместье, пожалованное императором.

Среди них он поднял перьевую ручку, скромно лежавшую в углу. Перед ней наконец появилось окно статуса с желанным содержимым.

[Удерживайте реликвию]

С легким шелестом фиолетовая энергия распространилась, и треск! Кончик перьевой ручки сломался. Рядом Ной испуганно ахнул, но он сделал вид, что полностью сосредоточен на своей способности.

Это не имело к нему никакого отношения. Всё это — по приказу героя.

Но на этот раз развернулась иная сцена, нежели при прежнем использовании способности. Фиолетовая энергия медленно сформировала нечто, похожее на магический круг. Пентаграмма была вписана в круг, и даже крошечные символы были начертаны, заставляя его восхищаться, насколько замысловата эта техника, но времени на долгое любование не было. По мере того, как энергия вытекала, его охватило ужасное головокружение.

Огромное количество энергии было потрачено на сложную задачу призыва души, заключенной в предмете тысячелетней давности. Его зрение помутнело и поплыло, снова подступила тошнота. Харенир поддержал его сзади, и, хотя это было неприятно, ему пришлось опереться на него, продолжая источать энергию.

В конце этого испытания на выносливость, наконец, из перьевой ручки показалась душа.

[Кто... вы такие...]

В отличие от душ или нежити, виденных ранее, эта была довольно размытой по форме. Разглядеть он мог лишь то, что у него были короткие волосы, и ,по-видимому, древняя церемониальная одежда. Кальтерик, увидев духа, был шокирован.

— Ч-что такое? Ты и вправду призвал душу?!

— Если точно, это не настоящая душа. Фрагмент, прикрепленный к перьевой ручке. Кусок памяти...?

Древней душе трудно сохраниться до настоящего времени. В случае великих деятелей, свершивших огромные подвиги, народная память, чтящая их, может дать силу их душам продолжать существовать в настоящем, но большинство естественным образом исчезает с течением времени.

Так что эта душа была ближе к мыслеформе, содержащей воспоминания времени, когда эта ручка использовалась. Подобно тому, как любимая кукла, с которой не расставались в детстве, может хранить воспоминания того времени.

Но эта перьевая ручка была предметом, который помощник использовал до самого конца своей жизни. Он вновь поразился способности Исафа — что некромантия может и такое.

Благодаря Исафу его спутники теперь могли напрямую спросить причастного о том, как попасть на небесный остров, к которому до сих пор никто не мог приблизиться.

Пока он тайно испытывал гордость, Харенир спросил помощника:

— Мы хотим знать, как попасть в гробницу императора.

Оказалась, что эта внезапная манера допроса применялась не только к нему, но и к древним душам. Помощник спокойно посмотрел на Харенира и затем произнес:

[Благодать пребывает в твоей душе... Ты — герой этой эпохи?]

— Да. Я ищу священную реликвию, которую использовал первый герой.

Хм, возможно, кто-то уровня помощника первого императора мог спокойно реагировать на подобные вещи. Он выглядел так, словно предвидел, что однажды будет призван подобным образом.

Помощник медленно оглядел пространство, затем посмотрел на свое собственное тело и только после этого ответил:

[Прошу прощения, но я тоже не знаю, как попасть в гробницу Его Величества...]

Искренность была очевидна. Господин, которому он служил, давно умер, и он сам был призван как душа спустя очень долгое время, так что вероятность того, что он лжет, была мала. Трудно было заподозрить его в том, что он хранит клятву даже после смерти, особенно когда на его губах появилась мягкая улыбка, как только он осознал, что Харенир — герой, благословленный благодатью, подобно его собственному господину.

Другими словами, древний помощник явно благоволил герою нынешней эпохи, и поэтому он искренне сожалел, что не может дать нужный им сейчас ответ.

Ной осторожно спросил:

— Т-тогда... вы знаете, почему гробница вознеслась?

[Его Величество сказал, что мы «должны бежать от неправедных». Кажется, он уже предвидел, что она вознесется, поэтому приказал построить гробницу в форме храма, чтобы быть ближе к Богу...]

Казалось, даже помощник узнал о том, что гробница вознесется, только после смерти императора. Глаза Кальтерика тоже загорелись, очарованные возможностью беседовать с древней душой. То, как он поднял руку, было воплощением образцового ученика.

— Может быть, нам стоит поискать ключи в священных текстах?!

[Я тоже думал об этом и в свое время изучал их, но безрезультатно...]

— ... Вам не рассказывали каких-либо отдельных историй, связанных с гробницей?

Даже Мел тихо присоединилась к вопросу. Та, что всегда излучала атмосферу спокойствия, граничащего с холодностью, казалось, пробудила в себе любопытство лишь для этого момента.

[Почему твоя душа...]

Но помощник испустил странный вздох, глядя на Мел. Находясь в состоянии души, он, похоже, тоже мог видеть души других, и его выражение лица сменилось на растерянное. В нем читалась и настороженность, и замешательство.

Пока ему тоже было любопытно узнать причину, к сожалению...

— Эм, простите, но, кажется, я рухну секунд через 10.

Он достиг своего предела. Хотя он тайно гордился тем, что все его спутники восхищаются его некромантией, одного этого было недостаточно, чтобы продолжать. Помимо ощущения истощения, он в реальном времени чувствовал, как его мозг отключается.

10, 9, 8...

Только тогда помощник осознал, что его собственная форма меркнет, и поспешно вернулся к первоначальной теме. Он был искренне благодарен, что помощник даже увеличил скорость речи.

[Ах. Когда я сказал, что буду посещать гробницу каждый день, Его Величество сказал вот что.]

7, 6, 5, 4...

[Любое существо этой земли желанно, если у него есть мужество…]

Душа исчезла.

— Даже десяти секунд не прошло!

Кальтерик пришел в ярость, но он уже был без сознания. Только то, что Харенир поддерживал его за талию одной рукой, не дало ему некрасиво шлепнуться на пол, но он практически растаял. Увидев это состояние, даже Кальтерик, казалось, не смог сохранить гнев и сжал губы. Тем не менее, он тоже был разочарован, что не услышал рассказ помощника до конца. Ах, если бы он смог всё идеально выяснить здесь, он бы заслужил признание Харенира за свою полезность.

— Дайте мне лишь немного отдохнуть, и я сделаю это снова...

— Достаточно.

— Нет, я, я могу... Угх.

— Если отбросить тот факт, что твое состояние совсем не вызывает доверия, я думаю, теперь понимаю, как мы можем попасть в гробницу. Так что этого достаточно.

Затем Харенир достал зелье из-за пазухи и поднес его к его губам. Значит, герои тоже носят с собой подобные вещи. В истощенном состоянии он выпил зелье. По правде говоря, это было больше похоже на то, что Харенир насильно влил ему в рот, а не то, чтобы он пил его добровольно.

Он закашлялся, но эффект зелья был невероятно хорош. Едва он проглотил его, как тепло разлилось по всему телу, а тошнота быстро отступила.

...Стоп, а то зелье, что он пил в гостинице, было таким же?»

Он вздрогнул от неожиданности и прикоснулся к губам. Если подумать, все его раны исчезли. Его губа была рассечена во время вчерашней суматохи, но сейчас она совсем не болела. Он был озадачен, ведь зелье, которое давал ему Ной в прошлом, не заживляло раны.

Похоже, это было очень дорогое зелье. О нем заботились, потому что признавали его талант? Или же это означало, что в будущем от него ждали еще большего? Хм, скорее всего, последнее.

Впоследствии Харенир покинул исторический зал. Его шаги, направленные куда-то, не выказывали ни малейших колебаний. Хотя подсказка, которую пытался дать древний помощник, была грубо обрезана, он и вправду, казалось, сделал некое умозаключение.

Внутри зародилось ожидание, но он не мог не испытывать недоумения перед местом, где остановился Харенир.

— Почему мы вернулись сюда?

Они снова оказались на месте, где располагалась гробница первого императора, самом первом месте, которое они посетили. Взгляд вниз, в глубокую темную полость, по-прежнему леденил душу. Пока он заглядывал за ограду и пытался незаметно отступить, Харенир в один прыжок перемахнул через нее.

Его спутники последовали за ним в изумлении, и хотя ему ужасно хотелось остаться позади, он неохотно двинулся под свирепым взглядом Дерика. Что происходит, почему мы все ближе и ближе подходим к краю пропасти? Еще три-четыре шага — и конец.

— Одно неверное движение и мы можем упасть.

— Да. В этом и план.

— Что?

Харенир лишь пожал плечами в ответ на его беспокойство. Словно это был результат совершенно логичного умозаключения.

— Первый император сказал, не так ли? Что желанен любой, у кого есть «мужество».

— Это мужество, вероятно, не означает мужество умереть.

— Какое же может быть большее мужество, чем прыгнуть, будучи готовым к смерти?

— Тебе, что, тяжело было быть героем? Я понимаю, так давай отступим немного и поговорим...

Пока он в панике бормотал что-то, Харенир тихо рассмеялся. Это казалось искренним смехом, и его взгляд застыл, словно завороженный.

Но затем его руку тоже схватили.

— Я не хочу падать...!

— Все в порядке. Если ты не готов, то долг героя — направить тебя.

— Нет, это не так! Любой может видеть, что это похоже на двойное самоубийство! Нет, для меня это убийство!

— А ты, когда волнуешься, много говоришь, не так ли? — Обычно эти слова оставались бы невысказанными, но теперь его внутренний фильтр сломался.

Харенир крепко сжал его руку и шагнул назад. То ли он разжал пальцы, чтобы блокировать некромантию, то ли намеренно ловил его взгляд, чтобы предотвратить любые необдуманные действия, даже используя свое лицо?

Внезапно его облик показался очень незнакомым.

В то время как бездонная полость зияла, словно смерть, его лицо, обращенное к ней, было наполнено странным ожиданием. Была ли это надежда понять, как добраться до гробницы первого императора, или же он надеялся на что-то еще, как бы случайно?

Он попытался стряхнуть с себя ощущение очарованности этими глазами, похожими на небо, и устоять на земле, но с этим слабым телом это было невозможно.

«...!»

Наконец его тело наклонилось.

Он не мог даже кричать. Поговорка о том, что от сильного испуга невозможно издать ни звука, явно относилась к такой ситуации. Более того, когда Харенир притянул его к себе в крепкие объятия в момент падения, он совершенно замер, запертый в его руках.

Затем, когда золотистая энергия хлынула в его поле зрения, он осознал, что Харенир намеренно окутал его святой силой, как в историческом зале, но от того, что его так плотно прижимали к груди, без малейшего зазора, он все равно был в шоке. Позади них Кальтерик кричал достаточно громко, чтобы компенсировать его собственную немоту.

— Командир!

— На всякий случай, обхвати Ноя и спускайтесь.

Не отдавай приказы так спокойно, пока падаешь! Он с опозданием начал дико барахтаться, но вырваться из объятий Харенира было невозможно. В конце концов, он с упреком ухватился за воротник Харенира. Проклятый тип, сволочь!

Свист!

Яростный звук падения пронесся у его ушей, а одежда бешено трепетала. Бесконечная тьма простиралась за пределами золотистой энергии, окутывавшей его тело. Видеть эту ситуацию своими глазами было так леденяще, что он, словно обвиняя Харенира, уткнулся лицом в его грудь. Это должно было быть атакой, но грудь Харенира была такой твердой, что несправедливую боль ощутил лишь его собственный лоб.

Я не хочу снова умирать...!

Глухой удар.

— ...

В какой-то момент все вокруг затихло. Но он был уже настолько напуган, что не мог сразу осознать перемену и просто продолжал дрожать в объятиях Харенира, как тот произнес очень многозначительным тоном:

— Это неожиданно. Я думал, ты будешь равнодушен к смерти, раз используешь некромантию.

— ...?

Он в шоке поднял голову. Где мы сейчас? В загробной жизни? Но неужели и там придется слышать голос Харенира? Ну, то есть, это голос, который уместно звучал бы на небесах... но Исаф, кажется, вряд ли попадет в рай...

Лишь после того, как в его голове пронеслась череда самых разных мыслей, он наконец смог успокоиться.

Итак, сейчас он находился в положении лежа на Харенире, а Харенир лежал на пышном травяном поле, глядя на него. Его золотистые волосы растрепались среди травы.

Харенир мягко улыбнулся ему, пока он все еще застыл в ошеломлении.

— Мы прибыли на небесный остров.

Трава нежно колыхалась на ветру. Бескрайнее поле было усыпано яркими полевыми цветами, создавая картину, словно сошедшую с полотна, и каждый порыв ветра приносил с собой свежий аромат.

Вдали виднелись несколько древних строений. Сооружения, оплетенные лианами, хранили неповторимую тишину места, куда давно не ступала нога посетителя. Храм в центре различных построек, казалось, мерцал таинственным светом, ловя лунные лучи.

Он ошеломленно огляделся.

— Облака...

Белые пушистые облака плыли на расстоянии, казавшемся достаточно близким, чтобы до них дотянуться. Вдали даже виднелся водопад, что низвергался в пустоту, создавая радугу.

Они и вправду прибыли на небесный остров.

Хотя ночь была глубока, лунного света хватало, чтобы ясно различать окружение. Понаблюдав с пустым взглядом за небесным пейзажем, он повернул голову. Харенир осматривал местность, куда они только что упали, и его беспечное поведение вызвало прилив ярости.

Им каким-то образом удалось достичь небесного острова, но Харенир окутал их святой силой во время падения. Разве это не означало, что он не был уверен в их благополучном прибытии? Они оба могли бы погибнуть. Нет, нет. Поскольку Харенир — тот самый сын, щедро одаренный любовью Бога и не получающий ран, то погиб бы только он один.

Вау, вот это способ привести приговор в исполнение.

Но прежде чем он успел его припереть к стенке, их спутники посыпались сверху.

— Ух, ууууух!

— Ааааааааа!

— ...

Оглушительные вопли Кальтерика и Ноя эхом разнеслись в пространстве, в то время как Мел, казалось, уже поняла ситуацию и падала спокойно. Она смотрела на них двоих взглядом, полным желания держаться от них подальше.

По мере приближения к земле скорость их падения постепенно уменьшалась. Но лишь Мел заметила это, поэтому только она приземлилась благополучно, мягко ступив одной ногой, тогда как двое других спохватились слишком поздно, замахали руками и в итоге с грохотом повалились на землю!

Он поднял взгляд на небо, откуда они упали. Они появились в небе в какой-то момент, но как оно было связано с местом реликвии на земле?

Ной с стоном «ух» поднялся на ноги, а затем с восхищением уставился на груду предметов неподалеку.

— Вау, да это же следы многочисленных попыток измерить глубину гробницы за последнюю тысячу лет!

Гора разнообразных предметов оказалась измерительными инструментами. Похоже, это то, что Харенир рассматривал ранее.

Тут были сотни устройств, которые спускали на веревках, но они внезапно обрывались, и их не могли достать, а также виднелось немало магических инструментов. Было забавно увидеть и немного мусора вперемешку, но это тоже делало картину более реальной.

Но тогда...

— А как мы вернемся обратно?

Если огромная площадка гробницы в Русе была связана с этим небом, то вопрос о возвращении возникал сам собой. Если упасть с этого острова снова, соединимся ли мы с тем местом? Нет, где тогда мы окажемся?

Он с недоумением посмотрел на Харенира и спросил, а Харенир лишь пожал плечами.

— Разве ты не знаешь?

— ... А? — Ответ прозвучал так, будто это было само собой разумеющимся. Это ты ко мне обращаешься? Он недоуменно указал на себя указательным пальцем, и Харенир кивнул. Его чуть прищуренные глаза создавали прекрасную улыбку.

— Да. После того как мы сегодня найдем священную реликвию, сможем отдохнуть ночь и уйти завтра. Кто знает, когда нам снова удастся сюда попасть?

Улыбка, полная доверия, возможно, была бы желанной в другой ситуации, но в текущих обстоятельствах эта вера была ему совсем не рада.

Единственным, кто покоился в этой гробнице, должен был быть первый император, а в историческом зале было показано, что на его текущем уровне он не может призвать душу императора. Что же ему делать в такой ситуации? В тревоге он опустил взгляд в поисках НПС и вздрогнул.

Эн нигде не было видно.

Хотя это НПС, верный своей кошачьей природе, появляющийся и исчезающий по своей воле, на этот раз у него было ощущение, что Эн вообще не смогла последовать за ними. Когда он видел ее в последний раз? Они были вместе, пока шли по историческому залу, но она не смогла попасть в специальное хранилище реликвий из-за барьера.

Может, нужно было найти ее и прыгнуть вместе? Он с странным чувством пустоты посмотрел на небо. Больше ничего не падало.

— Кажется, небесный остров увеличился в размерах!

Как раз в этот момент Ной воскликнул с удивлением. Будто чем больше он оглядывался, тем больше удивлялся, он с раскрасневшимся лицом указал на удаляющийся храм и сказал:

— Он намного шире, чем территория, измеренная в прошлом. Смотрите, как далеко теперь храм!

В записях говорилось, что вознеслась гробница первого императора, храм и прилегающая территория, но теперь тот храм был далеко. Что ж, в прошлом не было и записей о том, что вместе с ним поднялся водопад.

Небесный остров, гораздо больше, чем тот, что он видел на иллюстрациях в книгах.

— Это земля, к которой тысячу лет назад прикасалась рука Бога...

— Солниум...

Под впечатлением от бормотания Ноя, Кальтерик произнес имя Бога и сложил руки в молитве, а Мел также положила руку на грудь и закрыла глаза. На ее шее было ожерелье с эмблемой Солниума.

Вероятно, не было места, которое бы больше доказывало существование Бога, чем небесный остров. Даже для такого атеиста, как он, это было потрясающее зрелище. Однако он не собирался молиться, как остальные верующие, поэтому просто неловко оглядывался, чувствуя себя несколько не на своем месте, как вдруг неожиданно заметил, что Харенир застыл на месте.

Его спина, устремленная к небу, была безмолвна. Неужели он общается с Богом напрямую? Но для этого... его голубые глаза были слишком холодны и даже казались на первый взгляд циничными. Его глаза, на которые падал косой лунный свет, выглядели бесконечно леденящими.

— ...

Харенир слегка наклонил голову и встретился с ним взглядом. Казалось, он не ожидал, что тот будет так пристально смотреть, и на мгновение на его лице мелькнуло странное выражение, прежде чем он быстро натянул мягкую улыбку.

— Не пора ли нам отправляться?

Теперь, когда они попали на небесный остров, настало время найти священную реликвию, ради которой они сюда прибыли.

Храм был виден даже издалека. Он был покрыт лианами, словно показывая течение времени, но даже это выглядело священно. Шаг, шаг. Было странно идти по полю, которое хранило тишину очень долгое время.

— Хмм-хмм, хмм. — Ной, казалось, был так очарован небесным островом, что шел так, словно вот-вот взлетит, и даже напевал мелодию.

Это счастье от того, что к острову не только прикасалась рука Бога, но и он полон жизненной силы? Согласно тому, что Диум говорил в предыдущей Зоне Искажения, феи давно вымерли, а Ной считался одним из немногих оставшихся потомков. Возможно, эта земля была похожа на земли далекого прошлого, когда феи были повсюду.

Когда они наконец оказались перед храмом, Ной порылся в своей сумке и извлек пергамент.

— Хотя снаружи это выглядит храм, внутри он построен столь же сложно, как лабиринт. Планов этажей не осталось, и никто не мог пойти и проверить, так что все лишь строили догадки... но говорят, что два месяца назад при исследовании руин раскопали план этажа из прошлого! Его планировали обнародовать на специальной выставке, а я случайно нашел его в хранилище реликвий!

— ...Ты его украл?

— Что ты говоришь! Я сейчас воспроизведу его по памяти!

Ной поднял глаза, словно сильно оскорбленный его вопросом. Развернутый пергамент и вправду был пуст. Затем он встал на колени на земле и быстро начал рисовать невероятно сложные переплетающиеся пути, приводя его в замешательство.

И он всё это запомнил? Время, проведенное в хранилище реликвий, было меньше двадцати-тридцати минут, и он думал, что Ной был сосредоточен на древней душе, которую он призвал в конце.

Однако его спутники восприняли слова Ноя как нечто само собой разумеющееся. Кальтерик громко воскликнул от восхищения, увидев карту, которую Ной завершил.

— Уоооу, как и ожидалось от гениального помощника. Гений, который запоминает всё с одного взгляда!

— Конечно! Думаешь, я стал помощником героя просто из-за удачи?!

А, так вот в чем была ясная причина, по которой Ной настаивал, чтобы его взяли с собой, говоря, что он будет полезен. Он почувствовал неловкость и просто отвёл глаза в сторону. Не успел он даже извиниться, как Ной уже счастливо улыбался похвале, которую Харенир адресовал ему.

В обычной игре отображалась бы краткая информация о персонажах, но эта игра не предоставляла подобных удобств, часто приводя к таким ситуациям. Какая ужасная игра, как всегда. Произнеся про себя фразу, ставшую уже чем-то вроде коронной, он поклялся отомстить Эн.

В любом случае, теперь, когда у них была карта храма, найти священную реликвию должно было быть проще простого. Все спутники думали так же и уверенно вошли внутрь, но...

Лязг, лязг, лязг...

Едва они зашли внутрь, как столкнулись с солдатами в белых доспехах. Ной, который оказался лицом к лицу с ними, воскликнул:

— О, этого не было на карте.

Конечно, не было.

Ах, они упустили из виду формулу «гробница + лабиринт = ловушки». Он вздохнул про себя, подозревая, не был ли первый император исекай-версией того самого императора из некой страны, который искал эликсир бессмертия. Солдат было слишком много. Если их было так много только в этом коридоре, то сколько же солдат было во всем храме?

Вскоре его охватило странное чувство диссонанса. Лязг, лязг их движений как-то тревожил его, и, приглядевшись повнимательнее...

— ...У них нет душ.

Это были не живые существа, а скорее «куклы». Вид пустых белых доспехов был леденящим. Солдаты, все в шлемах, были одного роста, создавая ощущение, будто их всех просто скопировали и вставили. Неужели эти солдаты посланы Солниумом для охраны гробницы?

— Пока что попробуем двигаться тихо.

По указанию Харенира все твердо кивнули. Хотя была пугающая уверенность, что в конечном итоге столкновения не избежать, было бы хорошо хотя бы отдалить этот момент.

Однако менее чем через минуту после такой надежды...

— Хм.

Они столкнулись лицом к лицу с солдатами, появившимися с соседней ветки пути. Запутанные, как лабиринт, пути имели множество ответвлений, делая невозможным предугадать, что выскочит откуда.

[Незваные, кигик, незваные...]

Солдаты приблизились, их шлемы лязгали. Все они держали копья длиннее собственного роста, и, едва обнаружив незваных гостей, выставили их вперед. Кальтерик цыкнул и обнажил меч.

Вжик! Широко взмахнув своим большим мечом, он отшвырнул солдат. Хотя их можно было считать легкими, ведь они были пустыми куклами, звук их падения на пол был очень громким. Это была сцена, где Дерик отбросил их ужасающей силой.

— ...Они ломаются?

И развернулась неожиданная картина. Подобно шарнирным куклам, шеи, торсы, руки и ноги солдат разваливались. Хотя зрелище было жутковатым, он уже подумал, что если так можно их обезвредить, то продвижение будет легким, как вдруг...

Кигик, кик, киииик...

[В этом священном пространстве, неправедные существа, не могут, войти...]

Куклы собрались обратно и поднялись. Стук — упавшие руки поползли по полу сами по себе, присоединяясь к другим частям. Некоторые части, возможно, перепутались, но, поскольку все куклы были одинаковой формы, не имело значения, если они смешаются.

Казалось, они будут вставать бесконечно, пока не будут обращены в пыль. Кальтерик вздохнул, а он сглотнул вздох. С такой стычкой прямо при входе в храм, он и представить не мог, скольких еще ворот им предстоит миновать.

— Стой.

Однако Харенир шагнул вперед перед Кальтериком, собравшимся перегруппироваться. Словно почерпнув какую-то подсказку из слов куклы, он тихо взял на себя инициативу.

Грохот — солдаты приблизились с выставленными копьями. Хотя они не неслись быстро, напор десятков, сомкнувшихся вокруг них, был яростным. Когда расстояние сократилось настолько, что наконечники копий могли пронзить Харенира, Ной резко вдохнул.

Но солдаты, оказавшиеся прямо перед Харениром, просто замерли.

«...»

Они остановились, едва наконечники не коснулись его груди, и просто уставились на него. Хотя из-за шлемов невозможно было понять, смотрят ли они действительно глазами, по крайней мере, их головы были повернуты к нему.

В конце напряженной тишины, сковавшей всех, солдаты опустили копья.

[Не, незваные, кик, нет...]

[Киик, те, у кого есть мужество... гости императора.]

Отношение солдат изменилось, хотя Харенир и не использовал священную силу. Было ли это потому, что он — сын, любимый Богом, и солдаты Бога признали его? Однако, когда остальные спутники также сохраняли спокойствие, солдаты с лязгом прошли мимо них. Пока они двигались, они скосили взгляд на Кальтерика, затем покрутили головами перед Мел и прошли мимо, а обнаружив Ноя, даже тихо пробормотали:

[Фея, это фея...]

Пока они не были неправедными существами и не нападали первыми, солдаты не пытались сражаться? Он уже было обрадовался, что они нашли более простую стратегию, чем ожидали, но...

Солдат, обнаруживший его стоящим позади всех, резко остановился. Хотя он и знал, что под шлемом пустота, он почувствовал на себе интенсивный взгляд, когда солдат уставился на него.

[Неправедный...]

Это сводит с ума.

Неужели груз святотатств, совершенных Исафом за его время, обнаружен солдатами Бога? Он же устроил резню в деревне Клам, да и сама некромантия считалась действием против воли Бога? Потому что жизнь и смерть — это сфера Бога, а привязывание душ к земле людьми рассматривалось как превышение полномочий.

[Наказать, кик, наказать...]

Не чувствуя за собой никакой вины, он лишь сухо рассмеялся, как вдруг Харенир шагнул к нему и схватил за руку, чтобы увести. Когда его окутали объятия Харенира, как в историческом зале, движения солдат прекратились. Затем, словно для большей уверенности, Харенир даже окружил его святой силой.

[Кигик, исчез...]

Только тогда солдаты опустили копья и отступили. Это была ситуация, в которой он не знал, то ли облегченно вздохнуть от простодушия солдат, то ли чувствовать горечь от того, что они пытались наказать Исафа за его неправедность. Ибо этот инцидент был предвестником будущих проблем.

Другими словами, пока спутники будут свободны от внимания солдат, только он один будет бесконечно считаться их врагом.

— Ха, ну правда...

Кальтерик цыкнул и покачал головой. Его взгляд словно спрашивал: «Теперь ты понимаешь, какую великую ошибку совершил?» Он даже, казалось, призывал его к раскаянию, но сейчас было уже слишком поздно. И какой толк, если он раскается? Всё равно раскаивался бы не Исаф.

Подумав некоторое время, Харенир сказал:

— Храм слишком велик, чтобы я мог постоянно окружать тебя святой силой, пока мы перемещаемся, и мы не знаем, какие переменные могут возникнуть, так что это будет сложно. Поскольку интеллект кукол, кажется, невысок... давай попробуем идти, поставив тебя в центр группы.

Он имел в виду, что вчетвером они встанут защитным кругом вокруг него, а тот будет идти как можно тише в центре. Харенир добавил, что если этот метод не сработает, он вмешается сам, и тот просто кивнул. Взгляд Кальтерика стал еще суровее.

Казалось, он был полезен до того, как они попали на небесный остров, но едва они прибыли, как сразу стал обузой.

Лязг, лязг, лязг...

К счастью, стратегия Харенира сработала, и их дальнейшее продвижение было легким. Солдаты рефлекторно принимали оборонительные стойки, обнаружив незваных гостей, но если их сторона не нападала и сохраняла спокойствие, те тоже отступали после проверки.

Хотя это каждый раз замедляло их темп, это было куда лучше, чем истощать силы в боях. Спутники двигались шаг за шагом, следуя карте Ноя.

— Согласно записям, погребальные дары хранились вот в этой стороне.

Его глаза загорелись при объяснении Ноя. Если подумать, разве не говорили, что в гробнице первого императора были похоронены всевозможные сокровища? Поскольку до сих пор никто не входил в гробницу, сокровища должны находится всё еще там.

Может, стоит попытаться подзаработать на этой возможности? Наградой за успех его текущего квеста была «свобода». Означало ли это свободу из тюрьмы или свободу от этого мира, он не знал, но, предполагая первое, он хотел покинуть империю. Сколько бы Харенир ни выступал за смягчение приговора Исафу за помощь в возвращении героя, даже если его выпустят условно, отношение к Исафу вряд ли будет благоприятным.

Поэтому он хотел уехать в очень далекие земли, смыть с себя старую идентичность и жить тихо, но, конечно, для этого нужны были деньги. Разве это не вечный закон и неизменная истина?

Его глаза загорелись, когда он догадался, почему Исаф всегда носил только просторное черное одеяние. Это была идеальная одежда для сокрытия предметов...!

— ...Здесь нет сокровищ?

Однако пространство, в которое они прибыли, было заполнено самыми обычными предметами. Старые книги, одежда, письменные принадлежности, поношенное оружие и так далее. Нигде не было видно сверкающих драгоценностей или золотых монет. Ни одного предмета, который обычно ассоциируется с сокровищами, не нашлось, только расставленные антикварные вещи.

В ответ на его бормотание Ной возмутился:

— Это всё — сокровища! Вещи, к которым прикасался первый император!

...Хотя на аукционе за них, возможно, и дали бы деньги, слишком важные предметы было бы трудно продать даже на черном рынке из-за риска быть выслеженным. Это лишь увеличило бы шансы ненужных неприятностей. Его интерес быстро угас, и он стал безучастным, пока спутники осматривались.

Верно, раз первый император был бережлив, он, вероятно, не включил бы в погребальные дары броские драгоценности. Чувствуя себя обманутым и разочарованным, он побродил по помещению.

Все равно, неужели где-то не спрятано сокровище? Обычно на картах, где действует формула «гробница + лабиринт = ловушки», есть секретные комнаты. Например, стена открывается, когда тянут за определенную книгу на полке, или появляется особое пространство, когда поворачивают определенную ручку.

Пока он бродил в поисках подобного, Харенир пробормотал у него за спиной:

— Хм, той священной реликвии здесь нет. В другое место...

— Эта стена всегда была открыта?

Он резко прервал слова Харенира вопросом. У него не было выбора.

Ослепительный лунный свет ярко освещал интерьер храма, но стены были в тени. Так что пока он ощупывал стену, чтобы проверить ее, его рука внезапно прошла насквозь. Затем, когда его глаза привыкли к темноте, он замер при виде открывшейся картины.

Стена была широко распахнута.

— ...Исаф. Отойди оттуда.

Словно что-то огромное прошло сквозь нее.

Это место явно отличалось от структуры карты, которую нарисовал Ной, да и сама обрушенная стена никак не походила на обычный проход. Харенир, похоже, тоже это понял и приказал отступить. Пока он с колебанием выполнял приказ, Мела тихо пробормотала.

Словно определила «их» природу, всего лишь сделав один глубокий вдох.

— …Диумы.

Грохот! — в тот же миг, как Мела выдохнула, земля сильно содрогнулась. Он едва успел удержаться на ногах, как из кромешно-чёрной дыры хлынуло нечто.

[Кьяааргх!]

[Хьяаак!]

Из провала, будто сточные воды, вырывались монстры. Их было куда больше, чем тех, что они видели раньше в главном зале, да и размеры у них были внушительнее. Он мысленно вздохнул.

Да тут просто чертовски много разных тварей.

Гробница поднялась, чтобы спастись от неправедных, а солдаты, заполнявшие храм, якобы изгоняли их. Они даже наставляли на него копья — и при этом не смогли отогнать этих монстров?!

Пока он об этом думал, Диумы продолжали бесконечно выливаться наружу. Оценив ситуацию и поняв, что в таком узком пространстве со всеми не справиться, Харенир быстро отдал приказ.

— Для начала выходим наружу.

Монстры бросились за ними, когда они выбежали из комнаты. Убегать, чувствуя за спиной их жуткие звуки, было крайне неприятно, но он рассчитывал, что стоит им добраться до коридора, как солдаты разберутся с тварями.

Он надеялся, что те появятся как можно скорее, выкрикивая «чужак, чужак», словно мантру, но…

— Почему, когда они так нужны, их нигде нет?!..

Теперь в храме солдат не было видно вообще. Он уже начал возмущаться, когда Харенир широко взмахнул мечом. Их окутал ослепительный свет. Тёмно-зелёная жидкость, разлетавшаяся при взрыве тел монстров, выглядела жутко.

[Киек, киииет…]

Однако твари, появившиеся сейчас, оказались крепче тех, что были в главном зале, — они не погибли мгновенно от удара Харенира. Они заколебались, отступили, пригнулись… а затем с ужасающим визгом ринулись все разом.

Диумы хлынули так, словно хотели полностью накрыть Харенира. Его фигура исчезла в одно мгновение.

— К-командир!

Кальтерик растерялся от их численности, и в тот же момент монстры метнулись и к ним. Они двигались так, будто следовали чьим-то приказам, явно пытаясь разобщить отряд. Мела и Кальтерик были мгновенно разделены, Ной тоже оказался в изоляции.

Но за них он не переживал. Святые рыцари тут же обнажили мечи, а Ной с треском призвал из земли деревья, чтобы сковать противников. А что до Харенира… тот и сам выберется.

Так что волноваться стоило сейчас только за самого себя.

— Ух… ах… кх…

Он так задыхался от бега, что не мог даже нормально закричать. Казалось, с этим жалким телом он и правда может умереть, просто пытаясь убежать. Он мчался изо всех сил, уклоняясь от накатывающих волнами монстров. Оборачиваться не было нужды — они были прямо за спиной.

Призвать нежить? Но, во-первых, атакующая сила нежити Исафа была низкой, а во-вторых, это ведь гробница Первого Императора — «священное место». Не прилетит ли ему тут же кара небесная, если он призовёт нежить на земле, вознесённой Богом?

Тогда использовать навык выхода из тела? Но он, похоже, действовал только на одну цель, да и времени на это не было. К тому же, не станет ли опасно, если при этом упадёт его энергия? Пока он метался в раздумьях, вдалеке он заметил надгробие.

Место, где был похоронен Первый Император.

Центр храма был открыт к небу, и лунный свет щедро заливал пространство. Его внимание привлекла не сложная надпись на надгробии, а огромная статуя божества за ним.

Он узнал её сразу — видел такую же в главном зале. Это была статуя Солниума. Одна рука была протянута к небесам, другая — к земным существам, поза, вероятно, связанная с каким-то мифом о даровании света.

И на руке, протянутой вниз, лежало «нечто».

Неужели это святыня?

С этой единственной надеждой он выжал из тела последние остатки сил. К этому моменту монстры подобрались так близко, что уже цеплялись за капюшон его робы.

[Грррр! Гррк!]

Рёв Диумов за спиной был пугающе близок, он даже ощущал жар их пастей. Почти падая, он рванул вперёд и схватил предмет, лежавший на ладони статуи.

«Теперь, когда у меня есть святыня, я тоже смогу атаковать…!»

Вжух!

— …?

[Гррк…?]

Схватив предмет и обернувшись, он увидел, как Диумы нерешительно отступили. Они сделали шаг-другой назад, явно насторожившись из-за того, что тот, кто до этого только убегал, вдруг уверенно развернулся лицом к ним, но сам он мог лишь ошарашенно замереть. Жалобно раздался щелчок.

Сначала, когда перед глазами вспыхнул свет, он испытал надежду, но…

— Это что, фонарик?

В его руке оказалась всего лишь палка длиной около тридцати сантиметров. Когда он нажал на прозрачный камень, вставленный посередине, тот щёлкнул и утонул внутрь, а с конца палки вырвался свет. Похоже, это была конструкция, излучающая свет при помощи магического камня.

Ну… свет-то он даёт…

Сухо усмехнувшись от разочарования, он услышал, как Диумы раздражённо зарычали. Словно злясь на самих себя за то, что на мгновение заколебались перед ним, они все разом бросились в атаку.

Тресь!

Но прежде чем монстры успели приблизиться, из земли взметнулись десятки древесных стволов, опутав их. Увидев яркие стволы, он сразу понял, кто их призвал, и испытал облегчение. Это был Ной.

Похоже, в пространстве, наполненном жизненной энергией, он мог использовать свои способности куда мощнее: вокруг него волнами расходилось сияющее светло-зелёное свечение. Деревьев было куда больше, чем в Зоне Искажения, и сами они выглядели гораздо прочнее.

Свист! — Кальтерик приблизился, добивая монстров внутри древесной тюрьмы. То ли потому, что сами деревья Ноя не обладали смертельной силой, то ли потому, что, будучи феем, он избегал прямых убийств, Кальтерик явно «подчищал» за ним, покачивая головой.

— Ты, оказывается, убежал довольно далеко. Так вот как ты всё это время избегал поимки?

Рядом была и Мела, судя по всему, они по отдельности разобрались со своими монстрами, а потом пришли его искать.

— Эх… рядом с тобой ни минуты покоя. С самого входа в это место…

— Хватит, Кальтерик. В конце концов, мы попали на небесный остров благодаря ему.

К его удивлению, именно Мела оборвала насмешки Кальтерика. Он уже привык к последнему и даже не обращал на него внимания, приводя в порядок одежду, так что слова Мелы его по-настоящему ошеломили.

Глаза Кальтерика распахнулись так, будто вот-вот вылезут из орбит, и он запинаясь пробормотал:

— М-Мела. Я думал, ты его ненавидишь ещё сильнее! Он же тот самый некромант! Из тех, что проводят незаконные эксперименты и исследования!

— …Достаточно. Командир ведь сказал не создавать лишних конфликтов, верно?

Разговор между ними звучал как-то странно. У Мелы были какие-то счёты с некромантами? Но она явно не хотела это обсуждать и полностью пресекла разговор.

В этот момент сзади послышались тяжёлые шаги и подошёл Харенир. Разумеется, на нём не было ни единой раны, хотя его совсем недавно накрыла толпа монстров. На руке виднелось кровавое пятно, но по тёмно-зелёному цвету было ясно, что это следы Диумов.

Подбрасывая в ладони красный камень, Харенир произнёс:

— Он был вмонтирован в лоб монстра.

Похоже, на извлечение ушло некоторое время. Мела внимательно осмотрела красный камень и вздохнула.

— …Похоже, есть некое существо, управляющее монстрами. Демон.

— Похоже на то. Это магический камень, усиливающий подчинение.

Выходит, его ощущение, что Диумы ранее действовали тактически, стараясь изолировать спутников, вовсе не было ошибкой. Кальтерик раздражённо воскликнул:

— Ха! Мало того что Диумы возрождаются, так теперь ещё и старая раса демонов полезла! Двойная катастрофа!

Орден Сидона называл Диумов новой расой демонов — он это уже слышал. После того как демоны проиграли затяжную войну людям, они якобы создали новые формы жизни, чтобы противостоять человечеству. Значит, прежних демонов и называли «старой расой».

Пока он втайне радовался плодам своего «предварительного изучения», Харенир внимательно проанализировал ситуацию: монстры, скрывающиеся в гробнице Первого Императора; огромная дыра в месте хранения погребальных реликвий; демоны, контролирующие Диумов.

— Похоже, этот демон тоже ищет святыню.

— Возможно, храмовые солдаты патрулировали территорию именно для защиты святыни? — предположил Ной.

Харенир медленно кивнул. Учитывая, что коридоры были плотно заполнены солдатами, было весьма вероятно, что монстры передвигались тайно, проламывая стены помещений.

— Нужно найти её раньше, чем демон попытается уничтожить или осквернить святыню… — пробормотал Ной, покусывая палец.

О, вот и ответ на его давний вопрос. Он ещё в главном зале ломал голову, почему монстров так тянуло к святыням, предполагая, что их либо слепо притягивает мощная сила, либо они стремятся разрушить противоположную энергию.

Но стоило добавить сюда «осквернение», и всё встало на свои места. Разве осквернённые святыни обычно не обладали противоположным эффектом? Даже в играх проклятые святые мечи зачастую имели более высокий ранг, чем обычные демонические клинки. Если первый был обычного класса, то второй легко мог оказаться редким, уникальным или даже легендарным.

Тем временем обсуждение среди спутников продолжалось.

— Судя по словам Первого Императора при жизни, это предмет, который не теряет своего света даже в самой глубокой тьме…

— Тогда он должен быть где-нибудь в углу храма! Раз в центре потолок открыт, его могли специально поместить туда, куда не доходит свет! — быстро подхватил мысль Кальтерик, откликаясь на бормотание Харенира.

Он по-прежнему не знал, какую именно святыню они ищут, поэтому держался чуть в стороне, словно сторонний наблюдатель, крутя в руках палку.

И всё-таки… у неё правда только функция фонарика?

Щёлк, щёлк, щёлк, щёлк, щёлк-щёлк-щёлк-щёлк-щёлк.

— Эй, ублюдок, ты можешь не бесить?! — рявкнул Кальтерик.

Он как раз пробовал разные варианты, размышляя, не срабатывает ли она только при нажатии в определённом ритме. А, точно. Они там вообще-то всерьёз обсуждали дело, а он не только не проявлял интереса, но ещё и мешал.

— …Подожди.

Когда он уже смущённо собирался убрать «фонарик», отреагировал Харенир. Неужели он знает скрытое назначение этой палки? С воодушевлением он приподнял её повыше, но Харенир посмотрел на него странным взглядом и лишь легко надавил на его запястье. Словно палка его вовсе не интересовала, он просто изменил направление света.

Луч фонаря осветил место, которое до этого едва различалось при одном лишь лунном свете. Нижнюю часть надгробия, где были вырезаны буквы.

[Если ты искренне пожелаешь, солнце всегда взойдёт для тебя. Оно спасёт от самой глубокой тьмы отчаяния.]

…А разве солнце не встаёт независимо от того, желаешь ты этого или нет? Пока он безразлично размышлял об этом про себя, спутники внимательно читали надпись. Ной несколько раз тихо повторил строки, а затем вдруг воскликнул:

— А! Название самой святыни — Арукс, «малое солнце»! Тогда разве она не должна быть там, где восходит солнце, на востоке?! В восточном углу!

Пока Кальтерик предлагал в качестве вариантов все углы храма подряд, Ной сузил вывод до одного конкретного. Звучало вполне убедительно, и спутники закивали, сразу же направившись на восток.

«Малое солнце.»

Подумав, что название звучит довольно пафосно, он как бы между прочим спросил Ноя:

— Эта святыня и правда в одиночку поможет справиться с Зонами Искажения?

— Конечно!

— С чего такая уверенность? Арукс всё это время был спрятан в гробнице, так что им не пользовались, пока Диумы бесчинствовали.

На его вопрос Ной издал звук «а-а!» и прищурился.

— Ну, если учесть, что история Арукса оборвалась одновременно с вознесением гробницы, так думать вполне логично. Но даже после этого Арукс продолжали почитать. Его искали в каждую смутную эпоху!

— …Почему?

— Разве не очевидно?! Это святыня, усиливающая святую силу в пять раз!

А, значит, это бафф-предмет, увеличивающий характеристики в пять раз.

Когда все вопросы прояснились, на душе стало удивительно легко. Теперь он понимал, почему спутники так стремились заполучить её, даже сталкиваясь с ордами монстров и рискуя вступить в конфликт с демонами.

— А место, где это солнце проливает свой свет, называли «Священной Обителью». Можно сказать, у неё отличная совместимость с Харениром!

Священная Обитель + Священная Обитель = две Священные Обители? Нет, скорее уж «Священная Обитель II».

Такой предмет определённо стоило «съесть».

Пока он мысленно восхищался, Ной добавил, что Арукс сияет ярче всего лишь в руках своего истинного владельца, а это, скорее всего, Харенир. Разве не он уже пользовался святым мечом Пиарусом, которым, как говорили, владел Первый Император? Причём обращался с ним так, будто это была обычная вещь, хоть на землю брось.

С опозданием он подумал, что, возможно, Харенир и правда является главным героем этой игры. Играй он за такого персонажа, всё было бы куда проще. Граждане империи его почитали, рядом были верные спутники, готовые поддержать даже абсурдный план инсценировать его смерть.

Хотя жизнь эта вряд ли была по-настоящему спокойной — постоянные бои и путешествия по Зонам Искажения, — внезапно он почувствовал зависть. Будто весь мир вращался вокруг Харенира.

Кланк, кланк, кланк…

В этот момент странный звук вырвал его из размышлений. Когда они направлялись на восток, повторяющийся стук заставил спутников один за другим остановиться. Этот звук был до неприятного знакомым.

[Чужаки, кигик, чужаки…]

[Нужно… наказать…]

Направившись к источнику шума, они обнаружили чрезвычайно глубокую и огромную яму. Более того, ям было несколько, и все солдаты в белых доспехах застряли в них, беспомощно гремя бронёй. Липкая жидкость, стекавшая по стенкам ям, явно мешала им выбраться наружу.

Это была самая настоящая ловушка.

А значит, вперёд вышел демон, обладающий достаточным «разумом», чтобы придумать ловушки для устранения надоедливых солдат. Пока Кальтерик сквозь зубы сыпал проклятиями, вжух—! прошёлся зловещий порыв ветра.

Тап, тап — что-то появилось, ступая по мраморному полу коридора.

[Ох, надо же… люди?]

Кожа с голубоватым оттенком и необычные розовые волосы, ниспадавшие до самой талии. Хотя фигура была человеческой, а лицо — соблазнительным, два острых рога на лбу недвусмысленно заявляли о принадлежности к иной расе. Длинный хвост, а главное странные глаза: белки были кромешно-чёрными, а зрачки — кроваво-красными.

Глядя на демона, появившегося вместе с ветром, Мела пробормотала, словно вздыхая:

— Суккуб…

Этот демон, также называемый демоном снов, обладал способностью вторгаться в человеческие сны. Он тайно проникал в них, похищая и поглощая жизненную силу. Суккубы могли превращать сны в кошмары, вымогая энергию, но чаще всего они пробуждали похоть, одурманивая разум и высасывая жизненную силу.

Обычно суккубов относили к низшим демонам, однако тот, что стоял перед ними сейчас, вовсе не выглядел лёгким противником. С момента его появления воздух наполнился напряжением, будто потрескивающим.

[Мне нравятся люди. А вот эти доставили хлопот — у них нет душ.]

Суккуб сказал это, скользнув взглядом по ямам в полу. То есть будь у солдат души, он легко запер бы их в кошмарах, но не смог. Он вдруг задумался: не ради ли этого сюда и поместили бездушных кукол?

Харенир спокойно и прямо смотрел на суккуба.

— После полного поражения в войне людей и демонов вы скрывались. Почему вы снова объявились именно сейчас?

[Ох, зачем вспоминать такую древнюю историю? И «полное поражение»… разве вы сами потом не рассыпались самым жалким образом?]

Суккуб прикрыл рот ладонью и рассмеялся:

[Хо-хо.]

Это «потом», вероятно, относилось к периоду, когда континент был опустошён появлением Диумов. Суккуб говорил мечтательным тоном, словно наслаждался приятным сном.

[Мы всегда грезили о мести. И не упустили подвернувшуюся возможность…]

— Значит, в этот раз ты заполз сюда, чтобы пробудить его, — понимающе произнёс Харенир.

[Заполз? Какой неприятный выбор слов—]

Вжух!

Суккуб рванулся к Харениру.

[Ты очень красив.]

Он зарычал, приблизившись так, что их носы почти соприкоснулись, но Харенир не дрогнул ни на мгновение. Словно ничего не произошло, он спокойно встретил его взгляд и уже суккуб замялся.

Разглядывая лицо Харенира вблизи, тот пробормотал почти рассеянно:

[…Ты и правда красив.]

Это было восклицание, вырвавшееся прежде, чем он сам это осознал. Харенир ответил лёгкой улыбкой глазами. В голубых глазах суккуба отчётливо отразилось отвращение. Он узнал это выражение мгновенно — слишком уж был с ним знаком.

Но, словно зачарованный лицом Харенира, суккуб закружил вокруг него, произнося:

[Может, заключим сделку? Если отдашь мне это лицо, я расскажу, как пробрался сюда. Разве тебе не любопытно?]

— Ты суккуб, значит, использовал сны, верно?

[Что? Ты даже это понял? Какой сообразительный. Проникнув на этот остров, я выпустил монстров, которых держал в своих снах! Это способность, которой почти ни один демон снов не владеет, о ней не должны были знать!]

— Я лишь предположил. И оказался прав.

Он давно об этом думал, но Харенир, похоже, отлично умел играть. Он даже улыбнулся мягко, словно был благодарен за то, что суккуб сам всё выбалтывает. На мгновение тот нахмурился, но раздражение от того, что его водят за нос, быстро сменилось интересом.

Суккуб протянул руки, словно собираясь обхватить лицо Харенира.

[Ах… я правда хочу тебя. Не станешь ли моим ручным человечком?]

— Ты, ублюдок, как смеешь! Кого ты вообще лапаешь?!

Вжух!

Не выдержав, Кальтерик с яростью взмахнул двуручным мечом. Он даже окутал его зловещей святой силой, вызвав оглушительный звуковой удар. Суккуб, поспешно отлетевший назад, широко распахнул глаза, словно удивлённый.

А затем с откровенным весельем произнёс:

[Вы же святые рыцари, верно? Самое весёлое — ломать именно святых рыцарей. Знаете, какое удовольствие, когда эти целомудренные разваливаются?]

Ох… с точки зрения возрастного рейтинга это было опасное высказывание. Он прикидывал, что у игры рейтинг «15+»: много крови, нежить, зомби, монстры, Диумы — всё это выглядело крайне жутко.

Пока он размышлял о критериях возрастного ограничения, Кальтерик, кипя от ярости, зарычал, требуя не оскорблять их.

Чем сильнее они реагировали, тем с большим весельем суккуб разглядывал двух рыцарей с обнажёнными мечами. Однако, когда его взгляд остановился на Мел, выражение лица странно изменилось.

Суккуб слегка наклонил голову.

[…Что ты такое? Почему…]

— Похоже, этот демон ещё не нашёл святыню.

Однако Харенир резко оборвал суккуба, выхватывая меч. Чисто-белый святой клинок слабо мерцал под лунным светом. Держа его прямо и направив остриё точно на суккуба, Харенир скомандовал:

— Всем — двигаться.

Смысл был предельно ясен. Он займёт демона, а остальные должны как можно скорее найти святыню.

Спутники тут же рванули вглубь храма. Он тоже последовал за ними, не желая ввязываться в лишний бой. Увидев это, суккуб рассмеялся и бросился следом. За его спиной расправились тёмно-красные крылья.

[Думаете, сможете от меня сбежать…!]

— Ты же сказал, что я тебе нравлюсь. Уже передумал?

Бах!

Звук удара, когда Харенир преградил путь суккубу, был оглушительным. Насмешка в его голосе прозвучала пугающе холодно. Хотя крылья демона были внушительных размеров, ясно указывая, что перед ними не слабак, Харенир совершенно не выглядел напряжённым.

Их бой всерьёз развернулся в коридоре под лунным светом. Суккуб яростно выпускал демоническую энергию, стараясь держать дистанцию, но Харенир изящно уклонялся и вновь шёл в атаку.

Как и ожидалось, об этом человеке… нет, герое, беспокоиться не стоило. Отведя от него взгляд, он поспешил за остальными.

— Нужно найти её как можно скорее!

— Солнце, малое солнце…!

Кальтерик и Ной шумно носились по восточной части храма. Здесь не было лабиринта — пространство представляло собой огромный зал. Вдоль стен тянулись ряды статуй, а весь потолок, поддерживаемый массивными колоннами, покрывала величественная священная фреска.

Трое тщательно обыскивали помещение, а он водил рукой по стенам, пытаясь представить, как может выглядеть святыня с именем «Малое солнце». Лунного света здесь почти не было, так что недавно найденный фонарик пришёлся как нельзя кстати. Снаружи по-прежнему без конца доносились глухие «бах!» и «бум!».

— Малое солнце, значит, должно быть круглым, да? Или, наоборот, треугольным… или квадратным, чтобы сломать ожидания.

— Что за чушь ты несёшь?!

Он задал вопрос вполне серьёзно, но, к несчастью, рядом оказался Кальтерик. Всё ещё на пике злости из-за поведения суккуба по отношению к Харениру, он раздражённо повысил голос.

Эй-эй. Полегче, медведь. Я союзник. Может, и не на твоей стороне, но Харениру помочь хочу не меньше…

БУМ!

В этот момент прямо рядом с ними раздался оглушительный грохот. Десятки монстров проломили стену с внешней стороны храма и ринулись внутрь. Было непонятно, призвал ли их суккуб заранее или только что, но они атаковали с явным намерением помешать поискам.

[Хьяаааргх!]

[Грррр…!]

Вжух!

Кальтерик широко взмахнул мечом и раздражённо цокнул языком.

— Тц! Назойливые ублюдки!

Даже перед лицом крупных монстров он ни на шаг не отступил, лишь хмурился, будто перед ним были просто досадные помехи, и размахивал мечом. С другой стороны Мела спокойно подняла рапиру и начала методично устранять противников одного за другим.

И тут из земли вырвались деревья, сковывая монстров. Стволы казались толще обычного, словно через проломленную стену они тянули жизненную энергию прямо с полей снаружи. Имея опыт совместных боёв, все действовали слаженно.

Он как раз подумал, что способность Ноя к связыванию чересчур имбалансна, и уже было расслабился, как вдруг взметнулось пламя. Огненные столбы поднялись так высоко, что коснулись сводчатого потолка зала.

Трррк, треск — огонь перекинулся на призванные Ноем деревья и яростно их пожрал. Словно научившись на ошибках, в этот раз в бой вступили монстры огненной стихии — естественная слабость Ноя. Как и проломившиеся сквозь стену твари, пламя окончательно разделило их надвое.

— Угх… кх…

— Ной!

По ту сторону огня Ной болезненно застонал. Похоже, когда горели призванные деревья, урон передавался и призывателю — сквозь языки пламени было видно, как Мела поддерживает его, с тревогой глядя по сторонам.

Он осмотрелся в поисках Кальтерика, одновременно оценивая обстановку по другую сторону огня. Похоже, с монстрами здесь придётся разбираться им самим, но странно — Кальтерик молчал. Обычно он уже вовсю орал бы, проклиная этих надоедливых тварей, но сейчас…

— Хафф… хах…

Однако, увидев состояние Кальтерика, он резко остановился.

Кальтерик, прислонившись к стене, дрожал. Тот, кто ещё мгновение назад спокойно сражался с монстрами, теперь судорожно сжимал голову, словно испытывая сильнейшую боль.

Будто человек, переживающий травматическое воспоминание.

— …Эй. Ты в порядке?

Когда он с растерянным чувством подошёл и коснулся его плеча, Кальтерик вздрогнул всем телом. Его широко раскрытые глаза лихорадочно метались, словно он вовсе не заметил, что кто-то подошёл вплотную. Лишь сделав несколько прерывистых вдохов, он резко выкрикнул:

— А?! Конечно! Что за… лишнее беспокойство!

Ну… я тоже думаю, что это лишнее беспокойство…

Но странно было слышать это именно от Кальтерика. Скорее, такая вспышка выглядела как попытка замаскировать «нормальную» реакцию. Почувствовав на себе его взгляд, Кальтерик нахмурился ещё сильнее.

[Гррр!]

В этот момент Кальтерик выпрямился и рубанул мечом по волкоподобному монстру, бросившемуся на него. Тот был раздавлен двуручником и тут же пал. Мгновенно расправившись с противником, Кальтерик повернулся к нему.

— Ты… нет, неважно. Просто найди святыню.

Что это за странная пауза?

Ему неловко принимать помощь некроманта в священном месте? Или он считает, что даже если я призову нежить с этим жалким телом, всё равно свалюсь после пары монстров? Почему второй вариант так живо представляется… стало как-то тоскливо.

Как бы то ни было, раз Кальтерик берёт на себя всех монстров, он был только благодарен. Не испытывая желания снова лезть к жутким тварям вплотную, он сосредоточился на осмотре статуй.

Тем не менее Кальтерик время от времени всё ещё тяжело дышал, сражаясь с монстрами.

— Хафф… хах… хафф… где, где эти огнедышащие ублюдки…

Для человека, задыхающегося лишь из-за дыма, это выглядело странно. Он даже временами шатался. И всё же он сумел найти огнедышащего монстра и отсечь ему голову.

Вжух!

— Хафф… хах…

Кальтерик с облегчением выдохнул, глядя на голову монстра, покатившуюся по полу. Как только тварь, постоянно изрыгавшая пламя и подпитывавшая пожар, рухнула, огонь заметно ослаб. Похоже, пламя само собой утихнет через некоторое время.

Хм. Похоже, у него есть дурные воспоминания, связанные с огнём. Выяснять причину он не собирался, лишь пожал плечами и продолжил осматривать зал, но…

Вжух! Бах, бум!

Суккуб ворвался внутрь, проломив стены этого зала. Стены по обе стороны были разрушены, вокруг царил хаос.

[Ха-ха… Меня предупреждали быть осторожнее со святым рыцарем с необычайно красивым лицом — это был он?! Ходили слухи, что он погиб, так что за чертовщина?!]

Состояние суккуба, издавшего пронзительный визг, было плачевным. Левая нога была сломана, он хромал; из плеча хлестала кровь. Было ясно: он едва вырвался, будучи практически изрубленным в бою с Харениром.

И есть выбор, который загнанные в угол существа делают почти всегда.

[Ты… ты ведь боишься огня, верно?]

Он взял заложника.

Суккуб, подлетевший к Кальтерику, широко оскалился. Словно прочитав его страх за один лишь короткий зрительный контакт, он раскинул обе руки. Жест, будто он собирался обхватить голову Кальтерика, паря в воздухе, выглядел для того до отвратительного непристойным.

Вжух!

Вокруг Кальтерика кольцом взметнулось пламя. Точнее, это было не настоящее пламя, а тёмно-красная демоническая энергия суккуба, но лицо Кальтерика мгновенно побледнело. Казалось, самый страшный момент из его памяти проигрывается вновь.

— Н-нет… хах…

Кальтерик задыхался, опускаясь на колени. Харенир, преследовавший суккуба, тоже подоспел и с тревогой окликнул его:

— …Сэр.

— Кальтерик!

В тот же миг, разобравшись с древесной тюрьмой, перекрывавшей центр зала, подоспела и Мела и замерла в потрясении. Пока все застыли, суккуб громко рассмеялся.

[Никому не двигаться. Посмотрим, что станет с этим, если вы сделаете хотя бы шаг?]

Это была откровенная угроза, однако Харенир не спешил двигаться с места. О, так вот каково настоящее поведение, когда берут заложника?

Он с любопытством наблюдал за сценой из тени. Его фигура, казалось, была полностью скрыта мраком, суккуб его вовсе не замечал. Он высоко оценил мрачную… нет, скрытную способность, заложенную в тело Исафа.

Если требуется оружие, которое не делает ни шага, то у него как раз такое имелось…

Однако, пока он колебался из-за смутного, всё ещё не отпускающего беспокойства по поводу использования некромантии в священном месте, демоническая энергия вокруг Кальтерика усилилась. Тёмно-красная сила растекалась, словно марево жара, от кончиков пальцев суккуба, тянувшихся к его голове.

Чем глубже Кальтерик вдыхал её, тем сильнее он будто застревал в каком-то воспоминании, всхлипывая и стоя на коленях.

— А… папа. Мама…

Кальтерик плакал, как ребёнок, задыхаясь. Сначала ему показалось, что тот хватается за горло из-за того, что надышался дымом, но это было не так. Похоже, чем сильнее суккуб ввергал его в кошмар, тем больше улетучивалось его сознание, заставляя тело подчиняться воле демона.

Суккуб расхохотался.

[Да! Вот это выражение! Я так обожаю лица, раздавленные отчаянием!]

— Ху… хах…

[Вот почему ты один выжил. Иди ко мне, малыш…]

Словно вычитав что-то из травматичных воспоминаний Кальтерика, суккуб заговорил, подражая чьему-то голосу и насмехаясь над ним. Лицо Кальтерика исказилось ещё ужаснее.

Хм. Захват заложника — раз. Давление на травму — два. Давление через родителей — три. Три нарушения.

— Отпусти.

От его вытянутой руки разлилась чёрно-фиолетовая энергия, и одновременно были призваны мертвецы. Ответственность за использование некромантии в священном месте пусть полностью лежит на святом рыцаре. А если сравнивать с демоном вон там, разве богохульство не с его стороны куда сильнее? Проворачивая эти бессмысленные внутренние оправдания, он послал нежить вперёд.

Вжух!

Суккуба внезапно отбросило в сторону, подальше от Кальтерика. Упав на спину, демон раздражённо выкрикнул:

[Ч-что это ещё такое?!]

— Я не двигался.

Подняв обе руки, он ответил с самым невинным видом. Он хотел бы вытащить Кальтерика из кольца демонической энергии, если бы это было возможно, но это было нереально. И всё же, сбив суккуба — то есть переключив его концентрацию, — он заметил, что кошмар Кальтерика слегка ослаб…

Проблема была в том, что теперь отвлечённое внимание суккуба полностью обратилось на него. Услышав его спокойный ответ, кроваво-красные глаза демона вспыхнули убийственным намерением.

[Я убью тебя самым мучительным образом!]

Суккуб выкрикнул проклятие резким, режущим голосом и ринулся на него. Вжух! — нежить выдвинулась вперёд, заслоняя его.

[Думаешь, меня этим остановишь?!]

Скорее всего… нет.

Впервые он использовал навык, не прибегая к окну статуса. Казалось, если однажды ты уже действовал по его указаниям, то навык можно было «усвоить». Поэтому теперь он смог призвать нежить, лишь смутно воспроизводя прошлый опыт.

Однако, возможно, из-за того, что уровень владения навыком не повысился, призванные мертвецы были куда более расплывчатыми и нестабильными, чем те, которых он вызывал в Зоне Искажения. Зато отвратительное чувство тошнотворного отторжения, сопровождавшее следование инструкциям окна статуса, было слабее — но взамен его энергия иссякла почти мгновенно. Это напоминало неловкое раздражение от ручного управления после отключения автодобычи.

Тем не менее рассчитывать на помощь со стороны сейчас было невозможно. Когда суккуб бросился на него, он описал широкий дуговой манёвр, и в этот момент его крылья раскрошили колонну, из-за чего обрушился и потолок.

Грохот—!

Обломки образовали ещё одну стену. Единственными людьми, оказавшимися запертыми в этом узком пространстве, остались он и Кальтерик. Снаружи едва слышно доносился голос Ноя, зовущего их по именам.

Похоже, суккуб намеревался сначала убить его, а затем снова взять Кальтерика в заложники, а снаружи товарищи не могли быстро разобрать завал. Они не только не могли точно определить положение Кальтерика, но и зловещие вибрации в полу намекали, что снаружи, похоже, собираются и монстры.

Хотя Кальтерик, казалось, вырвался из кошмара, он всё ещё был не в себе — стоял на коленях, всхлипывая. Он грубо тряс головой, словно пытался стряхнуть увиденное в тот день.

— Хафф… хах… с-спасите…

Да того, кого сейчас действительно нужно спасать, — это меня, чёрт возьми.

Вжух! Хлыст! Бах, бум—!

Перед ним разразилась череда оглушительных звуков. Суккуб отбрасывал нежить, преграждавшую путь, и вновь рвался к нему, а он едва успевал призывать новых мертвецов, чтобы сдерживать атаки демона. Он был на пределе.

На самом деле, он уже мельком увидел травму Кальтерика раньше.

Он всего лишь пытался с помощью нежити разорвать контакт между суккубом и Кальтериком, но в тот момент зрение призванного мертвеца, вклинившегося между ними, передалось ему. И когда мертвец коснулся тёмно-красной энергии, которую суккуб вливала в голову Кальтерика, перед его глазами вспыхнула одна сцена.

Дом, пожираемый и разрушаемый гигантским пожаром, и звук детских рыданий — таких, будто вот-вот оборвётся дыхание. Похоже, это было воспоминание из детства Кальтерика. Судя по огромным следам возле дома, это была атака монстров.

Кальтерик, вероятно, потерял семью прямо у себя на глазах, когда их дом сгорел из-за нападения чудовищ. Пламя, сотворённое демонической энергией суккуба, вытащило на поверхность именно это воспоминание и окончательно сломало его.

Да, это можно было понять. Обычно праведным, горячим героям всегда приписывают подобные трагичные предыстории. И раз игра уже зашла так далеко, теперь начали раскрываться личные сюжетные линии персонажей.

Что в такой ситуации должен сказать игрок? Похлопать по плечу и произнести тёплые слова утешения? «Смерть — не такая уж большая проблема. Я знаю, я умирал. Твоя семья, наверное, уже переродилась в другом мире?» Нет, помимо того что это звучит убого…

Прежде всего, Исаф был не из тех, кто умеет сочувствовать и утешать. Если бы он заговорил так, разве это не выглядело бы так, будто в него вселился злой дух?

Поэтому для него — человека, которому нужно было любой ценой привести Кальтерика в чувство прямо сейчас, — ответ был прост.

— Ха… Кальтерик.

Когда он выдохнул и произнёс его имя, тот дёрнулся и резко посмотрел на него. Шоковая терапия сработала — Исаф ещё ни разу не называл его по имени. Возможно, Кальтерика задело, что приговорённый к смерти вроде Исафа осмелился так запросто обратиться к заместителю командира Ордена Сидона.

И тогда Исаф, глядя ему прямо в глаза, сказал:

— Если ты умрёшь, я поглощу твою душу.

— Ч… что ты сказал?

— Я подчиню тебя как нежить и буду использовать, как раба.

Он намеренно подбирал слова и произнёс их самым спокойным, утвердительным тоном. И не забыл добавить взглядом: если хочешь стать моей нежитью — продолжай валяться здесь.

Сначала Кальтерик лишь тупо моргал, словно не до конца понял услышанное. А потом его лицо медленно исказилось от ярости.

— Какую ещё чушь ты несёшь, ублюдок?!

Вжух!

На конце его всё более громкого крика святая сила взорвалась. Золотая энергия ярко, волнами, взметнулась вокруг Кальтерика, сметая пламя демонической энергии.

Воспоминание, которое тянуло его в отчаяние последние несколько минут — нет, возможно, многие годы, — рассеялось у него на глазах.

Зрелище было по-настоящему эффектным и ослепительным, и он невольно залюбовался им. Однако на этом всё не закончилось.

Вжух! — будто стремясь окончательно затушить даже угли, святая сила яростно разлилась волнами, и… между ними что-то поднялось.

Его взгляд приковала чисто-белая сфера, парящая в воздухе.

Не только он — даже суккуб, заметив её, замер. Ещё мгновение назад тот мчался на него с пугающей яростью, но теперь резко остановился и пробормотал, глядя на сферу:

[Арукс…]

Святая реликвия, которую спутники так отчаянно искали, — «малое солнце» — наконец явилось.

В тесном пространстве, со всех сторон заваленном обломками, куда не проникал даже лунный свет, вдруг взошло ослепительное солнце. И тут он внезапно вспомнил надпись, найденную ими на надгробии первого императора.

[Если ты искренне пожелаешь, солнце всегда взойдёт для тебя.

Оно спасёт из самой глубокой тьмы.]

А, так вот что это значило. Речь шла не просто о том, что реликвия скрыта на востоке, где восходит солнце. Она должна была явиться тогда, когда тот, кто оказался в самой глубокой бездне отчаяния, пожелает подняться, когда в нём появится это стремление.

За святой реликвией он смутно различил душу. Старик в простой, даже слегка поношенной одежде — без украшений, но с неоспоримым достоинством.

Это была душа первого императора.

До сих пор он покоился в самой глубине этого храма вместе с «малым солнцем», охраняя его. И поскольку цель его души заключалась в том, чтобы скрывать солнце от неправедных, теперь, явившись, она быстро начинала рассеиваться.

И всё же, словно радуясь тому, что наконец может передать солнце достойному, император улыбнулся без тени сожаления и протянул святую реликвию Кальтерику.

— Ваше Величество…

Кальтерик с потрясённым лицом опустился на одно колено и принял её обеими руками. Это была сцена, достойная того, чтобы стать священной фреской… если бы не одно чёртово существо, находившееся здесь.

[Это… я заберу!]

Суккуб стремительно рванулся к Кальтерику — словно стрела, выпущенная из лука. Это произошло в тот самый миг, когда Кальтерик уже готов был принять святую реликвию.

Вжух!

Святая реликвия взмыла высоко в воздух, будто пытаясь избежать неправедной энергии. Суккуб уставился в потолок, выпучив глаза. В его алых зрачках плескалась одержимость, граничащая с безумием.

[Я должен получить её. Я обязан забрать её!]

Имея лишь одно крыло, суккуб больше не мог взлететь высоко. Но, словно стремясь любой ценой дотянуться до малого солнца, он вытянул руку и подпрыгнул, отталкиваясь от обломков.

— Куда это ты собрался?!

Когда Кальтерик попытался преградить ему путь, произошло столкновение. Святая сила, вырвавшаяся из его взмахнутого меча, столкнулась с демонической энергией суккуба — бум! — и раздался взрыв. Даже его, стоявшего позади, задело ударной волной, и он пошатнулся. Пыль взметнулась густым туманом.

И этот взрыв привёл к неожиданному результату.

— Сэр Кальтерик…!

Когда обломки, удерживавшие его и Кальтерика словно полусферой, разлетелись от взрыва, они снова воссоединились со своими спутниками по ту сторону завала.

Ной радостно окликнул Кальтерика, глаза Мелы широко раскрылись, а Харенир быстро окинул пространство взглядом. Повсюду лежали трупы монстров. Похоже, он перебил всех тварей, которых суккуб призвал.

Взгляд Харенира остановился на святой реликвии, парящей под самым потолком. Она поднялась гораздо выше, чем прежде, и хотя душа императора исчезла, будто её смела демоническая энергия, казалось, что его последняя воля всё же привела реликвию в движение.

— Командир, святая реликвия явилась!

Кальтерик громко доложил. Харенир медленно кивнул, похоже, он понял ситуацию по слову «явилась», а не «найдена».

— Отличная работа. Ну а теперь…

Острие чисто-белого святого меча указало на суккуба. Этот меч, не запятнанный ни каплей крови, несмотря на то что сразил множество монстров, внушал благоговение именно из-за этого диссонанса. Чудовища умирали жалкой смертью, рассечённые клинком, а сам он сиял безупречной белизной.

[Ха, ха-ха, кьяхахахаха!]

Внезапно суккуб разразился безумным хохотом. Его розовые волосы заколыхались в воздухе, когда он согнулся пополам, держась за живот.

Он уже начал было думать, что тот сошёл с ума перед лицом неминуемой гибели, как суккуб поднял голову. Он уставился на каждого из спутников и выплюнул слова, словно скрежеща зубами.

[Вы правда думаете, что я умру от рук каких-то людей?]

— Да.

[Кьяхахаха! Наша эпоха ещё не настала, такого просто не может быть!]

Это был разговор, в котором сложно было понять, чему больше удивляться — спокойствию Харенира в такой ситуации или психическому состоянию суккуба, всё ещё заливающегося смехом.

В любом случае, решив, что с ним сейчас покончат, он уже было собрался расслабиться. Его силы полностью иссякли, призыв нежити оборвался ещё во время взрыва. Он держался за гудящую голову, когда вдруг подул ветер.

Очень холодный и липкий ветер.

Вокруг суккуба начала расползаться серая мгла. Эти изменения начались в тот момент, когда он поднял обе руки и начал выкрикивать слова, которые он совершенно не понимал. Это был не имперский язык и не божественный. Значит, демонический? Уже от одного звучания его накрывала волна отвращения.

Кальтерик, словно почуяв неладное, рванулся к суккубу. Он подпрыгнул, намереваясь обрушить меч, но — бах! — его отбросило, и он врезался в стену.

Сквозь туман суккуб вышел вперёд. Нога, что ещё недавно прихрамывала, выпрямилась, рана на плече исчезла, а даже оторванное крыло отросло заново. Всё это само по себе было шокирующим, но самым поразительным было…

[Ты, кхихит… кик… ничего не знаешь.]

Третий рог, появившийся прямо в центре лба суккуба.

Совсем недавно на его лбу было лишь два рога — по одному с каждой стороны, но теперь внезапно вырос ещё один. Причём он заметно отличался формой от прежних, и, что важнее всего, отличался цветом. Старые рога были тёмно-красными, а рог в центре лба — тёмно-серым.

Рог, выглядевший так, словно его цвет выцвел до бесцветного состояния. Это ощущение было очень похоже на то, что он видел в Зоне Искажения. Цвет без оттенка, без тепла.

Хлоп!

Суккуб широко взмахнул крыльями. Яростный порыв ветра закружился вихрем, так что удержаться на ногах стало трудно. Теперь демоническая энергия, струившаяся от суккуба, была уже не тёмно-красной, а абсолютно чёрной — словно бездонная бездна.

[Я погружу вас всех в кошмары…]

Бах!

Прежде чем мрачное заявление демона успело прозвучать до конца, раздался громкий удар.

— Нет нужды в таких хлопотах. Этого уже достаточно.

Харенир приблизился к суккубу, прорвавшись сквозь свирепо дующий ветер. Одним лёгким взмахом меча он рассёк бурлящую демоническую энергию и оказался прямо перед демоном.

Суккуб искривил губы и атаковал, вздымая когти. Зловещая демоническая энергия скользнула по лицу Харенира. Его левый лоб был глубоко рассечён, кровь брызнула на золотые волосы и залила голубые глаза. Рана была серьёзной.

Он резко вдохнул от неожиданности, но когда Харенир плавным движением откинул волосы назад, его лоб оказался совершенно чистым. Рана зажила так быстро, что исчезла в одно мгновение. Лишь слабое золотистое сияние святой силы, вившееся вокруг, словно намекало, что там вообще была рана.

Несмотря на то, что повреждение было тяжёлым и кровь залила половину лица, на нём не осталось ни малейшего следа. Как бы много раз он ни видел это, такая регенерация поражала. Оставшееся пятно крови на щеке казалось чем-то чужеродным.

Харенир усмехнулся.

— Хм-хм.

— До сих пор ты берёг лицо. Надоело?

[Ты… надоедливый человек…!]

Он рассёк воздух святым мечом по диагонали вниз. Суккуб поспешно отпрянул назад, но всё равно оказался глубоко рассечён — от затылка до ключицы. Чёрная кровь хлынула наружу, и суккуб вскрикнул.

Взлетев в воздух, он тяжело задышал. Его трясло от ярости, и в конце концов он широко раскинул руки. Вжух! Чёрная энергия заполнила всё пространство.

[Все падут в кошмары!]

И в этот раз Харенир попытался рвануться вперёд, чтобы прервать подозрительную атаку демона, но в тот самый момент за его спиной рухнул Ной.

— Угх… ургх…!

Словно демоническая энергия, выпущенная суккубом, обладала силой затягивать в сон, Ной страдал, сжимая голову руками. Будучи феей, он, похоже, был особенно уязвим к демонической энергии.

Кхе-хе-хе, — суккуб рассмеялся и взмахнул крыльями. Харенир, решив, что тот снова попытается взять заложника, как раньше, быстро встал перед Ноем, и на самом деле он ожидал именно этого, но…

Направление, в котором ринулся суккуб, было прямо к нему.

[Сначала ты — тот, кто играл со мной.]

Довольно агрессивный суккуб. Изначально демоны снов должны были проникать в сны спящих людей, а этот сначала заставлял людей погружаться в сон.

Он отрешённо наблюдал, как две руки тянутся к его лицу. Если эти руки схватят его за голову, окажется ли он заперт в травме, как Кальтерик? Увидит ли он воспоминания Исафа… или «его» воспоминания? На фоне этих отстранённых мыслей ему вдруг пришла в голову странная идея.

— Сны…

Где-то сны описывают как область духа. Как нечто, тесно связанное с душой, и потому сны трактуют как послания, передаваемые душой. Самый распространённый пример — переживание воспоминаний прошлых жизней во сне.

Если этот принцип распространить дальше, возможно, способность, которой пользовалась суккуб, была чем-то вроде некромантии Исафа. Если это так, могла ли способность этого существа, которое империя осудила, но до сих пор не осмелилась поймать, возможно…

Превзойти этого суккуба?

Он протянул руку к суккубу. Ответ на этот вопрос можно получить, только проверив на практике. Как раз в тот момент, когда рука суккуба вот-вот коснулась его головы, он протянул руку к затылку демона, широко раскинув пальцы.

— Падай.

Черно-фиолетовая энергия мгновенно распространилась. Он целенаправленно направил её в рану, которую нанес Харенир. Треск! Абсолютно чёрная демоническая энергия столкнулась с его энергией. После того как ранее он уже потратил немало сил на призыв нежити, оставшаяся энергия практически иссякла и устремилась вниз.

Хотя разум закружился, к счастью, его догадка оказалась верной. Свииииш — душа суккуба задрожала, будто её вот-вот выбросят, а затем едва вернулась в тело.

[Ты… ты! Как ты смеешь со мной так поступать!]

Суккуб с ужасом посмотрела на него. Демон мгновенно собрал демоническую энергию в обеих руках. Грохот! Зловещая энергия сжалась в кулаки, сотрясая землю. Суккуб яростно уставилась, словно желая наказать его за то, что на мгновение сбил её с толку.

[Я заставлю тебя мучиться в самом ужасном кошмаре!]

Его тело дрожало от напряжения, исходившего от злой демонической энергии. Он растерянно смотрел на дрожащие руки, несколько раз сжимая и разжимая кулаки.

[Я…]

— Прочь.

Сказал он, прижав ладонь к ране на ключице суккуба. Он заметил возможность. Если это так, пришло время воплотить её.

Он извлек из себя остатки истощённой энергии и вылил всё. Черно-фиолетовая энергия вырвалась наружу, как разлитые чернила, и в какой-то момент фиолетовый цвет закрутился ещё яростнее. Волосы разметались на ветру, вызванном столкновением энергий.

Душа суккуба снова и снова выбрасывалась и возвращалась в тело.

[Ааа… кьяаа! …аааааргх!]

Крики демона, прерываясь, жутко эхом разносились по пространству. Даже среди боли в голове, казавшейся раскалывающей череп, он стиснул зубы и терпел. Суккуб пытался сопротивляться, размахивая руками, но… бац — наконец руки опустились.

Почти одновременно его энергия иссякла, и он покачнулся, оглядываясь по сторонам. Ярко-красные глаза суккуба закатились.

Разве… я его победил?

…Стоп, я не должен наступать на этот флаг.

[Кьяаааааааааааа!]

Чёрт.

[Я обязательно прокляну тебя…!]

Он чуть не выругался на действие суккуба, который внезапно распахнул глаза и закричал. Он так испугался, что оцепенел, не в силах издать звук, когда Харенир, подойдя в этот момент, взмахнул мечом вверх — свиш!

Бах, кувырк, кувырк, кувырк…

Голова суккуба покатилась по полу не в силах даже закрыть глаза.

Харенир подхватил его под руку, когда тот пошатнулся и едва не упал.

— ...Ты.

Он посмотрел на него со странным выражением лица. В обычной ситуации он бы ни за что не позволил себя придерживать, но, к сожалению, сейчас он просто не мог сопротивляться.

— Ай, больно...

Когти суккуба глубоко впились в его левую руку. Этот ублюдок в своей последней судорожной попытке умудрился вонзить в него свою конечность. Даже когда обезглавленное тело суккуба повалилось в сторону, когти не вышли из раны. Рука монстра так и осталась безвольно болтаться на нем.

Вжих — Харенир оторвал её и закатал рукав его робы. Стало видно, что рана на руке уже начала подгнивать и приобрела темно-красный оттенок. Словно под действием проклятия.

Увидев это состояние собственными глазами в животе всё перевернулось, и нахлынула ужасающая боль. Разве обычно злодеи, выкрикивающие угрозы о мести или проклятиях перед смертью, не просто блефуют? Разве по канону они не должны подыхать жалко и бесследно? Почему только я вечно собираю собой все «флаги»?

С чувством глубокой несправедливости он в последний раз ухватился за Харенира. Грубо взмахнув правой рукой, он вцепился в то, что, как он предположил, было воротником Харенира, и заговорил. Зрение стремительно затуманивалось.

— Я... помог...

К сожалению, его мольба о признании заслуг так и не была закончена — сознание оборвалось, и тело обмякло. Свет погас.

***

Он бесконечно падал вниз.

Всё его тело стало тяжелым, словно намокшая вата; он не мог всплыть, и чем сильнее пытался вырваться, тем больше его конечности опутывали водоросли. В какой-то момент его начало терзать ощущение, будто он барахтается в глубоком море. Давление бездны сжимало его со всех сторон, а морская вода странным образом закипела.

Жар был настолько сильным, что тело уже не просто варилось, а вот-вот готово было расплавиться и рассыпаться в прах.

«Надо выбраться. Я должен сбежать.»

Он отчаянно забился в рефлекторном отвращении.

— Кха!

Он резко сел, судорожно вдыхая воздух. Продолжая тяжело дышать, он начал ощупывать себя. Было странное чувство, будто всё его тело расплавилось и превратилось в жидкость. В ужасе он поспешно осмотрел себя и болезненно застонал.

Его левая рука всё еще была черной и гнилой. Разве в играх не принято, чтобы такие вещи исчезали сами собой, стоит только потерять сознание и проснуться? Разве это не должно решаться зельем или просто замалчиваться описанием вроде: «прошло несколько дней, и тело чудесным образом восстановилось»? В крайнем случае, должен остаться только шрам, как почетная медаль.

Ему хотелось пожаловаться кому-нибудь, но пульсирующая боль, распространяющаяся от руки, парализовала мысли. Он свернулся калачиком, сжимая руку и тихо постанывая. У него даже не было сил осмотреться и понять, в какой комнате стоит кровать, на которой он сидит.

Скрип...

В этот момент дверь открылась, и кто-то вошел. Человек, казалось, удивился, увидев его бодрствующим, и на мгновение замер в дверях, но вскоре подошел широкими шагами. Таз с водой и полотенце на прикроватной тумбочке выглядели здесь немного чужеродно. Как только в поле зрения появилась длинная красивая рука, он понял, кто это.

Харенир. Он протянул к нему руку и спросил:

— Как ты себя чувствуешь?

— А сам как думаешь?

Он ответил раздраженно. По какой-то причине он отстранился, словно убегая от прикосновения Харенира, лишь выставив вперед свою руку. На бледной коже почерневшая гниющая рана была особенно заметна. Это была не вина Харенира, что его прокляли, но он и сам не понимал, почему реагирует так резко.

Он глубоко вздохнул, крепко зажмурившись, и, немного успокоившись, спросил. Наверное, это всё из-за того странного кошмара.

— ...У тебя нет зелья? То, что было в Историческом зале, было хорошим.

— Я уже дал тебе несколько. Но от этого проклятие не исчезает.

— Ах...

— Похоже, зелья эффективно заживляют раны и восстанавливают силы, но они не могут полностью снять столь сильное проклятие. Оно ограничилось лишь этим участком только потому, что на тебе было ожерелье...

Харенир спокойно объяснил ситуацию. Только тогда он заметил на тумбочке шесть или семь пустых флаконов из-под зелий. Похоже, Харенир постоянно приходил сюда, чтобы поить его лекарствами.

Рядом лежало потерявшее блеск и почерневшее ожерелье — та самая священная реликвия, которую Харенир дал ему перед входом в Зону Искажения. В тот раз Харенир просто снял ожерелье со своей шеи и протянул ему. А раз герой не просил его обратно, он решил помалкивать и оставить его себе.

Его наглая позиция заключалась в следующем: раз уж он безропотно принял «ошейник» на свою шею, то должен получить хотя бы хорошую священную реликвию в качестве «пряника». Благодаря этому проклятие было частично заблокировано, но...

— Похоже, твое тело слишком слабое, чтобы побороть проклятие суккуба.

«Снова это слабое тело — корень всех бед?»

Его захлестнула волна печали. Совсем недавно он втайне восхищался тем, как лихо использовал навык выхода из тела, так что эта ситуация казалась классическим «равноценным обменом». Его поразили способности Исафа, но из-за этого тела они превратились в сплошной минус. Баланс был соблюден идеально. Ровно ноль.

«Выплатите мне сверхурочные и надбавку за риск, черт возьми. Нет, это вообще стоит оформить как производственную травму».

Он теребил свою руку, ведя внутри себя этот жалкий протест. Мысли его уже какое-то время лихорадочно скакали. Словно пытаясь навязчиво чего-то избежать, он продолжал думать о посторонних вещах, а его взгляд неуверенно блуждал по комнате.

Харенир, похоже, расценил это поведение как немой вопрос о месте, где они находятся, и пояснил:

— Ты ведь помнишь, что на небесном острове, помимо храма, были и другие постройки? Это место было заброшено около тысячи лет, так что мы нашли самый пригодный для жилья дом и обосновались здесь.

Он медленно кивнул, вспоминая обвитые лозами стены зданий. Каким-то образом комната оказалась чистой — видимо, его спутники нашли подходящий дом и привели его в порядок. Кровать была очень старой, но нашлось даже одеяло.

И все же, они заботились о нем из-за ранения? Или нет… из-за того, что он разделался с суккубом? Должно быть, именно поэтому Харенир так любезно все объяснял. Обычно он даже на прямые вопросы отвечал нехотя.

Вот и сейчас, пару раз шевельнув губами, он произнес:

— В этот раз ты нам очень помог. Я также слышал от сэра Кальтерика...

Тон его был довольно неловким, будто он сам не ожидал, что будет так его благодарить. Неужели те бесконечные причитания о помощи «до самого конца» все же подействовали на него?

Очевидно, слова Харенира были близки к тому самому признанию со стороны героя, которого он так отчаянно жаждал. И хотя интуиция подсказывала, что квест не может завершиться успешно прямо сейчас — ведь оставалось еще три Зоны Искажения — в данный момент, больше чем разочарование или злость на расплывчатые условия задания...

— Ха...

...он лишь желал, чтобы эта ужасная боль исчезла. Рука пульсировала и покалывала. Нет, от нее... начало исходить тепло?

...Ах.

— ...Исаф?

— А! Так... Ме-медведь... нет, Кальтерик... у него нет никаких последствий после того кошмара? — спросил он сбивчиво.

Инстинкты вопили: нельзя отключаться ни на секунду, нужно за что-то крепко зацепиться сознанием.

Харенир посмотрел на него со странным, загадочным выражением лица. Он слегка наклонил голову — то ли потому, что поведение собеседника казалось странным, то ли из-за неожиданности вопроса.

— Да. Кажется, он в порядке. ...Ты беспокоишься о нем?

— Не то чтобы... ха... эм... я просто случайно увидел его травму.

Слова снова посыпались в беспорядке. В середине фразы вырвался неестественно долгий вздох, и он затараторил дальше, пытаясь это скрыть. Пока он вываливал оправдания, Харенир лишь пожал плечами.

— Какое-то время после окончания войны людей и демонов ни демоны, ни монстры не появлялись. Но после того как Диумы сожгли континент, они снова начали давать о себе знать. Возможно, почувствовали брешь...

— Ах...

— Так что сцена, которую ты видел, скорее всего, произошла незадолго до нашей встречи с сэром Кальтериком. Я спас его, когда на него собирался напасть монстр, прятавшийся в траве.

Так он случайно узнал о первой встрече Харенира и Кальтерика. Это случилось, когда Орден Сидона отправился спасать жителей города, опустошенного нападениями монстров. Харенир спас Кальтерика от смерти и даже помог с похоронами его родителей.

Так вот почему Кальтерик слепо следует за ним? Вероятно, он увидел его в форме святого рыцаря и присоединился из восхищения... Погодите-ка. Кальтерик выглядит старше Харенира.

— ...Чтобы служить рыцарем с такого юного возраста, должно быть, нужна очень крепкая вера.

Он знал, что Харенир стал рыцарем в двенадцать лет — самым молодым в истории, — но, похоже, он не просто числился в Ордене, а действительно участвовал в опасных миссиях. Неужели те, кому суждено стать героями, отличаются от других с самого начала?

Он казался существом, которое жило в чистоте и святости с самого детства.

Услышав это, Харенир широко раскрыл глаза, а затем мягко улыбнулся. Иногда он улыбался вот так — загадочно. Похоже, причина была в другом, но он не стал его поправлять. Это нежелание прояснять недоразумение выглядело как проведение черты, а может, ему было просто все равно, ведь он привык к таким взглядам.

И все же, возможно, принимая во внимание его старания в этот раз, Харенир ответил мягким тоном:

— Да. Оба моих родителя были святыми рыцарями, так что сама обстановка, в которой я рос...

Уже какое-то время Харенир поддерживал беседу вполне дружелюбно. Это был крайне редкий момент: он сам начал рассказывать о себе и не смотрел на собеседника с отвращением.

У него действительно не было ни малейшего желания портить эту приятную атмосферу.

— Угх...

Но еще один странный звук вырвался у него изо рта. Как только с его губ сорвалось нечто похожее на стон, он поспешно прикрыл рот рукой.

Он сжался, словно пытаясь спрятаться, явно напуганный.

— Мне… ха… сейчас трудно дышать, — выдавил он, уткнувшись лицом в подтянутые колени.

Произношение было невнятным, и со стороны это, должно быть, выглядело нелепо. Но ему было не до приличий. На самом деле он уже какое-то время мучительно подавлял странные аномалии в своем теле.

Жар, начавшийся с пульсирующей боли в руке, теперь покалыванием разбегался по всем конечностям. Поначалу это казалось просто болью в месте, где впились когти, но в какой-то момент тело начало нагреваться очень странным образом.

Дыхание то и дело сбивалось, а конечности дрожали. Эти перемены вызывали бурю эмоций. Причина была очевидна. Он пытался игнорировать её, намеренно заводил другие темы, чтобы отвлечься, но теперь притворяться было невозможно.

Проклятие суккуба.

Разве последствия этого сочетания слов не очевидны? В конце концов, суккубы — общеизвестный символ похоти. Поскольку этот суккуб был крайне необычным, он пытался надеяться на другие варианты: может, его будут мучить кошмары или травмы, как Кальтерика? Он отчаянно молился: «Пожалуйста, пусть это будут просто кошмары, умоляю».

Но тело неумолимо менялось, и ему хотелось просто расплакаться. Он уже не понимал — то ли это слезы ярости, то ли всхлипы от невыносимости этого странного ощущения.

«Черт возьми, разве у этой игры не рейтинг 16+»?»

Пока он мысленно протестовал против нарушения возрастного ценза, Харенир схватил его за плечо и спросил:

— Проклятие распространяется? Я пытался его подавить…

— Не трогай меня!

Вжих! — Он резко оттолкнул руку Харенира. Нервы были на пределе, он даже сорвался на крик, но тут же замер.

Он явно намеревался оттолкнуть руку. Его тело было настолько напряжено, что реагировало на малейший контакт, но, по иронии судьбы, в момент столкновения их руки соприкоснулись кожей к коже. Когда это не просто касание через одежду, ощущения совсем иные.

— Ах…

Это было близко к удовольствию, похожему на облегчение.

Хотя он явно этого не хотел, как только их руки встретились, он почувствовал почти жажду этого контакта. Он даже осознал, что именно этого ощущения подсознательно жаждал с самого момента пробуждения.

Он едва удерживал остатки разума, чтобы не совершить постыдный поступок и не потянуться к руке Харенира снова, но Харенир молча посмотрел на него и сам протянул руку первым.

Хлоп — его ладонь коснулась щеки.

— Ха-а-а…

Томный вздох вырвался сам собой, и он неосознанно прижался лицом к руке Харенира, словно истосковавшийся по ласке. Он лихорадочно потерся щекой о большую твердую ладонь, а затем… запоздало отпрянул. Он что, с ума сошел? Да, определенно сошел.

— Я-я это не специально…

— Я знаю. Ты ищешь святую силу.

— …Чего?

Пока он лепетал, дрожа от охватившего его замешательства, Харенир оставался спокоен. Если подумать, он ведь и раньше говорил, что «подавлял проклятие».

— Я сдерживал проклятие демона святой силой. Это работало, пока ты был без сознания, но теперь, когда ты проснулся, это больше не помогает. Похоже, проклятие пробуждается вместе с тобой и начинает действовать…

Он захлопал глазами, глядя на спокойного Харенира, который словно изучал ситуацию. Озадаченный поведением рыцаря, он все же решился спросить:

— Но почему я ищу святую силу? Разве они не противоположны по природе?..

— Именно потому, что они противоположны, они притягиваются. Твое тело инстинктивно цепляется за неё, потому что святая сила способна вытеснить демоническую энергию.

То, как Харенир объяснял это на пальцах, было очень любезно. Похоже, это тело стало слабым, как бумажный лист, но инстинкт выживания в нем оказался излишне сильным и живучим.

Этот инстинкт был одновременно нелепым и мучительным, потому что объектом его вожделения стал Харенир. О том, что он только что вытворял с рукой рыцаря, было стыдно даже вспоминать.

Да, так что решение сейчас только одно…

Бам!

— …Ты в своем уме?

Он попытался удариться головой о стену, но Харенир мгновенно преградил ему путь рукой. Ладонь, закрывшая его лоб, приняла удар на себя. Должно быть, это было больно, но Харенир даже не поморщился — то ли потому, что раны на нем заживают мгновенно, то ли потому, что был слишком ошарашен поступком собеседника.

Но хуже всего было то, что рука Харенира теперь касалась его лба.

— Ха-а… А-а-а, убери! Не трогай меня!

Против своей воли он снова прижался лицом к ладони Харенира, прежде чем отпрянуть и закричать. Должно быть, со стороны он выглядел так, будто у него припадок. Это действие явно дало ответ на предыдущий вопрос Харенира — «Нет, не в своем».

Сейчас было не время для такой борьбы. Его дыхание уже перешло в прерывистый хрип, а эмоции, бурлившие внутри, заставляли глаза гореть, словно вот-вот брызнут слезы. Наверное, они уже покраснели.

Он в упор посмотрел на Харенира с самым нелепым выражением лица и произнес:

— Ты сказал… ха… что проклятие действует всерьез, когда я не сплю. Тогда… всхлип… разве не будет лучше, если я снова отключусь? Так что н-не мешай мне.

Он был полон решимости вырубить это проклятое тело во что бы то ни стало. Но когда он снова попытался дернуться, Харенир вздохнул. В этом вздохе послышался сухой смешок.

— Ты собираешься спать вечно?

— Что? Если я… я отключусь, разве ты не сможешь… ха… снова подавить его своей святой силой?

— И как я, по-твоему, должен справляться с тем, что уже начало распространяться по всему твоему телу?

— Ты же герой… фу-у… ты должен уметь.

— Ха-ха…

Наконец, Харенир рассмеялся. Это был короткий, искренний смех, вырвавшийся в совершенно неподходящий момент. Он прикрыл рот рукой, пытаясь скрыть улыбку, но когда встретился взглядом с глазами Исафа, в которых читалось: «Ты что, смеешься над моим доверием?», улыбка стала шире. Он спрятал лицо в ладонях и тихо посмеивался.

Его плечи слегка подрагивали, даже золотистые волосы колыхались.

«Смешно тебе? Смешно, когда человек готов спать вечно и пытается расшибить лоб об стену?»

Лишь спустя какое-то время Харенир перевел дух и поднял голову. Он смотрел на него так, будто и представить не мог, что у них выйдет такой разговор.

— Я знал, что ты становишься болтливым, когда нервничаешь, с тех пор как мы попали сюда, но…

— Ха… я не нервничаю… фу-у… я сейчас предельно серьезен.

— Ну, в любом случае, нам понадобится твоя помощь, чтобы выбраться отсюда… — пробормотал Харенир, игнорируя протест. Это прозвучало как вполне логичное оправдание для того, что он собирался сделать.

В следующий миг Харенир тяжело опустился на край кровати.

Напуганный этим движением, Исаф забился в угол, сжавшись в комок. Черт возьми, древняя кровать была такой маленькой, что далеко отодвинуться не получилось. Харенир лишь невозмутимо пожал плечами:

— Давай разберемся с этим быстро и покончим с этим. Я помогу тебе.

— С-с чем разберемся?

— С проклятием суккуба. Если говорить прямо…

Харенир улыбнулся, и в уголках его глаз пролегли лукавые морщинки.

— У тебя сейчас течка.

Эти слова меньше всего ожидаешь услышать от человека, который с малых лет преданно служил святым рыцарем и прославился как герой, заняв пост командующего сразу после совершеннолетия.

Исаф замер, давая себе время прийти в себя, отрицая услышанное или надеясь, что это была оговорка, но голубые глаза, смотревшие на него, оставались спокойными.

Исаф неуклюже вытянул руку:

— О-отцепись.

Если бы он мог сейчас отделить душу Харенира от тела, не закончилась бы на этом игра? Убийство героя, главного протагониста — это вошло бы в историю как одна из худших концовок.

Если бы он написал об этом на форуме с заголовком «Какую самую ужасную концовку в играх вы видели?», ему бы наверняка ответили в духе: «Автор поста — сам худшая концовка», «Зачем ты нас позвал?», «Закрывай лавочку» и забросали бы жалобами.

— Думаешь, сможешь меня убить?

— П-попробуем — узнаем.

— Вот как… Что ж, не хочешь ли попробовать прямо сейчас?

Харенир наклонился вперед, будто ему и самому было любопытно. Его готовность подставить шею под удар ввела Исафа в еще большее замешательство. Его кончики пальцев почти касались прямой, сильной шеи Харенира.

«Он что, шутит? Неужели он так уверен, что на него, любимого сына Бога, не подействует какая-то там некромантия? Или решил, что Исаф настолько ослаб от проклятия, что не представляет угрозы?»

Или же… он словно сам желал конца, даже если тот придет вот так.

Даже в своем затуманенном состоянии Исаф понимал: поведение Харенира странное. Сначала это казалось издевкой, но выражение лица Харенира было слишком загадочным. С другой стороны, почувствовав дискомфорт от мысли о прикосновении к нему, Исаф тихо сжал пальцы в кулак, и Харенир мягко улыбнулся.

— Почему? Ты ведь говорил, что моя душа прекрасна. Неужели интерес пропал?

— …Я не собираюсь… ха… забирать твою душу.

— А я-то думал, ты жаждешь заполучить душу сэра Кальтерика. Видно, твое сердце переменчиво.

— Ты… ты несешь… какой-то бред…

Он издал раздосадованный вздох, а Харенир лишь пожал плечами.

— Признаю твою уверенность. Выдвигать подобные угрозы в такой ситуации…

— П-погоди, не трогай меня… — всхлипнул он.

— Неужели именно столько уверенности нужно, чтобы так дерзко практиковать некромантию в Святой Империи?

Хлоп — рука Харенира коснулась его лица. Он вздрогнул и попытался отвернуться, как только Харенир потянулся к нему, но его щека неизбежно оказалась в плену.

Прикосновение, которое удерживало его, не давая уклониться, не было слишком сильным, но с того момента, как их кожа соприкоснулась, разлилось истомное чувство. Даже без активного использования Харениром святой силы, всё его тело, казалось, тянулось к нему.

Словно притягиваясь к противоположной энергии, инстинктивно ища спасения.

Харенир медленно провел рукой вдоль линии его челюсти. От этого неспешного касания жар, который он с трудом подавлял до сих пор, вспыхнул с новой силой. Тудум! Сердце тяжело забилось, дыхание мгновенно сбилось, грозя сорваться в стон.

Пока он терпел, сильно кусая губы, Харенир осторожно погладил его шею. Ему следовало вцепиться в шею этого ублюдка раньше, но он упустил шанс, и теперь его собственная шея была перехвачена. Она плотно легла между большим и указательным пальцами Харенира.

— Кха, фу-у… ч-что ты делаешь?

«Он что, собирается убить меня? Решил казнить через удушение?»

Пока он спрашивал, задыхаясь, Харенир просто шевелил пальцами. Словно завороженный тем, насколько шея была тоньше, чем он предполагал.

Более того, его взгляд был пристальным, сосредоточенным. Прикосновение к затылку и медленные поглаживания вниз вызывали щекочущий жар. Дзынь, дзынь — ошейник на его шее время от времени покачивался, и ощущение того, как он трется о кожу, было чрезмерно возбуждающим.

Чувствуя себя игрушкой, он попытался вырваться, но он уже забился в угол кровати, и бежать было некуда. Рука Харенира медленно двинулась ниже.

— Т-ты… ха… ах, ты же святой рыцарь, так почему…!

— Да, я святой рыцарь уже пятнадцать лет, с двенадцатилетнего возраста. А что?

— Разве святой рыцарь… фу-у… не должен соблюдать целомудрие?

— Это не осквернит меня.

Ответ Харенира был спокойным.

«Что? Он хочет сказать, что он настолько благороден, что подобное его не запачкает?»

Исаф застонал, мотая головой. Хотя он ничего не знал о догматах их Ордена, наверняка все религии были более-менее схожи.

— Чтобы… чтобы служить Солниуму, ты должен держаться подальше от… похоти…!

При упоминании имени Бога Харенир резко замер. Как только Исаф подумал, что наконец привел весомый аргумент, и готов был испытать облегчение, Харенир просто тупо уставился на него.

В этих лазурных глазах не было никаких эмоций. Ни вины, ни смущения, даже страсти.

— Разве я говорил, что это у меня течка?

— …А?

— Я лишь сказал, что помогу тебе.

Он захлопал глазами, услышав этот ледяной тон. Если подумать, его одежда до сих пор была на месте, и даже ни одна пуговица на рубашке Харенира не была расстегнута. Рука, которую Харенир опустил ниже шеи, сначала проверила состояние его левой руки, а затем проследила взглядом за тем, как распространяется проклятие…

— Священная реликвия заблокировала его, так что проклятие не слишком серьезное. Если просто один раз выпустить этот жар, всё должно утихнуть…

Выражение «выпустить» подразумевало вполне определенное действие. Исаф бессмысленно уставился на руку Харенира, и тот кивнул, словно подтверждая правильность догадки. То, куда затем скользнул взгляд Харенира, было очевидным. Пах Исафа уже довольно давно мучительно ныл от возбуждения.

Вспых — жар прилил к лицу. Уши горели от стыда. Точно, Харенир с самого начала использовал только слово «помощь». Просто он, пропитанный энергией демона, инстинктивно тянулся к существу, полному святой силы, и рыцарь просто предлагал «подсобить».

Ему было стыдно за свое недопонимание, но еще больше его смущала сама форма помощи, которую предлагал Харенир.

— Разве п-простого прикосновения недостаточно?

— Проклятие уже распространилось по всему телу, и это не решится тем, что я просто волью в тебя святую силу. Ты и сам должен это понимать.

— Так я и говорю, что нет нужды касаться н-н-непосредственно там…!

Он и сам знал состояние своего тела. Он инстинктивно чувствовал, что эта проблема не рассосется сама собой со временем, и что простого присутствия святой силы Харенира рядом, как было в Историческом зале, будет недостаточно.

Когда Харенир ранее сжимал его шею — хоть он и не душил его по-настоящему — Исаф задыхался, чувствуя извращенное наслаждение. Как бы он ни хотел это отрицать, в тот момент его низ стал болезненно напряженным и даже влажным.

Так что он готов был признать, что ему нужно выпустить жар… то есть эякулировать, но сама мысль о том, что Харенир коснется его там напрямую, вызывала отторжение. Это была последняя крупица достоинства, за которую он отчаянно цеплялся, но…

— А. Ты хочешь сказать, что будешь мастурбировать моей рукой.

От краткого резюме Харенира у Исафа кровь отлила от лица. То ли от чувства оскорбления, то ли от осознания того, что его достоинство, тонкое как нить, окончательно оборвалось.

— Н-нет, если ты просто подержишь меня за руку…

— Ты ведь будешь тереться об неё, как и раньше?

— …

Пока он до боли закусывал нижнюю губу, Харенир спокойно произнес:

— У тебя два варианта. Либо ты используешь мою руку как инструмент для мастурбации, либо я сам доведу тебя до разрядки, пока ты будешь лежать с закрытыми глазами.

Оба варианта были отвратительны. Он хотел возразить, что сам выбор неверен, но жаловаться было некому — виновник был уже мертв. Он думал, что первый вариант даст ему хоть какую-то долю контроля, но было ясно, что это создаст еще более нелепую сцену.

Фактически, с того момента, как он попросил Харенира коснуться любой части своего тела, это означало, что он будет мастурбировать в его присутствии. Просьба закрыть глаза была бы бессмысленной, верно?

Чувствуя себя глубоко уязвленным, он упрямо молчал. Его злило, что даже в этой ситуации из груди вот-вот вырвутся странные звуки дыхания, и — черт возьми — его плечи дрожали. Пока он, вздрагивая, отворачивался и сверлил взглядом стену, Харенир тихо вздохнул.

— Я знаю. Знаю, что эта реакция вызвана не твоим возбуждением, а действием проклятия суккуба. Так что просто считай это лечением.

Говоря самым спокойным голосом, Харенир шевельнул рукой. Его ладонь, направляющаяся прямиком к поясу брюк, не знала колебаний. Не было ни прелюдии, ни нужды в ней. Его член уже был полностью напряжен, а на кончике выступила влага.

— Ах, всхлип…!

Орган высвободился, стоило Харениру лишь слегка приспустить его штаны и сдвинуть белье. Харенир обхватил его рукой без тени смущения на лице. Хотя это было лишь легкое касание, Исафа прошибло интенсивное удовольствие. Это была стимуляция совсем другого порядка, нежели когда Харенир касался его лица или шеи.

В тот миг, когда рука Харенира коснулась самого горячего места, затылок Исафа закололо, а перед глазами всё побелело. Он ожидал в лучшем случае томного облегчения, но вместо этого застонал от сексуального экстаза, непроизвольно выгибая бедра. Его поджатые пальцы ног судорожно скребли кровать.

Осколки разума, рушащегося в реальном времени, кричали, что он сошел с ума, но спасения не было. Даже в этой ситуации он думал лишь о том, что не хочет отстраняться от этой руки.

— Фу-у, ах, ха… погоди…

Едва сдерживаясь, он схватил Харенира за руку, чувствуя, как его состояние погони за одним лишь удовольствием становится пугающим. Это должно было стать жестом протеста, но их кожа снова соприкоснулась, и прежде чем он осознал это, он уже сам поглаживал тыльную сторону этой руки. Черт, тело двигалось само по себе. «Дайте мне уже функцию обморока». Мысленно проклиная всё на свете, он поспешно перехватил руку.

Ему едва удалось вцепиться в рукав Харенира. Задыхаясь, пока он пытался выровнять дыхание, Харенир заговорил монотонным голосом:

— Если ты не будешь дергаться, всё закончится быстрее, не так ли?

Неужели он не понимает, что его спокойствие заставляет Исафа чувствовать себя еще более опозоренным? Не то чтобы он хотел другой реакции, но было больно быть единственным, кто задыхается от страсти, в то время как другой остается абсолютно невозмутимым. Его отчаянные попытки сопротивления, вероятно, выглядели как детские капризы.

Наконец, кап — из его глаза выкатилась слеза.

Это точно не были слезы печали. Просто слезы, которые сами собой выступили из-за жара в теле, потекли по щекам. Однако сама ситуация заставляла его разочарование вспыхнуть с новой силой.

— Я плачу не потому, что мне плохо, — объяснил он, понимая, как глупо это звучит.

Он ожидал, что Харенир усмехнется, но тот неожиданно промолчал. После недолгой паузы Харенир произнес:

— …Ты во многом помог нам на небесном острове в этот раз, и нам нужно, чтобы завтра ты был в силах использовать свою магию для нашего возвращения. Чтобы это произошло, мы должны устранить эту проблему сейчас.

— …

— Я же сказал, что это лечение, не так ли?

Голос Харенира прозвучал — совсем чуть-чуть — так, будто он пытался его утешить. Будто всё это делалось исключительно ради дела; если и нужно было найти название, то это была плата за сегодняшний день и вклад в завтрашний. У голоса Харенира всегда была власть звучать разумно, убеждая слушателя сама собой.

И вот, словно полагаясь на это, словно убегая от реальности, Исаф утвердительно кивнул.

— Ха, ах…

Только получив подтверждение, Харенир начал двигать рукой. Он медленно поглаживал вверх, почти лаская то, что только что просто держал. Влага, сочившаяся из кончика, намочила его пальцы.

Это зрелище было по-настоящему постыдным и унизительным, но Исаф был в ярости от того, как чертовски хорошо он себя чувствовал. Он хотел, чтобы это удовольствие было лишь иллюзией, но эйфория внутри него становилась только сильнее.

Ощущение твердой ладони, обхватывающей и поглаживающей ствол, было до безумия приятным, а прикосновение большого пальца, описывающего круги по головке, отзывалось пронзительным электрическим разрядом. Измученное борьбой с самыми разными эмоциями, его тело еще быстрее погружалось в пучину сексуального наслаждения.

Жар, начавшийся с раны на левой руке и распространившийся по всему телу, теперь сосредоточился в одной точке. Казалось, все его нервные окончания сплелись в один тугой узел в руке Харенира. Прежде чем он осознал это, он начал отвечать на каждое прикосновение, и движение этих пальцев стало единственным, что он воспринимал.

Невыносимый жар плавил мозг. Когда рука, ласкающая его плоть, ускорилась, стоны стали более откровенными. Нгх... — услышав звук, почти похожий на плач, он поспешно прикусил губу.

— Кх... ха... ммпф.

Потекла кровь, но ему было все равно. Если бы он мог просто заглушить эти звуки, он был бы не против даже потерять сознание от потери крови... Разве это не было бы благом в такой ситуации?

Решив, что это вполне здравое суждение, он сжал зубы еще сильнее. По мере того как тело нагревалось, сдерживать стоны становилось всё труднее, но он упорно впивался зубами в нижнюю губу. Он прикрыл рот обеими руками.

В какой-то момент стоны начали резонировать уже глубоко в горле, и тогда Харенир тихо вздохнул. В этом вздохе слышался смешок.

— Просто издавай звуки.

Слова о том, чтобы он дышал свободно и что рыцарь не против, прозвучали почти милосердно. Словно не ожидая такой упрямой стойкости, Харенир окинул его взглядом и протянул левую руку. Продолжая ласкать его низ правой, левой он убрал с лица спутавшиеся волосы, промокшие от пота.

Его голова моталась из стороны в сторону от острой стимуляции, и черные пряди частично закрывали обзор. Когда Харенир убрал их, Исафу стало не по себе от того, насколько ясно он теперь его видел. Он чуть было снова не прижался щекой к руке Харенира, сам того не замечая.

Кончик указательного пальца Харенира коснулся его глаза, смахивая слезу.

— Кажется, я впервые вижу румянец на твоем лице, — пробормотал Харенир, словно самому себе.

Его интерес был понятен: лицо, которое до сих пор было таким бледным, что его можно было принять за злого духа, теперь полностью залила краска. От этого эмоции Исафа вспыхнули с новой силой. И доброта Харенира, и эти «милосердные» прикосновения — всё заставляло его чувствовать себя ничтожным.

Он резко тряхнул головой, сбрасывая руку Харенира, и выдавил:

— Это... давай завтра притворимся, что этого никогда не было...

Его голос дрожал от всхлипов, напоминая мольбу. Ему было плевать, звучит ли это как серьезная просьба или как жалкая попытка зацепиться за Харенира.

— Я ведь спас твоих подчиненных, так? Это... ха... выходит за рамки поиска в Зоне Искажения, о котором мы договаривались, но я всё равно помог, так что забудь о том, что было сегодня. Ха... я больше ничего не попрошу...

Он с трудом подбирал слова. На самом деле он не считал, что спас Кальтерика или Ноя — он просто выполнял квест по помощи герою, но намеренно назвал это «помощью». Более того, даже если Харенир считал небесный остров частью Зоны Искажения, Исаф упрямо разделял эти понятия.

Сначала он требовал признания своих заслуг ради успеха квеста, и, если бы он метил выше, он бы попросил сокращения срока или награды. Но сейчас всё это не имело значения. Если бы он мог обменять все свои прошлые и будущие тяготы на одно это, он бы согласился не раздумывая.

Пожалуйста.

— Давай притворимся, что между нами ничего не было.

— ...

— Я сделаю вид, что ничего не знаю, угх...

Вся эта упаковка действий под «плату» или «лечение» была бессмысленной. Он просто хотел стереть это воспоминание. Как удаляют записи прохождения в игре.

Черт... Он едва сглатывал ругательства. Не потому, что был вежливым — просто если бы он заговорил вслух, то разрыдался бы от ярости. Даже сейчас слезы дрожали в уголках глаз. Боясь, что Харенир снова коснется их из любопытства, он закрыл лицо руками.

Если рука Харенира приблизится, он, вероятно, снова начнет задыхаться и тереться о неё лицом, как животное.

— Ты говорил, что умеешь терпеть ужасные вещи, верно? Я тоже... ха... сейчас терплю нечто ужасное. Так что... давай притворимся, что сегодня ничего не было, фу-у...

Это было взаимовыгодное соглашение, раз уж они оба находились в ситуации, требующей «терпения». В конце концов, разве Харенир пришел сюда не потому, что не мог поручить такое своим подчиненным, и взял всё на себя? Он был в этом уверен, но ответа не последовало.

Тишина начала раздражать. Он резко убрал руки и тут же встретился с голубыми глазами. Харенир смотрел на него всё это время.

— ...

Харениру, похоже, показалось странным, что Исаф первым заговорил о забвении. Их взгляды безмолвно переплелись, а затем Харенир кивнул.

— Хорошо.

Ответ был готов сразу, будто у него тоже не было причин отказываться.

Когда напряжение спало и нахлынуло облегчение, Харенир снова шевельнул рукой. Он поглаживал ствол по диагонали, двигая ладонь вверх и вниз. Ощущение скольжения кожи стало еще острее.

— Хун-н, ах, погоди, ммпф.

Стон вырвался от интенсивной стимуляции. Сгорая от стыда из-за этого гнусавого звука, он быстро закрыл рот, нахмурившись. Когда он снова собрался закусить израненную в кровь губу, Харенир остановил его.

Сильно прижав большой палец к его губе, Харенир сказал:

— Завтра это всё равно исчезнет, зачем же калечить себя?

— Ху-а, рука... ннг... убери руку...

— Мы израсходовали все зелья, так что сейчас нам даже нечем тебя лечить.

Голос, перечисляющий причины, был совершенно спокойным. Исаф гадал, действительно ли дело в легкой ране на губе, или Харениру просто нравится его касаться, но голос рыцаря всё еще обладал этой лишней способностью завораживать людей. Борясь с сексуальным возбуждением, Исаф уже не мог здраво рассуждать и просто кивнул.

Видя это повиновение, Харенир мягко улыбнулся.

— Вот и славно. Это то, чего ни ты, ни я не будем помнить.

— Ннг, хат... ах, не сжимай так сильно...

— Это пустяки...

То, как Харенир повторял его же слова, озадачивало, но и радовало. Медленно кивая, словно прожевывая каждое слово, Исаф почувствовал удовлетворение от того, что они достигли хорошего соглашения. Его сопротивление ситуации окончательно сломилось.

— Ха... Еще немного...

Он прижался лицом к руке Харенира, которая всё еще давила на его нижнюю губу. Это был жест желания стать ближе, но непреднамеренно он заглотил большой палец рыцаря. Нет, не то. Ему хотелось большего контакта.

Когда он со стоном выплюнул палец, мотая головой, Харенир тихо рассмеялся и сменил положение руки. В момент, когда его щека коснулась большой ладони, нахлынуло долгожданное удовольствие. Признав руку, которой он пытался избегать, и эту леденящую сексуальную дрожь от контакта, он почувствовал, как жар в теле закипает.

Ха... Даже когда он терся щекой о ладонь, Харенир ничего не говорил. Он просто молча позволял, а затем слегка шевельнул указательным пальцем, лаская уголок глаза Исафа. Был ли это импульс, или ему снова стало любопытно взглянуть на покрасневшую кожу вокруг глаз?

— ...

Какое выражение лица сейчас у Харенира? Ему было любопытно, но зрение затуманилось слезами, и он не мог толком рассмотреть его. На самом деле, всё его внимание теперь было сосредоточено на том, как приятно тереться щекой о ладонь.

Это была очень красивая рука, но твердая, привыкшая к мечу. К тому же она была настолько большой, что, казалось, могла закрыть всё его лицо. Полностью отдавшись ощущениям от ладони Харенира, он почувствовал, как в паху стало совсем тесно, и опустил свою руку вниз.

Желание достичь пика стало настолько сильным, что он забыл о стыде и обхватил собственный член, двигая рукой. Он почувствовал, как Харенир на мгновение замер, когда их пальцы переплелись (ведь рука рыцаря уже была там), но сейчас ему было не до него. Он просто стонал, выгибая бедра.

Но завтра всё это исчезнет. Напоминая себе об этом, он слепо гнался за наслаждением. Вскоре его стоны стали похожи на всхлипы, а разгоряченное лицо он прятал в твердой ладони Харенира.

— Ху-у-ут...!

Наконец, наступил оглушительный финал. Экстаз не просто вскружил голову — он полностью выбелил сознание, превращая его в идиота. Он ожидал, что после эякуляции почувствует себя ужасно, но волна наслаждения была такой мощной, что не оставила места даже для этого суждения.

Он сжался и задрожал всем телом. Кап, кап... Семяизвержение продолжалось долго. Было ли это из-за проклятия суккуба или потому, что это тело было так далеко от подобных ощущений, что ему требовалось время? Он бессмысленно опустил взгляд, но тут же отвернулся, увидев белую жидкость, стекающую по их переплетенным пальцам.

Он чувствовал на себе взгляд, но продолжал смотреть в стену, тяжело дыша. Он решил не гадать, почему у него кружится голова — от этой эротичной картины или от осознания того, чья именно рука сейчас лежит на его руке.

Это была ночь, которая исчезнет завтра.

Следующий день.

Он проснулся под звуки шагов — это Ной с самого утра активно бегал. Его смех, по-детски звонкий, звучал невероятно ярко. Когда Исаф в оцепенении поднялся и неосознанно пошел на звук, перед ним открылся великолепный пейзаж небесного острова.

Это была совсем не та картина, которую он видел глубокой ночью.

Зеленеющее поле сияло жизненной силой под лучами солнца, а дикие цветы, расцветшие тут и там, покачивались на легком ветру, источая свежий аромат. Временами мимо пролетали белые бабочки, а вдалеке брызги падающего водопада сверкали, подобно драгоценным камням.

Всё, чего касался его взгляд, ослепляло. Было ли это место столь прекрасным потому, что природа создавала его в одиночестве тысячу лет, или же этот потрясающий вид был делом рук самого Бога?

Это было пространство, которое первым и в полной мере принимало солнечный свет. Еще прошлой ночью он подумал, что остров похож на небеса, но при ярком дневном свете эта мысль только укрепилась. Этого было достаточно, чтобы пробудить даже несуществующую веру.

Ной легко прыгал по траве, не скрывая своих ушей.

— Ной, если так пойдет и дальше, у тебя и вправду вырастут крылья!

— Раса фей утратила крылья еще сто или двести лет назад. Но... почему-то мне кажется, что если мы останемся здесь подольше, они и впрямь могут вырасти! — невинно ответил Ной на выкрик Кальтерика.

Сначала он поправил рыцаря, будто слова того были лишены логики, но затем широко улыбнулся и закивал. Неподалеку Мела, присев на корточки, рассматривала цветы.

Сцена была настолько мирной, что Исаф просто стоял в тени здания, безучастно наблюдая за ними. Он успокаивал ум и тело, слушая этот природный «ASMR».

Кальтерик стоял посреди поля, широко раскинув руки, словно фотосинтезировал.

— Ах, одно пребывание здесь заставляет чувствовать себя очищенным...

В этот момент его глаза встретились с глазами Кальтерика. Тот вздрогнул. Возможно, потому, что Исаф, упрямо стоящий в тени даже в таком залитом солнцем месте, выглядел как злой дух. «Угх» — восклицание почти сорвалось с губ рыцаря, но он вовремя осекся.

Казалось, он смутился собственной реакции.

— Т-ты проснулся.

...Этот вопрос был адресован ему? Поскольку за всё время совместного путешествия они ни разу не обменивались утренними приветствиями, Исаф недоуменно указал на себя пальцем, на что Кальтерик отреагировал громким: «Ва-а!»

— Да! Ты спал так долго, что я подумал, ты сдох, поэтому удивился, увидев тебя там! Вот почему!

Он просто был озадачен, но ответ пришел неожиданно длинным. Похоже, рыцарь оправдывался от неловкости за свое приветствие. Но пока Исаф переваривал суету Кальтерика, его заинтересовало кое-что другое.

— ...Я так долго спал?

— Да. Уже полдень, — ответил Ной.

Исаф опешил. Он-то думал, что сейчас утро, а он проспал до середины дня? Пока он хлопал глазами, Ной заговорил обеспокоенным тоном:

— Полагаю, это из-за того, что вчера под конец ты попал под проклятие суккуба...

— ...

— Ты в порядке? Вчера Харен сказал, что позаботится о...

— Об этом не стоит беспокоиться.

Он резко оборвал Ноя. Было удивительно, что отношение Ноя, который до сих пор относился к нему с опаской, стало гораздо мягче, и что даже Кальтерик ждал его пробуждения. Но сейчас было не до этого. Его голос звучал ледяным, когда он пресек любое упоминание о «вчерашнем проклятии».

Должно быть, это прозвучало так, будто их забота была излишней. Или так, словно он оскорбился, намекая, что не поддастся такой ерунде.

Ной вздохнул, выдав негромкое «А...», но Исаф уже окончательно отвернулся.

— Теперь мы можем спускаться. Я соберусь.

Это могло показаться недружелюбным, но иначе он не мог. Он быстро зашагал прочь, внутренне принимая решение. Нужно было скорее убираться из этого проклятого места. Его спутникам здесь нравилось, да и он сам только что восхищался красотой острова, но стоило ему прийти в себя, как осталась лишь одна мысль: уйти как можно скорее.

Более того, он был полон решимости активно участвовать в поиске способа спуститься. Хотя душа первого императора вчера, похоже, исчезла, он должен был найти путь — либо по следам, либо выплеснув всю свою ману.

Возможно, это было бессознательное решение остаться верным вчерашней «договоренности».

Однако...

[К-кигик, кик. Благородные гости, чтобы спуститься... сюда...]

[Следуйте за нами, ки-ик...]

Стоило им войти в храм, как солдаты в белых доспехах сами указали дорогу.

Судя по всему, Ной вытащил их из ямы, в которую они провалились вчера. После того как Исаф разделался с суккубом, Ной спустил вниз стволы деревьев, чтобы поднять солдат, а Кальтерик и Мела ему помогали. Словно в благодарность за это, куклы вели их за собой, как почетный эскорт.

[Арукс, кик, существо с солнцем. Герой, который озарит мир...]

Более того, поскольку герои забрали священную реликвию, которую храм оберегал веками, солдаты относились к ним с еще большим почтением. Даже Ной удивленно расширил глаза, не ожидая такого приема.

— Ого, проблема со спуском решилась так просто!

...Черт возьми.

Исаф поспешно прикрыл рот, так как ругательство чуть не вырвалось вслух. Это была ситуация, которой стоило радоваться, но почему на душе было так скверно?

В этот момент его глаза встретились с глазами Харенира.

— ...

— ...

Он ни разу не взглянул на него за всё время пути и не подходил близко. Но в момент, когда выяснилось, что путь вниз до смешного прост, он неосознанно посмотрел на рыцаря, и оказалось, что Харенир тоже смотрит на него. Их взгляды столкнулись прямо в воздухе.

Он тут же отвернулся. Пусть сейчас его помощь не требовалась, вчера он всё равно выложился до предела, так что сделка была честной... Черт возьми, зачем он вообще ведет эти расчеты, если «вчера ничего не произошло»?

«Я не знаю. Я ничего не знаю.»

Бесконечно повторяя это про себя, он неосознанно коснулся левой руки. Она больше не болела.

[Сюда, кигигик...]

Комната, в которую их привели солдаты, оказалась небольшой каморкой в углу храма. Она выглядела как обычная кладовая, но когда они подняли ковер, под ним обнаружился скрытый магический круг. Ной с любопытством попытался изучить его, проявляя свой исследовательский дух, но Исаф быстро шагнул в центр круга. Ему нужно было покинуть этот остров как можно скорее.

Он чувствовал, что сегодня особенно сильно выбивается из общей картины группы, но ничего не мог с собой поделать. Он и раньше не особо стремился вписаться, поэтому просто натянул капюшон робы поглубже.

Вшух...

Когда все спутники встали на магический круг, свет разлился по полу, заполняя комнату. К тому времени как сияние померкло, в ушах зазвенело щебетание птиц. Густой запах травы щекотал ноздри, послышался шелест листьев на ветру.

Ощущения были совсем иными, хотя пейзаж отчасти напоминал небесный остров. Он медленно огляделся. Это место было...

— Это Центральный лес Руса! Я слышал, что первый император любил смотреть отсюда на Рус, так что это место должно было быть связано с островом! — воскликнул Ной с сияющими глазами.

Исаф втайне гадал, где они окажутся, и переживал, как бы они не возникли посреди оживленной толпы, привлекая внимание. Но этот лес, казалось, был закрыт для посещения и охранялся, так как вокруг никого не было.

Они наконец-то покинули небесный остров.

Как только он собрался с облегчением выдохнуть, из чащи послышался знакомый звук. Сквозь плотно стоящие деревья донеслось кошачье мяуканье.

— Мяу.

— ...Эн?

Это было очень ленивое «мяу», будто кот ждал их здесь целую вечность. Игрок прошел через ад, а НПС просто дремал в лесу? Но не успел гнев вспыхнуть, как Эн поднялся и неспешно подошел к нему.

Затем кот легонько потерся головой о его ногу, и раздражение от этой попытки подлизаться сменилось облегчением. Хотя он думал, что ему всё равно, отсутствие НПС всё же ощущалось.

Он опустился на колени и прижал Эн к груди. Неожиданно кот не стал вырываться и покорно позволил себя обнять, так что Исаф устало прислонился лбом к маленькой кошачьей голове. Почему-то ему показалось, что он сейчас расплачется.

НПС, я через такое прошел...

...Нет, черт, ничего не было.

Его «эго» раскалывалось в реальном времени, но он постарался вернуть самообладание, поглаживая кота по спине. Он услышал, как Кальтерик пробормотал сзади: «Так обращаться с фамильяром...», но, конечно, не обратил на это внимания. И, судя по всему, Кальтерик сам оборвал фразу на полуслове и виновато замолчал.

— Эн. Почему ты не пошел за... Нет, хорошо, что ты не пошел.

Обида на НПС, который не сопровождал их в этот раз, быстро утихла. Он хотел было пожаловаться, не закончилось ли уже обучение, но, вспомнив события на небесном острове, только порадовался отсутствию кота. Если бы ему пришлось показать такое зрелище НПС, это было бы по-настоящему постыдно.

...Нет, неужели этот НПС уже всё знает? Почувствовав холодок страха на затылке, он посмотрел на Эна, и тот встретил его взгляд. Фиолетовые глаза пристально смотрели на него, словно читая всё до последней мысли.

Динь! — перед глазами всплыло окно статуса.

[ВНИМАНИЕ]

Не выпендривайся.

[ВНИМАНИЕ]

Не впутывайся (в течку).

[СТАТУС]

Твое тело близко к мусору.

...Минуточку, окно статуса только что его оскорбило? И там даже была издевка, замаскированная под опечатку в середине.

Он открыл рот от изумления — он впервые получил сообщение, критикующее его поведение в такой манере. Шок от этого перекрыл даже беспокойство о том, видел ли НПС вчерашнее.

Вшух — прежде чем он успел отреагировать, Эн выскользнул из его рук. Исаф сухо рассмеялся, глядя на его грациозные движения. Это такой способ вытеснить один шок другим? Подумав, что это сработало неплохо, он запрокинул голову и посмотрел в небо.

День был излишне хорош.

Страница книги Гроб героя в интернете

Table of Contents

1 - 1

1 - 2

1 - 3

1 - 4

1 - 5

1 - 6

1 - 7

1 - 8

1 - 9

1 - 10

1 - 11

1 - 12

1 - 13

1 - 14

1 - 15

1 - 16

1 - 17

1 - 18

1 - 19

1 - 20

1 - 21

1 - 22

1 - 23

1 - 24

1 - 25

1 - 26

1 - 27

1 - 28

1 - 29

1 - 30

1 - 31

1 - 32

1 - 33

1 - 34

1 - 35

1 - 36

1 - 37

1 - 38

1 - 39

1 - 40

О книге